— А он действительно похож на тебя.

Высокий человек в серебряном балахоне зло усмехнулся, вглядываясь в маслянисто-зеркальную поверхность перед собой. Лицо его, некогда красивое, исказила хищная гримаса. Тот, кого он видел в переливающейся глубине, вызывал в нём странную смесь лютой неприкрытой ненависти и затаенной банальной зависти.

— Но не сейчас, нет… — продолжил он, медленно поворачиваясь к седому истощенному старику, что стоял рядом.

Когда-то старик был могучим, излучал волю и не терпел отказов, но теперь от этого не осталось и следа. Грязные свисающие пряди волос прикрывали впалые щеки. В полупустом измученном взгляде едва ли можно было разглядеть остатки былого величия.

— Сейчас ты немощен и стар, — голос человека в балахоне сделался ледяным. — Но тогда… тогда ты был таким же. Ты думал, что тебе принадлежит весь мир, что можешь владеть всем, чем пожелаешь. Но это уже не имеет значения, ибо он умрет, так же, как и другие.

Старик сжал губы и сдавленно закашлялся, но не смог сказать ни слова в ответ. Отчаянная боль терзала его грудь. Сейчас он жалел лишь об одном — о том, что был слишком себялюбив и черств. Он знал, что сам виновник своих бед, и это осознание разрывало его изнутри. В голове крутились слова, которые вот уже несколько месяцев не давали ему покоя. Он всё ещё надеялся, что успеет их произнести. Слова, которые могли бы хоть немного исправить то, что он натворил, и облегчить нестерпимую боль.

В ответ на его мучительные мысли человек в балахоне заговорил вновь:

— Ты считал, что не заплатишь за то, что сделал. Ты ошибался, — голос его сочился ядом. — Ты забрал её у меня. Взамен я заберу у тебя всё, чем дорожишь ты.

Человек оторвался от старика и принялся медленно расхаживать по комнате. Его высокая фигура выглядела угрожающе на фоне пустых серых стен. Холодные камни впитывали звуки, поглощая эхо шагов. За ним, словно верные псы, следовали тени. Они шлейфом собирались у ног, тут же распадались, поднимались выше, ласкались к рукам, кружили и пульсировали, будто живые. Вдобавок к теням за ним неотрывно следили два больших лохматых зверя с жуткими, изогнутыми внутрь клыками. Они неподвижно сидели, готовые в любую минуту исполнить приказ хозяина — разорвать старика.

Человек в балахоне неожиданно замер, прислушиваясь к чему-то невидимому. Рот его растянулся в чудовищной довольной улыбке. Воздух задрожал. Пыль, мерцающая в узких лучах света, закружилась и начала собираться в плотные клубы. В этом вихре показались два нечетких силуэта. Вибрация становилась сильнее, пока внезапно густой туман не превратился в существ, отдаленно напоминающих людей. Безволосые, с серой, похожей на камень кожей, они молча шагнули вперед, скаля острые зубы. Их красные, лишенные зрачков глаза зловеще вспыхнули в полумраке, отражая злую волю хозяина.

— Найдите его! — властно рявкнул человек, глядя на покорно застывших существ.

— Не смей… — взмолился старик. Его хриплый голос был едва слышен. — Ты получил, что хотел, они тут ни при чем…

— О, нет! Они заплатят! — холодно засмеялся его мучитель и небрежно взмахнул рукой.

Из широкого рукава, подобно стае черных ворон, выпорхнули тени. Они взвились под потолок и стремительно рухнули вниз, окутывая старика, захватывая его в кошмарный пульсирующий кокон. В тот же миг он забился в агонии. Надрывные, полные безумной боли стоны разорвали тишину комнаты.

— Они заплатят, — повторил человек, безразлично наблюдая за пыткой, — заплатят так же, как и ты. Они — твоя плоть и кровь, а значит, должны исчезнуть.

— Найдите его! — крикнул он существам. — Найдите и убейте!

Говорят, безответная любовь подобна взрыву: накрывает с головой, разносит на куски. Подготовиться к ней невозможно, она всегда застает врасплох. Просто приходит — и всё. И вот ты стоишь грустным клоуном на развалинах собственной жизни, обводишь удивленным взглядом обломки разбитых грез, осколки затаенных желаний и снов, фрагменты рухнувших надежд и обрывки красивых фраз. И не знаешь, что теперь со всем этим делать. А где-то рядом, только руку протяни, бликует на солнце чье-то чужое счастье.

С Майклом Кроссом мы познакомились ещё в университете. У него были потрясающие голубые глаза, талант к писательству и красивая невеста Лора. Ему прочили большой успех в литературе, так и случилось: после выхода первого романа Майкл стал популярным, а после второго — по-настоящему знаменитым.

После выпуска я устроилась в одно из крупнейших издательств Нью-Йорка. Именно тогда Майкл обратился ко мне как к редактору с предложением поработать вместе. Я согласилась и вот уже несколько лет редактировала его книги. А что до любви… Майкл продолжал любить Лору, а я — его. Он знал об этом. Мне всё-таки хватило глупости признаться.

На одной вечеринке, набравшись смелости и изрядной порции текилы, я сделала это. Он не удивился. Только слегка улыбнулся и спокойно ответил, что давно это понял. Потом добавил, что ценит нашу дружбу, и произнес все те правильные, но совершенно бесполезные слова, которые положено говорить в таких случаях. Я стояла перед ним, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Ни слова не сказала в ответ, лишь кивнула, на том и разошлись. С тех пор я приняла правила этой странной игры: Майкл любит Лору, а я люблю Майкла. И ничего изменить нельзя.

Моя бабушка Мэгги сказала тогда:

— Через три года всё пройдет, Кейти. Просто подожди — и увидишь.

И я стала ждать.

За мои двадцать пять лет с окружающим миром у меня вообще выстроились непростые отношения. Я была, как бы это помягче сказать, невезучей. Нет, я выросла в полной любящей семье, имела друзей, легко и быстро находила общий язык с людьми. Но сколько себя помню, притягивала неприятности.

Если в детстве мне покупали новый велосипед, то в первую же поездку ломалось колесо, и дело заканчивалось ободранными коленками. Если кто-то бросал мяч на детской площадке, он неизменно попадал мне в лицо. На уроках химии именно у меня вспыхивало, шипело или плавилось всё то, что, по мнению учителей, совершенно не могло причинить вред.

У меня вечно выходила из строя техника, прорывались водопроводные трубы и пробивались шины. А уж сколько раз я получала по носу дверью — и не сосчитать. В общем, своей любовной неудаче я тоже не особенно удивилась.

Прошло три года, потом ещё один, и ещё один, а любовь к Майклу оставалась на месте. И тогда я поняла, что на мне бабушкино правило дало осечку, и стала жить дальше.

Осень в Нью-Йорке в этом году выдалась прохладной. Я шла по залитой уже совсем неласковым солнцем улице, разглядывая свое отражение в витринах. Волосы торчали в разные стороны, справиться с ними было не под силу даже маме, а уж она то знала толк в укладках.

— Бабушкино наследство, — говорила она, пытаясь совладать с моими кудрями.

На что бабушка обычно отвечала:

— Это идеи клубятся в хорошенькой головке, Анна. Идеи и мечты. Должен же кто-то быть мечтателем в семье, где у всех судейский молоточек вместо сердца.

В моей семье все были юристами: мама с папой и трое братьев. Родители работали в окружном суде, Николас и Питер, мои старшие братья, вели адвокатскую практику, а Алекс, младший брат, заканчивал юридическую школу. И только я, всю жизнь просидев за книгами, связала свою судьбу с литературой. Я обожала её, читала запоем в детстве, а теперь мне за это ещё и платили. Мечта, а не жизнь, правда?

Сегодня я спешила на встречу с Майклом. Последние четыре месяца он провел на островах, где писал очередной роман. И общались мы исключительно по телефону. Я очень соскучилась и поэтому волновалась.

Перед входом в ресторан остановилась и взглянула на свое отражение в зеркальной двери: темно-каштановые кудри, неброский макияж, бордовое платье в мелкий цветочек, кожаная куртка и черные ботинки на шнуровке. Через плечо висела большая рыжая сумка. В шутку я называла её черной дырой, потому как там можно было потерять абсолютно всё, но что интересно, и найти весьма неожиданные вещи.

— Что ж… вроде бы ничего, — вздохнула я, оценивая отражение.

На всякий случай с опаской подергала ручку двери и вошла.

Майкл пришел раньше. Заметив меня, он махнул рукой.

— Привет, Кейт! Рад тебя видеть!

Он крепко обнял меня и поцеловал в щеку. Выглядел он роскошно: идеально сидящий серый костюм и черная рубашка. Светлые волосы, уложенные назад, придавали облику элегантности. А популярность и признание добавили к его и без того привлекательной внешности расслабленного обаяния.

— Привет, Майкл! Как долетели?

— Неплохо, учитывая, как я не люблю самолеты, — ответил он, откидываясь на спинку стула.

Мы перекинулись ещё парой ничего не значащих фраз, а затем я спросила:

— Как Лора?

— Слушай, Кейти, я не стал говорить по телефону, хотел сказать, когда вернусь. В общем мы… — Майкл выглядел взволнованным, и у меня внезапно шевельнулась давно похороненная надежда. — Ну, в общем… Лора беременна, и у нас будет малыш, — выдохнул он и виновато улыбнулся.

Это оказалось совершенно не то, к чему приготовилось мое бедное сердце. Оно хоть и было натренировано безнадежной влюбленностью, но всё же недостаточно сильно. Сердце дернулось и замерло.

— Это… это отличная новость, — выдавила я с улыбкой того самого грустного клоуна. — Поздравляю тебя, э-э… я имею в виду вас с Лорой. Это правда здорово!

Сердце продолжало молчать. Никакие самоувещевания, что любовь пройдет, стоит лишь немного потерпеть, не подготовили меня к той боли, которую я испытала от его слов. Уставшее сердце, казалось, вот-вот разорвется в глухом молчании.

— Так, так, так, — послышался за моей спиной низкий, с приятной хрипотцой женский голос. — Значит, наш талантливый мистер Кросс вернулся, чтобы осчастливить нас очередным шедевром.

Я обернулась и увидела, как моя подруга Рут медленно приближалась к нашему столику. Двигалась она грациозно, словно кошка.

Рут Эверли отличалась невероятной красотой: высокая, черноволосая, с идеальными чертами лица и взглядом настоящей валькирии, она заставляла мужчин испытывать страх и трепет одновременно.

Рут училась со мной и Майклом в Колумбийском. Два года мы прожили с ней в одной комнате в общежитии, и я любила её как сестру. Рут занималась пиаром и строила карьеру в крупном рекламном агентстве. Острый язык и дерзкий характер, помноженные на тонкий ум и потрясающую работоспособность, не оставляли конкурентам ни малейшего шанса. Рут, конечно же, знала о моих чувствах к Майклу. Она презирала его, считала самовлюбленным, надменным эгоистом, и над всей его популярностью лишь посмеивалась. Естественно, при любом удобном случае старалась его уколоть. Это было взаимно: Майкл тоже недолюбливал её.

— Рут, — кивнул он нарочито вежливо.

— Майкл, — ужалила она его взглядом.

Он посмотрел на меня.

— Я, пожалуй, пойду, Кейт, — сказал он и поднялся со стула. — Завтра в издательстве всё обсудим. Был рад тебя повидать.

Не прощаясь с Рут, он зашагал прочь. Вот так. Мы не виделись четыре месяца — и не проговорили и десяти минут.

— Что ты здесь делаешь?

Я подняла глаза.

— Была на ланче в соседнем зале, увидела вас и решила подойти, — ответила Рут и тут же, усевшись напротив, взяла в руки меню. — Ну, что там наш Мистер Золотое Перо? Готов к очередному взрыву популярности?

Она вдруг посмотрела на меня.

— Что-то ты бледная, крошка. Всё в порядке?

— Он сказал, что Лора беременна, — пролепетала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

— Ублюдок, — процедила сквозь зубы Рут. — Эй, эй, только не плакать. Только не из-за него. Ну и что, что беременна? Подумаешь. Да пусть они хоть сотню нарожают. Тебе до этого дела нет, слышишь?

Она бережно погладила меня по плечу.

— Брось, Кейт, в конце концов это надо прекращать. Ты сама знаешь, что заслуживаешь большего.

— Чего, Рути?

Я устало потерла руками лицо, надеясь, что тушь не размажется, иначе точно буду похожа на грустного клоуна.

— Не чего, а кого, Кейти. Того, кто увидит тебя такой, какой вижу я и все, кто тебя любит. Того, кто пойдет за тобой на край Вселенной, ни на секунду не усомнившись в том, что ты того стоишь.

— Его не существует, — вздохнула я.

— Кто знает, — загадочно улыбнулась подруга. — А сейчас в качестве обезболивающего мы съедим по большому куску торта, и будь готова, крошка, если завтра увижу у себя лишний килограмм на весах, пойдешь со мной в спортзал. И не надейся на этот раз увильнуть, — подмигнула мне Рут и махнула официанту.

Как же я была рада, что именно сегодня, именно в этом ресторане у Рут был с кем-то назначен ланч. И что сейчас она сидела напротив и, как всегда, вытаскивала меня за волосы из ямы, наполненной до краев моей дурацкой любовью. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как израненное сердце вновь принимается тихонечко биться.

Домой добралась уже в сумерках. В конце октября в Нью-Йорке темнеет рано. Зайдя в квартиру, включила свет, проверила рабочую почту и ответила на пару сообщений. На душе скребли кошки. Обезболивающее в виде куска шоколадного торта действовало только в сочетании с лучшей подругой. Но у Рут на вечер была запланирована встреча. Убегая, она обещала позвонить. Я приняла душ, стараясь смыть из памяти слова Майкла и его виноватую улыбку. Выйдя из ванной и надев любимую пижаму, налила себе чай, взяла книгу и решила воспользоваться старым проверенным способом — окунуться в чужую жизнь и забыть про свою.

Так, с книгой в одной руке и кружкой в другой, я брела к любимому креслу, когда входная дверь неожиданно распахнулась и с силой ударилась о стену. Я едва успела отскочить. Кружка выскользнула из рук и разбилась вдребезги. В комнату ввалились двое мужчин, запыхавшихся и явно напуганных. Под руки они тащили третьего. Весь в крови, он казался без сознания и, похоже, был тяжело ранен.

— Сюда!

Один из них — громила с копной спутанных светлых волос — кивнул в сторону дивана.

Они быстро подтащили его и, бесцеремонно смахнув подушки, аккуратно уложили. Осмотревшись, мужчины переглянулись. Полностью игнорируя мое присутствие, принялись рыскать по комнате и расшвыривать вещи, будто искали что-то. Оба выглядели устрашающе: высокие, широкоплечие, с угрозой в глазах, словно загнанные в угол звери.

От двери до дивана тянулся ярко-красный след.

Оцепенев от ужаса, я почувствовала, как на лбу выступил холодный пот. Сердце бешено колотилось. Всё происходящее напоминало дурной сон.

— Кто вы? Что вам нужно? — выдавила я чужим, упавшим голосом.

Мужчины даже не обернулись. Громила рывком расстегнул куртку на раненом, чуть не разорвав её, и схватил мой белоснежный плед, чтобы туго зажать рану на животе. Ткань моментально пропиталась кровью, темнея на глазах.

— Джерд! Джерд!

Он неистово тряс раненого, пытаясь привести его в чувство, но безрезультатно. Голова мужчины безвольно моталась из стороны в сторону. Он не реагировал.

Светловолосый выругался сквозь зубы и окинул взглядом комнату. Синие колючие глаза внезапно уперлись в мои и сузились, словно он только сейчас заметил, что в комнате кто-то есть.

У меня перехватило дыхание.

— Эй, ты! — зло рявкнул он, обращаясь ко мне. — Нашему другу нужна помощь. Неси что-нибудь, чтобы остановить кровь!

И так глянул на меня, что я тут же ринулась в ванную. Руки тряслись. Схватила стопку чистых полотенец, поспешно соображая, хватит ли их, чтобы помочь. Вылетев обратно, я увидела, что второй — совсем мальчишка, лет двадцати, не больше — замер у входной двери со странным выражением на лице.

Я остановилась на полпути и нерешительно шагнула к дивану. Громила, не дав опомниться, рванул полотенца из моих рук. Отбросил окровавленный плед и прижал одно из них к ране. Его крупные пальцы заметно подрагивали. Он повернулся ко мне и снова рявкнул:

— Не стой столбом! Иди сюда!

Я вздрогнула и сжалась, но ужас заставил меня подчиниться. Ещё один шаг дался с огромным трудом, я тряслась всем телом. Громила схватил меня за руку и грубо дернул к себе.

— Держи! — приказал он, вдавливая мою ладонь в полотенце, которое успело пропитаться кровью почти насквозь. И сразу же встал, уступая мне место рядом с раненым.

— Слушай внимательно! — громила посмотрел на меня сверху вниз. — Он должен прийти в себя хотя бы на пару минут.

Затем резко наклонился и гаркнул мне прямо в лицо:

— Ты меня слышишь?!

В синих глазах промелькнуло отчаяние, перемешанное со злостью. Я открыла рот, но он не позволил мне и слова сказать. Стремительно отступив, он бросил мальчишке:

— Малыш, окна! — И не останавливаясь, добавил: — Следи за ней!

Потом быстро шагнул к двери и покинул квартиру.

Мальчишка тут же кинулся к окну и застыл за занавеской, напряженно вглядываясь в темноту за стеклом.

Что происходит?

Я уже собралась с духом, чтобы задать этот вопрос вслух, как вдруг раздался хриплый сдавленный стон. Мальчишка тотчас заволновался, но свой пост не покинул, лишь умоляюще посмотрел на меня. Я опустила глаза.

Искаженное болью лицо мужчины покрывали багровые пятна. Полуприкрытые веки вздрагивали, глаза под ними лихорадочно метались. Дышал он надрывно, будто боролся за каждый глоток воздуха. Кровь, темная и липкая, была повсюду: на разодранной одежде, на моих руках, на диване. Её становилось всё больше. Широкая грудь тяжело вздымалась и опадала. У левого плеча неровными краями чернело пулевое отверстие. Ещё одно зияло ниже, ближе к рёбрам. Но именно рана на животе, та, которую я сейчас испуганно зажимала, внушала панический ужас. Кровь вытекала из неё с невероятной скоростью. Мужчина белел на глазах.

Боже, как её остановить?!

Мысли путались, голова отказывалась работать. Мне хотелось сбежать, запереться в ванной, кричать, позвонить в полицию, да что угодно, лишь бы кошмар наконец закончился. Но что-то заставляло меня сидеть и дальше цепляться за скользкое, пропитанное кровью полотенце. Что-то внутри остро желало помочь этому человеку. Секунды тянулись вечностью.

— Держись, пожалуйста… — прошептала я, даже не осознав, кому это адресую. Ему? Себе?

Вскинув голову, я взглянула на мальчишку. Русоволосый, весь в веснушках, он нервно переступал с ноги на ногу и не сводил с меня растерянных глаз, в которых читалась непомерная мука.

Да что, черт возьми, происходит?! Ещё несколько минут — и мужчина просто умрет от потери крови. Ему срочно нужно в больницу. Я судорожно пыталась вспомнить, где оставила телефон.

В это мгновение дверь тихо открылась, и в квартиру вернулся громила. Он обеспокоенно посмотрел на раненого друга, затем грозно на меня, и наконец, перевел взгляд на мальчишку.

— Ну что? — спросил тот.

— Всё чисто, — сухо ответил громила.

— Послушайте, что происходит?.. — начала я. — Вашему другу срочно нужен врач, иначе…

— Нельзя! — резко перебил светловолосый.

Несмотря на грозный вид, он, казалось, находился в крайнем смятении. Глаза его встревоженно перескакивали с побелевшего лица раненого на дверь и обратно. Он то и дело оглядывался и прислушивался к чему-то.

Мужчина рядом со мной слабо застонал и закашлялся. Приоткрытые губы окрасились в алый.

— Джерд! Джерд, ты слышишь меня?! — громила тут же подскочил и начал яростно хлопать его по щекам. Он тряс его за плечи, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, но глаз мужчина не открывал.

— Не надо! — вырвалось у меня. Отчего-то смотреть на это оказалось больно. — Он без сознания.

— Вижу, — зарычал громила.

— Послушайте, — взмолилась я, чувствуя, как тону в полной безысходности. — Ему нужно в больницу. Он истечет кровью…

— Нет!

— Но почему? — не выдержала я.

Он хмуро зыркнул на меня, но на вопрос не ответил.

— А-а-а, крахен! — прошипел он и с досадой запустил пальцы в длинные волосы. — Знаешь что-нибудь о таких ранениях?

Вопрос был настолько странным, что я оторопела.

— Позвольте мне позвонить… — Я привстала.

— Сиди, где сидишь! — Мои слова его явно разозлили. На заросших светлой щетиной щеках заплясали желваки. — Ты ничего не сделаешь, пока я не скажу!

Он колебался, не зная, какое решение принять.

Я вновь опустила глаза на истерзанную ранами грудь, на кровь на губах и приняла решение сама.

— Эй!

Мальчишка тут же обернулся.

— В той комнате! — дернула я подбородком в сторону спальни. — Коробка. Большая, жёлтая. Ты увидишь её сразу. Тащи сюда, только аккуратно.

Он неуверенно взглянул на громилу. Тот чуть помедлил, но всё же кивнул. Мальчишка мгновенно исчез в соседней комнате.

Кровь медленно стекала, собираясь в лужицу на полу. Раненый дышал всё слабее. Громила продолжал нервно оглядываться на дверь, будто в ожидании какого-то сигнала. Он крепко стискивал кулаки и хмурился. Я сидела неподвижно, держа окровавленное полотенце. От страха и беспомощности в груди стоял ком. Происходящее я воспринимала фрагментами, как кадры старого фильма на помутневшей от времени пленке. Глубоко вздохнув, я попыталась взять себя в руки, но тщетно. Растущая паника сковывала, и казалось, я вот-вот свалюсь в обморок. Я старалась не думать о том, что нахожусь в квартире с незнакомыми людьми и в ситуации, которая не сулила ничего хорошего. Внезапно я почувствовала шевеление у ног. Мальчишка поставил коробку и теперь смотрел на меня с непонятной надеждой. Это неожиданно вывело меня из ступора. Я встрепенулась.

Перепачканными в крови дрожащими пальцами откинула с лица упавшие пряди и, подавив страх, сползла на колени и открыла коробку. Порылась в ней свободной рукой и поблагодарила себя за излишнюю осторожность, вызванную моей патологической невезучестью. В запасе у меня имелись бинты, пластыри, антисептик и куча других медицинских принадлежностей, в основном от порезов и ожогов. Ну и от носового кровотечения, которым я часто страдала в силу неуклюжести и нелюбви к дверям, которые открываются на себя.

Как смогла обработала раны и наложила стерильные повязки. Не придумав ничего лучшего, закрепила их скотчем, который тоже оказался в коробке. Проделывая всё это, я всматривалась в мертвенно-белое, местами покрытое испариной лицо и про себя повторяла: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

По тихому рычанию над ухом поняла, что говорю уже вслух, и светловолосому громиле это явно не нравится. Я замолчала, но мысленно продолжала твердить одно и тоже, надеясь, что меня услышат.

На миг показалось, что мужчина перестал дышать. Сердце ушло в пятки, я заметалась в испуге.

«Проверить пульс!» — пронеслось в голове.

Едва я занесла руку, чтобы коснуться его шеи, как он внезапно схватил меня за запястье. Железные пальцы сомкнулись словно тиски, и я невольно вскрикнула от боли. Темные глаза угрожающе смотрели на меня. В желтоватом свете ламп они казались почти черными.

— Кто ты? — прохрипел он, приподнимаясь навстречу.

— Тише, тебе нельзя двигаться! — попыталась я его успокоить.

— Кто ты? — настойчиво повторил он.

Ответить я не успела. Хватка ослабла, и он обессиленно повалился назад. В ту же секунду громила и мальчишка оттолкнули меня в сторону. Я едва удержалась, чтобы не упасть.

— Джерд, это я, Эйрих! — торопливо заговорил светловолосый. — Тебя ранили. Нужно переходить. Сейчас. Гхолы уже взяли след.

О чем он?

— Помоги… мне встать, — прохрипел темноглазый. Его низкий голос звучал глухо.

Опираясь на руки товарищей, он с трудом поднялся. Только теперь я заметила, насколько он был высок. Весь в крови, с обнаженной грудью, в повязках, он едва держался на ногах и не сводил с меня пристального взгляда. То, что при таких ранениях он всё ещё оставался жив, кроме как чудом, я назвать не могла.

— Джерд, надо торопиться, — снова заговорил громила.

— Она идёт… с нами.

Темноглазый кивнул в мою сторону и закашлялся. Кровь тонкой струйкой зазмеилась по подбородку.

— Она… что?! Нет, это безумие. — Громила уставился на него, хмуря светлые брови. — Нет, нельзя…

— Она идёт с нами, — повторил темноглазый и странно посмотрел на меня, а затем повернулся к другу.

Несколько напряженных секунд они сверлили друг друга взглядами.

— Хорошо, крахен меня раздери, открывай! — зарычал громила сдаваясь и отошел от раненого.

Мальчишка тоже сделал шаг назад, готовясь к чему-то.

Темноглазый вытянул вперёд правую руку, она слегка подрагивала. Из его ладони мягким потоком заструилось свечение, постепенно разрастаясь и образуя белую пульсирующую воронку. Круг расширялся всё больше, пока не достиг размеров человеческого роста в диаметре. В центре его свет закручивался спиралью, переливаясь и мерцая, словно живой.

Прежде чем я смогла что-либо понять, одно за другим произошло сразу несколько событий.

Входная дверь с грохотом слетела с петель и рухнула на пол. Я резко обернулась, краем глаза успев заметить, как в световую воронку прыгнул мальчишка, а следом и громила. На пороге замерли неясные тени. Ещё миг — и дула пистолетов взметнулись в нашу сторону. Раздался характерный щелчок. Затем хлопок. Но тут чья-то сильная рука обхватила меня сзади и, словно куклу, швырнула в световой вихрь.

Последнее, что осталось в памяти, — красные нечеловеческие глаза, устремленные прямо на меня.

Тихо шумело море, убаюкивая и успокаивая… Что?! Море?!

Я резко распахнула глаза. Необъятное черное небо тут же уставилось на меня миллиардами звезд. Они сияли так ярко, а тьма была настолько глубокой, что в первое мгновение я даже не поняла, то ли сама лечу в эту непостижимую бездну, то ли она, мерцая, падает мне навстречу. В голове царила абсолютная пустота, тело казалось ватным. Где я? Это сон?

Замерев, осторожно провела рукой и почувствовала под пальцами мелкий песок. Рядом разговаривали. Стараясь не выдать себя, я прислушалась.

— …И что теперь будет? — смутно знакомый хрипловатый голос звучал отрывисто и грубо. — Ты не должен был!

— Знаю, Эйрих, — произнес другой, низкий и бархатный. — Но оставить её там я не мог. Её бы убили.

— Это не наша забота, Джерд, — с рычанием отозвался первый голос. — Нельзя вмешиваться, ты же знаешь…

— Но она помогла нам! — возбужденно выкрикнул третий. — Без неё Джерд умер бы, и кто знает, что стало бы с нами, Эйрих. Гхолы уже взяли след.

Я внутренне застонала. Это был вовсе не сон. Эйрих — тот самый хмурый светловолосый громила. А Джердом они называли того, кто залил мою квартиру кровью. Потом из его руки шел белый свет… Стоп. Что? Свет? Мысли путались. Я попыталась осознать то, что вспомнила, и зацепиться хоть за что-то рациональное, поддающееся объяснению.

Вечер… Я находилась дома, когда ворвались трое незнакомцев. Затем белый свет, воронка — и вот я здесь, на песке. Они меня похитили и привезли на залив? Но почему так тепло? Сейчас же конец октября.

Я лежала, стараясь не шевелиться. В попытке собрать информацию заметила, что заботливо укрыта чем-то меховым и откуда-то льется дрожащий свет.

«Костер», — поняла я. А шум волн означает, что я совсем близко к воде. Я на пляже, и эти трое тоже. И вдруг осознала, что голос темноглазого, которого они называют Джердом, звучал довольно бодро, без хрипов. Не похоже, что он продолжал умирать. Внезапная вязкая паника охватила меня. Что здесь происходит?

— Эй, смотрите, она пришла в себя! — услышала я голос третьего из них. А следующее, что увидела, — темные глаза похитителя, нависающего надо мной.

— Ты в порядке? — улыбнулся он. — Мы тебе не навредили?

Выглядел он и вправду совершенно здоровым. Ни следов крови, ни разорванной одежды, ни бледных губ. Но ведь всё это я видела собственными глазами!

В голове царил полный сумбур.

«Ещё как навредили! Где я?» — завопила я про себя. Однако, не желая лишний раз провоцировать этих сумасшедших, выдавила вслух:

— Нет.

И села.

Он выпрямился во весь немалый рост и протянул мне руку:

— Пойдем к костру, тут прохладно.

Я отказалась от его помощи и встала сама. Темноглазый хмыкнул и отошел в сторону. Я огляделась: песчаный берег, близко кромка воды — и непроглядная тьма за пределами освещённого костром круга. На песке по обе стороны от огня лежали белые, без коры, бревна. На одном из них сидел тот самый громила по имени Эйрих, а рядом с ним — веснушчатый мальчишка, имени которого я не знала. Темноглазый подождал, пока я подойду к костру и сяду. Затем немного помедлил и опустился на бревно рядом с друзьями. Все трое угрюмо уставились на меня.

Мне вдруг подумалось, что вид у меня, должно быть, впечатляющий: пижама, домашние тапочки, всклокоченные волосы. Я опустила взгляд на руки — они всё ещё были в крови. Значит, мне не привиделось. С настороженностью я посмотрела на троицу, мысленно проклиная свою безмерную невезучесть. Конечно, ворваться они могли только ко мне. Нагрубили, устроили кровавый хаос, разыграли весь этот фарс… и похитили.

Зачем?

«Ты — ходячая катастрофа, Кейт Хаггинс», — утверждали мои братья, когда вытаскивали из очередной передряги.

— Как тебя зовут? — прервал мои невеселые мысли темноглазый.

— Кейт, — пискнула я, на всякий случай отодвигаясь по бревну подальше от костра и от них.

— Я Джерд, — сказал он, касаясь раскрытой ладонью своей груди. — Это Фальк и Эйрих, — добавил он, кивком указав на остальных. — Спасибо, что помогла, Кейт.

Его спокойный низкий голос звучал… удивительно приятно.

Я наконец смогла разглядеть его как следует. Без кровавых разводов он выглядел иначе. Широкие плечи, темные короткие волосы, ровный, прямой нос, щетина на сильном подбородке. Резкие, но поразительно гармоничные черты: высокие скулы, четко очерченные, показавшиеся мне строгими губы. Он больше не улыбался. На его красивом сосредоточенном лице читалась тревога. В темных глазах отражались всполохи пламени. Как и остальные, он был одет в кожаную куртку, но теперь целую, без единого намека на следы от пуль.

«Успел переодеться», — мелькнуло в голове.

Также я заметила кожаные штаны и массивные ботинки, напоминающие армейские. Он сидел с широко расставленными коленями, опираясь на них локтями, и внимательно смотрел на меня.

Я перевела взгляд на Эйриха. Тот смотрел хмуро, исподлобья, сведя густые светлые брови к переносице. Как и темноглазый, он был красив и молод, но мрачная свирепость делала его старше.

«И как только мышцы у него не устают всё время хмуриться», — невольно подумала я.

Он напоминал сурового викинга: длинные, пшеничного цвета волосы, спадающие на глаза, небритый волевой подбородок, плотно сжатые в жесткую линию губы. Но больше всего пугал взгляд — колючий и ледяной, от которого по спине пробегал озноб.

Третий же, Фальк, вдруг улыбнулся. В отличие от друзей, он рассматривал меня с любопытством. Его лицо казалось доброжелательным и даже немного сочувствующим. Курносый, в веснушках, с хитрыми лисьими глазами, он выглядел менее грозно, чем остальные.

«Не обольщайся, Кейт, — мысленно одернула я себя. — Все они опасны».

— Ты хочешь пить или есть? — участливо спросил Джерд.

И тут меня прорвало. Я затараторила.

— Что вам от меня нужно? Выкуп? Моя семья может заплатить, скажите сколько нужно и разрешите мне позвонить. Они приедут, только скажите куда…

— Выкуп?! — раздраженно перебил громила. — О чем, крахен меня раздери, она говорит?

— Тихо, Эйрих! Не пугай её.

Джерд с интересом разглядывал мое лицо.

Я замерла, переводя взгляд с одного на другого, судорожно пытаясь понять, кто из них главный.

— Ты помнишь, что произошло? Как ты здесь оказалась? — продолжил Джерд.

— Вы ворвались ко мне домой. Ты был ранен. Он кричал. — Я указала на Эйриха. Тот раздраженно фыркнул и отвернулся. — А потом был белый свет и ещё… почему ты больше не ранен? — вдруг выпалила я.

— Мы перешли, Кейт, — сказал Джерд с такой интонацией, будто объяснял что-то ребенку.

— Куда? — уставилась я на него и снова взмолилась. — Куда бы мы ни перешли, моя семья доставит всё что угодно. Мне просто нужно им позвонить и…

— Крахен! — прорычал громила. — Девчонка до сих пор думает, что она в своем мире!

Я уже не сомневалась, что имею дело с сумасшедшими. И лихорадочно перебирала в голове всё, что знала о том, как вести себя в подобных ситуациях. Ничего толкового не обнаружив, решила, что буду подыгрывать и аккуратно задавать вопросы. Вдруг выясню, где я, а там придумаю, что делать дальше.

Я перевела взгляд на Джерда, инстинктивно распознав в нём главного, и осторожно спросила:

— А я не там?

— Не там, Кейт, — ответил он спокойно, даже ласково.

— А где?

— Мы перешли. Это Ауррория, и мы недалеко от её столицы.

— Это где-то на Ближнем Востоке? — понадеялась я.

— Кейт, это в другом мире. Ты перешла вместе с нами. — Джерд как-то странно теперь смотрел, словно… извинялся. — Я забрал тебя. Если бы я этого не сделал, тебя бы убили.

— Кто?

— Те, кого ты видела перед тем, как перейти. Стражи. Гхолы.

— Но… зачем им убивать меня?

Другой мир, стражи… Разговор напоминал низкопробную пьесу.

— Они не должны никого трогать. Но в этот раз что-то пошло не так. По-другому было нельзя, прости.

Он отвел взгляд.

Я не понимала, о чем он говорит. Но это было неважно, я просто хотела вернуться домой.

— Послушай, они, наверное, уже ушли. Прошло ведь несколько часов, да? Мы можем вернуться назад…

— Нет, Кейт, я не смогу перейти обратно в твой мир. Я… — он запнулся, — я не знаю, где он.

Теперь он выглядел подавленным и говорил тише.

— Как это «не знаешь»? Вы же были там, значит, можете вернуться?

Внутренняя паника нарастала, угрожая прорваться наружу истерикой. Я устала и совсем ничего не соображала.

— Мы шли по следу, переходя дальше и дальше, и случайно оказались там. В твоем мире. Но вернуться мы не сможем.

Грусть, с которой Джерд это произнес, заставила усомниться в том, что это простое похищение. Или он так хорошо играл, или… И тут меня осенило.

— Вы из другого мира? — вкрадчиво начала я.

Темноглазый кивнул.

— Тогда почему вы говорите на моем языке? — обрадовалась я, уверенная в том, что загнала его в ловушку.

Он улыбнулся.

— Не мы говорим на твоем языке, Кейт. Ты говоришь на нашем.

Холодный пот прошиб меня, заставив замереть. Язык, на котором говорил этот темноглазый мужчина, был действительно не английский. Он походил на смесь норвежского и… латыни, и я его… понимала.

Я находилась на грани истерики, готовая разрыдаться или завыть от бессилия. Как такое вообще возможно? Здравому смыслу просто не за что было зацепиться, и от этого буквально плавились мозги. Почувствовав, что вот-вот у меня случится паническая атака, я вскочила и пошла сама не зная куда. Нужно было подумать, осознать…

— Кейт, постой!

В мгновение ока Джерд оказался рядом. Схватил за локоть. Подняв голову, я молча посмотрела на него, а затем едва слышно прошептала:

— Зачем?

Не знаю, что именно он увидел в моих глазах, но сильные пальцы тут же разжались, и он отступил.

Я отошла к воде и опустилась на мягкий прохладный песок. Вся тяжесть пережитого вдруг обрушилась на меня. Я не знала, где нахожусь, не могла понять, кто эти трое и что хотят от меня. Похоже, я и вправду была не в Нью-Йорке и даже не в Нью-Джерси. Слишком тепло. А там сейчас октябрь, и ночи уже холодные.

Следующая мысль заставила меня задохнуться от боли. Мои родные… Боже, что с ними будет, когда они узнают, что я пропала? В моей квартире кровь, всё разбросано, выбита дверь. Да они с ума сойдут! Мама, папа, бабушка… Что мне делать? Слезы катились ручьем, я их даже не вытирала, прокручивая в голове случившееся. Как мне дать им знать, что я жива? Бог мой, я ведь сорвала их планы! В субботу должна состояться помолвка моего брата Ника. Он так долго этого ждал. Завтра я встречаюсь с Майклом. При мысли о нём снова больно сжалось сердце.

Я сидела и плакала от жалости к себе и от того, какой ужас придется пережить моим близким. А ещё я вглядывалась в темноту, туда, где шумело бесконечной пропастью море, и хоть капельку, но надеялась, что с рассветом увижу на том берегу знакомые силуэты набережных Манхэттена.

Джерд

Он смотрел сквозь всполохи пламени на одинокую сгорбленную фигурку. Девушка сидела на песке спиной к нему на самой границе света, подтянув колени к лицу.

«Далеко не отошла, оно и понятно, боится», — невесело думал Джерд.

Но держалась девчонка отлично. Не было ни слез, ни истерики. Поверила, не поверила — сложно сказать. Помолчала, а потом, уходя, обернулась, посмотрела на него огромными, в пол-лица глазами, и шепотом спросила: зачем.

Что Джерд мог ей ответить? Гхолы убили бы её. И потому он просто не смог её там оставить. Поддался эмоциям. Он и сам спрашивал себя: зачем?

С того дня, как кровь рода пробудилась и Джерд впервые перешел, он никогда ничего не брал в других мирах. Нельзя связывать реальности, так говорили Древние. Это закон. И вот несколько часов назад он его нарушил, забрав с собой человека. Он не мог себе объяснить, почему поступил так. Но там, в её мире, когда он лежал, истекая кровью, а дух его блуждал на другой стороне в вязкой, зыбучей мгле, не зная ни места, ни времени, он слышал голос, чарующий, нежный. Он звучал словно эхо: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Голос едва пробивался, слышался обрывками, то затихая, то возвращаясь. И Джерд шел за этим голосом, он вел его, был путеводной нитью в дурманящей, тягучей пелене. А когда он очнулся, первое, что увидел, — глаза. Огромные, блестящие от слез, серые, как воды реки в предрассветном тумане. Она шептала ему: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Волны мягко шумели, перекатываясь по песку. Девушка продолжала сидеть, её узкая спина подрагивала. Она плакала. От воды тянуло прохладой, а девчонка сидела совсем раздетая.

«Замерзла», — подумал Джерд, видя, как она обхватила себя руками. Неудивительно, Иррианское море становилось уже по-осеннему холодным.

Джерд хмыкнул, вдруг вспомнив, как она посмотрела на Фалька, когда тот протянул ей плащ. Взгляд был такой, словно он предлагал ей дохлую крысу. Даже Эйрих не нашелся, что ответить, а такое случалось редко. Джерд чувствовал глубокую вину за то, что забрал девушку с собой, но оставить её там было бы неправильно. Она помогла им. Помогла ему.

Он шумно вдохнул свежий ночной воздух. Соль, свинцовые волны и вековые сосны, что корнями вцепились в песок у самой кромки воды. Он любил это море.

Пусть она побудет ещё немного одна, не стоит мешать. Но потом Джерд встанет, подойдет к ней, укутает в плащ и отнесет к костру. Не дело это, чтобы девушка мерзла.

С моря донесся звук, похожий на скрип уключины от весла. Эйрих и Фальк вмиг оказались на ногах. Из темноты к берегу медленно выплывал огонек. Узкий нос деревянной лодки ловко скользнул по воде и уперся в песок. Джерд улыбнулся — значит, Дрогот всё-таки получил его письмо.

— Мой лорд, — поклонился матрос. — Всё готово, капитан ждет вас.

Джерд кивнул в ответ. Забрал у подошедшего к нему Фалька ножны с мечами, привычным движением закинул их за спину, поднял с бревна плащ и пошел в сторону девушки. Стоило ему приблизиться, как она тут же вскочила и, затравленно взглянув на него, попятилась. Джерд ощутил болезненный укол в груди. Он чувствовал вину, и это ему не нравилось.

— Надо идти, Кейт, — проговорил он вполголоса, стараясь не напугать.

Девушка дрожала.

— Куда?

— Там мои люди, — Джерд кивнул в сторону лодки. — Они доставят нас в безопасное место. Пойдем.

Он протянул ладонь, но девушка отшатнулась и замерла. Джерд шагнул ближе. Немного помедлив, рывком развернул плащ, укрыл её и поднял на руки. Кейт пыталась вырваться и отчего-то делала это молча. Она побрыкалась немного и затихла. Джерд зашел по колено в воду, усадил девушку в лодку, толкнул её, запрыгнул сам и сразу услышал, как следом прыгнули остальные. Весла заскрипели, унося их прочь от берега. Кейт сидела тихо, как мышь, сжавшись в комок, и смотрела себе под ноги.

«Теперь ей хотя бы не холодно», — мрачно подумал Джерд и отвернулся.

Кейт

Терпкий ночной воздух наполняла удушливая смесь солёной горьковатой сырости и едва уловимого запаха гниющих водорослей. Лодка медленно скользила вперед, рассекая тихие волны. Мужчины вяло переговаривались между собой. Мерные взмахи весел и легкое покачивание немного успокоили. Закутавшись в теплый меховой плащ, я наконец согрелась и перестала дрожать. Мысли снова и снова возвращались к дому, к близким, к Майклу…

Перед собой я видела широкую спину Джерда, на которой висели пугающего вида довольно большие ножны. Он сидел чуть сгорбившись, отчего свет тусклого фонаря падал на черные рукояти узких длинных мечей, которые крест-накрест выступали над его мощными плечами. Треугольные навершия с выгравированными, незнакомыми мне символами матово поблескивали. По самим рукоятям и гарде тоже тянулись загадочные письмена, но разглядеть их при столь слабом свете я не могла. Усталость брала свое, и я потихоньку начала клевать носом. Проснулась оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво тряс меня за плечо.

— Кейт.

Я открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Джерда, а затем подняла голову — и попросту замерла. Из темноты, освещённый огнями, выступал огромный корабль. Массивная корма возвышалась высоко над водой. Три величественные мачты с гигантскими парусами уходили ввысь и терялись в чернильной мгле. На носу находилась ещё одна, наклонная, под которой виднелась крылатая женская фигура. По бортам, обшитым поверху металлическими листами, проступали те же таинственные символы, что и на мечах Джерда. Корабль напоминал старинные парусники восемнадцатого века и был невероятно прекрасен.

Лодка глухо стукнулась о корпус, и сверху тут же упала веревочная лестница. Джерд ловко взлетел по ней.

— Твоя очередь, — угрюмо бросил мне Эйрих, придерживая нижний конец, чтобы лестница не болталась.

Я неуклюже ступила на первую ступеньку и осторожно полезла наверх, стараясь не запутаться в полах слишком длинного для меня плаща. Ноги дрожали. Я судорожно цеплялась за грубую веревку. И мне всё мерещилось, что ещё немного — и я сорвусь в зловещую черную бездну. Когда силы окончательно закончились, а от напряжения уже сводило мышцы, две сильные руки перекинулись через борт, мягко подхватили меня и легко, словно я ничего не весила, поставили на темные доски. Следом, ругаясь, на палубу запрыгнул Эйрих.

Я быстро огляделась. Освещённая яркими фонарями, она оказалась довольно широкой. В разных местах стояли деревянные бочки и ящики, рядом лежали уложенные в ровные бухты толстые канаты, а вдоль бортов блестели, закрепленные тросами, странные устройства, похожие на корабельные орудия. Неподалеку по палубе сновали люди, занятые своими делами. На нас они почти не смотрели, явно привычные к такому.

С противоположного конца корабля к нам шагал высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Одет он был в строгий китель глубокого темного цвета с большими блестящими пуговицами и золотой вышивкой на рукавах и по вороту. На голове красовалась широкополая чёрная шляпа. Твердая, уверенная походка, идеально прямая спина и высоко поднятый подбородок мгновенно выдавали в нём человека, привыкшего не только отдавать приказы, но и самому строго следовать им.

— У нас гостья, капитан, — сказал Джерд, когда человек в шляпе наконец приблизился.

На меня изучающе посмотрели черные и, как мне показалось, мудрые глаза. На гладко выбритом, испещрённом мелкими морщинами лице проступило странное выражение.

— Капитан Галтон Дрогот, миледи, — представился он, после чего учтиво поклонился, касаясь кончика шляпы рукой. — Добро пожаловать на «Призрак».

Уголки его губ изогнулись в вежливой улыбке, отчего неровный шрам, пересекающий правую щеку от виска до подбородка, резко искривился и сделался страшным.

— Пусть девушку отведут в мою каюту и принесут еды и воды, — в голосе Джерда появились повелительные нотки.

— Гасс!

От громкого возгласа капитана я вздрогнула. Как из-под земли рядом с нами вырос вихрастый мальчишка лет двенадцати, одетый в простую серую рубашонку с широкими рукавами и такие же серые, короткие, до колена, штаны.

— Ты слышал? — строго спросил Дрогот, повернув к нему голову.

Мальчик кивнул и, взглянув на меня, сделал приглашающий жест рукой. Я замялась, не зная, как поступить. Мальчишка ждал и выглядел вроде бы безобидно. Сделав несколько неуверенных шагов вслед за ним, я оглянулась на Джерда, но он уже ушёл.

Мальчишка привёл меня вниз, в тусклый коридор, и молча толкнул одну из дверей. Каюта, освещённая фонарями, прикрепленными к потолку, оказалась довольно большой и чистой. Справа, у стены, стояла широкая кровать, усыпанная подушками и накрытая меховым одеялом. У высоких иллюминаторов я заметила пустой стол с креслом, а слева, вдоль стены, находились шкафы с книгами и прочими мелочами. Рядом с ними на полу лежали деревянные ящики. Мне вдруг показалось, что я попала в исторический музей.

Пока я разглядывала каюту, мой провожатый куда-то исчез. Я осталась одна, озадаченная и растерянная. Однако стоило присесть на край кровати, как раздался стук, дверь отворилась, и мальчишка появился вновь. Он втащил большой поднос, на котором стояли стеклянный графин, вероятно с водой, и стакан. Рядом на тарелках лежали хлеб, виноград, что-то белое, напоминающее сыр, и ломтики тонко нарезанного красного мяса. Поставив это на стол, мальчик торопливо поклонился и скрылся за дверью.

Я подошла взглянуть. Отломила кусочек хлеба, попробовала сыр. Вкусно. Но аппетита не было. От стресса или от усталости глаза сами собой закрывались, и хотелось лишь одного: лечь и забыть обо всём. Погрузиться в безвременье и перестать искать в происходящем хоть каплю здравого смысла. Вернувшись на кровать, я легла, подтянула к себе одеяло и не заметила, как заснула.

Голос звучал сладко, маняще, он звал и пел, как ласковая теплая река, качая на волнах туда-сюда. Он повторялся, тянул за собой. И я хотела следовать за ним, слышать его всё яснее. Дверь, ступени — и вот уже палуба… а голос продолжал петь, манить, призывать снова и снова, всё ближе, всё громче…

Внезапно меня резко тряхнуло и с силой развернуло назад. Я уперлась носом в чью-то широкую грудь. Сильные руки сжимали мою талию.

— Решила сбежать? — хриплый шепот у моего виска заставил очнуться.

Джерд обнимал меня, крепко прижимая к себе. От него приятно пахло кожей и морем.

— Что? — забормотала я, оглядываясь вокруг. — Нет, я… спала. Почему я здесь?

Мы стояли на палубе, совсем рядом с бортом. Посмотрев вниз, я вздрогнула. Там бурлила черная, как смоль, вода. Корабль уже не стоял, он двигался с весьма приличной скоростью.

Неосознанно я теснее прижалась к мужчине. Страх высоты занимал одно из первых мест в моем списке фобий. Жесткая ладонь на моей спине напряглась, и я почувствовала, как ноги отрываются от палубы. Легко удерживая меня, Джерд развернулся на месте и встал спиной к борту, загораживая его собой. Затем мягко опустил и разжал руки. Я сделала шаг назад.

— Постой-ка, — вспомнила я. — Я… я слышала чей-то голос.

За бортом вдруг раздался всплеск и едва слышимое хихиканье.

— Это кахна, — улыбнулся Джерд и, увидев мой удивлённый взгляд, пояснил. — Морское создание. Они полуразумны и, в общем-то, безобидны. Так они зовут поиграть с собой. Утопить не утопят, но намокнуть заставят. Похоже, ты ей понравилась.

Привстав на цыпочки, я с опаской выглянула за борт, но там уже никого не было.

«Хороши игры, ничего не скажешь», — раздраженно подумала я.

Рядом что-то зашуршало, и я вновь испуганно вздрогнула.

— Гасс, хватит прятаться за бочками. Я давно знаю, что ты там, — сказал Джерд, не оборачиваясь и продолжая смотреть на меня.

— Простите, милорд, — пропищал виноватый голосок, и тут же показалась тёмная голова мальчишки.

Милорд? Это интересно.

— Я увидел, как миледи идет по палубе с закрытыми глазами. Хотел окликнуть, а тут вы. — Он растерянно пожал плечами.

— Почему ты не спишь? — Джерд строго взглянул на мальчика.

Тот замялся.

— Вы велели приглядывать за ней.

— С миледи всё в порядке. Ты молодец. А теперь проводи её вниз и отправляйся спать.

С этими словами он развернулся и, не прощаясь, пошёл в другую сторону. Добравшись до каюты, я провалилась в сон.

Утром я обнаружила на столе свежие фрукты. В углу, на небольшой стойке, появились таз и кувшин с чистой водой. Наскоро умывшись, кое-как расчесав волосы руками и съев пару виноградин, я взглянула на пижаму. Мятая, с пятнами крови на рукавах, выглядела она жалко. Переодеться было не во что, поэтому я просто накинула сверху плащ.

На палубе ждал Фальк. Одет он был в ту же зеленую кожаную куртку, что и вчера. Однако теперь добавилась пересекающая грудь перевязь со множеством одинаковых ножей. Парень сидел на бочке и со скучающим видом поигрывал одним из них, проворно пропуская лезвие между пальцами. Заметив меня, он широко улыбнулся и ловким движением отправил нож в перевязь. Затем спрыгнул с бочки и подошел ко мне.

— Нам пора.

Я огляделась. Корабль стоял у входа в широкую бухту, окруженную невысокими холмами. У их подножья белели полоски пляжей. В центре бухты раскинулся огромный город. Извилистые улочки спускались к воде, туда, где располагался порт, в котором лениво покачивались на волнах красавцы-корабли со свернутыми парусами. Дома в городе выглядели сказочно. Кованые перила балкончиков, высокие окна, арки, подвесные мосты и виадуки впечатляли утонченной архитектурной гармонией. Все постройки были из камня песочного цвета, который на солнце переливался золотистыми оттенками и будто искрился. Город утопал в зелени, уже по-осеннему окрашенной в красно-рыжие тона. Над всем этим великолепием, на вершине одного из холмов, возвышался дворец. Возведенный из того же песочного камня, он сверкал на солнце, словно усыпанный драгоценностями. Острые шпили башен, увенчанные зубцами, взмывали ввысь. Стрельчатые окна и роскошные купола придавали дворцу величия. Даже с палубы были заметны барельефы и узоры, добавляющие зданиям тонкого изящества.

Я стояла разинув рот и не верила своим глазам. Город выглядел так, словно сошел с иллюстрации к детской сказке.

— Мы зашли в Королевскую гавань. А это Зората, столица Ауррории. — Фальк указал рукой в сторону города и добавил: — Зората означает «Золото-в-Камне».

«Неудивительно, — подумала я. — Город так и сверкает. Интересно, что это за материал?»

— Нам пора, — снова заговорил он и кивнул за борт.

Внизу покачивалась лодка, в которой сидел человек. Не заметив на палубе Джерда, я с недоумением посмотрела на Фалька.

— Они уплыли ещё на рассвете, — ответил он, правильно угадав мой взгляд.

С трудом преодолев мучительный спуск по веревочной лестнице, я облегченно выдохнула. Колени противно дрожали.

Человек, который ждал нас, шустро заработал веслами. Спокойное море блестело на солнце, словно огромное зеркало. Белый песчаный пляж стремительно приближался.

— А почему мы не плывем в город? — поинтересовалась я.

— Сейчас там… небезопасно, — уклончиво ответил Фальк, прикрывая глаза от яркого солнца.

Лодка резво набежала на песок. Фальк выскочил из неё и подал мне руку. Оказавшись на берегу, я заметила небольшую тропку, которая петляла среди камней на крутом склоне. Она бежала вверх и терялась в высокой траве.

— Нам туда.

Подъем оказался не слишком утомительным, и вскоре показалась массивная стена, а затем и сам дом. Он стоял на утесе, одной стороной нависая над морем. Трехэтажное здание с красной черепичной крышей выглядело внушительно. Дом напоминал замки времен барокко. Темно-серый камень сливался со скалой. Широкие окна, обращенные к морю, мерцали в лучах утреннего солнца. Плющ густо оплетал фасад, поднимаясь до кованых балкончиков второго этажа, и скрывал большую часть каменной кладки. Вокруг пышно цвели розовые кусты. Просторный двор, вымощенный тем же темно-серым камнем, выглядел ухоженным и чистым. За домом виднелись постройки, за которыми начинался густой сосновый лес.

— Пойдем, Кейт. Не бойся. Это дом Джерда, — сказал Фальк, заметив мое замешательство, когда мы подошли к крыльцу.

Он распахнул тяжёлую деревянную дверь и, придерживая её, приглашающе кивнул.

Войдя, мы оказались в огромном холле с высокими потолками. Изнутри дом выглядел роскошно. Балки, колонны и декоративные элементы на стенах поблескивали отполированным деревом. Стены холла, обитые темно-кирпичной тканью, придавали ему торжественный вид, особенно в сочетании с широкой парадной лестницей. Повсюду располагались изящные фонари — они либо висели, либо стояли на тонких ножках. Из холла в разные стороны вело несколько двустворчатых дверей, покрытых замысловатой резьбой.

Нас уже ждали.

— Фальк, мальчик мой, ну наконец-то! — воскликнула невысокая пожилая женщина с круглым, слегка оплывшим лицом, и тут же бросилась обнимать его.

Её седые волосы, аккуратно уложенные в замысловатую прическу, качнулись, когда она прижалась к крепкому плечу мальчишки. На сером грубоватом платье белел обшитый кружевом фартук. Добрые глаза светились искренним счастьем.

— И где вас только носило?! А уж тем двоим я задам, как только вернутся! — с укором добавила она, выпуская Фалька из объятий и переводя взгляд на меня. — Добро пожаловать, миледи! — Она слегка поклонилась и улыбнулась. — Надеюсь, вам у нас понравится. Зовите меня Бертой. Вам нужно отдохнуть с дороги. Рика всё покажет, — кивнула она на женщину рядом.

Та тоже учтиво поклонилась и уставилась на меня. На простоватом обветренном лице заиграла заинтересованная улыбка.

— Прошу вас, следуйте за мной, миледи, — вежливо попросила она и, подхватив две корзины у ног, направилась к лестнице.

Рика привела меня на второй этаж. Там я заметила три двери. Она распахнула одну и пропустила меня вперед. Войдя в комнату, я ахнула. Она была изумительной: небольшой и полностью залитой мягким утренним светом. Стены украшали темные обои в персиковых розах. У дальней стены стояла высокая кровать с закрепленным над ней пышным балдахином с золотыми шелковыми кистями. Рядом притаился письменный столик, а в углу расположился массивный шкаф из темного дерева. Оформленная в оттенках роз на обоях комната выглядела очень нежной и явно девичьей. И в вазах стояли цветы, такие же, только свежие. Аромат пьянил. Но самым прекрасным оказалось широкое окно в пол, выходившее на крошечный низкий балкончик, с которого открывался великолепный вид на море и бегущие вдаль рваные облака. Балкончик нависал над водой и будто парил в воздухе.

Я сделала осторожный шаг, чувствуя, как сердце мгновенно застучало где-то в горле, а пальцы судорожно ухватились за дверной косяк. Высота пугала, но бескрайнее море, посеребренное солнечными лучами, завораживало. Я застыла на месте, постояла немного, любуясь городом и его сказочным дворцом, что неплохо просматривался с балкона, и вернулась обратно. Рика возилась с постельным бельём у кровати.

— Чья это комната? — спросила я её, задумчиво проводя рукой по бархатным занавескам.

— Так матери нашего милорда, — простодушно ответила женщина, поправляя балдахин и разглаживая складки на подушках.

— Тут так красиво!

— Она тут в девичестве жила. С тех пор ничего не меняли. Милорд не разрешает. Тоскует, видно, по матери-то, хоть и не знал её никогда.

— Почему не знал? — посмотрела я на Рику.

— Так в родах она умерла, бедняжка. А вон она, на портрете. — Махнула женщина куда-то в сторону.

Я удивилась, как раньше не заметила. Большой портрет висел над тонконогой консолью, уставленной цветами.

С картины на меня смотрела совсем ещё юная девушка. Льняные, почти белые волосы мягкими волнами текли по плечам.

«Значит, Джерд пошёл в отца», — мелькнуло в голове.

Я продолжала разглядывать портрет. Платье из белой воздушной ткани придавало девушке хрупкости и эфемерной прозрачности. Я всмотрелась в её лицо: красивые тонкие черты, лазорево-синие глаза. В этой синеве плескалась неподдельная нежность. Девушка смотрела робко и в то же время с ожиданием чего-то. Словно тот, кого она видела, был безумно ей дорог. Тонкие руки, белые локоны — каждая деталь прорисована так, чтобы подчеркнуть красоту и мягкость девушки. Её силуэт утопал в тех самых персиковых розах.

«Художник, наверное, был в неё влюблен», — невольно подумала я.

Это чувство, кажется, проявлялось в каждом мазке и в каждом оттенке красок.

Я поискала глазами подпись, но ничего не нашла.

— А почему здесь столько цветов, Рика?

— Всегда так было, — пожала плечами женщина, продолжая возиться с постелью. — Любила она эти розы. Ну а уж как её не стало, леди Мейв, бабушка нашего милорда стала приносить цветы сама. А как и она на другую сторону ушла, так милорд сказал, пусть всё будет, как при них было. Вот и ставим.

Мне стало интересно, и я решила воспользоваться словоохотливостью Рики.

— А когда она… — я запнулась, — ушла на другую сторону?

— Так год уже как. Милорд тогда горевал очень. Оно и понятно. Она воспитала его. Мать-то померла, вот он с бабкой и рос. Потому и горевал. Помаялся, да и ушёл в Роховы Земли. Неспокойно там тогда было. Посчитай только два месяца как вернулся.

— Рика, а чьи комнаты дальше по коридору?

— Сразу за этой — комната самого милорда, а дальше — леди Мейв.

— А кто ещё в доме живет?

— Ну так милорд же. Да друзья его, когда остаются здесь. На третьем этаже есть гостевые.

Необычность портрета не отпускала, и я снова подошла к нему. Было что-то магическое в лице девушки. Хотелось смотреть и смотреть на неё. И чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее казалось, что она тоже вглядывалась в меня.

«Джерд на неё совсем не похож», — снова подумала я, и, повернувшись, спросила:

— Рика, а кто его отец?

Она вдруг перестала возиться с подушками и уставилась на меня так, будто вместо меня заговорил шкаф. Затем быстро отвела взгляд, ловко разгладила покрывало и сказала:

— Побегу я. Разболталась с вами. Платья в шкафу найдёте, завтрак вам Ильга принесёт, а там, — махнула она в сторону тёмной занавески, — купальня.

И унеслась.

Я снова обвела взглядом комнату. Рика принесла с собой две корзины, которые теперь стояли возле кровати. Что ж, любопытно. Я открыла одну из них и обнаружила небольшие стеклянные бутылочки. Откупорив первую и понюхав, догадалась, что это мыло. Откупорив вторую, мгновенно ощутила приятный запах полевых цветов. В других бутылочках тоже находились жидкости с разными ароматами: одна пахла цитрусами, другая — свежескошенной травой, третья — чем-то сладким, напоминающим ваниль. Интересно, что это?

Уставшая и грязная, я рассудила, что для начала сойдет и простое мыло, и отправилась в купальню.

Отодвинув занавеску, увидела небольшую комнату, в центре которой стояла блестящая ванна.

«Медная, похоже», — подумала я, подойдя ближе.

Рядом находилось какое-то устройство с несколькими рычажками. Да это же кран! Я ужасно обрадовалась этому. Ведь ещё пару минут назад подозревала, что мыться придётся в тазу. Неподалеку оказался изящный столик с зеркалом и стульчик к нему.

Я вернулась к кровати, чтобы обследовать содержимое второй корзинки. Там нашла полотенца, расчёску и, вот сюрприз, нижнее белье: лиф и панталоны с нежными кружевными оборками. Этот мир обладал вполне себе цивилизацией.

«Что ж, весьма неплохо», — решила я и тут же ощутила укол в сердце.

«Я хочу домой, я очень хочу домой», — кричало оно.

«Радуйся мелочам, Кейти, это продлевает жизнь», — вспомнила я бабушкины слова и пошла радоваться.

Я с удовольствием вымылась, завернулась в большое мягкое полотенце, вышла из купальни и нос к носу столкнулась с худенькой девушкой лет семнадцати.

— Ты Ильга? — догадалась я.

Она кивнула и поклонилась.

— Миледи, я принесла ваш завтрак, — смущённо пробормотала она и указала на стол.

В который раз я мысленно прыснула: «Миледи!». Да Рут разорвёт от смеха, когда она узнает. И снова грусть и тоска накатили с утроенной силой.

«Надо брать себя в руки, Кейт», — сказала я себе и посмотрела на девушку. Смешная, хорошенькая, большеглазая, с ярко-рыжими волосами, она напоминала мне белку.

— Вас расчесать, миледи?

Я улыбнулась ей и покачала головой.

— Боюсь, Ильга, ты с этим не справишься.

С любопытством подойдя к столу, я почувствовала, как у меня заурчало в животе. Содержимое подноса выглядело весьма аппетитно.

— А что здесь?

— Булочки, ветчина, сыр, — бойко начала перечислять Ильга. — А ещё Берта сделала сладкий рип и ромашковый отвар, сказав, что не знает ваших предпочтений. А надо, чтобы вы остались довольны, потому что милорд так хочет.

«Значит, милорд так хочет. Интересно», — подумала я и потянулась к кружке с коричневой жидкостью. Осторожно понюхав, сделала глоток и чуть не завопила от счастья. Это был самый настоящий горячий шоколад — сладкий, насыщенный и очень густой. Почему-то именно этому я обрадовалась больше всего.

— А сам он здесь? — спросила я, с наслаждением сделав ещё глоток.

— Нет, но он прислал записку.

— И что там?

— Ну, я не знаю, — протянула девушка. — Мне то её не показали, но старая Берта сразу заволновалась и сказала готовить дом, гостья едет. И милорд велел, чтобы этой гостье у нас понравилось.

— А милорд, он строгий?

— Милорд — он добрый, и друзья его тоже, — тут же ответила Ильга, смущенно улыбнувшись.

— Ну да, добрые, — буркнула я, вспомнив троицу головорезов.

«Ладно, будем радоваться мелочам», — я вздохнула и потянулась к булочкам.

— Ильга, а где тот парень, Фальк, который был вместе со мной?

Я улыбнулась, увидев, как зарделось её лицо. Похоже, веснушки этого проныры не оставили равнодушным девичье сердце.

— Он внизу. Сказал, как позавтракаете, спускайтесь, он покажет вам Спящий утес.

— Что покажет?

— Так поместье наше. Оно Спящий утес называется.

С удовольствием позавтракав, я столкнулась с проблемой одежды. Вспомнив грязную кучку на полу купальни, которую теперь из себя представляла пижама, я озадаченно посмотрела на Ильгу. Та всё ещё находилась в комнате. От завтрака она отказалась, удивленно вскинув на меня глаза.

— Ильга, мне нужно что-то из одежды и, видимо, — я посмотрела на свои тапочки — выглядели они печально, — обувь.

Девушка мгновенно подбежала к шкафу и распахнула его. Внутри рядами висели платья и другие элементы одежды, а внизу стояло несколько пар чудесных туфелек и кожаных невысоких ботинок.

— Вот! — просияла Ильга, обводя всё это богатство рукой.

Подойдя ближе, я прикоснулась к платьям, потрогала материал. Здесь встречался и бархат, и шелк, и что-то совсем мне незнакомое. Вынимая платья одно за другим, я не могла сдержать восторга. Великолепные, с вышивкой на рукавах и горловине, с отделкой из морского жемчуга и мелкого бисера, украшенные кристаллами и тонким невесомым кружевом, они представляли собой настоящее произведение искусства.

— Чьи они?

— Её. — Ильга кивнула на портрет.

Ну конечно, как я сразу не догадалась.

Выбрав, как мне показалось, самое скромное, голубое платье из тонкой, почти невесомой шерсти, я решила примерить ботинки. Они оказались немного узковаты. Но что оставалось делать? Я натянула платье, зашнуровала ботинки и шагнула в купальню, чтобы посмотреть в зеркало. Покрутившись и поправив как смогла волосы, в целом я осталась довольна.

Мы с Ильгой спустились вниз, где я заметила Фалька. Он сидел, развалившись, в одном из кресел и задумчиво поигрывал здоровенным ножом. Услышав шаги, парень вскинул голову и тут же поднялся. Ильга мгновенно юркнула в соседнюю дверь.

Я снова мысленно хихикнула: «Эх, Ильга, Ильга, нелегко тебе».

— Всё в порядке? — Фальк окинул меня изучающим взглядом с головы до ног. — Джерд велел показать тебе дом. Ну и погулять с тобой, если захочешь. — Повел он широкими плечами.

— А где он сам?

— У него дела, — ответил мальчишка.

Поразмыслив, я спросила:

— Может, тогда сначала прогулка?

Он кивнул и направился к выходу.

Поместье оказалось довольно большим. Начиналось оно с этого утеса и тянулось вдоль побережья. Фальк показал сад, где цвели те самые персиковые розы, упрямо растущие на самом краю скалы. Прогуливаясь по садовым аллеям, можно было охватить взглядом всю гавань, она лежала как на ладони. Отсюда особенно хорошо просматривался город.

На территории поместья находились конюшни, рядом с которыми в загонах мирно паслись ухоженные крупные лошади. Увидев их, я невольно улыбнулась и сразу решила, что обязательно навещу это место ещё раз чуть позже. За конюшнями располагались хозяйственные постройки, а дальше начинался лес: высокие стройные сосны чередовались с небольшим кустарником, а между ними исчезала вдали извилистая дорога. Фальк рассказал, что и лес, и земли за ним тоже принадлежат поместью.

Обойдя все постройки и вернувшись к дому, мы неспешно спустились к воде. Спокойное море лениво перекатывало волны. Они мягко набегали на песок, шуршали, оставляя легкую пенную кайму, и отступали обратно.

— Фальк, а расскажи мне о вашем мире? — попросила я, пока мы медленно брели вдоль воды.

— Что именно ты хочешь узнать?

Он остановился и хитро улыбнулся.

— Ну, — начала я, тщательно подбирая слова. — Мы находимся в Ауррории, верно?

Фальк кивнул и, немного помедлив, вынул тот самый нож, которым играл в доме. Присев на корточки, он принялся рисовать на песке линии и круги.

— Вот смотри, — ткнул он ножом в центральный круг, — это Ауррория, мы здесь. А здесь, — показал он на круг повыше, — Земли Рохов. Мы граничим с ними по морю и по суше.

Он прищурился, как бы оценивая, стоит ли продолжать, затем добавил ещё один круг повыше и сказал:

— А ещё севернее лежат Покинутые земли.

— Почему покинутые?

— Э-э… — протянул Фальк, — об этом лучше спросить у Джерда. — Он замолчал на мгновение, нерешительно покрутив ножом в воздухе. — Он был там, — наконец добавил он, будто решил, что мне всё же стоит это знать.

— К югу от нас находится несколько королевств. Самые крупные из них: Хагон и Лореттия, — показал он на круги поменьше. — На востоке лежит Сайлендорр.

Нож воткнулся в песок в центре довольно большого круга.

— А как называется море? — кивнула я в сторону воды, которая переливалась на солнце.

— Иррианское. За ним и лежат Земли Рохов. На востоке они тоже граничат с Сайлендорром.

Фальк начертил ещё одну линию, протянув её вдоль песчаного рисунка.

— За Лореттией и Хагоном, в Южном море, находятся Южные Герцогства. В одном из них я родился.

— Ты не из Ауррории? — удивилась я. — А как ты здесь оказался?

— Это длинная история, Кейт, — усмехнулся он и подмигнул. — Может быть, когда-нибудь ты её узнаешь.

Я согласно кивнула. Он явно не хотел об этом говорить, а я не хотела настаивать.

— А Ауррория — это королевство или герцогство? — решила я сменить тему.

— Королевство. А Зората, — Фальк махнул рукой в сторону золотого города, — его столица. — И почесав в затылке, с улыбкой добавил: — Но это я тебе, кажется, уже говорил.

Он выпрямился, ловко подкинул нож в воздух, поймал за лезвие и быстрым движением вернул в ножны на поясе.

— Вообще-то, я не очень-то силен во всём этом, — признался он, будто извиняясь. — Лучше, если тебе Джерд сам расскажет.

Следующий вопрос я задавать не стала, потому что по пляжу к нам шла Ильга. Рыжие волосы девушки развевал ветер, и они алели ярким костром на солнце. Легкое зеленое платье летело за ней. В этот волшебный миг она выглядела по-настоященму красивой. Подняв глаза на Фалька, я успела заметить заинтересованный взгляд, прежде чем он торопливо отвернулся. Я хмыкнула. Похоже, у Ильги не всё так плохо, как мне показалось в самом начале.

Обед нам подали в богато обставленной столовой. Массивный стол с изысканной резьбой на ножках и стулья с высокой спинкой, стены, обитые зеленой с вкраплениями золота тканью — всё здесь дышало роскошью. Повсюду висели картины в золоченых рамах. На центральной стене особенно выделялся портрет статной женщины. Её немолодое, но не утратившее былой красоты лицо пересекали тонокие морщины, а в тщательно уложенных в элегантную прическу волосах серебрилась жемчужная седина. Взирала она с картины величественно и горделиво глубоким пронзительным взглядом серьёзных синих глаз.

— Фальк, кто это?

— Леди Мейв. Бабушка Джерда.

— Ты знал её?

Он кивнул, но, похоже, не собирался вдаваться в подробности. Ловко орудуя ножом и вилкой, он с аппетитом принялся уплетать поданный Бертой сочный кусок мяса с овощами. Я ещё на мгновение задержала взгляд на портрете, пытаясь представить эту женщину в лучшие её годы, а затем, вдохнув манящий аромат, решила тоже попробовать блюдо, что стояло передо мной.

Оно оказалось превосходным. Нежное мясо с тонким запахом острых пряностей буквально таяло во рту. Запеченные овощи идеально дополняли вкус. Что же, готовить в этом доме определенно умели.

После обеда Фальк устроил небольшую экскурсию. Он показал уютную, несмотря на внушительные размеры и высокие потолки, гостиную с большим камином, выложенным грубо обтесанным темно-серым камнем. Перед ним на толстом ковре стояли несколько, обращенных к друг другу мягких кресел с зеленой, украшенной золотым шитьем обивкой. На первом этаже также обнаружилась просторная и опрятная кухня, где безоговорочно главенствовала Берта. Она раздавала указания, по-доброму ворчала на Ильгу и, похоже, могла одним своим взглядом привести в порядок любое помещение. Фальк упомянул, что здесь есть комнаты для прислуги и кладовые. А в дальнем конце холла за высокими резными дверями скрывался кабинет. Вот он-то особенно меня заинтересовал.

Это была довольно большая комната со стенами, обитыми всё той же зеленой с золотом тканью, что встречалась повсюду на первом этаже. Вдоль стен тянулись высокие шкафы, заполненные множеством книг. У меня загорелись глаза. Я тут же пообещала себе, что непременно вернусь сюда, чтобы всё изучить. У окна стоял письменный стол с ножками в виде лап, похожих на львиные, и обитое темным бархатом кресло. Напротив находились несколько кресел поменьше. На столе лежали бумаги, и, случайно взглянув на них, я заметила необычную печать с четко видимыми инициалами «ДК».

На одной из стен красовалась настоящая фреска — огромная карта этого мира. Подойдя ближе, я присмотрелась. Фальк не сильно переврал её, когда чертил ножом на песке. К югу от Южного моря я заметила ещё несколько названий. Решив подробнее рассмотреть её чуть позже, я последовала за Фальком к двери.

На втором этаже он указал на комнаты Джерда и его бабушки, добавив, что туда заходить мы не будем, и повел на третий этаж. Там располагались четыре спальни: одну занимала Берта, две другие — Фальк и Эйрих, четвертая же пустовала. Он упомянул ещё о подвале, где находились оружейная и винный погреб, но, посчитав, что мне это будет неинтересно, закончил экскурсию.

Кейт

На Спящем утесе я жила уже несколько дней и большую часть времени проводила в прогулках с Фальком. На попытки выяснить, что будет со мной дальше, он не отвечал: либо отмалчивался, либо ловко менял тему. Зато с удовольствием слушал рассказы о моем мире, задавал множество вопросов, проявляя искренний интерес ко всему: семье, работе, системе власти и особенно к магии. Этот аспект занимал его больше всего. И я, поразмыслив и решив, что это вполне можно принять за магию, как могла объяснила ему устройство компьютера, электричества и других привычных нашему миру вещей.

Фальк напоминал моего младшего брата. Как и Алекс, он оказался веселым, жизнерадостным и любящим поболтать. С ним было легко и комфортно. Он часто рассказывал о своей родине — южном герцогстве Мильнор и городе Таллосе, в котором родился. Описывал сады Таллоса, полные фруктов и птиц, что поют там круглый год, шумные рынки с любыми товарами, какие только мог вообразить себе человек, веселые таверны и гордые величественные корабли, заходящие в его порт. На вопрос о семье коротко ответил, что сирота, и сразу перевел разговор на другую тему.

Помимо этого, Фальк поведал ещё некоторые подробности о здешнем мире. Например, Ауррория считалась монархией и правил ей король, однако существовал Совет Лордов, который имел право требовать отчет от короля в тех или иных его поступках. Ауррория находилась в напряженных отношениях с соседней Лорретией и некоторыми другими государствами континента. Иногда они воевали. Но сейчас всё было вроде бы спокойно. Как я поняла, мальчишка не особенно разбирался в географии, поэтому не настаивала, если вдруг он чего-то не знал. Обычно, не найдя ответа на вопрос, он советовал расспросить об этом Джерда.

Его Фальк упоминал несколько раз и явно беспокоился из-за столь длительного отсутствия друга. На вопросы о том, где он сейчас, парень неизменно отвечал, что у него дела.

Однажды Фальк нашел меня плачущей на берегу. Я сидела на песке и сквозь слезы следила за уплывающим за горизонт рыжевато-тусклым вечерним солнцем. Он присел рядом и, помолчав, сказал:

— Ты только не злись на него, ладно?

— На кого?

— На Джерда, — тихо ответил Фальк. — Он не мог поступить иначе. Оставить тебя там означало бы обречь на верную смерть.

Я задумчиво посмотрела на него и отвернулась. Мне нечего было сказать в ответ. Я до сих пор с трудом верила в случившееся. И какова бы ни была причина, по которой я оказалась здесь, моя невыносимо-томительная тоска по дому не уменьшалась от этого ни на унцию. Так мы и просидели в тишине, пока не стемнело и над Спящим утесом не повисла спокойная осенняя ночь.

Иногда на прогулках меня сопровождала Ильга. Она с удовольствием болтала со мной. Помимо Берты, Рики и её самой в поместье жили два конюха. Молодые неприметные парни обитали в отдельной постройке и в большом доме почти не появлялись.

Сама Ильга оказалась внучатой племянницей Берты из Приграничных Земель и жизнью здесь была весьма довольна. Ещё бы, думала я, всякий раз видя, как она смотрит на Фалька. Тот в свою очередь делал вид, что взглядов этих, как и саму девушку, не замечает. Если он и обращался к ней, то снисходительно, словно к ребенку. Вот паршивец! Я понимала чувства девушки и искренне жалела её.

О мире её я не расспрашивала. Ильга не знала, кто я на самом деле, и мне почему-то казалось, что лучше об этом не рассказывать. Она считала меня чужестранкой, и ей этого было достаточно. Все её нехитрые интересы сводились к модным в Зорате в этом сезоне платьям и редким поездкам в город, неизменно в компании Берты. Веселость, бесхитростность и задорность Ильги скрашивали мои дни. В поместье она жила больше года и с радостью рассказывала о семье, о младших сестренках, о парне, который ухаживал за ней до отъезда сюда, и том, как здесь, в Зорате, тепло по сравнению с Пограничьем. Когда же речь заходила о Фальке, Ильга тяжело вздыхала и отводила глаза.

Порой, гуляя по саду, я встречала сухонького молчаливого старика, который тоже жил в доме. Он всегда сидел на низкой скамейке в центре сада и что-то чинил. От Ильги я узнала, что старика зовут Оддо, и живет он здесь с незапамятных времен. Однажды, оставшись в саду одна, я заметила его и решила посмотреть, чем же он занят. Старик грелся в лучах закатного солнца и держал в руках небольшую птичью клетку со сломанным замком. Его-то он и чинил.

— Если миледи нужна помощь старого Оддо, он почтет за честь, — проскрипел старик, прервав работу.

Говорил он медленно, растягивая слова.

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Не грустите, миледи, он скоро вернется, — протянул Оддо и подслеповато взглянул на меня. — Джерд не дурак.

Утверждал он или спрашивал, я не поняла, поэтому промолчала, отметив про себя, что старик называет Джерда по имени, а не «милорд», как остальные. И ещё подумала, что грустить по его хозяину мне вроде бы не с чего. Странно это.

— А раз не дурак, значит, не оставит надолго такую девушку одну, — заключил старик и снова вернулся к замку.

Время шло. Вопрос о моем будущем оставался открытым и беспокоил всё больше. Мне нужны были ответы. Я отчаянно хотела вернуться домой. Но не позволяла себе поддаваться унынию.

«Необходимо подробнее узнать о месте, в котором я оказалась. И, может быть, мне удастся что-нибудь придумать», — размышляла я.

А ещё искренне благодарила людей, живущих здесь. Они были по-настоящему добры ко мне, заботились и как могли развлекали.

Как-то гуляя, я набрела на стену, почти полностью скрытую густыми зарослями плюща. Через узкий проем в ней я вышла к конюшням, а пройдя немного дальше, оказалась на широкой поляне, где располагались несколько отгороженных друг от друга пустых загонов. Внезапно я услышала громкое ржание и, обернувшись, увидела ещё один. В нём медленно разгуливал огромный чёрный жеребец. Его смоляная грива распадалась на аккуратно заплетенные, тонкие косички. Мощные мышцы перекатывались под шкурой при каждом движении, а бока лоснились на солнце.

Когда впервые приходила сюда с Фальком, этого красавца я здесь не видела. Конь был настолько впечатляющ, что дух захватывало. Его бы я точно запомнила.

— Красивый какой, — выдохнула я, даже не заметив, как произнесла это вслух.

— Его зовут Шторм, — раздался позади низкий голос.

Я обернулась. Джерд стоял в нескольких шагах от меня. Одетый по-прежнему во всё черное, он выглядел крайне уставшим, словно не спал несколько дней. Под глазами залегли глубокие тени, тёмная щетина стала заметно длиннее. Потрясенная невероятной красотой животного, я не услышала, как он подошёл. Почему Джерд так измотан? Где он был?

— Здравствуй, Кейт! — улыбнулся он.

— Ты вернулся?!

Сама не знаю почему, но я была рада его видеть. Мужчина кивнул в ответ.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя ближе. — О тебе здесь хорошо заботятся?

— Да, всё хорошо, — ответила я, испытывая при этом странную неловкость.

— Любишь лошадей? — Он дернул подбородком в сторону левады1.

— Очень. — Теперь пришла моя очередь улыбнуться. — Но, кажется, они меня нет.

Я постучала пальцем по лбу там, где находился небольшой, но заметный шрам — след от давнего и весьма неудачного знакомства с лошадьми. В детстве я бредила ими. Мне едва исполнилось семь, когда родители впервые отвезли меня на конюшню. Маленький шотландский пони выглядел игрушкой — смешной и забавной. Но, учитывая мою невезучесть, он сразу сбросил меня, как только я успела на него сесть. В пятнадцать я предприняла ещё несколько попыток, последняя из которых окончилась переломом руки и двух ребер. И больше я рисковать не стала. Но смотреть на этих прекрасных существ, любоваться ими мне никто не запрещал, и я по-прежнему была в них влюблена.

Джерд слегка склонил голову и снова улыбнулся. Ласковое вечернее солнце гладило его по лицу. Я вдруг заметила, что глаза его вовсе не тёмные, а ореховые, с тонкими зелёными прожилками, словно в топленый шоколад добавили несколько капель теплого горьковатого меда.

Он как-то странно посмотрел на меня и щёлкнул языком в сторону левады. Чёрный красавец мгновенно повернулся, фыркнул и направился к нам. Джерд перелез через ограду и подошёл к нему. Погладил морду, похлопал могучую шею, отчего конь довольно заворчал и переступил с ноги на ногу.

— Он твой? — спросила я с трепетом.

Джерд кивнул.

— Хочешь с ним познакомиться?

Хочу ли я познакомиться с этим чудом? Конечно! Но было довольно страшно. Огромный, будто глыба, конь казался далеко не миролюбивой лошадкой.

— Не бойся, — Джерд словно почувствовал мою тревогу. — Он тебя не обидит.

Я медленно, с опаской подошла и встала возле него, рассудив, что вряд ли конь нападёт, если рядом хозяин.

Джерд продолжал ласкать жеребца, гладил ладонью широкую морду, почесывал шею и что-то тихо приговаривал на непонятном каркающем языке. Шторм довольно фыркал и расслабленно опускал голову, тычась в плечо хозяина.

— Что это за язык? — с любопытством спросила я.

— Это язык тех мест, откуда Шторм родом.

— И что ты ему говоришь?

— Я говорю, что ты наш друг и что ты ему понравишься. Хочешь погладить его?

— Спрашиваешь?! — просияла я.

Джерд аккуратно взял мою ладонь и мягко положил на теплую лошадиную шею. Конь слегка подрагивал и прядал ушами. Вблизи он казался ещё красивее. Я гладила его медленно, боясь напугать или сделать что-то не так. Шторм шумно вздыхал, будто одобряя.

Вдруг мои пальцы наткнулись на странные выпуклые борозды. Жесткие, узловатые, они начинались от самых ушей и спускались вниз, к передней ноге животного. Я замерла, удивленно разглядывая место, где скрывались отметины.

— Что это?

Джерд внезапно посерьезнел.

— Шторм — боевой конь рохов, Кейт. А в бою, — он нахмурился, — случается всякое.

— А кто такие… рохи? — спросила я, вспомнив, что про их земли говорила Рика и упоминал Фальк.

— Это народ, который живет севернее нас, — объяснил Джерд и, вновь улыбнувшись, добавил: — И именно они выводят этих славных лошадей.

Он тихо шепнул что-то коню на том странном, каркающем языке. Шторм приподнял уши, затем неторопливо развернулся и пошёл прочь.

Джерд посмотрел на меня — пристально, изучающе, а потом неожиданно взял за руку и со словами «пойдем» куда-то повел. От тепла его мозолистой ладони по коже пробежали мурашки. Идти пришлось недолго: обогнув конюшню, мы вышли к ещё одной леваде, скрытой от посторонних глаз деревьями. Внутри нее кругами бегала белая, в серых яблоках кобыла. Её ослепительно белоснежная грива почти касалась земли. Хвост струился молоком и высоко взлетал при каждом толчке.

Я таращила глаза, не в силах выразить восторг. Лошадь была сказочной, шкура её напоминала снег, летящий хлопьями с бездонного серого неба.

— Я купил её пару месяцев назад, — как-то по-мальчишески смущаясь, произнес Джерд. — Честно говоря, сам не знаю, зачем.

Он отвел взгляд и, словно оправдываясь, добавил:

— Она красивая.

— Как её зовут? — я не могла оторвать глаз от этого снежного вихря.

— Ирэлис. Это значит «метель», — мягко ответил он.

— Можно погладить? — взмолилась я.

Джерд покачал головой.

— Кейт, она дикая. Никого к себе не подпускает, не даёт надеть уздечку и рвет поводья. В первый же день сломала конюху руку.

В это мгновение из-за конюшни раздалось раскатистое, мощное ржание. Кобыла тут же встрепенулась и откликнулась более высоким, но не менее громким.

— Это… — начала я.

— Шторм, — кивнул Джерд. — Они вроде как нравятся друг другу, — улыбнулся он и, смутившись, отвёл глаза.

Джерд

Джерд украдкой наблюдал за девушкой, пока та любовалась пятнистой кобылой. Кейт стояла у левады затаив дыхание. Её мягкое, с нежными чертами лицо выражало неподдельный восторг. Серые глаза, огромные и всегда чуть удивленные, были широко распахнуты. В последние дни он часто вспоминал этот взгляд. Теперь в нём больше не таился испуг, который он видел в ту ночь. Кейт выглядела спокойной, даже улыбалась. Но Джерд знал, что по вечерам девушка уходит на пляж и плачет там в одиночестве, думая, что её никто не видит. Долго сидит одна и смотрит на море. Однако Фальк всё это время незаметно приглядывал за ней, даже если не находился поблизости. Кейт всегда была под присмотром.

Джерд не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. В ту ночь на берегу, увидев её слезы, он пообещал себе найти способ вернуть её домой. Но пока она оставалась здесь, он решил держать её подальше от своих проблем. А проблемы были, и немалые.

Последние несколько дней он почти не спал, да и вообще с тех пор как пришла весть об исчезновении короля Валарана, спал он плохо.

Король пропал шесть месяцев назад, но Джерд узнал об этом значительно позже. В то время он находился в Землях Рохов. Йординг2 Хра́бан, правитель земель, пытался утихомирить междоусобные войны кланов и рассчитывал на поддержку Ауррории. Рохи являлись важным союзником королевства, и король Валаран это ценил, хотя и недолюбливал самих северян.

Гордые и независимые, рохи следовали лишь силе. Высокие, мускулистые, светловолосые, с ледяными синими глазами, они по-прежнему чтили законы Древних и говорили на их языке. В цивилизованной Ауррории рохов считали дикарями и пугали ими детей, если те не слушались. Говорили: «Вот придёт рох в шкуре белого медведя, страшный, с клыками в пол-лица, и утащит в свои земли, где зимой, в стужу, Древние до сих пор зажигают небесный огонь».

В детстве Джерд тоже слышал эти истории, но не от бабушки. Она глупые выдумки презирала и хмурилась всякий раз, когда Берта принималась рассказывать ему о косматых дикарях с Севера, что придут и утащат его, если он сию же секунду не отправится в постель.

А много лет спустя он сам впервые побывал в этих землях. Ему тогда едва исполнилось двадцать. Король Валаран, не особо интересуясь мнением самого Джерда, отправил его туда. На границе стояли Королевские легионы. Со временем Джерд должен был их возглавить.

Он подчинился и прожил у рохов шесть лет. Вернулся обратно в Ауррорию уже другим. Суровые холодные земли быстро выбили дурь и юношеский пыл из головы. Закон силы и верность традициям, вера в честь и преданность своим людям — вот из чего состояла эта земля. И Джерд пропитался этим. Ушли старые обиды, а злость выветрилась из него могучими северными ветрами. И вернувшись, он впервые назвал Валарана отцом. Но он ничего не забыл.

Он был сыном короля, принцем, но, как говорили при дворе, неправильным и всегда помнил об этом.

Король Валаран встретил его мать совсем юной. Он был к тому времени женат и уже успел обзавестись наследником и маленькой дочерью. Королева Аннелис славилась сказочной красотой и умом, народ Ауррории восхищался ею.

Как-то, возвращаясь с охоты, король увидел молоденькую Фиаллу — и обезумел. Любовь то была или похоть, навряд ли Валаран и сам это знал, но, вопреки всем устоям и традициям, женился на ней. А спустя девять месяцев юная королева умерла в родах, явив на свет мальчика. В отчаянии Валаран обвинил во всём дитя. И хотя признал его, воспитывать всё же не пожелал несмотря на то, что мальчик родился по закону.

Джерда забрала к себе бабушка Мейв и растила в своем доме на Спящем утесе. За первые двенадцать лет жизни принц виделся с отцом всего несколько раз. Король приезжал, беседовал с леди Мейв о мальчике и уезжал, не удостоив сына и парой слов. А потом в Джерде проявилась кровь рода, и он впервыеперешёл.

Вначале пришли сны, а с ними голос. Он что-то нашептывал на непонятном языке. В этих снах Джерд видел свет. Свет закручивался воронкой и как будто исходил из его ладони. Он рассказал о снах бабушке. Мейв внимательно выслушала внука и строго повелела запомнить одно: где бы он ни оказался, стоит ему только подумать о доме, и свет приведет его обратно.

Однажды свет возник наяву. Он пульсировал и переливался. Джерд вошел в него — и очутился в лесу, который совсем не походил на привычные сосны на Спящем утесе. Джерд видел диковинных птиц, и небо над тем лесом было лиловым. Испугавшись, он вспомнил слова бабушки и представил дом. Ладонь засветилась вновь, и Джерд вернулся обратно.

Узнав об этом, Валаран забрал мальчика во Дворец, где отдал на обучение Алахарду, прославленному, закаленному в боях за Ауррорию воину. Когда-то Алахард считался лучшим другом короля, и вместе они повидали немало славных битв. Тогда Валаран ещё не носил корону, а на троне Ауррории сидел его отец.

Первый год во Дворце Джерд помнил смутно: бесконечные тренировки, синяки и кровоподтеки. Алахард был суровым учителем, но справедливым.

До того как попасть к нему, Джерд рос слегка изнеженным, окружённым заботой и любовью бабушки и няни Берты.

Как он не умер в тот первый год, он и сам до сих пор удивлялся. Но время шло, и тренировки сделали свое дело: из тощего мечтательного паренька за несколько лет он превратился в высокого широкоплечего юношу, который умел держать меч и знал, как его применить. Именно там, у Алахарда, он познакомился с Эйрихом. Им было по тринадцать. И в первый же день они основательно поколотили друг друга. С разбитыми носами, грязных и взбесившихся, их, как котят, растащил учитель и тут же задал обоим хорошую трепку.

Злобный и дикий Эйрих не терпел правил и подчинялся с трудом. Как он попал во Дворец, и почему старый воин взялся обучать безродного мальчишку, Джерд не знал до сих пор. Эйрих не рассказывал, а Джерд не спрашивал.

Но тяготы учебы сначала заставили их смириться с совместной жизнью, а со временем стать лучшими друзьям. Джерд хорошо помнил тот вечер, когда они оба получили первые татуировки — знак дебютной ступени Мастера Меча. Они знатно тогда напились и поклялись прикрывать друг другу спины. Джерд любил Эйриха как брата.

Кровный же брат, наследник трона Ре́джинар, — сын короля Валарана и его первой жены, Аннелис, с Джердом обращался как с пустым местом. Между ними всегда стояла непроницаемая стена ненависти Аннелис к его матери. Она не простила Фиалле страсть в глазах мужа, когда тот смотрел на девушку. Аннелис презирала Джерда, и оба её ребёнка унаследовали эту неприязнь, впитав её как ядовитый пар, сотканный из ледяного молчания матери.

Реджинар и Оттилия — его брат и сестра. Когда-то Джерд мечтал, чтобы они полюбили его. А ещё ему хотелось, чтобы отец смотрел на него так же, как смотрел на Реджинара — с гордостью, как на свое продолжение. Но повзрослев, он принял правду и больше не думал об этом. Они сами по себе, он сам по себе. Так легче.

И даже сейчас, когда отец пропал, они не захотели принять его помощь. «Что ж, выбор сделан», — сказал себе Джерд. Напав на след короля, он шел по нему несколько недель, перемещаясь из мира в мир. И след привёл его обратно во Дворец.

Вот почему он не спал последние три ночи — шпионил за братом и сестрой. В отличие от них, обласканных и слабых, он взрослел в жестких реалиях среди солдат Королевской армии. Дворец он знал как свои пять пальцев. В детстве они с Эйрихом облазили его вдоль и поперек. Но не парадные залы и изысканные салоны, а обратную сторону, изнанку Дворца — секретные комнаты, потайные лестницы, проходы между стенами, порядок смены караула. Он помнил в лицо почти каждого гвардейца и хорошо разбирался в скрытой от посторонних глаз неофициальной придворной жизни с её шепотками и интригами. И как ни странно, унеправильного сына короля во Дворце имелось гораздо больше союзников, чем у наследника.

Теперь нужно было собрать воедино всё, что он успел раскопать, и решить, как действовать дальше.

«Но это позже», — подумал Джерд.

А пока он стоял здесь, у левады, рядом с Кейт, разглядывал её лицо и ловил себя на мысли, что ему нравится то, что он видит. От усталости он валился с ног, но был готов и дальше стоять рядом с ней. Они разговаривали, девушка улыбалась, и от этого у него теплело внутри.

— Эй, Джерд!

От конюшни к ним шел Эйрих и громко ругался.

— Берта оторвет мне голову, если я не приведу тебя сейчас же. Эта старая бестия приготовила еды на полгода вперёд и теперь рвет и мечет в поисках своего любимого мальчика.

Подойдя к ним, он грозно свел брови на переносице и повернулся к Кейт:

— Тебя это тоже касается, Кудрявая. Живо в дом!

Девушка испуганно вздрогнула.

«Надо будет провести с другом беседу. Наедине, — мысленно решил Джерд. — Девчонку так удар хватит».

Эйрих не отличался манерами и порой напоминал неприрученного бешеного зверя. В глубине души Джерд всегда надеялся, что однажды чья-нибудь маленькая женская ручка всё-таки посадит его дикого друга на поводок.

Кейт

С возвращением Джерда и Эйриха настроение в доме изменилось. Он словно ожил. Берта сияла, а Рика с Ильгой бойко сновали между кухней и столовой, подавая новые блюда. Все три женщины старались угодить. Берта, проходя мимо сидящего за столом Джерда, погладила его по плечу и по-матерински поцеловала в макушку. Он благодарно сжал её морщинистую руку в ответ.

За ужином мужчины неспешно беседовали. Из их разговоров я поняла, что «Призрак» принадлежит Джерду и всё ещё находится в гавани, ожидая чего-то. Чего именно, я так и не узнала. Взглянув на меня, мужчины резко сменили тему.

Я сидела рядом с Фальком и старалась помалкивать. Напротив расположился Джерд, а рядом с ним — Эйрих, который иногда бросал на меня крайне недовольные взгляды. Джерд в основном молчал, а если и говорил, то немного. Фальк же болтал без умолку, рассказывая друзьям обо всех тех удивительных вещах моего мира, которые он успел узнать. Все трое, к моему удивлению, отличались хорошими манерами за столом, и ужин показался мне вполне приятным. Кухня была незамысловатой: мясо с густым соусом, сыры, хлеб, приготовленные в печи овощи. Однако блюда получились вкусными и красиво поданными.

Эйрих вдруг неожиданно обратился ко мне. Глазами он указал на бокал, который стоял передо мной, и произнес:

— Кудрявая, попробуй вино. Клянусь, ничего вкуснее ты не пила. Его делают в Карнегелле. И хоть я терпеть не могу старого лорда Латисса, нельзя не признать, что на его земле умеют делать шедевры.

Эйрих немало меня удивил прежде всего тем, что сам обратился ко мне. Я никогда бы не подумала, что такой человек, как он, разбирается в вине. Оно, действительно, оказалось превосходным. Заметив мою реакцию, он удовлетворенно прищурился.

На десерт Берта приготовила что-то похожее на пудинг со взбитыми сливками. В атмосфере неторопливой беседы, приятного ужина и звуков потрескивающих поленьев в камине было необычайно уютно. Мужчины находились в расслабленном настроении и подшучивали друг над другом. Однако за этой игрой слов скрывалось тревога. Из обрывков фраз и многозначительных взглядов я поняла, что на всех троих лежала какая-то тяжесть. Что-то происходило, во что меня не впускали, или, возможно, старались защитить?

После ужина Фальк с Эйрихом куда-то исчезли. Берта погасила свет, и в доме вдруг сделалось совсем тихо. Доносился только треск пламени да шёпот дерева, медленно догорающего в камине. На лестнице я услышала шаги за спиной. Это был Джерд. Выглядел он ещё более утомленным и, казалось, засыпал на ходу.

Мы молча поднялись на второй этаж и остановились у двери в мою комнату.

— Джерд, нам надо поговорить. Мне нужны ответы, — пролепетала я, поднимая на него глаза.

— Ты их получишь… Завтра, — говорил он тихо и хрипло, стоя совсем близко.

Мне вдруг нестерпимо захотелось провести рукой по его небритой щеке.

— Ты не уйдёшь завтра? — спросила я, гоня от себя этот странный порыв и удивляясь ему.

— Нет, Кейт, не уйду, — чуть более хрипло ответил он. — Обещаю.

Джерд

Войдя в свою комнату, Джерд устало повалился на кровать. Завтра. Он обо всём подумает завтра. Засыпая, он снова видел перед собой её глаза — серые, как река в предрассветном тумане.

Кейт

Проснувшись, я потянулась и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. В распахнутое окно сквозь занавески проникал мягкий золотистый солнечный свет, наполняя комнату ещё большей нежностью. С моря доносились отрывистые крики чаек.

«А в Нью-Йорке сейчас уже холодно», — вздохнула я, вспомнив свою утопающую в тени высоких буков улочку в Бруклин-Хайтс. Сердце тоненько всхлипнуло.

В дверь постучали, и на пороге появилась радостная Ильга. Перед собой она держала поднос с завтраком.

— Последние солнечные деньки, — словно прочитав мои мысли, проговорила девушка и распахнула шторы. — Скоро придут холода.

Потом повернулась ко мне и многозначительно улыбнулась:

— А милорд уже спрашивал о вас.

Услышав её слова, я мгновенно вскочила. Джерд обещал мне ответы!

— Где он? — бросила я, направляясь в купальню.

— Во дворе, — отозвалась Ильга, заправляя кровать, и хихикнула. — С милордом Эйрихом пускают друг другу кровь.

— Что делают? — выглянула я обратно в спальню.

— Дерутся! — громко сообщила Ильга, и я остолбенела.

— Так что же ты тут стоишь? Где Фальк?

Бог мой, это вовсем несмешно. Всё так хорошо шло — и вот…

Ильга, наблюдая за тем, как я неуклюже пытаюсь залезть в платье и натянуть ботинки, заливисто рассмеялась:

— Спокойно, миледи. Они так часто делают.

Это вовсе не успокаивало, и я поспешно выбежала на лестницу. Сквозь открытое окно со двора доносился отчетливый лязг металла и громкий мужской смех. Я резко остановилась и затаив дыхание осторожно глянула вниз.

Мужчины кружили, медленно обходя друг друга. Оба раздетые по пояс, потные и с огромными мечами в руках. На предплечье у Джерда алел длинный порез. Я зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

— А я тебе сказал, что достану, — оскалился Эйрих, указывая мечом на рану, и тут же сделал выпад.

Сталь запела, встретив сопротивление. Джерд ловко крутанулся, едва заметным движением сбив удар. Острие его черного клинка мгновенно уперлось в кадык застывшего друга.

— Я поддался! — рассмеялся он, убирая сверкающее лезвие от шеи Эйриха.

Тот хищно улыбнулся.

— Прошлый раз ты тоже так говорил.

И повторил резкий выпад, заставив Джерда отпрыгнуть.

— Что поделать, жалею чувства лучшего друга, — широко разведя руки в стороны, усмехнулся он.

Меч в его руке отражал солнечный свет и, казалось, сиял. Джерд щурился от яркого солнца и улыбался. А потом вдруг резко посмотрел наверх, прямо на окно. Я отпрянула за занавеску и замерла. Что они делают? Почему пытаются убить друг друга и… улыбаются при этом?

Ритмичный лязг возобновился. Я быстро спустилась и на негнущихся от волнения ногах вышла во двор. Увидев меня, мужчины остановились. Джерд точным движением бросил меч другу и направился ко мне. Эйрих ловко поймал клинок за рукоять, хмуро посмотрел на меня, фыркнул и отвернулся.

— Здравствуй, Кейт.

Джерд провел ладонью по лицу, смахивая пот. Выглядел он отдохнувшим. Высокий, обнажённый по пояс, он тяжело дышал и улыбался. Крепкие мышцы играли под блестящей загорелой кожей. Он походил на отлитую из бронзы древнегреческую статую. Я невольно засмотрелась на него и почувствовала, как щеки начинают предательски краснеть.

Его правую руку от запястья до плеча обвивала татуировка в виде ползущей змеи. Открытая клыкастая пасть касалась основания шеи. На широкой груди, справа, красовался ещё один рисунок — солнце. Длинные неровные лучи отходили в стороны и полыхали огнём. Внутри солнца пламя закручивалось в спираль. Вокруг изображений вились красивым узором письмена на том же странным языке, что я видела на корабле и его мечах.

Жуткого вида шрамы пересекали грудь и резко контрастировали с загорелой кожей. Четыре толстых изогнутых рубца разной длины тянулись от ключицы вниз, разрывая солнце в нескольких местах, и напоминали следы от когтей. Той ночью в моей квартире я ничего этого не запомнила.

— У тебя… кровь.

Я указала на его левую руку и тут же смутилась.

— Ерунда.

Джерд повел плечами, даже не взглянув на порез. Он склонил голову и не отрывал от меня пристального взгляда. Мои руки нервно теребили кружева на платье. Да что такое? Почему мне так неловко?

— Ты обещал мне ответы, — неуверенно пролепетала я, стараясь не пялиться на мускулистую грудь.

— Дашь мне пять минут?

Кивнув, я вернулась обратно в дом.

— Не обращайте на них внимания, миледи. Мальчишки, что с них взять? — Берта стояла в холле и вытирала о фартук руки. — И не переживайте вы так, они дурачатся.

Я поднялась к себе и привела в порядок платье — выбегая из комнаты, не успела его как следует застегнуть. Быстро умылась, расчесала волосы и подхватила поднос со стола, решив позавтракать внизу. В просторной и светлой кухне приятно пахло травами. Берта возилась с тестом у огромной печи, а Рика, напевая что-то себе под нос, в дальнем углу чистила овощи.

— Да вы и не поели ничего! — заволновалась Берта, увидев нетронутый завтрак. — Так не пойдёт. Садитесь. Вот!

На стол передо мной опустилась большая кружка, наполненная доверху ароматным горячим шоколадом.

— Сладкий рип, первое лекарство, — с гордостью заявила она.

— От чего, Берта? — вздохнула я.

— Да от всего! От грусти, например, — бодро сказала женщина. — Я же вижу, по дому вы тоскуете, потому и плачете.

Я вздрогнула. Плачу? Как она узнала? Я ведь старалась, чтобы никто не заметил.

— Мы тут всё знаем, — будто прочитав мои мысли, протянула Берта. — И замечаем.

Последнее слово она явно произнесла с намеком и подмигнула. Я не успела ничего ответить — в дверях появился Джерд.

«Одетый», — с облегчением подумала я, прислушиваясь к своему странному состоянию.

Джерд успел облачиться в белую рубашку с золотой вязью на рукавах.

— Ты готова?

Я кивнула. Мы вышли во двор и направились к конюшням. Солнце светило мягко, от густых деревьев на дорожку ложились узорчатые тени, а за спиной ласково пело море.

«Мне здесь нравится», — неожиданная мысль вдруг ошарашила меня. Это было странное открытие, ведь все эти дни я только и делала, что беспокоилась о доме, о семье и о Майкле.

Джерд молча шёл рядом. Я тоже молчала, не решаясь нарушить хрупкую тишину. Я боялась ответов. Ждала их и боялась.

Так мы дошли до конюшни и вышли к загону, где за ограждением ходил, переливаясь боками на солнце, Шторм. Почуяв хозяина, конь обернулся и потрусил к нам. Он остановился рядом и, требуя ласки, ткнулся носом в ладонь Джерду. Тот потрепал его по морде, вытащил из кармана небольшой кусочек сахара и скормил коню.

«Надо же, в других мирах лошади тоже сладкоежки», — хмыкнула я.

Джерд заметил мою улыбку и наконец заговорил.

— Спрашивай, Кейт.

Я растерялась, столько всего хотелось спросить, но мысли путались и скакали. Я не могла с ними совладать.

— Как ты это делаешь? — поймала я, наконец, одну.

— Кормлю лошадь?

Он улыбнулся.

— Открываешь портал.

— Переход, — мягко поправил он меня. — Мы называем это переход. Это сложно объяснить. — Немного помедлив, он начал: — Я чувствую… потоки энергии, проходящие через миры. Эти потоки… они… будто пронизывают Вселенную и связывают всё между собой.

Он помолчал, затем тряхнул головой и продолжил:

— Я вижу их как светящиеся нити, которые идут через пространство. Я… ощущаю их. Они проходят через меня. — Он снова замолчал, подбирая слова. — Будто я проводник для них. Я связываю энергию этих потоков. Она… она словно собирается в моей руке и выплескивается, открывая переход.

Он провел рукой по волосам и посмотрел на меня.

— Кейт, я… никогда об этом никому не рассказывал. Непросто облечь мысли в слова.

Я видела, как он старался, и была благодарна ему. Решив, что этой информации пока достаточно, задала следующий вопрос:

— Почему я понимаю ваш язык?

— Переход так устроен. Куда бы ты ни попал, язык нового мира приходит к тебе во время него.

— Но как? Как это возможно? — с сомнением пробормотала я.

— Кейт, это магия. Ей тысячи, возможно, десятки тысяч лет. Я и сам не много знаю о её природе. — Он пожал плечами. — Когда-то существовала разумная раса. Мы называем их Древние. Они оставили нам эту магию, а сами исчезли.

