Казалось бы вот и всё. Можно считать, что мы проиграли.

Так и думали многие зрители. В ложе напротив радовались тренер и владелец гильдии «Острых жал», празднуя скорую победу и уже разливая в бокалы шампанское.

Я же понимал, что шанс у нас всё-таки есть. Главное, чтобы Костя, оцепеневший на своём пятачке перестал так трястись, а Желешка прекратила истерику.

Два сильнейших хищника «Острых жал», мега-скорпион и здоровенный шершень, приземлялись на платформу, на которой сжалась от страха Желешка.

— Желешка, беги! Сжимайся! Прячься! — срываясь на истерику, вопил Смирнов, думая, что докричится до слайма.

Если бы я находился не в ложе, взял бы за воротник, встряхнул бы пару раз хорошенько, приводя в чувство. Но я лишь мог повлиять голосом.

— Успокойся, Костя, — мой голос прозвучал ледяным контрастом на фоне рёва трибун. — Время у нас ещё есть. Дальше — контроль, сопряжение.

То, на что я рассчитывал, и случилось. Желешка, до смерти перепуганная приземлением двух бронированных хищников, растеклась по бетону тонкой светло-зелёной лужей.

Скорпион кинулся к слайму, защёлкал огромными клешнями, пытаясь ухватить врага и скинуть его в пропасть. Но субстанция Желешки не позволяла это сделать. Хитиновые зубья клешней врезались в жидкое желе, проходили насквозь, не причиняя никакого вреда слайму Смирнова.

Проводники скорпиона и шершня быстро сменили тактику.

Гигантский шершень с гудением спикировал на лужу, вонзил в Желешку похожее на копьё жало, щедро впрыскивая парализующий яд.

Под действием мощного парализатора Желешка уплотнилась, превращаясь из жидкости в упругий желатиновый ком. Скорпион победно застрекотал, ухватил отвердевший слайм правой клешнёй и рывком потащил его к краю двухметровой пропасти, ускоряясь.

Комбинацию их я прочёл сразу. Если скорпион упадёт в болото вместе с Желешкой, их снимут с соревнования. На платформе останется шершень. И «Острые жала» выиграют. Идеальный расчёт, я бы тоже так сделал.

— Костя! — рявкнул я, перехватывая инициативу. — Щупальце в шершня! Прямо сейчас!

Смирнов, выведенный из ступора моим приказом, побледнел, замер, отправляя по Сопряжению команды.

Желешка, конечно, красотка! Зажатая в клешне скорпиона, испуганная до полусмерти, она услышала ментальные импульсы своего хозяина, и отреагировала на них тут же.

Из бока Желешки выстрелил длинный отросток. Щупальце захлестнуло тело зависшего над платформой шершня, складывая его крылья. Насекомое агрессивно зажужжало, попыталось дотянуться жвалами до слайма, когда упало на платформу.

— Тяни и бросай! Вниз! Скажи ей! — бросил я в микрофон.

Желешка, из последних сил, перебарывая буйствующий в её организме парализующий токсин, уплотнила щупальце, удлинила его и отправила шершня, гудевшего и грозно шевелящего ворсистыми лапами, вниз, в грязевое болото.

— Отпускай! — заорал я в микрофон Косте. — Она не должна коснуться болота! Иначе мы проиграем!

Желешка разжала щупальце за долю секунды до того, как оно коснулось серой жижи. Шершень по инерции полетел вниз, попытался расправить помятые слюдяные крылья, но не успел.

Смачный «плюх», и насекомое завязло в болоте, дёргаясь в нём как муха в паутине. По трибунам протянулся разочарованный гул. Широков надрывался в своей коментаторской кабинке, оглашая пространство своими криками.

— Ой, как хорошо! — вскрикнул стоящий рядом Белов, хлопнув ладонями по обзорному стеклу. — Хорошо же!

— Артур, это же здорово? — Кира вцепилась в мой рукав. — Мы можем победить?

— Рано праздновать. Не мешайте мне, — бросил я, не отрывая взгляда от мини-арены.

Минус один. И прям как от сердца отлегло.

Но на платформе всё ещё оставался скорпион. Хищный, опасный, и быстрый. Вражеский питомец отпустил Желешку, растерялся, понимая, что план сорвался. И сменил тактику. Он не стал приближаться к отползающей от края Желешки. Вместо этого изогнул хвост, с глухим шлепком насадил слайма прямо на истекающее ядом жало, пытаясь впрыснуть в неё нейротоксин.

Глупый и довольно прямолинейный ход. Даже низкоуровневые слаймы могут с лёгкостью блокировать распространение такого рода токсина, локализуя его в месте укуса и не давая распространиться по всему организму.

Вот только Желешка была в стрессе, её трясло. Она могла и не справиться. На это был проводник, который, к моей радости, уже взял себя в руки.

Я быстро и короткими фразами продиктовал Косте многоходовочку. Смирнов закивал, начал транслировать приказы своему фамильяру по незримой связи.

Скорпион уже торжествующе стрекотал, тащил насаженную на хвост Желешку к другому краю платформы, готовясь рывком стряхнуть её в болото.

В полуметре от обрыва Желешка всё же услышала команды Кости. Слайм напрягся, поднатужился, и выжал все токсины наружу, вместе с частью пораженной массой. Ядовитая смесь выплеснулась на площадку, попала на вражеский панцирь.

Очистившись от парализатора и нейротоксина, Желешка мгновенно потеряла плотность, превратилась вновь в лужу. И сорвалась с жала, проскользнула по площадке под брюхом потерявшего её скорпиона и…

Ух-х, это был грандиозный ход!

Десятки отростков выстрелили из Желешки, словно тугие пружины, вверх и в сторону.

Своеобразная катапульта сработала идеально.

Скорпион, застигнутый врасплох, с жалобным стрекотанием отправился в полёт, задел дальнюю площадку, попытался уцепиться под истошными криками своего проводника, но безуспешно. Клешни оставили лишь борозды на спасительном островке, и скорпион полетел в болото. Упал в него с тяжёлым всплеском.

По Бетонке разнёсся продолжительный гудок. Трибуны буквально ревели от восторга.

Я заметил, как на балконе «Острых жал» началась истерика. Наставник вражеской гильдии в бешенстве опрокинул стол, полетели стулья. Их проводники яростно срывали с голов гарнитуры, отшвыривая в сторону. Не оглядываясь, они покидали свои островки.

Я выдохнул, закрыл глаза. Всё. Мы прошли этап.

Голос Широкова, срывающегося на истеричные нотки от неожиданной развязки, эхом катился над Ареной.

— И это победа! — надрывался он. — Какой бой! «Огненные львы» проходят квалификацию! Неожиданный финал, дамы и господа! Очень неожиданный!

Команда кричала от восторга. Артём Сергеевич, забыв про субординацию, схватил мою руку, яростно её затряс, поздравляя с успехом, похлопал по плечам, затем вновь кинулся к обзорному стеклу, пялясь в сторону большого экрана.

А на нём:

'ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ — победа

ОСТРЫЕ ЖАЛА — поражение

В полуфинал проходят — ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ! ПОЗДРАВЛЯЕМ!'

В следующее мгновение и Кира, обычно сдержанная и холодная, шагнула ко мне, схватила меня за воротник куртки, обняла меня.

— Ты лучший, Артур, — радостно и звонко произнесла она мне прямо в ухо, а её дыхание обдало шею. — Просто лучший. Это было просто незабываемо!

Осознав, что она меня обнимает и насколько неоднозначно прозвучала её последняя фраза, владелица гильдии резко отстранилась. Густо покраснела, поправила несуществующую складку на пиджаке и растерянно улыбнулась.

Живчик, чувствуя всеобщую эйфорию, звонко лаял, носясь кругами по ложе. Искорка забралась на моё плечо и торжественно пускала в потолок идеальные кольца дыма.

— Ха-ха! Раскатали в тонкий блин! Ура нашей кавалерии! — восторженно вопил из кармана Сверчанский, азартно треща надкрыльями. — Чистая виктория, господа! А теперь — фанфары, свежую зелень на стол и ведро забродившей росы!

— Сухой закон, — напомнил я сверчку, отчего он начал тихо возмущаться и ссылаться на весомый повод, чтобы это правило нарушить.

Внизу уже готовились к выходу следующие группы, и нас попросили на выход. Я же сделал мысленную пометку. Обязательно запросить у Серёги записи боёв победителей. Нам нужно досконально изучить будущих противников.

Через полчаса, после того как сотрудники Бетонки отмыли Неона, Бублика и Матильду от болотной жижи, мы направились по гулкому бетонному тоннелю на выход, к парковке. Туда, где нас ждал старичок-микроавтобус.

Позади провожал нас шум взбудораженных трибун. И эти звуки триумфа были великолепны, заставляя улыбку не сходить с моего лица.

Эйфория победы витала в воздухе. Лера о чём-то оживлённо спорила с Анной, Костя тащил за щупальце счастливо побулькивающую Желешку. И лишь один человек не разделял общего настроения.

Дэнни плёлся в самом хвосте, пиная пустую пластиковую бутылку.

— Что приуныл, Денис? — удивилась Кира, поравнявшись с ним и вглядевшись в его лицо. — Нездоровится?

— Да чему мне радоваться? — уныло протянул мажор, когда мы вышли с территории. — Это Смирнов победил. Костя молодец, по-любому. И остальные неплохо отыграли. А я что сделал? Мой Неон испугался. Какой-то паршивой искры. Слился в самом начале.

Я обернулся к потухшему Дэнни, не сбавляя шаг.

— Перестань жалеть себя, Ветров, — жёстко осадил я его. — Это была скрытая ловушка, а ты сделал всё, что мог. Ты ж не девочка, чтобы ныть из-за проигранного раунда?

— Ой ли? — ехидно протянула Лера, ехидно посматривая на мажора.

— Хи-хи, девочка… — тихо прыснула в кулачок Анна.

Дэнни вспыхнул сразу же.

— Да идите вы! В баню! — злобно бросил он, дёрнув дверцу микроавтобуса. — Посмотрел бы я на варана или лису, когда шарахнула бы молния рядом с ними…

— Ребят, ну хватит, — неожиданно вмешался Костя.

Тихоня, который сегодня вытащил всю гильдию, примирительно хлопнул по плечу Ветрова, но тот сбросил его руку.

— Мы команда, а не свора диких псов, — продолжил Смирнов. — Давайте без этого. Дэнни, подумай сам… если бы Неон не сорвался, финальный бой получился бы куда менее зрелищным. Я же прав, Артур Викторович?

Я посмотрел на Смирнова. Парень рос на глазах. У него всё лучше получалось приободрять коллектив. Он учился. И уже многого преуспел.

— Конечно, прав, Костя, — я слегка улыбнулся. — Вот тебе и жирный плюс, Ветров. С точки зрения шоу мы выдали лучший сценарий из возможных.

Слово «зрелищность» подействовало на мажора безотказно. Обида на лице Дэнни сменилась задумчивостью, а когда мы загружали питомцев в прицеп, он, наконец-то, искренне улыбнулся.

— А ведь точно… — пробормотал Ветров, доставая телефон. Хотя его снова потянуло не в ту степь. — Слушайте, я же могу склеить финал Желешки с моим началом… Это будет бомба! Во все паблики закину. Тренер, я же могу?

— Можешь, Денис, конечно, — кивнул я. — А теперь грузимся, не стоим. Сегодня больше тренировок не будет, отдыхаем, а с утра продолжим.

Такую новость все восприняли очень даже восторженно. Даже Лера, обычно скупая на позитивные эмоции, вскинула руки, прыгая от счастья.

Процесс трансформации мопса-перевёртыша напоминал спецэффект из старого фильма ужасов, пропущенного через фильтр комедии абсурда.

Глаза обиженного Пончика с тихим, влажным чпоканьем выпучились из орбит, став похожими на два бильярдных шара. Маленькие ушки-треугольники стремительно набухли, налились кровью и развернулись в два гигантских кожистых лопуха, как у слона. Короткие лапки мопса с треском вытянулись, превратившись в нелепые, тонкие как спички, ходули.

Тельце внезапно пошло рябью, покрылось переливающейся под лампами рыбьей чешуёй.

Получившаяся сюрреалистичная конструкция, оттолкнувшись своими длинными спичками, с неожиданной грацией взмыла почти под самый потолок игровой комнаты, зависла там, словно гротескный воздушный змей.

— Иссяу! Иссяу! — пискляво завопил Пончик, глядя сверху вниз на ошарашенных питомцев.

Мопс раздул щёки и принялся с пулемётной скоростью плеваться в Искорку и Бублика радужными пузырями, поразительно похожими на мыльные. Пузыри безвредно лопались, не долетая до цели издавая тихое «пшик».

Белов, держась за живот, уже сползал под стол от хохота.

— Не могу! — задыхался Артём Сергеевич, вытирая слёзы. — Убейте меня, это страшнее любой химеры!

Вся наша команда заливалась безостановочным гомерическим смехом. Дэнни, трясясь, пытался навести камеру смартфона на стеклянную комнату, но не мог поймать кадр из-за хохота. Студенты за соседним столиком смеялись в голос, тыча пальцами в парящего под потолком ушастого урода.

Пожилая пара хозяев, сгорая от стыда, металась у входа в игровую.

— Пончик, мальчик мой, ну зачем же ты так разволновался! — причитала дама, заламывая руки.

Дедушка, оказавшийся более прагматичным, достал из кармана пиджака баллончик со спреем. Распахнул стеклянную дверь и решительно шагнул внутрь. Щедро, не жалея аэрозоля, обрызгал зависшего под потолком питомца.

Терапия подействовала мгновенно.

Пончик смешно чихнул, сдулся, как пробитый шарик, и упал на мягкие маты. Спичечные лапы втянулись обратно, лопухи съёжились, чешуя исчезла, уступая место гладкой шерсти. Через три секунды на полу сидел всё тот же крохотный полосатый мопсик, который тут же продолжил визгливо тявкать на питомцев.

— А ну пойдём, хватит голосить, — дедушка подхватил пса под мышку и, густо краснея, потащил его к выходу. Дама, бормоча извинения, поспешила следом, оставляя на столике недопитый кофе.

Как только дверь за ними закрылась, Белов вылез из-за стола, вытирая слёзы.

Остальные тоже отсмеялись, а я подцепил на вилку кусочек стейка, откинулся на спинку стула.

— Вы зря смеётесь, между прочим. Такова эволюция, — произнёс я, пряча улыбку и посматривая на вытирающую слёзы команду. — Полосатые мопсы-перевёртыши именно так реагируют на угрозу своей территории. Базовый инстинкт самосохранения. Они вот как сейчас возвышаются над противником. Пытаются показать своё превосходство и напугать врага.

Дэнни фыркнул, убирая телефон в карман.

— Превосходство, прямо скажем, весьма сомнительное, тренер, — хмыкнул мажор. — Кого можно напугать мыльными пузырями и рыбьей чешуёй? Разве что стилиста.

Артём Сергеевич, наконец отдышавшись, вытер мокрые глаза скомканной салфеткой.

— А я, честно признаться, всё боялся, как бы у этого «превосходства» спички его не треснули, под тяжестью ушей, — заявил помощник, и за столом вновь прокатилась волна смеха.

— Природа Диких зон очень многогранна, слов нет, — улыбнулась владелица гильдии.

— А ещё есть пьяные лемуры, — хохотнула Полина. — Однажды встречала, когда была на Камчатке.

— Они так же мутируют? — удивилась Кира.

— Нет, но поверь, смеяться будешь не меньше, — подчеркнул я.

Атмосфера за столом окончательно разрядилась. Напряжение последних дней, тяжёлые тренировки, угрозы Ильи, нервотрёпка на «Столбах». Всё это смыло волной беззаботного веселья. Ребята расслабились, перебрасывались шутками и с аппетитом уплетали принесённый заказ.

— Не, ну если честно, — Костя критично покрутил на вилке кусок говядины. — Мясо тут суховато. Раиса Павловна этот антрекот приготовила бы в сто раз сочнее. У неё даже подливка с душой.

— Согласна, — кивнула Лера, расправляясь с салатом. — Зато тут подача красивая. И цирк с мутантами бесплатный.

Мы дружно сошлись во мнении, что местная кухня явно уступает домашней стряпне нашей поварихи, но уютная атмосфера кафе полностью перекрывала этот гастрономический минус.

Расправившись с блюдом, я сделал заказ в игровую, и моему примеру последовали и остальные. Теперь уже и питомцы набросились на еду.

После того как питомцы поели, они начали играть, но играли недолго. Странные звуки, и больше ничего. Ни шороха.

Я поднялся из-за стола, подошёл к стеклу игровой зоны, вглядываясь через стекло.

Все наши питомцы, Живчик, Искорка, Желешка, Неон, Матильда и даже неповоротливый Бублик, сидели плотным кружком на матах. А в центре этого круга, распушив перья, сидела на декоративном деревце та самая блеклая сова, на которую мы изначально не обратили внимания.

Птица медленно раскачивалась из стороны в сторону и издавала протяжные ухающие звуки.

Наша стая выглядела как сборище заворожённых зомби. Хрустальный барс смотрел в одну точку, вихревой терьер замер с полуоткрытой пастью, а Желешка медленно пульсировала зобом в такт совиному уханью.

Я обернулся к соседнему столику, где сидели студенты.

— Ребят, — негромко окликнул я их. — Кажется, ваша птичка загипнотизировала наших питомцев.

Один из парней, с дредами на голове, хлопнул себя по лбу, тяжело вздохнул и подошёл к бронированному стеклу.

— Ты опять за своё, Юмми! — с досадой крикнул он, постучав костяшками по стеклу. Сова даже не моргнула. — Простите. Она у нас… специфическая. Я сейчас её заберу.

— Только не ругай её, — добродушно остановил я студента. — Птица ни при чём. Просто испугалась недавнего шоу с мопсом. Включила защитный механизм.

— Да, есть у неё такое, — нехотя признался парень. — Массовый эфирный гипноз. Странно, что она отреагировала. Реальной опасности ведь не было.

— Что для блеклой совы резкие изменения, то и есть опасность, — заметил я, затем взглянул на завороженных питомцев, которые всё ещё сидели кружком и смотрели на деревце, где уже не было совы Юмми. Парень всё же забрал её.

Что ж, а это ведь отличный повод для внеплановой тренировки.

Я развернулся к своей команде, которая также с интересом наблюдала за происходящим.

— Внимание, бойцы. Тест на глубину Сопряжения, — объявил я. — Ваша задача. Через стекло ментально вывести своих питомцев из транса.

— А это реально? — робко спросил Костя, вставая из-за стола.

— Матильда не откликается, — призналась Анна, оказываясь рядом со мной.

— Так и мой тоже, — скривила лицо Лера, замирая у стекла, постучала по нему. — Э-эй, подъём!

— Нет, только по Сопряжению, — улыбнулся я. — И да, Костя, это реально. Стекло правда толстое, оно гасит часть эфирных вибраций. Так что придётся постараться. Начали.

Ребята подошли к стеклу игровой зоны, положили на него ладони, будто бы это может облегчить сигнал, сосредоточились.

Спустя минуту появились первые результаты. Вот Неон мотнул головой, фыркнул и отошёл от дерева. Матильда грациозно встряхнулась, откликаясь на зов Анны, вернулась на свою верхнюю полку.

Костя, забавно наморщив лоб, сумел заставить Желешку перекатиться в угол. Та уже осмысленным озадаченным взглядом посмотрела в нашу сторону.

Искорка и Живчик, почувствовав мои импульсы, стряхнули наваждение, подошли к стеклу.

А вот у Леры возникли проблемы.

Соколова напряжённо хмурилась, глядя на Бублика, но шестилапый варан никак не реагировал. Он пялился на дерево, пускал прозрачную слюну и забавно почавкивал. К нашему огромному счастью, слюна сейчас не была кислотной. Иначе Кира бы точно расстроилась. Гильдии пришлось бы оплачивать растворённые маты игровой зоны, а может даже и ламинат.

— Чёрт, — сквозь зубы процедила Лера, опуская руки. — Не пробивает. Он словно каменный.

— Вараны сложные питомцы, Лера. Я уже говорил тебе это, — мягко подсказал я, вставая рядом с ней. — У них сильная эфирная защита. Через стекло ты не справишься, сигнал рассеивается.

Я кивнул в сторону двери.

— Зайди внутрь. Подойди к нему.

— А дальше что? Я смогу пробить? — вопросительно взглянула на меня Соколова.

— Для этого надо сделать вот что, — продолжил я. — Прижми его подбородок обеими руками, взгляни в глаза и чётко скажи: «СТОП». Это работает безотказно, как тумблер сброса. Но только при одном условии: если питомец не находится в стрессе. А он у тебя сейчас не в стрессе. Посмотри на показания смарт-браслета.

Лера послушно подняла руку. Появилось голографическое окошко. Сканер выдал цифру: 3,5%. Норма для варанов, которые находятся в состоянии покоя.

Дикарка кивнула, решительно распахнула дверь игровой и шагнула к Бублику. Она сделала всё в точности как я сказал.

— СТОП, — донеслось до команды уже собравшейся у входа в игровую.

Эффект был мгновенным. Бублик часто заморгал, его вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на хозяйке. Он шумно втянул носом воздух, осознанно рыкнул и потёрся носом о ногу Леры.

Соколова обернулась, я уловил её взгляд. В её глазах, обычно колючих или недоверчивых, сейчас светилось безоговорочное уважение. Я кивнул ей. Она, как и остальные начала проникаться моей экспертностью.

Когда питомцы, наконец, успокоились, а студенты покинули кафе вместе со своей совой-гипнотизёршей, мы вернулись за столик.

Костя, выпив пару кружек тёмного эля, заметно расслабился. Его обычно бледные щёки порозовели, а язык развязался.

— Желешка меня сегодня удивила, — признался он. — Очень удивила.

— Не только тебя, — уллыбнулась Анна. — Я честно не ожидала от неё такого.

— Никто не ожидал, — подтвердил Дэнни. — Но и Костян красава. Как там тренер? Фамильяр без Проводника не более чем ферал с ядром выше первого уровня?

— Так и есть, — кивнул я.

— Вы даже… Да вы не представляете, как мне за неё бороться пришлось, — с жаром принялся вещать Костя, активно жестикулируя. — Когда я притащил её с той подпольной Арены… ну, грязную, истощённую… отец вообще взбесился. Кричал, что это мусор, что её надо выбросить на свалку.

— Мама защищала? — спросила Кира. — Обычно мамы встают на защиту в этих случаях.

— Какой там, — вздохнул Костя. — Мать плакала, говорила, что дикие слаймы опасны. Будто ночью могут лицо растворить кислотой. Или задушить, упав на лицо… Я тогда с ними в пух и прах разругался. Вещи собрал, чуть из дома не ушёл из-за этого! Но отстоял.

Он с нежностью посмотрел на стеклянную стену игровой, за которой Желешка невозмутимо пережёвывала поролоновый кубик.

Я, слушая этот монолог, медленно опустил бокал с шампанским на стол. Мозг, натренированный на сбор и анализ информации, вновь зацепился за несоответствие.

— Подожди, Костя, — я мягко, но настойчиво прервал его излияния. — Ты же в мой первый день в гильдии сказал, что слайма тебе родители подарили, на день рождения. За успехи в учёбе, кажется.

Дэнни, сидевший рядом со Смирновым, вдруг замер с куском пиццы в руке и громко хлопнул себя по лбу.

— Точно! — воскликнул мажор. — И я всё это время думал, что так и есть! А на том пикнике ты проболтался, что нашёл её на боях… И вот теперь снова. Блин, я только сейчас это понял!

За столом повисла тяжёлая пауза.

Кира, для которой любые тайны внутри коллектива были хуже финансовых растрат, недовольно нахмурилась.

— У нас тут секретов быть не должно, Костя, — строго сказала Воронцова, отложив вилку. — Мы договаривались.

Костя густо, до слёз в глазах покраснел. Он втянул голову в плечи, пряча взгляд, и судорожно затеребил край скатерти.

— Да какие там секреты, Кира Евгеньевна… — пробормотал он сдавленным голосом. — Я просто… ну, когда пришёл в гильдию, я хотел выпендриться. Перед Дэнни, перед остальными… Чтобы не казаться совсем уж нищим неудачником. Сказал, что семья обеспеченная, подарки дорогие дарят, все дела. Стыдно было признаться, что я её с помойки притащил.

Я понял его боль. Парень просто пытался защитить свой хрупкий статус в новом коллективе. Я подвинул к нему стул, ободряюще хлопнул по плечу.

— Не переживай, Костя, — успокаивающе произнёс я. — У нас за приукрашивание биографии из гильдии не выгоняют.

— Но обманывать коллектив всё равно нехорошо, Константин! — Белов всё-таки вставил своё веское словцо. — Доверие это…

— Парень просто хотел казаться круче, Артём Сергеич, — перебил я помощника, не давая ему развить тему. — С кем не бывает.

— Да Артём, — подтвердила Кира. — Вон, ты тоже говорил, что у тебя машина есть. А оказалось, что она была взята напрокат.

— Да, было дело, — Белов моментально стушевался, уткнулся в свою тарелку.

Инцидент был исчерпан. И оставшийся вечер прошёл в тёплой дружеской атмосфере. Вскоре мы сытые и довольные разошлись по домам.

Я шёл по ночным безлюдным улицам Петербурга, ведя Живчика на поводке. Переноска с Искоркой поскрипывала в другой руке.

Из моего правого кармана раздалось шуршание. Сверчанский явно решил высказать своё возмущение.

— Командир, это же форменный произвол! — запищал барон. — Выпить не дали, слова гусару сказать не позволили! Да ещё и этот юнец с его сказками про бедность! Вот в наше время за такую ложь на дуэль вызывали-с!

— Подожди, Сверчанский, — тихо шикнул я, прибавляя шаг. — Сейчас до дома дойдём, там и выскажешься.

— Да я возмущён-с! До глубины души!

— Не болтай на улице, говорю, — шикнул я. — А то услышат, и…

— Да кто тут услышит-то, командир? — презрительно фыркнул сверчок, когда мы почти прошли знакомый проулок. — Бродячие кошки да крысы подвальные? Город спит-с!

В этот самый момент из-за угла, прямо из тёмного переулка, навстречу вывернула молодая парочка.

Парень с девушкой, увлечённо о чём-то спорившие, резко замолчали. С искренним удивлением они уставились на меня, затем посмотрели на мою куртку.

— Броядчие-е-е кошки, спасите меня-а-а… — невозмутимо прошёл я мимо, бубня под нос придуманную на ходу ахинею.

Сверчанский в кармане хрюкнул от смеха, мгновенно затих, прикинувшись неживой материей.

Парочка скрылась за поворотом, провожая взглядом странному мужика, точнее меня. Уж лучше пусть думают что я странный, чем заметят говорящего сверчка.

Я с облегчением выдохнул и потянул Живчика в сторону дома.

Захлопнув за собой дверь съёмной однушки, спустил терьера с поводка, стянул куртку и вытащил из кармана притихшего барона Сверчанского, выпуская его на кухонный стол.

— Нотации будешь читать? — вздохнул барон. — Это просто были эмоции.

— Ты не барышня, чтобы поддаваться им! Мы же это уже обсуждали, — навис я над насекомым. Мой голос звучал жёстко и барон вжался в сахарницу, вглядываясь в меня поблёскивающими фасетками. Он слушал. И сейчас слышал меня. Это было главное.

— Никаких разговоров при посторонних, — продолжал я. — Никаких гусарских баек в общественных местах. Иначе ты очень быстро окажешься в лаборатории. На разделочном столе. Или, что не менее страшно, в капсуле для инъекций.

Сверчанский всё же попытался сбить напряжение, пригладил усы, подбоченился.

— И что там такого страшного в этой вашей лаборатории-с? — хмыкнул он. — Гусары пыток не боятся! Мы и не такое видали!

— Не боятся, говоришь? — я холодно усмехнулся, вспоминая жуткие кадры из своего будущего, которые когда-то гуляли по закрытым сетям. — Вот когда тебя привяжут к хирургическому лотку, вскроют хитин наживую, без анестезии, и введут первую дозу синтетического токсина, прямо в нервные узлы… Когда твоё тело скрутит от такой боли, что ты будешь молить о смерти. А они просто поднимут напряжение на электродах, чтобы проверить порог болевого шока… Только тогда ты поймёшь. Я видел, как там прокачивают питомцев, барон. Это адское место.

Сверчанский не подал вида, но я то видел, что это произвело на него впечатление. Его усики мелко задрожали, а воинственная поза мгновенно сдулась.

— Матерь божья… — пропищал барон, нервно сглотнув. — Понял-с. Осознал-с. Божиться готов, при посторонних рот на глухом замке! Ни звука, и ни полслова!

Я кивнул, принимая капитуляцию, отвернулся, чтобы налить себе воды. Но спокойствием и не пахло.

Звери, перевозбуждённые после победы на турнире и шума в кафе, решили, что энергии в них всё ещё слишком много.

Живчик, дурачась, принялся с бешеной скоростью носиться по крошечной кухне. Его лапы искрили эфиром, с шёрстки срывались серебристые искры.

Щенок сформировал крохотный смерч, прямо посреди линолеума.

Воронка закрутилась, затягивая в себя пыль и крошки.

Именно в этот момент Искорка попыхивала дымком, важно проползая мимо. Вихрь подхватил саламандру, закружив её в воздухе.

Огненная ящерица извернулась в полёте. Из её пасти вырвался короткий сноп пламени, направленный прямо в наглого пса. Живчику пришлось отвлечься от смерча, тот пропал, и саламандра упала на раковину. Сам терьер увернулся, а позади него вспыхнул старый деревянный стул. Обивка сразу же вспыхнула.

— Ох ты ж!.. — бросился я к графину с водой на тумбе.

Но щенок опередил меня. В воздухе образовался мощный порыв ветра, сбивая пламя со стула и затушив его за секунду.

В горле запершило от жжёного поролона. Я подался к окну, открывая створки, чтобы проветрить. Минус стул, а это значит минус тысяча из моего бюджета. Это минимум.

В это время Искорка угрожающе зашипела в сторону Живчика.

И терьер залаял, попытал счастья ещё раз.

Мини-смерч добрался до Искорки за секунду. И та отпрыгнула в сторону.

Воздушный снаряд ударил прямо в гусак старого смесителя.

— Хрр-р-руп! — раздался характерный металлический хруст. Кран попросту треснул, из огрызка вырвался фонтан воды, разлетаясь веером по всей кухне.

— СИДЕТЬ! — рявкнул я так, что даже у меня заложило уши. И то же самое добавил по Сопряжению. Контрольный.

Звери мгновенно замерли, чуть ли не вытягиваясь по струнке. Искорка вжалась в стену, Живчик виновато поджал хвост. Сверчанский залез в сахарницу.

Надо срочно перекрыть! Срочно!

Я бросился под раковину, судорожно шаря руками по трубам в поисках вентилей.

Но их там не было. Старая, наглухо сваренная разводка. Перекрыть воду можно было только в стояке, а ключ от подвала у хозяина квартиры. Пока доберусь до его квартиры, зальёт соседей.

Я вспомнил, кто живёт подо мной. Соседи снизу довольно обеспеченные люди. Совместили три квартиры, сломали стены. Насчёт них меня предупреждал арендодатель. И по иронии говорил, чтобы я не залил их случайно. Иначе я буду всё оплачивать, из своего кармана.

Если не остановлю утечку, встряну на такую сумму, что мне не хватит никаких призовых с «Бетонки», даже если выиграю финал.

Меня просто пустят по миру, а питомцев изымут за долги.

Решение созрело за долю секунды. Безумное, но единственно верное.

Главное, сработать очень тонко.

Вода под напором шарашила из сорванного крана, выплёскиваясь на столешницу и планомерно превращая пол кухни в миниатюрное озеро. Времени на раздумья не оставалось.

«Искорка, ко мне! Сюда!» — скомандовал я, врываясь в ментальный канал Сопряжения. Показал пальцем на место слева от того, что осталось от смесителя.

Саламандра, чувствуя напряжение в моём голосе, проворно скользнула по мокрой столешнице. Замерла, посматривая на меня виноватым взглядом.

«Точечный выстрел пламенем» — мысленно передал я приказ, визуализируя цель. — «Оплавь резьбу. Заглуши трубу. Только очень аккуратно! Саму раковину постарайся не трогать!»

Искорка замерла перед бьющим фонтаном. Её чешуя вспыхнула багровым светом. Воздух вокруг неё нагрелся. Из крошечной пасти вырвалась тонкая, словно лезвие лазера, струйка ослепительно-белого концентрированного пламени.

Температура была приличной. Вода под огнём мгновенно испарялась с громким шипением, наполняя кухню густым паром.

Сквозь плотное облако я видел, как остатки металлического крана покраснели словно заготовка в кузне, а затем принялась плавиться, словно воск. Я напряжённо контролировал процесс через Сопряжение, не давая саламандре увеличить мощность. Но всё же температура подскочила в раз. Тонкий металл дешёвой мойки не выдержал такого жара. Сталь изогнулась сизыми волнами, начала деформироваться.

Да и чёрт с ней. Главное, устранить утечку.

Через несколько секунд расплавленный металл смесителя намертво запаял пробоину.

«Достаточно!» — скомандовал я.

Искорка закрыла пасть. Утечки как и не было. Облако пара рассеялась. Моё лицо покрылось влагой, и я вытер её рукавом. Живчик заметался у ног, радуясь, что всё получилось, принялся лакать воду с пола.

Там, где должен быть смеситель, остывающая пломба и несколько дыр в оплавившейся раковине. Металл тихо потрескивал, приобретая тёмный оттенок.

Я заглянул под раковину и вздохнул от облегчения. Раскалённые капли металла упали не на дощатый пол, а на два старых фрагмента плитки, которые непонятно зачем хозяин однушки хранил в этом месте, за мусорным ведром.

