— Карамель, ты назначена помощником нового прокурора на время его пребывания в нашем городе. — заявляет мне мой начальник.

— Почему я? У меня же нет юридического образования? — возмущаюсь словами нашего мэра. — Иван Геннадиевич отправьте вон Татьяну, она больше разбирается в этом.

— У Тани семья, а ты у нас девушка свободная, обстоятельствами не обремененная, там график ненормированный, но и оплата достойная. Попрактикуешься немного тебе пригодится. Потом премию выпишу. — добивает начальник.

— Но я же секретарша!

— Так все! Это мой приказ или ты решила мэра ослушаться?

— Нет, Иван Геннадьевич, я поняла. Когда приступаю? — цежу сквозь зубы.

— Завтра, ему кабинет выделили в мэрии, он здесь будет проверку проводить. Завтра в девять, чтобы уже была в приемной, поняла меня?

— Да, — снова цежу сквозь зубы.

Привалило счастье в лице какого-то старого козла. Мне теперь с ним два месяца работать, именно настолько он приехал в наш городишко. И не отвертеться. Падаю на свой стул и смотрю пустым взглядом в монитор.

— Ну вот и ладненько! Ирочка пока тебя заменит, если что нужно говори тоже поможем.

— Хорошо, — буркаю снова.

Мне эта идея с самого начала не понравилась. Если бы я знала, что из этого выйдет, я бы уволилась и сбежала в другой город или на другую планету.

Утром совсем нет настроения собираться на работу, да даже двигаться мне лень! Лежу до последнего прихватив под мышку кошку, мурчащую как трактор в самое ухо. Свободная я, ага. Обидно даже, отношения у меня не клеятся с парнями, потому и одна. Каждому из них нужно только залезть под юбку, а как до серьезности дойдет так они вообще ни при делах. Ничего не знаю, моя хата с краю.

Мне двадцать четыре, я закончила школу с золотой медалью, и институт с красным дипломом, и все, что я смогла найти и даже не по специальности — это место секретаря и то потому, что меня сюда матушка пристроила, воспользовавшись родственными связями.

Никто меня слушать не стал о том, что я уже взрослая и сама могу найти работу, но не тут-то было. Да и нашему мэру по совместительству моему двоюродному дядьке требовалась секретарша или личная помощница. И вот уже два года я сижу в приемной мэра и в основном варю кофе и готовлю документы на подпись. Всем остальным занимается Татьяна — юрист мэрии.

А вот то, что дядя отправит меня на помощь приехавшему прокурору даже я не знала. Пригодится! Ага, для чего? И мне теперь терпеть какого-то старого жирного и потного мужика. Фу-у-у! Не хочу! Может еще удастся как-нибудь отвертеться?

Ладно, хватит разлеживаться, а то снова выслушивать очередные наставления от матери и дядьки. Первым делом иду на кухню в сопровождении моей серо-рыжей любимицы. Кормлю ее и наливаю свежей воды, ставлю чайник, а уже после иду умываться и одеваться. Особенно не стараюсь, надеваю черную юбку до колен и белую блузку с коротким рукавом. Тонкие капроновые колготки и туфли на шпильке. Рисую на глазах стрелки и крашу ресницы, перед выходом побрызгаюсь любимыми духами и накрашу губы.

А пока иду пить кофе, без которого я не могу проснуться и начать новый день. А вот, что денек выйдет кособоким я даже не могла предположить. Но это так.

Приезжаю в офис без пятнадцати девять, как раз хватит времени раздеться и приготовить кабинет к работе. Ещё бы знать, что этому прокурору понадобиться? Сначала по привычке иду в сторону приемной, но на середине пути вспоминаю, что мне в другую сторону. Горестно вдохнув, иду к нужному кабинету, ключи от которого я взяла накануне. Открываю приемную, и сам кабинет, после снимаю пальто и вешаю его в шкаф. Поправляю волосы в пучке и очки на носу. Очки — это так для повышения серьезности в моем облике. Так-то зрение у меня нормальное, не жалуюсь.

Едва захожу в кабинет, где будет сидеть прокурор ко мне врывается Ира, и с наскока кидается ко мне.

— Олька! Привет, ты его уже видела? Говорят, что там та-к-о-о-о-й мужик! — протягивает она восхищенным голосом с нотками восхищения. — А, где он?

— Нет! И вообще, чего ты сюда припёрлась? Хочешь поменяемся? Я с радостью вернусь на свое место, а ты сиди тут. — выговариваю ей, а сама проверяю наличие бумаги, канцелярии и прочей мелочи, в небольшом баре уже стоит вода, газированные напитки и даже бутылка коньяка. Да уж дядюшка расщедрился видимо из собственных запасов.

— Не уж! Тебя назначили вот и отгонять тебе от него всех баб, что пойдут сюда косяком.

— Если не хочешь поменяться, тогда не мешай. — говорю Ире. — Мне еще весь день дурацкие поручения этого старого хряка выполнять.

— Какого хряка? — теряется Ира, застыв снежной статуей.

— Прокурора, что непонятного? — выхожу из кабинета выталкивая Иру. — Ты иди давай, а то мэр сейчас припрется, а тебя нет на месте.

— Ну ты это, давай присмотрись к нему? Может он тебя с собой заберет?

— Ира дуй на место! Не надо меня никуда забирать. Мне и тут хорошо.

— Так ты и останешься девственницей с сорока кошками. Будет приставать так хоть дай, пусть проткнет. С таким мужиком и я бы девственность второй раз потеряла. — мечтательно закатывает глаза и уходит.

Ну слава богу!

Только присаживаюсь за стол и включаю компьютер, как дверь снова открывается и в приемную широким шагом шагает мужчина, в руках у него мужской портфель, на плечах черное драповое пальто, высокий, широкоплечий, сбивающий своей властностью с ног.

— Кофе мне черный, две ложки сахара! — командует он мне опешившей, и уматывает в кабинет.

Сижу словно оплеванная, я что-то не поняла — это что за мужик? Новый прокурор что ли? Даже не поздоровался козел! Ну я тебе принесу кофе, черный. Ага. Запомнишь надолго.

Подхожу к кофемашине, нажимаю пару кнопок и жду пока наберется чашечка. Задница у тебя слипнется, говнюк! Насыпаю половину чашки сахара, у него видимо недостаток глюкозы, так я ему ее восполню. Ставлю на блюдце и небольшой поднос, морально готовлюсь встретится с монстром в его логове.

Коротко стучу и вхожу, дефилирую к его столу, ставлю на столе чашку с силой опуская ее перед ним.

— Добрый день! Меня зовут Ольга и ваш временный помощник, а не служанка или часть мебели кабинета. — чеканю слова, не отрывая взгляда от мужика. — Рада знакомству! Вы не представились.

И что ж ты такой красивый-то, а? Вот дались тебе такие длинные ресницы? А губы?

Бр-р-р-р!

Мужик явно немного прифигел от моего напора, прожигает взглядом меня с ног до головы, медленно прогуливаясь от туфлей до пучка на голове. Расстегивают пуговичку на пиджаке и откидывается назад на кресле.

— Языкастая да? Тебя мне специально подсунули? Чтобы работать мешала?

— Не нравится, я могу сейчас уйти и вернуться на свое рабочее место, а вы сами справляйтесь со всем. Как пользоваться кофе-машиной надеюсь умеете? — отворачиваюсь и направляюсь к двери. Хам какой! Да кто он такой, что ведет себя как хозяин жизни?

Хлопаю дверью, нисколько не заботясь о впечатлении о себе. Да, не старый и жирный хряк, но от этого он лучше не стал — хам! Мог бы вести себя и более прилично, я все же не мебель и не служанка. Можно же вежливо попросить?

Выхожу из приемной и иду на свое прежнее рабочее место, пусть дядя что хочет делает, но я с этим козлом работать не буду два месяца! Вон пусть Ирку отправляет или вообще Дашку из градостроительства, они его там вылижут со всех сторон, что и проверка пройдет как по маслу. Вхожу в свою родную приемную, за моим столом сидит Ирка и красит губы в яркий красный цвет.

— Ты светофором стать решила? — кидаю ей, — Мэр приперся?

— Ага, у себя уже, а ты что хотела?

— Не твое дело, лучше готовься к новому месту работы. — стучу и вхожу в кабинет мэра. — Иван Геннадьевич, можно?

— Входи, карамелька, что у тебя? — по-доброму спрашивает мэр.

— Я не хочу работать с новым прокурором! Он меня с первой секунды бесит! Отправьте вместо меня Иру, я прошу вас, иначе все будет плохо!

— Ольга! Что ты опять как маленькая? Хочу не хочу, ты взрослая девушка, и должна быть ответственной. У тебя важное назначение или тебе все равно как пройдет проверка?

— Но дядя Ваня… — хлопаю ресницами, закусывая губу от отчаяния, — Этот мужик просто хам! А я не собачка, чтобы выполнять его команды и я не мебель в кабинете, чтобы ко мне относится как к пустому месту! Это они там у себя в столице привыкли так общаться, а у нас тут все по-человечески.

— Ох, Олька… лиса хитрая. Ну что тебе не понравилось? Мужик молодой, адекватный, подумаешь немного властный, тебе только такой и нужен, чтобы твои колючки подпилить.

— Значит не переведешь обратно? — я насупилась, и сложила руки на груди, дядька качает головой, — Ну ладно… только потом не жалуйся! — разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

— Ольга! — кричит мэр, — Не смей терроризировать прокурора!

— Ещё как посмею! — бурчу себе под нос и врезаюсь в бетонную стену. — Да чтоб тебя! — поднимаю голову и потираю нос, — Вы! Мало того, что хам так еще теперь и покушаетесь на мою жизнь? А еще и прокурор.

— Ты сама влетела в меня. — говорит мне спокойно и рассматривает сверху, как букашку.

— Могли бы и отойти с дороги! Как вас там… ах да! Вы даже не представились. — потираю свой нос, больно, — У меня теперь из-за вас нос болит. Производственная травма.

— Господин Архангельский? — из кабинета спешит мэр, — Рад вас приветствовать. — протягивает руку хаму, и они жмут их.

— Иван Геннадьевич, рад видеть. Уделите мне пару минут? — интересуется у мэра.

— Конечно, проходите. Ирочка сделай нам два кофе. — после зыркает строго на меня, — Ольга иди на свое рабочее место.

— Пфр! — фыркаю и разворачиваюсь ухожу.

Не знаю, о чем эти двое будут разговаривать, да мне и не интересно, но мне нужно как-то остыть и прийти в себя, а еще приложить холод к носу. Говнюк! Даже не извинился. Пыхча как чайник возвращаюсь в новый кабинет, в мэрии уже людно, вскоре все занимают свои рабочие места, даже депутаты сегодня приперлись полным составом. Беру из холодильника чью-то пачку масла и прикладываю к пострадавшей части своего лица. Сижу за столом шарясь в ноутбуке, просматривая новости региона и нашего городка.

Прокурора нет уже пятнадцать минут, как и заданий от него. Но мне и так хорошо, пусть сам таскается везде. И тут начинается самое интересное — ко мне начинают ходить люди, нет не так — все наши бабы. И замужние, и холостые.

Кольца я правда не заметила на его руке, но мало ли? Сейчас многие мужики не носят атрибута семейной жизни, а в паспорт я точно не полезу.

— Ой, Олечка! Привет. — входит первая претендентка. Маша из соцзащиты, у самой трое и все от разных отцов, видимо захотела четвертого.

— Привет, Маш, а ты что хотела?

— А можно к прокурору на прием записаться? — Маша поправляет волосы и грудь в открытом декольте.

— Не знаю, Маш. Мне пока никаких распоряжений не давали, он сейчас на встрече с мэром. Как освободиться я напишу общее объявление в чат. Хорошо?

— Ладно, буду ждать. — поджимает губы, и выходит.

Ну Ирка! Сглазила, зараза!

Через пару минут входит следующая мадам, Любка из финансового отдела, слышу за дверями подозрительное шушуканье и решаю выглянуть и посмотреть, что там происходит. За дверями уже собралась очередь из наших дамочек, которые уже делят шкуру неубитого медведя.

О! А вот и сам медведь, собственной персоной.

— А, что здесь происходит? — останавливается рядом с дамами и прищурив глаза разглядывает дружный женский коллектив, вышедший на охоту. Любка выскальзывает из приемной и присоединяется к компании.

— А это они на охоту вышли, так что лучше шуруйте к себе в кабинет пока вас на сувениры не подрали! — отвечаю ему вместо наших «девушек».

Прокурор пару секунд оценивает ситуацию, бледнеет и резко повернувшись рвется в кабинет, я стою в дверях, и он проскакивает, рядом потершись об меня во весь свой исполинский рост.

— Ольга! Не будь жадиной, себе что ли оставила?

— Ага, вам и так хватает, идите на работу девочки! Иван Геннадьевич будет сердиться, а вы знаете, если он сердится премии в этом месяце не видать. — смотрю на них со строгостью во взгляде, и складываю руки под грудью, — Вы мешаете работать, господину прокурору, если у вас будут вопросы по важным делам, я вышлю вам расписание и время приема. А теперь все свободны!

Девчонки ворчат, но расходятся, бросая взгляды на дверь, за которой исчез прокурор. Закрываю дверь и опираюсь на нее спиной, чувствую себя так словно битву выиграла. А может так и есть? За честь и достоинство прокурора Архангельского. Смех разбирает, и я тихонько смеюсь.

— Вам смешно? — открывается дверь и показывается взъерошенный прокурор.

— А вам разве нет? У нас такой цирк редко бывает, у нас городок маленький, так что все всё знают и развлекаются как могут. — осматриваю прокурора, лет тридцати пяти, высокий, но это я уже заметила, сразу видно спортом занимается, вон как бицепсы раздуваются, скольжу взглядом сверху вниз, как и он. Ноги как столбы, крепкие, на нем дорогой костюм и ботинки, от моего взгляда не укрывается что у него ещё кое-что очень крепкое…

Отлипаю от двери и сажусь за стол, ставший моим на эти два месяца.

— Будут какие-то распоряжения? — интересуюсь деловым тоном. — Мне нужно ваше расписание и список лиц, которых я могу пропускать без ограничений.

— Я сброшу тебе на почту. Завтра прибудет моя команда, ее нужно разместить, забронируй в гостинице три номера.

— Хорошо, что-то еще?

— Где тут у вас можно прилично поесть? — нависает надо мной, окутывая своим парфюмом с ног до головы.

— Есть пара местечек. Могу заказать сюда? — кручу перед собой ручку, не отрывая глаз от его лица.

Красивый гад, черные волосы, в которые хочется запустить пальчики и взъерошить, мягкие упругие губы, он, наверное, классно целуется? Блин, Оля! О чем ты думаешь? Дался тебе этот хам и гад? Может и целуется да только не с тобой. Выкинь эти глупости из головы!

— Нет, сходишь со мной за компанию. — его зеленые глаза прожигают меня с какой-то определенной целью или нет?

Что ему дядька сказал? Надеюсь, не на счет меня какую-нибудь гадость?

— А может все же заказать? — делаю попытку выкрутиться.

— Нет, а пока нужно заказать в архиве вашей прокуратуры все дела за последние три года. Номера дел я вышлю тебе на почту. Справишься? — разгибается, рассматривая меня с высоты своего роста.

— Справлюсь. — цежу сквозь зубы и беру трубку телефона, набирая нужный номер.

Архангельский, бросив на меня ещё один взгляд, скрывается в своем кабинете, а я звоню в архив и открываю попутно почту, чтобы перечислить номера нужных ему дел. И почему его в прокуратуру не посадили? Там, что кабинеты приличные закончились? Дозвонившись, прошу собрать все дела и отправить в мэрию для прокурора, архивариус на том конце немного зависает и обещает через пару часов прислать все необходимое.

А пока нет других распоряжений, звоню младшей сестренке, которая в этом году закончила школу и будет поступать в наш универ на финансовый факультет.

— Привет, сестренка. Как дела?

— Привет, Оль, готовлюсь. — вздыхает Владка.

У нас шесть лет разницы, ещё у нас есть старший брат, который сейчас работает в столице. Уехал из дома после обучения, приезжает только по праздникам, вроде как, по его словам, зарабатывает чтобы открыть свой бизнес.

— Не передумала? Может все же в столицу? К Марку? Там и перспектив больше, а то будешь тоже как я вместо экономиста секретаршей работать?

— Не знаю, Оль. Пока в наш поступлю, а дальше видно будет. Скажи, а я могу у тебя пожить, а?

— А как же родители?

— Да не могу я больше здесь оставаться, ты же знаешь маму! У меня уже терпение заканчивается, она все время пытается меня жизни учить и контролирует как маленькую. Я даже с подругами не могу погулять сходить, не говоря уже о том, чтобы в ночной клуб пойти хотя бы раз в жизни. Мне почти восемнадцать, а все ещё у мамы с отцом отпрашиваюсь. Надоело. — жалуется сестра и мне ее действительно жалко, я хорошо знаю, что такое тотальный контроль нашей матери.

— Хорошо, я поговорю с родителями. Приеду на выходные домой, придется постараться, чтобы их убедить отпустить тебя ко мне.

— Ты лучшая, сестренка. — радуется младшая. — Все я пошла готовиться, хорошо, что впереди еще все лето.

— Давай, если что звони. Пока.

— Пока. — Влада отключается, а я, задумываясь о превратностях жизни.

Мне тоже хватит прозябать на месте секретарши! Я не для того столько училась, чтобы всю жизнь кофе носить хамоватым начальникам и выслушивать их претензии. Сегодня же скажу дяде, что хочу начать искать другую работу, по специальности.

А пока… звоню в самый лучший наш ресторанчик и бронирую столик на двоих…

А после в гостиницу, чтобы забронировать ещё три номера для команды прокурора. Я почему-то раньше всегда думала, что прокурорами становятся уже в лет пятьдесят — шестьдесят…, а тут ещё совсем молодой, сколько же ему лет? Забиваю фамилию прокурора в поисковик результаты есть, но не так чтобы много, все скорее о его закрытых делах, а вот личного не так много. Ему действительно тридцать пять, как я и думала, служил в ВДВ, после окончания академии МВД, служил следователем, после успешного дела его повысили и он ушёл из следователей помощником прокурора, а всего три года назад его назначили прокурором. О личной жизни практически нет, несколько фото с какой-то женщиной, может быть невеста или… жена?

Закрываю вкладку и сижу, всматриваясь в монитор, и раздумывая о том, для чего его отправили сюда — к нам? У нас есть своя прокуратура и следователи с прокурором, может быть я чего-то не знаю? Ладно, когда привезут дела из архива, гляну глазком что там к чему и о чём. Ведь мне придётся выполнять его распоряжения, и я должна быть в курсе всего.

— Она еще дышит! — крикнул кто-то еще, мужчина. — Вызовите скорую! Быстро!

Теплая рука коснулась моего плеча, осторожно, бережно.

— Не двигайтесь, — женщина наклонилась ко мне. Я видела её лицо сквозь пелену — среднего возраста, с добрыми глазами, полными слёз. — Сейчас приедет помощь. Держитесь. Как вас зовут

— Света, — попыталась выговорить я. Получилось только невнятное бульканье.

— Господи, сколько крови, — голос мужчины дрожал. — Что за сволочь... это был внедорожник, черный... я запомнил часть номера! А173... дальше не разглядел, слишком быстро уехал.

А173.

Номер Олега начинался именно так. А173ВМ.

Как это возможно? Нет. Это совпадение. Таких машин сотни! Но вмятина. Эта чертова вмятина на бампере. Я видела её. Видела.

Неужели мой муж только что сбил меня и уехал?

— Подготовь соглашение о неразглашении секретной информации, — раздаётся голос прокурора за моей спиной, медленно поворачиваю голову и смотрю на его лицо, которое находится за моим плечом. Как хорошо, что я уже закрыла интернет и он меня не поймал за выяснением информации о нём. Он тоже поворачивает своё лицо ко мне и замолкает, смотрим друг на друга пару минут, я чтобы понять о чём он говорил, а он… видимо ждал пока до меня дойдёт.

— Зачем? — спрашиваю и смотрю на его длинные чёрные ресницы, и зелёные глаза, в которых вижу себя.

— Оленька вам придётся заниматься теми делами, ради которых я сюда приехал, и вы можете узнать информацию, которую не следует говорить хоть кому-то, поэтому вам нужно подписать соглашение о неразглашении информации. Теперь понятно?

— Не дура. — резко отворачиваюсь и открываю на мониторе нужный бланк, а сама ощущаю каждой клеточкой тела его присутствие. Аромат его туалетной воды проникает в каждую пору, мышцы живота почему-то стягивает от волнения, чтобы это значило? Ещё ни один мужчина на меня так не действовал.

Быстро вношу свои данные в бланк, благо знаю свои паспортные данные наизусть.

— Хм…, - тянет Архангельский, — Я вижу. — усмехается и выпрямляется и я понимаю, что всё это время он нависал надо мной в полусогнутой позе. — Молодец.

— Пф-р-р! — весь мой ответ на его тираду. Распечатываю документ и подписываю, демонстративно протягивая ему. — Это всё или вам ещё что-то нужно?

— Ты позвонила в архив?

— Да, документы привезут через полтора часа. Столик заказала, как и номера.

— Хорошо. Ребята прибудут вечером, на своём транспорте, сюда к мэрии, нужно будет их встретить и проводить по адресу гостиницы.

— А нельзя им сбросить адрес по телефону? Мой рабочий день заканчивается в пять вечера, и я не намерена сидеть здесь и ждать ВАШИХ ребят. — выделяю голосом слово ваших, чтобы этот хам в погонах понял, что я не собираюсь ради него и его команды тут ночевать. — Гостиница та же, где остановились и Вы.

— А тебе палец в рот не клади, да Ольга?

— Я знаю свои права и обязанности.

— Должен тебя разочаровать милая, пока ты работаешь со мной готовься к задержкам и переработкам. Чем быстрее я разберусь в том, за чем я тут, тем быстрее я вернусь к себе домой и на рабочее место.

— Я не соби…

— Будет так как сказал я, ваш мэр уже в курсе, — перебивает меня. — И да он сказал, что с тобой нужно построже.

— Да кто вы такой, чтобы меня воспитывать?

— Твой непосредственный начальник. — стоит передо мной, засунув руки в карманы брюк и усмехается, наглый тип! — Не кипятись, всё будет оплачено, получишь премию в двойном размере.

— Знаете иногда деньги ничего не решают!

— Согласен, но каждая работа должна быть оплачена. Так и куда мы идём на обед? — тут же переводит тему разговора.

— В «Магнолию» — это самый лучший наш ресторан, и он рядом с мэрией. — решаю не отвечать на его колкости и игнорировать снисходительный тон.

— Отлично, собирайся и пошли. Я голоден. Всю ночь ехал и кроме кофе во мне больше ничего нет. А я добрей, когда сыт. — подмигивает мне и оценивающим взглядом проходится по фигуре.

Хам!

Закатываю глаза и накинув пиджак, забираю свою сумку со спинки стула, и иду на выход, держа в руке ключи от кабинета. Архангельский поправляет галстук и тоже выходит в коридор, закрываю кабинет и иду за ним к выходу. Спускаемся вниз по лестнице, девчонки выглядывают из кабинетов, и провожают нас завистливыми взглядами.

Май встречает нас щебетанием птиц и теплым ласковым ветерком и опаляющим кожу солнцем. Архангельский вытаскивает из кармана брелок с ключами и направляет на стоящий рядом внедорожник. Ну да какая ещё может быть машина у прокурора?