— Куда?

— Никто не знает. — Развёл он руками. — Это было тысячи лет назад. Остались лишь старинные тексты, мифы, сказки… и некоторые артефакты. А ещё они оставили нам язык. Ты спрашивала, на каком языке я говорю с конём? На языке Древних, Кейт.

Мы неторопливо шли вдоль левады. Чёрный конь, словно верный пёс, медленно следовал за нами. Джерд иногда протягивал руку и трепал его за гриву. Конь довольно фыркал.

— Но сейчас мы говорим на другом языке? — продолжила я задавать вопросы.

— На языке Древних говорят только рохи, да и то не все. Их страна граничит с землями, где когда-то жили Древние.

— Покинутые Земли, — задумчиво произнесла я.

Джерд усмехнулся:

— Вижу, Фальк уже ответил на некоторые твои вопросы.

— А откуда ты знаешь язык Древних?

— От моей бабушки. Она говорила на нём. — Он вдруг погрустнел и немного погодя, добавил: — Она воспитала меня.

Вспомнив то, что рассказала мне Рика, я решила перевести разговор на другую тему.

— Как вы оказались в моей квартире?

— В некоторых мирах обратный переход привязан к определённой точке. Чтобы вернуться домой, мне нужно найти это место.

— Значит, этой точкой была моя квартира?

— Прости, — он виновато улыбнулся.

— Но как ты узнаешь, где она, эта точка?

— Чувствую, — пожал он плечами.

— Почему ты был ранен?

Он тяжело вздохнул:

— В каждом мире переходы контролируют стражи, мы называем их Гхолы. Они не причиняют вреда. Но в этот раз… — Он замялся. — Я до сих пор не знаю, что произошло и почему они себя так вели. Это оружие вашего мира, Кейт. Они применили его.

Я кивнула. Вспоминать ту ночь было жутко.

— Гхолы могут принимать любой облик, — продолжил Джерд.

— А на самом деле они кто? — перебила я его.

— Существа из другого измерения.

— Но выглядели они людьми.

— В твоём мире — да. Но не совсем.

Я поняла, о чем он, вспомнив красные без зрачков глаза.

— Почему они преследовали вас?

— Они шли за нами из мира в мир. Такое поведение не свойственно им. Я не могу ответить на твой вопрос. Я… сам не знаю.

Он снова пожал плечами.

— В моем мире ты истекал кровью, а потом всё прошло. Как? — С той ночи этот вопрос не давал мне покоя.

— Переход исцеляет. Я возвращаюсь домой таким же, каким ушел. Как это происходит, я тоже не знаю. — Джерд покачал головой.

— Ты сказал, они шли за вами из мира в мир?

Он кивнул.

— Значит, миров много?

— Миллионы, Кейт, а может миллиарды.

— Зачем вы… переходили?

Джерд остановился, положил руки на ограждение левады и погрузился в молчание. Я не торопила.

— Мой… — он запнулся, — отец исчез шесть месяцев назад. Мы шли по его следу.

— Ты хочешь сказать, что он где-то там, в других мирах?

— Он был там. Где он сейчас, я не знаю. — Он вновь виновато улыбнулся.

Джерд отвечал, казалось, искренне. Но некоторые ответы давались ему непросто.

Глубоко вздохнув, я наконец решилась спросить:

— Почему ты не можешь вернуть меня обратно?

— Я уже говорил. Твой мир, Кейт. Я не смогу его найти.

— Но ты же ищешь отца. Ты был в мирах, где был он, так?

Я затаила дыхание.

Он кивнул.

— Меня ведёт кровь рода, — и заметив недоумение в моих глазах, пояснил, — родственная связь. Я вижу… его нить.

— А эта способность… переходить в другие миры. Она есть у всех?

— К счастью, нет, — горько усмехнулся он. — Но есть люди, которые так же, как и я, умеют переходить.

— Если есть и другие, тогда, возможно, есть человек, способный отыскать мой мир?

Пытаясь скрыть выстувшие слезы, я отвернулась.

— Мой отец, — за моей спиной почти шёпотом произнёс Джред.

Вот круг и замкнулся. Его отец может вернуть меня домой. Но полгода назад он пропал, и никто не знает, где он. Ох, моя вечная невезучесть. Я злилась на себя, на Джерда, на весь этот мир вокруг.

— Каковы шансы найти его?

Упрямо смахнув слезу, я повернулась обратно.

Он склонил ко мне голову и посмотрел в глаза.

— Я не знаю.

В его взгляде я разглядела глубокую вину и неподдельную угрюмую тоску. А ещё — искреннюю нежность. Я растерялась. Моя душа, она… cекунду назад готовая разорваться от отчаяния… пела.

Никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас этот почти незнакомый мне мужчина. Мужчина из другого мира.

Не знаю, сколько мы вот так простояли, глядя в глаза друг другу. Время словно остановилось. А потом я почувствовала сухие, горячие ладони на своём лице. Джерд вытер слезу, которая предательски скатилась по щеке, и хрипло произнёс:

— Я найду его, Кейт, обещаю!

И я зарыдала.

Джерд притянул меня к себе. Прильнув к его широкой груди, я выплакивала всё, что накопила: страх, непонимание, растерянность, тревогу. Только теперь я осознала, как была одинока все эти дни. Он гладил меня по волосам большой ладонью и целовал в макушку.

— Келли'н — Ннен — Хель, — ласково шептал он.

Джерд

Он чувствовал, как Кейт успокаивается. Она уже не рыдала, лишь тихонько всхлипывала, теснее прижимаясь к нему. Джерд продолжал гладить её волосы, мягкие и пушистые. Он пропускал их между пальцами и наслаждался этим.

Всхлипнув в последний раз, девушка отстранилась и подняла на него блестящие серые глаза.

— Прости.

Она кивнула на его мокрую от слез рубашку.

— Ерунда, — тихо ответил он.

Джерду сейчас было плевать на весь мир. Почему-то важным казалось только одно — чтобы девушка напротив улыбнулась.

Растрепанная, с красными глазами, она отвела взгляд.

— Я выгляжу ужасно, — буркнула Кейт.

«Ты выглядишь прекрасно», — хотелось сказать ему.

Что-то происходило с ним с той самой ночи в её квартире. Что-то, чего он не понимал, и это его пугало. Видя, что девушка ждет его реакции, он собрался с мыслями и произнес:

— Всё хорошо, Кейт. Не переживай ни о чем.

Она стояла такая растерянная, такая несчастная. Джерду вдруг захотелось во что бы то ни стало отвлечь её.

— А что насчет тебя? — нарочито весело начал он.

— Что ты имеешь в виду?

Кейт пыталась справиться с непослушными локонами, заправляя их за ухо, но они всё равно ускользали.

Джерд улыбнулся.

— Я ответил на твои вопросы. Ответь и ты на мои.

— Что ты хочешь узнать?

Растерянность в её взгляде сменилась живым интересом.

Джерд подошел ближе, наклонился и заглянул ей в глаза.

— Кто ты, Кейт?

Девушка испуганно замерла и уставилась на него.

— Расскажи мне о себе, — попросил он.

Кейт улыбнулась. Наконец-то! Джерд дождался её улыбки. Ему нравилось наблюдать, как она улыбается.

— Ну… на самом деле ничего интересного, — шмыгнула она носом.

Они вновь медленно шли по дорожке. Шторм, про которого они совсем забыли, по-прежнему следовал за ними.

— Я Кэтриона Маргарет Хаггинс. Простой редактор из Нью-Йорка. Квартиру мою ты уже видел. Открывать порталы не умею, — пожав плечами, снова улыбнулась она.

— Редактор?

Джерд недоуменно посмотрел на девушку. Это незнакомое ему слово она произнесла на языке своего мира.

— Ой, извини, — спохватилась она. — Я исправляю ошибки в чужих книгах, помогаю доработать текст и готовлю книгу к печати.

— Тебе это нравится?

— Думаю, да. Я люблю книги.

Ему всё-таки удалось её отвлечь. На щеках у девушки заиграл легкий румянец, придавая красивому лицу мягкое, почти невинное выражение. Тревога во взгляде постепенно таяла, уступая место ласковой игривости, присущей только ей.

— А что ты ещё любишь?

— Помимо книг? Я люблю свою семью. Знаешь, у меня трое братьев. В детстве, конечно, их трудно было любить, — хихикнула девушка. — Но сейчас мы большие друзья. Ещё я люблю свою подругу Рут. Она настоящая красавица и умница…

Кейт шла чуть впереди и весело болтала. Не глядя на Джерда, она рассказывала о любимых праздниках, об осеннем парке, в котором так приятно шуршать листвой, о маминых пирогах, о лошадях, которых любит, но с которыми так и не сложилось, о каком-то смешном соседском коте по кличке Рузвельт…

Джерд внимательно слушал, разглядывая девушку. Он любовался тем, как солнце, запутавшись в её волосах, подсвечивает их изнутри; тем, как она мило хмурит брови, пытаясь о чем-то вспомнить; тем, как светятся её глаза, когда она говорит о родных. Любовался взмахом руки и чуть вздернутым кончиком носа…

В ней не было ничего от тех холодных женщин, с которыми ему приходилось иметь дело, тех, кто видел в нём лишь принца, пусть инеправильного. Но он был королевской крови, а значит, лакомой добычей для придворных красавиц Зораты. Кейт виделась ему совершенно иной. Она не играла, не пыталась казаться лучше, не старалась привлечь его внимание. Она просто была. И от этого с сердцем Джерда теперь происходила странная, непонятная ему самому метаморфоза. Стальные листы, в которые он давным-давно заковал свое сердце, в эту самую минуту сминались, словно бумага, и опадали…

— Значит, ты Кэтриона? — спросил он, когда девушка замолчала и остановилась, глядя на него.

— Ага, — кивнула она, приложила палец к губам, быстро огляделась по сторонам и шепнула: — Только тсс! Никто не должен об этом знать!

Кейт засмеялась, видя, как Джерд растерянно хлопает глазами.

— Мне просто никогда не нравилось это имя, — пояснила она. — А маме наоборот. На самом деле совсем немногие знают про него. Теперь ты один из них.

Снова засмеявшись, она повернулась и пошла дальше. А Джерд так и остался стоять. Листы продолжали опадать, обнажая давно отвыкшее любить сердце.

Кейт

Утро выдалось непростым, но выплакав всё, что тревожило меня эти долгие дни, я почувствовала облегчение и поверила Джерду. Сама не знаю почему, но тот его взгляд там, у левады.

В доме нас встретил Эйрих. Он был серьезен, но странное дело, больше не хмурился, глядя на меня.

— Прости, Кудрявая, но мне придется его забрать.

Он дернул подбородком в сторону Джерда. Мужчины быстро обменялись многозначительными взглядами.

— Дрогот. — сказал Эйрих и передал Джерду клочок бумаги. Тот его развернул, бегло пробежался глазами и враз посуровел.

Я решила, что сейчас им не до меня, повернулась и направилась в кухню. Едва я сделала шаг, как сильные пальцы мягко сомкнулись на моем плече.

— Кейт, — Джерд развернул меня к себе и слегка наклонился, — мне нужно сейчас уйти ненадолго. Ничего не бойся, ты не одна.

Он перевел взгляд в сторону. На пороге дома в дверях стоял Фальк. Тот коротко кивнул в ответ. В который раз я удивилась, как эти трое мужчин, казалось, без всяких слов понимали друг друга. А ещё я вновь заметила напряжение в их глазах, которое они тщательно пытались от меня скрыть.

Эйрих протянул Джерду ножны. Металлические навершия на черных рукоятях мечей ярко сверкнули, поймав солнечный луч, который пробивался через окно. На поясе у Эйриха уже висел длинный клинок. Мужчины вышли.

Поразмыслив немного, чем заняться, я решила найти Берту. Возвращаясь в дом, я видела, как женщина возится с розами во дворе.

«Вдруг ей нужна помощь», — подумала я и шагнула за порог.

Фальк отправился следом. Берта обрезала розовые кусты в тени дома. Сухие ветки и отцветшие бутоны падали в стоящую рядом корзину. Делала она это ловко, не боясь пораниться о шипы.

— Смотрю, прогулка пошла вам на пользу.

Берта выпрямилась и вытерла руки о фартук.

— Улыбаетесь, и щеки порозовели, — протянула она.

— Берта, я могу тебе помочь?

— Разбираетесь в розах, миледи? — голос женщины звучал ласково.

— Вообще-то нет, но если ты мне покажешь.

Мне хотелось как-то отблагодарить Берту. За несколько дней, проведенных в этом доме, я видела от неё только добро и ласку.

— Ну, тогда берите ножницы — и начнем, если не боитесь наколоть пальцы, конечно.

Хитро улыбнувшись, она протянула мне большие садовые ножницы, тронутые ржавчиной в нескольких местах. Мудрые глаза Берты светились пониманием.

— Вот, миледи, — показала она на сухую ветку, — эти срезайте да сухие бутоны не жалейте. Новые расцветут. Вдвоем-то мы быстро управимся. А как мальчики вернутся, так и ужинать сядем.

Берта снова принялась за работу.

— Мальчики! — хмыкнула я.

Поймав мой взгляд, женщина улыбнулась. На её морщинистом лице читалась любовь.

— Для меня они всегда останутся мальчиками, миледи. Одного-то я на свет принимала, а второго с тринадцати лет кормлю пирогами и приличные манеры пытаюсь привить. Да всё без толку! — махнув рукой, засмеялась она.

Я тоже улыбнулась, вспомнив хмурую физиономию Эйриха.

— Берта, а ты давно в этом доме живешь?

— Так уж без малого сорок лет, миледи. Сначала-то я в няньках у Фиаллы была, матери Джерда… Моя красивая девочка, моя бедная девочка… — В добрых глазах мелькнула печаль. — А уж потом один темноволосый мальчуган, родившийся чуть раньше срока, свел бедную Берту с ума. — Лицо женщины вновь озарила улыбка.

Работа спорилась, сухих веточек и бутонов в корзине становилась всё больше и больше. Фальк сидел неподалёку, привалившись спиной к одной из колонн крыльца, и тоже слушал старую женщину. В руке он опять вертел нож. За всё это время я, пожалуй, и не видела Фалька без него. Разве что за столом, хотя и там он поигрывал ножом, только столовым.

Вдруг из-за деревьев послышалось громкое лошадиное ржание. А через мгновение во двор въехала целая процессия. Четверо всадников, одетых в золотые металлические доспехи, остановили коней и замерли. У каждого из них на нагруднике сиял герб: золотой ромб, внутри которого расходилась лучами в разные стороны восьмиконечная звезда с закручивающимся спиралью световым вихрем внутри.

Всадники, вооружённые длинными мечами, сопровождали открытую карету, запряженную четверкой крупных белых лошадей. Белоснежная, с золотыми вензелями и таким же гербом на двери, она медленно остановилась перед домом. Солдаты сразу же спешились. Один из них, широкоплечий, коренастый мужчина с бычьей шеей и загорелым, лоснящимся от пота лицом, выделялся среди остальных доспехами с более крупной и богатой отделкой. Он тут же подскочил к карете, распахнул дверь и протянул руку девушке.

Она изящно выпорхнула во двор. Высокая, стройная, с длинными пшеничными волосами. Невозможно было не заметить её невероятной красоты. По соблазнительной фигуре стекало изысканное платье молочного цвета. Тонкая золотая вышивка тянулась по широким спадающим рукавам и лифу. Нижний край платья ложился шлейфом, украшенным замысловатыми узорами из перламутрового бисера. Девушка огляделась и слегка наморщила идеальный носик.

— О, Древние! Принесло же эту гадюку сюда, — зло прошипела Берта и нехотя поклонилась ей.

Фальк вскочил на ноги и замер на крыльце. Было заметно, как при виде незваной гостьи он весь напрягся.

Девушка снова окинула взглядом двор и направилась в нашу сторону. Мужчина, который помог ей выйти из кареты, последовал за ней, держась ровно на шаг позади и недобро оглядываясь. Остальные застыли рядом с лошадьми.

Подойдя ближе, она обратилась к Берте:

— Я решила нанести визит брату. Что-то давно его не видно при дворе. Можно сказать, мы даже соскучились.

Она рассмеялась. Красивые ледяные глаза вдруг остановились на мне. Смотрела она в упор, отчего мне сделалось не по себе.

— И где же он?

Она вновь повернулась к Берте.

Бог мой, она сестра Джерда? Я не могла в это поверить. Отвращение к нам на лице девушки было столь явным, что у меня волосы встали дыбом.

— Ты прекрасно знаешь, что его здесь нет. Иначе бы ты сюда не приехала, — холодно сказал Фальк и сделал несколько шагов, вставая между мной и ледяной красавицей, будто защищая.

— Следи за языком, щенок! Забыл, с кем говоришь?! — резко оборвал его грубый голос здоровяка, что стоял позади девушки.

Красавица не обратила на Фалька ни малейшего внимания. Обойдя его, она плавно приблизилась ко мне.

— Что ж… обойдемся и без него. Кажется, я нашла здесь кое-что более интересное, чем мой скучный братец, — проворковала она нарочито сладким голоском, протягивая гласные.

Фальк резко дернулся. Здоровяк тут же положил крепкую ладонь на рукоять меча, что висел на поясе. Насупившись, он недвусмысленно покачал головой. Свирепые глаза налились кровью.

Красавица медленно обошла меня по кругу, внимательно оглядывая с головы до ног.

— Кто ты, дитя мое? Неужели мой братец решил, наконец, обзавестись подружкой?

Её губы изогнулись в усмешке, напоминающей волчий оскал. Ледяные глаза продолжали пристально меня изучать.

— Простенькая что-то совсем, — словно сама себе, проговорила она. — Джерд мог бы и получше выбрать. Всё-таки сыну короля Ауррории не пристало иметь настолько дурной вкус. Хотя… что с него взять?

Она плавно повела плечами и снова рассмеялась.

Сыну короля? Мысли заметались в голове. Джерд — сын короля? Невольно я округлила глаза. Мое удивление тут же заметили.

— А ты не знала, в чьем доме живешь? Ах, какая жалость! — даже не пытаясь скрыть фальшь в голосе, проворковала красавица. — Что ж, зная братца, могу сказать одно: раз тебе этого не сказали, значит, тебе здесь не доверяют. Бедняжка, — последнее слово она протянула с явным удовольствием.

— Что ты здесь делаешь, Оттилия?! — раздался холодный властный голос за нашими спинами. — Я тебя не приглашал!

Я обернулась. От тропки, что спускалась к морю, шел Джерд, и выглядел он крайне недружелюбно. От томного мягкого бархата в его голосе не осталось и следа. Сейчас он скорее напоминал звериный рык.

Краем глаза я заметила, как Эйрих, идущий следом, сделал шаг в сторону и начал медленно обходить двор по широкой дуге, оказываясь за спинами солдат.

Джерд приблизился и встал рядом со мной. В глазах светловолосой красавицы мелькнула паника. Лишь на мгновение, но я успела это уловить. Здоровяк грозно шагнул вперед. Солдаты за его спиной тут же подобрались и сжали рукояти мечей.

— Твой верный пес всё ещё с тобой? — с насмешкой произнесла девушка и бросила короткий взгляд на Эйриха, презрительно сморщив при этом идеальный носик.

— Твоя комнатная собачонка тоже при тебе, — дернув подбородком в сторону здоровяка, ответил ей Джерд.

От услышанного тот пошел по лицу багровыми пятнами. Глаза его опасно сверкнули.

— Не волнуйся, братец, я уже ухожу. Всё, что хотела, я увидела, — с поддельной ласковостью начала девушка. — И да, должна заметить…

— Советую тебе дважды подумать, Оттилия, прежде чем ты продолжишь, — грубо перебил её Джерд и, не отрывая взгляда от ледяных глаз, сделал шаг вперед.

Раздался лязг, и клинок здоровяка уперся Джерду в грудь. Мне хотелось вскрикнуть, но голос не слушался. Я почувствовала, что проваливаюсь в липкую панику.

Джерд оставался неподвижным, но я видела, как тело его напряглось. Мышцы на шее вздулись, лицо стало жестким. За спинами солдат, что успели обнажить клинки, зло оскалился Эйрих. Стоящий рядом Фальк медленно переместил руку на перевязь с ножами. Воздух наэлектризовался настолько, что сделалось страшно.

— Ты решил умереть сегодня, Эйден? — склонив голову набок, угрожающе спросил Джерд. Он слегка подался вперед, отчего клинок здоровяка прорезал рубашку. — Прикажи своим людям убрать оружие, иначе я это сделаю сам, и ты знаешь, что тогда добром всё не кончится, — прорычал он.

Поколебавшись, здоровяк отвел взгляд. Клинок тут же опустился.

— Вы слышали, что сказал принц? Выполнять! — рявкнул он не оборачиваясь.

Мечи вернулись обратно в ножны.

— Эйден, мы уходим!

Гостья резко развернулась, отчего шлейф её прекрасного платья вспорхнул белой птицей, и молча зашагала к карете, зло стуча каблучками по брусчатке.

Через мгновение двор опустел.

Джерд

Джерд кипел от злости, обрушивая её в первую очередь на себя. Всё с самого начала оставалось лишь вопросом времени, и он был обязан это предвидеть. У Реджинара и Оттилии в Зорате уши и глаза имелись повсюду. Шпионская сеть, которую Джерд не так давно обнаружил, выходила далеко за пределы Ауррории. Рано или поздно они узнали бы о незнакомке, живущей на Спящем утесе. Но Джерд наивно полагал, что у него в запасе есть хотя бы несколько дней, чтобы решить, что делать с Кейт.

О том, что она из другого мира, знали трое: он сам, Эйрих и Фальк. Для всех остальных Кейт была чужестранкой, его гостьей, не более. Но всё уже случилось. Оттилия увидела её. И самое главное — поняла, что девушка ему дорога. Это становилось проблемой. Слишком многое из того, что он успел раскопать во Дворце, таило в себе опасность и угрожало не только ему самому, но и его близким. Он почти вплотную приблизился к тому, кто стоял за исчезновением отца, и отлично понимал, каким силам выгодно столь длительное отсутствие короля. Впутывать девушку, которая случайно оказалась здесь из-за него, в эти грязные игры Джерд не хотел. Он всё ещё чувствовал вину за то, что вырвал её из привычной жизни.

Он посмотрел на Кейт. Крахен! Она была напугана! Утром ему показалась, что страх и недоверие между ними начали понемногу таять, но теперь её взгляд вновь направлен внутрь себя. Она как будто пыталась переварить произошедшее.

— Кейт.

Он потянулся к ней, но она сразу отпрянула.

— Кейт. — Джерд всё-таки взял девушку за плечи, заставив поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Что она тебе сказала?

Кейт посмотрела на него своими удивительными глазами и тихо спросила:

— Ты принц?

Джерд отпустил её и провел рукой по своим волосам, досадно осознавая, что не оказался рядом, когда был нужен. Он не думал, что всё сложится именно так. Он хотел сам ей со временем обо всём рассказать, надеясь, что тогда она перестанет его бояться.

— Да, Кейт, — ответил он ей и горько добавил, — тольконеправильный.

— Как это?

Девушка, вздохнув, присела на ступеньку крыльца. Джерд только теперь заметил, что во дворе они остались одни. Эйрих и Фальк, должно быть, увели Берту в дом. Он устало опустился рядом и, невесело усмехнувшись, подумал, что столько о себе, как сегодня, он, пожалуй, ещё никому никогда не рассказывал. И заговорил.

Он рассказал о матери, которую не знал, об отце, что признал его, но так и не полюбил, считая недостойным своей крови. О брате и сестре, которые ненавидели его только за то, что он родился на свет.

Он говорил и говорил. Кейт сидела тихо, как мышка. Он ощущал её тепло рядом с собой. Его нога касалась её бедра, и сердце от этого замирало.

Когда он закончил, они ещё долго сидели в тишине. Джерду хотелось, чтобы время остановилось. Ещё каких-то семь дней назад он не знал о её существовании. Мир вокруг был понятен и прост: есть он, есть друзья, есть враги. Есть люди, которых он любит и обязан защищать. Есть задачи, которые он должен решать. Всё казалось обыденным. Не было реки её серых глаз. Не было голоса, запаха, имени. Не было ничего. За семь дней невозможно влюбиться. Но что это тогда?

Сегодня он был готов разорвать Оттилию и её прихвостня Эйдена только за один неверный взгляд в сторону Кейт. Кое-что из того, что сказала сестра, он всё же услышал. Как же она ошибалась! Более прекрасного существа, чем Кейт, он не встречал. Ни себе, ни кому-либо ещё он не смог бы объяснить, что творилось у него внутри. Но существовало ещё кое-что. Он давно никого и ничего не боялся.

«Принять — значит победить», — говорил старый Алахард.

И Джерд следовал этому правилу всю сознательную жизнь. Осознавал проблему и решал её, но сейчас он боялся. Боялся задать Кейт вопрос о том, остался ли кто-то в ее мире. Кто-то, кем наполнено её сердце. Сегодня он его почти задал, когда расспрашивал о семье. Но в последнюю минуту струсил. Испугался ответа. Как он поступит, если услышит, что её сердце занято? О том, что девушка рано или поздно вернется в свой мир и ему придется её отпустить, он и вовсе старался не думать.

Кейт пошевелилась рядом, прерывая поток невеселых мыслей, клубящихся в его голове. А следующее, что увидел Джерд, — её руку. Маленькую, теплую. Она мягко накрыла его ладонь и легонько сжала.

— Спасибо, — тихо прошептала Кейт. Затем встала и ушла в дом.

Джерд немного посидел в одиночестве, потом поднялся и пошел забирать свои мечи.

Он оставил их там, в траве, возле тропки, ведущей на пляж. Он побоялся не сдержаться, видя, как Оттилия насмехается над Кейт. Конечно, он не причинил бы вреда сестре, но Эйден… С капитаном Королевской гвардии у Джерда имелись свои счеты. Эйден Вейг, по уши влюбленный в Оттилию, был готов исполнить любое её поручение, даже самое гнусное. Он стал марионеткой в её руках. И если бы Эйден сделал хоть шаг в сторону Кейт, Джерд бы его убил.

Над морем медленно катилось к закату солнце. Этот долгий день заканчивался. Джерд вышел к тропке, подобрал ножны и направился в сторону дома. Пора было возвращаться в реальность.

Кейт

В воздухе заметно похолодало. Солнце больше не сверкало в морской воде, а редко и совсем невесело проглядывало сквозь тяжелые свинцовые тучи, нависающие над Спящим утесом. С того самого дня, как здесь побывала Оттилия, мы почти не разговаривали с Джердом, да и виделись только мельком. Днём он где-то пропадал, на этот раз с Фальком, а вечерами запирался в кабинете. Эйрих же, напротив, оставался в доме и пребывал не в лучшем расположении духа. Почти всё время он находился на первом этаже, расхаживая от окна к окну и не расставаясь с мечом. Несколько раз за эти дни он спускался на пляж. С балкона своей комнаты я видела лодку, что уткнулась в песок, и людей, которые его там ждали. А если прищуриться, то у входа в бухту можно было разглядеть всё ещё стоящий там «Призрак». В доме царила тревога. Женщины бросали друг на друга молчаливые взгляды, стоило мне лишь появиться на кухне.

После того как Эйрих однажды не выпустил меня на прогулку, велев оставаться внутри, я окончательно убедилась, что происходит что-то серьезное.

После обеда я, как обычно, поднялась к себе и обнаружила на кровати объемистый черный сверток. Присмотревшись, я развернула и ахнула от удивления. Передо мной лежал кожаный плащ, подбитый пепельным мехом неизвестного мне животного. Тёмно-серый, пушистый, он окаймлял верхний край и спускался на плечи, полностью укрывая их. Широкий капюшон украшали золотистые атласные ленты. По полам вниз тянулись цветочные узоры, сплетенные из мелкого бисера. Мех переливался, стоило только провести по нему рукой. Эх, жаль Рут не видит этой красоты.

Взволнованно втянув воздух, я накинула обновку и побежала в купальню к зеркалу. Покрутилась: плащ доходил до щиколоток и был невероятно теплым. Сверху он застегивался на две позолоченные цепочки с причудливыми застежками на концах.

Следующее, что я обнаружила, вернувшись к кровати, — белые пушистые варежки с узорами в виде красных симпатичных птичек. Рядом с кроватью стояли милые меховые сапожки с золотой отделкой по голенищу. Они показались мне сказочными.

Вдруг под варежками что-то блеснуло. Я пригляделась — и увидела золотые серьги в виде солнц с огненными лучами. Я замерла: они в точности повторяли татуировку Джерда — пламенное солнце со спиралью внутри. Почувствовав необъяснимый трепет, я опустилась рядом на кровать и уставилась на них. Робко прикоснулась. Тонкость работы поражала. Каждый язычок пламени был выкован столь изящно, что казалось, мерцал. В центре солнца, внутри спирали скрывался серый прозрачный камень, в котором даже при тусклом дневном свете можно было разглядеть дымчатые нити. Я залюбовалась серьгами. Оттого-то и не услышала стук в дверь. И лишь когда Джерд вошел, поняла, что в комнате не одна.

— Кейт, — осторожно позвал он.

Подняв глаза, я смутилась. Ведь плащ я так и не сняла. В том, кто принес подарки, не оставалось сомнений. Этоткто-то сейчас стоял посреди комнаты, заполняя собой всё пространство. Он улыбался.

— Нравятся? — кивнул он на серьги.

Моя рука всё ещё касалась их.

— Спасибо, — ответила я, не узнав собственный голос. Он дрожал.

Бог мой, мне было одновременно неловко и приятно. Чудесные серьги мягко холодили пальцы.

— И за плащ тоже, и за остальное…

Джерд кивнул. Он стоял с засунутыми в карманы штанов руками и смущенно улыбался. В его облике проявлялось сейчас что-то совсем мальчишеское. Видеть его таким было непривычно.

— Кейт, я хотел…

Но договорить он не успел. В комнату влетел Фальк.

— Джерд, гвардейцы! — выпалил он и тут же побежал вниз.

Лицо Джерда мгновенно стало серьезным.

— Оставайся тут, Кейт! — сказал он и вышел за дверь.

От волнения я никак не могла справиться с застежками. Наконец расстегнув их, бросила плащ на кровать и выбежала на лестницу. Из окна увидела, что двор заполнен солдатами в золотых доспехах — их было много. В нескольких шагах от них стоял тот самый здоровяк Эйден, что приезжал с Оттилией. В руках он держал развернутую бумагу. Через двор к нему неторопливо шел Джерд. Фальк и Эйрих следовали за ним.

Вспомнив, чем могла окончиться предыдущая встреча с этим человеком, я запаниковала. Быстро скатившись по лестнице, выбежала во двор.

— …именем законного наследника трона и будущего короля Реджинара, — читал с листа Эйден, — принц Джерд, лорд Спящего утеса и Северных пограничных земель, обвиняется в убийстве короля Валарана и подлежит немедленному аресту.

Сзади послышался сдавленный вскрик. У дверей, вскинув руки к лицу, замерла Берта.

— Взять его! — проревел Эйден, и Джерда тут же окружили.

Эйрих выругался и обнажил меч, в руках у Фалька сверкнули ножи. Джерд обернулся к ним и медленно покачал головой. Заметив меня у крыльца, нахмурился.

А дальше всё напоминало дурной сон. Джерду связали руки и заковали их в деревянные колодки. Гвардейцы развернули его так, чтобы мы видели лицо. Он стоял посреди двора, широко расставив ноги, и казался спокойным. Взгляд его сохранял твердость. Эйден вынул меч и обошел принца. Из-за ощутимой разницы в росте ему приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть Джерду в глаза. И было заметно, что капитана Королевской гвардии это раздражает.

Тут его взгляд уперся в меня. Он хищно ухмыльнулся и рявкнул:

— На колени его!

Двое гвардейцев схватили Джерда за плечи, заставляя подчиниться. Но это было не так просто. Тогда один из них с силой ударил его сзади по ногам. Он тяжело опустился на брусчатку. Гвардейцы тут же навалились, удерживая его от попытки подняться. Эйрих громко выругался и сплюнул, но ни он, ни Фальк не сдвинулись с места.

Почему они стоят? Почему Джерд молчит? Почему не сопротивляется? Мысли проносились в голове одна за другой.

— За всё надо платить, Ваше Высочество, не так ли? — осклабившись в улыбке, произнес Эйден и наотмашь ударил Джерда по лицу рукоятью меча. Из носа и разбитых губ тут же полилась кровь. Джерд сплюнул её на серые камни и нехорошо засмеялся.

— Я всегда знал, что ты трус, Эйден.

Широкое лицо здоровяка исказилось от злости. Он снова ударил Джерда по лицу, на этот раз кулаком в латной перчатке. Голова принца дернулась назад. На секунду мне показалось, что он потерял сознание.

У двери, охая, начала оседать Берта. Фальк кинулся к ней, а я, не понимая, что делаю, бросилась вперед, но тут сильные руки схватили меня и подняли над землей. Я вырывалась, кричала, но Эйрих держал крепко. Ноги болтались в воздухе. Над ухом я услышала:

— Успокойся, Кудрявая! Ты так сделаешь ему только хуже.

Медленно, словно сквозь туман, его слова наконец дошли до меня, и я перестала биться. Эйрих поставил меня на землю, но не отпустил, по-прежнему крепко прижимая к себе.

— Ах, как трогательно! Ваше Высочество, пожалуй, стоит добавить трагизма, — проговорил Эйден и ещё раз замахнулся кулаком.

Кровь хлынула из рассеченной брови, заливая Джерду лицо. Не в силах смотреть на это, я отвернулась. Сердце разрывалось от боли.

— Начинай считать дни, Эйден, — зло прорычал над моим ухом Эйрих. — Ибо жить тебе осталось недолго. Я тебе обещаю.

Услышав это, Эйден скривился и пнул Джерда сапогом в живот. Тот согнулся и закашлялся. Изо рта вновь полилась кровь. Его белоснежная рубашка уже окрасилась в алый на груди.

— Хватит! — закричала я сквозь слезы.

Эйден обернулся и, сощурив глаза, посмотрел на меня.

— Что ж, возможно, она права, Ваше Высочество. Мы и так задержались. А ведь нас уже ждут, — поворачиваясь обратно к Джерду, протянул он с притворно вежливым тоном и рявкнул: — Увести его!

Гвардейцы мигом подняли Джерда на ноги и повели к лошадям. Он вдруг обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде я увидела сожаление и… ту самую нежность, что так ошеломила меня у конюшни два дня назад. Он улыбнулся и, словно подбадривая, подмигнул. Ему помогли забраться в седло. Больше он не оборачивался. Я, не отрываясь, смотрела вслед, пока гвардейцы не скрылись за деревьями. Мне хотелось выть.

Отпрянув от Эйриха, я истошно выкрикнула ему в лицо:

— Почему вы дали им его увезти? Почему стояли и ничего не делали?

Я задыхалась от злости, негодования и страха.

— Эй, Кудрявая, ты чего? — Эйрих попятился и вдруг бросил куда-то поверх моей головы: — Как она?

Я оглянулась. На пороге дома стоял Фальк.

— В порядке. С ней Рика и Ильга, — ответил он, имея в виду Берту.

— Почему вы оба ничего не сделали? — снова закричала я, бессильно сжимая кулаки. От слез я уже ничего не видела.

Эйрих сгреб меня в охапку, прижал к себе и спокойно проговорил:

— Потому что, Кудрявая, он так хотел. И твои слезы пошли ему не на пользу. Если бы ты не выскочила, возможно, обошлось бы без крови. Весь этот спектакль Эйден устроил для тебя.

Перестав вырываться, я подняла на него глаза:

— Для… меня?

Эйрих как-то странно посмотрел и… неожиданно улыбнулся. Я не могла в это поверить.

— Глупая ты, Кудрявая, — почти ласково произнес он. — А теперь пошли в дом. Будем думать, что делать дальше.

И взяв меня за руку, потащил внутрь.

Джерд

Темные, тускло освещенные коридоры уходили вглубь дворцового подземелья. Эхо шагов гулко отражалось от каменных сводов и тонуло в кромешной тьме, куда не доставал свет факелов. Четверо гвардейцев вели Джерда по каменному лабиринту вниз. Королевская тюрьма, которую прозвали в народе Кротовыми Ямами, была зловещим и гиблым местом. Здесь держали злейших и особо опасных преступников. Тюрьма терялась в бесконечных изгибах мрачных тоннелей. О ней ходило много слухов: говорили о проходах, ведущих в неизведанные места, скрытые от глаз придворных, о бесследном исчезновении узников и даже о том, что вместо стражников тюрьму охраняют бездушные тени. Влажные, покрытые плесенью стены, мокрая глина под ногами, слабый красноватый свет от редких фонарей, стоны и звон цепей — всё это превращало пребывание здесь в настоящий кошмар. Считалось, что сбежать из Кротовых Ям невозможно.

Гвардейцы молча двигались вперед. По их напряженным лицам и колебанию пламени факелов в дрожащих руках было видно, что спускались они сюда впервые. Солдаты вздрагивали и хватались за рукояти мечей при каждом шорохе. Воздух ощущался тяжелым и спертым, пахло затхлостью и крысами. Однажды, когда Джерду и Эйриху едва исполнилось шестнадцать, Алахард водил их сюда, полагая, что увиденное удержит мальчишек от глупости, к которой могла привести молодая горячая кровь и гуляющий в голове ветер. Джерд хорошо помнил, какое впечатление тогда произвело на него это место.

То, что Реджинар приказал доставить его именно сюда, принца не удивило. Реджинар не только обвинил его в преступлении, которого Джерд не совершал, но и жаждал унизить, заперев в этих жутких стенах вместе с самым последним сбродом королевства. На все эти игры Джерду было глубоко плевать. Он никогда не причислял себя к королевской знати. С гораздо большим удовольствием он общался с простыми людьми, чем с прогнившей насквозь, чванливой и разнеженной аристократией. А за шесть лет, проведенных у рохов, и вовсе перестал думать о себе как о принце. Придворная жизнь для него ничего не значила, но Реджинар судил по себе.

Каменный коридор уперся в железную дверь. Один из гвардейцев, шедший впереди, нетерпеливо ударил несколько раз кулаком по металлу. Эхо тут же разошлось по лабиринту и затихло, растворяясь в черных тенях проходов. С той стороны послышались шаги и звон ключей. В проеме, освещенном масляной лампой, появился стражник. Он с опаской окинул взглядом незваных гостей, но, заметив золотые доспехи, поспешно распахнул створку.

Гвардейцы втолкнули Джерда в грязный коридор, по обе стороны которого виднелись решетки камер.

— Какая свободна? — рявкнул всё тот же гвардеец.

— Сюда, сюда. Тут есть одна! — отозвался страж и повел их вперед.

С разных сторон до Джерда доносились тревожные стоны, сдавленные ругательства и едва слышимый скрежет цепей. Почти все камеры коридора были обитаемы.

— Вот она.

Стражник остановился и снова зазвенел ключами, отпирая решетку. Потом поднял лампу к лицу нового узника, до этого скрытое тенями, и отшатнулся, будто увидел привидение.

— Принц Джерд?! — не поверил он своим глазам.

— Хватит пялиться на него! В камеру, живо! — не унимался гвардеец.

Джерда втолкнули в темноту.

Стражник виновато потоптался в дверях, захлопнул решетку и повернул ключ. Гвардейцы тут же зашагали прочь, стремясь как можно быстрее покинуть гиблое место. Стражник недовольно вздохнул и поплелся следом, оставив принца одного.

Тусклый свет от факела на стене коридора едва доставал, но его было достаточно, чтобы Джерд смог осмотреться. Небольшая, шагов десять в длину камера выглядела пустой и жуткой. В углу валялось помятое ведро, а у стены лежал тонкий, грязный, полуразорванный матрац.

Принц тяжело опустился на него и привалился спиной к стене. Разбитые губы саднило. Кожа на лице чесалась от засохшей крови. Он осторожно ощупал рассечённую бровь. Кровь запеклась, но рана оставалась открытой. Колодки с рук ему так и не сняли.

«Разумеется», — мысленно усмехнулся он. Со связанными руками невозможно открыть переход.

Откинув голову назад, Джерд прижался затылком к холодному камню, глубоко вздохнул и закрыл глаза. И сразу перед ним возник образ Кейт. Сердце сжалось от боли при воспоминании о том, как она билась в руках Эйриха, как кричала. Слезы душили её. Он вспомнил бледное лицо Берты, её дрожащие руки — и с силой стиснул кулаки.

Эйден, устроив этот спектакль, не хотел сделать больно ему. Избить его он мог и во Дворце. Он хотел причинить боль его близким. Эйден был садистом, и Джерд это знал давно. До него доходили разного рода слухи о его деяниях. Джерд даже как-то попытался заговорить с отцом о том, что такому человеку не место во Дворце, тем более в качестве капитана Королевской гвардии. Отец лишь отмахнулся от его слов. Эйден умел показать свою преданность короне, умел вести подковерные игры и плести интриги. А то, что он являлся бессменным фаворитом Оттилии, лишь добавляло ему уверенности в несокрушимости собственных позиций. Но он был трусом. Избивая Джерда во дворе его дома, связанного и безоружного, Эйден знал: принц не допустит, чтобы пострадали его люди, а значит, сопротивляться не будет.

Мысли снова и снова возвращались к Кейт. Он вспомнил, как она смотрела на его подарок — серьги. Ему захотелось чем-то порадовать девушку. Он заказал их два дня назад у лучшего ювелира Зораты. Старый Арьен был родом из Хагона и славился не только мастерством в ювелирном деле, но и умением держать рот на замке. За срочную работу Джерд щедро заплатил, и на следующее утро серьги оказались готовы. Арьен, отдавая заказ, хитро улыбнулся и пошутил, что, должно быть, принц здорово провинился перед дамой, раз загладить вину понадобилось столь быстро.

Старика Джерд знал с детства, тот дружил с его бабушкой Мейв и оттого мог позволить себе немного фамильярности в общении с королевским отпрыском. Но причина спешки заключалась в другом. Джерд собирался увезти Кейт со Спящего утеса. «Призрак» все эти дни стоял у входа в гавань, полностью подготовленный к дальнему походу. Капитан Дрогот ждал их завтра утром. Именно об этом Джерд хотел поговорить с Кейт, придя сегодня к ней в комнату.

Он улыбнулся, вспомнив, как она смутилась, увидев его. Она сидела в купленном им плаще и с любопытством рассматривала серьги. Пепельный мех невероятно шел её серым глазам. Там, куда он хотел её увезти, через пару недель наступят холода. Ей понадобилась бы теплая одежда.

План был прост. Берта отправится к родне в Пограничные Земли. Она давно хотела их навестить, да всё не решалась. Джерд не сомневался, что Фальк позаботится об этом. А Кейт предстояло вернуться на «Призрак» и на время покинуть Ауррорию. Капитан Дрогот и его люди присмотрели бы за ней, пока Джерд не разобрался бы, что творится в Зорате. Но он не успел.

Теперь, после его ареста, «Призраку» не дадут выйти из Королевской гавани. За домом, скорее всего, следят, а значит, увезти Кейт не получится. Пока девушка в безопасности. Но долго это не продлится. Джерд был уверен, что Реджинар попытается использовать её, чтобы надавить на него. Если он не признает вину добровольно или вина его не будет доказана перед Советом Лордов Ауррории, Реджинар не сможет сесть на трон. Доказательств у брата нет, поэтому он сделает всё, чтобы Джерд сам во всем сознался.

Принц мысленно выругался.

Чтобы защитить всех, кого он любит, он должен во что бы то ни стало найти отца. Осталось только сделать невозможное — сбежать из Кротовых Ям.

Из раздумий его вывело копошение в коридоре.

— Ваше Высочество? — Пристально всматриваясь в темноту, у дверей камеры стоял стражник. — Я принёс вам воды.

Джерд, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать его, поднялся и подошёл к решетке.

— Как тебя зовут?

— Рогго, Ваше Высочество, — стражник говорил тихо, видимо, хотел скрыть внезапный интерес к новому заключенному от других узников. — Мой сын Нисс. Девятый легион. Сражался вместе с вами три года назад в Дазуре.

Джерд кивнул.

Девятый легион Королевской армии. Дазур. Очередная кровавая попытка Лореттии занять спорные вот уже много веков территории Ауррории на южной границе. Король Лореттии Хейлгар считал эти земли своими и периодически устраивал набеги. Отец тогда приказал Джерду вернуться от йординга Храбана обратно в королевство и, отдав ему Девятый легион, отправил на юг. Легион территории отстоял, заставив Хейлгара вновь уйти ни с чем. Король Валаран получил очередную победу, а Джерд вернулся назад в Земли Рохов, толком так и не поговорив с отцом.

Стражник протянул между прутьями глиняную кружку с водой. Джерд осторожно взял её. Колодки на запястьях сидели плотно и почти не позволяли повернуть руки. Джерд поднёс кружку к губам. Запекшаяся кровавая корка треснула. Он поморщился, почувствовав металлический привкус во рту. Губы вновь засаднило.

— Ваше Высочество, что я могу сделать для вас? — стражник продолжал шептать, озираясь по сторонам.

— Ты уже сделал, Рогго. Спасибо! — возвращая кружку, сказал Джерд и отступил обратно в темноту.

Отсутствие дневного света превращало Кротовые Ямы в место абсолютного безвременья. Вечная тьма, слегка подсвечиваемая жалкими отблесками редких факелов. По прикидкам Джерда, находился он в Ямах уже около двадцати часов. За это время прежний стражник успел смениться, а другой, довольно молодой, не обращал на него особого внимания. Очевидно, Рогго не стал называть ему настоящего имени нового узника. Джерд знал, что рано или поздно его отведут к Реджинару. Но сначала брат даст ему прочувствовать весь ужас этого места, чтобы он стал посговорчивее. Реджинар всё-таки надеялся, что ему удастся провернуть задуманное, не вступая в длительные переговоры с Советом.

Совет Лордов состоял из глав двенадцати аристократических семейств Ауррории и принимал активное участие в делах королевства. В Совет входил и сам Джерд. По законам Ауррории корону мог наследовать лишь старший сын. Младшие же сыновья по исполнении двадцати лет получали титул лорда-наместника и право голоса в Совете. Сейчас же, когда его арестовали и обвинили в убийстве короля, размышлял Джерд, право это он потерял. В нём осталось одиннадцать человек. Восемь из которых поддерживают Реджинара. Заговор готовился давно, ещё до исчезновения отца. Кого-то из лордов наследник склонил на свою сторону уговорами и подкупом, посулив земли, которые принадлежали короне. Кто-то принял его сторону и встал против короля благодаря искусному шантажу. У каждого из лордов хранилось в шкафу не по одному скелету, и, раздобыв их, можно было не утруждаясь, держать человека на поводке. А кем-то двигал обыкновенный страх и иллюзия правильного выбора. Используя обширную шпионскую сеть, Реджинар мог манипулировать Советом в собственных интересах. Большинство лордов уже находилось на его стороне. Но для единогласного решения Совета этого было мало. Троих, особенно верных Валарану, Реджинару пока не удалось заполучить.

О троне Реджинар мечтал с детства. Его воспитание сводилось к тому, что рано или поздно он всё-таки наденет корону. Он захотел раньше. Джерд знал, что Аннелис так и не простила отцу измену. Она годами внушала сыну, да и дочери мысли о превосходстве над другими, мысли о том, что отец слаб и безволен и что Реджинар — настоящая надежда и будущее Ауррории.

Раскрыв заговор, Джерд стал для старшего брата самым опасным человеком в королевстве. Поэтому, обвинив его в убийстве отца, Реджинар решал сразу две проблемы. Но только в случае, если Джерд всё-таки признает вину.

В коридоре послышались шаги. Практически бесшумные, они не создавали эха. Так мог двигаться только очень опытный, тренированный боец. Джерд осторожно поднялся, отступил в темноту и замер. В тот же миг у решетки возник невысокий крепкий мужчина. Прямая спина и четко выверенные движения выдавали в нём довольно опасного противника. Жёсткий, цепкий взгляд прошелся по камере. Джерд шагнул на свет. Они немного помолчали, изучая друг друга.

— Здравствуй, сынок, — голос Алахарда, лучшего мечника Ауррории, звучал спокойно и уверенно. Он действительно любил Джерда как сына и, возможно, знал своего ученика лучше, чем кто бы то ни было. — Как ты?

Джерд пожал плечами.

Рядом с учителем он всегда чувствовал себя мальчишкой. Алахард не имел ни своих детей, ни семьи. Не сложилось. Слишком много было отдано службе на благо королевства. Жалел ли он об этом, Джерд не знал, а спрашивать не решался. Да и вряд ли получил бы ответ, даже если бы осмелился.

— Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты этого не делал.

Старый воин сузил глаза, став на мгновение похожим на седого, ощерившегося волка.

— Как ты прошёл сюда?

Алахард криво улыбнулся.

— Как и до этого проходил. Знаешь, былые заслуги могут служить человеку долго. Как много ты успел раскопать?

— Достаточно, как видишь, — невесело усмехнулся Джерд, продемонстрировав закованные в колодки запястья. — «Призрак» всё ещё в гавани?

— Да. — Кивнул учитель и добавил: — Реджинар приказал поднять цепи. Гавань заблокирована.

Что ж, Джерд угадал. Реджинар никого не выпустит, пока не добьется своего.

— За поместьем следят?

Алахард снова кивнул.

— Люди Эйдена, пятнадцать человек. Сменяются каждые шесть часов. Смотрю, сил он не жалеет.

В голосе учителя засквозило презрение.

— В поместье… всё спокойно? — с волнением спросил Джерд.

— Спокойно, — уверенно подтвердил Алахард. — Григо и Лаас присматривают за ними. Не волнуйся об этом.

Григо и Лааса Джерд знал с двенадцати лет. Подручные Алахарда, что-то типа оруженосцев при прославленном воине. Неприметные, молчаливые и бесконечно преданные своему хозяину люди. Джерд осознал это только с возрастом, а в детстве они до жути пугали его, напоминая тени, которые всегда стояли за спиной учителя.

— Там… девушка, — немного смущаясь, проговорил принц. — Она не должна… пострадать.

Старый воин как-то странно на него посмотрел. Светло-голубые, почти бесцветные глаза с минуту внимательно изучали лицо бывшего ученика.

— Ты уверен, что она стоит того, чтобы переживать за неё… сейчас?

— Уверен, — твердо ответил Джерд, упрямо глядя на Алахарда.

Тот коротко кивнул.

— Мне пора. Скоро за тобой придут. Слишком долго тянуть твой брат не будет, ты знаешь. Будь осторожен. Он многих сумел убедить в том, что это сделал ты. Но не всех. Помни об этом. И ещё помни о том, кто ты! Пришло время заявить о своих правах, сынок!

Уходя, он внезапно обернулся.

— Та девушка… Григо сказал, она красивая.

В глазах его промелькнуло одобрение. Он едва заметно улыбнулся и исчез в темноте.

Сколько прошло времени после ухода Алахарда, Джерд уже не мог сказать. День, два… Внутренне часы начали понемногу подводить. Усталость брала свое. Спать он толком не мог. Каждый раз погружался в неясный полусон, но отдыха ни телу, ни голове это не приносило. Ожидание и беспомощность раздражали и постепенно изматывали. Джерд снова и снова прокручивал в голове возможные варианты развития событий, но всегда приходил к одному и тому же выводу — побег.

Время тянулось мучительно медленно. И всё же за ним, наконец, пришли. Те же гвардейцы, что привели его в Кротовые Ямы, сопровождали теперь наверх, во Дворец.

Едва выйдя из подземелья, Джерд почувствовал резкую боль в глазах и зажмурился — он отвык от дневного света. Мир казался размытым и при этом болезненно ярким. Вокруг всё плыло. Потребовалось время, чтобы вновь привыкнуть, но боль ещё долго не отпускала.

Тронный зал Королевского дворца был огромен. Во время приемов он мог вместить не одну тысячу человек. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие стрельчатые окна, отражались в натертом до блеска камне, из которого узорами в виде восьмиконечных звезд со спиралью внутри был выложен пол. Затем поднимались по каменным колоннам и золотом разливались по стенам, подсвечивая барельефы с сюжетами великих битв и сокрушительных побед королей Ауррории. Золото в золоте. Зал создавался, чтобы показать величие королевской крови Ауррории, чтобы поражать и внушать трепет тем, кто осмелится усомниться в силе и мощи королевства.

Реджинар сидел, развалившись на троне, с видом избалованного, нетерпеливого ребенка, которому наскучили игрушки. Он взирал на присутствующих с явным недовольством. Гвардейцы ввели Джерда в зал и заставили остановиться в центре, напротив принца. Реджинар, увидев младшего брата, оскалился в улыбке. На его лице мгновенно отразилось хищное предвкушение, как у охотника, наконец поймавшего свою дичь.

— Оставьте его, — лениво бросил он, махнув рукой в сторону гвардейцев.

Те послушно отступили на шаг, но полностью от пленника не отошли.

Джерд обвел взглядом зал и людей в нём. По правую руку от наследного принца стояла Аннелис. Как всегда — прямая спина, ледяные глаза и высоко вздернутый подбородок. Её красота, которая некогда затмевала остальных женщин королевства и являлась предметом зависти и восхищения, теперь лишь отталкивала своим безжизненным совершенством и холодностью.

Чуть в стороне, в уютном кресле с бархатной обивкой, сидела Оттилия. Её длинные тонкие пальцы неспешно скользили по мягкому подлокотнику, а на губах играла самодовольная улыбка. Рядом с ней неторопливо расхаживал Эйден. Время от времени он злобно ухмылялся.

Ортвин, младший брат короля Валарана, стоял немного в стороне вместе со своими сыновьями, Лирнаном и Конли, и бросал на Джерда полные ненависти взгляды.

«Что ж, вся семья в сборе, — с горечью подумал Джерд. — Не хватает только Лилин».

Но она не придет. В этом Джерд был абсолютно уверен. Лилин оставалась единственным человеком в этой семье, с кем у него сложились по-настоящему теплые отношения. Дочь Ортвина с самого детства отличалась добротой и редким для королевской крови качеством — милосердием. Ещё будучи совсем малышкой, узнав, что во Дворце появился младший сын Валарана, она разыскала Джерда у Алахарда, и с тех пор они дружили. В детстве Лилин часто пробиралась в ту часть Дворца, где находились тренировочные и оружейные залы. Она подолгу наблюдала за их с Эйрихом занятиями, а после, безостановочно болтая о разных пустяках, кормила принесенными с королевской кухни сладостями.

По левую руку от Реджинара стоял тот, кто вызывал у Джерда наибольший интерес — Гимтар, советник Его Высочества наследного принца: высокий русоволосый мужчина с легкой сединой на висках и проницательными голубыми глазами. Полгода назад он появился из ниоткуда и внезапно завоевал беспрекословное доверие не только принца, но и, что удивительно, Аннелис, которая славилась весьма непростым характером и новых людей подпускала к себе с трудом.

Вот уже два месяца Джерд пытался выяснить, кто на самом деле этот человек. Он задействовал все связи как внутри королевства, так и за его пределами. Но всё напрасно — советник оставался загадкой.

Почти полностью окутанный серым плащом, невозмутимый и отстраненный, он казался наблюдателем, совершенно не вовлеченным в происходящее. На груди его поблескивал странного вида амулет. Мужчина едва заметно касался его кончиками пальцев, словно поглаживал, не отводя от Джерда равнодушного взгляда.

— Не могу сказать, что рад видеть тебя, братец, — начал, наконец, Реджинар, растягивая гласные. — Но считаю, что тянуть нет смысла, и потому задам тебе только один вопрос.

Он сменил позу, подался немного вперед, вперил нетерпеливый взгляд в Джерда и, сузив глаза, произнес:

— Признаешь ли ты себя виновным в убийстве нашего отца?

— Какой, по-твоему, у меня был мотив? — спокойно спросил Джерд, невозмутимо глядя в лицо старшему брату.

— Обида, месть, выбирай сам. — Реджинар с усмешкой изогнул губы, откидываясь на спинку трона и лениво пожимая плечами. — Всем известно, что с отцом у тебя всегда было сложно.

Джерд заставил себя проглотить эти слова, не поведя и бровью.

— В таком случае я могу обвинить тебя в том же, — равнодушно ответил он. — Мотив я озвучивать не буду. Ты и сам прекрасно знаешь, о чем я говорю. Верно, Аннелис?

Джерд перевел взгляд на первую жену отца. В его голосе прозвучала едва уловимая издевка. В зале повисла гробовая тишина. На красивом лице Аннелис не дрогнул ни один мускул. Единственное, что изменилось, так это спина, которая стала ещё прямее. Бывшая королева умела держать себя в руках, в отличие от сына. Лицо Реджинара мгновенно исказилось от злости, глаза вспыхнули ненавистью.

— Щенок! — услышал Джерд в свой адрес яростное шипение Ортвина. Тот был твердо убежден в виновности племянника.

— Что ты хочешь этим сказать?! — рявкнул Реджинар, обращаясь к младшему брату.

— Только то, что ты и сам знаешь, — тем же спокойным тоном ответил Джерд.

Он умышленно не раскрывал карты, зная, что это заставит брата нервничать, а значит, и терять контроль над ситуацией. Реджинар привык получать всё и сразу и теперь был раздражен не на шутку.

В поисках поддержки он взглянул на мать, но тут неожиданно вмешался советник:

— Позвольте мне, Ваше Высочество?

В его словах прозвучала самодовольная уверенность.

Реджинар раздраженно махнул рукой. Человек в сером плаще неторопливо приблизился к Джерду и встал перед ним. Теперь принц мог четко разглядеть амулет, висящий у того на шее. Тонкую металлическую оправу, извивающуюся узорами, покрывали руны Древних и мелкие дымчатые камни. Однако взгляд притягивала главная деталь — крупный, в половину мужской ладони, идеально огранённый кристалл темно-красного, почти кровавого цвета. Он излучал слабое, немерцающее сияние.

Советник уставился на Джерда, пристально вглядываясь в него. Высокий рост позволял Гимтару смотреть принцу в глаза. На лице советника застыло напряженное выражение. Он словно что-то искал в чертах принца. Затем задал ему тот же вопрос:

— Принц Джерд, признаете ли вы себя виновным в убийстве короля Валарана?

Положив ладонь рядом с кристаллом, сияющим на груди, Гимтар застыл в ожидании.

— Нет, — твердый голос Джерда эхом отразился от стен, разрывая звенящую тишину.

На мгновение лицо советника изменилось: он приоткрыл рот и беззвучно пошевелил губами, намереваясь что-то сказать, да так и остался стоять молча. Джерд внимательно наблюдал за ним. Реакция Гимтара показалась принцу странной, даже подозрительной. Словно советник был абсолютно уверен, что услышит нечто совершенно иное.

— Нет? — наконец взяв себя в руки, произнес он. — Советую вам хорошенько подумать, Ваше Высочество. Незачем вашим близким страдать из-за вашего упрямства. И я говорю сейчас не о присутствующих здесь. Вы меня понимаете?

Он снова говорил тем самым приторным тоном, но теперь в его словах звучала явная угроза. Джерд почувствовал, как в нём закипает гнев. Как он ни пытался сдержать себя, эмоции всё равно вырвались наружу.

— Не советую этого делать, — прорычал он в лицо советнику.

— Вы в крайне невыгодном положении, принц, не находите?

В зале воцарилась полная тишина. Реджинар, казалось, наслаждался спектаклем, да и другие тоже. Угрожать Джерду в открытую не осмелился бы ни один из них. Но сейчас, когда эту миссию возложил на себя советник, члены королевской семьи наблюдали за происходящим с неподдельным интересом.

— Поэтому прошу вас подумать о том, что вы скажете на Совете Лордов. Не хотелось бы всё-таки, чтобы кто-нибудь пострадал.

Гимтар неторопливо расхаживал перед Джердом, заложив руки за спину. Его голос звучал обманчиво спокойно.

— Гавань закрыта, принц. Никто из ваших друзей не успел покинуть Зорату. И довольно скоро они могут оказаться в Кротовых Ямах за пособничество убийце. Что, согласитесь, будет для них весьма неприятно.

И Джерд не выдержал. Гнев захлестнул его. Он рванулся вперед. Мгновенно подскочившие гвардейцы с трудом, но всё-таки удержали его на месте.

— Не стоит так нервничать, принц, — с откровенной насмешкой проговорил советник. — Лучше сохранить голову холодной и подумать как следует. Тем более что принцесса Оттилия, — Гимтар повернулся к девушке и одарил её лучезарной улыбкой, — оказалась так любезна и поведала нам об одной загадочной незнакомке, живущей в вашем доме.

Затем он вновь посмотрел на принца уже не улыбаясь.

— Только посмей, — зло прошипел Джерд сквозь стиснутые зубы, не отрывая тяжелого взгляда от глаз Гимтара.

Советник удовлетворенно хмыкнул.

— Вот мы и нашли, что искали, — заявил он с фальшивой радостью. Затем обернулся к Реджинару. — Ваше Высочество, полагаю, на сегодня хватит. Если, конечно, вы не желаете продолжить.

— Не желаю, — лениво произнес Реджинар и рявкнул гвардейцам: — Увести!

Кейт

На Спящий утес медленно опускались сумерки, окрашивая вечернее небо в глубокий чернильный цвет. Море у подножия скалы ревело, яростно разбивая волны о камень. Я лежала на кровати Джерда, завернувшись в его одеяло, и смотрела в окно на плывущие совсем низко рваные грозовые облака. Несколько мучительно долгих дней прошло с тех пор, как его увезли.

На следующее утро после ареста Фальк вернулся из Зораты и сообщил, что Джерда держат в каком-то ужасном месте под названием Кротовые Ямы. Берта, и без того потрясенная произошедшим, разволновалась ещё сильнее. Ильге пришлось уложить её в постель, напоив чем-то успокоительным. Настроение у обитателей Спящего утеса было мрачным.

На мой вопрос, почему Джерд дал Эйдену себя увезти, почему не сопротивлялся — ведь он мог сбежать, открыть переход и просто исчезнуть, Эйрих странно посмотрел на меня и произнёс:

— Говорю же, глупая ты, Кудрявая! Он думал о нас, — и, немного помедлив, добавил: — и о тебе. Потому и дал себя увезти, чтобы Эйден не отдал своим людям приказ, последствия которого было бы невозможно исправить.

— Но… — попыталась я возразить.

Эйрих покачал головой, заставляя меня замолчать.

— А что до перехода… А в твоем мире, Кудрявая, бросают тех, кого любят?

И он пристально посмотрел мне в глаза.

Я отвела взгляд — любые слова были бы сейчас лишними.

Наверное, это глупо — скучать по человеку, которого едва знаешь, но я скучала. Это странно, но сейчас, когда Джерда не было рядом, я ощущала жгучую пустоту и тревогу. Острую тревогу, которая захлестывала с головой, не давая уснуть по ночам. Где он? Что с ним делают? Страх и одиночество не отпускали. Ещё две недели назад моей самой большой проблемой представлялось не пропустить звонок от Майкла и вовремя отправить ему текст. И не забыть купить бабушке её любимые черничные пирожные во французской кондитерской на Мэдисон-авеню. А теперь я лежала и смотрела в окно на мир, в существование которого вряд ли бы поверила, расскажи мне кто-нибудь, и думала о мужчине, который, сам того не ведая, коснулся моего израненного сердца. И оно… неожиданно отозвалось.

В одну из таких тревожных и наполненных гнетущей тишиной ночей, лёжа в постели, я без конца прокручивала в голове слова Эйриха. Не выдержав, встала, вышла на лестницу и толкнула дверь в комнату Джерда. Сквозь окно проникал лунный свет, заливая всё бледным серебристым сиянием. Я вошла.

Комната оказалась просторной, но строгой, почти спартанской. Кроме высокой кровати и шкафа с книгами, здесь не было лишних предметов. У стены стоял простой деревянный комод, на котором ничего не лежало, словно хозяин привык обходиться малым. На полу — простой ковёр, без узоров и каких-либо излишеств. У окна висела плотная штора, которую можно было задернуть, чтобы скрыться от дневного света. Возле кровати не стояло ни тумбочки, ни лампы, как будто здесь предпочитали засыпать сразу же, погрузившись в темноту. На стенах висели карты, но в полумраке разглядеть детали я не могла.

Зачем я здесь? Я не знала. Разум пытался утихомирить бедное сердце, но оно не принимало аргументов. Оно скучало, и я вместе с ним.

Я легла на кровать, свернулась клубочком и наконец уснула. Утром меня обнаружила здесь Ильга. Посмотрела с тоской и, ничего не сказав, тихо вышла из комнаты.

Однажды днем, не зная, чем занять себя, я дошла до конюшни. В леваде, понуро опустив голову, медленно ходил Шторм. Он почуял меня и двинулся к ограждению. Подошел, тряхнул мордой и замер. Из кармана я вытащила угощение, которое специально захватила с собой. Положила кусочек сахара на раскрытую ладонь и протянула коню. Было немного боязно. Шторм тихонько фыркнул, обнюхал руку и осторожно взял лакомство. Затем мягко ткнулся в ладонь, требуя ласки.

— Ты скучаешь по хозяину?

С опаской, но всё же я погладила его шелковистую морду, как это делал Джерд.

— Я тоже скучаю по нему, — призналась я.

Шторм ещё немного потерся о руку, затем развернулся и пошел прочь.

Я решила навестить и Ирэлис. Каждый раз, приходя сюда, я обязательно шла к ней, чтобы полюбоваться её совершенной дикой красотой. Кобыла, как всегда, грациозно бегала внутри загона. Белоснежные хвост и грива летели по ветру снежным вихрем. Я подошла к ограждению, постояла, наблюдая за ней. Кобыла, заметив меня, внезапно остановилась и вдруг направилась прямо ко мне. Я почувствовала легкое волнение. Впервые за всё время она обратила на меня внимание. Ирэлис подошла почти вплотную к изгороди. Ярко-голубой с черным зрачком глаз уставился на меня не мигая. Неловко нащупав в кармане ещё один кусочек сахара и не до конца понимая, что делаю, я протянула ей угощение.

Лошадь настороженно переступила с ноги на ногу, помедлила, принюхалась и вдруг, коснувшись руки мягкими бархатными губами, аккуратно взяла белый кусочек. Я замерла, боясь спугнуть это чудо. Лошадь, вопреки моим ожиданиям, не отошла, а продолжала стоять и смотреть. Моя рука коснулась изгороди и я, стараясь двигаться осторожно, перелезла вовнутрь и встала рядом. Ирэлис оставалась на месте. Она шевелила ушами и широко раздувала ноздри, водя головой вокруг моего лица, будто изучая запах. Когда она закончила обнюхивать, у меня вдруг появилось непреодолимое желание прикоснуться к ней. Оно было настолько сильным, что я не смогла противиться.

— Ты красавица, — робко шептала я ей. — Не бойся меня.

Я крайне осторожно скользила пальцами по лошадиной шее, по мягкой теплой шерсти. При первом прикосновении кобыла слегка вздрогнула, но осталась на месте, позволяя себя и дальше гладить. Я шептала ей ласковые слова, стараясь успокоить и дать понять, что с моей стороны ей нечего бояться. Проведя рукой по её покатому боку, я дотронулась до шелковистой гривы. Это было чудесно!

— Какого крахена?! — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. По дорожке от конюшни шли Эйрих и Фальк.

— Кудрявая, ты что твори… — начал Эрих, но договорить не успел.

Фальк, резко подняв руку, заставил его замолчать и остановиться.

— Подожди, смотри, — почти шёпотом произнес он. Оба они замерли и уставились на меня.

В тот же миг я почувствовала, как сзади на мое плечо аккуратно, почти невесомо, легла большая лошадиная голова. У меня от удивления округлились глаза. Ирэлис не просто позволила себя потрогать, она сама только что прикоснулась ко мне. На щеке я ощутила её теплое дыхание и, подняв руку, погладила кобылу по морде. Она вдруг довольно потерлась о мое плечо. Я была счастлива. Ирэлис оказалась вовсе не дикой, а просто напуганной и одинокой, такой же, как и я.

— Кажется, у неё только что появилась хозяйка, — Фальк, широко улыбаясь, кивнул на кобылу.

Мужчины подошли к ограждению. Эйрих выглядел изумленным и страшно недовольным одновременно.

— Кудрявая, ты что творишь? — зашипел он. — Джерд спустил бы с меня шкуру живьем, если бы она, — он ткнул пальцем в Ирэлис, — тебя покалечила.

В тот же вечер я вновь оказалась на конюшне, решив укрепить пока совсем хрупкую дружбу ещё одним кусочком сахара и выпрошенной у Берты большой морковкой. Конюхи уже завели Ирэлис в стойло, там-то и нашел меня Фальк.

— Кейт, не стоит сейчас уходить далеко от дома одной, — сказал он, подойдя ближе.

Я задумалась над его словами. Всё время, что прошло с ареста Джерда, меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Чувство это казалось иррациональным, но избавиться от него я не могла. Либо я сходила с ума, либо… Я решила поделиться этим с Фальком.

— Так и есть. — Загадочно улыбнулся он, услышав мои сомнения. — Наблюдают. Так что не переживай, с ума ты не сходишь.

Я тут же заозиралась по сторонам. Мы уже успели выйти из конюшни и шли по направлению к дому.

— Не крути головой, Кейт, — сказал Фальк. — Ни к чему, чтобы они знали, что мы их видим.

Он плавно переместился и теперь шел, загораживая меня от леса.

— Это гвардейцы, люди Эйдена. У них приказ не дать нам покинуть поместье.

— Но ты же покидаешь? — удивилась я.

— Угу, покидаю, — согласился Фальк и с хитрой улыбкой добавил: — Но они-то об этом не знают. Между скалами на берегу есть небольшой проход, через него сложно пройти. Но всё-таки можно попасть в город.

Дни шли. Отсутствие Джерда ощущалось всё острее. Тревога за него не отпускала, она висела в воздухе, тяжелая и гнетущая. Эйрих ходил мрачнее тучи, и даже обычно улыбчивый и словоохотливый Фальк выглядел подавленным. Он часто исчезал, и я знала, что парень бывает в Зорате. Но, возвращаясь оттуда, новостей он не приносил.

Я решила попытаться отвлечь себя привычным делом — чтением. Казалось, что так я хотя бы на мгновение смогу унять ноющее сердце. Но пробежавшись по полкам в кабинете, обнаружила, что все книги, что там хранились, написаны странными рунами, читать которые я не умела. И всё же, даже если бы книги оказались на понятном мне языке, не уверена, что смогла бы погрузиться в них, потому что мысли упорно возвращались к Джерду.

В отношениях с Ирэлис наметился прогресс. Она позволила себя не только оседлать, но и смирно следовала за мной, почти полностью подчиняясь. Занятия с кобылой скрашивали мои дни. Удивительное дело, но Ирэлис всякий раз вела себя так, словно пыталась меня утешить. Говорят, животные чувствуют тоньше, чем люди. Сейчас мне особенно в это верилось.

На конюшню меня обязательно сопровождал кто-то из мужчин, в основном Фальк. Оказалось, парень неплохо разбирается в лошадях. Он подсказывал что и как делать, объяснял, как читать настроение кобылы по её повадкам, и многое другое.

Мои отношения с Эйрихом тоже изменились. Он больше не хмурился, когда смотрел на меня, и я чувствовала, что он как будто смирился с тем, что я рядом, и даже иногда мне улыбался. Над моими первыми неуклюжими попытками забраться на лошадь он слегка подсмеивался, но неизменно помогал. За маской грубости, циничности и неприступности скрывался в целом хороший и добрый человек, заботливый и любящий своих близких. Но по какой-то неведомой мне причине эту маску он не снимал даже с друзьями.

В один из дней, когда мы неторопливо возвращались от конюшен назад к дому, Эйрих, посмотрев вперёд, радостно улыбнулся и произнес:

— Ну, наконец-то!

У входа в дом на ступенях ждал мужчина. Невысокий, крепкий, он спокойно стоял и смотрел на нас.

— Кто это? — тут же заволновалась я.

Проигнорировав вопрос, Эйрих поспешил к крыльцу.

— А я всё гадал, когда ты появишься…

Подойдя, он по-настоящему тепло обнял мужчину.

— Пойдем в дом. Здесь слишком много… хм… посторонних глаз, — сказал Эйрих, увлекая нас к двери.

Незнакомец галантно отступил, молча пропуская меня вперёд. Его длинные седые волосы были гладко зачёсаны в хвост. Вытянутое скуластое, с резкими чертами лицо пересекали глубокие морщины. По подбородку белой ломаной линией тянулся шрам. Но осанка и разворот широких плеч говорили, что мужчина ещё полон сил, хотя далеко не молод.

— Ну вот, теперь можно поговорить, — бросил Эйрих, проходя в столовую, и неожиданно обратился ко мне: — Кудрявая, позволь представить тебе живую легенду Ауррории — лучшего мечника королевства, героя и прославленного воина, снискавшего себе славу на полях самых великих сражений за последние сорок лет. — И озорно прищурив один глаз, спросил у незнакомца: — Я ничего не упустил?

— Угомонись!

Мужчина так глянул на него, что показалось, если бы не моё присутствие, он бы точно отвесил наглецу подзатыльник.

— Ладно, ладно, — беспечно засмеялся Эйрих, примирительно поднимая ладони вверх. Таким я его ещё не видела. — Кейт, это Алахард, — впервые называя меня по имени, произнес он. — Наш с Джердом учитель и друг.

— Алахард, это Кейт. Наша… э-э… — Эйрих слегка замялся, подбирая нужное слово, — гостья.

— Очень приятно, миледи.

Алахард учтиво поклонился.

На меня изучающе посмотрели светло-голубые, почти бесцветные глаза.

— Ну а теперь, когда вся эта официальная чепуха позади, давайте сядем уже, наконец, и обсудим, зачем ты сюда приехал.

Эйрих хлопнул Алахарда по плечу и плюхнулся на стул.

— Только сначала выпейте по чашке сладкого рипа. — В столовую вошла Берта, держа в руках большой поднос.

— Здравствуй, старая бестия! — Тепло улыбнулся женщине Алахард.

— И ты здравствуй, старый пройдоха! — Берта сдвинула брови, стараясь выглядеть как можно суровее. — Учти, мальчик там сейчас и из-за тебя тоже. Слишком много гордости ты вбил в его упрямую голову.

Поставив на стол дымящиеся чашки с горячим шоколадом, она развернулась и вышла.

— Не обращай внимания, учитель, ты же её знаешь. Она просто переживает, — грустно проговорил Эйрих.

— Нет, в чем-то она права. Это и моя вина тоже.

Алахард разом помрачнел, отчего морщины на лице сделались глубже.

За моей спиной тихонько скрипнул стул. Незаметно вошедший Фальк сел рядом. С Алахардом они обменялись короткими кивками.

— Ну, теперь к делу. — Лицо учителя стало серьезным. — Его держат в Кротовых Ямах. Но это, полагаю, вы и без меня знаете. — Он покосился на Фалька. — Пару дней назад его водили к Реджинару…

— Вы… видели его? — не своим голосом перебила я.

— Видел, миледи, — кивнул Алахард.

— Что с… ним? Они его… бьют?

От волнения мой голос задрожал, и я почувствовала, как глаза наполнились слезами.

— Ну-ну, миледи, не стоит так волноваться. — Алахард протянул руку и пожал мою лежащую на столе ладонь. — С ним всё в порядке. Его не так-то просто сломить, уж поверьте мне.

Я подняла на него глаза. Он ласково улыбнулся в ответ, но, снова посерьезнев, продолжил:

— Реджинар будет добиваться признания. Без него он не сможет надеть корону. А это значит, что держать Джерда в Ямах будут долго.

Эйрих зло стукнул по столу кулаком и выругался. Чашки на серебряном подносе подпрыгнули и тонко зазвенели.

— Спокойно, горячая голова! — Учитель грозно сдвинул брови и покосился на бывшего ученика. — Кулаками ещё успеешь помахать. А пока давайте думать, как его вытаскивать оттуда.

Эйрих подозрительно посмотрел на Алахарда и сузил глаза.

— Думается мне, что ты не приехал бы сюда, не будь у тебя готового плана, так?

— Так, — согласился учитель и хитро улыбнулся. — Только он тебе не понравится.

— Выкладывай! — потребовал Эйрих и заметно напрягся.

Бесцветные глаза Алахарда остановились на мне.

— Нам понадобится ваша помощь, Кейт.

Не задумываясь, я тут же выпалила:

— Что я должна сделать?

— Вот Джерду это точно не понравится, — впервые за всё время подал голос Фальк.

— Ха, мягко сказано, Малыш! — Эйрих откинулся на спинку стула и уставился на Алахарда. — Да он передушит нас, как котят, когда узнает, что мы втянули и её в это, — и хмуро добавил: — Нет! Я против!

— Другого выхода нет. — Алахард внимательно посмотрел на него. — До меня дошли слухи, что Кейт со дня на день пригласят, я подчеркиваю, пригласят во Дворец. Новый и слишком ушлый советник Реджинара считает хорошей идеей с её помощью надавить на Джерда.

Я оторопела. Что значитнадавить?

Не отрывая взгляда от Эйриха, старый воин глубоко вздохнул.

— Ты же понимаешь, если они захотят забрать её силой, ни ты, ни я не сможем им помешать.

Глаза Эйриха яростно вспыхнули.

— Не горячись, послушай. — Вскинул руку учитель, прерывая возражения, готовые сорваться с его губ. — Цепи подняты. «Призраку» не выйти из гавани. За домом следят…

— Какие цепи? — робко спросила я, уже ничего не понимая.

— Да, конечно, простите, Кейт. — Алахард тепло улыбнулся. — У входа в Королевскую гавань на дне лежат огромные цепи. При необходимости их поднимают на поверхность, блокируя проход. Тогда ни один корабль не может войти или покинуть бухту. Торговцы сейчас крайне недовольны происходящим. Последний раз цепи в Зорате поднимали шестьдесят лет назад, ещё при короле Тэрнане, деде Джерда. Так вот, Кейт, вы согласитесь посетить Дворец. По собственной воле, — последние слова он произнёс с нажимом, глядя Эйриху в глаза. — Ничего не бойтесь. — Взгляд его вернулся ко мне. — Реджинар не станет вам вредить. Мои люди пустили слух по Дворцу, что вы одна из дочерей герцога Кадфарина, правителя самого закрытого и таинственного южного герцогства Гавинтан. Никто толком не знает, что там, поэтому ваша… э-э, — он запнулся, — странность не вызовет подозрений.

— Странность? Вы знаете, кто я?

— Нет, но догадываюсь, — спокойно ответил Алахард. — Вы примете приглашение и поедете во Дворец, но не одна, а с ним. — Он указал пальцем на Фалька. — Вы поставите это условие, когда за вами придут. Парень родом с юга, это поможет нам и не вызовет лишних вопросов.

Фальк кивнул в ответ на взгляд старого воина, и тот продолжил:

— А дальше будет так…

Спустя добрых пару часов споров и обсуждений, Эйрих устало провел рукой по волосам и, обращаясь к учителю, предупредил:

— Хорошо, это может даже сработать. Но знай, объясняться с ним будешь сам, и я уверен, он будет в бешенстве. А я не хочу получить по физиономии.

Он тяжело вздохнул и, почесав небритый подбородок, задумчиво добавил:

— Хотя у меня такое чувство, что после нашей затеи я всё равно по ней получу.

Кейт

Как и предсказывал Алахард, за мной приехали. На следующий день, ближе к вечеру, на подъездной дороге послышался стук копыт. Вскоре во дворе показались гвардейцы в золотых доспехах. За ними следовал экипаж с королевским гербом на дверях, запряжённый четвёркой пятнистых лошадей. Возглавлял процессию высокий черноволосый молодой мужчина в темном плаще, под которым виднелась массивная стальная кираса. Он первым спешился посреди двора и замер, уставившись на дом.

— Лауд, — прошипел Эйрих, глядя из окна на незнакомца. Затем, обернувшись ко мне, спросил: — Точно не передумала?

Я покачала головой.

Эйрих на удивление спокойно кивнул, но пляшущие желваки на его щеках выдавали скрытое раздражение. Помешать тому, что сейчас произойдёт, он не мог, и это его несказанно злило.

— Малыш? — кинул он хмурый взгляд на Фалька.

— Всё готово, — ответил тот и коротко взглянул на Ильгу, застывшую на лестнице. Девушка тут же поспешила наверх.

— Крахен! — выругался Эйрих, снова покосился на окно и, выходя во двор, едва слышно процедил: — Надеюсь, мы не ошиблись.

Мы с Фальком поспешили следом.

— Лауд, — Эйрих мрачно поприветствовал черноволосого гвардейца.

Тот ответил тем же.

— Эйрих, — проговорил он, подходя ближе.

В его взгляде и голосе, несмотря на сдвинутые брови, не чувствовалось угрозы.

— Миледи! — гвардеец учтиво поклонился. — Меня зовут Лауд Аркона, я сержант Королевской гвардии. Наследный принц Реджинар приглашает вас во Дворец. — На мгновение он умолк. — Следует прибыть незамедлительно.

— Это приказ? — язвительно спросил Эйрих, глядя в глаза сержанту.

Тот поморщился, как от зубной боли, и ответил:

— Это настоятельная просьба Его Высочества.

Было заметно, что происходящее ему неприятно.

— Дай нам две минуты, — сурово сказал Эйрих и отвёл меня в сторону.

— Кудрявая, слушай внимательно, — над моим ухом раздался его резкий шепот. — Аркона — человек чести. — И со странной грустью в голосе добавил: — Пожалуй, единственный оставшийся в Королевской гвардии. Бояться его не нужно. Он кое-чем обязан Джерду и, насколько знаю, до сих пор об этом помнит. Опасайся Эйдена. Ни при каких обстоятельствах не оставайся с ним наедине. Требуй присутствия Фалька рядом. Помни, ты дочь Карфадина и имеешь право на некоторые капризы. Малыш будет с тобой. Но если так случится и ты окажешься одна, помнишь, что я тебе показал?

Я кивнула. Меня слегка потрясывало, кровь стучала в висках.

— Вот и ладно, Кудрявая, — ласково проговорил он. — А теперь действуй!

Глубоко вздохнув, я вздернула подбородок и направилась к застывшему посреди двора сержанту.

— Что ж, я удовлетворю просьбу Его Высочества, — высокомерно произнесла я, глядя на мужчину. — Моя горничная и он, — указала я на Фалька за моей спиной, — поедут со мной!

Лицо сержанта вытянулось, но раскрыть рот ему я не дала:

— Иначе я остаюсь! Не пристало дочери герцога Карфадина одной, без сопровождения, появляться при дворе!

— Во Дворце вам предоставят всё необходимое, — попытался возразить Лауд.

— Нет, мне нужны мои люди — и точка, — ответила я, не позволяя ему продолжить. — Может быть, у вас на Севере и менее строгие нравы, но мы, южане, не собираемся опускаться до такого!

Мой голос завибрировал, готовый сорваться в капризный крик.

И сержант сдался. Я мысленно хмыкнула, заметив, как у него от негодования крепко сжались зубы и затрепыхали тонкие ноздри.

Однако вспышку гнева он в себе подавил, а затем процедил, старательно выговаривая каждое слово:

— Хорошо, миледи, ваши люди могут сопровождать вас.

Он резко развернулся на каблуках и направился к экипажу.

Я оглянулась на Эйриха. Тот едва заметно одобрительно кивнул. В его синих глазах плясали черти.

— Ильга! — нетерпеливо крикнула я, когда девушка вышла на крыльцо. — Мои вещи, да поживее!

Опираясь на предложенную Фальком руку, я царственно прошествовала к карете, где возле открытой двери замер сержант.

Только в полумраке экипажа я осознала, как сильно переволновалась. Фальк и Ильга забрались следом, и карета тут же тронулась, оставляя позади безмятежную тишину Спящего утеса. Пока всё шло по плану. Обрадованная, я раскрыла рот, чтобы поделиться чувствами, но Фальк, предугадав это, слегка тронул меня за руку, приложил палец к губам и молча указал на тонкую деревянную перегородку между нами и кучером. Черт, мне нужно быть осторожнее. Одно неверное слово — и я всё испорчу.

А вскоре говорить мне и самой уже не хотелось. Я смотрела во все глаза в небольшое окошко кареты на Зорату, которая разворачивалась передо мной, словно вытканный золотыми нитями узорчатый ковер.

Широкие улицы, вымощенные желтоватым камнем, переплетались с узкими переулками, которые терялись между домами. Светлые стены, даже под тусклыми лучами осеннего солнца, отливали золотом. Взгляд цеплял резные фасады и крошечные уютные дворики в арках. Изящные кованые мостики нависали над неширокими речушками, что стремились к морю, а хрустальные фонтаны со статуями прекрасных дев и брутальных воинов, облаченных в сверкающие доспехи, добавляли особого очарования. Лавки с заманчивыми витринами, таверны и мастерские, великолепные площади и живописные сады — всё это делало город похожим на огромную шкатулку, до краев наполненную старинными украшениями. Казалось, можно часами рассматривать эти сокровища, осторожно перебирая потертые, но всё же не утратившие былого блеска бусины.

Меня нестерпимо потянуло прогуляться по улицам и площадям, заглянуть в лавки, посетить таверны, полюбоваться, как летнее горячее солнце ослепительно отражается в водах фонтанов и бликует на каменных лицах многочисленных статуй. Не влюбиться в город было невозможно, но восторг постепенно сменился беспокойством, а затем и вовсе страхом перед неизвестностью, стоило карете свернуть и въехать в огромные позолоченные ворота Королевского дворца. Она плавно остановилась, дверца тут же распахнулась, и я вновь увидела узкое серьёзное лицо Лауда Арконы.

— Миледи, мне приказано проводить вас в отведенные вам покои, — заявил он. — Прошу следовать за мной.

Дворец поражал величием. Мы шли через огромную галерею с высокими звездчатыми сводами и мраморными колоннами. Солнечный свет, проникая сюда сквозь витражные стрельчатые окна, рассыпался причудливыми узорами по каменным плитам пола. Стены галереи украшали портреты: мужчины в одной и той же золотой, инкрустированной большими сверкающими камнями короне. Лица менялись, неизменным оставался лишь символ власти. Я крутила головой, пытаясь разглядеть каждый портрет.

Заметив мой интерес, Аркона внезапно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

— Это галерея королевского дома Кэес, миледи, — с некоторой гордостью произнес он, и эхо его слов мгновенно разлетелось по огромному залу. — Великие короли Ауррории. — Обвел он рукой пространство, как бы охватывая всю историю династии.

Один портрет привлёк моё внимание особенно. Седовласый мужчина с мужественными и благородными чертами лица. Белоснежный мех на его плечах резко контрастировал с глубокими темными глазами. Сжатые губы и строгий прищуренный взгляд выдавали железную волю и непреклонный характер.

— Его Величество, король Валаран.

Сержант подошел ближе и теперь находился у меня за спиной.

Мне не требовалось его пояснений — я и так знала, кто изображен на портрете. Эти черты были мне слишком хорошо знакомы. Высокие скулы, прямой нос, сильная линия подбородка и серьёзные проницательные глаза цвета лесного ореха. Джерд многое унаследовал от отца.

Миновав галерею, мы продолжили путь через бесконечные коридоры, переходы и залы. Навстречу нам то и дело попадались слуги — они бросали любопытные взгляды, почтительно кланялись Лауду и спешили дальше по своим делам.

За каждым извилистым поворотом у дверей неподвижными статуями высились гвардейцы, облаченные в металлические золоченые доспехи и вооруженные длинными алебардами. Завидев сержанта, они моментально подтягивались и коротко, чётко кивали ему.

Аркона уверенно вёл нас всё дальше вглубь Дворца. Заставив подняться по очередной каменной лестнице, он остановился у высоких массивных дверей и отчеканил:

— Ваши покои, миледи! Прислуга оповещена о вашем прибытии. Всё необходимое вы найдёте внутри. О времени аудиенции у Его Высочества принца Реждинара вас известят.

Слегка поклонившись, он развернулся и бесшумно удалился.

Фальк плавно обогнул меня, открыл дверь и вошёл первым, сделав нам с Ильгой знак подождать. Он быстро осмотрел комнату, заглядывая за тяжёлые портьеры и в укромные уголки, незаметные для глаз. Затем исчез за дверью, ведущей в смежные комнаты. Я шагнула вперёд, но Ильга, тут же схватив меня за руку, остановила. Ни слова не говоря, она покачала головой и взглядом указала на дверь, за которой скрылся Фальк. Эта странная пантомима заставила меня вспомнить об опасности, которой мы все здесь подвергаемся, и замереть на месте. Пару минут спустя Фальк вернулся и жестом дал понять, что можно войти.

— Всё в порядке, — сказал он, едва мы оказались внутри.

Я огляделась. Комната напоминала покои венценосной особы: высокие потолки, украшенные изящной лепниной, стены, обитые мягкой тканью глубокого тёмно-синего цвета, и висящие большие зеркала в позолоченных рамах. Массивная мебель с резными элементами в виде королевского герба выглядела величественно. На светлом ковре стояли элегантные кресла с мягкими подушками из синего бархата. Посреди комнаты возвышалась кровать с высоким изголовьем, обтянутым той же тканью. За следующей дверью скрывались купальня и комната для прислуги.

За окном сгущались сумерки, и отблески заката медленно разливались по небу, окрашивая его в тёплые, оранжево-рыжие оттенки. На пороге появилась горничная и увела Ильгу на кухню. Девушка прекрасно играла свою роль — до меня донеслись обрывки её фразы: «Миледи весьма придирчива к еде, поэтому…» — остальное растворилось в глубине дворцового коридора. Фальк, коротко кивнув мне, тут же тенью выскользнул за дверь, и я осталась одна. Подошла к окну и обняла себя за плечи, стараясь унять лёгкую дрожь.

Отсюда открывался великолепный вид на город и Королевскую гавань. Дворцовые башни искрились в мягком свете уходящего солнца.

Неожиданно раздался поспешный стук. Я оглянулась. Миниатюрная брюнетка приоткрыла дверь, настороженно огляделась в коридоре по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, шагнула внутрь. За руку она держала очаровательного кудрявого малыша лет трёх.

— Значит, вот ты какая! — взглянув на меня, она улыбнулась и бойко произнесла. — Я Лилин, а это мой сын Тэрнан. — Показала она на мальчика.

Я, немного сбитая с толку, осторожно сделала шаг назад. Она заливисто рассмеялась, когда увидела мою растерянность.

— Я кузина Джерда. Меня ты можешь не опасаться.

Девушка по-хозяйски огляделась, отпустила крошечную ладошку сына и подошла ко мне.

— Представляю, что тебе нарассказывали про нашу семейку, — заметила она.

Лилин смотрела на меня с искренним интересом, но не оценивая, как это делала Оттилия, а по-дружески, тепло улыбаясь. На её щеках играли лукавые ямочки, стоило ей только поднять уголки губ. Лилин была прехорошенькой: длинные каштановые волосы, озорные карие глаза и круглое личико. Чёрное, с золотой отделкой платье в пол придавало её и без того стройной фигуре тонкого изящества.

Дверь вновь отворилась, на этот раз бесшумно, и в комнату скользнул Фальк. Увидев Лилин, он широко улыбнулся.

— О Древние, Фальк! — обрадованно вскрикнула девушка. — Объясни же Кейт, что меня не стоит бояться, а то я ни слова не могу из неё вытянуть!

Она опять рассмеялась звонким задорным смехом. Ямочки на её щеках заиграли. Обаянию этой девушки противиться было сложно.

— Кейт, это Лилин, — тут же пояснил Фальк, — кузина Джерда. И она… э-э… на нашей стороне.

— Ой, прости! — наконец отмерла я и, запоздало улыбаясь гостье, протянула руку. — Здравствуй, Лилин!

Девушка посмотрела на мою протянутую к ней ладонь и тут же крепко её пожала. Лилин казалась невысокой и хрупкой, но в ней чувствовалась бьющая через край энергия и необычайная жизненная сила.

Тем временем мальчик проковылял к Фальку. Парень опустился на одно колено и подхватил ребёнка на руки. Видно было, что эти двое хорошо знакомы. Малыш весело засмеялся, когда Фальк, вытянув руки вперёд, немного покрутил его в воздухе.

— А где Джерд? — еле выговорив имя, малыш повернулся к матери, и на его маленьком личике застыл вопрос.

— Его здесь нет, милый, — глубоко вздохнув и разом погрустнев, произнесла Лилин. Затем обратилась ко мне: — Редж завтра собирается поговорить с тобой. Он сумел убедить моего отца, что Джерд виновен. Отец и Лирнан, мой старший брат, поддерживают Реджа безоговорочно. И только Конли ещё пока не до конца решил, во что верить. Он делает вид, что верит Реджу, но я-то вижу: он до сих пор сомневается.

— Конли? — уточнила я.

— Это мой младший брат. — Лилин закатила глаза. — Знаешь, иметь кучу братьев — то ещё наказание.

— Знаю, — с улыбкой ответила я. — У меня их трое.

— Ну, тогда ты меня понимаешь, — она озорно подмигнула. — Многие во Дворце недовольны тем, что корону наденет Реджинар, но открыто возражать не решаются. А с появлением жуткого советника и подавно молчат.

— Какого советника? — встревожилась я.

— Гимтар, — она брезгливо поежилась. — Завтра ты его увидишь. Редж без него сейчас и шагу не делает. И откуда он только взялся?

Малыш, наигравшись с Фальком, подошёл к матери. Лилин опустилась в кресло и привычным движением усадила его на колени. Мальчик, широко раскрыв большие карие глаза, молча и пристально смотрел на меня. Лилин нежно погладила сына по голове и, крепче прижав к себе, тихо, с болью в голосе произнесла:

— Мой муж Девин погиб два года назад на охоте. Что там произошло, до сих пор неизвестно. Он был вместе с Эйденом.

Её распахнутые глаза гневно сверкнули.

— Думаю, ты уже знакома с этим трусливым куском дерьма. — Её голос был пропитан презрением. Затем она ласково проговорила сыну: — Закрой ушки, милый, не слушай маму.

Малыш послушно прикрыл уши руками. Её лицо вмиг посерьёзнело.

— Джерд говорил Валарану, что Эйден не тот, кто должен стоять во главе Королевской гвардии, и Девин его всячески в этом поддерживал. Король и слушать об этом не хотел, — в тоне Лилин послышалась горечь. — Много лет назад, став капитаном, Эйден разогнал половину гвардии и набрал новых людей, таких же ублюдков и беспощадных мразей, как он сам. Прости, что так грубо, Кейт, но это так.

Она грустно покачала головой.

— Гвардия сейчас держится только на одном человеке. Если бы не он, она давно превратилась бы в сборище отбросов и лентяев. Но Лауд, — она произнесла это имя с особым трепетом. Во взгляде мелькнуло что-то нежное. В памяти тут же всплыло худое скуластое лицо сержанта, — не может контролировать всё в одиночку.

Она вдруг умолкла и посмотрела в окно.

— Мне пора, Кейт. Мы ещё увидимся и наговоримся вдоволь.

Улыбнувшись, она подхватила сына и поднялась. За разговором мы не заметили, как на Зорату опустилась ночь и холодные крупные звёзды проступили на чёрном осеннем небе. Уже у двери Лилин обернулась, сделала шаг ко мне и обняла одной рукой. Другой она по-прежнему держала малыша.

— Ничего не бойся, Кейт! Вы здесь не одни!

Подмигнув, она выпорхнула за дверь.

Я рассеянно потёрла виски и устало посмотрела на Фалька. На душе было тягостно и мрачно.

— Ты что-нибудь узнал?

— Ничего нового, — отозвался парень с лёгкой ноткой раздражения. — Он по-прежнему в Кротовых Ямах. Реджинар пока своего не добился.

— Как он?

— Не знаю, Кейт. — Фальк виновато покачал головой. — Те, с кем удалось поговорить, и сами знают не много.

Я устало опустилась в кресло.

— Фальк, а как исчез король?

Парень тихонько примостился на подлокотнике напротив, слегка нахмурился.

— Говорят, просто не вышел утром из своих покоев. С тех пор его никто не видел.

— Ну хоть какие-то версии должны быть? Что могло произойти?

Он почесал в затылке.

— Король всегда интересовался историей. Увлечённо собирал всё, что осталось от Древних. А в последнее время его интерес и вовсе усилился. Он почти не занимался армией и внешней политикой, переложил это на Джерда. Что творилось здесь, во Дворце, мне неизвестно, но поговаривают, что король много времени проводил в других… — он запнулся, — мирах, будто искал что-то.

— Фальк, а кто ещё умеет открывать переход?

Я нахмурилась, пытаясь связать воедино разрозненные факты.

— Только мужчины, принадлежащие прямой королевской линии Ауррории.

— То есть король и оба его сына?

Фальк кивнул.

— А в других королевствах?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Если кто-то и может, то это тщательно скрывается.

Я вздохнула. Тягостные мысли одолевали меня.

— Что будет, если Джерд признается?

Фальк резко вскинул на меня глаза.

— Он никогда этого не сделает! Он невиновен! — твёрдо, почти отчаянно проговорил Фальк, но в следующую секунду голос его смягчился. — Верь ему, Кейт, просто верь. А сейчас, — он вдруг тепло улыбнулся, — тебе не мешало бы поесть. И куда запропастилась эта девчонка?

Словно услышав, в дверях возникла Ильга, да так неожиданно, что я невольно вздрогнула. «Нервы совсем ни к чёрту», — сокрушённо подумала я.

— Миледи, ваш ужин, — с улыбкой проворковала она и поставила поднос на стол. — Ой, я чуть не заплутала, пока шла обратно. Хорошо, что Гита, девушка, которая за мной приходила, помогла найти дорогу, — щебетала Ильга. — Дворец ведь такой огромный! И такой красивый…

Она мечтательно закатила глаза.

— Ты не слишком-то обольщайся и не забывай о своих обязанностях, — строго оборвал её Фальк.

Девушка бросила на него обиженный взгляд, и улыбка моментально слетела с её лица.

Посмотрев на Фалька, я укоризненно покачала головой. Ильга старалась изо всех сил. Её стоило бы похвалить, а не упрекать за то, что величие Королевского дворца так поразило её.

— Мне кажется, нам всем пора спать, — мягким, но настойчивым учительским тоном произнесла я, надеясь сгладить напряжение.

— А как же ужин, миледи?

Ильга жалобным взглядом обвела поднос, явно переживая, что её старания пропадут зря.

Но прежде чем я успела ответить, дверь резко распахнулась.

— Прошу простить мне столь поздний визит, — протянул капитан Королевской гвардии с ядовитой вежливостью, склоняя голову в издевательском полупоклоне.

На его лице играла коварная ухмылка, от которой у меня по спине пробежал неприятный холодок. За ним маячили двое угрюмых гвардейцев.

Фальк тут же вскочил, рука потянулась к перевязи с ножами. Ильга, побледнев, застыла на месте. Я поднялась и, выпрямив спину, постаралась сохранить спокойствие.

Эйден вошёл, обвел комнату цепким взглядом, остановился на Фальке и рявкнул:

— Все вон!

Ильга, растерянно хлопая глазами, попятилась к двери. Фальк же, напротив, упрямо шагнул ко мне и встал рядом, всем видом показывая, что уходить не собирается.

— Ты оглох, щенок? Я сказал, пошёл вон!

Гримаса нетерпения исказила лицо капитана.

Фальк не двинулся с места.

— Полагаю, рёбер тебе своих не жалко? — прорычал Эйден и сделал знак гвардейцам.

— Стойте! — тут же вмешалась я, не позволяя ситуации обостриться.

Гвардейцы замерли, их взгляды метнулись к капитану, ожидая дальнейших указаний.

Я обернулась к Фальку, пытаясь придать голосу твёрдость.

— Фальк, всё в порядке. Я прошу тебя, подожди за дверью.

Меньше всего я хотела, чтобы он пострадал из-за меня. Я попыталась улыбнуться, хотя сердце колотилось внутри.

— Ничего плохого со мной не произойдёт, — мягко заверила я его.

— Ты уверена?

Он пристально посмотрел на меня.

Я кивнула.

Он помедлил ещё мгновение, затем бросил испепеляющий взгляд на Эйдена и нехотя двинулся к выходу, позволяя гвардейцам вывести себя. Дверь за их спинами тихо затворилась.

— Ну, вот мы и одни, — подходя ближе, негромко заговорил Эйден. В его голосе сквозила фальшивая любезность. — Как вам Дворец, миледи? Приятно, что вы всё-таки оказали нам честь своим приездом.

Он улыбался, но в глазах таилось нечто опасное.

— Вы хотели мне что-то сказать, капитан? — сдержанно спросила я, заставляя себя сохранять хладнокровие.

Страх сковал меня. Сердце бешено стучало, а в голове непрерывным эхом звучали слова Эйриха: «Ни при каких условиях не оставайся с Эйденом наедине».

Капитан неторопливо обошёл меня по кругу, разглядывая с головы до ног, словно хищник добычу.

— Что бы ни говорила Оттилия, а вкус у принца всё же хороший, — произнёс он как бы невзначай, будто разговаривая с самим собой, и приблизился ко мне ещё на один шаг.

Меня затрясло, но я упрямо старалась взять себя в руки и не выдать испуга. Только вот удавалось мне это с трудом, что не ускользнуло от его внимания.

— Вы боитесь меня? — его губы искривились в самодовольной усмешке. — Что ж, правильно делаете. Меня действительно стоит опасаться. Знаете, мне это даже нравится.

Он наклонился ближе и, почти касаясь моих волос, прошептал в самое ухо:

— Вы похожи на маленькую беспомощную пташку, случайно угодившую в клетку. Очень красивую пташку…

— Капитан, если у вас нет ко мне дела, я прошу вас уйти. Уже поздно, — оборвала я его. Голос предательски дрожал.

— Поздно? — Он выпрямился. Улыбка его сделалась широкой и издевательски расслабленной. — Отчего же? Наоборот, самое время немного развлечься. Вы не находите?

Его спокойствие только усиливало мой страх. Казалось, сама ситуация его безумно забавляла.

— Не нахожу! — резко ответила я. — Я прошу вас уйти.

Его лицо исказила внезапная вспышка гнева. Он приблизился настолько, что я почувствовала дыхание на своих губах.

— Любишь сопротивляться? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Сним ты ведешь себя так же, да?

Я сжалась, чувствуя, как накатывает паника. Вдруг он вскинул руку к лифу на платье и с мерзкой ухмылкой медленно провел указательным пальцем по кромке, намеренно касаясь кожи. Меня передернуло. Я отпрянула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Эйден облизал губы и шагнул ближе, явно наслаждаясь моим отвращением к нему.

— Любишь поиграть, пташка? — его голос стал низким, почти хриплым. — Что ж, я не против.

Я попятилась назад, судорожно размышляя, как себе помочь. Но он не оставлял мне времени на раздумья, шаг за шагом наступая. Его взгляд раздевал меня.

— Мне нравится, когда кричат, — продолжал он, смакуя каждое слово. — Ты любишь кричать, пташка? Или принцу нравится, когда ты молчишь? Ну же, расскажи, какая ты сним?

Моё отвращение достигло предела. Желудок сводило от рвотных позывов, но я отчаянно держалась, пытаясь не показать слабость. Паника нарастала с каждым шагом, а мерзкая ухмылка, не сходившая с его лица, вселяла ещё больший ужас.

Я продолжала пятиться. Эйден надвигался. Его взгляд становился всё более развратным.

— Ни плети, ни кулаки, ни ножиего не берут, — протянул Эйден, понизив голос до зловещего шёпота. — Он терпит боль с завидным упрямством. Интересно, что будет, если причинить боль тебе? Как думаешь, чтоон на это скажет?

— Он убьёт тебя! — зло выпалила я.

Эйден ухмыльнулся, его глаза опасно сузились.

— Даже так? У пташки имеются зубки? — Его усмешка стала шире. — М-м, это будет весело.

Он приближался как хищник, играющий с добычей. Сердце стучало, готовое вырваться из груди. Кричать было бесполезно. Гвардейцы за дверью не впустят Фалька, а если Эйден прикажет, ещё и покалечат его. Нет, кричать я не собиралась. А больше помощи ждать было неоткуда.

И вдруг я вспомнила о висящем на моём бедре небольшом ноже. Его дал мне Эйрих и показал, как им пользоваться в случае опасности. Только вот я очень сомневалась, что смогу решиться его применить. Эйден был выше меня и гораздо сильнее. Даже если я ударю, хватит ли мне сил справиться с ним?

Я отступала, пока не уперлась лопатками в стену. Эйден, видя мою безысходность, хищно ухмыльнулся и одним решительным прыжком оказался рядом. Его рука впилась в мои волосы. Резко потянув, он заставил меня откинуть голову в сторону и прижался к моей шее губами. От охватившего омерзения меня чуть не вывернуло наизнанку.

Эйден медленно потерся носом, глубоко вдыхая запах. Горячее дыхание обожгло кожу. Другая его рука потянулась к лифу.

Судорожно собирая платье на бедре, чтобы достать нож, я подтянула ногу, согнув ее в колене. Когда бедро коснулось его, он сдавленно зарычал.

— М-м, пташка и сама не прочь?

Он обхватил мое бедро ладонью и с силой вжал в себя. Я оказалась быстрее. Выхватив нож, я резко вскинула руку и полоснула им Эйдена по щеке. Лезвие оставило тонкую кровавую дорожку. Он тут же отшатнулся и схватился за лицо. Кровь потекла между пальцами, капая на пол. Я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь. Нож выскользнул у меня из рук. Сердце билось как сумасшедшее.

— Дрянь! — прошипел Эйден.

Я зажмурилась и приготовилась умереть, но он просто отступил. Затем отнял руку от лица, посмотрел на окровавленную ладонь и скривился в злобной ухмылке.

— Тебе это будет стоить дорого. Очень дорого, пташка. Не сегодня, нет. Принц Реджинар ждёт тебя завтра на разговор.

Он сделал шаг назад. В голосе его звучала угроза.

— А вот после, пташка, побеседую с тобой уже я. И будь уверена, — он продолжал скалиться, — ты будешь вымаливать прощения за свой поступок. А потом… потом я притащу тебя в Кротовые Ямы, чтобы посмотреть, сможет лион так же стойко перенести то, что увидит.

Эйден разразился злорадным смехом и медленно покинул комнату, оставив меня потрясённой и дрожащей от страха.

В дверь тут же ворвался Фальк и бросился ко мне.

— Кейт, ты в порядке? Что он сделал? Посмотри на меня!

Он схватил меня за плечи, встряхивая и пытаясь привести в чувство.

— Всё в порядке, Фальк, — поспешила я его заверить, опасаясь, что он ринется вслед за Эйденом и наделает глупостей.

Меня продолжало трясти.

— Что он сделал? Почему у него рассечено лицо? Кейт?! — голос Фалька сорвался на крик, его пальцы сильнее сжались на моих плечах.

— Это я.

— Ты что, ударила его ножом?!

Глаза у парня от удивления поползли на лоб. Он на миг застыл в неверии.

