Обо мне известно две вещи: я сплю с девушками и всё порчу.
Мой отец считает, что я недостаточно зрел, чтобы стать Альфой нашей стаи, и чтобы доказать ему обратное, я решаю взять на себя больше ответственности — становлюсь новым связным между Отрядом Безопасности и IT-отделом.
Разумеется, почти сразу я отвлекаюсь на девушку.
Она — моя полная противоположность и вообще не хочет иметь со мной ничего общего.
Точно так же, как я никогда не буду достаточно хорош для отца… я, похоже, не подхожу и для маленькой мисс Совершенство.
Но что, если на этот раз я действительно встретил себе равную?
Альфа Тео
Вторая книга из серии Шесть Стай
Си Джей Праймер
«У лесных волков острые зубы и длинные когти, но именно волк внутри разорвет тебя на части».
Дженнифер Доннелли
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Я сплю, когда меня будит рев моего будильника, его пронзительный звуковой сигнал мгновенно вызывает головную боль. Я нащупываю его на прикроватной тумбочке, пальцы неуклюже ищут кнопку повтора. Вместо этого я швыряю чертову штуковину на землю, и писк становится только громче, отражаясь эхом от цементного пола.
Я моргаю, прогоняя сон с глаз, медленно привыкая к тусклому свету, проникающему через щель в занавесках на моем окне. Свет только усиливает мою головную боль. Я наложил одну повязку прошлой ночью, и даже мое исцеление оборотня еще не совсем справилось с этим похмельем.
Я ворчу, отбрасывая простыни со своего тела, сажусь и наклоняюсь, чтобы поднять с пола будильник. Мне хочется разбить эту гребаную штуковину, но вместо этого я нажимаю на кучу кнопок, и непрекращающийся звуковой сигнал наконец умолкает. Застонав, я кладу его обратно на прикроватную тумбочку, сосредоточившись на красном мерцании цифр.
Почему Грею пришла в голову блестящая идея назначить эту встречу на столь раннее утро, я никогда не узнаю. Он лидер отряда безопасности, команды бойцов, собранных для защиты территории Шести стай: шести отдельных стай волков-оборотней, объединенных ради общей цели — выживания. Мы объединились много лет назад, чтобы увеличить наши ряды и защитить себя от какого-то сумасшедшего засранца-альфы, который выслеживал, нападал и поглощал меньшие стаи.
Стая Грея чуть не стала жертвой этого сумасшедшего Альфы Ксавьера и его теневой стаи. Некоторым из них удалось сбежать, и вскоре после этого они объединились с другой стаей, что в конечном итоге привело к образованию группы из Шести стай. Я был чертовски взволнован, когда остальные пять стай объединились с моей и расселились по окружающей территории, отчего наш маленький уголок мира казался намного больше. Я всегда чувствовал себя слишком большим для своего маленького городка.
Еще одним бонусом к формированию группы из Шести стай является тот факт, что она собрала со мной моих самых близких друзей — Грея, Брока, Джакса и Рида. Все мы либо являемся альфами своих стай, либо когда-нибудь ими станем, так что нам пятерым легко сблизиться, имея так много общего. Когда Грей возглавил отряд охраны, он убедил меня и остальных прийти и помочь. В тот день, когда я закончил среднюю школу, собрал свои вещи и переехал в комплекс, чтобы помочь Грею наладить работу команды. Джакс, Брок и Рид присоединились к нам вскоре после этого, а остальное уже история.
Не знаю, что бы я делал, если бы рядом со мной не было команды, в которую я мог бы пойти после окончания средней школы. Дома было тяжело — мой отец абсолютный крутейший парень, и ничто из того, что я когда-либо делал, не было для него достаточно хорошим. Это все еще не так. Из нас пятерых альф, которые руководят отрядом, двое уже руководят своими стаями, а еще один будет руководить своей к концу лета. Но я? Я сомневаюсь, что мой отец когда-нибудь уйдет с поста альфы, чтобы позволить мне взять верх. Он всегда говорит, что я не готов, недостаточно зрелый, хотя быть Альфой стаи Саммервейла — мое чертово право по рождению.
На данный момент я перестал пытаться доказать своему отцу, почему я заслуживаю руководить нашей стаей. Он предельно ясно дал понять, что я никогда не буду соответствовать его требованиям, и он может идти к черту, если думает, что я собираюсь все изменить в том, кто я есть, только для того, чтобы соответствовать образцу того, кем он хочет видеть своего сына. Он хочет, чтобы я был тем, кем я просто… не являюсь.
Тем не менее, мне не нужен официальный титул, чтобы пользоваться привилегиями альфы. Может, я еще и не управляю своей стаей, но как будущий альфа, обладаю всем влиянием и никакой ответственностью. Женщины постоянно набрасываются на меня, им не терпится провести ночь с альфой, и я с радостью выполняю их просьбу. Я переспал с половиной девушек из отряда, и все они жаждут пригласить меня в свои постели. Я могу заполучить любую женщину, какую захочу, и к утру меня всегда не будет.
Буквально вчера вечером я трахнул симпатичную маленькую брюнетку в туалете бара в Голденлифе. В последнее время я был расстроен, мне нужно было выпустить пар, и она была слишком готова помочь мне. Я трахнул ее так сильно, что чуть не снес дверь с петель.
Это должно было помочь, но я сегодня все еще на взводе. Наверное, потому, что у меня ужасно болит голова и я почти не выспался прошлой ночью.
Я уже опаздываю. Застонав, я заставляю себя встать с кровати и направляюсь к комоду, чтобы найти, во что бы переодеться. Джинсы, футболка, моя кожаная куртка и мотоциклетные ботинки. Может быть, я поеду прокатиться после этой чертовой встречи — свежий воздух пойдет мне на пользу.
Конференц-зал в комплексе отряда находится недалеко от моей комнаты в общежитии, но я уже опаздываю на двадцать минут, когда открываю дверь, и пять пар глаз устремляются на меня. Да, пять. Похоже, Грей привел на встречу свою пару.
— Так мило с твоей стороны присоединиться к нам, — хрипло комментирует Брок.
Я закатываю глаза, захожу внутрь и пинком захлопываю за собой дверь. Брок всегда угрюмый и вечно меня достает. Меня это чертовски раздражает, потому что напоминает мне о моем отце.
— Я ведь сейчас здесь, не так ли? — Бормочу я, опускаясь на свободный стул за столом. — Не знал, что сегодня день, когда можно привести свою девушку на работу.
Глаза Грея встречаются с моими, холодные как лед.
— Фэллон — моя пара, — поправляет он. — И я подумал, что она может поделиться с нами некоторыми сведениями сегодня, поскольку мы распределяем новых членов отряда по патрулям.
Фэллон прижимается ближе к Грею, обхватывает руками его огромный бицепс и смотрит на него с обожанием.
От их голубиного дерьма меня тошнит.
— Как скажешь, — вздыхаю я, откидываясь на спинку стула.
Я бросаю взгляд на Джакса, который взглядом предупреждает меня прекратить это.
Грей немного расслабляется, откидываясь назад и поворачиваясь всем телом к Фэллон, одновременно глядя на меня через плечо. — Теперь, когда ты здесь, мы можем обсудить твое новое задание.
— Ладно, — вздыхаю я, легкомысленно махнув рукой. — Та история с компьютерными гиками?
Грей никак не реагирует, просто кивает и возвращается к делу. — Сегодня последний день Эрин, так что тебе нужно будет пойти туда и представиться всем, получить представление о ситуации. И тебе нужно будет каждый день проводить некоторое время с ИТ-подразделением, входить в курс того, над чем они работают. Сообщай мне о любых их проблемах по мере их поступления и предоставляй полный отчет на нашем еженедельном собрании.
— Понял, — бормочу я, выделяя последнюю букву «л». Я опускаю взгляд на свои руки, выковыривая грязь из-под ногтей, и откидываю спинку стула на двух ножках.
— Постарайся быть милым с моей сестрой, — вздыхает Фэллон.
Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с ее взглядом. Ее комментарий выводит меня из себя — девушка чувствует себя слишком комфортно, как будто она часть нашей группы.
Меня это раздражает. Она мне достаточно понравилась, когда этим летом была в тренировочном лагере, пытаясь попасть в команду — она чертовски хороший боец, и у нее больше смелости, чем у некоторых мужчин в команде. Она заслужила это место. Но затем полнолуние на прошлой неделе подтвердило, что она пара Грея, и с тех пор само ее присутствие действует мне на нервы. Она всегда рядом. Раньше нас было только пятеро — братанов, а теперь Фэллон всегда с нами, висит на Грее. Я считал его своим лучшим другом, но с тех пор, как он завел с ней отношения, кажется, что он слишком занят для меня и других парней.
— У тебя есть сестра? — Спрашиваю я, моргая.
Фэллон закатывает глаза.
Мы выросли в одной стае; я знаю, что у нее есть сестра. Довольно сложно не заметить пару горячих блондинок-близнецов. Я просто не могу не быть придурком.
— Давайте двигаться дальше, — вздыхает Рид, перебирая стопку бумаг. Он всегда держит нас в курсе событий.
Я наполовину уделяю внимание остальной части собрания. Мое тело приходит в норму после вчерашнего злоупотребления алкоголем, но из-за утреннего раздражения головная боль не проходит. Мне не терпится выйти, выпустить пар. Я мог бы провести учения с командой, но предпочту сесть на свой мотоцикл и колесить по лесным дорогам.
В последнее время я рассеян, вялый. Скучно. Каждый день одно и то же дерьмо, и иногда мне кажется, что я просто застрял, крутя свои колесики, в то время как жизни всех остальных движутся вперед.
Поездка на мотоцикле всегда уменьшает возбуждение моего волка. Это почти то же самое, что передвигаться на четырех лапах — ветер в моих волосах, открытое небо над головой.
Я выехал на дорогу, ведущую прочь от комплекса, ехал слишком быстро, слишком сильно отклоняясь в поворотах. Зелень леса размывается рядом со мной, когда я набираю скорость, направляясь к Пайн-Маунтин. Поездка извилистая, захватывающая, а вид с вершины великолепный. Добравшись до вершины Пайн-Маунтин, я резко останавливаюсь, заглушая двигатель. Я закрываю глаза и позволяю звукам природы заглушить мои собственные мысли.
Мне здесь нравится. Несмотря на ту очаровательную жизнь, которую я вел, и отсутствие у меня ответственности, это единственное место, где я действительно чувствую себя… свободным.
ГЛАВА ВТОРАЯ
— Добрый вечер, ботаники.
Я поворачиваю голову от монитора своего компьютера, чтобы посмотреть на открытую дверь ИТ-центра, внутренне застонав, когда вижу человека, стоящего за грубым приветствием. Тео прислоняется к дверному косяку, занимая большую его часть своими массивными габаритами. Его толстые, жилистые предплечья сложены на груди, и он окидывает комнату снисходительным взглядом.
ИТ-центр — последнее место, где я ожидала увидеть Тео. Возможно, он пытался найти тренажерный зал.
— Тео, — приветствует Эрин, поднимаясь из-за своего стола у двери. Ей с трудом удается подняться на ноги — она очень беременна, роды со дня на день. — Спасибо, что пришел.
Тео оглядывается со своего места в дверном проеме, разглядывая интерьер IT-центра. Это немного, хотя, вероятно, места больше, чем нужно нам девятерым. В передней части комнаты стоит пара удобных диванов — место, где мы можем расслабиться и пообщаться, когда нужен перерыв. Вдоль стен с каждой стороны стоят по пять больших письменных столов, что обеспечивает каждому из нас личное рабочее пространство. У задней стены расположен длинный стол для совещаний, на котором установлены несколько больших телеэкранов и смарт-доска для собраний и демонстраций.
Я выпрямляюсь, чтобы выглянуть поверх монитора компьютера со своего стола в дальнем конце комнаты, изучая непрошеного гостя, вторгшегося в наше пространство. Высокий, загорелый и крепко сложенный, он выглядит здесь, среди нас, айтишников, как рыба, вытащенная из воды. Футболка и кожаная куртка мало что скрывают под ними — парень сложен как полузащитник, у него широкие плечи и грудь. Его шоколадно-каштановые волосы коротко подстрижены, карие глаза немигающие. Квадратная челюсть сжата, грубая, давно не бритая. Потрясающе красив.
Я ловлю себя на том, что оценивающе разглядываю его телосложение, и заставляю себя отвести взгляд и снова уткнуться в клавиатуру. Его внешность может отвлекать, но я не идиотка — я знаю, кто этот парень на самом деле. Тео Джейкобсен — придурок с большой буквы П. Высокомерный нарцисс с наплевательским отношением. Парень, у которого на столбике кровати, вероятно, не осталось места для зарубок. Сплошная альфа-шлюха.
Эрин хлопает в ладоши, привлекая наше внимание, и я вскидываю голову.
— Ладно, банда… что ж, как вы все знаете, я собираюсь уехать на некоторое время, — улыбается она, поглаживая свой беременный животик. — Итак, в течение следующих нескольких месяцев Тео будет каждый день получать от вас отчет и сообщать данные руководству.
Я моргаю. Правильно ли я ее расслышала?
— Я надеюсь, вы все поможете ему почувствовать себя как дома, пока он здесь.
Я фыркаю. Тео как дома с кучей гиков?
— И кто знает? — Эрин продолжает, поднимая брови. — Может быть, вы сможете научить его кое-чему из того, чем мы здесь занимаемся, заставив его вступить в наши ряды.
Настала очередь Тео фыркнуть. — Ну да, конечно, — усмехается он, кладя большую руку на плечо Эрин. — Но спасибо за теплый прием.
Он расплывается в широкой, очаровательной улыбке. Я чувствую, как мое лицо заливается краской, глаза опускаются и снова устремляются на клавиатуру. Чьей блестящей идеей было назначить Тео связным с ИТ-подразделением? Мы здесь занимаемся серьезной работой, и, судя по тому, что я слышала, Тео ни дня в своей жизни не работал и ни к чему не относился серьезно.
Я снова сосредотачиваю свое внимание на строках кода, которые пытаюсь усовершенствовать для новой программы отслеживания, над которой работаю, и моя температура поднимается от раздражения. Эрин несколько минут тихо болтает с Тео, затем отпускает его побродить по комнате.
Сначала он останавливается у стола Карли, устраивается за ее стулом и наклоняется, чтобы что-то сказать. Она громко смеется, запрокидывая голову к его крепкому прессу. Она явно флиртует — он не смешно шутит, это чертовски смешно.
Я не знаю, почему их взаимодействие так сильно меня раздражает. Может быть, это потому, что Тео кажется хищником, а Карли — добычей. Я возвращаюсь к работе, отключаясь от Тео, пока он продолжает совершать обход. Что почти работает — десять минут спустя мои пальцы снова танцуют по клавиатуре, когда я возвращаюсь в ритм.
Я пытаюсь сфокусировать взгляд на экране компьютера, когда чувствую, как Тео крадется рядом со мной, его присутствие большое, угрожающее. Я не поднимаю глаз, когда он наклоняется и хлопает большой ладонью по моему столу.
— Ты новенькая, верно?
Он чертовски хорошо знает, кто я такая.
Мы из одной стаи. Наши отцы друзья. Я того же возраста, что и его сестра, и раньше тусовалась с ней в его доме. Моя сестра-близнец недавно узнала, что она пара одного из его лучших друзей. Мой однояйцовый близнец.
Сейчас смешно думать о том, что я была по уши влюблена в Тео, когда мы были моложе, до того, как он вступил в отряд после окончания средней школы. До того, как я обратила внимание на слухи о его распутстве, и до того, как он покрыл свое тело татуировками и таким количеством с трудом заработанных мышц.
Я бросаю взгляд на него, затем снова смотрю на экран своего компьютера. — Тео.
Мои руки летают над клавиатурой. — Как Куинн? — Спрашиваю я.
— Черт возьми, вот откуда я тебя знаю, — размышляет Тео, продолжая притворяться. — Ты дружила с моей младшей сестрой.
Мои глаза закатываются так далеко, что я практически вижу свой череп.
Он наклоняется ближе. От него хорошо пахнет — древесно и мужественно. — Ну и как ты вписываешься в толпу ботаников, малышка?
— Меня зовут Брук, — выдавливаю я, пальцы все еще яростно печатают.
Каким-то образом он воспринимает это как приглашение — Тео хватает стул со стола для совещаний позади моего стола, громко волоча ножки по полу, когда подтягивает его поближе. Он опускается на него, откидываясь назад и закидывая ноги на край стола. Его большие мотоциклетные ботинки приземляются с глухим стуком, и я молча проклинаю его присутствие.
— Итак, над чем ты работаешь? — спрашивает он, вытаскивая из кармана пиджака маленький пакетик с крендельками и открывая его. Я поворачиваюсь и смотрю на него, когда он кладет один в рот и начинает жевать.
— Тебе не следует есть здесь, — ворчу я. — Только не рядом со всем этим оборудованием и компьютерами.
Он хихикает, отправляя в рот еще один крендель. — Виноват. Не хотел бы их обидеть.
Я вздыхаю, возвращаюсь к своему компьютеру и пытаюсь возобновить свою работу. Пытаюсь, потому что само присутствие Тео отвлекает.
Я чувствую, как он поглядывает на мой монитор, наблюдая за мной.
— Это даже ненастоящие слова, — комментирует он с набитым ртом.
— Это код.
— Код для чего?
Клавиатура щелкает под моими пальцами. — Программа, над которой я работаю.
— Что это за программа?
Я вздыхаю и перестаю печатать. — Почему тебя это волнует? — Спрашиваю я, бросая на него косой взгляд.
— Просто пытаюсь войти в курс дела. — Он одаривает меня еще одной из своих великолепных улыбок, и будь я проклята, если это не заставляет меня задуматься. Как такой красивый человек может быть таким невыносимым?
Я возвращаюсь к набору текста и работаю примерно полторы минуты, прежде чем Тео снова заговаривает.
— Хочешь немного?
Я поворачиваю голову набок, чтобы увидеть, как он протягивает пакет с крендельками в мою сторону.
— Что? — моргаю я. — Нет.
Я возвращаюсь к своему монитору, продолжаю печатать.
Он продолжает запихивать крендельки в рот, громко хрустя. — Ты уверена?
Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула.
— Ты не возражаешь? — Спрашиваю я раздраженным тоном. — Я пытаюсь здесь работать.
Его глаза расширяются, брови взлетают вверх. Как будто это я веду себя неразумно.
— Блин, почему ты такая враждебная?
— Просто пытаюсь выполнять свою работу, — бормочу я, не рискуя еще раз взглянуть на него. Достаточно того, что следующие несколько месяцев он будет работать в ИТ-отделе, но последнее, что мне нужно, это чтобы он отвлекал меня от работы.
— Разве в ваши обязанности не входит делиться информацией со связным?
— Ладно, — вздыхаю я. — Тебе нужен мой отчет? — Я снова откидываюсь на спинку стула, поворачивая его к нему, сдвигаю очки в черной оправе на переносицу и возмущенно складываю руки на груди. — Я все еще вношу последние штрихи в свою новую интегрированную программу отслеживания. Я надеюсь, что исходный код будет готов к концу недели, а следующую неделю я потрачу на отладку.
Тео смотрит на меня с отвисшей челюстью, как будто я только что произнесла эти слова по-китайски.
Затем он начинает обводить взглядом мое тело. Смотреть особо не на что — для удобства я одета в леггинсы, оверсайз футболку с надписью «
— Что ты делаешь позже? — спрашивает он с намеком на ухмылку на губах.
Теперь моя очередь смотреть на него так, словно он говорит на иностранном языке.
— Что? — моргаю я.
— Подумываю о том, чтобы сходить в бар в Голденлифе, — небрежно говорит он, комкая пустой пакет из-под кренделей. — Хочешь пойти? — Он поводит бровями.
Что? Он что, серьезно? Я морщу нос от отвращения. — Ты приглашаешь меня на свидание?
Тео пожимает плечами, швыряя скомканный пакет из-под кренделей в мусорное ведро у стены. Оно отскакивает от края и падает на пол. — Похоже, тебе не помешал бы перерыв. И вся эта ботанская болтовня была довольно сексуальной.
— Нет, спасибо, — коротко отвечаю я, поворачиваюсь обратно к монитору и кладу руки на клавиатуру.
Он медлит, оценивая меня, как будто впервые слышит слово «нет».
— А я-то думал, что ты славный близнец.
Я резко оборачиваюсь и недоверчиво смотрю на него. Он действует мне на нервы.
— Значит, ты все-таки знаешь, кто я! — Раздраженно произношу я.
Его лицо расплывается в дерьмовой ухмылке, обнажающей два ряда идеально белых, ровных зубов. Эта дьявольски привлекательная внешность и очаровательная улыбка, вероятно, позволят ему избежать наказания за убийство, но на меня они не подействуют.
— Ты определенно более взвинченная, чем твоя сестра, — вздыхает он, сплетая пальцы вместе и заводя руки за шею, откидываясь на них. — Тебе нужно немного расслабиться. Я мог бы помочь тебе с этим. — Он подмигивает.
Я морщу нос, хмурясь на его намек. Он действительно думает, что я такая девушка? Или он просто пытается задеть меня за живое?
Я качаю головой, возвращаясь к экрану компьютера. — Нет, спасибо, — бормочу я, кладя руки на клавиатуру, чтобы снова печатать. — Теперь ты можешь идти.
— Зачем мне это делать, когда с тобой так весело разговаривать? — Спрашивает Тео, ничуть не смутившись.
Я игнорирую его вопрос, снова сосредотачиваясь на строке кода, которую перезапускала пять раз с тех пор, как он вторгся в мое пространство.
Это будут долгие несколько месяцев.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Почему из всех людей именно Тео? — Сокрушаюсь я, ковыряя вилкой еду в своей тарелке.
Я рада, что моя сестра решила остаться на ужин в комплексе сегодня вечером, потому что другие девушки из IT-отдела настолько очарованы Тео, что мои жалобы остались бы без внимания. Я почти ничего не успела сделать сегодня после того, как он решил разместиться за моим столом и мучить меня своей непрекращающейся болтовней.
— Все так плохо? — Спрашивает Фэллон, наклоняя голову, в глазах сочувствие.
— Хуже, — усмехаюсь я. — Он действительно пытался заигрывать со мной сегодня.
— Он что?! — Глаза Фэллон широко распахиваются, затем она разражается приступом хихиканья.
Я прищуриваюсь, накалывая вилкой кусочек курицы. — О-о-о, это не так уж и смешно, Фэллон.
Я немного обижена тем, что она считает настолько возмутительным, что кто-то за мной приударил. То, что я прилежная, еще не значит, что я фригидная.
Не всегда легко быть сестрой-близнецом Фэллон. У нее такая яркая личность, что я прожила большую часть своей жизни в тени этого. Она такая живая, смелая и уверенная в себе. Так легко заводит друзей. Она бесстрашна, безрассудна, но, кажется, всегда выходит из положения. У нее все получается без особых усилий.
Тогда как есть я. Тихая. Умная. Рассудительная. Уравновешенная. Планирую все, чтобы снизить риск. Я не могу быть более непохожей на свою сестру, и, честно говоря, во многом завидую Фэллон. Я хотела бы быть более беззаботной, как она, вместо того, чтобы всегда быть хорошей девочкой, милой девушкой. Иногда я думаю, что когда эмбрион разделился, чтобы сделать нас однояйцевыми близнецами, ей были дарованы все «забавные» черты характера.
— Могу только представить выражение его лица, когда ты осадила его! — смеется Фэллон.
Ладно, судя по ее реакции, она не имела в виду ничего негативного по отношению к мне. Наверное, я просто сегодня слишком чувствительна после того, как провела весь день, раздраженная Тео.
Я ухмыляюсь, вспоминая, как он просто уставился на меня, когда я отказала ему, моргая карими глазами. — Не думаю, что слово «нет» было частью его лексикона до сегодняшнего дня, — смеюсь я, отправляя в рот кусочек курицы и прожевывая.
— И надолго ты с ним застряла? — Спрашивает Бойд, наклоняясь ко мне.
Бойд — один из близких друзей Фэллона еще с детства. Он попал в команду тогда же, когда и она, вместе с их другом Дэвисом, который сегодня ужинает за другим столом со своей подругой Кейси. Замыкают наш стол Шэй, Коннор и Джадд — другие члены команды, которые были в тренировочном лагере с Фэллоном и недавно вошли в состав. Я тоже подружилась с ними через свою сестру.
— Несколько месяцев, — вздыхаю я.
— По крайней мере, на него приятно смотреть, — пожимает плечами Шэй, накручивая макароны на вилку. — Я бы его съела.
Мы с Фэллон одновременно оборачиваемся и бросаем на нее взгляды, полные отвращения.
— Что? — смеется Шэй. — Мне нравятся плохие парни. — Она поднимает брови, добавляя: — И уверена, что все эти рычащие альфы рычащие доминируют в спальне.
— Ты даже не представляешь, — ухмыляется Фэллон, откусывая от своей еды.
Мои щеки вспыхивают в ответ на вульгарные комментарии Шэй. Я опускаю взгляд в свою тарелку.
— О-о-о-о, — стонет Бойд. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
Шей и Фэллон хихикают вместе, пока я возвращаюсь к перекладыванию еды вилкой по тарелке.
— Привет, Брук, ты пойдешь с нами завтра куда-нибудь? — Спрашивает Коннор, глядя на меня из-под своих лохматых каштановых волос.
Последние пару недель мы с Коннором наслаждались непринужденным флиртом. Он симпатичный, спортивного телосложения, по-мальчишески красивый и немного спокойный, как и я. Мне было весело знакомиться с ним, хотя до сих пор это всегда происходило в групповой обстановке.
— Да, думаю, да, — выдыхаю я.
Тео был прав, мне не помешало бы провести вечер вне дома. Только не с ним.
Коннор улыбается. — Круто.
Он возвращается к еде, а я возвращаюсь к игре со своей едой.
Фэллон и ее друзья рассказывают о упражнениях, которые выполняли сегодня на тренировке, а я слушаю без особого энтузиазма. Иногда я чувствую себя среди них изгоем, волком-одиночкой. Я знаю, что они никогда бы не заставили меня чувствовать себя так намеренно, но меня просто очень мало интересуют все эти спортивные штучки, которыми они увлекаются.
Мой волк оживляется, когда у меня покалывает затылок, странное ощущение охватывает меня, как будто кто-то наблюдает. Мою кожу покалывает, когда мой волк переходит прямо в режим параноидального защитника, заставляя меня осторожно оглядываться по сторонам в состоянии повышенной готовности. Я оглядываю столики вокруг нашего в обеденном зале в поисках источника моего дискомфорта, но все, кажется, поглощены своими разговорами и едят свою еду.
Мой взгляд продолжает скользить по комнате, останавливается, возвращается к другой паре. Напряженные карие глаза смотрят в мои из-под нахмуренных бровей. Глаза Тео. У меня перехватывает дыхание, а сердцебиение учащается.
Какого черта Тео наблюдает за мной с другого конца столовой, как жуткий преследователь?
Он на мгновение задерживает зрительный контакт, прежде чем отводит взгляд обратно к своим друзьям за столом.
Однако мое чувство неловкости остается. Я беру тарелку в руки и поднимаюсь со скамейки, перекидывая через нее ногу, чтобы выбраться наружу. — Я догоню вас, ребята, позже, — говорю я, внезапно чувствуя необходимость сбежать. Когда дело доходит до инстинкта борьбы или бегства, мой инстинкт определенно направлен на бегство.
— Что случилось? — Фэллон протестующе скулит, глядя на меня со скамейки.
— У меня много работы, которую нужно наверстать, — отвечаю я легкомысленно. — Чтобы я могла выйти завтра.
— Прекрасно, — вздыхает Фэллон, разворачиваясь, ее конский хвост развевается. Ей повезло, что он не попал в мою тарелку.
Я бросаю тарелку в мусорное ведро и выхожу из столовой, направляясь прямиком в общежитие отряда. От этого неприятного, колючего ощущения, удается избавится, только когда я оказываюсь в безопасности в своей комнате.
Я достаю свой ноутбук, плюхаюсь на кровать и погружаюсь в строки кода.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Не знаю, почему Брук Иствик меня интригует. Назовите это нездоровым любопытством.
Она совсем не в моем вкусе. Так туго застегнута, так чопорна и пристойна. Хорошая девочка. Умница. Ботаник. У нее очки, черт возьми. В нормальном обществе это, вероятно, не показалось бы чем-то особенным, но оборотни обычно обладают идеальным зрением; наши способности к исцелению преодолевают любое ухудшение зрения.
Я вроде как помню, как однажды спросил об этом свою маму, и она сказала мне, что это был какой-то редкий рецессивный признак, присущий маме близнецов Иствик. Впрочем, это было давно, так что я точно не помню. В любом случае, это странно.
Если судить по нашему вчерашнему общению, Брук явно не хочет иметь со мной ничего общего, что странно, потому что я — это я. Некоторые самки набрасываются на меня, другие играют в кошки-мышки, но конечный результат всегда один и тот же. Даже официантка из бара Голдфенлиф, которая была одержима Греем, позволила мне трахнуть ее в кладовке. Держу пари, Фэллон бы тоже так поступила, если бы я добрался до нее раньше Грея.
Не уверен, нравится ли мне мучить Брук или я просто пытаюсь скоротать время, застряв в ИТ-центре, но на следующий день я снова сажусь за ее стол. Она даже не поднимает на меня глаз, когда я отодвигаю стул от стола для совещаний, откидываюсь на него и водружаю свои ботинки на ее стол.
Сегодня на ней футболка «Green Day», пара рваных джинсов и тот же потрепанные кроссовки, что были на ней вчера. Ее длинные светлые волосы распущены и заправлены за уши. На носу очки в черной оправе; пальцы порхают по клавиатуре компьютера. Ее ногти выкрашены в фиолетовый цвет, лак облупился.
Я просто наблюдаю за ней мгновение, изучая ее движения. Изгиб ее шеи, то, как она хмурит брови и сосредоточенно прикусывает губу. Определенно зануда до чертиков, но в то же время… милая?
— Добрый вечер, малыш — Говорю я, снимая куртку.
Медленно она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я наблюдаю, как ее взгляд опускается к моим бицепсам, когда я вытаскиваю их из рукавов куртки, затем переходит на пресс, когда задирается рубашка.
— Нравится то, что ты видишь? — Я поднимаю брови.
Она хмурится, отворачивается и продолжает печатать. — Ты снова собираешься сидеть здесь и доставать меня весь день? — Спрашивает Брук сквозь стиснутые зубы.
— Ну же, давай. Я думал, тебе нравится моя компания. — Я улыбаюсь, но она даже не смотрит в мою сторону.
Я вешаю куртку на спинку стула, откидываюсь назад и снова изучаю ее. Длинные тонкие пальцы скользят по клавиатуре. Ее мешковатая футболка скрывает ее тело, но если она хоть в чем-то похожа на свою сестру-близнеца, держу пари, оно потрясающе. На мой вкус, ее сиськи немного маловаты, но вчера вечером в столовой я мельком увидел ее задницу в штанах для йоги и был бы не прочь взглянуть еще раз.
Если она когда-нибудь встанет со своего рабочего кресла.
Черт, эта девчонка одержима своим компьютером.
— Значит, Green Day, да? — Спрашиваю я, нащупывая карман куртки, чтобы достать свой полдник.
— Что? — Брук наконец поворачивается и смотрит на меня, ее большие голубые глаза моргают за стеклами очков.
— Твоя футболка. Я указываю на нее. — Green Day.
— О, — выдыхает она. — Да.
Она возвращается к печатанию.
— Какой твой любимый альбом? — спрашиваю я.
Она делает паузу, искоса поглядывая на меня. Ты слушаешь Green Day?
Я хихикаю. — Ну, нет, но если бы я захотел, то лучший альбом.
Брук на мгновение задумывается, подняв глаза к потолку и слегка прикусив нижнюю губу.
— «Американский идиот», наверное. Или «Страдающий бессонницей».
Я давлюсь смехом. — Это названия альбомов?
Ее глаза темнеют, и она возвращается к экрану компьютера.
Я вздыхаю, все еще посмеиваясь, когда выуживаю батончик мюсли из кармана куртки и разрываю обертку.
— Разве я не говорила тебе вчера, что тебе не следует здесь есть? — бормочет Брук, все еще не отрывая взгляда от своего монитора.
Я откусываю большой кусок, прожевывая. — Нужно поддерживать организм в тонусе, малыш, — говорю я, поглаживая свой пресс.
Ее взгляд скользит по моему животу, затем возвращается к компьютеру, руки яростно печатают.
— Итак, Green Day… Это твоя любимая группа?
Она останавливается, склонив голову набок, чтобы посмотреть на меня. — Что ты делаешь?
— Что? — Бормочу я с набитым батончиком гранолы ртом. Я жую, пока она скептически смотрит на меня, глотаю. — Просто поддерживаю разговор. Похоже, ты носишь много футболок с группами, так что я подумал, что у тебя могут быть записи музыки.
Я притворяюсь невинным, но меня немного возбуждает то, что я проникаю ей под кожу. Это весело.
— Серьезно?
Я киваю. — Серьезно. Что у тебя есть для меня?
Я разворачиваюсь на стуле, чтобы вытащить телефон из кармана куртки, и как только достаю его, замечаю, как она еще раз бросает взгляд на мой живот, прежде чем моя рубашка сползает обратно.
Ее щеки вспыхивают, как будто она понимает, что попалась, и она начинает очередное состязание в гляделки перед монитором компьютера.
Я доедаю последний кусочек своего батончика с гранолой и бросаю обертку на ее стол. Она с раздражением смотрит на это, когда я разблокирую телефон и открываю приложение «Spotify».
— Хорошо, с чего мне начать? — Спрашиваю я, нажимая кнопку поиска.
Она изучает меня мгновение, с любопытством переводя взгляд с телефона на мои глаза. Как будто пытается разгадать мою игру.
— Ну, и что же ты обычно слушаешь? — Наконец спрашивает Брук, откидываясь на спинку стула и поворачивая его ко мне. Она закинула одну длинную ногу на другую, покачивая носком кроссовки от Чака Тейлора.
Я пожимаю плечами. — В основном рэп. Хип-хоп. Все, что крутят по радио. Но я открыт для предложений.
Брук вздыхает, закатывая глаза, как будто у меня отвратительный музыкальный вкус.
Она тянется за своим телефоном, лежащим лицевой стороной вниз на столе, нажимает кнопку «Домой» и переходит в приложение «Spotify». — Здесь я поделюсь с тобой плейлистом. Какой твой ник в «Spotify»?
— Что?
— Твой e-mail.
— Э-э-э-э… похоже на тот, под которым я зарегистрировал свой аккаунт? Ты не можешь просто отправить мне его?
Она стонет, и звук этот жутко…
— Вот, — вздыхает она, бросая телефон мне на колени. — Отправь это себе.
У нее на экране открыто пустое сообщение с готовой ссылкой для обмена плейлистом. Я бросаю свой телефон на колени и беру ее, вводя свой номер и нажимая отправить.
Мой телефон вибрирует у меня в промежности.
— Спасибо, — говорю я, возвращая ей телефон. Я беру свой, открываю сообщение и добавляю плейлист, которым она поделилась, в свою учетную запись Spotify. Я начинаю рассеянно листать его, не узнавая и половины названий групп в плейлисте. Брук продолжает яростно печатать.
— Так ты идешь куда-нибудь сегодня вечером? — Спрашиваю я, продолжая листать.
Щелканье прекращается, и я чувствую на себе ее взгляд.
— Да. Я собираюсь прогуляться. С несколькими друзьями. — То, как она подчеркивает слово «друзья», очевидно, означает, что я не вхожу в ее планы.
— Круто.
Щелчок. Щелчок. Щелчок.
— Думаю, увидимся там.
Она снова останавливается, и на этот раз я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ее глазами. Они такие чертовски синие — клянусь, я никогда не видел таких голубых глаз, как у нее. Не то чтобы я часто обращал внимание на глаза цыпочек. Я мысленно ругаю себя за то, что вообще заметил.
Брук снова изучает мое лицо. Она все еще пытается меня разгадать.
Она поджимает губы. — Может быть.
Я улыбаюсь ей. На ее щеках появляется слабый румянец, и она быстро отводит взгляд.
Она определенно хочет меня.
Похоже, я делаю успехи. Чем, я не знаю, но я самодовольно доволен собой за то, что превратил вчерашнее «нет» в «может быть».
В образе «хорошей девочки» Брук есть что-то такое, что меня немного заводит. Я никогда раньше не был с кем-то вроде нее. Интересно, она действительно так хороша, или где-то внутри скрывается плохая девочка.
Раньше я не был уверен, чего добиваюсь от нее, но теперь я знаю.
Я определенно хочу переспать с ней.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Поход в бар в Голденлифе — это своего рода ритуал для членов команды субботними вечерами. Девушки меняют свою спортивную одежду на обтягивающие платья, парни — на джинсы и более красивые футболки или рубашки на пуговицах. Обычно я не прилагаю много усилий к своей внешности, но Фэллон всегда очень любит наряжаться для наших субботних вечеров, так что я потакаю ей.
Сегодня вечером она уговорила меня надеть черную мини-юбку из искусственной кожи и белый кружевной укороченный топ с рукавами до локтя. Я не знаю, принадлежит ли это ей или позаимствовано, но чувствую себя странно незащищенной в этом наряде. По крайней мере, юбка с высокой талией, а кружева укороченного топа спускаются вниз, скрывая мой живот. На самом деле, мои ноги — единственное, что выставлено напоказ, и я меняю свои обычные туфли на пару каблуков, потому что, по словам Фэллон, они «делают мои ноги длиннее» и «завершают наряд».
Моя подруга Карли из IT-отдела идет с нами сегодня вечером, и она скорее девушка, получающая огромное удовольствие от процесса наряжания. Она настаивает на том, чтобы завить мне волосы, но ее усилия тщетны — через пять минут локоны становятся вялыми, а мои длинные светлые волосы становятся более распущенными. Она также наносит на мое лицо больше косметики, чем мне я привыкла — обычно я предпочитаю тушь и блеск для губ, но Карли наносит дымчатые тени для век и стрелки, а бронзер на скулы.
В последнюю минуту Фэллон уговаривает меня поменять очки на контактные линзы. Она всегда носит контактные линзы, но я стараюсь не слишком часто возиться с ними. Обычно я надеваю контактные линзы только на пробежку. Я прижимаю их к глазам, бросая взгляд на сестру. Фэллон, как всегда, выглядит сногсшибательно в красном топе на бретельках, облегающих брюках из искусственной кожи с низкой посадкой, красных туфлях-лодочках и со своим фирменным конским хвостом.
Всегда стремящийся начать действовать, Бойд, наконец, заходит в раздевалку, готовый к драке с нами и выпроваживает нас. Сегодня у нас большая группа — Фэллон и я, Карли, Шей, Кейси, Дэвис, Бойд, Джадд и Коннор. Грей встречается с Фэллон в баре, так как она хотела собраться со своими подружками, но не уверена, присоединится ли он к нашей группе или потащит ее к себе. В любом случае, я взволнована возможностью уехать из комплекса на ночь.
Мы вчетвером идем по короткой лесной тропинке от комплекса к бару на окраине Голденлифа, входим внутрь и направляемся прямо к бару. В своей типичной манере Бойд устраивает шоу, угощая всех первой порцией выпивки — у его семьи есть деньги, и он никогда не стесняется ими разбрасываться.
Еще до того, как напитки попадают в наши руки, приятель Фэллон подкрадывается к ней сзади, обнимает за талию и кладет подбородок ей на плечо. Они оба не могут держать свои руки друг от друга. Не знаю, если я испытываю отвращение или чуть… завидую.
Бойд протягивает мне мою обычную водку с содовой, и я беру ее у него с благодарной улыбкой. Делая глоток, я оглядываю бар, Карли бочком подбирается ко мне.
— Мистер секси здесь, — шепчет она, оглядываясь на столик в углу, где всегда сидят альфы.
Я закатываю глаза. — Мистер секси?
Карли хихикает. — Ну да, он… О черт, он смотрит сюда!
Она подносит руку к лицу, загораживая обзор.
Я бросаю взгляд на столик Тео и, конечно же, встречаюсь с его проницательными карими глазами, смотрящими из-под нахмуренных бровей.
— Он все еще смотрит? — шипит Карли.
Я вздыхаю, поворачиваюсь лицом к бару и подношу стакан к губам. — Ммм… — Я напеваю, делая глоток. Я проглатываю его, слегка морщась, когда ликер обжигает мне горло. Здешние бармены всегда наливают много. — Полный подонок.
— Фу, он такой горячий, — сокрушается Карли, перекидывая свои темные кудри через плечо. Ее волосы держатся гораздо лучше, чем мои.
— Он придурок, — бормочу я, делая еще глоток своего напитка.
Карли пожимает плечами. — Ну, до сих пор он был действительно добр ко мне.
— Наверное, потому, что хочет залезть к тебе в штаны.
— Я бы позволила ему.
Мои брови взлетают вверх. Наверное, я просто предположила, что Карли такая же неопытная, как и я, когда дело касается мужчин.
— О чем вы, ребята, говорили сегодня? — Спрашивает Карли. — Он долго сидел с тобой.
Я опрокидываю остатки своего напитка, ставя его на стойку. — О музыке.
— Музыке? — Как попугай повторяет она, моргая.
Я пожимаю плечами. — Я отправила ему плейлист на Spotify.
Я облокачиваюсь на стойку и поднимаю руку, чтобы привлечь внимание бармена.
Карли облокачивается на стойку рядом со мной, потягивая свой Дайкири. — Вы, ребята, друзья или что-то в этом роде?
— Боже, нет, — раздраженно вздыхаю я. — Я бы хотела, чтобы он просто оставил меня в покое, чтобы я могла закончить свою работу.
Бармен приносит мне еще выпивку, и я выуживаю из лифчика немного наличных, чтобы расплатиться за нее.
— Тогда, не стесняйся, отправь его ко мне, — говорит Карли, озорно улыбаясь. — Я не возражаю, если он посидит за моим столом после обеда.
— Я так и сделаю, — бормочу я, хватаю со стойки свежую водку с содовой и делаю маленький глоток.
Я бросаю взгляд на Фэллон и Грея, все еще прижатых друг к другу неподалеку.
— Ты иди, — мурлычет Фэллон, толкая Грея в грудь. — Я собираюсь немного потусоваться со своими друзьями.
Грей запечатлевает страстный поцелуй на губах Фэллон, прежде чем повернуться и направиться обратно к своему столику. Фэллон поворачивается лицом к нам с Карли, вытирая большим пальцем нижнюю губу.
— Тебе так повезло, — восхищается Карли, улыбаясь Фэллон. Теперь, когда она стала парой с альфой, она обращается с моей сестрой так, словно та знаменитость.
— Самая счастливая, — подмигивает Фэллон.
Она подходит ближе ко мне, обнимая за плечи. — Грей сказал, что мы можем сегодня вечером оплатить наши напитки за его счет.
— О, это так мило, — отвечаю я.
Это действительно так. Грей хороший парень. Я рада, что моя сестра встретила кого-то вроде него, даже если я, возможно, немного завидую ей. Совершенно очевидно, что Грей по уши влюблен в Фэллон. Надеюсь, что однажды найду для себя такую же любовь.
Словно по сигналу, Коннор подходит ко мне, неловко машет рукой и криво улыбается.
— Привет, Брук, — приветствует он, проводя пальцами по своей лохматой челке. — Я собирался взять еще выпить, хочешь?
Я опускаю взгляд на полный стакан в своих руках, жалея, что не могу воспользоваться его предложением.
— Пока все в порядке, — говорю я, поднимая свой бокал. — Может немного позже?
— Да, конечно. — Коннор сглатывает, смотрит в пол, ерзает. — Ну, я просто собираюсь… — он замолкает, указывая на барную стойку.
— Да, конечно. — Я отступаю в сторону, чтобы дать ему доступ.
Фэллон закатывает глаза, выхватывая у меня из рук бокал. Я открываю рот, чтобы возразить, но она уже проглотила его, похлопав Коннора по плечу.
— Привет, Коннор! Брук все-таки не помешало бы выпить, — говорит она, подмигивая мне.
Коннор оборачивается, приподнимая брови. — О да?
Я сдерживаю смех и качаю головой, глядя на Фэллон.
— Да, водка с содовой, — отвечаю я, и мои щеки заливает румянец. — Спасибо, Коннор.
Он подзывает бармена, чтобы тот заказал нам напитки, и Фэллон наклоняется ко мне, приподнимая брови.
Она понижает голос до шепота. — Не говори, что я никогда ничего не делала для тебя, сестренка.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— А, он вернулся, — протягиваю я, когда Грей подходит к нашему столику, запуская пальцы в волосы. — Что случилось, чувак, неприятности в раю?
Грей садится на свое место рядом со мной, но не раньше, чем наносит удар по моему бицепсу.
Джакс хихикает по другую сторону от меня. Я всегда могу рассчитывать, что он посмеется над моими остроумными комментариями.
Я настаиваю дальше. — Только не говори мне, что вы, ребята, уже расстались…
Грей закатывает глаза и тянется за пивом, которое оставил на столе, когда встал поприветствовать Фэллон. Он и не подозревает, что я выпил его в его отсутствие, с нетерпением ожидая, когда официантка принесет еще.
— Пожалуйста, — усмехается Грей. — Она какое-то время проводит со своими друзьями. Нам не обязательно быть вместе двадцать четыре часа в сутки. Я знаю, с кем она поедет домой.
Грей берет банку с пивом, понимает, что она пуста, и вместо этого тянется за новой, подносит ее к губам и делает глоток.
— Не знаю, чувак, если бы она была моей, я бы не выпускал ее из виду, — говорю я, бросая косой взгляд на Фэллон. — С таким телом…
Из груди Грея вырывается предупреждающее рычание, и я вскидываю руки, сдаваясь.
— Я просто говорю!
Через стол Брок и Рид закатывают глаза, глядя на меня. С этими парнями совсем не весело.
— Ее сестра неплоха, — пожимаю я плечами. — Немного ханжа, на мой вкус, но…
Грей прерывает меня, со стуком ставя свое пиво обратно на стол. — Оставь Брук в покое.
Я ничего не могу с собой поделать — мне просто нравится давить на людей. Когда я начинаю действовать им на нервы, я копаю глубже.
— Что, она теперь тоже с тобой? — поддразниваю я. — Это было что-то вроде сделки «две по цене одной»?
У Грея сводит челюсть, и он делает еще один глоток пива, отставляет его и делает глубокий вдох, прежде чем повернуться ко мне лицом. Хотя я знаю, что взъерошил ему перья, он спокоен. — Нет, но она теперь член семьи. И ты последний парень, которого я бы хотел, видеть рядом с ней.
Я закатываю глаза. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне?
— Когда дело касается женщин? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Абсолютно. Ты знаешь, что ты кобель, не отрицай этого.
Я смеюсь, потому что могу. И он прав, предупреждая меня держаться подальше от Брук, хотя я и не планирую слушать.
— Черт, — бормочет Рид с другого конца стола, закрывая лицо руками. Он медленно поднимает его обратно, настороженно поглядывая в сторону двери.
Мы все четверо следим за его взглядом, чтобы увидеть, кто только что вошел. Это Арабелла, девушка, с которой Рид встречался и недавно порвал отношения, и она входит в бар под руку с Лео. Он еще один член команды, один из наших лучших следопытов.
Джакс присвистывает, приподняв брови. — Она быстро продвинулась.
Рид тяжело вздыхает. — Мне все равно, чувак. Она может делать все, что хочет, я просто хочу, чтобы она не тыкала меня в это носом.
Он роется в пивных бутылках на столе в поисках новой.
Я допиваю свой последний глоток, оглядываясь в поисках официантки Келли. Сегодня вечером здесь чертовски много народу, и она обычно выделяется своими платиново-розовыми волосами, но я ее нигде не замечаю.
— Что я тебе говорил, чувак, — ворчит Брок, качая головой. — Не вмешивайся…
— О-о-о-о, Брок, — усмехаюсь я, закатывая глаза и поднимаясь. — Не каждый хочет жить как гребаный монах, пока не найдет свою пару.
— И не все хотят трахать все, что движется, — огрызается Брок в ответ.
Я просто отмахиваюсь от него и направляюсь к бару за еще одним пивом. Я пробираюсь сквозь толпу, наслаждаясь тем, как женщины глазеют на меня, когда я прохожу мимо.
Что я могу сказать? Мне нравится внимание.
Брук и ее друзья больше не дежурят у бара, и это чертовски жаль. Я заметил ее раньше, и, судя по тому, что я увидел, девчонка-ботаник хорошо выглядит.
Когда я подхожу к бару, другие посетители расступаются, пропуская меня.
Мне нравятся эти привилегии альфы.
Я протягиваю руку бармену, растопыривая пальцы в знак того, что мне нужно пять кружек пива, и он утвердительно кивает, направляясь за ними.
— Привет, Тео, — мурлыкает голос рядом со мной, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Арабелла смотрит на меня большими глазами, призывающими трахнуть её. Ее гладкие темные волосы заплетены в единственную косу, перекинутую через плечо и ниспадающую на поистине впечатляющую пару сисек. Ее обтягивающая черная майка подчеркивает ее тонкую талию и плоский живот, и… Черт, мне нужно перестать пялиться на нее. Арабелла потрясающе сексуальна, но меня не интересуют неряшливые бывшие Рида. Даже когда она надувает свои пухлые губки и проводит кончиками пальцев по моему бицепсу.
— Привет, — бурчу я, оборачиваясь, чтобы посмотреть, как бармен разносит пиво, которое я заказал. Я все еще чувствую на себе взгляд Арабеллы.
— Запиши это на счет Грея, — бормочу я, обхватывая пальцами горлышки бутылок, чтобы нести все пять сразу. Я беру их и отворачиваюсь, направляясь обратно к столу.
И снова женщины обращают внимание, когда я прохожу мимо. Я улыбаюсь одной, подмигиваю другой.
Добравшись до нашего столика, я раздаю пиво. Брок на самом деле благодарит меня, когда я протягиваю ему сигарету, так что, думаю, на данный момент он перестал быть угрюмым.
Мы впятером допиваем пиво, заказываем еще по одной, потом еще. Через некоторое время Грей уходит с Фэллон, а остальные остаются на еще одну порцию. Потом еще одну.
Я чувствую себя чертовски хорошо, когда встаю, чтобы направиться в ванную, по пути искоса поглядывая на полураздетых девушек на танцполе. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы оценить свой талант, когда чувствую, как пара мягких рук обвивается вокруг моей талии сзади, проскальзывая под футболку и проводя по твердым мышцам живота.
— Привет, Тео, — раздается хриплый шепот мне на ухо, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть симпатичную маленькую брюнетку с большими глазами и пухлыми губами.
— Привет, — выдыхаю я, поворачиваясь, чтобы получше рассмотреть. Я узнаю ее — кажется, ее зовут Кейли? Хейли? Как бы ее ни звали, однажды она отсосала мне за стойкой бара. Она пустила в ход много зубов.
— Хочешь выйти на улицу? — спрашивает она таким хриплым голосом, что практически стонет.
Я окидываю ее беглым взглядом. Ее полные сиськи вываливаются поверх платья без бретелек, ресницы трепещут, когда она смотрит на меня. Она на 100 % в моем вкусе — миниатюрная, с каштановыми волосами, большой грудью.
Я выдавливаю улыбку. — Зачем?
Хейли/Кейли кладет руки мне на грудь, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо.
— На этот раз я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Мой член подергивается в джинсах.
Я обнимаю девушку за талию и веду к двери. Несмотря на толпу, мы преодолеваем дистанцию ровно за тридцать секунд, и я толкаю дверь, вытаскивая Хейли/Кейли за собой.
Я отхожу на несколько футов от входа в бар, и она, хихикая, следует за мной, протягивая руку прямо к моему члену. Он уже полутвердый, и она хватает его через мои джинсы, закусывая губу и соблазнительно глядя на меня снизу вверх.
Я прислоняюсь спиной к стене, позволяя ей делать свое дело. Это приятно. Хейли/Кейли принимается за пуговицу на моих джинсах, расстегивая ее и молнию, залезая в мои брюки. Я немного вздрагиваю, когда чувствую, как ее ловкие пальцы обхватывают мой член.
Затем дверь рядом с нами распахивается. Хейли/Кейли ничуть не смущена тем, что ее прерывают, она все еще ласкает мой член, но я вытягиваю шею, чтобы увидеть, кто выходит.
Мои глаза встречаются с очень удивленной Брук. Она вздрагивает, увидев меня, и ей требуется секунда, чтобы осознать, что происходит. Ее взгляд переходит от меня к Хейли/Кейли, к ее руке, к тому месту, где ее рука исчезает в моих штанах.
— О! Я, эм… — Брук заикается, но не двигается. Она словно застыла, приклеенная к тому месту, на котором стоит.
Я ухмыляюсь, окидывая взглядом ее тело. Маленькая мисс паинька сегодня одета сногсшибательно: узкая юбочка и туфли на каблуках. Она сняла очки, ее светлые волосы волнами ниспадают на плечи, и черт, эти ноги. Они тянутся бесконечно. Если раньше я не был таким твердым, то сейчас. Мой член напрягается под тканью моих джинсов и рукой Хейли/Кейли.
— Немного уединения? — выгибаю я бровь.
Брук взволнованно оглядывается по сторонам. — Я… фу.
Хотя она не выглядит испытывающей отвращение, не совсем так. Ее волчица появляется в серебристых завитках радужки, и когда ее взгляд снова опускается к руке другой девушки в моих штанах, в ее глазах появляется что-то еще… любопытство.
Брук разворачивается, распахивает дверь и молниеносно ныряет обратно в бар.
Я провожу рукой по волосам, вздыхая, когда Хейли/Кейли снова начинает теребить мой член. Я вытаскиваю ее руку из своих штанов и веду за угол, к задней части здания.
И да, я трахаю ее. Потому что могу, и потому что это приятно.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Если я раньше так не думала, то вчерашняя стычка с ним определенно закрепила это — Тео Джейкобсен — свинья. Кому, черт возьми, дрочат в общественном месте? И у него хватило наглости попросить уединения, как будто это я была грубой? Кем, черт возьми он себя возомнил?
Воскресным утром после завтрака я выхожу на пробежку. Я не считаю себя спортивным типом, как мой близнец, но выносливость всегда была моим преимуществом. Бег помогает мне очистить голову, сосредоточиться. Эндорфины не отстой.
Волчица внутри меня особенно коварна. Мне трудно держать ее на расстоянии, но бег помогает. Просто выход на природу успокаивает ее, как и утомление моего тела.
Я стараюсь придерживаться своих обычных лесных тропинок, чтобы не заблудиться. Я ужасно ориентируюсь на местности. Когда я впервые переехала в комплекс почти два месяца назад, я несколько раз потерялась во время своих пробежек. Мне пришлось перекинуться и позволить моему волку отвести меня назад, что, к сожалению, привело к потере нескольких футболок и пар леггинсов. Даже моего любимого спортивного бюстгальтера. Когда я попыталась вернуться и поискать его в другой раз, то только снова заблудилась.
Предположу, что преодолела около двух миль, когда заметила что-то прямо у лесной тропинки впереди. Это похоже на скомканную ткань, и чем ближе я подхожу, тем больше волнуюсь, потому что надеюсь, что наткнулась на что-то, что потеряла в прошлом.
Я резко останавливаюсь, спрыгиваю с тропинки, наклоняюсь и беру один из предметов одежды, встряхиваю его и поднимаю.
Черт возьми. Это не моё — это угольно-серая мужская футболка. Размер очень большой.
Я вздрагиваю от звука хрустящих веток и, коротко ахнув, оборачиваюсь, чтобы определить источник шума. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что это такое — через дорогу от меня стоит гигантский серебристый волк.
Он смотрит в ответ, встряхивая шерстью. Он великолепен. Такой большой, такой гладкий. Я забываю как дышать.
Внезапно воздух вокруг волка задрожал, тело перестроилось в соответствии с его перемещением. Серебристый волк отступает, и на его месте приседает большая мускулистая фигура. Последний человек, которого я хотела или ожидала увидеть этим утром.
Тео.
Он поднимается, впиваясь в меня горящими глазами. И он…
Полностью обнаженный.
Черт возьми. Я никогда не видела такого тела, как у него, вблизи. При виде этого мои щеки немедленно вспыхивают, и я покрываюсь холодным потом.
Каждый дюйм тела Тео покрыт твердыми мышцами, от широких плеч до мощных бицепсов и мускулистых предплечий. На одной из его рук племенные татуировки, тянущиеся от плеча до запястья. Его грудные мышцы гладкие, за исключением небольшого количества темных волос, а брюшной пресс впадает и изгибается, образуя восьмерку мышц. Его пояс Адониса V-образным вырезом подчеркивает его… огромный член. Как огромный, огромный.
— Привет, малыш, — растягивает слова Тео, натягивая улыбку.
Мое лицо заливается краской, и я разворачиваюсь, поворачиваясь к нему спиной.
Вид его тела что-то делает с моим. Между моих ног разливается жар, пульсирует. Я сжимаю бедра вместе, пытаясь прогнать это усилием воли.
— Чт… что… что ты здесь делаешь? — заикаюсь я, уставившись в землю. Мне так стыдно. Я хотела бы исчезнуть.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — смеется он.
Я слышу, как Тео приближается ко мне. Мое сердце бешено колотится. Я чувствую, как он крадется прямо ко мне сзади, наклоняясь, чтобы схватить пару спортивных шорт у моих ног. Я отскакиваю в сторону и боковым зрением вижу, как он надевает их, натягивает на бедра.
— Я… Я собиралась на пробежку, — выдавливаю я, бросая еще один взгляд в его сторону. Его причиндалы прикрыты, но он по-прежнему без рубашки, выставляя напоказ все свои великолепные подтянутые мышцы.
— Ты наденешь рубашку? — Спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
Тео снова смеется — низким, хриплым смехом, от которого мой живот делает сальто.
— Я имею в виду, я бы с удовольствием, но…
— Но что? — Огрызаюсь я, наконец поворачиваясь к нему лицом.
Тео качает головой, дьявольская улыбка появляется на его лице, когда он поднимает одну из своих крепких рук и запускает пальцы в волосы.
— Что ж, ты держишь её в руках.
Мои глаза широко распахиваются, я опускаю взгляд и обнаруживаю, что все еще крепко сжимаю в руках ту темно-серую футболку.
Я швыряю её в него, как будто она горит, и он хватает её в воздухе, все еще посмеиваясь, встряхивает и надевает.
Рубашка не помогает успокоить мои нервы, по крайней мере теперь, когда я знаю, как выглядит его тело под ней. Рубашка обтягивающая, ниспадающая и изгибающаяся, с четко очерченными мышцами под тканью.
Я пытаюсь придумать, что сказать, хоть что-нибудь, но все, что я могу выдавить, это «ты преследуешь меня или что?»
Тео закатывает глаза, скрещивая руки на груди. Рукава его футболки натягиваются на бицепсы. — С чего бы мне преследовать тебя, малыш? Я вышел на пробежку, как и ты.
О. Что ж, в этом есть смысл.
Тем не менее, я раздражена тем, что он прервал то, что должно было быть неспешной пробежкой. Меня раздражает то, что он продолжает называть меня «малышом». Я хотела прийти сюда, чтобы проветрить голову, а теперь в ней все перемешалось.
Между нами повисает неловкая пауза, прежде чем Тео заговаривает снова.
— Тебе было весело прошлой ночью?
Вопрос застает меня немного врасплох. Я подумала, что он притворится, что не видел меня прошлой ночью, не будет таким наглым, чтобы поднимать этот вопрос. С другой стороны, это Тео.
— Не так сильно, как ты, — усмехаюсь я.
Он приподнимает бровь. — Ревнуешь?
— Что? — Мои глаза широко распахиваются. Он сумасшедший? — Нет.
— Ты уверена, малыш? — ухмыляется Тео.
Мне хочется стереть ухмылку с его лица. Вместо этого я смотрю в землю.
— Это означало бы, что я хочу иметь с тобой что-то общее, а это не так, — ворчу я, складывая руки на груди и пиная грязь.
— Ну же, — уговаривает Тео, его голос гладкий, как шелк. — Только не говори мне, что никогда не думала об этом.
Мои глаза поднимаются, чтобы снова встретиться с его. — Ни капельки.
— Лгунья.
Я свирепо смотрю на него.
— Поверь мне, ты не в моем вкусе, — шиплю я.
Тео склоняет голову набок, его бровь снова выгибается. — О, у Брук Иствик есть типаж? Давай, порази меня этим.
Я закатываю глаза, снова пиная землю. — Мне нравятся хорошие парни.
— Я плохой парень?
Я сдерживаю смех. — Славные парни не занимаются дрочкой на публике.
Тео невозмутимо пожимает плечами. — Достаточно справедливо. Но позволь мне открыть тебе секрет: ни один парень не хочет, чтобы его называли милым.
— И почему же это так?
— Ты когда-нибудь слышала фразу «славные парни заканчивают последними»? Славные парни никогда не получают девушку.
— Да, это так, — хмурюсь я. — Некоторым девушкам нравятся славные парни.
Тео качает головой с насмешливой улыбкой на губах. — Не-а. В конце концов, даже хорошие девочки хотят плохого мальчика.
Я раздраженно вздыхаю. Разговаривать с этим парнем бессмысленно.
Очевидно, он воспринимает мое молчание как признание. — Ты понимаешь, не так ли? — дразнит Тео.
— Что? — Я с отвращением морщу нос. — Тебя? Нет. Абсолютно нет.
— Пожалуйста, — усмехается он. — Я видел, как ты смотрела на меня, когда я превращался. Как будто ты никогда раньше не видела члена.
От его непристойного комментария у меня отвисает челюсть, глаза широко распахиваются.
Тео делает паузу, прищурив глаза. — Подожди минутку, ты что, никогда не видела члена раньше?
— Я оборотень, — выпаливаю я. — Конечно, видела… сам знаешь что.
Тео смеется, запрокидывая голову. — Боже мой, ты даже не можешь это произнести!
Мое лицо заливается краской, и я крепче прижимаю руки к груди. Я хочу, чтобы земля разверзлась у меня под ногами и поглотила меня целиком.
Тео все еще посмеивается, когда переводит взгляд на меня. — Ты когда-нибудь прикасалась к нему?
— Заткнись! — Кричу я. Гнев, поднимающийся в моей груди, толкает мою волчицу вперед — она взволнована и готова прорваться.
— Успокойся, я просто прикалываюсь над тобой. Я имею в виду, я уже определил тебя как девственницу.
Если бы взгляды могли убивать, Тео был бы покойником. Я пронзаю его взглядом насквозь, покусывая внутреннюю сторону своей щеки, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Чертовы нервы у этого парня!
— Пока, Тео, — фыркаю я, отворачиваюсь от него и топаю обратно по тропинке.
— Подожди… Да ладно, я же пошутил! — он зовет меня вслед, но я не оборачиваюсь, и он не следует за мной.
Злые, смущенные слезы текут по моим щекам, когда я бегу обратно в направлении командного комплекса, подальше от Тео, подальше от его неприятных комментариев.
Он всего лишь придурок. Альфа-шлюха. МУДАК.
~
Я не могу перестать думать о том разговоре с Брук в лесу. Я просто немного подшучивал над ней, и не хотел ее расстраивать. Не похоже на меня испытывать угрызения совести, но… она выглядела так, словно собиралась заплакать.
Не знаю, почему я чувствую себя так дерьмово из-за этого, почему позволяю этому беспокоить меня. Я лежу в постели, прокручивая плейлист Spotify, который она мне прислала, когда мне кое-что приходит в голову — у меня есть ее номер. Она позволила мне отправить себе смс с плейлистом с ее телефона.
Я перехожу к своим сообщениям, нахожу то, в котором есть ссылка на Spotify. Сохранив его в своих контактах, я открываю новое сообщение и… следующие пять минут играю в гляделки со своим телефоном.
Черт, что мне ей сказать?
Я останавливаюсь на чем-то простом.
Я смотрю на экран целых две минуты, прежде чем переключаюсь на другой.
Я продолжаю смотреть на экран, минуты тянутся. Может быть, она спит. Я бросаю телефон на кровать и смотрю в потолок.
Затем он вибрирует рядом со мной.
Я бросаюсь к нему, провожу пальцем, чтобы разблокировать, моргая от ее ответа.
Что ж, это было, конечно, коротко и мило.
Я испускаю вздох.
Что теперь?
Появляется маленький пузырек, указывающий на то, что она печатает, затем исчезает. Затем появляется снова, затем снова исчезает. Я стону, дергая себя за волосы и ожидая ее ответа.
Я снова издаю стон, набирая еще одно сообщение.
Она заставляет меня подождать несколько минут, прежде чем снова отвечает.
Она не присылает никакого ответа, и я ломаю голову, пытаясь что-нибудь придумать, хоть что-нибудь сказать. Я в растерянности, поэтому минут через десять просто бросаю телефон обратно на кровать.
Даже не знаю, почему я извинился. Не могу вспомнить, когда в последний раз я извинялся перед кем-либо, за что-либо.
Однако я чувствую себя немного лучше. Не так дерьмово. Может быть, и она тоже.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Добрый вечер, ботанки — Приветствую я, входя в IT-отдел следующим днем. Я действительно осваиваюсь с этой новой работой в качестве связного — теперь, когда я поставил перед собой задачу переспать с Брук Иствик, это и вполовину не так скучно, как я ожидал.
Кстати, о Брук: она даже не поднимает на меня взгляда, когда я вхожу. Я обхожу другие столы, спрашивая ботаников, не хотят ли они что-нибудь сообщить Грею, и к тому времени, как я подхожу к ее столу в конце зала, она все еще не обращает на меня внимания.
Что с того? Я извинился за вчерашнее. Можно подумать, самопровозглашенная милая девушка была бы немного более любезной.
Вместо этого, кажется, она сегодня холодно принимает меня. Она ничего не говорит, когда я подтаскиваю стул к ее столу и опускаюсь на него. Не отвечает, когда я приветствую ее «привет, малыш». Не вздрагивает, когда я ставлю ботинки на край стола. Не комментирует, когда я разрываю обертку своего протеинового батончика и начинаю его есть.
Я решаю немного подколоть, посмотреть, активно ли она игнорирует меня или просто поглощена своей работой.
— Над чем работаешь? — Спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы увидеть ее монитор.
Я не получаю никакого ответа, кроме щелчка по ее клавиатуре.
Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула, пока над нами снова повисает неловкое молчание. Я откусываю еще кусочек своего перекуса. Жую, глотаю. По-прежнему ничего.
Я прочищаю горло, чтобы заговорить снова. — Ты все еще злишься из-за всей этой истории с девственницей, не так ли? — Спрашиваю я, откусывая от своего протеинового батончика.
Это вызывает реакцию. Глаза Брук за стеклами очков широко распахиваются, когда она в панике оглядывается по сторонам. — Ты можешь говорить потише?! — шипит она, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.
— Что? — Спрашиваю я, не отрываясь от протеинового батончика, который все еще торчит у меня во рту. Я откусываю, пережевывая, в то время как она пронзает меня взглядом, пронзающим насквозь.
Брук качает головой, на ее щеках появляется слабый румянец смущения. — Ты не мог бы не говорить об этом здесь? — шепчет она.
Я ухмыляюсь. Как будто это какой-то большой гребаный секрет, что она девственница.
Ее глаза темнеют. Я не хочу все испортить сейчас, когда она действительно заговорила, поэтому меняю курс, разводя руками и изображая невинность. — Виноват. Я просто пытаюсь понять, почему ты, кажется, злишься на меня после того, как я уже извинился.
Брук поворачивается на стуле лицом ко мне, складывая руки на коленях. Сегодня на ней футболка с группой
Я выгибаю бровь. — А в чем разница?
— Это большая разница, — вздыхает она, снова поворачиваясь к своему компьютеру.
Она действительно заставляет меня работать ради этого.
Брук снова начинает печатать, а я доедаю последний кусочек протеинового батончика, комкая обертку.
— Послушай, малыш, я не умею подбирать слова, — говорю я, бросая обертку в мусорное ведро. — Я же сказал, что сожалею, разве этого недостаточно?
Она замирает, пальцы зависают над клавиатурой. Затем она медленно поворачивается ко мне, и по выражению ее лица я вижу, что она что-то обдумывает. — Прекрасно, — выдыхает она, поправляя очки на переносице. — Я принимаю твои извинения.
Я ухмыляюсь. — Видишь, теперь это было не так уж трудно, не так ли?
Глаза Брук сужаются, и она качает головой, отворачиваясь.
Какое-то время я наблюдаю за ее работой, за тем, как ее длинные тонкие пальцы скользят по клавиатуре. Она избавилась от облупившегося фиолетового лака для ногтей — теперь ее ногти выкрашены в синий цвет.
Мой взгляд перемещается к полоскам гладкой загорелой кожи, виднеющимся из-за прорех на ее джинсах, и я ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь к тому, как выглядели ее длинные ноги прошлой ночью в мини-юбке и на каблуках, вспоминаю, как они обхватывали мою талию…
— Я начал слушать этот плейлист, — говорю я, пытаясь поговорить о чем-нибудь, о чем угодно, лишь бы этот стояк прошел. — Твой музыкальный вкус разнообразный. Классический рок, альтернатива, инди, фолк, панк-рок…
— Что я могу сказать, — перебивает Брук, пожимая плечами. — Мне нравится всё понемногу.
Она перестает печатать, снова наполовину поворачиваясь ко мне. Мой взгляд непроизвольно скользит к ее ногам, затем снова встречается с ее взглядом.
— Для меня больше дело в песне, чем в жанре, понимаешь? — спрашивает она, заправляя свои длинные волосы за уши. — Музыка, слова. Мне все равно, кто ее поет, если песня великолепна.
Я улыбаюсь, снимая куртку. — Да… Понимаю.
Клянусь, я вижу намек на улыбку, появляющийся на ее губах, поэтому вешаю куртку на спинку стула и иду дальше. Теперь я полностью поймал ее на крючок — очарование старого Тео срабатывает каждый раз.
— Я слушал кое-что из
— «Бульвар разбитых грез»?
Я щелкаю пальцами. — Именно.
Брук слегка наклоняет голову набок, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Она смотрит на меня так, словно оценивает, складывая кусочки головоломки воедино.
— Что? — Спрашиваю я, скрещивая руки на груди, чтобы имитировать ее позу. Ее взгляд метнулся к моим мускулистым рукам, затем снова к моему лицу.
— Ничего, — пожимает она плечами. — Это хорошая песня. Просто интересно, что ты выбрал именно ее.
Я выгибаю бровь. — Почему это?
Брук снова пожимает плечами. — Это песня об одиночестве. Ты не производишь впечатления человека, который когда-либо был одинок.
Я хмурюсь, убирая ноги с ее стола и неловко ерзая на стуле. — Мне просто понравилась песня. Это ничего не значит.
— Хорошо. — Она снова поворачивается к своему компьютеру, свет монитора отражается в линзах ее очков.
Я выдыхаю, снова откидываясь на спинку стула и теребя оторвавшуюся нитку на подоле моей футболки.
Если бы только она знала, насколько точной была ее оценка меня. То, что меня все время окружают люди, не означает, что я не одинок. Девушки, с которыми я сплю, хотят одного — провести ночь с альфой, чтобы похвастаться перед своими подружками. Они не хотят узнать меня получше. Никто не хочет. Даже мои собственные друзья в половине случаев меня терпеть не могут.
Думаю, я их не виню.
Некоторое время мы сидим в тишине, и я просто наблюдаю, как Брук работает. Я наблюдаю, как она сосредоточенно морщит носик, слегка прикусывает нижнюю губу. Как ее пальцы скользят по клавиатуре. Символы, которые она набирает на экране, выглядят как абсолютная тарабарщина — я не знаю, как она в них разбирается.
— Ты пытаешь это разгадать? — Спрашиваю я, наконец нарушая тишину.
Брук поворачивается ко мне, поджимает губы, затем они растягиваются в улыбке. Не уверен, видел ли я такое раньше, но ее улыбка потрясающая. Это освещает все ее лицо.
Она хихикает — на самом деле, блядь, хихикает — и качает головой. — Лумаю, ты имеешь в виду расшифровку. И нет, пока нет. Я все еще зациклена на написании самого кода.
Я провожу рукой по волосам. — Да, именно это я и имел в виду. Я не очень хорошо говорю на ботанском.
Она закатывает глаза, возвращая их к монитору. — Очень жаль. Мне бы не помешала помощь с этим.
— У моей сестры все гены ботаников, — бормочу я. — Тебе лучше спросить у нее.
— Вообще-то, это хорошая идея, — отвечает Брук, продолжая печатать. — Но мне пришлось бы выложить это перед ней, чтобы она могла по-настоящему вникнуть.
— Вообще-то, я возвращаюсь в Саммервейл сегодня вечером, если хочешь поехать со мной, — предлагаю я. — Мой старик пригласил меня вернуться по какой-то причине. —
Она резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, ее большие голубые глаза загораются. — Правда? Я имею в виду, это было бы здорово, мне бы действительно не помешала еще одна пара глаз, а Куинн отлично разбирается в программировании.
Я пожимаю плечами, сохраняя невозмутимость, хотя ее реакция заставляет меня чувствовать себя рок-звездой. — Да, без проблем. Просто надень куртку, ночью на мотоцикле может быть прохладно.
Улыбка исчезает с лица Брук. — Твой мотоцикл?
— Ага. — киваю я.
— О, э-э… — Она убирает руки с клавиатуры и сжимает их на коленях. — Я… не могу.
Что за черт? Несколько секунд назад она была в восторге от того, чтобы поехать со мной. Я прищуриваюсь, снова изучая ее. — Почему бы и нет?
Брук качает головой. — Мне неуютно на мотоцикле. Они опасны.
Я выгибаю бровь. — Ты вообще когда-нибудь ездила на нем?
Она снова качает головой.
— Да ладно тебе, — смеюсь я. — Для твоего первого раза я сделаю это медленно.
И я имею в виду не только поездку на мотоцикле.
Она снова качает головой.
Черт, какая же эта цыпочка упрямая.
Я вздыхаю, протягивая руку назад, чтобы снять куртку со спинки стула. — Хорошо, я узнаю, нельзя ли позаимствовать джип Грея. Встретимся у входа в пять?
— Да, звучит заманчиво, — выдыхает Брук, уголки ее рта приподнимаются в улыбке. — Тогда увидимся.
Я поднимаюсь на ноги, перекидывая куртку через плечо. Думаю, мне нужно пойти разыскать Грея, чтобы узнать, можно ли одолжить тот джип.
Я киваю Брук, прежде чем направиться к двери, и улыбаюсь ей. — Увидимся позже, малышка.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Я выхожу на улицу на пять минут раньше, чтобы дождаться Тео, а он опаздывает на десять минут. Буквально.
Палит послеполуденное солнце, и капли пота катятся по моей спине к тому времени, как он подъезжает на джипе Грея и сигналит, как будто не видит, что я жду здесь.
Я перекидываю рюкзак через плечо и, засунув руки в карманы, бреду к пассажирскому сиденью. Когда я открываю дверь, я слышу знакомую мелодию «
Тео даже не дает мне времени пристегнуть ремень безопасности, прежде чем жмет на газ, выворачивая колеса на грунтовку и выезжая на дорогу.
— Ты не мог бы притормозить?! — кричу я. Я ахаю, хватаясь за ремень безопасности и перекидывая его через колени в пряжку.
— О, успокойся, — смеется Тео, выезжая на дорогу.
Он водит машину как чертов маньяк. Я уже жалею, что села с ним в машину, еще до того, как он поворачивается, смотрит на меня и одаривает одной из тех очаровательных улыбок, от которых мой живот делает сальто.
Он поворачивается слишком быстро, и мои руки взлетают к потолку, чтобы удержаться. — Тео!
— Уже выкрикиваешь мое имя? — Он выгибает бровь, ухмыляясь.
Я раздраженно вздыхаю. — Пожалуйста, притормози.
Он притормаживает, но незначительно.
Этот парень, должно быть, один из тех адреналиновых наркоманов. Я так рада, что не согласилась прокатиться с ним на мотоцикле, возможно, я бы не выбралась оттуда живой.
— Черт возьми, не думаю, что встречал кого-то настолько замкнутого, как ты, малыш, — посмеивается он.
— Нет, — хмурюсь я. — Я просто предпочитаю дожить до завтра.
— Действительно ли это жизнь, если ты не рискуешь, а получаешь от этого удовольствие? — Он одаривает меня еще одной улыбкой, и мой ответ срывается с моих губ.
Песня меняется, из динамика доносятся первые несколько тактов «
— Мне нравится эта песня! — Восклицаю я, мотая головой взад-вперед в такт, мои длинные волосы развеваются перед моим лицом.
Тео смеется, наблюдая за мной с водительского сиденья, пока я подпеваю. Либо он притормаживает, либо я не замечаю его неровной езды, пока слушаю песню и теряюсь в ней.
Я всегда была такой, когда дело касалось музыки. Есть песня, которая подходит к любому периоду жизни, к любому чувству. Я могу закрыть глаза и часами слушать музыку.
Когда песня заканчивается, Тео просто наблюдает за мной, и на его губах играет эта великолепная улыбка. Я не могу не ответить ему тем же. Это кажется мне странным — как будто мы друзья или что-то в этом роде, и я быстро отвожу взгляд, мои щеки заливает румянец.
Ему, должно быть, это тоже кажется странным, потому что мы оба молчим всю оставшуюся дорогу.
Я смотрю в окно, когда мы въезжаем в городок Саммервейл, чувствуя легкий укол тоски по дому, когда мы петляем по улицам к дому стаи. Несмотря на то, что мне нравится жить и работать в комплексе, я пока не чувствую себя здесь как дома. Не уверена, что так будет когда-нибудь.
Тео резко загоняет джип на подъездную дорожку к складу, припарковывая его. Я слегка задыхаюсь, когда мое тело дергается на ремне безопасности, затем наклоняюсь, чтобы отстегнуть его. Я не могу достаточно быстро выбраться из джипа, хватаю с пола свой рюкзак и снова перекидываю его через плечо.
Тео не оглядывается на меня и ничего не говорит, просто начинает тащиться по дорожке перед домом. Я немного бегу трусцой, чтобы догнать его, затем стараюсь не отставать от его широких шагов. По какой-то причине он кажется немного не в себе, как будто его нервирует возвращение сюда.
Когда он открывает входную дверь, я следую за ним внутрь и оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть знакомые лица. Вместо этого это город-призрак — вокруг никого.
— Куинн, наверное, наверху, в своей комнате, — предполагает Тео, подходя ко мне, чтобы закрыть дверь.
— Хорошо, — киваю я. — Тогда я просто… поднимусь наверх.
Я неловко машу ему рукой, разворачиваюсь и направляюсь к лестнице.
Я была в доме стая Саммервиль бесчисленное количество раз, не только на пробежках в полнолуние, но и для того, чтобы потусоваться с Куинн. Это, безусловно, самый большой дом в городе, в нем есть место для размещения альфы, беты стаи, их семей и любых посетителей. Однако семья нашего беты живет не в доме стаи — по какой-то причине он нарушил традицию и живет на улице моих родителей. И поскольку здесь на самом деле живет так мало людей, это заставляет дом казаться еще больше.
Я бегу вверх по лестнице, мой рюкзак подпрыгивает, пока я не достигаю площадки и не поворачиваю направо, направляясь в комнату Куинн. Дверь приоткрыта, и я легонько стучу, прежде чем приоткрыть ее еще шире, заглядывая внутрь.
Я тут же встречаюсь взглядом с Куинн, выражение ее лица меняется с испуганного на восторженное. Она лежит на животе на своей кровати, перед ней открытый ноутбук.
— Брук?! — восклицает она, немедленно скатываясь с кровати и вскакивая на ноги. — Что ты здесь делаешь?!
Ее лицо озаряется широкой улыбкой, когда я пересекаю комнату и подхожу к ней, чтобы заключить в объятия. — Сюрприз!
Куинн крепко сжимает меня, прежде чем отпустить, делая шаг назад и все еще сияя. Куинн великолепна — у нее такие же карие глаза, каштановые волосы и приятная внешность, как у ее брата, но на этом сходство заканчивается. Куинн также блестящая, добрая и хороша во всем, в чем она пробует свои силы — от школьных занятий до спорта и программирования. Было бы досадно, если бы она не была такой чертовски привлекательной.
Я снимаю рюкзак с плеча и поправляю очки на переносице. — Я надеялась, что ты сможешь помочь мне кое с чем, над чем я застряла, с кодом для новой программы.
Лицо Куинн снова озаряется. — Конечно! Давайте посмотрим!
Я посмеиваюсь над ее энтузиазмом, расстегиваю молнию на рюкзаке и достаю ноутбук. Я ставлю его на край кровати, запускаю программу. Как только я это делаю, Куинн снова плюхается животом на кровать, подтягивая к себе мой ноутбук.
— Это для команды? — спрашивает она, бегло просматривая строки кода.
— Да, — выдыхаю я. — Я уже должна была это сделать, но по какой-то причине ничего не получается.
Я продолжаю объяснять, что это за программа и как она должна работать, пока Куинн слушает и изучает то, что у меня есть, внося небольшие исправления тут и там. Я опускаюсь на стул, наблюдая за ней и болтая с ней.
Примерно через полчаса кто-то зовет ее по имени снизу, и она сбегает вниз посмотреть, что им нужно. Я хватаю свой ноутбук, просматриваю, что она изменила, пока жду. Неудивительно, что она обнаружила несколько ошибок, которые я ранее пропустила. Как я уже сказала, она раздражающе хороша во всем.
Я так увлечена, что даже не слышу, как она возвращается, и немного вздрагиваю, когда она заговаривает.
— Я сказала отцу приготовить тебе что-нибудь на ужин, — говорит она, хватаясь за мой ноутбук. Я легко отдаю его ей, и она плюхается с ним обратно на кровать.
— О, эм, я не знаю, останемся ли мы на ужин, — бормочу я, расчесывая пальцами кончики волос.
Куинн выгибает бровь. — Мы?
Черт возьми, ее скептическое выражение лица ужасно похоже на выражение лица ее брата.
— Я приехала с Тео, — говорю я, пытаясь казаться беспечной. — Он работал с ИТ-отделом и сказал, что вернется, и я хотела обсудить мой код, и…
— Подожди, что? — обрывает меня Куинн, садясь. — Мой брат? С ИТ-отделом?
Я качаю головой, тихо смеясь. — Нет, нет… Это не то, что ты думаешь. Он просто замещает связного, пока другая девушка находится в декретном отпуске. Он получает от нас отчет и передает его руководству отделения.
Куинн выдыхает. — Блин, я хотела сказать!
Мы обе смеемся.
— Ну, он определенно останется на ужин, вот почему папа пригласил его зайти, — говорит Куинн, снова ложась перед моим ноутбуком. — Сегодня вечером он сбросит на него бомбу.
Она издает звук взрыва, поднимая руки.
Я наклоняю голову, вопросительно глядя на нее. — Что ты имеешь в виду?
Куинн только качает головой. — Вот увидишь. Папа готовит для тебя место.
Она возвращается к работе над моим кодом, ее карие глаза жадно просматривают каждую строчку.
Я откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и покусываю нижнюю губу. Я понятия не имею, какую «бомбу» она имеет в виду, но, если я что и знаю о Тео, у него взрывной характер.
И я немного нервничаю из-за взрыва.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Папа ведет себя странно. Более бодрый, чем обычно. Он просит меня помочь с готовкой ужина на гриле и рассказывает мне о том, что происходит со стаей, пока переворачивает стейки. Не могу вспомнить, когда в последний раз он был так дружелюбен со мной, но это выводит меня из себя.
Может быть, он, наконец, приходит в себя; принял меня таким, какой я есть, и позволит мне возглавить стаю. Парень может мечтать, не так ли? Я не знаю, чем еще можно объяснить его странное поведение.
Черт, я так готов стать Альфой. Наконец-то взять себя в руки, быть тем, кто принимает решения. Держу пари, у меня это получится. Я никогда ни в чем не был хорош, кроме женщин, конечно, но я буквально был рожден, чтобы быть альфой. Если он готов уйти в отставку, я готов взяться за эту работу. Я, блядь, не могу дождаться.
Я помогаю ему занести стейки и накрыть на стол, пока Куинн и Брук спускаются по лестнице, болтая и хихикая.
— Брук! — гремит папа, размахивая перед ней щипцами для гриля. — Как дела?
Брук улыбается, направляясь к нам. — Привет, Альфа Андерс! Все идет отлично, просто пришла за помощью к Куинн по компьютерной программе, которую создала для команды.
Черт. Она никогда не была такой приветливой со мной. Может, ей нравятся парни по старше или что-то в этом роде.
Папа ухмыляется, откладывает щипцы и тянется за стопкой тарелок. — Это здорово! Как дела в ИТ-подразделении?
— Хорошо, — выдыхает Брук. — Занята, но хорошо. Мы могли бы использовать Куинн там. — Она толкает локтем мою сестру.
— Эй, — посмеивается папа. — В отряде уже есть один из моих детей, второго они взять не могут.
Что он на самом деле имеет в виду, так это то, что у них не может быть лучшего из детей.
— Как скажешь, — ухмыляется Куинн. — Я все равно не хочу туда отправляться. По крайней мере, пока.
Папа продолжает расставлять тарелки по столу, и я внезапно понимаю, что есть еще два дополнительных места.
— Кто-то еще придет на ужин? — Спрашиваю я, скептически разглядывая две лишние тарелки.
