Когда шлюз пассажирского лайнера отказался выпускать Веру Арден на Астер-Приму, она решила, что столица выбрала самый понятный способ приветствовать землянку: заставить её ждать без объяснений. Через минуту идентификационная панель потребовала приложить ладонь повторно, а затем вежливо сообщила, что пассажиру запрещено покидать герметичный контур до прибытия службы специального допуска.

Вера перечитала сообщение, поставила дорожную сумку у ног и обратилась к сотруднице лайнера:

— Мой официальный допуск оказался недостаточно официальным?

Женщина бросила взгляд на красный индикатор, и безупречная служебная улыбка заметно ослабла.

— Допуск подтверждён, госпожа Арден. Ограничение пришло по другому каналу.

— По какому?

— У меня нет доступа к этой информации.

Ответ последовал чересчур быстро. В левом углу панели мигал номер служебного запроса, начинавшийся с единицы. Гражданские запросы обычно начинались с четвёрки, военные — с семёрки. Единицу Вера прежде не встречала, но за двенадцать лет аудитов успела усвоить полезное правило: если неизвестный код появляется там, где его быть не должно, смотреть нужно не на код, а на людей, которые понимают его значение. Сотрудница старательно избегала её глаз.

— Значит, вы всё-таки видите уровень запроса.

После короткой паузы женщина признала:

— Вижу. Вам лучше дождаться сопровождающего.

— На Земле рекомендации обычно не запирают двери.

Ответить ей не успели. По другую сторону прозрачной перегородки появились трое мужчин в тёмной форме. Центральный шёл без спешки, двое остальных держались на полшага сзади. Сотрудница лайнера выпрямилась раньше, чем Вера успела рассмотреть знаки на его воротнике.

Мужчине было около тридцати пяти. Коротко остриженные тёмно-русые волосы, спокойное лицо и та разновидность собранности, которую не изображают ради формы: такой человек, вероятно, сначала прекращал аварию, а уже потом выяснял, кто её устроил. Он разблокировал шлюз своим допуском.

— Вера Арден?

— Зависит от того, что вам от неё нужно.

Едва заметно поднялась бровь.

— Командор Рейнар Касс. Мне поручено сопроводить вас в правительственный сектор.

— В приглашении это звучало дружелюбнее.

— Дипломатическая служба любит глаголы, которые не пугают приглашённых специалистов.

Вера протянула жетон допуска, но Касс не взял его.

— Уже проверили.

— Кто?

— Мы. И да, шлюз тоже держали закрытым по нашему запросу.

— Можно было предупредить об этом в приглашении.

— Тогда вы могли отказаться лететь.

— Именно. Наконец-то мы поняли друг друга.

Угол его рта едва дрогнул. Вера подняла сумку и вышла из шлюза. Искусственная гравитация станции оказалась чуть слабее земной; тело уловило разницу по первому слишком длинному шагу.

— Два с половиной процента? — спросила она.

— Два и семь десятых.

— Теперь понятно, почему встретить меня поручили именно вам.

— Из-за любви к десятым долям?

— Из-за болезненной любви к уточнениям.

Они пересекли приёмный зал, где за многоуровневыми галереями и вертикальными садами открывался вид на сине-серебряный изгиб планеты. Вера успела оценить расположение аварийных выходов, направление внешнего кольца и отсутствие привычного гула вентиляции. Касс заметил, куда она смотрит, но ничего не спросил.

У внутреннего контроля офицер провёл её жетон через сканер. Зелёный символ доступа появился сразу, а следом — короткое предупреждение. Офицер нахмурился.

— Командор, в профиле нет брачного индекса.

Вера повернулась к нему:

— Простите?

Офицер явно пожалел, что произнёс это вслух. Касс забрал жетон.

— На Земле полное центральное индексирование проводится только с отдельного согласия гражданина.

— Я приехала проверять государственную аналитическую сеть, — напомнила Вера. — В моём контракте ничего не сказано о подборе супруга.

— И не будет, если всё пойдёт по плану.

— После семи минут в запертом шлюзе я перестала доверять вашим планам.

Он вернул ей жетон и повёл дальше, в коридоры, где исчез пассажирский шум и заметно прибавилось охраны. Там Касс наконец объяснил причину задержки. Документы Веры, образование и профессиональная история подтвердились без вопросов. А вот первичный генетический профиль оказался неполным там, где система ожидала однозначное совпадение.

— В моей медицинской записи? — уточнила она.

— В вашей идентификации.

— Личность не является полем таблицы.

— В «Конкорде» является.

— Тогда у «Конкорда» плохая архитектура.

— Обязательно скажите это регенту.

Вера остановилась.

— Какому регенту?

Касс тоже остановился, словно только сейчас понял, что в приглашении эту деталь действительно опустили.

— Кайрену Роу. Он ждёт вас лично.

Имя было знакомо даже человеку, который следил за политикой только тогда, когда политика мешала работе. Звёздный регент Содружества, командующий объединённым флотом, лицо кризисных сводок и переговоров с колониями. По конституции его власть была временной и ограниченной Советом, но временность мало утешала, когда один человек мог изменить курс эскадры одним приказом.

— Центральное бюро прислало мне обычный контракт на двадцать один день, — сказала Вера. — Нигде не упоминалось, что результаты аудита понадобились человеку, которому подчиняется флот.

— Технически он не ваш заказчик.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

— Хорошо. Хотя бы в этом у вашей службы последовательная политика.

До правительственного сектора оставалось меньше минуты. Вера перестала рассматривать архитектуру и впервые всерьёз подумала о возвращении к тексту договора. Регент не встречал лично приглашённых аудиторов. Если Кайрен Роу решил нарушить собственный протокол ради специалиста с Земли, значит, либо сбой в «Конкорде» был опаснее, чем ей сообщили, либо сама Вера каким-то образом уже стала частью проблемы.

Второй вариант нравился ей меньше. Правительственный сектор оказался удивительно тихим.

Вера ожидала монументальности, охраны в каждом углу и архитектуры, которая должна была напоминать посетителю о его ничтожности. Вместо этого её провели в помещение с высоким окном, несколькими рабочими столами и стеной, на которой двигалась карта звёздных маршрутов. Единственной демонстрацией власти была эффективность: двери открывались раньше, чем Касс успевал к ним подойти, а люди освобождали проход, не получая команды.

У окна стоял мужчина в тёмной форме без парадных украшений и разговаривал с женщиной в сером медицинском костюме.

— Если повторный анализ даст тот же результат, — говорила она, — я потребую отключить узел от центральной сети.

— Потребовать можете сейчас, — ответил мужчина. — Отключить разрешу после проверки.

— Кайрен, это не тот случай, когда военная дисциплина исправляет математику.

— Именно поэтому я пригласил человека, который исправляет математику.

Он повернулся. И Вера поняла две вещи почти одновременно.

Во-первых, на официальных фотографиях Кайрен Роу выглядел старше. Вероятно, потому что камеры любили подчёркивать жёсткие линии лица и холодный взгляд человека, отвечающего за несколько сотен миров. Вживую ему можно было дать около тридцати восьми; тёмные волосы были чуть длиннее уставной длины, а на виске виднелся тонкий светлый шрам, который официальные изображения старательно убирали.

Во-вторых, он посмотрел на Веру не как мужчина на незнакомую женщину и даже не как политик на специалиста.

Он задержал взгляд на неё как на задачу, в которой уже обнаружил противоречие. Это Вере не понравилось. И почему-то заинтересовало. Касс остановился.

— Вера Арден.

— Я догадался, — сказал Кайрен.

Вера перевела взгляд на командора.

— У него тоже болезненная любовь к очевидным фактам?

— Иногда они полезны, — ответил Кайрен вместо него.

Голос у него оказался спокойнее, чем она ожидала. Без привычной для публичных выступлений металлической интонации.

Женщина в сером костюме подошла ближе. У неё были короткие тёмные волосы с серебристой прядью у виска и внимательные зелёные глаза.

— Доктор Сайра Венн.

— Вера Арден.

Сайра протянула руку. Их ладони соприкоснулись, и Вера заметила на запястье врача тонкий диагностический браслет.

Сайра тоже что-то заметила. Она задержала пальцы на долю секунды дольше обычного, всматриваясь Вере в лицо.

— Вы раньше проходили полный генетический анализ? — спросила она.

— Полный — понятие растяжимое. Медицинские тесты проходила.

— Центральный индекс?

— Нет.

В комнате возникла едва заметная пауза. Кайрен посмотрел на Сайру.

— Не сейчас.

— Я только спросила.

— И уже получила ответ.

Вера сложила руки на груди.

— А я пока не получила ни одного.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Вы опоздали на четыре минуты.

Она не сразу поверила, что услышала именно это.

— Серьёзно?

— Совещание было назначено на четырнадцать ноль-ноль.

— Ваш шлюз держал меня закрытой восемь минут.

— Шесть минут сорок три секунды.

— Тогда я ещё и пришла раньше.

Рейнар кашлянул. Слишком аккуратно, чтобы это было случайностью. Кайрен сделал шаг к столу.

— На Астер-Приме прибытие фиксируется после прохождения внутреннего контроля.

— На Земле работодатели обычно сначала представляются, а потом выясняют, насколько сотрудник виноват в работе их службы безопасности.

— Мы не на Земле.

— Это я уже заметила. На Земле мне ещё ни разу не запрещали выйти из шлюза, потому что государственная система не смогла решить, кто я такая.

Последняя фраза изменила атмосферу. Сайра отвела взгляд к Кайрену.

Рейнар перестал изображать безучастность. Сам регент не изменился внешне, но Вера увидела, как его пальцы легли на край стола.

— Касс сказал вам это?

— Касс сказал гораздо меньше. Я умею складывать части.

— Именно поэтому вы здесь.

— Тогда, возможно, перестанем тратить время на опоздание, которое организовала ваша собственная охрана?

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера ждала раздражения. Люди с властью часто плохо переносили тон, которым с ними разговаривали как с обычными людьми. Кайрен лишь коротко кивнул.

— Справедливо. Садитесь.

Это неожиданное признание выбило её из заранее приготовленной внутренней обороны сильнее, чем давление. Она села напротив него.

Сайра заняла место справа. Касс остался стоять у стены.

На столе развернулась проекция договора, который Вера подписала перед вылетом. Кайрен спросил:

— Что именно вам сообщили о задании?

— Распределённая государственная система фиксирует несовпадение результатов между региональными узлами. Три независимых проверки не нашли аппаратной причины. Центральное бюро считает возможным вмешательство в данные либо ошибку в алгоритме синхронизации. Мне дают полный технический доступ на двадцать один день.

— Вам не дают полный доступ.

— Тогда у нас проблема.

— Вам дадут доступ к тем сегментам, которые относятся к расследованию.

— Тогда у вас проблема. Если источник сбоя находится за пределами разрешённого сегмента, вы получите красивый отчёт о том, что мне разрешили увидеть.

Кайрен опёрся ладонями о стол.

— Вы всегда спорите с заказчиком до начала работы?

— Только если заказчик пытается ограничить аудит и одновременно хочет получить достоверный результат.

— Я не заказчик.

— Командор уже предупредил. Но пока все решения в этой комнате принимаете вы.

Сайра повернулась к Рейнару. Тот оставался невозмутимым, однако Вера была почти уверена, что этот разговор доставляет ему удовольствие. Кайрен спросил:

— Если я предоставлю вам полный доступ, сколько времени понадобится?

— Не знаю.

— В контракте указана предварительная оценка.

— В контракте не было сказано, что система не способна корректно идентифицировать приглашённого аудитора. Теперь исходные условия другие.

Его взгляд задержался на ней.

— Вы не любите обещать сроки.

— Я не люблю обещать то, чего не знаю.

— Редкое качество.

— Среди политиков?

— Среди людей.

Впервые за разговор в его голосе появилось что-то, что нельзя было свести к официальной вежливости. Вера заметила это и тут же разозлилась на себя за то, что заметила. Она повернулась к проекции.

— Покажите сбои.

Сайра коснулась панели. Над столом возникла последовательность записей: даты, номера узлов, массивы параметров. Вера бегло просмотрела первые строки, потом увеличила несколько значений.

— Это не рассинхронизация.

Кайрен повернулся к ней.

— Вы видели данные меньше минуты.

— Именно поэтому пока говорю только, чем это не является. При рассинхронизации временные метки расходились бы вслед за результатами. Здесь они совпадают до микросекунды. Узлы получили одну и ту же задачу одновременно и вернули разные ответы.

Сайра наклонилась ближе.

— Что может это вызвать?

— Либо алгоритмы на узлах отличаются, хотя система считает их одинаковыми, либо входные данные меняются после проверки контрольной суммы. Есть ещё неприятные варианты, но сначала я бы исключила самые скучные.

— Какие неприятные? — спросил Кайрен.

— Тот, при котором кто-то имеет доступ выше уровня аудиторов и переписывает результаты так, что журнал этого не замечает.

Рейнар оттолкнулся от стены.

— Насколько выше?

Вера повернулась к нему.

— Я ещё не знаю архитектуру ваших прав доступа.

Кайрен произнёс:

— Теоретически.

— Теоретически? Уровень администраторов центрального ядра или людей, способных заставить систему считать себя администраторами.

Сайра медленно откинулась на спинку кресла.

— Это невозможно.

— Тогда вы зря меня вызвали.

— Я имела в виду второй вариант.

— Слово «невозможно» плохо переживает технические расследования, доктор Венн.

Сайра встретила её взгляд и неожиданно улыбнулась.

— Возможно, вы мне понравитесь.

— Не спешите. Мы знакомы десять минут.

— Двенадцать, — поправил Кайрен.

— Вы действительно считаете всё?

— Только то, что может иметь значение.

— И моё опоздание имело?

— Я хотел узнать, станете ли вы оправдываться.

— И?

— Не стали.

Теперь уже она промолчала. Играть в подобные проверки она не любила, но понимала их слишком хорошо. Кайрен Роу не пытался поставить её на место. Он собирал данные. Так же, как она сама несколько минут назад собирала их о нём.

Это делало разговор честнее и опаснее одновременно. Вера снова посмотрела на проекцию.

— Мне нужны исходные наборы по всем случаям, где возникло расхождение.

Сайра не двинулась.

— Всем?

— Именно.

— Их шесть.

— Тем лучше.

Кайрен произнёс:

— Покажи первый.

Проекция сменилась. Вместо технической таблицы появилась женская фотография. Вера нахмурилась.

— Это что?

На снимке была молодая женщина с медно-рыжими волосами. Под фотографией шёл набор генетических показателей, а значительная часть данных была закрыта серыми блоками.

— Один из случаев расхождения, — сказала Сайра.

— Я ожидала профиль системы, а не человека.

— Система анализировала человека.

Вера обратила внимание на остальные данные. Возраст — тридцать один. Планета рождения — Элион. Медицинские показатели. Дата анализа. Затем строка, где цифры были скрыты.

— Что закрыто здесь?

Никто не ответил сразу. Она подняла глаза.

— Вы позвали аудитора и уже на первой записи закрыли часть входных данных.

— Они относятся к категории персональной секретности, — сказал Кайрен.

— Тогда я не смогу подтвердить результат.

— Пока не нужно.

— А что нужно?

Кайрен некоторое время молчал. Вера уже собиралась напомнить ему, что она прилетела не через полгалактики ради игры в угадайку, когда он коснулся панели. Серый блок исчез.

Под ним появилась строка: «Индекс совместимости: 99,87 %». Вера перевела взгляд на цифру.

— Брачный индекс?

— Да.

— С кем?

Кайрен не отвёл взгляда.

— Со мной.

Вера медленно перевела глаза на фотографию женщины, затем обратно на него.

— Хорошо. Теперь вопрос, который явно должен был появиться в моём контракте: почему Центральное бюро вызывает специалиста по защищённым сетям для проверки вашего потенциального брака?

Сайра заговорила раньше Кайрена:

— Потому что система дала разные результаты.

— Насколько разные?

— Первый узел — девяносто девять целых восемьдесят семь сотых. Второй — сорок три. Третий — ноль.

Вера нахмурилась. Это уже не походило на повреждённый пакет или ошибку округления.

— Один и тот же образец, один момент тестирования и одинаковые версии алгоритма?

— Один образец и одна временная метка, — подтвердила Сайра. — Версии формально совпадают.

— «Формально» — плохое слово для системы, которая выдаёт девяносто девять процентов, сорок три и ноль на одном наборе данных.

— Поэтому вы здесь.

Вера пролистала данные.

— Где сама женщина?

Тишина стала слишком заметной. Она подняла голову. Кайрен ответил:

— Мертва.

Слова прозвучали без нажима, однако профессиональный интерес Веры мгновенно перестроился: перед ней уже была не странность в данных, а возможная человеческая цена этой странности.

— Причина смерти?

— Несчастный случай.

— Связанный с тестированием?

— Согласно расследованию, нет.

— Согласно вам?

Он выдержал её взгляд.

— Я не уверен.

Вера снова задержала взгляд на фотографию.

— Вы сказали, случаев шесть.

— Да.

— И остальные пять женщин?

Сайра закрыла глаза на короткое мгновение. Этого оказалось достаточно.

Внутри поднялась знакомая по худшим расследованиям холодная ясность — та самая, которая приходила, когда техническая ошибка переставала быть ошибкой и приобретала человеческий умысел.

— Они тоже мертвы.

Кайрен подтвердил:

— Да.

— Все шесть получили высокий показатель совместимости с вами?

— На одном из узлов.

— И расхождение на остальных?

— В каждом случае.

Вера откинулась на спинку кресла. Теперь двадцать один день аудита выглядели дурной шуткой.

— Почему это не расследует служба безопасности?

— Расследует, — сказал Рейнар.

— И?

— Причины смерти разные. Два транспортных инцидента, медицинское осложнение, авария на частной станции, нападение и один случай, который до сих пор официально считается самоубийством.

— А неофициально?

— Шесть совпадений редко остаются совпадениями, — ответил Кайрен.

Вера посмотрела на него внимательнее. За спокойствием впервые обнаружилось напряжение, которое нельзя было списать на государственную ответственность. Он знал этих женщин? Встречался с ними? Считал ли себя причиной их смерти? Вопросов становилось слишком много, и каждый новый менял смысл предыдущего.

— Почему именно я? — спросила она.

Кайрен ответил без задержки:

— Вы нашли вмешательство в распределённую медицинскую сеть Каллисто, которое четыре официальных аудита считали аппаратной ошибкой.

— Это было три года назад.

— Также вы отказались подписывать заключение корпорации «Нейронекс», когда вам предложили контракт в семь раз дороже первоначального.

— Откуда у вас эта информация?

— Из отчёта службы безопасности.

— Они изучали мои финансовые предложения?

— Мы изучали вас.

Формулировка прозвучала неприятно личной. Вера медленно положила ладони на стол.

— Насколько тщательно?

— Достаточно, чтобы пригласить сюда.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Она собиралась возразить, но Сайра неожиданно поднялась.

— Прежде чем вы получите доступ, нужно закончить идентификацию.

Вера задержала на ней взгляд.

— Опять?

— В шлюзе была только первичная проверка.

— И что осталось?

— Полный центральный профиль.

— Тот самый брачный индекс?

— В том числе.

Вера рассмеялась без веселья.

— Нет.

Сайра удивилась.

— Почему?

— Потому что я приехала проверять систему, а не позволять системе подбирать мне супруга.

— Никто не собирается использовать результат для подбора.

— Вы только что показали мне шесть мёртвых женщин, чьи результаты были связаны с мужчиной, сидящим напротив. После этого фраза «никто не собирается использовать результат» звучит не особенно убедительно.

Кайрен сказал:

— Она права.

Сайра повернулась к нему.

— Без полного профиля я не допущу её к центральному ядру.

— Тогда объясни, зачем профиль необходим технически.

Сайра несколько секунд молчала, затем взглянула на Веру.

— Центральное ядро использует биометрическую авторизацию не как пароль, а как постоянно пересчитываемый набор признаков. Ваш земной профиль содержит только базовые медицинские маркеры. Этого недостаточно для допуска.

— Можно создать временный ключ.

— Можно. Но он даст вам урезанный доступ.

— Который вы и собирались мне дать.

Он едва заметно прищурился.

— Уже нет.

Она не ожидала ответа и не сразу нашла, что сказать.

— Значит, полный доступ?

— Если вы соглашаетесь на идентификацию и подписываете отдельный протокол неразглашения.

— Я уже подписала три.

— Будет четвёртый.

— У вас фетиш на документы?

Рейнар отвернулся к окну. Сайра прикрыла рот рукой, но поздно.

Кайрен смотрел на Веру с тем выражением, которое она пока не умела читать.

— Госпожа Арден, вы всегда разговариваете так с людьми, которые командуют объединённым флотом?

— Только с теми, кто заставляет меня подписывать четвёртый договор за сутки.

— Я временный регент, а не глава государства.

Вера знала эту оговорку ещё из подготовки к поездке. По конституции Содружества регент на переходный срок возглавлял исполнительную власть и командовал объединённым флотом, но гражданские решения оставались связаны Советом и судами. Кайрен мог изменить курс эскадры одним приказом и всё же не имел права единолично переписать закон. Теперь эта разница перестала казаться ей формальностью.

— Отлично. Тогда дипломатического скандала не будет.

Несколько секунд он молчал, затем сказал:

— Проводите тест.

Вера повернулась к Сайре.

— Результат брачной совместимости остаётся закрытым.

— Согласна.

— Даже для него.

Она указала взглядом на Кайрена. Сайра уже открыла рот, но регент ответил сам:

— Даже для меня.

— И никаких автоматических заявок, рекомендаций, внесения в реестры и прочего государственного сватовства.

— Не будет.

— Я хочу это письменно.

— Конечно, — сказал Кайрен. — Четвёртый договор.

На этот раз Вера улыбнулась первой. Диагностический зал находился через два уровня от кабинета. Он оказался меньше, чем Вера ожидала: круглая комната, три прозрачные панели и кресло в центре, слишком похожее на стоматологическое, чтобы внушать доверие.

— Вы специально делаете медицинские приборы угрожающими? — спросила Вера.

Сайра активировала консоль.

— Люди считают сложную технику надёжнее, если она выглядит дорого.

— А если страшно?

— Это бесплатно.

Кайрен остался у входа. Рейнар стоял рядом с ним и изучал сообщения на наручном терминале.

Вера села в кресло и положила ладонь на матовую пластину.

— Что именно происходит?

— Сканирование генетических маркеров, нейронной реакции, иммунного профиля и нескольких адаптационных параметров. Боли не будет.

— Эту фразу всегда говорят перед тем, как становится больно.

— Я врач, а не следователь.

— Пока это единственное, что меня успокаивает.

Над ладонью прошёл мягкий голубой свет. Сайра следила за показателями.

— Не двигайтесь.

— Я и не двигаюсь.

— Вы постукиваете пальцем.

Вера посмотрела на свою руку и прекратила. Нервничает.

Признание было неприятным, но спорить с собственным телом бессмысленно.

Она находилась в центре правительства, за несколько десятков световых лет от дома, перед ней стоял мужчина, с которым связывали смерть шести женщин, а машина собиралась решить, насколько полно она существует в государственном реестре. Нервничать в таких условиях было скорее доказательством здравого смысла. Первый этап завершился.

На панели появились строки. Имя. Возраст. Земля. Медицинский код. Затем экран погас. Сайра нахмурилась.

— Что?

— Ничего. Повторю.

— Это технический термин?

— Сейчас — да.

Она запустила анализ снова. Вера взглянула на Кайрена. Он уже не казался расслабленным. Руки были опущены, но всё внимание сосредоточилось на панели.

Второй анализ дошёл до восьмидесяти двух процентов и остановился. Экран снова погас.

— Сайра, — сказал Кайрен.

— Я вижу.

— Что именно?

— Пока не знаю.

Вера подняла ладонь.

— Мне продолжать сидеть или начинать беспокоиться?

— Сидеть.

— Значит, беспокоиться тоже можно.

Сайра не ответила. Её пальцы быстро двигались над консолью. Рейнар убрал терминал.

— Центральная сеть?

— Подключена.

— Ошибка канала?

— Нет.

— Повторить на локальном?

— Уже.

Вера слушала и чувствовала, как юмор постепенно перестаёт помогать.

— Покажите мне журнал.

Сайра задержала на ней взгляд.

— Сейчас?

— Вы собираетесь дать мне доступ к системе как аудитору. Начните с системы, которая не может закончить мой собственный тест.

На секунду врач поколебалась, затем развернула одну панель. Вера быстро просмотрела строки.

Запрос уходил корректно. Контрольные суммы совпадали. Ошибки оборудования не было.

Однако после этапа сопоставления профиль получал ответ, которого она никогда раньше не видела. Пустое значение. Не ноль. Не «не найдено». Пустота там, где протокол требовал обязательное число.

— У вас база допускает пустое значение в обязательном поле? — спросила Вера.

— Нет.

— Поздравляю. Теперь допускает.

Сайра ничего не сказала. Вера увеличила лог.

— Здесь есть повторный запрос к архиву.

— Автоматическая проверка.

— Почему она уходит не в центральный медицинский архив?

Сайра замерла. Кайрен подошёл ближе.

— Куда?

Вера указала строку. Адрес был коротким, без обычной маркировки ведомства.

— Я не знаю. Но этот сервер отвечает раньше центрального.

Сайра побледнела. Не слегка. По-настоящему. Вера повернулась к ней.

— Вы знаете этот адрес.

— Его не должно существовать.

— Сегодня популярная формулировка.

Сайра набрала команду. Система потребовала подтверждение высшего уровня. Кайрен приложил ладонь к панели. Доступ разрешили.

Из скрытого архива пришёл один пакет данных. Сайра прочитала его и отступила от консоли.

— Нет.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Что там?

— Повторим анализ.

— Сайра.

— Я сказала, повторим.

В её голосе впервые появилась паника. Вера встала с кресла.

— Мне это начинает надоедать. Если вы обнаружили заболевание, говорите прямо.

— Это не заболевание.

— Тогда что?

Сайра перевела взгляд на неё так, словно впервые видела не приглашённого аудитора, а совершенно другого человека.

— Сядьте, пожалуйста.

Вера не села.

— Сначала ответ.

Кайрен произнёс тихо:

— Сайра, покажи.

Врач закрыла глаза на короткое мгновение, затем вернула пакет на центральный экран. Сначала появилась только фамилия.

АРДЕН.

Потом имя.

ВЕРА.

Под ними система попыталась вывести привычный индекс, но цифры не появились. Строка дрогнула, исчезла и сформировалась заново.

КАТЕГОРИЯ: № 0.

Ниже возникло второе сообщение.

СТАТУС: ЗАСЕКРЕЧЕНО.

В комнате никто не заговорил. Вера смотрела на экран и пыталась понять, что именно её беспокоит сильнее: неизвестная категория или выражение лица Сайры.

— Что означает ноль? — спросила она.

Сайра не ответила. Вера повернулась к Кайрену. Он смотрел не на экран. На неё.

— Я задам вопрос ещё раз. Что это означает?

Кайрен медленно перевёл взгляд на врача.

— Сайра?

— Я не знаю, — сказала та.

Раздражение вспыхнуло резко и почти спасительно: злиться было проще, чем признавать, насколько мало она понимает происходящее.

— Вы побледнели до цвета стены из-за того, чего не знаете?

— Я знаю обозначение. Не знаю, что оно означает для вас.

— Большая разница?

— Огромная.

На панели внезапно появилась новая строка. Система сама начала дополнительный расчёт. Сайра бросилась к консоли.

— Я этого не запускала.

— Отключи, — приказал Кайрен.

— Не реагирует.

Рейнар шагнул к двери.

— Что рассчитывается?

— Совместимость.

Вера резко задержала взгляд на Кайрена.

— Мы договаривались.

— Это не мой приказ.

— Очень успокаивает.

Сайра попыталась остановить процесс ещё раз. На экране сменялись значения, но вместо цифр появлялись неизвестные символы. Рейнар коснулся связи у уха.

— Охрана, перекрыть диагностический сектор. Никого не впускать.

Вера услышала, как снаружи сработали замки.

— Почему вы закрываете двери?

— Потому что система только что нарушила собственный протокол, — ответил он.

— И?

Касс взглянул на красный индикатор над входом.

— И потому что за последние десять секунд кто-то трижды попытался получить удалённый доступ к этому залу.

Вера ощутила, как напряжение наконец перестаёт быть абстрактным.

— Кто?

— Выясняем.

Свет мигнул. Один раз, затем сразу второй. Сайра отступила от панели.

— Кайрен, отключай весь узел.

Регент уже нажимал аварийную сенсорную пластину.

— Не принимает команду.

Красная линия прошла по краю экрана. Под именем Веры появилось ещё одно поле, но оно не успело заполниться.

Освещение погасло. В темноте раздался короткий механический щелчок, который Вера узнала не сразу. Зато Кайрен узнал.

Он оказался рядом прежде, чем она успела спросить.

Сильная рука обхватила её за плечи и дёрнула вниз.

В ту же секунду что-то раскалённое прошло над её виском, ударило в стену и осыпало пол горячими осколками. Кайрен прижал Веру к полу своим телом.

Где-то справа Рейнар уже отдавал команды охране, а Сайра кричала, что выстрел пришёл из сервисной шахты.

На аварийном экране, единственном оставшемся источнике света, всё ещё горела одна строка:

КАТЕГОРИЯ: № 0.

И Вера впервые подумала не о том, что она означает.

Она подумала о том, кто узнал ответ раньше неё и решил, что ей нельзя оставаться в живых.

Тяжесть Кайрена Роу была последним, о чём Вера собиралась думать после выстрела, но именно она первой вернула происходящему физическую реальность.

Он удерживал её у пола одной рукой, второй упираясь рядом с её плечом, чтобы не придавить всем весом. В аварийном свете его лицо казалось резче, чем несколько минут назад, а голос, когда он бросал команды Рейнару, не повышался ни на полтона.

— Перекрыть шахту на двух уровнях. Живым, если возможно.

— Уже, — ответил Касс из темноты. — Внешний контур закрыт. Сектор семь отрезан.

— Сайра?

— Цела, — отозвалась врач.

Вера вдохнула и ощутила запах раскалённого покрытия стены. Выстрел прошёл настолько близко, что волосы у виска всё ещё покалывало от жара.

— Теперь, когда мы выяснили, что я не умерла, вы могли бы с меня слезть.

Кайрен опустил на неё взгляд.

— Ещё нет.

— У вас странный способ успокаивать приглашённых специалистов.

— А у вас странный способ спорить, когда в вас только что стреляли.

— Если я перестану спорить, можете начинать реанимацию.

Он задержал взгляд на её лице, словно проверяя, не шутит ли она от шока. Потом чуть приподнялся, но тут же положил ладонь ей на плечо, не позволяя встать.

— Рейнар?

В глубине комнаты коротко вспыхнул направленный фонарь. Командор уже стоял у повреждённой стены. Он провёл ладонью по панели возле сервисного люка, затем присел рядом с оплавленным участком.

— Стреляли из шахты. Малый импульсный модуль, стационарная установка или дистанционный держатель. Выстрел один.

— Почему один? — спросила Вера.

Рейнар посмотрел на неё через плечо.

— Потому что после первого я отключил питание сектора.

— Значит, устройство было подключено к сети станции.

— Вероятно.

— Или человек в шахте решил не делать второй выстрел.

— Тоже вероятно.

Кайрен наконец убрал руку с её плеча.

— Теперь можно.

Вера поднялась сначала на колени, потом на ноги. Ноги слушались, что уже было хорошей новостью. Плохая обнаружилась, когда она провела пальцами по левому виску и увидела на них тонкую красную полоску. Сайра подошла сразу.

— Дайте посмотреть.

— Царапина.

— У меня неприятная привычка проверять такие утверждения.

— Тогда мы сработаемся.

Врач коснулась её виска небольшим диагностическим сканером. Вера стояла спокойно, хотя внутри всё ещё ощущала ту задержанную реакцию, которая приходит после опасности, когда тело наконец получает разрешение понять, что произошло.

Кайрен тем временем подошёл к аварийной панели. Красная строка с категорией № 0 всё ещё горела на экране.

— Полностью отключить этот терминал, — сказал он.

Сайра, не отрываясь от сканера, ответила:

— Он уже физически отрезан от центральной сети.

— Тогда почему экран работает?

— Аварийное питание автономное.

Вера посмотрела на надпись.

— И кто ещё успел увидеть результат?

В комнате наступила короткая тишина. Рейнар выпрямился.

— Хороший вопрос.

— Я специализируюсь на них.

Кайрен перевёл взгляд с экрана на дверь.

— Доступ к данным закрыть. Журнал копировать в локальное хранилище. Ничего не отправлять в центральную сеть.

— Копия уже снята, — сказала Вера.

Трое одновременно посмотрели на неё. Она показала на свой наручный терминал.

— Когда Сайра повернула журнал ко мне, я сохранила техническую часть. Без персональных результатов. Привычка аудитора.

Рейнар подошёл ближе и протянул руку.

— Передайте копию мне.

— Нет.

— Госпожа Арден, в вас только что стреляли. Хранить единственную независимую копию на личном терминале — плохая идея.

— Согласна. Поэтому я не отдам её первому человеку, который просит передать ему единственную независимую копию.

Командор выдержал паузу, после чего вместо спора повернулся к Кайрену.

— Похоже, аудит действительно будет независимым.

Рейнар пару секунд смотрел на неё, затем повернулся к Кайрену.

— Я начинаю понимать, почему вы её выбрали.

— Я ещё нет, — сухо сказала Вера.

Кайрен, к её удивлению, не поддержал требование командора.

— Оставьте копию у неё. Сделайте вторую в изолированном контуре.

— Принято.

Это маленькое решение она заметила и мысленно отложила отдельно. Регент мог приказать забрать терминал. Вместо этого он признал её аргумент. Полезная информация о человеке, который привык распоряжаться куда более серьёзными вещами.

Дверь диагностического зала открылась после ручной разблокировки. Вошли четверо бойцов службы безопасности в лёгкой броне. Один из них доложил Рейнару:

— Шахта перекрыта. Нашли человека.

Кайрен мгновенно повернулся.

— Жив?

Офицер помедлил.

— Нет.

Вера обратила внимание на оплавленный след на стене.

— Стрелок?

— Пока не знаем.

— Тогда я хочу посмотреть.

Кайрен ответил сразу:

— Нет.

Она даже не повернула головы.

— Это не просьба.

— А мой ответ всё равно нет.

— Если в шахте лежит человек, который стрелял в меня, у меня есть профессиональный интерес к тому, как он там оказался.

— Ваш профессиональный интерес сейчас уступает вашей безопасности.

Вера наконец взглянула на него.

— Вы наняли аудитора, потому что не доверяете собственной системе, а теперь собираетесь скрывать от аудитора последствия сбоя в этой системе.

— На вас напали не как на аудитора.

— Пока это предположение.

— На экране появился неизвестный статус, через несколько секунд кто-то попытался прострелить вам голову. Я готов считать связь достаточно убедительной.

— А я хочу знать, откуда стрелок знал момент появления статуса.

Рейнар тихо произнёс:

— Пусть идёт.

Кайрен задержал на нём взгляд.

— Причина?

— Если она увидит то же, что и мы, мне не придётся потом объяснять, почему я задаю определённые вопросы.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Я не на вашей стороне, — ответил Касс.

— Сегодня это звучит почти обнадёживающе.

Кайрен коротко выдохнул через нос, явно недовольный тем, что оказался в меньшинстве.

— Пять минут. Дальше вы переходите под охрану.

— Это уже звучит как арест.

— Пока нет.

Слово «пока» Вере не понравилось.

Сервисная шахта проходила за диагностическим сектором и была рассчитана не на людей, а на кабели, охлаждающие магистрали и ремонтных дронов. Чтобы попасть туда, пришлось пройти через узкий технический коридор, где температура была на несколько градусов выше, чем в правительственной части станции. Тело лежало у развилки двух каналов.

Мужчина в сером комбинезоне был повёрнут лицом к стене. Возле правой руки находился компактный импульсный излучатель, собранный из деталей ремонтного оборудования. Если бы Вера увидела его отдельно, решила бы, что это диагностический модуль для кабелей.

Рейнар присел рядом, не касаясь ни тела, ни оружия.

— Служба обслуживания?

Офицер безопасности сверился с терминалом.

— Марек Олсен, сорок два года. Девять лет на Астер-Приме. Доступ к техническим шахтам подтверждён.

Сайра опустилась рядом с телом и провела сканером вдоль шеи мужчины.

— Он мёртв минимум двадцать минут.

Вера перестала смотреть на импульсный модуль.

— Выстрел был меньше пяти минут назад.

— Я знаю.

— Тогда стрелял не он.

— Или не в момент собственной смерти, — сказал Рейнар.

Вера посмотрела на устройство.

— Автоматический запуск.

Командор кивнул.

— Похоже.

— По какому событию?

Офицер безопасности начал:

— Таймер, сигнал из сети, удалённая команда...

— Нет. — Вера приблизилась к краю шахты, но внутрь не полезла. — Если бы команда пришла извне после начала теста, у вас был бы след входящего соединения. Вы сказали, что сектор закрыт и за последние секунды фиксировались попытки удалённого доступа. Это разные вещи. Устройство могло ждать конкретного события внутри локальной сети.

Рейнар внимательно задержал взгляд на неё.

— Например?

— Например, появления определённого значения в конкретном поле.

Сайра подняла голову. Кайрен стоял чуть позади; его внимание Вера уловила ещё до того, как встретилась с ним взглядом.

— Категория № 0, — сказал он.

— Возможно. Но тогда тот, кто установил оружие, заранее знал, что система может выдать такой результат.

— Вы утверждаете, что вас ждали? — спросил Рейнар.

— Я утверждаю, что кто-то подготовил механизм до моего теста. Это не одно и то же.

Она снова задержала взгляд на мёртвого техника.

— Как он умер?

Сайра провела сканером ещё раз.

— Нейротоксин. Быстрый. Предварительно — через инъектор под ухом.

На коже действительно виднелась едва заметная точка.

— Сам?

— Пока не скажу.

Вера присела на корточки, удерживая дистанцию от тела.

— Его рабочий терминал где?

Офицер указал на пояс.

— Заблокирован биометрией.

— После смерти?

— Да.

— Удобно.

Кайрен спросил:

— Что вы ищете?

— Несоответствие. Если он сам установил оружие и собирался уйти, зачем оставаться рядом? Если его убили после установки, убийца должен был попасть сюда. Если устройство установили через его доступ, нужно понять, когда именно он в последний раз пользовался терминалом.

Рейнар уже отдавал распоряжение:

— Снять журнал входов за сорок восемь часов. Отдельно — все обращения к этому человеку, запросы на его маршрут, изменения смены и сервисные заявки.

— И камеры, — добавила Вера.

— В технической шахте камер нет.

— На входах есть.

— Есть.

— Не ищите человека, который вошёл сюда. Ищите момент, когда Марек Олсен перестал вести себя как Марек Олсен.

Касс поднял бровь.

— Поясните.

— Если кто-то использовал его доступ, то сначала ему пришлось либо заставить Олсена сотрудничать, либо заменить его действия своими. Последовательность обычно ломается раньше самого преступления: неожиданный маршрут, заявка не в свою смену, отменённый обед, непривычная длительность доступа. Люди оставляют поведенческие следы даже тогда, когда система считает учётную запись нормальной.

Рейнар обратил внимание на своего офицера.

— Сделайте.

Тот кивнул и ушёл. Вера поднялась. На этот раз Кайрен не спорил с её присутствием. Он смотрел на мёртвого техника, и выражение его лица стало таким неподвижным, что она невольно вспомнила шесть фотографий на экране.

— Вы его знали? — спросила она.

— Нет.

— Тогда о ком вы сейчас думаете?

Он задержал на ней взгляд.

— Вы всегда спрашиваете то, на что вам не обязаны отвечать?

— Обычно именно это и оплачивают.

— Я думаю о том, что человек умер внутри правительственного сектора, а оружие, собранное под его доступом, было наведено на вас. Это значит, что противник либо очень хорошо знает нашу безопасность, либо является её частью.

— Или и то и другое.

— Да.

Рейнар поднялся.

— Время вышло. Уходим.

Вера перевела взгляд на тело ещё раз. Марек Олсен был первым человеком, погибшим уже после её прибытия. Возможно, он вообще не имел отношения к заговору, кроме несчастья оказаться удобным носителем допуска. Эта мысль убрала последние остатки профессионального азарта.

До этого перед ней была сложная система с подозрительными результатами. Теперь у системы появилось человеческое лицо, и оно лежало в технической шахте с точкой от инъектора под ухом.

Кайрен назвал новое помещение «защищённой комнатой временного размещения».

Вера назвала бы его камерой, если бы камеры обычно имели панорамное окно на ночную сторону планеты, собственную ванную и мебель, которая стоила больше её земной квартиры. Дверь всё равно не открывалась изнутри.

Она проверила это трижды. На четвёртый раз сенсор вывел сообщение: «Доступ временно ограничен распоряжением службы безопасности».

— Прекрасно, — сказала Вера вслух. — Теперь хотя бы честно.

Рейнар, оставшийся по другую сторону стеклянной перегородки в коридоре, услышал её через связь.

— Что именно?

— Я уточняла терминологию. Дверь заперта, связь контролируется, выйти я не могу — у меня это называется арестом.

— При аресте у вас изъяли бы терминал, ограничили связь и предъявили основание задержания. Сейчас я пытаюсь не дать неизвестному человеку закончить то, что он начал в диагностическом секторе.

Вера прислонилась плечом к стене и проверила замок ещё раз, будто от повторного прикосновения он мог стать менее категоричным.

— То есть это забота?

— Это охрана.

— Вы всегда так заботливы?

— Только когда это входит в приказ.

Она прислонилась плечом к стене.

— Чей?

— Мой.

— Тогда это не приказ, а личная инициатива.

— Вы быстро осваиваетесь в нашей бюрократии.

Вера невольно улыбнулась, хотя причин для хорошего настроения было немного.

— Я хочу присутствовать при анализе журналов.

— Нет.

— Почему?

— Потому что один из четырёх человек, заранее знавших, что сегодня вам проведут полный профиль, сейчас мёртв.

Улыбка исчезла.

— Марек Олсен знал?

— Я сказал один из четырёх, а не Олсен.

— Кто тогда?

Рейнар посмотрел на неё через перегородку.

— Вы. Я. Доктор Венн. Регент.

Вера выпрямилась.

— Кто заранее знал, что я буду в диагностическом секторе?

— Охрана знала место, но не вид теста и не точное время. Техники получили утром обычную заявку на профилактику оборудования без вашего имени.

Вера быстро сопоставила детали.

— Тогда если устройство сработало на результат № 0, команда пришла не из расписания теста.

— Именно.

— Значит, кто-то увидел сам результат почти одновременно с нами.

— Это одна из версий, — ответил Рейнар. — И сейчас она самая неприятная.

Логика неприятно перестроилась. Четыре человека знали достаточно, чтобы подготовить такой удар.

Она сама точно не ставила оружие в шахту. Оставались Рейнар, Сайра и Кайрен — если исходить только из прямого знания. Но подобная арифметика была слишком удобной и потому подозрительной. Информацию могли украсть. Устройство могло реагировать не на заранее известную категорию, а на любой нестандартный ответ. Кто-то мог наблюдать за ними через скомпрометированную систему.

— Вы подозреваете нас троих? — спросил Рейнар.

Вера поймала его взгляд.

— Я подозреваю любую гипотезу, которую пока нельзя исключить.

— Даже себя?

— Особенно себя. Я могла привезти устройство, метку или вредоносный код, не зная об этом.

Он впервые за разговор не нашёл мгновенного ответа.

— Проверяли мой багаж, терминал и одежду?

— Багаж — да. Терминал пассивно, без вскрытия данных. Одежду — при входе.

— Импланты?

— Земной профиль показывает стандартный идентификатор и нейроинтерфейс связи.

Вера кивнула, уже выстраивая другую версию происходящего.

— Тогда проверяйте всё ещё раз. Только ищите не запрещённое устройство, а вещь, которая выглядит разрешённой.

Рейнар кивнул.

— Сделаем.

— А теперь откройте дверь.

— Нет.

— Мы только что договорились сотрудничать.

— Мы договорились проверить версию. Это не отменяет стрелка.

— Стрелка уже нет.

— Оружие было автоматическим. Тот, кто его поставил, есть.

Вера посмотрела на панорамное окно. Внизу медленно поворачивалась планета, и на её тёмной стороне светились цепочки городов. Стекло было достаточно толстым, чтобы она не слышала ничего, что происходило снаружи станции. От этого вид казался почти ненастоящим.

— Мне нужна связь с Землёй.

— Разрешён защищённый канал.

— Без прослушивания?

— Нет.

— Это уже арест.

— Считайте, что я ценю последовательность.

Связь оборвалась прежде, чем Вера придумала ответ. Через несколько минут дверь открылась. Она ожидала увидеть охрану, но вошёл Кайрен.

Один. В руках у него был её наручный терминал, который она оставила на столе только на время повторного медицинского сканирования. Вера сразу взглянула на собственное запястье, затем на устройство.

— Вы обещали не забирать копию.

— И не забрал.

Он положил терминал на стол.

— Его проверили на внешние модули. Данные не открывали.

— Я должна поверить?

— Нет. Можете проверить журнал доступа.

Вера подняла устройство и сразу это сделала. Следов вскрытия не было.

— Зачем вы пришли?

— Чтобы показать вам то, что нашли в вашем профиле.

Она замерла.

— Уже?

— Это не результат теста.

— Тогда что?

Кайрен подошёл к стеновой панели, но не включил её.

— Прежде чем я покажу следующий файл, мне нужно понять одну вещь. Вы когда-нибудь меняли имя или официальную биографию?

— Нет.

— Родители говорили, что документы о раннем детстве восстанавливали после эвакуации?

Раздражение в Вере сменилось холодной настороженностью.

— Часть архивов действительно восстанавливали. Я родилась на орбитальной колонии, которую позже закрыли. Какое это имеет отношение к выстрелу?

Раздражение уступило более холодной, собранной настороженности.

— После эвакуации часть архивов действительно восстанавливали. Я родилась на земной орбитальной колонии, которая позже была закрыта. Какое это имеет отношение к выстрелу?

Кайрен активировал панель. На экране появился старый реестр. Настолько старый, что интерфейс выглядел почти примитивным по сравнению с современными системами Астер-Примы.

— Мы начали с пустого значения в вашем профиле, — сказал он. — Искали момент, когда оно впервые появилось.

— И?

— Пустое поле существует с первого дня вашей регистрации в центральной сети.

— То есть с детства.

— Нет.

Вера взглянула на дату. Сначала она решила, что неправильно интерпретирует формат. Потом пересчитала ещё раз.

— Это невозможно.

— Поэтому я здесь.

Она подошла ближе. В строке значилось её имя. Вера Арден. Женский пол.

Место рождения — колония «Гелиос-12». Статус записи — закрыта. Причина закрытия:

СМЕРТЬ.

Дата стояла двадцать семь лет назад. Вера перечитала её ещё раз, хотя цифры не могли измениться.

— Мне двадцать девять. А здесь написано, что я умерла в два года.

— Мы проверили исходный архив и резервную копию, — сказал Кайрен. — Обе подтверждают запись.

— Значит, ошибка появилась раньше.

— Возможно. Но тогда она появилась сразу в нескольких независимых контурах.

От привычного объяснения «сбой базы» почти ничего не осталось.

Вера повернулась к нему.

— Вы за последние полчаса успели поднять резервную копию двадцатисемилетней давности?

— Когда в приглашённого мной специалиста стреляют внутри правительственного сектора, некоторые запросы начинают исполняться быстрее.

— И что в копии?

Кайрен вывел следующий документ. Запись об эвакуации. Номер транспортного модуля. Список пассажиров.

Вера увидела фамилию Арден почти сразу. Рядом с ней стояла пометка о ребёнке.

Два года. Погибла во время разгерметизации транспортного отсека.

Комната будто стала тише, хотя и прежде в ней почти не было звуков.

— Это не я.

— Возможно.

— Не «возможно». Я здесь.

— Физически — да.

— Вы умеете удивительно раздражающе формулировать очевидные вещи.

— Сейчас я стараюсь быть точным.

Она заставила себя снова посмотреть на документ.

— Биометрия?

— У погибшего ребёнка сохранился фрагмент медицинского профиля.

— Сравнили?

Кайрен не ответил сразу. Этой задержки хватило.

— Показывайте.

Он открыл результат. Совпадение генетических маркеров было почти полным.

Не сто процентов, но достаточно, чтобы любой обычный идентификационный алгоритм признал записи одной личностью. Во рту у Веры пересохло.

— Насколько «почти»?

— Девяносто девять целых восемьдесят семь сотых.

Вера медленно выдохнула.

— Такое бывает у близких родственников, у однояйцевых близнецов и у человека при сравнении с собственным архивным образцом.

— Именно.

— Тогда покажите, почему вы исключили последний вариант.

Она внимательно изучила его лицо.

— Тогда почему вы решили, что архивная запись принадлежит другому ребёнку?

— Потому что у погибшей есть медицинские маркеры, которых нет у вас, а у вас — маркеры, отсутствовавшие в её профиле.

— Мутации или ошибка старого оборудования?

— В таком количестве мутации маловероятны. Сайра проверяет оборудование и возможность подмены данных.

Вера отошла к окну. Огни на тёмной стороне планеты были проще любой версии, которую ей сейчас предлагали, и потому пару секунд она смотрела только на них.

Вера подошла к окну и заставила себя смотреть на огни внизу, а не на документ.

В памяти не было разгерметизации. В два года вообще мало что остаётся. Первые чёткие воспоминания начинались гораздо позже: маленькая квартира на Земле, мать у кухонного стола, старый зелёный чайник, который свистел так громко, что соседи стучали по стене.

Она всегда знала, что они пережили эвакуацию. Мать рассказывала об этом скупо. Говорила, что документы потерялись, что несколько месяцев они жили во временном центре, что потом начали заново. Это никогда не казалось тайной.

Теперь каждое пропущенное место в рассказе вдруг получило форму.

— Вы сказали, что официальный ребёнок умер, — произнесла Вера. — А мой нынешний профиль появился когда?

— Через шесть месяцев после эвакуации.

Она обернулась.

— Где?

— На Земле.

— Кто зарегистрировал?

— Ваша мать.

— Тогда я хочу поговорить с ней.

— Канал подготовят.

— Сейчас.

Кайрен не стал спорить.

Связь с Землёй шла с задержкой чуть меньше секунды, но сегодня даже эта секунда раздражала. Мать ответила не сразу.

На экране появилось знакомое лицо, чуть уставшее, волосы собраны на затылке, за плечом — та же светлая кухня, которую Вера видела во время последнего разговора три недели назад.

— Верочка? — Женщина улыбнулась, но улыбка исчезла, едва она увидела выражение дочери. — Что случилось?

Вера заранее решила начать спокойно. Получилось хуже, чем она планировала.

— Мам, я умерла в два года?

Задержка связи растянула тишину до невыносимой длины. Лицо матери изменилось. Не удивление. Именно этого Вера боялась.

— Где ты это увидела?

— Значит, ты знала.

— Вера...

— В государственном архиве есть свидетельство моей смерти. Там есть эвакуационный список. Медицинская запись. Генетические данные. Я хочу услышать от тебя очень простой ответ: кто умер на «Гелиосе-12»?

Мать посмотрела куда-то в сторону от камеры.

— Ты сейчас одна?

Вера невольно перевела взгляд на закрытую дверь. Кайрен вышел до начала разговора, но она не сомневалась, что канал контролируется.

— Нет.

— Кто рядом?

— Сейчас никто. Но связь защищённая и, вероятно, записывается.

— Где ты?

