Джо Лейк попадает в переплет, не давая хладнокровному космическому пирату ограбить два места одновременно!
Космический таксист чего только не насмотрится, особенно когда мотается по астероидным маршрутам, выискивая пассажиров. Взять хотя бы меня – Джо Лейка – и ту ночь десятого августа 1997 года. Я говорю «ночь», потому что уже в те годы Совет Солнечного Времени установил там двадцатичетырёхчасовые земные сутки в качестве официального стандарта. Во время официальной ночи все спали – если, конечно, у них не было других дел, законных или не очень.
У Карла Мэллоу дела были. Он вышел из своих апартаментов в «Звездном сиянии» и потащился собирать арендную плату – уж наверняка. Ему принадлежала половина недвижимости на Церере и еще с дюжину астероидов, которые он прибрал к рукам полностью. Нагреб он это все во время Астероидной лихорадки семьдесят седьмого.
Мне его физиономия никогда не нравилась. Тощая, злобная – вылитый Скрудж. Я частенько встречал его в деловом квартале Цереры. Этот тип только и умел, что хмуриться да всем своим видом показывать, будто ненавидит всю Вселенную.
– Такси? – неохотно бросил я, втайне надеясь, что подойдет кто угодно, только не эта ходячая хмурь, но таксисту надо же как-то зарабатывать на жизнь. – Куда угодно по астероидам.
– Ага, – проворчал он, забираясь внутрь. – Астероид W-43. Сколько возьмёшь?
Ну конечно, он спросил именно об этом – скряга! Я взглянул на орбитальную карту, чтобы выяснить, как далеко сейчас W-43 от Цереры. Некоторые таксисты забывают это проверить и называют цену за половину пути, будто астероиды всё время торчат на одном месте.
– Десять таллахов, – сказал я, захлопывая дверцу и включая первую. – Через два часа будете на месте.
– Десять таллахов?! – взвыл он. – Грабёж! На днях один таксист отвёз меня туда за восемь!
– Ага, – огрызнулся я. – Рискуя при этом вашей жизнью. Я водитель высшей категории. Лицензию видите?
Он слегка поморщился – наверное, вспомнил пару случаев, когда едва не отправился на тот свет с тем бомбилой.
– Ладно, ладно, – буркнул он. – Поехали. Слишком много болтаешь.
На секунду у меня возникла мысль вывезти его куда-нибудь к Млечному Пути и вышвырнуть там – совершенно бесплатно. Но тут же вспомнил, что дела идут туго, а заказ есть заказ.
Я рванул по бульвару Эртлейн к Выходу Пять. В часы пик там обычно выстраивалась очередь из такси и личных машин, ожидающих вылета в космос, но сейчас было поздно, и мы проскочили без остановки: фотоэлектрические замки щелкали, открываясь перед нами и закрываясь за спиной. Я нажал кнопки, герметизирующие кабину, и включил аэротермическую установку. Мы были в космосе.
Позади нас Церера с ее накрытым куполом городом казалась большой мерцающей луной. А через несколько минут, когда я разогнал кэб до максимальной скорости, Церера превратилась просто в яркую точку – одну из множества точек, заполонивших межпланетный эфир.
Я взял курс на W-43 через Юпитеро-Марсианский Проход, миновав по пути здоровенный лайнер, за кормой которого на добрые десять миль тянулся реактивный выхлоп. Затем я срезал угол около астероида Поворотный – моя лицензия высшей категории позволяла делать такие финты без риска быть оштрафованным за опасное вождение. Офицер О’Лири помахал мне со своего поста. Я не раз пропускал с ним по стаканчику в «Приюте космонавта».
Мэллоу всю дорогу молчал как истукан, сидя на заднем сиденье с перекошенной физиономией мрачнее, чем Плутоновы Пустоши. Наверное, какой-нибудь бедолага просрочил аренду или проценты по займу. Мне стало интересно, кто бы это мог быть.
Вскоре я это выяснил. W-43 был для меня новым местом – крошечный астероид ярдов пятисот в диаметре.
– Таких карликов около сорока тысяч, – сообщил я Мэллоу. – С Земли их не увидишь ни в один телескоп – слишком малы. До появления космических полётов никто даже не знал, что они существуют.
Я специально собираю всякие такие фактики, чтобы развлекать пассажиров. Им нравится.
– Следи за дорогой и доставь меня к двери, – огрызнулся мой пассажир.
– О'кей! – язвительно бросил я, пикируя, словно комета, а затем в самый последний момент врубил тормозные двигатели обратной тяги. Мы проскользнули через автоматические замки и плюхнулись на посадочную площадку. Мистер Карл Мэллоу при этом приобрёл приятный зелёный оттенок и лишился дара речи.
– Ты это нарочно устроил! – обвинил он меня после того, как наконец-то проглотил застрявшее в горле сердце.
– А знаете, – заметил я, – если выстроить все астероиды в ряд, вплотную один к другому, они протянутся от Земли до Луны. Подумать только!
Мэллоу смерил меня свирепым взглядом, выбираясь наружу, но тут же забыл обо мне, повернувшись к дому. Как и большинство астероидных поместий, оно представляло собой большой беспорядочно выстроенный каменный дом, накрытый гермокуполом, поддерживающим искусственную атмосферу на территории около двухсот ярдов. Остальная часть астероида представляла собой голые скалы, по которым при желании можно было побродить в скафандре.
– Жди здесь, – бросил мне Мэллоу, когда входная дверь открылась.