— Идём, карамелька. — кладёт руку мне на спину и подталкивает к машине.

И даже сквозь плотную ткань пиджака я чувствую его горячее прикосновение к спине, которое словно ожог, горит и печёт. Непроизвольно отстраняюсь и спешно делаю шаг к машине, сглатывая вязкую слюну. Он открывает дверь и помогает мне забраться внутрь, и тянется рукой к ремню, при этом задевая рукой мою грудь.

— Я могла бы пристегнуться сама. — втягивая воздух носом, шиплю прокурору.

— Возможно, но я за вас в ответе перед мэром. — щёлкает замок, и он захлопывает дверь, обходит машину и садится на водительское место. — Иван Геннадьевич мне прямо сказал, что свернёт мне шею если с тобой сладкая что-нибудь случиться.

— Вы издеваетесь? Он никогда бы такое не сказал тем более вам. И я вам не сладкая! — выпаливаю.

— Сладкая, ещё какая. От тебя пахнет карамелью, как в детстве. — усмехается нахал.

— Да вы…, вы… просто наглец! Кто вас прокурором назначил?

— Это к делу не относится, свою работу я выполняю отлично и тебе советую, Карамелька.

Прикусываю язык, чтобы не дай бог не ляпнуть что-то такое за что могу вылететь с работы, хотя я уже давно подумываю о том, чтобы найти что-то другое. Отворачиваюсь в сторону и смотрю на проходящих по тротуару людей, на меняющиеся лица, на счастливых и влюблённых людей. Киплю внутри себя, нужно просто игнорировать эти дурацкие шуточки. Только работа и ничего больше!

— На дорогу лучше смотрите, господин прокурор, нужно повернуть на следующем повороте.

В сумке тихо вибрирует телефон, лезу, чтобы достать и посмотреть кто там, достаю и включаю, вижу сообщение от мэра и пополнение баланса моей карты.

«Оленька это на текущие расходы, после все траты оформим как производственные, не забудь собрать все чеки. И.Г».

Пока я выключаю телефон машина прокурора сворачивает, и он паркуется перед рестораном.

— Это здесь? — спрашивает, разглядывая через лобовое одноэтажное здание перед собой.

— Да. Здесь. — тянусь к замку ремня и отщёлкиваю его и уже тянусь к двери, чтобы выйти.

— Стоять! — рявкает Архангельский так, что я даже вздрагиваю, — Жди! — первый выходит из машины, обходит, открывает дверь и подает мне руку.

Я же за все эти несколько минут только сижу в шоке, хлопая ресницами, он же по — хозяйски берёт мою руку и тянет на себя. Чёртова узкая юбка! Смотрю на высоту и понимаю, что красиво и грациозно у меня не получится сползти с этого монстра.

Я буквально сваливаюсь в руки прокурора, он прижимает меня к себе и только через минуту медленно опускает на ноги.

— Спасибо. — делаю шаг назад от мужчины, и краснею, как маков цвет. Поправляю юбку и пиджак и отворачиваюсь в сторону входа в ресторан. Он идёт за мной, на входе открывает дверь и снова его рука на моей талии.

Нас встречает хостес, оценивающим взглядом тут же проходится по моему спутнику, полностью игнорируя меня.

— Добрый день, рады вас видеть в Магнолии. У вас заказан столик?

— Да, столик на двоих, ты на меня заказывала? — обращается ко мне.

— Да. — не на мэра же, думаю про себя.

— Архангельский.

— Да, есть бронь прошу вас, я провожу. — улыбается и натягивает на груди блузку, и идёт впереди нас виляя задницей.

Боковым зрением замечаю, как Архангельский смотрит на задницу администраторши, и меня берёт злость. Вот все мужики такие да? Он явно заинтересован этой дамочкой, которая тоже не против дальнейшего знакомства. Жалобу что ли написать? А то и поесть нормально не дадут, будут хвостами вилять перед ним.

— Прошу вас, ваш столик. Официант к вам сейчас подойдёт.

— Спасибо, Ксения дальше мы сами. — язвительно отвечаю и ловлю взгляд девушки.

Та тут же теряет улыбку и кивнув исчезает.

— Уже ревнуешь, Карамелька? — у уха раздаётся довольный голос прокурора.

— Не дождётесь. Просто ставлю на место некоторых непонятливых девиц, она на работе в ресторане, а не на панели.

Он достал конверт. Белый, плотный, с тиснёным золотым уголком, плотно запечатанный. Положил его перед собой, немного помедлил и посмотрел на меня. В этом взгляде было что-то, чего я не успела разобрать, потому что мысли мои уже неслись далеко вперёд.

Сейчас он откроет коробочку и подарит мне серьги! О боже мой это сейчас случится!

— Открывай, — кивнул он.

«Подарочный сертификат». Внизу сумма… три тысячи рублей. И название магазина какая-то «Лаванда»

— Что? — спросил он. И в голосе у него прозвучало что-то такое, от чего у меня внутри окончательно оборвалось. — Не нравится?

— Что ж, я знал, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я знал, Кать, что ты будешь недовольна. Ты ведь всегда хочешь больше, чем заслуживаешь.

— Ты всегда такая строгая? — отодвигает для меня стул, я сажусь, — А у тебя есть парень или муж? Жених? Сожитель?

— Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к вам и моей работе. — говорю, как чопорная дворянка. Есть у меня такое, как говорит мой отец, сравнивая со своей бабушкой, которая была потомком, по её словам, каких-то то ли баронов, то ли графов.

Архангельский садится напротив, берёт салфетку и раскладывает на коленях, посматривая на меня с любопытством. Благо к нам спешит официант и раскладывает перед нами папку с меню.

— Добрый день, меня зовут Станислав, и я сегодня ваш официант.

— Добрый, Станислав. Что посоветуете? Мы у вас впервые.

— У нас замечательный суп-пюре из тыквы со сливками и обжаренными сухариками, на второе советую вам баранью отбивную с овощами гриль, для дамы могу посоветовать форель, запечённую на гриле и запечённым картофельным пюре, а на десерт у нас есть торт «чёрный принц», «брауни» и «тирамису».

— Давай неси, и ещё кофе принесите.

— Вам какой? «Черный», «капучино», «американо» или по особому рецепту нашего баристы?

— Чёрный со сливками и ложкой сахара, а для дамы капучино и торт, любой.

— Это всё? — прокурор кивает, а я думаю, что мне всё это не нужно.

— Подождите, мне только салат «Цезарь» с курицей и чашку «капучино», спасибо. Десерта не нужно. — улыбаюсь официанту.

Дядюшка, конечно, скинул денег, но я не привыкла их транжирить налево и направо. Да и не голодна я если честно, мне хватит и одного салата.

— Ты уверена, что тебе хватит салата? Или ты из тех, что боятся есть перед мужчинами? И клюют траву, чтобы не испортить фигуру?

— Я просто не голодна, и есть я не боюсь. — меня уже штормит от него, и его дурацких подколок.

Если честно, то мне хочется его чем-нибудь треснуть, желательно потяжелей, но он же прокурор, ещё не хватало чтобы мне прилетело от него.

— Тогда и мне салат прихватите, для начала. — откидывается на спинку стула, — И всё, что сказал.

— Хорошо, салат будет через десять минут, горячее по готовности. — кивает Станислав, и уходит на кухню.

Провожаю его взглядом, и только после того, как парень исчезает перевожу возмущённый взгляд на прокурора.

— Вы всегда действуете вопреки словам? — беру со стола стакан с водой и отпиваю глоток.

— Я не хочу, чтобы ты сидела и смотрела как я ем, мы приехали сюда обедать, вот и будем это делать Ольга. Впереди у нас работа, и тебе придётся не только сидеть в приёмной и носить кофе. Силы тебе пригодятся…, - окидывает меня внимательным взглядом, — А то не дай бог ноги протянешь.

— Вы, что мне только что сказали, что я слабачка?

— Нет, конечно, — тут же кладёт руку на стол и стучит ногтями по столешнице, — Просто переживаю о твоём питании.

— Ну-ну…, - складываю руки на груди и смотрю в сторону, осматривая зал со столиками и сидящих за ними гостей.

В зале полумрак, неяркий свет настенных светильников мягко освещает стены, создавая интимность и уют, по деревянным решёткам отделяющим столики друг от друга ползёт зелёный вьюн, по углам стоят кадки с фикусами. И зачем я выбрала этот ресторан? Нужно было что-то посерьёзней смотреть, а здесь такая атмосфера только для влюблённых. В следующий раз нужно будет в другой ресторан отправить этого прокурора. А может вообще лучше заказывать в кабинет? Особенно из нашей столовой, тётя Маша отлично делает пюрешку и котлеты, думаю столичный прокурор не откажется от домашней и сытной и вкусной еды, а ещё от наваристого борща со сметанкой.

— Ольга? — зовёт меня Архангельский.

— Что? — поворачиваюсь к нему.

— Ты обиделась на мои слова?

— Нет, для чего мне это? Нам с вами детей не крестить, вы скоро уедите, и мы забудем друг о друге, как о страшном сне. Вы моя работа, господин прокурор.

— Хорошо. Значит у тебя не будет времени копить обиды на мои слова, я могу быть резким и грубым, а ещё требовательным и настоящим козлом, когда дело касается работы.

— Спасибо за предупреждение, господин прокурор буду знать, что вы полный козёл… когда заработаетесь и напомню вам об этом.

— Уделала, — усмехается, а улыбка у него красивая, — Молодец.

А он ничего, когда улыбается и расслабляется в неформальной обстановке, не то, что первое впечатление, сейчас мне его добить уже не так сильно хочется, так слегка пристукнуть сковородкой, бабушкиной. Тяжёлой. Чугунной. Улыбаюсь ему в ответ, рассматривая его лицо, тонкие морщинки у глаз и складку на лбу от того, что он хмурится. Видя моё расплывшееся в довольной улыбке лицо, прокурор настораживается, и улыбка пропадает с его красивого лица.

— Ты уже меня расчленяешь что ли в своих мечтах? — подаётся вперед через стол, всматриваясь в мои глаза. Да, что с этим человеком не так? Вот как так можно всё буквально испоганить? Это талант нужно иметь.

— Тьфу на вас, господин прокурор! Скажите тоже, как я посмею? И с чего вы это взяли? — снова отпиваю воду, когда там уже притащат мой салат?

— На твоём лице всё написано. Ты же знаешь, что не можешь скрыть свои мысли? Особенно от меня, я отличный физиогномист.

— Да вы вообще вундеркинд. И я вас разочарую я думала совершенно о другом.

— Да? И о чём?

— Я оставлю это при себе. — отворачиваюсь в сторону и вижу нашего официанта с подносом, — А вон кажется и наш салат! — ну наконец-то, хоть рот займёт и будет жевать, а не доводить меня до белого каления, радостно улыбаюсь Станиславу, который тушуется и краснеет от стеснения.

— Ваш салат. — официант расставляет тарелки и кладёт приборы, — Приятного аппетита!

— Спасибо, Станислав. — дарю парню улыбку и тот улыбнувшись исчезает на кухне.

— Кажется у парня началась тахикардия. — задумчиво тянет прокурор, — Ты на всех мужиков так действуешь, Карамелька? Я, знаешь ли, тоже люблю сладкое…

— Не боитесь, что у вас сахарный диабет начнётся от сладкого? — беру вилку и натыкаю хрустящий лист салата и помидорку.

— У меня хороший метаболизм.

— Я за вас рада. Приятного аппетита, господин Архангельский.

— Это намёк, чтобы я заткнулся и жевал? — спрашивает, а в глазах затаились смешинки, на что я лишь пожимаю плечами, — Понял не дурак. — он тоже втыкает вилку в салат и начинает есть. Бросаю на него взгляд из-под ресниц и мне нравится, как он это делает. — А тут и правда неплохо готовят. — кивает самому себе.

Рыбу я не хотела, но она так аппетитно пахла и выглядела с зажаристой корочкой и стекающим соком, что я не устояла и съела все, что принёс Станислав. И плевать, что там думает этот прокурор! А вот от торта я отказалась, хоть и хотелось кусочек, не знаю, что на меня нашло, я не очень люблю сладкое. Капучино оказался выше всяких похвал, тут как оказалось неплохо кормят, буду знать на будущее.

Когда Станислав принёс счёт, я потянулась к сумочке, чтобы достать карту и рассчитаться за обед, прокурор остановил меня одним взглядом.

— Даже не думай. — после сказал он, как отрезал.

— Но…

— Я мужчина и сам заплачу за обед. Или ты думаешь, что я не смогу это сделать? Может ты получаешь больше, чем я?

— Нет, но мэр выделил деньги на расходы…

— Не нужно, я сам подойду к нему и скажу, чтобы такого больше не было. Ясно?

— Угу. — не стала я спорить, мне всё равно, значит я завтра верну всю сумму в бухгалтерию.

Станислав при этом даже бровью не повёл, подставил терминал, прокурор ещё и чаевые неплохие оставил, когда мы поднялись.

— Будем рады видеть вас у нас ещё. — напоследок сказал парень.

— Мы обязательно придём ещё. — заметил Архангельский и снова положив руку мне на талию, повёл на выход. — До свидания.

— До свидания!

Надо же, а он умеет быть вежливым когда захочет. Этот человек за полдня открывался мне уже с новой стороны, и я понимала, что совершенно была к нему категорична и не справедлива.

В мэрию мы вернулись к трём часам, перед приёмной уже стояли три больших коробки с документами и нервничающая сотрудница архива.

— Ну наконец-то! Я уже и не рассчитывала, что ты появишься! — высказалась она и просверлила меня гневным взглядом. — Или ты думаешь, что раз ты теперь работаешь с прокурором то тебе всё можно? — продолжала она шипеть.

Архангельский же немного задержался, повернув в сторону кабинета Ивана Геннадьевича и на амбразуру я попала одна. Нужно сказать, что Полина меня всегда недолюбливала, но я же не сто баксов, чтобы всем нравиться и меня любили, но и не обязана выслушивать ее недовольство.

— А ты переломилась подождать, да? Что в архиве уже все крысы разбежались от твоего гадкого характера? И ты решила его испытать на мне?

— Да пошла ты! Это у вас тут одни крысы сидят! Не знаете, чем заняться только и строите всем морды. Да и ты уже, наверное, ноги раздвинула перед новым прокурором? Ну и как он? Большой у него член?

— Ты больная. Если у тебя недотрах, то это не значит, что ты можешь своим языком тут трепать что попало. Ты привезла, что тебе сказали? Спасибо, можешь идти. — толкаю её плечом, чтобы отодвинуть от двери и достаю ключи из сумки, чтобы открыть дверь в кабинет.

— Стерва! Да я тебе…! — поднимает руку Полина, готовая на меня набросится. Совсем сумасшедшая!

— Что тут происходит? — раздаётся за спиной суровый и недовольный бас Архангельского, интересно как много он видел и слышал.

Полина замолкает и резко разворачивается к Архангельскому, её рука тут же подлетает к волосам, поправляя их и она меняется на глазах, из свирепой горгоны в милую кошечку. Я от такой метаморфозы в шоке и впадаю в ступор, вот же гадина какая!

— Да ничего особенного. — улыбка у неё как у анаконды, которая узрела себе жертву. — Просто мы разговаривали с Олечкой о документах. А вы тот самый прокурор, что к нам приехал?

Архангельский бросает на меня вопросительный взгляд как бы спрашивая — «ты в порядке?», я киваю и отперев замок толкаю дверь.

— Да я тот самый прокурор, благодарю вас за доставку документов, вы их одна тащили?

— Нет, что вы! Мне помог водитель и охранник. Я же девушка, куда мне таскать такие тяжести я же ещё не рожала. — ядовитая улыбка так и сияет на её лице, а в голосе мёд. — А вы женаты? Может у вас и дети есть? — Полина подходит почти вплотную к прокурору и накручивает на палец прядь волос, — Я очень люблю детишек, — я на это лишь возвожу глаза к потолку и вхожу в приёмную.

Бросив на стол сумочку и сняв пиджак, возвращаюсь и подхватываю одну из коробок с пола, чтобы утащить в кабинет.

— Ольга! Я сам. — игнорируя вопросы Полины, Архангельский, слегка оттолкнув её перехватывает у меня коробку, и смотрит ругающимся взглядом. — Куда потащила?

— В кабинет. — ворчу я, складывая на груди руки. — В отличие от архивных крыс у меня есть работа, они-то всё бумагу грызут, поди уже из ушей лезет. — ехидно добавляю.

— Да ты…! — возмущается Полина, — Секретутка! — плюётся словно ядом.

— Как вас зовут? — прерывает нашу перепалку Архангельский.

— Полина.

— Полина вы в курсе, что я могу завести на вас дело?

— Какое? — теряется она и переводит взгляд с меня на него.

— За нападение и наговор?

Полина бледнеет, в её глазах мелькает страх и она, опустив глаза, не прощаясь убегает по коридору к лестнице. Оглянувшись раз, бросает на меня ненавидящий взгляд и стуча каблуками спускается вниз. И что я ей сделала? Жениха не уводила, мужа не отбивала, с ней я ничего не делила и не спорила, так какого хрена она ко мне так относится?

— Сучка! — шиплю сквозь зубы.

— Почему она так тебя ненавидит?

— Да кто ж её знает, сама теряюсь в догадках. Да и у нас это взаимно. Вот бывает же так, что видишь человека впервые и понимаешь какой он? Полное дерьмо или сладкий няшка. Так вот она оказалась говняшкой.

— Очень информативно. — замечает Архангельский и легко подхватив сразу две коробки заносит к себе в кабинет. После возвращается и забирает последние две.

Я закрываю дверь и сажусь за свой стол, у Архангельского в кабинете начинает звонить телефон.

— Слушаю.

— …

— Хорошо, поднимайтесь на третий этаж, да прямо в мэрии. Как подниметесь, поворачивайте на лево, сразу в конце коридора кабинет.

— …

— Отлично. До встречи. — заканчивает разговор, а я догадываюсь, что это скорее всего кто-то из его команды помощников звонил, значит они приехали раньше и решили сразу приступить к работе. Замечательно хоть ко мне будет меньше вопросов, лишь бы никто не думал, что если я секретарша, то на мне можно ездить.

— Ольга подойти сюда. — зовёт Архангельский.

Приходится встать и зайти в кабинет, сам он уже снял пиджак и завернул рукава белой рубашки, обнажая красивые предплечья и руки. На столе стояли все четыре коробки с открытым верхом, и он доставал оттуда толстые тома дел и документов.

— Что-то нужно?

— Да. Принимайся за эту коробку, нужно разложить и систематизировать порядок дел и документов, напротив каждого выложить доказательную базу, вопросы и предположения.

— Но я не юрист и ничего в этом не понимаю.

— Ничего научишься, мои ребята уже скоро будут здесь и помогут. У нас не так много времени на расследование и добычу доказательств, нужно отыскать всех фигурантов и вызвать их на допрос. И покопаться в их жизни. Работы полно для всех и каждые руки мне будут нужны.

— И как вы себе это представляете? — растерянно смотрю на него, на шею в расстёгнутом вороте рубашке, на перекатывающиеся мышцы спины и рук. Его точные движения завораживают, он как хищник, который охотиться на добычу.

— Просто. Вот сюда ты кладёшь все документы по «Кластеру» всё, что найдёшь, хотя бы косвенно. Рядом распечатки допросов и свидетелей, улики. Во вторую стопку всё, что касается фигурантов по делу Шеметова. Ясно?

— И как я узнаю, что они именно по Шеметову? — поднимаю на него глаза от папок на столе.

— Придётся читать каждый. Чем быстрее я разберусь с этой проверкой, тем быстрее покину вас и ваш городок. — усмехается одним уголком губ. — Ты же этого хочешь?

— Я просто хочу нормально работать и всё. — отвечаю и отворачиваюсь от Архангельского, принимаясь листать документы в папках, и откуда они все?

Минут через пять, дверь в кабинет открывается, и я поворачиваюсь к выходу и смотрю, как к нам входят трое — двое парней и девушка. Первый постарше, а вот другие двое помоложе видимо практиканты.

— Добрый день, Богдан Александрович, прибыли к вам на помощь. — отчитался старший. — Прихватил с собой практикантов, чтобы вникали в дело.

— Привет, Макар, хорошо. Приступайте или вы голодные?

— Мы останавливались чтобы поесть, а отдыхать будем, когда всё закончим. — отвечает и смотрит на меня с вопросом в глазах. Архангельский это замечает и, кажется, недоволен этим вниманием, я же молча посматриваю на всех и продолжаю перебирать бумаги.

— Ольга наша помощница, назначенная мэром, — прокурор становится рядом, — Не обижать и не спихивать на неё свои обязанности, — предупреждает строгим голосом, — Ольга знакомься Макар Горский мой помощник, а это…

— Илья и Инга, будущие юристы или адвокаты, а может и прокуроры, — теперь говорит Макар, улыбаясь и протягивает руку для пожатия.

Протягиваю свою и мужчина сжимает мою и снова дарит улыбку, он привлекательный и очень обаятельный, так и хочется улыбнуться в ответ, но суровое выражение лица прокурора отбивает всякую охоту.

— Очень приятно. Я забронировала вам номера в том же отеле, что и у господина прокурора. Можете обращаться ко мне по любым вопросам о нашем городе.

— С удовольствием, Олечка.

— Так ладно закругляемся с реверансами и принимаемся за работу. — чуть ли не грубит Архангельский. — Сортируем сначала имеющиеся документы, нам нужны все, что касаются «Кластера» и Шеметова, нам нужна доказательная база, если придётся будете ездить на допросы или искать новые доказательства. Ищем любые соприкосновения между ними.

— Женщина, вы меня слышите? — надо мной склонилась фельдшер. Молодая, с короткой стрижкой, в синей форме. — Не закрывайте глаза! Смотрите на меня!

Я не могла. Веки тяжелели. Тьма подступала с краёв, сужая мир до маленького светлого пятна.

— Она теряет сознание! Давление падает!

— Шевелитесь, мать вашу! Накладывайте шину!

— Кровотечение сильное. Жгут!

Голоса сливались в один сплошной гул. Я смотрела в небо. Серое, низкое, какое-то чужое. Похожее на мамины глаза, когда она смотрела на Антона.

Остаток дня проходит в разборе бумаг из архива, и я постепенно вникаю в смысл дела, ради которого сюда приехал прокурор. А ведь они могли запросить документы и им бы их прислали курьером в столицу. Но, прокурор предпочёл все сделать на месте. За это время я уже два раза заказывала пиццу и кофе, и теперь весь стол был завален не только папками, бумагами, но и коробками из-под пиццы и пустыми стаканчиками из-под кофе.

Смотреть на все это было больно, ведь мне же и убирать, когда все они расползутся по своим номерам и будут отдыхать. За половину дня я устала так, как никогда не уставала даже на даче у бабушки, когда кверху попой копала картошку. Хотелось доползти до своей съёмной квартирки и рухнуть на диван. Но, кое-кто похоже совсем не собирался останавливаться и ложиться спать. Да и я не могла уйти раньше, чем прокурор покинет кабинет и мэрию. Мне от дядьки потом достанется на орехи, я же не зря пока сижу у него в секретарях, я жду место экономиста, через год Степанида Ивановна уходит на пенсию, и я займу её место.

Илья и Инга закапываются в бумаги с головой и я, наблюдая за ними понимаю, что это им на самом деле интересно. А смогла бы я так самозабвенно выискивать любые косвенные доказательства или прямые улики, чтобы обвинить человека в преступлении? Даже не знаю, что ответить на свой же вопрос.

