— Лера!

Она едва успела обернуться, как ей в руки сунули тонкую папку.

— Есть первое задание. Перед ней стояла высокая темноволосая девушка в клубной ветровке. — Наш оператор занят, а команды скоро выходят. Возьмешь короткое интервью у капитана гостей. Настрой, ожидания от игры. Вопросы внутри.

— Поняла.

— И не переживай. Первый день у всех сумасшедший.

Она улыбнулась и тут же растворилась среди сотрудников.

Лера только усмехнулась. Сумасшедший — это мягко сказано. Кто-то катил вдоль стены ящики с водой. Из открытой двери раздевалки доносился смех игроков. Администратор с охапкой ярко-оранжевых манишек едва не врезался в нее и на ходу бросил:

— Извини!

В чьем-то наушнике прозвучало: — Пять минут до выхода.

По коридору сразу стало теснее. Игроки, тренеры, операторы, фотографы. Все двигались туда, где уже шумели трибуны.

Лера машинально поправила аккредитацию. Если бы Никита не уговорил ее принять эту работу, сейчас она сидела бы в редакции и дописывала очередную статью. «Ты же все равно живешь футболом», — сказал он тогда. В итоге она согласилась. Всего на месяц. Просто попробовать.

Она вышла к кромке поля. На газоне разминались вратари, фотографы выбирали удачные точки для съемки, а диктор что-то объявлял зрителям.

На ходу Лера открыла папку. Сверху лежала небольшая карточка.

Капитан команды.

Нападающий.

Номер 12.

25 лет.

Глеб Аскаров.

Лера моргнула и снова посмотрела на последнюю строчку.

Глеб Аскаров.

Нет. Не может этого быть. Наверное, совпадение. Просто совпадение.

Кто-то коротко свистнул. Из подтрибунного тоннеля начали выходить футболисты. Лера подняла голову.

Бело-зеленая форма.

Капитанская повязка.

Номер 12.

Он шел, разговаривая с кем-то из партнеров, и даже не смотрел в сторону журналистов.

Еще несколько шагов.

Он повернул голову и остановился. На лице не дрогнул ни один мускул. Только взгляд изменился.

Карточка все еще была у нее в руке. Она смяла уголок, даже не заметив этого.

Они смотрели друг на друга.

— Глеб!

Кто-то окликнул его со стороны поля.

Он не ответил.

И не отвел от нее взгляда.

— Лер, готова?

Она не сразу услышала оператора. Где-то за спиной уже начинали заводиться трибуны, диктор что-то объявлял в микрофон, вдоль бровки бегали мальчишки, подающие мячи. Сотрудники клуба торопливо заканчивали последние приготовления, а Лера все еще стояла с папкой в руках и смотрела в сторону поля.

Оператор уже стоял возле камеры и вопросительно смотрел на нее.

— Лер?

— Да.

Она поправила волосы, разгладила ворот рубашки, перехватила микрофон поудобнее и только после этого подняла глаза. Глеб стоял там же и смотрел на нее. Пока Лера медлила, он не сделал ни шага.

— Капитан, сюда, пожалуйста.

Оператор махнул рукой. Глеб подошел размеренным шагом и остановился рядом — всего в шаге от нее. Лере захотелось отступить, но вместо этого она позволила себе рассмотреть его.

Белая игровая футболка с зеленой отделкой воротника, капитанская повязка, влажные после разминки волосы. По виску медленно скатилась капля пота. Когда-то ей хватало одного взгляда, чтобы понять, в каком он настроении выйдет на поле. Пять лет ничего не изменили, она по-прежнему замечала такие мелочи.

— Свет нормально?

Оператор посмотрел на экран камеры.

— Отлично.

— Звук есть?

— Есть.

Только тогда Лера поняла, что ответил Глеб. Голос у него стал ниже, чем она помнила.

Она крепче сжала микрофон, пластиковый корпус неприятно впился в ладонь.

— Тогда начинаем.

Оператор поднял руку.

— Три...

Он показал три пальца.

— Два...

Лера медленно вдохнула.

— Один...

На камере загорелась красная лампочка. Она повернулась к объективу и улыбнулась — спокойно, как привыкла за несколько лет работы.

— До начала матча остаются считанные минуты. Рядом со мной капитан гостей Глеб Аскаров.