На большинстве астероидных поместий, когда корабль проходит сквозь автоматический шлюз, в доме раздаётся звонок.
В дверном проёме стояла девушка – хорошенькая, словно с картинки. Длинные волнистые светлые волосы и глаза настолько голубые, что невольно вспоминалось летнее небо Земли. Сейчас эти глаза были широко распахнуты и полны тревоги.
– О! – выдохнула она. – Мистер Мэллоу. Но отец так занят…
Мэллоу уставился на неё своими змеиными глазами.
– Не пытайтесь заговаривать мне зубы, мисс Петри. Я пришёл за деньгами и без них не уйду.
Он попытался бесцеремонно оттолкнуть её и попытался пройти внутрь. Не знаю, как я умудрился оказаться там так быстро, но мне удалось схватить его за руку.
– Полегче, приятель, – предупредил я. – Когда-то я был чемпионом межпланетного турнира «Золотые перчатки» в среднем весе. И не люблю, когда толкают дам.
– Не лезь не в свое дело! – бросил Мэллоу, но больше толкать её не стал. – Этот астероид и всё, что на нём есть, принадлежит мне. Я хочу видеть доктора Петри.
Девушка беспомощно развела руками:
– Что ж, проходите. Отец в лаборатории.
Дверь за ними закрылась. Я сунул руки в карманы и неторопливо подошел к краю купола, глядя на каменистые поля астероида. Сквозь прозрачный металл полусферы, закрывавшей дом и участок, звезды сияли, словно маяки. Я думал о девушке и арендодателе Мэллоу, когда заметил какое-то движение среди скал, там, под звёздами.
«Эй! – пронеслось у меня в голове. – Это не может быть ни животным, ни растением. На астероидах нет жизни. Наверное, просто глаза обманывают».
Больше ничего не шевелилось, и я снова вернулся мыслями к девушке. Не прошло и пары минут, как я стоял под окном, прорезанным в боковой стене дома. Поднявшись на цыпочки, я смог разглядеть комнату, забитую хламом пуще, чем лавка редкостей на Ганимеде. Для меня это был, может, и хлам, но для доктора Петри – научные приборы.
Учёный стоял посреди комнаты, а рядом с ним была его дочь, и оба они смотрели на Мэллоу. Доктор Петри был невысоким, пухлощёким и выглядел уставшим. Его голос доносился до меня через приоткрытое окно.
– Я прожил здесь двадцать лет, – говорил учёный. – Моя дочь Майда родилась здесь. Это наш дом. Двадцать лет мы смотрели, как юпитерианские лайнеры пролетают мимо, словно кометы. Делали покупки на пёстрых рынках Юноны. Мы не можем уйти отсюда сейчас…
– Я знаю вашу историю, – перебил его Мэллоу; голос его прозвучал, как удар кнута. – Неплохо заработали на своих изобретениях, купили это место, а потом понесли большие убытки во время Депрессии восемьдесят седьмого года. Пришлось заложить поместье, а закладная теперь у меня. Вы просрочили пять платежей, и моё терпение лопнуло. В конце концов, я деловой человек.
– Моя жена похоронена здесь, – Петри с трудом сглотнул и умоляюще продолжил: – Дайте мне ещё один месяц. Я закончу одно из своих незавершенных изобретений и сразу же продам его.
Прямо сквозь его костлявую грудь я видел каменное сердце Мэллоу.
– Всё та же старая песня, – презрительно усмехнулся он. – Ты уже отработанный материал, Петри, старый, выживший из ума чудак. Ты не смог бы закончить изобретение, даже если бы очень постарался.
– Не смейте так разговаривать с моим отцом, вы… вы плутонианский паук! – вскричала Майда. На мгновение мне показалось, что она выцарапает ему глаза, но тут меня постигло разочарование. Она взяла себя в руки и холодно заявила: – Между прочим, отец недавно кое-что доделал.
– Что именно? – спросил Мэллоу, в котором тут же проснулась жадность. – Я мог бы рассмотреть возможность принять изобретение в счет долга, при условии, что у него есть коммерческие перспективы.
Ну, а дальше вам придется поверить мне на слово. Старик Петри взял со своего рабочего стола пояс и затянул его на талии. К поясу были приделаны провода и какие-то штуковины, подключённые к одной из тех батарей на космических лучах, что никогда не разряжаются. Он щёлкнул тумблером, и пояс тихонько зажужжал. Больше ничего не произошло.
– Ну и? – саркастически спросил Мэллоу. – Что он делает – мыльные пузыри пускает?
Несмотря на усталость и беспокойство, доктор Петри не смог сдержать улыбку, отходя в сторону. То есть… он разделился надвое. Нет, погодите. Правильнее сказать: в комнате оказалось два доктора Петри. Один остался стоять там, где стоял прежде. Второй отошёл к дальней стене комнаты. Они были точными копиями друг друга и оба улыбались.
Я знал, что дело снова в моих глазах или в том церерианском пиве, которое я выпил после обеда. У меня двоилось в глазах. Я опустился на всю стопу, чтобы дать отдых пальцам ног, и хорошенько осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что всё остальное не двоится. Затем я приподнялся на цыпочки и снова заглянул в окно.
Я по-прежнему видел двух докторов Петри! Мэллоу поводил головой из стороны в сторону, так что я знал, что он тоже их видит. Майда гордо улыбалась.
– Петри! – изумлённо воскликнул Мэллоу. – Ты же в двух местах одновременно!