Архангельский давно уже снял пиджак и закатал рукава рубашки, как и его помощник Макар. Инга задремала на диване, обложившись ворохом бумаг, Илья сидел за ноутбуком, а я… я сидела на стуле и пыталась сосредоточиться на разбегающихся перед глазами буквах и цифрах. Усталость навалилась на плечи как бетонная стена, шея буквально отваливалась, из пальцев выскальзывали листы и, мне кажется, у меня началась аллергия на эти бумаги и архивную пыль, глаза чесались и хотелось чихать.

— Может пора закругляться? — не выдержала я, — За окном уже далеко за полночь, и мне бы хотелось попасть в душ и в кровать, хотя бы часа на четыре.

Архангельский бросает взгляд на часы и в окно, за которым стояла непроглядная тьма, растёр шею рукой и повертел головой.

— Да, ты права Ольга. Что-то мы засиделись. Оставляем всё так, мэрия же под охраной? — обращается ко мнею

— Да, и кабинет тоже. — отвечаю и поднимаюсь, подхожу к уснувшей девушке и бужу, — Инга, поднимайтесь.

— А? Что? — девушка открывает сонные глаза, — Я, что уснула? Извините.

— Да. Собирайтесь, пора в гостиницу.

Практиканты уходят первыми за ними Макар, пожелав мне спокойной ночи, последними выходим мы, закрываю кабинет и ставлю отдельно на охрану, Архангельский идёт рядом, надевает пиджак и проверяет карманы. Придётся встать утром пораньше, чтобы убрать мусор из кабинета и вызвать уборщицу, чтобы вымыла пол при мне и протёрла пыль. А это означает, что для сна мне даётся ещё меньше времени и всё из-за этого прокурора!

Теперь ещё такси вызывать, потому что транспорт уже не ходит, а это дополнительные расходы для моего бюджета. И боюсь даже премия не компенсирует мне эти расходы. Выхожу на улицу и останавливаюсь на крыльце поёживаясь от свежего прохладного воздуха, поднимаю к небу голову и смотрю на звёзды, выдыхаю. Достаю телефон и открываю приложение такси, Архангельский спускается первым и идёт к своей машине, держа в руках ключи, пиликает сигнализация, а я вбиваю адрес куда мне ехать.

Машина Архангельского заводиться, приложение показывает, что такси подъедет через семь минут, может мне получить права и купить себе какую-нибудь машинку? А что вполне нормальное желание, зато я не буду зависеть ни от транспорта, ни от такси.

— Ты долго ещё там стоять будешь и медитировать? — раздаётся голос Архангельского, вырывая меня из мыслей.

— Я жду такси вообще-то. Можете ехать в гостиницу. — спорить с этим человеком абсолютно нет сил.

— Отменяй и садись в машину я подвезу тебя до дома.

— Не нужно, спасибо. — вежливо отказываюсь и отворачиваюсь от него.

— Упрямая девчонка! — хлопает дверь машины и вот уже передо мной стоит мужчина и вытаскивает из пальцев телефон, отменяя заказ. — Пошли. — вкладывает телефон и тянет за вторую руку за собой, заталкивая в машину. Я от шока молчу и не могу даже возмутиться, чтобы отшить этого хама по полной программе.

Очухиваюсь уже когда машина трогается с места, поворачиваюсь к нем и открываю рот.

— Вы что себе позволяете? Да вы сов…

— Говори адрес. — перебивает меня и бросает на меня озадаченный взгляд. — И не бойся, солдат ребёнка не обидит.

— Я не ребёнок! А вот вы напыщенный индюк! Кто вам позволил так себя вести?

— А что я должен был спокойно уехать и бросить тебя там одну в ожидании непонятного такси? Я мужик и не брошу девушку одну и тем более ночью, так что успокойся и говори адрес или мне позвонить мэру и спросить у него?

— Не нужно, — цежу сквозь зубы, — Центральная, 25.

Архангельский вбивает в навигатор адрес и молча разворачивает машину, чтобы отвезти меня домой. Откуда он такой? Другому было бы плевать на то, как будет добираться до дома секретарша, тем более временная. А этому есть какое-то дело до меня и мне это непривычно.

Мы едем в машине молча, Архангельский тянется к магнитоле и включает радио, салон заполняет какая-то попсовая музыка. Смотрю в боковое окно на проносящийся там город и проезжающие мимо машины и прогуливающихся по проспектам людей.

— Ты сегодня хорошо поработала. — спустя время, говорит прокурор и я в удивлении поворачиваюсь к нему. — Сразу поняла, что к чему, надеюсь мы быстро это дело раскрутим. Не хочется тянуть до бесконечности. Обвинение нужно выдвинуть уже через пару месяцев.

— Ну спасибо, всегда мечтала получить похвалу от такого человека как вы. — отвечаю с иронией.

Не знаю почему, но мне каждый раз хочется ему что-нибудь сказать особенно язвительное, может, потому что все на него смотрят как на высшее существо, а я вижу лишь обычного человека? Уставший, красивый по-мужски, той суровой красотой, не смазливой, как любят молодые девочки, а той силой, что от него веет, с таким хочется быть собой и на инстинктивном уровне знаешь, что он тебя защитит всегда. Понимаю, что шиплю на него стараясь защитить себя и своё сердце, которое может запасть на его заботу и обращение не как с глупой куклой, а как к красивой и умной женщине.

Но, да мне до женщины остался один маленький такой шаг — всего лишь лишиться девственности. Не нашёлся в моей жизни ещё тот, который смог бы разбудить моё тело и мою чувственность. А от Архангельского как раз веет тем самым самцом, которому хочется отдаться самой. Где-то на глубинных инстинктах чувствуется, что это мой мужчина. Я просто боюсь поддаться его обаянию и харизме, боюсь влюбиться так, что мне станет потом больно. Ему придётся уехать, а я… я останусь здесь.

— Не нужно иронизировать, Оля. Я серьёзно. — бросает на меня внимательный взгляд своих серых глаз. — Я повидал многих людей, кто старался только сделать вид, что работает, а сам, или спихивают на других. Ты не такая.

Я не отвечаю сразу, мы знакомы всего двенадцать часов, а у меня такое чувство, что я знала его уже давно, просто нам пришлось расстаться на какое-то время и вот сейчас мы встретились снова. Сердце в груди бьётся о грудную клетку, пальцы мелко подрагивают, и я сжимаю ими ремень, чтобы не выдать своего волнения.

— И как вы это поняли?

— Давай на ты, особенно когда мы одни? Я не такой старый, чтобы ты мне выкала. — он, что серьёзно?

— Я не знаю, это как-то неправильно.

— Всё правильно. Согласна?

— Хорошо, господин прокурор.

— Богдан. — с нажимом говорит.

— Хорошо, Богдан.

Надеюсь, это не приведёт к чему-то очень серьёзному, как хорошо, что мы уже почти приехали, ещё несколько минут я просто не выдержу рядом с ним. Хочется сбежать и остаться одной, прийти в себя и подумать обо всём. Архангельский поворачивает во двор моего дома и тормозит у подъезда, осматривает двор чуть сощурив глаза.

— Ты тут живёшь? — спрашивает с подозрением.

— Да. Я снимаю тут квартиру, недалеко от центра и мэрии, добираться удобно, а что ва…, тебя смущает? — исправляюсь, мне ещё не привычно называть его на «ты» и по имени.

— Мне кажется тут опасно.

— Нормально, у нас весь город такой. Меня тут все знают, как и я всех. Здесь вполне нормально. Спасибо, что подвёз, Богдан. До завтра. — отстёгиваю ремень и тянусь к двери.

— Постой. — хватает меня за руку и останавливает, поворачиваюсь и смотрю в серые глаза прокурора. — Ольга…

— Хотите на завтра оставить указания, господин прокурор?

— Нет, хочу извинится.

— Так извиняйтесь, в чём дело? — снова сажусь ровно, моя рука всё ещё у него в плену.

— Прошу прощения за своё поведение, сегодня утром. Ты очень хорошая девушка, я ошибся.

— Прощаю. А в чём ошибся?

Взгляд Архангельского сканирует моё лицо, в нём мелькает что-то похожее на сожаление. Интересно о чём он может сожалеть?

— Да так, глупости. — прежде чем отпустить мою руку, поглаживает пальцем по запястью, от чего по руке проносятся мурашки. — Спокойно ночи, Оля.

— Спокойной ночи, Богдан. До завтра. — я наконец-то выхожу, закрываю дверь и иду к подъезду.

Машина продолжает стоять на том же месте, достаю ключи и прикладываю таблетку, замок пищит, и я открываю дверь и вдруг оборачиваюсь, прокурор смотрит на меня, поднимает руку, и я машу ему в ответ. А после скрываюсь в подъезде, и слышу, как машина срывается с места и уезжает. Что это вообще было?

Сердце в груди трепыхается как пойманная птичка в силках, прикладываю ладонь к груди, не знаю то ли успокоить его, то ли удержать в себе. Что-то внутри меня сдвигается, пока поднимаюсь на свой этаж, пытаюсь выбросить из головы последний взгляд мужчины. Словно он хотел сказать что-то другое, или спросить, а может…

А может я просто дура?

Открываю дверь в свою квартиру и вваливаюсь в узкий коридор, закрываюсь и сбрасываю туфли, сумку бросаю на банкетку, ключи на комод, в тарелочку и иду на кухню. Хочется воды, ледяной, чтобы зубы свело, чтобы заморозить любые мысли об этому мужчине. Он здесь временно, даже если, между нами, что-то разгорается, то дальше ничего не пойдёт. Нужно потушить эту искру, иначе мы или сгорим и станем пеплом или всё зайдёт гораздо дальше.

Бреду в комнату, и не раздеваясь падаю на диван, закрываю глаза и сразу же перед ними стоит он. Мы знакомы всего ничего, а он уже произвёл на меня неизгладимое впечатление. Почему правильный и твой мужчина встречается не вовремя? Через месяц или два он вернётся назад, в столицу и забудет обо мне, а я останусь здесь, варится в своей каше из работы и дома, семьи и подруг.

А чего бы я хотела на самом деле?

Смогла бы я всё оставить здесь и поехать за ним? И как это быть рядом с ним?

— Ну и мысли у тебя в голове, Оля! Кончай с этим, и выкинь из головы глупости! — говорю сама себе и поднимаюсь.

Иду в ванную, раздеваюсь бросая одежду в стирку и включаю воду, становясь по горячие струи воды. Вода бьёт по голове, по лицу и плечам, зажмуриваюсь и выталкиваю мужской образ из памяти. Не думать. Забыть.

Спать укладываюсь почти сразу, только посушив волосы, от усталости глаза закрываются уже на подлёте к подушке. Проваливаюсь в темноту, но и во сне он меня не оставляет в покое, стоит передо мной, а после вообще наглеет и целует. Просыпаюсь в три часа ночи, с ощущением поцелуя на губах, и бешено колотящимся сердцем. Что за ерунда? Я совсем не знаю этого человека!

Почему он у меня в голове? Встаю и плетусь на кухню, выпиваю воды, споласкиваю лицо и бреду снова в кровать, укладываюсь, вторая попытка заканчивается нормально. Сплю до утра, но теперь хотя бы без него.

Богдан.

Провожаю взглядом стройную фигурку девушки и сжимаю кулаки, чуть не напортачил. Со мной уже давно такого не было, чтобы девчонка дух вышибала до ступора. Мне тридцать пять, не пацан уже, взрослый мужик, а залип на молодую девочку, ей от силы двадцать два — двадцать три, разница больше десяти лет, а чуть не поцеловал её.

Одни зелёные глаза, что встретили меня сегодня в приёмной стоили моего спокойствия на пару месяцев. Нельзя тебе Архангельский, ты женатый мужик, у тебя жена в столице осталась. Но чувства не запереть на замок, как и реакцию организма. За десять лет, что я женат были у меня мимолётные связи, потому что последние лет пять стало нереально терпеть Ксюшу. Её постоянные истерики и претензии уже сидят в печёнках, её искусственное лицо и тело уже отталкивают, да и за последние пять лет, она никак не может забеременеть.

А мне бы хотелось взять на руки своего ребёнка, почувствовать себя отцом, мы ходили по врачам, что удивительно все говорили, что мы оба здоровы, перед отъездом я сдал последние анализы и результаты должны на днях прийти на электронную почту.

Последний месяц я всё чаще задумываюсь о том, чтобы развестись. Сохранять брак с Ксюшей становится все сложнее. Мне докладывают, что она пристрастилась к выпивке, пару раз сам лично вытаскивал её из ночных клубов с дурью в руках. А мне нужна кристально чистая репутация, я прокурор, моя жизнь прозрачна для людей. Сколько приходится прилагать усилий для того, чтобы замять все косяки жены, сколько денег стоили её выходки.

А её бесконечная ревность? Иногда хочется её придушить, но я гашу в себе эти чувства. И вот такая чистая девочка, как глоток свежего воздуха и чистой родниковой воды, а я как погибающий от жажды путник готов припасть к ней и пить её. Такие девушки теперь редкость в нашем мире, чистые и строптивые, с острым язычком, который так и хочется взять в рот.

Ольга скрывается в подъезде, и я уезжаю в отель, а мне бы хотелось пойти за ней. Хочется нормального женского тепла, ласки и любви. Уверен такая как она всё это дала бы любому нормальному мужику, который будет её любить.

Доезжаю до отеля, паркуюсь и пару минут сижу в машине, в темноте, смотря на огни отеля. После закрываю машину и иду внутрь, киваю консьержу и поднимаюсь в свой номер. Чемодан стоит ещё не разобранный, нужно позвонить на ресепшн, чтобы приготовили костюмы и рубашки, но это завтра, а пока достаю свежую и вешаю на плечики, чтобы разгладилась до утра. После душ, бокал виски и холодная кровать.

Мысли не дают уснуть, нужно что-то решать со своей жизнью, тихо и без сцен подготовить документы на развод и начать новую жизнь. За Ксюшей следят, чтобы не наделала глупостей и, если за это время она снова что-то выкинет, придётся действовать жёстко. Как же мне это всё надоело! Вокруг все давят и чего-то ждут, дома не чувствуешь себя нужным, нет тыла, когда тебя ждут, и хотят обнять и позаботиться, снять с плеч усталость и накормить горячим домашним ужином. Ксюша давно стала холодной и стервозной, требует только денег и развлечений, хотя понимает, что я не обычный человек, я прокурор и на мне огромная ответственность. Она думает, что я отмажу её от всех её косяков, хотя к тридцати уже должна была успокоится и думать о семье и о детях. Да, на фото она выглядит достойной женой прокурора, а за закрытыми дверями дома она становится неуправляемой стервой.

Мысли снова уходят в сторону, я когда думаю о другой девушке, даже на сердце становится легче. Что-то ты совсем расклеился Архангельский! Повело тебя от молодой девчонки.

Оля, Оленька, Ольга.

Само имя, как ласка и сама нежность. Хочется хоть чуть-чуть почувствовать себя мужиком, которого любят и ждут. В её глазах целый мир, в который хочется окунутся с головой и не выплывать.

Уверен, такая девушка никогда не предаст, как бы тяжело в жизни не было. А может плюнуть на всё и просто быть счастливым? Работа работой, я её люблю, и она никуда не денется, а вот жизнь может пройти мимо, и я даже не успею её поймать за хвост. Может это мой единственный шанс встретить достойную и замечательную женщину, с которой я буду счастлив?

Посмотрим, что получится.

А пока у меня расследование и поиск доказательств, и впереди большой судебный процесс, который может растянутся на несколько месяцев. Тяжесть дня и усталость наконец берут своё, и я засыпаю.

Утро наступает как-то быстро, светает рано, самый разгар лета, жаркого знойного и плавящего асфальт. А у меня перед взором стоит она и её улыбка и наш поцелуй, который чувствуется, как настоящий.

Поднимаюсь и иду в душ, смываю с себя зной ночи и бреюсь, заказываю завтрак в номер и пока пью горячий чёрный кофе, просматриваю документы, что прислали из Москвы. Нужно поторопится, иначе адвокаты Шеметова могут подкупить нужных свидетелей и придётся рыть ещё глубже.

В кабинет, что нам выделили добираюсь к девяти, мэрия уже гудит, как растревоженный улей, что совсем непривычно для обычного провинциального городка, затерянного среди лесов Сибири. В кабинетах хлопают двери, сотрудники бегают по коридорам, здание гудит. Дверь в приёмную распахнута и оттуда доносится шум многих голосов, подхожу ближе чуть притормаживая перед входом.

Внутри человек десять, в основном женщины и пара мужчин, в возрасте. Ольга стоит перед дверями кабинета, сжимая в тонких руках папку и похоже сдерживает всю эту толпу, готовую ворваться в кабинет.

— Прошу вас освободить кабинет и обратится в местную прокуратуру со всеми вопросами! Иначе мне придётся вызвать полицию и всех вывести под руки!

Степан стоял у барной стойки у бассейна. Рядом с ним — та самая стройная брюнетка. Она смеялась, откидывая длинные тёмные волосы, а он наклонялся к ней ближе и что-то говорил на ухо. Его рука едва заметно коснулась ее талии.

Мир вокруг остановился. Я стояла в тени пальмы, невидимая для них, и чувствовала, как внутри все рушится. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно на весь отель. Мой Степан улыбался ей так, как давно уже не улыбался мне.

Я сделала шаг назад, не в силах отвести взгляд. В этот момент он повернул голову и увидел меня.

На его лице мелькнуло удивление, которое он мгновенно сменил на привычную теплую улыбку.

— Влада! Вот ты где. Иди к нам, я как раз познакомился с интересным человеком…

Ольга.

Какой-то сумасшедший день! Не успела прийти в кабинет, в приёмную ввалилась куча людей и все что-то требуют и не понимают, что приезжий прокурор не будет заниматься их делами и вопросами! Как они не поймут, что он тут ради другого дела?

И часть этих людей я знаю, они периодически приходят в мэрию и жалуются друг на друга. Как он узнали, что именно к нам отправили московского прокурора?

— Илья Игоревич, Тамара Степановна, я вам уже третий раз повторяю вам нужно пойти в полицию или обратиться в нашу прокуратуру! Господин Архангельский здесь по своему делу, он ведёт расследование по делу и ему некогда заниматься вашими разборками!

Я уже полчаса держу оборону перед кабинетом, команда прокурора, и он сам пока не приехали, потому мне приходится стоять на страже и отбиваться от наглых горожан.

— Мы не уйдём, пока не увидим его и он сам не скажет, что ему наплевать на людей!

— Да как вы не поймёте, что он не уполномочен заниматься вашими разборками? Этим всем занимаются наши власти! Вам лучше уйти и не мешать.

— Нет, ты от нас так просто не избавишься, мы будем ждать здесь пока он не придёт!

Моё терпение сейчас лопнет, как воздушный шарик, кажется сейчас крышечка уже слетит с моего чайника и всем будет плохо! Сжимаю в руках пластиковую папку и понижаю голос до угрожающего, раз не понимают нормально.

— Прошу вас освободить кабинет и обратится в местную прокуратуру со всеми вопросами! Иначе мне придётся вызвать полицию и всех вывести под руки! — я почти рычу, и они наконец-то замолкают, изумлённо на меня смотря. — Все вон! Сейчас же! — вытягиваю руку и указываю на выход, — Даю вам три минуты и звоню в полицию.

Парочка дам пожилого возраста хватается за грудь, но мне эта игра уже знакома и не пройдёт. Тут за спинами появляется фигура Архангельского, который крутит в руках ключи и брелок от машины, на нём белая футболка поло и светлые хлопковые брюки. На лице солнцезащитные очки и сегодня он гладко выбрит, и запах его парфюма уже заполняет небольшую приёмную.

— Что тут происходит? — вся толпа резко оборачивается и смотрит на прокурора, который не спеша проходит сквозь толпу, как нож сквозь масло и становится рядом со мной.

Моё сердце начинает усиленно биться и ладони потеют, я ещё помню свой сон, и почему-то чувствую его губы на своих. Но, этого не может быть, мы с ним ни разу не целовались.

— Гарпия ты Олька! — бросает Тамара Степановна, — Совсем стала злюкой. Пойдёмте отсюда, тут все продажные и купленные. Нам не добиться правды нигде.

— Стоять! — раздаётся спокойный голос Архангельского. — Попрошу объяснится и извинится перед моей помощницей. — он кладёт ключи в карман и снимает очки, сканирую толпу суровым взглядом. — Это обвинение и вам предстоит на него ответить.

— Да как же… как так? Мы ничего не имели такого в виду. — пугается женщина, бледнеет, а после краснеет и кусает губы, — Пойдёмте бабоньки, видно же, что у них тут свои дела. — она бросает на нас презрительный взгляд и наверное, думает, что их слова могут остаться без ответа, тем более брошенные при свидетелях и записанные на камеру.

— Уважаемые граждане, вы пришли с претензиями, я их слушаю и пока не услышал извинений. И у меня вопрос кто вас пропустил в задние мэрии? И как вы проникли в кабинет? Вы понимаете, что нарушили закон?

— Они уже уходят Богдан Александрович, и больше не придут без причины, я передам охране, чтобы проверяли лучше посетителей. Такое здесь происходит периодически, они не понимают, что их вопросы должны решаться в другом месте. Идите, Тамара Степановна я вам уже несколько раз говорила, как вам нужно поступить. — делаю шаг и подхватив женщину под руку вывожу из кабинета, за нами следом идут остальные. И где она только успела их всех собрать? Раньше они приходила в сопровождении одной своей подруги или двух, а сегодня ещё привела, да и мужчин прихватила.

— Я-то пойду, Оленька, а вот тебе тут ещё жить и работать, справишься ли?

— Справлюсь, а вам лучше поступить так как я вам говорила в прошлый раз или вы хотите, чтобы вас привлекли к ответственности? Вам нужно обратиться к председателю вашего дачного товарищества или к юристу. И пожалуйста, больше не приходите сюда, вы только отвлекаете людей от работы.

— Я поняла, тебя. И если что-то случится будешь ты виновата!

— Точно не я, а вы если снова станете своевольничать. Ваши слова записаны на камеру, так что вам нужно быть осторожнее со словами. Прощайте.

— Ишь какая деловая стала! Камеры у неё тут! Пошли отсюда! Нечего тут делать. — ворча толпа уходит, а я тяжело выдыхаю, прислоняясь спиной к стене.

— А ты молодец, не растерялась, Ольга.

— Я уже привыкла, она тут каждый месяц с командой поддержки, всё пытается обвинить других в своих проблемах. Мэр от неё бегает как от чумы, приходится быть жёсткой. Но, сегодня я не ожидала, что она прорвётся, да ещё и с таким количеством людей. Нужно распорядится на вахте, чтобы больше её не пропускали внутрь.

— Я сам это сделаю, потому что, судя по всему, они не сильно-то слушают.

— Хорошо. — отлипаю от стены и иду к столу. — А, где ваша команда? Что-то задерживаются?

— Я их утром отправил на один адрес проверить кое-что. Скоро будут.

— Ладно, вам что-то нужно?

— Оля мы же договорились, на ты и по имени?

— Я не думаю, что нам стоит так себя вести на работе. Да и вообще… зачем это всё?

— А если я скажу, что ты мне нравишься? — резко поворачиваюсь, и едва не утыкаюсь ему носом в грудь. Он поднимает руку и касается щеки, убирая за ухо выпавший локон, а у меня мурашки бегут от его прикосновения.

— Вы… не можете так говорить.

— Почему?

— Это неправильно.

— Это, наоборот, правильно, — он стоит так близко, что слышу его дыхание и почти касаюсь своей грудью его. — Я вижу, что и я тебе нравлюсь, разве не так? Или я ошибся?