Собрав все полотенца, которые смог найти, я принялся собирать воду с линолеума, пока та не успела просочиться сквозь щели в перекрытиях. Подставил тазик, выжимая в него воду.

Пятнадцать минут интенсивной работы, и вот, пол блестит от влаги, высыхает. Соседи с их элитным ремонтом спасены. Точнее я спасён от их гнева и кредита, который пришлось бы брать, чтобы оплатить ремонт.

Закинув полотенца в стиралку, я вернулся к зачинщикам погрома.

Живчик и Искорка сидели рядышком у стола, прижавшись друг к другу, и виновато смотрели в пол.

— Вы вообще понимаете, что натворили? — устало, но сурово начал я. — Вы не фералы, которые развлекаются в Дикой зоне! Вы мои питомцы. Если не можете контролировать свою силу, как я могу вам доверять?

Затем я спохватился. Они же меня не слышат, улавливают только интонацию. То же самое передал по Сопряжению. Что одной, что второму.

— Двое юнцов слёзно просят пардону-с! — произнёс барон Сверчанский со стола, деловито расправляя усы-антенны. — Уверяют, что бес попутал от радости великой!

Я тяжело вздохнул, принимая извинения.

— Ладно. Проехали. Но чтобы это было в последний раз.

Живчик радостно тявкнул, убежал в коридор, а вот Искорка осталась сидеть на тумбе. Я присмотрелся к ней. И что это такое? Непохоже на чувство вины.

Саламандра дышала тяжелее обычного, её бока часто вздымались. А значит и сердечко бьётся чаще.

Я активировал смарт-браслет, взглянул на дополнительные показатели.

Я влетел в кабинет Белова следом за спасающимся Живчиком.

Щенок после вопля помощника забился под рабочий стол, глухо зарычал, формируя ещё пару мини-смерчей. Поэтому первым делом я шагнул к нему, коснулся загривка. Отправил успокаивающий импульс по Сопряжению, мгновенно гася его панику и желание крутить вихри.

Мини-смерчи растворились в воздухе. Фрагменты шелухи, которые он прихватил с собой, осыпались на пол. Живчик вывалил язык, завилял хвостом, потянулся ко мне.

Я взял Живчика на руки, и он лизнул щёку. Искорка фыркнула с моего плеча. Ругалась на него, судя по интонации.

Следом я подошёл к Белову, на котором лица не было. Помощник стоял перед своей деревянной треногой, вытаращился на холст в картинной рамке и буквально рвал на себе остатки волос.

Смерчи, что Живчик притащил за собой в кабинет, добрались до картины помощника. Оставили о себе память в виде хаотично разбросанной по холсту лузги. Та намертво прилипла к картине. Было ореховое месиво, а получилось орехово-семечковое месиво.

— Всё испорчено! — в отчаянии восклицал помощник, взмахнув руками. — Всё! Я так много времени потратил! Столько трудов!..

Лицо Белова побагровело, губы тряслись, а в заслезившихся глазах проглядывала невыносимая скорбь. Понятно, надо спасать его нелепую арт-терапию. Иначе потеряю помощника. Он снова сорвётся под стрессом, ведь итог этого срыва будет иметь далеко идущие последствия.

И дело тут не только в преддверии полуфинала. Не в том, что останусь без помощника. Я не хотел допускать, чтобы он угробил себя, тем более из-за такой нелепой случайности.

Выпустив Живчика на пол и приказав ему никуда не убегать, я приблизился к холсту, скрестил руки на груди и принял максимально задумчивое выражение лица.

— Ну что, видишь? Ты видишь? — Белов вытаращился на меня, тыкая на картину. — Что он натворил с моей красотой…

— Хм… — многозначительно протянул я, склонив голову набок. — А ведь неплохо.

Белов замер с открытым ртом, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Что… неплохо? Это же мусор! — его голос сорвался на писк. — Это же… это просто непонятно что!

— Артём Сергеич, вы присмотритесь, — я отошёл, прищурился с видом знатока, всмотрелся в абсолютный сумбур из колотого арахиса, скорлупок от фисташек и прилипшей чёрной лузги. — Эта шелуха добавила текстуры. Объёма. Посмотрите внимательнее! Это же грива льва. Настоящая грива, вздыбленная на ветру. Какая динамика! Очень живой рисунок.

Я прикусил губу, изо всех сил стараясь не прыснуть со смеху от той чуши, которую нёс.

Белов перестал причитать. Он подозрительно уставился на меня, затем повернулся к своему творению. Прищурился, как и я. Наклонил голову влево. Потом вправо.

— Да? — неуверенно протянул помощник.

— Абсолютно, — кивнул я с самым честным видом, пряча изо всех сил улыбку. — До этого ваш лев выглядел… плоско, что ли. А теперь в нём чувствуется агрессия. Жизнь. Новые элементы придали нужный контраст.

Лицо Белова на глазах начало светлеть. Отчаяние сменилось глубоким творческим осмыслением.

— А ведь и правда… — пробормотал он, подходя ближе к холсту и потирая подбородок. — Грива! Вот они, чёрные вкрапления… Вроде даже тень! Если немного подправить, будет вообще шикарно!

Кризис миновал. Я мысленно выдохнул, вытащил из кармана поводок, подцепляя на него Живчика, потянул его к выходу. Надо покинуть кабинет как можно быстрее, пока меня не разорвало от смеха.

— Ну, раз шедевр спасён, я пойду, — бросил я у двери, бросая взгляд на свои часы. — И напоминаю, Артём Сергеич, обеденный перерыв ещё не закончен. Десять минут точно есть.

— Да ну его, этот обед, — отмахнулся Белов, уже хватаясь за пинцет и клей. — У меня тут дела поважнее. Надо мне доделать, пока вдохновение ещё со мной!

Оставив Белова наедине с его творчеством, я направился в столовую. Вышел на задний двор, по пути выгулял Живчика, и добрался до здания столовой, в которой всё ещё витали ароматы копчёностей и свежей выпечки.

Обеденный зал был уже пуст, команда разбрелась по базе. А Раиса Павловна, протиравшая столы, расцвела при моём появлении.

— Ой, вы ж мой хороший! — заворковала повариха. — Сейчас мы вас накормим. Сейчас всё будет. А то мотаетесь всё, спасаете всех, а про себя забываете.

Она проворно метнулась на кухню и через минуту выставила передо мной дымящуюся тарелку густого горохового супа, а следом — порцию запечённого картофеля с румяными свиными рулетиками и прозрачной подливой с золотистым лучком.

Аромат стоял такой, что у меня поневоле свело желудок. Да и выглядело всё очень аппетитно.

Для начала я выдал корм своему зверинцу. Живчик захрустел у моих ног сухим кормом. Искорка, вяло принюхиваясь к своей горке на столе, принялась вяло жевать сублимированные кусочки. Да и Сверчанский забыл о своих требованиях, махнул лапой и перешёл к поеданию дольки апельсина.

Вот и я решил приступить к обеду. Расправившись с супом, накинулся на второе блюдо.

— Свинюшка домашняя, кума из деревни угостила, вот и решила приготовить, — с гордостью пояснила проходящая мимо Раиса Павловна, удивлённо посматривая на сверчка, который уплетал за обе щёки апельсин. — Бойцы-то ваши всё подчистую уплели. Но я-то знаю, что вы придёте, вот и сберегла рулетики, специально для вас.

— Вы, как всегда, очень вкусно приготовили, — похвалил я её стряпню, и Раиса заулыбалась ещё сильней.

Я с удовольствием доел второе блюдо. Запечённая корочка картофеля была чудесной, она слегка похрустывала, и подливка с лучком придавали особый вкус гарниру. А рулетики с чесночным привкусом буквально таяли во рту. Я закусил нарезанными помидорами и огурцами, которые поставила следом Раиса.

Поблагодарив повариху, я перешёл к прохладному компоту из ягод, чувствуя характерную лёгкую кислинку, верный признак натурального продукта. Затем достал телефон и набрал Серёгин номер.

Из динамика донёсся привычный пулемётный стук клавиш, словно на него работал целый отряд машинисток.

— На связи, братишка, — бодро отозвался хакер. — Опять по спонсору?

— Не совсем, — ответил я.

— Записи выступлений со «Столбов» я скоро подготовлю, — сообщил друг. — Но ты не по этому поводу.

— Всё верно. Задача несложная, но срочная, — сказал я, и сделал ещё один небольшой глоток компота. — Прошерсти объекты в черте города, возможно городские форумы экстремалов или диггеров.

— Что ищем? — деловито отозвался Серёга.

— Заброшенные объекты. Обязательно высокие, желательно с выступами и небольшим уклоном. И чтобы никто в это место из посторонних лишний раз не совался.

— Понял, для тренировки перед полуфиналом. Принято. Полчаса, и скину координаты, — донеслось из динамика, и звонок был сброшен.

Я ухмыльнулся про себя. Полчаса. Ха! Это работа на несколько дней. Никак не могу привыкнуть к такой экстра-скорости Серого. Но сейчас это нам только на руку. Быстрее найдём, быстрее подготовим место и начнём тренировки.

Пока хакер искал подходящий «скалодром», я выгнал команду во внутренний двор базы. Корячиться на невысоких шведских стенках было уже бессмысленно, поэтому я заставил бойцов таскать тяжеленные шины, от одного конца бетонной площадки до другого.

Дэнни, обильно потея в своей дорогой дизайнерской футболке, с трудом подтащил шину, синхронно с рывком впрягшегося Неона, тяжело облокотился на неё. Его идеальная укладка окончательно растрепалась.

— Тренер, я вот не понимаю! — возмутился мажор, утирая лоб рукавом. — У нас вообще-то испытание называется «Вершина», а не «Шины»! Мы должны лезть вверх. Координацию отрабатывать, цепкость! Это работа грузчиков.

Анна, тандему которой помогали Костя с Желешкой, также остановилась, села на шину, пытаясь отдышатья. Её лицо было бледнее обычного.

— Да пусть лучше так… — выдохнула она. — Я высоту вообще не переношу. У меня голова кружиться начинает.

Я подошёл к ним, взглянул на Ветрова.

— Это упражнение на выносливость, Денис. Если твои мышцы забьются, пальцы разожмутся на очередном выступе, — сурово объяснил я Ветрову. — И полетишь ты вниз с пятидесяти метров, как миленький, вместе со своим Неоном. Будешь болтаться на страховке и жалеть, что не тренировался. А координацию и цепкость мы поедем отрабатывать уже скоро.

— Скоро? — тихо пробормотал Костя, замерший с другой стороны шины. — И куда?

— Узнаете, как приедем, — хмыкнул я.

— Надеюсь, что не слишком высоко будет? — произнесла Анна.

Затем я перевёл тяжёлый взгляд на Анну.

— Не надейся. Придётся привыкать к высоте, Савельева, — посмотрел я на неё тяжёлым взглядом. — Смирись с этим, прямо сейчас. Мы не можем сдать эстафету или пропустить этап.

— Я понимаю, но этот страх… — нервно сглотнула Анна, и Матильда заскулила, чувствуя страх хозяйки.

— Как только приедем на место, ты полезешь на стену первой, — предупредил я Савельеву. — Будем прорабатывать твой страх.

Бойцы недовольно переглянулись, но тихо проглотили возмущение. Все прекрасно помнили перспективу получить пятьдесят штрафных кругов по залу, да ещё и в полном обмундировании.

В этот момент во двор вышел Артём Сергеич. Глаза его горели от предвкушения бурной деятельности, да и вышел он довольно энергично.

Белов сразу решил внести свой вклад в подготовку.

— Артур Викторович, мне отличная идея пришла в голову, — громко начал помощник, потирая руки, чтобы его слышали все. — А зачем нам по заброшкам мотаться? Я тут подумал… Договоримся с жильцами любой новостройки, и полезем по балконам! Там и выступов хватает, и высота что надо!

Команда уставилась на интенданта. Я лишь медленно вздохнул, подбирая слова.

— Гениальная идея, Артём Сергеич, — ледяным тоном ответил я. — Уже представляю заголовки роликов в Сети. Опасные боевые фамильяры лезут по фасаду жилого дома… А звонки в полицию от перепуганных жильцов? Далее рассказать, что последует? Судебные иски к гильдии. Дисквалификация. О турнире можете забыть. Идеальный план, чтобы похоронить нас за пару дней.

— Идеальный план, — оскалился Дэнни.

— Ага, чтобы похоронить нас за пару дней, — тихо произнесла Лера, пряча ухмылку.

Анна с Костей не смогли сдержаться. растянули улыбки. Белов же в свою очередь густо покраснел.

— Прекратить разговорчики! — грозно зыркнул он на бойцов, пытаясь сохранить лицо. — Это была всего лишь идея! Мозговой штурм!

— Над любой идеей следует хотя бы немного подумать, прежде чем её озвучивать, — осадил я помощника. — Перенести её на земные реалии. А то вы вечно где-то витаете. Там, где травка зелёная и феи летают, разбрасывая пыльцу.

Белов окончательно стушевался, замолчал. Тренировка продолжилась.

Пока моя команда, кряхтя и обливаясь потом, кантовала тяжёлые тракторные шины по двору, на самодельном турничке в паре метров от меня кряхтел барон Сверчанский.

С показательным усердием он подтягивался на передних лапках.

— И раз! И два-с! — пыхтел телепат, задирая усы.

Через пару минут он спустился вниз, разминаясь уже на травке.

— Что за молодёжь пошла! — бурчал барон. — Три шины перекатили, и уже языки на плечо. А звери-то, звери! Кошка хрустальная хвост поджала, лиса выдохлась, слайм вообще сдулся! Даже варан и тот бухтит как старик… Жалуются только. В наше время таких салаг на первой же зорьке в обоз списывали!

Его пламенную речь прервал Живчик.

Вихревому терьеру, чья неиссякаемая энергия после обеда требовала выхода, захотелось поиграть с болтливым насекомым. Тем более от Сверчанского интересно пахло апельсином.

Барон даже охнуть не успел. Щенок с радостным лаем бросился к нему.

— Матерь божья! — истошно закричал Сверчанский, когда над ним нависла гигантская собачья морда, из которой выскочил язык.

Барон в ужасе отбивался лапками от мокрого розового языка, словно отряд пехоты от набега кавалеристов.

— Отставить! Назад, мохнатое чудовище! — верещал сверчок, стараясь увиливать от мокрого языка. Хотя получалось через раз. — Я тебе не леденец-с! Слюни свои убери! Кому говорю!

Понимая, что силы неравны, барон Сверчанский совершил отчаянный прыжок в сторону высокой травы у самого забора. Живчик сунул туда нос, чихнул и, потеряв интерес, кинулся донимать бабочку, которая вспорхнула с небольшого куста.

Я с лёгкой улыбкой наблюдал за этой сценой, а затем взглянул на Искорку.

Саламандра не играла. Она уселась на большом плоском камне у стены здания, неподвижная, словно статуя.

Я подошёл к ней. Воздух над крохой подрагивал от исходящего от неё марева, словно над раскалённым асфальтом.

Опустился перед ней на корточки, навёл смарт-браслет. Меня интересовали дополнительные показатели.

Справа и слева громоздились одноэтажные бетонные коробки. Без окон и дверей. Изваяния, в память о неудавшейся стройке.

А прямо перед нами возвышалось монументальное кирпичное здание, строительство которого заморозили много лет назад. Первые два приземистых этажа плавно переходили в высокую квадратную башню, уходящую в серое питерское небо метров на пятьдесят точно.

Не знаю, что здесь хотели возвести, но стройку бросили ещё до того, как успели смонтировать крышу и вставить оконные рамы. Оставили всего лишь голый каркас.

И это было лучшее, что мы могли найти.

Я не спеша подошёл ближе, оценивая текстуру стены. Старая кирпичная кладка была неровной. Время и непогода сделали своё дело: цементный раствор местами выкрошился, образовав глубокие щели, а некоторые кирпичи, видно так было задумано, выпирали наружу. Зияющие пустотой оконные проёмы могли служить отличными опорными выступами. Да и кирпичи, которые выглядывают из стены, тоже подходили под эту роль.

— Идеальная имитация «Вершины», — вслух констатировал я, проводя рукой по шершавой стене. — Нестабильные зацепы, перепады рельефа.

— И отвесная стена, — подтвердил Серёга, встречая нас и пожимая руки. — Всё как ты просил.

Белов сморщился, задрал голову, придерживая кепку от лёгкого ветра.

— Высоковато будет, Артур Викторович, — с сомнением протянул помощник, нервно поёжившись. — Шмякнутся они оттуда — костей не соберём.

— Не шмякнутся, Артём Сергеич, — я развернулся к машине. — Если они хотят выжить на настоящей Арене, они должны научиться чувствовать стену. И страховка будет, вы не забывайте.

— Я то не забываю, но всё же доверять ей не стоит, — ответил Белов.

Помощник встретился со мной взглядом, вздохнул. Понял, что решение уже принято, и пусть он хоть соловьём будет изливаться, это ничего не изменит.

— Я ж говорил — джекпот, — произнёс Серёга. — Только она сыпется местами. Я пару кирпичей ногой пнул, они рассыпались.

— Сейчас проверим, — ответил я, снимая куртку и бросая её на капот микроавтобуса. Немного размялся.

Белов в это время разговаривал в стороне по телефону с Кирой. Он заметил мои приготовления, охнул, отвлекаясь от звонка.

— Вы это чего удумали, Артур Викторович? — бросил мне помощник. — Без страховки полезете⁈ Да вы же разобьётесь!

Я проигнорировал панику помощника. Опустившись на одно колено перед Живчиком, посмотрел в его серо-голубые глаза и открыл канал Сопряжения.

«Слушай меня внимательно, боец», — мысленно передал я каждое слово. — «Мы с Искоркой наверх. Ты наша страховка. Если что формируешь восходящий воздушный поток. Понял?»

Щенок утвердительно, звонко тявкнул, вильнул хвостом и напряжённо уселся у самого основания стены, задирая морду вверх. Воздух перед ним колыхнулся, и если присмотреться, можно было увидеть лёгкие завихрения.

Искорка, принимая от меня команду, проворно спрыгнула с моего плеча, уже устроилась на кирпичной кладке. Она предвкушала такое путешествие.

Я также подошёл к стене, нащупал наиболее крепкий и выпирающий из стены край старого кирпича, подтянулся, начал подъём.

Мозг, помнящий сотни подобных восхождений из прошлой жизни, работал слаженно с мышцами, передавая им нужные сигналы. Я переносил вес плавно, проверяя каждый зацеп, прежде чем нагрузить его.

Кладка была местами коварной. Когда я перешёл на саму башню, кирпич осыпался крошкой под моими пальцами, и я тут же ухватился за следующий зацеп. Через пару метров ухватился за следующий кирпич, который предательски хрустнул под моей рукой.

Теперь понятно. Дефектные кирпичи отличались от крепких глубокими трещинами. На тех, на которые можно было опереться, трещины либо отсутствовали, либо выглядели мелкими и поверхностными.

Искорка лезла вверх чуть впереди меня. Наблюдать за ней было одно удовольствие. Саламандра радостно пыхтела словно миниатюрный паровоз, цеплялась за мельчайшие трещины крошечными коготками, подтягивалась, прыгала на очередной выступ и вновь устремлялась вперёд. Изредка она останавливалась, дожидалась меня, чтобы вновь продолжить восхождение.

На сложных участках кроха мощно отталкивалась от стены и прыгала вверх, забавно раскидывая лапки в стороны, словно белка-летяга, чтобы через метр-полтора вновь вцепиться в стену.

Правый карман всё это время жил своей жизнью. Внутри сверчок елозил, пытался выбраться, сопел, выглядывал, посматривая вниз, туда, где Белов и Серёга напоминали фигурки солдатиков, и вновь прятался. Когда мы преодолели половину маршрута барон Сверчанский не выдержал. Из кармана вновь показались его усы, затем тревожно поблёскивающие фасетки.

— Это невыносимо, командир! Остановитесь! Вы же нас угробите! — заверещал он, вцепившись лапками в карман. — У меня от этой высоты вестибулярка барахлит-с!

— Гусары высоты не боятся, барон! — весело крикнул я, перекрывая лёгкий шум ветра.

— Истинные гусары не штурмуют крепости в лоб, аки пехота голодранская! Кавалерийские наскоки! Фланговые манёвры! Вот наше всё! Так что спустите меня немедленно!

— Сейчас ты можешь только полететь. Но сдаётся мне, что сверчки не летают, — выдавил я от напряжения.

— Да! Не летают! Но я так хочу вниз, — тяжело вздохнул сверчок.

— Это разведка боем, терпи. И не мешай, — сквозь зубы бросил я, подтягиваясь на очередной уступ. Барон исчез в кармане, ворча, что пропустил вспышку, нужно было выскочить, до того, как начали восхождение.

Когда до финальной точки оставалось не более десяти метров, я решил проверить страховку. Намеренно выбрал крошащийся кирпич, перенёс на него вес левой ноги.

Камень с хрустом обломился. Я сделал вид, что теряю опору, нырнул ногой вниз, повис на одной руке. Искорка зашипела в сторонке, округляя глаза в мою сторону.

Она была удивлена, что я не боюсь. Наоборот, улыбаюсь. И не знала как отреагировать.

Белов внизу истошно закричал, забегал вокруг башни. Серёга, замер, набирая кого-то по телефону.

Но Живчик сработал безупречно. Плотный восходящий поток воздуха врезался под левую ногу, сработав как невидимая подушка. Псевдо-падения не произошло. Нога нашла опору. Я мягко оттолкнулся от уплотнившегося воздуха, ухватился за следующий выступ, следом за край зияющего оконного проёма. Внизу успокоились. А я продолжил лезть вперёд, к зияющему тьмой оконному провалу верхнего этажа.

В целом я определил идеальный маршрут. Он был довольно прямой. Именно там кирпичи были более-менее целыми, держались в стене надёжно. Понятно, где будем крепить страховочную верёвку.

Подтянувшись, я перевалился через подоконник, внутрь башни. Искорка проворно скользнула следом, довольно отсалютовала дымком. Ей это скалолазание явно пришлось по душе.

Не сказал бы, что здесь темно. Света из незастеклённых оконных проёмов хватало, чтобы спуститься по пыльным бетонным ступеням, захламлённым строительным мусором. Дыхание слегка сбилось, мышцы предплечий приятно забились, но ничего критичного.

Выйдя из дверного проёма на улицу, я вскинул руки, навстречу побледневшему Белову и Серёге.

— Полигон утверждён! — воскликнул я, находя сухую палку и втыкая в том месте, где будет начинаться восхождение. Затем направился к ожидающей меня компании. — Идеальное место для подготовки к полуфиналу!

— Я давно так не пугался… Артур Виктор-рыч, — Белов оглядел меня испуганно, будто искал царапины, либо ссадины. — Я же… я думал, что вы сорвётесь.

— Всего лишь смоделировал ситуацию. Проверял Живчика, — улыбнулся я, и встретил звонко лающего щенка. Тот услышал своё прозвище и сиганул мне на руки. Я потрепал его холку. — Красавец. Спас хозяина.

Серёга между тем сидел на бетонной плите в сторонке, хохотал, вертя в руках телефон.

— Артур, ты в своём репертуаре, конечно! — воскликнул друг. — Я уж и в скорую дозвонился.

— Надеюсь, адрес не сказал? — бросил я в его сторону, отряхивая костюм от пыли.

— Нет, сбросил, — Серый поднялся, подошёл ко мне, поблёскивая весёлым взглядом. — Как тогда на заброшке, в школе. Помнишь? Ты ведь тогда чуть не упал.

Ещё бы не помнить. Я ухмыльнулся, тщательно пряча под ухмылкой пережитый страх. Чтобы выпендриться перед девчонками полез на кирпичную трубу котельной. И нога соскользнула с металлической скобы ступеней. Тогда я точно так же повис на руке, и Живчика рядом не было, некому было спасать. Успел прижаться к стене, прежде чем меня сорвало порывом ветра.

— Но ведь не упал же, — подмигнул я другу.

Артём Сергеевич уже пришёл в себя, забивал полученный стресс щёлканьем семечек и обиженно косился в мою сторону. Будто бы я виноват в том, что у него слабые нервы.

— Поехали на базу, — махнул я ему. — Серёга, тебя куда подвезти?

— Доеду с вами, — улыбнулся дружище. — Надо камеру проверить, которую Родионыч поставил. Что-то он там намудрил, не фурычит.

Далее мы загрузились в микроавтобус, и я по пути начал давать целевые указания Белову, что нужно взять с собой. Верёвку, анкерные скобы, карабины, стропы. Всё, что нужно для безопасного подъёма.

Я пригласил спонсора к столу. Сам же любовался тем, что сотворила Искорка.

Она уже закрыла пасть, струйка зеленоватого пламени исчезла, оставив в воздухе терпкий запах озона и раскалённого металла.

Дешёвый сплав щита не потёк, не превратился в лужу, как это было с моей кухонной раковиной. Трещина в самом центре идеально затянулась, как и микротрещины, расползшиеся от небольшой вмятины.

В радиусе десяти сантиметров металл кардинально изменил структуру. Вмятина никуда не делась, но металл приобрёл благородный синеватый оттенок.

В турнирном мире существовало четыре категории брони. Категория В, не очень качественная с неоднородной структурой. Категория Б, которая считалась довольно крепкой на Бетонке и в подпольных боях, да и в Бронзовой лиге такую броню встретишь почти у каждого второго. Категорию А активно применяли в Серебряной и Золотой лигах. И на вершине находилась экипировка легендарная. А+.

Наш помятый щит едва дотягивал до категории В. Но сейчас я смотрел на синеватый оттенок и понимал: участок, которого коснулось зеленоватое пламя Искорки, по молекулярной плотности уже соответствовал категории Б.

Кроха лишь слегка сплавила металл, устраняя дефекты. А самое главное закалила его.

Пётр Ильич Зайцев, уже нашёл стул, подвинул его к столу. Положил кожаный портфель перед собой и снял перчатки. Наконец-то я отлип взглядом от потрясающей работы Искорки, оценил гостя взглядом.

Слегка полноватый мужчина в возрасте, со слегка выдающимися скулами, короткой причёской, в которой проглядывала седина, и дружелюбным взглядом, в котором прямо сейчас смешались удивление и радость от того, что он явился свидетелем художества Искорки.

— Самуил говорил, что вы ребята с сюрпризом. Но я не ожидал, что увижу такое, — произнёс бизнесмен. Его голос был уверенным, но без корпоративной надменности. — Давайте знакомиться. Меня зовут Пётр Ильич. Я владелец компании «Брест». Мы производим тактическое снаряжение и стройматериалы.

— Приятно познакомиться, Пётр Ильич, — я пожал ему руку, взял на руки Искорку, которая всё ещё не понимала, что произошло.

Успокоил, коснувшись подчелюстных точек, где пульсировали два терморегуляционных узла. Одно надавливание, пауза, два надавливания, лёгкое прокручивание по часовой стрелке. Под пальцами пульсации затихали, саламандра успокаивалась.

— Не люблю ходить вокруг да около. Сразу к предложению, — подобрался Зайцев.

Он достал из портфеля планшет, разложил его, поставив на стол рядом с модифицированным щитом.

— Пятьсот тысяч рублей подъёмных, прямо сейчас на счёт гильдии, — с ходу предложил Зайцев. — В обмен, наши логотипы на вашей форме и броне в полуфинале и финале «Бетонки».

Пятьсот тысяч. Немного, по сравнению с тем, сколько вкладываются спонсоры в гильдии в Бронзовой лиге. И совсем немало, учитывая, что мы ещё в квалификации.

— Но это ещё не всё, — Пётр Ильич кивнул на сидящую у меня на руках саламандру. Искорка настолько расслабилась, что довольно урчала под массажем, не обращая внимания ни на постороннего, ни на произведённый ею фурор. — Я спонсирую ещё две гильдии, они выступают в Бронзовой лиге. Так вот, они постоянно жалуются на порчу экипировки. Ремонт стоит бешеных денег.

— Вы хотите предложить сделку по ремонту экипировки, — догадался я.

— Да-да, именно так, — широко улыбнулся Зайцев. — То самое заманчивое предложение. Предлагаю заключить дополнительный контракт. Ваша гильдия будет чинить сломанную броню и щиты. Суммы вам понравятся.

Он провёл рукой по уже остывшей синей блямбе по центру щита, завороженно посматривая на металл.

— Я бы ни за что не поверил, если бы не увидел собственными глазами, — покачал головой Зайцев. — Это ведь кузнечный подвид саламандры, верно? Редчайшая мутация.

— Не совсем, — поправил я его. — Огненная саламандра.

Бизнесмен вскинул руку, на которой из рукава выглянул смарт-браслет. Спонсор отсканировал Искорку.

Голограмма мигнула. Глаза Петра Ильича буквально полезли на лоб.

— Ого! — выдохнул он. — Вы правы. Огненная. И всего лишь третий уровень Ядра⁈ Этого не может быть! Я видел промышленных кузнечных зверей, в закрытых цехах Синдикатов. Ядра должны быть минимум седьмого, а то и восьмого уровня! И стоимость каждого такого мутанта… Да редкий самолёт столько будет стоить. А тут… малёк, да ещё и огненный. У вас просто феноменально способная малышка, Артур.

— Это верно. Она очень способная и умная, — я бережно погладил Искорку по тёплой чешуе, чувствуя, как внутри меня разливается гордость.

Феноменально способная. Ещё бы. Ведь никто в этом времени не знал, что её истинный потенциал только начал раскрываться. Это ещё цветочки. Ягодки ждут впереди.

Чтобы окончательно убедиться в реальности происходящего, я решил провести краш-тест.

— Подождите минутку, Пётр Ильич, — сказал я и набрал Белова. — Артём Сергеевич, зайдите ко мне. И захватите с собой тяжёлую кувалду, из технического блока. Да, ту самую, с длинной ручкой.

Зайцев с интересом приподнял бровь, а через пару минут дверь открылась, и в кабинет завалился Белов, с массивной кувалдой на плече. Помощник тяжело дышал, недоумённо оглядывая гостя и щит на столе.

— Артур Викторович… не совсем понимаю. Вы тут что, ремонт затеяли? — проворчал Артём Сергеевич, опуская боёк кувалды на пол.

— Считайте это производственным испытанием, — я поднял щит, подал помощнику. — Видите это синее пятно в центре щита? Прямо там, где была трещина.

— Вижу, — Белов прищурился. — Но почему нет трещин?

Я вкратце объяснил, что произошло, но помощник замер, пытаясь переварить информацию, и удивлённо уставившись на мерно сопящую на моих руках Искорку.

— Замахнитесь как следует и бейте прямо в центр, — добавил я. — Со всей силы, на которую способны.

Глаза помощника расширились.

— Так, а вы уверены? Что Искорка закалила щит, — пробормотал Белов. — Иначе щит разлетится по всей комнате.

— Бейте, Артём Сергеич, — одобрительно кивнул я. — Я оплачу ремонт, если вы повредите что-нибудь.

Белов пожал плечами, мол, хозяин барин. Он положил щит на пол, плюнул на ладони, поудобнее перехватил длинную рукоять, крякнул от натуги и с молодецкого замаха обрушил кувалду ровно в центр синеватого пятна.

— Бом-м-м-м! — раздался чистый звон, от которого слегка заложило уши.

Будто по монолитной танковой броне врезал. Отдача была настолько сильной, что кувалда отскочила, едва не вывернув помощнику руки. Белов опустил боёк кувалды на пол, разминая ладони.

Мы с Зайцевым подошли к щиту, склонились над ним.

Металл выдержал. На том месте, куда пришёлся удар, не осталось ни единой царапины, ни малейшего намёка на вмятину. Остальная, незакалённая часть щита по краям слегка деформировалась от вибрации, но центр был монолитным.

Пётр Ильич Зайцев аж охнул. Вызвал кого-то на помощь. Через минут пять в кабинет зашёл низенький усатый мужчина в очках, который представился помощником Зайцева. Он вытащил анализатор, шлёпнул его по центру щита. По сути с виду обычная шайба, но с небольшим простеньким дисплеем сверху.

— Категория бэ, не иначе, — улыбнулся Зайцев, считывая показания. — Это феноменально. Результаты даже лучше, чем я мог предполагать.

Мысленно я ликовал, чувствуя, как меня накрывает чувство облегчения и триумфа. И я прекрасно понимал удивление Зайцева.

Обычные огненные саламандры в моём времени учились так называемой «кузнечной пайке» долго. И лишь с долей вероятности, на высших уровнях Ядра, в лучшем случае на девятом, они приобретали способность уплотнять металл на молекулярном уровне. Как раз за счёт особой структуры зелёного пламени.

Но был и кузнечный подвид саламандр. Уникальные питомцы из этого отряда на седьмом уровне Ядра спаивали броню, на восьмом уже могли улучшать её, переводить в более высокий класс. И то, лишь после изнурительных тренировок.

Тот факт, что Искорка освоила этот навык прямо сейчас, находясь в стадии перехода на четвёртый уровень, доказывал лишь одно. Моя методика развития, основанная на Сопряжении, доверии и полном отказе от подавляющей химии, была не просто правильной. Она была гениальной.

Вот почему её уровень стресса так хаотично скакал последние два дня. Вот почему от неё исходил невыносимый жар, и терморегуляционные каналы работали на износ, готовясь к эволюционной метаморфозе. Организм саламандры не просто готовился к Пробуждению. Он перестраивался для принятия сложнейшего высокоуровневого навыка, который на третьем уровне Ядра был невозможен.

— Так это и есть спонсор? Что предложил? — пробормотал Белов, когда мы отошли к столу. Артём Сергеич настороженно косился на Зайцева и его помощника, которые проводили замеры щита.