— На Астер-Приме.

Мать закрыла глаза.

— Зачем ты туда поехала?

— Ты знала, куда я лечу.

— Я думала, это обычная работа.

— Это не обычная работа. В меня сегодня стреляли.

— Что?

На этот раз реакция была слишком быстрой и слишком настоящей, чтобы Вера сомневалась.

— Я цела. Мам, ответь на вопрос.

— Тебе нужно вернуться на Землю.

— Сначала ответ.

— Немедленно, слышишь? Не подписывай ничего. Не проходи никаких дополнительных тестов.

Внутри всё похолодело, и Вера заставила себя не отводить глаз от экрана.

— Я уже прошла.

Мать побелела.

— Какой результат?

— Ты сначала скажи, какой результат ожидала.

— Вера, пожалуйста.

— Категория № 0. Ты знаешь, что это?

Связь на мгновение покрылась цифровой рябью. Мать смотрела прямо в камеру.

В её лице появилось выражение, которого Вера никогда раньше не видела. Не растерянность. Не непонимание. Страх узнавания.

— Мам?

— Я знала, что однажды они тебя найдут.

Вера перестала дышать на пару секунд.

— Кто — «они»?

Мать приблизилась к камере.

— Послушай меня. Не давай никому полный биологический образец, даже если скажут, что это нужно для твоей безопасности.

— Уже поздно.

На лице матери появилось то выражение, которое Вера помнила с детства только по настоящим чрезвычайным ситуациям.

— Тогда уходи оттуда.

— Куда? Ты двадцать семь лет знала, что по документам я умерла, и теперь предлагаешь просто исчезнуть?

— Я пыталась тебя защитить.

— От кого именно?

Мать отвела глаза, и изображение дрогнуло.

— Мам?

— Они нашли канал.

— Кто?

— Вера, отключай связь.

— Я не отключу её, пока ты не объяснишь—

Экран потемнел. Не обычное завершение разговора. Канал просто исчез, словно его физически вырезали из сети.

Вера мгновенно попыталась восстановить соединение. «Адресат недоступен». Ещё раз. То же сообщение.

Она открыла аварийный контакт соседки матери. Запрос не ушёл.

Все каналы Земли оказались заблокированы. Дверь комнаты открылась.

Кайрен вошёл вместе с Рейнаром. Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять: они уже знают.

— Что произошло с каналом? — спросила Вера.

Рейнар ответил:

— Его перехватили.

— Моя мать в опасности?

— Земная служба уже направляет группу по её адресу.

— «Уже направляет» — это не ответ.

— Пока мы не знаем.

Вера подошла к нему почти вплотную.

— Тогда узнайте.

— Узнаем.

— Сейчас.

Кайрен произнёс её имя:

— Вера.

Она резко повернулась.

— Не надо этим голосом.

— Каким?

— Тем, которым вы обычно сообщаете людям, что решение уже принято.

Он выдержал паузу.

— Решение действительно принято.

— Какое ещё?

Рейнар передал ему тонкую панель. Кайрен положил её на стол перед Верой.

На экране стояла печать Центрального совета. Текст был коротким.

«В связи с выявлением генетического статуса неустановленной категории гражданка, зарегистрированная под именем Вера Арден, подлежит немедленной передаче в распоряжение Центрального генетического управления для изоляции, повторной идентификации и определения правового статуса». Вера прочитала до конца. Потом ещё раз, уже медленнее.

— «Гражданка, зарегистрированная под именем», — произнесла она. — Они даже не уверены, что я человек с собственным именем.

— Формулировка юридическая, — сказал Рейнар.

— Формулировка удобная. Если я не Вера Арден, значит, у меня нет документов. Если у меня нет документов, у меня нет обычных гражданских прав. Я правильно понимаю?

Никто не ответил.

— Очень красноречиво.

Она повернулась к Кайрену.

— Когда меня забирают?

— Не забирают.

— Здесь написано «немедленная передача».

— Я умею читать.

— Тогда объясните.

Кайрен взял панель и выключил экран.

— Центральное генетическое управление не получит вас.

Вера несколько секунд смотрела на него, пытаясь определить, где заканчивается государственное решение и начинается личное.

— Вы только что собирались выполнять распоряжение Совета?

— Нет.

— Даже если они потребуют официально?

— Уже потребовали.

— И вы отказываетесь?

— Да.

Рейнар произнёс сухо:

— Из-за этого у нас примерно через восемь минут появится значительно больше вооружённых людей по обе стороны двери.

Вера задержала на нём взгляд.

— Это шутка?

— К сожалению, нет.

Кайрен подошёл к окну. В отражении стекла она видела его лицо и огни планеты за ним.

— Вы спросили раньше, почему вас привезли сюда, — сказал он. — Я думал, что вы нужны мне как специалист по системе.

Он повернулся.

— Теперь ситуация изменилась.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы Совет попытался лишить вас личности в течение сорока минут после появления категории № 0.

Вера опустила взгляд на выключенную панель.

— И что это делает мной?

— Пока не знаю.

— Очень обнадёживает.

— Но я знаю другое.

В коридоре за дверью раздался новый сигнал блокировки. Рейнар коснулся связи у уха, выслушал сообщение и тихо выругался — впервые с момента их знакомства. Кайрен даже не обернулся.

— Сегодня на этой станции уже убили одного человека и попытались убить вас. После этого кто-то перехватил ваш разговор с Землёй, а Совет потребовал передать вас ведомству, о котором вы до сегодняшнего дня почти ничего не знали.

Он сделал паузу, и в его голосе не осталось ни тени прежней сухой иронии.

— Вы больше не аудитор, Вера.

Она встретила его взгляд.

— А кто?

За дверью послышались шаги сразу нескольких людей. Кайрен ответил:

— Причина, по которой кто-то готов начать войну.

За дверью кто-то потребовал открыть доступ от имени Центрального генетического управления, и ровный мужской голос прозвучал настолько буднично, будто речь шла о доставке служебной корреспонденции, а не о женщине, которую полчаса назад пытались пристрелить внутри правительственного сектора. Вера перевела взгляд с двери на Кайрена.

— Война, значит?

— Я сказал, что кто-то готов её начать. Не обещал устраивать её лично.

— Очень утешительное уточнение.

Рейнар уже стоял у боковой панели. Его пальцы быстро прошли по нескольким командам, после чего прозрачная полоса в двери стала матовой. На стене вспыхнула схема коридора: восемь фигур перед входом, ещё четыре — у лифтового узла.

— Двенадцать человек, — сказал он. — У управления внезапно возникла трогательная забота о здоровье госпожи Арден.

— Они вооружены? — спросила Вера.

— Это государственная группа сопровождения.

— Я спросила не должность.

Рейнар взглянул на неё через плечо.

— Вооружены.

Кайрен протянул руку, и Касс без слов передал ему канал связи.

— Регент Роу, — представился Кайрен, хотя в этом едва ли была необходимость. — Приказ Совета получен. Исполнение приостановлено до окончания внутреннего расследования нападения в секторе идентификации.

Из динамика ответили почти сразу:

— Центральное генетическое управление имеет приоритет по делам неопределённого биологического статуса.

Вера поморщилась.

— Они очень стараются не называть меня человеком.

Кайрен скользнул по ней взглядом, но продолжил говорить в канал:

— Статус госпожи Арден не отменён решением суда и не изменён установленной процедурой. До этого момента она находится под моей защитой как приглашённый специалист правительства.

— Регент, у нас прямое постановление Совета.

— А у меня прямой вопрос. Кто подписал приложение к нему?

На линии возникла пауза. Кайрен не повысил голоса, и от этого вопрос прозвучал неприятнее.

— Мы получили заверенную копию без открытого приложения, — наконец ответил сотрудник за дверью.

— Тогда вы пытаетесь изъять гражданку на основании документа, полного текста которого сами не видели. Вернитесь в управление и попросите юристов объяснить вам, почему это плохая идея.

— Наш приказ…

— Закончен.

Он отключил связь. Вера пару секунд смотрела на него.

— Вы часто таким способом разговариваете с государственными ведомствами?

— Только с теми, которые приходят ко мне без приложения.

— А если принесут?

— Тогда найду другую причину.

Это прозвучало почти легко, но Рейнар не улыбнулся. Он следил за схемой коридора, пока двенадцать отметок одна за другой не начали удаляться от двери.

— Ушли, — сообщил он. — До следующего юридического захода.

— Сколько у нас времени? — спросила Вера.

— Если Совет действует быстро, меньше часа. Если они сначала будут спорить между собой — больше.

— Прекрасная система управления.

— Работает уже двести лет, — сухо заметил Касс.

— Это не аргумент качества. Плесень тоже бывает очень живучей.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул. Кайрен вернул ему канал связи.

— Перенесите анализ архивов в шестой зал. Все данные по сегодняшнему нападению — туда же. И вызовите Сайру.

Рейнар кивнул, но Вера остановила его:

— И материалы по тем шести женщинам.

Касс взглянул на Кайрена. Эта короткая пауза была хуже прямого отказа.

Обрывки последних часов наконец сложились в рисунок, который Вере категорически не нравился: шесть смертей, закрытые Кайреном материалы, невозможный статус, выстрел в ту же секунду, когда статус появился, и Совет, которому хватило сорока минут, чтобы придумать формулировку, превращавшую живого человека в объект.

И теперь Рейнар спрашивал разрешения глазами, когда речь заходила о погибших.

— Нет, — сказала Вера. — Так больше не пойдёт.

Кайрен слегка повернул голову.

— Что именно?

— Вы хотите, чтобы я помогала искать человека, который пытается меня убить, но продолжаете решать, какие куски задачи мне разрешено видеть. Если бы это касалось только вашего правительства, можете секретничать хоть до следующей эры. Но сегодня мишенью была я.

— Вы получили доступ к материалам расследования.

— К отредактированным материалам.

Он не стал притворяться, что не понял.

— Некоторые сведения имеют политический статус.

— Пуля в стене тоже политическая?

— Уже да.

— Тогда тем более покажите всё.

В комнате стало тихо. За окном медленно проходила светлая дуга атмосферы, и Вера вдруг заметила, что Астер-Прима разворачивается относительно планеты. Искусственная гравитация никак не выдавала движения, только ночная сторона внизу постепенно уступала место тонкой золотистой полосе рассвета. Ей не понравилось, что эта красота вообще способна отвлекать, когда мать неизвестно где, официальный архив объявляет её мёртвой, а люди за дверью обсуждают её «биологический статус».

Кайрен опёрся ладонью о край стола.

— Если я открою материалы, вы больше не сможете утверждать перед Советом, следствием или заинтересованными домами, что приехали сюда как внешний аудитор и ничего не знали.

— Какими ещё домами?

— Теми, кто попытается вмешаться, когда информация выйдет наружу.

Вера прищурилась.

— Вот это вы делаете постоянно: подбрасываете новое слово, а объяснение откладываете на удобное вам «потом».

— Потому что каждое объяснение сейчас увеличивает число людей, которым придётся доверять.

— А я, как понимаю, в список доверенных пока не попала.

Его взгляд задержался на её лице.

— Вы всегда так разговариваете с человеком, который только что отказался выдать вас Центральному управлению?

— Я пока пытаюсь понять, зачем вы это сделали.

— А если ответ окажется неприятным?

— Тем более хочу его услышать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера уже успела понять, что Кайрен умеет использовать молчание как инструмент: не суетится, не заполняет паузу лишними словами и спокойно ждёт, пока собеседник сам начнёт нервничать. На неё этот приём действовал плохо. Во всяком случае, она очень хотела в это верить. Наконец он сказал:

— Хорошо. Вы увидите всё.

Рейнар перевёл на него взгляд.

— Кайрен.

Первое имя вместо титула прозвучало предупреждением.

— Всё, что относится к шести смертям, — уточнил регент. — Без материалов внешней разведки и закрытых договоров домов.

— Пока, — сказала Вера.

Кайрен посмотрел на неё.

— Вы удивительно быстро осваиваете переговоры.

— У меня хороший учитель.

Шестой зал оказался не залом, а защищённой аналитической комнатой без окон. Дверь пропустила Веру только после того, как Кайрен подтвердил временный доступ лично, причём система дважды запросила его решение, словно сама сомневалась, стоит ли впускать человека с неопределённым статусом. Вера запомнила это.

Большой стол занимал центр помещения. Над ним висела объёмная карта связей, пока пустая. Рейнар разместился справа, Кайрен остался стоять, а Вера выбрала место так, чтобы видеть обоих и дверь одновременно. Привычка, которую она приобрела во время корпоративных расследований: никогда не садиться спиной к единственному выходу, если люди за столом потенциально заинтересованы скрыть часть информации. Сайра Венн вошла через три минуты.

Она сменила медицинский халат на тёмную куртку лабораторной службы, но усталость с лица убрать не смогла. В руках у неё была тонкая пластина с данными.

— Полный анализ категории ещё не завершён, — сказала она сразу.

— Я вас не за ним вызвал, — ответил Кайрен.

— А следовало бы. То, что мы получили…

— Сайра.

Доктор замолчала. Вера отметила реакцию. Не страх перед регентом; скорее раздражение человека, которого оборвали на самом важном месте.

— Начнём с погибших, — сказала Вера. — Без сокращённой версии.

Рейнар вывел на карту шесть фотографий. Вера уже видела эти лица в папке, которую получила утром. Теперь рядом с каждой фотографией появились новые строки. И первая же заставила её наклониться вперёд.

«Совместимость с Кайреном Роу: 99,87 %». На втором профиле стояло 99,61.

На третьем — 99,38. Вера медленно просмотрела остальные.

Самый низкий результат — 99,11. Самый высокий — 99,76. Она откинулась на спинку кресла.

— Вот это вы вырезали из моих материалов.

Кайрен ничего не ответил.

— Все шесть?

— Да, — сказал Рейнар.

— Все шесть женщин имели практически максимальную совместимость с одним человеком?

— Да.

— С ним.

Рейнар не стал уточнять, кого она имеет в виду. Вера всмотрелась в его лицо.

— И вы до сих пор считаете, что это второстепенная политическая деталь?

— Я считаю, что именно из-за неё расследование нельзя было отдавать человеку без допуска до приезда.

— Я уже приехала.

— Поэтому вы сейчас это видите.

— После того как в меня выстрелили.

— После того как стало ясно, что скрытие информации увеличивает риск больше, чем её раскрытие.

Его спокойствие начинало действовать ей на нервы.

— Кто они?

Рейнар открыл первый профиль.

— Аделин Восс. Тридцать один год. Биохимик. Погибла семнадцать месяцев назад при аварии частного шаттла.

Второй.

— Мирай Селен. Двадцать восемь. Представитель торгового дома Селен. Разгерметизация жилого модуля.

Третий.

— Наоми Керт. Тридцать четыре. Военный аналитик. Официальная причина смерти — острое нарушение мозгового кровообращения.

Четвёртая умерла во время медицинской процедуры, пятая — при транспортной аварии, шестая погибла на исследовательской станции. Шесть разных мест.

Шесть разных способов. Шесть женщин, которые не должны были выглядеть связанными.

— Когда система выдавала результат? — спросила Вера.

— В разные периоды, — ответила Сайра. — Обычно в рамках расширенной проверки.

— Они сами запрашивали совместимость с регентом?

Сайра повернулась к Кайрену.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

Кайрен заговорил сам:

— После первых двух случаев Совет запустил закрытую программу поиска кандидатов.

Вера не сразу поняла смысл.

— Кандидатов в кого?

Никто не ответил сразу. Она посмотрела на шесть женских лиц над столом и почувствовала, как ответ возникает раньше слов.

— В вашу жену.

— Да.

Сайра опустила взгляд. Вера несколько секунд молчала, потому что любое первое замечание рисковало оказаться либо слишком резким, либо слишком личным.

Сайра опустила глаза. Вера дала себе короткую паузу, чтобы первый вопрос не прозвучал обвинением.

— Они знали, что система рассматривает их как возможных супруг регента?

— После подтверждения результата им сообщали официальный статус, — ответил Кайрен. — Мне сообщали раньше.

— И вы встречались с каждой?

— Да.

Непрошеная личная реакция кольнула слишком быстро, и Вера разозлилась именно на неё. Шесть погибших женщин были частью расследования, а не поводом выяснять, что она думает о мужчинах, которых знает меньше суток.

Вот теперь внутри шевельнулось нечто совершенно непрофессиональное и потому особенно раздражающее. Вера почти сердито вернулась к данным.

— Насколько хорошо?

Кайрен слегка прищурился.

— Это имеет отношение к расследованию?

— Шесть женщин, которых последовательно называли вашими потенциальными невестами, умерли. Поэтому ваши отношения с ними имеют прямое отношение.

— Отношений не было. Совет требовал встреч после каждого подтверждённого результата, но ни с одной из них я не строил личных планов.

— Потому что не хотели?

— Потому что не хотел.

Ответ прозвучал без колебаний, и именно эта простота заставила Веру отложить профессиональную версию ревности, которая успела неприятно мелькнуть где-то на краю мысли.

Ответ прозвучал без колебаний. Вера обратила внимание на Рейнара.

— Он сейчас говорит правду?

Касс моргнул один раз.

— Вы хотите, чтобы я оценил правдивость регента в его присутствии?

— Именно.

— Тогда да. Это будет самая короткая служебная карьера в истории флота.

У Веры вырвался смешок, которого она от себя не ожидала. Кайрен медленно задержал взгляд на командора.

— Я запомню.

— Я на это рассчитывал.

Напряжение в комнате на мгновение стало легче, но шесть фотографий продолжали висеть над столом, и возвращение к ним погасило улыбку.

— Вы не хотели жениться ни на одной из них, но программа раз за разом находила новую женщину, а предыдущая умирала. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

— Более чем. После каждой смерти меня проверяли служба внутренней безопасности и прокуратура Совета. После четвёртой привлекли двух независимых следователей.

— И каждый раз формулировка была одна: недостаточно оснований для обвинения?

— Да.

— Это не то же самое, что отсутствие оснований для подозрений.

Рейнар выпрямился.

— Госпожа Арден…

Кайрен остановил его небольшим движением руки.

— Пусть спрашивает.

Вера повернулась к регенту.

— Начнём с проверяемого. Где вы были, когда погибла Аделин Восс?

— На переговорах в системе Нейр.

— В день смерти Мирай Селен?

— На Астер-Приме. Когда погибла Наоми Керт — на борту «Ауриги». По остальным случаям получите маршруты, записи переходов и независимые подтверждения.

— Мне понадобятся не только маршруты. Я хочу переписку с каждой из женщин за весь период программы.

На этот раз Кайрен ответил не сразу. Сопротивление проявилось не в лице, а в паузе — первой за весь разговор, которую Вера сочла по-настоящему личной.

— Получите. В пределах периода программы.

На этот раз тишина продержалась дольше. Кайрен смотрел на неё так спокойно, что Вера почти физически ощущала сопротивление за этой неподвижностью.

— В пределах периода программы, — сказал он.

— Полностью.

— В пределах периода программы.

— Если отношения начались раньше?

— Не начинались.

— Тогда вам нечего скрывать.

— Это аргумент, которым обычно оправдывают любую отмену права на частную жизнь.

Она прикусила ответ. Он был прав, и раздражало именно это.

— Хорошо. Переписка в пределах программы. Но без заранее удалённых фрагментов.

— Согласен.

— И ещё одно. Кто имел выгоду от их смерти?

Сайра ответила первой:

— Если вы думаете о следующей кандидатке, то программа не строилась как очередь. После смерти одной женщины следующая не получала её место автоматически.

— Политические семьи?

— Некоторые теряли возможный союз, — сказал Рейнар. — Некоторые конкуренты могли выигрывать.

— Значит, мотивов достаточно.

— Слишком много, — заметил Кайрен.

Вера кивнула.

— А слишком много мотивов иногда означает, что мы смотрим не на тот мотив.

Она встала и подошла к проекциям. Шесть женщин.

Если убрать Кайрена, что останется? Возраст близкий. Высокий социальный статус у четырёх, профессиональный — у двух. Разные миры, образование, семьи. Ни одного очевидного общего места работы, знакомства или проекта.

— Мне нужны исходные генетические профили, — сказала она.

Сайра резко подняла голову.

— Нет.

Вера повернулась.

— Почему?

— Потому что медицинские данные такого уровня защищены даже после смерти.

— Их совместимость с Кайреном уже открыли.

— Это один вычисленный показатель. Вы просите полный геном.

— Я прошу данные, на основании которых система решила, что эти женщины подходят одному человеку лучше, чем девяносто девять процентов населения.

Сайра сжала пластину в руках.

— Полный геном сам по себе не объяснит вам работу «Конкорда», — сказала Сайра. — Модель учитывает иммунологическую комплементарность, вероятность здорового потомства, нейрохимические реакции и ограниченный набор поведенческих показателей.

Вера сразу зацепилась за последнее.

— Поведенческих? Сегодняшняя проверка заняла несколько минут. За это время система успела оценить мой характер?

— Нет. Часть вашего расширенного профиля существовала раньше.

Это прозвучало куда важнее предыдущего списка.

— Где именно существовала?

Сайра замолчала. Вера задержала взгляд на Кайрена.

— А вот это становится интересным.

— Продолжайте, доктор, — сказал он.

Сайра явно не хотела, но подчинилась.

— «Конкорд» не создаёт профиль человека в момент теста. Большая часть необходимых показателей накапливается в гражданских системах: медицинские обследования, добровольные психологические тесты, некоторые параметры нейроинтерфейса.

— Добровольные?

— По закону.

— Вы специально добавили последние два слова?

Сайра устало выдохнула.

— Хорошо. Тогда объясните, что именно означает девяносто девять процентов.

Сайра ответила уже без привычной защитной осторожности:

— Вероятность устойчивого союза по совокупности биологических и поведенческих факторов.

— «Устойчивого» не значит счастливого или любящего?

— Нет. Система никогда не утверждала, что измеряет любовь.

— Зато люди очень удачно назвали это совместимостью.

Кайрен едва заметно изменился. Не жестом, скорее выражением лица, но Вера заметила. Эта тема задевала его сильнее, чем он хотел показывать.

— Что она измеряет в отношении детей? — спросила Вера.

Сайра ответила после короткой паузы:

— Риски генетических конфликтов между линиями, вероятность жизнеспособного потомства, наследственные заболевания, особенности иммунной адаптации, — перечислила Сайра.

— И по совокупности этих параметров все шесть женщин считались почти идеальными для Кайрена?

— По итоговому индексу — да.

— А если разобрать индекс на составляющие?

Сайра помедлила.

— Эта часть расчёта закрыта. Я могу её видеть, но не имею права показывать без санкции.

Вера проследила направление её взгляда и уже знала ответ прежде, чем спросила:

— Санкции Кайрена?

Сайра опять посмотрела на Кайрена. Вера медленно повернулась к нему.

— Начинаю понимать, почему ваша система нравится власти.

Кайрен не ответил на выпад.

— Дайте ей доступ в рамках расследования.

Сайра побледнела ещё сильнее.

— Кайрен, там есть уровни, которые не относятся к смертям.

— Тогда отделите относящиеся.

— Это невозможно сделать автоматически.

— Значит, сделайте вручную.

Доктор долго смотрела на него.

— Вы не понимаете, что открываете.

— Тогда объясните.

— Не здесь.

— Мы в защищённом зале.

— Дело не в помещении.

Её снова раздражал разговор, где каждое отдельное слово было понятным, а главный смысл тщательно прятался между ними.

— Что такое № 0? — спросила она.

Сайра замерла. Вопрос попал точнее, чем Вера ожидала. Кайрен тоже посмотрел на доктора.

— Вы говорили, что не знаете, — продолжила Вера. — Но вы не сказали «такой категории не существует». Вы сказали, что никогда её не видели.

— Это разные вещи.

— Именно.

Сайра положила пластину на стол.

— В современной классификации «Конкорда» нет категории № 0.

— В современной, — повторила Вера.

— Да.

— А в старой?

Доктор помолчала.

— Мне нужно проверить архивы.

— Вы их уже проверяли?

— Нет.

Вера вспомнила её лицо в диагностическом секторе, когда на экране появился результат. Не любопытство исследователя, столкнувшегося с неизвестным. Узнавание, слишком быстро спрятанное за профессиональной выдержкой.

— Вы врёте, — сказала она.

Рейнар слегка повернул голову. Сайра побледнела, но голос сохранила ровным:

— Это серьёзное обвинение.

— Нет. Это наблюдение. Когда система выдала ноль, вы испугались раньше, чем успели получить объяснение. Значит, сама комбинация вам что-то сказала.

— Я увидела невозможный результат.

— Невозможное обычно вызывает удивление. У вас был страх.

— Вы теперь специалист по моим эмоциям?

— Нет. По несоответствиям.

Сайра перевела внимание на Кайрена.

— Я отвечу, когда у меня будут проверенные данные.

— Это не ответ, — сказала Вера.

— Другого пока не будет.

Кайрен не приказал ей продолжать. Вера отметила и это.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда вернёмся к тому, что можно проверить без древних секретов. Покажите мне первую жертву полностью.

Аделин Восс оказалась самой неудобной из шести. Не потому, что в её деле было мало информации. Наоборот, материала было слишком много: личная переписка, рабочие отчёты, медицинские осмотры, записи встреч, полётные журналы, десятки интервью после гибели. За семнадцать месяцев следователи успели разобрать её жизнь до деталей, которые сама женщина, вероятно, предпочла бы оставить личными.

Вера просматривала данные почти час, прежде чем заметила первое настоящее несоответствие.

— Остановите.

Рейнар остановил поток.

— Назад. На медицинскую форму.

Документ вернулся. Аделин проходила обязательный осмотр за десять дней до гибели. Всё выглядело нормально. Внизу стояла цифровая подпись врача и небольшой знак учреждения: круг, пересечённый тремя несимметричными линиями. Вера наклонилась ближе.

— Увеличьте символ.

Рейнар выполнил. В комнате снова стало тихо. Этот знак Вера видела раньше. Не сегодня.

Не на Астер-Приме. Много лет назад, ещё ребёнком, когда мать разрешала ей перебирать старую коробку с вещами, пережившими эвакуацию. Среди дешёвых украшений лежал маленький потемневший медальон. Мать никогда его не носила, но и выбросить не позволяла.

На крышке был выгравирован почти такой же рисунок. Круг.

Три линии. Одна проходила ниже центра и заканчивалась короткой развилкой. Пальцы неприятно закололо — организм отреагировал раньше, чем она успела назвать причину.

— Что это? — спросила она.

Сайра взглянула на изображение.

— Знак клиники.

— Какой?

— «Санктум». Частный медицинский центр на Орфее.

— У них всегда был такой логотип?

— Насколько я знаю.

— Можно проверить историю эмблемы?

Рейнар уже открыл справочную сеть.

— Учреждение существует сорок три года. Символ зарегистрирован при основании. Незначительно менялся дважды.

На экране появились три версии. Самая старая была почти точной копией символа на медальоне матери. Вера заставила лицо оставаться спокойным.

— Аделин лечилась там постоянно?

— Нет, — ответила Сайра. — Это единственный визит в её медицинской истории.

— Зачем?

Рейнар раскрыл назначение.

— Расширенная репродуктивная диагностика.

Кайрен резко взглянул на него.

— Когда?

— Через два дня после подтверждения совместимости.

Вера почувствовала, как одна деталь сцепляется с другой.

— Остальные женщины проходили похожее обследование?

Сайра быстро открыла второй профиль. Мирай Селен — другой центр.

Наоми Керт — военная клиника. Четвёртая — личный врач семьи.

Пятая и шестая — ещё два учреждения. Разные названия. Разные планеты.

— Значит, не клиника, — сказала Вера. — Ищите не учреждение. Ищите, кто назначал обследование, какой протокол использовали, куда уходили результаты.

Рейнар начал строить связи. Вера продолжала смотреть на знак.

Сказать им о медальоне? Логичный шаг. Особенно после того, как она сама час назад требовала полного раскрытия информации.

Но тогда придётся объяснить, где она его видела. Мать. Эвакуация. Возможно, неизвестная организация, связанная с её детством. А разговор с матерью уже был перехвачен, и Вера понятия не имела, кто именно получил доступ к каналу.

Она ненавидела работать, скрывая улику от собственной команды.

Ещё сильнее ей не нравилось слово «команда». Несколько часов назад этих людей не существовало в её жизни.

— Нашёл, — сказал Рейнар.

На схеме появился общий узел. Не клиника и не врач.

Лаборатория обработки данных. «Генетический архив Содружества. Центральный сегмент».

— Все результаты отправлялись туда? — спросила Вера.

— Это нормально, — ответила Сайра. — Расширенные генетические исследования синхронизируются с центральным архивом.

— Значит, совпадение пока ничего не доказывает.

— Пока нет.

Вера всё ещё смотрела на символ. Кайрен заметил.

— Что вас смущает?

Она встретилась с ним взглядом. Можно было солгать прямо. Вместо этого она выбрала половину правды:

— Я пытаюсь понять, почему женщина, которую признали практически идеально совместимой с вами, через два дня проходит репродуктивное обследование в клинике на другой планете.

— Совет готовил брачную процедуру.

— Настолько быстро?

— Они хотели получить полный медицинский прогноз.

— Вы дали согласие?

— Нет.

— Она?

Кайрен перевёл взгляд на данные.

— Судя по подписи, да.

— Судя по подписи, — повторила Вера. — Проверим и её.

Она не сказала про медальон. И впервые с начала расследования сознательно оставила у себя информацию, которая могла оказаться важной. Это решение оказалось неприятнее, чем она ожидала.

К вечеру Астер-Прима окончательно перестала казаться местом, куда Вера прилетела на работу.

Её земной канал оставался закрыт. Группа безопасности, отправленная к матери, прислала только подтверждение, что квартира пуста и следов борьбы нет. Это могло означать всё что угодно — от добровольного бегства до заранее подготовленного исчезновения.

Совет прислал три новых требования о передаче Веры. Кайрен отклонил все три.

После третьего Рейнар сообщил, что юридическая служба регента уже начала употреблять выражения, которые обычно предшествуют конституционному кризису. Вера не знала, шутит ли он.

Хуже всего было то, что она почти перестала удивляться.

Они вернулись к материалам шестой погибшей женщины — Элины Мар. Именно её дело оказалось самым бедным.

— Почему так мало? — спросила Вера.

— Исследовательская станция была уничтожена вместе с частью архива, — ответил Рейнар. — Взрыв реактора.

— Удобная смерть номер шесть.

— Именно поэтому её первой признали подозрительной.

— А остальные тогда считались несчастными случаями?

— До четвёртой смерти — в основном.

Вера потёрла переносицу. Она устала настолько, что искусственный свет начинал казаться слишком ярким, но уходить не собиралась.

— Что сохранилось локально?

— Несколько сообщений. Медицинские записи. Фрагменты камер.

— Последние сутки?

Рейнар открыл временную шкалу. Элина Мар провела утро в лаборатории, затем была на совещании и вернулась в жилой сектор. В 19:14 камера зафиксировала её в коридоре; в 19:21 станция потеряла связь, а ещё через пять минут произошёл взрыв.

— Семь минут без наблюдения, — сказала Вера. — Что происходило в этот промежуток?

— Неизвестно. Личный терминал уничтожен, последняя облачная копия — в 18:50.

— То есть у нас нет ничего после этой записи.

Сайра, до сих пор молчавшая, внезапно вмешалась:

Сайра, сидевшая напротив, вдруг сказала:

— Есть одно сообщение.

Рейнар задержал на ней взгляд.

— Какое?

— Его исключили из официального дела как повреждённое. Оно пришло в мой отдел перед потерей связи.

Кайрен медленно выпрямился.

— Вы никогда об этом не говорили.

— Говорила следствию. Они решили, что файл не содержит пригодных данных.

— Покажите.

Сайра не двинулась.

— Сайра.

— Я не уверена, что сейчас это хорошая идея.

Вера перевела взгляд на неё.

— После сегодняшнего дня у меня очень низкая терпимость к фразе «не хорошая идея».

Доктор закрыла глаза на секунду, затем подключила свою пластину к столу. Появился повреждённый видеосигнал.

Изображение дёрнулось. Серые полосы. Часть кадра отсутствовала. Потом проявилось лицо женщины.

Элина Мар. На официальной фотографии она улыбалась. Здесь волосы прилипли к вискам, на щеке был тёмный след, а камера дрожала так сильно, что лицо периодически выпадало из кадра.

Звука сначала не было. Сайра усилила дорожку. Послышалось дыхание. Потом голос.

— …не результаты. Они меняют входные данные. Слышите? Совместимость не настоящая…

Кадр рассыпался. Вера подалась вперёд.

— Можно восстановить?

— Частично.

Сайра запустила следующий фрагмент. Элина снова появилась на экране, теперь только половина лица.

— …не Кайрен. Дело никогда не было в нём.

Вера резко взглянула на регента. Он не отреагировал, но пальцы на краю стола стали неподвижными. На записи раздался металлический удар. Элина оглянулась.

— Если они нашли меня, значит, следующая уже…

Шум. Потерянные секунды. Затем изображение вернулось ещё раз. Женщина смотрела прямо в камеру.

Страх на её лице был настолько человеческим, что Вера перестала видеть перед собой «шестую жертву» из дела.

— Сайра, — сказала Элина. — Если ты это получишь, не отдавай им архив. Что бы они ни сказали.

Доктор рядом с Верой побледнела. Запись захрипела. Последние слова прозвучали неожиданно отчётливо:

— Если появится нулевая, всё закончится.

Экран погас. Никто не заговорил. Вера медленно повернулась к Сайре.

— Вы получили это сообщение до того, как станция взорвалась?

Доктор кивнула.

— За три минуты.

— И знали выражение «нулевая» всё это время.

Сайра ничего не ответила. Вера вспомнила медальон матери, старый символ на медицинской форме Аделин Восс, собственную запись о смерти и голос матери: «Я знала, что однажды они тебя найдут».

Теперь молчание Сайры перестало быть осторожностью специалиста. Оно стало частью дела.

— Начнём ещё раз, доктор, — сказала Вера, не отводя от неё взгляда. — Что такое № 0?

Сайра посмотрела сначала на Кайрена, потом на закрытую дверь, будто даже защищённые стены внезапно перестали казаться надёжными.

— Я надеялась, — произнесла она тихо, — что никогда не придётся отвечать на этот вопрос.

Сайра ответила не сразу. Вера успела услышать, как в глубине стены меняется тон вентиляции: ровный шелест на секунду стал ниже, затем вернулся к прежнему. До сегодняшнего дня она не обратила бы внимания. Теперь любое изменение в закрытом помещении воспринималось как предупреждение.

— Я знаю не значение категории, — сказала доктор наконец. — Я знаю, что она существовала в старых таблицах доступа.

— Это разные вещи?

— Очень. Таблицы я видела. Расшифровку — нет.

Вера не отвела взгляда.

— Элина сказала вам не отдавать архив. Какой архив?

Сайра провела пальцем по погасшей пластине, будто могла вернуть запись одним прикосновением.

— Центральный генетический архив содержит не только текущие профили. Есть исторические слои, которые никогда не переносили в общую систему. Часть данных появилась ещё до образования Содружества. Когда я пришла в управление, мне дали доступ к старым индексам, потому что я занималась наследственными расхождениями между колониями. В одном из перечней встречался ноль.

— И вас не заинтересовало, что он означает?

— Заинтересовало.

— И?

— Запрос заблокировали через четыре секунды.

Рейнар, стоявший у края стола, поднял голову.

— Кто?

— Система. Без имени оператора.

— Так не бывает, — сказал он.

— Я тоже так считала.

Кайрен до сих пор почти не двигался. После записи Элины в его лице что-то изменилось, но Вера не могла определить что именно. Не страх. Скорее новая степень сосредоточенности, когда человек перестаёт спорить с неприятной версией и начинает считать её вероятной.

— Когда это было? — спросил он.

— Одиннадцать лет назад.

— Вы доложили?

— Руководителю сектора. Через сутки меня перевели на другой проект, а доступ к историческим слоям закрыли.

— Имя.

Сайра помолчала.

— Эрис Варн.

В комнате стало очень тихо. Вера уже слышала это имя. Председатель Центрального совета. Человек, чья электронная подпись стояла под приказом о её передаче Генетическому управлению.

— Как удобно, — сказала она. — Тот же человек, который сегодня хочет получить меня.

— Не делайте вывод раньше данных, — предупредил Кайрен.

— Я занимаюсь аудитом систем, господин регент. Если человек одиннадцать лет назад блокирует вопрос о категории, которую сегодня получает неизвестная землянка, а потом требует эту землянку передать ему без независимого расследования, это ещё не доказательство. Но это уже очень хороший повод не отдавать ему ключи от комнаты.

Рейнар посмотрел на неё с едва заметным одобрением. Кайрен ответить не успел.

На столе одновременно погасли все рабочие поля. Через мгновение вместо них вспыхнула государственная эмблема, а следом — красная рамка режима принудительного уведомления. Рейнар выругался тихо и без всякой изобретательности.

— Что? — спросила Вера.

— Совет открыл общий канал.

— И это плохо?

— Это значит, что сообщение нельзя отклонить локально.

На центральной панели появилось лицо мужчины лет шестидесяти с серебряными волосами и безукоризненно спокойным выражением. Вера узнала Варна по официальным выпускам, которые просматривала перед вылетом с Земли.

— Что именно вы видели в тех таблицах? — спросила Вера. — Не значение. Структуру.

Сайра задумалась, словно мысленно возвращалась к интерфейсу одиннадцатилетней давности.

— Обычные категории шли по уровням доступа и медицинской применимости. Репродуктивный риск, совместимость, наследственные ограничения. Ноль стоял отдельно. Без описания, без диапазона значений и без ссылки на метод расчёта.

— То есть это мог быть технический мусор.

— Мог. Поэтому я и отправила запрос.

— А после блокировки?

— Попробовала найти упоминание вне системы.

— И?

— Ничего. Ни в научных публикациях, ни в старых справочниках, ни в закрытых медицинских каталогах, к которым у меня был доступ. Будто термин существовал только для тех, кто заранее знал, где его искать.

Вера вспомнила собственный результат, выведенный системой без всякого запроса. Если категория была скрыта настолько глубоко, кто разрешил лабораторному терминалу показать её открытым текстом?

— Когда сегодня появился мой индекс, вы сразу его узнали.

— Да.

— Но промолчали.

Сайра сжала губы.

— Я не знала, кому можно доверять.

— Удобная позиция для комнаты, где каждый думает то же самое.

— Включая вас, — тихо сказала доктор.

Неприятно кольнула мысль о медальоне матери: он лежал среди её вещей, а о совпавшем символе Вера пока не сказала никому.

Сайра не могла знать об этом, но попала слишком точно.

— Включая меня, — признала Вера.

Кайрен перевёл взгляд с одной на другую.

— Хорошо. Тогда устанавливаем простое правило. С этого момента любой новый факт, связанный с нулём, погибшими женщинами или архивом, сообщается сразу.

Вера едва не усмехнулась. Правило было разумным. Именно поэтому собственное молчание стало ещё тяжелее.

— Даже если факт касается семьи? — спросила она.

— Особенно если касается семьи.

Он сказал это без нажима, но Вера всё равно услышала в ответе то, что предназначалось ей. Не доказательство. Предположение.

Кайрен слишком хорошо замечал, когда человек оставлял часть мысли при себе.

— Регент Роу, — произнёс он. — Центральный совет требует немедленного подтверждения исполнения постановления 4-17.

Кайрен подошёл к столу.

— Постановление отклонено.

— Вы не обладаете правом единолично отклонять решение чрезвычайной коллегии.

— Обладаю, если решение создаёт угрозу жизни свидетеля.

Варн слегка наклонил голову.

— Госпожа Арден больше не рассматривается как свидетель.

Рядом Сайра задержала дыхание так резко, что Вера заметила это без всяких приборов.

— В каком качестве я рассматриваюсь? — спросила она, прежде чем Кайрен успел заговорить.

На лице председателя появилась почти вежливая заинтересованность.

— Госпожа Арден. Рад наконец говорить с вами напрямую.

— Я бы тоже порадовалась, если бы знала, кто именно пытается распорядиться мной без моего участия.

— Ваш правовой статус требует уточнения.

— Мой правовой статус довольно прост. Я гражданка Земного союза, прибыла по межправительственному контракту и хочу воспользоваться удивительным старомодным правом узнать, в чём меня обвиняют.

— В данный момент вас ни в чём не обвиняют.

Вера посмотрела на красную рамку по краю экрана.

— Тогда ваши способы проявлять заботу несколько нервируют.

Кайрен бросил на неё короткий взгляд, в котором вполне могло содержаться предупреждение. Или желание не дать ей облегчить Варну задачу. Она не была уверена. Председатель продолжил тем же ровным голосом:

— Обнаружено несоответствие между вашей биометрической идентичностью и государственными архивами. До завершения проверки вы должны находиться под контролем Центрального генетического управления.

— Под контролем, — повторила Вера. — Это юридический термин?

— Именно.

— А человеческий?

На этот раз Варн улыбнулся.

— Защита.

— Странно. За сегодняшний день меня уже один раз пытались застрелить именно после того, как ваши государственные системы заинтересовались моей защитой.

Улыбка исчезла.

— Нападение расследуется.

— Кем?

— Компетентными службами.

— Те же службы проверяли безопасность лаборатории до выстрела?

Рейнар кашлянул в кулак. Вера не задержала взгляд на него. Кайрен сказал:

— Разговор окончен.

— Нет, — ответил Варн. — Теперь он только начинается.

На панели рядом с его лицом возник документ.

Вера успела прочитать первые строки прежде, чем Кайрен заслонил часть экрана.

Постановление о временном ограничении правоспособности лица с неподтверждённой идентичностью.

— Какая прелесть, — сказала она. — Раз меня нет в вашем архиве, вы решили, что можно временно отменить меня целиком?

— Госпожа Арден, — произнёс Варн, — вы ошибочно воспринимаете процедуру как нападение. Мы обязаны установить, кем вы являетесь.

— Я могу помочь. Вера Арден. Двадцать девять лет. Инженер-аудитор. Ненавижу сладкий кофе и людей, которые называют похищение процедурой.

Кайрен повернул голову, и уголок его рта едва заметно дрогнул. Если Вера не придумала это от усталости. Варн не улыбнулся.

— Регент, у вас сорок минут.

Связь оборвалась. Вера взглянула на пустой экран.

— Он всегда такой обаятельный?

— Сегодня старался, — ответил Рейнар.

Сайра резко поднялась.

— Если постановление уже зарегистрировано, охрана Совета получит право войти сюда.

— Не получит, — сказал Кайрен.

— Юридически — получит.

— Физически — нет.

Это прозвучало спокойно, и именно поэтому Вера повернулась к нему внимательнее.

— Что вы собираетесь делать?

— Убедиться, что Варн ошибётся в оценке ситуации.

— Очень содержательно.

Кайрен сверился с часами.

— Рейнар, перекройте доступ к лабораторному сектору. Сайра, скопируйте всё, что у нас есть по Элине и историческому индексу. Только локальные носители. Никакой сети.

— А я? — спросила Вера.

— Вы идёте со мной.

— Куда?

— Туда, где нас будут видеть.

Вера нахмурилась.

— После того как меня пытались убить, это звучит как худшая идея дня. А конкуренция сегодня серьёзная.

— Именно поэтому нас должны видеть.

Он уже направился к двери.

— Кайрен.

Регент остановился. До сих пор она почти всегда обращалась к нему по титулу. Имя вырвалось само, и на секунду это почувствовали оба. Он медленно повернулся.

— Вы собираетесь использовать меня как приманку?

— Да.

Честность обезоружила сильнее любой попытки успокоить.

— Вы даже не станете делать вид, что опасности нет?

— Вы потребовали, чтобы вам не лгали. Опасность есть. Поэтому пойдёте рядом со мной.

— Между ложью и добровольной прогулкой под прицелом существует несколько вариантов.

— Согласен. Этот я могу контролировать лучше остальных.

— Странная гарантия.

— Сегодня выяснилось, что у государства они тоже странные.

Он открыл дверь. Вера вдруг поняла, что впервые за несколько часов улыбается. Совсем немного и совершенно не к месту. Это её разозлило.

Коридоры правительственного сектора изменились. Физически — почти никак. Те же матовые стены, мягкие линии света у пола, прозрачные панели с направлением движения. Но раньше люди оборачивались на Веру из любопытства. Теперь сотрудники останавливались, замолкали и смотрели так, будто по коридору шла не приглашённый специалист, а плохо закрытая аварийная капсула.

Вера увидела причину на первом же информационном экране. Собственное лицо.

Фотография была взята из её земного удостоверения. Под ней шла строка:

«ВЕРА АРДЕН. ИДЕНТИЧНОСТЬ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА. ВЕДЁТСЯ ПРОВЕРКА ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ГОСУДАРСТВЕННУЮ СИСТЕМУ».

Она остановилась.

— Какая именно система? — спросила Вера.

Рейнар, шедший на полшага сзади, быстро просмотрел сообщение.

— Не уточняется.

— Удобно.

Кайрен задержался рядом.

— Идём.

— Нет.

Он повернулся к ней.

— Если меня собираются обвинить публично, я хочу хотя бы прочитать формулировку.

— Сейчас формулировки нет.

— Именно это меня и беспокоит.

На экране появилась новая строка. «По предварительным данным, внешний специалист мог получить несанкционированный доступ к защищённым алгоритмам системы „Конкорд“».

Вера перечитала её дважды. Потом повернулась к Кайрену.

— Я не получала доступа к ядру.

— Я знаю.

— Доступ открывался вашей лабораторией.

— Я знаю.

— Логи это подтверждают.

— Подтверждают.

— Тогда почему вы позволяете этому висеть на всех экранах станции?

Кайрен смотрел на сообщение, а не на неё.

— Потому что тот, кто его разместил, должен поверить, что мы приняли версию Совета.

Неприятная догадка оформилась раньше, чем ей хотелось.

— Что вы задумали?

Он повернулся к ней.

— Через четыре минуты сюда войдёт охрана.

— Ваша?

— Формально.

— Мне не нравится слово «формально».

— Мне тоже.

Рейнар молча поднёс пальцы к коммуникатору. У выхода из административного сектора их уже ждала небольшая толпа журналистов, хотя ещё полчаса назад коридор был закрыт для прессы. Кто-то отменил ограничения доступа столь же быстро, как появился приказ об аресте.

— Это тоже часть вашей приманки? — тихо спросила Вера.

— Нет, — ответил Кайрен.

Ей не понравилось, как быстро он это сказал.

Первый вопрос выкрикнули ещё до того, как они приблизились:

— Регент Роу, подтверждаете ли вы, что землянка вмешалась в алгоритмы брачного распределения?

Второй голос перекрыл первый:

— Госпожа Арден, зачем вы подделали биометрический профиль?

— Я ничего не подделывала, — ответила Вера, не останавливаясь.

— Тогда как вы объясните невозможный индекс?

— Если бы я могла его объяснить, мне не пришлось бы прилетать сюда как специалисту.

Кайрен бросил на неё взгляд.

— Не отвечайте.

— Почему? Пока они задают вопросы лучше Совета.

Один из корреспондентов протиснулся ближе.

— Правда ли, что ваша земная личность принадлежит умершему ребёнку?

Вот тут Вера остановилась. Эта информация не должна была выйти за пределы защищённой комнаты.

Она медленно повернулась к Кайрену. Он тоже остановился.

Вопросы продолжали лететь, но на короткое время Вера перестала слышать слова. Если журналист получил данные о её официальной смерти, утечка происходила не где-то в старом архиве и не только в каналах Совета. Кто-то прямо сейчас видел почти всё, что видели они.

— Продолжайте идти, — тихо сказал Кайрен.

— Они знают про запись.

— Я понял.

— Значит, ваш человек находится ещё ближе.

— Я понял, Вера.

Он впервые произнёс её имя так тихо, без титула и официальной дистанции, и это почему-то заставило её снова сделать шаг.

В дальнем конце коридора появились люди в тёмной форме. Их было восемь.

Они шли слишком собранно для обычной проверки и слишком открыто для группы захвата. Вера перевела взгляд на Кайрена.

— Скажите, что происходит.

— Сейчас вы будете арестованы.

На секунду она решила, что ослышалась.

— Повторите.

Кайрен уже смотрел на приближающийся отряд.

— Вера Арден, вы задержаны по подозрению в несанкционированном вмешательстве в систему «Конкорд» и фальсификации биометрических данных.

Говорил он достаточно громко, чтобы услышали сотрудники вокруг. Вера смотрела на него и не понимала.

Четыре минуты назад он спорил с Варном. Две минуты назад уверял, что она будет рядом с ним. Теперь его голос стал официальным и чужим.

— Это шутка? — спросила она.

— Нет.

— Вы только что сказали, что знаете: я ничего не взламывала.

— Я сказал много вещей в закрытом помещении.

Отряд остановился перед ними. Офицер протянул Кайрену пластину с ордером. Тот приложил ладонь. Подпись вспыхнула зелёным.

Внутри будто ослабла опора. Это был не страх — страх Вера знала хорошо: холодная ясность, быстрый поиск выходов, оценка расстояний и чужих рук. Сейчас оказалось хуже. Она успела начать считать Кайрена союзником, совсем немного, но достаточно, чтобы его подпись под ордером задела личнее, чем имела право.

— Госпожа Арден, протяните руки, — сказал офицер.

Вера не шелохнулась.

— Кайрен.

Его внимание сосредоточилось на ней. Ни одного знака. Ни предупреждения. Ни просьбы довериться.

Только каменное спокойствие человека, который уже принял решение. Она сделала шаг к нему. Рейнар напрягся, но не остановил.

— Вы всё это время собирались меня отдать?

— Выполняйте распоряжение офицера.

— Ответьте.

— Сейчас не место для разговора.

— Очень удобно.

Вокруг уже работали камеры. Вера заметила объективы мобильных корреспондентов за прозрачной перегородкой верхней галереи. Кто-то успел вызвать прессу. Разумеется.

Она посмотрела на Кайрена ещё секунду. Потом ударила его ладонью по лицу.

Звук получился удивительно отчётливым. Кто-то рядом резко вдохнул.

Рейнар закрыл глаза на половину секунды. На щеке Кайрена медленно проступил след. Он даже не поднял руку. Вера сказала тихо, но микрофоны наверняка поймали:

— Вот теперь можете рассказывать Совету, что землянка сопротивлялась.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Уведите её.

Камера оказалась слишком хорошей. Это раздражало сильнее, чем если бы Веру бросили в металлическую коробку с койкой у стены. Здесь были мягкое освещение, кресло, санитарный блок и даже окно, за которым Астер-Прима медленно вращалась над голубоватой планетой.

Тюрьма для людей, которым нельзя позволить выглядеть заключёнными. Нейронные браслеты на запястьях были настоящими.

Вера проверила это в первые десять минут. Они не причиняли боли, но блокировали доступ к любым системам вокруг. Личный коммуникатор отобрали. Дверь не имела видимой панели управления. На голосовые запросы отвечала нейтральная система:

— Доступ ограничен распоряжением регента.

После четвёртого раза Вера перестала спрашивать. Она сидела у окна и пыталась работать с тем, что осталось: памятью.

Кайрен подписал ордер публично. Варн хотел получить её под контроль Генетического управления.

Но её отвели не к Варну. Она всё ещё находилась в секторе регента — это Вера определила по виду на внутреннее кольцо станции и характерной маркировке грузовых платформ.

Если Кайрен решил выполнить требование Совета, почему её не передали немедленно? Возможный ответ: оформление.

Другой: он торгуется. Третий ей нравился больше, но после пощёчины рассчитывать на него было опасно.

Сев обратно в кресло, Вера заставила себя перестать думать о пощёчине. С точки зрения полезности это была самая бессмысленная часть вечера. С точки зрения удовлетворения — самая успешная. Но если отбросить злость, оставались детали.

