Я сижу в полутемном помещении, вдыхая уже привычный запах ледяного бетона и сырости. Ёрзаю на холодном металлическом стуле, пытаясь хоть как-то прикрыть свою пятую точку тем, что осталось от шикарного красного платья.

Запястья затекли от наручников, которые уже сколько на мне? Дня три? Охренеть, ну и наивные они, неужели думают, что это хоть как-то повлияет на мое решение.

Пытаюсь улыбнуться, но разбитая губа дает о себе знать. Чувствую знакомый металлический вкус, сплевываю на серый бетонный пол.

Интересно, как долго они собираются меня тут держать?

Металлическая потертая дверь со скрипом открылась, и на пороге появился мужчина средних лет. Его строгий, но дешевый серый костюм выдает в нем госслужащего. Он одаривает меня уставшим взглядом, понимая, что опять придется проходить через долгую череду вопросов без ответов.

— Как вы? Еще не готовы говорить? — усаживается на стул напротив меня.

— О чем? — смотрю на свои ногти и думаю, что, когда это все закончится (а оно закончится), надо на маникюр сходить.

— Все о том же, — фыркает мужчина, ложа папку с данными, что у них есть на меня.

— И это все? — смотрю на пару моих фотографий и один лист А4, и тот заполнен не до конца.

— Алина? Я так понимаю, это твое настоящее имя? — как-то он очень неуверенно это произносит.

Похоже, с последнего его прихода много они не откопали, ожидаемо. Улыбка проскакивает на губах, и блин… опять вкус крови во рту.

— Как губа? — улыбается козлина в сером костюме.

— Нормально. Рада, что мамочка не учила тебя, что бить девушку нехорошо, а то разговор у нас сразу бы не заладился, — фыркаю в ответ, пытаясь держать этого кретина в тонусе.

— Слушай меня, сука! — он срывается с места, и ухмылка с его лица исчезает моментально. — Ты меня достала уже со своими закидонами. Или начинай говорить, или...

— Или что? — перебиваю и параллельно записываю в голове, что, помимо того что я сломаю ему ту руку, которой он меня ударил, еще и лицо разобью.

— Сейчас увидишь, тварь! — он хватает меня за волосы и протягивает через стол к себе, хочет опять ударить.

— Стоять! — слышу громкий, немного хриплый мужской голос за спиной этого подонка. — Отпусти ее!

Я смотрю через плечо козла в сером костюме и вижу в дверном проеме мужчину. Он медленно и уверенно заходит к нам в помещение. Козел меня отпускает, и я плюхаюсь обратно на стул.

— Оставь нас, — приказывает мужчина, и козел переводит на него разочарованный взгляд.

— Но она…

— Тебе второй раз повторить? Вышел! — твердо, как сталь, отрезает мужчина, не сводя с меня глаз.

Козлина в сером, опустив голову, как наказанный школьник, валит к чертям за дверь, а мой новый "собеседник" садится на его место.

Лицо с резкими линиями и небольшой щетиной казалось высеченным ветрами и временем. Его твердый взгляд и чуть хмурый лоб говорили о решительности, а небольшой шрам на скуле придавал ему опасную привлекательность.

— Итак? — пытается усесться на холодном стуле.

Я жду продолжения заготовленной реплики, но он замирает, и от этого становится не по себе. Его темные, как бездна, глаза сканируют меня, чуточку задержавшись в районе груди.

Ну хоть что-то. Уголки моих губ дрогнули в легкой полуулыбке, и он сразу вернул взгляд к моим глазам.

— Три дня, значит? — внезапно расслабленно разваливается на стуле, как будто домой пришел. Не ожидала.

— Да, а что, хотите выпустить уже? — язвлю, пытаясь понять его.

— Можно на "ты", — не отводит взгляд.

— Нельзя, — фыркаю и хочу сложить руки на груди, но наручники мешают.

— А я не спрашивал, — улыбается и все еще не сводит глаз с моих.

— Хорошо, только за горячий кофе, — отвечаю, не особо надеясь, но он удивляет.

Встает, идет к двери и, приоткрыв ее, кричит, чтобы принесли два кофе. Садится обратно, и мы молча играем в гляделки, ожидая наш кофе.

Наконец козлина в сером приносит нам кофе и оставляет на столе, одаривая меня презрительным взглядом. Мужчина напротив дает отмашку рукой, и тот скрывается за дверью.

Обхватываю ледяными ладонями пластиковый стаканчик, и тепло начинает расходиться приятным, немного покалывающим ощущением по ладоням. Делаю глоток и чувствую, как кипяток вызывает раздражение во рту — похоже, не только губу разбили.

— Чего скривилась? — заметив мое выражение, спрашивает мой новый собеседник.

— Хреновый же у вас тут кофе, — пытаюсь язвить, прикрывая болевые ощущения.

— А чего ты ожидала от кофе из автомата? В следующий раз баристу позову, — смотрю и вижу как он всё больше расслабляется и даже ухмылка расходится по его губам.

Определенно, он умнее и опытнее козла в сером, и от этого мне не по себе. Люблю работать с более простыми и понятными архетипами, а этот самодовольный индюк знает себе цену и, похоже, не просто так.

— Может, тебе принести нормальную одежду? — продолжает спокойным тоном, указывая на мое потрепанное платье и рваные чулки.

— Да ты прям сама галантность, — закатываю глаза и перевожу взгляд на стену.

— Слушай, толку, если ты здесь задубеешь и откинешься? Мы тогда точно ничего не узнаем, что там произошло, — таким же леденящим тоном, как и эта комната, произносит он.

— А я-то думала… — вскидываю скованные руки вверх. — Ты тут за даму переживаешь.

— Хватит язвить, толку нет отпираться. Тебя взяли прямо на месте твоего преступления, — сверля мне в висок, продолжает он. — Можешь играть в крутую сколько влезет... хотя нет, думаю, через пару дней подхватишь пневмонию и тут и ляжешь.

Ладно, привлек внимание, возвращаю взгляд на него.

— А как же право на звонок или адвоката? — хмыкаю, зная заранее ответ.

— Мы что, тебе полиция или ещё кто-то, кто вынужден соблюдать правила? — его ухмылка перерастает в хищный оскал. — Ты же понимаешь, что я прямо сейчас могу тебя прикончить, и никто даже не шевельнется.

— Хорошо, дай мне переодеться во что-нибудь, и мы продолжим, — суплю брови и стараюсь не пересекаться взглядами.

Он молча кивает и уходит, оставляя меня со своими мыслями. Сказать, что в моей голове сейчас слишком много мыслей, было бы враньем. Я спокойна, хотя вся эта ситуация неприятна мне, но поводов для паники пока я не вижу.

Через минут двадцать, по ощущениям, мужчина вернулся и бросает пакет на стол. Я с легкой долей интереса заглядываю в него и достаю серый невзрачный спортивный костюм, который явно на размер, а может и больше моего.

Хмурюсь, но выбирать не приходится — лучше, чем морозить попу на этом треклятом холодном стуле. Встаю без особой надежды на то, что мой новый собеседник свалит хотя бы из комнаты, не говоря уже про камеру на потолке. Отворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь стянуть платье, неудобно — наручники на руках, хоть и спереди, но все же.

— Может, поможешь? — повернув голову к мужчине и выдавив из себя хотя бы намек на улыбку, спрашиваю.

Он молча, но с довольной ухмылкой на кончиках губ, подходит сзади и, положив руки на наружную часть моих бедер, медленно начинает задирать подол платье. Я поднимаю руки вверх, пытаясь ускорить процесс, но эта скотина не спешит.

Ладно, посмотрим, когда ты поймешь, что кроме трусов и порванных чулков у меня под платьем больше ничего нет. И да, он это понимает.

Сняв платье, я чувствую его животный взгляд на моей спине и ягодицах. Чувствую, как он борется с похотливым желанием схватить меня и овладеть прямо на этом холодном металлическом столе.

Наконец чувствую, как сверху на меня надевают верхнюю часть костюма, и я не ошиблась… он в разы больше моего размера. Я тону только в одной верхней части, которая спокойно сойдет мне за свободное платье.

Капец, просто мешок, блин. Но низ тоже надо одеть — здесь холодно и сыро, не лучшее место для девушки, да блин, не лучшее место для любого.

Переодевшись, мы возвращаемся к ранее выбранным позициям.

— Теперь ты готова рассказать? — пронзительно, прямо в глубину меня, смотрит он, задавая этот вопрос.

На что он надеется?

Что он там внутри меня хочет найти?

Там уже давно все атрофировалось.

— Хорошо, только есть еще одно условие, — спокойно отвечаю.

— Ты серьезно? Условие? Блин, да если бы я не знал, кто ты, я бы подумал, что ты больная! — вскипает мужчина, и я вижу, как на лице появляется гримаса смеси удивления и презрения.

— Да ну! И кем же ты меня считаешь? — сразу парирую, не давая ему прийти в себя или наоборот больше выйти из себя.

— Мальвина! — почти криком выпаливает мужчина и внимательно смотрит в мои красивые глазки, несмотря на потекшую тушь, они все еще красивы.

— Кто? — с издевкой пытаюсь показать удивление.

— Я знаю, или по крайней мере предполагаю, что ты Мальвина. Одна из лучших наемниц современности, — он придвигается ко мне настолько близко, что я чувствую его дыхание.

О ментол? Серьезно? Ты на допрос или на свиданку собрался, мальчик?

— Не знаю, что ты там себе придумал, но я никакая тебе не Мальвина, меня зовут…

— Да, да. Я знаю, как тебя зовут. Но прозвище твое другое, — настаивает на своем с настолько серьезным лицом, что его скулы сейчас треснут от напряжения.

— Давай так, — пытаясь не рассмеяться ему в лицо из-за его чрезмерной серьезности. — Ты вырубишь камеру, и мы поговорим один на один, не под запись, — стараюсь унять нотки издевательства над ним и выглядеть серьезно.

— Да ты охренела? — он резко отворачивается от меня и возвращается к своему стулу.

— Нормальные условия, — продолжаю продавливать его, не перегибая, сорвется.

— Да я точно уверен, что это ты, — внезапно тихим голосом, качая головой, утверждает мужчина.

— И даже если… — думаю. — Я та, за которую ты меня считаешь, то все равно это нормальные условия, — теперь мой черед проникать в его недра через глаза.

О, как интересно. Сомнение? А где же напыщенная бравада и хладная самоуверенность с начала нашего диалога?

— Хорошо, хрен с тобой. Все равно это тебе не поможет, — с этими словами он встает и, подойдя к камере в углу комнаты, отключает ее.

— Ну что, готова? — вернувшись, он спрашивает меня с надеждой не услышать новых моих хотелок.

— Да… — кратко хмыкаю в ответ. — Что именно тебя интересует?

— Все! — резко наклонившись, выпаливает он, смотря на меня с выражением лица человека, который вот-вот приоткроет завесу тайны.

Солнечный день на берегу островного курорта раскрывается ослепительным сиянием небес, где ни единого облака не нарушает безмятежную синеву. Ласковое солнце мягко обнимает всё вокруг, заставляя бирюзовые воды бассейна искриться, как драгоценные камни.

Лёгкий морской бриз приносит соленую свежесть океана, едва касаясь кожи и приятно охлаждая. Вокруг бассейна раскинулись удобные шезлонги с мягкими полотенцами, а рядом стоят изящные коктейльные столики, украшенные тропическими цветами.

Пальмы, возвышающиеся по краям террасы, создают естественную тень, а их листья лениво шуршат от слабого ветра. На воде время от времени появляются мелкие волны от плавных движений отдыхающих. В воздухе витает аромат кокосового масла и фруктовых коктейлей.

Звуки весёлого смеха, всплесков воды и нежных мелодий спокойной музыки создают атмосферу абсолютного расслабления. Где-то вдалеке слышится гудок катера, отправляющегося на экскурсию к близлежащим островам.

Всё вокруг пропитано духом беззаботности и тропического счастья.

Я полностью расслаблена и нежусь на шезлонге. Моё загорелое тело купается в лучах южного солнца, прикрытое лишь слитным купальником. Яркие солнечные очки прячут мои бесстыжие глаза, которые провожают очередного загорелого мальчика лет двадцати пяти от стойки бара к пляжу.

— Ха! А этот хорош, — хмыкаю не слишком громко, чтобы не привлекать внимания.

Я уже здесь неделю, а всё ещё в “спящем” состоянии. Достаю из сумки небольшой ноутбук и, открыв его, перечитываю данные о своей работе.

Моя цель — наркобарон Гарсиа Варгас Менендес. Мужчина, латиноамериканец, сорока семи лет. Не угодил моему клиенту, поэтому я здесь.

По охране будет минимум, поскольку он здесь по делам сердечным, которые очень хочет скрыть от своей жены — весьма влиятельной женщины в этом полушарии.

Есть подозрение, что она его и заказала, но это не моя тема для размышлений. Я просто получаю заказ через своего связного Криса и работаю. Всё просто!

Крис... — тяжело вздыхаю, закатывая глаза.

Крис — единственный мужчина со времен старшей школы, который сводит меня с ума. Горячая, властная и недоступная крепость.

Мы никогда не встречались вживую — не в наших правилах. Но когда общаемся по видеосвязи, я сразу превращаюсь в наивную школьницу, которую только тронь — и потечет. Благо, лицом я всегда умела играть, а камера ниже шеи не показывает, так что всё нормально.

Надоело!

Закидываю ноутбук обратно в сумку, встаю с шезлонга и направляюсь к бару, чтобы охладиться.

— Бармен, мохито! — кидаю парню-метису с прикольными кудряшками на голове. Он молод, энергичен и так мило улыбается, что неудивительно, что возле его стойки постоянно полно туристок.

— Ваш мохито, — с улыбкой протягивает напиток парень.

