Дверь за спиной скрипнула удручающе — не было звука точней, чтобы поставить финальный аккорд в моем эпичном путешествии. Это что? Это вот такая жизнь за МКАДом? Это жизнь вообще? Какая-то редкая деревенька с щербатыми заборами и дырявыми домами. Как моя бешеная табуретка вообще пролезла через эти ямы, в которых потонула дорога, до сих пор не понимаю. Грязи на колесах налипло столько, что, пока не обсохнет летом и не отвалится, колеса не провернутся. А на дворе нынче ноябрь… Лучшего времени, чтобы помереть, дед выбрать не смог…

— Отапливается дровами, — скрипнула в унисон с дверью баба Роза. — Разберёшься?

— Нет проблем, — вздохнула я. — Такое московское дитя, как я, каждый день топит печь дровами…

— Что ты сказала? — повысила она голос.

— Ничего…. — буркнула я.

Бабка еще немного потопталась позади да и убралась. Ее недовольство понятно — она делала вид, что досматривала деда, претендуя на его десять соток под картошку. А тут я…

Деда похоронили неделю назад. А я не приехала. Ненавижу похороны. И дома людей, которых больше нет — тоже. Но зачем-то приперлась.… теперь. Бабку Розу спугнуть хотя бы. А еще мать просила подумать, хочу ли я свое наследство продать. О чем тут думать, казалось бы? Но я вдруг ляпнула, что съезжу сначала.

Съездила.

В доме, кстати сказать, было тепло, пахло дымом и даже будто выпечкой. Роза тут что ли хозяйничала неделю? Я нащупала выключатель за занавеской и зажгла свет. Все тут было по-прежнему. Как в детстве. Ветхо, чисто, старинно… и немного сказочно. Точно. А теперь еще и жутко, потому что самого сказочника не стало.

Половицы невкусно захрустели под ногами, когда я направилась в гостиную. Знакомый сервант справа не опустел ни на одну книгу — дед забил его ими после смерти жены, выбросив весь ненавистный хрусталь. К счастью, на фото, что так и висело на стене, бабка еще не знала, что он так поступит — улыбалась.

Кресло-качалка, накрытое пледом и какой-то книгой поверх, удивляло своей стойкостью. Я думала, оно развалится уже к моему пятому классу, но еще в восьмом мы с дедом бесстрашно качались на нем, и ничего нам за это не было. Я тронула кресло за ручку, и оно отозвалось тихим шелестом, качнувшись туда-сюда. Книга оказалась каким-то современным любовным романом. Ну точно Роза тут качалась, дед бы такого в руки не взял. Старый телек дед выбросил еще в мой приезд, но новый так и не принял, хоть я и настаивала на его покупке. Сказал, что все равно смотреть там стало нечего. И теперь на тумбе, где он стоял, остался только блистер с парацетамолом и кактус с жутко вонючими цветами, похожими на морские звезды.

— Привет, Гоша, — рассеяно поздоровалась с цветком, машинально ткнув палец в горшок. Земля влажная.

Захотелось чаю и хоть немного разогнать это гнетущее чувство потери. Но, стоило развернуться и сделать шаг, под ногами что-то скакнуло наперерез, и я, исполнив пируэт, сыграла на половицах лучшее произведение за их жизнь, рухнув на них задом.

— Бляяяя… — взвыла и растянулась на полу. Неведомое под ногами забылось — целость костей беспокоила больше.

— Мррр? — раздалось вдруг рядом.

Я повела медленно головой и встретилась взглядом с огромным серым котом. Тот выглядел встревожено и даже участливо, всем видом интересуясь, что тут происходит вообще.

— Сука, ты чей?! — взвыла я.

«Сука» обиделся — скривил морду и сел на зад, насупившись. Породистый. На ушах кисточки, на шее какой-то понтовый ошейник с медальоном. Не уж то дед завел кошку с документами? Да не поверю! Роза задабривала? Вот же старая карга! Так уж ей эти сотки картофельные покоя не давали!

Я осторожно перевернулась на живот и положила голову на бок:

— Ты что тут делаешь, а? — спросила тихо. — Тут же нет никого, кто тебя покормит.