— Потом расскажу, как подпишем документы, — сообщил я ему. — Вы свободны.

Затем я созвонился с Кирой, передал условия, и услышал её радостный голос. Сразу после звонка с владелицей гильдии я протянул Зайцеву руку.

— Мы согласны на ваши условия, Пётр Ильич. Пятьсот тысяч подъёмных и логотипы «Бреста» на нашей форме. И, разумеется, ремонт брони и щитов, — улыбнулся я, и Зайцев ответил крепким рукопожатием. Его глаза поблёскивали от предвкушения сверхприбылей. Хотя жадности я не увидел, лишь радость бизнесмена от удачной сделки.

— Сейчас я ненадолго отлучусь. Тимур подготовит документы, — отозвался Зайцев, обращаясь к тому же и к своему помощнику, тем самым давая ему задание. — И, разумеется отдельный прайс на услуги вашего… карманного кузнеца.

— Ты невовремя, — ровным тоном ответил я, откусывая от чебурека солидную часть. — Я уфинаю.

Прожёвывая, я сделал глоток томатного сока, доставая телефон и делая вид, что занят.

Ведищев слегка растерялся. Видимо, он ожидал возмущения, что я начну злиться или хотя бы удивлюсь, но никак не гастрономического равнодушия.

— Скоро тебе будет не до шуток, Горай, — хмуро бросил он, подавшись вперёд. — На испытании вас будет ждать очень неприятный сюрприз. Похлеще, чем ослепляющие дроны… Я бы на твоём месте прислушался.

Воздух вокруг нашего столика вдруг ощутимо нагрелся. Искорка, сидевшая рядом с моим подносом, напряглась. Её чешуя предупредительно вспыхнула багровым светом, из приоткрытой пасти вырвался протяжный и довольно зловещий свист. Ведищев осёкся на полуслове, опасливо покосился на саламандру.

Под столом тут же зарычал Живчик, натянув поводок до скрипа. Я бросил взгляд под стол. Терьер пытался дотянуться зубами до штанины тренера.

Разумеется я был не против, вот только в людном месте такое делать было нельзя. Многие не поймут. А понимая, что жертвой выступит злобный мстительный человек, я не отрицал, что он поднимет шум.

Поэтому нет, не сейчас и не здесь.

Я успокаивающе погладил Искорку по спине, слегка сбивая её боевой настрой, потянул поводок терьера, оттаскивая щенка от ног нежданного гостя.

— Говори, что там у тебя, — спокойно произнёс я, вытирая жирные губы салфеткой. — Только не надо всех этих пустых запугиваний.

Ведищев вновь нацепил на лицо мрачную ухмылку, почувствовав себя хозяином положения.

— Я и не запугиваю. Предупреждаю. На «Вершине» вас ждёт гарантированный провал. У нас всё схвачено.

— У нас? — я удивлённо поднял бровь.

— Да, у нас. Поначалу я сам попытался отомстить. Но затем со мной связались, и… Так что лучше вам не позориться и снять свою команду с этапа, прямо сейчас. Сохраните здоровье своим мутантам, да и сами целее будете.

Он пытался меня к чему-то подвести. Вряд ли он ради этого затеял разговор. А значит он сказал ещё не всё.

— Если поймаю за руку на диверсии, сам знаешь, что будет, — я вновь невозмутимо отпил из стакана томатный сок. — Вашу гильдию распустят с позором. Судебные иски, запрет на тренерскую деятельность. Все медальки у вас заберут, если они у вас вообще есть. Хотя сомневаюсь… И станешь ты нищим пенсионером, да ещё и с волчьим билетом.

Ведищев тихо, каркающе рассмеялся. Хлопнул по столу, отчего получил в ответ приободряющую струйку дыма от Искорки. Тренер «Яростных» покосился на неё, затем перевёл на меня злобный взгляд.

— Ты наивный, Горай, — процедил Ведищев. — До зубного скрежета наивный. Думаешь, я сам по себе такой злодей? Каждое моё действие покрывает и спонсирует… «Нео-Синтез».

Он сделал театральную паузу, ожидая моей реакции, но я даже не моргнул.

— Да-да, не удивляйся, — продолжил он с презрением. — Корпораты мстят «Огненным Львам». Вам надо было не корчить из себя святых праведников, а соглашаться на сделку, в самом начале, перед квалификацией. Теперь вы мишень. Будете размазаны по стенке, чтобы другим неповадно было.

Ведищев положил свои мясистые руки на стол, нервно потарабанил пальцами-сардельками по столешнице.

— Но выход есть, — продолжил он, вперившись в меня своими слегка выпученными глазёнками. — Корпорации умеют прощать тех, кто готов сотрудничать. Вы принимаете условия «Нео-Синтеза». Они те же, что и в прошлый раз. Вы сажаете зверей на их экспериментальные стимуляторы. Они очень хороши, поверь моему опыту. Животные становятся как машины. Так что гарантированно пройдёте в Бронзовую лигу.

Предложение было старо, как этот мир. И таким же гнилым, как любое слово, исходящее от представителей Синдиката. Так что я ни капли не сомневался в ответе, и внутренне порадовался, как разозлится на мои слова этот наивный пухляш.

— А теперь слушай меня, Ведищев, — мой голос стал ледяным, я смотрел ему прямо в глаза. — Передай своим хозяевам, что «Огненные львы» не продаются. Ни за стимуляторы, ни за места в Лиге. Мы играем честно и чисто, и для нас честь это не пустой звук. А тебе я советую встать и уйти.

— Я буду сидеть здесь столько, сколько захочу, — усмехнулся Ведищев, и его щёки от довольной улыбки раздались вширь. Хотя улыбка эта была печальной.

Неужели он думал, что я соглашусь?

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, мерялись взглядами.

В итоге я кивнул на Искорку, которая хищно сверлила гостя жёлтыми глазами.

— Я сейчас объясню, чтобы было доступней, — натянул я улыбку, хотя мой взгляд оставался холодным. Аккуратно положил ладонь на горячую подрагивающую Искорку. — Посмотри на эту кроху. Я её пока держу, но она очень, очень сильно хочет сделать из тебя барбекю. Учитывая, что она прожигает тренировочные мешки с лёгкостью, твой спортивный костюм вспыхнет за доли секунды.

Саламандра, словно подтверждая мои слова, угрожающе пыхнула струйкой дыма, который добрался до Ведищева. Он, нависая над столом, отстранился, опираясь на спинку натужно скрипнувшего стула.

И да, Ведищев побледнел. Он опасливо, стараясь не делать резких движений, отодвинулся от стола, грузно поднялся.

— Ты подумай, Горай. Подумай, пока время есть, — проворчал он, стараясь сохранить остатки достоинства. — Я пока посижу неподалёку. Подожду твоего решения.

В чебуречной Нины Сергеевны почти все столы были высокими, без намёка на стулья. Но недалеко от входа располагался уголок, с двумя небольшими низенькими столиками, вроде журнальных и вокруг них табуретки. Вот там обычно ожидали свои заказы пожилые люди.

Именно туда Ведищев и направился, тяжело плюхнувшись на хлипкий табурет и скрестив руки на груди. Затем поймал мой взгляд, демонстративно постучал рукой по своему запястью, на которых блеснули наручные часы. Всем своим видом он показывал, что намерен взять меня измором, но в то же время, что я должен побыстрее принимать решение.

Ведищев сидел у входа, тяжёло посматривая в мою сторону. Я не обращал на него внимания, доедая чебурек.

М-да, судя по всему, угроза была реальной. Что именно «Нео-синтез» приготовил на «Вершину»? Ведищев признался, что дрон на «Столбах», который ослепил Бублика, это их рук дело. Но он упомянул, что новый сюрприз будет «похлеще». Что это может быть?

Снова дроны с электрошокерами? Изменённый маршрут со скрытыми ловушками-сбросами? Вообще все выступы будут осыпаться на нашем маршруте? Вряд ли. Слишком грубо вмешаются в механику испытания, и начнутся вопросы. Рискуют подставиться под проверку службы безопасности Бетонки. А корпораты, хоть и не такие влиятельные как в Лигах, всё же не любят рисковать своей репутацией.

Уличение в какой-нибудь похожей диверсии роняет несмываемое пятно на «Нео-синтез». Зачем им это, чтобы потом отмываться ещё несколько лет?

Значит, диверсия будет более тонкой, раз настолько открыто об этом сказал Ведищев, либо эти слова несут за собой какой-то смысл. Может даже хотят спровоцировать на определённые действия. И мне критически важно выяснить, в чём заключается их подлянка.

Я опустил руку в карман, понимая, что Ведищев не смотрит в мою сторону, лазает в своём телефоне. Незаметно для него и для окружающих, я вытащил барона Сверчанского, который спрыгнул, замер у подноса.

— Барон, — едва слышным шёпотом обратился я к насекомому. — Хватит штаны просиживать на казённых харчах. Пора в разведку.

Сверчанский поёжился, но усами зашевелил активнее.

— Вон тот толстячок у входа. Проберись к нему, только незаметно, — я одними глазами указал в сторону Ведищева. — Разузнай, с кем он там встречается, кому звонит, какие приказы отдаёт. И возвращайся на базу с докладом. Мне нужно всё. Понял?

Барон, почувствовав важность миссии, картинно накрутил длинный ус передней лапкой.

— Дело, конечно, благородное-с, — протянул Сверчанский с лёгкой хитрецой в голосе. — Но, замотивировал бы ты, командир, своего лучшего агента чем-нибудь покрепче. Я бы всё в лучшем виде исполнил. А то на сухую, знаете ли, энтузиазм не тот.

— Могу ремнём замотивировать, — холодно отозвался я.

— Я боевой гусар, и не боюсь никаких ремней! — гордо выпятил грудь барон. — Я, милостивый государь, про другое «покрепче» толкую! Душа горит-с, вместе с трубами!

Я тяжело вздохнул, понимая, что с этим шантажистом иначе не договоришься.

— Ладно. Куплю я тебе пива.

— А вот это уже другой коленкор! — Сверчанский потёр лапки и спрыгнул со стола.

Скрываясь в тени между ножками столов, сверчок ловко, как заправский спецназовец, добрался до входа. В три молниеносных прыжка он оказался под столиком Ведищева. Незаметно, по спинке хлипкого стула, забрался в глубокий карман его спортивной куртки. Агент был внедрён. Теперь осталось дождаться новостей.

Доев чебурек, я поднялся, и с Живчиком на поводке направился к выходу.

Ведищев, увидев, что я иду к дверям, торжествующе вскочил со стула.

— Ну что, Горай, поджилки затряслись? — произнёс он погромче, так как неподалёку общалась шумная компания работяг. — Эй, ты куда!

Я прошёл мимо, проигнорировав его.

— Ты ещё пожалеешь! — услышал я за спиной. — Вспомнишь наш разговор. Когда провалите испытание! А вы его провалите! Даю гарантию!

Живчик, не терпящий, когда на его хозяина повышают голос, угрожающе зарычал. Я посмотрел на щенка, ухмыльнулся, замедляя шаг.

«Можно, но не сильно», — выдал я добро по Сопряжению на небольшую шалость.

Вихревой терьер довольно вильнул хвостом. Завихрения эфира мгновенно скрутились перед ним, затем метнулись к Ведищеву.

Поток воздуха врезался в Ведищева. Грузный мужчина охнул, потерял равновесие и рухнул обратно на хлипкий табурет.

Разумеется, тот не выдержал.

Раздался оглушительный треск. Ножки табурета подломились. Ведищев с грохотом повалился на пол, перекатился на спину.

— Да что такое⁈ Что это было⁈ Эй! — завопил он, пытаясь подняться.

Ближайшие к нему столики оживились, кто-то бросился помогать. Я даже не замедлил шага. С абсолютно невозмутимым лицом открыл дверь и вышел на вечернюю улицу, оставляя барахтающегося тренера наедине с его позором.

Судя по холодному замечанию Нины Сергеевны, донёсшемуся из приоткрытого окна чебуречной, расплачиваться за сломанную мебель Ведищеву придётся из своего кармана. Мелочь, а приятно.

По пути домой я решил заскочить в круглосуточный супермаркет. Холодильник в моей съёмной квартире был пуст, как бюджет гильдии до победы на «Столбах».

Набрал неприхотливый холостяцкий набор: десяток яиц, дешёвые овсяные хлопья по акции «Купи одну, бери две», несколько пачек лапши быстрого приготовления, связку сосисок. Вспомнил о Сверчанском и прихватил баночку светлого пива. Затем зашёл в другой отдел, закинул в тележку десятикилограммовую сетку картофеля и немного овощей.

Проходя мимо мясного отдела, я на секунду задумался. Взглянул на ценники, которые сейчас больно кусались. Но всё же закинул в корзину лоток с куриной грудкой. Овсянка и яйца хорошо, но животный белок был катастрофически нужен моему организму, чтобы поддерживать спортивную форму.

Следующей остановкой была ветеринарная аптека. Наученный горьким опытом внезапно пустеющих запасов, ведь аппетиты у Искорки и Живчика росли не по дням, а по часам, я не стал мелочиться. Взял две большие восьмикилограммовые пачки элитного корма. Для вихревого терьера и для огненной саламандры.

Расплачиваясь на кассе и перекинувшись парой слов со Светланой, которая восхищалась моей заботой о питомцах, я привычно прикинул баланс в уме. Продукты, мешки с кормом…

Итого минус ещё двадцать с лишним тысяч.

Забавно, из этой суммы девяноста процентов заняли траты на корм моим фамильярам. Я не привык экономить на питомцах.

С учётом утренних трат на сантехнику, от моих пятидесяти тысяч премиальных осталось чуть более двадцати трёх тысяч. А ведь нужно ещё купить новый стул на кухню. Взамен того, что сожгла Искорка недавно. Ещё тысячи полторы минимум.

Оставалось чуть больше двадцати одной тысячи рублей. Сумма вроде бы неплохая по меркам обывателя, но для наставника гильдии, подающей большие надежды, это копейки.

Поэтому раскидываться деньгами я не буду. Лучше придержать их, на всякий случай. Хоть призовые за полуфинал и светили на горизонте, лучше придержать их.

Ухватив пару тяжёлых пакетов в одну руку, в другой я держал переноску с подбадривающей меня Искоркой и поводок с Живчиком.

На улице меня встретил сильный ветер с моросящим дождём. Стучали и скрипели вывески, прохожие спасали зонты, которые вывернуло наизнанку под резкими порывами. Я поднял воротник, чувствуя, что погорячился с картофелем. Надо было взять чуть поменьше. Руку оттягивает, и ручки пакета врезаются в ладонь так, что так и хочется поставить пакет на землю.

Но нельзя, несём дальше. Осталось всего ничего!

По дороге домой в голове закрутилась навязчивая мысль о том, что Живчику и Искорке давно пора купить нормальные домашние вольеры. Удобные, с датчиками и регулировкой влажности.

Пусть даже такое оборудование было и непрофессиональным, минимум пятьдесят тысяч за каждый бокс. О таком пока только мечтать.

Да и для барона что-то надо найти поуютней картонной коробки с ватными дисками.

Добравшись до квартиры, я накормил питомцев. Сварил сосисок на завтрак. Всё же съел парочку, сделав что-то вроде хотдога.

Что тут думать? Кусок батона, лучок, немного горчицы, тёртой моркови. Несмотря на то, что я был не голоден после чебуреков, умял хотдоги с удовольствием.

Затем кинул пакет чёрного чая в кружку, заварил и сел у открытой форточки, вглядываясь в тёмную улицу.

Ждать пришлось недолго. Спустя сорок минут на подоконник с лёгким стрекотанием надкрыльев спланрировал запыхавшийся барон Сверчанский.

Сверчок деловито стряхнул влагу с усов и вперевалочку подошёл к моей кружке чая.

— Уф-ф, ну и погодка нынче, командир. Ветер такой, что того и гляди сдует в Неву-матушку, — проскрипел гусар, обмахиваясь лапкой, прислонился ею к кружке и сразу же отдёрнул. — Ай! Горячо ведь!

— Докладывай, барон. Что узнал? — я нетерпеливо подался вперёд.

Сверчанский важно откашлялся, наслаждаясь паузой.

— Докладываю-с! Ваш толстый боров, оказавшись на улице, зело ругался непотребными словами. Проклинал и вас, и нашего шерстяного, и весь белый свет. А потом, батенька, достал он свой аппарат связи и соизволил звонить некоему господину. Борисом Михайлычем его величал. Судя по тону, птица важная-с, из этих Синдикатовских заправил.

Барон выдержал МХАТовскую паузу, затем продолжил.

— Враг обозначил диспозицию, командир! — азартно потёр он лапки. — Тайное рандеву назначено у ресторации «Таможня», что на Биржевом проезде. Ровно через один час! Так что, если желаете узнать, с кем боров встречается, объявляйте-с аллюр три креста. Шпоры в бока, сударь, и вперёд!

Я посмотрел на часы. Времени было в обрез.

Оставив Сверчанского наедине с долькой апельсина и блюдцем пива, я набрал Серёгу. Он ответил после второго гудка. Как всегда, клацанье клавиатуры на фоне.

— Серёга, бросай всё, — быстро проговорил я, натягивая куртку. — Есть срочная работа.

Я ему рассказал вкратце о неожиданной встрече в чебуречной с Ведищевым.

— Он едет на встречу с неким Борисом Михайловичем, из «Нео-Синтеза», — завершил я, и Серёга оживился.

— Оп-пачки! А вот это уже интересно! — захохотал он. — Вот и рыбка крупная пошла! Ща, братишка, пять секунд. Соберу оборудование! Где у него стрелка?

— Ресторан «Таможня», на Биржевом проезде. Я думаю, они будут беседовать в машине.

— Понятное дело. Не в «Таможне» точно. Ведищев не настолько важный гусь, чтобы в ресторан его тащить… Понял. Значит, классический пеленг, направленным микрофоном.

— Ты только смотри, чтобы нас не засекли, — предупредил я, собирая фамильяров. — У охраны возможно будут глушилки, сканеры. Спалимся, будут проблемы.

Из динамика раздался искренний смех.

— Ха! Чтоб кто-то засёк меня⁈ — фыркнул Серёга, чуть ли не оскорблённый моим недоверием. — Ты меня недооцениваешь, Артур. У меня софт самописный, с плавающим айпи. Их сканеры поймают только фоновый шум, от проезжающего транспорта.

— Мне нужен чистый сигнал, и качественная запись, — твёрдо повторил я. — Если стекло у машины будет бронированным…

— Да пофиг вообще! — перебил хакер с абсолютной уверенностью гика. — Мой пеленгатор бьёт на полсотни метров и считывает вибрации стёкол. Я и сквозь бронированную тачку сигнал сниму, они даже пикнуть не успеют. Выезжаю! Встречаемся через полчаса, за рестораном.

Чуть позже я выскочил из квартиры, и меня догнал уже окосевший от хмеля барон, словно на автопилоте кое-как поднялся по штанине, исчез в кармане, не говоря ни слова.

Амбал сжимал шокер, нависал над нами монолитной скалой, буравя взглядом микрофон Серёги. К счастью, хакер в последнюю секунду успел инстинктивно развернуть «тарелку» локатора в противоположную от машины сторону и сложить её. Так что теперь она была похожа больше на конус с двумя торчащими усами, совсем непонятного назначения.

Оценив диспозицию, я решил пойти по сценарию, который буквально кричал, чтобы его сыграли.

Я лишь мелькнул взглядом в сторону амбала. Моё лицо сохранило академическую невозмутимость. Медленно потянулся рукой в траву, подобрал сухую веточку и с энтузиазмом сумасшедшего учёного-натуралиста аккуратно дотронулся ею до Искорки. Та как раз и замерла напротив торчащих в её сторону усов-антенн.

— Тихо, не спугните, — взволнованным шёпотом бросил я амбалу.

Телохранитель опешил, растерялся.

— Я же ясно спросил, в натуре. Чо тут делаете? — раздражённо бросил он, хотя уже не так уверенно.

Я поднял на него возмущённый взгляд, приложив палец к губам.

— Да тише вы, прошу вас, — зашипел я интеллигентно-поставленным голосом ботана. — Всю чистоту эксперимента нарушите. Вы же всё испортите. Такой шанс.

Искорка, почувствовав мою команду через Сопряжение, блестяще вошла в роль. Саламандра заблымкала глазёнками, изогнулась, раздула горловой мешок и злобно пыхнула в сторону веточки, которую я протянул ей навстречу. Крошечный и невероятно яркий сноп пламени едва не опалил мою кисть. Ветка вспыхнула в руке.

Я деловито поправил усы локатора, который играл роль исследовательского зонда, направив их точно на кроху.

— Так, записывайте, коллега! — возбуждённым голосом затараторил я Серёге. — Температура пламени. Повышена. Реакция на внешний раздражитель. Она положительная. Ловим микроколебания Ядра… Амплитуда нестабильна! Ух ты! Мы на грани открытия!

В этот момент второй телохранитель протиснулся к нам. Как две капли воды похожий на первого амбала. Такая же лысина, бликующая при свете фонарей словно начищенное яйцо, такой же взгляд с «айкью пять классов средней школы».

Пары секунд ему хватило, чтобы сделать удобный для нас вывод.

— Семён, харэ тут зависать, — буркнул он. — Оставь в покое этих ботанов! Шеф уезжает!

Семён иронично фыркнул. Брезгливо посмотрел на Искорку, от которой шёл лёгкий дымок.

— Держите эту дрянь при себе, исследователи хреновы, — процедил амбал, убирая руку с шокера. — Иначе спалит тут всё к лешему. Таких тварей надо в свинцовых ящиках, да под замком держать, а не по кустам выгуливать.

Я растерянно развёл руками, изображая крайнюю степень научного отчаяния.

— Так мы её и ловим! — жалобно воскликнул я. — Убежала от нас, прямо во время замеров эфирного фона!

— Ага, шустрая, как метеор, — подыграл мне Серёга. — Насилу в кустах зажали.

Второй амбал скептически хмыкнул.

— Может, ловцов муниципальных вызвать? — предложил он напарнику. — Пусть оформят этих олухов.

Серёга, окончательно вышедший из ступора, судорожно вцепился в ноутбук.

— Да вы што! Какие ловцы⁈ — воскликнул хакер, театрально округлив глаза. — Мы её и так за бешеные деньги для кафедры биофизики купили! Нас же декан живьём сожрёт, если мы её потеряем! Мы… мы сами… сдадим её в террариум!

Семён пренебрежительно махнул своей ручищей.

— Ладно, погнали, — бросил он напарнику.

Телохранители развернулись, пошли к машине.

— Ну придурки, блин, — услышал я от Семёна. — Точно подпалят себе что-нибудь.

— Или кого-нибудь, ага, — заржал в ответ его напарник.

Хлопнули тяжёлые бронированные двери. Взревел утробным звуком двигатель, и тонированный корпоративный джип, моргнув фарами, плавно выкатился с парковки ресторана, растворяясь в вечернем потоке машин.

Как только красные габариты внедорожника скрылись за поворотом, я с шумом выдохнул, чувствуя, как адреналин отпускает, растворяясь в крови.

Искорка понимая, что спектакль окончен, тоже расслабленно выдохнула, только облачко дыма, и уселась на камень. Живчик, который всё это время лежал в траве тише воды, ниже травы, радостно выскочил из кустов, завилял своим пропеллером обслюнявив мне всё лицо.

— Ну всё, хватит, дружок. Мы победили. И ты отлично держался, — потрепал я его по холке. — Настоящий разведчик.

С ветки сирени прямо мне на плечо спланировал барон Сверчанский, жужжа надкрыльями.

— Матерь божья, ну и конфуз-с! — шумно запричитал телепат, нервно подёргивая усами. — Я уж думал, всё, конец гусару! Растопчут сапожищами немытыми! Командир, вы просто гений конспирации!

Серёга, всё ещё сидя на земле, истерично захохотал, вытирая рукавом холодный пот со лба.

— Горай… ну ты даёшь! — задыхаясь от смеха и перенесённого стресса, выдавил хакер. — Я думал, он нас сейчас этим шокером на британский флаг разорвёт! А ты… «Ловим колебания Ядра»! Я чуть не помер от страха!

Отсмеявшись, Серёга захлопнул крышку ноутбука. В его глазах мелькнула паника.

— Слушай, Артур, а если этот бугай своему шефу расскажет? — тихо выдавил он. — В машине. Ведищев же там остался. Сложат два плюс два, вспомнит тебя и догадается, что мы его пасли.

Я спокойно взял Искорку, которая потёрлась о руку мордочкой. Аккуратно убрал её в переноску, похвалив за актёрское мастерство.

Затем пристегнул поводок к ошейнику Живчика. Щенок, мгновенно считав моё внутреннее удовлетворение от того, что мы справились, звонко залаял и принялся прыгать вокруг моих ног.

— Не догадается, — уверенно ответил я, помогая Серёге подняться. — Нам повезло, что твой самопальный микрофон-локатор реально похож на дешёвый исследовательский зонд. Хорошо, что ты его сложил. Знаешь, сколько по городским паркам сейчас шляется таких натуралистов-гиков с приборами? Пытаются изучать эфирный фон питомцев «в диких условиях», диссертации пишут.

Я закинул ремень переноски на плечо.

— Для этих корпоративных амбалов мы просто два нищих студента с беглым мутантом, — добавил я. — Они даже лица наши в темноте толком не разглядели, только ноутбук, зонд и нашу актрису. А Ведищев уверен, что я сейчас сижу дома, обдумываю его предложение.

— Надеюсь, ты прав, — пробормотал Серёга, застёгивая чехол ноутбука. — Но звук этот чёртов… Я же говорил, глушилки у них лютые. Вот и зафонило.

— Ничего, главное точно услышали. Так что уходим.

Мы выбрались из зарослей на тротуар, отряхнули одежду от листьев и быстрым шагом направились прочь от ресторана, сливаясь с редкими ночными прохожими.

По пути я попрощался с Серёгой, который не мог забыть недавнюю сцену и всё тянул улыбку. А вернувшись в съёмную квартиру, я устало сбросил куртку на стул, выпустил Искорку и Живчика гарцевать по жилплощади. Сам же прошёл на кухню.

Достав из холодильника початую бутылку пива наполнил стакан. Как раз сниму остаточное напряжение.

Внезапно в открытую форточку, громко ругаясь и цепляясь лапками за пожелтевшую занавеску, влетел Сверчанский.

— А меня забыли на поле боя, изверги! — истошно запищал телепат, кубарем скатываясь на подоконник. — Бросили раненого товарища в тылу врага, и-ик! Я там зацепился разговором с одной бабочкой, вот же трещотка, не унять!

— Ты бы ещё дольше собирался, барон, — невозмутимо ответил я, делая глоток освежающего хмельного напитка. — Надо было уходить оттуда как можно скорей.

Сверчанский обиженно фыркнул, отряхнул усы от пыли и, пошатываясь поплёлся по столу в сторону небольшого блюдца, из которого совсем недавно он выдул пиво. Демонстративно приосанился, посматривая на мою кружку. Явно надеялся на обещанную награду за риск.

Я же демонстративно, со вкусом и громким причмокиванием, допил содержимое кружки, долил остаток, выпил и его залпом.

— А вам, сударь, на сегодня хватит, — заметил я. — Вы уже своё выпили. Вон, кое-как на лапах стоите.

Сверчанский громко икнул. Его усы возмущённо задрожали.

— Да как же так-с⁈ — заплетающимся голосом возмутился телепат. — Это же… пф-ф-ф… это форменное нарушение прав говорящих насекомых! Узурпация! Требую сатисфакции!

Искорка, гревшаяся у плиты, медленно подошла к столу. Запрыгнула на столешницу, подобралась вплотную к возмущающемуся Сверчанскому и не мигая посмотрела в его фасеточные глаза. Из её маленьких ноздрей медленно, предупреждающе поползли сизые струйки дыма.

Сверчанский поперхнулся своими жалобами.

— Мадмуазель, — нервно сглотнув, пропищал он, отступая на шаг. — Я, конечно, ценю вашу заботу о моём здоровье, но с боевыми гусарами… и-ик… с гусарами так низ-зя. А не то мы можем…

Искорка коротко, но красноречиво пыхнула крошечным язычком пламени в миллиметре от его уса.

— … Ладно, всё, понял-с, — мгновенно капитулировал барон, попятился к краю стола и спрыгнул на пол. — Нет так нет. Извольте почивать.

Бормоча проклятия женскому коварству, он уполз в свою картонную коробочку под батареей.

Тем временем Живчик, у которого после сидения в засаде по вихревым узлам бурлила нерастраченная энергия фамильяра третьего уровня, решил, что нужно её срочно потратить. Втопил по квартире, как угорелый.

Я же отправился в душ. На сегодня всё. Приключений достаточно. Надо было освежиться, и подумать, что делать с этой хитроумной уловкой наших врагов.

Прохладные струи душа привели мысли в порядок. А когда я вышел из ванной понял, что Живчик набегался.

Более того пёс замер у рассохшегося шкафа в коридоре. Он скулил, активно принюхивался, скрёб лапами, что-то отчаянно пытался достать из-под шкафа, куда не пролезала даже его узкая морда.

— Да что там такое? — я подошёл к шкафу, присел на корточки и ухватился за его дно, с усилием приподнял тяжеленную громадину. — Тащ-щи…

Живчик клацнул зубами, что-то выволок на свет, потащил на кухню, прятать.

Я вернул шкаф на место. Что же он там нашёл?

Добравшись до терьера, который не нашёл тайника под свою находку на кухне и пытался проскользнуть мимо, я поймал его.

— Так, а теперь отдай, по-хорошему, — ухватился я за предмет, который он держал в зубах, тихо рыча. — Ну что мне силой у тебя отбирать?

Живчик сдался, отпустил.

Рука почувствовала холодный металл. Тяжёлый, продолговатый кусок старой бронзы, покрытой густой паутиной. Такие применялись на производстве, для выточки различных дверных ручек, засовов, щеколд или пресс-папье. Видно кто-то из предыдущих жильцов стащил с конвейера на заводе несколько таких брусков, и один из них завалился за шкаф.

Причём пахло от него чем-то вроде колбасы, вот Живчик и подумал, что это очередная кость.

Я покрутил бронзовый брусок в руке, очищая его от пыли и паутины. И тут меня словно током ударило.

В голове вновь эхом прозвучала фраза Ведищева, перехваченная Серёгой.

«Ключ не подойдёт к колонне… не провернётся в замочной скважине».

А что если?..

Я вгляделся в кусок металла. В моей голове молниеносно, деталь за деталью, выстраивался дерзкий план обхода корпоративной ловушки.

Я знал регламент «Вершины». Знал, что официальный эстафетный ключ сделан именно из цельнолитой бронзы.

Если этот брусок металла по габаритам хотя бы примерно совпадёт с оригиналом, это большая удача.

Я взвесил брусок в руке, тут же набрал номер Серёги.

— Не спишь? — спросил я, как только хакер взял трубку.

— Хакеры не спят, они уходят в спящий режим, — бодро отозвался Серёга, и на фоне вновь привычно застучала клавиатура. — Что хотел?

— Нужны точные чертежи эстафетного Ключа, для «Вершины». Габариты, глубина пазов. Всё до миллиметра. Каждый уступ и заусенца.

— Пять сек, — Серёга не стал задавать лишних вопросов. — Я же оставил закладку на их серваке, когда регламент качал. Сейчас пробью фаерволы… Так… обходим капчу… есть контакт. Качаю. Лови пэдээфку.

Экран смартфона мигнул, принимая файл. Я бегло просмотрел чертёж, положил на стол найденный брусок.

— Идеально, Серый. Даже с запасом. Ты как всегда, выручаешь, — бросил я другу.

— Ты ж потом скажи, что там с запасом и как выручил, — хохотнул Серёга.

— Обязательно. Ты удивишься, — хмыкнул я и сбросил вызов, тут же набирая номер Артёма Сергеевича.

Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли, и в динамике послышался женский крик на фоне.

— Да. Что там у тебя, Горай? — послышался раздражённый голос Белова.

— Артём Сергеич, дело не терпит отлагательств, — жёстко ответил я. — Поднимайте свои старые связи. Нужен толковый токарь. Лучший из тех, кого вы знаете. И чтобы умел держать язык за зубами.

Из динамика донёсся тяжёлый вздох., а затем женский крик на заднем фоне:

— Ты опять меня игнорируешь⁈ — бушевала на фоне его супруга. — С кем разговариваешь⁈ Опять эта Раиска⁈

Белов торопливо прикрыл микрофон рукой, но я успел услышать его отчаянный шёпот:

— Да помолчи ты ради бога, Ира! Какая к чёрту, Раиска⁈ По работе!

Он снова поднёс телефон к уху.

— Для этого обязательно звонить так поздно? — в его голосе сквозила плохо скрываемая усталость. — Какого ещё токаря? На ночь глядя.

— Я потом всё объясню, — сухо пояснил я. — Найдите того, кто может выточить сложную деталь, по чертежам. Точную копию из куска бронзы. Надо это сделать за день, до начала «Вершины».

Белов помолчал пару секунд, переваривая информацию.

— Бронза… Копия… — пробормотал он и вдруг резко ахнул. — Мать честная! Артур! Ты чего, удумал подделать эстафетный Ключ⁈ Да нас же дисквалифицируют к чёртовой матери! Это уголовка!

— Нас дисквалифицируют, если мы будем использовать их фальшивку, Артём Сергеич, — отрезал я. — Они хотят нас слить. Мы сыграем на опережение. Так у вас есть человек или мне искать самому?

— Так… есть один мужик на Кировском заводе. В ночную смену работает, — задумчиво пробормотал Белов. — Сделает всё, если заплатим.

Я услышал кряхтенье, скрип то ли кровати, то ли кресла.