Офицер, который надел на неё браслеты, ни разу не попросил подтвердить личность. Для обычного задержания это было нарушением процедуры, а Вера успела прочитать инструкции ещё на перелёте. Камеры появились заранее. Ордер Кайрен подписал при ней, но не прочитал. Рейнар стоял так, чтобы видеть оба конца коридора, а не её руки. Либо они были вопиюще небрежны.

Либо всё происходило по сценарию. Она недовольно выдохнула.

Если это спектакль, Кайрен мог хотя бы моргнуть.

Впрочем, если бы он моргнул, она, скорее всего, посмотрела бы на него иначе. А камеры поймали бы именно это. Мысль не улучшила настроение. Она поднялась и снова подошла к двери.

— Система, назовите время.

— Девятнадцать часов сорок две минуты по станционному времени.

Почти час. Никто не приходил. Слишком долго для процедуры передачи. Вера оглядела помещение ещё раз.

Камера наблюдения находилась в верхнем углу. Одна. Видимая.

Она подошла к санитарной панели, включила воду и прислушалась. Потом прошла вдоль стены.

Система вентиляции работала с тем же низким частотным шумом, который она заметила в лаборатории. Но здесь каждые тридцать секунд возникал лёгкий щелчок. Вера остановилась. Ещё тридцать. Щелчок.

Резервный контур. Она присела возле нижней панели и провела пальцами по стыку.

— Если вы хотите выбраться через вентиляцию, — раздался голос за спиной, — я буду разочарован.

Вера резко обернулась. Кайрен стоял внутри камеры. Она не слышала, как открылась дверь. На его щеке всё ещё был виден красноватый след.

— Хорошо, что у вас сохранилась способность разочаровываться.

Дверь за ним закрылась. Он задержал взгляд на камеру наблюдения.

— У нас восемьдесят семь секунд.

— До чего?

Кайрен подошёл ближе и взял её за левое запястье. Вера отдёрнула руку.

— Не трогайте меня.

— Если хотите остаться здесь, продолжайте.

Он достал из рукава тонкую металлическую пластину. Вера замерла.

Кайрен коснулся ею браслета. Тот мигнул и раскрылся. Второй последовал за ним.

— Что вы делаете?

— Исправляю последствия вашей склонности бить регентов перед камерами.

— Вы сами меня арестовали.

— Формально.

Она уставилась на него.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Взаимно.

Кайрен положил браслеты на стол.

— Варн следил за каналами внутренней безопасности. После разговора в лаборатории он ожидал, что я попытаюсь вас спрятать. Если бы вы исчезли сразу, станцию перекрыли бы.

— Поэтому меня арестовали на глазах у половины столицы?

— Поэтому мы позволили Варну увидеть арест. Идею предложил Рейнар.

— Передайте командору, что в следующий раз я ударю его.

— Передам.

Вера указала на камеру в углу.

— А меня предупредить было нельзя?

Кайрен перевёл внимание к зелёному индикатору записи.

— Пока нельзя.

Кайрен взглянул на камеру. На её корпусе горел зелёный индикатор.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они анализировали ваши реакции.

Злость на секунду отступила перед профессиональным интересом.

— Кто «они»?

— Пока не знаю. Но за двенадцать минут до вашего ареста три неизвестных процесса подключились к системе общественного наблюдения и начали копировать биометрические потоки.

— Вы хотели, чтобы моя реакция выглядела настоящей.

— Да.

— И поэтому дали мне поверить, что предали меня.

Он помолчал.

— Да.

Вера подошла ближе.

— А если бы я не ударила вас?

— Я рассчитывал на что-нибудь менее заметное.

Она почти рассмеялась, но вовремя вспомнила, насколько сердита.

— Вы использовали меня без согласия.

— Использовал.

— И считаете, что всё в порядке, потому что операция сработала?

— Нет.

Ответ прозвучал так просто, что следующая реплика застряла. Кайрен продолжил:

— Я считаю, что у меня были минуты, неизвестный противник внутри системы и человек, которого пытались убить через секунды после регистрации. Я выбрал решение с наибольшей вероятностью сохранить вам жизнь и получить след. Если хотите услышать, что мне нравится этот выбор, — не услышите.

— А если я хочу услышать извинение?

На этот раз он выдержал паузу.

— Тогда услышите. Я должен был найти способ сделать это иначе.

Вера не ожидала. Гораздо проще было бы спорить с самоуверенным человеком, уверенным в своей правоте.

— Это всё?

— Нет. Мне жаль, что вам пришлось поверить в предательство человека, которому вы начали доверять.

Она почувствовала, как раздражение возвращается, но уже по другой причине.

— Очень смелое предположение.

— Вы ударили меня сильнее, чем бьют человека, от которого ничего не ждут.

— Это была профессиональная оценка ситуации.

— Конечно.

— Не улыбайтесь.

— Я не улыбаюсь.

Он действительно не улыбался. Это было хуже. Вера отвернулась.

— Какой след вы получили?

Кайрен мгновенно стал серьёзным.

— Один из процессов наблюдения отправил пакет за пределы станции в момент вашего задержания.

— Куда?

— Мы ещё расшифровываем маршрут. Но он использовал мой персональный административный сертификат.

Вера медленно повернулась обратно.

— Ваш ключ доступа?

— Да.

— Значит, вариантов два: либо вы сами устроили утечку, либо кто-то научился пользоваться вашими полномочиями.

— Именно.

— И публичный арест должен был доказать второе?

Кайрен едва заметно усмехнулся.

— Я очень рассчитываю, что второе.

— Удивительная вера в себя.

— В данном случае — полезная.

Она хотела возразить, но дверь тихо открылась. Рейнар появился без обычной неторопливости.

— У нас проблема.

— Какая именно? — спросила Вера. — Я сегодня предпочитаю уточнять.

Командор посмотрел на неё.

— Рад видеть, что браслеты сняты.

— Я тоже. Проблема?

— Получатель пакета отследил ответный запрос и исчез из сети. Одновременно Совет изменил маршрут вашей передачи.

Кайрен нахмурился.

— Куда?

— Не в Центральное управление. В медицинский сектор «Вега».

Сайра вошла следом. Она была бледнее обычного.

— Это закрытый сектор репродуктивных исследований.

Вера вспомнила шесть женщин. Расширенная репродуктивная диагностика. Разные клиники. Один центральный архив.

— Они даже не пытаются быть изобретательными, — сказала она.

— Потому что уверены, что мы пока не видим связи, — ответил Рейнар. — Официально транспорт должен выйти через двадцать три минуты.

Кайрен взглянул на него.

— Подготовьте его.

Вера нахмурилась.

— Меня снова будут куда-то везти?

— Не вас.

— А кого?

— Пустую капсулу с вашим идентификатором.

Рейнар добавил:

— Если повезёт, тот, кто ждёт вас в медицинском секторе, попытается скорректировать маршрут.

— А мы?

— Уходим другим путём, — сказал Кайрен.

— Куда?

— С Астер-Примы.

— На Землю?

— Нет.

Она уже знала, что ответ ей не понравится.

— На мой флагман.

Побег из собственного правительственного комплекса, как выяснилось, выглядел гораздо менее героически, чем Вера могла бы предположить. Никаких тайных тоннелей.

Их переодели в техническую форму, вывели через сервисный лифт и заставили идти за ремонтным роботом, который вёз контейнеры с фильтрами.

— Я представляла бегство от государственного заговора иначе, — сказала Вера, поправляя серую куртку, слишком широкую в плечах.

Рейнар шёл впереди.

— С перестрелкой?

— Как минимум с музыкой.

— Могу включить тревогу.

— Не надо. У вас ужасный музыкальный вкус.

— Вы его не знаете.

— Вы похожи на человека, который слушает инструкции по безопасности для удовольствия.

— Некоторые очень хорошо записаны.

Вера встретила его взгляд.

— Он шутит?

— Я служу с ним двенадцать лет и всё ещё не уверен.

Рейнар не обернулся. Вот теперь Вера улыбнулась по-настоящему.

Короткий обмен репликами странным образом снял часть напряжения. Лишь часть. Они двигались по служебной части станции, а где-то наверху государственные каналы продолжали сообщать, что опасная землянка находится под арестом. Она взглянула на Кайрена.

— Что будет, когда обнаружат пустую капсулу?

— Будут искать вас.

— Отличный план.

— Поэтому желательно к тому времени оказаться на корабле.

— А если тот, кто сливает маршруты, знает и этот?

Кайрен ответил не сразу.

— Этот маршрут известен четырём людям.

Вера посчитала.

— Вы. Рейнар. Я.

— Сайра.

— Если нас встретят, список подозреваемых станет очень коротким.

— Именно.

Впереди ремонтный робот свернул. Рейнар остановился так резко, что Вера едва не врезалась в него.

— Назад.

Тон изменился. Ни сухого юмора, ни спокойной деловитости. Кайрен уже вытаскивал оружие.

— Что?

Рейнар перевёл взгляд на невидимую Вере информацию на внутреннем интерфейсе.

— Сервисный шлюз заблокирован.

— Авария?

— Нет. Ручной приказ.

Пришло знакомое холодное сосредоточение, в котором лишние эмоции временно переставали мешать работе.

— Когда?

— Две минуты назад.

Кайрен поднял глаза на камеру под потолком. Индикатор не горел.

— Кто имеет доступ?

— На этом уровне? Девять человек.

— Кто знает, что мы здесь?

— Четверо.

Вера посмотрела назад. Коридор был пуст. Слишком пуст.

— Значит, вопрос уже не в том, знает ли кто-то маршрут.

Рейнар медленно убрал интерфейс.

— Нет.

На противоположном конце коридора погас свет. Через секунду загорелся аварийный красный.

Из-за поворота донёсся тяжёлый щелчок магнитного затвора. Кайрен шагнул перед Верой.

— За мной.

Она не двинулась.

— Если снова собираетесь изображать мой арест, предупреждаю: второй раз ударю сильнее.

— Сейчас я как раз предпочёл бы, чтобы вы выполняли приказы.

— Какая неожиданность.

Из темноты впереди раздался голос системы:

— Сектор герметизирован. Персоналу сохранять позиции.

Рейнар посмотрел на закрывшуюся за ними дверь.

— Это не наш протокол.

Вера услышала ещё один звук — не со стороны заблокированного шлюза, а сзади.

Кто-то открывал сервисную дверь, которой на схеме маршрута вообще не было. Кайрен резко повернулся.

Рейнар поднял оружие. А Вера поняла главное раньше, чем дверь успела разойтись.

Они не перехватили утечку. Они только сообщили предателю, каким путём побегут.

Красный аварийный свет делал пустой технический коридор похожим на сосуд, по которому вместо крови прогоняли тревогу.

Вера не успела додумать эту мысль: сервисная дверь за их спинами разошлась на ладонь, и в щель вошёл металлический ствол. Кайрен дёрнул её в сторону одновременно с тем, как Рейнар выстрелил первым. Импульс ударил в край створки, по стене пробежала белая дуга, а ремонтный робот, до этого послушно кативший контейнеры с фильтрами, остановился посреди прохода и невозмутимо сообщил:

— Маршрут временно недоступен.

— Наконец-то полезная информация, — выдохнула Вера.

— Вниз, — сказал Кайрен.

На этот раз она подчинилась без спора. Они укрылись за сервисной нишей, рассчитанной скорее на инструменты, чем на людей. Кайрен оказался слева, Рейнар — у противоположного угла. Дверь позади них снова приоткрылась, но стрелявший не торопился показываться. Вера прислушалась. За вентиляционным гулом слышались короткие электронные щелчки, будто кто-то управлял замками вручную.

— Сколько выходов? — спросила она.

Рейнар ответил, не отрывая взгляда от коридора:

— По схеме два. Основной шлюз впереди и тот, через который они входят.

— По какой схеме?

— По служебной.

— Значит, минимум три.

Кайрен повернул голову.

— Объясните.

Вера показала на стену справа. Панель выглядела сплошной, однако вдоль пола шёл свежий сварной шов, слишком ровный для ремонта и слишком широкий для кабельного канала.

— Сервисные коридоры перестраивали. Здесь была дверь или техническая шахта. На старой схеме её могли оставить, а в новой скрыть.

— Вы уверены?

— Нет. Но люди, которые минуту назад открыли дверь, которой нет на вашей схеме, явно знают станцию лучше тех, кто рисовал вам карту.

Рейнар едва заметно кивнул.

— Проверю.

Он не стал вытаскивать интерфейс на весь обзор, а вывел информацию на тонкую пластину у запястья. Несколько секунд казалось, что ничего не происходит. Затем угол рта командора чуть изменился.

— Шахта обслуживания. Снята с эксплуатации восемь лет назад.

— Доступ? — спросил Кайрен.

— Заварена с нашей стороны.

Вера задержала взгляд на ремонтного робота.

— А у него есть резак?

Рейнар впервые за последние минуты перевёл на неё взгляд.

— Есть.

— Тогда пусть перестанет сообщать очевидное и займётся работой.

Кайрен не улыбнулся, но что-то в его лице стало менее каменным.

— Делайте.

Рейнар отправил команду. Робот развернулся и покатился к правой стене. Через секунду из его корпуса выдвинулся манипулятор, и по сварному шву прошла яркая линия.

Стрелок за дверью понял, что они собираются делать, почти сразу. Первый импульс ударил в сервисную нишу над головой Веры, осыпав их крошкой композитного покрытия. Второй пришёлся ниже. Кайрен ответил двумя точными выстрелами, заставив противника отступить.

— Они не пытаются войти, — сказала Вера.

— Пока, — отозвался Рейнар.

— Нет. Если бы хотели нас убить здесь, уже бросили бы заряд или отключили воздух. Они держат нас между двумя шлюзами.

Кайрен быстро задержал взгляд на неё.

— Загоняют.

— Или ждут.

— Чего?

Вера обратила внимание на индикаторы вентиляции. Красные полосы вдоль потолка мигали ровно, но аварийная система почему-то не объявляла о разгерметизации и не предлагала эвакуацию.

— Подтверждения личности.

— Что?

— Они знают маршрут, но не уверены, что здесь именно я. После публичного ареста по станции наверняка движутся десятки служебных групп. Если их задача не просто остановить нас, а забрать меня, им нужно убедиться.

Рейнар бросил взгляд на потолочную камеру.

— Камера отключена.

— Значит, есть другой датчик.

Вера скользнула глазами по стенам, полу, вентиляционным решёткам. Сканировать человека можно было по лицу, по походке, по тепловому профилю, по сетчатке, даже по характеру микродвижений, если система достаточно хороша. Но в техническом коридоре с аварийным освещением надёжнее всего оставался ближний биометрический контур.

Она вспомнила, как на шлюзе при прибытии панель потребовала повторно приложить ладонь.

— Что в этих контейнерах? — спросила Вера.

— Фильтрующие кассеты, — ответил Рейнар.

— Внутри есть активные сенсоры?

— На роботе — да.

— Тогда перепишите мой идентификатор на его сервисный профиль.

Рейнар нахмурился.

— Это не так работает.

— В обычной сети — нет. Но если кто-то ждёт биометрический отклик через скрытый локальный канал, он не будет сверять полный гражданский пакет. Ему нужен быстрый маркер присутствия. Имя, код профиля, частичный ключ.

— И вы хотите дать ему маркер через робота.

— Я хочу дать ему Веру Арден, которая поедет в противоположную сторону.

Кайрен несколько секунд смотрел на неё так внимательно, что она почти услышала продолжение его прежней мысли: он снова собирал данные.

— Получится? — спросил он.

— Если вы дадите мне доступ к служебной оболочке.

— Она изолирована.

— Тогда временно перестаньте ею гордиться.

Рейнар протянул ей запястную пластину.

— У вас сорок секунд до того, как они решат войти.

— Люблю щедрых мужчин.

— Тридцать девять.

Вера опустилась на колено возле робота. Интерфейс был военный, закрытый и намеренно неудобный для любого человека без допуска. Она не пыталась взломать его в привычном смысле. Времени не было. Вместо этого нашла сервисный канал диагностики, через который робот передавал на станцию сведения о перемещении и состоянии оборудования. Любая система верила собственным техническим сообщениям сильнее, чем внешнему запросу.

Она подцепила свой временный идентификатор, ещё висевший в кэше после задержания, и привязала его к диагностическому пакету.

— Это грубо, — сказал Рейнар, наблюдая за её работой.

— У меня нет времени сделать красиво.

— Я не жалуюсь.

— Вы слишком спокойны для человека, которому сейчас ломают служебную сеть.

— Я запомню, что вы это сделали.

— Вот теперь стало тревожно.

Робот закончил прорезать половину шва. За дверью послышалось движение.

— Готово? — спросил Кайрен.

— Почти.

Она отправила ложный пакет в локальную сеть, затем добавила направление движения — не к шахте, а обратно, к ближайшему транспортному узлу. На индикаторе робота загорелось: «Пассажирский профиль синхронизирован».

— Отправляйте его, — сказала Вера.

Рейнар активировал машину. Робот развернулся и покатился прочь по открытому участку коридора. Реакция последовала через две секунды.

Сервисная дверь распахнулась шире, из неё вышли двое в форме технической службы и сразу двинулись за роботом. Ни один не стрелял.

— Вот и подтверждение, — тихо произнесла Вера. — Им нужна я живой.

Кайрен обратил внимание на двух людей, бегущих в противоположную сторону.

— Это не делает ситуацию лучше.

— Зато делает её понятнее.

Робот достиг поворота. В ту же секунду Рейнар с усилием вдавил прорезанную панель в стену. За ней открылась узкая тёмная шахта.

— Вперёд.

Вера полезла первой. Пространство едва позволило выпрямиться, воздух пах металлом и старой пылью. За спиной протиснулся Кайрен, затем Рейнар вернул панель насколько смог. Через пару секунд в коридоре раздались голоса.

— Профиль ушёл к узлу семь.

— Проверить.

— Здесь следы резки.

Вера замерла. Кайрен положил ладонь ей между лопаток, не толкая, только предупреждая, чтобы не двигалась. За стеной кто-то подошёл совсем близко.

— Шахта выведена из эксплуатации.

— Всё равно откройте.

Рейнар беззвучно показал вперёд. Они двинулись по узкому проходу. Вера старалась ставить ноги на рёбра конструкции, а не на металлические панели, которые могли отозваться гулом. Через двадцать метров шахта раздваивалась. Рейнар выбрал левый ход.

— Куда он ведёт? — едва слышно спросила Вера.

— В старый грузовой сектор.

— А оттуда?

— Если повезёт, к ангару.

— А если нет?

— К очень дорогому объяснению, почему регент ползает по заброшенным коммуникациям собственной столицы.

— Уже хочу услышать.

Кайрен, двигавшийся между ними, тихо сказал:

— Если выберемся, я поручю объяснение вам.

— Тогда оно будет честным.

— Именно поэтому я передумал.

Вера поймала себя на том, что улыбается, и тут же разозлилась на собственную реакцию. За последние часы Кайрен успел публично арестовать её, заставить поверить в предательство, извиниться и полезть вместе с ней в пыльную шахту, потому что кто-то внутри его же системы охотился на женщину, официально умершую двадцать семь лет назад.

Нормальный человек после такого должен был хотеть оказаться как можно дальше от него.

Вера пока хотела только выяснить, кто за ними идёт. Это было безопаснее.

До ангара они добрались через девятнадцать минут, два заблокированных люка и помещение, где хранились старые аварийные костюмы. Рейнар дважды менял маршрут. Никто больше не встретился им на пути.

Последняя дверь открылась прямо в боковой технический отсек военного причала.

Здесь красного света не было. Всё вокруг жило с той холодной организованностью, которая отличала военные пространства от гражданских: разметка пола, закрытые линии снабжения, люди в одинаковой форме, ни одного лишнего движения. За прозрачной стеной причала висел корабль.

Вера остановилась. «Аурига» оказалась не похожа на пассажирские лайнеры, которыми она пользовалась раньше. Длинный тёмный корпус почти не отражал свет станции, будто корабль был вырезан из пустоты и только тонкие полосы работающих секций выдавали его размеры. Он занимал несколько уровней причала, и даже отсюда Вера не могла увидеть нос целиком.

— Ваш флагман? — спросила она.

— Да, — ответил Кайрен.

— Скромно.

— Я тоже так считаю.

— Я начинаю понимать, почему вам нельзя верить.

Рейнар провёл ладонью по контрольной панели.

— На борту подтверждено сто восемьдесят семь человек. Состав сокращённый. Смена безопасности проверена повторно.

— Кем? — спросила Вера.

— Мной.

— Это успокаивало бы больше, если бы ваш маршрут пять минут назад не знали люди, которым вы его не сообщали.

Рейнар перевёл взгляд на неё без раздражения.

— Согласен.

Кайрен повернулся к офицеру у шлюза.

— Запуск через семь минут. Никаких запросов в общую сеть. После отсоединения — немедленный выход из внутреннего контура.

— Есть.

Она задержала внимание на его лице.

— Куда мы летим?

— Сначала туда, где нам не смогут перекрыть выход одним распоряжением Совета.

— Очень точные координаты.

— Вы хотите адрес?

— Желательно вместе с объяснением, когда я смогу связаться с Землёй.

На секунду в его лице исчезла привычная официальная неподвижность.

— Как только мы убедимся, что канал невозможно перехватить.

— То есть не скоро.

— Я не знаю.

Честный ответ раздражал меньше, чем успокаивал. Кайрен протянул ей руку к шлюзу.

— На корабле вы будете под моей защитой.

Вера посмотрела сначала на руку, затем на него.

— Формулировка плохая.

— Почему?

— Потому что последние сутки все, кто хочет распоряжаться моей жизнью, начинают с обещания меня защищать.

Он опустил руку.

— Тогда иначе. На «Ауриге» я могу ограничить число людей, имеющих к вам доступ.

— Уже лучше.

— Вы всё равно останетесь в защищённом секторе.

— А вот это снова приказ.

— Это условие.

— Разница?

— Приказ не обсуждают. Условие можете не принять и остаться на станции.

Вера оглянулась на закрывшуюся за ними техническую дверь.

— Очень конкурентное предложение.

— Я старался.

Она первой шагнула к шлюзу.

Корабль отстыковался раньше, чем Астер-Прима успела официально потребовать вернуть регента. По крайней мере, так утверждал Рейнар.

Вера не присутствовала на мостике. Её отвели в небольшой медицинский отсек, где Сайра Венн ждала их с набором анализаторов и таким выражением лица, будто предыдущие события являлись всего лишь досадной задержкой планового осмотра.

— Сядьте, — сказала доктор.

— Я только что двадцать минут ползла по технической шахте, пока сотрудники неизвестного ведомства пытались меня поймать. Можно хотя бы сделать вид, что вы рады меня видеть?

— Я рада. Сядьте.

— Чувствуется.

Сайра сняла с её виска след от удара о стену, проверила зрачки и недовольно коснулась ссадины на ладони.

— Это откуда?

— Профессиональная деятельность.

— Какая именно?

— Аудит инфраструктуры.

Сайра наконец фыркнула. Кайрен остался у двери. Рейнар исчез почти сразу после посадки, и Вера предположила, что он вернулся на мостик.

— Вам тоже нужно к врачу, — сказала она Кайрену.

— Со мной всё в порядке.

Сайра даже не повернулась.

— Он говорит это каждый раз, когда не хочет, чтобы я задавала вопросы.

— Полезная информация.

— Не поощряйте её, — сказал Кайрен.

— Вы сами поселили нас на одном корабле.

— Вынужденно.

— Ещё одно прекрасное слово в вашу коллекцию.

Сайра закончила осмотр.

— Сотрясения нет. Давление повышено, но в ваших обстоятельствах я бы удивилась обратному.

— Можно идти?

— Через минуту.

Она взяла новый анализатор. Вера сразу напряглась.

— Что это?

— Обычный генетический контроль после воздействия поля шлюза.

— Нет.

Сайра остановилась.

— Вера.

— После того как шесть женщин прошли «обычную» репродуктивную диагностику и умерли, слово «обычный» перестало работать.

Кайрен оттолкнулся от стены.

— Сайра, уберите прибор.

Доктор посмотрела на него.

— Нам нужно знать, изменился ли её показатель.

— Без её согласия — нет.

Вера перевела взгляд на Кайрена. Он сказал это спокойно, как нечто очевидное. Не подвиг. Не жест. Просто граница.

Именно поэтому фраза задела её сильнее, чем должна была. Сайра отложила анализатор.

— Хорошо. Когда будете готовы, скажите.

— Когда вы будете готовы рассказать всё, что знаете о нуле, — ответила Вера.

— Я уже рассказала то, что знаю.

— Нет. Вы рассказали то, что смогли подтвердить.

Сайра встретила её взгляд.

— Для учёного это почти одно и то же.

— Для человека, которого пытаются похитить из-за неизвестной категории, нет.

Доктор устало сняла перчатки.

— Я не знаю, что означает ноль. Это правда. Но после вашего теста я начала искать старые совпадения по косвенным маркерам. Доступа к историческому индексу у меня всё ещё нет, зато есть медицинские архивы шести женщин.

— И?

Сайра взглянула на Кайрена.

— У всех были необычные результаты по репродуктивным панелям. Не одинаковые. Но достаточно похожие, чтобы это перестало быть статистической случайностью.

Вера вспомнила папку Аделин. Частный центр «Санктум». Знак на старом медальоне матери.

— Какие именно показатели?

— Лучше покажу.

Сайра вывела на стену шесть столбцов данных. Большая часть терминов была медицинской, но внизу Вера увидела знакомые маркеры пересылки в Центральный генетический архив.

— Здесь, — сказала она.

— Что?

— Время отправки. У всех шести данных.

Сайра увеличила строки.

— Разное.

— Не время суток. Интервал после подтверждения совместимости с Кайреном.

Доктор начала считать. Первая — сорок девять часов. Вторая — пятьдесят один. Третья — сорок восемь. Остальные укладывались в тот же диапазон.

— Двое суток, — сказала Вера. — Кто-то запускал расширенный анализ практически сразу после того, как система называла женщину подходящей ему.

Кайрен подошёл ближе.

— Я не санкционировал эти обследования.

— Я и не говорю, что вы санкционировали.

— Вчера говорили.

— Вчера у меня было меньше данных.

Он посмотрел на неё, и Вера поняла, что это замечание он услышал именно как то, чем оно являлось: небольшое изменение её оценки. Не оправдание. Не доверие.

Но уже не прежнее подозрение. Сайра открыла ещё один слой.

— Есть другое совпадение. Все шесть анализов содержали запрос на один и тот же скрытый параметр.

— Название? — спросила Вера.

— Его нет.

— Код?

— Ноль.

В помещении стало тихо. По коже на руках побежали мурашки, и Вера почти рассердилась на собственный организм за такую банальную реакцию.

— То есть их проверяли на то же самое, что система нашла у меня?

— Мы не можем утверждать, что это одно и то же, — сказала Сайра. — Но код совпадает.

— И после этого они умерли.

— Не сразу. Первая через три месяца. Другая через несколько недель. Последняя через пять дней.

— А я получила результат вчера.

Кайрен сказал:

— Именно поэтому вы остаетесь в защищённом секторе.

Вера посмотрела на него. На этот раз спорить с сутью было трудно.

— Сколько людей на корабле знают, что я здесь?

— Сейчас — двадцать один.

— Было четверо.

— Корабль невозможно запустить силами четырёх человек.

— Не очень удобная конструкция для государственного заговора.

— Учту при следующем проектировании флота.

Сайра скрыла таблицы.

— Есть ещё кое-что. Мы смогли восстановить часть запроса, который отправлялся после обследований женщин.

На стене появилась строка из повреждённого кода. Вера подошла ближе.

Технические поля были обычными: источник, архив, медицинский профиль, статус расчёта. Но одно поле не соответствовало ни одной известной ей архитектуре.

SUBJECT_SEQUENCE.

Под ним шёл номер. 01.

— Первая женщина? — спросила Вера.

Сайра переключила файл. 02. Потом 03. 04. 05. 06. Вера медленно выпрямилась.

— Они нумеровали их.

— Похоже на то.

— Не как невест.

— Нет.

Кайрен молча изучал цифры, а прежняя версия у Веры окончательно рассыпалась. Шесть женщин с почти идеальной совместимостью с регентом, шесть дополнительных обследований, один скрытый параметр и последовательные номера. Это была уже не серия совпадений, а программа.

— Где мой файл? — спросила она.

Сайра нахмурилась.

— Вашего нет.

— Уже должен быть.

— Мы проверили Центральный архив.

— Проверьте локальный кэш «Конкорда».

— Он закрыт.

Вера повернулась к Кайрену.

— У вас есть доступ?

— Административный.

— Значит, не к медицинскому содержанию.

— Верно.

— Но к журналу запросов.

Он понял первым.

— Сайра.

Доктор уже работала с интерфейсом. Через минуту на стене появилась цепочка служебных обращений. Большинство были ожидаемыми: лаборатория, идентификационный шлюз, служба безопасности, распоряжения Совета.

Вера просмотрела временные отметки и остановилась на записи, созданной через одиннадцать секунд после того, как система показала её категорию. Источник был скрыт. Тип запроса — тот же.

SUBJECT_SEQUENCE.

Сайра открыла поле. 07. Никто не произнёс ни слова. Вера несколько секунд смотрела на цифру, затем сказала:

— Значит, я не седьмая невеста.

Кайрен ответил тихо:

— Нет.

— Я седьмой объект.

Её разместили в личном секторе регента через час.

Слово «личный» оказалось преувеличением. В помещении было столько же индивидуальности, сколько в хорошо организованном переговорном зале: рабочий стол, две встроенные панели, диван, узкая внутренняя спальня и окно, в котором Астер-Прима уже превратилась в светящуюся конструкцию далеко за кормой. Вера поставила сумку на пол и огляделась.

— Вы здесь вообще живёте?

Кайрен, стоявший у двери, взглянул на комнату.

— Иногда.

— Это многое объясняет.

— Что именно?

— Ничего. Пока собираю данные.

— Опасная привычка.

— Полезная профессия.

Он коснулся панели.

— Сектор изолирован от основной сети. Любой вход требует моего или Рейнарова подтверждения. Внутренняя связь работает только по локальному контуру. Если понадобится Сайра, вызовите её отсюда.

— А если понадобится выйти?

— Сообщите охране.

— То есть выйти без разрешения я не могу.

— Можете. Но тогда я не смогу гарантировать безопасность.

Вера повернулась к нему.

— Вы очень тщательно выбираете формулировки после сегодняшнего разговора.

— Вы очень тщательно их проверяете.

— Это потому, что вчера меня назвали государственной аномалией, сегодня арестовали, а теперь поселили в спальне регента.

— Это не спальня.

Она заглянула в соседнее помещение.

— Там кровать.

— Это каюта.

— Успокаивает.

На этот раз Кайрен действительно улыбнулся. Едва заметно, но достаточно, чтобы лицо вдруг перестало казаться официальным портретом.

Вера обнаружила, что ей проще спорить, когда он не улыбается.

— Где будете вы?

— Здесь.

Она задержала на нём взгляд.

— Простите?

— Защищённый сектор такого уровня на корабле один, — пояснил Кайрен. — Спальня останется вам. Я буду работать в соседней части.

— На корабле такого размера действительно нельзя найти второе безопасное помещение?

— Можно выселить Рейнара из его каюты.

Вера почти увидела лицо командора, которому сообщают, что его лишили койки ради очередной политической меры безопасности.

— Нет. Командора оставим в покое. Но если вы начнёте командовать ещё и тем, на какой стороне кровати мне спать, я пересмотрю решение.

Вера почти представила выражение командора.

— Нет. Не надо выселять человека из-за меня.

— Тогда вопрос решён.

— Вы удивительно быстро считаете вопрос решённым.

— Вы только что согласились.

— Я сказала, что не хочу выселять Рейнара.

— Практически одно и то же.

Она сняла куртку и бросила её на диван.

— Мне нужен рабочий доступ.

— К чему?

— К журналам «Конкорда», медицинским запросам шести женщин, событиям по моему профилю и архитектуре локальной сети корабля.

— Последнее зачем?

— Потому что я только что спасла нас, используя служебный робот, а через несколько часов вы хотите поселить меня в комнате, безопасность которой я должна принять на веру.

Кайрен помолчал.

— Разумно.

— Это прозвучало почти болезненно.

Он открыл ей ограниченный доступ.

— Не трогайте контуры управления кораблём.

— Я никогда не вмешиваюсь в системы, которые работают правильно.

— Это не обещание.

— Это предупреждение.

Он ушёл через несколько минут. Вера осталась одна.

И только тогда позволила себе опуститься на край дивана и закрыть глаза.

Накопившаяся усталость пришла не мягко, а сразу, как отключившееся поле поддержки. Земля казалась невероятно далеко. Мать — ещё дальше, хотя технически находилась на той же планете, где Вера выросла. Её собственное имя принадлежало умершему ребёнку. Шесть женщин были пронумерованы до неё. Люди, которых она никогда не видела, уже принимали решения о её теле, генетике и будущем.

А единственным человеком, который за последние сутки хотя бы несколько раз признавал её право сказать «нет», оказался мужчина, которому она всё ещё не доверяла. Из-за этого было особенно неуютно.

Она открыла глаза и заставила себя подняться. Работа всегда была хорошим способом не давать страху выбирать мысли вместо неё.

На столе уже ждали допуски. Вера вывела журналы на большую панель и начала с того, что умела лучше всего: перестала смотреть на содержание и задержала взгляд на поведение системы.

Запрос SUBJECT_SEQUENCE:07 пришёл в локальный кэш сразу после присвоения категории № 0. Он не содержал отправителя, но прошёл через доверенный слой. Значит, либо был встроен в сам «Конкорд», либо пришёл с ключом, который система принимала как собственный. Она построила временную линию. Тест. Категория № 0.

Одиннадцать секунд. Запрос 07. Через четыре секунды отключение питания. Ещё через семь — выстрел.

Вера увеличила последовательность. Стрелок не мог заранее знать результат теста, если только не ждал именно ноль.

Значит, либо её профиль уже был известен кому-то раньше, либо покушение запускалось автоматически после появления нужного статуса. Она добавила к схеме шесть предыдущих женщин.

Их номера создавались не после смерти, а после подтверждения высокого индекса совместимости с Кайреном. Вера замерла.

Она открыла первый файл. Аделин — совместимость 99,87 %. Потом номер 01.

Мирай — 99,64 %. Номер 02. У остальных то же самое.

А у Веры? Совместимость с Кайреном никто не измерял.

Она получила 07 сразу после категории № 0. Значит, последовательность не была списком его невест. Шесть женщин являлись поиском. Она — результатом.

Вера уже собиралась вызвать Сайру, когда панель мигнула. «Ошибка авторизации». Затем погасла.

— Нет, — сказала Вера вслух. — Мы сегодня уже это проходили.

Экран включился сам. Но вместо рабочего поля на нём появилось серое окно без опознавательных знаков. В центре — одна строка:

«ЛОКАЛЬНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ТРЕБУЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ».

— Отклонить.

Система не отреагировала. Вера встала.

— Кайрен.

Связь не включилась. Свет в каюте остался обычным, но вентиляция на секунду изменила тон.

Вера подошла к двери и нажала ручное открытие. Заблокировано.

Панель снова изменилась. На экране появился её профиль.

АРДЕН, ВЕРА.

КАТЕГОРИЯ: № 0.

SUBJECT_SEQUENCE:07.

Ниже медленно загрузилось новое поле.

«РЕПРОДУКТИВНЫЙ СТАТУС».

Усталость отступила мгновенно.

— Система, источник запроса.

Нет ответа.

— Отменить операцию.

Новое поле продолжило заполняться. За дверью раздался удар.

— Вера! — голос Кайрена.

— Дверь заблокирована изнутри!

— Отойдите.

Она отступила. По краю двери прошла белая линия аварийного размыкателя. Почти одновременно панель показала результат.

РЕПРОДУКТИВНЫЙ СТАТУС: ПРИОРИТЕТНЫЙ.

Вторая строка появилась ниже:

«МАТЕРИНСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: СТРАТЕГИЧЕСКИЙ».

Вера не успела даже выругаться. Свет погас. Дверь распахнулась вручную, и Кайрен вошёл первым. За ним Рейнар, уже с оружием, затем двое охранников.

— Что произошло? — спросил Кайрен.

Вера показала на экран. Он прочитал. Его лицо изменилось так резко, что на секунду Вера увидела не регента и не политика. Просто мужчину, которому показали нечто, вызвавшее совершенно личную ярость.

— Рейнар, отключить сектор от всех внешних контуров.

— Он уже был отключён.

— Значит, отключите физически.

Командор отдал распоряжение. Вера всё ещё смотрела на строку.

— Они больше не ищут меня.

Кайрен повернулся к ней.

— Что?

— Шесть женщин были кандидатами. Их проверяли, нумеровали, сравнивали. Я думала, номер семь означает, что я следующая в той же последовательности.

Она показала на поле «приоритетный».

— Но они не присвоили мне номер после проверки совместимости с вами. Они сделали это сразу после нуля.

Рейнар подошёл ближе.

— Следовательно?

Разрозненные данные наконец сложились в одну структуру, и вместе с пониманием пришла неприятная ясность.

— Следовательно, шесть женщин были не целью программы. Они были попытками найти то, что система увидела во мне.

Кайрен прочитал вторую строку ещё раз.

— «Материнский потенциал: стратегический».

— Да.

— Что это значит?

— Пока не знаю.

— Сайра знает?

— Если знает, сейчас самое подходящее время перестать молчать.

Рейнар уже вызывал доктора. Но система опередила его.

На экране возникло ещё одно окно. На этот раз не медицинское.

Государственный герб. Внизу — строка срочного юридического уведомления. Кайрен резко сказал:

— Не открывайте.

Она перевела внимание на него.

— Почему?

— Потому что это не запрос.

Уведомление развернулось автоматически. «В соответствии с чрезвычайным положением о сохранении генетической устойчивости Содружества субъект категории № 0 временно признаётся объектом межпланетного стратегического значения». Вера перечитала предложение. Потом ещё раз.

— Объектом.

Никто не ответил. Она подняла глаза на Кайрена.

— Они только что юридически перестали считать меня человеком?

— Нет.

— Формулировка говорит обратное.

— Она даёт Совету право ограничить ваше перемещение.

— Без суда?

— При подтверждённой угрозе для населения.

— Угроза — это я?

Кайрен не успел ответить. Внизу документа появилась новая строка:

«До установления окончательного статуса субъект должен быть передан под совместную юрисдикцию Центрального генетического управления и Совета великих домов».

Вера медленно рассмеялась. Ни веселья, ни истерики в этом смехе не было; просто организм нашёл более подходящую реакцию, чем желание ударить ещё одного государственного деятеля.

— Вчера я прилетела сюда чинить вашу систему.

— Вера...

— Сегодня ваша система объявила меня стратегическим репродуктивным ресурсом.

— Я этого не подписывал.

— Верю.

Она действительно верила. И это оказалось самым неприятным изменением за последние сутки. Рейнар посмотрел на свежие данные и произнёс:

— Господин регент, есть продолжение.

— Какое?

На экране открылся список. Три строки. Три великих дома. Три официальных требования на проведение независимой генетической экспертизы.

Первое было зарегистрировано четырнадцать секунд назад. Второе — девять.

Третье пришло прямо у них на глазах. Вера прочитала фамилии представителей и почувствовала, как холодное понимание вытесняет остатки усталости.

— Они даже не знают, что такое ноль.

— Уже достаточно того, что кто-то объявил его стратегическим, — сказал Рейнар.

— И теперь каждый хочет получить доступ первым.

Кайрен закрыл уведомление.

— Никто его не получит.

— Опять защита?

— Нет.

— Тогда что?

Он выдержал её взгляд.

— Война за юрисдикцию.

— Отлично. А я в ней кто?

Ответил не Кайрен. Система снова включила серое окно и поверх закрытого документа вывела последнюю строку.

«СУБЪЕКТ 07. БРАЧНЫЙ СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ОПРЕДЕЛЕНИЮ».

Вера медленно прочитала её вслух.

— Брачный статус.

Рейнар выдохнул сквозь зубы. Кайрен не шевельнулся. Вера взглянула на обоих мужчин и почувствовала, что наконец понимает, почему шесть погибших женщин в документах назывались кандидатками. Не потому, что кто-то искал жену регенту.

Кто-то искал женщину, которую можно будет отдать тому, кому она окажется нужнее всего. И теперь этот кто-то нашёл её.

Юридическое уведомление не исчезло, когда Кайрен приказал отключить внешний контур. Оно осталось на стене серым прямоугольником, словно «Конкорд» решил, что государственная формулировка важнее электричества, связи и человеческого желания не видеть её перед глазами.

«СУБЪЕКТ 07. БРАЧНЫЙ СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ОПРЕДЕЛЕНИЮ».

Рейнар на секунду открыл внешний информационный поток и тут же помрачнел. Утечка успела превратить юридический кошмар в развлечение для половины Содружества. Первый же заголовок занимал весь верхний ряд новостей: «НЕВЕСТА № 0: КОМУ ДОСТАНЕТСЯ ЗЕМЛЯНКА РЕГЕНТА?»

— «Достанется»? — Вера перечитала слово и почувствовала, как раздражение окончательно вытесняет усталость. — Какая практичная формулировка. Ещё немного, и они начнут обсуждать условия доставки.

— Пресса нашла название раньше, чем Совет определил, что означает сама категория, — сказал Кайрен, закрывая новостную ленту.

— Тогда передайте прессе, что Невеста № 0 никому не достаётся. Для начала она хотела бы получить право распоряжаться собственной фамилией.

— Боюсь, после этой фразы название закрепится, — заметил Рейнар, убирая терминал.

Вера уже понимала, что он прав. Ей это совершенно не нравилось.

Вера прочитала строку ещё раз и повернулась к Рейнару.

— Скажите, что это старый юридический оборот и на самом деле он означает что-нибудь безобидное. Например, что мне предложат заполнить анкету и выдадут памятку о безопасных знакомствах.

— Могу сказать, — ответил командор. — Но это будет неправда.

— Тогда не надо. За последние двое суток у меня и без того перебор с государственными услугами.

Кайрен стоял у погасшей панели связи. Он успел сменить пропитанную кровью рубашку после нападения, но двигался осторожнее, чем обычно. Вера замечала это каждый раз, когда он поднимал левую руку. Рана, которую Сайра закрыла регенерационным пластырем, не делала его беспомощным, однако напоминала о себе достаточно настойчиво. И напоминала Вере тоже.

Несколько часов назад этот человек закрыл её собой. Несколько часов до этого — использовал как приманку, не предупредив. С ним было неудобно даже злиться последовательно.

— Что именно могут сделать великие дома? — спросила она.

Рейнар открыл локальную копию уведомления на своём планшете.

— Потребовать независимое подтверждение категории. Обжаловать решение Совета. Предложить защитную юрисдикцию.

— «Предложить»?

— Формально.

— А неформально?

Кайрен ответил раньше него:

— Попытаться связать вас с одним из домов до того, как Совет определит ваш статус.

— Каким образом?

Он задержался на строке о брачном статусе, и раздражение Веры вернулось с новой силой.

— Нет. Даже не начинайте подбирать дипломатические слова.

— Я и не собирался.

— Тогда говорите прямо.

— Через брак.

За дверью каюты глухо заработал аварийный привод: техническая группа физически отсоединяла внешний узел связи, как приказал Кайрен. Вера слушала мерное металлическое постукивание и вдруг подумала, что цивилизация, способная прокладывать маршруты между звёздами, всё ещё умудряется решать сложные политические вопросы способом, который прекрасно понял бы любой средневековый монарх.

— Замечательно, — сказала она. — Меня объявили стратегическим ресурсом и теперь собираются распределять между домами посредством брачного права.

— Никто вас не распределит, — произнёс Кайрен.

— Вы уже говорили «никто не получит доступ». Через минуту система прислала мне список желающих. Простите, если я больше доверяю фактам, чем вашим обещаниям.

Его лицо не изменилось, но Рейнар едва заметно отвёл взгляд. Вера уже научилась распознавать этот жест: командор делал вид, что не присутствует при разговоре, который на самом деле слушал очень внимательно. Кайрен подошёл к столу.

— Тогда факт первый: корабль находится под моим командованием. Факт второй: ни один дом не войдёт сюда без моего разрешения. Факт третий: юридическое решение Совета можно оспорить.

— И факт четвёртый?

— Если я просто откажусь обсуждать требования, они получат возможность заявить, что я удерживаю стратегически значимого гражданина в личных интересах.

Вера прищурилась.

— А вы удерживаете?

— Вы можете покинуть корабль, когда будет безопасный маршрут.

— Это не совсем ответ.

— Это единственный ответ, который имеет значение.

Странно, но именно теперь она поверила ему больше, чем после всех предыдущих заверений. Рейнар поднял планшет.

— Есть предложение Совета. Через три часа они проводят чрезвычайное заседание. Требуют вашего присутствия, госпожа Арден, и предлагают удалённый формат с борта «Ауриги». Представители трёх домов подключатся официально.

— А если я откажусь?

— Совет признает, что регент препятствует независимому рассмотрению вашего статуса, — сказал Кайрен.

— То есть ударят по вам.

— Это не главная проблема.

— Но проблема.

Он не ответил. Вера подошла к экрану и выключила юридическое уведомление вручную. Оно исчезло только со второго раза.

— Тогда я участвую.

Кайрен нахмурился.

— Не обязаны.

— А вы только что объяснили, что отказ используют против вас.

— Я объяснил последствия, а не просил вас их предотвращать.

— Очень благородно. Но мне всё равно придётся разбираться, кто решил назначить цену моей генетике. Лучше слушать их лично.

Рейнар произнёс:

— Тогда есть ещё одна деталь.

— Сегодня они особенно хорошо размножаются. Какая?

— Дом Корв отправил представителя физически.

— На наш корабль?

— Он уже запросил стыковку.

Кайрен задержал взгляд на командора.

— Отказать.

— Причина?

— Безопасность.

— Дипломатический корабль прошёл проверку на внешнем рубеже.

— Проверить ещё раз.

Вера перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Кто такой Корв?

На лице Рейнара появилось выражение человека, которому неожиданно предложили интересный эксперимент.

— Лиан Корв. Наследник дома Корв.

— И?

— Господин регент его не любит.

— Касс.

— Вы спросили, кто он.

— За что вы его не любите?

— Я не обсуждаю личные симпатии во время кризиса.

— Значит, Касс был прав.

— Касс сейчас проверит стыковочный шлюз лично.

— Уже проверяю, — невозмутимо сообщил Рейнар и вышел.

Когда дверь закрылась, Вера не удержалась:

— Вы всегда так быстро избавляетесь от свидетелей?

— Только от тех, которые начинают получать удовольствие.

— Я начинаю понимать, почему он у вас работает.

— Я тоже. Иногда это беспокоит.

Лиан Корв прибыл через сорок минут и оказался совершенно не похож на человека, которого Вера успела представить по реакции Кайрена.

Она ожидала увидеть избалованного наследника в церемониальной одежде, окружённого помощниками. Вместо этого в шлюз вошёл мужчина лет тридцати с небольшим в простом тёмно-синем костюме без знаков рода, сопровождаемый одной женщиной-юристом и офицером собственной безопасности. Он остановился после линии контроля, дождался, пока Рейнар завершит сканирование, и только потом протянул руку Кайрену.

— Регент.

— Корв.

— Рад видеть, что слухи о вашем бегстве преувеличены.

— Я не бегу.

— Разумеется. Вы всего лишь покинули столицу без согласования после публичного ареста главного свидетеля. Совершенно обычная рабочая поездка.

Вера поняла, почему Кайрен его не любит, ещё до того, как Лиан посмотрел в её сторону. Впрочем, раздражающим он был качественно.

— Вера Арден, — сказал он, приближаясь ровно настолько, чтобы не вторгнуться в личное пространство. — Нам наконец разрешили познакомиться без посредников.

— «Нам»?

— Половине Содружества. Вторая половина уже обсуждает вас без разрешения.

— Приятно знать, что политическая культура пережила межзвёздную экспансию без изменений.

Его улыбка оказалась бы почти обезоруживающей, если бы Вера не видела, как внимательно он смотрит. Не на лицо. На руки, положение плеч, расстояние до охраны, на то, кто стоит ближе к ней — Рейнар или Кайрен. Он оценивал комнату так же быстро, как Касс оценивал угрозу.

— Мне говорили, вы не любите дипломатические формулировки, — заметил Лиан.

— Кто?

Он повернул голову к Кайрену.

— Источники.

— У вас плохие источники, — сказал регент.

— Наоборот. Я уже убедился.

Лиан снова посмотрел на Веру.

— Тогда без дипломатии. Я не считаю вас ресурсом, объектом или приложением к чужому наследственному праву. И не собираюсь требовать вашего брака.

Вера услышала едва заметный звук справа. Кайрен переставил стакан на стол чуть сильнее, чем требовалось. Лиан тоже услышал. Конечно услышал.

— Уже лучше, — сказала Вера. — Тогда зачем вы здесь?

— Чтобы другие не получили право сделать то, чего я делать не собираюсь.

— Каким образом?

— Юридический статус категории № 0 не определён. Совет пытается воспользоваться чрезвычайной нормой, написанной для сохранения редких генетических популяций после катастроф. Если эту норму утвердят сейчас, вас смогут ограничивать под предлогом защиты всего Содружества. Дом Корв оспаривает применение статьи.

Кайрен скрестил руки.

— В обмен на что?

— Вы неизменно портите красивые моменты подозрениями.

— Это профессиональное.

— В обмен на независимое исследование, — ответил Лиан уже серьёзно. — Не сегодня. Не силой. Только если госпожа Арден согласится.

— Нет, — сказал Кайрен.

— Кажется, вопрос задавали мне.

— Исследование дома Корв нельзя считать независимым.

— Согласен, — спокойно сказал Лиан. — Поэтому я предлагаю лабораторию нейтральной колонии и специалистов, выбранных самой госпожой Арден.

Кайрен взглянул на него так, словно пытался найти мину в идеально ровном поле. Вера тоже.

— Почему вам так нужен мой профиль?

Лиан впервые потерял часть своей лёгкости.

— Потому что некоторые миры платят за несовместимость намного больше, чем столица признаёт публично.

— Это что значит?

— На заседании я скажу столько, сколько могу сказать открыто. Остальное потребует разрешения моего дома.

— Удобно.

— Неприятно. Но не удобно.

Вера отметила эту формулировку. Он не пытался понравиться ей любой ценой, хотя явно умел это делать. Кайрен сказал:

— Время.

Рейнар перевёл взгляд на него.

— До заседания два часа тринадцать минут.

— Я не об этом.

— Понял.

Командор повернулся к Лиану.

— Ваши сопровождающие останутся в гостевом секторе. Передвижение по кораблю только с эскортом.

— Вы по-прежнему умеете делать гостеприимство похожим на задержание, Касс.

— Практика.

Лиан улыбнулся Вере.

— До заседания, госпожа Арден.

Когда он ушёл, в помещении стало заметно тише. Вера перевела внимание на Кайрена.

— Вы действительно не любите его.

— Я предупреждал, что не обсуждаю симпатии.

— Вы не предупреждали. Вы отказывались обсуждать.

— Разница?

— Существенная.

Он сел за стол и открыл рабочую панель.

— Корв опасен.

— Потому что умеет разговаривать?

— Потому что редко говорит что-либо без второй цели.

— Вы тоже.

Кайрен поднял глаза.

— Поэтому я это замечаю.

Вера хотела ответить, но вместо этого увидела, как его левая рука на секунду замерла над панелью. Ранение опять напомнило о себе.

— Сайра говорила вам не работать стоя?

