Утром меня разбудил запах горячего теста.

Ночью никто так и не постучал — ни со второй бомбой, ни без неё. Значит, первый ход пока оставался за мной. Но начинать охоту на пустой желудок — дурная привычка.

Сиси поставила на стол творожные колечки и кружку кордия, а сама села напротив. Дверь за её спиной была открыта во Внешний двор. Световые птицы кружили над Древом Эволюции и иногда ныряли к первому цветку. После эльфийской подкормки дерево сияло. Я после сна выглядел куда хуже, поэтому молча налил себе ещё кордия.

Я откусил колечко и, прожевав сладкое тесто, небрежно поинтересовался:

— В чём ходят в оперу?

Сиси замерла. Струйка кипятка из заварочного чайника зависла над чашкой. Она медленно подняла на меня взгляд.

— В костюме или фраке, — осторожно ответила она, словно ожидая подвоха.

— В шортах не пустят? — я запил завтрак глотком кордия, невозмутимо глядя на неё поверх кружки.

Сиси аккуратно поставила чайник на стол и сложила руки перед собой.

— Пустят. Селена потом сделает вид, что пришла одна, — абсолютно серьёзно заявила она.

Тут не поспоришь. Я задумчиво почесал подбородок.

Наряды вампиров я давно продал, да и всё равно не надел бы одежду мёртвого кровососа на свидание. Селена могла решить, что предыдущий владелец ещё внутри.

— Значит, костюм, — я со вздохом отодвинул пустую кружку.

Сиси критически оглядела меня с головы до ног, задержав взгляд на поношенной рубашке, и безапелляционно резюмировала:

— Тёмный. И возьми запасную рубашку.

— На хрена? — я скептически вздёрнул бровь.

— С тобой пригодится, — она многозначительно прищурилась, всем своим видом напоминая о моей способности находить неприятности на ровном месте.

В торговом квартале портной брезгливо оглядел мои сапоги и потребовал три недели. Десять тысяч золотых, небрежно брошенных на стол, сократили срок до часа. К полудню я получил чёрные брюки, кипенно-белую рубашку и пиджак, в котором предварительно сделал пару резких выпадов, чтобы убедиться — плечам он не мешает.

За два часа до представления я собрал вторую планёрку «Сковородки». Пришлось перенести её немного раньше обещанного срока: опера под мои приказы расписание менять не собиралась.

В резиденцию явились восемь человек. Девятый утром сообщил через чат, что взял след возможного посредника в портальном квартале, и попросил оставить его на наблюдении. Его метка действительно торчала возле переходов и почти не двигалась, поэтому я разрешил продолжить.

Бард доложил, что бомбу отправили через случайного курьера, а заказ оплатили с подставного счёта. Остальные принесли несколько имён, адресов и маршрутов. До заказчика они пока не добрались, но хотя бы перестали пересказывать слухи без источников. В Лабиринт сегодня никто не отправился. Я дал им ещё сутки.

К назначенному времени я остановил экипаж у представительства Торговой гильдии. Спрыгнув на мостовую, я прислонился к дверце кареты, по привычке сканируя улицу.

Селена вышла через несколько минут. Вместо привычного строгого делового костюма на ней было струящееся платье цвета тёмного вина. Волосы она элегантно собрала наверх, открывая тонкую шею, на которой мягко поблескивала цепочка с зелёным камнем. У входа замерли два служащих гильдии. Один из них даже забыл закрыть рот, выронив папку из рук.

Чёрт. Платье сидело просто отлично. Я медленно скользнул по ней откровенно оценивающим взглядом с ног до головы — притворяться слепым ради приличий я не собирался.

Заметив моё внимание, Селена чуть заметно улыбнулась. Её походка стала мягче, когда она подошла вплотную.

— Добрый вечер, — её голос прозвучал чуть ниже обычного. Она окинула меня одобрительным взглядом и кивнула на пиджак. — Ты всё-таки купил костюм.

— Сам принял решение после короткого допроса, — с абсолютно серьёзным лицом отозвался я, не отрывая взгляда от её глаз.

Она сделала полшага вперёд. Запах её тонких духов смешался с вечерним воздухом. Селена изящным жестом потянулась к моей груди и поправила лацкан пиджака, слегка разгладив ткань тонкими пальцами.

— Сковородой допрашивали? — в её глазах плясали смешинки.

— Лежала рядом, — я чуть склонил голову, наслаждаясь моментом.

Селена тихо рассмеялась, бросила на меня ещё один долгий взгляд и, грациозно подобрав юбки, села в экипаж.

У Малого концертного зала теснились кареты. Из них выходили мужчины в дорогих костюмах, а несколько женщин протискивались в двери боком из-за пышных юбок. Селена читала афиши и ускоряла шаг под звуки оркестра. И зачем люди платят, чтобы несколько часов сидеть молча? Серебряная башня хотя бы обещала переломы и ставки.

На втором ярусе нас ждала общая ложа с несколькими рядами. Завсегдатаи сразу заметили чужаков. Полная дама с веером поджала губы, а мужчина в бархатном воротнике покосился на номер моего билета и расстроился, когда тот оказался настоящим.

Понятно: сюда годами ходили одни и те же богачи, а мы полезли без приглашения.

Я помог Селене сесть, устроился рядом и вытянул ноги.

Мужчина покосился на мои ботинки. Я поправил собственный лацкан и кивнул на его бархатный воротник. Он отвернулся первым.

В зале погас свет.

Оркестр ударил по ушам первыми аккордами, занавес разошёлся, и на сцену вышел мужчина в белых лосинах.

Мужчина ходил между нарисованных колонн и пел о долге с проклятым наследством. Потом появился второй мужчина в лосинах, повторил ту же историю, а женщина в платье до пола ответила им песней.

Так это уже действие? Чёрт, я его пропустил.

Селена ловила каждую ноту, а завсегдатаи шептались о подаче и нижнем регистре. Где я уже слышал этот бас? Седой парик и борода скрывали лицо.

За пять минут на сцене ничего не изменилось. Главный герой узнал о семейной тайне и вместо прямого вопроса собрал свидетелей, чтобы спеть каждому отдельно. В Лабиринте он бы не пережил первый куплет.

Злодей в красных лосинах оказался полезнее. Он сразу выложил весь план и показал тайник с уликами. Хоть один человек не тянул время.

— Тебе нравится? — шепнула Селена.

— Я начинаю понимать злодея. Он единственный хочет закончить эту историю.

Она прикрыла рот программкой, но плечи дрогнули. Дама с веером услышала и резко повернулась ко мне. Ага, я оскорбил либо искусство, либо красные лосины.

Потом героя отравили. Он упал, схватился за грудь и запел громче. Злодей стоял рядом и ждал своей партии. Здесь не перебивали. Теперь понятно, почему богатые так любили оперу.

Певец успел встать, перейти к другому краю сцены и снова упасть. Бомба в моём наруче вела себя тише.

Когда герой закончил умирать, хор подтвердил смерть, занавес закрылся и зал поднялся под аплодисменты.

Селена хлопала до боли в ладонях.

— Великолепно, — сказала она. — Последняя ария была прекрасна.

— Он обещал умереть с первой минуты и сдержал слово. Я такое ценю.

В ложе зажглись светильники. Дама с веером посмотрела на меня и сказала соседке достаточно громко:

— Молодёжь приходит ради мест, а потом мешает слушать.

Я повернулся к Селене.

— Пойдём перекусим. Здесь искусство закончилось, а голод остался.

Она взяла меня под руку, и мы вышли в холл вместе с остальными.

У столов с фуршетом гости толкались с обеих сторон. Одни хвалили певца, другие ругали режиссёра. Я перехватил бутерброд с копчёным мясом и бокал игристого.

Вот тут заведение знало своё дело. Бутерброд оказался вкусным, а игристое щекотало нос пузырьками. Всё понятно и без программки.

Селена успела сделать два глотка, когда из толпы к ней подошла женщина в серебристом платье.

— Селена! Я уже решила, что Магнус снова запер тебя в кабинете до ночи.

— Сегодня он отпустил меня добровольно, — ответила она. — Мирена, ты ведь знакома с Геральтом.

Передо мной стояла Мирена Даль, та самая риелтор, которая продала мне дом для «Сковородки». Сегодня она пришла без рабочей мантии и папки с договорами.

— Надеюсь, крыша ещё стоит, — Мирена с лёгкой улыбкой протянула руку для приветствия.

— Пока да, — я ответил на рукопожатие. — Но после покупки вашего дома мне присылают подарки, которые едва проходят в дверь.

— Значит, адрес хороший, — она довольно прищурилась, ничуть не смутившись.

Рядом с ней остановился мужчина, которому пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не задеть подвесной светильник. Грубый шерстяной костюм сидел на нём плотно, обтягивая широкие плечи, меховая накидка небрежно закрывала одно плечо, а в руке он держал массивную трость с железным набалдашником. Под мышкой он неловко сжимал букет белых цветов. Этого набора вполне хватало и для светского раута, и для зимнего похода на медведя.

— Хальвар Роен, — представила его Мирена, изящно взмахнув рукой. — Глава боевой гильдии «Зима близко».

По названию всё ясно: северяне любили заранее предупреждать о погоде. Рано или поздно зима всё равно приходила.

Хальвар переложил трость в левую руку и протянул мне правую. Ладонь у него была широкая, жёсткая от мозолей, хватка крепкая, но давить он не пытался. Уже хорошо. Наконец-то новый знакомый не лез мериться силой с первой минуты.

— Геральт, — ровно представился я, отвечая таким же спокойным пожатием. — Гильдия «Сковородка».

Хальвар коротко, оценивающе посмотрел на Селену, затем перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Смелое название, — густым басом заметил он.

— Зато враг сразу понимает, чем его будут бить, — я невозмутимо отпил из бокала.

Уголок его рта едва заметно дрогнул в подобии улыбки.

— Слышал о вашей регистрации. Новая гильдия, новая резиденция и громкая победа над Калевичем за несколько дней. Быстро работаете.

— Медленно скучно, — пожал я плечами.

Мы обменялись визитками. Его карточка была вырезана из тонкого светлого дерева и отчётливо пахла хвоей. На моей Сиси утром успела каллиграфически вывести серебряную сковороду. Нормальную партию закажу позже, а пока пусть важные типы морщатся уже от одного знака.

Хальвар повертел мою визитку в толстых пальцах и сунул во внутренний карман.

— Если понадобится сопровождение каравана на северных этажах, пишите. Мы берёмся за сложные маршруты.

— А если понадобится много оружия с необычной заточкой, тоже пишите, — я чуть склонил голову.

Селена деликатно кашлянула в бокал, легонько задев меня локтем. Заказов у мастерской и так хватало. Ладно, промолчим.

Мирена смерила Хальвара насмешливым взглядом и кивнула на торчащие у него из-под мышки бутоны.

— Хорошо, что я напомнила ему про цветы. В прошлый раз он притащил на премьеру олений рог.

Хальвар насупился и чуть крепче сжал букет.

— Рог был редкий. Восьмилетний самец. Певица просто не нашла, куда его поставить, — буркнул он в свою защиту.

— Потому что цветы ставят в воду, а рога вешают на стену, — отрезала Мирена, грациозно обмахиваясь программкой.

Белые цветы так и остались торчать у здоровяка под мышкой, словно веник. Я задумчиво перевёл взгляд с них на Селену.

— А цветы зачем? — поинтересовался я.

Повисла короткая пауза. Хальвар посмотрел на меня с неожиданным сочувствием, но Мирена ответила первой:

— После финала зрители поздравляют артистов. Букеты передают на сцену, особенно главным солистам. Это знак уважения.

Ага, понятно. В оперу требовались костюм и цветы. Про второе меня никто не предупредил.

— Ты не купил цветы? — Селена приподняла бровь, глядя на меня поверх бокала.

— В список снаряжения их не внесли, — я развёл руками.

— В холле есть лавка, — подсказала Мирена, сочувственно качнув головой. — Но к концу антракта там останутся одни стебли и мятые ленты.

Я собирался ответить, когда одна из серых меток в моём восприятии дрогнула.

Метки Разрушителя постоянно указывали мне направление к отмеченным людям. Большинство бывших бандитов разбрелось по городу, выполняя задание. Один след с самого утра висел в портальном квартале и почти не двигался. Значит, человек караулит проходы или дрыхнет в дешёвой гостинице.

Похоже, отмеченный только что вошёл в ближний радиус: защита не выдержала близости, огонёк погас там и вспыхнул в нескольких улицах от концертного зала.

Интересно.

Ложный след? Защита? Или мой разведчик освоил телепортацию и забыл похвастаться?

Так, где она? Метка указывала за Речной мост, к кварталу дорогих апартаментов.

Кто-то прятал моего человека.

— Я схожу за цветами, — сказал я, покрутив бокал в пальцах.

— Только не опоздай, вторая часть скоро начнётся.

— Постараюсь.

Я поставил бокал на поднос, кивнул Хальвару и Мирене и направился к выходу. За спиной Селена сказала подруге, что мой выбор цветов лучше заранее считать непредсказуемым.

Тут она попала в точку.

На улице я прошёл мимо цветочной лавки. Метка вела дальше. Между крышами уже темнело небо, а над рекой зажигались фонари. Впереди возвышался дом дорогих апартаментов со стеклянной крышей над верхним этажом. У самого здания указатель метки задрался вверх. Источник находился прямо под стеклянной крышей.

Подарок в наруче оставался неподвижным.

С цветами придётся немного подождать.

— Почему дом всё ещё стоит? — Леонард с глухим стуком швырнул контрольный кристалл на полированную столешницу.

Кристалл равномерно мигал зелёным. Взрыва и подтверждённых жертв не было. Покушение стоило дорого, а теперь перед Леонардом, переминаясь с ноги на ногу, потели двое исполнителей.

Апартаменты занимали верхний этаж дома над Речным мостом. Купол конфиденциальности надёжно глушил звуки, а охрана ждала за тяжёлыми железными дверями по прямому приказу самого Леонарда.

— Мы всё сделали, ваше высочество, — Эрдан нервно сглотнул, не смея поднять глаз.

Личный маг нашёл курьерскую службу и оплатил заказ через подставной счёт. Курьер не знал ни отправителя, ни содержимого. Только бомба не сработала.

— По моему приказу она должна была сработать, — отрезал Леонард, опираясь костяшками пальцев о стол.

Алхимика заранее выслали из зоны. Поэтому он отделался годовым запретом на возвращение, а не аннигиляцией. Свою часть тот выполнил.

— В отличие от вас, — холодно добавил принц.

Эрдан ещё ниже опустил голову.

У стены нервно теребил край рукава мужчина в дешёвом камзоле. Ещё недавно он служил в «Тихом Омуте», затем получил метку от нового хозяина и вступил в гильдию с нелепым названием. Теперь под камзолом висел дорогой амулет, перенаправляющий настоящий след метки в заранее выбранную точку. Вблизи владельца обман слабел.

— Ты видел, как Геральт вернулся в резиденцию? — Леонард резко повернулся к предателю, впившись в него тяжёлым взглядом.

— Да, ваше высочество, — тот торопливо закивал. — Он вышел из портала один. Я передал сигнал и сразу ушёл, потому что вы приказали держаться подальше от дома во время доставки.

— Значит, коробку внутри ты не видел.

Предатель вжал голову в плечи.

— Нет, ваше высочество.

Леонард раздражённо сцепил пальцы в замок. Разведчик не врал: амулет на его груди оставался прозрачным, а руны не меняли цвет. Новых зацепок принц не получил.

Геральт вернулся, курьер доставил посылку, а дом остался цел. Кто-то ошибся. В борьбе за трон за такое убивали быстро и без разговоров.

— Эрдан, отправляйся к резиденции, — сухо приказал принц, расцепляя пальцы. — Осмотри улицу, поговори с курьером и выясни, где посылка. Внутрь не заходи. Если Геральт там, наблюдай издалека.

Маг поспешно поклонился и вышел. Железная дверь на миг приоткрылась, за ней мелькнули напряжённые спины двоих охранников, затем купол снова отрезал апартаменты от мира.

Леонард дождался, пока шаги стихнут за дверью, и снова посмотрел на предателя.

— Ты вернёшься в «Сковородку» через час. Узнаешь, когда Геральт бывает в резиденции и как открыть гильдейский портал. Мне нужна ловушка, из которой он не уйдёт в своё хранилище.

Предатель кивнул слишком быстро, вытирая вспотевшие ладони о штаны.

— Я всё сделаю.

— Первую возможность ты уже потратил, — процедил Леонард.

Он уже открыл рот, собираясь объяснить цену второй ошибки, когда над головой тихо скрипнуло стекло.

Леонард медленно поднял взгляд.

Кто мог стоять на крыше охраняемого верхнего этажа, не подняв тревоги?

Ответ обрушился сверху вместе со стеклом.

ХРЯСЬ!

Стеклянная крыша над головой с оглушительным треском разлетелась вдребезги. Леонард резко вскинул лицо. В образовавшийся пролом на каплевидном щите влетел Геральт. Осколки брызнули по комнате сверкающим дождём, но купол конфиденциальности проглотил звон, не выпустив наружу ни звука. Геральт мягко спрыгнул прямо на стол, и щит исчез. Его хищный взгляд сразу нашёл мужчину у стены, на секунду задержался на его лбу, а затем перешёл на Леонарда.

Контрольный кристалл подскочил на столешнице.

— Добрый вечер, — невозмутимо сказал Геральт.

Леонард дёрнулся, пытаясь отшатнуться, но Геральт ударил быстрее, чем принц успел хотя бы открыть рот, чтобы позвать охрану. У принца влажно хрустнул нос, горячая кровь брызнула на кипенно-белую манжету рубашки Геральта, и Леонард мешком рухнул возле кресла.

Предатель вжался в стену, расширенными глазами глядя на хозяина гильдии. Он просто перестал дышать.

Геральт неторопливо наклонился, брезгливо коснулся плеча бессознательного Леонарда и произнёс:

— Изыди.

Принц исчез.

Предатель с паническим хрипом метнулся к железной двери, судорожно дёрнул ручку и отчаянно заколотил кулаками по толстой створке. Купол конфиденциальности не выпускал наружу ни звука, а охрана по ту сторону оставалась глуха к его мольбам.

Геральт медленно повернул голову и ещё раз посмотрел ему в лоб. У колонны под проломом стоял декоративный горшок с мелкими белыми цветами.

— Подойдёт, — ровно констатировал он.

Он подхватил горшок под мышку. В воздухе перед ним материализовалась тяжёлая железная дверь, ведущая в другое пространство. Геральт толкнул её и без спешки шагнул внутрь вслед за исчезнувшим принцем.

Дверь с лязгом закрылась и растаяла в воздухе.

Предатель остался один среди блестящих осколков. Он снова истерично задёргал ручку выхода. Над ним зиял пролом в стеклянной крыше, но до его края оставалось несколько локтей гладкой стены.

Трясущимися руками он подтащил кресло.

Я поставил цветочный горшок у входа в мастерскую.

Незнакомец лежал на полу между оружейными стойками. Добротный костюм почти не помялся, на пальце блестел массивный перстень, а на руках не было мозолей.

Выглядел он человеком, привыкшим командовать из кресла. Кто он и что рядом с ним делал мой отмеченный, я пока не знал. Но незнакомец сидел за столом, а мой человек стоял перед ним. Поэтому первым я забрал того, кто выглядел хозяином положения.

Дундук выкатился из цеха, с грохотом таща за собой тяжёлый ящик с клинками. Заметив лежащее тело, он радостно замер.

— Хозяин принёс ужин? — проскрипел он.

— Пленного.

Дундук плотоядно облизнулся, не сводя взгляда с Леонарда.

— Это почти ужин.

— Зови двоих. Пусть свяжут ему руки и ноги, а перстни с амулетами снимут, — скомандовал я, отряхивая рукав. — Только не раздевайте. Мне ещё возвращаться в приличное общество.

Дундук коротко свистнул, вызвав двух зомби. Мертвецы ловко стянули незнакомцу руки цепью и грубо примотали его к стулу. Один из них успел деловито заткнуть пленнику рот кухонным полотенцем.

— Убери кляп и верни на кухню, пока Сиси не увидела, — поморщился я.

Дундук выдернул полотенце, подхватил ведро с ледяной водой и с размаху вылил её на голову пленника. Леонард судорожно дёрнулся, закашлялся и распахнул глаза.

— Что… — Он попытался вскочить, но цепи звякнули, а стул только жалобно скрипнул. — Где я?

— В мастерской, — невозмутимо ответил я, глядя на него сверху вниз. — Поздравляю. Сюда трудно попасть без приглашения.

Он дико уставился на меня. По подбородку стекала грязная вода, сломанный нос быстро наливался багровым, а на губах пузырилась кровь.

— Ты понимаешь, кто я? — прохрипел он, пытаясь придать голосу властность.

— Пока только человек, рядом с которым нашёлся мой пропавший разведчик, — я скрестил руки на груди.

Незнакомец надменно вскинул подбородок, игнорируя капающую с носа кровь.

— Леонард Эзутер. Кронпринц Милуотера.

— Значит, брат Кристиана, — я задумчиво кивнул. — Что мой человек делает в твоих апартаментах?

Леонард упрямо поджал губы и замолчал.

На этом знакомство закончилось.

Чёрт, антракт уже подходил к концу. Я бы с удовольствием остался и обстоятельно расспросил принца о моём человеке, используя весь арсенал подземелья. Но Селена ждала, а на сцене скоро обещали вторую часть. Если она окажется такой же длинной, я ещё успею вернуться и допросить половину королевства.

— Дундук, проведи гостю экскурсию, — я махнул рукой в сторону цеха. — Покажи цех со склепом, своди к запасам костей, а потом подготовь к разговору.

Дундук предвкушающе оскалился, обнажив острые зубы.

— Можно сломать палец?

— Один. Если будет грубить, выберешь второй.

Леонард резко побледнел, его надменность мгновенно улетучилась.

— Вы не посмеете! Мой отец…

— Уже грубит! — радостно рявкнул Дундук, делая шаг к принцу.

— Пока не начинай, — остановил я его. — Я опаздываю на нудную оперу и хочу сначала выяснить, кому возвращать подарок.

Дундук разочарованно вздохнул.

— Жрать можно?

— Нельзя. Мне нужны его память и язык. Особенно язык.

Дундук тоскливо покосился на рот Леонарда, и его плечи опустились. Леонард затравленно посмотрел на него, дёрнул цепи, потом перевёл взгляд на тёмную дверь склепа, откуда с любопытством выглядывали несколько зомби. Принц резко перестал рассказывать про отца и нервно сглотнул.

Я забрал цветочный горшок, открыл железную дверь мастерской и без спешки шагнул обратно в апартаменты.

Предатель успел забраться на кресло и теперь отчаянно тянулся к краю пролома, цепляясь побелевшими пальцами за уцелевшую раму. Услышав зловещий скрип двери, он испуганно дёрнулся, потерял опору и с грохотом свалился на пол, увлекая за собой кресло.

— Далеко собрался? — сухо поинтересовался я.

Он судорожно отполз к стене, вжимаясь спиной в обои. На его лбу зловеще пульсировала метка Разрушителя. Настоящая. Ложный огонёк в портальном квартале больше не заслонял её.

Передо мной сидел один из девятерых бывших бандитов, стоявших в приёмной «Сковородки». Каждый тогда получил щелбан и выбор между службой и смертью. Этот выбрал службу, а теперь его метку скрывал дорогой амулет, а сам он торчал в чужих апартаментах вместо задания.

Объяснение могло оказаться невинным. Заодно Дундук мог перейти на салаты.

— Хозяин, я могу объяснить! — его голос сорвался на визг.

— Начни с амулета. Потом расскажешь, почему стоял перед кронпринцем, — я поставил горшок у колонны.

Он громко сглотнул и затравленно покосился на пролом в крыше.

— Я только передал сигнал, когда вы вернулись! Коробку отправлял маг принца, по его приказу. Я не знал, что внутри!

Теперь всё встало на места. Этот следил за моим домом, маг занимался доставкой, а Леонард отдал приказ.

Предательство меня не удивляло. Люди всегда выбирали выгоду. Этот просто выбрал не того покупателя.

Он рванулся к железной двери. Та оставалась заперта, а за ней стояла охрана, которая ничего не слышала из-за купола. Предатель заколотил ладонями по металлу.

Активировать «Живую Сталь»? Доспех мог закрыть костюм за секунду, но потом пришлось бы объяснять охране, почему из дорогих апартаментов вылетел человек в фиолетовой броне. Свидетели запоминают такие детали, а потом охотно продают.

Обойдёмся без брони.

Я вызвал Эгиду. В маскировке она выглядела как обычный каплевидный щит синего качества. Эгида зависла над полом и тихо качнулась. Предатель обернулся.

— Что вы хотите?

— Вернуть подарок.

Я открыл пространственный наруч. Металлический шар появился в ладонях в том же состоянии, в котором исчез из коробки. Красная капля застыла в центре капилляра. Сильный удар столкнёт её со штырём.

Мужчина уставился на устройство и отшатнулся.

— Нет. Я не знал, что внутри!

— Зато знал, куда её несут. Забирай.

Я мягко перебросил шар ему на уровень груди. Движение было плавным — взрывателю не хватило инерции.

Предатель поймал бомбу обеими руками. Красная капля дрогнула в капилляре, но не дошла до штыря.

Я подхватил горшок, прижал к боку и поставил ногу на Эгиду.

— Доставка, — сказал я. — Распишешься в следующей жизни.

Он закричал, резко отвёл руки и швырнул шар в меня.

От рывка красная капля сорвалась с места и ударила в штырь. На корпусе вспыхнуло первое синее кольцо.

Первая секунда.

Эгида рванула меня вверх. Шар пролетел под щитом и врезался в стену. Второе синее кольцо вспыхнуло, когда я прошёл через пролом в крыше.

К третьей секунде я уже оказался за соседним скатом.

Грохота не было. Пространственное ядро стянуло алхимический взрыв внутрь.

Пространство сжалось в одну точку и втянуло осколки. Стены и часть стеклянной крыши исчезли, оставив полость с гладкими краями. Уцелевшие секции просели, но чудом удержались на перекрытиях.

Передо мной всплыло сообщение.

— Господин Кирпич, кто вы на самом деле⁈ — кто-то едва не сунул мне в зубы чёрную магическую трубку.

Я отвёл её двумя пальцами. Слева тут же вынырнула вторая, а прямо перед глазами ослепительно вспыхнул записывающий кристалл.

— Когда вы снова выйдете на Арену?

— Сколько человек уже вступило в вашу гильдию?

— Каким навыком вы убили Райнера Калевича?

— Правда ли, что кирпич является вашим фамильным оружием?

Последний вопрос хотя бы имел смысл.

Журналисты напирали со всех сторон и наступали друг другу на ноги. Кто-то дёрнул меня за рукав, пытаясь развернуть к своему кристаллу, а девушка с блокнотом полезла между двумя коллегами и упёрлась локтем мне в грудь. Артисты у сцены уже перестали улыбаться. Главный солист прижал подаренный куст к животу и отступил к декорациям, спасая горшок от чужих сапог.

Я промолчал.

На Арене от таких людей меня отделял защитный купол. Здесь купола не было — только дорогой костюм, да и тот уже был испачкан кровью и пылью. А толпа репортёров лезла напролом.

— Господа, освободите проход, — голос Селены прорезал общий гвалт. — Господин Кирпич не давал согласия на интервью.

— Общественность имеет право знать! — выкрикнул юноша с трубкой.

— Общественность дождётся официального заявления, — ответила Селена и взяла меня под руку. — Если оно когда-нибудь появится.

Вот за это Торговая гильдия и платила ей деньги.

Мы двинулись к выходу. Селена шла первой и улыбалась с таким профессиональным спокойствием, что люди сами делали полшага назад. Я шёл рядом и не улыбался, поэтому остальные отступали ещё быстрее. Репортёры пятились, продолжая сыпать вопросами, а за нашими спинами толпа вновь смыкалась и гвалт только нарастал.

У дверей нас нагнала полная дама из нашей ложи. Она прижала свой веер к груди, смерила журналистов возмущённым взглядом и громко заявила:

— Молодёжь совсем разучилась вести себя в театре!

Сразу три переговорные трубки развернулись к ней.

Мы с Селеной вышли, пока пресса отвлеклась на новый источник мнения.

На улице оказалось не лучше. Площадь перед концертным залом запрудила ещё одна толпа. Репортёры перекрыли путь к каретам, спорили со служителями и караулили каждый выход. Увидев нас, они дружно рванули вперёд. Кучер ближайшего экипажа быстро захлопнул дверцу и погнал вепря с площади, решив спасти карету от участия в историческом событии.

Хоть оружие доставай.

Правда, тогда вопросы станут короче, зато заголовки растянутся на всю первую полосу.

— Господин Кирпич!

— Одно слово о вашей победе!

— Назовите ваше любимое животное!

Я уже собирался вызвать Эгиду и уйти по воздуху вместе с Селеной, когда над крышами пролетела стайка голубей.

Откуда здесь вообще взялись голуби?

В Лабиринте их должны были съесть в первый же день. Видимо в буферную зону кто-то привёз птиц, кормил их, а потом выпустил гадить на дорогие кареты. Видимо, цивилизация без этого не считалась полной.

Голуби сделали круг над Речным мостом и опустились на уцелевшую часть стеклянной крыши апартаментов Леонарда. Птицы выбрали крайнюю секцию, просевшую после пространственного взрыва. Было видно, как уцелевшие рамы накренились и тянули за собой соседние перекрытия.

Первый голубь сел на стекло. Остальные приземлились рядом.

Крыша жалобно скрипнула.