Беру напиток, не оборачиваясь, но чувствую, как мою руку нежно, почти невесомо, касается чья-то рука. Удивлённо поворачиваю голову, одновременно делая глоток через соломинку.

О, мальчик-бармен, не нужно этого, прошу. Оставайся прикольным и веселым, но подальше.

Его пальцы слегка поглаживают мою руку, и этот "кучеряшка" одаривает меня белоснежной, яркой, как здешнее солнце, улыбкой и смотрит в глаза. Наивный. Не для того я очки надела, чтобы такие милые парни-мальчики в глаза мне заглядывали.

Вижу за ним движение вдали: несколько черных внедорожников мчатся в сторону парковки отеля. Менендес! Резко прекращаю наше невербальное общение с барменом и, бросив двадцатку, делаю разворот в сторону отеля.

Иду уверенно, сумка на плече, соломинка в зубах, и чувствую разочарованный взгляд. Поворачиваю голову и, приспустив очки, одариваю беднягу бармена приглашающим взглядом. Он явно понимает намёк и улыбается так, будто только что выиграл приз, провожая меня взглядом до отеля.

Залетаю в свой номер и, отложив коктейль на тумбочку, ныряю под кровать и тащу оттуда тяжеленную сумку. С ней наперевес направляюсь к просторному открытому балкону с террасой. Сажусь на корточки и расстегиваю сумку.

Шелест молнии-застежки звучит почти успокаивающе — четкий, уверенный звук. Внутри — скрытая сила, разложенная на части: хромированные детали снайперской винтовки, сверкающие в мягком свете яркого солнца.

Мои пальцы действуют быстро, почти машинально. Затвор ложится в паз с уверенным щелчком. Глушитель — плавный поворот и лёгкий толчок. Оптический прицел — крепко, точно, без малейшего зазора. Металл приятно холодит ладони, пробуждая в крови острое чувство контроля.

Я поднимаю оружие, скользя прикладом по плечу, приникаю к прицелу. Сердце стучит размеренно, как метроном — привычный ритм перед началом работы.

Вдали видны блестящие крыши автомобилей, шины едва слышно шуршат по мокрому асфальту. Я корректирую положение, фиксируя локоть на бетонном парапете террасы.

Палец скользит на спусковой крючок, но пока едва касается его — не время. Я задерживаю дыхание и жду.

— Цель появилась, — шиплю в надетый наушник.

— Хорошо. Идентифицируй объект и действуй, — тихим размеренным голосом произносит в наушнике Крис.

Его голос действует на меня всегда одинаково, как неизбежная химическая реакция, против которой невозможно сопротивляться. Стоит ему произнести хоть слово — сердце тут же сбивается с привычного ритма, будто внезапный порыв ветра раскачивает ветви дерева.

Его низкий, слегка хрипловатый тембр разливается теплом по венам, заставляя кровь бежать быстрее, будто напоминая телу, что оно живое.

Каждое слово — будто прикосновение, невидимое, но ощутимое до мурашек на коже. Внутри что-то сжимается от болезненного предвкушения, смешанного с мимолетным страхом.

Его голос — мягкая петля, обвивающаяся вокруг сознания, лишающая воли.

Я знаю этот эффект наизусть. Стоило бы привыкнуть, но с каждым разом становится только хуже. Глухой стук сердца в груди превращается в нарастающий гул, перекрывая все здравые мысли.

Остаётся только звук его голоса — глубокий, властный, полный необъяснимой притягательности, от которой невозможно сбежать.

Так, хватит! — кричу себе в мыслях. — Сосредоточься!

Я возвращаюсь в реальность и выискиваю в прицел Менендеса. Вот он! Две машины подъезжают на парковку соседнего отеля. Сначала выходит охрана и всё осматривает, следом его новая пассия.

Господи, сколько ей? Благо видно, что хоть восемнадцать есть. Отвлеклась!.. Ну же, Гарсия, давай, вытаскивай свою жирную тушку... Есть.

— Визуально подтверждаю цель, — беспристрастно шепчу я.

— Действуй, — ох, этот голос.

Палец мягко ложится на спусковой крючок, холодный металл мгновенно становится продолжением руки. Дыхание замедляется, мир зауживается до узкого тоннеля прицела.

Все посторонние звуки — гул моторов, шум города, — исчезают. Осталось только расстояние между мной и целью.

Барон останавливается у багажника машины, обнимая девушку за талию. Его лицо поворачивается на пол-оборота, обнажая профиль. Идеальный угол.

Мгновение — и я выдыхаю, плавно тяну крючок. Тихий хлопок глушителя сливается с окружающим шумом.

Барон вздрагивает, будто бы споткнулся. В следующее мгновение его тело рушится вниз, словно кукла с перерезанными нитями. Кровь моментально заливает светлую рубашку, оставляя на ней расползающееся темное пятно.

Охрана реагирует мгновенно, бросаясь к своему шефу, выхватывая оружие, но уже поздно. Девушка кричит, падая на колени рядом с неподвижным телом.

Я остаюсь в тени. Ещё несколько секунд — и я отступаю от перил, быстро разбирая винтовку, возвращая каждую деталь в сумку с почти механической точностью. Время истекло.

Миссия выполнена.

Уверенной походкой от бедра перехожу на другую сторону улицы, чтобы идти параллельно парковке. Вижу переполох, который там творится, оцениваю и ищу возможные взгляды в мою сторону — их нет, как всегда. Поправляю очки и иду в отель, в свой номер.

Оказавшись в своём номере, я быстро упаковываю вещи, понимая, что по правилам должна покинуть страну в ближайшие четыре-шесть часов. Скидываю с себя всё и направляюсь в душ.

В ванной замираю перед зеркалом и смотрю... не на себя, а в свои глаза. С самого моего детства единственный взгляд, который пугал меня до мурашек, — это был мой взгляд по ту сторону зеркала.

Эти пустые, холодные глаза кардинально отличались от тех, которые видят окружающие. Они всегда казались мне неестественными, неживыми, вызывая эффект "зловещей долины".

Пар от включенного душа постепенно окутывал зеркало, скрывая неприятное отражение в мягкой дымке — так же, как я скрываюсь на виду у всех.

Душ — временное спасение от многих напастей, особенно когда хочется смыть грязь, которая тянется за тобой, словно тень прошлого. Тёплая вода обжигает кожу, но не проникает глубже, не достаёт до тех слоёв, что прочно въелись в душу. Каждый раз надеюсь очиститься, стереть хотя бы часть этого груза… но пока не удалось.

Выхожу из душа, закутав волосы в полотенце, и осматриваю номер в поисках того, что могла пропустить.

Стук!

Резко оборачиваюсь к входной двери и замираю как вкопанная.

Стук, ещё стук.

С грацией кошки перемещаюсь к двери и прилегаю к ней, прислушиваюсь.

— Эй, сеньорита, это Матео! Бармен.

Выдыхаю. Мои губы медленно растянулись в самодовольной улыбке — уверенной, как у охотницы, уже поймавшей добычу, но ещё не насытившейся. Внутри разгоралось предвкушение, сладкое и дерзкое, словно игра только начиналась.

— И что дальше? — приподняв бровь, спрашивает мой новый собеседник.

— Ну, дальше я покинула “тёплые края”, — делаю глоток тёплого кофе и снова кривлюсь от неприятного ощущения во рту.

— Нет, — резко фыркает мужчина. — Я хочу знать, что было с барменом.

Я удивляюсь, пытаюсь быстро скрыть это, но уже поздно — он заметил.

— А какое это имеет отношение к нашей беседе? — слегка улыбнувшись, всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять его мотивы интереса.

— Я хочу знать все подробности, — бесстрастно, как машина, произносит он. — Как, сколько, под каким углом, даже размер его члена.

— Ах-ха! — не выдерживаю и закатываюсь хохотом, жалею, когда разбитая губа даёт о себе знать. — Ты серьёзно? — пытаюсь унять смех, не веря своим ушам.

— Да, — спокойно, с лёгкой улыбкой на кончиках губ, отвечает он.

Я не была готова к такому повороту. Не то чтобы меня смущает рассказ о том, как я трахалась с барменом, просто его подход к допросу. Он нестандартный, и это меня сбивает.

Стоит мне понять, как работать с этим субъектом, как он снова удивляет, выбивая дверь моей уверенности с ноги.

— Хорошо, если тебе это так важно, — бросаю хищный взгляд в его сторону и делаю еще один глоток.

— Подожди минуту, — резко вставая, рявкает он.

Хлопнув дверью, он покидает помещение, оставляя меня наедине с моими догадками о нём.

Возвращается с пачкой сигарет и пепельницей. Охренел? Он типа будет курить и слушать, как я сплю с мужчинами? Главное, чтобы руки на столе держал, а не под ним.

— Что смешного? — усаживаясь обратно, спрашивает он, протягивая мне пачку.

— А? — понимаю, что пока была в размышлениях, лыбилась как дура. Непрофессионально.

— Куришь? — кивает на пачку в руке.

— Нет, — пытаюсь вернуть прежнее хладнокровие и уверенность.

— Хорошо, я курю, — с этими словами он закуривает сигарету и откидывается на стуле.

— Продолжай…

Открываю дверь в одном полотенце на голове. Ловлю робкий и оценивающий взгляд этого смуглого парня с кудряшками.

— Заходи, — рукой приглашаю его в номер.

Он молча заходит и ставит бутылку светлого вина на журнальный столик из ротанга. Я вижу, что он не ожидал такой откровенности с моей стороны прямо с порога. Значит, надо брать всё в свои руки и разогревать его окончательно.

Я грациозно перемещаюсь к нему за спину, он вздрагивает. Дурная привычка, надо избавиться от нее вне работы. Парень пытается повернуться, но я останавливаю его, кладя руки на широкие плечи.

— Замри, — мурлычу ему на ухо.

Он беспрекословно подчиняется, а я начинаю медленно стягивать с него футболку, оголяя его подкачанную верхнюю часть и медленно провожу пальцем по рельефному смуглому торсу. Чувствую, как возбуждение зарождается в районе низа живота и медленно расползается языками пламени как пожар.

Прислоняюсь к его телу и медленно осыпаю его ключицу поцелуями. Его кожа начинает покрываться легкими мурашками от возбуждения. Перехожу к шее и, высунув язык, провожу по ней вверх кончиком. Он дёргается.

Мило. Даже немного смешно. Продолжаем.

Обхватываю его руками сзади и, найдя ремень от джинсовых шорт, расстегиваю его, параллельно играя язычком с его мочкой уха.

Ремень расстегнут, и шорты падают. О! Кто-то не носит трусов? Его член вырывается на свободу, словно я освободила яростное дикое животное. Его хозяин следует его примеру и, резко развернувшись, хватает одной рукой меня за бедро. А второй, обхватив ягодицу, тянет к себе, убирая любое расстояние между нами.

Он впивается губами в мои, меня начинает обжигать от этого прикосновения, и я отвечаю. Наши языки переплетаются в страстном поцелуе, а его руки впиваются пальцами в мою бархатную кожу, оставляя следы.

Я обхватываю его за шею руками и запрыгиваю на него, обхватив ногами торс, а он помогает, придерживая за ягодицы. Мир вокруг начинает смазываться, остаются только эмоции.

Они сильны, первобытны и хищны. Я прикусываю его нижнюю губу, а он сильнее сжимает мои ягодицы и, приподняв меня, насаживает на свой член.

— Ах! — вскрикиваю я. Ощущение сжигающей заполненности охватывает низ живота, бьёт электрошоком по всему телу.

"Кудряшка" смотрит своими красивыми карими глазами в мои, но я отвожу взгляд и запрокидываю голову назад. Никаких зрительных контактов.

Его толчки становятся всё сильнее, а я невольно стону в такт каждому его движению, словно растворяясь в ощущениях, которые накрывают волной. Тело горит от напряжения, каждое прикосновение разжигает внутренний огонь, превращая мысли в расплавленное желание.

Его уверенные, требовательные движения стирают грань между болью и наслаждением, заставляя меня терять контроль. В груди нарастает сладкое напряжение, сводящее с ума в предвкушении неизбежного освобождения.

Я жадно ловлю каждую секунду близости, ощущая себя подвластной его ритму, но одновременно упиваясь властью над собственным наслаждением.

Мир сужается до его тела, жара кожи, тяжёлого дыхания, глухого стука сердца — всё сливается в безумный вихрь эмоций, в котором я теряюсь и нахожу себя снова.

Я прикусываю губы и стону, сильно, часто — в ритм.

Он останавливает процесс, и я растерянно открываю глаза. Смена позиции.

Опускает на ноги, которые сейчас ватные, и я немного дрожу. Он, видя это, придерживает меня и ведёт к кушетке. Кладёт на спину и раздвигает мои ноги, чтобы освободить себе пространство.

Через мгновение он на мне. Толчок! Ещё толчок, и я снова закатываю глаза, уходя в мир страсти и всеобъемлющего наслаждения.

Его движения ритмичны, отработаны до автоматизма. Я не сдерживаюсь и впиваюсь ногтями в его смуглые рельефные плечи, параллельно кусая себя за нижнюю губу. Жар наших тел опять обволакивает и накрывает огнём всё вокруг. Звук трения влажных тел усиливается, но я перестаю его слышать. Я близка к оргазму.

Оргазм накрывает внезапно, как волна, которая долго собиралась где-то в глубине, а затем обрушилась с неудержимой силой. Тело напрягается до предела, мышцы сводит сладкая судорога, а в груди распускается жаркое, пульсирующее чувство, разрывающее сознание на осколки света и звука.

Дыхание сбивается, превращаясь в хриплый, отчаянный стон, вырвавшийся прежде, чем я успеваю его сдержать. Кажется, будто весь мир исчезает, остается только это нарастающее, бесконечно острое наслаждение, которое разливается от кончиков пальцев до самых глубин.