— Говорила многое.

— И вы, разумеется, всё проигнорировали.

— Не всё.

— Что именно выполнили?

— Сменил рубашку.

Вера неожиданно рассмеялась. Он смотрел на неё пару секунд, и в этой короткой паузе исчезли Совет, великие дома и серые юридические формулировки. Остались мужчина с плохо скрытым ранением и женщина, которая совсем недавно считала его главным подозреваемым в серии смертей. Потом Кайрен отвёл взгляд к экрану.

— Не доверяйте Корву.

— Я пока не доверяю никому.

— Разумно.

— Даже вам.

— Это я помню.

Почему-то последние слова прозвучали уже не как деловое согласие.

Кайрен дождался, пока дверь за Верой закроется, и только тогда позволил себе опереться ладонью о край стола. Рана под пластырем отозвалась тупой болью; Сайра была бы довольна хотя бы тем, что он её заметил.

— Если собираетесь приказать мне не пускать Корва к госпоже Арден, — произнёс Рейнар, не отрываясь от панели безопасности, — лучше сделать это сейчас. Через десять минут такой приказ будет выглядеть ещё менее профессионально.

Кайрен поднял на него глаза. В разговоре с любым другим офицером этой паузы хватило бы, чтобы тема исчезла. Рейнар лишь ждал.

— Я не собираюсь запрещать ей разговаривать с Корвом.

— Разумно.

— Ваше облегчение оскорбительно.

— Это не облегчение. Я фиксирую редкий случай, когда вы решили не управлять тем, чем способны управлять.

Кайрен хотел возразить и не стал. За последние двое суток Вера несколько раз заставила его заметить неприятную вещь: он слишком легко путал возможность принять решение с правом принять его за другого человека. В армии эта привычка спасала жизни. Рядом с ней начинала разрушать доверие быстрее любой прямой лжи.

Через несколько минут ему придётся объяснить ей, почему после смерти первой кандидатки он закрыл свой профиль и почему Совет всё равно продолжил расчёты. Он предпочёл бы предъявить доказательства, вычислить виновных и лишь потом говорить о собственных ошибках. Вера, как назло, считала обратную последовательность единственно честной.

— Корв вас раздражает не потому, что он опасен, — заметил Рейнар, отключая один из каналов.

— Касс.

— Принято. Не продолжаю.

— Отличное решение.

— Хотя факт от этого не меняется.

Кайрен медленно выпрямился. Он знал Лиана достаточно давно, чтобы понимать: тот использует лёгкость как оружие и редко входит в комнату без заранее рассчитанной цели. Но сейчас гораздо неприятнее было признать другое. Кайрен заметил не только политический интерес Корва к Вере. Он заметил, как свободно она с ним разговаривала, и ему это не понравилось. Это чувство не давало ему никаких прав.

Именно поэтому он собирался оставить его при себе.

— Подготовьте полную копию моей блокировки, — сказал Кайрен. — Без фильтров Совета.

— Вы расскажете ей всё? — спросил Рейнар, и впервые за разговор в его голосе не осталось и следа иронии.

— Всё, что относится к шести женщинам и моему профилю.

— Это правильное решение.

— Сегодня вы удивительно разговорчивы.

— Пользуюсь моментом. Он может не повториться.

Кайрен почти улыбнулся, но взгляд уже вернулся к закрытой двери. На заседании он мог спорить с Советом, домами и половиной правовой системы. Гораздо труднее было не делать самого привычного: не решать за Веру, какую правду ей полезно знать и когда она готова её услышать.

Чрезвычайное заседание началось точно по времени. Переговорный зал «Ауриги» был рассчитан на значительно большее число людей, чем сейчас находилось внутри. Вера сидела по одну сторону длинного стола, Кайрен — справа, Сайра — слева. Рейнар остался у стены рядом с панелью безопасности. Лиан расположился напротив вместе со своим юристом.

Остальные участники появились в объёмной связи: семь членов Совета, представители двух великих домов и руководитель Центрального генетического управления.

Вера раньше участвовала в технических слушаниях, где компании пытались объяснить аварии «непредвиденным поведением системы». Те заседания казались ей неприятными. Теперь она поняла, что просто не имела материала для сравнения.

— Госпожа Арден, — начал председатель Совета, мужчина с узким лицом и аккуратно уложенными седыми волосами, — мы понимаем, насколько необычным стало ваше положение.

— Хорошо. Тогда начните с отмены слова «субъект» в документе, который ограничивает мои права.

На дальнем экране кто-то слегка изменил позу.

— Формулировка имеет технический характер.

— Я специалист по системам. Технические формулировки особенно люблю. Эта позволяет ограничить моё перемещение и передать меня Генетическому управлению без моего согласия.

— Временно.

— Значит, похищение становится приемлемым, если указать срок?

Кайрен не вмешался, и Вера была ему за это благодарна. Председатель сложил руки.

— Никто не рассматривает вас как собственность.

— Тогда зафиксируйте это юридически.

— До получения дополнительной информации Совет не может исключить риски для генетической безопасности.

— Риски от кого?

— От вашего статуса.

— Вы не знаете, что он означает.

Молчание длилось меньше секунды, но оказалось достаточно красноречивым. Лиан откинулся на спинку кресла.

— Именно поэтому дом Корв оспаривает чрезвычайное постановление.

Представительница другого дома холодно заметила:

— Дом Корв оспаривает его, потому что не контролирует исследование.

— Это замечание было бы убедительнее, если бы ваш запрос не содержал предложения перевезти госпожу Арден на вашу родовую планету.

— Под гарантии безопасности.

— Разумеется.

— И вы называете это Советом?

— В хорошие дни бывает хуже, — тихо ответил он.

Председатель услышал.

— Регент Роу, напоминаю, что ваше положение в данном вопросе также требует рассмотрения. Шесть предыдущих кандидатов имели экстремально высокий индекс совместимости именно с вами. Седьмой субъект находится на вашем военном корабле.

— Госпожа Арден находится на моём корабле после двух попыток добраться до неё через скомпрометированные государственные системы.

— Что лишь усиливает необходимость независимой оценки.

Вера подняла руку. Несколько человек замолчали скорее от неожиданности, чем из уважения к жесту.

— Я правильно понимаю, что вся ваша юридическая конструкция держится на слове «совместимость»?

Председатель взглянул на руководителя Генетического управления.

— В значительной степени.

— Тогда покажите расчёт.

— Ваш?

— Мой с каждым претендующим домом. Вы ведь пытаетесь доказать, что категория № 0 имеет отношение к брачному праву.

Сайра повернула голову.

— Вера...

— Если я ошибаюсь, мы это увидим.

Кайрен сказал тихо:

— Вы не обязаны это делать.

— Знаю. Поэтому и делаю.

Сайра несколько секунд молчала, потом придвинула к себе панель.

— Я могу запустить сравнительный расчёт по уже имеющимся профилям. Новый образец брать не потребуется.

— И данные останутся локальными?

— Только локально. В Совет уйдёт лишь криптографическая подпись результата.

Председатель Совета возразил:

— Результат должен быть подтверждаемым.

— Получите криптографическую подпись расчёта, — сказала Вера. — Но не мой полный геном.

Лиан улыбнулся.

— Вы быстро учитесь политике.

— Нет. Я просто давно работаю с заказчиками, которые хотят больше данных, чем им нужно.

Сайра вывела на экран несколько профилей. Представители домов передали ключи добровольного сравнения.

Первый результат появился почти сразу: сорок один процент. Второй — пятьдесят три. Профиль дома Корв загрузился последним. Лиан посмотрел на Веру.

— Если окажется девяносто девять, обещаю не делать предложение сегодня.

— Какая жертва.

— Я великодушен.

Система посчитала. Шестьдесят восемь процентов.

— Переживу, — сказал Лиан.

Кайрен ничего не сказал. Вера повернулась к Сайре.

— Теперь его.

В комнате стало тише. Кайрен медленно повернул голову.

— Зачем?

— Потому что шесть женщин были связаны с вами. Если мы проверяем гипотезу, вы главный контрольный профиль.

— Мой профиль закрыт.

— От Совета?

— От брачных расчётов.

— Почему?

Он выдержал её взгляд.

— Сейчас это не относится к вашему статусу.

Раздражение было знакомым: именно такие фразы обычно означали, что информация относится к делу куда сильнее, чем говорящий готов признать.

— Шесть мёртвых женщин имели результат выше девяноста девяти процентов с вами. Я стала седьмым объектом сразу после присвоения нуля. И вы считаете, что ваша блокировка не относится к моему статусу?

Председатель Совета вмешался:

— Совет поддерживает проведение расчёта.

Кайрен даже не задержал взгляд на экран.

— Совет может поддерживать что угодно.

— Регент, это официальное требование.

— Мой генетический профиль принадлежит мне.

Вера пару секунд смотрела на него и вдруг почти улыбнулась.

— Надо же.

— Что?

— Наконец-то вы произнесли фразу, с которой я полностью согласна.

Лиан тихо рассмеялся. Кайрен бросил на него короткий взгляд.

— Но, — продолжила Вера, — тогда скажите мне хотя бы, почему вы заблокировали расчёты.

— Не здесь.

— То есть вы всё-таки объясните?

После короткой паузы он ответил:

— Объясню после заседания.

Это неожиданно сняло часть её напряжения. Совет заседал ещё двадцать минут. Юристы спорили о полномочиях, дома требовали признать Веру независимым гражданином одновременно с правом провести собственные исследования, а Вера всё яснее понимала: никто из них пока не знает, что именно делает её важной. Они боролись не за знание, а за возможность первыми получить его.

В конце заседания решение отложили на двенадцать часов. Это было мало, но уже не немедленная передача Генетическому управлению. Когда связь отключилась, Вера встала.

— Вы обещали объяснить.

Кайрен повернулся к Рейнару.

— Никого не впускать.

— Я бы всё равно не стал, — ответил тот.

Лиан задержался у двери.

— Госпожа Арден.

— Да?

— Один бесплатный совет.

Кайрен мрачно произнёс:

— Никогда не принимайте бесплатных советов Корва.

— Этот действительно бесплатный, — сказал Лиан. — Когда вам объяснят, почему профиль регента закрыт, спросите не только когда он это сделал. Спросите, после чьей смерти.

Кайрен встал.

— Вон.

Лиан поднял обе ладони.

— Уже ухожу.

Он вышел. Вера медленно повернулась.

— После чьей смерти?

Они остались вдвоём в небольшом наблюдательном салоне рядом с внешним контуром. За прозрачной стеной тянулось звёздное поле. «Аурига» двигалась без заметной вибрации, и только редкие изменения света на панели напоминали, что корабль продолжает перестраивать маршрут, уходя от государственных маяков.

— Первая кандидатка, — сказал Кайрен. — Аделин Восс.

Вера вспомнила фотографию женщины из архива и знак клиники.

— После её смерти?

— В тот же день.

— Почему?

— Потому что её смерть попытались объяснить несчастным случаем. А за четыре часа до этого она получила официальный результат совместимости со мной.

— Девяносто девять целых восемьдесят семь.

Он посмотрел на неё.

— Вы запомнили.

— Это моя работа.

Кайрен подошёл к окну.

— Через три месяца появилась следующая кандидатка. Потом третья. Я потребовал прекратить подбор.

— И вам отказали?

— Формально никто не подбирал мне супругу. «Конкорд» выдавал рекомендации на основании государственной программы преемственности.

— Очень удобное различие.

— Именно. После смерти Аделин я поставил персональную блокировку. Любой расчёт моего профиля в брачном контуре требовал моего прямого согласия.

— Но остальные пять всё равно получили результаты.

— Через резервные полномочия Совета.

Вера нахмурилась.

— Значит, блокировку обходили?

— Через резервные полномочия Совета.

— И вы это позволили?

Кайрен повернулся.

— Я отменил три процедуры. После этого Совет объявил, что отказ регента от программы создаёт риск для преемственности власти. Они перевели расчёты в закрытый контур.

— Вы глава исполнительной власти.

— Не абсолютный правитель.

— Иногда трудно заметить разницу.

— Мне тоже.

Вера подошла ближе.

— Почему вы не рассказали это раньше?

— Потому что сначала вы считали меня человеком, который мог убить шесть женщин.

— А теперь?

— Теперь вы всё ещё считаете, что я мог скрыть часть правды.

— Потому что вы скрыли.

— Скрыл. И это была ошибка.

Ответ оказался настолько прямым, что она на секунду потеряла следующую реплику.

— Я не знал о нулевой категории, — продолжил Кайрен. — Не знал о номерах объектов и не знал, что дополнительная программа вообще существует. Но знал, что Совет продолжал использовать мой профиль после запрета. Если бы я сказал это вам сразу, вы получили бы ещё одну причину считать меня частью происходящего.

— Вы решили, что лучше дать мне узнать самой?

— Я решил сначала выяснить, кому можно доверять.

— И выяснили?

Он повернулся к ней.

— Пока нет.

— Очень обнадёживает.

— Включая себя.

Этого она не ожидала.

— Что это значит?

— Если мои закрытые ключи использовали без разрешения, я не могу быть уверен, что любой приказ с моей подписью действительно отдавал я.

Профессиональная часть сознания Веры мгновенно отодвинула личную обиду.

— Вы проверяли журналы подписи?

— Рейнар. По журналам всё чисто.

— Тогда проблема глубже журнала.

— Я знаю.

— Нет. Вы предполагаете. Это разные вещи.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Вот за это вы меня и раздражаете.

— Только за это?

— Список растёт.

— У меня тоже.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера слишком ясно ощутила, как изменилась дистанция между ними. Ещё вчера подобная пауза была частью противостояния. Теперь в ней появилось второе содержание, гораздо менее удобное. Она первой отвела взгляд.

— Нам надо проверить вашу блокировку. Не результат, а сам механизм. Если его обходили через резервный контур, возможно, в системе сохранилась связь с тем, кто это делал.

— Сейчас?

— Желательно до того, как Совет решит выдать меня кому-нибудь с красивым гербом.

Он не двинулся.

— Что? — спросила Вера.

— Вы очень быстро переключились с разговора о доверии на работу.

— Работа проще.

— Я заметил.

— А вы предпочитаете обсуждать чувства?

— Не особенно.

— Тогда мы снова прекрасно совместимы.

Фраза вырвалась прежде, чем Вера успела решить, стоит ли её произносить. Кайрен медленно поднял бровь.

— Опасное слово.

— После сегодняшнего заседания я начинаю считать его ругательством.

Он подошёл на шаг ближе.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что хотя бы одно значение у нас совпадает.

Теперь расстояние между ними стало действительно небольшим. Вера могла бы отойти. Он тоже. Никто не сделал этого.

Она заметила крошечный край медицинского пластыря у воротника его рубашки, усталость под глазами и ту странную неподвижность, которая появлялась у Кайрена, когда он переставал играть роль регента и не знал, что делать как обычный человек.

— Кайрен, — сказала она.

— Да?

Она сама не знала, какой вопрос собиралась задать. В этот момент дверь открылась.

— Господин регент, — произнёс Рейнар и остановился.

Он взглянул на Кайрена, потом на Веру, затем снова на Кайрена.

— Я могу прийти позже.

Вера отступила.

— Не можете.

— Прекрасно. Тогда Совет перенёс срок решения с двенадцати часов на шесть.

Кайрен медленно выдохнул.

— Причина?

— Дом Аркена заявил о готовности немедленно предоставить госпоже Арден защитную юрисдикцию через брачный договор.

Вера закрыла глаза.

— Конечно.

Через час Сайра получила доступ к копии персональной блокировки Кайрена.

Лаборатория на «Ауриге» была значительно меньше станции Астер-Примы: один центральный стол, два диагностических кресла и прозрачная перегородка, за которой мерцали контейнеры с образцами. Вера стояла рядом с панелью, пока Сайра перебирала старые ключи, а Кайрен наблюдал с противоположной стороны.

— Блокировка существует, — сказала доктор. — Установлена семнадцать месяцев назад. Личная подпись подтверждена.

— После смерти Аделин, — уточнила Вера.

— Через девять часов.

— Можно увидеть попытки обхода?

— Только агрегированные события. Детальные журналы старше двух лет удалены по протоколу безопасности.

Вера поморщилась.

— Люблю системы, которые уничтожают доказательства и называют это безопасностью.

Сайра открыла список. Пять успешных обходов. Каждый совпадал по времени с появлением новой кандидатки.

— А последний? — спросила Вера.

— После шестой смерти обходов не было.

— До моего появления.

Сайра замерла. Внизу списка находилось ещё одно событие.

ОТКАЗ В ДОСТУПЕ.

Время — день прибытия Веры на Астер-Приму. За сорок семь минут до её теста.

— Кто-то пытался рассчитать нас заранее, — сказала Вера.

— Но не смог, — ответила Сайра.

— Потому что профиль Кайрена заблокирован?

— Возможно.

— А мой?

Сайра медленно покачала головой.

— Вашего полного профиля тогда ещё не было в системе.

— Значит, запрос содержал что-то другое.

Кайрен приблизился к столу.

— Запустить расчёт сейчас.

Сайра задержала на нём взгляд.

— Вы уверены?

— В этот раз — да.

Вера тоже посмотрела.

— Вы полчаса назад объясняли, почему никому этого не разрешаете.

— Я не разрешаю Совету.

— А сейчас?

— Сейчас разрешаю вам.

Фраза была простой. Именно поэтому прозвучала гораздо личнее, чем могла бы. Сайра запросила подтверждение обоих.

Вера приложила ладонь к сенсору, но прежде чем Кайрен сделал то же самое, остановила его.

— Подождите.

Он вопросительно посмотрел.

— Если результат окажется высоким, что изменится?

— Для меня — ничего.

— Политически?

— Многое.

— Совет получит ещё один аргумент.

— Да.

— И вы всё равно готовы?

Кайрен помолчал.

— Шесть женщин погибли рядом с моим именем. Я слишком долго позволял другим решать, какую информацию мне можно видеть. Если этот расчёт даст нам факт, я хочу его знать.

Вера убрала ладонь с сенсора.

— А если я не хочу?

Он сразу отступил от панели.

— Тогда не будем.

Ни раздражения. Ни давления. Даже сейчас, когда один результат мог помочь ему защититься от обвинений Совета, он принял её отказ без попытки переубедить.

Вера смотрела на него и внезапно поняла, что именно это произошло с ней за последние два дня. Не доверие — до него было далеко. Но она начала ждать от Кайрена определённого поведения. И каждый раз, когда он не пользовался властью там, где легко мог это сделать, её прежняя уверенность в нём как в опасном политике становилась менее удобной.

— Я не сказала, что отказываюсь, — произнесла она.

— Вы умеете усложнять простые вопросы.

— Вы тоже.

Сайра демонстративно повернулась к соседнему экрану.

— Если вы закончили определять границы добровольного согласия, лаборатория всё ещё ждёт решения.

Вера встретила его взгляд.

— Запускаем.

Они одновременно приложили ладони к сенсорам. Система считала отпечатки. На экране появилась её строка:

АРДЕН, ВЕРА.КАТЕГОРИЯ: № 0.

Ниже загрузился профиль Кайрена.

РОУ, КАЙРЕН.ПЕРСОНАЛЬНЫЙ БРАЧНЫЙ КОНТУР: ЗАБЛОКИРОВАН.

— Снять блокировку на один расчёт, — сказал Кайрен.

— Подтвердите, — отозвалась система.

Он подтвердил. Строка исчезла. Индикатор вычисления дошёл до тридцати процентов, потом до семидесяти. Вера поймала себя на том, что следит уже не за цифрами, а за лицом Кайрена. Он заметил.

— Нервничаете?

— Нет.

— Неправда.

— Это заразно. Я слишком долго нахожусь рядом с политиками.

— Хотите остановить?

Вопрос был серьёзным. Она могла сказать «да».

— Нет.

Расчёт дошёл до девяноста процентов и остановился. Сайра нахмурилась. Экран мигнул.

«РАСЧЁТ НЕВОЗМОЖЕН».

— Почему? — спросил Кайрен.

— Не понимаю. Оба профиля считаны корректно.

Вера открыла технический журнал.

— Повторите.

Второй запуск дал тот же результат. Третий даже не попытался вывести процент.

«КАТЕГОРИЯ СОПОСТАВЛЕНИЯ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ».

Вера неожиданно почувствовала облегчение.

— Отлично.

Кайрен всмотрелся в её лицо.

— Что именно?

— Мы официально не поддаёмся расчёту. После сегодняшнего дня это почти романтический комплимент.

— Вы слишком легко используете слово «романтический».

— А вы слишком серьёзно на него реагируете.

Сайра подняла голову.

— Не спешите радоваться. Система отправляет запрос в старый слой.

— Какой ещё слой?

— Я не знаю.

Строки быстро менялись. Запрос ушёл не в центральную сеть — внешний контур всё ещё был физически отключён. Он двигался внутри локального ядра, перебирая архивные модули, к которым даже Сайра не имела прямого доступа.

— Остановите, — сказал Кайрен.

— Не принимает команду.

Вера увидела ответ старого модуля. Не процент. Координаты.

— Это навигационная метка? — спросила она.

Сайра увеличила поле.

— Похоже.

В этот момент по кораблю прошла едва заметная вибрация.

Рейнар вызвал их раньше, чем Вера успела задать следующий вопрос.

— На мостик. Сейчас.

Они вышли из лаборатории почти одновременно. В коридоре Кайрен поймал Веру за локоть, когда палуба на мгновение дрогнула сильнее.

Она упёрлась ладонью ему в грудь, сохраняя равновесие. Под пальцами ощущалось тепло ткани и напряжение мышц.

— Отпустите.

Он отпустил сразу. И это почему-то раздражало почти так же, как если бы не отпустил.

— С вашей логикой всё неудобно, — сказала Вера.

— С моей?

— Именно.

— Объясните.

— Не сейчас.

Он остановился.

— Вы постоянно требуете от меня прямых ответов.

— И?

— Это работает в обе стороны.

Вера остановилась вместе с ним. До мостика оставалось несколько метров.

— Хотите прямой ответ? Вы меня раздражаете. И ещё сильнее раздражает то, что я всё чаще понимаю, почему вы поступаете именно так.

— Это обязательно плохо?

— Очень.

— Почему?

Остроумный ответ уже был готов по привычке, но Вера его не произнесла. За шуткой пришлось бы спрятать вещь, которую она наконец устала прятать.

Она должна была ответить чем-нибудь остроумным. Вместо этого посмотрела на него и поняла, что больше не хочет прятать очевидное за шуткой.

— Потому что тогда мне сложнее держать вас на безопасном расстоянии.

Кайрен не улыбнулся.

— Я не знал, что вы пытаетесь.

— Теперь знаете.

Он сделал один шаг. Вера осталась на месте.

— И что мне с этим знанием делать? — спросил он.

— Ничего.

— Это приказ?

Она почти улыбнулась.

— Рекомендация.

Он поцеловал её раньше, чем она успела решить, ожидала ли этого.

Поцелуй длился всего несколько секунд, но в нём не было ни осторожной проверки, ни демонстративной властности. Кайрен остановился сразу же, как только почувствовал её ответ, словно даже сейчас оставлял ей возможность закончить всё первым движением. Вера не закончила.

Она сама приблизилась снова. На этот раз поцелуй получился другим: уже не вопросом, а признанием того напряжения, которое они слишком долго выдавали за раздражение.

Когда они отстранились, из-за поворота раздался голос Рейнара:

— Я очень не хочу вмешиваться, но если вы закончили дипломатическую часть кризиса, у нас появилась пространственная аномалия.

Вера закрыла глаза.

— У него талант.

— Исключительный, — согласился Кайрен.

Они вошли на мостик. Главный экран показывал участок пространства, который Вера сначала приняла за обычную темноту. Потом приборы начали подсвечивать структуру.

Огромное кольцо, настолько большое, что «Аурига» рядом с ним выглядела бы осколком.

— Что это? — спросила Вера.

Рейнар вывел координаты, полученные системой после их расчёта.

— Врата K-0. Закрыты двести четырнадцать лет. До пяти минут назад считались полностью неактивными.

— Мы их запустили?

— Именно это я хотел спросить у вас.

По кольцу один за другим загорались сегменты. Сайра открыла старый ответ системы. Переводчик сначала выдавал обрывки, потом восстановил первую строку:

«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ: ПОДТВЕРЖДЁН».

Совет, брачные договоры и юридический статус вдруг отступили куда-то на второй план.

— Нулевая линия, — повторила она. — Значит, термин существовал до нынешнего «Конкорда».

— Похоже, — тихо сказала Сайра.

Появилась вторая строка:

«ХРАНИТЕЛЬСКАЯ ЛИНИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА».

Вера повернулась к Кайрену.

— Ваша?

Ответила система. На экране возникли два имени:

АРДЕН, ВЕРА.РОУ, КАЙРЕН.

Ниже медленно проявилась последняя строка:

«НУЛЕВАЯ ПАРА ОБНАРУЖЕНА».

На мостике повисло молчание. Вера перечитала сообщение и повернулась к Кайрену.

— У вас есть разумное объяснение?

— Есть. После вашего прилёта государственные системы ведут себя заметно хуже.

— Хотите официально возложить на меня ответственность за механизм, который старше ваших законов?

— Я рассматриваю все версии.

— Тогда рассмотрите ещё одну: проблема может быть в вас.

— Не исключаю.

Ей всё-таки пришлось улыбнуться. В этот момент свет прошёл по кольцу врат, и чёрное пространство внутри стало серебристым и текучим.

Несмотря на всё, она улыбнулась. Врата вспыхнули. Свет прошёл по кольцу, собираясь внутри, и пространство в центре конструкции перестало быть чёрным. Оно стало серебристым, глубоким, текучим. По мосту прошли предупреждения.

— Переход стабилизируется, — доложил навигатор.

На панели Веры появилось ещё одно сообщение.

«ДОСТУП К АРХИВУ ПЕРВЫХ РАЗРЕШЁН».

Следом включился отсчёт. Двадцать девять минут пятьдесят девять секунд.

— После окончания таймера врата закроются, — сказал Рейнар.

Кайрен повернулся к Вере.

— Мы не идём туда без подготовки.

— Тогда готовьтесь быстро.

— Вы останетесь на «Ауриге».

— Нет.

— Вера.

— Врата открылись после того, как система распознала мой профиль. Попробуйте пройти без меня и узнаете, насколько хорошо древние системы относятся к вашим приказам.

Он уже собирался возразить, когда на экране появилась дополнительная строка.

«ДЛЯ ВХОДА ТРЕБУЕТСЯ СОВМЕСТНОЕ ПРИСУТСТВИЕ».

Вера всмотрелась в его лицо. Он прочитал сообщение и медленно обратил внимание на неё. Рейнар сказал:

— Полагаю, спор окончен.

— Нет, — одновременно ответили Вера и Кайрен.

Они замолчали. Вера первой проверила таймер: до закрытия врат оставалось двадцать восемь минут сорок одна секунда.

За древними вратами находился архив, который две сотни лет ждал носителя нулевой линии и человека из рода Кайрена. А система только что назвала их парой.

Двадцать восемь минут до закрытия врат оказались достаточным сроком, чтобы командор Рейнар Касс подготовил экспедицию, Совет успел прислать три запрета на неё, а Вера — впервые всерьёз задуматься, не является ли самым опасным свойством Кайрена Роу его способность произносить очевидно безумные решения так, будто они входят в обычное расписание рабочего дня.

— «Аурига» остаётся с этой стороны, — сказал он, пока на тактическом столе собиралась схема древнего кольца. — Пойдём на малом катере. Шесть человек.

— Пять, — поправил Рейнар. — Если вы берёте госпожу Арден и доктора Венн, мне нужно трое своих.

— Ты остаёшься на корабле.

Рейнар поднял взгляд от панели.

— Тогда четыре человека, потому что кто-то должен будет командовать катером, пока вы будете спорить с древней цивилизацией.

— Я умею управлять катером.

— Я знаю. Именно поэтому предпочёл бы, чтобы этим занимался пилот.

Вера стояла у края стола, наблюдая, как на прозрачной поверхности пульсирует обратный отсчёт. Двадцать семь минут двенадцать секунд. За обзорной стеной центральная поверхность врат уже перестала напоминать отражающий металл. Теперь она выглядела как неподвижная вода, поставленная вертикально посреди космоса.

На её персональной панели по-прежнему горела строка: «ДЛЯ ВХОДА ТРЕБУЕТСЯ СОВМЕСТНОЕ ПРИСУТСТВИЕ».

— У меня есть предложение, — сказала Вера. — Пока вы решаете, кто из вас лучше умеет управлять катером, можно проверить, не означает ли «вход» подключение к архиву, а не физический перелёт.

Кайрен повернулся к Сайре. Та уже работала с потоком данных.

— Я пробовала отправить дистанционный запрос. Никакой реакции. Архив отвечает только на биометрическое присутствие Веры и ваше.

— То есть нас действительно приглашают внутрь, — сказала Вера.

— Я бы не называла это приглашением.

— Почему?

Сайра вывела новый блок символов, который переводчик только начал разбирать.

— Потому что я не знаю, что произойдёт, если вы не войдёте.

Вера взглянула на оставшееся время.

— Очень располагающий сервис.

Кайрен отдал несколько коротких распоряжений, и мостик мгновенно пришёл в движение. Вера всё ещё удивлялась этой его способности: вокруг него люди не суетились, хотя работали быстрее. Никто не переспрашивал очевидное, никто не пытался угадать настроение начальника. Приказы были короткими, но точными, и он не вмешивался в то, что уже передал специалистам. Это было неудобно замечать.

Удобнее было держать в памяти человека, который устроил её публичный арест и позволил ей несколько минут считать себя преданной. Гораздо сложнее — того, кто отказался отдать её Генетическому управлению, дал ей право отказаться от теста и только что согласился войти в неизвестную конструкцию, потому что система требовала присутствия их обоих. Ещё сложнее становилось после поцелуя. Вера заставила себя вернуться к панели.

— Категория «хранительская линия» вам знакома? — спросила она Сайру.

— Нет.

— Совсем?

— В современных медицинских базах такого термина нет.

— А в старых?

Сайра поколебалась ровно столько, чтобы ответ перестал быть нейтральным.

— Мне потребуется доступ к архивам, которыми сейчас управляет Совет.

— Значит, пока считаем, что нет.

— Вера.

— Что?

— Иногда отсутствие ответа действительно означает отсутствие ответа.

— За последние два дня я потеряла веру в эту концепцию.

— Справедливо, — признала Сайра.

На центральном экране вспыхнуло уведомление входящего канала. Председатель Совета требовал немедленной связи. Кайрен перевёл взгляд на таймер.

— Отклонить.

Офицер связи не успел коснуться панели, когда уведомление сменилось красной государственной печатью.

— Экстренный приоритет, — сказал он. — По закону я обязан вывести.

— Выводите.

Лицо председателя возникло над тактическим столом. На этот раз за ним находилось не полукружие советников, а пустая стена переговорной комнаты.

— Регент Роу, Совет запрещает пересечение объекта K-0 до оценки угрозы.

— Запрет получен.

— И?

— И зарегистрирован.

Председатель сжал губы.

— Вы намерены его нарушить?

Кайрен сверился с часами.

— Через двадцать четыре минуты.

— Это государственный объект неизвестного назначения.

— Он находится за пределами современной юрисдикции Содружества.

— Не играйте формулировками.

— Тогда не присылайте мне документ, составленный людьми, которые ими играют.

Вера отвернулась, чтобы председатель не заметил её улыбки.

— Госпожа Арден не имеет права покидать контролируемое пространство до завершения рассмотрения её статуса, — продолжил тот.

Теперь улыбка исчезла сама. Кайрен даже не повернул голову в её сторону.

— Госпожа Арден не задержана.

— Её биологический профиль признан предметом стратегического интереса.

— Человек не становится предметом из-за формулировки в постановлении.

— Вы подвергаете риску безопасность Содружества.

— Именно поэтому я выясню, почему конструкция, не работавшая двести четырнадцать лет, открылась после нашего теста.

— Совет требует передать госпожу Арден доктору Венн до прибытия комиссии.

Сайра медленно подняла брови.

— Любопытно, что меня не спросили.

Председатель не удостоил её взглядом.

— Регент, это последнее предупреждение.

— Принято.

Кайрен разорвал связь. Вера перевела взгляд на него.

— Вы удивительно спокойно коллекционируете основания для собственного отстранения.

— У каждого должно быть хобби.

— Я думала, ваше — злить меня.

— Это оказалось слишком легко.

Рейнар кашлянул, хотя Вера была почти уверена, что он скрывает смешок.

Через девятнадцать минут они уже сидели в катере.

Переход через врата не походил на обычный прыжок. Вера ожидала давления, хотя понимала, что ожидание основано скорее на старых земных фильмах, чем на инженерной логике. Вместо этого пространство за иллюминатором на мгновение стало бесцветным. Не чёрным и не белым — просто лишённым привычной глубины. Желудок неприятно потянуло вверх, искусственная гравитация мигнула, и затем перед катером снова появились звёзды. Только расположены они были неправильно.

Вера знала карту ближайших систем достаточно хорошо, чтобы понять это прежде, чем навигационный компьютер выдал ошибку координат.

— Где мы? — спросила она.

Пилот ответил после короткой паузы:

— Пока не знаю.

— Это обнадёживает.

— Мы всё ещё в реальном пространстве, — вмешалась Сайра. — По крайней мере датчики так считают.

— «По крайней мере» лучше не добавлять.

Кайрен сидел напротив Веры, удерживаясь за поручень. После перехода его лицо не изменилось, но он дважды моргнул, словно организм всё-таки получил удар, который тот отказался признавать.

— Связь с «Ауригой»?

Пилот проверил канал.

— Есть. Задержка нулевая.

Рейнар появился на маленьком экране почти сразу.

— Я вас вижу. Навигация утверждает, что вы находитесь в шестнадцати световых годах от нас, связь утверждает обратное. Я решил не спрашивать, как это возможно, пока доктор Венн не перестанет выглядеть счастливой.

Сайра действительно улыбалась.

— Это великолепно.

— Именно этого я боялся.

Вера придвинулась к окну. В нескольких тысячах километров висела станция.

Она была небольшой по сравнению с Астер-Примой и совершенно не похожей на современные сооружения. Вместо привычных секций, стыковочных колец и вынесенных модулей — единый вытянутый корпус, гладкий, тёмный, рассечённый серебряными линиями. Он напоминал не построенную конструкцию, а предмет, отлитый сразу целиком.

Ни одного сигнального огня. Ни одного активного маяка.

Затем вдоль корпуса один за другим загорелись белые сегменты. Система катера сообщила: «ПОЛУЧЕНА ПОСАДОЧНАЯ ТРАЕКТОРИЯ».

— Мы ничего не запрашивали, — сказал пилот.

— Я заметил, — ответил Кайрен.

На панели Веры появился знакомый знак: два пересекающихся овала и короткая вертикальная черта. Она не успела скрыть реакцию. Кайрен увидел.

— Вы знаете этот символ.

Это был не вопрос. Вера коснулась кармана, где лежал медальон матери. Секрет, который она удерживала с момента просмотра архива шести женщин, внезапно стал тяжелее самого металла.

— Видела.

— Где?

Она посмотрела на Сайру. Потом на Кайрена. Если продолжать молчать, она ничем не будет отличаться от людей, которых последние дни обвиняла в сокрытии половины правды.

— На медальоне моей матери.

Сайра резко повернулась.

— У вас есть медальон с этим знаком?

— Да.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что к тому моменту вы оба уже доказали, насколько любите выдавать информацию порциями.

Кайрен не стал спорить.

— Он с вами?

Вера достала медальон. Небольшой овальный кусок потемневшего металла выглядел почти нелепо на фоне интерфейсов катера. Мать никогда не называла его драгоценностью. Говорила только, что он принадлежал семье и что Вере лучше не носить его на людях. Сайра протянула руку, но остановилась.

— Можно?

Вера передала медальон. Доктор поднесла его к сканеру.

Прибор не успел закончить анализ. На станции впереди открылась тонкая световая щель, превратившаяся в посадочный шлюз.

Из динамика прозвучал женский голос. Старый язык переводчик разбирал с задержкой.

— «Носитель... идентификатора... дома... подтверждён».

Сайра задержала взгляд на медальон.

— Это не украшение.

— Спасибо. Я уже догадалась.

— Это ключ.

Сканер Сайры мигнул ещё раз, теперь уже получив ответ самой станции. Под внешним узором проявился второй слой маркировки: древний регистрационный код и название медицинской сети, от которой сохранилось лишь несколько фрагментов.

— Вот почему знак показался знакомым, — сказала Сайра, увеличивая запись. — «Санктум» не создавал эту эмблему. Центр на Орфее зарегистрирован всего сорок три года назад, но его учредители получили архивы и часть оборудования старого медицинского фонда. В регистрационных документах фонда стоит этот же знак.

Вера вспомнила медицинскую форму Аделин Восс. Совпадение, которое она до сих пор держала в голове как подозрение, впервые получило нормальную причинную связь.

— Значит, Аделин оказалась в «Санктуме» не случайно.

— Этого мы пока не знаем, — осторожно ответила Сайра. — Но теперь знаем другое: медальон вашей матери и клиника связаны одной старой сетью. Сам знак гораздо старше современного «Санктума».

Вера сжала губы. Вопросов к матери становилось больше, но хотя бы один из них наконец перестал быть случайным совпадением. Кайрен взглянул на Веру.

— Ваша мать дала вам ключ от станции, которая считалась недоступной двести четырнадцать лет?

— Если бы она сообщила эту часть, наше последнее семейное общение прошло бы несколько иначе.

Катер вошёл в шлюз. Воздух оказался пригодным для дыхания.

Кайрен всё равно настоял на полном сканировании прежде, чем они сняли защитные маски. Вера не возражала: в отличие от политических ограничений, осторожность против двухсотлетней неизвестной биологии казалась ей разумной.

Они вошли втроём — Вера, Кайрен и Сайра. Двое бойцов остались у шлюза, пилот — в катере. Коридор осветился по мере их движения.

Стены были гладкими, без швов, но под поверхностью медленно появлялись линии, словно станция строила указатели специально для них.

— Энергосистема активировалась меньше часа назад, — сказала Сайра. — Но показатели износа почти нулевые.

— Самовосстановление?

— Возможно.

Вера провела взглядом по потолку.

— Или мы неправильно определили возраст.

Сайра задержала на ней взгляд.

— Архивные данные о вратах достаточно точны.

— Закрытие врат и строительство станции не обязательно произошли одновременно.

— Верно.

Кайрен шёл чуть впереди. На нём не было парадной формы — только тёмный корабельный комплект и личное оружие. Вера впервые видела его без внешних признаков должности, и эффект получился странным: регент никуда не исчез. Статус, оказывается, держался не на знаках различия. Он остановился перед развилкой. Обе стороны выглядели одинаково.

— Предложения?

Вера подняла медальон. Левая стена тут же осветилась.

— У меня есть очень научный метод.

— Какой?

— Идти туда, куда нас настойчиво ведёт древнее сооружение.

— Мне не нравится часть «настойчиво».

— Зато она честная.

Они повернули налево. Через несколько минут коридор вывел их в круглый зал. В центре стояла прозрачная колонна высотой в два человеческих роста. Когда Вера приблизилась, внутри появился свет.

«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ».

Ниже:

«ВЕРА АРДЕН».

Она остановилась.

— Значит, даже имя у них есть.

Сайра работала с переносным считывателем.

— Не обязательно было. Станция могла получить его из вашего современного профиля при соединении.

Вера перевела внимание на Кайрена.

— Скажите что-нибудь неприятное. А то доктор сегодня слишком разумна.

— Вы скрыли от нас ключ.

— Уже лучше.

Его взгляд задержался на её лице.

— Почему на самом деле?

Она могла ответить шуткой. Вместо этого спрятала медальон в ладони.

— Потому что мать знала, что официально я мертва. Потом я нашла её знак рядом с погибшей женщиной. Если бы оказалось, что моя семья связана с их смертями, я хотела сначала понять как.

— Вы считали, что я использую это против вас?

— Я считала, что вы используете любую информацию, если решите, что от этого зависит безопасность государства.

Кайрен помолчал.

— Справедливо.

— И вас это не оскорбляет?

— Оскорбляет. Но это не делает вас неправой.

Ответ снова оказался неудобным. Сайра подняла голову.

— Полагаю, эта дискуссия может подождать. Станция открывает архив.

Свет внутри колонны разошёлся по залу. Перед ними возникли изображения людей.

Не голографические портреты в современном смысле. Скорее реконструкции: мужчины, женщины, дети, целые группы. Рядом появлялись генетические схемы и карты планет. Переводчик начал выдавать текст.

Первые колонии. Изоляция. Адаптация. Изменение. Вера читала фрагменты и постепенно переставала замечать холод зала.

— Они прогнозировали расхождение человеческих популяций, — сказала Сайра. — Не социальное. Биологическое.

— Насколько серьёзное?

— Судя по этим моделям... очень.

На одной схеме две линии расходились всё дальше, пока между ними не появлялась красная зона.

«ВЕРОЯТНОСТЬ УСТОЙЧИВОГО ПОТОМСТВА СНИЖАЕТСЯ».

Вера нахмурилась.

— Но сейчас межпланетные браки обычны.

— Между большинством популяций — да. Потому что «Конкорд» учитывает совместимость.

— Получается, он действительно решает медицинскую проблему.

— Первоначально, возможно, только её и решал.

Следующий блок изменил изображение. Появилась человеческая фигура, от которой расходились линии к нескольким колониальным ветвям.

«НУЛЕВАЯ ЛИНИЯ».

Сайра подошла ближе.

— Вот.

Текст переводился медленно. Нулевая линия не являлась отдельной расой и не была результатом искусственного создания. Архив описывал редкую комбинацию признаков, сохранявшую широкую генетическую пластичность после поколений адаптации к разным мирам. Вера перечитала трижды.

— То есть я универсальный донор?

— Нет, — сразу ответила Сайра. — И не позволяйте никому так это формулировать.

— Уже приятно.

— Ваш профиль имеет необычайно широкий диапазон потенциально устойчивых сочетаний, но это не означает совместимость со всеми и тем более не превращает вас в средство размножения. Самое важное другое.

Она увеличила фрагмент.

«ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ВЫБОРА: ДОСТОВЕРНОСТЬ НИЖЕ ДОПУСТИМОГО ПОРОГА».

— Что это значит?

Сайра быстро просматривала расшифровку.

— Современный «Конкорд» строит не только биологический прогноз. Он учитывает поведенческие модели, нейронные реакции и социальные параметры. У нулевой линии биологическая вариативность настолько широка, что итоговая модель быстро теряет статистическую точность.

— Здесь нет никакого «гена свободы» и никакой мистики, — сказала Сайра, пролистав пояснение. — Создатели просто установили минимальный порог достоверности: если система не способна достаточно надёжно предсказать последствия, она не имеет права превращать прогноз в социальное решение. Для нулевых этот порог почти никогда не достигается.

— То есть особенная не я, — сказала Вера, перечитав строку. — Особенным было старое правило: если машина не знает достаточно, она обязана это признать.

— Именно.

Эта мысль понравилась Вере гораздо больше идеи о врождённой непредсказуемости. Свобода не нуждалась в генетическом объяснении; здесь требовалось всего лишь не выдавать недостаток данных за право распоряжаться человеком.

— Почему?

— Не знаю.

Кайрен наконец заговорил:

— Поэтому система не смогла выдать нам процент.

— Вероятно.

Вера смотрела на надпись. Все последние дни вокруг неё вращалось слово «совместимость». Совет, дома, шесть погибших женщин, неизвестная программа. Она успела возненавидеть саму мысль о том, что машина способна вычислить отношения между двумя людьми лучше их самих.

Теперь древний архив сообщал, что именно её машина вычислить не может.

— Очень смешно, — пробормотала она.

— Что именно? — спросил Кайрен.

— Я прилетела расследовать ошибки алгоритма и оказалась его личным кошмаром.

— Это объясняет многое.

— Не начинайте.

Сайра переключила раздел. На экране появилась новая человеческая фигура. Мужчина. Под ней — знакомый символ хранительской линии.

Затем древнее имя, которое переводчик не смог восстановить полностью. И ниже генеалогическая цепочка.

Вера следила, как она идёт через поколения, фамилии, ветви и политические дома. Последняя строка оказалась современной.

РОУ, КАЙРЕН.

В зале стало очень тихо.

— Значит, вы тоже часть этой истории, — сказала Вера.

— Похоже.

Сайра открыла сопроводительный текст. Хранители создавались не как владельцы системы. Их линия несла биометрические ключи, необходимые для изменения базовых ограничений сети.

— «Создавались»? — переспросил Кайрен.

— Неверный перевод. Скорее «назначались». Здесь речь о наследуемом ключе, а не о генетическом конструировании.

Вера подошла ближе к изображению.

— Тогда почему врата потребовали нас обоих?

Сайра нашла следующий раздел. На экране возникли два символа: ноль и знак хранителя.

«КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВЫХ ПРАВИЛ ТРЕБУЕТ СОГЛАСИЯ ДВУХ НЕЗАВИСИМЫХ СТОРОН».

Вера прочитала ещё раз.

— Независимых.

— Да.

— То есть систему специально построили так, чтобы хранитель не мог изменить правила один.

— И носитель нулевой линии тоже.

Кайрен смотрел на текст с выражением, которое Вера уже научилась различать. Так он выглядел, когда полученная информация не нравилась ему настолько, что эмоция уступала место холодному анализу.

— Что именно они могли менять? — спросил он.

Архив ответил раньше Сайры. Перед ними раскрылась схема, очень похожая на современную архитектуру «Конкорда», но проще. Медицинские рекомендации. Маршрутизация колоний. Контроль эпидемий. Координация генетических банков. И отдельно — блок, связанный с семейными союзами.

В старой версии рядом с ним стояло одно слово:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ».

В современной копии, которую Сайра вывела рядом, эквивалентный модуль имел иной статус:

«ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ДЛЯ ЗАЩИЩЁННЫХ ЛИНИЙ».

Вера медленно выдохнула.

— Кто-то изменил систему.

— Несколько поколений назад, — сказала Сайра.

— И превратил медицинскую рекомендацию в государственный приказ.

Кайрен не сводил глаз с экрана.

— Значит, моя мать могла отказаться.

Вера всмотрелась в него внимательнее. Он сказал это тихо, почти без выражения. Но именно отсутствие выражения показало, насколько глубоко ударила находка.

Она знала только часть его семейной истории. Мать любила другого. «Конкорд» назначил ей политически выгодный союз. Кайрен вырос в доме, который государственная статистика считала успешным.

— По первоначальным правилам — да, — ответила Сайра.

Кайрен отвернулся. Вера не стала подходить сразу. Дала ему пару секунд, пока Сайра продолжала изучать архив. Потом встала рядом.

— Вы знали, кого она любила?

Он долго смотрел на гаснущие строки.

— Да.

— Он был жив?

— Тогда — да.

— Она пыталась отказаться?

— Один раз.

Теперь Вера понимала, почему он семнадцать месяцев назад закрыл собственный профиль после смерти Аделин. Не только из-за подозрений. Для него сама система давно была связана с тем, как чужое решение маскируется под объективную необходимость.

— Что произошло? — спросила она.

— Совет семьи объяснил ей, что её отказ создаст дипломатический кризис. Потом ей показали расчёт будущих жертв возможного конфликта между двумя секторами.

— И она согласилась.

— Да.

— А тот мужчина?

Кайрен чуть повернул голову.

— Был отправлен командовать дальним гарнизоном. Через два года погиб.

Вера не знала, что сказать, и впервые не попыталась заполнить паузу.

— Она была хорошей матерью, — продолжил Кайрен. — Но несчастливым человеком. Самое неприятное в таких историях — никто не обязан быть чудовищем. Мой отец не заставлял её. Он тоже получил решение системы и считал, что выполняет долг. Совет считал, что предотвращает войну. Каждый мог объяснить, почему поступает правильно.

— Кроме неё.

— Её мнение тоже внесли в протокол.

Она перевела внимание на него.

— Какая щедрость.

— Именно.

Он повернулся к ней полностью.

— Поэтому, когда вы спрашивали, почему я заблокировал профиль, ответ был не только в смерти Аделин. Я просто слишком хорошо знал, что происходит после того, как статистике дают право называться судьбой.

Их взгляды встретились. На этот раз Вера не увидела перед собой регента, который умел заставить комнату замолчать одним поворотом головы. Перед ней стоял мужчина, который в детстве видел, как взрослые превращают чужую жизнь в аккуратно обоснованное решение.

Она вспомнила их поцелуй на «Ауриге». И древнюю строку: «НУЛЕВАЯ ПАРА ОБНАРУЖЕНА».

— Если архив назвал нас парой, — сказала она, — откуда мы знаем, что это не ещё один расчёт?

Кайрен ответил не сразу. Сайра, находившаяся у противоположной стороны колонны, услышала вопрос.

— Это можно проверить.

Она вызвала дополнительный раздел. Термин «пара» оказался техническим. Две независимые линии доступа, одновременно необходимые для изменения ядра. Никаких коэффициентов привязанности. Никаких прогнозов брака. Никакой оценки эмоционального выбора.

Более того, рядом с нулевой линией снова возникла пометка:

«ПОВЕДЕНЧЕСКОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ НЕ ПРИМЕНИМО».

— То есть система не утверждает, что мы должны быть вместе, — сказала Вера.

— Нет, — ответила Сайра. — Она утверждает, что ваши ключи совместно открывают определённые функции.

Кайрен слегка усмехнулся.

— Романтика закончилась быстро.

Вера ощутила облегчение настолько настоящее, что сама удивилась.

— Наоборот.

Его внимание сосредоточилось на ней. Она поняла, что сказала это вслух.

— Объясните.

— Нет.

— Вы постоянно требуете от меня прямых ответов.

— Я уже жалею, что когда-то научила вас этим пользоваться.

Сайра тихо сказала:

— Я могу отойти ещё дальше, хотя зал круглый и возможностей немного.

Вера бросила на неё взгляд.

— Продолжайте читать архив.

— С удовольствием.

Кайрен всё ещё ждал ответа. Вера вздохнула.

— Мне спокойнее от того, что эта штука не умеет решать, нравитесь вы мне или нет.

— И нравлюсь?

— Не злоупотребляйте удачей.

В его улыбке впервые не было ни политической вежливости, ни сухой насмешки. Это оказалось гораздо опаснее любого процента.

Они провели на станции ещё почти три часа. Врата не закрылись после первоначального таймера: как только Вера и Кайрен вошли в архив, отсчёт исчез, а связь с «Ауригой» стабилизировалась. Рейнар каждые двадцать минут требовал отчёт, формулируя это как заботу о безопасности и совершенно не скрывая, что считает древнюю станцию крайне плохим местом для нахождения регента.

К моменту возвращения на корабль Совет прислал одиннадцать официальных уведомлений.

Двенадцатое пришло, когда Вера ещё не успела выйти из шлюза.

— Они продуктивны, — заметила она.

Рейнар встретил их лично.

— Особенно когда регент их игнорирует.

— Что случилось? — спросил Кайрен.

— Совет нашёл юридическое решение проблемы госпожи Арден.

— Мне уже не нравится начало, — сказала Вера.

Рейнар протянул Кайрену планшет. Тот прочитал документ и стал совершенно неподвижным.

— Нет.

— Я именно так и ответил, — сказал Рейнар. — Они попросили уточнить, выражаю ли я вашу позицию или свою.

Вера протянула руку.

— Можно мне узнать, что государство придумало с моей жизнью на этот раз?

Кайрен отдал планшет. Первые три абзаца состояли из юридических формулировок, смысл которых Вера поняла только со второго прочтения. Совет признавал, что насильственная передача гражданина Генетическому управлению требует отдельного судебного решения. Одновременно наличие нескольких междомовых претензий создавало угрозу дипломатического конфликта.