Прежде чем папа успевает ответить на мой вопрос, раздается стук в дверь. Он кричит, чтобы они вошли, и через несколько мгновений дверь открывается, входят Кори и Элли.
Ладно, теперь я определенно что-то подозреваю. Кори — сын беты нашей стаи, а Элли — его новая подруга. Конечно, они вряд ли будут гостями на ужине. Не знаю, какого черта они здесь делают, но если это как-то связано с тем, как вел себя папа, то ничего хорошего в этом нет.
Я складываю руки на груди, наблюдая за ними прищуренными глазами, пока они подходят и здороваются со всеми.
Кори на несколько лет младше меня, но мы всегда были дружелюбны, учитывая тесные рабочие отношения наших отцов. Несмотря на то, что я скептически отношусь к тому, что здесь происходит сегодня вечером, я дружески приветствую его и представляюсь его паре. Элли чертовски милая — удивительно, что я не замечал ее раньше. С другой стороны, я редко возвращаюсь сюда.
— Садитесь, давайте поедим! — Настаивает папа, и мы вшестером занимаем свои места за столом, опускаясь на стулья и передавая по кругу блюда с едой, чтобы наполнить наши тарелки. Я в восторге от еды — то, что подают в комплексе, не всегда вкусно. О стейках папы ходят легенды.
— Элли, ты училась в одном классе с Куинн и Брук, не так ли? — Спрашивает папа, поддерживая вежливую беседу.
Элли кивает, проглатывая кусок стейка, прежде чем ответить. — Ага! — щебечет она, поворачиваясь к Брук и Куинн. — Так здорово снова видеть вас, девочки!
Ее тон неискренен, и я усмехаюсь про себя, когда вижу, как Брук и Куинн обмениваются взглядами. Очевидно, не все они были подружками в старших классах.
— Как дела в отряде, Тео? — Спрашивает Кори, разрезая стейк ножом.
— Хорошо, — бормочу я, проглатывая еще кусочек мяса, прежде чем продолжить. — Тренировочный лагерь только что закончился, мы приняли четырнадцать новых участников. — Я указываю вилкой в сторону Брук. — Сестра Брук получила своё место; у нас там обе близняшки.
— Это правда, что она пара Альфы Грея? — Выпаливает Элли, уставившись на Брук.
Она кивает, откладывая нож для стейка. — Да, последнее полнолуние подтвердило это. Теперь она Луна из стаи Голденлиф. — Брук так гордо говорит о своей сестре, как будто достижения Фэллон принадлежат только ей.
— Вау, — вздыхает Элли, широко раскрыв глаза. — Не ожидала такого.
Брук невозмутимо пожимает плечами. — Да. Они были влюблены друг в друга еще до того, как узнали, что они пара. А Фэллон — прирожденная Луна, у нее отлично получается.
Я ухмыляюсь, отправляя в рот еще кусочек стейка. Я вижу, что делает Брук — маленькая мисс славная девочка дразнит Элли успехом своей сестры.
Может быть, она все-таки не такая уж и милая.
— Молодец, — подхватывает Кори. — Мне всегда нравилась Фэллон. Держу пари, она крутая Луна.
Элли бросает на Кори косой взгляд, но он либо не замечает этого, либо не обращает внимания.
— А как насчет тебя, Брук? — спрашивает папа, улыбаясь ей. — В твоей жизни появился особенный парень?
— Нет, — усмехаюсь я.
Брук бросает на меня сердитый взгляд, смягчая выражение лица, прежде чем снова поворачивается к моему отцу. — На самом деле, я кое с кем встречаюсь. Хотя пока это несерьезно.
Что ж, для меня это новость. Я смотрю на нее, скептически приподнимая бровь. — С кем?
Брук тянется к своему стакану с водой, делая глоток. Она сглатывает, высовывая розовый язычок, чтобы облизать губы. С Коннором.
Я смеюсь, качая головой. — С Коннором? Этот тот, что со шваброй вместо волос?
Она прищуривает глаза. — Да. И я думаю, что у него милые волосы.
Я закатываю глаза, все еще посмеиваясь. Эта девушка отвергает мои ухаживания, потому что встречается с Коннором? Это смешно.
Брук снова бросает на меня свирепый взгляд, и за обеденным столом воцаряется тишина, нарушаемая лишь звоном столового серебра о тарелки.
— Фэллон вернется сюда в ближайшее время? — Элли спрашивает, нарушая тишину и вглядываясь в Брук.
— Не уверена, — пожимает она плечами.
Элли улыбается, и это так фальшиво, что я сдерживаю очередной смешок. — Я бы хотела увидеть ее снова. Уверена, нам было бы о чем поговорить, она в паре с альфой, я с бетой…
Моя улыбка тает. Я роняю вилку, и она звякает о тарелку, когда встречаюсь взглядом с папой.
Он вытирает рот, уголки которого приподнимаются в усмешке. — На самом деле, именно поэтому я попросил тебя вернуться домой, — говорит папа ровным, спокойным голосом, в то время как мое сердце бешено колотится. — Чтобы поделиться важными новостями, прежде чем мы сделаем официальное объявление стае.
Я просто смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова, пока мое сердце колотится в груди, привлекая внимание моего волка.
— Джо уходит в отставку, и Кори займет его место в качестве беты, — заканчивает папа, улыбаясь Кори через стол.
— Что за хуйня? — Выпаливаю я, гнев поднимается в моей груди. — Ты, блядь, серьезно?
— Тео! — Рявкает папа, хмуро глядя на меня.
— Нет, пап, это гребаная чушь, и ты это знаешь!
Мой волк мечется внутри меня, и я так зол, что практически вижу красный.
Папа хмурится еще сильнее. — Успокойся, сынок. И следи за своими выражениями.
— А какой реакции ты ожидал от меня?! — Спрашиваю я, поднимаясь на ноги.
— Чуть большей зрелости, — усмехается он.
Я хлопаю ладонями по столу, наклоняясь через него к отцу. — Потому что ты не считаешь меня достаточно взрослым, чтобы стать Альфой, верно? Разве ты не это всегда говоришь?! — Я указываю на Кори. — Он на три года моложе меня, папа! Как, черт возьми, он готов, а я нет?!
Мой отец отбрасывает салфетку и поднимается на ноги, наклоняясь ко мне с той же доминирующей позой. — Не твое дело подвергать сомнению мои решения, сынок.
Я закатываю глаза, мой волк все еще копошится у меня в груди, пытаясь вырваться. — Это когда твои ужасные решения — гребаное дерьмо!
— Хватит! — рявкает папа, ударяя кулаком по столу. — Ты только доказываешь, насколько ты незрелый, насколько ты не готов управлять этой стаей. — Он указывает на Кори, продолжая. — Кори, может, и моложе тебя, но у него есть подруга, он устроился, он больше не бегает повсюду, сеет свой дикий овес…
Я прерываю его, поднимая свою обеденную тарелку и швыряя ее в стену. Она ударяется о нее и разлетается на осколки, которые со звоном падают на пол. — Чушь собачья! — киплю я. — Это все гребаная чушь собачья!
В комнате воцаряется тишина, если не считать моего прерывистого дыхания, когда я пристально смотрю на своего отца. Он просто качает головой, ворча.
— Тебе повезло, что твоей мамы нет рядом и она не видит, каким человеком ты стал.
Его слова как гребаный нож прямо в мое сердце. Я замираю, просто смотрю на него в ответ, моргая. Не могу найти слов для ответа, все, что мне удается, это прошептать «пошел ты», когда я разворачиваюсь и вылетаю из комнаты, топая по коридору и вверх по лестнице.
Не знаю, почему я поднимаюсь наверх, а не сразу выхожу из дома — может быть, это сила привычки, потому что я всегда убегал в свою комнату, когда жил здесь, и мы с отцом занимались этим. В любом случае, я делаю то, что делал всегда — направляюсь в свою старую спальню и захлопываю за собой дверь.
У меня першит в горле, и я чувствую, как слезы злости подступают к глазам. Я так чертовски взбешен, из-за этой борьбы за власть между мной и моим отцом.
Хотя это мое право по рождению, если он добьется своего, я никогда не стану альфой.
~
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я успокаиваюсь настолько, чтобы снова начать мыслить рационально. Может полчаса, может больше. Все, что я знаю, это то, что я больше не хочу быть здесь, и не обязан быть — я не живу в доме стаи. Это не мой дом. Уже очень давно.
У меня все еще саднит в горле, когда я открываю дверь своей старой спальни и выхожу в тускло освещенный коридор. В то же время Брук выходит из комнаты Куинн на другом конце коридора, и наши взгляды встречаются.
Черт, я и забыл, что она вообще здесь. Что она была свидетельницей моего унижения за обеденным столом.
Медленно я начинаю приближаться к ней, и она делает то же самое, встречая меня на полпути.
Она слегка прикусывает нижнюю губу, ее глаза за стеклами очков расширяются, когда она приближается ко мне.
— Ты в порядке? — Тихо спрашивает Брук, пристально глядя на меня.
— Я в порядке, — ворчу я, отводя взгляд.
— Ты уверен?
У меня в горле встает комок.
Брук понижает голос. — Ему не следовало так говорить о твоей маме.
Кажется, что комок в моем горле растет. Каждый раз, когда кто-то упоминает мою маму, я ни хрена не могу с этим смириться. Ее нет так долго, но во многих отношениях кажется, что это было вчера.
Я смотрю на Брук. Ее большие голубые глаза пронзают, и я чертовски ненавижу то, что вижу в них.
— Не смей меня жалеть, — рычу я, качая головой.
— Тео… — шепчет она, протягивая руку, чтобы коснуться моей руки. Кончики ее пальцев пронзает разрядом статического электричества, и я отдергиваю руку, отшатываясь от ее прикосновения.
— Не надо! — рычу я. — Мне не нужна твоя гребаная жалость.
— Я не… — начинает она мягким голосом, но я просто качаю головой, протискиваясь мимо нее.
— Найди свою собственную машину домой, — огрызаюсь я, топая по коридору, вниз по лестнице.
Я даже не оглядываюсь, когда выхожу из дома, и чуть не срываю дверь джипа с петель, когда распахиваю ее.
Черт, жаль, что у меня сейчас нет своего мотоцикла. Я не должен был позволять Брук уговаривать меня одолжить этот дурацкий джип.
Я забираюсь внутрь, закрываю дверь и поворачиваю ключ в замке зажигания, завожу джип задним ходом и выезжаю с подъездной дорожки вниз по улице.
Подальше от дома стаи.
Подальше от моего отца.
Подальше от этого богом забытого городка и всех, кто в нем живет.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Я все еще не оправилась после вечера понедельника. Ужин у Джейкобсенов был такой безобразной сценой, которая продолжает всплывать и прокручиваться в моей голове. Я знала, что Тео пришлось нелегко дома, что он ушел по какой-то причине, но то, чему я стала свидетельницей за ужином, намного превзошло все мои ожидания. Никогда не видела, чтобы члены семьи так кричали друг на друга, швырялись тарелками, оскорбляли друг друга словами. Это было страшно. Это было похоже на фильм, который я жалею, что никогда не смотрела.
Тот взгляд в его глазах, когда я столкнулась с ним в коридоре, до сих пор преследует меня. Тео, всегда таким дерзким, высокомерным, уверенным, выглядел… сломленным.
Его выходка за обеденным столом определенно не была нормальной, но и его отцу не следовало говорить то, что он сказал, о маме Тео. Это было так душераздирающе жестоко. Он сказал это только для того, чтобы причинить ему боль, и, судя по выражению его глаз, это сработало.
Я до сих пор помню, как умерла его мама. Мне было семь или восемь, так что ему, должно быть, было около двенадцати в то время. Моя собственная мать рыдала, рассказывая нам с Фэллон, что произошло — что наша Луна вышла на пробежку в волчьем обличье и была застрелена парой охотников. Оборотни могут исцеляться от большинства травм, но пуля в мозг — это то, от чего мы не можем оправиться.
Это был такой нелепый несчастный случай, такая неожиданная трагедия, которая потрясла наш маленький городок. Теперь, когда я думаю об этом, примерно тогда Тео начал вести себя неадекватно — вскоре после смерти его мамы. Оглядываясь назад, все это имеет смысл. Он был убитым горем маленьким мальчиком, и его суровый отец не дал ему никакой милости, чтобы справиться со своей травмой.
Не поймите меня неправильно, я все еще считаю Тео придурком. Он бросил меня в Саммервейле после того ужасного ужина, заставил попросить Куинн подвезти обратно. Накричал на меня, когда я просто пыталась помочь. Но теперь, когда у меня было несколько дней, чтобы все обдумать, думаю, что начинаю видеть его в другом свете. Возможно, в Тео есть нечто большее, чем его грубые замечания и неразборчивость в связях. Может быть, ему поннравились, песни Green Day только потому, что он действительно одинок в глубине души.
Как там говорится — сочувствие дьяволу? Думаю, это я сейчас. Я вижу сломанные вещи, и у меня возникает врожденное желание их починить.
С той ночи прошло три дня, а я не видела Тео. Он не появлялся в ИТ-отделе, не дежурил за моим столом во второй половине дня. Я бы хотела сказать, что это означает, что я многое успела, но вместо этого была отвлечена, беспокоилась о нем. Я даже пыталась написать ему. Он не ответил.
Надеюсь, с ним все в порядке.
Грей пригласил меня на ужин в дом стаи Голденлиф, и я прихожу немного раньше, надеясь поговорить с Фэллон, но она в душе. Вместо этого я немного болтаю с бетой Грея Диком и его подругой Холли и приветствую Брока, когда он прибывает. Брок привез с собой Вену по просьбе Грея в качестве сюрприза для Фэллон. Здорово встретиться с ней — мы с Фэллон подружились с Веной, когда она была в тренировочном лагере этим летом. Через несколько недель ее выгнали из лагеря, и она вернулась домой в Ривертон; она часть стаи, которую возглавляет отец Брока, стаи, которую Брок собирается возглавить в конце лета. С Веной так весело — она маленькая латиноамериканка, вспыльчивая, с громким смехом и солнечным нравом.
Фэллон и Грей спускаются через некоторое время, и все рассаживаются по своим местам, пока Дик заканчивает разносить еду. Пахнет все потрясающе — Холли отличный повар, и она приготовила необычное блюдо из курицы для этого небольшого званого ужина, который они устраивают.
Здесь есть еда, вино, смех — все, что нужно для приятного вечера, но я оказываюсь неподготовленной, когда входная дверь дома стаи распахивается и внутрь заходит Тео.
Я замираю, забывая дышать, наблюдая, как он снимает кожаную куртку и вешает ее на диван, оправдываясь за свое опоздание.
Было бы неплохо, если бы Грей упомянул, что он будет здесь. С другой стороны, зачем ему это? Он понятия не имеет, что происходит между Тео и мной, нашей хрупкой… дружбой?
Мы друзья?
Хочу ли я быть его другом?
Тео пытается занять стул Дика на противоположном конце стола, но Грей говорит ему, что он занят, и вместо этого указывает на пустое место рядом со мной. Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться со взглядом Тео, и эти карие глаза с опаской смотрят на меня в ответ, затем отводят взгляд, когда он тащится, чтобы занять свое место.
Что ж. Ну, это совсем не неловко…
Не знаю, что ему сказать, поэтому просто избегаю зрительного контакта, притворяясь, что он не сидит рядом со мной и не пахнет кедром, сосной и моторным маслом, таким грубым и мужественным, что это заставляет мою волчицу приободриться и заскулить.
Мы все поднимаем бокалы, пока Грей произносит короткую речь в благодарность за то, что пришли, и чокаемся, потягивая вино. Оно немного сладковатое, как раз такое, как я люблю, и я облизываю губы, ставя свой бокал обратно.
Раздается звон столового серебра, когда все приступают к еде, ведя вежливую беседу. Я чувствую себя неловко, сидя рядом с Тео, что просто опускаю голову и молчу. Часть меня хочет спросить его, как у него дела, где он был, но у меня не хватает смелости сделать это перед всеми этими людьми, и я сомневаюсь, что он бы этого хотел.
Грей опережает меня в ударе.
— Как дела, чувак?
Тео требуется мгновение, чтобы понять, что Грей обращается к нему, затем он проглатывает кусок курицы, который жевал, и прочищает горло. — Хорошо. Просто живу мечтой.
Лжец. Я делаю еще глоток вина.
— Как дела с ИТ-подразделением? Ты все еще появляешься там каждый день? — Спрашивает Грей.
— Ага, — отвечает Тео, выделяя последнюю букву «а».
Я бросаю на него взгляд, но он не отвечает мне тем же.
Грей смотрит на меня, ожидая подтверждения — и я не стану обвинять Тео во лжи, по крайней мере, не в этот раз. Это все равно что ударить его ногой, когда он лежит. Я просто улыбаюсь и киваю.
Должно быть, это его удовлетворяет, потому что Грей продолжает. — Как продвигается программа, Брук?
— Отлично, — вру я. Думаю, мы с Тео сегодня оба лжецы. — Я почти разобралась с кодом.
Грей подносит бокал к губам и делает большой глоток, прежде чем поставить его обратно. — Приятно слышать. Готова съездить в Денвер?
— Правда? — Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, в них вспыхивает интерес. В стае Денвера есть команда безопасности, и поскольку Грей недавно заключил своего рода альянс с ними, я поговорила по телефону с несколькими их ИТ-специалистами. Похоже, у них там чертовски крутая установка, и я бы хотела на это посмотреть. — Когда?
Он ухмыляется. — Вообще-то, завтра. Знаю, что это срочно, но это всего лишь ночная поездка — ты можешь рассказать им о своей новой программе и узнать от них последние новости, так что мы на одной волне.
Я с энтузиазмом киваю. — Да, я бы с удовольствием!
Грей отправляет в рот кусочек курицы, пережевывает. — Отлично, — бормочет он, проглатывая. — Я собирался отправиться туда сам, но подумал, что, вероятно, будет лучше, если с нами пойдет кто-то, кто знает, о чем они говорят.
— Конечно, — смеюсь я. — Я взволнована и не могу вспомнить, когда в последний раз покидала территорию с Шести стай.
— Я тоже, — добавляет Фэллон, слегка надувшись. — Я ревную, жаль, что не могу пойти с вами, ребята.
Грей поворачивается к моей сестре, накрывая ее руку своей и переплетая их пальцы. — В следующий раз, детка. — Он подносит их переплетенные руки ко рту, переплетая их, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони.
Фу. Он такой внимательный, такой ласковый. Они такие чертовски милые. Безнадежный романтик во мне падает в обморок.
— Я заеду за тобой в семь? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.
Я киваю, снова поднимая свой бокал. — Звучит заманчиво, — говорю я, прежде чем опрокинуть бокал, наслаждаясь сладким вином.
После этого я немного расслабляюсь и после второго бокала вина почти забываю о неприятном напряжении между мной и Тео. Только когда вечер заканчивается и мы все готовимся к выходу, я вспоминаю об этом, потому что мы с Тео уходим последними и стараемся выйти за дверь одновременно. Мы исполняем небольшой неловкий танец, прежде чем он просто жестом показывает мне идти первой, и я выхожу на улицу, в последний раз попрощавшись с Фэллон и Греем.
Тео выходит рядом со мной, засовывая руки в карманы джинсов, когда дверь за ним закрывается.
Мы только вдвоем на крыльце, и напряжение такое сильное, что его можно разрезать ножом.
Я чувствую, что мне нужно что-то сказать, что угодно, чтобы прояснить ситуацию.
— Где твой мотоцикл? — Осторожно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.
Я не вижу его на подъездной дорожке. Разве это не было его оправданием опоздания?
К моему удивлению, он действительно отвечает, впервые за весь вечер обращаясь ко мне. — Заглох. Мне пришлось подойти пешком.
— О. — Я прикусываю губу, поднимая на него взгляд. — Тогда давай вернемся вместе?
Он пожимает плечами. — Думаю, да.
Мы оба начинаем спускаться по дорожке, бок о бок. Несмотря на то, что я высокая, его шаги такие длинные, что мне приходится делать по два шага на каждый его.
— Ты не приходил в ИТ-отдел.
Тео выдыхает. — Я был занят.
Мы доходим до конца подъездной дорожки, поворачиваем и направляемся вниз по улице. Уличные фонари мягким светом освещают тротуар, пока мы молча идем к окраине города, чтобы найти дорогу к комплексу.
Не похоже на Тео быть таким тихим. Обычно это он болтает мне на ухо, но сегодня он сдержанный, задумчивый.
Думаю, мне придется взять инициативу на себя. Я осторожна в разговоре, не уверена, что сказать, учитывая, как все закончилось между нами, каким хрупким он казался в коридоре Саммервейлской стаи, когда мы разговаривали в последний раз.
— Послушай, насчет той ночи…
— Я не хочу говорить об этом, — огрызается Тео. Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я тоже останавливаюсь, глядя в эти пронзительные карие глаза, когда он вздыхает, проводя рукой по волосам.
— Можем ли мы просто договориться никогда больше не говорить об этом и вернуться к нормальной жизни? — спрашивает он хриплым голосом.
Это полная отговорка, но кто я такая, чтобы говорить ему противостоять своим чувствам или встать и взять на себя ответственность за свои действия? На данный момент я просто хочу, чтобы эта неловкость между нами исчезла.
Я прикусываю губу, кивая. — Да. Хорошо.
Мы снова начинаем идти.
— Тем не менее, ты бросил меня там, — тихо говорю я. Это единственное, что я не могу отпустить.
Он бросает на меня быстрый взгляд. — Я знаю. Извини за это. Я просто… — он вздыхает, проводя рукой по лицу. — Возвращение туда сводит меня с ума.
Очевидно, ему все еще больно, так что я пока оставлю это без внимания.
Мы подходим к бару на краю территории, с улицы слышен слабый гул музыки внутри.
— Хочешь зайти выпить? — Спрашивает Тео, кивая головой в сторону бара.
Я качаю головой. — Рано утром я направляюсь в Денвер, помнишь?
Он кивает, с тоской поглядывая на бар. — Верно. Ну, я думаю, я собираюсь… — он показывает большим пальцем через плечо.
— О, да, — щебечу я. — Ты иди.
Тео криво улыбается мне, делая пару шагов назад.
— Ты сможешь пройти остаток пути сам, малыш?
Я хихикаю, закатывая глаза. — Да, думаю, я справлюсь. — Я неловко машу рукой. — Увидимся.
Тео бормочет «до скорого», разворачивается на каблуках и направляется ко входу в бар. Я некоторое время смотрю ему вслед, прежде чем продолжить путь по тропинке, ведущей обратно к комплексу.
Не могу сказать, что я удивлена. Несмотря на уязвимость, которую он продемонстрировал прошлой ночью, он все тот же старый Тео. Наверное, ему нужно выпить виски и женщину на ночь.
Я тащусь по тропинке одна, ругая себя за то, что была такой занудой. Я слишком легко позволила ему сорваться с крючка за то, что он оставил меня в Саммервейле — я должна была заставить его заслужить мое прощение. С какой целью, я не знаю. Как я уже сказала, я даже не уверена, друзья ли мы.
Хотя было бы неплохо, если бы он проводил меня домой.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Я нажимаю на клаксон, подъезжая к комплексу на джипе Грея, машу рукой из окна очень раздраженной Брук, ожидающей у ворот.
— Поехали! — Кричу я, нажимая на клаксон еще несколько раз. — Денвер или ничего!
Она стоит у ворот, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Если бы взгляды могли убивать, это были бы мои похороны.
— Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Брук, наклоняясь, чтобы поднять с земли свою сумку. Она перекидывает по одной на каждое плечо и тащится к джипу.
— У Грея возникли какие-то дела в стае, так что ты берешь меня в качестве сопровождающего, — говорю я, приподнимая брови. — А теперь запрыгивай, малыш, нам предстоит преодолеть еще много миль!
Брук раздраженно вздыхает и обходит машину, направляясь к пассажирскому сиденью. Она бросает свои сумки на заднее сиденье, прежде чем сесть рядом со мной, немедленно пристегивая ремень безопасности.
— Ты можешь хотя бы попытаться вести машину как нормальный человек? — ноет она.
— Ничего не обещаю. — Я подмигиваю ей, выезжая на дорогу.
— Тео! — Брук вскидывает руки вверх, хватаясь за потолок.
Я смеюсь, немного сбавляя скорость. — Я просто прикалываюсь над тобой, малыш. А теперь включи музыку, нам нужен саундтрек к поездке.
Брук искоса смотрит на меня, все еще явно раздраженная тем, что я срываю ее визит в Денвер.
Грей вообще-то сначала попросил Рида подменить его, но когда я услышал, что он не собирается уходить, я настоял на том, что именно я должен занять его место, поскольку я так тесно сотрудничаю с ИТ-подразделением. На самом деле это не имеет к этому никакого отношения, я просто подумал, что ночная прогулка с Брук была бы отличной возможностью посмотреть, смогу ли я влезть в ее обтягивающие рваные джинсы, но он купил для этого крючок, леску и грузило. Грей, казалось, был даже доволен тем, что я проявляю больше инициативы в работе с ИТ-подразделением.
Так что теперь Брук останется со мной на следующие полтора дня, и я планирую извлечь из этого максимум пользы.
— Музыка? — Я протягиваю ей шнур, чтобы она могла подключить свой телефон.
Брук стонет, приподнимаясь с сиденья, чтобы выудить телефон из заднего кармана. Пока она это делает, я лукаво разглядываю очертания ее сисек на фоне футболки и мельком вижу плоский живот, когда он приподнимается. Сегодня на ней футболка
Она выхватывает шнур из моей руки, подключает телефон и листает свои приложения. Должно быть, она не в настроении болтать, потому что, как только она выбирает песню, она прибавляет громкость.
Меня это не беспокоит. На самом деле мне нравится то, что она слушает, хотя в основном у нее есть музыкальный склад ума. Плейлист, который она прислала мне на прошлой неделе, определенно расширил мои музыкальные горизонты. Я слушаю его каждый вечер, засыпая под ее эклектичную музыку.
Я веду машину как гребаная бабуля, чтобы успокоить ее, и после нескольких песен она, кажется, немного расслабляется. Она подпрыгивает под музыку, опускает стекло, машет рукой в воздухе. Это чертовски мило. Затем она убавляет громкость, поддерживая разговор, пока я веду машину.
— Ты такой веселый, проведя всю ночь вне дома, — комментирует Брук, откидываясь на спинку сиденья и пристально глядя на меня.
Я выгибаю бровь. — Что заставляет тебя думать, что меня не было дома всю ночь?
Она пожимает плечами. — Разве ты не этим занимаешься?
— Ты немного раздражена из-за того, что была дома всю ночь, — парирую я.
У нее отвисает челюсть, как будто мой комментарий обидел ее, но я просто смеюсь.
— Разве ты не этим занималась? — ухмыляюсь я.
Брук выдыхает. — Ладно, точка зрения принята.
Я бросаю на нее взгляд, обводя взглядом ее тело сверху донизу. Не знаю, почему меня так влечет к Брук — она не из тех девушек, которые мне обычно нравятся, но по какой-то необъяснимой причине меня тянет к ней все больше и больше. Может быть, это потому, что она другая. Просто в ней что-то есть.
— А если серьезно, что ты делаешь всю ночь, запершись в своей комнате?
Она снова пожимает плечами, приглаживая свои длинные волосы по плечам. — В основном програмирую.
Я хмурю брови. — Итак, позволь мне прояснить — ты работаешь весь день, потом возвращаешься в общежитие и продолжаешь работать всю ночь?
— Да, в значительной степени. — Она накручивает прядь светлых волос на палец.
— Боже, тебе нужно чаще бывать на людях, малыш. Поживи немного.
— Мне нравится работать, — оправдывается она. — Мне повезло, что я занимаюсь любимым делом.
Я прищуриваю глаза. — Тебе это действительно нравится, или ты просто хороша в этом?
— Почему не может быть и того, и другого? — Брук скрещивает руки на груди. Это натягивает ткань ее футболки на сиськи, и я не могу удержаться, чтобы украдкой не взглянуть на нее. Мне постоянно интересно, как они выглядят под ее мешковатыми рубашками.
Я меняю полосу движения, выезжая на шоссе. Пытаюсь перестать думать о ее сиськах. — Я не говорил, что это невозможно, просто легко наслаждаться тем, в чем ты хороша.
— Это плохо? — спрашивает она, нажимая кнопку, чтобы поднять стекло, когда мы выезжаем на шоссе.
Я немного увеличиваю скорость, проезжая мимо медленно движущегося минивэна. — Не обязательно. Просто не очень интересно.
Брук закатывает глаза, ее голова откидывается на подголовник. — Хорошо, тогда что было бы захватывающим? — Она использует свои пальцы, чтобы заключить слово «захватывающий» в воздушные кавычки.
Я пожимаю плечами. — Не знаю. Попробовать что-то новое. Расширить свой кругозор. Это вызов.
Она приподнимает бровь. — Вызов?
— Конечно. — Я включаю поворотник, объезжаю другой медленный водитель. — Я люблю хорошие испытания.
— Как будто для тебя что-то является вызовом, — усмехается Брук.
— Так и есть.
Она медленно поворачивает голову в мою сторону, прищурив глаза. — Что это должно означать?
Я ухмыляюсь, бросая на нее косой взгляд. — Мне никогда не приходилось прилагать столько усилий, чтобы затащить девушку в постель.
Брук фыркает. — Ты можешь пробовать все, что хочешь, приятель, этого не будет.
— Это мы еще посмотрим. — Я поднимаю брови.
Она закатывает глаза, отворачиваясь, но не раньше, чем я замечаю румянец, проступающий на ее щеках.
Я ухмыляюсь. Она хочет меня, просто еще не знает об этом.
— Ты уже начинаешь испытывать ко мне симпатию, — поддразниваю я. — Признай это.
Я вижу, как она поджимает губы в отражении стекла со стороны пассажира. — Нет.
— Да ладно тебе. Совсем немного?
Она смеется, светлые волосы развеваются, когда она запрокидывает голову. — Никаких шансов, Лэнс.
Брук распускает руки, указывая на меня пальцем.
— И позволь мне посвятить тебя в маленький секрет, мистер красноречивый. Ни одна девушка не хочет, чтобы о ней говорили как о вызове.
Я ухмыляюсь. — Разве это не лучше, чем когда тебя называют легкодоступной?
Брук раздраженно вздыхает, снова увеличивая громкость радио.
Шестичасовая поездка до Денвера примерно такая. Громкая музыка, потом подшучивания, потом снова музыка. Самое странное, что мне действительно нравится разговаривать с Брук. Не могу вспомнить, когда в последний раз у меня был настоящий разговор с девушкой, не говоря уже о том, что больше чем один раз. Забавно немного подколоть ее, попытаться раззадорить или рассмешить. Я чертовски люблю звук ее смеха. Это не один из тех раздражающих, пронзительных фальшивых смешков, он настоящий.
Я имею в виду, я все еще хочу переспать с ней. Сейчас даже больше, чем раньше, потому что чем больше я узнаю ее, тем больше я заинтригован. Она моя противоположность во всех отношениях — я импульсивен, она осторожна. Я необузданный, она настороженная. Я вспыльчивый, она терпеливая. Раньше меня раздражал весь ее образ «хорошей девочки», но это правда. Она просто хороший человек.
Я — нет.
Секс на одну ночь с таким парнем, как я, может сломить такую девушку, как она.
Черт, с каких это пор меня волнуют чувства?
Мне нужна проверка на практике. Если Брук не сдалась, возможно, я смогу намочить свой член с одной из денверских волчиц.
~
Мы прибываем в Денвер во второй половине дня, подъезжаем к воротам на границе территории стаи и нажимаем кнопку внутренней связи, чтобы объявить о нашем прибытии. К тому времени, как мы сворачиваем с улицы к дому стаи, они уже готовы принять нас — пара здоровенных парней ждут на подъездной дорожке, как вышибалы в клубе.
Один из здоровяков собирает наши сумки, пока другой провожает нас по дорожке к самому большому дому стаи, который я когда-либо видел. Все гладкое и современное, с чистыми линиями, минималистичной мебелью и декором. Это чертовски впечатляет.
Альфа Коул встречает нас в фойе. Он не такой, как я ожидал — ниже меня ростом, с вьющимися черными волосами и темными глазами. Симпатичная маленькая брюнетка плетется за ним. Интересно, она его пара?
— Тео, я полагаю? — Спрашивает Коул, протягивая мне руку.
Я беру его и крепко пожимаю. — Ты, должно быть, Коул. Рад наконец-то познакомиться.
— Взаимно. — Коул отходит в сторону, и сопровождающая его девушка выходит вперед. Я окидываю ее беглым взглядом, чтобы получше рассмотреть. Она чертовски сексуальна — милая и миниатюрная, с изгибами во всех нужных местах. Вьющиеся светло-каштановые волосы и темные глаза с густыми ресницами. Абсолютно костлявая.
— Это моя сестра Астрид, — говорит Коул, и мой интерес официально возбужден.
Не его пара. А это значит, что я могу полностью воздействовать на нее.
— Тео, — протягиваю я, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. Я подношу её к губам, оставляя поцелуй на обратной стороне, как будто я в каком-то старом фильме.
Астрид краснеет, застенчиво улыбается и сводит меня с ума взглядом.
Коул смотрит на Брук, а я так увлечен его сестрой, что забываю представить её.
Она делает шаг вперед, протягивает Коулу руку и представляется. — Привет! Я Брук. Приятно познакомиться, Альфа.
Он пожимает ей руку, вежливо улыбаясь. — Мне очень приятно. Пойдемте, ребята, я покажу вам вашу комнату, чтобы вы могли оставить свои сумки, а потом мы отправимся в «Улей».
«Улей»? Я сдерживаю смех. Что за дурацкое название для денверского охранного комплекса.
Коул и Астрид ведут нас дальше в помещение для стаи и дальше по широкому коридору. Двое вышибал следуют за нами. Высокие окна вдоль коридора пропускают много естественного света, но я не обращаю особого внимания на окружающую обстановку — я все время смотрю на маленькую упругую попку Астрид передо мной.
Коул останавливается перед дверью, показывая большим пальцем через плечо. — Мы приготовили для вас эту комнату. В номере есть ванная комната, полотенца в шкафу. Просто дайте нам знать, если вам понадобится что-нибудь еще.
Двое вышибал протискиваются мимо нас, чтобы внести наши сумки в комнату, и когда я вытягиваю шею, чтобы заглянуть внутрь, до меня доходит, что они поселили нас с Брук в одной комнате.
Я бросаю на нее взгляд, и у нее такой вид, будто она чертовски паникует.
— Эм… мы… делим одну комнату? — заикается она, нервно покусывает нижнюю губу и заламывает руки.
Глаза Коула вопросительно сужаются. — Вы двое не… — он переводит взгляд с Брук на меня.
Я хихикаю, в то время как Брук так сильно трясет головой, что, клянусь, она слетит с ее плеч.
— О, — брови Коула взлетают вверх. — Прости, я просто предположил. У нас есть еще одна комната для гостей через коридор.
Я поворачиваюсь к Брук, одаривая ее очаровательной улыбкой. — Я не против жить в одной комнате. — подмигиваю я.
Она закатывает глаза, тяжело вздыхает и снова поворачивается к Коулу. — Я размещусь во второй комнате, Альфа.
Уголок рта Коула приподнимается от удивления, и он указывает на комнату прямо напротив той, куда внесли наши сумки, затем делает знак своим ребятам. Не говоря ни слова, один из них берет сумку Брук и проносит их мимо нас в другую комнату.
— С тобой неинтересно, — поддразниваю я, когда здоровяк проходит мимо меня с сумками Брук.
Она еще раз преувеличенно округляет глаза, скрещивая руки на груди. Если бы только она знала, как сильно я ценю, что она это делает — ее руки сжимают свои груди и туго натягивают на них ткань футболки. Буква «Т» логотипа
Сейчас я немного разрываюсь между продолжением моих попыток с Брук или попытками заполучить горячую сестру Альфы Коула.
— Вам двоим нужно несколько минут, или вы готовы идти? — Спрашивает Коул.
— Я готова, — с готовностью отвечает Брук. — Только возьму свой ноутбук.
Я киваю в знак согласия, когда Брук проносится мимо меня в свою комнату, чтобы выудить его из рюкзака, уловив восхитительный аромат кокоса и летнего дождя. От нее всегда так пахнет — должно быть, это ее шампунь.
Это будоражит моего волка, и я знаю, что еще не закончил с ней.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
IT-система Денвера потрясающая. Весь день я была как ребенок в кондитерской, осматривая все вокруг, пока Рико, глава их службы безопасности, проводил нам экскурсию по Улью и знакомил с их процессами обеспечения безопасности. Из-за системы Денвера Шестерка выглядит так, будто мы живем в темные века, хотя члены нашего отряда патрулируют каждую ночь, у них повсюду камеры, что обеспечивает им вдвое больший охват при вдвое меньшем количестве людей.
Мне также удалось встретиться с их ИТ-специалистами, чтобы рассказать им все о программе отслеживания, над которой я работаю. При правильном выполнении мы сможем отслеживать всех известных партнеров теневой стаи по их мобильным телефонам, транзакциям и даже их онлайн-активности. Все ИТ-специалисты Денвера были действительно впечатлены и взволнованы программой, которая заставила меня почувствовать себя гребаным супергероем.
Мы договорились делиться всей нашей информацией в будущем, объединять наши системы. Я сказала им, что доставлю свою программу, как только она будет запущена, чтобы они могли использовать ее и объединить свои данные, что только расширяет наш охват и вероятность того, что мы сможем предвидеть надвигающуюся атаку и укрепить нашу оборону. В целом, поездка сюда была действительно продуктивной. Жаль, что мы не задержались подольше — я могла бы провести целую неделю в Улее, играя с их технологиями.
Можно подумать, что такой насыщенный день должен был бы меня утомить, но я совершенно не сплю, настроена на позитивный лад. Несмотря на то, что уже поздно, я не смогла бы заснуть прямо сейчас, даже если бы захотела. Итак, я делаю то, что у меня получается лучше всего — сижу в кровати, скрестив под собой ноги, завернувшись в одеяло по пояс, положив ноутбук на колени, и программирую.
Мой телефон вибрирует на кровати рядом со мной дважды, прежде чем я смотрю на него, экран загорается новыми сообщениями, манящими к себе. Я заканчиваю строку кода, над которой работаю, прежде чем тянуться к нему, чтобы посмотреть, от кого они.
Я вздыхаю, разблокирую телефон и открываю приложение для обмена сообщениями, чтобы ответить.
Я наблюдаю, как появляется маленький пузырек, указывающий на то, что он печатает. Должна признаться, я немного удивлена, что он пишет мне. Судя по тому, как он разглядывал каждую женщину, с которой мы сталкивались сегодня, я решила, что он отправится гоняться за хвостом.
Я закатываю глаза, выпаливая ответ.
Я улыбаюсь, глядя на экран.
Он отвечает не сразу, что дает мне время подумать о том, насколько глупым было мое сообщение.
Мой телефон вибрирует у меня в руках, когда я получаю очередное сообщение.
Я смотрю на слова, обдумывая. Слишком много думаю. Наверное, это плохая идея — приглашать его в свою комнату, верно? Сегодня утром он уже признался, что пытался приударить за мной как за «вызов». С другой стороны, мне вроде как начинает нравиться его компания, и прямо сейчас мне действительно нечем заняться.
Я выдыхаю, печатая свой ответ.
Я бросаю телефон на кровать и клянусь, что его стук в дверь раздается ровно через две секунды. Я кладу ноутбук рядом с собой, сбрасываю одеяло с колен и, выскользнув из кровати, направляюсь к двери.
— Боже, это было быстро, — говорю я, открывая ее. Тео поднял большую руку, опираясь на дверной косяк с другой стороны. На нем спортивные шорты и обрезанная футболка, ткань по бокам разрезана так глубоко, что я вижу черную татуировку на его грудной клетке.
Я делаю несколько шагов назад, чтобы дать ему войти. — Ты писал мне из коридора или что-то вроде того?
Тео обводит взглядом мое тело с ног до головы, пока заходит внутрь, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Я неловко ерзаю, пока его глаза продолжают блуждать по моей фигуре.
— Что на тебе надето? — ворчит он.
— А? — Спрашиваю я, глядя на свою поношенную футболку и хлопковые шорты для сна. — Э-э… пижама?
Тео проводит рукой по лицу. — Эта рубашка, черт возьми, прозрачная, — стонет он.
Мои щеки пылают, и я скрещиваю руки на груди, защищаясь. Черт! Я даже не подумала о том, чтобы надеть лифчик, прежде чем пригласить его в гости.
— Тебе лучше прикрыться, если ты не хочешь, чтобы я попытался трахнуть тебя. — Его голос напряжен, как будто ему больно это говорить.
Я хмурюсь на его вульгарность, закатывая глаза. — Ты смешон.
Я пересекаю комнату, направляясь туда, где на стуле лежит моя спортивная сумка, и наклоняюсь, чтобы порыться в ней. Я достаю мягкую серую толстовку, встряхиваю ее и снова смотрю на Тео.
Он изучает меня с другого конца комнаты, эти карие глаза смотрят так пристально. Хотя моим первым побуждением является снова прикрыть грудь, я этого не делаю — что-то в том, как он смотрит на меня, заставляет меня чувствовать себя уверенно, даже привлекательно. Не уверена, что кто-нибудь когда-либо смотрел на меня так, как Тео сейчас. Голодный. Хищный.
Есть что-то волнующее в том, чтобы быть объектом его желания, даже если я не буду действовать в соответствии с этим. Я выпрямляюсь, выгибая спину, и не торопясь тереблю край толстовки.
Его взгляд задерживается на моей груди, затем медленно перемещается вверх, чтобы встретиться с моим собственным. Даже с другого конца комнаты я вижу медные отблески в его радужках — волчьи.
Я чувствую, как моя собственная коварная волчица начинает пробиваться на поверхность, и быстро отвожу взгляд, толкая ее обратно и натягивая толстовку сверху.
— Счастлив? — Спрашиваю я, уперев руки в бедра.
Его глаза снова блуждают по моему телу. — Я имею в виду, эти шорты довольно короткие…
— О боже мой! — Я вскидываю руки. — Ты что, издеваешься?!
Тео натягивает улыбку, отталкиваясь от двери.
Он неторопливо подходит к кровати и берет мой ноутбук, держа его перед собой и щурясь на экран. — Над чем работаешь?
— Осторожнее! — Я бросаюсь к нему и выхватываю ноутбук. Я быстро сохраняю свой прогресс и закрываю его, перенося в рюкзак и наклоняясь, чтобы положить внутрь.
— Господи, малыш, — рычит Тео. Выпрямляясь, я бросаю на него взгляд через плечо, понимая, что его глаза прикованы к моей заднице.
Я разворачиваюсь, стягивая шорты вниз, чтобы они сидели ниже на бедрах и больше прикрывали бедра. — Ты не мог бы прекратить это? — вздыхаю я. Я чувствую, как мои щеки заливаются румянцем.
— Извини,… Я всего лишь мужчина, — смеется он.
Тео проводит рукой по волосам, затем опускает их, чтобы поправить на себе спортивные шорты.
Я сурово смотрю на него, снова скрещивая руки на груди. — Если ты просто собираешься приставать ко мне, то можешь уходить.
— Да ладно тебе. Я буду вести себя наилучшим образом. — Тео плюхается на кровать, поворачивается, чтобы вытянуть ноги перед собой, и откидывается на спинку кровати. — Обещаю.
Я вздыхаю, качая головой, хотя не могу удержаться от улыбки. Я опускаюсь в изножье кровати с противоположной стороны, лицом к Тео, но оставляю между нами как можно большее расстояние. Я все еще настороже рядом с ним.
— Так в чем дело? — выдыхаю я, подтягивая ноги, чтобы скрестить их под собой.
Тео ухмыляется, взгляд опускается к его промежности, я ожидаю, что он отпустит грубую шутку, но он удивляет меня, когда вместо этого разворачивается и начинает говорить о денверском Улье.
— Я думал о том, насколько высокотехнологична здесь система безопасности, — говорит он, закидывая руки за голову и откидываясь на них. Подол его рубашки задирается, и мой взгляд невольно устремляется к его животу.
— Да? — Я заставляю себя снова посмотреть ему в лицо, надеясь, что он не заметил, как я украдкой бросила оценивающий взгляд на его тело после того, как отчитала его за то, что он объективировал мое.
— А что насчет этого? — Спрашиваю я, молча проклиная себя за то, что раздуваю его и без того непомерное эго.
Конечно, меня физически влечет к Тео, имею в виду, кого бы это не привлекло? У парня сплошные мускулы. Эти карие глаза и идеальная улыбка достойны того, чтобы упасть в обморок. Он чертовски великолепен. Но я не из тех девушек, которые поддаются своим низменным желаниям. Хотела бы я прикоснуться к его телу, увидеть, как ощущаются упругие изгибы его пресса под моими пальцами? Да. Но готова ли я рискнуть всем своим достоинством, своей честностью, своей девственностью ради одной ночи с таким парнем, как он? Абсолютно нет.
Тео скрещивает лодыжки, откидываясь на спинку кровати. — Ну, я подумал, может быть, мы могли бы попытаться применить кое-что из этого к нашей собственной безопасности, немного увеличить ее объем.
— Да, это отличная идея, — лучезарно улыбаюсь я. — Какие аспекты думаешь реализовать?
Он наклоняет голову, смотрит в потолок, размышляя. — Например, камеры на границе. Мы могли бы проводить гораздо меньше патрулей, распределяя их до одного раза в неделю. Патрулирование действительно нарушает график сна.
Я киваю, с любопытством наблюдая за ним. Это был не тот разговор, которого я ожидала, но приятно удивлена, что он проявляет такого рода инициативу. Может быть, на Тео все-таки есть надежда.
— Мы тоже могли бы поднапрячься. Установить мины-ловушки или что-нибудь в этом роде.
Эмммм, он вернулся.
Я закатываю глаза. — Мины-ловушки? Ты что, ребенок из «Один дома»?
Он смеется, и я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться вместе с ним. Мне хорошо, комфортно. Почти как будто мы друзья.
— Я не говорю о размахивании банками с краской и тарантулами. Я имею в виду какую-то автоматизированную защиту. Электрическое ограждение или что-то в этом роде. Хотя это должно быть незаметно. — Он подносит руку к подбородку, размышляя.
— Как силовое поле, — поддразниваю я. — Конечно, мы просто установим одно из них в ИТ-центре.
Тео закатывает глаза, на его губах появляется очаровательная улыбка. — Я серьезно. Должно быть что-то. Вроде наземных мин, но не что-то, что может кого-то взорвать. Просто как-нибудь вывести их из строя.
Я пожимаю плечами. — Может быть. По крайней мере, на это стоит взглянуть.
Он выдыхает, снова устремив взгляд в потолок. — Я расскажу об этом ребятам на нашей встрече на следующей неделе, посмотрим, сможем ли мы что-нибудь придумать.
Я киваю, между нами воцаряется тишина. Я снимаю ворсинку со своей толстовки, ерзаю. Моя волчица продолжает пробиваться вперед, обезумев от близости Тео. Он ей нравится. Присяжные еще не решили, нравится ли мне.
Я все еще не могу понять его. Мне кажется, что я продолжаю получать небольшие проблески того, кто он на самом деле, за его колючей внешностью. Не уверена, скрывается ли где-то там под его личиной плохого парня хороший парень, или мне следует принимать его за чистую монету. В любом случае, я пока держу свои стены поднятыми, проявляя осторожность, не впуская его внутрь.
— Когда ты хочешь завтра отправиться в путь? — Спрашивает Тео, вытаскивая телефон из кармана. Он обмотал его шнуром от наушников, все еще подключенных к сети.
— Для меня это не имеет значения. — Я смотрю на телефон в его руке. — Что ты слушаешь?
Он ухмыляется, мотает головой, подзывая меня, и похлопывает по месту рядом с собой на кровати.
Я колеблюсь, наблюдая, как он разматывает шнур от своего телефона.
Его глаза снова встречаются с моими, и он вздыхает, качая головой, как будто я веду себя неразумно. — Да ладно тебе, малыш. Я буду держать свои руки при себе.
Я делаю глубокий вдох, наклоняясь вперед, опираясь на ладони, чтобы подползти к нему. Затем переворачиваюсь и вытягиваю ноги, оставляя пару футов расстояния между нашими телами, и откидываюсь на спинку кровати, повторяя его позу. Это не должно быть так неловко, как есть, но я никогда раньше не была в такой позе — лежала рядом с парнем в постели. Мое тело одеревенело, мне некомфортно.
Тео вставляет один из наушников в ухо, наклоняет голову ко мне и протягивает другой. Я беру его, немного наклоняясь, чтобы он тоже мог дотянуться до моего уха. Он несколько раз проводит пальцем по своему телефону, нажимает play, и я слышу первые несколько тактов «Hey Jude»
Мои брови взлетают вверх, и я смотрю на него. — Битлз? Определенно не то, что я ожидала.
Он тычет большим пальцем в мою сторону. — Твоя сегодняшняя рубашка.
Я улыбаюсь, отворачиваюсь от него и снова откидываю голову на спинку кровати, закрыв глаза.
Пока играет знакомая песня, мое тело начинает расслабляться. Я подпеваю припеву. Музыка снимает напряжение, и вскоре я постепенно начинаю растворяться в ней.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
К тому времени, как мы возвращаемся на территорию Шести стай, уже смеркается, небо темнеет, когда я подъезжаю к воротам полицейского комплекса, чтобы высадить Брук.
— Тебе помочь с сумками или еще с чем-нибудь? — Спрашиваю я, ставя джип на стоянку.
— Нет, я в порядке, — вздыхает она, снимая босые ноги с приборной панели, засовывая их в кроссовки, стоящие ниже, и отстегивая ремень безопасности.
Я даже не знаю, зачем спросил, как будто пытаюсь быть джентльменом или что-то в этом роде.
Брук выпрыгивает из джипа и открывает заднюю дверцу, чтобы вытащить свои сумки. Я оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть, как она перекидывает рюкзак через одно плечо, а спортивную сумку через другое.
— Идешь куда-нибудь сегодня вечером?
— Не уверена, — выдыхает она, держась за заднюю дверцу джипа. — Надо посмотреть, чем занимаются мои друзья.
Если я что-то и знаю об этой команде, так это то, что новички никогда не пропускают ни одной вечеринки.
— В таком случае, увидимся там, — ухмыляюсь я, подмигивая ей.
Брук закатывает глаза, закрывая дверь.
Я жду несколько секунд, прежде чем отстраниться, наблюдая, как она закидывает сумки на плечи и направляется к выходу. Как только она уходит, я выезжаю на дорогу, направляясь к Грею, чтобы оставить его джип.
Несмотря на то, что я устал с дороги и вчера поздно лег спать, я не собираюсь пропускать субботний вечер в баре Голденлиф. Заведение всегда переполнено, алкоголь льется рекой, посетители готовы дать волю чувствам и немного разгуляться. Это главное событие моей недели.
Я чувствую, что мне тоже нужна проверка на практике, и ночная прогулка — это всего лишь билет. Прошлой ночью я просидел в комнате Брук до двух часов ночи, и мы даже не раздевались. Вместо этого я попросил ее надеть побольше одежды, когда я пришел туда, а потом мы просто разговаривали и слушали музыку. Надеюсь, что она никому об этом не расскажет, потому что это выставит меня полным ничтожеством.
Хотя это было довольно мило. Я бы предпочел трахать ее до 2 часов ночи, но просто тусоваться с ней было на самом деле круто. Никогда не думал, что мне понравится ночная тусовка с девушкой, где мы не снимаем одежду, но Брук не такая, как другие девушки. Она… другая.
Я без стука вхожу в дом стаи Голденлиф, верчу ключи от джипа на пальце и громко зову Грея. Мгновение спустя он сбегает вниз по лестнице, прижимая палец к губам, чтобы я замолчал.
— Холли пытается уложить Мейсона в постель, — тихо объясняет он, запуская пальцы в волосы. Они влажные, как будто он недавно вышел из душа.
Холли — подруга его беты, а Мейсон — их маленький сын. Они тоже живут в доме стаи.
Я понимающе киваю, бросая ему ключи. Он хватает их в воздухе и засовывает в карман.
— Как Денвер?
— Хорошо, — бормочу я, стараясь говорить потише. — Пойдем выпьем пива, я тебе все расскажу.
— Да, конечно, — отвечает Грей, подходя и хлопая меня по плечу. — Я все равно собирался направиться в бар.
Мы выходим из дома стаи и начинаем спускаться по дорожке перед домом. Бар недалеко от его заведения всего в нескольких кварталах ходьбы.
— Ну и что ты думаешь о Коуле? — спрашивает Грей, когда мы доезжаем до конца подъездной дорожки и выходим на улицу.
— Этот парень — настоящий бизнесмен, чувак, — усмехаюсь я. — Немного напоминает мне Брока.
— Да, — соглашается Грей. — Я уверен, что он должен быть таким, чтобы управлять стаей такого размера.
— Думаю, да, чувак! — Я хлопаю Грея по груди тыльной стороной ладони. — Ты не говорил мне, что у него классная сестра!
— Что? — смеется он. — Я даже не знал, что у него есть сестра. Никогда ее не встречал.
Грей смотрит на меня, прищурившись. — Подожди минутку, ты не…
Я рассмеялся, качая головой. — Не-а, я с ней не переспал. По крайней мере, не в этот раз. — подмигиваю я.
Я опускаю часть о том, что даже не пытался, потому что был слишком занят, чтобы не переспать с сестрой его собственной пары. Это настолько нехарактерно, что он, вероятно, все равно мне не поверил бы.
Грей хихикает. — Наверное, это к лучшему. Не хочу, чтобы они вышли из нашего альянса из-за того, что ты обманул сестру альфы.
— Пожалуйста, — усмехаюсь я. — Я бы не стал ее обманывать. Просто трахнул.
Я шевелю бровями, и Грей игриво подталкивает меня.
Я скучаю по этому. Раньше мы с Греем были закадычными друзьями, но большую часть его свободного времени в последнее время занимает его пара. У нас всегда была эта связь, это понимание между нами, учитывая то, через что мы оба прошли. Я потерял маму в молодом возрасте, он потерял обоих родителей. Такая потеря меняет тебя. Грей просто понимает меня так, как другие люди не понимают.
Несмотря на то, что еще довольно рано, когда мы подходим к бару, там уже полно народу; гремит музыка, льются напитки. Мы направляемся прямиком к нашему обычному столику с высокой столешницей в дальнем углу, где Джакс и Рид расположились за пивом.
— Привет, ребята, — приветствует нас Джакс, когда мы подходим и садимся на наши обычные места. — Не был уверен, что вы придете сегодня вечером.
Рид ставит бутылку пива на стол. — Как Денвер?
— Хорошо, — говорю я, оглядываясь через плечо в поисках официантки, прежде чем снова поворачиваюсь к Джаксу и Рид. — У них там чертовски хорошая обстановка. Вы знали, что у них есть видеонаблюдение за своими границами? Это довольно хорошо. Мы должны подумать о том, чтобы сделать что-то подобное.
— Ни хрена себе? — говорит Джакс, проводя рукой по своим волосам. Они более длинные, грязно-светлые и волнистые, как у калифорнийского серфера. Он напоминает молодого Мэтью Макконахи, но тело Джакса гораздо более измучено ежедневными часами в спортзале. — Чувак, если это избавит меня от руководства патрулем, то мы обязательно должны это сделать.
Я хихикаю, вскидывая руки. — Именно об этом я и говорю!
— Привет, Альфа! — Келли весело щебечет Грею, подходя к нашему столику с подносом пива. Она ставит по одному перед каждым из нас, затем берет поднос под мышку и кладет руку ему на плечо. — Как дела?
Келли из стаи Грея и всегда была неравнодушна к нему. Однако это не помешало ей переспать со мной несколько месяцев назад. Вероятно, она все это время притворялась, что я — это он.
— Отлично, — бормочет Грей, потянувшись за пивом. — Фэллон уже пришла?
Келли понимает его намек, убирая руку с его плеча и вместо этого кладя ее себе на бедро. — Я ее еще не видела. Но когда она это сделает, я пришлю ее к тебе.
Грей кивает. — Спасибо. — Он подносит бутылку пива к губам, делая глоток.
Щеки Келли вспыхивают. — Вам, ребята, принести что-нибудь еще? — спрашивает она, оглядывая нас.
Рид поднимает свое пиво. — Ещё пива, — растягивает он слова.
Она кивает и спешит помочь другим посетителям.
— Есть еще какие-нибудь новости из Денвера? — спрашивает Грей, теребя этикетку на своей пивной бутылке.
Я пожимаю плечами. — Только те меры безопасности, которые у них есть, и которые мы можем применить здесь. Я поработаю над тем, чтобы подготовить что-нибудь для нашей встречи на следующей неделе.
Я делаю большой глоток пива, опустошая его наполовину, прежде чем снова ставлю на стол и провожу рукой по волосам. — Все их специалисты действительно в восторге от программы Брук.
— Ты ведь не доставил ей слишком много хлопот, правда? — Спрашивает Грей, искоса поглядывая на меня.
Я ухмыляюсь, качая головой. — Не-а. Хотя не из-за отсутствия попыток. Оказывается, она невосприимчива к моим чарам.
— Умная девочка, — поддразнивает Грей, снова берясь за пиво.
Я допиваю свое, махнув Келли, чтобы принесла еще по порции. Она подает быстро и на этот раз не задерживается.
— Где Брок? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Бар быстро заполняется, становясь все громче из-за глухого рева толпы и грохота музыки.
Рид допивает пиво и хватает со стола новое. — Он сказал, что попытается выбраться.
Я киваю. — Круто.
Возможно, мы с Броком во многом расходимся во взглядах, но этот парень мне по-прежнему достаточно нравится. Наша группа на самом деле не чувствует себя полноценной без него.
— Ребята, хотите по рюмочке виски? — Спрашиваю я.
— О, так это такая ночь? — Джакс хихикает.
Я пожимаю плечами. — Почему бы и нет?
Я поднимаюсь на ноги, оглядываясь на Джакса, Рида и Грея. — Есть желающие?
Грей и Рид обмениваются взглядами, но прежде чем они успевают придумать какие-либо оправдания, я пренебрежительно машу рукой и поворачиваюсь, чтобы направиться к бару. — Я просто принесу.
Я пробираюсь сквозь толпу, пробираюсь животом к стойке и делаю знак бармену. Я заказываю четыре порции виски и, облокотившись на стойку бара, жду, пока он нальет им.
Мой нос дергается, когда до него доходит восхитительно знакомый аромат — кокоса и дождя. Я выпрямляюсь, вытягивая шею, чтобы увидеть Брук, входящую в бар со своей сестрой и горсткой друзей.
Она снова принарядилась — ее длинные светлые волосы собраны сзади в пучок, она сняла ботанические очки и надела короткое черное платье и черные туфли-лодочки. У платья высокий вырез и длинные рукава, но эти длинные, великолепные ноги выставлены на всеобщее обозрение. Мой взгляд немедленно приковывается к ним, мое сердце учащенно бьется в груди с каждым шагом, который она делает в моем направлении.
Мой волк оживляется, когда мой взгляд путешествует от ее ног к талии — ткань платья плотно облегает ее плоский живот к ее круглым маленьким сиськам, изгибу шеи, трепету ее ресниц, накрашенных тушью. Черт, она хорошо выглядит. Ее большие голубые глаза встречаются с моими; пристальные, томительные, вопрошающие.
Я улыбаюсь ей и легким движением головы подзываю ее к себе. Брук слегка прикусывает нижнюю губу, оглядывается на своих друзей. Колеблется.
Затем она наклоняется к своей сестре, что-то шепчет и направляется в мою сторону. Мои глаза снова обводят ее тело по всей длине, когда она приближается, встречаются с ее взглядом, когда она останавливается передо мной.
— Привет, малыш.
Она приподнимает бедро, кладя на него руку. — В чем дело?
— Ты хорошо выглядишь. Тебе следует почаще снимать очки и футболки.
Брук закатывает глаза, складывая руки на груди. — Послушай, я здесь со своими друзьями, так что если ты просто собираешься приставать ко мне…
Бармен разливает виски, ставит их на стол и пододвигает ко мне.
— За счет Грея? — спрашивает он, и я киваю. Я всегда пью за счет Грея, а потом отдаю ему наличные, потому что с него почти ничего не берут. Преимущества быть альфой стаи Голденлиф.
Я беру одну из стопок и протягиваю Брук. — Выпьешь?
Она морщит нос, качая головой. — Нет, спасибо.
— Ты не любишь виски? — спрашиваю я.
Она снова качает головой.
Я поворачиваюсь в стойке, ставя рюмку обратно к остальным, затем снова поворачиваюсь лицом к Брук. — Ну, что тебе нравится? Я угощу тебя выпивкой.
Она выгибает бровь. — За счет Грея?
— Да, и что?
— Тогда это не значит, что ты на самом деле угощаешь меня выпивкой, не так ли?
Я закатываю глаза. — Ты хочешь выпить или нет, малыш?
Она снова прикусывает губу, опустив глаза в пол. — Нет, спасибо, я куплю себе сама.
Подруга Брук, Карли, подкрадывается к ней, ослепляя меня зубастой улыбкой. — Привет, Тео!
Девушка полна энтузиазма.
— Привет, — выдыхаю я, не сводя глаз с Брук.
Карли поворачивается к Брук, касаясь ее руки. — Тебя ищет Коннор. Он принес тебе водку с содовой.
Гребаный Коннор. Я забыл о нем.
— Очевидно, Брук не принимает напитки от парней, — ворчу я, опершись локтем о стойку.
Ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, раздраженный взгляд пронзает меня насквозь.
— Что? — Спрашивает Карли, переводя взгляд с Брук на меня.
Я хихикаю, качая головой. — Ничего. Хочешь выпить, Карли?
Брук хмурится, в то время как лицо Карли загорается восторгом.
— Да, было бы здорово! — Карли восторгается. — Клубничный дайкири! Спасибо!
— Без проблем. — Я подмигиваю ей, поднимая руку, чтобы снова помахать бармену.
Брук тяжело вздыхает. — Я собираюсь пойти найти Коннора, — бормочет она, кладя руку на плечо Карли и поворачиваясь.
— Что вам принести? — спрашивает бармен, и мне чертовски больно отрывать взгляд от удаляющейся фигуры Брук, чтобы ответить ему.
— Э-э… что ты хотела? — Спрашиваю я, искоса поглядывая на Карли.
— Клубничный дайкири, — ухмыляется она.
— Точно. — Я поворачиваюсь обратно к бармену и через плечо показываю большим пальцем на Карли. — То, что она сказала. За счет Грея.
Бармен кивает и отходит приготовить Карли напиток, пока я беру со стойки виски, держа по два в каждой руке.
— Спасибо! — Карли сияет, когда я кружусь с ними.
— Без проблем, — бормочу я, выдавив кривую улыбку, и возвращаюсь к своему столику с шотами.
Виски брызгает мне на ладони, когда я несу рюмки к столу и ставлю их на стол. Грей пропал, должно быть, ушел искать Фэллона, но Брок появился и сидит на своем обычном месте. Парни стонут, когда я подхожу, неохотно разглядывая стопки.
— Давай, — настаиваю я, раздавая их. Я поднимаю свою, переводя взгляд с Джакса на Рида, затем на Брока. — За веселую, блядь, ночь.
— Я выпью за это, — смеется Джакс, поднимая свою рюмку виски.
Мы все стучим ими по столу и выпиваем. Виски обжигает, но это хороший ожог.
Я со стуком ставлю пустой стакан на стол, возвращаюсь на свое место. Делаю глоток пива. Стараясь не обращать внимания на то, что Брук стоит у бара и флиртует с Коннором.
Меня раздражает каждый раз, когда он заставляет ее смеяться, каждый раз, когда она прикасается к его руке. Мой волк приходит в возбуждение, когда их группа выходит на танцпол и они вдвоем начинают танцевать.
Я болтаю с парнями, стараюсь не оглядываться через плечо каждые две гребаные минуты, чтобы посмотреть, танцуют ли они еще. Не знаю, почему это меня так сильно раздражает; почему я не могу просто игнорировать их. Мой волк продолжает рваться вперед, мечась у меня в груди.
Через некоторое время я вижу, как Брук и Карли отделяются от своей маленькой группы, направляясь обратно к бару.
— Еще выпить? — Спрашиваю я парней, поднимаясь на ноги. И снова я не даю им шанса возразить, просто разворачиваюсь и пробираюсь сквозь толпу к бару. Всю дорогу мой взгляд прикован к обнаженной коже спины Брук.
Я подкрадываюсь к ней сзади, наклоняясь, чтобы заговорить ей на ухо. — Привет, — говорю я низким голосом, кончиками пальцев касаясь обнаженной кожи ее спины. Я чувствую странный звон, похожий на статическое электричество, и отдергиваю руку. Она, должно быть, тоже это чувствует, потому что слегка подпрыгивает, испуганно оборачиваясь.
— Чт… о, привет, — выдыхает она, ее ресницы трепещут, когда она смотрит на меня.
Карли улыбается мне со своего места рядом с Брук, пока бармен ставит два бокала и пододвигает их к девушкам.
— Двенадцать пятьдесят.
— Я заплачу, — быстро говорю я, вытаскивая бумажник из заднего кармана.
— Ты… не обязан этого делать, — бормочет Брук, неловко ерзая.
Я достаю двадцатку и бросаю ее на стойку. — Но я хочу.
Мгновение мы просто смотрим друг на друга — звуки вокруг нас, кажется, затихают, когда я смотрю в ее большие голубые глаза, сверкающие серебристым блеском волчицы.
— Спасибо, Тео! — Щебечет Карли, и момент упущен.
Брук отводит взгляд.
Карли хватает дайкири и начинает жадно потягивать его.
Брук тянется за своим напитком, подносит его к губам, ее щеки заливает румянец. — Спасибо.
Я киваю, наблюдая, как она делает глоток. — Хочешь потанцевать?
Я не очень хорошо танцую, но я также не собираюсь сидеть в стороне и смотреть, как она снова танцует с гребаным Коннором.
Она сглатывает, подозрительно глядя на меня. Я поднимаю брови.
Брук делает еще глоток, проглатывает.
— Не могу, извини. Я танцую с Коннором.
Я преувеличенно внимательно оглядываюсь. — Здесь? Прямо сейчас? Я нигде его не вижу!
Она вздыхает, закатывая глаза. — Ты знаешь, что я имею в виду.
Гребаный Коннор.
Я раздражен.
Я смотрю через плечо Брук на Карли. — А как насчет тебя? Хочешь потанцевать?
Карли улыбается так широко, что кажется, вот-вот лопнет. — Да!
Карли слишком худая. Слишком нетерпеливая. Она меня не привлекает, но меня чертовски раздражает, что Брук сегодня дважды отказала мне в пользу Коннора. Я ненавижу соревноваться за ее внимание, и знаете что? В эту игру могут играть двое.
Я оглядываюсь на Брук, чтобы оценить ее реакцию, но она просто сжимает губы в тонкую линию.
К черту это.
Я никогда раньше не соревновался за девушку и не собираюсь начинать сейчас. Особенно с гребаным Коннором. Очевидно, что я никогда не буду достаточно хорош для маленькой мисс совершенство, так что мистер славный парень может заполучить ее, черт возьми.
Я подзываю Карли и, обняв ее за узкие плечи, веду на танцпол.
Я потанцую с ней, устрою ей гребаный вечер. Может быть, я позволю ей отсосать мне после, чтобы я тоже кое-что получил от этого.
Потому что я такой и есть.
Потому что люди ожидают, что я буду именно таким.
Потому что все знают, что я не хороший парень.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Я смотрю на черную куртку Тео сзади, когда он совершает обход по центру в понедельник днем. Это его первое возвращение за неделю, поэтому ему требуется некоторое время, чтобы собрать все отчеты. Он внимательно слушает, делая пометки, в то время как мой взгляд практически прожигает дыру в его кожаной куртке.
Сначала он останавливается у стола Диего, потом у стола Карли. Затем пересекает комнату. Я единственная в последнем ряду, поэтому, когда он заканчивает с Джастином, я знаю, что я следующая. Я смотрю на монитор своего компьютера; притворяюсь, что работаю, в то время как Тео направляется к столу для совещаний позади меня. Я внутренне съеживаюсь от скрежета ножек стула по полу, когда Тео подтаскивает один из них к моему столу.
— Привет, малыш.
Его голос низкий, бархатистый и манящий.
— Привет.
Мой собственный голос срывается на писк.
Тео опускается в кресло и начинает снимать куртку. Краем глаза я наблюдаю, как он вытаскивает свои объемные бицепсы из рукавов, перекидывает куртку через спинку стула. Затем он откидывается назад, шлепая своими старыми ботинками по краю моего стола.
— Что делаешь? — спрашивает он, и, хотя я пристально смотрю на свой монитор, я знаю, что он улыбается. Я слышу это в его голосе, практически чувствую, как он сияет, глядя на меня. Я не рискую взглянуть.
— Просто работаю, — вздыхаю я.
Я начинаю печатать. Это бессмысленно, мне придется удалить это позже. Он не заметит разницы. Сегодня я не могу сосредоточиться и работать, когда он сидит рядом со мной, у меня в голове все перемешалось, мозги расплавились.
Между нами повисает тишина, нарушаемая лишь щелканьем моей клавиатуры.
Примерно через минуту Тео спрашивает: — Ты злишься на меня или что-то в этом роде?
Я не перестаю набирать случайные символы. — Нет, с чего бы мне злиться? — Я напрягаюсь.
Я не злюсь. Я раздражена. И даже не могу объяснить почему, что вызывает у меня еще большее раздражение.
Мне понравилась наша поездка в Денвер. Мне действительно было весело с Тео, я думала, что вижу его с другой стороны. Мне показалось, что я действительно начинаю узнавать его. Но его поведение в баре субботним вечером оставило кислый привкус у меня во рту.
В Денвере он был другим. Или, может быть, я была другой. Или, может быть, мы оба были другими, потому что на ночь оторвались от нашей реальности. Но когда мы вернулись к этому, мне сразу напомнили о наших многочисленных различиях, о том, почему я держусь с ним настороже.
Я видела, как другие женщины смотрели на Тео субботним вечером. Они, черт возьми, боготворят его, потому что он альфа. Я также видела, как они смотрели на меня, когда мы с Тео общались, как будто я была какой-то аномалией, которой не место или, что еще хуже, просто еще одна из его девиц. Однако меня беспокоило не это. Дело было в том, как он держался, как выпендривался. То, как он так быстро переключил свое внимание с меня на мою подругу.
— Не знаю, — пожимает плечами Тео. — Потому что я танцевал с Карли?
Я поворачиваюсь на стуле к нему лицом. Возможно, я не в состоянии смириться с тем, почему так раздражена, но он что-то заподозрил. Может, я и не хотела танцевать с Тео, но и смотреть, как он танцует с Карли, тоже не хотела.
— Мне все равно, с кем ты танцуешь, — легкомысленно говорю я, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу, покачивая носком кроссовки.
— Я сначала спросила у тебя, — вздыхает он с игривой улыбкой на губах. Он указывает на меня пальцем. — Ты хотела потанцевать со шваброй.
— С Коннором, — поправляю я.
— Коннор, — передразнивает Тео, перебрасывая воображаемые волосы через плечо. Его лицо слегка хмурится. — В любом случае, что такого замечательного в этом парне?
Могу сказать много чего. Коннор славный. Коннор милый. Коннор из тех парней, с которыми я хотела бы встречаться. Он — хороший, безопасный выбор.
Я останавливаюсь на «он хороший парень».
Тео выдыхает, закатывая глаза. — Конечно он такой. Ты же не говоришь этого ему, не так ли?
— Что он милый? — Спрашиваю я, морща нос. — Конечно, почему бы и нет?
Он вздыхает, скрещивая руки на груди. — Я же говорил тебе, малышка, парни ненавидят это дерьмо.
Я закатываю глаза. — Ооооо. Ты не можешь говоришь от имени всего человечества.
— Просто поверь мне на слово. — Игривая улыбка появляется снова, глаза озорные. — Так у нас все в порядке?
— Конечно, — выдыхаю я, поворачиваясь обратно к своему компьютеру. Я кладу руку на мышь, бесцельно щелкая по ней. — Как я уже сказала, я не злюсь.
— Прекрасно, — язвит Тео, доставая куртку и роясь в кармане. — Значит, ревнуешь?
Я замираю.
Чертовы нервы у этого парня!
Я не ревную. Как я могу ревновать, если он мне даже не нравится?! Не больше, чем друг, и я даже не уверена, хочу ли я быть его другом прямо сейчас.
— Ты бы этого хотел, — бормочу я, выдавив смешок.
Затем он отвечает на вопрос, который я не задаю.
Он наклоняется, понижая голос. — Я с ней не спал.
Я откидываюсь на спинку стула, снова поворачиваясь к нему лицом. Его карие глаза напряженные, пронзительные. Сводяще красивые.
— Мне все равно, — шепчу я.
Но по какой-то причине это не так.
Я вижу вспышку чего-то в его глазах, как будто он уязвлен моим ответом. Я еще раз заглядываю за занавеску, под самоуверенный фасад.
Думаю, он хочет, чтобы мне было не все равно.
Я прочищаю горло и говорю громче. — Извини, просто у меня сегодня отвратительное настроение. У меня стресс.
Тео вытаскивает что-то из кармана куртки, похоже, он захватил сегодня протеиновый батончик в качестве перекуса.
— Не волнуйся, малыш, — вздыхает он, разрывая обертку. — Из-за чего ты нервничаешь?
Он засовывает протеиновый батончик в рот, откусывает большой кусок и жует.
Я выдыхаю, сдвигая очки на переносицу. — Во-первых, эта программа. Я должна была сделать это неделю назад.
— Извини, ничем не могу тебе помочь, — ворчит он, продолжая жевать. Он сглатывает, еще больше разматывая обертку своего протеинового батончика. — Что еще?
Я замолкаю, неуверенная, должна ли я сказать ему.
— У меня… сегодня вечером свидание.
Брови Тео взлетают вверх. Его рот открывается, готовый откусить еще кусочек закуски, но он убирает его ото рта, прищурившись.
— Свидание?
Я киваю.
— Дай угадаю, — криво усмехается он. — Коннор. — Он произносит свое имя с таким презрением.
Я снова киваю.
Тео медленно подносит протеиновый батончик ко рту и откусывает. Жует. Глотает. Обдумывает.
— Почему это тебя так напрягает? — наконец спрашивает он. — Я думал, ты влюблена в него или что-то в этом роде.
Маниакальный смех срывается с моих губ. — Что?! Нет! Я имею в виду, он мне нравится, но… что ж, это наше первое настоящее свидание.
— О-о, первое свидание. — Тео поводит бровями. — Куда тебя ведет старина швабра Топ?
Я сжимаю руки на коленях. — Итальянский ресторан в Голденлифе… Кажется, он называется «Белла Вита» или что-то в этом роде?
Он преувеличенно закатывает глаза, откусывая последний кусочек от своего протеинового батончика и комкая обертку. — Скучно. — Он растягивает слово, поворачиваясь, чтобы выбросить обертку в мусорное ведро позади себя. Он промахивается, и она падает на пол.
— Неважно. Я думаю, это звучит мило, — говорю я, защищаясь.
— Да, и к тому же очень оригинально, — усмехается он. — Да ладно, лучшее, что он смог придумать, — это свидание за ужином?
Я складываю руки на груди, прищурив глаза. — Что, как будто ты эксперт или что-то в этом роде? Ты когда-нибудь на самом деле встречался кем-нибудь?
Он быстро качает головой. — Я не тот парень, с которым девушки хотят встречаться, малыш. Но если бы я когда-нибудь это сделал, то придумал бы что-нибудь получше, чем ужин.
— Уверена, что это неправда. У тебя практически есть фан-клуб.
Я видела, как женщины бросаются на Тео. Парень великолепен, и его альфа-энергия притягательна.
Он фыркает. — Эти девушки не ищут свидания.
Я понимаю, что он имеет в виду. Я просто неодобрительно качаю головой и снова закатываю глаза. — Как скажешь.
Тео ухмыляется, убирая ноги с моего стола, позволяя им упасть на пол.
— Что ты вообще имеешь против Коннора? — Спрашиваю я, подозрительно глядя на него.
— Ничего! — смеется он, поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Уверен, что он действительно милый.
Его тон пронизан сарказмом. Несмотря на его отрицание, чертовски очевидно, что у Тео проблемы с Коннором. Я просто не могу представить, в чем дело — Коннор не производит на меня впечатления парня, который затеял бы драку с кем угодно, не говоря уже об альфе.
Может быть, это Тео ревнует.
Идея настолько нелепа, что я чуть не расхохоталась вслух. Я не из тех девушек, из-за которых парни дерутся. Я не веселая девушка, не сексуальная девушка — я хорошая девушка, умная девушка. Девушка-невидимка. Девушка, от которой отказываются ради таких веселых, сексуальных.
Не то чтобы я возражала. Я знаю себе цену — я привлекательна, и нужному парню я понравлюсь такой, какая я есть на более глубоком уровне. Может быть, Коннор и есть тот парень.
Хотя я и думаю, что Тео лжет о том, что ничего не имеет против Коннора, я решаю оставить все как есть.
— Да, — соглашаюсь я. Я поворачиваюсь обратно к своему компьютеру, чувствуя, что взгляд Тео задерживается на мне.
Я приступаю к работе, удаляя случайные символы, которые я ввела, когда он только сел, очищая свой код.
— Знаешь… — Через минуту или две Тео говорит: — Если это тебя напрягает, тебе просто не стоит идти. Вместо этого мы могли бы пойти куда-нибудь выпить.
Я снова смотрю на него. Он опирается локтем на подлокотник кресла, подперев рукой подбородок. Его квадратная челюсть покрыта щетиной, как будто он не брился несколько дней, но это придает ему суровый вид, даже более привлекательный, если это в человеческих силах. Его глаза впиваются в мои, а лукавая улыбка растягивает его губы.
— Что скажешь, малыш?
По какой-то причине я действительно испытываю искушение. Сейчас мне более комфортно рядом с Тео; мы вошли в какую-то колею вместе, и разговор никогда не становится пресным. Я почти могу представить, как мы вдвоем сидим за его столиком в дальнем углу бара Голденлиф, он отпускает какой-нибудь извращенный комментарий, а я закатываю глаза. Он отпускает непристойную шутку, над которой я не могу удержаться от смеха. Звучит не так уж плохо; на самом деле это могло бы быть весело.
Я качаю головой. Это не про меня. Я из тех девушек, которые соблюдают свои обязательства.
— Я не могу отказаться от него.
Тео выдыхает, пожимая плечами. — Как хочешь.
Он поднимается на ноги, хватая куртку со спинки стула, пока моя волчица протестующе скулит.
Тео засовывает руки в рукава куртки, смотрит на меня сверху вниз, его карие глаза мерцают. — Если у нас с лапочкой что-то пойдет не так, ты знаешь, где меня найти. Я угощу тебя выпивкой.
Я тихо хихикаю. — Конечно. Эй, разве тебе не нужно получить от меня отчет?
Он возвышается надо мной со своего места, проводя рукой по волосам. — Уже сделал. Программа все еще выполняется. Если только у тебя нет чего-нибудь еще добавить?
Я слегка качаю головой.
Он хватается за спинку своего стула и тащит его к столу заседаний.
Тео обычно задерживается подольше, чтобы поболтать. Несмотря на то, что мне нужно работать, я немного разочарована тем, что он уже уходит. Учитывая, насколько я напряжена из-за программы и моего сегодняшнего свидания, мне действительно не помешало бы отвлечься, даже от такого раздражающего развлечения, как Тео.
Он подходит к моему столу, останавливается. Смотрит на меня сверху вниз.
— Увидимся, малышка, — протягивает он, одаривая меня своей великолепной улыбкой.
Несмотря на то, что я все еще немного раздражена его проделками субботним вечером, по какой-то причине мне трудно продолжать злиться на него. Возможно, мне легко простить его, потому что он такой приятный собеседник, или, может быть, я просто большая зануда.
В любом случае, когда я смотрю на него снизу вверх, я не могу не улыбнуться в ответ.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
— У меня есть варианты, — выдыхает Фэллон, врываясь в мою комнату в казармах отряда с сумкой, перекинутой через плечо.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее со своего места перед зеркалом, мое зрение затуманивается — она вошла как раз в тот момент, когда я надевала контактные линзы, а у меня только одна. Другая примостилась на кончике моего указательного пальца.
Я прищуриваю свой бесконтактный глаз. — Давайте посмотрим на них!
Фэллон хихикает, пинком закрывая за собой дверь и качая головой. — Почему бы тебе сначала не пригласить своего другого связного.
Я снова поворачиваюсь лицом к зеркалу, в то время как моя сестра подходит к кровати, ставит сумку с платьем и расстегивает ее. Я вставляю в глаз вторую контактную линзу, несколько раз моргаю, прежде чем снова видеть.
— Рада, что ты сама выбрала контактные линзы, и мне не пришлось тебя уговаривать, — бормочет Фэллон, одно за другим вытаскивая платья из сумки и раскладывая их на кровати.
— Я все больше привыкаю их носить, — пожимаю я плечами.
— Хорошо. — Фэллон хлопает в ладоши, поворачиваясь ко мне лицом. — Итак, я думаю, что этот…
Я смотрю, как она тянется за красным сарафаном, держа его перед собой.
— Что ты думаешь?
Я изучаю его мгновение. Оно красивое — из мягкого льна, с лентами, которые завязываются на плечах. Это просто не… я.
Фэллон может прочитать выражение моего лица еще до того, как я скажу хоть слово. Она выдыхает, бросает красное платье на кровать и берет белое, держа его перед собой, как первое. Платье из струящегося шифона с глубоким вырезом.
Я морщу нос и качаю головой.
Моя сестра вздыхает, меняя белое платье на другое, приподнимая его. Это платье королевского синего цвета с круглым вырезом и короткими рукавами-фонариками. Оно простое, элегантное. Идеальное.
Я ухмыляюсь, кивая.
Губы Фэллон растягиваются в улыбке. — Откуда я знала, что ты выберешь именно это? — Она хихикает, снимая его с вешалки и протягивая мне.
— Думаю, ты меня знаешь. — Я беру платье из ее рук, стаскиваю с себя футболку и выскальзываю из джинсов, начиная расстегивать молнию на спине платья.
— Подожди.
Я замираю, вглядываясь в свою сестру.
Она окидывает меня оценивающим взглядом, неодобрительно качая головой. — Ты не можешь надеть спортивный лифчик под это платье. — Она указывает на меня пальцем. — Или эти трусики.
— Почему бы и нет? — хмурюсь я.
Фэллон вздыхает, закатывает глаза и пересекает комнату к моему комоду. Она выдвигает верхний ящик и начинает рыться в нем. — Потому что ты идешь на свидание, — стонет она, роясь в вещах.
— И что? Он не увидит мое нижнее белье.
Фэллон разворачивается, подмигивая мне. — Никогда не знаешь наверняка.
Я закатываю глаза, когда она протягивает мне черный шелковый лифчик и стринги в тон.
— Да, знаю, — говорю я, неохотно забирая их у нее и возвращая платье обратно. — Это наше первое свидание. Наша одежда остается на нас.
Я снимаю узкие стринги с пальца. — И я действительно не хочу это надевать.
— Не может быть складок от трусиков! — Щебечет Фэллон, возвращаясь к кровати, чтобы собрать остальные платья, которые она принесла.
Я вздыхаю, снимая спортивный бюстгальтер и заменяя его тем, который выбрала моя сестра. Он с подкладкой и неудобными косточками. Затем я стягиваю свои серые хлопчатобумажные трусики вниз, переступаю через них в стринги и натягиваю их.
— Счастлива? — Спрашиваю я, уперев руки в бедра.
Фэллон оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо, затем разворачивается с широкой улыбкой. — Сексуально! Если бы я была парнем, я бы трахнула тебя.
Она бросает мне голубое платье, и я, смеясь, ловлю его в воздухе.
— Ты же знаешь, что по сути это означает, что ты бы трахнула сама себя. Мы идентичные близнецы!
Фэллон пожимает плечами, изображая невинность. — Что я могу сказать? Я знаю, что я горячая. — Она поднимает брови.
Я снова закатываю глаза, натягиваю платье и натягиваю его на себя. Я засовываю руки в рукава, поворачиваясь, чтобы Фэллон могла застегнуть мне молнию.
Она подходит, начинает расстегивать молнию. — Все дело в уверенности, Бруки, — говорит она как ни в чем не бывало. — Если ты не считаешь себя сексуальной, парень тоже этого не сделает.
Я выдыхаю. Жаль, что я не могу позаимствовать немного ее уверенности на ночь — у нее ее предостаточно.
— Ладно, давай посмотрим. — Она толкает меня в плечо, чтобы развернуть обратно.
Я поворачиваюсь, одергивая подол платья и разглаживая его спереди на животе и бедрах. Они приличной длины, на несколько дюймов выше моих колен.
— Идеально, — сияет Фэллон.
Я прохожу мимо нее, чтобы взглянуть на себя в зеркало, и она права — оно идеально. Облегающее, но консервативное. Простое, но элегантное. Идеальное платье для первого свидания.
— Теперь, что ты хочешь сделать со своими волосами? — спрашивает она, подходя ко мне сзади и беря мои волосы в свои руки. Она зачесывает их мне за голову. — Конский хвост? Пучок? Наполовину собрать?
Я морщу нос, уставившись на свое отражение. — Что ты думаешь?