Рядом с нами ахнула Ильга и, побледнев, опустилась в кресло.

— Где ты его взяла? — ошеломлённо выдавил Фальк.

— Эйрих дал, — пробормотала я. — Фальк, всё в порядке. Я правда в порядке.

— Вот теперь Эйдену точно не жить. Джерд убьёт его, — уверенно произнёс он, сжав кулаки.

— Нет, не убьёт, потому что ты ему ничего не расскажешь. Обещай мне!

Я встретилась с ним взглядом.

— Но, Кейт, Эйден заслуживает этого, как никто другой! Когда Джерд узнает, что… — начал он, но я его резко оборвала.

— Он не узнает! Слышите, вы оба?!

Я строго посмотрела сначала на него, потом на Ильгу. Испуганно глядя на меня, девушка поспешно кивнула. Я и сама удивилась, насколько жёстко прозвучали мои слова.

— Кейт, Эйден хотел тебя… — голос Фалька дрогнул, его глаза потемнели от беспомощной злости.

— Ничего не случилось, слышишь? Он не притронулся ко мне, — уже спокойнее сказала я, стараясь не вспоминать мерзкие прикосновения и взгляд Эйдена.

— Крахенов ублюдок! — прошипел Фальк сквозь зубы.

— Хватит! Давайте успокоимся. Завтра важный день, и мне нужна ясная голова, да и вам тоже, — твёрдо сказала я, пытаясь вернуть ситуацию под контроль. — Ильга, приготовь ванну и постель.

Девушка облегчённо повела плечами, кивнула и скрылась за дверью купальни.

Я судорожно выдохнула, едва сдерживая слёзы. Нестерпимо хотелось смыть следы отвратительных рук и губ Эйдена, как будто это могло стереть воспоминания.

Кейт

Биение сердца заглушало эхо шагов. Поворот. Длинный дворцовый коридор, затем снова поворот, лестница… Казалось, этому не будет конца. Лауд Аркона молча шёл впереди не оборачиваясь, словно меня и вовсе не существовало. Однако, что было весьма странным: подстраивал широкий шаг так, чтобы мне не приходилось бежать за ним вдогонку. Его металлические доспехи чуть слышно позвякивали при ходьбе. Он вёл меня к Его Высочеству наследному принцу Реджинару. Одну. Фальку не позволили меня сопровождать. Утренняя стычка между ним и Арконой вышла короткой, но весьма впечатляющей.

Обмен колкостями, блеснувший нож… едва уловимое движение рукой — и вот уже острие чёрного клинка сержанта Королевской гвардии упирается в загорелую шею парня.

— Тебе лучше подчиниться! — прорычал Аркона. — Хватит и того, что всю ночь по Дворцу разгуливала твоя тень, — на лице Фалька мелькнуло удивление, — но об этом пока, — гвардеец многозначительно умолк, — знаю только я один. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Он выразительно посмотрел в зелёные лисьи глаза. Фальку ничего другого не оставалось, как согласиться и отступить.

Длинное платье мягко шелестело при каждом шаге. Ильга оказалась настоящей волшебницей. Ей всё-таки удалось справиться с моими непослушными волосами. Она искусно уложила их и вплела в неброскую, но изумительно красивую тонкую жемчужную диадему. А когда после длительной подготовки наконец подвела меня к зеркалу, я едва узнала себя. Очаровательная кудрявая незнакомка с мягкими каштановыми локонами, обрамляющими нежное, слегка бледное от волнения лицо, смотрела на меня из зазеркалья. Тёмно-синее атласное платье открывало плечи, облегало фигуру и плавно переходило от узкого лифа к пышной юбке. Чёрный бисер, расшитый по ткани, восхитительно мерцал при каждом даже самом малейшем движении. На шее сверкала тонкая нитка жемчуга, на которой висел изящный кулон с крупным прозрачным кристаллом синего цвета. Серьги, подаренные Джердом, я предусмотрительно сняла ещё на Спящем утесе. Но я не расставалась с ними. Они лежали в потайном кармане платья. Я слишком боялась их потерять и потому не могла доверить даже Ильге. Увидев конечный результат своей работы, девушка трогательно прижала руки к груди и восторженно выдохнула:

— Ах, миледи! Какая вы красивая!

Чем смутила меня окончательно.

О произошедшем вчера я изо всех сил старалась не думать. Эти воспоминания до сих пор вызывали оторопь. Я не могла поверить, что решилась поранить человека ножом. Но ситуация не оставила мне выбора. Сон и отдых слегка притупили переживания, но не стерли их полностью. Животный страх охватывал при мысли, что Эйден может сегодня вернуться.

Очередной коридор вывел нас к высоким, словно сделанным под рост великана, дверям, рядом с которыми застыли неподвижными истуканами двое стражей, вооружённых грозными алебардами. Увидев своего командира, гвардейцы синхронно, как по команде, почтительно кивнули и отступили, пропуская нас вперёд. Массивные створки распахнулись, и тронный зал Королевского дворца Ауррории предстал передо мной во всем своём блеске. Помпезность. Пожалуй, именно это слово наиболее подходило к описанию того, что я увидела. От обилия золота щипало глаза. Каждая деталь кричала о богатстве и власти.

— А вот и мой сюрприз! — разнёсся по залу резкий, наполненный надменным торжеством мужской голос.

Его обладатель сидел, небрежно развалившись на отделанном тысячами золотых элементов троне, и, кривя в усмешке красиво очерченные губы, смотрел на меня. Ледяные синие глаза хищно блестели. Реджинар оказался мужской копией своей красиволицей сестры: те же пшеничные волосы, те же тонкие, почти безупречные черты лица.

— Я же говорил, братец, что он тебе понравится, — с насмешкой бросил он, повернув голову куда-то в сторону.

Следуя за его взглядом, я тоже повернулась… и похолодела. Там, в нескольких футах от трона, стоял Джерд. Выглядел он жутко. Лицо покрывали запекшаяся кровь и грязные ссадины, а сквозь разодранную рубашку на груди и плече виднелись свежие порезы. Руки, ноги и шея его были скованы толстыми цепями, которые удерживали гвардейцы.

Внутри меня что-то оборвалось. Боже, они держат его как дикого зверя!

Он стоял, широко расправив плечи, и в упор смотрел на сидящего перед ним на троне старшего брата. Лишь на мгновение, когда Джерд повернулся ко мне, непроницаемая маска слетела с его лица, и в глазах отразился шок с примесью тревоги и… изумления. В следующий миг выражение вновь стало бесстрастным. Он отвернулся.

— Зачем она здесь? — голос его прозвучал холодно и отстраненно.

Реджинар скользнул по нему раздражённым взглядом и, проигнорировав вопрос, обратился ко мне:

— Добро пожаловать в Ауррорию, Ваша Светлость!

Не вставая с трона, он развёл руки в стороны в приветственном жесте. Последние слова он произнёс, как мне показалось, с издевкой.

«Он не поверил…» — мелькнуло в голове.

«Кейт, наследнику следует поклониться», — вспомнила я слова Фалька и склонилась в учтивом поклоне.

— Раз уж вы здесь, позвольте представить вам присутствующих. — Реджинар едва заметно указал в сторону. — Её Светлость — герцогиня Аннелис.

Я повернула голову. Слева от трона, рядом с Оттилией, в роскошном кресле сидела женщина — красивая блондинка с надменными холодными глазами. На её заплетённых в косы волосах покоилась золотая корона, украшенная тончайшими резными узорами и усыпанная сотнями мелких переливающихся кристаллов. Её идеальное лицо внушало тревогу. Оба её ребенка унаследовали не только поразительную красоту, но и выражение ледяных глаз. За спинами герцогини и её дочери стояли двое молодых мужчин. Темноволосые, высокие, они оба одинаково хмурили брови и походили друг на друга словно родные братья. Их карие глаза, острые носы напомнили мне… «Это братья Лилин!» — осенило меня.

— Её Высочество принцесса Оттилия, — официальным тоном продолжал перечислять Реджинар. — Мои кузены: лорд Лирнан и лорд Конли.

Мужчины, заметив мой взгляд, коротко кивнули.

— С капитаном Вейгом, — Реджинар указал на Эйдена, — вы уже знакомы.

Капитан находился рядом с Джердом. Его левая щека выглядела опухшей. На ней явственно проступала ярко-красная тонкая полоса, тянущаяся от уголка глаза к подбородку. Посмотрев в мою сторону, он оскалился в злой ухмылке. Я похолодела.

— Как, собственно, и с сержантом Арконой. — Реджинар многозначительно замолчал, а затем заговорил вновь, но тон его уже был другим. Это был тон человека, которому известно гораздо больше, чем он озвучивает. Липкая паника протянула ко мне холодные пальцы. — Но вот что странно, Ваша Светлость, — не отрывая от меня синих глаз, проговорил наследник, — представительница герцогского дома Гавинтан впервые появляется в королевстве Ауррория, и вместо того чтобы предстать перед двором, уединённо живёт во владениях младшего принца. Что вы на это скажете?

Он беззастенчиво разглядывал меня. Его хищный взгляд скользнул по губам, опустился к обнаженным плечам и задержался на лифе платья, от чего у меня мгновенно возникло желание прикрыться, а лучше всего спрятаться куда подальше. В его глазах промелькнуло что-то похожее на мужской интерес.

Тут двери тронного зала распахнулись и вошёл человек. Высокий, светловолосый, с едва проступающей сединой на висках, он был укутан в серый, отливающий металлом, плащ.

— Где ты был, Гимтар?! — нетерпеливо спросил Реджинар, пристально следя за вошедшим.

— Прошу простить мою задержку, Ваше Высочество, — низко кланяясь принцу, произнёс тот. — К превеликому сожалению, дела задержали меня.

— Ты должен быть здесь, когда я того требую, советник! — повысил голос Реджинар. — Не забывай своё место!

— Я пренепременно учту это, Ваше Высочество. — Гимтар заискивающе посмотрел на принца и вновь поклонился. Весь его облик излучал полное подчинение и угодливость. — Ещё раз прошу меня простить. А вот и наша прелестная незнакомка, — повернувшись ко мне, приторным тоном произнёс он.

Реджинар, заметив перемену в лице Гимтара, недовольно скривился.

— Так что же, Кейт? Если позволите, я буду обращаться к вам по имени. Вы ответите на мой вопрос?

Я растерялась. В голосе принца прозвучала скрытая угроза.

— Ну же, милая, вам не стоит нас боятся, — проговорила Оттилия c фальшивой ласковостью, чем сразу насторожила меня. — Мы не кусаемся, — и засмеявшись, добавила, — пока.

— Она моя гостья и находится в Ауррории с неофициальным визитом. — Джерд сориентировался в ситуации куда проворнее меня. — К чему ты устроил весь этот спектакль, Реджинар? Пусть девушку отпустят. Её это не касается.

— Гостья, говоришь? — Красивые глаза Реджинара недобро сверкнули. — Сейчас мы проверим, только лишь гостья она или кто-то больше.

Он сделал знак рукой. Гвардейцы натянули цепи, удерживающие пленника. Эйден кивнул и немедля с силой несколько раз ударил Джерда по лицу. Моё сердце забилось. Не выдержав, я бросилась к нему, но железные пальцы Лауда Арконы тут же сомкнулись на моём локте, удерживая на месте.

— Не стоит, — услышала я, едва различимый шёпот у самого уха.

Губы мои задрожали. По лицу предательски потекли слёзы. Всё снова повторялось, как в страшном сне.

Джерд сплюнул кровь на мраморный пол и усмехнулся, глядя на Реджинара.

— Тебе ещё не надоело развлекаться? — с презрением бросил он.

Наследный принц побагровел от злости. Однако быстро взял себя в руки. На лице его возникло хищное выражение, он наслаждался властью.

— Отчего же? Это только начало, братец.

Он вновь махнул рукой. Вслед за этим последовало несколько резких ударов. За моей спиной послышался нервный вздох Лауда, его рука на моём локте напряглась.

— Вечно ты не сможешь сопротивляться. Рано или поздно сломаешься, — раздражённо произнес Реджинар.

Но Джерд упрямо продолжал стоять, смотреть на него и улыбаться. Кровь стекала по подбородку и медленно капала на блестящий мраморный пол. Глаза пылали яростью.

— Джерд! — я не смогла сдержать крик.

Он тут же повернулся ко мне.

— Ах, какие чувства! Она не такая, как Лиссбет, правда братец? — засмеялась Оттилия.

Джерд вздрогнул от её слов, как от удара, и побледнел.

— Ты уже рассказал ей, что тебя отвергли и выкинули, как ненужную сломанную игрушку?

От её смеха у меня пробежал мороз по коже. Оттилия издевалась над ним, и это, должно быть, доставляло ей огромное удовольствие. Джерд стоял неподвижно, но я видела, как сжимались его кулаки до побелевших костяшек.

— Что, до сих пор больно? — усмехнулся наследный принц, глядя на брата.

Джерд вскинул на него глаза.

— Прикажи снять с меня цепи и возьми в руки меч! Хоть раз в жизни поступи как мужчина!

Ядовито брошенные слова попали в цель. Лицо Реджинара исказилось от злости. Он поднялся и медленно стал спускаться с помоста, на котором находился королевский трон. Про меня он словно забыл. Я почувствовала, как рука сержанта потянула меня назад, заставляя отойти на несколько шагов. Лауд незаметно переместился и встал рядом, всё ещё удерживая меня за локоть и не позволяя сдвинуться с места.

Реджинар подошёл вплотную к Джерду. Тут же, натягиваясь, звякнули цепи, гвардейцы замерли. Братья были почти одного роста, однако старший значительно уступал младшему в размахе плеч и в той скрытой силе, что неуловимо сквозила в каждом движении Джерда.

— Ты ведь искренне считаешь себя лучше, не так ли, — зашипел наследник. Он не спрашивал, а утверждал. — Лучше во всём. Конечно, мне не приходилось годами гнить в грязных вонючих казармах на задворках королевства по прихоти собственного отца. Выигрывать для него битву за битвой и не иметь даже намека на похвалу. Все твои успехи, все твои победы не принесли и капли его внимания. Ты Мастер Меча высшей печати, — он презрительно фыркнул. — И что? Чем тебе это помогло в общении с отцом? Что бы ты ни делал, он никогда не замечал тебя. А знаешь почему?

Реджинар замолчал, и в огромном зале повисла зловещая густая тишина. По моей спине пробежал холодок. Мужчины стояли, уперев друг в друга полные ненависти взгляды.

— Потому что сын дворцовой шлюхи не заслуживает этого!

Взревев, Джерд кинулся вперёд. Громыхнули цепи. Но гвардейцы всё же удержали его, не позволив приблизиться к наследнику.

— Вы чудовища! — со злостью выкрикнула я, удивляясь собственной смелости.

Мои глаза метались по залу.

— Все вы!

На лицах присутствующих застыло изумление.

— А ты, — устремила я взгляд на Реджинара, — самое страшное из них!

— Кейт, не надо, — умоляюще проговорил Джерд. В ореховых глазах отразилось беспокойство.

Но я продолжала в упор смотреть на Реджинара.

— Ты ведь боишься его? Правда? Боишься и страшно завидуешь ему. Его силе, его упорству. Настолько, что готов держать его в цепях, лишь бы почувствовать собственное превосходство…

— Пусть она замолчит! — резко прерывая меня, раздался за спиной стальной женский голос.

Я повернула голову. Мать Реджинара, Аннелис, стояла и сненавистью смотрела на меня.

— Сержант, пусть она замолчит!

Аркона не двинулся с места. Меня же было не остановить.

— Вы все убедили себя в том, что он плохой, чтобы не мучиться совестью от того, что сделали с ним! Ни кровь, ни честь не имеют для вас никакого значения. Вы чудовища, самые настоящие чудовища!

Слёзы катились по щекам, но я их будто не замечала.

В два прыжка Реджинар оказался рядом. Рука его взметнулась, раздался гулкий звон пощёчины и чей-то изумлённый вздох. От силы удара моя голова откинулась назад, я покачнулась и упала бы, не поддержи меня Лауд.

— Кейт!

В хриплом крике Джерда было столько отчаяния, что на секунду мне показалось, будто сердце моё вот-вот разорвётся от боли. Он рванулся вперёд. Цепи на руках натянулись до предела, мышцы на шее вздулись.

— Реджинар, клянусь, я убью тебя! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Я схватилась за пылающую щеку. Удар оказался настолько неожиданным и сильным, что восстановить дыхание получилось не сразу.

— Реджинар, это уж слишком! — подал голос один из братьев Лилин. — Ауррории не нужны проблемы с Гавинтаном. Тем более сейчас.

Он гневно смотрел на принца.

— Ты слишком наивен, кузен, — медленно заговорил наследник, но было видно, что он еле сдерживается, чтобы не перейти на крик, — если решил, что я поверил глупым россказням про дочь Карфадина.

Он обернулся ко мне и добавил:

— Не знаю, откуда вы взялись на Спящем утесе, но точно не из Гавинтана!

— Мне всё равно, кто она, Реджинар! Ты совсем свихнулся! Я не собираюсь больше в этом участвовать!

Брат Лилин обошёл сидящих в креслах женщин и решительным шагом направился к выходу.

— Конли, вернись! Я приказываю тебе! — истерично вскричал наследный принц.

Но мужчина проигнорировал его слова. Ни разу не обернувшись, он покинул тронный зал.

С ледяной злобой принц повернулся и уставился на брата. Затем больно схватил меня за плечо и, с силой вырывая из рук Арконы, развернул лицом к Джерду.

— А знаешь, братец! Мне надоело ждать, когда ты наконец поймешь, что выбора у тебя нет. Этот спектакль начал меня утомлять! — рявкнул он и, встряхивая меня как тряпичную куклу, резко выбросил правую руку вперёд. — Пожалуй, мы ускорим процесс.

На лице Джерда застыло выражение полного ужаса.

— Не делай этого! — крикнул он, в который раз натягивая цепи до предела.

Но от руки Реджинара уже потекло белое свечение, и через миг перед нами возник ослепительный светящийся круг с мерцающей спиралью внутри. Сквозь всполохи света проступили очертания леса. Леса, который вовсе не был привычным. Деревья, кусты и прочая растительность ярко багровели на фоне серебристого неба.

Воронка продолжала закручиваться и увеличиваться в размерах. Внезапно тронный зал содрогнулся от кошмарного рыка, исходящего от перехода. Этот жуткий звук отразился стократным эхом от стен. Послышался ещё один, затем ещё… Я попыталась отпрянуть, но Реджинар держал меня крепко, его пальцы впивались в плечо. Он пристально смотрел на Джерда. Однако взгляд его младшего брата устремился ко мне. В его глазах плескалась дикая паника. Впервые за наше недолгое знакомство я видела его страх.

— Что скажешь, братец? Ставлю на то, что она не продержится там и пяти минут.

Принц зло засмеялся и сделал шаг вперёд, подталкивая меня к ужасной воронке. Оттуда вновь раздался протяжный рёв. Представить себе животное, которое могло так реветь, казалось просто невозможным. От ужаса я готова была свалиться в обморок.

— Я признаю!

Гулкое эхо раскатилось по огромному тронному залу. Все тут же повернулись на голос.

— Я признаю, — глухо повторил Джерд и обречённо добавил, — свою вину.

Теперь он, не отрываясь, смотрел на брата.

— Отпусти её. Дай ей и моим людям возможность покинуть Зорату — и можешь собирать Совет.

«Он сдался», — обливаясь слезами, подумала я, а потом его глаза нашли мои.

«Вот и всё, Кейт. Мне очень жаль», — читала я в его потухшем взгляде.

— Все слышали? Он признался! — возликовал Реджинар.

Рука его опустилась, и переход мгновенно исчез. Он с силой толкнул меня к Лауду.

— Девчонку запереть! Дворец закрыть! Охрану усилить!

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — хрипло отозвался Аркона и коротко поклонился.

— Эйден! — принц повернулся к капитану Королевской гвардии. — Оповестить лордов! Мы созываем Совет!

С чрезвычайно довольной ухмылкой Реджинар вновь посмотрел на Джерда.

— Вот видишь, братец, это было не сложно.

— Сначала отпусти моих людей, иначе не получишь то, чего так жаждешь, — зло прошипел Джерд.

— Условия ставлю я! — капризно воскрикнул Реджинар. — Сначала ты предстанешь перед Советом, и чтобы красноречие тебя внезапно не покинуло, все твои люди будут под стражей. А потом, быть может, я выполню свою часть сделки. Пусть отправляются на все четыре стороны. — Он небрежно махнул рукой. — А ты, ты до конца жизни останешься гнить в Ямах!

С этими словами он рассмеялся.

Я обернулась к остальным — и то, что увидела, было кошмарно. На лице Аннелис застыло торжество. Как же она гордилась своим сыном в этот миг! Красивые глаза Оттилии сверкали, она злорадно улыбалась. Рядом с ней с довольным выражением, какое бывает у человека, когда он получает желаемое, стоял советник. И только на лбу темноволосого мужчины, старшего брата Лилин, пролегла задумчивая морщина. Он хмурился. А когда вдруг посмотрел на Джерда, что-то странное мелькнуло в его взгляде.

Дальше словно во сне… сильные руки подхватили меня, звякнули доспехи, я что-то закричала, пыталась вырваться, но меня уверенно тащили к выходу. Я же искала его глаза — упрямые, нежные… И нашла их. Джерд смотрел на меня с отчаянием и глубокой тоской, как человек, который утратил последнюю надежду. Высокие двери тронного зала медленно закрывались, отделяя нас друг от друга…

Джерд

Лицо гвардейца скрывал глухой шлем. В тусклом свете факелов в узких прорезях для глаз зияла пустота.

— Сними с него кандалы! Живо! — распорядился он, мотнув головой в сторону пленника.

Металл искажал голос, придавая ему вибрирующий, скрипучий оттенок. Он звучал как эхо, будто говоривший находился за стеной, а не рядом.

— Но как же? — растерянно пробормотал стражник. — Приказ капитана Вейга держать его в цепях, — попробовал возразить он.

— У меня приказ Его Высочества наследного принца! — прохрипел гвардеец. — Тебе что-то непонятно, страж? Или он лично должен спуститься сюда и сказать тебе это, а?

Высокий гвардеец резко cклонился и заглянул в лицо стражнику.

Тот испуганно отпрянул, молча пожал плечами, потоптался на месте и все-таки отворил решетку. Джерд нехотя поднялся.

Цепи звякнули и с грохотом упали в глину. Однако деревянные колодки с запястий ему снимать никто не собирался.

— На выход! — рявкнул гвардеец.

Стражник, сдавленно ругая начальство за неразбериху в приказах, побрёл открывать железную дверь, которая вела в мрачный тёмный коридор.

— За мной!

Гвардеец шагнул вперёд.

Стальные подковы его сапог стучали о каменный пол, разлетаясь эхом по тюремному лабиринту. Держа перед собой факел, он шёл, не оглядываясь на пленника.

И было что-то с этим гвардейцем не так. Опытный глаз Джерда сразу отметил, что двигался он плавно, тягуче, экономя движения. И походило это на многолетнюю выучку, когда она становится даже не повадкой, а самой сутью человека. Ещё он отметил, что гвардеец не привык носить шлем. Он то и дело поднимал руку и раздражённо потирал шею там, где от длительного контакта металла с кожей у солдат Королевской гвардии имелся шрам. Обычно на допросы Джерда водили четверо, а случалось — и пятеро гвардейцев. Этот же был один и вдобавок слишком расслаблен для ситуации, в которой сейчас находился. Он беспечно шагал впереди и, казалось, совершенно не беспокоился, что за его спиной находился принц, хоть и со связанными руками. Младшего сына короля Валарана во Дворце побаивались, а уж гвардейцы, как никто другой, знали, на что он способен в прямом столкновении.

Размышляя об этом, Джерд прикинул шансы, а дальше натренированное тело сделало всё само. В два быстрых шага он настиг гвардейца и, с силой толкнув в спину, рывком выхватил висевший у того на поясе меч. А через мгновение острое лезвие упиралось в шею прижатого к стене солдата.

— Отпусти, убьёшь ещё ненароком, — сдавленно прохрипел тот.

Джерд резким движением откинул забрало шлема и увидел то, чего вот уж точно не ожидал увидеть. На него смотрели смеющиеся синие глаза Эйриха.

— Да я, это я. Или ты хотел увидеть улыбающегося крахена? — Эйрих рукой в латной перчатке оттолкнул от своей шеи клинок и, видя лицо растерявшегося друга, сказал: — Твоё Высочество, по-моему, ты тут загостился.

— Вопросы я задам позже, — придя в себя, хмуро проговорил Джерд. — Какой у нас план?

— Увидишь. — Нагло ухмыльнулся Эйрих и хлопнул по забралу, опуская его. — А сейчас давай сюда руки!

Тяжёлый меч рассёк воздух, и деревянные щепки брызнули в стороны. Джерд зашипел от боли, потирая синие от колодок запястья.

Преодолеть коридоры не составило труда. Навстречу им лишь раз попались двое тюремных стражей. Взглянув на золотые доспехи гвардейца, они кивнули и отступили к стене, пропуская его. Лицо пленника, скрытое тенью, их и вовсе не интересовало. Сложнее стало, когда, вынырнув из подземелий в один из внутренних дворов Дворца, они наткнулись на отдыхающую здесь королевскую стражу.

«К счастью, ночь, иначе бы я снова на пару минут ослеп», — успел подумать Джерд, прежде чем молча, одним движением отобрать у первого из солдат меч.

А дальше всё случилось очень быстро. Гвардейцы даже понять ничего не успели. От стены напротив отделилась тень. Шевельнулась. Послышался резкий свист, и трое стражей рухнули, как подкошенные. Остальные к этому времени были аккуратно оглушены. Тень двинулась вперёд и шагнула на свет.

— Держи!

Точным движением Фальк бросил Джерду перевязь, из которой торчали две чёрные рукояти с треугольными навершиями.

— Где Кейт? — тут же спросил Джерд, сверля недобрым взглядом своего оруженосца.

— В западной башне. Я приведу ее, — дёрнулся Фальк.

— Я сам, — рявкнул принц, на ходу закидывая ножны за спину и скрываясь в галерее, ведущей в противоположную часть Дворца. — Увидимся за воротами.

Кейт

Я испуганно смотрела в окно, куда около часа назад шагнул улыбающийся Фальк.

— Ты готова? — спросил он и на миг задержался на подоконнике.

Я кивнула, и он тут же исчез в темноте, будто растворился.

Ильга оказалась куда шустрее. К этому времени она успела сама собраться и нацепить на меня плащ. Сейчас она обеспокоенно хлопала глазами, видя, как я пытаюсь справиться с внезапной волной страха.

— Миледи, вам плохо?

— Сейчас пройдет, Ильга.

Я пару раз глубоко вдохнула в попытке хоть как-то замедлить бешено бьющееся сердце. Фальк сказал ждать. Он придёт за нами. А до той поры ничего не предпринимать. Просто ждать. Что же, легко сказать. Я нервничала и молилась всем Богам, которых знала, чтобы наш план удался.

Сегодня после допроса явилась Лилин. Но сначала за дверью я услышала:

— Пропусти! — приказал звонкий женский голос.

— Не велено, миледи.

— Кем не велено? — голос женщины звучал нетерпеливо.

— Миледи, капитан Вейг приказал никого не впускать и не выпускать. Вам лучше уйти.

— Что?! — резко взвизгнула женщина. — Забыл, с кем говоришь, страж! Или хочешь объясняться с сержантом Арконой лично?

Послышалось недовольное ворчание гвардейца, и в комнату вошла кузина Джерда. Не одна. За ней следовала невысокая молоденькая девушка, что несла в руках деревянную стойку, на которой висело великолепное, расшитое серебряными нитями платье с пышной юбкой в пол и тянущимся за ней шлейфом.

На секунду мне показалось, что я брежу.

Увидев моё бледное зарёванное лицо, Лилин тут же шагнула ко мне и обняла.

— Лилин, он… — из-за всхлипов я не могла выговорить то, что жгло изнутри.

— Я знаю, но ничего страшного не произошло, — бодро зашептала она мне в ухо, приводя в чувство. — Соберись. Помни, зачем ты здесь. А плакать будешь потом, когда вы все будете в безопасности.

Сказав это, она отстранилась и щёлкнула пальцами в сторону девушки, что была с ней. Та, словно факир, выудила из-под многочисленных складок платья длинный свёрток и поднесла мне.

— Спрячь, — строго сказала Лилин. — А когда вернётся Фальк, отдай ему. Он знает, что с этим делать.

Обернувшись у порога, беззвучно, одними губами она произнесла:

— Всё будет хорошо.

И вышла. А вслед за ней и девушка, в руках которой снова была стойка с платьем.

— Как жаль, Марга, что платье ей не подошло, — притворным голосом посетовала Лилин уже в коридоре. — Придётся тебе снова его перешивать.

Ильга прыснула в кулак, а я посмотрела на свёрток. Развернула ткань. В свете ламп ярко блеснули треугольные навершия чёрных, как ночь, мечей. Я ошарашенно на них уставилась. Я-то полагала, что ножны находятся в сундуке, который мы привезли с собой, под ворохом платьев и другого барахла. Как они попали к Лилин? И тут в памяти всплыла картинка, которая поставила всё на свои места… Вот Лилин сидит с сыном. Они странно переглядываются с Фальком. Уходя, она держит мальчика на руках. Не спускает его вниз ни на минуту. Даже когда обнимает меня…

Вместе с ребёнком она прижимала к себе ножны. Всё это время Лилин хранила их у себя.

«Она и Фальк знали, что комнаты в наше отсутствие обыщут», — дошло, наконец, до меня.

Я быстро сунула мечи под кровать. Фальк должен был передать их Джерду.

И вот, забрав ножны, Фальк скрылся в окне. Нам же оставалось ждать и надеяться, что всё получится.

Время тянулось ужасающе медленно. Отдышавшись и кое-как успокоив сердце, я мерила комнату шагами. Ильга притихла. Она сидела и с надеждой смотрела на окно, за которым исчез Фальк, словно ожидала, что вернётся он именно оттуда. Как ему удавалось лазить по стенам, ведь мы находились в башне, одному богу было известно. Но, судя по всему, Фальку это не составляло ни малейшего труда.

Когда тревога от долгого бездействия достигла пика, за дверью послышались шорохи. Едва слышимый вскрик и глухие звякающие звуки, будто что-то тяжёлое и металлическое медленно опустилось на каменный пол. Один раз и второй. И тут же всё стихло.

Мы с Ильгой переглянулись. На негнущихся от страха ногах я подошла к створке и, осторожно толкнув ее, выглянула в коридор. На каменных плитах, без сознания, лежали оба стража, что охраняли нас. Удивиться я не успела — жёсткая ладонь зажала мне рот, и у самого уха я услышала хриплое:

— Кейт, это я.

Этот голос я бы не спутала ни с одним другим. Низкий, бархатный.

Джерд убрал руку от моего лица и медленно развернул к себе. Я прижалась к нему мгновенно. Тело отреагировало раньше разума. Он рвано втянул воздух, и сильные руки сомкнулись на моих плечах, прижимая теснее. Лицом он зарылся в волосы, глубоко вдохнул и замер. На миг, на пару секунд…

— Надо торопиться, — прошептал он, нехотя отстраняясь.

Я кивнула.

— Милорд.

В коридор выглянула Ильга. Увидев ее, Джерд нахмурился.

— Так, — прорычал он. — Чего я ещё не знаю?

Чем немало напугал бедную девушку. Она виновато заморгала.

— Кто ещё во Дворце помимо вас?

— Только мы и Фальк, — торопливо ответила я.

Он коротко кивнул, за ноги затащил одного за другим стражей внутрь комнаты и осторожно прикрыл дверь.

— А теперь идём, — строго бросил он, и мы зашагали по коридору.

Затем вниз по лестнице. Снова коридор. Галерея. Мы почти бежали… Вновь какие-то лестницы, проходы, галереи. Без Джерда мы с Ильгой моментально потерялись бы, не пройдя и двадцати шагов. Он же с лёгкостью ориентировался во Дворце и уверенно вёл вперёд. Стояла глубокая ночь. Тишина пугала.

«Здесь наверняка и привидения водятся», — невольно подумалось мне.

Мы до сих пор не встретили ни одного гвардейца, и это казалось странным. Ведь ещё вчера они стояли чуть ли не у каждой двери. Я размышляла об этом, когда мы сворачивали за угол очередного коридора. Там-то и ждал нас сюрприз, что заставил резко остановиться и замереть.

По переходу навстречу шёл… Эйден. Судя по изумлению на его лице, наше появление стало не меньшим сюрпризом.

— Так-так, — его голос эхом отозвался со всех сторон. — Моя маленькая пташка решила упорхнуть от меня.

Он скалился в отвратительной ухмылке и приближался медленной, пружинящей походкой.

У меня внутри всё похолодело, когда я с ужасом осознала: Джерда с нами больше нет. Что? Как? Куда он исчез?

— И куда это ты отправилась ночью? А, пташка? — кровожадно спросил Эйден.

Он подошёл ближе и теперь смотрел на меня в упор. Ильгу он, казалось, вовсе не замечал. Окинув меня с головы до ног похотливым взглядом, он мерзко улыбнулся. Но внезапно выражение его лица изменилось: улыбка исчезла, брови поползли вверх, а нижняя челюсть вниз. Он смотрел куда-то поверх моей головы, и в глазах его явственно отражался неподдельный ужас…

Ильга удивлённо ойкнула. Но я догадалась, кого увидел капитан Королевской гвардии за моей спиной.

Джерд плавным движением обогнул меня и молча встал перед Эйденом. Губы капитана зашевелись, но сказать он ничего не успел. Сокрушительный удар железного кулака подбросил его вверх. Послышался хруст ломающихся костей, и Эйден с грохотом рухнул на каменный пол. Он лежал неподвижно, неестественно запрокинув голову назад. Из разбитого носа и губ на плиты стекала кровь.

Ильга ахнула и вжалась в стену. Я закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть, а в следующее мгновение, пребывая в некотором оцепенении, прошептала:

— Ты убил его?

— Нет, — мрачно усмехнулся Джерд. — Хотя, не скрою, хотел бы. Очухается через пару часов. — Он ласково коснулся моего плеча. — Надо идти, Кейт.

И мы снова бежали, спускались, шагали. Дворец действительно оказался огромным. В одном из внутренних двориков, освещённых факелами, мы наткнулись на ночную стражу. Их было четверо. Золотые доспехи отражали языки пламени и, казалось, пылали.

Заметив нас, гвардейцы обалдело уставились на принца. Мы остановились посреди небольшого квадратного двора. Не особо церемонясь, Джерд резким движением оттолкнул нас с Ильгой к себе за спину и медленно, с тихим шелестом вынул из-за плеч мечи. Со стороны гвардейцев раздался лязг — они тоже обнажили клинки и теперь напряжённо ждали, неуверенно переводя взгляд с принца друг на друга.

Джерд слегка пригнулся и приподнял руки, располагая чёрные лезвия параллельно земле. Это движение почему-то подействовало на стражей отрезвляюще. Но, вместо того чтобы атаковать, они неуверенно попятились назад.

— Я даю вам шанс отступить и пропустить меня, — Джерд говорил спокойно, негромко, почти вполголоса. Но от того, как он произносил слова, у меня по коже пробежал холодок. — Я в любом случае пройду. Но тогда шанса уцелеть у вас уже не будет.

Гвардейцы помедлили, вновь переглянулись, и тут из противоположной двери вышел ещё один, замер, ошеломлённый увиденным, а затем с силой выхватил меч и рявкнул остальным:

— Взять его!

Не поворачивая к нам головы, Джерд крикнул:

— Быстро к стене!

Мы с Ильгой мгновенно отреагировали и прижались к каменной кладке.

В тот же миг первый гвардеец стремительно нанёс удар. Чёрные мечи скользнули по клинку стража, отбросив атаку в сторону. Двое других ринулись вперёд. Джерд молниеносно развернулся, блокируя удар одного. Затем резко перехватил мечи и отбил удар второго, нанося при этом точные и смертоносные ответные удары.

Дворик был тесным, атаковать одновременно гвардейцы не могли. Однако пространства хватало, чтобы заставить Джерда понервничать. Его мечи взмывали, сверкали, отражая свет факелов, и со свистом рассекали холодный ночной воздух. Джерд кружился, отбивая атаку и тут же контратакуя. Один из стражей корчился на земле, стоная от боли, остальные продолжали наступать, но получали молниеносный отпор. Мечи в сильных руках принца плясали, словно живые.

Вскоре второй гвардеец, потеряв равновесие от мощного толчка, получил удар в плечо и стал оседать на брусчатку. Оставшись втроем, стражи наступали уже не столь решительно. Их атаки стали неуклюжими. Джерд мгновенно воспользовался этим: быстрым движением выбил у одного из них меч и, ударив рукоятью собственного клинка в лицо, с грохотом отправил на камни.

И в ту же секунду я почувствовала толчок. Грубая рука схватила меня за волосы, намотала их на кулак и откинула голову назад. Паника охватила меня, когда я ощутила, что у шеи замерло что-то острое.

Ильга вскрикнула и в ужасе отшатнулась.

— Ваше Высочество, сдавайтесь! — прозвучал грозный голос над моим ухом.

Джерд резко обернулся. Его глаза полыхнули яростью, губы сжались в тонкую линию. Он стоял посреди дворика, широко раскинув руки в стороны. Один из его клинков был направлен на двух стражей, замерших перед ним, а второй — на меня.

— Ваше Высочество, не вынуждайте меня идти на крайние меры, — голос над ухом говорил спокойно, но с явным давлением.

Я опустила глаза и увидела у горла острый нож, который держала рука в латной позолоченной перчатке. Холодное лезвие едва касалось кожи. Каждый вдох мужчины за спиной заставлял меня вздрагивать.

— Бросьте мечи на землю и позвольте моим людям вас связать, иначе мне придётся навредить вашей спутнице. Вы ведь не хотите этого, Ваше Высочество? — продолжил грозный голос.

Джерд склонил голову набок, сузил глаза и свирепо уставился поверх моей головы.

— Красс, если на её коже появится хоть одна царапина, ты не проживёшь и минуты после этого! — прорычал Джерд.

Он медленно опустился на одно колено и аккуратно положил мечи на землю. Затем так же медленно выпрямился и отступил, не сводя тяжёлого взгляда с того, кто стоял у меня за спиной. Гвардейцы тут же шагнули к нему.

— Назад! — не оборачиваясь к ним, громко рявкнул Джерд. Стражи остановились, будто наткнулись на невидимую преграду, и неуверенно попятились. — Сперва ты, Красс! Отпусти девушку! — оскалился Джерд, но вдруг замолчал, прислушиваясь к чему-то, и уголок его губ заметно дрогнул.

Страж, что держал нож у моего горла, подался вперёд, ещё сильнее прижимая меня к себе. От страха я покрылась холодной испариной. Меня трясло, сердце ходило ходуном.

— Непременно, Ваше Высочество, как только ваши руки окажутся связанными, — ответил гвардеец и, обращаясь к остальным, крикнул: — Верёвки быстро!

Но те не успели ничего предпринять. В воздухе раздался тихий, почти неслышный свист, и оба гвардейца, с торчащими из тел ножами, повалились на землю. Я застыла.

— Что за?.. — голос над ухом возмущённо воскликнул.

У моей щеки что-то чиркнуло, и грубая хватка сразу ослабла. Нож с глухим стуком упал на камни, а человек за моей спиной тотчас безжизненно рухнул. В это же мгновение на противоположной стене появилась тень и почти бесшумно спрыгнула во дворик.

Не успев понять, что происходит, я оказалась в крепких объятьях.

— Тихо, тихо. Кейт, всё хорошо, я рядом, — еле слышно шептал Джерд, гладя меня по голове.

Я тряслась всем телом, упираясь носом в широкую грудь, и всхлипывала.

— Джерд, надо идти, — произнесла тень голосом Фалька.

— Ты, как всегда, вовремя, — благодарно сказал ему Джерд и, отстранившись, заставил меня поднять на него глаза. — Кейт, ты в порядке? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Да, прости, — шмыгнула я, стараясь успокоиться.

Джерд улыбнулся, ещё раз провёл рукой по моим волосам, а затем отпустил и направился к своим мечам, до сих пор лежащим на брусчатке. Я же взглянула на Фалька.

— Фальк, если бы не ты… Спасибо!

— Не стоит, — весело подмигнул он и шагнул к стене, туда, где, сжимаясь от страха, застыла Ильга.

Бог мой, девушка была напугана не меньше моего. Но стоило Фальку взять ее за руку, как лицо Ильги мгновенно озарилось счастливой улыбкой.

И снова лабиринты Дворца замелькали перед глазами… Мы мчались так быстро, что, казалось, лёгкие не доживут до конца пути. Они горели огнём. Наконец мы выбежали под открытое небо, и перед нами выросла высокая дворцовая стена. Однако направились мы не к воротам, а к совершенно глухой, выложенной жёлтым камнем поверхности.

Мужчины остановились. Мы с Ильгой мгновенно сложились пополам, пытаясь прийти в себя после столь напряжённого марафона. Они же дышали ровно, и оба выглядели так, будто не вспотели вовсе.

— Ваше Высочество! — внезапно послышался хрипловатый голос.

Мы резко обернулись. Из-за деревьев вышел Лауд Аркона. Фонари на дворцовой стене осветили его узкое смуглое лицо.

Фальк тут же отступил в тень. Джерд ощерился.

— Лауд, я сегодня не в настроении. Лучше бы тебе уйти по-хорошему.

Он передвинулся так, чтобы закрыть нас собой, и внимательно следил за каждым шагом Арконы, одновременно поглядывая по сторонам. Я тоже невольно завертела головой, но, кроме сержанта, никого не обнаружила.

Тот остановился на безопасном расстоянии и застыл.

— Где твои люди? — бросил Джерд.

— Я один, Ваше Высочество.

Принц недоверчиво склонил голову набок.

— Что-то с трудом в это верится.

— Это так.

Аркона развёл руки в стороны, показывая, что безоружен.

— Чего ты хочешь, сержант? — резко спросил Джерд.

Он действительно был не в духе и напоминал сжатую до предела пружину.

— Я думаю, Ваше Высочество, вы заметили, как подозрительно мало гвардейцев сегодня во Дворце.

Джерд заинтересованно посмотрел на Аркону.

— Я хотел бы сказать вам кое-что. — Лауд сделал шаг вперёд, и рука Джерда тут же потянулась за спину, туда, где из-за плеча выглядывала рукоять чёрного клинка. Увидев это, сержант лишь покачал головой. — Это вовсе не обязательно, Ваше Высочество.

Тут Аркона повернул голову вполоборота и усмехнулся.

— И прошу, отзовите мальчишку. Я действительно один. А человек с ножом у меня за спиной, знаете, несколько беспокоит.

Джерд немного помедлил и кивнул куда-то в темноту.

— Сержант, в чём дело?

Он снова посмотрел на Аркону. Голос прозвучал грозно и нетерпеливо. Но рука Джерда всё же опустилась, так и не коснувшись меча.

— Вы сейчас уйдёте. Препятствовать ни вам, ни вашим людям я не собираюсь и сделаю всё, чтобы капитан как можно меньше усердствовал в этом. Но я хотел бы вас кое о чём попросить.

Джерд слушал, не перебивая.

— Всё, что я сейчас делаю, я делаю ради неё, — прохрипел Аркона. Он говорил так, словно кроме них с Джердом в эту минуту здесь никого не было. — Но защитить её от всего, что надвигается, я не смогу. Но вы, Ваше Высочество, сможете.

Я впервые видела Джерда таким растерянным. Он, похоже, совсем не понимал, о чём говорил сержант. Но я понимала. Он говорил о Лилин — маленькой мятежной Лилин. Я вспомнила голос девушки, когда она произносила его имя. Она любила этого молчаливого серьёзного мужчину.

— Аркона, о ком ты говоришь?

— О леди Лилин, Ваше Высочество, — негромко произнес Лауд. В тёмных глазах его читалась глубочайшая боль.

Джерд ошарашенно заморгал. И мне в эту секунду подумалось, что, пожалуй, немногие могли бы похвастаться, что видели его таким.

— Я люблю её, — выдохнул сержант и упрямо уставился на принца.

— Она знает?

Аркона кивнул.

— Это ты убрал стражу из Дворца? — голос Джерда звучал теперь несколько по-иному. Холодность, с которой принц поначалу говорил с сержантом, исчезла.

— Да, Ваше Высочество.

— Лауд, если об этом узнает мой брат, тебя ждёт казнь.

Сержант посмотрел Джерду в глаза и, мгновение помолчав, твёрдо произнёс:

— Я готов к этому, Ваше Высочество. Леди Лилин уже покинула Зорату. Она и мальчик будут в безопасности какое-то время. А для меня это главное. И потом, мой принц, — он едва заметно улыбнулся, — я возвращаю вам долг.

— Ты мне и не был ничего должен, — устало проговорил Джерд.

Мужчины пристально посмотрели друг на друга.

— Ваше Высочество, — Аркона торопливо глянул по сторонам, затем его взгляд вернулся к принцу, — вам пора, но рано или поздно вы должны вернуться в Ауррорию. Вы нужны здесь. А сейчас идите. На севере от стены вас ждут лошади. Ваши люди уже там.

Джерд кивнул, шагнул к стене, но тут же обернулся.

— Аркона, — негромко позвал он, — ты найдёшь своего капитана недалеко от библиотеки западного крыла. Ему может понадобиться целитель. Кажется, я сломал ему пару костей…

Сержант довольно усмехнулся, развернулся и неторопливо пошёл в сторону Дворца.

Мы же, вслед за Джердом, подбежали к стене. В этом месте её оплетала виноградная лоза, которая, по-осеннему уже без листьев, стелилась по камням. Джерд пошарил руками за стеблями, нажал на что-то, и часть кладки ушла в сторону, открывая небольшой проход. Джерд низко пригнул голову, выглянул наружу и сделал знак рукой.

— Где вас носит? — зашипел Эйрих, едва завидев нас.

Золотые гвардейские доспехи на нём глухо позвякивали при каждом движении, и, судя по крайне недовольному лицу, это изрядно его раздражало.

Он и Алахард ждали в узком переулке, скрытом в тени одной из сторожевых башен Дворца. Рядом тихонько пофыркивали и переступали с ноги на ногу четыре разномастные лошади.

Алахард шагнул навстречу. Они с Джердом крепко обнялись.

— Рад видеть тебя, сынок, — тепло произнёс старый воин и перевёл взгляд на меня, — как и вас, Кейт.

Улыбнувшись, он слегка поклонился.

— Что теперь? — насторожённо спросил Джерд, обращаясь к мужчинам.

Всё это время я чувствовала, что он зол. Нет, не просто зол — он был в бешенстве и едва сдерживал себя. Внешне это никак не проявлялось, но глаза… Ореховые глаза, которые ночью казались почти чёрными, пылали гневом.

— Вам лучше поспешить. «Призрак» ждёт, — негромко отозвался Алахард.

— А как же цепи?

— Ласс и Григо позаботятся об этом.

— Я смотрю, вы всё продумали, — Джерд хмуро глянул на Эйриха.

— Просто заскучали мы без тебя, Твоё Высочество, — хохотнул тот и хлопнул друга по плечу.

— Об этом мы ещё поговорим, — сердито буркнул принц.

— Ладно, хватит болтать, — Алахард строго прервал их и повернулся к Ильге. — Нам пора.

Девушка послушно кивнула.

— Как? — заволновалась я. — Разве она не едет с нами?

— Я не могу, миледи. Моя семья… они ждут меня, — виновато заговорила девушка. — Прошу, простите, миледи.

Глаза у Ильги вдруг наполнились слезами.

— Что ты, Ильга! — подойдя, я крепко обняла её. — Тебе незачем просить прощения. Спасибо за помощь. Береги себя!

Она тоненько всхлипнула у меня на плече.

— И вы берегите себя, миледи!

Теперь уже я не удержалась и шмыгнула носом. Расставаться с этой милой, весёлой и доброй девушкой, которая так скрасила мои дни здесь, в этом мире, было невыносимо тяжело.

— Не волнуйтесь, Кейт. Она и Берта будут в безопасности, — мягко заверил Алахард. — А теперь езжайте!

Фальк, всё это время стоящий в тени, протянул Джерду плащ. Тот быстрым движением накинул его на себя и придирчиво осмотрел лошадей. Выбрал одну и, взяв за нащёчный ремень, подвёл ко мне.

Рядом звякнули доспехи. Эйрих и Фальк вскочили в сёдла.

Джерд бегло оглянулся и посмотрел на Дворец, что возвышался за нашими спинами. Было тихо: либо побег ещё не обнаружили, либо Лауд, как и обещал, помогал отсрочить начало поисков. Однако стоило поспешить — время теперь работало против нас.

— Быстрее, Кейт.

Джерд встал у меня за спиной, готовый помочь забраться на лошадь. Животное покорно замерло. Я нерешительно покосилась на большой блестящий глаз.

— Не бойся, — услышала я над ухом низкий шепот.

Джерд обхватил меня за талию и поднял. А когда я оказалась в седле, привычным движением проверил подпругу и, бросив поводья Эйриху, подошёл к учителю.

— Пообещай мне только одно, сынок, — негромко заговорил Алахард. Белесые глаза смотрели с отеческой любовью. — Пообещай, что вернёшься и заберёшь то, что принадлежит тебе по праву. И не смей думать иначе. Ты сын Валарана! Жив он или нет, он гордился тобой, даже если и не показывал этого никогда.

Джерд пристально посмотрел на учителя и молча кивнул. Лицо его оставалось при этом непроницаемым.

В мудрых глазах старого воина промелькнула тень надежды, смешанная с тревогой. Он скупо улыбнулся и коротко обнял Джерда. Затем повернулся к Ильге и скомандовал:

— Идём!

Девушка, бросив полный грусти взгляд в сторону Фалька, натянула капюшон и нырнула вслед за Алахардом в ближайший переулок. Джерд молча запрыгнул в седло, забрал у Эйриха поводья моей лошади, и мы двинулись в сторону гавани.

Мы спускались к берегу, выбирая небольшие безлюдные улочки. Мужчины то и дело оборачивались и внимательно смотрели на Дворец. Но погони не было. Всё шло чересчур гладко, что обнадёживало и пугало одновременно.

— Что в гавани? — спросил Джерд Эйриха.

— Там ждет лодка. «Призрак» стоит на дальнем рейде, у входа в бухту. По сигналу Дрогота Ласс и Григо разберутся с цепями. Эти старые псы обещали всё сделать громко. Очень громко, — усмехнулся Эйрих. — Королевскую гавань желают покинуть многие. Ночь и неразбериха в порту сыграют на руку.

Небольшая лодка покачивалась на волнах, привязанная верёвкой к хлипкому старому пирсу. Слабый свет фонарей от стоящих вдалеке рыбацких хижин едва доставал сюда. Мы находились где-то на окраине Зораты. Вокруг было тихо. Лишь из порта доносился едва слышимый скрип качающихся от ветра канатов и скрежет мачт. Оттуда же иногда раздавались приглушённые голоса и смех. Ночной солёный воздух отдавал несвежей рыбой и заставлял неприятно поёживаться.

Лошадей мы оставили в нескольких кварталах отсюда. Фальк завёл их в пустынной дворик и привязал к ближайшей изгороди.

— Не волнуйся. Утром их найдут, — обронил он в ответ на мой удивлённый взгляд.

Дальше мы почти бежали, стараясь оставаться в тени невысоких домишек, которые стояли вдоль узких запущенных улиц. Здесь, на окраине, не было той столичной пышности и величия, что я наблюдала в центре города. Редкие прохожие сторонились нас и старались побыстрее скрыться из виду. Трое рослых мужчин, один из которых был облачён в гвардейские доспехи, явно не вызывали желания поинтересоваться целью нашего тут пребывания.

Ступив на шаткие, прогнившие доски причала, я неуверенно сделала шаг вперёд.

— Кейт, дай мне руку.

Джерд спрыгнул в лодку. Она опасно закачалась. Я посмотрела вниз, зажмурилась, глубоко вдохнула, протянула ему ладонь и подалась вперед. Он легко подхватил меня, и через мгновение я опустилась на скамью, расположенную на носу. Следом спрыгнул Фальк. Последним, отвязав лодку от пирса, забрался Эйрих.

Джерд скинул плащ, сел и взялся за весла. Эйрих с беспокойством покосился на синяки на его запястьях.

— Может, всё-таки я?

— Я сам, — рыкнул Джерд.

Скрипнули уключины. Вёсла поднялись и с силой врезались в воду. Лодка плавно заскользила вперёд. В темноте я видела перед собой лишь очертания широкой спины. Ещё во Дворце, когда мы неслись по нескончаемым коридорам, сквозь разорванную в клочья рубашку я успела заметить бесчисленные алые полосы, беспорядочно пересекающие спину и руки. Меня охватывал ужас при мысли о том, что с ним делали в этих Кротовых Ямах.

Мы молчали. Тишину нарушало только резкое дыхание Джерда. Он грёб непрерывно, делая мощные взмахи. Вёсла взмывали над водой и без всплеска опускались обратно. Я, уткнувшись в тёплый мех плаща, то и дело оборачивалась и вглядывалась вдаль, надеясь рассмотреть силуэт «Призрака» у входа в гавань. Мимо проплывали тёмные громадины стоящих в порту кораблей, освещённых палубными фонарями. Они казались мне спящими на волнах гигантскими мифическими существами.

Наконец, вдалеке показалась большая тень. Внезапно на корме зажёгся свет, озаряя свёрнутые паруса и находящихся на полуюте людей.

Фальк издал тихий облегчённый вздох.

«Призрак» стоял близко к нависающей над морем скале, намеренно пряча от излишне любопытных глаз левый борт. К нему-то и направил лодку Джерд.

— С возвращением, мой лорд! — низко поклонившись, проговорил капитан Дрогот, едва мы оказались на палубе.

Джерд кивнул.

— За вами следят?

— Следили, мой лорд. Но мы с этим разобрались, — с готовностью отчитался капитан и обратился ко мне. — Миледи, разрешите вновь поприветствовать вас! Если желаете, вас проводят в каюту.

Я взглянула на принца.

— Я хотела бы остаться, если можно.

Мгновение поколебавшись, Джерд произнёс:

— Всё в порядке, капитан. Леди Кейт побудет пока со мной. И распорядитесь, чтобы принесли свежую рубашку и куртку из моей каюты.

Молодой поджарый матрос тут же бросился выполнять приказ капитана.

— Дрогот, всё готово? — вглядываясь в темноту, негромко спросил Эйрих.

— Да, милорд. Прикажете подать сигнал?

Капитан подтянулся. Лицо его посуровело. Шрам в свете тусклого палубного фонаря выглядел зловеще.

— Давай! — оскалился Эйрих. — И да помогут нам Древние!

Дрогот сделал знак рукой. Сверху послышалось громкое хлопанье расправляемых в темноте парусов. Корабль дёрнулся, как ретивый конь, и застыл на месте, едва удерживаемый якорями.

В эту самую минуту ночную тишину над Зоратой разорвал глубокий раскатистый бой колоколов. Джерд резко вскинул голову и посмотрел в сторону Дворца.

— Крахен! Твой брат всё-таки обнаружил пропажу, — зло выругался Эйрих и побежал к лестнице, ведущей на полуют. На ходу крикнул: — Капитан, сигнал, живо!

— Чессор! — рявкнул Дрогот, обращаясь к широкоплечему седоволосому мужчине. Тот кивнул и прокричал что-то в темноту.

По палубе забегали люди. У правого борта блеснул огромный фонарь. Погас и блеснул вновь. Тут же на противоположном берегу отозвался такой же. Блеснул, погас и снова блеснул.

Колокола над столицей продолжали бить. Тревожно, неистово. В порту и на дворцовых башнях загорелись огни. С берега до нас доносились крики.

— Цепи опущены, капитан! — доложил кто-то с носа корабля.

— Поднять якоря! — гаркнул Дрогот.

Внезапно сквозь колокольный звон послышался пронзительный свист. Небо над гаванью вспыхнуло множеством огней. Один залп, второй — огненные вспышки рвали темноту, оглушая и ослепляя. Я не удержалась на ногах и упала на колени. Сильные руки тут же подняли меня. Джерд прижал меня к своему боку и что-то сказал. Но я ничего не расслышала, лишь крутила головой, пытаясь понять, что происходит. Грохот стоял столь чудовищный, казалось, сам воздух вибрировал от звуков. Я не слышала даже собственных мыслей. Дрогот что-то прокричал рулевому, и «Призрак» рванулся вперёд, выходя из бухты в открытое море. Вслед за нами устремились несколько внезапно оживших кораблей. Небо продолжало полыхать, колокола били. Где-то под палубой протяжно заржали лошади. Джерд бросил вопросительный взгляд на стоящего на полуюте Эйриха. Тот лишь самодовольно улыбнулся в ответ. Очередной залп взорвал небо, и вскоре всё прекратилось. Звон колоколов постепенно затих.

— Справа по борту корабль! — откуда-то сверху послышался крик. — Идёт нам наперерез!

— Сторожевик, — подал голос возникший рядом с капитаном невысокий худощавый мужчина.

Дрогот поднял к лицу подзорную трубу, вгляделся, и над палубой раздалось его зычное:

— Поставить лиссели3!

Матросы взмыли на реи, и через мгновение по сторонам от основных трапециевидных парусов развернулись громадные треугольные полотна, заставляя «Призрак» подпрыгнуть и стремительно рвануть вперёд.

Я взволнованно посмотрела на мрачный силуэт. Сторожевой корабль быстро приближался. Капитан, перехватив мой взгляд, спокойно произнёс:

— Не волнуйтесь, миледи. «Призрак» не зря так зовётся. В скорости ему нет равных.

— Вот ваша одежда, мой лорд!

Молодой матрос смущённо взглянул на Джерда, который всё ещё прижимал меня к себе.

Принц отстранился, отвернулся и через голову стянул с себя то, что осталось от некогда белоснежной рубашки. Фонарь на мгновение осветил покрытую жуткими кровоподтёками спину. Я еле удержалась, чтобы не вскрикнуть. Это выглядело намного хуже, чем мне показалось во Дворце. Намного хуже… Увидев мою реакцию, Джерд быстро накинул поданную матросом чистую рубашку, поморщился, собираясь что-то сказать, но не успел.

— Это было и вправду громко! — подошёл к нам смеющийся Эйрих. — Но, крахен меня раздери, получилось всё-таки!

— Тебе смешно?

Лицо Джерда вдруг исказилось от злости. Он смотрел в упор на широко улыбающегося друга. Матрос осторожно попятился.

— Ну, знаешь, я весьма доволен тем, как всё прошло, к тому же…

Тяжёлый кулак врезался Эйриху в челюсть, заставив резко отшатнуться и замолчать.

— Я просил тебя позаботиться о ней, а не подвергать смертельной опасности! — прорычал Джерд. Он сжал губы в тонкую линию, глаза его гневно сверкали, мышцы на шее вздулись. — Как она оказалась во Дворце?

Эйрих покачнулся, но быстро выпрямился. Потрогал подбородок и без злобы в голосе, будто самому себе, произнёс:

— Говорил же, что так и будет, — и, обращаясь к Джерду, крикнул: — Я был против, чтоб ты знал! Это идея Старика, и она, как видишь, сработала! Или ты не заметил?

— Сработала?! — взревел Джерд, готовый броситься на него.

И бросился бы, не останови я его. Я вцепилась в полы его незастёгнутой рубашки, преграждая путь.

— Джерд, посмотри на меня! — закричала я, видя, что он всё ещё сверлит недобрым взглядом Эйриха. — Посмотри на меня!

Он, опомнившись, наклонил ко мне голову.

— Я сама согласилась. Меня никто не заставлял. Ты слышишь? Никто не заставлял! Всё хорошо. Со мной всё хорошо!

Он растерянно моргнул, перевёл взгляд с меня на Эйриха и обратно. Выражение лица изменилось: гнев, что всё это время полыхал в его глазах, погас, уступив место глубокой усталости.

— Да ну вас к крахену! — обижено мотнул головой Эйрих и, толкнув плечом подбежавшего к нему Фалька, скрылся в ближайшем люке.

— Грейсон! — Джерд бросил хмурый взгляд на застывшего неподалёку матроса. — Проводи миледи в мою каюту. Ей нужно отдохнуть.

И не сказав больше ни слова, отвернулся и уставился в темноту.

Кейт

Первое, что я услышала, поднявшись на палубу после тревожной и почти бессонной ночи, — звук хлопающих над головой парусов. Я подняла глаза. Белоснежные, крепко натянутые полотна напоминали крылья гигантской птицы. На каждом их них сияло солнце. Пламенное, со спиралью внутри. Подгоняемый ветром «Призрак» легко скользил по воде на этих белых крыльях.

Обстановка на палубе царила деловая: матросы сновали туда-сюда, выполняя обязанности с привычной ловкостью. Замечая меня, почтительно кланялись, осторожно обходили и спешили дальше. В воздухе стоял резкий запах соли. Скрипели канаты, издали доносились редкие крики чаек. Мой взгляд скользнул вперёд.

На крыше носовой надстройки неподвижно сидел Джерд. Погружённый в собственные мысли, он смотрел на воду. Внезапно оглянулся через плечо. Меня будто ведром ледяной воды окатили. Ни тёплой улыбки, ни приветствия — ничего. Его безжизненные холодные глаза равнодушно мазнули по мне, и он вновь отвернулся. В растерянности я замерла, не зная, что делать.

— Миледи!

От неожиданности я вздрогнула. Возникший из ниоткуда капитан поклонился и вежливо спросил:

— Надеюсь, ночная качка не сильно утомила вас?

— Нет, всё в порядке.

О том, что уснуть удалось, только когда в иллюминаторах показался рассвет, решила умолчать.

Я вновь посмотрела на напряжённо застывшую спину Джерда.

Проследив за моим взглядом, капитан немного помедлил, а затем произнёс:

— Позвольте совет, миледи?

Я встревоженно вскинула на него глаза. Он по-отечески снисходительно улыбнулся.

— Не стоит к нему сейчас подходить, — сказал капитан и, увидев изумление на моём лице, продолжил: — Знаете, порой человеку просто необходимо побыть одному, чтобы разобраться с мыслями и привести их в некоторый порядок.

Я замешкалась, не зная, как реагировать на услышанное. Улыбка капитана сделалась теплее.

— Не волнуйтесь, миледи. Через какое-то время он вернётся к вам. И вот тогда ему обязательно понадобится и нежный взгляд, и ласковое слово, и дружеская рука.

Его слова смутили меня, и я почувствовала, как щёки заливаются краской.

— Он вернётся к вам, вот увидите. — Шумно втянув свежий морской воздух, он добавил: — Море, оно лечит, миледи. Нет лучшего лекарства… А сейчас прошу меня простить.

Капитан откланялся и скрылся из виду.

Я вновь подняла глаза на одинокую фигуру на носу корабля. Сердце болезненно сжалось и заскулило от чувства, название которому я не находила. Джерд оставался недосягаем, словно находился на расстоянии в сотни миль, хотя между нами было лишь несколько шагов.

— Кейт, — позвал меня знакомый голос.

Я обернулась. По палубе шёл Фальк. Подойдя ближе, он обеспокоено посмотрел поверх моей головы, нахмурился, а затем вернулся ко мне взглядом и спросил:

— Как ты спала?

Я лишь пожала плечами, не находя сил для честного ответа.

— Пойдём.

И увлекая за собой, направился к палубной надстройке на корме. Я поднялась следом на самый верх и судорожно вцепилась в релинг4. С моим страхом высоты корабельные лестницы, платформы и прочее казались мне настоящим испытанием. Однако вид отсюда на бескрайнее море открывался великолепный. Водная гладь простиралась до самого горизонта, создавая абсолютную бесконечность. За кормой по свинцовой воде тянулся длинный пенный след.

Но всей этой красоты мне было сейчас не нужно. Глаза вновь и вновь возвращались туда, где, отгородившись от всего мира, продолжал неподвижно сидеть Джерд. Он смотрел в даль, за горизонт. Что с ним? О чём он думает?

Я вспомнила его побелевшее лицо и полные ужаса глаза. Там, в тронном зале Королевского дворца. И душу пронзила острая боль. Словно почувствовав это, он оглянулся. На мгновение встретил мой взгляд и, помедлив, отвернулся снова. Выражения его лица с такого расстояния было не разглядеть. Неясное чувство тревоги, а ещё чувство, будто меня отвергли, обрушилось со страшной силой. Я обхватила себя руками, стараясь успокоиться.

— Не переживай, Кейт, — услышала я. — Пусть он побудет один, — второй человек за каких-то десять минут говорил мне об этом. — Ему это нужно, понимаешь? Дай ему время.

Фальк тяжело вздохнул.

— Свои эмоции он всегда держит под железным контролем. Никто не знает, что он чувствует на самом деле. Но он всего лишь человек, Кейт, — его голос смягчился, парень покачал головой, — и ему бывает нелегко.

Слова Фалька не развеяли тревоги. Но, возможно, он прав, и Джерду действительно это необходимо. Чувство беспомощности разрывало сердце. Джерд чуть не пожертвовал собой ради меня, и вот теперь, когда плохо ему, я ничем не могла помочь.

— Фальк, а кто такая Лиссбет? — неожиданно для себя самой спросила я.

Произнеся имя вслух, я вновь увидела перед глазами задыхающегося от ярости Джерда, услышала отвратительный, полный желчной злобы смех Оттилии, эхом отражающийся от каменных колонн тронного зала, и невольно поёжилась.

Брови Фалька сошлись на переносице. Взгляд стал насторожённым.

— Кейт, а где ты слышала это имя? — голос его звучал напряжённо.

— Во Дворце, — с некоторой опаской ответила я.

— И что ты слышала?

Парень был явно встревожен вопросом.

— Ну… — начала я робко. — Да в общем-то ничего. Это Оттилия… Она упомянула Лиссбет, и Джерд как-то странно отреагировал. Так кто она?

На мгновение лицо Фалька стало жёстким, затем в глазах блеснуло сожаление, и он с явной неохотой выдавил:

— Его невеста.

Мир разом утратил краски и стал плавиться по углам, как подожжённая зажигалкой старая чёрно-белая фотография. Услужливая предательница память мгновенно выхватила меня из настоящего и безжалостно вбросила в очень похожее прошлое: Колумбийский университет, просторное фойе Гамильтон-Холла, блики солнца на мраморной плитке, май и почти растаявшая весна…

«Познакомься, Кейт, это моя невеста Лора», — произносит низкий мужской голос. Смех, милая улыбка, яркие голубые глаза красивой блондинки, вежливо протянутая рука и удаляющиеся шаги, а потом боль и ничего кроме…

— Кейт, что с тобой? — хриплый голос Фалька вырвал меня из болезненного воспоминания. Зелёные глаза смотрели с тревогой. — Кейт? — более настойчиво повторил он.

— У него есть… невеста?

Последнее слово далось мне с трудом.

— Была. Давно, — Фальк продолжал смотреть обеспокоенно и странно. — Ты бледная, всё в порядке?

— Давно? — я уцепилась за это, проигнорировав заботу.

— Несколько лет назад, — он неуверенно пожал плечами. — Точно не знаю.

— И что же произошло?

— Да я сам толком не знаю ничего. Я тогда ещё не жил здесь. Она вроде бы… — он замялся, явно выбирая слова, — предала его. Но Кейт, — парень замолчал и пристально посмотрел мне в глаза, — если Джерд узнает, что я все выболтал… он меня убьёт.

Фальк сокрушенно вздохнул, будто заранее принимая такую судьбу.

— Но что-то ты знаешь? — нетерпеливо спросила я.

Парень кивнул.

— Она, кажется, дочь лорда Акселара, который владеет Марисхольмом.

Имена мне ни о чём не говорили, но это было неважно. Я слушала не перебивая.

— Джерд любил её, хотел жениться, но король отправил его в Земли Рохов, где стояли легионы Ауррории. Он должен был к ним присоединиться. Она не захотела с ним ехать, заявила, что всё себе представляла иначе, что мечтала о блестящей жизни при дворе. Обвинила его во всём, а через месяц, не сказав ни слова, вышла замуж за Греймара Рейна, наследника земель Даарлока. Это всё, что я знаю. — Он, будто извиняясь, развёл руками и, помедлив, добавил: — Джерд вроде бы и не видел её ни разу с тех пор.

Джерд

Деревянные ступени скрипнули, и на полубак забрался Фальк. Джерд, даже не оглядываясь, знал, что это он. В таком состоянии, в котором принц сейчас пребывал, ни один член команды, включая самого капитана, не осмелился бы его беспокоить. Эйрих, хорошо зная своего друга, считал такие беседы с самим собой чем-то почти священным и нарушать уединение не стал бы. Мастером в разговорах по душам он не был, да и к себе в душу никого не пускал. Оставался только Фальк.

— И долго ты ещё намерен здесь сидеть?

Джерд нехотя повернул голову в его сторону.

— Кейт волнуется, — опускаясь рядом, сказал парень.

При упоминании её имени у Джерда болезненно заныло внутри.

— Где она? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В каюте. И не удивлюсь, что плачет, — с укором произнёс Фальк.

— Плачет? — Джерд удивлённо уставился на него.

— Она рвалась к тебе всё утро. Я не пустил. Чтобы ты в пылу своих душевных терзаний не сказал ей лишнего. Того, о чём потом будешь жалеть.

Джерд отвернулся и снова посмотрел на воду. Повисла тишина. Он предпочёл бы сейчас, чтобы Фальк оставил его в покое. Однако мысль о том, что девушка плачет, вывела его из того задумчивого состояния, в котором он пребывал всё утро. Он сидел на полубаке с самого рассвета и глядел на бескрайнее море, пытаясь привести в порядок мысли. Слишком многое случилось за последнее время. Он потерял почти все, что имел. Будущее казалось ещё более неясным, чем когда-либо. Он чувствовал себя вымотанным до предела, но то, что Кейт сейчас находилась в безопасности, его успокаивало.

— Хватит обманывать себя, Джерд. — В покое его Фальк оставлять явно не собирался. — Она нравится тебе!

— И что с того?! — Джерд резко посмотрел на него, всем своим видом предостерегая от дальнейшего разговора на эту тему.

— А ничего! — огрызнулся Фальк. — Иди к ней. Ей плохо.

Много лет назад Джерд сумел что-то разглядеть в этом упрямом веснушчатом мальчишке. Но предположить, что тот станет его ходячей совестью, он не мог. Фальк всегда безжалостно озвучивал то, в чём Джерд не решался признаться даже самому себе.

Да! Его влекло к Кейт. Влекло со страшной силой. Так, что он ни на секунду не переставал думать о ней. Крахен! Да он дышать забывал, когда она находилась рядом! Закрывал глаза и видел только ее. Красивое лицо, мягкий взгляд, нежные губы, которые так отчаянно хотелось поцеловать. Желание сделать ее своей и не отдавать никому затмевало всё остальное. Эти мысли сводили его с ума, и вместе с тем вызывали гнев. Джерд злился, что позволил себе мечтать о том, чего никогда не сможет иметь.

— Фальк, посмотри на меня, — бросил он раздраженно, — у меня больше ничего нет. Я всё потерял. Что я могу дать ей?

— А разве она о чём-то просила? — прозвучал в ответ спокойный и точный, как удар ножа, вопрос.

Джерд замолчал. Конечно, Кейт ни о чём не просила. Но он уже проходил это и очень хорошо усвоил тот урок. Женщине нужна безопасность, дом, уют, а ещё уверенность в будущем. Ничего из этого он не мог ей предложить. А если бы и мог, вряд ли Кейт отказалась бы вот так легко от своего мира и осталась с ним. «А потому не стоит и думать об этом», — горько вздохнул он.

А вслух твердо сказал, словно ставя точку в разговоре:

— Я найду отца. Он вернёт её домой, и всё закончится. Я так решил.

— Для кого? — пристально глядя ему в глаза, спросил Фальк. — Закончится для кого?

Джерд отвел взгляд в сторону. Вопрос задел его, и скрыть он этого не смог.

— Для неё, — немного помолчав, хрипло ответил он.

— А для тебя?

Джерд снова повернулся к другу.

— Я смогу это пережить, — процедил он сквозь зубы и посмотрел взглядом приговорённого к пыткам.

— А она сможет?

— А она вернётся домой и забудет всё это как страшный сон! — Джерд злился. — Её чуть не убили из-за меня, понимаешь?

Фальк вытаращился на него. В подробности Джерд решил не вдаваться. Наверное, потому что сам не хотел, хотя бы и в памяти, вновь пережить это. В тот миг, когда Реджинар ударил Кейт, Джерда накрыла бешеная безумная ярость. Он ясно осознал, что убьёт брата не задумываясь, и ужаснулся этой мысли. Но когда Реджинар открыл переход, все сомнения отпали. Только вот беспомощность, которую Джерду пришлось пережить, что-то надломила в нем. Стоило лишь подумать, что могло произойти, его прошибал холодный пот. Он не смог защитить её. Не смог. И страшно мучился этим. В своём мире она по крайней мере не будет из-за него постоянно подвергаться опасности. «А я как-нибудь разберусь, как с этим жить дальше», — сказал себе Джерд, понимая, что и сам-то с трудом в это верит.

Зелёные глаза мальчишки гневно сверкнули:

— Ты не видел! Не видел, что с ней было, когда тебя забрали! Она…

— Хватит, Фальк! — отрезал Джерд. — Так будет лучше!

Мальчишка вперился в него взглядом.

— Лучше? Для кого? Для тебя? Она сидит там, в каюте, — указал себе за спину Фальк, — и чувствует себя отвергнутой!

— С каких это пор ты вдруг стал таким знатоком женщин? — криво пошутил Джерд.

Фальк обиженно фыркнул.

— Просто я умею наблюдать и слушать.

Принц только хмыкнул про себя, признавая, что с этим не поспоришь. Мальчишка, хоть и не отличался сентиментальностью, всегда улавливал то, что пропускали мимо ушей другие.

Джерд не хотел давать волю чувствам. Ни при каких условиях. Но допустить, чтобы девушка плакала из-за него, он тоже не мог. Внутри развернулась мучительная борьба. Надёжные, как доспехи, долг, холодный разум и точный расчет — с одной стороны и жгучее желание утешить ее, быть рядом, защитить от всего мира — с другой.

«О, Древние, помогите мне!» — мысленно простонал он и устало провёл ладонью по лицу. Почувствовал отросшую за время пребывания в Ямах щетину, которая кололась под пальцами. Джерд уже и не помнил, когда последний раз брился и нормально спал. «Пожалуй, сначала стоит привести себя в порядок, прежде чем идти к ней», — глубоко вздохнув, он медленно поднялся.

Кейт

На душе скребли кошки. Дикие и безжалостные. Прошедший день и бессонная ночь слились в сознании в бесконечную череду испытаний и тревог. Силы покинули меня, оставив лишь пустоту и усталость. Я стояла возле больших иллюминаторов в каюте и в тупом оцепенении смотрела на бурлящую за кормой воду. Ни плакать, ни думать, ни говорить уже не хотелось…

Неожиданно в дверь постучали. Я обернулась. На пороге с виноватым видом стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. От тёмной многодневной щетины на его подбродке не осталось и следа. Джерд побрился и переоделся. Белоснежная рубашка резко контрастировала с загорелой кожей, делая его черты острее и жёстче. Однако усталость, которую он так тщательно пытался скрыть, никуда не делась. Его лицо, покрытое глубокими ссадинами и синяками, выглядело осунувшимся. На левой брови виднелся едва зарубцевавшийся шрам. Джерд был сильно измотан, и казалось, едва держался на ногах. «Когда он в последний раз спал?» — внезапно подумала я и ощутила, как что-то внутри болезненно сжалось.

Я шагнула к нему. Наши глаза встретились.

— Как ты? — спросили мы одновременно и оба замерли, осознав это.

На мгновение в каюте повисло молчание. Затем Джерд улыбнулся, но улыбка получилась натянутой.

— Кейт, ты в порядке?

Его ореховые глаза внимательно вглядывались в мои.

— Да, а ты? — Я стояла напротив, не зная, куда деть руки. Просторная каюта внезапно стала очень тесной. — Всё хорошо? Ты спал?

— Да, не волнуйся об этом, — торопливо бросил он. Соврал, и я это видела. — Тебе что-нибудь нужно? Тебе стоит только сказать, и всё сделают.

Я смутилась.

— Джерд, а где Ирэлис?

— В трюме, с другими лошадьми, — ответил он, чуть наклонив голову. — Фальк сказал, ты её приручила?

— Так получилось. — Я неловко улыбнулась и слегка пожала плечами. — Ты не против?

— Конечно, нет. Она твоя.

— Моя? — обомлела я. — Нет, Джерд, я…

— Кейт, — мягко прервал он меня, — некоторые лошади выбирают себе всадника один раз и навсегда. — Он улыбнулся. — Она выбрала тебя.

— Но… — продолжила я, ещё сомневаясь.

Это было странно и неожиданно.

Джерд терпеливо повторил:

— Кейт, она выбрала тебя.

— Ты уверен? — после некоторой паузы спросила я, всё ещё не веря своим ушам.

— Абсолютно.

— Я бы хотела её проведать, — и замявшись, добавила, — если можно, конечно.

Он шагнул ближе, склонил ко мне голову и ласково улыбнулся.

— Кейт, «Призрак» в твоём полном распоряжении. Гасс проводит тебя.

Мы замолчали. Сердце моё стучало так громко, что казалось, его слышит весь мир.

— Кейт, я… — хрипло начал Джерд.

В надежде я вскинула на него глаза. И в этот миг раздался стук в дверь. Он оглянулся, затем снова посмотрел на меня. Стук повторился, на этот раз более настойчиво. На его лице мелькнула тень раздражения, которое он едва сдержал.

— Да? — практически прорычал он.

Дверь распахнулась. На пороге показался матрос, который помогал мне вчера спуститься в каюту. Кажется, его звали Грейсон. Увидев нас, он потупился и неловко пробормотал:

— Мой лорд, — матрос поклонился, — капитан просит вас подняться на мостик. — И замешкавшись, добавил: — Срочно.

Джерд нахмурился.

— Я понял. Можешь идти.

Голос его звучал нетерпеливо и властно. Матрос с облегчением кивнул и тут же испарился. Джерд тяжело выдохнул и медленно повернулся ко мне. В его усталом взгляде читалось сожаление.

— Всё в порядке. Иди, — я постаралась скрыть разочарование. Но прежде чем он успел выйти, робко произнесла. — Пообещай мне кое-что.

Он остановился и посмотрел с лёгким удивлением.

— Пообещай, что после разговора с капитаном ты, наконец, поспишь.

Джерд на мгновение растерялся, словно эти простые слова застали его врасплох. Он моргнул несколько раз и смущённо улыбнулся.

— Обещаю.

Джерд

— Ваше Высочество, прошу меня простить, но дело требует вашего присутствия, — завидев Джерда, произнёс Дрогот.

Он стоял на капитанском мостике в окружении двух своих помощников. Тут же находился Эйрих. Привалившись плечом к мачте и скрестив руки на груди, он хмуро посматривал на принца. Джерд знал, что после произошедшего накануне друг всё ещё злился на него. Он и сам корил себя, что не сдержался. В конце концов, во всём, что происходило, была его вина, и Эйрих тут ни при чём.

Джерд обвёл присутствующих усталым взглядом и заметил Фалька. Тот сидел немного поодаль, на ступенях, ведущих на полуют корабля. Все выглядели серьёзными и собранными, хотя предыдущая ночь далась им нелегко.

Джерд кивнул, показывая капитану, что внимательно слушает.

— Формально мы только что покинули воды, которые контролируют сторожевые корабли Ауррории, — заново заговорил тот. — «Призрак» ждёт вашего решения. — И, задержав пристальный взгляд на лице принца, спросил. — Ваше Высочество, куда мы идём?

Джерд мысленно удивился. Дрогот крайне редко обращался к нему, используя высший титул. Пожалуй, только когда хотел подчеркнуть свою преданность. Видимо, так было и сейчас. Капитан слыл человеком слова и дела. За почти девять лет знакомства Джерд сумел его неплохо узнать и высоко ценил. Когда-то тот по-отечески опекал юного принца, а со временем проникся глубоким уважением к возмужавшему Джерду. Теперь Дрогот уже почти не пытался давать советы. Но когда это всё же случалось, Джерд обязательно прислушивался к ним.

Принц вновь посмотрел на своих людей. Хмурые, сосредоточенные, они ждали, что он скажет. «Вот и пришло время», — мрачно подумал Джерд. Каждый крахенов день, проведённый в Кротовых Ямах, он размышлял об этом. Земли Рохов — других вариантов не было. У йординга Храбана он хотя бы мог попробовать попросить пристанища на какое-то время, а потом решить, что делать дальше. Йординг был не просто правителем рохов, справедливым и сильным. Он был другом Джерда. Они провели немало времени бок о бок в военных походах, и принц надеялся, что Храбан ему поверит.

К тому же у принца имелась ещё одна причина оказаться там — отец. Джерд чувствовал, что тот жив. Он видел неясные образы. Каменные стены, тьма, редкие огни, чьё-то тяжёлое дыхание рядом с отцом. Каждый раз, когда он мысленно пытался обратиться к нему, мыслеобразы схлопывались и Джерда выбрасывало в мёртвую пустоту, в которой не было ни звуков, ни движения. Ничего. Но кровь, что вела его, неумолимо звала на север.

— Мы идём в Рёрвик, — решительно сказал он.

На лицах мужчин тут же отразилось одобрение.

— Значит, попытаем счастья у Храбана, — заключил Эйрих. — Что ж, разумно.

Капитан кивнул.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — И обернувшись к своим помощникам, заговорил: — Курс на север. Идем вдоль Каренских островов. Там редко попадаются суда. Разве что торговые. Военные корабли этим курсом не ходят. — И снова посмотрев на Джерда, спросил: — На случай встречи с боевым судном. Каким будет ваш приказ, Ваше Высочество?

— Будем действовать по обстановке, капитан.

Джерд заметил, что Фальк, задрав голову, внимательно разглядывает паруса.

— Они нас, конечно, выдадут сразу, — задумчиво произнес Эйрих.

Как и остальные, он вслед за Джердом посмотрел вверх. Пламенное солнце сияло на каждом из тридцати белоснежных полотен. То, что корабль с солнечными парусами принадлежит младшему принцу Ауррории, было известно чуть ли не каждому капитану в Иррианском море. Это лишь усложняло задачу как можно незаметнее и без приключений добраться до северных фьордов Земель Рохов.

— К сожалению, милорд, это исправить мы пока не сможем. — Глядя на Эйриха, развел руками Креган, второй помощник капитана.

Джерд прищурил глаза от яркого солнца, пробивающегося сквозь облака, и оглянулся на первого помощника.

— Чессор, что с вооружением?

— Все палубные орудия проверены и подготовлены, — тут же доложил тот.

— Что с командой?

— Все как один с вами, Ваше Высочество.

Джерд слегка кивнул, чувствуя облегчение.

— А что с новыми матросами?

— Им было предложено сойти на берег в ближайшем порту, — отозвался второй помощник. — Они отказались.

— Что ты о них скажешь?

— Пока всё в порядке, Ваше Высочество, — уверенно ответил Креган. — Я приглядываю за ними.

— Что с запасами? — поинтересовался Эйрих.

— «Призрак» готовился идти в Граату, а это намного дальше северных фьордов, — ответил капитан, явно размышляя вслух. — До Рёрвика должны дойти без остановок.

Эйрих удовлетворённо качнул головой.

— Что ж, тогда военный совет окончен, — заключил он.

Помощники капитана один за другим покинули мостик. Фальк, ловко спрыгнув на палубу, скрылся в ближайшем люке. Они остались втроем.

— Капитан, — вполголоса начал Джерд, — на борту девушка. Проследите, чтобы команда вела себя соответствующим образом.

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество!

— И ещё одно, — Джерд немного помедлил, прежде чем произнести следующие слова, — если так случиться, что мы… вступим в бой… Защищать её любой ценой, капитан! Любой!

Сказав это, он отвернулся и упёрся взглядом в горизонт.

За спиной было тихо.

Несколько минут спустя послышался вежливый кашель.

— Ваше Высочество, если позволите… — начал Дрогот, осторожно подбирая слова.

— Говори.

Джерд обернулся и в упор посмотрел на него.

— Вам, — Дрогот замялся, — надо бы как следует отдохнуть. Восстановить силы.

— Капитан прав, — поддержал его Эйрих. — Если ты сейчас же не отправишься в каюту, нам придётся тебя связать и уложить в кровать насильно.

— Не придётся, — устало усмехнулся Джерд и посмотрел на друга так, словно хотел о чём-то попросить.

— Да понял я, — опередил принца Эйрих, — не волнуйся. Мы с Малышом присмотрим за ней.

Кейт

Потянулись дни. Холодное осеннее солнце перемежалось дождями. И чем севернее мы заходили, тем чаще пролетал белыми неторопливыми мухами снег. «Призрак», переваливаясь на волнах, уверенно шёл вперед. Каждый день я благодарила Бога за то, что у меня нет морской болезни. С моей невезучестью это выглядело почти чудом.

Постепенно я привыкла к качке. С командой тоже не возникло проблем. Матросы, порой напоминающие пиратов, были все как один — плечистые, загорелые и подтянутые. Они учтиво кланялись, когда я поднималась на палубу. Сальные шуточки и грубые ругательства тут же стихали. Излишними разговорами они меня не донимали, но на помощь спешили, стоило только попросить. Была ли в том заслуга Джерда или капитана, я не знала. Женщины на борту вроде бы не приветствовались, но деваться было некуда и вскоре удивлённые взгляды, направленные в мою сторону, сошли на нет. За исключением, пожалуй, одного случая.

Как-то прогуливаясь по палубе и проходя мимо небольшой компании, я неожиданно услышала брошенное мне вслед:

— А она ничего…

Матрос, сказавший это, пошло щёлкнул языком. Это был один из двоих новичков, о которых рассказывал Гасс. Мальчишка успел мне многое поведать о жизни на «Призраке». Я с силой сжала кулаки, сдерживая вспышку гнева, но вместо того, чтобы отреагировать, сделала вид, что не услышала. Зайдя за угол палубной надстройки, я остановилась и прислушалась к разговору.

— Лучше бы тебе заткнуться, да поскорее. Если не хочешь, чтобы капитан тебя высадил на первом же острове, — грубо оборвал его Грейсон. Он сидел на бочках в этой же компании.

— Вот-вот, — подтвердил слова Грейсона другой голос. — А уж если принц тебя услышит, то просто вышвырнет за борт. Только прежде вырвет язык и тебе же его скормит.

Послышался дружный гогот.

— Уже и сказать нельзя? — обиженно спросил новенький.

— Нельзя! — буркнул Грейсон. — Не про твою честь дама.

— Да брось, всё когда-нибудь бывает в первый раз, — не унимался наглец. — А кто она ему?

— Ещё раз тебе говорю, заткнись, парень, — в голосе Грейсона послышалась угроза, — если не хочешь неприятностей. А кто она ему — не твоего ума дело! Или Его Высочество перед тобой, немытой рожей, отчёт держать должен?

— Что-то я смотрю, слишком уж рьяно вы его защищаете, — усмехнулся матрос.

На мгновение всё стихло. Затем чей-то низкий, хрипловатый голос серьёзно произнес:

— Когда, рискуя собой, он бросится спасать твою никчемную шкуру, ты вспомнишь свои слова. Это я тебе обещаю.

— Так будет спасать или всё-таки вышвырнет за борт? — глумливо поинтересовался новенький.

— А это уж будет от тебя зависеть, — ответил ему собеседник с ледяным спокойствием. — Заслужишь — спасет. А не заткнёшься насчёт миледи, то я тебе, парень, ох, не завидую. Наш принц на расправу крут и, если не хочешь это на себе почувствовать, лучше следи за тем, что говоришь. Ну а чтобы до тебя скорее дошло, советую при случае посмотреть на его правую руку.

— Видел я его татуировку, можешь не пугать, — беззаботно отмахнулся матрос.

— А я и не пугаю. Просто даю повод задуматься, — невозмутимо ответил тот же хриплый голос.

По вечерам следовал неизменный ужин в каюте капитана в компании старших офицеров «Призрака»: Дрогота, его первого помощника Чессора и второго помощника Крегана. Как мне сказали, это традиция. Белая скатерть, серебряные приборы, свечи на столе — всё это больше напоминало званый ужин, нежели повседневный приём пищи.

Поскольку я считалась высокой гостьей, офицеры всячески старались меня развлечь рассказами о дальних походах и приключениях «Призрака». Солировал за столом, как правило, Чессор. Рассказывая очередную историю, в особо интересном месте он неизменно поворачивался ко второму помощнику с фразой «Подтверди, Креган!». Тот обычно сдержанно кивал в ответ.

Первый и второй помощники на «Призраке» представляли весьма любопытный дуэт. Высокий, плотный, с квадратными плечами, огромными ручищами и широким загорелым лицом Чессор, который то и дело сердито покрикивал на зазевавшихся матросов и хмурил густые седые брови, создавал впечатление грозного и жёсткого человека. Однако в глубине души был добряком. Невысокий, щуплый Креган был немногословен, обходителен и непременно вежлив. На его бледном узком лице всегда играла лёгкая полуулыбка. Казалось, он не способен обидеть и мухи, но именно ему было достаточно одного взгляда, чтобы любой матрос мгновенно встрепенулся и побежал выполнять приказ.

Так однажды за ужином я узнала, что чёрная капитанская шляпа считалась в команде счастливой и тщательно охранялась.

— …И вот наш бравый капитан избежал гибели в третий раз, — Чессор расплылся в улыбке, — и как вы понимаете, миледи, каждый раз на нём непременно оказывалась чёрная кожаная шляпа. А моряки, знаете, народ суеверный. С тех пор так и повелось: если капитан в своей счастливой шляпе, то команда спокойна.

Капитан расслабленно улыбнулся, поднося к губам бокал с вином. С видимым удовольствием сделал глоток и, по-доброму усмехнувшись, произнёс:

— Теперь эта легенда передаётся от старых матросов новым членам экипажа, и носить мне эту шляпу до конца моих дней. Но признаюсь вам честно, миледи, — глядя на меня, он прищурился. — Может, это, конечно, и совпадение. Однако я предпочитаю всё же не рисковать и держу её всегда при себе.

— Точнее, на себе, — поправил его Эйрих и отсалютовал бокалом.

— Что ж, капитан, с этого дня я тоже буду следить, чтобы вы всегда надевали свою шляпу. — Улыбнулась я и подняла бокал. — Как новичок в море, я жутко трушу и потому не хочу, чтобы с нами что-то случилось. Поэтому прошу вас, будьте внимательны.

Сказав это, я ощутила на себе пристальный взгляд. На противоположном конце стола сидел Джерд, как всегда слегка отстраненный от общего разговора. В беседы за ужином он вступал редко, но наблюдал с интересом. Едва я подняла на него глаза, как он тут же отвёл свои.

В эту странную игру мы играли каждый вечер. Взгляд его нежным невидимым прикосновением скользил по моему лицу, а я, ощущая это, тщетно пыталась сосредоточиться на еде или разговоре.

Но стоило взглянуть на него, он мгновенно отворачивался, словно пойманный с поличным. А спустя миг его глаза вновь возвращались ко мне, и всё повторялось. Только вот Джерд не знал, что каждый раз, когда он пытался отвести взгляд, я успевала заметить то, что было так тщательно спрятано в тёмной глубине его зрачков, отражающих отблеск свечей.

Днём я обычно гуляла по палубе в сопровождении Фалька или Гасса. Мальчишка оказался на удивление смышлёным. Он ходил за мной по пятам и с необычайно серьёзным видом отвечал на вопросы. Однажды даже рассказал, как попал на «Призрак». Два года назад умирающего мальчика обнаружили среди дрейфующих обломков лодки. Кто он такой и почему оказался один в открытом море, Гасс не помнил, но зато очень хорошо помнил, как «Призрак» спас его.

— Его Высочество первый прыгнул в воду, — с немалой гордостью произнёс он.

Услышанное меня нисколько не удивило. То, что Джерд ставил чужую жизнь выше своей, я уже поняла. Мы как раз проходили мимо капитанского мостика, где Джерд о чём-то беседовал с Дроготом и его помощниками. Будто почувствовав мой взгляд, он повернул голову, и уголки его губ поползли вверх. Он мягко улыбнулся и вернулся к разговору. А мы с Гассом пошли дальше.

Он устроил мне целую экскурсию по кораблю. Точно заправский моряк, мальчик рассказывал о морских премудростях. О том, для чего нужны те или иные снасти, и о том, что бывает, когда «Призрак» попадает в настоящий шторм.

— Гасс, а тебе не влетит за то, что ты так много со мной возишься? — как-то спросила я.

— Что вы, миледи, — засмеялся мальчик. — Это сейчас моя работа.

— Как это?

— Просто Его Высочество приказал присматривать за вами. Помогать во всём, развлекать, а если что-то будет не так, сразу докладывать ему.

— А что может бытьне так? — полюбопытствовала я.

— Ну… например, он сказал, если вас обидит кто, — простодушно ответил мне Гасс.

В один из дней под утро опустился туман. Ветер полностью стих, и корабль, неуверенно толкнувшись в последний раз, остановился. От этого-то я и проснулась. Долго лежала прислушиваясь, но так ничего и не услышала. Ни звука. Понимая, что снова заснуть вряд ли удастся, решила подняться на палубу. Туман был настолько густым, что казалось, «Призрак» завис в центре огромного облака и парит, парит в этом облаке между небом и землёй. Я глубоко вдохнула сырой прохладный воздух, наполненный солью с примесью древесной смолы, подняла голову и… не увидела ничего. Невесомая вата мягким покрывалом со всех сторон обволакивала корабль.

Осторожно ступая по мокрым доскам, я дошла до мачты и вновь взглянула наверх. Она уходила на пару футов ввысь, а затем терялась в призрачной мгле. Тишина, стоящая вокруг, оглушала. Сквозь завесу тумана едва можно было различить палубные надстройки. Внезапно у фальшборта я заметила смазанную тень, она шевельнулась и застыла. А миг спустя пришла в движение, постепенно принимая очертания высокой человеческой фигуры. Приблизившись, тень шагнула вперёд, и из тумана вышел… Джерд. Его лицо, волосы и одежду покрывали мелкие капли воды.

— Кейт, что ты здесь делаешь? — обеспокоенно спросил он.

— Мне просто… не спалось. — Я пожала плечами. — А ты?

— Мне тоже, — голос его потеплел, губы тронула застенчивая улыбка.

Мы замерли, наблюдая за белой завесой за бортом. Джерд стоял пугающе близко, я чувствовала, как мое плечо касается его руки. В густом обжигающем безмолвии я слышала, как он дышит. Вот так стоять и молчать вдвоём было… хорошо.

— Знаешь, — как-то сбивчиво начала я, — я хотела сказать тебе… спасибо.

Сделать это я собиралась давно, но не могла найти подходящее время.

— За что?

Он резко повернулся ко мне. Его ореховые глаза засветились искренним удивлением.

— За то, что ты… — я замялась. Все заранее подготовленные слова вдруг испарились, а те, что приходили в голову сейчас, казались до ужаса нелепыми, — за то, что спас меня, и за то, что… там во Дворце… за то, что пожертвовал собой ради меня, — выдохнула я, неуверенно подняв на него глаза.

Он поморщился и тяжело вздохнул.

— Кейт, за такое не благодарят. — В его голосе звучала явная, неприкрытая боль. — Это я должен просить у тебя прощения за то, что втянул во всё это.

Склонив голову, он пристально смотрел на меня.

— Поверь, я совсем не этого хотел. Я забрал тебя из твоего мира, чтобы… — он замолчал на мгновение, — защитить, а в итоге… — словно борясь с собственными мыслями, он плотно сжал челюсти и тряхнул головой, — в итоге не смог. Ты… ты простишь меня? — его голос стал тише.

Он заглянул мне в лицо так, будто от моего ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. Я смотрела не отрываясь в его глаза и спрашивала себя, как могу посметь его не простить. Да разве есть за что прощать? Разве тот, кто защищает и оберегает, должен за это извиняться?

Привстав на цыпочки, я подняла руку и несмело коснулась его лица, провела по щеке, колючей и тёплой. Он замер, а потом его большая ладонь накрыла мою. Он прижал её к губам и поцеловал.

— Простишь? — повторил он, теперь уже совсем тихо, не отпуская моей руки.

— Джерд, — прошептала я, по-прежнему глядя в глаза, в которых жила целая Вселенная. — Я тебя давно уже за всё простила.

Корабль неожиданно завибрировал. За бортом послышался всплеск и тонкий смех, подхваченный, казалось, тысячами голосов. Один, другой… Снова смех. Тонкий, девичий.

Я невольно отпрянула от борта и испуганно взглянула на Джерда. Его губы дрогнули в мягкой полуулыбке.

— Не бойся, это кахны.

Я осторожно вытянула шею, чтобы посмотреть, что же там такое. Пока мы говорили, туман слегка рассеялся и над водой можно было разглядеть головы странных существ. Русалок. Это первое, что пришло на ум. Только вот лица их вовсе не были столь прекрасны, как пишут в сказках. Из воды на меня смотрели три круглые, сморщенные, похожие на обезьяньи бледно-розовые мордочки. Существа ныряли, хлопали по воде широкими зелёными хвостами, поднимали столбы брызг и тут же, смеясь, выныривали обратно. Они играли друг с другом и с любопытством разглядывали нас. Большие влажные глаза цвета расплавленного золота с чёрным зрачком посередине медленно моргали и щурились. Внезапно над водой показалась ещё одна голова, затем ещё одна, и вскоре не менее дюжины этих созданий кружили в воде, периодически наталкиваясь на деревянный борт «Призрака».

— Что им нужно? — забеспокоилась я.

Существа, хоть и выглядели забавными, однако в их облике было нечто отталкивающее.

— Они так играют, — ответил Джерд. — Ветер стих, «Призрак» в дрейфе. Вот им и кажется, что мы хотим пообщаться.

Я поёжилась.

— Не бойся, — сказал он ласково. — Они безобидные. Корабль им кажется большим животным, а мы — его детёнышами. Им просто любопытно.

— Но тогда, в первую ночь на «Призраке», я слышала песню…

Джерд кивнул.

— Они поют, когда хотят кого-то позвать. Поют ему, и он приходит.

Я на мгновение задумалась.

— Знаешь, в моём мире есть легенда о дивных морских женщинах, что прекрасной песней дурманят разум моряков и топят корабли. Но это… всего лишь легенда.

Я пожала плечами, рассматривая «русалок».

— Ну, как видишь, в других мирах что-то из этой легенды правда. Только корабли они не топят…

Договорить Джерд не успел. Палуба задрожала, но теперь это ощущалось гораздо сильнее. Внезапно «Призрак» сильно качнуло. Нас отбросило к мачтам, но крепкая рука удержала меня от падения. Мы одновременно бросились назад к борту и увидели, как «русалки» с визгом рванули врассыпную. Из-под днища корабля выплывала громадная тень.

— А вот этот вполне может.

Лицо Джерда мгновенно стало серьёзным.

Где-то сверху ударил корабельный колокол. Джерд резко схватил меня за руку и не раздумывая зашагал к капитанскому мостику. По палубе уже бегали матросы. Навстречу шёл капитан, попутно застёгивая китель. За его спиной маячил лохматый и заспанный Фальк.

— Мой лорд, под нами дарх! — сказал Дрогот, едва мы приблизились. Шрам на его смуглой щеке слегка подрагивал.

— Знаю, — сухо бросил Джерд и крикнул Фальку. — Отведи Кейт в каюту!

— Смотрите! — закричал кто-то, и все на палубе устремили взоры к левому борту.

Там из воды, вздымая волны, неспешно поднималось нечто огромное, чёрно-зелёное и чешуйчатое.

На корабле воцарилось гробовое молчание.

— Всем оставаться на своих местах! — приказал Дрогот и застыл.

Сначала показалась шея животного. Чёрно-зелёная чешуя переливалась, будто полированные металлические листы. Затем стала медленно подниматься гигантская голова дарха. Над водой возник изогнутый рог, за ним — два больших, немигающих глаза, светящихся голубоватым светом. И наконец показалась раскрытая клыкастая пасть, из которой с шумом выливалась вода. Острые, белые, неравномерно расставленные зубы ярко выделялись на фоне чёрной, покрытой шипами слизистой оболочки. Поднявшись наполовину, животное издало низкий трубный рёв, так что палуба под ногами заходила ходуном, затем не мигая уставилось на «Призрак». Все замерли затаив дыхание. Огромная голова по-змеиному покачивалась из стороны в сторону. В странных белёсых глазах отсутствовали зрачки, отчего казалось, что животное слепо.

— Не делать резких движений! Всем держаться наготове! — громовой голос Дрогота вывел меня из оцепенения.

От страха в висках стучал пульс, я чувствовала, как начинаю дрожать. Стоящий рядом Джерд слегка сжал мои пальцы:

— Тише, Кейт. Не бойся.

— Почему он не нападает? — еле слышно спросила я.

— Дархи непредсказуемы, — так же тихо, не поворачивая головы, проговорил он.

— Надеюсь, он уже позавтракал. Иначе, боюсь, завтракать не придётся нам, — раздался над моим ухом недовольный шёпот.

Я оглянулась. Рядом стоял Эйрих. Сонный, небритый, он по обыкновению хмурился и не отрываясь смотрел на зверя.

Краем глаза я уловила смазанное движение. Справа от нас, за бочками, прятался Гасс. Худенькие плечи мальчишки подрагивали. Он жался к мачте за спиной и судорожно цеплялся за висящий рядом канат. Джерд тоже его заметил. Он бросил быстрый взгляд на Фалька, который, стараясь не шуметь, уже плавно двигался в сторону юнги. Осторожно подобравшись к бочкам, он мягко опустился рядом. Увидев его, мальчик облегчённо улыбнулся.

Змей продолжал раскачиваться, как гигантский метроном. Отвратительная зубастая пасть открывалась и закрывалась, будто он пытался зевнуть, да всё никак не мог. Джерд коротко оглянулся на Эйриха и куда-то указал ему глазами. Тот хищно оскалился и кивнул.

— Кейт, когда я скажу «беги», — Джерд склонился ко мне, — ты тут же побежишь к Дроготу. Быстро и не оборачиваясь. Поняла?

— Но…

— Верь мне.

Он снова сжал мою ладонь.

Только сейчас я заметила, что люди на палубе замерли вовсе не в случайном порядке. У каждого орудия по левому борту стояли матросы. Слегка пригнувшись, они держали руки на металлических корпусах устройств. Остальные тоже не выглядели растерянными. Люди ждали. Джерд переглянулся с капитаном, и тот медленно ему кивнул. Затем Джерд посмотрел на Фалька. Странная пантомима повторилась. Получив немой приказ, парень поднялся и развернулся в нашу сторону.

Что они собираются делать? Сражаться? Со зверем? Сбитая с толку, я переводила взгляд с одного на другого.

И тут из толпы вышел невысокий жилистый второй помощник. В руках он держал трубочку. Небольшую, размером с карандаш. Не спеша он направился к борту, над которым нависал змей. На ходу, покачиваясь в такт движениям огромной головы, помощник приложил трубочку к губам и раздул щёки. Однако звука не последовало. Тем не менее тварь неожиданно дёрнулась, моргнула, и белесые глаза вдруг превратились в бирюзовые, с вертикальным толстым зрачком. Должно быть, у змея имелось тройное веко.

Тем временем мужчина всё дул в трубочку. Зверь реагировал: будто загипнотизированный, он моргал и продолжал над водой свой жутковатый танец.

— Что он делает? — прошептала я.

— Говорит с ним, — услышала я за спиной голос Эйриха.

— Но как?

— Кудрявая, Креган родом из Нубии, из прибрежных деревень Каверича. Тамошние рыбаки ещё не такие фокусы выделывают. Говорят, — он склонился к моему уху и издевательски зашептал, — они совокупляются с кахнами. — Послышался тихий смешок. — Оттого-то они так много знают о море. А ещё…

— Хватит! — строго оборвал его Джерд.

Я обернулась. Эйрих невинно пожал плечами, как бы говоря: «Ну а я что сделаю, если это правда?» Он умудрялся язвить даже в такой ситуации.

Между тем второй помощник всё дул и дул в трубочку. Внезапно змей перестал раскачиваться. Чешуйчатая морда приблизилась к Крегану так близко, что при желании он мог коснуться её рукой. Море за змеем забурлило, выбрасывая на поверхность длинное чёрное тело с золотистыми плавниками. Клыкастая пасть широко разверзлась, зверь издал низкий свист, от которого в ушах болезненно зазвенело, и с чудовищным грохотом нырнул в кипящую белыми бурунами воду. На мгновение мелькнул шипастый хвост — и всё стихло.

Джерд

Над палубой «Призрака» серебряным колокольчиком звенел заливистый женский смех. За небольшим столом, который по распоряжению первого помощника вынесли из трюма, сидели трое. Они то и дело склонялись над лежащей на столе доской с расставленными на ней деревянными фигурками. Кейт, Чессор и маленький вертлявый юнга Гасс с большим азартом играли в хогге5. Свободные от вахты матросы расположились неподалёку и с интересом поглядывали в сторону стола, где Кейт с разгромным счётом обыгрывала первого помощника. Гасс восторженно вопил при каждом сделанном ходе, Кейт смеялась, Чессор по-доброму ворчал и довольно щурился на солнце, как ленивый домашний кот.

Джерд стоял на полуюте и украдкой наблюдал за девушкой. Ветер гулял в её непослушных волосах. Делая очередной ход, она склоняла голову над доской, и пушистые пряди спадали ей на глаза. Тонкая рука мгновенно взлетала, чтобы заправить непокорные локоны за ухо, но они, подхватываемые ветром, вновь и вновь вырывались на свободу и ласкали её красивое лицо. Девушка улыбалась, прикрывая глаза от неожиданно яркого осеннего солнца, и выглядела совершенно счастливой. А когда она, задумавшись, прикусывала нижнюю губу, сердце Джерда делало кувырок и замирало. Он любовался ею. Он не хотел, не должен был, но справиться с собой никак не мог.

— А Кудрявая быстро освоилась, — услышал он у себя за спиной голос Эйриха.

Тот практически бесшумно подошёл и, скрестив руки на груди, встал рядом.

Джерд хотел что-то ответить, но тут Кейт неожиданно обернулась и поймала его взгляд. Он не успел вовремя отвести глаза. Она ласково улыбнулась ему и снова вернулась в игру. Делая очередной ход, она что-то неспешно объясняла Гассу, мальчишка согласно кивал, а Чессор лишь вскидывал седые брови, и над палубой разносилось его густое:

— Ну, миледи, я повержен! — Разводил он могучие руки в стороны. — Признаю и сдаюсь на вашу милость! — И громко хохотал.

Кейт сияла от радости и, подбадривая первого помощника, предлагала сыграть ещё раз.