Птицы вспорхнули, но спасать недвижимость было поздно. Металлическая рама сорвалась, ударила по нижней секции и увлекла её за собой. Над верхним этажом прокатился треск. Стекло и балки рухнули внутрь, прихватив кусок отделки.

Журналисты на площади замолчали.

— Герб Милуотеров! — заорал мужчина возле карет. — Это апартаменты кронпринца Леонарда!

У входа в здание уже бегала охрана. Двое стражников оттаскивали людей от дверей, а третий махал руками кому-то на верхнем этаже. Из провала в крыше поднялось облако пыли.

— Покушение на кронпринца! — выкрикнула девушка с записывающим кристаллом.

Толпа перед нами разом повернулась к мосту.

Ещё секунду назад всем требовалось получить от меня хоть слово. К счастью, покушение на принца репортёрам было куда интереснее. Репортёры побежали к апартаментам, расталкивая всех на пути. Несколько особенно упорных ещё пытались снимать меня через плечо, но поток быстро утащил их за остальными.

Голуби выиграли для меня больше времени, чем вся местная охрана.

— Сейчас, — сказала Селена и потянула меня к свободному экипажу.

Наёмная карета стояла у края площади. Кучер вытянул шею, разглядывая разрушенную крышу, и вздрогнул, когда я открыл дверцу.

— Вдоль набережной, — приказал я, помогая Селене подняться. — И побыстрее, пока журналисты не вспомнили, что сенсаций сегодня две.

Кучер хлестнул вепря поводьями. Карета дёрнулась, выбралась с площади и покатила к реке.

За спиной продолжали кричать о покушении. Я устроился напротив Селены, расстегнул пиджак и посмотрел на манжету. Кровь Леонарда успела подсохнуть и превратила белую ткань в улику для любого стражника с хорошим зрением.

Селена проследила за моим взглядом.

— Покупка цветов прошла тяжело? — спросила она.

— Продавец оказался настойчивым.

— Вижу.

Она не стала меня расспрашивать о случившемся. Умная женщина замечает странность, запоминает её и ждёт, пока ответ не вырастет в цене.

Карета свернула на набережную. За окнами замелькали уличные фонари, а гвалт у концертного зала быстро остался позади. Вепрь разогнался по свободной мостовой, мерно стуча копытами.

Кожаная обивка скрипнула, когда Селена наконец позволила себе расслабиться. Она откинулась на спинку сиденья и выдохнула — долго, шумно, словно сбрасывая с плеч вес всей этой сумасшедшей площади.

— Опера получилась незабываемой, — произнесла она, скользнув по мне насмешливым, но чуть усталым взглядом.

— Особенно антракт, — отозвался я, потирая большим пальцем засохшее пятно крови на манжете.

Губы Селены тронула легкая полуулыбка. Она чуть повернула голову.

— Ты ушёл за цветами, а вернулся с цветочным горшком. Признаюсь, на обычный вечер с тобой я перестала рассчитывать еще в тот момент, когда мы вышли из ложи.

— Горшок хотя бы достался человеку, который его заслужил, — я пожал плечами, не отрывая взгляда от испорченной ткани.

Селена тихо, искренне рассмеялась. Бархатистый звук наполнил тесную кабину, но оборвался так же внезапно, как и начался. Улыбка сошла с её лица. Она отвернулась к окну, подперев подбородок рукой. Желтоватые блики уличных фонарей скользили по её профилю, пока карета мерно покачивалась на брусчатке. За стеклом тянулась темная, маслянистая лента реки.

— Жаль, что это мой последний вечер в этой зоне, — её голос прозвучал приглушенно, почти сливаясь с мерным стуком копыт.

Палец, монотонно оттиравший кровь, замер. Я медленно поднял голову от манжеты и вперил в Селену тяжелый, цепкий взгляд. Уютная атмосфера поездки мгновенно улетучилась.

— Магнус тебя уволил?

— С чего ты взял? Меня повысили, — Селена улыбнулась. — Я получила руководящую должность в буферной зоне более высокого ранга. Завтра ближе к полудню сопровождающий отряд заберёт меня из представительства, и я отправлюсь в Лабиринт.

Так вот почему она молчала об этом весь вечер. Не хотела превращать оперу в прощальную церемонию. Понимаю. Я бы тоже предпочёл канкан долгим речам.

— Каким образом ты доберёшься до нового кабинета? — спросил я. — Между повышением и новым рабочим столом лежит пара этажей, набитых монстрами.

— У гильдии есть специальные отряды для сопровождения ценных сотрудников. Они проводят нас до нужного перехода, помогают набрать уровни и следят, чтобы вложения гильдии не съели по дороге.

— Удобно.

— И очень дорого, — поправила она. — Поэтому такую услугу получают только те, кого руководство действительно не хочет потерять.

Торговая гильдия умела превратить даже поход через Лабиринт в служебную командировку. Наверняка с договором, сметой, печатью и штрафом за съеденного сотрудника.

— Значит, вечером ты ещё здесь, — спокойно констатировал я.

— Пока да.

— Тогда расходиться рано, — я прямо встретился с ней взглядом. — У меня пентхаус с террасой на крыше. Оттуда вид на весь город.

Селена выразительно скользнула взглядом по моей окровавленной манжете, а затем посмотрела в тёмное окно — туда, где далеко позади остались обрушенные птицами апартаменты.

— Слово «крыша» сегодня звучит сомнительно, — протянула она с лёгкой, почти незаметной усмешкой.

— Моя выдержала Калевичей, — невозмутимо парировал я. — Голуби ей точно не страшны.

Повисла пауза, отмеряемая лишь мерным стуком копыт по брусчатке. Селена несколько секунд выдерживала мой взгляд, сохраняя идеально серьёзное, непроницаемое лицо. А затем маска треснула — уголки её губ дрогнули, и она открыто улыбнулась.

— Хорошо, — кивнула она, плавно поправляя складки платья. — Показывай свой вид на город.

У входа в «Небесный молот» двое служащих спорили с грузчиками из-за какого-то ящика. На крышке золотом блестел незнакомый фамильный герб, а сбоку кто-то углём приписал сумму долга. Увидев меня, старший служащий сразу велел унести ящик и освободил проход.

В пентхаусе царила благословенная тишина. Я провёл Селену через гостиную, заглянул в кладовую и нашёл среди запасов Райнера бутылку шампанского. Покойный задолжал мне гораздо больше, но продолжал исправно гасить долг даже после смерти.

— Чужие запасы? — спросила Селена, когда я поставил бутылку и два бокала на поднос.

— Мне их передали вместе с обстановкой. Система и стража подтвердили.

— Я помню. Половина нашего отделения гильдии обсуждала, как ты за один бой получил пентхаус.

Я лишь хмыкнул.

Мы поднялись на крышу. Вода в бассейне отражала огни соседних домов, а возле жаровни ещё лежали поленья, оставшиеся от Райнера. Отсюда город открывался до самой реки. Над кварталами горели вывески, вдали светилась Серебряная башня, и по мостам тянулись вереницы экипажей.

Я поставил поднос на край жаровни и открыл бутылку. Пробка с хлопком улетела за парапет и сгинула в темноте.

Селена проводила её взглядом, облокотившись на каменный парапет.

— Ещё немного, и у тебя появилась бы новая сенсация за вечер, — хмыкнула она.

— Пробка лёгкая, — я пожал плечами, наполняя бокалы. Золотистая пена с тихим шипением поднялась к самым краям.

— Я про человека внизу.

Я протянул ей холодный хрусталь. Селена приняла бокал, чуть покрутила его за тонкую ножку и снова повернулась к ночному городу. Ночной ветер слегка трепал её волосы.

— Отсюда весь город под ногами, — задумчиво произнесла она, глядя на россыпь мерцающих огней.

— Поэтому и позвал.

— А я решила, что ты хочешь похвастаться бассейном, — в её голосе скользнула привычная ироничная нотка.

— Он достался вместе с долгом, — ответил ей. — Хвастаться должен Райнер.

Селена тихо фыркнула и сделала глоток. Мы отошли от края крыши и устроились в креслах возле потухшей жаровни. После гомона репортёров тишина сначала непривычно давила на уши, но вскоре я расслабился, откинул голову на спинку и перестал ждать очередного выкрика в спину.

Я покрутил бокал в руке, наблюдая за игрой пузырьков.

— Ты давно знала о повышении?

— Сегодня утром получила окончательное подтверждение, — Селена изящно закинула ногу на ногу и оперлась локтем о подлокотник. — Магнус оформил перевод быстро. Он считает, что мне пора работать с филиалом другого уровня.

— И поэтому отправил тебя через Лабиринт сразу после оперы, — я скептически выгнул бровь.

— Он предлагал отказаться от вечера и готовиться к дороге.

— Ты отказалась, — это был не вопрос, а констатация факта.

— Разумеется, — она пожала плечами с нарочитой беспечностью. — В дороге за меня отвечают сопровождающие, а складывать в сумку мне почти нечего.

Она говорила спокойно, но её взгляд то и дело соскальзывал обратно, к раскинувшемуся внизу городу. Я не знал, по чему она будет скучать сильнее: по знакомым улицам или по работе, где она знала точную цену товару и каждой тайне. Завтра ей придётся начинать заново. В приказе повышение занимало одну строчку. Дальше человеку приходилось добираться до нового кресла через этажи Лабиринта.

— В новой зоне у тебя будет такая же должность? — я сделал небольшой глоток, чувствуя холодную терпкость вина.

— Руководящая, — Селена задумчиво провела пальцем по кромке бокала. — Остальное узнаю на месте.

Я усмехнулся про себя. Значит, подробности гильдия решила придержать до её прибытия. Нормальный способ не дать ценному сотруднику передумать на полпути.

— Если охрана окажется хуже обещаний, найди возможность передать сообщение, — я посмотрел ей прямо в глаза, голос зазвучал твёрже. — Торговая гильдия же умеет доставлять посылки между этажами?

Селена замерла. В её взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся лукавой искрой.

— А ты придёшь спасать? — мягко спросила она.

— Сначала выставлю Магнусу счёт, — не моргнув глазом ответил я.

— Так и думала, — она тихо рассмеялась, и напряжение окончательно растаяло в ночном воздухе.

Селена подняла свой бокал. Я потянулся навстречу. Хрусталь ответил мелодичным, чистым звоном.

— За повышение, — произнес я.

— За удачную дорогу, — с лёгкой улыбкой отозвалась она.

Мы выпили. Потом мы обсудили город и всё-таки вернулись к опере. Отдельного разговора удостоился несчастный куст, который теперь принадлежал чиновнику из Палаты регистрации. Селена утверждала, что после такого подарка он запомнит меня до конца жизни. Я возразил, что именно для этого и дарят цветы.

Шампанское закончилось. Огни в окнах постепенно гасли, экипажей на мостах стало меньше, а над Серебряной башней сменился цвет ночного маяка.

Мы забрали бокалы и спустились с крыши. Дальше город нам уже не требовался…

Утром Система разбудила меня серией уведомлений.

Первое звякнуло прямо в голове. Следом пришло второе, затем ещё четыре окна наложились друг на друга, перекрыв половину обзора. Я открыл глаза, мысленно ругаясь на то, что не отключил звуковые оповещения.

Селена спала рядом, укрывшись одеялом до плеч, и не отреагировала. Её платье и мой пиджак висели на кресле. Испачканная рубашка валялась на полу.

Система дала мне три способа потратить два очка, но только один открывал новую боевую возможность прямо сейчас.

Через полминуты Дундук тяжело ввалился обратно, грубо втолкнув перед собой Леонарда.

Принц с трудом держал равновесие. Руки зомби предусмотрительно связал спереди. Волосы наследника торчали неопрятными клочьями, на щеке отпечатался деревянный узор стула, а распухший нос окончательно стёр любое фамильное сходство с чеканными профилями на монетах Милуотера. В таком виде к подданным лучше не выходить — вера в божественное происхождение монархии могла пошатнуться.

Дундук подсадил пленника на дубовый табурет — не столько усадил, сколько уронил сверху. Табурет крякнул. Сам зомби встал сзади и положил ладони Леонарду на плечи, чтобы тот не вздумал снова обрести самостоятельность.

— Говори.

Принц покосился на чайник. Потом на плюшку. Ноздри дрогнули, во рту у него явно пересохло ещё сильнее.

— Канцелярией заведует Освальд Керн, — просипел он. — Первый секретарь.

Наконец-то имя.

— Что он может без тебя?

— Ведёт счета, держит чиновников… У него малая печать Дома. — Леонард говорил в столешницу. — С ней разрешено проводить выплаты, выпускать депеши, нанимать осведомителей. И приказывать гвардии сопровождения.

— От твоего имени тоже?

Принц помедлил. Дундук чуть сжал пальцы на его плечах, и ответ нашёлся.

— Да. Но лишь при объявленной угрозе правящему Дому.

— Значит, печать у Керна, угрозу объявляет Керн, а проверять Керна некому. Удобно устроился. — Где его кабинет?

— В резиденции канцелярии, на Королевской набережной. Мой штаб занимает центральный корпус, а Керн сидит в правом крыле, третий этаж. Угловая приёмная.

— Канал связи?

— Парные кристаллы дальней связи, — торопливо затараторил принц, боясь паузы. — Его артефакт настроен строго на кристалл в моих личных покоях. Для экстренной корреспонденции предусмотрена ячейка в столичном банке и пара доверенных вестовых из личной стражи.

Переговорный кристалл в апартаментах Леонарда разнесло взрывом, так что Керн давно в курсе, что патрон не выходит на связь.

— Какие указания ты оставил ему перед вчерашней операцией?

Леонард нервно дёрнул связанными кистями, и веревка врезалась в побагровевшую кожу:

— Вести плотное наблюдение за перемещениями Кристиана и выяснить, кто за ним стоит. В случае потери связи до рассвета — немедленно отменить публичные приёмы и объявить, что я отбыл по делам тайного сыска. Без огласки, без имён и обвинений! Расходовать крупные суммы без моей личной визы ему строго-настрого запрещалось.

— То есть обвинение брата и награду за сведения о нём он объявил по собственной инициативе.

— Получается так, — с глухой яростью и горечью процедил принц. Это признание далось его спеси тяжелее всего.

— Что ещё в его распоряжении?

— Прямой контакт с осведомителями Серой гильдии и закрытые досье на моих братьев, — Леонард тяжело перевел дух. — Кроме того, ему известно о портальной связке «Сковородки» — он получил приказ продумать план блокировки отхода Кристиана. Но дальше действовать без меня он не имел права!

— Но перехватил инициативу.

Леонард стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки:

— Я недооценил его амбиции.

— Ты переоценил его верность, — холодно поправил я. — За такие ошибки в нашем ремесле платят дороже всего.

Я взял со стола чистую керамическую кружку, доверху плеснул дымящегося кордия и не спеша придвинул к принцу вместе с последней румяной плюшкой.

Леонард опешил, недоверчиво уставившись на поднимающийся от кружки пар:

— Это… мне?

— Плата за ценную информацию.

Принц скривил распухшие губы в попытке вернуть спесивое выражение лица:

— Ты предлагаешь мне подачку?

— Могу забрать обратно, — я неторопливо потянулся к кружке.

— Не надо! — он судорожно перехватил край стола здоровой рукой.

Дундук ловко, одним движением толстых пальцев распустил узел на его правом запястье. Леонард нерешительно взялся за горячую керамику, подул на тёмную поверхность и сделал жадный, осторожный глоток. Терпкий, обжигающий настой моментально разогнал застоявшуюся кровь по онемевшим жилам. Облегчённо выдохнув, принц вцепился зубами в хрустящую корочку плюшки, торопливо прожевал мягкий мякиш и окончательно бросил попытки изображать оскорблённое монаршее величие.

Сиси присела на краешек скамьи, сложила руки на коленях и не сводила с гостя ледяного, колючего взгляда, следя за каждой крошкой. Под её немигающим взором кронпринц жевал аккуратнее и тише, чем на торжественном приёме у отца-императора.

— Закончишь завтракать — вернёшься в склеп, — невозмутимо сообщил я, наблюдая, как он расправляется со сдобой. — Кристиан прибудет через месяц-другой. До его появления тебя пальцем никто не тронет.

Леонард поперхнулся плюшкой, закашлялся в кулак и выпучил покрасневшие глаза:

— Через два месяца⁈ — сдавленно захрипел он, роняя крошки в ладонь. — Я здесь с голоду сдохну!

— Сегодняшнюю еду ты честно отработал полезными ответами.

— А дальше⁈ — в его голосе снова прорезалась паника.

— А дальше будешь вкалывать.

Он медленно опустил недоеденный кусок обратно на доску и уставился на свои перепачканные пальцы:

— Я кронпринц великой державы.

— Это всего лишь титул, — я насмешливо приподнял бровь. — А я предлагаю освоить реальную, полезную профессию.

— Я никогда в жизни не марал рук физическим трудом! — с неподдельным ужасом и возмущением выдохнул принц, вскинув подбородок. — Для этого существуют слуги и чернь!

— Из слуг здесь только Дундук. И у него без тебя хватает обязанностей.

Зомби за его спиной расправил могучие плечи и важно кивнул лобастой головой:

— Дундук сторожит, кости ломает и железо точит. Дел невпроворот.

Леонард перевёл ошарашенный, потерянный взгляд с мертвяка на меня, судорожно вглядываясь в моё лицо в тщетной надежде услышать, что это просто скверная шутка.

Я лишь спокойно сделал глоток и допил свой кордий до последней капли.

Шутить никто не собирался.

— Что за работа? — спросил Леонард. Пальцы у него мяли штанину, пока на сукне не собралась складка.

Короны, родословные, право крови — всё это держалось неплохо. До первой пустой корзинки из-под плюшек.

— Малое точило. Подашь брусок, разгонишь круг ножной педалью, проверишь угол кромки. Остальное покажет Дундук.

— Наследника Милуотера — к точилу? — Голос у Леонарда неприятно пискнул. — Это же…

— Работа.

— Унижение!

— Обед от этого слова сытнее не станет.

Принц посмотрел на крошки, прилипшие к пальцам. Одну всё-таки слизнул, только потом заметил наши взгляды и побагровел уже не от висения вниз головой.

— Согласен, — буркнул он.

— Дундук, веди на ручной станок. Развяжешь возле рабочего места. Волосы убери под плотную шапку, а то намотает на ось вместе с королевской головой. За арками и лестницей следи особенно.

Зомби размял пальцы. Хруст вышел такой, будто в мешке переломали сухие ветки.

— Научу. Первое правило простое: в круг руками не лазить. Кругу всё едино — принц ты или колбасник.

Леонард спрятал кисти между коленями.

— А если не лезть… пальцы останутся?

— Которые принёс, те и унесёшь, — заверил Дундук. — Наверно.

Последнее слово принцу не понравилось. Мне тоже, но уже по другой причине.

— За технику безопасности отвечаешь головой, — предупредил я зомби. — Его головой пока нельзя. Поэтому своей.

— Понял, Хозяин.

Дундук подхватил ученика под локоть. Леонард успел упереться туфлями в косяк и повернул к нам распухший нос:

— Обед когда?

— Выполнишь норму — позовут.

Туфли ещё миг поскребли дерево, потом обоих утянуло в коридор. Со стороны кузницы донёсся первый удар молота.

Сиси подняла половник:

— Кружку!

Шаги оборвались. Из-за косяка высунулась рука Леонарда с керамической кружкой; следом появилась лапища Дундука, забрала её и поставила на разделочную доску. Только после этого процессия двинулась дальше.

Сиси сполоснула кружку и проверила край ногтем.

— Не разбил. Видимо, придворное воспитание всё-таки чему-то учит.

Когда тяжелые шаги и приглушенные всхлипы затихли в глубине коридора, я взял со стола маску Щипача.

На ощупь артефакт напоминал кусок плотной серой кожи без прорезей для глаз и рта. На изнанке мерцали рунические цепочки, но стоило провести по ним подушечкой пальца, как узоры растворялись в материале. Старик носил её десятилетиями, успешно выдавая себя за сопливого юнца. Значит, репортёрский кордон она обманет без труда.

— Как активировать? — уточнил я.

— Прижми к лицу и мысленно сформируй желаемый образ, — пояснила Сиси. — Маска корректирует только оптический слепок. Раса, системный уровень, статус и аура останутся прежними. Любой сканирующий артефакт вскроет подлог.

— А тембр голоса?

— Твой собственный. Так что дряхлую бабку не строй, если собираешься открывать рот.

Я прижал маску к лицу. Артефакт мгновенно нагрелся, стал мягким и плотно обтянул кожу. Руны перед глазами вспыхнули и погасли.

Для начала я представил нос, который ломали не один раз и явно разными предметами. Добавил тяжёлый подбородок, щетину недельной выдержки и шрам — косой, рваный, от виска к скуле. Получился человек, которому прохожие добровольно уступают тротуар и не задают вопросов даже при пожаре.

Сиси дала мне крышку от кастрюли. Медь начистили так, что отражение почти не кривилось.

Новый тип смотрел оттуда хмуро. Я провёл пальцем по нарисованному рубцу: под подушечкой была моя обычная гладкая щека.

— Сойдёт.

— Только зубы без нужды не показывай, — сказала Сиси. — Улыбнёшься — станешь похож на доброго мясника.

Я натянул дорожную одежду и вернулся через железную дверь в пентхаус. Не успел расправить ворот, как на гильдейском канале задребезжал вызов.

Первый же лось на стоянке у портальной площади попытался сожрать мои волосы.

Я успел отдёрнуть голову, и зверь щёлкнул зубами возле уха. Возница натянул поводья, пробормотал извинение и шлёпнул своего кормильца по длинной морде. Лось обиженно фыркнул. На его ветвистых рогах висели колокольчики и два птичьих гнезда. Одно пустовало, а из второго на меня неодобрительно смотрела зелёная голова.

Видимо, общественный транспорт здесь предоставлял пассажиру полный набор впечатлений. Поездка, общение с природой и шанс остаться без причёски входили в стоимость.

Обычных карет возле портальной площади не было. Эльфы ставили упряжь на оленей, лосей и даже огромных баранов. К седлу моего лося крепилась повозка из прутьев. Тонкие колёса держались на деревянных штифтах, борта оплетали живые побеги, а дно ощутимо прогнулось, стоило мне поставить ногу.

Я упёрся носком сапога в тонкий деревянный обод и с силой надавил. Повозка жалобно скрипнула, покачнувшись на штифтах.

— Оно точно выдержит? — я лениво вскинул бровь, глядя на возницу снизу вверх.

Эльф в седле демонстративно расправил узкие плечи. Его тонкие губы обиженно сжались, а длинные пальцы в перчатках из мягкой замши коротко натянули поводья, заставив колокольчики на рогах лося тихо звякнуть:

— Этой повозке сорок два года!

— Вот я и говорю, — я неторопливо перевёл взгляд на хлипкую ось, — вопрос назрел как минимум лет сорок назад.

— Невежество, — сухо процедил эльф, вздёрнув острый подбородок. — Ивовая лоза священных рощ сама стягивает и укрепляет любые повреждённые места.

Я положил ладонь на верхний прут борта. Под пальцами сухо, отчётливо хрустнуло — тонкая ветка надломилась, брызнув каплей горьковатого зелёного сока.

Возница замер и побелел от возмущения.

Мы оба опустили взгляды. Из свежего скола прямо на глазах с тихим шорохом полез тонкий изумрудный усик, вильнул в воздухе, словно потревоженная гусеница, и намертво оплёл соседний побег, затягивая рану.

Я вытер липкий палец о штанину и криво усмехнулся:

— Понятно. Вы не ремонтируете свой транспорт, а просто поливаете.

Возница лишь насупился и молча указал на сиденье. Я устроился на жёсткой скамье. Повозка просела ещё на пару пальцев, но не развалилась. Для местного транспорта это уже считалось достижением.

Начать разведку я решил с дома Штрудель. Где-то в этом городе жили Ираида, Артур и, вероятно, Юлиана. Здесь же должна была находиться спасённая эльфийка из «Тихого Омута». При мне оставался фамильный амулет, который обязывал Штруделей помочь предъявителю на первых пятнадцати этажах. Душить Штруделей этим обязательством я не собирался, но с поиском фанатиков амулет мог сэкономить время.

Второй долг дома за спасённую пленницу уже закрыли Подкормкой Вечного Корня. Земля под Древом Эволюции снова светилась, ветви начали расти, а Сиси два дня отгоняла зомби от каждого нового листа. Требовать оплату повторно мог только последний ублюдок.

У меня хватало других достоинств.

— Усадьба дома Штрудель, — сказал я вознице. — Знаешь дорогу?

— Любой знает, — отозвался он и всё-таки повернулся. — Вы из их людей?

При проверке системный допуск определял меня человеком, маска показывала эльфа, а дорожная одежда не тянула даже на младшего слугу аристократического дома. Вопрос вполне разумный.

— Я из своих.

Возница окинул меня быстрым взглядом, но промолчал. Лось тронулся, колокольчики на рогах зазвенели, а зелёная птица спрятала голову в гнездо.

Мы проехали два перекрёстка и намертво встали.

Впереди, на узкой развилке из перекрученных корней, сцепились две плетёные повозки. Первая опасно накренилась набок — запряжённый в неё олень с шёлковыми лентами на рогах флегматично обгладывал живую изгородь, смачно хрустя сочными побегами. Вторую упряжку тащил приземистый лохматый баран; выкатив налитые кровью глаза, он деловито разорял соседнюю клумбу, с корнем выдирая редкие фиолетовые бутоны.

Между застрявшими бортами метались двое возниц. Длинноухие, холёные, в расшитых жилетах, они яростно тыкали друг в друга унизанными перстнями пальцами, срываясь на визгливый фальцет.

— Варвар! — верещал владелец оленя, картинно прижимая узкие ладони к щекам. — Ваш неуправляемый баран уничтожил коллекционный лунный папоротник третьей ступени!

Второй эльф воинственно надул щёки, упёр кулаки в бока и шагнул вперёд, едва не ткнувшись острым носом в лицо оппоненту:

— А ваш олень дышит на моего малыша сивушным перегаром! Посмотрите на эту наглую морду, он же на ногах не стоит!

Олень словно ждал этой реплики — он медленно скосил мутный влажный глаз на спорщиков, смачно, со свистом икнул прямо на барана и снова уткнулся в куст.

— Он ел падалицу священных яблок! — с пафосом парировал первый, драматично взмахнув рукавом. — Это естественный круговорот природных соков!

— Природа не оправдывает пьянство за поводьями! Я требую друидов дорожного надзора!

Я поудобнее устроился на скрипучей скамье, скрестил руки на груди и с наслаждением откинулся на спинку.

Люди забивали улицы телегами и ругались из-за правил проезда. Эльфы посадили город на деревья, запрягли в повозки животных и получили ту же пробку. Разумные могли сменить расу, магию и число ушей. Дорогу они всё равно делить не умели.

Воздух над бортом повозки подёрнулся тёплой золотистой рябью. С тихим перезвоном, похожим на стук хрустальных подвесок, рядом соткалась Сиси. Она грациозно опустилась прямо на плетёную ограду — полупрозрачные прутья прошли сквозь её бёдра, не встретив сопротивления, — и с живым любопытством вытянула шею, принюхиваясь.

— М-м-м… здесь даже воздух пахнет растёртыми пряными листьями, — протянула она, щуря янтарные глаза на проплывающие мимо кроны.

— На любителя, — я машинально поправил чужую шевелюру на затылке. — Местный лось пару минут назад всерьёз пытался мной позавтракать.

Сиси окинула мою шевелюру придирчивым взглядом и фыркнула:

— Сложно винить бедное животное. Он принял твои патлы за пучок сухой травы. Серебристый цвет тебе совершенно не идёт — бледнит и старит.

— Обязательно передам это маске, — я скривил губы. — Она будет безутешна.

Сиси пропустила сарказм мимо ушей, заворожённо проводив взглядом двух эльфиек в платьях из живых лепестков. Нежно-лиловые бутоны на тонкой ткани медленно раскрывались при каждом шаге и лениво сворачивались обратно, источая едва уловимый сладковатый шлейф.

Дух навыка шумно вздохнула, повернулась ко мне и умоляюще сложила ладони у груди:

— Геральт, пожалуйста! Купи местных специй и обязательно ту большую книгу по эльфийской кухне. А ещё духи на живых цветочных эссенциях! В человеческих лавках такую тонкую прелесть делать просто не умеют.

— Куплю, — я прищурился, постучав пальцами по колену. — При одном условии: если эти твои «живые эссенции» не прорастут прямо в пространственном инвентаре и не задушат остальные вещи корнями.

— Но ты же обещал! — Сиси надула губки и забавно скрестила полупрозрачные руки на груди.

— Я выставил встречные условия, — невозмутимо парировал я. — Это основа любой здоровой торговли.

Спереди раздался дружный отборный гомон возниц и треск расцепляемых прутьев. Упряжки наконец развели, олень смачно хрустнул последним побегом, и путь впереди освободился.

Дальше дорога пошла вверх по широкой ветви дерева-титана. Под колёсами лежали плиты, вросшие в древесину. По краям высилась ограда из переплетённых побегов, а сквозь листву открывался вид на нижние ярусы города. Единороги сновали по газонам, пегасы заходили на посадку, и над всем этим звенели колокольчики сотен упряжек.

Дом Штрудель занимал отдельную площадку у соседнего ствола. Усадьба выросла прямо из дерева: светлые стены охватывали толстые корни, крыша тонула в листве, а над воротами висел герб с семью золотыми булочками, расположенными по кругу. Съедобная геральдика всегда внушала доверие.

Я отсчитал вознице медные монеты, добавил сверху за вынужденный простой в пробке и неспешно подошёл к кованым воротам. Двое стражей в изумрудных камзолах с серебряным шитьём синхронно шагнули вперёд, с глухим стуком скрестив длинные копья перед моей грудью.