— Как насчет пучка на бок? — Фэллон накручивает мои волосы, демонстрируя.
— Конечно, звучит заманчиво.
Я беру несколько заколок для волос со своего комода и возвращаю их ей.
— Итак, ты взволнована? — спрашивает она, приступая к моим волосам.
— Да. Правда, немного нервничаю. Я имею в виду… что, если нам не о чем будет говорить?
— У меня нет для тебя совета, сестренка, — смеется Фэллон. — Мы с Греем на самом деле не встречались. Мы только начали встречаться, и ты знаешь, как хорошо все прошло.
Я смеюсь вместе с ней, наблюдая за ней в зеркало. — Эй, в конце концов, у тебя все получилось.
Она широко распахивает глаза. — Слава богу! Но я была вне себя до тех пор, пока не вмешался этот приятель Бонда.
— Да, насчет этого… — Я вздыхаю. — Были ли какие-нибудь знаки или что-нибудь еще до того, как судьбоносная связь установилась? Мне бы очень не хотелось вкладываться в это дело с Коннором и допустить, чтобы оно сорвалось в следующее полнолуние.
Фэллон втыкает последнюю шпильку в мои волосы, отступая назад, чтобы взглянуть.
— Я имею в виду, что я ни с кем не встречалась до Грея, он был практически всем для меня. Но я думаю, что были признаки. Мы не могли держаться подальше друг от друга, и каждый раз, когда он прикасался ко мне, это был настоящий фейерверк. — Она указывает на мои волосы. — Что ты думаешь?
Я поворачиваю шею, рассматривая свои волосы под разными углами. Я улыбаюсь, кивая. — Выглядит великолепно.
— Макияж?
Я снова вздыхаю. — Если ты настаиваешь.
Фэллон лучезарно улыбается, берет меня за руку и подводит к кровати. Я присаживаюсь на краешек, пока она лезет на дно сумки для платья, доставая маленький мешочек со своей косметикой.
— Не слишком много, пожалуйста, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Она смеется, расстегивает молнию на сумке и достает кое-что. Тушь для ресниц, подводку для глаз, бронзатор, губную помаду. — Я буду проще. Классно.
Я стою неподвижно, пока Фэллон опускается на кровать рядом со мной и принимается за работу.
— Ты думаешь, Коннор мог бы стать твоей парой?
— Не знаю, — бормочу я, закрывая глаза, чтобы она могла нанести подводку. — Случались и более безумные вещи. Я имею в виду, тебе нравился Грей, и в итоге он стал твоей парой.
— Верно. — Она заканчивает с одним глазом и переключается на другой. — Просто обрати внимание на то, что ты чувствуешь рядом с ним. Слушай своего волка. Мой выходил из себя всякий раз, когда я оказывалась рядом с Греем.
Я сдерживаю смех, пытаясь оставаться спокойной. — Мой волк не очень хорошо разбирается в людях.
— Да, твой волк немного сумасшедший, — соглашается Фэллон.
Мы всегда шутили о том, что наших волков, должно быть, подменили при рождении — волк Фэллон спокойный, им легко управлять, в то время как мой чертовски хитрый.
— Она большая поклонница Тео, — бормочу я.
— Уф. Тогда, может, не слушай своего волка.
Мы обе хихикаем. Я слышу, как Фэллон щелкает крышкой карандаша для глаз, и я открываю глаза, несколько раз моргнув.
Следующей она хватает тюбик с тушью, открывая его. — Он все еще достает тебя в отделении?
— Не-а.
Фэллон поднимает палочку с тушью, и я моргаю, чтобы прикрыть ею ресницы.
— Мы вроде как даже подружились.
Фэллон останавливается, откидывается назад, подозрительно изучая меня. — Ты и Тео? Друзья?
Я хихикаю. — Поверь мне, я знаю, как это звучит.
Она возвращается к работе с тушью, нанося ее на ресницы моего другого глаза.
— Мне не нужно говорить тебе, чтобы ты была с ним осторожна, верно?
— Нет, — усмехаюсь я. — Мы просто друзья.
— О-о-о-о, — выдыхает Фэллон, вытаскивая палочку туши и завинчивая ее в тюбик. — До тех пор, пока эта детская влюбленность не вернется.
Я закатываю глаза, качая головой.
Фэллон наносит на мое лицо бронзатор, затем губную помаду. Закончив, она держит передо мной маленькое зеркальце, и я одобрительно киваю. Макияж простой, симпатичный. Именно то, что я хотела.
Она бросает косметичку обратно в сумку и застегивает ее, вставая. — Теперь что касается обуви…
— Я думала, что просто надену кроссовки, — поддразниваю я, и Фэллон закатывает глаза, снова роясь на дне своей сумки.
Она достает пару туфель-лодочек телесного цвета и тычет ими в мою сторону.
Я стону. — Ты же знаешь, как я ненавижу каблуки.
— Просто надень их.
Я так и делаю. Как только я надеваю туфли-лодочки, я встаю и поворачиваюсь лицом к зеркалу, оглядывая себя.
— Моя работа здесь закончена. — Фэллон шлепает меня по заднице. — Иди и порази его, девочка! Покажи ему эти стринги!
Я качаю головой, щеки краснеют. — Мое платье не снимается, Фал. Если все пойдет хорошо, максимум, что он получит, — это поцелуй на ночь.
Фэллон начинает корчить рожи, дразня меня. Я смеюсь, отталкивая ее.
— Но что, если дела пойдут действительно хорошо? — спрашивает она, поводя бровями.
Я снова закатываю глаза. — Если дела пойдут действительно хорошо, я спрошу, можем ли мы оба остаться здесь на полнолуние, посмотрим, станем ли мы парой.
Она складывает руки на груди, надув нижнюю губу. — С тобой неинтересно.
Я не была так уж заинтересована в поиске своей пары, пока моя близняшка не нашла свою. Каждый раз, когда я вижу ее с Греем, вижу, как они преданы друг другу, какая любовь между ними, не могу не хотеть чего-то подобного для себя. Похоже, мы с Коннором очень похожи, так что не будет преувеличением предположить, что мы могли бы быть друзьями. И разве не было бы потрясающе быть судьбой с кем-то, кто мне уже нравится?
Жестокий поворот всего этого заключается в том, что нет никакого способа узнать, созданы ли мы судьбой, если мы не находимся рядом друг с другом при полной луне. Чтобы я могла встречаться с ним, влюбиться в него, и мы не знали бы, действительно ли мы созданы судьбой, пока луна не подтвердила бы это.
И если мы не пара по судьбе, смогу ли я действительно продолжать встречаться с ним? Это кажется колоссальной тратой времени, если моя пара все еще где-то там, ждет. Похоже на рецепт разбитого сердца.
— Ладно, я пойду, — вздыхает Фэллон, собирая свои вещи и запихивая их обратно в сумку для платья.
— Спасибо за помощь, — говорю я, снова разглядывая себя в зеркале.
— Без проблем. — Фэллон перекидывает сумку с платьем через плечо, ухмыляясь. — Удачи сегодня вечером. Люблю тебя.
Я улыбаюсь, протягивая руку, чтобы сжать ее. — Несмотря ни на что.
~
Коннор стучит в мою дверь ровно в семь часов, чтобы забрать меня на наше свидание.
На нем парадная рубашка и галстук, и он выглядит так чертовски мило, что я немедленно бросаюсь к нему обниматься. Он немного напряжен, но отвечает тем же, затем отступает назад и проводит рукой по своим лохматым волосам.
— Ты действительно хорошенькая, — говорит он, слегка ерзая.
— Спасибо, — улыбаюсь я. — Ты тоже хорошо выглядишь.
Коннор краснеет и улыбается в ответ. — Ты готова идти?
Я киваю, хватаю клатч с комода и запираю за собой дверь.
Я приятно удивлена, когда Коннор ведет меня за территорию комплекса к парковке. Я ожидала дойти до Голденлифа на этих чертовых каблуках и понятия не имела, что у него есть машина. Это Камри старой модели, чистая и удобная. Мы забираемся внутрь, и поездка в ресторан проходит немного неловко, потому что мы оба тихие и нервничаем.
— Есть какие-нибудь мелодии? — Спрашиваю я, глядя на радио.
Коннор наклоняется вперед, нажимая кнопку, чтобы включить его.
Я слышу, как играет знакомая песня, и не могу удержаться от иронии. Это «Under Pressure» Дэвида Боуи и Queen, и она идеально соответствует настроению прямо сейчас; давлению, которое мы оба, очевидно, испытываем перед этим первым свиданием.
— Ладно, это слишком иронично. — Я бросаю взгляд на Коннора, ухмыляясь.
— Что?
— Эта песня!
Коннор качает головой, не отрывая взгляда от дороги. — Никогда раньше не слышал.
— Что?! Ты, должно быть, шутишь. Это классика! Дэвид Боуи, Фредди Меркьюри…
Он просто пожимает плечами. — Никогда не слышал об этих парнях.
У меня отвисает челюсть. — Ты никогда не слышал о Фредди Меркьюри?! Фронтмена Queen?!
Он снова качает головой.
— Боже мой, ты многое упускаешь. Queen — культовая группа! — восхищаюсь я. — У меня есть плейлист с их лучшими песнями, я пришлю его тебе!
Коннор морщит нос. — Нет, ты не обязана этого делать. На самом деле мне не нравится олдскульная музыка.
Его ответ выбивает ветер из моих парусов.
— А. Ладно.
Я откидываюсь на спинку сиденья.
Остаток поездки мы молчим.
Коннор подъезжает к ресторану, паркуется и обходит машину, чтобы открыть для меня пассажирскую дверь. Такой джентльмен. Это почти искупает его вину за то, что он оттолкнул меня, когда я попыталась поговорить с ним о музыке. Уверена, он не хотел показаться грубым, наверное, он просто нервничает, как и я. Я полностью за второй шанс, поэтому мысленно начинаю все с чистого листа, когда мы входим в ресторан.
«Bella Vita» — милое маленькое заведение с приглушенным освещением и круглыми столами со скатертями в красную и белую клетку. Играет тихая инструментальная музыка, когда официант ведет нас к нашему столику, несмотря на то, что ресторан довольно пуст в понедельник вечером, Коннор был достаточно предусмотрителен, чтобы зарезервировать столик.
Официант отодвигает для меня стул, но держу пари, что Коннор сделал бы это, если бы ему дали такую возможность. У парня хорошие манеры. Я сажусь на свое место, ожидая, пока он сядет напротив меня. На столе стоит небольшой подсвечник с горящей чайной свечой и единственной красной розой в вазе. Стильно, романтично. Отличная атмосфера первого свидания.
Свидание хорошее. Разговор немного натянутый, но я списываю это на нервозность на первом свидании. Я бубню о программе, над которой работаю, а Коннор вежливо слушает, ведет себя так, будто ему не все равно. Я изображаю интерес к его истории об эпическом тейкдауне на тренировочном поле. С ним приятно общаться, он легкий и незамысловатый. И такой чертовски милый. Он заказывает десерт, оплачивает счет. Берет меня за руку, чтобы вывести из ресторана.
Он снова открывает передо мной дверцу машины — небольшой жест, который я действительно ценю. Медленно возвращаюсь в комплекс. По дороге домой он не включает радио, а я не спрашиваю, мы просто болтаем о погоде, его патрульных заданиях и наших планах на неделю. Это приятно, комфортно.
Однако, когда мы заезжаем на парковку у полицейского комплекса, я снова начинаю немного нервничать. Будет ли поцелуй на ночь? Я сжимаю руки на коленях, глядя на него. Коннор, с его растрепанными волосами и по-мальчишески привлекательной внешностью. Коннор, который надел галстук и придержал для меня дверь. Он действительно хороший парень, славный парень. Надеюсь, он пойдет на поцелуй.
Я почти ожидаю, что он сделает это на парковке, поскольку это единственное место во всем полицейском комплексе, где у нас было бы хоть какое-то подобие уединения. Я пытаюсь прислушаться к своей волчице, как сказала Фэллон, и она на мгновение оживляется, когда я выхожу из машины, но Коннор меня не целует. Вместо этого он берет меня за руку, и мы обходим здание, проходим через ворота в казарму. Мой волк снова прячется.
Он провожает меня до двери, и я роюсь в клатче в поисках ключей, ожидая, что он сделает первый шаг. Он просто неловко стоит напротив меня, слегка переминаясь с ноги на ногу, пока я беру свои ключи. Коридор общежития отряда не кажется мне самым романтичным местом для первого поцелуя, но я думаю, что нищим выбирать не приходится.
— Это было весело, — говорю я, одаривая его улыбкой.
Он смотрит на меня сквозь лохматую челку, уголок его рта приподнимается в улыбке. — Да, определенно. Мы должны… э-э… повторить это как-нибудь?
Я с энтузиазмом киваю. — Определенно.
Мы просто смотрим друг на друга, неловко ерзая. Он поцелует меня или нет?!
Я выдыхаю, поворачиваясь, чтобы вставить ключ в замок. Я открываю дверь, делаю небольшой шаг внутрь и оборачиваюсь. — Еще раз спасибо за ужин. Я действительно рада, что мы это сделали.
Коннор делает осторожный шаг ко мне, так что оказывается наполовину в дверном проеме. — Я тоже.
Я улыбаюсь. Он улыбается. Я краснею.
Чувак, это неловко.
— Ну, э-э… спокойной ночи, — выдыхает Коннор, с тоской глядя на меня.
Я облизываю губы языком, пытаясь подать ему сигнал. Наклоняюсь немного ближе.
— Споко…
Он прерывает меня, прижимаясь своими губами к моим.
Срань господня! Это происходит!
Мои глаза широко распахиваются от удивления, но я быстро закрываю их, поднимая руку, чтобы коснуться его челюсти, чтобы показать ему, что я согласна с этим. Я надуваю губы, осторожно раздвигая их, чтобы поцеловать его в ответ.
Это… не так, как я себе представляла. Это неуклюже и неловко и… О боже, он пытается засунуть свой язык мне в рот, как змея! Я наклоняю голову, пытаюсь еще немного приоткрыть рот, мягко массирую его язык своим.
Он не реагирует на мои усилия. Он просто продолжает водить языком у меня во рту, как чертова ящерица, сосет мои губы, как золотая рыбка, пускает слюни, как сенбернар. Фу! Неужели это на самом деле поцелуи?! Какого черта людям это нравится?!
Все заканчивается так же быстро, как и началось — Коннор отстраняется, вытирает рот рукавом. Одаривает меня глупой, однобокой улыбкой. Я смотрю на него, затаив дыхание.
Я заставляю себя улыбнуться. — Спокойной ночи, Коннор. Еще раз спасибо за свидание. Это было действительно… приятно.
Коннор краснеет, убирая челку с глаз кончиками пальцев. — Да, в любое время. Спокойной ночи.
Он слегка машет мне рукой, поворачивается и идет по коридору.
Я смотрю ему вслед, моргая, затем делаю шаг назад и закрываю дверь.
Что, черт возьми, это было?!
Я пересекаю комнату, направляясь к своей кровати, сбрасываю туфли, прежде чем плюхнуться на нее. Затем я начинаю мысленно перебирать события вечера, выделяя каждую деталь.
Свидание было приятным, но я так… разочарована. Я ждала этого поцелуя всю ночь, ожидала, что он будет волшебным. Я ожидала, что будет фейерверк, черт возьми! Вместо этого все было неряшливо, неуклюже, тускло.
Между нами не было химии. Никакой… искры.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Я, блядь, почти не спал прошлой ночью — от одной мысли о Брук на свидании с этим идиотом Коннором у меня все переворачивалось внутри. Я виню в этом своего волка — он совсем облажался; по какой-то причине думает, что имеет на нее права. Должно быть, это потому, что она единственная женщина, с которой я провел много времени, единственная, кого мы с моим волком по-настоящему узнали, которая не является семьей.
Саттон трахала меня глазами через весь обеденный зал весь ужин, а потом пыталась уговорить вернуться с ней в ее комнату, но мой волк этого не допустит. Это чертовски обидно, потому что Саттон великолепно трахается. Я просто не мог этого сделать. Вместо этого мне пришлось выпустить своего волка на пробежку.
Это сняло напряжение, но лишь минимально. Я бежал часами, потерял контроль и позволил моему волку вести меня по лесу. В конце концов, он повел меня обратно к комплексу, за угол, к краю парковки. Как раз в тот момент, когда Брук возвращалась со своего свидания с этим гребаным парнем.
Я спрятался в кустах, наблюдая, как Коннор обошел машину и открыл для нее дверцу. Наблюдал, как он взял ее за руку, помогая выбраться из своей паршивой машины. Она выглядела чертовски потрясающе. Голубое платье, на тон темнее ее глаз. Уложенные волосы и бежевые туфли на каблуках, благодаря которым ее икры выглядели фантастически. Может, она и не тот типаж, который мне обычно нравится, но она прекрасна сама по себе, чертовски сногсшибательна. И при виде того, как она идет с Коннором рука об руку, мне захотелось оторвать парню руку.
Мой волк хотел последовать за ними, хотел разорвать Коннора на части за то, что он прикоснулся к нашей самке. Он уже думает, что она наша, что абсурдно — такая девушка никогда бы на самом деле не стала парой с таким парнем, как я. Мой волк бредит, и я, должно быть, тоже, если позволяю себе ревновать к ней.
Я не испытываю ревности. Если я хочу девушку, я иду на это. Если она меня не хочет, я перехожу к следующей. Я не зацикливаюсь на женщинах. Это не соответствует моему имиджу плейбоя.
Мне пришлось бежать еще час, прежде чем мой волк успокоился настолько, что я смог вернуться и подоткнуть ему одеяло. А потом я провел следующие несколько часов, лежа в постели и уставившись в потолок, слушая этот чертов плейлист, который прислала мне Брук, в погоне за сном.
Даже когда это пришло, я ворочался с боку на бок и проснулся чертовски измотанным. Этим утром я пропустил тренировку с командой, думал о том, чтобы пропустить раунды в IT-центре сегодня днем. Но не смог, потому что, хотя одна мысль о Брук Иствик сводит меня с ума прямо сейчас, я все равно хочу ее увидеть.
Добравшись до центра, я быстро совершаю обход, затем придвигаю стул к столу Брук, чтобы устроиться поудобнее.
На ней та же серая толстовка, которую она надела в тот вечер, когда мы тусовались в ее комнате в Денвере, а также узкие джинсы с дырявыми коленями. Ее длинные светлые волосы заправлены за уши, на переносице сидят очки в черной оправе.
Она выглядит далеко не такой самоуверенной, какой я ожидал бы ее увидеть после свидания с мистером славным парнем — она смотрит в экран своего компьютера, нахмурив брови, наморщив нос, покусывая нижнюю губу. Этот взгляд напряженной сосредоточенности, который я начинаю находить таким чертовски очаровательным.
— Привет, малышка, — выдыхаю я, опускаясь на стул и вглядываясь в нее.
Она поворачивается ко мне почти испуганно —
— Привет.
Однако улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. Она снова поворачивается к своему компьютеру, ее длинные пальцы скользят по клавиатуре, когда она нажимает клавиши.
Я потягиваюсь, закидываю ботинки на ее стол. Откидываюсь на спинку стула и устраиваюсь поудобнее.
Брук все еще печатает, как обычно, работая над своей программой.
Черт, я надеялся, что она просто расскажет мне о свидании, чтобы мне не пришлось спрашивать. Но я должен спросить — мне нужно знать, есть ли у меня еще шанс здесь.
— Ну и как все прошло?
Брук прекращает печатать не сразу. Она заканчивает строку, над которой работает, затем вздыхает, отодвигается и поворачивается на стуле лицом ко мне. Она закидывает одну длинную ногу на другую, складывая руки на коленях.
Я задерживаю дыхание.
— Что «как прошло»?
Я выдыхаю, закатывая глаза. — Свидание.
Брук делает паузу. — Это было мило.
— И это все? — Спрашиваю я, приподнимая бровь.
Она моргает своими большими голубыми глазами. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, я просто ожидал немного большего контекста, учитывая, что ты не могла перестать говорить о вчерашнем свидании. Еда была хорошей? Он заплатил? Ты трахалась с ним после этого?
Глаза Брук широко распахиваются. Она в панике оглядывается по сторонам, не подслушивает ли кто, затем переводит взгляд на меня, хмурит брови, глаза темнеют. Она хмурится. Складывает руки на груди. Наклоняется и понижает голос до шепота.
— Нет, я не… спала с ним, — шипит она сквозь стиснутые зубы. — Это было наше первое свидание».
— Значит, минет?
Брук шлепает меня по руке тыльной стороной ладони, при соприкосновении с кожаным рукавом моей куртки раздается чмокающий звук. — Может, ты прекратишь?!
Я пожимаю плечами, ухмыляюсь и откидываюсь на спинку стула на двух ножках. — Я имею в виду, что если парень угостил тебя ужином, он, по крайней мере, заслужил минет.
Она хмурится еще сильнее.
Блядь. Как будто мой рот начинает шевелиться раньше, чем мозг успевает работать, мой грубый комментарий выливается, как словесная рвота. Я знаю, что это абсолютно неправильный подход, но не могу остановиться. То, что Брук выбрала Коннора, а не меня, выводит меня из себя, даже если на самом деле я никогда не был претендентом на первое место.
Она поправляет очки на переносице, затем снова складывает руки на груди. — Если хочешь знать, мы… поцеловались.
Черт. Теперь моя очередь хмуриться. Я на мгновение отвожу взгляд к окну, сохраняя невозмутимое выражение лица. Продолжаю нести свою самоуверенную чушь, прежде чем снова столкнусь с ней лицом к лицу.
— Значит, я был прав. — усмехаюсь я. — Это было скучно.
— Нет.
Я убираю ноги с ее стола, садясь на свой стул. — Нет? Конечно, нет, как могло свидание с таким приятным парнем быть скучным. Дай угадаю, это было волшебно, идеально, и теперь вы вдвоем собираетесь уехать навстречу закату, верно?
Брук просто смотрит на меня. Ее глаза начинают стекленеть, и я чувствую соленый запах выступивших в них слез. Мой волк воет в ответ, царапая мою грудь изнутри, и выражение ее лица внезапно заставляет меня чувствовать себя чертовски дерьмово.
Я провожу рукой по волосам, понижая голос. — Прости, малыш, я просто дурачился.
Она качает головой, отворачивается. Вытирает глаза рукавом.
В моем горле начинает образовываться комок, а лицо горит. Я чувствую себя таким гребаным мудаком. Почему я никогда не могу просто держать свой чертов рот на замке? Брук мягкая, чувствительная, а я — сплошные острые углы. Я, блядь, не имел права так с ней разговаривать.
Я не знаю почему, но у меня появилось сильное желание утешить ее. Я придвигаю свой стул поближе и кладу руку ей на плечо.
— Эй… Я не это имел в виду…
Она сбрасывает мою руку со своего плеча. Медленно поворачивается на стуле.
— Ты был прав! — смеется она, всплеснув руками. Она не плачет по-настоящему, но из ее глаза скатывается одинокая слезинка, и она быстро вытирает ее рукавом. — Свидание было не таким замечательным, как я думала. Поцелуй был отстойным. Ты счастлив? Ты победил.
Вообще-то, я чувствую, что выиграл, но не могу радоваться этому, пока Брук выглядит такой чертовски несчастной.
— Да пошел к черту этот парень, — ворчу я, качая головой. — Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем трахаться с Коннором.
И лучше, чем я.
Она шмыгает носом, качая головой. Я больше не вижу слез, но все еще чувствую их запах, и это сводит моего волка с ума.
— Это просто было не то, чего я ожидала. Это не его вина. Я слишком много думала об этом. — Она делает паузу, выдыхает. Берет себя в руки. — Уверена, что следующее свидание пройдет лучше.
Я ощетинился, прищурив глаза. — Ты снова с ним встретишься?
Брук пожимает плечами. — Может быть. Не знаю. Он действительно милый…
Я откидываюсь на спинку стула.
— Честно говоря, я даже не хочу думать об этом прямо сейчас, — вздыхает она. — Это просто выводит меня из себя.
Она подносит руку к виску, потирая его. Закрывает глаза.
— Ты слишком сильно завелась, — бормочу я. — Тебе нужно выбираться, малыш. Сделать что-нибудь веселое. Поживи немного.
Я замолкаю, наблюдая, как Брук снова открывает глаза. Я чувствую, что у меня здесь есть шанс с тех пор, как старина швабра провалил свое свидание прошлой ночью, и я не собираюсь тратить это впустую.
— Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь, — протягиваю я, одаривая ее своей самой очаровательной улыбкой.
Брук смотрит на меня с любопытством, как будто снова пытается проанализировать. Я вижу серебристые завитки в ее радужках — это выглядывает ее волк. Она слегка качает головой. — Не думаю, что готова к следующему свиданию, — тихо говорит она.
Я сажусь, пытаясь вести себя спокойно, непринужденно. — Это будет не свидание, это будет антисвидание. Просто пара друзей потусуются.
Она прищуривает глаза. — Мы друзья?
— Почти уверен, что ты моя первая подруга в жизни, — смеюсь я.
И это правда — до Брук у меня никогда не было времени по-настоящему познакомиться с девушкой. И я даже не делал этого специально, но теперь, когда я знаю ее, думаю, что она мне чертовски нравится.
Брук наклоняет голову, раздумывая. Слегка прикусывает нижнюю губу.
— Хорошо.
— Правда? — Спрашиваю я, немного чересчур восторженно. Я прочищаю горло, немного сдерживаясь. — Сегодня вечером у меня дежурство, но как насчет завтра?
Она кивает. — Конечно, звучит неплохо.
Я самодовольно ухмыляюсь, сохраняя самообладание, но мысленно практически исполняю победный танец.
— Круто.
— Но это не свидание, — уточняет она.
Я вскидываю руки. — Нет, не свидание. Антисвидание.
Понятия не имею, куда собираюсь ее отвезти и что мы будем делать. Все, что я знаю, это то, что, что бы это ни было, это должно свести на нет свидание с тупой задницей Коннора за ужином.
Я подношу руку к подбородку, потирая большим пальцем свою щетинистую бороду. — Как насчет поездки на мотоцикле? — Я поднимаю брови.
Брук непреклонно качает головой. — Ни за что.
— Да ладно тебе, — смеюсь я. — Это не так страшно, как ты думаешь. Я отнесусь к этому спокойно.
Мысль о Брук на моем мотоцикле, с ее длинными ногами, раздвинутыми позади меня, и телом, прижатым к моей спине, заставляет мой член напрягаться под джинсами.
Она снова качает головой.
Я закатываю глаза. — Ладно, я придумаю что-нибудь другое. Но когда-нибудь я все же посажу тебя на свой мотоцикл.
— Сомневаюсь в этом, — усмехается она.
Брук возвращается к своему компьютеру, кладя руки на клавиатуру. Однако она не начинает печатать, она делает паузу и снова смотрит на меня.
Черт, она собирается отступить?
— Эй, можно тебя кое о чем спросить?
Я выдыхаю. — Валяй.
— Тебе нравится Queen?
Я хмурю брови. — Как королева Англии?
Она смеется, и, блядь, приятно слышать ее смех после того, как я был придурком и довел ее до слез.
— Нет, группа.
— Оооо. Не уверен. Подожди минутку, это они… — Я замолкаю, пытаясь вспомнить мелодию. — Не останавливай меня сейчас, потому что я так хорошо провожу время… — тихо пою я.
Глаза Брук загораются. Она лучезарно улыбается мне, с энтузиазмом кивая головой. К черту эту улыбку. Это заставляет меня чувствовать себя чертовым героем.
— Да, эта песня обалденная, — смеюсь я. — А что?
Она просто пожимает плечами, все еще ухмыляясь. — Без причины. Просто любопытно.
Я прищуриваюсь, изучая ее.
Каким бы это ни было испытание, я думаю, что только что его прошел.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
— Держи их закрытыми!
— Тео, клянусь если ты отвезешь меня в отель или еще куда-нибудь, я убью тебя.
— Да ладно, ты мне не доверяешь?
— Ни капельки.
Я смеюсь, сворачивая на дорогу, ведущую с территории Шести стай. Я должен был бы платить Грею арендную плату за то, что в последнее время брал напрокат его джип, но это было необходимо для этого не свидания с Брук. Я целый день ломал голову, прежде чем придумал, куда ее отвезти, и теперь, когда мы почти на месте, я действительно немного нервничаю.
Что безумно, правда? Я не нервничаю. С другой стороны, я не хожу с девушками на свидания. Но это не свидание, Брук ясно дала это понять. Несмотря на это, мои ладони вспотели, сердце учащенно бьется в груди.
Я заезжаю на парковку Сидар-Риджа, горнолыжного курорта, который находится прямо на границе территории Шести стай. Стаи работают вместе, чтобы управлять им, и это отличный источник дохода для нас в зимние месяцы, но летом он практически бездействует. Мне пришлось потянуть за кое-какие серьезные ниточки, чтобы осуществить этот план — я даже подключил к нему свою сестру Куинн, хотя и не сказал ей, для кого или чего это было нужно. Одна из ее подруг работает здесь зимой, поэтому ей пришлось попросить об одолжении. Теперь я у нее в долгу.
Я никогда не был здесь летом, и немного жутковато видеть большой коттедж и совершенно пустую парковку. Я бросаю взгляд на Брук, чтобы убедиться, что она все еще держит глаза закрытыми, и притормаживаю, чтобы припарковаться перед коттеджем.
— Ладно, малышка, — бормочу я, ставлю джип на стоянку и смотрю на нее. Она невероятно красива в простой белой футболке, обтягивающих джинсах и кроссовках chuck taylor. — Теперь можешь раскрыть глаза.
Брук моргает, ее глаза за стеклами очков открываются, она оглядывается по сторонам. Я наблюдаю, как она осматривается, затем резко поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, ее челюсть отвисает.
Она выглядит… взбешенной.
Брук хлопает меня по груди тыльной стороной ладони. — В ложе?! Что я только что сказала о том, чтобы отвезти меня в отель?!
— Что? — смеюсь я, качая головой. — Нет, нет, мы не пойдем в сторожку… ты можешь просто довериться мне?
Брук выдыхает, подозрительно глядя на меня.
Я протягиваю руку, чтобы отстегнуть ее ремень безопасности. — Да ладно. Думаю, тебе понравится.
Она тяжело вздыхает, открывает дверцу и вылезает из джипа. Я делаю то же самое, ступая на тротуар и жестом приглашаю ее следовать за собой.
Я засовываю руки в карманы, пока мы бок о бок обходим домик перед ним, направляясь к лыжной зоне.
Черт, надеюсь, друг Куинн справился. Весь этот план может развалиться, если они закрыты.
— Что мы здесь делаем, Тео? — Осторожно спрашивает Брук.
Я задерживаю дыхание, когда мы поворачиваем за угол, и отпускаю ей, когда вижу движение подъемника. Все, что нужно было сделать моему другу, это прийти сюда и включить для меня лифт, и они сделали это. Маленькие металлические скамейки опускаются с одной стороны, вращаются внизу, поднимаются с другой.
Я указываю на лифт, смотрю вниз на Брук и приподнимаю брови. — Мы собираемся прокатиться.
Ее голубые глаза расширяются, когда она смотрит на подъемник, затем поднимаются навстречу моим.
— Подожди… — она делает шаг назад. — Ты шутишь, да?
Я ухмыляюсь, качая головой.
Брук указывает на подъемник. — Я не могу залезть на эту… штуку!
— Почему бы и нет? — смеюсь я.
Она недоверчиво смотрит на меня. — Потому что посмотри на это! Это выглядит опасно! — Она складывает руки на груди, хмуря брови. — Нет, ни за что. Я не сяду на эту шаткую штуковину.
Я закатываю глаза. — Да ладно, малыш. Это совершенно безопасно. И ты не сможешь увидеть вид с вершины, если не подъедешь верхом.
Она снова качает головой, с опаской поглядывая на подъемник.
Что ж, все определенно идет не так, как планировалось.
Я выдыхаю, заводя руку за голову и ущипнув себя за основание шеи. — Тебе нужно выйти из своей зоны комфорта. Поживи немного, время от времени развлекайся.
Эти большие голубые глаза снова останавливаются на мне. По ее взгляду я вижу, что она хочет сдаться, отпустить — она просто сдерживает себя.
— Я обещаю, что не дам тебе упасть.
Брук вздыхает, заламывая руки перед собой. Между нами тянется мучительно долгая пауза, пока она нервно переводит взгляд с меня на подъемник, прежде чем пробормотать «хорошо».
Мои брови взлетают вверх. — Да?
Она тяжело сглатывает и кивает. — Да. Я попробую.
Я улыбаюсь ей, направляясь к подъемнику, и машу рукой, чтобы она следовала за мной.
Нерешительно она подчиняется.
Мы вернулись в нужное русло.
— Ты уверен, что эта штука безопасна? — Спрашивает Брук, когда мы направляемся к зоне погрузки.
Я закатываю глаза. — Конечно. Лыжники катаются на нем всю зиму.
Я замедляю шаг, когда мы приближаемся к подножию лифта, и смотрю на нее. — Ты готова?
Брук с тревогой смотрит на меня, снова заламывая руки. — Ты не собираешься это прекратить?
— Это не так работает, — усмехаюсь я. — Ты просто должна встать на линию, подождать и откинуться на спинку скамейки, когда она подойдет.
Ее глаза снова расширяются.
Я смеюсь, протягивая руку, чтобы взять ее за руку. Она кажется такой маленькой в моей, такой нежной. Я снова чувствую это чертово напряжение, когда прикасаюсь к ней — как искры между нашей кожей. Но они не обжигают; они на удивление приятны…
Тело Брук немного напрягается, как будто ей неудобно, что я держу ее за руку. Однако я не роняю его — я жду, пока скамейка сделает круг, затем тащу ее к лифту, прежде чем она снова сможет колебаться.
Когда мы подходим к очереди, я отпускаю ее руку и оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо. — Просто сядь, когда очередь дойдет, — инструктирую я. — Держись за бортик, если хочешь.
У Брук такой очаровательный вид оленя в свете фар. Она просто тяжело сглатывает и кивает головой. Занимает свое место рядом со мной.
Боковым зрением я вижу приближающуюся скамейку запасных. — Готова?
— Да, — выдыхает она. Черт, это звучит как стон — я внезапно представляю ее лежащей подо мной, светлые волосы рассыпались вокруг ее головы, как нимб, когда она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, повторяя это слово снова и снова, пока я жестко, грязно трахаю ее…
Скамейка ударяется о мои икры, возвращая меня в реальность.
Я быстро сажусь и протягиваю руку через живот Брук, чтобы усадить ее обратно на скамейку рядом со мной. Она немного паникует, хватается за нижнюю часть сиденья по обе стороны от своих коленей и держится так, что костяшки ее пальцев белеют. Наши ноги отрываются от земли, когда лифт поднимается.
— Где… — Брук замолкает, оглядываясь по сторонам. — Здесь есть перекладина на коленях или что-нибудь еще, чтобы нас удержать?
Я хихикаю, протягивая руку, чтобы снять предохранительную планку и опустить ее перед нами. — Вот. Теперь просто откинься назад. — Я демонстрирую, поднимая руки за голову и сплетая пальцы вместе, откидываясь на них. — Наслаждайся поездкой.
Я смотрю на нее, сверкнув улыбкой.
Она все еще выглядит довольно взволнованной. Теперь она до побеления костяшек вцепилась в перекладину, прижимаясь спиной к скамейке, ее тело совершенно неподвижно. Это довольно нелепо, учитывая, насколько медленно движется эта штука. По какой-то причине я тоже нахожу это чертовски милым.
— Ты можешь расслабиться, малыш? — смеюсь я.
Брук хмурит брови, слегка выдыхая.
— Ты нечасто выходишь из дома, не так ли? — Я выгибаю бровь, на моих губах появляется веселая улыбка.
— Я часто выхожу из дома, — фыркает она. — Я просто предпочитаю твердо стоять на земле.
Медленно она оглядывается вокруг и начинает болтать ногами под собой, дрыгая ступнями взад-вперед.
Я ухмыляюсь. — Значит, это полный провал? Тебе совсем не весело?
Она поворачивается ко мне лицом, и на ее губах появляется улыбка. Она снова дрыгает ногами. — Может быть, немного.
Черт возьми, да. Тепло разливается в моей груди. Эта улыбка — единственное подтверждение, которое мне нужно — я полностью справился с этим.
— Как далеко это тянется? — Спрашивает Брук, нервно поглядывая вниз. За время нашего подъема расстояние между подъемником и землей внизу значительно увеличилось.
— До самого верха, малыш. — Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть назад, указывая пальцем. — Посмотри туда, вон там видна территория Ривертона.
Она осторожно поворачивается, все еще держась за перекладину на коленях перед собой. — О! Да, я вижу это! — Она снова поворачивается, затем начинает поворачивать голову из стороны в сторону, любуясь открывающимся видом.
Уверен, что это мило, но мой взгляд прикован к Брук рядом со мной. Эти большие глаза моргают за очками в черной оправе. Эти длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Эти пухлые розовые губки, которые просто умоляют, чтобы их поцеловал кто-то, кто знает, что делает.
— Что? — Брук спрашивает, выгибая бровь, когда ее глаза встречаются с моими.
Черт, она точно поймала мой взгляд на себе. Я отыгрываюсь, провожу рукой по волосам и посмеиваюсь.
— Ничего. Просто рад, что тебе весело.
Я наклоняюсь вбок, засовывая руку в карман джинсов, чтобы выудить телефон.
— Не могу забыть про саундтрек. — подмигиваю я.
Я чувствую на себе взгляд Брук, когда открываю телефон и открываю приложение Spotify. Я открываю ее плейлист и нажимаю «shuffle». «Учись летать» группы Foo Fighters начинает играть, когда я убираю телефон обратно в карман, перевернув его так, чтобы динамик торчал сверху.
Мои глаза снова встречаются с ее, серебристые отблески кружатся в ее радужках. Ее волк показывает себя и я чувствую, как мой собственный волк бросается вперед в ответ.
Моя.
Глаза Тео сверкают медным блеском его волчьего облика, пока я отчаянно пытаюсь оттолкнуть свою волчицу. Во всем виноват Тео — сидеть рядом с ним на этой скамейке приводит ее в чертово бешенство.
Как бы я ни нервничала, поднимаясь на этот подъемник, теперь, когда мы здесь, я должна признать, что хорошо провожу время. Даже отлично — любуюсь видами всей территории под звуки одной из моих любимых песен? Эпично.
Есть что-то волнующее в том, чтобы быть здесь, над деревьями. Что-то дикое, опасное — и это не из-за большого злого волка, сидящего рядом со мной. Я никогда не занимаюсь подобными вещами, и Тео прав, мне нужно выйти из зоны комфорта и начать позволять себе немного пожить. На этот раз я не думаю о работе, кодирование или своей программе. Я просто нахожусь в настоящем моменте, чувствую себя живой, свободной.
Это не свидание. Я должна продолжать говорить себе это, потому что какая-то крошечная часть меня желает, чтобы это было так. Никогда не ожидала, что Тео придумает что-то подобное — он продолжает удивлять меня на каждом шагу. В нем гораздо больше того, что видят другие люди. Не знаю, почему он так много скрывает от остального мира.
У меня сейчас такие противоречивые чувства. С одной стороны, мысль о том, чтобы быть с кем-то вроде Тео, вызывает у меня отвращение. У него было так много женщин, и я была бы просто еще одной в длинной череде его завоеваний. Он не любитель отношений, а я не девушка на одну ночь. Но с другой стороны…
Он снова одаривает меня своей очаровательной улыбкой, и мой живот делает сальто. Он потрясающе красив, с этими карими глазами и квадратной щетинистой челюстью. Ткань его черной футболки натягивается на его мускулистые бицепсы, мои пальцы чешутся прикоснуться к ним. Держу пари, он хорошо целуется. У него определенно было достаточно практики.
Я отворачиваюсь, снова любуюсь открывающимся видом. Это не свидание.
Песня заканчивается, и играет другая, пока лифт поднимает нас все выше в гору. Я любуюсь видом, напевая под музыку. В какой-то момент я замечаю, что Тео тоже что-то напевает, и это очень мило.
Не свидание.
— Ты готова спрыгнуть?
Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Тео широко раскрытыми глазами. — Что?!
Он со смехом откидывает голову назад.
— Остынь. Я имею в виду, наверху!
Я закатываю глаза, слегка качаю головой. Он чертовски хорошо знал, как это прозвучит — он просто хотел получить от меня реакцию. Типичный Тео.
Я смотрю вперед, чтобы увидеть, где заканчивается подъемник и скамейки поворачиваются, чтобы спуститься с другой стороны. Вся та нервная энергия, которая была у меня в начале поездки, хлынула обратно.
— Нам нужно прыгать? — Мой голос звучит сдавленно.
Тео хватается за перекладину на коленях, стаскивает ее с нас и закрепляет над головой. — Ага.
Я сжимаю руки на коленях, уставившись на то место, где мы должны приземлиться. Несмотря на то, что подъемник движется медленно, внезапно возникает ощущение, что вершина приближается очень быстро.
— Ты справишься? — Спрашивает Тео, глядя на меня.
Я делаю глубокий вдох. — Думаю, да…
— Прыгай на счет три, — говорит он. — Раз… два…
Он, должно быть, чувствует, что я нервничаю, потому что тянется к моей руке. Это странное ощущение, и не только потому, что мою кожу покалывает там, где она соприкасается с его.
— Три.
Я издаю негромкий вскрик, когда отталкиваюсь, спрыгиваю на землю и нахожу опору. Ноги у Тео такие длинные, что он практически просто выходит из лифта. Он все еще держит меня за руку и тянет вперед, подальше от подъемника, чтобы скамейка не задела нас, когда мы будем кружить. Мое сердце бьется так быстро.
Как только мы оказываемся вне пределов досягаемости, он отпускает меня, засовывая руки в карманы. Он делает еще один шаг назад и оглядывается.
— Ну, что?… что ты думаешь?
Я моргаю, успокаивая бешено колотящееся сердце. Оборачиваюсь, чтобы полюбоваться видом с вершины горы.
От этого захватывает дух. Я вижу на многие мили густые зеленые деревья, скалистые утесы. Вдалеке видны вершины заснеженных гор, окутанные пушистыми облаками. Я выросла в Саммервейле, всю свою жизнь прожила на территории Шести стай, но никогда раньше не видела ничего подобного. Лес раскинулся, дикий, красивый.
Я поворачиваюсь обратно к Тео, обратно к этому напряженному взгляду карих глаз.
— Это потрясающе, — восхищаюсь я.
Он хихикает, снова проводя рукой по волосам. — Видишь? Я говорил тебе, что поездка того стоит.
Я оборачиваюсь, чтобы полюбоваться видом. Тео придвигается ко мне ближе, я чувствую, как он нависает над моим левым плечом, вдыхаю его древесный, мужской аромат. Он наклоняет голову рядом с моей и протягивает руку, указывая. — Видишь вон тот просвет в деревьях? Это Саммервейл.
Я смотрю туда, куда он указывает. — Да! Я вижу это. Отсюда он кажется таким… маленьким.
Он хихикает, и у меня перехватывает дыхание, когда его глубокий звук вибрирует у моего уха.
— Снизу тоже не так уж и много, малыш.
— Верно, — вздыхаю я.
Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него через плечо, и наши лица оказываются так близко — в нескольких дюймах друг от друга. Мой взгляд задерживается на его губах, затем перемещается вверх, чтобы встретиться с его. Они снова сияют медными крапинками его волчьего облика. Мой собственный пытается протолкнуться вперед, и я запрокидываю голову, чтобы полюбоваться видом, делая неглубокие вдохи, пока беру своего чертова волка под контроль.
Тео снова вытягивает руку и указывает, на этот раз на скалистую вершину вдалеке. — Видишь, вон там скалы возвышаются над деревьями?
Я киваю.
— Это Пайн-маунтин, — бормочет он. — Я хотел отвезти тебя туда, но ты не села на мой мотоцикл.
Я поворачиваюсь к нему лицом, закатывая глаза.
На его губах появляется дразнящая улыбка.
— Опять эта история с мотоциклом? — Спрашиваю я, тяжело вздыхая. — Я не знаю, кто в здравом уме сел бы с тобой на заднее сиденье этого мотоцикла, Тео.
— Пожалуйста, — усмехается он. — Многие девушки ухватились бы за такой шанс.
И вот так я снова становлюсь на якорь в реальности.
Интересно, скольких еще девочек он сюда приводил.
Стены, которые я разрушала ради него, снова встают.
— Держу пари, они бы так и сделали, — говорю я, складывая руки на груди в защитном жесте и делая шаг назад. — Тогда почему бы тебе не взять одну из них?
Он ухмыляется, закатывает глаза. Складывает руки на груди, повторяя мою позу.
— Потому что я бы предпочел взять тебя с собой.
Тео медленно обводит взглядом мое тело, как будто раздевает меня. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, пока его глаза снова не встречаются с моими, его взгляд напряженный, проникающий. Каким бы нервирующим ни был их девиантный вид, это также заставляет меня чувствовать себя немного… сексуальной. Клянусь, ни один парень никогда не смотрел на меня так, как Тео. Как будто он действительно видит меня.
— Неважно, — выдыхаю я, заправляя волосы за уши и оборачиваясь, чтобы полюбоваться видом на территорию.
Мы остаемся наверху еще немного, Тео показывает еще несколько достопримечательностей и остальные города, расположенные ниже. Потом мы снова заходим в лифт, и хотя я все еще настороже, я позволяю ему взять меня за руку, чтобы помочь подняться. Странно, что Тео держит меня за руку — каждый раз, когда он это делает, я чувствую странное покалывание в ладони. И хотя это дружеский жест, ощущения странные… интимные.
Тео снова толкает меня назад на скамейку, удерживая перекладину над нашими коленями. Я покачиваю ногами взад-вперед под собой, когда они отрываются от земли, на этот раз действительно расслабляясь и наслаждаясь поездкой.
— Итак, я придумал кое-что о границах, — говорит Тео через несколько минут, придвигаясь ко мне поближе на скамейке запасных.
— Да?
Он кивает. — Тепловизионные камеры.
Я выгибаю бровь.
Тео поднимает руки. — Просто выслушай меня. Оборотни — горячие штучки, верно? Если бы мы могли подключить камеры для оповещения при определенной температуре, это могло бы стать чем-то вроде системы раннего предупреждения о нарушении границы.
— Вау, это действительно умно, — размышляю я. — Мы могли бы заставить его тоже что-нибудь активировать, когда он сработает, например, прожектор или что-то в этом роде.
Рот Тео растягивается в ухмылке. — Вот именно! Что-нибудь, что отпугнет их. Я думал об этом с самого Денвера.
Я не могу удержаться от улыбки. Это тот Тео, который мне нравится — тот, кто проявляет инициативу, а не прячется за своей отстраненной, отчужденной внешностью.
— Тебе следует обратиться к Грею, узнать, что он думает, — говорю я ободряюще.
Он выдыхает. — Да. Думаю, что так и сделаю.
Я снова поджимаю ноги под себя, любуюсь видом. Бросаю еще один косой взгляд в сторону Тео.
Он ловит меня.
— Ну и как я справился?
— Что? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.
Он размахивает руками перед собой, жестикулируя. — Антисвидание. Что ты думаешь? Лучше, чем какой-нибудь скучный ужин?
Я хихикаю, закатывая глаза. — Да, это было довольно хорошо.
Хотя технически это и не было свиданием, его нельзя сравнивать с Коннором. Вся ночь с ним была неловкой, напряженной. Неестественной. Это не свидание было всем, чем не было свидание Коннора — на самом деле это было весело. Неожиданно. Легко быть с Коннором, но так волнующе быть с Тео. Даже если мы просто друзья. Даже если это не свидание.
Он выгибает бровь. — Довольно хорошо?
Я протягиваю руку и слегка игриво толкаю его.
Тео преувеличенно сильно сжимает перекладину на коленях.
— Осторожнее, малыш! Ты пытаешься сбросить меня с этой штуки?
Я снова закатываю глаза.
Это приятно. Немного слишком хорошо.
Дерьмо, кажется, он мне нравится. Нравиться таким.
Что безумно, правда?! Это Тео. Связь с таким парнем, как он, не приведет ни к чему хорошему. Это верный путь к катастрофе.
Я сажусь чуть дальше от него на скамейку и смотрю на деревья, мимо которых мы проезжаем. Стараюсь похоронить мои назойливые мысли глубоко в тайниках моего разума. Стараюсь просто присутствовать, наслаждаясь поездкой. Перестать слишком много думать.
— Готова? — Спрашивает Тео, когда мы приближаемся к подножию лифта.
— Ага.
Он поднимает штангу на коленях, и на этот раз я более подготовлена, когда мы достигаем земли. Высадка у подножия горы менее пугающая.
Несмотря на это, Тео берет меня за руку, спуская нас. Мы выходим, и он уводит нас от лифта. Я смеюсь, разворачиваясь, утыкаясь прямо ему в грудь. Я слегка ахаю от удивления, глядя на него снизу вверх. Он смотрит на меня сверху вниз, эти карие глаза такие напряженные, пронзительные. Я задерживаю дыхание.
На секунду мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Мы стоим так близко, не сводя глаз. Сердца учащенно бьются.
Затем он отпускает мою руку.
Я делаю неуверенный шаг назад, глядя в землю и заправляя волосы за уши. Я снова смотрю на Тео, поправляя очки.
В его глазах мелькает что-то похожее на ту уязвимость, которую я увидела той ночью в лагере стаи. Но я не могу сказать, что это, потому что он быстро это скрывает.
Его губы изгибаются в ухмылке, когда он бросает большой палец через плечо, поводя бровями. — Хочешь подняться еще раз?
Я улыбаюсь, качая головой. — Не сегодня. Мне нужно вернуться и закончить кое-какую работу.
Он пожимает плечами, засовывая руки в карманы. — Ладно.
Его ухмылка возвращается. — Кодекс кодерхолика.
Я краснею от его намека на неловкую шутку, которую отпустила в текстовом сообщении, хлопая по его твердой груди тыльной стороной ладони.
Мы оба смеемся и направляемся к парковке.
Я сажусь на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень безопасности, искоса бросая взгляд на Тео.
— Ты можешь попытаться не вести машину как маньяк?
Он смотрит на меня, заводя джип, его глаза озорные, на губах игривая усмешка.
— Ничего не обещаю, малыш.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Мои мышцы горят после утренней тренировки с командой в четверг. Сегодня жарко — на тренировочном поле палит солнце, пот пропитывает мою обрезанную футболку. В последнее время я пропускал слишком много подобных занятий, так что было действительно приятно попасть на одно из них, сбросить немного энергии.
Я замечаю Грея на другом конце тренировочного поля и начинаю пробираться к нему. Большой сюрприз — Фэллон рядом с ним, и его рука перекинута через ее плечи, когда он задирает подол своей футболки, чтобы вытереть пот со лба. Когда я подхожу, он наклоняется к ее уху, тихо разговаривая со своей парой.
— Эй, Грей, у тебя есть минутка? — Спрашиваю я, переводя взгляд с него на Фэллон.
Чертовски странно видеть Фэллон после того, как в последнее время она проводила так много времени с Брук. Они физически идентичны, но меня нисколько не привлекает Фэллон, в то время как ее близнец недавно был звездой всех моих развратных фантазий.
Грей выпрямляется, прижимая Фэллон ближе к себе. — Конечно, в чем дело?
— Я, э-э-э… хотел поговорить с тобой о некоторых вопросах пограничной безопасности.
— Да? — Грей с любопытством выгибает бровь. — У меня есть немного времени. Хочешь подняться в мой офис?
Я киваю. — Конечно.
Я бросаю на Фэллон косой взгляд, гадая, собирается ли она тоже участвовать в этом разговоре. Было бы здорово провести пять гребаных минут со своим другом без того, чтобы она болталась поблизости.
Словно прочитав мои мысли, Фэллон выскальзывает из-под руки Грея и поворачивается к нему лицом.
— Вы, ребята, идите вперед, — воркует она, прижимая ладони к его груди. — Я собираюсь догнать своих друзей. Приходи и обними меня, когда закончишь.
Грей улыбается ей сверху вниз, притягивая к себе для поцелуя.
Я отворачиваюсь, морщась. Парень чертовски влюблен.
Фэллон убегает трусцой, а Грей машет рукой, подзывая меня следовать за ним. Мы направляемся внутрь комплекса, когда мы проходим через двойные двери, на нас обрушивается поток кондиционированного воздуха. Я благодарен за это в такие жаркие дни, как сегодня. Мы вдвоем направляемся по коридорам к крылу полицейского комплекса, в котором расположены офисы, заходим в офис Грея и закрываем за собой дверь.
— Так в чем дело? — спрашивает он, обходя свой стол, выдвигая большое кожаное кресло и опускаясь в него.
Я хватаюсь за один из стульев перед столом, сажусь и откидываюсь на спинку, устраиваясь поудобнее.
— Я думал о безопасности границ с тех пор, как мы вернулись из Денвера, — начинаю я, опершись локтем о подлокотник кресла и подперев рукой подбородок. — Мы вроде как говорили о камерах раньше, но мне было интересно, как мы могли бы сделать еще один шаг вперед в использовании их в качестве системы раннего предупреждения или средства устрашения для любого, кто нарушает границу.
Грей наклоняется вперед, опершись предплечьями о стол, его интерес возбужден. — Продолжай…
Я выдыхаю, выпрямляясь на стуле. — Итак, оборотни жаркие, верно? Я подумал, что вместо того, чтобы устанавливать обычные камеры, мы могли бы использовать тепловизионные. Сработает ли какая-нибудь система, если они обнаружат определенную тепловую сигнатуру. Как прожектор или сигнализация.
Я наблюдаю за Греем, чтобы оценить его реакцию, но он просто сосредоточенно хмурит брови и кивает.
— Интересно. — Он делает паузу. — Мне нравится ход твоих мыслей.
Мой рот растягивается в улыбке. — Правда?
Грей снова кивает мне. — Определенно. Мы могли бы начать с нескольких в качестве теста, посмотреть, как пойдут дела. И если это сработает, мы сможем добавить их ко всем нашим границам.
— Я могу взять на себя инициативу в этом вопросе, — предлагаю я. — Обращусь за помощью к ИТ-отделу в поиске подходящего оборудования и налаживании работы.
— Конечно, продолжай. — Грей снова делает паузу, изучая меня мгновение. — С чего такой внезапный интерес к усиленным мерам безопасности? В Денвере произошло что-то, о чем ты мне не рассказываешь?
Я качаю головой. — Не-а, чувак. Просто пытаюсь больше помогать здесь. Выполняю свою часть работы.
Грей хихикает. — Ты просто пытаешься увильнуть от патрулирования, не так ли?
— Ну, это дополнительный плюс. — Я поднимаю брови и смеюсь вместе с ним.
Грей перекладывает какие-то бумаги на своем столе. Он загроможден — у парня здесь много обязанностей, которыми он жонглирует в дополнение к управлению собственной стаей. Хотя он никогда не жалуется на это. Он рабочая лошадка.
— Я рад, что в последнее время ты стал активнее, — бормочет он, засовывая стопку бумаг в ящик своего стола.
Я складываю руки на груди. — Что ты хочешь этим сказать? — Защищаясь, спрашиваю я.
— Ничего, — рычит он. — Просто… — Грей перестает рыться в своих бумагах и снова поднимает на меня взгляд. — Ты был чем-то вроде как потерян. в течение последнего года, чувак. Я знаю, что ты имел дело с кучей дерьма дома, но ты все еще нужен нам здесь. Ты помог создать этот отряд.
Я хмурюсь, тяжело вздыхая. Мы оба знаем, насколько он чертовски прав. У меня уже некоторое время не было мотивации руководить командой, пока…
Я думаю, что проводить время с кем-то, кто так усердно работает, мне нравится; мне тоже хочется усердно работать. Я начинаю понимать, что моя миссия переспать с ней перерастает во что-то совершенно иное.
Большинство людей не воспринимают меня всерьез, да и с чего бы им? Я много валяю дурака, не прилагаю к этому особых усилий. Брук, кажется, воспринимает меня всерьез, как будто видит сквозь всю эту чушь. Меня никогда никто не слушал и не подбадривал так, как это делает она.
Она слишком мила для ее же блага. Если она подойдет ко мне слишком близко, я ее погублю.
— Я просто говорю, — продолжает он, снова опуская взгляд к своим бумагам. — Приятно видеть, что ты так хорошо работаешь с ИТ-подразделением и принимаешь участие в обеспечении безопасности границ. В последнее время ты действительно активизировал работу, и это не осталось незамеченным.
Его темные глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими. — Я не знаю, что разжигало огонь у тебя под задницей последние несколько недель, но продолжай в том же духе.
Черт, что бы подумал Грей, если бы я сказал ему, что это из-за сестры его пары?
Он, вероятно, встал бы на защиту Фэллон, предупредил бы меня держаться подальше. И я бы его ни капельки не винил. Знаю, что не гожусь для нее, но это не мешает мне хотеть ее.
— Знаешь… — Грей размышляет, снова поглядывая на меня. — Не пойми меня неправильно, но если ты продолжишь в том же духе, покажешь своему отцу, какие усилия ты прилагаешь, может быть, он наконец увидит, что у тебя есть все необходимое, чтобы стать альфой своей стаи.
Я провожу рукой по лицу. — Он слишком помешан на гребаном контроле, чтобы уйти в отставку и передать это мне, — бормочу я.
Грей пожимает плечами. — Никогда не знаешь наверняка. Думаю, из тебя получится отличный альфа. Хотя он не видит того, что вижу я… не видит, как много ты делаешь для команды. Может быть, он просто ждет, когда ты ему что-нибудь покажешь.
Я ценю вотум доверия Грея, но он не знает моего отца.
— Парень стареет, он не может вечно оставаться Альфой, — добавляет он.
Я ворчу в ответ.
Грей возвращается к просмотру стопки бумаг. — Что ж, в любом случае, продолжай в том же духе.
— Да, — вздыхаю я. — Я работаю над этим. — Я прижимаю руки к подлокотникам кресла, начинаю подниматься, чтобы встать.
— Ты уже починил свой мотоцикл? — Грей ворчит, запихивая еще бумаги в ящик стола.
— А? — Я опускаюсь обратно.
Грей смотрит на меня, прищурившись. — Разве не поэтому ты позаимствовал джип?
— О, да, — выдыхаю я, проводя рукой по волосам. — Я эм… над этим работаю.
Он перестает перебирать бумаги, сжимая губы в тонкую линию. — Тео, если дело в деньгах…
Я отмахиваюсь от него, качая головой. — Это не так.
— Я продолжаю говорить тебе, что ты должен получать зарплату. Мы платим другим членам команды…
— Дело не в деньгах, — ворчу я, хмурясь. — И в любом случае, ты и другие альфы не получаете зарплату. Это было бы неправильно.
Грей вздыхает, выражение его лица серьезное, сочувственное. — Да, но у всех нас есть доступ к счетам нашей стаи.
— Дело не в деньгах.
Я бы хотел, чтобы он просто бросил это к чертовой матери.
— Тогда почему бы тебе не отнести это в магазин Брейди в Голденлифе? Он может починить его для тебя в течение дня или двух.
Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть беспечным. — Мне нравится работать над этим самому. Это терапевтическое действие.
Грей закатывает глаза, выдыхая. — Как скажешь, чувак. Просто подумай об этом. Скажи Брейди, пусть выставит мне счет, это сэкономит тебе доллар.
— Я так и сделаю, — бормочу я.
Я снова прижимаю ладони к подлокотникам кресла, поднимаясь на ноги.
— Дай знать, как продвигается заказ и настройка этих камер, — говорит Грей.
Я киваю, поворачиваясь, чтобы уйти. — Сделаю. Позже, брат.
— Увидимся.
Я открываю дверь, выхожу из кабинета Грея. Закрываю ее за собой.
Я прохожу примерно половину коридора, когда Фэллон сворачивает за угол и направляется ко мне, ее длинный светлый хвост подпрыгивает на затылке. Я засовываю руки в карманы, уставившись в пол. У меня есть полное намерение просто проигнорировать ее и пройти мимо, но она заговаривает.
— Привет, Тео.
Неохотно я поднимаю на нее глаза. — Привет, — ворчу я.
Она останавливается, скрестив руки на груди. И да, мой взгляд устремляется прямо на ее дерзкие маленькие сиськи, выступающие поверх спортивного лифчика.
— Так ты теперь дружишь с моей сестрой?
Приближаясь к ней, я замедляю шаг. — Где ты это услышала?
— От Брук.
Я останавливаюсь, нерешительно глядя на Фэллон. Понятия не имею, как много она знает, но мне следовало догадаться, что Брук ей что-то рассказала. Чертовы самки и их сплетни.
— Да, и что?
Фэллон хмурит брови, ее глаза цвета океана пронизывают меня насквозь. — С каких это пор ты дружишь с девчонками?
Я пожимаю плечами. — Не знаю. Почему тебя это волнует?
— Потому что Брук — моя сестра.
Я закатываю глаза. — Она может сама принимать свои гребаные решения, не так ли?
У Фэллон отвисает челюсть, как будто я ее только что обидел. Не буду врать, это немного удовлетворяет.
Ее хорошенькое личико искажается гримасой, и она тычет пальцем мне в грудь. — Тебе лучше ничего с ней не предпринимать, Тео. Я тебя предупреждаю.
Я хихикаю, качая головой. — Господи, остынь, Фэллон. Мы просто тусуемся.
Меня немного раздражает, что я получаю здесь взбучку. Что, черт возьми, Брук ей наговорила?!
Фэллон тяжело вздыхает, качая головой. — Просто… будь осторожен с ней, Тео. Брук хорошая девочка, а ты…
Она замолкает, но я понимаю, что она имеет в виду. Я нехороший парень. И все же я бросаю ей вызов.
— Я кто? — Спрашиваю я, выгибая бровь.
— Мне просто не нравится мысль о том, что вы двое будете тусоваться вместе, — ворчит она, пиная пол. — Я знаю, как ты ведешь себя с девушками.
Я хочу не согласиться, сказать ей, что она, черт возьми, ничего обо мне не знает, но я не могу, потому что она не ошибается. Я был со многими женщинами и никогда не хотел и не ожидал ничего большего, чем чертова перепихона.
Я хочу сказать ей, что Брук другая — что я действительно чертовски забочусь о ней. Что не могу выбросить ее из головы с самого Денвера, и это сводит с ума меня и моего волка.
Хотя я этого не делаю. Я просто смотрю на нее в ответ, в эти глаза, которые так похожи на глаза ее сестры.
— Мы просто друзья, — выдавливаю я. — Брук большая девочка, уверен, что она может сама решать, с кем ей тусоваться.
Фэллон хмурится. — Неважно.
Она протискивается мимо меня, продолжая идти по коридору к кабинету Грея.
Черт, я надеюсь, она не пойдет туда и не скажет Грею, что я вел себя с ней как придурок. Он безумно защищает свою пару, и последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы она поссорила нас. Думаю, я не сделал себе никаких одолжений на этом фронте.
Я не задерживаюсь здесь, чтобы это выяснить. Я иду обратно по коридору, убираясь оттуда до того, как Фэллон доберется до кабинета Грея и настучит на меня.
Наверное, мне следует пойти в ИТ-отдел и получить ежедневный отчет каждого, но мне нужно проветрить голову. Вместо этого я покидаю комплекс, сажусь на мотоцикл и направляюсь в Пайн-Маунтин.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
— Добрый вечер, ботаники! — Тео приветствует вас, входя в IT-отдел в пятницу днем, сверкая своей очаровательной улыбкой.
Я слышу смешки некоторых моих коллег — они воспринимают приветствие Тео как забавное, жизнерадостное, а не как оскорбление. За последние несколько недель мы все привыкли к его присутствию здесь, и, кажется, всем нравятся его визиты. Ребята считают его крутым — они боготворят его, хотят с ним дружить. Все девушки влюбились в его приятную внешность и харизму — они бесстыдно флиртуют с ним.
Я была последней, кто сопротивлялся, но ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда поднимаю глаза и вижу, что он стоит в дверном проеме, его большая, громоздкая фигура занимает большую часть дверного проема. Кто бы мог подумать, что послеобеденное выступление Тео в IT-отделе станет моей любимой частью дня?
Раньше я боялась этого дерзкого приветствия, ощетинивалась, когда он садился рядом со мной поболтать. Теперь я ловлю себя на том, что с нетерпением жду скрежета ножек стула по полу и вида этих больших мотоциклетных ботинок, брошенных на угол моего стола.
Мне было весело с ним в среду. Действительно весело, но когда вчера он не появился в хабе, я сразу же начала обдумывать каждую деталь нашего маленького антисвидания. Чем больше я мучила себя размышлениями о том, сделала ли я что-то неправильное или отталкивающее, тем больше начинала понимать, что уже слишком много доверяла Тео. Несмотря на стены, которые я воздвигла, чтобы защитить себя и не впускать его, он каким-то образом проник внутрь и поселился здесь. То глупое детское увлечение вернулось в полную силу, заставляя меня падать в обморок от вида красивого, недосягаемого альфы.
Я должна как-то это отключить.
Я не настолько глупа, чтобы думать, что мы когда-нибудь сможем быть вместе. Он определенно не из тех, кто любит отношения, а даже если бы и был, я бы никогда не смогла ему доверять. Девушки постоянно набрасываются на Тео, и он точно не известен тем, что отвергает их ухаживания.
Я тоже видела девушек, которые нравились Тео. Они великолепны. Когда он однажды остепенится, это будет с какой-нибудь потрясающей моделью, а не компьютерным фанатиком.
Тем не менее, я ловлю себя на том, что наблюдаю за ним, пока он обходит центр, собирая отчеты от других. Я внутренне улыбаюсь, когда он хватает стул со стола для совещаний и подтаскивает его, плюхаясь на него и сбрасывая свою кожаную куртку.
— Привет, малыш, ты скучала по мне?
ДА.
— Что? — Я смеюсь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, когда он откидывается назад, закидывая ноги на мой стол. Его рубашка задирается, и я мельком вижу его крепкий пресс. Мой волк начинает греметь в моей клетке.
— Не притворяйся, что не заметила, что вчера меня здесь не было, — ухмыляется он, вешая куртку на спинку стула.
Я пожимаю плечами. — Должно быть, была слишком сосредоточена на своей программе.
Тео не смущает мой отчужденный ответ. Он лезет в карман куртки и вытаскивает маленький пакетик крендельков. — Ну, ты можешь винить свою сестру, она, блядь, пристала ко мне вчера в коридоре перед офисом Грея.
— Кто, Фэллон?
Эти озорные карие глаза встречаются с моими. — У тебя есть еще одна сестра? У тебя же нет тайной тройняшки или что-то в этом роде, правда? — Он разрывает зубами пакет с крендельками.
Я закатываю глаза, возвращая их к экрану своего компьютера. Однако, когда он начинает хрустеть рядом со мной, мое любопытство берет верх, и я поворачиваюсь на стуле к нему лицом.
— Чего она хотела? — спрашиваю я.
Тео пожимает плечами, продолжая хрустеть. — Предупредила меня держаться от тебя подальше, — говорит он с набитым ртом кренделя. Он сглатывает. — Очевидно, кто-то сказал ей, что мы тусовались.
Я морщу нос, заправляю волосы за уши и качаю головой. — Я ей этого не говорила, я просто сказала, что мы друзья».
Он отправляет в рот еще один крендель, снова пожимает плечами. Хрустит.
Я выдыхаю. Я не рассказала Фэллон никаких подробностей о нас с Тео, только то, что мы становимся друзьями. Я не планировала рассказывать ей что-либо еще, пока не разберусь с некоторыми своими противоречивыми эмоциями по поводу всего этого. И даже тогда не уверена, что сделаю это, потому что знаю, как это выглядит — будто я глупая, наивная девочка, которая думает, что может исправить плохого мальчика.
— Ну… и что ты сказал? — Осторожно спрашиваю я.
Тео сглатывает, выуживая из пакета еще один крендель и одаривая меня улыбкой. — Я сказал ей, что ты можешь сама принимать решения о том, с кем ты хочешь тусоваться.
Громкий смех срывается с моих губ. — Правда?
Он ухмыляется, отправляя крендель в рот.
— Уверена, она хорошо это восприняла, — хихикаю я, качая головой.
— О да, — ворчит Тео, сглатывая. — Отсюда и причина, по которой я вскочил на свой мотоцикл и уехал подальше от этого места, прежде чем она успела настучать Грею.
Он приподнимает брови, отправляя в рот последнюю пару крендельков, скомкивает пакет и, повернувшись на талии, выбрасывает его в мусорное ведро.
Мой взгляд снова устремляется прямо на его пресс.
Я закидываю ногу на ногу, откидываюсь на спинку стула и покачиваю носком кроссовки. — Так куда же ты пошел?
— Пайн Маунтин. — Он стряхивает крошки от кренделя с рубашки. — Там действительно красиво, ты должна позволить мне сводить тебя как-нибудь.
— Если это связано с твоим мотоциклом, ты знаешь мой ответ, — вздыхаю я, поворачиваясь обратно к своему компьютеру. Я нахожу место, на котором остановилась в своем коде, начинаю печатать.
— Да ладно тебе, малыш, — призывает Тео. — Это не так страшно, как ты думаешь. Ты преодолела свой страх, чтобы подняться на горнолыжный подъемник, и разве ты не хорошо провела время?
Я бросаю на него косой взгляд, и мои губы растягиваются в улыбке. Я действительно хорошо провела время, но нельзя сравнивать поездку на медленно движущемся подъемнике с тем, чтобы сесть за руль мотоцикла с кем-то, кто, как я знаю, сумасшедший водитель. Это все равно что сравнивать карусель с американскими горками.
— Это совершенно другое дело.
Тео тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам. — Когда-нибудь я посажу тебя на этот байк, малыш. И знаешь что? Тебе это понравится.
— Сомнительно. — Я продолжаю печатать, исправляя дефект в своем коде.
Тео просто тихо сидит рядом со мной несколько минут. Пока я работаю, я чувствую на себе его взгляд. Затем он снова тянется за пиджаком, вытаскивая блокнот, который использует для составления отчетов. Начинает листать его.
— Я поговорил с Греем об идее, о которой рассказывал, для охраны границ, — говорит он.
— Да? — Я перестаю печатать и снова поворачиваюсь к нему лицом. — Что он сказал?
Тео ухмыляется. — Ему понравилось. Сказал мне, чтобы я с этим разобрался.
— Это потрясающе, Тео! — Восклицаю я, лучезарно улыбаясь.
Клянусь, я вижу, как он краснеет, прежде чем снова опускает взгляд в свой блокнот. — Да, мне понадобится помощь, чтобы запустить его. Я составил список всего, что, как мне кажется, нам понадобится…
Он поднимает блокнот, и я пододвигаю свое кресло поближе к нему, вглядываясь в него. Это намного глубже, чем я ожидала — парень много думал об этой системе.
Я поднимаю взгляд, и эти карие глаза встречаются с моими. Они широкие, задумчивые. — Как ты думаешь, ты могла бы помочь мне рассмотреть несколько других вариантов для этих вещей? Или указать правильное направление?
Я с энтузиазмом киваю. — Определенно! Джастин — наш специалист по оборудованию. Если ты отдашь это ему, он закажет все, что тебе нужно.
Тео вырывает страницу из блокнота и кладет его на мой стол, пряча блокнот обратно в карман куртки. — Круто. Я отдам это ему, когда буду уходить.
— Как только всё будет установлено, я смогу помочь подключить и запустить все системы, — предлагаю я.
Тео улыбается той очаровательной, великолепной улыбкой, которая всегда заставляет меня задуматься. — Звучит заманчиво.
Я возвращаюсь к своему компьютеру и поворачиваюсь лицом к монитору, пытаясь восстановить самообладание, потому что Тео заставляет меня краснеть, как чертову школьницу. Видеть его таким целеустремленным делает его еще более привлекательным, и я отчаянно пытаюсь подавить эти чувства.
У меня есть еще несколько минут на работу, прежде чем Тео снова подключается.
— Ты придешь в бар завтра вечером?
Я откидываюсь на спинку стула, поворачиваясь, чтобы снова взглянуть на него. Он откидывается на спинку своего стула на двух ножках, глядя на меня с дьявольской ухмылкой.
— Не-а… — Я вздыхаю, поправляя очки на переносице. — Думаю, мне лучше держаться подальше от бара.
Он выгибает бровь. — Почему это?
— Потому что я уверена, что Коннор идет, и я чувствую, что это было бы просто неловко… — вздыхаю я.
Тео ощетинивается при упоминании Коннора. Хмурится. — Тебе даже не обязательно разговаривать с этим парнем, ты могла бы просто побыть со мной.
Я фыркаю. — Ага, ты и все твои обожающие фанаты? Нет, спасибо, я бы предпочла вообще избегать этого места.
— Ну и чем ты собираешься заниматься вместо этого, работать?
Я прикусываю губу и медленно киваю.
— Ни за что, малыш, к черту это. — Тео стаскивает ботинки с моего стола и садится на свой стул. — Давай что-нибудь сделаем, ты и я.
Я скептически смотрю на него. — Ты собираешься пропустить субботний вечер в баре?
— Конечно. Почему бы и нет? — Он беспечно пожимает плечами. — Разве друзья не так поступают?
Друзья, может быть. Но Тео? Субботним вечером бар Голденлиф практически его охотничьи угодья.
Хотя у меня есть подозрения, я заинтригована. Тусоваться с Тео было бы намного интереснее, чем провести еще одну ночь, запершись в своей комнате.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я.
Он ухмыляется. — Пайн Маунтин?
Я непреклонно качаю головой. — Никаких поездок на мотоцикле.
Тео закатывает глаза, выдыхая. — Прекрасно. Ммм… — Он снова откидывается на спинку стула, устремив взгляд в потолок и размышляя.
Мой собственный взгляд блуждает по его неуклюжей фигуре. Скользит по впадинам и изгибам его мускулистых бицепсов и предплечий. Путешествует по плоскостям его широкой груди. Задерживаюсь взглядом на остром краю его подбородка, грубой щетине его бороды, его губах.
Он щелкает пальцами. — Придумал. — Его глаза снова встречаются с моими. — Как насчет небольшой ночной прогулки?
— Ночная прогулка? — Я отвечаю ему, как попугай, нахмурив брови.
Тео улыбается, кивая. — Это лучшее время для прогулок по лесу. Я знаю пару действительно хороших троп, мы могли бы выпустить наших волков, если захотим…
— Нет, — выпаливаю я.
Он захлопывает рот, уставившись на меня.
— Я имею в виду, — говорю я, смягчая голос, — конечно, я отправлюсь в поход. Но на двух ногах, а не на четырех.
Я не доверяю своей волчице рядом с Тео, если я выпущу ее, не уверена, что она уступит контроль, чтобы позволить мне снова взять верх.
Уголок рта Тео приподнимается в ухмылке. — Я бы не смотрел, как ты раздеваешься, если бы ты не хотела, чтобы я…
Я шлепаю его по бицепсу тыльной стороной ладони, раздраженно вздыхая. — Причина не в этом. Моего волка просто немного… трудно контролировать, вот и все.
Он понимающе кивает. — Понял. Не беспокойся.… поход на двух ногах будет таким же приятным.
Снова эта улыбка и мой живот делает сальто.
Мне действительно нужно найти способ отключить это влечение, похоронить эти эмоции. Я продолжаю напоминать себе, что если я впущу его полностью, это закончится только разбитым сердцем. И все же по какой-то причине я не могу оставаться в стороне. Меня тянет к нему.
Не уверена, из-за самого ли Тео или из-за того, что я чувствую себя рядом с ним более беззаботной, более раскованной. Я никогда не позволяла себе быть такой. Фэллон всегда была такой необузданной, что я пошла в совершенно противоположном направлении; переборщила с исправлением. Стала слишком осторожной. Теперь Тео медленно выталкивает меня из зоны комфорта, и хотя это пугает, на самом деле мне это нравится. Я ловлю себя на том, что меня соблазняет волнение, опасность всего этого.
Тео поднимается, чтобы встать, хватая свою куртку со спинки стула.
— Не могу дождаться, — добавляет он, поднимая брови.
Мое сердце учащенно бьется в груди.
Я тоже.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Наверное, мне следовало посмотреть прогноз погоды, прежде чем брать Брук в этот поход. Все началось достаточно хорошо — мы отправились в лес после наступления темноты, по одной из моих любимых троп. Поболтали о новой системе пограничной безопасности и программе Брук. Я все еще в восторге от того, что она создает что-то подобное с нуля — девушка великолепна. Даже если это не так, разговор с ней всегда такой легкий, такой естественный. Я ни капельки не жалею, что отказался от занятий на турнике.
Я люблю бывать в лесу ночью — звуки, запахи, тишина. Оборотни обладают отличным ночным зрением, поэтому, даже если в лесу темно, мы можем ясно видеть и ценить его красоту. Пребывание на природе также доставляет удовольствие нашим волкам — помогает им освоиться. Судя по тому, как Брук описывает своего волка, для нее это идеальное занятие.
Однако я не учел погоду. Мы находимся более чем в миле от комплекса, когда слышим первый раскат грома и видим, как первая молния рассекает небо. Я не почувствовал, что погода меняется — должно быть, гроза разразилась быстро. Несколько минут спустя я чувствую, как несколько тяжелых капель дождя падают на мою кожу, и я знаю, что мы никак не доберемся обратно, не промокнув.
— Давай, — говорю я, хватая Брук за руку и разворачивая ее к себе. Это чертово статическое электричество снова застает меня врасплох, когда я прикасаюсь к ней, но я держусь, меняя направление и увлекая ее вниз по тропинке.
— Может, нам пробежаться? — спрашивает она.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, размышляя, пока она моргает, глядя на меня в темноте. Сегодня вечером она без очков — должно быть, сменила их на контактные линзы. Она выглядит великолепно, но я немного скучаю по сексуальному виду ботанички.
— Насколько ты привязана к этой одежде? — Спрашиваю я, окидывая ее беглым взглядом. На ней футболка с
— Я не стану перекидываться, — непреклонно заявляет Брук.
— Тогда, надеюсь, ты не против промокнуть. — подмигиваю я.
Брук закатывает глаза на мой намек и корчит гримасу, убирая свою руку из моей.
— Давай просто поторопимся обратно, — говорит она, протискиваясь мимо меня и направляясь вниз по тропе.
Я следую за ней, и, честно говоря, я ничуть не возражаю против этого вида. Я могу любоваться ее милой маленькой попкой в этих штанах для йоги.
Раздается еще один раскат грома, на этот раз громче, и дождь усиливается.
— Фу! — стонет Брук, тащась по тропинке впереди меня.
Она не должна издавать эти звуки при мне — мои мысли о ней и так достаточно грязные.
Капли дождя становятся все больше и падают быстрее. Через минуту или две начинается настоящий ливень.
— Ты уверена, что не хочешь перекинуться? — зову я Брук.
Она разворачивается, скрестив руки на груди и прищурив глаза. Черт, она выглядит милой, когда злится.
— Да, уверена, — фыркает она. Ее рубашка промокла насквозь, а пряди мокрых волос прилипли к лицу и шее.
Смех срывается с моих губ при виде нее, мокрой и надутой.
Она широко распахивает глаза. — Что тут смешного?
— Так и есть, — усмехаюсь я. — Перенервничала из-за небольшого дождя. Приободрись, малыш!
Брук резко разворачивается и снова начинает топать по тропинке. Идет сильный дождь, уже превращая грунтовую дорожку в грязь. Клянусь, все происходит как в замедленной съемке, когда я вижу, как нога Брук соскальзывает и она начинает падать.
Я бросаюсь вперед, пытаясь поймать ее, но слишком поздно, а земля слишком скользкая. Я хватаю ее за талию, но мои собственные чертовы ноги выскальзывают из-под меня. Следующее, что я помню, мы оба лежим задницами в грязи.
Я моргаю, глядя в темноте на Брук рядом со мной, обнимаю ее за талию, пытаясь помочь подняться. Я ожидал, что она разозлится, но…
Она смеется.
Она упирается руками в грязь за спиной, запрокидывает голову и издает громкий, полный, красивый смех.
Я замираю, уставившись на нее в полном благоговении, когда она снова наклоняет голову и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Что тут смешного? — Спрашиваю я, и мое лицо расплывается в улыбке.
— Это смешно! — восклицает она, поднимая руки перед собой и пытаясь стряхнуть с них грязь.
— Это всего лишь небольшой дождик, — поддразниваю я. — Да ладно.
Я нахожу опору, наклоняюсь, чтобы поднять ее с земли и поставить на ноги. Она берет себя в руки, пытается откинуться назад и откинуть волосы за спину, чтобы убрать их с лица. На ее щеках крапинки грязи, должно быть, она попала в нее, когда она пыталась стряхнуть ее с рук. Она снова замечает, что я на нее смотрю.
— Что?
Я хихикаю. — У тебя лицо в грязи.
— О да? — она выгибает бровь, в ее голубых глазах появляется озорство. Затем она протягивает грязную руку и размазывает ее по моему подбородку, прежде чем я успеваю увернуться.
Я отшатываюсь, смеясь. — Эй! — кричу я.
Брук ухмыляется. — Теперь у тебя лицо в грязи.
Где я это уже слышал? Песня из плейлиста Брук всплывает у меня в голове — песня Queen.
Я смотрю вниз на грязную тропинку, напевая себе под нос. — Грязь на твоем лице, ты большой позор.
Я оглядываюсь на Брук, и ее глаза загораются, губы растягиваются в великолепной улыбке.
Итак, я пою следующую строчку, на этот раз немного громче. — Разбрасываю твою банку по всему помещению…
Брук смеется, протягивает руку и игриво толкает меня в грудь. К черту эту улыбку, этот смех, дождь.… Меня так чертовски влечет к ней в этот момент — я просто хочу схватить ее, прижать к себе, целовать до полусмерти…
— Мы будем, мы будем зажигать тебя! — поет она, поворачиваясь обратно к тропинке и делая осторожный шаг.
Я вторю песне, повторяя ей эту строчку, и снова иду за ней по тропинке.
Дождь начинает стихать, но земля по-прежнему чертовски скользкая. Я так занят, наблюдая за ней, чтобы убедиться, что она снова не упадет, что мои собственные чертовы ноги продолжают скользить по грязи.
— Извини, что все пошло насмарку, — вздыхаю я.
— Только ты, Тео, — хихикает Брук, неторопливо шагая по тропинке впереди меня.
— Что только я?
Она бросает на меня взгляд через плечо, мокрые волосы развеваются. — Только ты мог превратить подобную катастрофу во что-то веселое.
Она разворачивается, продолжает идти, и будь я проклят, если прямо сейчас я не чувствую себя на миллион долларов. Так что, в конце концов, это был не эпический провал, несмотря на то, что шторм прекратился и мы оба сейчас покрыты грязью, она улыбается, ей весело. И я чувствую себя гребаным героем из-за того, что именно я вызвал эту улыбку на ее лице.
Мы продолжаем идти по тропинке, болтая и смеясь вместе, проливая свет на катастрофу, в которую превратился вечер. Я вижу впереди сквозь деревья тусклый свет огней комплекса и немного разочарован тем, что мы уже вернулись.
Брук взвизгивает, когда ее нога снова скользит по грязи. Я мгновенно оказываюсь рядом, хватаю ее за руку и поднимаю, пока она не упала. Остаток обратного пути я не отпускаю ее руку. Только после того, как мы проходим через ворота и выходим на тренировочное поле.
Тусклый свет над головой бросает отблеск на поле, и я наконец-то хорошо вижу, насколько растрепана Брук после нашей прогулки. Ее промокшая футболка прилипла к телу, мокрые пряди волос обрамляют лицо. Липкая коричневая грязь пачкает ее руки и предплечья, покрывая лицо веснушками. Тем не менее, она выглядит такой же красивой, как всегда, когда идет рядом со мной к дверям казармы.
Мы останавливаемся, прежде чем зайти внутрь, оборачиваясь, чтобы посмотреть друг на друга. Ее пухлые губы растягиваются в улыбке, когда она окидывает меня беглым взглядом.
— Ты в полном беспорядке.
Я хихикаю. — Да? Видела бы ты себя сейчас, — поддразниваю я.
Брук хихикает, глядя на свою перепачканную одежду. Она переминается с ноги на ногу, и между нами повисает тишина. Потом она снова поднимает на меня свои большие голубые глаза, и я чувствую, что мое сердце вот-вот выскочит из груди.
— Думаю, я пойду в душ, — тихо говорит она.
— Я тоже, — бормочу я.
Еще одна пауза.
— Хорошо, — выдыхает она.
— Хорошо.
Мы просто стоим там, уставившись друг на друга, такое сильное напряжение висит в воздухе. Черт, это приглашение? Должен ли я попытаться поцеловать ее или что-то в этом роде?
Если бы это был кто-то другой, я бы, не раздумывая, ответил на поцелуй. Но это не просто какая-то случайная девушка — это Брук. Она другая. Я не хочу все испортить.
Вместо этого я протягиваю руку, чтобы открыть одну из двойных дверей, и указываю внутрь.
— Сначала дамы.
Фу, это было так чертовски слащаво. Кто я, блядь, сейчас такой?
Брук бросает на меня кокетливый взгляд, в радужках ее глаз отражается волчий облик. Проходя мимо меня, она заправляет мокрые волосы за уши. Я следую за ней.
Черт, это происходит на самом деле? Я сейчас увижу Брук голой в душе? У меня кружится голова, вся кровь приливает прямо к моему члену.