– Совершенно верно, – последовал ответ от того Петри, что стоял в дальнем конце комнаты.
– Я объясню, – донёсся ответ второго Петри с другого конца комнаты. – Я называю это поясом-удвоителем. Он создаёт силовое поле, полностью окружающее меня. Это поле образует канал, по которому я могу перемещаться в виде второй, самостоятельной сущности.
Ну, как-то так. Я в науке не ахти какой спец, так что, может, половину упустил, но суть именно такова.
– То есть вас теперь двое? – сглотнув, спросил Мэллоу.
– Нет, – ответил первый Петри, качая головой. – Моё физическое тело на самом деле перемещается туда-сюда по этому каналу с частотой шестьдесят раз в секунду. То, что нас двое, – лишь оптическая иллюзия. Это подобно кадрам в кино: человеческий глаз воспринимает любое мерцание с частотой более тридцати двух раз в секунду как нечто непрерывное.
Мэллоу понял примерно так же хорошо, как и я.
– А делать два дела одновременно вы можете? – потребовал он ответа.
– В этом-то и заключается вся прелесть, – один из Петри кивнул. – Я одновременно существую в обоих местах – физически, – хотя моё тело непрерывно перемещается туда и обратно. С практической точки зрения я материален и реален в обоих местах. Смотрите.
Петри номер один поднял руки. Петри номер два в тот же момент заложил руки за спину. Петри номер один взял книгу и прочёл из неё строчку. Петри номер два взял другую книгу и тоже принялся читать. Два голоса слились в невнятный гул – совсем как если бы одновременно говорили два разных человека.
– Но друг для друга мы отдельными существами не являемся, – продолжил Петри, когда оба его двойника пошли навстречу друг другу.
Они сделали вид, будто пожимают друг другу руки. Руки прошли одна сквозь другую. Затем два учёных слились, словно две тени, и раздался щелчок.
Петри снова стал одним-единственным.
– Видите ли, – продолжил он объяснять, – пояс-удвоитель позволяет существовать одновременно в двух местах. Представьте это так. Допустим, вы стоите в одном углу комнаты и кричите: «Я здесь!» Потом перебегаете в другой угол и кричите: «Нет, я здесь!» Постепенно увеличивайте скорость, с которой бегаете туда-сюда. В конце концов вы будете перемещаться между двумя точками настолько быстро, что человеческие ухо и глаз уже не смогут за вами уследить.
– Ухо и глаз замечают только те мгновения, когда вы останавливаетесь в каждом из углов. Когда такие остановки происходят шестьдесят раз в секунду, вы начинаете выглядеть совершенно реальным сразу в обоих местах. Это всё равно что электрическая лампа, работающая на частоте шестьдесят тактов в секунду: человеческому глазу кажется, будто она светит непрерывно, хотя на самом деле всё время мигает – то включается, то выключается.
Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное.
– И обратите внимание: вы действительно существуете в обоих местах, поскольку ваше тело перемещается туда и обратно. Помните, что это ничем не отличается от медленного бега взад-вперёд – тогда всё происходящее хорошо видно. Но с поясом движение настолько ускоряется, что само перемещение тела становится неразличимым. Однако тело – а вместе с ним разум и личность – действительно находится в обоих местах поочерёдно, меня положение в пространстве каждые одну шестидесятую долю секунды.
Тут даже я начал понимать, что он имеет в виду.
– Вот! – воскликнула Майда. – Ни одному учёному прежде не удавалось добиться ничего подобного. Это потрясающее изобретение…
– А нужно оно для чего?
Когда демонстрация закончилась, Мэллоу снова стал самим собой: нахмурился и недоверчиво посмотрел на неё.
– Ну, например, бизнесмены могли бы использовать его, чтобы одновременно присутствовать на двух встречах.
– Чушь собачья! – фыркнул Мэллоу. – Тут же возникнет куча юридических заморочек. Спасибо за фокус, но это годится разве что для циркового номера. Мне это не пригодится, да и никому другому тоже.
– Это ты так думаешь, придурок!
Эти слова произнес новый голос, раздавшийся из дверного проёма. Доктор Петри, Майда и Мэллоу разом обернулись, чтобы посмотреть, кто это, а потом словно окаменели. Я приподнялся еще на дюйм, чтобы тоже посмотреть, и мой позвоночник превратился в одну большую, холодную сосульку.
В дверях стоял человек в скафандре, с пистолетом в руке. Забрало его шлема было поднято. Это был сурового вида тип с кривыми губами и шрамом на виске. Это был «Шрам» Долан! Я сразу его узнал – один из самых хитрых и злобных преступников, только что вышедший из тюрьмы «Красное Пятно». Его пистолет был новейшей модели – стрелял бесшумно.
– К-кто вы такой? – выдохнул доктор Петри. – Не направляйте на нас оружие. И убирайтесь из моего дома…
– Заткни сопло, – перебил его Шрам Долан. – Говорить буду я. Вообще-то я пришёл обшарить эту лачугу на предмет ценностей, но теперь меня ничего не интересует, кроме этого пояса. Гони его сюда!
– Э-этот п-пояс? – заикаясь, переспросил Петри. – Но какая от него польза вору?
– Огромная, тупица, – растягивая слова, процедил Шрам. –Слыхал про алиби? С этим поясом я смогу бывать в двух местах одновременно. В одном месте я буду грабить банк, а в другом – мило беседовать с легавым, и всё это в одну и ту же секунду. Верно, профессор?