Имя прозвучало ровно. Перед началом Лера несколько раз повторила его про себя, проверяя собственный голос, а сейчас спокойно повернулась к Глебу.

— Глеб, с каким настроем команда выходит на сегодняшний матч?

— С хорошим. Подготовились, разобрали соперника. Осталось выйти и сделать свою работу.

Он отвечал коротко и уверенно, но смотрел не в объектив, а на нее. Лера несколько секунд выдерживала его взгляд, а потом выдохнула и снова опустила глаза к карточке.

— В последних матчах ваша команда показывает очень уверенную игру. За счет чего удалось набрать такую форму?

— За счет постоянной работы.

Он снова смотрел на Леру.

Оператор едва заметно показал рукой на объектив — без толку. Глеб даже не повернул головы, а Лера почувствовала, как становится тяжело держать привычный ритм интервью.

Главное — не сбиться и не дать никому понять, что происходит.

Она перелистнула карточку, хотя прекрасно знала: дальше чистый лист — вопросы давно закончились. Это движение было нужно скорее ей самой, чтобы хоть на секунду спрятать глаза.

— Что скажете болельщикам перед игрой?

— Спасибо, что приехали. Постараемся их не разочаровать.

Он все так же смотрел мимо объектива — на нее.

— Глеб...

Имя вырвалось раньше, чем Лера успела подумать. Она осеклась на мгновение.

— Пожалуйста, смотрите в камеру.

На мгновение его челюсть напряглась, и только потом он перевел взгляд. Глеб помолчал секунду. Оператор удивленно поднял глаза.

— Хорошо.

Лера быстро закончила интервью и снова повернулась к камере.

— Спасибо. Удачи в матче.

— Спасибо.

Красная лампочка погасла.

— Отлично, — бросил оператор. — Забираем.

Он уже смотрел в сторону поля, там начиналось построение команд. Подхватив камеру, оператор почти бегом направился к бровке. Звукооператор поспешил следом, на ходу сматывая кабель.

Впервые за пять лет они остались вдвоем.

Лера выключила микрофон, свернула провод и убрала карточку в папку. Молния не застегнулась с первого раза. Она дернула бегунок еще раз, закрыла папку и развернулась.

— Лера.

Она услышала сразу, но даже не сбавила шаг. По тому, как прозвучало ее имя, она поняла: теперь он говорил не для камеры, а для нее.

— Аскаров! На поле!

Лера остановилась и обернулась. Глеб тоже не двигался. Несколько секунд они снова смотрели друг на друга, но теперь между ними не было ни камеры, ни оператора, ни заготовленных вопросов.

— Глеб!

Он выдохнул и посмотрел в сторону поля.

— Иди, — сказала Лера.

На этот раз он послушался.

Лера снова смотрела на Глеба. Несколько минут она почти не замечала остальных игроков, пока наконец не заставила себя перевести взгляд на табло.

0:1.

Екатеринбург проигрывал.

Первый рабочий день в должности пресс-атташе складывался многообещающе: ее новая команда уступала, а сама Лера следила за игроком соперника внимательнее, чем за собственными футболистами.

Лера действительно не знала, где он сейчас играет. Последние годы она о нем не спрашивала. Новости с его фамилией пролистывала, фотографии тоже, а если кто-нибудь случайно заводил разговор о Глебе, старалась сменить тему. В Новосибирске это было несложно. Там у нее была своя жизнь, работа, люди, которые понятия не имели ни о Глебе Аскарове, ни о том, какое отношение он когда-то имел к Лере Волковой.

Возвращаясь на Урал, она понимала, что полностью избегать прошлого уже не получится. Но встретить Глеба в первый же рабочий день точно не рассчитывала.

Трибуны загудели, возвращая ее к игре.

Никита шел вперед с мячом, и Глеб первым встретил его на пути к воротам. Никита попытался уйти в сторону, но Глеб прочитал движение и выбил мяч за боковую.

— Совсем обленился! — крикнул Никита.

— Просто тебя выучил!

— Мечтай!

Они разошлись с улыбками и уже через несколько секунд снова были заняты игрой. Лера тоже улыбнулась. Она видела такое сотни раз — еще тогда, когда оба гоняли мяч совсем не на этих стадионах.