— Крахен меня раздери! Она таки надрала задницу Чессору! — рассмеялся Эйрих, с удивлением наблюдая за происходящим.

Кейт, будто услышав это, повернула голову в их сторону. Её глаза — большие, полные нежности — вновь встретились со взглядом Джерда. Внезапно он понял, что начинает краснеть как мальчишка, застигнутый врасплох.

«Проклятье! — с раздражением подумал он. — Я веду себя как полный дурак!»

Эйрих хитро усмехнулся и как-то странно покосился на друга.

— Может, подойдёшь?

Он дёрнул подбородком в сторону игроков.

— Там и без меня весело, — буркнул Джерд и упрямо отвернулся, стараясь скрыть смущение, но голос его всё же выдал.

— Ну-ну, — послышалось за спиной. — Издалека оно, конечно, безопаснее. Да и сердце целее будет. — Эйрих словно бы разговаривал сам с собой, но его слова больно били по Джерду. — Только вот незадача. Счастливее-то от этого оно тоже не станет.

Принц резко вглянул на него. Эйрих был прав, но признаться в этом оказалось нелегко. Джерд почувствовал, как волна раздражения поднимается изнутри, готовая вырваться наружу. Он уже собрался дать жёсткую отповедь другу и посоветовать катиться к крахену со своими умозаключениями, но сказать ничего не успел.

— Судно прямо по курсу! — раздался над палубой громкий возглас вперёдсмотрящего.

Смех моментально стих, и благостное настроение, царившее на палубе, вмиг улетучилось. Джерд, а следом за ним Эйрих поспешно спустились на капитанский мостик. Там их уже ждал второй помощник.

— Мой лорд! — начал он, бросая озабоченный взгляд на принца. — Из вороньего гнезда виден пока только силуэт корабля. Но вперёдсмотрящий говорит, он крылатый.

Джерд удивлённо посмотрел на друга. Эйрих нахмурил светлые брови и задумчиво произнёс:

— Тенеберийский каррак? На севере?

— Где капитан? — спросил Джерд поднимающегося на мостик Чессора.

— Должен быть в своей каюте, — ответил тот и, окликнув Гасса, велел: — Быстро за капитаном!

— Каррак идёт нам навстречу, мой лорд. — Креган отнял от лица подзорную трубу и обеспокоенно взглянул на Джерда.

Спустя добрых полчаса призрачный силуэт корабля превратился в отчётливо различимый внушительный парусник. Джерд, Эйрих, капитан и оба его помощника стояли у правого борта, сосредоточенно наблюдая за приближающимся судном.

Внезапно Джерд почувствовал лёгкое движение и повернул голову. Кейт тихонько подошла и встала рядом. Обхватив себя за плечи, она взолновано вглядывалась вдаль, в сторону таинственного корабля. Тонкие пальцы слегка подрагивали, выражение лица выдавало внутреннюю тревогу, охватившую девушку. Джерд тут же ощутил острое, почти невыносимое желание притянуть её к себе, обнять, заслонить от всех невзгод. Ему захотелось шепнуть ей на ухо: «Ничего не бойся, я рядом». Этот порыв захлестнул Джерда с головой, но он быстро подавил его, с трудом отведя взгляд от девушки. В попытке перевести мысли в другое русло он отвернулся и заставил себя сосредоточиться на возможной угрозе.

Тенеберийский каррак будто летел над водой. Помимо стандартных, хоть и непривычных треугольных парусов, каррак имел «крылья» — особые плиссированные полотнища, установленные по бокам от узкого корпуса. Эти «крылья» расправлялись на ветру, придавая кораблю невероятную скорость, а когда каррак входил в дрейф или причаливал к пристани, сворачивались и плотно прижимались к бортам.

Тенеберийскиекрылатые корабли были настоящей диковинкой в Иррианском море и всякий раз вызывали у местных мореходов удивление вперемешку со смехом, пока те не убеждались, что похожий на странную птицу парусник мог дать фору любому тяжеловооружённому северному кораблю.

— Всем быть наготове! — громкий приказ капитана разорвал тишину, повисшую над палубой.

Но тут Джерд, прищурив глаза, ещё раз пристально всмотрелся в приближающийся парусник. Потом едва заметно качнул головой, с трудом веря тому, что видел, и повернулся к Дроготу.

— Всё в порядке, капитан. Успокойте людей. Кажется, мы встретили друга.

Кейт

— Вот это встреча! — крикнул мужчина с палубыкрылатого корабля. — Давно не виделись, Ваше Высочество!

Незнакомец приложил правую руку к сердцу и, театрально поклонившись, засмеялся. Смех его оказался заразительным и наполненным дерзким удовольствием. Мужчина был молод и невероятно хорош собой. Смуглая кожа, надменный взгляд чёрных глаз. Однако тонкие благородные черты слегка портил небольшой шрам, который пересекал щёку, придавая красивому лицу несколько бандитский вид.

— Не ожидал тебя увидеть здесь, принц! — с игривой усмешкой добавил он.

Длинные тёмные волосы мужчины развевались на ветру. Одет он был в роскошный, искусно расшитый золотом кафтан, подбитый чёрным мехом.

— Как и я тебя, Каидар! — весело отозвался Джерд и в ответ широко улыбнулся. — Что ты делаешь так далеко от дома?

— Не поверишь, — снова рассмеялся смуглолицый. — Был в Келсо, смотрел невесту, а потом решил немного прогуляться, подышать вашим колючим северным ветром.

— И как? — Джерд усмехнулся. — Успешно посмотрел?

Незнакомец небрежно обвёл пространство вокруг себя рукой, унизанной золотыми перстнями.

— Как видишь, по-прежнему один.

— Не понравилась? — громко спросил Джерд.

— Скорее, я не понравился, — смуглолицый повёл плечами. — Матушке моей, да хранят ее здоровье Духи Великой Пустыни, — он картинно вознёс к небу обе руки, — пришла в голову идея женить меня. Думает, так я перестану делать глупости. Слова моей достопочтимой матушки, конечно, не мои. А ей я, ты знаешь, отказать не могу. Но смотреть — ещё не значит жениться, верно?

И он хитро улыбнулся. Команда за его спиной одобрительно загудела, поддерживая шутку.

Внимательные чёрные глаза прошлись по палубе ауррорского корабля и остановились… на мне. На смуглом лице сверкнули белоснежные зубы.

— Эй, Джерд! Кого это ты там прячешь? — проговорил он с явным интересом. — Никак невеста? Или уже жена?

Напряжённая тишина мгновенно повисла над «Призраком». По лицу Джерда скользнула грозовая туча. Однако отсутствие ответа незнакомца ничуть не смутило.

— Позвольте представиться, миледи! — Он склонил голову в лёгком поклоне и продолжил: — Принц Каидар, наследник Тенеберийского трона.

Я растерялась. Кровь тут же прилила к щекам. Не зная, что сказать, я замерла в замешательстве. Джерд плавным движением приблизился ко мне, слегка заслонив собой от любопытных чёрных глаз, что так бесцеремонно разглядывали меня.

— Леди Кейт — моя гостья. Не смущай её своими титулами, — улыбнулся он тенеберийскому принцу. Только улыбка эта больше походила на оскал хищника, готового защищать свою территорию.

— Пусть будет так. — Примирительно развёл руками Каидар. — И да, Джерд! — резко крикнул он. — Что вы там не поделили с братом?

Вокруг Джерда начали сгущаться тени. Лицо его стало суровым и непроницаемым.

— В Келсо при дворе ходят слухи, — тон Каидара сделался серьёзным. — Он пообещал десять тысяч золотом за твою голову. Будь осторожен, принц! И да помогут тебе Духи!

— Корабль справа по борту, — разнёсся по палубе тревожный крик.

Судьба будто решила, что одной неожиданной встречи «Призраку» в этот день будет недостаточно. После того каккрылатый тенеберийский парусник скрылся за горизонтом, несколько часов спустя там же возникла новая проблема.

Маленькая точка стремительно увеличивалась, и вскоре уже можно было различить длинный чёрный силуэт чужого корабля.

— Это лорретийская трёхмачтовая орка! — убрав от лица подзорную трубу и передавая ее капитану, сообщил первый помощник.

— Да ещё и под имперским флагом.

Лицо Дрогота посуровело. То, что он увидел в трубу, явно не сулило ничего хорошего.

— Уйти успеем? — встревоженно спросил Эйрих.

Капитан покачал головой, мрачно наблюдая за приближающимся кораблем.

— Не при этом ветре, — сухо сказал он. — Орка легче «Призрака». Смотрите, как идёт.

Он указал на судно. Точка увеличивалась с чудовищной скоростью.

— Раздери меня крахен! Они сели на весла! — изумлённо вскричал Чессор. — Видно, им здорово не терпится нас поприветствовать.

Я застыла рядом, следя за мужчинами. В воздухе явственно чувствовалась опасность.

— Что будем делать? — нахмурился Эйрих.

— А есть выбор? — Джерд слегка склонил голову набок и с прищуром посмотрел на друга.

Тот, осознав, к чему ведёт принц, вытаращил на него глаза.

— Джерд, у них по сто пятьдесят бойцов на имперских кораблях! И это не считая команды! Мы не выстоим!

— Вопрос в другом, — задумчиво протянул первый помощник. — Что эта орка делает так далеко от Лореттии? Вторая неожиданная встреча. Не многовато ли для одного дня?

В ответ на лице Джерда появилось странное выражение, но слова Чессора он никак не прокомментировал.

Капитан молчал, потирая подбородок, а потом вдруг взглянул на принца.

— Мой лорд, есть одна идея.

— Говори. — Острым, как бритва, взглядом Джерд уставился на него.

— Примерно в двух латах отсюда есть несколько небольших островов. Если мы быстро уйдем, то можем попытаться спрятаться там между скалами. Орка будет вынуждена замедлиться и покружить, выискивая нас. А мы получим шанс на маневр. Но это рискованно. Если они нас заметят до того, как мы скроемся, они нас догонят.

— Может получиться, но шанс небольшой, — прохрипел Чессор, хмуря брови. Он снова смотрел в подзорную трубу.

— Ну, если не сработает, тогда хоть развлечёмся, — хищно оскалился Эйрих, и в его глазах заплясали уже знакомые мне черти.

— Мой лорд?

Дрогот выжидающе посмотрел на Джерда, вынуждая того принять решение.

— Это лучше, чем встретить их лоб в лоб. Командуйте, капитан, — кивнул принц.

— Ретто! — крикнул капитан рулевому. — Разворачивай нас к Клыкам Наар'торра!

Мгновенно отреагировав, рулевой уверенно повернул штурвал, и «Призрак» с гулом начал заваливаться на левый борт, резко меняя курс.

— Всем готовиться к бою!

После этих слов я ожидала увидеть панику на лицах и нервную суету на палубе. Однако приказ капитана не застал никого врасплох — за приближением чёрного корабля наблюдала едва ли не вся команда. То, что сейчас происходило, напоминало уверенную и слаженную работу точно настроенного механизма. Команда быстро перестроилась. Каждый матрос без лишних слов моментально занял своё место.

Вцепившись руками в планширь, я продолжала стоять у правого борта и с тревогой наблюдала за незнакомым кораблём.

— Кейт… — Джерд шагнул ко мне. Я сразу же обернулась.

Лицо его было серьёзным. Подойдя ближе, он мягко взял меня за плечи, наклоняясь так, чтобы наши глаза встретились.

— Как только мы войдём в скалы, тебе нужно будет спуститься вниз, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Гасс тебя проводит и побудет с тобой.

— Почему?

Джерд ненадолго замолчал, взгляд его стал мягче. Он будто подбирал слова, чтобы не напугать меня.

— Потому что тебе там будет безопаснее, — наконец ответил он, чуть крепче сжав мои плечи, словно старался передать свою уверенность.

Я вновь бросила обеспокоенный взгляд на горизонт, но приближающийся корабль исчез из виду. «Призрак» шёл в другом направлении.

— Кто они? Что им нужно?

Мои глаза вернулись к Джерду. Я пыталась понять, что происходит.

— Видимо, те десять тысяч, что Реджинар пообещал за мою голову, — вздохнул он. Губы тронула грустная усмешка.

А затем уверенно добавил:

— Не бойся, Дрогот один из лучших морских капитанов. Он знает, что делает.

И опять эта нежность в ореховых глазах, которая тут же согрела моё бедное тревожное сердце. Несколько мгновений Джерд смотрел на меня так, словно всё, что происходило вокруг, не имело значения.

— С тобой ведь ничего не случится, правда? — еле слышно пробормотала я.

— Не случится, обещаю, — твёрдо заверил он и склонил голову чуть ниже. На его лице мелькнула мягкая, успокаивающая улыбка. — Когда всё закончится, я приду за тобой. А теперь вниз. — И убрав руки с моих плеч, крикнул мальчишке: — Гасс, мои мечи, живо! Но сначала проводи миледи!

Вдалеке показались чёрные скалистые острова, поросшие редкой растительностью. Они действительно, словно клыки, грозно возвышались над неспокойным морем, оправдывая зловещее название. Каждая скала острыми обрывистыми краями опасно нависала над бурлящей вокруг водой. Высокие волны с грохотом разбивались о камни, поднимая в воздух солёные брызги. Узкие извилистые проливы между скалами создавали сложный причудливый лабиринт, в котором могло затеряться любое судно. Через некоторое время «Призрак» медленно вошёл в один из таких, в поисках спасения в этом странном непредсказуемом месте.

— Кейт, вниз! — резко бросил Джерд.

Его властный голос вывел меня из оцепенения, и я поспешила за Гассом.

Джерд

— Сбавить ход! — зычный голос капитана эхом разнёсся среди скал.

«Призрак» замедлился. Ветер утих, вода вокруг успокоилась, и корабль наконец замер под мрачным утесом. Тени огромных каменных выступов укрывали его, будто щитом. Капитан Дрогот приказал всем быть наготове, и команда не заставила себя ждать. Матросы быстро вооружились и заняли свои позиции.

— Надеюсь, эта крахенова орка напорется на камни, прежде чем найдёт нас, — проворчал Эйрих, затягивая ремни на металлических наручах. Он уже успел надеть кожаную кирасу, из-под которой поблескивала кольчуга.

Джерд тоже облачился в доспех, сделанный из прочной закалённой стали и покрытый матовой чёрной краской, которая поглощала свет, придавая ему зловещий вид. Перед побегом Эйрих продумал всё до мелочей. Лошади, оружие, доспехи — всё это и многое другое он сумел переправить на борт «Призрака».

У Джерда снова кольнуло сердце. Он всё ещё переживал, что не сдержался и ударил друга. Хотя они поговорили, и Эйрих явно не держал на него зла, чувство вины не отпускало, продолжая грызть Джерда изнутри.

Он закинул за спину ножны и быстро оглядел палубу. Они, конечно, надеялись ускользнуть от врага, не вступая в бой, но опыт подсказывал, что лучше быть готовым ко всему.

— Снорри, Грейсон! — окликнул он двоих матросов, что стояли неподалёку. Те мгновенно подбежали к нему.

— Встаньте у этого люка! — Джерд указал на массивную деревянную крышку, под которой скрывался вход в трюм. Некоторое время назад туда спустились Кейт и Гасс, укрывшись в самом безопасном месте корабля на случай абордажа. — Если хоть один лорретиец к нему приблизится, сниму головы с обоих! — рыкнул Джерд, бросив суровый взгляд на матросов.

Те поспешно кивнули и застыли в указанном месте, крепко сжимая рукояти мечей.

«Призрак», хоть и принадлежал принцу, но оставался под абсолютной властью капитана, в чьи дела Джерд никогда не вмешивался. Однако в бою всё менялось. В сражениях командовал он, Джерд, и его слово было законом для всех на борту. Убедившись, что все вооружены и находятся там, где им положено, Джерд поднялся на мостик.

— Как долго будем ждать? — спросил он капитана.

Дрогот, нахмурившись, всматривался в мрачный проём каменного коридора.

— По моим расчётам, орка уже должна подойти к островам. Если всё пойдёт по плану, мы сможем вскоре сманеврировать и уйти от неё.

Спустя час томительного ожидания капитан наконец произнёс:

— Пора выходить. Дальше здесь оставаться нельзя.

— Думаешь, сработало?

Джерд напряжённо смотрел на него.

— Поглядим, Ваше Высочество, — ответил Дрогот и отдал команду.

«Призрак» начал медленно выходить из укрытия, осторожно пробираясь между скалами. Капитан внимательно следил за отвесными стенами. Проход становился уже.

— Ретто, держи ровнее! — крикнул он рулевому.

На палубе царила тишина. Команда затаив дыхание заняла свои позиции и приготовилась к возможному столкновению. Все ждали момента, когда корабль выйдет на открытую воду.

Джерд стоял у борта, положив руки на планширь. Он ощущал, как напряжение нарастает с каждым ударом сердца, и прислушивался к звукам вокруг. Вот в конце каменного лабиринта показался просвет. Ещё немного — и они окажутся в открытом море, и только тогда станет ясно, сработал их план или нет.

Несколько долгих минут ожидания, и наконец, «Призрак» вырвался из скалистого плена. Ветер рванул паруса, корабль дёрнулся вперёд и стал набирать скорость. Джерд облегчённо вздохнул, но облегчение оказалось недолгим.

Сперва из-за утёса показался чёрный узкий форштевень, а затем и вся орка. Она стремительно шла наперерез «Призраку». Либо лорретийский капитан оказался умнее, чем они предполагали, либо побоялся соваться в скалы и решил обойти острова по кругу. Но теперь это уже не имело значения. Джерд зло стиснул зубы. Враг нагнал их, и столкновения не избежать.

— Эти твари нас переиграли!

На мостик взбежал Эйрих. Капитан поморщился.

— Может, дать по ним полный залп? — Эйрих вопросительно посмотрел на первого помощника, стоящего тут же.

— Милорд, мы не успеем, они слишком близко. И потом, с такого расстояния в ответ они разнесут нас в щепки, — уверенно ответил Чессор.

— Не разнесут, — сухо сказал Джерд, не отрывая взгляд от чёрного парусника. Тот неумолимо приближался. — Я нужен им живым, — добавил он и, немного помедлив, прокричал: — Все по местам! Приготовиться к атаке!

Матросы сразу оживились, послышался лязг вынимаемых из ножен клинков. Джерд повернулся к капитану.

— Дрогот, помнишь, о чём я тебя просил?

Тот пристально посмотрел на своего принца.

— Защищать её, не меня! Это приказ! — резко произнёс Джерд, подчёркивая каждое слово.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Джерд коротко кивнул ему и спрыгнул на палубу.

Орка уже находилась на расстоянии в корпус от них. По её палубе сновали матросы, за их спинами мелькали чёрно-багровые доспехи имперской армии короля Хейлгара.

«Призрак» маневрировал, не давая врагу бросить абордажные крючья. Джерд прекрасно понимал, что для лорретийцев захват беглого принца — первостепенная цель. Причину, по которой их преследует имперская орка, он понял сразу. Если они захватят его, Хейлгар получит в руки мощный козырь, с которым сможет шантажировать Реджинара, требуя чего угодно. А что угодно лорретийскому монарху? Конечно же, южные земли Ауррории. Хейлгар был далеко не дурак — он быстро сложил дважды два, увидев свою выгоду в этом деле. Единственное, что не давало Джерду покоя: почему они до сих пор встретили только один имперский корабль? Но если сейчас они потерпят поражение, то и одного будет более чем достаточно.

Сжимая кулаки, он окинул взглядом своих людей. Джерд знал, что, захватив его, лорретийцы тут же уничтожат «Призрак» и перебьют всех, кто к тому времени останется в живых. Ситуация складывалась критическая. Если на орке полный состав, то им будут противостоять примерно двести хорошо обученных солдат. Двести против восьмидесяти. Джерд горько ухмыльнулся. «Что ж, похоже, будет жарко», — подумал он и закричал:

— Взять в руки оружие! Приготовиться к ближнему бою!

Он быстро пошёл по палубе, проверяя, чтобы каждый матрос был на своём месте, готовый к схватке. Волнение висело в воздухе. Шумные волны бились о борта. В глазах людей он видел страх, но вместе с тем и угрюмую решимость. Он останавливался возле каждого, отдавал приказы, поправлял экипировку, подбадривал вескими словами. А потом встал в центре палубы и заговорил:

— Как только они бросят крючья, рубите канаты! Никого не жалеть, но и не рисковать понапрасну! — Джерд говорил холодным твёрдым голосом. — Мне нужен хотя бы один пленный. Лучше солдат, но, если попадётся матрос, тоже сгодится. Не отходите от борта, не давайте им прорваться вглубь корабля. Не сбивайтесь в кучу, держите строй! И да помогут нам Древние!

Напряжение на палубе возрастало с каждой секундой. Джерд знал, что люди сейчас смотрят на него, его спокойствие и сила являются источником их уверенности и веры в победу.

Матросы «Призрака» не имели солдатской выучки, но были отличными бойцами, умеющими держать в руках оружие и способными постоять за свою жизнь, хоть «Призрак» и не считался военным кораблем.

Обойдя палубу, Джерд остановился у самого борта, лицом к врагу, достал из-за спины свои чёрные клинки и ударил их друг об друга. Сталь протяжно запела. Крепко сжимая рукояти, принц пошевелил запястьями, глубоко вздохнул, чувствуя на губах солоноватый привкус моря, расправил плечи и на секунду поднял голову к небу. В бездонной синеве медленно проплывали серые облака.

«Не лучший день, чтобы умереть, — мрачно подумал он. — Пожалуй, отложим это на потом».

Он коротко оглянулся через плечо, проверил, стоят ли Снорри и Грейсон по-прежнему над люком. Те замерли, не шевелясь, словно статуи. Их глаза напряжённо следили за происходящим. В стороне Джерд заметил Фалька. Тот повис на лестнице, ведущей на рею. В каждой руке он держал по метательному ножу и пристально вглядывался в чёрный парусник.

Джерд посмотрел на мостик. Там, приготовившись защищать своего капитана и рулевого, сосредоточенно застыли оба помощника. Чессор сжимал в огромных руках устрашающего вида секиру, а Креган вооружился двумя короткими клинками серповидной формы. Владел этим оружием второй помощник отменно, и горе было тому, кто встанет на пути щуплого невысокого человека.

— Где Кейт?

Джерд услышал за спиной голос Эйриха. Тот подошёл и встал рядом, покачивая массивным полуторным мечом.

— В трюме, с Гассом.

— Понял. — Эйрих качнул головой и взглянул на друга: — Готов?

Джерд кивнул. Они ударились костяшками кулаков в латных перчатках, и оба повернулись лицом к опасности.

— Да начнётся веселье! — дерзко оскалился Эйрих, принимая боевую стойку, и крепко обхватил обеими руками рукоять меча. Синие глаза блеснули предвкушением.

И в этот самый миг в воздух взлетел первый абордажный крюк, зловеще сверкнул на солнце и с металлическим звоном вцепился в борт.

Лорретийцы бросились вперёд. Чёрно-багровые фигуры взбирались по канатам, словно тени. Их лица скрывали глухие шлемы. Джерд, заметив первого солдата, шагнул к краю палубы. Один резкий удар, и его чёрный клинок вошел лорретийцу в шею, разрезав плоть до позвонков. На лицо Джерду брызнула тёплая кровь. Тело нападавшего с плеском рухнуло в море.

— Рубите канаты! — рявкнул принц.

Несколько матросов тут же метнулись к бортам. Один из них с размаху ударил топором, но было поздно, — лорретийцы уже успели забраться слишком высоко. Четверо врагов разом перепрыгнули через борт. Джерд отступил назад, позволяя своим людям встретить их. Краем глаза увидел, как Фальк молниеносно метнул нож — лезвие вошло точно в горло. Противник начал медленно оседать на колени. Мелькнул второй нож. Ещё один враг упал, как подкошенный. Но вслед за четвёркой на палубу «Призрака» уже взбирались новые и новые воины. Бесконечным потоком. Лорретийцы наступали. Мгновение — и корабль превратился в кровавое поле битвы.

Лицо Джерда, как и его доспехи, были залиты чужой кровью. Тяжело дыша, он сражался сразу с тремя солдатами, которые методично пытались окружить его. Каждый из них двигался слаженно, рассчитывая воспользоваться численным преимуществом. Джерд чувствовал, как от напряжения горят мышцы, но яростный боевой азарт подталкивал его вперёд, не позволяя остановиться.

Один из лорретийцев собрался с силами и замахнулся двуручным мечом. Джерд тут же пригнулся. Тяжёлый клинок просвистел над головой. Ещё не успев полностью выпрямиться, принц скользнул вперёд. Левый меч с лёгкостью разорвал ткань и плоть на бедре противника. Тот вскрикнул и пошатнулся, хватаясь за рану. Джерд не дал ему шанса на спасение. Правая рука взметнулась, и чёрный клинок вонзился в шею солдата. Тело с глухим стуком упало на палубу.

Едва принц успел выдохнуть, как двое других одновременно бросились на него. Один бил коротким мечом, пытаясь зайти с фланга. Второй сделал резкий выпад с прямого направления.

Преимущество Джерда заключалось в том, что солдаты имперской армии явно имели приказ взять его живым. Это ограничивало их действия, заставляя нападать осторожнее и избегать смертельных ударов. В условиях неразберихи боя это означало, что Джерд мог рассчитывать на меньшее количество решительных атак и большее количество ошибок со стороны противника. Каждое промедление открывало путь для контратаки, а каждая нерешительность — возможность обратить ситуацию в свою пользу.

Джерд ловко уклонился от одного удара. Левым клинком отбил другой и отпрыгнул в сторону, уходя из опасной зоны. Он знал: если застрянет в центре, шансов на победу будет меньше. Принц стремительно развернулся и ударил одним из мечей по коленям противника, сбивая его с ног. И, прежде чем тот поднялся, Джерд вонзил второй клинок ему в грудь, окончательно выводя из боя. Но сразу отшатнулся. Лезвие меча третьего лорретийца звякнуло о его доспех, не причиняя принцу никакого вреда. Зло прищурившись, Джерд перешёл в атаку. Враг, стараясь защититься, поднял перед собой небольшой, окованный металлом щит. Принц подразнил его лёгкими тычками, вынудив сделать выпад, и тут же парировал, выбив клинок из рук лорретийца, и одним точным движением рассёк тому шею.

Джерд выпрямился, тяжело дыша, быстро стёр кровавую пленку с лица и огляделся. Вокруг царил хаос: крики, звон стали и грохот битвы смешивались с гулом волн, разбивающихся о борта. Его люди и солдаты имперской армии продолжали ожесточённо сражаться. Подняв свои мечи, принц врезался в самую гущу, беспощадно рубя чёрно-багровые доспехи имперцев.

Краем глаза он заметил, как Чессор, издав звериный рёв, размахнулся огромной секирой и с одного удара рассёк сразу двоих солдат. Их тела тяжело повалились на палубу. Неподалеку, словно вихрь, с серповидными клинками двигался Креган. Лезвия свистели в воздухе, срезая плоть и оставляя за собой кровавые полосы.

На Джерда вдруг налетел один из матросов «Призрака». Высокий лорретиец выбил у него из рук меч и стал яростно наступать, заставив парня отскочить к краю палубы. Джерд молниеносно одним точным ударом в незащищенное доспехом место отправил имперца за борт и повернулся к остолбеневшему матросу. Тот смотрел на него круглыми от страха глазами. Это был один из новеньких, недавно оказавшихся на борту моряков.

— Подбери меч! — строго рявкнул принц. — И в следующий раз держи оружие крепче, если не хочешь отправиться кормить рыб!

И обратившись к своим людям, закричал:

— Не отступать, держать ряды!

Его грозный голос летел над палубой, напоминая о важности единения. Но в глубине души Джерд сознавал, что им не выстоять.

Он яростно сражался, рубил, резал, бил. Тело, закалённое годами тренировок и битв, безошибочно реагировало на каждую угрозу. Он атаковал, уворачивался, вскидывал клинки, отбивая удары, и так по кругу.

Внезапно Джерд ощутил жгучую боль в левом плече. Тяжёлый клинок не смог пробить стальной наплечник, но удар оказался мощным. Противник, вооружённый массивным мечом, воспользовался моментом, когда Джерд был занят боем с двумя другими солдатами. Левая рука принца тут же ослабла, но меч он не выронил. И вместо того чтобы отступить, он, зашипев от боли, вновь вскинул клинки и пошёл в атаку.

Крики и шум вокруг продолжали нарастать. Боль в плече, сначала резкая и невыносимая, постепенно растворялась, сменяясь густой красной пеленой перед глазами. Бывалые воины называли это «боевой горячкой», когда человек переставал ощущать страх, сомнения, жалость. Он превращался в нечто иное — существо, движимое лишь жаждой победы. Неуязвимое и беспощадное.

Именно в такое состояние после удара и впал Джерд. Сотни раз за жизнь, не меньше, оно накрывало его в самом разгаре битвы, вырывало из реальности, стирая всё, кроме глухого стука собственного сердца и острого, неутолимого стремления убивать.

И сейчас он погрузился в эту бездну с головой, забыв обо всём, кроме ярости. Мир вокруг расплывался в чёрно-багровом водовороте тел и криков. Джерд шёл сквозь толпу, с каждым шагом оставляя за собой трупы, не замечая ни боли, ни усталости.

Пока… пока его остекленевший взгляд не остановился на чём-то неприметном, но почему-то важном. Люк. Тёмная деревянная крышка прямо перед ним.

«Кейт».

Имя лёгким касанием скользнуло по краю его обезумевшего разума. Нежная улыбка. Смех. Девушка с серыми глазами…

Джерд ошалело моргнул. Красная пелена, что застилала глаза, исчезла в одно мгновение. Мир вернулся. Он снова стал собой. И вовремя.

Он увидел, как посреди палубы сражается Эйрих. Его длинные пшеничного цвета волосы, уже красные от чужой крови, взлетали при каждом движении. Эйрих был полностью поглощён двумя противниками перед собой и пропустил момент, когда сзади подкрался ещё один.

Джерд заметил это и, с силой отшвырнув стоящего на его пути солдата, быстро направился к другу. В последнюю секунду, когда лорретиец уже готовился нанести смертельный удар, Джерд рывком влетел между ним и Эйрихом. Резким движением он отразил меч, и чёрный клинок тут же вонзился в бок противника, заставляя того рухнуть замертво.

Эйрих, покончив с двумя имперцами, повернулся к нему и закричал:

— Нам не выстоять, их слишком много! Забирай девчонку и прыгай в шлюпку! Вы сможете укрыться в скалах!

Но Джерд не услышал его, потому что в этот самый миг небо разорвалось от оглушительного рева. Крики на палубе слегка притихли. Люди в недоумении заозирались по сторонам. Глядя на удивленно моргающего Эйриха, Джерд улыбнулся — он знал. Это был звук боевого тенеберийского рога. А значит, к ним шла помощь.

Крылатый корабль с хищно ощерившимся носом, напоминающим морское чудовище, уже складывал боковые паруса, готовясь подойти к «Призраку» с другой стороны.

Спустя несколько минут на палубу молча прыгнули тенеберийцы. Замелькали острые арконаки, которые отличались от мечей изогнутым лезвием с крюком на конце. Смуглые черноглазые воины, безжалостные и отважные, представляли собой серьёзную угрозу. Имперские солдаты начали отступать.

— Назад! Назад на корабль! — раздался приказ.

Уцелевшие лорретийцы один за другим хватались за канаты и прыгали за борт, поспешно покидая «Призрак». Мощный ликующий гул прокатился по палубе. Ауррорцы вскинули вверх мечи в знак победы. Они выстояли…

Джерд бессильно опустился на мокрые от крови доски. Стянул перчатку и провёл рукой по лицу, больше размазывая, чем стирая кровь, перемешанную с потом.

Он оглядел палубу, где в чудовищном беспорядке валялись изувеченные тела, затем оглянулся на люк, что вёл в трюм. Подумал, что, пожалуй, Кейт не стоит пока подниматься сюда. Ей не нужно этого видеть.

Он вздохнул глубоко, и тут же резкая боль в плече напомнила о себе. Стянув перчатку с другой руки, он принялся медленно расстёгивать кожаные ремни наручей. Чёрный доспех был полностью залит чужой кровью.

Вскоре он, опираясь на меч, наконец поднялся. Подбежавший к нему Фальк помог снять кирасу, и Джерд направился в каюту, где надеялся найти воду, чтобы смыть с себя кровь, прежде чем он спустится вниз. «Ни к чему лишний раз пугать девушку, она и так вздрагивает от каждого шороха», — устало решил он.

Джерд

— …И тогда мы решили проверить. Очень уж подозрительной показалась капитану Нимайре имперская боевая орка так далеко на севере.

Каидар взмахнул рукой, унизанной золотыми перстнями, и ослепительно улыбнулся.

Они сидели в просторной каюте капитана Дрогота, за великолепно накрытым столом. Традиционный вечерний ужин превратился сегодня в праздник в честь победы над лорретийцами. Главными героями и почётными гостями были, конечно же, принц Каидар и его капитан, так вовремя подоспевшие на выручку «Призраку».

Капитан Нимайра сидела по правую руку от своего принца — высокая, статная, с глазами чернее угля. В длинных волосах женщины проглядывали серебряные пряди, а морщины придавали её некогда красивому лицу чуть более суровое выражение, чем того требовала обстановка. Она до сих пор оставалась в боевом доспехе. Кожаная кираса подчёркивала гибкость и силу её фигуры. Рядом с роскошно одетым вальяжным Каидаром она выглядела собранной и готовой в любую секунду вступить в схватку. В этом мастерстве она могла составить конкуренцию каждому из мужчин, сидящих за капитанским столом.

За их спинами безмолвной статуей замер вооружённый до зубов телохранитель Каидара. Увидев, что принц Тенеберии пришёл с охраной, Эйрих презрительно фыркнул. На что Каидар, нисколько не оскорбившись, дружелюбно произнёс:

— Традиции, мой друг, традиции! Кто я такой, чтобы их нарушать? — Он обезоруживающе улыбнулся и развёл руками.

Бой с лорретийской оркой их всех потрепал. Джерд до сих пор чувствовал острую боль в ушибленном плече и старался не морщиться всякий раз, когда приходилось двигать рукой. На скуле Эйриха наливался, переходя из красного в синий, знатный синяк. Чессор с неглубокой раной под рёбрами сидел немного скособочившись, явно страдая от невозможности лечь. Остальные выглядели не лучше. Однако хорошая компания, прекрасное вино и радость от победы действовали на всех расслабляюще.

— Эх, жаль, не удалось добраться до их капитана. Он бы мог нам многое поведать, — лениво протянул Эйрих.

«Действительно, жаль», — мысленно согласился с ним Джерд.

— Не понимаю, зачем они вообще напали на вас? — спросил Каидар, переводя взгляд с Эйриха на Джерда. — Неужели их капитану просто захотелось получить награду, обещанную твоим братом? — прищурился он, пристально глядя на ауррорского принца.

Джерд на мгновение бросил взгляд на Фалька и мысленно приказал: «Молчи!»

В зелёных глазах мальчишки мелькнуло понимание.

Пленный матрос с имперской орки был сейчас связан и заперт в трюме. Фальк притащил его, когда бой уже начал стихать. Перепуганный и растерянный моряк что-то бессвязно бормотал, но, когда его окатили ведром ледяной воды, всё же заговорил. Знал он немного, но и этого хватило.

Как и подозревал Джерд, все лорретийские военные корабли, находящиеся в Иррианском море, получили приказ преследовать ауррорское судно с солнцем на парусах и во что бы то ни стало захватить в плен младшего сына короля Валарана, принца Джерда.

Ничего нового от лорретийца они не узнали. Но у Джерда имелось ещё одно предположение, которым он пока не спешил делиться с товарищами. Слишком уж дерзким оно казалось.

— …Кейт, видели бы вы их…

Джерд мгновенно вернулся в реальность. Он среагировал на её имя быстрее, чем успел осознать это. Каидар, улыбаясь во весь рот, о чём-то увлечённо рассказывал девушке. Кейт сидела напротив и внимательно слушала тенеберийца, улыбаясь в ответ. Её щеки раскраснелись, серые глаза блестели, а слегка влажные губы были чуть приоткрыты. Пушистые волосы шёлковым кружевом обрамляли её нежное лицо.

«Сегодня она особенно красива», — подумал Джерд, и в груди у него мучительно заныло.

Он вспомнил, как нашёл её в трюме после сражения — бледную и испуганную. Она тут же бросилась к нему, позабыв о том, что рядом Гасс. Осмотрела его, тревожась, не ранен ли. А когда убедилась, что он цел, прижалась к нему, словно дрожащий от страха, брошенный котёнок. Она ещё долго недоверчиво вглядывалась в его лицо даже тогда, когда Джерд заверил её, что всё в порядке.

— Кейт, вам обязательно нужно посетить Цафир. — Каидар, белозубо улыбаясь, лукаво смотрел на девушку. — Клянусь, столько развлечений, как в столице Тенеберии, вы не найдёте нигде.

Взгляд тенеберийского принца блуждал по её лицу, всё чаще задерживаясь на соблазнительно пухлых губах.

— Я вас приглашаю, Кейт, и лично покажу вам Лунный дворец и его знаменитые Парящие сады.

Девушка слегка смутилась, но глаз от принца не отвела.

— Спасибо за приглашение, Ваше Высочество, — сдержанно ответила она.

— Ах, перестаньте, Кейт! — тенебериец беспечно махнул рукой. — К чему эти церемонии? Прошу вас, зовите меня просто Каидар. Иначе я чувствую себя старым и жутко одиноким.

Он обаятельно улыбнулся.

Девушка в ответ заливисто рассмеялась. Джерд с силой сжал вилку, чувствуя, как свирепая ревность начинает рвать сердце на куски.

Каидар продолжал сыпать шутками. Кейт беззаботно смеялась. Чёрные глаза тенеберийского принца жадно ловили каждое её движение.

— Так что там насчет твоей невесты в Келсо? — в разговор внезапно вмешался Эйрих.

Джерд перевёл на него взгляд. Тот сидел, миролюбиво развалившись на стуле, и медленно потягивал вино. Выражение его лица оставалось небрежно-расслабленным. Но Джерд слишком хорошо знал друга, чтобы купиться на это. Эйрих был зол, и происходящее за столом ему не нравилось.

— А ничего, — хмыкнул Каидар. — Меня вежливо и, конечно же, с соблюдением всех дипломатических протоколов выставили за дверь. За исключительную расхлябанность и несерьёзность. Слова не мои, а моей несостоявшейся невесты.

Чёрные глаза хитро сверкнули и снова уставились на Кейт. Казалось, он даже не пытался скрыть, что девушка сейчас занимала всё его внимание.

— И что же скажет на это ваша матушка? — неожиданно смело спросила она.

Принц улыбнулся и непринуждённо откинулся на спинку стула.

— Ах, милая Кейт, у моей матушки, да хранят ее светлый ум Духи Великой Пустыни, ещё с десяток невест в запасе. — Он закатил глаза, изображая обречённость. — А уж если моей матушке чего-то хочется, она всегда это получает.

— То есть жениться всё-таки придётся? — игриво поинтересовалась Кейт.

— Придётся. — Принц картинно вздохнул, и в его загадочном взгляде заплясали тени. Он пристально посмотрел девушке в глаза. — Весь вопрос, на ком?

Джерд зло стиснул челюсти. Вилка в его руке начала медленно гнуться, пока не сложилась пополам. Осознав, что сделал, он тут же убрал руку под стол. К счастью, никто ничего не заметил. Дрогот и оба его помощника были заняты беседой с капитаном Нимайрой, остальные же наблюдали за Кейт и Каидаром.

— Что ж, желаю вам найти ту, которая будет полностью соответствовать вашим требованиям, Каидар. — Улыбнулась Кейт.

— А требования мои невелики. Как и всё в этом бренном мире. — Тенебериец пространным жестом обвёл каюту. Перстни на его пальцах блеснули в свете свечей. — Я хочу любить и быть любимым. Только и всего.

Он пожал плечами.

— Ну, это как раз самое сложное, — подал голос Фальк, всё это время хранивший молчание.

Каидар взглянул на него.

— Ты прав, мой юный друг! Взаимная любовь — величайшая награда. Хотя может стать и величайшим горем для влюблённых, которым не суждено быть вместе.

Джерд украдкой покосился на Кейт. Она вздрогнула, словно от испуга. По её лицу прошла тень. Принц растерялся. Минуту назад девушка была весёлой, беспечно смеялась и казалась довольной, и вдруг разом в больших серых глазах поселилась печаль.

— Любовь — это всегда награда, — после некоторой паузы негромко проговорила она, словно обращалась к себе. — Неважно, взаимная она или нет.

Параллельная беседа вмиг стихла и все обратили взоры на Кейт.

— Любовь делает нас по-настоящему живыми. Мир вокруг меняется, обретает новые краски, становиться глубже, ярче… И мы благодарим его — каждую травинку в поле, каждое дуновение ветра, каждое проплывающее над нами облако и каждую звезду в ночном небе, — её голос дрогнул, — за то, что любимый человек есть. За то, что он просто существует… даже если он никогда не узнает о ваших чувствах. Даже если нас разделяют время и расстояние. Мы любим — и этого достаточно, чтобы жить.

Она замерла на секунду, словно сама удивилась тому, что произнесла вслух. Затем робко посмотрела на остальных и тихо добавила:

— Разве не так?

И тут же смущённо потупилась, но спустя мгновение, набравшись мужества, резко вскинула глаза на Джерда. Он застыл, заворожённый, не в силах отвести от неё взгляда. За столом повисло молчание. Кейт продолжала смотреть на него, её серые глаза блестели, она будто ждала от него чего-то, а он, ошарашенный, попросту не находил слов. Этот момент, казалось, длился вечность…

— Вы прелесть, Кейт! — вдруг воскликнул Каидар. Тенеберийский принц с нескрываемым восторгом смотрел на девушку и широко улыбался. — Клянусь, одно ваше слово, и я увезу вас с собой!

Бешеная животная ревность охватила Джерда. Безграничная и дикая. Он посмотрел в глаза Каидара, желая только одного — стереть самодовольную улыбку с его лица как можно более болезненным способом. Плевать на приличия. Плевать на всё.

— Тебе пора, — прорычал он.

Улыбка тут же сошла с лица тенеберийца. Чёрные глаза опасно сверкнули. Он уставился на Джерда. В капитанской каюте мгновенно повисло напряжение. Воздух стал густым и тяжёлым. Прожигая друг друга взглядом, они молчали, и тишина эта казалась оглушительной.

— Не надо.

Тонкий голос Кейт разорвал тишину, и Джерд невольно повернул к ней голову, ожидая увидеть её серые глаза, обращённые к нему. Но нет — её взгляд, полный мольбы и страха, был устремлён на тенеберийского наследника.

— Прошу вас, Каидар, не надо, — повторила она.

Джерд в который раз за вечер растерялся. Гнев на мгновение уступил место изумлению.

«Она что же, заступается за меня?» — пронеслось в его голове.

Тенебериец тоже застыл, переводя взгляд с него на Кейт и обратно, а потом как ни в чем не бывало улыбнулся и произнёс:

— Ты прав, друг. Пора.

— Не сердись, принц! — Каидар, слегка прищурившись, смотрел на Джерда.

Они стояли на палубе «Призрака» возле переброшенного между кораблями трапа. На лице тенеберийца играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

«Если он сейчас же не покинет «Призрак», я сверну ему шею», — с мрачной злобой подумал Джерд.

Он стоял неподвижно, кулаки его сжимались и разжимались в такт биению сердца.

За спиной Каидара замер телохранитель. Он недобро поглядывал на ауррорского принца. В стороне, у борта, стояла капитан Нимайра. Она отрешённо смотрела на воду. Но Джерд знал: она отслеживает каждое его движение. Защита тенеберийского наследника являлась её первостепенной задачей. Краем глаза Джерд заметил, как вслед на ними на палубу поднялся Эйрих. А через миг неслышно, словно тень, из люка, ведущего вниз, выскользнул Фальк.

Каидар усмехнулся, хлопнув Джерда по плечу.

— Не сердись, — повторил он мягко. — Даже если бы я захотел, у меня не было ни единого шанса.

Он коротко хохотнул и прыгнул на трап. Пройдя половину пути к своему кораблю, он вдруг обернулся и громко крикнул:

— Она прекрасная девушка! Тебе повезло, принц! Поскорее женись на ней, иначе я вернусь и всё-таки заберу её у тебя!

И, миролюбиво рассмеявшись, снова повернулся к своему кораблю.

Джерд с большим трудом подавил в себе желание перемахнуть на каррак и вырвать кадык из глотки наглеца.

Кейт

После тяжёлой схватки с лорретийским кораблем команда «Призрака» заметно поредела. Память погибших в бою матросов почтили по старинной морской традиции, принятой в Ауррории. Тела завернули в парусину и приготовили к погребению в море. Увидев кровавые пятна на ткани, я не выдержала и отвернулась. Джерд, ни сказав ни слова, мягко взял меня за плечи и привлёк к себе, позволяя спрятать лицо на своей груди.

— Хочешь, чтобы Фальк проводил тебя в каюту? — послышался его тихий голос у виска.

— Нет-нет, всё в порядке, — ответила я, подняв на него глаза.

Его рука вдруг дрогнула, словно он хотел прикоснуться к моему лицу, но передумал.

Я вновь посмотрела туда, где под молчаливые взгляды собравшихся одно за другим опускали в воду тела. Когда церемония завершилась, капитан Дрогот вытащил из-за пояса небольшую бутыль с вином, плеснул немного на палубу и коротко произнёс:

— Не земле, но морю… Пусть волны проводят вас на ту сторону…

Бутыль пошла по кругу. Каждый сделал глоток, отдав таким образом последнюю дань погибшим.

А дальше дни потекли своим чередом. Жизнь на борту «Призрака» продолжалась. Погода, однако, оставляла желать лучшего. По серому унылому небу медленно текли седые, слоисто-графитовые облака, готовые вот-вот зацепиться за мачты — так низко они проплывали. Всё чаще шёл дождь, а солнце лишь изредка пробивалось сквозь сизую толщу, но и тогда его свет оставался блёклым и холодным. Я продолжала гулять, играть с Гассом и Чессором в увлекательную, так похожую на шахматы, игру хогге и часами болтать с Фальком.

А ещё я неожиданно осознала одну вещь: когда бы я ни появлялась на палубе, там обязательно оказывался Джерд. Было ли это намеренно или происходило случайно, я не знала. Мы почти не разговаривали, но он неизменно находился где-то поблизости. Иногда, поймав на себе взгляд его серьёзных ореховых глаз, я чувствовала, как щёки заливает краска. В такие минуты я спешила отвернуться, но волнение только усиливалось. Что-то происходило внутри меня. Необъяснимый трепет поднимался из глубин, заполнял всё мое существо, вызывая смешанные эмоции, которые с каждым днём становилось все труднее игнорировать.

Изредка нам встречались крошечные острова, усыпанные огромными белесыми валунами, на которых гнездились тысячи странных чёрно-белых, чем-то похожих на пеликанов, птиц. Они бесконечно кружили над гнёздами, издавая резкие крики, будто переговаривались между собой.

Некоторые их них, ведомые любопытством, садились на реи «Призрака» и важно покачивали длинными клювами. Другие неторопливо прохаживались по планширям бортов, изучая корабль и его обитателей.

Со временем островов на нашем пути становилось всё больше. И вот однажды, сидя в своей каюте, я услышала радостный вопль Гасса. Через мгновение он постучал в мою дверь.

— Миледи, прошу прощения. — Светло-карие глаза мальчишки сияли. — Его Высочество просит вас подняться на палубу.

Я вопросительно уставилась на него.

— Вам это понравится, — загадочно улыбнулся он. — Ну же, пойдёмте!

Вскоре он уже тащил меня за руку наверх. Оказавшись на палубе, я подошла к правому борту и остолбенела, чувствуя, как глаза мои медленно ползут на лоб.

Передо мной раскинулись изрезанные скалистые берега, покрытые ярко-зёленой густой растительностью, что само по себе казалось невероятным, ведь стояла глубокая осень. К тому же, как я понимала, мы находились далеко на севере. Однако самым поразительным оставалось вовсе не это. Весь берег, усыпанный чёрным обсидиановым песком, был завален обломками гигантских статуй из гладкого, напоминающего розовый мрамор камня: огромные ступни, частично занесённые этим песком, кисти с потрескавшимися пальцами и зияющие пустыми глазницами головы. Разбросанные в хаотичном порядке, они напоминали части оставленных на детской площадке сломанных кукол.

Я подошла ближе и ухватилась за планширь. Высоко на холмах проступали руины, в которых угадывались очертания некогда массивных зданий, затерянных во времени. Чуть в стороне вырисовывались колонны, когда-то величественные, а теперь походившие на исполинские перевёрнутые рёбра невиданных животных.

Приглядевшись повнимательнее, я открыла рот, да так и осталось стоять, не в силах произнести ни слова. То, что я увидела, казалось совершенно невозможным и не укладывалось ни в какие законы физики. Над руинами неподвижно парили громадные каменные блоки, которые висели в воздухе в нескольких десятках футов над землёй, словно на невидимых тросах. Я пристально всматривалась в это чудо, но никаких верёвок или опор так и не обнаружила.

Но и это было ещё не всё. В очертаниях зданий, в останках статуй ощущалось что-то неправильное, будто углы, под которыми сходились грани вырезанных из «мрамора» элементов, подчинялись какой-то совсем иной геометрии. Мозг отказывался принимать то, что видели глаза.

— Что это? — оторопело спросила я, почти потеряв от изумления дар речи.

— Острова Забвения, — вполголоса проговорил Джерд, стоя у меня за спиной. — Последний форпост Древних.

— Последний форпост?

Я обернулась к нему.

— Да, Кейт. Во время Великой Войны здесь укрылись те немногие, кто успел спастись. Но и они в конце концов погибли.

Корабль медленно двигался вдоль чёрного берега. За первым островом следовал второй, а затем показался и третий. Везде открывалась одна и та же картина: руины крепостей и башен, обломки статуй. На втором острове из песка выглядывала большая бледно-розовая голова лошади. Неподалёку, над прибрежными камнями, парило само тело животного. Огромные, тонко вырезанные крылья вырастали из его покатых боков. Какой же прекрасной, наверное, была эта статуя много веков назад! Все эти башни, крепости — что это, магия? Или Древние каким-то образом покорили гравитацию? Какой цивилизации удалось создать такое и почему она погибла?

Принц подошёл ко мне и, облокотившись о поручень рядом, окинул взглядом руины.

— Что произошло? Почему они воевали? И с кем? — спросила я, всё ещё поражённая увиденным.

— Осталась лишь легенда, Кейт. Правды никто не знает.

— Расскажи мне её.

— Да, милорд, прошу, расскажите! — взмолился Гасс, который по-прежнему крутился поблизости.

Джерд повернул голову и по-доброму улыбнулся мальчишке.

— Ты её знаешь, Гасс, а вот миледи — нет.

Он выразительно взглянул на меня.

Краем глаза я заметила, как на аккуратно сложенный канат плюхнулся Фальк и тоже с интересом уставился на принца. Тот выпрямился, задумчиво провёл рукой по волосам и начал:

— Несколько тысяч лет назад жила на севере раса. Не знаю, были ли они людьми, или кем-то иным, но этот мир они понимали куда лучше нас. — Джерд дёрнул подбородком в сторону берега. — Их народ процветал. По крайне мере так говорят книги. Правили Древними четыре мага. Шакран владел огнём, его вечное пламя не знало пощады. Асорос управлял воздухом, играл могучими ветрами. Наал властвовал над водой, а Яссур был повелителем земли. — Он замолчал на миг, устремив взгляд в сторону островов. — История банальная. У Асороса была красавица сестра Дилея. Шакран возжелал её, но она ответила отказом. И не просто отказом — она посмеялась над ним. Жестоко. Шакран поклялся, что заберёт её, чего бы это ни стоило. Своими заклинаниями и ненавистью, что скопилась в его сердце, он создал Кристалл Подчинения. Камень, который заставлял любого склониться перед волей Шакрана. Стоило лишь взглянуть на кроваво-красный кристалл…

Джерд внезапно осёкся. Его глаза сузились, в их глубине мелькнуло странное смятение. Он нахмурился, будто что-то важное всплыло в его памяти.

Я обеспокоенно наблюдала за ним. Поймав мой взгляд, он ещё немного помолчал, сосредоточенно всматриваясь в меня, после чего отвернулся и продолжил:

— Но кристалл не смог подчинить её. Она взглянула на него и упала замертво. Может, его ненависть оказалась слишком сильной, а может, её кровь — кровь мага воздуха — просто не поддалась магии огня. Но Дилея не выдержала. Это сломало Асороса. Он пошёл войной на Шакрана. Маги раскололись: Яссур, маг земли, встал на сторону огня, а Наал, повелитель воды, поддержал воздух. Так и началась Великая Война. В своей ненависти маги уничтожили всех. И Древних, и себя.

— А что было потом? — Гасс заворожённо смотрел на принца, забывая даже моргать.

— Потом? — Джерд нерадостно усмехнулся. — Ничего. Исчезли и маги, и те, кто им служил. Остались лишь эти камни. Здесь, — он снова кивнул на развалины, — и в Покинутых Землях. Ну и легенды. Остальное — забвение.

Поёживаясь от холодного ветра, пронизывающего до костей, я отошла от борта. Когда Гасс прибежал в каюту, он застал меня врасплох. Захватить плащ я не успела, а на палубе напрочь забыла о холоде, настолько меня поразила представшая передо мной картина. Теперь же, стоя на сыром ветру в тонком шерстяном платье, я дрожала, будто лист. Джерд, увидев это, быстро снял с себя куртку. В тот миг, когда она опустилась мне на плечи, сердце моё замерло.

— Спасибо, — едва осмелившись поднять на него глаза, пробормотала я.

Он наклонился чуть вперёд и молча застегнул верхние застежки, надёжно укрывая меня от ветра. Неожиданно его пальцы коснулись моего лица, и я на мгновение задержала дыхание. Куртка хранила тепло его тела, пахла морем и хвоей. А ещё она пахла им. Невольно я спрятала нос в высокий воротник, стараясь незаметно вдохнуть запах. Странно, но раньше ни один аромат не привлекал меня так, как этот. Он буквально сводил с ума.

— Значит, всё из-за неразделённой любви? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

Джерд не сразу понял, о чём я. Мой вопрос ненадолго повис в воздухе.

— Не только, — наконец произнёс он. — Ненависть и жажда власти тоже сыграли свою роль.

Тут со своего места поднялся Фальк, многозначительно посмотрел на нас с Джердом и легонько потянул Гасса за рукав

— Пойдём-ка, дружок. Кажется, тебя капитан зовёт.

Мальчишка, прислушиваясь, неуверенно заозирался по сторонам, но сопротивляться не стал.

Мы остались вдвоём. Джерд стоял напротив и смотрел на меня со странным выражением лица. Сердитый колючий ветер колыхал его рубашку, заставляя ткань то и дело плотно облегать широкие плечи и мускулистую грудь.

— Ты замерзнешь, — нерешительно произнесла я.

Он лишь спокойно покачал головой.

Проводив меня до каюты, он остановился. Я подняла руки, чтобы расстегнуть застёжки и вернуть ему куртку, но не смогла с ними справиться. Слегка улыбнувшись, Джерд шагнул ко мне и наклонился.

— Позволь мне.

Его пальцы осторожно коснулись застёжек. Он склонился ниже и с легкостью расстегнул их. Я ощутила его горячее дыхание. Сердце забилось быстрее, когда его затуманенный взгляд вдруг застыл на моих губах. Я почувствовала, как, нависая надо мной, Джерд замер, напрягся всем телом. А затем, глубоко вздохнув, резко отступил назад.

— Увидимся за ужином, Кейт, — прохрипел он, пряча глаза. Развернулся и, на ходу набрасывая куртку, пошёл наверх.

Кейт

«Призрак» медленно входил в узкий фьорд. Синие скалы возвышались по обе стороны и напоминали гигантских стражей. Они безмолвно следили за чужаком, который внезапно явился из открытого моря. Почти отвесные склоны, поросшие редким кустарником и мхом, разрезали мощные потоки, что с грохотом обрушивались со скал в холодные воды залива. Звук водопадов заглушал шум хода корабля, и от этого казалось, что он беззвучно скользит по свинцовой глади вперёд.

Суровая северная красота зачаровывала. Я стояла у правого борта и не могла отвести глаз от невероятной картины. Чем дальше мы углублялись, тем выше и величественней становились скалы, а воды темнели. Казалось, что фьорд сужается и каменному лабиринту не будет конца. Но за следующим изломом показалась небольшая бухта, и вскоре я увидела городок, что раскинулся на её берегу. Приземистые деревянные дома с камышовыми крышами теснились вдоль узких улочек. Деревянные мостки вели от строений к воде, где стояли несколько кораблей, смутно напоминающих драккары — корабли викингов. Они гордо покачивались, их узкие длинные корпуса, высоко поднятые носы и резные деревянные фигуры с хищно ощерившимися зубастыми пастями придавали сказочности и таинственности этому месту.

— Пока всё тихо, — послышался голос Эйриха.

Я оглянулась. Он и Джерд стояли на палубе недалеко от меня и внимательно следили за берегом. Там чувствовалось оживление, но признаков враждебности к вошедшему в фьорд чужому кораблю не наблюдалось.

— А ты думал, нас будут встречать с размахом? — Джерд насторожённо прищурился, будто пытался что-то разглядеть.

— Мой лорд, — обратился к нему возникший из ниоткуда Дрогот. — Встанем в бухте или подойдём к городу?

— Идём к городу, — уверенно ответил ему Джерд. — Пока нам нечего опасаться.

Капитан кивнул, и тут же над палубой раздался его зычный приказ.

Джерд подошёл ко мне и встал рядом, положив руки на планширь.

— Тут так красиво! — выдохнула я.

Вода в бухте имела удивительный цвет, ярко-лазоревый. Она создавала необычайный контраст с мрачными сизыми скалами и серо-лиловым пасмурным небом. Казалось, будто волшебный художник смешал синюю и зелёную краски в одной палитре и, расплескав их, окрасил горы, воду, небо, камни и деревья в причудливые оттенки.

Когда я, наконец, оторвалась от невероятного пейзажа за бортом, наши глаза встретились. Джерд торопливо отвел взгляд, но то, что в нём мелькнуло, я успела заметить. Волнение. Вот что было в его взгляде. А ещё напряжённость. Внешне же он продолжал сохранять обычную невозмутимость.

— Кейт, в Рёрвике не должно возникнуть неприятностей, но всё равно… — Он снова посмотрел на меня. — Держись рядом, не отходи далеко, ладно?

— Ладно, — кивнула я.

Он чуть помедлил, будто собираясь добавить что-то ещё, а затем развернулся и ушёл.

«Призрак» осторожно приблизился к пристани. Его паруса мгновенно опустились, и он замер, едва ощутимо покачиваясь на воде. В сравнении с кораблями рохов, он выглядел огромным и грозно возвышался над деревянным настилом. Команда принялась за свои привычные дела. Первыми с корабля свели лошадей. Животные, пробыв все эти дни в закрытом трюме, переминались с ноги на ногу, предвкушая свободу. Эйрих и Фальк, ловко сбежав по сходням вниз, остановились рядом и переговаривались с матросами.

Когда подошла моя очередь спускаться, я замерла у борта, не в силах сделать шаг. Сходни, установленные под большим углом, пугали. Они казались хлипкими и неустойчивыми. С обеих сторон зияла бездна. Страх медленно охватывал меня. Стоило мне только посмотреть на воду, как колени начинали дрожать, а сердце бешено биться. Я кое-как собралась с духом и занесла ногу в отчаянной попытке всё-таки встать на трап. Вдруг кто-то сзади легко подхватил меня на руки и понёс вниз. Ахнув, я судорожно обхватила своего спасителя за шею, зажмурилась и уткнулась носом в его твёрдое плечо, тут же ощутив, как в ответ сильные руки обняли меня крепче. Быстро сойдя по трапу, Джерд мягко опустил меня на ноги возле Ирэлис.

— Спасибо, — смущённо пробормотала я.

— Не за что.

Он улыбнулся, взял Шторма и Ирэлис под уздцы и повёл к берегу. Там уже собралась небольшая толпа. Люди с любопытством поглядывали на нас.

— Принц Джерд!

Из толпы шагнул высокий светловолосый бородатый мужчина с выбритыми татуированными висками. Ярко-синие глаза смотрели с вызовом. Его могучая фигура выделялась на фоне остальных горожан, хотя и их нельзя было назвать низкорослыми.

— С открытым сердцем Рёрвик приветствует тебя. Мы всегда рады видеть наших союзников и друзей, — сурово произнёс он.

— И я приветствую Рёрвик и тебя, Хагор!

Джерд подошёл к нему.

Мужчины пристально посмотрели друг на друга, после чего крепко схватились за предплечья чуть ниже локтей.

— Чем Рёрвик может служить тебе, принц?

Лицо Хагора стало серьёзным.

— Отправь человека в Ске́льбрэ. Пусть передаст йордингу. Я здесь и прошу встречи с ним.

— Просишь встречи? — Глаза роха округлились, затем он нахмурился. — С каких это пор тебе нужно о встрече просить?

Он особо выделил последнее слово.

— Времена меняются, Хагор, — в голосе Джерда зазвучала сталь.

— Времена, может быть, и меняются, но земля, на которой ты стоишь, принц, ничего не забывает. — Он сузил глаза и пристально посмотрел на Джерда. — Рёрвик сделает то, о чём ты просишь.

Джерд благодарно кивнул.

— Думается мне, от праздника в честь своего прибытия ты откажешься, — осторожно предположил Хагор и добавил. — Остановишься там же?

Джерд снова кивнул. Он стоял, широко расправив плечи, и казался уверенным в каждом своём слове. Я вспомнила то мимолётное волнение в его взгляде, которое проскользнуло лишь на секунду.

«Все свои чувства он всегда держит под железным контролем, Кейт. Никто не знает, что он чувствует на самом деле», — всплыли в памяти слова Фалька.

— Что ж, если тебе или твоим людям что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

— Ты всегда был мудр, Хагор.

Джерд открыто посмотрел ему в лицо.

На похвалу в свой адрес светловолосый великан коротко кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская нас в город. Толпа за его спиной молча расступилась.

— Или новости сюда ещё не успели дойти, или Хагор благоразумно умолчал о том, что знает, — задумчиво проговорил Эйрих, когда мы выехали на вымощенную чёрным камнем улочку, что поднималась и терялась среди домов.

— Скоро мы это узнаем, — так же задумчиво ответил ему Джерд.

Я с любопытством глазела по сторонам. Деревянные дома с резными ставнями, торговые лавки, таверны — всё вокруг напоминало Средневековье. Но, к удивлению, на улицах царила необыкновенная чистота, а люди были опрятно одеты. Светловолосые, высокие, они, едва завидев Джерда, громко приветствовали его и с уважением уступали дорогу.

Улочка, по которой мы ехали, поднималась всё выше, пока не упёрлась в распахнутые деревянные ворота. Следуя за Джердом, мы въехали в них и остановились. Мужчины сразу спешились. Фальк помог мне слезть с лошади, и я огляделась. Мы стояли на широком дворе перед двухэтажным домом, сложенном из массивных брёвен. Слева от него виднелись одноэтажные постройки. Во дворе висела странная тишина. Ни голосов, ни лая собак, вообще ничего…

Внезапно тяжёлая резная дверь распахнулась, и на пороге дома возник рыжий высокий мужчина с огромными плечами и густой огненной бородой. Меховая безрукавка, надетая на голый торс, обнажала мускулистые, покрытые мелкими веснушками руки. Он внимательно, будто оценивающе, оглядел нас, сделал несколько шагов вперёд, уставился на Джерда и замер. В правой руке у него недвусмысленно покачивался зловещего вида топор.

От повисшего в воздухе вмиг напряжения мне сделалось не по себе. Тревога моментально разлилась по телу, ладони стали влажными. Но тут свирепое выражение лица рыжего стало меняться. Он вдруг расплылся в широкой улыбке, громко захохотал, отбросил топор в сторону и, шагнув к Джерду, смял его в медвежьих объятьях.

— Ах ты, крахенов ты сын! — хлопая его по спине, прогудел рыжий. — Вернулся всё-таки!

— Как видишь!

Джерд довольно улыбнулся.

Рыжий отпустил его и, хохоча, тут же сгрёб в объятия Эйриха:

— И ты здесь! Ты должен мне ещё три плунты6 бьёра, помнишь, надеюсь?

— Помню, хитрый ты лис! — засмеялся Эйрих. — Рад видеть тебя, Аццо!

— Ну а ты, Малыш? Всё ещё прикрываешь эти две задницы?

Пришла очередь Фалька оказаться в медвежьих лапах. Обнимая его, рыжий наконец заметил меня, осёкся и, смущённо крякнув, отпустил парня.

Рядом со мной мгновенно вырос Джерд:

— Кейт, это мой старый друг Аццо. — И обращаясь к Аццо, добавил: — Это Кейт.

— Кейт, значит, — задумчиво посмотрев на меня, протянул рыжий, обернулся к дому и громко крикнул. — Гуннис! Агна! Посмотрите, кто к нам приехал!

На резном крыльце тут же появилась высокая молодая блондинка. Заплетённые в косы длинные волосы спускались на завидных размеров грудь женщины. Одета она была в синий шерстяной сарафан. Серую блузу прикрывала пушистая вязаная кофта. Из-за женщины, цепляясь ручками за подол, выглядывали две рыжие головки — мальчика и девочки лет шести, которые казались полной копией своего огненноволосого отца. Увидев нас, дети с радостным визгом рванули вперёд. Через мгновение девочка заливисто хохотала в руках Джерда, а мальчик сидел у Эйриха на плечах.

— Здравствуй, Гуннис!

Бережно опустив девочку на землю, Джерд крепко обнял подошедшую к нему женщину.

Гуннис улыбнулась, поздоровалась с ним, по очереди обняла Эйриха и Фалька, а затем остановилась напротив меня. Дети снова прилипли к ней и с любопытством разглядывали моё лицо.

— Гуннис, это Кейт. Кейт, это Гуннис, жена Аццо. А это, — Джерд потрепал детей по их хорошеньким головкам, — Нолла и Вим.

— Доброй зимы тебе, Кейт! — произнесла Гуннис, внимательно изучая меня. — Добро пожаловать в мой дом.

— Спасибо! — смущённо проговорила я, не зная, как правильно ответить на странное приветствие.

— Джерд! — вдруг крикнул взволнованный женский голос.

Мы дружно повернули головы. У дверей замерла необыкновенной красоты девушка. Огненно-рыжие волосы мягкими волнами спадали до пояса и, словно плащ, укрывали плечи. Большие ярко-зелёные глаза, полные неподдельной радости, сияли на бледном лице. Высокая и стройная, в зелёном струящемся платье она напоминала лесную нимфу. Я мгновенно почувствовала себя неуютно со своими непослушными кудрями и не слишком выдающимся ростом.

Девушка легко слетела с лестницы и прижалась к Джерду. Потёрлась подбородком о его плечо. У меня неприятно кольнуло в груди. С остальными она поздоровалась лёгким кивком. Едва коснулась меня взглядом, затем взяла Джерда за руку и, улыбаясь ему, потянула в дом.

— И правда, чего стоим, — прогудел Аццо. — А ну, жена, веди гостей в дом.

И гаркнул в сторону построек:

— Рунэ!

А когда оттуда выбежал крепкий бойкий мальчишка, Аццо скомандовал:

— Займись лошадьми!

Джерд и рыжеволосая красавица уже скрылись в дверном проёме. Дети вприпрыжку побежали следом. Гуннис приветливо улыбнулась и, вытянув руку в приглашающем жесте, пропустила меня вперёд.

Фальк, заметив моё замешательство, взял за плечи и шепнул:

— Пойдём, Кейт. Ты замёрзла.

Гуннис последовала за нами. Позади, весело шутя и похлопывая друг друга по плечу, в дом вошли Аццо и Эйрих.

Внутри оказалось просторно. От круглого очага в центре исходило приятное тепло. Огонь отбрасывал на бревенчатые стены мягкие тени, отчего в комнате было очень уютно. Повсюду висели оленьи рога и оружие: топоры, арбалеты и несколько деревянных щитов, окованных железом и расписанных красными красками. Широкая деревянная лестница в дальнем углу вела на второй этаж. Нас усадили за непривычно низкий стол, по бокам которого стояли широкие лавки, накрытые белыми шкурами.

Женщины сразу принялись готовить угощение. Мальчик и девочка облепили Джерда, не переставая требовать от него рассказов о приключениях, которые с ним случились за время отсутствия. Он смеялся, держал девочку на коленях, а другой рукой прижимал к себе мальчика. Джерд увлекательно рассказывал историю о волшебной стране и живущих там удивительных существах. Дети слушали его с восхищением. Девочка то и дело ахала и смешно прикрывала крошечной ладошкой рот, когда Джерд особенно отчаянно врал.

«А он умеет ладить с детьми», — вдруг мелькнуло в голове.

Он болтал с ними, поворачивая голову то к одному, то к другой. Порой украдкой посматривал на меня.

Фальк и Эйрих весело перекидывались шутками с хозяином дома. Когда обе женщины закончили, наконец, накрывать на стол, Гуннис устроилась рядом с мужем, а рыжеволосая опустилась на лавку возле Джерда. Садясь, она будто случайно коснулась его рукой, но ладонь её задержалась на плече чуть дольше, чем того требовало бы простое касание. В груди у меня снова кольнуло.

В попытке отвлечься, я перевела взгляд на стол. Чего тут только не было: мясо, запечённая рыба, тушёные овощи, тёплый, с хрустящей корочкой тёмный хлеб, сыр и ещё что-то незнакомое. Аццо поднялся и на миг исчез за одной из многочисленных дверей. Вернулся он с деревянным бочонком в руках.

— Надеюсь, за той дверью ты прячешь ещё парочку таких, иначе зачем мы тащились в такую даль, Аццо? — заявил Эйрих и рассмеялся.

Аццо, взглянув на него, хищно оскалился, резко выбил пробку и наполнил кружку перед Эйрихом напитком, по цвету напоминающим пиво.

Рыжеволосая девушка продолжала льнуть к Джерду. Она гладила его по руке, подкладывала в тарелку куски мяса и всячески пыталась угодить. Принц иногда склонялся к её уху, что-то говорил, отчего глаза её вспыхивали, а улыбка становилась загадочной. Проследив за моим взглядом, сидящий рядом Фальк шепнул:

— Это Агна. Сестра Аццо. И она влюблена в Джерда.

Что ж, это заметно. Отчего-то смотреть, как девушка гладит его и заглядывает в глаза, было неприятно. Сердце моё снова вело себя странно. Я не имела никаких прав на этого мужчину. С чего бы мне ревновать? «Я люблю Майкла», — напомнила я себе и уткнулась в тарелку.

Аццо разлил всем пенный напиток из бочки. Благодаря Фальку теперь я знала, что он называется бьёр. Джерд вдруг посерьёзнел и пристально посмотрел на роха.

— Ты ведь уже знаешь, так?

Все замерли, перестав жевать. Аццо вздохнул и отставил свою кружку в сторону.

— Хагор и я вчера вернулись из Скельбрэ. — Он замолчал на мгновение. Лицо рыжего сделалось мрачным. — Новости о тебе уже успели дойти и сюда. Храбан беседовал с Талвином. Ауррорский посланник поведал ему о твоих подвигах и об объявленной за твою голову награде. Должен сказать, — невесело усмехнулся Аццо, — твой брат не поскупился.

Джерд продолжал смотреть на роха с привычным непроницаемым выражением. Понять, что сейчас творилось в его голове, было невозможно.

— И что ты об этом думаешь? — Джерд слегка сузил глаза.

— Я?! — голос роха прозвучал как гром. — Думаю, ты свихнулся, если решил, что я поверю в то, что ты убил собственного отца. — И немного обиженно добавил: — Мы, кажется, не первый год с тобой знакомы.

— Хагор обещал отправить человека в Скельбрэ, — вступил в разговор Эйрих. — Нам нужна встреча с йордингом.

Рох кивнул:

— Раз обещал, значит, его человек уже в пути. А пока ешьте, пейте и не о чём не думайте. Вы мои гости, что бы ни решил Храбан!

Возникшее напряжение постепенно спало, и разговор вернулся в прежнее шутливо-непринуждённое русло.

— Ты ведь останешься в Рёрвике? — донёсся до меня мурлыкающий голос Агны.

Она продолжала сидеть рядом с Джердом и по-кошачьи ластиться к нему. Что он ей ответил, я не услышала, но успела заметить, как он слегка отстранился от девушки и высвободил руку, которую она поглаживала всё это время.

Мне вдруг стало нечем дышать. Жар круглого очага показался нестерпимым. Я извинилась и, сказав Фальку, что хочу на воздух, вышла из-за стола. Тот кивнул и снова погрузился в беседу. Шагнув на крыльцо, я аккуратно прикрыла за собой дверь. На улице шёл снег. Уже стемнело, и в свете висящего на стене фонаря медленно кружились серебристые мелкие снежинки. Я сделала глубокий вдох, колючий морозный воздух резанул лёгкие, и на мгновение мне стало легче. Пожалев, что не захватила с собой плащ, я присела на ступеньку. Снег всегда напоминал мне о Рождестве. «Дома сейчас, наверное, вовсю готовятся к празднику», — с грустью подумала я, ощущая, как тепло уходит из тела. Но тут же отогнала от себя эту мысль. Плакать я не хотела.

За спиной чуть слышно скрипнула дверь, и я почувствовала, как на мне плечи мягко опустилось что-то тёплое, ласково щекоча мехом лицо. Фальк молча сел рядом.

— Спасибо, — пробормотала я, поплотнее закутываясь в плащ.

Он немного помедлил, а затем спросил:

— Ты грустная. Тебе здесь не нравится?

— Нет, что ты, — ответила я, пытаясь придать голосу хоть немного бодрости. — Они милые.

Фальк хмыкнул:

— Аццо, без сомнения, милый.

Я улыбнулась, вспомнив косматого громкого роха.

— Не обращай внимания, — после довольно продолжительного молчания произнёс Фальк. — Он просто проявляет вежливость.

Я повернулась к нему в изумлении.

— Джерд, — пояснил он. — Он… в общем, не думаю, что тебе стоит беспокоиться из-за Агны.

— Фальк, я…

— Кейт, просто не волнуйся об этом, ладно? — перебил он, погладив меня по плечу.

Фальк умел быть хорошим другом, и я искренне ценила это.

Со мной и моими чувствами творилось сейчас что-то неладное. Мне хотелось броситься в дом и оттолкнуть от Джерда эту огненную красотку. Желание казалось странным и вызывало тревогу, но моё глупое сердце не успокаивалось. Оно болело. Я вновь втянула морозный воздух, пытаясь хоть как-то утихомирить эмоции.

Вернувшись в дом, увидела, что Агны рядом с Джердом больше нет. Детей тоже. Он коротко взглянул на меня и вернулся к разговору с Аццо. Я замялась у двери, не зная, что мне делать, но тут подошла Гуннис.

— Пойдём наверх, я покажу, где ты будешь спать. Мужчины просидят до утра. Лучше их не трогать. — И слегка подтолкнула меня к лестнице.

Поднимаясь наверх, я услышала, как Аццо, уже весьма захмелевший, прогудел:

— Друг, не волнуйся за свою женщину. Гуннис позаботится о ней.

Гуннис привела меня в чистую, скромно обставленную комнату. Деревянная кровать с резными узорами, накрытая меховыми одеялами, небольшой столик возле неё, пара стульев и широкая лавка у стены. На полу белела шкура какого-то животного. В комнате было тепло и приятно пахло хвоей. Гуннис поставила лампу на столик возле кровати и сказала:

— Если что-то понадобится, наша спальня через дверь от этой.

Повернувшись ко мне спиной, она вдруг замерла и не оборачиваясь добавила:

— Он снова улыбается. Это приятно видеть.

И закрыла за собой дверь.

Утром я проснулась оттого, что кто-то дёргал меня за волосы. Открыв глаза, увидела перед собой детскую мордашку. Заметив, что я смотрю на неё, девочка беззастенчиво улыбнулась, демонстрируя отсутствие двух верхних молочных зубов.

— Твои волосы смешные! Ты похожа на барашка! — радостно сообщила она, продолжая накручивать мои пряди на крохотный пальчик. Она слегка дёргала их, но прервать её я не решалась. Очень уж сосредоточенно и трогательно она выглядела в эту минуту.

— Нолла, а ну кыш отсюда!

В дверях появилась Гуннис. Ойкнув, девочка тут же юркнула мимо материнской юбки в коридор.

— Прости её, Кейт, она никогда не видела таких волос. Для нашего народа твои волосы выглядят… необычно. — Гуннис принесла воду для умывания. Поставила кувшин и небольшую чашу на стол. — Внизу уже накрыт завтрак, — добавила она, скрываясь за дверью

Снизу доносились мужские голоса, среди которых особенно выделялся раскатистый бас хозяина дома. Я умылась, переоделась и подошла к окну. Весь двор, поля за домом и виднеющиеся вдали синие горы фьорда покрывал тонкий слой снега. Кое-где чернела проплешинами земля. День обещал быть серым и, судя по всему, морозным.

За завтраком Агна то и дело бросала в мою сторону весьма недружелюбные взгляды. Она ни разу не обратилась ко мне напрямую и всякий раз, услышав мой голос, презрительно кривила красивые губы. Я старалась не замечать этого. Она по-прежнему продолжала оказывать знаки внимания Джерду, но он, кажется, сегодня был не в духе и на её ухаживания особо не отвечал.

Поев, Аццо объявил, что неплохо было бы прогуляться по первому снегу и подстрелить парочку зайцев на ужин. Он опасливо покосился на Гуннис, и та кивнула в ответ, как будто дала разрешение. Аццо довольно оскалился.

Мужчины засобирались, обсуждая предстоящую охоту. Перед тем как выйти за дверь, Джерд, который всё утро ходил с хмурым выражением лица, вдруг поймал мой взгляд, улыбнулся и едва заметно подмигнул. Я невольно заулыбалась в ответ. Агна, заметив это, пренебрежительно фыркнула.

Гуннис хлопотала на кухне, дети вертелись рядом. Я неуклюже попыталась предложить свою помощь, на что Гуннис покосилась на мои руки и по-доброму усмехнулась. Ненамного старше, спокойная и рассудительная, она мне понравилась. Интересно было наблюдать за её общением с мужем. Громкий, большой и сильный рох похоже не только любил свою жену, но и слегка побаивался. Ясно было, что в доме командует она.

— Кейт, ты ведь не из Ауррории, верно?

Гуннис дала мне почистить овощи, похожие на картофель, а сама помешивала похлебку на огне.

Я растерялась. Кроме Фалька, Эйриха и Джерда, никто не знал правды, и сомневаюсь, что Джерд успел рассказать Аццо и его жене обо мне.

— Нет, я… издалека, — не сообразив ничего лучшего, ответила я и попробовала сменить тему: — Гуннис, спасибо что приютили нас.

Она обернулась ко мне и странно посмотрела.

— Твой мужчина — великий воин, Кейт. Три года назад он вернул мне моего Аццо живым. И ему всегда в этом доме будут рады. Всегда.

Последнее слово она произнесла с нажимом.

«Мой мужчина? — мысленно удивилась я, не сразу сообразив, про кого она говорит. — Почему она решила, что Джерд мой мужчина?»

— Я не знаю этой истории, расскажи? — решив не спорить, а попробовать узнать побольше, попросила я.

— Три года назад высоко на севере Аццо сильно порвал белый медведь. Джерд спас его, хоть и сам был ранен. Лошади испугались зверя и сбежали. До ближайшего жилища Джерд тащил раненого Аццо не одну лату7 по снегу, сам истекая кровью.

«Бог мой, шрамы! — вспомнила я. — Вот откуда у Джерда на груди шрамы! От когтей белого медведя». Задумавшись, я не заметила обращённых ко мне двух сияющих пар глаз.

— А хочешь, мы покажем тебе что-то? — проговорила Нолла.

— Да, пойдём, скорее.

Её братишка Вим уже тянул меня за руку, заставляя встать с лавки.

Я осторожно покосилась на Гуннис. Та улыбнулась и кивнула, разрешая то ли мне, то ли детям покинуть кухню. Не отпуская моей руки, Вим упрямо тащил меня за собой. За ним вприпрыжку следовала Нолла. Дети направлялись к входной двери. За окном медленно падал снег, и я на миг задумалась, не стоит ли надеть на себя что-то тёплое. Заметив мою нерешительность, Вим сдвинул брови, серьёзно посмотрел на меня и выдал с укором:

— Ты такая взрослая, а снега испугалась!

Пристыженно хмыкнув, я шагнула за порог. Дети потащили меня через двор к хозяйственным постройкам. Там находилась конюшня, в которой я уже успела побывать вчера, навестив Ирэлис и проверив, всё ли с ней хорошо. Дети втащили меня в соседнюю с конюшней дверь. Здесь приятно пахло сеном, было сухо и тепло. Пробежав по узкому коридорчику, Нолла толкнула следующую дверь, и мы очутились в небольшой комнатке с окном и обшитыми деревом стенами. Раздался писк, потом ещё один. Я посмотрела вниз, и сердце моё сжалось от умиления. На полу, в специальном загончике, копошились щенки — белые, лохматые с чёрными пуговками глаз и смешными блестящими носами. Их было восемь. Я медленно опустилась на колени. Дети замерли рядом, явно ожидая моей реакции.

— Какие милые! — не скрывая восторга выдохнула я.

— Это щенки Кэллы и Сива, — с гордостью заявила Нолла, заглядывая мне в лицо.

Я вспомнила двух больших белых волкодавов, которых заметила вчера во дворе. Щенки ещё неуверенно держались на лапках и были безумно забавными. Увидев нас, они, шатаясь, подбежали к краю загончика и теперь мило тыкались мордочками в наши протянутые руки.

Дети тут же всучили мне одного. И вытащив ещё парочку, усадили себе на колени. Остальные продолжали пищать, настойчиво требуя внимания. Щенок, сидевший у меня на руках, сначала притих, а через мгновение уже вовсю пытался укусить молочными зубками. Дети смеялись и весело щебетали об их рождении и о том, что Кэлла не любит, когда их трогают. Но сейчас папа забрал её на охоту и можно поиграть.

У меня никогда не было собаки. В детстве братья не проявляли особого желания, а родители всегда были слишком заняты. На мою просьбу завести пушистого друга мама любила повторять, что собака — это большая ответственность, которую нельзя полностью перекладывать на детей, а у них с папой просто нет времени на неё. Ну а во взрослой жизни времени уже не стало у меня. Так мечта и осталась мечтой. Поэтому я с удовольствием провозилась с детьми и щенками до самого вечера. Дети просили рассказывать сказки, и я, наверное, успела бы им пересказать всю книгу про кролика Питера, если бы нас не прервали. Щенок вырвался из рук Вима, резво рванул в коридор и упёрся носом в чей-то грубый ботинок.

— Джерд! — выдохнул мальчик.

Он стоял в коридорчике возле двери, облокотившись плечом о стену и сложив на груди руки. Интересно, как давно он здесь?

— Вернулся! — заголосили дети и бросились к нему.

Он присел на корточки и ласково потрепал их по волосам. Затем подхватил щенка, выпрямился и, слегка пригибая голову, шагнул в комнатку и сразу же занял собой всё пространство.

— Мы Кейт щенков показываем. Ты ведь их тоже не видел. Кэлла принесла их после того, как ты уехал, — перебивая друг друга щебетали дети.

Заставив Джерда сесть на пол рядом с собой, они тут же всучили ему ещё один пушистый комок.

— Как прошла охота? — поинтересовалась я.

— Эйрих подстрелил трёх зайцев, и теперь уже Аццо должен ему три плунты бьёра, — улыбнулся Джерд и, обведя взглядом комнатку, спросил: — А ты? Весело проводишь время?

— Кейт рассказывала нам сказки. Смешные! — ответили за меня дети.

— Я слышал, — странно посмотрев на меня, произнёс Джерд.

Значит, он стоял здесь какое-то время. Это заставило меня покраснеть.

Дети продолжали щебетать, пересказывая ему приключения кролика Питера и болтая про собак. Он сидел напротив, привалившись спиной к стене, вытянув одну ногу вперёд, а другую согнув в колене, и неторопливо почёсывал щенка за ухом. Джерд внимательно слушал всё, что говорили ему малыши, иногда задавал уточняющие вопросы, принимал в руки новых щенков, которых ему протягивала Нолла, и улыбался широко и искренне.

Я вдруг поймала себя на мысли, что любуюсь им — его красивым и мужественным лицом, его глазами цвета лесного ореха. Оказывается, у него есть небольшие ямочки на щеках, когда он широко улыбается. Раньше я этого не замечала. Мой взгляд опустился на его руки. Он был в одной рубашке. Закатанные по локоть рукава обнажали увитые венами, загорелые, мускулистые предплечья. Я вспомнила то утро на Спящем утесе, как он гладил мои волосы, как целовал в макушку, стараясь утешить. Как шептал мне то непонятное слово Келли'н-Ннен-Хель. Я до сих пор так и не решилась спросить, что оно значит. Но я его запомнила.

— …Кейт, мама зовёт, — детский голосок вырвал меня из раздумий.

Мы быстро собрали щенков и вернули их обратно в загончик. Джерд поднялся, и перед собой я увидела протянутую ладонь. Едва вложив свою руку в его, я очутилась на ногах, почти упираясь носом в рубашку на его груди. Не поднимая глаз, я шагнула вслед за детьми из комнатки. Джерд вышел, прикрыл за собой дверь и пошёл за нами. Дети мгновенно понеслись наперегонки в дом. На улице уже смеркалось. Снег всё ещё падал, но, едва касаясь земли, таял.

«Жаль», — с легкой грустью подумала я. Как же красиво кружились снежинки в свете фонаря на крыльце!

Внезапно Джерд потянул меня за руку останавливая. Я обернулась и подняла на него глаза.

— Мы почти не разговаривали последнее время, Кейт.

Он стоял совсем близко, склонив ко мне голову, и я видела, как невесомые пушистые хлопья опускаются на его плечи.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Что будет, когда придёт ответ? — почти прошептала я.

Я гнала от себя эти мысли, но они упорно возвращались назад, не давая мне покоя.

— Мы отправимся в Скельбрэ, — отчего-то тоже шёпотом ответил он.

— А если он откажет?

— Не откажет, Кейт.

— А если всё-таки…

— Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, — уверенно прошептал он.

Мне стало холодно, и я вдруг осознала, что он стоит под снегом в одной рубашке.

— Ты замерзнешь.

И теперь уже я, схватив его за руку, потянула в дом.

Он засмеялся и, подчиняясь, пошёл следом. На крыльце я почувствовала, как он, отпуская руку, осторожно провёл большим пальцем по моему запястью. Сердце учащенно забилось. Этот жест, он был таким… интимным, таким нежным. На мгновение я забыла, как дышать.

Стоило шагнуть из тишины двора в дом, как на нас тут же обрушился целый шквал звуков.

— …А слушал бы меня, тоже бы повезло, — гудел Эйрих, развалившись за столом.

— Да ты только хвастаться горазд! — парировал Аццо, громко хохоча и попивая бьер из большой кружки. И обратившись к Фальку, спросил: — Пора бы уже укоротить язык этому хвастуну. Что скажешь, Малыш? Ты со мной?

И снова громко захохотал.

Фальк лежал на широкой лавке, растянувшись во весь рост, и вертел в руках очередной нож.

— Не-е, — лениво протянул он. — Мне он таким нравится. Как я буду засыпать без его ворчания? Да и боюсь, без языка его рожа станет ещё отвратительнее, если он не сможет огрызаться по любому поводу, — и засмеялся.

Эйрих скривился и бросил в Фалька яблоком. Тот легко, почти не глядя, поймал его, откусил и весело захрустел.

С кухни доносился звон посуды. Гуннис и Агна, как и прошлым вечером, накрывали на стол. Дети носились по комнате. В круглом очаге пылал огонь.

Заметив нас, Аццо сварливо произнёс:

— Ну, поворковали? Садись, Джерд, бьёр заждался!

И напротив севшего за стол Джерда тут же опустилась большая кружка.

Я прошла к Фальку. Парень мгновенно поднялся, освобождая для меня место. Из кухни выплыла Агна. Красное тонкое платье соблазнительно облегало стройную фигуру. Рыжие волосы струились по плечам. Проходя мимо, она бросила на меня испепеляющий взгляд и направилась к столу. Покачивая бедрами возле плеча Джерда и наклоняясь к нему, она поставила перед ним тарелку с едой. Затем беззастенчиво села рядом и что-то шепнула ему на ухо. Джерд, не поворачивая к ней головы, кивнул. Она белозубо улыбнулась и погладила его по руке. Мне снова стало трудно дышать.

Что это? Только что на улице он…

«Кейт, ты дура! — мысленно упрекнула я себя. — Тебе никто ничего не обещал!»

Быстро поев и поблагодарив Гуннис, я поднялась в свою комнату. Сердце тяжело сжималось от неприятного, гадкого чувства, которое не отпускало. Хотелось реветь, топать ногами, разбить что-нибудь, только бы заглушить ноющую боль. Это странно, но я никогда не реагировала так на Лору. Я как-то безоговорочно приняла, что у Майкла есть невеста. Это мучило, но ревность была иной. Она тлела угольком, который причинял боль, но не сжигал меня изнутри. То, что я ощущала теперь, оказалось сильнее и во много раз острее. Это чувство не поддавалось логике. Я не могла разобраться в себе. Я не понимала себя, и это пугало…

Кейт

Проворочавшись в кровати, уснула я только под утро. Проснулась с тяжёлым сердцем и в плохом настроении. За окном начинался такой же серый, унылый день — ещё один день ожидания ответа из Скельбрэ. Выйдя из комнаты, я столкнулась с Джердом. Он тепло улыбнулся, но я проигнорировала его улыбку и быстро сбежала вниз по лестнице. Завтракать и разговаривать с кем бы то ни было мне не хотелось. Схватив плащ, я вылетела на улицу и направилась в конюшню к Ирэлис.

— Кейт. — Услышала я у себя за спиной и обернулась. Прислонясь плечом к косяку, в дверях стоял Фальк. — Может хочешь… э-э… погулять по Рёрвику? — смущённо пробормотал он и взъерошил волосы.

Я отвернулась и тайком вытерла слёзы.

— Да, конечно. — Я тут же ухватилась за возможность хоть немного отвлечься. — Куда пойдём? — спросила я, едва мы вышли из конюшни. Во дворе было пусто.

— Да куда ноги поведут, — засмеялся Фальк. И незаметно, плавным движением, словно фокусник, извлёк из-за спины небольшой бархатный мешочек. Ловко подбросил на ладони, отчего содержимое тонко звякнуло, и улыбаясь произнёс: — Джерд сказал, чтобы ты купила себе всё, что приглянётся.

Услышав это, я нахмурилась.

— Эй, вы что, поссорились? — заметив мою реакцию, как-то совершенно по-детски спросил Фальк и заглянул мне в лицо.

— С чего ты взял? — отвела я взгляд, стараясь говорить ровным голосом.

— Ты странная сегодня. Он… — парень замялся. — В общем, тоже странный. Что случилось?

— Ничего. — Я пожала плечами и, сменив тему, спросила: — Так что тут есть интересного?

Рёрвик был хоть и небольшим, но, как и положено, имел главную площадь, вымощенную каменными серыми плитами, развалины древней крепости на холме и, конечно, рынок, который уютно соседствовал с площадью и спускался к пристани.

Рынок представлял собой довольно любопытное зрелище. Лавки и палатки, выстроенные в аккуратные ряды, упирались в деревянные мостки над водой. Он шумел взрывами смеха, звоном монет и громкими голосами нахваливающих свой товар торговцев. Благоухал свежей медовой выпечкой вперемешку с пряным, тяжёлым ароматом жарящегося на вертеле мяса. Откуда-то доносилась весёлая ритмичная мелодия, будто кто-то неподалёку играл на скрипке. Прохаживаясь между рядами, я активно крутила головой, стараясь рассмотреть побольше. Отвлечься действительно удалось. А когда Фальк в одной из лавок купил нам по сладкому пирогу с хрустящей корочкой, невесёлые мысли растворились, но ненадолго.

Меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Пристально и недобро. Я то и дело оглядывалась, пытаясь заметить что-то подозрительное, но ничего необычного не находила. Однако краем глаза вновь и вновь улавливала чёрную мимолётную тень. Сначала приняла это за обман зрения, но вскоре насторожилась и внезапно ощутила странную тошноту. От неприятного чувства я поморщилась и резко остановилась. Неподалёку стоял человек, полностью укутанный в поношенный балахон. Глубокий капюшон скрывал лицо, но я была уверена, что смотрит он прямо на меня. На мгновение даже показалось, что в темноте капюшона сверкнули две алые точки. Сверкнули — и тут же исчезли.

Неожиданно закружилась голова. Я покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в руку Фалька. Зажмурившись и тряхнув головой, вновь посмотрела в ту сторону, но увидела лишь привычную картину — лавки и снующих между ними людей. Человек в чёрном исчез, словно его и не было. Странная тошнота прошла так же резко, как и началась. «Показалось, — подумала я. — Я плохо сплю, вот и мерещится не пойми что». И направилась дальше. Фальк шёл чуть впереди, и я, видя перед собой в толпе его зелёную куртку, не боялась потеряться.

Вдруг моё запястье резко дёрнули назад. Машинально взглянув на руку, я не поверила своим глазам: четырехпалая чешуйчатая лапа с длинными крючковатыми когтями крепко держала меня, не давая вырваться.

— Чужжаа… чка, — послышалось тихое свистящее шипение над моим ухом.

Я вскинула глаза — и отшатнулась. Из глубины чёрного капюшона на меня неотрывно смотрело нечто. Вытянутые к вискам узкие жёлтые глаза с вертикальными красными зрачками не мигали, проникая, казалось, прямо в душу. Широкое нечеловеческое лицо, покрытое грязно-синей чешуёй, без губ, со сплющенным носом и резко выступающими скулами напоминало морду ящерицы. Когда существо заговорило, в его пасти мелькнули острые акульи зубы. Оно было высоким, и мне почему-то показалось, что под длинным просторным балахоном скрывается очень худое тело.

— Ты боишшшься, чужжжачка, — прошипело существо низким мужским голосом. — Это не твой мииир, — медленно протянуло оно. — Неее твоё месссто.

Последние слова существо произнесло уже явно женским голосом. Голова снова закружилась, тошнота вернулась, мир вокруг завертелся и поплыл. Красные зрачки в жёлтых глазах вспыхнули.

— Неее твоё месссто, — повторило существо.

— Кейт, ты… Эй, что такое? — услышала я за спиной голос Фалька.

Когтистая лапа на моей руке тут же разжалась.

— Ты слишшшком грооомко думаешшшь, сын юга, — прошелестело существо, обращаясь к парню. Заметив, как рука Фалька потянулась к перевязи с ножами на груди, чешуйчатое лицо искривилось в подобии улыбки. — Передааай сссвоему хозяииину: ей здесь неее мееесто. Он нарушшшил… нарушшшил, — шипело существо, переходя с высокого женского голоса на мужской — низкий и глухой. И, резко склонившись ко мне, просвистело: — Наказззааание, бууудет наказззааание.

Мир на секунду помутнел и затих, чёрный балахон взметнулся и… пропал. И снова зашумел рынок, полилась весёлая музыка и зазвучали голоса. Я ошеломлённо уставилась на Фалька.

— К-кто это был? — запинаясь, пробормотала я.

Шок от увиденного перешёл в озноб. Руки покалывало, словно я только что прикоснулась к обжигающе холодному куску льда.

— Мы называем их хэксы, — спокойно ответил он, но, заметив мою дрожь, тут же встревоженно спросил: — Что она тебе сказала?

— Она?

Я изумлённо уставилась на него.

Парень кивнул.

— Она знала, Фальк! — продолжила я. — Она сказала, что мне нет места в этом мире. Как? Как она… поняла?

Потрясение от этой жуткой встречи не отпускало.

Он почесал в затылке:

— Хэксы видят… э-э… скрытое, умеют видеть прошлое человека и предсказывать его будущее, — Фальк пытался говорить ровным голосом, тем не менее его зелёные глаза выдавали тревогу. Видно было, что ему тоже не по себе от этой встречи, но он сумел быстро взять себя в руки и беспечно добавил: — Ну, по крайней мере так говорят. А знаешь, не бери в голову, они много чего могут наболтать.

И, подбадривая меня, улыбнулся:

— Хочешь ещё сладкую булку, а?

Он взял меня за руку и, проворно обходя прохожих, потащил к лавке со сладостями. Фальк накупил целую гору угощений. Шутливо болтая ни о чём, мы направились к пристани.

Постепенно шок от увиденного начал таять. Вкусный медовый пряник, весёлый разговор и морской воздух делали своё дело. Но стоило на мгновение прикрыть глаза, как в памяти тут же всплывало синее чешуйчатое лицо хэксы и её последние слова: «наказание, будет наказание». О чём она говорила? Наказание за что? Кто и что нарушил?

«Что ж, тревог много не бывает, Кейт, — вздохнув, мысленно сказала я себе. — Вот тебе ещё одна».

«Призрак» возвышался над пристанью, словно тень древнего чудовища. В воздухе остро пахло солью и старой мокрой древесиной. Возле сходней стоял непривязанный Шторм. Опустив голову, он терпеливо ждал хозяина.

— Смотри, Джерд здесь! — Фальк обрадованно кивнул в сторону корабля, когда мы, вынырнув из рыночной толпы, оказались на берегу.

Высоко над мостками, на полуюте стояли двое — капитан Дрогот в неизменно приносящей удачу шляпе и принц. Он стоял лицом к пристани, положив руки на пояс, и озабоченно беседовал с капитаном. Фальк вскинул руку, приветствуя его. Джерд в ответ сдержанно кивнул. Ореховые глаза сосредоточенно замерли на мне. Я отвернулась.

— Подойдём? — с надеждой предложил Фальк. Я чувствовала, что пристальный взгляд не исчез. Джерд по-прежнему наблюдал за мной.

— Нет. Давай ещё погуляем, — пробормотала я, уводя парня от пристани и стараясь побыстрее скрыться от тёмных глубоких глаз.

Попетляв ещё какое-то время по улочкам городка, мы неспешно шли к дому Аццо. Фальк тащил корзинку со сладостями, весело болтал обо всём, что попадалось нам по пути, и казалось, вовсе забыл жуткую встречу со странным чешуйчатым существом.

Во дворе дома нас встретил заливистый детский смех. Вим, гордо восседая на широкой спине Шторма, визжал от восторга. Джерд медленно водил коня по кругу, придерживая мальчика в седле. Детское личико светилось искренним счастьем.

— И меня, и меня! — подпрыгивая от нетерпения, вопила Нолла, стоя рядом с улыбающимся отцом.

Джерд остановил коня, взял на руки подбежавшую девочку и усадил рядом с братом. Шторм снова неторопливо пошёл по кругу. Малыши смеялись. Я с любопытством взглянула на Аццо. Грозный и большой рох с нескрываемым обожанием следил за своими детьми. Сделав ещё пару кругов, Джерд остановил коня.

— Ну всё, на сегодня хватит, — ласково сказал он, по одному вынимая малышей из седла.

— Эй, кому пряники? — громко крикнул Фальк, и дети тут же бросились к нему.

Только сейчас я заметила стоящую во дворе осёдланную Ирэлис. Поймав мой удивлённый взгляд, Джерд спросил:

— Не хочешь прогуляться?

Дети унеслись в дом, увлекая за собой смеющегося Фалька. Аццо возился со своей кобылой у меня за спиной и в разговор не вмешивался.

Как бы я ни пыталась избежать ореховых глаз, мне это не удалось. Джерд терпеливо ждал, когда я что-нибудь отвечу.

— Ты не обязан меня развлекать. Я…

— Кейт, я сам этого хочу, — перебил он. Лицо его стало серьёзным.

За моей спиной как-то смущённо крякнул Аццо. Джерд коротко глянул на него поверх моей головы и снова перевёл взгляд на меня. А потом, не выдержав, подошёл, и через мгновение я сидела на лошади. Кобыла переступала с ноги на ногу и слегка покачивала головой, явно предвкушая прогулку. Джерд взлетел в седло, и Шторм, довольно фыркнув, направился к воротам. Ирэлис послушно потрусила за ним. Выезжая со двора, краем глаза я заметила, как на крыльце возмущённо взметнулся огненный вихрь волос, и тут же с грохотом закрылась входная дверь.

Лошади вышли на дорогу, ведущую прочь из города. Шторм ускорил шаг, и Ирэлис устремилась следом. Петляя между деревьями, дорога поднималась в горы. Красота здесь была невероятная. Высоко над макушками деревьев плыли молочные клочки тумана. Вдоль дороги, спускаясь к пристани, весело журчал ручеёк. Местами лежал белой глазурью снег, из-под которого выглядывали пучки жёлтой засохшей травы. Лошади фыркали, словно переговариваясь. Мы же, наоборот, молчали. Впереди я видела напряжённую спину Джерда. Он сидел прямо, одной рукой держа поводья, другая покоилась на бедре. На меня он не оглядывался.

Мы поднимались всё выше, пока лошади не оказались на пологой вершине одной из гор, нависающих над фьордом. Вид с этого места открывался великолепный. Городок с его деревянными домами, узкими улочками и камышовыми крышами лежал как на ладони. Над фьордом висели тяжёлые снежные тучи, а свинцовые воды, разрезая скалы, уходили далеко за горизонт. Подведя коня почти к обрыву, Джерд спрыгнул на землю и всё так же молча направился ко мне. Он уверенно подхватил меня за талию и снял с лошади. Легонько хлопнул Ирэлис по крупу, заставив отойти. Затем повернулся ко мне, взял за плечи и, наклоняя голову, наконец нарушил молчание.

— Кейт, что происходит? — его низкий бархатный голос звучал насторожённо.

Я не могла заставить себя поднять на него глаза. Мне хотелось отойти. Я всё ещё злилась на него, на Агну, да и на себя тоже за бурную реакцию, на которую совершенно не имела права.

— Какая тебе разница? — вдруг выпалила я, понимая, что веду себя глупо. Я дулась на него, как ребёнок.

— Значит ты полагаешь… — начал он после небольшого молчания, и голос его странно завибрировал, — мне должно быть всё равно, что с тобой происходит?

Взяв меня за подбородок, он всё-таки заставил посмотреть ему глаза.

— Вчера с детьми ты была весёлая, и мне показалось, что тебе хорошо здесь. А потом что-то случилось, и я хочу знать что.

— Зачем тебе волноваться обо мне?! — выкрикнула я ему в лицо. — Пустая трата времени! Потрать его лучше с пользой! Хотя, ты и так проводишь вечера, а может и ночи, довольно неплохо. Она же такая красивая!

«Боже, что я несу?» — успела подумать я, но ревность во мне уже полыхала огнём. Сопротивляться было бесполезно.

Джерд отстранился. Его лицо изменилось. Сначала на нём отразилось недоумение, затем — краткое замешательство, словно он медленно осознавал услышанное. И, наконец, удивление.

Он заглянул мне в глаза, как будто искал там подтверждение догадке. Ещё миг — и лицо его озарилось счастливой улыбкой.

— Кейт, ты что?.. — ласково начал он.

«Я не ревную!» — хотелось закричать мне.

Не дав договорить, я вырвалась из его рук, отступила и даже не заметила, как оказалась совсем близко к краю скалы. Глубоко втянула холодный воздух и, страясь не смотреть вниз, осторожно попятилась назад. За спиной было тихо. Мне хотелось обернуться и узнать, что там делает Джерд. Я трусила, но любопытство всё же взяло своё.

Он стоял неподвижно и наблюдал за морем. Почувствовав мой взгляд, медленно повернул голову. В его глазах что-то странно блеснуло.

Почти мгновенно он оказался рядом и притянул меня к себе. Глубоко вздохнул, будто решаясь на что-то. А через миг его горячие, слегка обветренные губы накрыли мои. Руки запутались в волосах. Он целовал меня нежно и осторожно. Я прижималась к его груди, стоя на цыпочках, и отвечала на поцелуй, чувствуя, как под ладонью бешено бьётся его сильное сердце. Скользнув по моим губам языком, он углубил поцелуй, и весь остальной мир перестал существовать. Его уверенные руки то гладили спину, прижимая меня всё крепче, то снова зарывались в волосы. Обхватив его за шею, я растворялась в этом поцелуе. Первом и потому таком сладком. Мне хотелось ещё и ещё. Сердце порхало бабочкой, готовое вылететь из груди. Ощущая его прикосновения, я теряла связь с реальностью.

Приближающийся конский топот вырвал меня из глубокого забытья. Джерд отстранился, по-прежнему держа в ладонях моё лицо, и коротко взглянул на дорогу. Затем его взгляд вернулся ко мне. Он улыбнулся и неожиданно поцеловал меня в кончик носа, потом убрал руки и развернулся в сторону всадника. Это был Эйрих. Подъехав к нам, он, не слезая с лошади, крикнул:

— Пришло послание от Храбана!

Джерд напрягся.

— И что же там? — склонив голову набок, спросил он.

— Тебе разрешают прибыть в Скельбрэ, — ответил Эйрих.

Широкие плечи дрогнули и опустились. Словно тяжёлая ноша только что освободила Джерда. Я вдруг поняла, как сильно он был напряжён все эти дни и как ловко скрывал своё состояние. Он смеялся, подбадривал, шутил и, казалось, был настолько уверен в будущем, что за всем этим я не заметила той чудовищной ответственности, что лежала на нём. Мне стало совестно за своё поведение.

— Возвращаемся, — решительно сказал он и, взяв меня за руку, подвёл к Ирэлис. Подсаживая на лошадь, шепнул на ухо: — Мы не закончили, Кейт.

И, проверив подпругу, пошёл к Шторму.

Спускаясь в город, мужчины спокойно разговаривали. Я тайком поглядывала на Джерда. Его лицо оставалось невозмутимым, словно ничего не произошло. Во мне же бушевала буря. Снова и снова я прокручивала в голове поцелуй. Что это было? Все мои переживания и все моя ревность исчезли, утонули в этом поцелуе. Я всё ещё ощущала вкус его губ, его руки на моей спине, его запах. Он пах морем и кожей. Впервые с момента, как я поняла, что влюбилась в Майкла, другой мужчина вызвал во мне столько эмоций. Там, в Нью-Йорке, я пыталась встречаться с кем-то, но всё это было не то, и отношения постепенно изживали себя. Обычно расставания были взаимными и не особенно болезненными.

Едва мы въехали в ворота дома Аццо, как на крыльцо сразу выпорхнула Агна. За ней показался Фальк. Джерд помог мне слезть с лошади и, не отпуская моей руки, направился к дому.