В комплексе устрашающе тихо, почти все сегодня вечером в баре в Голденлифе, веселятся вовсю. Мы идем по коридору к раздевалке бок о бок, никто из нас не произносит ни слова. Мое сердце бьется так чертовски быстро.
Я открываю дверь раздевалки, снова пропуская Брук вперед меня. Яркий верхний свет в этот час не горит, только тусклый свет ночников, встроенных в стены через каждые несколько футов. Я подумываю включить верхний свет, но быстро передумываю. Я уже чувствую себя вуайеристом — от одной мысли о раздевающейся Брук мой член становится тверже с каждой минутой.
Душевые в раздевалке не совсем частные. Совсем наоборот — там просто стена с насадками для душа — ни кабинок, ни занавесок. В этом нет необходимости, потому что мы оборотни; мы привыкли к наготе. Мы постоянно с этим сталкиваемся, с каждой сменой. Я принимал здесь душ бесчисленное количество раз в обществе женщин-участниц отряда и никогда об этом не задумывался. И да, иногда я украдкой поглядывал на их тела, но это не было каким-то большим, блядь, возбуждением. Но Брук…
Что-то в идее увидеть Брук обнаженной кажется таким запретным.
Она хватает с вешалки пару белых пушистых полотенец и бросает одно мне. Затем она идет в душевую, вдоль скамейки к дальней стороне.
Должен ли я следовать? Каков здесь протокол?
Словно прочитав мои мысли, Брук бросает на меня взгляд, одаривая неловкой полуулыбкой.
— Оставайтесь на своей стороне, мистер, — предупреждает она, приподнимая бровь.
Может быть, я слишком много думаю об этом, превращая это во что-то, чем это не является. Мы все ежедневно принимаем душ в этой раздевалке — в этом не должно быть ничего особенного.
Я бросаю полотенце на скамейку, снимаю носками заляпанные грязью кроссовки. Я снимаю рубашку над головой, бросаю ее поверх ботинок. Затем, поколебавшись, я бросаю взгляд на Брук.
Она снимает свои штаны для йоги, обнажая свои длинные загорелые ноги. На ней все еще футболка, но я вижу нижнюю часть ее голой задницы, выглядывающей из-под подола. Черт, у нее отличная задница.
Брук оглядывается через плечо, ее глаза встречаются с моими.
— Эй! — возражает она. — Не подглядывай.
— Э-э… извини… — ворчу я, отворачиваясь. Это гребаная пытка.
Я стягиваю шорты и боксеры, моя эрекция подпрыгивает передо мной. Я пытаюсь сосредоточиться на текущей задаче. Это всего лишь душ, а не какая-то форма прелюдии. Брук не такая девушка.
Я направляюсь к последней насадке для душа на стене, шлепая босыми ногами по кафельному полу. Я поворачиваю ручку, чтобы включить его, стою в стороне, пока он нагревается. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы снова не посмотреть на Брук — сопротивляться чертовски мучительно. Я протягиваю руку, проверяю поток. Она все еще холодная, но я все равно залезаю под нее, надеясь, что холодный душ потрясет мой организм, вернет мне немного здравого смысла.
Этого не происходит. Я слышу, как в другом конце комнаты включается другой душ. Я закрываю глаза, позволяя воде омывать меня, изо всех сил сопротивляясь взгляду на Брук. Мой волк сходит с ума, вырывая когтями мои внутренности.
Я медленно поворачиваюсь, глаза все еще закрыты. Я провожу руками по волосам, по плечам и предплечьям. И когда я, блядь, совершенно не могу больше этого выносить, я открываю их.
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу ее. Она на другом конце душевой, спиной ко мне, стоит под струями воды. Я окидываю взглядом ее обнаженное тело, любуюсь гладкостью, безупречностью кожи, ее упругой маленькой попкой, изгибом талии, изгибом позвоночника.
Она, должно быть, чувствует на себе мой взгляд, потому что резко поворачивает голову, и ее глаза встречаются с моими. Я быстро отвожу взгляд, тянусь к дозатору мыла на стене и пытаюсь отыграться. Я намыливаю мыло в руках, втираю его в грудь. Затем я отваживаюсь взглянуть еще раз.
Ее глаза все еще смотрят на меня через плечо. Она, блядь, наблюдает за мной! Я выдерживаю ее взгляд, продолжая водить руками по груди и животу, намыливая их.
Медленно Брук поворачивается ко мне лицом, ее глаза все еще горят в моих. Даже с другого конца комнаты я вижу серебристые отблески в ее радужках.
Святой. Черт.
Я умирал от желания взглянуть на ее сиськи с тех пор, как увидел их через ее футболку в Денвере — и они чертовски великолепны. Они не очень большие, но круглые и упругие, со сладчайшими маленькими сосками с персиковыми кончиками. Если мой член и не был таким твердым раньше, то сейчас он определенно стал таким.
Мое дыхание становится прерывистым, пока я просто смотрю на Брук с другого конца тускло освещенной раздевалки. Ее тело чертовски сногсшибательно — я хочу прикоснуться к нему, владеть им, заявить на него права. Я хочу ее так сильно, что мой член чертовски пульсирует.
Ее глаза скользят по моему телу, останавливаются на моем члене. Я слышу, как она негромко вздыхает, когда они снова поднимаются навстречу моим.
О да, детка. Это для тебя.
Даже в тусклом свете я вижу, как она краснеет от смущения. Однако она бросает еще один взгляд украдкой, медленно проводя рукой между мыльными грудями. Как будто она хочет, чтобы я прикоснулся к ней там, как будто она рассматривает возможность прикоснуться ко мне. Мои губы растягиваются в ухмылке — на секунду мне кажется, что это на…
А затем она поворачивается обратно. Отжимает воду из волос. Выключает душ.
Не говоря ни слова, Брук подбегает обратно к скамейке и заворачивается в полотенце, прикрывая свое прекрасное тело. Она, не теряя времени, сгребает в охапку свою грязную одежду и обувь и направляется к двери.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не издаю ни звука — я, черт возьми, не знаю, что сказать. Она, наверное, думает, что я извращенец — и я действительно им являюсь, у меня прямо сейчас бешено встает от одного взгляда на нее.
Дверь раздевалки закрывается за ней, и я остаюсь наедине со своими мыслями. И этот гребаный стояк.
Я протягиваю руку, чтобы погладить его, образ мокрого обнаженного тела Брук так свеж в моей памяти. Я ужасный ублюдок, что смотрю на нее вот так, но это почти так, как будто она хотела, чтобы я…
Мое дыхание становится неровным, когда я продолжаю фистинговать свой член, представляя эти дерзкие маленькие сиськи, эту круглую попку. Я представляю, как она стоит рядом со мной, положив руки на кафельную стену, наклоняется и подставляет мне свою задницу. Я хватаю ее за бедра, беру сзади, и она позволяет мне трахать ее жестко, грубовато, умоляя меня не останавливаться…
Мои глаза закатываются, когда я кончаю, ударяясь о кафельную стену душа. Я вскидываю руку, удерживаясь, тяжело дыша. Затем я беру насадку для душа и поворачиваю ее так, чтобы смыть воду со стены, все еще пытаясь отдышаться.
Эта девушка сведет меня в могилу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Я должна чувствовать себя оскорбленной из-за того, что произошло прошлой ночью в душе. Я должна чувствовать себя грязной, использованной. Но, как ни странно,… Я этого не чувствую.
Мне хотелось посмотреть на него. Хотела, чтобы он посмотрел на меня. Это было грязно, пикантно, возбуждающе. Я знаю, что должна быть хорошей девочкой, я всю жизнь стремилась к этой роли, но было так хорошо хоть раз побыть немного плохой.
И то, как Тео смотрел на меня… Я не могу выбросить это из головы. Это было дико, хищно, необузданно. Как будто я была единственной женщиной, на которую он когда-либо положил глаз. Невозможно было ошибиться в необузданном желании в его взгляде… и между его ног.
И все же было волнующе, когда на меня вот так смотрели. Мое обнаженное тело наслаждалось взглядом Тео. Это заставляло меня чувствовать себя такой сексуальной, такой провокационной. Это было захватывающе.
Я все еще рада, что пришла в себя, выбралась оттуда до того, как могло случиться что-то еще. А потом я заперлась в своей комнате, легла в постель и потрогала себя. Потому что душ был не единственной вещью, от которой я промокла.
Черт, теперь я даже думаю так же, как он. Эти извращенные, нефильтрованные разговоры действуют на меня самым худшим образом.
Я возвращаюсь с пробежки в воскресенье, когда натыкаюсь на Тео — он выходит из ворот командного комплекса, когда я вхожу. Его вид застает меня врасплох; я еще не готова встретиться с ним лицом к лицу после вчерашнего вечера, еще не обдумала, что скажу ему после того, как выбегу из раздевалки. Однако он ведет себя совершенно непринужденно, как будто прошлой ночью между нами не было горы сексуального напряжения.
— Привет, малыш, — приветствует меня Тео, одаривая улыбкой.
В животе у меня все переворачивается, а во рту пересыхает. Я внезапно осознаю, как, должно быть, выгляжу, вся вспотевшая и раскрасневшаяся после пробежки.
— Привет.
Он окидывает меня беглым взглядом, медленно обводя взглядом мое тело, затем снова поднимается, чтобы встретиться со мной взглядом. — На пробежку?
Я ухмыляюсь, скрещивая руки на груди. — Как ты догадался?
Его улыбка становится шире, и он проводит рукой по волосам, посмеиваясь.
— Куда это ты собрался? — Я протягиваю руку, чтобы поправить конский хвост.
Он пожимает плечами. — Просто направляюсь к Грею, чтобы сообщить ему последние новости о новой пограничной системе. Но если ты направляешься в душ, это может подождать…
Я хмурюсь, хлопаю его по руке тыльной стороной ладони, мои щеки краснеют.
— Что? — усмехается он.
— Ты знаешь что, — говорю я, снова складывая руки на груди и заставляя себя улыбнуться.
Тео вскидывает руки, сдаваясь. — Эй, прости, если мой стояк напугал тебя. Что я могу сказать? Ты меня чертовски привлекаешь.
Мои щеки горят, уголки рта приподнимаются в улыбке сами по себе. Я пожимаю плечами, изображая невинность. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Он закатывает глаза, на его губах появляется дразнящая улыбка. — Конечно, нет. Ты смотрела прямо на это.
— Тео, — предупреждаю я.
— Брук. — Он выгибает бровь.
Для него звучит непривычно произносить мое имя, а не называть меня этим дурацким прозвищем.
Я вздыхаю, подбрасывая руки на бедра. — Неважно. Повеселись у Грея. Передавай привет моей сестре.
Я начинаю проходить мимо него, бросая на него взгляд через плечо. Он просто наблюдает за мной своими озорными карими глазами, ухмыляясь.
В ответ мой волк выныривает на поверхность, поглядывая на Тео.
Мой.
~
За последние несколько дней мое влечение к Брук превратилось в полномасштабную навязчивую идею. Когда я не с ней, то думаю о ней. Когда я с ней, постоянно борюсь с желанием прикоснуться к ней, поцеловать ее, сделать ее своей. Я чувствую, что схожу с ума. Возможно, так и есть.
Я не знаю, что такого в ней — образ хорошей девочки? Проблеск плохой девочки внутри, который я увидел прошлой ночью? Тот факт, что она настолько чертовски недосягаема, что мне смешно даже думать, что у меня есть шанс залезть к ней в штаны?
Она, вероятно, захотела бы отношений в обмен на то, чтобы отказаться от них, и я не уверен, смогу ли я дать ей это. Я не занимаюсь отношениями — никогда не занимался и поклялся, что никогда не буду. Она, вероятно, стала бы такой приставучей, потому что так поступают девственницы, я бы почувствовал себя в ловушке и в итоге все испортил бы каким-нибудь эпическим способом, который уничтожил бы ее.
Мне нравится эта девушка, я не могу так с ней поступить. Но я также не могу просто двигаться дальше и забыть о Брук. Должна быть какая-то золотая середина, где я могу удержать ее, одновременно защищая от самого себя.
Она вносит последние штрихи в свою программу, поэтому всю неделю была погружена в работу. Единственное время, которое мне удалось провести с ней, — это в отделе. Она думает, что закончит свою программу в пятницу, и каким-то образом я уговорил ее позволить мне снова пригласить ее куда-нибудь.
Я все еще умираю от желания усадить Брук на заднее сиденье моего мотоцикла. Она постепенно открывается мне, становится немного более раскованной, так что, думаю, у меня все получится, если я правильно разыграю карты. Вот почему я уговорил Джекса пройтись со мной по магазинам. У него три сестры, так что я подумал, что у него будет некоторое представление о том, когда дело дойдет до покупок для девушки.
Мы в бутике женской одежды в Голденлифе, и я задаюсь вопросом, выглядим ли мы здесь так же неуместно, как я чувствую себя сейчас. Шкафы вокруг нас становятся мягкими с одеждой — в ассортименте ярких цветов и мягких текстур. А я стою и смотрю вокруг магазинчика, я чувствую себя полностью… потерянным.
— Ты собираешься сказать мне, что мы здесь делаем? — Спрашивает Джакс, проводя рукой по своим фактурным темно-русым волосам.
Я поворачиваюсь к нему лицом со стоическим выражением лица. — Да… — дышу я. — Но мне нужно, чтобы ты поклялся, что это останется между нами.
Джакс выгибает бровь, его любопытство задето. Он подносит руку к подбородку, сжимая его большим и указательным пальцами. — Ладно… — говорит он неуверенно, изучая меня. — Что происходит, чувак?
Я выдыхаю. — Итак, я пытался уговорить эту девушку прокатиться на моем мотоцикле. Она продолжает говорить «нет», но я подумал, что, если куплю ей такую же куртку, как у меня, возможно, это поможет ей прийти в себя. И поскольку у тебя есть сестры, я подумал, что ты мог бы помочь мне выбрать что-нибудь, что действительно наденет цыпочка.
Джакс в замешательстве хмурит бровь. — Что? Подожди… — он поднимает руки перед собой, качая головой. — Во-первых, я думал, что цыпочкам не разрешается садиться на твой мотоцикл. И, во-вторых, ты на самом деле встречаешься с кем-то? С какой девушкой?
Я вздыхаю. Я боялся этого — я не хотел объяснять, что за чертовщина эта «дружба» с Брук. Но из всех моих друзей Джакс — единственный, кому мне сейчас комфортно доверять. Я не могу рассказать Грею, учитывая, с кем он связан.
Я замолкаю, сжимая губы в тонкую линию. — Это Брук.
Глаза Джакса широко распахиваются. — Что? — Он разражается смехом. — Брук Иствик? Сестра Фэллон?! — Он проводит рукой по лицу, все еще посмеиваясь. — О, ты, должно быть, шутишь…»
Мое лицо горит.
Джакс качает головой, игриво тыча меня в руку. — Я имею в виду, молодец, братан. Она горячая женщина. Не совсем тот, кого я бы назвал твоим типом, но если ты это понимаешь…
Мой волк ощетинивается от предложения Джакса, но я не поправляю его. Я был бы гребаным слабаком, если бы сказал ему, что мы с Брук друзья, а я еще даже не переспал с ней.
Я ухмыляюсь. — Как я уже сказал, это должно остаться между нами, чувак. Фэллон уже пытался заблокировать мне член, я не хочу, чтобы вмешался Грей.
Джакс снова поднимает руки перед собой. — Эй, чувак, я понял.… Я ничего не скажу. — Он делает паузу, почесывая затылок. — Но серьезно, Брук Иствик? — Он снова посмеивается про себя.
Я закатываю глаза, толкая его в грудь. — Может, ты, блядь, прекратишь это?
Я отворачиваюсь от него и оглядываю магазин, пытаясь определить, с чего, черт возьми, начать свои поиски в джунглях шелка, кружев и прочего девчачьего дерьма.
— Ладно, значит, мы ищем куртку? — Спрашивает Джакс, взяв себя в руки.
Я поворачиваюсь к нему и киваю.
Он хлопает меня по плечу, проходя мимо. — Похоже, верхняя одежда где-то дальше.
Меня так и подмывает отчитать Джакса за использование термина верхняя одежда, но парень здесь, чтобы помочь мне, поэтому вместо этого я просто держу рот на замке и следую за ним в дальний угол магазина. Я прислоняюсь к вешалке с одеждой, наблюдая, как он листает верхнюю полку на стене.
Джакс снимает с вешалки красную кожаную куртку с шипованным воротником. — Как тебе? — спрашивает он, поводя бровями.
Я качаю головой, скрещивая руки на груди. Определенно не то, что я мог бы увидеть на Брук.
Джакс невозмутимо вешает куртку на вешалку. Продолжает просматривать остальные. Он продолжает доставать варианты со стойки, показывая их мне, в то время как я просто ворчу и качаю головой.
— Что ты ищешь, братан? — наконец спрашивает он, вздыхая.
Я не знаю, почему такой придирчивый.
— Такую же байкерскую куртку, как у меня, — ворчу я. Я протискиваюсь мимо него, протягиваю руку, чтобы самому начать обыскивать вешалку. Джакс отходит в сторону, продолжая свои собственные поиски.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь сдаться и уйти из этого чертова магазина, Джакс снова вмешивается.
— А как насчет этой?.
Я поворачиваюсь и вижу, что он держит в руках черную кожаную мотоциклетную куртку с серебристой молнией. Это, блядь, идеально.
Мои губы растягиваются в улыбке. — Это та самая.
Джакс присматривается к куртке с внутренней стороны воротника. — Размер М должен подойти, верно?
Понятия не имею. Я просто тупо смотрю на него.
Он хихикает, протягивая куртку в мою сторону. — Должна подойти.
Я беру ее из его рук, держу перед собой и улыбаюсь. Я уже представляю Брук в куртке, выглядящую как маленькая сексуальная байкерша. Перекидывает длинную ногу через мой мотоцикл, чтобы забраться на него. Обнимает меня за талию, когда я завожу двигатель.
Мой взгляд возвращается к Джаксу, который с любопытством наблюдает за мной.
— Срань господня… тебе нравится эта девушка, не так ли? — недоверчиво спрашивает он.
Я ворчу, стирая с лица идиотскую улыбку.
Джакс подходит ближе, игриво подталкивая меня. — Никогда не видел, чтобы ты прилагал такие усилия. Признайся, тебе она нравится, бро!
Я закатываю глаза, отталкивая его. — Как скажешь, чувак. Просто мне никогда так сильно не хотелось трахнуть цыпочку.
Даже когда я говорю это, я знаю, что это ложь. В Брук есть что-то такое, что запало мне под кожу, и я не думаю, что, трахнув ее, избавлюсь от этого. Как бы безумно это ни звучало, мой волк не единственный, кто хочет заявить на нее права.
— Черт. Никогда не думал, что доживу до этого дня… — Дразнит Джакс.
Я снова толкаю его, разворачиваясь, чтобы направиться к кассе. По дороге я бросаю взгляд на бирку на куртке, внутренне съеживаясь от того, как сильно это мне обойдется. Хотя Брук того стоит. Оно того стоит, если это заставит ее согласиться прокатиться. Я не могу дождаться чтобы отвезти ее в Пайн-Маунтин.
Джакс следует за мной к кассе, флиртуя с продавщицей, пока я делаю покупку. Затем он следует за мной из магазина, поравнявшись со мной, когда я начинаю спускаться по тротуару.
— Так она теперь твоя девушка или как? — Спрашивает Джакс, поводя бровями.
Этот парень, блядь, этого так просто не оставит.
— Ты не мог бы остановиться? — стону я, перекидывая сумку с курткой через плечо.
Джакс смеется. — Просто несу чушь, братан. Ты знаешь, что заслуживаешь этого после всего, что ты вытворял каждый раз, когда кто-то из нас связывался с женщиной…
Я останавливаюсь как вкопанный, поворачиваясь к нему лицом. — Я не влюблен, чувак. — тычу я пальцем ему в грудь. — И ты сказал, что не собираешься ничего говорить…
Он поднимает руки в знак капитуляции, широко раскрыв голубые глаза. — Эй, я не собираюсь ничего говорить ребятам об этом. Я же сказал тебе, что не буду.
Я хмурюсь, глядя вниз на тротуар, пиная трещину в нем. Между нами тянется пауза.
— Ты знаешь… — Джакс тихо говорит: — Если бы ты был с ней связан, это не было бы плохо. Такая девушка, как она, действительно могла бы подойти тебе.
Да, и кем бы я был для нее? Гребаным разрушителем.
— Мы можем просто оставить это? — ворчу я.
Джакс медленно кивает, поворачиваясь, чтобы снова пойти по тротуару. Я иду с ним молча, загоняя свои противоречивые чувства на задворки сознания. Я не планирую надолго; я живу настоящим моментом. Это то, что я делаю. И в этот момент все, чего я хочу, — это усадить Брук на свой мотоцикл.
И если повезет, куртка в этой сумке для покупок может оказаться всего лишь билетом.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
— Хорошо, так что мы делаем? — Спрашиваю я, подходя к Тео у ворот комплекса. — Сюрпризы — это здорово и все такое, но я не смогу по-настоящему одеться по случаю, если ты не скажешь мне, что мы делаем.
Глупо даже говорить об этом, поскольку я потратила целый час, готовясь к этой непринужденной тусовке с Тео. Я надела контактные линзы, завила волосы и добрых двадцать минут мучительно думала, что надеть. В конце концов я остановилась на черных джинсах в обтяжку и белой укороченной футболке. Это рубашка Фэллон — должно быть, она когда-то оставила ее в моей комнате, и она попала в стирку. Это не то, что я обычно ношу, но когда я рядом с Тео, я чувствую себя немного уверенной, немного сексуальной. Как я уже много раз говорила, никто не смотрит на меня так, как Тео.
Наряд производит желаемый эффект. Тео окидывает взглядом мое тело, задерживаясь на обнаженном животе.
Я кладу руки на бедра, наклоняя голову. — Итак? Что мы делаем?
Его карие глаза встречаются с моими, сверкая медными крапинками его волчьего облика. Уголок его рта приподнимается в улыбке. — Ладно, не психуй… — он тянется к моей руке, беря ее в свои. Между нашими ладонями вспыхивают искры.
— Тео… — Я нервно выдыхаю, следуя за ним, когда он тянет меня за угол.
Мое сердце замирает, когда я вижу его мотоцикл, припаркованный там.
Я отдергиваю руку, скрещивая руки на груди. — Нет. Ни за что. Сколько раз я тебе говорила, что не сяду на эту штуку?!
Тео одаривает меня дьявольской ухмылкой, подходит к мотоциклу и хватает что-то с него. Он разворачивается, держа его в руках.
— Давай, малыш… Я купил тебе куртку.
Мои глаза расширяются, когда я перевожу взгляд с куртки на Тео.
Это такой милый жест, которого я не ожидала. Поездка со мной, должно быть, действительно что-то значит для Тео, раз он прошел через все эти трудности, пытаясь убедить меня. Я имею в виду, он купил мне кожаную куртку, как у него! Насколько это очаровательно?!
— Я не знаю… — Бормочу я, шаркая ногами по грязи.
Тео ухмыляется, протягивая мне куртку. Он наклоняет голову. — Ты хотя бы примеришь ее?
Я краснею, заправляю волосы за уши и подхожу к нему. Он поднимает куртку, и я поворачиваюсь, просовывая руки в рукава по очереди. Затем я провожу рукой за шеей, убирая свои длинные волосы из-под куртки, прежде чем развернуться и сделать шаг назад.
— Что думаешь? — Спрашиваю я, глядя вниз, чтобы полюбоваться её. Это красивая куртка, и сидит как перчатка. Я снова смотрю на Тео и замечаю взгляд, которым он одаривает меня… Жаль, что я не могу сделать снимок, запечатлеть это навсегда.
Его губы растягиваются в улыбке, когда он встречается с моими глазами. — Ты великолепно выглядишь, малыш. Чертовски идеально.
Мои щеки снова заливает румянец, и я застенчиво отвожу взгляд, приглаживая свои длинные волосы, падающие на плечи.
— Так ты позволишь мне прокатить тебя или как? — Спрашивает он, поводя бровями.
Правда? Я так противоречива. С одной стороны, я в ужасе от того, что попаду с ним в эту смертельную ловушку. С другой стороны, я так сильно хочу сдаться, отпустить, совершить прыжок…
Он протягивает руку, снова берет меня за руку. Я чувствую эти маленькие искорки, и мне конец.
— У… у тебя есть шлем? — выдыхаю я.
Лицо Тео озаряется. — Да! — Он отпускает мою руку, поворачивается обратно к мотоциклу. Разворачивается с черным шлемом в руках. — Я никогда не надеваю его, но подумал, что ты захочешь такое же. Вот…
Он расстегивает ремешок и поднимает шлем у меня над головой. Он помогает мне надеть его, мои пальцы касаются его, когда я протягиваю руку, чтобы закрепить шлем на голове. Затем он застегивает ремешок, туго затягивая его у меня под подбородком.
— Как ощущения? — спрашивает он, кладя ладони по бокам и слегка встряхивая. — Достаточно туго?
— Ммм, — мычу я. Я даже не могу сейчас сформулировать слова — так быстро бьется мое сердце. Я действительно собираюсь это сделать?
Я подумываю о том, чтобы отступить, но потом снова вижу лицо Тео — такое счастливое, полное надежды. Я не хочу его подводить.
— Хорошо, — бормочет он, подходя к мотоциклу и перекидывая ногу через него. Он устраивается на нем, кладя руки на руль, затем поворачивается ко мне и слегка кивает головой. — Забирайся.
Я пытаюсь выровнять дыхание, делая неуверенный шаг к мотоциклу. Потом еще один.
— Просто перекинь ногу, — говорит Тео так небрежно, как будто это обычное явление. Вероятно, так оно и есть — у него, вероятно, было бесчисленное количество женщин, которые ехали за ним на мотоцикле. — Ты можешь ухватиться за мое плечо для равновесия, если хочешь.
Я с трудом сглатываю. Я справлюсь. Это кажется пугающим, но, с другой стороны, подъемник был таким же. Как и открытие для Тео. И все получилось хорошо. Итак, я делаю, как указано. Я хватаю Тео за плечо, перекидываю ногу через сиденье. Устраиваюсь на мотоцикле позади него.
— Э-э-э… Тебе стоит придвинуться поближе, — говорит Тео через плечо.
Я подчиняюсь, подвигаясь вперед, пока мой перед не прижимается к его спине. Мое сердце все еще колотится, и не знаю, из-за страха оказаться на мотоцикле или из-за соприкосновения наших тел.
— Ты должна держаться, — говорит он как ни в чем не бывало. — Обними меня.
Медленно я обвиваю руками его талию. Никогда раньше не прикасалась к его телу, но даже сквозь куртку оно ощущается именно таким, каким я его себе представляла — твердым, как скала. Мой волк прямо сейчас сходит с ума, копошась у меня в груди.
Я вздрагиваю, когда Тео заводит двигатель, рев его мотоцикла заглушает мои безумные сомнения.
— Ты готова? — бросает он через плечо.
— Пожалуйста, просто поезжай помедленнее! — хнычу я.
Тео издает смешок, и следующее, что я помню, мы в движении. Я крепче сжимаю руки, цепляясь за него, когда он выезжает на улицу и начинает понемногу набирать скорость.
Я не могу поверить, что делаю это. Я что, сошла с ума?
Я чувствую рокот мотоцикла подо мной, тепло Тео передо мной, ветер в моих волосах, когда он начинает ехать быстрее. Это… не так плохо, как я ожидала. Мой волк в полном восторге, практически мурлычет, а я… нервничаю, но взволнована. Я чувствую себя хорошо. Чувствую себя свободной.
Я закрываю глаза и издаю смешок, который уносит ветерок. Держусь крепче за Тео, когда он набирает еще немного скорости и сворачивает с главной дороги на другую.
Первые несколько минут великолепны. Я удивляюсь, почему мне потребовалось так много времени, чтобы согласиться на это — я прекрасно провожу время в своей жизни. А потом все идет наперекосяк. Тео начинает вести байк быстрее, намного быстрее, чем мне удобно. Я вижу, как вся моя жизнь проносится перед моими глазами, когда он делает поворот, наклоняясь так сильно, что мне кажется, я вот-вот свалюсь с мотоцикла.
— Тео! — кричу я, меня охватывает непреодолимое чувство страха. — Притормози!
Но он не замедляет ход. Он идет быстрее. Я крепче сжимаю его талию, пытаясь подать ему сигнал. — Тео!
Он как будто не слышит меня. Сейчас он мчится вверх по горной дороге, и я в абсолютной панике. — Тео! Остановись! — вскрикиваю я, впиваясь пальцами в его живот. — Тео!
Он все еще не останавливается. Он слишком быстро вписывается в поворот, визжа шинами, и чуть не сбрасывает нас обоих с мотоцикла. Я настолько парализована страхом, что чувствую, что меня сейчас вырвет.
— Тео! — Я продолжаю звать его, хватаясь за его пресс.
Наконец он сбавляет скорость, сворачивает на грунтовый поворот и останавливается накатом. Как только его ноги касаются земли, я убираю руки с его талии и начинаю колотить кулаками по его спине.
— Что, черт возьми, с тобой не так?! — кричу я напряженным голосом.
Он смеется — черт возьми смеется! — и оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Что случилось?
Я рычу, толкая его в спину и ставя ногу на землю, спотыкаюсь, перекидывая другую ногу через мотоцикл, отпрыгиваю назад, когда нахожу опору.
— Ты что издеваешься?! — плююсь я, широко раскрыв глаза. Я протягиваю руку, чтобы расстегнуть ремешок шлема, возясь с пряжкой под подбородком.
Тео заглушает двигатель, устанавливает подножку и лениво слезает с байка, все еще посмеиваясь. — Успокойся, малыш…
— Нет! — кричу я, все еще пытаясь отстегнуть чертов шлем. Я в такой ярости, что у меня перед глазами все краснеет. — Ты что, не слышал меня?! Я была в ужасе, я кричала, чтобы ты остановился!
Он качает головой, покровительственная улыбка все еще играет на его губах. — Что? Я думал, ты кричала, потому что тебе было весело.
Пряжка расстегивается, и я стягиваю шлем с головы. — Весело?! — Я швыряю его в его сторону.
Тео прижимает шлем к груди обеими руками, затем опускает его, болтая рядом с собой за ремень. Он смотрит на меня в ответ, улыбка исчезает с его лица, как будто до него наконец доходит, насколько я расстроена.
Я не просто расстроена — я в абсолютной ярости. Я сильно рисковала, садясь с ним на мотоцикл — верила, что он сдержит свое слово, что не будет торопиться и не заставит меня бояться за свою гребаную жизнь!
Тео качает головой, бросает шлем на землю и шагает ко мне. — Послушай, малыш, я…
— Нет! — перебиваю я, свирепо глядя на Тео, когда он останавливается передо мной. — Я не собираюсь выслушивать твои оправдания. Это все, что ты делаешь, Тео, — придумываешь себе оправдания!»
Внезапно, без предупреждения, Тео бросается вперед. Он хватает меня за локти, притягивает к своей груди, прижимается губами к моим. Контакт подобен взрыву — между нашими губами вспыхивают искры, мои глаза захлопываются, и за моими веками взрывается чертов фейерверк. Прежде чем мой мозг успевает осознать, что происходит, мои губы приоткрываются, мое тело отвечает на его поцелуй само по себе.
Это совсем похоже на поцелуй с Коннором. Он настойчивый, голодный, но почему-то также нежный. Нуждающийся. Отчаянный. Жадный. Собственнический. Его бархатистый язык находит мой, переплетаясь с ним, когда он тянется, чтобы обхватить мою щеку, запускает пальцы обратно в мои волосы. Жар разливается у меня между ног, когда он обнимает меня другой рукой за талию и притягивает ближе, продолжая требовать моего рта.
Тепло разливается по моему телу, когда оно сливается с телом Тео, наши языки переплетаются, пока мы пожираем друг друга. Все напряжение, все накопившееся смывается, когда мы целуемся, сменяясь ошеломляющим чувством освобождения. Все сводится к этому одному моменту, к этому одному поцелую…
У меня подгибаются колени. Сердце бешено колотится. Именно таким и должен быть поцелуй — страстным, диким, раскованным.
Это было бы идеально, за исключением…
Это неправильно.
Реальность обрушивается на меня. Моя волчица управляет этим кораблем, не я. Я отталкиваю её, толкая в грудь Тео. Я отступаю назад, наполовину в бреду. Затаив дыхание. Как только наши тела отрываются друг от друга, она ноет от потери его контакта.
У меня голова идет кругом.
Мой гнев возвращается.
— Какого хрена?! — Бормочу я.
Глаза Тео ошеломленно распахиваются.
Наверное, это первый раз, когда он слышит, как я употребляю слово на букву «х», но это единственное, что я могу выдавить. Единственное, что адекватно передает мой гнев и разочарование в этот момент.
— Прости… — ворчит он, переводя дыхание. Затем его глаза сужаются, и он повышает голос. — Вообще-то, знаешь что? Мне не жаль. Ты хоть представляешь, как долго я хотел это сделать? И не делай вид, что это не было невероятно, потому что я знаю, что я был не единственным, кто это почувствовал. Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал…
— Нет! — кричу я в ответ, обрывая его.
Тео качает головой, его глаза темнеют. — Пожалуйста. Ты лжешь и себе тоже, или только мне? Ты знаешь, что здесь что-то есть, что-то между нами. Ты подавала мне все сигналы на прошлой неделе…
— Какие сигналы?! — требую я ответа.
Он упирает руки в бедра. — Брось, Брук. В душе! Ты выпендривалась передо мной, намыливая свои сиськи и глядя прямо на мой член.
Я вспыхиваю. — Ты что, издеваешься? Я просто принимала душ! Чего мне никогда бы не пришлось делать, если бы ты действительно проявил ответственность и проверил прогноз погоды…
— Так ты не хотела, чтобы я тебя целовал? — перебивает он, скрещивая руки на груди.
— Нет! — кричу я срывающимся голосом. — Не сейчас, не так!
Я так зла, что все мое тело дрожит.
В его глазах что-то мелькает, как будто мой ответ глубоко задел меня, но я так зла, что даже не позволяю ему сделать паузу.
Я поднимаю руку, указывая на него пальцем. — Ты думаешь, что можешь просто взять все, что захочешь, когда захочешь. Ты думаешь, весь мир должен склониться к твоим ногам только потому, что ты долбаный альфа! — кричу я, кипя от злости. — Ну, знаешь что, Тео?! Ты не альфа, пока нет и, возможно, никогда!
Моя ярость продолжает выплескиваться наружу, как словесная рвота. — С тем, как ты поступаешь, ты никогда не будешь управлять стаей, потому что ты не можешь даже на пять минут проглотить свою гордость, чтобы поговорить со своим отцом или поддержать Кори в качестве беты. Какой альфа не может отбросить свою чертову гордость ради своей стаи?!
Лицо Тео искажается гримасой, когда он делает шаг вперед, указывая пальцем в мою сторону. — Может, я еще и не альфа, но, по крайней мере, я честен сам с собой. Я знаю, что облажался! Но ты, ты ведешь себя так, словно ты такая милая и невинная, но ты…
— Я кто, Тео?! — Требую я, топая ногой.
— Ты сейчас ведешь себя как настоящая гребаная сука! — огрызается он.
О нет, он этого не говорил.
Я делаю шаг вперед, толкая его в грудь. — Я стерва?! Почему, потому что ты не можешь смириться с правдой?! — плююсь я. — Мужайся, Тео! Если ты хочешь быть альфой, тогда начни вести себя как альфа! Повзрослей! Иди домой, извинись перед своим отцом! Покажи стае, что ты поддерживаешь Кори! Хватит спать со всеми подряд! Ты такой упрямый и безрассудный, что все, что ты делаешь, — это причиняешь боль всем вокруг, включая самого себя…
— Знаешь что?! — Он огрызается в ответ, его карие глаза пронзают меня насквозь. Затем он просто качает головой, отворачиваясь. — К черту все это, — бормочет он. Он направляется обратно к своему мотоциклу, поднимая с земли шлем.
Я просто стою и смотрю, как он пристегивает шлем сзади к своему мотоциклу, забирается на него и заводит двигатель.
Подождите секунду, он собирается оставить меня здесь?!
— Тео! — Кричу я, подбегая к нему.
Он нажимает на газ, грязь брызжет из-под шин, когда он выезжает.
Все, что я могу сделать, это стоять там, все еще дрожа от гнева, и смотреть, как он уезжает.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
— Ты в порядке?! — Спрашивает Фэллон, открывая дверь дома.
Я стою на крыльце, выгляжу ужасно, а чувствую себя еще хуже. После того, как Тео высадил меня на обочине дороги, мне пришлось идти пешком всю дорогу до Голденлифа несколько миль. Я придерживалась дороги, наполовину ожидая, что он вернется за мной, как только успокоится. Он так и не вернулся.
У меня болят ноги в кроссовках — пятки натерты до крови из-за моей позорной ходьбы. Мои волосы растрепались на ветру и спутались, и уверена, что моя тушь потекла от слез разочарования, которые я пролила после того, как Тео уехал. Судя по беспокойству в глазах Фэллон, я, должно быть, выгляжу ужасно.
Моя сестра выходит на улицу, обнимает меня, и я тут же разражаюсь слезами. Фэллон гладит меня по спине и раскачивает из стороны в сторону, пытаясь успокоить, пока я рыдаю в ее волосы.
— Пойдем, — воркует она, отстраняясь и обнимая меня за плечи. — Идем внутрь.
Она ведет меня в дом, подводит к дивану. Помогает мне снять обувь, когда я устраиваюсь на нем. Приносит стакан воды и несколько салфеток. Затем она опускается рядом со мной, беря мои руки в свои, ее глаза затуманиваются беспокойством.
— Что случилось, Бруки? — мягко спрашивает она.
Это странно — мы полностью поменялись ролями. Обычно это я успокаиваю Фэллон, когда она расстроена, вытираю ее слезы и провожу мозговой штурм решений ее проблем. Не могу вспомнить, когда в последний раз ей приходилось делать это для меня — с тех пор, как мы были моложе и мой волк впервые проявился.
— Я… — мой голос замолкает, а глаза снова наполняются слезами. — Я была такой глупой, Фэллон. Такой, такой глупой.
Я снова начинаю всхлипывать, и Фэллон обнимает меня за плечи, притягивая к себе. — Эй…
— Я даже не хочу тебе говорить! — задыхаюсь я.
Мне так стыдно. Я знала, что Тео придурок, но все равно впустила его. Позволила себе думать, что мы могли бы как-то быть вместе. Я чувствую себя такой идиоткой.
Фэллон отстраняется, глядя мне в глаза. — Да ладно, сестренка. Я наделал миллион глупостей. Если кто-то и может понять неправильные решения, так это я.
Я киваю, смеясь сквозь слезы, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Я делаю глубокий вдох.
— Помнишь, я рассказывала тебе, что мы с Тео были друзьями?
Глаза Фэллон темнеют, серебро ее волчьей натуры мерцает в радужках. — Что он с тобой сделал, Брук? Я убью его, черт возьми…
Я качаю головой, шмыгая носом. — Просто послушай.
И я рассказываю ей все. Я рассказываю ей о том, как увидела его голым в лесу, об ужине с его отцом, который получился отвратительным, и о той ночи в Денвере. Я рассказываю ей об антисвидание на горнолыжном курорте и нашем ночном походе, и даже о том, как мы потом вместе принимали душ. Я рассказываю ей о куртке, о поездке и о том, как меня бросили на обочине дороги. Я рассказываю ей всю грязную историю, ничего не упуская. В какой-то момент я перестаю плакать, и мне так приятно выплеснуть это из своей груди, наконец-то быть честной со своей сестрой.
Хотя я могу сказать, что ей трудно не вмешиваться, она не вмешивается — просто слушает, позволяя мне изливать душу на диване в гостиной. Как только я ввожу ее в курс дела, она вздыхает, берет мою руку и проводит пальцем по тыльной стороне ладони.
— Мне так жаль, Бруки, — шепчет Фэллон, рисуя сердечко на тыльной стороне моей ладони. — Обещаю, когда я найду этого мудака, я вбью в него немного здравого смысла.
Я тяжело сглатываю, мое горло все еще саднит от слез. — Я разозлилась на него, Фэл, — говорю я хрипло. — Никогда ни с кем так не ругалась. Я просто была так зла…
Внезапно до меня доходит, что я злюсь не только на Тео, но и на саму себя — на того человека, которым позволила себе стать в тот момент с ним. Я была такой противной, такой жестокой. Вышла за рамки того, из-за чего вообще была ссора, наговорила всякие вещи, просто чтобы причинить ему боль. Все, что я держала в себе, выплеснулось наружу. Я не жалею о том, что сказала — ему действительно нужно сделать шаг вперед, стать лучше, но моя подача была совершенно неправильной. Как бы я ни злилась на Тео, мне также стыдно за себя за то, что я опустилась так низко.
Фэллон решительно качает головой. — Не-а, не смей брать на себя вину за это, Брук. Он бросил тебя у черта на куличках! Неважно, что ты сказала, это было просто чертовски неправильно. — Ее глаза сужаются. — К черту этого парня. Просто подожди, пока он не попадется мне в руки, я врежу ему прямо по члену за то, что он сделал.
Я качаю головой, посмеиваясь. — Не беспокойся, — вздыхаю я. — В любом случае, это не имеет значения. Я не планирую больше с ним разговаривать.
Фэллон торжественно кивает. — Я спрошу Грея, может ли он убрать его из ИТ-отдела, — ворчит она. — Значит, тебе не обязательно видеться с ним каждый день.
У меня болит в груди при мысли о том, что я не буду видеть Тео каждый день. О том, что я больше никогда не оторву взгляд от компьютера, чтобы увидеть эту очаровательную улыбку в дверном проеме. О том, что никогда больше не услышу скрип стула по полу или не увижу эти большие ботинки на углу моего стола, когда он откидывается назад. Хотя это и к лучшему. Я впустила его, и он причинил мне боль. Не уверена, что когда-нибудь смогу простить его за то, что он оставил меня на обочине дороги. Насколько я понимаю, когда он уехал сегодня вечером, он исчез из моей жизни.
— Хорошо, — бормочу я. — Он может взять эти большие тупые ботинки и блестящие руки и пойти мучить кого-нибудь другого.
Фэллон хмурит брови, наклоняя голову. — Блестящие?
— Ага, — фыркаю я. — Как будто парень засунул пальцы в электрическую розетку или что-то в этом роде.
Моя сестра смотрит на меня, прикусив нижнюю губу, как будто хочет что-то сказать.
— Что? — Спрашиваю я.
Она просто качает головой. — Ничего, я просто… — она делает паузу, снова качает головой. — Неважно.
Я вздыхаю. — Я просто хотела бы перестать думать о поцелуе.
Фэллон сочувственно улыбается. — Это было так хорошо?
— Чертов фейерверк.
Она снова бросает на меня этот странный взгляд. Делает паузу. Раздумывает.
— Уверена, это просто потому, что у него было так много практики, — ворчу я.
— Может быть, — тихо отвечает она. У нее все еще странное выражение лица. — Я имею в виду… дверь полностью закрыта?
— Что? — задыхаюсь я. — Что случилось с тем, что тебе захотелось ударить парня?
Она тихо смеется, наклоняясь и кладя руку мне на плечи. — Я все еще хочу ударить его. Никто не причинит вреда моей сестре, и это сойдет ему с рук. — Она подмигивает, снова делает паузу. — Но если он тебе действительно нравится, если ты хочешь дать ему еще один шанс… что ж, я бы поддержала тебя.
Ладно, это совершенно не по теме. Я просто недоверчиво смотрю на Фэллон, пытаясь понять, что она имеет в виду. Она никогда не была фанаткой Тео. Она просто пытается играть роль поддерживающей сестры, потому что я уже сказала, что ни за что на свете не стану с ним снова разговаривать? Или общение с Греем превратило ее в какого-то безнадежного романтика?
Я качаю головой. — Нет, я так не думаю. Этот парень дважды кинул меня. Насколько я понимаю, это был его второй шанс, и он его упустил.
Моя сестра поджимает губы, кивая. — Понятно. — Она делает шаг вперед, пытаясь встать. — Слушай, почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Ты все равно собиралась на пробежку домой на этих выходных, не так ли? Я могу отвезти тебя завтра утром.
Черт возьми, я совсем забыла о пробежке в полнолуние. Наша стая собирается каждый месяц, чтобы вместе побегать под полной луной — это способствует сплочению стаи, и если тебе больше восемнадцати, полнолуние — единственный шанс найти своего суженого. Моя волчица не потерпит, чтобы ее держали дома в полнолуние — я должна позволить ей побегать. Я не пропускала пробежек в полнолуние со своей стаей с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы начать участвовать. Даже после того, как я присоединилась к команде и переехала в комплекс, я возвращалась домой на каждую пробежку.
Я вздыхаю. — Ценю твое предложение, Фел, но все, что я хочу сделать прямо сейчас, это запереться в своей комнате и работать над своей программой. Отвлечься от всего. — Я смотрю на свои колени, теребя серебристую молнию на куртке, которую купил мне Тео. Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы, и сдерживаю их, поднимая взгляд на сестру. — Папа все равно заберет меня утром.
По крайней мере, я смогу уехать, пусть даже всего на пару дней. Члены отряда, которые не возвращаются в свои стаи во время пробежки, присоединяются к Грею в Голденлифе. Там будет Тео — он никогда не возвращается в Саммервейл, чтобы побегать с нашей стаей, так что, отправившись домой на выходные, я тоже смогу уехать подальше от него.
— Ты уверена? — спрашивает она.
Я киваю, наклоняясь вперед и протягивая к ней руку. Она протягивает руку, и я хватаюсь за нее, поднимаясь с дивана, чтобы встать. Фэллон тут же снова обнимает меня.
— Я люблю тебя, Бруки.
Я тяжело сглатываю, обвивая руками Фэллон, чтобы прижать ее к себе в ответ. — Несмотря ни на что.
Она предлагает отвезти меня обратно в комплекс, и я соглашаюсь. Я выпрыгиваю из джипа у ворот, машу на прощание через плечо и направляюсь внутрь. Затем иду прямо в казарму, проходя мимо комнаты Тео по пути к своей. Я останавливаюсь перед его дверью, снимаю куртку, которую он мне подарил, и вешаю ее на дверную ручку. Каким бы красивой она ни была, я не могу оставить её себе — не тогда, когда с ним теперь связано такое болезненное воспоминание.
Я все еще так зла, мне так больно — все, чего я хочу, это забыть об этой ужасной ночи, потеряться в строках кода. Я запираюсь в своей комнате, достаю ноутбук и плюхаюсь на кровать. Начинаю просматривать программный код.
Проходят часы, и мой разум получает столь необходимую передышку от навязчивого проигрывания той отвратительной ссоры с Тео. Я подхожу к тому моменту, когда больше не сержусь, больше не грущу — я просто оцепенела. Наконец меня начинает клонить в сон, и я направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и умыться перед сном.
Я возвращаюсь в свою комнату, когда мой мир снова соскакивает со своей оси. Тео, пошатываясь, бредет в общежитие на другом конце коридора, хлопая ладонью по стене, чтобы удержаться на ногах. Даже издалека, просто глядя на него, я могу сказать, насколько он пьян. Я останавливаюсь как вкопанная, уставившись на прекрасного мужчину, который так безжалостно оставил меня на обочине дороги сегодня вечером.
Затем кто-то подходит к нему сзади — красивая брюнетка, в которой я узнаю Саттон, участницу женского отделения. Она улыбается, обнимает его за талию, прижимается к нему и говорит что-то, чего я не слышу с этого конца коридора.
Мы с Тео встречаемся взглядами.
У меня такое чувство, что сердце разрывается в груди на части. Хотя я столько раз смотрела в эти великолепные карие глаза, мне кажется, что я смотрю на незнакомца. Я этого не вынесу.
Я быстро отвожу взгляд. Пробегаю последние несколько шагов до своей комнаты. Ныряю внутрь и захлопываю за собой дверь, запирая ее.
Я прислоняюсь спиной к двери, прерывисто дыша. Я не думала, что у меня осталось хоть немного слез, но их стало больше — они текут из моих глаз, стекая по щекам. Я опускаюсь на землю, в горле першит, в груди ноет.
Я никогда не чувствовала себя такой опустошенной. И это даже не его вина — это моя собственная. Тео показал мне, кем он был на самом деле, с самого начала. Я была той, кто был достаточно глупа, чтобы думать, что он другой, что он может измениться. Думать, что между нами расцвело что-то особенное. Я проклинаю себя за то, что была такой наивной.
Для человека, известного как умная девочка, я никогда не чувствовала себя такой глупой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
У меня раскалывается голова, когда я прищуриваюсь и открываю глаза, переворачиваясь на другой бок в своей постели. Судя по свету, проникающему сквозь щель в занавесках, сейчас позднее утро — может быть, даже начало дня. Я сбрасываю простыни и поднимаю свое тело вертикально, изгибаясь, чтобы поставить ноги на пол. Моя рука взлетает к виску, боль от головной боли усиливается при каждом движении.
Я отталкиваюсь от кровати, поднимаюсь, чтобы встать. Делаю шаг и снова падаю навзничь на свою кровать, пораженный острой болью, исходящей из нижней части стопы.
Я наклоняюсь вперед, вглядываясь в пол рядом со своей кроватью. Лампа, стоявшая на моей тумбочке, лежит на боку, окруженная тонкими осколками стекла от разбитой лампочки.
Я поднимаю ногу, кладу ее на колени и поворачиваю боком. Из нижней части торчит осколок стекла, вокруг него растекается темно-красная кровь. Я вытаскиваю его, смотрю на свою ступню, пока мое исцеление оборотня восстанавливается и работает над сращиванием кожи обратно.
Я оглядываю свою комнату, моргая, пытаясь собрать все воедино. И тут мой взгляд падает на кожаную куртку, которую я купил для Брук, скомканную на полу у моей тумбочки, и все это возвращается.
Наконец-то я усадил Брук на свой мотоцикл. Черт, я до сих пор представляю, как она крутится вокруг после того, как я надел на нее эту куртку, спрашивая, как она выглядит. Я до сих пор помню ощущение ее раздвинутых ног позади моих, ее тела, прижатого к моей спине, ее рук, обнимающих меня за талию. До сих пор ощущаю трепет адреналина, бегущего по моим венам, когда я оттолкнулся и двинулся вниз по дороге.
А потом все пошло так чертовски неправильно. Я не хотел так вести байк — я просто был чертовски рад, что она сидит сзади на моем байке. Мой волк тоже сходил с ума — он практически вел мотоцикл вместо меня. Я услышал крик Брук, но к тому времени, когда я уловил страдание в ее голосе, не мог обуздать его, замедлить, взять моего волка под контроль — порыв был слишком силен, затуманивая мой разум.
Когда я, наконец, остановился, Брук взбесилась до чертиков. Я никогда раньше не видел ее такой. А потом, как идиот, я поцеловал ее, думая, что это как-то исправит ситуацию.
Я целовал многих девушек, но у меня никогда не было такого поцелуя. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, это было похоже на чертов взрыв. Кто бы мог подумать, что такая простая вещь, как поцелуй, может вызывать такую гребаную эйфорию? Я мог бы навсегда остаться там, на обочине той дороги, обнимая Брук, целуя ее…
Но она оттолкнула меня. Накричала на меня. Сказала, что она на самом деле думает обо мне. А потом я бросил ее.
Я должен был вернуться. Не должен был оставлять ее с самого начала. Теперь я это знаю, но в тот момент я не мог мыслить здраво — у меня вспыльчивый характер, и я, блядь, потерял его. Я уехал, направился прямо в бар, начал наливать виски, как будто это была моя чертова работа. Совершенно охуенно.
После этого все становится еще туманнее. Я смутно помню, как возвращался в общежитие и увидел Брук в другом конце коридора…
Саттон была в баре в Голденлифе. Она вернулась со мной, попыталась затащить меня в ее комнату и трахнуть. Несколько недель назад я, возможно, и сделал бы это, но сейчас все по-другому. Даже я не такой уж большой придурок. Я все пытался сказать ей, чтобы она проваливала, а потом увидел Брук.
Должно быть, это выглядело плохо. Действительно чертовски плохо. Последнее, что я помню, это как я рявкнул Саттон, чтобы она отвалила от меня нахуй, она назвала меня мудаком и убежала, когда я, пошатываясь, добрался до своей двери и обнаружил куртку Брук, висящую на ручке. Вот тогда до меня по-настоящему дошло, насколько колоссально я облажался с ней — когда я взял в руки ее куртку, вдохнул этот опьяняющий аромат кокоса и дождя. Я открыл дверь, швырнул чертову куртку через всю комнату. Она врезалась во что-то — в лампу. А потом я плюхнулся на кровать и лежал, жалея себя, пока не потерял сознание.
Я чувствую себя дерьмово, и не только потому, что у меня похмелье. Я достаточно мужчина, чтобы признать, что Брук была лучшим, что когда-либо случалось со мной, и я полностью все испортил. Я всегда знал, что так и сделаю, но, наверное, просто думал, что у меня больше времени.
Как бы сильно ни задели ее слова, она не ошиблась. Это самая неприятная часть всего этого — мне всегда было нужно, чтобы кто-то вмешивался в мою чушь, но я не мог справиться с этим, когда это делала она. Даже если все это было правдой, мне все равно чертовски больно слышать это от Брук. Я знаю, что другие люди думают обо мне, но я думал, что она видела меня по-другому, думала обо мне больше. Увидела меня таким, каким я мог бы быть, а не просто ублюдком, которым я являюсь.
Не то чтобы после этого я доказал ее неправоту. Мне не следовало уезжать. Я должен был остаться там, разобраться с ней. Вместо этого я сделал то, что делаю всегда, — сбежал, когда стало трудно.
Я всегда боялся, что в конечном итоге причиню ей боль. Мне никогда не приходило в голову, что мне тоже будет больно в процессе. Черт, в этом она тоже права — все, что я делаю, это причиняю боль всем вокруг, включая самого себя. И теперь я сижу здесь, снова испытывая гребаную жалость к себе.
Нравится мне это или нет, но с тех пор, как Брук вошла в мою жизнь, многое изменилось. На этот раз я не хочу просто сбежать от своих проблем, заполучить случайную девушку, которая поможет мне забыться. Я не хочу быть тем парнем, за которого меня принимает Брук. Знаю, что простое извинение ничего не исправит между нами, но, может быть, если я покажу ей, что могу быть лучше, отличаться от других, она найдет какой-нибудь способ простить меня. Может быть, если я начну верить в себя, она тоже снова начнет верить в меня.
Так что я, блядь, беру себя в руки. Принимаю душ, одеваюсб. И я сажусь на свой байк и направляюсь в последнее место, где кто-либо мог бы меня ожидать.
~
Когда я приезжаю в дом стаи в Саммервейле, мой отец удивляется моему появлению так же, как и я тому, что нахожусь там. Я не возвращался с тех пор, как запустил тарелкой в стену после того, как он сказал мне, что Кори займет место Джо в качестве беты, и это был не самый лучший момент для меня. Первым шагом было попасть сюда. Следующий будет сложнее.
— Привет, пап, — приветствую я, неловко переминаясь с ноги на ногу в дверях кухни.
— Тео. — Он смотрит в большую миску на кухонном столе, помешивая содержимое деревянной ложкой. — Что ты здесь делаешь?
Не совсем тот теплый прием, на который я надеялся, но именно такого я и ожидал.
— Что, я не могу просто приехать домой в гости? — Спрашиваю я, мой тон пронизан сарказмом.
— Конечно, можешь, — бормочет папа, продолжая помешивать. Его глаза поднимаются и встречаются с моими. — Но ты обычно не приезжаешь.
— Я, э-э… — Начинаю я, провожу рукой по волосам и захожу на кухню. Я подхожу ближе к нему, смотрю, что он смешивает. Когда я понимаю, что это большая тарелка его макаронного салата, у меня практически текут слюнки. Папа всегда любил готовить, и его салат с макаронами — одно из его фирменных блюд. Я не ел его уже много лет.
Я прочищаю горло и прислоняюсь спиной к стойке. Всю дорогу сюда я думал о том, что сказать своему отцу, но теперь, когда я стою перед ним, у меня ничего не получается.
— Ты останешься на ужин? — Спрашивает папа, нарушая неловкое молчание.
Я смотрю на салат с макаронами, затем снова перевожу взгляд на него. — Да, — выдыхаю я. — Вообще-то, я подумывал остаться на все выходные.
Папа опускает взгляд на макароны и продолжает помешивать. — Остаешься на пробежку?
— Ага.
Он вытаскивает деревянную ложку из миски, постукивает ею по краю и кладет в раковину. Только тогда он снова смотрит на меня, слегка кивая. — Хорошо.
Он достает из ящика немного пищевой пленки и накрывает ею миску, прежде чем убрать в холодильник. Затем он складывает руки вместе, снова поворачиваясь ко мне лицом.
— Послушай, пап, — ворчу я, почесывая затылок. — Я просто хотел сказать… Прости, что вел себя как придурок, когда был здесь в прошлый раз, ладно? Это было… ну, это было незрело и неловко. С тех пор я много думал об этом и знаю, что был неправ.
Я тяжело сглатываю, заламывая руки перед собой. Это чертовски сложнее, чем я думал. Я делаю глубокий вдох, продолжая. — Я хочу быть рядом с тобой во время забега, показать свою поддержку Кори в качестве беты, когда ты объявишь об этом.
Папа просто изучает меня мгновение, медленно кивая. Затем он скрещивает руки на груди, тяжело вздыхая. — Я рад, что ты пришел в себя. — Он подходит ко мне и хлопает по плечу. — Хорошо, что ты здесь. Стае приятно видеть, что ты на борту.
Я киваю, делая еще один глубокий вдох. — Да, я думал, что начну чаще появляться в обществе, начну больше общаться со стаей. Это поможет с переходом, когда я когда-нибудь стану Альфой.
Отец фыркает. — Постепенно, сынок.
Во мне вспыхивает гнев. Я здесь, проглатываю свою гордость и извиняюсь, а мой мудак-отец все еще не одобряет идею о том, что я заменю его на посту Альфы. Что, черт возьми, я должен сделать, чтобы заставить его отнестись ко мне серьезно?!
Я сжимаю губы в тонкую линию, сдерживая себя от ехидного комментария в ответ.
— Да, — выдавливаю я. — Надо же с чего-то начинать.
Уголок рта моего отца приподнимается. — Правильно, — говорит он, снова хлопая меня по плечу. Он поворачивается, открывает холодильник и заглядывает внутрь. — Не хочешь помочь мне приготовить ужин?
Нет. Это последнее, блядь, что я хочу делать прямо сейчас. Я хреновый повар — едва умею пользоваться чертовой микроволновкой.
— Конечно. — Я засовываю руки в карманы и иду встречать его у холодильника. Он лезет внутрь, вытаскивает упаковку курицы и протягивает ее мне.
— Ну, как дела в отряде? — Спрашивает папа, роясь в холодильнике. Он достает еще несколько продуктов, закрывает ногой дверцу холодильника и подходит к стойке.
— Хорошо, — выдыхаю я, следуя за ним. — Вообще-то я возглавляю разработку новой системы пограничной безопасности. Надеюсь запустить его в эксплуатацию в течение недели или двух.
— Да? — Спрашивает папа, приподнимая бровь. Он протягивает руку, чтобы взять упаковку курицы из моих рук.
Я киваю, снова засовывая руки в карманы. — Пару недель назад я ездил в Денвер, почерпнул кое-какие идеи из их системы безопасности. Однако мы делаем еще один шаг вперед, используя более совершенное оборудование, чтобы это было больше, чем просто система раннего предупреждения.
Папа хмыкает, разворачивая курицу и отделяя кусочки. — Интересно. С нетерпением буду ждать, как все пройдет.
Он смотрит на меня и, к моему удивлению, на самом деле чертовски улыбается. Не могу вспомнить, когда в последний раз заслужил улыбку от своего отца.
Я заработал это не сам — Брук заслуживает большой похвалы. Я бы даже не поехал в Денвер, если бы не она. Я бы не стал так шуметь по поводу этой системы, если бы она не поощряла меня.
Черт, я должен как-то вернуть ее.
— Я сейчас вернусь, — бормочу я отцу, поворачиваюсь и широкими шагами выхожу из кухни. Я достаю телефон из кармана и открываю сообщение Брук.
Я выключаю его, затем смотрю на экран целых две минуты. Я вижу, как появляется маленький пузырек, указывающий на то, что она печатает, но он исчезает. А потом… ничего. Поэтому я посылаю еще одно.
Я задерживаю дыхание, ожидая ее ответа, но он не приходит. Я засовываю телефон обратно в карман и поворачиваюсь, чтобы вернуться на кухню, чтобы помочь отцу с ужином.
— Привет, незнакомец.
Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть через плечо, и мой взгляд останавливается на моей сестре Куинн, шагающей ко мне.
— Привет, — ворчу я, поворачиваясь к ней лицом.
Она останавливается передо мной, уперев руки в бедра. — Что ты здесь делаешь?
Я фыркаю. — Вау, вы с папой точно знаете, как заставить парня почувствовать себя желанным гостем.
Куинн закатывает глаза, протягивая руку, чтобы слегка подтолкнуть меня. — Я ничего такого не имела в виду, дурачок. Я просто удивлена, увидев тебя. Ты здесь на пробежку?
Я киваю, засовывая руки в карманы. Обхватываю одной рукой телефон, ожидая, что он завибрирует сообщением от Брук. Молюсь, чтобы он завибрировал сообщением от Брук.
Моя сестра выгибает бровь. — Почему?
Я пожимаю плечами. — Решил, что пришло время возвращаться, попытаться снова сблизиться со стаей.
Куинн подозрительно прищуривается, наклоняя голову. — Это как-то связано с той девушкой, с которой ты встречаешься?
— Что? — криво я усмехаюсь. — Не понимаю, о чем ты говоришь, Кью.
Она складывает руки на груди с понимающей ухмылкой на губах. — О, пожалуйста. Ты не станешь утруждать себя звонком своей сестре, чтобы попросить ее об одолжении и запустить горнолыжный подъемник на ночь с мальчиками.
Я ворчу, закатывая глаза.
Куинн делает паузу, изучая меня. — Так кто же она? Ты все еще встречаешься с ней?
Я тяжело сглатываю, слегка качаю головой. — Не-а. Я все проебал.
Моя сестра тяжело вздыхает, подходя ближе и дотрагиваясь до моей руки. — Жаль это слышать. Хотя я рада, что ты дома. Будет приятно побегать с тобой.
Я слегка улыбаюсь ей. — Да.
Иногда мне чертовски больно смотреть на мою сестру. Чем старше она становится, тем больше похожа на маму.
— Куинн, это ты? — зовет папа из кухни.
— Да! — щебечет она, когда он появляется в дверях.
Папа переводит взгляд с Куинна на меня, жестикулируя. — Давайте, вы оба поможете мне с ужином.
Я выдыхаю. Не знаю, какого рода гребаные семейные узы папа пытается навязать здесь, но это заставляет меня беспокоиться. Когда дома все спокойно, я всегда жду, когда упадет вторая туфля. Я следую за Куинн на кухню и продолжаю держать посуду для папы, пока он готовит еду.
Однако я могу думать только об одном. Единственная девушка, которая мне когда-либо была по-настоящему дорога, та, которую я потерял еще до того, как она у меня появилась.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Приятно быть дома. Это мое безопасное место, моя зона комфорта. Хотя технически комплекс теперь является домом, это не то же самое, что вернуться сюда, где я выросла. Я всегда любила Саммервейл.
Я не выходила из дома с тех пор, как отец привез меня сюда в субботу утром. Думаю, мои родители могут сказать, что что-то не так, но, к счастью, они дали мне пространство и не допытывались. Я пыталась быть занятой, готовила с мамой и смотрела бейсбол по телевизору с папой. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Тео.
Ночью, когда я остаюсь наедине со своими мыслями, меня мучают воспоминания. Я продолжаю прокручивать их в голове снова и снова — каково было лежать рядом с ним и слушать музыку, когда мы были в Денвере, отпустить себя и отправиться на подъемник в гору, этот поцелуй…
Я продолжаю пытаться отогнать хорошие воспоминания, сосредоточиться на плохом и превратить свою боль в гнев. Я должна заставить себя ненавидеть его, потому что только так мне не будет больно. Он назвал меня сукой, бросил на обочине дороги. Вместо того, чтобы вернуться за мной, он напился и переспал с Саттон. Даже если я могу забыть обо всем остальном, это последнее нарушение непростительно. Это доказывает, что я ничего для него не значила.
Он так много значил для меня. Больше, чем я даже осознавала, пока все не закончилось. Я чувствую себя такой подавленной, такой оцепеневшей, такой разбитой. По крайней мере, сегодня вечером пробежка в полнолуние. На несколько часов я смогу выбраться из собственных мыслей, отдаться своему волку. Побродите по лесу живой и свободной.
— Брук, ты готова идти? — слышу я, как мама зовет меня с лестницы.
Я переворачиваюсь на другой бок в своей постели, сбрасывая одеяло. Я поднялась сюда, чтобы вздремнуть перед пробежкой, но сон давался мне нелегко последние несколько ночей. Сообщения Тео сделали это еще сложнее. Он продолжает присылать мне сообщения, в которых говорит, что сожалеет и хочет поговорить. Я продолжаю их игнорировать.
— Да, — отвечаю я в ответ, вытаскивая себя из постели. Я направляюсь в ванную, чтобы надеть контактные линзы, прежде чем спуститься вниз, и нахожу своих родителей сидящими бок о бок на диване в гостиной.
— Альфа Андерс должен быть рад этому, — слышу я, как мама говорит папе, когда я подхожу к ним сзади. — Особенно после того, как его так долго не было.
— Кого? — Спрашиваю я.
Мама поворачивается, чтобы посмотреть на меня поверх спинки дивана, в то время как папа поднимается на ноги.
— Тео вернулся на пробежку, — небрежно говорит она.
Клянусь, мое сердце перестает биться.
— Сегодня вечером они собираются сделать объявление о том, что Кори займет место Джо в качестве беты, поэтому он пришел, чтобы выразить свою поддержку. — Папа протягивает маме руку, чтобы помочь ей подняться.
— Думаю, это здорово! — Щебечет мама, беря папу за руку и поднимаясь. — Уверена, что отряд отнимает много времени, но приятно, что он смог уехать, чтобы отпраздновать это событие со своей стаей.
Они продолжают разговаривать, но я не слышу. Все мое тело онемело. В ушах звенит. Голова идет кругом.
— Милая? Ты в порядке? — Голос моей мамы прорывается сквозь белый шум в моей голове, когда я делаю прерывистый вдох, возвращая себя в реальность.
— Что? — моргаю я.
Она подходит ко мне, кладет руку на плечо. — Ты в порядке?
Я с трудом сглатываю, кивая. Мои глаза встречаются с ее, и они затуманены беспокойством.
— Да, — выдыхаю я. — Я, эм… На самом деле неважно себя чувствую. Думаю, я останусь сегодня дома, пропущу пробежку.
— Да ладно тебе, — подхватывает папа, подходя, чтобы присоединиться к нам. — Ты была так взволнована перед пробежкой!»
Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, сбрасывая мамину руку со своего плеча. — Я просто не готова к этому сегодня вечером.
Мама смотрит на меня с обеспокоенным выражением лица. — Ты уверена, что это разумно, милая? Ты же знаешь, какая у тебя волчица…
Я делаю неуверенный шаг назад, заправляя волосы за уши. — Со мной все будет в порядке. Я могу держать ее под контролем.
Мама не сводит с меня глаз, выглядя встревоженной. Я не виню ее — она воочию убедилась, насколько дика моя волчица, насколько опасной она может быть, если я попытаюсь ее задушить.
— Мне просто действительно нужно немного поспать, — бормочу я. — Вы, ребята, продолжайте без меня.
— Хорошо… — Мама с опаской говорит, делая шаг вперед, чтобы обнять меня. Я стою неподвижно, не в силах ответить тем же.
Мои родители шаркающей походкой выходят за дверь, и как только они уходят, я бегу наверх, в свою комнату, запираясь там. Я забираюсь обратно в постель, натягиваю одеяло на голову. Стараюсь не паниковать.
Время течет медленно. Я пытаюсь очистить свой разум, медитирую. Гонюсь за сном. Мне это тоже почти удается, пока…
Я слышу слабый вой вдалеке, прорезающий тишину моей спальни. Затем еще один. Моя волчица шевелится у меня в груди, затем приходит в неистовство, вцепляясь когтями в мои внутренности, пытаясь вырваться наружу. Так больно давать ей отпор, удерживать ее внутри. Я корчусь под одеялами, стиснув зубы, изо всех сил пытаясь заставить ее отступить.
Это бесполезно. Она хочет уйти, и если я не дам ей то, что она хочет, могут быть последствия. Я вскакиваю с кровати, ковыляю к двери. Бегу вниз, через гостиную, на кухню. Я открываю раздвижную дверь, когда очередной вой прорезает тишину леса за моим домом.
Мою кожу покалывает — моя сорочка прилипла к телу. Я проклинаю своего волка, снимая сверху рубашку, затем спортивный бюстгальтер. Я бросаю их во внутреннем дворике, и у меня едва хватает времени стянуть леггинсы, прежде чем покалывание становится сильнее, воздух вокруг меня переливается от моей волчицы. Я стону, когда мои кости хрустят, перестраиваясь. Следующее, что я помню, — это то, что я смотрю вниз на лапы песочного цвета.
Я изо всех сил стараюсь присутствовать, когда моя волчица потягивается и шагает вперед по траве. Запрокидывает голову, чтобы завыть на луну. Затем мы бросаемся вперед, устремляясь к густым зарослям на опушке леса.
Мне не следовало сдерживать своего волка. Как только я оказываюсь в лесу, я чувствую блаженство, восхитительно переполненная звуками и запахами природы. Это было именно то, что мне было нужно — отпустить все и бежать, радостной и свободной. Мои лапы стучат по земле, когда я бегу по лесу, перепрыгивая через пни и уворачиваясь от упавших веток.
Внезапно я ощущаю в воздухе какой-то странный запах. Странный и… восхитительный. Опьяняющий. Я резко останавливаюсь, запрокидывая голову в попытке определить, откуда это исходит. Каждый волосок на моем теле встает дыбом. Мой волк слегка ослабляет контроль, так что мы оба присутствуем в равной степени, оба лихорадочно ищем источник этого невероятного запаха.
Я следую за ним, и мне кажется, что он физически тянет меня, дергает в одном направлении. Все мое тело гудит от возбуждения и восторга — я чувствую себя наполовину пьяной, когда бегу, аромат становится сильнее, чем ближе я подхожу.
Я снова резко останавливаюсь, полностью охваченный чувством эйфории, когда смотрю на огромного серебристого волка, стоящего в нескольких футах от меня. К моему удивлению, мой собственный волк внезапно отступает — воздух мерцает, мое тело покалывает, и внезапно я снова принимаю человеческий облик, поднимаясь на две ноги. Я смотрю напротив себя на скорчившуюся человеческую фигуру там, где стоял другой волк, смотрю, как он поднимается на ноги.
Тео моргает, глядя на меня сквозь темноту, его карие глаза встречаются с моими.
— Пара.
Едва это слово слетает с его губ, как я чувствую, как между нами возникает истинная связь, притягивающая меня к Тео, как веревка для тарзанки. Он теплый, чарующий, манящий. Меня тянет к нему каждой клеточкой моего существа — мне физически больно стоять на своем, сопротивляться притяжению.
Он делает шаг ко мне, лунный свет освещает его обнаженную фигуру.
— Нет, — выдыхаю я, качая головой.
Тео останавливается как вкопанный.
На меня обрушивается поток эмоций. Они мои собственные, но они усиливаются десятикратно — весь гнев, боль, унижение, которые я испытывала за последние несколько дней, захлестывают меня, заставляют чувствовать, что я тону.
— Нет! Только не ты! Это не можешь быть ты! — Мой голос напряжен; он звучит откуда-то издалека, как будто он даже не мой собственный.
Мой волк снова толкается вперед, и я сдаюсь, смещаясь. В кои-то веки мы на одной волне — Тео причинил нам боль. Мы не хотим этого. Как только мои лапы касаются земли, я разворачиваюсь и прыгаю в кусты.
Я убегаю. Прочь от Тео, напрягаясь против притяжения супружеских уз, чувствую, как меня тянет обратно в его сторону.
Я слышу, как он зовет меня вслед, но не оборачиваюсь.
~
К тому времени, как я добираюсь до склада в Голденлифе, я настолько измотана, что нахожусь на грани обморока. Мои лапы разодраны и кровоточат, горло словно натерто наждачной бумагой. Я бежала много миль — по лесу, по территориям других стай. Я позволила своей волчице вести меня, знала, что она каким-то образом приведет меня к сестре. Не могу поверить, что у меня наконец получилось.
Я продираюсь сквозь лес за стойлом и, запрокинув голову, испускаю вой. Медленно приближаясь, я вижу, как моя сестра появляется в одной из больших стеклянных дверей, открывая ее. Только тогда я меняю облик.
Смена сама по себе легка; моя волчица измучена и готова спрятаться подальше. Меня шатает, когда я поднимаюсь на двух ногах — мои мышцы сводит судорогой; ступни и ладони липкие от крови. Я вся грязная после моего трудного путешествия по обширной территории Шести стай.
Фэллон бежит через лужайку мне навстречу, ее глаза широко раскрыты. В руках она сжимает темно-синее банное полотенце. — Брук?
— Тео. — задыхаюсь я. — Тео мой…
Моя близняшка останавливается передо мной, оборачивает полотенце вокруг моего тела, серьезно смотрит на меня, закрепляя его у меня на груди. — Он твоя пара, не так ли?
Я прикусываю губу и киваю.
Фэллон притягивает меня к себе, крепко прижимая. — У меня было предчувствие, — шепчет она.
— Что?! — Я отталкиваю ее, делаю шаткий шаг назад. Полотенце соскальзывает, и я хватаюсь за него, заправляя конец, чтобы закрепить его снова. — И ты мне не сказала?! — Требую я, мой голос срывается.
Фэллон переводит дыхание. — Я хотела, но…
— Но что?!
Я чувствую, что мир сжимается вокруг меня, как будто я раздавлена предательством. Судьба предала меня, выбрав в качестве пары единственного мужчину, который причинил мне боль. Моя собственная сестра предала меня своим бездействием.
— Ну, я не думала, что он отправится домой на пробежку, думала, он останется здесь, как всегда! — Раздраженно говорит Фэллон, всплеснув руками. — И учитывая, как ты была расстроена прошлой ночью, я, наверное, решила дать тебе немного времени, прежде чем делиться своими подозрениями…
Я качаю головой, на моих глазах наворачиваются слезы.
— Как судьба могла так ошибиться? — спрашиваю я хрипло.
Фэллон смотрит на меня, ее глаза полны сострадания. — Давай, — призывает она, обнимая меня за плечи. Она ведет меня к складу, внутрь и наверх.
Когда мы добираемся до верха лестницы, в конце коридора появляется очень обеспокоенный Грей и направляется к нам.
— Что случилось? — спрашивает он. — Это…?
Фэллон просто кивает. Хотя она не поделилась своими подозрениями по поводу супружеской связи со мной, она, очевидно, поделилась ими со своей собственной парой, потому что Грей понимающе кивает в ответ.
Он выдыхает, запускает пальцы в волосы и сочувственно смотрит на меня. — Пошли, — ворчит он, поворачиваясь и жестикулируя. — Давай приведем тебя в порядок.
Грей ведет нас по коридору в комнату для гостей, а мы с Фэллон следуем за ним. Как только мы оказываемся внутри, Фэллон подводит меня к большой кровати, и я опускаюсь на нее, обернув полотенце вокруг тела. Она снова поворачивается к Грею.
— Я ценю, что ты пытаешься помочь, детка, но…
— Да, — вздыхает он, понимая ее намек. — Конечно. Я буду внизу. Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
То, как она улыбается ему, заставляет мое сердце снова разбиться вдребезги. Как могла судьба сложиться так удачно для моей сестры и так неправильно для меня?
Когда Грей закрывает за собой дверь, Фэллон садится на кровать рядом со мной и кончиками пальцев убирает волосы с моего лица.
— Откуда ты узнала? — хриплю я, тупо уставившись на сестру.
Она снова бросает на меня тот нежный взгляд, слегка прикусывая нижнюю губу. — Я не знала наверняка. Просто заподозрила это после того, как ты рассказала мне об искрах.
Мои глаза наполняются слезами. — Этого не может быть, — выдыхаю я, качая головой. — Я не могу представить себе двух менее совместимых людей!
— Брук… — Фэллон воркует, поглаживая меня по волосам на спине. — Я знаю, что сейчас все непросто, но ты должна знать, что судьба свела вас двоих не просто так. Ты сказала, что у вас двоих все шло отлично вплоть до вечера пятницы…
Я прищуриваюсь, отстраняя ее руку. — Что случилось с «нахуй этого парня»? — спрашиваю я. — Ты должна быть здесь на моей стороне!
— Я на твоей стороне, — вздыхает она. — Но, Брук, он твоя пара. Ты не можешь просто отбросить связь…
— Да, я могу, — ворчу я, уставившись на свои колени. — Я могу отказаться от этого.
На самом деле я не знаю никого, кто отказался бы от уз обреченного партнера, но знаю, что это возможно. Если мы с Тео не пометим друг друга до следующего полнолуния, наша связь исчезнет.
Фэллон выдыхает и тянется, чтобы взять меня за руку. Я отдергиваю ее.
— Послушай, я знаю, что Тео мудак, — говорит она. — Приятель ты или нет, я все равно хочу врезать ему по хую за то, что он оставил тебя на обочине дороги той ночью. Ему придётся много пресмыкаться, чтобы все исправить, ему все еще нужно доказать, что он достоин тебя. Но связь, Брук, она… особенная. Ты можешь сказать, что хочешь отказаться от этого, но ты не знаешь, от чего отказываешься…
— В этом нет ничего особенного, Фэллон, это больно! — плачу я, и слеза скатывается по моей щеке.
Она протягивает руку, чтобы погладить меня по спине, пытаясь утешить. — Когда между нами установилась связь, я помню, что все мои чувства к Грею усилились. Может быть, для тебя это то же самое, но прямо сейчас это негативные эмоции… — Фэллон замолкает, придвигаясь ближе ко мне на кровати. — Уверена, что это не будет длиться вечно. Если вы двое сможете все уладить, примите узы…
— Связь ничего не изменит! — плюю я, непреклонно качая головой. Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться со взглядом Фэллон. — Он не просто бросил меня на обочине дороги, Фел, он переспал с кем-то еще! Я видела, как он возвращался в общежитие той ночью с Саттон…
Глаза моей сестры широко распахиваются.
Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я прерывисто дышу. — Я думала, он изменился. Думала, у нас было что-то особенное. Но… — Я смотрю на свои руки, переворачивая их на коленях. Они все еще в запекшейся крови. Я чувствую, что Фэллон пристально смотрит на меня, но на этот раз она потеряла дар речи.
После долгой паузы она прочищает горло. — Почему бы тебе не принять душ? — настаивает она. — Я собираюсь позвонить маме и папе и сообщить им, что ты здесь. Приведи себя в порядок, а потом мы сможем еще немного поговорить.
Я соглашаюсь, направляюсь в ванную комнату и включаю душ. Ожидая, пока нагреется вода, смотрю на свое отражение в зеркале. Я ужасно выгляжу. Мои глаза даже не похожи на мои собственные — они запавшие, тусклые, безжизненные.
Когда ванная начинает наполняться паром, я проскальзываю в душ, пытаюсь вымыться дочиста. Я выплескиваю печаль, разочарование — мое тело дрожит, сотрясаемое рыданиями. Я не верю, что судьба может быть такой жестокой, что все так неправильно сложится. Не знаю, то ли это вода из душа, то ли мои собственные слезы текут по моему лицу и не уверена, где кончается вода и начинаются мои слезы.
Однако я знаю две вещи.
Тео — моя пара.
И я собираюсь отвергнуть его.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
— Ты выглядишь ужасно, — бормочет Грей, открывая дверь барака.
— Мне стало хуже, — стону я. Я провожу рукой по лицу, глядя мимо него. — Она здесь?
Грей торжественно кивает.
Я даже не знаю, почему спросил. Я уже знаю, что она здесь — я чувствую ее, чувствую притяжение супружеских уз.
Я поднимаю руку, дергаю себя за волосы, переминаюсь с ноги на ногу. — Я могу войти?
— Не знаю, чувак, — ворчит Грей, оставаясь на месте в дверном проеме.
— Пожалуйста? — Мой голос хриплый, сиплый. В отчаянии.
Грей тяжело вздыхает и отступает в сторону, пропуская меня внутрь.
Я вхожу внутрь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как Грей закрывает за мной дверь.
Он оборачивается, его глаза темные, угрюмые. — Послушай, Тео… ты действительно облажался.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — Огрызаюсь я.
Я подхожу к ближайшему дивану, опускаюсь на него и опускаю голову на руки.
Сказать, что я облажался, — это ничего не сказать. Я нанес сокрушительный удар по тому, что мы с Брук так усердно создавали, разрушил все это одним махом. Если бы я не взял ее с собой на ту поездку на мотоцикле, все могло бы быть совсем по-другому прямо сейчас. Если бы я просто извинился за то, что до смерти напугал ее на своем мотоцикле, все могло бы быть по-другому. Если бы я остался, все уладил…
У меня саднит в горле, слезы застилают глаза. Я даже не могу вспомнить, когда плакал в последний раз. Не уверен, что плакал с тех пор, как умерла моя мама. Я сдерживаю слезы, пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании.
Когда я вдохнул воздух, почувствовал, как мое тело оживает в лесу, то понял, что это могло быть только из-за супружеских уз. Чувство было неописуемым. Однако, пока мой волк сходил с ума, пытаясь последовать за ним, моя человеческая сторона находилась в конфликте — потому что часть меня не хотела находить свою пару. Не тогда, когда у меня было так много неразрешенных чувств к Брук.
Мне никогда не приходило в голову, что она действительно может быть моей парой. Судьба знает, что я не заслуживаю кого-то вроде нее. Но каким-то образом, вопреки всему, она появилась, переместилась и встала напротив меня обнаженная в лунном свете. Мой собственный волк отступил, и следующее, что я осознал, что изменился, было то, что я встал на две лапы, глядя на самую красивую женщину на свете — ту, которую судьба сделала
Я чувствовал себя таким счастливым, таким чертовски везучим, а потом… Еще до того, как она заговорила, я увидел это в ее глазах. Что она не хотела этого, не хотела меня. И это все моя вина.
— Что мне делать, Грей? — хриплю я, мой голос едва слышен. Я поднимаю голову от своих рук, поднимаю взгляд и вижу, что он стоит передо мной, скрестив руки на груди.
— Что ты хочешь сделать? — Его голос ровный, уверенный, резко контрастирующий с моим собственным.
Я качаю головой. — Я должен как-то все исправить. — Слезы снова подступают к глазам, и я отвожу взгляд.
Грей выдыхает. — Послушай, чувак. Это будет нелегко, — мягко говорит он, прислоняясь к подлокотнику дивана рядом со мной. — Судя по тому, что рассказала мне Фэллон, ситуация между вами двумя и так была достаточно сложной еще до того, как возникла эта супружеская связь. А теперь… ну, можешь ли ты винить ее за неуверенность в этом? Если ты скрепишь узы, вы будете связаны навсегда. Как она может поверить, что ты останешься рядом, когда ты уже дважды бросал ее?
Его слова жалят, суровая реальность правды пронзает меня насквозь.
— Жаль, что у меня не было с ней больше времени до того, как мы узнали, — ворчу я. — Я мог бы все исправить, показать ей, что я могу измениться. Я уже пытался это сделать до этой чертовой луны. — Я смотрю в заднее окно барака на туманное сияние луны вдалеке, проклиная ее за то, что она перевернула мой мир с ног на голову.
Грей наклоняется, кладя руку мне на плечо. — Сам факт, что ты это говоришь, — огромный шаг в правильном направлении.
Я тереблю волосы, глядя на Грея. — Я должен поговорить с ней, чувак.
Он выдыхает, хлопая меня по плечу, прежде чем наклониться вперед с подлокотника дивана, чтобы встать. — Я посмотрю, спустится ли она.
Грей уходит, направляясь к лестнице. Я снова остаюсь наедине со своими мучительными мыслями.
Она сбежала. Я, черт возьми, заслужил это после того, как сбежал от нее несколько ночей назад. Теперь я могу по-настоящему оценить, как дерьмово чувствовать себя на другом конце провода, быть тем, кого оставили позади. Мой волк отчаянно хотел последовать за ней, но я не позволил ему — наверное, подумал, что лучше дать ей время и пространство переварить то, что только что произошло. Честно говоря, я просто не знал, что, черт возьми, делать. Я сам едва мог осознать то, что произошло. Поэтому вернулся домой, закрылся в своей комнате и ломал голову, пытаясь понять, как это исправить. А потом я сел на свой мотоцикл и оказался здесь.
Я не знаю, что будут значить для нас узы партнера. Не знаю, смогу ли я смириться с тем, что привязан к одному человеку, что у меня настоящие отношения. Но я не думаю так далеко вперед, по крайней мере, не сейчас. В данный момент моя единственная цель — вернуть Брук. С остальным я разберусь позже.
Я поднимаю взгляд, когда Грей спускается по лестнице и подходит ко мне.
— Ну? — Спрашиваю я.