Петри ошеломленно кивнул. Шрам расхохотался.
– Клянусь кольцами Сатурна, какая удача, что я заглянул сюда сегодня! Схлопотал пять лет за крупную кражу… А теперь могу начать с чистого листа, и у меня всегда будет железное алиби! Я обчищу астероиды до нитки. У меня всегда будет легавый в качестве свидетеля, готовый поклясться, что во время преступления я стоял прямо перед ним. – Шрам повернулся к Мэллоу: – Ну и болван! А ты ещё отказывался от такой штуки. Ну а теперь давай пояс, профессор.
А что всё это время делал я? Ну, понемногу выгонял из крови последние остатки жидкого кислорода и лихорадочно соображал. Нужно было как-то остановить Шрама Долана. Зайду к нему со спины. Я начал красться…
– А вот и не угадал! – прорычал кто-то мне прямо в ухо.
У Шрама оказался подельник! В спину мне что-то упёрлось, и я сразу понял, что это не леденец.
– Не дёргайся, а не то твои мозги долетят до Нептуна.
Только не поймите меня неправильно. Я не побоюсь сойтись в честном бою ни с человеком, ни со зверем. Однажды я даже надрал уши быкочеловеку с Урана за то, что тот плохо отзывался о Земле. Но со стволом шутки плохи.
– В дом, приятель, – велел мне громила.
Через минуту я уже стоял в ряд с остальными, под прицелом двух пистолетов. Шрам ухмыльнулся, глядя на меня.
– Мы с тебя глаз не спускали, таксист, чтобы ты не решил путаться под ногами. Оставили корабль за куполом, а внутрь пробрались через задний шлюз, вскрыв замок отмычками.
Я мысленно дал себе хорошего пинка. Я же видел снаружи какое-то движение! Если бы тогда пошёл и проверил, ничего этого не случилось бы.
– Ну, бывайте, лохи, – бросил Шрам. – Спасибо за пояс. Пошли, Шиз. Пора заняться делом. Большим делом!
И они свалили. Я видел в окно, как они обогнули купол и поспешили к заднему шлюзу, застёгивая на ходу скафандры. Две фигуры скрылись среди скал, направляясь к своему кораблю.
Я повернулся обратно. Теперь, когда опасность миновала, Карл Мэллоу лишь равнодушно пожал плечами.
– Я ухожу, – безразлично сказал он. – Этот случай ничего не меняет в отношении закладной, Петри. Понятно? Мне всё равно придётся забрать твой дом за долги.
– Ну конечно! – процедил я сквозь зубы.
Мейда расплакалась, уткнувшись в плечо отца. На них и так навалилось слишком много всего – да ещё и разом.
– Пояс-удвоитель оказался в руках опасного преступника! – простонал доктор Петри. – Теперь он сможет сделать всё, о чём говорил: грабить и даже убивать на астероидах, и его невозможно будет привлечь к ответу по закону. О, что же я наделал? Неужели мы никак не можем его остановить?
Я подумал, что это было очень достойно со стороны старика. При всех собственных бедах он думал о других – о том, сколько неприятностей принесёт им пояс-удвоитель.
– Я ухожу, – снова нетерпеливо сказал Мэллоу.
– Да? – огрызнулся я. – Ну так и вали! Пешком по космосу. А я отправляюсь за Шрамом Доланом!
– Нет, – сказала Майда, улыбнувшись и пытаясь сдержать рыдания. – Очень мило, что вы готовы сделать это ради нас, но вы будете рисковать жизнью. К тому же вы не можете бросить свою работу в такси.
А ведь и правда не мог. Мне нужно было платить по счетам. Конечно, было бы по-геройски всё бросить и отправиться по следу Шрама Долана, но не слишком практично. Я это понимал. И всё же мне понравилось, как девушка улыбнулась в ответ на мои слова, так что я продолжил. Какого чёрта, мне ничего не стоило немного поднять себе цену в глазах Майды Петри.
– Вот если бы я мог заниматься и тем и другим… Если бы у нас был ещё один пояс-удвоитель…
– Он у нас есть! – воскликнул доктор Петри, просияв.
И, чёрт возьми, он достал из шкафа ещё один пояс. Точно такой же, как первый.
– Я сделал два. Второй – в качестве патентного образца. Вот он, мистер… э-э…
– Лейк, – слабым голосом произнес я. – Джо Лейк. Спасибо.
Я принял пояс так, словно это была змея. Во что я вляпался? Одно дело – рассуждать о героизме, и совсем другое – действительно стать героем. Я бы, пожалуй, дал задний ход прямо в тот же момент, если бы не два обстоятельства. Мэллоу наградил меня злобной ухмылкой, а Мейда посмотрела на меня так, словно я внезапно стал королём. Последнего было бы вполне достаточно, но первое тоже оказалось весомым аргументом.
– Как это работает? – рявкнул я, застёгивая пояс. – Быстрее, пока Шрам не улетел!
За куполом вспышки от дюз пока не было видно – бандитам предстоял немалый путь пешком до своего корабля. Доктор Петри указал на тумблер:
– Включите его и сделайте шаг в сторону. Ваш двойник сформируется автоматически. А дальше действуйте по обстоятельствам.
Я щёлкнул тумблером, но ничего не почувствовал. Сделал пару шагов.
– Эй, да ничего не работа… – начал было я немного нервно.