В этот момент женский голос на фоне сорвался на визг:

— Передавай привет своей Раиске! — злобно откликнулась супруга Белова. — Детали они там точат! Смотрю, хорошо ты устроился!..

— Да помолчи уже! — зло огрызнулся Белов в сторону, а затем быстро бросил в трубку: — Скидывай чертежи. Я скоро свяжусь с ним. Если он ещё говорить в состоянии…

Связь оборвалась.

Я задумчиво посмотрел на погасший экран телефона, выдохнул, встречаясь взглядом с Искоркой, которая уселась ко мне на грудь и смотрела преданным взглядом.

— Вот такая жизнь у Артёма Сергеича, — произнёс я, поглаживая её по спинке. — Далеко не сахар.

Главное, чтобы он сейчас от такого прессинга не сорвался обратно на свои таблетки. Иначе он угробит и себя и поставит крест на своей работе. Кира точно его выкинет. Но на то я и пришёл в гильдию, чтобы не дать ей развалиться. Белов мне нужен, и я сделаю всё, чтобы помочь ему.

Я упал на диван, растянулся. Через несколько секунд ко мне прыгнул Живчик, скатываясь клубочком под бок.

Искорка прыгнула в импровизированную ванну с горячей водой, булькнув, будто желая спокойной ночи.

В целом день заканчивался на позитиве. Проблема, казалось бы нерешаемая, будет решена. Ведищев выдал кто его курирует и теперь хоть немного прояснилась картина.

Я получил сообщение от Полины, обменялся с ней сообщениями. В основном говорили насчёт Искорки. Я объяснил, что с ней произошло.

После общения, я прикрыл глаза и… уснул.

Я инстинктивно прищурился, вскидывая руку, вгляделся в сторону дорожек, готовясь к отражению атаки. Но вместо неё на меня обрушился оглушительный нестройный хор голосов:

— С Днём Рож-де-ни-я, тре-нер!

Я расслабился, глаза привыкли к свету, мышцы расслабились.

У красной стартовой черты собралась вся команда. Кира, Белов, Лера, Дэнни, Костя, Анна, Полина. Фамильяры, считывая настрой хозяев поддерживали их. Матильда и Неон обтёрлись о мою штанину. Бублик прошипел торжественно раздувая зоб. Желешка подплыла, пробулькала рядом, протянула щупальце, ухватывая меня за руку. Вроде как пожимая мне руку.

Следом в открытые двери прошли радостно щурящийся Христофор Родионыч и баба Зина, оставившая свою швабру где-то в коридоре.

Сияя румянцем, вперёд вышла Раиса Павловна. А рядом с ней неуклюже переминался тапироид Бурбур. В передних лапах, затянутых в варежки, монстр на удивление бережно держал двухярусный кремовый торт. Родионыч охнул, подскочил, поджигая спичками свечи, которые возвышались над кулинарным шедевром. Цифры «2» и «1». Те вспыхнули, крохотные язычки пламени заколыхались.

А я замер, всматриваясь в свечи.

Внутри меня жил старик, суровый шестидесятилетний ветеран Арены. Метроном, давно стёрший из памяти подобные сентиментальные мелочи. В бесконечной череде боёв, травм, корпоративных войн, что происходили в прошлой жизни, дни рождения стали для меня просто цифрами в медкарте.

Но глядя на этот торт, я вдруг отчётливо вспомнил то время. Да. Мне снова двадцать один. Сорок лет назад, в этой же самой временной точке, я отмечал эту дату совсем иначе. Будучи молодым, амбициозным гладиатором в другой гильдии, и после очередного боя, в котором одержал верх над сильным противником.

Лёгкое оцепенение сменилось искренней радостью. Я улыбнулся. Не той дежурной ухмылкой тактика. По-настоящему.

Команда окружила меня плотным кольцом, наперебой пожимая руки, хлопая по плечам, говоря трогающие за душу пожелания.

Затем мы дружной гурьбой переместились в столовую, где Бурбур с видимым облегчением водрузил торт на сдвинутые столы.

Начались душевные посиделки. Раиса Павловна разливала чай по кружкам, щедро нарезая бисквит. Бойцы наперебой вспоминали последние дни, смеялись над шутками Дэнни и подтрунивали над вечно краснеющим Костей. И каждый считал своим долгом сказать пару слов о том, какой я замечательный наставник и как много я делаю для гильдии.

Артём Сергеевич, сидевший на углу стола, слушал эти дифирамбы с кислой миной. Хотя он как мог скрывал это. В итоге помощник поковырял вилкой торт и, поймав мой взгляд, через силу растянул губы в улыбке.

— Да, Артур Викторович у нас молодец. Хватка железная, — пробормотал Белов, взглянув мне в глаза с явной неохотой. — Я… рад быть вашим помощником. Вместе, так сказать, гильдию поднимаем. Счастья, здоровья… успехов в личной жизни.

Я мысленно сделал пометку. Белов всё ещё не переборол гордыню. Но это мы отработаем. По крайней мере, я приложу для этого максимум усилий.

Кира, сидевшая по правую руку от меня, аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Знаешь, Артур, — тепло произнесла она. — Чаепитие это прекрасно. Но такое событие следует отметить по-настоящему. Официально. Я забронирую зал в хорошем ресторане, на полдня. Есть у меня ещё заначка на такие случаи. Выделю, так и быть.

— Спасибо, Кира Евгеньевна, — я покачал головой. — Но банкет только после завтрашней победы, на «Вершине». Совместим приятное с полезным.

— А что, верно, — поддакнул Белов. — Сначала результат, потом праздник.

Я откинулся на спинку стула, обводя взглядом собравшихся. В воздухе столовой витало нечто большее, чем просто радость от съеденного торта. Я чувствовал тепло стаи.

Первые предпосылки к той самой семейной атмосфере, где все искренние и свои. Именно об этом я мечтал в прошлой жизни. Этого мне не хватало. Идеальной команды, где никто не предаст, где каждый выслушает, поймёт и подставит плечо в трудной ситуации.

Но Чемпион внутри меня не имел права долго расслабляться. Я посмотрел на часы.

— Торт великолепен, Раиса Павловна, — я встал из-за стола, одним махом задувая догорающие свечи «21» и загадывая вполне закономерное желание. Пройти в Бронзовую лигу. — А теперь, господа гладиаторы, праздник подходит к завершению. Пора настраиваться на тренировку.

— Ну-у-у, дайте хоть торт доесть, тренер, — протянул Дэнни.

— Ещё минута, — подчеркнул я. — А потом экипировку в зубы, питомцев на поводки. Через десять минут всем быть на плацу.

— Опять к той башне? — пробормотал Костя.

— А ты знаешь другие варианты? — я изогнул бровь.

Костя замотал головой, затих.

— И просьба настроиться на серьёзную тренировку, — подчеркнул я. — Работы ещё предстоит много.

Улыбки слетели с лиц гладиаторов.

Лера с тяжёлым вздохом закатила глаза, Дэнни страдальчески уронил голову на руки. Костя начал мять Желешку, а сидевшая рядом с ним Анна, всё ещё панически боявшаяся высоты, судорожно вцепилась в холку Матильды, настойчиво массируя её шею.

Пока команда, кряхтя и перешёптываясь, отправилась в раздевалку, мы с Артёмом Сергеевичем переместились в кабинет владелицы гильдии.

Искорка разместилась на уже привычном месте, на моём плече. Живчик вёл себя спокойно, поэтому я решил снять его с поводка. Щенок, почувствовав свободу, сиганул в кабинет, начиная бегать из угла в угол. Видно искал косточку или что-то, чем можно было поиграть.

Кира, заметно воодушевлённая вчерашним контрактом с Зайцевым и пополнением счёта, деловито щёлкала мышкой, посматривала в экран ноутбука.

— Итак, господа, — начала владелица гильдии, посмативая на нас поверх экрана. — Подведём промежуточные итоги. За вычетом всех постоянных расходов… а это коммуналка, зарплаты и налоги… у нас на балансе осталось триста пятьдесят тысяч рублей.

Белов радостно потёр руки, но Кира тут же его осадила.

— Не обольщайся, Артём. Пятьдесят тысяч я уже отложила на срочные нужды для лазарета Полины. И на хозблок для Зинаиды Петровны. И ещё пятьдесят тысяч зарезервированы по твоему вчерашнему списку. Итого, в нашем распоряжении двести пятьдесят тысяч. Это свободные средства. Итак. Что в приоритете? На что тратим?

Я недолго раздумывал. Понятно же было, от чего надо отталкиваться.

— Главное — питомцы, Кира, — напомнил я владелице гильдии. — Всё остальное вторично.

— Конкретнее, — она взяла ручку, готовясь записывать.

— Старые вольеры тянут питомцев на дно, — жёстко обозначил я позицию. — Они не просто ржавые, в них пахнет плесенью. Доски прогнили. Им тесно. Температуры колеблется, постоянные сквозняки. Новая вентиляция не решает эти вопросы.

— Все питомцы живы и здоровы, — пробурчал Белов.

— Это вам так кажется, Артём Сергеич, — строго произнёс я, одаривая помощника мрачным взглядом. — У Матильды с самого утра опять чесотка, из-за сухого воздуха. Бублик нервный, не может нормально спать на сквозняке. Желешка постоянно булькает от температурного стресса. А Неон дёрганый из-за плохой звукоизоляции. Комфорт сыграет нам на пользу. Без фонового стресса Ядра фамильяров будут восстанавливаться и развиваться гораздо быстрее. Их рост скажется и на результатах гильдии.

Кира задумчиво постучала ручкой по столу, кивнула.

— Да, логично. Инвестиции в основной актив. Тогда посмотрим, что есть у «Молнии». Они как раз присылали мне рекламный проспект. Вроде даже было комплексное решение по этому моменту.

Она пощёлкала по клавиатуре ноутбука, поклацала мышкой, слегка побледнела, замерла.

— Ох, нет… — убитым голосом прошептала Кира. — Придётся подождать с вольерами.

Она повернула к нам экран ноутбука.

Я увидел рекламное предложение с пометкой «Для ВИП-клиентов». Грело душу то, что мы были для них ВИПы.

На экране я рассмотрел комплексный вольерный блок. Шикарный. В едином, усиленном корпусном исполнении, с центральным смарт-пультом управления климатом и вентиляцией. По сути, четыре просторных вольера, разделённых звуконепроницаемыми перегородками. Вроде такого, в котором проживает Бурбур.

А внизу, жирным красным шрифтом, значился ценник. Как это и принято. Зачёркнута цена с шестью нулями и зелёным цена, где уже было пять нулей. Хотя от этого было не легче.

Белов вытянул шею, прищурился.

— Девятьсот тысяч! — ахнул помощник, хватаясь за сердце. — Мать честная! Вот так цены! Да за эти деньги можно квартиру на окраине купить!

— Не забывайте, Артём Сергеич. Вольера четыре, — ровным тоном поправил я, изучая характеристики. — И по уровню технологий они не уступают боксу тапироида. Так что получается, мы берём оптом.

Кира тяжело вздохнула, захлопнув крышку ноутбука.

В это время мимо ураганом пронёсся Живчик, подбрасывая мини-смерчами комочек смятой бумаги. Тот закатился за подставку, на которой стояла ваза, украшенная иероглифами.

Терьер сиганул под неё, врезался боком в одну из ножек. Мини-смерч врезался в другую ножку. Конструкция пошатнулась, ваза прокрутилась вокруг своей оси, затем центр тяжести её сместился влево.

— Моя ваза! — ахнула Кира, вскочив из кресла.

Я среагировал раньше Белова, так как и сидел ближе. Протянул руку, подхватил падающую вазу, поставил на место.

— Всё, пробежка окончена, дружище, — ухватил я Живчика за холку, когда он пытался пробежать под моим стулом. Взял этого егозу на руки, и в ответ получил протяжное поскуливание.

— Ага, щ-щас! — воскликнул из моего кармана Сверчанский. — Мне и тут хорошо-с. Представляете? Шерстяной салага хочет поиграть со мной. Я что ему клочок бумаги?

Кира растянула улыбку, затем кашлянула, глотнула воды и вернулась к разговору. понимая, что источник бедствия у меня на руках и никуда не денется.

— Значит, сделаем так, — решительно произнесла она. — Потуже завяжем пояса. Будем копить на вольеры. Я закину всю свободную сумму на краткосрочный депозит, под проценты. Хоть какая-то копейка сверху да капнет. Вся надежда на наш выигрыш на «Вершине», и победу в финале.

— Это если мы пройдём, — мрачно проворчал Белов. — С нашими-то скалолазами.

— Если вы будете уделять внимание тренировкам, как и остальные, пройдём, — пообещал я, и Кира улыбнулась, кивнула в ответ.

Она радовалась. Ей нравилась трансформация Белова, как и мне. С прошлым Артёмом Сергеичем как небо и земля. Но конечно, это ещё не финальная версия помощника. Ещё было над чем работать.

В этот момент мой телефон коротко завибрировал. Я открыл мессенджер.

Серёга, как всегда оперативно, прислал мне то, что я и просил. Окончательную видеоверсию выступлений остальных шести гильдий, которые будут нашими соперниками на «Вершине». Единый видеофайл.

Изучу его на обеде. А пока пора на тренировку. Сегодня будем шлифовать передачу эстафетного ключа.

Пока шёл дозвон, я взглянул мельком на Викентия. Протрезвевший токарь неуверенно переминался с ноги на ногу. На пропитом лице отражалась вселенская скорбь и чувство вины перед нами. Ведь он пообещал, что сделает, обнадёжил нас.

Белов был мрачнее тучи, и его даже спрашивать не надо было. Всё пропало. Как-то так он воспринимал навалившиеся на нас обстоятельства.

Насчёт Викентия всё было понятно. Я прекрасно понимал, что отправлять его сейчас домой — это как дать добро на продолжение банкета. Он вернётся к своим дружкам. И продолжит возлияние.

Экстремальный коктейль Полины вывел его из умата, но он исправит это, уже скоро. Через полчаса или час вновь вернётся в прежнее состояние.

Ему требовалась цель. Работа. Здесь и сейчас.

Альберт Васильевич Пронин не отвечал. Директор «Молнии», с которым мы так удачно провернули сделку по вольеру для ухаля, и броню которого уже вовсю носила команда, вполне мог и не оказывать нам услугу. Ведь у него точно были станки.

Но всё же я надеялся, что он поможет.

Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался запыхавшийся голос.

— Слушаю, Артур Викторович.

— Доброго дня, Альберт Васильевич, — произнёс я. — Дело не терпит отлагательств. В рамках нашего партнёрства мне срочно нужен доступ к токарному станку. Нужно выточить деталь, из бронзы.

Пронин шумно выдохнул в трубку.

— Даже не знаю как вам помочь. Хм… — задумался он. — На производстве сейчас работают промышленные гиганты, и то на стационарных линиях. По запрограммированному циклу. Ради одной детали останавливать хотя бы одну линию. Сами понимаете, это не в моих интересах.

— Подойдёт любой рабочий токарный станок, — спокойно парировал я. — Возможно у вас есть небольшой. Который мы могли забрать, во временное пользование.

— Так… подождите… — директор «Молнии» замялся. — Был у нас один станок. Как раз мобильный, из старых запасов. Но он был на списании. Сейчас, мне нужно узнать.

Пронин сбросил вызов.

Артём Сергеевич покосился на меня. Вытер блестящую от пота лысину своим неизменным серым платком, скептически покачал головой.

— Пустая затея, Артур Викторович, — печально произнёс он. — Кто нам вообще оборудование выдаст?

Викентий тоскливо посмотрел в сторону выхода.

— Я это… наверное, пойду, — он тяжело вздохнул, почесал под мышкой. — Меня там заждались. У нас там это…

— А как же пять тысяч? — я достал из куртки бронзовую болванку и протянул её мастеру.

Викентий принял тяжёлый кусок металла, повертел его в дрожащих пальцах.

— Так нет же станка, — протянул он. — Я что вам, зубами этот ключ выгрызать буду?

— Будет станок. Оставайся на месте, — приказал я.

Телефон в руке снова завибрировал.

— Нашли аппарат. Пылится в хламовнике, на дальнем складе, — доложил Пронин. — Только у него резцы потупились. Да и с проводкой беда, электрики его списали месяц назад.

— Сколько он весит? — уточнил я.

— А это имеет какое-то значение? Он нерабочий, — огорчённо протянул Пронин.

— Мы всё сделаем сами, Альберт Васильевич, — твёрдым голосом произнёс я. — Говорите адрес. Куда подъезжать?

Пронин недовольно цокнул языком, но адрес продиктовал. Пообещал, что охрана встретит и поможет с погрузкой.

Прошло не больше пятнадцати минут, когда наш старенький микроавтобус затормозил у складских ангаров на западе Петербурга. Местные рабочие уже выкатили на пандус массивную чугунную конструкцию. А затем так же быстро исчезли внутри здания.

Отлично помогли, нечего сказать.

Викентий, которого мы взяли с собой, радостно провёл рукой по корпусу, коснулся кнопок «Пуск» и «Стоп».

— Хорошая машина, — одобрительно сообщил нам токарь. — Таких уже не делают. «Бирюса».

Я окинул взглядом гору полуржавого металла. Если это считалось у них мобильной версией, то какие могут быть габариты их стационарных монстров?

Белов решил продемонстрировать перед нами свои лидерские качества. Помощник тренера пыхтя подошёл к станине, широко расставил ноги, ухватился за край поддона. Попытался изобразить альфа-грузчика. Кряхтел он так, что даже Искорка зашипела. Ей стало жаль моего помощника. Надорвётся же.

Артём Сергеевич между тем крякнул, покраснел как варёный рак и судорожно схватился за поясницу.

— Отпустите, Артём Сергеич. А то грыжу ещё заработаете, — посоветовал я, давая сигнал Живчику, который всё это время сидел у моих ног.

— О, сдвинулось! — радостно воскликнул Белов.

— Это Живчик сдвинул, — улыбнулся я.

Щенок сосредоточился, припадая к земле. Вокруг его лап закрутились крохотные воздушные воронки. Эфирные узлы Живчика завибрировали от напряжения. Мощный восходящий поток ударил под днище станка, и тяжёлая махина плавно приподнялась над бетоном. Отправилась в сторону микроавтобуса, на глазах изумлённого Викентия.

— Тю, блин! А чо эт я тогда стараюсь, спину рву? — просипел Белов, кое-как разгибаясь.

— Вас надо спросить, — напряжённо произнёс я, в это время контролируя по Сопряжению терьера.

В конечном итоге Белов подскочил к нашему тарантасу, открыл задние двери, залезая внутрь. Сложил задние сиденья, откатывая их, освобождая тем самым место для станка.

Всё же мой Живчик был на пределе. И приходилось контролировать, чтобы пёс ни за что не прилагал больше тех усилий, которые демонстрировал сейчас.

Наконец-то мы загрузились и по пути на базу заехали за Серёгой. Хакер запрыгнул в салон, поправил сползающие очки и с подозрением уставился на облупившуюся краску станка.

— Это ещё что за динозавр? — хохотнул Серый.

— То, что нужно тебе оживить в ближайшее время, — ответил я, когда мы проезжали проспект.

Всю дорогу к специализированному магазину Серёга копался в потрохах электромотора, подсвечивая фонариком на телефоне.

— Кнопка пуска вообще в труху, — бормотал хакер. — Силовой кабель перебит в двух местах. В «Мастерке» точно будет всё, что нужно.

Викентий, забившийся в угол сиденья, ожил.

— И резцы там тоже есть, — подал он голос. — Без нормальных резцов я даже стружку не сниму. А работа тонкая… Тока они щас тыщ десять стоят. А у меня лишь полторы осталось.

Я поймал в зеркале заднего вида взгляд Белова. Помощник тренера категорично и быстро замотал головой. Денег у него лишних не было. Да и Кире придутся всё рассказывать. А времени на это нет.

— Найдём деньги, — сообщил я, мысленно попрощавшись с частью своих личных сбережений.

Мы прикупили всё, что было нужно, а мой счёт оскудел на двенадцать тысяч рублей. Кира чуть позже компенсирует.

По возвращении на базу разгрузка прошла по той же схеме. Живчик вновь выдал мощный восходящий поток, поддерживая станок на весу, транспортировал его через раскрытые створки задней двери в коридор, а затем и в комнату рядом с лазаретом, которая в этот момент пустовала.

Я по-прежнему внимательно следил за питомцем. Эфирные узлы щенка пульсировали на пределе возможностей, шерсть встала дыбом от статики, вихревые пульсации расходились в разные стороны.

Ему было очень непросто таскать такие тяжести. Надо будет попросить Дока провести ему полное обследование Ядра, чуть позже.

Хорошо, что станок был хоть и тяжёлым, но довольно компактным. Он пошёл в не очень широкий дверной проём, обтирая краску с косяка. Затем Живчик опустил его недалеко от двойной розетки.

Викентия к этому времени вновь начало знобить, будто его окатило ушатом ледяной воды. Последствия инъекции Полины давали о себе знать. Токарь обхватил себя руками, затравленно оглядываясь по сторонам.

Серёга в это время быстро зачистил контакты, поменял внутреннюю разводку, прикрутил новую пусковую кнопку и заменил основной провод. Затем вставил вилку в розетку.

— Пробуй, — кивнул хакер Викентию.

Токарь шагнул к станку. Как только его ладони легли на холодные стальные маховики, тремор чудесным образом исчез. Спина токаря выпрямилась, взгляд стал осмысленным и острым.

Мастер закрепил новые резцы, взял из моих рук бронзовую болванку и зажал её в патроне. Затем сверился с чертежами Ключа на экране Серёгиного планшета.

Палец токаря нажал на кнопку пуска.

В комнате-мастерской раздался уверенный, ритмичный визг металла. Дело пошло.

Я взглянул на дуло пистолета, которое выглядывало из седана и было направлено на моего помощника. Покачал головой, чувствуя лишь раздражение. Опять нам мешают работать. Причём в данном случае слишком агрессивно.

И Сверчанский был прав. Шансов у них не было.

Я подошёл к Белову, останавливаясь рядом, взглянул в сторону тонированного стекла. Лица сидящего внутри не разобрать, лишь золотая коронка поблёскивает, доказывая, что у пистолета есть хозяин.

— А ну стоять! — рявкнул скрипучий голос. Дуло дёрнулось, беря меня на прицел.

— Это очень неразумное решение, — спокойно предупредил я. — Уезжайте.

Бандит в машине, видимо, принял моё спокойствие за слабость. Раздался сухой щелчок. Он взвёл курок.

— Считаю до трёх, — процедил незваный гость. — Иначе нашпигую этого толстяка свинцом. И тебе достанется, умник. Пса кидайте в салон, живо! Раз…

Я мысленно вздохнул. Шанс им был предоставлен, теперь пусть не обижаются.

— Два!.. — услышал я, уже передавая своим питомцам команды по Сопряжению.

Живчик сработал безукоризненно.

Щенок выскочил вперёд, генерируя вокруг себя плотный мини-смерч.

— Три!

Воздушный вихрь добрался до оружия, обернулся вокруг запястья бандита. Руку с пистолетом резко, до хруста суставов, дёрнуло вверх и наружу.

В салоне вскрикнули от боли. Оружие выскользнуло из разжавшихся пальцев, глухо стукнулось о гравий и… выстрелило. Пуля с визгом вгрызлась в землю в метре от Артёма Сергеевича. Помощник матюгнулся, подпрыгивая на месте с грацией испуганного бегемота, отошёл ещё на пару метров.

В следующую секунду в дело вступила Искорка. Саламандра содрогнулась на моём плече и прицельно плюнула сгустком жаркого пламени. Огонь моментально охватил рукав олимпийки бандита.

Из салона раздался испуганный вопль. Мужик отдёрнул руку, судорожно хлопая себя по горящему предплечью.

В этот момент позади меня, словно из-под земли, выросли остальные члены гильдии. Моя стая.

Лера выступила вперёд, хищно оскалившись. Рядом с ней Бублик угрожающе раздул зоб и выпалил густой зелёной смесью. Струя концентрированной кислоты с громким звуком шлёпнулась на крышу седана. Металл зашипел, плавясь на глазах, и через секунду в крыше образовалась солидная дыра с оплавленными краями. Остатки попали на боковое стекло, за которым исчез пострадавший от Искорки.

Изнутри послышались грубые паникующие голоса.Через эту дыру на нас ошалело уставились два колючих взгляда. Один лысый, второй — мордатый, с коротко стриженным ёжиком на макушке.

— Какого чёрта⁈ — взвыл лысый, доставая биту.

Матильда и Неон, не дожидаясь приглашения, в это время запрыгнули на капот машины. С мерзким скрежетом их когти прочертили на краске глубокие, извилистые борозды. Бублик же, не теряя времени, подобрался к заднему колесу и играючи пробил толстую резину мощным когтем.

— П-пух-хш-ш! — машина тяжело осела на один бок.

Я подошёл вплотную к водительской двери.

— Кто вас послал? Ну-ка, живее, — бросил я, глядя на побледневшего лысого.

— Х-хозяева щенка! — заикаясь, выдавил мордатый с ёжиком, пытаясь сбить пламя с рукава. — С-сказали, что ты украл их у него!

Я усмехнулся. Так я и думал. Мои старые знакомые, соседи сверху. Решили подзаработать, наняв местную шпану.

Люди посерьёзней так бы не реагировали. Да и сто раз бы подумали, прежде чем приближаться к боевым фамильярам. Тем более разгорячённых после тренировки.

А если бы и приехали, то разговаривали бы гораздо более уважительно.

— Точнее, я спас щенка. Теперь он мой, — поправил я. — Передавайте живодёрам пламенный привет. И уматывайте отсюда. Желательно побыстрее. Пока ещё целы.

Я обернулся к Косте и коротко подмигнул. Смирнов всё понял без слов.

Желешка, до этого скромно наблюдавшая за расправой, подобралась и с громким влажным шлепком плюхнулась прямо на лобовое стекло седана. Питомица Кости мгновенно расплылась по всему стеклу.Плотная полупрозрачная плёнка перекрыла обзор. Ко всему прочему Желешка вошла в роль. Гулко и очень угрожающе забулькала, раздуваясь пузырями.

Из машины донеслись испуганные вопли, отборная ругань, мотор седана взревел.

Водила в панике ударил по педали газа. Спущенное колесо жалобно взвизгнуло, поднимая тучи гравия. Седан дёрнулся, забуксовал, развернулся. А затем на слепой тяге рванул прочь с полигона, виляя задом.

Желешка, проехав на стекле метров двадцать, грациозно соскользнула с машины и упругим комом прикатилась обратно к команде, торжествующе побулькивая.

— Умничка! Желешка, ты просто чудо! — встретил её Костя, погружаясь в желейное тело своей питомицы.

— Видали, как этот лысый затрясся? Ха! — Лера хлопнула по спине Бублика, который всё ещё недовольно шипел, капая кислотой. — Красавец, Буба! Отличную дырку сделал! Почти кабриолет, ха-ха!

— А как мы им капот расписали! — подхватил Дэнни, ласково поглаживая Неона.

— Так надо было селфи, Денис, — рассмеялась Анна. — На фоне той колымаги.

— Да не успел бы, — ухмыльнулся Ветров. — Они вон как двинули.

— Искорка и Живчик вообще мощно выступили! — восхищённо добавил Костя, массируя свою питомицу.

Живчик заливисто залаял в ответ, Искорка гордо выпятилась на моём плече, задирая нос к небу.

— Я вот думаю, что мало… — вздохнул Сверчанский из моего кармана. — Мало им попало-с. Так бы отчекрыжить их по полной за такие движения.

— Угомонись уже, мститель усатый, — улыбнулся я. — Они получили своё. Как вы, Артём Сергеич? На вас лица нет.

Белов, утирая пот серым платком, тяжело дышал. Помощник изо всех сил старался сделать вид, что случайный выстрел под ноги ничуть не пошатнул его душевного спокойствия. Но получалось у него не очень.

Он осторожно подошёл к валяющемуся на гравии пистолету, брезгливо подцепил его за скобу, а затем транспортировал его в карман куртки.

— Да я бы их… голыми руками… — выдавил Белов, нервно оглядываясь. — Если бы не сбежали.

Меня же распирала изнутри гордость за команду. Никто не дрогнул, ни один из них не бросился бежать. Они защищали свою территорию и друг друга в том числе.

Оставалось поражаться наивности моих соседей-живодёров. Разумеется, они не знали, что Живчик уже давно не тот запуганный щенок. И что развился он до фамильяра с уникальной стихийной способностью тоже были не в курсе. Но отправлять отморозков пусть и с оружием против целой гильдии турнирных питомцев…

Повезло им, что зверей держали на Сопряжении. Иначе от седана и мокрого места бы не осталось.

— Ну всё, размялись? — громко произнёс я, сворачивая веселье. — Отлично. Рад, что вы полны энтузиазма. Он вам поможет в ближайшее время. На башне. А теперь марш на исходные позиции. У нас эстафета на пять с половиной секунд провисает.

Команда, недовольно кряхтя, но уже без прежнего сопротивления, потянулась к кирпичной стене башни.

Остаток тренировки прошёл куда продуктивнее, чем я ожидал. Адреналин после стычки с бандитами сыграл на руку. Бойцы лезли вверх более уверенно, не оглядываясь в пустоту. Да и питомцы считывали настрой своих хозяев. Двигались точно и ошибок прежних не совершали. Они учились. Подход за подходом, шаг за шагом становились более опытными и работали на результат.

Анна наконец-то перестала паниковать, полностью доверилась инстинктам Матильды. Лера нашла правильный ритм для Бублика, и тяжёлый варан начал взбираться на башню с небывалой прытью. Дэнни идеально отработал приём ключа, и за всё время ни разу не дёрнул Неона за ошейник, а Костя с Желешкой сократили своё время прохождения на целых три секунды.

Обычный гаечный ключ, заменявший нам эстафетный предмет, передавался из рук в руки без единой заминки.

Мы были готовы к «Вершине». По крайней мере, настолько, насколько это вообще было возможно в наших условиях.

Время будто замедлилось. Вот из широко открытой пасти Искорки вырывается столб пламени. Вот он всё ближе, готовый врезаться в моё лицо.

Я лишь успел отправить мощный импульс по ментальной связи Живчику. Не знаю уже, что я там скомандовал.

Вроде — «Спасай!»

И терьер отреагировал в ту же секунду.

Всё же третий уровень Ядра наделил щенка потрясающей скоростью. Джек-рассел-терьер оказался сбоку от меня, отчаянно залаял. А вместе с тем перед ним завибрировал сам воздух. Воздушный поток врезался в поток пламени, отклоняя его. За несколько сантиметров от моего лица.

Я почувствовал жар, стало как-то не по себе. Даже не хотел представлять, что со мной случилось бы, если б я получил подарочек от огненной саламандры.

Отклонённый Живчиком огненный снаряд врезался в один из подвесных тренировочных мешков, качающихся неподалёку. Грушу мгновенно охватило пламя, которое, впрочем, тут же с шипением потухло. Не зря же мы усиливали мешки огнеупорными подложками.

Мешок дёрнулся от кинетического удара. Раздался пронзительный электронный сигнал, фиксируя попадание.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции под потолком и моим тяжёлым дыханием.

Первым отмер барон Сверчанский.

— Матерь божья, святые угодники! — выкрикнул он из кармана. — Это ж просто форменный кошмар-с! Да мы сейчас чуть без командира не остались! Ещё бы вершок, и вместо головы у вас бы головешка случилась, сударь! Ужас! Кошмар! Требую выдать мне валерьянки! А лучше пару пробок креплёной росы!

Мажор выхватил телефон, затем подумал и вздохнул, пряча обратно. Момент был потерян.

— Ну вы даёте, тренер… Отличный трюк! — воскликнул он. — И долго вы так тренировались?

— Ты совсем ку-ку? — покрутила пальцем у виска Лера. — Не видишь, что тренер сам не ожидал?

— Да я что? Мне лично показалось…

Я медленно выдохнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает меня, и сердце возвращается к прежнему ритму.

— Это был не трюк, Ветров, — хрипловато ответил я, поднимаясь на ноги. — Неконтролируемый выплеск. Искорка перешла на четвёртый уровень Ядра.

В зале раздался дружный вздох изумления. Бойцы переглянулись, осознавая, насколько близко всё было к трагедии.

— Ох ты ж, ёжики пушистые… — пробормотал Костя, прижимая к себе Желешку. — Если бы не Живчик…

— Да уж, повезло так повезло, — Лера похлопала по шее Бублика, с уважением глядя на мелкого терьера. — Молодец, пёсель. Реакция — моё почтение.

— Умничка, справился, — натянуто улыбнулась Анна. — Но без Сопряжения он бы не отреагировал.

— Так точно, Савельева, — кивнул я. — Я отправил ему команду.

— Офигеть, какая скорость, — восхищённо охнул Костя.

Я справился с остатками мандража, широко улыбнулся. Опустившись на корточки, ласково потрепал по загривку Живчика. Тот всё ещё скулил, довольно вилял коротким хвостом.

— Всё отлично, дружище, я в безопасности, — улыбнулся я ему. Затем подхватил ошарашенную Искорку, почесал под подрагивающим подбородком.

— Вы оба молодцы, — тихо сказал я своим питомцам. — Главное, что переход прошёл успешно. Добро пожаловать на новый уровень, красавица.

Саламандра тихонько зашипела. Как могла, так и отреагировала. Затем ткнулась тёплым носом мне в ладонь. Её чешуя больше не пульсировала багровым светом. Ядро крохи уже остывало, но питомицу всё ещё било мелкой дрожью. Терморегуляционные узлы пульсировали. Я понимал отчего такая реакция. Прямо сейчас, узлы расширяются, чтобы адаптироваться и принять новую мощь.