Я молчу, не находя слов, во мне столько неразобранных чувств, да ещё этот сон, после которого я сама не своя. Моё подсознание само намекает на симпатию, а может на что-то большее. Может он и есть тот самый — единственный, что может стать моей жизнью и будущим?

— Ну же девочка, ответь ты же тоже чувствуешь это? Нас тянет друг к другу, это не просто так. — продолжает он и его пальцы скользят по щеке, обводят губы, мои глаза распахиваются от происходящего со мной. Я зажмуриваюсь, может это всё сон? Или что-то нереальное? Я не понимаю своих чувств и того, что происходит, между нами.

А после происходит то, что переворачивает всю мою жизнь с ног на голову. Он склоняется и касается моих губ своими, его руки обхватывают мою талию и прижимают к нему. Язык нежно будто пробуя толкается в рот, напористо, захватывая в плен и не отпуская. В первые мгновения я теряюсь, цепляюсь пальцами за его футболку, не зная чего хочу — оттолкнуть или прижаться ещё крепче. Мы ведь знакомы всего сутки!

В голове туман, и пустота, только желание не останавливаться, и я робко отвечаю, сон всё ещё жив во мне, но это оказывается в миллион раз лучше и сносит все оставшиеся мысли в голове. Он первый разрывает поцелуй, и мы оба тяжело дышим, его лоб касается моего, что это было?

— Нужно остановится или я не ручаюсь за себя. — шепчет он, с силой отлепляясь от меня. — У нас ещё будет время. Вечером.

— Зачем ты это сделал? — касаюсь пальцами распухших после поцелуя губ и смотрю на мужчину. — Мы знакомы всего сутки…

— Для страсти хватит и нескольких минут.

— Страсти? — значит это всё, что он от меня хочет? В моём вопросе явно звучит разочарование. Неужели я не достойна большего? Любви, например?

— Прости, я не так выразился. Ты мне очень сильно нравишься, ты меня привлекаешь, как женщина. Я хочу тебя, Ольга.

— Я думаю нам не стоит начинать. Вы здесь по работе, как только вы закончите свои дела, мы расстанемся и больше никогда не встретимся. — внутри всё холодеет, лучше закончить это всё так и не начав.

— А если я заберу тебя с собой? Ты поедешь со мной в Москву? Станешь моей женщиной? Подумай, Оля. Там ты будешь со мной и у тебя будет больше шансов на лучшую жизнь. После этого дела меня ждёт повышение и мне рядом нужна достойная женщина, которая станет моей опорой и тылом. Та, что будет рядом, поддерживать и хранить дом.

— Вы делаете мне предложение, господин прокурор спустя сутки знакомства?

— У нас будет время узнать друг друга лучше, и я буду ждать твоего ответа, и мы будем с тобой встречаться, как пара. Согласна?

— И вы готовы познакомится с моей семьёй?

— Если это для тебя важно.

— Отличная шутка. Давайте работать.

Тяжёлый взгляд Архангельского сверлит в моей спине дыру, чувствую его лопатками. Опускаюсь на кресло за стол секретаря и включаю компьютер.

— Хорошо, понял. Принеси мне кофе через пять минут и созвонись с Горским, передай, что у меня для него есть ещё одно дело, пусть быстрее возвращаются. — я киваю и он уходит в кабинет, закрывая дверь.

Почему я должна звонить его помощнику? Он и сам в состоянии сделать это. Для начала иду в небольшую кухню и включаю кофе-машину, подставляя чашечку под слив. Пока кофе готовится ищу номер Горского и набираю на служебном телефоне.

— Слушаю. — отвечает мужской голос.

— Макар Геннадьевич, Богдан Александрович спрашивает, когда вы будете?

— А, что у него телефон сел? — усмехается его помощник.

— Не знаю, он передал, что вы ему нужны у него для вас есть новое дело.

— Будем минут через двадцать.

— Хорошо, я ему передам. — отключаюсь и беру маленький поднос, ставлю чашку с кофе, сахарницу, и ложечку. — Я, конечно, всё понимаю, но мне что теперь всю жизнь кому-то кофе подавать? Нужно что-то решать и найти уже нормальную работу, а мой дорогой дядюшка и сам справится. — бурчу под нос.

В дверь не стучу, тихо вхожу и ставлю кофе на стол, после отхожу на шаг от стола и не знаю куда деть глаза и руки, особенно после нашего поцелуя.

— Ваш помощник сказал, что будет здесь через двадцать минут.

— Хорошо. — кивает он, не поднимая глаз от бумаг на столе.

— Будут ещё какие-то распоряжения?

— Да, запроси ещё кое-какие документы, нужно послать запрос в центральную больницу на имя главного врача, мне нужна подробная выписка из медкарты пострадавшего в перестрелке. Вот тут его данные. — ко мне по столу скользит лист.

— Поняла. — забираю лист и прижимая к себе поднос и лист выхожу из кабинета.

Закрываю дверь, навалившись на неё спиной, сердце в груди бешено бьётся, смотрю невидяще на исписанный лист в своих руках. Как мне продержаться всё это время рядом с ним? Он же наглый и властный, давит своей харизмой и брутальностью, знает, как действует на женщин. Но, я же не как все? Или нет?

Отлипаю от двери и падаю на кресло, пару минут просто таращусь в окно, пытаясь поймать хоть одну здравую мысль. Но, они все как испуганные светом тараканы разбегаются в разные углы. Нужно заняться работой и все же подумать над тем, чтобы найти новую по специальности.

Открываю на компьютере шаблон запроса и начинаю вбивать данные по образцу, распечатываю и несу в кабинет, нужно подписать, а после завизировать исходящим письмом. На этот раз решаю постучать и не дожидаясь открываю дверь, Архангельский стоит у окна и разговаривает по телефону, чуть склоняет голову, кивая на стол, чтобы я оставила документы, я не хочу подслушивать, но слышу, как на том конце трубки говорит недовольный и раздражённый женский голос. Она ему что-то выговаривает на повышенных тонах и угрожает, судя по всему.

— Я тебе всё сказал! Больше мне не звони, пока я не решу своё дело. — дальше не слушаю, выхожу.

Кто это был? Жена? Или любовница? А может кто-то из родни? Хотя в сети информации по его жене нет, и кольцо он тоже не носит. Да и мне не интересно же, правда?

Пока снова пытаюсь взять себя в руки, в приёмной наконец-то появляются помощник прокурора и студенты. Сразу же становится шумно, они отвлекают от мыслей, мы здороваемся, ребята обсуждают разговор и на шум выходит сам прокурор.

— Приехали. — он не спрашивает, а констатирует, — Макар зайди, один.

— Есть, босс! — мужчина кивает студентам на диван, и смотрит на меня, — Оленька сделаете нам кофе? Спасибо!

Приходится снова плестись на кухню и готовить кофе, нужно сюда отдельного человека ставить, такими темпами я скорее буду себя чувствовать кухаркой, а не секретарём. За вчерашний день я уже запомнила кто какой кофе любит и сегодня у меня всё делается на автомате.

— О, а можно и нам? — заглядывает Инга.

— Давайте сами. Только аккуратно. — снова у меня в руках поднос и чашки с кофе, сейчас ещё добавляю вазочку с печеньем и отношу в кабинет.

— Ну, конечно, мы ещё не заслужили. — бурчит девушка.

Мне и хочется ей ответить, но я лишь бросаю на неё взгляд полный недовольства и презрения. Ещё ничего из себя не значит, а уже запросы, как у начальницы. Такие долго не сидят за книжками, стараются пролезть в каждую щель без мыла. Она красивая, видно, что не заучка или ботан, который будет пропадать всё время в учебниках в отличие от Ильи. Тот, как мне кажется, всё тянет на себе и свою курсовую и её. Парень только бросает на неё влюблённый взгляд и снова утыкается в бумаги.

Из кого тут и выйдет толк, так это из него. Ему бы только уверенности в себе побольше и да как-то одеваться нужно более подходяще. Хотя может это лишь скромность? Я же не видела его в суде, может он там порвёт любого как Тузик грелку. Но от стервы Инги ему лучше держаться подальше, такая прожует и выплюнет, и дальше пойдёт.

Короткий стук в дверь, и я её открываю и вхожу с подносом в руках, молча прохожу к столу и составляю на стол чашки с кофе и всё остальное.

— Спасибо, Олечка вы чудо. — Макар улыбается мне и берёт чашечку с кофе в руку, — М-м-м, вы готовите фантастический кофе! — я улавливаю его флирт и вижу, что нравлюсь ему.

— Обращайтесь, Макар только не так часто, а то я забуду для чего тут сижу. — бросаю взгляд на Архангельского, который молчит, откинувшись на спинку кресла и сканирует меня и своего помощника внимательным взглядом. — Ещё что-то нужно?

— Нет, спасибо. — снова открыто улыбается Макар.

— Хорошо. — прижимаю поднос к себе и поворачиваюсь к выходу.

Пока иду мужчины молчат, едва за моей спиной начинает закрываться дверь я слышу голос прокурора.

— Даже не думай.

— Поче…, - дверь мягко закрывается и я уже не слышу вопроса Макара.

Сердце в груди бьётся, тарабаня о грудную клетку, Илья поднимает голову от бумаг и смотрит на меня, из кухни выглядывает Инга с чашкой кофе и громко хмыкает. И я решаю немного сбить спесь с этой девицы. В архиве уже подготовили новую порцию документов, но моя «заклятая подружка» не спешит их везти, и я знаю кого туда отправлю.

— Инга, Илья вам нужно будет доехать до городского архива и забрать коробки.

— Какие ещё коробки? — недовольно хмурится девушка.

— С документами по делу. Архивариус уже всё подготовил, нужно забрать. Машина уже ждёт на парковке, водителя зовут Михаил, машина мэра чёрный мерседес.

— А почему они сами не привезли? Я вообще-то не нанималась в носильщики.

— Вот поэтому с тобой едет Илья, он мужчина и поможет донести коробки до машины и сюда в кабинет.

— Конечно, Ольга Владимировна, — поднимается с дивана парень, — Сделаем всё в лучшем виде, правда Инга?

Инга бросает недовольный взгляд на меня и на Илью, фыркает и уходит назад на кухню.

— Я могу и сам съездить. — тихо говорит парень, — Мне не трудно.

— Я знаю, но ты не должен всё делать за неё, если она хочет стать отличным юристом, то сама должна таскать и коробки и ковыряться в пыльных бумагах. Или ты за неё и экзамен пойдёшь сдавать?

— Нет. — мнётся парень.

— Илья позволь дать тебе совет на счёт отношений с девушками?

— Конечно, говорите.

— Такая девушка, как Инга не ищет отношений в том смысле, который ты вкладываешь в них, ей главное устроится хорошо и так, чтобы её обеспечивали, ты не потянешь её запросы. Потому подумай лучше о себе и своей карьере. Из тебя выйдет отличный адвокат или прокурор, а Инга… я уверена, что она ищет другое. Возможно, лет через пятнадцать, когда ты станешь успешным и дорогим адвокатом она обратит на тебя внимание, но это будет продиктовано не любовью, а выгодой. Ты будешь её любить, а она тобой пользоваться. Не делай ошибку пока можешь.

Мы легли спать. Он снова обнял меня, прижавшись всем телом. Я лежала неподвижно, чувствуя его дыхание на своей коже, и внутри меня кипела ярость. Предатель под одним одеялом. Мой будущий муж. Человек, которого я любила больше всего на свете.

Но когда его рука скользнула ниже, я мягко отстранилась.

— Голова болит, прости. Предсвадебный стресс.

Он поцеловал меня и уснул. А я снова не сомкнула глаз.

Глубокой ночью я тихонько встала, взяла его телефон (он всегда оставлял его без пароля, доверяя мне полностью — какая ирония) и открыла ВК. Новые сообщения от Вики. «Завтра после обеда в нашей гостинице?».

Я сделала ещё скриншоты. Сердце колотилось так, будто готово было вырваться. План становился чётче. Но было и кое-что ещё — в его переписке с другом промелькнуло: «Вику надо обязательно позвать на свадьбу, пусть посмотрит, как я женюсь. Будет весело».

Весело. Он думал, что это будет весело.

— Я подумаю, спасибо, но это моя жизнь и мне решать, как её прожить.

— Ты прав, но ты уже сейчас можешь построить свою жизнь так, чтобы в будущем не жалеть ни о чём. Если хочешь набить шишек, пожалуйста, я лишь высказала своё ощущение от ситуации, тебе решать, как ты поступишь дальше.

— Адрес какой? Откуда забирать документы? — Илья не реагирует на мои слова, а сразу переходит на деловой тон.

— Ленина, сто двадцать, городской архив, кабинет двести пятнадцать. Там вас будут ждать, архивариуса зовут Вера Сергеевна, но вместо неё может быть её помощница Полина.

— Понял, пойду за Ингой.

— Хорошо, как заберёте отзвонись. — Илья кивает и заглядывает в дверь кухни.

Через пару минут, оба выходят, Инга снова смотрит на меня и смеряет презрительным взглядом. Значит подслушивала и слышала наш разговор с Ильёй, а мне просто жалко парня, который старается показать себя с лучшей стороны, а для этой девушки важно совершенно другое. И я даже догадываюсь ради чего она вызвалась приехать в такую глушь, как наш городок вместе с прокурором и его помощником.

Хотя может им посулили помощь с экзаменами и выпускной работой? Ну мне всё равно никто ничего не расскажет, мне бы самой перетерпеть эти несколько недель присутствия наглого прокурора в своей жизни и городе. Сажусь на своё место и продолжаю заниматься документами, это такая нудная и однотипная работа, что хочется кричать от скуки. На документах нужна полня фиксация, чтобы не пропустить хоть одного слова, которое может решить весь процесс.

Погружаюсь в документы с головой и не сразу замечаю, когда из кабинета Архангельского выходит его помощник и стоит рядом с моим столом и задумчиво меня рассматривает. Я устало потягиваю позвоночник и замечаю его внимание на себе, тут же опускаю плечи и с вызовом смотрю ему в лицо, вот что ему ещё нужно?

— Что-то хотели Макар, простите не знаю вашего отчества?

— Вадимович, но это не важно, называйте меня по имени, Ольга. Хотел спросить, где наши студенты?

— Я отправила их в архив за новой партией документов. Скоро должны вернуться.

— И они поехали? — удивлённо вздёргивает бровь.

— А куда им деваться? Они же здесь что-то вроде на практике? Вот пусть знают с каким трудом достаются документы.

— Вас бы поставить руководить отделом в прокуратуре, думаю мы уже давно всё сделали.

— Вы преувеличиваете.

— Никак нет. — садится напротив, — Ольга, а как вы смотрите на совместный обед?

— Вы пытаетесь за мной ухаживать?

— Вы красивая девушка, а я пока одинокий мужик. Вдруг у нас с вами что-то получится?

— А я думала, что Ингу вы и взяли как раз для этого или прокурор с вами не делится?

— С чего такие выводы?

— По ней всё видно. Она или мечтает залезть к кому-нибудь из вас в постель или уже была там.

— Уела, но это было один раз и то уже неправда. Я ищу серьёзных отношений с красивой и умной девушкой, вот как вы, например.

— Пример не удачный, во-первых, я не собираюсь в ближайшее время замуж и во-вторых, отношения меня не интересуют, а только карьера. И вы уже опоздали с предложением, дорогой помощник прокурора. Мне уже предложили скрасить время и постель.

— Вот как? — напрягается мужчина, — И кто?

— А вы не догадываетесь? — я улыбаюсь, больше ничего не говорю и снова погружаюсь в экран компьютера и разложенные на столе бумаги.

— И что вы ответили?

— Пусть это будет тайной. — загадочно улыбаюсь, пусть помучается.

Кто я такая, чтобы не давать мужчинам шансы побороться между собой, тем более я уже озвучила свои планы на будущее.

— Хорошо, я понял не дурак. Ты знаешь, где я остановился если передумаешь. — переходит на «ты».

— Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, им не воспользуюсь. Давайте заниматься работой?

Мужчина поднимается и задумчиво бросает на меня внимательный взгляд, кивает в этот момент из кабинета выходит прокурор, и смотрит на нас, хмурится.

— Макар, где оставшиеся бумаги?

— За ними уже поехали, скоро привезут. — отвечает ему.

— Тогда пошли со мной, нужно проработать линию обвинения. Ольга будь добра сделай нам ещё кофе.

— Хорошо. — киваю я вслед уходящим мужчинам.

Поднимаюсь и иду на кухню, похоже я скоро тропинку туда протопчу, может им в кабинет унести кофе-машину? А что, хорошая идея. Сами будут себе кофе делать. А я бы занялась поиском нормальной работы для себя, не хочу всю жизнь прозябать в секретаршах даже в мэрии. Делаю два кофе и несу в кабинет, дверь открываю без стука, вхожу, оба мужчины что-то обсуждают, когда у Макара звонит телефон. Он извиняется и отходит с ним в сторону, отвечая.

За это время мы с прокурором изучаем друг друга взглядами, я уже собираюсь спросить могу ли уйти, когда Макар резко оборачивается в нашу сторону, на его лице волнение и страх.

— Что ты сказал? — повторяет вопрос и слушает ответ, после убирает телефон и смотрит на Архангельского.

— Что?

— У нас проблема. — он, волнуясь проводит рукой по лицу и волосам, — На свидетеля было покушение, он в тяжёлом состоянии.

— Как? — Архангельский поднимается с места и начинает ходить по кабинету, — Что с ним?

— Ножевое в живот, он в коме.

— Чёрт! Ты же уверял, что его не найдут?

— Власов сказал, что свидетель нарушил правило и появился в сети со старой симкой. Его вычислили и уже вечером напали.

— Значит так — ты едешь назад и следишь за ним в оба. Если он откинется вся наша линия обвинения развалится. Ещё нужно снова подать в розыск на его девчонку, она тоже могла что-то видеть или слышать.

— Понял. Займусь лично.

— Давай, а мы займёмся работой, нужно разгрести тонну макулатуры. Ольга? — обращается ко мне, словно вспомнив что я всё ещё здесь.

— Да? — сцепляю руки за спиной и смотрю на мужчину.

— Нам нужны ещё помощники, надёжные, которые не будут болтать на каждом перекрёстке о деле. Знаешь кого-нибудь?

— Возраст принципиален?

— Только если не совсем ребёнок и умеет читать.

— Не ребёнок, девушка моя младшая сестра, она закончила школу, может помочь, у неё хорошо с логическим мышлением и цифрами. Умеет складывать не складываемое.

— Она не проболтается?

— Нет, если вы гарантируете нам защиту.

— Я буду лично отвозить и привозить вас обеих и быть рядом двадцать четыре на семь. — он следит за эмоциями на моём лице и видит, что мне не совсем его идея заходит, — Придётся потерпеть пока не найдём достаточно доказательств по делу.

— А можно вопрос?

— Да.

— Почему вы приехали в наш городок? Почему не запросили бумаги к себе в Москву? Это же было проще.

— Нет, не проще. Если бы противники узнали, что мы нашли дополнительные доказательства их связи мы бы не увидели этих документов. Пришлось нам оформить командировку по совершенно другому вопросу и приехать сюда. Так понятно?

Макар наблюдает за нами, делая свои какие-то выводы, Архангельский бросает на него взгляд и кивает в сторону двери. Тот кивает и уходит, сжимая в руке телефон.

— Понятно. — киваю я. — Могу идти? Мне нужно позвонить сестре.

Следующие несколько дней трещины стали заметнее. Алексей начал чаще задерживаться. Говорил, что «дедлайны», «команда просит помочь». Однажды я увидела, как он быстро убрал телефон, когда я вошла в комнату. В другой раз заметила в его машине незнакомый женский шарф. Когда я спросила, он отмахнулся: «Коллега забыла, подвёз».

Свекровь звонила чаще обычного. Она всегда опекала Алексея и часто давала советы.

— Анечка, ты бы больше времени уделяла дому, — говорила она заботливо. — Мужчине нужна жена, которая создаёт уют. Лёша устаёт, ему нужна поддержка. Я вот недавно в салоне познакомилась с хорошей девочкой, Кристиной. Очень милая, простая.

Её слова неприятно царапали, но я старалась не обращать внимания. Почему она так часто сравнивает меня с кем-то?

— Да. — отвечает прокурор и я выхожу в приёмную, тихо прикрывая за собой дверь, в то время, когда хотелось долбануть ею со всей силы.

И почему именно мне так повезло? Хотя зачем я задаю этот вопрос — всё это затея нашего дяди, который возомнил себя главной свахой, хотя всего лишь мэр нашего городка и его срок скоро закончится.

Отбрасываю мысли о дяде и думаю о сестре, младшая дружит с головой и увлекалась детективами, думаю ей будет интересно помочь с уликами и доказательной базой для обвинения. Может она увидит то, что никто из нас не заметил?

Набираю сестру, она уже сдала два экзамена и может было неправильно отрывать её от подготовки к другим, но я уже ляпнула и придётся спросить, да и сестра хотела немного отвлечься и сменить обстановку.

— Да, Оль? — наконец-то отвечает младшая. — Ты согласна, чтобы я с тобой пожила?

— Я соглашусь если ты мне поможешь.

— В чём?

— Нам нужны свободные глаза и руки, помощь московскому прокурору, ты не хочешь попробовать? Только это никуда не должно выйти. — предупреждаю сразу.

— Я никому, обещаю! Эм…, это прямо там в мэрии? — голос у сестры восторженный, она была здесь пару раз со мной и ей было любопытно посмотреть здание с крыши до подвала. Зданию уже несколько сотен лет и часть его так и осталась под землей после какой-то катастрофы что произошла в середине девятнадцатого века. Читала, что в одном из городов начали раскопки и доказали, что в это время была ядерная война. Не сразу верится, но факты на лицо. А Влада этим прям горит.

— Да, Влада. Ты с мозгами и можешь помочь нам, помощник прокурора вынужден вернуться там у них что-то случилось, от студентов сильно ничего не добьёшься, я сказала, что ты можешь помочь.

— Ладно, это даже интересно. Хоть отвлекусь немного, а то уже не могу сидеть в комнате одна. Собираю сумку? — спрашивает с надеждой в голосе. Понимаю её, мне тоже хотелось пожить отдельно от родителей, хоть мы и любим их. — И можно я в свободное время посмотрю здание?

— Собирай. Я приеду за тобой вечером к родителям.

— Буду ждать! До встречи, сестрёнка. — Влада отключается.

Но кому в семнадцать не хочется самостоятельности? Мне кажется каждому, только вот что принесёт эта свобода для каждого? Никто не знает пока не попробует. Кладу телефон на стол, и принимаюсь за разбор новой кипы бумаг. Через час возвращаются студенты, Инга идёт впереди с одной сумочкой, а Илья сзади и тащит сразу две коробки в руках.

— Клади сюда. — показываю на диван в приёмной. — Не устал?

— Ерунда. Это всего лишь бумага. — отмахивается парень, а сам бросает на Ингу внимательный взгляд.

— Надеюсь нам больше не придётся мотаться через весь город в этом захолустье? — плюхается на стул перед столом.

— Не от меня зависит. Отдохните минут десять и принимайтесь за дело, Макару пришлось уехать в Москву, мы одни и нагрузка выросла.

— Так его нет? — разочарованно тянет Инга.

— Нет и не будет несколько дней как я поняла.

— Хреново. Пойду сделаю себе кофе. — Инга вальяжно поднимается и выходит из приёмной, вскоре хлопает дверь кухни и раздаётся шипение кофе-машины. В отличие от девушки, парень открывает коробки и принимается за работу.