Решение предлагалось простое. Если Кайрен как носитель хранительской линии и действующий регент официально заявит брачное преимущественное право на Веру Арден, все требования других домов будут автоматически приостановлены до завершения проверки. Вера дочитала.

— Они предлагают вам объявить меня своей невестой.

— Да.

— Чтобы защитить от людей, которые хотят объявить меня чьей-то невестой.

— Да.

Она вернула планшет Рейнару.

— Иногда я даже восхищаюсь бюрократией. Такой уровень внутреннего совершенства требует поколений отбора.

Кайрен уже шёл к переговорному отсеку.

— Соедините с Советом.

— Они ждут, — сказал Рейнар.

— Разумеется.

Вера пошла следом.

— Что вы собираетесь делать?

— Отказать.

— Это действительно остановит их?

— Нет.

— Тогда зачем?

Кайрен остановился у двери.

— Вы хотите, чтобы я согласился?

Вопрос прозвучал без насмешки. Вера представила, насколько проще стало бы положение. Брачное право регента было бы политической бронёй. Ни один дом не смог бы получить к ней доступ, Генетическому управлению пришлось бы согласовывать исследования с Кайреном, а Совет потерял бы возможность перемещать её как государственный объект. Самое неприятное — решение действительно было практичным.

— С точки зрения безопасности это удобно, — сказала она.

— Я спрашивал не об удобстве.

— Вы можете оформить право, а потом отказаться.

— Могу.

— Тогда это просто юридический инструмент.

— Для Совета — да.

— А для вас?

Он посмотрел на неё так внимательно, что Вера пожалела о вопросе.

— После того, что мы нашли в архиве, я не собираюсь защищать ваше право выбирать, объявляя вас своей собственностью.

— Юридически это не собственность.

— Именно так люди объясняли моей матери.

Вера замолчала. Кайрен открыл дверь переговорной.

— Можете присутствовать.

— Я собиралась.

На главном экране появилось заседание Совета. Теперь присутствовали представители нескольких домов, включая Лиана Корва. Он увидел Веру и чуть приподнял брови.

— Госпожа Арден вернулась из мёртвого сектора. Я проиграл спор.

— Вы ставили на мою смерть?

— На отказ регента выполнять приказ. Это было безопаснее.

Председатель резко вмешался:

— Мы обсуждаем не личные ставки дома Корв.

Кайрен сел во главе стола.

— Тогда обсуждаем ваше предложение.

— Оно обеспечивает безопасность госпожи Арден и снимает междомовой конфликт.

— Нет.

На лице председателя появилось раздражение.

— Регент, от вас требуется лишь временное заявление преимущественного права.

— Я прочитал документ.

— Тогда вы понимаете его необходимость.

— Я понимаю его удобство.

Один из советников наклонился вперёд.

— Разница сейчас несущественна.

— Для человека, на которого вы предлагаете заявить право, весьма существенна.

Вера ничего не сказала.

— Госпожа Арден может дать предварительное согласие, — продолжил председатель. — В таком случае процедура будет добровольной.

Кайрен перевёл взгляд на Веру. Она почувствовала на себе десятки взглядов.

— Если я соглашусь, — спросила она, — смогу ли я завтра отозвать согласие без решения Совета?

Председатель замешкался. Ответ уже был понятен.

— Процедура предусматривает период стабилизации статуса.

— Сколько?

— До завершения генетической экспертизы.

— Которую проводит структура, требующая получить меня под контроль.

— Формулировка некорректна.

— Зато понятна.

Лиан откинулся на спинку кресла.

— Я поддерживаю вопрос госпожи Арден.

Председатель раздражённо задержал взгляд на него.

— Дом Корв является одной из сторон спора.

— Именно поэтому мне особенно интересно, почему добровольное согласие нельзя добровольно отозвать.

Кайрен положил ладонь на стол.

— Обсуждение закончено. Я не заявляю брачного права.

— Тогда Совет будет вынужден рассмотреть передачу госпожи Арден под нейтральную юрисдикцию.

— Рассматривайте.

— Вы не сможете блокировать решение бесконечно.

— Вероятно.

— Что вы предлагаете вместо этого?

Кайрен взглянул на Веру всего на секунду.

— Признать очевидное. Вера Арден является гражданином с полной правоспособностью. Её тело, генетический профиль и брачный статус принадлежат ей. Ни один дом, включая мой, не получает преимущественного права без её согласия.

Советник усмехнулся.

— Вы превращаете стратегическую проблему в вопрос личной свободы.

— Потому что речь идёт о человеке.

— Речь идёт о возможной нулевой линии. Если данные подтвердятся, её репродуктивная ценность—

Кайрен не повысил голос.

— Закончите эту фразу, и вам придётся повторить её публично перед всей сетью с указанием собственного имени.

Советник закрыл рот. Вера смотрела на Кайрена. Он не повернулся к ней после этих слов, не искал благодарности, не проверял реакцию. Просто продолжал спорить с людьми, которые считали её биологическим активом.

И именно поэтому защита перестала ощущаться клеткой. Председатель сказал:

— Тогда кто она для вашего дома?

Кайрен ответил:

— Никто.

Короткий болезненный укол оказался совершенно нелепым после всего услышанного, и Вера уже успела разозлиться на себя, когда Кайрен продолжил:

— Пока сама не решит иначе.

Укол исчез, оставив после себя раздражение уже на саму себя.

Лиан улыбнулся так, будто услышал именно то, чего ждал.

— В таком случае дом Корв отзывает брачную претензию.

— На каком основании? — потребовал председатель.

— На основании того, что я предпочитаю приглашать женщин на ужин, а не вступать за них в юридический спор с государством.

— Наконец-то разумная позиция, — сказала Вера.

Кайрен бросил на экран взгляд.

— Корв.

— Я отозвал претензию. Благодарности не требуется.

— Её и не будет.

Совет отложил решение ещё на сутки. Когда связь отключилась, Вера осталась сидеть. Кайрен поднялся.

— Вы устали.

— Удивительное наблюдение.

— Четыре часа назад вы прошли через древние врата, три часа провели на станции неизвестного происхождения, после чего Совет попытался юридически выдать вас замуж. Даже вы имеете право устать.

— Даже я?

— Иногда.

Она повернулась к нему.

— Почему вы сказали «никто»?

— Потому что это юридически точный ответ.

— Я знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Вера медленно поднялась.

— Ни в чём.

— Вы сейчас злитесь на точность формулировки?

— Нет.

— Неправда.

— Вы становитесь раздражающе наблюдательным.

— Это заразно.

Она невольно улыбнулась.

— Спокойной ночи, регент.

— Вера.

Она остановилась у двери.

— Да?

— В архиве вы сказали, что вам спокойнее от того, что система не может определить, нравлюсь я вам или нет.

— И вы, конечно, запомнили.

— Это моя работа.

Он вернул ей её же фразу настолько спокойно, что Вера тихо рассмеялась.

— Очень плохо на вас влияю.

— Я заметил.

Она вышла, но до каюты так и не дошла.

Через десять минут Вера стояла у двери его личного сектора и злилась на себя значительно сильнее, чем на Кайрена.

Можно было вернуться. Можно было принять душ, открыть материалы архива, проверить данные матери, попытаться связаться с Землёй через новый канал и заняться хотя бы одной из пяти задач, которые были объективно важнее того, почему она пришла сюда. Дверь открылась.

Кайрен стоял босиком, без верхней куртки, с расстёгнутым воротом тёмной рубашки. Первый раз за всё знакомство он выглядел человеком, которого застали дома, а не регентом между двумя государственными кризисами.

— Что случилось?

Вера посмотрела ему в лицо.

— Вот именно поэтому вы меня раздражаете.

— Я открыл дверь.

— Вы сразу решили, что что-то случилось.

— Вы пришли через десять минут после того, как пожелали мне спокойной ночи.

— Возможно, я передумала насчёт спокойной ночи.

Он замолчал, и внезапно оказалось, что собственную смелость тоже приходится чем-то подкреплять. Готовых объяснений у Веры не было.

— Можно войти?

Кайрен отступил.

— Да.

Дверь закрылась за ней. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как она жила здесь под охраной. Тот же рабочий стол, почти полное отсутствие личных предметов, приглушённый свет и большое окно, за которым теперь висела незнакомая звёздная система. Вера подошла к стеклу.

— Красиво.

— Слишком далеко, чтобы Совет быстро добрался.

— Тогда особенно красиво.

Кайрен остановился в нескольких шагах.

— Вера.

— Я знаю.

— Что именно?

Она повернулась.

— Что вы сейчас специально стоите далеко.

Он не ответил.

— После нашего первого поцелуя вы тоже остановились первым, — продолжила она.

— Вы просили прямых ответов. Хотите один?

— Да.

— Если я подойду, мне будет значительно сложнее остановиться второй раз.

Вера ощутила, как привычная готовность ответить шуткой куда-то исчезает.

— А если я не прошу останавливаться?

Кайрен не двинулся сразу.

— Вы уверены, что это не реакция на заседание? На архив? На то, что произошло сегодня?

— Нет.

Его брови чуть сошлись.

— Очень убедительно.

— Я уверена только в том, что не хочу, чтобы машина, Совет, вы или я сама заранее объясняли мне, что я должна чувствовать. И сейчас я хочу быть здесь.

— Сейчас.

— Сейчас достаточно.

Он подошёл. На этот раз поцелуй начался медленно. Без злости, которой было слишком много в первом. Без необходимости кому-то что-то доказывать. Вера сама положила ладони ему на плечи и почувствовала, как он на секунду остановился, давая ей последнюю возможность изменить решение.

Она потянула его ближе. Дальше разговор стал менее удобным для слов.

Кайрен всё равно спрашивал — взглядом, паузой, прикосновением. Вера отвечала так же. В этой осторожности было больше близости, чем в любой демонстративной страсти, которую она могла представить от человека с его властью.

Когда он коснулся губами её виска, Вера неожиданно рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Я вспомнила, что всего несколько часов назад государство собиралось официально назначить меня вашей невестой. Мы отказались, устроили Совету маленькую юридическую катастрофу, а теперь я сама пришла к вам ночью.

Кайрен усмехнулся.

— То есть Совет зря потратил четыре часа?

— Я бы сказала, что в происходящем есть определённая справедливость. Когда выбор действительно мой, он почему-то выглядит совсем иначе.

Кайрен повернулся к ней.

— Вера, если завтра вы решите, что это было ошибкой...

— Не заканчивайте.

— Почему?

— Потому что это будет уже моё право назвать это ошибкой.

Он замолчал, затем кивнул.

— Хорошо.

Она коснулась его лица.

— Вот теперь можете перестать быть разумным хотя бы ненадолго.

— Это приказ?

— Даже не рекомендация.

— Тогда рискну.

Позже свет в комнате стал совсем тусклым, а незнакомые звёзды за стеклом продолжали гореть так спокойно, будто рядом не существовало ни Совета, ни генетических программ, ни древних систем, которые пытались дать название отношениям двух людей. Вера уснула без расчёта совместимости.

Проснулась она раньше корабельного утра. Кайрен спал рядом, повернувшись к стене. Во сне его лицо теряло привычную собранность, и Вера несколько секунд позволила себе просто смотреть, прежде чем профессиональная привычка к раннему пробуждению победила всё остальное.

Она тихо выбралась из постели. На рабочем столе мигал индикатор полученных данных из архива.

Вера накинула рубашку и подошла к панели. Это были автоматические копии материалов, которые они запросили на станции. Система «Ауриги» сортировала их по датам, источникам и совпадениям с современными файлами. Один блок оказался отмечен жёлтым предупреждением:

«СОВПАДЕНИЕ С СУЩЕСТВУЮЩИМ ЗАКРЫТЫМ ДЕЛОМ».

Вера открыла его. Система потребовала подтверждение доступа. Её собственный нулевой профиль сработал вместо пароля. Перед ней появился список. Несколько старых кодов. Имя матери.

Её собственное имя. И рядом — идентификатор служебного дела правительства.

Вера перестала дышать ровно. Файл был создан не вчера. Не после её теста. Не после появления категории № 0.

Дата стояла за одиннадцать месяцев до дня её прибытия на Астер-Приму и задолго до того, как на Землю пришло официальное приглашение провести аудит «Конкорда». Внизу находилась строка инициатора.

Кайрен Роу. Вера перечитала её. Потом ещё раз, уже медленнее, словно порядок букв мог измениться. За спиной раздался голос:

— Вы рано встали.

Она не обернулась. Кайрен, судя по звуку, сел на кровати.

— Вера?

Она увеличила строку создания файла. Одиннадцать месяцев. Он знал её имя за одиннадцать месяцев до того, как якобы впервые увидел список независимых аудиторов.

— Когда вы впервые узнали обо мне? — спросила она.

Тишина за спиной длилась всего секунду. Но после этой ночи одной секунды оказалось достаточно.

— Вера, — сказал Кайрен уже другим тоном.

Она повернулась к нему.

— Не надо выбирать правильную формулировку. Просто назовите дату.

Кайрен перевёл внимание на открытый файл и не спросил, откуда он у неё. Это молчаливое узнавание оказалось хуже любого ответа. На экране между ними продолжала гореть строка:

«ИНИЦИАТОР ДОСЬЕ: КАЙРЕН РОУ».

Дата — за одиннадцать месяцев до её прибытия на Астер-Приму.

Кайрен не стал делать вид, что ему нужно время, чтобы вспомнить дату.

— Одиннадцать месяцев назад, — сказал он.

Ответ совпал со строкой на экране и всё равно ударил сильнее, чем Вера ожидала. Наверное, потому, что до этой секунды у неё оставалась хотя бы нелепая возможность объяснить файл чужой подписью, автоматической регистрацией, ошибкой доступа — чем угодно, кроме самого простого варианта.

Он действительно знал о ней задолго до их первой встречи.

Вера закрыла окно архива. Не потому, что больше не хотела видеть дату, а потому, что экран между ними вдруг стал похож на третьего участника разговора.

— Что именно вы знали?

Кайрен поднялся. Он не попытался приблизиться и не потянулся за формой, словно понимал: любое движение сейчас можно принять за попытку вернуть привычное преимущество человека, который привык разговаривать в мундире и принимать решения за целые системы.

— Моей службе попалась закрытая запись об эвакуации с Таврии-Восемь. В ней был ребёнок, чей биометрический профиль не совпадал с архивным свидетельством о смерти.

— Я.

— Тогда мы этого не знали.

— Но имя в деле моё.

— Имя появилось после сопоставления нескольких баз. На это ушло почти два месяца.

Вера скрестила руки на груди. Рубашка Кайрена, которую она накинула несколько минут назад, внезапно стала слишком заметной деталью. Ещё ночью эта ткань казалась почти смешным доказательством того, насколько далеко они оба отступили от осторожности. Теперь хотелось переодеться прежде, чем продолжать разговор, но уходить ради одежды означало бы дать ему паузу, а Вера не собиралась делать ему такой подарок.

— Начните с самого начала.

— После смерти шестой кандидатки я потребовал независимый анализ всех исходных записей, связанных с программой преемственности. Не выводов «Конкорда», а сырых архивов. Один из алгоритмов сравнения нашёл повторяющийся фрагмент в старых эвакуационных данных. Ничего, что можно было бы назвать нулевой линией. Только несоответствие.

— И вы создали на меня досье.

— На неизвестного носителя аномалии.

— Который через два месяца получил имя Вера Арден.

— Через два месяца — да.

— И после этого вы около девяти месяцев ничего мне не сказали.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Девять месяцев.

Это короткое признание раздражало сильнее оправданий. Вера слишком хорошо знала людей, которые, оказавшись прижатыми фактами, начинали обкладывать правду словами до тех пор, пока ответственность не исчезала между обстоятельствами. Кайрен не прятался. Но честность, наступившая после обнаружения файла, всё ещё оставалась запоздалой.

— Почему?

— Потому что на тот момент у меня не было доказательств, что запись относится к чему-то опасному. Было имя аудитора на Земле, чистая профессиональная история и архивная аномалия двадцатисемилетней давности. Если бы я пришёл к вам с этим, я либо напугал бы вас без причины, либо предупредил тех, кто следил за тем же следом.

— Поэтому вы решили следить первым.

— Проверять.

— Очень удобное слово.

— Более точное.

— Для вас.

Он не спорил. Вера подошла к столу и снова открыла файл, но теперь смотрела не на дату, а на список операций. Запросы были скупо зашифрованы: сверка регистрации, проверка образования, профессиональных контрактов, медицинских ограничений на доступ к закрытым системам. Никаких следов наблюдения за её личной жизнью она не увидела. Это немного снижало уровень ярости и совсем не меняло сути.

— Кто предложил пригласить меня на аудит?

— Я.

Она повернулась.

— Значит, наша первая встреча была спектаклем.

— Нет. Я действительно хотел понять, почему вы согласились.

— Вы сидели в кабинете и спрашивали, почему Центральное бюро выбрало именно меня.

— Я спрашивал, почему вы согласились.

— А меня вы выбрали сами.

— Выбрал.

— Это и называется спектаклем, Кайрен.

Он едва заметно напрягся, когда она впервые за утро произнесла его имя без титула. Вера сама не знала, почему это получилось хуже, чем «регент». Возможно, потому, что ночью имя означало близость, а сейчас — право требовать ответа.

— Я не знал, что лаборатория выдаст вам категорию ноль, — сказал он. — Если бы знал, тест не проводили бы в помещении с внешними сервисными каналами и обычным штатом охраны.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Это должно отделить мою ошибку от того, чего я не делал.

— Хорошо. Отделим. Вы не знали, что в меня выстрелят. Вы просто привезли меня сюда, потому что мои данные заинтересовали вас задолго до официального приглашения, и решили не сообщать мне эту мелочь.

— Именно так.

— А вчера вы стояли перед Советом и объясняли им, что моя жизнь принадлежит мне.

В его лице что-то изменилось.

— Именно поэтому я должен был сказать раньше.

Злость наткнулась на фразу, с которой было трудно спорить. Проще было бы услышать привычное «я сделал это ради вашей безопасности» — тогда можно было бы сердиться чисто и удобно, не признавая ни одного встречного аргумента.

— Когда вы собирались рассказать?

— После архива.

— После того как мы нашли бы подтверждение?

— После подтверждения.

— Или после того, как я сама его найду?

Он вернулся к экрану.

— Очевидно, второе уже произошло.

— Не шутите.

— Я не шучу.

Вера подошла ближе. Между ними осталось два шага, но сейчас они казались большей дистанцией, чем ночью весь корабль.

— Вы понимаете, что именно сделали?

— Лучше, чем хотелось бы.

— Не уверена. Я прилетела сюда и за четыре дня узнала, что официально умерла ребёнком, что моя мать это знала, что шесть женщин погибли в программе, связанной с вами, что Совет считает моё тело стратегическим ресурсом, а древняя станция знает мою фамилию. Единственный человек, который вчера публично сказал, что у меня есть право выбирать, оказывается тем, кто организовал моё появление здесь, не дав мне возможности выбрать с самого начала.

Кайрен слушал, не перебивая.

— Вы хотите, чтобы я сейчас сказал, что это было необходимо?

— Нет. Если скажете, я уйду ещё быстрее.

— Тогда не скажу.

— А я всё равно уйду.

Тишина возникла не сразу. Сначала Вера услышала ровный гул вентиляции, далёкий звук корабельного лифта за стеной, собственное дыхание. Только потом поняла, что Кайрен ничего не отвечает.

— Вы слышали?

— Слышал. Куда вы хотите уйти?

Она ожидала приказа. Возражения. Напоминания о безопасности. Может быть, даже холодной попытки вернуть разговор к политике. Вместо этого он спросил о направлении.

— На корабль Корва.

Теперь реакция появилась. Не вспышка ревности, которой было бы слишком легко воспользоваться, а мгновенная оценка риска.

— Почему к нему?

— Потому что домой на Землю я сейчас не доберусь, Совет хочет передать меня Генетическому управлению, а вы только что потеряли право убеждать меня, что безопаснее оставаться рядом с вами. Лиан отозвал претензию и имеет дипломатическую неприкосновенность.

— Корв преследует собственные интересы.

— Разумеется. Поразительно, но я уже привыкла к этой особенности окружающих.

— Вера.

— Нет. Не надо рассказывать мне, что он опасен. Я это знаю. Я не собираюсь доверять ему свою жизнь. Я собираюсь воспользоваться его кораблём, пока решаю, что делать дальше.

Кайрен прошёл к панели связи и остановился, не касаясь её.

— Я могу попросить Рейнара выделить вам отдельный транспорт и охрану, которая не связана со мной напрямую.

— Охрана, назначенная вашим командором, всё равно будет вашей охраной.

— Формально — да.

— Тогда нет.

Он пару секунд смотрел на неё, после чего кивнул.

— Хорошо.

Одно слово заставило Веру разозлиться заново.

— И всё?

— Вы хотите, чтобы я запретил вам уйти?

— Конечно нет.

— Тогда я не запрещу.

— Вы могли бы хотя бы попытаться объяснить ещё раз.

— Я объяснил факты. Вы имеете право решить, достаточно ли их.

Она отвела взгляд. Именно этого она требовала от него вчера перед Советом. Теперь, когда свобода выбора обернулась возможностью действительно уйти, правильное поведение Кайрена причиняло почти физически неудобную боль.

— Ненавижу, когда вы учитесь слишком быстро, — сказала она.

— Я тоже не в восторге от урока.

Вера направилась к двери.

— Я верну рубашку.

— Можете оставить.

Она обернулась.

— Не делайте из неё дипломатический подарок.

— Я собирался сказать, что ваша одежда всё ещё в гостевой каюте.

— Тогда формулируйте точнее.

— Учту.

Дверь открылась. У самого порога Кайрен всё-таки произнёс:

— Вера.

Она остановилась.

— Я действительно должен был сказать вам раньше.

Никакого «но» следом не было. Вера кивнула и вышла.

Рейнар Касс встретил её у шлюза малого дипломатического причала через сорок семь минут. Вера уже переоделась, собрала вещи и дважды проверила разрешение Лиана на переход. Кайрен больше не приходил. От этого было легче.

И значительно хуже. Рейнар взглянул на небольшую сумку у неё в руке.

— Вы уверены?

— Если спросите третий раз, я начну брать плату за ответы.

— Это второй.

— Первый был у моей каюты.

— Там я спросил, нужна ли вам помощь.

— В вашем исполнении это одно и то же.

Командор не стал улыбаться.

— Корв не враг, госпожа Арден.

— Обнадёживает.

— Но и не друг.

— Ещё больше.

— Его дом несколько лет конфликтует с Центральным советом по вопросам генетических квот. Он поможет вам, пока ваши интересы совпадают.

— Наконец-то человек с понятной мотивацией.

Рейнар посмотрел на неё внимательнее.

— Вы сейчас говорите о Корве или о регенте?

— О себе.

Это, кажется, удовлетворило его больше любого другого ответа.

За прозрачной перегородкой ждал узкий дипломатический катер с эмблемой дома Корв: разомкнутое серебряное кольцо на тёмном поле. Лиан стоял у трапа без парадной одежды, в простой куртке, и разговаривал с пилотом. Увидев Веру, он обратил внимание на Рейнара.

— Командор. Не думал, что вы лично провожаете пассажиров.

— Я тоже.

— Какая трогательная забота.

— Если с госпожой Арден что-то случится на вашем борту, я найду вас раньше официальной спасательной службы.

Лиан задумался.

— В этом обещании пугает то, что вы говорите совершенно серьёзно.

— Именно.

Вера подняла ладонь.

— Мне приятно, что моё перемещение снова обсуждают два мужчины так, словно меня здесь нет.

Рейнар первым отступил на полшага.

— Справедливо.

Лиан театрально указал на трап.

— Ваш корабль на ближайшие шесть часов. Куда после этого — решите сами.

— Шесть?

— Мы идём к нейтральному узлу Керрен. Оттуда можно взять гражданский рейс, связаться с Землёй или публично обвинить половину Совета в попытке похищения. Последнее я рекомендую оставить на десерт.

Вера повернулась к Рейнару.

— Передайте Кайрену, что я добралась.

— Он увидит отметку шлюза.

— Тогда ничего не передавайте.

Она поднялась на борт. Перед закрытием трапа Рейнар сказал:

— Госпожа Арден.

— Что?

— Если понадобится помощь, вызывайте меня. Не регента.

Вера нахмурилась.

— В чём разница?

— В том, что меня вы пока не успели обвинить во лжи.

Люк закрылся прежде, чем она придумала ответ.

Катер Корва оказался быстрее и значительно менее роскошным, чем Вера ожидала от наследника великого дома. Небольшой салон, четыре кресла, рабочая панель и прозрачная дуга обзорного окна. Никаких слуг, позолоты и попыток превратить транспорт в передвижной трон. Лиан занял место напротив.

— Я ожидал больше багажа.

— Я ожидала меньше брачных претензий за первую неделю командировки. Мы оба разочарованы.

— Моя уже отозвана.

— Поэтому вы пока на один пункт выше остальных.

Катер отделился от «Ауриги». За стеклом огромный корпус флагмана начал медленно уходить в сторону. Вера не смотрела туда дольше необходимого.

Лиан заметил и благоразумно промолчал. Это добавило ему ещё один пункт.

— Почему ваш дом так заинтересован в нулевой линии? — спросила она.

— Прямо к делу.

— У меня плохое утро.

— Я заметил.

— Тогда не ухудшайте его загадками.

Лиан провёл пальцем по панели и отключил автоматическую запись салона. Сделал это демонстративно, чтобы Вера увидела.

— Последние три поколения рождаемость в нескольких колониях Корва падает быстрее прогнозов.

Она ждала продолжения.

— Насколько быстрее?

— Достаточно, чтобы через сорок лет две колонии перестали воспроизводить население без внешней миграции. Через семьдесят — ещё четыре.

Юмор исчез из его голоса.

— «Конкорд» этого не исправляет?

— Исправляет статистику. Нам рекомендуют всё более узкий круг партнёров из других домов. Политическая цена каждого такого союза растёт. Совет называет это стабилизацией.

Вера вспомнила архив первых.

— А вы называете зависимостью.

— Я называю это математикой. Если продолжить линию, через два поколения дом Корв сохранит название и потеряет самостоятельность.

— Поэтому вам нужна женщина № 0.

— Мне нужны данные о нулевой линии. Женщина мне ничего не должна.

Вера посмотрела на него с явным сомнением.

— Красиво сказано.

— После вчерашнего заседания было бы глупо говорить иначе.

— То есть вы просто быстрее учитесь политически правильным словам?

— Нет. Я быстрее большинства понимаю, когда человек способен выбросить меня из шлюза.

Она невольно улыбнулась.

— А брачную претензию вы подали зачем?

— Чтобы Совет не смог передать вас Генетическому управлению без слушания. Чем больше домов предъявляют несовместимые требования, тем медленнее работает процедура.

Вера нахмурилась.

— Вы использовали собственную претензию как блокировку?

— Да.

— Почему не сказали?

— Потому что тогда Варн нашёл бы способ обойти её раньше заседания.

Имя председателя неприятно вернуло разговор к реальности.

— Вы подозреваете Варна?

— Я подозреваю любого человека, который двадцать лет расширяет полномочия системы, способной рекомендовать, где людям жить, работать и с кем заводить детей.

— Очень конкретное «любого».

— У меня есть личная неприязнь. Но доказательств против него недостаточно.

— Сайра отправляла ему запрос по нулевой категории одиннадцать лет назад. После этого её убрали с проекта.

Лиан перестал улыбаться.

— Вот это уже доказательство интереса.

— Не преступления.

— Вы звучите как Роу.

— Не оскорбляйте меня.

Он коротко рассмеялся. Катер дрогнул. Совсем немного, но Вера почувствовала изменение через кресло. Искусственная гравитация компенсировала толчок с запозданием примерно в полсекунды. Лиан уже смотрел на приборы.

— Это не переход.

Из кабины пилота донёсся сигнал.

— Господин Корв, у нас запрос аварийной коррекции курса.

— Источник?

— Навигационный узел Керрена.

Вера поднялась.

— Не принимайте.

Пилот обернулся через открытую перегородку.

— Почему?

— Задержка.

Лиан взглянул на неё.

— Какая?

— Сигнал пришёл после толчка. Если узел обнаружил угрозу и прислал коррекцию, сначала должен был прийти пакет, потом изменение траектории. У нас наоборот.

Пилот быстро проверил временные метки.

— Девять десятых секунды.

— Значит, кто-то сначала вмешался в управление, а теперь предлагает нам «безопасный» маршрут.

Лиан уже был на ногах.

— Ручной режим.

Пилот отключил внешний навигационный канал. На панели загорелось предупреждение.

Вера увидела второй пакет данных и почувствовала знакомое раздражение специалиста, когда чужая атака маскировалась слишком аккуратно.

— Не открывайте резервную карту.

— Почему?

— Потому что они рассчитывают, что вы это сделаете.

Пилот задержал руку.

— У нас нет маршрута без неё.

— Есть инерциальная система. Она не подключена к внешней сети.

— Для манёвра между маяками её точности недостаточно.

— Для того чтобы не лететь туда, куда нас зовёт человек, который уже сидит внутри навигационного контура, достаточно.

Лиан коротко сказал:

— Делайте.

Катер резко ушёл влево. За стеклом вспыхнула белая линия. Слишком близко. По корпусу прошёл тяжёлый удар.

— Это был выстрел? — спросила Вера.

Лиан пристегнул аварийный ремень на её кресле одним движением.

— Да.

— Вы могли предупредить прежде, чем отвечать.

— Я думал, вы предпочитаете прямые данные.

Второй удар оказался сильнее. Свет мигнул, часть панели погасла. Пилот выругался.

— Потеря тяги по правому борту. Два неизвестных аппарата. Без опознавателей.

Лиан открыл защищённый канал.

— «Аурига», это Корв. Нас атакуют на выходе из сектора K-ноль. Повторяю, два—

Связь оборвалась. Вместо голоса Рейнара из динамиков пошёл ровный шум. Вера наклонилась к консоли.

— Глушение?

— Нет, — сказал пилот. — Они вошли в наш контур.

— Так быстро?

— Если им заранее дали ключи.

Лиан задержал на нём взгляд.

— Кто имел маршрут?

— Вы, командор корабля, «Аурига» и диспетчер нейтрального узла после нашего запроса.

Вера ощутила, как неприятная мысль складывается слишком легко.

— Или тот, кто знал, что я уйду с вами.

Лиан повернул голову.

— Об этом знали вы, я, Касс и Роу.

— И любой, кто видел шлюзовую запись.

— Она была закрыта.

— На «Ауриге» уже находили устройство слежения.

Третий удар оборвал разговор. Кресло рвануло Веру в сторону, ремень впился в плечо. Из кабины посыпались искры. Пилот вскрикнул. Лиан оказался рядом с ним.

— Состояние?

— Жив. Левая рука.

Кровь уже пропитывала рукав. Вера отстегнулась.

— Аптечка?

— Под креслом.

— Я займусь им. Вы удержите корабль?

— Если он согласится.

— Корабль или пилот?

— Оба.

Несмотря на ситуацию, Вера услышала в голосе Лиана прежнюю сухую насмешку. Она достала медицинский модуль, прижала герметизирующую накладку к плечу пилота и только потом увидела на панели новое сообщение.

«ПРЕДЛАГАЕТСЯ АВАРИЙНАЯ СТЫКОВКА».

Координаты появились автоматически.

— Не соглашайтесь, — сказала она.

— Если потеряем вторую тягу, выбора не будет.

— В этом и смысл.

Лиан выругался. Ещё один разряд прошёл по корпусу, но теперь не ударил — растёкся по внешнему полю голубыми всполохами.

На панели погасла половина индикаторов. Пилот посмотрел на Лиана.

— Управление уходит.

— Куда нас ведут?

Тот вывел траекторию. В нескольких тысячах километров из темноты проявился объект, который до этого маскировался под астероидный фон: компактная станция без гражданских маяков.

Вера узнала знак на её корпусе. Два пересекающихся овала.

Вертикальная черта. Тот же символ, что на медальоне матери.

— Лиан.

Он увидел.

— Я знаю.

— Вы видели его раньше?

— Один раз. В закрытых материалах Совета.

— Где?

— На объектах, которых официально нет.

Катер больше не слушался пилота. Стыковочный захват станции поймал его почти мягко.

Это было хуже грубой атаки. Те, кто их ждал, хотели получить пассажиров живыми.

Лиан успел сделать две вещи до открытия шлюза: отправить короткий импульсный пакет в сторону «Ауриги» и сунуть Вере в ладонь тонкую пластину размером с ноготь.

— Что это?

— Ключ моего дома. Если выберетесь без меня, вставьте в любой межсистемный передатчик.

— А вы?

— Я обычно тоже предпочитаю выбираться.

Шлюз начал разгерметизацию.

— Их будет больше.

— Очевидно.

— Тогда зачем вы стоите перед дверью?

— Потому что за мной наследство, которое Совет предпочёл бы не объяснять моему отцу.

— А за мной?

Лиан задержал на ней взгляд.

— Судя по последним дням, гораздо больше проблем.

Дверь открылась. Вошли шестеро в серой защитной броне без знаков различия. Оружие было медицинским — игольчатые инъекторы, парализаторы, средства подавления имплантов.

Не убийцы. Вера поняла это за секунду до того, как Лиан бросился вперёд.

Он двигался значительно лучше, чем положено человеку, которого она считала прежде всего дипломатом. Первого он ударил в запястье и выбил инъектор, второго толкнул в узкий проход, перекрывая остальных. Вера схватила упавшее оружие.

Прицел оказался биометрически заблокирован. Она развернула рукоять и использовала её как тяжёлый предмет, когда один из нападавших попытался схватить её. Удар пришёлся по предплечью. Мужчина отступил.

— Вера! — крикнул Лиан.

Она увидела инъектор слишком поздно. Игла вошла ему под ключицу.

Лиан успел ударить нападавшего локтем и выдернуть картридж, но движения сразу потеряли точность.

— Это не яд, — сказал он, тяжело опираясь на переборку. — Они хотят—

Второй заряд ударил его в шею. Он упал.

Вера шагнула к нему, но свет в салоне вдруг стал размытым. В бедре появилась короткая боль. Она опустила взгляд.

Из ткани брюк торчала тонкая игла. Последнее, что она успела сделать, — сжать в ладони ключ Корва так сильно, чтобы его острый край впился в кожу.

Если сознание вернётся, она хотела помнить, что он там.

Первым вернулся звук.

Негромкое механическое постукивание повторялось через одинаковые промежутки. Не корабельный двигатель. Скорее насос. Вера открыла глаза. Белый потолок. Никаких ремней на руках.

Это удивило сильнее, чем если бы она проснулась связанной.

Она лежала на медицинской кушетке в просторной комнате. Стены были светло-серыми, освещение мягким, возле дальней стены работали прозрачные диагностические панели. Ни одного окна. Вера медленно села.

Голова отозвалась тяжестью, но мышцы слушались. Ключ Лиана исчез. На запястье не было терминала. Дверь открылась.

Вошёл Эрис Варн. Вера узнала его сразу, хотя сейчас на нём не было официального костюма председателя Совета. Простая тёмная одежда, никаких знаков должности. Человек, которого она привыкла видеть на огромных экранах, без государственного фона выглядел даже менее внушительно.

И от этого убедительнее. Он поставил на стол стакан воды.

— Доброе утро, госпожа Арден.

Вера обратила внимание на стакан.

— У вас необычное представление о гостеприимстве.

— Вы не гость.

— Это я уже поняла.

— Но и не заключённая в обычном смысле.

— В необычном?

Варн сел в кресло напротив.

— Я предпочёл бы, чтобы вы выпили воду. Препарат вызывает обезвоживание.

— Что с Лианом Корвом?

— Жив. Его люди уже получили координаты спасательной капсулы.

— Вы отпустили его?

— Мне не нужен дипломатический конфликт с домом Корв.

— А похищение земной гражданки дипломатическим конфликтом не считается?

— Ваш статус сложнее.

Вера усмехнулась.

— Эта фраза становится универсальным оправданием для всего, что со мной делают.

Варн не обиделся.

— Я представлял наш первый разговор иначе.

— Я тоже. В моей версии между нами было несколько миллионов километров и защищённый канал.

— Тогда вы бы не стали слушать.

— Сейчас тоже нет гарантий.

— Есть. Дверь закрыта.

Он произнёс это без угрозы, как очевидный технический факт. Вера взяла воду, но пить не стала.

— Зачем я вам?

— Чтобы закончить работу, начатую двести двадцать лет назад.

— Если это попытка впечатлить масштабом, она слабая.

— Вы устали от людей, которые говорят загадками.

— Очень.

— Тогда прямо. Человеческие популяции расходятся быстрее, чем принято признавать публично. «Конкорд» замедляет процесс, подбирая устойчивые сочетания и перемещая генетические линии между мирами. Без него часть колоний потеряет жизнеспособность в течение нескольких поколений.

— Архив первых подтвердил медицинскую задачу системы.

Варн чуть поднял брови.

— Значит, вы вошли в архив.

— Вы и так это знаете.

— Знаю, что врата активировались. Не знаю, что именно они вам показали.

Вера отметила это. Он не всеведущ. Полезно.

— Тогда зачем рассказывать мне то, что я уже могла узнать?

— Потому что архив покажет принцип. Я покажу цену.

Он коснулся панели. Стена напротив стала экраном. Появились цифры. Рождения. Смерти. Коэффициенты бесплодия. Карты отдельных колоний. Вера сначала смотрела настороженно, затем приблизилась.

— Источник?

— Медицинские регистры.

— Можно подделать.

— Можно. Поэтому проверяйте структуру.

На экране появился доступ к метаданным. Это было рассчитано именно на неё.

Вера открыла первый набор. Потом второй. Данные выглядели слишком сложными для красивой пропагандистской подделки: ошибки, пропуски, разные форматы старых колониальных систем, случайные статистические выбросы. Именно несовершенство делало их убедительными.

— На Эллионе коэффициент устойчивых беременностей снизился на семнадцать процентов за двадцать лет, — сказал Варн. — На двух спутниках Корва — почти на двадцать три. У дальних ветвей проблема серьёзнее.

Вера вспомнила слова Лиана.

— Поэтому дома требуют внешние союзы.

— Поэтому люди, которые сегодня проклинают «Конкорд», завтра требуют от него найти совместимого партнёра их детям.

— Рекомендация и приказ — разные вещи.

— Пока рекомендация удобна.

— Нет. Всегда.

Варн задержал взгляд на неё с почти усталым интересом.

— Вы выросли на Земле. У вас роскошь считать личный выбор исключительно личным.

— А у вас роскошь называть контроль необходимостью.

— Я двадцать семь лет занимаюсь системами, которые удерживают колонии от распада.

— И шесть женщин умерли внутри одной из ваших программ.

Впервые его лицо изменилось. Не страх. Усталость.

— Да.

Вера поставила стакан.

— Значит, вы знаете.

— Я подписывал программу.

Ответ оказался настолько прямым, что на несколько секунд она потеряла следующий вопрос.

— Вы их убили?

— Нет.

— Они умерли.

— Да.

— Разница для них, вероятно, утешительная.

Варн поднялся.

— Идёмте.

— Куда?

— Вы хотите правду о шести кандидатках. Я покажу её.

Дверь открылась. За ней не было вооружённого конвоя. Только женщина в медицинской форме, которая держалась на расстоянии. Вера не двинулась.

— Если я откажусь?

— Останетесь здесь.

— Очень свободный выбор.

— Я никогда не утверждал, что вы свободны сейчас.

По крайней мере, он не притворялся. Вера встала.

Коридоры объекта были слишком чистыми и слишком тихими. Через прозрачные стены виднелись лаборатории, но большинство помещений пустовало. Несколько сотрудников отворачивались, когда проходил Варн. Он привёл её в зал архива.

На центральной панели появились шесть знакомых лиц. Аделин Восс и ещё пять женщин. Вера уже знала их фотографии почти наизусть.

— Они проходили программу поиска нулевого признака, — сказал Варн.

— Под видом брачной совместимости с Кайреном.

— Это было наиболее безопасное юридическое основание для расширенного генетического анализа защищённых линий.

— Безопасное для кого?

Он пропустил вопрос.

— После обнаружения фрагментов древнего маркера система рассчитывала, что соединение с хранительской линией позволит восстановить утраченный профиль.

Смысл сложился не сразу.

— Поэтому их сводили с Кайреном? Высокий показатель был частью поиска?

— Биологическая совместимость существовала, — сказал Варн. — Но поведенческие коэффициенты корректировались, чтобы Совет не задавал лишних вопросов.

— Значит, девяносто девять процентов были ложью.

— Инструментом.

— Для женщин, которым этим числом распоряжались жизнью, это называлось ложью.

Варн вывел медицинские протоколы. Уже первая строка — экспериментальная активация, нейронная нагрузка, отказ систем — заставила Веру стиснуть край стола.

— Что вы с ними делали?

— Пытались активировать неполный нулевой маркер.

— На живых людях?

— С их согласием на экспериментальную терапию.

— Они знали, что именно вы активируете?

Молчание. Этого хватило.

— Нет.

— Они знали о риске.

— Но не знали цели.

— Госпожа Арден…

— Не называйте меня так, будто это официальный разговор.

Голос Веры прозвучал тише, чем она ожидала, и именно поэтому Варн остановился. Она листала записи.

Первая умерла через семь часов после процедуры. Вторая — через трое суток. После третьей протокол изменили. После четвёртой снова.

Пятая пережила две процедуры. Шестая поняла достаточно, чтобы оставить сообщение.

«Если появится нулевая, всё закончится». Теперь смысл был чудовищно ясен.

— Элина знала.

— В конце — да.

— Она собиралась рассказать Кайрену.

— Вероятно.

— Поэтому вы её убили.

— Нет.

Варн увеличил протокол. Смерть наступила через восемь часов после активации. Никакого отдельного убийства.

— А авария шаттла Аделин? — спросила Вера. — Разгерметизация, транспортные катастрофы, взрыв станции у Элины? Вы хотите сказать, всё это произошло после процедур?

— Публичные причины смерти были прикрытием, — сказал Варн, выдержав её взгляд.

— Аделин уже была мертва, когда разбился её шаттл? — Вера с трудом заставила себя произнести вопрос вслух.

— Да. Автоматический аппарат вывели на маршрут с её идентификатором и уничтожили после старта. У других участниц использовали обстоятельства, которые можно было сделать правдоподобными: медицинское осложнение, транспортный инцидент, повреждение жилого модуля. После смерти Элины изолированный лабораторный сектор станции уничтожили вместе с локальными журналами. Персонал к тому времени вывели.

— Поэтому шесть расследований не нашли общей причины.

— Именно.

Теперь различие между экспериментом и убийством казалось Вере ещё более лицемерным. Процедуры убивали женщин, а затем люди Варна создавали для каждой отдельную официальную смерть, чтобы никто не смог сложить шесть случаев в одну программу.

Цифры вызывали почти больше отвращения, чем запись казни. Варну не требовался убийца; он построил процедуру, в которой человеческая смерть считалась допустимым исходом.

— Вы продолжили после первой смерти. Потом после второй. И после шестой тоже собирались продолжать?

— Пока не получили полноценный профиль.

— То есть пока не нашли меня.

— Да.

Вера закрыла медицинские данные, потому что ещё одна таблица уже ничего не могла добавить к смыслу.

Вера закрыла данные.

— И вы хотите, чтобы я поверила вашим рассуждениям о спасении человечества.

— Нет. Я хочу, чтобы вы понимали задачу прежде, чем решите, что существует простой морально чистый выход.

— Вы лишили шесть женщин возможности понимать задачу.

— Да.

Снова никакого оправдания. Это бесило почти сильнее.

— Почему Кайрен ничего не знал?

— Потому что он закрыл бы программу.

— Значит, хоть в чём-то мы согласны.

— Кайрен Роу хороший человек для войны, — сказал Варн. — И опасный человек для системной политики. Он способен пожертвовать собственной властью ради одного принципа.

— Вы говорите так, словно это недостаток.

— Когда от решения зависит один человек — достоинство. Когда триста миров — риск.

Число зацепилось в памяти, хотя Вера пока не понимала почему.

— Где моя мать?

Варн задержал на ней взгляд.

— Жива.

Вера шагнула к нему.

— Где она?

— На Земле. Я с ней напрямую не работал, но она знала достаточно, чтобы спрятать ваш профиль не только от меня — от всех, кто мог выйти на ту же запись.

Вера вспомнила материнский медальон и старый знак, который слишком долго считала семейной безделушкой.

— Почему ей пришлось это делать?

— Потому что двадцать семь лет назад предыдущая версия программы уже искала нулевую линию.

Вера вспомнила медальон.

— Она была частью этой линии?

— Частичным носителем. Как и несколько женщин до вас.

— Тогда почему жива?

— Потому что никогда не проходила активацию.

Варн сменил экран.

— Ваша мать сделала то, чего мы не ожидали. Она украла один из ключей архива и исчезла на Земле. Ваше официальное свидетельство о смерти создали люди, которые помогали ей.

— Кто?

— Этого я не знаю.

Вера не поверила сразу. Но Варн впервые выглядел раздражённым собственным незнанием.

— Вы искали меня одиннадцать месяцев?

— Я искал вас двадцать семь лет.

По спине прошёл неприятный холод.

— Кайрен нашёл след раньше вас.

— Он нашёл аномалию, но не понял её значения, — ответил Варн. — Если бы понял, вы не успели бы спокойно прилететь на Астер-Приму.

— Потому что вы похитили бы меня раньше?

— Потому что попытались бы десятки людей. Это не забота, госпожа Арден, а расчёт риска.

Он направился к следующей двери.

— Есть ещё кое-что.

— После всего, что вы уже показали, трудно поверить.

— Без этого вы не поймёте, почему программа продолжилась после шести смертей.

Дверь требовала двух подтверждений. Варн приложил ладонь, затем назвал длинный код. За стеклом стало холоднее. Вера увидела криокамеры. Большинство были пусты.

Одна работала. Внутри лежала женщина лет тридцати, темноволосая, слишком бледная даже для человека в глубокой медицинской стабилизации. На виске тянулась тонкая линия старого шрама. Вера подошла ближе.

— Кто она?

Варн вызвал карточку.

ЭЛАРА ТЕЙН.

ВОЗРАСТ: 31.

СТАТУС: МЕДИЦИНСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.

КАТЕГОРИЯ: № 0 — НЕПОЛНЫЙ ПРОФИЛЬ.

Вера резко взглянула на Варна.

— Вы сказали, что я полноценная.

— Вы первая, у кого профиль стабилен без искусственной поддержки.

— А она?

— Была обнаружена семь лет назад.

Семь лет. Вера читала дальше. Архивная запись о транспортной аварии. Эвакуация. Тяжёлое поражение нервной системы. Официальный статус:

ПОГИБЛА.

Ниже шёл список лиц, подтвердивших идентификацию тела. Вера пробежала глазами имена. На третьей строке остановилась.

КАСС, РЕЙНАР.

В то время — лейтенант флота. Она приблизила запись.

— Рейнар?

— Да.

— Он знает, что она жива?

— Нет.

— Он опознал её тело.

— Он опознал то, что ему показали.

Вера посмотрела на женщину за стеклом. Тёмные ресницы. Неподвижные руки. Едва заметное движение грудной клетки под системой поддержки.

— Кто она ему?

— Это не относится к вашему делу.

Вера повернулась к Варну.

— После всего, что вы только что показали, вы решили внезапно вспомнить о границах личной информации?

— Я решил оставить человеку хотя бы одну историю, которую он сможет рассказать сам.

— Очень благородно.

— Нет. Практично. Если вы выберетесь отсюда, Касс и так задаст достаточно вопросов.

Фраза заставила Веру внимательнее посмотреть на него.

— «Если выберетесь»?

Варн не отвёл взгляда.

— Вы не останетесь здесь добровольно. Я это уже понял.

— Быстро.

— Поэтому теперь у меня две задачи. Убедить вас помочь или не позволить остальным использовать вас прежде, чем вы поймёте последствия.

— Между этими вариантами есть третий.

— Какой?

— Отпустить меня.

— Нет.

Вера подошла к криокамере. На боковой панели мелькнул служебный журнал. Она заставила себя читать, хотя внутри всё требовало думать только о побеге.

Элара была не просто неполной № 0. Её профиль активировался после контакта с тем же древним символом.

Местом обнаружения значилась система Керрен. Та самая, куда Лиан собирался отвезти Веру. Совпадение было слишком аккуратным.

— Вы знали наш маршрут.

— Да.

— От Лиана?

— Нет.

— От «Ауриги»?

Варн не ответил. Вера повернулась.

— Кто передаёт вам данные с корабля Кайрена?

— Я не буду раскрывать источник.

— Потому что он слишком полезен?

— Потому что вам всё равно придётся решить более важную проблему.

— Вы удивительно уверены, что можете расставлять мои приоритеты.

— Пока вы в моей лаборатории, могу.

Вера перевела взгляд на закрытую дверь, затем на криокамеру. Силой отсюда не выйти.

Значит, придётся сделать то, что она умела лучше: понять систему раньше человека, который считал её своей.

— Что именно вам от меня нужно?

Варн ответил сразу:

— Доступ к центральному ядру.

— У вас его нет?

— Полного — нет.

— Нужна нулевая линия.

— И хранительская.

— Кайрен.

— Да.

Вера усмехнулась.

— Вы похитили половину ключа и рассчитываете, что вторая половина придёт сама.

— Он уже идёт.

Она не успела скрыть реакцию. Варн заметил.

— Вы слишком хорошо его знаете для четырёх дней знакомства.

— А вы плохо, если думаете, что он сделает именно то, чего вы ждёте.

— Я знаю Кайрена Роу почти всю его жизнь.

— Тогда должны знать, что он не любит, когда ему назначают маршрут.

На лице Варна появилась первая настоящая улыбка.

— Вот поэтому вы и подходите друг другу значительно лучше, чем показывает любая система.

Злость вспыхнула мгновенно.

— Не используйте это.

— Что?

— Нас.

— Я не использую. Вы сами сделали это самым сильным рычагом.

— Ошибаетесь.

— Возможно. Но он уже нарушил прямой приказ Совета ради вас. Ушёл через запрещённые врата. Поставил под угрозу должность. А теперь вы исчезли с корабля человека, которого он считает политическим соперником.

Вера задержала на нём взгляд.

— И что?

— И Кайрен придёт.

— Тогда у вас проблема.

— Напротив. Мне нужны вы оба.

Он выключил карточку Элары. Вера снова задержала взгляд на криокамеру.

Семь лет назад Рейнар Касс видел эту женщину мёртвой.

Сегодня она лежала в секретной лаборатории председателя Совета.

Значит, кто-то семь лет назад уже умел стирать людей из официальной жизни так же, как двадцать семь лет назад стёрли саму Веру.

И вдруг два события, которые она считала отдельными, оказались частями одной и той же системы. Варн направился к выходу.

— Отдыхайте. Через несколько часов нам предстоит разговор с регентом.

Вера не двинулась.

— Эрис.

Он остановился. Она впервые назвала его по имени намеренно, без титула.

— Вы сказали, что шесть женщин были неполными носителями. Элара тоже?

— Да.

— Моя мать — частичный носитель?

— Да.

Вера заставила себя задать последний вопрос:

— А я первая стабильная?

— Первая, о которой нам известно.

Она снова посмотрела на спящую женщину в криокамере. Формулировка «о которой известно» теперь звучала хуже любого уверенного ответа.

Вера взглянула на спящую женщину.

— Тогда зачем вы сохраняли Элару семь лет, если она не дала результата?

Варн медленно повернулся. Вот теперь пауза была настоящей. Не политической.