В дверях пропустил меня вперёд и следом вошёл сам, по-прежнему держа меня за руку. В его поведении появилось нечто новое, почти неуловимое, но я пока не могла понять, что именно. Заметила лишь, как лицо Агны вытянулось от возмущения, а Фальк, напротив, довольно улыбнулся, будто знал что-то, чего не знала я.

В комнате у круглого очага сидели двое. Беловолосые бородатые незнакомцы тут же вскочили, увидев Джерда. Он выпустил мою руку и шагнул к ним.

— Принц Джерд, — обратился к нему один из мужчин, — йординг Храбан передаёт вам разрешение на пребывание в Скельбрэ. Вожди кланов соберутся через три дня. Йординг ждёт вас завтра к ночи. В столице у вас не будет никаких ограничений, вплоть до собрания. Вашим людям также разрешено передвигаться по городу.

И немного замявшись, добавил:

— Нам нужно доставить ваш ответ йордингу.

Жёсткий взгляд Джерда прошёлся по обоим незнакомцам.

— Передайте йордингу, что завтра к ночи я буду в Скельбрэ.

Коротко кивнув, мужчины скрылись за дверью. Джерд опустился на лавку рядом со мной, привалился спиной к стене и прикрыл глаза.

— Надо выезжать завтра утром. Сегодня добраться до темноты не успеем, — проговорил Фальк, садясь за стол напротив нас.

— Малыш дело говорит, Джерд. Надо подготовить лошадей, — прогудел стоящий у стены Аццо.

— Как думаете, что будет на Совете? — Эйрих придвинул стул, развернул его спинкой вперед и уселся верхом.

Из кухни вышла Гуннис и, вытирая руки о фартук, встала рядом с мужем. У входной двери замерла Агна.

— В Скельбрэ я поеду один, — раздался голос Джерда.

— Даже не думай, крахен тебя раздери! — Эйрих вскочил на ноги и, с силой оттолкнув стул, зашагал по комнате. — Один раз мы тебя уже послушались и не сделали ничего. И что из этого вышло?! Второй раз эту ошибку я не повторю. Так что нравится тебе или нет, я с тобой!

Эйрих был в бешенстве.

— И я, — спокойно проговорил Фальк.

Аццо притянул к себе Гуннис, ласково погладил её по волосам и, глядя на Джерда, произнёс:

— Тогда, три года назад в Вильдернессе, я не меньше сотни раз просил тебя оставить меня там. Ты послушал? Нет! Ты, упрямый крахенов сын, тащил и тащил меня через белую пустошь.

— Я не знаю, чем там всё может закончиться, — устало произнёс Джерд.

Эйрих лишь раздражённо фыркнул в ответ.

— Чем бы ни кончилось, — твёрдо сказал Аццо.

Джерд обвёл всех взглядом и остановился на хозяйке дома.

— Гуннис, я хочу, чтобы Кейт осталась здесь.

Женщина в ответ понимающе кивнула.

— Нет, — нахмурилась я.

Джерд явно не ожидал такого и на мгновение растерялся.

— Кейт, в Скельбрэ может быть небезопасно… — начал он, пытаясь меня вразумить.

— Нет! — перебила я, не дав договорить. — Эйрих прав. Хватить приносить себя в жертву. Ты не один. И я не останусь здесь… — от волнения мой голос дрогнул, — без тебя.

Я не собиралась оставаться и сходить с ума от беспокойства. Не сейчас.

— Нет, — тихо повторила я, выдержав его напряжённый взгляд.

В комнате повисла тягостная тишина. Осознав, что все присутствующие наблюдают за нами, я быстро отвернулась. Однако краем глаза успела заметить одобрение на лице Эйриха.

Джерд тяжело вздохнул, некоторое время помолчал, а потом задумчиво спросил:

— Значит, убедить мне вас не удастся?

— Я всё сказал! — отрезал Эйрих и, громко хлопнув дверью, вышел из дома.

Оставшийся день прошёл в заботах. Мужчины готовили лошадей. Гуннис собирала в дорогу необходимое. По словам Фалька, путь предстоял долгий. Выехав на рассвете, мы прибудем в Скельбрэ только поздним вечером.

Перед сном Джерд заметив, как я поднимаюсь наверх, поспешил следом. У двери в мою комнату он остановился.

— Кейт, я… — начал он, но тут на лестнице раздался звонкий детский смех, и через мгновение рядом с нами оказались Нолла и Вим. Следом шла Гуннис. Увидев нас, она мягко улыбнулась.

— Жаль, что ты уезжаешь, — дети облепили Джерда. — Но ты ведь вернёшься, правда?

Два светящихся личика смотрели с обожанием на мужчину. Он присел на корточки.

— Вернусь, конечно. И расскажу новые истории.

— И снова дашь прокатиться на Шторме? — Хитро прищурился Вим.

— И поиграешь с нами? — добавила Нолла.

— Обязательно.

Джерд ласково погладил их рыжие головки.

— Тогда доброй ночи тебе, — важно произнёс мальчик.

— И тебе, Кейт! — обернувшись, хором крикнули дети, убегая вслед за матерью.

Джерд выпрямился, проводил их взглядом и повернулся ко мне, словно собирался сказать что-то важное. Сердце моё замерло. Я подумала: вот сейчас он, наконец, заговорит о том, что случилось несколько часов назад, когда его губы коснулись моих. Я ждала. Но он лишь тихо произнёс:

— Завтра будет трудный день. Постарайся как следует выспаться, Кейт.

И развернувшись, пошёл вниз.

А я так и осталась стоять. Мысли в голове скакали. О чём он хотел мне сказать? Зачем поднялся со мной сюда? А вдруг он сожалеет о том, что поцеловал меня? Помаявшись, я решила взять себя в руки и не делать поспешных выводов. Но это оказалось нелегко. Едва я легла в постель, мысли снова понеслись в разные стороны, вновь и вновь неизменно возвращаясь к одному — к поцелую.

Я лежала в темноте и улыбалась. С этой улыбкой на лице я и заснула.

Резкая пощечина выбросила меня из сна. Кто-то рукой зажимал мне рот, наваливаясь всем весом сверху. Мне было нечем дышать. Ничего не соображая и пытаясь вырваться, я кричала, но рука на лице глушила звук, превращая его в сдавленный хрип. В полумраке комнаты разглядеть нападавшего я не могла. Внезапно мне на глаза упали длинные пряди, и я услышала голос. Я узнала его.

— Он мой, слышишь, мой! — Агна шипела мне в лицо, словно дикая кошка. — Убирайся туда, откуда пришла!

Она сидела на мне верхом, не давая пошевелиться.

— Я не отдам его тебе! — её голос звучал злобно, почти истерично.

Сестра Аццо была выше меня и сильнее. Как я ни пыталась сбросить её, ничего не выходило. Я задыхалась. Она продолжала что-то злое шипеть мне в лицо. Внезапно в её руке сверкнул нож. Я не столько увидела его, сколько почувствовала. Изо всех сил я дернулась, но безрезультатно. Агна вцепилась в меня мёртвой хваткой. Нож взлетел. Инстинктивно, защищаясь от него, я выбросила ладонь вперед. Её тут же обожгло резкой болью, и что-то горячее хлынуло по локтю.

В следующее мгновение дверь с грохотом распахнулась. Агна резко вскрикнула, и тяжесть, прижимающая меня к матрацу, исчезла.

— Кейт, это я! Тише, тише…

Сильные руки обхватили меня, притянули к широкой, мускулистой груди. Меня трясло, мысли путались. Джерд сидел рядом со мной на кровати.

— Всё кончилось, Кейт. Я здесь. Тише, тише, — шептал он, нежно водя пальцами по волосам.

А через миг в коридоре раздались крики. Вдруг стало очень светло, и в комнату ворвался взъерошенный Аццо.

— Какого крахена! Что здесь происходит?

За его спиной я увидела встревоженное лицо Гуннис. Растерянный взгляд Аццо метался от нас к чему-то в углу. Проследив за ним, я увидела прижавшуюся к стене Агну. Она сидела на полу, поджав под себя колени, и рыдала. Рядом с ней валялся окровавленный нож.

— Гуннис, Кейт ранена, — заметив в дверях женщину, бросил ей Джерд.

Гуннис мгновенно скрылась в коридоре.

Я ранена?

Слова Джерда медленно, но всё-таки дошли до меня. Я тут же ощутила резкую боль. Он бережно держал мою руку. С ладони на белую простыню большими каплями стекала кровь. Я зажмурилась.

— Всё п-плохо? — Меня била крупная дрожь.

— Она распорола тебе ладонь. Рана глубокая, но заживёт быстро, — ответил Джерд, осматривая руку.

— Чтооо?! — взревел Аццо. Он подскочил к Агне и рывком поднял на ноги. — Ты что, совсем ополоумела, девка?!

Затем толкнул девушку в коридор и крикнул вновь появившейся Гуннис:

— Под замок её!

Женщина поставила перед Джердом миску с водой, бинты и что-то ещё, после чего быстро покинула комнату. Я взглянула на дверь и встретила встревоженный взгляд Фалька. За его спиной зло выругался Эйрих.

— Джерд, друг, я не знаю, как это могло произойти…

Аццо виновато топтался рядом с кроватью.

— Потом, Аццо! — грубо оборвал его Джерд, метнув сердитый взгляд.

— Я не думал… — попытался продолжить рох.

— Потом, — снова перебил его Джерд. — Мы. Поговорим. Потом.

Он старался сохранять спокойствие, но нетерпение в его голосе было очевидным.

Аццо понимающе кивнул и, наконец, вышел, закрыв за собой дверь. Мы остались одни. Джерд отстранился, встал, взял всё, что принесла Гуннис, и поставил передо мной на кровать. Затем сел напротив и, аккуратно придерживая мою руку, принялся промывать рану. Обнажённый по пояс и босиком, он выглядел необычайно привлекательно. Почувствовав, как мои щёки заливаются краской, я поспешно отвернулась.

— Рана очень глубокая? — стараясь не заплакать от боли, спросила я.

— Да.

— Надо зашивать?

Мельком взглянув на свою ладонь, я не могла представить, как выдержу это без анестезии. Меня снова затрясло.

— Тише, Кейт, — улыбнулся Джерд. — Не бойся. Ничего зашивать мы не будем.

Он достал из принесённого Гуннис пузырька какую-то мазь. В воздухе резко запахло травами.

— Что это?

Я с опаской покосилась на его пальцы.

— Это хэйлингарский мох. Он растёт только здесь, в северных фьордах, и имеет целебную силу. Через пару дней порез затянется. — Он осторожно нанёс мазь на рану.

От боли я вздрогнула.

— Прости, Кейт.

Джерд старался действовать быстро, чтобы как можно меньше причинить мне страданий.

От внезапной мысли, что пришла в голову, я хмыкнула.

— Что? — не поднимая головы, спросил он.

— Мы поменялись местами.

Он тут же удивлённо вскинул на меня глаза.

— Теперь кровь идёт у меня, и мне нужна твоя помощь, — пояснила я.

Джерд кивнул, смущённо улыбаясь и понимая, о чём я говорю.

Раздался стук в дверь. Мы оба обернулись. Гуннис вошла, неся в руках дымящуюся кружку.

— Ей надо это выпить, — сказала она, обращаясь к Джерду.

Затем, дождавшись его кивка, протянула кружку мне.

— Что это? — спросила я.

От тёмного напитка шёл терпкий горьковатый аромат. Пахло чем-то похожим на полынь.

— Это снимет боль и успокоит. Сможешь уснуть, — ласково ответила Гуннис и вышла за дверь.

Я поднесла кружку к губам и сделала глоток. Жидкость оказалась горячей и чрезвычайно горькой, я поморщилась. Второй глоток был бы подвигом.

— Кейт, это надо выпить полностью.

Джерд осторожно, но при этом ловко перевязывал мне кисть.

Я с сомнением покосилась на него, затем, глубоко вздохнув и зажмурившись, сделала ещё глоток.

— Это самое странное, что я когда-либо пила в жизни.

Джерд снова улыбнулся. Он закончил бинтовать руку и плавно отпустил её. Боль не исчезла, но теперь чувствовалась не так остро. К тому же ладонь вдруг странно онемела. Джерд встал, убрал миску с водой и прочие предметы на стол и замер рядом.

— Что? — подняв на него глаза, спросила я.

— Жду, когда допьёшь, — ответил он, улыбаясь.

— Не волнуйся, я допью, честно. Хоть это и самая горькая гадость, что я когда-либо пробовала. Но раз она избавит меня от боли, придётся потерпеть. — И в подтверждении своих слов сделала ещё глоток. — Можешь идти. Прости, что не дала спать. Я в порядке… вроде бы. Спасибо, что помог.

Но Джерд, игнорируя мои слова, продолжал стоять. Я сделала ещё глоток, затем ещё. По мере того как я пила, двигаться становилось всё тяжелее. Мысли в голове неожиданно замедлились, и всё вокруг стало мутным и расплывчатым.

— Джерд, я… я чувствую себя как-то… странно… — начала я, протягивая ему пустую кружку.

Он взял её, поставил на стол и слегка притушил лампу.

— Так и должно быть.

Он вернулся ко мне и забрался на кровать.

— Ты… не уходишь? — удивлённо спросила я.

Язык во рту еле ворочался. Чувствовала я себя и вправду необычно.

— Не ухожу, — откидываясь на спинку кровати, ответил он.

— И б-будешь спать… здесь? — внезапно я поняла, что спрашиваю не столько с удивлением, сколько с надеждой.

— И буду спать здесь, — подтвердил Джерд.

Он притянул меня к себе, уложил голову на свою грудь и накрыл нас одеялом. Я не сопротивлялась. Мне вдруг стало так хорошо — ни боли, ни страха.

Джерд

— Вы меня… оп-поили, — со вздохом заключила Кейт и хихикнула.

Затем пошевелилась у него под боком, устраиваясь поудобнее. Говорила она медленно и сонно. Джерд чувствовал, как тело девушки постепенно расслабляется. Её перебинтованная рука лежала у него на груди. Он благодарил сейчас всех Древних за то, что успел вовремя.

Проснувшись среди ночи, он долго не мог уснуть, а потом услышал возню и сдавленный вскрик.

«Крахен! Агна могла ее убить!» — мысленно выругался он.

О чём он только думал? Ведь видел, какие взгляды она бросала на Кейт. Агна давно была в него влюблена, он это знал, но никогда не давал ей повода думать, что между ними может быть что-то большее, чем просто дружба.

Когда он впервые побывал в Рёрвике, сестра Аццо была совсем юной. На принца Ауррории смотрела с детским восторгом. Со временем восторг перерос во влюбленность, но Джерд не мог ответить на её чувство. Он надеялся, что в один прекрасный день Агне всё-таки надоест и она обратит внимание на того, кто сможет по достоинству её оценить. Поэтому старался держаться с Агной терпеливо и вежливо. Но сегодня она зашла слишком далеко.

— Расскажи что-нибудь, — растягивая слова, произнесла Кейт.

— Что ты хочешь услышать?

Джерд почувствовал лёгкие прикосновения. Девушка медленно водила пальцем по его груди, обводя татуировки.

— Что… здесь написано? — сонно пробормотала она, продолжая его касаться.

Боль, похоже, перестала её беспокоить, и она, позабыв о порезе, беспечно двигала рукой. Её тонкие и нежные прикосновения казались ему невесомыми, словно взмахи крыльев бабочки. Джерд почувствовал, как кожа его покрылась мурашками, и вмиг стало трудно дышать.

— Дор'он Айрим-Тарх Тенн а-Ррис, — прохрипел он. — Это язык Древних.

Кейт продолжала поглаживать его. Отвар действовал. Джерд был уверен, что девушка не совсем осознавала, что делает.

— Что это з-значит?

Кейт приподнялась и посмотрела на него.

Её большие серые глаза выглядели сонными. Ресницы медленно поднимались и опускались, создавая ажурные тени на щеках. Она смотрела будто сквозь туман, и взгляд её с каждой секундой становился всё более рассеянным.

Джерд тонул в этих глазах, погружаясь в прозрачные воды серой реки всё глубже и глубже, безвозвратно и бесповоротно. Не надеясь, не желая быть спасённым. Каждый раз, когда она вот так смотрела на него, мир будто сужался до пары этих серых бездонных глаз, утрачивая всякие смыслы и цели. Под тонкой тканью ночной рубашки он ощущал мягкие изгибы женского тела. Ему безумно, до боли в пальцах хотелось провести по ним рукой. Зацеловать каждую частичку её кожи. Заласкать, залюбить. А когда Кейт совершенно естественным для неё движением закинула на него ногу, сердце его полыхнуло огнём — нестерпимо жгучим и бесконечно сладким.

— Сила, что скрыта… внутри, непобедима, — с трудом ответил он на её вопрос.

— А здесь?

Пальцы девушки скользнули ниже, туда, где под солнцем вилась ещё одна надпись. Тонкий пальчик неторопливо обводил руны, заставляя кровь закипать снова и снова от каждого мучительно нежного прикосновения.

— Э'ллима Ароэл-Лин …Хвоу-Уром

Голос уже не слушался его. Дыхание стало сбивчивым и частым. Джерд осторожно, стараясь не причинить Кейт боль, накрыл её руку своей останавливая. Иначе дальше сдерживаться будет уже не под силу.

— Это значит, судьба… настигнет каждого.

— Красиво, — прошептала Кейт, закрывая глаза. — И ты… красивый. Хотя тебе, наверное, об этом часто говорят. Ты привык.

Зевнув, она сонно завозилась, теснее прижимаясь к нему. Джерд вздрогнул. Ему понадобилась вся его железная воля, чтобы вновь начать ровно дышать. Это было чудовищно сложно. Запах девушки, прикосновения, тепло её тела сводили с ума. Он смотрел перед собой и счастливо улыбался. Кейт считает его красивым. Завтра, вероятно, она и не вспомнит, что говорила ему. Глупо, конечно, но слышать это Джерду было приятно.

— Это ты красивая, моя Келли'н-Ннен-Хель. Спи, завтра поговорим.

Он ласково провёл ладонью по её волосам.

Но Кейт уже не слышала этих слов. Прижавшись и обняв его забинтованной рукой, она спала.

Кейт

Проснулась я одна. И от того внезапно почувствовала себя одинокой и покинутой, словно стояла посреди бескрайней пустыни, продуваемая насквозь злыми колючими ветрами. То, что случилось ночью, казалось странным, болезненным сном. Но сном это не было.

Забинтованная ладонь побаливала и чесалась. Тёплое меховое одеяло не отпускало. Хотелось свернуться клубочком и проспать ещё пару часов, а может быть, дней, не думая ни о чём, не волнуясь и не тревожась. Только вот… мне так не хватало сейчас тёмных глубоких глаз, низкого шёпота и кольца сильных рук, которые могут утешить и защитить. Стараясь не шевелить больной рукой, я с трудом заставила себя покинуть кровать. Кое-как умылась и переоделась. За окном в предрассветных сиреневых сумерках виднелись очертания гор. Мелкий снежок мягко кружился в воздухе.

Едва я справилась с последней пуговицей на платье, как в дверь постучали. Она приоткрылась, впуская в комнату Джерда. Он провёл ладонью по мокрым от снега волосам, стряхивая снежинки, и улыбнулся.

— Кейт, как твоя рука?

— Немного болит, — ответила я, не поднимая на него глаз.

То, что произошло ночью после того, как я выпила отвар Гуннис, осталось в памяти лишь отрывками, и это смущало меня.

Джерд подошёл ближе. От него веяло холодом и пахло снегом. Растаявшие снежинки оставили на лице крошечные капли воды, которые поблёскивали, стоило ему повернуть голову. Он прибавил свет в лампе на столе и аккуратно взял мою руку.

— Можно?

Я кивнула. Джерд усадил меня на кровать и сел напротив. Быстро и ловко снял повязку, осмотрел рану.

— Крахен! — еле слышно, сквозь зубы прошипел он.

— Что такое? Плохо, да? — встревожилась я, боясь взглянуть на свою ладонь.

— Нет, не так уж и плохо. — Улыбнулся он, стараясь меня успокоить. — Просто рана глубокая. Ты не сможешь держать поводья. А одной рукой ты с Ирэлис не справишься.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Если ты мне снова предложишь остаться, то мой ответ — нет. Ни за что! — с вызовом бросила я.

— Теперь я тебя здесь сам не оставлю, — усмехнулся он и ловко принялся бинтовать обратно.

Я, словно зачарованная, следила за его руками.

Вдруг в памяти всплыло воспоминание из прошлой ночи: он обнимает меня, его пальцы едва заметно подрагивают на моём бедре. Длинные, сильные — я чувствую их сквозь тонкую ткань ночной рубашки, и мне становится жарко.

Я моргнула, воспоминание тут же рассеялось.

Ещё вчера, когда Джерд обрабатывал рану, я заметила, что действовал он со знанием дела, умело и уверенно, словно делал это не раз.

— Где ты этому научился?

— В Королевской армии, — отозвался он, не поднимая глаз.

— Ты долго там был?

Он ответил не сразу. Как-то помрачнел вдруг.

— Долго, — тихо сказал он, наконец, и посмотрел в окно. — Нам пора, Кейт. Внизу ждёт завтрак. Лошади готовы. Скоро выезжаем.

И вышел за дверь.

Спустившись, я тут же столкнулась с Аццо. Рыжий рох выглядел виноватым и подавленным. Видно было, что произошедшее ночью его сильно задело.

— Кейт, прошу: не держи на неё зла, — тоскливо проговорил он и покосился на забинтованную руку. — Девчонка не ведала, что творила. Она наказана и больше к тебе не подойдёт.

Что я могла сказать на это? В глубине души я жалела Агну. Слишком хорошо понимала, что она чувствует. Ответить я не успела, к нам подошёл Джерд.

— Друг, дай ей спокойно поесть, — сказал он, легко коснувшись моего плеча, и мягко, но уверенно увел к столу.

Я послушно села, но аппетита не было. Еда казалась ненужной, хотя умом я понимала: впереди длинный путь, силы мне пригодятся. А учитывая отсутствие опыта длинных поездок верхом и распоротую ладонь, путешествие обещало стать настоящим испытанием.

Утренний морозный воздух бодрил. Небо оставалось тёмным, но на востоке уже показалась узкая светло-дымчатая полоса. Лошади переминались с ноги на ногу и то и дело всхрапывали. Из ноздрей у них валил пар. Прощание получилось коротким и скомканным. События прошлой ночи оставили мрачный осадок у всех. Дети ещё спали, и во дворе стояла тишина.

Гуннис, отойдя от мужчин, шагнула ко мне и неожиданно тепло обняла. Я растерялась, но быстро опомнилась и крепко обняла её в ответ. Она чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза и, вдруг посерьёзнев, сказала так, чтобы услышала только я:

— Береги его.

Развернулась и пошла прощаться с мужем.

Мы покинули двор и некоторое время ехали молча. Ирэлис послушно шла за Штормом. Я куталась в тёплый мех подаренного Джердом плаща и пока ещё с интересом посматривала по сторонам. Держаться за седло одной рукой оказалось неудобно, но выбора не было. Вскоре, помимо ноющей ладони, начала болеть и спина.

Сумерки сменились рассветом, и над нами повисло пасмурное снежно-серое небо. Между Рёрвиком и Скельбрэ простирались вересковые пустоши, лишь изредка разбавляемые рощицами невысоких хвойных деревьев. Дорога петляла между ними. Навстречу нам то и дело попадались всадники и гружёные телеги.

Первым молчать надоело Эйриху.

— Если у Храбана всё пройдёт хорошо, я лично собираюсь отменно повеселиться на Исфрил, — весело начал он.

— Что такоеИсфрил? — с любопытством спросила я.

— О-о, Кудрявая, тебе он понравится, — загадочно протянул Эйрих, оглядываясь через плечо и лукаво улыбаясь.

Я взглянула на Джерда в поисках пояснения.

— Это праздник Морозной Луны, — спокойно ответил он. — Самый главный праздник в году на Землях Рохов, и тебе он на самом деле понравится.

Внезапно по его лицу скользнула тень. Скользнула и тут же пропала. Привычная невозмутимая маска вновь заняла своё место. Но в воздухе повисло невысказанное вслух: «Если нам позволят остаться».

У меня сжалось сердце. «Он до сих пор винит себя в происходящем. Винит и мучится этим», — подумала я, украдкой разглядывая строгий профиль: прямая спина, напряжённая линия подбородка, твёрдый взгляд. Со стороны могло показаться, что он спокоен и полностью уверен в том, что в столице рохов всё сложится хорошо. Но я чувствовала волнение, хоть он и старался его тщательно скрыть.

Напряжение вернулось и мигом повисло молчанием над нашим маленьким отрядом.

— Расскажите об этом празднике, — попросила я, надеясь отвлечь мужчин от тягостных мыслей, которые наверняка крутились в голове каждого.

Эйрих сразу же ухватился за эту возможность.

— Ну что ж, Кудрявая, слушай. Исфрил длится пять дней, и всё это время город не спит. В столицу съезжаются толпы людей со всех пределов Земель Рохов, чтобы развлечься и поглазеть на представления, устраиваемые йордингом. Вкусная еда, громкая музыка, красивые женщины… Эх, что ещё нужно мужчине, чтобы повеселиться на славу?

Мечтательно вздохнув, он добавил:

— Именно с этого праздника и начинают зажигаться огни Древних.

— А что это? — не удержавшись, спросила я. Любопытство взяло верх.

Аццо как-то странно покосился, и я мысленно дёрнула себя за язык. Подозрительный взгляд рыжего роха не остался незамеченным.

— Кейт с юга, — глядя на Аццо, непринуждённо выдал Джерд. — И потому о том, что творится на севере, знает немного.

Рох понимающе кивнул.

Услышав это, Эйрих добродушно ухмыльнулся и продолжил:

— Огни Древних, Кудрявая, это самая невероятная вещь, которую ты когда-либо увидишь! Когда само небо полыхает так, что впору закрывать глаза.

И поворачиваясь к другу, крикнул:

— Эй, Твое Высочество! На Исфрил отвези её на Звёздную гору. Пусть Кудрявая полюбуется на огни.

Я украдкой взглянула на Джерда. Он неопредёленно хмыкнул, но промолчал.

— В этом году йординг обещает нечто особенное, — включился в разговор Аццо.

— Надеюсь, этонечто будет не как в прошлый раз? — Фальк совершенно по-лисьи сощурил глаза и покосился на Эйриха.

— И сколько ты ещё будешь об этом вспоминать? — нахмурив светлые брови, осведомился тот.

— Да пока не надоест! — задорно рассмеялся парень.

— Точно, Малыш! — поддержал его Аццо и тоже захохотал.

От их слов Эйрих насупился и, пришпорив свою гнедую кобылу, выехал вперёд.

— О чём это они? — тихонько спросила я Джерда.

— Только попробуй! — Эйрих резко повернулся к нему. — Расскажешь ей, и я надеру твою высокородную задницу. — И отворачиваясь, заявил: — И вообще, эта история не для женских ушей.

— Эй! Это уж мне решать, для женских или нет, — смеясь, возмутилась я. — Так что произошло в прошлый раз?

— В прошлый раз наш Эйрих весьма неудачно объяснился в любви мортусу, — с лёгкой полуулыбкой произнёс Джерд.

— Предатель! — донеслось до нас.

— Мортусу? — не поняла я.

— Это большая и свирепая кошка, — пояснил Джерд. — Они обитают в горах и периодически наводят ужас на местные деревни.

— В общем, в тот год, — Фальк немного придержал свою лошадь, чтобы поравняться со мной, — йординг пригласил на праздник циркачей из Хагона. Вот у них-то как раз и оказалась эта самая большая кошка. Как-то вечером, после того как мы выпили пару кружек бьера, Эйриху показалось, что в жизни его понять может только настоящий хищник. В разгар представления он пробрался в шатёр, открыл клетку и попытался заговорить с мортусом, как с домашним котом. Мортус объяснения в любви не оценил и вместо спасибо оставил на физиономии несостоявшегося друга несколько царапин. К счастью, неглубоких. А потом рванул из клетки, выбежал на арену, перепугал зрителей, устроив там настоящий погром. И, как следовало ожидать, сбежал.

После этих слов Аццо громко захохотал. Губы Джерда тоже тронула улыбка.

— Ну а остаток ночи мы дружно ловили разъярённого зверя по всему Скельбрэ, а заодно и самого Эйриха, которому вдруг захотелось на этого мортуса поохотиться. А поскольку мы, как ты понимаешь, были слегка… — Фальк хмыкнул, — нетрезвые, то охота была долгой и бесславной. Джерда в Скельбрэ тогда не было. Так что ответ за содеянное пришлось держать перед самим йордингом.

Мужчины, вспоминая это, расхохотались. Я посмотрела на Эйриха. Он ехал не оборачиваясь, но по мелко трясущимся широким плечам можно было догадаться, что и он смеётся над своим подвигом.

День перевалил за середину, но оставался таким же серым и мрачным. После небольшой остановки снова взобраться в седло казалось сущим мучением. Спина болела уже нестерпимо, а забинтованная рука немела от неудобного положения. Ехать, по словам мужчин, нам предстояло ещё столько же, и я с ужасом понимала, что вряд ли выдержу. Джерд всё время находился рядом. Он молча поглядывал на меня и всё больше хмурился.

— Мы вас догоним, — крикнул он друзьям спустя некоторое время. Затем натянул поводья и придержал коня. Ирэлис послушно остановилась сама. Джерд спрыгнул и, подойдя ко мне, заявил: — Слезай.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы ты свалилась с лошади по дороге.

— Нет, я в порядке… — запротестовала я.

Его серьёзные глаза мгновение изучали моё лицо.

— Кейт, ты не в порядке, — чуть более ласково произнёс он, протянул руки, и я буквально без сил сползла к нему. Джерд поставил меня на землю и, взяв за руку, подвёл к Шторму.

— Что? Нет! — вновь запротестовала я, догадываясь, что он задумал. — Он же не выдержит!

Принц лишь ухмыльнулся в ответ, и в мгновение ока я оказалась на чёрной спине Шторма. Джерд, намотав на кулак поводья Ирэлис, ловко взлетел в седло позади меня. Конь спокойно двинулся вперёд, будто и не заметил второго ездока.

Едва мы поравнялись с остальными, Джерд бросил поводья кобылы Фальку, и тот зацепил их за собственное седло.

Принц обнял меня за талию, прижав к себе, и пришпорил коня. Я откинулась на его твёрдую грудь и почувствовала, как напряжение в спине постепенно уходит. Уставшие мышцы расслабились, боль стихла. Его железная рука надёжно удерживала меня, и я с облегчением подумала, что теперь можно не бояться упасть посреди дороги. Мне было немного стыдно, что я оказалась такой слабачкой. Но никто из мужчин и бровью не повёл, увидев меня рядом с Джердом.

Путь сразу перестал казаться таким утомительным. Тепло, исходящее от его большого тела, согревало и дарило ощущение защищённости и покоя. Его дыхание ласкало мою шею, вызывая мурашки на коже. Перед нами на некотором расстоянии маячили спины Фалька и Аццо. Эйрих ехал впереди. Они переговаривались между собой, не оглядываясь на нас.

Джерд молчал. Я же, стараясь не выдать волнения, пыталась понять свои чувства. Мне было невероятно уютно в его руках. Сердце замирало от этой странной и в то же время сладкой близости. Чувствует ли он то же самое? Или это всего лишь его благородство? Он вёл себя так, будто никакого поцелуя и не было. Не пытался заговорить о нём или… повторить, но при этом обращался со мной так бережно, и я терялась в догадках, не зная, что и думать.

Дорога чёрно-коричневой лентой уходила вдаль. Монотонное покачивание лошадиной спины убаюкивало, заставляя глаза слипаться. Неожиданно снова повалил мелкий снежок. Джерд осторожно укрыл меня своим плащом, и над ухом я услышала его хриплое:

— Спи, Кейт.

А затем почувствовала, как он коснулся губами моих волос. Я улыбнулась и закрыла глаза.

Джерд

Кейт мерно посапывала, откинувшись головой на его грудь. Усталость взяла своё. Последние часы дались девушке нелегко. Джерд видел, как она ёрзает в седле, стараясь принять позу поудобнее, что было крайне непросто сделать, держась одной рукой. Она ни разу не пожаловалась ни на долгий путь, ни на раненую ладонь.

Джерд вновь вспомнил события прошлой ночи и мысленно выругался, но тут же улыбнулся, услышав, как Кейт что-то тихонько пробормотала во сне.

В его голове царил полный хаос. Арест, побег, так и не найденный король… Что их ждёт в Скельбрэ? Что он будет делать, если Храбан откажет? А если всё-таки не откажет, то кем он, Джерд, станет здесь? Он провёл на этой земле в общей сложности семь лет. Семь долгих лет он сражался за неё вместе с Королевскими легионами, что стоят на границе с Ауррорией, усмиряя очередные клановые войны и нападки со стороны Сайлендорра, восточного соседа и вечного врага рохов.

Все эти вопросы тревожили его. Тревожили настолько, что по ночам он не мог заснуть, а если сон и приходил, то разум снова и снова сводил его с ума беспокойными мыслеобразами, в которых не было ни капли смысла и которые Джерд никак не мог понять. Обрывки едва слышимых фраз на языке Древних, чей-то неясный шёпот, полуразрушенная башня из чёрного камня, обеспокоенное лицо его бабушки, леди Мейв, серые хлопья пепла, медленно оседающие на его руки, тени, взметнувшиеся под сводчатый потолок огромного зала, и падающий на снег окровавленный меч…

И только вчера, после того, что произошло с Кейт, когда она наконец затихла, он, улыбаясь самому себе, словно мальчишка, мгновенно провалился в сон. И сон тот был прекрасен. В нем Джерд опять переживал поцелуй. Их первый поцелуй.

Наверное, он бы так и не решился на это, если бы вчера на горе у обрыва в её удивительных серых глазах не увидел ревность. И всё, что он запретил себе там на «Призраке», полетело к крахену. Он уловил в её взгляде что-то, что на секунду, на мгновение пообещало взаимность, и весь мир вокруг исчез. Затих, отдалился. Осталась только она — окутанная ветром кудрявая девушка с горящими, полными эмоций глазами. Он шагнул к ней и поцеловал. Эту мучительную битву с самим собой он проиграл. И проиграл он её в тот миг, когда почувствовал, что Кейт ответила на его поцелуй. Нежность её непослушных губ свела его с ума. Не было больше ничего: ни Вселенной, ни звёзд, ни Древних с их магией, ни королевств, ни королей. Лишь они. Вдвоём.

После того, что с ним сделала Лиссбет, Джерд бежал от любви. Много лет назад она вскрыла его грудную клетку, вынула живое, любящее сердце, подержала на ладони, а затем без капли сожаления швырнула на землю и растоптала острым каблуком дорогих туфель.

Пытаясь заглушить боль, он тогда с головой бросился в военные дела Ауррории. Молодой и горячий, жаждая забыть предательство, он сражался яростно и беспощадно, не думая о последствиях. Каждый бой становился для него шансом выплеснуть то, что разъедало изнутри. Дни и ночи он проводил в изнуряющих тренировках. Участвовал в самых опасных военных кампаниях, надеясь, что физическая усталость и постоянная угроза жизни вытеснят эту боль.

Так и произошло. Годы сделали своё дело. Имя Лиссбет больше ничего для него не значило. Пустой звук. Он не видел её вечность и уже не помнил своей первой пылкой любви к высокой чёрноволосой красавице, дочери лорда земель Марисхольма. Сердце его, покрытое шрамами, с тех пор было заперто на замок. Все эти годы. Конечно, другие женщины появлялись, но их имена и лица под утро стирались из памяти, ускользали, как песок сквозь пальцы, не оставляя после себя ни следа, ни воспоминания.

Как-то отец попытался заговорить с ним о том, что младшему принцу пора бы подыскать себе невесту, к примеру, из королевского дома Хагона.

— У короля Кайрена, — сказал Валаран сыну, — по дворцу бегают пятеро глазастых остроносых принцесс. Выбери любую. Кайрен будет только рад союзу с нами. Это укрепит его позиции на континенте. Да и нам пойдёт на пользу.

Джерд тогда так посмотрел на отца, что тот впервые в общении с ним осёкся и перевёл разговор в более безопасное русло.

Но жизнь — штука странная. Сколько ни запрещай себе, сколько ни возводи стен, сколько ни вешай замков, однажды приходит та, которая и вовсе не должна прийти. По всем законам и правилам не должна, но она приходит, и под взглядом её рушатся стены, сами собой раскрываются замки и запреты, что кажутся теперь смешными, в прах рассыпаются и уносятся прочь. А потом тонкие пальцы касаются сердца, и шрамы исчезают. Ни одного не остаётся. Нежная рука снимает боль, и ты счастлив. Даже если вокруг всё в огне и жизнь твоя совсем не та, что прежде, ты всё равно счастлив. Вот только… врёшь ты себе, врёшь убийственно, отчаянно. Потому что знаешь, что это счастье ненадолго…

Кейт

Скельбрэ встретил нас множеством огней и звуков. Чёрное безлунное небо уже успело опуститься на город. Мы въехали в гигантские ворота, по сторонам которых возвышались стройные сторожевые башни из тёмных крупных брёвен. Сверху от них исходил тёплый немерцающий свет, словно не от факелов, а от электрических ламп. Стража, видимо, получила приказ беспрепятственно впустить нас в город. Двое хмурых светлобородых караульных, едва завидев Джерда, тут же отступили в стороны.

Столица рохов представляла собой нечто совершенно особенное. В отличие от Зораты, она была полностью построена из дерева. Высокие многоэтажные дома со скатными крышами, увенчанными коньками в виде жутких драконоподобных существ, возвышались над улицами, освещёнными странными круглыми фонарями. Бревенчатые фасады зданий украшала искусная резьба.

По широким заснеженным мостовым спешили люди, они провожали нас любопытными взглядами.

— Доброй зимы тебе, принц! — то и дело доносилось до наших ушей.

Слышался чей-то заливистый хохот, строгие окрики всадников на зазевавшихся прохожих, лязг металла и чистые звуки весёлой мелодии, наигрываемые на том самом музыкальном инструменте, так похожем на скрипку, что я слышала в Рёрвике. Пахло снегом, дымом дровяных печей, смолой, покрывающей бревна, и хвоей. Эти ароматы перемешивались с запахом сена, лошадиного пота, кожаной сбруи и свежей выпечки из многочисленных пекарен, которые мы проезжали.

Окна домов светились тёплым приглашающим светом. Скельбрэ напоминал горные альпийские городки, но отличался от них некоторой брутальностью, словно бы речь шла об уюте с мужской точки зрения, и значительно превосходил их по размерам.

Мы остановились перед мостом, за которым высился… деревянный за мок. Самый настоящий. Он имел шпили, купола и галереи, но всё это было выстроено из тех же тёмных толстых брёвен, что и остальной город. «Сколько же дерева ушло на то, чтобы создать такое», — подумалось мне. За мок впечатлял. Он стоял на небольшом острове, со всех сторон окружённый довольно широкой рекой, что делала в этом месте петлю. Массивный мост хорошо освещался теми же круглыми фонарями, что и улицы. Его охраняли несколько рохов в мохнатых шубах вооружённые длинными мечами. Они с хозяйским видом расхаживали по нему, и мне показалось, недобро на нас поглядывали.

Джерд пришпорил коня и выехал вперёд. Ирэлис послушно порысила следом. Всякий раз она шла за чёрным красавцем как привязанная. Мне практически не приходилось её направлять. На спине своей кобылы я вновь оказалась незадолго до въезда в город. Мне вдруг почудилось, что Шторм начал уставать. На все мои доводы Джерд лишь скептически фыркнул, да и самой мне покидать тёплый, надёжный кокон мужских рук не хотелось. Но я всё же предпочла не мучить животное дальше.

— Принц! Приветствуем тебя! — послышались голоса на мосту.

Стража Храбана неожиданно отсалютовала Джерду высоко поднятыми мечами.

— Пропустить! — строгий голос рявкнул над стенами замка.

Высокие створки замковых ворот со скрипом в петлях медленно поползли в стороны, открывая путь во внутренний двор.

— Доложите йордингу, принц прибыл! — прозвучало распоряжение.

Рохи пришли в движение и забегали по двору.

Внутри замок напоминал охотничий домик, разросшийся до невероятных размеров. Повсюду на стенах висели рога — сотни, тысячи. Горели круглые светильники, и пахло тлеющим деревом. Тронный зал, если это можно назвать таковым, значительно уступал размерами тронному залу Дворца в Зорате и больше напоминал фойе горного экзотического отеля, нежели королевские палаты. Хорошо освещённый, он отапливался несколькими каминами, расположенными по сторонам ломаноугольного помещения. От одного из них навстречу, едва мы вошли, направился человек.

— А я уже и не думал увидеть тебя сегодня, принц! — гостеприимно разведя руки в стороны и широко улыбаясь, проговорил он. — Но ты слово своё держишь, впрочем, как и всегда.

— Доброй тебе зимы, йординг!

Джерд шагнул навстречу мужчине, и они крепко обнялись, похлопав друг друга по спине.

Правитель рохов оказался на удивление молодым — не старше сорока. Я ожидала увидеть умудрённого сединами викинга, на деле же это был высокий поджарый темноволосый мужчина с аккуратно подстриженной чёрной бородой, выбритыми висками и хвостом на затылке. Красивые, слегка заострённые черты лица и ярко-голубые внимательные глаза напоминали мне что-то ястребиное. Одет он был в чёрную шерстяную тунику, расшитую серебряными нитями, перехваченную у пояса широким коричневым ремнём со множеством застёжек, и узкие кожаные штаны. На шее висел круглый, довольно крупный амулет на толстой металлической цепи.

— Ну, признаюсь, заставил ты меня поволноваться, принц! Когда Талвин едва ли не ворвался ко мне со срочным посланием из Ауррории, меньше всего я ожидал услышать, что тебя обвиняет собственный брат в убийстве вашего отца.

Джерд поморщился, собираясь что-то ответить, но не успел.

— Принц Джерд!

Худенький мальчишка лет четырнадцати влетел в зал и подбежал к мужчинам. Он встал перед йордингом и с восхищением уставился на Джерда.

Храбан привычным движением положил руки на плечи сына. В том, что мальчик его сын, не оставалось сомнений — сходство поражало.

— А ты здорово вырос, Лудо!

Джерд протянул мальчику руку и крепко пожал его предплечье, как взрослому.

— Неправда, — смутился мальчик. — Мы виделись с вами всего-то несколько месяцев назад. Люди за такое время не могут подрасти.

— А вот ещё как могут, — засмеялся Джерд. — Знаешь, когда я был чуть старше тебя, я за лето вымахал на целую голову.

Мальчик снова восхищённо взглянул на принца. Джерд тепло улыбнулся и, обращаясь к йордингу, вдруг сказал:

— Храбан, я хочу познакомить тебя кое с кем.

Затем обернулся и… протянул мне руку.

— Кейт, — позвал он.

Я растерялась и, ища поддержки, посмотрела на Фалька. Тот едва заметно кивнул и улыбнулся уголком губ. В его зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое, радостное. Я сделала пару несмелых шагов к Джерду и вложила свою ладонь в его.

— Йординг, позволь представить тебе леди Кейт, — сдержанно произнёс принц.

— Очень приятно, миледи. — Повелитель рохов, прижав раскрытую ладонь к груди, слегка поклонился. — Полагаю, вы впервые на моей земле?

— Доброй зимы вам, йординг! — еле выговорила я. — Впервые.

От неожиданности щёки мои залились краской. Это заставило меня смутиться ещё сильнее.

— Надеюсь, вам понравится в Скельбрэ. — Мягко улыбнулся йординг, переводя заинтересованный взгляд с меня на Джерда и обратно. — А теперь, — обратился он к принцу, — нас ждёт пир. А начнёшь отказываться, обижусь, ты знаешь.

И хотя я уже поняла, что излишней церемониальностью рохи не страдали, за столом всё же соблюдалась иерархия. Во главе сидел сам йординг. По правую руку от него расположился Джерд, по левую — Лудо. Мальчишка жадно ловил каждое слово Джерда и внимательно слушал, о чём тот говорил с его отцом.

Рядом со мной, на стуле, развалился Эйрих. Он пребывал в расслабленном настроении. Потягивая бьер, он шутил и перебрасывался короткими фразами с людьми йординга, сидящими напротив. За ним я слышала громкий бас Аццо, который что-то доказывал бритоголовому воину и беспрестанно хохотал. Фальк увлечённо болтал с девушкой, что было весьма любопытно. Хорошенькая блондинка довольно щурилась, и ямочки на её щеках вспыхивали всякий раз, когда Фальк от души улыбался.

Стол ломился от яств. Шустрые слуги сновали по огромному помещению, соседствующему с тронным залом, быстро и бесшумно, как тени, подливая напитки и поднося новые блюда. Все присутствующие хорошо знали друг друга и не чувствовали ни капли скованности. Все, кроме меня.

Я сидела рядом с Джердом и откровенно тосковала. Мне вдруг остро захотелось оказаться на Спящем утесе, на уютной кухне. Поболтать о ничего не значащих мелочах с Бертой, перекинуться парой слов с Ильгой. «Надо же, а я и не подозревала, что успела соскучиться по дому на скале», — удивилась я своим мыслям и взглянула на сидящую напротив супругу йординга.

Красивая, светловолосая Иделла посматривала на меня с плохо скрываемым интересом. Когда нас представили друг другу, она гостеприимно улыбнулась, посетовала на то, что в темноте Скельбрэ во всей его красе не рассмотреть, и предложила завтра непременно прогуляться по городу.

«Мне бы до подушки добрести и хорошенько выспаться, а прогулки подождут», — кисло подумала я, однако вслух её сердечно поблагодарила.

Как и большинство женщин, жена йординга была любопытна, и тема, которая её занимала, явственно отражалась в ярко-синих, как почти у всех встреченных мной рохов, глазах. Её терзал вопрос, кто я и что меня связывает с младшим принцем Ауррории. Связывает так, что я сижу там, где положено сидеть супруге или невесте, и почему принц уделяет мне так много внимания.

Джерд, несмотря на беседу с Храбаном, периодически склонялся ко мне и интересовался, как я себя чувствую и всё ли хорошо. Он строго проследил за тем, чтобы я хоть что-то съела, хотя аппетита у меня не было вовсе. А когда я положила забинтованную руку на колени под столом, неожиданно почувствовала, как его горячая ладонь накрыла мою и тихонько сжала. Он будто знал, что мне неуютно здесь, и старался подбодрить.

— Я рад, — громко начал Храбан, поднимаясь со своего места.

Разговоры за столом разом стихли. Он окинул всех внимательным взглядом, его глаза остановились на Джерде.

— Что в ненастье ты вспомнил обо мне, друг мой! Завтра на Совете Вождей моё слово будет за тебя. В этом можешь не сомневаться. А в остальном положимся на волю Древних, и да даруют они нам благодать!

Он поднял свой кубок. Вставшие со своих мест мужчины тут же последовали его примеру. Прежде чем осушить кубки до дна, они хором вскликнули:

— Скаль!

— Увези её в дом, — сказал Джерд Фальку, когда ужин закончился.

— В дом? — не поняла я.

Я полагала, что ночевать нам придётся в замке йординга.

Джерд мягко посмотрел на меня.

— В мой дом, Кейт. Ты там будешь в безопасности.

Его дом? Ну, конечно, он ведь прожил здесь много лет. Втроём мы стояли в том самом большом зале, который напоминал мне фойе горного отеля. Он освещался лишь мерцающим светом растопленных каминов. Странные фонари были погашены.

— А ты?

Краем глаза я заметила, что Фальк тактично отошёл от нас и застыл на некотором расстоянии.

— Мне нужно остаться, — ласково проговорил Джерд, склоняясь ко мне. — Мы увидимся завтра.

— Завтра Совет Вождей…

Джерд кивнул.

— Как это будет?

Он повёл широкими плечами, улыбнулся и подмигнул.

— Вот и узнаем. А сейчас поезжай с Фальком. Люди йординга вас проводят. Дом в полном твоём распоряжении. Там есть всё необходимое.

— Я боюсь за тебя…

— Со мной ничего плохого не случится, — уговаривал он меня, как ребёнка. — Не бойся.

Я медлила. Мне нестерпимо хотелось обнять его. В полумраке глаза Джерда казались чёрными. В их глубине метались тревожные тени. Вдруг его горячие ладони опустились на мои плечи, и он с каким-то почти осязаемым животным отчаянием притянул меня к себе. Уткнулся лицом в мои волосы, глубоко вдохнул и замер, почувствовав, как в ответ мои руки обвили его талию. Прижимаясь щекой к твёрдой груди, я слышала биение упрямого сердца. Оно стучало так громко, что казалось, ещё мгновение — и оно пробьёт грудную клетку. Мы стояли, не смея пошевелиться. Мне хотелось, чтобы время остановилось.

Но в следующий миг он с тяжёлым вздохом, словно это стоило ему неимоверных усилий, оторвал меня от себя. Затем прорычал Фальку: «Увози её!» и зашагал прочь, оставив меня стоять обомлевшим истуканом посреди тронного зала йординга.

«Я просто сойду от всего этого с ума. Этим и кончится», — обречённо думала я в эту самую секунду.

Дом возвышался мрачной громадиной, сложенный из тёмных брёвен. Выглядел он внушительно и сурово. Его массивные стены, украшенные резьбой, словно дышали древней историей. Крышу венчали причудливые деревянные фигуры. Ни одно из высоких окон, обрамлённых резными наличниками, не светилось, что было неудивительно, ведь стояла глубокая ночь. Ехать от замка пришлось недолго. Морозец немного остудил пылающие щеки и взбодрил. Дверь открыла заспанная немолодая женщина. Увидев Фалька, она округлила глаза и тут же впустила нас внутрь.

— Как же так? Если бы предупредили, я бы всё подготовила, — засуетилась она и обеспокоено посмотрела на нас. — А Его Высочество?

— Остался в Замке. Сегодня не приедет.

Фальк прошел в гостиную, ведя меня за собой.

— Диса, — лисьи глаза как-то странно сверкнули, — леди Кейт, твоя новая хозяйка.

Я вскинула на него удивлённый взгляд, но он не повёл и бровью:

— Быстро подготовь для неё спальню, горячую ванну и проводи наверх.

— Конечно, конечно, — женщина покорно закивала в ответ и скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Хозяйка?! — зашипела я, требуя объяснений, едва на лестнице стихли шаги.

— Все вопросы к Его Высочеству, не ко мне, — смешливым тоном ответил Фальк.

Чертята в его зелёных глазах отплясывали джигу и показывали мне язык.

Я глубоко вздохнула, понимая, что ничего не добьюсь, и огляделась. Дом представлял собой странную смесь ауррорского привычного убранства и некоторых особенностей, характерных, как я уже успела заметить, для жилища рохов.

Например, мягкие, обитые гобеленом кресла у камина стояли не на ковре, а на огромной белой шкуре. Вдоль стен располагались привычные широкие лавки, покрытые такими же, но меньшего размера, шкурами, на которых лежало множество разноцветных парчовых подушек. В столовой вместо необычно низкого стола рохов стоял традиционный большой с красивыми деревянными стульями, напоминающими кресла. Под потолком во всех помещениях висели оленьи рога, рядом с которыми находились изящные кованые светильники. Кое-где на тёмных бревенчатых стенах виднелись большие зеркала и картины в богатых золочёных рамах. На кухне глиняная посуда соседствовала с белоснежным ауррорским фарфором в шкафах. А рядом с латунными кубками виднелись стеклянные тонконогие бокалы.

— А здесь мило — сказала я, обойдя первый этаж.

— Угу, — кивнул Фальк. — Джерд купил этот дом несколько лет назад у бывшего ауррорского посланника. Кажется, его жена тут вроде бы всё обустраивала, поэтому и выглядит это немного странно. Джерд здесь ничего не менял и почти тут не жил. Иногда только ночевал. Легионы стоят во Фростхольде, Эльверуме и Барендале — вот там-то он и провёл все эти годы.

— Там у него тоже есть дома? — пошутила я.

— Нет, Кейт, — не слишком радостно усмехнулся Фальк. — Там у него есть казармы и палатки.

— Фальк, а кем он был в Королевской армии?

— Как этокем? — заморгал он. — Джерд — сын короля Валарана, это его легионы… были, — скорбно добавил он.

Вот и настал день, которого я так страшилась. Тронный зал, вчера казавшийся тёмным, уютным и тихим, сегодня был хорошо освещён и переполнен людьми. Приходилось пробираться сквозь толпу высоких широкоплечих мужчин и поджарых, похожих на валькирий, женщин. Гул стоял неимоверный. Рохи переговаривались между собой так громко, что я удивлялась, как они вообще могут слышать друг друга. С разных сторон то и дело доносился низкий, басовитый смех и даже некоторые крики спора, если речь касалась каких-то мне неведомых принципиальных вопросов.

Совет, как мне объяснил Фальк, происходил нечасто. Каждый вождь клана пребывал в сопровождении боевого отряда личной стражи. Здесь встречались как добрые закадычные друзья, так и кровные, жаждущие мести враги. Поэтому, наряду с расслабленными дружелюбными взглядами, хватало и жгучих, полных ненависти.

Фальк уверенно вёл меня вперёд, туда, где возвышались два массивных трона из искусно переплетённых между собой желтоватых оленьих рогов. По обе стороны от тронов располагались длинные деревянные столы. Мы вынырнули из толпы и встали недалеко от них.

Небольшая дверь в дальнем углу отворилась, и голоса мгновенно стихли. Храбан, а за ним его супруга Иделла в полной тишине заняли свои места. Йординг был хмур и сосредоточен. Между бровями залегла глубокая морщина. На груди по-прежнему покоился железный диск, что привлёк вчера моё внимание. Повелитель рохов окинул толпу зорким холодным взглядом, будто просканировал её. Увешанная золотыми украшениями красавица Иделла склонилась к мужу и что-то негромко произнесла.

Вдруг рохи зашевелились и почтительно расступились. По широкому проходу в зал через распахнутые массивные двери вошёл Джерд. В толпе послышалось глухое перешептывание. Принц спокойно и уверенно прошагал к центру и опустился в специально отведённое для него кресло в стороне от трона йординга. Он тут же поискал глазами и, заметив меня, подмигнул. Я улыбнулась в ответ, мгновенно осознав, как сильно успела соскучиться. Тем временем шёпот в толпе усилился. Йординг прищурился и сильнее свёл тёмные брови на переносице. Сейчас сходство с ястребом стало особенно заметным.

За спиной я почувствовала движение. Повернув голову, обнаружила мрачных и слегка помятых Аццо и Эйриха. Увидев меня, рыжий рох расплылся в улыбке, а Эйрих привычно нахмурился. Он встал рядом и зажал меня между собой и Фальком, отсекая таким образом от толпы.

— Эйрих, — прошептала я, дернув его за рукав, чтобы привлечь внимание. — Нам нельзя подойти к нему?

Я несказанно волновалась. Всё происходящее напоминало суд.

— Можно, Кудрявая, — снисходительно бросил он, — но он не велел, особенно тебе. — И увидев мои округлившиеся глаза, пояснил: — Здесь есть люди, которым, скажем так, Джерд не очень нравится. Так будет безопаснее. И ещё, Кудрявая, никаких слёз, поняла? Что бы ни происходило.

Сдвинув брови, он весьма убедительно глянул на меня сверху вниз. Спасибо, что не зарычал. Я задумалась над его словами. Что значит «не очень нравится»? Чем это может грозить Джерду?

А тем временем толпа расступилась вновь. Рохи разного возраста и внешности молча заняли места за столами по обе стороны от йординга.

«Вожди», — поняла я.

Двадцать пять мужчин, среди которых я узнала того самого крупного роха Хагора, что встретил нас на пристани в Рёрвике. Что ж, хотя бы один из них был на нашей стороне.

Храбан поднялся и в полной тишине заговорил:

— Мудрые вожди и славные воины! Я собрал вас здесь, чтобы решить непростую задачу. Нет в этом зале человека, кто бы не знал, как важен для нас союз с Ауррорией, и нет здесь человека, кто бы не знал, что союз этот столь значимый для нас много лет обеспечивал принц Джерд и делал бы это дальше, если бы не был коварно предан собственной же семьёй!

Толпа загудела. Я взглянула на Джерда. Он сидел с ничего не выражающим лицом и смотрел на йординга. Тот окинул рохов тяжёлым взглядом и, когда они умолкли, продолжил:

— Все вы также знаете, что в переговорах с королём Валараном он непрестанно занимал нашу сторону и сражался на нашей земле… за нас! Когда нам нужна была его помощь…

Внезапно йординг осёкся. Его острый ястребиный взгляд выхватил из толпы маленького тщедушного человечка и упёрся в него. Человечек этот выделялся пышностью наряда и выглядел инородным пятном среди рослых и косматых рохов.

— Посланник Талвин, — на полтона ниже протянул Храбан, и отчего-то перемена в голосе йординга заставила меня вздрогнуть. — Это Совет Вождей Кланов, и ваше присутствие здесь неуместно. Это внутреннее дело. Покиньте мой Замок! — отчеканил правитель.

Человечек ничуть не стушевался и неожиданно смело шагнул вперёд.

— Прошу меня простить, йординг, но при всём уважении, я возражу.

Правитель сузил глаза, в которых предупреждающе сверкнули молнии. Рохи притихли.

— Принц Джерд — беглый преступник, — маленькие хитрые глазки ауррорца впились в йординга, — и от имени Королевства говорить не может. Он объявлен вне закона и подлежит немедленному аресту, что я и намерен сделать сейчас же, так как уполномочен на это самим наследным принцем Реджинаром. Аресту также подлежат следующие присутствующие здесь лица. — И посланник начал сухо перечислять, словно читал с листа. — Эйрих Вальдгрен, Фальк Стерн и эта женщина!

Тощий палец через весь зал указал на меня.

А вот это было уже совсем плохо. Рядом со мной послышалось сдавленное рычание. Эйрих переступил с ноги на ногу, точно зверь перед прыжком, и замер. Чувствуя, как мучительная паника жаркой волной захватывает меня, я посмотрела на Джерда. Его лицо потемнело, он медленно поднялся, не сводя немигающих глаз с посланника. Талвин вмиг весь как-то съежился под его суровым властным взглядом, неуверенно отступил назад и прижался спиной к двум стражам в доспехах ауррорской Королевской гвардии, которых я заметила только сейчас.

Обескураженные рохи, что окружали посланника, отшатнулись от него с некоторой брезгливостью и теперь наблюдали за происходящим, переводя взгляд то на йординга, то обратно на Талвина, то на принца.

Храбан внимательно выслушал тираду посланника и… громко расхохотался. Следом по залу прокатилась вторящая ему волна смеха. Талвин испуганно заозирался по сторонам, явно не ожидая такой реакции. Он бросил затравленный взгляд на Джерда. Тот не сдвинулся с места, но его глаза по-прежнему излучали угрозу.

— Что ж, давно я не слышал в этих стенах подобного. — Храбан вытер выступившие от смеха слёзы. — Да будет вам известно, посланник Талвин, — голос йординга сделался холодным, точно иней на куске застывшего металла, — я заключал союз с королём Валараном, гарантией которого было нахождение в моих землях его младшего сына. Вашего наследного принца Реджинара, которого вы успели упомянуть, я в глаза не видел. И до той поры, пока я не буду иметь доказательств, что король умер от руки принца Джерда, чихать я хотел на приказы того, кто ни разу не появился в легионах, стоящих здесь, и не проявил и толики уважения к нашим землям! Ваше право передать мои слова Его Высочеству. — Он хищно оскалился. — И ещё одно. Посланник Талвин, если когда-нибудь вам вновь взбредёт в голову явиться ко мне в сопровождении солдат Королевской гвардии и угрожать моим личным гостям, ваше пребывание на моих землях осложнится настолько, что вы будете умолять своего наследного принца вернуть вас обратно в Ауррорию. Помните это, Талвин! Во всех пределах Земель Рохов люди, которых вы только что перечислили, защищены моим личным словом. Помните — и не дай вам Древние этого забыть!

Лицо посланника исказилось от негодования, но спор продолжать он всё-таки не решился. Бочком, стараясь ни на шаг не отступать от своих молчаливых гвардейцев, он покинул зал, бросив на прощание злобный взгляд в сторону Джерда. Тот успел опуститься обратно в кресло и следил за Талвином с непроницаемым лицом. Я перевела глаза на сидящих за столами вождей и не без сожаления отметила, что некоторые очень выразительно хмурились. Явное нарушение протокола, нелестные слова о наследнике трона и открытая угроза посланнику со стороны йординга пришлись по вкусу не всем.

— Продолжим, — строго сказал йординг, едва посланник скрылся из виду. — Итак, принц Джерд, младший сын короля Валарана, ложно обвинённый в убийстве собственного отца, просит Совет разрешить ему и его людям остаться на нашей земле, жить на ней и беспрепятственно передвигаться во всех её пределах.

По залу тут же пронёсся изумлённый ропот:

— Он просит… Надо же, Чёрный Принц просит разрешения…

Йординг грозно взглянул на толпу, и шепотки мгновенно сошли на нет.

— Позицию Ауррории нам только что обозначил посланник Талвин. Давайте решать, мужи! — Храбан положил ладонь на амулет, висящий на шее. — Моё слово, слово йординга, я отдаю за принца Джерда! В благодарность за его заслуги перед нашей землёй!

Рохи заревели, поддерживая своего правителя. Но не все. Далеко не все…

— И я отдаю своё слово за принца, — поднялся Хагор, пристально посмотрел на Джерда и коротко кивнул ему.

В толпе одобрительно зашумели.

— Моё слово тоже за Чёрного Принца! — прогремел крупный седой старик следом за Хагором. — Если бы не он, кто знает, что было бы с Фростхольдом.

Снова послышался одобрительный рёв.

— И моё! Потому как не сидел бы я тут с вами, хоть и с одной рукой, если бы много лет назад у одного ауррорского мальчишки не хватило бы духу в одиночку выйти на пограничный отряд сайлендоррцев. — Рыжий рох с проседью в длинной густой бороде, у которого там, где должна находится левая кисть, зиял пустотой рукав, повернулся к Джерду. — Ох, и отчаянная же ты голова, Чёрный Принц!

— И моё слово!

— Моё!

— За принца!

— Саугфьерд с тобой, Чёрный Принц!

Один за другим поднимались вожди.

Я успела насчитать тринадцать голосов, прежде чем услышала:

— Локкаир против!

— Ну, этого следовало ожидать, — зло процедил сквозь зубы Эйрих.

Светловолосый красивый рох высился над столом и яростно сверлил глазами Джерда. Он был самым молодым из вождей. Лет двадцати пяти, не больше. Однако выделялся он на фоне остальных вовсе не молодостью, а ледяным высокомерием, что сквозило не только во взгляде, но и в жестах. Он смотрел на всех с таким явным отвращением, как смотрят на гнилую пищу, источающую зловоние.

На высказанный им отказ из толпы послышался негодующий гул, но тут резкий голос выкрикнул:

— И вправду, зачем нам лезть в чужие дела? Пусть ищет пристанища в другом месте!

И вновь рохи нестройно зашумели. Тот, кто крикнул, мерзко заулыбался, поворачиваясь к Джерду. Всю правую сторону его лица покрывала татуировка в виде птичьего крыла. Он скалился и выглядел донельзя довольным.

Храбану всё это явно не нравилось. Он хмуро смотрел на красиволицего вождя, но тот как будто не замечал ничего вокруг. На высокомерном лице застыла ненависть, и направлена она была на ауррорского принца.

— А скажи, йординг, почему ты так уверен в его невиновности? Быть может, всё вовсе не так, как кажется? — не унимался рох с татуировкой.

Правитель побагровел, глаза превратились в две щёлки, и мне показалось, что убийства не миновать. В гневе Храбан оказался страшен.

— Тебе мало слова твоего йординга, Орм? Забыл, кто перед тобой, скэг?

Нахальный татуированный рох резко замолчал, переглянулся с вождем Локкаира и отступил вглубь толпы. Меня не покидало чувство некоего спектакля, что сейчас разыграли перед нами.

— Плохо ты учишь своих людей дисциплине, Коналл! — рявкнул правитель. — Или не справляешься?

Ястребиный колючий взгляд в упор уставился на молодого вождя.

Тот заметно побледнел, на плотно сжатых кулаках побелели костяшки, но всё же он сумел с собой совладать.

— Йординг, я прошу простить поведение моего человека. Однако задал он тебе справедливый вопрос, — прозвучал холодный надменный голос. — Ответь, почему мы должны ему верить?

— Ты не обязан верить. — Джерд с некоторой усмешкой посмотрел на молодого роха.

Коналл мгновенно метнул в него горящий ненавистью взгляд.

— Да и никто не обязан, если на то пошло, — продолжил принц. — Только помнится мне, тебе когда-то… поверили.

Теперь лицо роха сделалось пепельным и пошло пятнами. Джерд явно задел что-то кровоточащее у него внутри.

— Эгаль`дагх снорр эйр свартр тадх!8 — выплюнул молодой рох слова на языке Древних столь презрительно, что у меня мороз пробежал по коже.

Джерд невозмутимо поднял глаза, с мгновение изучал перекошенное от гнева лицо, а потом спокойно произнес:

— Дор рётт'эг9.

Эйрих тихо ругнулся.

— Что они говорят? — прошептала я, обращаясь к нему, особо не надеясь на ответ.

— Коналл обещает Джерду скорую смерть — вполголоса ответил за Эйриха Фальк.

Я обомлела. За что этот рох так его ненавидит? Что произошло между ними?

Додумать я не успела. Голосование пошло дальше.

— Моё слово тоже против! — Косматый мужчина с многочисленными шрамами на лице, будто извиняясь, посмотрел на йординга. — Мои земли лежат слишком близко к Сайлендорру, мне ссориться с Ауррорией ни к чему.

Храбан недобро прищурился:

— Уж не забыл ли ты, Дьярви, кто отстоял тебе эти земли, когда Сайлендорр решил забрать их себе?

— Верно! — закричали в толпе. — Чёрный Принц и его легионы!

— Эйрих, почему они называют Джерда Чёрным Принцем?

На этот раз ответа я удостоилась, правда не того, на который рассчитывала.

— Не сейчас, Кудрявая, — прошипел он и строго на меня покосился.

Спектакль, разыгранный татуированным рохом, похоже, посеял зерно сомнения в рядах вождей. К тому времени, как из-за стола поднялся сухой, как щепка, старик, против высказались уже десятеро.

— Что происходит?! — неожиданно сильный, словно гром, голос прокатился по залу. Рохи замолчали. — Что происходит, я вас спрашиваю, старые псы?! — грозно проговорил старик и сверкнул одним-единственным глазом, окидывая столы с вождями. — С каких это пор мы, рохи, перестали ценить верность и доблесть? А если мы перестали, то что тогда с нами будет? Навряд ли ошибусь, если скажу, что за семь лет, которые принц провёл здесь под небесным огнём Древних, он не раз доказал свою преданность. Сердце его дышит северными ветрами, а рука его верна этой земле не меньше, чем своей. И союз наш с Ауррорией все эти годы не был бы столь прочным, если бы сын Валарана не оказался доблестным воином! Вот я и спрашиваю вас. — Старик медленно покрутил головой, обводя каждого жутким белёсым взглядом. — Как так случилось, что вы, поджав хвосты, точно дворовые собачонки, трясётесь каждый за своё и тем самым теряете самое главное. Честь!!!

В зале повисло молчание. Старик тяжело опустился обратно и побледнел, словно длинная речь выжала последний воздух из его лёгких.

«Четырнадцать», — добавила я ещё один голос в свою мысленную копилку.

— Горст прав! — короткостриженый, с квадратными плечами рох нарушил тишину. — Мы забыли о чести! — и устремил свой взгляд на Джерда. — Мой голос за тебя, Чёрный Принц!

Пятнадцать…

— И мой! — поднялся последний, на удивление, весьма невысокий тёмноволосый мужчина с неожиданно чёрными глазами.

Шестнадцать, включая голос Храбана, против десяти… Я возликовала.

Но никто, кроме меня, почему-то не обрадовался. Я посмотрела на Эриха, повернулась к Фальку, взглянула на Аццо. Они стояли с каменными лицами и смотрели на йординга.

Тот задумчиво почесал бороду и нехотя произнёс:

— Не единогласно.

«Что? Как? — мысленно завопила я. — Этого недостаточно? Но ведь сразу было понятно, что единогласного решения не будет».

Мне хотелось завыть. Я посмотрела на Джерда. Он сидел с отрешённым видом, словно ничего серьёзного не происходило. Йординг продолжал хмурить брови. Рохи продолжали дружно молчать.

— Говорю же, забыли мы всё, утратили, — голос одноглазого старика вновь раздался громом. В этот раз более слабым, но он всё же заставил повернуть к нему головы. — А что ты скажешь, йординг, если старый Горст предложит тебе самое лёгкое из всех возможных решений?

Одинокий въедливый глаз уставился на правителя.

Храбан скептически качнул головой.

— Ну, говори.

— Скьярдарлинг! — бахнул в стены зычный голос старика, и толпа как очнулась. Все разом заговорили, зашумели, заспорили…

Эйрих и Аццо одновременно громко выругались. Я обернулась.

— Что такое Скьярдарлинг?

Мне традиционно не ответили. Чёрт бы их побрал, этих упрямцев.

— Фальк, что это такое? — чувствуя, что сейчас начну истерить, с надеждой спросила я.

— Ритуальный поединок, — выдавил побелевший Фальк.

— Как это?

Я переводила взгляд с одного на другого.

— А это, Кудрявая, пока один боец не убьёт другого, — раздражённо бросил Эйрих.

Тем временем рохи, похоже, договорились между собой и заключили, что решение, предложенное Горстом, единственно верное.

Джерд продолжал сидеть с отрешенным видом, чем пугал меня неимоверно.

— Тогда так тому и быть, — медленно произнёс Храбан, когда споры между вождями прекратились, а выкрики из толпы стихли, и обратился к Джерду. — Ты принимаешь вызов, принц?

Я замерла. Да и остальные тоже.

— Принимаю, — спокойно, даже слишком спокойно ответил Джерд.

У Эйриха на лице заплясали желваки. Зал громко зашумел, поддерживая принца.

— Вожди! — голос йординга прозвучал странно, как-то предостерегающе. Так мог бы звучать голос хищника, обращённый к добыче. — Кто из вас выставит своего воина против Чёрного Принца?

— Я! — раздалось ещё до того, как йординг закончил фразу.

На красивом лице Коналла играла довольная улыбка, будто он только что получил долгожданный подарок.

Храбан ощерился, глядя на него:

— Что ж, Коналл из Локкаира, а котёнок, похоже, так же драчлив, как и старый кот?

Глаза беловолосого роха гневно блеснули, плечи дёрнулись, будто он хотел вскочить, но вовремя опомнился и лишь криво улыбнулся йордингу.

Что имел в виду правитель, я не поняла, да и не думала об этом вовсе. Страшное, непонятное слово «Скьярдарлинг» гремело в моей голове.

Кейт

— …Рохи верят в силу. Пожалуй, она является для них мерилом всего… — Фальк задумчиво почесал переносицу.

Мы бесцельно брели по крошечной заснеженной улочке. В городе было людно. При дневном свете Скельбрэ оказался и вправду красив. Он лежал в долине, окружённый с трёх сторон сизыми, покрытыми снегом скалами, над которыми стелился белым маревом густой туман.

— Но ведь это варварство какое-то — решать проблему дракой, — пыталась возразить я.

До меня, наконец, стал доходить смысл, через что предстояло пройти Джерду. Скьярдарлинг считался священным ритуалом, способом доказать правоту силой. В этом бою не было проигравшего. Только победитель и мертвец. Звучало зловеще…

— Почему мне не дали с ним поговорить? — спросила я, вспомнив, как после Совета Джерд подошёл к нам, что-то коротко сказал Фальку, чтобы я не слышала, и уставился на меня.

Глубокая тягучая тьма плескалась в его глазах. Он смотрел пристально, не моргая, а я не знала, с чего начать. Не знала, как выразить то, что творилось внутри. Страх, непонимание, нежность, благодарность и что-то ещё, что-то невыносимо лёгкое и невероятно значимое. То, что я пока не могла облечь в слова. Всё перемешалось. Но стоило мне заговорить с ним, как двое плечистых рохов тут же выросли за его спиной и со словами «Не стоит нарушать традиции, принц» увели. Он обернулся всего лишь раз, и во взгляде, который мгновенно окутал меня теплом, я сумела прочесть «Я вернусь». И теперь я судорожно цеплялась за этот взгляд как за надежду, что всё получится. Он справится, обязательно справится. Он сильный, он сможет.

— Считается, что женщины отвлекают перед боем, — спокойно объяснял Фальк. — Время накануне поединка — тоже часть ритуала. Соперников запирают в отдельных комнатах. Им не дают ни спать, ни есть. Лишают возможности общаться с кем бы то ни было. Полное сосредоточение на себе. Рохи верят, что только так раскрывается истинная природная сила человека.

— Значит, эту ночь он проведёт в одиночестве?

Сердце мое сжалось.

— Да, Кейт. Но не волнуйся. Он знал, на что шёл. Он готов к этому.

— Почему он согласился? Может, нам стоило вернуться на «Призрак» и отправиться ещё куда-нибудь?

Парень глубоко нахмурил лоб и устремил взгляд вдаль, за видимый только ему горизонт.

— Кейт, помнишь, ты спрашивала, как я оказался в Ауррории?

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Я был… — он запнулся, нервно отвёл глаза и, покраснев, с трудом добавил: — Вором.

Поймав мой удивлённый взгляд, Фальк лишь пожал плечами и заговорил:

— С самого рождения я рос в одном из сиротских домов Таллоса. Первые годы почти не помню, а то, что помню, хотел бы забыть. У детей в таких домах незавидная судьба, Кейт. Их либо используют как рабов на плантациях ностифера — это фрукт, его выращивают только в Мильноре. Либо они с малых лет опускаются на самое дно, связываясь с отпетыми ворами, преступниками и прочим отребьем, со временем становясь такими же.

Я не стал исключением. Плантации ностифера меня не привлекали, а выбор, как ты понимаешь, был невелик. Так я стал вором. Ну, точнее, мелким уличным воришкой. О будущем тогда не я думал. Мысли сводились к тому, как прожить очередной день, найти что-нибудь поесть и от души повеселиться в компании таких же, как я, бедолаг. И вот однажды в одной из лавок неподалеку от порта я встретил двух чужаков.

По глупости я принял их за избалованных купеческих сынков с какого-нибудь торгового судна, что каждый день заходят в Жемчужную гавань. Увидев, как они расплачиваются с хозяином лавки золотыми ауррорскими монетами и их кошели не особо легчают при этом, я решил, что удача уж точно на моей стороне.

Но у судьбы, видно, свои планы, Кейт. Я ведь даже не понял, не догадался, что передо мной вовсе не простые люди. И, конечно, одному из них не составило особого труда мгновенно поймать меня за руку в тот миг, когда я эту самую руку протянул, чтобы незаметно стащить кошель. Высокий темноволосый чужак держал крепко. Он и его спутник, рассмеявшись, сказали, что пара серьёзных слов и, возможно, разбитый нос будут вполне достаточным наказанием за неудачную попытку.

И всё бы, скорее всего, обошлось, если бы не торговец, который, услышав, о чём они говорят, завопил так, что впору было затыкать уши. На крик тут же сбежалась стража герцога. Видимо, прогуливались неподалеку. Стражники ворвались в лавку, схватили меня и, не теряя времени, потащили на площадь.

Рассказывая, Фальк не смотрел на меня. Он глядел прямо перед собой, как будто вновь переживал всё это.

— А дальше стало совсем невесело, — продолжил он, его голос стал тише и серьёзнее. — В Южных Герцогствах, Кейт, с ворами расправляются просто. Им отрубают руку в назидание другим. Поэтому только самые удачливые доживают до сорока, сумев сохранить обе руки.

На площади мгновенно образовалась толпа, требуя крови. Стражники быстро затащили меня на помост. Мне тогда было всего шестнадцать. От ужаса и страха перед тем, что должно за этим последовать, я едва мог пошевелиться. Один из стражей уже вытащил меч, как вдруг из толпы раздался голос…

Фальк помнил этот день так ярко, словно всё происходило вчера.

— А не кажется ли вам, господа, что наказание слегка не соответствует преступлению, тем более что оно не совершено?

Это был тот самый высокий темноволосый чужак. Он стоял в толпе и обращался к страже. Голос его звучал властно.

Стражник, что вынул меч, мельком взглянул на него.

— Возвращайся на свой корабль, парень, и не лезь сюда. Это внутреннее дело, у нас свои законы, — бросил он с холодной настойчивостью, прежде чем снова сосредоточиться на Фальке.

— Ну, тогда я скажу, что по вашим законам имею права выкупить его, разве не так? — снова вмешался темноволосый.

В толпе тут же раздался недоверчивый ропот. Люди не могли поверить, что нашёлся чудак, который решил зачем-то заплатить выкуп за того, кто пытался его обокрасть. Об этом уже успел оповестить всех присутствующих владелец лавки, что продолжал вопить и требовать справедливости уже здесь, на площади.

— Выкупить, говоришь? — стражник заинтересованно прищурил один глаз. — Что ж, возможно. Всё зависит от тебя. Хватит ли у тебя денег на это, парень?

— Ну, вот мы и проверим.

Темноволосый и его спутник подошли ближе к помосту. Толпа перед ними расступилась. Люди с любопытством рассматривали их.

— Назови цену, — громко сказал чужак.

Стражник быстрым движением убрал меч обратно в ножны и подался вперёд. Глаза его алчно заблестели.

— Тридцать золотых монет — и мальчишка твой! — крикнул он с помоста.

Толпа ахнула. Цена оказалась неимоверной. За тридцать золотых монет в Таллосе можно было купить чистокровного лорретийского скакуна — и ещё осталось бы, чтобы широко отпраздновать покупку в самой дорогой таверне города. Заплатить названную сумму за оборванного грязного воришку было бы верхом глупости.

Чужак коротко посовещался со своим светловолосым спутником и крикнул в ответ:

— Даю двадцать монет, этого более чем достаточно!

— Э-э, нет, так не пойдёт. — Стражник шагнул к краю помоста. — Ты сказал — назови цену, и я назвал. Если у тебя нет тридцати монет, мальчишка лишается руки. Всё честно, не так ли?

Стражник не сдавался. Ему казалось, что он правильно оценил чужаков. Дорогая одежда, оружие. Такие точно могли иметь при себе тридцать золотых монет. А возможно, и больше.

Толпа замерла в ожидании.

Внезапно темноволосый, ловко запрыгнув на помост, подошёл к стражнику. И чуть помедлив, с лязгом вынул свой меч из ножен на поясе.

— Это тенеберийская сталь. Я думаю, ты знаешь, сколько он стоит.

По толпе снова разнёсся изумлённый вздох. У стражника вытянулось лицо. Меч из тенеберийской стали, даже самый скромный, стоил больше пятидесяти золотых монет, а сколько стоил тот, что сейчас протягивал ему чужак, даже страшно было представить. Стражник жадно смотрел на узкий длинный клинок чёрного, как сама тьма, цвета, с множеством изящных гравировок на гарде и лезвии. И ещё не касаясь, знал, что он лёгок и прекрасно сбалансирован.

Рука сама потянулась к нему. Всё ещё не веря, стражник жестом приказал другим подвести к нему мальчишку.

— Забирай! — крикнул он, толкнув воришку к чужаку.

В ответ тот бросил ему меч и, увлекая с собой Фалька, спрыгнул с помоста. А дальше, не оборачиваясь, направился через площадь в сторону гавани. За ним устремился его светловолосый спутник. Толпа молча расступалась перед ними.

Фальк, словно привязанный, пошёл следом. Он был потрясен происходящим. От пережитого страха мысли его путались, соображал он плохо и понимал только одно — этот широкоплечий чужак, что шагал впереди, только что спас ему руку и, судя по всему, жизнь.

— А двадцать монет? — прозвучал над площадью голос стражника, по-прежнему стоящего на помосте.

Чужаки остановились и обернулись. Светловолосый склонил голову и нехорошо прищурился.

— Ты получил меч стоимостью в сто сорок золотых, — впервые за всё время заговорил он. — Всё честно, не так ли?

А затем, сведя на переносице густые брови, добавил:

— Или хочешь поспорить?

Стражник не хотел. Что-то во взгляде светловолосого заставило его отступить и примирительно кивнуть в ответ.

Чужаки двинулись дальше. Всю дорогу до гавани они не обращали на Фалька внимания. Он тащился следом, размышляя, что надо бы как-то отблагодарить за спасение, и вообще, что-то сказать, но на ум ничего не приходило. Только когда они подошли к стоящему у пристани огромному трёхмачтовому кораблю с золотой фигурой Морвенны — мифической женщины-птицы на носу, Фальк, наконец, решился к ним обратиться.

— Милорды, я хотел… сказать спасибо, — начал он неуверенно.

Оба чужака обернулись. Темноволосый посмотрел на Фалька, немного помолчал, а затем произнёс:

— Можешь звать меня Джерд, а его, — он указал на спутника, — Эйрих.

Фальк кивнул и остался стоять на месте. Он не знал, что делать дальше. Его вроде бы не удерживали, и было понятно, что чужаки не собираются требовать с него расплаты, но уйти просто так он не мог. Чужаки с любопытством наблюдали за ним. Фальк переступил с ноги на ногу, чувствуя, что молчание затянулось, и надо бы распрощаться, но тут заговорил светловолосый:

— Вообще-то было бы неплохо в ответ назвать своё имя, Малыш. Или у тебя его нет?

— Есть. Ф… альк, — запинаясь, ответил он.

— Вот что, Фальк, — снова подал голос темноволосый. — Путь, который ты выбрал, рано или поздно всё равно приведет тебя на тот помост. Ты ведь это и сам знаешь.

Фальк знал, но никому не нужному сироте было непросто выживать на улицах. Когда у тебя нет ни семьи, ни крова, выбирать не приходится. Внезапно ему стало нестерпимо стыдно перед этими людьми. Покраснев до кончиков ушей, он стоял и смотрел себе под ноги, не в силах поднять глаза. И вдруг услышал:

— Если нет никого, кто будет сожалеть о тебе в этом городе, то, возможно пришло время выбрать другой путь?

Темноволосый пристально смотрел на него. Фальк растерялся, и эта растерянность весьма красноречиво отобразилась на его лице.

— Поднимайся на борт. — Чужак улыбнулся и по-дружески хлопнул его по плечу. — Найди Чессора, он первый помощник. Скажи, я велел тебя накормить и выдать одежду. И, кстати, тебе не мешало бы помыться.

— Вы капитан, милорд?

Фальк раскрыл от удивления глаза.

Оба чужака неожиданно рассмеялись.

— Нет, — покачал головой темноволосый и указал на корму корабля. — Он капитан.

Фальк посмотрел в ту сторону. На полуюте неподвижно стоял человек и внимательно разглядывал пристань. Поднимаясь по трапу, Фальк успел заметить жуткий шрам на его лице…

Фальк остановился, резко встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и посмотрел на меня.

— …вот так я оказался на борту «Призрака», а потом и в Ауррории. Правда, ненадолго, потому что жил Джерд тогда в Землях Рохов.

— Как давно это было? — тихо спросила я.

— Пять лет назад, — вздохнул он и, заметив в моих глазах смятение, добавил: — Кейт, я рассказал тебе это не для того, чтобы вызвать жалость или сочувствие. Нет. Я сделал это, чтобы ты понимала. Джерд не бежит от трудностей и не отступает. Он согласился на поединок, потому что уверен: оставаться здесь для нас безопаснее всего. А ещё ты должна понять, он никогда не перестанет рисковать собой ради других. Не перестанет помогать тем, кто слабее, и защищать тех, кто в этом нуждается. Таков он по своей природе, и от этого ему непросто. Такие люди всегда одни. Это не пустые слова. Лидерство, Кейт, тяжёлая ноша. Никто никогда не узнает, что чувствует он сам. Свои страхи и сомнения он тщательно скрывает. Но они есть, понимаешь?

Фальк пристально посмотрел мне в глаза. В который раз я удивилась тому, как не по годам этот мальчишка мудр и проницателен.

— Или ты принимаешь его таким, какой он есть, или… Знаешь, я часто думаю: жаль, что он всего лишь младший сын короля.

— Почему? — удивилась я, искренне поражённая тем, как открыто Фальк делился со мной.

Парень ненадолго задумался.

— Мне почему-то кажется, что именно такой король и нужен Ауррории, — произнёс он наконец.

Мы оба замолчали, погружённые в собственные мысли, и неторопливо продолжили путь. Снег тихонько поскрипывал под ногами. Зимние короткие сумерки понемногу окутывали город. Я глубоко втягивала свежий морозный воздух и то и дело поднимала глаза к серому небу. Идея прогуляться принадлежала Фальку. В четырёх стенах я, наверное, сошла бы с ума.

— Фальк, а почему рохи называют Джерда Чёрным Принцем?

Он неожиданно усмехнулся:

— Это связано с одной из местных легенд. — И снова поймав мой удивлённый взгляд, начал: — Согласно преданию, в незапамятные времена охранял эти северные земли от всякого зла и угроз всадник, наделённый могущественными силами. Лошадь его, чёрная, как самая безлунная ночь, могла мчаться быстрее ветра, а сам он был облачён в доспехи, выкованные из мрака. И был тот всадник воином несгибаемой воли и несравненной храбрости. Он сражался с древними существами, охранял эти земли от вторжений. Люди призывали его в минуты наибольшей опасности. Он приходил и карал врагов, возвращая на эти земли мир и благоденствие. Его меч был чёрен, как сама тьма. А когда он вынимал его из ножен, свет отступал перед его мощью. — Парень странно покосился на меня и, убедившись, что я всё ещё слушаю, продолжил: — Ну, а когда Джерд появился на этих землях, тут шла война. Он ещё был слишком молод, чтобы командовать легионами, поэтому наравне с обычными солдатами учавствовал в сражениях. Знаешь, порой мне кажется, это какой-то хитроумный и безжалостный план короля, чтобы выковать из сына то, что он сейчас собой представляет. Джерд же тогда был… — Фальк замялся, — хотя это неважно. В общем, рохи начали замечать, что молодой принц, которого сюда сослал собственный отец, оказался храбр и силён. А после его нескольких оглушительных побед с чьей-то лёгкой руки и возникло это прозвище. Темноволосый всадник на чёрном, как ночь, коне, с чёрными клинками и в абсолютно чёрной броне, защищающий их от врагов, вызвал у кого-то в памяти эту легенду. А дальше, сама знаешь, как быстро такие вещи падают в народ. Только всё это случилось не сразу. Прежде ему пришлось завоевать уважение в собственных легионах.

Я глубоко задумалась. То, что жизнь у Джерда была не сахар, несмотря на титул и королевскую кровь, я поняла ещё там, на Спящем утесе. Теперь передо мной разворачивалась полная картина того, что ему пришлось преодолеть.

Неудивительно, что он был скрытен, немногословен, порой недоверчив и невыносимо упрям. Но вместе с тем ни злобы, ни жестокости в нём я не видела. Он защищал, оберегал, помогал. Готов был взвалить на свои плечи весь мир, только бы тем, кого он любит, стало хоть чуточку легче. Я ни разу не слышала, чтобы он на что-то пожаловался или переложил на кого-то то, что не хотел делать сам. Неужели король не замечал этого? Почему он продолжал отвергать сына?

Я вспомнила своих братьев и их порой бесконечно долгие разговоры с нашим отцом. Горделивую улыбку на его лице всякий раз, когда Питер, Алекс и Ник добивались чего-то. В голове понеслись одна за другой картинки: вот Ник заканчивает юридическую школу, чтобы идти по стопам отца. И я вижу слёзы радости в глазах папы. Вот Алекс выигрывает очередной баскетбольный турнир в школе, и, сидящий на трибуне отец кричит громче всех. Вот Питер, в четвёртом классе сломавший себе ногу, лежит в кровати, а рядом папа читает ему вслух книжку… Разве возможно быть любящим отцом для одного сына и ненавидеть другого только за то, что он есть? Ведь если король любил его мать, то должен был полюбить и сына. Или всё дело в том, что Джерд слишком похож на него самого…

— Что значитскэг?

Вопросов у меня накопилось достаточно, и я была рада, что Фальк терпеливо отвечал на них.

Он мягко улыбнулся:

— А ты внимательная. Скэг на языке Древних… — он на секунду завис, подбирая правильные слова, — в общем, человек, который однажды предал, но был прощён.

— За что Коналл так ненавидит Джерда?

— Джерд убил его отца, защищая йординга. Коналл, сын Иттара, стал вождём совсем недавно. Иттар — причина последней межклановой войны на этих землях. Он захотел стать следующим йордингом, и северные кланы ему подчинились. Но Храбан оказался сильнее. На его стороне были Ауррория и Джерд.

— Коналл не поддержал своего отца в этом?

— Конечно, поддержал.

— Тогда почему сыну мятежного роха позволили стать вождём?

— После того как Иттар был убит, а северные кланы сдались, ему ничего другого не оставалось, как присягнуть на верность йордингу.

Я кивнула. Теперь мне стал ясен смысл произнесённых Джердом слов в адрес Коналла «тебе когда-то поверили».

Ночью глаз я почти не сомкнула. От непрерывного потока мыслей и оглушающего страха за Джерда я не то что спать, думать толком не могла.

К полудню меня уже потрясывало, а совладать с собой не получалось. Я ходила по дому из угла в угол словно заведённая. Маленькая суетливая Диса то и дело предлагала что-то успокоительное, заваренное в кружке. Но помня, какими коварными могут быть травы, я отказывалась.

Слухи, что сегодня состоится Скьярдарлинг, распространились быстро, и женщина смотрела на меня не то с грустью, не то с сожалением. Она и её муж Кьелл жили здесь ещё со времён предыдущего хозяина и присматривали за домом в отсутствие Джерда. Эти пару дней Диса внимательно за мной наблюдала, очевидно, пытаясь разобраться, чего от меня ожидать. В отличие от прислуги на Спящем утесе, вела она себя насторожённо, но справлялась со своими обязанностями, насколько я успела понять, хорошо.

Тишина в доме действовала на нервы. Рассудив, что пора бы уже собираться, я подошла к Фальку и неожиданно услышала:

— Кейт, ты остаёшься.

Я ошарашенно захлопала глазами.

— То есть как этоостаюсь?

— Джерд не велел тебе приходить на поединок, — отрезал Фальк, загораживая мне путь к двери.

— Плевать мне на то, что он велел или не велел. Я пойду — и точка, — упрямо сказала я.

— Нет, не пойдёшь.

— Фальк, мы поссоримся. — С угрозой в голосе уставилась я на него. — Лучше пропусти и покажи дорогу.

— Я сказал, ты остаёшься!

— А я сказала, что пойду, и ты меня не остановишь!

— Ещё как остановлю, — теперь угроза слышалась уже в его словах. Причем столь явная, что пришлось признать — не шутит.

Я покосилась на него, оценивая шансы. Он был выше и сильнее. Ему ничего не стоило схватить меня, засунуть в одну из комнат и там запереть. Зелёные глаза недобро блеснули. Видимо, похожая мысль пришла в голову и ему.

«Надо менять тактику», — подумала я, иначе он меня и вправду запрёт, а вслух сказала:

— Пойми, я ведь с ума сойду здесь одна. Прошу, возьми меня с собой!

Он молчал. Выглядел он сейчас гораздо взрослее и внушительнее, чем обычно. Даже веснушки на строгом лице как-то вдруг поблекли.

— Я боюсь за него, Фальк, очень боюсь…

В носу защипало, я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Думать о том, что придётся остаться и ждать, было невыносимо.

— Ты ничем не поможешь. А если он увидит тебя, это может сбить его с… правильного настроя, — Фальк говорил твёрдым, лишённым эмоций голосом.

— Давай сделаем так, чтобы не увидел.

— Кейт, ты не понимаешь. Он не просто попросил. Он приказал.

— И что будет, если ты не выполнишь приказ?

— Я даже думать об этом не буду.

— Почему он не хочет, чтобы я пришла?

Я замерла, ожидая ответа.

Бедный Фальк, оказавшийся между двух огней, сокрушённо выдохнул:

— Не знаю, могу только догадываться.

— Так скажи мне!

После некоторой паузы он произнёс:

— Думаю, не хочет тебя пугать.

— Пугать?

Я уже ничего не понимала.

Парень торопливо отвёл взгляд и серьёзно проговорил:

— Кейт, это будет не самое приятное зрелище…

Я не выдержала и вцепилась в его куртку, глядя снизу вверх:

— Фальк, пожалуйста, прошу. Я не могу его потерять.

Мой голос дрогнул. Я опустила глаза и замолчала.

Он устало потер руками лицо, вздохнул, и я услышала сдавленное:

— Ладно, собирайся.

А потом с усмешкой заключил:

— Крахен! Ты такая же упрямая, как он!

В зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое. Уголок рта дрогнул, словно Фальк старался подавить улыбку.

От радости я подпрыгнула и, взвизгнув, чмокнула его в веснушчатую щёку. Парень покраснел. Я же побежала к двери одеваться.

Большой круглый амфитеатр, окружённый высокими бревенчатыми стенами, был переполнен людьми. В самом сердце его виднелась арена, кое-где выложенная грубыми камнями, которые скрывал мягкий слой снега, что шёл не переставая с самого утра. Факелы на массивных стойках по периметру арены создавали огненное кольцо. На специальном деревянном помосте стояли широкие скамьи, на которых уже восседали йординг с сыном в окружении личной стражи. Там же я заметила Эйриха и Аццо.

Мы протиснулись к арене, но близко решили не подходить. Раз уже я вымолила у Фалька разрешение пойти, играть следовало по его правилам. Пришлось пообещать, что своего присутствия я ничем не выдам, что бы там ни увидела. Мы встали за спинами двух не очень высоких рохов, оказывается, и такое бывает, и замерли, уставившись перед собой. Долгое время ничего не происходило. Сердце моё стучало и готово было взорваться от волнения.

Но в следующий миг толпа взревела и расступилась. В огненное кольцо вошёл Джерд. Его мускулистое, обнажённое по пояс тело покрывали алые беспорядочные разводы. Словно кто-то, обмакнув ладонь в кровь, провёл рукой, чтобы оставить жуткие полосы на загорелой коже. На лице и груди виднелись красные, неровные следы от пальцев.

— Фальк, у него кровь! — ахнула я, судорожно вцепившись в предплечье парня.

— Она не его, — успокоил он. — Это кровь священной для рохов птицы Фенрискар. Они метят ею бойцов перед Скьярдарлингом. Так Древние дают разрешение на бой.

Снег летел хлопьями. В воздухе остро пахло маслом и гарью. Толпа волновалась всё сильнее. Джерд неподвижно стоял в круге, держа в каждой руке по узкому длинному мечу. Их чёрные полированные лезвия сверкали в свете факелов, окружавших арену. Он ни на кого не смотрел. Взгляд его был сосредоточен и направлен внутрь себя. Твёрдые мускулы перекатывались под кожей, а дыхание в холодном воздухе превращалось в облачка пара. Чёрные металлические наручи покрывали его запястья и доходили почти до локтей. Снег таял на обнажённых плечах, оставляя мелкие, словно бисер, капли воды. Джерд, казалось, совсем не чувствовал холода. Я невольно поёжилась.

— Эй, принц! — раздался вдруг крик из толпы. — Смотри, не продай свою жизнь дороже, чем она того стоит!

И сразу со стороны, откуда донёсся голос, грохнул дружный смех. Повернув голову, я увидела того самого роха с татуировкой птичьего крыла на лице. Он стоял рядом с Коналлом и довольно скалился. Остальные люди вождя нахально смеялись, говоря что-то друг другу и показывая на Джерда.

Фальк сдавленно выругался. На брошенные из толпы слова и гогот Джерд не обратил ни малейшего внимания. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Словно он не слышал и не видел сейчас ничего вокруг. Зато на них отреагировал Эйрих, а точнее, на того, кто это крикнул. Сузив глаза, он пристально и недобро посмотрел в сторону Коналла и его людей. Тяжёлый взгляд упёрся в птичье крыло и прошёлся по лицу светловолосого роха так, будто Эйрих хорошенько запоминал его.

Внезапно толпа взревела с новой силой и отшатнулась. С противоположной от Джерда стороны на арену, тяжело шагая, выступил его противник. Я ужаснулась и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Тот, кто стоял сейчас внутри огненного кольца, выглядел настоящим монстром. Обнажённый торс был едва ли не полностью измазан кровью, которая скрывала бесчисленные чёрные татуировки. Они тянулись по шее, переходя на безволосую, исполосованную шрамами голову. Под татуировками бугрились канатами толстые мышцы. Перекошенное свирепым оскалом лицо казалось мордой странного и страшного зверя. Он значительно превосходил в размерах высокого и мощного Джерда и выглядел настоящим гигантом. В каждой руке он держал по массивному боевому топору. Выйдя на середину круга, монстр резким движением вскинул их над головой. Воздух завибрировал. И толпа со стороны северных кланов тут же зашумела, приветствуя своего бойца. Всё, что сейчас происходило, выглядело донельзя пугающе.

— Крахен! — зло прошипел рядом со мной Фальк. — Это Бальдур Костолом. Говорят, он лучший воин Локкаира.

Я перевела взгляд на Эйриха и увидела, как привычная хмурая маска на миг сползла с его красивого лица и на нем отразилась растерянность. Но в следующую секунду, взяв себя в руки, Эйрих свирепо уставился на арену. Мой взгляд вернулся к Джерду. Понять, как он отреагировал на появление соперника, было невозможно. На его лице не мелькнуло ни единой эмоции. Он спокойно наблюдал за противником.

Со стороны северных кланов вновь раздался рёв.

— Бальдур! Бальдур! — кричали воины.

Гигант повернул к ним голову, небрежно махнул топором в сторону Джерда и что-то прокаркал. В ответ мгновенно раздался смех, но тут же резко оборвался, потому что со своего места поднялся Храбан. Облачённый в богатые меха, он выглядел внушительно и грозно. На шее его, как и всегда, висел крупный железный амулет с замысловатыми знаками и рунами. Как оказалась, амулет был символом власти на здешней земле.

Он строгим взглядом обвёл толпу и заговорил:

— Славные воины мои и друзья! Давно не отдавали мы судьбы достойных мужей в руки Древних и не видели Скьярдарлинг. Так пусть сегодня свершится их воля. — И обращаясь к соперникам на арене, добавил: — Сражайтесь, и пусть кровь священной Фенрискар принесёт вам благословение Древних!

Толпа поддержала слова своего йординга протяжным рёвом. Джерд вздёрнул подбородок и слегка ударил мечами друг о друга. Послышался тонкий металлический звон. Приподняв руки, он развёл клинки в стороны. Потом, глядя на противника, склонил голову набок и прищурился. Верхняя губа дрогнула, обнажая зубы, словно у ощерившегося волка. Гибким, почти незаметным движением кистей он несколько раз крутанул мечи в руках, создавая вокруг себя смертельный вихрь. Звук свиста металла в холодном воздухе заставил толпу замереть. На мгновение время остановилось. Над ареной повисла гудящая тишина, нарушаемая лишь звуком падающего снега.

Глядя на жуткого монстра рядом с Джердом, я сдавленно заскулила и впилась ногтями в руку Фалька:

— Он же убьёт его.

— Это мы ещё посмотрим, — не глядя на меня, хрипло процедил сквозь зубы парень.

В следующий миг раздался свист рассекаемого огромным топором воздуха и… бой начался. Мечи взметнулись. Джерд парировал удар и отскочил назад. А затем атаковал. Клинки в его руках, сверкая в свете факелов, закружились. С глухим звуком Бальдур в свою очередь отбил удар и нанес ответный, мощный и сокрушительный, высекая при столкновении из стали искры. И вот уже Джерд уворачивался, парировал и раскручивал мечи для новых и новых ударов. Это напоминало жуткий смертоносный танец. Невесомый взмах руки, другой, шаг назад, лязг стали о сталь и повторение. Соперники кружились. От мерцающих мечей, встречающих тяжёлые топоры, вновь и вновь летели искры. Преимуществом пока не владел ни один, ни другой. Джерд атаковал слаженно и хладнокровно. Узкие клинки в его руках плясали, будто живые. Увидеть отдельные движения, которые приводили к ударам, я не могла. Всё происходило настолько быстро, что мой неопытный глаз успевал лишь заметить смазанные тени в том месте, где только что, лишь долю секунды назад находились чёрные лезвия. Обеими руками он владел одинаково ловко, не совершая при этом ни единого мешающего взмаха. «Долгие годы тяжёлых тренировок», — мелькнуло в голове.

От разгорячённых и блестящих от пота тел поднимался пар. Снег продолжал идти крупными хлопьями, добавляя нереальности происходящему. Гигант нападал с яростью взбесившегося быка. Он по-животному ревел. Топоры свистели в воздухе. Но Джерд умело уходил от ударов и наносил свои. Быстрые и точные. И вот гигант сделал мощный замах. Джерд поднырнул под его руку, и тут же лезвие его меча опалило красным. Бальдур пошатнулся. Лицо его исказилось от боли. Затем от ярости. На боку зиял длинный глубокий порез. Взревев, он с удвоенной силой стал наносить удары. Джерд едва успевал их блокировать.

«На сколько его хватит?» — с болью думала я.

Рано или поздно Джерд начнёт уставать. От этой мысли меня затрясло. Я вжалась в руку Фалька, чувствуя, что парень напряжён как струна. Он не отрываясь следил за поединком.

Но Джерд снова уверенно атаковал. Раз за разом вскидывал мечи. Они плясали, обрушиваясь на соперника. Но и тот, хоть и был уже ранен, не отступал ни на шаг. Он ревел, как дикий зверь, и рубил топорами воздух там, где миг назад находился принц. Но ничего не длится вечно. Джерд всё же ошибся. Использовав это, Бальдур с силой ударил его рукояткой топора в грудь. Джерд отлетел и тяжело свалился на грязную заснеженную землю. Гигант зло оскалился, сделал шаг вперёд и замахнулся. Принц оказался быстрее. Он мгновенно перекатился в сторону. Топор обрушился в пустоту. Бальдур с немыслимой скоростью вскинул уже оба топора. Джерд, успев встать на одно колено, мечами парировал удар. Сталь задрожала, встретив чудовищное сопротивление. Мышцы на руках обоих бойцов напрягись до предела. Казалось, ещё чуть-чуть — и кожа лопнет. Толпа стихла. И словно в замедленной съёмке Джерд, продолжая сдерживать немыслимый натиск Бальдура, начал подниматься на ноги. Встав, он с силой оттолкнул противника. И снова вернулись звуки, замелькали мечи, взревела толпа.

На теле гиганта уже виднелось несколько порезов. Но они заставляли его лишь яростнее атаковать. В который раз топоры взвились, разрезая воздух над ареной, однако Джерд вновь оказался проворнее. Он нанёс стремительный удар и выбил один из топоров. С глухим звуком тот отлетел и плюхнулся в грязь. Гигант смачно выругался, перехватил оставшийся топор другой рукой и предпринял новую атаку. Отбиваясь от кружащихся в смертельном танце клинков, ему всё-таки удалось достать соперника. Рёв, взмах топора, второй — и Джерд делает неуверенный шаг назад, а затем, пошатнувшись, оседает на колени. Из ран на боку и бедре льётся кровь, окрашивая грязный, застывший на земле снег в алый цвет…

Фальк вздрогнул, как от удара. Моё сердце остановилось и окаменело. Все звуки в одночасье погасли. Мир сузился до побелевшего от боли лица, что успело стать таким родным. Мне захотелось броситься на арену, но ноги не послушались. Тело сотрясала крупная дрожь.

Бальдур победоносно вскинул топор, повернулся в сторону своего клана и что-то прокричал. В ответ последовал одобрительный рёв. Пока он предвкушал победу, за его спиной, тяжело опираясь на меч, медленно, чудовищно медленно поднялся на ноги Джерд. Он склонил голову набок и прошипел сквозь зубы:

— Эй, Костолом, мы ещё не закончили!

А затем поднял свои мечи.

По лицу гиганта скользнуло удивление. Уверенный в победе, он развернулся и шагнул к раненому противнику, готовясь нанести последний удар. Замахнулся оставшимся топором. Джерд вовремя увернулся, и мечи в его руках снова закружились в дикой кошмарной пляске. Первый клинок со свистом рассёк воздух и угодил гиганту в плечо, разорвав сустав и заставив того пошатнуться. Второй, мелькнув, полоснул по животу. Бальдур взревел от боли. Рука повисла плетью. Толпа закричала, поддерживая Джерда. Гигант вновь замахнулся. Неточно и вязко. Джерд ногой ударил его в колено, заставляя осесть, и вскинул руки. Узкие лезвия ярко блеснули, отразив свет факелов и изумление на лице Коналла. И… безжалостно опустились, крест-накрест рассекая татуированную грудь гиганта. Тот на мгновение замер, словно не веря в это, и рухнул лицом на землю.

Толпа взорвалась.

— Джерд! Джерд! — кричали со всех сторон.

Джерд стоял над противником, опустив мечи, и тяжело дышал. Кровь стекала по его телу, смешиваясь с потом и снегом. Он смотрел на поверженного роха отрешённым стеклянным взглядом. Я вырвалась из рук Фалька и бросилась через толпу. Но дорогу мне тут же преградил Эйрих. Он и Аццо выглядели крайне взволнованными.

— Не так быстро, Кудрявая!

Эйрих схватил меня за плечи и отвёл в сторону. Меня трясло. В голове творился хаос. После пережитого стресса я хотела только одного — обнять его. Но к Джерду уже подошёл йординг со своими людьми.

— Вы всё видели сами! — обратился к толпе Храбан. — Скьярдарлинг даровал принцу Ауррории право быть среди нас. Он его заслужил! Кровью! — И жёстко добавил, поворачиваясь в сторону Коналла: — А если кто-то хочет оспорить волю Древних, то меч мой всё ещё при мне!

Повернувшись снова к Джерду, йординг что-то сказал ему и крепко обнял. Джерд выглядел растерянным. Он криво улыбался в ответ на слова Храбана и еле стоял на ногах. И только когда йординг, довольно похлопав его по спине, отошёл, Эйрих, мягко подтолкнул меня и проговорил в самое ухо:

— Вот теперь иди к нему.

Я протиснулась сквозь толпу и выбежала на арену.

— Джерд! — крикнула я сорвавшимся голосом.

Его плечи дрогнули, и он обернулся. Наши глаза встретились. Я бросилась к нему, но ноги не удержали. Я упала на колени в снежную грязь. Через мгновение Джерд тяжело опустился рядом. Пальцы его разжались. Мечи выпали из рук. Он обнял меня, и я зарыдала. Что-то говорила, обнимала его в ответ, водила ладонями по его лицу, и сквозь слезы слышала хриплый голос.

— Тише, тише… — успокаивал он меня, прижимая к себе. — Всё закончилось. Ну что ты, Кейт, всё закончилось.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Снег падал крупными хлопьями, белой завесой отгораживая нас от всего остального мира.