Кот скептически внимал, но больше из вежливости. Когда моя композиция на полу ему наскучила, он встал и неспеша направился в сторону кухни.

— Чайник хоть поставь, что ли.… — бросила ему вслед глупое.

Собравшись через какое-то время с силами, я вздохнула глубже и встала на трясущиеся ноги. Зад, конечно, отбила, но ничего, к счастью, не сломала.

— Эй, «наследство», ты где? — тихо позвала я и поплелась в кухню.

Странно, мне казалось, что там было темно, когда я шла в гостиную. А теперь свет горел. И будто слышалось шипение газа.…

Не думаю, что сотрясение задницы дает столь сильный эффект на голову. Но как объяснить, что в кухне обнаружился какой-то голый мужик? Он стоял у печки, оперевшись одной рукой о стол, и, ни черта не смущаясь своего голого зада, пялился на горящий газ. Рядом в железной раковине тихо наполнялся чайник водой из-под крана.

— К чаю привезла чего-нибудь? — потребовал неожиданно насмешливо. А голос бархатный, с хрипотцой. Он оглянулся через плечо и сощурился на меня: — Шучу. Я булочки испек.

Я только и смогла, что тяжело сглотнуть и попятиться задом на выход.

— Уже уходишь?

— Я…. в другой раз…. — И я рванулась к дверям, только не успела добежать — меня перехватили поперек ребер и подняли в воздух. Что я там орала и как вырывалась, даже не помню. Затихла только на его плече башкой вниз-задом вверх.

— Тихо, Наташ, — и незнакомец шлепнул меня по многострадальной попе. — Ты чаю попросила — я не могу отказать.

— Я кота просила! — выпалила, наивно полагая, что это недоразумение меня спасет, стоит его разрешить. — Вернее, чаю просила у кота!

— Ну где у кота, там и у меня. — Он спустил меня на пол и толкнул на стул: — Сидеть. — Поросшая легкой щетиной физиономия ехидно покривилась в усмешке: — Кота тебе попросить тоже не помешало бы. Пока он слушает…

— Кто вы? — насупилась я, съехав взглядом аккурат мужику в пупок и прочно за него зацепившись, чтобы не пасть ниже. — И какого черта без штанов?

— Не успел высушить — на батарее развесил уже. На улице сыро…

— Какой батарее? Дом же не топится… — И что я несу? Во лжи его пытаюсь уличить? Он же огреет меня сейчас по морде чайником! — Вы что, бомж?

— Здрасьте, — закатил мужик глаза. — Это ты ко мне в дом приперлась, а не я к тебе с улицы. Бомж!

Он развернулся к раковине, ловко выудил чайник и водрузил его на газ. Вряд ли бомж — тело такое, что, будь у него пупок на спине, я бы все равно сползла взглядом до задницы.

— Вы за дедом присматривали, да? — попыталась рационализировать происходящее.

— Можно и так сказать.

— А почему же не сказали сразу?.. А Роза?..

— Роза сюда не ходит давно — я её попер…

— Надо же, — выпрямилась я. — А имя у вас есть?

— Дед звал меня Мефистофелем. Но потом сократил до Фимы.

— Имя есть, а запасных штанов нет…

— Ну, может у деда осталось что? — задумчиво пожал он плечами. — Выдай, будь добра. Сам я взять не могу. Скажешь, что обкрадываю покойника.

— Сейчас, — подорвалась я со стула и рванулась снова к дверям. Только те отказались поддаваться, сколько я не дергала ручку. Осознав тщетность попыток, я вжалась в двери спиной, тяжело дыша.

— Наташ, ну что ты в самом деле? Я тебя не трону. — Фима спокойно взирал на меня от дверного косяка, сложив руки на груди. — На улице темень, «тарантайка» твоя не вывезет тебя обратно, да ты и сама срулишь в ближайшую канаву. Поверь, со мной сегодня ночью будет теплее…

И он оскалился при этом так хищно, что я бы лучше проверила каждый из его пунктов на личном опыте, чем осталась бы в таком «тепле».

— Я тебя не знаю! — выпалила отчаянно.