Я распустил команду, которая всё ещё была под впечатлением от огненного столба Искорки. Напоследок дал указание всем хорошенько отдохнуть перед завтрашним испытанием. Затем пощёлкал перед лицом остолбеневшего Белова, который снова принялся щёлкать семечки.

— Артём Сергеич, представление закончилось. Покидаем зал, — сообщил я ему чуть ли не в ухо.

— А? — вздрогнул Белов, окидывая меня испуганным взглядом. — Вы как? Всё нормально? Огонь… он же в мешок попал?

Я ухмыльнулся, настолько забавным было лицо помощника. Он будто сам оказался на грани жизни и смерти. Хотя стоял бы он на метра три левее, может и попал бы под раздачу. Хотя нет, Живчик знал, что делает. Никто бы не пострадал.

— И мешок цел, и я тоже. Как видите, жив и здоров, — рассмеялся я. — Всё, отбой на сегодня.

Помощник покосился на Искорку.

— А он точно больше не выстрелит? — просипел он. — Я понял, что это был переход. А вдруг опять?

— Нет, не выстрелит, — хлопнул я по плечу Белова. — Пора на выход.

Я прямиком направился в лазарет. Живчик, чувствуя себя героем дня, гордо семенил рядом, задрав нос. А Искорка слабо скребла коготками по ткани моей куртки.

Всё же переход на новый уровень — дело тонкое. Даже если внешне всё выглядит стабильно, Ядро саламандры нуждалось в тщательной профессиональной диагностике.

Дверь в кабинет Полины была приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые голоса. Я зашёл и застал там Киру. Владелица гильдии сидела на краю кушетки, нервно постукивая стилусом по планшету, а Док, скрестив руки на груди сидела в хирургическом кресле напротив.

— Кира, это уже не смешно, — раздражённо чеканила Полина. — Мне нужны эти алхимические мази! Завтра испытание, а потом бои на аренах. А ты мне предлагаешь лечить питомцев подорожником и зелёнкой?

— Полина, я всё понимаю. Но у нас бюджет не резиновый! — отбивалась Кира, нервно поправляя идеальное каре. — Я могу согласовать только половину от твоей сметы. Бинтов купим побольше, а вот мазь Бережковского придётся заменить на дешёвый аналог.

— На какой аналог⁈ На тот, от которого у Неона шерсть выпадает, а Бублик чешется, как блохастый дворняга? Проходили уже.

Я кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Дамы, прошу прощения, что прерываю ваши финансовые баталии, — произнёс я, оглядывая Киру и Полину, которые синхронно повернулись ко мне. — У нас тут срочный пациент. Плановый осмотр. После повышения квалификации.

Полина мгновенно забыла про смету. Врачебный инстинкт взял верх. Глаза Дока заблестели, она быстро натянула смотровые перчатки, указала на кушетку.

— Клади сюда свою огнеметчицу, — бросила мне Полина. — Что случилось? Уровень?

Я кое-как отцепил Искорку от своего плеча, аккуратно положил на белую простынь кушетки. Кира отодвинулась подальше.

— Да, спонтанный скачок, — подтвердил я. — Четвёртый уровень Ядра. Случился резкий неконтролируемый выплеск пламени. Вот и хочу убедиться, что всё в норме.

Док широко улыбнулась, поднесла к саламандре смарт-браслет. Экран мигнул, выскочило окошко, показывая эфирные показатели.

— Ого! Действительно, четвёрка! — глаза Полины удивлённо расширились, пока она изучала бегущие по экрану графики. — Поздравляю. Ядро, на удивление, стабильно. Немного потрясёт её. Но это остаточные вибрации. Для резкого выплеска это абсолютно нормально. Завтра будет как новенькая.

Кира, забыв про свой планшет, с интересом разглядывала питомицу.

— Но тут есть одна странность… — Полина нахмурилась, посматривая на экран браслета и переключая режимы сканирования. — Смотрите, Артур Викторович. У неё вдоль позвоночника формируются дополнительные… Я даже не знаю, что это. Похоже на эфирные узлы. И они… нетипичные.

— В каком смысле нетипичные? — насторожилась Кира. — Опухоль? Мутация?

— Нет, это не патология, — покачала головой врач. — Но это явно не боевые узлы. К объёму пламени не имеют никакого отношения. Что-то вроде тонкой манипуляции с эфиром.

Затем Полина застыла, посмотрела на меня, затем на Киру.

— Точно, а в суматохе из головы выпустила! — воскликнула она. — Кира же говорила, что саламандра починила щит.

Я удовлетворённо кивнул, почесав Искорку под подбородком.

— Всё верно, Полина. Это не боевые узлы, — спокойно ответил я. — Новая способность. Искорка теперь умеет чинить сломанную броню, и улучшает характеристики.

Кира довольно улыбалась. Ей было отчего радоваться. Договор с Зайцевым подписан, и теперь осталось дождаться партию ущербного барахла, которую саламандра превратит в броню класса Б.

Полина стянула с рук перчатки, вгляделась в саламандру, положив на неё руку. Кроха дёрнулась под чужим прикосновением. Но я успокоил её через ментальную связь.

— Удивительно здесь не это, — задумчиво произнесла Док. — Искорка не кузнечный подвид саламандры. Огненный. Откуда у неё взялись эти узлы? О прошлом её ничего мы не знаем. Скорее всего один из её родителей был кузнечного вида. Но даже в этом случае, это маловероятно. Кузнецы рождаются только чистокровными.

— Правильный подход к воспитанию. Это и сыграло роль, — подмигнул я Полине, забирая Искорку со стола. — Пойдёмте в кабинет, Кира Евгеньевна. Нам нужно закрыть один маленький финансовый вопрос перед завтрашним днём.

Только мы зашли в кабинет, как Кира озадаченно взглянула на меня.

— Кстати, я же тогда, на встрече с Зайцевым, так и забыла спросить, — произнесла она. — Как вообще это работает? Как такой зверёк может менять структуру металла?

Я решил немного просветить Киру в тонкостях эфирной механики.

— Всё верно. Её пламя не меняет структуру, — начал объяснять я. — Огонь лишь разогревает и размягчает материал, сплавляет его. А вот улучшает свойства металла именно эфир. Он впитывается в разогретый металл. Кристаллизует решётку, делая сталь в разы прочнее оригинала.

Кира довольно улыбнулась, кивнула. Теперь ей всё было понятно.

— Что у тебя за финансовый вопрос? — спросила она.

— Пришлось потратить на комплектующие для станка свои кровные, — подчеркнул я, замечая как взгляд владелицы гильдии начинает тускнеть.

— И сколько я должна? — напряжённо произнесла она.

— Четырнадцать пятьсот.

Кира тяжело вздохнула, открыла свой бронированный сейф. Затем достала тонкую пачку купюр и начала скрупулёзно отсчитывать.

— Четырнадцать тысяч… четыреста… пятьсот рублей, — пробормотала Кира.

Затем она принялась пересчитывать ещё раз. Пальцы с видимым усилием разжимались, она очень не хотела расставаться с деньгами.

Кира пересчитала в третий раз. Наконец, с тяжёлым вздохом протянула мне деньги.

— Держи, — сухо произнесла она. — Надеюсь, эта железяка того стоила.

— Узнаем завтра, на «Вершине», — пообещал я.

В этот момент в дверь робко постучали.

Я попрощался с Кирой, открыл дверь.

На пороге замер Викентий. Выглядел он так, словно разгрузил вагон угля: лицо измазано машинным маслом, комбинезон блестит от бронзовой стружки, а под глазами залегли глубокие тени. Но при этом на лице токаря сияла улыбка.

— Готово, Артур Виктрыч, — хрипло доложил Викентий, утирая лоб рукавом. — Микрон в микрон. Как в аптеке.

Токарь достал из кармана деталь.

На его ладони лежала копия эстафетного Ключа. Сложнейшие внутренние пазы были выточены идеально. Я сверился с чертежом, который мне протянул Викентий. Узоры ключа полностью повторяли образец с распечаток Серёги.

Взял тяжёлую деталь в руку. Идеальный баланс. Безупречная геометрия. Наше секретное оружие для завтрашней подмены было готово.

— Не будет выступов? — Дэнни вытаращился на меня. Вновь взглянул в сторону скалы. — Что эти черти опять придумали?

Увидел я достаточно. Передал Белову бинокль, и помощник всмотрелся в окуляры, чертыхнулся.

«Вершина» сейчас представляла собой не скалу с удобными уступами, которую мы видели на общих планах и к которой готовились. Перед нами возвышалась двухсотметровая монолитная плита из искусственного камня, имитирующего базальт. Никаких карнизов. Никаких полочек для отдыха. Лишь поверхность с сетью заметных трещин, которые усыпали её вплоть до заветного финиша с колонной наверху.

— Итак, Львы, — повторил я. Шум стадиона остался где-то на периферии. Сейчас для каждого существовал только мой голос и мой взгляд. — Ещё раз. Слушать внимательно. Забудьте всё, что мы отрабатывали на кирпичной башне. Перед нами скала с «дыханием».

Я то уже проходил такое, и понимал, что ожидать. А вот бойцы непонимающе переглянулись.

— Что ещё за дыхание? — нахмурилась Лера, нервно теребя ремешок на броне Бублика, который раздражённо пофыркивал, чувствуя настрой своей хозяйки.

К нам присоединился Белов, затем Кира. Владелица гильдии была в замешательстве.

— Некоторые трещины на этой плите служат обманками, — тихо, но чётко пояснил я. — Это механизмы. Они будут периодически сжиматься, в тиски. Если пет или проводник воспользуется ею, как опорой, застрянет намертво.

— Они с головой не дружат? — выдохнула Кира. — Это же травмы, переломы.

— Никаких переломов. Лишь жёсткая фиксация, — объяснил я, и Белов сморщил физиономию.

— Ну вот откуда вы знаете? Может это просто трещины, — просипел он, затем ухватил бутылку с водой, которую забрал со столика неподалёку, промочил горло.

— Серёга взломал сервер Бетонки, недавно, — произнёс я, выкручиваясь. — Так вот. Эти штуковины задержат тандемы на дистанции.

Костя судорожно сглотнул, прижимая к себе Желешку. Та хлопала глазами-блюдцами, посматривала в сторону скалы и тихо булькала, будто сообщая как ей страшно.

— Но это же… это нечестно! — воскликнул Смирнов. — Как нам тогда лезть?

— Они совсем очумели в своём оргкомитете! — взорвался Дэнни, сжимая кулаки. — Это же прямой риск для здоровья питомцев! Мой контракт такое не покрывает! Я им сейчас…

— А ты что, всё решишь? — ядовито оскалилась Лера, перебивая мажора. — Ну давай, звёздный мальчик, подключи своего папу. Пусть он купит нам безопасный маршрут.

Анна, бледная как мел, перехватила поводок Матильды.

— Мне кажется, у нас назревает конфликт. Но мы не должны… — робко попыталась вмешаться она, но её голос потонул в гвалте, который начал подниматься со стороны старта.

Именно там собрались почти все участники. И шумели они прилично.

Лидеры и тренеры других гильдий, как и мы, осознали, что перед ними не классическая скала, к которой они готовились. Вот и подняли бунт. Возмущённо махали руками, кричали в сторону судей, замерших в стеклянной ложе на уровне тридцати метров над площадкой.

Мы добрались до своей стартовой отметки. От неё до подножия скалы полсотни метров по газону. Но никто и не собирался идти вперёд.

Стартер, мужчина с молотом в руках, замер у большого гонга. Бросал растерянные взгляды в сторону судей. Ну а те не давали команду, ждали в свою очередь главного судью. Тот разговаривал по телефону, жестикулируя. Явно тоже недовольный.

Все требовали к ответу оргкомитет.

Я ещё раз обвёл взглядом конкурирующие команды. Паники не было лишь на одном участке.

Команда «Хищников» замерла в стороне, с возвышающимся на общем фоне Ильёй Муромцевым, который закрывал своим торсом тщедушного старичка-тренера. Все они были расслаблены. Муромцев невозмутимо разминал плечевые суставы, а его каменный панголин, блестящий от свежей мази, меланхолично жевал траву.

Вывод напрашивался сам собой. «Хищникам» кто-то слил информацию о стене без выступов. Они получили её заранее и уже отработали такого рода маршрут, пока остальные тренировались на выступах.

Чуть поодаль Кира прижимала к уху смартфон, возмущённо выговаривала что-то невидимому собеседнику, яростно жестикулируя свободной рукой. Владелица гильдии вновь тратила свои нервы, пыталась в свою очередь добиться справедливости.

Рядом Артём Сергеевич вновь принялся лузгать семечки, сплёвывая шелуху себе под ноги. Я бросил на него взгляд, и тот уловил его

— Ну всё, приплыли, — тихо пробурчал Белов под нос. — Это фиаско, Горай. Как пить дать, фиаско. С нашими-то увальнями на гладкую стену… Да нас тут и похоронят.

— Отставить панику, Артём Сергеич. Передайте команде свой бинокль, — холодно осадил я помощника.

— Это ещё зачем? — напряжённо взглянул на меня Белов, но под моим немым и довольно многозначительным взглядом всё же сунул оптический прибор в руки Смирнова.

Я вновь повернулся к команде.

— А теперь каждый внимательно смотрит на стену, — обратился я к каждому гладиатору. — Как отличить безопасную трещину от обманки? Всё просто. У безопасных края естественные, не такие ровные. У ловушек идеально ровные, отшлифованные машинной резкой. Ищите неровный край, их можно различить даже на расстоянии, если быть внимательными. Всё ясно?

— Поняли, тренер, — мрачно кивнул Дэнни, глядя на пугающую высоту. — Но посмотрите, что творится. Может вообще отменят.

— Опять эта самоуверенность, — фыркнула Лера, пихнув Дэнни плечом. — Слушай тренера, балбес.

— Не отменят, посмотрите сколько зрителей, — включилась в разговор Анна, поглаживающая Матильду по холке. Та нервничала, её хвост подрагивал.

— Да, не отменят, именно. Поэтому я всех готовлю заранее, — подчеркнул я. — Работаем по этапам. Никуда не торопимся. Сопряжение на максимум. И помните…

Я не успел договорить. Раздался пронзительный звук.

Это был не стартовый сигнал, а фоновое взвизгивание микрофона, который кто-то неумело включил.

В тонированной VIP-ложе, находящейся по соседству с судейской, отодвинулась дверь. Изнутри неспешно сошла по металлическим ступеням на арену небольшая делегация. Двое мордатых мужчин в чёрных безупречно сидящих костюмах с эмблемами Бетонки на лацканах, и высокая худая женщина с косой, закрученной на голове. Организаторы Бетонки. И если мужские взгляды были равнодушными, то дама посматривала на команды с надменным лицом и плотно сжатыми губами.

— А вот и сама госпожа Корсакова, — прошептала Кира мне под ухо. — Одна из владельцев «Бетонки».

Знал я эту дамочку. Строгая, своевольная и капризная особа. Сколько крови попортила она «Боевым щитам» Горлицыной, даже вспоминать не хочется.

Толпа на трибунах недовольно загудела, но быстро стихла, когда Корсакова поднесла микрофон к губам. Лишь команды по-прежнему гудели, выражая недовольство.

— Господа участники, попрошу тишины! — её ледяной поставленный голос эхом разнёсся над стадионом. — Ваши претензии безосновательны. Оргкомитет, согласно регламенту турнира, вправе вносить косметические изменения в архитектуру испытаний.

Капитаны гильдий вновь возмущённо зашумели, но судья повысила голос, перекрывая гвалт.

— Суть эстафеты не изменилась. Вашей задачей по-прежнему является подъём на вершину. И передача эстафетного ключа. Были выступы, стали трещины. Если ваши питомцы и вы сами не способны адаптироваться к меняющимся условиям, то вам не место в Бронзовой лиге. Проявите профессионализм и займите свои стартовые позиции.

Я почувствовал раздражение. Наглая ложь, прикрытая бюрократическими формулировками. Они намеренно загоняли всех в тяжёлые условия. Но ведь кого-то предупредили об этом. Не будем показывать пальцем.

Я сделал шаг вперёд, выходя из строя своей команды.

— Куда ты, Горай? — зашипела мне вслед Кира. — Не нужно ничего говорить.

Чего она боится? Дисквалификации? Но ведь мы ничего не нарушаем. А молчать в тряпочку я не привык, всегда высказываюсь исключительно по делу.

Мне не нужен был микрофон. Годы командования на Арене научили меня говорить так, чтобы слышали все.

— Вы не правы! — мой голос, усиленный акустикой бетонной чаши заставил Корсакову обратить на меня внимание.

Я сделал ещё шаг, глядя в её холодные глаза.

— Замена выступов на трещины это не косметическое изменение. А полная смена базовой механики хвата, — продолжил я. — Выступы требуют грубой физической силы и рывка. Трещины точечной моторики, баланса и пластичности, к которым питомцев нужно готовить. Вы не усложнили испытание. Вы превратили скалу в сложнейший маршрут, без права на подготовку.

На секунду над стадионом повисла мёртвая тишина. А затем рвануло.

То, что я сказал, крутилось на языке у каждого проводника, тренера, многих зрителей. И вновь зашумела Бетонка, с новой силой.

Остальные разъярённые гильдии, до этого хаотично ругающиеся то с судьями, то спорящие друг с другом, внезапно объединились и поддержали меня одобрительным рёвом.

— Правильно говорит!

— Вы нас на убой нас привели!

— Меняйте стену, или мы снимаемся! — раздались недовольные возгласы.

Я, сам того не желая, в одно мгновение стал неформальным лидером этого стихийного протеста.

Скосив глаза в сторону «Хищников», я увидел, что и они решили поддержать остальных. Правда вяло, лишь изображая возмущение на лицах и что-то выкрикивая возмущённое.

Корсакова между тем побледнела, переглянулась с замершими рядом мужчинами. Те едва заметно покачали головами.

— Регламент утверждён, — процедила она в микрофон, хотя её голос уже не звучал так уверенно, как прежде. — Старт через пять минут. Любая команда, не вышедшая на позицию, будет дисквалифицирована. Без права подачи апелляции.

Она хотела уже отправиться в ложу. Но…

Её слова лишь подлили масла в огонь.

— А что насчёт разрядов на «Столбах»⁈ — заорал капитан гильдии «Пробивные», проталкиваясь сквозь ряды возмущённых гладиаторов поближе к площадке. — Где ответ на нашу жалобу⁈

— И слепящие дроны! Это тоже, по-вашему, «косметическое изменение»? — подхватил кто-то из толпы.

— Тогда к чёрту такие испытания! Он же издеваются над нами! — зарычал лидер гильдии «Топоры», здоровяк, поблёскивающий лысиной.

Свита Корсаковой остановилась на полпути. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Одно дело — недовольство пары аутсайдеров, и совсем другое — массовый бойкот, грозящий срывом этапа.

Я прекрасно понимал, что будет дальше. Срыв трансляции на всю страну означал колоссальные убытки рекламодателей и гнев руководства небольших корпораций, которые вкладываются в команды. Объединившись, как сейчас это сделали команды, они закопают всех, кто организовывал Бетонку или имел к ней хоть малейшее отношение.

Госпожа Корсакова, побледневшая ещё сильнее, нервно переговорила с мужчинами в костюмах. Они отошли и минут пять общались. Затем владелица Бетонки вновь вышла на площадку и, стараясь сохранить остатки достоинства, снова поднесла микрофон к губам.

— Внимание! — её голос заметно дрожал, утратив первоначальную ледяную уверенность. — Оргкомитет напоминает, что это квалификационный этап, и нашей главной целью является уравнять шансы всех тандемов. Проверить вашу адаптивность. Это было основным девизом обновлённого турнира. Однако…

Она сделала паузу, шумно сглотнув.

— Учитывая массовое недовольство, комиссия готова пойти на беспрецедентный компромисс. Каждой команде, которая пострадала от нововведений, будет выплачена денежная компенсация. Исходя из нанесённого ущерба. Разумеется, надо будет привести доказательства того, что вы пострадали…от этих трещин…

Корсакова сделала паузу. Затем продолжила. Так же напряжённо, стараясь сохранять ровный голос.

— Трещины в скале, как основная механика испытания, остаются. Выступы невозможны из-за технических сложностей…

— Надо было сразу это сказать! — выкрикнул ещё кто-то из собравшейся у старта толпы участников.

Корсакова злобно посмотрела в ту сторону, затем кашлянула, и передала микрофон мужчине рядом, одному из главных организаторов Бетонки.

— Проводились тесты. И результаты мы узнали недавно. Отказались от них, чтобы обезопасить маршруты, — отмазался он. — Но это ещё не всё. Чтобы облегчить прохождение, прямо сейчас наши техники добавят на стену динамические углубления. Так называемые карманы.

Толпа гладиаторов недоверчиво загудела. А главный организатор продолжал.

— Но учтите! — поспешно добавил он, повышая голос. — Не все карманы будут безопасными! Это всё-таки испытание, а не увеселительная прогулка! У вас есть полчаса до старта. За это время подготовят скалу. Вы услышите предупредительный сигнал.

В этот момент над стадионом взвыла техническая сирена. Несколько протяжных гудков. И понеслось.

На стену, словно муравьи из растревоженного муравейника, высыпали десятки техников в страховочных обвязках. Загудели лебёдки подъёмников, транспортируя дробящие агрегаты и некие коробы.

Даже в бинокль было не разобрать, что они делают, так как каждый технарь раскинул вокруг себя большие тенты. Они закрывали обзор особо любопытным.

Толпа гильдейцев успокоилась. На лицах многих появилось облегчение. Кто-то даже радостно высказывался, искренне считая, что мы продавили организаторов и добились справедливости.

Но я иллюзий не питал. Слишком быстро Корсакова согласилась на уступки, и слишком подозрительно выглядели эти новые, наскоро сделанные карманы.

Какая-то часть меня, тот самый тактик с сорокалетним опытом, понимала одну простую вещь. Эта уступка лишь ещё более изощрённая ловушка.

Пока техники колдовали, меняя рельеф стены, шум стадиона понемногу сошёл на нет, сменившись напряжённым гулом ожидания эстафеты. Большинство гильдий, поверив в иллюзию лёгкой победы, с облегчением наблюдали за появлением спасительных ниш в скале.

Искорка наблюдала умным взглядом за меняющейся «Вершиной» и лишь возмущённо пофыркивала. Живчику было не до этого. Он нашёл в траве букашку и гонял её по кругу, пока позволял поводок.

— Сущий балаган, — брезгливо скрипнул надкрыльями барон из моего кармана, глядя на скалу. — Никакого почтения к благородным офицерам. Это ж где видано, чтобы гоняли гусар по такому ландшафту, как тлю по ветке⁈

— Ты слишком категоричен, мой усатый друг, — произнёс я. — И потише болтай, нас могут услышать. Помнишь про лаборатории?

— А то не помнить. Я ж тихонько, командир, — протянул барон. — Возмущению просто нет предела. Попадись мне архитектор этого убожества, я б ему живо саблей геометрию поправил!

Я лишь хмыкнул в ответ. Бравада насекомого была вполне обоснована. Он тем самым показывал, что разделяет моё отношение к этому балагану.

Ещё оставалось немного времени, примерно минут пять. Их я использую с пользой. Главное, донести до команды главное, чтобы не расслаблялись.

— Львы, в круг! — скомандовал я, собирая бойцов так плотно, чтобы нас не могли подслушать.

Когда головы Дэнни, Кости, Леры и Анны оказались рядом, я обвёл каждого гладиатора напряжённым взглядом.

— Слушайте меня, очень внимательно, — произнёс я. — Забудьте про новые углубления. Вообще не смотрите на них. Мы лезем только по трещинам, как я и сказал с самого начала. Ищем рваный край, работаем аккуратно. Не торопимся, но и не тормозим. И не забудьте про мусор сверху. Щиты у вас, так что будьте начеку.

Лера, до этого с надеждой разглядывавшая свежие карманы на маршруте, возмущённо вскинулась.

— Да бред это всё, тренер! Мы окажемся медленней всех! — воскликнула Соколова. — Зачем цепляться за микроскопические щели, если есть дырки в стене? Это же подарок судьбы! Бублик в эти трещины даже кончик когтя не просунет нормально!

— Подарок судьбы от создателей Бетонки, — я усмехнулся. — Соколова, ты взрослая девушка. Хватит верить в сказки. Вспомни, что было сказано.

Дэнни нахмурился, переводя взгляд со стены на меня.

— Сказали, что не все ниши безопасны, — напомнил он.

— Вот, Ветров запомнил, — указал я на Дэнни, который довольно улыбнулся. — В этих карманах ловушки, электроды или зажимы. Вы сможете понять пусто ли так, только когда сунете руку в дыру. И вот внимание, вопрос. Неужели вы готовы рискнуть выходом в финал из-за этих сомнительных подачек от организаторов? Вы либо замедлитесь, присматриваясь к нишам, либо покалечите себя, а может и своего питомца.

Костя судорожно сглотнул, прижимая Желешку к груди.

— То есть… мы пойдём самым трудным путём?

— А кто сказал, что он трудный, Смирнов? Мы пойдём самым надёжным маршрутом, — поправил я. — Трещины всё же достаточно большие, чтобы держаться за них, перевести дух. Тем более мы уже знаем, как отличить безопасную от обманки. Это работа, но вы и так к ней готовы прекрасно. Я верю в каждого из вас.

После крайней фразы команда приободрилась. Глаза заблестели, все собрались и даже улыбки появились на лицах.

— Работаем по первоначальному плану, — подытожил я. — Идём медленно, но верно. Сопряжение на максимум. И главное, доверяйте своим питомцам.

Внутри тандемов началась работа. Проводники готовили своих фамильяров к прохождению.

В это время техники покинули стену. Протяжно взвыл сигнал, обозначающий окончание технических работ. Предупредительно и тревожно.

Команды выстроились у подножия циклопической скалы. Один из судей, скользнув неприязненным взглядом по командам, принялся раздавать эстафетные ключи. Вот он подошёл к нашей команде, в последнюю очередь. В его руках тускло блеснул большой бронзовый ключ. Тот самый фальшивый, который не подойдёт к колонне.

Он небрежно сунул предмет в руку Белова. Отправился в сторону ступеней, ведущих в ложу, где уже рассаживалась судейская бригада.

Я вгляделся в эстафетный ключ. Если бы за пазухой не лежало изделие Викентия, мог бы поклясться, что именно этот вариант выточил токарь. Они были идентичны.

Искорка из-за предстартовой суматохи и рёва трибун недовольно заёрзала на плече. Так ещё Широков усилил градус беспокойства. Так подогревал азарт толпы и горланил из динамиков, что все наши фамильяры напряглись.

В стороне замерли «Топоры». Тренер что-то резко объяснял своим подопечным. Далее «Хищники», они не переживали. Вальяжно прохаживались у стартовой черты, перекидываясь между собой шутками. Остальные гильдии суматошно накидывали броню.

Гладиаторы «Львов» тоже время даром не теряли. Проверяли экипировку, цепляли за спину щиты, которые усилила Искорка.

Между тем ветер разыгрался не на шутку. Пыль перед нами периодически взлетала над площадкой под его порывами, гуляла по Бетонке всполохами. Это не очень хорошо для «Вершины», зато идеально для того, чтобы подменить ключ.

Я опустился на одно колено, якобы поправляя шнурок на кроссовках, поймал взгляд Живчика. Короткий ментальный импульс через Сопряжение, и щенок пару раз тявкнул. Понял меня с полуслова.

Далее мы разыграли всё как по нотам. Живчик припал к земле, улучил момент. Очередной порыв ветра был сильнее, терьер подбодрил его немного. Поднялся столб пыли, на пару секунд скрывая меня и команду от лишних глаз и объективов дронов, которые уже спускались к подножью «Вершины».

В эту секунду я действовал с ювелирной точностью фокусника. Правой рукой выхватил дефектный ключ из рук охнувшего Белова, спрятал его. Левой вытащил копию ключа от Викентия.

Слава всем богам помощник всё понял, довольно крякнул. Не стал болтать лишнего. Пылевая завеса улеглась. А я подошёл к Лере и вложил ключ в её руку.

— Держи крепко, Соколова, — шепнул я ей. — И помни: только трещины.

Она кивнула, затем отправилась к стартовой позиции.

Команда волновалась. Обычное явление перед стартом. Зато я главное прочёл в глазах проводников. Они готовы к испытанию. Вот что важно.

Остальные тандемы направились к подъёмникам. Они должны разместиться на площадках, каждый на своём уровне.

Тандем Соколовой идёт первым. Я специально выбрал более тяжёлого Бублика. На первых пятидесяти метрах ему будет комфортней ползти вверх. Потом он может растеряться.

Всё же кто бы что ни говорил, а шестиногие вараны боятся большой высоты. Просто виду они не подают. Бублик уже натренирован на башне, и Лера его держит неплохо на Сопряжении. Но выше он не поднимется. Скорее всего будут проблемы с вараном, и проверять это на практике, а уж тем более в полуфинале, как-то не хотелось.

Следом, на уровне «пятьдесят метров» Анна с Матильдой. Выше Анну поднимать смысла не было. Затем Костя и Желешка, которые точно справятся. Питомица Смирнова сделает всё, чтобы не уронить хозяина. А насчёт неё я вообще не переживал.

И замыкать эстафету будет тандем Ветрова, как я и хотел ранее. Спринт на финише, который может вырвать победу, если кто-то умудрится нас обойти.

Мы с Кирой и Беловым отправились в специально выделенную для нас ложу. Подхватили бинокли, со столиков у большого обзорного стекла.

Через десять минут тандемы вышли на свои уровни, а на площадку к большому гонгу вышел мужчина, прокручивая в руках кувалду. Широков пуще прежнего загорланил из динамиков, отмечая старт «Вершины».

— Всё, ни пуха ни пера, — тяжело вздохнула Кира.

— К чёрту, — подтвердил я.

— Угу, погнали, — кивнул Белов, начиная яростно лузгать семечки.

Мужчина в это время раскрутил кувалду и врезал ею в медную чашу.

— Бом-м-м-м! — разнеслось по Бетонке и… испытание началось.

Я всмотрелся в бинокль, вглядываясь в сторону старта.

Бублик поднял Леру на себя, втопил к скале, третьим добираясь до неё. Затем Соколова сорвала со спины щит, прицепила к страховочной верёвке стропу и полезла вверх, отмечая безопасный маршрут.

Я поправил гарнитуру, включил микрофон, подсказывая Лере, чтобы говорила фамильяру о замеченных ловушках на пути.

Между тем команда «Хищников», явно отрабатывавшая этот маршрут заранее, тут же ушла в отрыв, демонстрируя невероятную силу. Муромцев и его Щит двигались тяжело на старте, но уверенно, игнорируя углубления и цепляясь за трещины.

Многие команды бросились к спасительным нишам.

Слева от нас истошно завопил капитан «Отчаянных». Его леопард, сунув лапу в удобную нишу, дёрнулся от мощного удара скрытого шокера, чуть не сорвался.

Хотя питомцам ничего не грозит, кроме дисквалификации. Снизу поднимался механизм с сеткой, следом за поднимающимся тандемом, которая с радостью примет в свои объятия любого.

Справа тандем из другой команды намертво затормозил: рука проводника попала в ловушку. Трещина сомкнулась, блокируя его кисть. Гладиатор судорожно пытался высвободить застрявшие пальцы, отчаянно кричал, выплёвывал ругательства. Но безуспешно. Ловушки собирали свою жатву, безжалостно выкашивая ряды участников.

Моя стая работала как часы. Мы шли медленно, но уверенно.

Лера и Бублик начали тяжело. И добрались до площадки с Анной и Матильдой, когда отставали от «Топоров», второй команды, претендующей на финал, на пару секунд. Их капитан, здоровый бугай с медведем Крона хорошо прошли дистанцию, и уже передали ключ второму тандему.

Эстафету приняла Анна. И здесь мы начали отыгрывать время.

Матильда, словно рыжая молния, заскользила по вертикали, прижимаясь к скале, когда сверху сыпались камни и строительный мусор. Лиса проскакала по стене как пушинка, идеально вычисляя безопасные трещины в стене. Анна, забыв о страхе высоты, тянулась следом за шустрой питомицей.

Они поравнявшись с девушкой из «Топоров», которая с трудом вела по стене упирающегося горного манула.

Эстафету перехватил Костя. Их тактика с Желешкой сработала безотказно. Питомица не искала опоры для прыжка. Желешка просто расплывалась по стене, шурша вверх словно быстроходный гусеничный транспортник подтягивала Костю вверх с помощью щупальца.

Костя вложил бронзовый Ключ в руку Дэнни.

Я напрягся.

Вот теперь всё и решится. «Львы» против «Топоров». Дэнни с Неоном против лысого гладиатора с большой рубиновой игуаной. И мы были впереди на целую секунду с лишним.

Оставался последний, решающий рывок к площадке с колонной.

Та вверху вспыхнула зелёным, раздался гудок. Трибуны взорвались аплодисментами. Обозначился первый финалист. «Хищники». Впрочем ожидаемо. Осталось определить, кто ещё пройдёт в финал.

Гонка вступила в решающую фазу.

Я вгляделся в то, как проходит дистанцию тандем Ветрова.

Барс, чьи энергоузлы всё ещё не до конца восстановились, вновь начал дёргаться. Его хрустальная шерсть мерцала тревожными вспышками, но Дэнни впахивал, отрабатывал за двоих, как мог.

Мажор больше не думал о своей внешности, о спонсорских контрактах, о том как он будет выглядеть на экране. Ветров удерживал Сопряжение очень неплохо, идеально страховал зверя на каждом рывке, держал щит наготове, как я и говорил.

А затем сверху из скрытых желобов посыпался очередной «сюрприз». Град мелких камней и строительного мусора.

Дэнни прикрылся щитом. Камни со звонким цоканьем отлетали от стали. В неё ударили несколько крупных строительных кусков бетона, и Ветров кое-как удержал в руках щит. Да и его соперник чуть не отправился в сетку, которая ждала внизу.