— Родовой квартал закрыт для посторонних, — сухо бросил старший, высокомерно оглядывая мой дорожный плащ. — Назовите ваше имя и предъявите гербовое приглашение.

— Имя пока оставлю при себе.

Я неторопливо запустил пальцы во внутренний карман, извлёк тяжелый серебряный кругляш и поднял его на раскрытой ладони на уровень глаз стража. Семь миниатюрных золотых булочек на чеканной оправе вспыхнули мягким янтарем — одна за другой, по часовой стрелке, пока не замкнулись в ровный пульсирующий круг.

Остриё копья едва заметно дрогнуло. Стражи переглянулись; спеси на их лицах поубавилось. Старший нервно коснулся резной серьги в удлинённом ухе и торопливо зашептал в кристалл связи.

Не прошло и полуминуты, как в глубине усадьбы хлопнула тяжелая дубовая створка. По вымощенной плитами дорожке, едва не сбиваясь на бег и придерживая подол тёмного платья, спустилась молодая эльфийка. Знакомый родовой герб с семью булочками на её высоком воротнике я узнал на секунду раньше, чем лицо.

Та самая пленница из грязных клеток «Тихого Омута» замерла в трёх шагах, прерывисто дыша. Её тонкая ладонь судорожно прижалась к груди. Губы девушки шевельнулись, но я едва заметно приложил палец к своим.

— Поговорим внутри, — негромко сказал я.

Элирия сделала осторожный шаг ближе. Её янтарные глаза напряжённо вгляделись в чужие черты сереброволосого эльфа, затем скользнули вниз, к светящемуся амулету на моей ладони. Плечи девушки наконец расслабились.

— Прошу, проходите.

Стражи мгновенно вскинули копья к плечам и распахнули створки. Старший посторонился, но продолжал буравить меня тем самым взглядом, какой бывает у бывалого охранника при виде посетителя с безупречным пропуском и запредельно подозрительной рожей.

— Элирия фон Штрудель, — представилась эльфийка, когда мы зашагали по дорожке сквозь шелестящий сад. Голос её звучал ровно, но пальцы то и дело нервно теребили складки ткани. — Мы… так и не успели познакомиться в тот ужасный вечер.

В сырой клетке её пышные волосы цвета осенней листвы рассыпались по плечам, а теперь были коротко и неровно острижены до самой шеи. На поясе вместо украшений висел узкий кинжал в простых ножнах. Пока мы шли, её взгляд то и дело сканировал ветви деревьев, закрытые ставни и тени за кустами. Тело работорговцы отпустили, но въевшиеся в кровь привычки загнанной добычи остались с ней.

— Рад видеть, что добралась целой и невредимой.

— Исключительно благодаря вам, — она на миг задержала дыхание. — Подкормку Вечного Корня передали в полном объёме?

— Земля её приняла, дерево оживает, — я пожал плечами. — Так что старый долг закрыт без претензий.

Элирия резко затормозила посреди дорожки и повернулась ко мне всем корпусом:

— Дом Штрудель счёл бы за честь продолжить помощь вашему… делу.

— В таком случае это будет уже новая сделка, — я усмехнулся краешком губ. — Брать плату дважды за одну и ту же работу мне не позволяет врождённая скромность.

Воздух возле её левого уха дрогнул, и из золотистой дымки высунулась полупрозрачная мордашка Сиси. Склонив голову набок, она с заговорщицким видом прошептала эльфийке прямо на ухо:

— Врёт и глазом не моргнёт! Он просто до колик не любит отдавать свои услуги слишком дёшево.

Элирия испуганно ойкнула, молниеносно отскочила на шаг назад, и лезвие её узкого ножа с сухим металлическим щелчком выскочило из ножен, целясь в пустоту.

Сиси лишь звонко хихикнула, взмыла на полметра вверх и шутливо подняла полупрозрачные ладошки:

— Ой-ой, тише! Я вообще-то бесплотная, меня железом не поцарапаешь!

— Спокойно, спрячь перо, — я слегка надавил пальцем на плоскость её клинка, опуская его вниз. — Это Сиси. Дух моего ремесленного навыка и главная причина, по которой я сегодня разорюсь в половине ваших лавок.

— Всё исключительно ради процветания мастерской! — с гордостью вскинула носик Сиси, зависнув в воздухе со скрещенными ножками.

— Духи-хранители мастерства… невероятная редкость, — растерянно выдохнула Элирия. Пальцы разжались, и нож плавно скользнул обратно в ножны. На напряжённом лице девушки впервые за всё время пробилась слабая, но искренняя улыбка: — Отец рассказывал о них в древних хрониках. Говорят, они приносят домам колоссальную удачу.

— Удачи от неё мало, зато аппетит отменный, — резюмировал я, кивнув в сторону дома. — Веди к остальным.

Нас встретили в саду за домом. Ираида поднялась с подушки навстречу мне. Серебряные волосы она собрала лентой, а на рукаве закрепила чёрный знак траура. Артур сидел рядом и перебирал бумаги с печатями. От прежнего беззаботного юнца осталось только чистое лицо. Под глазами залегли тени, пальцы были испачканы чернилами, а рядом лежал меч, до которого он мог дотянуться одним движением. Юлиана сортировала пузырьки в дорожном футляре и спорила со слугой о цене лечебных трав.

За время нашей разлуки они научились держать оружие рядом с бухгалтерией. Лабиринт воспитывал быстро и брал за уроки кровью.

Ираида замерла в двух шагах, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром окинула взглядом мою фальшивую эльфийскую физиономию.

— Геральт? — в её мелодичном голосе проскользнули настороженные нотки.

— Неужели у вас такой богатый выбор знакомых людей, которые заявляются с эльфийскими ушами и вашим фамильным амулетом наперевес? — я насмешливо вскинул бровь.

Тонкие губы Ираиды дрогнули в едва заметной усмешке:

— Был один. Ворвался однажды в лагерь гоблинов, нагло командовал мертвецами и вымогал у моего брата страшную клятву на священном кактусе.

— Исключительно душевный человек, — хмыкнул я. — Надёжный, как швейцарский гном.

Швейцарский гном? Откуда я это знаю? Да хрен его знает…

Артур отложил исписанный пергамент, поднялся с шелковой подушки и молча протянул ладонь. Пальцы у него были в свежих чернильных кляксах, но хватка при рукопожатии оказалась по-настоящему сухой и цепкой — мажор заметно заматерел.

— До нас уже долетали смутные слухи о грозном некроманте, — негромко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Теперь я хотя бы понимаю, почему они каждый раз такие противоречивые.

— Я тоже, — я пожал плечами. — Никому из выживших не хочется признаваться Совету, что их отборный авангард обратил в бегство наглый парень в шортах.

Юлиана мягко положила ладонь на плечо подруги, смерила меня приветливым взглядом и выразительно указала подбородком на свободные подушки:

— Садитесь уже, пока травяной сбор окончательно не остыл. Иначе Ираида заставит слуг заваривать всё по третьему кругу.

На низком столике из полированного корня красовались резные чаши с листьями, соцветиями и тонкими срезами пахучих кореньев. Посередине покоилось широкое блюдо с изумрудными шариками в золотистой пыльце, а рядом… стояла тарелка, зелень на которой медленно и лениво шевелилась. Я наклонился ближе и с искренним подозрением уставился на то, как сочный салатный лист прямо на глазах отращивает новый стебель.

— Вы как вообще до сих пор с голоду не передохли? — я выразительно покосился на побеги.

Ираида опустилась на подушку напротив, плавно расправив подол траурного платья:

— Сначала попробуйте, а ядом будете брызгать потом.

Я двумя пальцами подцепил зеленый шарик и откусил половину. Тонкая оболочка с сухим треском лопнула на зубах, рот мгновенно обожгло тягучим горячим сыром с ядреным пряным букетом. По жилам пробежала приятная теплая волна, дорожная ломота в плечах испарилась, а мана в источнике заструилась заметно быстрее.

Перед глазами вспыхнули строки:

Несколько секунд они молча переваривали моё предложение — точнее, его название. Я великодушно дал им время и пояснил:

— В официальную, зарегистрированную Системой гильдию низшего ранга, — я откинулся на подушки. — У нас в собственности отдельная резиденция, склады, казна и собственный стабильный портал на восьмой этаж. Скоро пробьём маршруты выше. С боевой защитой тоже вопрос решим.

— А… название кто утверждал? — с опаской поинтересовался Артур, косясь на меня, как на буйнопомешанного.

— Лично основатель. В условиях жесточайшего дефицита времени и калорий.

Сиси моментально спикировала сверху и с возмущением ткнула меня полупрозрачным пальчиком в плечо:

— Он просто отказался думать дольше пяти секунд! Я предлагала «Орден Золотого Сияния»!

— Эти исторические подробности нашим переговорам никак не помогут, — отрезал я, даже не моргнув.

Ираида со звонким стуком вернула чашку на столик, оперлась локтями на колени и подалась ко мне:

— Что вы потребуете взамен?

Вот теперь начался нормальный, деловой разговор.

— Дом сам оплачивает содержание своих людей и отрабатывает вложения. Мне нужны ваши связи, разведка, эльфийские ремесленники и возможность свободно работать в вашей зоне без унизительного выпрашивания каждого пропуска. Ваше имущество остаётся вашим. В семейные дела я не лезу ровно до тех пор, пока они не создают проблем гильдии.

— А если «Светлый путь» публично заклеймит нас предателями? — прямо спросил Артур.

— Тогда официальная бумага наконец-то совпадёт с тем, что они на самом деле о вас думают.

Юлиана прыснула, торопливо прикрыв рот рукавом. Ираида же не улыбнулась. Её пронзительный взгляд опустился к серебряному амулету у моей руки.

— Вы предлагаете нам защиту от гильдии, чьи ресурсы и боевая мощь превосходят ваши в десятки раз.

— Я предлагаю реальные инструменты и зубы, чтобы огрызаться, — жёстко ответил я. — Сладких сказок о добром дяде-покровителе не ждите. Придут ломать вас — я встану рядом. Но если вы сами полезли на рожон по глупости, сначала спрошу: «Зачем?».

— А потом? — тихо подала голос Элирия из-за плеча сестры.

— Зависит от убедительности ответа.

Ираида обменялась с братом быстрым, красноречивым взглядом. Я не стал торопить их с решением и сразу перешёл к главному:

— Что конкретно «Светлый путь» стягивает против некроманта?

Артур криво усмехнулся, покачав головой:

— Вы даже ради приличия не пытаетесь сделать вид, что речь идёт о ком-то другом.

— Тратить время на дешёвый спектакль утомительно, — я небрежно отмахнулся. — Информацию о передвижении моих отрядов в городе активно скупает агентство «Зелёный Лес», так что примерные маршруты и поголовье фанатики уже прикинули на бумаге. Выдайте мне то, чего эти счетоводы ещё не знают.

Штрудели переглянулись снова — на этот раз куда более синхронно и решительно.

— Они возводят эшелонированный укрепрайон прямо у перехода на десятый этаж, — заговорила Ираида, понизив голос. — Формально стройка идёт под флагом объединённых сил Совета, но фактически всем распоряжается высший командный состав «Светлого пути». Туда стягивают ударные когорты мечников и сильнейших магов школы Жизни. Параллельно с нижних этажей везут тяжелые артефакты направленного экзорцизма.

— Сроки удара?

— Ждут прямого контакта, — ответила она, постукивая ногтем по столу. — Как только дозорные подтвердят подход основных сил нежити к ключевой развилке, они попытаются зажать вас в узком горлышке перехода.

Артур торопливо развернул на столе подробную карту прилегающих ярусов и уверенно ткнул испачканным в чернилах пальцем в массивный деревянный узел:

— Через подставные каналы Торговой гильдии они экстренно выкупили колоссальную партию специализированного оружия с эффектом чистого урона. Заказ строго засекречен, но наш бывший кладовщик лично видел внутреннее распоряжение на переоборудование оружейных складов. Все клинки пойдут на вооружение штурмовых групп прорыва.

Я отставил чашку.

Вот и подтвердился конкретный заказчик: ударные группы «Светлого пути» собирались уничтожить мою армию мечами, которые точила моя же мастерская. Деньги они отдали Торговой гильдии, гильдия расплатилась со мной редкими материалами, а мои зомби сейчас работали на точилах в три смены.

Такая экономика мне нравилась. Фанатики света любили традиции и чужое оружие. Единорогов они наверняка тоже любили. Те, судя по местной чистоте, гадили исключительно радугой.

Не хватало только последней детали, чтобы покупатель получил полный набор услуг.

Перед глазами вспыхнуло отдельное уведомление.

— Уберите руку от клинка, если дорожите пальцами, — приказал женский голос из коридора.

Эльфийка в белом плаще отдёрнула ладонь раньше, чем рядом со стойкой появилась высокая женщина. Та на ходу застегнула перчатку и остановилась напротив меня. Дубовый жетон «Светлого пути» висел у неё на цепочке, а на поясе покачивались четыре одинаковых ключа. Человек с ключами обычно опаснее человека с мечом. Он сначала выбирает комнату, где тебя никто не услышит.

— Эльза Эверлен, старший распорядитель сектора военных поставок, — представилась она и посмотрела на клерка. — Результат оценки.

Тот протянул ей кристалл обеими руками:

— Чистый урон первого ранга. Плотность обработки выше наших предельных образцов. Заявленное предназначение подтверждено.

Эльза забрала кристалл и сама провела им вдоль кромки. Золотые знаки вспыхнули повторно. После этого она повернула меч плашмя, проверила клинок и рукоять, а затем постучала ногтем по гарде.

— Один клинок легко изготовить специально для показа.

— Поэтому я и предложил любые объёмы, — ответил я. — Показать второй?

— Позже. Сначала проверка благонадёжности.

— Если она закончится до ужина, я весь ваш.

Эльза вернула меч на стойку и указала на боковой коридор. Двое стражей в белых плащах встали по сторонам, а клерк остался охранять образец от собственных пальцев.

Мы прошли внутрь дерева. В коридоре пахло древесным соком и оружейным маслом. За открытыми дверями писцы перебирали накладные, а в соседней комнате эльфы в кольчугах спорили над картой и били друг друга по пальцам. Спасение мира начиналось с драки за удобное место на схеме.

Эльза остановилась перед овальной дверью без ручки. Ключ с её пояса вошёл прямо в древесину, и кора разошлась, открыв комнату без окон. В центре стоял стол с четырьмя креслами. Прозрачный кристалл размером с мою голову ждал на столешнице, а по стенам шевелились тонкие корни.

— Прошу.

Я вошёл первым. Эльза и стражи последовали за мной, после чего корни сплелись за спиной и поглотили дверной проём. Связь с мастерской оборвалась. Я мысленно позвал Сиси и получил тишину. Гильдейское меню открылось, но чат покрылся серой пеленой. Пространство они заперли на совесть.

Здесь было удобно проверять неизвестного поставщика, а заодно и защиту резиденции. Жаль, сегодня я пришёл торговать, а не портить людям стены.

Эльза села напротив и положила ладонь на кристалл. Внутри вспыхнул мягкий свет.

— Кристалл реагирует на заведомую ложь. Молчать вы вправе, но тогда мы вправе закончить разговор.

— Справедливо. Я тоже прекращаю переговоры, когда покупатель начинает задавать вопросы вместо того, чтобы показывать деньги.

Один из стражей нахмурился. Эльза сохранила спокойное лицо.

— Вы являетесь некромантом?

— Нет.

Кристалл остался прозрачным. Система считала меня Разрушителем, а нежить поднимал Патрик. Командование армией отдельной профессией не становилось.

— Вы служите некроманту, чья армия сейчас находится на девятом этаже?

— Нет.

Кристалл снова не отреагировал.

Тут даже выкручиваться не пришлось.

— Вы заключали с этим некромантом договоры на поставку или получали от него оплату?

— Ни одного договора и ни одной монеты.

Кристалл не изменился. Правду приятно говорить, когда собеседник задаёт удобные вопросы.

Эльза сцепила пальцы:

— Однако часть ваших клинков могла оказаться у некроманта?

— Могла. Мой единственный внешний оптовый договор на такую обработку заключён с Торговой гильдией. Партия оплачена, а после передачи они вправе продавать её кому угодно. Конечных покупателей мне не раскрывают.

Внутри кристалла прошла светлая волна и погасла. Лжи он не нашёл. Страж справа бросил на Эльзу короткий взгляд, но она продолжила:

— Торговая гильдия ограничивает ваши прямые заказы?

— Действующий договор касается уже оплаченной партии. Отдельные контракты он разрешает. Если вам хватает клинков через посредника, я могу уйти. Получите тот же товар дороже и тогда, когда торговцам будет удобно его отдать.

Я поднялся и взялся за спинку кресла. Корни на стене дрогнули, но проход не открыли.

— Сядьте, — произнесла Эльза. — Проверка не закончена.

— Тогда задавайте вопросы быстрее. Я серьёзно говорил про ужин.

Она выдержала паузу и коснулась кристалла вторым ключом. Над столом возникла карточка принесённого меча.

Дальше Эльза прошлась по качеству будущих партий, чистому урону и возможным дефектам. Я подтвердил соответствие образцу и отсутствие известных недостатков против обычной нежити. Кристалл не отреагировал. «Обет клинка» не менял заявленные характеристики, а моих бойцов Система связывала со мной отдельно.

Гарантировать уничтожение армии на девятом этаже я отказался. Я продавал клинки, а не военную победу, и отвечать за исход боя с неизвестным противником не собирался.

Наконец Эльза потребовала раскрыть происхождение чистого урона, полную механику обработки и все скрытые свойства. Вот здесь они подобрались близко. Я сослался на оценочный артефакт, предложил закрепить дополнительные гарантии в договоре, а механику объявил коммерческой тайной. Прямой лжи не прозвучало, и кристалл снова промолчал.

Эльза провела пальцем по его грани, погасила свет и достала ключ.

Корни расплелись, вернув дверной проём. Связь с мастерской восстановилась, и в голове сразу прозвучал сердитый голос Сиси:

«Ты где был?»

«Меня заперли с кристаллом и проверяли, умею ли я врать».

«И как?»

«К моему глубокому удивлению, я порядочный поставщик».

Сиси фыркнула и отключилась. Эльза тем временем поднялась.

— Оснований отказать вам в переговорах нет. Пройдёмте в зал совета поставок.

— Наконец-то. Там хотя бы кормят?

— Там заключают контракты.

Понятно, кормить будут обещаниями.

Мы поднялись почти на вершину дерева. За прозрачной стеной тянулись подвесные мосты, а по ветвям катились повозки. Зал совета встретил нас спором казначея с системным нотариусом. Первый требовал убрать срочную закупку, второй предлагал убрать самого казначея. Оба замолчали, когда Эльза положила на овальный стол мой меч.

Эльза заняла кресло напротив. Седой казначей с серебряными счётами сел справа от неё, а нотариус в зелёной мантии устроился слева. Перед нотариусом раскрылся чистый свиток с системной печатью.

— Начнём с объёма, — сказала Эльза. — Пять тысяч клинков зелёного качества и тысяча синего. На каждом требуется сто заточек.

Нотариус вывел над свитком условия приёмки. Каждый клинок должен был получить отметку «+100» и прибавку в тысячу сто единиц чистого урона. Допустимая потеря прочности составляла не более ста единиц, а исходное качество и остальные свойства оружия должны были сохраниться.

Казначей подвинул ко мне табличку с суммой. Четыре миллиарда двести миллионов.

Я зачеркнул цифру и написал свою.

— Шесть миллиардов. Зелёная часть заказа стоит четыре: два миллиарда золотом и столько же артефактами зелёного качества. Синяя часть стоит два: половина золотом, половина артефактами синего качества.

— Пять с половиной миллиардов, — предложил казначей.

— Тогда покупайте через Торговую гильдию.

Эльза остановила его жестом.

— Финансовые условия принимаются. Что ещё?

— Дом Штрудель. Ираида и Артур уже вступили в «Сковородку». Вы отзываете проверку благонадёжности, прекращаете давление на дом и поддерживаете Ираиду при признании наследницей. Остальным Штруделям не мешаете вступить в гильдию и вывезти законно принадлежащее им имущество.

— Решение о наследстве принимает Совет, — сказала Эльза.

— От вас требуется официальная поддержка. Ещё договор запретит преследовать Штруделей за принадлежность к «Сковородке».

— Право на самооборону останется за нами.

— Пока вы защищаетесь от членства в чужой гильдии только на бумаге, меня это устраивает.

Эльза запросила паузу для совещания. Я сел и придвинул чашу с орехами.

Корни скрыли Эльзу, казначея и нотариуса. Через несколько минут они вернулись к столу.

— Условия по дому Штрудель принимаются, — сказала Эльза. — Мы отзовём проверку, прекратим давление и направим Совету заключение в пользу Ираиды.

Нотариус добавил запрет на враждебные действия против Штруделей из-за их членства в «Сковородке», сохранив сторонам право на самооборону.

Остальные условия уместились на одном свитке. В течение семи суток «Светлый путь» обязался поместить в банковскую ячейку на моё имя пять тысяч зелёных и тысячу синих клинков вместе с авансом в три миллиарда. Аванс включал полтора миллиарда золотом, зелёные артефакты на миллиард и синие на пятьсот миллионов.

С момента получения клинков у меня было три месяца. За это время каждый из них требовалось заточить сто раз и вернуть всю партию через ту же ячейку. После банковской проверки я получал остаток: ещё полтора миллиарда золотом, зелёные артефакты на миллиард и синие на пятьсот миллионов. Стоимость артефактов определял банк, а выбирать их я мог из согласованного перечня.

Эталонный меч нотариус запечатал до завершения сделки. В заказ он не входил и служил для сравнения чистого урона и качества обработки. Из оплаченной партии Торговой гильдии временно выпадал один клинок, но его место я собирался закрыть равноценным мечом из собственных запасов.

Отдельный пункт снял с меня ответственность за применение оружия, потери покупателя и исход сражений. Я поставлял клинки с закреплёнными характеристиками. Побеждать эльфам предстояло самостоятельно.

Нотариус подтвердил свиток кровью, Эльза добавила ману от имени «Светлого пути», а я принял договор.

Системный договор заключён!

Общая стоимость договора: 6 000 000 000 золотых в расчётном эквиваленте.

Аванс: 50%. Срок передачи материалов: 7 суток. Срок исполнения: 3 месяца с момента получения материалов.

Золотая нить обвила наши запястья и рассыпалась искрами. Системная подпись закрепила в свитке моё настоящее имя и статус главы «Сковородки». Маска по-прежнему скрывала лицо, но прятаться от тех, с кем я только что заключил договор на шесть миллиардов, всё равно было поздно.

Я забрал свой экземпляр договора.

— Остался последний вопрос, — сказал я Эльзе. — Где здесь можно нормально поесть и попробовать что-нибудь особенное?

— «Старый Корень». Таверна на нижнем торговом ярусе. Ею много поколений владеет один из старейших родов. Там подают лучший аристократический напиток во всей зоне.

Аристократические напитки обычно отличались от простых ценой, возрастом бутылки и длиной речи перед первым глотком. Но после переговоров я заслужил обед и право совершить ещё одну дорогую ошибку.

На площади меня дожидалась знакомая повозка. Лось уже расправился с венком и теперь старательно облизывал постамент статуи. Возница встретил меня обречённым взглядом и молча распахнул дверцу.

— В «Старый Корень», — велел я, устраиваясь на плетёной скамье.

— Там не любят чужаков.

— Сегодня меня уже полюбили военные поставщики. Переживу ещё одно признание.

Повозка покатилась вниз по широкой ветви. Возница щёлкнул поводьями и больше ничего не спросил. За две поездки мы достигли полного взаимопонимания.

У входа в таверну лось остановился сам. Над дверью висела табличка: «Запрещено заводить потных единорогов и иных ездовых тварей». Ниже сообщалось о постоянной магозаписи, а под ней теснились ещё два десятка правил. Мелкие буквы существовали для тех, кому хотелось испортить себе вечер заранее. Я расплатился с возницей и вошёл.

Внутри хозяин орал на подвыпившего эльфа, который пытался прорастить табурет из пола. Птицы под потолком старались его перекричать. Зал вырос в полом стволе, но родовая древность не мешала посетителям портить мебель. Между столами тянулись живые деревца, в центре журчал фонтан, а над барной стойкой вращался светящийся магический кристалл.

Хм… видимо, эта штука и записывала всё, что тут происходило, для наблюдения за порядком.

В глубине веселились ещё двадцать восемь крепких эльфов. Сломанные носы и дубовые жетоны выдавали общий интерес к напиткам и чужим челюстям. Двое боролись на руках, остальные ставили кружки и спорили, кто первым сломает стол. Судя по трещине, стол лидировал.

Слева висела доска с объявлениями. Среди листков выделялся чёрный пергамент. В человеческих тавернах такие доски предлагали охоту на чудовищ, поиск пропавших грузов и неприятности по договорной цене. Сегодня чужие задания меня не интересовали.

Я сел у стойки.

— Мне рекомендовали ваш лучший аристократический напиток.

Бармен перестал следить за табуретом и оценил меня. Он оказался широкоплечим эльфом с дубовым жетоном хозяина и носом, который ломали чаще, чем мебель вокруг.

— «Слёзы Первого Древа», — торжественно произнёс он. — Этот напиток подают ценителям с тонким вкусом. Рецепт хранится в нашем роду восемь веков.

— Уже страшно. Наливай.

Он достал бутылку из запертого шкафа, протёр её тканью и показал выцветшую печать. Потом позвал двух завсегдатаев в свидетели, прогрел горлышко ладонями и вынул пробку особым крючком. Речь перед глотком действительно оказалась длиннее самого обеда.

В бокал потекла золотистая жидкость. Пахла она цветами и мокрой корой. Я сделал глоток.

Сначала язык онемел. Потом во рту появился вкус забродивших листьев, сладкого мыла и чего-то, что приличный осёл оставил бы у дороги. Я подождал несколько секунд. Вдруг восемь веков всё-таки проявятся.

Не проявились.

Я отвернулся и выплюнул напиток в каменную чашу фонтана.

— Что за ослиную мочу ты мне налил? Это вообще пить можно?

Тишина ударила по залу быстрее кулака. Птицы перестали петь, кружка выпала из чьей-то руки, а все головы повернулись ко мне.

Один из эльфов за дальним столом поднялся.

— Мало того что пришлый, так ещё и «Слёзы Первого Древа» осквернил.

— Я дал им достойное место. В фонтане уже была вода.

Бармен мрачно указал на мелкий текст у входа:

— Публичное оскорбление фирменного напитка считается вызовом «Кружковому братству». Спор разрешается общей кулачной дракой. Оружие и ауру использовать нельзя.

За моей спиной зашуршали корни и затянули дверь.

Вот зачем люди читают мелкий текст. Теряют время, зато заранее знают, кто будет бить их табуретом.

Я снял плащ, положил его на стойку и закатал рукава.

— Ладно. Только по одному не лезьте. Ужин и без того задерживается.

Оружия никто не достал. Правила запрещали оружие и ауру, но про навыки в мелком тексте предусмотрительно не упоминалось. Доспех и кирпич я тоже оставил без дела. Иначе спор о вкусе закончился бы не дракой, а массовыми похоронами.

Первый эльф рванул ко мне через стол и размашисто ударил. Я ушёл в сторону, поймал его за локоть и добавил скорости. Он перелетел через стойку, врезался в шкаф с бутылками, а защитные корни успели обернуть стекло и спасти самое ценное. Посетителя они спасать не стали.

Остальные поднялись разом.

Почти три десятка бойцов в тесном зале выглядели внушительно до первого шага. Потом передние решили атаковать, задние тоже решили атаковать, а места хватало только мебели. Двое столкнулись плечами. Третий наступил на скамью, четвёртый толкнул его в спину. Отличный строй. Оставалось не мешать.

Я перепрыгнул через стол, встретил ближайшего ударом в солнечное сплетение и дёрнул его на себя. Кулак второго прилетел ему в затылок. Оба упали, а я пригнулся под размашистым ударом справа.

Костяшки прошли над волосами. Я пробил нападавшему под рёбра и тут же получил локтем по плечу. Живая Сталь могла съесть этот удар вместе с рукой, но я не стал будить доспех. Пришлось драться без железной шкуры. Отвратительная традиция.

Слева навалились четверо. Один схватил меня за рукав, второй потянулся к поясу. Я активировал «Шаг».

Мир дёрнулся, и я оказался у них за спинами. Нападавшие потеряли опору и свалились в общую кучу. Я подтолкнул крайнего коленом, добавив сверху ещё одного.

— Он прыгает! — заорал кто-то.

— Ногами, — уточнил я и встретил говорливого прямым ударом в челюсть.

Я придержал силу, чтобы не проломить ему череп. Эльф всё равно сел на пол и задумался о точности формулировок.

«Шаг» переносил всего на два метра, но в тесной драке этого хватало. Я использовал его ещё раз, пропустил мимо себя пару борцов и столкнул их лбами. Оба обмякли.

Двое бросились с разных сторон. Я присел, и их кулаки встретились над моей головой. Одного я толкнул в грудь, а второму пробил в живот. Короткий удар в челюсть присоединил его к сидящим.

Число стоящих быстро сокращалось. Они били тяжело, а дрались каждый за себя. Я не пытался свалить всех одним ударом. Подставлял соседей, уводил кулаки в мебель и заставлял противников наступать друг другу на ноги. Один особенно настойчивый получил собственным лбом по столу. Стол наконец проиграл состязание и развалился.

Трое прижали меня к фонтану. Первый держал руки у подбородка, второй заходил сбоку, а третий ждал за их спинами. Эти успели протрезветь.