Мы перебираем бумаги с Ильёй, Инга появляется через час, после того как ушла, а теперь сидит на диване в телефоне и скролит ленту в соцсети. Бросаю на неё испепеляющий взгляд, она лишь фыркает, а первое впечатление оказалось обманчивым. Я — то посчитала, что девушка она умная и горит за дело, а оказалось, что следующие мои мысли оказались правильными. Пусть Влада у меня и школьница, а толку с неё будет поболее, чем с Инги, которая уже должна получить диплом на следующий год.

— Ольга зайди ко мне. — Архангельский приоткрывает дверь и смотрит на меня.

— Иду. — откладываю стопку папок и иду к нему. Инга провожает меня злым взглядом и ядовитой улыбочкой.

Прикрываю за собой дверь, и остаюсь стоять рядом, рассматривая стоящего у стола мужчину. Руки у него красивые, длинные аккуратные пальцы, ногти овальные и вытянутые, на запястье часы, скромные, но для тех, кто знает — довольно дорогие. Я знаю, потому что брат мне как-то показывал такие в журнале.

— Вы меня звали? — нарушаю тишину в кабинете.

— Да. Присаживайся. — кивает на стул, что стоит рядом.

Оцениваю ситуацию, после его слов я как-то опасаюсь оставаться с ним наедине. Он бросает на меня усталый взгляд, и я решаюсь, здесь он точно не станет мне ничего предлагать. Прохожу через кабинет и присаживаюсь на указанный стул, складывая руки на коленях, как прилежная ученица.

— Мне нужен свежий взгляд. — он заходит мне за спину, тянется рукой к листам, раскладывая их передо мной, при этом нависает надо мной, и я чувству тепло его тела и аромат парфюма. — Смотри сюда. Внимательно. Прочитай и скажи мне чего тут не хватает или что лишнее. — он так и остаётся стоять сзади, уперевшись руками на спинку моего стула. А у меня такой близости сердце начинает стучать в горле и мысли совсем не о бумагах.

Пару минут растерянно пялюсь на бумаги, не понимая, чего он от меня хочет. Плечами чувствую тепло его рук, и мне хочется вскочить и убежать. Я не понимаю почему я так на него реагирую. Закрываю глаза и делаю два глубоких вдоха, пытаясь взять себя в руки и после начинаю читать. Вчитываюсь в текст и действительно, улавливаю суть, о которой говорил прокурор.

— Вот здесь и здесь, — указываю пальцем, — Различаются показания, это один человек и сдвиг по времени совсем небольшой, как кажется на первый взгляд, но для вас это будет иметь важное значение.

— Умница! Я думал, что у меня от усталости уже крыша едет, а ты доказала, что нет. — его руки оказываются на моих плечах и я замираю от неожиданности.

— Это всё?

— Сколько уже времени? — смотрит на часы и хмыкает, — Пойдём поужинаем и я отвезу тебя домой. А сам ещё вернусь и поработаю.

— Мы?

— Да, а с кем ты хотела?

— Но у вас там ещё студенты…

— Отпусти их в гостиницу. Они сами поедят где хотят, им за это платят. А ты идёшь со мной. Я тебя отвезу, не волнуйся.

— Мне сегодня нужно к родителям за сестрой, а после только домой.

— Хорошо, заберём сестру, и я отвезу вас двоих.

— Вот так просто?

— Да, а зачем усложнять? Ты работаешь со мной я несу за тебя ответственность. — он убирает руки, и я тут же поднимаюсь, одёргивая юбку. — Отпусти ребят и жди меня.

— Хорошо. — киваю и выхожу в приёмную.

Сердце колотиться в груди как молот, дыхание перехватывает, и думаю — зачем я согласилась? На часах и правда уже пять, убираю со стола бумаги, завязывая завязки на папках.

— Илья вы с Ингой можете возвращаться в гостиницу. На сегодня всё.

— Как хорошо! — Инга тут же вскакивает и берёт свою сумочку, — Идём, Илюш, я тут неплохой ночной клуб нашла, давай сходим? А то я в этом захолустье совсем завяну.

— Инга мы же на работе.

— Работа не волк в лес не убежит. Идём пока нас отпустили или ты хочешь торчать здесь всю ночь?

— Не совсем. — кивает парень и хрустит шеей. — Пошли. До завтра Ольга Владимировна.

— До завтра, ребят.

Они уходят, и я слышу громкий шёпот Инги: — Думаю она хочет нашего прокурора закадрить. Скажи же он классный мужик, при деньгах и связях.

— Инга мне кажется это не наше дело.

— Вот ещё! Наш Архангельский самец. Ты бы знал, что о нём говорят в прокуратуре. Был бы девкой сам бы прыгнул к нему в постель.

— Хорошо, что я мужик. Он же вроде женат?

— Не знаю, да и не важно это. Но её никто не видел даже если она существует, да и кольца у него нет. А значит всё это слухи. Я бы, и сама не против к нему присмотреться…

— Инга…

— А что? Я же только мечтаю, ну что ты Илюша? Я же так просто.

— Ты невозможна.

Я остановилась в тени широкой колонны, чувствуя, как холодеют пальцы. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось его стук должен быть слышен на всей террасе. В голове было странно пусто и одновременно звонко. Мы только приехали. Он только что смотрел мне в глаза и обещал. Он только что держал мою руку на набережной.

Женщина достала из маленькой сумки телефон, быстро что-то набрала и протянула ему экран. Никита наклонился, посмотрел, потом достал свой и начал вбивать номер. Его движения были спокойными, привычными, почти ленивыми. Он улыбался.

Я не могла отвести глаз. Стояла неподвижно, прячась за колонной, и смотрела, как мой муж — тот самый, который два часа назад клялся, что хочет всё исправить, — знакомится с незнакомой женщиной так, будто это самая естественная вещь на свете.

И именно в этот момент бармен поставил перед ними два бокала, а женщина медленно, почти лениво провела пальцем по краю своего, глядя на Никиту уже совсем иначе.

Как только в коридоре замолкают голоса, я бросаю взгляд на дверь кабинета, за которой остался прокурор. Собираю бумаги, выключаю компьютер, проверяю остальную оргтехнику, беру сумку и иду в туалет. Становлюсь перед зеркалом и рассматриваю себя в отражении. Светлые волосы, зелёные глаза, пухлые губы, я не считаю себя писанной красавицей, каждому своё. Мне моя внешность нравится, да и мужчинам тоже, я замечаю взгляды, которые они на меня бросают на улице.

И вот сейчас я понимаю, что мне хочется стать ещё красивее, стать неотразимой, и нравится мужчинам… одному конкретному мужчине. Ещё утром я отказалась от его предложения. И оно для меня не приемлемо, но я же могу немного пофлиртовать? Мне же нужно на ком-то учится? Как я проверю свои женские чары если ни с кем не общаться и не ходить на свидания?

Нахожу в сумке косметичку, немного теней, тушь для ресниц и яркая помада на губы, а ещё по капельке духов на пульсирующие сосуды. Поправляю волосы, ещё лучше решаю их распустить. За день голова устала, и я чувствую такое блаженство, что невольно стону в голос. Звук получается громким и каким-то интимным что ли, и я замолкаю, уставившись на себя в отражении.

И не узнаю… глаза широко открыты, блестят, губы сверкают и чуть приоткрыты словно мне не хватает воздуха. Грудь тяжело вздымается, соски твердеют, мышцы живота подбираются, становясь ровными, а спина выпрямляется.

И вот сейчас я смотрю на себя по-новому. Я красива. И это не преувеличение. Теперь я понимаю, что уверенность в себе и мужское восхищение творят с женской душой чудеса. Покидаю туалетную комнату и возвращаюсь к кабинету, у дверей которого уже стоит Архангельский. Он смотрит на меня с тем вниманием, что заставляет женское сердце биться в два раза сильней. В нём восхищение и желание.

— Готова? — спрашивает он и я киваю. — Тогда идём. — его рука оказывается на моей талии, и я чувствую какая у него горячая ладонь. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

Мы подходим к лестнице, и он подаёт мне руку, за которую я берусь, и мы сходим вниз. Попадающиеся навстречу сотрудники, что задержались на работе провожают нас любопытными и заинтересованными взглядами. Представляю сколько завтра будет разговоров и новых сплетен.

Архангельский открывает дверцу и помогает мне забраться в его машину, обходит и устраивается на водительском месте. Застёгиваю ремень безопасности, он тоже тянется к замку и наши руки сталкиваются, и между пальцами словно ток проходит. Отдёргиваю пальцы, я знаю, что так бывает — статическое электричество и всё в том же роде. Но, отчего тогда сердце заходится в волнительном стуке и дыхание углубляется?

Ресторан он выбирает сам, нас встречают и провожают до столика. Оставляют меню, мы остаёмся одни, прокурор открывает меню, но при этом смотрит на меня. Поднимаю глаза от своего меню и смотрю на него.

— Ольга, ты знаешь, что очень красива? — я не ожидала от него таких слов, он уже говорил нечто похожее, а теперь глядя в глаза повторяет то, что к чему я пришла полчаса назад.

— Спасибо, конечно…, вы тоже ничего. — усмехаюсь, думаю, он и сам это прекрасно знает. Вон как все женщины смотрят на меня и мысленно меня проклинают.

— Ты, мы же договорились. — он откидывается на спинку стула, — Что будешь есть?

— Не знаю я ещё не была в этом месте, но, наверное, что-нибудь лёгкое.

— Ты не возражаешь если я закажу на нас обоих?

— Нет.

После моих слов, он подзывает официанта и делает заказ — два салата, для меня форель на гриле с овощами, для него стейк, после кофе и десерт, опять же для меня. А напоследок просит с собой ещё один десерт.

— Я столько не съем. — отшучиваюсь я.

— Это для твоей сестры, ты же сказала, что её нужно забрать от родителей?

— Да. Ты сам попросил о помощи. Влада поможет.

— Вот и это аванс за работу или взятка, считай как хочешь. — он улыбается, и я ловлю себя на том, что любуюсь его улыбкой.

— Хорошо. Ей будет приятно, она любит «Наполеон».

Ужин течёт неспешно, в начале какое-то напряжение, Богдан начинает рассказывать смешные и интересные случаи из своей практики, потом и я вспоминаю что-то смешное. К концу ужина мы уже свободно разговариваем и смеёмся, так словно знакомы уже давно.

У меня ощущение, что между нами установилась какая-то пока ещё хрупкая, но связь. Я не знала, что с мужчиной можно вот так просто быть собой и не притворятся кем-то другим.

За Владой мы заезжаем к дому родителей, вместе с ней выходит отец, Архангельский не сидит в машине, выходит и здоровается с отцом, они жмут друг другу руки, знакомятся. Влада оценивающе рассматривает прокурора, и я знаю, что она будет ждать разговора после того, как мы окажемся на моей съёмной квартире. Богдан забирает у неё сумку и ставит в багажник, взглядом даёт понять, чтобы я возвращалась вперёд, а для сестры открывает заднюю дверь.

— Вау! Вот это танк! — говорит сестра едва усаживается на сиденье.

— Нравится? — спрашивает Архангельский, когда устраивается за рулём.

— Ага! Крутая машина.

— Богдан. — представляется он, — А ты Владислава.

— Да.

— Там для тебя подарок. — кивает на заднее сиденье, где в пакете стоит коробка с тортом.

— Ого! Спасибо. Это же из того ресторана, нового, да? — сестра открывает пакет и с восторгом смотрит на торт.

— Да.

— Оль вы там были, да? — я киваю, — А ты мне расскажешь, как там всё внутри?

— Куда ж я денусь.

Прокурор заводит машину, отец стоит у ворот и провожает нас задумчивым взглядом, а после скрывается за поворотом дом и отец. Чувствую себя неуютно, так словно привела знакомится с ним мальчика, а он ему не сильно понравился. Словно мне снова тринадцать, а не двадцать три.

Влада болтает всю дорогу, задавая вопросы Архангельскому и тот отвечает и даже не раздражается на мою любопытную сестру. И пока едем он уже объяснил ей что мы ищем и в каких документах. Влада серьёзно кивает и слушает его с интересом.

У моего дома, Архангельский паркуется, Влада забирает у меня ключи и первой выпрыгивает из машины, забирая свою сумку и пакет с тортом, оставляя нас одних.

В кабине тишина, я не знаю, что и как сказать. У меня совсем нет опыта общения с мужчинами, а особенно старше себя, взрослыми и состоявшимися.

— Спасибо за вечер. — всё же нахожу два слова и берусь за ручку, — Спокойной ночи, Богдан.

— Это тебе спасибо, Ольга. Мне было приятно провести с тобой вечер.

— Мне пора. Влада ждёт.

— Я провожу тебя до дверей.

— Я и сама могу…

— Не спорь, пожалуйста.

Я молчу не хочу спорить. Он выходит и открывает мою дверь, подавая руку. Я спускаюсь, пищит сигнализация и сзади раздаются уверенные мужские шаги. Набираю код на домофоне, и он открывает дверь, пропуская меня вперёд. Поднимаемся на лифте до пятого этажа, и перед дверями тормозим. Поворачиваюсь к нему оказываясь очень близко.

— Спокойной ночи.

— Спокойной. — повторяет, а сам поднимает руку и касается пальцами щеки, поправляя прядь волос.

Между нами, что-то назревает, напряжение растёт, что-то меняется прямо в воздухе. Я замираю, и жду. Чего и сама понять не могу. Он склоняется и касается моих губ своими, его губы тёплые и твёрдые, застываю в шоке.

— Я не стану тебя торопить, буду ждать. — отстраняется и уходит вниз по лестнице.

Я ещё несколько минут стою на лестничной площадке, совершенно не понимая своих чувств, сердце бешено бьётся в груди, как только снизу раздаётся звук закравшейся входной двери я оживаю, открываю свою и вхожу в квартиру.

— Я на кухне! — кричит Влада.

— Иду. — бросаю я и кладу пальцы на свои губы до сих пор чувствуя его губы на своих.

Сбрасываю обувь и прохожу на кухню, сажусь на стул и думаю.

Я тихо воскликнула от радости и предвкушения, что муж втайне от меня забронировал номер в отеле.

Открыла письмо просто чтобы убедиться в реальности происходящего.

“Уважаемые гости! Подтверждаем вашу резервацию. Дата заезда: сегодня, 12 октября в 14:00. Номер: Президентский люкс.

Количество гостей: 2.

Гости: Соколов Дмитрий Андреевич, Волкова Алина Игоревна.”

Я перечитала... Потом еще раз.

Соколов Дмитрий Андреевич — это мой муж, но я не Волкова Алина Игоревна…”

Заселение сегодня…

Прямо сейчас…

Муж думал, что узнав о его измене после десяти лет отношений, семь из которых мы в браке, я смолчу. Но он не помнил какой я могу быть на самом деле.

И это мой кодекс тихой мести

Две недели спустя…

Сегодня снова пришлось задержаться, дело продвигается, Инга три дня назад вернулась в Москву, её перевели в другой отдел на практику и к другому куратору. Макар вернулся неделю назад, и после его возвращения они с Архангельским сидели в кабинете два часа и о чём-то говорили. Сегодня Макар и Илья уехали на опрос свидетелей. А мы с прокурором продолжаем собирать документы. Судя по всему, скоро всё закончится, и они уедут назад в Москву, забыв о нашем небольшом городке, где бывшие чиновники проворачивали свои дела и не боялись, что попадутся.

Вот так и бывает. Сначала они воруют на месте, а после благополучно их назначают на места выше, а там и размах другой и деньги. Но, и ответственность другая, как и статьи по превышению полномочий и ещё несколько совсем других.

Помощник прокурора выходит из кабинета, кивнув мне на выходе и бросив на меня внимательный взгляд. Я подхожу к окну и смотрю на город, который плавится от жары, скоро они все уедут, а я… я так и останусь здесь в этом городе и в этом здании если что-нибудь не сделаю и что-нибудь не изменю.

Каждый день работая бок о бок с этим мужчиной, я его изучила, видела какой он когда думает и когда его что-то устраивает. Видела его взгляды, когда он думал, что я не вижу. И если честно я плавилась от этого. В душе всё дрожало, но я не могла пересилить себя и сделать первый или уж скорее ответный шаг ему на встречу.

Другие мужчины меня не привлекали, зато, когда рядом оказывался Архангельский я становилась другой. Мне хотелось ему нравится, хотела смотреть на него, не таясь и не наблюдать сквозь опущенные ресницы за его лицом. Он больше не давил, но всё это время был рядом, отвозил домой, провожал до квартиры. Три раза мы после работы гуляли по вечернему городу и набережной, тогда мы были просто мужчиной и женщиной, говорили обо всём, узнавали друг друга и с каждым днём мне казалось, что он именно тот самый человек, которому я готова отдать своё сердце навсегда.

Внезапно чьи-то горячие руки легли мне на плечи, я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову встречаясь с горящим взглядом прокурора. Он медленно развернул меня к себе и обхватил за талию одной рукой притягивая, вторую кладя на затылок и не давая возможности сопротивляться склонился и начал целовать.

Первые секунды я просто стояла поражённая, не вырываясь и не двигаясь, поцелуй углублялся, и меня всю охватило какое-то волнение и дрожь прошла по позвоночнику, и я откликнулась, ответила, прижимаясь к крепкой мужской груди.

В этот момент я откинула все сомнения в себе и в том, что будет дальше. Если не сейчас я так и останусь махровой девственницей. Такой мужчина встречается в жизни лишь раз и если не он…, то никто.

— Поехали ко мне, — шепчут мужские губы, — Я больше не могу терпеть тебя так близко и не касаться. Ты меня с ума сводишь, маленькая.

Говорить не могу и только киваю. Если заговорю, то не смогу и слова сказать и пока во мне горит смелость и решительность. Богдан сам закрывает кабинет, и сдаёт ключи на охране. Мы молча покидаем здание и садимся в его машину. В пути он тихо включает музыку и берёт мою руку в свою переплетая пальцы. Я не знаю, что будет дальше и как сложится наша жизнь, будет ли он и дальше звать меня с собой или это так и останется командировочным романом.

Но, я хочу и не потому, что взрослая, а потому что наконец решилась быть собой. К гостинице мы подъезжаем уже в сумерках, на ресепшене сейчас никого и я этому рада, не хочу, чтобы моё лицо мелькало перед другими. Лифт несёт нас наверх, в коридоре тихо, наши шаги скрадывает расстеленная в коридоре ковровая дорожка.

Едва наши ноги переступают порог, Богдан захлопывает дверь, поворачивая ключ и тут же прижимает меня к стене, жадно целуя. Одежда летит на пол, обувь тоже, он подхватывает меня на руки, обвиваю его талию ногами, чувствуя его полную готовность.

На кровать мы падаем, не расцепляя рук и ног, губы мужчины ползут по моему телу, возбуждая и узнавая каждую секретную точку, я выгибаюсь от разлившегося по телу удовольствия. Когда он входит в меня, я замираю, от неизведанных ранее ощущений. Теперь он не торопится, давая мне возможность привыкнуть к нему. Нетерпение охватывает всю сущность, стоны вырываются из горла, и больше нас ничего не сдерживает.

Мой первый раз превзошёл все самые мыслимые и не мыслимые ощущения. Я лежу прижатая к мужскому тёплому телу, моя голова у него на плече, нога закинута на его ногу, его рука на моей спине, поглаживает.

— Почему не сказала?

— Это бы что-то изменило?

— Нет, но я мог быть нежнее.

— Мне понравилось, господин прокурор. — приподнимаюсь на локте, волосы свисают сбоку, провожу пальчиком по его щеке, покрытой густой колючей щетиной и наклоняюсь, целуя. — Я решилась и твой ультиматум тут не при чём.

— Ты маленькая коварная женщина. Ты всё спланировала, да? — теперь я лежу, и он склоняется сверху. — Завлекла, привязала… влюбила в себя…

— Я? — наигранно распахиваю глаза, флиртуя, — Я сама невинность, господин прокурор.

А внутри так тепло становится после его слов. Я, конечно, не совсем наивная и понимаю, что для того, чтобы влюбится нужно нечто большее, чем желание и страсть. Но, чувства… они есть и от них никуда не деться. И, кажется, я тоже влюбилась.

— Ты коварная маленькая конфетка. — мы снова целуемся, желание огнём опаляет и дальше разговоры уходят на второй план. Второй раз заставляет забыть даже собственное имя, мы оба забываем и о времени, и о работе и чём-то другом.

Утро наступает быстро — сегодня серое, пасмурное, на горизонте висят чёрные дождливые тучи. Гроза обещает быть сильной, с ливнем и ветром. А внутри у меня ярко и солнечно, разливается такое удовлетворение, что приходит безумная мысль — так и должно быть.

Богдан ещё спит, лежит на спине, закинув одну руку под голову, одеяло прикрывает го до пояса, не скрывая размер его мужского достоинства. Приподнимаюсь, стараясь его не разбудить, любуюсь идеальной мужской красотой в теле человека. Сила на отдыхе, так я могу сказать о спящем мужчине.

Иду в душ, вставая под горячие и упругие струи воды, не пряча довольную улыбку, я не спала почти всю ночь, но чувствую себя совершенно отдохнувшей и спокойной, о ночи напоминает лишь небольшой дискомфорт между бёдер после бурной ночи.

Не успеваю выйти, Богдан появляется в душевой кабине и его губы касаются моей шеи и спины, а руки начинаю бродить по телу.

— Доброе утро, сладкая. Ты сбежала от меня.

— Если бы я сбежала, то была бы уже далеко от вас господин прокурор. — игриво прошептала, целуя его.

— Я тебя не отпущу теперь, сладкая. Как только закончу с этим делом я за тобой вернусь и заберу тебя с собой. И даже не хочу слышать возражений. — он целует меня в нос и шлёпает по попе.

— Не боишься?

— Чего?

— Я не такая, как все и я не привыкла к той жизни, что живут там.

— А мне и не нужна такая как все, мне нужна ты — особенная и единственная, моя.

— Лучше не зарекайтесь, господин прокурор. Жизнь может сыграть, сменив козыри на шестёрки.

— Я выигрываю всегда, даже шестёрки будет двадцать одно — очко. — завершает он разговор, затыкая рот своим.

В мэрию мы опаздываем, после завтрака в отеле, мы едем ко мне на квартиру, сменить одежду, а то если я снова появлюсь в том же самом — пойдут слухи, а мне и прокурору этого не нужно. Все уже привыкли, что каждый день привозит и отвозит меня с работы и на работу. И наш сегодняшний приезд ни у кого не вызовет подозрений.

Часы пролетают как один миг, Богдан к вечеру всех отпускает, а мы закрываемся в кабинете и занимаемся любовь прямо на столе, где раскладывали бумаги. После перемещаемся на диван, и лежим в объятиях друг друга как двое любовников.

Так проходят ещё две недели, самые лучшие и счастливы для нас. Дело почти подготовлено, найдены все доказательства, опрошены свидетели, всё отправлено в столицу и ждёт своего часа.

Богдану кто-то звонит, и он срывается из кабинета, не объяснив толком ничего, я провожаю его внимательным взглядом и внутри меня возникает какое-то чужое чувство, страх и ожидание чего-то нехорошего. Я решаю вечером заехать к нему в отель. Прохожу через ресепшен, поднимаюсь на третий этаж и подхожу к его двери, она приоткрыта, толкаю и вхожу. Мир не разрушается сразу, только останавливается на миг, а после снова бежит. Прокурор стоит в центре спальни и жадно целуется с какой-то женщиной, которая обвилась вокруг него как лиана, и стонет так громко, что становится не по себе.