Если бы Искорка не закалила защиту, тот бы сейчас рассыпался в руках мажора. Главное, что удержался. Неон шёл за ним, и его не коснулся камнепад, Хозяин об этом позаботился.

Я сжал губы, уставившись в бинокль. Ситуация была напряжённой. Игуана «Топоров» после нескольких невероятных прыжков взлетела на финишную платформу, опережая проводника, который отчаянно карабкался следом. До заветной площадки ему оставалось всего три метра с лишним и он на корпус опережал наш тандем.

В наблюдательной ложе рядом со мной Артём Сергеевич рычал сквозь зубы, яростно постукивая кулаками по пластиковому столу.

— Ну давай же, Ветров! Не тормози! Тащи своего кота! — сипло воскликнул помощник.

Кира, бледная как полотно, замерла у обзорного стекла, плотно скрестив руки на груди. В её глазах читался ужас бизнесмена, который уже мысленно подсчитывает убытки от проигрыша.

В гарнитуре раздалось тяжёлое дыхание Дэнни и скрежет его зубов. Мажор явно видел спину лысого конкурента и пытался ускориться.

— Тренер! — прохрипел Дэнни. — Мы проигрываем! Этот лысый впереди!

— Не смей спешить! — резко скомандовал я в микрофон. — Впереди над тобой ловушка! Обойди слева!

— Но я не успею! — выдавил мажор, всё ещё пытаясь сократить дистанцию по прямой.

— Ты слышал, что я сказал! — рявкнул я так, что Белов рядом вздрогнул. — Налево! Иначе проиграем!

Дэнни стиснул зубы и, подчиняясь приказу, повёл барса в сторону.

Лысый проводник «Топоров», ослеплённый жаждой победы, почти выбрался на платформу.

— Ну всё… — обречённо всхлипнула Кира.

— Нет, — сообщил я, наблюдая за трагедией.

Лысый поспешил. Он всадил руку в удобный, идеально отшлифованный карман, в полуметре от финишной площадки. Ловушка сработала, рука застряла.

Лысый истошно взвыл, дёрнулся на страховке. Ловушка намертво зажала его запястье. Рубиновая игуана наверху зашипела, свесилась с края платформы. Она пыталась ухватить хозяина зубами за лямки брони, чтобы вытянуть, но без толку. Гонка для «Топоров» была окончена.

Дэнни, пропустив Неона вперёд, тяжело прополз слева от воющего конкурента.

— Выкусил? — мстительно бросил мажор, подтягиваясь. — Знай своё место!

Одним мощным рывком Ветров перевалился через край финишной площадки. Трибуны взревели. Дэнни, опьянённый адреналином, вскинул над головой обе руки, в одной из которых был зажат бронзовый Ключ. Неон выскочил следом.

Ветров победно заорал, приветствуя толпу.

— А ну завершай дистанцию, позёр! Живо! — рявкнул я в гарнитуру.

Дэнни осёкся, резко обернулся. В двадцати метрах от него вынырнул тандем гильдии «Пробивные». Девушка с дредами вылезла не сама, её вытащил за шиворот королевский беркут.

— Ох ты ж!.. — охнул Дэнни, бросился к колонне, доставая ключ.

Девушка бросилась следом, чуть ли не на карачках доползая до колонны. Ветров дрожащими руками искал замочную скважину. Слева его соперница уже достала ключ.

— Есть! — хохотнул Дэнни, с размаху вгоняя эстафетный предмет в скважину замка.

Моё дыхание замерло. Сейчас решалось всё.

Идеально ли Викентий выточил внутренние пазы? Нет ли трещин на ключе? Не сломается он? Если замок не провернётся, мы проиграем.

— Давай, проворачивайся, — натужно запыхтел Дэнни, а Неон тревожно заскулил, посматривая на своего хозяина.

Его соперница только воткнула ключ.

Давай уже! ПРОВОРАЧИВАЙ КЛЮЧ!

Ветров напрягся, проворачивая металл. Один оборот. Второй.

Внутри колонны что-то щёлкнуло. А затем она ослепительно вспыхнула, зелёным светом!

— Есть! — я отскочил от обзорного стекла, сжимая руку в кулак и потрясая в воздухе.

— Да-а-а-а! — заорал Артём Сергеевич, подскакивая на месте и ударяясь головой о низкий потолок ложи.

Кира завизжала, забыв о статусе железной бизнес-леди, бросилась обнимать ошарашенного помощника тренера. Затем кинулась в мои объятья.

«Огненные львы» вырвали второе место!

Ключ, выточенный Викентием, сломал планы наших врагов.

В это время девушка с дредами рыдала в объятиях игуаны, и её забрали организаторы на лифтовую платформы. Ветров, который скакал на «Вершине» словно самец леопардовой гориллы в самый разгар брачного периода, тоже перешёл на платформу вместе с радостно рычащим хрустальным барсом.

Я перевёл взгляд к подножью «Вершины», где на установленной площадке замерла команда «Хищников», празднуя выход в финал. Они посматривали на нашу команду, которая подтягивалась на площадку финалистов, с откровенным злорадством. Хотя Муромцев не ожидал, что мы пройдём. Он так вытянул физиономию, что я не выдержал и рассмеялся.

А рядом Кира с Беловым подбежали к стеклу и начали ритмично, воодушевляюще скандировать, заглушая гул трибун:

— Львы! Львы! Львы!

Над ареной разнёсся усиленный динамиками голос Самуила Широкова, перекрывая гул Бетонки.

— Невероятно… — громыхал комментатор. — Дамы и господа, это просто невероятно! Финалисты квалификационного турнира «Бетонка» определены! В решающем этапе за выход в Бронзовую лигу сразятся «Хищники» и… «Огненные львы»!

Трибуны взорвались оглушительным рёвом. Толпа, жаждущая зрелищ, приветствовала победителей.

Моя команда в полном составе вышла в центр арены. В строительной пыли, тяжело дышащие, с уставшими улыбками на лицах.

Дэнни из последних сил позировал с Неоном перед летающими дронами-камерами. Костя еле держался на ногах, опираясь на Желешку. Анны покачивалась и вцепилась в поводок с всклокоченной Матильдой. Лера мрачно сплёвывала серую пыль держала за ошейник Бублика, который устало опустил массивную голову.

Сумерки сгущались с каждой секундой всё сильнее. Вот врубили прожекторы. Бойцы замерли под их слепящим светом, всё ещё до конца не веря своему счастью и оглушённые рёвом тысяч зрителей.

Они просто стояли, впитывая этот момент триумфа. Как и я. Как и Кира с Беловым, которые радовались, искренне, словно дети.

Я усмехнулся замечая настолько резкий контраст. Мажор, выпятивший грудь, демонстрировал спонсорский логотип на груди. Широко улыбался в объективы кружащихся камер, приобнимая мерцающего барьером Неона.

А на заднем фоне суровая реальность гладиаторских боёв. Лера, стирающая пыль с лица носовым платком, уставшая Анна, и Костя, который споткнулся и упал в объятья Желешки.

Я стоял у кромки поля, глядя на эту разношёрстную стаю, и не мог сдержать улыбки.

И только одни мысли кружились в голове.

Мы сделали это. Мы вышли в финал, несмотря ни на что.

Впереди нас ждал решающий бой, с Ильёй Муромцевым и его «Хищниками». Групповая схватка, которая расставит всё по своим местам. Но это уже потом.

Команда «Хищников» также приветствовала трибуны, вскидывая руки. Но их жесты были скупыми, а взгляды, которые они то и дело бросали в нашу сторону, красноречиво выдавали их состояние.

Никто из них не проронил ни слова, когда они покидали подиум финалистов Бетонки.

Илья Муромцев мрачно жевал губу, а его каменный панголин Щит нервно переступал с ноги на ногу. Его напряжённое лицо удовлетворяло меня куда больше, чем любые аплодисменты толпы. Он точно понимал, что лёгкой прогулки в финале не будет.

Когда мы спускались к своей команде, барон Сверчанский решил поделиться своим мнением.

— Ничего, командир, — хихикнул сверчок. — Мы им в финале такие усы накрутим — век помнить будут.

— Будем стараться, — ухмыльнулся Белов. — С таким тренером нам никакие хищники не страшны.

Впервые в голосе помощника я не уловил ни издёвки, ни нотки сомнения. И это был ещё один момент, который меня порадовал. Белов, который чуть не развалил в своё время гильдию, теперь искренне радовался за неё, и был готов трудиться на её благо, я уверен. Но что самое важное, помощник принимал меня как тренера. Причём без капли зависти или сожаления. Это значило лишь одно. Он свыкся со своей ролью, и ему она нравилась.

Широков ещё раз нервно ослабил узел на галстуке, бросил взгляд в сторону прицепа, с которого снимали фамильяров. Затем шумно выдохнул, будто собираясь с духом.

— «Нео-Синтез» в ярости от вашего выхода в финал, — тихо произнёс комментатор. — Корпорация не собирается пускать финальный бой на самотёк. Поэтому подготовили для вас сюрприз.

Он сделал паузу, облизнув пересохшие губы. Затем потянулся за пачкой сигарет, поймал мрачный взгляд Киры, которая стояла рядом, напряжённая словно сжатая пружина, и передумал.

— На фамильярах «Хищников» в финале будут надеты экспериментальные ошейники, — продолжил Самуил. — Они оснащены скрытой системой микро-впрыска. Не знаю уж когда это будет происходить. Мой информатор в такие дела не посвящён. Но это железобетонная информация.

Кира, стоявшая рядом со мной, вспыхнула как спичка.

— Да как это возможно⁈ Это же прямой допинг! — экспрессивно всплеснула она руками, чуть не выронив свой планшет. — Грубейшее нарушение регламента!.. Вот что мы сделаем… Подадим официальный протест! Их дисквалифицируют в ту же секунду!

Широков горько усмехнулся, взглянул на владелицу гильдии словно она была наивной девочкой.

— Кира Евгеньевна, снимите розовые очки, — произнёс он. — Это вам не детский сад. Высшая лига коррупционеров. Ошейники выглядят абсолютно стандартно, как обычная и сертифицированная турнирная амуниция. Ни один сканер на входе не покажет отклонений.

— Так мы потребуем ручного досмотра! — не унималась Кира. — Заставим комиссию разобрать их по винтикам!

Я пока молчал. Понимал, что Кира совсем не понимает, кто такие корпоративные акулы. Я столько насмотрелся за свои сорок лет, что ничему не удивлюсь. Подкупы судей, такие хитроумные подставы на Аренах, что и не подкопаешься. Доходило дело до того, что главный судья был в доле и ставил активно на тотализатор. Потом, конечно, его поймали. Но это было исключение. Прокурор комиссии, которая расследовала это дело, попался слишком дотошный и неподкупный. А сколько таких в тени, тихо собирают деньги на подставных боях?

Так что этот случай лишь показывает, что я попал в тот же самый, старый и совсем недобрый мир хищных акул, которые готовы голову откусить за то, что сделал шаг в сторону или не то сказал.

— Самуил, вы что-то замолчали, — напомнила о себе Кира. — Я говорю, что комиссию подключим.

— Вы зря на это надеетесь, — отрезал Широков, вздыхая. — Комиссию к чужому обмундированию не подпустят и на пушечный выстрел. Ошейники — это ведь частная собственность гильдии. Чтобы инициировать принудительный досмотр, нужен ордер от Высшей дисциплинарной комиссии.

Я заметил как Лера остановилась, услышав наш разговор. Она явно хотела мне что-то сказать. Я покачал головой, давая понять, что сейчас не время.

— А вы сами понимаете, сколько времени займёт получение ордера, — между тем продолжал Широков. — Дни. А то и недели. «Нео-Синтез» включит своих адвокатов, затянет бюрократию, а за это время улики просто испарятся. Такое уже было на Бетонке. Проходили, знаем.

— То есть эти упыри выйдут на песок… накачанные по самые уши. А мы должны просто смотреть на это? — выдавила Лера, успокаивающе поглаживая зашипевшего Бублика.

— Соколова, кажется, тебя Белов зовёт, — напомнил я ей, стараясь выбрать тон повежливей.

— Команда, за мной! — раздался в стороне бодрый голос моего помощника.

Лера лишь фыркнула, дёргая поводок Бублика, отправилась вслед за остальными тандемами к двери, ведущей внутрь здания.

Я взглянул на Широкова, который замолчал и нервно постукивал по лавочке пальцами. Кира лишь возмущённо выдувала воздух из носа, стараясь сбросить пар. Хотя, судя по её взгляду напряжение только нарастало.

Зачем тратить время на эмоции, бессмысленные возмущения? Когда правила игры меняются в пользу шулера, нужно не кричать о справедливости, а искать краплёные карты.

Я уже начал про себя обдумывать алгоритм противодействия. И решил высказать свои мысли вслух, сочтя это полезным для остальных.

— Если в ошейнике система микро-впрыска, значит, резервуар совсем крошечный, — спокойно рассуждал я, продолжая анализировать ситуацию. — А это, в свою очередь, означает…

Я задумался. Да, другого варианта я не видел.

— Что означает? — Кира села рядом, положив планшет на колени и вцепившись в него так, что побелели костяшки пальцев.

— Препарат концентрированный, — закончил я мысль. — Что внутри, Самуил? Транквилизатор? Боевой берсерк? Может модификатор мышечной ткани?

Комментатор пожал плечами, вытирая пот со лба.

— Я не знаю, Горай. Я всего лишь голос в будке, меня не посвящают в формулы. Знаю лишь, что это их новейшая секретная разработка.

При слове «секретная» Кира побледнела. Будто последняя надежда улетучилась. Хотя я понимал, что всегда есть пути решения. И эта ситуация далеко не исключение из правил.

— Плохо. Но не критично, — я перевёл взгляд на Киру. — Раз нельзя снять их ошейники, если невозможно добиться ордера на досмотр, значит остаётся одно. Нам следует быть готовыми к вызову.

— Как мы можем быть готовы, если не знаем, что ожидать в финале? — тихо спросила Кира.

— Нужно узнать точный химический состав этой дряни, — я взглянул на Широкова, который тут же отвёл взгляд, нахмурив брови.

Не стал я объяснять, что у любого, даже самого идеального стимулятора, есть период полураспада, токсическое окно, побочные эффекты. Поймём, как работает их химия и сможем сыграть на этих побочках, обернуть их оружие против них самих. По крайней мере готовность к угрозам уже сама по себе создаёт скрытый козырь в рукаве. Ведь мы учтём это на тренировке.

Широков затравленно посмотрел на часы.

— Я сказал всё, что знал, — пробормотал комментатор. — Мне пора. Если меня здесь увидят…

Неподалёку я услышал тихий звук, настырно врезающийся в уши. Кто бы ещё щёлкал семечки, кроме Белова?

— Артём Сергеич, уже всю броню на склад приняли? — взглянул я на застывшего рядом помощника, отпуская Бублика в сторону травки.

— А что там принимать? Хе. Семь комплектов, — радостно произнёс Белов, затем заметил наши потухшие лица. — Случилось что?

— Артём, иди к команде, прошу, — умоляюще взглянула на него Кира.

— А что, я помощник тренера, имею право знать, — возмутился Белов.

— Тренировку кто будет проводить? — зыркнула на него владелица гильдии. — Мы потом тебе всё расскажем.

Я встретился с обиженным взглядом Белова. В целом Артём Сергеич прав, он относится к руководящему составу. А команда. Она заслужила отдых после стрессового прохождения «Вершины».

— Пусть останется, Кира, — взглянул я на Воронцову. — А тандемы пусть немного выдохнут. Они и так с трудом вырвали победу.

— Чем смог, тем помог, — вздохнул Широков, поднимаясь с лавочки. — Удачи вам подготовиться.

Кира хотела его поблагодарить, но телефон её назойливо и продолжительно пропищал. Владелица гильдии взглянула на сообщение и резко побледнела.

— Что-то явно нехорошее, — заметил я, чувствуя неладное.

— Они… да как же так?.. они сдвинули график, — голос Киры дрогнул, выдавая пробивающуюся панику. Она подняла на нас ошарашенный взгляд. — Финал «Бетонки» состоится не через неделю, как было заявлено в регламенте. А послезавтра.

— Они совсем охр-р-ренели⁈ — зарычал Белов, словно раненый тигр, выплёвывая шелуху на площадку.

Искорка злобно зашипела из переноски, явно ругаясь на тех, кто причастен к этому злодеянию. Живчик замер на травке, залился лаем, чувствуя через нашу с ним невидимую связь моё раздражение.

Кира между тем отвернулась, прижала телефон к уху, отошла в сторону и принялась судорожно набирать номер. Звонила она понятно куда. В оргкомитет.

Но понятно, что решение уже принято, и не он был его инициатором.

Даже Широков замер в стороне так и не добравшись до своего джипа. Он также не ожидал такого.

Мы слышали обрывки гневных фраз, требования позвать Корсакову, ссылки на пункт шесть дробь четыре, об отдыхе тандемов между этапами…

Через пару минут Кира вернулась. Поникшая, с потухшим взглядом.

— Вообще ничего не понимаю, — глухо констатировала Воронцова. — Ссылаются на техническую необходимость, плотную сетку вещания…

Я мысленно обложил всю верхушку «Нео-Синтеза». Белов тоже, но уже вслух.

Это был удар ниже пояса. Подлый и самый просчитанный ход из всех возможных.

«Хищники» сидели на жёсткой корпоративной фарме. Мощнейшие восстановители и стимуляторы регенерации поставят их фамильяров на ноги уже к утру. Они будут свежими, агрессивными и готовыми рвать любого за выход в Бронзовую лигу.

А вот мои «Львы» чистые.

Я посмотрел на свою стаю. Гладиаторы, оставшись без присмотра, решили прогулять своих фамильяров во дворе. Отправились в сторону спортивных тренажёров, где была большая зелёная лужайка.

Массивный Бублик не добрался до травы, разлёгся на асфальте, тяжело и часто дыша. Лера тянула его за поводок, что-то ему выговаривала. Но он ноль внимания. Вараны во время сильной физической усталости зачастую игнорируют команды.

Желешка вслед за Костей добралась до лужайки, но с трудом, сразу же расплываясь. Видно было, что она потеряла массу во время подъёма, была критически обезвожена. Даже если сейчас бросить её в бочку с водой, нужны сутки, чтобы восстановить прежнюю структуру.

Неон сидел на таблетках Полины после отравления, и хрустальному барсу требовалось полноценное лечение, а не новый бой. Хотя бы три дня перерыва.

Матильда нервно подрагивала, явно испытывая сильный стресс после высоты. Взгляд хищницы мерцал нездоровым блеском. Обычно после такого пустынные лисицы спят двенадцать часов, а то и больше.

Всё сводилось к одному. Им нужно было минимум три дня на базовое восстановление. И ещё хотя бы три дня на тренировки. Но организаторы дали нам всего два дня на всё. И это было плохо. Мы выйдем на финальную битву уставшими.

Широков сделал свои выводы, схожие с нашими. Это очень плохая новость, которая пахнет подставой.

Он выдавил печальную улыбку, вернул назад сбившийся галстук.

— Теперь понимаете, что такое биться против корпораций? — тихо произнёс Самуил. — Они не нарушают правила турнира. Они просто пишут эти правила под себя.

Он продолжил путь до своего джипа.

Я же смотрел вслед уходящему Широкову, слушая под боков напряжённый разговор Белова и Киры.

Она всё рассказывала помощнику, а тот бурно реагировал, выплёскивая из себя ругательства.

Но отчаиваться я не привык. Если корпорации решили поиграть с нами и думают, что они уже победили, дадим им в это поверить. Но сделаем всё, чтобы разочаровать тех подонков, которые являются мозгом травли против «Огненных Львов» и таких же как мы, чистых гильдий.

— Эй, Самуил! Стой! — окликнул я комментатора, добираясь до него.

Широков уже сел на водительское кресло, неохотно взглянул на меня.

— Известно о составе той химии, что спрятана в ошейниках? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — И если нет, можем его достать? У тебя же есть доступ к внутренним корпоративным сетям турнира.

Комментатор замялся. Его взгляд забегал по парковке.

— Риск огромный, Артур. Ты даже не представляешь какой, — пробормотал он, нервно теребя брелок от машины в виде скелета. — Это закрытые данные. Если служба безопасности Синдиката засечёт скачивание… Ты понимаешь, что будет? Меня закопают под одним из залов Бетонки.

— Я понимаю это, — кивнул я. — Но всё же можно что-то сделать?

Широков задумался, наклонил голову, посматривая исподлобья через лобовое стекло, надул щёки, выдувая воздух.

— Я могу попробовать. Есть информатор, но мне нужно физическое прикрытие. Если меня возьмут за жабры, я хочу, чтобы рядом была силовая поддержка.

Я даже не раздумывал.

— Будет тебе прикрытие, — я достал Искорку из переноски, положив на плечо. Она радостно прошипела в небо, хотя это больше было похоже на свист счастья. Затем позвал по Сопряжению Живчика и тот стрелой прилетел к моим ногам.

— Я еду с тобой, и мои друзья составят компанию, — ухмыльнулся я, цепляя поводок к ошейнику терьера, который вновь превратил свой хвост в пропеллер.

С такой поддержкой хоть в бой, хоть в разведку. Кстати, о главном разведчике. Он нервно шебуршал в кармане, выказывая своё возмущение. Но хорошо, что помнил о главном. При посторонних не высовываться и не трепать языком.

— Подожди только, надо помощнику выдать задание, — произнёс я Широкову, на что он одобрительно кивнул.

Вернувшись, я застал Белова в компании Полины. Кира уже отправилась в кабинет, а Артём Сергеевич нашёл свободные уши, выливал вышедшей подышать свежим воздухом Поле свои возмущения.

— Артём Сергеич, — я обратился к нему жёстко, по-деловому. — Вы остаётесь за старшего. Пока я отлучусь по делам, ваша задача — тактика. Поднимите все видеоархивы боёв «Хищников» за последние полгода. Не только официальные матчи, но и квалификации, тренировочные сливы. Всё, что найдёте.

Глаза Белова округлились. Он был удивлён, охотно закивал.

— Главное, вытащите любимые комбинации Хищников, — продолжал я инструктировать. — Вы знаете эту кухню изнутри. И затем начинайте разбирать их тактику по косточкам. Нужна подробная аналитика: кто кого страхует, как атакуют и кто, когда открывается фланг и какой. Времени у нас в обрез, сами понимаете.

Помощник тренера, которого я впервые с момента моего появления назначил главным тактиком и доверил работу с командой в этом ключе, заметно подобрался. Его грузная фигура выпрямилась, в глазах появился тот самый профессиональный блеск, который и был мне нужен.

— Понял, Артур Викторович. Всё сделаю, — серьёзно кивнул Белов, убирая руку от кармана с семечками. — Разберём на молекулы. Сделаю в лучшем виде.

Он отправился решительным шагом к двери, а я повернулся к Полине. Док стояла рядом, с тревогой глядя на меня.

— Полин, у тебя самая сложная задача, — тихо сообщил я, вглядываясь в её напряжённое лицо. — Делай что хочешь. Используй любые хитрости. Но к завтрашнему утру питомцы должны быть в боевом тонусе.

— Сделаю, Артур, — твёрдо ответила Полина. — Мне Артём всё рассказал. Придётся выкручиваться.

Она поняла меня с полуслова. И это мне в ней нравилось не меньше, чем её фигура и внешность.

Я кивнул, а затем подхватил на руки тявкнувшего Живчика, запустив его за пазуху и направился к внедорожнику, который уже завёл Широков.

Самуил вдавил педаль в пол, и мы сорвались с плаца, выезжая за ворота и встраиваясь в поток машин.

В салоне повисло вязкое напряжение.

Широков молчал, пристально посматривая на дорогу. Я же обдумывал нашу ситуацию.

Противоборство с Синдикатами лишь только начинается. Всё ещё впереди. И от этого понимания было не легче.

«Нео-Синтез» лишь вершина этого треклятого айсберга. Но если мы вырвемся в Бронзовую лигу, мы начнём по-настоящему создавать себе имя. Гильдия воспрянет духом с новой силой, и к нам начнут присматриваться покровители. Та самая подушка безопасности, которая нужна на пути к успеху.

Всё же последние тревожные новости заставили меня напрячься. Искорка почувствовала выброс адреналина в моей крови. Её чешуя предупреждающе нагрелась. Кроха глухо зашипела у меня на плече, готовая в любую секунду превратить салон автомобиля в локальный филиал ада.

«Спокойно, солнце. Никто нам не угрожает. Ты же с нами», — отправил я ей сигнал по Сопряжению.

Саламандра ещё раз фыркнула, напоследок. Будто поддакивала мне. Затихла.

Живчик в это время замер у моих ног. Я всё забываю, что контролировать его всё же нужно, несмотря на то, что он уже стал фамильяров.

Связь по-прежнему непрочна, и щенок адаптируется.

Терьер прикоснулся боком к моей щиколотке. Я ощутил, как мощно и ритмично пульсируют его вихревые узлы под короткой шерстью. И его успокоил.

Ну хоть барон Сверчанский затих и не отсвечивал.

Широков вдавил педаль газа, успевая пролететь перекрёсток на зелёный.

— Поделишься планом? — прервал я затянувшееся молчание. — Куда мы едем? Ты говорил про информатора.

Комментатор нервно сглотнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Едем к журналисту «Масс-медиа». Нечаев Константин… Да ты его может и не знаешь. Он редко мелькает по зомбоящику. Больше в газетах, да свой канал ведёт с сотней подписоты.

Я вопросительно выгнул бровь. «Масс-медиа»? Он серьёзно?

— В общем, он варится в нашей тусовке, — пояснил Широков, перестраиваясь в левый ряд. — И в то же время общается… скажем так. кхм… в неформальной обстановке с одной младшей лаборантшей из исследовательского отдела «Нео-Синтеза». Некой Каролиной. Та во время одной из интимных встреч хвасталась перед ним новыми разработками фирмы. Да так, что чуть кровать не сломала. Ну ты понял…

Широков нервно засмеялся.

— Он и передал мне про ошейники, — добавил комментатор.

Всё же я насторожился. Странно, почему он так доверяет журналисту. Пусть он даже его приятель, но это ведь может быть просто вброс, чтобы нас запутать.

— Самуил, ты в своём уме? — я скептически прищурился, глядя на Широкова. — Ты готов доверить свою жизнь, карьеру, финал моей гильдии какому-то журналисту с длинным языком? Ты ему настолько доверяешь?

Широков тяжело вздохнул, закурив за рулём, выдул дым в приоткрытое окно. Его руки на руле побелели от напряжения.

— Разумеется, я ему доверяю, Артур, — глухо ответил он. — Костя мой двоюродный брат. Я ему доверяю как себе. А он умеет различать правду от лжи. Если ты думаешь, что его могли обмануть. Его хрен обманешь, поверь. Я своего братца знаю как облупленного.

Искорка чихнула, шикнула в его сторону и комментатор охнул, выкинул тлеющую сигарету в окно.

Вопросов я больше не имел, так что добрались мы до частного сектора в тишине.

Этот район разительно отличался от убогих промзон и тесных многоэтажек спальных районов. Дом Константина Нечаева выглядел добротно и уютно. Мы проехали через открытые ворота, и я огляделся. С удовольствием променял бы свою однушку на такое великолепие.

Небольшой участок был грамотно зонирован. Аккуратная подъездная дорожка вымощена тротуарной плиткой. Миниатюрный, но ухоженный садик с декоративными туями. Капитальная мангальная зона под навесом из поликарбоната. А в сторонке, за качелей, деревянная резная беседка, увитая диким виноградом.

Места во дворе было немного, соток шесть-семь. Но всё дышало достатком и неким домашним уютом. Было видно, что за территорией следили.

Сам Нечаев, подтянутый мужчина лет сорока с намечающейся лысиной, вышел нас встречать в уютном домашнем кардигане. Он замер на просторной открытой террасе, вглядываясь в нашу сторону.

— Самуил? Какими судьбами в такой час? — удивился хозяин дома, но тут же перевёл взгляд на меня, и его глаза округлились. — Вот так встреча… Это же сам Артур Горай! Наставник Огненных львов!

— Так и есть, — ответил я на рукопожатие.

— Так проходите. Проходите в дом! — засуетился Нечаев. — Супруга как раз чай заварила, с цедрой апельсина!

В ответ в моём кармане плюнул барон Сверчанский. У него уже аллергия на цитрусы, вот и не выдержал.

Хорошо, что я кашлянул почти в унисон с ним, щёлкая по карману. Сверчок затих.

Внутри дом Нечаева оказался не менее уютным. Просторная гостиная, совмещённая с кухней, кожаные диваны, большой плазменный телевизор на стене. Супруга журналиста, миловидная стройная брюнетка в переднике, поздоровалась с нами, радушно улыбнувшись, поставила на стеклянный столик чайник с ароматно пахнущим травяным сбором, затем вазочку со свежим, ещё горячим имбирным печеньем. После чего она тактично удалилась на второй этаж.

Нечаев суетился вокруг нас, разливая ароматный напиток по чашкам. Журналист явно пребывал в состоянии профессионального экстаза.

— Горай! Да вы просто феномен этого сезона! — восторгался журналист, присаживаясь на край кресла напротив. — То, как ваши «Львы» сегодня прошли эту гладкую скалу!.. Это было просто великолепно! Вся независимая пресса только о вас и говорит! Как вы умудрились понять механику трещин?

— Опыт, Константин, — сдержанно улыбнулся я, делая глоток вкусного чая. Искорка на моём плече потянулась к печенью, но я мягко отодвинул вазочку. Сладкое ей сейчас было ни к чему. — Слепо верить организаторам, значит обрекать себя на проигрыш. Приходится думать на два шага вперёд. И быть внимательным.

— Потрясающая внимательность… то есть опыт… Да, я хотел сказать — опыт, — суетливо произнёс Нечаев, затем уставился на Искорку. — О, это же огненная саламандра. Как вы с ней нашли общий язык?

— С любым существом можно найти общий язык, — натянул я дежурную улыбку. — Живой пример — слайм в нашей гильдии.

— О, то что показывает это желатиновое чудо, просто неописуемо, — радостно произнёс Нечаев.

Более десяти минут мы болтали о турнире, о питомцах, о том, насколько нелегко даются победы. Но… время поджимало.

Широков, который всё это время сидел как на иголках, нервно кашлянул, затем поставил чашку на блюдце с довольно громким стуком.

— Мы по важному делу, Костя, — напряжённо произнёс комментатор. — Нам очень нужна твоя помощь.

Нечаев озадаченно моргнул, переводя взгляд с брата на меня.

— От меня? Помощь? — удивлённо протянул он. — Чем рядовой журналист может помочь капитану финалистов Бетонки?

Я отпил из чашки вкусный напиток, поставил её на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине гостиной как стартовый сигнал. Я подался вперёд, посмотрел Константину прямо в глаза.

— Константин, ты знаешь, какой препарат будет спрятан в ошейниках «Хищников», в финале? — спросил я. Решил не тянуть кота за резину. — Нам нужна формула. И данные по микро-впрыску.

Нечаев моментально изменился в лице. Радушная улыбка сползла с его вытягивающейся гримасы. Журналист побледнел так, что начал сливаться с бежевыми обоями в гостиной. Он суетливо вскочил с кресла, едва не опрокинув чайник.

— Понятно… — его голос сорвался на полушёпот. — Спасибо за беседу. До свидания…

— Костя, постой, — попытался остановить его Широков.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — бормотал Нечаев. — Какие ошейники? Какая формула?.. — он отвесил лёгкий поклон, — Рад был встрече, господа, но уже поздно. Давайте я вас провожу.

Он сделал нервный жест в сторону входной двери.

Если Самуил поднялся из кресла, то я решил не спешить. Попытался подойти с другого ракурса.

— Костя, давай по чесноку. Ты восторгаешься нашими чистыми победами, — медленно чеканил я слова, вцепившись в журналиста тяжёлым взглядом. — Ты пишешь статьи о честном спорте, о городской жизни, о политике. Но при этом ты покрываешь тех уродов, кто выжигает питомцам нервную систему. Тех, кто превращает живых существ в бездушные машины для убийства.

Нечаев сглотнул, отступая к окну, затем выглянул наружу.

— Если промолчишь сейчас, — я решил ударить по самому больному, по его профессиональной совести, — тогда получается, что ты не журналист. Соучастник. Ведь если так разобраться, ты принимаешь сторону садистов из «Нео-Синтеза».

Слова мои повисли в воздухе. Широков замер на полпути к двери. Нечаев застыл у окна. Его грудь тяжело вздымалась. Он бросил затравленный взгляд на брата, потом на меня. Затем снова выглянул во двор и резким движением задёрнул плотные золотистые шторы.

— Вы не понимаете, с кем связались, — его голос дрожал от неконтролируемого страха. — Я просто не могу вам это сказать. Если они узнают, откуда пошла утечка информации… меня покалечат. А может даже убьют. Уходите. Пожалуйста.

Со второго этажа показалась супруга Нечаева.

— Всё хорошо, Костя? — настороженно оглядела она нашу компанию.

— Да, Олечка. Мои гости уже уходят, — Константин накинул на себя улыбку, затем добрался до меня и Широкова, потащив нас за локти до двери. — Ради моей семьи, уходите, прошу.

Я смотрел на дрожащего Нечаева и понимал: давить на него дальше бесполезно. Он боялся за свою жизнь, и за жизнь своих близких. Кто-то ему внушил, что это опасно. И я не исключал, что это сделала Каролина, понимая, что проговорилась.

Я молча кивнул Широкову.

— Идём, Самуил. Мы зря потратили время. Извини за беспокойство, Константин.