Первый ударил коротко. Я отбил кулак предплечьем, шагнул внутрь и врезал локтем в грудь. Второй сразу поймал меня за плечо, а третий перекрыл свободное место у меня за спиной. Пришлось опуститься на колено, перебросить противника через себя и отправить головой в воду. Третий попал мне в скулу.

Во рту появился вкус крови. Она хотя бы не отдавала сладким мылом.

Я сплюнул в фонтан, поднялся и поманил его пальцем.

— Ещё раз. Сейчас почти получилось.

Эльф бросился вперёд. Я сместился, пропустил его руку мимо щеки и пробил в печень. Он согнулся. Колено в подбородок закончило разговор.

Бармен до этого спасал бутылки, но гибель стола пробудила в нём хозяина. Он выхватил из-под стойки дубовую мешалку длиной с посох и пошёл на меня.

— За мебель ответишь!

— Добавь к счёту.

Мешалка рассекла воздух у моего виска. Я отступил, пропустил второй удар и активировал «Шаг». Бармен моргнул, потеряв цель. Я появился сбоку, перехватил его запястье, вывернул и выбил дубину. Короткий удар лбом пришёлся ему в переносицу.

Бармен осел рядом со стойкой. Его жетон глухо стукнул по полу.

Остался один.

Последний завсегдатай стоял у доски заданий и дышал через разбитый нос. Вокруг лежали его товарищи, а он остался на месте и сжал кулаки. Ладно, этот заслужил быстрый удар. Разум сегодня в таверне не обслуживали.

Он бросился на меня, рассчитывая сбить массой. Я принял захват, отступил на полшага и развернулся вместе с ним. Эльф потерял направление. Я ухватил его за ворот, добавил движение бедром и впечатал спиной в доску.

Древесина треснула. Объявления посыпались на пол, а эльф сполз поверх них.

Я отряхнул ладони и оглядел зал. Тридцать эльфов лежали среди обломков мебели. Бутылки уцелели. Защитные корни деловито подтягивали к раненым зелёные побеги. Никто не умер. Некоторые уже ругались, значит, поправлялись.

— И напитки у вас — моча, и бойцы так себе. Всем братством одного гостя не осилили. А ещё говорят, что один в поле не воин.

У треснувшей доски лежал тот самый чёрный пергамент. Я поднял его и стряхнул щепки. На чёрной поверхности белели строчки:

Требуется наказать хозяина «Старого Корня» и его «Кружковое братство». В одиночку, без оружия, уложите хозяина и не менее двадцати членов братства в одной драке.

За заслуженной наградой явитесь с подтверждением на нижний торговый ярус, Седьмая Ветвь, дом двенадцать.

Хм… Ни имени заказчика, ни размера награды. Заказчику требовался публичный мордобой без оружия. Похоже, местные когда-то его обидели, и теперь он решил вернуть должок чужими кулаками.

Я оглядел зал. Хозяин лежал у стойки, а вокруг отдыхало всё его братство. Оружие я не доставал. Драка тоже была одна.

Вот и сходил поесть. Контракт заключил, древний напиток попробовал и случайно отомстил за незнакомца. Для нормального обеда не хватало только супа.

Оставался вопрос с подтверждением. Можно было принести заказчику дубовые жетоны или самого хозяина. Эльфийские уши тоже выглядели убедительно, но Сиси ждала книгу рецептов, а не новый набор продуктов.

Над стойкой продолжал вращаться записывающий кристалл.

Мелкий текст иногда всё-таки приносил пользу.

Я подошёл к бармену, поднял его за ворот и усадил у стойки. Тот открыл один глаз, увидел меня и попытался нашарить мешалку.

— Спокойно. Второй спор в стоимость напитка не входил.

— Убирайся, — прохрипел он.

Я указал на кристалл над стойкой:

— Эта штука точно записывает всё, что здесь происходит?

— Всё, — буркнул бармен. — От открытия до закрытия.

— Отлично. Заберу её на время и верну, когда покажу запись заказчику.

Я снял кристалл с креплений и убрал в инвентарь. Затем высыпал на стойку горку золота.

— В качестве платы за аренду и компенсации ущерба.

Бармен уставился на монеты с открытым ртом. Таким ошарашенным он не выглядел даже после удара лбом.

Корни у входа разошлись, и снаружи ворвался шум торгового яруса. Я забрал плащ, вышел на улицу и развернул чёрный пергамент ещё раз.

Адрес вёл в незнакомую часть эльфийской зоны. Кто-то заранее захотел увидеть хозяина «Старого Корня» и его братство избитыми, причём заплатить собирался только за убедительный погром.

Заказать погром и оставить адрес вместо имени — с таким заказчиком можно работать. Оставалось выяснить, кто он такой и какую награду приготовил…

— Стой! — я перехватил знакомую повозку за задний борт, пока лось не успел утащить её на соседнюю ветвь.

Возница натянул поводья и обернулся. Сначала он посмотрел на меня, затем на записывающий кристалл под мышкой и только после этого на закрывшиеся двери «Старого Корня».

— Быстро вы поели, господин.

— Обслуживание оказалось стремительным. Меня сразу напоили, развлекли и выставили счёт за мебель.

За дверями таверны кто-то застонал, а потом потребовал вернуть мешалку. Возница перевёл взгляд на улицу и распахнул дверцу.

— Куда теперь?

— Седьмая Ветвь, дом двенадцать.

Он перестал изображать глухого и посмотрел внимательнее.

— На Седьмой Ветви много домов.

Я развернул чёрный пергамент и показал адрес. Белые буквы по-прежнему обещали заслуженную награду, хотя заслужить её пришлось двадцатью девятью эльфийскими головами и одним столом.

— Вот сюда.

— Дом двенадцать стоит в конце ветви, — произнёс возница. — Там редко бывают гости.

— Сегодня повезло.

Я забрался на плетёную скамью. Лось тронулся, и старая повозка покатилась вниз по дороге. Открытый верх превращал её в кабриолет. Откуда взялось это слово, я не помнил, но для телеги без крыши оно подходило. Наверное, в прошлой жизни люди тоже любили давать громкие названия всему, что продувалось насквозь.

Пока мы спускались на нижний ярус, живот напомнил, что фирменный напиток обедом не считается. Последний нормальный приём пищи остался в человеческой зоне. После него были переговоры, прогулка, драка и один глоток ослиной мочи с восьмивековой выдержкой. Организм оценил расписание и потребовал пересмотреть условия службы.

— Где тут можно купить местную еду? — спросил я.

— Мы проехали «Старый Корень» минуту назад.

— Нужна еда. Поводов набить морду ещё тридцати ценителям у меня и без того хватает. Хочу что-нибудь необычное, полезное в дороге и желательно съедобное. И покажи заодно лавку с припасами.

Возница задумался и повёл лося на боковую ветвь.

— Тогда заедем к баобабу. Там торгуют припасами для дальних переходов. Лавка семейная, товары хорошие.

— А напитки у них древние?

— Некоторые.

— Значит, сначала пробую, потом плачу.

Дорога нырнула под крону дерева-титана. Впереди две повозки делили узкий проезд. Один олень упёрся рогами в бок телеги, а хозяева спорили, кто из них нарушил правило правой ветви. Мой возница даже не замедлился. Он направил лося на живой бордюр, и тот прошёл по корням, объев заодно листья с дорожного знака.

— Он у вас все указатели жрёт?

— Только свежие.

— Удобно. Заблудиться не успеете, потому что дороги за вами больше нет.

Возница покосился на лося, но спорить не стал.

Через несколько минут повозка остановилась у широкого баобаба. Под его кроной кипел рынок. Один торговец ловил сбежавшие стручки, которые прыгали по прилавку и плевались семенами. Рядом продавец специй гасил дымящийся мешок муки мокрой тряпкой.

Душевное место. Товар здесь сопротивлялся ещё до покупки, поэтому дома скучно точно не станет.

Под общим навесом стояли четыре прилавка. На первом лежали фрукты, светившиеся под кожурой. Второй занимали крупы и мука. На третьем продавали сладости, сушёное мясо, банки со специями и походные свёртки в листьях. За четвёртым стоял жилистый эльф с деревянным совком за поясом. Он пытался отнять у маленькой девочки фиолетовую грушу, которая уже тяпнула её за палец.

— Сначала платишь, потом приручаешь, — сказал он.

Девочка сунула грушу матери и убежала. Груша щёлкнула зубами вслед.

Я взял её за черенок.

— Кусается?

— Пока голодная. Если разрезать и посолить, мякоть согревает тело часа на два.

— Десяток.

Продавец сразу оживился. В мою корзину отправились груши, мешок серебристой муки, две коробки конфет с ореховым соком и набор приправ для мяса. Сиси разберётся, что с этим делать. Если продукты попытаются захватить кухню, у неё имелась сковорода и богатый опыт переговоров.

— Нужно что-то для переходов, — сказал я. — Чтобы быстро вернуть силы и поддерживать тело. Желательно без варки.

Эльф наклонился под прилавок и достал тугой свёрток. Внутри лежали плоские бежевые галеты размером с ладонь. Каждую завернули в широкий вощёный лист и перевязали травинкой.

— Горная пища. Одной хватает на половину дневного перехода.

— Звучит подозрительно выгодно.

Я отломил край и сунул в рот. Галета хрустнула, забрала всю слюну и прилипла к нёбу. По вкусу она напоминала глину, которую сначала высушили, а потом прокалили на углях. Я с усилием прожевал кусок.

Тепло разошлось от живота к плечам. Усталость после драки отступила, мышцы налились силой, а голод притих. Эффект оказался настоящим. Вкус тоже, к сожалению.

— Что это за хрень?

Продавец расправил плечи.

— Концентрированная белковая галета. Сушёных пещерных сверчков перетирают вместе с зерном, добавляют древесный сироп и запекают на камне. Пища укрепляет мышцы, возвращает силы и поддерживает организм во время тяжёлых переходов.

Я посмотрел на откушенный край. Из пористой мякоти торчала тонкая лапка.

Лапка хотя бы сразу предупреждала, за что я заплатил. В дорогой таверне мне восемь минут рассказывали про цветы и кору, а потом налили ослиную мочу. Печенье из насекомых молчало и выполняло обещания.

Доедать я не стал.

— Срок хранения?

— Два года в листе. В пространственном хранилище пролежат дольше.

Леонард всплыл в памяти сам. Кронпринц сейчас крутил точило под присмотром Дундука и наверняка считал каждую кашу Сиси своим законным правом. Кормить пленника её пирогами было расточительством. Для наследника престола вполне подходил сверчок в тесте. Белок, долгая жизнь и знакомство с простым народом в одной упаковке.

Я взвесил на ладони плотный, шершавый, словно кусок сухого глинозёма, брусок и небрежно подбросил его в воздух. Сухая галета глухо шлёпнулась обратно в ладонь, подняв крошечное облачко пыли из перетёртых злаков.

— Сколько у тебя таких? — я лениво перевёл взгляд на продавца.

Эльф бережно прижал ладонь к широкому вощёному листу на прилавке, гордо расправив плечи:

— Три полных ящика, господин. Неприкосновенный запас гильдии караванщиков на случай осады.

Я сунул руку под плащ, нащупал тугой кошель и с тяжёлым металлическим стуком опустил на полированную доску увесистую стопку золотых.

— Забираю все.

Деревянный совок в пальцах торговца замер на полпути к мешку со специями. Длинные брови эльфа медленно поползли вверх, а острый кадык судорожно дёрнулся.

— В-все?.. — переспросил он шепотом, растерянно моргнув и переводя ошарашенный взгляд с золота на моё абсолютно невозмутимое лицо. — Три ящика прессованного пещерного сверчка? Вы ведёте сквозь разломы ударную сотню наёмников?

— Бери выше, — я криво усмехнулся краешком губ и с лёгким щелчком отломил краешек сухаря, обнажая очередную запечённую хитиновую лапку. — У меня на ручной мельнице один работник слишком много ноет. Хочу экспериментальным путём выяснить, на каком десятке этих прекрасных хрустящих созданий у него окончательно пропадёт тяга к жалобам.

Эльф решил, что шутку лучше не понимать. Он позвал двух помощников, и вскоре возле прилавка выросли ящики. Я расплатился, отправил покупки в инвентарь и вернулся к повозке.

Возница наблюдал, как лось облизывает баобаб.

— Нашли нужное?

— Даже больше. Теперь у меня есть еда, которая переживёт повара, путника и, возможно, конец света.

Я сел, и мы продолжили путь. Торговый шум остался позади. Дорога сужалась, дома встречались всё реже, а цветущие деревья уступили место старым стволам без витражей. Через четверть часа лось сам сбавил ход.

Среди зелени стояло дерево с почти чёрной корой. Его ветви не тянулись к соседним кронам, а листья росли редкими пучками. У корней темнела дверь с костяным молотком.

Возница остановил повозку подальше от крыльца.

— Дом двенадцать.

— Вижу. Дерево изо всех сил старается не привлекать внимания и потому выглядит подозрительнее всех на улице.

— Я подожду здесь.

— Разумное решение. Если из окон полезут мертвецы, держи лося подальше. Он сожрёт ещё и их.

Я спрыгнул на мостовую, забрал записывающий кристалл и постучал костяным молотком.

Внутри что-то пискнуло, посыпалось и заскреблось по двери.

Дверь приоткрылась на ладонь. В щели показался худой эльф в тёмной рубахе. Волосы закрывали половину лица, на рукаве белела костяная пыль, а за воротник цеплялся скелет мыши. Эльф пытался смотреть угрожающе, но мышь добралась до его уха и испортила весь образ.

— Чего вам?

Я поднял пергамент и кристалл.

— Выполнил заказ. Где моя награда?

Он посмотрел на чёрный лист, затем высунулся наружу и проверил улицу. Скелет мыши перебрался ему на макушку.

— Входите быстрее.

Дверь распахнулась. Я шагнул внутрь, и хозяин сразу закрыл засовы. Четыре штуки. Видимо, один защищал от воров, а остальные от друзей.

В доме пахло воском и землёй. Под потолком кружили костяные летучие мыши, постоянно сталкиваясь друг с другом. По полу бегали скелеты мышей и таскали орехи в трещину у стены. На полке сидела белка без хвоста, а рядом лежала миска с желудями.

Хм.

В эльфийской зоне я искал тех, кто собирался бороться с моей армией нежити, заключил договор с военной гильдией и случайно нашёл местного некроманта. Система явно решила, что одного противоречия на день мало.

— Запись, — потребовал хозяин.

Я поставил кристалл на стол и активировал. Над нами появилось изображение «Старого Корня». Моя уменьшенная копия укладывала эльфов на мебель, а хозяин дома следил за дракой, приоткрыв рот. На моменте с барменом он подался вперёд. Когда последний завсегдатай пробил спиной доску, эльф стиснул кулаки.

— Двадцать восемь, — невозмутимо подытожил я, небрежно опершись бедром о край заваленного костями стола. — Плюс сам хозяин заведения. Условие выполнено с запасом.

Лианор даже не моргнул, его расширенные зрачки лихорадочно бегали по мерцающим проекциям разгромленного зала:

— Вы… вы публично оскорбили «Слёзы Первого Древа»!

— Я их честно выпил.

— Вы выплюнули их прямо в чашу священного фонтана! — с благоговейным ужасом прошипел эльф, и его костлявые пальцы судорожно впились в ткань рубахи.

— Организм категорически отказался принимать столь древние культурные ценности, — я насмешливо развёл руками.

Лианор торопливо вдавил ноготь в грань кристалла, обрывая проекцию, и с жадной поспешностью прижал тёплый шестигранник обеими руками к впалой груди:

— Отдайте его мне.

— Сначала награда, — я выразительно протянул раскрытую ладонь, шевельнув пальцами. — Сделка есть сделка.

Эльф нервно сглотнул, осторожно подцепил костяную мышь за крошечный хребет, снял её с макушки и опустил на столешницу. Мелкий скелетик мгновенно встал на задние лапки, воинственно застрекотал челюстями и оскалил микроскопические резцы.

Лианор медленно выпрямил узкие плечи, вздёрнул острый подбородок и попытался напустить на своё осунувшееся лицо максимальную загробную жуть:

— Вы даже близко не понимаете, с кем осмелились вести торг.

Я лениво запрокинул голову. Под потолком с глухим сухим шорохом нарезали беспорядочные круги две костяные летучие мыши. В этот момент одна из них на полном ходу впечаталась в толстую дубовую балку, с мелодичным треском рассыпалась на десяток позвонков и белым дождём осыпалась на пыльный шкаф.

— Очень стараюсь понять, — я вернул взгляд на собеседника и скептически приподнял бровь. — Но пока картинка упорно не складывается.

Эльф драматично взмахнул испачканным в костяной пыли рукавом, едва не задев нос:

— Перед вами Лианор фон Чернолист! Последний прямой наследник древнего рода и… истинный повелитель мёртвых!

Словно в подтверждение его грозного титула, из-под стопки пожелтевших свитков деловито выскочил скелет мыши. Балансируя костяным хвостиком, он бодро процокал по полированной доске с крупным лесным орехом в намертво заклиненных челюстях и юркнул в щель плинтуса.

Я не выдержал. Напряжённую тишину комнаты разорвал мой откровенный, раскатистый смех.

— Повелитель кого? — я утёр выступившую от хохота слезинку и выразительно постучал пальцем по столу, где только что гремел зубами грызун. — Вот этого грозного пушистого фуфла?

Лианор мгновенно побелел, а его тонкие губы обиженно задрожали от задетой гордости:

— Они абсолютно преданы мне после смерти!

— Да они и при жизни-то весили меньше моего походного сапога, — хмыкнул я.

— Уничтожить его! — сорвавшись на визгливый фальцет, в ярости выкрикнул эльф и яростно ткнул в меня дрожащим пальцем.

Под потолком захлопали костяные крылья. Скелеты мышей бросили орехи и рванули ко мне. Белка прыгнула с полки, промахнулась мимо плеча и повисла на занавеске.

Я щёлкнул пальцами.

— Явись.

По сторонам вспыхнул белый свет. Из мастерской шагнули два зомби в кожаных фартуках. Каждый держал тяжёлый клинок для разделки заготовок. Первый опустил оружие плашмя, и волна воздуха смела мышей со стола. Второй махнул над головой. Летучие мыши разлетелись по комнате дождём из костей.

Белка отпустила занавеску и спряталась под шкафом.

Тишина.

Лианор попятился, зацепил табурет и плюхнулся мимо него прямо на пол. Потом бросился к рассыпанным костям и поднял крошечный череп мыши. Ощупав его пальцами, он убедился, что кость цела, и только тогда посмотрел на моих работников.

— Зомби, — прошептал он. — Настоящие.

Один из них повернул к нему голову и улыбнулся. Точильный цех не улучшил состояние зубов, зато научил нежить гордиться профессией.

— Ещё и обученные, — сказал я. — Эти двое точат по восемь часов в смену и не требуют выходных. Твои мыши умеют хотя бы подметать?

Лианор остался на коленях.

— Возьмите меня в ученики.

Поворот вышел внезапным. Минуту назад меня собирались загрызть мыши, а теперь их хозяин сидел среди костей и не отрывал взгляда от моих работников.

— Ты только что приказал меня убить.

— Я ошибся.

— Особенно с выбором убийц.

— Простите. Я отдам всё. Дом, книги, коллекцию костей и родовое имущество. Научите меня поднимать такую нежить.

Он потянулся к разбросанным костям, нашёл череп белки и прижал к ладони. Потом подобрал позвоночник и принялся собирать её прямо на полу.

— Все смеются, — продолжил Лианор. — Говорят, что я позорю нашу природу. Но я дарю зверям вторую жизнь. Они больше не болеют, не голодают и служат доброму делу. Разве это зло?

— Смотря кому они служат.

— Мне.

— Тогда вопрос остаётся открытым.

Лианор пропустил насмешку мимо ушей. Он вставил череп на место и погладил белку по костяному лбу. Та дёрнула лапами и поднялась.

— В «Старом Корне» я хотел купить бутылку «Слёз Первого Древа». Они не продали. Сказали, что такой напиток создан для достойных, а не для кладбищенского червя. Потом братство выбросило меня на улицу. Дважды.

— Почему дважды?

— Я вернулся за деньгами.

— Деньги не бросил. Разумно.

Вот и причина заказа. Лианор не мог уложить обидчиков сам, поэтому дождался того, кто сначала выполнил местное правило, а потом прочитал объявление. План имел изъяны, но сработал. Уже достижение.

Поднимать мелкую нежить он уже умел. Желания хватало, а работа его не пугала. Из такого новичка мог выйти толк, если Дундук раньше не оторвёт ему руки.

Я присел перед ним.

— Сильную нежить можно поднять разными способами. Один у меня есть. Обучение получишь, но сначала научишься работать и выполнять приказы. Долго. Без жалоб и попыток натравить на меня домашнее кладбище.

— Я согласен.

— Не спеши. Обратного пути не будет. Станешь моим учеником, будешь жить там, где я скажу, и делать то, что поручит назначенный мной наставник. За работу получишь знания, доступ к настоящей нежити и возможность научиться создавать оружие для её поднятия.

Лианор посмотрел на зомби, потом на собранную белку.

— Клянусь.

Перед нами раскрылся системный свиток.

Ученическая клятва сформирована!

Наставник обязуется предоставить ученику обучение обращению с нежитью, доступ к практике и путь к созданию сильной нежити после прохождения базовой подготовки.

Ученик обязуется соблюдать приказы наставника, хранить тайны обучения и выполнять назначенную работу до признания подготовки завершённой.

Дом рода Чернолист и находящееся в нём имущество закрепляются за наставником на срок ученичества.

Ученик не вправе причинять прямой вред наставнику и существам, связанным с ним системной связью.

Нарушение клятвы: расторжение ученической связи, потеря переданных прав и системное взыскание по оценке ущерба.

Система не требовала смерти за опоздание к станку. Уже неплохо. Лианор прочитал условия, уколол палец костяной иглой и поставил кровавый отпечаток.

Я закрепил договор маной.

Ученическая клятва принята!

Лианор фон Чернолист признан вашим учеником.

Дом рода Чернолист добавлен в список имущества, связанного системным договором.

Золотая нить соединила наши запястья и погасла. Лианор обещал всё имущество, а клятва закрепила за мной дом на время обучения. Для одной драки оплата вышла щедрой.

Лианор вскочил.

— Учитель, когда мы начнём?

— Уже начали. Первое правило: не называй меня учителем каждые пять секунд.

Я указал зомби на выход:

— Изыди.

Белый свет забрал обоих. Затем я задержал Лианора у двери, вышел к повозке и протянул вознице записывающий кристалл вместе с десятью золотыми.

— Верни в «Старый Корень». Лично хозяину.

Возница убрал кристалл под сиденье и кивнул. Долг закрыт. Теперь можно было уходить.

Вернувшись в дом, я открыл вход в мастерскую. По ту сторону железной двери ждал серый коридор. Я положил ладонь Лианору на плечо.

Эльф ошарашено прижимал к груди маленький скелетик белки.

— Её можешь оставит.

— А остальных?

Я посмотрел на разбросанные кости.

— Соберёшь в первый же выходной.

Лианор сам перешагнул порог. Я вошёл следом и закрыл железную дверь. Пришло время пристроить этого ушастого недонекроманта к делу…

Ручное точило вырвалось у Леонарда из пальцев и ударилось о стену раньше, чем мы успели осмотреться.

— Держать двумя руками! — рявкнул Дундук. — Двумя! Их у тебя пока две!

Кронпринц стоял у крайнего верстака с закатанными рукавами. На ладонях краснели мозоли, волосы прилипли ко лбу, а дорогая рубаха приобрела цвет мастерской. Рядом двое зомби-точильщиков скалились, наблюдая, как наследник престола ползает под стеллажом в поисках инструмента.

За время моего отсутствия цех заметно изменился. Вдоль стены выросли ящики с заготовками, рунный податчик без остановки выдавал клинки, а малые точила гудели возле каждого свободного места. Дундук развесил над станками таблички с нормой и нарисовал под ними череп. Видимо, пояснение последствий.

Лианор забыл закрыть рот. Он смотрел на зомби, точильные камни и оружие, которое вспыхивало после каждого успешного движения. Даже белка в его руках подняла голову.

— Это… и есть обитель мёртвых мастеров? — благоговейно выдохнул Лианор, замерев на пороге и судорожно прижав к груди костяную белку. Его расширенные зрачки лихорадочно впитывали зрелище: россыпи искр, тяжелый запах раскалённой окалины и мерное гудение станков.

— Цех, — невозмутимо поправил я, небрежно стряхнув с плеча серую пыль. — Обителью он становится ближе к концу смены, когда бригадир начинает проверять норму выработки.

В этот момент из-под дальнего верстака с кряхтением и глухим стуком вывалился Леонард. Кронпринц сжимал в перепачканных пальцах ручное точило; с его взмокшего лба свисали слипшиеся пряди, а на щеке красовалась жирная полоса машинной смазки. Выпрямившись и потирая ушибленный бок, он уставился на нас с неприкрытой надеждой:

— Ты… привёл ещё одного пленника?

— Ученика, — отрезал я.

Леонард смерил новоприбывшего высокомерным, брезгливым взглядом — от пыльной рубахи до торчащих из-под прядей эльфийских ушей и нелепого скелета грызуна в руках, — после чего насмешливо фыркнул, скривив губы:

— Этого дохляка? Ты собираешься доверить железо существу, которое переломится от первого же порыва ветра?

— Дохляк пришёл сюда добровольно и на своих двоих, — я насмешливо вскинул бровь. — Так что у него перед тобой колоссальное преимущество.

Лианор даже не слушал монарших излияний. Заворожённый мерным скрежетом камня о сталь, он на негнущихся ногах подошёл к ближайшему верстаку и с детским любопытством протянул тонкий палец к массивному чёрному бруску, тускло мерцавшему в свете магических ламп.

— А это чт…

— Лапы убрал! — гаркнул Дундук прямо ему в ухо так, что с потолочной балки посыпалась мелкая стружка.

Эльф испуганно ойкнул, молниеносно отдёрнул кисть и спрятал её за спину, часто-часто моргая:

— А… почему?

— Потому что мастерская питает нездоровую слабость к свежим пальцам, — я с лёгким стуком опустил ладонь на верстак. — Она с особым аппетитом собирает их у тех, кто сначала тычет куда попало, а вопросы задаёт уже без конечностей.

Лианор нервно сглотнул, но жажда познания моментально пересилила страх. Словно заведённый, он закрутил головой по сторонам, то и дело вытягивая шею:

— А эта изогнутая лапа сверху зачем? — он указал на сложный механизм бережного прижима.

— Уменьшает потерю прочности заготовки при грубой обработке.

— А тот вращающийся жёлтый круг с рунами на ободе?

— Автоматически разгоняет подачу клинков на линию.

— А вон тот пористый серый камень с продольным желобом?

Вопросы посыпались без перерыва. Дундук медленно повернулся ко мне. На его физиономии появилось понимание, что новый работник может оказаться страшнее голодного принца.

— Зачем мне заточка? — наконец спросил Лианор. — Вы обещали некромантию.

Вот этот вопрос имел смысл.

Я подошёл к стойке и снял костяной кинжал, который цех закончил утром. Система развернула карточку над лезвием.

Костяной кинжал (+100)

Бонус физического урона: +1100

Чистый урон: +1100

Эффект: Поднятие убитого в виде нежити — 3%

Лианор прочитал последнюю строку дважды.

— Оружие само поднимает убитого?

— Если сработает эффект. Тот, кто умеет делать такие клинки, не выпрашивает знания у каждого мага смерти. Это основа. Научишься выбирать камень, держать угол и доводить заточку до результата. Потом перейдёшь к нежити.

Он потянулся к кинжалу обеими руками.

Я плавно отвел клинок назад, поднимая его высоко над головой — так, чтобы холодный серебристый отблеск лезвия скользнул по жадно расширенным зрачкам эльфа:

— Сначала работа.

Лианор сглотнул ком в горле, оторвал заворожённый взгляд от светящихся рун и решительно кивнул, подобравшись всем телом:

— Я готов.

— Дундук, принимай пополнение, — я махнул рукой в сторону застывшего мертвяка.

Могучий бригадир тяжело переступил с ноги на ногу, смерил эльфа тягучим, оценивающим взглядом мясника перед разделкой туши, затем не церемонясь сгреб костяную белку за хребет пудовой ручищей и с глухим стуком водрузил ее на каменный пол. Белка обиженно клацнула зубами.

— Лапы покажи, — утробно пророкотал зомби, заломив толстые пальцы в характерном хрусте.

Лианор вздрогнул, но послушно вытянул вперед дрожащие тонкие кисти ладонями вверх.

Дундук наклонился, шумно и сыро втянул носом воздух над чужими пальцами, деловито загнул каждый своим ногтем-лопатой и удовлетворенно кивнул лобастой башкой:

— Десять штук. Комплект. Норма есть.

— К-какая норма? — у эльфа нервно дернулся кончик левого уха.

Мертвяк оскалил желтые пеньки зубов в жутковатом подобии улыбки:

— До конца смены дотянешь — значит, выполнил.

Дундук подвёл его к свободному малому точилу. Леонард смотрел на нового работника с тем выражением, с которым аристократ обычно изучает грязь на сапоге. Лианор, напротив, следил за каждым движением зомби и пытался одновременно рассмотреть все камни.

Оставить их рядом без присмотра означало получить драку, сломанный станок или новый политический союз против Дундука. Требовалось немедленно объяснить правила и занять обоих полезным делом.

Я хлопнул ладонью по верстаку.

— Внимание. Объявляю соревнование.

Точила начали стихать. Даже рунный податчик остановился с клинком в захвате. Десять зомби повернули головы ко мне.