Он следует моему примеру, и я чувствую, как его член разбухает внутри меня. Взрыв — и парень делает резкие рывки, заполняя меня своим семенем. Его рык переплетается с моими стонами. Закончив, он падает на меня и выдыхает.

Смотрю на этого курящего наглеца и пытаюсь понять, что он сейчас испытывает.

Возбуждение? Страсть? Холод? Непонятно.

— Доволен? — прищуриваясь, спрашиваю.

— Неплохо, — делая очередную затяжку табачного дыма, хрипит мой слушатель.

— Ты от этого получаешь удовольствие? — с ехидной ухмылкой продолжаю.

— Ну, работа должна приносить что-то приятное, — с издевкой произносит мужчина.

Бесишь!

— Извращенец, у тебя имя есть? — пытаюсь унять раздражение.

— Есть, конечно, — он опять откидывается на стуле и делает очередную затяжку.

— И? — развожу кисти рук в наручниках в стороны.

— Дмитрий, — тихо, почти шёпотом отвечает мой собеседник.

— Дима, значит? Хм... — хмыкаю, перекатывая язык во рту и облизывая зубы. — И что дальше?

— А дальше мы продолжим с того момента, как ты получила своё последнее на этот момент задание, — туша окурок и одаривая меня пронзительным ледяным взглядом, произносит Дмитрий.

Сен-Тропе встречает меня запахом соленого ветра, смешанного с ароматами свежих круассанов из уличных кафе. Гостиница, которую выбрал Крис, расположена на тихой улочке недалеко от набережной.

С виду это изысканное здание в стиле прованс с кремовыми стенами, ставнями пастельных тонов и пышными цветами, свисающими с балконов. За этой живописной фасадой скрывается мир утонченной роскоши для тех, кто привык оставаться в тени.

Лобби встречает мягким светом старинных люстр, отражающихся в мраморном полу. Темное дерево, антикварная мебель, стены, украшенные картинами с морскими пейзажами — здесь царит атмосфера элегантного уединения.

Администратор за стойкой вежливо кивает, словно признавая в каждом постояльце привилегированного гостя. Мой номер на верхнем этаже, с балконом, выходящим на море.

Интерьер сочетает старинные элементы с современным комфортом: массивная кровать с резными колоннами, мягкие ковры, кресла в стиле арт-деко. У стены — массивный рабочий стол с резным абажуром, словно ожидающий, когда его поверхность покроется важными документами и планами.

На тумбочке — хрустальный графин с темным вином и изысканные закуски. Ванная — настоящее произведение искусства из мрамора и стекла, с огромной ванной, в которой можно утонуть после долгого дня.

Здесь всё создано для тех, кто привык жить на грани: роскошно, но с намёком на скрытность. Гостиница как убежище — безопасная зона перед тем, как снова погрузиться в опасный мир Французской Ривьеры.

— Неплохо, Крис, совсем неплохо, — бурчу себе под нос, наполняя ванну и делая смакующий глоток вина.

Оставив ванну набираться, роюсь в сумочке в поисках нового телефона, который получила по прибытии в ячейке в аэропорту. Вот он — нашла. Прикладываю палец, и телефон включается, открывая данные о новом задании — истинной цели моего нахождения здесь.

Задание: Устранить Виктора Беллано, владельца элитного казино «Коралловый Грех», который проводит тайные аукционы на своей роскошной яхте у побережья Французской Ривьеры. Беллано — не просто преступник, а глава мощной криминальной сети по контрабанде алмазов и оружия. Его устранение должно выглядеть как несчастный случай во время роскошного приёма на яхте.

Твоя легенда: Ты — эксцентричная наследница ювелирного дома Лаверье, приглашённая на аукцион как одна из главных покупательниц редкого украшения: легендарного «Слёзы Сирены» — алмазного колье.

О как! Интересное задание.

Хищная ухмылка расползается по моему лицу. Я люблю играть, как кошка с мышкой, со своей целью, и "случайные случаи" для этого подходят как нельзя кстати. Но я больше люблю держаться в тени. А тут заказчик прямо хочет, чтобы я сверкала своей прекрасной попой у всех на виду? Ладно. Клиент всегда прав.

Значит, план: первым делом ванная, вторым — покупка роскошного вечернего платья, а затем отправимся испытать удачу в казино и заодно присмотримся к Беллано.

Ночной город погружен в золотое сияние уличных фонарей, отражающихся в темной глади моря. Дорога извивается между прибрежными утесами, словно приглашая к безумной гонке.

Я веду спортивную машину с открытым верхом, чувствуя, как ветер играет с моими волосами. Платье из струящегося шёлка скользит по коже, обнимая каждое движение. Аромат морского бриза смешивается с тонкими нотками моего дорогого парфюма.

Город дышит ночью — элитные яхты мерцают огнями, музыка льётся из закрытых клубов, а я мчусь вперёд, забыв обо всём, кроме скорости и свободы. В этот момент я — часть этой блестящей иллюзии, хищница в роскошной оболочке, готовая к новой игре.

Двери казино распахиваются передо мной с безупречной грацией, словно признавая власть тех, кто осмеливается войти. Мягкий янтарный свет наполняет просторный зал, отражаясь в зеркальных колоннах и сверкающих люстрах. Звуки смеха, звяканье фишек и приглушённые мелодии рояля создают атмосферу обещания азарта и роскоши.

Я иду уверенно, держа спину прямо. Вечернее платье из чёрного шёлка плавно обвивает мою фигуру, подчеркивая каждый шаг, а высокие каблуки звучат как отмеренные удары судьбы о мраморный пол. Холодный блеск алмазных серег мерцает в свете ламп, привлекая взгляды, но удерживая дистанцию.

Охрана у входа едва заметно кивает, пропуская без единого вопроса. Я ощущаю на себе десятки взглядов — восхищенных, оценивающих, подозрительных. Всё идёт по плану.

Здесь я не просто игрок — я хищница в мире добычи.

Улыбнувшись уголками губ, я направляюсь к бару, ловко обходя игроков, словно уже знаю каждый ход в предстоящей игре. В этом месте нельзя быть слабой — и я готова к любой ставке.

— Мартини, — прошу бармена, и он кивает.

Пока жду напиток, осматриваюсь. Ищу VIP-зал и нахожу его практически сразу по табличке перед мраморной лестницей. Хорошо, значит, мне туда.

— Мадемуазель, ваш мартини, — мягко протягивает мужчина.

Повернувшись, я беру бокал с мартини и уверенно, от бедра, иду в сторону лестницы, параллельно осматриваясь. Охраны больше, чем в обычном казино, значит, цель, скорее всего, в здании.

— Чёрт! Простите, — голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой, заставляя вибрировать воздух между нами.

Лёгкий толчок — и мой мартини выплеснулся из бокала, разбрызгавшись по ликующему залу и, конечно, по мне.

— Какого черта?! — вскипаю мгновенно и поворачиваюсь на этого смертного, который посмел врезаться в богиню.

— Простите, я, как всегда, неаккуратен и неуклюж, — извиняется мужчина.

Ярость бурлит внутри, но когда нахожу виновника, замираю.

Его лицо — резкие скулы, четко очерченная линия челюсти, сильный подбородок с лёгкой бородой, придающей ему ещё больше мужественности. Тёмно-русые волосы уложены так, будто он только что провёл рукой, создавая видимость небрежности, но в этом был свой стиль.

Больше всего притягивали его глаза — ярко-голубые, холодные, как лёд в кристально чистом горном озере, и в то же время с какой-то глубокой, скрытой теплотой. В них можно было утонуть, забыв обо всём, если бы не постоянное ощущение, что за этим взглядом скрывается острый ум и способность мгновенно распознать любую ложь.

— Давайте я помогу, — добавил он и достал белоснежный носовой платок, слегка прикасаясь к моему запястью.

Когда он улыбнулся, уголки его губ приподнялись, открывая идеальные зубы, а на щеках проступили едва заметные ямочки. Улыбка была обезоруживающей, но я знала — за этим очаровательным выражением скрывался опасный противник.

В моей профессии никто случайно ни с кем не сталкивается, поэтому он или конкурент, или агент какой-то службы. И всё же в душе внезапно захотелось, чтобы он был обычным смертником, который разозлил богиню.

А стоп, злюсь!

— Не нужно, — резко одергиваю запястье. — Ты слепой? — выпучиваю на него гневные глаза.

Смешно, он выше меня на голову, если не больше, но в бесстрашии мне нет равных.

— Ещё раз простите, мне так жаль, — причитает и улыбается. Вот скотина, знает, на что давить.

— Всё, хватит, — пытаюсь обойти его и скрыть улыбку.

Но наглец не сдаётся и, слегка касаясь моей руки, останавливает. Ты серьёзно?

— Позвольте хоть купить вам новый напиток, — предлагает этот наглец, одаривая меня такой улыбкой, что если бы не задание, я бы ему не только выпить позволила купить.

— Бери… — выпаливаю холодно, хотя внутри моя богиня ржёт, ведь фраза звучит в голове двусмысленно.

— Ам, хорошо, — он, прищурившись, посмотрел в мои глаза и развернулся в сторону бара.

Неужели заметил? Вряд ли, я очень хорошо умею носить маски.

Прусь обратно за незнакомцем в сторону бара, бросая косой взгляд в сторону лестницы, ведущей в VIP-зал. Охранник появился. Замечательно.

Выдыхаю и одариваю моего нового знакомого таким взглядом в спину, что он должен был упасть замертво от зияющей дыры в теле.

— Виски и что у вас там было в бокале? — опираясь на стойку, спрашивает мужчина.

— Мартини, — холодно кидаю, подходя к стойке, и запрыгиваю на барный стул.

— Помочь? — видя, как я ловко, как кошка, усаживаюсь за барной стойкой.

— Себе помоги, — грубо, но эффективно.

Обычно после этого отваливают, но нет, вот именно сейчас это тот случай, когда мужчина решил показать, что он Альфа. Ну-ну, я тебе сейчас покажу Альфу. Опять кошусь в сторону лестницы.

— Хотите в VIP-зал? — протягивая мой новый мартини, произносит мягко “альфач”.

— Что? — понимаю, что спалилась. Нет, не могла.

— С чего ты взял? — прищурив глаза, сверлю его взглядом.

— Вы шли в направлении лестницы, когда мы столкнулись, и вот теперь опять на неё смотрите, — подмечает мой новый капитан очевидность.

— Да, я предпочитаю играть в VIP-залах, — отпираться нет смысла.

— Я могу вас провести, у меня приглашение от владельца, — внезапно, как удар под дых, слышу эти слова.

Всё! Прощай, мечта о красавчике, ублажающем богиню. Точно агент спецслужб или из охраны Беллано.

— Сама могу пройти, — отрезаю.

— Вы Алина Дюваль, наследница ювелирного дома Лаверье, — улыбаясь, произносит мужчина и делает глоток виски.

Поздравляю, мальчик, ты выиграл плавание вместе с рыбами у побережья Сен-Тропе.

— Следишь за мной? — нет смысла прикидываться дурочкой перед будущим трупом.

— Алекс Каррингтон — искусствовед международного класса, приглашённый господином Виктором Беллано для проведения аукциона, — протягивает руку и снова обезоруживает белоснежной улыбкой.

Подаю руку молча, оценивая, насколько это может быть правдой.

— Я знаю всех потенциальных покупателей предстоящего аукциона, и, поверьте, ваше фото умеет произвести впечатление, — доставая телефон, он показывает список имен, в котором есть и я.

Ладно, возможно, этот смертный еще поживет, если его слова подтвердятся.

— И что в конечном итоге? Ты попала в VIP-зал? — с интересом произносит Дмитрий.

— Да, — кратко отвечаю. Соврала.

— А искусствовед? — продолжает мужчина.

— А что он? — включаю дурочку.

— Он соврал или же и правда им оказался? — достаёт новую сигарету и пока просто крутит её в руках.

— Он не важен в этой истории, — ухожу от ответа.

— Ты уверена? Ведь из-за него ты здесь, — закуривает и, втянув дым, сразу выдыхает мне в лицо.

Скотина.

— Я не из-за него здесь, а из-за событий на яхте, — парирую его утверждение.

— Врёшь! — накатом бросает мужчина. — Ты с ним трахалась или опять бармена окрутила?

— Да что с тобой не так? Такое чувство, что это тебя интересует больше всего остального, — с презрением бросаю я, щуря глаза.

— Ладно, поехали дальше… — делая глубокий вдох сигаретного дыма, произносит Дмитрий, и я продолжаю.

Мы врываемся в его номер как ураган, снося всё на своём пути. Он держит меня за ягодицы, я, как прилежная девчушка, обхватила его ногами за талию и держусь руками за шею.

Его поцелуи обжигают кожу шеи, страстно впиваясь в губы и возвращаясь обратно. Первой жертвой нашей страсти падает прикроватная лампа. Мы сносим её, даже не замечая.

Он быстрым движением укладывает меня на кровать и накрывает своим телом. Губы мужчины впиваются в шею, как клыки вампира, жадного до крови. Слышу треск ткани. Прощай, платьишко, будем помнить тебя.

Разорвав его на груди, он быстро, страстно, как хищник, переходит к моим затвердевшим соскам, обводя их языком кругами.

Я издаю довольный стон, давая понять, что он на правильном пути. Закидываю голову назад и, закатив глаза, уплываю в страну наслаждения и похоти. В этом мире есть только я и этот мужчина.

Ещё один треск — и платья больше нет. Я остаюсь в одних трусиках и туфлях. Бью каблуком в бок за платье, но, похоже, он этого даже не замечает.

Он продолжает медленно обжигать моё тело поцелуями, его терпкий язык спускается ниже — сначала живот, затем, разорвав трусики, он располагается между ног.