— Ты всё это время была здесь? — спросил Джерд.

Всхлипывая, я кивнула.

— Я же запретил, — с мучением в голосе произнёс он, держа моё лицо в ладонях. — Ну почему ты никогда меня не слушаешь, Келли'н-Ннен-Хель? — А потом зарылся в мои волосы и прижал к себе так крепко, будто боялся, что меня вот-вот у него отберут. — Теперь я его точно придушу, — услышала я над ухом и мигом вскинулась:

— Это я виновата! Фальк тут ни при чём! — и сквозь душившие слёзы крикнула: — Я не могла не прийти! Понимаешь ты это или нет, упрямый ты дурак!

И ударила его ладонями в грудь.

Его лицо исказилось от боли. Я почувствовала, как под моими пальцами задрожали мышцы. Он начал медленно заваливаться набок. Бог мой, он же ранен! Как я могла об этом забыть? Пытаясь хоть как-то удержать его от падения, я судорожно обернулась в поисках Эйриха. Но он, Аццо и Фальк уже спешили к нам.

Кейт

— …какого крахена, Эйрих! Я уже три дня валяюсь. Ещё один день — и я, кажется, кого-нибудь придушу! — услышала я за приоткрытой дверью.

— Ну, это ты Кудрявой скажи, — усмехнулся Эйрих. — Она теперь тут главная. Пока ты спал, она заставила нас ходить на цыпочках и шипела, точно дикая кошка, всякий раз, когда что-то могло нарушить твой покой. Так что ты, Твоё Высочество, будешь в постели лежать ровно столько, сколько сказал этот старый пень Аварис. Напомни-ка мне: неделю, если я не ошибаюсь?

И засмеялся в ответ на сдавленное рычание друга.

Сразу после боя йординг Храбан прислал своего целителя. Низенький, крепко сбитый старик с длинной седой бородой и кустистыми бровям напоминал гнома. Бормоча себе под нос, он деловито прошагал в комнату, где на кровати с закрытыми глазами лежал белый как мел Джерд. Старик быстро осмотрел его, продолжая бубнить. Из принесённого с собой весьма потрёпанного саквояжа извлёк и разложил на столе странные приспособления и инструменты, и обведя нас всех строгим взглядом совиных немигающих глаз, попросил покинуть помещение. Мою попытку оспорить он пресек на корню и со словами «закончу — позову» выдворил за дверь. Когда «гном» позволил нам вернуться, Джерд уже спал. Жуткая бледность ушла с его красивого лица, губы порозовели.

— Проспит два дня, — тоном профессора заявил старик. — Не пугаться, не волноваться, не трогать его. Когда проснётся, накормить. Пусть остаётся в постели. Неделю, не меньше.

Он потряс своим крючковатым пальцем перед моим лицом.

— Он поправится? — жалобно пропищала я, заглядывая в мудрые глаза.

— А как же, — хитро прищурившись, крякнул старик. — Аварис своё дело знает.

Сейчас я стояла у двери, не решаясь войти. Джерд пришёл в себя вчера вечером, но по какой-то непонятной причине не захотел меня видеть. Я рвалась к нему, но Эйрих меня не пустил.

Мужчины как сговорились. Когда бы я ни пыталась, кто-нибудь из них обязательно ловил меня и закрывал дверь перед носом. Я ничего не понимала, а они не объясняли. Я беспокоилась. Очень. Они же убеждали, что с Джердом всё в порядке, и не говорили больше ни слова.

Я занесла руку, собираясь толкнуть створку, но не успела её коснуться. Она распахнулась, и на пороге возник Эйрих.

— Кудрявая, это начинает превращаться в привычку.

Он ухмыльнулся, тесня меня обратно в коридор и аккуратно прикрывая за собой дверь.

— Я хочу знать, что происходит! — не выдержала я. — Может, мне всё-таки кто-нибудь объяснит, наконец! — голос мой завибрировал, готовый сорваться на крик.

Эйрих хмуро посмотрел на меня и недовольно тряхнул головой.

— А ну-ка, пошли со мной. — Он схватил меня за локоть и оттащил подальше от комнаты, в которой находился Джерд. — Я же тебе сказал, потерпи немного. Ничего страшного не происходит, — зашипел он мне в ухо.

— Эйрих, — я подняла на него глаза, даже не пытаясь вырваться, и умоляюще попросила: — Скажи мне правду.

— О, Древние! — зарычал он и раздражённо провёл рукой по волосам. — Да он просто не хочет, чтобы ты видела его таким!

— Какимтаким? — опешила я.

— Беспомощным.

— Но это же мальчишество какое-то, — захлопала я глазами от удивления.

— Ну уж прости, вот так мы, мужчины, устроены. — Развёл руками Эйрих, по-доброму улыбаясь.

— Но…

— Говорю тебе, Кудрявая, беспокоиться не о чем, — перебил он меня. — Просто потерпи.

Сказав это, он направился к лестнице.

— Вот упрямый! — буркнула я себе под нос, имея в виду Джерда.

— А вот это в точку! Он такой! — не оборачиваясь, крикнул на ходу Эйрих и засмеялся. — Привыкай!

Тем же вечером, после ужина, я сидела внизу в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на пляшущий в камине огонь. Передо мной на низком небольшом столике дымилась кружка. Диса приготовила отвар из ягод, напоминающих клюкву. В комнате витал едва уловимый кисло-сладкий аромат. За окнами медленно падал снег. Я сидела молча, полностью погружённая в безрадостные мысли. Где-то вдалеке тихонько позвякивала посуда. Женщина возилась на кухне. Помимо меня, Дисы и спящего наверху Джерда, в доме находился Фальк. Аццо убедился, что с принцем всё в порядке, и ещё днём отправился обратно в Рервик к семье, напоследок бросив на меня извиняющийся взгляд. А Эйрих пропал куда-то, как всегда, не соизволив обьяснить, куда направляется.

Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я тут же вскочила на ноги. Словно из ниоткуда в комнате появился Фальк. Не успели мы с ним переглянуться, как дверь распахнулась, впуская в дом две высокие фигуры в чёрных заснеженных плащах. Почти одновременно скинув глубокие капюшоны, мужчины повернулись к нам и уставились на Фалька. Тот обомлел и застыл со странным выражением лица.

— Чем обязан, господа? — раздался с лестницы суровый голос. — Не поздновато ли для визитов?

Я резко обернулась. Джерд стоял на ступенях, положив руки на пояс и уперев тяжёлый взгляд в незнакомцев. Лицо его было сердитым и бледным.

«Бог мой, ему же нельзя вставать!» — мысленно ахнула я, каким-то шестым чувством понимая, что вслух сейчас этого высказывать не стоит.

Мужчины склонились в низком поклоне.

— Ваше Высочество, — произнёс крупный седой незнакомец с обветренным узким, словно вырубленным из камня, лицом, — прошу простить за беспокойство. Нам… нужно поговорить с вами.

Джерд перевёл на него полный недоверия взгляд и склонил голову набок.

— Вы уверены, что только поговорить, генерал Рейк?

— Ваше Высочество, мы здесь как… — мужчина слегка замялся, — частные лица. Прошу, уделите нам немного времени.

— Значит, мне можно не опасаться ареста, который может произойти в любую минуту, пока будет длиться наш… разговор? — вкрадчиво спросил Джерд, медленно спускаясь.

По тому, как он держался, невозможно было и заподозрить, что Джерд ранен. Он шёл легко и уверенно, расправив широкие плечи. Оставалось только догадываться, каких усилий стоил ему каждый шаг.

Подойдя к незваным гостям, он сузил глаза и пристально оглядел их.

— Иначе, господа, боюсь, вечер будет несколько… испорчен, — и немного помедлив, свирепо добавил, — для вас.

— Даю слово, Ваше Высочество! — подал голос второй незнакомец.

Высокий, худощавый, с орлиным носом. Его испещрённое жёсткими морщинами лицо уродовал шрам, пересекающий левый глаз. Отчего казалось, что мужчина всё время щурится.

— Что ж… генерал Далрим, генерал Рейк, прошу.

Джерд сделал приглашающий жест рукой. Проходя мимо нас с Фальком, он даже не взглянул в мою сторону.

Все трое расположились за столом в столовой. Туда же, не сговариваясь и не желая оставлять Джерда одного, вошли и мы. Фальк остался стоять, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Я же присела на край ближайшего стула и замерла. Джерд коротко посмотрел на меня. Ореховые глаза его на мгновение блеснули, отражая свет зажжённых на столе свечей. Не сказав ни слова, он отвернулся.

Гости замешкались, обеспокоенно переводя взгляд со своего принца на меня и обратно, явно не понимая, кто я и стоит ли при мне вести беседу. С Фальком эти двое, судя по всему, были знакомы, хоть и не удостоили того даже приветствием.

— Говорите свободно, господа, у меня нет секретов от моих людей, — заметив, что мужчины поглядывают на меня, проговорил Джерд. Голос его при этом звучал властно и холодно.

Генерал Рейк кивнул.

— Ваше Высочество, что вы намерены делать дальше?

— В каком смысле? — Джерд откинулся на спинку стула.

— Ваш брат, — генерал кашлянул, — наследный принц Реджинар… Мы получили рапорт. На южной границе хаос. Лорретийцы заняли Дазур. Приказа держать оборону не поступило. Легионы отведены вглубь страны. Из-за этого в армии неспокойно, Ваше Высочество. Нарастает недовольство. Ходят слухи, что принц Реджинар заключил некую… хм… сделку с королем Хейлгаром.

В глубине глаз Джерда что-то мелькнуло, словно он только что получил прямой ответ на долго мучивший его вопрос.

— Что вы хотите от меня, Рейк? — ровным голосом спросил он.

— Ваше Высочество, армия верит в вашу невиновность, — заговорил генерал Далрим. — По крайней мере те легионы, что стоят здесь на границе. Да и те, что были расквартированы на юге, тоже. Мы уполномочены говорить от имени генералов Шепа, Салластара, Ригона и Бларда. — Он замолчал и внимательно посмотрел на Джерда. — Мой принц, если вы решите… оспорить корону, армия, большая её часть, вас поддержит.

— Вы, должно быть, спятили, Далрим.

Джерд едва заметно поморщился и поменял позу. По его рубашке там, где находилась рана, густо темнея, расплывалось алое пятно. Он переместил руку так, чтобы незаметно прикрыть его. От моего внимания не ускользнуло и то, как напряглись его плечи.

«Ему больно!» — пронеслось в голове. Я невольно вздрогнула.

Судя по лицам собеседников, они ничего не заметили. Мне же хотелось вмешаться. Но инстинктивно я догадывалась, что этот разговор важен, и сейчас происходит некая демонстрация силы. А ещё в эту секунду я, кажется, до конца осознала, что передо мной человек, в чьих жилах течёт королевская кровь и кто привык не только жертвовать собой ради других, но и повелевать и отдавать приказы.

— Я объявлен вне закона в Ауррории, — продолжил Джерд. — Стоит там появиться, и меня ждёт казнь. О чём вы говорите?

— О справедливости, мой принц! — с некоторой горячностью ответил шрамолицый генерал. — Иначе всё, что строили ваши отец и дед, пойдёт прахом. Ваш брат не остановится ни перед чем. В Скельбрэ едет бумага. Через пару дней посланник Талвин получит её. Принц Реджинар выставил ультиматум йордингу.

Джерд изогнул бровь.

— Как видите, Ваше Высочество, шпионы есть не только у вашего брата. Нам известно намного больше, чем полагают в Зорате, — хмуро заметил Далрим. — Так вот, вернёмся к ультиматуму. Продление военного союза в обмен на вашу голову. Легионы со вчерашнего дня приведены в боевую готовность. Именно по этой причине мы так спешили поговорить с вами.

— Какова вероятность, что он пойдёт войной на рохов? — бесстрастно спросил Джерд.

— Пока маловероятно, мой принц. Генералы будут советовать ему подождать. Самое большее, на что он может решиться, это отозвать легионы и разместить их в Пограничье, — ответил Рейк. — Ведь от военного союза выигрывают не только рохи, но и мы. И ваш брат об этом знает.

— Шестой легион до сих пор стоит во Фростхольде?

— Да, мой принц. Генерал Блард вызван в столицу для дальнейших указаний. Но одно ваше слово — и северные легионы, все как один, перейдут под ваши знамёна.

Джерд задумчиво провёл ладонью по лицу, незаметно стирая мелкие бисеринки пота, выступившие на лбу. Щека его слегка дёрнулась. Он нахмурился, стараясь не выдать боли, мучившей его. Смотреть на это было невыносимо, но я молчала.

— Мне пока нечего вам сказать, господа.

— Не отвечайте сейчас. Но прошу, Ваше Высочество, подумайте. Обстоятельно подумайте, — с надеждой проговорил Рейк.

— Вы нужны армии, нужны Ауррории, мой принц. — Генерал Далрим вновь пристально посмотрел на Джерда. — Мой слуга Викс, если позволите, будет передавать вам сообщения о текущих делах.

Джерд, чуть помедлив, кивнул. Настроение в комнате изменилось. Недоверие, которое поначалу сквозило в каждом его слове, сменилось если не интересом, то по крайней мере осторожным вниманием.

— Ваше Высочество, мы слышали про Скьярдарлинг. Думается, ультиматум рохи отклонят, — после недолгого молчания произнёс генерал Рейк. — Вас сильно потрепало?

— Терпимо, — коротко бросил Джерд, всё ещё прикрывая рукой кровавое пятно на рубашке.

Рейк кивнул и начал подниматься. Следом за ним встал Далрим.

— Не будем вас более утомлять, Ваше Высочество.

Они низко поклонились, и Далрим с искренним беспокойством в голосе добавил:

— Поправляйтесь, мой принц, и… берегите себя.

— Миледи, — он повернулся ко мне и вежливо кивнул на прощание.

Генерал Рейк последовал его примеру, и оба поспешно направились к выходу. Джерд же остался сидеть, задумчиво глядя перед собой. Когда гости почти достигли двери, он вдруг окликнул их:

— Рейк, Далрим!

Генералы мгновенно обернулись.

— Спасибо, — хрипло сказал Джерд.

Словно по невидимому сигналу мужчины выпрямились. В следующую секунду каждый из них ударил себя в грудь кулаком и с твёрдой решимостью произнёс:

— Доблесть и честь!

— Доблесть и честь! — повторил Джерд, вставая из-за стола.

Джерд

Шелестящие тени танцевали по каменным стенам, извиваясь и кружась. Они лентами взмывали под сводчатый потолок и тут же стремительно опадали обратно. Тени шептали множеством голосов. Разрозненный шепот, казалось, доносился со всех сторон и эхом отдавался у него в голове: «…Ты не сможешь исправить того, что сделал… сделал… сделал… Придётся вернуть… вернуть… отдать…»

Джерд резко распахнул глаза, выныривая из странного, вязкого, до жути неприятного сна. Он судорожно хватал ртом воздух, ощущая, как что-то неправильное и тревожное до сих пор цеплялось за его сознание. Во сне таилась угроза, и оттого хотелось его немедленно забыть, стереть из памяти. Сердце бешено билось сигнальным набатом, пульсируя болью в висках. Он попытался приподняться на локтях — и тут же вздрогнул. Левый бок обожгло калёным железом. Джерд обессиленно откинулся на подушки. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули безжалостной ледяной волной. Визит генералов… напряжённый разговор… Крахен! У него разошлись швы. Теперь фрагменты того, что происходило после, стали выстраиваться в голове и сменяться, как узоры в хаотичном калейдоскопе.

Вот он встаёт из-за стола, держась за бок… в каком-то отуплении смотрит на окровавленную ладонь… ещё мгновение, и он оказывается на полу… видит взволнованное лицо Кейт, склонившееся над ним… она шепчет: «Джерд!.. Нет, нет, не смей терять сознание, слышишь?!» … крики, кто-то куда-то бежит… он закрывает глаза… где-то вдалеке слышится сдавленное рычание Эйриха: «Крахен! Кудрявая, вас и на минуту без присмотра оставить нельзя!» … ласковая прохладная рука гладит его по лбу, это он помнит особенно хорошо… что-то капает на его губы… горько-соленое… он понимает: её слезы… его поднимают и куда-то несут… раскалённые угли под рёбрами обжигают… он видит белую бороду Авариса: «Эх, такая работа насмарку, теперь останется шрам»… и снова ласковые руки на его лице и нежный шёпот: «Какой же ты всё-таки упрямый! Но теперь всё будет хорошо…»

Джерд сделал глубокий вдох, поморщился. Бок горел крахеновым огнём. Неожиданно почувствовав рядом чужое тепло, он понял, что в кровати не один. Кейт лежала, свернувшись клубочком, подтянув под себя ноги и прижавшись к нему спиной. Непослушные локоны рассыпались по подушке. Девушка спала. Джерд не видел её лица, лишь слышал размеренное дыхание, и это вдруг успокоило его. Даже боль под рёбрами стала будто тише.

Он заметил, что заботливо укрыт. Девушка же лежала поверх одеяла, как была, в платье. Она должно быть сидела с ним всю ночь, а под утро не выдержала и уснула. Колоссальная всепоглощающая нежность затопила его изнутри. Он не хотел, чтобы она видела его таким. Ну, что уж теперь…

Он лежал неподвижно, боясь её разбудить. Собственное дыхание казалось слишком громким. Отчего-то одновременно хотелось, чтобы девушка вот так спала и спала рядом, лишь бы не покидала его, но в то же время хотелось увидеть её улыбку. И, может быть, наконец-то решиться сказать то, что он вот уже несколько недель носит в себе и не осмеливается произнести даже в мыслях.

Кейт завозилась, потянулась и внезапно села. Потерев виски, она повернулась к Джерду. Серые бездонные глаза с беспокойством замерли на его лице. Заспанная, с чуть припухшими от сна губами, она показалась Джерду такой красивой, что он всерьёз подумал, а не послать ли всё к крахену прямо сейчас. Только бы целовать эти губы, зарываться руками в волосы и изучать ладонями каждый изгиб тёплого, податливого тела. Он рвано втянул воздух, стараясь справиться с нарастающим желанием. Девушка моргнула, заправила выбившуюся прядь за ухо и ласково ему улыбнулась. Внутри у Джерда сладко защемило.

«Ещё немного — и я точно свихнусь», — мысленно простонал он.

— Здравствуй, — голос был совсем сонный, хриплый.

— Здравствуй.

— Как ты? — Кейт вдруг нахмурилась. — Ты вчера нас здорово напугал!

— Всё в порядке. Не беспокойся, — поспешил заверить Джерд.

Ему хотелось, чтобы она перестала хмуриться и вновь улыбнулась, но у Кейт явно были другие планы. Судя по всему, она собиралась устроить ему взбучку за вчерашний поступок.

— Зачем ты это сделал? — строго спросила она.

Кейт сидела на кровати, поджав под себя колени, и смешно злилась.

— Что именно?

— Не отвечай вопросом на вопрос. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Зачем ты встал? Тебе ведь нельзя было. Аварис сказал, что от глупости и упрямства он не лечит. А в следующий раз, когда тебе вздумается погулять, предупреждать его заранее. Эйрих ведь вытащил его прямо из постели, а когда приволок сюда, на старике всё ещё был ночной колпак.

Джерд горестно хмыкнул, представив, как Эйрих должно быть напугал целителя, ворвавшись среди ночи в дом.

— Ну? — Кейт снова нахмурила красивые брови, сведя их на переносице. — Скажешь или нет?

Джерд понял, что ответить хоть что-то всё-таки придётся.

— Так нужно было. Но тебе не о чем волноваться, Кейт. Умирать вчера я не собирался.

— Не собирался?! — от возмущения брови девушки взлетели. Волны серой реки в её глазах тронул шторм. — То есть, по-твоему, свалиться посреди гостиной с дырой в боку и по уши в крови — это ты просто решил так развлечься, а не умереть?

Джерд смотрел на неё не отрываясь. Даже в гневе она казалась ему невероятно прекрасной.

— Можешь ответить на один вопрос? — Взгляд её немного смягчился. — Почему, когда мы вместе, кто-нибудь из нас обязательно истекает кровью? — Она вдруг погрустнела и смущенно продолжила: — Я просто… боюсь тебя потерять, вот и всё, — выдохнула она и отвернулась.

Джерд заморгал, пытаясь осознать то, что только что произнесла Кейт. Она боится его потерять? Древние! Это лучшее, что он слышал за последнее время. Осторожно приподнявшись, он положил ладонь на её узкую спину. Девушка едва заметно вздрогнула.

— Кейт, ты меня не потеряешь, обещаю.

Собственный голос показался ему чужим, осипшим и каркающим.

Она медленно повернулась к нему, заглянула в глаза, присмотрелась, будто пытаясь отыскать что-то, и вдруг придвинулась ближе. Сердце Джерда гулко стукнулось о рёбра. Он судорожно сглотнул и замер.

— Ты голоден? — неожиданно выдала Кейт краснея.

Что? О чём она? Голоден?

«Нет, я точно свихнусь», — горько подумал он и, посмотрев на девушку, зачем-то кивнул.

Её как ветром сдуло с кровати. Со словами «я мигом» она унеслась вниз. Джерд только и успел заметить, как копна кудрявых волос взметнулась возле двери.

— Эй, Кудрявая, полегче! За тобой кто-то гонится?

А в следующее мгновение Эйрих уже входил в комнату.

— Ну что, Твоё Высочество, снова среди живых? — Он посмотрел на Джерда и нахмурился. — Какого крахена ты вчера вытворял?

— Не начинай. — Джерд скривился и умоляюще посмотрел на друга. — Лучше послушай, что мне поведали генералы.

Эйрих слушал не перебивая, только всё больше мрачнел.

— Значит, он отдал ему Дазур, — процедил он сквозь зубы, когда Джерд закончил свой рассказ. — Крахенов ублюдок!

Он в бешенстве расхаживал по комнате, положив руки на пояс, и ругался на чём свет стоит.

— Ты помнишь, сколько народу там полегло три года назад?! Крахен! За что?! Чтобы какой-то титулованный маменькин сынок отдал просто так то, что отстояли кровью другие! — И повернувшись к Джерду, резко бросил: — Так что ты решил?

— …Нет-нет, Диса, я сама… — послышалось за дверью.

Мужчины переглянулись. С подносом в руках в комнату вошла Кейт. Увидев разъярённого Эйриха, она застыла на пороге, растерянно хлопая глазами.

Джерд коротко глянул на друга, как бы говоря: «Давай позже, а?»

Тот, усмехнувшись, шагнул к выходу.

— Пойду подумаю над тем, что ты мне сказал. — И повернулся к Кейт. — А ты, Кудрявая, — он посмотрел на поднос, — давай корми своего принца. Ему теперь силы нужны. И немалые.

«Вот крахенов сын!» — Джерд мысленно отругал друга за длинный язык.

— Что это с ним? — с тревогой спросила Кейт, едва за Эйрихом закрылась дверь.

Она поставила поднос на небольшой столик у кровати, и по комнате тут же поплыл пряный аромат чего-то мясного. Джерд с удивлением обнаружил, что вправду голоден. И не просто голоден, а готов съесть зажаренного на вертеле кабана. Целиком. До Скьярдарлинга его по традиции не кормили. Рохи заперли его в маленькой комнатушке без окон, где он и провёл ночь и всё утро, пока за ним не пришли. Ну а потом было не до еды. Вчера, после того как он два дня провалялся в таком глубоком сне, что, придя в себя, не сразу понял, кто он и где находится, Диса попыталась его накормить. Но он не захотел. То ли травы старика Авариса всё ещё действовали, то ли настроение было препаршивым. Вчера он лежал в постели злой, как крахен, и мечтал кого-нибудь придушить. Он строго-настрого запретил Фальку приводить Кейт на поединок и теперь отчаянно переживал, что девушка станет его бояться, увидев, как он убил человека. То, что в мире Кейт царят менее кровожадные нравы, он уже догадался. Хотя, возможно, просто мало о нём знал. В любом случае это зрелище не для женских глаз.

Но когда она окликнула его там, на арене, только Древние знают, как он был рад её видеть. Тонкие прохладные пальцы одним прикосновением остановили страшную пляску в его крови, какая бывает после напряжённого изматывающего боя, когда, кроме красной пелены, в глазах ничего не остаётся. Ни звуков, ни запахов. Да и тебя самого не остаётся. Только зверь, который вырвался на свободу и ликует.

— Джерд, — Кейт тронула его за плечо. — Всё в порядке?

— А? Да, прости. — Он смущённо провёл ладонью по волосам. — Так чем это так вкусно пахнет?

Кейт

Джерд ел, а я, примостившись с ногами на кровати, болтала о разной чепухе. В этом было что-то знакомое, правильное. Будто после долгого изнурительного пути я наконец нашла своё место, единственно верное. Оно оказалось здесь, рядом с этим мужчиной. Я чуть не потеряла его три дня назад… и чуть не потеряла его вчера… упрямого, сложного и такого… необходимого. Я поняла это сегодня ночью, когда он спал.

Аварис обработал и заново зашил рану, перевязал, а потом вскинул руку и медленно провёл морщинистой ладонью перед закрытыми глазами принца. И вдруг что-то засветилось, замерцало под этой ладонью, загорелось, будто старик держал в руке крошечный фонарик. Мгновение — и нет ничего. Но дыхание Джерда из горячечно-рваного сделалось ровным, глаза под тонкими веками перестали метаться, и он уснул. Целитель собрал инструменты и со словами «следите теперь за ним» покинул комнату.

И я следила. Всю ночь. Я лежала рядом, не смея пошевелиться, смотрела на него и думала… Когда это началось? В какой неуловимый миг этот чужой мужчина стал мне нужнее всех? Прежняя жизнь вдруг померкла, отдалилась. Я по-прежнему невыносимо скучала по родителям, братьям, бабушке, Рут. Это оставалось неизменным и дорогим. Но остальное… Имя Майкла, как и его образ, исчезли из моего сердца, как исчезает глубокий рисунок на мокром песке, который раз за разом слизывает набегающая волна. Вот он есть… а вот от него и следа не осталось. Этой волной и стал Джерд. Каждое его слово, каждый взгляд, жест, поступок стирали из памяти все ненужное, незначимое. Вычищали из сердца боль и страх.

С чего же всё началось? Может быть, с того утра на Спящем утесе и моих слёз? А может, с того страшного «признаю» в тронном зале Королевского дворца? Или с тумана на мокрой палубе «Призрака»? А может быть, с поцелуя, такого нежного и такого отчаянного? Неважно…

Когда в своей квартире я впервые увидела его… уже тогда я не могла оторвать от него глаз. Это было как наваждение, морок. С самого начала я искусно обманывала себя, старательно запирая всё, что чувствовала, подальше, в самую тёмную, самую забытую шкатулку, которую прятала на дне своего глубокого сердца. Только это не помогло, потому что места в шкатулке оставалось всё меньше и меньше, а когда крышка и вовсе перестала закрываться, чувства рассыпались, проросли, расцвели персиковыми розами со Спящего утеса…

Я лежала и смотрела на него. В тёплом полумраке его красивое лицо казалось безмятежным. Лицо, которое я знала в мельчайших подробностях. Каждую чёрточку. Прямой точёный нос скрывал небольшую горбинку, видимую лишь в профиль, а возле губ, справа, пряталась тонкая морщинка, которая проступала всякий раз, когда он пытался скрыть улыбку. Левую бровь прорезал шрам, ещё не полностью побелевший: след от удара Эйдена, теперь останется навсегда.

Днём эта безмятежность исчезнет, словно её и не было. Днём он всегда напряжён, сосредоточен, непроницаем. Он редко бывает расслаблен. Даже если так кажется, то это игра, маска. Отчего-то я теперь это знаю, чувствую.

Джерд

Джерд не заметил, как пролетели отведённые ему Аварисом дни постельного режима. Кейт окружила его такой заботой и лаской, что он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Она не давала ему скучать: развлекала, смешила, кормила. В её присутствии Джерд вдруг ощутил давно забытое чувство уюта, созданного женщиной специально для него. С утра до вечера Кейт находилась рядом, и ради этого Джерд готов был лежать в постели хоть целую вечность, лишь бы она оставалась с ним, лишь бы не уходила.

Вчерашнюю ночь Кейт вновь провела в его спальне. Она засиделась до позднего вечера и, утомленная, уснула прямо у него плече. Джерд осторожно укрыл её одеялом, терзаясь желанием прижать к себе, почувствовать тепло её тела. Девушка тихонько посапывала, её дыхание едва слышалось. Он лежал рядом, не сводя с неё глаз, и думал о том, как вчера, наконец, признался себе в том, чего так долго боялся.

Он любил её. Любил всем сердцем так сильно и глубоко, что от этой любви буквально делалось больно. А она? Джерду становилось страшно от одной только мысли, что её нежный взгляд, её отклик на его поцелуй, её ласковые прикосновения — всего лишь его фантазии, и девушка не испытывает того, чего он так мучительно ждёт.

Дни, проведённые в постели, стали для него откровением. Он осознал, что все эти годы искал ее — Кейт. Хотя ему и казалось, что он бежит от любви, на самом же деле в каждой встреченной женщине он пытался найти именно её. И конечно, не находил. Ведь её просто не было в его мире. «Кто бы мог подумать», — мысленно усмехнулся Джерд. Она родилась, росла, жила без него. Но он всё же сумел её отыскать, сумел разглядеть, узнать.

Он отчаянно хотел признаться ей в своих чувствах — и вместе с тем ужасно боялся этого. Ни одна битва, даже самая жестокая, не пугала его так, как разговор о любви. Но Джерд знал, что рано или поздно сделает этот шаг. Он обязательно расскажет Кейт, что его сердце уже давно принадлежит ей. И будь что будет. Только как сказать об этом? Как найти не просто повод, а тот самый особенный миг, чтобы всё не испортить?

Пару дней назад Эйрих, когда они остались наедине, неожиданно задал вопрос, который застал Джерда врасплох:

— И что ты собираешься делать?

Джерд недоумённо взглянул на друга.

— Ты о чём?

— О ней, — твёрдо сказал Эйрих. — Ты ведь любишь её.

Глаза Джерда округлились от удивления. Он не мог поверить, что Эйрих сам заговорил об этом. И не просто говорил, а серьёзно, без тени привычной насмешки или сарказма.

«Не иначе как друг повзрослел», — подумал принц, всё ещё поражённый происходящим, и кивнул в ответ.

— Так какого крахена тянешь? — продолжил Эйрих, не давая Джерду опомниться. — Скажи ей об этом! Девчонка заслужила знать.

— А если?.. — Джерд неуверенно посмотрел на него.

— Просто скажи, и возможно, будешь приятно удивлён.

Эйрих хитро улыбнулся.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Джерд.

— А то, Твое Высочество, что у тебя, похоже, есть все шансы.

Эйрих снова спрятался за привычной дерзкой маской, но поддержка в его голосе по-прежнему чувствовалась.

— Ты так думаешь?

— Тут и думать нечего, достаточно посмотреть на вас. Твоя смазливая физиономия явно не оставила её равнодушной. Скажи ей, и дело с концом, а то смотреть, как ты мучишься, уже просто нет сил.

Эйрих захохотал. Джерд швырнул в него подушкой, но Эйрих только рассмеялся громче.

— Катись к крахену! Сам разберусь! — незлобно рявкнул Джерд, пряча смущение за грубостью.

— Разбирайся. — Эйрих пожал широкими плечами и бросил подушку обратно на кровать. Он уже собирался уходить, но на пороге вдруг остановился и бросил через плечо: — Только не затягивай, а то ведь других мужчин на свете полно…

— Что?!

— Да я не о себе, успокойся, — усмехнулся он. — Просто знаешь, как бывает…

— Не знаю и знать не хочу! — зарычал Джерд. — Она моя!

— Тогда скажи ей, — тихо произнёс Эйрих, его усмешка стала мягче, и он вышел за дверь, оставив Джерда наедине с его мыслями.

Кейт

Звуки задорной мелодии разливались над улицами Скельбрэ. Город полностью погрузился в праздничное веселье. Повсюду раздавались смех и радостные крики. Воздух наполняли запахи трав, жареных орехов и печёного мяса. Украшенные гирляндами из хвои дома мягко светились разноцветными огнями. В больших шатрах пеклись душистые пироги, а в тяжёлых медных котлах кипел сладкий медовый напиток. Женщины и мужчины в ярких одеждах кружились в танце. Их лица озаряли счастливые улыбки. Дети сновали между парами, хватая лакомства с уставленных едой столов.

Согревая руки о тёплую глиняную кружку с ароматным мёдом, я стояла рядом с Джердом в центре площади и с наслаждением наблюдала за всеобщим весельем. Праздничное настроение неожиданно передалось и мне. Потягивая горячий напиток, я даже иногда пританцовывала под волнующие звуки музыки. Принц, заслоняя меня от толпы, расслабленно улыбался и казался очень довольным.

Чудодейственный хейлингарский мох и точное следование указаниям целителя поставили его на ноги в невероятно короткие сроки. Раны на боку и бедре почти полностью зажили, и Джерд чувствовал себя прекрасно. По крайней мере так он утверждал. Сперва Аварис позволил ему лишь немного ходить по дому, но вскоре и вовсе снял ограничения. Прощаясь, он бросил на меня загадочный взгляд, а затем повернулся к принцу и расплылся в хитрой добродушной улыбке.

— Эх, Ваше Высочество! Завидую я вам. Если бы обо мне так заботились!

Мои щёки предательски вспыхнули. Я покосилась на Джерда. Уголки его губ приподнялись. Он весь светился, ему явно было хорошо, и скрывать он этого не собирался.

Впрочем, как бы ни смутили меня слова Авариса, я была безмерно счастлива оттого, что Джерд поправился. Моя же распоротая ладонь и вовсе не беспокоила. О той ночи в доме Аццо напоминал лишь тонкий белый шрам.

— Ну, и как тебе праздник, Кудрявая?

К нам подошёл Эйрих. Он широко улыбнулся и сделал глоток из большой пузатой кружки.

К этому времени мы уже успели побывать на представлении канатоходцев и увидеть странный ритуал: женщины в белых летящих нарядах с вплетёнными в косы алыми лентами зажигали длинные свечи и плыли в медленном хороводе, напевая что-то нежное на языке Древних. Они танцевали. Их тонкие руки с грациозно поднятыми свечами тянулись к небу, алые ленты мерцали в свете огней, а голоса, мелодичные и чарующие, сливались в единую гармонию, наполняя всё вокруг ощущением волшебства.

— Мне нравится, — улыбнулась я Эйриху в ответ.

— А я тебе говорил!

Он шутливо подмигнул мне.

— А огни? Когда они зажгутся?

— Ночью, Кудрявая, ночью. — Он отхлебнул бьер и хлопнул Джерда по плечу. — Идём в «Пьяную кошку», поедим в тепле. Малыш, ты с нами? — окликнул он Фалька.

Тот неподалеку болтал с девицей, с которой совсем недавно весело отплясывал. Бросив на нас быстрый взгляд, Фальк склонился к ней и что-то шепнул на ухо. Девушка тут же стыдливо опустила глаза. Фальк удовлетворённо улыбнулся, поправил перевязь с ножами на груди и направился к нам, напоследок послав ей воздушный поцелуй.

— Вот разгильдяй! — глядя на это, усмехнулся Эйрих.

Таверна «Пьяная кошка» сочетала в себе уют загородного ресторана и атмосферу рыцарского зала в историческом музее. С массивных деревянных балок, перекрывающих потолок, свисали круглые светильники, заливающие просторное помещение мягким светом. Стены украшали деревянные панно с многочисленными изображениями кошек. В центре зала величественно пылал огромный камин. Приятное тепло мгновенно окутало меня, я почувствовала лёгкое покалывание на щеках. После долгого пребывания на морозе я постепенно согревалась. Запах дерева, горящих дров и приготовленной еды разжигал аппетит.

Широкие столы белели скатертями с красной вышивкой по краям. На лавках лежали мягкие подушки с таким же декором. Повсюду стояли зажжённые свечи. В углу, на высоком табурете, сидел совсем ещё юный мальчик. Сосредоточенно склонившись над необычным струнным инструментом, он наигрывал красивую грустную мелодию. Пальцы его ловко скользили по грифу, извлекая трепетные звуки, в которые вплетались гул голосов и смех, царившие в таверне.

За полированной стойкой дородный румяный рох с двумя белыми косицами разливал напитки. Завидев нас, он неожиданно проворно выбежал навстречу.

— Принц Джерд, какая честь! — воскликнул он, радушно кланяясь.

— Здравствуй, Торгэ! — Джерд улыбнулся в ответ. — Найдётся место для нас?

— О чём речь? — Развел рох руками. — Конечно! — И тут же крикнул куда-то за спину: — Вигдис, у нас особый гость! Проводи!

Рядом с нами появилась молодая, такая же румяная, как и Торгэ, девушка. Она приветливо улыбнулась, многозначительно посмотрела на Эйриха позади меня и, покачивая округлыми бедрами, повела нас вглубь зала.

За одним из столов я заметила Коналла. Он и его люди сидели, развалившись на лавках, и над чем-то громко смеялись. Но стоило им увидеть нас, как смех мгновенно оборвался. Коналл с ненавистью уставился на Джерда. На лице его появилась презрительная гримаса. Но Джерд лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и двинулся дальше, не замедляя шага. Внезапно глаза светловолосого вождя остановились на мне. Он что-то сказал на своём каркающем языке, дёрнув подбородком в мою сторону. Его воины тут же разразились грубым смехом.

Смысла сказанного я не поняла, но интонация не оставляла сомнений: ничего доброго в этих словах не было. Джерд резко остановился. Его лицо исказилось гневом. Он метнул яростный взгляд на Коналла и, не раздумывая, развернулся. В два быстрых шага он оказался рядом. А в следующий миг его железная хватка сомкнулась на шее вождя, с силой выдернув того из-за стола. Раздался грохот опрокидываемых лавок и звон бьющейся посуды. Воины северного клана тут же вскочили на ноги, но не тронулись с места, поскольку рядом с Джердом вырос насупленный и крайне рассерженный Эйрих. Разговоры в таверне тотчас стихли. Замерев, все смотрели на принца.

— Повторишь? — сузив глаза, прорычал Джерд в лицо Коналлу. — Теперь уже мне, не ей! Ну?! — он грубо встряхнул его. — Я жду!

Кашляя и задыхаясь, тот вцепился в крепко держащую его руку и смотрел на принца взглядом, полным неистовой злобы. Напряжение стремительно нарастало.

— Что здесь происходит?! — голос Храбана разрезал воздух, словно удар хлыста.

— Вождь из Северных Пределов оскорбил женщину Чёрного Принца! — тут же выкрикнул кто-то из толпы.

Храбан в тяжёлой шубе, грозный и ощерившийся, как волк перед прыжком, недобро оглядел таверну. Люди, что успели подняться со своих мест, попятились, чувствуя исходящую от йординга угрозу.

— Это правда? — холодно спросил Храбан, вперив тяжёлый взгляд в Джерда.

Принц, всё ещё держа Коннала за горло, на мгновение посмотрел на него, затем снова повернул голову к светловолосому вождю.

Йординг шагнул ближе.

— Отпусти его, принц!

— Нет! — жёстко отрезал Джерд. — Он ответит за оскорбление. Храбан, прошу, не мешай мне!

Коналл продолжал хрипеть. Побледневший, он уже почти висел на руке Джерда, в отчаянии пытаясь вдохнуть.

— Отпусти его, — широкая ладонь йординга легла на плечо принцу. — Посмотри на свою женщину. Ты пугаешь её.

Джерд мгновенно оглянулся. Наши глаза встретились. Ситуация действительно испугала меня не на шутку. Я стояла рядом с Фальком, не смея пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди.

— Пожалуйста, — беззвучно, одними губами прошептала я.

Сильные пальцы тут же разжались. Молодой вождь схватился за шею и рухнул на каменный пол. Его люди бросились к нему, помогли подняться на ноги.

— Моё терпение лопнуло, Коналл! — зарычал йординг. — Убирайся из Скельбрэ и не появляйся здесь, пока я тебя не призову!

Задыхаясь, вождь с трудом выпрямился, зыркнул на Джерда и ядовито прошипел:

— Ты заплатишь за это!

С гордо вскинутой головой он отступил к выходу. У самой двери обернулся.

— Лучше бы тебе больше никогда не появляться в Локкаире, принц! — бросил он и вышел, с силой толкнув створку.

Воины северного клана один за другим молча последовали за ним.

— Вот же крахенов сын! Весь вечер обгадил! — выругался Эйрих, когда нас наконец провели к столу в дальнем углу зала.

Йординг обменялся с Джердом парой фраз и строго посмотрел на него. Затем, сказав что-то резкое напоследок, покинул таверну. Люди постепенно вернулись за столы, и вскоре вновь зазвучала музыка. Подбежавший к нам Торгэ, казалось, раз сто произнёс слова извинения. Эйрих, заверив его, что мы не в обиде и просто хотим поесть, с глубоким вздохом опустился на лавку.

— Что сказал Коналл? — тихо спросила я Джерда, когда он сел рядом. Мне хотелось знать, отчего же он так рассвирепел.

— Ничего такого, Кейт, что могло бы тебя заинтересовать, — невозмутимо ответил Джерд.

Он больше не хмурился, но от его весёлого, довольного настроения не осталось и следа, хоть он и старался этого не показывать.

— Прости, что напугал.

— Что вам принести?

К нашему столу подошла румяная Вигдис. Её большие синие глаза пожирали Эйриха, который, глядя на неё, улыбался, словно кот, увидевший сметану.

— А что у вас сегодня? — спросил Фальк.

Девушка перевела взгляд на него и начала перечислять:

— Рагу из оленины, пирожки с курицей и грибами, запечёная дикая утка, тушёная баранина с морошкой, медовые лепёшки с орехами, ягодный пирог с горячими сливками и патокой…

— Мне баранину, — коротко сказал Эйрих, — и подогретый бьер.

— А мне, — Фальк на мгновенье задумался и почесал затылок, — рагу и пирог.

Джерд повернулся ко мне:

— Кейт, что будешь ты?

Я растерялась, не зная, что ответить, ведь с местной кухней я знакома была совсем недолго. Заметив моё замешательство, он уверенно произнёс:

— Вигдис, принеси нам утку, пирожки и всё, что у вас есть на десерт.

И, вновь повернувшись ко мне, с лёгкой улыбкой спросил:

— И рип?

В эту секунду я ощутила прилив нежности к нему. Он запомнил, что я люблю горячий шоколад. Едва сдержав улыбку, я кивнула.

— И рип, — повторил Джерд.

— Сию секунду, принц! — качнув бедром и бросив обворожительный взгляд на Эйриха, ответила Вигдис.

Бог мой, ягодный пирог со сливками и патокой оказался настоящим объедением, впрочем, как и всё остальное. Я буквально мурлыкала от удовольствия, отправляя в рот очередной кусочек. Мы ели, болтали и пили горячее вино. Постепенно хорошее настроение вернулось — все снова были веселы и спокойны.

Когда мы, сытые и довольные, попрощались с Торгэ и двинулись к выходу, Эйрих, бросил быстрый взгляд через плечо. За стойкой прелестная Вигдис чарующе улыбалась посетителям.

— Не ждите меня. Я это… догоню вас, в общем, — с нахальной ухмылкой проговорил он.

Джерд скептически покосился на друга, но промолчал.

После разнообразия запахов в таверне было особенно приятно вдохнуть свежий морозный воздух. На улице шёл снег. Огромными хлопьями он медленно оседал на землю.

— Ну, я пошёл? — тихо произнёс Фальк, как только мы оказались снаружи.

Он вопросительно взглянул на Джерда и, дождавшись его кивка, исчез в ближайшем переулке.

— Домой? — спросила я.

Джерд ласково улыбнулся.

— Вообще-то мы приглашены к Храбану. Он устраивает представление в Замке.

Я подняла глаза к небу. В свете фонаря, под которым мы стояли, казалось, что это не снег летит с неба, а перья. Белоснежные невесомые перья.

— Госпожа Метелица снова взбивает свою перину, — прошептала я, заворожённо глядя наверх.

Джерд удивлённо посмотрел на меня.

— Это слова из одной старой сказки. Мама часто читала мне её перед сном.

— И о чём она?

Он шагнул ко мне, наклонился и заглянул в глаза. Затем бережно надел на мою голову меховой капюшон, защищая от падающего снега. Провёл большим пальцем по щеке, стирая капли от успевших растаять снежинок, и вдруг замер. Взгляд его опустился к моим губам.

Не смея вдохнуть, я осторожно поднялась на цыпочки. Он склонился чуть ниже. Моё сердце сладко кольнуло и… ничего не произошло. Потому что именно в этот миг двери таверны с грохотом распахнулись, выпуская на вечерний холод развеселую захмелевшую компанию.

— О, да это же Чёрный Принц! — заметив нас, завопил один из рохов. — Славного тебе Исфрила, Принц! Тебе и твоей женщине!

Компания тут же радостно загудела, поддерживая его.

Джерд бросил на них недовольный взгляд, досадливо усмехнулся и покачал головой. Я едва сдержалась, чтобы не заскулить от обиды. Надо же было им появиться именно сейчас! Возможно, если бы не они… Но момент оказался упущен…

— Эй, Чёрный Принц! Спасибо тебе за Фростхольд! — ещё раз крикнул рох, прежде чем скрыться из виду.

На улице снова стало тихо.

Джерд наклонился ко мне, взял за плечи и, слегка прищурившись, спросил:

— Так куда ты хочешь? Домой или к йордингу?

Я задумалась на мгновение. Идти в Замок не хотелось. Праздничное настроение сменилось сдержанным умиротворением, а летящий с неба сахарно-белый снег словно не отпускал.

— Если мы не пойдём к Храбану, это будет считаться неуважением?

Джерд негромко рассмеялся:

— Нет, Кейт, не будет.

— Это точно не нарушит какой-нибудь обычай? И тебе не нужно будет снова с кем-то драться? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, — ответил он улыбаясь. — Не волнуйся об этом.

— Тогда, может быть, просто погуляем?

Он как-то по-особенному посмотрел на меня и кивнул.

— Так что в той сказке? — вкрадчиво спросил Джерд, когда мы неторопливо шли по пустынной улице. Со всех сторон доносились звуки праздника.

— Ну, если коротко, — я подняла на него глаза, — в ней говорится о том, что снег — это перья из перины госпожи Метелицы. Когда она взбивает её, перья разлетаются, и от этого по всему свету начинается снегопад. Мама читала мне её, наверное, миллион раз.

— Значит, ты любила сказки?

Джерд смотрел на меня с интересом.

— Ага, — подтвердила я, — всегда мечтала о том, что однажды окажусь запертой в башне и прекрасный принц явится, чтобы спасти меня.

Внезапно я осеклась, осознав, куда завели меня мысли. Принц… западная башня Дворца… побег…

Джерд мягко улыбнулся и внезапно попросил:

— Расскажи мне, какой ты была в детстве?

— Нелепой, — рассмеялась я. — Меня вечно дразнили из-за волос. Они всегда торчали в разные стороны, а мне так хотелось иметь гладкий, аккуратный хвост, как у других девочек. Но у меня три брата, и они никогда не давали меня в обиду. А потом, когда они подросли, все девочки в школе вдруг захотели со мной дружить. Особенно в старших классах. Мой брат Ник был настоящей легендой школы — страшно популярным. — Я иронично закатила глаза. — Все девчонки мечтали с ним встречаться, и к нам домой ходили толпы его поклонниц. А потом подрос Питер, и началось то же самое.

Я снова засмеялась, вспомнив все эти девичьи перешёптывания и взгляды, которые подруги тайком бросали на моих братьев.

— Значит, твоё детство было весёлым?

— Весёлым? — Я задумалась, возвращаясь мыслями в те дни. — Пожалуй. А ещё очень шумным. Знаешь, в нашем доме всегда было полно детей. Если каждый из нас приводил хотя бы одного друга, начинался настоящий хаос. Все кричали, бегали, носились туда-сюда и, конечно, что-то жевали. Родители много работали, так что за нами присматривали няни, но они часто менялись. Справиться с нами было непросто, — добавила я, с теплотой вспоминая тот беспокойный, но по-настоящему счастливый период.

Я с любопытством посмотрела на Джерда.

— А каким в детстве был ты?

— Маленьким и трусливым, — совершенно неожиданно ответил он.

— Ты? — не поверила я своим ушам.

Джерд кивнул.

— Это правда. Я боялся всего: собак, лошадей, насекомых. Даже громких звуков. Всё казалось мне таким огромным и пугающим.

Он замолчал. Мы проходили мимо высокого крыльца, на перилах которого уже образовались снежные шапки. Джерд протянул руку и зачерпнул немного снега, размял его в пальцах, а затем, вдруг рассмеявшись, добавил:

— А ещё я очень переживал, что не вырасту. Как будто оставаться маленьким было самой страшной судьбой на свете. Я думал, что все вокруг будут расти, а я останусь таким же. Это меня ужасало.

Его смех звучал искренне и заразительно. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и боялась дышать, чтобы не спугнуть это мгновение. Джерд говорил. Наконец-то он говорил о себе — прямо и непринуждённо. Не отмалчивался, как всегда, скрываясь за улыбкой, а говорил, понемногу открывался мне.

— И всё-таки ты вырос.

Я улыбнулась, глядя на мужчину, которому едва доставала макушкой до плеча.

— Вырос. — Он взглянул на меня с игривым прищуром. — Но это случилось позже. Сначала пришлось попереживать, — и уже не столь весело продолжил:

— А вообще, я рос, почти не общаясь с другими детьми. В город ездил редко, учителя приезжали в поместье сами. Отец настаивал, чтобы я получил лучшее образование, а бабушка поддерживала его в этом. Она всегда следила за тем, чтобы я не уклонялся от учёбы, заставляла зубрить все, что мне преподавали.

— Какой она была?

— Строгой и доброй одновременно, — ответил он, глядя куда-то вдаль. — Она требовала от меня дисциплины, но в то же время умела проявлять заботу и нежность.

Он снова замолчал, а потом повернувшись ко мне, пристально посмотрел.

— Она научила меня любить, — его голос наполнился теплом. — Она и Берта заменили мне всех: и мать, и отца. А ещё был старый Оддо, который всегда делился мудростью, когда я в этом нуждался.

— А потом ты оказался у Алахарда?

Джерд кивнул.

— И каково это было?

— Ну, — он усмехнулся, — первые пару лет тяжело и больно, а потом просто тяжело.

Постепенно я ощущала, как холод проникает под одежду, заставляя дрожать. Но как же не хотелось прерывать прогулку! Я боялась, что, как только мы остановимся, Джерд снова наденет привычную маску, за которой он прятал свои чувства.

— Почему отец не захотел воспитывать тебя? — осторожно спросила я, наблюдая за его реакцией.

— Не знаю, — спокойно ответил он. — Говорят, он очень любил мою мать. Женившись на ней, он пошёл наперекор всему: дворцовому протоколу, своим детям, своему народу, наконец. Наверное, он считает, что я отнял её у него, а может быть, просто напоминаю о том, что он её потерял.

— Ты очень похож на него, — заметила я, пытаясь понять, какие чувства он испытывает.

Джерд удивлённо вздёрнул бровь.

— Я видела его портрет во Дворце, — объяснила я.

— Знаменитая королевская галерея, — произнёс он с грустной усмешкой. — Гордое наследие Кэесов.

Поддавшись внезапному порыву, я взяла его за руку и почувствовала, как он тут же благодарно сжал мои пальцы.

— Я в детстве жутко боялась темноты, — призналась я. — Прямо до истерики. Поэтому по всему дому установили дополнительные светильники, которые не выключались всю ночь, чтобы хоть как-то меня успокоить. Я помню, как лежала в кровати и следила за их мягким светом, который прогонял страхи. Но как только свет гас, я начинала кричать и звать родителей. Мне казалось, что в темноте таятся чудовища, которые только и ждут часа, чтобы выскочить и схватить меня. А ещё у меня была жуткая боязнь высоты. На качелях в парке я орала как резаная, но не от восторга, как другие дети, а от ужаса. Мне казалось, я вот-вот упаду. Этот страх был таким невыносимым, что я закрывала глаза и молилась, чтобы качели остановились. Впрочем, высоты я боюсь до сих пор. — Засмеялась я, слегка смущаясь. — Все вокруг твердят, что лучший способ справиться с этим — отважно взглянуть своему страху в лицо. Но сколько бы я ни пыталась, у меня ничего не выходит.

— Ерунда всё это, Кейт, — серьёзно сказал Джерд. — Когда тебе действительно понадобится, ты окажешься сильнее любого из своих страхов. И он отступит, а потом и вовсе исчезнет.

Мы шли под падающим снегом. Я куталась в тёплый мех плаща и украдкой посматривала на Джерда. Руку мою он так и не отпустил, мягко сжимая ладонь в своей. Он молчал, и было в этом молчании что-то успокаивающее.

Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в груди разливалось приятное тепло. Я размышляла о том, как много значил для меня этот мужчина, и как легко идти вот так, рядом, держась за руки, даже если слова не находились и мы просто молчали.

— Знаешь, я обожаю снег, — вдруг сказала я, изо всех сил стараясь не показать, что замёрзла.

— И я, — тихо ответил он.

— А что ты ещё любишь?

— Что? — он оторопело посмотрел на меня.

— Ну помнишь, ты как-то спросил меня, что я люблю? Так вот, теперь я спрашиваю тебя. Расскажи мне, что любишь ты?

На мгновение он растерялся.

— Не знаю, — голос его прозвучал удивлённо. — Меня никогда никто об этом не спрашивал.

Я замерла, поражённая. Теперь мне стало ясно, насколько Джерд был одинок, несмотря на всю его силу, уверенность, титул и почти всеобщее, как я уже успела понять, уважение. Я вспомнила слова Фалька: «Такие люди всегда одни».

— Но что-то ты всё-таки любишь?

— Люблю, — смущённо улыбнулся он.

Как же мне нравилась его улыбка! Она заставляла сердце биться с утроенной силой, ведь так улыбался он только мне. И я знала, что хотя бы в эту секунду, в это мгновение он был моим, только моим.

Я и не заметила, как мы добрели до дома. Почувствовав, что я дрожу, Джерд нахмурился.

— Кейт, ты замёрзла, идём, — он потянул меня за собой и толкнул входную дверь.

Навстречу нам выбежала Диса, по-праздничному нарядная, в красивом ярком платье и с косами, убранными в сложную прическу на затылке. Она явно собиралась уходить, но, увидев нас в снегу, тут же заохала.

— Диса, горячую ванну для миледи, быстро! И приготовь отвар, — распорядился Джерд.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Поклонившись, Диса тут же понеслась к лестнице.

Стоило окунуться в ласковую тёплую воду, как я мгновенно согрелась. Потянувшись, я с удовольствием погрузилась до самого подбородка. Диса использовала особые масла, отчего в комнате приятно пахло цветами.

Я лежала, закрыв глаза, и думала о нём и о нашем наивном, но в то же время таком значимом для меня разговоре. Сегодня Джерд открылся мне. Пусть всего лишь чуть-чуть, ненадолго, но и это было поразительно.

Нежность охватила меня, потекла по венам, переполняя сердце. В голове закружились вопросы: почему он не говорит о нас? Почему молчит, когда всё так очевидно? Взгляды, прикосновения, поцелуй. Бог мой, этот поцелуй днём и ночью не выходил у меня из головы. Я мечтала вновь почувствовать его губы, его руки. Разве он до сих пор не понял, как я к нему отношусь? Почему он больше не пытается меня поцеловать? Хотя сегодня, кажется… нет… Неужели мне это только показалось?

Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошла Диса. Воздух сразу наполнился густым ягодным ароматом.

— Вы согрелись, миледи? — спросила она, протягивая мне кружку. — Вот, выпейте, вмиг щёки порозовеют.

— Спасибо, Диса, — я сделала глоток. — Что делает Его Высочество?

— Он поднялся к себе, — улыбнулась она. — Вы пейте, пейте, не то заболеете ещё. Здешняя зима — это вам не ваша ауррорская слякоть, — добавила женщина, добродушно хихикая.

За время пребывания в доме Диса, наконец, немного смягчилась ко мне. В её голосе изредка стали проскальзывать тёплые нотки. Сегодня, из-за праздника, она находилась в отличном настроении.

— Ночь будет студёной, миледи, — произнесла она уже на пороге, собираясь выйти, — я положила дополнительные одеяла в комнату Его Высочества. Не замёрзнете. К тому же внизу растоплен камин.

Почувствовав, что краснею не только от отвара и горячей воды, я дождалась, когда Диса выйдет, и быстро выскочила из ванны. Наскоро вытершись и накинув ночную рубашку, я распустила заколотые волосы, кончики которых всё-таки успели намокнуть, и застыла посреди комнаты. Диса… неужели она и вправду думает, что мы… А что если я всё-таки?.. Мысли скакали, одна опережая другую.

«Нет, Кейт, ты трусиха, — сказала я себе, — ничего не выйдет. Ты просто не осмелишься сама пойти к нему».

Но если я не решусь, эта неопределённость сведёт меня с ума. Ведь он же что-то чувствует ко мне? И всё же… а если я себе напридумывала? Но, с другой стороны, если не рискну…

Я покосилась на дверь. Всего несколько шагов по тёмному коридору.

Но что я ему скажу? А если он отвергнет меня? Или хуже — просто не поймёт?

Я закрыла глаза, обхватила себя руками и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

Одна часть меня кричала: «Иди! Он нужен тебе, ты любишь его», а другая осторожно шептала: «Остановись. А что если ты ошибаешься? Разбитое во второй раз сердце будет невозможно склеить».

Я снова взглянула на дверь. Сотни «а если?» роились в голове. Разве я не заслуживаю хотя бы одной попытки? Разве не могу хоть раз быть смелой? Конечно, проще просто повернуться, забраться в постель, укрыться одеялом и попытаться уснуть. Но я… любила его…

И я решилась… потянула за ручку и открыла дверь.

Обнажённый по пояс, он стоял в полумраке коридора, опустив руки, и смотрел на меня немигающим взглядом. Сердце вспорхнуло испуганной птичкой и заметалось внутри. Меня будто магнитом повлекло к нему. Промелькнула мысль, что в доме мы не одни, но тут же померкла. Не сводя с него глаз, я шагнула навстречу. Рука сама потянулась к тесемкам ночной рубашки. Одно движение — и ткань с лёгким шелестом стекла к моим ногам.

Джерд застыл на месте, словно не веря в происходящее. Его взгляд медленно прошелся по моим оголённым плечам, опустился ниже, задержался на груди. Он резко втянул воздух. В чёрных, расширенных до предела зрачках полыхнул голод — дикий, почти звериный. Дыхание стало рваным. Широкие плечи дрогнули. Я почувствовала, как пространство между нами накаляется, становясь густым, плотным, готовым вот-вот воспламениться. Заворожённая, я вглядывалась в его красивое, совершенное лицо — резкие скулы, плотно сжатые губы, бездонные, полные острого необузданного желания, глаза. Они затягивали в омут, лишали воли. Мой собственный пульс бешено грохотал, отдаваясь в висках.

Я сделала шаг вперёд и с замиранием сердца коснулась его. Жар загорелой кожи мгновенно опалил меня. Будто молния пробежала по телу. Ладонью я несмело провела по твёрдым, упругим мышцам груди, ощущая, как они напрягаются от каждого, даже самого легкого, невесомого касания. Кончиками пальцев прошлась по жёсткому рельефному животу, по предплечьям, увитым тугими венами. Джерд стоял неподвижно, позволяя себя изучать, и я упивалась этим.

Он смотрел на меня. От его тяжёлого, томного взгляда перехватывало дыхание. Казалось, он с трудом сдерживает себя. Ещё мгновение и…

Мои руки продолжали ласкать его сильное тело, скользя по гладкой бархатной коже. Под пальцами я ощутила длинный, неровный, совсем ещё свежий шрам на левом боку. Коснулась следов от когтей, неспешно обвела причудливый узор татуировок. Затем шагнула ближе, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала в ключицу. Мои губы, дрожащие от нетерпения, спустились ниже, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев на его разгорячённой, покрытой мурашками коже. И тут же у самого уха раздался низкий приглушённый стон. Звук, от которого во мне затрепетала каждая жилка.

Горячие, чуть шершавые ладони мягко легли мне на плечи, осторожно скользнули вниз по спине, исследуя каждый изгиб. Это вызвало волну столь сильной сладостной дрожи, что я невольно подалась вперёд и прижалась к учащённо вздымающейся груди. От этого соприкосновения моя изнывающая кожа вспыхнула.

Джерд уверенно притянул меня к себе, окончательно сокрушая все границы между нами. Сильные пальцы прошлись вдоль позвоночника, ласково коснулись шеи, зарылись в волосы, заставив меня тихонько всхлипнуть от нарастающего желания. Аромат его тела кружил голову, пленял. Я потерлась носом о плечо, жадно вдыхая глубокий, обволакивающий и уже родной запах.

А когда Джерд аккуратно приподнял мое лицо за подбородок, я заглянула в его глаза, чувствуя, как погружаюсь в их глубину, растворяюсь в ней. Огромный мир вдруг замедлился и остановился на одном-единственном человеке. Никого и ничего не существовало — только он. Только он один…

Он склонился ко мне. И я не раздумывая потянулась навстречу, обвила его шею руками. Наши губы встретились. Долгожданный, пьянящий поцелуй вырвал меня из реальности. Мы задыхались, не в силах оторваться друг от друга. «Ещё мгновение, и я и не удержусь на ногах», — ошалело подумала я.

Будто прочитав мои мысли, Джерд нехотя отстранился, с хриплым стоном прерывая наш поцелуй. Он бережно поднял меня на руки, словно я была хрупким, ценным сокровищем, и, сделав несколько шагов в спальню, плавно опустил на кровать.

А дальше случился сон. Сладкий, волшебный сон…

Его пылкие требовательные губы ласкали мою кожу, оставляя на ней жгучие следы поцелуев. Уверенные искусные руки дарили неповторимые ощущения. Я плавилась в его объятиях, таяла в сладкой неге. Желание пульсировало во мне, охватывая с головы до ног. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Я хотела его так, как никого другого. Тело само тянулось к нему, жадно ловило прикосновения, жаждало большего, отдавалось полностью, без остатка.

— Ты моя, Келли'н-Ннен-Хель, — хриплым от возбуждения голосом шептал Джерд, притягивая меня к себе, и целовал так, будто боялся потерять даже на мгновение. — Моя, моя!

Мы оба упивались этой мучительной близостью, сжигающей изнутри, невыносимой и всепоглощающей. Руки, губы, тела переплелись так, что я уже не различала, где заканчиваюсь я и начинается он. Слышала лишь безумные удары сердца. Моего ли, его? А когда ненасытные ищущие губы прошлись по внутренней стороне моего бедра, я захлебнулась в чувственном восторге, и, выдохнув стон, выгнулась навстречу сумасшедшим ласкам. Джерд сдавил мои бёдра, придвинул к себе, и его горячий язык заскользил во мне.

— Что ты со мной делаешь? — пролепетала я, рвано хватая воздух. И голос мой показался совсем чужим.

— Делаю тебя своей, — в ответ прохрипел он.

Ощущения потрясали. Прикрыв от наслаждения веки, я гладила его по затылку. Мои стоны звучали всё громче, всё безудержнее. Забыв обо всем, я полностью отдалась чувствам. В невероятном восхитительном блаженстве глаза мои затуманились слезами. Мир уплывал куда-то долго, почти бесконечно, пока не взорвался сотнями осколков.

Жаркая волна захватила меня. Прошлась по каждому нерву, сжигая всё на своём пути. Я утонула в этом безумном вихре. Тело дрожало. Джерд обнял меня, успокаивая, и медленно, не сводя с меня потемневших глаз, вошёл. Я сдавленно застонала, хмелея от охвативших эмоций. Он заполнил меня всю, напрочь сметая внутренние запреты. Движения становились всё более интенсивными, резкими. Не отрываясь, мы смотрели друг на друга. В этом было что-то магическое, дурманящее.

Джерд любил меня неистово, страстно, заставляя выкрикивать, выстанывать, вышептывать его имя. Красивый и сильный, он так откровенно терял контроль над собой, наконец, открываясь мне. Это сводило с ума и намертво стирало из памяти всех, кто был до него.

Я впивалась ногтями в его твёрдые плечи, обвивала ногами талию, притягивая ближе, и едва успевала дышать. Одной рукой Джерд упирался в подушку над моей головой, другой слегка приподнимал меня за бёдра, теснее прижимая к себе. Это было восхитительно горячо — и в то же время безумно нежно, будто в каждом движении он необъяснимым образом сочетал неукротимое безрассудное желание и трепетную заботу.

А в миг, когда он с тихим стоном содрогнулся всем телом, я распалась на миллиард частиц от пронзившего меня яркого беспредельного исступления и взмыла к звёздам, чтобы потом упасть в крепкие мужские руки и замереть в упоительном покое.

Нависая надо мной и тяжело дыша, Джерд убрал с моего лица спутавшиеся пряди и ласково улыбнулся. Его губы нежно коснулись виска, и я поняла, что пропала. Навсегда затерялась в тёмной глубине его глаз и больше не хотела обратно.

С довольным рычанием, словно большой сытый хищник, он расслабленно лег рядом и мягко притянул меня к себе. Сердце под моей щекой продолжало громко стучать, грудь вздымалась в такт его прерывистому дыханию. Неторопливо перебирая пальцами мои волосы, он ещё долго не мог успокоиться, тело его пылало.

Я же ощущала необычайную лёгкость, но в то же время не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Лежа у него на груди, я блаженно улыбалась. Он не мог видеть моего лица. Рассыпавшиеся волосы скрывали от него глупую, счастливую улыбку.

Вот, значит, каково это — быть с мужчиной, которого любишь до дрожи в коленях, до острой сердечной боли и полного исчезновения мира вокруг. Мысли таяли, медленно ускользая в сладкий тягучий туман.

Прижимаясь ближе, я неосознанно закинула ногу. В ответ раздался низкий удовлетворенный стон, и широкая ладонь уверенно легла на моё бедро, словно заявляя свои права. Я улыбнулась самой себе. Чувство полной, непреложной безопасности, которое я испытывала рядом с ним, обволакивало меня, укрывало как мягкий уютный плед, позволяя расслабиться и быть собой. В его присутствии все тревоги исчезали, уступая место умиротворению. Джерд стал моим тихим надёжным убежищем, и как же оказалось чудесно в этой безмятежности чувствовать себя столь желанной.

Воспоминания о его головокружительных ласках, о том, как он шептал моё имя, как жадно любил меня, не отпускали. Я медленно провела ладонью по его груди, любуясь ровными четкими линиями тела, которое так чутко откликалось на мои прикосновения. Джерд накрыл мою руку своей, нежно сжал и поднёс к губам, целуя каждый палец с нескрываемым удовольствием.

Этот мужчина поразительным образом сочетал в себе мягкость и силу, страсть и спокойствие. Решительный и порой суровый, он умел быть невероятно ласковым и заботливым. Если бы я только знала, если бы только догадывалась, что он появится в моей жизни, ни за что на свете не взглянула бы ни на кого другого. Но это теперь не имело значения. Я любила его всем своим существом, погружаясь в это чувство всё глубже с каждой секундой.

— Джерд, — негромко позвала я через некоторое время.

— М-м? — лениво отозвался он.

Его пальцы неспешно гладили меня по спине, и я готова была урчать от удовольствия.

— А где все? — спросила я, приподнимаясь на локте, чтобы увидеть его лицо.

В доме было подозрительно тихо.

Он лежал, закинув одну руку за голову, разомлевший и безумно красивый. На его губах играла довольная полуулыбка.

— Кто именно тебя интересует, Кейт?

— Фальк, Эйрих, Диса… Где они?

— С ними всё в порядке, не волнуйся. — Он ласково провёл большим пальцем по моей щеке. — Они сами способны о себе позаботиться, поверь.

— Но когда они придут…

— Кейт, они не придут. — В ореховых глазах засветилось что-то озорное, словно он заранее знал больше, чем говорил. — Этой ночью мы с тобой одни.

Мысленно улыбнувшись своей догадке, я с притворным возмущением покосилась на него.

— Ты всё это подстроил?!

— Ничего я не подстраивал, — искренне засмеялся он. — Просто праздник в самом разгаре. Им и без нас есть чем заняться.

— И всё-таки ты это подстроил.

Он рывком перевернулся, подминая меня под себя, и навис сверху.

— Нет. — Губы лукаво изогнулись, чёрные зрачки блеснули. — Но я надеялся, что так произойдёт.

«Бог мой, расслабленный и игривый Джерд — это, оказывается, чертовски сексуально», — пронеслось в голове.

Он аккуратно заправил мои разметавшиеся по лицу волосы за уши. Пальцы скользнули по шее, вызвав мурашки по всему телу. На миг он замер, глядя на губы, и стал дышать тяжелее. В тёмных глазах вновь полыхнул голод.

— И вообще, — голос его сделался совсем низким, — я не хочу, чтобы ты думала о других. Я хочу, чтобы ты думала только обо мне и была только моей.

Обхватив за талию, он прижал меня к себе, и я мгновенно ощутила всю силу его желания.

— А ты, оказывается, собственник, — прошептала я.

От одной только мысли, что сейчас всё повторится, сладко заныло внизу живота.

— Абсолютный, — прохрипел он, прежде чем накрыть мои губы долгим горячим поцелуем.

Джерд

«Древние! Она ведь сама до конца не осознаёт, что безраздельно владеет мной», — думал Джерд, всматриваясь в серые удивительные глаза.

Кейт лежала рядом, голова удобно покоилась на его плече. Она смотрела на него и нежно улыбалась. Время от времени рука поднималась, касаясь его лица. Тонкие пальцы водили по коже осторожно, почти невесомо, и от этой незамысловатой ласки внутри у него всё переворачивалось.

Ещё каких-то пару минут назад она вся, покрытая его поцелуями, срывалась на стон, шептала его имя. Её податливое тело извивалось под ним, дарило ни с чем не сравнимое наслаждение. Джерд терял голову от каждого её вдоха. Запах Кейт сводил его с ума. Она так бурно отзывалась на всё, что он с ней делал, так остро реагировала, будто была создана, чтобы принадлежать ему. Это будоражило, захватывало, вызывало в нём почти мальчишеское восхищение.

Её разгорячённая кожа, припухшие от поцелуев губы и слёзы на щеках в минуты наивысшего упоения лишали его рассудка. Он заживо сгорал в этом пламени. Кейт отдавалась ему настолько горячо и покорно, что каждый раз Джерд был уверен: ещё немного — и сердце его не выдержит. Разорвётся от чувств.

Он не мог насытиться ею, не мог оторваться от губ, от их вкуса. Безудержное влечение к Кейт ломало его изнутри. Как же ему хотелось, чтобы эта ночь не кончалась, чтобы длилась вечно. Джерд всё ещё с трудом верил в то, что произошло. Ему казалось всё сном, пленительным дивным сном. Он слишком долго этого ждал, слишком часто представлял, как будет держать её в объятьях. И теперь, когда Кейт стала по-настоящему его, Джерд ощущал себя живым, словно нашёл ту недостающую часть самого себя, которая делала его целостным.

Перед глазами он всё ещё видел её, изнемогающую от страсти. Соблазнительное тело утопало в мягких складках мехового одеяла. Кейт ждала, что он прикоснётся, только он и никто другой, и он касался её снова и снова.

Но в этот раз всё было иначе: медленно, чувственно. Первое безрассудное и нестерпимое желание они уже утолили. Теперь ему хотелось большего — чего-то более трепетного и осмысленного. Он стремился наполнить каждое движение нежностью, сделать каждый миг незабываемым. Его руки с особым вниманием скользили по шелковистой коже, запоминая каждый изгиб, каждый тончайший отклик.

Тёплый мерцающий свет лампы у изголовья кровати отбрасывал на Кейт причудливые блики, создавая переплетение узоров на её теле. Джерд с восторгом наблюдал за этим. Её красота, подчёркнутая невероятной игрой тени, притягивала, заставляя забыть обо всём остальном. Он невольно провёл пальцами по ее руке, словно хотел убедиться, что это не иллюзия, а реальность, настолько прекрасная, что перехватывало дыхание. Пушистые непослушные волосы, которые он так обожал, ниспадали по плечам, мягко обрамляя её лицо. Огромные глаза манили, сверкали, словно звёзды. В чёрных, затопивших серые глубины зрачках он видел своё отражение. Едва сдерживаясь, он шептал ей:

— Ты моя, только моя!

Он хотел её безумно. Желание переполняло, разрывало в клочья. Кейт ощущала это и тянулась к нему. Целовала с нарастающей страстью. Дразнящие пальцы порхали по его животу, спускаясь всё ниже. Прикосновения становились смелее, настойчивее. Джерд понимал, что если Кейт не остановится, его план — действовать медленно — провалится с треском. Контроль ускользал, что только сильнее распаляло. Он отчаянно жаждал этого, весь горя при мысли о её руках и губах, ласкающих его.

Но сегодня он хотел доставить удовольствие ей, а потому остановил руку и, удерживая в нежном захвате, мягко завел ей за голову. Кейт издала разочарованный вздох, Джерд улыбнулся.

«Всё-таки она невероятная», — подумал он, удивляясь тому, что вообще способен был сейчас думать.

Теперь он знал, что нет ничего более потрясающего, чем видеть, как Кейт трепещет в его руках, когда волна наслаждения накрывает её. Ему хотелось переживать это снова и снова.

Ни одна женщина не вызывала в нем столь глубоких, раздирающих душу и тело эмоций. Ни одну женщину он не желал так неистово, почти свирепо. Никогда и ни с кем он не был так уязвимо открыт, как с ней.

Свободной рукой он дотронулся до её груди, припал губами. Кейт задрожала и выгнулась навстречу. Его губы неумолимо терзали гладкую тёплую кожу. Джерд провёл языком по рёбрам, медленно опускаясь вниз, к животу. Кейт громко застонала от удовольствия, выгибаясь сильнее. Он осыпал поцелуями её всю, от манящей впадинки между ключицами до кончиков маленьких пальчиков на ногах, наслаждаясь столь ярким откликом. Сдерживаться становилось всё труднее. Рука скользила по стройным бёдрам, мягко поглаживала тонкую чувствительную кожу на внутренней стороне. А когда его пальцы погрузились в неё, Кейт сдавленно всхлипнула и тут же схватилась за его плечи, прижимаясь так, словно искала опору. Внутри она была нежнее самых тонких лепестков роз. Хриплый стон сорвался с его губ. Лаская её, чувствуя, как пульсирует её плоть, Джерд получал не меньшее удовольствие. Стремление сделать её счастливой, быть максимально внимательным и чутким поглотило его. Впервые он настолько отдавался чувствам, полностью утратив контроль над собой. Он растворялся в Кейт целиком, дышал ею, не мог налюбоваться.

— Джерд… — срывающимся голосом выдыхала она, бессовестно моля о большем.

Взгляд её серых глаз уплывал от него. Запрокинув голову, она исступленно кусала губы. От взаимной страсти у Джерда кипела кровь. Дольше сдерживаться было невозможно. Он чувствовал, что они оба сойдут с ума, если он не сделает это сейчас же. Прекратив ласкать её, он глубоко проник, полностью овладев ею. Влажная… горячая… шёлковая… Кейт ахнула и прижалась к нему. Сливаясь в единое целое, они делили на двоих каждый вдох, каждый стон.

— Моя Келли'н-Ннен-Хель, — шептал Джерд ей в губы и ускорял темп.

Ровно за секунду, за один удар сердца до того, как они одновременно сорвались в бездну, Кейт взглянула на него с безраздельным доверием, а после обмякла в его руках. По её щекам потекли слёзы, отражая всю глубину пережитого. Джерд нежно высушил их губами. Уставший, но счастливый, он обессиленно откинулся на спину, уложив девушку на себя.

Она издала глубокий довольный вздох и затихла. Джерд чувствовал, как бьётся её сердце в унисон с его…

Эти воспоминания будоражили, волновали, не давали уснуть. Он лежал неподвижно, боясь её разбудить. Заласканная Кейт тихонько спала, уютно устроившись на его плече. Он вслушивался в её спокойное размеренное дыхание, чувствуя растущую потребность оберегать и защищать то, что он считал теперь своим.

Сквозь незанавешенное окно в комнату пробивался нежный розоватый свет. Огни Древних, которые так ждала Кейт, зажглись, и теперь каждая ночь до самой весны будет окрашена в густые красно-синие оттенки. Она успеет ещё налюбоваться…

Откуда-то издалека доносились приглушённые звуки праздника. Скельбрэ пел, гулял, дышал весельем. Исфрил продлится несколько дней, и город не уснёт ещё долго. Но сейчас это казалось отголоском чего-то чужого, неважного. Важным было лишь то, что рядом с ним, в его объятьях, спала девушка, которую он любил. Внешний мир его больше не интересовал.

Внезапно Кейт вздрогнула во сне. Джерд повернул голову и осторожно коснулся губами её лба. Она шевельнулась и, не открывая глаз, тихо прошептала:

— Джерд… я люблю тебя…

Так просто, так естественно… будто говорила ему это уже много раз.

Гром, настоящий гром, ударил над ним посреди зимы. Сердце замерло. В груди сделалось жарко. Древние! Три простых слова, произнесённые на самой границе сна и яви, обрушились на него горной лавиной. Он, ошеломленный, не знал, что сказать. Притянув её ближе, едва слышно произнёс:

— И я люблю тебя. Ты даже не представляешь как…

И поцеловал её в тёплый висок. Он знал, что Кейт не слышит его. Она снова спала, вероятно, так и не осознав, что впервые призналась ему в любви. В этот миг он понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым. Сегодняшняя ночь стала восхитительным подарком. Подарком для них обоих. Того, что они пережили, Джерд не мог представить себе даже в самых смелых мечтах. Всё, что произошло, казалось таким нереальным, таким прекрасным. Сегодня он ещё раз убедился, что Кейт рождена для него. Любовь к ней творила с ним что-то невероятное: она окрыляла, наполняла силой, но вместе с тем страх потерять ее пожирал его изнутри.

Их невозможная связь нарушала все законы. Джерд знал, что рано или поздно Кейт вернётся туда, откуда пришла, и это неотвратимо. Она принадлежала не только ему, но и своему далёкому чужому миру. И это превращало их любовь в самое ценное и самое хрупкое, что было в его жизни. Пытаясь заглушить мучительные мысли, Джерд прижал Кейт к себе. Её присутствие успокаивало. Она всё ещё с ним. Она рядом. Он провёл рукой по её волосам, поцеловал узкую ладонь, лежащую у него на груди. Постепенно его собственные глаза начали закрываться, и, несмотря на тревогу, он улыбаясь погрузился в сон.

Кейт

— Джерд, что будет дальше?

Обнявшись, мы лежали у камина, наблюдая, как алые лепестки пламени то вспыхивали ярким светом, то стремительно угасали. В доме царила безмятежная тишина. Никого, кроме нас. Утром появилась Диса, быстро приготовила нам завтрак и снова исчезла. Но я не слышала этого — я крепко спала. Джерд не стал меня будить. А когда я, наконец, проснулась, то сразу почувствовала на себе его нежный взгляд. Он лежал рядом и улыбался. Как же это чудесно: открыть глаза и увидеть его, провести рукой по лицу, прижаться к нему, такому большому и тёплому, и осознать, что теперь он мой, по-настоящему мой.

Весь день мы провели в постели, занимаясь любовью, а в перерывах ели, болтали и просто наслаждались друг другом. Нам было несказанно спокойно и уютно вдвоем. За стенами дома гремел праздничным тайфуном Исфрил, но мы не обращали внимания ни на шумные возгласы с улицы, ни на звуки музыки. Мы словно сбежали от всех на другую планету, на которой не существовало ничего, кроме страстной нежности двух обнажённых тел. Я была счастлива и видела отражение своего счастья в его глазах.

И вот сейчас, утомленные любовью, мы просто молчали, глядя на огонь. Я чувствовала твёрдую грудь у себя за спиной, голова моя покоилась на его вытянутой руке, другой рукой Джерд мягко прижимал меня к себе.

— А дальше я женюсь на тебе, Кейт, — услышала я тихий голос у самого уха.

Что?! Сердце моё прыгнуло, глухо ударилось о рёбра и с силой забилось. Ошарашенная, я резко перевернулась, чтобы взглянуть на него. На лице Джерда сияла лучезарная улыбка — то ли моя реакция его рассмешила, то ли он просто пошутил.

— Что ты только что сказал? — переспросила я, всё ещё не веря своим ушам и пытаясь осмыслить услышанное.

— Я сказал, что женюсь на тебе, Кейт Хаггинс, — спокойно повторил он и протянул руку, чтобы нежно погладить меня по волосам. — И ты подаришь мне дочь, красивую, сероглазую и кудрявую, как ты, — добавил он уже без улыбки, серьёзно.

Я пребывала в полном замешательстве, не зная, что ответить. Это было настолько неожиданно, что, несмотря на трепещущее от счастья сердце, разум будто впал в оцепенение, отказываясь принимать его слова.

— Джерд… — попыталась заговорить я, но он мягко коснулся пальцами моих губ, заставляя замолчать.

— Можешь считать меня диким варваром, да кем угодно. — Он говорил решительно и твёрдо. — Но теперь я тебя никуда не отпущу.

Я вскинула на него глаза, ощутив внезапную панику. Он заметил это и поспешил успокоить:

— Мы найдем способ вернуться в твой мир, Кейт, но я не оставлю тебя там одну. Мне плевать, этот мир, тот. Я слишком долго искал тебя. Слишком долго. — В его тихом голосе прозвучала глубокая, пронзительная тоска. — Ты моя, Келли'н-Ннен-Хель, и я никому тебя не отдам, — сказал он, будто ставя точку в этом разговоре, и нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Что значитКелли'н-Ннен-Хель? — спросила я шёпотом, вглядываясь в его серьёзное лицо.

Он замолчал, нависая надо мной, а затем хрипло произнёс:

— Так говорят о женщине, которую невозможно избежать.

В его взгляде я видела искренность, подлинную и чистую.

— Куда бы мужчина ни шёл, куда бы ни пытался скрыться, ничего не получится, — продолжал он. — Потому что она часть его собственного сердца, часть его самого. Его тянет к ней, влечёт, и никаким силам не справиться с этим притяжением, потому что оно есть неизбежность.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этот момент мир остановился.

— Ты неизбежность, Кейт, — тихо сказал он. — Моя неизбежность.

Бог мой, внутри меня бушевал целый океан чувств. Казалось, я вот-вот сойду с ума от того, что творилось со мной. Его слова…

Джерд смотрел на меня не моргая. Я прижалась к нему, уткнулась носом в грудь. Слёзы покатились по щекам, и я расплакалась, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

Джерд опешил.

— Что случилось, любимая?

Он слегка отстранился, пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Я обидел тебя?

Слово «любимая», произнесённое так заботливо, так мягко, тронуло до глубины души. Никто и никогда не называл меня так.

Он ласково погладил мои волосы, провёл рукой по обнажённой спине.

Ну почему судьба оказалась такой несправедливой? Мужчина, который был мне так нужен, которого я без памяти любила, принадлежал иному миру. Как разрешить это? Как сделать так, чтобы все были счастливы?

— Нет, Джерд, вовсе нет, — шмыгнула я, подняв на него заплаканные глаза. — Ты любишь меня?

Он улыбнулся совершенно по-особенному и вдруг нежно поцеловал меня в кончик носа.

— А ты до сих пор этого не поняла? — прошептал он, наклоняя голову ближе. — Кейт, я люблю тебя с того самого дня, когда впервые увидел.

Слёзы вновь навернулись на глаза.

— Ну ты что, Кейт, почему плачешь?

— Джерд… — начала я, пытаясь собраться с мыслями, мой голос дрожал, — я… я тоже тебя люблю.

— Знаю, любимая.

Я удивлённо взглянула на него.

— Знаешь?

Он кивнул.

— Ты сказала мне.

— Когда?

— Вчера ночью, во сне.

Джерд лукаво улыбнулся. Бог мой, я теперь ещё и во сне говорю! Кто знает, что я там ещё наболтала…

— Прости, — прошептала я.

— За что?

— За то, что опять расплакалась. Ты сделал мне предложение, а я…

— Ну, вообще-то, я его ещё не сделал, — улыбнулся он, заставив меня на мгновение похолодеть от страха.

— Я что, всё неправильно поняла, да?

— Кейт, — произнёс он, продолжая улыбаться, — я сказал тебе о том, что будет дальше. О том, что я женюсь на тебе, и это абсолютная правда. Но предложение вроде как положено делать в несколько иной, более официальной обстановке. — Он, словно извиняясь, пожал плечами, всё ещё держа меня в объятьях. — Прости, что всё так. Но всё будет, любимая. Будет как положено, я тебе обещаю.

Он немного помолчал. В его глазах заплясали озорные искорки.

— А что в твоих сказках происходит после того, как прекрасный принц всех спасает? — неожиданно спросил он, притягивая меня ближе.

Я хихикнула, уловив перемену в его настроении. Мои губы сами расплылись в улыбке.

— Ну, он женится на той, которую спас.

— И что ему нужно сделать, чтобы она ответила да? — не унимался Джерд.

— Принц должен явиться на белом коне к своей возлюбленной…

На миг он притворно задумался, а затем хитро спросил, слегка прищурив глаза:

— Белый — это обязательное условие? Или чёрный тоже сойдёт?

— Сойдет, — согласилась я, пытаясь не рассмеяться.

Он чуть наклонил ко мне голову.

— Так, а дальше?

— А дальше он должен опуститься на одно колено и попросить её руки.

— И всё? — Джерд удивлённо поднял бровь, делая вид, что это его разочаровало. — И не нужно бросать к её ногам все сокровища мира и головы злейших чудовищ?

Теперь уже я не могла сдержаться. Я смеялась, прижимаясь к его плечу.

— Ни сокровищ, ни чудовищ, — проговорила я сквозь смех. — Его возлюбленной ничего такого не нужно. Ей нужно лишь одно — он сам.

Я остановилась, внезапно осознав, насколько это правда. Мой смех затих, и я прошептала:

— Потому что она тоже долго его искала. Очень долго…

Наша игривость вмиг улетучилась. Мы замерли, просто смотря друг на друга.

— Я люблю тебя, — низким голосом произнёс Джерд.

— А я тебя, — прошептала я в ответ.

И этих слов было достаточно. Да и к чему слова, когда за нас уже говорили руки, губы и глаза…

Кейт

— Вставай, Твоё Высочество! — в комнату ворвался Эйрих. — Викс здесь! У него важные новости от Далрима!

Я взвизгнула, в панике юркнув под одеяло, и красная как рак, уткнулась лицом в руку Джерда.

— Какого крахена, Эйрих! Почему ты врываешься без стука?! — раздражённо зарычал Джерд, резко приподнявшись на локте так, чтобы заслонить меня от настойчивого взгляда друга.

За секунду до того, как Эйрих бесцеремонно прервал нас, мы с Джердом самозабвенно целовались. Я сидела на нём верхом, и всё шло к тому, что ещё чуть-чуть…

Но внезапно раздавшийся, как гром среди ясного неба, голос разрушил этот волшебный миг.

— Ну, раньше ты не орал на меня за это, — ухмыльнулся Эйрих, явно наслаждаясь ситуацией.

— Зато теперь ору! В следующий раз стучись! — голос Джерда звучал так угрожающе, что даже мне стало не по себе.

Эйрих же выглядел совершенно невозмутимым.

— Ну извините, что нарушил ваши… хм… утренние планы. — Он недвусмысленно оглядел нас. — Новости, действительно, серьёзные. Я бы не пришёл, если бы дело было пустяковым. Эй, Кудрявая, — он немного пригнулся, заглядывая за спину Джерда, — твою задницу разглядеть я успел, так что можешь не прятаться.

Вот наглец!

Щёки мои запылали с новой силой.

— Эйрих, крахен тебя подери! — снова прорычал Джерд. — Имей хоть немного уважения! И ради всех Древних, выйди уже отсюда!

— Всё-всё, молчу. — Усмехаясь, Эйрих поднял обе руки в примирительном жесте. — Спускайся давай! Покувыркаетесь позже, — бросил он, с весёлым хохотом направляясь к двери. — И штаны надеть не забудь!

— Вон пошёл! — заорал Джерд, его взгляд пылал гневом.

Эйрих только усмехнулся в ответ, не обращая внимания на его слова. Выходя, он обернулся.

— Кудрявая, отличная задница, кстати!

— Убью!

Джерд дёрнулся, собираясь вскочить, но я мягко удержала его.

— Когда-нибудь я его придушу! — тихо пробормотал он, качая головой, а затем обнял меня, крепко прижимая к себе. — Прости, этот болван не умеет держать язык за зубами.

Я улыбнулась, стараясь подавить смех. Взбешённый Джерд выглядел одновременно грозно и комично. Выступившие от негодования и злости красные пятна на скулах и растрёпанные после сна волосы придавали ему слегка дикий вид.

— Придётся всё-таки спуститься, — с явным сожалением проговорил он. — Эйрих действительно не пришёл бы, если бы не было ничего серьёзного.

Он коснулся губами моего лба, потом поцеловал в нос.

— Я ненадолго. Будь тут, поняла?

Я кивнула, глядя, как он поднимается с кровати. Тугие мышцы на его спине перекатывались от каждого движения. Джерд быстро надел штаны, набросил рубашку. Действовал он резко и собранно, словно мыслями был уже там, внизу, где его ждали новости. Но перед тем как уйти, он на мгновение задержался у двери и с нежностью посмотрел на меня.

— Я скоро, — подмигнул и вышел.

Джерд

Спустившись, он обнаружил Викса на кухне. Диса заботливо кормила его горячим супом. Слуга генерала выглядел измождённым.

«Должно быть, провёл всю ночь в дороге», — подумал Джерд.

Тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Заметив принца, Викс мгновенно отложил ложку и вскочил.

— Ваше Высочество! — Низко поклонился он.

— Садись, ешь, — спокойно велел Джерд, усаживаясь на лавку напротив.

Ему не терпелось узнать, что случилось, но сначала следовало дать человеку прийти в себя.

В кухню вошёл Эйрих. Рядом с ним, потирая глаза, появился заспанный Фальк. Викс ещё пару раз хлебнул суп, затем остановился.

— Ваше Высочество, — произнёс он с некоторым затруднением.

Джерд коротко глянул на Дису, та поклонилась и вышла.

— Генерал Далрим отправил меня к вам со срочным донесением, — взволнованно начал Викс. — Легионы получили приказ полностью покинуть Земли Рохов. Они снимаются и уходят. Фростхольд уже опустел.

— Кто отдал приказ? — Нахмурился Джерд.

Новость была неприятной. Это означало лишь одно: Реджинар всё-таки решился на столь безрассудный шаг.

— Наследный принц, Ваше Высочество, — быстро ответил Викс. — Это его ответ на отказ рохов выдать вас.

— Ублюдок, — прошипел Эйрих у двери.

Джерд тут же сурово посмотрел на него и снова обратился к Виксу.

— Куда уходят легионы?

— Пока в Пограничье, Ваше Высочество, но принц Реджинар решил после коронации их распустить.

— Что?! — Джерд не сумел сдержать возмущения.

Внутри медленно закипала ярость, густо замешенная на дурном предчувствии. Мысль о прямой угрозе, нависшей над Ауррорией стучала в голове. Он продолжал смотреть на слугу Далрима, обдумывая возможный исход событий.

— Ваше Высочество, — продолжил Викс, — принц Реджинар считает, что раз рохи больше не поддерживают союз, значит и надобности в легионах нет. К тому же он официально объявил о союзе с Лорретией. Имперские войска уже вошли на наши земли.

Джерд стиснул ладонь в кулак и скорбно подумал: «Как брат смог так быстро всё разрушить?». Стараясь сохранять спокойствие и не желая выдавать своих чувств, спросил:

— Когда планируется коронация?

— Через месяц, мой принц, — ответил Викс, не сводя с него глаз. — Король Хейлгар уже несколько дней гостит в Зорате.

— Что с Южными легионами?

— Они теперь расквартированы в Марисхольме и Даарлоке. Наследный принц уведомил генералов, что Южные легионы в скором времени войдут в состав Имперских плеяд, которые уже размещены в Ауррории.

Слушая Викса, Джерд мысленно погружался в бездну безысходности. Все его усилия пошли прахом. Всё, что он создавал восемь долгих лет, шаг за шагом выстраивая альянсы и укрепляя союзные отношения, теперь рушилось на глазах.

«Реджинар с ума сошёл! Как можно так бездумно принимать решения? Распустить легионы?! Он думает, что наш враг исчезнет сам по себе? — размышлял он, непроизвольно сжимая кулак всё сильнее, пока не побелели суставы. — Если Имперские плеяды сумеют укрепиться в Ауррории и Северные легионы будут распущены, а Южные, оставшись без командования, перейдут под Имперские флаги, то королевство останется без обороны. Центральные легионы просто не смогут сдержать Лорретию. Это будет началом катастрофы!»

Джерд замер, осознав это. Сердце глухо стукнуло в груди. Мысль о том, что рохи из-за него остались без защиты, ударила особенно сильно. Крахен! Всё сыпалось, как карточный домик. Богатая и процветающая Ауррория будет просто раздавлена.

— Что Хейлгар пообещал принцу? — зло спросил Эйрих.

Ноздри его раздувались, на небритых щеках играли желваки. Он не хуже Джерда понимал, к чему это может привести.

— К сожалению, у меня нет таких сведений, милорд, — извиняющимся тоном ответил Викс и вновь перёвел взгляд на Джерда. — Ваше Высочество, генерал Далрим ждет указаний. Легионы ещё могут повернуть назад. Одно ваше слово…

Джерду вдруг отчаянно захотелось завыть. Стоило отцу пропасть, и всё сломалось. Самое сильное королевство на континенте стояло на краю гибели. Он сидел за столом, уставившись на свои руки, которые подрагивали от напряжения. Мысли вихрем проносились в голове.

Там, наверху, его ждала девушка, которую он любил. Он пообещал на ней жениться и желал этого больше всего на свете. Два дня он был совершенно счастлив. Два коротких дня. И вот снова от него требуют решения — решения, от которого будут зависеть десятки тысяч жизней.

«Отец, где ты? — мысленно простонал Джерд. — Где ты, когда так нужен?»

Он поднял на Викса глаза, чувствуя, как гнев и отчаяние бурлят внутри, готовые вырваться наружу.

— Мне необходимо время, — сказал он слуге Далрима. — Когда ты собираешься назад?

— Как только получу ответ, Ваше Высочество.

Джерд коротко кивнул.

— Хорошо. Тогда скажи Фальку, где тебя найти, когда ты мне понадобишься. А пока отдыхай.

С этими словами Джерд вышел из кухни, за ним следом двинулся Эйрих.

Войдя в гостиную, они обнаружили там Кейт. Она сидела у камина и куталась в длинную шаль. Увидев их, мгновенно вскочила. Неужели они так долго разговаривали, что она не выдержала и спустилась?

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она, сделав шаг к Джерду, словно почувствовала, что ему плохо.

— Реджинар окончательно свихнулся, только и всего, — проворчал Эйрих, но принц тут же бросил на него предупреждающий взгляд.

Серые глаза Кейт заметались. В полном замешательстве она попеременно смотрела то на него, то на Эйриха. Джерд не хотел её расстраивать. Два дня она была такой весёлой, улыбалась и то и дело что-то беззаботно напевала. Как бы ему хотелось вернуться в спальню, не получать никаких известий и не принимать это крахеново решение, а просто любоваться ею и делать счастливой.

— Всё в порядке, — заверил он, — расскажу, когда вернусь.

— Вернёшься? — заволновалась она. — Куда ты?

И тут же протянула руки. Джерд крепко обнял её, вдыхая нежный аромат волос — такой знакомый, такой родной.

— Не переживай, я в Замок. Мне нужно поговорить с Храбаном. Это срочно.

Принц снова посмотрел на друга, тот понимающе кивнул и вышел, оставив их наедине.

— Кейт, ну ты что? — Джерд почувствовал, как дрожат ее плечи. — Я же говорю, всё в порядке.

— Ты надолго?

Её большие глаза смотрели с тревогой.

— Нет, любимая. — Он улыбнулся, стараясь развеять ее опасения. — Я ведь кое-что тебе задолжал за утро, правда?

Щёки Кейт тут же вспыхнули. Внутри у Джерда вмиг потеплело. «Ну хоть тут теперь всё хорошо», — подумал он и успокаивающе поцеловал девушку в висок.

Йординг задумчиво вертел в руке латунный кубок. Он хмурился, отчего между бровями проступали глубокие морщины.

— Что думаешь делать?

— У меня нет выбора, Храбан, — тяжело вздохнул Джерд, поднимая глаза на повелителя рохов. Голос принца звучал так, будто на плечах его лежал целый мир.

Вот уже несколько часов они вдвоём сидели за массивным столом в тронном зале. Свет от растопленных каминов преломлялся в гранях бутылки, что стояла перед ними, и рассыпался множеством ярких бликов. Кроваво-красное вино в этом свете казалось совершенно чёрным.

Джерд рассказал Храбану обо всём, что узнал от Викса. Он не ждал помощи, не ждал поддержки. Ему просто было необходимо с кем-то поговорить. С кем-то, кто хоть немного понимал то, что чувствовал сейчас принц.

— Если не вмешаюсь, всё пойдет прахом, — тихо произнёс Джерд.

Йординг прищурился, пытаясь оценить ситуацию.

— Каковы шансы на победу?

— Сложно сказать. Я не знаю, в каком состоянии Южная Армия.

— Ты уверен, что легионы поддержат тебя?

Храбан внимательно посмотрел в лицо принцу.

— Я говорил с генералами, они готовы.

— Понимаешь, чем всё может обернуться?

— Разумеется, — устало ответил Джерд.

— Ты приехал ко мне не за тем, чтобы я помог тебе принять решение. — Храбан сузил глаза — Ты ведь его уже принял, верно?

Джерд кивнул.

— Хочешь узнать, поддержу ли я тебя?

Йординг поднялся, подошёл к одному из каминов. Взяв кочергу, поворошил дрова, молча постоял, глядя на огонь, и наконец повернулся к принцу.

— Что ж, видно, пришло время платить по долгам. Мы поддержим тебя! Рохи присоединятся к твоим легионам, когда понадобится. Это вопрос военного порядка. Решения Совета мне тут не требуется.

Он неторопливо вернулся к столу, за которым оставался сидеть Джерд, и, уперев кулаки в столешницу, наклонился.

— А теперь я спрошу тебя не только как йординг, но и как друг, — голос Храбана сделался сиплым. — Хватит ли тебе духу надеть корону, если на то будет воля Древних? Вас двое, принц. Или он это сделает, или ты.

Кейт

До самого вечера я промаялась в гостинной, но Джерда так и не дождалась. Разочарованная, я поднялась в его спальню. Уже на вторую ночь я полностью перебралась сюда и теперь неосознанно считала её и своей тоже. Легла на кровать и мгновенно провалилась в сон. Меня разбудил еле слышный скрип двери. Я приоткрыла глаза, а через миг почувствовала, как меня обняли сильные, ласковые руки. Джерд прижался ко мне. Я невольно улыбнулась, ощущая тепло и знакомый запах.

— Прости, что задержался, — прошептал он мне в ухо хриплым голосом. — Я соскучился.

Я повернулась к нему.

— Ты расскажешь мне, что случилось?

Он тяжело вздохнул и откинулся на подушку. Я приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо. Красно-синие всполохи вечернего неба наполняли комнату розовым светом. Он смягчал его черты, делая их почти умиротворенными, но в глазах таились напряжение и усталость. Джерд смотрел в потолок, погружённый в мысли, я не торопила его.

— Крахен, это будет сложнее, чем я думал, — наконец совсем тихо произнёс он, будто самому себе, и повернул ко мне голову. — Кейт, ситуация в Ауррории изменилась.

— Что?

— Реджинар заключил союз с Лорретией. Что пообещал Хейлгар этому глупцу, я не знаю, но часть Имперской Армии теперь стоит в Ауррории. Если учесть, что Реджинар собирается распустить некоторое легионы… — Он замолчал и снова уставился в потолок. — Может статься, что моего дома в том виде, в котором он существует сейчас, скоро не будет.

Я видела, как напряглись его мышцы, хоть он и старался выглядеть спокойным.

— Ты всё-таки решил оспорить корону? — осторожно спросила я, боясь ответа.

Джерд повернулся ко мне и заглянул в глаза.

— Да, Кейт.

— И что это значит… для нас?

Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Сердце забилось быстрее.

— Между нами ничего не изменится, если ты об этом, — уверенно сказал он.

— Но ведь тебе придётся вернуться в Ауррорию?

— Да, но не сразу. Мои легионы здесь. Нужно всё подготовить, прежде чем выступить против Реджинара.

В этих делах я не смыслила ровным счётом ничего. Политические интриги, союзы, легионы — всё это оставалось чужим и далёким. Главный вопрос, который меня волновал, звучал намного проще: что будет с нами?

— Джерд, что сказал Храбан? — спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то ясность в происходящем.

— Рохи поддержат меня, — спокойно ответил он, будто это всё проясняло.

Я резко села, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Его слова запутывали ещё больше, а те обрывки информации, которые он выдавал, лишь усугубляли ситуацию.

— Объясни толком, — взмолилась я, глядя ему в глаза. — Я ведь в этом ничего не понимаю.

— Здесь, на севере, размещены шесть королевских легионов. Они готовы встать на мою сторону. Южные легионы тоже. Это большая армия, Кейт… Очень большая. — Он замолк, будто искал подходящие слова. — Но на стороне Реджинара теперь Лорретия, и это меняет всё. Будет непросто.

У меня закружилась голова.

— Джерд, ты говоришь о… войне? — мой голос сорвался на шёпот.

— Да.

Это короткое слово прозвучало как приговор. Всё, что казалось нереальным, вдруг стало пугающе осязаемым.

— Тебе обязательно это делать? — глупо спросила я.

— Больше некому. — Он снова тяжело вздохнул. — Я не могу поступить иначе, Кейт. Это сложно… Я ведь вовсе не собирался… Крахен! — произнёс он с горечью и провёл ладонями по лицу. — Но мне придётся это сделать.

Он смотрел на меня с болью, и в это мгновение я внезапно осознала, какая это колоссальная ответственность и как она давит на него, ломает изнутри. За его спокойствием скрывалась тяжесть, которую он нёс один.

— А я? Что будет со мной?

— Ты останешься здесь. Здесь безопасно. А когда всё кончится, я тебя заберу, — твёрдо сказал он. — Ну вот, ты опять плачешь, — голос его тут же смягчился. Он улыбнулся, сел и притянул меня к себе.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — всхлипнув, я почувствовала, как он нежно гладит меня по спине. — Это так страшно, Джерд, — призналась я. — Что, если ты не вернёшься?

— Вернусь.

Я рыдала на его плече и корила себя, что не смогла сдержаться. Джерд терпеливо успокаивал меня, баюкая, как ребёнка.

— Я боюсь тебя потерять.

— Кейт, посмотри на меня. — Он поднял ладонями моё лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. — Ты меня не потеряешь. Мне есть для чего жить.

А затем его прохладные губы накрыли мои, руки заскользили вниз по спине, он приподнял меня, усаживая на себя сверху. Моё дыхание сбилось. Обняв его за шею, я почувствовала, что постепенно забываю обо всём.

На следующий день, ближе к вечеру, в доме вновь появился слуга генерала. Мужчины заперлись в кухне и о чём-то долго беседовали. Когда они наконец вышли, Джерд посмотрел на Викса и строго спросил:

— Ты всё понял? Только генералу Далриму — и никому больше.

— Да, Ваше Высочество! — Поклонился Викс.

— Будь осторожен в дороге, — сказал ему Джерд, похлопав по плечу. — Увидимся в Дранкхейме.

Стараясь оставаться незамеченной, я тихо наблюдала за происходящим с лестницы. Когда слуга покинул дом, Джерд поднял на меня глаза, ничуть не удивившись, как будто всё это время знал, что я там, улыбнулся и спросил:

— Хочешь прогуляться?

— Так ты не скажешь, куда мы направляемся?

Мы ехали верхом по заснеженным улицам. Джерд упорно молчал о цели поездки. Поглядывая на меня, он лишь загадочно улыбался. Люди, что встречались по пути, громко приветствовали не только его, но и меня, будто я была кем-то важным в этом городе. Это немного смущало, и я всё время украдкой оглядывалась, пытаясь понять, в чём дело.

— Значит не расскажешь? — улыбнулась я.

Интересно, что он задумал?

— Скоро сама увидишь, — подмигнул Джерд.

Солнце медленно опускалось за горизонт, его последние лучи окрашивали сизые горы в розовато-золотые оттенки. Снег на вершинах переливался и горел мягким молочно-жёлтым светом.

Тревожные мысли о предстоящей разлуке не отпускали, хотя я и старалась изо всех сил их заглушить. Думать о том, что Джерд вскоре объявит о своём намерении бороться за корону, было невыносимо. Я боялась за него, за нас… Вся эта ситуация приводила в полнейший ужас. Но я не могла позволить себе показать страх. Сейчас Джерд улыбался. И эта улыбка была для меня дороже всего на свете.

Прошлой ночью, как и в две предыдущие, мы не могли оторваться друг от друга. Однако после разговора о войне что-то изменилось. Теперь мы словно стремились насытиться друг другом впрок, вдоволь насмотреться, запомнить каждую чёрточку.

Я видела, как ему тяжело. В глубине ореховых глаз теперь поселилась печаль, затаённая, неизъяснимая. Она отзывалась во мне тонкой мучительной болью.

Внезапное испуганное ржание вернуло в реальность. Шторм, резко встав на дыбы, попятился назад, словно перед ним возникла непреодолимая преграда. Джерд хлопал его по смоляной шее, пытаясь удержать и не позволить развернуться. Подъехав ближе, я поняла, в чём дело.

Перед нами стояла хэкса. Её чёрный балахон развевался на ветру, а безволосую чешуйчатую голову не скрывал капюшон. Жёлтые глаза, не мигая, смотрели на принца. Она терпеливо ждала, пока он успокоит разволновавшегося коня. Мощных копыт огромного жеребца она, казалось, не боялась вовсе. Улица вмиг опустела. Знакомая тошнота подкатила к горлу. Я почувствовала лёгкое головокружение и крепче схватилась за лошадиную гриву, боясь выпасть из седла.

— Что тебе нужно? — грозно крикнул Джерд.

— Великая Мать жжждёт тебяяя, — прошипела хэкса в ответ, обнажая острые зубы. — Сссейчассс.

Она неожиданно повернулась ко мне, сделав при этом совершенно нечеловеческое движение головой.

— Твоя жженщщина тожже должжна пойти.

— Джерд?

Я бросила на него испуганный взгляд, нервно сжимая в руках поводья. Ирэлис явно боялась этого существа и мелко подрагивала.

— Всё в порядке, Кейт, — уверенно произнёс принц.

— Сссейчассс, — ещё раз настойчиво сказала хэкса и… исчезла.