— Так давай знакомиться, — непробиваемо предложил он. — Фима.

Мне стало не по себе. То ли от собственного идиотизма, то ли от жуткой реальности. Но, может, это на меня так атмосфера действует? Ночь, «замкадье», дом почившего деда… А тут вдруг Фима.

— Ещё раз! Кто ты? — потребовала сурово. — И почему дверь запер?

— Я не запирал. Надави на ручку нежней — она от времени заедает. — И так притягательно усмехнулся, что мне совсем стало нехорошо. Я последовала его совету, и дверь действительно открылась, впуская порыв ледяного ветра снаружи. Неплохой аргумент.

— Ну так пойдем штаны искать или так чай попьем?

Я вздохнула и поплелась в спальню мимо нахальной усмешки. В шкафу действительно нашлись штаны. Только Фиме они оказались по колено, но так всяко лучше. Когда он вернулся в кухню, я смотрела в окно на унылые десять соток в свете тусклого фонаря на столбе.

— Так ты будешь чай с булочками?

— Буду, — вздохнула. Я действительно ничего не притащила к чаю. — А как дед последнее время?.. Ну…

Уверена была — ввернет мне укоризну, что сама не приехала.

— Он тихо ушёл. Хоть и знал с утра. Не мучился, не переживай. Я проследил.

— Знал, что умрет? — обернулась я.

Фима стоял ко мне боком, руки в карманы, и гипнотизировал чайник.

— Да. Утром сказал, что вечером его не станет. — Он вздохнул и потянулся за чашками, а мне вдруг показалось — у этого незнакомца потеря была не меньшей. Только он был рядом с дедом, а я — нет. Или он все же был психом, и я в беде. Но неожиданно стало плевать.

— Вы с ним дружили, — постановила я.

— Он был дорог. Классный у тебя дед был.… И я с ним не был одинок.

— А что вы делаете в этой глуши? — решила сменить больную тему.

— Жил с твоим дедом, — усмехнулся Фима.

— Вам жить негде? — пыталась понять я.

— Есть, — как-то жестко припечатал он. — Мне не может не быть где жить.

Я моргнула растерянно на этот сумбур:

— Ну, всякое бывает. — И села за стол.

Фима промолчал, сосредоточенно отмеряя заварку в заварник. А я отмечала, что кухня хоть и дышала бедностью и ветхостью, была надраена до блеска. Даже старый заварник, который помнила с детства, блистал боками, как никогда на моей памяти.

— А что дальше планируете? — глянула на него, когда он поставил передо мной чашку.

— Планирую уговорить тебя оставить этот дом себе и не продавать, — улыбнулся он. — Иначе мне будет некуда идти…

— Фима, а что же вы при жизни дедушки не подсуетились? — сдвинула я брови. — Хотя, вижу, что суетились достаточно. — Я кивнула на кухню позади него. — Все блестит… Но дом он вам не отписал.

Мы встретились с ним взглядами, когда он расслабленно опустился на соседний стул и притянул к себе чашку:

— Я вообще не суечусь по жизни.

— Ну, тогда у меня для вас печальная новость — дом я продам. — На самом деле я еще не думала об этом. Но этому приживалке хотелось дать от ворот поворот. — Поэтому, собирайте свои штаны с батареи и на выход.

— Даже чаю не дашь допить? — усмехнулся он уже привычно. Действительно — никакого страха и суеты.

— Пей, конечно. Но кровать в доме одна…

— А дед предупреждал, что ты не оставишь меня себе….

— Естественно, — фыркнула я. — Людей себе не оставляют!

Только его усмешка стала вдруг слишком похожей на оскал:

— Ты удивишься, Наташа, но в нашем мире происходят всякие вещи.

— Слушай, я — неудачница, Фима. У моего деда хоть дом есть, а я побираюсь по съемным комнатушкам уже пять лет.… Мне некуда оставлять себе еще и незнакомых людей.