Богдан Архангельский.

— Богдан Александрович, там ваши дети пришли, пропустить? — звонит дежурный с пропускного пункта.

— Чьи дети? — совершенно не врубаюсь в ситуацию, у меня никогда не было детей. У меня диагноз — бесплодие. Но решаю посмотреть кто там решил меня разыграть, — Пропусти и проводи в мой кабинет.

За десять лет брака моя бывшая жена так и не порадовала меня известием о беременности или я ее совсем плохо знал. Совсем недавно выяснились не очень хорошие новости по поводу моей жены, теперь, уже бывшей, чему я рад. Такой груз сбросил со своих плеч и жив остался. Лет пять назад я уже начал волноваться, мы не предохранялись, и Ксюша не пила противозачаточные, насколько я знал, мы пошли по клиникам и начали обследование. В одной из них выяснилось, что страдаю редким заболеванием и его следствием может быть бесплодие. Да и все мои любовницы тоже не хвастались такими подвигами. Так что я смирился, что не продолжу свой род и фамилию.

Минут через пять дежурный заводит в мой кабинет двоих детей, мальчика и девочку, лет пяти-шести. Они держаться за руки, мальчик более смелый, открыто рассматривает все вокруг, девочка самая настоящая маленькая принцесса, которую хочется подхватить на руки и не спускать, длинные кудряшки в двух хвостах, розовое платьице, красивые сандалики, на пацане модные джинсы и футболка под курточкой, на ногах кроссовки. Выглядят дети хорошо, опрятно, дорогая одежда, у мальчишки модная стрижка, да и выглядят они не забитыми.

— Здравствуйте! — чисто выдает парень и смотрит на меня с долей осуждения в зеленых глазах.

— Здравствуйте, вы хотели меня видеть? Сказали, что я ваш отец? Простите, ребята, но это не так, у меня нет детей. — подхожу к ним и рассматриваю. Есть в них что-то неуловимо-знакомое, такое что цепляет что-то в груди.

— Так, нам мама все рассказала — ты наш папа и она сказала, что ты скажешь именно так, откажешься от нас. — обвинительно возмутился парень. Повадки настоящего обвинителя.

— А где сейчас ваша мама? Почему она отпустила вас одних?

— Она на работе и не знает, что мы убежали из садика.

— Так, а кто ваша мама? — спрашиваю осторожно, потому что девчушка уже похоже скоро начнет рыдать, а я не люблю плачущих женщин пусть и таких мелких. — Как ее звать?

— Оля.

— Оля?

— Ольга Владимировна Карамель. — выдает парень очень знакомое имя.

Я зависаю, когда-то я знал одну Олю и любил, но предал и меня выставили за порог без объяснений. Стягиваю галстук, который стал меня душить и смотрю на детей теперь другими глазами.

На столе снова трезвонит местный телефон, отхожу от детей, не спуская глаз и беру трубку.

— Богдан Александрович там к вам какая-то бешеная баба рвется, детей своих ищет, — не скрывая смеха говорит дежурный, — Пропускать?

— Да. — голос хрипит, — Пропусти.

Мое прошлое меня нагнало, кто бы знал, что мы снова встретимся с ним. Смотрю еще раз внимательно на детей и мне плохо становится это, что правда мои дети? Какого хрена тогда все утверждали, что я бесплоден? Что за херня творится вокруг меня? Я прокурор и не смог разобраться в собственной жизни.

Или все это просто дурацкая ошибка и она сказала первое, что пришло в голову?

— А сколько вам лет? — присаживаюсь перед ними на корточки.

— Нам через неделю будет пять, и мы хотели в подарок папу. У всех в садике есть папы, а у нас нету.

— А как вас зовут?

— Меня зовут Даниил, но мама зовет Даня, а сестру Дарина.

Рассматриваю два одинаковых взгляда, с таким знакомым выражением лица, которое каждый день вижу в отражении зеркала, в их глазах надежда и растерянность. Не может этого быть! Я сто раз проверялся, диагноз так и остался тем же. Дверь в кабинет рывком открывается и заполняется таким родным и знакомым ароматом.

— Дети! Что вы снова наделали? Как вы сюда попали? Вы понимаете, что вы могли пострадать? А если бы вас кто украл? Я чуть с ума не сошла, когда мне позвонили из садика и сказали, что вас нет в группе. Хорошо, что вы еще часы надели и я вас по ним отследила, чтобы больше такого не было, понятно? — Оля отчитывала детей, которые повесили головки, и виновато выглядывали из-под ресниц.

— Мамочка мы папу нашли, — говорит принцесса и обнимает упавшую женщину за шею.

— Папу? — теперь все внимание Олечки переключается на меня и в ее глазах проскакивает узнавание, потом боль и лютый холод, — Боюсь вы все не так поняли, малыши. Идёмте не будем отвлекать господина прокурора от важных дел.

— Ну мам! — парнишка вырывает свою ручку из ее, — Мы хотели папу на день рождения, и мы его нашли, ты сама говорила его имя.

— Господи, Даниил ты когда это слышал?

— Ты говорила тете Владе, что его зовут Богдан Архангельский. — насупился парнишка.

— А что делают с теми, кто подслушивает взрослые разговоры и ничего не понимает? Быстро на выход! Вы наказаны за побег из садика и непослушание! — дети берутся за руки и бросив на меня в последний раз взгляд, идут к двери, а Оля делает вид, что мы совсем не знакомы, — Извините нас, такое больше не повторится. Мы уходим.

Выпрямляюсь во весь свой рост, хмурюсь смотря на детей и бывшую любовницу. Значит так, да? Решила все так и оставить? Словно мы не провели две самых восхитительных недели вместе?

— Не так быстро, Оленька. Сначала ты мне все объяснишь и, если меня твое объяснение не удовлетворит… — замолкаю, давая ей время самой додумать последнее, смотрю в ее глаза, в которых отображается страх, а у меня в груди сердце отбивает крамболу. Держу руки в карманах, сжатыми в кулаки, чтобы не схватить ее не встряхнуть хорошенько.

Ни хрена не прошло, меня все так же от нее коротит. Шесть лет назад я совершил ошибку, обманул ее не сказав, что женат и когда теперь уже бывшая жена нагрянула с очередной ревностной проверкой в этот городок, и я привел ее в гостиницу, она повисла у меня на шее и мы целовались, чтобы не задавала вопросов — она это видела. И выставила меня за дверь, не дав объяснится.

— Угрожать будете своим обвиняемым, а нам пора. Всего хорошего. — зыркает на меня со злостью и подхватив детей выходит с прямой спиной из кабинета.

Дверь за ними закрывается, и я остаюсь один в кабинете, посреди оглушительной тишины. Лишь аромат духов Ольги плывёт в воздухе, напоминая о прошлом и запах конфет от детей. Сердце в груди колет, хватаюсь за грудину, там, где было ранение и тру. Шрам напоминает о прошлом.

Подхожу к столу между двумя диванами и наливаю воды в стакан, выпиваю одним махом. После падаю на один из диванов и расстёгиваю верхние пуговицы рубашки и растягиваю узел галстука. Как такое может быть? Тарабаню пальцами по подлокотнику, в голове сотни мыслей и все только о том, как такое может быть?

Тут даже тестов не нужно делать, дети оба похожи на меня маленького в этом возрасте. Мне сорок с небольшим, и я впервые стал отцом. Сжимаю руки в кулаки, понимая, что пропустил всё самое важное в жизни своих детей. И задаю главный вопрос — почему Ольга меня не нашла и не сказала о беременности? Я мог их обеспечить, чтобы ни она ни дети ни в чём не нуждались. На тот момент наш развод с Ксенией был уже в разгаре. Да это была моя ошибка, что я привёл её в свой номер и поцеловал, и совсем вылетело из головы, что ко мне должна была прийти она.

Документы были все собраны, я хотел после окончания дела и развода вернуться за Ольгой, но меня ранили, и я три месяца провалялся в реанимации, а после реабилитация. Мне было нужно вернуть себе форму, снова выйти на работу найти заказчика и посадить надолго. Но мои желания тогда это одно, как и нынешние. Тем более я через два года приезжал и видел Ольгу с другим мужчиной, и она смеялась и была счастлива. Я понял, что она во мне не нуждается и уже забыла. Детей тогда с ней не было, и это было очередной моей ошибкой — мне нужно было к ней подойти и поговорить.

А теперь мне нужно завоевать её доверие снова. Теперь, когда я знаю, что у меня есть дети и их не брошу. После назначения заберу их с собой. Да и кто знает, может быть, когда — нибудь у нас будет ещё ребёнок?

— Юлия, вызовите ко мне Игнатова, это срочно. — звоню секретарю.

— Да, Богдан Александрович. — отвечает секретарь и отключается.

Ну, что Богдан? Нужно стать отличным отцом для малышей, а для их матери…

Ольга.

Дверь за спиной закрывается, и моя спина снова почти сгибается под тяжестью боли. Держу детей за руки, сжимая их маленькие ладошки и молчу. Оба насупились, но молчат и идут следом за мной. Когда я в таком настроении со мной лучше не спорить, они это отлично знают.

Буду с ними разговаривать вечером дома. Сейчас обратно в детский сад и вернуться на работу. Сажаю их в машину, пристёгиваю ремнями и закрываю дверцу. Минуту даю себе, чтобы выдохнуть. Я сама виновата, в том, что ничего им не рассказывала об отце. И вот результат. И как только они узнали, что он снова в городе? Даже я не знала пока не увидела его.

Сажусь за руль и завожу машину, бросая взгляд в зеркало заднего вида, рассматривая расстроенные мордашки своих детей. Сердце в груди давит за них, я осознанно не сообщила их отцу о них. А они всегда хотели себе отца. Я помню тот разговор с Владой, он был на прошлой неделе, сестра пришла вечером и после того как мы уложили моих сорванцов мы сели пить чай и разговорились о прошлом. Значит они не спали и подслушивали?

Влада собиралась поехать в отпуске к своей новой подруге по переписке, с которой познакомилась на одном форуме по древней архитектуре и дизайну. А речь об Архангельском зашла после новостей, в которых она услышала о его новом назначении. В семье никто кроме неё не знал кто отец моих детей и Влада молчала, решив, что это моё личное дело и, если я захочу расскажу сама. Марк был взбешён, требовал, чтобы я сказала кто со мной поигрался и бросил с брюхом. Но я молчала, как и Влада и была благодарна сестре за мою тайну.

Выруливаю с парковки прокуратуры и вливаюсь в городской поток. На душе беспокойство, если он догадался что это его дети, так просто он не отстанет о нас. Да и молчать больше уже не получится. Он прокурор региона как я поняла и у него теперь ещё больше влияния и связей.

— Мам… — виновато тянет сын, — Мы не хотели.

— Поговорим дома, Даня. Думаю, вы прекрасно понимаете, что так делать нельзя?

Оба кивают головами, глаза блестят от непролитых слёз, но они держаться, как и я. Я так напугалась за них, когда мне позвонили и сказали, что они пропали из садика. Заведующая и все свободные сотрудники обыскали всю территорию сада, я сорвалась с работы и рванула в садик. Хорошо, что в садике есть камеры и мы догадались их посмотреть. И тогда мне в голову ударило, что у Дани на руке часы, привязанные к телефону и там есть трекер с GPS. Полицию вызывать не стали, пока загрузилось приложение я вся издёргалась и переволновалась. Мне хотелось и обнять их и отшлёпать, чтобы они больше так не делали.

Я рванула в машину, и отследив последние данные ткнула по адресу куда они пришли. Адрес мне ничего не сказал, но я от волнения и не задумывалась куда они отправились. Лишь, когда я подъехала к зданию поняла куда. На пропускном пункте меня не хотели пропускать, пока я не стала кричать о детях, которые ушли одни и пришли сюда. Только тогда дежурный позвонил куда-то и меня пропустили, и отправили в триста двадцать первый кабинет.

В кабинет я ворвалась фурией, увидев детей вполне здоровых и целых у меня задрожали руки и ноги, не смотрела по сторонам, а нужно было. А когда дети сказали, что нашли папу… меня словно молнией шарахнуло.

В момент, когда я повернулась и увидела перед собой повзрослевшего Архангельского, раздавшегося в плечах и с сединой на висках у меня вдоль позвоночника проскочил ток на двести двадцать. Один его взгляд столько говорил, что мне сделалось нехорошо. Там было и узнавание, и вина, и боль, а также сожаление. Мне почти тридцать, а сейчас я чувствую себя той девчонкой, что влюбилась во взрослого мужчину, который не говорил красивых слов, знал чего хотел и разбил мне сердце.

Словно не было этих шести лет. Словно меня бросило назад в то время, когда мне было двадцать три и я стояла на пороге своей первой любви и, смотрела как она сгорает в пламени предательства.

Перед глазами снова всплыла так самая картина шестилетней давности: мой сиплый выдох, взгляд Архангельского, который увидел меня и взгляд той дамочки, что висела на нём почти голая и смотрела на меня с презрением и жалостью, как к брошенной собачонке. Её слова, что жгли меня огнём столько лет.

— Милый, а кто это? И почему она входит в твой номер как к себе домой? Она же в курсе, что ты женат? — перевожу взгляд с неё на Богдана и вижу его виноватый взгляд.

— Ольга я тебе всё объясню чуть позже. Только не делай поспешных выводов.

— Ширинку застегните господин прокурор. — бросаю бесцветным голосом и повернувшись ухожу из номера и отеля.

На следующий день я взяла больничный и уехала в деревню к бабушке, отключила телефон, и просидела там две недели. Когда сестра приехала ко мне и сообщила, что прокурор со своим помощником и студентом вернулись в столицу, я вернулась обратно. Влада осталась со мной, вытаскивала из депрессии, слёз и соплей, которые лились из меня потоком. А ещё через две недели меня начало тошнить это продолжалось ещё неделю, пока сестра не потащила меня в больницу. А дальше тест на беременность, УЗИ и новость — беременность. Позже выяснилось, что у меня двойня.

И теперь эти двое смотрят на меня обиженным взглядом и стараются не плакать, потому что мы сильные и никогда не плачем. Даже когда нам очень больно и обидно. Мне самой от себя тошно, что мои маленькие дети уже ведут себя как взрослые. Их мечта найти своего отца провалилась и всё благодаря мне. Я была слишком обижена на Архангельского и не сообщила ему о своей беременности решив так наказать его и сделать больно так же, как и он мне.

Может стоило дать ему шанс всё мне объяснить? Он бы не стал меня забирать если бы между ним и его женой было всё хорошо. Значит там могло быть всё совсем не так, как показалось на первый взгляд. Но, что теперь говорить о прошлом? Его не вернуть. Жизнь продолжается, и мои дети должны быть счастливыми даже если будут жить без своего отца.

Завожу детей в детский сад, провожаю до группы и лишь когда они оба входят и за ними закрывается дверь я выдыхаю. Ещё полдня нужно как-то отработать. Я сорвалась с работы толком не объяснив куда, но там и так все уже знают, что причина у меня одна, а точнее две — двойняшки.

После декрета я наконец-то вышла на другую работу, по специальности. Моя карьера секретаря в мэрии закончилась вместе с детьми и сроком дяди. Выбрали нового мэра, который, как только закончится и его срок собирается переводится в Москву, будто там своих мало.

Город наш за последние шесть лет разросся, стал другим, в город пришли новые компании, и регион стал идти вперёд. Теперь я экономист в одной очень крупной компании, и я рада, что там меня терпят вместе с моими детьми.

Еду назад, по дороге набирая сестру, Влада отвечает после третьего вызова.

— Да? Оль ты чего звонишь, случилось что?

— Дети сбежали из детского сада.

— Что? Я скоро!

— Не нужно. Я уже их нашла и вернула назад.

— Фух! Ну ты меня напугала. Но раз с ними всё в порядке, и ты их вернула, и если звонишь… значит случилось ещё что-то?

— Да. Ты знаешь к кому они сбежали?

— Нет… и к кому?

— Они подслушали наш разговор и сами нашли его.

— Что? Архангельского? Не может быть!

— Может, ещё как. Я и сама не знаю, как они его нашли и здесь.

— Он, что уже в городе?

— Да, они попали к нему в кабинет в прокуратуре, и сказали, что он их отец.

— А ты?

— Меня пропустили, я не знала, что там он. Я не знаю, что делать!

— Так, успокойся. Ты сейчас за рулём?

— Да, еду назад на работу.

— Остановись где-нибудь. Тебе нужно выдохнуть и успокоиться. Ты сейчас где?

— На Пушкина.

— Там есть парковка, сверни туда и подыши.

— Хорошо. — сестра права, нужно выдохнуть и успокоиться, а то ещё не хватало и мне в аварию попасть.

Сворачиваю на парковку и глушу двигатель, закрываю глаза и дышу вдох-выдох, задержка и снова вдох-выдох. Через пять минут, дыхание выравнивается, сердце немного сменяет ритм и с моих плеч словно плита падает. Всё решаемо. Я должна действовать как взрослая женщина и мать.

— Ну как ты? — раздаётся голос сестры, я и забыла, что она ещё на связи.

— Лучше.

— Это просто паника. Не всё так плохо, как кажется. Он нормальный мужик, поговори с ним, вы оба найдёте ответы на свои вопросы.

— Ты умнее меня, хотя я и старше тебя.

— Ничего, может быть, и мне когда-нибудь понадобится твой здравый смысл.

Проговорив с сестрой ещё несколько минут, я окончательно успокаиваюсь и возвращаюсь в офис. Оставшееся время до конца рабочего дня стараюсь не думать о прошлом. Но, оно ненавязчиво нет-нет и всплывает в голове. Его взгляд — словно жаждущий воды, напряжение в плечах и потрясение, что застыло в уголках его губ.

За всё то время, что мы были вместе никто из нас почему-то даже не задумался о защите. Потому вполне было ожидаемо, что я могла забеременеть. Он мужчина и должен был подумать об этом в первую очередь. Я до него ни с кем не встречалась и ни с кем не спала. Я, как и все знала о предохранении, но, когда в твоей голове скачут розовые слоны и единороги, как-то не до того становится и неосознанно надеешься на более взрослого и умного партнёра.

Так что теперь стоять с таким офигевшим лицом словно дети — это не само собой разумеющийся конец такой связи? Вспоминая выражение лица прокурора в тот момент, когда он реально понял, что они похожи на него был несравним. Как-будто он такого и не ожидал никогда в жизни.

А, сейчас я должна быть взрослой и думать не чувствами, а головой. И с той позиции, что лучше будет для моих детей. Потому да, нам нужно поговорить спокойно и без истерик. Обсудить что будет дальше, и я больше не могу скрывать от него детей. Потому что они оказались умнее свое матери и пришли к отцу. Пятилетние дети, которые и читать-то толком ещё не умеют, только по — слогам. И как не испугались дойти одни до прокуратуры?

Закончив рабочий день, закрываю кабинет на ключ и спешу к машине, нужно в садик забирать своих маленьких махинаторов. С ними мне тоже предстоит поговорить, и как это сделать я пока не придумала. Может заехать с ними в детское кафе? Нет, нам нужно тихое место, и чтобы нам никто не помешал — значит дома. Посажу их на диван, сяду рядом и расскажу всё, как было. Они должны понять, что я чувствовала, когда увидела их отца в чужих объятиях.

Захожу в группу, мои сидят на скамеечке, насупившись, как два нахохлившихся воробушка. Здороваюсь с воспитательницей, смотрю на двойняшек, которые молча поднимаются и подходят к своим шкафчикам.

— Они весь день так и просидели одни. — говорит Екатерина Андреевна. — Не отвечают, что случилось и что их беспокоит. Я уже решила позвать нашего психолога, чтобы она с ними поговорила.

— Спасибо, я сама с ними для начала поговорю. И если будут проблемы обращусь к детскому психологу.

— Хорошо, и пожалуйста объясните им, что убегать из сада не хорошо.

— Они это и так понимают, Екатерина Андреевна.

Дети молча переодеваются, бросая на нас любопытные взгляды, складывают в шкафчик сменку, натягивают ветровочки и забирают свои рюкзачки. Идут обуваться, из группы мы выходим с облегчением. Как мне надоели эти жалостливые взгляды, кто бы знал! Ну и что, что у меня нет мужа или мужчины? Отец у них есть, да мы не общались, и он не знал о них, как и я не рассказывала всей правды о нас.

Теперь похоже всё изменится. Беру их за ручки и втроём выходим из здания, проходим к выходу, а за железным забором на дороге, напротив входа стоит мощный, чёрный внедорожник. И у его капота, облокотившись боком стоит сам прокурор региона — Богдан Архангельский.

Я останавливаюсь, дети следом за мной, поднимают головки и рассматривают стоящего напротив мужчину. Он отрывается от машины и делает несколько шагов по направлению к нам. Мамочки, выходящие с детьми, бросают на нас любопытные взгляды, оборачиваются и о чём-то тихо переговариваются между собой.

— Ольга. — подходя, говорит Архангельский, и смотрит на меня, дальше делать вид, что мы не знакомы думаю уже бессмысленно. — Нам нужно поговорить.

— Хорошо. — отвечаю, соглашаясь.

Богдан видимо не ожидал, что я соглашусь сразу, по его виду я поняла, что он готовил целую речь, и теперь растерявшись молчит и смотрит на детей.

— Ладно. Куда мы можем поехать?

Раздумываю пару минут, домой к себе я не хочу тем более с ним, сейчас очень ранима и чувствую себя потерянной. Теперь уж точно придётся поехать в кафе, там куча народа, и он не позволит себе что-то лишнее.

— Встретимся в «Чебурашке», это на Ленина — детское кафе, там есть развлечения для них.

— Хорошо. Правда я пока без детских кресел.

— Нет, мы поедем одни, а вам лучше отдельно. — инстинктивно разделяю нас, обращаясь к нему на вы.

Архангельский проглатывает и то только потому, что рядом дети. Кивает и идёт к своей машине, а мы с детьми к моей. Открываю двери, помогаю им устроится и пристегнуться. Сажусь за руль и завожу двигатель.

— Мам, а мы правда поедем в «Чебурашку»? — спрашивает дочь.

— Да, нам нужно поговорить с этим мужчиной. Вы поиграете, а я с ним поговорю, хорошо?

— Хорошо…, мам?

— Что?

— Он наш папа? — смотрю в зеркало заднего вида на своих детей, в глазах которых плещется ожидание. На миг прикрываю глаза, сдаваясь.

— Да. Вы его нашли.

— А почему ты сказала, что он не наш папа?

— Он сделал мне очень больно, и я боялась за вас.

— Почему?

— Почему? — переспрашиваю, и сама не знаю.

Трогаюсь с места, выруливая на проспект и направляясь в центр города, внедорожник Архангельского двигается сзади, как охрана.

— Он не страшный, нам понравился. — говорит сын. — Он же наш папа, а папа не может быть страшным! Мам не надо его боятся.

— Возможно, сынок.

— А можно он с нами поиграет?

— Если захочет.

— Мам ты не бойся, мы тебя любим и будем с тобой, но нам и папу хочется. Он сильный и сможет нас поднять вместе. — рассуждает дочь.

Не ожидала я, что наш разговор пройдёт вот так в дороге. Дети оживились и уже представляют, что можно делать с папой. Мечтают о будущем, о том, как он будет приходить и жить с ними. Я же закусываю губу, чтобы не расплакаться прямо перед ними. Как я могу лишить их этого?