В один миг она стояла перед нами, а в следующий — на том месте уже никого не оказалось. Я захлопала глазами, пытаясь понять, уж не привиделась ли она мне. Улица вновь ожила, появились прохожие, и всё вернулось на свои места. Тошнота отступила.

— Кейт, — Джерд направил Шторма ко мне, — нам придётся кое-куда заехать. Поверь, в мои планы это не входило, но от некоторых приглашений лучше не отказываться, — серьёзно проговорил он.

На окраине Скельбрэ было пустынно. Дома здесь стояли не так тесно, как в остальной части города, а на некотором расстоянии друг от друга. Из-за чего казалось, что они необитаемы. Сумерки сгущались, накапливаясь тенями в безлюдных переулках. Мы продолжали ехать, пока перед нами не появилось невероятное строение, расположенное вдали от жилых кварталов. По форме оно напоминало яйцо, увитое не то виноградной лозой, не то другим похожим растением. Его полностью оплетали сухие серые ветви. Окон в яйце не наблюдалось. Вместо двери внизу находилось круглое отверстие, рядом с которым неподвижно стояли две хэксы.

Подъехав, мы спешились. Сердце глухо забилось. И хотя я безгранично доверяла Джерду, всё равно было не по себе. Он же выглядел совершенно спокойным.

— Не бойся, Кейт. — Он взял меня за руку и повёл ко входу в «яйцо». — Они не враги нам.

Он низко пригнулся, шагнул в отверстие и потянул меня за собой. Хэксы у входа не препятствовали нам. Войдя внутрь, мы сразу окунулись в полумрак. Сферический зал наполнял терпкий, кисловатый запах с древесными нотками. Запах этот не вызывал отвращения, скорее, казался чужеродным и незнакомым. Откуда-то струился синий свет. На земляном полу, выложенном мягким сероватым мхом, повсюду стояли чаши. В них что-то курилось, и в воздухе клубился дым, от которого мгновенно заслезились глаза.

Джерд уверенно направился вглубь зала, туда, где на небольшом каменном возвышении восседала массивная фигура, облачённая в тёмно-синий балахон, который ниспадал до самого пола и полностью скрывал тело хэксы. На плоской чешуйчатой голове покоился серебристый металлический обруч, украшенный множеством тонких цепочек с нанизанными на них крупными, тускло переливающимися бусинами. Цепочки тихо звенели в тишине, будто нашёптывали древние заклинания.

— Приветствую тебя, Великая Мать! — Джерд, почтительно склонил голову.

Впервые я видела, как он склоняется перед кем-то.

— Приветссствую тебя, нассследник Забытого Ветррра! — голос хэксы, глубокий и шипящий, прорезал пространство, отзываясь неприятной вибрацией в груди.

Я почувствовала, как меня снова начинает мутить.

Большие янтарные глаза скользнули по мне, ярко блеснув в синем полумраке. В крючковатой лапе хэкса держала курительную трубку с тонким мундштуком. Время от времени она подносила её к безгубому рту и выдыхала через ноздри белесый дым.

— Вижу, одно сокровищщще ты всссё же отысссскал, — прошипела она с некой загадочной смесью восхищения и холодного любопытства.

Джерд сделал глубокий вдох, его пальцы крепко обхватили мои. Так он успокаивал меня, давая понять, что он рядом и бояться нечего. Он чуть заметно кивнул хэксе. Цепочки на её голове вновь зашевелились, словно в ответ на невидимый порыв ветра. Она резко, по-птичьи, повернула ко мне голову, и бусины тут же звякнули, ударяясь друг о друга. Вертикальные змеиные зрачки расширились, а в глазах появилось что-то хищное, пугающее.

— Не бойссся, дитя, я не кусссаюсссь, — вновь раздался её шипящий голос, в котором неожиданно промелькнула насмешка. Она наклонилась вперёд. Безгубый рот раскрылся в улыбке, обнажая ряд острых зубов. — Хотя ты и думаешшшь обррратное, — добавила она, и странный хриплый звук, напоминающий смех, разлетелся по залу. — Подойдиии, дай тебя разззглядеть, дитя иного миррра.

Мои ноги невольно замерли. Сердце учащённо забилось, и я, не решаясь сделать шаг, обернулась к Джерду. Его спокойные, серьёзные глаза встретили мои. Он одобрительно кивнул и отпустил мою руку. Я резко выдохнула и, борясь со страхом, шагнула вперёд.

Хэкса покосилась на мою правую кисть, её блестящие жёлтые глаза на мгновение вспыхнули странным огнём.

— Я её уже вижжжу… — загадочно прошипела она, взглянув на Джерда за моей спиной. — Скоро и ты, нассследник Забытого Ветра, увидишшшь.

Я нахмурилась. О чём она говорила? Что она видит? Моя рука непроизвольно дёрнулась, словно я пыталась ощутить, что там такого особенного, но ничего не почувствовала.

— Так не должжжно быть… Ты это и сам знаешшшь, — таинственно продолжила она.

Джерд молчал, и мне показалось, что он понимает, о чём она говорит.

— Ты прррав, — снова зашипела хэкса, медленно выпуская клубы дыма, — то, что ты ищешшшь, находится здесссь, на севере. Но не ты отыщешшшь, не ты…

Голос эхом прокатился по стенам, вызывая внутри сумрачный холод.

— Можешь ли ты сказать, кто? — вполголоса спросил Джерд.

Что? О чём это они?

— Узнаешшшь. — Качнула она головой. — Но берегисссь всего, принц! Дажжже того, чего ещё нет. Ибо ты сссделал то, на что не имел правааа… Ты знаешшшь…

С этими словами её трубка вспыхнула, пламя коротко мигнуло и исчезло. Вертикальные зрачки сузились, вытягиваясь в тонкую нить.

— Он не сказззал тебе, дитя, — произнесла хэкса. Голос теперь звучал почти мягко.

Я оглянулась на Джерда и заметила, как он поморщился от её слов.

— Я вижжжу твой страх, дитя иного миррра. Страх за него и… твою любофффь к нему. Сильную любофффь…

Я сглотнула. Хэкса говорила так, точно видела меня насквозь.

— Ты всё-таки принял то, что тебе сужжжждено, — она опять обращалась к Джерду. — Прошшшлый раз ты не поверил мне, но таковааа воля Древних… от неё не убежжжать… не убежжжать даже тебеее…

Она на мгновение замолчала, сделав глубокую затяжку. Дым клубился перед ней, затуманивая лицо.

О чём она говорит?

— Подойди ближжже, принц…

Джерд послушно шагнул и встал рядом со мной.

— Ты — нассследник Забытого Ветра, — её слова эхом пронзали тишину зала. — Того, что давно утих, но по-прежнему гудит в сердцах твоих пррредков. Ты принесёшшшь с собой не только перрремены, но и память о тех, кого давно стёрли из исторррии.

Джерд стоял неподвижно, его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, что и ему не по себе. Он понимал каждое слово, сказанное хэксой.

— Ветеррр твой — забытый, но не потерянный, — продолжала она. — Он вновь будееет дуть, и его дыхание измеееенит всё.

Это казалось предвестием чего-то большого и неотвратимого. Джерд молчал, однако его сжатые челюсти и взгляд, устремлённый на хэксу, говорили яснее любых слов.

— Почему я? — внезапно спросил он.

Хэкса снова по-птичьи изогнула шею. Послышался звук, похожий на смех.

— Потому что ты выбран… Готов ли ты к тому, что ветер принесссёт с собой? — спросила она, пристально глядя на него. — Перрремены всссегда приходят с болью, нассследник…

Хэкса поддалась вперёд, и они уставились друг на друга.

— Ты готов? — повторила она.

Я почувствовала, как Джерд нашёл мою руку, мягко сжал пальцы, а затем, глядя на Хэксу, кивнул. Она усмехнулась, её острые зубы на мгновение сверкнули в тусклом свете.

— Храбросссть это… или безрасссудство, — тихо сказала она, качая головой, — время покажжжет. А теперь оссставь нас, принц!

Джерд странно посмотрел на хэксу, его глаза сузились. Он явно остался недоволен её просьбой.

— Не пережжживай, человек, — она чуть склонила голову. — Ей ничего не грозит. Только словааа.

Она легонько провела когтистым пальцем по воздуху. Синий свет стал ярче.

— Я буду рядом.

Джерд бросил на меня успокаивающий взгляд и скрылся в круглом проёме.

— Ты многое хочешшшь знать, дитя. — Хэкса тут же обратила на меня янтарный взор. — Ты напугана, рассстеряна… ищешшшь ответы. Ты терзаешшшься… хочешшшь остаться с ним… ваша связь сильна, но она не бесссконечная, дитя. Рано или поздно придётся выбрррать… Ты сможешшшь его оставить?

— Нет, — выпалила я. — Но…

— Вот видишшшь… ты всё ещё колеблешшшься… Ему нужжжна опора, он долго искал её. Он силён, но этого недостаточно…

Хэкса вновь подалась вперёд, большие жёлтые глаза моргнули.

— На его плечах лежжжит то, что не кажжжждому дано вынессссти, — продолжила она, следя за моей реакцией. — Но он принял этот груз… А что готова пррринять ты?

— Я… я не знаю, — прошептала я, совершенно сбитая с толку загадочными речами.

— Ты его мост — мост межжжду прошшшлым и будущим. Помни обо этом, дитя иного миррра, когда пррридёт время сделать выбор. И роди ему… роди своему мужжжчине… Его род не должжжен закончиться.

Я остолбенела.

— А теперь иди, дитя, и думааай… крепко думааай над моими словами…

Какое-то время мы ехали молча. Слова хэксы разбередили то, что мы оба, каждый по своим причинам, не хотели трогать. Я чувствовала, что это давит на нас. Наконец, набравшись мужества, я всё-таки решилась прервать молчание.

— Джерд, о чём говорила хэкса? Что ты сделал?

— Нарушил закон Древних, — глухо проговорил он, не поворачивая ко мне головы.

— Какой закон?

— Забрал из другого мира то, что не должен был забирать.

— Что ты забрал, Джерд? — прошептала я.

Он повернулся ко мне и спокойно ответил:

— Тебя.

Я замерла.

— Это что, запрещено?

— Да, Кейт, — он говорил по-прежнему невозмутимо. — Закон Древних запрещает переносить из другого мира сюда что-то или кого-то. Можно бывать в других мирах, путешествовать и даже жить там, но часть иного мира забирать с собой нельзя. До той ночи закон неукоснительно соблюдали все, кто умел и умеет открывать переход.

— И ты знал об этом?

— Конечно.

До меня медленно доходило сказанное им. Он спас меня, зная, что нарушает какую-то многовековую заповедь.

— Джерд…

Я с болью взглянула на него.

— Всё в порядке. — Он мягко улыбнулся. — Я ни о чём не жалею. Если бы у меня был выбор, я поступил бы так же.

— И что будет?

— Что-то, наверное, будет.

Он безразлично пожал плечами.

Теперь я знала, о чём говорила та, другая хэкса.

— Джерд, в Рервике мы с Фальком… тоже встретили хэксу. Она сказала, что тебе грозит наказание. Какое?

— Не знаю. Никто этого до меня не делал.

По моей спине пробежал холодок.

Вдруг Джерд остановился и спрыгнул с коня. Ирэлис тут же встала, как вкопанная. Я застыла, не понимая, что он собирается сделать. Он быстро подошёл, протянул руки и осторожно снял меня с лошади.

— Любимая, — произнёс он, заключая в объятья, — мне плевать на наказание. Я не хочу, чтобы ты волновалась об этом. Я ни о чём не жалею. — Он улыбнулся. — Лучше посмотри вон туда.

Я повернула голову и… ахнула. Мы стояли на вершине одной из гор, нависающих над городом. Как мы здесь оказались? Я совершенно не помнила о том, как мы добрались сюда. Под нами простирался сверкающий огнями Скельбрэ. Праздник внизу продолжался.

Но самым невероятным было небо. Огромное бескрайнее, оно висело так низко, казалось, достаточно протянуть руку — и коснёшься его. Словно живое, оно переливалось красно-синими оттенками, такими яркими, что глаза едва выдерживали столь нереальную красоту. Сияние расплескивалось, пульсировало, меняя формы. И над всем этим великолепием летели звёзды — тысячи, миллионы… Они падали и сгорали, оставляя мерцающие следы. На смену им приходили новые, создавая стремительный поток и разрывая небесную тьму. Всё это напоминало фотографию, сделанную на долгой выдержке, но с одним маленьким исключением: всё происходило вживую. Я стояла, заворожённая фантастической картиной. На мгновение все страхи, заботы и волнения отошли на второй план, уступая место безграничному восхищению.

— Джерд… — прошептала я, вцепившись в его руку. Я не могла отвести глаз от грандиозного зрелища, — это…

— Огни Древних, — улыбнулся он. — Ты хотела их увидеть.

Я оглянулась вокруг. Ночь наверху была безмолвной, звуки праздника не доносились сюда. Только снег под ногами слабо светился розовым, отражая магию, что творилась над нами.

— Где мы?

— На Звёздной Горе. Отсюда лучше всего видно.

— Так значит, для этого ты вытащил меня из дома?

Джерд кивнул. Он по-прежнему держал меня в объятьях. В его чёрных зрачках, словно в бездне, я видела полосы летящих с неба искр.

— Вы тоже загадываете желание, когда видите падающую звезду?

Он удивлённо на меня посмотрел и усмехнулся.

— Никогда о таком не слышал.

— У меня дома, когда мы видим падающую звезду, загадываем желание, — пояснила я. — Считается, что оно обязательно исполнится. Главное — успеть загадать, прежде чем звезда погаснет.

— И что, действительно исполняется? — Джерд шутливо приподнял бровь.

— Так говорят…

— Что ж, Кейт, — голос его стал игривым, — давай загадывай, вон их сколько.

Он махнул рукой в сторону неба, усыпанного метеорами.

— А ты?

Он притянул меня ближе, склонился, и прежде чем поцеловать, шепнул:

— А моё желание уже исполнилось…

Кейт

Моя бабушка любила повторять: «Какой бы срок ни был назначен, он придёт». И вот он пришёл. Мы стояли, обнявшись, под густыми хлопьями снега. Он ложился на волосы, оседал на плечи. В воздухе висела тишина, едко пахло печным дымом. Рядом нетерпеливо фыркал осёдланный для дальней дороги Шторм. Его лохматая зимняя шерсть уже успела покрыться тонким слоем острых ледяных кристаллов.

Стараясь не заплакать, я украдкой косилась на двух бородатых рохов, замерших у входа в дом. Их грозные хмурые лица и внушительные фигуры пугали. Они появились сегодня утром. На мой вопрос «Зачем?» Эйрих сварливо пробурчал:

— Они твоя охрана, Кудрявая, раз уж ты не захотела пожить в Замке.

Это было предложением Храбана, на котором настаивал и Джерд. Он хотел, чтобы на время его отсутствия я перебралась во владения йординга. Однако я умоляла оставить меня в доме с Фальком и Дисой. Джерд поупрямился, но в конце концов согласился.

— Я их боюсь, — шепнула я, глядя на охрану.

Джерд улыбнулся:

— Не стоит их бояться, Кейт. Не забывай, ты теперь моя невеста. Никто не посмеет к тебе прикоснуться.

— Невеста? — Я подняла на него глаза и хитро прищурилась. — Но ведь предложение ты мне так и не сделал.

Несмотря на боль от предстоящей разлуки, я старалась храбриться. Он склонился ко мне и тихо прошептал:

— Это ничего не меняет. Ты уже моя невеста, Кейт.

— Ваше Высочество, мы едем? — раздался недовольный голос Эйриха.

Он сидел на своей рыжей кобыле. Из её влажных ноздрей валил белыми клубами пар. Лошадь переступала с ноги на ногу, пробуя копытом свежий, рыхлый снег.

— Сейчас! — раздражённо бросил Джерд через плечо и снова склонился ко мне.

— Джерд… — вцепилась я в его куртку, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.

Он мягко заправил прядь моих волос за ухо.

— Любимая, время пролетит быстро, вот увидишь.

— Пообещай, что будешь осторожен, — прошептала я сквозь готовые вот-вот сорваться слёзы.

— Обещаю, — тихо ответил он. — И ты пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так, обещай, что будешь слушаться Фалька. Он знает что делать.

«Нет, нет… я не хочу этого слышать. Всё будет хорошо. Не может быть иначе», — мысленно уговаривала я себя, стараясь сохранять спокойствие, но чувство неясной тревоги уже томило душу. Каждая секунда, приближающая отъезд, вонзалась сотнями игл, отзывалась внутри непроходящей болью.

— Обещаю. — Я нежно погладила его по тёплой колючей щеке. Он на мгновение прикрыл глаза. — Возвращайся поскорее, — выдохнула я и вжалась в него так сильно, как только могла, будто неосознанно хотела удержать, упросить остаться, не отпускать никуда.

— Любимая, — Джерд уткнулся в мою шею, потёрся носом, глубоко вдохнул, затем сиплым голосом прошептал: — Пожалуйста, помоги мне. Иди в дом, иначе я не смогу уехать от тебя. Брошу всё к крахену и останусь.

Я отстранилась, огляделась вокруг. Эйрих, отъехав от нас, увлечённо разглядывал улицу. Суровые рохи на крыльце потупились, сосредоточенно изучая сапоги.

Я вновь подняла глаза на Джерда.

— Иди, — ласково прошептал он.

Я сделала шаг назад, медленно убирая руки с его талии, но в последнюю секунду он вернул меня и, резко склонившись, поцеловал.

— Всего несколько дней, Кейт, — прошептал он мне в губы, — и мы снова будем вместе.

С этими словами он развернулся, подошёл к коню, рывком запрыгнул на него и крикнул Эйриху:

— Всё, поехали!

Не оглядываясь, он бросил Шторма с места в галоп, распугав прохожих.

— Вот крахен! — выругался Эйрих и рванул за ним.

Я дождалась, когда они скроются из виду, и побрела в дом. Рохи почтительно расступились, пропуская меня к двери. Внутри Диса, заметив, что я дрожу, тут же стащила с меня плащ и укутала в тёплую шаль.

— Сделать вам рип, миледи?

— Сделай.

Я рассеянно пожала плечами.

— Идите к огню, а то совсем продрогли, а я мигом, — в голосе женщины прозвучала забота.

— Диса, я, пожалуй, поднимусь наверх, хорошо?

— Конечно, миледи, это же ваш дом. — Она посмотрела на меня слегка оторопело и вдруг осторожно предложила: — А хотите, я научу вас вязать? За делом-то время быстрее пойдёт, — ободряюще улыбнулась она.

— Хочу, — пробормотала я.

— Ну, вы пока отдохните. Я приготовлю вам рип, согреетесь. А я управлюсь с обедом.

Я благодарно кивнула.

В спальне я улеглась на кровать, обняла подушку Джерда и уткнулась в неё. Она ещё хранила его запах, тёплый и такой родной…

Джерд

Пологий заснеженный берег реки Раан, ещё не закованной в лёд, белел палатками, натянутыми из грубой прочной парусины. Холодный ветер рвал шатры и пронзительно свистел, изо всех сил пытаясь погасить разведённые между ними костры. Огонь плясал то затихая, то с новой силой взмывая вверх, рассыпался искрами, но упорно сопротивлялся натиску. Вокруг костров сидели люди. Кто-то усердно чистил оружие, бережно полируя острые лезвия длинных свирепых клинков. Кто-то чинил испорченные в учениях доспехи, аккуратно подтягивая ремни и проверяя крепления. На других кострах кипели большие котлы, от которых исходил насыщенный аромат готовящейся еды, смешиваясь с горьковатым, смолистым запахом обугленных поленьев, сырой лошадиной шерсти, сена и замёрзшей земли. Ко всему этому добавлялся характерный мускусно-тяжёлый дух мужского пота и пропитанной им мокрой кожи снаряжения. Из-за палаток доносилось приглушённое конское ржание и глухие удары тяжёлого молота, мерно опускающегося на металл. Слышался грубый смех. То и дело раздавались резкие командные выкрики. Шестой легион Королевской Армии жил обычной походной жизнью, стоя лагерем недалеко от Дранкхейма.

Массивные копыта чёрного, как ночь, коня звонко стучали по мёрзлой грязи. Младший принц Ауррории медленно въезжал во временный гарнизон.

— Его Высочество здесь! — громко закричал заметивший его молодой солдат.

Он куда-то нёс седло и кирасу, но, увидев принца, тут же бросил их на землю и склонился перед Джердом в низком поклоне, встав на одно колено.

Его крик мгновенно подхватили сотни голосов, и через миг над лагерем прокатился мощный приветственный рев. Легионеры, по мере того как принц продвигался между рядами, также почтительно склонялись перед ним.

— Крахен! Ничего не изменилось! — Ухмыльнулся Эйрих, спешиваясь и жадно втягивая студёный воздух. — Шестой легион по-прежнему ужасно воняет! — Широко улыбнулся он.

Джерд спрыгнул с коня. Воины вокруг возбуждённо зашумели. Из большого шатра, натянутого в сердце лагеря, к нему навстречу уже спешил генерал Далрим. Рядом с ним шагал человек, которого принц долгое время считал своим военачальником. Но всё изменилось, когда однажды командующий Шестым легионом, генерал Блард, передал это командование самому принцу. Шестой легион стал для Джерда домом на долгие годы. Именно тут он начинал как обычный солдат, наравне с остальными юными воинами, но даже тогда выделялся среди них. Прибыл в легион он уже Мастером Меча, а через несколько лет заслужил мрачное прозвище среди рохов, закалившись в кровавых битвах вместе с ними.

— Ваше Высочество! — Широкое, обрамлённое чёрной бородой лицо Бларда светилось. — Мы ждали вас. Как доехали?

— Всё в порядке, генерал.

Джерд подошёл и крепко обнял Бларда.

Тот, похлопав принца по спине, покосился на Эйриха, притворно нахмурился и сокрушённо произнёс:

— И Вальдгрен здесь. Ну все, не видать мне больше порядка! Учти, — крикнул он Эйриху, — будешь устраивать игрища, отправлю обратно к йордингу, клянусь Древними!

— И я рад видеть вас, генерал! — засмеялся Эйрих и не раздумывая тоже обнял Бларда.

Настроение у него, как и у Джерда, несмотря на всю сложность предстоящего, было отличным. Они оба вернулись туда, куда уже и не надеялись вернуться. Они вернулись домой.

Блард жестом пригласил обоих следовать за ним, а через несколько минут их сытно кормили в генеральской палатке.

— Ваше Высочество, так сколько воинов даст йординг? — с вежливой настойчивостью поинтересовался Далрим, когда они, закончив обед, расслабленно пили вино.

В шатре находилось семеро. За спиной Далрима неподвижно стоял его верный Викс. Рядом с Джердом сидел Эйрих, как всегда лениво развалившись на стуле. На первый взгляд казалось, что он и вовсе не слушает, но Джерд знал, что друг прекрасно умеет притворяться. На самом же деле он был полностью сосредоточен. Напротив расположились Гуилл и Лотер, командующие первыми когортами Шестого легиона. Их спокойное, уверенное поведение свидетельствовало о готовности выступить в Ауррорию хоть завтра. Генерал Блард не спеша прохаживался по палатке, будто обдумывал что-то важное. Время от времени он задумчиво почёсывал бороду, позволяя беседе течь своим чередом.

— Пять тысяч и поддержку с моря, — ответил Джерд.

Перед отъездом из Скельбрэ он несколько раз встречался с Храбаном, обсуждая этот вопрос.

— На днях сюда прибудут Шеп, Рейк и Салластар — их легионы размещены неподалёку, — сообщил Далрим. — Ригону потребуется больше времени: Второй легион стоит теперь в Адекоре.

Джерд кивнул. От горячей еды и выпитого вина клонило в сон. В дороге спать особо не удавалось — снились кошмары. В каждом их них он терял Кейт: она ускользала, он тянулся к ней, но вместо тонких нежных рук ловил лишь воздух. От этих снов он просыпался в дурном настроении и долго не мог уснуть, думая о том, как она сейчас без него. Спит одна в их постели, тёплая, мягкая. Он безумно скучал по ней, словно зверь, потерявший стаю, и ощущал внутри пустоту, которую ничто не могло заполнить. Последние недели они почти не разлучались, и теперь давящая тоска сжимала сердце, не отпуская ни на минуту.

— Кто командует Южными? — спросил он, пытаясь собраться с мыслями.

— Саттер, — тут же ответил Далрим, — временно, пока не войдут в состав плеяд.

— Что случилось с генералом Тавенором?

— За неподчинение отстранён и взят под арест в Зорате, — сказал Блард и резко остановился.

«Нехорошо, — размышлял Джерд. — С Саттером договориться навряд ли удастся. Генерал Раир Саттер известен как абсолютный поборник правильной, с его точки зрения, морали. Выступить против наследного принца ему не позволят его же убеждения. Нам нужен Тавенор, но забрать его из Зораты будет делом непростым. К тому же встаёт проблема, как присоединить пока ещё самостоятельные Южные легионы к Северным…»

Когда после обсуждения примерного плана дальнейших действий все разошлись по своим делам, Джерд задержался у командующего.

— Блард, отправь десяток самых опытных и надёжных бойцов в Скельбрэ.

Генерал вскинул на него насторожённый взгляд, густые чёрные брови сошлись на переносице.

— Что-нибудь случилось, Ваше Высочество?

— Всё в порядке. Они нужны для охраны моего дома.

— Вы чем-то обеспокоены, мой принц?

— Там осталась моя невеста, Блард. Пока меня нет рядом, я хочу, чтобы её охраняли. Круглосуточно охраняли.

На лице Бларда отразилось поочередно сразу несколько чувств: недоумение, словно он не сразу поверил тому, что услышал, удивление и, наконец, понимание.

— О, Ваше Высочество! Поздравляю!

— Пока это ни к чему, — сухо произнёс Джерд. — Зарг в лагере?

— Да, отсыпается. — Суровое лицо генерала вмиг сделалось недовольным. — Шатался всю ночь где-то в Дранкхейме. Явился только под утро.

— Отправь его тоже. Но прежде я хочу поговорить с ним.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — Генерал кивнул и размашистым шагом покинул палатку.

Джерд потёр ладонями лицо, поднялся и вышел следом. Отряд нужно было отправить немедленно. Смутное беспокойное предчувствие, что с Кейт может что-то произойти, терзало его.

К тому времени, как он добрался до палатки Зарга, тот уже стоял на ногах и приводил себя в чувство максимально самонаказующим способом: окунал голову в бочку с ледяной водой, при этом фыркая и ругаясь на чём свет стоит. Джерд наблюдал за представлением, не в силах сдержать усмешку. Заметив принца, Зарг тут же прекратил себя истязать и, почтительно опустив голову, припал на одно колено.

— Ваше Высочество!

— Здравствуй, Зарг! — Джерд насмешливо кивнул на бочку с водой. — Пришёл в себя?

— Доложили, значит? — ехидно прищурился тот, глядя на принца.

Среднего роста, золотисто-рыжий, худой, с простоватым, ничего не выражающим лицом, он производил впечатление человека лёгкого и совершенно безобидного. Реальность же обстояла иначе. Ноджус Зарг был одним из самых опасных людей в Королевской Армии. Расчётливый, остро мыслящий, владеющий всеми видами оружия и очень сильный, что было поразительно для человека его комплекции. Он умел извлекать выгоду из любой ситуации, используя окружающую среду в своих интересах. Способность быстро подмечать и анализировать детали делала его самой подходящей кандидатурой для защиты Кейт. Зарг обладал уникальным даром — выявлять опасность ещё до того, как кто-либо что-то почувствует.

— Пойдём поговорим, — серьёзно сказал принц. — Дело есть.

Кейт

Печалься не печалься, а время быстрее не пойдёт. Поэтому я решила занять себя делом. Моей главной помощницей в этом неожиданно стала Диса. Её предложение научить вязать сработало. Диса показала, как делать простые петли, и теперь вечерами я усердно пыталась создать что-то похожее на ровные ряды, искренне радуясь, если удавалось. Диса улыбалась моим успехам.

С отъездом Джерда она взяла надо мной опеку. Мы ходили на рынок, она показывала мне лучшие лавки в Скельбрэ, делилась историями и рассказывала о местной жизни.

Фальк вытаскивал меня на долгие прогулки верхом, и мы много болтали. Иногда играли в хогге. Специально для меня он где-то раздобыл доску и фигурки.

И всё бы ничего, но стоило хоть на мгновение остаться одной, как мной тут же овладевала тоска. Я скучала по Джерду так сильно, что порой казалось: вместо меня осталась лишь пустая оболочка, а душа и сердце растворились в этой тоске, перестали существовать. По ночам я не могла заснуть. Мне не хватало его близости, его рук, губ, улыбки, голоса. Дом без него стал вдруг пустым и осиротевшим, а кровать, в которой я теперь спала одна, сделалась огромной и холодной, словно льдина, одиноко дрейфующая в океане щемящей грусти. Я ворочалась в постели, прислушиваясь к звукам, которые раньше казались привычными и уютными, а теперь лишь подчёркивали пустоту. Лёгкий скрип половиц, ветер за окнами, далёкий лай собак — всё это только усиливало одиночество. В голове всплывали обрывки воспоминаний: его тихий смех, хриплый бархатный голос, которым он говорил со мной перед сном, руки, обнимающие меня и вмиг прогоняющие все страхи и тревоги. Эти воспоминания были моим сокровищем, которое я бережно хранила в сердце. Они согревали и одновременно причиняли боль.

Днём было легче. Диса и Фальк заботились обо мне, пытаясь отвлечь от грустных мыслей, и я старалась не показывать им, как сильно мне не хватает Джерда. Я цеплялась за любую возможность: училась новым узорам, помогала Дисе с домашними делами, даже пробовала готовить. Но всё это приносило лишь временное облегчение.

Дом по-прежнему охраняли, но теперь уже не рохи. Это случилось через несколько дней после того, как Джерд и Эйрих уехали. Как-то вечером в дверь постучали и на пороге возник рыжий, худощавый мужчина, одетый в чёрно-золотые кожаные доспехи с королевским гербом на груди. Увидев меня, он вежливо поклонился:

— Добрый вечер, миледи! Его Высочество…

— Что с ним? — резко перебила я, задрожав буквально всем телом.

— О, нет-нет, с ним всё в порядке — поспешил успокоить он. — Это не то, о чём вы подумали. Мое имя Зарг, я варрант Шестого легиона. Его Высочество прислал меня и ещё десяток солдат для вашей охраны. Если вы позволите войти, я всё объясню.

— О, Малыш! — негромко вскрикнул он, приветствуя Фалька, который, как обычно, бесшумно вышел из тени.

— Фальк, ты знаешь этого человека? — насторожённо спросила я.

— Да, всё в порядке. Ему можно доверять.

— Миледи, прошу прощения, если своим появлением напугал вас, — любезно произнёс Зарг, когда мы втроем устроились в гостиной. — Его Высочество просил передать, что поездка продлится несколько дольше, чем он планировал. О чём он премного сожалеет и обещает вернуться при первой же возможности. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Рыжий человек говорил так, словно был прирождённым дипломатом. Его спокойная размеренная речь звучала обнадеживающе. Он держался уверенно и крайне почтительно.

— Где он сейчас? — вмешался Фальк.

— Там же, в Дранкхейме. Генералы ждут Ригона. Шестой, Четвертый, Восьмой и Десятый легионы уже присягнули принцу. Остался только Второй.

— Как он? — тихо спросила я.

— Нет ничего, о чём вам стоило бы волноваться, миледи, — убедительно ответил Зарг. — Если позволите, я хотел бы осмотреть дом. Вы будете находиться под охраной и днём и ночью.

Заметив моё смятение, он спокойно добавил:

— Приказ Его Высочества.

— А что с воинами йординга? — спросил Фальк.

— Они уже отпущены. У двери стоят мои люди. Миледи, — он снова обратился ко мне, — возможно, это создаст некоторые неудобства, но вам придётся с ними свыкнуться на какое-то время. На прогулках вы будете часто наблюдать мою не слишком приятную физиономию. Но как я уже сказал, охрана будет круглосуточной.

— Зарг? — переспросила я. — Я могу к вам так обращаться?

— Конечно, миледи, — кивнул он с лёгкой улыбкой.

— У Его Высочества есть основания думать, что мне что-то грозит?

Я пристально посмотрела на него, надеясь выудить хоть толику информации.

— Это простые меры предосторожности, миледи, — невозмутимо ответил он, без труда выдерживая мой взгляд. — Уверяю вас, переживать не о чем. Мы постараемся быть как можно незаметнее и не мешать вам.

После того как рыжий тщательно осмотрел дом и учтиво откланялся, я повернулась к Фальку.

— Что ты об этом думаешь?

Лисьи глаза лукаво усмехнулись.

— Думаю, что Джерд так оберегает своё.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, если учесть, что прислал он именно Зарга, то всё очевидно.

— Что именно?

— А то, Кейт, что Зарг лучший разведчик во всех четырнадцати королевских легионах. И если тебе будет грозить опасность, то именно этот крахенов сторожевой пёс учует её первым.

Джерд

На большой подробной карте, развёрнутой на столе, отчётливо выделялись горные хребты, реки и долины Ауррории. Иррианское море, что огибало Мыс Четырёх Ветров, уходило дальше, к суровым, изрезанным фьордами берегам Земель Рохов. Пламя свечей дрожало, отражаясь на глянцевой поверхности карты, и отбрасывало блики на сосредоточенные, склонённые над ней лица. В шатре стояла рабочая атмосфера. Генералы негромко обсуждали детали предстоящей кампании. На карте лежали метки, которые обозначали возможные маршруты, позиции противника и ключевые стратегические точки. Каждый из присутствующих понимал, что на кону не только судьба королевства, но их собственная жизнь.

— Вы уверены, Ваше Высочество? — голос генерала Ригона прозвучал сдержанно, но в нём чувствовалось явное беспокойство.

Джерд не спешил с ответом, обдумывая своё решение.

— Не полностью, — наконец сказал он. — Но попробовать стоит. Это даст нам преимущество.

— У противника может быть резерв, — заметил Ригон.

— И он у него обязательно будет. — Принц поднял на него глаза. — Не забывайте, численность имперских войск мы знаем лишь приблизительно. Нам необходимо собрать больше информации. Генерал Далрим, — он повернул голову к командующему Десятым легионом, — отправьте ваших суэлов10 туда. Пусть «чайки» разузнают всё до мельчайших подробностей.

Далрим ответил коротким кивком, его внимание вернулось к карте.

— Нам нужна постоянная связь с надёжным человеком в Южных легионах, — хмуро проговорил генерал Рейк. — Без этого наши действия обречены на провал.

— Это я беру на себя, — в разговор вступил молчавший до этого Шеп. — Мне кажется, я знаю, кто мог бы заменить Тавенора, пока мы не вытащим его из Зораты.

— Ваше Высочество, что будем делать с Советом? — спросил Ригон.

— Члены Совета Лордов получат от меня письмо, — твёрдым спокойным голосом ответил Джерд. — В нём я официально заявлю свои претензии на трон. Только это сможет отсрочить коронацию и выиграть время.

Он выпрямился и обвёл генералов пристальным взглядом. Те согласно закивали.

— И лично встречусь с лордом Эктором и лордом Иниго, — продолжил принц. — Они до конца оставались верными отцу. Попробую заручиться их поддержкой.

После этих слов в шатре воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием свечей.

— Личная встреча? — Далрим задумчиво почесал подбородок и сделал несколько шагов вдоль стола. — Ваше Высочество, для этого вам придётся вернуться в Ауррорию.

Джерд утвердительно качнул головой.

— Это крайне рискованно, — добавил Далрим.

Старый боевой шрам на левом глазу генерала дёрнулся, отражая напряжение на его лице.

Принц взял со стола маленький флажок, обозначающий метку на границе Даарлока и Готтэна, отрешённо повертел в пальцах, поставил на место и посмотрел на него.

— Другого выхода нет. Я должен лично поговорить с ними.

Шеп опёрся руками о стол, слегка наклонился вперёд и задал вопрос, который в эту минуту читался на лицах всех шести генералов.

— Ваше Высочество, как вы собираетесь это сделать?

— Господа! — подал голос Эйрих. Генералы дружно обернулись к нему. — «Призрак» всё ещё стоит в Рервике. Его-то мы и используем.

— Но корабль слишком узнаваем… — Чёрные глаза генерала Шепа метнулись к принцу.

Эйрих ничуть не растерялся. Невозмутимым взглядом он обвёл всех шестерых и многозначительно улыбнулся:

— Эта проблема решаема. Капитан Дрогод уже предпринял некоторые… хм… шаги.

Дальше разговор потёк в том же ключе.

Несколько часов спустя Джерд сидел в своей палатке, устало откинувшись на спинку деревянного кресла. На столе перед ним лежали бумаги, карты, списки с расчётами — всё это размывалось в его сознании, смешиваясь в один непрекращающийся поток мыслей. Он медленно провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать усталость. Встреча с лордами была опасной, но неизбежной частью игры, которую он затеял, и которая могла окончиться для него трагически.

Внезапный шорох у входа заставил насторожиться. Рука инстинктивно потянулась к лежащему на столе мечу, да так его и не коснулась, потому что в палатку шагнул Эйрих.

— Твоё Высочество, что-то ты сегодня смурной какой-то. — Он бухнул небольшой бочонок на стол и опустился в кресло напротив. — Волнуешься за Кудрявую?

Джерд бросил на него мимолетный взгляд, но ничего не ответил. Эйрих откупорил пробку, налил бьер в две кружки и протянул одну принцу. Тот лишь отрицательно покачал головой.

— Брось, — лениво сползая в кресле и вытягивая длинные ноги сказал Эйрих. — Она не одна. Теперь там Зарг. Да и Храбан тоже.

— Не знаю, что это. Можешь считать меня сумасшедшим, но что-то не так.

— Что именно?

Эйрих отхлебнул бьер и внимательно посмотрел на друга.

— Не могу объяснить. — Джерд пожал плечами и уставился в одну точку. — Просто чувство, будто что-то должно произойти. Что-то нехорошее.

Эйрих мягко рассмеялся.

— А, по-моему, ты просто скучаешь по ней, вот тебе и кажется всякое.

— Может, и так, — не поднимая глаз согласился принц.

Эйрих вдруг посерьёзнел и отставил кружку в сторону.

— Знаешь, я ведь много лет не видел тебя таким.

— Какимтаким?

Джерд немного растерянно взглянул на него.

— Счастливым, дурья твоя башка! Счастливым! Не сейчас, конечно, — поправился Эйрих и вновь засмеялся. — А вообще, я рад, что у вас наконец-то всё сложилось.

Тогда в Скельбрэ, вернувшись в дом после бурного празднования и увидев их с Кейт счастливые лица, Эйрих ничего не сказал, принял это как должное. А теперь вдруг разговорился.

— Каково это, найти её, ту самую? — серьёзно спросил он.

— Когда найдёшь, сам всё узнаешь, — усмехнулся Джерд, чувствуя, как напряжение постепенно спадает.

Ещё немного поболтав, Эйрих отправился к себе. Близилась ночь. Снаружи слышалось негромкое завывание ветра и шелест парусины. Где-то вдали слабо лаяла собака. Время от времени раздавались голоса дозорных и их ритмичные шаги между шатрами.

Джерд вытянулся на узкой походной койке, закинул руки за голову и закрыл глаза. Мысли мгновенно перенесли его к Кейт. Он представлял, как она должно быть сидит у камина, укутавшись в пушистую шаль и поджав под себя ноги, смотрит на огонь, а может быть тихо разговаривает с Фальком о своём мире или о чём-то ещё… Он увидел перед собой её серые, как река в предрассветном тумане, глаза. Самые красивые, самые родные. Вспомнил мягкую улыбку, смех — звонкий, искренний. Как мило она утыкается лицом в подушку по утрам, когда не хочет вставать. Как боится щекотки, тоненько взвизгивает, хохочет, а потом внезапно прижимается к нему всем телом. И как тает в его руках, когда их обоих охватывает острое неодолимое желание. Трудно было принять, что сейчас она так далеко. Как же ему хотелось обнять её, зацеловать, залюбить так, чтобы губы шептали только его имя, не оставляя места для других слов.

Она вдруг вспомнилась ему в том синем платье в тронном зале Королевского дворца. Когда она вошла, он чуть рассудка не лишился, увидев её такой: открытые плечи, тонкая фарфоровая шея, соблазнительные изгибы груди и нежные локоны, касающиеся оголённой кожи. А ещё он хорошо запомнил заинтересованный взгляд Реджинара, когда тот рассматривал Кейт, будто она была его вещью. Крахен! За такой взгляд Джерд готов был разорвать любого. Никто не смел так пялиться на его женщину.

На «Призраке» Фальк рассказал ему, что с ней чуть не сделал Эйден. Джерд впал в состояние неистового бешенства. В ярости он чуть не разнёс их с Эйрихом каюту. От осознания того, что кто-то прикоснулся к ней, его раздирало на куски. Принц едва справился тогда с собой. Он совершенно чётко знал, что Эйден не проживёт и минуты, когда они встретятся в следующий раз. И тем не менее его восхитило мужество Кейт. Надо же, а он всё гадал, откуда у капитана Королевской гвардии появился свежий порез на лице. Кто мог решиться на такое? Кейт оказалась с коготками. Его Кейт… Древние! Как он скучал по ней!

Однако ему предстояло объехать остальные пять Северных легионов, и только потом, разобравшись с делами, он сможет вернуться в Скельбрэ, вернуться к ней…

Кейт

Дни тянулись мучительно долго, сливаясь в бесконечные недели. Казалось, что с отъезда Джерда прошли годы. Сегодня мы с Дисой, как обычно, собрались на рынок в неизменном сопровождении Зарга и нескольких солдат. От Фалька я узнала, что звание варранта в Королевской Армии было довольно высоким. Это объясняло уверенные манеры Зарга, его спокойный тон и беспрекословное подчинение легионеров. Единственное, что я пока не могла понять, почему он и солдаты так подчёркнуто вежливо, почти с благоговейным почтением обращались со мной.

Зарг встретил меня у двери и, по обыкновению учтиво поклонившись, протянул белый, без единой надписи, конверт. Лишь на обратной стороне виднелась печать с вытесненным на ней солнцем с пламенеющими лучами — гербом Джерда. Сердце затрепетало от догадки.

— Миледи, — чинно сообщил варрант, — ночью прибыл человек от Его Высочества.

— Там всё в порядке? — спросила я, принимая конверт дрожащей рукой.

— Без сомнения, миледи, — коротко ответил он, вновь склонил голову и вышел, оставив меня одну.

Я тут же поднялась в спальню, кое-как справилась с печатью, и наконец, достала письмо. Написанное строгим, слегка угловатым почерком, оно оказалось совсем коротким и лаконичным. Впрочем, зная Джерда, я не сильно удивилась. С волнением вздохнув, принялась читать.

«Любимая.

Прости, что поездка продлилась гораздо дольше, чем я обещал. Осталось совсем немного. Из Адекоры я сразу возвращаюсь в Скельбрэ. Я скучаю по тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Д.»

Я прижала письмо к груди и мгновенно почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Сердце сжалось от нежности и тоски. Тут в дверь постучали, и в спальню просунулась вихрастая голова Фалька.

— Кейт, Зарг сказал, что Джерд прислал письмо. Ты в порядке?

— Угу, — кивнула я, всё ещё прижимая к груди конверт.

— Эй, только не плакать!

Фальк улыбнулся и вдруг хмыкнул.

— Что такое? — недоумённо подняла я на него глаза.

Внимательно разглядывая меня, он вошёл в комнату.

— Да ничего. Знаешь, он ведь совсем не склонен ко всей этой романтической ерунде с письмами и прочими штуками. А тут, понимаешь, написал. Думаю, он сильно скучает.

— Я тоже, — вздохнула я.

— Зарг просил меня узнать, пойдёшь ли ты гулять сейчас, как планировала, или чуть позже?

— Слушай, а он всегда такой излишне официальный? — спросила я.

— Кейт, — Фальк вдруг широко улыбнулся, — ты правда не понимаешь, что происходит?

— Ты о чём?

— Кейт, Джерд открыто объявил тебя своей невестой.

Я вытаращила на него глаза. Когда он только успел? И что теперь?

— Ты понимаешь, к чему я клоню?

Я отрицательно покачала головой, не представляя, радоваться мне или беспокоиться.

— Это значит, Кейт, что в случае если Джерд получит корону, его избранница станет королевой.

— Что?!

Мне даже в голову не приходило мыслить в этом ключе. К такому повороту я оказалась совершенно не готова.

— Крахен! — вырвалось у меня, когда я, наконец, осознала всю серьёзность ситуации.

Фальк по-доброму усмехнулся и продолжил:

— Вот почему Зарг и другие воины так официально держатся с тобой. Потому что может так статься, — лисьи глаза прищурились, — что ты их будущая королева.

Его слова заставили меня затаить дыхание. Никогда прежде я не задумывалась о своём будущем здесь в таком масштабе. Я всегда хотела вернуться домой, и эта мысль оставалась для меня самой важной, пока… Пока не поняла, что люблю Джерда. Теперь же я металась между желанием вновь увидеть родных — и невозможностью отказаться от своей любви. Но королева? Это казалось чем-то далёким, словно находилось за пределами моего восприятия.

Фальк говорил об этом так обыденно, без пафоса, будто объяснял, что на обед положено есть суп, а на завтрак — нет.

— Фальк, но я не могу! Я ведь…

О, нет! Я вскочила с кровати и начала нервно ходить по комнате, теребя в руках конверт. Подумать только… королева.

— Ты привыкнешь. — Улыбнулся он и серьёзно добавил. — И Джерд привыкнет.

Я вопросительно повернулась к нему.

— Кейт, он ведь никогда не хотел этого, да и не готовили его к престолу. При других обстоятельствах второй сын никогда бы не имел никаких прав на трон. Нелегко ему будет.

— Почему?

— Потому что, когда он отдаёт приказы, он наравне с остальными делает то, что приказал. Люди следуют за ним не потому, что он принц, а потому, что видят в нём равного. Но король, Кейт, это совсем другое…

Через некоторое время мы с Дисой всё же выбрались из дома. После разговора с Фальком я чувствовала себя смущённо и тайком поглядывала на Зарга, который шёл чуть в стороне, стараясь не мешать женской болтовне.

Варрант сдержал слово: его «охрана» действительно оказалась почти незаметной. Ни он, ни его люди не создавали никаких неудобств ни во время прогулок, ни в доме. Однако незаметной она оставалась лишь для меня.

Прохожие, завидев нас, мгновенно расступались, словно почуяв невидимую угрозу. А если на моём пути всё-таки кто-то оказывался, впереди тут же возникала невысокая фигура в чёрно-золотом доспехе и осторожно теснила замешкавшихся людей, давая мне пройти. Если мы заходили в лавку, Зарг непременно следовал за нами. Он стоял неподвижно, ни во что не вмешиваясь, но от его внимательных глаз не ускользало ни одного движения. У входа в это время замирали несколько воинов в таких же чёрно-золотых доспехах. Я чувствовала себя буквально звездой с целым отрядом телохранителей. Поначалу это немного беспокоило, но потихоньку я свыклась с мыслью, что меня окружает почётный караул.

На рынке, пробираясь вслед за Дисой между шумными рядами, я размышляла о новом статусе. Невеста принца… Боже, это с трудом укладывалось в голове. Может, потому, что о титуле Джерда я узнала не сразу, или потому, что не придавала этому особого значения — ведь прежде всего он был для меня горячо любимым мужчиной. Но слова Фалька выбили меня из колеи.

А что если принцу нельзя жениться на ком попало? Хоть Джерд и говорил о своих намерениях уверенно, вдруг за его титулом скрывались правила, о которых я не имела ни малейшего представления. Пожалуй, стоит расспросить Фалька подробнее.

Уже направляясь к дому, мы задержались у одного из прилавков. На широких, чисто выструганных досках стояли небольшие глиняные горшочки, до краев наполненные специями разных цветов и структур. Аромат здесь витал необычайный: пряный, густой и чуть сладковатый, словно перемешанный с тёплыми лучами солнца неведомых мне южных стран. Диса путанно объясняла мне назначение трав и порошков, расставленных перед нами, и одновременно бойко торговалась с пожилой улыбающейся женщиной. Я же, отвлечённо кивая, продолжала размышлять о своём.

Но тут в толпе что-то изменилось. Воздух задрожал. В нём заструилась едва заметная вибрация. Люди вокруг замерли, привычный шум растворился в пугающей тишине. Я почувствовала, как сквозь меня прошел импульс… второй, третий… Как будто слабый разряд электрического тока пробежал по коже, оставив после себя ледяное покалывание.

Я непроизвольно вздрогнула и повернулась к Дисе, пытаясь понять, чувствует ли она то же самое. Но она стояла неподвижно и абсолютно стеклянными глазами продолжала смотреть на торговку специями. Я оглянулась в поисках Зарга. Тот застыл в неестественной позе неподалеку. Его такой же остекленевший взгляд смотрел куда-то в сторону, а лицо, как и у Дисы, напоминало затвердевшую восковую маску.

Краем глаза я заметила, как мимо проскользнуло что-то странное, почти эфемерное, будто тень, мелькнувшая на тонкой грани между реальностью и сном. Дрожащий мимолётный штрих. Я попыталась отшатнуться, но не успела двинуться с места. Прямо передо мной возникла высокая фигура. Тьма сгущалась вокруг неё, очертания оставались едва различимыми, чуждыми и смазанными. Я вглядывалась затаив дыхание. Изнутри постепенно поднимался запоздалый липкий страх.

— Что это?.. — одними губами прошептала я, не в силах отвести глаза.

В ответ от фигуры начал проступать белый свет, он вытягивался перед ней в тонкую ослепительную нить. Она становилась всё ярче, закручивалась в маленькую воронку, что постепенно расширялась, пульсируя в такт ритму, которого я не могла понять, но отчётливо ощущала всем телом, как удары чужого сердца. В миг, когда я осознала, что происходит, меня охватил немой всепоглощающий ужас. Человек — если он вообще был человеком — открывал переход!

Свет переливался, словно живой, вращаясь и разрастаясь в мощную спираль, которая в мгновение развернулась в мерцающий круг с человеческий рост. Белое свечение исходило от него таким зловещим, завораживающим сиянием, что на миг показалось: воздух вокруг стал вязким, металлическим на вкус.

Паника всколыхнулась внутри, глаза метались, ища хоть кого-то из охраны, но видели лишь застывшие фигуры. Они стояли неподвижно, как куклы, прикованные к своему противоестественно замершему миру. Ни один из них не мог даже взглянуть в мою сторону.

Я сделала шаг назад, но тут из воронки ко мне ринулась невидимая сила. Она окружила меня, словно сеть, и неумолимо потянула в сияющий круг. От ужаса и невозможности сопротивляться я закричала, изо всех сил пытаясь вырваться. Но ноги предательски оторвались от земли, и я почувствовала себя лёгким пёрышком, подхваченным ветром.

Последнее, что я успела увидеть, — ошеломлённый, уже осмысленный взгляд Дисы и силуэты в чёрно-золотых доспехах, которые наконец бросились ко мне, но… было уже слишком поздно.

Джерд

— Крахен тебя раздери! Или ты объяснишь мне всё прямо сейчас, или мне придётся удержать тебя силой!

— Попробуй, — холодно произнёс принц, обошёл стоящего на пути друга и двинулся к коню.

Эйрих догнал его.

— Джерд, что происходит?

— В Скельбрэ что-то случилось, — ответил принц сдавленным голосом.

— Откуда ты знаешь?

— Я почувствовал… С Кейт что-то не так.

— Твое Высочество, — простонал Эйрих, покачав головой, — по-моему, ты сходишь с ума.

— Считай как хочешь. Я возвращаюсь.

— И поедешь на ночь глядя один? Это безумие!

— Я не могу ждать! — жёстко отрезал Джерд и пошёл дальше.

— Да постой ты! — Снова нагнал его Эйрих и схватил за рукав. — Крахен! Дай сообразить… Нужно предупредить Ригона.

— Я уже отдал распоряжения. — Джерд вырвал руку из его хватки. — Он знает, что я возвращаюсь в Скельбрэ.

— И когда ты собирался сказать мне об этом?

Принц резко остановился, подошёл вплотную и посмотрел другу в глаза.

— Слушай, сейчас у меня нет времени на разговоры. Если ты со мной, объясню по дороге. Если нет — объясню потом, когда увидимся.

— Конечно, я с тобой. — Эйрих ошарашенно посмотрел на него. — Один ты ещё глупостей наделаешь.

Проворчав это, он направился к лагерю и бросил на ходу:

— Через две минуты буду здесь. И не вздумай уехать без меня. Догоню и сам надеру твою высокородную задницу.

Это случилось меньше часа назад. Джерд, объехав легион, сидел с генералом и командирами когорт, обсуждая текущее положение в гарнизоне. Всё шло, как обычно, но внезапно сознание принца разорвал крик Кейт, полный ужаса и отчаяния. Он молнией пронзил разум, мигом разбив его на тысячи осколков.

— Что?! — вырвалось у него.

Принц мгновенно вскочил, опрокинув стул, на котором сидел. Все взгляды тут же устремились к нему.

— Ваше Высочество, всё в порядке? — спросил генерал Ригон, насторожённо наблюдая за ним.

— Д-да… — с трудом произнёс Джерд, растерянно озираясь по сторонам.

Крик в голове сменился пульсирующей болью. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться и мысленно обратиться к Кейт, но тщетно… Он ничего не чувствовал. И не мог чувствовать. Они не связаны общей кровью. Кейт не член королевской семьи. Джерд мог ощущать только мыслеобразы отца и других родственников, и то если те не выставляли защиту, которой их всех обучали с детства. Ещё одно наследие Кэесов — ментальная связь.

Проклятие или награда? Как посмотреть… Но как он смог услышать Кейт? И всё же в его ушах до сих пор звенел её отчаянный, пронизывающий душу крик.

— Есть идеи, что вообще могло случиться? — спросил Эйрих, когда они медленно ехали, давая лошадям немного отдохнуть.

К счастью, ночь выдалась лунная и дорога просматривалась неплохо.

После того как они покинули лагерь, Джерд пустил Шторма в бешеный галоп и остановился лишь тогда, когда Эйрих что-то раздражённо крикнул, нетерпеливо обогнал его и, резко дёрнув поводья, встал у него на пути. Тяжело дыша, принц всё-таки осадил коня. После короткого, но достаточно ёмкого внушения со стороны друга ему пришлось признать, что Эйрих прав. Если он загонит лошадь или в темноте сломает себе шею, то помочь Кейт уже не сможет.

— Всё что угодно, — хмуро ответил принц на вопрос.

— Но там Зарг, — Эйрих продолжал задумчиво рассуждать. — С трудом верится, что этот крахенов сын не смог ничего сделать.

Именно это пугало Джерда больше всего. Отправив туда варранта, он был уверен, что Кейт под надёжной защитой.

— А что если ты ошибаешься? — Эйрих говорил спокойно, осторожно подбирая слова. — Если это плод твоего разыгравшегося воображения?

— Если так, — принц упрямо смотрел вперёд, в темноту, — и с ней всё в порядке, я вознесу хвалу всем Древним и признаю, что я просто взволнованный влюблённый идиот.

Он замолчал, чувствуя, как тяжёлый болезненный обруч сжимает грудную клетку и не даёт дышать.

— Если же нет, — голос его стал тихим, почти сиплым. Сжав зубы, Джерд прорычал: — Я не пощажу никого.

Он снова не уберёг её. Та страшная беспомощность, которую он уже испытал однажды, когда Реджинар угрожал Кейт, вновь прожигала его насквозь. От бессилия Джерд до боли кусал губы, пока не почувствовал солоновато-горький привкус крови во рту. Инстинкты кричали: он должен быть рядом, защитить её, покарать тех, кто осмелился причинить ей вред. Но он был здесь, а не там, и от этого внутри разгоралась слепая звериная ярость.

Кейт

Очнувшись, я увидела над собой высокий сводчатый потолок. Осторожно приподнялась на локтях и огляделась в попытке понять, где нахожусь. Прохладный воздух отдавал сыростью. Я невольно поёжилась. Стены огромного зала, выложенные крупными каменными блоками, тонули в полумраке. Под потолком виднелись узкие оконные проёмы, сквозь которые пробивались редкие солнечные лучи. Они окрашивали пыль, что кружилась в их бледных отсветах, в золотистый цвет.

Я лежала на большой кровати, где с лёгкостью поместились бы пятеро, окружённая ворохом разноцветных подушек и одеял. В остальном зал казался заброшенным и пустым.

В дальнем углу я заметила чуть приоткрытую деревянную дверь с ржавыми заклепками. Прислушалась, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь моим неровным дыханием. Собравшись с мыслями, попыталась вспомнить, что произошло и как я здесь очутилась. Последнее, что хранила память, это переход, мерцающий воронкообразный портал, и тень, которая его создала.

Взгляд вновь скользнул по стенам. Зал выглядел так, будто пережил много веков. Тёмные блоки, влажные и местами покрытые мхом, были испещрены трещинами и выщерблены. Пол, выложенный квадратными плитами, также пребывал не в лучшем состоянии. Многие из них раскрошились, а некоторые и вовсе отсутствовали, обнажая земляной грунт. Это заставило меня задуматься. Я, вероятно, находилась на первом этаже какого-то здания, возможно, замка или крепости.

Я спохватилась и наскоро осмотрела себя. На мне было всё то же платье, в котором накануне я вышла из дома. Обувь осталась на месте, а вот плащ, варежки и тёплая шаль исчезли. Я взглянула на руки, проверила пуговицы и прислушалась к собственным ощущениям. Всё вроде бы оказалось в порядке, если не считать того, что я ужасно замерзла. Значит, тот, кто меня похитил, не собирался причинять вред. По крайней мере пока.

Стараясь не поддаваться панике, я осторожно подползла к краю кровати, дабы взглянуть, что скрывается за той дверью в углу и понять, охраняют меня или нет. От холода начали постукивать зубы. Подцепив одно из одеял, я опустила ноги на каменный пол, встала и завернулась в пыльную, пропахшую плесенью и местами дырявую ткань. Ещё раз быстро оглядела зал и сделала шаг вперёд.

Вдруг, пронзая тишину, скрипнула дверь. Я замерла. Сердце бешено забилось. Створка покачнулась и медленно поползла к стене, впуская в зал кошку. Пожалуй, это слово лучше всего подходило, чтобы описать животное, которое я увидела. Кошка размером со льва. Следом за первой вошла вторая. Я попятилась и, потеряв равновесие, рухнула обратно на кровать. Через пару секунд меня трясло не на шутку, только уже не от холода. Я чувствовала, как по спине стекают капли холодного пота.

Кроме кровати, укрыться в комнате было негде, да и вряд ли я успела бы что-то сделать, если бы кошки решили напасть. В том, что это хищники, привыкшие убивать, я не сомневалась. Выглядели они зловеще: серая, почти серебристая шерсть, изогнутые внутрь верхние клыки размером с приличный поварской нож и здоровенные острые когти. Они угрожающе скрежетали по камню, пока звери неспешно двигались вдоль стены, не отрывая от меня жёлтых раскосых глаз.

Внезапно они остановились, сели и застыли в позе египетских статуэток. Я судорожно пыталась сообразить, что делать и есть ли у меня вообще хоть какие-то шансы уцелеть. Разум кричал, что шансов нет, ни единого. Кошки разорвут меня, прежде чем я успею выбежать из зала.

— Ну, вот ты и пришла в себя, — произнёс мужской голос так неожиданно, что я подпрыгнула на месте и резко повернула голову на звук. В дверном проёме стоял высокий мужчина в сером, отливающем металлом балахоне. — Ты долго была без сознания. Честно признаться, я даже забеспокоился.

Он неторопливо пересёк зал и оказался рядом. На его губах играла приветливая улыбка, но взгляд оставался ледяным и равнодушным. Светлые, слегка тронутые сединой волосы, голубые глаза… Он показался мне смутно знакомым. Этот мягкий, заискивающий голос… Внезапно я вспомнила его, и от ужаса перехватило дыхание. Гимтар, советник наследного принца, стоял передо мной. Но если он здесь, значит, и Реджинар тоже?

В панике я взглянула на дверь.

— Не волнуйся, Кейт. Сюда больше никто не войдёт. А уж тот, о ком ты подумала, и подавно.

Что? Как он понял? В смятении я уставилась на него. Мои губы зашевелились, но слова застряли в горле.

— Нет, Кейт, я не читаю мысли. — Ухмыльнулся он и принялся расхаживать по залу, бережно поглаживая большой кроваво-красный камень на груди. — Хотя не спорю, хотел бы. У тебя слишком красноречивое лицо. Всё, о чём ты думаешь, без труда угадывается по тому, как ты смотришь, хмуришься и изгибаешь свои прелестные губки.

— Что тебе от меня нужно? — прошипела я.

— От тебя? — Гимтар повернул ко мне голову и издевательски выгнул бровь. — Только одно: чтобы он пришёл за тобой. Ты приманка, Кейт. Милая, беззащитная приманка. Только и всего.

Он пожал плечами.

— Кто пришёл? — спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

— Не будь дурой! — рявкнул Гимтар и сразу же разочарованно протянул: — Во Дворце мне показалось, что ты умна. Твой принц… Он придёт за тобой.

Голос его эхом разнёсся по залу, предвещая беду. Светлые глаза неотрывно следили за мной, в их холодном блеске не было ни капли сомнения. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и беспокойства.

— Ты ошибаешься! — выкрикнула я в отчаянии, пытаясь побороть нарастающую панику.

Но он лишь усмехнулся, наслаждаясь моей слабостью. Внезапно из рукавов его широкого балахона выпорхнули тонкие струйки чёрного дыма. Они закружились вокруг него, с каждым мгновением утолщаясь и уплотняясь. Тьма, словно живая, мрачной завесой окутала советника, превращая его в нечто зловещее. Дым… Нет, это был вовсе не дым. Скорее тень — гибкая, плотная. Она отделилась от него и медленно поползла по каменным плитам ко мне. Я отпрянула и резко подтянула под себя ноги, чувствуя, как холодный пот выступил на висках. Тень скользнула ближе и приняла форму человеческой руки. Она коснулась моего лица. От отвращения я вскрикнула и попыталась отползти подальше. Сердце колотилось в груди. Чёрная рука удлинилась и стала медленно водить по моей щеке, перебирать волосы, скользить по шее.

— О да, он придёт за тобой, — повторил Гимтар со странной уверенностью в голосе. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так мужчина смотритна свою женщину. По-настоящему свою. Ту, что стала смыслом жизни. Так когда-то я смотрел на его мать. Пока король не отобрал её у меня.

Гимтар продолжал неспешно расхаживать по залу. Чёрные тени, словно верные псы, следовали за ним. Они вытягивались и меняли форму: то обретали его очертания, то собирались у ног, образуя мрачный шлейф. Они пульсировали, клубились, откликались на каждое его движение.

Я с трудом справилась с шоком и изумилась его словам.

— Ты был знаком с матерью Джерда?

— Знаком?! — Гимтар тут же остановился, посмотрел на меня и недобро прищурился. — Был ли я с ней знаком? Я любил её!

Последние слова, сказанные с яростной силой, буквально взорвали воздух. От голоса задрожали стены, с потолка посыпалась каменная крошка. Тени вокруг него сжались, становясь плотнее и разрастаясь, будто бы подпитанные его гневом.

— Так всё из-за этого? — Неожиданная догадка ошеломила меня. — Ты мстишь за то, что много лет назад Фиалла отвергла тебя?

— Она не отвергала меня!

Зал содрогнулся от исступлённого крика. В мгновение ока фигура распалась на тени, которые вихрем взвились под потолок. Тьма захлестнула всё вокруг.

— Не думай, что знаешь всё, девочка, — зловещий шёпот, казалось, шёл отовсюду.

Тени метнулись вниз, и вмиг я очутилась в центре чёрного подрагивающего кокона. Они клубились вокруг, скользили по коже: то съёживались, то растекались, касаясь со всех сторон. От безотчётно растущего омерзения меня трясло.

— Ты не знаешь всей правды, — услышала я у самого уха.

— Какой правды? — пролепетала я, едва справляясь с дрожью, чувствуя, как невидимые руки продолжают блуждать по моему телу.

— Всей правды! — громыхнул голос из неоткуда. — Валаран забрал её силой. Куда уж мне бедному, никому не известному художнику было противостоять золотому королю Ауррории, самому Валарану… о котором все только и твердили, как он красив и силён.

Художнику? В памяти тут же возник невероятно красивый портрет матери Джерда. Гимтар говорил о короле с такой ненавистью, что казалось, я чувствовала её физически, словно удушающий туман.

— Он женился на ней! — крикнула я, уже не в силах держать эмоции под контролем. — Значит, любил!

— Какая же ты наивная, девочка, — зло рассмеялся голос. — Жениться — ещё не значит любить. Он хотел её заполучить как охотничий трофей, как украшение для своей короны, не более того. А я любил её так, что никого другого вокруг не замечал. Она — всё, что имело значение.

Тени вдруг задрожали и с шипением отпрянули, принимая человеческие формы. Мгновение — и советник вновь стоял передо мной. Его лицо исказилось болью, глаза пылали жгучей ненавистью.

— Когда он забрал её, я обезумел, — продолжил он. — Но даже тогда она оставалась моей, пусть только и в мыслях. Я следовал за ней повсюду. Видел, как народ приветствовал молодую сияющую королеву, когда она рядом с мужем проезжала по городу. Я сходил с ума от беспомощности. Но она жила, улыбалась, была счастлива. Её образа мне кое-как хватало, чтобы дожить до следующего утра, а воспоминание о ней помогало прожить ещё один день, и так по кругу.

Он стиснул кулаки, и тени у его ног заволновались.

— Но когда он забрал её у меня по-настоящему, когда моей Фиаллы не стало… — голос его понизился до угрожающего шёпота. — Я обезумел окончательно. Я выл ночами, как дикий зверь, я бежал, пытаясь спастись от раздирающего меня горя. А Валаран? Он продолжал жить, словно ничего и не случилось. У него появился ещё один сын! Он снова доказал, какой он великий! И тогда, — Гимтар сделал шаг вперёд. Его глаза вспыхнули холодным огнём, — тогда я поклялся её именем, что уничтожу этот род до последнего. Он и его дети — все падут передо мной.

— Но Джерд… он её сын. За что ты его так ненавидишь?! — выпалила я.

— Её сын? — Гимтар изумлённо уставился на меня, на мгновение будто бы утратив злобную уверенность. — Он его сын! — с презрением выплюнул он. — Он похож на него, как две капли воды. Такой же жестокий и алчный.

— Неправда! Он не такой!

— Ты ослеплена любовью, девочка, — с презрением хмыкнул советник. — Но придёт день, когда и он променяет тебя на другую, молодую и беззащитную. И тогда ты поймёшь! Он продолжение Валарана, его проклятая кровь. Но я не позволю этому повториться. Я убью его, как только он придёт сюда.

В голосе сквозило предвкушение. Гимтар жаждал мести.

— А потом я покончу с его братом и сестрой, — продолжал он, его слова звучали как приговор. — Я сотру воспоминания о Валаране и его детях из памяти людей, словно их и не было.

— Ты хочешь сам стать королём?

— Что? Ты настолько глупа? — Он усмехнулся, будто вопрос показался ему самым абсурдным из всех возможных. — Зачем мне эта ничтожная корона, когда я могущественнее всех этих смешных монархов, играющих в королевства, словно в игрушки. Нет!

На мгновение он замолчал.

— А впрочем, думай как хочешь. Это неважно. Ты тоже умрёшь. Умрёшь у него на глазах. Они все заплатят за мою боль. Все!

Он взмахнул руками, снова вызвав тени. Те заструились, обвивая его живым облаком.

— А пока ты останешься здесь, — произнёс он с ухмылкой, которая заставила меня содрогнуться. — И чтобы ожидание не было для тебя утомительным, я покажу тебе кое-что.

Словно из воздуха, он вынул небольшое, размером в две человеческие ладони, зеркало. Его чёрная металлическая рама, украшенная замысловатыми узорами, напоминала тени, что кружились вокруг советника. Необычная поверхность ничего не отражала, а пульсировала, будто скрывала в себе нечто живое. В глубине что-то искрилось и мерцало.

— Смотри в него, девочка, — Гимтар направил зеркало на меня, — смотри внимательно. Оно покажет тебе то, о чём ты так печалишься.

Я замерла, уставившись на блестящую ртутную гладь. Она чуть дрогнула, пошла рябью — и вдруг стали проступать образы. Сперва неясные, они набирали краски, становились плотными, и в зеркале я увидела Джерда. Он стоял на огромном каменном выступе, держал Шторма под уздцы и смотрел вдаль. Изображение было столь чётким и настоящим, что, казалось, если бы я протянула руку, то смогла бы коснуться тёплой небритой щеки.

Как работало зеркало, я не понимала, да и не имела желания вникать в его тайны. Я смотрела во все глаза на Джерда. К нему подошёл Эйрих, что-то сказал. Принц сурово сдвинул брови и помотал головой. Затем ответил. На лице Эйриха мелькнуло сомнение, но он промолчал. Джерд снова посмотрел вдаль. Перед ним простиралась белая, сверкающая на солнце равнина, покрытая свежим снегом.

— Довольно! — резко вскричал Гимтар. — А теперь ты увидишь то, что скрываешь в своём сердце.

Ртуть вздрогнула, и из глубины проступило лицо моей мамы. Бледное, осунувшееся, совсем исхудавшее. Непроизвольный судорожный вздох сорвался с моих губ. Я дёрнулась, протянула руки к зеркалу, но Гимтар не позволил мне дотронуться.

Мама сидела в гостиной нашего дома в Нью-Джерси. Чужая, безжизненная. Я видела, как она плакала. Сердце моё разрывалось от боли. Рядом с ней сидел папа. Он хмурился, обнимал её и что-то говорил. Видимо, старался утешить.

Неожиданно картинка сменилась. В той же гостиной стоял Ник. Он крепко прижимал к себе невесту Шерил. Его плечи были напряжены, глаза тоскливо смотрели будто сквозь меня. Выглядел он хмурым и мрачным, таким каким я его раньше не видела. Чуть в стороне заметила Питера, а возле него Алекса. На их растерянных лицах застыла скорбь.

Бог мой! Семья оплакивала меня… Их страдания больно ранили. Да что там, они буквально растерзали меня. Душу сжали тисками. Я сидела как парализованная, не в силах отвести взгляд. Бессильные слёзы бежали по щекам.

— Откуда ты знаешь? — голос сорвался.

Едва дыша, я закрыла лицо трясущимися руками, но это не спасло от кошмара. Мои родные, сломленные горем, по-прежнему стояли перед глазами, будто выжженные на сетчатке.

Гимтар рассмеялся. Зло, пронзительно.

— Ты наивная, Кейт. Ты думаешь, только твой принц, его отец и брат умеют ходить сквозь миры? Однако оставим этот разговор до следующего раза.

Зеркало в его руке исчезло так же внезапно, как и появилось, — просто растворилось в воздухе, словно никогда и не существовало.

— Мне пора. — Он пристально посмотрел на меня. — Думай о своей семье, Кейт. Быть может, это станет ключом к спасению. Кто знает?

Он помолчал, посверлил меня холодным взглядом и добавил:

— И да, должен предупредить…

Он коротко обернулся на кошек, которые всё это время смирно сидели за его спиной.

— Бежать не пытайся. Мортусы разорвут тебя на части при первой же попытке. И не думай, что их всего двое… В эту дверь выходить можешь. — Он кивнул в сторону выхода. — Там есть ещё несколько помещений. Можешь гулять, если хочешь. Но помни: всё, что видят звери, вижу и я. Не глупи, Кейт. Не разочаровывай меня.

С этими словами он развернулся. Полы балахона взметнулись, точно серые крылья. Ещё миг — и он растаял, оставив меня в одиночестве.

Я забилась в дальний угол кровати, укрылась пыльным одеялом и не сдерживаясь заплакала. Что-то хрустнуло в кармане платья, и я достала оттуда письмо. Бог мой, я совсем про него забыла. С комом в горле прижала его к груди. Слёзы хлынули с новой силой. Это была единственная ниточка, связывающая меня с Джердом.

Мортусы улеглись неподалеку, по-собачьи положив пушистые головы на вытянутые лапы. Они внимательно наблюдали за мной, и взгляд их золотых глаз казался вполне осмысленным. Так мы и провели остаток дня. Я рыдала, пока не почувствовала себя полностью опустошённой.

Ближе к ночи, когда окончательно стемнело и в узкие окна под потолком перестал пробиваться даже слабый свет, я лежала под грудой одеял, дрожа от холода и страха, и напряжённо прислушивалась к каждому шороху. В темноте это место казалось ещё более зловещим. Я не знала, где нахожусь и что происходит снаружи. Но больше всего пугала мысль, что Гимтар может вернуться. К тому же я боялась встать с кровати. Страх перед кошками был слишком велик. Звери оставались неподвижными. Казалось, они даже не шевелились с тех пор, как улеглись. Их ровное дыхание нарушало тревожную тишину, а сверкающие глаза впивались в меня во тьме.

Не знаю как, но я всё же уснула. Возможно, психика не выдержала, и сработал защитный механизм, позволяя на короткое время сбежать из кошмара в бессознательное забытье.

Утром я обнаружила кошек на тех же местах. Только теперь они не лежали, а сидели, по-прежнему не сводя с меня золотистых глаз. Откинув одеяла, я почувствовала, что воздух стал немного теплее, и ощутила безумную жажду. Да в общем-то, я хотела и пить, и есть, и выйти в туалет. Организм игнорировал опасность, упорно требуя удовлетворить естественные потребности.

Я с сомнением покосилась на кошек.

Гимтар вчера упомянул, что за дверью есть ещё помещения и я могу там гулять. Возможно, удастся найти хотя бы воду. Но как быть с острозубыми тварями?

Я села, подтянула колени к груди и уставилась на них, понимая, что вряд ли смогу преодолеть страх. Кошки ни капли не внушали доверия. Каждый раз, когда я смотрела в их глаза, по коже пробегал холодный озноб.

Я оглядела комнату в поисках чего-то, что могло послужить хоть малейшей защитой. Ничего… Только я, кошки и кровать.

Не знаю, сколько времени я просидела вот так, но организм настойчиво требовал своего. Я уже не могла терпеть ни жажду, ни нужду. Вариантов было два: умереть от обезвоживания и разрыва мочевого пузыря прямо здесь, в кровати, или рискнуть — и быть съеденной мортусами. Ни один из исходов не сулил ничего хорошего, но смерть среди подушек казалась чуть менее жестокой. Хотя… кто знает, как бы это выглядело на самом деле?

Перебрав в памяти слова Гимтара, я наткнулась на фразу: «Ты приманка, Кейт». Если он и вправду собирался использовать меня, значит, до появления Джерда убивать не планировал. А если кошки служат ему, они меня не тронут, пока я не сделаю нечто опасное или неразумное.

В голове это звучало логично. Однако животный страх и инстинкт самосохранения отчаянно пытались убедить меня остаться в кровати. Глупо, но мне почему-то казалось, что здесь я в безопасности.

Так, в мысленных метаниях между страхом и… страхом, я провела несколько часов. Но в конце концов жажда и насущные потребности, которые невозможно было игнорировать, взяли верх. И я решилась.

Осторожно, не сводя глаз с мортусов, подползла к краю. Кошки не шевельнулись. Я замерла на мгновение, слыша бешеный стук собственного сердца. Затем медленно спустила ногу на каменный пол, потом другую. Кошки не двинулись с места. Я постепенно поднялась, дрожа всем телом. Кошки как по команде синхронно переступили передними лапами и моргнули.

Я сделала шаг к двери. Кошки продолжали сидеть, словно статуи. Сделала ещё один. Ничего не произошло. Третий шаг. И вот тут мортусы дружно встали. Я застыла, стараясь не выдать охвативший меня ужас. Они продолжали наблюдать, намеренно испытывая мою решимость.

Стараясь не поддаваться панике, я с огромным усилием преодолела оставшиеся ярды, схватилась за ручку и, не сводя глаз с тварей, медленно потянула створку на себя. Кошки наконец сдвинулись с места и потрусили следом.

За дверью оказался ещё один зал. Такой же мрачный, каменный и холодный. Вместо кровати, ровно посередине, располагался длинный стол, по торцам которого стояло по стулу. В остальном зал был столь же пуст. Однако здесь уже имелось две двери, располагавшиеся друг против друга. Но не это привлекло внимание. На столе стояла еда. А когда я заметила большой кувшин, во мне вспыхнула надежда — возможно, там была и вода.

Я шагнула к столу и тут же схватила кувшин. Да, это была вода. Не заботясь о том, как выгляжу, дрожащими руками поднесла его к губам и пила, кажется, целую вечность. Лишь когда жажда отступила, я запоздало подумала, что следовало бы оставить на потом. Кто знает, как долго продлятся эти «дары» и на сколько их хватит? Дальше я обнаружила на тарелке хлеб и сыр, уже слегка заветренные. Ещё несколько минут назад мне, конечно, хотелось есть, но теперь, увидев еду, я поняла, что зверски мучаюсь от голода. Я схватила кусок хлеба, положила на него сыр и принялась жевать, осторожно косясь на пушистых стражей. Их моя дикая трапеза не интересовала. Они снова сидели в привычных позах и спокойно наблюдали за мной.

Поев, я ещё раз выпила воды и с грустью отметила, что в кувшине осталось не так уж и много. Настало время дамской комнаты. Я оглянулась на кошек. Те, будто прочитав мои мысли, встали и замерли в ожидании. Я медленно перевела взгляд на одну дверь, потом на другую, и выбрала ту, что поближе.

Внутренний двор, в который я вышла, оказался довольно большим и полностью заросшим кустами, деревьями и вьющимся по стенам плющом. На засохших, облетевших ветках лежал снег. Я огляделась. В дальнем углу виднелась арочная галерея, уходящая куда-то в темноту. Подняв глаза, я увидела над собой ограниченное рваным, неровным квадратом унылое снежное небо.

Выбрав укромный уголок, отдала дань природе и быстро вернулась в столовую, как я мысленно окрестила помещение со столом. Кошки следовали за мной по пятам на весьма почтительном расстоянии. Я решила взглянуть, что же находится за второй дверью. За ней оказался длинный пустой и тёмный коридор довольно пугающего вида. Я захлопнула створку, решив, что для начала хватит. К тому же в комнате заметно стемнело, видимо, близились сумерки.

Я перетащила кувшин и тарелку с остатками еды на кровать. Убедившись, что всё под рукой, укрылась одеялами и стала размышлять, что делать дальше.

Положение оставалась незавидным, а точнее — совершенно безвыходным, но беспокоилась я не о себе. Мысли о Джерде и родных не давали покоя. Почему Гимтар так уверен, что он придёт? Значит, Джерд уже знает, что случилось? Но это ловушка… Гимтар только этого и ждёт. Необходимо предупредить Джерда, но как?

Гимтар — сумасшедший. Договориться с ним не получится, в этом я была уверена. Он не просто сумасшедший, а одержимый местью, что в сотни раз хуже. И он знает о моей семье. Бог мой, да он обо всём знает! Что он там сказал о мирах? Что не только Джерд, его отец и брат могут открывать переход. Он тоже может. Но как? Он же не имеет никакого отношения к правящей семье Ауррории. Или?..

У меня было слишком мало информации, чтобы строить хоть какие-то теории. Прокручивая в голове вопросы, я пришла к выводу, что отсюда нужно выбираться. По крайней мере попытаться узнать больше о месте, где нахожусь.

Снова вернувшись мыслями к родным, я ощутила, как сердце разрывается от воспоминаний. Разбитые несчастьем, они не знали, что я жива. Меня вдруг кольнуло острое чувство вины за своё короткое здесь счастье. В то время как я упивалась любовью, мои родители старились от горя. Слёзы покатились по щекам, терзая израненную душу.

На следующее утро в столовой я вновь обнаружила привычный набор: кувшин с водой и тарелку с сыром и хлебом. Наскоро поев, решила отправиться исследовать галерею, что обнаружила вчера во дворе. Кошки за ночь никуда не делись и всё так же безмолвно следовали за мной.

Галерея привела в громадное помещение, странное и противоестественное, будто созданное нечеловеческой рукой. Комната имела ромбовидную форму, а в каждом из ее четырех углов возвышались массивные статуи: рыцари, вытесанные из чёрного потрескавшегося камня. Они достигали не менее тридцати футов в высоту и опирались на гигантские мечи, что держали перед собой. Их доспехи отличались деталями — от узоров на наплечниках до формы нагрудных пластин, но позы оставались одинаковыми: крепко сжатые на рукоятях руки в латных перчатках и скрытые глухими шлемами головы, склонённые так, словно рыцари несли в себе глубокую скорбь.

И в статуях, и в стенах ощущалось нечто неправильное, что вызывало неприязнь и тошноту.

В самом сердце зала лежал плоский, похожий на столешницу камень. Такой же чёрный и такой же истёртый временем, как и статуи. Он не имел чёткой формы. Это не поддавалось описанию. Он казался одновременно и круглым, и квадратным, и даже овальным. Всё зависело от угла, под которым я на него смотрела. Эта неправильность сводила с ума, заставляя мозг кипеть от попыток осознать его непостижимую природу.

Я медленно обошла его и коснулась рукой. Пальцы неожиданно провалились в невидимые глазу впадины. Ощупав поверхность, я поняла, что это отпечаток руки обычной человеческой, но гораздо больше моей — мужской. Нащупав ещё одну впадину, затем ещё, я обнаружила, что напротив каждого рыцаря имелся такой отпечаток. Они различались по форме, как и сами статуи, словно принадлежали четырём разным мужчинам. Сделав вдох, я вложила руку в первый отпечаток. Камень начал едва ощутимо вибрировать, будто пробуждался от прикосновения. В груди кольнуло тревогой, и я инстинктивно отдернула кисть. Всё стихло. Осторожно вернув руку обратно, вновь ощутила лёгкую дрожь. Вложила ладонь во второй. Ничего. Ни намёка на вибрацию. Третий тоже молчал. Проверила четвёртый — и убедилась, что камень начинал вибрировать только когда я вкладывала руку в первый отпечаток.

Оглянувшись на статую за спиной, я присмотрелась к ней повнимательней. Этот рыцарь стоял в полных доспехах, из которых чётко выделялась кираса с широкими грудными мышцами и рельефными кубиками на прессе. Плечи покрывали грозные шипастые наплечники, которые соединялись с тяжёлыми наручами на запястьях. Шлем имел сверху угловатые выступы по бокам, напоминающие острые стоячие уши, что придавало статуе весьма угрожающий вид.

На мгновение я задумалась. Я никогда не видела Джерда в доспехах. Но на «Призраке», после чудовищного боя с лоретийцами, случайно увидела его шлем. Глухой, со скошенными нащёчниками и узкими прорезями для глаз. Тогда я обратила внимание на точно такие же выступы, похожие на уши хищника, которые запомнились мне, потому что из-за них шлем выглядел жутко, совершенно инфернально.

Взгляд переместился к другим рыцарям. Каждый из них выглядел загадочно, словно хранил древние тайны. Вся эта неправильность форм напоминала о чём-то. Я перебирала в памяти обрывки прошлых ощущений и воспоминаний — и вдруг осознала, где нахожусь. О здешнем мире знала я совсем немного, но сейчас была абсолютно уверена, что находилась … в Покинутых Землях.

Джерд

Едва конь успел остановиться после сумасшедшей скачки, как Джерд спрыгнул с него и, рывком распахнув дверь, влетел в дом. Навстречу ему тут же попалась Диса. Увидев перекошенное от злости лицо принца, она испуганно ойкнула и поспешила скрыться.

Джерд метался по дому, обходя комнаты одну за другой. Не найдя никого, он, наконец, ворвался в кухню.

— Где они?! — рявкнул он, краем сознания понимая, что Диса наверняка здесь ни при чём.

— На конюшне были, Ваше Высочество, — затравленно пролепетала она и попыталась что-то добавить, но Джерд не стал слушать. Он быстрым шагом двинулся к выходу и грубо толкнул створку.

К этому времени к дому успел подъехать Эйрих. Увидев на крыльце взбешённого принца, крикнул:

— Ну что?

Джерд не ответил. Обогнув дом, он направился в конюшню. Заметив Зарга, принц в два прыжка преодолел расстояние между ними, схватил его за нагрудник и, приподняв так, чтобы видеть глаза, прижал к стене.

— Где она?!

— Ваше Высочество, успокойтесь. Я всё объясню, — попытался вразумить его Зарг.

— Где она?! — вновь прорычал принц прямо в растерянное лицо.

— Джерд, остынь. — Сзади на плечо легла тяжёлая ладонь Эйриха. — Дай ему сказать.

Принц дёрнулся, сбрасывая руку и продолжая держать варранта на весу.

Остальные воины, что находились рядом, застыли, не смея вмешаться.

Джерд чувствовал, как от злости у него подрагивает щека. Он мотнул головой и снова уставился на Зарга.

— Ты сейчас же расскажешь мне, что и как произошло. До мелочей. И клянусь, если ты виновен…

Побелевшие губы принца сжались в тонкую линию. В глазах полыхнула ярость.

— Джерд! — подал голос Эйрих. — Отпусти его! Пусть скажет.

Принц разжал руки, отступил от стены и, развернувшись, сделал несколько шагов. Гнев не утихал. Джерд едва сдерживал его, продолжая сжимать кулаки и пытаясь обуздать ненужные сейчас эмоции.

Когда ноги Зарга коснулись земли, он, облегчённо выдохнув, принялся восстанавливать дыхание.

— Это была магия, мой принц…

Джерд резко обернулся и недоумённо посмотрел.

— Магия?

Он мог предположить всё что угодно, но… магия?

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Зарг.

После того как варрант в мельчайших подробностях описал всё, что видел, Джерд, не проронив ни слова, вышел из конюшни. Он слышал, как вслед что-то прокричал Эйрих, но ему было всё равно. Он хотел остаться один.

Все эти сны, предчувствия… Всё теперь обрело жуткую ясность. Джерд сидел на полу в тёмной спальне, тяжело опустив голову и бессильно свесив руки между коленями. Он не ошибся… Кто-то или что-то отняло у него единственное, что было важнее всего. То, что он так боялся потерять.

Размышляя, он смотрел в темноту. Открытый переход мог означать одно: за этим стоял Реджинар. Но вот только фигура, сотканная из теней, о которой говорил Зарг… Реджинар не владел такой магией. В сущности, всё, что умели мужчины прямой королевской линии, это открывать переходы, да и то, лишь случайные, если не следовали за кем-то из своих.

Единственный, кто мог целенаправленно выбирать миры, это отец. Умение это было как-то связанно с королевским титулом.

Когда-то давно, ещё в юности, Джерд пытался разобраться в природе доставшихся способностей. Он посвятил многие часы изучению книг на языке Древних, редких старинных фолиантов, собранных его бабушкой и отцом. Он искал ответы, исследовал всё, что мог найти. Но вместо определённости получал лишь смутные намёки. Эта странная сила словно сама по себе существовала, как нечто непостижимое и неуправляемое.

Сейчас же, сидя в тишине спальни, он пытался соединить услышанное от Зарга с теми обрывками знаний, что имел. Но ничего не сходилось.

Джерд чувствовал, что Кейт жива. Как именно и почему это происходило, он не знал. Её присутствие отзывалось в сознании намного отчётливее, чем отцовское. Отец, где бы он ни находился, оставался лишь слабым, почти неразличимым эхом — едва слышимым биением сердца. А вот Кейт… её страх был почти осязаем, словно холодная дрожь, проходящая сквозь него. Он ощущал её смятение, её отчаяние.

Как это возможно? Но искать объяснение Джерд не пытался. Сейчас важнее было не разбираться в причинах, а понять, где она, и найти способ вытащить оттуда.

Он с трудом поборол желание вскочить и разбить всё, что попадётся под руку. Но сейчас как никогда ему требовались холодный разум и расчёт. Только они приведут к ней. А жгучую ярость, что кипела, жадно требуя выхода, он приберёжет на потом. Он спустит её с поводка, когда встретится лицом к лицу с тем, кто посмел сотворить это.

Джерд закрыл глаза. Сосредоточившись, он мысленно потянулся к Кейт. Ответа он не ждал, понимая, что это стало бы чудом. Он ощущал лишь её лёгкое присутствие в собственном сознании. Это успокаивало. Она жива. А значит, Джерд обязан действовать.

Кейт

Со временем я свыклась с безмолвным контролем жёлтых глаз. Кошки следовали за мной повсюду, почти не оставляя одну. Бояться их я так и не перестала, но человек — существо удивительное. Постепенно мы привыкаем ко всему, даже к страху. Мне казалось, что я начала различать их. Шерсть одной была чуть темнее, а на правом ухе другой отсутствовал самый кончик. Лишённая иных собеседников, я часто разговаривала с мортусами. Они молча слушали, внимательно наблюдая за мной.

С того дня, как я попала сюда, Гимтар вернулся лишь однажды…

— А ты, смотри-ка, стойкая, — раздался его голос из ниоткуда, заставив меня вздрогнуть. — Я бы и не подумал. Что ж, так даже лучше, истерик не будет.

Он вышел прямо из воздуха, когда я находилась в столовой, и, оглядев меня с ног до головы, с лёгким отвращением поморщился.

— Пожалуй, устрою тебе праздничный ужин после стольких дней на хлебе и воде. Ты, признаться, выглядишь неважно.

«Конечно, неважно, — с горечью подумала я. — У меня нет возможности помыться, нет даже зеркала, чтобы взглянуть на себя». Я старалась не зацикливаться на этом и сохранять самообладание. Однако отсутствие элементарных удобств делало мое и без того сложное положение ещё более невыносимым.

Гимтар провёл рукой по воздуху. Из рукавов плавно потекли тени, окутали стол. Мгновение — и на нём появились белая скатерть, фарфоровая посуда, зажжённые свечи в серебряных подсвечниках и источающие восхитительный аромат блюда. Мой рот моментально наполнился слюной.

— Присаживайся, Кейт, — велел советник, кивнув на стул. Сам он удобно расположился напротив. — Разговор у нас предстоит долгий.

Я нерешительно шагнула вперёд и молча опустилась на край стула, стараясь скрыть волнение. Из рукава Гимтара, через стол, ко мне потянулась созданная из теней рука. Я невольно съёжилась, преодолевая брезгливость, но она не коснулась меня. Вместо этого ловко подхватила бутыль и наполнила мой бокал красным вином.

— Ешь, пей, — щедро произнёс Гимтар, обводя глазами блюда. — И, возможно, я опять покажу твою семью. Если, конечно, ты будешь себя хорошо вести.

Я медленно поднесла бокал к губам. Советник одобрительно улыбнулся. За его благожелательным тоном скрывалась очередная угроза.

— У нас не так много времени, Кейт. Он скоро будет здесь.

Гимтар говорил это с безразличной уверенностью, прекрасно понимая, что его слова произведут впечатление. Каждую чёртову минуту, проведённую в этой «тюрьме», я ждала Джерда, испытывая при этом безумный страх за него. Мысли, что он может попасть в ужасную ловушку, терзали меня. Я не могла допустить, чтобы он столкнулся с чудовищем, которое сидело напротив.

Накануне ночью произошло нечто странное. Засыпая, я вдруг услышала в голове голос… самый желанный на свете голос…

— Кейт, — прозвучал он в моём сознании сдавленно и едва слышно.

Я мгновенно встрепенулась, сон как рукой сняло. Я села, прикрыла веки и, задержав дыхание, начала тщательно прислушиваться к себе. Может, я схожу с ума?

— Кейт, — снова услышала я. — Любимая, я приду за тобой. Ничего не бойся, потерпи немного, я уже близко.

Внезапно тёплая волна невидимых объятий окутала меня. Это был Джерд. Но как? Как это возможно?

— Нет, нет, нет, — зашептала я в панике. — Джерд, если ты меня слышишь, не приходи! Он убьёт тебя. Не приходи, пожалуйста, не приходи!

Но как бы я ни повторяла эти слова, как бы ни пыталась сосредоточиться, больше ничего не почувствовала. Оставалось только надеяться, что он услышал меня.

— Ты боишься за него? — Гимтар привлёк моё внимание. Его спокойный тон резал слух. — Что ж, это вполне естественно. Но смирись, девочка. Такова судьба. Его и его семьи.

Он помолчал, давая осознать услышанное, прежде чем продолжить.

— А вот что до тебя, то шанс ещё есть. — Он сжал губы в подобии улыбки. — Скажи, ты хотела бы вернуться домой?

Я встретила его взгляд, стараясь скрыть смятение.

— Хотела бы. Не трудись возражать. Я вижу всё. — Гимтар улыбнулся, голос стал мягче, но в каждом слове по-прежнему слышалась неприкрытая угроза. — Я могу помочь в этом, вернуть тебя домой прямо сейчас. Ты снова будешь с семьёй, снова заживёшь прежней жизнью…

Он пристально наблюдал за моей реакцией.

— Зачем тебе всё это, Кейт? — Он сделал пространный жест рукой. — Этот мир не твой. Здесь ты чужая.

Я напряглась.

— Чего ты хочешь взамен?

Но Гимтар, проигнорировав мой вопрос, продолжил рассуждать:

— Ты колеблешься, это понятно. Ты влюблена. Любовь — интересная штука, не так ли? Она приходит неожиданно, и вдруг человек, который ещё вчера был незнакомым, становится для тебя всем. Я наблюдал за вами, Кейт. Ждал, когда ваша связь окрепнет, превратится в ту самую любовь, о которой мечтает каждое разумное существо, независимо от мира, в котором живёт. Истинная любовь, Кейт, — это нечто редкое. Не смотри на меня так, я знаю, о чём говорю.

Он замолчал. Взгляд его вдруг рассеялся, как будто он смотрел куда-то сквозь меня.

— Есть такая любовь, что угасает в считаные годы, но есть и другая — вечная. Её не сжигает огонь страсти, не остужает холод ревности, не убивает ни расстояние, ни время, ни даже смерть.

Голос его стал тише, задумчивее.

— О да, я ждал. Ваша встреча оказалась случайной, но именно такая случайность мне и нужна была.

Советник медленно потягивал вино, расслабленно откинувшись на спинку стула, и говорил. Говорил так, словно выговаривался после долгого молчания.

— Нелюбимый сын великого короля Валарана, неправильный принц. Но усмешка судьбы в том, Кейт, что король, сам того не ведая, наделил мальчишку железной несгибаемой волей. Не воспитывая его, он всё равно сделал его точной копией себя. Его старший сын и дочь — всего лишь жалкие марионетки в моих руках. Их я пока не трону, они мне нужны. Принц Реджинар — покорный мальчик. Мне даже не придётся прилагать усилий, он сам разрушит своё королевство, сотрёт его с лица континента. Жажда власти сыграет свою роль, а ненависть, которую посеяла в нём мать, лишь подстегнёт этот процесс. Согласись, Кейт, глубокие душевные раны способны толкнуть человека на путь тьмы с поразительной быстротой. Но когда Реджинар выполнит всё, что мне нужно, я избавлюсь и от него, и от его глупой истеричной сестры. Как же они мне надоели!

Лицо советника исказила гримаса полного презрения.

— Но принц Джерд… — Гимтар снова устремил на меня взгляд. — В нашем мире убить его не так просто. Здесь будто некая сила защищает его. На него не действует даже… — Он вдруг резко осёкся, словно случайно чуть не сказал лишнего. Того, что я не должна была услышать. — Единственный шанс расправиться с ним был в других мирах. И я почти сделал это, но он выжил. Теперь, когда принц вознамерился претендовать на трон, он может помешать моим планам. Но сейчас он слаб. Любовь, Кейт, делает человека уязвимым. Страх потери ослабляет его. Влюблённый всегда заложник своих чувств. Принц больше не тот бесстрашный воин, которого не волновала собственная жизнь. Теперь ему есть что терять. Ты его слабость, Кейт. И я собираюсь использовать это. С твоей помощью или нет, но он падёт. А у тебя по-прежнему остаётся шанс. — Советник подался вперёд. — Откажись от него, Кейт. Это сломит его волю, и вот тогда я нанесу удар. А ты вернёшься домой и забудешь обо всём, что здесь произошло. Подумай об этом. Если нет, — он снова откинулся на спинку стула и развёл руками, — ты умрешь. На его глазах. Это сломит его сильнее. Видишь, оба варианта в любом случае приведут меня к цели.

Я опустила глаза на свои руки. Пальцы дрожали. Предать Джерда в обмен на возвращение? Именно этого хотел Гимтар… Разум отказывался принимать смысл услышанного. Предать того, кто стал для меня всем? Того, кто рисковал жизнью ради меня?

Гимтар нащупал правильный крючок. Моя семья. Мой привычный мир. Дом… Но ценойего жизни?

Бог мой, это было чудовищно.

Я ненавидела Гимтара за то, что он поставил меня перед выбором. За то, что вынудил заглянуть в эту бездну. И ещё сильнее — себя за то, что позволила этой мысли проникнуть в сознание. Сердце сжалось от боли. В памяти вспыхнули образы: тёплые глубокие глаза, полные любви. Мягкая улыбка. Смех… Он уже пережил предательство. Как я могу повторить это? Как могу стать ещё одним предателем в его жизни?

Гимтар хотел, чтобы я своими руками уничтожила его веру. Растерзала душу.

Я сжала дрожащие пальцы в кулаки, ощущая, как страх превращается в злость. Сидящий передо мной человек возомнил себя вершителем судеб? Ну уж нет! Я выпрямилась, посмотрела Гимтару прямо в глаза и глубоко вздохнула. Неважно, что творилось у меня внутри, я не дам ему этого видеть. Никакие угрозы, никакая магия не заставят меня отказаться от Джерда.

— Где король? Он жив?

Этого вопроса советника не ожидал. Видимо считал, что я не смогу сложить дважды два.

— Как ты получил такую силу? Ты ведь не член королевской семьи?

Он скрестил руки на груди, в глазах появился интерес.

— Слишком много вопросов, Кейт. Прежде чем я отвечу на них, я должен знать, что ты решила? Ты возвращаешься домой?

Кейт

Это был самый настоящий каменный лабиринт — мрачный, вселяющий ужас. Я давно потеряла счёт времени и бродила в странном оцепенении, словно застряла между сном и явью. Откуда-то сверху лился тусклый красноватый свет. Он позволял видеть лишь на несколько шагов вперёд. Дальше же простиралась угольно-чёрная тьма, всепоглощающая и совершенно чужая.

Из-под земли доносился постоянный гул. Едва слышимый, он ни на миг не затихал. Я двигалась почти наугад, не понимая, куда и зачем иду. Всё вокруг казалось однообразным. Скользкие, влажные стены высотой в два человеческих роста окружали со всех сторон, и каждый поворот приводил к точно такому же коридору, как и предыдущий.

Гимтар бросил меня сюда. Вроде бы всего минуту назад мы сидели за столом… И вот, стоило мне твёрдо заявить, что я никогда не предам Джерда и не отступлю, как всё изменилось. Гнев молнией вспыхнул в его глазах. Он щёлкнул пальцами, и тени сомкнулись вокруг меня, словно живые оковы, сжимая, лишая воздуха. Я слышала его смех, жестокий и безумный. Он эхом заполнил разум, пока реальность не потускнела. Всё поплыло, и я потеряла сознание.

А когда очнулась на холодной земле, окружённая высокими стенами, поняла, что мне не выбраться. Где я оказалась и кто создал этот лабиринт, оставалось загадкой. Но всё те же искривлённые грани каменных блоков и нарушенная геометрия подсказывали мне, что я по-прежнему в Землях Древних.

Мортусы теперь не следили за мной. Да и не было в том нужды. Покинуть лабиринт казалось невозможным. Вскоре я поймала себя на мысли, что, даже если бы нашла способ забраться наверх и, может быть, разглядеть выход, отвесные стены и головокружительная высота не позволили бы сделать и шага. К тому же стоило лишь представить себе это, как леденящий ужас охватывал меня, проникая в самые глубины сознания. И всё же… происходило что-то странное. Прежние страхи будто слабели, растворялись, уступая место холодной, отстранённой безысходности.

Темнота больше не пугала, она просто была. Я двигалась вперёд почти механически, скользя рукой по мокрым камням. Я не знала, брожу ли кругами или лабиринт и вправду бесконечно огромен. Каждая стена, каждый поворот выглядели одинаково. Глазу было не за что зацепиться, а оставить хоть какую-то метку было попросту нечем. Воздух вокруг казался влажным и тёплым, как после ливня, и затруднял и без того напряжённое дыхание. Лишь слабая прохлада, исходящая от земли, немного охлаждала уставшие от бесконечной ходьбы мышцы. Я старалась не думать о том, что будет, когда силы покинут меня.

И вдруг мне почудился стон. С непреходящим давящим гулом я уже свыклась. Разум отсеивал звук как фоновый, не реагируя на него. Однако секунду назад я определённо слышала нечто иное. Я застыла. Ничего…

Видимо, всё-таки показалось. Сделала осторожный шаг, и звук повторился, отчётливый, слышимый неподалеку. Я остановилась, не веря своим ушам, и тут снова раздался протяжный, мучительный стон. Кто-то живой. Здесь. Совсем рядом.

Прижав ухо к стене, я задержала дыхание. Да, рядом, по ту сторону камня! Сердце забилось гулко, ладони вспотели. Я бросилась вперёд, огибая повороты — один, второй, третий, почти в панике, без устали.

Наконец, когда путь превратился в нескончаемый каменный туннель, я, почти не чувствуя ног, выбежала за очередной поворот и замерла. На земле, прямо посреди прохода, лежал человек.

Он почти не двигался — тощий, в изодранных лохмотьях, с грязными седыми волосами, которые беспорядочно спадали на лицо. Его тело казалось болезненно измождённым. Он зажимал правую руку и глухо стонал. Не раздумывая, я бросилась к нему, опустилась на колени.

— Вы… вы слышите меня? — прошептала я неуверенно, не понимая, зачем говорю так тихо.

Мужчина вздрогнул всем телом, будто очнулся от тяжёлого забытья, и внезапно умолк.

— Ты…

Он отнял левую руку от раненой правой, дотронулся до моего плеча и прохрипел, с трудом произнося слова:

— Ты… настоящая?

Голос его сорвался в надрывный кашель. Я, немного поколебавшись, аккуратно убрала спутанные волосы с его лица и ахнула, зажав себе рот дрожащими пальцами.

Исхудавший и сильно постаревший, но без сомнения, это был он. С удивлением и недоверием, словно не мог поверить своим глазам, на меня смотрел… король Валаран.

— В-ваше В-величество… — еле выговорила я.

— Кто ты, дитя? — спросил он, снова закашлявшись, и схватился за больную руку.

Я кое-как справилась с шоком и оглядела его. С правым предплечьем было явно что-то не так. Оно распухло, локоть казался неестественно вывернутым.

— Что с вашей рукой? — выдохнула я.

— Сломана, — с трудом произнёс он, каждую букву выговаривая так, словно разучился говорить плавно.

— Вы… вы можете сесть?

— Если ты… — его снова задушил приступ кашля, — мне поможешь, думаю, смогу.

Я подползла ближе и с большим трудом приподняла его за плечи. К счастью, он лежал недалеко от стены, и после нескольких попыток мне всё же удалось прислонить его к ней. Теперь следовало осмотреть повреждения. Король продолжал кашлять, сгибаясь пополам в удушающих приступах. Руку на весу держать он не мог. Выглядела она крайне плачевно. Перелом, судя по всему, случился давно. Синяк, разлившийся от запястья до локтя, отчётливо виднелся даже в тусклом свете.

Я вскочила, отвернулась и, подняв подол платья, с силой дёрнула. Ткань затрещала, но поддалась, и вскоре я держала в руках две тонкие, но довольно длинные полоски. Связав их между собой, снова опустилась на колени. Аккуратно, стараясь не причинить королю боль, продела израненную руку в петлю и закрепила на шее. Процедуру приходилось прерывать из-за частых приступов кашля, что мучили его. Наконец, я справилась, молча села рядом и привалилась спиной к стене.

— Спасибо, — едва слышно проговорил Валаран.

Я повернула к нему голову.

— Кто ты? — повторил он вопрос.

Я растерялась, не зная, что ответить.

— Меня зовут Кейт, — сказала я после некоторой заминки и зачем-то добавила: — Я невеста вашего сына.

— Реджинара? — изумился он.

— Джерда.

Он посмотрел на меня с ещё большим удивлением. Его худое измученное лицо выдавало крайнее истощение: кожа выглядела болезненно серой, а щёки впалыми. Казалось, он балансировал на грани жизни и смерти, и сил держаться почти не осталось. Сколько же времени он провёл здесь? Как он вообще до сих пор жив? Но в глубине его глаз, таких же тёмных и проницательных, как у Джерда, ещё теплился слабый, но упрямый огонёк. Это был взгляд человека, который перенёс невыразимые страдания, но не сломался до конца.

— Почему ты здесь? — неожиданно спросил он властным спокойным тоном. — Как сын допустил, чтобы его женщина оказалась в этом чудовищном месте?

Я продолжала вглядываться в него. Несмотря на его тяжёлое состояние, сходство поразило меня. Те же строгие черты, тот же непреклонный взгляд. Не заметить этого было невозможно. Джерд действительно повторял отца даже в мелочах.

— Он очень похож на вас, — внезапно вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своих словах.

Я ожидала чего угодно. От вспышки гнева до глухого молчания в ответ. Но того, что произошло, я не могла предвидеть. Король вдруг улыбнулся гордой довольной улыбкой с тенью давно забытого удовлетворения, которое, мне показалось, на миг согрело его изнутри.

— Все так говорят, — тихо ответил он. Голос его сделался чуть мягче. — Только знаешь, что я думаю?

Я замерла.

— Мой сын лучше меня. Гораздо лучше. И если ты и вправду его невеста, ты знаешь это.

Он замолчал, словно потерялся в мыслях, но потом заговорил вновь, глухо, почти шёпотом:

— А я просто старый дурак, который был слишком занят собой…

Король внезапно осёкся, слабо закашлялся. А затем, встрепенувшись, с суровой серьёзностью посмотрел мне прямо в глаза.

— Как он? Как они все? И ради всех Древних, объясни, наконец, что ты делаешь в этом проклятом месте?

Джерд

Джерд лежал у костра, завернувшись в меховой плащ и положив голову на седло. Студёный воздух отступал, робея перед жёлтым уютным теплом, но за световым кругом нещадно жёг лицо, превращая прохладное дыхание в плотные облачка белого пара. Неподалёку похрапывали привязанные и рассёдланные лошади, заботливо укрытые прочными попонами, чтобы снег и ледяной ветер не добрались до их горячих боков. В темноте слышался едва уловимый шёпот мохнатых низких елей, и время от времени раздавались глухие печальные вскрики охотящихся ночных птиц.