Вера поняла, что нашла вопрос, которого он не хотел.

— Потому что её профиль меняется, — сказал он наконец.

— Сам?

— После каждого контакта с системой.

— К чему он приближается?

Варн ничего не ответил. Вера подошла к панели и увидела график, который он не успел закрыть.

Линия медленно росла. Последнее измерение было сделано сегодня.

После активации врат. Рядом с ним стояла новая отметка:

«СТАБИЛИЗАЦИЯ: 93,8 %».

Смысл сложился наконец целиком.

— Врата разбудили не только архив.

Варн молчал.

— Они изменили её.

— Да.

— Значит, появление полноценной № 0 запускает процесс у других носителей.

— Это одна из гипотез.

— Сколько их?

— Кого?

— Таких, как она.

Он посмотрел на Веру, и впервые за весь разговор его спокойствие показалось не уверенностью, а тщательно удерживаемой дверью.

— Больше, чем должно быть.

— Сколько?

— Мы не знаем.

— Поэтому программа продолжается.

— Поэтому всё только начинается.

Вера медленно покачала головой.

— Нет. Вы снова пытаетесь сделать из неизвестности оправдание.

— Я пытаюсь показать масштаб.

— Тогда покажите весь.

Она указала на камеру.

— Кто такая Элара Тейн? Почему Рейнар Касс семь лет считает её мёртвой? Кто подменил тело? Почему её профиль изменился именно сегодня? И сколько ещё людей вы спрятали?

Варн долго смотрел на неё. Потом произнёс:

— Вы всё ещё думаете, что вы первая?

За его спиной на панели вспыхнул новый сигнал.

«ВНЕШНИЙ КОНТУР: НАРУШЕНИЕ».

Вера увидела, как лицо Варна стало совершенно неподвижным. На втором экране появилась идентификация приближающегося корабля.

«АУРИГА».

Кайрен действительно пришёл.

Первым изменилось не лицо Варна, а помещение. До появления «Ауриги» лабораторный комплекс казался выстроенным вокруг одной идеи: здесь всё должно происходить тихо, точно и под полным контролем. Свет не менял яркости, двери открывались без звука, сотрудники говорили вполголоса, а воздух пах стерильностью так настойчиво, будто сама станция отрицала возможность человеческой ошибки.

Теперь по потолку прошла янтарная полоса аварийного освещения.

Варн перевёл взгляд с внешнего контура на Веру.

— Он всё-таки решил превратить частный кризис в государственный.

— Вы похитили человека с корабля регента, — сказала она. — У вас довольно смелое представление о частном.

— Я рассчитывал, что Роу сначала поговорит.

— Судя по тому, что я успела о нём узнать, он обычно разговаривает после того, как оказывается там, где ему пытались запретить появляться.

На панели снова вспыхнула строка идентификации. Под названием «АУРИГА» появилась дистанция до комплекса, затем предупреждение о переходе внешнего периметра. Ни выстрелов, ни требований открыть шлюзы пока не было. Вера не сомневалась, что это временно. Варн коснулся панели и вызвал внутреннюю связь.

— Перевести объект на второй контур. Все медицинские архивы — в автономное хранилище. Транспортный сектор подготовить к эвакуации.

— А меня куда?

Он задержал на ней взгляд.

— Вы останетесь со мной.

— Прозвучало почти романтично.

— Не думаю, что регент оценит шутку.

— Я сейчас тоже не особенно оцениваю.

Вера повернулась к криокамере Элары. Женщина не реагировала на тревожное освещение. Тёмные волосы лежали на плече, кожа казалась почти бесцветной под холодным светом, а показатели на боковой панели оставались ровными. Стабилизация — девяносто три целых восемь десятых.

Сегодня утром этой цифры ещё не существовало. Вера приблизилась к панели.

— Если вы её сейчас перевозите, процесс может сорваться?

— Может.

— Тогда зачем эвакуация?

— Потому что Роу не станет спрашивать разрешения на вход.

— Вы его неплохо знаете.

— Лучше, чем он думает.

Варн отправил ещё одну команду. Вера следила не за текстом, а за маршрутизацией сигнала. В обычной ситуации ей понадобилось бы оборудование, доступ и время. Сейчас система сама показывала слишком много: аварийный режим расширил интерфейс, и часть служебных потоков перестала скрываться за привычными уровнями. Станция готовила не один транспорт.

Три. Один находился в медицинском секторе, второй — возле командного ядра, третий числился техническим буксиром, хотя его энергетическая подпись больше соответствовала скоростному курьеру.

— Вы заранее предусмотрели три пути отхода, — сказала Вера.

Варн даже не взглянул на неё.

— Я предусмотрел необходимость сохранять данные.

— Людей вы тоже называете данными?

— Когда речь идёт о генетике — иногда.

— Вот поэтому вас и собираются арестовать.

— Меня пока никто не собирается арестовывать.

Слова прозвучали слишком уверенно. Вера задержала взгляд на нём.

— Совет.

Варн едва заметно улыбнулся.

— Вы быстро учитесь политике.

— Совет знает об этой станции.

— Совет знает о программе.

— И о женщинах?

— Достаточно, чтобы не позволить Кайрену Роу разрушить объект без последствий.

Вот где находилась его настоящая защита. Не вооружение станции. Не скрытые маршруты. Не охрана. Подписи.

Люди наверху, которые предпочитали не задавать вопросов, пока программа обещала решить проблему, слишком большую для публичного обсуждения.

Вера снова взглянула на экран внешнего контура. «Аурига» остановилась у границы защитного поля. Связь ожила сама.

— Председатель Варн, — произнёс голос Кайрена, ровный настолько, что Вера сразу поняла: он очень зол. — Откройте шлюзы и передайте мне Веру Арден.

Варн включил двусторонний канал.

— Вы находитесь у закрытого исследовательского объекта Центрального совета без санкции на приближение.

— Я повторять не буду.

— Тогда советую сначала ознакомиться с распоряжением, которое уже направлено на ваш флагман.

На боковом экране появилась копия документа. Вера успела увидеть печать Совета и первую строку: «О временном ограничении полномочий регента». Кайрен молчал несколько секунд.

— Вы действительно решили прикрыть похищение постановлением?

— Термин «похищение» не соответствует правовому статусу госпожи Арден.

Вера подошла к микрофону раньше, чем Варн успел отключить её терминал.

— Ещё как соответствует.

Пауза на линии стала короткой, но ощутимой.

— Вера? — Голос Кайрена изменился совсем немного.

— Жива. Цела. Очень недовольна качеством местного гостеприимства.

— Где вы?

Варн выключил её канал.

— Неразумно.

— А мне понравилось.

— Он теперь знает, что вы не нуждаетесь в немедленной медицинской эвакуации.

— Зато знает, что я здесь добровольно не остаюсь.

— Это он и без вас предполагал.

Система издала более резкий сигнал. На внешнем экране рядом с «Ауригой» появились ещё два корабля.

Вера узнала эмблему Корва. Лиан выжил и не собирался оставаться сторонним наблюдателем.

— Кажется, у вас прибавилось гостей.

Варн впервые позволил себе раздражённый выдох.

— Именно этого я хотел избежать.

— Не похищайте людей. Удивительно эффективная профилактика.

Он отключил общий экран и повернулся к сопровождавшей их женщине в медицинской форме.

— Подготовьте Тейн.

Вера шагнула между ней и криокамерой.

— Нет.

— Отойдите.

— Вы только что сами сказали, что транспортировка может сорвать стабилизацию.

— Здесь ей оставаться опаснее.

— Для неё или для вас?

Варн задержал взгляд на Вере, а затем неожиданно сказал врачу:

— Ждите.

Это была маленькая уступка, но Вера её запомнила. Значит, он действительно боялся потерять Элару.

И, возможно, именно поэтому Элара могла стать слабым местом всей его схемы.

На мостике «Ауриги» никто не повысил голос, когда Центральный совет прислал приказ отойти от объекта. От этого документ не стал менее опасным.

Кайрен прочитал его дважды. Первый раз — как регент. Второй — как человек, чьё имя стояло в строке «временное ограничение оперативных полномочий».

— Основание? — спросил он.

Рейнар вывел приложение.

— Нарушение закрытого статуса исследовательского объекта, угроза междомового конфликта и несогласованное использование военного корабля во внутренней юрисдикции.

— Последнее особенно трогательно.

— Мне тоже понравилось. Они прислали его на наш военный корабль.

Кайрен поднял глаза на главный экран. Защитное поле станции выглядело тусклой сферой, почти невидимой на фоне астероидов. Внутри находилась Вера.

Он видел её пару секунд назад на канале. Живую. Злую. Вполне способную спорить с человеком, который её похитил. Это одновременно облегчало и ничего не упрощало.

На отдельном канале ждал Совет. Кайрен принял вызов.

Появились четыре лица. Эрис Варн отсутствовал, что уже само по себе делало заседание абсурдным: председатель Совета находился внутри объекта, который Совет теперь требовал не трогать. Слово взяла советник Хеллис.

— Регент Роу, вы получили распоряжение?

— Получил.

— Тогда немедленно отведите «Ауригу» от комплекса.

— После передачи Веры Арден и Лиана Корва.

— Господин Корв уже освобождён.

Рейнар слегка повернул голову. На боковом канале действительно появился подтверждённый сигнал от корабля дома Корв. Кайрен не показал реакции.

— Вера Арден?

— Находится под защитой Центрального совета до завершения определения её статуса.

— Она только что сообщила, что удерживается против воли.

— Её правовой статус оспаривается.

— Её способность говорить — нет.

Советник Хеллис поджала губы. Другой мужчина, представитель северных колоний, вмешался:

— Мы предлагаем компромисс. Вы отводите флот и сохраняете полномочия регента до окончания кризиса. Совет берёт госпожу Арден под централизованную защиту. Все исследования будут проводиться под наблюдением комиссии.

— Какой комиссии?

Ответ задержался. Рейнар тихо произнёс, не включая свой канал:

— Они её ещё не придумали.

Кайрен почти улыбнулся.

— Господа, — сказал он Совету, — вы предлагаете мне сохранить кресло в обмен на человека.

— Мы предлагаем предотвратить политическую катастрофу.

— Катастрофа уже произошла. Вы просто спорите, кто подпишет акт.

— Подумайте о последствиях.

— Я как раз этим занимаюсь.

Советник Хеллис наклонилась ближе к камере.

— Если вы нарушите распоряжение, Совет будет вынужден рассмотреть вопрос о вашем отстранении.

— Рассматривайте.

— Кайрен.

Редко кто позволял себе использовать его имя на официальной связи. Сегодня это прозвучало как последняя попытка обратиться не к должности.

— Вы потеряете регентство.

Кайрен посмотрел на станцию.

— Тогда вам понадобится новый регент.

Он отключил канал. На мостике воцарилась тишина. Рейнар первым нарушил её:

— Формально вы ещё не отстранены.

— Утешает.

— Я стараюсь.

— Что с Корвом?

— Его подобрал собственный корабль. Он требует открытый канал.

— Давайте.

Лиан появился на экране с пластырем на шее и плохо скрываемой яростью.

— Роу.

— Корв.

— Если сейчас скажете, что предупреждали меня, я лично помогу Совету выбрать нового регента.

— Я собирался спросить, насколько вы способны управлять кораблём.

— Значительно лучше, чем выгляжу.

— Это невысокая планка.

Лиан хмыкнул.

— Они забрали Веру. Объект принадлежит программе Варна; у меня есть запись атаки и след навигационного вмешательства. Я уже передал всё вашему командору и иду с вами.

— Нет, — отрезал Кайрен.

— Вот теперь узнаю человека, который пять минут назад отказался подчиняться Совету.

— Это военная операция.

— Моего гражданина похитили вместе с вашей землянкой. А если вы хотите напомнить, что я наследник дома Корв, дипломатический скандал от этого станет только интереснее.

Рейнар сухо вмешался прежде, чем спор успел превратиться в отдельную войну.

Рейнар сухо заметил:

— Он полезен.

Кайрен перевёл взгляд на него.

— Я слышал.

— Тогда я молчу.

— Поздно.

Лиан на экране усмехнулся.

— Командор, начинаю понимать, почему вы ещё не пристрелили своего регента.

— Не находил свободного окна в расписании.

На секунду напряжение ослабло. Потом Рейнар взглянул на новые данные, пришедшие вместе с пакетом Корва, и лицо его изменилось. Кайрен заметил сразу.

— Что?

— В списке внутренних объектов станции есть медицинское хранилище.

— И?

Рейнар молчал слишком долго. Кайрен встал.

— Рейнар.

Тот увеличил строку. Имя было обычным. Реакция Рейнара — нет. «Элара Тейн».

— Кто это? — спросил Кайрен.

Командор смотрел на экран так, будто тот показывал не имя, а ошибку в самой реальности.

— Женщина, которая погибла семь лет назад.

— Вы её знали?

— Да.

— Насколько хорошо?

Рейнар отвёл взгляд от строки.

— Достаточно, чтобы опознать тело.

Лиан перестал улыбаться. Кайрен не задал следующего вопроса. Сейчас для него не было времени, а по тому, как Рейнар произнёс последнюю фразу, стало ясно: короткого ответа всё равно не существует.

— Она жива? — спросил Кайрен.

— По файлу — да.

Командор выпрямился. Лицо снова стало собранным, но прежней холодной отстранённости в нём уже не было.

— Я иду первым.

— Нет.

— Кайрен.

— Именно поэтому нет. Пока мы не знаем, что с ней сделали, ваша личная связь с объектом — дополнительный риск.

Рейнар выдержал его взгляд.

— Тогда хотя бы не ставьте меня в резерв.

— Не поставлю.

Это был максимум доверия, который они могли позволить себе сейчас. Кайрен вывел схему комплекса.

— Начинаем.

Вера поняла, что операция началась, когда станция перестала делать вид, будто всё контролирует.

Сначала исчезла связь между внутренними секторами. Затем блокировка дверей трижды сменила статус. По коридору пробежали двое охранников, хотя Варн ещё несколько минут назад уверял, что внешнее поле выдержит любую попытку проникновения. Криокамера Элары перешла на автономное питание.

— Они вошли? — спросила Вера.

Варн не ответил. Это означало «да». Он стоял у командной панели и пытался восстановить сеть. Врач рядом с Эларой проверяла параметры вручную. Вера внимательно посмотрела на схему питания.

Аварийная архитектура была знакомой. Не конкретными обозначениями — принципом. Когда центральный контур недоступен, система сокращает количество независимых решений и переводит узлы на локальное управление. Иными словами, безопасность становилась проще. И уязвимее.

— Вы должны перевести её, — сказал Варн врачу.

— Стабилизация ещё не завершена.

— Через три минуты здесь будет штурмовая группа.

— Тогда отключение камеры опаснее самого штурма.

Вера увидела на панели предупреждение: внешний шлюз медицинского сектора потерял подтверждение центрального доступа.

Ей не нужно было знать код станции, чтобы понять, чего не хватает системе. Она подошла ближе. Варн заметил.

— Не советую.

— А я думала, мы вместе пытаемся сохранить Элару.

— Вы пытаетесь воспользоваться аварийным режимом.

— Это не взаимоисключающие задачи.

Врач задержала взгляд на Веру.

— Если камера потеряет питание, её состояние ухудшится за минуты.

— Резерв?

— Семнадцать минут автономно.

— Тогда не трогайте её.

Варн покачал головой.

— Роу заберёт обеих.

— Какая трагедия. Две женщины перестанут находиться у вас в лаборатории против своей воли.

Сигнал тревоги изменился. Один из внутренних шлюзов открылся.

Охрана у двери медицинского сектора напряглась. Варн принял решение мгновенно.

— Уводим Арден. Тейн оставить под врачебной защитой.

— Куда? — спросила Вера.

— Туда, где у нас будет возможность закончить разговор.

— У вас удивительное упорство.

— В отличие от Роу, я могу позволить себе думать дальше сегодняшнего дня.

Он сделал знак охранникам. Вера не сопротивлялась, когда один из них подошёл. Она видела в боковом окне панели, что внутренняя сеть снова меняет состояние. Кто-то последовательно открывал сервисные шлюзы не грубой силой, а правильными административными ключами. Рейнар. Или Кайрен. Или оба. Охранник коснулся её локтя.

— Без рук, — сказала Вера.

— Прошу идти.

Она пошла. Коридор вывел к транспортному узлу. В дальнем конце уже был виден небольшой курьерский корабль, тот самый, который она заметила в системе. Варн двигался рядом, не торопясь.

— Вы действительно считаете, что сможете исчезнуть после этого? — спросила Вера.

— Я не собираюсь исчезать.

— Совет уже потерял возможность делать вид, что ничего не знает.

— Совет потеряет гораздо больше, если информация о программе выйдет без контекста.

— Шесть умерших женщин плохо смотрятся даже с контекстом.

— Поэтому контекст и нужен.

Перед ними закрылась аварийная перегородка. Варн остановился. Из динамика раздался голос Рейнара:

— Председатель Варн. Отойдите от госпожи Арден.

Вера невольно улыбнулась.

— Как удобно.

Варн задержал взгляд на потолочную камеру.

— Командор Касс. Вы нарушаете распоряжение Совета.

— Сегодня у всех насыщенный день.

Даже через динамик его голос оставался сухим. Варн поднял руку.

Охранники развернулись к боковым проходам. Вера заметила движение раньше, чем поняла его смысл: один из мужчин достал не парализатор, а короткоствольный импульсный пистолет.

— У него боевое! — крикнула она.

Перегородка взорвалась внутрь. Не огнём — резким импульсом, который выбил замки и бросил дверь в направляющие. Рейнар появился первым, за ним двое бойцов.

Выстрел охранника ушёл в стену. Вера прижалась к панели.

Несколько секунд всё происходило слишком быстро для красивой героики: команды, короткие вспышки оружия, удар тела о пол, запах перегретого пластика. Варн отступил к боковому шлюзу. Рейнар увидел Веру.

— Цела?

— Пока да.

— Где Тейн?

Вопрос прозвучал раньше, чем «где Кайрен». Вера показала на медицинский сектор.

— Криокамера. Жива. Варн хотел её эвакуировать.

Рейнар сделал шаг в ту сторону. И остановился.

Дисциплина победила то, что впервые прорвалось в его голосе.

— Группа два — медицинский сектор. Не отключать камеру ни при каких обстоятельствах.

Варн воспользовался секундой. Боковой шлюз закрылся между ними.

— Уходит! — сказал один из бойцов.

Рейнар не побежал следом.

— Вера важнее. Пусть транспортный контур перекроет Корв.

— Вы доверяете ему?

— Сегодня — достаточно.

Вера услышала стрельбу дальше по коридору. А затем появился Кайрен.

Он был без парадной формы, в лёгкой броне поверх тёмной одежды, с оружием в руке. Два дня назад Вера, возможно, увидела бы прежде всего регента, который пришёл за своим объектом.

Теперь она смотрела на мужчину, которому сама сказала, что больше не доверяет. Он остановился в нескольких шагах. Не подошёл сразу.

— Ты ранена?

Переход на «ты» оказался почти незаметным и именно поэтому болезненно личным.

— Нет.

Кайрен повернулся к Рейнару.

— Варн?

— Ушёл в транспортный сектор. Корв перекрывает внешний маршрут.

— Элара?

Рейнар ответил после очень короткой паузы:

— Медицинский блок.

Кайрен снова посмотрел на Веру.

— Мы уходим.

Она почувствовала, как внутри мгновенно поднимается сопротивление. Он увидел это раньше, чем она успела заговорить.

— Если захочешь, — добавил он.

Вера замолчала. Вокруг них продолжалась операция. По коридору бежали люди, аварийное освещение резало стены полосами, где-то дальше сработала сирена разгерметизации. У Кайрена на щеке была тонкая царапина, а на броне — след от удара. И всё-таки он стоял и ждал ответа.

— А потом? — спросила она.

— Потом ты решишь, куда идти.

— На Землю?

— Если захочешь.

— К Корву?

Уголок его рта дёрнулся.

— Даже к Корву.

— Это было почти убедительно.

— Я работаю над собой.

Вера несколько секунд смотрела на него. Она всё ещё злилась.

Файл никуда не исчез. Его решение вызвать её, не сказав всей правды, тоже.

Но он пришёл сюда, рискуя должностью, и сейчас не требовал плату за спасение.

— На «Ауригу», — сказала она. — Пока.

Кайрен кивнул.

— Пока достаточно.

Они не успели добраться до шлюза. Станция содрогнулась так сильно, что Веру бросило к стене. Кайрен поймал её за плечи и удержал, прежде чем искусственная гравитация стабилизировалась. Рейнар перевёл взгляд на потолок.

— Это не удар снаружи.

На связь вышел Лиан.

— Роу, у меня плохие новости.

— Сегодня конкуренция высокая.

— Варн ушёл.

Кайрен резко повернулся к панели.

— Как?

— Технический буксир оказался курьером с маскировочным профилем. Я перекрыл основной коридор, он использовал сервисный тоннель внутри астероидного поля.

— Преследование?

— Уже отправил два аппарата. Но прежде чем уйти, он что-то запустил на станции.

Вера посмотрела на ближайший экран. По нему бежали строки системных команд. Она увидела знакомое слово.

«КОНКОРД».

— Это не станция, — сказала она.

Кайрен подошёл.

— Что?

— Команда идёт наружу.

Рейнар открыл служебный канал «Ауриги». На мостике кто-то говорил одновременно с несколькими диспетчерами.

— Регент, Центральная сеть сообщает о сбоях маршрутизации.

— Масштаб?

Ответ пришёл не сразу.

— Пока восемь узлов.

Вера увидела вторую строку.

«АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ СТАБИЛИЗАЦИИ».

— Он связал уход с центральным контуром, — сказала она. — Если станцию захватывают, система считает это угрозой программе.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Можете остановить?

— Не отсюда. Это только терминал запуска.

— Тогда на корабль.

На этот раз Вера не спорила. Медицинский сектор задержал Рейнара.

Вера увидела его через открытую дверь, когда они проходили к шлюзу. Он стоял у криокамеры.

Всё остальное в комнате продолжало работать: врач проверяла показатели, бойцы контролировали вход, аварийный свет мигал над панелями. Но для Рейнара, казалось, пространство сузилось до женщины за прозрачной крышкой. Элара уже не спала полностью.

Её веки дрогнули. Рейнар положил ладонь на край камеры, не касаясь стекла над её лицом.

— Рейнар, — позвала Вера.

Он не отреагировал. Элара открыла глаза. Всего на секунду. Взгляд был мутным после криосна, но она увидела мужчину рядом.

Губы шевельнулись. Вера не услышала слова. Рейнар услышал. Он отступил так резко, словно женщина ударила его через стекло.

— Что она сказала? — спросила Вера.

Командор взглянул на неё. Прежнего спокойствия не осталось.

— «Ты опоздал».

Кайрен подошёл ближе, но не задал никаких вопросов. Рейнар быстро вернул себе рабочий тон.

— Её нельзя перевозить ещё минимум двадцать минут.

— Оставлю группу и медицинский транспорт, — сказал Кайрен. — Как только стабилизируют — на «Ауригу».

Рейнар кивнул. Вера перевела взгляд на Элару. Женщина снова закрыла глаза. Семь лет мёртвая.

И первая фраза после пробуждения предназначалась Рейнару. Если Вера доживёт до спокойного дня, она обязательно потребует объяснений.

Сегодня спокойный день, судя по всему, был отменён.

Переход на «Ауригу» занял меньше десяти минут, и почти все они прошли в молчании.

Вера сидела напротив Кайрена в десантном катере, слушая, как по корпусу дрожит тяга. Между ними на полу стоял медицинский контейнер, а рядом, пристёгнутый к стене, лежал изъятый терминал Варна. Рейнар остался на станции до транспортировки Элары, бойцы заняли передний отсек, и впервые с момента спасения у Веры появилась возможность сказать Кайрену что-то, что не относилось к маршруту эвакуации. Он опередил её.

— Я должен был сказать тебе о досье раньше.

Вера подняла взгляд.

— Мы это уже установили.

— Установили. Не закончили.

— Ты решил использовать полёт под угрозой каскада как подходящее место для разговора?

— Нет. Я решил не делать вид, что после лаборатории проблема исчезла.

Это было настолько похоже на то, чего она требовала от него утром, что спорить стало труднее.

— Хорошо. Тогда без объяснений про государственную необходимость.

— Без них.

— И без «я хотел тебя защитить».

— Я хотел получить информацию. Защита была частью причины, но не оправданием.

Вера провела пальцами по ремню на коленях.

— Это уже ближе к правде.

— Я увидел аномалию в старых данных. Потом имя. Потом твою профессиональную историю. И решил, что смогу проверить всё, не втягивая тебя в опасность до тех пор, пока не пойму, существует ли опасность вообще.

— А получилось наоборот.

— Да.

— Ты втянул меня до того, как я узнала, что мне есть от чего отказываться.

— Да.

Он не отвёл взгляд. Вера вдруг поняла, насколько раздражает её отсутствие защиты в его ответах. С оправданиями было бы проще: можно спорить с формулировками, ловить противоречия, доказывать, почему собеседник неправ. С признанием ошибки оставалось решать более неприятную задачу — что делать дальше.

— Я уехала с Лианом не потому, что считала его безопасным, — сказала она.

— Я знаю.

— Нет. Ты предполагаешь. Это другое.

Кайрен слегка наклонил голову.

— Хорошо.

— Я хотела оказаться там, где ты не сможешь решить за меня следующий шаг. И выбрала человека, про которого точно знала, что он преследует собственные интересы. Наверное, потому, что его мотивы казались честнее твоих.

— Логично.

— Это был плохой выбор.

— Корв вас не предал.

— Поэтому не плохой в смысле «Лиан виноват». Плохой в смысле: я принимала решение, чтобы уйти от тебя, а не чтобы прийти туда, куда действительно хотела.

Кайрен некоторое время молчал.

— Куда ты хотела?

Вера посмотрела в небольшое окно катера. За ним темнел корпус «Ауриги», к которому они приближались. Несколько аварийных огней перемещались вдоль шлюзов, отмечая входящие группы.

— Я ещё не решила.

— Тогда решишь позже.

— И ты правда не попытаешься ускорить процесс?

— Вера, я только что почти лишился должности, чтобы вернуть тебе возможность самой решить, куда идти. Было бы странно испортить эффект за десять минут.

Она невольно усмехнулась.

— Вот теперь это звучит как ты.

— Надеюсь, это комплимент.

— Не привыкай.

Катер слегка качнуло при входе в приёмный коридор. Вера взглянула на Кайрена внимательнее.

— Совет действительно отстранил тебя?

— Пока ограничил полномочия.

— Из-за меня.

— Из-за моих решений.

— Это удобное разделение.

— Зато точное.

Она вспомнила, как Варн говорил о способности Кайрена нарушить приказ ради неё, словно речь шла о заранее рассчитанной реакции.

— Варн был уверен, что ты придёшь, — сказала Вера. — Будто заранее рассчитал твою реакцию.

— Он правильно оценил мой выбор, — признал Кайрен. — Такие люди редко надеются на глупость противника. Они используют его принципы.

— Значит, мы сыграли по его плану?

— Частично.

— Обнадёживает.

— Я и не обещал.

Корабль снова вздрогнул, и на панели пилота вспыхнуло предупреждение о нестабильности внешней сети. Кайрен отстегнул ремень.

— Разговор придётся закончить позже.

Вера тоже поднялась.

— Мы его не закончили.

Он остановился у двери.

— Я знаю.

На этот раз эти два слова не звучали уклонением.

И Вера поймала себя на мысли, что впервые после обнаружения досье действительно верит ему хотя бы в этом.

На «Ауриге» их встретил не триумф, а кризисный мостик.

Кайрен ещё не успел снять броню, когда перед ним развернули карту Содружества. На ней горели девятнадцать красных точек.

— Что это? — спросила Вера.

Офицер связи ответил:

— Врата, потерявшие центральную синхронизацию.

— Девятнадцать за сколько?

— За восемь минут.

На карте появилась двадцатая точка. Потом двадцать первая. Кайрен приблизил один сектор.

— Есть изолированные колонии?

— Пока нет. Но Селена-Четыре зависит от внешних поставок медицинских препаратов. У Ориса запас реакторного топлива на сорок три дня. Ещё три мира получают больше половины продовольствия через центральные маршруты.

Масштаб происходящего вытеснил всё остальное. Уже не Совет.

Не её статус. Не их с Кайреном ссору. Миры. Люди.

Варн действительно нашёл рычаг, рядом с которым любая политическая должность выглядела мелочью. Система выдала новый сигнал. На экране появилась запись. Эрис Варн.

На этот раз без фона Совета. Он сидел в кабине неизвестного корабля.

— Если вы видите это сообщение, — сказал он, — центральная инфраструктура перешла в режим защиты. Я не отключаю врата. Их отключает архитектура, созданная задолго до нас и связанная с тем, что вы попытались разрушить.

Вера шагнула к экрану.

— Лжёт.

Его внимание вернулось к Вере.

— В чём?

— В формулировке. Он мог не отключать узлы вручную, но он запустил режим. Это всё равно действие.

Запись продолжалась:

— Верните носителя № 0 под контроль программы, прекратите вмешательство в закрытые контуры, и процесс можно остановить без дальнейших потерь.

Вера усмехнулась без веселья.

— Вот теперь он предлагает сделку.

На карте загорелась двадцать третья точка. Затем двадцать четвёртая.

Лиан вошёл на мостик через боковой шлюз связи — его корабль уже состыковался с «Ауригой». На шее всё ещё оставался медицинский пластырь.

— Мои колонии уже получили предупреждение, — сказал он. — Если выпадут два узла Корвского коридора, мы потеряем прямое снабжение четырёх миров.

Кайрен повернулся к офицеру.

— Прогноз каскада.

— Считаем.

— Быстрее.

Вера подошла к рабочей панели.

— Дайте архитектуру событий.

Офицер взглянул на Кайрена. Тот кивнул. Перед Верой развернулась последовательность отключений. Она провела пальцем по временным отметкам.

— Это не случайный каскад.

— Почему? — спросил Лиан.

— Потому что узлы отключаются не по уровню нагрузки и не по физической близости. Смотрите.

Она выделила четыре точки.

— Первый связан с центральной медицинской маршрутизацией. Второй — с транспортным резервированием. Третий обслуживает архивные сети. Они разные по функции, но принадлежат одному административному уровню.

Кайрен понял раньше остальных.

— Система закрывает права доступа.

— Да. Она не разрушает врата. Она отзывает разрешение пользоваться ими у отдельных регионов.

Лиан выругался.

— То есть Варн может вернуть доступ.

— Если у него остался ключ верхнего уровня.

— Или если система считает его законным владельцем процесса, — сказал Рейнар, входя на мостик.

Вера обернулась. Он уже снова выглядел собранным.

— Элара?

— Стабильна. Медицинская группа готовит транспорт.

Ни слова больше. Кайрен не настаивал. На центральной карте количество красных отметок увеличилось до тридцати одной. Офицер связи сказал:

— Есть предварительный прогноз.

Цифра появилась в верхней части карты. Вера сначала решила, что неправильно прочитала.

— Триста семь?

— Если текущая последовательность продолжится, — ответил офицер, — триста семь обитаемых миров потеряют доступ к центральной сети врат в течение двадцати шести часов.

На мостике стало тихо.

— Население? — спросил Кайрен.

— Суммарно четыре целых восемь миллиарда. Но непосредственный риск зависит от автономности. Сейчас считаем.

Лиан вернулся к карте.

— Вы знаете, что будет дальше.

Вера знала. Варн сделал угрозу слишком большой, чтобы её можно было решить военной операцией. Совет потребует переговоров. Дома начнут торговаться.

Колонии — паниковать. А единственным человеком, которого система прямо связала с восстановлением древнего контура, была она.

Чужое внимание заставило Веру обернуться. Рядом стоял Кайрен.

Вера уловила внимание Кайрена и обернулась.

— Не надо, — сказал он.

— Я ещё ничего не сказала.

— Зато уже считаешь. Если один человек может восстановить сеть, ты первой предложишь себя.

Она не стала отрицать.

— А если это действительно единственный способ?

Кайрен выдержал паузу.

— Тогда решение всё равно будет твоим. Но сначала мы убедимся, что «единственный» — не слово, которым Варн заменяет отсутствие других вариантов.

Кайрен не ответил сразу. Вера ждала приказа. Запрета. Того самого решения за неё, против которого он выступал перед Советом.

Но он посмотрел на красные точки на карте, затем снова на неё.

— Тогда решение всё равно будет твоим.

— Даже если из-за него останутся отрезанными триста семь миров?

— Даже тогда.

Лиан резко повернулся к нему.

— Роу, это уже не личное дело.

— Я знаю.

— Мои люди могут оказаться среди тех, кто останется без снабжения.

— Я знаю.

— И вы всё равно—

— Именно поэтому нам нужен другой вариант.

Кайрен подошёл к панели.

— Мы не будем выбирать между свободой одного человека и жизнью миллиардов, пока не доказано, что других решений нет.

Она задержала внимание на его лице. Ещё утром ей казалось, что самым трудным будет понять, способна ли она снова ему доверять.

Теперь вопрос изменился. Доверие между двумя людьми можно было разрушить ложью и восстановить поступками.

Но на центральной карте Содружества уже горели сорок семь красных точек.

И где-то за каждой из них находился мир, жители которого никогда не слышали имени Веры Арден и не знали, что их дорога домой теперь зависит от решения женщины, которую государство официально считало умершей двадцать семь лет назад.

Офицер связи вывел обновлённый прогноз. Красные линии расползались по карте дальше, а в верхней части экрана появилась новая строка:

«ПРОГНОЗ ПОЛНОЙ ИЗОЛЯЦИИ: 307 МИРОВ».

А следом система добавила:

«УСЛОВИЕ ОТМЕНЫ АВАРИЙНОГО РЕЖИМА: ВОЗВРАТ ОБЪЕКТА № 0 В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОНТУР».

Красная карта продолжала меняться, пока на мостике считали то, что ещё несколько минут назад казалось невозможным. Сорок девять отключённых узлов. Пятьдесят два. Пятьдесят восемь.

Вера стояла у центральной панели и смотрела не на цифры, а на порядок, в котором гасли линии. Варн оставил им не угрозу в обычном смысле. Он запустил механизм, который должен был заставить всех остальных принять его условия самостоятельно, желательно ещё и убедившись, что выбора у них нет.

«ВОЗВРАТ ОБЪЕКТА № 0 В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОНТУР».

Строка висела внизу карты с той бесстрастностью, какую умели позволить себе только машины и чиновники.

— Что означает «возврат» технически? — спросила Вера.

Офицер связи быстро перелистал несколько служебных окон.

— Центральный контур принимает команду как штатную. Расшифровки нет.

— Откуда команда пришла?

— Подпись верхнего административного уровня, источник скрыт.

— Скрыт системой или отправителем?

Офицер замешкался. Вера повернула к себе боковую панель.

— Покажите заголовок пакета.

Кайрен не вмешался. Полчаса назад он ещё отдавал приказы людям, которые штурмовали лабораторию Варна. Теперь стоял по другую сторону стола и позволял Вере делать то, ради чего когда-то вызвал её с Земли, хотя именно это решение едва не разрушило всё, что успело возникнуть между ними. На экране развернулась служебная запись.

Вера пробежала глазами поля, вернулась к временному маркеру и приблизила блок авторизации.

— Это не команда от Варна.

Лиан нахмурился.

— Вы только что сказали, что он запустил режим.

— Запустил. Но дальнейшие отключения выполняет сам «Конкорд». Варн не сидит у панели и не нажимает кнопку каждый раз, когда гаснут очередные врата. Он дал системе условие, после которого она решила, что защищает собственную целостность.

— От кого? — спросил Кайрен.

Вера подняла глаза.

— От меня.

На карте погас ещё один узел. Лиан выдохнул сквозь зубы и подошёл ближе.

— Тогда верните системе то, что она хочет увидеть.

Кайрен задержал на нём взгляд.

— Формулируйте осторожнее.

— Я говорю о цифровом подтверждении, Роу, а не предлагаю выдать ей госпожу Арден в коробке с бантом.

— У вас удивительный талант выбирать момент для юмора, — заметила Вера.

— Это не юмор. Если системе нужен объект, заставьте её думать, что объект вернулся.

Вера снова посмотрела на пакет. Мысль была очевидной. Поэтому она ей не нравилась.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что «объект» здесь не идентификатор. Смотрите на поле подтверждения.

Она развернула строку. Вместо обычного цифрового ключа там стояло требование живой биометрической сессии.

— Ей нужен не мой файл. Ей нужна я, подключённая к центральному контуру.

На мостике повисло молчание. Кайрен первым задал практический вопрос:

— Где физически находится точка подключения?

— Центральное ядро «Конкорда» расположено на Астер-Приме, — ответил офицер. — Но доступ туда закрыт распоряжением Совета. После начала каскада станция переведена на режим чрезвычайной безопасности.

Лиан коротко рассмеялся.

— То есть система требует вернуть Веру туда, откуда мы только что с таким трудом её вывезли.

— Не мы, — сказал Кайрен. — Варн.

— Какая утешительная точность.

Вера не слушала их следующие две реплики. Она прокручивала журнал назад. Запуск. Ответ системы. Проверка прав. Каскад. Слишком аккуратно.

— Дайте мне список первых ста узлов, которые система собирается отключить.

Офицер открыл прогноз.

— Зачем? — спросил Кайрен.

— Потому что если это защита программы № 0, она должна отключать то, что считает угрозой программе. А она закрывает транспортные врата. Почему?

— Чтобы заставить нас выполнить условие.

— Возможно. Но это человеческая логика. Для такой схемы нужен слой, который связывает разные функции. Я хочу понять, существовал ли он всегда.

Кайрен сразу понял, к чему она ведёт.

— Архив первых.

Вера кивнула.

— На старой станции мы видели медицинские рекомендации, маршрутизацию, генетические банки и семейные союзы отдельными блоками. Они были связаны, но не выглядели одной системой управления. Здесь отключение доступа к брачному контуру тянет за собой врата так, будто кто-то намеренно сделал их взаимозависимыми.

Лиан задержал взгляд на карту своих миров.

— Вы хотите сказать, что четыре миллиарда восемьсот миллионов человек могут оказаться заперты из-за административной надстройки?

— Пока я хочу сказать, что не знаю. И именно это собираюсь выяснить.

Кайрен уже обращался к офицеру:

— Поднимите полную копию архива, который мы выгрузили с древней станции. Никаких фильтров «Конкорда». Изолированная среда.

— Есть.

— И найдите Сайру.

Рейнар стоял у дальней консоли и говорил с медицинским сектором. Услышав имя, он обернулся.

— Она с Тейн.

Вера всмотрелась в него внимательнее.

— Элара уже на корабле?

— Семь минут назад.

— В сознании?

— Периодически.

Ответ был профессиональным, но слишком быстрым. Рейнар словно заранее приготовил его на случай вопроса.

— Сайра нам нужна, — сказал Кайрен.

— Я приведу.

— Пошлите кого-нибудь.

Рейнар посмотрел на него. Кайрен выдержал взгляд. Вера почти физически почувствовала короткое столкновение двух решений. Потом Рейнар кивнул офицеру связи.

— Передайте доктору Венн, что её ждут на мостике.

Он остался. Вера ничего не сказала, хотя вопросов об Эларе у неё становилось всё больше. Сейчас на карте было шестьдесят три красных узла, и один из них обслуживал коридор, через который шли препараты для Селены-Четыре. Отложить личное было трудно. Приходилось.

Древний архив развернули в закрытом аналитическом секторе рядом с мостиком. Когда Вера вошла туда через десять минут, на стенах уже висели две архитектурные схемы. Слева — первоначальная.

Справа — современная. Они были настолько разными, что человек без подготовки мог принять их за две отдельные системы. Вера поставила перед собой терминал Варна.

— Не сравнивайте названия модулей, — сказала она офицеру, которого Кайрен назначил помогать. — Они менялись десятки раз. Сравнивайте зависимости: кто кого вызывает, кто имеет право останавливать соседний контур и где хранится подтверждение.

— Уже строю граф.

Сайра вошла через минуту. Она выглядела хуже, чем после древней станции: волосы собраны кое-как, рукав медицинской формы испачкан чем-то тёмным, под глазами лежали тени.

— Элара? — спросила Вера.

— Стабильна настолько, насколько может быть стабильным человек после семи лет неправильно поддерживаемого криосна.

Рейнар, вошедший следом, ничего не сказал. Сайра задержала взгляд на карту отключений и на мгновение закрыла глаза.

— Варн запустил «Контур сохранения».

Вера сразу повернулась к ней.

— Вы знаете название.

— Знаю. И объясню.

— Тогда объясняйте.

Сайра подошла к современной схеме.

— После серии колониальных кризисов одиннадцать лет назад Совет утвердил крупное обновление «Конкорда». Официально оно должно было ускорить распределение медицинских ресурсов и перестроение транспортных маршрутов при эпидемиях, блокадах и массовой эвакуации.

Лиан усмехнулся.

— Разумеется, официально.

Сайра не отреагировала.

— До обновления разные контуры могли обмениваться рекомендациями, но сохраняли отдельное управление. После него появился механизм общей чрезвычайной приоритетности.

Слишком знакомая логика отозвалась неприятным узнаванием.

— Один флаг может заставить транспорт подчиниться медицинскому решению.

— Медицинскому — да.

— И брачному.

Сайра замолчала. Этого было достаточно. Вера медленно выпрямилась.

— Вы работали над этим обновлением.

— В одном из ключевых модулей.

Рейнар поднял взгляд. Кайрен остался неподвижен.

— В какой части? — спросил он.

— В интеграции биометрических ключей с центральными правами доступа.

Вера пару секунд смотрела на женщину.

— Вы сделали так, что человек может стать условием работы транспортной сети.

— Нет. И да.

— Выберите вариант.

— Я создавала только механизм аварийного медицинского доступа: подтверждённый носитель определённого профиля мог открыть жизненно важный маршрут без многочасового согласования с Советом. Представьте вспышку заболевания на планете, где доступ к вакцине имеет только одна совместимая донорская линия. До обновления диспетчер мог ждать юридического разрешения, пока люди умирали. Брачный контроль я не проектировала и права останавливать транспорт ему не давала.

— А Варн использовал тот же механизм наоборот.

— Он расширил его.

— Когда?

Сайра обратила внимание на терминал.

— Я не знаю точную дату.

— Вы отправляли ему запрос по нулевой категории одиннадцать лет назад.

На лице Сайры появилась усталость человека, которому слишком долго удавалось откладывать один и тот же разговор.

— После первого тестирования новой архитектуры я увидела обращение к старому справочнику биологических исключений. Там был нулевой индекс. Никакого описания, только ссылка на закрытый архив. Я запросила доступ у Варна.

— И вас убрали с проекта.

— Через два дня.

— Почему вы никому не рассказали?

Сайра повернулась к Кайрену.

— Потому что формально ничего преступного не произошло. Доступ к закрытому справочнику имел право запрашивать только председатель программы. Меня перевели на медицинское сопровождение совместимости. Жалоба закончилась бы тем, что я потеряла бы и этот доступ.

— Очень удобное объяснение, — сказала Вера.

— Удобное. И всё же это правда.

Сайра не стала защищаться.

— А потом начали умирать женщины, — продолжила Вера.

— Первая смерть произошла значительно позже.

— И тогда?

— Я пыталась получить исходные протоколы. Получала отредактированные версии. Доказательств не было.

— После второй?

— После второй я уже нашла одинаковый скрытый маркер в двух медицинских пакетах. Этого не хватало, чтобы доказать источник команды, но хватало, чтобы понять: женщин проводили через процедуру, которой не было в их согласии.

— А после третьей?

Сайра выдержала её взгляд.

— После третьей у меня были внутренние журналы, достаточно ясные, чтобы перестать называть происходящее подозрением. Я не знала всей цели Варна, но уже знала, что люди получают вред в закрытой программе. И всё равно решила остаться внутри системы и собирать доказательства вместо того, чтобы поднять тревогу.

— Потому что боялись потерять доступ?

— Да. И потому что убедила себя, что изнутри смогу остановить больше, чем снаружи. Возможно, какое-то время это было правдой. Потом стало оправданием.

Вера хотела ответить резко, но остановилась. В лаборатории Варна она уже видела результаты этого решения. Шесть лиц на экране. Шесть медицинских протоколов. Согласие на одну процедуру, использованное для другой.

— Почему вы остались?

— Потому что если бы ушла, у них не осталось бы никого, кто хотя бы пытался увидеть исходные данные.

— Вы уверены, что это причина, а не оправдание?

— Не уверена.

Простое слово лишило Веру удобного гнева. Сайра подошла к древней схеме.

— Но сейчас это неважно. Вы правы насчёт архитектуры. Первоначальная сеть не могла делать то, что происходит сейчас.

Она вывела старые зависимости.

— Смотрите. Транспортный контур имел собственный механизм безопасности. Медицинский мог попросить приоритетный маршрут, но не мог остановить врата. Брачный модуль вообще не имел исполнительных полномочий. Он рассчитывал риски и выдавал рекомендации.

— А теперь? — спросил Кайрен.

Сайра открыла современную версию. По экрану протянулось множество новых линий.

— Теперь центральный слой определяет, какие функции считаются необходимыми для сохранения стабильности системы. Если активирован защищённый биологический объект, связанный с программой стратегической преемственности, «Конкорд» получает право ограничивать доступ к инфраструктуре до устранения угрозы.

Лиан тихо выругался.

— Получается, Варн не держит мои колонии за горло. Это делает законно настроенная система.

— С точки зрения её правил — да.

— Кто утвердил такие правила?

Сайра посмотрела на него.

— Совет.

— Я хочу список голосовавших.

— Позже, — сказал Кайрен.

— Удивительно, как часто вы произносите это слово, когда речь идёт о чужой политической катастрофе.

— Потому что прямо сейчас я пытаюсь не допустить физической.

Вера почти не слышала их. Она смотрела на две схемы. Старая сеть. Новая сеть.

Разные линии. Одиннадцать лет изменений. Перед глазами постепенно складывалась не готовая мысль, а неприятное ощущение неправильной конструкции. Она знала его по работе. Иногда система выглядела настолько сложной, что специалист начинал искать сложную причину ошибки. А потом обнаруживалось, что кто-то много лет добавлял функции вокруг старого решения, которое давно перестало соответствовать задаче.

— Нам не нужно остановить каскад, — сказала она.

Все посмотрели на неё.

— Что? — спросил Кайрен.

— Если мы будем бороться с самим каскадом, Варн выиграл. Мы будем восстанавливать каждый узел в системе, которая имеет право снова его отключить. Нужно убрать причину, по которой транспорт подчиняется статусу № 0.

Офицер покачал головой.

— Это изменение базовых правил.

— Я знаю.

— Через рабочую сеть такое невозможно.

— Поэтому древний архив потребовал нас двоих.

Кайрен подошёл ближе.

— Вы предлагаете использовать хранительский ключ.

— И нулевой.

Сайра уже просматривала старый код.

— Для изменения базовых ограничений оба подтверждения действительно нужны. Но здесь другая проблема.

— Какая?

— Древняя станция могла открыть структуру. Она не являлась главным узлом. Изменение нужно проводить в центральном ядре.

— На Астер-Приме, — сказал Кайрен.

— Именно там.

Лиан вернулся к карте.

— Ту самую Астер-Приму, которая сейчас контролируется Советом и официально считает Роу человеком с ограниченными полномочиями.

— Я давно не выбирал лёгкие маршруты, — заметил Кайрен.

— Ваша биография начинает меня утомлять.

Вера приблизила современную схему.

— Подождите. Мы всё ещё не знаем, можно ли физически разделить функции без остановки сети.

— Можно, — сказала Сайра.

Слова прозвучали слишком уверенно. Вера повернулась.

— Откуда знаете?

Сайра молчала секунду.

— Потому что проектировала обратный путь.

Теперь даже Кайрен изменился в лице.

— Объясните.

— При любой интеграции критических систем закладывается аварийное разделение. По крайней мере, должно закладываться. Я настояла на нём во время модернизации. Варн согласился, потому что считал механизм практически недоступным: для него требовались два биометрических класса, один из которых тогда считался исчезнувшим.

— № 0, — сказала Вера.

— Поэтому механизм и считали недоступным.

— Значит, вы всё это время знали, что систему можно разъединить.

— Я знала, что существовал проект аварийного разделения. Я не знала, сохранил ли Варн его в финальной версии.

Вера перевела взгляд на терминал, изъятый из лаборатории.

— А теперь можем проверить.

Через сорок минут они нашли его. Не красивую кнопку и не команду с названием «освободить человечество». Двадцать семь служебных процедур, спрятанных в разных слоях архитектуры, каждая из которых сама по себе выглядела как обычный механизм восстановления после сбоя. Вера собрала их последовательность на отдельной панели.

— Вот почему вы не могли найти это поиском, — сказала она. — Функция не существует как единая функция. Система выполняет обычные действия в необычном порядке.

Сайра кивнула.

— Я называла это размыканием контуров.

— Романтичное название.

— Инженеры редко получают премии за романтику.

Лиан, который последние двадцать минут говорил с правительствами своих колоний, вернулся к столу.

— У меня есть более насущный вопрос. Если вы это запустите, что произойдёт?

Вера указала на схему.

— В идеальном варианте транспортная сеть сохранит собственные права и перестанет подчиняться брачным и биологическим ограничениям. Медицинский контур сможет запрашивать приоритет, но не блокировать движение. Модуль совместимости вернётся к рекомендательному статусу.

— А в неидеальном?

Сайра ответила:

— Центральное ядро может воспринять разделение как потерю целостности и отключить всё.

Лиан взглянул на неё.

— Всё — это сколько?

— Все врата.

— На какой срок?

— От нескольких минут до необратимого разрушения таблиц маршрутизации.

— Вы могли начать с этого.

Вера увеличила старую процедуру.

— Здесь предусмотрен контрольный переход. Система сначала отделяет один тестовый сектор, проверяет его устойчивость и только потом применяет изменения глобально.

— Тогда почему мы обсуждаем гибель сети?

— Потому что современная версия отличается от той, для которой писалась процедура.

Кайрен сверился с часами.

— Сколько времени до первых критических последствий?

Офицер ответил по связи:

— Если прогноз сохранится, через три часа двадцать минут изолируется Селена-Четыре. У них есть локальный запас необходимых препаратов на девять суток, но следующая партия должна была пройти завтра. Самая тяжёлая ситуация на Харре-Восемь: их энергетический резерв рассчитан на пять дней при текущей нагрузке.

— Эвакуация до отключения?

— В некоторых секторах уже идёт. Это увеличивает нагрузку и ускоряет нестабильность соседних узлов.

— Прекратить панические перемещения. Приоритет медицинским грузам и критическим специалистам.

Лиан поднял бровь.

— Вас официально отстранили.

— Тогда можете считать это дружеской рекомендацией.

— Вот теперь вы звучите как «Конкорд».

Несмотря на всё, Вера улыбнулась. Кайрен заметил и едва заметно качнул головой, словно обвинял её в поддержке противника.

Этот короткий обмен почему-то оказался важнее, чем должен был.

Несколько часов назад она не знала, сможет ли снова находиться рядом с ним, не вспоминая файл, созданный за одиннадцать месяцев до их встречи. Она всё ещё помнила.

Но теперь рядом с этим воспоминанием существовало другое: Кайрен на мостике, говорящий при Лиане и собственных офицерах, что даже судьба трёхсот семи миров не даёт ему права решить за неё. Доверие действительно не возвращалось одной красивой фразой.

Оно возвращалось небольшими подтверждениями. И могло снова исчезнуть от одного неправильного решения.

Система связи выдала приоритетный запрос. На экране появился Варн. На этот раз трансляция была прямой.