Он слегка качает головой. — Извини, чувак. Она не хочет тебя видеть.
Жало отказа ранит глубоко. Мой темперамент вспыхивает, гнев поднимается в груди, когда я беру себя в руки. Я вскакиваю на ноги. — Она даже, черт возьми, не хочет со мной говорить?
Грей снова качает головой.
Я чувствую, как желчь поднимается к горлу, как будто меня сейчас вырвет. — К черту все это, — рычу я.
Затем я повышаю голос, глядя на лестницу. — Зачем мне хотеть пару, которая не хочет меня?!
— Эй! — рявкает Грей, указывая пальцем в мою сторону. — Ты сам виноват, братан. О чем, черт возьми, ты думал, оставляя ее на обочине дороги? Что за мужчина может так поступить?
Я качаю головой, протискиваясь мимо Грея. — Я покончил с этим. От старых привычек трудно избавиться. Я ухожу.
Я топаю к двери, открываю ее. Выхожу на улицу и захлопываю ее за собой. Потом я просто стою на крыльце минуту, переводя дыхание. У меня такое чувство, что сердце раскалывается в груди. Глаза щиплет от угрозы слез.
Я делаю неуверенный шаг вперед и начинаю спускаться по дорожке. Я добираюсь до подъездной дорожки, прежде чем до меня доходит, что это то же самое поведение, которое в первую очередь оттолкнуло Брук, то же самое дерьмо, над которым я пытался подняться ради нее.
Я начинаю разворачиваться, чтобы идти обратно, когда слышу чей-то голос.
— Эй!
Я резко оборачиваюсь на знакомый голос, и на долю секунды мне кажется, что это Брук, стоящая на крыльце.
Фэллон спрыгивает с крыльца и несется по дорожке ко мне.
Я делаю пару шагов к ней, и тут она, блядь, врезается в меня, толкая в грудь. Я настолько застигнут врасплох, что у меня нет времени среагировать — я слышу удар ее кулака в мою челюсть, чувствую жгучую боль от ее правого хука.
— Что, черт возьми, с тобой не так? — Фэллон требует ответа, продолжая свой натиск. Я поднимаю руки, чтобы отразить еще один удар по лицу, затем вытягиваю руку, пытаясь удержать ее. Она подныривает под нее, снова пихает меня.
— Ты настоящий кусок дерьма, ты знаешь это?
— Знаю, — ворчу я, пытаясь удержать ее, уклоняясь от ударов.
После моего признания Фэллон перестает давить на меня. Она отступает назад и прищуривает глаза, скрещивая руки на груди. — Хорошо, — щебечет она. — И что ты собираешься с этим делать
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, морщась и потирая место на челюсти, куда Фэллон нанесла свой первый удар.
— Она твоя пара, Тео. — Глаза Фэллон темнеют. — Ты ее не заслуживаешь, но каким-то чудом судьба подарила ее тебе. Ты знаешь, как тебе, блядь, повезло? Если ты вообще заботишься о Брук, то тебе лучше взять себя в руки и все исправить, иначе ты потеряешь ее.
Я хмурюсь, качая головой. — Я пытался…
— Как?! — Перебивает Фэллон. — Встречаясь с другими девушками?
Я практически чувствую, как от нее волнами исходит гнев, вижу пар, выходящий у нее из ушей.
Ее намек выводит меня из себя. Я повышаю голос, кричу ей в ответ. — О чем, черт возьми, ты говоришь?!
— Саттон, Тео, правда? Мог бы ты быть большим придурком?
Я недоверчиво качаю головой. — Я не встречался с Саттон несколько месяцев.
Фэллон закатывает глаза, всплеснув руками. — Месяцы? Как насчёт вечера пятницы? Ты был настолько чертовски пьян? — Она снова начинает приближаться ко мне.
Я вытягиваю руку, чтобы удержать ее. — Да, я был пьян, но я не спал с ней!
Она продолжает пытаться нырнуть мне под руку, но я продолжаю уворачиваться, оставаясь вне пределов ее досягаемости.
— Черт возьми, Фэллон, может, ты, блядь, прекратишь это?! Я не спал с Саттон той ночью! — кричу я.
— Ты этого не делал? — Брук взвизгивает.
Я поднимаю глаза и вижу ее, стоящую на крыльце, босиком, в футболке и хлопчатобумажных шортах, с мокрыми длинными волосами и лицом, очищенным от косметики. Она выглядит как гребаный ангел — такая красивая, что это причиняет боль.
Ее присутствие тоже пугает Фэллон — она разворачивается, давая мне отсрочку от борьбы с ней.
— Нет, — выдыхаю я, моргая, глядя на Брук. — Я знаю, как это, должно быть, выглядело, но я отказал ей, лег спать один. Я клянусь, Брук… Я даже не думал о другой девушке неделями, с тех пор как начал проводить время с тобой… — Мой голос срывается, и я с трудом сглатываю, уставившись на нее.
Она просто молча стоит и смотрит в ответ. Боль в ее глазах цвета океана выводит меня из себя. Я был тем, кто положил это туда, и теперь должен найти какой-то способ забрать это.
— Послушай, я знаю, как сильно все испортил, — говорю я хриплым голосом. — Все, о чем я здесь прошу, — это шанс снова исправить их.
Я вижу, как слеза скатывается по ее щеке, и моя грудь горит. Мне физически больно видеть, как ей больно.
Фэллон встает передо мной. — Брук…
Брук поднимает руку, глядя на сестру. — Ты можешь оставить нас на минутку?
Фэллон делает паузу и бросает на меня косой взгляд. — Не облажайся, — бормочет она, прежде чем с важным видом направиться к входной двери дома стаи. — Я буду прямо внутри, если понадоблюсь, — говорит Фэллон Брук, проходя мимо нее к двери и проскальзывая внутрь.
Затем остаемся только я и Брук, стоящие перед домом стаи под светом полной луны, и между нами простирается недавно сформировавшаяся связь пары, соединяющая нас.
— Брук, — выдыхаю я, делая шаг к ней.
Она снова поднимает руку, и я останавливаюсь как вкопанный, умоляюще глядя на нее.
— Мне чертовски жаль, просто дай мне шанс загладить свою вину…
Не могу поверить, что вот так пресмыкаюсь. Это так на меня не похоже, но опять же, я никогда не был в таком положении, никогда не заботился о ком-то так, как забочусь о Брук. Супружеская связь только усиливает чувства, которые и без того были такими сильными, доводит мои чертовы эмоции до предела.
Брук приоткрывает губы, чтобы заговорить, ее голос тихий, уверенный. — Зачем мне это, Тео?
Этот вопрос застает меня врасплох.
— Ты можешь заполучить любую девушку, какую захочешь, верно? — мягко спрашивает она. — Так почему я? Почему я должна давать тебе шанс?»
Это похоже на проверку.
Я делаю глубокий вдох, заламывая руки перед собой. Попытайтесь найти правильные слова для объяснения помимо очевидного о супружеских узах.
— Потому что с тобой все по-другому… — Я вздыхаю, проводя рукой по волосам. — Брук, ты единственная девушка, которую я когда-либо… уважал.
Брук смотрит вниз, на тротуар, переступая с ноги на ногу.
— Просто это слишком много, — тихо говорит она. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Если ты действительно уважаешь меня, ты дашь мне это.
Ее глаза снова встречаются с моими, и я чувствую, как у меня разрывается грудь. Я не уверен, что смогу вынести, если она снова уйдет сегодня вечером, хотя она официально не отвергла меня как свою пару, пока нет. Если я дам ей время, то, возможно, у меня еще есть шанс все изменить.
— Хорошо, — выдыхаю я.
Она поджимает губы, кивая. — Хорошо.
Черт, притяжение супружеских уз такое сильное. Это заставляет меня подойти к ней, обнять ее, прижать к себе. Но… Я не могу.
Брук оборачивается и тянется к дверной ручке. Она возвращается в дом и закрывает за собой дверь.
Я просто стою там несколько минут, уставившись на дверь, желая, чтобы она передумала. Желая, чтобы она выбежала на улицу, упала в мои объятия и позволила мне поцеловать ее так, как мне хочется.
Не знаю, сколько времени ей нужно, но я дам ей это, если понадобится. Даже если ожидание будет мучительным. Даже если время — это единственное, чего у нас нет.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
— Как я могу вернуться туда? — Бормочу я, тупо уставившись в пол. — Не думаю, что смогу это сделать…
— Прекрати, — рявкает Фэллон, швыряя в меня пару леггинсов. Я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда они собираются ударить меня по лицу, выхватывая их из воздуха.
— Ты намного сильнее, чем сам думаешь. Ты справишься.
Наставления Фэллон обычно срабатывают, но даже она не может заглушить мои мучительные сомнения этим утром. Я ценю, что она пытается поддержать меня, но она понятия не имеет, через что я прохожу — ее опыт общения с партнером был чертовски идеальным, просто мечта! Я все еще не оправился от своего собственного.
Я стягиваю шорты для сна, которые Фэллон одолжила мне, с бедер, отбрасывая их ногой.
— Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, пока я не решу, что мне делать, — ворчу я, встряхивая леггинсы и натягивая их. Я держу руки перед собой, и Фэллон бросает мне футболку. Я сбрасываю ту, в которой спала, и надеваю новую, чтобы заменить ее.
— Эй, я не собираюсь ничего говорить, — выдыхает она. — Но ты не сможешь прятаться от этого вечно, Брук. Ты должна посмотреть правде в глаза, ему в лицо. Посмотрим, сможете ли вы, ребята, во всем разобраться.
— Да, — вздыхаю я. — Я знаю.
Забавно, у меня такое чувство, что я только что разговаривала об этом с Фэллон в прошлое полнолуние, только наши роли поменялись местами — я посоветовала ей встретиться с Греем и полной луной. Это определенно сработало для нее намного лучше, чем для меня.
Грей появляется в дверном проеме, одной рукой стучит по дверному косяку, а другой прикрывает глаза. — Вы, леди, одеты?
Фэллон хихикает, подбегая к нему. — Да. — Она приподнимается на цыпочки, обвивая руками шею своего партнера. — Я просто говорила Брук, что она больше не может прятаться, она должна встретиться с ним лицом к лицу.
— Да, насчет этого… — Грей рычит, обнимая Фэллон за талию и глядя поверх ее головы в мою сторону. — Брук, можно тебя на минутку?
О-о-о. Мое сердце падает куда-то в низ живота, как будто меня только что вызвали в кабинет директора. Это присутствие альфы, властность, которую излучает Грей.
— Конечно, — робко отвечаю я. — В чем дело?
Грей целует Фэллон в макушку, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Детка, ты не оставишь нас на секунду? — бормочет он.
Моя сестра кивает, лучезарно улыбаясь Грею, шаркая ногами мимо него к двери. — Я буду внизу.
Я слышу, как она идет по коридору, когда Грей подходит к кровати, опускается на край и похлопывает по месту рядом с собой. Он одаривает меня улыбкой, успокаивая. Я не могу не улыбнуться в ответ, когда подхожу, чтобы присоединиться к нему — он прелестный, и ему действительно нравится роль старшего брата, которую он сейчас играет в моей жизни.
— Я знаю, ты еще не готова поговорить с Тео, — говорит он, когда я опускаюсь на кровать, подтягивая под себя ногу. — Но я просто почувствовал, что мне нужно внести свои два цента. Теперь ты моя сестра, но Тео мне как брат.
— Знаю, — бормочу я. — Но Грей, он…
Грей поднимает руку. — Просто послушай. Я знаю Тео долгое время. Иногда думаю, что, может быть, это слишком долго, — смеется он, запуская пальцы в волосы. — И когда он говорит мне, что хочет все исправить… что ж, я верю ему. Никогда не видел его таким. Никогда не видел, чтобы он так усердно работал ради чего-либо.
Я прикусываю нижнюю губу, уставившись на свои колени.
— Знаю, что поездка на мотоцикле, на которую он тебя взял, провалилась, — продолжает Грей. — Но ты хоть понимаешь, что это первый раз, когда он позволил девушке сесть с ним на этот чертов мотоцикл?
Это привлекает мое внимание. Мои широко раскрытые глаза возвращаются к Грею.
— Он тебе этого не говорил?
Я качаю головой. — Нет, я имею в виду, я просто предположила… — Я замолкаю, вздыхая.
Грей хмурится. — Именно это я и говорю, Брук. Люди многое предполагают о Тео, но в нем также есть многое, чего они не видят. — Он делает паузу, его темные глаза широко раскрыты, они серьезны. — Но я думаю, что ты это сделала, — мягко говорит он. — Я думаю, ты знаешь, что под поверхностью скрывается нечто большее. Из-за супружеской связи он запрограммирован хотеть быть с тобой, но, как бы то ни было, думаю, что ты ему действительно небезразлична. И я не говорю, что ты должна быстро простить его, потому что он облажался и ему нужно в этом признаться. Наверное, я просто хочу сказать, что надеюсь, ты дашь ему шанс.
Я тяжело сглатываю, заправляя волосы за уши. Я даже не знаю, что сказать. У меня голова идет кругом.
Часть меня так сильно хочет дать Тео шанс. Мысль о том, чтобы выйти из дружеской зоны и действительно быть с ним, волнует, но в то же время и пугает. Я была разбита за последние несколько дней; никогда не хочу чувствовать себя так снова. Что, если я дам ему шанс, и он снова причинит мне боль?
Но я также должна учитывать и обратную сторону — что, если он этого не сделает? Что, если бы я могла простить его, быть с ним, полагаться на дружеские узы… Может быть, мы могли бы быть счастливы вместе. Может быть, наши различия могли бы стать преимуществом, а не вредом — может быть, они каким-то образом уравновесили бы нас, сделали бы нас обоих лучше.
Точно так же, как тогда, когда я смотрел на тот горнолыжный подъемник, я разрываюсь между тем, сдерживать ли себя из страха или отпустить и рискнуть.
— Что бы ты ни решила, мы с Фэллон прикроем тебя на сто процентов, — добавляет он.
Я улыбаюсь. — Спасибо, Грей.
Он кивает, поднимаясь на ноги. Я делаю то же самое, и он раскрывает руки, приглашая меня обняться. Я делаю шаг вперед и наклоняюсь к нему, обвивая руками его торс. Грей такой большой, громоздкий — мне трудно даже обнять его. Объятие было замечательным — теплым, успокаивающим. Поддерживающим. Он похлопывает меня по спине, затем мы оба отстраняемся, улыбаясь друг другу. Я всегда хотела иметь старшего брата и рада, что Грей становится им для меня.
— Ладно, нам пора идти, — ворчит он, поворачиваясь к двери и жестом приглашая меня следовать за собой. — Твоя сестра не отличается особым терпением.
— Без шуток, — смеюсь я.
Я выхожу вслед за Греем из комнаты и спускаюсь по лестнице. Фэллон ждет нас, подчеркнуто притопывая ногой и поглядывая на свое запястье, как будто на нем часы. Я закатываю глаза от ее драматизма.
— Я собираюсь закончить встречу, — говорит Грей, бросая взгляд на часы на стене. — Ты не хочешь просто подбросить меня до комплекса по пути?
Сегодня утром мы должны вернуться в Саммервейл, чтобы я могла собрать свои вещи — спортивную сумку, ноутбук и телефон. Я не совсем ясно мыслила, когда прошлой ночью бежал всю дорогу до Голденлифа в волчьем обличье.
Фэллон упирает руки в бедра, прищурив глаза. — Ты просто пытаешься избежать встречи с моими родителями? — дразнит она.
— Никогда, — ухмыляется Грей. Он обнимает ее за талию, притягивает к себе и запечатлевает поцелуй на губах. — Долг зовет, детка. Мы можем договориться о том, чтобы навестить их в другой раз.
Я рада, что Фэллон и Грей так счастливы вместе, но их постоянные поцелуйчики — все равно что сыпать соль на мои свежие раны. Я так сильно хочу чего-то подобного — и сейчас, учитывая обстоятельства, это кажется таким недостижимым.
Мы грузимся в джип, высаживая Грея у комплекса. Затем я сажусь на пассажирское сиденье, а Фэллон трогается в сторону Саммервейла. Пристегивая ремень безопасности, я думаю о том, как Тео впервые заехал за мной на этом джипе, чтобы отвезти обратно в Саммервейл. Я улыбаюсь, думая о том, как он подъехал, когда играла песня
Потом была наша поездка в Денвер. Я помню, как разозлилась, когда увидела его за рулем джипа, а потом он попросил меня включить музыку и стать ди-джеем в поездке. Дразнил и шутил со мной всю дорогу. В той поездке в Денвер он впервые начал завоевывать мое расположение.
Он заехал за мной на джипе на наше антисвидание — отвез на горнолыжный курорт и уговорил подняться на подъемнике. У меня порхали бабочки в животе.
Это хорошие воспоминания, но теперь, когда я знаю, что он моя пара, они кажутся другими. Я чувствую, что мне нужно проанализировать каждое взаимодействие, которое у нас когда-либо было, попытаться разделить их, чтобы определить, действительно ли мы могли бы быть совместимы или я просто была ослеплена его очаровательной улыбкой и моим школьным увлечением. Измерь риск, оцени каждый угол. Ничего не могу с собой поделать — это просто то, что я делаю.
— Не хочу, чтобы мама с папой знали, — бормочу я, глядя в окно на размытые зеленые силуэты деревьев. — Пока нет.
Фэллон выдыхает. — Ты уверена? У них мог бы быть хороший совет…
— Уверена. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на сестру, пока она ведет машину. — Ты же знаешь, какие они. Они будут очень взволнованы, и если из этого ничего не выйдет…
Фэллон закатывает глаза. — Ты же не хочешь их разочаровывать. — Она бросает взгляд на меня. — Ты ведь понимаешь, что мы больше не в средней школе, верно? Тебе не обязательно продолжать играть роль идеальной дочери.
— Это не так, — хмурюсь я. — Я просто не хочу давить, хорошо? Я хочу разобраться во всем сама.
Она кивает. — Хорошо. Я ничего не скажу.
Несколько минут мы едем в тишине, прежде чем Фэллон снова заговаривает.
— Так когда ты собираешься поговорить с ним?
Я вздыхаю. — Мне не нужно давление с твоей стороны, Фэллон.
— Что? — она смеется, изображая невинность. — Я не давлю, мне просто любопытно.
— Просто мне нужно о многом подумать. — Я смотрю в окно, подперев подбородок ладонью.
— Ты слишком много значишь для того, чтобы о тебе переосмысливать.
— Ага, — ворчу я.
Между нами повисает пауза, прежде чем Фэллон снова хихикает, искоса поглядывая на меня. — Все еще не могу поверить, что ты села на мотоцикл.
Я поворачиваюсь к ней, мои губы растягиваются в улыбке. — Верно? Я имею в виду, что, вероятно, никогда больше этого не сделаю, но до того, как он начал водить как сумасшедший, это было на самом деле своего рода…
— Весело? — Спрашивает Фэллон, заканчивая предложение за меня.
Я киваю. — Да. — Я прикусываю губу, обдумывая. — Это был порыв.
Та ночь закончилась так плохо, что я никогда на самом деле не задумывалась о том, как сильно я наслаждалась поездкой до того, как все пошло наперекосяк. Было приятно обнимать Тео, скакать позади него с ветром в волосах. Я не испытывала от этого ненависти.
Фэллон ухмыляется, снова искоса поглядывая на меня. — Моя сестра адреналиновая наркоманка. Кто бы мог подумать?
Я смеюсь, хлопая ее по руке тыльной стороной ладони. — Неважно.
— Эй, это не так уж плохо, что ты немного вылезаешь из своей скорлупы. — Фэллон пожимает плечами. — Самое время тебе расслабиться и немного повеселиться. — Она поднимает брови.
Я закатываю глаза. — Ты говоришь, как Тео.
Теперь, когда я думаю об этом, они двое похожи больше, чем я когда-либо думала. Оба безрассудные, импульсивные, вспыльчивые, близорукие. Может быть, именно поэтому они всегда сталкивались лбами.
Радио играет на низкой громкости, и я оживляюсь, когда слышу смену песни.
Подожди минутку, это…?
Я наклоняюсь вперед, поворачиваю ручку, чтобы увеличить громкость. На моем лице расплывается улыбка.
И вот тогда я понимаю, что собираюсь дать Тео шанс.
Я закрываю глаза и откидываюсь назад, растворяясь в песне, в воспоминаниях, связанных с ней.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
— Хочешь поменяться партнерами? — Спрашивает Фэллон, тяжело дыша, когда подходит ко мне и Грею. Еще одна горячая штучка на тренировочном поле для утренней тренировки, и мы уже собираемся объявить перерыв на обед, когда она подходит.
— Конечно, — пожимаю я плечами, глядя на Дэвиса. Фэллон была его партнершей большую часть утра, и заставляла его попатеть — парень выглядит ошарашенным. Я начинаю подходить к нему, когда Фэллон снова заговаривает.
— Нет, Грей получит Дэвиса, — говорит она, складывая руки на груди и выгибая бровь. — Ты со мной.
Черт. Эта девчонка просто хочет возможности надрать мне задницу за то, что я сделал с ее сестрой. Не то чтобы я ее виню, но Грей наверняка не согласится…
Я смотрю на него, а он просто улыбается, качая головой. — Удачи, — поддразнивает он, хлопает меня по плечу и уходит, чтобы присоединиться к Дэвису. Я мгновение смотрю ему вслед, затем поворачиваюсь к Фэллон. Она уже кружит вокруг меня, занимая позицию для спарринга, с дьявольской ухмылкой на лице.
Думаю, это происходит. Я поворачиваюсь к ней лицом, опускаясь на корточки. Я определенно собираюсь играть в обороне в этом матче.
Фэллон бросается ко мне, готовый нанести удар. Сегодня утром мы отрабатывали несколько конкретных наступательных маневров, но она не использует ни один из них — она явно не хочет, чтобы я предугадывал ее движения. Когда она оказывается прямо на мне, Фэллон поворачивается влево, тянется, чтобы схватить меня за руку, и пинает в попытке смести мои ноги.
Я быстро реагирую, разворачиваюсь и пытаюсь обхватить ее другой рукой, чтобы таким образом опустить на землю. Скорость Фэллон всегда была ее главным преимуществом в спаррингах — она слишком быстра для меня. Она видит мой маневр и уклоняется от него, пригибаясь как раз вовремя. В этот момент она врезается плечом мне в грудную клетку, выскакивает обратно и наносит удар кулаком в живот. У меня там достаточно мускулов, чтобы удар едва ощущался, но за этим следует дешевый выпад — она хватает меня за плечо и резко заносит колено мне в пах.
Боль ослепляет, вызывает тошноту и отупляет разум. Я стону, сгибаюсь пополам и падаю на руки. Мое тело пульсирует, и у меня болит живот — я сплевываю на землю, рот наполняется слюной, как будто меня сейчас вырвет.
Фэллон стоит надо мной, уперев руки в бедра, и самодовольная улыбка расплывается на ее лице. — Это за мою сестру, — говорит она с удовлетворением, поворачивается на каблуках и уходит.
Я поднимаюсь на колени, закрываю глаза и делаю глубокие вдохи, пока боль в паху медленно начинает утихать.
Нахуй женщин, чувак. Это яркий пример того, почему я никогда ни с одной из них не связывался.
— Ладно, на сегодня достаточно, — слышу я голос Грея.
Я выдыхаю, с трудом поднимаясь на ноги. Обычно я бы пострелял с Греем после тренировки, но замечаю рядом с ним Фэллон и решаю держаться от нее подальше ради своих яиц. Никто не знает, какое возмездие она приготовила для меня, но я не так-то легко соглашусь на драку с ней снова в ближайшее время. Я разворачиваюсь и начинаю покидать тренировочное поле.
И тут я вижу ее. Она стоит за дверью казармы отряда и смотрит на меня из-за очков в черной оправе.
Мой волк приободряется. Пара.
Последние два дня я давал ей побыть одной, ожидая, когда она скажет мне, что готова поговорить. Было чертовски мучительно сдерживать себя от того, чтобы не написать ей, не попытаться увидеться с ней. И вот она здесь, одетая в футболку Journey и черные джинсы в обтяжку, шаркает кроссовками по грязи. Значит ли это, что она готова?
Я смотрю на Брук с другого конца тренировочного поля, неуверенный, стоит ли мне подойти. Затем она поднимает руку, загибая палец.
О, черт возьми, да. Я не теряю ни секунды — бегу трусцой к Брук, резко останавливаясь перед ней. Ее сладкий аромат кокоса и дождя сразу же переполняет меня.
Черт, я почти забыл, насколько она непринужденно красива. Ее длинные светлые волосы заправлены за уши и ниспадают шелковистыми прядями на плечи. Ее глаза цвета морской волны широко раскрыты за стеклами очков, пухлые розовые губы поджаты, чтобы заговорить.
— Привет, — выдыхает Брук, глядя на меня снизу вверх.
Уголок моего рта приподнимается. — Привет.
— Я, э-э… — она опускает взгляд, заламывая руки. — Думаю, нам, наверное, стоит поговорить.
— Да, — соглашаюсь я, немного чересчур восторженно.
Она снова смотрит на меня, на ее губах появляется застенчивая улыбка.
Я чувствую, что мое тело притягивается к ней, как магнит. Я придвигаюсь ближе, вторгаясь в ее пространство.
— Мне так жаль, Брук, за все, — бормочу я, протягивая руку, чтобы погладить ее по плечу. Между нашими телами вспыхивают искры.
— Я знаю, — вздыхает она. Она не отводит мою руку. Я позволяю ей задержаться на ее руке, наслаждаясь ощущением близости к ней, прикосновениями к ней.
Тогда я говорю — Подожди, — делая шаг назад и поднимая палец. — Оставайся на месте.
Я срываюсь с места, труся трусцой в сторону здания, где уронил телефон и бутылку с водой перед тренировкой. Я беру свой телефон и начинаю разматывать наушники, пока бегу обратно к Брук.
— Вот, — выдыхаю я, протягивая ей наушники. — Когда ты задала мне этот вопрос прошлой ночью, у меня не было подходящего ответа. Я не силен в словах, поэтому подумал…
— Какой вопрос? — Брук перебивает, в замешательстве хмуря свои каштановые брови.
— Почему ты.
Брук медленно кивает, скептически разглядывая наушники. Затем она берет их у меня, вставляя по одному.
Я разблокирую телефон, открываю свое приложение Spotify. Открываю ее плейлист и нахожу песню, которую слушал последние пару дней. Нажмите кнопку воспроизведения.
Я изучаю ее лицо, когда в наушниках начинает играть «Something» группы the Beatles.
Я наткнулся на эту песню во время одного из моих многочисленных циклов просмотра плейлиста Брук за последние несколько дней, и все, что я хотел сделать с тех пор, — это включить ее для нее. Я не силен в словах, но музыка — это ее язык. Я знаю, как много это значит для нее, как это говорит с ней. Может быть, песня сможет сказать ей, что я чувствую лучше, чем могу я сам.
Сначала ее глаза расширяются, затем выражение лица смягчается. Она просто смотрит на меня, пока играет песня, и мое сердце наполняется радостью в ответ на выражение ее лица. Как будто я вижу, как ее стены слегка опускаются, приглашая меня вернуться.
Когда песня заканчивается, она вытаскивает наушники из ушей и возвращает их мне с забавным выражением лица.
— Итак, вот мой ответ, — вздыхаю я, забирая их у нее и снова начиная наматывать на телефон. — Просто в тебе есть что-то такое, Брук… Что-то другое, особенное. Я не знаю, к чему это приведет, но знаю, что не хочу потерять тебя.
Я засовываю телефон в карман и подхожу ближе. Притяжение такое сильное, что у меня руки чешутся прикоснуться к ней снова. Я тянусь к ее руке и смотрю ей в глаза, пытаясь прочесть выражение ее лица. Затем ее губы растягиваются в хитрой улыбке.
— Песня была приятным дополнением, — говорит она.
Затем она смотрит мимо меня, и я поворачиваю голову, следуя за ее взглядом. Несколько членов команды на поле с любопытством поглядывают на нас двоих. Когда я снова смотрю на Брук, ее улыбка исчезает, сменившись выражением тревоги.
— Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? — спрашивает она, нервно покусывая нижнюю губу.
— Да, конечно. Пошли. — Я поворачиваюсь, кладу руку на поясницу Брук, чтобы вести ее со мной через поле к воротам комплекса. Она отходит от моей руки и ускоряет шаг, как будто не может достаточно быстро убраться с тренировочного поля подальше от любопытных глаз.
Черт, ей стыдно, что ее видят со мной? Стыдно, что ее связывают со мной? Так вот почему Грей сказал, что Брук хотела, чтобы мы помалкивали о супружеских узах?
Мы проходим через ворота комплекса и направляемся к ближайшей тропинке в лес. Она ничего не говорит, просто торопливо идет по тропинке впереди меня. Когда я оглядываюсь и вижу, что комплекса больше не видно за деревьями, прочищаю горло, замедляя ход и останавливаясь. Брук реагирует на мой сигнал, останавливается и оборачивается ко мне лицом. Я делаю шаг ближе, но она поднимает руку, чтобы я снова не вторгся в ее пространство.
— Прости, — ворчу я. — Это…
— Я знаю, — выдыхает она. — Я тоже это чувствую. Притяжение.
Я торжественно киваю.
Никогда не представлял, что это будет так сильно, так всепоглощающе — все в моем теле кричит о том, чтобы я был рядом с Брук, обнимал ее, защищал, обеспечивал. Я мог бы списать все это на биологию, но знаю, что здесь есть и что-то еще — что-то, что существовало до того, как установилась связь. Как будто я каким-то образом знал, что она была единственной для меня с самого начала.
— Я действительно боролась с этим, — вздыхает Брук, складывая руки перед собой. — И прости, что отгораживаюсь от тебя, мне просто нужно было немного пространства, чтобы со всем смириться.
Мое сердце замирает. Ее тон такой серьезный, почти грустный. Она собирается отвергнуть меня как свою пару? Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но внутри чертовски паникую.
Она приоткрывает губы, чтобы заговорить снова, но я перебиваю, предупреждая ее отказ. — Я не хотел напугать тебя на своем мотоцикле, Брук. Ты должна мне поверить. Я не мог мыслить здраво, просто был так взволнован тем, что ты прижимаешься к моей спине, что весь здравый смысл вылетел в окно. — Я провожу рукой по лицу, вздыхая. — И я никогда не должен был уходить вот так, знаю, что это был дерьмовый поступок. И все, что ты сказала, было правдой, я просто…
Брук прерывает меня, качая головой. — Тео, мне не следовало говорить таких вещей. Да, я была зла, что ты до смерти напугал меня на своем мотоцикле, но ты не заслужил таких слов. Я была неправа, что так сорвалась.
— Нет, не была, — хрипло отвечаю я, серьезно глядя на нее. — Я облажался, Брук, у тебя было полное право поставить меня на место…
— Нет, не было! — раздраженно говорит она. — Люди не должны так себя вести, Тео! Это одна из причин, по которой у меня есть сомнения по поводу всего этого, потому что я ненавижу человека, в которого превратилась на обочине той дороги. Предполагается, что суженные должны выявлять друг в друге лучшее, а не худшее…
Я снова чувствую щемление в груди, панику от того, что она собирается уйти от меня.
— Ты действительно пробуждаешь во мне лучшее, — быстро говорю я. Я подхожу ближе и протягиваю руки, кладу их ей на плечи и смотрю в глаза. — Если бы ты не сказала всего этого, я бы не понял, насколько по-детски я относился ко всей этой истории с Кори. Я бы не вернулся домой. И если бы это сказал кто-то другой, я, вероятно, не стал бы слушать, но поскольку это была ты…
Я замолкаю, тяжело сглатывая. Брук смотрит на меня своими великолепными голубыми глазами.
— Это заставило меня на самом деле захотеть стать мужчиной и стать лучше, — заканчиваю я.
Губы Брук приоткрываются, чтобы заговорить, ее голос срывается на шепот. — Почему?
— Потому что ты мне нравишься.
Она вздыхает, качая головой. — Это просто супружеские узы, — бормочет она.
— Нет, это не так, — защищаюсь я. — Я чувствовал это еще до связи. И хочешь ты признать это или нет, я знаю, что ты тоже.
Брук делает паузу, ее глаза прикованы к моим. — Да, — выдыхает она. — Ты прав, я почувствовала. Но…
— Но что? — перебиваю я.
Она сбрасывает мои руки со своих плеч, качает головой.
Потеря контакта с ней возбуждает моего волка. Я повышаю голос, расстроенный ее продолжающимися колебаниями после того, как я выложил все это. — Почему ты так упорно сопротивляешься? Разве ты не видишь, что я пытаюсь? Почему ты не можешь просто признать, что я тебе тоже нравлюсь, сказать, что попробуешь?
— Потому что я боюсь! — кричит Брук.
Я закрываю рот, застигнутый врасплох ее вспышкой.
Затем она переводит дыхание, понижая голос. — Мне страшно, понимаешь? Ты мне нравишься, Тео. Я знаю, что в тебе есть хороший человек, но я тебя боюсь. Я боюсь твоей репутации среди женщин, того, как ты причинил мне боль в прошлом… Я боюсь, что если разрушу свои стены и полностью впущу тебя, ты уничтожишь меня.
Правда ее слов глубоко ранит. Мой инстинкт — убраться отсюда нахуй, а не показывать свою уязвимость, просто свалить, как я всегда делаю. Но именно так я все это и испортил в первую раз — так что на этот раз я этого не делаю. Я делаю вдох, сохраняю выражение лица. Я остаюсь.
— Ты не думаешь, что я тоже этого боюсь? — Спрашиваю я хриплым голосом. — Я знаю, что люди говорят обо мне, Брук. Я знаю, что облажался, что разрушаю все, к чему прикасаюсь. Но я никогда так сильно не хотел хоть раз все сделать правильно. Я знаю, что не могу обещать, что не причиню тебе боли, но, черт возьми, неужели ты не можешь позволить мне хотя бы попытаться?
Она молча смотрит на меня, и я вижу нерешительность в ее глазах, борьбу с чем-то другим — желанием сдаться, отпустить, совсем как тогда, когда она увидела горнолыжный подъемник. Не уверен, кто из них победит, пока она внезапно не делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Ее волчий облик отражается в радужках, когда она кладет ладони мне на грудь, поднимает их к плечам. Приподнимается на цыпочки. Прижимается губами к моим.
Я так потрясен, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что вообще происходит, но мое тело реагирует само по себе, в то время как мозг догоняет. Меня словно пронзает электрический ток, когда я целую ее в ответ, перемещая руки к ее талии и просовывая их под ее футболку, чтобы почувствовать ее кожу под своими ладонями. Она такая гладкая, такая мягкая. Ее губы надуваются и прижимаются к моим; ее поцелуй нежный, сладкий. Романтичный.
А потом это становится чем-то другим. Голодным, настойчивым, отчаянным. Ее губы приоткрываются, ее язык находит мой. Она наклоняет голову, покусывает мою нижнюю губу. Крепко обвивает руками мою шею, прижимая свое горячее маленькое тело к моей груди. Я хватаю ее за талию, и еще до того, как я начинаю поднимать ее, кажется, что ее тело точно знает, как реагировать на мое — она приподнимается на цыпочки, обхватывая ногами мою талию и продолжая пожирать мой рот. Я просовываю одну руку под ее задницу, поднимаю другую, чтобы запутаться в волосах на затылке. Она впивается пальцами в мои собственные, ее язык касается моего.
Мой член твердый, как скала, в спортивных шортах. Когда его кончик касается ее задницы, вся рациональность вылетает в окно. Рычание зарождается в моей груди, когда я крепко целую ее, целую так, как будто я это имею в виду. Брук стонет мне в рот, отвечая с таким же пылом — она хочет этого так же сильно, как и я. Для кого-то такого застенчивого, такого сдержанного, ее поцелуй совсем не такой. Он плотский, дикий, движимый ее животной природой. Она зажимает мою нижнюю губу зубами, приподнимаясь, чтобы глотнуть воздуха, отстраняется и смотрит на меня глазами, полными вожделения. Мгновение мы просто смотрим друг на друга, оба тяжело дышим, между нами простирается супружеская связь, ее сила осязаема.
— Так это значит «да»? — Бормочу я, и ухмылка расползается по моим губам. Моя рука все еще лежит на ее заднице, и я слегка сжимаю ее.
Щеки Брук вспыхивают, и она убирает ноги с моей талии, ослабляет хватку на моей шее. Я опускаю ее на землю, мой член дергается в моих шортах, когда ее тело опускается на них, прежде чем она находит опору и делает неуверенный шаг назад.
Слабый румянец остается на ее щеках, когда губы растягиваются в великолепной улыбке. Эта улыбка говорит мне все, что мне нужно знать. Я ничего не могу с собой поделать — я должен снова потянуться к ней, снова поцеловать ее. Я не могу насытиться. Я обнимаю ее за талию, притягиваю обратно. Прижимаюсь губами к ее губам. Она жадно целует меня в ответ, крепче прижимается своим телом к моему. Я рычу, когда ее живот прижимается к моему стояку — она, должно быть, чувствует это, потому что отстраняется от поцелуя, с ее губ срывается прелестнейший вздох, когда она отстраняется, и ее взгляд устремляется к моей промежности.
— Извини, — выдыхаю я, наклоняясь, чтобы поправить свои шорты.
Брук снова краснеет, приглаживая волосы. Ее губы припухли от наших лихорадочных поцелуев. — Послушай… если мы собираемся это сделать, я хочу сделать все правильно, — выдыхает она.
Клянусь, мое сердце на секунду перестает биться. Она только что сказала, что мы сделаем это?! Мой член снова дергается, болезненно напрягаясь, когда мой разум возвращается к образу ее обнаженной в душе. Она говорит то, что я думаю? Мы что, собираемся тра…
— Я имею в виду, думаю, мы должны попытаться узнать друг друга поближе, посмотреть, может ли это сработать. Думаю, нам следует встречаться, — заканчивает Брук.
О. Точно.
Я киваю, снова поправляя свой стояк, пытаясь скрыть его. Не хочу пугать Брук своим стояком во второй раз.
— Да, — выдыхаю я, пытаясь вытащить свой разум из сточной канавы. — Мне это подходит.
Брук выгибает бровь. — Правда?
— Ага, — смеюсь я. — Почему нет?
Она пожимает плечами, на ее губах снова появляется застенчивая улыбка. — Не знаю. Просто не была уверена, что ты захочешь встречаться.
Она намекает на мое неоднозначное прошлое; на тот факт, что я ни с кем по-настоящему не встречался.
— Послушай, малыш, то, что я не делал этого раньше, не значит, что я не надеру за это задницу.
Она закатывает глаза на мое высокомерие, слегка подталкивая меня. — О-о-о, мистер, не забегайте вперед. Нам еще нужно кое-что выяснить.
Я выдыхаю, проводя рукой по волосам. — Да, я знаю. — Я знал, что она заставит меня потрудиться ради этого.
Брук указывает на меня пальцем, прищурив глаза. — И давай проясним одну вещь прямо сейчас: если ты когда-нибудь снова оставишь меня в затруднительном положении, другого шанса у тебя не будет.
Я непреклонно качаю головой, поднимая руки. — Не буду. Клянусь. Никогда больше не оставлю тебя.
И когда я говорю это, я подразумеваю это каждой клеточкой своего существа. Узы не позволяют мне покинуть ее — одна мысль об этом невыносима.
Она коротко кивает. — Хорошо. Я буду настаивать на этом.
Улыбка расползается по моему лицу. — Мы можем начать прямо сейчас? — Спрашиваю я, поднимая брови.
— Начать что?
— Встречаться. Давай прогуляемся в Голденлиф, поедим мороженого или еще чего-нибудь.
Брук хихикает, качая головой. — О, значит, свидания за ужином — это отстой, но свидания с мороженым — это нормально?
Я ухмыляюсь. — Ну да, конечно. Все любят мороженое.
Она закатывает глаза, вздыхая, но на ее губах появляется улыбка. — Хорошо.
Я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку, и она действительно позволяет мне это. Я разворачиваюсь, тащу ее за собой и начинаю спускаться по тропинке обратно к комплексу, чтобы вместо этого мы свернули на протоптанную тропинку к Голденлифу.
Я с трудом могу поверить, что это происходит. Каким-то образом я получил еще один шанс, и теперь у меня меньше месяца, чтобы разобраться во всем этом и доказать Брук, что я достоин быть ее парой. Меньше месяца, чтобы скрепить узы и сделать ее моей.
Никакого давления.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Может, я и дура, но, черт возьми, почти невозможно злиться на Тео, когда он сияет этой великолепной улыбкой и включает свое обаяние. Я поклялась, что эти штуки никогда не подействуют на меня, но опять же, я также поклялась, что ни за что не застану чувства к кому-то вроде него — и через несколько поцелуев я вся липкая и теряю сознание.
Не уверена, то ли из-за супружеских уз, то ли из-за его демонстрации неприкрытой уязвимости, мои стены снова рушатся, но в любом случае, мне приятно быть с ним, когда он держит меня за руку, смеется и шутит, и когда он называет меня «малышом». Во всем этом есть какая-то теплая фамильярность, как будто мы снова идем в ногу друг с другом. Он заставляет меня забыть о давлении супружеских уз, о тикающих часах, чтобы скрепить их — вместо этого, когда я с ним, мне легко, как будто мы можем просто расслабиться и продолжать узнавать друг друга.
А потом эти поцелуи. Срань господня! Никогда не чувствовала, чтобы мое тело так оживало. Моя волчица определенно подзадоривала меня, но вместо того, чтобы давать ей отпор, я чувствовала себя так синхронно с ней, как будто мы наконец-то объединились. Супружеская связь вызывала у меня желание прикоснуться к Тео, быть рядом с ним, и как только наши губы соприкоснулись, я отпустила себя. Я позволила себе почувствовать себя свободной, дикой и сексуальной, потерявшись в моменте. И то, как он хватал меня, удерживал, так возбудило меня, что мне показалось, будто мое тело охвачено пламенем.
Я определенно не чувствовала себя хорошей девочкой Брук, когда мои ноги обвивались вокруг Тео. Меня немного пугало, насколько мне это нравилось, насколько мне нравилось чувствовать себя немного плохо. Затем, когда я почувствовала его стояк у своего живота, это что-то со мной сделало. Осознание того, что у меня есть Тео, великолепный Адонис, которым он является, такой возбужденный, заставило меня почувствовать себя такой соблазнительной, такой могущественной. Мне пришлось отойти, потому что у меня возникло безумное желание… прикоснуться к нему.
Рационально я понимала, что правильнее всего остановиться, пока все не зашло слишком далеко, но часть меня не хотела этого. Боль между ног не отпускала меня всю дорогу до маленького кафе-мороженого в Голденлифе, где мы оба заказали по две порции и подошли к кассе, прежде чем поняли, что ни один из нас не взял с собой кошельки. Тео сладко уговаривал девушку за прилавком позволить нам съесть мороженое бесплатно, и все это время я наблюдала, и что-то мерзкое шевелилось во мне — ревность.
Я слышала, что супружеская связь может сделать оборотней собственниками, но, черт, я хотела выцарапать глаза этой девчонке за то, как она смотрела на Тео, хихикая и выставляя грудь над стойкой, когда флиртовала с ним. А потом мои мысли унеслись в более неприятные места, задаваясь вопросом, переспал ли он с ней, размышляя о том, сколько зарубок на самом деле было на столбике его кровати. Размышляю, смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя в безопасности с парнем, у которого такое прошлое, как у Тео.
Затем он коснулся моей руки, и, похоже, все эти мысли мгновенно рассеялись. Он вывел меня на улицу и достал свой телефон, разматывая шнур от наушников. Потом мы сидели на скамейке, ели мороженое, делили наушники и слушали музыку. Не уверена, что когда-либо чувствовала себя такой довольной.
Перенесемся в сегодняшнее утро, и еще до того, как будильник зазвонил, мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, а на экране появилось сообщение от Тео. Я моргаю, прогоняя сон с глаз, сначала тянусь за очками, водружая их на переносицу, прежде чем достать телефон и разблокировать его, чтобы прочитать сообщение.
Ну вот, теперь точно нет, думаю я про себя, посмеиваясь, когда сбрасываю с себя простыни, прежде чем напечатать ответное сообщение.
Он немедленно выдает ответ.
Я смотрю на его сообщение, не зная, как ответить. Моя рефлекторная реакция абсолютно нет, но, как и многое другое в отношениях с Тео, он вызывает во мне желание отпустить себя, выйти за пределы своей зоны комфорта.
Мои пальцы зависают над телефоном, не решаясь согласиться с его предложением. Я девушка, у которой всегда была идеальная посещаемость! Я никогда не пропускала ни дня в школе, ни дня на работе. Я не могу просто бросить свои обязанности и уехать куда-то с Тео… правда?
Мой телефон вибрирует от очередного сообщения.
Я хихикаю, уставившись на свой телефон, когда приходит еще одно сообщение.
Я набираю ответ, нажимая отправить.
Я вдруг понимаю, что ухмыляюсь в свой телефон, как сумасшедшая, прихожу в себя и бросаю его на кровать, когда вылезаю, разминая конечности. Затем я снова слышу, как он вибрирует, и практически ныряю за ним.
Я раздраженно вздыхаю.
Двадцати минут — это не так уж много времени, чтобы собраться, поэтому я спешу в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, а затем спешу обратно в свою комнату, чтобы найти что-нибудь из одежды. Как только я натягиваю пару рваных узких джинсов и провожу щеткой по волосам, я роюсь в ящике с футболками групп, чтобы найти одну особенную — свою футболку
Как всегда пунктуальная, я оказываюсь у ворот к двадцатиминутной отметке, оглядываясь в поисках Тео. Мое сердце падает куда-то в живот, когда я слышу рев его мотоцикла, резко оборачиваюсь и вижу, как он медленно подъезжает к воротам. Он устанавливает подножку, оставляя двигатель урчать, слезает и подходит ко мне.
Я качаю головой, когда он приближается. — Нет.
Затем он что-то поднимает. Это кожаная куртка, которую он подарил мне — та красивая куртка, которую он подарил мне, когда я впервые прокатилась на его мотоцикле. Та самая, которую я оставила на ручке его двери той ночью, после того как все пошло наперекосяк. Дерзкая улыбка растягивает его губы, его карие глаза сверкают.
— Давай…
Я снова качаю головой, вздыхая. — Зачем ты это делаешь, Тео?
Его улыбка исчезает в ответ на напряжение в моем голосе.
— Подумал, что мы могли бы превратить плохое воспоминание в хорошее, — говорит он.
У меня сжимается в груди. Вот оно снова — это усилие, эта уязвимость. Он действительно старается.
Неохотно я подхожу ближе к нему, протягиваю руку, чтобы взять куртку. Я провожу руками по мягкой коже, разглядывая ее.
Его лицо светлеет, когда я начинаю пожимать плечами. — Мы делаем это?
Я криво усмехаюсь. — Наверное, да…
Едва эти слова слетают с моих губ, как Тео бросается к своему мотоциклу, хватая шлем сзади. Он приносит его мне, надевает на голову, застегивает пряжку. Он кладет ладони по бокам шлема и снова встряхивает его, спрашивая, достаточно ли он тугой. Я киваю, и он делает шаг назад, обводя взглядом мое тело сверху донизу, упиваясь моей внешностью.
— Что? — Спрашиваю я, ухмыляясь.
Тео смотрит на меня из-под прищуренных век. — Ты выглядишь чертовски сексуально, — бормочет он. — Ты отлично справляешься с ролью малышки-байкерши.
Мои щеки заливает румянец. Все опасения, которые у меня были по поводу того, что я снова сяду на его мотоцикл, улетучиваются, когда он так на меня смотрит. — Неважно. Давай просто сделаем это, пока я не передумала.
Я подхожу к мотоциклу, ожидая, пока он заберется на него. Я не готова, когда он хватает меня за талию и легко отрывает от земли, поднимая своими крепкими руками, как будто я ничего не вешу. Тихий вскрик срывается с моих губ в воздухе, и я встречаюсь с глазами Тео, в которых мерцают медные отблески его волчьего облика, когда он усаживает меня на заднее сиденье своего мотоцикла. Затем он просто отступает на мгновение, разглядывая меня на своем мотоцикле с таким обожанием, что мое сердце готово разорваться.
— Футболка
Он заметил.
Я просто застенчиво улыбаюсь, легким движением головы подзывая его присоединиться ко мне. Мне не терпится быть рядом с ним, обнять его.
Он быстро подчиняется, перекидывая ногу через мотоцикл и забираясь на него. На этот раз мне не требуется никаких уговоров, чтобы придвинуться ближе, прижимаясь всем телом к его спине и обвивая руками его торс.
— Ты готова? — спрашивает он через плечо, заводя двигатель.
Я выдыхаю, мое сердце бешено колотится. — Я верю, что на этот раз ты будешь вести себя полегче, — предупреждаю я.
Тео смеется, и грохот его смеха и рев двигателя заставляют мой живот делать сальто. Затем он отталкивается и медленно направляется к дороге, в то время как мотоцикл вибрирует под нами.
Затем он немного набирает скорость. Я чувствую ветер в своих волосах, тепло тела Тео под кончиками пальцев. Мой волк мурлычет, насытившись приливом адреналина, пока мы едем по лесной дороге. Он начинает вести байк немного быстрее, и я крепче сжимаю руки, меня охватывает страх. На этот раз он замечает это, замедляя ход. Мы как будто синхронизированы, связаны. Может быть, это связь.
Меня удивляет, насколько сильно я наслаждаюсь поездкой по извилистой дороге в гору. Тео поддерживает комфортную скорость, медленно проходя повороты. Мне почти грустно, когда мы достигаем вершины и он останавливается, опуская подножку. Не хочу, чтобы это заканчивалось.
Он глушит двигатель, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Ну?
Я убираю руки с его талии, и он слезает с мотоцикла, поворачивается ко мне лицом и отстегивает мой шлем. Он стягивает его над головой, и я тут же протягиваю руку, чтобы пригладить свои непослушные волосы. — Это было здорово, — говорю я, и широкая улыбка расплывается на моем лице. — Лучше, чем хорошо. Отлично. Мне это понравилось, — выпаливаю я, все еще находясь на волне адреналина от поездки.
Что-то вспыхивает в глазах Тео — что-то дикое, хищное. Через мгновение он оказывается на мне, его рука обвивается вокруг моей талии, его губы накрывают мои в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Тепло разливается между моих ног, все еще растекаясь по сиденью его мотоцикла, когда я царапаю его грудь, спину, наслаждаясь ощущением его твердых мышц под кончиками пальцев, прижимая свое тело ближе к его. Я слышу, как шлем падает на землю, а он продолжает жадно целовать меня, переплетая свой язык с моим, когда фейерверк взрывается за моими веками. Затем Тео наматывает мои волосы на кулак, слегка дергает за них, и моя голова откидывается назад, его губы путешествуют к моей шее, когда стон удовольствия срывается с моих губ.
Тео смотрит на меня, удерживая мотоцикл на месте, его ноздри раздуваются.
Взволнованная, я делаю движение, чтобы слезть с мотоцикла, прижимая ладони к сиденью передо мной и наклоняясь вбок, чтобы опустить ногу на землю. Тео снова поднимает на меня руки, без усилий снимая меня с мотоцикла и ставя на ноги. Я едва могу ясно мыслить — я задыхаюсь, разум затуманен желанием. Я делаю неуверенный шаг в сторону от Тео, собираясь с силами, пытаясь вернуть себе самообладание.
Он берет меня за руку, и в голове у меня снова все смешивается.
— Пошли, — выдыхает Тео с дьявольской усмешкой на губах. Он делает шаг вперед, таща меня за собой.
Я, наконец, выныриваю из своего тумана, наслаждаясь окружающей обстановкой, пока мы идем к обрыву, откуда открывается невероятный вид на лес, раскинувшийся перед нами внизу.
— Это… — Тихо спрашиваю я.
— Да, — вздыхает он. — Пайн Маунтин.
Я понимаю, почему он хотел пригласить меня сюда, почему ему так нравится сюда приезжать. Это прекрасно. Вид простирается на многие мили — пышные зеленые деревья, раскинувшиеся пейзажи, извилистая река, протекающая через них. Это так мирно, безмятежно.
— Это невероятно, — шепчу я.
Я поворачиваюсь к Тео, а он просто наблюдает за мной, на его губах играет веселая улыбка. — Думаешь?
Он отворачивается от меня, чтобы полюбоваться видом, и теперь моя очередь наблюдать за ним. Вид отсюда великолепный, но, черт возьми, если этот мужчина не еще красивее. Его скулы и линия подбородка выглядят так, будто их высекли сами боги, его тело настолько безумно, что даже кажется нереальным. И эти карие глаза… они снова встречаются с моими, и у меня перехватывает дыхание.
— Я приходил сюда годами, — говорит Тео, что-то меняется в его взгляде, а тон становится более мрачным. — Всякий раз, когда мне нужно было отвлечься, проветрить голову…
Я подхожу ближе к нему, обнимая его рукой за спину. Я склоняю голову набок, кладя ее ему на грудь, и мы просто стоим в тишине несколько мгновений, глядя на открывающийся вид.
— Моя мама водила меня сюда, — тихо говорит он.
Я отстраняюсь, вглядываясь в него снизу вверх. Он медленно опускает на меня взгляд, в его глазах плывет боль потери.
— Я не был здесь ни с кем другим с тех пор, как она… — его голос затихает, и он отводит взгляд.
До меня внезапно доходит, насколько важной была эта поездка в Пайн Маунтин, как много значит то, что он хотел привезти меня сюда. Еще до того, как между нами установилась связь, и он понял, что мы суженные. Серьезность этого настолько велика, что у меня в горле образуется комок.
Я поворачиваюсь к нему боком, поднимая другую руку и кладя ее ему на грудь. — Расскажи мне о ней, — мягко прошу я. — Я была так мала, когда это случилось, что едва помню твою маму.
Я вижу, как он с трудом сглатывает. Затем он снова смотрит на меня сверху вниз, поднимая руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо.
— Она была прекрасна. Добра ко всем. Терпелива, даже когда я устраивал ей ад. Она была единственной, кто действительно понимал меня. Мой отец пытался, но после того, как… — Он снова умолкает, затем прочищает горло и продолжает. — Мой отец долгое время не мог даже смотреть на меня, потому что это была моя вина.
— Что? — задыхаюсь я, мое сердце замирает. Неприкрытая уязвимость в глазах Тео разрывает меня на части. — Как ты можешь так говорить, Тео? Ты не можешь винить себя…
— Это правда, — перебивает он. — Мой волк только начал проявляться, и я еще не мог себя контролировать. Я вышел на пробежку, а когда не вернулся домой, моя мама пришла искать меня, и…
Я недоверчиво качаю головой. — Тео… — Я поднимаю обе руки, обхватываю ими его лицо и смотрю в эти прекрасные карие глаза. — Это был несчастный случай. Те охотники были на нашей земле. Их там не должно было быть. Это был ужасный, трагический несчастный случай.
Тео просто качает головой, его глаза блестят. Он…?
Я обнимаю его, крепко прижимаясь к нему всем телом. В ответ он обнимает меня своими руками: одной за талию, другой за плечи, обхватывает ладонью мой затылок и прижимает мое лицо к своей груди.
Мое сердце разрывается при мысли о том, что Тео так долго носил с собой это чувство вины. Это слишком тяжелое бремя для кого-либо. Жаль, что я не могу как-то облегчить это, забрать это у него, чтобы ему не пришлось нести это в одиночку.
Мы стоим вот так некоторое время, просто держась друг за друга на вершине Пайн Маунтин. Место, куда его водила мама. Место, куда он приходил в поисках уединения. Место, которое он решил разделить со мной. Только со мной.
Наконец, Тео отпускает меня, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на меня. Он наклоняется и запечатлевает на моих губах нежнейший поцелуй.
— Превращаю плохое воспоминание в хорошее, верно? — спрашивает он, уголки его рта приподнимаются.
— Определенно, — выдыхаю я. — Спасибо, что привел меня сюда.
— О! — восклицает он, убирая руки с моей талии и делая шаг назад. — Чуть не забыл.
Я в замешательстве хмурю брови, но Тео просто разворачивается и идет обратно к своему мотоциклу. У меня кровь стынет в жилах, когда я вспоминаю, как он вот так ушел на прошлой неделе, оставив меня стоять там.
— Куда ты идешь? — Нервно кричу я ему вслед.
Однако на мотоцикл он не садится. Он роется в одной из седельных сумок сбоку, что-то вытаскивая. Он оборачивается ко мне с ухмылкой, держа в руках бумажный пакет.
Я наклоняю голову, все еще сбитая с толку, когда он подходит обратно. Бумага шуршит, когда он открывает пакет, опускает руку в него и достает рогалик.
— Проголодалась? — спрашивает он.
Я хихикаю, забирая у него бублик. Этот парень все продумал — должно быть, он стащил их из столовой сегодня утром. — Умираю с голоду.
Он снова роется в пакете, вытаскивая еще один бублик, маленькую баночку сливочного сыра и пластиковый нож.
— Ты любишь сливочный сыр? — спрашивает он, открывая зубами крышку контейнера.
— Ммм. — Я разламываю бублик и протягиваю ему, чтобы он мог намазать сливочный сыр для меня.
— Как тебе такой вариант для свидания за завтраком? — спрашивает он, подмигивая, когда заканчивает намазывать сливочный сыр на свой рогалик. Он кладет контейнер и нож обратно в бумажный пакет, ставит его на землю, прежде чем откусить большой кусок от рогалика и прожевать.
Я проглатываю свой собственный кусочек бублика, прежде чем ответить. — Ты отлично справился, — смеюсь я.
Он откусывает еще один огромный кусок от своего бублика — этот парень так быстро расправляется с едой! Я едва откусила два кусочка, а он уже съел целую половину. Затем он сглатывает, ухмыляясь. — Видишь, малыш? Я говорил тебе, что надеру задницу всем этим свиданиям.
Я закатываю глаза, откусывая еще кусочек.
Но он абсолютно прав. Пока все идет хорошо. Он уже завоевал мое расположение, и если он продолжит в том же духе, мне конец.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
— Хорошо, итак, если ты нажмешь вот эту кнопку… то твой просмотр изменится на все каналы сразу. Видишь? — Брук разворачивается на своем стуле, пристально глядя на меня.
Черт, она невероятно пахнет. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не наклониться и не поцеловать ее в эти пухлые губки. Вместо этого я неподвижно сижу за ее рабочим креслом в центре и моргаю, глядя на ее монитор.
— Эээ… Прости, какую кнопку? — Спрашиваю я, проводя рукой по лицу. Трудно сосредоточиться, когда она сидит передо мной в таком виде и от нее так пахнет.
Брук вздыхает, ее брови хмурятся от разочарования. Она разворачивается, кладет руку на мышку, демонстрируя. — Вот эту.
Мои глаза следят за курсором на экране, когда она перемещает его. Мы подключили новые пограничные камеры, и Брук потратила вторую половину дня на то, чтобы подключить каналы и запустить систему. Я ничего не смыслю в этих технических штучках, так что все, что я действительно мог делать до этого момента, это наблюдать… и мучить себя, находясь рядом с ней, не прикасаясь к ней.
— Понял. — Я кладу руки на спинку ее стула, наклоняю голову к ее уху и понижаю голос. — Так мы можем чем-нибудь заняться сегодня вечером?
Брук начинает поворачиваться ко мне, ее губы приоткрываются, чтобы заговорить, но вместо этого я слышу раздражающий голос Карли.
— Вы разобрались с этим? — громко спрашивает она, подходя ко мне и Брук.
Я выпрямляюсь, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы оно не выдало моего раздражения из-за ее вторжения.
— Ага, — говорю я, растягивая букву «а». — Брук — гений.
Карли хихикает, бочком подбираясь ко мне и игриво толкая меня в грудь. — Мы все здесь гении. Это своего рода наша работа.
Я отворачиваю голову, чтобы она не увидела, как я закатываю глаза, отходя от нее. Девушка, однако, не понимает намека — она придвигается ближе, чертовски тесня меня.
— Мы идем сегодня в бар, Брук? — спрашивает она.
О черт возьми, нет — эта цыпочка не опередит меня в составлении планов с Брук.
— Не уверена, — быстро отвечает Брук, разворачиваясь обратно.
— Да ладно тебе, — надувает губы Карли. Затем она поворачивается ко мне, сверкая зубастой улыбкой. — Ты идешь, не так ли, Тео? — спрашивает она, дотрагиваясь до моей руки.
Я делаю небольшой шаг назад, вне пределов ее досягаемости, поднимая руку, чтобы почесать затылок. — Пока не знаю, — говорю я категорично. — Нужно все еще заблокировать эту систему.
Карли вздыхает, закатывая глаза. — Да ладно, прекрати. Ты всегда гуляешь субботними вечерами! Уверена, что многие девушки были бы разочарованы, если бы ты сбежал…
Я бы хотел, чтобы эта девушка заткнулась нахуй. Я смотрю вниз на Брук, и она хмурится, ее волчьи серебристые блики отражаются в радужках глаз, когда она скрещивает руки на груди.
Я бросаю на Карли раздраженный взгляд. — Не уверен, что я в настроении.
— Тогда ладно, — щебечет Карли. — Если ты передумаешь, я готова на еще один танец. — Она подмигивает.
— Эй, Брук, ты можешь показать мне, как снова изменить вид каналов с камеры? — Спрашиваю я.
Она медленно разворачивает свой стул обратно, кладя руку на мышку. Она снова начинает щелкать мышью, и через минуту или две Карли становится скучно, и она уходит. Спасибо, черт возьми.
Я делаю еще один шаг.
— Так что ты скажешь? — Спрашиваю я, наклоняясь ко мне, понизив голос. — Мы можем что-нибудь сделать?
— Например? — спрашивает она, не отрывая глаз от экрана компьютера.
Я выдыхаю, мои пальцы блуждают от спинки стула Брук к ее затылку. Искры танцуют между нашей кожей, когда я слегка массирую ее. — Все, что ты захочешь. Мы можем выйти, можем остаться дома. Мы можем отправиться в ночную прогулку и снова попасть под дождь…
— Ммм… — мяукает Брук, откидываясь на мои прикосновения.
Звук, который она издает, что-то делает с моим членом. Он натягивает молнию на моих джинсах, когда я представляю, как она обнаженная растягивается на моей кровати, издает этот звук, когда ее голова откидывается на подушку, а я располагаюсь между ее длинных ног, облизываю ее, пробуя на вкус. Интересно, была бы она на вкус такой же, как пахнет, — сладким кокосом.
Мой волк вырывается на поверхность, и я отдергиваю руку, пытаясь снова вернуться в реальность. Все, что я делал в последнее время, — это фантазировал о Брук, но эти фантазии не осуществятся, пока я не докажу ей, что я занимаюсь этим по правильным причинам; что я достоин быть ее парой. Для разнообразия я должен начать думать головой, а не членом.
Брук поворачивается на стуле лицом ко мне, поправляя очки на переносице. — Ты не собираешься пригласить Карли на танец? — дразнит она, выгибая бровь.
Я хихикаю, качая головой. — Я бы лучше, черт возьми, стекло пожевал, — бормочу я.
Я наклоняюсь вперед, кладу ладони на подлокотники ее кресла. — Ну же, малышка, не оставляй меня в подвешенном состоянии.
Брук закатывает глаза, уголки ее рта приподнимаются в улыбке. — Прекрасно. Но сначала ты должен позволить мне поработать пару часов.
Я выпрямляюсь, поднимая руки в знак капитуляции. — Ни слова больше. Я уйду с твоего пути.
Она качает головой, все еще ухмыляясь.
— Я напишу тебе?
Брук кивает.
Я поворачиваюсь, чтобы взять свою куртку со стола для совещаний и перекинуть ее через плечо. — До скорого, малышка, — говорю я, подмигивая Брук, когда ухожу.
Как только я выхожу из центра, мне уже не терпится снова оказаться рядом с ней. Эта связь с партнером чертовски сумасшедшая — я как будто чувствую, как расстояние между нами увеличивается по мере того, как мы становимся все дальше друг от друга.
Я иду по коридорам комплекса, направляясь в кабинет Грея, чтобы сообщить ему последние новости о системе пограничной безопасности. Я удивлен, как быстро все сложилось — если эта штука сработает, это полностью изменит правила игры для команды. У нас будет гораздо больше времени, чтобы сосредоточиться на других вещах, если у нас не будет так много людей, задействованных в патрулировании.
Подойдя к двери в кабинет Грея, я поднимаю руку, чтобы постучать, и дергаю за ручку. Я хмурюсь, обнаружив, что дверь заперта, полагая, что его, должно быть, нет внутри, но затем я слышу голос изнутри.
— Минутку!
Я вздыхаю, прислоняясь к дверному косяку. Через несколько мгновений я слышу щелчок замка, и дверь распахивается.
— Привет, Тео! — приветствует Фэллон, лучезарно улыбаясь.
Эта девушка обладает чертовым биполярным расстройством или что-то? На прошлой неделе она кричала на меня, била кулаком и коленом по яйцам, а теперь она такая бодрая, как будто мы приятели? Я не могу угнаться за ней; ее меняющееся настроение действует мне на нервы.
— Привет, — ворчу я, заглядывая мимо нее в офис. Грей сидит за своим столом, откинувшись на спинку стула, и застегивает пуговицу на джинсах.
Так вот почему дверь была заперта. Я ухмыляюсь, когда его глаза встречаются с моими.
Фэллон отходит в сторону, жестом приглашая меня войти. — Как дела у Брук? — спрашивает она.
— Хорошо, — выдавливаю я, захожу внутрь и хватаюсь за один из стульев напротив Грея. Я слышу, как закрывается дверь, когда сажусь, но, к сожалению, Фэллон нет по другую ее сторону — она подходит к стулу рядом со мной, плюхается на него боком и перекидывает ноги через подлокотник.
— Я рада, — вздыхает она, перебрасывая свой длинный конский хвост через плечо. — Надеюсь, вы двое сможете во всем разобраться.
Ладно, теперь я в замешательстве. Разве это не та самая девушка, которая всего пару недель назад предупреждала меня держаться подальше от ее сестры? Должно быть, мое замешательство отразилось на лице, потому что она снова заговорила.
— Возможно, тебя удивит это услышать, но я болею за вас, ребята, — говорит она, теребя кончики своих волос.
Я выгибаю бровь. — Ты?
— Конечно, — она пожимает плечами. — Ты ее пара.
Ее пара. Черт возьми, я до сих пор с трудом могу это осознать. Внутри меня есть что-то примитивное, что реагирует на это слово, что-то собственническое.
Я с сомнением изучаю Фэллон, задаваясь вопросом, действительно ли ее слова искренни. Казалось, она никогда особенно не любила меня, но, с другой стороны, я тоже не был с ней таким уж теплым и пушистым. Когда у нее начались отношения с Греем, я думаю, какая-то часть меня чувствовала, что она забирает моего друга. Теперь, когда в моей жизни появилась Брук, я понимаю, насколько эгоистичным и незрелым было такое мышление.
— Ты установил камеры? — спрашивает Грей, и мое внимание переключается на него.
— Да, — выдыхаю я. — Брук только что закончила связывать все каналы. Это довольно ловко, чувак, ты должен прийти и проверить это, когда у тебя будет возможность.
Грей коротко кивает. — Определенно. Спасибо, что начали. Мы должны обучить кого-нибудь из команды работе с системой, чтобы они могли начать отслеживать каналы.
— Уверен, они выстроятся в очередь, чтобы сделать это, если будут знать, что это означает меньше патрулей, — смеюсь я.
Он снова кивает. — Почему бы тебе не сделать объявление после тренировки в понедельник? Посмотрим, сможем ли мы найти добровольцев.
— Конечно, — говорю я, откидываясь на спинку стула. — Брук показала мне общую суть системы, но, вероятно, придется провести настоящее обучение.
— На каком она уровне со своей программой? — Спрашивает Грей.
— Почти готово. Гики забавляются с этим уже несколько дней. — Я тоже видел это в действии, и это чертовски впечатляет. По сути, это большая база данных для сбора информации об известных аффилированных лицах теневой стаи и отслеживания их перемещений по их технологическому следу.
Он улыбается, опираясь на локти, наклоняясь вперед. — Вы, ребята, не хотите вернуться в Денвер на следующей неделе, чтобы Брук могла организовать это там?
— Да, конечно, — отвечаю я немного чересчур восторженно. Мысль о том, чтобы снова сбежать с ней, провести ночь, вызывает у меня зуд предвкушения.
Грей криво улыбается в ответ на мой энтузиазм. — Круто. Я все устрою. — Они с Фэллон обмениваются взглядами. Такое ощущение, что они строят козни, как будто все это имеет двойное значение.
Мне от этого немного не по себе, но, полагаю, не повредит, если они будут рядом со мной. Я приму любую помощь, которую смогу получить, когда дело дойдет до Брук.
Я знаю, что у нее все еще есть сомнения, но если мы не пометим друг друга, чтобы скрепить брачные узы до следующего полнолуния, они исчезнут — и теперь, когда я почувствовал эту связь, мысль о ее потере чертовски болезненна. Я понимаю, почему Брук сопротивляется связыванию себя с таким парнем, как я, но мы также запрограммированы поддаваться этой связи, скреплять ее сразу после того, как она установится, и это немного сводит моего волка с ума — быть рядом со своей парой, не заявляя на нее прав.
Если Грей и Фэллон являются каким-либо признаком, то укрепление связи только укрепляет ее, делает более глубокой. Я хочу этого с Брук. Я хочу все это, всю ее.
— Спасибо, — говорю я, поднимаясь на ноги.
— Увидимся вечером в баре? — Грей спрашивает, когда я направляюсь к двери.
— Не уверен, — говорю я через плечо. Я хватаюсь за ручку и поворачиваюсь к нему, у него озадаченное выражение лица. Вероятно, потому, что моим ответом на этот вопрос всегда было решительное «да».
— Зависит от того, чем хочет заниматься Брук, — добавляю я.
По лицу Грея расползается улыбка. Они с Фэллон снова обмениваются взглядами, в то время как я просто машу им через плечо, открывая дверь, чтобы уйти.
Как бы мне ни нравилось ходить в бар в Голденлифе, часть меня надеется, что Брук захочет заняться чем-нибудь другим сегодня вечером, чтобы я мог побыть с ней наедине. И если она это сделает, я думаю, что как раз знаю, куда ее отвезти.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
К тому времени, как я выхожу из своей комнаты, в казармах отряда становится тихо — уже поздно, и почти все сегодня вечером в баре. Очевидно, Брук обнаружила какую-то ошибку в своей программе и захотела ее исправить, так что мне было чертовски скучно сидеть в своей комнате и ждать ее сообщения о том, что она готова уйти. Как только я получил ее сообщение, то практически побежал к двери.
Я мог бы найти комнату Брук с закрытыми глазами, учитывая, насколько сильна связь между супругами. Я уже чувствую ее запах по ту сторону двери, когда поднимаю руку, чтобы постучать, засовываю руки в карманы спортивных шорт и отступаю назад.
Я слышу ее шаги, когда она подходит к двери, и мое сердцебиение учащается. Затем она открывает ее, приветствуя меня ослепительной улыбкой.
— Это было быстро, — замечает она, уперев руку в бедро. — На этот раз ты проверил прогноз погоды?
Ее слова даже не доходят до меня, потому что я слишком занят, разглядывая ее. Я окидываю взглядом ее тело — от черных спортивных туфель до голых загорелых ног, от крошечных черных шортиков для бега, которые открывают такой невероятный вид на эти длинные ноги, до серой футболки с надписью «
Она вопросительно выгибает бровь, а я просто смотрю на нее в ответ.
— Ты планируешь снова попасть в шторм, не так ли? — дразнит Брук.
Я хихикаю, качая головой.
— В прошлый раз все закончилось не так плохо, — ухмыляюсь я, вспоминая, как жарко было с ней принимать душ, даже находясь в противоположных концах раздевалки.
Брук закатывает глаза, слегка подталкивая меня, и выходит из своей комнаты, закрывая за собой дверь.
Мы начинаем спускаться по коридору, и я почти инстинктивно кладу руку ей на поясницу, ведя ее рядом с собой.
— Мы собираемся снова пройти тем же маршрутом? — спрашивает она, когда мы подходим к двойным дверям, чтобы покинуть комплекс, и каждый из нас толкает одну из них.
— Я думал, мы попробуем что-нибудь другое, — говорю я. Она даже не подозревает, что у меня припасен трюк для нашей сегодняшней ночной прогулки и у меня практически кружится голова от предвкушения.
После того, как мы проходим через ворота комплекса, я беру Брук за руку, чтобы повести ее по лесной тропинке.
— Ты уверен, что не против никуда не ходить? — спрашивает она, переплетая свои пальцы с моими, пока мы идем бок о бок.
Честно говоря, я не против немного прогулять бар, если это значит, что я смогу потусоваться с Брук. Я чувствую, что поход в бар с ней в любом случае был бы верным путем к катастрофе, учитывая мою историю с несколькими женщинами, которые часто посещают это место.
— Конечно. Я бы предпочел кое-что сделать с тобой. — Я одариваю ее своей самой очаровательной улыбкой, и даже в темноте, клянусь, вижу, как на ее щеках появляется румянец.
— Мне бы не помешало выпить после такой недели, — криво усмехается она.
— Мы могли бы пойти выпить, — пожимаю я плечами. — Все равно могли бы, бар недалеко.
Брук фыркает. — Ага, и просто войти туда вместе, держась за руки?
— Почему бы и нет?
Она слегка качает головой. — Что подумают люди?
— Пш-ш-ш, они ничего об этом не подумают, — усмехаюсь я. — Это был бы не первый раз, когда я появлюсь там с цыпочкой под руку.
Я жалею о своих словах, как только они слетают с моих губ, проклиная свой рот за то, что он двигается быстрее моего мозга. Я бросаю взгляд на Брук, а она просто закусывает губу, уставившись в землю. Она высвобождает свою руку из моей.
Я немедленно переадресовываю, пытаясь спасти разговор. — Почему тебя вообще волнует, что думают люди?
— Я бы предпочла держаться подальше от мельницы слухов, — ворчит она.
Я выдыхаю, пока мы несколько минут идем в тишине, ругая себя за мой комментарий, который изменил ее настроение.
— Послушай, малыш, я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы люди знали о супружеских узах, пока мы не решим, собираемся ли мы их скреплять, но разве мы не можем хотя бы сказать людям, что встречаемся? — спрашиваю я, мое настроение меняется вместе с ее. Это еще один трюк этой чертовой связи? — Я не хочу, чтобы другие парни вынюхивали то, что принадлежит мне. — Низкое рычание зарождается в моей груди при мысли о том, что другой парень, черт возьми, смотрит на мою женщину.
— Ты можешь отбросить всю эту затею с альфой-собственником, — ворчит Брук. — У тебя нет на меня прав.
— Скажи это моему волку.
— Ну, а как насчет всех девушек, которые всегда вешаются на тебя? — спрашивает она резким тоном.
Я качаю головой. — Я не хочу ни одну из этих девушек.
— Почему, потому что они у тебя уже были? — с горечью спрашивает она.
— Ну и кто теперь ведет себя как собственник? — Я смотрю на нее, а она просто закатывает глаза, топая по дорожке.
Примерно через минуту я вздыхаю, снова беру ее за руку и резко останавливаюсь. — Послушай, мы можем начать все сначала? Прости за то, что я сказал, это было дерьмово. Я не хочу, чтобы это испортило вечер.
Я подхожу ближе к ней, кладу руки ей на талию, смотрю в эти глаза цвета океана. — Пожалуйста?
Брук вздыхает, кладя ладони мне на грудь и пристально глядя на меня. — Да, хорошо, — шепчет она.
Ее язык проводит по нижней губе, чтобы увлажнить ее, и мои глаза следуют за этим движением. Я наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее губам, краду быстрый поцелуй. Когда я отстраняюсь, на ее губах появляется застенчивая улыбка, говорящая мне, что мы вернулись в нужное русло.
Я улыбаюсь в ответ, снова становясь рядом с ней и беря ее за руку. — Давай.
Мы вместе неторопливо спускаемся по тропе, и вскоре я слышу слабый звук текущей воды. Мы уже близко — и мне интересно, поняла ли она это тоже; знает ли она, куда мы направляемся. Это место находится недалеко от комплекса, и многие члены команды знают о нем.
Я сворачиваю с тропы на небольшое ответвление, таща Брук за собой за руку. Она узкая, поэтому нам приходится двигаться гуськом.
— Куда мы направляемся? — смеется она, следуя моему примеру, и звук ее смеха и волнение в ее голосе согревают меня изнутри.
— Вот увидишь, — говорю я через плечо, ориентируясь по неровной местности и продолжая сжимать ее руку у себя за спиной.
Звук текущей воды становится громче по мере того, как мы спускаемся с небольшого холма. Я ныряю под низко свисающую ветку, и в поле зрения появляется отверстие для купания, когда я выныриваю обратно с другой стороны. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как Брук хватается свободной рукой за ветку над головой, спускается рядом со мной и осматривается.
Над нами возвышается скалистый гребень, по которому стекает тонкий водопад, образуя широкий, глубокий бассейн с водой. В темноте и при мягком освещении луной это место выглядит почти волшебно. Я слышу, как Брук неглубоко вздыхает, ее рука сжимается в моей, когда она поднимает другую к моему бицепсу.
— Это прекрасно, — выдыхает она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. — Ты не против поплавать? — Спрашиваю я, поднимая брови.
Взгляд Брук нервно перебегает на прорубь для купания, затем снова на меня. — Что? — хрипло спрашивает она, отпуская меня и делая шаг назад.
Я хихикаю, проводя рукой по волосам. — Ну же, малыш, — уговариваю я, хватаясь за край своей футболки и стаскивая ее над головой. — Поживи немного.
У меня перехватывает дыхание, когда Тео снимает рубашку и бросает ее на землю. Каждый раз, когда я вижу его тело, это как в первый раз — оно настолько прекрасно, что даже кажется ненастоящим, бугрящимся с трудом заработанными мышцами. Лунный свет танцует на четко очерченных впадинах и изгибах его широких плеч, широкой груди, пресса. Мой живот наполняется толпой бабочек.
Он отворачивается от меня и шагает к краю бассейна с водой, мои глаза наслаждаются его бугрящимися мышцами спины. Затем он скидывает туфли и стягивает шорты — и мой взгляд устремляется прямо к его заднице. Мое тело нагревается, когда я смотрю, как он делает шаг вниз, опускается в воду, ныряет вперед. Он плещется в нескольких футах от меня, вставая по пояс, вода покрывается рябью вокруг его торса, когда он поднимает испачканную чернилами руку, чтобы откинуть волосы назад, и поворачивается ко мне лицом.
— Да ладно, ты же не собираешься заставить меня плавать одного? — спрашивает он с очаровательной улыбкой на губах.
Я не в силах сопротивляться. Я начинаю снимать туфли, мои глаза все еще прикованы к нему. Я привыкла быть обнаженной — нагота нормальна для оборотней, но по какой-то причине я вдруг чувствую себя неловко, как будто мое тело не подходит для близости с этим великолепным мужчиной. Я тереблю подол своей футболки, колеблясь.
Тео, должно быть, чувствует мой дискомфорт, потому что слегка кивает мне, разворачивается и подплывает ближе к водопаду. Пока он поворачивается ко мне спиной, я быстро снимаю рубашку, затем спортивный лифчик. Я бросаю их на землю, затем стягиваю шорты и трусики вместе, вылезаю из них и рысцой подхожу к кромке воды, быстро опускаясь в нее.
Я выдыхаю легкое дуновение воздуха, когда прохладная вода касается моей кожи, не готовая к холоду. Звук привлекает внимание Тео, и он начинает разворачиваться, поэтому я бросаюсь вперед, погружаясь в воду по плечи.
Он подплывает ко мне с дьявольским выражением в глазах, как у хищника, выслеживающего добычу. Как только я оказываюсь в пределах его досягаемости, он хватает меня за талию, притягивая ближе, когда я тихонько вскрикиваю.
— Почему ты хочешь спрятаться от меня? — спрашивает он, притягивая меня спиной к своей груди и кладя подбородок мне на плечо.
— Что ты имеешь в виду?
Он вздыхает, и я чувствую его теплое дыхание возле своего уха. — Твое тело. Почему ты не хочешь, чтобы я его видел?
Дрожь пробегает по мне, и я не знаю, из-за холода воды или из-за ощущения его руки на моей талии, его груди у меня за спиной.
— Я не знаю, — лгу я. Слова вертятся у меня на кончике языка, но не уверена, смогу ли заставить себя произнести их. Если я не могу обнажить перед ним даже свое тело, как я могу обнажить свою душу?
Тео кладет другую руку мне на талию, разворачивая лицом к себе. — Нет, хочешь, — говорит он, его голос шелковисто-ровный. — Расскажи мне.
Эти карие глаза вызывают во мне желание поделиться всеми моими самыми сокровенными истинами, всеми моими самыми оберегаемыми секретами. Я обвиваю руками его шею, позволяя своему телу невесомо парить в воде напротив него.
— Потому что… — шепчу я. — Я видела некоторых девушек, с которыми ты был, Тео. И я… — Я тяжело сглатываю, глядя в воду. — Я не такая красивая, как они.
Тео крепче сжимает мою талию. — Ты, блядь, издеваешься?
Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с его взглядом.
— Ты такая красивая, Брук, — заявляет он, наклоняя голову вперед, чтобы прижаться своим лбом к моему. — Ты сногсшибательна. Черт возьми, ты так красива, что иногда на тебя больно смотреть. Все в тебе прекрасно: твой разум, твое лицо, твое тело… — Он прерывисто дышит. — Я понятия не имею, почему судьба свела тебя с таким парнем, как я, но я чувствую себя таким чертовски везучим.
Мне кажется, что мое сердце разбивается вдребезги и в то же время крепче сжимается — у Тео есть невероятный способ заставить меня почувствовать, что меня видят и слышат, как будто я самое важное существо в его вселенной.
Я приподнимаю подбородок, прижимаясь губами к его губам. Мои глаза закрываются, когда я чувствую, как его губы прижимаются к моим, возвращая поцелуй — сначала нежно, затем сильнее, лихорадочно. Вода плещется между нами, когда я прижимаюсь грудью к его груди, обхватываю ногами его талию, поддаваясь ощущениям искр между нашими губами, жара, разливающегося по моему телу.
Язык Тео находит мой, его руки скользят вниз по моей талии, под ягодицы. Он сжимает мои щеки обеими руками, и я прижимаюсь к нему бедрами, дрожь пробегает по мне, когда я чувствую его твердость у своего живота.
Я не знаю, что на меня нашло. Как будто все эти новые ощущения открыли ту часть меня, о существовании которой я и не подозревала. Я растворяюсь в этом моменте, в ощущении наших тел, переплетенных в прохладной воде. Губы Тео начинают двигаться вниз по линии моего подбородка к шее, и я откидываю голову назад, тихий стон срывается с моих губ, когда я провожу рукой от его шеи вниз по груди, между нашими телами. Я чувствую твердость его груди, пресса, а затем… его члена.
Тело Тео дергается, когда мои пальцы касаются кончика, его губы отрываются от моей шеи, когда его голова откидывается назад, и он моргает, глядя на меня со странной смесью замешательства и желания.
— Брук, — выдыхает он, когда я провожу кончиками пальцев вниз по его стволу, обхватывая рукой его толстый член. Он одновременно твердый, как скала, и огромный — я даже не могу полностью обхватить его рукой.
Я никогда не делала этого раньше, но знаю суть. Я медленно провожу рукой по всей его длине, затем возвращаюсь обратно, глядя на него глазами, полными вожделения.
Гортанный звук срывается с губ Тео, когда он хватает меня за запястье, убирая мою руку со своего члена. Затем он подхватывает меня одной рукой под ягодицу, другой обхватывает за спину, нащупывает опору на дне и вытаскивает меня из воды. Я обхватываю его ногами и прижимаюсь губами к его губам, чувствуя, как он начинает шагать по воде, неся меня.
Я хватаю его за спину, жадно целую, когда он опускает меня на дальний край проруби для купания, прерывая поцелуй, чтобы сделать небольшой шаг назад и посмотреть на меня.
Никто не смотрит на меня так, как Тео. Его взгляд задерживается на моей шее, ключице, обнаженной груди. Я не знаю, то ли это прилив уверенности от того, как он смотрит на меня, то ли явное желание к этому мужчине разливается по моему телу, но я внезапно чувствую себя сексуальной, дикой. Пока он обводит взглядом мое тело, я упираюсь ладонями в мох позади себя, выгибаю спину и выпячиваю грудь вперед, медленно позволяя коленям развестись.
В глазах Тео появляются медные отблески, когда я раздвигаю их еще шире, его пристальный взгляд останавливается на моих самых интимных местах. Мой собственный взгляд скользит по его мускулистой груди к эрекции, покачивающейся над водой и указывающей в мою сторону.
Ухмылка расползается по моим губам, когда я поднимаю руку, согнув палец, чтобы снова поманить его к себе. Вода плещется, когда он бросается вперед, хватает меня за талию и прижимается своими губами к моим в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Его руки скользят вверх, обхватывая мои груди, затем он начинает грубо мять их, двигаясь ртом вниз, чтобы прикусить мою шею.
Я запрокидываю голову, хватая ртом воздух. — Тео!