— После старта работаете до моего сигнала об окончании. Каждый на своём месте. Побеждает тот, кто сделает больше принятых Системой заточек без брака. Победитель получает отдых, еду или одну разумную покупку на выбор.

— Мозги-и-и… — утробно прохрипел крайний зомби, пуская тягучую слюну на кожаный фартук.

— Много мозгов! — со смачным чавканьем поддакнул второй, выразительно стукнув кулачищем по станине верстака.

Остальные мертвяки дружно и одобрительно загудели, сотрясая воздух утробным рыком.

— Принято, — я невозмутимо загнул палец. — Ящик отборных свежих мозгов на всю бригаду, если победит кто-то из вас.

Лианор робко, словно школяр на уроке алхимии, вскинул дрожащую руку:

— Я… я требую бутылку «Слёз Первого Древа»!

— Ты сам-то эту редкостную дрянь хоть раз пил? — я насмешливо сощурился.

Эльф гордо задрал подбородок, хотя кончики ушей предательски порозовели:

— Один раз! Истинный букет открывается исключительно благородным и достойным!

— Ну, в моем случае он просто наглухо закрылся и забаррикадировался изнутри, — я насмешливо фыркнул. — Ладно. Победишь — куплю.

Леонард со звонким стуком швырнул тяжелый точильный брусок на заваленную стружкой столешницу и шагнул вперед, скрестив руки на груди:

— Мне плевать на ваши помои и тухлятину! Мне нужна нормальная, человеческая еда! Жареное мясо, свежий хлеб и сладкий пирог Сиси! — принц яростно ткнул пальцем в сторону бригадира: — И ровно один полный день без этой вонючей гнилой туши над душой!

Дундук угрожающе прищурил мутные бельма и шумно втянул воздух сквозь сжатые пеньки зубов:

— Приз один, недоумок.

— Именно поэтому я сотру вас в порошок и заберу его сам! — в голосе кронпринца звенела фамильная монаршая спесь, помноженная на дикий голод.

Уверенности у наследника трона хватало на троих. Жаль, прямых рук и опыта заточки от этого не прибавилось.

— Расклад простой, — я шагнул назад, смерив троицу ленивым взглядом. — Победишь — забираешь пиршество и сутки покоя в мягкой постели. Проиграешь — будешь всю неделю жрать исключительно то, что я только что принес с нижнего яруса.

Леонард мгновенно подобрался, его ноздри нервно дрогнули:

— А… что именно ты принес?

— Мотивацию, — я хищно оскалился и высоко вскинул раскрытую ладонь. — На позиции! Приготовились… Пошли!

Дундук дёрнул рычаг. Рунный податчик загрохотал, бережный прижим сжал первый клинок, а зомби навалились на точильные круги. Цех заполнил скрежет. Белые вспышки побежали вдоль верстаков одна за другой.

Лианор вздрогнул.

— Они всегда так могут?

— Они умеют только так.

Леонард успел провести камнем по клинку один раз. Зомби напротив закончил три заточки и уже менял заготовку.

— Ты поставил меня против зомби, — процедил принц.

— Конечно. Ты же хотел стать королём. Привыкай.

Лианор схватил камень обеими руками и принялся елозить им поперёк лезвия. Дундук подлетел к нему, вырвал инструмент, выставил нужный угол и уверенно провёл вдоль кромки.

— Вдоль кромки! Дави! Не гладь его, он тебе не белка!

— А быстро надо?

— Надо хорошо! Быстро потом!

Слева раздался звон. Леонард уронил заготовку, полез за ней и ударился головой о верстак. Зомби снова засмеялись.

Лианор повторил движение. Камень скрежетнул вдоль кромки, и клинок вспыхнул белым.

— Получилось!

Леонард перестал тереть ушибленный лоб и молча вернулся к своей заготовке.

Я отступил к двери.

— Ребята, всё в ваших руках. У кого они ещё остались. Я в вас верю. Желаю удачи.

— Стой! — крикнул Леонард. — Что будет есть проигравший?

Я достал одну галету и показал торчащую из края лапку сверчка.

Принц побледнел и вцепился в точильный камень.

На кухне из духовки выстрелило пирожное.

Оно пролетело над столом, и Сиси на лету поймала его противнем у самой стены. Золотистый шарик подпрыгнул, раскрылся лепестками и выпустил облако пара. Остальные сидели в форме смирно и ждали своей очереди на побег.

— Новое блюдо? — спросил я с порога.

— Новая температура, — ответила Сиси. — Я поставила на четвёрку, а надо было на три с половиной.

Она поставила противень с беглецом на стол и закрыла духовку. Кухонный стол занимали миски с кремом, тесто и коробки эльфийских специй. На полке стояла раскрытая книга рецептов, которую я купил раньше. Поля уже покрывали заметки. Сиси перечёркивала советы древних поваров и писала свои.

— Что готовишь? — я прислонился плечом к дверному косяку, с наслаждением втягивая носом густой сливочно-ягодный аромат.

— Пирожные с горячей жидкой сердцевиной, — Сиси озабоченно нахмурила аккуратный лобик, на котором уже красовалось белое пятнышко муки. Она осторожно потыкала деревянной лопаткой подпрыгивающий на противне золотистый шар: — Задумка в том, чтобы тонкая сахарная корочка с хрустом раскрывалась прямо во рту, а пряный крем оставался обжигающе тёплым. Но пока они почему-то взрываются ещё на подлёте к столу.

— Зато их можно подавать врагам с безопасной дистанции, — невозмутимо парировал я. — Вместо боевой магии.

Сиси стащила с полупрозрачных ладошек прихватки, бросила их на доску и повернула ко мне личико. Из-за толстой каменной переборки цеха как раз долетел истошный монарший вопль, заглушённый яростным визгом точила:

— Почему из мастерской доносятся отчаянные крики Леонарда?

— Парень участвует в увлекательном соревновании за ценный приз.

Дух навыка уперла кулачки в бока и смерила меня выразительным, полным укоризны взглядом янтарных глаз:

— Геральт, ты опять заставил несчастного принца вкалывать за кусок хлеба?

— Я проявил королевскую щедрость и предоставил ему уникальную возможность честно заслужить твой шедевр, — я развёл руками с самым невинным видом.

— А если он не заслужит? — Сиси подозрительно прищурилась.

Я извлёк из инвентаря ящик галет. Кухню заполнил запах сухой травы. Сиси развернула одну, отломила край и нашла в мякише сверчковую лапку.

— Это корм для Цербера?

— Высокопитательная пища для долгих переходов. Восстанавливает силы и помогает набирать мышечную массу. Кстати, у нас новый ученик. Его тоже корми этим.

Сиси двумя пальчиками с брезгливой осторожностью опустила надломанную галету обратно на вощёный лист. Из пористого разлома сиротливо торчала тонкая хитиновая лапка.

Девушка медленно выпрямилась, сложила полупрозрачные руки на груди и уставилась на меня немигающим взглядом судьи верховного трибунала:

— Давай восстановим хронологию. Ты вышел в город, чтобы заключить многомиллиардный контракт со «Светлым путём».

— Заключил. Без единой заминки.

— Потом ты пошёл перекусить в приличную таверну.

— Предпринял искреннюю, самоотверженную попытку.

— А вернулся с разгромленным питейным заведением, учеником-некромантом и тремя ящиками прессованного печенья из дохлых сверчков?

— Считаю, день прошёл исключительно продуктивно, — я гордо расправил плечи и не моргнув встретил её испепеляющий взор.

Сиси тяжело, обречённо вздохнула, закатила глаза к потолку и с глухим шорохом придвинула ящик с жуткими сухарями к себе:

— Святые духи ремесла… за что мне всё это?

Я попробовал одно из готовых пирожных. Тонкая корочка треснула, крем согрел язык, а потом во рту раскрылся вкус орехов и кислых ягод. После галеты из земли и насекомых пирожное вполне могло лечить душевные травмы.

— Хорошо получилось.

Сиси замерла с ложкой над миской.

— Правда?

— Я бы съел ещё. Только сначала обезоружь духовку.

Она улыбнулась и вернулась к крему. Движения у неё выходили уверенными. Сиси не сверялась с книгой перед каждым шагом. Она пробовала массу, меняла температуру и поправляла тесто раньше, чем оно успевало испортиться.

— Мне всегда хотелось готовить, — сказала она, продолжая взбивать крем. — Странно. Я не помню, когда именно захотелось. Просто захожу сюда и понимаю, что должна сделать дальше. Иногда рецепт появляется в голове раньше, чем я открываю книгу.

Зелье от провалов памяти подействовало сильнее, чем мы думали. Оно вернуло Сиси знание ветви навыка, а из глубин моей прошлой жизни вытащило безупречную меткость. Теперь её руки вытаскивали из пустоты рецепты.

Память редко возвращается целиком. Она подсовывает привычку, движение, запах или вкус, а потом ждёт, пока ты сам полезешь глубже. Железные звёзды уже подсказали: когда-то я выиграл битву против тысячи бойцов. Куда приведут Сиси пирожные, пока непонятно.

Спрашивать я не стал. Если воспоминание захотело выйти через кухню, мешать ему не стоило. Тем более результат можно было есть.

— Тогда продолжай, — сказал я. — У нас впереди десять миллионов заточек. Без нормальной еды цех взбунтуется.

— Зомби не бунтуют.

— Леонард постарается за всех.

Я налил кордий, взял второе пирожное и устроился в кресле. Из цеха донёсся рёв Дундука:

— Языком потом! Камнем работай!

Кронпринц ответил что-то про статус и достоинство. Точильный круг заглушил остаток речи. Хороший звук. Он одинаково полезен для клинков и аристократических привычек.

За стеной загудели все линии, и счётчик ОМ добрал последние единицы.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

Накоплено 32 000 ОМ!

Пространственная мастерская получила новый уровень!

Текущий уровень: 7.

Выберите одно улучшение:

1. Тёплая перекладина

Устанавливает в санузле полотенцесушитель. Высушивает мокрые вещи за 10 минут.

2. Ночные насесты

Добавляет в склеп насесты, на которых вампиры смогут отдыхать в форме летучих мышей.

3. Якорь наблюдателя

Улучшает артефакт «Око наблюдения» на входной двери. Позволяет закрепить одну дополнительную точку переноса в объекте, связанном с владельцем системным правом.

Я отставил чашку.

Полотенцесушитель решал проблему, о существовании которой я узнал секунду назад. Нежить и без насестов прекрасно хранилась в склепе, а вампиры сейчас воевали на девятом этаже. Дополнительная точка переноса давала полноценный путь между мирами. Войти в мастерскую я мог почти откуда угодно, но выйти приходилось туда, откуда вошёл. Якорь менял правило.

— Выбираю «Якорь наблюдателя».

Улучшение принято!

Артефакт «Око наблюдения» получил дополнительную функцию: Фиксированный выход.

Выберите объект для закрепления:

Передо мной раскрылся список.

Пентхаус «Небесный молот» — бессрочное право пользования.

Чемпионская комната №77 Серебряной башни — личное право доступа.

Резиденция гильдии «Сковородка» — имущество возглавляемой гильдии.

Дом рода Чернолист — имущество, связанное ученической клятвой.

Чёрное дерево позволяло возвращаться в эльфийскую зону, но гостевой допуск однажды закончится, а объяснять страже незаконное появление мне не хотелось. Чемпионская комната годилась для арены, пентхаус для ночлега. Гильдейский дом выигрывал у обоих. В нём стоял портал, способный открыть проход к Кристиану или другому участнику «Сковородки» в Лабиринте.

Получалась короткая цепочка. Из любой доступной точки я ухожу в мастерскую и выхожу в резиденцию, где уже открываю портал к своим людям. Врагу придётся одновременно отрезать меня от мастерской и перекрыть гильдейский портал. Слишком много работы ради одного человека.

— Закрепить резиденцию гильдии «Сковородка».

Точка переноса закреплена!

Доступные режимы выхода:

1. Точка последнего входа.

2. Резиденция гильдии «Сковородка».

Сиси поставила передо мной тарелку с новыми пирожными.

— Ты куда собрался?

— Проверить дверь.

— Она всё ещё на месте.

— Теперь за ней может оказаться другой дом.

Я взял пирожное с собой и вышел в коридор. Квадратное стекло дверного глазка потемнело, а по краям проступила серебряная вязь. Я коснулся рамки и выбрал резиденцию.

За стеклом появился знакомый кабинет. Чёрное знамя с серебряной сковородой висело у стены, на столе лежали бумаги, а дверь в коридор оставалась открытой. Никого. Для первого испытания подходило.

Я повернул замок и распахнул железную дверь. Вместо точки у чёрного дерева за порогом ждал кабинет гильдии.

— Работает, — сказал я.

Шагнул внутрь и закрыл проход в мастерскую. Серебряная вязь погасла, оставив за спиной обычную стену.

И тут грохнуло так, что со стола подпрыгнула чернильница.

А следом раздался пронзительный женский визг…

И что здесь вообще происходит⁈

— Снимите меня с потолка, придурки! — заорала девушка снизу, и следом опять что-то грохнуло.

Доедая пирожное, я вышел из кабинета.

За время моего отсутствия рабочие сняли ещё половину потолка и перила с лестницы. Посреди приёмной теперь висела грузовая сеть. В ней болталась Зена вместе со стопкой листовок Серебряной башни. Растрёпанные волосы закрывали ей лицо, одна туфля валялась у двери, а вторая застряла между верёвками.

Кривой Бард и двое бывших бандитов держали канат, не давая пленнице рухнуть на пол. Выходило у них паршиво. После каждого рывка сеть билась о потолочную балку, девушка вскрикивала, а сверху сыпалась штукатурка.

Неплохо я вернулся. Родная гильдия встречала уютом и свежими инженерными решениями.

Я неторопливо перегнулся через резные перила второго этажа, держа в пальцах ещё тёплое пирожное Сиси, и с живым интересом посмотрел вниз.

Прямо под потолком просторного холла мерно раскачивалась туго стянутая верёвочная сеть. Внутри этого объёмного узла, плотно прижав колени к подбородку, барахталась взлохмаченная девушка в кожаной куртке. Её короткие сапожки яростно молотили по воздуху, а из ячеек во все стороны торчали рыжие кудри.

Внизу, задрав заросший щетиной подбородок и заложив руки за спину, стоял Кривой Бард. С прищуром бывалого прораба он задумчиво оценивал надёжность крепежного узла на потолочной балке.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я, откусив хрустящий край выпечки и не спеша спускаясь по деревянным ступеням.

Бард даже не вздрогнул. Он лишь мазнул по мне взглядом, небрежно козырнул двумя пальцами и с железобетонной солидностью в голосе отчитался:

— Плановые испытания защиты резиденции, Хозяин.

— Она работает! — донёсся сверху приглушённый, злой фальцет, переходящий в шипение. Сеть судорожно дёрнулась, посыпав на начищенный паркет сухую труху. — Слышите вы, головорезы недоделанные⁈ Она великолепно работает! Можете снимать!

Бард пропустил возмущённый вопль мимо ушей, не шелохнув ни единым мускулом на бандитской физиономии.

— Гостья вошла без стука и предупреждения, — не моргнув и глазом, уверенным тоном продолжил он, покачиваясь с пятки на носок. — После той мутной истории со взрывом в пентхаусе я счёл благоразумным усилить контроль и распорядился смонтировать упреждающую ловушку.

Я остановился на нижней ступени, смахнул крошку с ладони и выразительно окинул взглядом качающуюся под люстрой тушу:

— И смонтировали её прямо над парадной дверью?

Бард сокрушённо вздохнул и развёл мозолистыми руками:

— В подвале места не хватило. Там ребята бочки с элем катают.

Логика железная, не подкопаешься: если подвал занят стратегическим запасом выпивки, дорогих гостей остаётся ловить исключительно под потолком приёмного покоя.

Направив фантомный клинок, я перерезал канат. Бандиты отшатнулись, а сеть вместе с Зеной полетела вниз. Подхватив девушку у самого пола, я поставил её на ноги и раздвинул верёвки.

Выбравшись из опутавших её верёвок, Зена с яростным сопением откинула со лба взмокшую огненную прядь, в два шага подлетела к Барду и воинственно ткнула указательным пальцем прямо в его небритую челюсть:

— Этот одноглазый суслик обчистил мои карманы! Он вытащил кошелёк!

Бард даже глазом не повёл. С невозмутимым видом бывалого таможенника он неторопливо запустил руку за пазуху потрёпанного жилета, извлёк пухлый кожаный мешочек на шнурке и протянул его владелице:

— Контроль входящей корреспонденции и материальных ценностей, Хозяин. Мало ли какой яд или взрывной артефакт барышня в дом протащит.

Зена вырвала кошель, судорожно проверила завязки и сверкнула злыми зелёными глазами снизу вверх:

— И серебряную заколку с бирюзой!

Бард тяжело, с лёгкой укоризной вздохнул. Из рукава его куртки с тихим шорохом скользнула тонкая шпилька и легла на край полированной тумбы.

— И карамельки! — не унималась Зена, сердито топая ногой в одном носке. — Все шесть штук, с земляничным джемом!

Я выразительно посмотрел на своего старшего разведчика и лениво приподнял бровь:

— Бард. Конфеты-то тебе зачем?

— Сладкое стимулирует мозговую деятельность гильдейской аналитики, глава, — ни на секунду не смутившись, парировал разбойник. Однако под моим тяжёлым взглядом он всё же поморщился, сунул пальцы в глубокий боковой карман и с неохотой выкатил на столешницу шесть ярких шуршащих фантиков. — Профессиональный рефлекс, чтоб его. Пальцы сами работают, пока тело в воздухе висит. Годы тренировок за один день святой водой не смоешь.

— А я и не требую от тебя духовного перерождения, — хмыкнул я, дожевав пирожное и стряхнув сладкую пудру. — Просто возвращай добычу владельцам до того, как они поднимут шум.

Зена возмущённо округлила глаза и картинно всплеснула руками:

— Геральт! Ты ему потакаешь⁈

— И впредь не обыскивай официальных парламентёров, — невозмутимо закончил я, проигнорировав её праведный гнев. — По крайней мере до тех пор, пока они не начнут закладывать нам под половицы фитили с порохом.

Бард понимающе осклабился, обнажив щербатый ряд зубов, и довольно хлопнул себя по бёдрам:

— Вот! Коротко и ясно. Так бы сразу и обозначили правила досмотра.

Бард махнул своим людям. Освободив последний край сети, они собрали листовки и ушли в боковую комнату. Оттуда сразу застучали молотки. Только рва с кольями мне здесь не хватало.

Я протянул Зене туфлю.

— Ты ради кошелька так кричала?

— За то, что меня к потолку подвесили, — огрызнулась она, обуваясь. — А кошелёк я потом забрала бы у вашего кривого. С процентами.

После прошлой встречи Зена стала увереннее. За регистрационной стойкой она смущалась, а сейчас пережила полёт под потолок и уже прикидывала, кому выставить счёт. В Серебряной башне либо перестаёшь стесняться, либо остаёшься без зубов. Ей повезло с первым.

Расправив помятый жилет служащей, Зена подобрала с пола три серебряные дощечки. На каждой горел чужой позывной.

— Вообще-то я пришла по делу. Тебе бросили три вызова.

— Передай, что я тронут вниманием.

— Сам передашь. У тебя осталось девять часов, чтобы явиться в башню и принять поединки.

— А если мне лень?

— Короче, эти три вызова обязательные. Не примешь до конца срока и останешься в зоне, получишь три поражения. После первого у тебя заберут чемпионскую комнату. Обратно вернут её только при попадании в первую сотню.

Я взял дощечки. Первый вызов прислал Медный Бык, второй Госпожа Ветра. Третьим был Монах Семи Стен. Все трое стояли в рейтинге выше и поставили приличные суммы. Монах вдобавок обещал редкую сферу жизни.

Уже интереснее.

— Почему они проснулись именно сегодня?

— После дуэли с Калевичем желающих хватало, но ты постоянно исчезал. Вчера закончился срок защиты для нового серебряного претендента. Теперь бойцы подходящего рейтинга могут вызывать тебя напрямую. — Зена отобрала у меня дощечки и сунула их в сумку. — Дед велел найти тебя раньше журналистов. Если пропустишь срок, он лично отдаст им твою комнату.

— Жестокий человек.

— Он неделю отмывал стену после твоей проверки кирпича.

— Тогда добрый. Другой выставил бы счёт.

Вот и проверили новый выход из мастерской. Зена зашла через дверь, Бард поймал её сетью, а я вылез из стены раньше, чем меня успели найти. Удобная штука. Теперь оставалось объяснить моим людям, что гостей встречают у входа, а не хранят под потолком.

Хотя журналистов можно. Для них я бы даже выделил отдельную сеть с шипами и колокольчиками.

— Подожди здесь, — бросил я Зене, кивнув на дубовую скамью у стены. — Переоденусь и выдвигаемся.

— Я лучше на улице постою, — девушка нервно сглотнула и опасливо покосилась на потолочную балку.

Там, свесив босые ноги и зажав в зубах моток просмоленного шпагата, уже деловито сопел второй бандит Барда, прилаживая на место перерезанный канат.

— Разумно. Свежий воздух бережёт нервы и причёску.

Я шагнул сквозь стену прямиком в коридор Пространственной мастерской. За спиной мягко щёлкнул замок, отсекая звуки перестройки резиденции.

Навстречу мне, вышла Сиси. В тонких руках она бережно держала дымящееся глиняное блюдо, усыпанное свежими пирожными. Её глаза подозрительно прищурились, а тонкая бровь вопросительно взлетела вверх:

— Так быстро управился? Даже чай остыть не успел.

— В доме поймали симпатичную рыжую девушку.

Блюдо в руках Сиси на миг замерло. Она медленно выпрямила спину и уставилась на меня с ледяным укором:

— Геральт.

— Я её отпустил, — невозмутимо парировал я, ловко перехватив с тарелки самый румяный шарик. — Честно. Даже обувь помог надеть.

Сиси глубоко вздохнула, прикрыла веки и беззвучно зашевелила губами, медленно загибая полупрозрачные пальчики до пяти. Я успел раскусить хрустящую сахарную корочку и с наслаждением оценить ягодную кислинку горячего крема.

— Кто она такая? — наконец ровно спросила дух навыка, распахнув глаза.

— Служащая Серебряной башни. Доставила три официальных вызова на арену.

— И какие планы?

— Сначала найду чистую рубаху без пятен эльфийской похлёбки, — я хищно усмехнулся, стряхнув крошки на ходу. — А потом пойду и жестоко разочарую трёх амбициозных бойцов.

Одежда нашлась в спальне. Сменив испачканный в эльфийской таверне комплект, я закрепил ножны за спиной и набросил плащ. Доспех «Живая Сталь» остался под одеждой в виде тёмных шорт. После недавней кормёжки металлом он уже терпел штаны сверху, но пряжку ремня всё ещё пытался сожрать.

Через несколько минут я вернулся в кабинет. Зена ждала на крыльце, держась подальше от дверного проёма. Наняв повозку у перекрёстка, мы добрались до Серебряной башни и сразу упёрлись в толпу перед главным входом.

Сегодня у подножия гигантского серебряного клинка продавали деревянные молоты с именем Райнера и принимали ставки на то, сколько дней проживёт его убийца. Моё имя пока не знали, поэтому торговцы писали на табличках «Кирпич» и рисовали рядом красный прямоугольник. На одном рисунке у прямоугольника имелись руки, ноги, ухмылка и роскошные усы.

Усы мне шли.

— Через общий зал не пройдём, — сказала Зена. — Там репортёры.

Свернув за башню, она открыла неприметную дверь служебным жетоном. За ней тянулся коридор для персонала. Навстречу нам пробежали двое лекарей с носилками, следом прокатился лечебный голем, а из-за стены донёсся рёв трибун. Здесь бои шли без остановки. Пока одни бойцы набивали цену своему имени, другие набивали им морды.

Зена довела меня до комнаты № 77. На двери уже светились три вызова.

Я влетел в резиденцию через открытое окно второго этажа и едва не снёс Кривого Барда вместе с лестницей.

Он как раз стоял на стремянке и крепил к потолочной балке новый блок для сети. При виде Эгиды Бард бросил молоток, обхватил балку обеими руками и повис над приёмной. Стремянка улетела вниз и развалилась на две части.

— Глава, дверь придумали для людей! — рявкнул он сверху.

Я спрыгнул со щита прямо на перила.

— А окно для тех, кто торопится. Открывай дорогу к кабинету.

— Там и так открыто. Рабочие стену сняли.

Удобно иметь резиденцию во время ремонта. Можно не запоминать, где строители оставили двери, потому что проход находился почти везде.

Я перескочил через груду досок и вошёл в кабинет. Следом в дверной проём влетела Эгида, уменьшилась и повисла возле плеча. Чёрное знамя «Сковородки» уже окружали свежей деревянной рамой. Серебряная сковорода на ткани покачивалась от сквозняка и выглядела довольной. Хоть кто-то здесь одобрял мои решения без лишних вопросов.

Система нашла Кристиана на девятом этаже. Я выбрал его точкой назначения и бросил в тёмное кольцо портала кристалл маны.

Проём развернулся до человеческого роста. Из него пахнуло дымом и жареным мясом. Значит, армия опять кого-то победила и уже разбиралась, кого поднять, а кого приготовить. Хорошая у них там жизнь без меня.

— Вернусь, когда найду неприятности, — бросил я Барду.

— Так вы же их обычно окружающим лично приносите, — донеслось из приёмной.

Я шагнул в портал.

На другой стороне мой сапог опустился на шахматную доску.

Кристиан успел отдёрнуть ноги, но столик всё равно опрокинулся. Фигуры застучали по камням. Белый король отлетел к костру, а чёрный угодил под Эгиду и разлетелся пополам.

— Геральт⁈

Младший принц сидел на походном стуле без шлема и держал в руке белого коня. Его дорогие доспехи успели покрыться пылью девятого этажа, а серебряный грифон на груди обзавёлся свежей царапиной. Судя по второй кружке напротив, Кристиан опять играл сам с собой. Дошёл человек до тридцать восьмого уровня, окружил себя тысячей мертвецов и всё равно не нашёл достойного соперника.

Виктория лежала на свёрнутом шатре возле костра и точила когтем клинок. Услышав грохот, она вскочила, шагнула в тень Кристиана и появилась уже рядом со мной. Её рука остановилась возле рукояти кинжала.

— Милорд, что случилось?

Я убрал ногу с доски.

— Срочное дело.

Виктория молча вытащила из-за пояса флягу и протянула мне.

— Попейте, самое то в дорогу. Тем более вы на отдыхе.

Вот и поговорили.

Я отвинтил крышку и понюхал содержимое. Внутри оказалась вода, хотя от вампирши я ожидал другого. Сделав несколько глотков, я вернул флягу.

— Нашёл Лазурные пещеры. Туда вошли пятьдесят искателей, вышли девять. Передовая группа исчезла за минуту, а остальным погасили портальный маяк.

Кристиан посмотрел на разбитого короля под щитом, потом перевёл взгляд на меня.

— И ты решил отправиться туда один?

— Именно.

— Тогда зачем ты пришёл к нам?

Хороший вопрос. Слишком хороший для человека, у которого я только что раздавил шахматного короля.

— Чтобы предупредить. «Светлый путь» готовит укрепрайон у перехода на десятый этаж. Они ждут нашу армию на ключевой развилке, так что разведку вперёд без прикрытия не посылайте.

Виктория перестала улыбаться.

— Откуда у вас сведения?

— От эльфов. Я продал «Светлому пути» оружие, которым они собираются убивать наших мертвецов.

Кристиан медленно положил коня на уцелевший край доски.

— Ты продал врагам оружие против собственной армии?

— За шесть миллиардов.

Он открыл рот и на несколько секунд забыл его закрыть. Виктория прищурилась, а потом коротко рассмеялась.

— Теперь понятно, почему вы так спешили. Боялись, что они одумаются?

— Уже подписали системный договор. К тому же мои клинки не причинят прямого вреда тем, кто связан со мной через Систему.

— Они об этом знают? — спросил Кристиан.

— Зачем расстраивать заказчика раньше срока?

Принц опустил взгляд на рассыпанные фигуры. Похоже, пытался найти на доске ход, который объяснял мои действия. Напрасно. За шахматным столом сначала двигают фигуры, а потом получают деньги. В торговле всё устроено куда удобнее.

Виктория подняла белого короля у костра и поставила его перед Кристианом.

— Милорд, я выделю вам сопровождение.

— Не надо. Пятьдесят человек уже проверили, что толпа там не помощник. Армия продолжает двигаться по плану, а я быстро посмотрю пещеры и вернусь.

— Быстро? — переспросил Кристиан.

— Если внутри скучно, то практически моментально.

Я вызвал карту, полученную на площади. Над ладонью развернулась полупрозрачная схема девятого этажа. Мой маршрут начинался в буферной зоне, поэтому пришлось совместить его с картой подъёма и текущей меткой Кристиана. Синий провал находился далеко на северо-востоке. За ним дорога проходила между базальтовыми столбами и упиралась в старые шахты.

Эгида выросла до двух метров и легла над землёй. Я встал на щит.

— Милорд, — позвала Виктория.

— Что?

Она забрала у Кристиана чёрного ферзя, поставила рядом с белым королём и сдвинула обе фигуры в сторону края.

— Постарайтесь найти пещеры до того, как мы захватим переход. Иначе вам опять придётся отдыхать.

— Вот теперь я слышу прежнюю Викторию.

Щит рванул вверх. Ветер прижал плащ к спине, костры ушли вниз, и через несколько секунд лагерь превратился в россыпь огней среди тёмной равнины.

Я держал курс по карте и гнал Эгиду на пределе. Запас щита начал таять ещё до Синего провала, поэтому я вынул из инвентаря кристалл и подключил внешнюю ману. Девятый этаж оказался широким. Тот, кто его проектировал, никогда никуда не спешил.