— Госпожа Арден, количество изолированных узлов достигло восьмидесяти двух.

— Я вижу карту. И понимаю, что эти отключения начались после вашего решения активировать режим.

— Решения, предусмотренного системой, одобренной правительствами миров, которые от неё зависят.

— Вы очень охотно делите ответственность, когда последствия становятся неудобными. Шесть погибших женщин тоже были «системным решением»?

Варн не отвёл глаз.

— Они были ценой ошибки, которую мы пытались исправить.

— Я не собираюсь снова обсуждать их смерти публично.

— Почему? Контекст недостаточно удобный?

Кайрен сделал шаг к панели.

— Что вы предлагаете, Варн?

— То же, что система уже сообщила. Арден добровольно прибывает в центральное ядро и подтверждает возвращение в контур. Я прекращаю аварийную процедуру.

— Вы не контролируете процедуру полностью, — сказала Вера.

На лице Варна мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вы уже поняли, чего требует система.

— Поняла другое: вы не можете обещать, что отключения прекратятся, даже если я соглашусь.

— Я могу обеспечить необходимые права доступа.

— В обмен на меня.

— В обмен на ваше участие.

Вера покачала головой.

— В лаборатории вы называли то же самое иначе. Обстоятельства изменились, доктор Варн. Моё право отказать — нет.

Варн немного наклонился к камере.

— Через несколько часов начнутся первые реальные потери. Не политические. Не юридические. Люди, которым не доставят лекарства. Реакторы, которым не привезут топливо. Станции, где сорвутся графики воды и пищи. Вы можете продолжать спорить о формулировке слова «добровольно», но цифры от этого не изменятся.

Молчание на мостике стало почти физическим. Варн знал, что делает: обращался не к Кайрену и не к Совету, а именно к ней.

— Где вы? — спросила она.

— Это не имеет значения.

— Имеет, если вы хотите, чтобы я доверилась вашим ключам.

— Я передам маршрут, когда вы согласитесь.

— Тогда соглашения не будет.

— Госпожа Арден…

— Вы хотите мой доступ? Сначала докажите, что после подключения не сможете запереть меня в ядре.

Варн помолчал.

— Я дам вам архитектурные гарантии.

— Ваши гарантии убили шесть женщин.

— Тогда предложите другие.

Вера взглянула на старую схему.

— Предложу.

Кайрен не двинулся. Варн обратил внимание на него.

— Регент, вы действительно позволите одному человеку рисковать миллиардами из-за личного страха?

— Это её решение.

— Вы называете бездействие принципом.

— Нет. Я называю принципом отказ превращать человека в имущество даже тогда, когда это удобно государству.

— История плохо относится к правителям, которые предпочитают красивую мораль арифметике.

Кайрен ответил спокойно:

— История ещё хуже относится к тем, кто называет людей арифметикой.

Варн отключил связь первым. Вера несколько секунд смотрела на пустой экран.

— Он прав в одном.

— Не начинай, — сказал Кайрен.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Если через три часа начнут умирать люди, я не смогу стоять здесь и объяснять себе, что моя свобода важнее.

— Я этого не прошу.

— Но ты сказал, что решение моё.

— И я его не отменяю.

— Значит, если другого пути не будет, я вернусь.

Лиан резко вдохнул, словно хотел возразить, но промолчал. Кайрен тоже не ответил сразу.

Вера почти ждала, что сейчас появится граница его принципов. Что одно дело — красивое заявление на мостике, и другое — услышать от неё готовность добровольно войти туда, где Варн сможет снова превратить её в объект.

— Хорошо, — сказал Кайрен.

Она моргнула.

— Хорошо?

— Если ты решишь вернуться, я не остановлю тебя. И пойду с тобой.

Вера нахмурилась. Уважение к её выбору внезапно оказалось связано с ценой, которую Кайрен собирался платить сам.

— В условии Варна про тебя не было ни слова.

— Я давно перестал считать его условия обязательными. Кроме того, древний архив потребовал двоих — ты сама это сказала.

— Это может быть другой контур.

— Может. Но пока мы не знаем наверняка, я не позволю тебе входить туда одной.

— И всё равно пойдёшь, даже если риск окажется тем же?

— Даже тогда.

Раздражение слишком легко смешивалось с чем-то совсем другим, и от этого становилось только хуже.

— Ты понимаешь, что сейчас очень красиво уважаешь мой выбор, одновременно привязывая к нему собственную жизнь?

— Я не обещал быть удобным.

Лиан пробормотал:

— Потрясающе. Четыре миллиарда человек, а они умудряются спорить как пара.

— Мы не пара, — одновременно сказали Вера и Кайрен.

Рейнар впервые за долгое время позволил себе почти заметную улыбку.

— Очень убедительно.

Решение нашлось не в коде. Его подсказала ошибка в документации.

Вера сидела в аналитическом секторе уже больше часа, когда заметила, что две одинаково названные процедуры имеют разные даты создания. Современная относилась к обновлению одиннадцатилетней давности. Вторая была старше почти на сто восемьдесят лет. Она открыла обе.

— Сайра.

Доктор подняла голову от соседнего терминала.

— Что?

— Почему здесь два аварийных разделения?

Сайра подошла.

— Не два. Это архивная копия.

— Тогда почему у них разные последовательности подтверждения?

Сайра прочитала строки.

— Покажите метаданные.

Вера вывела их рядом. Сайра нахмурилась.

— Этот блок не должен был сохраниться.

— Почему?

— Потому что это промежуточная версия.

— Между чем и чем?

Сайра пару секунд молчала, затем села рядом.

— Когда мы интегрировали центральные права, был этап, на котором транспортный контур уже принимал медицинские приоритеты, но ещё не подчинялся общему режиму сохранения.

Вера почувствовала, как внутри складывается схема.

— То есть система уже умела разделять транспорт и остальные решения.

— Да.

— Не в древней версии. В современной архитектуре.

— Одиннадцать лет назад.

— Значит, нам не нужно пытаться вернуть двухсотлетний код в нынешнюю систему.

Сайра быстро поняла.

— Можно восстановить промежуточную конфигурацию.

Офицер рядом повернулся.

— Она была тестовой. На неё нет сертификации.

— Зато она работала.

— На трёх узлах.

— Нам нужен один тестовый сектор, — сказала Вера. — Тот самый контрольный переход из древней процедуры. Если совместить старый механизм согласия двух ключей с промежуточной современной конфигурацией, можно отделить транспортный слой без полной остановки.

Кайрен подошёл к ним.

— Насколько это предположение?

— Пока процентов на шестьдесят.

— Для вас это много или мало?

— Для работы — неприлично мало. Для ситуации, где альтернативой является сдаться Варну или оставить триста семь миров без врат, уже почти роскошь.

Сайра открыла ещё один файл.

— Есть проблема.

Лиан устало рассмеялся.

— Мне начинает казаться, эту фразу надо выгравировать на корпусе «Ауриги».

— Вера права насчёт конфигурации. Но запустить её удалённо нельзя. Корневое разделение принимается только центральным ядром.

— Астер-Прима, — повторил Кайрен.

— И требуется физическое подтверждение обоих ключей.

Вера взглянула на схему.

— Как именно?

Сайра не ответила сразу. И Вере это не понравилось гораздо сильнее, чем предыдущие технические проблемы.

— Сайра.

— Нулевой носитель подключается к адаптивному нейронному интерфейсу. Хранитель — к контуру авторизации.

— Звучит неприятно, но переживаемо.

— В древней системе — да.

— А в современной?

Доктор увеличила график нагрузки. Красная область занимала почти половину шкалы.

— Современный «Конкорд» намного больше первоначальной сети. Объём обратной синхронизации для хранительского ключа выше расчётного примерно в восемнадцать раз.

Кайрен спросил:

— Последствия.

— Я не могу назвать их точно.

— Диапазон.

— Нейронный шок. Потеря сознания. Судорожная активность. Повреждение памяти. Нарушение моторных функций.

— Смерть? — спросила Вера.

Сайра задержала на ней взгляд.

— Да.

Вера почувствовала, как становится очень тихо, хотя за стеной продолжал работать мостик и по кораблю шли аварийные сообщения.

— Насколько вероятно?

— Без моделирования не скажу.

— Тогда моделируйте.

Через несколько минут цифры появились на экране. Вероятность тяжёлого неврологического повреждения для хранителя: тридцать восемь процентов.

Вероятность критического системного отказа: семнадцать. Вероятность смерти модель не выводила отдельно. Она пряталась внутри формулировки «критический системный отказ», словно аккуратное название могло сделать её менее реальной.

— Нет, — сказала Вера.

Кайрен смотрел на график.

— Это ещё не решение.

— Для меня — решение.

— Вы только что потратили два часа, доказывая, что один человек не должен решать за другого.

— Не начинай.

— Очень подходящий момент.

Она повернулась к нему.

— Ты не можешь сравнивать это с Варном, — сказала Вера. — Он использовал людей без информированного согласия.

— Я информирован.

— И всё равно можешь умереть.

— Да.

Спокойствие этого ответа вывело её из себя сильнее, чем бравада.

— Ты говоришь о собственной смерти так, будто переносишь совещание.

— А как, по-твоему, я должен говорить?

— Как человек, у которого хотя бы иногда включается инстинкт самосохранения.

Кайрен перевёл взгляд на неё чуть дольше.

— Он есть.

— Незаметно.

— Сейчас он сообщает мне, что триста семь миров и женщина, которую я люблю, находятся в системе, построенной так, чтобы заставить их выбирать между собой. Я хотел бы изменить эту ситуацию.

Вера перестала слышать последние звуки мостика. Не потому, что он повысил голос. Наоборот, Кайрен произнёс это так спокойно, словно самой страшной частью фразы была не признанная любовь, а число миров на карте.

Женщина, которую я люблю. Он не подошёл и не попытался коснуться её, не потребовал ответа и не дал ни малейшего повода принять сказанное за способ выиграть спор. Слова остались между ними, и от этого отступить от них было невозможно. Вера медленно выдохнула.

— Ты выбрал отвратительный момент.

— Я заметил.

— И теперь думаешь, что это поможет тебе выиграть спор?

— Нет. Судя по вашему лицу, скорее ухудшило мои шансы.

Она почти рассмеялась, но смех не получился.

— Кайрен.

— Я не прошу отвечать.

— Хорошо, потому что я сейчас хочу тебя ударить.

— Второй раз будет уже традицией.

— Не искушай.

Сайра с безупречной деликатностью изучала панель, словно никогда не слышала ни одного слова. Лиан поднял взгляд к потолку. Рейнар, которому дипломатия всегда давалась лучше, чем любопытство, сказал:

— Если семейная часть кризиса закончена хотя бы на минуту, у нас семьдесят девять минут до отключения первого критического коридора.

Вера закрыла глаза на секунду, затем снова посмотрела на данные.

— Хорошо. Мы не запрещаем тебе участвовать.

Кайрен едва заметно поднял бровь.

— Очень великодушно.

— Но сначала уменьшаем нагрузку.

— Как?

— Не подключаем всё Содружество сразу. Разделяем один тестовый сектор, проверяем, что транспорт сохраняется независимо, затем размножаем конфигурацию через обычные узлы.

Сайра кивнула.

— Это снизит обратную синхронизацию.

— Насколько?

— Если получится правильно ограничить контур — в четыре-пять раз.

— Уже лучше.

Кайрен повернулся к Вере.

— Значит, риск приемлем?

— Я такого не говорила.

— Но «нет» превратилось в инженерную задачу.

— Это максимум, который ты сегодня получишь.

Он кивнул.

— Достаточно.

Вера снова увидела в этой короткой реплике то, что начинала понимать о нём. Кайрен умел требовать от флота невозможного.

От неё он учился принимать столько, сколько она готова дать сама.

Через двадцать минут «Аурига» изменила курс к Астер-Приме.

Решение вызвало немедленную реакцию Совета. На экране один за другим появились запреты на вход в столичный сектор, требования передать командование флагманом и распоряжение задержать Кайрена при первой возможности.

Он подтвердил получение каждого сообщения и не выполнил ни одного.

— Вас точно снимут, — сказал Лиан.

— Запишите это в список текущих проблем.

— Уже не помещается.

— Купите более длинный список.

Вера сидела рядом с Сайрой и проверяла тестовую конфигурацию.

Количество отключённых узлов достигло ста семи, но скорость каскада немного снизилась: диспетчеры вручную перераспределяли нагрузку, выигрывая им время.

Рейнар получил сообщение из медицинского сектора. На этот раз Вера заметила, как его взгляд задержался на экране.

— Элара? — спросила она.

Он кивнул.

— Пришла в сознание.

— Что говорит?

— Отказывается разговаривать с врачами.

— А с вами?

— Особенно со мной.

Лиан посмотрел на него с интересом.

— Теперь мне тоже хочется услышать эту историю.

— Не сегодня.

— Значит, история хорошая.

Рейнар отключил сообщение.

— История закончилась семь лет назад.

Вера не стала отвечать. Если Элара действительно сказала «ты опоздал», женщина в медицинском секторе явно придерживалась другого мнения. Сайра вывела итоговую модель.

— Есть ещё одно обстоятельство.

— Разумеется, — сказал Лиан.

— После разделения брачный модуль потеряет исполнительные полномочия не только по защищённым линиям. По всем гражданам Содружества.

Вера задержала на ней взгляд.

— То есть все обязательные брачные назначения прекратятся.

— Если система примет старое правило рекомендаций — да.

Кайрен подошёл к панели.

— Можно сохранить медицинские ограничения? Запрет близкородственных сочетаний, предупреждения о несовместимых генетических заболеваниях?

— Рекомендации и медицинские предупреждения останутся, — ответила Сайра. — Исполнительное принуждение исчезнет.

— Тогда так и делаем.

— Это изменит законодательство сотен миров одним техническим действием, — сказал Лиан.

— Нет, — возразила Вера. — Мы уберём у технической системы право исполнять эти законы автоматически. Сами законы никуда не исчезнут. Если правительства захотят продолжать заставлять людей вступать в определённые браки, им придётся делать это открыто, собственными решениями, а не ссылаться на алгоритм.

Лиан медленно улыбнулся.

— Это даже хуже для них.

— Почему?

— Потому что тогда избиратели узнают, кого именно ненавидеть.

Кайрен взглянул на него.

— Вы неожиданно полезны.

— Сохраните запись. Больше не повторю.

Сигнал связи перебил их. Варн снова вышел на канал.

На этот раз изображение дрожало. За его спиной виднелась незнакомая рубка.

— Вы идёте к Астер-Приме, — сказал он.

— Вы наблюдательны, — ответила Вера.

— Не входите в ядро без моей помощи.

— Очень убедительно после лаборатории.

— Арден, слушайте внимательно. Вы нашли механизм разделения.

Вера ничего не ответила. Но Варн увидел достаточно.

— Сайра, — произнёс он.

Доктор подошла ближе.

— Вы всё-таки сохранили промежуточную конфигурацию.

— Я сохранила возможность исправить ошибку.

— Вы называете ошибкой систему, которая одиннадцать лет предотвращала колониальные кризисы.

— Я называю ошибкой право медицинского алгоритма блокировать транспорт, чтобы принудить человека к подчинению.

— Это произошло впервые.

— Шесть женщин тоже умерли впервые по одной.

Лицо Варна стало жёстче.

— Если вы запустите разделение неправильно, потеряете всю сеть.

— Поэтому сделаем правильно, — сказала Вера.

— Вы не понимаете центральное ядро.

— Зато вы понимаете. И всё равно построили систему, способную держать триста семь миров заложниками.

— Я построил систему, способную пережить политический распад.

— За счёт того, что она сама может его вызвать.

Варн повернулся к Кайрену.

— Ваш хранительский ключ примет основной удар синхронизации.

— Знаю.

— Нет. Сайра дала вам модель. Я видел реальные испытания.

Вера напряглась.

— Какие реальные испытания?

Варн проигнорировал её.

— Роу, если вы подключитесь к ядру в нынешнем состоянии, вероятность необратимого поражения выше, чем вам показали.

Сайра побледнела.

— Насколько выше?

— Достаточно.

— Цифру, — сказал Кайрен.

— Пятьдесят восемь процентов тяжёлого поражения. Двадцать один — вероятность смерти при полном разделении.

Вера повернулась к Сайре.

— Почему ваши расчёты расходятся с тем, что говорит Варн?

— Потому что у меня нет результатов испытаний. Их держали в закрытой части проекта.

Вера вновь вывела на экран Варна.

— Передайте данные из центрального ядра.

— Вернитесь, и получите доступ.

— Нет.

— Тогда вы идёте туда слепыми.

Кайрен ответил:

— Мы всё равно идём.

Варн на мгновение прикрыл глаза.

— Вы думаете, я пытаюсь сохранить власть.

— Вы похитили женщину и запустили каскад, — сказал Кайрен. — Простите, если мы неправильно интерпретируем ваши мотивы.

— Я пытаюсь сохранить систему, без которой Содружество не переживёт следующий век.

Вера подошла ближе к камере.

— Тогда помогите сохранить ту её часть, которая людям действительно нужна.

— Вы не сможете отделить контроль без последствий.

— Возможно.

— И готовы рискнуть?

Она вернулась к карте.

— Нет. Поэтому мы сначала проверим.

Варн понял.

— Контрольный сектор.

— Именно.

— Он был удалён из финальной версии.

Сайра резко подняла голову.

— Лжёте.

— Нет.

Вера перевела взгляд на терминал Варна.

— Тогда зачем промежуточная процедура всё ещё присутствует в вашей личной копии?

Впервые за всё время Варн не нашёл мгновенного ответа. Это было почти признание. Вера улыбнулась.

— Спасибо.

И сама отключила связь. Кайрен всмотрелся в её лицо.

— Что вы увидели?

— Он боится не того, что мы уничтожим сеть.

— А чего?

— Что разделение сработает.

Сайра медленно кивнула.

— Если оно работает, вся его политическая модель становится необязательной.

Вера вернулась к панели. Теперь у них был не только технический путь. У них было подтверждение противника, что путь реальный.

Оставалась проблема. Чтобы проверить его, нужно было войти в центральное ядро, которое контролировали люди Варна, пройти через Совет, официально лишивший Кайрена части полномочий, и подключить двух живых людей к системе, способной убить одного из них.

Вера задержала взгляд на таймер до выхода в столичный сектор. Сорок две минуты.

— Сайра, готовьте процедуру.

— Уже.

— Рейнар, нам нужен доступ к ядру без перестрелки в центре столицы.

Командор впервые за весь разговор задержал взгляд на Кайрена, а не на неё. Кайрен сказал:

— У меня ещё остались люди, которые помнят, кому присягали.

— Это меня как раз беспокоит, — ответила Вера. — Мне нужен путь, где никто не начинает гражданскую войну ради нашей красивой идеи о свободе.

Лиан усмехнулся.

— Теперь вы звучите как регент.

— Не оскорбляйте меня второй раз за день.

Кайрен почти улыбнулся. Рейнар вывел на общий экран схему Астер-Примы.

— В старый медицинский уровень ведёт технический вход. После модернизации его оставили только для обслуживания охлаждения ядра.

— Варн про него знает?

— Конечно. Совет — теоретически.

— Вдохновляет.

— Если у вас есть путь лучше, я готов услышать.

Вера увеличила схему.

— Дайте пять минут.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Уверены?

— Нет. Но вы же любите невозможные задачи.

— Я начинаю подозревать, что это заразно.

Вера отвернулась к схеме, чтобы не позволить себе улыбнуться слишком явно. До Астер-Примы оставалось сорок две минуты. До первого критического отключения — чуть больше часа.

На экране рядом с маршрутом система уже вывела два необходимых условия доступа к корневому разделению:

«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ».

«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ».

Вера коснулась второй строки.

— После тестового сектора мы остановимся и проверим тебя.

— Если будет время.

— Нет. Это условие.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Вы ставите условие моему выбору?

Она выдержала его взгляд.

— Я ставлю условие собственному участию. Без меня процедура всё равно не запустится.

Несколько секунд он молчал. Потом кивнул.

— Справедливо.

Вера перевела взгляд обратно на карту. Ей не нравилось почти всё в этом плане.

И всё же впервые за последние дни никто не выбирал между ней и миллиардами людей.

Они собирались изменить саму задачу. Пока Вера открывала схему центрального ядра и искала вход, на экране погас ещё один узел — сто тридцатый.

Когда «Аурига» вышла из перехода, Астер-Прима занимала почти весь обзорный экран, и впервые за время знакомства со станцией Вера увидела её не как сияющий символ столичной власти, а как огромный механизм, который начал отказывать по частям.

На внешнем кольце не горели два сектора. Транспортные огни у северного причального узла мигали с неправильным интервалом, а над планетой висела цепочка грузовых кораблей, которым диспетчеры не давали разрешения на стыковку. По тактической схеме красные метки расползались дальше от столицы: сто сорок два отключённых перехода, затем сто сорок три.

— Коридор к медицинскому уровню подтверждён, — сказал Рейнар. — Но он будет открыт семь минут. После этого дежурная смена получит прямой приказ Совета перекрыть сектор.

— Откуда семь? — спросила Вера, не отрываясь от схемы.

— Начальник смены умеет медленно читать распоряжения, когда считает их незаконными.

Лиан, стоявший у дальней панели, хмыкнул.

— У регента действительно остались люди, которые помнят присягу.

Кайрен не улыбнулся.

— Они присягали Содружеству, а не мне. Постарайтесь не путать.

— Я бы с удовольствием обсудил тонкости вашей конституционной верности, но у нас сто сорок три причины отложить разговор, — ответил Лиан.

Вера увеличила технический тоннель, которым Рейнар собирался провести их к ядру. На схеме он выглядел почти прямым. В реальности, судя по инженерной документации, там были две шахты охлаждения, старый медицинский шлюз и участок, где гравитация могла отключиться при переходе на резервное питание.

— Почему этот маршрут не перекрыт Варном? — спросила она.

— Возможно, перекрыт, — ответил Рейнар.

— Очень успокаивает.

— Я стараюсь не обещать того, чего не проверил.

— Поэтому я вас и терплю.

— Взаимно.

Сайра подняла переносной интерфейс.

— Мне понадобятся четыре минуты у служебного терминала перед ядром. Без локальной копии параметров я не смогу ограничить тестовый сектор.

— У вас будет три, — сказал Рейнар.

— Тогда понадобится чудо.

— Чудеса не входят в мой отдел.

— Хорошо, — вмешалась Вера. — Значит, будем использовать человеческую халатность. Она встречается чаще.

Кайрен стоял рядом, слишком спокойный для человека, которому меньше чем через час собирались подключить нервную систему к инфраструктуре, охватывающей сотни миров. Он успел переодеться из формы регента в тёмный корабельный комплект без знаков различия, но это почти ничего не меняло. Его узнавали не по знакам на одежде; достаточно было того, как люди вокруг невольно оставляли ему пространство.

Вера поймала себя на том, что опять смотрит на него дольше, чем требовала проверка снаряжения. Вчера это раздражало бы её. Сегодня раздражение осталось, но причина изменилась.

— Что? — спросил Кайрен.

— Думаю, можно ли незаметно оставить вас на корабле.

— Нельзя.

— Я ещё не закончила расчёты.

— Я экономлю ваше время.

— Поразительная забота.

Он протянул руку. На ладони лежал небольшой чёрный модуль нейронного интерфейса.

— Сайра попросила проверить контакт до высадки.

Вера взяла устройство и только тогда поняла, что он держит ещё один модуль для себя.

— Дай.

— Это мой.

— Я вижу. Дай.

Кайрен секунду смотрел на неё, затем отдал. Она проверила пломбу, номер серии, состояние контактной мембраны и сертификат последнего тестирования. Всё было исправно.

— Вы мне не доверяете? — спросила Сайра.

— Доверяю достаточно, чтобы идти с вашим оборудованием в центральное ядро. Но после лаборатории Варна я проверяю всё, что собираются прикрепить к моей голове или голове человека рядом.

Сайра кивнула так, словно именно такого ответа и ждала. Кайрен забрал модуль.

— «Человека рядом»?

Вера подняла на него глаза.

— Не начинай.

— Даже не собирался.

— Ты улыбаешься.

— Это медицинский симптом?

— Для тебя, возможно.

Рейнар повернулся от панели.

— Если вы закончили диагностировать регента, стыковка через девяносто секунд.

Кайрен стал серьёзным раньше, чем закончилась фраза.

— Элара?

— Под охраной на «Ауриге». Медицинский блок заблокирован локально, доступ только у врача и двух моих людей.

— Она разговаривала?

Рейнар едва заметно помедлил.

— Попросила передать, что если я попытаюсь войти, она сломает врачу нос и сбежит через вентиляцию.

Лиан посмотрел на него с новым уважением.

— Мне уже нравится эта женщина.

— Это не взаимно, — сухо сказал Рейнар.

Вера могла бы спросить, откуда он знает. Не стала. История Элары принадлежала не этой минуте, а их собственные минуты сейчас стоили слишком дорого. Станция приблизилась. На экране загорелся жёлтый коридор. Рейнар произнёс:

— Пошли.

Старый медицинский уровень встретил их запахом металла, антисептика и слишком холодного воздуха.

Вера ожидала охрану. Вместо этого у внутреннего шлюза стояла женщина в серой форме станции, лет пятидесяти, с усталым лицом и знаком начальника смены на воротнике. Она посмотрела на Кайрена, потом на Веру.

— По распоряжению Совета я обязана задержать вас обоих.

— Выполняйте, — сказал Кайрен.

Женщина достала планшет.

— С удовольствием. Только система оформления задержаний сегодня работает отвратительно медленно. Семь минут минимум.

Рейнар ничего не сказал, но Вера заметила, как угол его рта едва изменился.

Начальница смены приложила ладонь к панели. Дверь технического коридора открылась.

— В конце направо. Камеры на диагностике четыре минуты. Через пять я обнаружу техническую неисправность. Через семь — ваше отсутствие. Через восемь я, вероятно, лишусь должности.

Кайрен остановился.

— Лена.

— Не надо.

— Я не забуду.

— Вот этого я как раз и боюсь. Идите уже.

Они прошли внутрь. Дверь закрылась. Вера взглянула на Кайрена.

— Сколько таких людей у тебя осталось?

— Достаточно, чтобы не считать их расходным материалом.

Ответ был коротким, но не отстранённым. Вера вспомнила Варна, который говорил о погибших женщинах числами, и почувствовала неприятную ясность: власть сама по себе не объясняла, каким становился человек. Иногда она лишь увеличивала масштаб уже сделанного выбора.

Коридор действительно оказался теснее, чем обещала схема. По обе стороны шли трубы охлаждения, под ногами дрожала решётка, а гравитация менялась на поворотах так, что тело на мгновение становилось легче, потом снова тяжелело.

Сайра шла впереди с терминалом. Рейнар замыкал группу. Лиан остался на «Ауриге»: его присутствие внутри столичного ядра превратило бы техническую операцию в дипломатическое вторжение.

— Тридцать метров, — сказал Рейнар. — Дальше контрольная дверь.

Вера увидела её через несколько секунд. И двух людей перед ней.

Оба были в форме внутренней безопасности. Рейнар поднял оружие, но мужчина справа сразу развёл руки.

— Не стреляйте. Мы ждали вас.

— Кто «мы»? — спросил Кайрен.

— Те, кому надоело получать приказы отключать связь колониям ради того, чтобы Совет выиграл спор.

Вторая сотрудница открыла дверь.

— У вас пять минут до смены ключей доступа. Потом сюда придут люди Варна.

Вера повернулась к Рейнару.

— У вас вся станция случайно не состоит из тайного кружка сопротивления?

— Если бы состояла, мы бы шли через главный вход.

Они миновали дверь. За ней начиналась другая Астер-Прима.

Парадные коридоры столицы скрывали металл под композитом и светом. Здесь никто не пытался сделать инфраструктуру красивой. По стенам шли кабели толщиной с руку, воздух пах озоном, а под прозрачным участком пола медленно вращались турбины охлаждения. Сайра остановилась у служебного терминала.

— Мне нужны три минуты.

— У вас две сорок, — сообщил Рейнар.

— Я вас когда-нибудь уволю.

— Встаньте в очередь.

Вера подключила свой планшет к соседнему порту. На экране сразу появилось предупреждение:

«ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».

Она открыла диагностический слой.

— Варн уже здесь.

Кайрен подошёл ближе.

— Физически?

— Не знаю. Но кто-то меняет права доступа вручную. Смотрите.

На схеме один из сервисных шлюзов закрылся. Потом второй. Рейнар проверил коридор.

— Нас ведут.

— Нет, — сказала Вера. — Нас загоняют в один маршрут.

— Разница?

— Большая. Если бы Варн хотел нас остановить, закрыл бы всё. Он оставляет дорогу к ядру.

Сайра подняла голову.

— Значит, ему нужно, чтобы мы вошли.

— Или он уверен, что внутри мы сделаем именно то, чего он хочет.

Кайрен спросил:

— Можно обойти?

Вера просмотрела схему.

— Физически да. По времени нет.

Рейнар сказал:

— Тогда идём туда, куда нас пригласили, и не делаем того, чего от нас ждут.

— Удивительно универсальная военная доктрина, — заметила Вера.

— Поэтому её до сих пор не засекретили.

Сайра отключила терминал.

— Контрольный сектор готов. Я ограничила его двумя транспортными узлами, одним медицинским каналом и локальной копией брачного модуля. Если разделение провалится, повреждение не должно выйти за контур.

— «Не должно» мне сегодня особенно нравится, — сказала Вера.

— Могу заменить на «вероятно».

— Оставьте.

Они двинулись дальше.

Центральное ядро оказалось не таким, каким Вера его представляла.

Она ждала огромного зала, рядов машин, возможно, стеклянных колонн, похожих на архив первых. Вместо этого дверь открылась в круглое помещение диаметром метров двадцать. Стены были матовыми, почти белыми. В центре находились два кресла, разделённые узкой консолью, а над ними висело кольцо нейронных датчиков.

Человеческий масштаб помещения тревожил сильнее любой гигантской машины.

Вся инфраструктура Содружества пряталась где-то за стенами, под полом, в распределённых узлах. Здесь находилось только место, где человек соглашался дать ей доступ к себе. Вера медленно вошла. На центральной панели появился текст:

«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ ПОДТВЕРЖДЁН».

Следом:

«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ ПОДТВЕРЖДЁН».

И третья строка:

«СОВМЕСТНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ДОСТУПНО».

— Слишком гостеприимно, — сказала она.

Сайра подошла к консоли.

— Контрольный сектор изолирован. Начнём только с него.

Рейнар проверил вход и остался у двери.

— Внешняя группа Варна будет здесь через четыре минуты.

Кайрен сел в правое кресло. Вера осталась стоять. Он повернулся к ней.

— Мы договаривались проверить тестовый сектор и остановиться.

— Именно поэтому я ещё стою.

Она подошла к его интерфейсу и снова проверила показатели.

Пульс нормальный. Давление немного выше обычного, хотя по лицу этого не определить. Нейронная проводимость в пределах допуска.

Сайра прикрепила контакты к вискам и основанию шеи Кайрена.

— При первом признаке перегрузки я отключаю вас.

— Если отключение не сорвёт процесс.

— Кайрен, — сказала Вера.

Он повернул голову насколько позволяли датчики.

— Слышу.

— Если Сайра скажет отключаться, мы отключаемся. Без героизма.

— Если это не сорвёт процесс.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Её раздражало, что сейчас хотелось коснуться его руки. Особенно после того, как она весь путь сюда убеждала себя, что умеет отделять чувства от решения. Вера всё-таки коснулась.

Не потому, что боялась передумать. Потому что им предстояло добровольно отдать системе доступ к собственным нервным реакциям, и делать вид, будто это обычная рабочая процедура, было бы нелепо.

Кайрен перевернул ладонь и на секунду сжал её пальцы.

— Готова?

— Ни капли.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что я тоже.

Она снова сосредоточилась на данных.

— Наконец-то честный ответ.

Вера села во второе кресло. Сайра закрепила её интерфейс.

— Внимание. Сначала мы не меняем правила. Только открываем слой согласования и убеждаемся, что система действительно различает нулевой и хранительский ключи. Никаких подтверждений, пока я не скажу.

— Поняла.

— Кайрен?

— Готов.

Сайра запустила соединение. Мир не исчез. Сначала Вера почувствовала лишь лёгкое давление за глазами, как после слишком долгой работы с экраном. Затем стены стали неожиданно чёткими. Она слышала дыхание Кайрена, тихий шум вентиляции, щелчок пальцев Сайры по панели и одновременно воспринимала другой поток информации, не похожий ни на звук, ни на изображение. Сеть не разговаривала. Она предлагала варианты. Перед Верой возникла Земля.

Не голограмма. Скорее невероятно подробная модель, которую мозг принимал почти как воспоминание.

Небольшая квартира. Дождь за окном. Рабочий стол с привычной чашкой. Входящее письмо от университета. Мать жива, здорова и сидит на кухне, возмущаясь ценой фруктов. Вера резко вдохнула.

— Сайра.

Голос пришёл будто издалека.

— Показатели нормальные. Что вы видите?

— Дом.

Кайрен сказал:

— Я тоже вижу не ядро.

Вера попыталась поднять руку и не смогла. Тело оставалось в кресле, но внимание система удерживала внутри модели. На столе лежал её рабочий планшет.

Она знала этот день. Точнее, знала день, которого никогда не было.

В этой версии жизни приглашение на Астер-Приму не пришло. Она осталась на Земле. Её официальная биография не содержала никаких странностей. Мать никогда не призналась, что Вера считалась погибшей. Шесть женщин существовали где-то далеко, как новостная трагедия другого мира. Кайрена Роу в её жизни не было.

Вера подошла к окну. За стеклом шёл осенний дождь.

Она знала, что это модель. И всё равно запах кофе казался настоящим. На экране планшета появилась строка:

«ОПТИМАЛЬНАЯ ТРАЕКТОРИЯ СНИЖЕНИЯ РИСКА».

Вера почувствовала злость.

— Вот, значит, как ты работаешь.

Система ответила не голосом, а новым расчётом. Вероятность физической безопасности: 96,7 %. Профессиональная стабильность: 91,2 %. Семейная связь: восстановлена.

Уровень внешнеполитического риска: 0,03 %. Она могла остаться здесь.

Не буквально. Вера это понимала. «Конкорд» не предлагал ей поселиться в симуляции. Он показывал траекторию выбора, которую считал оптимальной: покинуть Содружество, отказаться от статуса № 0, не связывать жизнь с Кайреном и вернуться к тому, что было знакомо. На кухне мать подняла голову.

— Верочка, чай остынет.

Этого мать не говорила ей уже лет пятнадцать.

Боль пришла настолько точно, что Вера на секунду забыла о датчиках. Потом вспомнила одну простую вещь.

Настоящая мать сказала: «Я знала, что однажды они тебя найдут». Настоящая мать скрывала правду двадцать семь лет.

Эта версия была удобнее. Но удобство не делало её правдой.

— Отклонить, — сказала Вера.

Модель не исчезла. Появилась новая строка:

«ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ».

— Отклонить.

«ПРИЧИНА».

Вера рассмеялась. Даже внутри собственного сознания алгоритм требовал заполнить форму.

— Потому что я не просила тебя выбирать мне жизнь.

Дом исчез. Она снова увидела белый зал, но лишь на мгновение.

Кайрен сидел рядом с закрытыми глазами. По виску стекала тонкая полоска пота.

— Кайрен?

Он не ответил. Сайра смотрела на показатели.

— Он в своей модели.

— Что система ему показывает?

— Я не вижу содержимое.

Вера обратила внимание на ладонь Кайрена. Пальцы были напряжены.

— Можно его вытащить?

— Да, но тогда тест закончится.

— Показатели?

— Пока в норме.

Вера заставила себя не вмешиваться. Через пару секунд Кайрен открыл глаза.

Он смотрел перед собой так, будто увидел человека, которого не ожидал встретить даже в собственной памяти.

— Что было? — спросила Вера.

— Вариант.

— Какой?

Он перевёл взгляд на неё.

— Удобный. И совершенно скучный.

Она поняла, что он не хочет говорить при Сайре и Рейнаре, и не стала давить. Центральная консоль изменилась.

«ДВА НЕЗАВИСИМЫХ ОТКАЗА ПОДТВЕРЖДЕНЫ».

Следом:

«ПРАВО ИЗМЕНЕНИЯ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ДОСТУПНО».

Сайра резко выпрямилась.

— Получилось.

— Мы ещё ничего не изменили, — сказала Вера.

— Именно. Система проверила независимость решений.

Кайрен обратил внимание на строку.

— Значит, архив был прав.

Вера уже открывала тестовую конфигурацию.

— Сейчас проверим остальное.

На экране появились два блока. Транспортная маршрутизация. Брачное исполнительное управление. Между ними тянулись десятки связей. Вера выделила контрольный сектор.

— Сайра?

— Изоляция подтверждена.

— Кайрен?

— Готов.

— Ты прекращаешь при первом превышении.

— Мы это обсуждали.

— Я хочу услышать.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Прекращаю.

Вера подтвердила свою часть. Кайрен — свою. Система запросила последнее действие:

«РАЗДЕЛИТЬ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ КОНТУРЫ?»

Они коснулись подтверждений почти одновременно. Сначала ничего не произошло.

Затем линия между двумя блоками погасла. Вера услышала резкий вдох Кайрена.

— Показатели! — сказала она.

Сайра уже читала.

— Пульс сто двадцать. Нейронная нагрузка растёт... двадцать два процента... двадцать семь... стабилизируется.

— Кайрен?

— Здесь.

— Что чувствуешь?

— Будто несколько миллионов чиновников одновременно решили поговорить со мной.

— Для тебя почти обычный рабочий день.

Он усмехнулся, и от этой способности отвечать Вере стало легче.

На панели транспортный узел тестового сектора ушёл в автономный режим. Секунда. Две. Пять.

Связь сохранилась. Брачный модуль попытался отправить команду приоритета. Транспорт её отклонил. Сайра выдохнула.

— Разделение работает.

Рейнар у двери сказал:

— У нас гости.

По коридору донеслись команды. Кайрен начал подниматься.

— Сиди, — одновременно сказали Вера и Сайра.

Он взглянул на обеих.

— Я окружён тиранами.

Рейнар активировал связь.

— Внутренняя безопасность. Двенадцать человек. Командир требует открыть дверь по распоряжению Совета.

— Они стреляют? — спросил Кайрен.

— Пока нет.

— Тогда не стреляем первыми.

Рейнар перевёл взгляд на закрытую дверь.

— Это ограничивает варианты.

— Придумай новые.

Вера быстро просмотрела результаты теста. Нагрузка Кайрена была ниже модели. Тридцать один процент на локальном секторе. Если масштабировать напрямую, полный запуск всё равно мог оказаться смертельным, но им теперь не требовалось пропускать через него всю сеть одновременно.

— Сайра, можно распространять конфигурацию узел за узлом после первого полного подтверждения?

— Теоретически да. Но центральное ядро всё равно должно подписать изменение базового правила.

— Какой объём пойдёт через хранителя?

— Не знаю. Тест показывает, что меньше прогноза, но полный контур другой.

— Посчитайте по фактической нагрузке.

Сайра уже работала. За дверью голос потребовал открыть сектор. Рейнар ответил:

— Центральное ядро находится в режиме аварийного обслуживания.

— Командор Касс, Совет отстранил вас от полномочий.

— Тогда удивительно, что вы продолжаете обращаться ко мне по званию.

Вера едва не улыбнулась. Кайрен смотрел на показатели.

— Сто семьдесят один, — сказала Сайра.

— Время?

— Тридцать четыре минуты до критического коридора.

Панель связи сама включилась. Эрис Варн появился без запроса.

— Вы провели тест.

Вера не удивилась.

— И вы опять следите.

— Центральное ядро фиксирует изменения базовых контуров. Вы не могли скрыть это от меня.

— Оно работает.

— На двух узлах.

— Этого достаточно, чтобы доказать принцип.

Варн задержал на ней взгляд и впервые потерял часть своей безупречной невозмутимости.

— Арден, остановитесь. Ваших расчётов недостаточно, чтобы доказать последствия полного изменения, а после первого шага обратной дороги не будет.

— К прежней системе я возвращаться и не собираюсь.

— Я говорю не о политике.

— У вас политика начинается там, где заканчивается чужое согласие.

— Нет, — резко ответил он и впервые повысил голос. — Я говорю о том, что вы можете разрушить сеть раньше, чем поймёте, почему она была построена именно так.

Он впервые повысил голос совсем немного, но перемена была заметна.

— После разделения «Конкорд» больше не сможет автоматически предотвращать союзы с критическими генетическими рисками.

Сайра вмешалась:

— Сможет предупреждать.

— Люди игнорируют предупреждения.

— Это их право, — сказала Вера.

— А право ребёнка родиться без предотвратимого заболевания?

Вопрос ударил точнее, чем она ожидала. Вера не ответила мгновенно. Варн увидел паузу.

— Вот о чём вы предпочитаете не думать. Свобода взрослых имеет последствия для тех, кто выбора ещё не делает.

— Поэтому медицинская система останется, — сказала Сайра. — Риск будет показан до решения.

— Показан, а не предотвращён.

— Именно. Только показан.

— И вы считаете это прогрессом?

Вера взглянула на две колонки на панели. Рекомендация.

Исполнение. Самая опасная ложь Варна заключалась в том, что его аргументы не были бессмысленными.

Некоторые люди действительно выберут плохо. Некоторые проигнорируют предупреждение.

Некоторые дети заплатят за решения родителей. Никакое красивое слово «свобода» этого не отменяло.

Но система Варна уже убила шесть женщин, потому что кто-то решил, что знает цену общего блага лучше них самих.

— Я считаю прогрессом, когда врач говорит человеку о риске, а не надевает на него наручники, — ответила Вера. — Если вы хотите обсуждать законы о медицинской ответственности, обсуждайте их открыто. Но вы спрятали принуждение внутри инфраструктуры, без которой люди не могут жить.

— Потому что открытая политика меняется каждые выборы.

— Именно.

Варн покачал головой.

— Вы называете нестабильность достоинством.

— Я называю возможность сменить плохое решение достоинством.

Кайрен добавил:

— Вы лишили людей даже права знать, кто принял решение.

Варн задержал на нём взгляд.

— А вы готовы взять ответственность за последствия их свободы?

— За их свободу — нет.

Тишина стала плотнее. Вера повернулась к Кайрену. Он продолжил:

— Я готов отвечать за свои решения. Они — за свои. Регент, который обещает отвечать за каждую жизнь в Содружестве, либо лжёт, либо уже считает граждан своей собственностью.

Варн замолчал. Сайра тихо сказала:

— Расчёт готов.

Вера отключила связь.

— Говорите.

— Если повторить профиль теста и распространять конфигурацию каскадом после базовой подписи, пиковая нагрузка на хранителя должна быть около сорока семи процентов от критической.

— «Должна».

— Фактическая модель. Лучше у меня нет.

— А на нулевой носитель?

— Другой тип нагрузки. Система будет использовать вашу реакцию как адаптивную контрольную точку. Возможны сенсорные искажения, потеря ориентации, кратковременные ложные воспоминания.

— Прекрасно.

Кайрен спросил:

— Можно начинать?

Рейнар повернул голову к двери. Металл едва заметно дрогнул.

— Они ставят внешний вскрыватель.

— Сколько?

— Минуты две.

Вера перевела взгляд на Кайрена. Он был бледнее, чем пять минут назад, но показатели оставались допустимыми.

— Тест остановил тебя на тридцати одном проценте.

— Помню.

— Если пойдёт выше шестидесяти, прекращаем.

— Пятьдесят пять.

— Шестьдесят.

— Пятьдесят восемь.

Она почти рассмеялась.

— Ты торгуешься о допустимой вероятности повреждения мозга?

— Я регент. Торговаться — часть профессии.

— Шестьдесят.

— Хорошо.

Сайра посмотрела на них.

— Система не гарантирует, что я смогу прекратить процедуру после базовой подписи.

Вера перестала улыбаться.

— То есть наш договор может не иметь технического смысла.

— После момента разделения процесс либо завершится, либо ядро откатится в режим сохранения.

Кайрен сказал:

— Тогда мы знаем риск.

Вера задержала взгляд на него. Ей хотелось снова сказать «нет».

Но теперь она слишком хорошо понимала, что это будет означать. Не заботу. Решение за него. Она протянула руку. Кайрен взял её.

— Если мы выживем, — сказала Вера, — я собираюсь очень долго злиться на тебя за эту ситуацию.

— Это звучит почти как план на будущее.

— Не обольщайся.

— Поздно.

Сайра запустила полный контур. Белые стены исчезли.

На этот раз «Конкорд» не предложил Вере дом. Он предложил тысячи жизней одновременно.

Она была врачом на маленькой колонии. Инженером на грузовой станции. Женщиной, которая вышла замуж за человека с девяносто девятью процентами совместимости и прожила с ним сорок спокойных лет. Женщиной, которая проигнорировала предупреждение системы и похоронила ребёнка. Женщиной, которая отказалась от назначенного брака и начала войну между двумя домами. Женщиной, которая подчинилась и предотвратила войну.

Модели сменяли друг друга быстрее, чем она успевала их осмыслить. Система не угрожала. Она доказывала.

Каждая модель сопровождалась вероятностями, числами спасённых жизней, снижением заболеваний, уменьшением конфликтов. Вера поняла замысел.

«Конкорд» не пытался заставить её полюбить систему. Он показывал цену её решения.

— Я вижу, — сказала она, хотя не знала, слышит ли кто-нибудь.

Появилась новая модель. Шесть женщин. Не те лица, которые она видела в досье, а рассчитанные жизни, которые они могли бы прожить.

Дети. Работа. Старость. Всё то, чего у них больше не будет.

«СТАБИЛЬНОСТЬ ТРЕБУЕТ ОПТИМИЗАЦИИ ПОТЕРЬ».

Вера почувствовала такой гнев, что изображение дрогнуло.

— Нет. Потери требуют имён.

Система показала другое: 307 миров. Миллионы людей.

«ОТКЛОНЕНИЕ РЕШЕНИЯ ПОВЫШАЕТ РИСК».

— Да.

«ПОДТВЕРДИТЕ».

— Риск существует.

«СОГЛАСИЕ С РЕЖИМОМ СОХРАНЕНИЯ?»

— Нет.

Изображения остановились.

«ПРОТИВОРЕЧИЕ».

— Никакого противоречия. Я могу понимать риск и всё равно не отдавать тебе право решать.

На секунду ничего не произошло. Потом возникла строка:

«НЕОПТИМАЛЬНЫЙ ВЫБОР».

Вера улыбнулась.

— Наконец-то мы поняли друг друга.

Где-то рядом существовал Кайрен. Она не видела его, но связь двух ключей ощущалась странным давлением, словно кто-то держал ладонь с другой стороны стекла. Потом давление изменилось. Стало резким. Вера услышала его голос.

— Вера.

Не через воздух. Через интерфейс.

— Я здесь.

— Не уверен, что это настоящий разговор.

— Я тоже.

Перед ней возник Кайрен. Не нынешний. Старше. На нём не было формы.

Они стояли в доме, которого Вера никогда не видела. За окнами росли высокие деревья, а по полу бежал ребёнок с тёмными волосами. Вера закрыла глаза. Картинка не исчезла.

— Это твоя модель? — спросила она.

— Похоже.

— Неплохо устроился.

— Система знает, чем торговаться.

Ребёнок подбежал к Кайрену. Тот не коснулся его.

— Он ненастоящий, — сказала Вера.

— Я знаю.

Именно поэтому его голос звучал так тяжело. Она поняла: для неё система выбрала безопасность и мать. Для Кайрена — семью, которой у него никогда не было.

Не идеальную супругу с паспортом совместимости. Гораздо умнее.

Она дала ему то, чего он хотел сам.

— Что будет, если принять? — спросила Вера.

Перед ними появился ответ.

«РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ ПРОДОЛЖЕН».

«ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: ВЫСОКАЯ».

«ЛИЧНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: ОПТИМИЗИРОВАНА».

Вера повернулась к Кайрену.

— То есть нам даже разрешат друг друга оставить.

— Щедро.

— Девяносто девять процентов?

— Наверное, мне подберут сотню, чтобы я не жаловался.

Он смотрел на ребёнка. Вера ничего не сказала. Через несколько секунд Кайрен сам отвернулся.

— Я слишком хорошо знаю дом, построенный на правильном расчёте.

Картинка исчезла. Система вывела:

«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ ОТКЛОНИЛ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».

Следом:

«НУЛЕВОЙ НОСИТЕЛЬ ОТКЛОНИЛ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».

«ДВА НЕЗАВИСИМЫХ РЕШЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ».

И наконец:

«РАЗДЕЛЕНИЕ ДОПУСТИМО».

Вера увидела архитектуру сети. Тысячи линий расходились от центрального ядра, образуя сложную карту Содружества. В ней существовали два слоя, которые за одиннадцать лет настолько тесно переплели, что снаружи казались единым механизмом.

Но они не были единым. Нужно было только заставить систему вспомнить это.

— Начинаем, — сказала Вера.

Она дала подтверждение. Кайрен тоже. Первая связь разошлась. Вторая.

Десятая. Сотая. Нагрузка ударила Веру внезапно. Она почувствовала металлический вкус во рту, затем перестала понимать, где находится верх. Перед глазами вспыхнули чужие маршруты, медицинские предупреждения, брачные назначения, тысячи решений, которые система много лет принимала автоматически.

— Сайра, показатели Кайрена.

Ответ пришёл с задержкой.

— Сорок три.

Ещё одна волна.

— Сорок девять.

Вера удерживала последовательность. Транспорт отдельно. Медицина отдельно. Рекомендации сохраняются.

Исполнительное принуждение отключается. На схеме начали зеленеть первые узлы.

Сто семьдесят один отключённый переход. Сто семьдесят. Сто шестьдесят восемь.

— Получается, — услышала она голос Сайры.

Дверь ядра ударило снаружи. Рейнар что-то сказал, но Вера не разобрала. Нагрузка поднялась.

— Пятьдесят четыре.

Кайрен не говорил.

— Кайрен?

— Продолжай.

— Показатели?

— Вера, продолжай.

Она почувствовала злость.

— Не командуй.

— Тогда считай это просьбой.

Пятьдесят семь. Система замедлилась. На центральной линии возник новый запрос.

«ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНАЯ ПОДПИСЬ ХРАНИТЕЛЯ».

Вера поняла раньше, чем Сайра успела сказать. Тестовый каскад закончился.

Чтобы изменение стало правилом для всей сети, Кайрен должен был подтвердить его без ограничения сектора.

— Нет, — сказала она.

Кайрен открыл глаза. В реальности его лицо было белым, губы почти потеряли цвет.

— Мы знали, что это будет.

— Мы договорились остановиться на шестидесяти.

— Сейчас пятьдесят семь.

— После подписи станет больше.

Сайра сказала:

— Вера права. Мы можем остановиться. Тест доказал конфигурацию. Потом найдём другой способ распределить авторизацию.

— Сколько времени? — спросил Кайрен.

Сайра взглянула на данные. Не ответила. Он понял.

— Сколько?

— Не часы.

На карте снова погас узел. Далёкий голос объявил:

— Первый критический коридор вошёл в аварийный режим.

Вера закрыла глаза. И услышала Варна. Он снова вошёл в канал ядра. Перед ними возникло его изображение.

— Теперь понимаете?

— Что именно? — спросила Вера.

— У вас нет третьего пути. Есть только более красивый способ прийти к тому же выбору.

— Мы уже разделили часть узлов.

— Временная конфигурация. Без полной подписи она откатится.

Кайрен спросил:

— Вы можете распределить нагрузку?

Варн задержал на нём взгляд.