То, как мое имя срывается с губ Брук со вздохом, — это почти чересчур. Я чувствую, что нахожусь в неистовстве, как будто не могу насытиться ею, когда потираю большими пальцами ее сладкие маленькие соски, твердеющие в ответ на мои прикосновения. Я прикасаюсь ртом к одному из них, перекатывая его между зубами, пока обхватываю ладонью ее другую грудь. Ее сиськи чертовски идеальны — все в ней идеально.
— Хорошая девочка — Брук чертовски непослушна, и я так чертовски возбужден, что чувствую, что могу кончить, просто прикоснувшись к ней. Она так отзывчива на каждое прикосновение, каждую ласку, как будто ее тело создано для того, чтобы доставлять мне удовольствие. Она подавляет стон, когда я перемещаюсь к другому соску, провожу кончиками пальцев вниз по ее животу, слегка проводя ими по коже.
Я знаю, что она неопытна, поэтому колеблюсь, убираю руку и провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра, неуверенный, как далеко я могу зайти в этом. Затем Брук обвивает руками мою шею, заглядывая в мои глаза, ее собственные затуманились от вожделения.
— Прикоснись ко мне, — выдыхает она.
— Вот так? — Бормочу я, обводя пальцем круги вокруг ее клитора.
— Да, — выдыхает она, впиваясь ногтями мне в плечи и откидывая голову назад. — О да, да, да…
В моей груди зарождается рычание, когда я приступаю к работе, обнимаю ее за талию и ввожу палец в маленькую тугую киску Брук, двигая им туда-сюда, пока потираю большим пальцем ее маленький твердый клитор. Я наблюдаю, как ее тело извивается, грудь поднимается и опускается, хриплые стоны удовольствия срываются с ее губ. Она прижимается своей киской к моей руке, пока я трахаю ее пальцем, как будто она не может насытиться. Я наклоняю его вперед, ища ее точку G, продолжая терзать ее чувствительный клитор большим пальцем. Она такая чертовски тугая — я могу только представить, каково будет ощущать ее киску, обернутую вокруг моего члена.
Ее дыхание становится все более затрудненным, и могу сказать, что она близка к оргазму. Ее крики становятся более неистовыми, ее ногти впиваются в кожу моей спины.
— Тео! О боже, это так приятно… о-о-о-о… — Хнычет Брук, ее спина выгибается под моей рукой, а тело напрягается.
— Вот и все, детка, — бормочу я, пристально наблюдая за ней. — Кончи для меня, красавица.
— Фууууук! — кричит она, дергая бедрами, когда срывается на грань оргазма. Вид ее такой дикой и раскованной в муках кульминации и ощущение, как ее киска сжимается вокруг моего пальца, заставляют меня быть готовым к взрыву — я продолжаю трахать ее пальцами одной руки, убирая другую с талии, чтобы сжать свой член в кулаке. Тремя толчками позже у меня перед глазами взрываются звезды, и я кончаю вместе с ней, выпуская свой груз на ладонь.
В лесу тихо, если не считать журчания водопада и нашего прерывистого дыхания. Я убираю руку с промежности Брук, ополаскивая обе руки в воде, в то время как мои глаза остаются прикованными к ней. Я в полном восторге от этой девушки — она чертовски невероятна. Я поднимаю руки из воды, скольжу ими вверх по ее ногам, по бедрам, к талии. Я наклоняюсь вперед, запечатлевая поцелуй на ее дрожащих губах.
Я отстраняюсь, чтобы снова посмотреть на нее, и она краснеет, поднимая руку, чтобы прикрыть грудь.
— Не-а. — Я качаю головой, убирая ее руку. — Больше не прячься от меня. Ты идеальна.
Румянец Брук становится еще ярче, на ее губах появляется улыбка.
Я снова протягиваю руку, чтобы обхватить ее груди, слегка сжимая их, прежде чем скользнуть руками по бокам от ее талии. — Так чертовски сексуально, — рычу я. — Моя.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
— Ты готова? — Спрашивает Тео, крутя ключи от джипа на пальце.
Мои глаза скользят по его руке, покрытой чернилами, к его красивому лицу. — Ага! — Щебечу я, наклоняясь, чтобы взять свою сумку. Прежде чем я успеваю выпрямиться и закинуть его на плечо, Тео забирает её у меня из рук и вместо этого взваливает себе на плечо.
— Спасибо, — выдыхаю я, и улыбка расползается по моим губам. Именно такие маленькие жесты заставляют меня поверить, что у нас с Тео действительно все может получиться — маленькими способами он показывает мне, что ему не все равно; что он будет заботиться обо мне.
Мой инстинкт подсказывает мне выразить свою признательность, запечатлев поцелуй на его восхитительных губах, но я быстро вспоминаю, где мы находимся, и передумываю. Я выхожу из своей комнаты в коридор общежития отряда, закрываю за собой дверь и запираю ее.
Я поправляю рюкзак на плечах, поворачиваюсь обратно к Тео, и мы начинаем спускаться по коридору, выходим из комплекса и направляемся к джипу Грея, припаркованному у ворот. Мы кладем мои сумки на заднее сиденье, и Тео садится за руль, я занимаю свое место рядом с ним на пассажирском сиденье.
Странно, что мы оба такие тихие. Обычно Тео не дает мне покоя, но не этим утром. Как будто мы оба чувствуем, что от этой поездки зависит многое — этот шанс для нас уехать вместе.
— Есть какие-нибудь песни? — Спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности и бросая взгляд на Тео.
Он не отвечает — вместо этого он наклоняется, берет меня рукой за подбородок и прижимается своими губами к моим. Мой тихий вскрик удивления заглушается его ртом, когда между нашими губами вспыхивают искры, мои глаза закрываются. Я отдаюсь ощущениям, позволяя моим губам приоткрыться, нашим языкам переплестись. Затем он медленно отстраняется, его глаза загораются медным блеском его волчьего облика, когда он проводит большим пальцем по линии моего подбородка.
— Я умирал от желания сделать это снова с тех пор, как подвез тебя в субботу вечером, — бормочет Тео, пристально глядя на меня.
Мое тело расплавляется, воспоминания о нашем маленьком свидании у водопада возвращаются.
Его губы растягиваются в ухмылке, когда он убирает руку, вставляет ключ в замок зажигания и заводит джип.
Я чувствую, что мне нужен холодный душ, чтобы погасить огонь, который он разжег у меня в животе. Я откидываюсь на спинку сиденья, переводя дыхание, когда Тео заводит джип и выезжает на дорогу.
— Я хочу рассказать людям о нас, — говорит он через несколько мгновений, искоса поглядывая на меня. — К черту прятки.
— Тео… — Осторожно говорю я, подтягивая ногу под себя и поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.
— Мы пока не обязаны говорить людям, что мы связаны, если ты не хочешь, — бормочет он. — Но что плохого в том, что они узнают, что ты моя девушка? Тогда я, по крайней мере, мог бы целовать тебя, когда захочу.
То, как он произносит моя девушка, заставляет мое сердце растаять. У этого парня такая грубая, колючая внешность, но в нем есть и такая мягкая сторона и в такие моменты, как этот, я чувствую, что это предназначено только для меня. Как я могу отказать ему, когда он вот так просит меня?
И тут меня осенило, что это то, чего я тоже хочу — я не хочу быть секретом, который он хранит, я хочу увидеть, какой он в настоящих отношениях, сможет ли он справиться с этим. Сможем ли мы оба.
— Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — Спрашиваю я, моргая. Какая-то часть меня знает, что он уверен, я чувствую это нутром, но будь я проклята, если мои сомнения не остаются и не заставляют меня сомневаться во всем.
Он отрывает взгляд от дороги, чтобы встретиться с моим, и в нем столько искренности. — Да, — выдыхает он. — А ты разве нет?
Это сложный вопрос. Часть меня не хочет испытывать давление из-за публичных отношений с кем-то в положении Тео, как будто это означало бы открыться для суждений и пристального внимания других людей. Но другая часть меня хочет, чтобы все знали, что мы вместе, чтобы другие женщины не посягали на то, что принадлежит мне — на ту рычащую, собственническую часть меня, которая подпитывается мужскими узами.
Должно быть, я слишком долго не отвечаю, потому что Тео выдыхает и качает головой. — Послушай, малыш, я понимаю, почему ты не хотела бы быть связанной с кем-то вроде меня. С моей историей и всем прочим.
— Что? — Я вопросительно наклоняю голову.
Он тяжело вздыхает, крутит руль, чтобы свернуть на дорогу, ведущую к шоссе. — Я не идиот, я знаю, что люди говорят обо мне, — бормочет он. — Ты все время изображаешь хорошую девочку, а я просто придурок, который никак не может взять себя в руки.
Я непреклонно качаю головой. — Нет, Тео. Дело не в этом. И это даже неправда. — Я протягиваю руку, чтобы коснуться его руки, провожу пальцами по черным чернилам его племенных татуировок. — Возможно, ты не показываешь это многим людям, но я знаю, кто ты. И ты не придурок.
Он смотрит на меня, его губы растягиваются в довольной улыбке из-за того, что я использую слово на букву «п». — Я не кто?
Я хихикаю, качая головой. — Я больше этого не повторю.
Тео озорно улыбается, включая поворотник, чтобы выехать на съезд с шоссе.
— Я просто… — Я вздыхаю, стараясь тщательно подбирать слова. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным быть со мной, потому что мы суженные.
И вот она, суть моей нерешительности. Этот великолепный альфа может заполучить любую, кого захочет, а я чувствую себя самозванкой, как будто люди подумают одно из двух, если увидят нас вместе — либо что я недостаточно хороша для него, либо что я просто очередная шлюха, которую он пытается затащить в постель. Это не его вина, это моя собственная глупая неуверенность.
— Ты действительно хочешь так думать? — Спрашивает Тео, и его голос звучит почти оскорбленно. — Я пытался показать тебе, что я участвую в этом деле, что еще я могу…
— Я знаю, — перебиваю я, сжимая его бицепс. Мышцы под моими пальцами твердые, как скала. — Я знаю, что у тебя есть. Честно говоря, дело не в тебе, а во мне и моих собственных проблемах, с которыми мне приходится разбираться.
Он поворачивается, чтобы снова взглянуть на меня, эти карие глаза пригвоздили меня к месту. — Тогда давай проработаем их.
Ааааа, И я снова как пластилин в его руках. Черт, когда этот парень успел стать таким милым?
— Хорошо, — говорю я и не могу удержаться от улыбки.
Несколько минут мы едем в тишине, пока я вожусь с подключением телефона к шнуру в джипе и ставлю плейлист в очередь.
— Есть пожелания? — Спрашиваю я, просматривая песни из списка.
— Да… включи «
Эта песня, должно быть, связана и с его воспоминаниями — такими же, как и для меня, о том, как мы впервые вместе ехали на этом джипе. Мое сердце переполняется, когда я прокручиваю свой плейлист в поисках этой песни.
Я нажимаю play и сразу же начинаю подпевать запоминающемуся ритму — ничего не могу с собой поделать, это один из моих любимых. Затем я смотрю на Тео и обнаруживаю, что он подпевает словам, когда песня переходит в первый припев. Я тоже начинаю подпевать, поводя плечами и немного пританцовывая на пассажирском сиденье. Наши взгляды встречаются, и момент кажется таким сюрреалистичным, текст таким пронзительным.
Я убавляю громкость, когда начинается второй куплет, мои глаза прикованы к Тео. — Ладно, — говорю я, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.
— Что? — спрашивает он, приподнимая бровь.
— Мы можем сказать людям, что встречаемся, если ты уверен, что это то, чего ты хочешь.
Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и его улыбка совпадает с моей. — Правда? Я имею в виду, да, это то, чего я хочу.
Я киваю и чувствую, как мои щеки заливает румянец. — Я тоже.
Я протягиваю руку, чтобы снова увеличить громкость, когда начинает играть второй припев, и подпеваю громче, растворяясь в песне. Мое сердце так переполнено, что кажется, оно вот-вот разорвется.
~
Поездка в Денвер в целом великолепна. Мы болтаем, шутим, смеемся и поем, и каждое мгновение с Тео кажется таким естественным, как будто мы вместе целую вечность, а не всего несколько недель. Мне почти грустно, когда поездка заканчивается и мы подъезжаем к воротам района на окраине Денвера, который принадлежит их стае.
Когда мы въезжаем на подъездную дорожку к дому стаи, нас снова встречают два здоровенных вышибалы, которые провожают нас внутрь. Они проводят нас прямо в гостевые комнаты, в которых мы останавливались в прошлый раз, оставляют наши вещи, прежде чем проводить обратно в фойе, где Альфа Коул и его сестра ждут, чтобы принять нас.
— Рад снова видеть вас двоих, — гремит Коул, пересекая фойе. Он пожимает руку сначала Тео, потом мне. — Ты помнишь мою сестру Астрид?
— Конечно, — улыбается Тео, и моя волчица немедленно приходит в состояние повышенной готовности. Я помню, как Тео смотрел на Астрид, когда был здесь в последний раз.
Астрид переводит взгляд с Тео на меня, ухмыляясь. Она великолепна — миниатюрная, с загорелой кожей, темными глазами и светло-каштановыми кудрями. Изгибы во всех нужных местах. Я чувствую, как внутри меня снова поднимается эта уродливая ревность.
— Я так рада, что вы оба здесь, — выдыхает Астрид, и ее голос такой легкий и плавный, почти как песня. — Брук, не хочешь сходить со мной в Улей, пока ребята обсуждают дела стаи?
— Э-э, конечно, — бормочу я, бросая нервный взгляд на Тео рядом со мной и поправляя рюкзак на плечах. Несмотря на то, что я познакомилась с несколькими сотрудниками денверской ИТ-команды, когда была здесь в прошлый раз, они все еще незнакомы. Тео сейчас — моя зона комфорта, и мне никогда не приходило в голову, что мы не будем держаться вместе.
— Пошли, — воркует Астрид, подходя ко мне и беря меня за руку.
Тео слегка кивает мне, и я неохотно начинаю уходить с Астрид, позволяя ей проводить меня до двери и вывести из дома стаи. Как только мы оказываемся на улице, она высвобождает свою руку из моей, приглаживая свои вьющиеся волосы.
— Ну, как прошла твоя поездка? — Спрашивает Астрид, когда мы спускаемся по дорожке перед домом. Улей находится недалеко от стаи, и когда мы добираемся до конца подъездной дорожки, я уже вижу большое здание дальше по улице с нашей выгодной позиции.
— Хорошо, — выдыхаю я.
— Долго стояли в пробке?
Я качаю головой. — Нет, почти не стояли.
Я знаю, что она пытается вести вежливую беседу, но я презираю светскую болтовню. Я и так немного неловка в обществе, так что у меня это плохо получается.
— Ладно, я должна спросить, — выпаливает Астрид, резко останавливаясь и касаясь моей руки. — Ты и Тео. Ты…?
Она не заканчивает предложение, но я знаю, на что она намекает. Я быстро киваю. — Да. Мы встречаемся.
Странно впервые произносить это вслух. Странно, но приятно. Вежливый способ сказать: «он мой, отвали».
Губы Астрид растянулись в широкой улыбке. — Я так и знала!
Я ошеломлена ее реакцией. Она кажется почти взволнованной, что не совсем соответствует тому, как она вела себя с Тео, когда мы были здесь в последний раз. Это было так, словно она раздевала его своими глазами.
Должно быть, она прочла замешательство на моем лице, потому что издает легкий смешок, который уносит ветерок. — Извини, полагаю, ты еще не очень хорошо меня знаешь, — говорит она.
Я все еще в замешательстве. Я хмурю брови, наклоняю голову, пытаясь разгадать смысл ее слов.
Астрид берет меня за руку. — У меня интуиция, — признается она. — Иногда я просто знаю что-то, но не могу объяснить, почему или как я это знаю. Это семейная черта, моя бабушка была такой же. И когда я встретила вас двоих в прошлый раз, когда вы были здесь, у меня возникло ощущение, что между вами что-то есть. А теперь это стало еще сильнее… Вы связаны узами, не так ли?
У меня отвисает челюсть, ошеломленная признанием Астрид. Я слышала, что некоторые оборотни обладают особыми способностями, но я никогда не встречала ни одного, кто обладал бы ими. Это абсолютно завораживающе. Я моргаю, глядя на нее так, словно вижу ее впервые.
— О боже, теперь я напугала тебя, не так ли? — спрашивает она, ее прекрасные темные глаза блестят, когда она отпускает мою руку.
— Нет, — бормочу я, неловко смеясь. — Думаю, ты просто застала меня врасплох. Это все еще действительно ново, и мы держали это в секрете.
— Ах, — говорит она, понимание проступает на ее лице. — Не волнуйся, я сохраню твой секрет. — Она подмигивает и снова идет по тротуару.
Я иду рядом с ней, мои мысли кружатся. У меня так много вопросов. Прежде чем я успеваю их остановить, они начинают сыпаться наружу. — Так ты можешь видеть будущее? У тебя бывают видения или что-то в этом роде? —
Астрид хихикает. — Нет, все не так. Я бы хотела, чтобы это было так! Я просто очень хорошо разбираюсь в людях, улавливаю небольшие чувства к людям и ситуациям, — объясняет она. — Это совершенно случайно, я не могу это включить или выключить. И иногда мне требуется некоторое время, чтобы понять, что они пытаются мне сказать. Как и в прошлый раз, когда вы были здесь, мне потребовалось несколько минут. Я боялась, что у тебя сложится неправильное представление обо мне, потому что я как бы пялилась на твоего парня, пытаясь разобраться с этим.
Я вздыхаю с облегчением, тихо посмеиваясь. Я думала об Астрид самое худшее после нашего последнего визита, и теперь оказывается, что я не могу ошибаться сильнее. У нее не было гнусных намерений. И теперь она такая добрая, такая открытая. Это должно научить меня делать предположения.
Остальная часть нашего разговора по дороге в Улей только еще раз доказывает, что я совершенно неправильно определила эту девушку. Она тесно связана с их службой безопасности и курирует многие их операции. Несмотря на то, что из-за ее скромного, хихикающего поведения она кажется легкомысленной, это совсем не так. Она мне действительно нравится.
Когда мы подходим к дверям Улья, Астрид касается дверной ручки, и на ее лице появляется забавное выражение, она морщит нос и хмурит брови. — Что-то не так, — тихо говорит она.
Она открывает дверь, и нас встречает абсолютный хаос — люди бегают вокруг, кричат, паникуют.
Мои глаза широко распахиваются, и я поворачиваюсь к Астрид. — Что случилось?! — спрашиваю я напряженным голосом.
Она качает головой. — Я не знаю, я… — Ее голос замолкает, когда она смотрит на хаотичную сцену, разворачивающуюся перед нами, на ее лице то же ошеломленное, растерянное выражение.
Рико, глава денверской IT-команды, замечает нас в дверях и бросается в нашу сторону.
— Что происходит? — Спрашивает Астрид, когда он оказывается в пределах слышимости.
Лицо Рико побледнело. — Стая теней, — выдыхает он. — Они нашли нас.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
У меня кровь стынет в жилах, когда я слышу слова Рико. «
Моя грудь сжимается, дыхание перехватывает в горле.
Я опускаю руку в задний карман и достаю сотовый, чтобы позвонить ему. Прежде чем мои трясущиеся руки успевают отпереть ее, дверь позади нас с Астрид распахивается. Я дико оборачиваюсь, мой телефон с грохотом падает на землю, когда мы с Тео встречаемся взглядами.
— Мы пришли, как только услышали, — говорит Коул, протискиваясь в Улей впереди Тео. — Что мы знаем?
Тео налетает прямо на меня, заключает в объятия, крепко прижимая к груди. — Ты в порядке? — шепчет он, поднимая руку мне за голову и запуская ее в волосы.
— Да, — вздыхаю я, пряча лицо у него на груди. Я вдыхаю его, его запах наполняет мой нос, успокаивая меня. Как бы я ни была напугана прямо сейчас, я чувствую себя в безопасности в его объятиях. Через мгновение я прижимаю ладони к его груди, откидываясь назад, чтобы заглянуть в эти карие глаза. Я так рада, что он здесь — в его присутствии у меня уже проясняется голова. Хотя я все еще пытаюсь понять, во что, черт возьми, мы только что ввязались.
— Направьте группы на каждую из пограничных станций, — рявкает Коул, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Тео подходит ближе ко мне сзади и обнимает меня за талию, защищая, пока я снова осматриваю широкое пространство Улья, где все еще кипит деятельность.
— Мы ничего не фиксируем на камерах, — говорит кто-то в другом конце комнаты.
— Они могли испортить трансляцию, — ворчит другой парень.
— Рико, обнови статус! — Требует Коул.
Рико по-прежнему выглядит так, будто увидел привидение. — Все, что мы сейчас знаем, это то, что они взломали наши серверы.
У меня кружится голова. Это плохо. Действительно плохо. Мы уже некоторое время обмениваемся информацией с Денвером — если Стая Теней получила доступ к их серверам, им не составит труда добраться до наших.
— Он отключен? — Спрашиваю я, но, кажется, никто меня не слышит. Я прочищаю горло, вырываюсь из объятий Тео и повышаю голос. — Кто-нибудь отключил сервер?
Рико кивает. — Да, сейчас он отключен. — У бедняги дрожат руки.
Астрид встает рядом со мной и говорит, беря на себя ответственность. — Отключи все, выключи это все.
Я яростно киваю в знак согласия. — Ноутбуки, персональные устройства, все может пострадать. Как только вы выясните, как далеко они проникли, все нужно будет проверить на наличие вредоносного ПО.
Рико отдает приказы остальной ИТ-команде, в то время как Астрид подводит меня к столу, проводя рукой, чтобы убрать беспорядок. Разрозненные листы бумаги взмывают в воздух и падают на пол.
— Ты взяла свой ноутбук? — Спрашивает Астрид, и я молча начинаю снимать рюкзак с плеч. — Хорошо, — кудахчет она. — Проверьте свои системы, убедитесь, что они по-прежнему чистые.
Я опускаюсь на стул перед столом, вытаскиваю ноутбук из сумки и ставлю его на стол. Мне придется использовать свой телефон в качестве точки доступа.…
Тео как будто читает мои мысли, потому что кладет его на стол рядом со мной. Должно быть, он поднял его в какой-то момент после того, как я его уронила.
С тех пор, как он приехал и это безумие начало разворачиваться, я остро ощущаю присутствие Тео. Он не покидал меня, заставляя чувствовать себя в безопасности даже среди хаоса.
Я провожу пальцем, чтобы разблокировать телефон, включить точку доступа и пытаюсь подключить компьютер.
— Чем я могу помочь? — Спрашивает Тео, кладя ладони на стол и наклоняясь ко мне.
— Э-э-э… выяснить, как они попали внутрь? — Предлагаю я, поднимая на него взгляд. — Если мы узнаем, как они получили доступ, возможно, сможем уменьшить ущерб.
Это мило, что он хочет помочь, но у меня всё под контролем. Все, что мне нужно от него, это быть рядом со мной, сохранять спокойствие и сосредоточенность. Мой ноутбук подключается к моей точке доступа, и я немедленно приступаю к работе по установлению удаленного соединения с серверами Шести Стай.
Тео кивает, отталкиваясь от стола и выпрямляясь. — Я займусь этим.
Я приостанавливаю свой бешеный набор текста, чтобы посмотреть на него, когда он начинает отворачиваться. — Тео?
Он бросает на меня взгляд через плечо.
— Пожалуйста, держись поближе.
Это последнее, что, черт возьми, я ожидал увидеть в этой поездке в Денвер. Я суечусь по Улью, собирая информацию и периодически возвращая ее Брук. Как только она подтверждает, что наши серверы Шести Стай не были взломаны, она начинает действовать, перемещаясь по заведению и помогая устранять повреждения. Видеть ее в таком действии — это прекрасно, хотя я никогда не чувствовал себя таким бесполезным.
Меня так и подмывает спросить, могу ли я присоединиться к одной из пограничных групп, чтобы быть полезным, но у меня такое чувство, что Брук не хочет, чтобы я уходил. Учитывая угрозу, с которой мы столкнулись, я тоже не хочу выпускать ее из виду. Поэтому держусь поближе к ней, продолжаю обходить и передавать сообщения туда и обратно.
Из того, что я собрал, один из членов ИТ-команды Денвера пытался собрать информацию о филиалах Стаи Теней для ввода в программу Брук, но неаккуратно взялся за взлом, оставив ее отслеживаемой. Должно быть, они смогли каким-то образом обратить это вспять, чтобы проникнуть в систему Денвера, но, к счастью, Денвер уловил это заранее и отключил до того, как хакер смог получить много информации. Самое большое беспокойство вызывает то, что местонахождение стаи могло быть раскрыто, а их меры безопасности поставлены под угрозу.
Я отхожу, чтобы позвонить Грею и подключить его в какой-то момент, а он уже подключил наше ИТ-подразделение к брандмауэру наших серверов. Полагаю, Брук предупредила их, когда регистрировалась в нашей системе отсюда, когда все это началось. Затем я еще немного расхаживаю по комнате, ожидая обновлений. Проходят часы. Мой волк взволнован, он почти на поверхности.
— Тео? — Зовет Коул, и я оборачиваюсь со своего места за компьютерным креслом Брук, глядя на него.
Он машет мне, и я направляюсь в его сторону, скрестив руки на груди, когда приближаюсь.
— У нас есть подтверждение, что нет никаких признаков готовящегося физического нападения, — говорит Коул низким голосом. — Некоторые из нашей стаи проживают поблизости, поэтому мы вызвали их на всякий случай, но пока, похоже, это всего лишь кибератака.
Я хмыкаю, кивая.
Коул проводит рукой по лицу, наклоняясь ко мне. — Послушай, я знаю, что на самом деле это не твоя проблема прямо сейчас, но если бы они смогли узнать наше местоположение…
— Это все наша проблема, — прерываю я хриплым голосом. — Если они придут за тобой, то мы следующие. Мы будем рядом с вами, сделаем всё, что нужно.
Коул коротко кивает. — Мы сделаем то же самое.
Я тяжело сглатываю, реальность угрозы все еще осознается. Стая теней существует уже много лет, а мы оставались изолированными, скрытыми нашим удаленным местоположением. Укрепляли оборону перед битвой, в которой мы никогда не были уверены, что она доберется до нашего порога. На западе есть несколько крупных стай, которые уже должны были бы справиться со Стаей Теней, но она продолжает расти, продолжает приближаться. Угроза реальна, и она становится только более неотвратимой.
— Я рад, что вы, ребята, здесь, — добавляет Коул, хлопая меня по плечу, как будто мы старые друзья. Учитывая стресс, который мы пережили сегодня, я возьму это на себя. — Твоя пара великолепна. Она помогла нам быстро локализовать это преступление. Мы у тебя в долгу.
Я бросаю взгляд на Брук, и укол страха сковывает меня изнутри. Что, если Стая Теней нападет и с ней что-то случится? Я, черт возьми, не смогу этого вынести.
Рико подзывает его прежде, чем я успеваю спросить. Вместо этого я возвращаюсь к Брук и плюхаюсь на пустой стул за столом рядом с ней.
— Что все это было? — спрашивает она, не отрывая глаз от монитора компьютера, расположенного перед ней. Яркий свет экрана отражается от линз ее очков, отчего ее глаза за ними светятся еще более синим.
Я вздыхаю, провожу рукой по волосам и наклоняюсь вперед. — Коул думает, что этим они избежали пули. Нет никаких признаков физического нападения, по крайней мере, пока.
Брук кивает, нервно покусывая нижнюю губу.
Я подкатываю свое кресло поближе, понижая голос так, что его едва слышно. — Я думаю, здесь происходит что-то странное, — говорю я. — Коул знает, что мы пара.
Глаза Брук наконец отрываются от монитора компьютера, чтобы встретиться с моими, но она, кажется, не удивлена моим признанием.
— Да, — выдыхает она, отрывая руки от клавиатуры и поворачиваясь ко мне лицом. Она наклоняется вперед, кладя руки мне на колени. — Хотя это не то, что ты думаешь. Это его сестра Астрид, у нее интуиция.
— Что? — Спрашиваю я, хмуря бровь.
Брук тихо хихикает, наклоняясь ближе. — Интуиция. Она кое-что видит, чувствует. Как своего рода физические способности. — Она пожимает плечами, как будто это самая нормальная вещь в этом гребаном мире. — Очевидно, это семейная черта, она рассказала мне об этом ранее. После того, как спросила, были ли мы вместе.
— И ты ей веришь? — С сомнением спрашиваю я.
Она кивает. — Да. Она сказала, что уловила это, когда мы были здесь в прошлый раз. Это вроде как объясняет, почему они пытались поместить нас в одну комнату.
— Хм. — Я пытаюсь осознать все это, но это довольно странно. Я слышал слухи о оборотнях, обладающих другими способностями, но, думаю, я всегда предполагал, что это именно так — слухи.
— Тогда почему она не предвидела приближения атаки? — ворчу я, все еще с подозрением.
Брук снова пожимает плечами, тяжело вздыхая. — Думаю, так получается не всегда. Она сказала, что не может это контролировать. Хотя… — она делает паузу, снова прикусывая губу, — она кое-что уловила, как только мы приехали сюда.
Не уверен, что верю во все эти экстрасенсорные способности, но Брук — самый умный человек, которого я знаю. Если она в это верит, то кто я такой, чтобы подвергать это сомнению?
— Как у вас тут дела? — раздается певучий голос, и я поднимаю голову, чтобы увидеть приближающуюся Астрид, ее светло-каштановые кудри подпрыгивают от ее движений.
— Хорошо, — тепло улыбается Брук, поворачивая свой стул к Астрид. — С этим все чисто. Сколько еще осталось вычистить?
— Вы, ребята, сделали более чем достаточно, — говорит Астрид, легкомысленно взмахивая рукой. — Почему бы тебе не вернуться в лагерь, не перекусить и не устроиться поудобнее? Мы можем закончить здесь.
— Ты уверена? — Спрашивает Брук.
Астрид непреклонно кивает. — Определенно. Ваша сегодняшняя помощь была неоценима. Не уверена, что мы когда-нибудь сможем отблагодарить вас.
Я поднимаюсь на ноги, протягивая руку Брук. Не похоже, что она хочет уходить, но берет ее и встает рядом со мной. Глаза Астрид отслеживают наши движения, и ее губы растягиваются в понимающей улыбке.
— Просто попросите охрану в доме стаи отвести вас на кухню, там на ужин всегда много всего, — говорит она, подбадривая нас.
Я киваю ей, обнимаю Брук за талию и притягиваю к себе. Несмотря на то, что угроза, кажется, миновала, у меня такое сильное желание держать ее рядом, защищать. — Звучит заманчиво, — ворчу я. — Благодарю.
После того, как Астрид уходит, Брук разворачивается обратно к столу, хватает с него свои вещи и запихивает их в рюкзак. Как только он застегивается, я беру его у нее и закидываю на плечо.
— Ты готова? — Спрашиваю я, и она просто улыбается, беря меня за руку и позволяя проводить ее к выходу из улья.
Когда мы выходим на улицу, воздух прохладный, ночь тихая. Уличные фонари освещают дорогу перед нами, и загон на холме весь освещен и манит к себе.
Я провожу рукой по руке Брук, беря ее ладонь в свою. Она такая маленькая, такая мягкая. Это напоминает мне о том, насколько она хрупка — о том, как ей нужен кто-то вроде меня, чтобы защитить ее, если стая теней постучится в дверь. С другой стороны, я ни черта не мог сделать, чтобы защитить ее сегодня — это она сделала шаг вперед, продемонстрировала свою силу. Я постоянно испытываю перед ней благоговейный трепет.
Я смотрю вниз на Брук, любуясь тем, как в свете уличных фонарей ее светлые волосы кажутся люминесцентными. Должно быть, она чувствует на себе мой взгляд, потому что ее глаза поднимаются им навстречу, а губы растягиваются в улыбке.
— Что? — спрашивает она, и на ее щеках появляется легкий румянец.
Я останавливаюсь как вкопанный, дергая ее за руку, как резиновую ленту. Она слегка выдыхает, когда ее грудь сталкивается с моей, ее голубые глаза широко раскрыты, в них читается вопрос.
Я отпускаю ее руку, поднимаю обе свои, чтобы заправить ей волосы за уши, затем обхватываю ладонями ее лицо. — Ты такая красивая, — рычу я, запечатлевая поцелуй на ее лбу.
Я чувствую, как ее ладони скользят вверх по моей груди, ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Она приподнимается на цыпочки, прижимаясь губами к моим. Я нежно целую ее в ответ, собственнически обнимая ее тело.
— Ты останешься со мной на ночь? — шепчет она мне в губы.
После того сумасшедшего дня, который у нас был, это даже не вопрос; я не хочу выпускать Брук из виду, пока мы не окажемся в безопасности на территории Шести Стай и даже тогда, возможно, я этого не сделаю.
— Конечно, — рычу я, мои губы прижимаются к ее губам.
Она отстраняется, глядя на меня снизу вверх с чертовски милой улыбкой на лице. — Пойдем, — шепчет она.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
Не знаю, что побудило меня пригласить Тео переночевать в моей комнате сегодня вечером. Я была потеряна в тот момент, не думая о последствиях того, что могло произойти, или что бы это значило. Ослепленная связью пары и моим собственным безрассудным желанием. Это то, чего я хочу, и на этот раз я не переусердствую и не действую осторожно; я позволяю себе быть смелой, свободной. Жить настоящим моментом. Быть тем человеком, которым я всегда хотела быть, но слишком боялась стать, пока Тео не вошел в мою жизнь и не начал рушить мои стены.
Я знаю, что сейчас мы находимся в подвешенном состоянии реальности. Это случилось, когда мы были в Денвере в последний раз, как будто мы были в нашем собственном маленьком пузыре. Как будто все, что у нас было, — это мы друг у друга. И сегодняшний день только усилил эти чувства, потому что, когда я вошла в тот хаос, разворачивающийся в Улье, когда я почувствовала, как страх скручивается у меня в животе, первое, о чем я подумала, был Тео. А потом он был рядом, и, несмотря на это безумие, единственное, в чем я нуждалась, был Тео. Его присутствие успокаивало меня, удерживало в центре внимания. Давало мне чувствовать себя в безопасности.
Астрид не шутила насчет огромного количества блюд, которые они готовят на ужин в доме стаи. Там, должно быть, проживает много людей, потому что весь кухонный стол заставлен большими сервировочными подносами с разнообразными подношениями, которых достаточно, чтобы прокормить небольшую армию. Мы с Тео накладываем в тарелки всего понемногу и устраиваемся за одним из четырех больших кухонных столов, чтобы поесть. Кажется немного невежливым набрасываться на еду в отсутствие хозяев, но я даже не осознавала, насколько проголодалась, пока не почувствовала запах еды, а я никогда в жизни не ела так быстро. Тео ставит вторую тарелку, прежде чем мы направляемся в гостевые покои.
Мое сердце бешено колотится, когда мы идем бок о бок по темному коридору, над головой последовательно мигают лампы, активирующие движение, пока мы направляемся к тем же номерам, в которых останавливались во время нашего последнего визита. Подойдя к ним, мы останавливаемся, и я поднимаю взгляд на Тео, наши взгляды встречаются, сцепляются.
— Наверное, я просто… э-э… захвачу свои вещи? — Спрашивает Тео, указывая большим пальцем через плечо на комнату напротив по коридору.
Я просто молча киваю, берясь за ручку двери в свою комнату. Я поворачиваю её и открываю, не потрудившись закрыть за собой, включаю свет и пересекаю комнату, где на стуле лежит моя сумка. Я расстегиваю молнию на сумке и начинаю рыться в ней, когда слышу шаги в коридоре, оборачиваюсь и смотрю через плечо.
У меня перехватывает дыхание. Тео стоит в дверном проеме, заполняя его своим огромным ростом. Его энергия такая доминирующая, такая хищная, но я не боюсь. Он великолепен. Все мои инстинкты говорят мне доверять себе в этот момент — доверять своему сердцу, а не голове. Отпустить.
Я выпрямляюсь, мои губы сами по себе растягиваются в улыбке. — Чего ты ждешь? — Спрашиваю я, кладя руку на бедро. — Еще одно приглашение?
Тео ухмыляется, заходит внутрь и бросает мой рюкзак и свою сумку на землю рядом с дверью, закрывая ее за собой.
Он слегка кивает головой, подзывая меня. — Иди сюда, красавица.
Я даже не уверена, что принимаю решение пошевелиться, прежде чем ноги сами несут меня через комнату к нему, магнетическое притяжение супружеских уз тянет меня в его направлении.
Он не ждет, пока я подойду к нему — он крадется ко мне, врезается в меня, подхватывает за талию. Как только мои ноги отрываются от пола, я обвиваю ногами его торс, руками — шею. Его губы прижимаются к моим в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Я стону ему в рот, тереблю его волосы, чувствую его твердость у вершины моих бедер.
Я отпускаю. Потому что я доверяю себе и потому что доверяю Тео. Он не просто хочет секса; он хочет чего-то большего — чего-то постоянного. Что-то, что мы можем дать только друг другу.
Я прерываю поцелуй, прижимаюсь лбом ко лбу Тео и смотрю ему в глаза. Его волк проявляется, и я уверена, что мой смотрит в ответ. Мы оба затаили дыхание.
— Не хочу показаться самонадеянным, но… может, мне захватить презерватив? — Спрашивает Тео хриплым голосом, его грудь прижимается к моему телу.
— Фу! — Я извиваюсь в его объятиях, опуская ноги на пол. — Способ испортить настроение, — ворчу я, закатывая глаза.
Тео смеется, крепко прижимая меня к себе, пока я пытаюсь прижаться к его груди. — Эй, я просто спросил! Нельзя винить парня за то, что он пытается.
Я вздыхаю, качая головой, хотя не могу стереть улыбку со своего лица. Я озорно смотрю на него сквозь ресницы. — Ага, — шепчу я, поводя бровями. — Возьми один.
Его собственные брови взлетают вверх. — Неужели?
Я прикусываю нижнюю губу и киваю.
Тео убирает руки с моей талии, я чуть не спотыкаюсь о его ноги, когда он поворачивается, чтобы схватить свою сумку, лежащую на земле. Я хихикаю, наблюдая, как он начинает рыться в ней, стаскивая носки с моих кроссовок. Я подхожу к нему как раз в тот момент, когда он бросает свою сумку обратно на землю, держа в руке пакет из фольги.
Я тянусь к нему, засовываю руки под подол его черной футболки, провожу кончиками пальцев по его крепкому прессу. Такое ощущение, что электричество течет от его тела к моим рукам, раскаленное добела и подстегивающие меня. Я провожу ладонями по его твердой груди, останавливаясь на широких грудных мышцах. С ним так хорошо — таким твердым, неотесанным и мужественным. Все это время он просто смотрит на меня сверху вниз, прерывисто дыша.
— Сними это, — шепчу я, и в порыве движений и черной ткани Тео одной рукой срывает рубашку над головой, бросая ее на землю.
Затем он снова набрасывается на меня, обнимает за талию, крепко прижимает к себе и наклоняется, чтобы впиться в мой рот голодным, собственническим поцелуем. Мои губы приоткрываются, наши языки сплетаются. Он вцепляется в мою футболку, и я прерываю поцелуй, чтобы отстраниться и помочь ему сдернуть ее.
— Твою мать, — рычит он, обводя взглядом мою грудь.
Сегодня я выбрала кружевной черный бюстгальтер без косточек вместо своего обычного спортивного, и, судя по выражению его лица, Тео одобряет мой выбор.
Он протягивает вперед обе руки, проводя большими пальцами по моим соскам, видимым сквозь кружево. Они встают дыбом от его прикосновения, жидкий жар наполняет мое нутро.
— Это чертовски сексуально, — бормочет он, обхватывая мои груди своими огромными ладонями.
Хриплый стон срывается с моих губ, и его глаза поднимаются навстречу моим, затуманенные желанием. Он хватает меня за затылок, притягивая мой рот к своему, заявляя права на него. Его пальцы неуклюже возятся с пуговицей на моих джинсах, когда он крепко целует меня, как будто это серьезно, как будто он изголодался по этому.
Он расстегивает пуговицу, расстегивает молнию, и я извиваюсь, когда он стягивает обтягивающую джинсовую ткань с моих бедер, обнажая черные кружевные трусики в тон моему бюстгальтеру. Я чуть не спотыкаюсь, пытаясь стянуть джинсы, отбросить их ногой, но Тео ловит меня, его глаза блуждают по моей фигуре.
— Господи, Брук, — прохрипел он, делая неуверенный шаг назад, чтобы лучше видеть. — Ты такая чертовски сексуальная.
Я никогда в жизни не чувствовала себя более сексуальной, чем сейчас. Я вижу голод в глазах Тео, желание, горящее в его взгляде.
Я указываю на его джинсы. — Сними их, — говорю я хриплым голосом, когда делаю пол-оборота и важно прохожу к кровати. Я бросаю на него короткий страстный взгляд через плечо, его глаза прикованы ко мне, пока я иду через комнату.
Я снимаю очки, кладу их на тумбочку. Я слышу шорох его снимаемых джинсов, когда соскальзываю на кровать, придвигаясь ближе к центру. Я устраиваюсь поудобнее, ложусь на спину, кладу голову на мягкие подушки, остро ощущая движения Тео, когда он приближается ко мне.
Матрас прогибается под его весом, когда Тео забирается на край кровати и ползет ко мне на четвереньках, одетый только в боксеры. Его карие глаза напряженные, хищные, устремленные на меня.
Он перелезает через меня, его большое тело нависает надо мной, когда он наклоняет голову, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на моих губах. У меня перехватывает дыхание, когда его рот перемещается к моей шее, зубы задевают нежную кожу, когда он покусывает и посасывает, спускаясь к моей ключице.
— Тео! — Я ахаю, когда он лапает мою грудь через кружево бюстгальтера, и я наклоняюсь, снимая его и бросая на пол.
Из его груди вырывается одобрительное рычание, когда моя обнаженная грудь предстает перед ним. — Черт возьми, детка, я люблю эти маленькие сиськи, — рычит он, накрывая их руками и грубо разминая. Затем он приникает ртом к одному из них, с моих губ срывается хриплый стон.
Его руки остаются приклеенными к моей груди, пока он осыпает поцелуями мой живот, медленно двигаясь вниз по моему телу. Я стону, когда он начинает целовать пояс моих трусиков, сводя мои бедра вместе в попытке облегчить пульсацию между ног.
Тео скользит руками вниз по моей талии, зацепляя большими пальцами мои трусики с обеих сторон, медленно стягивая их вниз. Я выгибаю спину, приподнимая ягодицу, чтобы он мог снять их, тяжело дыша, когда чувствую, как кончики его пальцев скользят по моим бедрам, икрам. Он откидывается назад, чтобы сесть на пятки, и отбрасывает мои трусики, снова окидывая взглядом мое тело.
Затем, мучительно медленно, он проводит кончиками пальцев вверх по моим ногам, откидываясь назад и локтем раздвигая мои бедра. Я запрокидываю голову, закрываю глаза, чувствую его теплое дыхание, овевающее верхушку моих бедер.
Затем я чувствую его язык. Горячий, влажный, облизывающий мою щель, проникающий внутрь.
— О боже мой, — выдыхаю я, хватаясь руками за простыни, выгибая спину. Крик срывается с моих губ, когда он приникает ртом к моему клитору, посасывая и покусывая, пока вводит в меня один из своих толстых пальцев.
— Фуууук! — вскрикиваю я, мои руки взлетают к его голове, дергая за волосы. — Да, да, да…
Я задыхаюсь, извиваюсь, охваченная потоком удовольствия, проносящимся по моему телу, доставляемого его умелым ртом.
Тео останавливается, чтобы понаблюдать за мной, продолжая двигать пальцем туда-сюда.
— Ты такая чертовски вкусная, — бормочет он, затем снова погружается в меня, пощелкивая языком по моему чувствительному клитору, обхватывая его губами.
Обычно я нахожу его нецензурную лексику оскорбительной, но прямо сейчас, когда он делает это? Это сводит меня с ума еще больше. Я прижимаюсь бедрами к его ушам, мое тело дрожит, балансируя на грани оргазма. Он начинает двигать пальцем быстрее, посасывая мой клитор сильнее, и я нависаю над ним, фейерверки взрываются у меня перед глазами, когда мое тело содрогается во взрывном оргазме, сводящем пальцы ног.
Мое зрение сужается, но Тео не прекращает свою атаку на мою киску, пока не выжимает из меня все до последней капли удовольствия, наконец, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня с самодовольной ухмылкой на лице.
— Ты чертовски великолепна, когда вот так кончаешь, — говорит Тео хриплым голосом.
Я ухмыляюсь ему в ответ, поднимая палец, чтобы поманить его обратно ко мне. Я не смогла бы пошевелиться прямо сейчас, даже если бы попыталась — я поникла на простынях, все еще переводя дыхание.
Тео ползет вверх по моему телу, попутно покрывая кожу поцелуями. Хотя я только что испытала самый сильный оргазм в своей жизни, этого недостаточно. Мне нужно от него больше, весь он.
Лицо Брук заливается прелестным румянцем после оргазма, и она так чертовски красива в послесвечении своего оргазма, что на нее почти больно смотреть. Мой член пульсирует в боксерских трусах, борясь с натянутой тканью, страстно желая оказаться внутри нее. Она протягивает кончики пальцев, касается его, и мое тело содрогается.
Черт. Я уже на грани срыва — не знаю, как я продержусь.
Брук проводит пальцем по поясу моих боксеров, поддразнивая меня.
— Сними это, — шепчет она.
Это уже третий раз, когда она требует, чтобы я что-то снял, и это так же горячо, как и в первый раз. Она маленькая шалунья — такая непослушная, такая раскованная. Это сводит меня с ума.
Однако я должен одной ногой стоять на земле реальности. Это не просто девушка — это Брук. Она хрупкая, драгоценная. Если я собираюсь заняться этим с ней, я должен говорить серьезно.
— Ты уверена? — Спрашиваю я, откидываясь назад и засунув большие пальцы за пояс боксеров, колеблясь.
Она кивает, ее льняные волосы разметались по подушке. Она выглядит как гребаный ангел. Ангел, в которого я хочу засунуть свой член.
— Да, — выдыхает Брук, протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по моей груди. — Я хочу тебя, Тео. Всего тебя.
Я не нуждаюсь в дальнейших уговорах. Я сбрасываю боксеры, чуть не падая с кровати, когда пытаюсь отбросить их. Я хватаю презерватив, который бросил на кровать ранее, и разрываю упаковку из фольги зубами.
Я чертовски ненавижу эти штуки. Большинство волков-оборотней ими не пользуются — мы не являемся переносчиками болезней, а у наших самок в полнолуние происходит овуляция, так что мы можем вовремя предотвратить беременность. Наверное, я просто никогда не доверял настолько, чтобы не использовать его, и теперь это происходит автоматически. Я натягиваю латекс на свой член, снова ползя вверх по телу Брук, так что мое лицо оказывается над ее лицом.
— Раздвинь эти бедра для меня, детка, — шепчу я, раздвигая ее ноги коленями.
Она так быстро подчиняется, глядя на меня своими большими голубыми глазами, такими широкими, такими доверчивыми. Наполненными необузданным желанием.
Я балансирую вес своего тела, держа одну руку рядом с ее головой, в то время как другую кладу на свой член. Он твердый, как камень. Я располагаю его у нее между ног, не торопясь провожу головкой вверх-вниз по ее щели. Напоминаю себе быть нежным с ней, хотя все, что я хочу сделать, это погрузить его внутрь и взять ее жестко, грубовато. Заявляй, что она моя.
— Ну же, давай, — воркует она, впиваясь ногтями в мою спину, в мой бицепс.
Медленно я прижимаю головку своего члена к ее входу, продвигаясь по миллиметру за раз, чтобы она могла приспособиться к моему размеру. Сдерживаться вот так чертовски больно, но это также опьяняюще эротично. Мое дыхание становится более затрудненным, когда я продолжаю продвигаться вперед, глубже внутрь, медленно двигая бедрами.
Ее прекрасное лицо искажается, когда я преодолеваю ее сопротивление и подношу большой палец к ее клитору, прижимаюсь губами к ее губам — пытаюсь отвлечь ее от боли, доставляя ей удовольствие. Я проглатываю ее крик и толкаюсь дальше, до самой рукоятки, крепко прижимаясь к ней.
— Каково это? — Шепчу я ей в губы.
— Так… хорошо… — стонет Брук, царапая мне спину ногтями.
Я прижимаюсь своим тазом к ее, позволяя ей привыкнуть к моему размеру. Это гребаная агония — и все же предвкушение и устойчивый накал этого акта гораздо сильнее, чем жесткий, быстрый трах, к которому я привык.
— Такая… чертовски… тугая, — задыхаюсь я, уютно расположившись между ее ног, пока мой член пульсирует, пульсирует.
— Просто сделай это, — выдыхает она, прижимаясь своими бедрами к моим. — Трахни меня, Тео.
Услышав, как она произносит эти слова, я прихожу в абсолютное безумие. Я медленно выхожу из нее, быстро толкаюсь. Она выгибает спину, приподнимаясь на кровати, с ее губ срывается похотливый стон. Я снова медленно выхожу, толкаюсь. Потом еще раз. Ощущение ее киски, обернутой вокруг моего члена, подобно раю.
— Да! — выдыхает она, вцепляясь мне в спину. — Не останавливайся!
Я просовываю руки под ее задницу, притягивая ее к себе, чтобы проникнуть глубже внутрь, вызывая у Брук еще больше хриплых вскриков, которые подстегивают меня. Я начинаю трахать ее немного жестче, немного грубее, ее тугая киска сжимается на моем члене с каждым толчком.
Черт. Я собираюсь кончить. Я чувствую, как мои яйца сжимаются, а тело напрягается.
Черт. Прошло всего пять гребаных минут!
Я прекращаю толкаться, вместо этого вхожу глубже и медленно трусь об нее. Однако Брук этого не терпит. Она выгибается дугой на кровати, прижимаясь своими бедрами к моим.
— Не останавливайся, — скулит она, и мне, блядь, конец.
Я снова хватаю ее за задницу обоими руками, приподнимаю. Закидываю ее ноги себе на плечи. Вбиваюсь в нее изо всех сил. Делаю это грубо, грязно, именно так, как я хочу. Она кричит, стонет, подстрекая меня двигаться быстрее, жестче.
Затем я убираю ее ноги со своих плеч, завожу руку ей за спину. Я поднимаю ее с кровати, прижимая к себе верхней частью тела. Я прижимаюсь своими губами к ее губам, исследую ее рот языком, в то время как сжимаю ее бедра, насаживая ее на свой член снова и снова.
Эта поза ей полностью подходит. От трения возбуждается ее клитор, дыхание становится прерывистым, глаза закатываются.
— Боже мой, Тео, боже мой… Это так приятно, так приятно, так… Тео…
Слышу, как мое имя срывается с ее губ, словно молитва, произнесенная этим хриплым голосом, и мои яйца снова сжимаются, мой оргазм близок.
Черт. Я должен сначала довести ее до этого. Мне требуется вся моя сила, чтобы сдержаться.
— Твоя киска… такая тугая… это так приятно, детка, — рычу я, — Так приятно обхватывать мой член…
Я что-то бормочу, потерявшись в муках блаженства со своей женщиной. — Моя.
Черт, я что, сказал это вслух?
— Твоя, — вторит она хриплым стоном, и я, блядь, теряю самообладание. Мои бедра напрягаются, перед глазами пляшут звездочки. Мои клыки обнажаются, мой волк хочет пометить ее. Даже несмотря на то, что я нахожусь на грани, у меня все еще есть средства, чтобы оттолкнуть его и сохранить контроль.
— Я собираюсь… — Я слышу, как говорит Брук, и благодарю гребаного бога, потому что для меня уже слишком поздно. Я взрываюсь в самом интенсивном, потрясающем, ошеломляющем оргазме, который у меня когда-либо был, с жестокой силой сжимая бедра Брук, разбрызгивая свое семя в презерватив. Ее тело сотрясается, когда она запрокидывает голову, обхватывает мою голову руками, прижимая мое лицо к своей груди, когда крик срывается с ее губ. Я чувствую, как ее киска сжимается на моем члене, когда она кончает со мной, и мое тело дергается, как будто я снова кончаю, ощущения слишком сильные, мое зрение сужается.
Когда я начинаю возвращаться к реальности, мое лицо утыкается в мягкую плоть идеальных сисек Брук, и я ничуть не возражаю. Я оставляю там легкие поцелуи, покусываю ее кожу. Ее тело обмякает в моих руках, и я крепко держу ее, мой член все еще погружен в ее невероятную киску. Это как наркотик — я не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, обнимаю ее за талию и поддерживаю. Я поднимаю руку, чтобы убрать непослушные волосы с ее лица, глядя в эти великолепные глаза, мерцающие серебром.
— Уверена, что это был твой первый раз? — Дразню я, проводя руками вверх и вниз по ее спине, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи на своей.
Щеки Брук вспыхивают. — Что ты хочешь этим сказать?
Я тихо смеюсь, наклоняясь вперед, все еще держа Брук на руках, и осторожно укладываю ее на спину. — Ты чертовски невероятна, детка, ты как порнозвезда.
Она морщит нос, толкая меня в грудь. — Не смей сравнивать меня с кем-то, кто снимается в порно, — хмурится она.
— Почему бы и нет? — смеюсь я. — Я просто имел в виду, что у тебя это хорошо получается.
Она снова толкает меня в грудь, качая головой, хотя я вижу намек на игривую улыбку на ее губах.
Я неохотно вытаскиваю из нее свой член, придерживая презерватив на месте, когда перелезаю через Брук и встаю с кровати. Я заскакиваю в ванную, чтобы выбросить резинку в мусорное ведро, возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что она натягивает на себя простыню.
— Не-а, — говорю я, качая головой и указывая пальцем в ее сторону. — Что я тебе говорил о том, чтобы прятаться от меня?
Щеки Брук приобретают самый великолепный оттенок розового, когда она застенчиво улыбается, опуская простыню, чтобы обнажить грудь.
Черт, я не знаю, как переживу ночь, когда она вот так рядом со мной.
Я выключаю свет и бросаюсь на кровать рядом с ней, хватаю ее за талию, притягивая спиной к себе. Я крепко сжимаю одну из ее великолепных маленьких сисек, утыкаясь носом в ее шею.
Я никогда не делал этого раньше — не обнимал девушку после секса. Странно и само действие, и то, насколько мне это нравится. Мне нравится держать Брук в своих объятиях. Нравится трахать ее. Нравится быть с ней.
— Нам обязательно возвращаться завтра? — сонно бормочет она, поглаживая кончиками пальцев мое предплечье.
Я выдыхаю, целуя ее волосы. — Давай побеспокоимся о завтрашнем дне завтра, — говорю я. Потому что, честно говоря, я не готов возвращаться. Прямо сейчас все так хорошо, как есть — я хочу остаться здесь, с ней, вот так, навсегда.
— Хорошо, — шепчет она, прижимаясь ко мне теснее.
Я удовлетворенно улыбаюсь в темноте, вдыхая сладкий аромат моей девочки, держа ее теплое тело в своих объятиях. — Хорошо.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
— Не хочу идти на эту чертову встречу, — ворчу я, выруливая на дорогу, ведущую на территорию Шести Стай.
— Ты должен, — шепчет Брук мне в костяшки пальцев. Ее пальцы переплетаются с моими, удерживая наши руки у своего лица. Она продолжает покрывать легкими поцелуями тыльную сторону моей ладони своими плюшевыми губами, искры рассыпаются по моей коже. Мне это чертовски нравится.
— Я бы предпочел вернуться с тобой, помочь распаковать вещи. — Я бросаю на нее косой взгляд, многозначительно приподнимая брови.
Она закатывает глаза, отпуская мою руку и слегка игриво подталкивая меня. Я имитирую поворот, шины джипа слегка взвизгивают — или это была моя девушка на пассажирском сиденье? В любом случае, я смеюсь, когда она упирается руками в потолок, чтобы удержаться, затем складывает руки на груди, надувшись.
— Ну же, — вздыхаю я, протягивая руку, чтобы положить ее на бедро Брук. — Помоги мне придумать предлог, чтобы отказаться от этой встречи.
Она просовывает свою руку под мою, снова переплетая наши пальцы. — Нет, тебе нужно идти. — Ее волосы развеваются вокруг лица, когда она поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на меня. Затем она понижает голос, подражая моему. — Прости, малыш.
Я смеюсь — черт возьми, она забавная. И великолепная. И умная. И как, черт возьми, мне снова так повезло?
— В любом случае, почему ты так боишься этой встречи? — Спрашивает Брук, слегка сжимая мою руку.
Я вздыхаю. — Заседания Совета — это чертовски скучно, детка. Это просто кучка стариков, застрявших на своем пути, спорящих с нами, молодыми самцами, о том, что лучше для стаи.
По общему признанию, я посетил не так уж много этих собраний, поскольку технически я еще не вхожу в совет Шести Стай, но каждое из них меня выматывало. Совет состоит из альф из каждой стаи и их бета-версий, но когда они собираются вместе для решения вопросов безопасности, я с радостью присутствую, поскольку помогаю управлять отрядом.
— Не может быть, чтобы все было так плохо, — вздыхает Брук. — Я имею в виду, Грей и Рид в совете, и Брок скоро займет место своего отца…
— На следующую луну, — бормочу я.
Отец Брока, Альфа Роу, уходит в отставку, чтобы позволить ему возглавить стаю Ривертона в качестве Альфы. Это означает, что Джакс и я — последние двое из нашей группы, которые ждут возможности взять под контроль наши стаи, если не считать Чейза, сына Альфы Вона, но парню всего семнадцать; он еще даже не часть отряда.
— Держу пари, ты будешь следующим, — ободряюще говорит Брук, еще раз сжимая мою руку. — Так что тебе лучше привыкнуть к этим заседаниям совета!
Я криво усмехаюсь. — Да, может быть.
Если бы только Брук знала, какой придурок мой отец по поводу перехода власти. И теперь, в довершение ко всему, Кори в совете в качестве его беты, потому что каким-то образом он достаточно взрослый, чтобы помогать руководить стаей, хотя он на несколько лет моложе меня.
— Только представь, когда в совете будете вы все, — щебечет Брук.
— Если бы это были все мы, нам даже не пришлось бы устраивать эту встречу, — говорю я. — Мы все согласились бы присоединиться к Денверу, сделать то, что должно быть сделано.
Она поджимает губы. — Ты думаешь, они будут сопротивляться?
Я ворчу. — Определенно.
— Ну… — Брук делает паузу, раздумывая. — Обязательно выскажись, расскажи им, на что это было похоже, когда все рухнуло в Денвере. Как это было страшно.
— И говорить, как полный слабак? — усмехаюсь я.
— Тебе не было страшно?
Я сжимаю губы в тонкую линию. — Поначалу, да.
Поначалу я был чертовски напуган — не самой Стаи Теней, а тем, что там была Брук. Я больше всего на свете боялся за ее безопасность.
Я сворачиваю на дорогу, ведущую в Голденлиф, и бросаю взгляд на Брук. — Ты хочешь, чтобы я подбросил тебя до комплекса, или хочешь поехать со мной в лагерь? — Спрашиваю я.
Ее губы изгибаются в улыбке. — К Дому Стаи. Нужно догнать Фэллон.
— Ты же не собираешься сказать своей сестре, что я украла твою визитку? — стону я.
— Фу! — Брук хлопает меня по груди тыльной стороной ладони. — Тебе всегда приходится быть таким грубым?
Я поднимаю брови. — Это часть моего обаяния, детка.
Она закатывает глаза, тихо посмеиваясь.
— Эй, я просто не хочу, чтобы меня снова ударили по лицу, — смеюсь я. — Или надавали по яйцам.
Брук указывает на меня пальцем, прищурив глаза. — Тогда тебе лучше вести себя прилично, — поддразнивает она.
Через несколько минут мы въезжаем на подъездную дорожку к складу в Голденлифе, и я беру наши сумки с заднего сиденья, закидываю их на плечи и обхожу джип. Брук ждет с другой стороны, завязывая шнурки на своих кроссовках. Я не знаю, почему она всегда снимает обувь в дорожных поездках — это просто еще одна из ее маленьких причуд, которые я нахожу чертовски милыми.
Я обнимаю ее за талию, как только она наклоняется, при этом ее рюкзак чуть не падает с моего плеча. Она издает тихий звук «умф», когда я прижимаюсь губами к ее губам, крадя поцелуй, пока у меня еще есть такая возможность.
Я никогда не устану целовать эту девушку. Каждый раз как в первый. Ее глаза закрываются, губы приоткрываются. Она обвивает руками мою шею и отдается мне. Я чувствую жар ее тела напротив своего, мягкость ее языка, сплетающегося с моим собственным. Один-единственный поцелуй, и мой член уже тверд.
Неохотно я прерываю поцелуй, глядя в голубые, как океан, глаза Брук. Затем я кладу руку ей на поясницу, ведя по дорожке к выходу из дома стаи.
— Как раз вовремя! — Грей зовет меня, когда я следую за Брук внутрь, и, подняв голову, вижу, как он трусцой спускается по лестнице. — Я думал, вы, ребята, вернетесь час назад.
Я бросаю ключи от джипа в его сторону, и он ловит их в воздухе, засовывая в карман джинсов.
— Ты готов? — спрашивает он, хлопая в ладоши и потирая ладони.
— Готов, как никогда, — ворчу я.
Мы с Греем быстро прощаемся с нашими девочками и уходим, забираясь обратно в его джип, чтобы ехать в Стиллуотер. Совет поочередно определяет, кто проводит собрания и где их проводить, и теперь очередь Рида принимать гостей в городе своей стаи. Это не слишком далеко от Голденлиф, но когда мы подъезжаем к дому стаи Стиллуотер, становится очевидно, что мы, вероятно, прибыли последними — подъездная дорожка забита машинами, а улица перед входом забита машинами. Я узнаю внедорожник моего отца, и мой уровень стресса немедленно повышается.
— Пошли, — настаивает Грей, выталкивая меня из джипа и ведя через лужайку перед домом. Мы заходим внутрь и обнаруживаем, что все собрались в большой комнате справа от фойе, расположившись на диванах и стульях полукругом.
Рид подходит к нам, чтобы поприветствовать, берет Грея за руку и по-братски хлопает его по спине, затем делает то же самое со мной.
— Мы последние? — Тихо спрашивает Грей.
Рид кивает, наклоняясь ко мне. — Не беспокойся. Джакс вошел на две минуты раньше вас. — Он поворачивается, жестом приглашая нас следовать за ним из фойе в большую комнату. Мы с Греем находим пару свободных стульев рядом с его бета Диком, и опускаемся на них, выжидающе глядя на Рида, поскольку он ведущий сегодняшней встречи.
— Хорошо, — рявкает Рид, хлопая в ладоши. — Похоже, мы все в сборе, так что давайте начнем. Как большинство из вас знает, вчера произошел инцидент со взломом Стаей Теней серверов денверской стаи, что потенциально поставило под угрозу их системы безопасности.
Я оглядываю комнату и вижу, что все торжественно кивают — по крайней мере, они серьезно относятся к этой угрозе.
— Поскольку Тео был там, когда это произошло, я собираюсь предоставить слово ему.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на Рида.
Я выдыхаю, поднимаясь со стула и засовывая руки в карманы, пока тащусь туда, где стоит Рид. Я оборачиваюсь ко всем лицом и с трудом сглатываю, когда вижу, что все они выжидающе смотрят на меня.
Я прочищаю горло. Собираюсь с мыслями. — То, что произошло в Денвере, могло быть намного хуже, — начинаю я. — Они все еще расследуют, какая часть их информации была скомпрометирована, включая местоположение, но им действительно повезло, что они вовремя обнаружили взлом и смогли его отключить.
Я переступаю с ноги на ногу, глядя на собравшихся людей. Я стараюсь избегать зрительного контакта с моим отцом, который подпирает подбородок рукой, в его глазах появляется осуждающий блеск.
— Дело в том, что эта угроза может подойти к нашей двери в любой момент, и нам нужно укрепить нашу оборону, — говорю я. — Нам нужно увеличить численность нашего собственного ИТ-подразделения, чтобы гарантировать, что здесь не произойдет чего-то подобного, и мы должны поддерживать Денвер, когда дело доходит до физической угрозы. Если мы прикроем их спину, они прикроют нашу.
Из толпы раздается несколько недовольных возгласов.
Альфа Дэмиан, отец Джакса, заговаривает первым. — Мы не можем позволить себе отправить наш отряд в Денвер и оставить нашу собственную территорию беззащитной.
— Определенно нет, — согласно бормочет мой собственный отец.
Грей поднимается на ноги, поднимая руку. — Мы бы не оставили стаю без защиты. Мы бы оставили здесь соответствующее количество опытных бойцов и на всякий случай задействовали наши резервы.
Несколько членов совета бормочут о своем несогласии.
Отец Брока, Альфа Роу, качает головой. — Мне это не нравится.
Я повышаю голос. — Послушайте, мы уже знаем, что когда дело доходит до Стаи Теней, мы в меньшинстве.
Остальные замолкают, глядя на меня.
Я продолжаю. — С Денвером мы можем почти удвоить наши силы. В этом может быть разница между победой и поражением. — Я делаю глубокий вдох, красивое лицо Брук вспыхивает в моем сознании.
Я оглядываюсь на членов совета, мой взгляд останавливается, когда он встречается с напряженным взглядом моего отца. Уверен, что на его лице читается неодобрение, пока он не заговаривает.
— Мой сын прав, — ворчит он, наклоняясь вперед. Произнося эти слова, он смотрит не на меня, а на других старших альф. — Если отправка наших бойцов в Денвер, когда придет время, означает, что они отправят своих сюда, то это достойная сделка.
Подождите, мой папа только что согласился со мной в чем-то?
— Но, — продолжает он, и я выдыхаю, качая головой. Всегда есть «но».
— Нам нужно разработать более продуманную стратегию в отношении того, кого мы отправляем и когда, — заканчивает он.
Грей кивает. — Определенно. Руководство отряда может подготовить подробную стратегию для представления на нашей следующей встрече.
Мой отец что-то бурчит в знак согласия, откидываясь на спинку стула.
Я прочищаю горло, чтобы заговорить снова. — Как я уже говорил ранее, думаю, нам также необходимо увеличить численность нашего собственного ИТ-подразделения. Каждый из вас лучше всех знает свои стаи, поэтому сообщите об этом на следующей пробежке, попросите добровольцев, а затем дайте нам рекомендации.
Рид подходит ко мне и хлопает по плечу. — Тео работал с ИТ-подразделением последний месяц или около того, так что вы можете обращаться со своими рекомендациями непосредственно к нему.
Я киваю, скрещивая руки на груди.
Совет еще немного спорит об альянсе с Денвером, прежде чем кто-то, наконец, предложил закончить на этом, и люди начали выходить из сборища. В конце концов, остались только я и мои мальчики — Грей, Рид, Брок и Джакс.
Мы впятером начинаем убирать, хватая стулья, которые перенесли из столовой в большую комнату для собрания.
— Все прошло хорошо, — шутит Джакс, неся сразу два стула, по одному под каждой рукой.
— Гребаные сварливые старики, — бормочу я, забирая у него стулья и придвигая их к столу.
Рид подносит к столу последний стул и ставит его на место. — По крайней мере, через пару недель у нас будет на одного меньше, а, Брок?
Я фыркаю. — Пожалуйста. Он такой же сварливый.
Брок хмурит бровь и бросает на меня свирепый взгляд, только еще больше подтверждая мою точку зрения. Я рассмеялся, качая головой. Парню нужно приободриться.
Рид исчезает на кухне и появляется через несколько мгновений с полными руками пива.
— О, черт возьми, да, — выдыхает Джакс, первый в очереди за пивом у Рида. Краем футболки он откручивает крышку от бутылки, подносит ее к губам и делает большой глоток.
Рид предлагает пиво всем нам, и мы все берем его, открываем и делаем глоток.
— Скоро нас будет пятеро, ребята, — говорит Рид, поднимая бутылку пива и оглядывая нас всех.
— Черт возьми да! — Джакс ликует, поднимая свой.
Мы подходим друг к другу, чокаемся пивом и допиваем его.
— Тогда мы действительно сможем довести дело до конца, — усмехается Грей, запуская пальцы в волосы. — Нас будет не остановить.
Я киваю ему, снова чокаясь с его бутылкой пива. — Когда-нибудь, чувак. Не могу, блядь, дождаться.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
— Почему ты так улыбаешься в свой телефон?
— Что? — спрашиваю я. Я отрываю взгляд от экрана, чтобы взглянуть на свою сестру, понимая, что на моем лице все еще расплылась широкая дурацкая улыбка.
Фэллон упирает руки в бедра, наклоняя голову. — Выкладывай.
Я смеюсь, качая головой. — Ничего особенного.
Я перечитываю текстовые сообщения Тео, и улыбка возвращается на мое лицо.
— Лгунья, — ухмыляется Фэллон, хватаясь за телефон в моих руках.
Я хихикаю, плюхаясь обратно на ее кровать и сворачиваясь клубочком, прижимая телефон к груди, пока она набрасывается на меня, борясь за него.
— Дай мне посмотреть! — смеется она. Она щекочет мне ребра, и мое тело содрогается, пальцы ослабляют хватку ровно настолько, чтобы Фэллон забрала телефон у меня из рук.
— Эй! — ною я. — Отдай!
Моя сестра вскакивает на колени и удерживает меня одной рукой, другой протягивая мой телефон, пока я пытаюсь схватить его, прищурившись, чтобы прочитать слова на экране.
— Ооо… он не может дождаться, чтобы увидеть тебя сегодня вечером, — дразнит она. — Сексуальное времяпрепровождение!
Я сдуваю прядь волос с лица, мои щеки заливает румянец. — Отдай это обратно. — Я протягиваю руку, сурово глядя на Фэллона.
Она смеется, кладя телефон на мою протянутую ладонь. — Вы, ребята, милые. А если серьезно, я в шоке, что за этими сообщениями стоит Тео. Ты приручила зверя, сестренка. — Фэллон насмешливо поводит бровями.
— Заткнись! — смеюсь я, игриво толкая ее.
Я отворачиваюсь от нее, чтобы быстро набрать ответное сообщение Тео.
Я отправляю сообщение, закрываю телефон и бросаю его на кровать рядом с собой.
С тех пор как мы вернулись из Денвера несколько дней назад, у нас с Тео почти не было возможности видеться. Я была занята с ИТ-подразделением, проверяя все наши серверы, чтобы убедиться, что взлом в Денвере ничего не нарушил, и укрепляя наши брандмауэры для предотвращения подобной атаки. Тео был занят с другими альфами составлением плана действий на случай, если произойдет нападение, и когда оно произойдет, и усилением ночных патрулей для наблюдения за нашими границами. Грей дал добро на расширение системы пограничной безопасности помимо пробного запуска тепловизионных камер, поэтому мы были заняты закупкой дополнительного оборудования, его настройкой и подключением всех систем. После такой сумасшедшей недели мы все заслужили субботний вечер в баре Голденлиф, и я не могу дождаться, когда смогу расслабиться и увидеть своего мужчину.
Интересно, на что это будет похоже, когда мы окажемся в баре на виду у всех. Наши отношения на самом деле не подвергались испытаниям с тех пор, как мы вернулись из Денвера — будет ли он таким же нежным, каким был, пока мы были там? Будет ли он держать меня за руку, чтобы все знали, что мы вместе? Будет ли он игнорировать внимание, которое обычно получает от других женщин, находясь там?
— Вот, — кудахчет Фэллон, отрывая меня от моих мыслей. Она отворачивается от своего комода и что-то бросает в меня.
Я ловлю его, прежде чем он попадает мне в лицо, распутывая красное кружево в моих руках. — Что это, черт возьми, такое? — Спрашиваю я, хмуря бровь.
— Нижнее белье, — говорит она, посмеиваясь про себя, пока я продолжаю вертеть его в руках, пытаясь отличить верх от низа. — Это боди.
Я качаю головой, комкаю листок в руках и бросаю его обратно ей. — Это определенно «нет».
— Почему? — Фэллон смеется, разворачивая его в руках и покачивая за шелковые бретельки. — Это мило!
Я снова качаю головой. — На мне нет ничего настолько сложного. Кроме того, кто сказал, что он увидит мое нижнее белье?
Мы с сестрой встречаемся взглядами, а затем разражаемся дружным приступом хихиканья.
— Ты права, он точно это увидит, — признаю я, переводя дыхание.
Та ночь в Денвере с Тео была взрывной. Я думала, что мой первый раз будет пугающим, неловким или болезненным, но с ним все было идеально. Он был так внимателен, так сосредоточен на моем удовольствии, пока получал свое. Я ни о чем не жалею.
— А как насчет чего-нибудь нормального? Это окончательно испортит настроение, если никто из нас не сможет придумать, как от этого избавиться.
Фэллон закатывает глаза, поворачиваясь, чтобы порыться в верхнем ящике своего комода. — Прекрасно. — Она делает паузу, затем поворачивается ко мне с озорным блеском в глазах. — Или ты могла бы просто обойтись без лифчика и трусиков, парням это чертовски нравится.
— Отвратительно! — Я хватаю подушку с кровати рядом со мной и бросаю ее в сторону Фэллон.
Она издает смешок, отмахиваясь от него. — Что? Я серьезно, Бруки! Это сведет его с ума!
Я качаю головой, широко раскрыв глаза. Моя сестра сумасшедшая! Но… может быть, она что-то заподозрила. Фэллон намного опытнее меня, когда дело доходит до таких вещей.
— Давай вернемся к ситуации с нижним бельем позже, — вздыхаю я, спрыгивая с кровати и поднимаясь. — Как насчет платья? У тебя есть что-нибудь, что я могу одолжить?
— Пш-ш-ш, — Фэллон машет рукой. — Конечно, есть. — Делиться одеждой — определенно преимущество того, что ты идентичный близнец. Она подходит к своему шкафу, распахивая двойные дверцы. — Выбирай сам.
Я пересекаю комнату, чтобы присоединиться к ней, заглядывая в ее переполненный шкаф. Грей совершенно испортил ее с тех пор, как она переехала сюда — я готова поспорить, что большую часть этой одежды еще даже не надевали. На самом деле, я знаю, что это не так, потому что на некоторых из них все еще есть бирки.
Я просто тупо смотрю в шкаф, не зная, с чего начать. Фэллон, должно быть, понимает, что я потрясена, потому что она начинает перебирать вешалки, выбирая несколько вариантов и возвращая их мне.
— Так кто же все-таки будет там сегодня вечером? — Спрашиваю я, поднимая платья одно за другим, чтобы рассмотреть их, немного скептически относясь к ее выбору. Все они довольно откровенны, но опять же, благодаря Тео я чувствую себя все более и более комфортно в своем собственном теле. Держу пари, он одарит меня этим взглядом, что бы я ни выбрала — взглядом, который, я клянусь, он приберегает только для меня.
Фэллон пожимает плечами, возвращая мне другое платье. — Дэвис и Кейси, Бойд, Шей, Джадд… — она делает паузу. — Коннор.
Я выдыхаю. Коннор. Я видела его в комплексе несколько раз, но мы не разговаривали с нашего катастрофического свидания. Ну, само свидание не было катастрофой, но тот поцелуй… Я морщусь, просто думая об этом. Надеюсь, я смогу избегать его сегодня вечером, чтобы не было неловкости.
— Это будет странно? — Спрашивает Фэллон.
— Не знаю, — вздыхаю я. — Надеюсь, что нет.
Я выбираю платье из кучи, которую держу в руках, и возвращаю ей остальные.
— Я собираюсь примерить это, — говорю я, показывая маленькое черное облегающее платье с вырезами по бокам.
Фэллон выгибает бровь. — Правда?
— Да, почему бы и нет? — Спрашиваю я, снимая туфли и расстегивая джинсы.
Она пожимает плечами. — Просто удивлена, что ты выбрала это. Хотя мне это нравится! Это будет выглядеть сексуально. — Она делает паузу, ее губы растягиваются в улыбке. — Мне нравится эта новая Брук.
Я закатываю глаза, стягиваю джинсы с бедер и снимаю их. — Та же Брук. Просто… другая.
— Эй, здоровая доза уверенности еще никому не повредила, — бормочет Фэллон, возвращаясь к своему шкафу и перебирая вешалки, чтобы выбрать платье для себя.
Я снимаю футболку и спортивный бюстгальтер, бросаю их на пол и надеваю платье сверху. Материал эластичный, поэтому с застежкой-молнией не приходится возиться. Я втискиваюсь в платье, оттягивая подол вниз. Оно короткое, но не настолько неудобное — чуть выше середины бедра.
— Что думаешь? — Спрашиваю я, разглаживая ткань платья спереди.
Фэллон резко оборачивается, ее глаза расширяются, прежде чем губы растягиваются в одобрительной улыбке. — О, черт возьми, да, Бруки! Ты сногсшибательна! Абсолютно сексуальный котенок.
Мои щеки покрываются румянцем, и я заправляю волосы за уши, подходя взглянуть на себя в зеркало.
Фэллон абсолютно права — это платье горячее. Теперь все, что мне нужно сделать, это надеть туфли на каблуках, сменить очки на контактные линзы, завить волосы…
— Значит, сегодня та самая ночь? — Спрашивает Фэллон, продолжая рыться в своем шкафу.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы взглянуть на свое платье в зеркале под другим углом. Вырезы открывают гораздо больше кожи, чем я ожидала, и объем груди. Не думаю, что бюстгальтер все-таки подойдет к этому платью. Ну что ж…
— Чтобы отметить друг друга, скрепите узы. — Фэллон говорит это так небрежно, как будто это просто то, что вы сделали бы в обычную субботу, а не судьбоносное решение связать себя с кем-то на всю жизнь.
— Что?! — Спрашиваю я сдавленным голосом.
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, выгибая бровь. — Ты собираешься скрепить узы, не так ли? Следующее полнолуние через пару недель! У тебя время поджимает, сестренка.
Я выдыхаю, подбрасывая руки на бедра. — Я не знаю. Еще так рано…
— Ну, чего ты ждешь? — Фэллон смеется. — Я думала, все идет отлично!
— Это так, — вздыхаю я. — Просто… это важное решение. Не уверена, что мы уже там.
Фэллон закатывает глаза и возвращается к своему шкафу. — Неважно, — бормочет она, вытаскивая красное платье и перекидывая его через руку.
Я не отвечаю. Мы с сестрой такие фундаментально разные — она никак не могла понять, как сильно я переживаю из-за этого решения. Она импульсивна, безрассудна — она не обдумывает свои решения, она просто действует обеими ногами. Я больше из тех, кто опускает палец ноги.
Это не значит, что у нас с Тео не все хорошо, потому что так оно и есть — я просто хочу убедиться, что так и останется, прежде чем я свяжу себя с ним навсегда. Я действительно надеюсь, что они это сделают, поскольку я уже так увлечена тем, что у нас есть вместе. Я сильно падаю, но больше не боюсь, потому что знаю, что он поймает меня.
Мы с Фэллон прихорашиваемся перед тем, как отправиться куда-нибудь на ночь — я завиваю волосы, позволяя им падать упругими волнами на плечи. Надеваю мои контактные линзы и становлюсь полностью гламурной с макияжем. Надеваю туфли на шпильках, в которых мои ноги будут выглядеть так, будто их можно носить несколько дней. Моя сестра тоже выглядит потрясающе — на ней потрясающее маленькое красное платье без бретелек, красная помада и ее фирменный конский хвост.
— Эти парни вынут свои сердца, когда увидят нас, — смеется Фэллон, обнимая меня за плечи, когда мы стоим перед зеркалом в полный рост в ее спальне. — Тео мог бы просто перекинуть тебя через плечо и сразу же унести оттуда.
Я качаю головой, закатывая глаза, но почему мысль об этом меня возбуждает?
Я знаю, что это незрело, но мысль о том, что Тео такой рычащий и доминирующий, предъявляющий на меня свои права, вызывает жар в моем животе.
— Пойдем, — говорю я, сбрасывая руку Фэллон со своих плеч и поворачиваясь, чтобы взять с комода свой клатч. Я бросаю взгляд на свой телефон, прежде чем положить его в клатч — мы приедем немного раньше, но я не хочу терять ни минуты без глаз Тео, без его рук на мне, без его губ на мне…
— Хорошо, хорошо, — смеется Фэллон, бросая последний взгляд на себя в зеркало и приглаживая свой конский хвост. Она подходит ко мне, беря меня под руку. — Давай сделаем это.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Я подношу бутылку пива к губам, холодная жидкость щекочет горло, когда я делаю большой глоток.
— Она все еще пялится, — усмехается Рид со своего места напротив меня за нашим столиком в дальнем углу бара Голденлиф. Он выгибает бровь, указывая на меня пивной бутылкой. — Ты собираешься избавить эту бедную девушку от страданий или как?
Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что Саттон стоит у стойки, опершись на нее локтями. Ее блестящие темные волосы рассыпаны по плечам, ее блестящие губы поджаты, когда она сводит меня с ума взглядом.
Я качаю головой, поворачиваюсь к своим друзьям и снова беру свое пиво. — Не-а, — вздыхаю я, делая глоток. — Не интересно. — Я ставлю его обратно на стол, поднимаю глаза и обнаруживаю, что Брок и Рид с сомнением смотрят на меня. Джакс уже знает обо мне и Брук, поэтому он не поднимает головы, избегая зрительного контакта, а Грея здесь еще нет, чтобы поддержать меня.
Я выдыхаю, зная, что на меня обрушится столько дерьма, что следующие слова слетят с моих губ. — Я кое с кем встречаюсь.
Глаза Брока и Рид одновременно расширяются, и они смотрят друг на друга, затем снова на меня.
— Подожди, что? — Рид моргает.
Джекс со своего места рядом со мной придерживает язык, и я слышу, как он вздыхает, как будто рад, что ему больше не нужно хранить мой секрет.
Брок прищуривает глаза. — С кем?
— С Брук. — Я не могу сдержать улыбку, когда ее имя срывается с моих губ. Я беру свое пиво, допиваю остатки, краем глаза наблюдая за шокированной реакцией Брока и Рид, когда они с удивлением смотрят друг на друга, на Джакса и снова на меня.
Рид качает головой, посмеиваясь. — Грей убьет тебя, черт возьми.
Я ставлю пустую бутылку на стол, откидываюсь назад и складываю руки на груди. — Он уже знает.
— Он ни за что не согласится с этим, — бормочет Брок.
— А почему бы и нет? — Спрашивает Грей, подходя к нашему столику. Я поворачиваюсь, чтобы поприветствовать его вздернутым подбородком и ударом кулака, прежде чем он садится на свое обычное место рядом со мной.
Теперь все трое парней уставились на Грея, на их лицах было написано потрясение.
— Она его пара, — говорит он небрежно, как будто это общеизвестно.
Джакс резко поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, его голубые глаза широко распахиваются. — Черт возьми, серьезно?
Мое лицо расплывается в улыбке, когда я поворачиваюсь к Джаксу. — Да, чувак.
Черт, как же хорошо, когда правда выходит наружу. Особенно этим ребятам, которые для меня как братья.
— Черт, поздравляю! — Рид лучезарно улыбается. — Это безумие, когда ты узнал? И какого черта ты рассказываешь нам об этом сейчас?!
Я провожу рукой по волосам, дерьмовая ухмылка все еще не сошла с моего лица. — Последнее полнолуние. Это был своего рода шок, поэтому мы держали все в секрете, надеясь, что у нас все получится.
Джакс откидывается на спинку сиденья, выдыхая. — Черт возьми, братан. Я не могу в это поверить, это безумие.
— Невероятно, — бормочет Брок, в его тоне слышится горечь. В прошлом парень сгорал от любви и с тех пор, как правило, с горечью относился к отношениям. — Похоже, тебе наконец-то придется научиться держать себя в штанах, да?
— Не думаю, что это будет проблемой, — ухмыляется Грей, искоса поглядывая на меня. Он снова поворачивается к остальным, показывая большим пальцем в мою сторону. — Этого парня уже выпороли.
— Как скажешь, — усмехаюсь я, закатывая глаза. — Это говорит парень, который позволяет своей паре водить себя за член.
— А твоя уже держит тебя за яйца, признай это, — смеется Грей, игриво толкая меня.
Джакс присвистывает, глядя мимо нас. — Вы, ребята, везучие сукины дети, вы знаете это?
Мы с Греем оборачиваемся, чтобы посмотреть через плечо, следуя за взглядом Джакса, и, клянусь, мое сердце на секунду перестает биться, когда я вижу, как моя девушка входит в бар, выглядя как ходячее уголовное преступление.
Мне практически приходится отрывать свою челюсть от пола. На ней заоблачные каблуки, выставляющие напоказ ее великолепные длинные ноги, и облегающее черное платье с открытыми боками. Ее длинные светлые волосы мягкими волнами ниспадают на плечи и спину, а макияж каким-то образом делает ее невероятные кукольные глаза еще больше. Она поджимает свои полные губы, осматривая интерьер бара, затем они расплываются в красивой улыбке, когда наши взгляды встречаются.
Она, блядь, совершенна, и она, блядь, моя.
Я вскакиваю на ноги, физически неспособный вынести еще хоть мгновение вне ее близости. Когда я пересекаю комнату, чтобы подойти к ней, я даже не замечаю других людей вокруг — я вижу только ее. Мой нос наполняется ее сладким ароматом, мое сердце учащенно бьется. Я чувствую себя гребаным хищником, крадущимся в ее направлении, мой волк выныривает на поверхность по мере того, как я приближаюсь к Брук.