Торможу на парковке перед кафе, внедорожник паркуется рядом, Архангельский выходит и в руках у него папка. Подходит к моей машине и открывает заднюю дверцу, помогая выбраться детям. Те радостно выпрыгивают и берут его за руку.

Выхожу из машины, закрывая её дети тянут отца в мою сторону, и мы все вместе заходим в кафе. Занимаем свободный столик в углу, к нам тут же подходит официантка с меню в руках. Дети тут же просятся в специальную комнату с горками, лазалками, шариковым бассейном. Киваю и они с визгом уносятся туда. Мы остаёмся с Архангельским одни, он кладёт на стол папку и двигает её ко мне.

— Что это? — поднимаю на него глаза.

— То, что объяснит почему я был уверен, что не могу иметь детей. На тот момент я обследовался в двух разных клиниках и диагноз стоит один на двух заключениях.

— Потому ты и не предохранялся?

— Да. В тот момент, когда между нами… завязалось, я уже подготовил документы на развод. Ксения приехала неожиданно, решила всё исправить и в тот день, когда ты пришла она пыталась вернуть былые чувства. Между нами, ничего не было. Я решил дать тебе время и приехать сразу, как только закончу дело, но у меня не вышло. Я не оправдываюсь если ты так подумала, Ольга. Меня ранили, несколько недель я провалялся в больнице, после искал исполнителей, а когда смог прошло два года. Я приезжал и видел тебя в компании с мужчиной, ты смеялась и была счастлива. Тогда я решил не мешать, оставить всё, как было.

— Хорошо, я поняла. Почему ты сразу не сказал, что не можешь иметь детей? Я-то дура, у меня ты был первым, и я не думала об этом. Пока меня не стало тошнить и Владка не утащила в больницу.

— Не посчитал нужным. Жена не могла забеременеть десять лет, что мы были женаты. Она обращалась в те же клиники на обследование и у неё всё было в порядке… — его взгляд впивается в меня и у него в голове явно проскочили какие-то мысли.

— Ты так в этом уверен? Женщины коварны и могут многое подстроить так, чтобы ты выглядел виноватым.

— Почему ты не сообщила мне как узнала? Я мог помочь.

— Ты же только что сказал, что у тебя бесплодие… как бы я выглядела в твоих глазах? Ты бы посчитал, что я хочу повесить на тебя чужих детей. Ты бы первый меня выставил за дверь. — я замолчала, раздумывая. — Что ты собираешься делать теперь?

Богдан.

Слова Ольги эхом отдаются в голове. Она права, после развода выяснилось много чего неприглядного о моей бывшей жене. Могла ли она заплатить чтобы мне «поставили» такой диагноз? Если да, то я полный лох, хоть и прокурор. Не смог разглядеть змею у себя на груди. После развода я постарался вычеркнуть её из жизни и мыслей, но что, если всё не так, как она мне говорила?

Вот передо мной отличное доказательство, что у меня могут быть дети. Два сорванца — сын… и дочь…

Всё о чём я даже не смел и мечтать. Столько лет я был уверен, что не состоялся как отец. Смирился, что не смогу подержать на руках своих детей. А теперь смотрю на своих детей в которых даже не сомневаюсь и жалею, что потерял столько времени. Мне уже почти сорок, практически половина жизни прошла, и что в ней было важного?

Да, я ловил и сажал преступников, на меня покушались и даже пару раз попали, но я так и не смог создать настоящей семьи. Так, где бы меня ждали и радовались мне. Там где пахнет детством и молоком с печеньем. Пластилином и красками, там, где я собирал бы с сыном конструктор, а с дочкой устраивал чаепития с её любимыми игрушками.

Всматриваюсь в красивое и любимое лицо женщины, что оставила моих детей, не избавилась от них, как бы тяжело ей не было. Она ждала от меня ответа, она знала, что я могу многое, у меня связи и власть, деньги…

Но я бы никогда не забрал детей у матери. И мне нужно это ей доказать, и самое главное я хочу стать частью их семьи. Стать с ними одним целым, просыпаться каждый день вместе с ней, готовить для них завтрак, знать, что где-то есть те кому я нужен. Не как прокурор, а как отец и любимый мужчина. Бегать с детьми в парке, кататься на велосипедах, рыбачить с сыном и приходить в дом, где моя любимая жена и дочь готовят для нас ужин и ждут своих мужчин. Целовать нежные губы, перебирать длинные шелковистые волосы, запутываясь в них пальцами.

— Я бы хотел узнать их поближе если позволишь. Я не претендую ни на что, не стану давить или угрожать. Я и сам виноват, что не рассказал сразу обо всём и в той ситуации свидетелем которой ты оказалась. — сжимаю руки в кулаки и расслабляю, Ольга не должна видеть мои эмоции. — Я хочу стать им отцом. Помогать, быть рядом с ними… с тобой…

— Я должна подумать. И ты… вот так сразу принял их? Даже тест не будешь делать?

— Я не стану тебя торопить. — Ольга кивает, — Они знают кто я? — она смотрит на меня, так словно пытается найти ответ в глазах и снова кивает, — А про тест… только если ты разрешишь, чтобы в их документах была моя фамилия.

— Они потому и ушли, чтобы найти отца. — отворачивается и смотрит в сторону детской комнаты, — Подслушали наш разговор с Владой, не знаю как тебя нашли, я и сама не знала, что тебя назначили прокурором региона. Видимо у кого-то спросили или где-то услышали твою фамилию.

— Умные выросли, все в мать. Сообразительные.

— Да, они и говорить начали рано.

— Расскажи мне о них. Я же совсем ничего не знаю. Какие они? Что любят? О чём мечтают?

— Какие они…, Даня очень смышлёный, с самого рождения таким был, пока я с Даринкой мучилась он тихонько лежал и рассматривал потолок и стены, окно и сам с собой гулил. Он, кстати, первым и заговорил, потом Дарина подхватила. Она, кстати, первой встала и сделала первый шаг. Данька только ползал, а дочь… пошла сразу. Они всё время между собой соревновались кто что сделает раньше, но, если их кто-то обижал они всегда вместе держались.

— Мать рассказывала, что я тоже сам встал и пошёл. Хотя говорить поздно начал и сразу предложениями.

— А мне рассказывали, что говорить рано начала, пока все другие учились я уже могла отвечать на вопросы и думать.

— Значит дети пошли в нас обоих. — говорю, а у самого щемит внутри. Я же даже не мечтал уже стать отцом. Не думал, что мне такое счастье достанется. — Знаешь, Оль… я счастлив.

— Ты правда… счастлив? Утром мне не показалось, что ты не слишком уж горел довольством.

— Я был в шоке. И только, когда ты влетела в кабинет я внимательнее посмотрел на них и был поражён как они были похожи на меня. Тут даже теста ДНК не нужно, чтобы догадаться. Я сразу понял, что они мои, и это было удивительно. При том, что все утверждали, что я не могу иметь детей. Это чудо.

— А ты не думал проверится ещё где-то? Там, где нет твоей бывшей жены и её знакомых? И вообще ты её хорошо знал? И её медицинскую историю?

— Я как-то не вникал в её женские дела, мне было достаточно того, что она говорила. — я смотрю на девушку и понимаю, что был полным дураком, взрослый мужик, а повёлся, как мальчишка, — Я запрошу её историю, возможно ты права на её счёт. Но, давай пока забудем о ней, я хочу предложить тебе составить график встреч. Можно?

Ольга снова отводит глаза и смотрит на детей, которые машут нам из соседнего угла. Сын висит вниз головой, а дочка выныривает из бассейна с шариками. Оба заливисто смеются и одновременно бегут к нам, за это время нам уже принесли заказ, и дети явно проголодались.

— Мам!

— Пап! Мы голодные.

Дарина запрыгивает мне на колени, словно всегда сидела у меня на руках. Сын тоже залазает, с другой стороны, и вот я — генеральный прокурор сижу в детском кафе с двумя детьми на собственных коленках, напротив самая лучшая женщина, а у меня пропадает дыхание от ощущений счастья и любви. Я уже их люблю всех и не оставлю никогда. Они мне нужны так же, как и я им.

Не знаю получится ли мне снова добиться доверия и любви Ольги, но с детьми, кажется, мы уже нашли общий язык. Мы нужны друг другу, и замечаю в глазах девушки затаённую боль и страх. А мне хочется, чтобы в её ясных глазах сияло только счастье и любовь.

Дети с аппетитом едят, смеются несмотря на то, что мать пытается их усадить за стол, но я взглядом прошу оставить так как есть. Я впервые держу на руках своих детей и это так волнительно. Руки дрожат от радости, я столько пропустил в их жизни и хочу всё наверстать.

— Пап, а ты теперь будешь с нами жить?

— Ты же больше нас не бросишь? — поворачиваются оба ко мне и заглядывают в лицо.

— Я всегда буду рядом с вами. И если ваша мама меня простит за то, что мы расстались я буду очень стараться всё исправить.

— Но ты же будешь приходить к нам на праздники?

— Конечно. Слово офицера.

— А я тоже, когда вырасту стану прокурором! — заявляет дочь.

— А я буду ловить преступников! — отвечает сын.

— Ты будешь приводить их ко мне, а я решать, как их наказать.

— Да у нас тут целый семейный подряд получается. — смеюсь я.

— Пап, а ты нам поможешь стать лучшими?

— Я буду очень стараться стать для вас примером. — отвечаю серьёзно.

Дети кивают, принимая мои слова к сердцу, и я не имею права подвести их, так же как подвёл их мать. Мне ещё предстоит вымолить у неё прощение и снова завоевать её любовь. Оля молчит и смотрит на нас со слезами на глазах, пытаясь их скрыть.

После ужина, мы выходим. Ольга с детьми садятся в её машину, я стою у своей и провожаю их взглядом. Едва она отъезжает завожу свою и провожаю их до самого дома. Торможу на противоположной стороне, и наблюдаю, как они заходят в дом. Мы так и не закончили разговор, но я подожду. Мне теперь некуда торопится, я буду рядом в любом случае.

Еду к себе, мне выделили служебную квартиру в центре города неподалёку от прокуратуры. Но, я хочу, чтобы мои дети жили в достойном доме, где рядом есть сад, свежий воздух и охрана. Сбрасываю пиджак и сажусь за стол, открывая сайт с продажей домов. Пусть у них будет всё лучшее, я позабочусь о них, чтобы они ни в чём не нуждались.

Помниться как-то однажды, лежа в кровати после секса, Ольга рассказывала о доме, каким она хочет его видеть. Я тогда хоть и не сильно вслушивался в её слова, но кое-что запомнил. Спустя пару часов я нашёл то, что искал. Двухэтажный дом, на триста квадратов, огороженная территория, небольшой сад, детская площадка и бассейн. Цена тоже довольно приличная, но я мог себе это позволить.

На утро договорился посмотреть дом. Думаю, детям там понравится, как и их матери. Ольга просто так ничего не примет от меня, потому мне нужно сделать так, чтобы она не могла отказаться от дома. И самое лучшее это будет оформить дом на неё и детей.

Утром прежде, чем уехать, выбрал и заказал букет цветов и свежую выпечку из кондитерской, а к вечеру доставку из магазина с продуктами и свежими фруктами и овощами. А подарки детям я привезу вечером сам.

Ольга.

Вваливаемся домой уставшие, дети довольные, в каждом втором слове проскакивает папа, они счастливы. А у меня нервы натянуты как провода и гудят от перенапряжения. Сын и дочь разуваются и сами бегут в ванную, моют руки, умываются и чистят зубы. Обычно у меня на уговоры уходил весь вечер, а сегодня они сделали всё сами. Мне становится в какой-то степени обидно, я их уговаривала на это, а стоило появится человеку, который был их отцом они сделали всё без напоминаний.

С ванной мне приходится, конечно, помогать и купать каждого отдельно. Раньше я купала их вместе, но дети растут и скоро будут понимать, что отличаются друг от друга. Совсем скоро они станут совсем взрослыми, пойдут в школу, влюбятся, будут перечить, как и все подростки. В такой момент им нужна сильная и крепкая рука, что будет держать их за руки и будет всегда рядом.

Может всё к лучшему? Я боялась, что Богдан будет давить на меня и угрожать, а всё оказалось совсем по-другому. Пока не хочу ни о чём думать, он только снова появился в нашей жизни и сразу его прощать я не собираюсь. С детьми видеться я запрещать не буду, он их отец по праву, и они должны узнать друг друга ближе.

А сама? — Задаю себе вопрос. Как же ты сама? Ты ещё молодая женщина и вполне могла бы встретить достойного мужчину для себя и отца для своих детей. А после стараюсь представить себя с кем-то…, и почему-то не могу.

Дети сами укладываются спать, я только читаю им одну сказку и поправляю одеяла, целую каждого в лобик и прикрыв не плотно дверь выхожу. На кухне ставлю чайник и достаю чашку, бросаю чайный пакетик и жду пока закипит вода. Телефон на столе вибрирует сообщением. Открываю и читаю. Сестра. Легкая улыбка касается моих губ. Мы словно чувствуем друг друга.

«Как ты там? Всё хорошо?»

«Да. Мы поговорили, дети приняли его сразу и безоговорочно».

«Он тебе что-то объяснил?»

«Да, он был уверен, что бесплоден. Но, знаешь что? Он даже не обвинял меня ни в чём, поверил сразу, как только увидел их».

Влада тут же звонит, отвечаю.

— А что он сказал про тот день?

— Это действительно была его жена, но он с ней на тот момент разводился.

— Получается… что он почти и не изменял ей? Раз они были в стадии развода?

— Он сказал, что она приехала попробовать возродить их брак, и я их застала в момент, когда пыталась затащить его в постель.

— Ясно…, и что дальше?

— Сказал даст мне время подумать, как нам быть дальше.

— А я тебе ещё тогда говорила, что он нормальный мужик. Он их тех, кто не станет, не закончив одни отношения начинать другие.

— Да я уже поняла, что ты разбираешься в людях лучше, чем я. Только это теперь уже не важно. Прошлое оно на то и прошлое, что его не вернуть и не исправить.

— Зато можно построить совершенно новое будущее.

— Пока не знаю. Посмотрим.

— Смотри, только не проворонь снова своё счастье, сестрёнка! Ты же его любишь до сих пор. Хватай мужика и в ЗАГС.

— Дурочка ты ещё у меня. — смеюсь над словами сестры. — Тебе сейчас столько же, сколько было мне. Ты когда улетаешь? — меняю тему.

— Через полтора месяца, в конце июня. У меня отпуск. И до отъезда я хочу погулять на вашей свадьбе!

— Что-то ты далеко вперёд забежала. Какая свадьба?

— А ты запомни мои слова — скоро ты и сама не поймёшь, как станешь Архангельской. — заявила Владка и отключилась. Коза!

Тихо смеюсь, чтобы не разбудить детей и закрываю рот ладошкой. Как она себе это представляет? Надо же выдумщица!

Только я ещё не знала, что сестра окажется права на все сто процентов и уже через месяц я буду стоять в белом платье в окружении родных и гостей в саду большого дома, украшенного к свадьбе. И рядом с нами будут стоять наши дети, которые всё это и устроят вместе с любимой тётей.

А пока я допиваю чай, споласкиваю чашку и тоже иду в душ, а после ложусь в холодную постель. Заснуть сразу не получается, во мне столько всего, что организм никак не может успокоится. В крови ещё гуляет адреналин и мысли. Если первое постепенно исходит на нет, то вторые бродят и я пытаюсь их прогнать. В итоге уснуть получается только в середине ночи, и снится мне он.

Утро наступает слишком быстро, заставляю себя сползти с кровати и пойти умываться и готовить завтрак. Детей иду будить в семь, они тоже встают неохотно, но стоит им вспомнить, что у них теперь есть отец… всё несётся в два раза быстрей. А за двадцать минут перед выходом в дверь раздаётся звонок, а на пороге курьер с огромным букетом и коробкой из кондитерской.

Нам торжественно вручают подарки, дети в восторге, прыгают по коридору, гостиной. Бегут на кухню и запихивают в рот пирожные. Я же стою, едва удерживая в руках корзину с цветами. Ставлю её на столик в гостиной, растерянная и непонимающая, но… внутри, в душе расцветает робкий цветок счастья. Приятно получать с утра совершенные бутоны роз, которые потрясающе пахнут и видеть, что тебе пытаются сделать приятно.

Возбуждённых детей собирать трудно, и приходится немного их спустить с небес на землю. Посулить оставить без мультиков и прогулки.

До детского садика добираемся вовремя, и на губах всю дорогу сама по себе гуляет довольная улыбка. Как и весь день на работе, у меня словно крылья вырастают за спиной.

Как же меняет женщину внимание и забота мужчины, а особенно… любимого. Да, я открыто признаю, что до сих пор его люблю, но… я не собираюсь его прощать так просто и быстро. Пусть тоже немного помучается. И я даже не знаю получится ли у нас что-то. Но, я рада, что дети так быстро приняли его, как и сам Богдан. Тем более они так хотели найти отца. Забираю вечером детей и едем домой.

— Мам, а папа сегодня придёт? — задает с заднего сиденья сын. — Я хочу с ним поиграть и собрать робота.

— Не знаю. Мне он ничего не говорил. — заруливаю в наш двор и паркуюсь на своём обычном месте. — У него важная работа. — надо же я уже оправдываю его перед детьми.

— Но ведь он же только нашёлся? — подаёт голосок дочка. — Я не хочу, чтобы он снова пропал.

— Не пропадёт, он же вам обещал?

— Обещал.

— Тогда он позвонит нам, как только освободится.

— Тогда мы подождём, да Дарина?

— Подождём. — соглашается дочка.

— Идёмте домой.

Помогаю им выбраться из машины, поднимаемся домой, дети тут же убегают к себе в комнату. Я составляю обувь на полку, а курточки убираю в шкаф. Иду на кухню, нужно что-то приготовить к ужину. Цветы, что прислал Богдан утром так и стоят на столике, их аромат пропитал всю квартиру, будоража нервы. Вытаскиваю из холодильника курицу, замаринованную ещё с вечера, и ставлю в духовку вместе с картофелем по-деревенски. Готовлю соус, дети обожают запечённую курочку с картошкой. Всё лучше, чем картошка — фри, которую они тоже обожают.

Звонок в домофон раздаётся через час, когда я вытаскиваю горячий лист с приготовленной курицей и картошкой. Ставлю на плиту, стягивая варежки — прихватки и иду к дверям.

— Мам это папа пришёл? — из детской выбегают сын и дочь.

— Не знаю, сейчас спросим. — снимаю трезвонящую трубку, — Да?

— Это я, Оль. Пустишь? — раздаётся уставший голос Архангельского.

— Проходи. — нажимаю на кнопку, открывая дверь. — Это папа.

— Ура! — дети прыгают, взявшись за руки. — Мам, а можно папа будет жить с нами?

— Дети… не всё там просто…

— Почему? Он же наш папа?

— Да, но…, - не успеваю придумать ответ, звонок в дверь, я выдыхаю. У меня будет время придумать ответ в следующий раз. Открываю дверь, за которой стоит прокурор в своём кителе и в руках у него два полных пакета. Смотрю на него и пакеты, — Тебе не обязательно всё это приносить.

— У нас дети, Оль. Меня и так не было рядом с вами, так позволь хоть сейчас сделать так, чтобы вы ни в чём не нуждались. — поджимаю губы, и отступаю от дверей, пропуская Богдана в квартиру.

Он ставит пакеты, разувается и дети тут же подлетают к нему, прыгают, он ловит их и поднимает на руки, смеется вместе с ними и обнимает.

Дети тянут Богдана за руки к себе в комнату, но он садится на корточки и говорит им: — Подождите, нужно маме помочь, а потом мы с вами поиграем, хорошо?

Дети задумываются, смотрят на меня, на два пакета в ногах и кивают, бегут ко мне и хватаются за ручки пакета.

— Давайте, я. Они тяжёлые. — Богдан забирает пакеты и несёт на кухню.

— А ты нам что-то принёс? — заглядывают любопытные носики в пакеты.

Прыгают вокруг, путаются в ногах, и больше мешают, чем помогают. Залазят на стулья, и тянутся к пакетам, вытаскивая продукты на стол. Творожки, йогурты, фрукты, мармелад, молочные батончики. Я смотрю на всё это и едва сдерживаюсь, чтобы не возмутиться. Я понимаю, что он ещё ничего не знает ни про наш быт, ни про наше питание. Батончики я им даю редко, из-за аллергии, что была года в два. Ограничиваю шоколад, сладкое они получают, но строго ограничено. Мы уже попали к стоматологам с разрушенными зубами, потому я стараюсь, когда это возможно обходится без таких допингов. Лучше сладкая морковка или яблоко и то пользы будет больше.

На первый раз я прощаю Архангельскому сладости, поговорю с ним позже на эту тему. Я понимаю, что ему хочется всё и сразу догнать, но так не получится. Этим он может сделать хуже. Они перестанут ценить то, что раньше получали за хорошее поведение и послушание, если доберутся до недозволенного.

На столе появляется рыба, икра, при чём чёрная, колбаса дорогая, мы такую практически не берём, во-первых, дорого, а во-вторых, дети её не будут есть. Нарезки копчёностей, мяса, после пачка чая и кофе. Фрукты и овощи ещё куда ни шло, но остальное… это не для маленьких детей.

— Мам, а можно нам это? — дочка хватает со стола красивую баночку с икрой и размахивает ею, я ловлю её неловкие ручки и забираю банку.

— Дарина, нет. Вам такое пока нельзя.

— Почему? — тут же дуется, — Это же папа принёс!

— Хорошо, — открываю банку, беру ложечку и набираю икру, — На, пробуй.

Она склоняется и берёт губами икру, морщится и плюётся.

— Фу! Не вкусно! Бе-е!

— А я о чём говорила? Идите в комнату, папа сейчас к вам придёт. — дети спрыгивают со стульев и убегают к себе.

— Прости, я не знал, что взять. — начинает Богдан.

— Потому я и сказала, что для начала нужно было спросить у меня. И вообще, я, конечно, тебе благодарна за это…, но пожалуйста больше так не делай. Большую часть из этого они не едят, и мы не привыкли к таким продуктам.

— Хорошо, без проблем. Скинь мне список, что ты обычно покупаешь.

— Зачем? Я справляюсь.

— Я понимаю, но я тоже хочу участвовать в вашей жизни. Дай мне этот шанс.

Он смотрит открыто, не юлит, не оправдывается и я ему верю. Начинаю убирать продукты, и киваю.

— Хорошо. Но ты должен знать, что мне пока не привычно вот так принимать подарки и продукты. И да спасибо за цветы и пирожные. Дети утром были в восторге, но опять же им нельзя много сладкого. У них может выступить диатез.

— Я научусь, обещаю.

— Хорошо. Ты голоден? У нас запечённая курица и картошка по-деревенски, ещё салат овощной?

— С удовольствием. Только руки помою. Можно?

— Да, конечно. Ванная в коридоре прямо.

— Разберусь. — он уходит, а я убираю оставшиеся продукты по шкафам и холодильнику. Накрываю стол, поправляю салфетки и почему-то волнуюсь. — Дети, ужинать! — зову их.

— Идём! А папа где? Он же с нами останется?

— Останется, он в ванной. Да и вам тоже нужно помыть руки.

— Мы быстро! — снова убегают и я слышу, как они щебечут с отцом, льётся вода, слышится смех. И через несколько минут они все возвращаются.

Дети усаживаются на своих обычных местах. Богдан стоит в дверях, рассматривая картину того, как дети сидят за столом, я суечусь с тарелками.

— Присаживайся. — поворачиваюсь к нему.