До Джерда долетали обрывки негромких бестолковых разговоров его маленького отряда. Зарг вполголоса переговаривался со своими воинами. Тэрка, Арто и Мюра Джерд знал давно. С каждым из них не по разу ходил в бой и понимал, почему варрант выбрал именно их. К беседе принц не прислушивался. Он лежал и смотрел на бездонную перевёрнутую чашу зимнего неба, щедро сдобренного холодными розоватыми звёздами, которые отражали багровые всполохи тлеющих над горизонтом огней Древних.

Принц снова и снова перебирал в памяти события той ночи, когда они с Эйрихом вернулись в Скельбрэ. Тогда произошло нечто, что заставило его усомниться, так ли хорошо на самом деле он знает свой собственный мир.

После разговора с Заргом он долго сидел в тёмной холодной спальне, прислонившись спиной к кровати, и ломал голову над тем, как отыскать Кейт. И вдруг случилось то, чего он никак не ожидал.

Воздух в комнате задрожал, уплотнился и наполнился слабым голубоватым светом. Джерд в одно мгновение оказался на ногах. Тело напряглось, готовое отреагировать на любую угрозу. Он был безоружен, но это не имело значения. С широко раскрытыми глазами он смотрел на то, о чём когда-то давно читал в полузабытых старинных книгах.

Человек будто вышел из невидимой глазу складки пространства и оказался перед принцем.

— Вот мы и встретились снова, Ваше Высочество, — притворно-вежливо начал он. Голос звучал холодно, с оттенком язвительной насмешки. Лицо его скрывал капюшон длинного серого плаща, ткань которого в тусклом свете отливала ледяным металлическим блеском. — Не могу сказать, что рад этой встрече.

Джерду не требовалось видеть его лица, чтобы понять, кто перед ним. Он узнал его сразу. Советник брата невозмутимо стоял напротив и нисколько не опасался того, что опальный принц находился на расстоянии вытянутой руки и мог при желании одним движением сломать ему шею. На груди Гимтара, как и прежде, покоился амулет. Теперь Джерд знал, что это такое. Тогда, в тронном зале, советник не учёл, что младший сын короля Валарана владеет языком Древних. Джерд говорил на нём с самого детства и, конечно же, сразу распознал руны, нанесённые на оправу кристалла. Только сложилось всё воедино гораздо позже.

— Где она? — Джерд зарычал и бросился вперёд, но поймал лишь воздух.

— Не стоит с этого начинать, Ваше Высочество, — раздалось за спиной.

Джерд моментально обернулся. Советник стоял теперь у двери. Сбросив капюшон, он издевательски улыбался. Принц, не теряя времени, сделал стремительный выпад, но советник растворился прямо на глазах. Послышался ехидный смешок. Джерд резко повернул голову и увидел, что Гимтар вновь стоит перед ним как ни в чём не бывало. Сдержав приступ гнева, Джерд метнулся к нему, но опять схватил лишь пустоту.

— Успокойтесь, принц! — насмешливый голос шепнул ему прямо в ухо. — Мы можем играть так всю ночь, но я здесь не за этим.

— Что ты с ней сделал? — процедил Джерд сквозь стиснутые зубы, напряжённо озираясь по сторонам.

— О, ровным счетом ничего, — лениво отозвался голос. — Она жива и здорова.

— Где она?

— Ваша невеста сейчас в Нур-Акшоте. Я уверен, вы знаете, где это. Боюсь, вам нужно поторопиться, иначе…

Джерд ощутил, как слепая ярость заклокотала в горле, требуя выхода.

— Тронешь её хоть пальцем, и никакая магия не спасёт тебя от меня!

— Ну-ну, — раздался смех, и фигура советника вновь проявилась их воздуха. — Ваша вспыльчивость нисколько вам не поможет.

— Кто ты такой и что тебе нужно?

— А вот это уже правильный вопрос. — Гимтар удовлетворённо кивнул. — На него мог бы ответить король, но…

— Что с ним? — голос Джерда дрогнул.

— Только то, чего он заслужил, — усмешка советника стала ещё более ядовитой.

— Кто ты такой? — хрипло повторил принц.

Лицо Гимтара вдруг сделалось серьёзным. Светлые глаза странно блеснули.

— Я тот, кто, случись много лет назад всё иначе, мог бы оказаться твоим отцом, — в словах засквозила холодная горечь. — Но король сам выбрал свою судьбу, и твою заодно. И судьбу твоих брата и сестры тоже.

— Откуда у тебя Кристалл? — Джерд до боли сжал кулаки, в упор глядя на Гимтара. — Как тебе удалось обрести такую силу?

— Смотри-ка, догадливый. — Советник прищурился. — Но не всё сразу, принц. Отправляйся в Нур-Акшот и, возможно, я отвечу на твои вопросы. Не забывай, она сейчас полностью в моей власти. Будешь медлить, и жизнь её окажется куда короче, чем тебе хотелось бы.

Гулкий дразнящий смех разлетелся колючими осколками.

— Я жду тебя, принц.

Джерд, движимый яростью, рванулся вперёд, выбросив руку, чтобы схватить советника за край плаща, но пальцы снова провалились в пустоту. Смех Гимтара лишь громче раскатился по комнате, словно издевка. Джерд замер, чувствуя, как бессильный гнев уступает место отчаянию.

— Верни её! — крикнул он, но в ответ услышал лишь собственное эхо, что горькой насмешкой отразилось от холодных стен.

Мерцающий в комнате свет внезапно померк, а потом и вовсе погас, оставив его в тревожной, давящей темноте.

— Ничего не понимаю. Какого крахена ему от тебя нужно? — с недоумением мотнул головой Эйрих.

Джерд спустился в гостиную сразу после того, как советник исчез. Времени на раздумья больше не было.

— Я сам знаю ровно то, что рассказал вам, — ответил он, едва сдерживая раздражение.

— Джерд, а если это ловушка? Если она не там? Соваться зимой в Покинутые Земли — чистое самоубийство! — произнёс Эйрих, пытаясь донести до друга серьёзность ситуации.

В ответ глаза принца упрямо сверкнули.

— Нур-Акшот — единственная зацепка.

Эйрих зарылся руками в длинные волосы и, выражая внутреннюю борьбу, выдал низкий рычащий звук.

— А, крахен всё раздери! — наконец произнёс он, поднимая голову. — Туда так туда! Распоряжусь насчёт лошадей.

Сказав это, он встал, вышел из дома и хлопнул дверью.

Джерд перевёл тревожный взгляд на Фалька.

— Приказывать не стану. Если не поедешь, не обижусь.

Фальк странно посмотрел на своего принца, будто не ожидал услышать от него такое.

— Она мне тоже не чужая, — ответил он, возмущённо поведя плечами. — И приказ мне твой не требуется, чтобы отправиться на выручку другу.

— Ваше Высочество?

Джерд обернулся. На пороге стоял Зарг. Он всё ещё чувствовал вину перед принцем и старался не попадаться ему на глаза. Но сейчас что-то было в лице варранта, что заставило Джерда дать ему возможность сказать.

— Я невольно слышал ваш разговор, — проговорил Зарг, делая шаг вперёд. — Я с вами, мой принц. По моей вине всё произошло.

— Не по твоей, — немного помолчав, сказал Джерд. — Несколько минут назад я сам убедился в этом. Ты просто не смог бы ничего сделать.

— Так я с вами?

Джерд кивнул, зная, что может доверять ему. В прошлом Зарг уже не раз доказывал свою преданность и умения. Принц поднялся и задумался на мгновение. Пожалуй, им нужны ещё люди.

— Отбери троих, самых лучших, умеющих держать язык за зубами. Остальных отправь обратно в гарнизон, — приказал он варранту. — Через час выезжаем.

Что-то подсказывало Джерду, что большой отряд только помешал бы. Малым числом они смогут быстрее добраться до Покинутых Земель.

Он всё ещё слабо представлял, кто на самом деле ему противостоит. Кейт была приманкой, в этом он не сомневался. Гимтар ждал его, но зачем? Джерд никак не мог сообразить, что может быть общего у него и советника брата. Одно он понимал точно: Гимтар не исполнял волю Реджинара. Слишком ярой выглядела ненависть советника к наследному принцу.

«Только бы успеть…» — думал Джерд, спеша с приготовлениями.

Перед отъездом он отправил письмо Далриму, а также через одного из стражей Замка оповестил Храбана. На разговоры и объяснения с самим йордингом времени не оставалось — их ждал долгий путь — предстояло проехать почти тысячу лат до заброшенной столицы Древних Нур-Акшота. Города, который не видел никто.

Когда-то давно принц бывал в Покинутых Землях, но только в самом их пограничье. С небольшим отрядом рохов и солдат Королевской армии они тогда заблудились, полагая, что всё ещё находятся на территории Северных Кланов. Однажды они наткнулись на такое, о чём Джерд предпочитал не вспоминать. Теперь же в этих холодных, скованных снегами и льдом землях держали Кейт. Джерд с трудом представлял, как она сможет перенести всё это.

Погружённый в свои мысли принц почувствовал шевеление рядом. За его седлом укладывался спать Эйрих. Тот что-то недовольно пробурчал себе под нос и затих, а спустя мгновение спросил:

— Спишь?

И не дождавшись ответа, добавил:

— Знаю, что нет.

Джерд промолчал. Слова Эйриха помогли ему вернуть внимание к настоящему.

— Завтра мы войдём в Локкаир, — продолжил друг. — И скорее всего столкнёмся с Коналлом. Нутром чую, его шпионы уже знают, что мы здесь.

Джерд глубоко вздохнул. Он не просто подозревал это, он знал наверняка. За ними наблюдали, шли по пятам весь сегодняшний день. В какой-то миг солдаты тоже это почувствовали и стали тревожно озираться по сторонам, пока Зарг строго не одёрнул их.

Коналл предупредил принца ещё в Скельбрэ, а значит, конфликт неизбежен. Молодой вождь слишком жаждет мести и не успокоится, пока не получит шанс убить Джерда. Сделанного не воротишь. Принц тогда не мог поступить иначе. Мятежный Иттар снёс бы голову йордингу одним ударом, коварно подкравшись сзади, а маленький Лудо остался бы без отца.

— Коналл сделал свой выбор, — переворачиваясь на бок тихо проговорил Джерд.

Он понимал, что скорее всего не заснёт, и думал о том, как бы сейчас пригодился Аццо. Рыжий рох знал эти места как свои пять пальцев и мог провести через перевал незаметно. Это бы здорово сэкономило время. Но Аццо был далеко, в Рервике, со своей семьёй. Джерд не захотел его тревожить. Однажды тот едва не погиб в этих краях, и если бы принц вновь потащил его на север, Гуннис вряд ли бы обрадовалась.

Любовь к Кейт сделала его более чутким к чужой боли. Те два дня счастья, что им выпали, открыли новый мир. Джерд позволил себе мечтать о большем: о том, как женится на ней, как каждую ночь, засыпая, будет держать её в объятьях, а по утрам окунаться в серые воды туманной реки её глаз. И весь день ждать наступления вечера, чтобы покрыть поцелуями нежное тело и утонуть в её красоте. Он даже осмелился мечтать о детях.

Впервые в жизни Джерд осознал, что хочет стать отцом, чтобы две, а может и четыре крошечные ладошки обнимали его, касались лица и смотрели большими, распахнутыми, полными доверия глазами — серыми, как у матери. Он представлял, как безоглядно будет их баловать и никому не позволит причинить вред.

Наверное, для каждого мужчины наступает время, когда он понимает, как сильно нуждается в доме, тепле и семье. Когда рядом оказывается та, чья ласковая рука смягчает рвение к победам, усмиряет пылающую жажду свершений. Теперь этот огонь направлен на созидание, и больше не хочется ничего другого — лишь бы принадлежать ей и быть нужным.

Джерд снова попытался мысленно прикоснуться к Кейт. Её страх и отчаяние тут же захлестнули его, расползлись в голове густым туманом. Каждый раз это било по нему, словно удары огромного молота, вновь и вновь отзываясь в глубине души мучительной болью. Но сквозь неясные образы он вдруг уловил сочувствие и даже жалость. Рядом с Кейт кто-то был. Кто-то, кого она не боялась, а жалела, хотела помочь. Но кто это? Его присутствие успокаивало девушку, Джерд ощущал это. Чувство одиночества больше не металось в её сознании брошенным котёнком.

Джерд потянулся к ней, охваченный острым желанием утешить, защитить и укрыть от опасности. И вдруг почувствовал отклик. Совсем слабый, размытый, но настоящий. Кейт услышала его. Её мыслеобразы посветлели, встрепенулись, и она потянулась навстречу. Тонкое, деликатное прикосновение чужого разума тронуло, разлилось внутри ласковым драгоценным теплом. Кейт ждала его, думала о нём. Она слышала его.

«Я иду, любимая, — шепнул он мысленно, почти ощущая её присутствие. — Я рядом, потерпи».

Джерд попробовал обратиться к отцу. Тот был всё ещё жив, но совсем слаб. Тихое биение усталого сердца заполнило сознание. И опять вокруг проступили каменные стены, пропитанные красноватым полумраком и болью.

Кейт

— Джерд! — резко выкрикнула я во сне — и тут же распахнула глаза.

Нет, это был не сон. Я снова слышала его. Он говорил со мной, просил потерпеть. Он рядом, он скоро придёт.

Король заворочался, повернул ко мне голову и с трудом разлепил опухшие, покрытые твёрдой корочкой веки.

— Что случилось? — тревожно спросил он, еле выговаривая слова.

Болезненный кашель Валарана почти не стихал, а если и отступал ненадолго, то в стылой тишине лабиринта отчётливо слышалось сиплое булькающее дыхание.

— Всё… всё в порядке, Ваше Величество, — поспешила я успокоить его, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.

— Ты видела его во сне?

Я замялась, не зная, стоит ли рассказывать королю, что я каким-то образом слышу Джерда. Но, решив, что нам обоим уже нечего терять, тихо произнесла:

— Я… вы, возможно, подумаете, что я спятила, но… я слышу его. Не знаю, как лучше это объяснить. Голос у меня в голове, это странно… но…

— Ты слышишь его?

Король смотрел на меня так, будто понимал, о чём я говорю, а потом вдруг криво усмехнулся.

— Вот оно, значит, как… — пробормотал он в бороду. — Мы, Кэесы, будто ходим по кругу, — добавил он, размышляя вслух.

— О чём вы? — озадаченно спросила я. — Вы знаете, что это?

— Конечно, знаю, — недовольно буркнул он. — Я тоже его слышу, как и все, кто связан с ним кровью. А вот почему его слышишь ты? Хотя…

Он закашлялся. На этот раз приступ длился дольше обычного и, казалось, отнял у него все силы.

Король долго сидел неподвижно, боясь глубоко вдохнуть, чтобы не вызвать новый приступ. Однако, преодолев слабость, всё же заговорил:

— Когда-то моя бабка рассказывала, что тоже могла слышать моего деда. Я был мальчишкой и не придавал этому значения. Она тогда говорила что-то об истинной любви, которая бывает сильнее чем кровь… — Он многозначительно посмотрел на меня. — Выходит, любишь его?

Я опустила глаза и промолчала. Говорить с королём о таких вещах было неловко.

— Вы можете так общаться друг с другом? — наконец, спросила я, надеясь отвести разговор от столь личной темы.

— Можем. — Король тряхнул седыми космами. — Когда сами того хотим.

— Как это?

— Мы умеем закрываться, — ответил он будто нехотя. — Можем делать так, чтобы другой не услышал нас, как бы ни пытался дотянуться.

Он вдруг строго посмотрел на меня.

— Что он говорит тебе?

— Он… он сказал, что скоро будет здесь. Он знает, где я… Но как это возможно?

Король поморщился, и я мысленно отметила сходство. Джерд делал так же, когда слышал то, что ему не нравилось.

— Этот безумец всё-таки добрался до него, — простонал он и уронил лицо в ладонь здоровой руки.

Я подтянула ноги к груди, стараясь хоть как-то устроиться на холодной земле. Платье давно превратилось в измятый кусок грязной ткани, и я уже перестала заботиться о том, как выгляжу. Волосы спутались, а руки и лицо покрылись слоем пыли и грязи. В этом беспорядке я ощущала себя совершенно потерянной, но сил на переживания уже не осталось.

Без солнечного света и окон я потеряла счёт дням. Знала лишь, что два или три раза засыпала от усталости на мёрзлой земле, проваливаясь в странный, неутешительный сон. А просыпаясь, чувствовала, как от холода стучат зубы и ломит тело.

Если помощь не подоспеет в ближайшее время, долго я здесь не протяну. Но больше всего меня тревожил король. Казалось, он слабел с каждой минутой. Его мучил страшный кашель. Рука почернела и выглядела теперь совсем плохо. К тому же причиняла невыносимую боль. Но мы держались.

Так же, как и наверху, из ниоткуда время от времени появлялся кувшин с водой и тарелка с хлебом — уже без сыра. Воды хватало ровно настолько, чтобы мы оба не умерли от обезвоживания, но и не смогли напиться вдоволь.

И всё же, несмотря на мучения, я ощущала себя не так одиноко. Здесь я была не одна.

Характер у короля оказался непростым. Упрямством своим Джерд явно пошёл в него. Вероятно, это была фамильная черта. Однако, соскучившись по обычному человеческому общению, король охотно со мной разговаривал. Время от времени его прерывал очередной приступ кашля, но он расспрашивал меня обо всём, и я старалась отвечать. Порой он хмурился и замолкал, погружаясь в раздумья.

Я долго не решалась сказать, откуда я. Но однажды он спросил, к какому королевскому дому я принадлежу, и мне всё-таки пришлось открыться. Он особо не удивился, лишь пробормотал себе под нос что-то о запретах и несносном своенравном мальчишке, а затем добавил, что давно ожидал от сына нечто подобное.

Король Валаран был ровно таким, каким я его и представляла. Ослабленный и замученный, он казался тенью того человека, о котором говорил Гимтар. Однако даже сейчас я чувствовала ту властность и нетерпеливую непреклонность, что, судя по всему, когда-то составляли стержень его волевого железного характера.

В тёмных, помутневших от боли глазах таилась великое, ничем не прикрытое сожаление, а ещё горькая насмешка над самим собой. Словно он понимал, что содеянного не исправишь, и это мучило его куда сильнее, чем любое из физических страданий.

А ещё он говорил о Джерде совсем не так, как я ожидала. В его голосе проскальзывало что-то робкое, будто он сам только недавно понял, что чувствует. Возможно, он и не думал, что запоздалая и неловкая любовь к младшему сыну однажды всё-таки даст о себе знать. Он в самом деле любил Джерда, пусть и не так, как следовало бы, и, наверное, не так, как Джерд того заслуживал, но по-своему искренне, так, как умел. И ещё мне показалось, что он очень хотел, чтобы сын об этом узнал.

Я как могла ухаживала за королём: поила, пыталась хоть немного накормить, а в те часы, когда его особенно изводила боль, отвлекала разговорами, делая всё возможное, чтобы облегчить муки. Как-то он долго наблюдал за мной, а затем произнёс:

— В тебе есть что-то, что напоминаетеё.

Эти слова прозвучали неожиданно, и я почувствовала, как в груди всё сжалось. Он говорил о своей покойной жене, и в голосе я слышала бессильную пронзительную тоску.

— Я надел корону в год, когда мне исполнилось двадцать пять. Слишком мало, чтобы править таким королевством. Но отец погиб, и выбора у меня не было.

Король пошевелился, усаживаясь поудобнее у стены и устраивая сломанную руку так, чтобы затекшие мышцы могли хоть немного отдохнуть. Я заметила, как он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, прежде чем заговорить снова.

— Я женился на Аннелис не по своей воле. Король редко может позволить себе любовь. Да и не знал я тогда, что это такое. — его лицо на миг сделалось жестким. Он будто бы презрительно усмехнулся. — Единственная дочь лорда Атидуса. Древнейший род… — его голос сделался ниже, и я уловила в нём скрытую, подавленную ярость. — Красива, как молодая заря, и умна к тому же. О чём ещё можно мечтать?

Он закашлялся, складываясь пополам, и прикрыл рот дрожащей рукой. Мне было его бесконечно жаль. Когда кашель стих, он с трудом выпрямился, прислонился затылком к холодной стене и продолжил уже тише:

— Я мало о чём думал тогда, кроме как возвеличить и без того сильнейшее королевство на континенте. Отец и дед оставили мне богатую страну. Золото — вот что является нашей силой. Не знаю, рассказывал ли тебе об этом мой сын. Мы владеем самыми крупными золотыми рудниками из всех известных. Думаю, ты понимаешь, что за этим стоит не только богатство, но и войны. Я всегда полагал, что мощь можно измерить в золотых слитках, хранящихся в тёмных подземельях моего Дворца, и в количестве храбрых умелых воинов, что стояли под моими знамёнами. Я потратил годы на укрепление власти и отстаивание границ. Военные походы, политика, торговля — единственное, что занимало меня. Дома, в Зорате, терпеливо ждала моя красавица-королева. Но мне не хотелось возвращаться. Аннелис — кусок льда с вымороженным сердцем, — произнёс он почти с отвращением. — Её не смягчило даже материнство. Я не любил её. Но маленький сын, а потом и дочь не оставили выбора. Дети вообще не знают жалости. Ради них ты готов на всё. Я плохо поступал, менял женщин одну за другой. — Король говорил без смущения, даже с какой-то грубой честностью. — Аннелис это не волновало. Их я не любил тоже. И ей этого было достаточно.

Он замолчал, переводя дыхание. Долгий монолог давался непросто. Я чувствовала, как тяжелеет сердце. Услышанное напоминало исповедь человека, знающего, что конец близок.

— И вот однажды, — голос Валарана и без того слабый надломился, — на охоте я встретил девушку. Мне показалось тогда, что явилась сама лесная дева. Прекраснейшее существо. Она плыла меж деревьев, напевала что-то и не замечала никого вокруг.

Король поднял голову — и вдруг улыбнулся мягко, едва заметно. Голос наполнился любовью. Я поняла, что видит сейчас он перед собой вовсе не меня и не каменный коридор пустынного лабиринта, а ту девушку, нежную и красивую, чьё лицо навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Стрела, зажатая в моём арбалете, — продолжил он, — сорвалась и пронзила моё сердце насквозь в тот же миг чувством, о котором я не подозревал. Я, великий король Ауррории, стоял, обомлевший и растерянный, и не мог пошевелиться. Льняные волосы, тонкие руки и глаза… Глаза! Синие, как самое глубокое море. И не стало мне с того дня покоя. Я забыл всё. Только она была передо мной. Только ей я хотел поклоняться. Только её я желал держать в объятиях.

Я мог бы взять её силой, но не стал. Я хотел, чтобы она принадлежала мне по собственному желанию. Хотел видеть в её прекрасных глазах себя и только себя. Я робел перед ней. Она одна могла мне надерзить и не быть за это наказанной. Я стал приезжать на Спящий утес так часто, как только мог. Вряд ли ты поймёшь, что значит для мужчины впервые влюбиться. Влюбиться так, что удержать уже не может ничто. Фиалла стала для меня всем. Постепенно, совсем не сразу, но я всё-таки разглядел взаимность в её глазах. О, как я тогда был счастлив! Добрая, нежная. Одним своим ласковым взглядом она заставляла моё сердце трепетать. Вскоре по Дворцу поползли слухи, и в конце концов о моих поездках узнала Аннелис. И вот тогда я испугался. По-настоящему испугался. Аннелис впервые в жизни вышла из себя, и я понял, что она способна убить Фиаллу. Я пошёл наперекор закону. Попрал всё: обязательства перед женой, королевский протокол… И женился на Фиалле. Мне не смели перечить, но я знал, что подданные недовольны. Мне же не было до этого никакого дела. Наконец она стала моей! А когда она сказала, что носит под сердцем моего ребёнка, я едва не сошёл с ума от радости. Не знал я тогда, что это будут наши последние месяцы.

Он сгорбился и замолчал. Смотреть на него было страшно. Я сидела в тишине и размышляла о том, сколько боли скрывалось в его словах и как жестока бывает порой судьба.

— Я виноват перед ней, — почти прошептал он, — очень виноват. Я ведь его даже на руки ни разу не взял. Я думал… — он сглотнул, уставился в стену, — думал, если не буду видеть его, боль станет меньше, как-то притупится со временем, утихнет. Леди Мейв ничего мне не сказала, а просто забрала его, оставив меня с моим горем… я решил, что так будет легче. Каким же я был глупцом…

Король усмехнулся, но в улыбке не было радости, только горечь, с которой он теперь осознавал цену своего решения.

От этого признания моё сердце тонко заныло. Он понимал свою ошибку, но знал, что вернуть потерянное невозможно. Ему оставалась только боль, которую он сам же и выбрал, оттолкнув от себя собственную плоть и кровь.

— Если бы Фиалла знала, — он смотрел перед собой, будто продолжал её видеть, — если бы знала, что наш сын рос без меня, что я был чёрств с ним, не обнял ни разу. — Его голос задрожал, и он опустил голову, прикрыв глаза рукой. — Она бы не простила мне этого. Никогда.

И он заплакал скупо, по-мужски. И от этого боль его казалась острее и реальней. Он скорбел и был сломлен своей утратой уже много лет. Он плакал не только о Фиалле, но и о годах, потраченных на тщетные старания забыть её, и о сыне, которого оставил в безумной попытке спрятаться от собственной слабости.

Я едва дышала, боясь потревожить чужое горе, и чувствовала, как по моим щекам медленно скатывались крупные горячие слёзы.

Джерд

На следующее утро за ними шли уже не таясь. В тишине зимнего леса под тяжёлым сапогом то и дело поскрипывал снег. Случайно дрогнувшие ветви пугали птиц, а из теней между елями доносился бессовестный пересвист тех, кто прятался в высоких сугробах.

Джерд и его люди не спеша двигались по утоптанному копытами снежному насту. Лошади чувствовали чужих, прижимали уши, фыркали и насторожённо крутили мордами. Всадники же делали вид, что не замечают следящих за ними глаз.

— Ваше Высочество…

Зарг поравнялся с принцем и едва заметно кивнул в сторону, ожидая приказа. Джерд спокойно повёл подбородком и бесстрастно продолжил смотреть вперёд, не выказывая ни малейшего признака тревоги. Получив разрешение, варрант слегка сжал поводья, сделал знак Фальку и ловко выскользнул из седла. Оказавшись на земле, быстро перекатился через ближайший сугроб и исчез среди чёрных стволов. Следом без единого звука, в точности повторив его движения, в том же направлении пропал и Фальк. Для такой работы он годился лучше всего. Он умел быть незаметным и появлялся ровно тогда, когда был действительно нужен.

Через некоторое время Зарг вернулся. Один. Осторожно, почти бесшумно вскочил в седло.

— Двадцать человек. Идут за нами, — вновь поравнявшись с принцем, тихо проговорил варрант. Затем помолчал немного и добавил: — Думаю, впереди ещё один отряд. Сколько, сказать не возьмусь.

Джерд невольно поморщился и коротко кивнул, досадуя на совершенно ненужную задержку. В голове мелькнула равнодушная мысль: если Коналл так жаждет крови, он её получит. Терпение принца было небезграничным. Его не волновали выпады, адресованные лично ему, такие оскорбления Джерд давно научился игнорировать. Но когда Коналл посмел задеть Кейт, этого он простить уже не мог. Не останови его тогда йординг, Коналл не скоро смог бы заговорить, да и нормально есть тоже. К сожалению или к счастью, Храбан успел правильно подобрать слова. Джерду не нужно было повторять дважды, когда он нашёл её испуганные, умоляющие глаза. Это мгновенно остудило пыл. Ради неё он готов был сдержать гнев и оставить всё как есть. По крайней мере пока.

К полудню они выехали на ровную, залитую ярким солнцем поляну, засыпанную свежим серебристо-слепящим снегом. Их ждали. Шестеро. Рохи, нахохлившись, сидели на широкогрудых мохноногих лошадях, облачённые для боя в полную жёсткую броню.

Джерд остановился посреди широкого круга, окружённого частоколом скрюченных, будто изломанных, деревьев. Справа от него встал Эйрих, слева — Зарг. Оба выжидающе всматривались в суровые, напряжённые лица рохов. Солдаты замерли позади, держась тихо и насторожённо. Те, кто следил за ними в лесу, высыпали на поляну и тут же окружили их, сомкнув плотное кольцо.

Коналл выехал чуть вперёд, его длинные соломенные волосы развевались на студёном ветру. Ярость в синих глазах была почти осязаемой: ещё чуть-чуть — и дым пойдёт из ноздрей.

Джерд почувствовал, как заволновался под седлом Шторм. Склонившись к коню, он тихо прошептал:

— Стах'этт, стах'этт11, — и бережно провёл ладонью по тёплой смоляной шее, не отрывая взгляда от тех, кто стоял перед ним.

Рядом с вождём на могучем гнедом мерине сидела девушка: высокая, стройная, в кожаной кирасе, с туго заплетёнными ото лба косицами. Прищурив один глаз, она недобро и в упор смотрела на принца. В руке она сжимала натянутый лук с вложенной в тетиву длинной краснопёрой стрелой, зубастый наконечник которой был направлен точно в грудь Джерду. Одно движение — и стрела запоёт, неся на перьях смерть. Но этого не будет. Арбалетный болт пробьёт девушке голову, прежде чем она разожмёт пальцы. В десяти шагах от них, за разлапистой, покрытой сизым мхом елью прятался Фальк. Воины Коналла так и не смогли его обнаружить.

За лучницей нахально скалился беловолосый Орм. Птичье крыло на его щеке сморщилось, превратилось в грязное бесформенное пятно.

— Этот мой, — с предвкушением дёрнул подбородком в его сторону Эйрих. — Давно хочу вбить в глотку его паршивый язык.

И Коналл не выдержал.

— Я говорил тебе, принц, не появляться на моей земле! — проревел он, не скрывая гнева. — Зачем ты здесь? Смерти ищешь?

Он по-лисьи ощерился, повёл плечами и резко спрыгнул на снег.

Холодное солнце стукнулось в металлический наплечник и отскочило слепящим лучом. Коналл рывком вынул из седельных ножен грозный клинок шириной с ладонь, что достался от отца. В другой руке блеснул острый, как бритва, ярн — похожий на коготь северный боевой нож. Вождь сделал шаг вперёд.

— Будем считать, ты её нашёл!

Кольцо вокруг принца и его людей как по команде сжалось.

Не глядя по сторонам, Джерд спешился и, на ходу вынимая из-за спины мечи, молча двинулся навстречу. Его тут же кинулись остановить.

— Назад! — рявкнул Коналл и принял боевую стойку, явно немало беспокоясь, достаточно ли свирепо выглядит со стороны.

Вокруг замерли. Вождь нетерпеливо глядел на приближающегося принца. Наконец-то он получит то, чего так долго ждал. Но вдруг что-то в его лице изменилось: едва заметно дрогнула щека, в синих глазах метнулся страх. Но сказанное однажды рохи не берут назад. Джерду же было всё равно. В другой раз он, возможно, пощадил бы напыщенного глупого мальчишку, но день сегодня был не тот. Если бы Коналл знал, что привело принца в Локкаир и что творилось в его душе, вряд ли бы решился выступить против него. Но он не знал, а Джерд не собирался тратить время на разговоры.

Молодой вождь был слишком захвачен местью. Он не сдержался, резко рванулся с места и с искажённым от ненависти лицом бросился к Джерду. Замахнулся…

Джерд был старше, опытнее и не зря носил клыкастую змею на руке — знак Мастера Меча высшей печати. Он знал и умел всё. Понадобился один удар. Один-единственный.

Чёрный клинок взметнулся, призывая смерть. Но в последний миг принц успел повернуть запястье. Меч упал плашмя, с глухим звуком ломая рёбра, но всё же даруя вождю жизнь. Коналла отбросило назад, он захрипел, на губах выступила кровавая пена. Ошалело вращая глазами, он судорожно сгребал пальцами примятый снег и не понимал пока, что же произошло.

— Рейст'дэх12, — сухо бросил Джерд, развернулся и пошёл к своим.

Девушка надрывно вскрикнула и, бросив лук, вмиг слетела с коня. В два прыжка оказалась рядом с вождём. Упав на колени, склонилась над ним и стала лихорадочно расстегивать броню на его груди. А потом вдруг резко вскинулась. Зарычала и прыгнула на Джерда. Но путь ей преградил выброшенный вперёд меч.

— Далеко собралась, красавица? — Эйрих хищно улыбался, наблюдая за тем, как девица, несмотря на перекошенное от злости лицо, всё же отступила назад.

Никто из людей Коналла не посмел их остановить. Сила значила для рохов всё. Вождь проиграл. В честном поединке принц оказался сильнее, а значит, может уйти невредимым.

Все так же, не глядя по сторонам, Джерд вскочил в седло и, стукнув пятками по чёрным бокам, послал Шторма вперёд. Он знал, что только отсрочил неизбежное. Рано или поздно это произойдёт, если молодой вождь не перестанет желать мести.

Въезжая с поляны обратно в лес, Джерд заметил, как Эйрих обернулся, выискивая глазами Орма. Найдя его, он зловеще провёл большим пальцем по горлу, медленно, слева направо, и одними губами произнёс:

— В следующий раз.

Кейт

Королю становилось хуже. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом. Тело беспрестанно сотрясал озноб, а мучительный кашель не прекращался ни на минуту. Наблюдать за его страданиями было невыносимо больно. От острого осознания собственного бессилия хотелось выть. Бог мой, я боялась даже представить, что может случиться, если он… Одна мысль об этом холодила кровь.

Гимтар, казалось, напрочь забыл о нас. С тех пор как я оказалась в лабиринте, он не появился ни разу.

Обхватив себя руками, я сидела и лихорадочно обдумывала, что же можно предпринять. Холодные, скользкие камни неприятно жгли спину. Наконец, не выдержав, я вскочила. Дальше оставаться в бездействии становилось все сложнее. Я посмотрела наверх. Лабиринт явно находился под землёй. Его массивные стены говорили о древнем, но всё же рукотворном происхождении. Камни привезены извне, значит, где-то должен быть выход.

Я вспомнила, как в детстве родители возили нас на ферму, где предлагались развлечения для детей. Там имелся и садовый лабиринт, сооружённый из живой изгороди. Мы долго блуждали внутри, пытаясь найти правильный путь. Ник тогда предложил забраться на кусты, чтобы посмотреть сверху и понять, куда идти. Я испугалась и отказалась, а здесь даже не рассматривала этот вариант. Боязнь высоты казалась мне непреодолимой.

Но сейчас все изменилось. Страх уже не выглядел столь значительным по сравнению с угрозой, что нависла над королём. А если честно — и надо мной тоже.

Я подошла к одной из стен и провела по ней рукой. Она возвышалась над землей футов на пятнадцать и имела подходящую ширину, вполне достаточную, чтобы удерживать равновесие, двигаясь по ней. Однако для этого предстояло найти способ на неё забраться, что казалось не самой лёгкой задачей. Я осторожно заглянула за поворот. Уходить далеко от короля совсем не хотелось. Заблудиться и потерять его здесь было слишком просто.

Но выбора не оставалось. Нужно искать выход. Я прошла один сегмент, затем ещё один, тщательно запоминая повороты. На голос я не надеялась. Я-то крикнуть смогу, а вот король вряд ли ответит.

Шаг за шагом продвигаясь вперёд, я внимательно осматривала стены. В камне виднелись щели, некоторые довольно крупные. Я рассчитывала, что их можно будет использовать как ступени. Однако между ними оставались большие промежутки, а влажная поверхность казалась предательски скользкой. Сорваться вниз с такой высоты представлялось не самой обнадеживающей перспективой, но попробовать стоило. Как я буду спускаться обратно, если всё-таки заберусь, я не думала. Запомнив расположение стены с наиболее крупными и частыми трещинами, я вернулась обратно.

— Ваше Величество? — негромко позвала я, склонившись над королем.

Он что-то бессвязно пробормотал, но, спустя несколько долгих мгновений, всё-таки приоткрыл глаза.

— Ваше Величество, я ненадолго отойду.

— Куда? — с трудом, почти шёпотом, проговорил он.

В потухшем взгляде промелькнула тревога.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь.

— Не делай… глупостей… — просипел он сквозь кашель. — Иначе сын мне не простит.

Я улыбнулась и успокаивающе погладила его по руке.

— Я скоро.

О своем решении взобраться на стену я малодушно пожалела уже на середине подъёма. Это оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Ломая ногти о твёрдый, стылый камень и дрожа всем телом, я цеплялась за выступы в щелях и упорно карабкалась наверх. Пальцы немели от холода, а носки ботинок не сразу находили опору. Приходилось изо всех сил подтягивать себя руками. Каждый новый рывок отзывался болезненной тяжестью в неподготовленных мышцах.

«В следующий раз будешь знать, как увиливать от тренировок», — корила я себя, вися на высоте десяти футов от земли и пытаясь нащупать очередную трещину.

И тут моя нога соскользнула. Сердце ухнуло в пятки. Уже прощаясь с жизнью, каким-то чудом я всё же удержалась, собрала остатки сил и вскарабкалась на стену.

Я перевалилась через край, тяжело рухнув на сырой камень, прижалась к нему щекой и вцепилась побелевшими пальцами в острые края. Страх плотно стискивал изнутри, каждый вдох отдавался дрожью. Но я заставила себя приподнять голову и взглянуть вперёд.

Передо мной простиралось огромное, безграничное пространство, залитое мягким красноватым светом. Он казался рассеянным и исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Здесь, наверху, его было определённо больше, но источник по-прежнему оставался загадкой. Я скользила взглядом по извилистым линиям стен, которые тянулись вперед, ломаясь и утекая в вязкую чернильную пустоту.

Осторожно, стараясь не наступить на подол платья и держась одеревенелыми от страха руками, я встала сначала на одно колено, затем подтянула другое. От напряжения меня трясло. Пульс грохотал в висках, и казалось, голова вот-вот взорвётся. Стоило только поднять взгляд, как всё вокруг тут же начинало кружиться, расплываться. Стены будто покачивались, готовые обрушиться. Мелькнула пугающая мысль, что я уже сорвалась и лечу в бесконечную тьму.

Тонкие струйки холодного пота змеились по спине. Не знаю, сколько времени я вот так простояла на коленях. Оно для меня то растягивалось, то начинало вдруг стремительно ускоряться, подчиняясь безумно скачущему ритму моего бедного сердца.

Кое-как собравшись, я заставила себя сделать глубокий вдох и сфокусировать взгляд на чём-то конкретном — на противоположной стене, на её самой дальней кромке. Странным образом это помогло: паника немного отступила, и разум вновь обрёл способность к ориентации, но руки и ноги по-прежнему дрожали, словно не были частью меня.

Я снова глубоко вздохнула, задержала дыхание, досчитала до четырёх, и медленно выдохнула. Повторила несколько раз. Понемногу удалось успокоить себя. Даже пульс, казалось, перестал биться в висок с прежней силой. Я прислушалась к себе и почувствовала, как страх постепенно ослабевает, уступая место хрупкому, совсем слабому, но всё ж контролю.

Продолжив смотреть на край противоположной стены и крепко вцепившись в камень, я наконец-то приподняла колено, поставила одну ногу, затем медленно выпрямилась и поставила другую. Я стояла. Дрожь во всем теле не проходила, но ноги больше не казались чужими. Вот теперь можно и оглядеться.

«Всё хорошо. У меня всё под контролем», — уговаривала я себя, почти умоляла.

Стараясь не делать резких движений, оторвала взгляд от спасительной точки и посмотрела вперёд. Пространство казалось громадным. Не знаю, что это было, подземная пещера или специально построенный зал. Ни свода, ни стен я не видела, только лабиринт. Странное чувство охватило меня — мистическое, необъяснимое. Зачем кто-то построил это? Для чего?

Стены напоминали дорожки, которые разбегались в разные стороны, как в старой компьютерной игре. Где шарик катился по узким бороздкам и нужно было решить, куда он отправится дальше. Сейчас этим шариком была я.

Осторожно покрутив головой, поняла, что идти по стенам вполне возможно. Ширины хватит, чтобы сохранить равновесие. Но вот только хватит ли мне мужества? Сможет ли страх уступить?

Собравшись, я сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Пошевелила одной ногой, потом другой. И, наконец, сделала шаг. Меня сразу качнуло, и паника мгновенно вернулась. Я остановилась и упёрла взгляд в дальнюю кромку противоположной стены, призывая себя успокоиться. Сделала шаг. Получилось. Ещё шаг. И ещё. Я шла вперёд, раскинув руки и балансируя, как по канату. Медленно, но всё же шла.

Внезапная мысль пронзила, заставила остановиться и замереть. Как я вернусь обратно? Я ведь запросто могу заблудиться, даже шагая по стенам. Нужен хоть какой-то способ оставлять следы. Сразу вспомнилась сказка про хлебные крошки. Увы, хлеба у меня с собой не было. Впрочем, у меня не было с собой вообще ничего. Сердце тут же горестно отозвалось. Я даже письмо потеряла — единственную вещь, что утешала меня все эти дни. Оно, вероятно, выпало из кармана, но где теперь его найдёшь?

Неожиданно взгляд упал на рукав, подхваченный тонкими атласными тесемками. А это идея! Я повернулась, широко расставила ноги для устойчивости и осмотрела себя. Множество шнурков, кружев и прочих мелких деталей украшали некогда красивое нежно-серое платье. Ткань довольно хорошо выделялась в красноватом полумраке. Оторвав от рукава одну из тесемок, я аккуратно положила её на камень перед собой. Здесь не было ветра, сдвинуться или упасть она не могла.

Если я буду оставлять подобные метки, то смогу найти дорогу назад. Оторвав от платья всё возможное и зажав в кулаке, я двинулась дальше.

За спиной продолжал раздаваться натужный кашель. Я не успела далеко отойти от короля, но и этого пути хватило, чтобы почувствовать, как ноют мышцы. Но останавливаться было нельзя. Оставляя позади очередной клочок ткани, я упрямо шла вперёд. Страх понемногу отступал, по крайней мере уже не держал мёртвой хваткой, хотя все ещё жил где-то внутри, жадно наблюдая за каждым моим шагом. Я старалась дышать ровнее, тщательно контролировала движения и помогала себе руками, чтобы не потерять равновесие.

Вскоре стена, по которой я шла, закончилась. Прямо передо мной зиял темный проём. На миг паника вновь охватила меня, но подойдя ближе, я убедилась, что его вполне можно перешагнуть.

Потратив несколько долгих минут на внутренний спор, в конце концов я смогла убедить себя, что всё получится. Оставила клочок кружева на первой стене и на не гнущихся от волнения ногах шагнула вперёд, переходя на следующую. Метки в кулаке постепенно заканчивались, и вот опять я осталась с пустыми руками. Отрывать от платья оказалось больше нечего, кроме самой ткани. В отчаянии я дернула за рукав, и шов поддался. Я опустилась на колени, осторожно стянула его и принялась рвать на полоски. К счастью, ткань расходилась без особого усилия. Сделав новые метки, я двинулась дальше.

Прохладный воздух зябко лизнул открытое плечо. Я ёжилась, но сдаваться не собиралась. В конце концов вдалеке я заметила бледноватый серый квадрат в стене зала. Выход? Сердце замерло, а затем радостно забилось. Но разум мгновенно привёл десяток доводов, что это может оказаться вовсе не спасением, а входом в новый лабиринт или чем-то ещё более пугающим. Но путь был только один, и я, тихо разговаривая сама с собой, добралась до проёма.

С высоты стены я не могла увидеть, что скрывается за ним. Прямо у самого входа стена обрывалась, образуя нечто вроде ворот. Я снова обвела взглядом огромный зал. Без сомнения, это был выход. Но куда он ведёт?

Рассудив, что выбора нет, решила попробовать. И ещё раз вгляделась в бледный квадрат перед собой. Линии проёма, как и всё в этом месте, выглядели неправильными, кривыми, абсолютно чуждыми.

«Не думай об этом!» — приказала я себе.

Собрав остатки сил, приняла решение вернуться за королём и вместе с ним добраться сюда. Но смогу ли я его дотащить? Я остановилась. Мучительные сомнения с новой силой вгрызались в уставший разум, но я все же взяла себя в руки. Буду действовать по обстоятельствам.

Оторвав от рукава новый кусочек ткани, я бросила его вниз и развернулась. Подходя к очередной метке, скидывала её на землю, формируя следы уже там, так как идти по стене с королём не представлялось возможным.

Я добралась до того места, откуда начала путь. Поскальзываясь и царапая пальцы об острые края трещин, едва не сорвалась, но всё-таки спустилась. Когда ноги коснулись земли, колени подкосились, и я, не в силах сдержать дрожь, осела на землю.

«У меня получилось!» — пронеслось в голове.

Как в тумане, я с трудом поднялась и, пошатываясь, направилась к королю.

Джерд

Всё, что Джерд читал об этом месте в старинных книгах, не шло ни в какое сравнение с увиденным. Нур-Акшот, а точнее то, что от него осталось, оказался огромен и простирался до самого горизонта. Город стоял на широком плато, окружённом цепью угрюмых заснеженных гор. Эти величественные белоголовые исполины молчаливо охраняли тайну мёртвого города.

Всадники ехали по просторной, совершенно прямой улице, которая пересекала город, подобно артерии, ведущей к самому сердцу его руин. По обе стороны из высоких, наметённых позёмкой сугробов вырастали дома. Местами разрушенные до основания, они безразлично взирали на людей пустыми глазницами оконных проёмов. Там, где тысячи лет назад кипела жизнь, теперь властвовал могучий северный ветер, несущий с равнины невесомую снежную пыль. Она траурным покрывалом стелилась по обрушенным стенам. Камень оплавился, словно весь город побывал в гигантской печи. Исковерканные края зданий, казалось, текли до сих пор. Смотреть на это было неприятно, почти болезненно, а в сочетании с извращённой неправильностью линий практически невозможно. Солдаты за спиной принца тяжело вздыхали. Всем было здесь не по себе. Непонятная тревога засела в груди каждого безжалостной свинцовой пружиной. Лошади, чувствуя волнение седоков, то и дело вздрагивали, откидывали головы назад и норовили встать на дыбы, будто боялись земли, по которой ступали.

— Жуткое место, — хмуро прошипел Эйрих.

Как и все, он напряжённо озирался по сторонам и кривился от накатывающей тошноты, которую вызывал искажённый чуждый пейзаж.

— Ваше Высочество, что это?

Джерд обернулся и проследил глазами за движением руки Зарга. Недалеко от них, полузарытые под снегом, лежали оплавленные, испещрённые крупными дырами остатки огромной статуи. Красивое женское лицо едва угадывалось в искривлённых пугающих очертаниях. Розоватый камень, такой же, как и на Островах Забвения, выглядел так, будто кипел в страшном огне, а затем внезапно застыл, покрывшись неповторимым узором.

Джерд ответил ему пожатием плеч, скрывая странное смятение и не желая показывать своих чувств. Он сам знал лишь то немногое, что сохранили легенды, передаваемые из поколения в поколение. Они гласили, что Великая Война началась здесь, в столице, и, словно отрава, расползлась по всем землям Древних, неся с собой лишь смерть и разрушение.

— Крахен! — не выдержал Эйрих, с силой тряхнув головой. — Хоть глаза закрывай, мутит от всего, что вижу!

С остальными творилось то же самое. Неестественно ломаные, угнетающие силуэты разрушенных зданий, отсутствие запахов и оглушающая тишина сводили людей с ума. Мир вокруг был изуродован злом. В конце концов, Джерд перестал смотреть по сторонам и сосредоточился на дороге. Его вдруг охватило стойкое неприятное ощущение, что за ними наблюдают. Эйрих поравнялся с ним и тихо спросил так, чтобы не слышали остальные:

— Чувствуешь?

Принц, не поворачивая к нему головы, кивнул. Он был уверен, что Зарг уже давно почуял опасность. Несколько мгновений спустя варрант немного отстал от отряда, отвёл лошадь в сторону и, не отъезжая далеко, покружил вдоль развалин. Он вернулся обратно и сделал условный знак рукой, означающий, что угроза подтверждена, всем быть наготове.

Кейт

— Вот так, ещё немного, — подбадривала я короля, хотя сама едва держалась.

Мы еле двигались, он почти висел на мне. Чудовищно исхудалый и измождённый, он всё равно весил больше меня и был гораздо выше. Шея и плечи нещадно ныли, как и спина. Чтобы не потерять равновесие, я опиралась одной рукой о стену, другой поддерживала его, стараясь идти прямо. Ноги дрожали и подгибались. Каждые двадцать-тридцать шагов мы останавливались. Король тяжело переводил дыхание, а я пыталась удержать его, позволяя хоть немного отдохнуть. Мои силы были на исходе. Ещё чуть-чуть — и придётся делать привал. Но пока, сжав зубы, я заставляла нас идти дальше шаг за шагом, от одной брошенной метки до другой.

Мы прошли ещё немного, и тут его тело внезапно отяжелело. Рука на моих плечах ослабла, а потом и вовсе опустилась. Король оседал, он просто не мог больше стоять. Удержать я его не смогла, и мы оба рухнули на землю. Переведя дух, я кое-как подтащила его к стене и сама привалилась рядом. Мы молчали. Я сидела и безучастно смотрела на белеющий клочок ткани в дальнем конце коридора. Моя следующая метка. От усталости вдруг стало клонить в сон. Захотелось лечь на стылую землю ничком, закрыть глаза и ни о чём не думать. Я резко тряхнула головой, прогоняя морок. Ещё немного, и нужно будет снова вставать и идти.

Король больше не кашлял. До меня доносилось лишь булькающее дыхание, отрывистое и частое. Я дотронулась до его здоровой руки. Он весь горел.

— Ваше Величество, как вы?

Я вгляделась в его лицо.

Он попытался глубоко вдохнуть, но не смог. Снова отрывисто задышал и с трудом прохрипел:

— Неважно.

— Давайте всё же попробуем встать.

Я поднялась, опираясь о стену и потянулась к нему. Он неожиданно поднял на меня глаза.

— Иди. Одна ты сумеешь выбраться…

— Ваше Величество… — перебила я, но он не слушал.

— Иди… Я не смогу… скажи ему…

И тут я поняла, что он в крайнем отчаянии.

— Скажи ему… что я виноват…

— Нет, — твёрдо ответила я, вновь протягивая руки, — вы скажете ему сами. Вставайте! Ну же!

Нечеловеческим усилием я заставила его подняться и снова побрести вперёд. Казалось, время остановилось. Спина пылала, в ушах звенело, но мы шли… Лишь одна мысль не давала покоя: что будет, если тот проём не окажется выходом?

Джерд

С тех пор как они вошли в город, Джерд безуспешно пытался дотянуться до Кейт. Её молчание угнетало. Он изо всех сил старался подавить растущее беспокойство, но тревога не отпускала. Он по-прежнему ощущал её страх, и внезапно с удивлением понял, что мыслеобразы Кейт и отца в его сознании слились воедино. Почему, объяснить он не мог. Но теперь Джерд видел то, что видели они оба: каменные стены, освещённые тусклым красноватым светом.

Город тянулся, словно не имел конца. Развалины зданий, хаотичное нагромождение камней, осколки статуй, хранящие отблеск былого могущества, — всё это пробуждало в его душе необъяснимую ноющую боль, будто он безумно сожалел о том, что случилось здесь много веков назад. Но почему? Странное это было чувство, оно возникло из ниоткуда. Джерд невольно размышлял, как выглядел город до Великой Войны. Кто его населял и какими они вообще были, эти Древние?

Миновав несколько кварталов, они внезапно оказались на площади. Точнее, раньше это пространство представляло собой обширную и, судя по всему, очень красивую площадь. Теперь же оно напоминало неровный круг, охваченный со всех сторон остовами искорёженных зданий, а в центре совершенно не тронутой возвышалась башня: сооружение настолько невероятное, что казалось иллюзией на фоне общего запустения. Она выросла на пути столь неожиданно, что люди, резко натянув поводья, остановились и растерянно уставились на неё.

Фиолетово-чёрный камень с едва уловимым серебристым отблеском не имел ни следов времени, ни следов разрушений. Башня тянулась к самому небу, исчезая в рыхлых снеговых облаках. Стены, покрытые загадочными надписями, давили. Поблизости слышался едва уловимый гул, который пронизывал студёный, вдруг ставший тяжёлым воздух.

Джерд посмотрел на правую руку. Нити, что тянулись через пространство, сделались ярче. Они дрожали, то повисая, словно оборванные, то натягиваясь с такой силой, что казалось, вот-вот лопнут. Запястье жгло. Пульсация в нём усилилась, отзываясь вполне ощутимой болью.

И он услышал ее. Испуганный голос резко ворвался в сознание. Её безутешное отчаяние короткой вспышкой опалило разум. Кейт боялась, очень… Джерд буквально физически почувствовал её страх. Не раздумывая, он направил коня прямо ко входу в башню.

— Это здесь, — не оборачиваясь, бросил он остальным, и тут же спрыгнул на снег, впервые ступая на древнюю израненную землю Нур-Акшота.

Гул, исходящий от башни, тонко звенел в густой тишине. Ветер стих и больше не свистел в руинах. Чужое присутствие ощущалось с нарастающей силой. Люди один за другим спешивались и вынимали оружие, насторожённо поглядывая по сторонам. Джерд вытащил из-за спины один из клинков и, крепко стиснув рукоять, двинулся к высоченному, чернеющему пустотой проёму в центральной стене.

И тут-то Фальк их заметил.

— Справа! — выкрикнул он через плечо, когда первый мортус уже находился в прыжке.

Джерд мгновенно обернулся, краем глаза успев уловить смазанное движение. Кошка повалила одного из солдат, но Зарг среагировал молниеносно. Короткий зазубренный клинок варранта проткнул ей горло. Животное замертво рухнуло на снег, в последний раз дернулось и застыло. Тэрк перекатился, вскочил на ноги — и вовремя. Кошек уже было не меньше дюжины.

Серыми острозубыми тенями они заскользили, быстро сжимая кольцо вокруг ощетинившихся клинками людей. Второй мортус с оглушающим рыком метнулся столь же стремительно. За ним прыгнули остальные, развернув лезвия крепких, как боевой нож, когтей. И замелькали мечи, клыки и, горящие свирепым огнём, жёлтые глаза.

Дикие мортусы редко нападали на людей, в большинстве случаев они убегали, едва почуяв опасность. Эти же неумолимо шли вперёд, словно ими кто-то управлял. Даже раненые, они не отступали. Напарываясь на беспощадную сталь, отлетали назад, но поднимались и рывком возвращались в самую гущу битвы. Стоя плечом к плечу, люди рубились яростно и молча, рассекая неподвижный воздух, а вместе с ним и прочные мохнатые шкуры. Кровь животных, перемешанная местами с человеческой, уже щедро пропитала снег. Но кошки продолжали наступать.

— Ненавижу мортусов! — взревел Эйрих.

Его тяжёлый сверкающий меч обрушился на очередную зубастую тварь и отшвырнул ее за пределы круга. Рукав куртки чуть выше локтя был разорван в клочья. Кровь тонкими струйками стекала по пальцам и капала под ноги. Одна из кошек всё-таки сумела его зацепить.

— Ваше Высочество, идите! — заорал Зарг, дёрнув головой в сторону прохода в башню. — Мы сами здесь справимся!

Отпрянув, Джерд резко пригнулся. Клыкастые челюсти успели клацнуть у самой шеи, прежде чем чёрный клинок вспорол пушистое брюхо. Тело хищника обмякло в воздухе, глухо упав на окровавленный снег.

— Уверен? — громко бросил он варранту, стараясь перекричать утробный звериный рык.

Ответом ему послужила отсеченная мохнатая голова, скатившаяся к ногам. Зарг опустил короткий меч, лишь на мгновение прервав бой. В другой руке варрант держал неизменный шестопер13, орудуя им словно боевым молотом. Шипастый наконечник оставлял на покатых боках тварей кровавые язвы, с силой вырывая куски плоти и разбивая мощные кости.

— Идите! — снова крикнул он, отбивая очередной натиск.

Джерд выхватил из-за спины второй клинок и, перепрыгивая через тела поверженных хищников, ринулся к башне, безжалостно расшвыривая кошек на своём пути. Эйрих, пятясь назад, отбросил прыгнувшую на него тварь и устремился следом. Едва они оказался внутри, рядом мелькнула зелёная куртка Фалька.

Их встретил удушливый сырой полумрак.

— Как рука? — шёпотом спросил Джерд, не поворачиваясь к другу.

Эйрих недовольно фыркнул и зло зашипел:

— Терпимо. Быстрые, заразы! Ещё чуть-чуть — и пришлось бы махать левой.

Он ещё что-то пробормотал себе под нос, ругаясь на мохнатых монстров. Видно, рука всё-таки беспокоила. Через злобу он пытался унять боль.

Коридор, в котором они оказались, уходил под углом вниз. Складывалось стойкое ощущение, что башня внутри гораздо больше, чем снаружи. Их пружинящие шаги почти не отдавались эхом. Сказывалась многолетняя выучка. И Джерд, и Эйрих, оба, несмотря на высокий рост и соответствующий вес, умели двигаться бесшумно. Алахард не жалел времени, заставляя их часами отрабатывать бой с завязанными глазами, учиться чувствовать противника и ступать незаметно даже для самого чуткого уха. А уж про Фалька и нечего было говорить. Не зря в Королевской армии его называли тенью принца. Он скользил в темноте как призрак и, казалось, почти не дышал.

Коридор уходил всё глубже, воздух становился плотнее. Сквозь густую настораживающую тишину пробивался уже привычный мерный гул башни. Через сотню шагов коридор резко свернул влево и вывел на развилку. Два совершенно одинаковых туннеля уходили в разные стороны. И снова ломаные линии и подступающая к горлу мучительная тошнота.

— Ну, куда теперь? — Эйрих широкой ладонью стёр пот с лица и устало посмотрел на принца.

Джерд сосредоточился, прикрыл глаза и потянулся к Кейт. Он чувствовал её совсем рядом. Мысленно позвал, надеясь, что она услышит. Но в ответ получил лишь слабый отголосок её страха.

— Туда, — коротко кивнул он на правый тоннель и без колебаний шагнул вперёд.

Своды здесь казались шире. От трещин в камне исходил странный холодноватый свет. Теперь принц отчётливо различал не только фигуры товарищей, но и их напряжённые лица. Туннель успел несколько раз вильнуть и упёрся в глухую неровную стену.

— Проклятье! — выругался Эйрих, яростно ударив рукоятью меча по сырому камню.

— Тихо! — грубо одёрнул его Джерд и, ведомый странным чувством, прикоснулся к стене.

Кейт была там, за ней. Он слышал биение её сердца. Стылый камень отчётливо передавал его, странно вибрируя под ладонью. Нити на запястье вспыхивали и искрились.

Молча отдав свои мечи подошедшему Фальку, принц начал слепо водить по стене и ощупывать каждую трещину. Что он пытался найти, он и сам не знал. Нечто чужое, что поселилось в его разуме с тех пор, как они вошли в город, вело его.

— Что ты делаешь? — нетерпеливо бросил Эйрих. — Здесь не пройти!

— Стойте! — внезапно подал голос Фальк. Он немного отошёл назад и немигающим взглядом смотрел на камень. — Это дверь!

Джерд тут же отступил и увидел то, о чём говорил оруженосец. В стене неправильным квадратом виднелись насечки, словно она могла уходить в сторону, открывая проход. Но как её сдвинуть?

«Камень, десятый снизу. Нажми!»

От неожиданности Джерд вздрогнул. Голос, прогремевший в голове, не мог принадлежать ни отцу, ни Реджинару. И уж точно не Кейт. Раскатистый и властный, он звучал из самых глубин сознания.

Джерд сразу же бросился к стене, быстро отсчитал нужный камень и надавил. Несколько напряжённых мгновений ничего не происходило. Принц уже успел подумать, что окончательно сходит с ума, но тут послышался скрежет и стена натужно откатилась в сторону, пропуская их в огромный зал неправильной формы с четырьмя острыми ломаными углами.

Осторожно, оглядываясь по сторонам, они ступили на идеально гладкие плиты.

— Вот же крахен! — благоговейно прошептал Эйрих, рассматривая зал.

Странное место пугало и завораживало одновременно. Чуждое, оно непонятным образом показалось Джерду знакомым. Он точно знал, что никогда прежде здесь не бывал, но именно его он видел в своих тревожных вязких снах, которые мучали его вот уже который месяц. Они вдруг ожили, наполнили сознание жгучими обрывками воспоминаний, которых быть никак не могло.

Его внимание привлёк большой, плоский, похожий на стол камень, не поддающийся обычному описанию. Он находился в сердце зала и перетекал из одной формы в другую. Один лишь взгляд на него вызывал сильный приступ тошноты, будто сущность его была враждебна человеческому разуму.

Камень звал…

Джерд с сомнением приблизился к нему, положил ладонь на шероховатый край — и тут же ощутил едва уловимую пульсацию. Камень казался живым. С принцем будто разговаривали — несмело, робко, как преданное животное, нерешительно привлекшее внимание хозяина. Лёгкие, почти незаметные прикосновения к сознанию порождали необычное тепло, пронизанное тревогой. Камень просил. Нет, он хотел, чтобы принц что-то сделал. Но что именно?

Внезапно тишину разорвал потрясённый голос.

— Джерд…

Джерд и Эйрих одновременно обернулись. Фальк застыл с вытаращенными глазами, задрав кверху голову.

Гигантский каменный воин, облачённый в полный доспех, замер в дальнем углу зала. Джерд успел заметить, как от удивления вытянулось лицо Эйриха. Сам он, вероятно, выглядел не лучше. Да и как тут можно было выглядеть, когда в древнем, разрушенном много веков назад городе перед ним возвышалась статуя… его самого?

— Эт-то… это ты? — пробормотал Фальк и даже попятился от изумления.

И он, и Эйрих теперь растерянно переводили взгляд со статуи на принца и обратно. Лицо каменного воина скрывалось под шлемом, массивная фигура склонилась к рукояти меча, служившего ей опорой. Но доспехи…

Джерд узнал их мгновенно. Они были его. Каждый шов, каждая пластина.

«Этого не может быть», — мысленно прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоестественного ощущения, будто каменный двойник сейчас поднимет голову — и в узких прорезях шлема Джерд увидит свои глаза.

Его чёрные доспехи из закалённой тенеберийской стали не могли быть ни копией, ни чем-то иным. Много лет назад Джерд сам, вместе с известным на весь Цафир мастером Лютфи, выковал их по собственным чертежам. Каждый изгиб металла был ему до боли знаком. Он провёл тогда в Тенеберии не одну неделю, шаг за шагом воплощая задумку. Помнил убийственный жар кузницы, звон тяжеленного молота и чёткие, уверенные движения старого мастера. Помнил, как тенебериец ворчал, что такой сложной работы ему не заказывали со времен юности, но всё же брался за очередную деталь, пока доспех не стал идеальным.

Когда всё было закончено, он сидел на принце как вторая кожа, не только не сковывая мышцы, но и усиливая их. И вот теперь спустя годы он видел их перед собой — точную копию, запечатлённую в камне.

Повернув голову, Джерд заметил ещё одну статую — в противоположном углу. Затем третью и, наконец, четвёртую. Воины стояли, склонив головы в безмолвной покорности, их могучие руки в латных перчатках покоились на рукоятях огромных мечей, острия которых упирались в пол.

Принц вдруг стремительно развернулся и, повинуясь совершенно необъяснимому порыву, шагнул к камню и опустил руку на поверхность напротив воина в своих доспехах. Едва он коснулся, пальцы тут же провалились в не видимую глазом выемку: отпечаток человеческой ладони — его собственной, идеально совпадающий с линиями его пальцев.

В тот же миг волна необъятной силы прокатилась по телу, ломая привычное ощущение реальности. Разум захлестнуло и вбросило в сердце ревущего вихря, где смешались свет, тьма, отчаяние и что-то древнее, едва постижимое.

А затем мир потух…

Кейт

Тёмный провал в стене, который сверху казался безобидным, теперь внушал неописуемый ужас. Туннель, что скрывался за ним, вёл под углом наверх. Подъём выглядел не слишком крутым, но всё же достаточно ощутимым, особенно для короля, что вынуждало останавливаться буквально на каждом шагу. Красноватый свет лабиринта проникал и сюда. Он растекался по каменным стенам, покрытым тонкими нитями не то мха, не то иного, неизвестного растения. Мне даже почудилось, что нити шевелятся, подрагивают в такт моему дыханию.

Свет постепенно тускнел, растворяясь в густеющей темноте, и я запоздало вспомнила о своей второй, самой сильной фобии. Плотная давящая тьма ждала впереди. Смогу ли я? Справлюсь ли? Эти вопросы мелькнули в голове, но, к удивлению, разум отреагировал вяло.

То ли страх притупился от изнеможения, то ли я настолько вымоталась, что просто перестала воспринимать реальность с прежней остротой. Ожидаемого прилива паники так и не последовало, и я равнодушно решила не тратить время на попытки понять почему.

Воздух в туннеле тем временем менялся, становясь прохладнее. В нём отчетливо чувствовался запах свежевыпавшего мокрого снега, который уже начал таять. В мутной тьме аромат казался странно неуместным.

Наши тяжёлые, шаркающие шаги отзывались приглушённым эхом, звучащим как чьё-то далёкое, беспорядочное бормотание. Шли мы молча, берегли силы. Стены тоннеля служили единственной опорой. Преодолев брезгливость, я продолжала касаться их рукой, вдавливая мягкие нити «мха» в шершавый камень. Ладонь давно покрылась чем-то липким. Ещё в самом начале пути, ощутив эту слизь, я резко отдернула руку от стены и тут же поняла, что без опоры далеко не уйду. Король, почти висевший на моих плечах, полностью зависел от меня. Потеряй я равновесие, и мы оба рухнем на холодный, скользкий пол.

Свет позади окончательно погас, оставив нас наедине с наползающим со всех сторон беспощадным мраком. Но мы упрямо продвигались вперёд. На ощупь, чудовищно медленно. Каждый шаг был борьбой. Каждый вдох — усилием.

Туннель поднимался выше, стены сужались. Влажный камень под ногами становился все более скользким, местами покрытым чем-то мягким и неприятно податливым. Я запрещала себе задумываться о том, что это могло быть. Все мысли свелись к одному: шаг, ещё шаг, вдох, выдох, ещё вдох…

Я смертельно устала. Ноги, руки, плечи горели от напряжения. Казалось, на теле не осталось ни одной, даже самой маленькой клеточки, что не молила бы об отдыхе и тепле. Несколько раз мы делали привал, и подняться потом становилось всё тяжелее. Король молчал, но я чувствовала, что ему хуже. С каждым шагом. Когда в очередной раз Валаран обмякал на плече и колени мои подкашивались, он из последних сил брал себя в руки. И мы ползли дальше, оба отупевшие от усталости.

Поначалу я пыталась хоть как-то ориентироваться в вязкой гнетущей тьме, считая шаги, но вскоре сбилась и оставила эту бессмысленную затею.

И вдруг мои привыкшие к темноте глаза уловили впереди едва различимые пятна. Бледный свет, молочно-призрачный, но он был. Что это? Выход? С трудом опустив короля на каменный пол, я шепнула, что пойду проверить, что там, и пообещала вернуться. Сделав несколько шагов, увидела дверь. Теперь её очертания стали чёткими: неровные доски, щели между ними, через которые пробивался тот самый тонкий, неясный свет. Но чем ближе я подходила, тем дальше отступала дверь. Сколько бы я ни шла, она отдалялась, словно насмехаясь надо мной. И не было этому конца. В какой-то миг я почувствовала, что разум сдаётся. Это обман, подумала я, иллюзия, созданная воспалённым мозгом. Как мираж в пустыне, когда за каждой дюной мерещится спасительный водоём, но это всего лишь дрожит над песком раскалённый на солнце плотный горячий воздух.

Стоило подумать об этом, как ноги окончательно подкосились, и я осела. Сползла по липкой стене и сломалась, точно старая механическая кукла, у которой внезапно закончился подзавод и лопнула слишком туго натянутая пружина.

Джерд

Рука у Эйриха всё-таки была тяжёлой. После второго удара по щеке Джерд открыл глаза и увидел нависающие над ним обеспокоенные лица друзей.

— Крахенова задница! — с облегчением выдохнул Эйрих. — Я уж думал, ты отправился ловить призраков на той стороне.

Джерд сел, потряс головой, пытаясь прийти в себя, и прохрипел:

— Что случилось?

— Ты нам скажи! — бросил Эйрих в ответ, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Какого крахена ты сделал?

Фальк растерянно указал на чернеющий в центре зала камень.

— Ты прикоснулся к той штуке, — голос его слегка дрожал, — и тут же рухнул на пол.

Кейт! Мысль обожгла. Нужно спешить. Джерд выпрямился и огляделся. В голове всё ещё плыл туман.

— Долго я провалялся?

— Достаточно, чтобы я успел придумать оправдание для Берты, — проворчал Эйрих.

Проклятье! Джерд почувствовал, как начинает злиться на себя. В самом деле, какого крахена ему понадобилось трогать камень? И эти доспехи… Мало ли… Он здесь вовсе не за этим. Джерд глубоко вздохнул, пытаясь подавить растущее раздражение. Он подумает обо всём. Потом. Какой-нибудь тихой ночью, когда Кейт будет мирно спать в его объятьях. Тогда он позволит себе роскошь раздумий и вопросов, но не сейчас… Сейчас он должен найти её и вытащить из этого кошмара. И больше никогда, никогда не отпускать.

Туман в голове отступил и сменился странной ясностью. Она была здесь. Он ощущал это каждой частицей своего тела. Более того, теперь Джерд каким-то непостижимом образом знал — Кейт совсем недавно стояла именно тут, на этом самом месте. Смотрела на ту же статую, что и он. Это не имело смысла. Крахен! Это казалось безумием!

Тряхнув головой ещё раз, чтобы избавиться от наваждения, он поднялся и взял поданные Фальком мечи. Рукояти привычной тяжестью легли в ладони. Отбросив абсурдные хаотичные мысли, он устремился вперёд, к проходу в противоположной стене.

По сводчатой галерее они почти бежали, а когда резко вынырнули из угрюмой каменной полутьмы на свет, замерли, не веря своим глазам. Перед ними открылся небольшой внутренний двор, занесённый чистым, нетронутым снегом. Всё это время им казалось, что они находятся глубоко под землёй, но теперь…

Над их головами нависало низкое пепельное небо, и тот же самый холодный, насыщенный тяжёлой сыростью воздух снова пропитывал всё вокруг. Очередная загадка Нур-Акшота. Таинственная и необъяснимая.

Они огляделись. Острый глаз Фалька первым выхватил из тени рассохшуюся деревянную дверь, стянутую ржавыми металлическими пластинами.

— Туда! — крикнул он.

Их встретила большая пустая комната. Выглядела она мрачно и безжизненно. Единственной мебелью здесь были длинный обветшалый стол и два одиноко стоящих стула. Ничего больше. Давно забытое и заброшенное место. Следующая комната оказалась не лучше, но в центре вместо стола возвышалась огромная кровать, заваленная разноцветным тряпьем.

— Джерд, — тихо позвал Эйрих.

Голос друга звучал необычно серьёзно. На жёстких небритых щеках проступили злые желваки. Он подобрал с пола и теперь держал в руке белый клочок бумаги. Письмо. То самое, которое Джерд написал Кейт, когда находился в Адекоре. Казалось, с тех пор минули годы.

Джерд схватил протянутый ему листок и остро ощутил прилив свирепой, едва сдерживаемой ярости. Этот ублюдок держал её здесь, заставляя страдать от холода, темноты и ещё, крахен знает, от чего! Грудь горела, а сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу. Джерд знал одно: он убьёт Гимтара. Хладнокровно, без жалости. И никакая магия, никакие стены или кристаллы не смогут его остановить!

Кейт

Мне мерещились голоса, и я уже не удивлялась. Еле слышные, мужские, они тихо переговаривались у меня в голове. О чём — было не разобрать. Вот они затихли, затем снова вернулись, на этот раз звуча намного громче. Внезапная вспышка опалила мозг.

Голоса раздавались вовсе не в моей голове, а за дверью. Той самой, сквозь щели которой я видела слабый бледный свет и до которой так и не смогла добраться.

Говорят, в экстремальной ситуации люди способны на многое. Видимо, так и случилось. Разум судорожно заметался и, вычленив из сумятицы диалога один-единственный голос — глубокий, бархатный и такой родной — заставил меня вскочить и понестись туда со скоростью спринтера.

— Джерд! — закричала я, едва достигнув двери. Она оказалась заперта. Впрочем, на что я рассчитывала? Что есть силы я забарабанила кулаками по отполированным временем доскам. — Джерд, мы здесь!

Мгновение, и с обратной стороны я услышала:

— Кейт!

Голос его дрогнул на миг.

— Кейт, сейчас!

Дверь содрогнулась под ударом мощного плеча, но не поддалась. Я отскочила назад. Ещё удар…

— А ну-ка! — прогремел второй голос.

Никогда я так не радовалась этому светловолосому грубияну, как теперь. Счастливые слёзы градом катились по щекам. Нас всё-таки нашли!

— Кудрявая! — крикнул мне Эйрих. — Слышишь меня? Отойди от двери!

Массивный меч с глухим звоном врезался в старое дерево. Прыснули щепки, раздался резкий удар тяжёлого ботинка, и створка отлетела в сторону. Дневной свет ослепил меня, и тут же я оказалась в кольце сильных рук. Тёплые губы неистово целовали меня в лицо без разбора. Глаза, нос, щёки… Губы и снова глаза… Жёсткие ладони ласково гладили волосы. Джерд прижимал меня к себе, а я, одуревшая от радости, всё шептала что-то бессвязное, целуя его в ответ.

Он отстранился, быстро снял с себя куртку и укутал меня в нее, прежде чем вывести в ту самую комнату, где, казалось столетия назад, я провела несколько безнадёжно долгих дней.

— Джерд… — я остановилась и с опаской подняла на него глаза. — Там… там король.

Выражение его лица изменилось: скулы дёрнулись и побледнели, левая бровь взметнулась вверх, будто в неверии. А в следующую секунду, не говоря ни слова, он развернулся и бросился в туннель. Следом за ним в темноту нырнул Фальк. Мы с Эйрихом молча уставились в чёрный проем. Их не было мучительно долго, но потом всё-таки зазвучали шаги.

Джерд нёс отца на руках. Тот обмяк и, похоже, пребывал без сознания. Дорога, а особенно подъём отняли у него последние силы. Но он был жив.

Заметив короля, Эйрих тут же сорвался с места и, оказавшись рядом, помог уложить его на стол. Затем без колебаний стянул с себя куртку и подал принцу. Джерд заботливо укрыл ею отца и оглянулся. Тревожные усталые глаза встретились с моими. И было в них намешано столько всего: боль, смятение, облегчение и любовь — безмерная, искренняя любовь.

Я шагнула к нему. Он притянул меня к себе, нежно обнял за плечи. Уткнувшись лицом в широченную грудь, я чувствовала, как бешено бьётся его сердце. Неужели всё наконец закончилось? Сумбурные мысли путались в голове. Нам ещё о стольком предстояло поговорить…

— Джерд… — за моей спиной раздался слабый голос короля.

Я обернулась. Он пришёл в себя и теперь смотрел на сына запавшими, воспалёнными глазами. Джерд слегка отстранился, но полностью не отпустил от себя, будто боялся, что я исчезну. Продолжая удерживать меня одной рукой, он склонился над отцом.

— Я здесь…

— Воды, — еле слышно прошелестел Валаран.

Передо мной мгновенно оказалась протянутая фляжка. Фальк отдал её и выглядел не менее потрясённым, чем Эйрих, который стоял тут же, по ту сторону стола. Джерд аккуратно приподнял отца за плечи и начал поить. Напившись, король закашлялся, но выглядел уже гораздо лучше. Мне показалось, что глаза вдруг утратили ту сумрачную пелену непроходящей боли, что мучила его…

Джерд осторожно сдвинул куртку и, стараясь не причинить королю излишних страданий, осмотрел почерневшую руку. Тёмные брови недовольно сошлись на переносице, а плотно сжатые губы побелели. Он понял, что дело плохо.

— Сын, она… — снова заговорил Валаран и, глядя на меня, попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой, но всё равно по-отечески доброй. Он перевёл взгляд на Джерда и просипел: — Она не дала мне умереть… там… Она похожа… на твою мать…

Джерд глубоко вдохнул, как будто хотел что-то сказать, но не знал с чего начать. Он опустил взгляд на меня. Затем посмотрел на отца, и в глазах его мелькнуло отчаяние, словно тяжёлое бремя, которое он нёс, стало ещё более невыносимым.

— Джерд, — неуверенно подал голос Эйрих. — Скоро стемнеет. Пора выбираться отсюда.

Принц, будто опомнившись, серьёзно взглянул на друга и кивнул, затем повернулся ко мне с вопросом:

— Кейт, ты сможешь идти?

Получив утвердительный ответ, аккуратно поднял отца на руки. Тот попытался возразить, но Джерд лишь упрямо мотнул головой и зашагал вперёд. Он всё время тревожно оглядывался на меня и успокоился, только когда Эйрих громко прогудел:

— Кудрявая, иди рядом, чтобы я тебя видел.

Мы пересекли тот самый заснеженный двор и вошли в галерею. Эйрих был прав — смеркалось. Небо затянули тяжёлые хмурые облака.

В тёплой меховой куртке я наконец-то согрелась. Впервые за недели. Мы двигались без остановок. Первым бесшумно скользил в полумраке Фальк. Перед собой я видела высокую фигуру Джерда и всё переживала, не тяжело ли ему. Я ведь не понаслышке знала, как трудно тащить короля. Но Джерд уверенно шёл вперёд, казалось, даже не сбив дыхания. Я оглянулась. Эйрих замыкал процессию. Он хмурился и подстраивал широкий шаг под меня, бросая быстрые взгляды в темноту за спиной.

Зал с каменными рыцарями выглядел так, как я его и запомнила: мрачный, холодный, пропитанный древней тишиной. И именно здесь наше везение кончилось.

Едва мы достигли середины, как воздух в одном из углов завибрировал и уплотнился, искажая пространство. Нечто зернистое, розоватое начало стремительно сгущаться, пульсируя, словно живое. Я судорожно сглотнула и растерянно огляделась, но, как оказалось, замешкалась только я. Мужчины — все трое — уже были вооружены и стояли наготове, внимательно наблюдая за клубящимся сгустком.

— Кейт, отойди к отцу! — не оборачиваясь, бросил мне Джерд.

Сделав пару шагов назад, он встал между мной и странным туманом. Я попятилась. Мой взгляд метнулся в поисках короля. Джерд успел усадить его у противоположной стены. И теперь Валаран, привалившись спиной к холодным камням, смотрел на происходящее широко распахнутыми от страха глазами, будто знал, что сейчас случится.

Внезапно туман вспыхнул, словно молния разорвала его изнутри. Я резко зажмурилась, но почти сразу открыла глаза. Увиденное заставило задохнуться. Сгусток превратился в фигуру, и она тут же распалась, порождая другие. Существа из ночных кошмаров выступили вперёд. Их острозубые рты растянулись в жутком оскале. Создания напоминали людей, но совершенно точно ими не являлись. Безухие черепа, туго обтянутые матово-серой кожей, выглядели нереально, а глаза — красные, горящие, лишённые зрачков — вселяли леденящий ужас.

— Гхолы… — обречённо простонал король.

В руках монстров мелькнули клинки — длинные, изогнутые, как сабли. На долю секунды существа замерли, оценивая нас, и ринулись вперёд. Шесть теней прыгнули одновременно, как если бы были управляемы единой волей.

Не выдержав, я вскрикнула. Джерд мгновенно обернулся, и этого хватило. Одна из сабель полоснула его по груди, оставив длинную алую рану. Белая рубашка вмиг набрякла от крови.

— Нет! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Я опомнилась и судорожно зажала рот руками, вжимаясь в стену рядом с Валараном.

Узкие клинки взметнулись, и Джерд больше не позволил к себе приблизиться. Его движения стали чёткими, резкими и свирепыми, будто в нём пробудился зверь. Каждый взмах чёрных мечей рассекал воздух с угрожающим свистом, заставляя тварей отступать. Эйрих рванул в сторону. Его тяжеленный меч закрутился в руках детской игрушкой. Он двигался мощно, обрушивая удары с сокрушительной силой. Фальк не отставал. Успевая орудовать длинным тонким клинком, он метнул пару ножей, однако они звонко стукнулись о камень, так и не достигнув цели. Потому что двигались существа с нечеловеческой скоростью. Так быстро, что их тела казались размытыми. Они молниеносно перемещались по залу, вынуждая всех троих выдерживать немыслимый темп. Создания прыгали, наносили удары и тут же исчезали, будто растворялись в воздухе. Взглядом поймать их было необычайно сложно. Лишь острые белые зубы в ощеренных пастях мелькали повсюду.

Когда очередной монстр бросился к Джерду, тот едва успел среагировать, занятый двумя другими. Сабля пронзила воздух и с грохотом ударила по черному клинку. От столкновения посыпались искры. Вторая атака не заставила себя ждать. Существо взметнулось вверх и почти задело бок Джерда, но тот вовремя успел отклониться. Сабля прошла мимо, лишь вскользь оцарапав его плечо.

Эйрих и Фальк сражались вместе. Бой становился все ожесточённее. Огромный сверкающий меч вращался смертоносным вихрем, захватывая пространство вокруг. Но и это не помогло избежать встречи с хищными саблями. На рубашке Эйриха уже виднелось несколько кровавых пятен. В какой-то миг тяжёлый клинок столкнулся с саблей. Эйрих, не теряя времени, коротким выпадом откинул тварь назад. Существо взвилось в воздух. Серебристое лезвие устремилось следом и настигло его. Прошло по шее, и отрубленная голова упала на каменные плиты. Тут же свистнули метательные ножи Фалька, прошили серые тела, но не причинили им вреда, не заставив их даже замедлиться.

— Рубите им головы! — гаркнул Эйрих.

Я почувствовала, как в груди комом встаёт ужас, когда один из монстров ринулся на Джерда. Прыжок был стремительным, смазанным. Джерд успел обернуться, но сабля всё равно ужалила его в руку, оставляя очередную метку. Мечи закружились. Он отшвырнул монстра, срезая ему куски серой кожи, и тут же встретил атаку второго. Тот вылетел резко, но Джерд оказался быстрее. Он пригнулся и отпрянул, а когда снова выпрямился, оба чёрных клинка, пересечённые крест-накрест, срубили жуткую голову. Отрезали, словно ножницы.

— Малыш! — отчаянный крик Эйриха заставил всех вздрогнуть.

Сам момент удара я не видела. Всё произошло слишком быстро. Фальк покачнулся, руки невольно потянулись к ране на животе. На мгновение на веснушчатом лице проступила почти детская растерянность, словно он никак не мог понять, что произошло. И в этот миг он рухнул как подкошенный, спиной на каменный пол. Лязгнул выпавший из ладони меч.

— Нет! — закричала я, сорвавшись с места.

— Назад, Кейт! — взревел Джерд, отражая очередной удар.

Поздно. Я была уже рядом с Фальком. Не раздумывая, упала на колени. Камень больно врезался в кожу, но я лишь стиснула зубы и, не теряя ни секунды, зажала рану. Сквозь пальцы тут же проступила кровь, которая показалась мне нереально яркой в полумраке. Слёзы застилали глаза. Искажённое болью лицо Фалька двоилось.

— Эй… — Он попытался улыбнуться, но кровь, заполнившая рот, не позволила ему это сделать. Он закашлялся. — Не плачь… что ты? Я не умру…

— Фальк, молчи… — Одной рукой я по-прежнему зажимала ему рану в бесполезной попытке остановить кровь. Другой гладила по щеке. — Всё будет хорошо!

Я почти кричала срывающимся от страха голосом.

Воздух вокруг свистел от металла. Я подняла глаза. Джерд стоял над нами. В его руках яростно плясали мечи, не позволяя серым тварям приблизиться к нам. На другом конце зала Эйрих свирепо расшвыривал других монстров, защищая короля.

— Н-не умру… — с трудом прошептал Фальк. Кровь хлынула из его горла. — Я… ведь ещё… хочу увидеть тебя… в подвенечном… платье…

В отрывистых словах звучала удивительная обжигающая нежность. Даже сейчас, в этот страшный миг он находил в себе силы утешать меня. Я судорожно глотала слёзы и зажимала дрожащими пальцами рану на его животе. Нет! Так не должно быть! Только не он! Фальк, мой добрый преданный мальчик… нет, нет, нет…

— Фальк…

Внезапно широкая ладонь легла поверх моей. Джерд опустился рядом, сокрушённо глядя в охваченное болью и страхом совсем юное мальчишеское лицо. Я и не заметила, как бой закончился. Серые обезглавленные тела беспорядочно валялись на каменных плитах.

В следующую секунду над нашими головами раздались сухие одинокие аплодисменты. Знакомый до ужаса насмешливый голос, пропитанный ядовитой ненавистью, произнёс:

— Похвально, похвально, но тебя это не спасёт.

Тень мелькнула над нами, пронеслась, почти касаясь. Джерд, мгновенно отреагировав, уже стоял на ногах. Его лицо исказилось холодной яростью, лютой и слепой. Он так неистово сжал рукояти мечей, что побелевшая на костяшках кожа, казалось, вот-вот лопнет.

Прямо перед нами, будто шагнув из ниоткуда, возник человек — источник наших страданий. Эйрих, так и не успев добежать до нас, зарычал и бросился на Гимтара, но в полушаге замер, напоровшись на невидимую преграду.

— Убей его! — резко, почти шипя, прозвучал непонятно к кому обращенный приказ.

Но уже через мгновение стало ясно.

Эйрих шевельнулся, подобно марионетке, которую грубо дернули за невидимые нити, на миг вновь застыл, а затем с каменным лицом ринулся на Джерда, подчиняясь чужой воле.

Совершенно пустым невидящим взглядом Эйрих смотрел на него в упор и двигался механически. Сильными, стремительными рывками он наносил короткие безжалостные удары. Джерд пятился под шквалом атак, отбивал их, но сам не отвечал. Было понятно, что он старался не навредить другу. Эйрих же наступал неистово, как машина, будто тело совсем не знало усталости. Его серебристый меч снова и снова обрушивался на Джерда, оставляя заметные трещины в каменных плитах, когда удары проходили мимо.

— Вот и славно, — с ленивой усмешкой прошелестели тени где-то высоко под потолком. — Посмотрим, как ты с этим справишься.

Тени мерзко хохотнули и заметались между статуями рыцарей, словно играя, а затем внезапно рухнули вниз. Я едва успела заметить движение, как ощутила рывок — меня подхватили, подняли на ноги и крепко прижали к чужому боку. Я забилась, пытаясь вырваться. В ответ стальная рука впилась в мои волосы, намотала их на кулак и дернула что есть силы, оттаскивая от Фалька. От боли я вскрикнула. Джерд обернулся, и потемнел лицом. На мгновение выражение его стало звериным. Чёрные клинки в руках ожили, уже не отбивая удары, а нанося их. Он бросился вперёд, туда, где, удерживая меня, стоял Гимтар. Но Эйрих не дал ему этого сделать.

В тот же миг, превозмогая боль, донёсся сдавленный голос Фалька:

— Отпусти ее…

Раненый, он пытался приподняться, упираясь окровавленными ладонями в плиты. С каждой попыткой он становился всё бледнее. Гимтар даже не обернулся. Фальк был для него никем. Зато я видела отчаянное старание защитить меня, несмотря на смертельную рану.

— Кейт! — крикнул Джерд, прорываясь сквозь удары Эйриха. — Кристалл! Не смотри на него! Вспомни, что я рассказал тебе на «Призраке»!

Что? О чём он говорил? Я лихорадочно перебирала в памяти всё, что происходило на корабле. Гимтар громко захохотал. Он был твёрдо уверен, что полностью контролирует ситуацию, наслаждаясь каждым мгновением.

Я извернулась и быстро отыскала глазами висевший на шее советника амулет. Ярко-красное сияние рвалось из него, как языки кровавого пламени, завораживая, гипнотизируя. И тут я поняла. Кристалл Подчинения! Вот что случилось с Эйрихом!

— Кейт, не смотри на него! — снова заорал Джерд.

Не знаю, чего я ждала, глядя на амулет: покорности, повиновения? Но вместо этого в груди разгоралась лишь жуткая ненависть к человеку, что сейчас удерживал меня. Неожиданная догадка пронзила проснувшийся мозг. Кристалл на меня не действовал!

Потемневшие от мук глаза Фалька встретились с моими. Его слабые, мучительные попытки подняться заставили сердце кричать от боли. Он находился на грани. Если мы сейчас же не поможем ему, он уйдёт. Покинет нас, и тогда невозможно будет что-либо исправить. Я задохнулась от этой мысли. Гимтар держал меня слишком крепко, не вырваться. Джерд не мог прийти мне на помощь, не убив Эйриха. Он продолжал отбивать удары, теснил друга, сдерживал его, но тот, словно обезумевший, шёл напролом. Я понимала, что вечно это не продлится. Нужно что-то предпринять. Немедленно.

Вдруг посреди хаоса я вспомнила нечто забытое. Прошло столько времени, что казалось невероятным, неужели я вправду когда-то этому училась? Улицы Нью-Йорка не славились безопасностью, и однажды братья настояли на том, чтобы я прошла курс самообороны для женщин. Я тогда с неохотой согласилась, посетила пару занятий и бросила, решив, что это пустая трата времени. И вот теперь, спустя столько лет, в мире, далеком от того, где я родилась, в памяти всплыли те несколько движений, которые я успела выучить.

Я снова вывернула шею, чтобы посмотреть на Гимтара. Он по-прежнему не обращал на меня никакого внимания. С извращённым удовольствием он следил за поединком перед собой. Он был слишком уверен, слишком убеждён, что я никуда не денусь. А зря. Я быстро оценила ситуацию, пытаясь найти слабое место. Задумываться о том, что будет, если мой план не сработает, времени не оставалось. Действовать нужно было здесь и сейчас. Собрав всю решимость, я резко ударила советника каблуком ботинка в голень. От неожиданности и боли хватка на моих волосах ослабла.

Не теряя ни секунды, я пригнулась и вырвалась из его рук. Неудержимый гнев придал мне сил, и я, вложив в движение всю ненависть, с размаху пнула его в пах. Глаза советника округлились от удивления, прежде чем боль скрутила его. Теперь ему точно не до меня. Я сорвала с его шеи амулет и бросилась бежать, радуясь про себя, что мужская анатомия в этом мире устроена так же, как и в моём.

Секунда — и Эйрих остановился, покачнулся и моргнул.

— Что за?!. — ошалело спросил он, обнаружив себя с занесённым над принцем мечом.

Тяжело выдохнув, Джерд отступил назад. Клинки опустились, и он успел подхватить меня, прежде чем я упала. Сквозь гул в ушах я почувствовала, как дрожь, сотрясающая тело, начинает стихать.

Эйрих сдавленно зарычал и оглянулся по сторонам.

— Где этот ублюдок?!

Я тоже завертела головой. Гимтар исчез.

— Фальк… — сорвалось с моих губ.

Он хрипел, но ещё держался. Мы склонились над ним. Он смотрел на нас затуманенным взглядом лисьих изумрудных глаз. Джерд мрачно стиснул его руку. По суровому лицу грозовой тучей прошла боль, перемешанная с виной.

— Мы вытащим тебя, слышишь? Продержись ещё немного!

Я потянулась, пытаясь снова зажать рану и остановить кровь. Хотела сказать что-то ободряющее, но не успела.

Голос прозвучал, как удар грома.

— Шутки кончились, принц!

Тени на сводчатом потолке вздрогнули и слились воедино.

— Твоя девка по-настоящему разозлила меня!

Джерд медленно поднялся.

— Тогда спускайся, — крикнул он в пустоту. — Только ты и я!

Смотреть на него было страшно. Лицо стало жёстким, хищным, а глаза — холодными, как лёд. Черты заострились, сделались резкими, почти звериными. На секунду мне показалось, что сквозь них проступила морда матерого волка, оскаленного и готового к броску. Он стоял, будто выточенный из твёрдого металла.

— Только ты и я! — повторил он.

— Не только. — Рядом с ним решительно встал Эйрих, мстительно качнув мечом.

Тени шевельнулись и потекли вниз, увеличиваясь и расползаясь по залу.

— Глупый мальчишка, — голос советника стал низким, глухим, почти нечеловеческим, — я не собираюсь мериться с тобой силой. Ты и так падёшь передо мной.

Тени стали сгущаться посреди зала, образуя плотную извивающуюся массу, похожую на клубок переплетённых живых змей. Из этой чёрной субстанции поднималось нечто невообразимое, лишённое плоти. Вот из клубка вырвались две огромные лапы. Глубоко внутри, в самой гуще, вспыхнули алые, огненные глаза. Гимтар больше не был человеком.

Эйрих не выдержал. В ярости он ринулся вперёд. Когтистая лапа молниеносно метнулась навстречу и с легкостью, словно мяч, отшвырнула его в сторону. Он с грохотом врезался в стену. Меч выскользнул из рук. Эйрих рухнул на пол и больше не пошевелился.

— Вот ты и остался один, принц, — издеваясь, прошипел Гимтар. — Только ты и я. Этого ты хотел?

И тогда Джерд пошёл на него. Молча. Страшно. Неотвратимо. Так идут на верную смерть, точно зная это. Я смотрела на всё происходящее будто со стороны. Ужас парализовал меня, стянул грудь железными кольцами. Это конец. Мы ничего не сможем сделать. Силу Гимтара не одолеть. Сейчас такая же лапа легко откинет принца. И тогда…

Но этого не случилось. Едва Джерд достиг его, монстр распался в пыль, тени взвились под потолок и зависли там, а через мгновение устремились вниз и закружились вокруг принца чёрным вихрем, почти полностью скрывая его от меня.

— Перестань, — за моей спиной слабо простонал король, о котором я совсем забыла.

Бог мой, он же в сознании… он же всё видит.

Из вихря раздался крик — одинокий, полный отчаяния. Тени начали оплывать, становиться прозрачными, и я увидела Джерда. Он стоял на коленях внутри страшного смерча, обеими руками обхватив голову. Он больше не кричал. И тут в моём сознании бешеной вспышкой разорвалась его боль. Чудовищная боль, которую он сейчас испытывал. Она обрушилась, раскалывая меня на части.

— Не мучай его, — взмолился король. — Забери мою жизнь, если ты так жаждешь мести, но не трогай его.

Внезапно всё кончилось. Вихрь растаял, оставив после себя лишь гнетущую тишину. Джерд продолжал сидеть неподвижно. Он сгорбился, будто под тяжестью непосильной ноши, и уронил голову на руки. Я вскочила, чтобы кинуться к нему, но не смогла. Советник появился из неоткуда. Он выбросил руку, и неведомая сила мгновенно сковала меня бесплотными цепями, удерживая на месте.

— Что, Ваше Величество? — сумасшедший голос звучал злорадно. — Больно на это смотреть?

Гимтар прохаживался по залу, невозмутимо заложив руки за спину.

— Вот и мне было больно, когда ты был счастлив с ней. Теперь ты меня понимаешь?

Он повернулся и в упор уставился на короля. Затем перевел взгляд на Джерда. Тот уже поднимался на ноги. Всё так же молча. Гимтар лениво повёл рукой, Джерда подбросило в воздух, завертело, как тряпичную куклу, и резко ударило о каменный пол.

— Хватит! — закричала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. — Ты уже достаточно сделал!

Советник обернулся, лицо исказила зловещая ухмылка.

— Ты так считаешь? — голос наполнился презрением. — Право, Кейт, ты глупа. Ты всё ещё надеешься, что я пощажу вас?

Он рассмеялся.

— Зря ты не послушала меня, — он заговорил мягко, почти ласково, но от этих слов у меня пробежал мороз по коже. — Ты могла бы уцелеть. А так…

Он раскинул руки в стороны, демонстрируя своё превосходство.

— Видишь, вышло всё равно по-моему. Какова ирония, не правда ли, Ваше Величество? — Он снова обратился к Валарану. — Твой любимый сын и не думал искать тебя. Он преспокойно сидит на троне, попивает вино и благодарит Древних за столь удачное стечение обстоятельств. Отец исчез, сгинул. Корона — его. И нет ему до тебя никакого дела.

Он хищно улыбнулся и обернулся к Джерду в миг, когда тот, подкравшись сзади, приготовился нанести удар. Вскинутая рука отбросила принца к стене.

— А вот нелюбимый сын, который ничего хорошего за всю свою жизнь не получил от тебя, искал тебя и пытался добиться справедливости. Что скажешь на это, Валаран? — Он наклонил голову, вслушиваясь в тишину. — Молчишь?

И вновь посмотрел туда, где с большим трудом опять поднимался на ноги Джерд.

— И да, принц! — В глазах советника сверкнуло нечто жуткое. — Ты ошибся насчёт вины своего брата в исчезновении отца. Хотя, полагаю, ты и сам уже это понял. Но вот насчёт заговора… здесь ты оказался прав.

Он усмехнулся и в очередной раз раскинул руки, как актёр на сцене, явно наслаждаясь вниманием.

— Видишь, я всё знаю. — Он взглянул на Валарана. — Твой наследник решил не дожидаться своей очереди, а отнять у тебя власть. Не вмешайся я, так бы и произошло. Не на того ты поставил, король. Зато твой младший сын оказался умён и храбр. Жаль, что придётся его убить.

Он замолчал, затем его взгляд медленно скользнул по мне. Губы растянулись в холодной улыбке.

— Хотя нет… пожалуй, начнем с тебя, малышка Кейт.

Наслаждаясь победой, в этот раз он не заметил, что творилось за его спиной.

Чёрный меч молнией сверкнул и опустился. Лезвие распороло блестящий плащ и прошлось по рёбрам. Советник вскрикнул от боли и вмиг исчез.

— Чтобы приблизиться к ней, тебе сначала придётся убить меня, — свирепо процедил сквозь зубы Джерд.

Кровь стекала по его виску. На ногах он стоял нетвёрдо.

— Уверен? — зашипели тени под потолком. — Что ж… пусть будет по-твоему!

Они сорвались вниз, закружились перед принцем, неся с собой смерть.

И началось.

Огромная когтистая лапа из теней подхватила Джерда и с силой швырнула об стену. Она повторяла это снова и снова, играя с ним, как кошка с израненной мышью. В какой миг он потерял сознание, я не знаю. Только после очередного удара Джерд уже не поднялся. Я бросилась к нему, упала на колени рядом и дрожащими руками приподняла голову. Пальцы тут же стали липкими, его волосы на затылке густо пропитались кровью.

— Джерд, очнись! — кричала я, голос срывался от боли. — Джерд, очнись, прошу тебя!

Я захлебывалась слезами и всё всматривалась в побелевшее, странно спокойное, теперь безжизненное лицо, цепляясь за любую надежду, что он ещё дышит. Но он не дышал. Время остановилось. Я прижалась лбом к ещё тёплой щеке и сбивчиво, путано шептала ему:

— Джерд, вернись… я люблю тебя, слышишь, люблю… прошу, не оставляй меня…

Я повторяла эти слова как заведённая, словно своей любовью пыталась удержать его здесь, не дать уйти. Казалось, если я перестану говорить, перестану держать его, он исчезнет навсегда.

— Вставай!!! — незнакомый голос грохнул с такой оглушительной силой, что едва не расколол пространство вокруг меня. — Вставай!!!

Я ничего не понимала. Голос звучал одновременно отовсюду. Будто исходил из самого воздуха. Вскинув зарёванное лицо, я увидела лишь изумлённо застывшего советника, который успел принять человеческий облик.

— Вставай!!! — вновь грянул голос, заставив меня содрогнуться.

И Джерд распахнул веки. Раскалённым железом на меня смотрели чужие страшные глаза. Он невесомо коснулся моей руки, осторожно отвёл её в сторону и в мгновение ока оказался на ногах.

А дальше произошло нечто, чего не ожидал никто.

Джерд вскинул руки, и зал задрожал. Камень застонал и начал осыпаться. Чудовищный порыв ветра, взявшийся из ниоткуда, сбил Гимтара с ног, но тот распался на тени. Неистовый ветер ударил с новой силой, разрывая их в клочья. Тьма передо мной пульсировала, пытаясь собраться воедино, превратиться в того чёрного монстра, но невидимые руки не позволяли ей этого. Они терзали её, сминая, разрывая и заставляя опадать хлопьями. Тени собирались вновь — и всё повторялось. Зал гудел, сотрясался. Ветер свистел в ушах, безжалостно рвал волосы и одежду. Джерд стоял посреди этой бури, невидящие глаза пылали яростным ненасытным огнём. Это был не он. Кто-то или что-то завладело его телом и теперь противостояло Гимтару с силой, в разы превосходящей магию советника. Пальцы Джерда подрагивали, словно он дёргал незримые струны, и от его движений направление смертоносного вихря менялось. От напряжения на его лбу и шее вздулись вены, а из носа струйкой стекала кровь.

И вдруг тени вспыхнули голубоватым огнем. Один раз… второй. Ветер стих. В неожиданной тишине остро запахло дымом. Пепел, лёгкий, как снег, медленно оседал на каменные плиты и раскрытые ладони принца. Он стоял неподвижно, а я боялась… Боялась, что сейчас тот, кто завладел им, исчезнет и он бездыханно упадет, навсегда покинув меня.

Джерд опустил руки и обернулся. Когда он моргнул, раскалённое железо пропало, и я увидела его глаза. Тёплые, ореховые, любимые. Он распахнул объятья, и я не раздумывая нырнула в них. Прижалась щекой, пытаясь уловить биение его сердца. Оно билось! Сильно, уверенно. Он жив! Я не потеряла его!

— Мой старый друг, ты оказался прав, — обращаясь непонятно к кому, снова послышался тот самый голос. Теперь он звучал спокойнее, мягче. — Это он…

В ответ ему кто-то одобрительно хмыкнул, и всё прекратилось.

Не было больше ни Гимтара, ни теней, ни странных, неизвестно кому принадлежащих голосов. Только жёсткая ласковая ладонь, которая гладила мои волосы и прижимала меня к широкой, тяжело вздымающейся груди.

— Крахен меня… раздери, — Эйрих сдавленно застонал, медленно сел и тут же схватился за голову. Залитое кровью лицо скривилось от боли. — Что это было?

Это вывело нас из оцепенения. Джерд выпустил меня из рук и бросился к Фальку. Тот лежал, по-прежнему зажимая огромную рану на животе. Побелевшие губы шевельнулись, но не издали ни звука.

— Фальк, смотри на меня! — склонился над ним Джерд. — Всё закончилось. Мы тебя вытащим.

По глазам я видела, что он и сам понимал — парня не спасти. К нам пошатываясь подошел Эйрих.

— Малыш… — прошептал он, опускаясь перед ним на колени. Он положил свою ладонь на бледную голубоватую руку Фалька. — Пожалуйста, держись…

— Сын, — тихим отдалённым эхом донёсся слабый голос короля.

Мы оглянулись. Мертвенно-белые губы едва шевелились, он почти беззвучно звал Джерда. Принц молча посмотрел на Эйриха и, не говоря ни слова, встал. Сделав несколько тяжёлых шагов, опустился рядом с отцом.

Один ад закончился, чтобы начался другой. Король умирал, тяжелораненый Фальк едва дышал.

Валаран с трудом приподнял голову и дрожащей рукой дотянулся до щеки Джерда, провёл по ней.

— Прости меня… — Он смотрел на сына с отцовской нежностью, слишком запоздалой и от того невыносимо горькой. — Я ошибался… Во всём ошибался. — Он замолчал, закашлявшись, и несколько секунд не мог продолжить. — Я бежал от своей боли, не замечая, что делаю… больно тебе. Твоя мать… она любила тебя ещё до твоего рождения, а я… я виноват перед ней и перед тобой. Я… не знал, как быть с тобой. — Король говорил, и голос становился всё слабее, каждое слово давалось ему мучительно сложно. — Ты напоминал мне её… и я боялся тебя. Боялся увидеть в тебе её… и это заставляло отталкивать тебя… Я был слаб и глуп. Но ты… ты сильный… Сильнее, чем я мог себе представить. Ты будущий король, Джерд. Ты заслуживаешь этого. Ты… именно ты должен править. — Валаран с усилием поднял глаза и просипел: — Ты будешь лучшим… сын. В глубине души… я всегда это знал… Реджинар не справится… Не дай ему всё разрушить. Только прошу… не убивай его. — Король снова закашлялся. — Твои сестра и брат… отравлены ненавистью их матери. Я допустил это, я… не заметил. Я знаю… ты не простишь меня. Я не был тебе настоящим отцом… Заставил пройти через всё это… через боль, унижения… — Он глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Но я хочу, чтобы… ты знал: я люблю тебя, сын… всегда любил… и я горжусь тобой… горжусь тобой, сын…

Король едва слышно сглотнул, его тело совсем ослабло, взгляд начал угасать. Джерд молчал. Он стискивал руку отца в своей и молчал, прячась за привычной маской. Непроницаемой и холодной. И только потемневшие от горя глаза блестели. Он не отводил взгляд, не моргал, не менял выражения. Видеть это было неимоверно тяжело. Всё внутри меня сжималось от боли и сострадания, но подойти я не могла. Это был их разговор — первый и последний…

— Твоя… невеста рассказала мне обо… всём. Хорошую мать ты выбрал… моим внукам, сын. Я вижу это. — Голос короля почти затих. Говорил он уже шёпотом. — Если Ортвин… не поверит в твою невиновность, передай ему… что я всегда знал… кинжал деда с красной рукояткой забрал тогда он… И до сих пор хранит у себя… Передай ему, он поймёт…

Джерд замер. Я видела, как плечи его напряглись, ссутулились. Он попытался заговорить, но не смог, только губы сжались в тонкую линию.

Валаран вдруг повёл глазами и отыскал меня:

— Непременно сделай его… счастливым, слышишь?

Он замолчал. Взгляд его вернулся к сыну и застыл. Будто король пытался передать ему всё, о чём ещё не успел или не смог сказать. Затем веки его дрогнули и закрылись. Он окончательно погрузился в тишину. Вечную тишину.

— Отец… — хрипло прошептал Джерд с невыразимой пронзительной болью и опустил голову.

Я осторожно поднялась и пошла к нему. Теперь было можно. Он нуждался во мне, я чувствовала это всей душой. Он мысленно позвал, и я услышала.

Но стоило сделать несколько шагов, как в зале что-то внезапно изменилось. За моей спиной раздался сухой треск. Я быстро оглянулась — и не увидела ни лежащего на камнях Фалька, ни Эйриха, что склонился над ним. За мной наливался, стремительно разрастаясь, белый переливающийся круг. Неведомая сила подчинила меня себе, и в долю секунды подхватив в воздух, стала затягивать в воронку.

— Джерд! — что есть силы закричала я.

Он рванулся ко мне. Выбросил руку вперёд. Но прежде чем наши пальцы соприкоснулись, мир взорвался ослепительной вспышкой — и исчез.