Как только я подхожу к ней, я обнимаю ее за талию, притягиваю ее тело к себе и жадно завладеваю ее ртом, не думая о том, где мы находимся и кто может наблюдать. Она тихонько вскрикивает от удивления, затем я чувствую, как она расслабляется, тает во мне, ее рука скользит вверх, чтобы обхватить мою челюсть, когда ее губы приоткрываются, чтобы ответить на мой поцелуй.
На мгновение мы остаемся вдвоем. Время останавливается. Языки сплетаются. Сердца учащенно бьются. Руки блуждают.
Это Брук прерывает поцелуй, ее щеки немедленно вспыхивают, когда она прижимает ладони к моей груди и пристально смотрит на меня.
— Привет, — шепчет она.
— Привет. — Я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо, затем беру ее за подбородок, проводя большим пальцем по пухлой нижней губе. — Ты выглядишь потрясающе, — говорю я, проводя кончиками пальцев другой руки по обнаженной коже ее ребер. — Тебе лучше пойти переодеться, или я побью каждого мужчину в этом заведении за то, что они на тебя пялятся.
Смех срывается с ее губ — черт, мне нравится звук ее смеха — и она качает головой. — Ты смешной.
Она может подумать, что я смешон, но это чертовски верно — видя Брук в этом наряде, я чувствую себя чертовски собственником. Если кто-нибудь посмотрит на нее искоса, я, не задумываясь, пристрелю их.
Брук внезапно делает небольшой шаг назад, переводя дыхание и оглядывая бар. — Люди пялятся. — Ее голос тихий, едва слышный.
Я ухмыляюсь, обнимая ее за талию и гордо прижимая к себе. — Пусть смотрят.
Она моргает, глядя на меня, ее щеки снова вспыхивают. — Может, выпьем чего-нибудь?
— Конечно. — Я веду ее сквозь толпу, замечая Грея и Фэллон у бара, которые заказывают себе напитки.
Брук не нужно говорить мне, что она хочет выпить — я запомнил все об этой девушке. Когда мы подходим, Фэллон отступает, чтобы что-то сказать своей сестре, и я проскальзываю на ее место за стойкой рядом с Греем, как раз в тот момент, когда бармен приносит свои напитки. Я заказываю пиво для себя и водку с содовой для своей девушки, вытаскиваю двадцатку из бумажника, чтобы расплатиться, и, опершись локтем о стойку бара, жду.
Еще рано, так что бар еще заполнен. Субботними вечерами это в основном члены команды, и я бросаю взгляд на дверь, чтобы увидеть больше знакомых лиц, толпящихся внутри — группу новичков, которые были в тренировочном классе Фэллона.
Бармен приносит заказанные мной напитки, и я беру их со стойки, поворачиваясь к Брук и предлагая ей водку с содовой.
Она принимает это с улыбкой, когда Фэллон машет своим друзьям подойти, а я откидываюсь назад, опершись локтями о стойку бара, потягивая пиво и пытаясь сохранять невозмутимость. Шей приветствует близнецов объятиями, и в моей груди зарождается рычание, когда Бойд делает то же самое.
Грей, должно быть, услышал меня, потому что я получаю удар локтем под ребра. Я бросаю на него предупреждающий взгляд, но он только хихикает. — Хочешь попробовать?
— Что? — ворчу я, поворачиваясь боком, чтобы по-прежнему одним глазом следить за Брук. — Конечно.
Грей наклоняется вперед, чтобы подозвать бармена, и что-то бормочет мне. — Ты должен позволить ей делать свое дело, чувак. Доверься мне.
Я доверяю ему, но не хочу стоять в стороне и смотреть, как любой другой мужчина даже смотрит на Брук. Она моя, и будь я проклят, если…
— Сюда, — рявкает Грей, прерывая мои мысли. Он протягивает мне рюмку, и по янтарному цвету жидкости и запаху я могу сказать, что это виски.
Я забираю у него стакан, и мы оба поднимаем рюмки, постукиваем ими о стойку бара и выпиваем. Ликер обжигает мне горло, и я выдыхаю, ставя стакан обратно на стойку бара.
— Спасибо, — говорю я, хлопаю его по плечу и оборачиваюсь, ища Брук.
О, черт возьми, нет. Гребаная швабра стоит напротив нее с идиотской улыбкой на лице и спрашивает, как у нее дела. Я уже был на взводе, и вид этого парня заставил меня пошатнуться.
Я оставляю свое пиво на стойке и в два шага оказываюсь рядом с Брук, собственнически обнимая ее за талию. — Почему бы тебе не отвалить, Коннор? — ворчу я, угрожающе глядя на него.
— Тео! — Брук протестует, хлопая меня по груди тыльной стороной ладони. Она вытягивает шею, чтобы посмотреть на меня, широко раскрыв глаза.
— Что? — Резко спрашиваю я.
Я снова бросаю взгляд на Коннора, а он просто пялится на меня, как олень в свете фар.
Брук впивается ногтями в мою руку, передавая свой напиток Шей. — Пошли, — говорит она сквозь стиснутые зубы, дергая меня в сторону.
У меня нет выбора, кроме как последовать за ней. Она кажется взбешенной, но, честно говоря, я тоже. Она должна была знать, что разговор с парнем, к которому она когда-то была неравнодушна, спровоцирует меня.
Брук ведет меня сквозь толпу к двери бара, толкая ее. Она отпускает мою руку и выходит на улицу, топая прочь от входа в бар, когда дверь за нами закрывается.
— Куда ты направляешься? — кричу я ей вслед, но она не оборачивается, просто продолжает тащиться прочь от бара, к тропинке, ведущей обратно в комплекс.
Я вздыхаю и бегу за Брук, догоняя ее справа, когда она достигает линии деревьев. Я хватаю ее за руку, пытаясь развернуть лицом к себе. Она покачивается на каблуках и почти теряет равновесие, но я быстро протягиваю к ней другую руку, ловя ее за талию.
— Что с тобой не так? — требует она, убирая мои руки со своего тела и обретая равновесие. Она скрещивает руки на груди, прищурив глаза.
— Ты что, издеваешься? — недоверчиво спрашиваю я. Эта девушка действительно ставит меня в затруднительное положение. — Я не хочу, чтобы этот гребаный парень разговаривал с тобой.
Брук раздраженно вздыхает. — Он просто поздоровался, тебе не обязательно было грубить.
— Я и не собирался!
Она снова прищуривает глаза. — Тео.
— Брук.
Она просто смотрит на меня сверху вниз, и, черт возьми, она права, но я не хочу этого признавать. Однако, судя по выражению ее лица, она так просто меня не отпустит.
— Ладно, — ворчу я, проводя рукой по волосам. — Может, и так, но можешь ли ты винить меня? Ты нравишься этому парню. Я не хочу, чтобы он вынюхивал то, что принадлежит мне.
Брук хмурится, качая головой. — Я тебе не принадлежу.
Она права, я не… я не имею права быть таким собственником, когда мы еще даже не отметили друг друга и не оформили это официально. Но я ничего не могу с собой поделать, это примитивно.
— Брук… — Я подхожу к ней ближе, беру пальцем ее за подбородок и наклоняю ее лицо к своему. — Отмечены мы или нет, но мы уже принадлежим друг другу.
Что-то меняется в глазах Брук — ее раздражение уступает место чему-то другому, чему-то более темному. Желание.
Она кладет ладони мне на грудь, поднимая их к плечам. — Да? Тогда почему бы тебе не взять то, что принадлежит тебе? — выдыхает она хриплым голосом.
От ее слов мой член мгновенно становится твердым. Я обхватываю ее рукой за талию, с силой притягивая ее тело к своему. — Продолжишь так говорить, и я задеру твое красивое платье и возьму тебя прямо здесь, — рычу я.
Губы Брук растягиваются в озорной ухмылке. Она обвивает руками мою шею и приближает свое лицо к моему, шепча мне на ухо. — Чего ты ждешь?
Мои глаза широко распахиваются. Она говорит то, о чем я думаю?
Брук убирает руки с моей шеи, делает шаг назад и разворачивается. Я застываю на месте, когда она делает несколько шагов по тропинке, затем сворачивает с нее в лес.
Мое сердце бешено колотится, и я практически спотыкаюсь о собственные ноги, чтобы последовать за ней в густой кустарник. Я догоняю ее прямо перед большим деревом, хватаю за талию и притягиваю ее тело назад, к своему. Я чувствую запах ее возбуждения, когда провожу руками по ее плоскому животу, спускаясь к бедрам. Она откидывает голову мне на плечо, прижимаясь задницей к моему стояку.
— Ты чувствуешь это детка? — шепчу я ей на ухо, покусывая мочку. — Вот что ты со мной делаешь.
— Да? — спрашивает она, хотя это больше похоже на стон. Она продолжает тереться своей горячей маленькой попкой о мою промежность, и мои ноздри раздуваются, когда я вдыхаю запах ее возбуждения.
Я опускаю руки к ее бедрам, зацепляя пальцами подол ее платья и поднимая его вверх. Я провожу одной рукой по внутренней стороне ее бедра, мое дыхание сбивается, когда кончики моих пальцев соприкасаются с ее обнаженной киской. Твою мать.
— Без трусиков? — Я задыхаюсь, поглаживая кончиками пальцев ее гладкую щель.
— Угу, — напевает она, поднимая руку над головой, чтобы запустить пальцы в мои волосы, прижимаясь задницей к моему члену и своей киской к моим пальцам.
— А я-то думал, ты хорошая девочка, — шепчу я ей на ухо, ведя ее вперед, ближе к широкому стволу дерева перед ней.
— Я тебе сильно нравлюсь, — выдыхает она.
Блядь, да, нравится
Я хватаю ее за запястья, поднимаю ее руки и кладу их на дерево по обе стороны от ее головы. Я чувствую, как дрожь возбуждения пробегает по ее телу, когда я медленно провожу руками вниз по ее рукам, к спине, к талии, к подолу ее платья.
Она оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо, все еще держа руки на месте. — Что ты делаешь?
Я зацепляю большими пальцами подол платья Брук, задирая его до талии. — Забираю то, что принадлежит мне, — рычу я, упиваясь видом ее голой идеальной задницы. Она выгибает спину, подставляя ее мне, и я хватаю ее за ягодицы обеими руками, грубо сжимая их. — Это то, чего ты хочешь, не так ли? — я отвожу руку назад, нанося удар по ее заднице.
— Да, — стонет она, выгибаясь сильнее, когда я наношу еще один удар, на этот раз сильнее. Затем я провожу ладонью по ее ягодице, стирая боль от моего шлепка, в то время как другой рукой обнимаю ее за талию, между ног.
— Черт возьми, тебе это нравится, не так ли? — Спрашиваю я, поглаживая пальцами ее щелку, ее киска истекает возбуждением. Я ввожу средний палец в ее узкую дырочку, и он легко скользит внутрь. — Ты такая влажная для меня, детка.
Дыхание Брук становится более прерывистым, когда я ввожу палец в ее киску и вынимаю из нее, и она прижимается к моей руке. — Трахни меня, Тео, — хрипит она.
С рекордной скоростью мои штаны спущены до лодыжек, и я зубами разрываю обертку от презерватива, отбрасываю ее и натягиваю презерватив на свой твердый как камень член. Брук теснее прижимается ко мне задом, когда я провожу головкой своего члена по щелочке ее задницы, располагаясь у входа в ее горячую маленькую киску.
— Черт, детка, — задыхаюсь я, хватая ее за бедра и толкая вперед. — Не уверен, что на этот раз смогу быть нежным.
Она упирается ладонями в дерево перед собой для опоры, насаживаясь на мой член. — Тогда не стоит.
Я, блядь, схожу с ума от вожделения, зажимаю одной рукой ее рот, другой сжимаю ее бедро и полностью проникаю внутрь. Напряженность ее киски и звук ее приглушенного крика — это больше, чем я могу вынести — я ослабляю хватку на полпути, затем начинаю грубо входить в нее, забирая то, что принадлежит мне.
Черт, ей так хорошо, ей так…
Дерьмо. Во рту покалывает, клыки начинают выпадать. Мой волк хочет пометить ее. На этот раз гораздо сложнее оттолкнуть его, заставить мои клыки отступить, особенно когда я по самые яйца в самой сладкой киске на свете.
Я открываю рот Брук, вместо этого обхватываю рукой переднюю часть ее таза, опускаюсь ниже, чтобы найти ее клитор, другой рукой хватаю ее за бедро и безжалостно вбиваю в нее свой член. Самые сексуальные стоны удовольствия срываются с ее губ, доводя меня до чертового исступления. Я трахаю ее сильнее, глубже, больше не беспокоясь о том, кто может нас услышать, чтобы она кончила, важнее личной жизни.
Я чувствую, как ее тело начинает напрягаться — она приближается, и будь я проклят, если я не рядом с ней. Мои яйца напрягаются, мое освобождение неминуемо, пока я продолжаю вводить свой член в Брук и выходить из нее, продолжаю терзать кончиками пальцев ее маленький твердый клитор. Я погружаю свой член в нее по самую рукоятку, притягивая ее спиной вплотную к своей груди, кладу подбородок ей на плечо и хватаю ее за руку, чтобы повернуть ее лицо к своему. Я завладеваю ее ртом так же сильно, как и ее киской, проглатывая ее крик, когда она достигает оргазма. Ее киска сжимается на моем члене, и мой собственный оргазм пронзает меня, мои яйца опускаются в латексную оболочку.
Брук шатается на ногах, переживая оргазм, ее тело содрогается, когда она стонет мне в рот. Я прикусываю ее нижнюю губу, прерывая поцелуй, крепко держа ее за талию. — Черт, детка, — хрипло говорю я, выходя из нее. Я снова покусываю мочку ее уха, затем оставляю пару нежных поцелуев на изгибе шеи.
Она ничего не говорит — просто тяжело дышит, все еще немного дрожа. Я сразу же впадаю в панику — это было слишком грубо? Я причинил ей боль? Я вырываюсь, снимаю презерватив и разворачиваю ее за талию лицом к себе. — Ты в порядке? — Спрашиваю я, заглядывая ей в глаза. — Я был слишком груб с тобой?
Волна облегчения захлестывает меня, когда она смеется, обвивая руками мою шею. — Нет, это было горячо.
Спасибо, черт возьми.
Мои губы растягиваются в улыбке, и я обхватываю ее лицо обеими руками, наклоняясь, чтобы снова поцеловать. — Ты горячая, — шепчу я ей в губы. Я провожу руками вниз по ее телу, целуя ее, стягивая платье обратно на ее задницу. Затем я отстраняюсь, наклоняясь, чтобы задрать боксеры и джинсы, в то время как Брук натягивает платье на бедра, поправляя подол.
— Нам лучше вернуться туда, — выдыхает она, собирая волосы и перекидывая их через плечо. Так беззаботно, как будто мы не только что быстро и грязно потрахались в лесу.
Я бы возражал против того, чтобы она вернулась в бар в этом сексуальном платье без трусиков, но теперь она вся пропитана моим ароматом — я временно пометил ее как свою, не отмечая официально. Мой волк, блядь, прихорашивается при мысли об этом.
— Это то, чего ты хочешь? — Спрашиваю я, не сводя с нее глаз, пока застегиваю джинсы и поднимаю молнию.
— Мммм, — напевает она, проходя мимо меня, чтобы вернуться на тропу. Она бросает на меня короткий страстный взгляд через плечо.
Кто, черт возьми, эта сексуальная бомба и что она сделала с хорошей девочкой Брук?
Я догоняю ее, хватая за талию. Она хихикает, когда я снова шлепаю ее по заднице, становясь рядом и обнимая ее за плечи.
Брук смотрит на меня снизу вверх, ее волчьи глаза мерцают серебром, в них светится озорство. — Я так и не получила этот напиток.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Солнечный свет проникает сквозь щель в занавесках, когда я открываю глаза воскресным утром. Я слышу дыхание Тео позади меня, чувствую, как поднимается и опускается его грудь у меня за спиной. Он держит меня в клетке своими руками — одна у меня под шеей, другая обвита вокруг талии. Мы обнажены, кожа к коже, завернувшись в простыни.
Хотя я и уязвима в своей наготе, я никогда не чувствовала себя в такой безопасности. Я улыбаюсь, думая о том, какой потрясающей была прошлая ночь с Тео, хотя сначала я чувствовала себя неловко, держась за его руку на публике, он абсолютно не колебался. На самом деле, казалось, что ему не терпелось показать меня, он гордился тем, что может показать всем, что мы вместе. И да, я, вероятно, могла бы обойтись без того, чтобы он был таким придурком по отношению к бедному Коннору, но тот горячий секс на скорую руку, который у нас был в лесу после этого?
Когда мы вернулись в бар, Тео не отходил от меня весь вечер. Каждый раз, когда у меня заканчивался бокал, он приносил мне новый. Когда мои друзья хотели поболтать, он давал мне пространство, а когда я хотела потанцевать, он делал мне одолжение. Он был невероятно внимателен к моим потребностям, больше, чем я когда-либо ожидала.
И да, я попросила его остаться. Потому что этого быстрого секса было недостаточно, и я хотела, чтобы он был в моей постели, на моих условиях, просыпался рядом со мной на следующий день. Если бы я не была оборотнем, уверена, что сегодня утром мне было бы больно.
Я снова закрываю глаза, прижимаясь спиной к груди Тео. Его кожа такая теплая, его запах такой мужественный и опьяняющий.
— Ммм… Ты проснулась? — сонно спрашивает он, его глубокий голос хрипит ото сна. Он крепче обнимает меня.
— Мммм, — напеваю я, снова прижимаясь к нему бедрами. У меня вырывается короткий вздох, когда я чувствую твердость его мужского естества на своей заднице.
Мое тело реагирует на его прикосновения само по себе, жар наполняет мое естество, когда я ерзаю в его руках, поворачиваясь к нему лицом.
— Доброе утро, — шепчу я, и эти великолепные карие глаза распахиваются, встречаясь с моими.
— Доброе утро, — рычит он, скользя рукой вниз, чтобы обхватить мою обнаженную грудь и сжать ее.
Я отбрасываю простыню, окидывая взглядом его точеную мускулистую грудь. Его тело — настоящее произведение искусства. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его кончиками пальцев, провожу ими по его твердой груди, когда между моих ног начинается дрожь.
Думаю, он не единственный, кто готов снова отправиться в путь. Я кладу руку ему на плечо, подталкивая его лечь на спину, и перекидываю ногу, чтобы забраться на него сверху. Могли бы также воспользоваться тем фактом, что нам не нужно никуда уходить рано утром, верно?
Тео перекатывается на спину, кладет руки мне на бедра и смотрит на меня снизу вверх с лукавой усмешкой на губах. Я смахиваю это поцелуями, садясь на него верхом, покачивая своим естеством над его эрекцией.
— Детка, — шепчет он, обхватив ладонью мою щеку.
— Хм? — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, мои волосы падают, как занавес, вокруг его лица.
— У меня нет другого презерватива.
— И что? — Спрашиваю я, продолжая тереться об него. — Полнолуния не будет еще две недели.
Общеизвестно, что овуляция у волчиц происходит в полнолуние, так что у меня нет шансов забеременеть прямо сейчас, а оборотни не переносят болезней. В любом случае, нам действительно нет смысла пользоваться презервативом.
Я кладу ладони на грудь Тео, толкая вверх. Затем приподнимаю бедра, протягиваю руку между ног, чтобы схватить его член, помещая его туда, куда я хочу. Гортанный стон срывается с его губ, когда я медленно опускаюсь на него, его обхват растягивает меня, а его пальцы сжимают мои бедра, впиваясь внутрь.
— Фуууук, — хрипит он, откидывая голову на подушки.
Его реакция заводит меня, делает более раскованной. Я прижимаю ладони к твердой груди Тео, медленно поглаживая вверх-вниз его член.
— Тебе нравится? — выдыхаю я, откидывая волосы назад, оседлав его. Я никогда не думал, что стану любителем грязных разговоров, но будь я проклята, если это не заводит меня. Никогда не думала, что получу такое удовольствие от секса, но, похоже, я ненасытна, когда дело доходит до Тео.
— Черт возьми, да, — выдыхает он, поднимая руки к моей груди, пощипывая соски. — Угнх, детка, с тобой так хорошо, — вздыхает Тео. — Никогда раньше не трахался голым.
Его признание заставляет меня двигать бедрами быстрее, прижимаясь сильнее. Никогда не думала, что стану для него первой, когда дело дойдет до секса — это заставляет меня чувствовать себя сильной, заявляя права на одну из его первых, как он заявлял права на многие из моих. Мой волк прихорашивается.
И тут я чувствую это — то странное покалывание во рту, которое я испытала прошлой ночью. Мой волк пытается пометить Тео?
К счастью, он отвлекает меня, поднося большой палец к моему клитору и нежно потирая его. — Да, — выдыхаю я, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ощущениях, удерживая своего волка на расстоянии. — Прямо сейчас, не останавливайся…
Я чувствую, как бедра Тео напрягаются подо мной, пока я продолжаю кататься на его члене и пальцах. — Давай, детка, — рычит он, и это все, что требуется — звезды вспыхивают за моими веками, когда мое тело содрогается, извергаясь в кульминации.
Хриплый стон срывается с моих губ, когда я впиваюсь ногтями в грудь Тео, и он сильно толкается в меня, кончая вместе со мной. Горячие брызги его семени согревают меня изнутри, моя киска сжимается вокруг его пульсирующего члена.
К тому времени, как я перевожу дыхание, Тео смотрит на меня снизу вверх, в его глазах столько обожания, что мое сердце готово разорваться. Я падаю ему на грудь, и мы просто лежим, тяжело дыша, держась друг за друга. Он обвивает меня руками, покрывая поцелуями мои волосы.
Мы остаемся так еще некоторое время, ни один из нас не хочет сделать первый шаг, чтобы встать с постели и выйти из транса, в котором мы оба находимся. Я бы осталась здесь с ним навсегда, если бы могла, но я хочу немного побегать перед телефонной конференцией с Астрид сегодня днем. Нам нужно обсудить интеграцию моей программы с системами Денвера теперь, когда они официально очищены и их брандмауэры защищены.
Неохотно я поднимаюсь, покрывая грудь Тео поцелуями, прежде чем медленно слезть с него. Когда мои ноги касаются пола, он слегка шлепает меня по заднице, и я взвизгиваю, хихикая, когда отскакиваю к своему комоду, чтобы надеть что-нибудь из одежды.
— Ты все еще собираешься вернуться в Саммервейл сегодня? — Спрашиваю я через плечо, хватая пару трусиков из ящика и натягивая их на бедра.
— Да, — вздыхает Тео, садясь на кровати и поворачиваясь, чтобы спустить ноги на пол. — А что, ты хочешь пойти со мной?
Я поворачиваюсь к нему лицом, натягивая улыбку. — Хотела бы я это сделать, — говорю я, натягивая спортивный бюстгальтер сверху. — У меня звонок в Денвер, помнишь?
— Вот именно, — стонет он, проводя рукой по лицу. Он наклоняется, чтобы поднять с пола свои джинсы и боксеры, и начинает одеваться.
Я достаю из комода пару черных леггинсов с высокой талией, натягиваю их и задираю. — Ты останешься на ночь?
— Не уверен, — ворчит Тео.
Он наблюдает, как я подхожу к зеркалу, причесываюсь и собираю волосы в конский хвост. Затем я капают в глаза глазные капли, несколько раз моргнув. Прошлой ночью я спала в контактных линзах, так что моим глазам определенно нужно какое-то облегчение. Мне придется снова надеть очки после пробежки.
Я хватаю свою косметичку и поворачиваюсь к Тео как раз вовремя, чтобы увидеть, как он натягивает футболку поверх, бросая последний оценивающий взгляд на свою татуированную грудь, прежде чем прикрыть ее. Затем я пересекаю комнату к своему шкафу, чтобы взять кроссовки для бега, остро ощущая, как он крадется ко мне сзади.
Он обнимает меня, кладя подбородок мне на плечо. — Я напишу тебе позже? — он шепчет мне на ухо, покусывая мочку.
— Ага, — хихикаю я, извиваясь, чтобы повернуться в его руках. Я обвиваю свою руку вокруг его шеи, и он хватает меня рукой за подбородок, приближая мое лицо к своему, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах. Я приподнимаюсь на цыпочки, приоткрываю губы, чтобы жадно ответить на его поцелуй, прижимаюсь грудью к его твердому телу.
Мне нравится целовать его. Хотела бы, чтобы мы могли просто остаться в этой комнате, уклониться от своих обязанностей и спрятаться от мира еще ненадолго.
Тео отстраняется, целуя меня в лоб, прежде чем отпустить. Затем он направляется к двери, оглядываясь через плечо, чтобы подмигнуть мне, прежде чем открыть ее, чтобы уйти. — Позже, малыш.
Я смеюсь, закатывая глаза, когда он открывает дверь и выходит из моей комнаты. Как только он уходит, я остро ощущаю потерю его присутствия, как будто нити супружеских уз натягиваются, когда мы не вместе.
Сначала я проклинала супружеские узы, но теперь? Я готова поднять руки и поблагодарить судьбу за Тео.
Я сажусь на кровать, чтобы натянуть и зашнуровать кроссовки, затем беру сумку с туалетными принадлежностями и направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы перед выходом. Я как раз чищу зубы, когда дверь распахивается, Саттон входит в раздевалку и садится рядом со мной к раковине. Никогда не разговаривала с этой девушкой, поэтому оказываюсь неподготовленной, когда она внезапно поворачивается ко мне, сияя улыбкой.
— Эй, ты последняя подружка Тео, верно? — спрашивает она, перекидывая свои блестящие темные волосы через плечо. Даже утром она полностью собрана — ее наряд в самый раз, макияж идеален. Ее тон дружелюбен, но слова провокационны.
Прежде чем я успеваю ответить, Саттон продолжает: — Я видела вас, ребята, вчера вечером в баре, — холодно говорит она, поворачиваясь лицом к зеркалу и включая кран. — И от тебя сегодня разит им.
Я выплевываю зубную пасту в раковину и опускаю зубную щетку под воду, чтобы сполоснуть ее.
— Он потрясающий, не правда ли? — Саттон вздыхает, достает свою зубную щетку и выдавливает каплю пасты на щетинки. Ее глаза мечтательно поднимаются к потолку. — Это тело…
— В чем твоя проблема? — Рявкаю я, все еще держа зубную щетку во рту, когда поворачиваюсь, чтобы бросить на нее свирепый взгляд.
Саттон резко оборачивается ко мне, широко раскрыв глаза. — Что? Я просто пытаюсь поболтать с маленькой девочкой, вот и все.
Я хмурюсь, наклоняясь вперед, чтобы снова сплюнуть в раковину. — Нет, — говорю я, вытирая рот рукой. — Ты просто хочешь, чтобы я знала, что ты была с Тео.
— На данный момент, кто этого не сделал? — она смеется, все еще изображая дружелюбие, как будто мы подружки. Она опускает зубную щетку под кран, затем начинает чистить зубы.
Я хочу разорвать этой девушке лицо. Я бы попыталась, если бы моя рациональная сторона не работала сверхурочно, чтобы обуздать моего волка. Саттон — опытный боец в команде; я не могу сравниться с ней физически.
Мой желудок скручивается в узел. Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Если меня вырвет, я знаю, куда я это направлю.
Саттон сплевывает в раковину, выпрямляется, чтобы одарить меня еще одной улыбкой в зеркале. — Наслаждайся этим, пока это длится, — щебечет она. — Я знаю, что это продлится недолго.
Я засовываю зубную щетку обратно в косметичку и застегиваю ее на молнию. — Иди к черту, — бормочу я, разворачиваясь на каблуках, чтобы выйти из раздевалки.
Все те тошнотворные, неопределенные мысли, которые были у меня вначале, всплывают на поверхность, когда я бреду по коридорам комплекса обратно в свою комнату в общежитии. Я не держу зла на прошлое Тео, потому что он не может его изменить, но не слишком деликатное напоминание Саттона о том, что у него было так много красивых женщин, заставляет меня чувствовать себя ужасно неполноценной, как будто я самозванка. Жил ли я в мире фантазий последние несколько недель? Это продлится? Может ли это продлиться?
Я оставляю сумку в своей комнате в общежитии и покидаю комплекс, отправляясь в лес на пробежку. Мой живот все еще скручен, мысли беспорядочные и иррациональные. Примерно через милю всего этого становится слишком много — есть только один способ по-настоящему сбежать.
Я схожу с тропинки и раздеваюсь, зовя свою волчицу вперед. Она быстро подчиняется, кожу покалывает от моей волчицы, когда мои кости хрустят и переставляются. В тот момент, когда я становлюсь на четыре лапы, я бросаюсь в кусты, продираясь сквозь лес. Я убегаю все дальше от комплекса отряда — от своих мыслей, своих страхов, своих проблем. Как будто я убегаю от самой себя.
ГЛАВА СОРОК
Я не знаю, зачем мне вообще ехать домой, в Саммервейл. Я пытаюсь больше общаться со своей стаей, навещая ее раз в неделю, но это всегда заканчивается тем, что я ссорюсь со своим стариком и нервничаю из-за напряжения между нами, которое, кажется, никогда не рассеется. Я остаюсь на ночь, но визит никак нельзя назвать продуктивным.
Я возвращаюсь в комплекс на следующее утро как раз вовремя, чтобы провести учения с командой, что помогает снять часть стресса, который принес с собой. После того, как они заканчиваются, я остаюсь с ребятами, в то время как остальная часть отряда возвращается в комплекс, чтобы перекусить. У меня серьезная рана от асфальта на левом предплечье после того, как Грей уронил меня во время нашей последней тренировки, и я потираю ее, когда подхожу к Джаксу и Броку, слегка морщась.
— Грей здорово тебя отделал, да? — Брок хихикает, разглядывая мою руку.
— Ага, — бормочу я. — Ты меня опередил.
Это тоже было не в первый раз — я продолжал допускать небрежные ошибки, пока мы выполняли упражнения. Не уверен, то ли я отвык от практики из-за того, что в последнее время так много времени провожу с ИТ-подразделением, то ли я просто морально устал после визита домой. В любом случае, мое тело сегодня сильно пострадало.
— Ты не отвлекался, да? — Дразнит Джакс, игриво ударяя меня по бицепсу.
Я выгибаю бровь. — С чего бы мне отвлекаться?
— Пожалуйста, — смеется Рид, подходя к нам. — Мы видели, как субботним вечером ты таскался за своей девушкой, как щенок.
Я хихикаю, закатывая глаза. Конечно, они будут продолжать подтрунивать надо мной из-за Брук. Не то чтобы я возражал — она единственное, что идет правильно в моей жизни на данный момент. — Вы, ребята, просто завидуете.
— Чертовски верно, — говорит Грей, подходя ко мне и хлопая меня по плечу. — Хотя ты заслуживаешь немного дерьма после всего, что ты мне устроил, когда я был с Фэллон.
Я поднимаю руки, сдаваясь. — Ладно, в свою защиту скажу, что тогда я понятия не имел, что такое супружеская связь…
— Как будто это оправдание тому, что ты придурок, — бормочет Брок, закатывая глаза.
— Может, и нет, но я исправился, — беспечно отвечаю я, проводя рукой по волосам.
Парни хихикают, качая головами.
Джакс толкает меня локтем. — Чувак, ты уже рассказал своему отцу о супружеских узах?
Я съеживаюсь при упоминании моего отца. — Не-а. — Я смотрю вниз, пиная грязь. — Я думал об этом, когда был там вчера, но потом он начал вести себя как мудак, и я не хотел портить ему гребаный день.
— Разве все дело не в том, что он хотел, чтобы ты остепенился, стал ответственным? — Спрашивает Рид, приподнимая бровь. — Не знаю, какая девушка могла бы кричать о серьёзности и ответственности больше, чем Брук Иствик.
— Она не такая спокойная, какой кажется, — ухмыляюсь я. — У девушки есть дикая сторона.
— О да? — Спрашивает Джакс, его интерес возрос.
— Она должна быть замужем за таким извращенцем, как ты, — дразнит Рид.
Я протягиваю руку, чтобы толкнуть его, качая головой и посмеиваясь. — Как скажешь, чувак.
— Так я не понял, — говорит Джакс, почесывая затылок. — Почему ты не говоришь своему отцу, что Брук — твоя пара?
Я складываю руки на груди, выдыхая. — В конце концов, так и сделаю.
По правде говоря, я надеялась, что мой отец изменит свое мнение обо мне, основываясь на том, чем я занимался в последнее время, на том, как я продвинулся вперед, а не на том, с кем я в паре. Однако чем больше я стараюсь, тем очевиднее становится, что ничто из того, что я делаю, никогда не будет для него достаточно хорошим.
— Тогда ты, возможно, все-таки побьешь Джакса и станешь альфой, — смеется Грей.
Джакс наносит удар по бицепсу Грея, затем снова поворачивается ко мне, ухмыляясь. — Думаешь, это повлияет на твоего отца? Иметь ее в качестве пары?
— О да, — хихикаю я. — Давай будем честными, мой старик думает, что солнце светит у нее из задницы. Как только я скажу ему, что она моя пара, это только вопрос времени, когда он сделает меня альфой.
Ухмылка внезапно исчезает с лица Джакса.
— Что? — Спрашиваю я, хмуря бровь. Потом понимаю, что он смотрит не на меня, а мимо. Я слышу, как дверь в дежурный комплекс со щелчком закрылась.
Я оборачиваюсь, и мои глаза тут же встречаются с глазами Брук.
Я должен был почувствовать ее, учуять ее запах — и вот она стоит в нескольких ярдах от меня, ее глаза широко раскрыты, челюсть отвисла.
— Брук… — Начинаю говорить я, но она резко оборачивается, расплывающееся пятно светлых волос. Она распахивает дверь и врывается обратно внутрь.
— Черт, — бормочу я, проводя рукой по лицу.
Грей хмурится. — Не стой здесь просто так, иди и верни ее, — рявкает он.
Я вздыхаю, разворачиваюсь и бегу к комплексу, когда дверь закрывается.
Я толкаю дверь, вхожу внутрь и дико озираюсь по сторонам. Я ныряю в коридор общежития, замечая ее в другом конце коридора.
— Брук! — Я зову ее, но она не оборачивается.
Я бегу за ней трусцой, чтобы догнать. — Брук!
Я нахожусь в нескольких футах от нее, когда она исчезает в своей комнате, хлопнув за собой дверью.
Я резко останавливаюсь перед ее дверью, занося кулак, чтобы постучать в нее. — Брук!
Дверь распахивается, и, судя по тому, как я наклоняюсь, я почти вваливаюсь внутрь.
— Брук… — Я резко останавливаюсь, когда ее глаза встречаются с моими. Они пронзительные, в них клубится теплая смесь гнева и обиды, а на поверхности видны серебристые крапинки ее волчицы.
— Так вот что ты на самом деле думаешь обо мне? — спрашивает она резким тоном. — Я просто средство для достижения цели, чтобы заставить твоего отца сделать тебя альфой?
— Нет, нет, вовсе нет, — выдыхаю я, непреклонно качая головой. — Мы с ребятами просто дурачились, я ничего такого не имел в виду…
Она прищуривает глаза, грудь вздымается от неровного дыхания.
— Я могу войти? — Спрашиваю я.
Она ничего не говорит, просто отходит в сторону, пропуская меня внутрь.
— Что бы ты ни услышала, это было вырвано из контекста, — выдыхаю я, заходя внутрь.
Я оборачиваюсь и вижу, как Брук закрывает дверь, прислонившись к ней спиной. Она скрещивает руки на груди, гнев все еще мерцает в ее взгляде.
Это последнее, что, черт возьми, мне сегодня нужно. Я и так на взводе после того, как провел последние 24 часа в Саммервейле со своим отцом.
Я делаю шаг к ней, но она поднимает руку, слегка качая головой. Я замираю.
— Меня не волнует, в каком контексте это было, — хмурится она. — И не шутил ли ты. Тот факт, что ты вообще это сказал.… как ты думаешь, что я при этом чувствую?
Я вздыхаю, запускаю руку в волосы, дергаю их. — Наверное, дерьмово.
— Ага! — Брук усмехается. — Дерьмово. Использованной.
Я закрываю глаза, сжимая переносицу большим и указательным пальцами. — Господи, Брук, неужели мы не можем сделать из этого грандиозное событие? — Раздраженно говорю я.
Я открываю глаза и вижу, что она просто смотрит на меня неодобрительно. Тот же взгляд, который я ловил снова и снова, когда вчера был дома. Это действует на нервы.
— Ты ведь этого хочешь, верно? — неохотно спрашивает она. — Просто замять все, притвориться, что этого не было?
Я хмурю бровь. — Что ты хочешь этим сказать?
Брук смотрит в землю, ее голос звучит тихо. — Ты не можешь не делать того, что сказал, так же как не можешь не делать того, что спишь с половиной отделения.
Я закатываю глаза, качая головой. — Потому что ты идеальна, верно? Ты никогда не говоришь неправильных вещей, не делаешь неправильных поступков. — Слова горчат, когда слетают с моих губ. — Ну, знаешь что? Я не идеален. Никогда не был, никогда не претендовал на это. Ты хоть представляешь, как трудно пытаться быть тем парнем, которого ты заслуживаешь, когда ты такая чертовски идеальная? И как, черт возьми, я вообще могу соответствовать этому?
— Я не идеальна, — бормочет Брук, качая головой. — Есть во мне вещи, которых ты не знаешь.
— Потому что ты, блядь, не впускаешь меня! — вздыхаю я, вскидывая руки в воздух. — Признай это, Брук, ты никогда не была полностью погружена в том, что происходит между нами. Ты всегда была одной ногой за дверью, просто ждала, когда я все испорчу.
И вот оно. То, что гложет меня с тех пор, как Брук сказала, что даст этому шанс — единственное давнее сомнение, которое у меня было по поводу того, что мы с ней связаны. Несмотря ни на что, она еще не попросила меня отметить ее. Она тянула с этим, ожидая, что я облажаюсь. Потому что, как бы я ни был уверен в ней, она не знает, хочет ли оставить меня у себя.
— Как ты можешь так говорить? — спрашивает она, широко раскрыв глаза.
Я чувствую, как к горлу подступает желчь, мои эмоции воюют друг с другом. Часть меня хочет схватить ее, удержать, как-то это исправить. Другая часть настолько чертовски взбешена, что я просто хочу свалить отсюда и никогда не оглядываться назад. Вернуться к своему отрешенному существованию, не полагаясь ни на кого, кроме себя.
Тишина между нами оглушает.
— Я не могу сделать это прямо сейчас, — наконец бормочет Брук, качая головой. — Сегодня мы объединяем данные Денвера с моей программой, и мне нужно вернуться в центр, чтобы убедиться, что все идет гладко.
Мои глаза встречаются с ее, неприятие в ее словах обжигает мою гребаную душу. Я просто смотрю на нее, стиснув зубы. Черт, неужели мы действительно так все оставим?
Она берется за дверную ручку позади себя, делая шаг вперед, чтобы открыть дверь.
— Хорошо, — выдавливаю я, шагая к двери. Я останавливаюсь рядом с ней, наклоняясь. — Но для протокола, на этот раз облажался не я, а ты.
Она просто прищуривает глаза и качает головой. Я хватаюсь за ручку двери с другой стороны, выхожу в коридор и со стуком захлопываю ее за собой.
И по ту сторону двери я сразу же жалею обо всем. Мысленно я вижу, как разворачиваюсь и толкаю ее, открывая. Беру Брук на руки и говорю ей, что мне жаль. Целую ее до смерти.
Хотя я этого не делаю. Потому что я взбешен, и потому что, если Брук не решит, что она вся в деле, это ничего не изменит. Я не могу быть идеальной парой для нее так же, как не могу быть идеальным сыном для своего отца.
Я несусь по коридору в свою комнату и переодеваюсь в грязную спортивную одежду. Пять минут спустя я в джинсах, футболке и мотоциклетной куртке толкаю двойные двери, чтобы покинуть комплекс.
Мои друзья все еще стоят на тренировочном поле, и все они вопросительно смотрят на меня, когда я выхожу из комплекса.
— Что случилось, чувак? — Грей зовет меня, но я только качаю головой.
Я не хочу говорить об этом. Не хочу ничего объяснять. Я просто хочу сесть на мотоцикл и прокатиться по лесным дорогам, проветрить голову. Вот что я делаю. Я направляюсь в Пайн-Маунтин. Я паркую свой байк, сажусь у края обрыва и любуюсь открывающимся видом. Но это не успокаивает меня, как обычно. Это только заставляет меня чувствовать себя еще более опустошенным.
Это больше не мое место. Оно наше — то место, куда мы пришли, когда между нами все начало меняться. Место, где я выложил Брук все о своем прошлом. Место, где она была так терпелива со мной, как будто пыталась собрать воедино мои разбитые осколки.
Впервые за долгое время я чувствую себя вялым, вышедшим из-под контроля. Как будто мне хочется запрокинуть голову и закричать в небо.
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
В груди у меня пустота, пока я бестолково провожу день в отделе. Я ненавижу, что затеяла ссору с Тео. После того, как я позволила этим неприятным комментариям Саттон затянуться, я поняла, что это только вопрос времени — и когда я услышала, как он прокомментировал своего отца и то, что он станет альфой, это вывело меня из себя. Я набросилась, попыталась причинить ему боль прежде, чем он сможет причинить боль мне.
Хуже всего то, что он прав —
Но я все испортила. Оттолкнула его в какой-то тщетной попытке укрепить свои стены и защитить себя. И это привело к неприятным последствиям — пытаясь защитить себя, я только навредила себе. Потому что мне нужен Тео — он может быть саркастичным, ущербным и расстраивающим, но он — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Он помог мне ожить во многих отношениях — подтолкнул меня рисковать, веселиться, быть более свободной. Подтолкнул меня стать тем человеком, которым я всегда хотела быть.
Я чувствую, что это все моя вина. Я позволяю своей собственной чертовой неуверенности удерживать меня от моей судьбы. Это всегда был Тео. Даже до того, как между нами завязалась дружеская связь, даже до того, как я пошла работать в комплекс, когда я была подростком и была влюблена в старшего брата моей подруги. Это всегда был он. Я была просто слишком слепа, чтобы увидеть это, слишком упряма, чтобы принять это. И теперь…
Как бы сильно я ни хотела подбежать к нему и попытаться все исправить, я чувствую, что, возможно, нам обоим нужно немного пространства. Поэтому я сопротивляюсь желанию найти его, написать ему сообщение или позвонить ему. Впервые за долгое время я ложусь спать рано и настолько эмоционально опустошена, что быстро засыпаю.
Не уверена, сколько сейчас времени, когда просыпаюсь. Бледный лунный свет пробивается сквозь щель в занавесках, когда я в темноте выбираюсь из постели и шлепаю босиком по своей комнате. Я больше не могу находиться в разлуке с Тео — я должна пойти к нему, посмотреть, сможем ли мы все уладить.
Я на цыпочках выхожу в темный коридор общежития отряда, плотно закрывая за собой дверь. Я тихо иду по коридору, отыскивая комнату Тео на другом конце. Я репетирую в голове, что собираюсь сказать, начиная с «мне жаль». Затем я подхожу к его двери, делаю несколько глубоких вдохов и поднимаю руку, чтобы постучать. Интересно, спит ли он.
Не знаю, почему я решаю проверить дверную ручку, прежде чем постучать, но, к моему удивлению, она не заперта — я поворачиваю ее, медленно открывая дверь.
Я слышу шлепающий звук изнутри — кожа о кожу. Тихие женские стоны, ворчание Тео. Тревожные звоночки звучат у меня в голове, когда я до конца открываю дверь, и мое сердце замирает, когда я вижу комнату.
Саттон лежит на кровати Тео, стоя на четвереньках лицом ко мне, ее большие сиськи покачиваются. Тео стоит на коленях позади нее, сжимая ее бедра, входя в нее снова, и снова, и снова.
У меня перехватывает дыхание, и Саттон откидывает свои блестящие темные волосы назад, ее глаза встречаются с моими, а лицо кривится в жестокой ухмылке. Потом я смотрю на Тео — он даже не заметил, что я стою здесь, он все еще просто продолжает, стонет, долбится в Саттон.
— Тео, — выдыхаю я, слезы жгут мне глаза. — Как ты мог?!
Он поднимает на меня взгляд. Его движения не меняются, но руки по-прежнему лежат на бедрах Саттон, его член внутри нее. В его глазах мелькает легкая нерешительность.
— Прости, малышка, — протягивает он. Он закрывает глаза и снова начинает толкаться.
Рыдание срывается с моих губ, когда я распахиваю глаза, моя комната в общежитии мягко освещается бледным светом луны сквозь щель в занавесках. Мое сердце бешено колотится в груди, в горле першит.
Мое тело покрыто тонкой струйкой пота, слезы пачкают подушку.
Я прерывисто дышу.
Это было так ярко — я знаю, что это было ненастоящим, но мне кажется, что так оно и было. Мое сердце чувствует себя так, словно оно разбилось на миллион осколков, разбито безвозвратно.
Я беру с тумбочки очки, надеваю их на лицо и моргаю от красных цифр будильника.
Вот и все для того, чтобы лечь спать пораньше и быть хорошо отдохнувшей. Образ Тео, трахающего Саттон, словно выжжен в моем мозгу; я не могу избавиться от него. Я чувствую себя физически больной.
Я сбрасываю с себя простыни и сажусь в кровати, поворачиваясь, чтобы опустить босые ноги на холодный бетонный пол. Я хватаю телефон с тумбочки и поднимаюсь на ноги, направляясь через комнату к своей двери. Я не избавлюсь от этого мерзкого, тревожного чувства, пока не увижу Тео. Я должна как-то все исправить. Даже если сейчас час ночи.
Я выхожу в темный коридор, тихо закрываю за собой дверь и на цыпочках подкрадываюсь к комнате Тео. Всю дорогу я внутренне паникую —
Подойдя к двери Тео, я поворачиваю ручку. Она заперта.
Я молча провожу пальцем по своему телефону, чтобы разблокировать его, нажимаю на контакт Тео и набираю номер. Из-за двери я слышу пронзительный звонок его телефона и шелестящие звуки, прежде чем трубку берут и раздается его низкий голос.
— Брук?
— Я у твоей двери, — задыхаюсь я, слезы тут же наполняют мои глаза.
Он вешает трубку. Долю секунды спустя дверь открывается, и Тео стоит с другой стороны, одетый только в боксеры, моргая заспанными глазами.
Когда он видит меня, он хмурит брови, на его лице отражается беспокойство. Затем он делает шаг вперед, широко разводя руки. — Иди сюда, — шепчет он.
Я падаю в его объятия — в тепло его твердой груди, в безопасность его объятий. Я позволяю ему окутать меня, когда он обвивает меня руками, запуская пальцы в мои волосы, прижимая мое лицо к своей груди.
Я не могу сдержать слез. Я задыхаюсь от рыданий, обвиваю руками Тео, цепляясь за него, когда они начинают течь.
— Ш-ш-ш, — успокаивает он, целуя мои волосы. Он ведет меня обратно в свою комнату, пинком захлопывает за нами дверь.
Он просто позволяет мне поплакать минуту или две, обнимая меня, мягко покачивая из стороны в сторону. Когда я начинаю успокаиваться, он берет мое лицо обеими руками, отстраняясь и поднимая его к своему.
— Что случилось, детка? — Спрашивает он хриплым голосом. Его карие глаза все еще затуманены беспокойством.
— Я… Мне так жаль, — выдыхаю я, пытаясь сдержать еще больше слез, прежде чем они прольются. Я делаю несколько глубоких, успокаивающих вдохов в попытке вернуть себе самообладание.
— Мне тоже, — серьезно говорит он, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Я не должен был этого говорить, даже если это была шутка. Это было дерьмово. Неуважительно.
— Нет, — пищу я. — Мне не следовало так остро реагировать. Саттон вчера кое-что наговорила мне, и вместо того, чтобы просто поговорить об этом с тобой, я позволила ей забраться мне в голову.
Тео хмурится, его тело напрягается. — Что она сказала?
— Это не имеет значения, — вздыхаю я, качая головой. — Мне не следовало вымещать на тебе свою неуверенность. Не тогда, когда ты никогда не давал мне повода сомневаться в тебе.
Он наклоняется, целуя меня в лоб. — Я не должен был уходить, — бормочет он мне в кожу. Он снова отстраняется, глядя на меня сверху вниз. — Я должен был остаться, попытаться все обсудить.
— Мне не следовало говорить тебе уходить, — говорю я срывающимся голосом. — Мне так жаль, Тео. Мы можем просто…
— Да, — выдыхает он, притягивая меня обратно к своей груди. Он просто обнимает меня на мгновение, между нами устанавливается понимание. Он хочет затягивать нашу ссору не больше, чем я.
— Давай, — бормочет он, просунув руку под мою задницу, чтобы поднять меня. Я обвиваю ногами его талию, позволяя ему отнести меня к его кровати. Он так нежно опускает меня на нее, накрывая мое тело одеялом, прежде чем скользнуть рядом со мной.
Он снимает с моего лица очки и поворачивается, чтобы положить их на прикроватный столик. Потом мы оба ложимся бок лицом друг к другу, глядя друг другу в глаза сквозь темноту.
— Мне приснился ужасный сон, — шепчу я, и дрожь пробегает по телу при мысли об этом. — Кошмарный сон.
Тео протягивает руку, заправляет мне волосы за ухо, гладит по щеке. — О чем?
Я прикусываю нижнюю губу, мое дыхание сбивается. — Ты. И Саттон. Я застала вас двоих за сексом. — Я съеживаюсь.
— Этого никогда бы не случилось, — быстро говорит Тео, слегка покачивая головой на подушке. Он берет мой подбородок большим и указательным пальцами, глядя мне в глаза. — Никогда.
— Я знаю, — вздыхаю я, протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по его груди. — Это просто… это было ужасно. Это казалось таким реальным. Я проснулась в слезах, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это был всего лишь сон…
Тео наклоняется вперед, прикасаясь своими губами к моим. Он целует меня мягко, нежнейшим образом, мои губы приоткрываются, его язык нежно массирует мой. Мои глаза все еще закрыты, когда он отстраняется, и они распахиваются, когда он начинает говорить, его голос тихий, хриплый.
— Тебе никогда не нужно беспокоиться о чем-то подобном, детка. Ты — то, что нужно для меня.
Мое сердце переполняется.
— Я знаю, — шепчу я. И почему-то это так. Я доверяю ему больше, чем когда-либо думала.
Он снова тянется к моему лицу, поглаживая линию подбородка подушечкой большого пальца. Его губы растягиваются в слабой улыбке. — Постарайся немного поспать.
Я выдыхаю, желая, чтобы мое тело расслабилось. Я все еще так напряжена, так переполнена эмоциями после того кошмара.
— После того сна будет тяжело, — тихо говорю я.
Тео прищуривает глаза, размышляя. Затем переворачивается, хватая что-то на прикроватной тумбочке. Поворачивается ко мне.
— Музыка поможет? — спрашивает он, держа телефон между нами, шнур от наушников подсоединен и намотан на него.
По моему лицу расползается улыбка. — Да.
Он принимается разматывать шнур, аккуратно вставляя один наушник мне в ухо, другой — себе. Он проводит пальцем несколько раз и блокирует экран, бросая телефон на кровать между нами.
Я сразу узнаю песню, которая начинает играть, и мне интересно, включил ли он ее специально.
Мелодичное фортепианное вступление «Can't Five This Feeling» RЕО Speedwagon доносится из наушников в моем ухе, и я тяжело сглатываю, в горле першит.
Начинается первый куплет, текст такой подходящий.
Слеза скатывается из моего глаза на подушку. Тео наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня в губы, затем начинает покрывать мое лицо мелкими поцелуями под звуки песни, прижимая их к моим щекам, подбородку, векам, кончику носа.
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
— Проснись, — раздается нежнейший голос, проникающий в мой разум, вырывающий меня из сна. Голос ангела. Я чувствую вес Брук на матрасе рядом со мной, она придвигается ближе. Затем я чувствую, как кончики ее пальцев нежно поглаживают мои волосы. — Просыпайся, красавчик…
Я открываю глаза, встречаясь взглядом с океанской синевой глаз Брук. Она такая чертовски красивая.
— Ммм, — напеваю я, наклоняя голову к ее руке, пока она нежно чешет мне голову. — Это приятно.
Ее пухлые розовые губки растягиваются в улыбке, когда она рисует ногтями круг.
— Который час? — Я прищуриваюсь, хмуря бровь.
— Шесть.
— Шесть?! — Я широко раскрываю глаза.
Брук хихикает, сбрасывая с себя одеяло и садясь.
— Какого черта мы не спим? — стону я, проводя рукой по лицу. — Нам не нужно вставать по крайней мере еще два часа, давай снова ляжем спать…
Брук ухмыляется мне через плечо, затем забирается на меня сверху. Она садится на меня верхом, прижимая ладони к моей груди.
— Я надеялась, мы сможем ненадолго выбраться отсюда, прежде чем начнем наш день, — воркует она, нежно проводя ногтями по моей груди. — Пойдем куда-нибудь, поговорим.
Я выдыхаю, протягивая руку, чтобы обхватить ее бедра. Я просовываю руки под ее рубашку на талию, а затем не могу удержаться и продолжаю движение, поднимаясь выше, чтобы обхватить эти дерзкие маленькие сиськи, которые так идеально подходят моим рукам.
— Как насчет завтрака в Пайн-Маунтин? — Спрашиваю я, нежно поглаживая ее грудь. Ее соски твердеют под моими прикосновениями, и я провожу по ним большими пальцами.
— Ммм. — Она прижимается ко мне, и издаваемый ею мурлыкающий звук отдается прямо в мой член. — Звучит идеально.
Брук ухмыляется, отталкиваясь ладонями от моей груди и слезая с меня, с кровати.
— Я собираюсь почистить зубы, надеть контактные линзы, одеться… — бормочет она, беря очки с тумбочки и надевая их на лицо. — И я встречу тебя на улице примерно через пятнадцать минут?
— По-моему, звучит неплохо, — ворчу я, садясь. Чем быстрее она уберется отсюда, тем лучше — она чертовски мучает меня в этих обтягивающих шортиках для сна и крошечной майке.
— Хорошо, — выдыхает она, наклоняясь, чтобы украсть быстрый поцелуй. Затем она перекидывает волосы через плечо, дьявольски глядя мне в глаза. — Скоро увидимся.
Пятнадцать минут спустя я подъезжаю на мотоцикле к воротам полицейского комплекса. Брук ждет меня там, выглядя чертовски сексуально в рваных джинсах и кожаной куртке. Она подбегает, и я протягиваю ей шлем — и как только он надежно застегивается, она забирается на заднюю часть моего мотоцикла, как будто делала это всю свою жизнь, устраивается позади меня и обнимает меня за талию.
Я сохраняю постоянную скорость, пока мы едем к Пайн-Маунтин, всю дорогу прислушиваясь к языку тела Брук. Когда я двигаюсь слишком быстро, ее хватка вокруг моей талии усиливается, сигнализируя мне притормозить. Когда она расслабляется, я проверяю свою скорость, толкая немного быстрее. К тому времени, как мы добираемся до вершины и спускаемся, она улыбается — значит, я, должно быть, хорошо поработал, доставив нас туда.
Я лезу в одну из седельных сумок, висящих сбоку от моего велосипеда, и достаю несколько батончиков мюсли. — Столовая еще не открылась, так что это лучшее, что я мог приготовить на завтрак.
Улыбка Брук становится шире — та великолепная улыбка, которая освещает все ее лицо. — Это прекрасно, — говорит она, протягивая руку, чтобы взять у меня один из них.
Мы направляемся к краю обрыва, и я наклоняюсь, чтобы сесть, жестом приглашая Брук подойти поближе. Как только она оказывается рядом, я тянусь к ней и сажаю к себе на колени. Я раздвигаю колени, чтобы ее тело устроилось между ними, и она прислоняется спиной к моей груди, открывая обертку батончика с гранолой.
Я быстро проглатываю два из них, засовывая обертки в карман джинсов. Затем обвиваю руками талию Брук, держу ее, пока она доедает свой. Любуюсь прекрасным видом и слушаю мирные звуки леса по утрам.
— Я пришел сюда вчера после того, как мы поссорились, — ворчу я, кладя подбородок ей на плечо. — Без тебя все было не так, как раньше.
— Прости меня еще раз, — тихо говорит она, снова кладя голову мне на грудь.
— И ты меня.
Я поднимаю рукав ее куртки и глажу большим пальцем ее предплечье, поворачивая лицо к ее волосам, чтобы вдохнуть ее аромат. Кокос.
— Знаешь, я не идеальна… — бормочет она, накрывая мою руку своей.
Я хихикаю. — Это ложь.
— Это так. — Брук замолкает, и я чувствую, как ее тело немного напрягается в моих объятиях. — Хочешь узнать мой самый глубокий, мрачный секрет?
— Конечно, — бормочу я, утыкаясь носом в ее шею. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, детка.
Брук — гребаный ангел. Держу пари, она скажет мне, что однажды стащила пачку жвачки, и с тех пор ее мучает чувство вины.
Она делает вдох, как будто делает паузу для драматического эффекта, затем выпаливает: — Однажды я чуть не убила Фэллон.
— Что? — смеюсь я, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть на нее через ее плечо. — Братья и сестры ссорятся, Брук, вряд ли это глубокий, мрачный секрет.
Она поворачивается ко мне лицом, прикусив нижнюю губу. — Нет, все было не так, — говорит она с пустым выражением лица. — Помнишь, я говорила тебе, что моего волка трудно контролировать?
Я киваю, ожидая, что она продолжит.
Она судорожно втягивает воздух. — Когда она впервые проявилась, я испугалась того, насколько она коварна. Я пыталась удержать ее, никогда не выпускала побегать или практиковаться в контроле над ней. И вот однажды я поссорилась с Фэллон из-за журнала, и она вырвалась. Напала на нее. Я не могла это остановить…
Голос Брук затихает, и она отворачивается, любуясь видом на лес с нашего насеста на горе. — Мои родители услышали ее крики и поспешили вмешаться, и я причинила им боль. Было так много крови.… Думаю, я напугала их до смерти. И после этого я еще больше боялась выпускать свою волчицу на волю. Мои родители работали со мной, помогали мне лучше справляться с ней, но… После этого я никогда ей не доверяла.
Я с трудом сглатываю, прокручивая в голове историю Брук. Я даже не знаю, что сказать, поэтому все, что я делаю, это пытаюсь утешить ее. Я наклоняюсь и целую ее в висок.
— Я имею в виду, что это за оборотень, который не доверяет своему собственному волку? — усмехается она. — Это всегда заставляло меня чувствовать себя… неполноценной, каким-то образом. Думаю, именно поэтому я всегда была так напряжена, так осторожна во всем, потому что, несмотря на то, что теперь я лучше контролирую ситуацию, в глубине моего сознания этот страх все еще присутствует.
Многое в личности Брук приобретает смысл в свете ее признания. Ее отвращение к рискованным действиям — тем вещам, которые заставили бы ее волчицу всплыть на поверхность. Ее потребность контролировать каждый аспект своей жизни проистекает из неспособности контролировать свое внутреннее животное.
Между нами повисает пауза, прежде чем она поворачивается и снова смотрит на меня. — Итак, видишь? Я не идеальна. Далеко не так. Просто я скрываю своих демонов лучше, чем некоторые другие.
Я крепче прижимаю ее к своей груди, ее мягкое тело встречает каждую мою жесткую линию. — У меня тоже были проблемы с моим волком поначалу. Вот так моя мама… — Я резко останавливаюсь. Брук уже слышала эту историю. Нет необходимости повторять неприглядные подробности.
— Ты был виноват не больше, чем я виновата в нападении моего волка на Фэллон.
Я вздыхаю. — Да. Думаю, я хочу сказать, что это не делает тебя плохим человеком. Некоторым оборотням интегрироваться легче, чем другим.
Несколько минут мы сидим в тишине, слушая щебет птиц. Я начинаю составлять в уме план того, как мог бы помочь Брук лучше интегрировать ее волка. Поскольку в свое время сам боролся со своими проблемами, готов поспорить, что у меня могут быть какие-то советы и приемы, которые она еще не пробовала.
— Думаю, я всегда пыталась показать миру другую версию себя, — тихо говорит Брук. — Чтобы они думали, что я идеальна. Но я всегда была слишком взвинчена, боялась собственной тени. Искалечена своей неуверенностью.
— В чем ты может быть неуверенной? — Спрашиваю я с сомнением. — Ты потрясающая, Брук. Ты великолепна, ты самый умный человек, которого я знаю.
— Тот комментарий, который я сделала вчера, был сделан из чувства неуверенности, — перебивает Брук, качая головой. — О девушках, с которыми ты был.
Я сжимаю губы в тонкую линию. Хотел бы я вернуть все это назад — каждую из тех безымянных волчиц, которых я трахал до Брук.
— Никто из них ничего не значил для меня, — бормочу я. — Они просто хотели заняться сексом с альфой. Я им не нравился, они не хотели быть со мной… они просто хотели быстро переспать, и это все, чего я тоже когда-либо хотел. Они ничего не значили для меня, а ты значишь все. Так что тебе не в чем быть неуверенной.
Брук тяжело вздыхает. — Думаю, я просто продолжаю думать о твоем… опыте. Пытаюсь соответствовать. Боюсь, что никогда этого не сделаю.
Я качаю головой. — Тут не с чем сравнивать. Может, я и был у тебя первым, когда дело доходит до секса, но ты была у меня первой во всем остальном. Моя первая подруга, мое первое свидание. Первая девушка, о которой я когда-либо по-настоящему заботился или уважал. Ты знаешь, что ты первая девушка, с которой я когда-либо провел ночь? — Спрашиваю я, снова кладя подбородок ей на плечо. — И прошлая ночь была первым разом, когда я провел ночь с кем-то без секса.
Я ненавижу быть таким уязвимым, раскрывать свои внутренности. Но это то, что нам нужно — выложить все это наружу, чтобы мы перестали вести эти глупые споры о вещах, которые не имеют значения. Тогда, даже если все сгорит дотла, я буду знать, что отдал этому все, что у меня было.
— Правда? — спрашивает она, вытягивая шею, чтобы посмотреть на меня, моргая своими ярко-голубыми глазами.
— Да, — выдыхаю я. — Как я и сказал прошлой ночью, ты — это все для меня, Брук. Если кто-то и должен быть неуверенным, так это я. Я имею в виду, ты потрясающая, а я… — Я тяжело сглатываю, пытаясь подобрать слова. Боюсь произнести их. — Я чувствую, что никогда не смогу соответствовать тебе, быть тем парнем, которого ты заслуживаешь. Я знаю, насколько облажался, я слышал это всю свою жизнь.
— Хотя ты не такой, — быстро говорит Брук, протягивая руку назад, чтобы погладить мой заросший щетиной подбородок. — Ты должен перестать верить тому, что говорит твой отец. Он не знает тебя так, как я. Ты удивительный.
Я вздыхаю. — Я просто хочу, чтобы он верил в меня так, как веришь ты. Что он поверит, что у меня есть все необходимое, чтобы стать альфой, основываясь на моих собственных достоинствах, что он поймет, что я стараюсь. — Я сжимаю ее немного крепче. — Так что, видишь? Нам обоим нужно разобраться с этим дерьмом.
Брук поворачивается в моих руках так, что оказывается лицом ко мне, закидывая ноги на мои бедра. — Тео… — шепчет она, обвивая руками мою шею. — Ты для меня тоже. — Она замолкает, переводя дыхание. — И я полностью согласна, если ты дашь мне еще один шанс. Мы можем разобраться с нашими делами вместе.
Уголок моего рта приподнимается в полуулыбке. — Сделать друг друга сильнее? Разве не это говорят о супружеских узах?
Она ухмыляется. — Вот именно. Так что скажешь, малыш? — спрашивает она, поводя бровями, подражая мне. — Могу я получить еще один шанс или как?
Я смеюсь, обнимая ее за талию. Она такая чертовски милая, когда делает это.
Я притягиваю ее к своей груди, прижимаюсь губами к ее губам, отвечая на ее вопрос своим поцелуем. Я целую ее крепко, как будто серьезно, оставляя синяки на ее губах, переплетая наши языки.
Поцелуй быстро набирает обороты. Внезапно она обхватывает ногами мою талию, прижимается грудью к моей, прижимается своим естеством к моим коленям, в то время как мой член натягивается на молнию джинсов. Мы срываем друг с друга одежду, она стаскивает куртку с моих плеч, стягивает ее вокруг моих рук. Я на мгновение убираю от нее руки, чтобы стряхнуть их, позволяю им упасть в грязь, а затем снимаю ее и отбрасываю в сторону.
Не теряя ни секунды, я тянусь к подолу ее рубашки и стаскиваю его над головой. На ней снова один из тех сексуальных маленьких бюстгальтеров, и после того, как я улучил момент, чтобы оценить, как сексуально она выглядит в нем, я стягиваю и его, приподнимая ее за бедра и прикасаясь ртом к одному из ее персиковых сосков. Я нежно посасываю и покусываю ее, грубо сжимая другую грудь рукой, затем переключаюсь и делаю то же самое с другой стороны, в то время как Брук откидывает голову назад, тяжело вздыхая.
Я поднимаю взгляд на Брук, начинаю мять ее сиськи обеими руками. — Я говорил тебе, как сильно они мне нравятся?
Она хихикает, запуская пальцы в мои волосы. — Раз или два.
Затем ее губы снова прижимаются к моим, ее руки вцепляются в мою футболку. Я срываю его, отбрасываю в сторону и грубо притягиваю ее к себе, ее мягкая грудь ударяется о мою. Мне нравится ощущать ее обнаженную кожу у себя на груди, под моими руками.
— Ты должна снять эти джинсы, детка, — рычу я. — Ты должна быть моей, прямо здесь и сейчас.
Она забирается обратно ко мне на колени, ее глаза затуманиваются от желания, когда она начинает расстегивать джинсы. Затем я помогаю ей снять их — это неуклюже, неистово, а потом она снова задирается в одних трусиках, возится с пуговицей на моих джинсах, расстегивает молнию. Стягиваю свои боксеры достаточно низко, чтобы мой член высвободился, и стою перед ней по стойке смирно.
Я немедленно хватаю ее за талию, снова притягиваю к своей груди. Располагаю ее поверх своего члена. Однако сначала я немного дразню ее — запускаю руку ей в трусики, нахожу ее маленький твердый клитор и нежно потираю его, целуя ее в шею. Провожу пальцами по ее гладкому входу, сводя себя с ума ощущением того, какая она влажная для меня. Сдвигаю ее трусики в сторону, прежде чем опускаю ее на свой пульсирующий член.
Мои глаза закатываются, когда я толкаюсь до упора, ее внутренние стенки сжимают мой член, как сжатый кулак. Такая влажная, такая теплая, такая… — Уф, — стону я. — Ты такая чертовски тугая.
Небеса. Ее киска — рай на земле, и я никогда не хочу покидать ее.
Брук покачивает бедрами, когда я двигаю ее вверх и вниз по всей длине, с ее губ срываются самые сексуальные тихие стоны и вскрики.
Черт. Она чувствует себя невероятно. Однако я мало что могу сделать в этой позе, и мне хочется трахнуть ее жестко, грубо, заставить ее кричать.
Я завожу руки ей за спину, баюкая ее, наклоняюсь вперед и встаю на колени. Она обхватывает ногами мою талию — и, черт возьми, да, это именно оно. Она переплетает пальцы у меня за шеей, чтобы удержаться, и я продолжаю, впиваясь пальцами в ее бедра, когда я вонзаюсь в ее сладкую маленькую киску, толкаясь в нее изо всех сил. Мои джинсы сползают вниз, стягиваясь вокруг колен, когда я делаю это со своей девушкой жестче, грубее.
Руками она свисает с моей шеи, открывая мне прекрасный вид на ее маленькие сиськи, покачивающиеся при каждом толчке. Крик удовольствия срывается с ее губ.
Черт возьми. Я долго не протяну, не тогда, когда я трахаю ее вот так голой. Она чертовски сексуальна, ей слишком хорошо.
Я должен заставить ее кончить вместе со мной.
Я отпускаю ее бедра, обнимая одной рукой за талию, чтобы поддержать ее, а другой опускаю руку, чтобы ущипнуть этот чувствительный маленький клитор костяшками пальцев.
— Тео! — Брук вскрикивает, ее голова запрокидывается.
— Да, детка? — шепчу, обводя большим пальцем круги вокруг ее клитора, слегка подергивая его, пока я продолжаю погружать свой член в ее влажный жар.
— Чувствую себя… так… хорошо… — она тяжело дышит, впиваясь ногтями мне в плечи. — Не… останавливайся…
Я не хочу. Я продолжаю вонзать свой член в ее киску, потирая пальцами ее клитор. Ее пронзительные крики сводят меня с ума, доводят до крайности.
Мои яйца сжимаются — верный признак того, что я вот-вот кончу. Я сильнее тру ее клитор, когда делаю резкий толчок, погружая свой член в нее по самую рукоятку, выплескивая свою нагрузку. Как будто ее тело едино с моим — она тоже начинает кончать, громко постанывая, когда кульминация сотрясает ее тело, ее внутренние стенки доят мой член.
Это чертовски напряженно. Мое зрение сужается, и я откидываюсь назад, чтобы сесть на пятки, обхватывая обеими руками талию Брук, крепко прижимая ее к своей груди, пока мой член все еще внутри нее.
Она убирает с лица растрепанные волосы, затем кладет руки мне на плечи и мечтательно смотрит в глаза. — Нам следует почаще так завтракать, — ухмыляется она.
Я хрипло смеюсь. — Каждый гребаный день, малыш.
Я прижимаюсь поцелуем к ее губам, член все еще находится внутри нее. Да, я мог бы привыкнуть к этому.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Я смотрю в глаза Тео, когда он расстегивает ремешок шлема у меня под подбородком, и улыбка расползается по моему лицу.
Должно быть, именно так ощущается истинное счастье.
Чтобы этот великолепный мужчина обожал меня и заботился обо мне. Этот мужчина, который, несмотря на свои острые углы, заботится обо мне такой нежной рукой. Мягкую сторону он приберегает только для меня.
Он снимает шлем с моей головы, поворачивается, чтобы повесить его на заднюю часть своего мотоцикла, в то время как я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по своим растрепанным волосам. Мои длинные светлые локоны растрепались после поездки в Саммервейл на заднем сиденье мотоцикла Тео — мне следовало подумать об этом и заплести их в косу или что-то в этом роде.
Тео поворачивается ко мне, пока я все еще перебираю кончики волос, приглаживая их по плечам. Его губы растягиваются в усмешке.
— Мне нравится, когда твои волосы вот так развеваются на ветру, — говорит он, протягивая руку, чтобы обхватить мою щеку. — Это чертовски сексуально.
Он наклоняется, чтобы завладеть моим ртом, и мои колени становятся ватными. Я никогда не устану целовать этого парня — каждый раз это чертов фейерверк.
Что-то изменилось между нами, когда мы были на вершине Пайн Маунтин вчера утром. Мы оба были такими честными, такими настоящими — мы ничего не утаивали. И когда я смотрела в эти карие глаза, которые пленили меня с самого начала, меня поразило огромное осознание того, что все это время, пока я боялась, что Тео причинит мне боль, я даже не заметила, что в какой-то момент ситуация изменилась. Что я могу ранить его.
Он прыгнул вперед обеими ногами, хотя был шанс, что я уйду. Даже несмотря на то, что ему было бы больно, если бы я это сделала. И с моей стороны было нечестно по отношению к нему продолжать сдерживаться ради самосохранения.
Так что я больше не такая. Мы суженные, партнеры, команда. Мы разделяем риск. Если мы проиграем, то проиграем вместе. И зная это, отпуская, я чувствую, что теперь все по-другому. Лучше. Как будто я могла бы заниматься этим с ним вечно.
Тео прерывает поцелуй, все еще держа меня за щеку, и отстраняется, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. — Нам следует войти?
— Да, — выдыхаю я, поворачиваясь и глядя на лагерь. Тео идет рядом со мной, направляя меня вперед, положив руку мне на поясницу. По какой-то причине мне действительно нравится, когда он это делает.
Мы поднимаемся по дорожке и заходим внутрь, встреченные той же жуткой тишиной, что и в прошлый раз, когда я была здесь с Тео. Это было всего около месяца назад, но почему-то кажется, что прошла целая вечность.
— И как ты хочешь это сделать? — Спрашивает Тео, закрывая за собой дверь. — Нам обоим пойти поговорить с ней, или как?
Я слегка качаю головой, глядя на лестницу. — Позволь мне сначала поговорить с ней наедине. Посмотрим, смогу ли я повлиять на нее.
— Ладно, малыш, — вздыхает он, проводя рукой по волосам. — Но, как я уже говорил, я не думаю, что это сработает.
— Просто предоставь это мне, — говорю я, махнув рукой, разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к лестнице.
— Удачи, — кричит мне вслед Тео, тихо посмеиваясь. — Я собираюсь отправиться в офис моего отца, поговорить с ним.
— Звучит заманчиво! — Щебечу я, спускаясь по лестнице и взбегая по ней в комнату Куинн.
Ее дверь приоткрыта, но я все равно слегка стучу в нее, прежде чем заглянуть внутрь. — Куинн?
Она сидит на своей кровати, поджав под себя ноги, положив на них ноутбук.
— Брук! — Ее лицо озаряется, когда она видит меня, губы растягиваются в красивой улыбке. — Что ты здесь делаешь?
Она берет свой ноутбук, кладет его на кровать рядом с собой и пододвигается к краю, жестом приглашая меня войти.
Я толкаю дверь шире и вхожу внутрь, и через несколько секунд Куинн пересекает комнату, чтобы поприветствовать меня, протягивая руки. Она притягивает меня в объятия и крепко сжимает.
— Ну, как дела? — Спрашивает Куинн, разжимая объятия и делая шаг назад.
— Хорошо! — Я ухмыляюсь. — В ИТ-подразделении действительно много работы, все заняты.
Куинн выгибает бровь. — Ты здесь не для того, чтобы завербовать меня, не так ли?
— Неужели это так очевидно? — хихикаю я.
Она закатывает глаза, выпячивает бедро и кладет на него руку. — Я слышала, как мой отец говорил о том, что все стаи дают рекомендации для ИТ-рекрутов.
У меня замирает сердце. — Так он уже пригласил тебя?
Куинн качает головой. — Нет. Я не думаю, что он в восторге от идеи моего переезда в комплекс.
— Да, понимаю, — вздыхаю я. Я бросаю взгляд на ее компьютер, затем снова на нее. — Ты такая талантливая, и думаю, тебе бы это действительно понравилось. Не могла бы ты подумать о том, чтобы просто попробовать, посмотреть, хочешь ли ты этим заниматься? Уверена, что твой отец согласится, если бы ты поняла, что это то, чего ты действительно хочешь.
Куинн поджимает губы, раздумывая. — Может быть. Не знаю. — Она выдыхает, отворачивается и подходит к окну, складывает руки на груди и смотрит на улицу.
Это не было «нет», поэтому я настаиваю дальше. — Почему бы тебе не приехать погостить на недельку и не посмотреть, как тебе понравится? — Предлагаю я. — Нам бы очень пригодилась твоя помощь в подразделении, особенно сейчас, когда мы устанавливаем новые системы безопасности и интегрировали мою программу в Денвер.
— Правда? — Куинн поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на меня, ее интерес задет.
Я быстро киваю. — Да, у нас есть более сотни известных партнеров Стаи Теней, которых мы отслеживаем с её помощью.
Она подносит руку к подбородку, зажимая его между костяшками пальцев. — Я бы хотела увидеть эту штуку в действии.
— Так ты сделаешь это? — Спрашиваю я с излишним энтузиазмом.
Куинн тяжело вздыхает, поворачиваясь ко мне лицом. — Не знаю, Брук… — Она проводит рукой по лицу, и меня поражает, насколько ее манеры похожи на манеры Тео.
— Клэй всегда может навестить тебя, — предлагаю я. — Если ты из-за этого не уверена.
Клэй и Куинн встречаются уже почти год — это одна из причин, по которой она не записалась в летний тренировочный лагерь в команду после окончания учебы, хотя изначально была заинтересована. Клэю пришлось остаться в Саммервейле, чтобы помогать своему отцу в семейном бизнесе, и он фактически сказал Куинн, что не будет заводить отношения на расстоянии. Как будто расстояние между Саммервейлом и комплексом можно считать большим.
Она слегка качает головой. — С этим покончено.
Мои глаза широко распахиваются. — Правда? Мне так жаль, я не знала…
Куинн пренебрежительно машет рукой. — Он осел. Ты знаешь, что я застукала его с Камиллой?
У меня отвисает челюсть, а Куинн фыркает, закатывая глаза.
— Да. Я наткнулась на них. Этот парень — подонок».
Тут я действительно не могу с ней поспорить — никогда не была большим поклонником Клея. Хотя она звучит довольно бесцеремонно для того, кому изменили.
— Боже, — морщусь я. — Это, должно быть, было тяжело…
Она качает головой. — Не хочу зацикливаться на этом. С этого парня уже достаточно моих слез.
Насколько я знаю Куинн, то видно, что сейчас она просто играет жестко. У нее есть чувствительная сторона, которую большинство людей не видят — вроде как у ее брата. Однако она явно не хочет говорить об этом, поэтому я просто понимающе киваю, позволяя сменить тему.
— Но да, я подумаю об этом. Может быть, приеду туда на неделю. — говорит Куинн.
— Правда? — Спрашиваю я, мои глаза загораются.
Она хихикает, перекидывая свои шоколадно-каштановые волосы через плечо. — Не волнуйся так, я сказала, что подумаю об этом.
— Эй, это все, о чем я прошу! — Щебечу я, поднимая руки. Мои губы растягиваются в улыбке. — Но на самом деле, думаю, тебе бы понравилось. Надеюсь, ты согласишься.
— Да, да, — смеется она, поворачивается и шагает обратно к своей кровати. Она опускается на край дивана и тянется за своим ноутбуком.
— Полагаю, моя работа здесь закончена, — улыбаюсь я, поворачиваясь к двери.
— Ты уже уходишь?
Я оглядываюсь на Куинн через плечо — она надула нижнюю губу.
— Да, — вздыхаю я. — Пора возвращаться. У нас в подразделении не хватает людей. — Я подмигиваю.
Куинн хихикает, закатывая глаза. — Хорошо, хорошо. Я поговорю об этом со своим отцом и позвоню тебе.
— Отлично, — ухмыляюсь я, снова направляясь к двери. — Не могу дождаться твоего звонка!
Она просто снова смеется, когда я выхожу в коридор, направляюсь к лестнице и спускаюсь на первый этаж дома стаи. Поблизости никого не видно, так что Тео, должно быть, все еще в кабинете своего отца. Мой собственный отец проводит здесь много времени — он близкий друг Альфы Андерса и часто помогает стае по делам, так что я знаком с расположением офиса и направляюсь в ту сторону, по южному коридору, прислушиваясь к громким голосам, доносящимся с той стороны.
Дерьмо. Тео и его отец ссорятся.
Подходя ближе, я начинаю разбирать слова, которые они кричат друг другу.
— И что, ты думаешь, что мог бы справиться с работой лучше, чем я? — Гремит Андерс.
— Папа, я не это хотел сказать! — Голос Тео звучит сдавленно. У меня сжимается в груди.
Я слышу звук какого-то удара, вероятно, кулак Андерса по столу. — Ты ничего не знаешь о том, как управлять стаей, сынок. Все, о чем ты заботишься, — это гоняться за хвостом и хорошо проводить время со своими друзьями.
— Ты не знаешь, что меня волнует! — Я слышу, как Тео оправдывается, когда я спешу по коридору, приближаясь к открытой двери кабинета Альфы Андерса.
— Пожалуйста. Ты не можешь просто появиться после всех этих лет и вести себя так, будто тебе не все равно, — рычит Андерс. — Если бы ты заботился об этой стае, ты бы вообще не уходил.
— Ты знаешь, почему я ушел, — рявкает Тео в ответ, когда я подхожу к офису Андерса и переступаю порог. Я почти налетаю на Тео — он как раз выходит. Его глаза встречаются с моими, и в них такое поражение — выражение в них, черт возьми, убивает меня.
— Просто продолжай развлекаться, а я позабочусь о безопасности нашей стаи, как и всегда, — рычит Андерс у него за спиной. Либо он не видит меня, потому что огромная фигура Тео занимает большую часть дверного проема, либо ему просто все равно, перед кем он унижает своего сына. В любом случае, то, что отец Тео так разговаривает с ним, разбивает мне сердце.
Тео сжимает губы в тонкую линию, уставившись на меня, а я моргаю, глядя на него. Он делает шаг вперед, протягивая мне руку. — Давай, пойдем, — тихо бормочет он.
Я делаю шаг назад, чтобы он мог пройти в дверной проем. У меня саднит в горле, как будто боль Тео — моя собственная.
Не уверена, что это защитный инстинкт супружеской связи, но я ощущаю прилив уверенности. Я убираю руку от Тео, обхожу его и возвращаюсь в дверной проем. — При всем моем уважении, Альфа Андерс, — начинаю я дрожащим голосом.
Глаза Андерса поднимаются, чтобы встретиться с моими, на его лице появляется испуганное выражение.
Я прочищаю горло, делая глубокий вдох. Собрав всю свою уверенность, я встаю напротив своего альфы и говорю то, что собираюсь.
— Тео обеспечивал всю нашу безопасность с помощью новой системы пограничной безопасности, которую он внедрил, — говорю я спокойным голосом, хотя при этом заламываю руки перед собой. — Вся система — это его разработка, и от нее выиграет вся Стая Шести. Если произойдет нападение, мы узнаем об этом намного раньше и сможем быстрее координировать оборону.
Андерс просто смотрит на меня, сложив руки на столе перед собой.
— Он заслуживает гораздо большего доверия, чем то, которое вы ему оказываете, — продолжаю я, мой голос немного дрожит. — Он умен, он предан делу, он решителен… однажды из него получится отличный альфа.
— Брук, — отрывисто произносит Андерс, поднимая руку.
Я качаю головой. — Пожалуйста, Альфа, я еще не закончила.
Его глаза сужаются, как будто он удивлен, что я все еще настаиваю, и мне требуется вся моя храбрость, чтобы продолжать бросать ему вызов.
— Все мы в комплексе видим, как усердно Тео работает ради Шести Стай. И я знаю, что это не мое дело, но думаю, что если бы вы действительно взглянули на своего сына и перестали обвинять его в прошлом, то, возможно, вы тоже смогли бы это увидеть.
— Хватит, — рявкает Андерс, и я вздрагиваю от его тона.
Я чувствую, как Тео хватает меня за руку и тянет назад.
— Давай, Брук, — тихо бормочет он. — Давай просто уйдем.
Я все равно закончила, поэтому позволяю ему оттащить меня назад, в коридор. Я едва держусь на ногах, когда следую за ним по коридору в фойе.
— Прости, — хриплю я, мой адреналин все еще бурлил.
Срань господня. Не могу поверить, что я только что это сделала. Андерс — мой альфа. о чем, черт возьми, я только думал?!
— Не стоит, — выдыхает Тео. Он берет меня за руку и большими шагами ведет по коридору. Я изо всех сил стараюсь не отставать от него.
Мы добираемся до фойе и выходим из дома стаи через парадную дверь, и как только оказываемся снаружи, кажется, что напряжение немного спадает.
Я стою на крыльце, пытаясь выровнять дыхание, когда Тео притягивает меня к себе за талию, прижимается губами к моим губам и снова убирает их. Его руки блуждают — одна по моему затылку, другая по ягодицам, — когда он крепко целует меня, как будто это всерьез, как будто это последнее, что он когда-либо сделает. Мое тело тает в его объятиях, руки обвиваются вокруг его шеи.
Он поцелуями прогоняет мою тревогу — всю мою нервную, взбалмошную энергию после той конфронтации с его отцом. Затем он отстраняется, глядя на меня сверху вниз своими прекрасными карими глазами, в которых столько обожания, что мне кажется, мое сердце вот-вот разорвется.
— Спасибо тебе, — выдыхает он, поглаживая мои волосы за ухом.
Я тяжело сглатываю, обвиваю руками его тело, крепко прижимаясь к нему. Я прижимаюсь щекой к его твердой груди, чувствуя щекой биение его сердца, когда он целует меня в макушку.
Я знаю, что это не мое дело — сражаться за него в его битвах, но будь я проклята, если мне не нравится то, что я только что там сделала. Я сомневаюсь, что это что-то изменит в отношениях с его отцом, но, по крайней мере, Тео знает, что я полностью на его стороне; что мы — единый фронт.
Для меня не имело бы значения, если бы он никогда не стал альфой — я хочу быть с Тео таким, какой он есть, а не с его положением. Это то, чего он хочет, так что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему получить это. Это то, что должны делать партнеры, верно? Поддерживать друг друга, ободрять?
Надеюсь, я не сделала ему хуже. Я не жалею, что вступилась за своего мужчину, но хотела бы сделать это более обдуманно, а не действовать на эмоциях.
— Пойдем домой, — шепчу я, отстраняясь и пристально глядя на Тео.
Он кивает, снова берет меня за руку и ведет к своему байку. И даже несмотря на то, что внутри дома стаи все полетело к чертям, я знаю, что все так или иначе будет хорошо. Потому что теперь, что бы ни случилось, мы в этом вместе.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Я закидываю ноги на стол Брук, откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за ее работой. Я любуюсь тем, как ее длинные пальцы скользят по клавиатуре, как она хмурит брови и сосредоточенно прикусывает губу. Она чертовски очаровательна. Я все еще не могу поверить, что она моя.