Он стягивает китель, вешая его на спинку стула и садится за стол, туда куда я указала. Ставлю перед ним тарелку, и сажусь рядом. Сегодня мы похожи на самую настоящую семью, шумную, счастливую и кажется впереди у нас только всё хорошее. И почему-то я не чувствую, что он лишний, он идеально вписался в наш маленький мирок и занял своё место.

Мы ужинаем, дети убегают первыми, а мы ещё сидим за столом.

— Спасибо, было очень вкусно. Тебе помочь с посудой? — он поднимается и расстёгивает рукава рубашки, закатывая их.

— Нет, спасибо я справлюсь, но ты пока можешь поиграть с детьми. Ты же к ним пришёл? Они ждали тебя. Им скоро спать укладываться.

— Хорошо. Но, в следующий раз ты меня так просто не отправишь. Сначала уборка, а после игры.

Мне хочется сказать, что это наш дом и наш мир, в который он решил вмешаться и у нас свои правила, но я молчу, прикусываю язык. Понимаю, что сама выставляю границы и иголки, боясь его присутствия так близко.

Но, он обещал не давить и не делать ничего, что мне не нравится. Он уходит к детям, я спокойно выдыхаю и заканчиваю уборку кухни. Когда стол блестит, я не решаюсь идти к ним, у них должно быть время вместе без меня. Наливаю себе чашку чая и сажусь за стол, грея руки о чашку.

Не замечаю сколько проходит времени, словно очнувшись ото сна, вздрагиваю и смотрю на время — почти половина десятого, детям давно пора в постель. Ополаскиваю чашку и ставлю сушится, выключаю свет на кухне и иду в детскую, там на удивление тихо, заглядываю и удивляюсь представшей картине — дети спят в своих кроватях, а генеральный прокурор региона сидит на полу между кроватями у стены и тоже спит.

Прохожу тихо, стараясь не разбудить детей, улыбка касается губ, слегка дотрагиваюсь до плеча Архангельского, чтобы разбудить и тут же лечу на пол. К моему облегчению и радости до пола не долетаю. Падаю на крупное мужское тело, вцепив зубы с тихим охом.

— Ты совсем охренел? Что это было? — шиплю в лицо мужчины.

— Прости, реакция организма. Я уснул.

— Я заметила. Потому и подошла разбудить, а ты… отпусти уже меня!

Его руки расцепляются за спиной, и я сползаю на пол, поднимаюсь, посматривая на детей — не проснулись ли. Архангельский поднимается следом, мы выходим из комнаты, я прикрываю дверь и иду в гостиную.

— Тебе пора. — поворачиваюсь к нему.

— Да, ты права. Спасибо, что позволила мне побыть с ними.

— Они давно об этом мечтали. — он смотрит на меня, внимательно будто хочет найти что-то ещё, — Да я понимаю, что это из-за меня, не нужно на меня так смотреть. Даже если бы я тебе сказала сразу, учитывая твой диагноз ты бы мне поверил? — и читаю по глазам, что нет, не поверил бы. — Нет, и всё могло быть хуже, чем сейчас. И сейчас ты не сомневаешься ни капли.

— Мне было трудно в это поверить. Я знал диагноз, но шанс всё равно был, хоть и минимальный стать отцом. А поверил сразу, потому что понял, что они похожи на меня в детстве. У меня даже фото где-то есть. Это было шоком, но приятным. И я понял, что меня кто-то и где-то обманул. И я с этим ещё разберусь.

Он забирает свой китель, накидывает его и идёт в прихожую, обувается, выпрямляется, одёргивает пиджак и смотрит на меня.

— Спокойной ночи, прокурор.

— Спокойной ночи, Ольга. Я наберу завтра?

— Хорошо. Только без очередных подарков и сюрпризов.

— Понял. Принял. До завтра.

Киваю, он выходит, и я становлюсь в дверях провожая его, Богдан вызывает лифт, поворачиваясь и смотря на меня. Взгляд длится пару секунд, и я первой отвожу взгляд, закрываю дверь на замок и опираюсь на неё спиной. В душе происходит что-то непонятное, словно я теряю что-то своё, родное. Я прогоняю это чувство и иду в ванную, раздеваюсь и встаю под душ.

Завтра снова утро и рабочий день, некогда медитировать и расслабляться. Забираюсь в холодную постель и укрываюсь одеялом, закутываясь в него, а сама почему-то представляю, что было бы если бы он остался? Смогу я всё отпустить и простить? И другой вопрос — хочу ли я будущее рядом с ним?

Потяну ли я генерального прокурора с его постоянной тяжёлой работой, с его связами и властью, с его контролем и вечной занятостью? Думать об этом тяжело, я в раздрае, чувства скопом навалились, и я сама пока не понимаю, чего бы я хотела. Но одно могу сказать точно — те чувства, что я хоронила шесть лет они никуда не делись, они всё это время были здесь, рядом. Ждали своего часа, копились и будоражили, не давали развалится на части. И во мне жила надежда что когда-нибудь мы можем встретиться и тогда…

Богдан. Около месяца спустя…

Я снова стою перед дверью Ольги и моих детей, моей семьи. Да я так считаю с того раза, как понял, что они мои. За это время я успел многое — купил и оформил дом на неё и детей. Мы оформили новые свидетельства о рождении, где я указан их отцом. Теперь они Архангельские. Теперь осталось сделать Ольгу Архангельской, и мой план минимум будет исполнен.

Я вижу её взгляд на меня, я обещал не давить и быть рядом, и я выполняю своё обещание. Но, кто мне запретил попросить помощи? И я попросил у её семьи — сестра и её родители в начале были против, брат тем более. Мы чуть не подрались из-за Ольги. Но здравый смысл победил, как и мои слова. И теперь мы готовим нашу свадьбу. Это будет сюрприз на день рождения Ольги в июне. Влада с матерью выбирают платье, дом украсят, я уже договорился с регистратором, гостями занимаются будущие тесть и тёща. Мои приедут сразу на регистрацию.

Для Ольги и детей всё держится в тайне, понимаю, что начинать семейную жизнь с тайны неправильно, но я больше не хочу быть один, когда у меня есть моя семья и сделаю её законной. Я вижу, что я ей не безразличен. Когда она думает я не вижу, её взгляд всё время движется за мной, как и мой. Иногда я теряю суть беседы, когда засматриваюсь на свою любимую женщину.

Помимо подготовки ко дню рождения и свадьбе, ещё есть работа, которая отнимает кучу времени, но даже она не помеха для меня. Я каждый день еду к ним и провожу рядом весь вечер, а иногда и ночи. Выматываюсь так, что засыпаю рядом с детьми и Ольга перестала меня гнать, оставляет у себя, пока на диване. Но, я не теряю надежды, что она скоро сдастся.

Я хочу свою женщину, справляться рукой становится уже стыдно, взрослый мужик под сорок, а веду себя как мальчишка в пубертате. Хочу только её. Вот так я понял, что это и есть любовь и верность одной женщине.

Когда ты сам выбираешь её и верность ей.

Паркуюсь у её дома, выхожу, доставая с заднего сиденья букет цветов и пакет с игрушками для малышей. Я обещал подарить им с разрешения Ольги, конечно, игрушки о которых они давно мечтали. Я каждый день прихожу к ним и чувствую себя дома. Этого чувства у меня раньше никогда не было, когда я возвращался домой к Ксюше.

И кстати о бывшей жене… я копнул поглубже и нашёл то, что она от меня скрывала все эти годы. Три аборта, подкуп врачей и лаборантов, измены и подделка документов. У меня собралось целое досье на бывшую жену и её подельников. Если дать этому ход, то ей грозит несколько лет в тюрьме.

Да, и сегодня ещё один повод к празднику — я прошёл новое обследование и как результат — я не бесплоден, как пыталась меня убедить в этом бывшая жена. И три аборта я ей никогда не прощу, как и своей слепоты и веры в эту женщину.

Не думал я, что в собственном доме меня так коварно обманут. Я доверял той, что выбрал себе в жёны. Я берёг её, не заставлял выскакивать из шкуры чтобы мне угодить, готовить разносолы или встречать у входа с пирогами. И Ксюша выбрала себя. Постепенно уходила из нашего брака, развлекаясь в ночных клубах, баловалась травкой и более тяжёлыми веществами. И я надеюсь, что она осталась в далёком прошлом.

Звоню в домофон и дверь тут же открывается, подавая сигнал. Поднимаюсь на их этаж, дверь уже приоткрыта и вхожу внутрь. Дети тут же бегут мне на встречу и обхватывают ноги, Ольга выходит следом и улыбается.

— Привет. — я протягиваю ей букет и целую в щёку. — Это тебе.

— Что за повод?

— А он мне нужен? Просто хочу порадовать свою любимую женщину.

— Спасибо.

— А нам? Пап ты привез что-то нам?

— Конечно, как и обещал. — протягиваю пакет, — Держите.

— Ура! Спасибо, пап. Мама можно?

— Можно. — дети убегают к себе, а мы остаёмся одни.

— Ты голоден?

— Как волк. У меня есть новость. — сажусь за стол, Ольга ставит букет в вазу, поправляя бутоны.

— Какая? — поворачивается ко мне с интересом.

— Я прошёл обследование. — она ждёт, — И я здоров. Я не бесплоден.

— Я и не сомневалась. — она кивает в сторону спальни, где сидят доказательства обратного.

— Но это ещё не всё. Как оказалось всё это подстроила моя бывшая жена, подкупила лаборантов в обеих клиниках. За десять лет она сделала три аборта и в то же время утверждала, что не может забеременеть и виноват я.

— Что ты будешь делать с этими доказательствами?

— Ничего. Главное я докопался до правды, а всё остальное… пусть идёт как идёт. Это всегда будет на её совести. Теперь главное это ты и дети. Я люблю тебя, Оль. И наших детей люблю.

— Я…

— Не отвечай, я тебя не тороплю, но знай я буду тебя добиваться и сразу говорю — я не дам тебе уйти, я хочу, чтобы ты стала моей женой. — я достаю из кармана коробочку и открываю — там кольцо с бриллиантом. Ольга молчит в замешательстве, закусывает губу, я беру её руку и надеваю кольцо на палец, а после подношу к губам и целую. — Для меня важны только вы. Ты выйдешь за меня?

— Богдан…, я…

— Прошу тебя подумай. Я всё рано тебя больше не отпущу и никуда не уйду.

— Я уже подумала, Богдан. — она смотрит в мои глаза, и я боюсь. До ужаса боюсь, что она скажет мне нет. Отвернётся и больше не пустит к себе и к детям. Внутри всё замирает, как у мальчишки, мужик сорока лет, прокурор региона, с властью и деньгами, боюсь ответа маленькой и бесстрашной женщины, которая практически в одиночку родила и вырастила двоих детей, — Я подумала…, и я…, - сердце перестаёт биться, когда она замолкает, — Я согласна.

— Согласна…, - выдыхаю за ней не сразу соображая, что она сказала. — Согласна? — я тут же подхватываю её на руки и кружу по кухне, — Боже как я рад!

— Богдан! — она хватается тонкими руками за мою шею и это самое крутое украшение для мужика — руки его детей и женщины на его шее.

— Как же я тебя люблю, маленькая моя, конфетка. Через три дня мы поженимся.

— Как через три? Это же…, а как же заявление?

— Это не твоя забота, моя хорошая, родная девочка. Я всё решу, тебе не о чем беспокоится. Доверься мне, я не подведу.

— Мам?

— Пап? — заглядывают малыши в кухню, я спускаю Олю на пол под любопытные и довольные взгляды наших детей. — Почему вы кричите?

— Дети, — сажусь перед ними на корточки, — Мама согласилась выйти за меня замуж, а вы согласны?

— Ты теперь всегда будешь с нами? И жить тоже?

— Да, мы будем теперь всегда вместе, жить в одном доме.

— Хорошо, мы согласны!

— Ура! У нас теперь есть настоящий папа!

— А у вас будет настоящая свадьба?

— Настоящая. С белым платьем и цветами, гостями и подарками.

— А мы? Мы будем помогать?

— А как же без вас, вы будете главными на празднике. Дарина ты будешь рассыпать лепестки перед мамой, а ты Даня понесёшь кольца — это важные дела.

— Богдан… может обойдёмся без праздника? Для этого же нужно время… на подготовку и на всё остальное.

— Будет. Ты выходишь замуж один раз и навсегда. У тебя будет всё, что захочешь.

— Но, как? — я молчу, она тут же сощуривается, — Так… отвечай! Ты уже что-то сделал, так?

— Это сюрприз, родная. — поднимаю руки, — Но тебе не о чем беспокоится.

— После твоих слов я ещё больше волнуюсь, Архангельский.

— Не нужно. Теперь тебе не придётся волноваться ни о чём. Клянусь тебе, нашими детьми.

Смотрю на неё и у меня сердце бешено бьётся в рёбра. Моя женщина! Моя. Отныне и навсегда. Больше не отпущу, не дам уйти и не предам. Только правда, сразу в глаза. Будет сложно — приду и поговорю, вместе найдём решение, обсудим, подумаем.

— Знаешь, что… Архангельский… я тебе верю.

И я не выдерживаю прижимаю её к себе и целую, жадно и жарко, до помрачнения рассудка. Дети прыгают и смеются рядом. И я счастлив.

Ольга.

Сегодня мой день рождения и моя свадьба. Да, я всё — таки раскрутила Богдана на правду. Он покаялся и сознался, что в заговоре участвовала вся моя семья. И да я сдалась. Я не могла больше смотреть как он приходит и уходит, как чужой, а моё сердце противилось этому. Мы поговорили ещё раз, спокойно, без лишних эмоций, и пришли к единому результату. В семье нет доверия если кто-то один будет решать за всех, обязательно нужно говорить, рассказывать о своих страхах, боязни, обиде. Чтобы решить всё вместе.

Да и я не хочу терять время на ухаживания и свидания. На свидания можно сходить и уже будучи замужем. Будем навёрстывать упущенное. Мне почти тридцать, ему сорок. У нас не так много времени чтобы терять его на обиды и прощения. Мы всё выяснили, у нас у каждого было прошлое. Непонимания и обиды.

Теперь у нас общее будущее. И я буду счастлива.

Потягиваюсь в кровати, поднимаю голову и вижу, что уже одна, Богдан уже встал и я слышу из кухни голоса и запах выпечки. Улыбаюсь и продолжаю лежать. А через пять минут в комнату заваливаются дети во главе с Богданом.

— Мама с днём рождения! — кричат и прыгают ко мне на кровать.

— С днём рождения любимая. — у Богдана в руках поднос с праздничным завтраком.

— Спасибо, родные. Как же я вас люблю, — обнимаю и целую детей, после будущего мужа. — Я так счастлива.

— Это всё тебе. Мы сами пекли оладьи. Дети помогали. И это ещё не всё. — Богдан ставит на колени поднос и выходит из спальни и тут же возвращается назад — в руках у него огромный букет красных роз, и бархатная коробка из ювелирного магазина. — Вот, любимая это для тебя.

Открывает коробку, в которой лежит потрясающей красоты колье с драгоценными камнями и серьги к ним.

— Боже… Богдан… это же невероятно дорого.

— Для тебя всё самое лучшее, любимая. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Богдан.

— И мы вас любим! — кричат дети.

— А вас мы любим больше. — говорим вместе и смеемся.

— Так сейчас завтрак, у нас сегодня много дел. Скоро приедут твои мама и сестра. А мне нужно кое-куда съездить и проверить всё ли готово. Сын ты со мной?

— Да, пап.

— А я? — спрашивает дочка.

— А ты сегодня милая нужна маме. Вам девочкам нужно красиво нарядится. А мужчины займутся праздником, хорошо?

— Ладно, а ты мне тоже подаришь букетик?

— Обязательно, милая. У тебя будет такой же букетик, как и у мамы.

Дальше всё несётся с невероятной скоростью. Богдан с Даней уезжает, прихватив свои костюмы с рубашками, приезжает мама и Влада с моим свадебным платьем, фатой и туфлями. Через полчаса появляются парикмахер и визажист. Единственное, что мне не известно — это где будет проходить регистрация и сам праздник. Как я не пытала своего жениха он не сдался, сказал, что это ещё один сюрприз. Такими темпами я разлюблю сюрпризы.

К полудню я готова. На дочке красивое пышное платье персикового цвета, такие же у мамы и Влады. Сестра мне подмигивает и тихо говорит, что была права. Я лишь улыбаюсь. Сегодня самый счастливый мой день рождения.

Внизу нас ждёт роскошный лимузин, украшенный кольцами, цветами и лентами. Машина везёт нас за город, я это понимаю, когда мы проезжаем мимо дворца бракосочетания. На мои вопросы мама и сестра молчат и переглядываются.

— Скоро сама увидишь, дочка. Скажу одно — твой мужчина доказал, что любит тебя и малышей. И делает всё, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Я знаю, мам, — улыбаюсь, — Я знаю.

Мы сворачиваем к недавно построенному посёлку, едем по центральной улице, у одного из домов раскрыты ворота и рядом стоят несколько машин. Лимузин въезжает внутрь, дверь открывает отец, помогает нам выбраться и проводить в дом.

— Пап, а где Богдан?

— Не положено видеть жениха перед свадьбой. — шутливо говорит отец. Рядом стоит и Марк. Старший брат, в костюме, с бутоньеркой как свидетель. Судя по шуму и негромкой музыке, гости собираются в саду за домом. — Идём, немного отдохнёшь и начнём.

Мы все проходим внутрь дома. Там очень красиво, цвета стен отлично сочетаются с мебелью, там всё так, как я когда-то мечтала. Мы поднимаемся на второй этаж в большую спальню, и я понимаю, что тут пройдёт наша первая брачная ночь.

Мне подправляют макияж, обновляют помаду на губах, дочка бегает рядом, минут через десять в комнату стучат и входит папа с двумя букетиками цветов и корзинкой с лепестками.

— Внучка, держи это папа для тебя приготовил.

— Ура. Мама, а у меня такой же букетик, как у тебя.

— Да, папа же обещал. — отвечаю дочери.

— Ну, что дочь готова? — подходит ко мне и обнимает, — Я за тебя рад. У вас всё получится.

— Спасибо, пап. — от волнения я едва сдерживаю слёзы от волнения.

— Ну мы пока пойдём, — говорит мама, и забирает с собой сестру и дочку.

— Хорошо.

Они уходят, а я остаюсь с отцом. Через несколько минут мы тоже выходим, спускаемся по лестнице и выходим во двор. Отец берёт мою руку и ведёт по расстеленной красной дорожке, впереди стоят мои дети, первым идёт Даня у него в руках бархатная подушечка, на которой лежат кольца. За ним Дарина, раскидывая впереди лепестки и улыбаясь во весь рот, при этом умудряясь всем махать ладошкой.

Впереди у арки стоит Богдан, и смотрит на нас, не отрывая взгляда. Я вижу, как он волнуется и переживает, держит руки сцепленными, рядом с ним стоит мой брат, а с другой стороны стоит моя сестра. Только сейчас замечаю, что многие гости одеты в одну цветовую гамму, и понимаю, что это дело рук моей сестры. Сжимаю в руках букет и не отрываю глаз от моего будущего мужа.

Когда мы подходим, отец вручает мою руку Богдану и отходит, садясь рядом с мамой в первом ряду. Мы поворачиваемся друг к другу лицом, рядом стоит регистратор и начинает торжественную регистрацию, я почти не слышу о чём она говорит, в нужных местах без промедления говорю «да».

А после начинается праздник, гости поздравляют, обнимают, застолье, веселье и танцы. Теперь я жена. Богдан постоянно рядом, практически не отходит ни на шаг. Мы танцем наш первый танец, как муж и жена. После я танцую с отцом, а Богдан с моей мамой. Марк танцует с Владой, хотя сегодня вроде пришёл с какой-то девушкой. Я безумно счастливо сегодня, меня поздравляют и с днём рождения, и со свадьбой. Когда опускается вечер, Богдан берёт микрофон и встаёт, поворачиваясь ко мне и говорит слова, от которых я почти плачу.

— Оля — ты и наши дети самое дорогое, что есть в моей жизни. Я хочу, чтобы вы всегда были счастливы и любимы, и я клянусь заботиться о тебе и о наших детях всегда, всю свою жизнь. Я хочу сделать тебе подарок — этот дом, он твой и наших детей. Я люблю тебя.

Я поднимаюсь, едва сдерживаясь от слёз, Богдан откладывает микрофон и притягивает меня к себе, и мы целуемся. Я всегда мечтала о своём доме, и он запомнил, хоть и прошло шесть лет.

— Я люблю тебя, муж.

Где-то к ночи, мама уводит детей в дом и укладывает спать, гости постепенно разъезжаются, в доме остаются только самые близкие и родные — родители Богдана, прилетевшие утром, и мои с сестрой и братом. Места хватило всем, дом большой, и у детей здесь свои комнаты. В гостиной на первом этаже свалены подарки, весь дом утопает в цветах, подаренных гостями.

В наш дом и в спальню Богдан несёт меня на руках, я обнимаю его за шею и вдыхаю ставший таким родным аромат его парфюма и его собственный запах. Дверь за нами закрывается, и мы остаёмся одни. Платье падает к ногам, как и вся оставшаяся одежда. Мы падаем на кровать и до утра забываем обо всём окружающем мире.

Утро встречает нас солнцем и ароматом цветов, пьяняще пахнущих в вазах, стоящих повсюду. Мы вдвоём идём в душ, задерживаемся там чуть дольше, выходим целуясь, завернувшись в халаты. Спускаемся вниз, где за столом уже сидят наши родители и дети.

— Доброе утро!

— Доброе утро, садитесь, завтрак уже готов.

— Спасибо. — мы садимся не переставая улыбаться.

— Ну, что готовы к свадебному путешествию? — спрашивают родители, — За внуками мы присмотрим.

Пять лет спустя. Ольга.

Сочи встречает нас ярким солнцем, запахом моря, криком чаек, ароматом гибискуса и фруктов. Уже прошло пять лет, как мы вместе. И все эти годы я ни разу не пожалела, что простила и доверилась своему прокурору. Этот отдых мы давно ждали, Богдан оплатил не только номер для нас, но и для моей сестры с её малышами. Четырёхлетними Гордеем и Кариной. Так получилось, что и у неё произошло нечто подобное, и она осталась одна с малышами под сердцем.

И совсем недавно её бывший и отец малышей тоже объявился, выкупив компанию, где она работает. И судя по тому, что он стоит рядом с встречающим нас Богданом решил вернуть мою сестру и детей. Но, это уже их история, которая только начинается.

А наша… наша продолжается. И у меня для мужа уже готов пока маленький, но важный сюрприз. Богдан усаживает нас с детьми в машину, а Владу с малышами забирает её Даниил.

И я уверена, что у них всё будет отлично.

Я уже договорилась с сестрой, что она заберёт наших детей, а я устрою для мужа романтический вечер с прогулкой и там сообщу свою новость.

В отеле у нас двухместный номер, дети в одной комнате, мы в другой. Рядом номер Влады и детей. На море мы идём почти сразу, так не терпится сбросить обувь и вступить в тёплое ласковое море.

Мы идём с мужем, взявшись за руки, а впереди по берегу бегут дети, радуясь и собирая ракушки. Мы вместе и это главное. Мы любим друг друга с каждым днём еще сильнее, и ценим наши отношения. Однажды почти всё потеряв, мы бережём свои чувства и доверие. Мы просто живём, растим детей, работаем и наслаждаемся каждой минутой, проведённой вместе. И даже через двадцать лет мы будем идти также по берегу, наслаждаясь летом и друг другом.