— Через три хранительских узла Совета — да.

Сайра резко сказала:

— Тогда подпись получит Совет.

— Именно.

— И сможет вернуть исполнительный модуль.

— Сможет контролировать изменение, — поправил Варн.

Вера рассмеялась, хотя ей было совсем не смешно.

— Вот оно.

— Что?

— Вы всё это время знали безопасный вариант.

— Безопасный для людей.

— Нет. Безопасный для вашей власти.

Варн выдержал её взгляд.

— Власть существует потому, что ответственность нельзя распределить между миллиардами и надеяться на хороший результат.

— А я думаю, именно это и называется обществом.

— Наивно.

— Возможно.

Она посмотрела на Кайрена. Он уже тянулся к подтверждению.

— Не смей.

— Вера.

— Даже не пытайся.

— Ты не можешь одновременно требовать, чтобы я выбирал сам, и отменять мой выбор, когда он тебе не нравится.

Она ненавидела, что он прав.

— Я могу считать его идиотским.

— Это разрешено.

— Могу потом напоминать тебе об этом годами.

— Рассчитываю.

— Могу вообще не простить.

Его внимание вернулось к Вере.

— Тоже твой выбор.

В этот момент Вера поняла, что именно система не способна вычислить. Не любовь.

Любовь наверняка можно было описать тысячами параметров: частотой контактов, нейронными реакциями, общими решениями, совместимостью привычек. Невычислимым оставалось другое.

Человек мог знать цену и всё равно сказать «да». Мог бояться и всё равно остаться. Мог любить и всё равно отказаться, если цена нарушала его границы. Никакой процент не превращал это в обязательство. Она протянула руку к панели.

— Вместе.

Кайрен кивнул. Варн сказал:

— Роу, если вы подпишете—

Кайрен отключил его канал.

— Наконец-то, — сказала Вера.

— Давно хотел.

Они подтвердили изменение одновременно. Мир разорвался на свет.

Первое, что Вера услышала, был собственный крик. Она не сразу поняла, что кричит вслух.

Через нервную систему прошёл импульс такой силы, что тело выгнулось в кресле. Перед глазами больше не было моделей. Только схема сети, которая расходилась на два самостоятельных контура. Транспорт. Медицина. Рекомендации.

Отдельно — исполнительный брачный контроль. Последний слой цеплялся за остальные, словно корни, вросшие в фундамент.

Вера видела места соединения. Она начала отсекать их по одному.

Не физически. Система принимала намерение, проверяла его через нулевой ключ и требовала подтверждение хранителя. Кайрен подтверждал. Десять. Тридцать. Пятьдесят. Сайра считала его нагрузку.

— Шестьдесят один!

Вера почувствовала, как его присутствие рядом стало слабее.

— Кайрен.

Ответа не было.

— Кайрен!

— Здесь.

Голос едва различался.

— Останавливаемся.

— Нельзя.

— Можно.

— Откат.

Он был прав. Если остановить сейчас, разделённые контуры вернутся в режим сохранения.

Вера искала другое. Нагрузка приходила к Кайрену через подтверждение каждого отдельного узла.

Почему? Потому что современная система считала каждый узел самостоятельным исполнительным решением.

В древней архитектуре хранитель подписывал не узлы. Он подписывал правило. Вера вспомнила архив.

«КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВЫХ ПРАВИЛ».

Не сети. Правил.

— Сайра! Мы делаем неправильно.

— Что?

— Не нужно подтверждать каждый узел. Нам нужна одна базовая подпись и распространение как конфигурационного правила.

— Современный слой не примет древний формат.

— Примет. Он принял нас.

Вера перестала отсекать связи. Нашла корневой уровень. Там была строка, которую они до сих пор воспринимали как заголовок:

«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО: ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ».

Она изменила одно слово.

«РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОЕ».

Система запросила:

«ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ТРЕБУЕТ ДВУХ НЕЗАВИСИМЫХ ПОДПИСЕЙ».

— Кайрен.

Тишина.

— Кайрен, мне нужна одна подпись.

Она почувствовала слабое движение его руки. Подтверждение появилось. Хранитель. Вера поставила своё.

Ноль. Система замерла. Вся сеть на мгновение стала белой. Потом исполнительный слой начал отделяться сам.

Не узел за узлом. Правило за правилом. Сайра крикнула:

— Нагрузка падает! Пятьдесят девять... пятьдесят два...

Вера не успела обрадоваться. Кайрен рядом дёрнулся. Сигнал его интерфейса стал красным.

— Что?

— Отложенная перегрузка, — сказала Сайра. — Я отключаю его.

— Можно?

— Теперь да.

Контакты разомкнулись. Кайрен обмяк в кресле. Вера сорвала свой интерфейс прежде, чем система успела завершить корректное отключение. Зал качнулся. Пол приблизился, потом почему-то оказался под ногами. Она добралась до соседнего кресла.

— Кайрен.

Он не ответил. Сайра уже была рядом.

— Назад.

— Я помогу.

— Тогда держите голову.

Вера поддержала его, пока Сайра снимала датчики. Кайрен дышал. Слишком редко.

— Пульс падает.

За дверью раздался металлический удар. Рейнар крикнул:

— Сколько вам нужно?

— Две минуты!

— У вас одна!

Вера смотрела на Кайрена.

— Эй. Ты обещал не устраивать красивую смерть.

Никакой реакции. Сайра ввела препарат через порт на запястье.

— Давление падает.

— Что делать?

— Говорите с ним.

— Что?

— Любое. Держите реакцию.

Вера наклонилась ближе.

— Кайрен, если ты сейчас решишь умереть, я лично добью тебя после реанимации. И это будет не нарушение свободы выбора, а медицинская процедура.

Его веки не дрогнули.

— Очень смешно, Роу. Теперь открывай глаза.

На панели за ними сеть продолжала меняться. Сто сорок отключённых узлов. Сто двадцать. Девяносто семь. Сайра снова ввела препарат.

— Пульс сорок.

Вера сжала пальцы Кайрена.

— Ты хотел будущее, чтобы я годами напоминала тебе, какой это был идиотский план. Я согласна. Слышишь? Это моё информированное согласие. Теперь твоя очередь выполнить условия сделки.

Пульс тридцать два. Сайра потянулась к аварийному стимулятору.

Дверь ядра содрогнулась. Рейнар выстрелил один раз. Вера даже не повернула голову.

— Кайрен.

Двадцать семь. Потом линия на мониторе выпрямилась. Сайра произнесла одно слово, которого Вера не хотела слышать:

— Асистолия.

Она оттолкнула кресло назад.

— На пол.

Они уложили Кайрена. Сайра разорвала верх его корабельной формы и закрепила контакты стимулятора.

— Отойдите.

Разряд прошёл через тело Кайрена. Монитор не изменился.

— Ещё.

Второй разряд. Ничего. Вера обнаружила, что всё ещё держит его руку. Холодной она не была.

Это почему-то казалось важным. На стене за ними загорался зелёный узел за зелёным узлом. Сеть спасалась. Кайрен лежал неподвижно.

— Ещё, — сказала Вера.

— Я знаю.

Третий разряд. Линия дрогнула. Один импульс. Пауза. Второй. Сайра наклонилась к монитору.

— Есть ритм.

Вера закрыла глаза только на секунду. Когда открыла, Кайрен всё ещё не приходил в сознание.

— Почему он не просыпается?

— Потому что его мозг только что получил перегрузку, на которую вообще не рассчитан человеческий организм. Мне нужен медицинский блок.

Рейнар сказал от двери:

— До него мы сейчас не дойдём.

Внешняя створка начала расходиться. Сайра перевела внимание на экран сети.

— Разделение завершено на восемьдесят семь процентов.

Вера поднялась. Ноги слушались плохо.

— Что будет, если они отключат ядро?

— Уже ничего. Базовое правило подписано. Распространение идёт автономно.

— Значит, нам больше не нужно защищать помещение.

Рейнар понял первым.

— Именно.

Он открыл внутреннюю сервисную дверь.

— Охлаждающий тоннель ведёт к медицинскому блоку.

Сайра перевела внимание на Кайрена.

— Нужны носилки.

Вера уже активировала встроенную аварийную панель. Из стены выдвинулась транспортная платформа.

— Иногда полезно читать техническую документацию.

Рейнар поднял Кайрена вместе с ней. Они успели вывести платформу в тоннель, когда основная дверь ядра открылась. Голос приказал остановиться. Рейнар закрыл техническую створку.

— Теперь быстро.

Они побежали.

До медицинского блока было меньше двухсот метров, но Вере они показались длиннее всего пути от Земли до Астер-Примы.

Транспортная платформа шла рывками по служебному тоннелю. Сайра бежала рядом и не сводила глаз с переносного монитора. Кайрен дышал через маску, которую она успела подключить ещё у ядра, однако ритм оставался нестабильным. Рейнар открыл последний шлюз своим аварийным ключом. Навстречу выбежали двое врачей.

— Нейронная перегрузка после прямого подключения к центральному ядру, остановка сердца сорок семь секунд, три разряда, — быстро сказала Сайра. — Самостоятельный ритм восстановлен, сознание отсутствует.

Кайрена увезли. Вера сделала шаг вслед, но Сайра удержала её за плечо.

— Сейчас вы будете мешать.

— Я могу—

— Нет. И это редкий случай, когда я не собираюсь обсуждать с вами право выбора.

В другое время Вера бы ответила. Сейчас только кивнула. Двери закрылись.

Рейнар стоял рядом, тяжело дыша. На его рукаве темнела кровь, но, судя по тому, как он держался, рана была поверхностной.

Над дверью медицинского блока загорелся общий экран станции. Количество отключённых переходов менялось в обратную сторону. Семьдесят четыре. Пятьдесят один.

Двадцать девять. Одиннадцать. Ноль. Вера смотрела на цифру и не чувствовала победы. Следом появилась строка:

«ТРАНСПОРТНАЯ СЕТЬ: СТАБИЛЬНА».

Потом:

«МЕДИЦИНСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ: АКТИВНЫ».

И последняя:

«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ БРАЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: ОТКЛЮЧЕНО».

Триста семь миров снова были связаны друг с другом. Шесть погибших женщин не вернуть.

Кайрен находился за закрытой дверью. Вера опустилась на скамью у стены и только теперь заметила, что руки дрожат. Рейнар сел напротив.

— Он упрямый.

Она внимательно изучила его лицо.

— Это медицинский прогноз?

— Личный опыт.

— Ненадёжный источник.

— Другого пока нет.

За дверью что-то изменилось. Вера услышала быстрые шаги, затем голос Сайры, потом короткий сигнал аппаратуры. Она встала.

Дверь открылась. Сайра появилась на пороге. На её лице не было улыбки, но напряжение вокруг глаз исчезло.

— Сердце работает самостоятельно. Первичная реакция мозга есть.

Вера впервые за несколько минут смогла нормально вдохнуть.

— Он очнётся?

— Я не дам обещание, которого не могу подтвердить.

— Сайра.

Доктор посмотрела ей прямо в глаза.

— Но сейчас он дышит сам.

Вера закрыла глаза. За её спиной станция продолжала передавать сообщения о восстановленных переходах. Где-то миллионы людей снова получали маршруты кораблей, медицинские поставки и связь с соседними мирами. Где-то впервые за десятилетия мужчина или женщина смотрели на экран «Конкорда» и видели рекомендацию, которую больше не обязаны были выполнять.

А за прозрачной дверью лежал человек, который мог этого уже не увидеть.

Вера подошла к стеклу. Кайрен не двигался, и она приложила ладонь к холодной поверхности, будто это могло сократить расстояние между ними.

На внутреннем медицинском мониторе ровно вспыхнула линия его следующего сердечного сокращения. Потом ещё одного.

И ещё. Вера осталась стоять рядом, пока система, впервые за двести лет лишённая права выбирать человеческие судьбы, молча продолжала считать его пульс.

Кайрен пришёл в себя через три часа и семнадцать минут после того, как его сердце снова начало работать самостоятельно.

Вера знала точное время не потому, что смотрела на часы. За эти три часа и семнадцать минут она успела изучить рисунок швов на стеновой панели напротив медицинского бокса, количество импульсов на верхней строке кардиомонитора и привычку дежурного врача тереть большим пальцем левую ладонь, когда показатели пациента менялись хотя бы на долю процента. Она могла бы потом воспроизвести всё помещение по памяти, хотя ни разу не попыталась запомнить его сознательно.

Самое страшное оказалось не ждать плохих новостей. Самое страшное — видеть, как вокруг продолжается жизнь.

По коридору проходили офицеры. Кто-то спорил о восстановленных маршрутах. На стеновых экранах обновлялись сведения по мирам, которые ещё несколько часов назад считались отрезанными. Медицинские дроны скользили вдоль потолка, доставляя препараты. Из соседнего бокса выписали мужчину с переломом руки, и тот смеялся с женой так громко, будто ничего значительнее сломанной кости во вселенной не существовало.

А Кайрен лежал за прозрачной перегородкой и не открывал глаз.

Сайра трижды выгоняла Веру из процедурной зоны и дважды приносила ей воду. Третий стакан Вера уже взяла сама, не дожидаясь приказа.

Рейнар исчез минут на сорок, вернулся с перевязанным предплечьем и передал врачам какие-то документы. Он не спрашивал, почему Вера всё ещё стоит у стекла. Наверное, потому что сам каждые несколько минут смотрел туда же.

— Совет снова вызывает вас, — сказал он наконец.

Вера не повернулась.

— Пусть вызывает.

— Это уже четвёртый запрос.

— Значит, они умеют считать до четырёх. После сегодняшнего дня это обнадёживает.

Рейнар тихо выдохнул. Если бы Вера не провела рядом с ним столько времени, она бы решила, что командор просто устал. Теперь она знала: так он почти смеялся.

— Они требуют подтверждения вашего состояния и личного участия в экстренном заседании.

— Моё состояние прекрасное. Я сижу на полу медицинского блока и разговариваю с человеком, который считает выражение лица излишеством.

— Передам дословно.

— Особенно последнюю часть.

— Её я как раз собирался опустить.

Вера всё-таки взглянула на него. Он выглядел хуже, чем хотел показывать: лицо осунулось, под глазами появились тени, повязка на руке уже проступила красным у края. Но стоял он прямо, будто перед ним был плац, а не больничный коридор после попытки государственного переворота.

— Элара? — спросила она.

— На «Ауриге». Состояние стабильное. Она снова приходила в сознание, — ответил Рейнар после короткой паузы, которая выдала больше, чем его лицо.

— И?

— Отказалась разговаривать со мной.

Вера могла бы спросить почему. После услышанного в медицинском блоке ответ явно уходил на семь лет назад и не имел отношения к сегодняшнему кризису.

— Значит, хотя бы одна из найденных нулевых сейчас в безопасности.

— Под двойной охраной, — уточнил Рейнар. — И она уже дважды пыталась убедить врачей, что охрана ей не нужна.

На этот раз в его голосе появилось нечто почти человеческое: смесь раздражения и облегчения, слишком личная для служебного отчёта. Вера не стала трогать эту тему. Вера кивнула.

Дверь процедурной зоны открылась, и вышла Сайра. Вера поднялась так быстро, что ноги отозвались неприятной слабостью.

— Что?

Сайра сняла медицинские перчатки, одну за другой, с той сосредоточенностью, которая моментально вывела Веру из себя.

— Сайра.

— Он вышел из глубокой медикаментозной седации.

Вера пару секунд просто смотрела на неё.

— Это означает?..

— Это означает, что он очнулся.

Воздух вернулся в лёгкие так резко, что стало больно.

— Можно к нему?

— Можно. Но прежде чем вы ворвётесь туда с намерением выяснить отношения, напоминаю: у пациента была остановка сердца, тяжёлая нейронная перегрузка и—

— Я умею разговаривать тихо.

Рейнар кашлянул. Сайра посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Я действительно умею, — сказала Вера.

— Вот сейчас у вас будет редкая возможность это доказать.

Она открыла дверь. Кайрен лежал почти в том же положении, в каком Вера видела его через стекло, только кислородную маску сняли. Лицо оставалось бледным, а на висках ещё виднелись следы нейроконтактов. На фоне белой подушки он казался непривычно молодым и уязвимым, лишённым мундира, кабинета, флота и привычной способности одним предложением менять направление чужих действий.

Глаза у него были открыты. Вера остановилась у двери.

Кайрен повернул голову, увидел её и едва заметно нахмурился.

— Почему вы выглядите так, будто собираетесь меня ударить?

Голос был хриплым, но совершенно узнаваемым. Вера закрыла глаза на секунду.

Три часа и семнадцать минут страха сжались до желания то ли рассмеяться, то ли действительно ударить его, исключительно чтобы убедиться, что он достаточно живой для возмущения.

— Потому что вы только что чуть не умерли.

— Это не отвечает на вопрос.

— Отлично. Значит, с логикой всё в порядке.

Кайрен попытался приподняться. Сайра немедленно нажала на управление кроватью, возвращая спинку в прежнее положение.

— Регент, — произнесла она тем голосом, которым обычно разговаривали с людьми, заранее отказавшимися вести себя разумно. — Если вы сейчас попытаетесь встать, я введу вам седативное и привяжу к кровати.

— Вы не имеете права.

— После последних событий эта формулировка звучит особенно трогательно.

Вера рассмеялась. Смех вышел коротким и почти болезненным. Она прикрыла рот ладонью, потому что внезапно поняла, насколько близко всё это время находилась к совершенно другому исходу. Кайрен увидел. Шутливое выражение исчезло.

Он протянул руку. Вера подошла и вложила в неё пальцы.

Его ладонь оказалась тёплой. Это простое физическое доказательство жизни почему-то подействовало сильнее всех показателей на мониторах.

— Врата? — спросил Кайрен.

— Работают.

— Все?

— Все триста семь восстановлены. Транспортная сеть стабильна.

Он закрыл глаза, но руку не отпустил.

— Брачный контур?

— Отключён от исполнительного управления. Медицинские рекомендации остались.

— Значит, получилось.

— Получилось.

— Варн?

— Пока неизвестно.

— Совет?

— Уже требует, чтобы вы объяснили им, почему больше не контролируете браки нескольких миллиардов человек.

Уголок его рта дрогнул.

— Наконец-то неприятная новость.

Сайра что-то проверила на мониторе.

— Разговор окончен.

— Я только проснулся.

— Именно поэтому.

— У меня заседание.

— У вас постельный режим.

— Государство—

— Государство пережило двести лет брачных назначений. Переживёт четыре часа без вас.

Вера всмотрелась в его лицо.

— Не спорьте с врачом.

— Вы быстро освоились в моей системе командования.

— Я просто предпочитаю приказы, которые имеют медицинское обоснование.

Он сжал её пальцы.

— Останетесь?

Вопрос прозвучал тихо и настолько прямо, что у Веры на секунду исчезла готовая реплика.

Она понимала, что он спрашивает только о ближайших часах. И одновременно — уже не только о них.

— Пока вас не выпишут, — ответила она.

Кайрен едва заметно кивнул. Он не попросил большего.

К вечеру выяснилось, что государство действительно способно существовать без непосредственного участия регента несколько часов, но исключительно из чувства противоречия.

Экстренное заседание Совета перенесли в защищённый медицинский конференц-зал. Кайрен участвовал из палаты по закрытому каналу, Сайра разрешила ему двадцать минут и стояла рядом с таймером так, будто собиралась лично отключить регента от связи после двадцать первой. Вера сидела по другую сторону стола.

На центральной проекции размещались двенадцать членов Совета. Некоторые выглядели так, словно за прошедшие сутки постарели на несколько лет. Председатель начал без приветствий.

— Регент Роу, прежде всего Совет требует объяснить, на каком основании вы санкционировали изменение базовой архитектуры «Конкорда» без согласования.

Кайрен ответил спокойно:

— На том основании, что к моменту, когда согласование было возможно получить, сорок семь миров уже потеряли транспортный доступ.

— Это не отменяет процедуры.

— Процедура не могла выполняться, потому что человек, контролировавший процедуру, одновременно управлял кризисом.

Несколько окон вспыхнули индикаторами запроса слова. Вера поймала себя на том, что впервые наблюдает Кайрена не как человека, который давит властью, а как человека, который несёт последствия собственного решения. Он не пытался переложить ответственность на неё, Сайру, Варна или аварийную ситуацию.

— Решение принял я, — сказал он. — Если Совет считает его незаконным, рассматривайте мою ответственность после стабилизации сети.

Председатель перевёл внимание на Веру.

— Госпожа Арден, подтверждаете ли вы, что изменение было осуществлено добровольно?

— Моё участие — да.

— На вас оказывалось давление со стороны регента?

Вера перевела взгляд на Кайрена. Он никак не отреагировал.

И этим дал ей лучший ответ на вопрос.

— Нет.

— Вы осознавали последствия?

— Мы рассчитывали последствия настолько тщательно, насколько позволяла ситуация.

— Это не ответ.

— Тогда сформулируйте вопрос точнее.

Председатель поджал губы. Раньше Вера могла бы получить удовольствие от этого маленького столкновения. Сейчас она слишком хорошо понимала, что за сухими юридическими формулировками стоят миры, где люди впервые за поколения получили право отказаться от назначенного союза. Один из членов Совета подался вперёд.

— Миллиарды граждан уже получили уведомления об изменении статуса рекомендаций. В некоторых секторах начались массовые обращения в регистрационные службы. Есть требования аннулировать брачные назначения прошлых лет.

— Логично, — сказала Вера.

— Это способно вызвать социальный кризис.

— Возможно.

— Вас это не беспокоит?

— Беспокоит. Поэтому необходимо отделить вопрос права выбора от вопроса последствий уже заключённых союзов. Если вы хотите вернуть старый режим только потому, что новая система требует сложной работы, тогда мы зря рисковали жизнью регента.

Кайрен посмотрел на неё. Не долго. Но Вера заметила. Председатель переключил данные.

— Есть второй вопрос. Эрис Варн задержан.

Вера выпрямилась.

— Где?

— На Астер-Приме. Он попытался получить доступ к резервному центру управления через восемнадцать минут после разделения систем. Служба безопасности задержала его без сопротивления.

Это удивило её больше самого факта ареста.

— Без сопротивления?

— Он заявил, что не считает себя преступником и готов выступить перед Советом.

Кайрен сказал:

— Пусть выступит.

— Регент—

— Если мы действительно собираемся строить систему без принуждения, начинать её с закрытого исчезновения человека, который с нами не согласен, было бы плохим символом.

Вера медленно повернула голову. Кайрен заметил её взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вы так смотрите, когда у вас есть комментарий.

— Я просто проверяю, не подменили ли вас в медицинском блоке.

— Очень смешно.

Сайра, не отрывая глаз от таймера, произнесла:

— Осталось семь минут.

Заседание резко стало эффективнее. Совет согласовал временную комиссию по разделению полномочий «Конкорда», независимый аудит брачных назначений и международное расследование программы Варна. Веру официально признали не объектом генетического значения, а свидетелем и независимым техническим экспертом с правом отказаться от участия в любых дальнейших исследованиях. Последнюю формулировку она перечитала дважды. Право отказаться.

Два дня назад это казалось очевидностью. Теперь оно потребовало почти развала государственной системы.

Когда связь отключилась, Кайрен откинул голову на подушку. Сайра обратила внимание на таймер.

— Двадцать две минуты.

— Две минуты изменили историю медицины?

— Нет. Но существенно ухудшили моё мнение о пациентах с политическими полномочиями.

Она отключила медицинский экран и вышла. Вера осталась.

— Вам действительно лучше? — спросила она.

— Если вы снова начнёте обращаться ко мне на «вы» только потому, что я лежу в больнице, моё состояние ухудшится.

Вера улыбнулась.

— Хорошо. Тебе действительно лучше?

— Теперь да.

— Это был плохой ответ.

— Зато эффективный.

Она подошла ближе. Несколько секунд они молчали. Слишком многое изменилось за последние сутки, чтобы можно было решить одним разговором, кем они стали друг для друга. Кайрен первым нарушил тишину.

— Ты не обязана оставаться на Астер-Приме.

— Знаю.

— Совет предложит тебе место в новой комиссии.

— Уже предложил.

— Можешь отказаться.

— Знаю.

— Я могу организовать транспорт на Землю.

Вера прищурилась.

— Ты пытаешься от меня избавиться?

— Пытаюсь перечислить варианты, прежде чем скажу, чего хочу сам.

Она села на край кресла.

— Это неожиданно зрелый подход.

— Я пережил остановку сердца. Возможно, побочный эффект.

— Тогда пользуйся, пока не прошёл.

Он помолчал.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Вера перестала улыбаться. Кайрен продолжил:

— Не потому, что ты № 0. Не потому, что Совет будет полезнее слушать тебя, чем меня. Не потому, что новая система требует твоего участия. И не потому, что ты мне что-то должна после всего произошедшего.

— Хорошее начало.

— Я тренировался три часа без сознания.

Она фыркнула, но он не отвёл взгляда.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Но если ты решишь вернуться на Землю, я не стану превращать это в ещё одну проверку твоей любви.

Вера опустила глаза на его руку. Несколько дней назад он схватил её за запястье, спасая от выстрела. Потом приказал арестовать, тайно освободил, спрятал на своём корабле, солгал о досье, позволил уйти и пошёл против Совета, чтобы вернуть ей возможность выбирать.

У них не было красивой прямой дороги. Наверное, именно поэтому она впервые верила тому, что происходило между ними.

— Я не отвечу сегодня, — сказала она.

— Хорошо.

— И тебя это не раздражает?

— Ужасно.

— Уже лучше.

Эрис Варн выглядел ровно так же, как в лаборатории.

Даже тюремная одежда не лишила его странного ощущения аккуратности. Через двое суток после кризиса его привели в зал временной комиссии, где Вера присутствовала как свидетель. За прозрачным барьером стояли двое охранников, но Варн почти не смотрел на них. Он смотрел на Веру.

— Вы хорошо выглядите, — сказал он.

— Вы тоже. Удивительно, учитывая обстоятельства.

— Я не считаю обстоятельства неожиданными.

Председатель комиссии попросил его отвечать только на вопросы. Варн подчинился.

В течение часа он подтверждал факты без попытки смягчить формулировки: нелегальные генетические испытания, вмешательство в показатели совместимости, скрытые назначения, использование инфраструктурных полномочий для давления на Совет.

Когда комиссия дошла до нападения в диагностическом секторе в первый день её прибытия, Вера сама попросила слово.

— Марек Олсен. Сервисный техник. Его убили до моего теста, использовали его допуск, а потом из шахты выстрелили в зал. Это тоже ваша программа?

— Да, — Варн не отвёл глаз. — После третьей утечки я санкционировал резервный протокол физической очистки. Если нулевой индекс появлялся вне контролируемого объекта, локальный диагностический узел и копия результата должны были быть уничтожены до передачи данных наружу. Группа внутренней безопасности заранее получила доступ через скомпрометированный сертификат регента и использовала учётную запись Олсена.

— Вы приказали убить его?

— Его устранение входило в операцию получения доступа.

— А выстрел предназначался мне? — Вера всё же заставила себя задать вопрос.

— Диагностической панели за вами. Программный сброс был невозможен: старый нулевой контур сопротивлялся удалённому стиранию. Физический исполнитель получил координаты оборудования, а не человека.

— Снаряд прошёл над моим виском.

— Вы оказались между сервисной шахтой и целью.

Ответ прозвучал так же ровно, как все остальные признания. Вера наконец получила точный ответ на вопрос, который преследовал её с первого дня, и он оказался хуже прямого приказа об убийстве.

— Значит, вы не решили в ту секунду, что мне нельзя жить. Вы заранее построили правило, в котором моя жизнь была менее важна, чем секрет.

— Да, — ответил Варн после паузы.

Рейнар, находившийся у стены вместе с представителями следствия, добавил, что подписи двух исполнителей уже установлены, а цепочка приказов подтверждена архивами объекта. После этого первый выстрел перестал быть загадкой. Он стал доказательством.

Когда речь дошла до шести женщин, Вера почувствовала, как пальцы сами сильнее сжимают стилус.

— Вы знали, что испытания опасны? — спросила она.

— После второй участницы — да.

— И продолжили.

— Да.

— Почему?

Варн задержал взгляд на неё спокойно.

— Потому что к тому моменту прогноз по четырём колониальным ветвям показывал необратимую репродуктивную деградацию в пределах трёх поколений.

— Значит, шесть женщин стали для вас допустимой ценой.

— Нет. Цена никогда не бывает допустимой. Она бывает той, которую всё равно приходится платить.

Вера отложила стилус.

— Это очень удобное различие для человека, который выбирает, кто именно заплатит.

На лице Варна впервые появилось нечто похожее на усталость.

— Через десять лет вы вспомните этот разговор.

— Почему через десять?

— Потому что свобода производит ошибки быстрее, чем институты учатся их исправлять. Первые кризисы появятся раньше, но через десять лет их станет достаточно, чтобы общество перестало романтизировать выбор.

— И тогда?

— Тогда люди сами попросят вернуть ограничения.

Вера подумала о матери Кайрена, о женщинах, которым система назначала мужчин, о шести погибших кандидатках и о том, как легко слово «ограничение» превращалось в право распоряжаться телом другого человека.

— Возможно, — сказала она.

Варн явно не ожидал такого ответа.

— Возможно?

— Свободные люди совершают ужасные ошибки. Это не новость. Но если когда-нибудь общество решит вернуть часть ограничений, оно должно сделать это открыто, понимая цену и сохраняя право отказаться. Не потому, что один человек спрятал управление внутри транспортной сети, чтобы никто не мог спорить.

— Вы думаете, разница фундаментальна.

— Думаю, это единственная разница, которая имеет значение.

Варн несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул.

— Тогда надеюсь, вы проживёте достаточно долго, чтобы проверить.

Охрана увела его. Вера не почувствовала победы. И это оказалось правильным.

Победа была не в том, что Варн оказался за барьером.

Победа была в том, что теперь ни он, ни Кайрен, ни Совет, ни даже сама Вера не могли одним приказом выбрать судьбу миллионов людей.

До разговора с матерью Вера добралась только поздно вечером. Земная служба безопасности восстановила защищённый канал через независимый ретранслятор и прислала короткое подтверждение: адресат находится под охраной, физической угрозы нет. После перехвата первого разговора мать не была похищена — она сама покинула квартиру по старому аварийному маршруту, о существовании которого Вера никогда не знала.

На экране появилась та же кухня, но уже не домашняя. Белая стена временного защищённого помещения, металлический стол, чашка с остывшим чаем. Мать выглядела старше, чем несколько дней назад.

— Привет, Верочка.

— Не называй меня так, если собираешься снова начать с просьбы вернуться на Землю.

— Не собираюсь, — сказала мать, опуская взгляд. — Это было хорошее начало и совершенно недостаточное.

— Тогда расскажи мне про это. Про «Санктум». Про ребёнка, чьей смертью ты закрыла мою жизнь в архиве. И про то, почему двадцать семь лет я не знала, что государство ищет людей вроде нас. — Вера положила медальон на стол перед камерой.

Мать долго молчала, но на этот раз не отключила связь.

— Я была частичным носителем, — сказала она наконец. — Тогда никто не называл нас нулевыми. Во время эвакуации врачи старой медицинской сети проверяли детей на адаптационные отклонения. Один из врачей увидел твой результат и понял, что центральный запрос придёт раньше, чем нас выпустят из пересыльного центра.

— И вы подделали мою смерть.

— Он предложил выход. В списке погибших была девочка примерно твоего возраста. Её архивный профиль почти полностью уничтожило при разгерметизации. Врач заменил уцелевший фрагмент копией твоего раннего образца, но оставил несколько несовпадающих маркеров, чтобы запись не выглядела искусственно идеальной. Поэтому сейчас ваши системы получают девяносто девять целых восемьдесят семь сотых, а не полное совпадение.

— Значит, погибшая девочка не была моей родственницей, — сказала Вера, когда старая цифра наконец встала на своё место.

— Нет. Я даже не знала её настоящего имени. В эвакуационном реестре её строка была повреждена, и врач восстановил её уже под твоим именем, связав с подменённым медицинским фрагментом. После этого мы больше не трогали запись, чтобы не оставлять новых следов.

— «Воспользовались».

— Знаю, как это звучит, — сказала мать, вздрогнув от её тона.

— Хорошо. Потому что та девочка была человеком, а не удобной строкой в базе.

— Я знаю.

Несколько секунд слышался только слабый шум канала.

— Медальон? — спросила Вера.

— Тот врач отдал его мне, — сказала мать, задержав взгляд на медальоне. — Он принадлежал медицинской сети хранителей, которая существовала задолго до современного «Санктума». Когда старую сеть расформировали, её архивы и несколько клиник переходили от фонда к фонду. «Санктум» унаследовал часть оборудования и эмблему. Я узнала название, когда увидела его много лет спустя, и старалась держаться от таких центров подальше.

— Но Аделин Восс обследовалась именно там.

— Я не знала об Аделин. И о других женщинах тоже. Я знала только, что кто-то продолжает искать редкие профили и что этот знак означает доступ к старым архивам.

— Варн сказал, что ты украла ключ.

— Для него всё, что ему не отдали добровольно, было украдено, — сказала мать с невесёлой усмешкой. — Врач передал медальон мне и удалил запись о передаче. Он сказал: если твой профиль когда-нибудь снова всплывёт как нулевой, этот ключ может открыть место, где сохранилась первоначальная версия правил.

— Почему ты не рассказала мне, когда я выросла? — спросила Вера, проводя пальцем по краю медальона.

— Сначала ты была ребёнком, — начала мать. — Потом мне казалось, что ещё рано. Потом ты поступила учиться, начала работать, и каждый год молчания делал следующий разговор труднее. Я убеждала себя, что пока ты ничего не знаешь, ты в безопасности.

— То же самое говорил Кайрен.

— И ты его простила?

— Не сразу. И дело не в прощении.

Вера выдержала паузу, прежде чем продолжить.

— Спасти меня тогда было твоим решением, потому что мне было два года. Я благодарна, что ты это сделала. Но решать за двадцатилетнюю, двадцатипятилетнюю или двадцатидевятилетнюю Веру, какую правду ей можно знать, — уже другое. Ты защищала меня так долго, что перестала замечать момент, когда защита стала контролем.

На лице матери появилась боль, но Вера не стала смягчать сказанное. Последние дни слишком дорого обошлись всем им, чтобы снова путать любовь с правом выбирать за другого.

— Ты права, — сказала мать.

Вера ожидала оправдания и из-за его отсутствия на секунду потеряла следующую фразу.

— Я не знаю, смогу ли быстро перестать злиться.

— Не обязана.

— Но я хочу, чтобы ты вернулась домой, когда служба скажет, что безопасно. И хочу получить всё, что у тебя осталось от той эвакуации. Все записи. Даже если они кажутся бессмысленными.

— Получишь.

— Без отбора.

Вера кивнула. Это ещё не было примирением, зато впервые между ними появился разговор, в котором обе знали одну и ту же правду. Перед завершением связи мать спросила:

— Кайрен жив?

— Жив, — ответила Вера, задержав руку над панелью.

— И?

— Мам.

— Хорошо. Это уже не моё решение.

— Вот теперь мы начинаем понимать друг друга, — сказала Вера и неожиданно улыбнулась.

Связь погасла нормально — не оборвалась, не была вырезана из сети, не оставила красного предупреждения. Вера ещё некоторое время сидела перед пустым экраном, держа медальон в ладони. Впервые эта вещь ощущалась не ключом от чужой тайны, а частью прошлого, которое наконец принадлежало ей самой.

Через три недели Астер-Прима перестала выглядеть как место катастрофы. Для Веры — только внешне.

Центральные переходы работали, транспортные расписания восстановились, информационные панели больше не мигали красными предупреждениями. На нижних уровнях снова открылись кафе, служебные коридоры заполнились сотрудниками, а журналисты переключились с вопроса «погибнет ли Содружество» на гораздо более привычный «кто виноват и кого уволят».

Кайрена выписали под расписку Сайры, которую он, по словам самой Сайры, подписал «с выражением человека, впервые обнаружившего существование власти выше собственной».

Он пока быстро уставал, но уже вернулся к работе. Вера тоже.

Временная комиссия получила доступ к части архивов Варна, и результаты оказались хуже, чем ожидали. Программа вмешивалась в брачные рекомендации десятилетиями. Некоторые решения действительно предотвращали тяжёлые генетические заболевания. Другие явно обслуживали политические сделки.

Разделить одно от другого было сложнее, чем уничтожить систему.

Вера сидела в старом лабораторном секторе вместе с Сайрой, когда та вывела на экран данные по первым ста отменённым назначениям.

— Двадцать семь пар подали совместное заявление, что хотят сохранить брак, — сказала Сайра. — Одиннадцать требуют немедленного расторжения. Остальные пока ничего не сделали.

— И что говорит Совет?

— Совет обнаружил, что люди ведут себя сложнее моделей.

— Сочувствую.

Сайра улыбнулась. За эти три недели в ней тоже что-то изменилось. Она перестала говорить так, будто любое признание личной ответственности угрожает её профессиональной компетентности.

— Я подала заявление, — сказала она.

Вера подняла голову.

— Вы подали заявление об отставке?

— Об отстранении от руководства медицинским контуром до завершения расследования, — уточнила Сайра. — Совет его не принял.

— Почему?

— Кайрен заявил, что моя ответственность должна устанавливаться по фактам, а не использоваться как публичная жертва для успокоения общества.

Вера невольно усмехнулась.

— Раздражающе последовательный человек.

— Вы тоже заметили?

Вера вернулась к экрану.

— Ты дала Варну инструмент аварийного доступа, а потом слишком долго молчала, когда поняла, во что он его превратил.

— Да.

— И скрывала информацию от меня.

— Да.

— Но без тебя мы бы не разделили систему.

Сайра помолчала.

— Это не отменяет первых двух пунктов.

— Не отменяет.

— Вы собираетесь меня простить?

Вера подумала.

— Не сегодня.

Сайра кивнула.

— Справедливо.

Это был, пожалуй, первый разговор между ними, после которого никто не попытался объяснить Вере, как она должна чувствовать себя правильно. Дверь открылась.

Лиан Корв вошёл без сопровождения, но с выражением человека, который считал разрешение необязательной административной формальностью.

— Я начинаю подозревать, что здесь пускают кого угодно, — сказала Вера.

— Я наследник великого дома.

— Именно поэтому.

Он положил на стол небольшой кристаллический накопитель.

— Архив Варна по Корву. Всё, что удалось получить до того, как Совет засекретил половину данных.

Сайра насторожилась.

— Вам не должны были это передать.

— Не передали.

Она задержала внимание на его лице.

— Не хочу знать.

— Очень разумно.

— Вы улетаете?

Лиан прислонился к краю стола.

— Сегодня.

— Ваши люди?

Его обычная лёгкая насмешка исчезла.

— Проблема никуда не делась. Варн был преступником, но в одном он не лгал: наша репродуктивная совместимость снижается быстрее, чем признано официально.

Вера посмотрела на накопитель.

— И вы всё ещё хотите найти № 0.

— Я хочу найти решение.

— Это не одно и то же.

— Теперь знаю.

Он произнёс это без улыбки. Потом выпрямился.

— Передайте регенту, что в следующий раз я предупрежу его заранее, прежде чем украсть у него женщину.

— Я не его женщина.

— Именно поэтому формулировка должна его особенно порадовать.

— Передайте сами.

— Я предпочитаю жить.

Лиан направился к двери, но остановился.

— Вера.

Она взглянула на него.

— Когда найдёте способ сделать нулевую линию медицинским решением, а не причиной для нового рынка невест, сообщите мне раньше Совета.

— Если найду.

— Найдёте.

— Откуда такая уверенность?

Лиан улыбнулся.

— Роу отвратительно выбирает специалистов, но удивительно хорошо выбирает людей, которым не может приказывать.

Дверь закрылась. Сайра повернулась к Вере.

— Не буду спрашивать.

— Правильно.

— Но замечу, что он почти комплиментарен.

— Сайра.

— Работаю.

К вечеру Вера поняла, что избегает одного разговора. Это раздражало.

Она ненавидела обнаруживать в себе поведение, которое без колебаний раскритиковала бы у другого человека.

Поэтому закрыла рабочий терминал, вышла из лаборатории и поднялась в административный сектор.

Охрана у кабинета регента пропустила её без проверки. Это тоже раздражало.

— Почему меня больше не проверяют? — спросила она у офицера.

— Ваш статус изменён.

— На какой?

Офицер замялся.

— Постоянный доступ.

— Кто утвердил?

— Совет безопасности.

— Кайрен?

— Регент голосовал против.

Вера остановилась.

— Почему?

— Заявил, что решение о вашем постоянном доступе нельзя принимать без вашего согласия.

Она короткое время смотрела на совершенно серьёзное лицо офицера.

— Конечно, заявил.

Дверь кабинета открылась раньше, чем она успела коснуться панели. Кайрен сидел за столом.

Мундир снова делал его тем человеком, которого она увидела в первый день: собранным, дистанцированным, принадлежащим государству больше, чем самому себе. Только теперь Вера знала, как он выглядит без всего этого. Знала, что у него остаётся тонкий след от нейроконтакта у виска, что после долгой работы он незаметно растирает левую ладонь, и что Сайра запретила ему пить крепкий кофе минимум две недели. На столе стояла чашка. Вера подошла.

— Это что?

Кайрен взглянул на чашку.

— Напиток.

— Какой?

— Вопрос с подвохом?

Она взяла чашку и понюхала.

— Кофе.

— Слабый.

— Сайра сказала, что тебе нельзя.

— Она сказала «крепкий».

— Ты спорил с формулировкой медицинского запрета?

— Я управляю государством. Точность формулировок важна.

Вера унесла чашку на дальний край стола.

— Государством ты сегодня уже управлял.

— Это моя чашка.

— Ты можешь официально потребовать её возвращения.

Он посмотрел на неё, потом на чашку.

— Полагаю, шансов нет.

— Наконец освоил реалистическую оценку рисков.

Кайрен откинулся в кресле.

— Ты пришла только ради кофе?

— Нет.

Она села напротив. Разговор, который несколько недель существовал между ними незавершённым, сразу оказался в комнате. Кайрен не торопил. Это тоже было новым.

— Я решила остаться на Астер-Приме, — сказала Вера.

Он никак не изменился в лице. Только пальцы на столе перестали двигаться.

— В комиссии?

— В комиссии. На шесть месяцев. Потом посмотрю.

— Хорошо.

— Это всё?

— Ты сказала, что решила остаться в комиссии. Я стараюсь не превращать каждое твоё решение в вопрос о нас.

Вера медленно улыбнулась.

— А если я хочу поговорить именно о нас?

Теперь он действительно замолчал. Она никогда не думала, что возможность лишить Кайрена Роу готового ответа доставит ей такое удовольствие.

— Тогда, — сказал он наконец, — я слушаю.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась.

— Да.

— Предложение всё ещё действует?

— Вера, если ты сейчас проверяешь моё сердце, Сайра выбрала крайне жестокий метод реабилитации.

Она рассмеялась. Кайрен встал. Медленно, без прежней лёгкости, но самостоятельно. Он обошёл стол и остановился перед ней.

— Я не знаю, как правильно это делать, — сказал он.

— Удивительно обнадёживающее начало.

— Я серьёзно.

Вера тоже встала.

— Я вижу.

— В моей семье брак всегда был договором. В Совете — инструментом. Для «Конкорда» — расчётом. Даже когда люди говорили о любви, за ними почти всегда стояли проценты, рекомендации, фамилии, совместимость, наследование. Поэтому я могу составить безупречный политический контракт и совершенно не представляю, как попросить женщину остаться так, чтобы это не звучало как очередная форма давления.

Он достал из внутреннего кармана маленькую коробку. Вера посмотрела сначала на неё, потом на Кайрена.

— Ты сейчас серьёзно?

— К сожалению.

— Через три недели после остановки сердца?

— Я решил не откладывать решения, которые уже принял.

— Это звучит очень по-регентски.

— Я предупреждал, что не умею.

Он открыл коробку. Внутри лежало простое кольцо без гербов, государственных символов и драгоценных камней размером с малую луну. Вера узнала форму. Земную.

— Откуда?

— Попросил доставить с Земли.

— Когда?

— Три дня назад.

— Значит, всё-таки способен планировать личную жизнь.

— Не уверен. Сайра сказала, что вероятность твоего согласия существенно повысилась после того, как я перестал принимать решения за тебя.

— И ты воспользовался статистикой?

Кайрен поморщился.

— Сейчас я понимаю, насколько неудачно это прозвучало.

Вера рассмеялась снова, и напряжение наконец отпустило их обоих. Он не становился на колено.

Она была ему за это благодарна. Этот человек уже стоял перед Советом, флотом и системой, защищая её право не принадлежать никому. Ему не требовалось превращать предложение в спектакль.

— Я могу предложить тебе дом здесь, — сказал он. — Могу помочь сохранить работу на Земле, если захочешь летать туда. Могу обеспечить безопасность, хотя подозреваю, что ты будешь спорить с половиной охраны. Могу обещать не скрывать от тебя информацию, которая касается тебя, даже если она мне не нравится. И могу обещать признавать, когда нарушу это обещание, потому что, вероятно, когда-нибудь нарушу.

— Прекрасная романтика.

— Я стараюсь не лгать.

— Продолжай.

Кайрен посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя. И хочу прожить с тобой столько лет, сколько ты сама будешь хотеть прожить со мной. Не как с нулевой. Не как с регентом. Не по расчёту. Поэтому я спрашиваю, Вера Арден: ты согласишься стать моей женой?

Она не ответила сразу. Не потому, что сомневалась.

Ей хотелось запомнить эту секунду именно такой: без красного текста над головой, без голосования Совета, без генетического отчёта и людей, которые объясняют им, насколько они подходят друг другу. Кайрен ждал. Не протягивал кольцо ближе. Не требовал.

Вера взяла коробку из его ладони и не открыла сразу.

— Есть условия. Во-первых, никогда больше не называй меня генетическим ресурсом — даже если формулировка пришла из официального документа.

— Я тебя так не называл.

— Твоё государство называло. Значит, исправляй государство.

Кайрен кивнул так серьёзно, будто она только что внесла поправку в конституцию.

— Во-вторых, если ты ещё раз тайно заведёшь на меня досье за одиннадцать месяцев до знакомства, я разведусь с тобой быстрее, чем Совет успеет зарегистрировать брак.

— Это условие звучит особенно убедительно до свадьбы.

Кайрен выдержал паузу.

— Справедливо.

— Третье.

— Я начинаю опасаться.

— Я сама надену кольцо.

Впервые за разговор он улыбнулся совершенно открыто.

— Это почему?

Вера взяла кольцо.

— Потому что выбор должен быть последовательным.

И надела его. Кайрен взглянул на её руку.

— Это «да»?

— Я думала, человек, управляющий несколькими сотнями миров, способен интерпретировать базовые сигналы.

— После «Конкорда» я отношусь к интерпретациям осторожнее.

Вера поднялась на носки и поцеловала его. На этот раз никто из них не отстранился первым из-за страха перед системой.

Новость о помолвке продержалась в секрете восемнадцать минут. Рейнар утверждал, что это рекорд.

Сайра утверждала, что причиной утечки наверняка был Кайрен, потому что никто другой не способен настолько плохо скрывать удовлетворение при полностью неподвижном лице.

Через два часа Совет предложил провести официальную церемонию объявления. Вера отказалась.

Через три предложил ещё раз. Она снова отказалась.

На следующий день Кайрен нашёл компромисс. Не церемония.

Публичный отчёт комиссии о новой работе «Конкорда». В большом зале Астер-Примы собрались представители миров, журналисты и специалисты системы. На центральном экране демонстрировались изменения: медицинские рекомендации, добровольная проверка совместимости, право граждан отключить любые брачные прогнозы из личного профиля.

Вера закончила техническую часть и уже собиралась уйти от трибуны, когда Кайрен поднялся.

— Один вопрос остался без публичного ответа, — сказал он.

Она подозрительно посмотрела на него.

— Какой?

— Тот, с которого началась большая часть этой истории.

По залу прошёл шум. На экране появился интерфейс совместимости. Вера прищурилась.

— Кайрен.

— Добровольно, — напомнил он. — Ты можешь отказаться.

Она уже понимала, что он задумал.

— Запускай.

В зале стало тихо. На экране появились два имени:

АРДЕН, ВЕРА

РОУ, КАЙРЕН

Система некоторое время обрабатывала запрос. Когда-то этот процесс занял секунды и закончился блокировкой. Теперь никто не вмешивался. Появилась строка:

РАСЧЁТ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СОВМЕСТИМОСТИ НЕДОСТУПЕН.

Следом:

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: ДАННЫЕ НЕДОСТАТОЧНЫ ДЛЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ПРОГНОЗА.

И наконец:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЮТ УЧАСТНИКИ.

Несколько секунд зал молчал. Потом кто-то рассмеялся. Следом за ним другой. Аплодисменты поднялись неожиданно, без команды и протокола. Вера встретила его взгляд.

— И ради этого ты устроил публичную проверку?

— Я хотел получить официальный результат.

— Получил.

— Ноль процентов?

Она вспомнила их первый тест, выстрел, холодный пол лаборатории, шесть погибших женщин, станцию первых, ложь, страх, центральное ядро и линию его пульса за прозрачной дверью.

— Пусть будет ноль.

Кайрен протянул ей руку.

— Меня устраивает.

Вера вложила в неё свою. Впервые за всё время «Конкорд» ничего не добавил.

Через тридцать один день после разделения системы Рейнар Касс получил сообщение, которого одновременно ждал и опасался с момента возвращения Элары Тейн на «Ауригу».

За эти недели она успела выйти из криореабилитации, дважды отказаться от предложенной беседы с ним и один раз передать через врача короткое пожелание, чтобы командор «занимался кораблём и не путал чувство вины с правом входить без приглашения». Рейнар не спорил. После всего, что он уже знал о чужом праве выбирать, это было бы особенно нелепо. Сообщение на личном терминале оказалось не медицинским.

ТЕЙН, ЭЛАРА СЕВ.

СТАТУС: САМОСТОЯТЕЛЬНО ПОКИНУЛА ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ СЕКТОР.

Ниже мигала строка службы безопасности:

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Рейнар закрыл глаза на одно короткое мгновение. Семь лет назад он видел закрытую погребальную капсулу, подписал акт идентификации и позволил себе поверить, что потерял её навсегда. Теперь Элара была жива, находилась на его корабле почти месяц — и сумела исчезнуть из сектора, защищённого по его личному приказу. В дверь вошла Сайра, даже не постучав.

— Скажите, что это не то, о чём я думаю.

— Она ещё не восстановилась полностью, — сказала Сайра, быстро прочитав сообщение на экране, который развернул Рейнар.

— Я знаю.

— Ей нельзя проходить через гражданский шлюз без медицинского допуска.

— Она тоже это знает.

На терминал пришёл второй сигнал. На этот раз из ангара.

— Командор, — голос дежурного офицера звучал так, будто человек заранее готовился к неприятному разговору, — у нас несанкционированный запуск служебного челнока в секторе три.

Рейнар уже направлялся к двери.

— Заблокируйте створки.

— Центральная команда не проходит. Кто-то снял привод с сетевого управления и перевёл его на локальный контур.

— Она едва должна нормально ходить после семи лет неправильного криосна, — сказала Сайра, ускоряя шаг рядом с ним.

Рейнар вызвал схему ангара. Один из челноков уже запустил двигатели, обойдя три стандартных запрета безопасности вручную. Именно так Элара всегда относилась к слову «невозможно»: принимала его за приглашение проверить чужие расчёты.

— До запуска три минуты, — сообщил офицер.

Рейнар перешёл на бег. Семь лет назад он уже один раз опоздал. Второго раза он ей не подарит.