Тут он сузил глаза, возвращая лицу более привычное выражение. Притягательное, кстати сказать, лицо. Я только сейчас позволила себе рассмотреть — щетина стрижена так ровнехонько, будто он к барберу ходит. И пахнет от него чем-то изысканным.…

— Пойдем, покажу, — подхватил он меня под руку и повел обратно в гостиную. Я даже булочку не бросила — так и потащилась с ней в руках. А Фима поставил меня перед креслом и полез в нижний раздел серванта, откуда вскоре вытащил…. ноутбук!

— Это что?..

— Ноутбук, Наташа, — хохотнул Фима, устанавливая его рядом с Гошей.

— Я знаю! — взмахнула я булочкой. — У деда?

— Дед твой, Наташа, был известным финансовым консультантом. — Фима развернул передо мной ноутбук, ловко вбил пароль и продемонстрировал экран. — У него свой сайт, пятьдесят восемь клиентов из Москвы.…

— Что ты несёшь? — опустилась я на колени перед Гошей с ноутом. — Этого быть не может.

— Может, Наташа. Когда оставляешь себе нужного человека, происходят всякие изменения в жизни…

— Ты хочешь сказать, что это все — благодаря тебе?

— Ну а кто его компьютерной грамотности учил? — закатил он глаза, сложив руки на рельефной груди. — Твой дед — гений. Просто ему нужно было помочь.

— Сколько ты уже с ним живешь? — ошалела я окончательно.

— Десять лет, — спокойно ответил Фима.

— Слушай, — вскочила я на ноги. Нервы не выдержали. — С меня хватит! Иди давай отсюда!

— Что, прямо в штанах?

— Прямо в штанах! — вскричала, глядя ему в глаза.

Красивый, сволочь. На вид лет тридцать, не больше. Стоит, самоуверенно усмехается, рассказывая мне всю эту чушь. Придурок…

— Ладно. Но я должен тебе сказать…

— Говори и вали. — Сердце прыгало в груди так, будто я стометровку пробежала. Я боялась до чертиков, но все равно перла против чужака с непонятной историей.

— Когда попросишь кота…. — И он хищно оскалился. — … он станет твоим. А ты — его.

— Все? — нетерпеливо потребовала я.

Он не ответил. Развернулся… и, как был в одних штанах, прошел через коридор, толкнул двери и вышел на улицу.

Сначала я подумала, что это какая-то постановка. Потом — что Фима разыграл детскую обиду. Потом — что он больной псих, и бросилась его искать. Я пробежалась вдоль забора туда-сюда, но его и след простыл. В дом деда приплелась, когда окончательно стемнело. Закрыла двери, подергала, вернулась на кухню и уселась на стул, дрожа.

Я ведь думала, что Фима хотя бы вещи соберет. Но, пошарив по дому, не нашла вообще никаких следов присутствия взрослого мужика, кроме деда — одна щетка, один бритвенный станок… Даже штанов на батарее не было!

— Что за бред? — вернулась в гостиную и уселась в кресло в полном ступоре.

Экран ноута всё ещё не заблокировался — странно. Устроив его на коленках, остаток ночи я провела за изучением его содержимого. Действительно, Иван Савельвевич Польский оказался уважаемым и известным финансовым консультантом. На компьютере хранились его статьи, лекции.… В браузере были открыты закладки с персональным сайтом, сиэрэм его компании и прочие отчетности…

По итогу этих открытий у меня был один вопрос — какого хрена дед продолжал жить тут? И кто же тогда унаследовал все это?

Звонок о наследстве мне поступил утром, когда я, разбитая и замученная нервными потрясениями, пыталась заварить единственный «бич-пакет», с которым приехала.

Наследницей оказалась я…

Заев эту новость дешевой лапшой, я перевела взгляд в окно… и тут же бросилась к двери. Серый котяра величественно прошел в открытую дверь и водрузил свой царственный, не иначе, зад на коврик в прихожей.

— Фиму не видел? — присела я рядом.

— Мррр.…

Я вздохнула.

— Поедешь ко мне?

— Мррр.

— А ешь ты что? Чёрт… корма нигде нет. Ты мышковал что ли?

— Мррр, — довольно зажмурился кот.

— Ладно…

Я сгребла сумку с ноутбуком, кота и направилась к машине, так и не взглянув больше на старый дом.…