Внизу менялись каменные пустоши и заросшие мхом ущелья. Иногда над землёй поднимались горячие испарения, а вдали двигались стада существ с длинными шеями. Они поднимали головы вслед за щитом, но догонять не пытались. Умные.

Первый птеродактиль решил иначе.

Он вынырнул из облака справа и щёлкнул клювом возле моей задницы. Я подал Эгиду вверх, а тварь мазнула когтями по сапогу и развернулась с обиженным криком.

Из облака ответили сразу несколько голосов.

Отлично. Этот ещё и друзей позвал. Наверное, сообщил, что нашёл одинокого искателя на летающей тарелке и сейчас будет ужин с доставкой.

Стая вывалилась следом. Восемь тварей заходили сбоку, щёлкали клювами и пытались ухватить плащ. Я выхватил «Жало Сборщика» и срубил клюв первой. Она зацепила соседа крылом, и обе рухнули вниз.

— Всё поняли?

Остальные полезли разом.

Один птеродактиль нырнул под Эгиду и потянул щит когтями. Я ударил его пяткой по клюву.

— Сзади пытаешься зайти? Береги голову, дятел!

Второй сунулся к плечу, но Живая Сталь поймала его за язык. Мой клинок закончил спор, а щит просел ещё на метр.

Ауру я не вызывал. Выносливость пригодится в пещерах, а стая пока отлично уничтожала себя сама.

Последняя настойчивая тварь вцепилась в подол и потянула меня назад. Я расстегнул плащ. Птеродактиль победно унёс добычу, а через секунду обнаружил, что ткань пустая. Плащ накрыл ему голову.

Стая отпрянула. Вожак завис впереди, проорал что-то о моих моральных качествах и плюнул в мою сторону. Потом крылатые кошёлки ушли к потолку, прихватив подбитого сородича и мою одежду.

Мелочные гады. Напали толпой, проиграли, ограбили и улетели с видом победителей.

Я убрал клинок и проверил карту. Синий провал уже темнел впереди. Перелёт съел два кристалла маны, а впереди оставалась старая дорога. Неплохо для прогулки, на которую я выскочил прямо из бассейна.

За провалом земля поднялась. Между базальтовыми столбами тянулась колея, засыпанная голубой пылью. Я пошёл вдоль неё, удерживая Эгиду в нескольких метрах над камнями. Старые шахты давно обвалились. От них сохранились деревянные опоры и вагонетки, опрокинутые у дороги. На бортах виднелись глубокие следы зубов.

Карта привела меня к горе.

Она закрывала половину горизонта и уходила вершиной в сводчатый потолок. Между тёмными пластами породы вспыхивали лазурные блики. Свет медленно перемещался под камнем и пропадал в трещинах. Пещеры получили название без особой фантазии, зато ошибиться местом было трудно.

У подножия нашёлся вход размером с городские ворота. Каменные зубцы свисали с верхнего края, а голубая пыль покрывала склон перед проходом. На ней отпечатались следы множества сапог. Обратных оказалось гораздо меньше.

Я спрыгнул с Эгиды и уменьшил щит. За проходом начинался широкий тоннель. Вдоль стен висели факелы, и первый загорелся, едва я переступил порог. За ним вспыхнул второй, потом следующий. Синий огонь побежал вниз по штольне и выхватил из темноты рельсы.

Путь мне осветили без единой просьбы. Такая забота слегка настораживала.

Из пещер не возвращались искатели, а факелы ждали новых гостей и загорались без единого пропуска. Их кто-то менял и подпитывал маной. Значит, внутри сидел хозяин, который любил порядок и свежих посетителей.

Я активировал «Слабое место». Мир потускнел, зато на стенах проступили линии напряжения. Под рельсами обнаружились две старые нажимные плиты, давно заклинившие от пыли. Магических растяжек навык не показал. Факелы оказались частью единой сети, которая уходила в толщу горы.

Можно было разрубить связь, но тогда пришлось бы идти в темноте. Хозяин и так знал о госте. Пусть хотя бы оплачивает освещение.

Я двинулся вниз.

Штольня петляла и постепенно расширялась. По стенам тянулись следы инструментов, а между рельсами валялись сломанные кирки. В одном месте я нашёл погнутый шлем с высохшей кровью. Тела рядом не оказалось.

Через четверть часа впереди появился золотой свет.

Тоннель вывел меня на каменный уступ, и я остановился.

Внизу лежало состояние небольшого королевства.

Пещера уходила далеко в стороны. Сотни раскрытых сундуков стояли между каменными колоннами. Из одних высыпались золотые монеты, в других лежали самоцветы и серебряные цепи. Открытые ящики громоздились друг на друге, а золото покрывало пол толстым слоем. Свет от него заливал свод и дрожал на лазурных прожилках.

Вот куда пропадали искатели. Увидели сокровища и решили остаться кассирами.

Я спустился по ступеням, которые кто-то заботливо вырубил в уступе. Под сапогами зазвенели монеты. Я поднял одну и проверил Системой.

Золотая монета.

Номинал: 1 золотой.

Система признала монету настоящей. Значит, хозяин пещеры тратил настоящее золото, чтобы приманить следующую порцию мяса.

Ближайший сундук был открыт. Внутри лежали рубины размером с ноготь и две нити жемчуга. Стоило посмотреть на них дольше, в голове появилась простая мысль.

Надо взять.

Мысль звучала разумно. Золото пригодится гильдии, а самоцветы можно продать. Я подошёл ближе.

Возьми.

Руки сами потянулись к краю сундука.

Стоп.

Я замер и прислушался к себе. Жадность мне нравилась, потому что обычно приносила пользу. Но сейчас она слишком торопилась и даже не спросила, сколько здесь всего. Как-то непрофессионально.

«Слабое место» дрогнуло.

На внутренней стороне крышки проступила красная линия. Она прошла по дереву, свернула к железной петле и пульсировала там, где у обычного сундука ничего интересного находиться не должно.

Я ухмыльнулся и протянул руку к рубинам.

Желание коснуться их усилилось. Сундук даже подался навстречу, стараясь помочь.

— Бесплатное золото, говоришь?

Крышка едва заметно дрогнула.

Я выхватил «Жало Сборщика» и со всей силы рубанул по красной линии.

Дерево треснуло. Из сундука ударила зелёная слизь, крышка захлопнулась в ладони от моего лица и клацнула двумя рядами зубов.

— А-а-а! Ты чего⁈

Сундук отпрыгнул на четырёх коротких лапах. Клинок рассёк ему бок, и из раны потекла слизь. Рубины втянулись в тёмную глотку, жемчуг исчез, а по крышке раскрылось два жёлтых глаза.

— Валера, ты больной⁈ — завопил сундук. — Я лежу, никого не трогаю, добро показываю, а он сразу мечом!

— Сам ты Валера, а я на такие дешёвые трюки я не ведусь. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а из этой пещеры искатели не возвращаются.

— Это клевета!

Мимик переступил лапами и прижал крышку к корпусу. Из щели торчал обрубок мясистого языка.

— Тогда откройся. Я заберу золото и уйду.

— Не откроюсь. После нападения я испытываю стресс.

— Понимаю. Меч в боку мешает доверять людям.

Я потянул клинок на себя. Сундук дёрнулся следом и заверещал.

— Оставь! Это моё!

— Клинок мой.

— Теперь уже общий!

Наглый. Мне даже стало немного жаль его убивать. Впрочем, совсем немного.

Мимик отпрыгнул, вырвав лезвие из раны, и увеличился вдвое. Крышка распахнулась. Внутри вместо драгоценностей шевелилась глотка, усеянная зубами. Длинный язык ударил меня по груди и попытался втянуть в пасть.

Живая Сталь раскрыла пасть на нагруднике и поймала язык.

Сундук замер.

Доспех начал жевать.

— Отдай язык! — взвизгнул мимик.

— Теперь уже общий.

Я шагнул вперёд и вогнал «Жало Сборщика» между жёлтых глаз. Мимик дёрнулся, захлопнул крышку и рухнул на монеты. По дереву прошла судорога, лапы поджались, а затем корпус растёкся зелёной слизью.

Золото внутри исчезло вместе с рубинами. На мокрых камнях осталась системная коробка.

Вот и всё богатство. Настоящей была только монета, а остальное мимик нарисовал у себя во рту.

За спиной тихо скрипнула петля.

Потом ещё одна.

Я обернулся.

По всей пещере загорались глаза. На крышках открывались жёлтые и красные щели. Сотни сундуков выпускали лапы, поднимались из золота и поворачивались ко мне.

Над плечами возникли шесть фантомных клинков.

— Кто следующий?

Сундуки ответили разом.

— Мясо!

Первые мимики бросились со всех сторон. Лапы застучали по камню, крышки раскрылись, и вместо сокровищ показались глотки. Несколько тварей выплюнули монеты. Заточенные кружки просвистели возле головы и выбили искры из Живой Стали.

Даже фальшивое золото они использовали разумнее некоторых искателей.

Я направил клинки вперёд.

Шесть полупрозрачных лезвий сорвались с мест. Проклятый меч прошил первого мимика, а ятаганы разрубили следующий ряд. Корпусы лопнули, зелёная слизь хлынула на золото, и Система осыпала пол коробками.

Один сундук попытался проглотить фантомный ятаган. Клинок вышел через дно и прибил его к камню.

— Жевать надо тщательнее.

Слева налетели двое. Я встретил первого «Жалом Сборщика», а второму срезал передние лапы. Сундук проехал по монетам и ткнулся пастью в стену.

Над ним вспыхнула надпись.

Лазурный мимик. Уровень 45.

Сорок пятый уровень для девятого этажа оказался жирноват. Теперь стало понятно, почему передовую группу сожрали за минуту. Люди увидели золото, полезли в сундуки и познакомились с зубами.

Я шагнул в строй мимиков.

Фантомные клинки расчистили вокруг меня круг. Я шёл по золоту, а сундуки катились прочь частями. После каждого убитого падала коробка, и вскоре награды начали попадаться под сапогами.

Один мимик прыгнул мне на спину, но Живая Сталь поймала его пастью на наплечнике и подставила под ятаган. Слизь залила плечо. Доспех попробовал её и выплюнул.

— Не понравилось?

На нагруднике раздражённо клацнули зубы. Даже мой доспех не хотел есть местную стряпню.

Из-за колонн полезли сундуки с железной обшивкой. Крупные принимали удары на корпуса, а мелкие проскальзывали между ними и цеплялись за ноги. Я рубил широкими дугами, но тормозил клинки возле коробок. Дробить награды вместе с мимиками не хотелось.

Шкала выносливости опустилась до семидесяти двух.

Дальний ряд вдруг перевернулся, спрятал лапы и снова изобразил сокровища. Из раскрытых крышек посыпались монеты.

В голове шевельнулось желание подойти.

Серьёзно?

— Смотрите, золото! — заорал один сундук.

— Он сейчас подойдёт, — сообщил второй всей пещере.

Я отправил к ним два ятагана. Мимики вскочили и побежали, теряя монеты.

— Не подошёл!

Клинки догнали обоих.

Остальные навалились плотнее. Под золотом поднимались новые корпуса, которые я сначала принял за груды сокровищ. Вот откуда здесь сотни сундуков. Я считал только тех, кто умел сидеть прилично.

Выносливость упала до пятидесяти.

Железный мимик прорвался сквозь клинки и ударил меня корпусом. Я схватил его за крышку, оторвал её вместе с петлями и бросил сундук обратно в толпу. Он снёс четверых сородичей, а фантомные ятаганы закончили работу.

Шкала показала тридцать два.

Я убрал два клинка и взялся за дело сам. Красные линии «Слабого места» указывали на петли и сгустки под днищами. «Жало Сборщика» входило в дерево и плоть без разницы, однако мимики продолжали теснить меня к стене.

Выносливость опустилась до пятнадцати.

Я отправил фантомные клинки в последний круг и снял ауру. Лезвия разметали передний ряд и растворились над плечами.

Пещера взорвалась торжествующими воплями.

— Кончились мечи!

— Сапоги мои!

— Щит заберу!

У них даже очередь на моё имущество образовалась. Организованный противник. Патрик бы одобрил.

Около полусотни мимиков сомкнули кольцо. Я мог выйти из окружения «Шагом». Пяти метров хватало, чтобы оказаться у них за спинами, но потом пришлось бы ловить разбежавшихся и возвращаться за добычей.

Лень победила.

Я убрал «Жало Сборщика» и достал связку костяных кинжалов. За неделю цех наштамповал достаточно образцов с сотней заточек. Каждый получил тысячу сто физического и столько же чистого урона. Эффект поднятия убитого срабатывал с шансом три процента.

Сундуки остановились.

— Он достал маленькие мечи, — сообщил мимик без крышки.

— Их мало, — ответил сосед.

Я взвесил первый кинжал на ладони.

— Вот и молодцы. Подойдите ближе.

Они подошли.

Кинжал пробил два сундука. Следующие лезвия сорвались с пальцев почти без промежутка. Рука сама выбирала угол, чтобы кость прошла через красную линию и не задела коробку.

Передний ряд исчез. Мимики за ним попытались разбежаться, но сзади напирали свои. Один сундук схватил соседа и прикрылся им.

Кость прошила обоих.

— Так нельзя! — заорал кто-то.

— Вас тут пятьдесят.

— Нас уже меньше!

С этим спорить было трудно.

Я двигался вдоль стены и собирал удобные линии. Когда связка опустела, достал следующую. Производственный заказ Торговой гильдии наконец принёс пользу лично мне. Правда, эти клиенты платить шесть миллиардов не собирались.

Последние сундуки сбились за железным мимиком. Я бросил кинжал в свод. Лезвие отскочило и вошло защитнику под крышку.

Ещё несколько бросков закончили бой. Последний кинжал вошёл в глаз подбитому мимику возле колонны.

Серый дым окутал корпус.

Сундук поднялся на четырёх лапах. Жёлтые глаза погасли, а на их месте загорелись тусклые точки.

Эффект активирован!

Убитый поднят в виде нежити.

Ну надо же. Из десятков клинков один всё-таки сработал.

Мимик-нежить попытался подойти, подвернул лапу и врезался в колонну.

Отличное пополнение армии. Враг увидит такое, умрёт от жалости и сэкономит Патрику время.

Из-под распоротого сородича вылез последний живой сундук.

— Предатель! — пискнул он, увидев нежить. — Мама за нас отомстит! Она тебя разжуёт и сделает из костей зубочистки!

Я достал кинжал.

— Передай ей, что я уже тут.

— Сам передавай!

Кинжал пробил крышку. Мимик растаял, оставив коробку возле моих сапог.

Тишина вернулась в пещеру.

По полу растекалась зелёная слизь. Всё золото, которого она касалась, теряло блеск и растворялось. Через минуту от состояния небольшого королевства остались зелёные лужи и полсотни системных коробок. Между ними лежали костяные кинжалы.

Перед глазами вспыхнуло уведомление.

Получен уровень 37!

Получено 1 очко развития!

Я свернул окно.

— Не сейчас.

В противоположной стене что-то ударило. Лазурные прожилки вспыхнули, каменные плиты разошлись и открыли проход, который уходил ещё глубже в гору.

Оттуда потянуло тёплым воздухом.

Мимик-нежить развернулся на звук, потерял равновесие и лёг на бок.

Я посмотрел на него, потом на сотни коробок.

Похоже, перед встречей с мамой придётся устроить привал.

Сначала я вызвал восьмерых зомби из запасов склепа.

— Явитесь.

Серый дым сгустился над монетами. Из него один за другим вышли мертвецы в рабочих фартуках. Половину я помнил по цеху, остальных Патрик поднял из какого-то каравана. Один до сих пор носил на шее табличку «Счётчик», а у второго в руках осталась метла.

Зомби оглядели пещеру. Счётчик наклонился, поднял ближайшую системную коробку и постучал по ней костяшками пальцев.

— Собрать всё, — приказал я. — Коробки складывайте возле уступа, кинжалы отдельно. В слизь руками не лезьте и награды не открывайте.

Мертвец с метлой посмотрел на залитый пол и поднял инструмент.

— Даже не думай. Уборка займёт до следующего уровня мастерской.

Он опустил метлу.

Рабочие разошлись по пещере. Счётчик принялся укладывать коробки рядами и после каждой десятой загибал палец. После сотой коробки пальцы закончились, и он начал сначала. Получалось бесполезно, зато с большим усердием.

Я подошёл к своему мимику. Тот всё ещё лежал на боку и скрёб лапами камень. Вставать у него не получалось. При жизни сундук уверенно прыгал и кусался, а после смерти забыл, с какой стороны находится пол.

— Перевернись.

Мимик замолотил лапами быстрее.

Я поддел его сапогом и поставил на днище. Сундук качнулся, раскрыл крышку и застыл. Внутри клубился серый дым, а дно оставалось пустым. Даже мусор хранить неудобно.

— И какая от тебя польза?

Мимик клацнул зубами.

— Убедил. Стой здесь.

Я уселся на крышку. Лапы подо мной разъехались, но сундук выдержал. Вот и нашлось первое назначение. Боевой табурет сорок пятого уровня. Если хорошо его заточить, можно будет сажать особо дорогих гостей.

Выносливость восстанавливалась медленнее, чем хотелось. После активной ауры руки налились тяжестью, а пальцы всё ещё сами складывались под рукоять кинжала. Я прислонился спиной к колонне и достал из инвентаря свёрток, который Сиси сунула туда утром. Внутри лежали пирожки с мясом и записка: «Съесть сегодня».

Предусмотрительная женщина. Особенно если учитывать, что сегодня я собирался только на арену, потом в бассейн и на прогулку.

Первый пирожок исчез за несколько укусов. Мимик попытался украсть второй.

Мой табурет раскрыл крышку, изогнул дымный язык и потянулся к свёртку.

Я хлопнул его ладонью по крышке.

— Тебе уже поздно.

Сундук обиженно закрылся. Через секунду крышка приподнялась, и из щели снова показался дым.

— Даже не начинай.

Он затих.

Я запил еду водой из поясной фляги и осмотрел зал. Зомби двигались среди зелёных луж, подбирая коробки. Где-то под слизью ещё поблёскивали монеты, но стоило вытащить одну, золото превращалось в липкий комок. Сокровища существовали, пока мимики изображали сундуки. После их смерти вся роскошь вернулась к исходному состоянию.

Жаль. Я уже прикидывал, сколько новых членов гильдии можно освободить от ежедневного сбора. Системные коробки могли покрыть убыток, но золото можно было сразу положить в казну.

Впрочем, жаловаться грех. Сотни противников сорок пятого уровня оставили гору наград, а я получил новый уровень. За такой вечер Серебряная башня потребовала бы пошлину и продала зрителям слизь под видом победного сувенира.

Я открыл одно системное окно и проверил новое очко развития. Вкладывать его с ходу не стал. «Шаг» уже достиг пятого уровня, а до встречи с местной матерью стоило понять, чего мне не хватает. Если она окажется ещё одним сундуком, понадобятся крепкие нервы и плотный обед. Система ни того ни другого не предлагала.

Через двадцать минут Счётчик принёс последнюю коробку. За его спиной выросло несколько штабелей. Костяные кинжалы лежали рядом, многие сохранили прочность и годились для повторного использования.

— Всё? — спросил я.

Счётчик поднял обе руки, загнул два пальца и задумался. Потом показал на дальнюю колонну.

Там из-под мёртвого мимика торчал угол коробки.

— Нашёл. Забирай.

Зомби вытащил награду и вернулся к штабелям. Остальные выстроились рядом. Мертвец с метлой всё-таки успел расчистить узкую дорожку до нового прохода. Работа сама находила человека даже после смерти.

Выносливость восстановилась почти полностью. Я встал, размял плечи и слез с мимика. Тот сразу попытался пойти за мной, запутался в собственных лапах и перевернулся.

— Изыди.

Серый свет накрыл штабели и рабочих. Награды исчезли, отправившись в мастерскую. Следом растворились зомби. Последним пропал Счётчик, прижимавший к груди найденную коробку.

Мимик попятился от дыма, но команда подхватила и его. Перед исчезновением сундук успел схватить Счётчика за фартук.

Вот Дундук обрадуется. В цех отправился новый работник, который пока умел только падать и кусать бригадира.

Я проверил оружие, убрал Эгиду за спину и подошёл к открывшемуся проходу. Синий огонь вспыхнул на новых факелах и побежал вниз. Стены здесь стали гладкими, а лазурные прожилки пульсировали в одном ритме. Тёплый воздух выходил короткими толчками, шевеля волосы.

Я положил ладонь на рукоять «Жала Сборщика» и шагнул в проход. Там должен был быть главный босс этого места. По-крайней мере так всегда бывает в подобных местах лабиринта.

— Ну, где там ваша мама?

Снаружи лазурный свет погас по всей горе.

Два красных глаза открылись в скале над входом. Они проследили за фигурой человека, пока та не скрылась в глубине. Каменный склон дрогнул, и по ущелью прокатился гул.

Края пещеры сомкнулись. Верхние зубцы вошли в нижние, голубая пыль взметнулась. На месте входа остался лишь оскал, растянувшийся на половину подножия.

Хищная гора закрыла пасть, поглотив очередного гостя…

Коридор вывел меня в зал, где путь охраняли пять элитных мимиков-носильщиков пятьдесят первого уровня. Каждый вырос размером со слона и обзавёлся железными обручами, а языки служили им чем-то средним между погрузочным краном и кислотным орудием. Именно эта пятёрка таскала в глубину горы тела искателей вместе с добычей.

Носильщики встретили меня залпом монет. Кругляши рикошетили от стен и прожигали камень, но против «Шага» и «Слабого места» такая охрана продержалась недолго. Я использовал одного сундука как укрытие от другого, вскрыл красные линии под днищами и за несколько минут уменьшил семейство на двоих.

Трое оставшихся решили, что по отдельности им не везёт, поэтому сцепились лапами, стянули корпуса обручами и срослись в кадавра пятьдесят седьмого уровня. Получился трёхпастный сундук на частоколе лап. Он кусался, плевался кислотой, таранил корпусом и мешал сам себе.

С кадавром пришлось повозиться дольше. Я скормил средней пасти защищённую левую руку, встроил в ладонь кирпич затыкая прожорливую глотку. «Слабое место» показало швы, фантомные ятаганы разрубили перемычки, а Эгида помогла разделить семейное имущество.

Через минуту кадавр снова превратился в три сундука, только уже мёртвых. Я собрал системные коробки и нашёл за ними спуск. Рельсы уходили вниз, а между ними тянулась борозда от груза. По засохшей слизи на краях было понятно, что носильщики пользовались дорогой часто.

Мама растила детей хозяйственными. Жаль, долговечности им не хватило.

Я двинулся дальше.

Голос раздался, когда рельсы закончились.

— Ты убил моих детей.

Голос прокатился по стенам, и лазурные прожилки осветили полость подо мной. Спуск обрывался у площадки над золотыми холмами. Среди них торчали повозки, сундуки и оружейные стойки. Добычи хватило бы нескольким гильдиям.

Я уже высматривал главный сундук среди золотых холмов, когда на дальней стене проступило лицо.

Трещины сложились в рот, над ним открылись два красных глаза. Золотые холмы оседали в такт дыханию.

— Последних пятерых я оставил наверху. Теперь они занимают меньше места.

Стена загудела.

— Ты станешь пищей. Твои кости сделают моих новых детей крепче, а сила достанется им целиком.

— С костями ничего не выйдет. У меня на них производственный план.

Я сошёл с площадки. Сапог утонул в золоте по щиколотку. Монеты оказались настоящими на ощупь, но проверять каждую Системой я не собирался. После прошлого зала семейный капитал доверия закончился.

Лицо следило за мной.

— Отсюда никто не выходил.

— Девять человек добрались до буферной зоны.

— Я выплюнула их, чтобы они привели новых.

Вот оно что. Выжившие считали, что прорвались сами, а гора просто запустила акцию. Бесплатная карта, страшные рассказы и обещание сокровищ работали лучше городского зазывалы. Я тоже явился без приглашения.

— Значит, новых привели. Куда дальше?

Золотые холмы дрогнули.

— Ты уже пришёл.

Каменная площадка за моей спиной поднялась и закрыла проход. Рельсы согнулись, втянулись в стену и пропали. Пол под ногами качнулся. Монеты покатились к центру, увлекая за собой сундуки и стойки.

— Ты сам вошёл в мой желудок.

Лицо на стене растянуло рот.

Я замер и оглядел полость. Лазурные прожилки вспыхивали в такт её голосу, а золотые холмы поднимались вместе с полом. Тёплый воздух, который выходил из глубины короткими толчками, оказался дыханием.

Вот оно как. Матерью была сама гора.

Я-то ожидал найти в глубине огромного сундука. Ага, нашёл. Теперь я стоял внутри врага размером с гору и понятия не имел, где у неё сердце. Даже «Слабое место» не могло показать цель на другом конце этой туши.

Хм. Сундук размером с дом я ещё представлял. Но тут уже требовалась карта местности.

— Снаружи гора, внутри говорящая пещера. Или желудок… Ладно, пора заняться делом.

Я призвал ауру.

Фантомные клинки разошлись вокруг меня, вспахав золото. Один зацепил холм, и блеск на нём лопнул. Вместо монет из разреза хлынула зелёная жидкость. Иллюзия поползла дальше. Золотые насыпи превращались в слизь, а оружейные стойки теряли форму.

Под ними показались кости.

Сотни скелетов лежали среди доспехов и оружия. От повозок остались рамы, вросшие в плоть, а золотые монеты превращались в жёлтые пузыри.

Гора собирала всё, что приносили носильщики. Искателей переваривала, металл оставляла, а потом прикрывала свалку иллюзией. Хозяйственный подход. Даже посуду мыть не надо, потому что посуда сама растворяется.

Внезапно в мою сторону ударил гейзер из-под груды шлемов.

Я ушёл «Шагом» и оказался на выступе. Поток кислоты пробил облако, залил стену и снял с неё слой породы. Следом открылись ещё два отверстия. Струи пересекли полость, не оставляя прямой дороги к лицу.

Я прыгнул на Эгиду. Щит вырос под ногами и поднял меня над слизью.

— Полежи спокойно, — прогудела Матерь. — Я растворю тебя быстро.

— От твоих детей я уже слышал обещания насчёт еды. Семейные разговоры у вас короткие.

Струя ударила сбоку. Я сместился на пять метров, пропустив её под щитом, но сверху обрушился дождь из кислых капель. Живая Сталь сомкнулась на голове. Капли зашипели на доспехе и оставили матовые точки.

Лицо исчезло. Вся дальняя стена пошла складками и сжалась. Из неё выдвинулся каменный язык, широкий и плоский. Он рванул к Эгиде.

Я спрыгнул за миг до удара и перенёсся на язык. За спиной каменная лопата сбила Эгиду к жиже. Фантомные клинки вошли в камень, прорезав борозды. Под коркой открылась зелёная плоть.

Гора взревела.

Я ударил «Жалом Сборщика» по красной линии, которую показало «Слабое место». Клинок вошёл глубоко, однако язык дёрнулся и впечатал меня в потолок.

Живая Сталь приняла удар. Воздух вышибло из лёгких, а перед глазами мелькнула шкала здоровья. Я оттолкнулся ногами, выдернул клинок и «Шагом» вернулся на Эгиду.

Рана на языке затянулась. Каменная корка сомкнулась, слизь залила разрез, и через несколько секунд от удара осталась царапина.

Я задержал Эгиду у стены и откашлялся.

— Кха. Неплохо.

Один точный удар оставил Матери царапину, а следующий заход снова подставит меня под язык.

Я попытался открыть вход в Пространственную мастерскую. Серый разрез возник передо мной, дрогнул и схлопнулся. Вторая попытка закончилась тем же.

Вот зараза. Эта туша умудрилась захлопнуть даже пространство.

Ладно. Через мастерскую не уйти. Я мог продолжить бой внутри и рубить путь к сердцу, которое пряталось неизвестно где. После смерти хозяйки желудок мог сложиться или залить всё содержимое соком. Лабиринт любил прощальные подарки.

Значит, пойду через стену. Снаружи убить её будет проще. По крайней мере если гора вздумает развалиться, я буду смотреть на это с безопасного расстояния.

Главное, выбраться до того, как Живая Сталь превратится в дуршлаг.

— Уже устал? — спросила Матерь.

— Да я красоты твои осматриваю. Говорят же, если вас съели, то всегда можно найти как минимум два выхода. Кстати, а где тут у тебя дверь?

— Двери больше нет.

— Тогда будет третий выход, ревизионный.

Я активировал «Слабое место» на полную.

Краски исчезли. По стенам проступили линии напряжения. Тысячи мелких трещин путались вокруг костей и металлических обломков. Красные нити сходились над правой частью лица, там, где желудок переходил в толщу горы. За плотью находился слой камня, а дальше навык показывал пустоту.

До внешней стены было далеко. Зато путь шёл в сторону и вверх, прочь от озера с кислотой.

Я направил туда Эгиду.

Полость сжалась, и слизь поднялась волной. Матерь поняла мой замысел. Кости заскрежетали по дну, доспехи столкнулись, а из стен выдвинулись десятки каменных зубов.

— Ты останешься внутри!

— Не дави. Я уже выбрал место для выхода.

Волна уже несла ко мне груду чужих костей.

Живая Сталь закрыла лицо и сомкнулась на шее. Доспех залил щели под руками, соединился с сапогами и оставил мне запас воздуха внутри. Ненадолго. Герметичность полезна, пока не начинаешь дышать собственным потом.