— Ах! — вздрагиваю и прикрываю рот ладонью.

Время словно остановилось, сводя мир к точке касания его горячих губ и моего трепещущего тела. Его руки удерживали меня в сладком плену, а язык медленно исследовал самые потаенные места, заставляя забыть о границах реальности.

Каждое движение было чувственным, доводя меня до грани безумия. Волны жара разливались по телу, заставляя изогнуться в безмолвной мольбе о продолжении.

Его ласки были не просто прикосновением — это было полное обладание, танец, в котором я теряла себя, растворяясь в вихре удовольствия и страсти.

Тело подсказывает, что такой желанный финал близок. Жар внизу живота требует нового топлива. Упираясь каблуками о его широкие плечи, отталкиваю его, требуя члена.

Мой новый фаворит понимает это без слов: молниеносно скидывает с себя верхнюю одежду, а нижнюю просто приспускает.

Резкий толчок. Сильный, властный.

Его член заполняет меня полностью. Ого, а мальчик-то с большим! Мужчина рычит, показывая своё довольство, полностью беря ситуацию под контроль. А я наконец погружаюсь обратно в яркую смесь эмоций и ощущений.

Двигаю бёдрами в такт его движений члена. Боже, что он им вытворяет… Меня разрывает на части в этом "Большом взрыве" страсти и безудержного секса. Трение влажной кожи окатывает жаром все тело. Я извиваюсь и кричу:

— Ещё! Ещё!

Он даёт мне это "ещё". Резко выходит из моего лона и переворачивает на живот.

— Нет! — протестую, прикусив губу.

— Да, — с каким-то ехидством отвечает мужчина.

Чувствую его влажные пальцы уже у себя в попке. Вот гад. Но я не собираюсь его останавливать. Я хочу его, неважно, где — главное, чтобы он был во мне.

Медленно, но уверенно его твёрдый, как скала, член входит в меня, раздвигая мои "задние губки".

— Ай! — кричу от смеси боли и наслаждения.

Надеюсь, это его не остановит. Моя внутренняя богиня ликует, когда он не останавливается.

Он входит, будто упрямый вор, захватывая территорию, становясь хозяином. Сначала медленно, затем всё быстрее. Его движения проникают глубже, заставляя ноги судорожно дергаться от накатывающих волн удовольствия, дальше эта судорога овладевает всем телом.

Я извиваюсь, уткнувшись в подушку, и кричу громко, до хрипоты. Дыхание прерывистое, в такт его толчкам. Я уже потеряла все ориентиры. Помещение сужается до его тела, его члена и подушки перед глазами.

Но мне мало. Я приподнимаюсь на колени, выгибаю спину, выставляя свою ценную попку на показ. Он тоже меняет положение, становясь на кровать, нависая надо мной, как могучий властелин.

Его движения становятся мощными и глубокими. Каждый миллиметр его члена ощущается, заставляя меня взрываться яркими вспышками наслаждения, как сверхновая звезда.

Чувствую, как головка члена разбухает, и его пульсация говорит о скором финале нашего забега. Но мне это уже не так важно — меня саму скоро разорвет.

В момент все исчезло, оставив лишь вспышку ослепительного жара, обрушившегося на нас одновременно. Мое тело выгнулось, встречая его рваное дыхание и стон, в котором смешались страсть и освобождение.

Взрыв удовольствия прокатился волной, сметая остатки разума, оставляя только ощущение абсолютной близости. Его пальцы вцепились в мои бедра, удерживая, как будто мы могли стать ещё ближе, ещё реальнее.

Наши сердца колотились в унисон, и в этот миг не существовало ничего, кроме нас.

Открытая балконная дверь одаривала нас морским прохладным ночным бризом. Я лежу на его груди и думаю, насколько же я падкая на красивые улыбки. Он, обнимая меня, смотрит в мою сторону и о чём-то усиленно думает.

— Алина? — перебирая мои волосы, спрашивает Алекс.

— У... — многозначительно, но как есть.

Приподнимаю голову с его груди и поворачиваюсь к нему.

— Завтра вечером, когда закончится аукцион, ты уедешь? — в его голосе звучит горечь, которую он даже не пытается скрыть.

— Да, — тихо, почти шёпотом произношу, строя ему кошачьи глазки, но он не ведётся.

— Жаль. Я бы хотел провести с тобой больше времени, — с легкой хрипотцой произносит мужчина.

— Ну, у нас есть еще время на несколько забегов до утра, — игриво отвечаю, ведя пальчиком по его груди.

— Нет, я не про секс. Он, конечно, обалденный, но я про...

Стоп! Это что? То, что я думаю?

Пожалуйста, не порть все... — прошу мысленно. Но он продолжает и всё портит.

— Про то, что, может, не будешь спешить уезжать? Погуляем, проведем несколько дней во Франции, — его улыбка, как всегда, крышесносна, но взгляд выдаёт нежелание расставаться.

— Алекс, — начинаю я, пытаясь быть твёрдой в своей позиции. — Я здесь по делу, колье — только оно... — смотрю в эти щенячьи голубые глазки и просто таю. Их синева завораживает.

— Не важно забудь, — отворачиваюсь и ложусь на бок.

Он поворачивается и обнимает меня, и я совершаю ошибку — первую в своей карьере.

— Насчет нескольких дней не знаю, но завтра до аукциона мы можем погулять по городу и провести время вместе.

Он одобрительно угукает и прижимает меня к себе. А я понимаю, что не знаю, почему именно он, но сама хочу провести с ним еще хоть немного времени. Это для меня ново и опасно.

Утро в Сен-Тропе начинается с нежного прикосновения первых солнечных лучей, пробивающихся сквозь легкие шторы. Мягкий золотистый свет льётся на старинные черепичные крыши, оживляя город после ночного веселья. Легкий бриз с моря приносит аромат соли, свежей выпечки и утреннего кофе из близлежащих кафе.

Вдоль береговой линии слышится шум мягких волн, перекатывающихся по песку, и крики чаек, парящих в ясном небе. В этом теплом, спокойном моменте кажется, что весь мир замер в ожидании нового дня — дня, полного обещаний и скрытых возможностей.

— Алекс? — приоткрываю сонные глаза и рукой ищу своего мужчину.

Но кровать пуста. Широко открываю глаза, осматриваюсь, прислушиваюсь. В номере его нет. Ушел? А нет, стоп — это же его номер.

Встаю с кровати и, накинув шелковую простыню, которая, как ласковый морской бриз, мягко касается кожи на рассвете, выхожу на балкон и, как дурочка, радуюсь утреннему солнцу, которое понемногу встает над городом. Город оживает, и я тоже.

Делаю глубокий вдох морского воздуха — я жива.

Но длится это недолго, как и все в моей жизни. Слышу сигнал своего телефона и возвращаюсь в реальность. Ищу этого гада, который так бестактно вырвал меня из моих фантазий. Сумка... роюсь.

— Да блин! — извечная проблема женских сумок.

Вытряхиваю в порыве гнева всё на пол и, наконец, нахожу телефон.

Крис: Объект проверен, он чист.

Читаю сообщение, и мои губы расходятся в улыбке. Я попросила вчера проверить Алекса, и он чист. Отлично.

Дверь тихо, практически без скрипа, отворилась, и мой горячий ночной любовник с кофе и круассанами на перевес появился в комнате.

— Тяжёлое утро? — смотря на меня на полу в окружении содержимого сумки, спрашивает мужчина, и на его лице появляется улыбка.

— Телефон не смогла найти, — улыбаюсь и, отложив его на тумбочку, встаю, скинув простыню, и иду к нему навстречу.

Целую в губы, немного прикусив нижнюю часть. Бедняга чуть кофе не уронил. Забираю стакан с кофе и, откусив круассан, иду, в чём мать родила, на балкон. Жду его — и он не подводит.

Чувствую его руки, которые проходят по моей талии, каждое их прикосновение заставляет меня вздрагивать. Каждое прикосновение, как раскалённый металл, пронизывает огненной вспышкой, прожигая путь к сердцу.

А когда он, обнимая сзади, начинает целовать мою шею, я, закатив глаза, просто падаю в его объятия, не в силах больше стоять на ногах.

— Я бы с радостью пошел с тобой в душ, но если мы хотим провести этот день вместе, у нас очень плотный график, — как гром среди ясного дня произносит мужчина, обламывая мои фантазии на яркий утренний секс.

— Да блин, — поворачиваюсь к нему и слегка бью кулаком в его пресс. Сделав глоток кофе, иду в душ.

— Только не задерживайся, у меня есть идея на сегодня, — откусывая круассан, произносит мужчина и загадочно прищуривается.

— Хм, — хмыкаю и показываю, что, если надо, он вечность будет ждать меня.

Ну что ж, мой милый мальчик, посмотрим, как ты будешь удивлять.

Жаркое полуденное солнце обжигает город, заливая улицы тёплым сиянием. Узкие улочки старого города словно созданы для мопеда, легко лавирующего между домами с пастельными стенами и ставнями, раскрашенными в оттенки лазурного моря.

Мы мчимся вперёд, ветер играет в волосах, наполняя воздух ароматами соли, спелых цитрусов и свежей лаванды с цветочных лотков. Его сильные руки уверенно держат руль, а я крепко обнимаю его за талию, ощущая тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки.

Проезжая мимо рыночной площади, мы слышим весёлые голоса торговцев, смех туристов и мелодии уличных музыкантов. Солнце блестит на зеркальных поверхностях припаркованных яхт у набережной, отражаясь в воде мелкими искорками.

Мы поднимаемся вверх по извилистой дороге к смотровой площадке. Ветер становится прохладнее, но его присутствие остаётся таким же надежным и обжигающим, как и раньше.

На мгновение мир исчезает, остаются только скорость, солнце и безмятежность этого яркого летнего дня.

— Куда мы едем? — прижимаюсь к Алексу, спрашиваю удивленно.

— Увидишь, — загадочно отвечает он.

Его уход от ответа звучит как издевка, но она работает — моё любопытство разжигается до предела.

— Просто я думала, ты как искусствовед поведешь меня по музеям или ещё что-то в этом духе, — нотки моего сарказма пролетают мимо его ушей из-за белого такси, которое равняется с нами на подъёме в гору.

Смотрю на таксиста — ничего необычного, а вот пассажир смотрит на нас через опущенное окно.

Я заметила его сразу, хотя он сидел на заднем сиденье такси, словно был частью теней, окружавших его. Он полулежал, невозмутимо развалившись, но каждый его жест выдавал скрытую готовность к действию.

Сильные пальцы лениво барабанили по подлокотнику, будто время принадлежало только ему.

Его глаза под густыми темными бровями встретились с моими — острые, пронизывающие, словно лезвие ножа. Взгляд цвета расплавленного металла задержался на мне, не выражая ни интереса, ни равнодушия — лишь холодную, спокойную оценку, как у охотника, взвешивающего каждое движение.

Щетина подчеркивала безупречно вылепленную линию его челюсти, придавая ему опасную привлекательность. Взъерошенные темные волосы выглядели небрежно, но я чувствовала, что в этом была тщательно продуманная небрежность.

На нем был темный пиджак, который сидел как вторая кожа, подчеркивая его крепкое телосложение. Легкая тень улыбки скользнула по его губам — хищная, мимолетная, как обещание надвигающейся грозы.

Он не просто смотрел. Он изучал.

Мои инстинкты сразу взяли верх. Я крепко сжала пальцы и практически впилась ими в Алекса. Он это почувствовал и, отвернувшись от дороги, посмотрел сначала на меня, а потом на такси и его пассажира.

Их взгляды пересеклись, и пассажир, который был точно моложе Алекса, кивнул и закрыл тонированное окно, скрывшись в тени, как хищник, приметивший свою добычу.

Я точно знаю это, ведь я такая же.

Такси начало набирать скорость и, обогнав нас, умчалось на развилке влево — обратно к бухте и городу, а мы продолжили свой путь вверх.

Я пыталась переключиться, но это не работает. Мне срочно нужно было связаться с Крисом и сообщить, что у нас, возможно, новый игрок. Некоторых игроков я знала по долгу профессии — мы иногда даже пересекались, но этот парень был мне незнаком, и это меня раздражало.

Смотровая площадка открывала потрясающий вид на Сен-Тропе и его живописные окрестности. Внизу, будто драгоценные камни, мерцали черепичные крыши старинных домов, окрашенные в теплые оттенки терракоты и песчаника. Между ними извивались узкие улочки, словно застывшие в вечности.

Далеко внизу блестела бескрайняя гладь Средиземного моря — ослепительно синяя, словно сотканная из сапфировых нитей. У самого горизонта оно сливалось с небом, в котором лениво плыли редкие облака, похожие на мазки кисти талантливого художника.

Вдалеке виднелись роскошные яхты, покачивающиеся на лёгких волнах у причалов знаменитой набережной. Ветер доносил аромат соли, цветов лаванды и свежей выпечки из расположенных у моря кафе.

За пределами города зеленели бескрайние виноградники и оливковые рощи, а дальше виднелись пологие холмы, покрытые густым лесом. Жара, казалось, плавила воздух над пыльными тропинками, ведущими к уединенным виллам, спрятанным среди кипарисов и сосен.

Это место дышало роскошью и спокойствием, тая в себе скрытую силу — как молчаливое обещание, что всё здесь возможно.

Отписавшись Крису о новом знакомом, я спрятала телефон в сумку и, опять упав в объятия Алекса, завороженно смаковала эту красоту, которая открылась перед нами.

— Как тебе вид? — мягко улыбаясь, шепотом произносит мужчина мне на ухо.

— Охренеть! — выдаю эмоционально, но он тушит мои эмоции.

— А без матов нельзя? — прижимая меня под грудь, смотрит мне в глаза с улыбкой.

Смотрю в эти омуты и понимаю: Алина, меньше матов, мальчик воспитанный, в отличие от тебя. Блин!