Ну, почти. Нам еще нужно позаботиться об отметках, чтобы скрепить соединение. Я много думал об этом в последнее время, и чувствую, что мы оба готовы, но я просто жду, когда она даст мне зеленый свет. Может быть, я устрою грандиозное свидание, которое полностью сведет ее с ума, до такой степени, что она будет умолять меня вонзить зубы в ее плечо и официально заявить на нее права. Что-нибудь, что сделает это особенным. И да, я знаю, как чертовски слащаво это звучит. Что я могу сказать? Я чертовски подсел на Брук. Меня не волнует, что из-за этого я выгляжу слабым, потому что рядом с ней я никогда не чувствовал себя сильнее.
Она, должно быть, тоже чувствует себя сильной, судя по тому, как она противостояла моему отцу на днях. Никогда не просил кого-то делать для меня что-то подобное, с тех пор, как умерла моя мама. Я был так унижен тем, что он сказал, и так чертовски горжусь ею за то, что она дала отпор этому мудаку и высказала ему свое мнение. Она может играть милую девушку, но Брук не пугливая Вайолет. Когда-нибудь из нее получится крутая Луна.
Если я когда-нибудь стану Альфой, конечно.
— Ты что, собираешься просто сидеть здесь и смотреть, как я работаю весь день? — Брук дразнит, не отрывая глаз от монитора компьютера.
— Если ты мне позволишь, — говорю я, растягивая губы в хитрой усмешке. На самом деле у меня есть дела, но поскольку мне пришлось приехать в IT-отдел, чтобы собрать отчет, я не мог не побыть несколько минут с Брук — и теперь, когда я устроился рядом с ней, мне трудно уходить.
Она медленно поворачивается ко мне лицом, на ее лице появляется застенчивая улыбка.
— Мне нравится смотреть, как ты работаешь, детка, — бормочу я, приподнимая брови.
Брук издает смешок, хлопая меня по бицепсу тыльной стороной ладони. — Неважно.
— Это правда. То, как ты морщишь нос и закусываешь губу, когда ты вся сосредоточена, чертовски мило.
Ее щеки вспыхивают, улыбка становится шире.
Я стаскиваю ботинки с ее стола, поворачиваюсь на стуле, чтобы наклониться к ней поближе. Черт возьми, от нее так вкусно пахнет.
— Могу я пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером? — Спрашиваю я, протягивая руку и кладя ее ей на бедро.
— Куда?
Я делаю паузу, ухмыляясь. Сжимаю ее бедро. — Это сюрприз.
Я надеюсь, что она скажет «да», поскольку я уже пригласил Грея и Фэллон на двойное свидание. Удивительно, но Фэллон была полностью согласна с этим — так что я думаю, она не лукавила, когда сказала, что, в конце концов, болеет за нас. Просто надеюсь, что она не поговорит с Брук до вечера и не испортит сюрприз.
Брук закатывает глаза, кладя свою руку поверх моей. — Ты и твои сюрпризы.
— Эй, я думал, тебе нравятся мои сюрпризы. — Я озорно улыбаюсь.
— Большинство из них, — признается она. — Я просто не знаю, как одеваться, когда ты не говоришь мне, куда мы идем!
— Надевай что угодно, — пожимаю я плечами. — Ты отлично выглядишь в чем угодно.
Она снова закатывает глаза. — Небольшое руководство было бы неплохо.
Я качаю головой. — Ни за что, малыш, это тебя не выдаст.
Брук выдыхает, складывая руки на груди. — Прекрасно. Во сколько?
— Восемь?
Она кивает, отстраняясь и поворачиваясь лицом к монитору. При этом моя рука соскальзывает с ее ноги.
Я бы действительно хотел остаться здесь и наблюдать за ее работой весь день, но мне нужно уладить несколько дел до вечера. Самое главное, я должен реорганизовать патрулирование и составить список, поскольку пограничные камеры теперь полностью функционируют. Я поднимаюсь на ноги, хватая куртку со спинки стула.
— Ты уходишь? — Спрашивает Брук. Это нотка разочарования, которую я улавливаю в ее голосе?
— Да, — выдыхаю я, подтаскивая свой стул обратно к столу для совещаний за ее столом. Затем я подхожу к ней сзади, наклоняюсь, чтобы обвить руками ее шею. — Увидимся в восемь, — шепчу я, целуя ее в волосы.
Брук берет меня за предплечья, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. — Звучит заманчиво, — улыбается она.
Я выхожу из центра и направляюсь в офис Грея, чтобы взять текущий список патрульных. Затем я провожу пару часов в конференц-зале, работая над их реорганизацией, сокращая количество заданий для всех до одного раза в неделю теперь, когда введена новая система. Я принимаю душ, быстро перекусываю и за несколько минут до восьми подхожу к двери Брук, чтобы забрать ее, потому что мне не терпелось увидеть ее с тех пор, как я покинул хаб сегодня днем.
Она открывает дверь, выглядя, как всегда, чертовски сногсшибательно — сегодня на ней черный укороченный топ и черные узкие джинсы — и я выдерживаю целых три секунды, прежде чем наклоняюсь, чтобы поцеловать ее пухлые губки, а руки блуждают по ее невероятному телу.
Сколько бы я ни общался с Брук, этого никогда не будет достаточно.
Мы покидаем комплекс и вместе идем по тропинке к Голденлифу, и она не спрашивает, куда мы идем, просто прогуливается рядом со мной и радостно болтает. Однако, когда мы доходим до конца дорожки и я начинаю вести ее ко входу в бар, она останавливается как вкопанная.
— Подожди, ты ведешь меня в бар? — С сомнением спрашивает Брук, как будто я пытаюсь переубедить ее.
Я ухмыляюсь. — Ага.
— Почему это сюрприз? — смеется она, качая головой.
— Вот увидишь. — Я тяну ее за руку. — Пошли.
Она на мгновение колеблется, затем снова идет со мной.
— Ты же знаешь, что тебе не обязательно напоить меня, чтобы я разделась, верно?
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. — Что? — Я моргаю. Все мои мысли были сосредоточены на «раздень меня».
Брук хихикает, качая головой. — Ничего. Давай посмотрим на этот сюрприз…
На этот раз именно она тянет меня за руку, пока мы не оказываемся у двери бара, и я открываю ее для Брук, жестом приглашая ее войти впереди меня.
Как только мы входим, до наших ушей долетает поистине ужасная версия песни Bon Jovi «Wanted Dead or Alive», и я наблюдаю, как Брук осматривает караоке-установку у дальней стены, ее глаза расширяются, прежде чем встретиться с моими.
— С каких это пор здесь устраивают караоке? — спрашивает она, ее глаза горят от возбуждения.
— Последняя пятница каждого месяца, — ухмыляюсь я. — Я имею в виду, ты любишь музыку, так что… это вроде как живая музыка, верно? — Я подмигиваю.
Брук издает смешок, касаясь моей руки кончиками пальцев. — Вроде того.
Я начинаю вести ее к столику в углу, который всегда зарезервирован для нас, альф, и с удовольствием наблюдаю, как лицо моей девочки снова загорается, когда она видит свою сестру, сидящую там.
Грей не на своем обычном месте — вместо него он на месте Брока, спиной к стене, так что ему хорошо видна импровизированная сцена для караоке. Фэллон устроилась боком у него на коленях, ее руки обвились вокруг его шеи. Они, блядь, изображают счастливую пару — до Брук это бы меня разозлило. Теперь это просто напоминает мне о том, как хорошо, что у меня это тоже есть.
— Привет! — Фэллон приветствует нас с Брук, спрыгивая с колен Грея и обходя стол с высокой столешницей. Она крепко обнимает свою сестру, прежде чем повести Брук занять место рядом с ней, и я приветствую Грея ударом кулака, прежде чем опуститься на табурет с противоположной стороны от Брук — так уж получилось, что это мое обычное место.
— Так как у вас двоих идут дела? — Спрашивает Фэллон, глядя на нас с Брук.
Брук смеется, игриво толкая локтем сестру. — Очень тонко, Фал.
— Что? — Спрашивает Фэллон, изображая невинность.
Я придвигаю свой стул поближе к Брук и обнимаю ее за плечи. — Все идет отлично, — говорю я, улыбаясь от уха до уха.
Грей и Фэллон оба улыбаются, как будто они искренне рады за нас, и это чертовски здорово.
— Привет, Тео, — приветствует Келли, подходя к нашему столику. Она единственная официантка в этом заведении, и она обслуживала меня и моих друзей бесчисленное количество раз. Всякий раз, когда мы заходим, она автоматически приносит каждому из нас по пиву, и сегодняшний вечер не исключение — она ставит бутылку на стол передо мной, сияя улыбкой.
— Привет, спасибо, — говорю я, протягивая руку за пивом. Другая моя рука все еще лежит на плечах Брук, и я поворачиваю голову в ее сторону. — Могу я заказать водку с содовой для моей девочки?
Удивление мелькает на лице Келли. — Э-э, конечно, — запинаясь, произносит она, переводя взгляд с Брук на меня. Затем она поворачивается к Фэллон и Грею. — Как насчет вас двоих, еще по одной?
— Да, то же самое, — ухмыляется Фэллон, протягивая Келли свой стакан с красноватой жидкостью. Должно быть, что-нибудь с гренадином или клюквой.
Келли кивает, заправляет свои платиново-розовые волосы за уши и шаркающей походкой направляется к бару.
Мы болтаем между собой, пока Келли не появляется снова через несколько минут с подносом напитков, раздавая их Грею, Фэллон и Брук. Она хорошо меня знает — она принесла мне еще пива заранее. Затем она улетает обслуживать других посетителей, пока мы смотрим, как Трент, один из местных, пытается спеть песню Creed в караоке. Это зрелищно ужасно, и мы вчетвером не можем удержаться от смеха.
— О, я забыла тебе сказать, — выдыхает Брук, наклоняясь ко мне, — Куинн звонила сегодня днем. В конце концов, она собирается попробовать себя в ИТ-отделе.
— Правда? — Должен признать, я удивлен. Не думал, что Куинн заинтересована в том, чтобы прийти работать в отряд. С другой стороны, я так давно уехал из дома, что уже не уверен, что действительно знаю, чем она интересуется.
Брук взволнованно кивает. — Да! Она будет великолепна. Ее единственным условием было, чтобы она тренировалась вместе с остальной командой… Я думаю, что она больше заинтересована в том, чтобы оттачивать свои боевые навыки, чем работать в IT честно говоря.
— Вообще-то, не помешало бы, — вмешивается Грей, делая глоток пива. — Мы набираем резервный состав, чтобы расширить наши ряды, поэтому собираемся больше тренироваться в течение следующего месяца или около того.
Мы с ребятами решили это на нашем еженедельном собрании — призвать новобранцев, которых сократили за последние несколько лет, чтобы дать им еще один шанс попасть в команду, если они этого захотят. После обучения они не будут жить в комплексе, как обычные члены отряда, но они будут обучены и готовы сражаться, если их нужно будет призвать в наш отряд B, и они будут возвращаться в комплекс один уик-энд в месяц, чтобы освежить свои навыки.
— Угадай, кто будет помогать их тренировать? — Спрашивает Фэллон, поднимая брови.
Да, это была еще одна вещь, которую мы решили на собрании — поскольку многие из нас, альф, заняты своими стаями или другими обязанностями, мы полагаемся на опытных членов отряда, которые возьмут на себя задачу обучения резервного отряда. Фэллон ухватилась за шанс помочь, и, хотя она новичок в команде, Грей никогда не сможет ей отказать.
— Правда? — Брук сияет. — Это потрясающе, Фал! Вена возвращается? И где мне зарегистрироваться?
Я качаю головой. — Не-а. Даже не думай об этом.
— Почему бы и нет? — Поддразнивающе спрашивает Брук, хлопая ресницами.
Я знаю, что она шутит. Она никогда раньше не проявляла интереса к обучению драться; она просто пытается вывести меня из себя. И это, черт возьми, работает — мысль о том, что Брук подвергает себя опасности, заставляет моего волка вцепляться когтями в мои внутренности, каждая клеточка моего существа бунтует при этой мысли. Я не знаю, как Грею удается это с Фэллон — инстинкт защищать свою пару любой ценой настолько силен.
Я просто снова качаю головой, и Брук закатывает глаза, посмеиваясь.
Небольшая толпа в баре разражается аплодисментами в честь последнего исполнителя караоке, давая мне возможность прервать разговор. Я хлопаю в ладоши, наблюдая, как жилистый парень возвращает микрофон ди-джею и спускается с импровизированной сцены.
— Так когда ты собираешься туда подняться? — Спрашиваю я Брук, указывая большим пальцем через плечо в сторону караоке.
— Что?! — она смеется, и теперь ее очередь качать головой. — Ты не можешь быть серьезным.
Мои губы растягиваются в улыбке. — Да, почему бы и нет?
— Я никуда не гожусь, — вздыхает она, берет свой бокал и делает глоток.
— И что? — Я пожимаю плечами. — Как и все остальные люди, которые поют сегодня вечером.
Брук ставит свой бокал обратно, поджимая губы. — Я просто поставлю себя в неловкое положение.
— Почему тебя так волнует, что думают другие люди? — Я бросаю вызов.
Она вздыхает, слегка подталкивая меня. — Тогда почему ты не сделаешь это?
— Ты думаешь, я этого не сделаю? — Я выгибаю бровь. — Я спою что-нибудь в караоке, малыш. Просто скажи мне то, что ты хочешь услышать.
Брук хихикает, снова беря свой бокал. — Удиви меня, — говорит она, прежде чем сделать большой глоток.
Ей не нужно повторять дважды. Секунду спустя я встаю со своего места и направляюсь к ди-джею, чтобы включить песню в караоке. И если Брук думает, что я не потащу ее туда с собой, то у нее на уме совсем другое.
Не знаю, то ли потому, что в баре сегодня тихо, то ли потому, что я альфа, но после того, как я рассказываю ди-джею свою песню, он передает мне микрофон, а не ставит в очередь.
Я прочищаю горло, кивая ди-джею, чтобы начинал, чувствуя, как все взгляды присутствующих устремлены на меня, когда он начинает песню. На маленьком экране передо мной вспыхивает название «Может быть, я поражен» Пола Маккартни. Песня, которую, я знаю, любит Брук, потому что у нее округлились глаза, когда она заиграла в джипе на нашем обратном пути из Денвера.
По общему признанию, я не очень хороший певец. У меня слишком низкий голос для этой песни, так что я, вероятно, испорчу ее, но на самом деле мне насрать. Я начинаю с первого куплета, глядя прямо на Брук, пока пою эти слова. «Может быть, я поражаюсь тому, как ты все время любишь меня, а может быть, я боюсь того, как я люблю тебя».
Клянусь, все взгляды в зале устремлены на нее. Она, должно быть, тоже это замечает, потому что неловко ерзает, пока я продолжаю петь, только для нее. Ее глаза расширяются, и я вижу в них волчьи искорки даже отсюда. Я по-настоящему погружаюсь в первый припев, разыгрываю спектакль, и это того стоит, когда Брук откидывает голову назад и смеется, немного расслабляясь.
После первого припева на экране появляется музыкальная пауза, и я демонстративно показываю на Брук, затем поднимаю палец, приглашая ее присоединиться ко мне. Ее лицо краснеет, и на секунду я думаю, что она оставит меня в покое, но затем она допивает свой напиток и соскальзывает со стула, и я начинаю ухмыляться, как чертов идиот, когда она важно направляется ко мне.
— Нужен еще один микрофон, — говорю я через плечо караоке-диджею, и он быстро достает его к тому времени, как Брук выходит на маленькую сцену, как раз ко второму куплету.
И да, наше исполнение песни действительно ужасное, но пока мы поем ее, дурачась друг с другом на этой маленькой импровизированной сцене, мир вокруг нас как будто исчезает. Здесь только я и Брук.
Она действительно проникается высокими, визгливыми частями песни, и мне приходится держать микрофон подальше от себя, я так сильно смеюсь. Черт возьми, она забавная. Затем я делаю то же самое в ответ, и она заливается приступом хихиканья.
К тому времени, как мы подходим к концу песни, мы полностью все испортили, но, учитывая улыбку на ее лице, я бы не хотел, чтобы было по-другому. Я указываю на нее, когда пою последние несколько строк: «Может быть, я поражен тем, как ты помогаешь мне петь мою песню, поправляешь меня, когда я неправ, может быть, я поражен тем, как ты мне действительно нужна».
В ее глазах что-то мелькает — как будто текст попал в цель; как будто слова мои и предназначены только для нее — и секундой позже я бросаю микрофоны обратно караоке-диджею, хватаю лицо Брук и целую ее до бесчувствия прямо на сцене, на глазах у всех.
Потому что она моя, а я принадлежу ей. Потому что я хочу, чтобы все это знали. Потому что я хочу ее и потому что она нужна мне.
Потому что, хотя это и должно было напугать меня до чертиков… Я думаю, что люблю ее.
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
— Чувак, твой отец здесь, — замечает Джакс, подталкивая меня локтем.
— Что? — Я поворачиваюсь, чтобы проследить за взглядом Джакса, и, конечно же, мой старик проходит через ворота полицейского комплекса.
Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы ни за что не поверил. Не уверен, что мой отец когда-либо приезжал сюда, чтобы навестить меня в комплексе, и даже сейчас он выглядит совершенно не в своей тарелке.
Физически он выглядит так, словно мог бы принадлежать этому месту. Он не выглядит на свой возраст, тренируется и остается в форме. Многие люди говорят, что я его точная копия, что, уверен, бесконечно раздражает его, поскольку он считает меня полным профаном. У меня его квадратная челюсть, такой же нос и линия бровей, а также его рост, но, хотя у него темно-карие глаза, у нас с Куинн карие, как у нашей мамы.
Когда я смотрю на своего отца, стоящего у ворот, то не могу не задаться вопросом, какого черта он здесь делает и пришел ли он сюда, чтобы увидеть меня. Затем до меня доходит, что Куинн, вероятно, проговорилась, что планирует присоединиться к команде.
Папа на мгновение оглядывается — большая часть команды вышла на поле на тренировку, затем его взгляд останавливается на мне.
Я стону, проводя рукой по лицу. — Думаю, мне лучше пойти посмотреть, чего он хочет, — бормочу я Джаксу.
Он бросает на меня сочувственный взгляд и хлопает по плечу. — Удачи…
Я бегу трусцой туда, где у ворот стоит папа, лавируя между группами членов команды, проводящих тренировки и спарринги. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я резко останавливаюсь перед отцом.
— Привет, — выдыхаю я. — Что привело тебя сюда?
Папа складывает руки на груди, его челюсть напрягается. — Я надеялся, мы сможем поговорить.
Я медленно киваю. — Конечно. Э-э… — Я оглядываюсь по сторонам, не зная, куда идти. Я действительно не хочу, чтобы вся команда смотрела, как мой отец ругает меня за то, что я увез его драгоценную дочь. Я знал, что он, вероятно, будет немного раздражен тем, что мы завербовали Куинн, но чтобы он проделал весь этот путь сюда? Он, должно быть, по-королевски зол.
— Хочешь прогуляться или что-нибудь еще? — Спрашиваю я.
Он хмыкает, коротко кивая.
Я прохожу мимо него, жестом приглашая следовать за собой, и направляюсь к главной тропинке, ведущей в лес. Он догоняет меня в пару шагов, пока мы не идем по тропинке бок о бок. Я искоса смотрю на отца, но его глаза устремлены в землю, руки засунуты в карманы.
Я выдыхаю. — Послушай, если это из-за Куинн…
— Это не так, — быстро говорит он.
Мои брови взлетают вверх. — Правда?
Папа качает головой.
— Ладно, — вздыхаю я. — Тогда почему ты здесь, папа? Это из-за того, что случилось на днях?
— Да.
— Послушай, во всем этом была моя вина, а не Брук. Если ты собираешься…
— Нет, — обрывает меня папа, качая головой. Он смотрит на меня впервые с тех пор, как мы начали ходить по этой тропе. — Это была моя вина.
— Что? — Я резко останавливаюсь, хмуря брови.
Папа тяжело вздыхает, останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Ты слышал меня.
— Послушай, сынок, возможно, я и не оценил то, как Брук разговаривала со мной на днях, но потом я не мог перестать думать о том, что она сказала. Я… — он замолкает, проводя рукой по волосам. — Я понятия не имел, что ты в последнее время так увлечен командой. Я имею в виду, ты рассказывал мне кое-что из этого, но, наверное, я просто толком не слушал.
Я засовываю руки в карманы спортивных шорт. — Да, я пытался тебе сказать. Показать тебе…
Папа поднимает руку, качая головой. — Дай мне закончить.
Я с трудом сглатываю, прикусывая язык. Даже когда кажется, что он извиняется, он не дает мне вставить ни слова.
Папа переминается с ноги на ногу, выглядя крайне неловко. — Я думаю, что больше всего в ее словах меня обеспокоило то, что я винил тебя за прошлое. Это… ты так себя чувствуешь?
Черт, я не могу вспомнить, когда в последний раз мы с отцом вот так по-настоящему разговаривали, если вообще когда-либо разговаривали. Я не приспособлен для ведения подобных эмоционально заряженных разговоров. У меня никогда не получалось противостоять своим чувствам или выкладывать все это наружу, и хотя я поклялся, что перестану сдаваться, когда станет трудно, какая-то маленькая часть меня хочет этого прямо сейчас.
Я смотрю вниз на грязь, пиная камень. — Да, пап. Я имею в виду, с тех пор как умерла мама, ты как будто… — Я тяжело сглатываю, мой голос становится низким. — Как будто ты так и не простил меня.
Отец делает шаг ко мне и кладет руку мне на плечо. Я поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом, и впервые мне кажется, что он действительно смотрит на меня. По-настоящему видит меня.
— Ты думал, я виню тебя? — спрашивает он хриплым голосом.
У меня сжимается горло — я не могу выдавить ни слова. Я просто киваю.
Папа тяжело вздыхает, качая головой. — Тео, я никогда не винил тебя. Я винил себя. Я просто был так зол на весь мир после того, как у меня забрали твою маму, и… — он замолкает и снова качает головой, сильнее. — Черт возьми, я никогда не хотел, чтобы ты так себя чувствовал. Я просто не знал, что делать, растя двоих детей. Твоя мама всегда была терпеливой, и просто казалось, что, что бы я ни делал, я не мог достучаться до тебя. И я думаю, что через некоторое время я просто бросил попытки.
Мои глаза щиплет от угрозы расплакаться. Это слишком грубо, слишком реально. Так много лет назад.
Никогда не видела такой уязвимости в глазах моего отца, которую вижу прямо сейчас, когда он приоткрывает губы, чтобы заговорить снова. — Думаю, только эта маленькая девочка поставила меня на место, чтобы я понял, что я никогда не был тебе хорошим отцом, — хрипло говорит он. — Я подвел тебя.
Я качаю головой. — Ты не подвел меня. Ты просто… ожидал от меня большего, чем я когда-либо мог дать. — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, снова уставившись в землю. — Я тоже не делал себе никаких одолжений. Я имею в виду, авария с мамой, возможно, и не была моей виной, но все, что я делал после этого, было моей. Я просто выполнял гребаные действия, уходил, когда становилось трудно. Ни к чему не относился серьезно.
— Но теперь это так.
Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с его взглядом.
— Я поспрашивал о системе безопасности, услышал, какой сложной она была и что это была ваша идея. И сделать это в дополнение ко всему остальному, что вы делаете, помогая управлять отрядом… это впечатляет, сынок. Ты заслуживаешь высокой оценки за все, чего ты смог здесь достичь.
Он переводит дыхание, не сводя с меня глаз. — Такого рода инициатива — это то, что сделает тебя отличным альфой. Брук была права и в этом. И встретиться лицом к лицу со своим альфой и сказать то, что сказала она, ну… — Он тихо хихикает, качая головой. — Ты, должно быть, действительно небезразличен этой девушке. Не знаю, что происходит между вами двумя, но не думаю, что мне нужно говорить тебе, что она хорошая. Защитница.
Мои губы растягиваются в улыбке. — Да, она такая.
Папа улыбается в ответ, снова кладя руку мне на плечо. — Послушай, я знаю, что твердил тебе об остепенении, поиске пары, но… это не то, что делает альфу. Это проявлять инициативу, выходить вперед и брать на себя лидерство, как вы делали с командой. Альфа должен вести сильной рукой, но знать, когда нужно быть нежным. Должен быть твердым, но справедливым. Должен быть надежным. И я не говорю, что все это приходит в одночасье, но я думаю, со временем ты сможешь стать всем этим. Будь альфой, в которой нуждается эта стая.
— Да, — выдыхаю я. — Я могу, папа. Мне просто нужно, чтобы ты научил меня. И мне нужно, чтобы ты принял это, даже если я не такой, как ты, это не значит, что я буду дерьмовым альфой.
Он хихикает, проводя рукой по лицу. — Знаешь, я не так уж сильно отличался от тебя, когда был в твоем возрасте. У меня была дикая фаза. Я думаю, мы похожи больше, чем ты думаешь, и, вероятно, именно поэтому мы, кажется, не можем поладить.
Мои губы растягиваются в довольной усмешке. — Пожалуйста. У тебя была дикая фаза?
— О да, — фыркает он. — Мне потребовалась встреча с твоей мамой, чтобы остепениться и понять, что было действительно важно.
Я киваю, моя улыбка гаснет. — Я скучаю по ней.
Папа плотно сжимает губы. — Я тоже. Каждый день.
Над нами нависает тишина, нарушаемая только шелестом листьев и звуками леса.
— Ты знаешь… — Папа ворчит, нарушая тишину: — Я не буду указывать тебе, как жить, но то, как Брук смотрела на тебя в тот день… твоя мать часто так смотрела на меня. На твоем месте я бы держался за нее.
Я не могу удержаться от улыбки при упоминании Брук. Я поднимаю руку, чтобы ущипнуть пучок нервов у основания шеи, медленно выдыхая. — Да, я планирую это.
Он слегка кивает мне, хлопая по плечу. — Нам возвращаться?
Я утвердительно хмыкаю, разворачиваюсь и начинаю спускаться по тропинке обратно к комплексу. Папа идет рядом со мной, и на этот раз тишина между нами не напряженная, а комфортная. Как будто мы наконец пришли к какому-то взаимопониманию. Как будто с этого момента все будет лучше.
Я хотел бы сказать, что добрался сюда сам, но я многим обязан Брук. После того, как мне показалось, что я проспал много лет, она разбудила меня и вернула к жизни. Она — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я должен сказать ей, показать ей.
Пока мы возвращаемся в комплекс, я начинаю приводить в действие в уме план; способ показать Брук, как много она для меня значит, и показать ей, что я хочу, чтобы эта связь между нами длилась вечно. Я просто надеюсь, что у меня получится.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Тео всю неделю вел себя странно. С тех пор как его отец появился в комплексе и они поговорили по душам, оставив в стороне свои разногласия, он стал более тихим, замкнутым.
Я пытаюсь не паниковать. Хорошо, что он наконец-то в хороших отношениях со своим отцом и находится на пути к тому, чтобы стать альфой. Это не должно иметь никакого отношения к нашим отношениям.… верно? За исключением того, что до полнолуния осталось всего несколько дней, и мне кажется, что он отдаляется, и я нервничаю из-за огромного давления наших крайних сроков скрепления брачных уз — этот парень, черт возьми, отметит меня или как?
Я пытаюсь не придавать этому большого значения, но это легче сказать, чем сделать. Мы сказали, что все согласны, так почему же мне вдруг кажется, что он отступает? Даже когда он спросил сегодня утром, может ли он пригласить меня куда-нибудь вечером, его нервное поведение заставило меня чувствовать себя немного неловко. Он очень туманно объяснил, почему не приедет в отдел сегодня днем, и я почти уверена, что его весь день не было в комплексе. Должна ли я уделять больше внимания его странному поведению? Конечно же, он не бросает меня… верно?
Я не тороплюсь собираться. Если он действительно собирается покончить с этим, по крайней мере, ему придется помучиться над тем, что он отпускает. Я надеваю белое платье с глубоким вырезом, кожаную куртку и черные кожаные ботильоны. Завиваю волосы так, чтобы они падали свободными волнами на плечи. Меняю очки на контактные линзы и наношу на ресницы несколько слоев черной туши. Уже почти стемнело, когда Тео стучит в мою дверь, чтобы забрать меня, и по тому, как отвисает его челюсть, когда я открываю ее, я бы сказала, что мне понравился этот образ.
Тео окидывает взглядом мое тело, практически истекая слюной, когда его глаза встречаются с моими. Мой живот делает сальто, а колени становятся ватными, когда он пронзает меня своим голодным взглядом карих глаз.
Затем его руки оказываются на мне, его губы касаются моих, как будто он не может находиться рядом со мной, не прикасаясь — и, честно говоря, я тоже. Огонь разгорается у меня в животе, когда его руки смыкаются вокруг моей талии, его хватка собственническая, доминирующая.
— Ты чертовски сногсшибательна, — бормочет он мне в губы.
Мои щеки заливает румянец.
Он тоже хорошо выглядит. Так хорош. В одежде этого парня футболка и джинсы выглядят по последней моде — от того, как его черная футболка обтягивает впадины и изгибы широкой груди и плечевых мышц, у меня перехватывает дыхание.
Тео отстраняется, его руки все еще прижимают мое тело к его. — Ты готова идти?
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, пока этот великолепный мужчина держит меня. От этого парня у меня до сих пор мурашки бегут по коже.
Мы вдвоем выходим из комплекса, направляясь туда, где у ворот нас ждет его мотоцикл. Кожаная куртка Тео висит на сиденье — он натягивает ее, помогает мне надеть шлем, затем подсаживает меня на свой байк. Внезапно мне приходит в голову, что платье, возможно, было не лучшей идеей для сидения верхом на мотоцикле, но теперь пути назад нет — мгновение спустя Тео уже на сиденье передо мной, и двигатель под нами с ревом оживает.
Мне нравится сидеть сзади на велосипеде Тео, когда ветер развевает мои волосы. Мой волк все время мурлычет, и я почти не обращаю внимания на то, где мы находимся и куда направляемся — я просто нахожусь в настоящем моменте. Это величайший подарок, который дал мне Тео; способность отпускать и быть свободной.
Когда Тео заезжает на парковку лыжной базы, мой живот снова начинает делать сальто, а лицо расплывается в улыбке. Ладно, он определенно не привез бы меня сюда, чтобы порвать со мной. Это место — часть нашей истории! Моя улыбка становится шире, когда я вспоминаю последний раз, когда мы были здесь вместе — как я думала, что он собирается поцеловать меня, и была удивлена тем, насколько разочарована, что он этого не сделал.
Тео слезает со своего мотоцикла и поворачивается, чтобы стащить меня с сиденья и опустить на землю. Ему не нужно поднимать меня, как он это делает, но мне это даже нравится.
— Домик? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, пока Тео помогает расстегнуть ремешок моего шлема.
— Ммм, — напевает он, снимая шлем с моей головы и поворачиваясь, чтобы пристегнуть его к задней части своего велосипеда. — Даже несмотря на то, что мы не были технически на свидании, когда приходили сюда в последний раз… — он оборачивается и берет меня за руку, пристально глядя на меня сверху вниз, когда его губы растягиваются в ухмылке. — Это было совершенно похоже на свидание.
Я смеюсь, слегка сжимая его руку. — Так и было, не так ли?
Тео тянет меня за руку, ведя к тротуару и вокруг сторожки. Когда мы сворачиваем за угол, я вижу то, на что надеялась — работает горнолыжный подъемник, алюминиевые скамейки спускаются с одной стороны склона и поднимаются вверх по другой на фоне темнеющего неба.
— На этот раз ты будешь спорить со мной из-за поездки? — Спрашивает Тео, поводя бровями.
Я издаю еще один смешок. — Ты думаешь, я бы добровольно полезла в эту смертельную ловушку? — поддразниваю я.
Тео ухмыляется и направляется к погрузочной площадке, таща меня за руку. Мое сердце начинает биться быстрее, несмотря на то, что я делала это раньше, я все еще немного нервничаю по поводу продолжения. Один взгляд моего парня, и мои нервы тают. Тео никогда бы не позволил, чтобы со мной случилось что-то плохое — я полностью ему доверяю.
Проходит скамейка, и мы выходим на линию, чтобы дождаться следующей, и я вырываю руку из хватки Тео, чтобы прочно опереться на скамейку, когда она появится. Я невольно вскрикиваю, когда он касается тыльной стороны моих коленей, и быстро опускаюсь на него, и следующее, что я помню, — большая рука Тео на моей талии, увлекающая меня назад.
Он опускает перекладину на коленях, когда наши ноги отрываются от земли, и мы оба придвигаемся ближе друг к другу на скамейке, пока наши тела не соприкасаются. Я поджимаю ноги под себя, когда Тео обнимает меня за плечи, наклоняясь, чтобы поцеловать в висок.
Обстановка та же, но находиться здесь с Тео сейчас совсем не так, как раньше. В первый раз я была вся на взводе и нервничала, говоря себе, что мне нужно как-то отключить чувства, которые я улавливала. Теперь я на седьмом небе от счастья, уютно устроившись рядом со своей парой.
— Ах, чуть не забыл, — бормочет Тео, залезая в карман. Он достает свой телефон, открывает мой плейлист и нажимает «play». Начинает играть «Рожденный бегать» Брюса Спрингстина, когда он засовывает плеер обратно в карман, искоса поглядывая на меня и поводя бровями. — Должен быть наш саундтрек.
Я улыбаюсь, прижимаясь к его груди и любуясь видом во время нашего подъема на вершину.
— Так как же тебе удалось провернуть это во второй раз? — Спрашиваю я с весельем в голосе.
Тео издает хриплый смешок. — Давай просто скажем, что я в долгу перед Куинн.
— Куинн? — Спрашиваю я, выпрямляясь и глядя на него, выгибая бровь.
— Да. Здесь работает одна из ее подруг.
Я медленно киваю. — Она знает?..
Он слегка качает головой. — Не обо мне и тебе. Но она знает, что у меня есть девушка. Знает, что я, должно быть, без ума от нее, раз продолжаю просить об одолжении. — Он подмигивает.
Тепло расцветает в моей груди.
— Ты… хочешь рассказать людям? — Осторожно спрашиваю я. — Я имею в виду наши семьи.
— Конечно, хочу, — усмехается Тео. — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя. Я просто пытался быть уважительным к тебе, поскольку ты хотел сохранить все в тайне. Я готов прокричать об этом всему миру, когда бы ты ни была готова, малыш.
Он сверкнул своей очаровательной улыбкой, и я превратилась в пластилин в его руках.
Я открываю рот, чтобы заговорить — я собираюсь сказать «я готова», но замечаю кое-что, что заставляет меня задуматься. Впереди мерцают огоньки, обвивающие большую ель. Я прищуриваюсь, пристально глядя на них, пока мы продолжаем наш подъем, почти на вершине.
Тео угадывает выражение моего лица и слегка сжимает мое плечо. — Думаю, ты видишь мой сюрприз. — Он убирает руку с моего плеча, поднимая перекладину на коленях и закрепляя ее над головой. — Готова прыгать?
Я потеряла дар речи. Тут я подумала, что Тео отстраняется, в то время как вместо этого он явно работал над каким-то большим романтическим жестом. Я совершенно теряю сознание, когда он берет меня за руку и начинает считать нас.
— Раз…два…
Я издаю негромкий вскрик и спрыгиваю прежде, чем он произносит «три», ступни касаются грязи. Я немного спотыкаюсь, но Тео быстро поддерживает меня, за руку оттаскивая от лифта.
И вот тогда я вижу, сколько труда он вложил во все это дело. Елка не только обвита мерцающими гирляндами, но и под ней расстелено большое уютное одеяло и небольшой холодильник.
— Тео… — шепчу я, глаза горят. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, протягиваю руку, чтобы обхватить его подбородок. — Ты все это сделал?
Он хихикает, заправляя мои волосы за уши. — Я подумал, что если я собираюсь повторить свидание, мне нужно перейти на следующий уровень.
Он скользит ладонями вниз по моим рукам и берет меня за обе ладони, подталкивая вперед. — Давай.
Я все еще ошеломлена. Я иду с ним туда, где расстелено одеяло, следуя его примеру и опускаясь на него на колени. Я смотрю, как он хватает холодильник, открывает его и засовывает руку внутрь. Он начинает вытаскивать вещи — маленький пакетик с кубиками сыра, упаковку крекеров, два бумажных стаканчика и бутылку вина.
— Я знаю, что ты любительница водки с содовой, — бормочет он, поднимая бутылку вина, — но вино ведь должно быть романтичным, верно? Ты когда-нибудь пробовала… — он замолкает, прищурившись на этикетку. — Мускат?
Он полностью искажает произношение, и я не могу удержаться от хихиканья. — Да, это вкусно.
Я почти ожидаю увидеть, как он борется со штопором, но у бутылки откручивающаяся крышка. Он открывает ее одним движением запястья, и я наблюдаю, как он наливает вино в два бумажных стаканчика, прежде чем снова завинчивает крышку и ставит бутылку обратно в холодильник. Затем он слегка кивает головой, подзывая меня ближе, и протягивает мне одну из чашек.
— Твое здоровье, — говорит он, поднимая свой бумажный стаканчик и прикасаясь им к моему.
Я подношу его к губам, делая глоток. Вино сладкое — прямо как Тео.
— Ты голодна? — спрашивает он, разглядывая сыр и крекеры.
— Пока все в порядке, — выдыхаю я, прислоняясь боком к его широкой груди. — Это потрясающе, Тео. Я все еще не могу поверить, что ты это сделал.
Он подносит чашу к губам, одним глотком допивает остатки вина и ставит чашу на одеяло рядом с собой. Затем он хватает меня за талию, устраивая к себе на колени так, чтобы я была лицом к нему.
— Послушай, Брук, — мягко говорит он, протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с моего лица.
Я поражен тем, какие у него широкие и серьезные глаза, какое стоическое выражение лица. Его Адамово яблоко покачивается, когда он тяжело сглатывает.
— С тех пор, как я встретил тебя… ну, неважно, я встретил тебя давным-давно. Но тогда я тебя по-настоящему не знал. С тех пор, как я узнал тебя поближе, тогда… э-э… за последние пару месяцев, я думаю. Или около шести недель? Я не знаю, встречались ли мы технически до того, как пришли сюда в первый раз…
То, как он что-то лепечет, настолько мило, что я не могу удержаться от хихиканья. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его щетинистой челюсти, наклоняя свое лицо ближе к его. — Я знаю, что ты имеешь в виду. С тех пор, как мы начали тусоваться.
— Да, — выдыхает он. — С тех пор, как мы начали тусоваться. — Он вздыхает, обнимая меня за талию. — С тех пор, как мы начали тусоваться, ты полностью изменила мою жизнь. Мою точку зрения. Все. У меня такое чувство, что я даже не могу вспомнить, какой была жизнь до тебя. Ты — самое важное, что есть в моем мире, и я никогда не хочу терять тебя, никогда не хочу, чтобы это заканчивалось.
Мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется. Я сжимаю бумажный стаканчик перед собой обеими руками, мое сердце бешено колотится.
— Я чувствую то же самое, — шепчу я.
Губы Тео растягиваются в улыбке. — Правда?
— Конечно, правда! — смеюсь я.
Я поднимаю свой кубок с вином, оглядываясь в поисках места, куда бы его поставить. Тео убирает руки с моей талии и забирает у меня бутылку, наклоняясь, чтобы поставить ее в холодильник рядом с бутылкой. Затем я меняю позу так, чтобы сесть верхом на его колени, обвивая руками его шею.
Тео смотрит мне в глаза, поглаживая мою щеку подушечкой большого пальца. Выражение его лица все передает, но губы приоткрываются, чтобы заговорить снова. — Я люблю тебя, Брук. Честно. Ты — весь мой мир. Я так сильно люблю тебя. И ты не обязана отвечать мне тем же, но я просто хочу, чтобы ты знала, потому что…
Я прерываю его, наклоняясь вперед и прижимаясь своими губами к его губам. — Я люблю тебя, Тео, — шепчу я ему в губы. Затем я крепко целую его, как будто от этого зависит моя жизнь. Как будто это последнее, что я когда-либо сделаю. Я чувствую вкус сладкого вина на его языке, когда он переплетается с моим, и он запускает руку в мои волосы, притягивая меня ближе, как будто хочет поглотить меня.
Его руки перемещаются к моим бедрам, пока он продолжает опустошать мой рот своим поцелуем, задирая платье так, что оно стягивается вокруг талии. Жидкий жар заливает мое нутро, когда он хватает меня за ягодицы, сжимая, и следующее, что я помню, — меня опрокидывают назад, мягко укладывают на одеяло, а Тео нависает надо мной.
Он прерывает поцелуй, отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, балансируя на руках по обе стороны от моей головы.
— Ты такая чертовски сексуальная, — рычит он, наклоняясь, чтобы прикусить мою нижнюю губу.
Я чувствую, как выпуклость в его штанах настойчиво прижимается к моему животу из-за того, что он находится между моих ног, и я двигаю бедрами навстречу ему, побуждая его двигаться дальше. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне, брал меня, заявлял на меня права. Я так сильно хочу его прямо сейчас, что чувствую, как все мое тело горит.
Тео откидывается назад, так что опирается на колени, проводя руками по обоим моим бедрам. Он перемещает их к верхушке моих бедер, как раз туда, куда я хочу, затем медленно начинает поглаживать их в обратном направлении, сводя меня с ума от желания.
— Пожалуйста, — выдыхаю я, покачивая бедрами.
Дьявольская ухмылка расползается по лицу Тео, когда он меняет направление, снова приближая руки. Затем он проводит ими по внешней стороне моих бедер, вверх по моим бедрам. Он зацепляет большими пальцами пояс моих трусиков, медленно стягивая их вниз.
Его глаза расширяются, когда он замечает их. — Белые чертовы трусики?
Мои щеки заливает румянец.
— Вот и все, — рявкает он, откидываясь на пятки и сводя мои колени вместе. Он наклоняет меня вбок, слегка шлепая по заднице. — Сними это платье, я должен это увидеть.
— Что? — смеюсь я, потирая бедра друг о друга в попытке унять жгучее желание между ними.
— Ты меня слышала.
Нежнейший румянец заливает щеки Брук, когда она приподнимается на локтях, отодвигаясь назад. Ее платье все еще задралось на талии, трусики — на бедрах. От одного взгляда на нее я готов взорваться — мой член такой твердый в джинсах, что это чертовски больно.
Я не спускаю с нее глаз, снимая куртку и стаскивая футболку над головой. Она снимает куртку мучительно медленно, и в моей груди зарождается рычание, когда я наклоняюсь вперед, помогая ей снять его, хватаясь за ее платье, чтобы задрать его. Она поднимает руки, и я снимаю его с нее через голову, и как только я это делаю, мне кажется, что мои глаза вот-вот вылезут из орбит.
На ней белый кружевной бюстгальтер в тон этим сексуальным трусикам, ее персиковые соски просвечивают сквозь ткань. Она выглядит как чертов ангел — такая чистая, такая невинная. Все ее повадки хорошей девочки действительно заводят меня, и то, как она сейчас одета, является воплощением этого.
— Черт, детка, — задыхаюсь я, снова переползая через нее. Я хватаю ее за грудь через маленький кружевной лифчик, покусываю шею. — Это так чертовски сексуально.
Дыхание Брук прерывается, и я чувствую запах ее возбуждения — прямо сейчас она возбуждена так же, как и я, вся горячая и готовая к оргазму. Я больше не теряю ни минуты.
Я снова опускаюсь на колени, упиваясь ее видом. Она приподнимается на локтях, ее светлые волосы ниспадают на плечи, как золотые ленты. Белый кружевной бюстгальтер контрастирует с ее загорелой кожей, ее живот трепещет от дыхания. Ее трусики все еще спущены и обернуты вокруг бедер.
Я тянусь к ним, снова засовываю большие пальцы за пояс с обеих сторон и спускаю их до конца. Как только я снимаю их поверх ее ботинок, я снимаю и их с ее ног, затем наклоняюсь вперед, чтобы схватить ее за бедра, притягивая ближе к себе, когда ее колени раздвигаются.
Она выдыхает, когда я провожу языком по ее щели, смакуя ее вкус. На вкус она как гребаный мед, нектар, самое сладкое, что я когда-либо пробовал. Я обвожу языком ее клитор, покусываю ее набухшие половые губки. Начинаю трахать ее своим языком.
Брук прижимается бедрами к моему лицу, пронзительные крики срываются с ее губ, когда я пожираю ее киску. Через несколько минут она на грани оргазма — я чувствую, как напрягаются ее бедра по обе стороны от моей головы, ее тело дрожит под моими руками. Я прижимаюсь губами к ее клитору, сильно посасывая, и она переваливается через край, крича от удовольствия, когда ее тело извивается в моих объятиях.
Я не останавливаюсь, пока она не обмякает в моих руках. В последний раз облизываю ее щелку по всей длине, прежде чем выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, глядя на нее сверху вниз. Самая сладкая улыбка появляется на ее губах, когда она переводит дыхание, насыщенная, блаженная.
— Я люблю тебя так чертовски сильно, — бормочу я, опуская ее задницу обратно на одеяло. Я начинаю поглаживать руками ее тело, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи под моими ладонями. — Так чертовски сильно.
— Мммм, я тоже тебя люблю, — воркует она, медленно приподнимаясь на локтях. — А теперь снимай эти штаны.
Брук издает тихий смешок, наблюдая за мной — это определенно не самый сексуальный стриптиз, но эта девушка доводит меня до безумия, чтобы войти в нее.
Она садится, откидывая волосы назад, глаза затуманены желанием. К тому времени, как я снимаю брюки и обувь, она уже стоит на коленях, обнимает меня за плечи, наклоняясь, чтобы забраться на меня сверху. Я хватаю ее за талию, помогая ей, и дрожь пробегает по моему телу, когда мой член касается ее киски.
Звезды взрываются у меня перед глазами, когда Брук опускается на мой член, ее тугая киска сжимает его гребаными тисками. Я хватаю ее за бедра, прижимая к себе до конца. Я стону, она вскрикивает. Затем она прижимается бедрами к моему члену, сводя меня с ума, когда она впивается ногтями мне в спину.
Я хватаю ее за затылок, приближая ее лицо к своему, заявляя права на ее рот, пока она скачет на моем члене. Затем я наклоняюсь вперед, наклоняя ее вниз, чтобы начать входить и выходить из нее всей своей длиной, жестче, быстрее. Грубее. Моей девочке чертовски нравится грубость — она падает на спину, извиваясь на одеяле, издавая сладчайшие стоны, когда я обхватываю ее бедра обеими руками и вонзаюсь в нее.
Она такая чертовски красивая. Изысканная. Моя. Мой рот покалывает, когда мои клыки опускаются, покалывая язык. Я должен пометить ее. Я должен
Брук смотрит на меня своими голубыми, как океан, глазами, ее пухлые губы приоткрываются, показывая, что ее клыки тоже удлинились.
Я обхватываю ее рукой за спину, приподнимая, чтобы усадить к себе на бедра, все еще держа свой член внутри нее.
— Тео, — выдыхает она, снова терзаясь о мой член. — Я должна…
— Я тоже, — рычу я. Я облизываю ее шею, спускаясь к тому месту, где она переходит в плечо. Я чувствую ее дыхание на своем плече, ее губы касаются того же места.
Затем я чувствую это — горячее жало ее зубов, впивающихся в мою плоть. Это чертовски эйфорично — как будто чистый адреналин разливается по моему телу, все мои эндорфины высвобождаются одновременно. Это слишком много — я взрываюсь, кончая сильнее, чем когда-либо прежде, когда прикусываю губу. Мое тело сотрясается от оргазма, когда мои клыки выпускают сыворотку на кожу Брук, навсегда впитывая в нее мой запах. Отмечая ее. Как только я это делаю, ее собственная кульминация пронзает ее, киска сжимается вокруг моего члена, тело дрожит в моих объятиях.
Как будто мы находимся в идеальной синхронности, как будто мы одно существо. Я чувствую, как она отпускает мое плечо, вытаскивает зубы, облизывает место, где только что пометила. Я делаю то же самое, лаская ее кожу, успокаивая жжение языком. Я так чертовски горжусь тем, что ношу ее метку, так горжусь тем, что она будет носить мою. Связь между нами настолько сильна, что осязаема — как будто мы отметили друг друга, это укрепляло ее еще больше. Сделало ее нерушимой.
Я откидываю голову назад, пристально глядя на мою невероятную маленькую пару, убирая кончиками пальцев ее растрепанные волосы с глаз.
— Мой, — шепчет она, и ее губы растягиваются в улыбке.
— Твой, — хриплю я. Я сжимаю другую руку вокруг ее талии, притягивая ее еще ближе, ее мягкое тело соприкасается с каждой жесткой линией моего собственного. — И ты моя.
Брук наклоняется, ее губы касаются моих. — Навсегда.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Я слышу щелчок замка, когда поворачиваю ключ в двери своей комнаты в общежитии, поправляю рюкзак на плечах и поворачиваюсь, чтобы направиться по коридору. Я на седьмом небе от счастья — свежая отметина, постоянная улыбка запечатлена на моем лице. Сердце полно любви. Мы с Тео направляемся домой в Саммервейл на выходные, чтобы сказать нашим родителям, что мы друзья, и присоединиться к нашей стае на забеге в полнолуние, и я так взволнована, что, кажется, вот-вот лопну.
Все в нашем свидание было идеально. Мы оставались на вершине этой горы всю ночь, занимаясь любовью под звездами, обсуждая наши планы на будущее. Ради нашего будущего. Мы навеки связаны, навеки связаны. Супружеская связь сильнее, чем когда-либо, и я никогда не чувствовала большей гармонии с другим человеком. Тео действительно моя вторая половина, моя родственная душа.
Я примерно на полпути по коридору, когда вижу Саттон за углом на другом конце, блестящие темные волосы развеваются, когда она направляется в мою сторону. При виде нее мой волк немедленно вырывается на поверхность, переходя в режим защитника — эта девушка напакостила нам раньше, чуть не испортила отношения с Тео. Я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на том, чтобы загнать своего волка обратно на землю, опуская глаза в пол, пока иду, остро осознавая, что расстояние между мной и Саттон сокращается с каждым шагом.
— Направляешься домой на выходные? — Жизнерадостно спрашивает Саттон.
Я поднимаю голову, оглядываюсь по сторонам, но в этом коридоре нас только двое. Она остановилась прямо передо мной, вынуждая меня тоже остановиться.
— Да, — выдыхаю я, хватаясь за лямки своего рюкзака и перекидывая его на плечи.
Проходя мимо нее по коридору, я вижу, как Тео выходит из своей комнаты. Когда наши взгляды встречаются, меня переполняет уверенность. Приятель. Мой. Эта девушка больше не сможет причинить мне боль.
Улыбка расплывается на моем лице, когда я снова смотрю на Саттон. — Вообще-то, мы с Тео возвращаемся в Саммервейл, чтобы побегать с нашей стаей.
Она выгибает бровь, ее глаза расширяются от удивления. Однако, прежде чем она успевает ответить, подходит Тео. Он проходит мимо Саттон, подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.
— Готова идти, детка? — спрашивает он, целуя меня в макушку.
Клянусь, я не мелочный человек, но прямо сейчас я получаю небольшое удовольствие, видя ошарашенное выражение лица Саттон. Она быстро меняет выражение лица, переключая свое внимание на Тео.
— Так это правда? — Спрашивает Саттон, выпячивая бедро и кладя на него руку. — Ты не останешься на пробежку?
Я раздражена. Мне не нравится, как она смотрит на моего мужчину, как она разговаривает с ним, как будто меня здесь вообще нет.
— Разве ты не слышала? — Я перекидываю волосы через плечо, чтобы показать свою метку. Это единственный шрам, который когда-либо останется у большинства оборотней — сыворотка не дает ему полностью зажить. Я надела майку, чтобы показать это; там, где моя шея соприкасается с плечом, есть две маленькие белые точки, которые выделяются на фоне моей загорелой кожи. — Мы пара.
Взгляд Саттон устремляется к моему плечу, ее челюсть отвисает. Она переминается с ноги на ногу, неловко переводя взгляд с Тео на меня, и, черт возьми, разве мне не приятно видеть, как она ерзает. — О! Я, эм… Нет, я не слышала…
Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу, когда поднимаю взгляд на Тео. Он смотрит на меня сверху вниз с таким обожанием в своих прекрасных карих глазах.
— Вау, это потрясающе, — продолжает Саттон, и я немного удивляюсь, когда снова смотрю на нее и вижу, что она действительно улыбается. — Поздравляю, ребята.
Я не могу сказать, лукавит ли она — либо у нее действительно хорошо получается притворяться, либо она действительно рада за нас. Я думаю, в любом случае это не имеет особого значения, потому что ничто из того, что она могла бы сделать или сказать, не изменило бы наших с Тео чувств друг к другу. Что прошло, то прошло — все, что имеет значение, — это наше будущее.
— Спасибо, — улыбаюсь я. Я могла бы сказать больше, но оно того не стоит. Мы с Саттон не друзья, и никогда ими не были. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь будем дружить.
— Нам лучше идти, — отрывисто говорит Тео. Он хочет вступать в разговор с Саттон не больше, чем я.
К счастью, она воспринимает это как намек на то, что пора уходить, говорит «увидимся» и слегка машет нам рукой, проходя мимо нас и продолжая идти по коридору.
Тео берет меня за руку, и мы выходим на улицу, направляясь к парковке, где припаркован его мотоцикл. Несколько минут спустя я обнимаю его, и мы выезжаем на дорогу, направляясь в Саммервейл.
Сидеть сзади на байке Тео теперь кажется таким естественным. Я наслаждаюсь ощущением ветра в волосах, адреналина, пульсирующего в моих венах, когда мы набираем скорость. Размытые очертания деревьев рядом с нами меня больше не пугают, они меня возбуждают. Минут через двадцать мы въезжаем на подъездную дорожку к дому моих родителей, и рев двигателя мотоцикла, должно быть, насторожил их, потому что к тому времени, как мы слезаем и Тео пристегивает мой шлем сзади, мой отец открывает входную дверь, выглядывая наружу.
Его лицо расплывается в улыбке, когда он видит меня. — Брук!
Я смеюсь в ответ на его энтузиазм и бегу трусцой по дорожке, чтобы встретить его на крыльце. — Привет, пап!
Он заключает меня в объятия, крепко притягивая к себе.
— Как дела? — спрашивает он, отпуская меня и отступая назад, осторожно оглядываясь через мое плечо на Тео, идущего по дорожке перед домом.
— Вообще-то, здорово, — говорю я, оглядываясь на Тео.
Еще несколько шагов, и он оказывается рядом со мной, протягивая руку для пожатия моему отцу.
— Тео, — приветствует папа, пожимая ему руку. — Рад тебя видеть.
— Взаимно, сэр, — почтительно отзывается Тео. Он обнимает меня за талию, прижимая к себе.
Папа переводит взгляд с Тео на меня, подозрительно прищурившись. — Я чего-то не понимаю?
Я хихикаю, кивая головой. — Тео — моя пара. — Нет смысла ходить вокруг да около.
Челюсть папы практически достает до пола — он выглядит так, словно по нему можно ударить перышком. Мама появляется в дверях позади него, широко раскрыв глаза, когда она оглядывает его крупную фигуру.
— Я только что услышала то, что мне показалось?! — визжит она, отталкивая локтем моего отца, чтобы протиснуться мимо него.
Я киваю, ухмыляясь.
Мама испускает счастливый вздох, протягивая руки, чтобы обнять нас с Тео. Тео хихикает, наклоняясь, чтобы принять мамины объятия, когда она начинает изливаться. — Я не могу в это поверить! Я так счастлив за вас двоих!
— Спасибо, мам, — выдыхаю я, когда она отступает, все еще сияя.
Папа, наконец, оправился от первоначального шока и теперь тоже широко улыбается.
— Поздравляю, — смеется он, подходя к маме, чтобы обнять Тео. — Добро пожаловать в семью.
Тео немного напряжен, но обнимает моего отца в ответ, и на его лице расплывается улыбка.
Реакция моих родителей на наши новости наполняет мое сердце радостью. Они всегда были такими любящими, так поддерживали.
— Давайте, заходите внутрь, — призывает мама, махая нам рукой.
Мы вчетвером заходим в дом и устраиваемся в гостиной: мама и папа на диване, а Тео в мягком кресле, которое обычно занимаю я. Я сажусь рядом с ним на подлокотник кресла, у меня все еще кружится голова от волнения, вызванного возможностью поделиться нашими новостями со своей семьей.
— Значит, вы избранные супруги? — Спрашивает папа. Должно быть, он пытается определить временные рамки, поскольку полнолуние наступит только через два дня. У него такой же аналитический склад ума, как и у меня.
Тео поднимает на меня взгляд, на его губах играет улыбка. — Судьба свела нас вместе, но мы все равно выбрали друг друга.
— Простите, что я вам не сказала, ребята, — выпаливаю я. — Мы узнали об этом в прошлое полнолуние, но я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, пока мы во всем не разберемся и не скрепим связь.
— Значит, ты связана? — Взволнованно спрашивает мама. Она хлопает моего отца по груди тыльной стороной ладони. — Ты можешь в это поверить, Кент? Обеим нашим девочкам суждено быть с альфами? Должно быть, мы сделали что-то правильно!
Папа смеется, обнимая маму за плечи. — Определенно. Я не могу гордиться больше.
Мамина улыбка становится шире. — Что сказал Альфа Андерс?
— Он еще не знает, — подсказывает Тео. — Это наша следующая остановка. — Он смотрит на меня, одаривая еще одной улыбкой, достойной обморока. — Однако он будет вне себя. Он высокого мнения о Брук.
Сидя в гостиной моего семейного дома, окруженная такой любовью, я не могу вспомнить, когда я когда-либо была счастливее или довольнее. Я мечтала об этом дне с тех пор, как была маленькой девочкой — дне, когда я приведу домой свою вторую половинку, чтобы познакомить ее со своими родителями. Они так же взволнованы, как я всегда себе представляла, такие поддерживающие и принимающие.
От меня не ускользнуло, насколько мне повезло.
~
— Ты та самая девушка?! — Куинн недоверчиво спрашивает, уставившись на Брук. — Вы, ребята, издеваетесь надо мной?
Брук смеется, качая головой. — Это правда. Мы пара.
Мы стоим на кухне дома стаи, где нашли Куинн, роющуюся в холодильнике в поисках закуски. После того, как мы провели пару часов с родителями Брук, мы пришли сюда, чтобы сообщить новости моей семье.
Куинн все еще смотрит на меня с недоверием.
Ухмылка растягивает мои губы. — Сюрприз?
Она делает шаг ко мне, игриво ударяя меня по руке. — Ты хуже всех, ты знаешь это? Почему ты не сказал мне, что это была Брук?!
Я смеюсь, протягивая руку, чтобы взъерошить ей волосы. Я всегда так делал, с тех пор как мы были детьми — это сводит ее с ума.
Куинн хмурится, отступая назад, чтобы пригладить волосы, прежде чем еще раз слегка толкнуть меня. — Самое худшее!
— Да ладно, Кью, разве ты не рад за нас? — хихикаю я.
— Ну и ну! — Она вздыхает, закатывая на меня глаза. Затем она поворачивается к Брук, и по ее лицу расплывается улыбка. — Я всегда хотела сестру. Я просто не понимаю, почему ты хочешь иметь что-то общее с моим братом!
— Он не так уж плох, — улыбается Брук, поднимая на меня взгляд.
Я обнимаю ее за плечи, притягивая ближе, затем целую в волосы, вдыхая ее запах. Она всегда пахнет так чертовски вкусно.
— Папа знает? — моргает Куинн.
— Что я знаю? — доносится голос моего отца из-за двери кухни. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него через плечо, когда он входит в комнату с самодовольной ухмылкой на губах.
— Тео нашел свою пару! — выпаливает Куинн, указывая на меня.
Улыбка отца становится шире, когда он сокращает расстояние между нами. — Поздравляю, сынок, — говорит он, хлопая меня по плечу. Затем он удивляет меня, притягивая к себе для объятий — я не могу вспомнить, когда этот парень в последний раз по-настоящему обнимал меня. Я так потрясен, что мне требуется секунда, чтобы понять, что происходит — к тому времени, как я это делаю, он ослабляет хватку и отступает назад.
Куинн всплеснула руками. — Как это тебя это не шокирует?! Я что, единственная?
Папа только смеется, качая головой. — У меня было смутное подозрение. — Он подмигивает мне, прежде чем шагнуть к Брук, протягивая руки.
Она выглядит немного взволнованной, когда делает шаг в его объятия, но быстро смягчается.
— Я не могу представить лучшей подруги для своего сына, — говорит папа, лучезарно улыбаясь Брук и разжимая объятия. — Или лучшую Луну для нашей стаи.
— Спасибо тебе, Альфа, — выдыхает Брук, заправляя волосы за уши.
Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы мой отец так широко улыбался. На его лице все еще застыла ухмылка, когда он смотрит на нас двоих.
— Не могу дождаться, когда представлю вас двоих стае на забеге, — говорит он, наклоняясь ко мне. Выражение его лица смягчается, когда он кладет руку мне на плечо. — Твоя мать так гордилась бы тобой, сынок.
От его слов у меня перехватывает дыхание, и Брук тянется к моей руке, слегка сжимая ее. Это незначительный жест, но такой успокаивающий. Я сжимаю ее руку в ответ, глядя на нее сверху вниз. Черт, я люблю эту девушку так сильно, что это причиняет боль.
— Так мы устраиваем праздничный ужин или что? — спрашивает Куинн, поднимая брови.
Папа смотрит на нее, с энтузиазмом кивая. — Совершенно верно. Что будем заказывать? — Он направляется к холодильнику, открывает его и изучает содержимое. — Курица? Стейк? Бургеры?
— Меня устраивает все, — пожимаю я плечами.
— Меня тоже, — добавляет Брук.
Я подхожу к ней сзади и притягиваю в свои объятия, так что ее спина прижимается к моей груди, пока мы смотрим, как папа начинает доставать продукты из холодильника. Я поражен тем, насколько нормально это ощущается. Насколько правильно. Мы все задерживаемся на кухне и болтаем, пока папа готовит еду, и для разнообразия действительно наслаждаемся обществом друг друга. Брук отлично вписывается в ситуацию, смеясь над дурацкими шутками отца и подшучивая над Куинном по поводу того, какой тяжелой будет тренировка отряда. Мы все просто идем в ногу друг с другом, как будто так и должно было быть всегда.
Я не был уверен, что когда-нибудь окажусь здесь. Я думал, что меня устраивает одинокое существование, но теперь я не могу представить свою жизнь без Брук. На самом деле я ловлю себя на том, что испытываю глубокую жалость к своему отцу, у которого слишком рано забрали его пару. Если бы у меня забрали Брук, не уверен, что пережил бы это. Она — все, и без нее я был бы никем.
Надеюсь, она знает, как сильно я ее люблю. Глядя на нее сейчас, смеющуюся вместе с сестрой, когда они чистят картошку над раковиной, я никогда еще не восхищался ею так сильно. Она великолепна, мила, сногсшибательна. Забавна, даже когда не пытается быть такой. Чертовски мила, когда расстроена или сосредоточена. Чертовски идеальна во всех отношениях. Моя.
Я все еще в восторге от того, что судьба свела ее с таким парнем, как я, и хотя уверен, что никогда не почувствую себя достойным ее, с этого момента я планирую проводить каждый день, пытаясь быть мужчиной, которого заслуживает Брук. Каждый божий день, до конца наших жизней.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
В доме стаи полно народу, кипит жизнь, когда все собираются вместе на пробежку в полнолуние. Все диваны в большой комнате битком набиты людьми, в то время как другие опираются на подлокотники или спинки мебели, ожидая, когда мой папа начнет свои предварительные объявления. Волнение в воздухе ощутимо — вся наша стая с нетерпением ждет ежемесячного забега, нам всем не терпится выпустить наших волков и начать работу.
До прошлого месяца я годами не возвращался в Саммервейл на пробежку со своей стаей. Я почти забыл, какое это очищающее действие; как хорошо чувствовать себя частью чего-то большего и быть связанной со своей собственной стаей. Бегать со стаей Грея в Голденлифе всегда было здорово, но я не чувствовал такой же преданности и связи с этими волками, как со своей стаей здесь, в Саммервейле. Это инстинктивно, это превосходит все человеческие мысли и эмоции. Моя стая — такая же часть меня, как я часть ее.
Сегодняшняя пробежка особенная, потому что это моя первая пробежка рядом с моей парой. Брук и я поймали несколько косых взглядов от других членов стаи сегодня вечером, так как я не могу оторвать от нее своих чертовых рук, но официальное объявление будет сделано позже. Я, блядь, не могу дождаться, когда мой отец объявит, что мы пара — я хочу, чтобы моя стая знала, хочу, чтобы все знали. Я так горжусь, что Брук моя.
Предвкушение убивает меня к тому времени, как мой отец заканчивает свои обычные объявления и фокусирует свой взгляд на мне. Моя рука обнимает Брук за плечи, и я чувствую, как ее тело напрягается под ней, когда мой отец откашливается.
— У меня есть еще одно объявление, и я приберег лучшее напоследок, — гремит он, не сводя с меня глаз. Его лицо медленно расплывается в улыбке. — Мой сын нашел свою пару.
Зал взрывается возгласами одобрения, вся стая радуется этой новости. Не буду врать, я немного удивлен — я не был здесь много лет, так что не ожидал такого теплого приема. Но независимо от расстояния, я полагаю, что стая есть стая — мы всегда будем поддерживать друг друга.
Папа слегка кивает головой, подзывая меня присоединиться к нему в передней части комнаты. Я убираю руку с плеч Брук, беру ее за руку и веду к камину, где стоит папа. На ее лице сияющая улыбка, счастье волнами исходит от нее. Это заразительно — видеть мою девочку такой счастливой приводит меня в гребаный экстаз, и я не могу удержаться от ухмылки, когда становлюсь рядом с отцом, глядя на остальную стаю. Они все еще громко приветствуют, звук оглушительный.
Папа поднимает руку, и так же быстро, как начались радостные возгласы, они стихают, все сосредоточены на своем альфе. Родители Брук стоят впереди и в центре, чертовски улыбаясь своей дочери. Я обнимаю ее за талию, притягивая к себе, защищая, пока вся стая смотрит на это.
— Я рад видеть, что вы все довольны так же, как и я, — продолжает папа, искоса поглядывая на меня. — Тео и Брук оба работали в отделе безопасности, обеспечивая безопасность всей нашей территории. Тео разработал новую систему пограничной безопасности, о которой вы слышали, а Брук недавно разработала новую компьютерную программу для отслеживания Стаи Теней.
Раздаются новые одобрительные возгласы, комната наполняется аплодисментами, прежде чем мой папа поднимает руку, чтобы всех успокоить.
Он делает паузу, прежде чем заговорить снова. — Как видите, эти двое более чем подходят для того, чтобы возглавить эту стаю и обеспечить нашу безопасность. У них есть текущие обязательства, но в ближайшие месяцы я буду работать с ними, чтобы постепенно передать лидерство стае. Весной я уйду в отставку, и Тео займет мое место в качестве вашего альфы.
Толпа ревет, когда я поворачиваю голову набок и смотрю на отца широко раскрытыми глазами и разинутым ртом. Я не ожидал этого. Мое сердце колотится в груди; я чувствую пульс в ушах.
Он просто слегка кивает мне и улыбается, как будто в этом нет ничего особенного. Как будто это не самое большое гребаное объявление в моей жизни.
Брук обнимает меня за талию, и когда я смотрю вниз, то встречаюсь взглядом с глазами цвета океана, которые я так обожаю, мерцающими серебром ее волчьего облика. — Поздравляю, детка, — воркует она, и пухлые губки растягиваются в улыбке.
Твою мать. Это реально? Это как будто выход из тела — я чувствую, что парю над комнатой, смотрю вниз и наблюдаю за реакцией всех, за тем, как я воспринимаю это.
— А теперь давайте бежать! — крикнул я. Папа перекрикивает толпу, и рев становится только громче, в комнате царит суматоха, когда стая вскакивает со своих мест, устремляясь к задним дверям барака.
Я обхватываю лицо Брук обеими руками, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. Сильно, как будто я серьезно. Как будто это последнее, что я когда-либо сделаю. А потом мы бежим.
Это лучшая пробежка, в которой я когда-либо участвовал. Рядом со мной моя подруга, вокруг меня моя стая. Я полностью связан со всеми ними, ошеломлен силой как супружеских уз, так и уз стаи. К тому времени, как все заканчивается и мы все собираемся обратно в приюте, я чувствую себя опьяненным эндорфинами, парящим на гребаном седьмом небе от счастья.
После пробежки мой папа ест бургеры со своими друзьями — обычный перекус после пробежки, — пока мы с Брук совершаем обход, болтая со своей стаей. Многие из них спрашивают о том, чем, по словам папы, мы занимались в полицейском комплексе, и я тут же начинаю хвастаться программой Брук, в то время как она так же охотно рассказывает им все о моей системе пограничной безопасности. Мы как идеальная команда, работающая в унисон, и я чувствую, что это проблеск того, на что это будет похоже, когда мы будем управлять нашей стаей вместе. Мы такие разные во многих отношениях, но эти различия дополняют друг друга. Мы делаем друг друга лучше.
Через некоторое время Брук бросает на меня озорной взгляд, и мне требуется всего две секунды, чтобы схватить ее за руку и потащить внутрь, ускользая прочь, пока толпа не рассеялась. Сначала я направляюсь к лестнице, но быстро передумываю — было бы странно делать с ней то, что я хочу сделать прямо сейчас, в спальне моего детства. Поэтому вместо того, чтобы подняться наверх, я веду ее по восточному коридору в гостевое крыло, в самую большую комнату в конце коридора.
Мы ныряем внутрь, и я запираю за нами дверь, когда Брук поворачивается ко мне лицом.
— Привет, Альфа, — выдыхает она, поглаживая кончиками пальцев мою грудь.
Я прислоняюсь спиной к двери, ухмыляясь. — Привет, Луна.
Я чуть не задыхаюсь, когда Брук внезапно хватает мой член через джинсы, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами моих. — Снимай штаны.
Я расстегиваю пуговицу на джинсах и, спотыкаясь, вылезаю из них, замирая на месте, когда Брук отходит на пару шагов и стягивает свои джинсы с бедер.
Я любуюсь изгибом ее задницы, мягкими линиями бедер. Кружевные черные трусики, из-за которых мой член натягивает ткань боксеров. Она позволяет джинсам упасть на пол, снимает их и стягивает рубашку над головой, медленно, как будто дразнит меня. Когда он падает на пол рядом с ней, Брук смотрит на меня через плечо, выгибая бровь.
— Снимай, — повторяет она, и я избавляюсь от джинсов в рекордно короткие сроки, отбрасывая их пинком и стаскивая футболку.
Брук подходит к кровати, упирается одним коленом в край и оглядывается на меня. Она выглядит как чертовски сексуальная кошечка в черном нижнем белье, и я с трудом могу это вынести. Мой член болезненно тверд, у меня на уме только одно.
Она поднимает палец, подзывая меня, затем указывает на кровать. Она хочет, чтобы я лег на нее. Должно быть, она хочет оседлать меня — это быстро становится одной из ее любимых поз. Тут никаких жалоб. Я спешу подчиниться, плюхаясь на кровать на спину, мое тело подпрыгивает на пружинистом матрасе.
— Иди сюда, красавица, — рычу я, когда она забирается на кровать и начинает подползать ко мне. Как только она оказывается в пределах досягаемости, я должен прикоснуться к ней — мои руки блуждают по ее нежной коже, искры расцветают от трения о мои прикосновения.
Как только она нависает надо мной, я запускаю руку в ее волосы на затылке, притягивая ее губы к своим. Я поглощаю ее поцелуй, как изголодавшийся мужчина, смакуя ее вкус, оставляя синяки на ее губах. Ее киска находится именно там, где я хочу — я чувствую жар ее сердцевины через ткань моих боксеров, что сводит меня с ума. Я хватаю ее за задницу, перекладываю через себя, сжимаю ее щеки.
— Черт, детка, — стону я, когда Брук начинает покрывать поцелуями изгиб моей шеи, прижимаясь своей сердцевиной к моей эрекции, прикрытой одеждой. — Ты должна перестать дразнить меня…
Она останавливается, на ее губах играет ухмылка. — Ты думаешь, я тебя дразню?
— Ты знаешь, что это так, — выдыхаю я, хватаясь за пояс ее трусиков.
Она отбрасывает мои руки, отползая от меня назад, по моему телу. Она начинает покрывать легкими поцелуями мою грудь, облизывает языком пресс. Затем она хватается за пояс моих боксеров по обе стороны от бедер и начинает стягивать их вниз.
Брук скользит ниже, когда моя эрекция высвобождается, обхватывает ее рукой, качая вверх-вниз. Мое тело сотрясается от соприкосновения, член твердый, как гребаный бетон.
А затем она наклоняет голову вперед, высовывая язык, чтобы слизнуть каплю преякуляции с головки моего члена. Я издаю стон, и следующее, что я помню, это то, что она прижимается своими пухлыми розовыми губками к головке моего члена, принимая меня в свой горячий маленький ротик.
Это гребаное блаженство. Я тяжело дышу, вцепляясь в простыни рядом с собой, когда она опускает голову на мой член и начинает сосать.
— Черт возьми! — Выпаливаю я, и за моими веками вспыхивают звезды. Мое восклицание, должно быть, подзадоривает ее, потому что она начинает быстрее двигаться вверх-вниз по моему члену, сжимая нижнюю часть моего ствола рукой, пока сосет верхнюю.
Ощущения слишком сильные. Прошло всего три гребаные минуты, но я чувствую, как мои яйца напрягаются, оргазм неизбежен.
— Черт, детка, я собираюсь… блядь, это так чертовски приятно, детка, я собираюсь кончить, детка, я собираюсь кончить… — Я что-то бормочу, полностью потерявшись в моменте, но Брук не обращает внимания на мое предупреждение и не отрывается от моего члена. Она сосет сильнее, быстрее, и то немногое, что у меня осталось, лопается. Я запускаю руку в волосы Брук и вдуваю свой заряд ей в рот, бедра напрягаются, тело дрожит от моего оргазма. Это чертовски интенсивно — клянусь, каждый оргазм, который я испытываю с Брук, более интенсивный, чем предыдущий.
Она глотает каждую гребаную каплю, облизывая губы, когда наконец кончает. — Это было быстро, — дразнит Брук, лукаво улыбаясь.
— О, теперь ты получишь это, — рычу я, садясь и протягивая к ней руки. Я хватаю ее за талию и переворачиваю на кровать рядом со мной, на живот. Я пару раз шлепаю ее по заднице, пока она хихикает, виляя задницей, как будто хочет большего.
Я переползаю через нее, подталкивая ее занять мое место в центре кровати. Затем я просовываю руку ей под талию, приподнимая ее задницу в воздух рядом со мной. Нанося еще один удар.
Брук тихонько взвизгивает, но остается на месте. Запах ее возбуждения густой, когда я двигаюсь позади нее, зацепляя пальцами пояс ее трусиков и стаскивая их вниз по бедрам. Черт возьми, ее киска выглядит такой соблазнительной под этим углом. Я должен прикоснуться к нему, попробовать его на вкус.
Я наклоняюсь вперед и высовываю язык, облизывая ее от клитора до ануса, когда крик вырывается у нее изо рта.
Я, блядь, люблю ублажать свою женщину. Я принимаюсь за работу, посасывая ее клитор, вводя и вынимая палец из ее киски. Через несколько минут она тяжело дышит, извивается, умоляя меня трахнуть ее. Хорошо, что мой член уже снова тверд. Я встаю на колени позади нее, прижимая головку к ее входу. Она начинает отходить назад, но я слишком возбужден, чтобы позволить ей вести. Я знаю, как этого хочет моя девочка.
Именно так, как я хочу.
Я хватаю ее за бедра и врезаюсь в ее влажный жар, рыча от удовольствия, когда мои яйца шлепают ее по заднице, член погружается в нее по самую рукоятку. Я медленно выхожу, снова сильно вхожу. Брук кричит, извивается, прижимается ко мне. Я начинаю вонзаться в нее, руками поглаживая ее спину, хватая за бедра, сжимая ее задницу.
— Да! Тео! Это ощущается… так… хорошо… — Брук напрягается. — Сильнее… да! Да! Так… хорошо… — Теперь это она что-то лепечет.
Я слегка шлепаю ее по заднице, поглаживая другой рукой ее позвоночник до щелочки в заднице, прижимая подушечку большого пальца к ее задней дырочке. — Однажды я трахну тебя здесь, детка, — рычу я.
Мысль об этом, должно быть, возбуждает ее, потому что я чувствую, как сжимается ее киска, слышу хриплый стон, срывающийся с ее губ.
Я обнимаю ее за талию, продолжая трахать, пальцами нащупывая ее клитор. Одно прикосновение, и она на грани оргазма, извивается, кричит, тяжело дышит.
Слава богу, что я не забыл вытащить. Сейчас полнолуние, и нам немного рановато задумываться о том, чтобы завести собственных щенков. Я сжимаю свой член в кулаке, проливая семя на простыни, пока Брук переводит дыхание. Затем я подползаю к ней, падаю в обморок, притягивая ее тело поверх своего.
Я нахожу ее губы и жадно целую, выжимая из нее каждую каплю посторгазмического блаженства.
Моя девочка. Моя пара. Все для меня.
~
— Ты уверен, что это хорошая идея? — Спрашиваю я, заламывая руки, когда следую за Тео на тренировочное поле.
— Определенно, — кивает он, бросая на меня взгляд через плечо. — Ты хочешь лучше контролировать своего волка, верно?
— Ну да, но… может быть, нам стоит сделать это наедине? Чтобы она не представляла опасности для окружающих?
Тео хихикает, останавливаясь и поворачиваясь ко мне лицом. — Ты слишком много волнуешься, малыш. С тобой все будет в порядке. Поверь мне, я знаю все уловки.
Улыбка расползается по моему лицу. — Я доверяю тебе. Я просто не доверяю ей.
— Так и будет, — говорит он как ни в чем не бывало. — Как только ты обретешь контроль.
Я испускаю вздох. Я знаю, что он прав, но это не заставляет меня меньше нервничать из-за перспективы присоединиться к тренировкам.
— Ребята, вы здесь, чтобы поприветствовать новобранцев? — Спрашивает Джакс, подходя к Тео и мне. Грей и Фэллон следуют за ним.
— Ага, — отвечает Тео, нажимая на букву «а». — Разве Грей тебе не сказал?
— Сказать мне что? — Подозрительно спрашивает Джакс, оглядываясь через плечо на приближающегося Грея.
— Тео будет помогать с тренировками, — добавляет Грей, останавливаясь рядом с Джаксом. — Только занятия по боям в волчьем обличье.
— И Брук собирается присоединиться к моим урокам, — говорит Тео. — Научить ее волчицу.
Джакс медленно кивает. — А. Черт возьми, похоже, я не в курсе.
Тео, посмеиваясь, кладет руку мне на плечи. — Да, это так. Может быть, тебе пора прекратить поиски, парень.
— Какой поиск? — Спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы посмотреть на Тео.
Он улыбается, убирая выбившуюся прядь волос с моего лица. — Джакс был чертовски одержим поиском какой-то загадочной девушки, с которой познакомился пару недель назад в Стиллуотере».
— Эй, — возражает Джакс, указывая пальцем на Тео. — Я собираюсь найти ее. Даже если мне придется обыскать всю территорию.
Тео закатывает глаза, притягивая меня ближе. — Конечно, чувак. Я надеюсь, что при свете дня она такая же горячая, какой ты ее помнишь…
— Эй! — Шучу я, тыча Тео локтем в ребра.
Он смотрит на меня сверху вниз, его губы растягиваются в улыбке. — Никто не может быть таким горячим, как ты, детка.
Мои щеки заливает румянец, и я слегка толкаю его, вырываясь из-под его руки и делая шаг к своей сестре.
— Ты взволнован, что на этот раз тренируешься сам? — Спрашиваю я, уперев руки в бедра.
Фэллон с энтузиазмом кивает, ее конский хвост подпрыгивает. «О да. Ты слышал, что Вена тоже возвращается?»
Правда?! Я визжу. Вена была в классе новобранцев Фэллон, но ее досрочно уволили. Она мне всегда по-настоящему нравилась — она быстро подружилась с Фэллон, а в дальнейшем и со мной.
«Ага!» Фэллон ухмыляется. «Так что тебе лучше быть готовой отправиться куда-нибудь в субботу!»
— Мы бы не пропустили это, — выдыхает Тео, подходя ко мне сзади и обнимая меня за талию, кладя подбородок мне на плечо.
Мы скрепили узы только на прошлой неделе, но в каком-то смысле кажется, что так было всегда. Как будто мы с Тео были вместе всю нашу жизнь, как будто мы всегда были так счастливы. Когда мы вернулись с пробежки в прошлые выходные, я был удивлен, обнаружив, что наконец-то почувствовал, что возвращаюсь домой, а не покидаю его. С Тео в комплексе чувствуешь себя как дома — с ним ты будешь чувствовать себя как дома где угодно.
«Эй, Тео, то, о чем ты просил, было готово сегодня утром», — загадочно говорит Грей.
Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на Тео через плечо. — Что за штука? Спрашиваю я, выгибая бровь.
Он хихикает, ослабляя хватку и отступая назад. — Думаю, мне просто придется показать тебе.
Тео берет меня за руку и тянет в сторону казарм.
— Сейчас? — Спрашиваю я, глядя на ворота. — Новобранцы будут здесь с минуты на минуту…
— Это займет всего секунду, — подмигивает он.
Хотя я немного скептически настроен, я слежу. Давайте будем честными, я бы последовал за этим парнем куда угодно.
Он ведет меня в комплекс через большие двойные двери, по коридору к казармам отряда. Он останавливается у первой двери, берясь за дверную ручку.
— Ты готова? — спрашивает он.
Я вздыхаю, скрещивая руки на груди. «Послушай, я полностью за то, чтобы делать это в разных местах, но сейчас вряд ли подходящее время…»
Тео смеется, качая головой. — Боже, малыш, ты всегда делаешь поспешные выводы. Я не всегда думаю своим членом, ясно? Примерно в девяноста процентах случаев.
Я хихикаю, хлопая его по груди тыльной стороной ладони.
А потом он толкает дверь, открывая ее.
У меня перехватывает дыхание — я фактически теряю дар речи. На лице Тео широчайшая улыбка, когда он снова берет меня за руку, ведя в комнату. Все спальни здесь одинакового размера, но эта, похоже, двухместная. Внутри комнаты два шкафа, два комода и две тумбочки. Мои вещи там — мой рюкзак стоит на стуле перед письменным столом, косметичка — на комоде. Вещи Тео тоже там — его кожаная куртка висит на крючке на стене рядом с моей, фотография его мамы стоит на другом комоде. Наши вещи, вместе.
— Как…? — Спрашиваю я, мой голос замирает, когда я в изумлении оглядываю комнату.
Тео пожимает плечами. — Я потянул за несколько ниточек. Попросил кого-нибудь из ребят снести стену, чтобы у нас здесь было свое жилье.
Он кладет руку мне на поясницу, ведя меня дальше в комнату. — Мне пришлось заручиться помощью твоей сестры, чтобы перевезти твои вещи, надеюсь, с этим все в порядке.
Слезы счастья подступают к моим глазам. Я сморгиваю их, поднимая взгляд на Тео. — Это прекрасно.
Я делаю несколько шагов вперед, обходя комнату, чтобы все проверить. В моей последней комнате в общежитии не было письменного стола — это так предусмотрительно, что Тео поставил его здесь, чтобы я могла работать в нерабочее время.
— Как тебе удалось стащить кровать королевских размеров? — Я указываю большим пальцем через плечо. Во всех общих номерах установлены двуспальные кровати, которые значительно меньше по размеру.
Тео поднимает брови. — Королевская кровать для короля Тео.
Я смеюсь, игриво толкая его. — Ты смешной.
— Может быть, — пожимает он плечами. — Но ты любишь меня.
— Да.
Я подхожу к нему, обвиваю руками его торс, смотрю в эти великолепные карие глаза. — Навсегда.
Тео обвивает меня руками, наклоняясь, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на кончике моего носа. — Ты и я, малыш. Навсегда.
И, просто глядя на него, я понимаю, что это реально. Что мы оба серьезно относимся к этому; то, что между нами, навсегда. Наше настоящее полно счастья, наше будущее полно возможностей. Мы противоположны во всех отношениях, но каким-то образом подходим друг другу. Жизнь с Тео уже приятнее, чем я когда-либо представляла, и я бы не хотела делать это ни с кем другим.
Он убирает руки с моей талии, беря меня за руку. — Думаю, нам лучше вернуться туда.
Я улыбаюсь, слегка сжимая его руку. — Хорошо.
Мой живот делает сальто, когда он улыбается мне в ответ.
— Хорошо.
КОНЕЦ
Послесловие
Спасибо, что снова отправились со мной в это путешествие! Если у вас найдется минутка, пожалуйста, подумайте о том, чтобы оставить отзыв на эту книгу. Честные обзоры помогают читателям находить книги, которые наилучшим образом соответствуют их интересам, а также помогают повысить рейтинг книги в алгоритме Amazon, что увеличивает экспозицию.
Серия из шести книг продолжается третьей книгой «Альфа Джакс».