Я увеличил Эгиду и поставил её под углом. Щит встретил волну, поднялся по ней и оттолкнул меня от дна. Кислота перелилась через края. Металл зашипел, мана в артефакте просела сразу на четверть.

Фантомные клинки собрались впереди и закрутились вокруг красной линии. Эгида развернулась поперёк канала у меня за спиной и толкала вперёд, а клинки расширяли ход чуть шире щита. Получился бур, внутри которого стоял я.

Мы врезались в стену.

Удар прошёл через доспех и встряхнул внутренности. Камень лопнул. Клинки углубились в зелёную плоть, и на меня хлынула слизь.

Матерь завыла. Стены сжались, пытаясь вытолкнуть меня обратно, но Эгида заскользила краями по прорезанному каналу. Я добавил тягу.

Запас выносливости опустился до восьмидесяти трёх.

Моя мана упала до двадцати четырёх.

Красная линия сместилась вверх. Я повернул клинки следом, и рукояти замелькали возле шлема. Живая Сталь закрывала новые дыры, но внешний слой уже потёк.

— Вернись! — взревела Матерь.

— Целуйте мама рельсы, я еду домой!

Струя кислоты ударила сверху и залила спину. Доспех сбросил повреждённый металл, но защита на системном окне мигнула. Живую Сталь разбирали по слою.

Я рванул вперёд. Моя мана просела до восемнадцати, выносливость до шестидесяти одного. Клинки расширили канал, и щит протащил меня через пласт мяса.

Впереди показался каменный пласт. Красная трещина держала наружный слой, и я свёл клинки в одну точку. Они высекли лазурные осколки, но стена устояла.

Матерь сжала плоть за спиной. Кислота перелилась через щит и прожгла пластину на сапоге. Воздуха оставалось на несколько вдохов.

Отступать поздно. Гора уже поняла мой план и подготовится ко второму заходу. Разговор закончим здесь.

Я вытащил кристалл маны, прижал к Эгиде и перелил часть запаса.

Щит загудел.

Фантомные клинки сорвались с красной линии и ударили снова. Камень пошёл трещинами. По каналу прокатился рёв, но я уже направил всю тягу в одну точку.

Стена вылетела наружу.

Эгида выстрелила из бока горы вместе с потоком слизи и обломками. Я раскрыл доспех на лице, вдохнул и поднял щит. Внизу тянулось ущелье. Над ним дрожала Хищная гора, лишившаяся куска склона.

Каменная пасть у подножия раскрылась. Воздух рванул внутрь, подхватывая пыль и целые валуны. Гора пыталась втянуть меня обратно.

— Ага, поздно, — сказал я и подал Эгиду вверх.

Щит едва двигался. Поток тащил нас к зубам, а внутренний запас маны снова падал. Я перелил остаток из кристалла. Эгида дёрнулась и вышла из воздушной воронки.

Гора повернула ко мне красные глаза.

— Ты не уйдёшь!

— Я ещё не закончил.

Я направил щит вниз.

Ветер ударил в лицо. Из трещин вырвались струи кислоты. Я достал костяной кинжал с трёхпроцентным шансом поднять убитого, ушёл «Шагом» с линии первой струи и метнул оружие в правый глаз.

Кинжал пробил каменное веко.

Мишень Разрушителя установлена!

Красный знак лёг вокруг глаза и ушёл лучами в толщу горы.

Матерь дёрнулась. Склон поднялся, сбрасывая меня, а пасть развернулась следом. Из неё вылетели каменные зубы. Один прошёл под щитом, второй ударил в бок и закрутил Эгиду.

Я удержался, ухватившись за край. Эгиду протащило вдоль склона всего на несколько метров. Здоровье просело. Живая Сталь закрыла трещину на боку, выпустила зубы и клацнула ими по камню.

— Хорошая мысль, — сказал я доспеху. — Только очередь моя.

Маны на ещё один «Шаг» хватало. Я выхватил Проклятый меч Вечного Дозора и перенёсся к метке.

Гора раскрыла пасть прямо подо мной. Воздух потянул вниз. Каменные зубы сходились, а красный глаз уже заливало слизью. Матерь собиралась закрыть уязвимость.

Я рубанул Проклятым мечом по центру знака.

Мишень Разрушителя активирована!

Нанесён чистый урон, равный максимальному запасу здоровья цели!

— Разинула рот не на того.

Красный глаз погас.

Удар ушёл в глубину. Лазурные прожилки вспыхнули по всей горе, и склон вздулся. Я оттолкнулся ногами, перенёсся на Эгиду и направил её прочь.

Сзади грохнуло.

Гору разорвало изнутри. Каменные пласты взлетели, зелёная плоть распалась на куски, а кислота прошла по ущелью дождём. Эгида поймала ударную волну, перевернулась и понесла меня над базальтовыми столбами.

Я выровнял щит возле дальней стены.

Там, где стояла гора, осталась груда обломков. Зубы торчали из земли, красные глаза погасли, а зелёная слизь стекала в старые шахты. На вершине кучи появился светящийся куб высотой с дом.

Системная коробка.

Размер радовал. Забрать такую в мастерскую не получится, зато открыть можно снаружи. Я вернулся, приземлился на крышку и коснулся поверхности.

Желаете открыть коробку?

— Открыть.

Куб рассыпался светом. Передо мной осталась толстая книга в металлическом переплёте.

Книга опыта Хищной горы.

Использование: передаёт владельцу накопленный опыт побеждённого противника.

Награда подходила. Золото я сам заработаю, а опыт лишним не бывает.

Под ногами дрогнул камень.

Я захлопнул книгу и посмотрел вниз.

Кусок зелёной плоти перевернулся. Рядом зашевелились доски, которые я принял за пласты породы. Обломки поползли друг к другу. Каменные зубы втянулись в месиво, железные полосы обхватили его, а из-под земли полезли лапы.

Перед глазами вспыхнуло ещё одно сообщение.

Эффект Рулетки Фатальности активирован!

Убитая цель поднята в виде нежити.

Я посмотрел на кинжал, торчавший в бывшем глазу.

Три процента. Разумеется, они сработали на горе.

Обломки сложились в сундук, которому подошёл бы отдельный городской квартал. Сотни лап подняли корпус над ущельем. Три ряда каменных зубов сомкнулись в пасти, а на крышке загорелись две тусклые точки.

Матерь-нежить встала и радостно клацнула крышкой.

Ущелье тряхнуло.

Я запрокинул голову. С такого расстояния в поле зрения помещалась только половина крышки, а сотни лап уходили вдоль ущелья.

Ого. Вот тебе и три процента. Рулетка только что подарила мне осадную машину размером с городской квартал.

Даже моей армии такой боец пригодится. Осталось понять, куда её ставить и чем кормить.

Я положил ладонь на переплёт.

— Использовать.

Книга вспыхнула. Золотой свет вошёл в руку, прошёл по телу и ударил в голову. Мир на секунду стал ярче, а затем перед глазами развернулось уведомление.

Получен уровень 38!

Получено 1 очко развития!

К прежнему очку добавилось новое. Я открыл список навыков и вложил оба в «Шаг».

Навык «Шаг» повышен до 6-го уровня!

Дальность мгновенного перемещения: 6 метров.

Навык «Шаг» повышен до 7-го уровня!

Дальность мгновенного перемещения: 7 метров.

Семь метров. Внутри горы два лишних метра могли отделить выход от медленного знакомства с пищеварением. Надо было повысить навык раньше, но прошлое очко терпеливо лежало без дела до сегодняшнего вечера. Теперь долг закрыт.

Я открыл вход в Пространственную мастерскую и указал на сундук.

— Изыди.

Серый свет накрыл ближайшие лапы, поднялся до половины корпуса и погас.

Перемещение невозможно.

Габариты связанного существа превышают доступный объём Пространственной мастерской.

Вот тебе и личное измерение. Армию вмещает, производственный цех вмещает, а один сундук приличного размера уже нарушает пространственные нормы.

Матерь наклонилась ко мне. Из пасти вывалился дымный язык и лизнул землю возле щита.

Я махнул рукой на юго-запад, куда-то туда, где двигалась моя армия…

— Отправляйся к Патрику и выполняй его приказы. Искателей по дороге не ешь. Монстров можешь.

Сундук развернулся. Лапы согнулись разом, а затем Матерь прыгнула через ущелье и приземлилась за базальтовыми столбами.

Земля ударила по сапогам.

Второй прыжок унёс её за старые шахты. Третий я уже только услышал. Грохот уходил на юго-запад, где двигалась армия.

Патрик давно просил тяжёлое пополнение. Теперь получит. Вместе с задачей объяснить исполинскому сундуку, зачем армия обходит человеческие поселения.

Мёртвому шаману полезно иногда размять голову.

Я вернулся через мастерскую, принял душ и вспомнил записку Сиси: «Пирожки съесть сегодня». Пустой свёрток лежал в инвентаре. Хоть одно задание обошлось без разрушения горы.

Через закреплённый выход я попал в резиденцию. Кривой Бард спал на диване с бухтой верёвки, а над дверью висела сеть и табличка: «Почётных гостей ловить бережно».

Будить человека, освоившего гостеприимство, я не стал.

Следующая неделя прошла спокойно. По крайней мере по моим скромным меркам.

Утром я принимал обязательные вызовы, днём проверял гильдию и производство, а вечером возвращался на арену. Двадцать один бой, но ничего действительно серьёзного. Один маг поджёг мне сапог, а Длинный Укол потребовал убрать кирпич, который оскорблял его боевую школу.

Я убрал кирпич и победил его резиновой уткой.

К концу недели Кирпич вошёл в первые пять тысяч. Росли ставки и спрос на символику с кирпичом. Управляющий башни предложил процент с сувениров, а я согласился при условии, что мне не придётся их подписывать.

Тридцать девятый уровень пришёл после боя с мастером цепей, который обмотал арену железом, запутался в собственном оружии и трижды обвинил меня в нарушении техники безопасности.

Полученное очко я вложил в «Шаг».

Навык «Шаг» повышен до 8-го уровня!

Дальность мгновенного перемещения: 8 метров.

Деньги тоже работали без отдыха. «Светлый путь» внёс аванс в три миллиарда, Торговая гильдия присылала материалы и переводила выплаты за принятые партии, а Серебряная башня каждый вечер добавляла призовые. Казна «Сковородки» перестала выглядеть голодной. Бывшие бандиты увидели баланс и начали работать и искать информация в несколько раз усерднее.

Опасное влияние денег на людей.

В конце седьмого дня я покинул арену раньше обычного. Сиси занималась мастерской, Дундук гнал клинки и торжественно руководил учениками и в тайне гордился их успехами, Кривой Бард проверял разведчиков, а информации от армии пока не было. Эльфы обживали здание гильдии и сейчас там было шумно, но серьёзных проблем требующих моего вмешательства у них не было. Все вдруг справлялись сами.

Появился свободный вечер.

Вернувшись в «Небесный молот», я спустился в ресторан на первом этаже и взял у стойки стакан пенного. В пентхаусе ждали письма и брачные предложения. Отец четырёх сестёр разрешал выбрать сразу двух за десятилетний контракт.

Щедрый человек. Дочерей много, а здравого смысла всё равно не осталось.

За бильярдным столом спорили четверо мужчин. Судя по одежде, двое жили в «Небесном молоте», остальные пришли к ним выпить. Плотный бородач держал кий и доказывал худому приятелю, что промахнулся из-за сквозняка.

— Какого сквозняка? — спросил худой. — Здесь окон нет.

— Поэтому воздух и не выходит.

Остальные заржали. Бородач заметил меня у стойки и поманил кием.

— Парень, будешь пятым? А то этот мошенник мне уже семь партий продул и не рассчитался.

— Шесть, — поправил худой.

— Седьмую ты проиграешь не успев начать.

Я подошёл к столу. На сукне лежала новая пирамида. Никаких чар наведения и системных подсказок.

Отлично.

— Играть умеешь? — спросил бородач.

— Да ладно, кий от палки отличу. — Сказал я, сам до конца не понимая откуда у меня эти знания. Но уверенности мне было не занимать.

— Уже годится. Ставка по тысяче с человека. Играем до пустого стола. Забиваешь шар и продолжаешь, а банк берёт тот, у кого шаров больше.

Худой осмотрел мои руки, задержался на молодом лице и отпил из кружки.

— Давайте новичку первый удар. Иначе быстро сбежит.

— Не обижайте мальчика, — поддержал третий. — Пусть хоть раз подержит кий.

Я положил тысячу на край стола.

— Уговорили.

Бородач протянул мне кий, а худой уже считал будущий выигрыш.

Я наклонился над столом.

Белый шар стоял напротив пирамиды. Угол, сила, точки столкновения. Всё сложилось само. То же чувство появлялось, когда я брал монету или костяной кинжал. Система молчала, зато тело знало, куда направить удар.

Кий толкнул шар.

Пирамида разлетелась. Два шара упали в угловые лузы, третий прокатился вдоль борта и исчез в средней.

Разговор за спиной оборвался.

— Неплохо для первого раза.

Следующий шар упал после отскока от двух бортов. Я двигался вокруг стола, меняя руку и угол. После шестого шара худой отставил кружку. После девятого бородач проверил наконечник второго кия, разыскивая причину происходящего.

Последний шар коснулся борта и ушёл в угловую лузу.

Я положил кий на стол.

Четыре соперника так и не сделали ни одного удара.

Бородач посмотрел на пустое сукно, потом на меня.

— Новичкам везёт.

Я забрал деньги.

— Вам сегодня особенно.

Худой фыркнул, а его сосед расхохотался.

— Ещё партию! — потребовал бородач. — Десять тысяч с каждого.

— Тогда вам придётся продать кий.

— Двадцать!

— Оставьте хоть на ужин.

Я вернулся к стойке и заказал ещё стакан. За спиной начался спор. Бородач требовал реванш, друзья объясняли ему, что для реванша надо хотя бы прикоснуться к шару, а он обещал сейчас победить меня с закрытыми глазами.

На стене над бутылками вспыхнуло зрячее зеркало. Ведущая в серебряном платье стояла рядом с таблицей рейтинга Серебряной башни. На ней быстро менялись портреты бойцов.

— Главной сенсацией недели остаётся серебряный претендент под позывным Кирпич, — объявила она. — Двадцать одна победа за неделю подняла его в первые пять тысяч. Сегодня боец достиг тридцать девятого уровня и снова закончил поединок меньше чем за минуту.

На зеркале показали, как мастер цепей падает в собственную петлю, а я касаюсь его лба кирпичом.

Посетители у столиков засмеялись.

Бильярдисты повернулись к экрану. Худой перевёл взгляд с моего лица на запись, затем снова посмотрел на меня. Кружка застыла у его рта.

— Завтра Кирпича ждут три обязательных вызова, — продолжила ведущая. — Аналитики спорят, сможет ли новая тройка остановить его продвижение. Четырнадцатый номер рейтинга Дарт Могол назвал скорость роста претендента аномальной и отказался давать дальнейшие комментарии.

Я сделал глоток наслаждаясь пеной.

Передача оборвалась. Серебряную заставку сменила красная надпись «Срочные новости». В кадре появился встревоженный мужчина с листом в руке.

— На девятом этаже замечен мёртвый мимик колоссальных размеров. Он пересёк северо-восточные шахты и направляется к району продвижения крупной армии нежити.

Зеркало показало запись. Исполинский сундук перелетел через поселение и рухнул на дорогу за дальней стеной. С крыш посыпалась черепица, искатели разбегались, а Матерь уже готовилась к следующему прыжку.

— Существо игнорирует попытки остановить его, не нападает на людей и создаёт локальные землетрясения при каждом приземлении. Жителям девятого этажа рекомендуют покинуть предполагаемый маршрут.

В кадре Матерь прыгнула снова. За ней осталась вагонетка, застрявшая между зубами.

Значит, добралась почти без происшествий. Поселение цело, искатели живы, а вагонетку она когда-нибудь выплюнет. Вот будет Патрику сюрприз.

Наверное.

Я допил пенное и поставил стакан на стойку. За спиной бильярдисты обсуждали новости. Бородач уверял, что мимика надо сжечь, худой предлагал сначала узнать, куда тот спешит, а третий считал, сколько может стоить такой сундук.

Он считал в нужную сторону. Мой ответ его бы расстроил.

Я развернулся к лестнице.

Перед глазами вспыхнуло уведомление.

Непрерывная работа производственного цеха принесла достаточно опыта.

Легендарный навык заточки достиг 19-го уровня!

Получено 1 очко развития навыка заточки!

Я остановился, так и не поставив ногу на первую ступень.

Уровни в последнее время сыпались один за другим, и я почти перестал на них отвлекаться. С Легендарной заточкой такой номер не проходил. Каждое очко меняло правила самой заточки. Предыдущее открыло «Обет клинка» и превратило заказ «Светлого пути» из угрозы в источник дохода.

Теперь цех обрабатывал миллионы клинков, которые скоро разойдутся по Лабиринту.

Я вернулся к стойке, сел на высокий табурет и придвинул пустой стакан. Хм. Тыкать в первую знакомую надпись не хотелось. С таким выбором потом живут долго, а иногда недолго.

Только после этого я открыл меню.

Передо мной появились три ветви.

Легендарный навык заточки

Выберите ветвь развития:

1. Автозаточка (уровень 1)— изучить

Точильный камень в спокойном состоянии внутри тела владельца самостоятельно затачивает назначенный предмет, пока владелец занят другим делом или спит.

Стандартный расход маны и потеря прочности сохраняются. Скорость автоматической заточки вдвое ниже ручной.

2. Истинное лезвие (уровень 11)— улучшить до уровня 12

(эволюция от концепции Очищения)

Заточенное оружие наносит Чистый Урон: игнорирует защиту цели, нанося повреждения напрямую ее жизненной силе вне зависимости от ее природы. Она может быть как материальной, так и не материальной.

Увеличивает урон заточки на +14

3. Пространственная мастерская заточки (уровень 4)— улучшить до уровня 5

Новое расширение: «Лаборатория» — надстраивается второй этаж мастерской. Включает рабочие места для анализа неизвестных предметов, испытательный полигон и алхимический блок. Кроме рабочих зон, на этаже предусмотрены подсобное помещение для хранения реактивов и инструментов, а также отдельная комната отдыха.

Автозаточка обещала работать, пока я сплю, но рядом уже стоял цех, способный точить миллионы раз без моего участия. Усиление Истинного лезвия давало ещё две единицы урона за каждый проход — на больших сериях прибавка выходила неприличной. А Лаборатория предлагала второй этаж, анализ неизвестных предметов и место, где можно безопасно выяснять, почему очередная находка пытается меня съесть. Как назло, бесполезных вариантов Система на этот раз не положила.

— И что же мне тут выбрать: ещё больше урона, заточку во сне или собственную комнату для разборки неприятностей?

Я покрутил пустой стакан на стойке. За спиной бородач требовал реванш, а худой доказывал, что после моей партии его долг за семь предыдущих обнулился, потому что сегодня проиграли все. Полезный фон. Под чужой спор думается лучше, чем в тишине.

Автозаточку уже заменял цех: один медленный камень почти ничего не добавит к четырём круглосуточным линиям. Урона мне тоже хватало. Проклятый меч рубил горы, а клыки убивали всех, кто вставал у них на пути. Мне не хватало другого. Требовалось разобраться, что за хрень я таскаю в наруче.

В наруче лежали четыре запечатанных сундука из крепости на восьмом этаже, образец руды с чужой магией, а ещё слизь мимиков и лунные сплавы. Трофеев накопилась куча, а технология исследования оставалась прежней: ткнуть пальцем и дождаться первого крика.

Лаборатория давала мне испытательный полигон, алхимический блок и хранилище. А значит, реактивы на отдельном этаже не смешаются с пирожными Сиси и головами минотавров.

Оставались зелья. Я до сих пор покупал их у торговцев, а кордий тащил из таверн. Мастер, который умеет затачивать живую плоть, но бегает за лечебным зельем в лавку, — это анекдот. Пора завязывать.

— Пространственная мастерская. Улучшить до пятого уровня.

— Ра-бо-тать, — повторил зомби из первого ряда, и вся бригада качнулась в мою сторону.

Внизу визжало точило, и Дундук на весь цех объявлял о пятикратной норме. Наверху десять мертвецов в фартуках, кронпринц с мозолями и эльф с костяной белкой на плече не сводили с меня глаз желая напитка. Леонард, пожалуй, и собственное наследство встретил бы спокойнее.

Проще всего было сказать «нет», закрыть дверь и вернуться к шкафу с реагентами. Вот только завтра эти десятеро встанут к точилам и будут работать по всем правилам обиженных работников: медленно и строго по инструкции.

А у меня на руках висел заказ «Светлого пути» на шесть тысяч клинков и десять миллионов заточек для Торговой гильдии.

— Значит так, — сказал я. — Пойло получат все.

Счётчик поднял табличку со своим именем и потряс ею над головой. Кто-то в задних рядах замычал заранее, примериваясь.

— По норме и по расписанию, — закончил я. — Состав держит десять минут, сколько его ни выпей, так что стакан идёт в кувшин с водой, а работник получает глоток каждые десять минут. Разливает Счётчик, раз уж он с табличкой ходит. Он же ведёт счёт. Кто последует примеру Дундука и хлебнёт из кувшина, тот следующую неделю точит руками и смотрит, как пьют другие.

Счётчик опустил табличку и уставился на кувшин с таким лицом, какое бывает у человека, которому вручили ключи от винного погреба и запретили дышать.

— А мне? — выговорил он.

— Тебе двойная порция в конце смены. Если ни разу не собьёшься со счёта.

Он подумал, поднял табличку и провёл на ней первую палочку. Считать он начал прямо сейчас, на всякий случай.

Бригада переглянулась, но напирать перестала. Значит, порядок их устроил.

— А если норму перевыполнить? — спросил Леонард.

Кронпринц стоял на площадке, скрестив руки, и изображал проверяющего. Весь образ портила серая пыль на рубахе.

— Тогда получишь второй стакан.

— И день без Дундука.

— Не наглей.

— Я торгуюсь, — невозмутимо ответил он. — Меня этому учили с шести лет.

— А меня учили не платить дважды за одну работу. Кто тебя учил, я не помню, но получилось у него плохо.

Лианор протиснулся вперёд и подставил ладонь под самый край стола. Костяная белка перепрыгнула ему на запястье и вытянула морду к стакану.

— Ей тоже можно?

— У неё желудка нет.

— Она обидится.

Я плеснул белке в жестяную крышку от банки. Белка сунула морду в пузырьки, глотнула, и кордий с шипением протёк сквозь рёбра прямо на доски пола. Скелет замер, дёрнул хвостом и разинул челюсти, собираясь то ли рявкнуть, то ли зареветь. Наружу вышел сухой щелчок.

— Работает, — заключил Лианор с гордостью изобретателя.

— Убери её со стола и вытри пол.

Дальше мы взялись за работу. Счётчик таскал снизу кувшины, Сиси подавала мне соль и сахар, я менял кристаллы в выемке и загружал приёмники, а стол перегонял кордий в шипучую дрянь. Кувшина хватало на две порции концентрата. Расход выходил дрянной. Тринадцать работников, глоток каждые десять минут, двенадцать часов смены. Плюс щепотка эльфийской соли на каждый кувшин, а склянка у меня была одна, и продавец с рынка у баобаба насыпал её явно не для промышленных целей.

До конца недели я вычерпаю всё, что купил на рынке, а потом ещё половину кордия в буферной зоне. Причём считать надо было с запасом. Дундук третий день просил вторую смену, а Патрик мог прислать хоть сотню рук.

Первую партию бригада уносила бережно, прижимая стаканы к фартукам. Потом внизу хлопнула дверь цеха.

Через минуту десять мертвецов дружно показали, что умеют радоваться.

— МУ-У-У-У-У!

Пол дрогнул. В шкафу подпрыгнули склянки, и «Осколок нижнего льда» съехал к самому краю полки. Из жилой части донёсся грохот падающей полки, а с потолка галереи посыпалась мелкая труха.

Сиси стояла посреди лаборатории, зажав уши, и поджала губы.

— Я слышу, — сказал я.

— Ты не слышишь. Ты стоишь этажом выше. — Она убрала руки и прислушалась к тому, что творилось внизу. — Они будут так делать каждый раз?

— Судя по всему, каждые десять минут.

— Тогда либо они пьют за закрытой дверью цеха, либо я переезжаю к Древу.

Пришлось согласиться. Правило вышло короткое: реветь можно только внизу, дверь на запоре, наверху никто не мычит даже шёпотом. Сиси добавила от себя, что застанет кого-нибудь с кувшином на кухне, и этот кто-то отправится в ледник знакомиться с макаронами.

Мертвецы отнеслись к запрету спокойно. Им хватало и того, что реветь вообще разрешили.

Через полчаса я спустился в цех. Там уже творился производственный дурдом.

Четыре станка и ручное точило Леонарда работали одновременно. Заготовки летели по жёлобу с такой скоростью, что подавальщик еле успевал подкладывать новые, а готовые клинки звенели о край лотка почти без пауз. Дундук стоял в центре с грифельной доской и ставил палочки так часто, что мел крошился под пальцами. Руки успевали, а станки уже работали на пределе. Бригадир сообразил это раньше меня: оставил по одному у линий, а остальных развёл между подачей заготовок и переноской готовых клинков. Лианор сидел на ящике и считал вслух, сбиваясь.

Счётчик стоял у бочки с водой посреди прохода, держал мерный колпачок на вытянутой руке и не двигался с места. Работники подбегали к нему сами, а он ставил палочку на табличке и даже не оборачивался на рёв за спиной. Сиси заглядывала раз в час, пересчитывала палочки и уходила обратно на кухню.

За спиной грохнул ящик, и один из мертвецов поехал вместе с заготовками по проходу. Ускорение штука хорошая, а тормоза к нему Система не приложила.

Я открыл сводку цеха.

— Против тебя сегодня поставили больше, чем за всю прошлую неделю, — сказала Зена, положив на стол серебряную дощечку.

Кирпич даже не повернул головы. Он сидел на диване в комнате номер семьдесят семь, закинув ногу на ногу, и лениво вертел в пальцах золотую монету. За окном големы методично ровняли песок после дневных боёв, а зрители уже рассаживались, хотя вечером драться начнут только через час.

Она настойчиво постучала по дощечке, где на серебре горели строки.

С разговора с Порогом прошло три недели. Утром я рассчитывал спокойно позавтракать: следующий бой назначили на завтра, а до остальных дел можно было добраться после кордия. Но Сиси решила иначе. Едва я потянулся к горячему колечку, она остановилась возле стола.

— Тебя опять зовут в цех.

— Если Дундук опять требует удлинить сутки, пусть подаёт жалобу Системе.

Я подвинул к себе тарелку, но Сиси накрыла её полотенцем вместе с последним горячим колечком.

— Он требует тебя в цех.

— А колечко чем провинилось?

— Тем, что ты сейчас будешь есть его полчаса.

Собственным замком я пока не обзавёлся. Зато приобрёл ещё двадцать шесть точильных линий и утренние доклады, которые начинались раньше завтрака. Жаловаться на отсутствие хозяйства уже было грешно.

— Сколько они сегодня выдали? — спросил я. — Если опять побили норму, вечером поздравлю. У меня свободный день.

— Они закончили.

— Смену?

Сиси положила рядом с кружкой банковское извещение.

— Оба заказа. Последнюю партию приняли утром. Дундук уже трижды присылал Счётчика узнать, проснулся ли ты.

Я убрал руку с полотенца.

Торговая гильдия получила свои десять миллионов заточек, а «Светлый путь» все шесть тысяч клинков. Вчера я ещё разглядывал эти цифры в списке обязательств, а сегодня рядом с ними стояло «Исполнено».

Ну вот. Оказывается, для хорошего утра надо всего лишь перестать быть должным нескольким тысячам вооружённых эльфов.

— Синюю тысячу тоже приняли?

— Всю. Последние двести ушли ночью.

Я открыл договоры. Банк подтвердил количество и качество обработки, зачёл аванс с прежними выплатами и закрыл производственные обязательства по обоим заказам. Отдельной строкой оставались гарантии дому Штрудель. Они продолжали действовать, сколько бы мечей мы ни отгрузили.

Стоило выйти из портала, как навстречу мне направилась Виктория.

— Милорд, Матерь миновала обозную стоянку, — сообщила она.

— Обоз ещё существует?

— Да. Мы заранее оттуда всех разогнали.

Вот что значит опытный командир.

В лагере сворачивали последние палатки. Виктория согнала с полотнища зомби, который завязывал сапог и мешал двум другим складывать ткань.

— Маршрут к переходу проверен, основные силы на подходах. Последние колонны подтянутся к вечеру. Для Матери нашли отдельную дорогу, в стороне от поселений.

— Первыми к искателям не лезьте. Если нападут, защищайтесь, но штурм без меня не затевайте. Когда все займут свои участки, пусть Кристиан сообщит.

Кристиан ждал рядом с дорожным мешком.

— А Матерь? — спросил Кристиан.

— Оставь её Патрику. Пусть держит подальше от чужого добра и к скале больше не привязывает.

— Он уже понял, милорд. Теперь выбирает место, где нечего есть.

— Пусть сразу предупредит её, что пустую стоянку тоже жрать запрещено.

Я открыл мастерскую рядом с опустевшим навесом. Подхватив мешок, Кристиан вошёл следом за мной. Теперь можно было вернуть его прямо сюда, когда закончим семейные дела.

Закрыв дверь в лагерь, я провёл Кристиана в комнату отдыха.

Леонард ждал нас. На столике перед ним лежала салфетка с крошками. Сам он пытался застегнуть манжету и перестал возиться с пуговицей только при нашем появлении.

Кристиан остановился.

— Что у тебя с руками?

— Работал, — ответил Леонард и подтянул рукав к локтю. — Ты бы сам попробовал.