— Да, конечно, как скажешь, — целую, и он опять в моей власти.

— Ты знаешь того парня? — переключается Алекс.

— Нет, я думала, может, ты его знаешь? — включаю режим дурочки.

— Нет, но он точно не скрывал интереса к нам, — продолжая меня обнимать, немного напряженно говорит Алекс.

— Забудь о нём, — обнимаю его за шею и мурлычу ему на ухо, пытаясь переключить себя и мужчину.

Он с согласием кивает, и мы в обнимку подходим к краю смотровой площадки, дыша полной грудью, наслаждаемся видом, откинув хотя бы на время свои мысли и заботы.

Через какое-то время мы вернулись в город, оставив за спиной смотровую площадку с ее захватывающими видами.

Рынок гудел весёлыми голосами торговцев, предлагавших свой товар с энтузиазмом, который невозможно было игнорировать.

Столы ломились от пестрых горок апельсинов, винограда и дынь, сиявших на солнце, словно драгоценности. Пряные запахи специй и трав смешивались с манящим ароматом горячих круассанов, вынесенных прямо из печи.

Алекс шел рядом, его шаги были уверенными, но расслабленными. Я заметила, как его взгляд задержался на прилавке с ручной работой: украшения, кожаные сумки и изысканные шарфы сверкали в солнечных лучах.

Он чуть наклонился к продавцу, бросив пару легких фраз на идеальном французском, прежде чем повернуться ко мне с едва уловимой улыбкой.

— Что-то приглянулось? — спросил он, глядя на меня с искренним интересом.

Я пожала плечами, вдыхая наполненный жизнью воздух этого живого, яркого места. Местные дети смеялись и бегали между рядами, уличный музыкант играл на аккордеоне, создавая легкий фон.

Мы растворились в этом потоке жизни, забыв о времени, словно были частью самой души города.

— Combien pour ce bracelet en argent? — спросил он мягким, уверенным тоном, указывая на элегантный серебряный браслет с изящным узором.

Продавец с улыбкой назвал цену, и Алекс без колебаний протянул несколько купюр в сто евро, приняв из его рук маленькую бархатную коробочку.

— Держи, — сказал он, оборачиваясь ко мне и протягивая браслет. Его глаза светились тёплым светом, в котором мелькнуло что-то большее, чем простой подарок. — Мне показалось, что он создан именно для тебя.

Я прикоснулась к холодному металлу, ощущая, как лёгкий трепет проскользнул по коже. Это был не просто жест — это было обещание, тонкое, но значимое. Мы растворились в этом моменте, как часть самой души этого города.

Но день неумолимо тянулся к своему завершению, как и наша сказка. Скоро наступит вечер, и хищники выйдут на охоту.

— Это все так мило, что я скоро усну, — вырывает меня из омута воспоминаний Дмитрий.

— Сам просил все полностью рассказывать, — дуюсь как школьница.

— Да только меня не сильно интересует эта любовная история, — отрезает ровно мужчина.

— Секс интересует, а это нет? Ты точно не извращенец? — прищуриваюсь с легкой издевкой.

— Тот парень с такси? Ты его еще видела? — он тушит сигарету и барабанит пальцами по столу, ожидая ответа.

— Да, — немного напрягаюсь и чувствую, как от мысли о незнакомце по телу проходит дрожь.

— На яхте?

— Да.

— Наконец-то мы переходим к кульминации этого рассказа, — выдыхает Дмитрий с таким самодовольством, как будто он только что раскрыл тайну вселенной.

Я стою перед большим зеркалом в комнате, погруженной в мягкий свет настенных бра. Тонкая ткань алого платья скользит по моей фигуре, обнимая каждый изгиб с дерзкой утонченностью. Глубокий вырез на спине открывает гладкую кожу, словно приглашая взгляд задержаться дольше.

Мои движения точны и отточены: длинные пальцы аккуратно застегивают последний ремешок на высоких каблуках, добавляя несколько сантиметров к росту. Тёплое золото тонкой цепочки с кулоном нежно ложится на ключицу, становясь последним штрихом.

Я слегка наклоняюсь к зеркалу, поправляя идеальные стрелки на глазах и нанося алую помаду, оставляющую на губах обещание опасной игры. Мой взгляд становится острым, холодным и решительным.

В этом отражении нет места сомнениям — лишь изысканная красота и смертельная уверенность. Сегодня вечером я — не просто гостья на аукционе.

Я — хищница, готовая к своей охоте.

Единственное, что немного выбивает из колеи, — это то, что по моему описанию Крис никого похожего не нашёл. Не люблю идти на работу, имея неизвестную переменную, но что поделать — цель сама себя не устранит.

Улыбка хищника расходится по моим ярко-алым губам.

Время охоты.

Гостей забирают с пристани моторные катера, максимум по два. Мне повезло — я сама. Прохладный вечерний морской воздух обволакивает меня, как нежные объятия Алекса.

Он, скорее всего, уже там, готовится провести аукцион. Скоро я увижу его, и от этой мысли в животе появляется тепло, которое расходится по всему телу.

Соберись, Алина, работа, работа.

Мужчина в элегантном чёрном костюме умело ведёт катер, а я вижу приближающиеся огни роскошной яхты. Господи, это не яхта, это какой-то лайнер.

Яхта величественно покачивалась на волнах, словно морской хищник в засаде. Ее массивный, сверкающий корпус тянулся на десятки метров, поражая своими гигантскими размерами.

Выкрашенная в глубокий оттенок ночного неба, она переливалась в лунном свете, словно живое создание, созданное для власти над морем.

На носу возвышалась просторная вертолетная площадка, способная принять любой частный борт. Обширные многоуровневые палубы, обрамлённые хромированными перилами, напоминали террасы высококлассного курорта, где легко могли разместиться десятки гостей. Панорамные окна двух верхних палуб отражали сияние моря, скрывая за собой мир неприступной роскоши.

Ее мощные двигатели были скрыты под водной гладью, но даже в тишине яхта излучала сдержанную угрозу — как застывший гигант, готовый в любую минуту ожить.

Это был плавучий дворец, созданный для тех, кто привык управлять миром с роскошных палуб, обращенных к бескрайнему горизонту.

Это действительно впечатляло, но одновременно и пугало. Не люблю работать в закрытых помещениях, да ещё и без особого оборудования. Но что имеем, то имеем.

Наконец катер пришвартовался, дождавшись своей очереди, и я, как истинная богиня, взошла на борт этого плавучего дворца.

— Добрый вечер, мадам, — подавая руку с улыбкой, меня встретил мужчина в костюме.

— Добрый вечер, — принимая помощь, отвечаю и поднимаюсь на борт.

Шум морских волн заглушается мелодичными аккордами живой музыки, струящейся с верхней палубы. Я стою на широких ступенях, ведущих к главному залу яхты, наблюдая за пестрой толпой, утопающей в роскоши.

Повсюду слышался звон бокалов с шампанским и легкий смех гостей, одетых в вечерние наряды, достойные красных дорожек.

На верхних палубах блестят панорамные окна, за которыми виднеются залы с дорогой мебелью, сияющими люстрами и произведениями искусства. Стеклянные перила поблескивают в свете сотен ламп, создавая иллюзию воздушности в этом гигантском плавучем дворце.

Я медленно прохожу вдоль богато украшенных столов с изысканными угощениями, мимо баров, где искусные бармены ловко смешивали коктейли. Море огней отражается в идеально полированной палубе, усиливая чувство нереальности происходящего.

С правого борта раздается взрыв смеха — группа влиятельных бизнесменов, окружённая шикарно одетыми спутницами, обсуждает предстоящий аукцион. У каждого из них — маска учтивости и скрытой власти.

Мое платье из алого шелка мягко колышется при каждом шаге, а высокие каблуки беззвучно скользят по палубе. Ветер с моря касается кожи прохладным дыханием, напоминая, что за этим блеском скрыты настоящие ставки.

Ищу глазами Виктора Беллано, свою цель. Но, похоже, владельца ещё нет или, по крайней мере, он не появился перед гостями. Я детально изучила план яхты и знаю точно, что, если он уже прибыл, значит, он может быть сейчас только в двух возможных местах.

Проблема в том, что они в разных частях яхты.

— Алина Дюваль? — слышу спокойный мужской голос, который окутывает меня странным леденящим чувством.

Резко поворачиваюсь, надевая маску эксцентричной наследницы, но вижу его. Того парня с такси. Он стоит на опасно близком расстоянии к моим личным границам. Его взгляд пристально оценивает меня и мой внешний вид.

Я внезапно чувствую, будто стою голой перед всеми, пытаюсь закрыться, но к моему удивлению это не срабатывает. Что это? Я, чёрт возьми, профессионал, а он так легко пробивает тараном мою защиту. Ещё и ехидно или хищно — хрен его разберёт — улыбается.

— Сергей! Сергей Князев, — протягивает руку парень.

— Алина... — запинаюсь. Что это вообще?

— Дюваль? — насмешливо продолжает он, заметив мое замешательство, оголяет свою белоснежную улыбку.

Я считала себя хищницей, но он был другим. Холодный, безжалостный, как змей, готовый нанести смертельный удар. Его присутствие жгло, как дыхание дракона, скрывающего свою истинную мощь.

Он — чистый инстинкт, воплощенная угроза. Я борюсь, но нутром чувствую, как проигрываю. Я поддаюсь гипнозу глаз этого змея.

Молчу, сердце сбивается, словно его яд уже растекается по моему телу. Прерывистое дыхание — он не отпускает. Отпусти! — кричу в мыслях, что есть силы.

Он удивляет, отпускает. Ловит официанта, проходящего мимо, и берет два бокала шампанского.

— Держите, выпейте, — протягивает мне бокал, и я залпом его осушаю.

— Лучше? — опять улыбается гад.

— Да, — чувствую, как напиток проникает вглубь, и меня действительно отпускает.

— Извините, что смутил, — внезапно тёплым, почти ласковым голосом произносит он.

— Да…, да ничего страшного, — возвращаюсь к роли. — Откуда вы меня знаете? — продолжаю.

— Я всех гостей Виктора знаю, — он разводит руки, описывая ими гостей вокруг.

— Вы из его охраны? — хватаю еще один бокал.

— Нет, я его партнер, — ловко отвечает мужчина.

— А не молод для партнёра? — прищуриваю глаза.

— Молод? Мне тридцать четыре, — улыбается, понимая, что я дала ему меньше лет.

— Ладно, как скажешь, — осушаю бокал и наконец прихожу в себя.

— Если хотите, могу вас отвести к Виктору до начала аукциона? — протягивая ладонь и приподняв брови, предлагает этот наглец.

А вот это хреново. Меня заметили, да ещё и к самой цели предлагают отвести.

Что это? Игра, в которой я пешка этого самоуверенного хищника, или меня раскрыли и просто казнят, выбросив за борт? В любом случае отпираться нет особого смысла, и я, собрав всю свою уверенность, даю ему свою руку.

Кабинет владельца яхты олицетворял сдержанную роскошь и неприкрытую власть. Просторное помещение с высокими панорамными окнами открывало вид на бескрайнее море, создавая иллюзию, что здесь можно управлять миром.

Центром комнаты был массивный стол из черного мрамора с идеально отполированной поверхностью, отражающей свет дорогих настольных ламп. Кресло из мягкой темной кожи выглядело так, словно было создано для тех, кто привык командовать.

Стены были обшиты редкими породами дерева глубокого орехового оттенка, а вдоль них стояли шкафы с книгами в кожаных переплетах и коллекционные предметы, говорящие о богатом вкусе владельца. В углу мерцал бар с хрустальными графинами и бутылками старинного виски и коньяка.

На стенах — несколько картин, написанных уверенной, жестокой кистью, символизирующих власть и опасность. Тишину нарушал лишь слабый шум морских волн, едва уловимый за толстыми стёклами.

Виктор Беллано властно расположился в своём кресле, курил сигару и время от времени делал глоток янтарного напитка. По бокам кабинета стояли четверо охранников в темных костюмах с полуавтоматическими пистолетами.

Зайдя в кабинет за Сергеем, я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Отлично! Вот ты и "не привлекла внимание".

— О, это и есть малышка Дюваль, наследница ювелирного дома Лаверье? — поправляя галстук на выпирающем животе, спросил Виктор.

— Да, — спокойно ответил Сергей, проходя к бару и наливая себе выпить.

— Bonsoir, Monsieur Bellano, enchantée de faire votre connaissance, — с лёгким наклоном головы поприветствовала я.

— О, ваш французский неплох, но не идеален, — усмехнулся Виктор, сложив локти на стол и глядя на меня с хищным ехидством. — Особенно если учесть, что я знаю, кто вы и зачем здесь.

Всё? Приплыла? Как? Бери себя в руки. Тихо теперь ты отсюда точно не уйдёшь, если вообще уйдёшь.

— О чём вы? — напоследок попытаюсь включить дурочку.

— Мальвина! — с наслаждением произнёс Виктор, смакуя это слово.

— И кто же тебя прислал? — холодно спросил он.

— Если ты знаешь, кто я, то должен понимать, что я не знаю имен заказчиков, — отвечаю я, сбрасывая все маски.

Перевела взгляд на Сергея и заметила, как его глаза загорелись.

Что это? Удовольствие? Страсть? Азарт? Да плевать.

Вернулась к Беллано и быстро просчитала, как атаковать ближайшего охранника справа — он ближе, его оружие станет моим.

Сергей осушил стакан и повернулся к Виктору, который перевёл на него внимательный взгляд.

— Что-то хочешь добавить? — прищурился Беллано.

— Да, — коротко отозвался Сергей. — Я знаю, кто тебя заказал.

Его губы дрогнули в хищной улыбке.