Я первым вышел из уютной гостиной на террасу, затем отправился к джипу. Широков, перебросившись парой слов с братом, поплёлся за мной следом.

Мы в молчании пересекли вымощенный плиткой двор, слыша щебетание птиц в кронах садовых деревьев.

— Ну вот и всё, — глухо произнёс комментатор, когда мы подошли к джипу. Самуил достал брелок, нажал и его внедорожник откликнулся парой гудков и миганием фар. — Не получилось. Хотя я поначалу думал, что он всё расскажет. Он ведь знает формулу.

— Ещё не вечер, — многозначительно ответил я, открывая пассажирскую дверь. Живчик запрыгнул в салон, Искорка на плече предупреждающе зашипела, почувствовав моё напряжение. Хотя скорее всего кто-то приближался.

Внезапно из дома выскочил Нечаев. Он подбежал ко мне вплотную, тяжело дыша, и не поднимая головы. Костя упорно не смотрел мне в глаза, будто боялся, что я прочитаю в них его страх.

— Вот, — хрипло, едва слышно прошептал обозреватель. — Держи.

Нечаев сделал резкое движение, что-то сунул в боковой карман моей куртки. Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился обратно к своему дому.

Я непонимающе нахмурился, переглянулся с Широковым.

Рука нащупала барона Сверчанкого, и… клочок бумаги. Вытащив его, я осторожно развернул смятый листок.

На бумаге неровным почерком была лишь одна надпись. И она мне очень не понравилась.

Я понял, что именно затеял «Нео-Синтез» на финал.

Я развернул скомканный клочок бумаги. Широков аж шею вывернул, взглянув из-за плеча на записку от Нечаева.

Печатными буквами на ней было написано:

УЛЕЙ

Я замер на некоторое время, сердце заухало в груди. А в голове мгновенно сложилась невесёлая картинка.

— Теперь всё ясно. Поехали на базу, — глухо бросил я Широкову, запрыгивая в салон внедорожника.

Самуил запрыгнул в водительское кресло, мы тронулись с места.

— Улей? Что это значит? — озадаченно произнёс Широков.

— Так называется вещество, — сухо произнёс я в ответ.

Непонятно объяснил, но в то же время мне сейчас было не до объяснений. Надо было всё хорошенько обдумать. И Широков прочёл это, не напирал, уставившись в лобовое стекло.

Всю дорогу до гильдии я молча смотрел в окно. За ним проносились огни вечернего Питера, прохожие, вывески магазинов. Я не обращал на них внимания. В это время анализировал полученную информацию.

Улей. Это не боевой берсерк. И не блокатор боли, превращающий питомца в бесчувственную машину. «Нео-синтез» решил схитрить и обеспечить подопечной гильдии стопроцентный выход в финал.

Так назывался синтетический нейро-феромон. Не просто мышечный стимулятор, а настоящий тактический чит.

В своей прошлой жизни, точнее в будущем, которое никогда не наступит, я встречался с эффектом применения этого препарата. Происходило это на подпольных аренах, как раз на групповых схватках. Именно там Синдикаты обкатывали свою химию.

Схема микро-впрыска в ошейниках работает синхронно. Препарат попадает в кровь, намертво связывает мозговые волны фамильяров, настраивая их на единую нейронную частоту.

Послезавтра на песок «Бетонки» выйдут не просто накачанные химией носороги, горилла и каменный панголин. «Хищники» перестанут быть отдельными тандемами, где проводник управляет своим фамильяром. Проводники здесь почти не играют роли.

Под действием «Улья» питомцы превратятся в единую стаю с коллективным разумом. Если один монстр увидит угрозу, о ней мгновенно узнает другой. Никаких слепых зон. Никаких ошибок в коммуникации. Идеальные выверенные атаки и абсолютная синхронизация друг с другом.

Широков, который всё это время нервно поглядывал на меня в зеркало заднего вида, не выдержал давящей тишины.

— Всё же непонятно. Улей… кхм… Ты сказал, что это вещество, — пробормотал комментатор, барабаня пальцами по рулю. — Но по твоему лицу понятно, что это нечто очень плохое.

— Всё хуже некуда, Самуил, — мрачно отозвался я. — Так называется препарат. «Улей».

Затем я вкратце рассказал ему об этом. И Широков тяжело вздохнул.

— Тогда у вас вообще ни единого шанса, — бросил он. — Я лично не вижу выхода. Они же вас разнесут. Представь, что он ещё и транквилизаторами накачаны.

— Выход всегда есть… Только одно условие, Самуил, — я вцепился взглядом в Широкова. — Никому не сообщай об этом. Ни единой живой душе, будь то оргкомитет или пресса, или твои друзья и близкие. Никому.

— Я не идиот, Артур, — нервно хмыкнул Широков. — Прекрасно понимаю, что поставлено на кон. Какой вообще смысл мне вас подставлять? А с другой стороны ведь не смертник. Идти против «Нео-Синтеза» всё равно, что вставать на рельсы и ждать поезда.

Я кивнул и снова отвернулся к окну.

С тяжёлым сердцем я ехал обратно на базу.

Встреча с коллективным разумом — это не то, к чему можно подготовиться за одну ночь. Стандартные связки, уклонения, обманные маневры… Всё это сейчас мы не успеем проработать. Да и насколько такое будет эффективно? Я ведь прекрасно понимал, что против «Улья» обычные тактики не сработают.

Уже скоро нам предстояло биться не с отдельными хищниками, а с единым многоголовым чудовищем, с гидрой.

Добрались мы до базы. На заднем дворе царила несвойственная для позднего вечера суета. На площадке я заметил грузовую тентованную «Газель» с логотипом компании «Брест». Наш спонсор, Пётр Зайцев, решил не откладывать дело в долгий ящик и прислал Искорке первую партию работы.

— Всё, я поехал, — махнул мне из салона Широков, когда я выскочил из джипа. — Не теряемся. И удачи вам в финале.

— Тебе от всех нас благодарность, за то, что помог, — произнёс я в свою очередь, и комментатор кивнул, заставляя свой внедорожник выехать с нашей территории.

Я подошёл к «Газели», наблюдая за процессом выгрузки.

Двое крепких грузчиков споро вытаскивали из кузова когда-то целые элементы турнирной брони и щиты. Теперь эти элементы были покорёжены, многие из них треснули, а на всех композитных щитах класса В расползались трещины.

Я подошёл поближе, наблюдая за разгрузкой. Искорка на моём плече лениво приоткрыла глаз, оценивая объём работы, и снова задремала. Живчик угрожающе рыча, рвался к рабочим, но я его сдерживал на поводке. Либо так отреагировал на чужих, либо запах посторонний учуял. Вот и предупреждал.

Но грузчики быстро освободили кузов, вручили мне накладную, в которой я расписался. И слова не успел сказать, как они уже запрыгнули в «Газель» и выехали за ворота.

Я озадаченно остался посреди кучи этого металлолома. Надо будет Петра Ильича предупредить, чтобы впредь заносили сырьё сразу на склад.

Но что сейчас делать? Привлекать Живчика? Но сил у него не хватит поднять много, а носить по одной железяке просто нет времени.

Из дверей кухни показалась Раиса Павловна, а следом за ней вразвалочку топал тапироид Бурбур. Ухаль бережно прижимал к груди два пузатых мешка с картошкой, каждый весом под сорок кило. Всем своим довольным видом он показывал, что это для него не тяжесть. Его хобот подрагивал, забавно шевелясь в разные стороны, а глаза блестели от энтузиазма.

— Раиса Павловна, одолжите своего помощника на пять минут? — бросил я кухарке, когда они с Бурбуром возвращались с продуктовой каморки. Указал на кучу металла. — Надо бы перенести всё это на склад.

Кухарка ласково потрепала ухаля по могучему плечу.

— Давай, родненький. Помоги тренеру. А я тебя потом свежими булочками с маком угощу.

Услышав про булочки, Бурбур радостно хрюкнул и вразвалочку потопал к куче металла. Одним махом он раскинул большие лапы, каждая из которых напоминала мне ковш экскаватора, и сгрёб одну пятую того, что захламляло площадку.

Из дверей административного корпуса выпорхнула Кира, услышав лязг железа. Владелица гильдии с горящим взглядом проводила пыхтевшего Бурбура. В руках она сжимала планшет, на экране которого уже был открыт калькулятор.

— Артур! — Кира подошла ко мне, едва не подпрыгивая от нетерпения. — Ты только посмотри на этот объём! Если Искорка всё починит сегодня… Мы ведь можем так неплохо заработать. Ты же видел договор. Зайцев оплатит повышенный тариф, за скорость. Предлагаю начать.

Я оценивающе взглянул на спящую саламандру. Аккуратно положил на неё ладонь. Дыхание Искорки было ровным, но эфирные узлы всё ещё мелко пульсировали. Ещё не до конца стабилизировались после недавнего перехода.

— Не сегодня, Кира, — покачал я головой, остужая пыл владелицы гильдии. — Возможно завтра. Пусть Ядро войдёт в спокойный режим.

— Всё так плохо? — взгляд Киры потускнел.

— Пойми, это же моё желание, — объяснил я. — Если заставлю её работать с металлом сейчас, она не починит эту броню. Наоборот. Прожжёт в ней дыры. И тогда Зайцев выставит нам неустойку.

Кира разочарованно вздохнула, но спорить не стала, понимая, что в эфирной механике я разбираюсь лучше.

Пока Бурбур под чутким руководством Раисы Павловны таскал металл на склад, чавкая и предвкушая, как он будет лопать булочки с маком, я активировал свой смарт-браслет. Проверил питомцев.

В целом всё отлично. Хотя взгляд снова зацепился за нераспределённые очки талантов. Руки так и чесались раскидать их, и заметить изменения в своих зверятах. Можно вообще всё закинуть в энергию. Так Живчик сможет поднимать более тяжёлые грузы, крутить больше мини-смерчей. Искорка увеличит объём пламени, да и лучше будет управляться зелёным пламенем, ускоряя кузнечную работу.

Но опыт Метронома спустил меня на землю. Я оставил нетронутыми очки талантов.

Лучше придержу свободные характеристики на будущее.

Мало ли какие сюрпризы ждать от «Нео-Синтеза». Раскидаю по ситуации, когда пойму, что именно нужно. Сила, ловкость, живучесть или энергия.

Оставив Киру, я направился в тренировочный зал.

А в зале на удивление кипела работа.

Лавочки подтянули к шведской стенке, на которой была закреплена потёртая доска, вроде школьной, метр на полтора. На лавочках устроились тандемы.

Артём Сергеевич, явно поймавший кураж от оказанного ему доверия, расписал маркером всю доску кружками и стрелками-связями.

Что не менее меня порадовало, команда внимательно его слушала.

— А вот теперь смотрите сюда! Повторяю ещё раз! — вещал Белов, агрессивно тыкая маркером в нарисованные кружочки. — Панголин Муромцева. Чистый танк, но он неповоротлив. Его надо убирать первым. Берём в клещи. Бублик и Неон. Это раз. Бородавчатый носорог слеп на левый глаз. Атакуем только с левого фланга! Желешка. Второго отвлекает Матильда. Что с гориллой, Ветров?

— Сумеречная горилла агрессивна, но тупа, как пробка, — монотонно произнёс Дэнни. — Ложный выпад Матильды, Неон.

— Не просто выпад. Раздёргаем его. Неон отвлекает, Матильда атакует…

Он вытер половину доски, начал чертить на доске векторы взаимосвязей, выстраивая классическую, весьма грамотную тактику командного боя.

Я дождался паузы в его пылкой речи, неспешно вышел вперёд.

— Уаф! Аф! — дал о себе знать Живчик, и вот тогда нас заметили. Повернули головы ко мне. Белов напрягся, в ожидании моего вердикта.

— Всё очень логично, Артём Сергеич. Блестящий анализ, хвалю, — искренне произнёс я. Белов улыбнулся, он был доволен оценкой. — Но есть одно уточнение.

Я обвёл взглядом напрягшуюся стаю.

— Слепых зон у них завтра не будет. Как и тупых ошибок.

Белов опустил руку с мелом.

— Что значит?.. — нервно сглотнул помощник. — Артур Викторович, я же сам архивы смотрел! Слепые зоны есть.

— Я знаю, что они были, — перебил я его. — Но теперь их не будет. Всё изменилось.

Я вкратце рассказал команде о препарате «Улей». О связи разрозненных фамильяров в коллективный разум.

Затем привёл яркий пример. Если горилла увидит атаку с фланга, слепой на левый глаз носорог воспользуется её зрением, и отреагирует, в ту же секунду.

В зале все притихли. Обдумывали мои слова.

Первым взорвался Белов.

— Да это же подсудное дело! — взревел помощник тренера, в сердцах откинув мел в сторону. — Это же… это ведь жульничество! Мы сейчас же идём в комиссию! Пусть берут кровь на анализы!

— Бесполезно, — ледяным тоном осадил я его. — Феромон усваивается в кровотоке за секунды. И распространяется лишь по нейронным связям. Стандартные турнирные анализы будут кристально чистыми. Доказать применение «Улья» можно только после вскрытия. Сами понимаете, мы не мясники, чтобы убивать чужих питомцев ради улик. Это безумие.

Команда поникла. И я понимал их. Осознание того, что завтра им предстоит биться не с животными, а с идеальной боевой машиной, изрядно давило на них.

— Так и что делать⁈ — прорычала Лера. — Как их побеждать, если они всё видят?

— Измотать? — неуверенно предложил Дэнни, поглаживая Неона. — Будем бегать по арене, пока у них эта дрянь не выветрится. Тем более есть побочки…

Артём Сергеевич, к моему удивлению, отреагировал первым и весьма здраво.

— Ветров, думай головой! — рявкнул Белов. — Они действуют как единый организм! Как ты от них убежишь, если они скоординируются. Загонят тебя с Неоном в угол с четырёх сторон! Вырубят барса, затем кинутся на другого.

Я кивнул, одобряя реакцию помощника.

— Верно, Артём Сергеич. Убежать не сможем. Переиграть в тактике — тоже. Они быстрее, слаженнее и сильнее. Поэтому мы сделаем вот как…

Я выдержал театральную паузу, позволяя напряжению достичь пика.

— Смоделируем на арене абсолютный хаос.

Дэнни недоумённо захлопал ресницами. Анна удивлённо вскинула брови. Лера перестала жевать локон, а Костя аж рот открыл.

— В смысле? — выдавил Ветров, затем нервно хохотнул. — Просто как придурки носиться по арене?

— Зачем как придурки? Будем бегать как умные, — засмеялась Лера.

— Речь совсем не о беготне, — я хищно ухмыльнулся, чувствуя, что выход найден. Должно получиться — Каждый тандем будет отрабатывать один нестандартный, абсолютно абсурдный приём. То, чего носители «Улья» просто не смогут просчитать. Сломаем их алгоритмы. Сделаем их преимущество слабостью. И тогда победа у нас в кармане.

Пока все остальные домысливали мои слова, я посмотрел на часы.

— Перерыв полчаса, можете перекусить. Потом встречаемся здесь.

— Тренер, ну как же… — начал было канючить Дэнни, у которого явно были планы на вечер.

— Знаю, что вы устали после скалы, — кивнул я. — Я знаю это. Но финал послезавтра. Так что работаем.

Анна издала тихий, страдальческий стон, откидываясь спиной на маты. Лера же, мрачно глядя в пустоту перед собой, ёмко резюмировала общую мысль:

— Совсем сдурели, придурки!.. — и сразу же спохватилась. — Ой! Это я про «Нео-Синтез», если что.

Костя нервно хихикнул, взглянув на Желешку, которая лишь обречённо булькнула в его сторону.

Оставив команду, я вышел из зала. Направился по длинному коридору в свой кабинет.

В голове, словно шестерёнки сложного механизма, крутились приёмы, которые и будут составлять хаос в финале. Постепенно они складывались в единую концепцию.

Схема была рискованной, балансирующей на грани безумия, но только так мы могли сломать коллективный разум «Хищников».

Я перебирал в уме возможности своих тандемов.

Костя с его непредсказуемой Желешкой справятся без проблем. Анна, если не запаникует, сможет использовать ловкость Матильды для создания нужных обманных манёвров. Лера с Бубликом обеспечат поддержку, и даже неповороливый варан может применить фактор внезапности.

Но вот Дэнни… Вот где крылась главная проблема.

Хрустальный барс всё ещё не отошёл от отравления. Энергоузлы барса барахлили, шерсть мерцала невпопад.

Разумеется блокаторы Полины это временный костыль, а не панацея. Если Неон поймает паническую атаку или замешкается хоть на долю секунды, вся наша хрупкая схема развалится.

Да и ладно Неон. Осилит ли мажор ту роль, которую я для него задумал? Хватит ли у него выдержки и насколько он может усилить Сопряжение? Это ещё один момент.

Я зашёл в кабинет и привычным движением потянулся к мешкам с элитным кормом.

Искорка, почувствовав резкий запах сублимата, мгновенно проснулась, требовательно зашипела, спрыгивая с моего плеча на стол. Живчик радостно завертелся юлой у моих ног.

Насыпал я им двойные порции, отмечая про себя, что после перехода на новые уровни питомцы метут еду как не в себя. В этот период адаптации такое вполне нормально. Выдержит ли мой кошелёк такие аппетиты?

Но уже скоро финал, и солидный куш. Правда я понимал, что Кира разделит весь полученный миллион рублей между всем коллективом. И ещё должна останется. Она это знает, как и я тоже в курсе.

Так что и после финала если я получу сто тысяч, это уже неплохо.

В кармане зашуршало, из него выскочил барон Сверчанский. Сверчок молчал довольно долго, и теперь его прорвало.

— Варвары! Негодяи! — заверещал он, жестикулируя двумя парами лапок, словно рубил невидимого врага саблями. — Где честь⁈ Где элементарные правила дуэли, ёшкин клещ⁈ Портить бойцам кровь алхимической дрянью! Произвол! Организаторов на мыло! Тьфу ты, грязь запечная! Слизняки подколодные! А этот писарь⁈ Он же струсил!

Я устало усмехнулся, глядя на бушующего боевого гусара на минималках.

— Он как раз не струсил. Передал мне всё, что нужно. Угомонись, — я примирительно накрыл его ладонью, пытаясь успокоить, но… Сверчанский возмущённо выскочил из домика, продолжая семенить кругами по столешнице.

— Никакого спокойствия! Дожили! — восклицал он, шевеля усами-антенками. — Мы должны…

— Барон, — прервал я его излияния ровным тоном. — Всё будет хорошо. Давай-ка ты успокоишься.

— Ага, успокоишься тут с вами. Все нервы в хлам! — протянул Сверчанский. — Ещё этот сухой закон, чтоб его жужелицы побрали!

— Я тебе дома выдам три пробки пива, так и быть, — улыбнулся я.

Сверчанский замер на полушаге. Его фасеточные глаза вытаращились на меня. Гневно поднятые лапки медленно опустились.

— Пива? — переспросил гусар, и его голос потерял прежнюю боевую агрессию, сменяясь мечтательным придыханием. — Тёмного?

— Можно и тёмного, — кивнул я. — С густой пеной.

Сверчок поправил воображаемый галстук, откашлялся и принял благообразный вид.

— Умеете вы, командир, найти нужные аргументы, — философски изрёк барон, усаживаясь рядом с миской Искорки и посматривая на Искорку. А Искорка продолжала хрустеть кормом, искоса посматривая на него. — Хоть одна хорошая новость за этот сумасшедший день. Так и быть, подождём с дуэлями. Надо крепко подумать-с.

Дверь кабинета негромко скрипнула, и на пороге появилась Кира.

Она выглядела измотанной. Идеальное каре растрепалось, плечи были опущены. Владелица гильдии молча прошла к столу, бессильно опустилась на стул для посетителей.

На её губах появилась натянутая, усталая улыбка.

— Пришли призовые за второе место на «Вершине», Артур, — тихо сообщила Кира, положив планшет на стол и поворачивая экран.

Я увидел сумму.

Пятьсот тысяч рублей. Очень неплохо и уже ожидаемо.

— Я всё закинула на основной счёт, — продолжила Кира. — Итого у нас в казне семьсот пятьдесят тысяч. Ещё немного, и сможем купить те самые элитные вольеры. Для всех наших питомцев. Всё как ты и хотел. У них будет нормальный климат-контроль, звукоизоляция, освещение.

Я одобрительно кивнул, оценив её настрой. Постепенно финансовая петля ослабевает. И это в том числе заслуга Воронцовой.

Но улыбка быстро слетела с лица Киры. Она подалась вперёд, сцепив пальцы в замок. Деловым и слегка колючим взглядом она вцепилась в меня.

— А теперь давай без прикрас, Артур, — произнесла владелица гильдии. — Белов так ничего толком и не смог объяснить. Что именно затеял «Нео-Синтез»?

— «Улей», — коротко ответил я.

— И ты туда же! — Кира всплеснула руками, едва не выронив планшет. Он будто приклеился к её ладони. — Я не знаю, что это.

В нескольких предложениях я обрисовал ей суть препарата. То, как после микро-впрысков фамильяры «Хищников» превратятся в идеально синхронизированный механизм.

Кира побледнела. Она медленно откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

— Идеальная стая, значит… — прошептала она. — И что мы им противопоставим? У нас Бублик еле ползает, Неон на блокаторах, а Желешка… это вообще-то Желешка. Не панголин, который может вырубить одним ударом.

— Я уже придумал тактику, — уверенно произнёс я, больше раздражая её своим спокойствием. — Хаос и непредсказуемость.

— И что это будет? Я про то, как это будет выглядеть? — произнесла Кира.

— Нам надо тренироваться, — ответил я, не сводя с неё взгляда. — И мы должны успеть отработать эти схемы за полтора дня.

Кира тяжело вздохнула, потёрла пальцами виски.

— Только решили одну финансовую проблему, как нарисовалась ещё одна, на арене, — горько усмехнулась она. — Словно проклятие какое-то.

— Проклятий не бывает, — заметил я.

Кира помолчала пару секунд, собираясь с мыслями, затем слабо улыбнулась.

— Тогда я переношу банкет в ресторане. Ты ведь не забыл, что мы твой день рождения так нормально и не отметили? Тортик в столовой не в счёт.

— Так точно. Теперь уже точно после финала, Кира, — кивнул я.

Кира всмотрелась в моё лицо. В её глазах читался страх потерять то единственное, что у неё осталось. Гильдию. То детище, которое она с таким трудом вытаскивала со дна последнее время.

— Артур… — её голос дрогнул, а рука коснулась моей. — Скажи, что мы победим. Просто скажи мне это.

Я встретил её взгляд и ответил предельно честно, без лишнего пафоса:

— Я делаю всё, чтобы так и произошло, Кира. Всё, что в моих силах.

Воронцова поняла, что её эмоциональный жест был неуместным, убрала руку, кивнула.

— Я знаю, — кивнула Кира, бросила взгляд за парочкой жующих сухой корм, улыбнулась. А затем, больше не сказав ни слова, вышла из кабинета.

Я достал дольку апельсина, положил перед заворчавшим бароном Сверчанским. И в этот момент старой рация на подоконнике ожила.

— Пш-ш-ш… Артур Викторыч… приём… — раздался хриплый и довольно напряжённый голос Родионыча. — Подойди-ка к выходу. Есть что показать.

Охранник никогда не беспокоил меня по пустякам. Поэтому я, недолго думая, выскочил из кабинета, оставляя свой зверинец за дверью.

Быстрым шагом я добрался до холла гильдии. Родионыча на посту не оказалось. Лишь как всегда из телевизора доносился бодрый голос комментатора и шум арены.

Зато у стены напротив холла я заметил бабу Зину, активно работающую шваброй, словно пыталась стереть доски до основания.

Когда я направился к уборщице, она косилась в сторону картины Белова и бурчала под нос.

— Эка срамота… — доносилось от неё. — Хаос бесовский. За одно место бы таких творческих повесить, чесслово. Да ишшо пылесборник развели, на мою голову…

— Зинаида Петровна, Родионыча не видели? — прервал я её монолог.

Уборщица встрепенулась, махнула шваброй в сторону главных дверей.

— Да вон там он, на крыльце топчется. Что-то нашёл, говорит. Выскочил будто оглашенный.

Я толкнул тяжёлые входные двери и вышел в ночную прохладу.

Сгущались сумерки, начал накрапывать дождь, отмечаясь в лужах. Тускло светил старый фонарь над входом и бросал кривые тени на асфальт.

На нижних ступенях крыльца, ближе к тротуару, замер Родионыч. Он сутулился и водил над каким-то предметом странного вида рамкой, сильно смахивающей на армейский миноискатель. Тот щёлкал, тихо и размеренно.

Я спустился на пару ступенек ниже, вгляделся в полумрак.

На холодном бетоне лежал обычная картонная коробка. К ней степлером была небрежно прибита бумажка с распечатанной надписью:

«Презент Гильдии Огненные Львы».

В ту же секунду прибор в руках Родионыча резко и продолжительно запищал. И старик охнул, падая на пятую точку.

Непрерывный визг металлоискателя врезался в уши, спугнул молодую парочку. Они сразу же перешла на другую сторону улицы, быстро потопав подальше от предполагаемого места теракта.

Всё же Родионыч был очень похож в своей форме цвета хаки на военного. А уж прибор, который держал старик в своих руках категорически намекал на ликвидацию бомбы, либо ещё чего опасного для мирного населения.

Всё же и старик напрягся, и я вместе с ним. «Нео-Синтез» вполне мог зайти слишком далеко. Это для них как раз не проблема.

На порог выскочил Живчик, принюхиваясь к коробке, затем сел рядом, уставился на меня непонимающим взглядом. Искорка энергично притопала следом, сдувая с нижней губы гранулу прилипшего корма. Затем покосилась на подарочек и, цепляясь коготками за мою штанину, поползла вверх, устроившись на моём плече.

Нет там ничего опасного. Теперь я знал точно.

Всё же у вихревых терьеров особый нюх. Живчик бы отреагировал, если б была угроза нашим жизням. А он, наоборот, сидел рядом, свесив язык набок, и хлопал глазами в сторону картонки.

Я решительно оттеснил ворчавшего охранника в сторону.

— Христофор Родионыч, я сам открою, — произнёс я, присаживаясь перед посылкой на корточки. — Держите дистанцию.

Старик покорно отступил, не опуская свой прибор, который продолжал надрываться.

— И выключите вы уже эту пищалку, — бросил я, морщась от неприятного звука.

— А, да, — очнулся старик, щёлкая выключателем. — Вы, Артур Викторыч зря так. Там ведь может…

— Вряд ли, — отозвался я.

В голове калейдоскопом проносились варианты. Может хитроумная взрывчатка с часовым механизмом? Капсула с нейротоксичным газом? Всё это Живчик бы обнаружил. Вот эфирная бомба замедленного действия, которая выжжет Ядра всех питомцев на базе — уже ближе к почерку Синдиката. Но опять же терьер молчал, даже не суетился.

Задержав дыхание, я достал из кармана перочинный нож, разложил его, отрезал ленточку, которая держала крышку коробки, аккуратно поддел саму крышку.

Внутри оказалось не то, что может взорваться, и не баллон с газом. На дне посылки лежал прозрачный пластиковый контейнер, испещрённый мелкими вентиляционными отверстиями.

Я поднёс контейнер к свету тусклого фонаря и едва не охнул от удивления.

Внутри, перебирая десятками длинных, суставчатых лапок, сидела крупная изумрудная скутигера, или другими словами мухоловка. Похожа на обычную, только размером раза в три больше.

Опытный взгляд Чемпиона тут же подметил не очень длинные усики и мягкий, ещё не до конца отвердевший хитин. Да и лапки были полупрозрачные. Что удивительно, чёрные фасеточные глазки блестели, но очень необычно. Мордочка слегка кривилась, что характерно для изумрудных скутигер. Она будто умоляла оставить её в покое, и к тому же судя по блеску глаз, недомогала.

Это был детёныш. Довольно крупный, но всё-таки детёныш.

Реакция миноискателя Родионыча была понятна. На дне коробки лежал стальной жетон с когтистой лапой. Под оттиском я заметил встроенный микрочип.

Я понимал, что это такое. Пет-паспорт международного образца. Оформление такого документа стоило бешеных денег и требовало кучи согласований. И вот эта элитная железяка валялась в дешёвой картонной коробке на ступенях нашей гильдии, да притом принадлежала она детёнышу мухоловки.

Бред какой-то.

Я отложил нож, достал из коробки то, что лежало на самом дне. Сложенный вдвое лист бумаги. Почерк был нестройным, прыгающим, некоторые буквы смазались. Писали явно в спешке или на коленке.

«Вручаю подарок от чистого сердца. Розочка может принести вам пользу. Она ловит комаров и мокриц. Очень способная. С уважением, фанат „Огненных львов“. Паспорт международного образца прилагаю».

Эта записка ещё больше запутала меня. Ситуация отдавала лютым абсурдом.

Родионыч, заглянув через плечо, брезгливо скривился, когда скутигера ожила, пробежалась по стенке контейнера, тихо пощёлкивая мощными ного-челюстями.

— Экая мерзость, — проворчал старик, складывая свой прибор. Старик не сводил взгляда с подарка. — Мухоловка по имени Розочка? Чтобы ловить комаров? Вот уж итить его мать! Да она своими жвалами палец может оттяпать! Кто ж такой шутник, а? Она ведь ядовитая!

— Не для нас, Христофор Родионыч, — задумчиво ответил я, разглядывая переливающийся изумрудный хитин на спинке существа. Это зрелище завораживало. — Яд скутигеры этого подвида почти безвреден для человека. Максимум — лёгкое жжение, покраснение, как от укуса пчелы. Её токсин работает только на мелких зверьков и насекомых.

— «Почти», значит… — недоверчиво хмыкнул охранник. — Я бы этой многоногой дряни не доверял.

В этот момент мухоловка, словно услышав слова старика, угрожающе задвигала длинными усами и издала из коробки тихое, но отчётливое стрекотание, ритмично постукивая лапками по картонной стене.

Возмущается. Будто понимает всё, что мы говорим. А может и понимает. Я уже ничему не удивлюсь. У меня вон, есть уже один усатый гусар, нервно шебуршит в кармане

— Ладно, Артур Викторыч, — вздохнул старик, убирая свой прибор в потёртый чехол. — Раз говорите, что безопасная, пусть живёт. Но если припрётся ночью на пост охраны, раздавлю ботинком. И никакой паспорт её не спасёт.

Я тяжело вздохнул. Родионыч явно побаивался многоножек.

Оно и понятно. Выглядела Розочка довольно устрашающе. Кто бы не испугался. Хотя на самом деле у страха глаза велики.

Но я пока не понимал, куда девать это изумрудное недоразумение. У меня команда к финалу не готова, звери еле живые, а тут подкидыш-переросток в пластиковой коробке.

Я поднял левую руку, навёл смарт-браслет на существо, шевелившее своими усиками.

Голографическое окошко выскочило, давая информацию.

— Ключевую роль⁈ — эхом отозвался Артём Сергеевич, озадаченно вытягивая лицо.

— Именно так, — подтвердил я. — Будете принимать самое активное участие в тренировке.

— Но я же помощник тренера! — возмутился Белов. — Я тактик! И на арену уже сто лет не выходил!

— Сейчас всё поймёте, — обнадёживающе кивнул я ему, затем обвёл взглядом притихшую стаю и повысил голос, чтобы все понимали серьёзность задачи. — Итак, нам нужно отработать приёмы против коллективного разума. Нужен симулятор «Улья». Непредсказуемый и агрессивный противник, который будет ломать ваши привычные действия. И эту благородную роль сыграет наш многоуважаемый Артём Сергеич.

Команда впала в ступор, пытаясь осознать, как грузный помощник тренера сможет сымитировать «Хищников», хотя бы даже примерно.

Мы прошли на склад, собрали в одну кучу реквизит. Парни нашли рулоны толстого поролона, огнеупорные и противоударные подложки. Девушки подтянули кусок кислотостойкого тента и приготовили большой полиэтиленовый мешок.

— Что за ерунда? — настороженно попятился Белов, глядя на растущую кучу инвентаря.

— Это ваша композитная броня, Артём Сергеич, — невозмутимо пояснил я. — Смирнов, Ветров, снаряжайте нашего монстра.

Парни, уже начавшие догадываться о сути происходящего, с готовностью набросились на Белова. Они плотно обмотали пыхтящего помощника тренера двумя слоями поролона.

— Туго, Ветров. Не тяни, кому говорю. Как я дышать буду? — возмущённо ворчал Артём Сергеевич, когда Дэнни, сдерживая кое-как улыбку, закреплял на Белове поролон при помощи скотча.

Затем настал черёд тяжёлых противоударных подложек. Следом пошли огнеупорные. После того как закончили, Белов превратился в довольно крупного сумоиста.

Следом Артёма Сергеевича обернули кислотостойким тентом, и увенчало этот шедевр дизайнерской мысли натягивание гигантского чёрного мешка, в котором Лера и Анна прорезали ножницами отверстия для рук и головы.

В качестве оружия я торжественно вручил получившемуся чудовищу длинную резиновую ленту. Идеально для симуляции быстрых атак.

— Условие простое, — объявил я команде, с трудом сдерживая улыбку и слыша как Белов шипит, пытаясь почесать шею. — До кого Артём Сергеич дотянется и заденет эспандером, тот «убит», выбывает из строя.

Белов в коконе в ужасе попытался попятиться, что в его состоянии почти один в один выглядело как подготовка сумоиста к атаке.

— Горай, ты в своём уме? — он ухватился за мой рукав, приглушённо зашипел в ухо. — Смерти моей хочешь? Меня этот шестилапый варан заживо сожрёт, а слайм переварит остатки. Я же еле двигаюсь.

— А вы не стойте на месте, Артём Сергеевич, — ехидно посоветовала Лера, отворачиваясь, чтобы скрыть приступ смеха.