Леонард поднялся, но брат остался возле двери. Между ними стояло свободное кресло. Сяду — и до обоих дотянусь, если придётся стукнуть кирпичом.

Я занял кресло.

— Руки изменились, остальное ещё предстоит уладить. Кристиан, садись. Твой брат уже поел и сегодня добрее обычного.

Принц поставил мешок возле дивана, но меч оставил при себе.

— Ты приказал меня убить, — сказал он.

Леонард посмотрел на белёные ножны у его колена.

— Да.

— И его тоже.

Кристиан кивнул в мою сторону. Я устроился поглубже. Пока помощь с формулировками ему не требовалась.

— Да, — повторил Леонард. — Теперь я здесь, а от моего имени объявляют награды. Хочешь выслушать, почему я считал это необходимым?

— Хочу услышать, что ты предлагаешь сейчас.

Вот это по делу. Оправдывать убийство братьев их наверняка учили с детства. Дай ему начать — до вечера не закончит.

Достав выдержки из донесений Барда, я положил их на столик.

— Керн укрепился. Тебя обратно он явно не ждёт, а приёмы от твоего имени идут своим чередом. Родственники тоже заняты. Конюшни уже поделили, теперь добрались до обстановки.

Прочитав верхний лист, Леонард разгладил большим пальцем край и передал его брату.

— Керну я когда-то хотел доверить казну, — сказал Леонард. — Сначала надо было к станку его поставить. Сразу выяснилось бы, кто чего стоит.

— Он бы тебе подавал заготовки? — спросил Кристиан.

— Он нанял бы троих подавать за меня и прислал отчёт о росте моей производительности.

Кристиан не улыбнулся. Леонард опустил взгляд на свои руки.

— Лианор показал, где я теряю время. Сегодня он меня обошёл. В следующий раз ещё посмотрим.

Он осёкся и оглядел комнату.

— Если следующий раз будет.

— Ты хочешь остаться у станка? — Кристиан наконец сел.

— Я хочу своё дело, чтобы вечером можно было сказать, что именно я сделал за день. За корону я уже достаточно побегал.

Отказываться от трона, сидя в плену, дело нехитрое. Особенно когда твой младший брат держит руку рядом с мечом. А вот Лианора ему обойти явно хочется. Вон как задело поражение. Посмотрим, чем он готов ради этого поступиться.

Кристиан помолчал, глядя на брата. Руку от ножен он так и не убрал.

— Свобода за вассальную клятву, — предложил Кристиан. — Ты отказываешься от притязаний и поддерживаешь меня.

— А после твоего воцарения?

— Сохранишь положение при дворе.

— Я только что объяснил, что думаю о дворе. Дай мне королевские мастерские.

— Руководить ими придётся самому, — предупредил Кристиан.

Согнув руку, Леонард похлопал по предплечью.

— С этим справлюсь. Могу ещё заняться силовой подготовкой воинов, но за фехтование пока не возьмусь.

— Остановимся на мастерских, — сказал Кристиан.

— Только бюджет у меня будет свой.

— Будет, если станешь отчитываться о расходах.

— Перед тобой — пожалуйста. А твоих будущих кернов ко мне не пускай.

Ну вот, добрался до самого интересного. Рубаха трещит, свобода на кону, а он выбивает отдельную строку расходов.

— Погоди подписывать, у меня тоже есть условия, — сказал я. — Вступишь в «Сковородку», и я поставлю метку, по которой смогу тебя найти. Пытаться снять или обмануть её запрещено. Про мастерскую за её пределами молчишь. Моим людям жизнь не портишь, а мне не добавляешь работы по твоему розыску.

— Метка навсегда?

— Она бессрочная. Обходить её запрещено, прежний твой способ я уже видел.

Леонард кивнул. Отложив донесение, Кристиан вызвал договор.

В договор внесли вассальную клятву, обещание Кристиана после воцарения поставить Леонарда во главе королевских мастерских и мои требования. Леонарду запрещалось поддерживать соперников брата и опережать его у перехода на двадцать пятом этаже. От собственных притязаний он отказывался окончательно.

Так же Леонарду запрещалось вредить мне и моим людям, мешать нашим делам и разглашать наши тайны. После подписания, вступления в гильдию и установки метки я освобождал Леонарда от плена и принудительной работы. Пока он соблюдает условия, наша вражда урегулирована. В политику после коронации Кристиана я по-прежнему не вмешиваюсь.

— А работать здесь за плату мне разрешат? — спросил Леонард.

— Если пройдёшь отбор Дундука.

Улыбнувшись, он подтвердил договор. Мы с Кристианом последовали его примеру.

Лианор двинулся следом за мной, придерживая белку между рогами. Мы вышли из цеха и направились к выходу из мастерской.

— И ещё, — сказал я на ходу. — При светлых меня наставником не называй. Сегодня я твой охранник.

— А после переговоров?

— Охранником и останусь, пока гости не уйдут. Пусть жалуются тебе, если я плохо себя поведу.

Переключив выход мастерской на резиденцию, я открыл дверь и пропустил Лианора в кабинет. Вышел следом и закрыл за нами проход. Ученик уже взялся за ручку двери в коридор.

— Погоди. С твоим видом разобрались, теперь мой черёд.

Лианор отпустил ручку и присел в одно из гостевых кресел. Я подошёл к полированной пластине на стене и достал Маску Щипача. Светлым совершенно незачем знать, кто привёл к ним нового командующего.

Прижал маску из серой кожи к лицу, состарил себя на вид лет на двадцать и добавил короткую бороду. Волосы у висков поседели. Повернув голову перед пластиной, я осмотрел результат. «Живую Сталь» оставил в спящем виде, а поверх рубахи закрепил трофейный нагрудник. Затем надел запасной шлем и опустил забрало.

Лианор разглядывал меня, пока я убирал Проклятый меч в наруч. Остальные знакомые зрителям арены железки тоже показывать незачем. Для роли охранника хватит обычного меча на поясе. А если придётся объяснять что-то руками, кирпич в кулаке появится без промедления.

— Вас теперь и я бы не узнал.

— Вот и постарайся обойтись без радостных разоблачений.

Маска меняла лицо, но голос оставался моим. Эльза уже проверяла меня кристаллом правды, а контрольная лоза у входа к светлым распознала человека под эльфийскими ушами. Чужая внешность сгодится охраннику, которого никто сюда не звал. А вот если бы я назвался некромантом, кристалл при первом же вопросе о профессии выдал бы мою ложь.

Лианор был настоящим некромантом. Переговоры я поручил ему, право выступать от имени армии тоже дал. Проверять тут можно сколько угодно. Если светлые решат, что нашли хозяина мертвецов, поправлять их я не стану.

Мне же придётся держать рот закрытым. А как быть, если они начнут нести херню? Ладно, пусть сегодня отвечает Лианор.

Я открыл дверь кабинета. Бард сидел на скамье в коридоре. Увидев нас, он вскочил и схватился за оружие.

— Стоять! Вы как туда попали?

— Бард, руки убери. Ещё не хватало, чтобы меня в собственном доме ограбили.

Он замер, вслушиваясь в голос.

— Хозяин?

— Он самый.

Бард отпустил рукоять и выдохнул. Потом посмотрел на Лианора, задержав взгляд на белке между рогами.

— А этот тоже с вами?

— Со мной. Что здесь, всё в порядке?

— Если не считать кровельщиков. Я уже не знаю, где подрядчик таких нашёл. Молотками себе по пальцам бьют, недавно один с крыши свалился. Хорошо хоть жив остался. А работа еле идёт. Сколько ни поднимусь, они опять черепицу перекладывают.

— Главное, чтобы крышу сделали и ничего не украли. Посматривай за ними.

— Посматриваю. Только над каждым стоять не успеваю.

— Над каждым и не надо. Но к кабинету без тебя не пускай. И выясни, что за люди. Как узнаешь, пришли в чат.

Бард кивнул и отступил, пропуская нас к портальному залу.

Я предупредил Кристиана, открыл портал в лагерь и оплатил переход кристаллом маны. Лианор шагнул первым. Перед тем как последовать за ним, я отправил Барду ещё одно сообщение: никого к порталу до нашего возвращения.

На девятом этаже от костров тянуло дымом. Кристиан ждал у каменной насыпи, а за его спиной ряды зомби тянулись до скал и скрывались за поворотом. Всех сюда согнали, прохода почти не осталось. Передние ряды держали щиты. Разбирая перевязанные бечёвкой связки, несколько мертвецов раздавали соседям дубины.

Дубины меня устраивали. Дорогу можно попросить и дважды, если с первого раза человек плохо слышит.

Виктория подошла со стороны передового поста. Скользнула взглядом по моей броне, задержалась на Лианоре и посмотрела на белку.

— Милорд, парламентёры пришли уже во второй раз.

— В первый не дождались?

— Сходили к своим доложить, что вы так и не явились. Теперь вот требуют поторопиться.

Я поднялся на насыпь. Долина впереди сужалась между скальными грядами, и светлые перегородили её поперёк. Ближайший рубеж состоял из щитов на подпорках и связанных брёвен. Выше торчали колья, между ними шевелились лозы. На уступе в глубине укреплений белели плащи магов. Там же служители устанавливали на треноги диски с блестящими сердцевинами.

До переднего заграждения было около сотни шагов. Перед ним оставили площадку, на которой сейчас стояли посланники. Судя по свободным проходам между щитами, мечников собирались выпустить вперёд, а потом принять обратно. За время ожидания они успели всё подготовить. Заботливые.

— Столкновений пока не было, — доложила Виктория. — Наши на местах. Скелет держит правый склон, Бык занял осыпь слева. Патрик повёл Матерь по внешней стороне гряды. За укреплениями дорога снова расширяется, она выйдет туда.

Над уходящей в сторону грядой поднималась пыль. Ага, вон и правда идёт.

— До дороги успеет добраться?

— Успеет. Только тихо у неё получается плохо.

— Главное, чтобы вовремя остановилась. И предупреди остальных: перед светлыми обращаетесь к Лианору. Меня при них ни как не выделять, все мои распоряжения получаете через медальоны.

— Передам, — ответила Виктория.

Я достал медальон связи.

— Патрик, Матери есть людей и эльфов запрещено, так же как и их снаряжение.

— Исполню, Повелитель.

Кристиан прикрыл рот ладонью, а я убрал медальон.

На ближнем рубеже зомби снял со спины щит и просунул руку в крепления. Сосед помог ему затянуть ремни. Чуть дальше вампир проверял пробки в деревянном ящике со склянками. Думаю, они станут для наших противников не приятным сюрпризом.

Поднявшись ко мне, Лианор долго смотрел поверх насыпи.

— Их ведь тоже много.

— Поэтому постарайся договориться и донести им мысль о благоразумном отступлении. Ведь в случае стычки, нам потом придётся ещё с ними разбираться.

— Что я могу им предложить?

— Нам нужен проход на десятый этаж. Они убирают заграждения, мы проходим мимо. Больше ничего.

Внизу зашевелились белые плащи. Один из эльфов шагнул вперёд.

— Мы требуем некроманта! — крикнул он. — Это последняя возможность отвести ваших мертвецов от перехода!

Я повернулся к Лианору.

— Слышал? Они вон тебя требуют, идём.

Эльф взялся за рукоять нового меча, но я накрыл его руку своей.

— Оставь его пока в ножнах. Но когда я коснусь твоего локтя, объявляй наступление и возвращайся со мной к армии. Парламентёрам дадим уйти.

— А приказы армии?

— Командиры получат их от меня. Если светлые сдадутся, в чем я конечно сомневаюсь, объявишь, что я от твоего имени распоряжаюсь пленными и добычей. При них я твой представитель.

Лианор кивнул. Я подозвал Дагора и ещё двух Рыцарей Смерти, приказал сопровождать ученика и не святить ауры.

Кристиан остался под охраной Виктории. Мы спустились с насыпи, и зомби расступились перед Лианором, освобождая проход. Он поначалу обходил каждого, потом перестал и пошёл прямо. Белка ухватилась лапами за рог.

Я держался за правым плечом ученика.

На середине площадки Лианор остановился. Рыцари встали по бокам, а я остался чуть позади, где охраннику стоять и положено. Навстречу нам шла Эльза Эверлен.

На цепочке у неё висел знакомый дубовый жетон. Эльза остановилась рядом с эльфом, который носил белую перевязь поверх доспеха. За ними подошли двое людей с отрядными знаками на груди. Телохранители остались на расстоянии вытянутого меча.

Я чуть склонил голову и смотрел на собеседников сквозь прорезь забрала. Эльза была уверена в своей победе, но видимо до конца не хотела стычки и погибших иначе я не понимаю, зачем ей все эти «переговоры».

— Комендант укрепрайона, — представился эльф с перевязью. — Перед вами уполномоченные «Светлого пути» и союзных отрядов. Вы некромант?

Эльза достала из поясной сумки кристалл и подняла его перед Лианором. Ага, всё-таки принесла. В прошлый раз мне с этой штукой уже довелось познакомиться.

— Да, — ответил Лианор. — Я представляю армию. Освободите проход, мы поднимаемся на десятый этаж.

— Не врёт, — подтвердила Эльза.

Один из стоявших позади коменданта эльфов придвинулся ближе. На его наплечнике болталась знакомая кружка из серебра величиной с палец. Под ней крепился знак капитана.

Ага, знакомый любитель родового напитка из «Старого Корня».

— Вы требовали моего присутствия, — продолжил Лианор, глядя на капитана. — Я пришёл.

— Так покажись, — ответил тот. — Или храбрости хватает только из-за железа разговаривать и спины своих мертвяков?

Один из людей потёр висок. Эльза повернулась к капитану, но комендант поддержал:

— На переговорах принято открывать лицо.

Лианор поднял руки к шлему. Белка перебралась на наплечник. Освободив застёжку под подбородком, эльф снял шлем. Я забрал его прежде, чем ученик начал искать, куда его деть.

Капитан подался вперёд.

— Чернолист?

Один из телохранителей выглянул из-за коменданта, чтобы разглядеть лицо Лианора. Эльза посмотрела на его уши, затем на мертвецов за нашими спинами.

— Лианор фон Чернолист, — подтвердил мой ученик.

— Ты? — Капитан ткнул в него пальцем. — Ты же со своим ящиком приходил! Просил разрешить выставить зверьё у стойки!

— Я просил продать мне бутылку.

— Тебя оттуда дважды выкидывали!

Лианор сжал кулак. Вот сейчас главное не начать спорить о том, за какую часть тела его держали. Время то уходит.

— И что с того? В этот раз я ни куда не уйду. Освободите дорогу.

— Предатель эльфийского рода, что ты тут требуешь? — сказал капитан уже тише. — Ты привёл сюда мертвечину.

Костяная белка выбрала этот момент, чтобы почесать за ухом.

— Теперь мы знаем, кто перед нами, — сказала Эльза, убирая кристалл. — Капитан, дайте коменданту закончить.

Комендант ещё несколько секунд смотрел на уши Лианора, затем осмотрел его броню и стоящих рядом рыцарей.

Я перехватил шлем за рог. Что, человеческие уши вас сильнее поразили чем шлем? Надо было сразу сообщить, пока я ученика одевал. А то столько возни с рогами, и всё мимо.

— Освободите дорогу, — повторил Лианор. — Ваш лагерь нам не нужен. Если будете мешать, пострадают искатели. Среди них ваши люди.

— Нам известно, куда вы идёте, — ответил комендант. — Нежить останется на девятом этаже. Вы отведёте её от перехода и прекратите перебрасывать сюда основные силы.

— Основные силы уже здесь.

— Тогда уведёте обратно.

Лианор хотел повернуться ко мне, но остановился на полпути и снова посмотрел на коменданта. Вот и обойдёмся без подсказки.

— И сколько нам тут стоять?

— Пока не завершатся все мероприятия на десятом этаже.

— Мы не принимаем ваши условия, — сказал Лианор.

— Наши когорты получили оружие с чистым уроном. Ваши мертвецы не смогут продержаться и одного удара. Остановитесь.

Ага, конечно, и пропустить всё веселье? Я уже представляю, как установлю джакузи в новом замке.

— Я предлагаю обойтись без боя, — ответил Лианор. — Вы можете пропустить нас сейчас.

— Повторяю в последний раз, — произнёс комендант. — Остановите нежить. Вы отводите войска и отказываетесь от десятого этажа, иначе мы уничтожим вашу армию не считаясь с ценой.

Один из наёмных командиров поправил ремень щита. Второй оглянулся на оставленный в заграждении проход. В пылу беседы умирать они явно не собирались. Им нужен результат для нанимателя, желательно с сохранением премии.

Что ж, предложили мы достаточно. Приготовленные клинки им всё равно захочется опробовать, а дальше разговор пойдёт куда проще и понятнее.

Я коснулся локтя Лианора.

Забрав у меня шлем, он надел его. Капитан уже открыл рот, но Дагор повернул к нему голову, и тот промолчал.

— Тогда мы начинаем наступление, — проговорил Лианор. — Возвращайтесь к своим.

— Ты нас отпускаешь? — спросил капитан.

— Вы же пришли на переговоры.

Комендант вскинул руку, обрывая следующую реплику, и первым пошёл к заграждениям. Эльза задержалась, оценивая расстояние до наших щитов, затем последовала за ним. Мы тоже развернулись.

— Так и надо было им ответить? — спросил Лианор, когда мы отошли от посланников.

— Молодец, что успел раньше, чем они выдвинули требование сдать белку. Всё хорошо.

Он шумно выдохнул под забралом.

Лианор поправил застёжку шлема. Пальцы у него дрожали, но для первого выхода в люди вполне прилично. Шуметь-то он и без меня умел.

Мы вернулись за передовые щиты. Кристиан встретил нас на насыпи, а Виктория уже уходила к резерву. Дождавшись, пока последний телохранитель коалиции пройдёт за баррикады, я сжал медальон.

— Виктория, начинайте. Сдавшихся и лежачих не трогать. Магов прижать, как только откроется дорога.

— Принято, милорд.

Зомби застучали дубинами по щитам. Светлые ответили протяжным звуком рога, и через проходы в заграждении начали выходить мечники.

Они выстроились перед укреплениями, оставляя друг другу место для замаха. Слева эльф с повязкой на волосах провёл пальцем вдоль лезвия и поднёс клинок к лицу. Система, видимо, ещё раз подтвердила, что покупка хорошая. Он кивнул соседу.

Я остался на насыпи, пока наш передний ряд пересекал площадку. Лианор следил за своим бывшим обидчиком. Тот вышел к мечникам и указывал им, где встать.

— Шею рубите! — донеслось до нас. — Не тратьте удары на щиты!

Капитан даже собственный клинок поднял, показывая направление. С учётом цены обработки мог бы рубить и щиты, но он пока берёг оружие.

Зомби впереди опустил щит, обходя торчащий камень. Эльф с повязкой шагнул ему навстречу и рубанул в открывшуюся шею.

Клинок остановился на коже.

Отдёрнув оружие, эльф осмотрел лезвие и ударил ещё раз. Зомби повернул голову вслед за ним, затем поднял щит и продолжил движение. Мечник попятился, зацепил пяткой камень и сел на землю.

По соседству длинноволосый боец пытался обеими руками продавить меч под нагрудник мертвеца. Зомби шагнул вперёд, и боец с руганью отскочил.

— Держать линию! — закричал капитан. — В голову! Бейте в голову!

Он рубанул ближайшего зомби по виску. Мертвец посмотрел на него и двинул щитом. Капитан удержался на ногах, но для этого ему пришлось оттолкнуть собственного мечника.

Спустившись с насыпи, я пошёл следом за наступающими. Лианор двинулся рядом, рыцари держались по сторонам. Кристиана я оставил присмотреть за постом и предупредить через чат, если кто-то попытается обойти нас с тыла.

Теперь до мечников оставалось шагов двадцать. Они ещё сопротивлялись, но строй уже подался к брёвнам. За их спинами щитоносцы раздвигали проходы для своих. Командиры пытались перекричать бойцов, чьи вопросы с каждым ударом становились всё менее вежливыми.

— У меня урон есть! — заорал один из эльфов. — Посмотри сам!

Сунув меч соседу, он выхватил у него другой и ударил им того же зомби.

Ну да, попробуй соседний. Может, его на два станка правее точили и это поможет.

Его сосед придумал кое-что получше: схватил оставшийся у него меч за конец клинка и ударил мертвеца рукоятью. Зомби даже голову не отвёл. Пока эльф примерялся для повторного удара, его оттеснили щитом к товарищу. Тот выругался.

Рукоятью, значит? Ха! «Обет клинка» действует на весь предмет. Если очень хочется меня обидеть, придётся бросить меч и ругаться. Желательно погромче, чтобы я здесь расслышал.

— Назад! — Комендант вышел к ближайшему проходу. — К щитам! Первой когорте отойти!

Отступающие стиснулись между брёвнами. Передних толкали зомби, сзади мешали свои. Капитан втиснулся в проход раньше остальных, а потом пытался оттуда наладить отступление. Получалось скверно, поскольку он занял собой почти половину свободного места.

Лианор остановился, и мне пришлось потянуть его за наплечник, пропуская наших.

— Они же рубят их, — сказал он. — Я видел удар в шею.

Я наклонился к его забралу.

— Пусть стараются, — сказал я так, чтобы слышал только он. — Эти мечи мои войска не тронут.

— Это ваши клинки? — спросил Лианор уже шёпотом.

— Нашего. Вот смотри, как работаю хорошо.

Он посмотрел на собственный меч, потом снова на мечников.

— Я ведь часть из них сам точил.

— Старательно, между прочим. Вон тот даже рукоятью бить пробовал.

Из-за укрепления донёсся женский голос. Эльза требовала передать ей оружие, видимо не веря в происходящее. Рядом с ней комендант уже вырывал клинок из руки отступившего бойца.

За его спиной зомби добрался до заграждения и навалился щитом на бревно. Из-за брёвен выдвинулись копейщики. Один уколол его в плечо, пробил металл нагрудника и дёрнул древко на себя. Мертвец отступил, оставив на наконечнике кусок ремня и плоти.

Вот это уже чужое изделие. Щиты для кого выдали, дурни?

— Щиты выше, — передал я Виктории. — Копья у обычные.

Мертвец спрятался за щитом. Его сосед ударил дубиной по древку, а со стороны осыпи наши принялись стягиваться к разрывам в заграждении.

Комендант тем временем освободил от подпорки запасной осадный щит. Тот был ему по грудь, с железной окантовкой и укрепляющими рунами на лицевой стороне. Эльза потянулась удержать щит, но комендант отодвинул её руку и рубанул сам.

Верхняя половина упала у сапог.

Ну вот зачем ты щит испортил? Я на него уже рассчитывал. Оружие ему, видите ли, проверить понадобилось. Проверяй на своём шлеме, раз такой любознательный.

Эльза отступила от обломка. Один из телохранителей заглянул в разрез.

— Щит синего качества, — сказал он. — Прорубил.

— Так почему они не дохнут⁈ — Комендант повернулся к наступающим и ткнул мечом в лицо зомби, который как раз высунулся между щитами.

Мертвец схватил клинок ладонью. Комендант попробовал вырвать его, потом надавил, пытаясь прорезать пальцы. Удерживая клинок, зомби потянул оружие к себе.

На этом проверка закончилась. Отпустив рукоять, комендант оттолкнул Эльзу за щитоносцев и заорал:

— Второй ряд, копья! Природники, закрывайте промежутки! Маги, начинайте!

Из земли полезли корни. Они обвили бревно перед зомби, подняли его и подтянули к соседнему заграждению. Наших отрезало от двух удобных проходов. Со стороны магов мелькнул свет, и стоявший сбоку мертвец осел, выронив дубину. Из-под его нагрудника пошёл дым.

Лианор дёрнулся к нему, но я удержал ученика за локоть.

— Наши заберут. Стой за щитом.

Дагор уже прикрыл нас, а двое зомби оттащили повреждённого товарища за передний ряд. В глубине укреплений служители повернули к нам один из дисков. В его середине разгоралось белое пятно.

Вот теперь затягивать нельзя. Клинками пусть хоть до утра машут, а поджаривать моих людей я им не дам.

Щитоносцы уже держали склянки наготове. Чего ещё ждать? Я сжал медальон.

— Виктория, пора.

Зомби в переднем ряду отступили на шаг, пропуская щитоносцев со склянками. Выдернув пробки зубами, щитоносцы выпили содержимое склянок и убрали пустую посуду в поясные сумки. Слева один мертвец замешкался, пытаясь закупорить пузырёк обратно.

Да брось ты эту пробку! Я сейчас бойца потеряю, пока он бережёт копеечную деревяшку.

Вампир за его спиной ударил ладонью по щиту. Сунув пробку в карман, зомби наконец поднял голову.

— Му-у-у!

Ему ответил весь ударный отряд.

Лианор вздрогнул и прижал ладонь к шлему. Белка нырнула ему за ворот. Я расхохотался.

Чёрт, даже сквозь шлем пробрало! Сиси была права насчёт закрытой двери. И пожаловаться некому, сам же сварил эту дрянь. Хорошая дрянь получилась, забористая.

— Щиты сомкнуть! — заорал комендант. — Стоять на месте!

Наши рванули вперёд.

Копейщики не успели выровнять наконечники. Первый мертвец влетел щитом в заграждение, которое природники только что укрепили корнями. Бревно выдержало. Стоявшего рядом щитоносца коалиции отбросило вместе со щитом, и он сбил бойца за своей спиной.

Следующий зомби врезался в соседнюю секцию. Подпорка выскочила из земли, щит развернулся поперёк прохода. Мертвец протиснулся в образовавшуюся щель и продолжил напирать на защитников.

За ним вошли остальные.

Справа копейщик успел подставить оружие. Наконечник застрял в щите, а зомби продолжил напирать. Копьё подалось назад, и тупой конец древка ударил копейщика в грудь. Тот рухнул на стоявшего сзади командира. Командир ещё пытался поднять руку с мечом, когда сверху упал второй боец.

Лианор снял ладонь со шлема.

— Они же сейчас затопчут своих.

— Поэтому мы предлагали освободить дорогу.

А что там маги? Белое пятно на диске уже выросло до размеров головы. С этим надо заканчивать, пока наши давят щитоносцев. Служитель удерживал обод обеими руками, а его напарник проверял крепление накопителя в гнезде.

— Левый проход открыт, — сказала Виктория через медальон.

— Резерв к дискам. Не давай им повернуть установки.

По прорванному краю заграждений метнулись вампиры. Маги попытались поднять корневую стену, но корни полезли под ноги своим отступающим. Один из людей рубанул по побегу топором. Лезвие застряло в древесине, и боец потянулся за запасным оружием. Вампир ударил его в плечо щитом, и человек свалился с корня.

Белый луч всё-таки ударил по нашим. Передний зомби исчез за вспышкой, его щит разлетелся кусками. Следующие расступились вокруг упавшего и продолжили бег. Ага, Виктория уже у треноги, мелькнула в просвете между клубами дыма. Она схватила служителя за ремень, оттащила от диска и уложила лицом в землю. Второй попытался выдернуть накопитель, но вампир из резерва заломил ему руку.

Повернувшись к следующему расчёту, Виктория махнула своим.

Хорошо. Теперь можно забрать установки целыми. За первый выстрел светлые уже задолжали мне щит и лечение бойца.

Ученик потянулся посмотреть, что происходит за спиной Дагора, и я ткнул его пальцем в наплечник.

— За охрану не выходи.

— Я только хотел…

— Смотреть можно и отсюда. А то зомби тебя в таком доспехе примут за таран и отправят вперёд.

Он вернулся рядом. Мы прошли через пролом следом за ударным отрядом. Под ногами валялись мечи нашего производства. Один из зомби поднял клинок и попытался положить на щит, но товарищ толкнул его дальше. За трофеями вернёмся потом.

Капитан с кружкой пытался построить мечников у второго ряда заграждений. Схватив пробегавшего знаменосца, он развернул его к наступающим.

— Здесь держать! Ко мне!

Знаменосец споткнулся о брошенное копьё. Полотнище накрыло капитана с головой, и оба повалились на приготовленные для щитов подпорки. К ним подбежал зомби. Подождал, пока из ткани высунется рука с мечом, прижал её щитом и встал сверху на древко знамени.

Капитан дёрнулся, но вылезти уже не смог.

У Лианора вырвался смешок. Он тут же кашлянул и повернулся ко мне.

— Ему помочь?

— Нашему?

— Нет, я… Нет.

— Когда сдастся, поможем.

Ударный отряд продавливал второй рубеж. Там защитники уже теснились вперемешку, и щитоносцам коалиции приходилось оглядываться перед каждым шагом. Наши врывались через проломы с разбега. Зомби сбивали отдельные группы и шли дальше, оставляя лежащих резерву. Древки копий зажимали между щитами, по рукам с оружием били дубинами.

Я пару раз передал через медальон приказ притормозить тех, кто слишком разошёлся. Наёмник, выронивший топор, поднял пустые ладони. Зомби напротив него уже замахнулся, но вампир перехватил дубину и отвёл удар. Человека усадили возле бревна.

Так-то лучше. За каждый лишний труп меня благодарить не требуется.

С уступа начали сбегать маги. Большинство бросали посохи ещё наверху, но один тащил тяжёлый футляр, обхватив его обеими руками. Наклонился, чтобы пролезть между камнями, застрял и оставил ношу. Вампир подхватил брошенный футляр.

Теперь разберёмся с отступлением. Я поднял медальон Патрика.

— У вас как?

— Стоим на дороге, Повелитель. Матерь ждёт.

Земля под ногами дрогнула, и над скалами справа показалась крышка сундука.

Я остановился. Патрик, укуси тебя Цербер за ногу, это называется стоим?

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/650367/6236542

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.