Повернулся и увидел его – в смысле, самого себя. Я всё ещё стоял там! Затем фокус восприятия сместился, и вот уже я сам стою неподвижно, наблюдая, как тот, другой я, оборачивается и таращится на меня, точно на привидение.
С ума сойти можно! Ощущение было совершенно безумное, но я быстро пришёл в себя. Не было времени стоять и чесать затылок – или затылки. Дальний край астероида озарился ярким пламенем. Шрам взлетал!
– У вас есть космомобиль? – крикнул я.
Петри кивнул и помчался к гаражу возле посадочной площадки. Когда я запрыгнул в его старенький прогулочный космомобиль, учёный крикнул:
– Постарайтесь только выяснить, где у Шрама база, и наведите на него полицию! Не рискуйте жизнью!
Не прошло и десяти секунд, как я проскочил через главный шлюз купола. С момента взлета Шрама прошла от силы минута – мне хватило времени, чтобы внимательно обшарить звёздное небо и засечь выхлоп его ракеты.
Вот она! Корабль удалялся от Солнца, направляясь к внешним окраинам Пояса астероидов. Я резко развернулся и последовал за ним на безопасном расстоянии, не выпуская из виду огненной струи его двигателей.
Но всё это время я одновременно находился в доме Петри и разговаривал с ними. То есть мой двойник. Это всё равно что быть двумя людьми одновременно, причём один ничуть не мешает другому. Я осознавал всё, что делал в космолёте, и в то же время стоял здесь, на поверхности астероида W-43.
– Не могу понять, который из нас настоящий, – растерянно сказал я доктору Петри. – Я в космолёте и одновременно здесь, стою на твёрдой земле. Кто из нас настоящий?
– Оба, – попытался объяснить Петри. – Ваше физическое тело перемещается туда и обратно шестьдесят раз в секунду. Одну шестидесятую секунды вы находитесь в космолёте, следующую шестидесятую – здесь, потом снова там, и так далее.
– Значит, я прохожу сквозь стены туда и обратно? – уточнил я.
– В некотором смысле. Силовое поле действительно создаёт путь в подэфире. Ваши атомы скользят сквозь материю, не соприкасаясь с атомами стены. Видите ли…
– Ладно, док, – перебил я. – Главное, что это работает. Ну, думаю, пора мне возвращаться к моему кэбу – то есть этой моей половине. Пошли, Мэллоу.
Только когда я оказался в космосе и помчал обратно к Церере, меня наконец осенило – словно на меня обрушилась тонна метеоритов. Ещё пару часов назад я спокойно занимался своими делами и никого не трогал. А теперь превратился в какого-то Джекила и Хайда: одна моя половина изо всех сил преследовала опасного преступника. Ну и дурак же я, и все из-за того, что пара голубых глаз напомнила мне о летних бризах на Земле!
Я высадил Мэллоу у «Звездного сияния» на Церере и отыгрался на нем, взяв с него двенадцать тридцать семь. Дополнительные два таллаха – за ожидание, тридцать семь занов – налог с продаж.
– Вы со Шрамом – грабители! Оба! – тявкнул он.
– Что, даже чаевых не дашь? – спросил я.
Мэллоу поперхнулся.
– Чаевых? Я дам тебе совет. Не суй нос в чужие дела. Надеюсь, твоего двойника пристрелят. Когда увидишь доктора Петри, передай ему, чтобы готовил мебель к вывозу.
– Хорошо, мистер Мэллоу, – вежливо ответил я. – Надеюсь, когда-нибудь вы окажетесь в космосе – в одной пижаме.
Сразу почувствовав себя лучше, я направился в театральный квартал за поздними пассажирами и подхватил одного типа с богатой дамой в вечернем платье из марсианского паучьего шёлка. За короткую поездку тип оставил мне пять таллахов чаевых.
Подворачивались и другие клиенты, но всё это время, разумеется, Джо Лейк Второй мчался на всех парах, преследуя Шрама Долана.
Покинув W-43, мы направились к астероидам «Z» – тем, чьи орбиты проходили ближе всего к Юпитеру и дальше всего от главных центров. Вскоре начали попадаться астероиды, которыми даже владельцы недвижимости не интересовались: слишком уж далеко они находились, в настоящей глуши. То там, то сям я замечал вспышки шахтёрских ламп – какой-нибудь одинокий старый старатель добывал крупицы золота или радия.
Здесь, в поясе «Z», было пустынно, как на Плутоне, – идеальное место для такого мелкого жулика, как Шрам, чтобы устроить себе убежище. Мелкого? С поясом-удвоителем Шрам очень скоро станет крупным игроком. Он будет красоваться на первых полосах газет, а Космическая полиция каждый раз будет становиться с ног на голову, пытаясь его поймать, – ведь у него всякий раз будет безупречное алиби.
Два часа спустя корабль бандитов свернул в зону «Z» и наконец пошёл на снижение над крошечным астероидом – каких-нибудь полмили в поперечнике. Внизу виднелся замаскированный купол, расписанный зигзагообразными полосами. Я мог бы его не заметить, если бы не увидел, как Шрам совершил посадку рядом с ним. Держась так, чтобы горизонт астероида скрывал меня от него, я сел на противоположной стороне.
На этом этапе, пожалуй, стоило бы ретироваться и вернуться с полицией. У нас и так уже было достаточно улик против Шрама, чтобы привлечь его к суду хотя бы за мелкую кражу и как минимум вернуть пояс.