Бублик рядом с ней издал звук, подозрительно похожий на кашель. Анна и Костя уже в открытую хихикали, прикрывая рты ладонями. А Дэнни потянулся за телефоном, но я покачал головой, и мажор скорчил печальное лицо, убрал руку от кармана.

Я решил всё же приободрить Белова, и реабилитировать его действия перед командой.

— Артём Сергеич, вы опытный, у вас колоссальный опыт и вы понимаете, когда атаковать. Вы чувствуете дистанцию, — положил я руку на плечо Белова. — Всё это поможет вам. Только вы можете стать для них настоящей угрозой.

— Или… вы боитесь, что не справитесь? — подначил его Ветров. — Неужели хватку потеряли?

Белов возмущённо закряхтел. Гордость ветерана предсказуемо взяла верх над страхом.

— Я? Боюсь⁈ — прорычал Коуч, крепче перехватывая эспандер. — Выбирай слова, Ветров! Я вас сейчас так гонять буду, что взмолитесь о пощаде.

Мы вышли из склада и направились к тренировочному залу. Белов приноровился к своим изменившимся габаритам, двигался уже более уверенно, покручивая в воздухе эспандером.

У своего кабинета замерла Кира, с кипой бумаг в руках. Владелица гильдии застыла на месте. Её глаза расширились, она чуть не выронила документы, провожая глазами шуршащую чёрным полиэтиленом гору, неуклюже проковылявшую мимо.

— Матерь божья… — выдохнула Кира. — Что происходит? Артём!

Я быстро встал между ней и Беловым.

— Не отвлекай Артёма Сергеича, Кира, — серьёзно сказал я. — Человек входит в образ. Ему нужно сосредоточиться на тренировке.

Кира, всё ещё не веря своим глазам, проводила нас изумлённым взглядом.

Как только мы оказались в зале, Белов тяжело привалился к косяку и прошипел из-под мешка:

— Умоляю тебя, Артур. Закрой зал на замок. Я не хочу, чтобы Кира или кто ещё видели этот позор.

Я задвинул небольшой засов на дверных створках, успокаивая тем самым помощника.

Пока Артём Сергеевич в центре зала кряхтел, привыкая ходить в образе поролоново-брезентового «мальчиша-кругляша», я обратился к проводникам для финального инструктажа.

Моя логика была понятна всем. «Улей» — это идеальный строй. Коллективный разум силён своей монолитностью. Но у любой монолитной системы есть уязвимость: чтобы её сломать, достаточно выбить из равновесия хотя бы одно звено, и вся ментальная сеть посыплется, захлебываясь в противоречивых сигналах.

— Костя, приступай, — скомандовал я, когда Смирнов принёс два ведра воды.

Смирнов вылил первое на Желешку. Питомица радостно забулькала, мгновенно впитывая влагу. За первым ведром последовало и второе.

— Ещё пару литров, не больше, — скомандовал я, внимательно следя за цветом Желешки. Она всё ещё была светло-зелёной. А нужно поймать переход на жёлтый.

Костя дрожащими руками долил воду из бутылки. Как раз два литра.

Желешка на глазах раздулась до состояния полупрозрачного водяного матраса. Замерцала зелёно-жёлтым. С огромным трудом, перекатываясь и хлюпая, она собралась в бесформенный холмик, удивлённо лупая на нас своими глазами-блюдцами.

— Слушай задачу, Смирнов, — я обратился к Косте. — Никаких лобовых атак. Желешка будет контролировать противников, вносить сумятицу. По твоей команде она должна выбрасывать щупальца, хватать противников именно за задние лапы и резко дёргать на себя. Так, чтобы они упали на песок. И удержать несколько секунд. Это собьёт синхронность «Улья» и посеет в их связях начальный хаос.

Получив кивок от Кости, я перешёл к Дэнни и его барсу.

Неон нервно переминался с лапы на лапу, его энергоузлы то и дело мерцали. Барс волновался, предчувствуя непростую тренировку. Я показал Ветрову нужные точки вдоль позвоночника зверя. Расположил на них три пальца и начал делать круговой точечный массаж.

— Повторяй, — велел я мажору, отвлекаясь. Дэнни послушно коснулся пальцами до точек. — Чуть смести влево. Вот. Теперь порядок.

Барс утробно заурчал, но тут же нервно дёрнулся. Последствия его нестабильности давали о себе знать. Хрустальный барьер Неона раздался вширь, потерял чёткие контуры, расплылся, затем собрался вновь.

— Он что, научится новой способности? — с надеждой спросил Ветров, и в его глазах я заметил удивление.

— Пока только временно, — остудил я его пыл. — Сейчас это необходимая мера.

— Но он же…

— Да, я понимаю, что твой барс не в форме. Мы настраиваем его на кратковременный переход. Итак. Неон не атакует. Его задача быстро перемещаться и ставить энергетический барьер не перед собой, как обычно, а «зонтиком», на пару метров вперёд, защищая остальную стаю.

— Мобильный щит, — произнёс Ветров, и я кивнул. Следом повернулся к Лере.

— Соколова, заставь Бублика прыгать на месте.

Лера вытаращила глаза.

— Прыгать⁈ Да он весит, как чугунная ванна! Он никогда не прыгает, тем более просто так!

— Так заставь его это сделать, — произнёс я, нахмурившись.

Соколова скрипнула зубами, но дала команду через Сопряжение. Шестилапый варан зашипел, разозлился, но всё же неуклюже подпрыгнул, с грохотом вернувшись на лапы. Ему было очень некомфортно, как мне сообщил барон Сверчанский.

— Ещё! Выше! Быстрее! — подгонял я.

Эти прыжки, злящие питомца и утомляющие тандем в общем, имели чёткую цель. Как я уже и сообщал, они искусственно и без всякой химии разгоняли Ядро варана, накачивали его эфиром примерно в полтора раза выше нормы. Это потолок при такой технике.

— А теперь приём «Глухая оборона», — скомандовал я, когда Бублик начал угрожающе раздувать зоб, посматривая на меня.

В ответ Искорка многозначительно прошипела с моего плеча. Даже помощи барона здесь не нужно было. По интонации я понял, она просто предупреждала его. Если что — был сырой варан, станет медиум-велл.

— И как это выглядит? — уставилась на меня Соколова. — Глухая оборона.

— Варан прячет голову, выставляет передние мощные лапы вперёд, упирается когтями в пол, — объяснил я как можно более доходчиво. — И образует живой щит. Ни шагу вперёд. Никакой кислоты. Неон будет его прикрывать, и они примут на себя первую атаку. Такая оборона остановит даже разъярённого мамонта, поверьте.

Напоследок я подошёл к Анне. Пустынная лиса сидела спокойно у её ног, в отличие от остальных.

— Савельева, твоя лиса, наш главный атакующий, — монотонно произнёс я, положив руку на плечо девушки. Тем самым я настраивал её на правильную тональность Сопряжения. — Почувствуй мой голос. И вибрации. Именно так ты и должна ей приказывать.

— Поняла, — закивала Анна. — Что она должна делать?

— Её задача: рывок-уворот. Рывок для атаки, и мгновенный уворот на случай контратаки. Она бьёт только с места, без разбега. В этот момент Неон будет её страховать барьером.

Анна сглотнула ком, напряжённо взглянула на Матильду, передавая настрой.

— Схема простая, — я обвёл команду взглядом. — Как только Желешка роняет врага, он сбивает ритм «Улья». Бублик под прикрытием барьера Неона танкует их встречный удар. Он всё же последует. Возможно это будет панголин. Затем сразу же Матильда влетает в образовавшуюся в их строю брешь и добивает противника, которого держит Желешка, кинжальным ударом. А теперь — по местам! — скомандовал я, и тренировка началась.

Я дунул в свисток, когда Белов застыл с одной стороны, недобро оскалившись и раскручивая эспандер как пращу, а с другой стороны приготовились тандемы.

Артём Сергеевич рванул вперёд. С одной стороны он шагал неуклюже, но всё же, он поймал кураж. Принялся скакать по залу с грацией перекормленного колобка, звонко и с оттяжечкой щёлкая длинным резиновым эспандером.

Я прикрыл глаза. Это было похоже на избиение младенцев.

Желешка, с горем-пополам собираясь в ком, попыталась выбросить щупальце, чтобы ухватить моего помощника за ногу. Белов предвидел атаку, сделал на удивление проворный перекат, шурша пакетом. Пока Желешка целилась, Белов уже был рядом с Костей. С размаху шлёпнул эспандером по его бедру.

— Ай-я-я! — воскликнул от боли Смирнов, подпрыгивая на месте. Желешка кинулась к нему, окутывая своей массой.

— Убит! Ха-ха! — радостно прохрипел Артём Сергеич.

Следом он рванул к Лере. Бублик угрожающе зашипел, уходя в глухую оборону, как я и учил. Но Белов на удивление использовал длину эспандера. Он играючи обошёл с фланга варана с мерцающим барьером перед ним, звонко щёлкнул резинкой по плечу дикарки.

— Вторая готова! — ликовал Артём Сергеевич, отпрыгивая в сторону.

Матильда попыталась провести свой фирменный рывок-уворот, но Белов, поймал её движение в полёте, встретил её хлестким ударом по загривку. Матильда упала рядом, зарычала, но отступила под командой Савельевой.

Неон, пытался поставить барьер, когда Белов оказался рядом. И получил чувствительный щелчок резинкой, прямо по хрустальному носу. Барс обиженно мяукнул, спрятался за своего хозяина.

В зале вспыхнули возмущённые возгласы.

Проводники бесились, не в силах справиться с невероятно шустрым и наглым колобком. Фамильяры рычали и шипели, не понимая, как им реагировать на эту странную угрозу, которая слишком быстрая.

Из моего нагрудного кармана раздался откровенный, заливистый гогот.

— Ой, не могу-с! — стрекотал гусар сквозь смех, держась лапками за хитиновое пузо. — Посмотрите на этих бравых вояк! Их в угол загнал оживший пуфик!

Искорка, сидевшая на моём плече, энтузиазма Сверчанского не разделяла. Саламандра возмущённо пыхала небольшими облачками сизого дымка в сторону тандемов. Она явно подбадривала своих товарищей, требуя, чтобы те собрались и наконец дали отпор наглецу в чёрном мешке.

Я сложил руки за спиной, молча наблюдая за этим цирком.

Ну а что я ещё ожидал?

Артём Сергеевич делал именно то, о чём я его просил. Причём делал идеально. Имитировал скорость и непредсказуемость. Попросту сломал весь их привычный ритм. Теперь дело было за командой. Их задача была создать хаос, но и они должны научиться работать в таких условиях.

Я поднял руку, выходя вперёд. Белов, тяжело дыша, замер посреди зала, победно помахивал своим резиновым эспандером.

Ну а я не стал кричать на команду, или распекать их за неуклюжесть. Собрал их в круг, как обычно мы собирались перед очередным этапом на Бетонке. И заговорил чётким, но твёрдым голосом, так, чтобы меня услышал каждый.

— Высказались? А теперь послушайте меня. Завтра мы выступаем против «Хищников». Они единая бездушная машина, управляемая химией. Их синхронизация держится на препарате. А вы стая. Вы круче любого «Улья». Почему, Костя?

— Сопряжение? — неуверенно предположил Смирнов, на всякий случай втягивая голову в плечи.

— И Сопряжение тоже, — подтвердил я. — Главное, вы доверяете своим питомцам, а они доверяют вам, и друг другу. Работайте вместе. Иначе этот поролоновый мешок будет издеваться над вами, пока вы это не поймёте и не примете.

Проводники переглянулись. В их глазах вспыхнуло то, что мне и было нужно. Упрямый огонёк спортивной злости и собранности. Никто не хотел быть посмешищем, особенно перед тренером, который возлагает на них большие надежды.

— Готовы? — я отступил на шаг. — Следующий подход!

Звук свистка в очередной раз разнёсся по залу. Белов, окрылённый предыдущим успехом, ринулся в атаку.

И вновь он задел Бублика, затем поймал в полёте Матильду. Желешка растерялась, промазала. Неон не поставил вовремя барьер и снова получил по носу.

Я вздохнул, объявил ещё один подход.

Третья попытка была получше. Матильда всё же добралась до Белова, который охнул, попятился и перекатился колобком на спину.

Но всё ещё не то, что я добивался.

В четвёртый раз стая встретила Белова-Хищника иначе.

Артём Сергеевич сделал резкий выпад эспандером в сторону Леры, тем самым пытаясь сбить Бублика и разорвать Сопряжение с его хозяйкой. Но варан не отреагировал, и Лера лишь отошла назад, в безопасную зону.

Бублик послушно ушёл в глухую оборону, вжимая голову в плечи, выставил передние лапы. Барьер появился перед ним вовремя. Эспандер со звонким щелчком отскочил от зазвеневшей защиты.

Белов попытался повторить удар, но Желешка булькнула, выстрелила несколькими щупальцами. Плотно обвила лодыжку Белова, дёргая на себя.

Ноги Артёма Сергеевича поехали по мату. Он взмахнул руками, пытаясь удержать баланс.

Матильда просто красотка. Идеальный рывок с места. Лисица оказалась рядом с Белом до того, как тот успел взмахнуть резиновой лентой. Ударила передними лапами в поролоновую грудь моего помощника, чиркая когтями по брезенту. Затем резко отпрыгнула назад, уходя от гипотетической контратаки.

Конструкция из матов, тента и поролона потянула Белова за собой. Тот упал с оглушительным хлопком на спину.

Бублик, не выходя из глухой обороны, мстительно плюнул кислотой, которая злобно шлёпнулась на кислотостойкий тент Белова. А Желешка, дождавшись падения врага, с радостным бульканьем навалилась на него сверху, растекаясь тяжёлой мокрой лужей.

Артём Сергеевич взвыл изнутри костюма. Он барахтался, дёргал ногами и руками, как перевёрнутый на спину жук, глухо ругался, но встать под весом собственной брони, к которой прибавилась Желешка, был не в состоянии.

Команда ликовала. Дэнни победно вскинул кулак, Лера довольно хмыкнула, поглаживая Бублика.

Я тяжело вздохнул. Механизм хаоса наконец-то заработал, но до идеала было ещё далеко.

— Рано вы обрадовались! — осадил я коллектив. — Ветров! Ты будто в другом мире находишься! Где контроль⁈ Забыл? Неон у тебя должен прикрывать барьером не только Бублика, но ещё и Матильду! Она была на острие атаки! Быстрее и чётче отдавай команды!

Дэнни виновато кивнул, похлопав барса по холке.

— Савельева! — я переключился на Анну. — Лисица должна отталкиваться в полтора раза сильнее! Сократи время полёта на секунду. Артём Сергеич в этом мешке двигается как черепаха, а завтра против вас выйдут монстры на стимуляторах. Не зевать!

Я посмотрел на Костю, который пытался собрать булькающую Желешку, которая не хотела отпускать поверженного помощника.

— Смирнов. Скажи Желешке, чтобы выстреливала не одним щупальцем и не двумя, — подчеркнул я. — Пусть выбрасывает сразу четыре-пять, и все на одну конечность. Так и рывок будет сильнее. Завтра против вас выйдут тяжёлые питомцы. Там нужна грубая сила. Понял?

Костя серьёзно кивнул, что-то шепча Желешке.

Я перевёл взгляд на Леру. Дикарка напряглась, ожидая критики.

— Соколова… — я выдержал паузу. — А у тебя всё нормально. Танкуете очень неплохо. Молодец.

Лера с шумом выдохнула и заметно приободрилась, гордо расправив плечи.

Я дал команде осмыслить мои слова, а затем мы снова приступили к делу.

Гонял я тандемы вплоть до того, как начало хоть что-то получаться. Ещё десять подходов. Ещё десять падений Артёма Сергеевича, который к концу тренировки уже обиженно сопел и просил пощады.

На одиннадцатой попытке я остановил тренировку. Все выдохлись настолько, что дальше не было смысла продолжать. Я хоть и работал на результат, но всё же здоровье подопечных было на первом месте.

В целом, они усвоили основной урок. Всё ещё далеко до идеала, но уже появилась призрачная надежда на успех. Завтра они закрепят результат. А пока — им всем, включая питомцев, был жизненно необходим отдых.

Я отпустил всех, напоминая, что продолжим ровно в девять утра. Взглянул на старые наручные часы на запястье. Вот так поработали. Почти полночь.

Лера, стянула жёсткие перчатки, направилась было ко мне, явно собираясь что-то сказать. То, что не сказала в прошлый раз. Но в этот момент в её кармане завибрировал телефон. Соколова бросила на экран хмурый взгляд, кивнула мне и вышла из зала, тихо отвечая на звонок.

Измождённый Белов тяжело дышал. Он хоть и устал, но всё же улыбался. Когда бы он ещё поучаствовал в тренировке, да ещё погонял тандемы.

Через десять минут все разошлись. Артём Сергеевич повёл уставших гладиаторов к микроавтобусу. Время позднее, поэтому я приказал развести их по домам. Взял Живчика на поводок, Искорку переложил в переноску, и направился по коридору к выходу.

— Артур Викторыч, прошу в карету! — услышал я за спиной голос Белова.

— Я пешком, — махнул я ему. — Надо немного развеяться.

Оставив базу под присмотром Родионыча, который пожелал хорошего отдыха, отвлекаясь от телевизора, из которого доносились звуки очередного матча на арене, я вышел из здания гильдии.

По пути я успел заскочить в чебуречную Нины Сергеевны, буквально за пять минут до закрытия. Прихватил на вынос три сочных горячих чебурека. Следом завернул в круглосуточный супермаркет и взял бутылку хорошего тёмного нефильтрованного. Обещания нужно выполнять, особенно данные гусарам.

Дома, пока Искорка и Живчик, уставшие до состояния тряпочек, кое-как добрались до своего корма и принялись вяло вкушать пищу, я сел за кухонный стол. Открыл пиво, наполнил пробку и поставил её перед выскочившим из кармана бароном Сверчанским.

Гусар благоговейно поправил усы, обхватил края пробки передними лапками и наклонился, делая мощный глоток.

— О-о-о… — блаженно протянул сверчок, утирая пену. — Божественный нектар-с! Моё почтение вашему слову, командир.

— Угу, не жа фто, — прожевал я чебурек, запивая его пивом.

Сверчанский, сделав ещё пару глотков, заметно захмелел, облокотился на солонку и перешёл к делу.

— Хотел тут с вами побеседовать, командир, — застрекотал он, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Ту изумрудную гадость, которую нам сегодня на крыльцо подкинули, надо бы сдать в приют. Причём срочно. От греха подальше.

Я усмехнулся, прожёвывая сочный чебурек. Сделал ещё один глоток совсем недурного напитка.

— Барон, у нас нет приютов для многоножек, — попытался я объяснить сверчку. — Только корпоративные питомники. А там условия врагу не пожелаешь. К тому же, это подарок от фаната. Международный паспорт, всё официально. Как я могу выкинуть подарок?

Сверчок нервно дёрнул усиком, промолчал, отпил ещё пива.

— Этот ваш «подарок», командир, смотрит на меня крайне плотоядно! — выпалил барон. — Вы её хелицеры видели-с? Да они размером с мою… и-ик… саблю!

— Не бойся, дружище, — я отложил чебурек и улыбнулся. — Я всё контролирую. Тем более сейчас Розочка в лазарете, она до тебя не доберётся.

Сверчанский гордо выпятил грудь.

— Да я, между прочим, за неё боюсь, не за себя! — захмелевшим голоском произнёс сверчок. — Ей же хуже будет, если сунется! Я в ближнем бою… ух!

Гусар не договорил, громко икнул и привалился к солонке, затем потребовал ещё одну пробку. А затем спрыгнул на пол и отправился, покачиваясь, в свой домик.

Я закончил с ужином, переложил Искорку в горячую ванну, Живчику кинул кость, которую он спрятал за шкафом и забыл.

Пока Живчик похрустывал в уголке, Искорка булькала ему в унисон. К этому примешивался пьяный храп хорошо принявшего на грудь сверчка.

Я достал телефон. Послезавтра нас ждал очередной тяжёлый день. А затем финал «Бетонки».

Я вспомнил про Леру. Что же она хотела сказать? Опека опять придирается из-за племянницы? Или проблемы со здоровьем Бублика? Завтра обязательно нужно её расспросить в перерыве на обед.

Мысли перескочили на Живчика. Я бросил взгляд в сторону терьера. Он увлечённо вгрызался в кость, и больше ничего не существовало для него в этот момент.

Беззаботный, потому и счастливый.

Щенку нужно было оформлять ветпаспорт, иначе скоро заявится проверяющая комиссия. Адрес они записали, так что следует уже действовать. А то за такими насыщенными днями ничего не успеешь.

Я набрал сообщение Покровскому с просьбой помочь с документами, отправил без звука, чтобы не тревожить в ночное время.

Следом пришло сообщение от Полины.

«Как там Искорка? Узлы не фонят? Розочка поела, спит».

Я ответил, что всё в норме, и поблагодарил за работу.

Переписка с Доком, вопреки ожиданиям, не вызвала неловкости после её случайного поцелуя. Скорее, тёплое чувство того, что у меня есть та, которой я мог доверить многие мысли. Разумеется не все, но многие.

Я доел чебурек, допил пиво, посмотрел в тёмное окно, за которыми мерцали огни ночного Питера.

Напряжение всё же ощущалось, как бы я не хотел отгонять его прочь.

Финал. «Нео-Синтез» выпустит на нас свою идеальную стаю, да ещё под «Ульем». А мы выйдем против них со своими нелепыми, хаотичными приёмами, раскормленным слаймом и вараном в глухой обороне, который почти в два раза меньше панголина Муромцева. Это будет либо наш величайший триумф, либо полное фиаско. Третьего не дано.

— Так сколько стоит ваша картина? — оглядел нас Зайцев.

Белов вышел вперёд, посмотрел на фисташково-арахисовый хаос, затем на спонсора.

— Я так прямо и не скажу… — начал было он.

— Знаете что, а пригласим сразу моего друга, — заулыбался Пётр Ильич. — Эдуард Корепанов. Может вы знаете. Известный коллекционер.

Я не знал никакого Эдуарда Корепанова, а вот Кира оживилась, подтвердила, что есть такой, арт-дилер и коллекционер по совместительству. Даже выступал на художественном форуме в Эрмитаже, полгода назад.

— Тогда решено. Его и пригласим, — одобрительно причмокнул Зайцев, ловким движением выхватывая смартфон из кармана пиджака. — Он как раз сейчас увлекается таким творчеством.

Эдуард прибыл через двадцать минут. Это был высокий худощавый мужчина в годах, одетый так, словно только что сошёл с подиума авангардного показа. Ярко-лимонный костюм-тройка, шёлковый шейный платок цвета фуксии и экстравагантная причёска, где один висок был выбрит под ноль, а второй закрывала завитая волна пепельных волос.

Взглянув на мозаику, коллекционер замер, словно поражённый молнией. Он подошёл вплотную к стене, нацепил на нос очки в черепаховой оправе и минут пять молча изучал приклеенное месиво, театрально охая, цокая языком и задумчиво потирая гладко выбритый подбородок.

Артём Сергеевич, всё это время стоявший рядом со мной покрылся пунцовыми пятнами. Тихо сопел над ухом, боясь спугнуть покупателя.

Наконец Эдуард отступил на шаг, эмоционально всплеснул руками, хлопая ими по ляжкам.

— Ай, до чего красиво… — выдохнул Корепанов с придыханием, прижимая ладони к груди. — Какая пластика форм! Просто невероятная дерзость!

Зайцев, польщённый реакцией своего протеже, довольно заулыбался, закладывая руки за спину.

— Согласись, Эдуард, красивая батальная сцена, да? Столько динамики, столько скрытой боли…

Коллекционер возмущённо взглянул на бизнесмена поверх очков.

— Какие баталии, Пётр Ильич⁈ — скрипуче возмутился Эдуард. — Вы что, не видите? Какая боль? Это же купальщицы!

Кира тихо хихикнула в сторонку. Белов засопел сильнее, изрядно волнуясь. А Зайцев опешил, часто заморгав и приблизившись к холсту.

— Неужто? — пробормотал он.

— Да-да, купальщицы! Девы в первозданной природной гармонии! — Эдуард снова повернулся к мозаике и начал грациозно водить длинным пальцем с идеальным маникюром поверх картины. — Вот же оно, тёмное, безмятежное озеро из арахиса. А вот изгибы их обнажённых спин, выложенные фисташками! Ах, какие озорницы! Как тонко автор передал их невинность через столь грубую фактуру!

Зайцев нахмурился, прищурился, затем склонил голову набок, отчаянно пытаясь рассмотреть стайку голых девиц.

Эдуард, заметив замешательство спонсора, нетерпеливо провёл пальцем по центру композиции, которая была усыпана лузгой от семечек.

— Да вот же их волосы, разметавшиеся по ветру! — почти с отчаянием воскликнул коллекционер.

Зайцев ещё пару секунд сверлил взглядом лузгу, а затем его лицо просветлело. Он глубокомысленно и многозначительно закивал.

— А, да… Точно. Теперь вижу, — согласился наш спонсор. — Гениально. Абсолютно гениально. Свежий взгляд на классический сюжет.

Я отошёл в сторону, прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос.

Богачи действительно живут в какой-то своей параллельной реальности, где шелуха от семечек — волосы прекрасных дев, а клей ПВА — инструмент творческого вызова.

Но, с другой стороны, пока эта их реальность оплачивает наши счета и вытаскивает гильдию из долговой ямы — пусть видят там хоть купальщиц, хоть крылатых кентавров или единорогов.

Эдуард, закончив наслаждаться «купальщицами», наконец оторвал взгляд от картины и окинул присутствующих цепким взглядом арт-дилера.

— Кто автор? — требовательно спросил коллекционер, поправляя шейный платок. — Кто этот гений из трущоб, скрывающийся в стенах гладиаторской гильдии?

Артём Сергеевич, который всё это время балансировал на грани растерянности, изумления и стресса, судорожно сглотнул. Он сделал неуверенный шаг вперёд, расправил плечи, откашлялся.

— Я, — просипел Белов. — То есть… это моя работа. Я автор.

Коллекционер повернулся к моему помощнику. В его взгляде не было ни капли насмешки или пренебрежения к нелепому внешнему виду Коуча. Лишь профессиональное уважение.

— Сколько вы хотите за этот глоток свежего воздуха в мире удушливого постмодерна? — деловито поинтересовался Эдуард.

Я вновь скрыл расползающуюся улыбку. Кира, стоявшая чуть поодаль, переводила растерянный взгляд с картины на Белова и обратно, словно пытаясь понять, не спит ли она.

Артём Сергеевич вытер испарину со лба рукавом куртки, задышал как выброшенная на берег рыба.

— Да в целом… — Белов замялся, нервно теребя воротник. — Собственно говоря… я, конечно, могу сказать цену… Но…

Он замолк, мучительно пытаясь придумать адекватную цифру за полкилограмма отходов, холст и тюбик клея.

Эдуард, принял его паузу иначе. Он понимающе прищурился, выставил руку, останавливая Коуча.

— Заметьте, я безмерно уважаю ваш неординарный талант, — твёрдо произнёс коллекционер. — Но мой бюджет не резиновый. Больше трёхсот тысяч рублей я за неё не дам. И это моё крайнее слово.

Белов поперхнулся воздухом, зашёлся в кашле. Но сумел быстро адаптироваться к меняющейся обстановке. Справившись со спазмом, Артём Сергеевич выпрямился, задрал подбородок и принял позу гордого творца, знающего себе цену.

— Кхм… — Белов важно поправил воротник. — А я как раз и хотел предложить сумму где-то около того. По рукам.

Эдуард, довольный как слон, получивший ведро бананов, пожал ему руку. Затем сходил за кожаной сумкой, достал из неё пачки купюр. Белов уже выставил руки, готовясь принять их.

Но вперёд проскользнула Кира, оказываясь между коллекционером и моим помощником. Владелица гильдии ловко перехватила пачки купюр из рук Корепанова.

— Я его финансовый директор, — заявила Кира ледяным тоном. — И владелица галереи, в которой выставляется Белов. По всем финансовым вопросам обращаться лучше ко мне.

Белов обиженно моргнул, глядя на исчезающие в кармане Киры деньги, но спорить с ней не решился. Лишь с тоской посмотрел на своё ореховое творение, которое помощник Корепанова аккуратно снял со стены и потащил к выходу.

— С вами приятно иметь дело, — потряс руку помощника коллекционер, и отправился вслед за шедевром.

— Пожалуй, я тоже пойду, — улыбнулся довольный Зайцев, похлопав по стальному боку генератора. — Я оставлю грузчиков, они отнесут эту тяжесть куда нужно.

Мы поблагодарили спонсора, затем я подключил Родионыча. Старик повёл грузчиков, которые впряглись в носилки с оборудованием, в сторону комнаты с главным электрощитком.

Белов печально взглянул на анкерный болт, на котором ещё недавно висела его картина.

В холле повисла тишина. А затем…

— Вот так прибыль! Ха-ха! — звонко засмеялась Кира, похлопывая себя по карманам. — Я так растерялась, если бы вы знали. Впервые наверное, за всю свою жизнь.

Артём Сергеевич натянуто улыбнулся, шумно засопел, возмущённо посматривая на владелицу гильдии.

— Это ведь мои деньги, Кира, — заметил он. — Моё искусство. Я там каждый арахис клеем намазывал и приклеивал, несколько дней работал в поте лица.

Я решил вовремя погасить вспышку звёздной болезни новоиспечённого гения.

— Артём Сергеич, не забывайте важную деталь, — спокойно заметил я, взяв на руки Живчика, который успел в ту же секунду обслюнявить половину моего лица. — Если бы не мусорные смерчи Живчика, ваши «купальщицы» получились бы лысыми.

— Почему это? — уставился на меня Белов.

— А ты не помнишь? — засмеялась Кира. — Корепанов показал на шелуху, сказав, что это волосы купальщиц… Ой, не могу!.. Ха-ха!

— Даже если и так… — начал было Белов.

— Согласитесь, это уже не так эстетично бы выглядело, — продолжил я, прерывая его. — Зайцев бы не обратил внимания. И не вызвал бы Корепанова. Так что это, можно сказать, командная работа.

Живчик звонко тявкнул, подтверждая свои соавторские права на композицию.

— Но если серьёзно… — добавил я, глядя на радостную Киру. — Артёму Сергеичу решать сколько он готов выделить в казну гильдии. Без его трудов мы бы не получили этих денег.

Кира тяжело вздохнула. Расставаться с наличностью для неё было сродни физической боли. А Белов протянул руки, получая назад деньги.

— Артём, ты же знаешь ситуацию в гильдии, — с нажимом произнесла Воронцова, умоляюще вглядываясь в его лицо. — Каждый рубль на счету. Вольеры, корма, аренда…

Белов задумался, понимающе закивал.

— Да всё я понимаю, Кира. Не дурак, — вздохнул он, пересчитав то, что он получил из рук Киры. — Вот, этого хватит. Здесь как раз пять пачек. Сто тыщ. Я и этому рад.

— Спасибо, Артём, — обрадовалась Кира, приобняв его. — Ты нам очень помог.

— Да ладно, — выдавил улыбку Белов. — Завтра же займусь следующей картиной. У меня уже есть идея, из скорлупы грецких орехов.

— Вы лучше больше внимания гильдии уделяйте, Артём Сергеич, — осадил я его. — У нас финал завтра утром. Займитесь командой, а я скоро подойду.

Оставив окрылённого богатством Белова и обрадованную Киру, я направился в лазарет. Нужно было узнать как там поживает скутигера.

Полину я застал замершей над картонной коробкой, в которой копошилась Розочка. Вид у Дока был озабоченный.

Я подошёл ближе, заглянул внутрь. Состояние изумрудной многоножки мне не понравилось. По всем её сорока лапкам проходил лёгкий, но явно болезненный тремор. Усики безвольно поникли.

— Что с ней, Поля? Что-то с Ядром? — спросил я.

Полина нахмурилась, скрывая голографическое окошко смарт-браслета, взглянула на меня.

— Сорбент сработал, интоксикация отступает, — произнесла она. — Проблема в другом. Фералы-многоножки до жути прихотливы к среде обитания. Я уже говорила тебе вчера. Чтобы Ядро сформировалось правильно, ей нужна спец-капсула с идеальным микроклиматом и ферментированный корм. Я не могу точно утверждать, но похоже у неё стресс от перепада температуры и влажности. Тяжёлая акклиматизация в новых условиях. Вот то, что приходит на ум.

Я всмотрелся в дрожащее насекомое. Искорка жалобно прошипела на моём плече, Живчик уловил мой градус напряжения, и заскулил. А Сверчанский оживлённо зашуршал в кармане. И вряд ли от переживания за Розочку.

— Это может потерпеть? — спросил я, понимая, что сейчас бросать всё и ехать за капсулой непозволительная роскошь. И дело даже не в деньгах, а во времени. Полине нужно готовить реактивы для проверки состояния питомцев перед финалом, а не заниматься закупкой, вызовом настройщика и прочими отвлекающими задачами.

У нас на носу битва с «Хищниками». Вот что главное.

— Да, я понимаю ситуацию, — кивнула Полина. — Поэтому не тороплю. День-два она протянет без серьёзных последствий, ничего страшного не случится. Но потом капсулу всё равно придётся покупать, иначе Ядро начнёт деградировать.

— Не переживай, Поля, — хмыкнул я. — Возможно, купальщицы спасут Розочку. Мы купим ей эту капсулу.

Полина непонимающе моргнула, остановила на мне настороженный взгляд.

— Что? Какие ещё купальщицы?

— Долгая история. Я потом расскажу, — я отвернулся от стола. — Пора бежать на тренировку.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.