Он что, ещё не закончил охоту? Разве не я…

— И кто? — насмешливо спросил Виктор, всё ещё уверенный в своей неуязвимости.

— Я… — Сергей молниеносно достал два пистолета и развёл руки. Прозвучали два выстрела.

Я бросилась к намеченному охраннику, перехватив его пистолет и ударив его в кадык. Холодная сталь в руках, запах пороха и прилив адреналина зажгли меня, как ничто другое. Я горела.

Последнего охранника я взяла на мушку, но Сергей обошёл меня быстрее. Выстрел — и охранник впечатался в деревянную обшивку стены, сползая на пол. В глазах Сергея сиял неистовствующий азарт. Мы оба горели. Странное чувство.

— Какого хре… — выстрел, и Виктор Беллано мёртв, склонившись над своим столом.

Сергей выполнил мой… наш заказ.

Я целилась в Сергея, а он просто улыбался — легко, почти по-ребячески. Он спрятал пистолеты в кобуры под пиджаком, поднял руки и сделал шаг в мою сторону.

Выстрел!

— Стоять, где стоишь! — расставив ноги для устойчивости, кричу я.

— Опусти оружие. Всё закончилось… — сказал он хрипловато.

— Ничего не закончилось! — отрезала я, твёрдая, как сталь. — Кто ты?

— Я уже представлялся, — усмехнулся он, как будто это была игра.

— Я не это спросила! Ты понял, о чём я! — ещё крепче сжала рукоятку пистолета.

— Это сейчас не важно. Важно то, что не я тебя слил, а свои же, — его лицо стало серьёзным.

— Чушь! — парирую я. — Мои бы меня не сдали!

— Ты уверена? Может, спросишь Криса? — прищурился он, понимая, что попал в точку.

— Спрошу, не переживай! Как только выберусь с этой яхты.

— А зачем? — удивленно спрашивает он.

— В смысле? — теперь я удивилась.

— Крис же тут, вы же весь день провели вместе.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног, и смятение лавиной накрывает меня. Меня разрывает на части: сначала в груди, а потом смертельной инъекцией расползается по всему телу.

Я взрываюсь в ярости, горю, как огненный феникс, и, опустив оружие, накрываю его пиджаком охранника, пулей вылетаю из кабинета.

Крис, где бы ты ни был, я найду тебя!

Бегу по коридору, чувствую себя отвратительно, глаза мокреют. Что? Нет, нет, я не заплачу! Не дождётесь!

— Стой! — чья-то рука ловит меня за локоть, и я инстинктивно направляю оружие, скрытое под пиджаком.

— Что тебе нужно?! — дрожащим голосом с надрывом спрашиваю у Сергея.

— Нам лучше сейчас держаться вместе, — склонившись надо мной, смотрит мне в глаза, полные решимости.

— Что? Отвали! — вырываю руку.

Внезапно слышу автоматную очередь. Ещё и ещё.

Поворачиваюсь к Сергею, а он, приложив палец к губам, приказывает не шуметь. Скидываю пиджак — нет смысла прятать оружие, если на яхту напали. Парень жестами манит меня за собой и, дойдя до развилки коридора, выглядывает и, схватив меня за талию, прячет за спину.

Пальцами показывает, что за углом двое идут по коридору. Слышу их разговор:

— Bravo one-zero in position! Sweep them cabins, we're huntin' the target.

— Американцы? — скривившись, спрашиваю у своего нового знакомого шёпотом.

— Нет, точнее не совсем, наёмники, — объясняет мужчина, попутно доставая боевой нож.

— Они ищут меня? — вдавливаю пальцы в его руку, требуя ответа.

— Нет, они о тебе не знают, — не сводя глаз с наемников, отвечает парень.

— Тогда кого они ищут? — выглядываю, чтобы оценить их амуницию.

— Меня, — неожиданно отвечает Сергей, пряча мою голову обратно за свою широкую спину.

— Да кто ты…

— Тссс! — закрывает мне рот и вручает второй нож поменьше.

Я понимаю, что он хочет сделать. Я беру одного, а он другого.

Тишину коридора нарушает едва слышный шорох обуви на полированном полу. Они появляются из тени — двое, быстрые, слаженные, хищники в человеческом обличье. Но я была быстрее.

Я бросилась вперёд, чувствуя привычную тяжесть ножа в руке. Металл сверкнул в тусклом свете, рассекая воздух. Первый наемник даже не успел понять, что произошло — его рука судорожно рванулась к горлу, но было уже поздно.

Рядом раздался глухой удар. Я мельком увидела, как Сергей беззвучно выводит второго из игры, его нож точно входит под ребра противника. Ни лишних движений, ни звука — лишь смертоносная точность.

Коридор вновь погрузился в тишину, только слабый запах металла и пролитой крови напоминал о мгновенной схватке. Я перехватила нож крепче, ловя его взгляд.

Слова были лишними. Времени на передышку не было. Охота началась, и мы, как Альфа и Омега, сгорали в удовольствии и предвкушении ее.

Осмотрев поверженных врагов, я отмечаю их очень дорогую амуницию, а на запястье одного из них вижу татуировку шестого отряда. Элита морских сил США. Когда-то, наверное, служил там, а теперь, как хороший наемник, молча лежит на полу.

— Бери их связь и оружие, — вставляя наушник в ухо, говорит Сергей.

Я не спорю и не собиралась. Его решения и движения говорят, что он точно знает, что делает.

Медленно, как хищные кошки передвигаются по саванне, так и мы прочесываем коридоры этой яхты. Наши движения точны и выверены в сотнях тренировок и боевых ситуаций. Мы — машины, которые пойдут на всё ради поставленной задачи. Кстати!

— Стой, — останавливаю мужчину за плечо.

— Чего? — недовольно фыркает он.

— Слушай, Серёженька, а они-то не меня ищут, — начинаю с улыбкой на кончиках губ.

Он, играя языком во рту, понимает, к чему я это, и, повернув голову ко мне, улыбается:

— Конечно, наёмница до мозга костей.

— Ну что есть, — пожимаю плечами, словно говорю: "А что я? Я не причём!"

— Хорошо, я заплачу за твоё задание, — немного с издевкой произносит он.

— Что? Ты не собирался платить? — мои красивые глазки расширяются от такой наглости.

— Ах-ха, — раздается смех мужчины. — Нет, нет, я уже перевёл деньги за Беллано.

— Шутник хренов! — бью его кулаком в грудь, надувая щеки. — Нашел время шутить.

— А сейчас? — прищуриваюсь и склоняю голову набок в ожидании его предложения.

— Увеличиваю сумму от предыдущего заказа в два раза, если поможешь мне покинуть эту чертову яхту живым, — протягивает руку для заключения сделки.

— Так-то лучше, — довольная собой и не скрывая этого, пожимаю ему руку.

Ну что, мой милый мальчик, продолжим охоту.

Давление висело в воздухе, словно перед грозой. Шум моря под нами смешивался с отдаленными звуками все еще играющей музыки на нижних палубах, но здесь, на верхней террасе, ведущей в казино, царила гнетущая тишина.

Четверо наемников с автоматическими винтовками двигались методично, как единый механизм. Глушители превращали их оружие в тихих убийц, но это не делало их менее смертоносными.

Мы с Сергеем притаились за колоннами, обменявшись безмолвным взглядом. Время казалось растянутым, словно замерло в предвкушении первого выстрела.

Движение — справа! Я первой метнулась в сторону, присев на одно колено, выпуская короткую очередь из винтовки с глушителем. Первый наемник рухнул без звука.

Выстрелы раздались почти одновременно. Сергей оказался в центре коридора, двигаясь как вихрь, автомат в его руках пел смертельную песню. Он уложил второго, прежде чем тот успел среагировать.

Пули вспарывали воздух, заставляя меня прижаться к металлическому полу, но я быстро перекатилась, вскинула оружие и выстрелила — третий наемник упал, глухо стукнувшись о перила.

Последний противник понял, что остался один, и бросился к двери. Ошибка. Быстрое движение — и нож Сергея бесшумно вошел в его спину. Все было кончено.

Тишина вернулась так же внезапно, как исчезла. Мы обменялись тяжёлыми взглядами и двинулись дальше.

— Зачем все это было? — проходя опустевшее казино, в котором должен был проходить аукцион, спросила я.

— Ты о чем? — даже не поворачивая головы, с оружием наперевес, спросил мужчина.

— Мое задание? — остановилась, показывая, что требую ответов.

— Сейчас не самое лучшее время, — тяжело вздохнув и тоже сделал остановку, произнёс Сергей, поглаживая свои взъерошенные волосы.

— А мне плевать, — хмыкнула я, стоя на своем.

— Мне нужно было выманить тебя, — пристально уставившись на меня, произнес он.

И я почувствовала, как ему это тяжело дается.

Но почему? Зачем я нужна ему? Да и вообще, кто он? Рой вопросов в голове. Я даже не знаю, какой озвучить первым.

За меня решает большой темнокожий мужчина. Похоже, наемник из Африки — их там много. Он выскакивает просто из ниоткуда и набрасывается, как тигр, валит меня на пол, выбивая оружие из рук.

Сергей хочет прицелиться, но на него нападают двое сзади. Он также теряет свое основное оружие. Я встаю, отряхиваюсь. Убью за платье!

Я увернулась в последний момент, когда его кулак пронесся мимо, с глухим звуком врезавшись в край стола, разнеся его в щепки. Взмахнув ногой, я нанесла удар в бок, но он даже не пошатнулся.

Его вторая рука метнулась к моему горлу, но я резко перехватила запястье и, скрутив его с резким движением, попыталась повалить гиганта на пол. Он лишь рыкнул и сорвал меня с себя, как тряпичную куклу.

Я перекатилась назад и вскочила, моментально перейдя в наступление: подсечка — он увернулся, но я уже разворачивалась, вбивая локоть ему в солнечное сплетение. Секунда боли отразилась в его глазах.

Позади раздался лязг ножей и тяжёлое дыхание — Сергей в смертельном танце уклонялся от резких выпадов двух наёмников. Его движения были отточены, как у профессионального бойца: один резкий удар — и первый противник, споткнувшись, рухнул, хватаясь за бок.

Гигант бросился на меня с новой яростью, и я успела уйти вниз, нанося точный удар коленом ему в ногу. Раздался хруст — его нога подогнулась. Секунда замешательства, и я прыгнула вперед, вбивая кулак ему в челюсть.

Последний удар Сергея — нож вошел точно под ребра второго наемника. Смертельная тишина вернулась, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.

— Не... неплохо, — перевожу тяжёлое дыхание, стараясь вернуть его в норму.

— Ты тоже хороша, — эта скотина даже не сбила дыхание и лыбится.

— Пошёл ты, — рявкаю, поднимая оружие с пола, и мы двигаемся к главной палубе.

Мы вышли на главную палубу, стараясь двигаться бесшумно. Удары сердца гулко отдавались в ушах, но мы держались, сжимая оружие в руках. Двойные двери большого зала были приоткрыты, и изнутри доносились приглушённые голоса.

Сергей кивнул мне, и мы скользнули внутрь, слившись с тенями. Зал был просторным, с высоким потолком и сверкающими люстрами, некогда предназначенными для роскошных вечеринок. Теперь он превратился в арену страха.

В центре стояли семь наемников с оружием на изготовку. Их лидер — бородатый мужчина с грубыми чертами лица, кавказец по происхождению, держался уверенно, словно привык командовать. Его глаза блестели холодной жестокостью, а руки были спокойны, как у опытного хищника.

Гости, дрожащие от страха, были согнаны к дальней стене. Их лица застыли в смеси ужаса и недоумения, каждый надеялся избежать худшего.

— Никто не двигается! — пророкотал главный, его голос разнесся по залу, как удар хлыста.

Мы затаились за колонной, быстро оценивая ситуацию. Семь хорошо вооруженных людей. У нас был один шанс — ударить первыми и быстро. Малейшая ошибка — и всё закончится кровавой резней.

Сергей тихо выдохнул, сжав нож в руке, а я искала глазами одного.

Алекс или Крис?

Я предположила, что он мог скрыть свою истинную личность в видеосвязи, поэтому слова Сергея приняла на веру. Но когда нашла искомого мужчину в толпе, поняла, насколько я все же наивная дурочка.

Алекс стоял по центру с остальными гостями. Его лицо кричало о том, что мужчина не привык к ситуациям, когда в него тычут оружием.

— Ты соврал? — тихо шиплю и смотрю этому лживому сукину сыну в глаза.

— Ты о чем? — делая вид, что ничего не произошло, холодно отвечает мужчина.

— Насчет Криса. Ты солгал. Алекс — это не он, — начинаю злиться.

— С чего ты взяла? — он тоже находит мужчину глазами. — Может, парень хороший актер, — хмыкает Сергей.

— Ой, всё! — случайно вырывается громче остального нашего разговора. Но, благо, нас не замечают.

— Ты врешь, и я это вижу теперь. Зачем? — толкаю его в бок стволом винтовки, требуя внимания и ответов.

— Чтобы ты ушла со мной, — эта наглая скотина поворачивается и с легкой ухмылкой на лице поправляет прядь моих волос.

Я в шоке от таких движений и отшатываюсь.

— Когда мы закончим, ты уйдешь, и мы больше никогда не встретимся, — прямо, с холодом и решимостью в голосе, заявляю.

— Алина, сейчас не время, я позже всё объясню и... — пытается смягчить ситуацию Сергей.

— Ты уйдешь, и мы больше не увидимся. Или я сама тебя прикончу, — стою на своем, хотя мы оба знаем, что вряд ли сейчас я это сделаю.

Этот наглый змей пустил свой яд слишком глубоко.

— Хорошо, — нехотя прошипел Сергей. — Оставь винтовку, только нож и пистолет, — скомандовал он.