Но я не улетел. Я чувствовал себя вполне уверенно. Пояс-удвоитель отлично работал, и мне хотелось довести дело до конца. Бояться мне было нечего. Я встречусь со Шрамом лицом к лицу. Если попадусь в беду – щёлк! – и меня уже нет. Идеально. Я могу поразвлечься, а потом спокойно вернуться к своему кэбу, целым и невредимым.
Я влез в штатный скафандр, хранившийся в космомобиле, и пешком прокрался к куполу. Магнитные подошвы не давали мне слишком высоко подпрыгивать в условиях слабой гравитации.
Купол оказался старым заброшенным шахтёрским постом – руду здесь добывали до тех пор, пока астероид не перестал приносить хоть какую-то прибыль. Шрам подлатал шлюз и поставил аэротермическую установку. Отсюда он мог совершать вылазки по всему Поясу астероидов, где обосновались богатейшие люди и корпорации Солнечной системы.
Осторожно осмотревшись через прозрачный участок купола, я проскользнул внутрь. Двойные гермодвери противно скрипнули, но из главного здания никто не выбежал. Я пробрался к окну и заглянул внутрь.
Там было трое, но кто же третий? Затем я увидел, что двое из них – это Шрам. Он уже тренировался с поясом, а Шиз наблюдал за ним с несколько озадаченным видом. Шрам Первый курил венерианскую сигару, а Шрам Второй выхватил пушку и принялся собирать воображаемую добычу.
– Идеально! – хохотнул он. – Шиз, мы озолотимся. «Где вы были в ночь на такое-то число, когда обчистили Банк Сол?» – «Как где, Ваша честь, дорогой мой? Я сидел в клубе «Комета», никому не мешал, потягивал прохладительное с офицером Джонсом, который в тот вечер был не при исполнении. Неужели нельзя оставить человека в покое и дать ему шанс встать на путь исправления?»
Шрам закончил эту маленькую сценку мерзким смешком.
– Видал, Шиз?
– Ага, – оскалился Шиз. – Когда начинаем?
– Прямо сейчас, – ответил Шрам. – Ночь уже поздняя, так что для пробы провернём одно дельце на Церере. Для начала, пожалуй, обчистим дом какого-нибудь богатого олуха.
Девятый вал преступности в лице одного человека готов был захлестнуть космос, и остановить его мог лишь я, таксист Джо Лейк. Я быстро соображал. Если добраться до аэротермической установки и отключить её, эти два громилы начнут хватать ртом воздух, как выброшенные на берег рыбы.
Я повернулся и растянулся во весь рост.
В темноте я споткнулся о какие-то старые шахтные трубы. Удар едва не лишил меня сознания, а шума я наделал столько, что его, наверное, услышали бы даже на Сатурне.
Едва я поднялся, меня ослепил конус света из радиевого фонаря. Прямо в лицо уставилось нечто, чрезвычайно смахивавшее на пушку.
– Ни с места, придурок! – скомандовал жёсткий голос Шрама. – Так это ты, таксист? Проследил за нами, значит? Молись, мистер…
Он был готов пристрелить меня на месте. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Он не знал, что я раздвоился. Не знал, что мне достаточно щёлкнуть переключателем на поясе – и я окажусь вне его досягаемости, далеко отсюда, на Церере, развозя пассажиров. А потом смогу немедленно вызвать полицию.
Я щёлкнул тумблером. Ничего не произошло – точнее, произошло, да только не то. Я по-прежнему смотрел прямо в дуло пушки. Я снова стал единственным в своём роде – но оказался здесь, а не на Церере!
Кусок затвердевшего гелия, в который превратилось моё сердце, ухнул куда-то в пятки. В тот самый миг на Церере я не спеша катил по Лунному переулку. Там я вдруг исчез, словно меня выключили. Ну и моментик! Настоящий я, единственный и неповторимый, всё так же стоял на мушке у Шрама.
Я понятия не имел, как и почему это произошло, и времени на размышления не было. И слава богу, пожалуй, потому что в следующую секунду я снова щёлкнул тумблером. Дзынь! Мой двойник снова очутился в кабине такси и успел крутануть руль до того, как неуправляемый кэб заскочил на бордюр. Ух, я был на волосок от катастрофы!
Но теперь мой двойник снова стоял перед Шрамом и его пушкой. Это было похоже на ночной кошмар, из которого я не мог выбраться. Если он выстрелит, умру ли я, а тот, другой, останется жив? Или как? Я уже ни в чем не был уверен. Я вообще не понимал, как эта штука работает. Надо было подробнее расспросить доктора Петри.
Но Шрам не выстрелил.
– Постой, – вымолвил он. – Я же не дурак. Зачем рисковать и подставляться под статью за убийство? Мы ухлопаем этого таксиста в пять утра, когда я вернусь. Его труп найдут на другом астероиде группы «Z», но Шрам будет ни при чём, потому что всё это время Шрам сидел в клубе «Комета». Один из нас сейчас отправится туда, чтобы обеспечить мне алиби. Второй обчистит одно местечко, как я и говорил, а потом вернётся и замочит этого шныра. Идеально!
Что ж, по крайней мере, я получил передышку – часа четыре. Этого могло хватить, чтобы разобраться во всей этой чертовщине.
Шрам ушёл. Шиз уселся напротив меня с пушкой наготове. Я был привязан к стулу. Скафандр с меня не сняли, так что они не знали, что под ним спрятан мой пояс-удвоитель. Пока я был в безопасности, но сильно нервничал – оба моих «я».
А тем временем на Церере Джо Лейк Первый мчался в моём кэбе к астероиду W-43. Мне нужно было повидать доктора Петри и выяснить всё то, чего я не знал об этой истории с двойниками. Я добрался за полтора часа. К счастью, ни один дорожный патруль не пересёк мой курс – иначе решил бы, что я лечу тушить пожар на Меркурии.
Я обрушился на W-43, словно метеорит. Доктор Петри и Майда дремали в креслах, ожидая от меня вестей. Когда я вошел, ученый вскочил.
– Лучше бы я не позволял вам этого делать, – тревожно сказал он. – Я забыл сообщить вам две важные вещи, мистер Лейк. Если вы отключите пояс на любой из сторон, вы не сможете угадать, в каком именно месте останетесь. Всё зависит исключительно от того, на какую одну шестидесятую секунды придётся щелчок – на ту, когда вы находитесь здесь, или на ту, когда вы там.
Это многое объясняло. Щёлкнув выключателем перед Шрамом, я попал на шестидесятую долю секунды, в течение которой находился там. Я рассказал им всё. Петри вздрогнул.
– Плохо, очень плохо, – застонал он. – К счастью, вы снова включили пояс, пока радиолампы ещё не остыли и канал оставался открытым, иначе единственный вы так и остались бы там.
– А что за вторая вещь, док? – спросил я, желая узнать самое худшее.
Петри сглотнул.
– Любая травма, полученная одним из вас, становится травмой для вас обоих.
– Проще говоря, – пробормотал я, чувствуя, как волосы начинают понемногу седеть, – если Шрам пристрелит меня там, свет погаснет. Для обоих. Для всех меня!
– Вы делаете это ради нас, – мягко сказала Майда, положив руку мне на плечо. – Бросьте всё. Выключите пояс прямо сейчас. Если материализуетесь там, снова щёлкните тумблером. Рано или поздно вы попадёте в нужную долю секунды – и окажетесь здесь.
Я покачал головой:
– На базе у Шрама руки-то у меня связаны. Если я снова неправильно щёлкну здесь, то навсегда останусь там. Кроме того, я собираюсь довести это дело до конца.
Я задержался ровно настолько, чтобы увидеть, как ее глаза вспыхнули, словно два голубых драгоценных камня.
Потом сказал:
– Ясно одно: полицию я сейчас вызывать не могу. Если они скрутят Шрама в клубе «Комета», это только укрепит его алиби. Шрам Номер Два продолжит действовать. Я не знаю, где он. Знаю лишь, что он вернется на свой астероид.
– Тогда мы отправим туда полицию, – сказал доктор Петри, – чтобы вас спасти.
– Не годится, – медленно и задумчиво ответил я. – Полиция схватит Шиза, но Шрам останется на свободе – с безупречным алиби.
Я обдумал всё ещё раз и принял решение, направляясь к двери.
– Похоже, остаётся только один выход. Придётся спасать самого себя.
Майда посмотрела на меня немного ошарашенно – словно надеялась, что хотя бы этот мой экземпляр останется здесь.
– Б-будьте осторожны, – запинаясь, произнесла она.
– Не надо было мне вообще позволять вам ввязываться в это, – снова простонал доктор Петри. – Потерять дом – уже достаточно плохо. Но ещё и втянуть во всё это ни в чём не повинного человека… О, как же я жалею, что вообще изобрёл пояс-удвоитель!
– Послушайте, док, я получаю от этого неподдельное удовольствие, – соврал я.
И поскорее убрался, пока они не поняли, как всё обстоит на самом деле.
Я дал полный газ и помчал на своём кэбе к дальнему астероиду, чувствуя себя Одиноким Космическим Рейнджером из радиопостановки, который всегда рвался в бой, несмотря на превосходящие силы противника. Чем ближе я подлетал к бандитскому убежищу, тем ближе температура моих ног подбиралась к абсолютному нулю. Эх, мне бы пушку! Но у меня её не было – я ведь обычный гражданский.
Я сел рядом со спрятанным космомобилем. Я уже второй раз совершил посадку здесь, на двух разных кораблях, но надеялся убраться отсюда хотя бы раз. Не так уж много я хотел.
Я прокрался в купол, как и в прошлый раз. Шрам не подозревал, что меня двое, так что не стал запирать шлюз. Подобравшись к окну домика, я быстро заглянул внутрь. Разумеется, я заранее знал, что там увижу, ведь моё второе «я» сидело внутри привязанным к стулу. Шиз раскладывал марсианский пасьянс. Подняв голову, он мог видеть и дверь, и окно. Пистолет лежал на столе в пределах его досягаемости.
Что теперь? Времени оставалось мало. Шрам мог вернуться с минуты на минуту. Я должен был освободить своего двойника до его возвращения.
Я прикинул лучший вариант и начал шаркать ногами за окном. Шиз тут же вскочил и, прижавшись к стене, осторожно выглянул наружу. Но я уже успел обежать угол и снова зашумел.
Шиз быстро взглянул на моего двойника, привязанного к стулу, – убедился, что тот связан крепко, – и вышел наружу. Именно этого я и ждал. Я забрался через окно и принялся развязывать узлы.
– Привет, Джо, – не удержался я от шуточки.
– Привет и тебе, – ответил я сам себе. – Если вернешься на Цереру с целой шкурой, считай, что тебе повезло куда больше, чем ты заслуживаешь.