Слушать этого обманщика в другом я бы не стала, но в тактике боя он прав. Я буду медлительной с тяжелым оружием в руках. Я еще раз посмотрела на него. Напряженные скулы, горящий взгляд, тело, словно натянутая струна, готовое к финальному броску.

Он был опасен... и чертовски хорош.

Все произошло в мгновение ока. Мы с Сергеем вырвались из укрытия, двигаясь с идеальной слаженностью. Первая очередь пуль заставила наемников рассыпаться в разные стороны, но мы уже начали действовать.

Я бросилась к ближайшему противнику, уворачиваясь от выстрелов, и с яростным криком вонзила нож ему в грудь, резко выдернув лезвие, прежде чем он рухнул на пол.

Следующий нападавший метнулся в сторону, пытаясь обойти меня, но я ушла в перекат, вскинув пистолет, и с холодной точностью отправила его на землю.

Сергей действовал в его, похоже, любимой манере смертоносного вихря — его нож вспарывал воздух, оставляя позади лишь хрипы и падающие тела. Остался последний противник — бородатый главарь с тяжелым взглядом и ножом в руке.

Они столкнулись в ближнем бою, каждый удар был быстрым, смертоносным. Лезвия сверкали, встречаясь с металлическим звоном. Внезапно главарь сделал обманное движение и нанес Сергею неглубокий удар в бок.

Сергей зашипел от боли, но выстоял, схватив противника за руку, чтобы предотвратить еще один удар. Их борьба превратилась в ожесточенную схватку на выживание.

Собираю всю решимость, мчусь вперед, подняв нож. Главарь попытался развернуться, но я уже рядом. Мой удар точен и окончателен — лезвие вошло прямо в его горло.

Его глаза расширились от шока, а затем потухли. Он рухнул, мертвый еще до того, как коснулся пола.

Я бросилась к Сергею, придерживая его, пока он тяжело дышал, сжимая рану.

— Не… не плохо, — скривившись от боли, произносит мужчина.

— Ты тоже, — улыбаюсь и кладу его голову себе на колени.

— Дай посмотрю, — рвусь к ране, но этот наглец останавливает мою руку.

— Всё могло быть и хуже. Жить буду, — как-то странно улыбается и проводит своей окровавленной ладонью мне по щеке.

— Алина?! — слышу вскрик Алекса.

Похоже, мужчина отошел от шока и наконец рассмотрел в своем спасителе меня. Ну все, конец! Скрытая работа закончена.

Слишком многое положено на карту, и этого не вернуть. Алекс подбегает и пытается осмотреть сначала меня, а потом и Сергея, тот противится — ожидаемо.

— Что? Что… — Алекс делает глубокий вдох. — Что это всё значит, Алина? — смотрит растерянными глазами щенка, а я перебираю варианты, держа голову Сергея на руках.

"Ну, привет, я Мальвина, профессиональная киллерша и отменный наемник мирового класса". Как-то так? Интересно, что он хочет услышать?

Может, наплести, что отец, которого я, кстати, не знала, брал на охоту, и поэтому я режу людей, как свиней. Бред.

— Она агент спецслужб, только тссс, — внезапно оживает чудо на моих руках.

— Что, правда? — шокированным голосом шепчет Алекс.

Он такой смешной, держу себя в руках: если я сейчас заржу, то точно спалюсь, что я социопатка.

— Хорошо, что я могу сделать? — блин, и он верит Сергею, он что, на всех воздействует, как змей?

— Помоги встать, — хрипя от боли, просит Сергей.

Алекс мягко поднимает его, демонстрируя скрытую силу, и в следующий миг они оказываются по сторонам от меня — как две противоположности: спокойная, надежная скала и необузданная угроза, готовая разразиться бурей.

— Уходи! — толкаю этого наглого, но в то же время чертовски привлекательного змея.

— Ты уверена? Посмотри на них, ты не одна из них. Ты такая же, как я. Идём со мной, — давит Сергей, и он прав: я точно не такая, как это стадо, сбившееся в кучу и трясущееся от страха.

— У нас уговор! — снова толкаю его руками в грудь, и он подчиняется.

Странное чувство, когда ты подчиняешь неудержимый вихрь, над которым, казалось бы, даже сама природа не властна. Он одаривает меня таким взглядом, что я готова бежать за ним на край света.

Но теплая рука Алекса на моей талии вырывает меня из его пьянящего змеиного гипноза. Сергей уходит, ковыляя и держась за рану, но все же уходит.

— А это не тот странный мужчина с такси? — внезапно слышу голос Алекса.

— Да, — поворачиваю голову на мужчину и, глядя в его глаза, понимаю.

Насколько бы ни был Сергей притягателен и пьянящим, Алекс — это шанс на нормальную жизнь для такой ненормальной, как я. Змей так и не рассказал, зачем выманивал меня, но я и не спрашивала. Честно, не хотела знать.

Просто надеюсь, что больше никогда с ним не встречусь.

— И что дальше? — мягко спрашивает Алекс.

— Не знаю. Для начала предлагаю покинуть эту чертову яхту и всех этих… — очерчиваю взглядом толпу гостей, которых согнали, честно как стадо.

— Хорошо, ты права, давай убираться отсюда, — Алекс берет меня за руку, и мы покидаем торжественный зал на главной палубе.

Но, как это обычно бывает, ты строишь планы, а жизнь в ответ лишь зло усмехается и идет напролом, не обращая внимания на твои усилия.

— Marine Nationale!!! — слышу отчётливо и понимаю, что с Алексом мы точно покинем эту яхту в разных направлениях.

Береговая охрана уже поднималась на борт, готовясь освобождать уже свободных заложников. Они определенно знали, кто я. Ведь как только нас с Алексом окружили на палубе, меня, как ярого преступника, уложили лицом в пол — в данном случае, на палубу.

Бедняжка Алекс пытался препятствовать, грубить и даже бросаться на группу захвата, но, получив прикладом винтовки в живот, быстро утихомирился.

— Скажи! Скажи им, что ты агент спецслужб! Она спасла нас! — наивно и по-детски лепетал он.

Ах, какой он милый и наивный, мой Алекс, хотя, наверное, я больше его никогда не увижу. Он смотрел на меня, обещая, что сделает все, чтобы меня освободить, но я понимаю, что это не в его силах.

Надев наручники, меня, как тряпичную куклу, швыряют от одного военного к другому. Потом усаживают в лодку, и я все-таки покидаю эту яхту, но не с тем, с кем хотелось бы.

— И вот я здесь, — склонив голову, туплю в пол.

— Интересная история. Князев? Хм… Слышал о такой фамилии, только это было во времена Советов. Так что вряд ли, — поглаживая подбородок, задумался Дмитрий.

— О чём ты? — поднимаю на него взгляд.

— Забудь, — он встаёт и идёт к двери. — Я её забираю! — стуча в дверь, произносит мужчина.

Я не особо этому удивлена: многие государства заинтересованы в моём допросе.

Как по команде появляется козлина в сером. Он недовольно смотрит на Дмитрия, но, похоже, больше здесь ничего не решает.

Мудак в сером поднимает меня, и я вспоминаю своё обещание. Несмотря на наручники на руках, благо они спереди, я обхватываю его руку, которая мне губу разбила, и одним движением с грацией кошки ломаю ее.

Он в шоке хватается за пистолет, но дальше следует удар наручниками в его наглую рожу. Запястьям больно, а я довольна.

— Стоять! — слышу крик сзади.

Дмитрий уже целится в меня, и я с улыбкой до ушей отпускаю этого мудака — уже не совсем в сером костюме.

Улицы Парижа мелькали за тонированными стёклами внедорожника, скрывая нас от праздной жизни города. Снаружи сияли огни вечернего города, но внутри царила напряженная тишина, пропитанная недоверием и скрытой угрозой.

Я сижу на заднем сиденье между двумя спецназовцами в полной экипировке. Их тела кажутся непробиваемыми стенами, готовыми к действию в любой момент. Мои запястья сковывают все те же холодные стальные наручники, застегнутые спереди — что-то подсказывало, что это было сделано не из жалости.

Спереди, на пассажирском сиденье, сидит Дмитрий — собранный, невозмутимый, с привычкой контролировать все вокруг. Водитель ведёт машину с безукоризненной точностью, ловко маневрируя по узким парижским улочкам.

Я сжала пальцы, ощущая давление стали на запястьях. Даже в таком положении я не могу позволить себе слабость. Каждый взгляд, каждое движение должно быть выверенным. Внутри закипает ярость, но снаружи — только ледяное спокойствие.

— Эх, Париж! Давно здесь не была, — с долей сарказма выдаю я.

— И больше не увидишь, так что смотри и наслаждайся, — холодно, почти безэмоционально рявкает Дмитрий.

— Да-да, я поняла, заткнулась, — продолжаю ерничать.

А чего нет, они меня бесят, так и я их побешу.

— А вообще, вы ребята сама галантность... — начинаю опять заводить, но рука Дмитрия отдает отмашку, и я получаю прикладом в висок. Сука!

Прихожу в себя от гула двигателей чего-то очень тяжелого. Голова трещит, немного подташнивает. Пытаюсь сфокусировать зрение. Получается. Осматриваюсь.

Грузовой самолет, судя по ящикам вокруг, похоже, военный. Напротив — все еще живой Дмитрий и еще парочка спецов, ну и моя пара на время перелета — тоже по бокам. Все в масках, только мы с Дмитрием без "маскарада".

— Куда летим? — пытаясь прийти в себя, спрашиваю.

— Туда, откуда ты никогда не вернешься, — закуривая сигарету с хищной ухмылкой, отвечает Дмитрий.

— Курить в самолете запрещено, — рявкаю, оглядываясь по сторонам.

— Тебя опять вырубить? — спрашивает самый "галантный" человек на этом борту.

— Да нет, спасибо, Дима, и так хорошо, — пересчитываю зубы языком. Благо, хоть все на месте.

— Хочу в туалет! — ерзаю по скамье и клацаю наручниками.

— Да Боже ж ты мой! — взрывается Дмитрий, перелетает ко мне, хватая за подбородок. — Слушай, стерва, завали...

— Я могу ее отвести, — внезапно встревает спецназовец справа от меня.

Мы с Дмитрием переводим на него удивленные взгляды.

— А хрен с тобой! — он указывает на добровольца. — Туалет дальше, в грузовом отсеке. — Показывает пальцем влево от меня.

Мужчина в маске убирает оружие на плечо и приподнимает меня, толкая вперед. Мы молча идем в хвост самолета.

Оказавшись в грузовом трюме, я сразу прикидываю, как открою грузовой люк и найду парашют, чтобы сбежать.

— Ты там писать будешь или план побега строить? — голос моего конвоира изменился, и я его узнаю.

Поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, которые единственные видны под маской. Эти ядовитые, опасные глаза, которые свели меня с ума на яхте несколько дней назад.

Я бросаюсь на него и, приподняв маску, жадно целую его в губы.

Хочу — и плевать на всё!

Сергей... сказать, что он ошарашен — ничего не сказать. Но на мое удивление он реагирует не так, как мне сейчас хочется. Он отталкивает меня и снимает маску.

Он стоит передо мной, его глаза полны удивления от моего внезапного порыва.

— Ты чего? — не понимаю его реакции и спрашиваю.

— Я чего? Ты сама что делаешь? — прищурившись, спрашивает он с легкой усмешкой.

— В смысле? Я поняла, что это ты и... ещё я хочу те...

— Оу! Стоп, не продолжай! — затыкает меня, одаривая опять этой чертовской улыбкой. — Не сейчас. Сначала я тебя заберу, потом всё обсудим.

Когда ты меня отсюда заберешь, я ничего не буду с тобой обсуждать... Я сорву с тебя эту форму и трахну!!!

— Посылка у меня, требую эвакуацию, — холодно и властно говорит он, приложив руку к наушнику.

Точно трахну!

— Вас понял. Ждем, — убирая руку от уха, возвращается ко мне.

— Дай руки, — освобождает меня от чертовых наручников.

Опять лезу целоваться — он отталкивает снова.

— Да что ж такое? — недовольно ворчит мужчина.

— Вот и я не пойму, — парирую, но он не отвечает.

— Стой тут, я разберусь, — достает два боевых ножа.

— Ты спятил? Их четверо, и у них оружие! — кладу ладонь ему на щеку, но он убирает мою руку.

— Мы в самолете. Стрельба на такой высоте — самое тупое, что можно сделать, — его слова, как всегда, верны.

— Дай мне нож! — требую решительно.

— Нет, ты слаба, я сам справлюсь! — настаивает, и как же это меня заводит.

Он улыбается, надевает обратно маску и уходит. Попутно открывает грузовой люк, самолет начинает трясти, а мигающие красные огни не сулят ничего хорошего.

Он безумен?!

Я не могу просто стоять. Бегу за ним.

Грузовой самолет ревел на предельной высоте, вибрация пробирала до костей, но время будто замерло в ожидании первого смертельного удара.

Сергей рванул влево, бросаясь к двоим вооруженным спецам у грузовых ящиков. Первый выстрел срезал воздух рядом с его головой, но он уже скользнул за металлический контейнер, вынуждая стрелков разойтись.

Выкатившись из укрытия, он схватил ствол автомата ближайшего противника и дернул вниз, одновременно вбивая локоть в горло. Мужчина захрипел, но Сергей уже перехватил его оружие и короткой очередью сразил второго.

Справа спецназовец прицелился, но ящик с грузом сорвался с креплений при очередной турбулентности, сбив его с ног. Спецназовец быстро вскочил, но было поздно — Сергей уже бросил нож, который вошёл ему в грудь с безжалостной точностью.

В гул моторов врезались тяжелые шаги Дмитрия. Его глаза горели ледяным прицелом, а в руках поблескивал боевой нож. Без слов, без лишних движений они бросились друг на друга.

Первый удар Дмитрия был рассчитан на мгновенное поражение, но Сергей успел уклониться, поднырнув под руку врага и перехватив запястье. Они закрутились в смертоносном танце, удары сверкали, встречаясь с глухими ударами металла о металл.

Дмитрий сделал обманное движение, но Сергей отразил выпад, вбив кулак в его бок. Лезвие Дмитрия скользнуло мимо, оставив лишь кровавую царапину на ребрах.

Последний рывок — и Сергей захватил его запястье, выворачивая руку с ножом. Через секунду Дмитрий рухнул на металлический пол, оглушенный смертельным ударом ножа в подбородок.

Смертоносный вихрь змея закончился... Или нет.

Вижу пилота, который вышел посмотреть, почему открыт трюм и что за стрельба.

У него в руках пистолет, и он уже целится в Сергея. Бегу, мчусь как лань, хочу спасти его сейчас больше всего на свете. Не хочу и не позволю его у меня отобрать!

Выстрел.

Боль обрушилась внезапно, словно раскалённый гвоздь вонзился мне в бок. В голове на мгновение вспыхнул ослепительный свет, заставляя меня зажмуриться. Воздух вырывается из легких рваным вздохом.

Тепло крови начало растекаться по коже, липкое и горячее, добавляя к боли жгучий страх. На секунду мир вокруг замедляется — звук выстрела и крики стали далекими, приглушёнными, как будто я оказалась под водой.

Я стискиваю зубы, отказываясь позволить телу поддаться слабости. Каждый вдох отдаётся жгучей болью, но я знаю — времени на жалость к себе нет. Ноги пошатнулись, но я удержала равновесие, упираясь рукой в стену.

Я выравниваю дыхание, заставляю себя сосредоточиться. Адреналин накрывает волной, заливая огонь боли сталью решимости.

Умирать сегодня я не собираюсь.

Нож летит в пилота, и он, с лезвием в шее, падает на пол.

Сергей, крича мое имя, подхватывает меня и берёт на руки. В его руках я чувствую себя маленькой девочкой. Я обнимаю его за шею и прислоняюсь к его груди, слыша звук биения его сердца. Оно так успокаивает.

— Алина! Не отключайся! — кричит он, а я слышу только стук его сердца.

Прихожу в себя в белоснежной комнате, глаза сразу режет яркий свет флуоресцентных ламп. Прикрываю опять глаза. Слышу шум в конце комнаты. Заходят двое, судя по шагам, мужчины.

— Как она?

— Стабильна, пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов.

— Хорошо. Она еще спит?

— Да, но, судя по показателям, проснуться может в любое время.

— Спасибо, док, я пока останусь тут.

Слышу одиночные шаги и звук гидравлической двери.

— Спишь? — слышу сладкий шепот на ухо.

Уголки моих губ расходятся в улыбке. Я приоткрываю глаза и вижу... Алекс?

— Алекс? — удивлённо и растерянно спрашиваю.

— А ты ждала кого-то другого? — улыбка уходит с его лица.

— Нет, нет, просто... А где я? — пытаюсь приподняться на локтях и чувствую боль в районе живота.

— Ты в безопасности, — мягко отвечает Алекс, пытаясь остановить меня.

— Да ну? — осматриваюсь, похоже на больничную палату, но очень технологичную.

— Алина, тебе не о чем беспокоиться, все позади, — поправляя мои растрепанные волосы, успокаивает Алекс.

— Где Сергей? — смотрю на мужчину и вижу, как его лицо мрачнеет.

— Нет... — тихо шепчу дрожащими губами.

— О, нет-нет, он в порядке... но он, как бы тебе сказать... — Алекс явно обдумывает свои следующие слова.

Дверь с шипящим звуком въезжает в стену, и в палату заходит Сергей. Обтягивающая синяя футболка подчёркивает рельеф его тела, и мои глаза тут же зажигаются. Они оба это замечают.

— О, проснулась, — широко улыбнувшись, Сергей подходит и садится с другой стороны кровати.

— Ты в порядке? — пытаюсь держать себя в руках при Алексе.

— Да, ты ведь спасла меня, — снова улыбается эта змеюка, и я тону в его глазах цвета расплавленного металла.

— Я оставлю вас... вам точно есть о чём поговорить, — опустив голову, произносит Алекс и, проведя по тыльной стороне моей ладони, уходит к двери.

— Алекс! Стой... — умоляю его остаться, но мужчины пересекаются взглядами, и он уходит.

— У вас еще все будет хорошо, — внезапно врезается кинжалом в сердце Сергей.

— Ты о чем? — скривившись, спрашиваю его.

— Алина... — теперь этот подбирает слова... замечательно. — Я вижу, что ты неравнодушна ко мне, но...

— Но?

Что, блин, еще за "но"?

— Я не могу быть с тобой... никак, даже если бы захотел, — еще один выстрел, теперь в грудь, и стреляет Сергей.

— Что за бред? Алекс мне нравится... очень... но я сама вправе выбирать, — пытаюсь вернуть Сергея на путь к своему сердцу.

— Есть моменты, в которых мы не выбираем... — он берет мою руку в свои ладони и смотрит в глаза.

Смотрю, как школьница, которая запуталась в том, что произошло за это короткое время, пока я была в отключке. Дверь снова шипит.

Вместо Алекса и доктора в комнату входит пожилой мужчина с тростью, слегка прихрамывая. Его походка уверенная, несмотря на видимую хромоту — каждое движение отдается сдержанной силой.

Глубокие боевые шрамы прорезали лицо, а кожаная повязка на правом глазу придает суровости, словно символ давно минувших сражений.

Его взгляд прямой и изучающий, пронизывающий насквозь. На мгновение становится ясно, что этот человек не привык жалеть — ни себя, ни других. Каждый шрам на его теле говорит о выстраданных победах, каждая морщина хранит память о потерях.

Перед нами стоял не просто ветеран, а тот, кто прошёл через ад и вернулся сильнее, чем был до этого.

— Как она, сын? — спросил он, подойдя к нам.

Сын? Это его отец?!

— Всё хорошо, отец, — не отрывая от меня взгляда, отвечает Сергей.

— Алина, правильно? — смотрит на меня этот боевой волк, и меня бросает в дрожь.

— Да... — напрягаюсь.

— Когда Сергей сказал, что Мальвина — это ты, я не поверил, но теперь вижу...

— Что вы видите? — я даже не могу описать свое выражение лица, но ком в горле говорит, что дальше мне точно не понравится.

— Тебя отобрали у меня еще во младенчестве. Это была вынужденная мера...

Мне уже наплевать, что этот боевой волк там рассказывает, меня тошнит, и все плывет перед глазами. Смотрю на Сергея и вырываю свою руку. Меня рвет на части. Я встаю, все болит, но мне все равно.

Они пытаются аккуратно меня остановить, но я, оторвав все провода и катетеры, отталкиваю их. Прохожу ровно два шага и падаю на холодный бетонный пол. Чувствую вкус крови во рту от удара и вырубаюсь.

Опять прихожу в себя в этой комнате. Надеялась, что все это сон. Ага, конечно...

Осматриваюсь — никого. Встаю, тело ноет. Обшариваю ближайший ящик — нахожу обезболивающее и колю в бедро. Хорошо, теперь надо действовать быстро. Отключаю аппаратуру и жду...

Гидравлическая дверь снова шипит, и в палату влетает медсестра. Вырубаю её подносом. Грация кошки пока не доступна, да и в больничной пижаме с голой жопой особо не попрыгаешь, но что делать.

Пригнувшись, крадусь по коридору к посту медсестры. Там вторая — вырубаю её и забираю пропуск. Благо "больница" или что это за место почти пустая. Хромаю к лифту. Приложила пропуск — лифт открывается.

Заползаю внутрь и вижу: я на третьем этаже. Три вниз, но есть еще два подземных уровня и морг. О, как интересно... Жму на первый этаж.

Дверь лифта открывается, и меня встречает охрана. Целятся, но не стреляют. Один из них, высокий смуглый мужчина, подходит ко мне и, улыбнувшись, спрашивает:

— Далеко собрались?

— Да, нахер отсюда! — в голове только маты.

— Позвольте вас сопроводить, — спокойно произносит он, протягивая локоть.

Ладно... Не ожидала, но что делать.

— Идём.

Я опираюсь на его крепкую руку, стараясь сдерживать хромоту. Каждое движение отзывается болью, но я упрямо двигаюсь вперед. Воздух свежий, солоноватый, и обжигающий ветер треплет мне волосы.

Мы вышли из медицинского корпуса, и я замерла. Передо мной раскинулся огромный остров, покрытый густой растительностью, но главной его частью была военная база.

Повсюду возвышались массивные бетонные здания с антеннами и радарными установками. Мощные транспортные самолеты стояли на широкой взлетной полосе, а бронированные автомобили патрулировали дороги.

Вдалеке, за строгими линиями базы, прятался небольшой городок. Его красные крыши и уютные домики резко контрастировали с мрачными постройками военной зоны. Тихий порт с пришвартованными катерами намекал на жизнь за пределами этого сурового мира.

Я ощущала себя пленницей среди этой неприступной мощи, но где-то внутри просыпался инстинкт выживания. Это был мир дисциплины, силы и абсолютного контроля.

Вопрос был лишь в одном: что ждет меня дальше в этом забытом богом месте?

И как отсюда сбежать?

Сергей подъехал на внедорожнике практически сразу.

— Алина, что ты творишь? — улыбаясь, подходит ко мне, а я отшатываюсь.

— Не подходи! — кричу гневно и опять чувствую слабость.

Так, Алина, возьми себя в руки! Не время снова падать в обморок, как "кисельная барышня".

— Хорошо, хорошо, — подняв руки в примирительном жесте, улыбается, будто для него это просто игра. — Мы же не хотим, чтобы ты опять рухнула без сознания.

— Не твоё дело! — рычу и понимаю, что он опять прав. Хватаюсь крепче за мужчину.

— Алина, хватит бегать, — продолжает Сергей.

— Бегать?! Я, блин, влюбилась в собственного брата! — ору до изнеможения и смотрю, как моя опора в виде солдата-охранника отводит взгляд.

— А я тебя просил в меня влюбляться? — наконец срывается Сергей, превращаясь из холодной, расчетливой змеи в пылающего дракона.

— Хм... может, я вас оставлю? — пытается отстраниться охранник.

— Нет!

— Нет! Держи её! — одновременно произносим мы с Сергеем.

— И что дальше? — разводит руками Сергей.

— Я забираю Алекса, и мы свалим отсюда! — рычу я.

— Алекс? — злорадная ухмылка проскальзывает по его лицу. — Ты мне не поверила, верно?

— О чём ты? О том, что Алекс — это на самом деле мой куратор Крис? Нет!

Если он снова начнёт мной манипулировать... разорву! По крайней мере, попробую.

— Садись, я отвезу тебя к нему в город, и ты сама его спросишь, — уже спокойно и без показухи произносит мужчина.

— Он сам слил твое досье мне, чтобы я убедился, что ты — та, которую я ищу. А вот ваша встреча во Франции... его инициатива, не спорю, — продолжает он разглагольствовать, а я понимаю, что хочу свалить отсюда.

— Я хочу покинуть это место. А что это вообще за место? — обвожу взглядом окрестности.

— Отец построил его много десятилетий назад для наемников и солдат, которые по каким-то причинам разочаровались в своих государствах и нанимателях.

— Большой босс, значит? — усмехаюсь, но Сергей, похоже, не понимает отсылки.

— Ты правда хочешь уйти сейчас? — с этими словами Сергей подходит ближе, и меня начинает всю трясти.

— Да, — почти умоляя, произношу дрожащими губами.

— Доставь её к "джетам" и скажи Маркусу, чтобы отвез ее куда она захочет, — командует Сергей.

Охранник, крепко держащий меня, салютует и без лишних вопросов подчиняется. Мы усаживаемся во внедорожник и покидаем парковку медицинского центра.

Я смотрю на Сергея — он не сводит с меня взгляда, провожая до последнего. Чувствую, как слезы начинают предательски растекаться по лицу. Мужчина рядом молчит, хотя видно, что ему некомфортно.

Я всхлипываю, пытаясь успокоить дыхание. Когда мы подъезжаем к ангарам, мне наконец удается взять себя в руки.

Маркус, молодой пилот, помогает мне забраться на борт джета и, положив рядом со мной сумку, произносит:

— Ваш отец предвидел, что вы сбежите. — он улыбнулся и продолжил: — Внутри одежда и деньги. И еще... когда вы наиграетесь, он будет вас ждать.

— Что? — кривлюсь, не понимая, откуда у него такие познания обо мне.

— Пристегнитесь, скоро взлетаем, — бросил он на прощание и ушел в кабину.

Закат обнимал горизонт пламенем, смешивая оттенки алого и золота с кромкой темного океана. Грузовой джет тяжело поднялся в небо, оставляя позади бескрайний остров, скрытый среди волн.

Я смотрела в иллюминатор, молча провожая взглядом военную базу, крошечный городок и два образа, которые так и не стали частью моего настоящего.

Сергей и Крис. Оба слишком близкие, оба оставленные.

Сергей — мой брат, моя боль, моя сила.

Его лицо всплыло перед глазами — упрямое, полное решимости, с этим горьким отблеском в глазах, когда я уходила. Его сердце стало бы моей крепостью... если бы я не стала запретным плодом для него.

Крис... его спокойная уверенность, теплая улыбка, слишком правильные слова, которые все равно пронзали душу. Он был как якорь, удерживающий меня там, где я не могла оставаться.

Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Двигатели загудели сильнее, увлекая меня в неизвестное будущее. Я оставила их обоих. Не потому что не любила... а потому что не могла вынести этой любви.

Самолет устремился вперед, оставляя за собой багровый закат, который скрыл все, что было, и, возможно, все, что еще может быть.