Я изо всех сил дёргал за верёвки, стараясь развязать их как можно быстрее, но едва мой двойник освободился и вскочил…
– Руки в гору, умники!
Шиз вернулся всего секундой раньше, чем нужно, и вот мы оба оказались под прицелом. На этот раз я действительно попал в переплёт – мы оба.
– Так вы близнецы! – ахнул Лунатик. – Ты удвоился, как Шрам!
Его пистолет заметался от одного к другому – похоже, он не знал, в кого стрелять, если мы вдруг на него набросимся. Внезапно меня осенило – словно лампочка в мозгах зажглась. У меня все еще был шанс пятьдесят на пятьдесят.
– Да, Шизик, – процедил я сквозь зубы. – Пушка у тебя есть, только толку от неё никакого. Ты не можешь меня застрелить. Пули меня не берут. Шрам тебе не рассказывал?
Смогу ли я заговорить ему зубы? Неужели Шиз настолько туп, чтобы поверить в это? Я разошёлся в стороны и начал подкрадываться к нему с двух флангов, уверенно улыбаясь для убедительности. Внутри мне было совсем не до улыбок.
Шиз вспотел и, похоже, уже собирался дать дёру. Вместо этого он выстрелил в одного из меня в упор. Пуля просвистела совсем рядом. Я вспомнил слова Петри. Если ранят одного из нас, оба получат ранение автоматически, потому что это одно и то же тело, мечущееся туда-сюда.
Один из меня получил пулю прямо в живот, но не упал!
В следующую секунду мы оба набросились на него. Вырвали пистолет и одновременно врезали ему с обеих сторон по голове. У меня всегда был хороший удар правой. А теперь правых ударов стало два. Шиз рухнул без сознания.
Когда минут через десять вошел Шрам, я встретил его у шлюза, уперев ствол Шиза ему в ребра.
– Руки вверх, приятель, – небрежно бросил я, – или дырок в тебе будет больше, чем кратеров на Луне. И снимай пояс.
Я продолжал говорить, а в его глазах мелькнула хитрая искорка.
– Да, я знаю, что передо мной всего лишь твой двойник. Щёлкни тумблером. Если материализуешься здесь – ты у меня в руках. Если снова станешь единым целым в клубе «Комета», тебя скрутят раньше, чем ты успеешь покинуть Цереру. Так или иначе, попались вы оба.
– Ыыыы! – только и смог выдавить из себя Шрам.
Он бросил мешок с награбленным, который тащил за собой, и, на моё счастье, материализовался прямо у меня перед носом.
На рассвете я уже был на астероиде W-43. Солнце взошло и залило всё вокруг золотым светом, превратив это место в настоящий дворец. Теперь я понимал, почему доктору Петри и Майде так не хотелось уезжать отсюда после двадцати лет жизни. Я прибыл в двойном экземпляре, пригнав и космомобиль Петри, и свое такси. Один из меня нес мешок, притащенный Шрамом. Второй передал доктору пропавший пояс.
– Вот, док, – сказал я. – Шрам сюда больше не вернётся. Они с Шизом мотают к Нептуну, чтобы залечь на дно. Я мог бы упечь его лет на пять, используя пояс как улику, чтобы разнести в клочья его алиби, но не захотел связываться.
– Вы отпустили его? – пролепетал доктор Петри.
– А то. Он оказал нам хорошую услугу. Но погодите, я расскажу всё по порядку.
Когда я закончил, Петри выглядел так, будто побывал в космосе без скафандра.
– Вы хотите сказать, что этот э-э… Шиз выстрелил в вас в упор – то есть в одного из вас – и вы не пострадали? Невероятно!
– Я сам до этого додумался, – сказал я, пока Майда смотрела на меня так, будто мои акции взлетели до небес. – Я знал, что у меня остаётся один шанс, даже если Шиз выстрелит. Он выстрелил не в того меня. Пуля прошла сквозь меня!
До Петри наконец дошло.
– Понимаю. Он выстрелил в того из вас, которого именно в эту одну шестидесятую секунды там не было. Пуля, конечно, движется настолько быстро, что успела исчезнуть ещё до того, как в следующую одну шестидесятую секунды вы снова материализовались. Великолепно, Лейк, мой мальчик! За всё время моих исследований пояса-удвоителя мне самому такое даже в голову не приходило.
– И всё же, – Майда слегка вздрогнула, – вы ужасно рисковали. Но почему вы отпустили Шрама и позволили ему остаться безнаказанным? Ведь он кого-то ограбил.
– Конечно. Вот награбленное, – ответил я, открывая мешок и высыпая перед ними драгоценности примерно на сто тысяч таллахов.
– Но мы не можем оставить их себе! – ахнула Майда.
– Нет, – согласился я, – зато мы можем рассчитывать на вознаграждение. Скажем, тысяч пять. Половина – ваша.
Глаза Майды засияли.
– Но ведь это покроет закладную Мэллоу! О, папа…
– А чьи это драгоценности? – спросил доктор Петри. – Шрам не сказал?
– Сказал, – кивнул я, ухмыляясь. – Он вынес их из «Звездного сияния», прямо на Церере. Какие-то цацки богатой леди. Фамилия, кажется, была Мэллоу. Миссис Карл Мэллоу.
Я снял пояс. С меня хватит. Отныне я буду оставаться в единственном числе – по крайней мере, что касается поясов.
– Такси, леди? – обратился я к Майде.
Она поехала со мной – и с тех пор так и не вышла.