Она открыла на телефоне заготовку для послематчевого поста. Екатеринбург во втором тайме играл смелее, несколько раз заставил гостей отойти к своим воротам, и счет вполне мог измениться.

После финального свистка начнется самое веселое: комментарии игроков, фотографии, посты, материалы для сайта. Первый день ей устроили такой, что времени осмотреться просто не оставалось.

Хорошо, что работы оказалось столько. Пока Лера занималась постами и комментариями, можно было не вспоминать утреннее интервью и то, как Глеб смотрел на нее все это время. Лера успела набрать несколько строк, когда шум на стадионе резко изменился. Подняла голову и увидела Глеба с мячом.

Он быстро приближался к штрафной, справа уже открывался партнер. Даже с бровки было видно: сейчас нужна передача. Но вместо передачи он поднял голову. И посмотрел на нее.

Лера замерла с телефоном в руке.

Мгновения хватило Никите, чтобы догнать его и выбить мяч. Трибуны взревели так, будто хозяева уже сравняли счет.

Глеб резко обернулся вслед Никите, потом снова нашел Леру у бровки. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Первым отвернулся Глеб.

Что это сейчас было?

Лера слишком хорошо знала Глеба, чтобы списать такое на случайность. Он отвлекся на нее.

Впрочем, второго такого шанса Глеб никому не дал. Через несколько минут гости забили еще раз. Все произошло быстро, и почти сразу над стадионом прокатился разочарованный гул.

0:2.

А Лера улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но сама это заметила.

Вот только радоваться было нечему. Ее клуб только что пропустил второй мяч, а человек, отвечающий за его информационную жизнь, с трудом удерживался от желания порадоваться за соперника.

Прекрасное начало карьеры. Она спрятала улыбку за телефоном и занялась работой.

Екатеринбург тем временем сдаваться не собирался. Под конец матча хозяевам удалось отыграть один мяч, и последние минуты стадион провел на ногах. Лера уже кричала вместе со всеми. На этот раз совершенно искренне.

Но сравнять счет команда не успела. Финальный свисток зафиксировал 1:2. Лера посмотрела на табло, прикидывая, сколько у нее времени до первых комментариев, но мысль пришла совсем другая.

Глеб выиграл. Она тут же поправила себя: Челябинск выиграл. Так звучало правильнее.

На поле футболисты пожимали друг другу руки и постепенно расходились к раздевалкам. Никита почти сразу нашел Глеба, хлопнул его по плечу. Тот что-то ответил, оба рассмеялись. Еще минуту назад они были соперниками, а теперь Никита уже обнимал друга за шею.

К Лере они пошли вместе — разгоряченные после игры, с мокрыми волосами и прилипшими к телу футболками. Никита что-то говорил, Глеб смеялся. На секунду Лера увидела не двух взрослых футболистов после матча, а тех самых мальчишек, которые когда-то возвращались с тренировок вместе.

— Ну что? — Никита остановился рядом и хлопнул ее по плечу. — Как тебе мой сюрприз?

Лера посмотрела на него. Так вот кто решил промолчать.

— Ты знал?

— Конечно.

— И специально ничего не сказал?

— А какой тогда сюрприз?

— Очень смешно.

— Я старался.

Глеб усмехнулся:

— По-моему, получилось.

— Тебя вообще никто не спрашивал.

— О! — Никита довольно посмотрел на него. — Значит, точно получилось.

Лера покачала головой. Выяснять отношения возле поля, среди игроков и журналистов, не хотелось. Но Никита свое еще получит.

— Кстати, — он повернулся к Глебу, — от тебя мне сегодня тоже подарок достался.

— Какой?

— Мяч.

Глеб сразу понял, о чем речь.

— Не привыкай.

— Даже не собираюсь. Первый такой подарок за столько лет. Следующий еще столько же ждать?

— Минимум.

— А я все думаю, с чего вдруг такая щедрость.

Никита посмотрел на Леру.

— Ты ему что сделала?

— Я?

— На тебя посмотрел — и мяч мне отдал. Я столько лет с ним играю, ни разу такого счастья не было.

— Случайность, — сказал Глеб.

— Ну конечно.

— Волков.

— Что Волков? Я тебе благодарность выразить хочу.

Лера рассмеялась. Никита тоже. Глеб улыбнулся, но как-то нехотя.

— Ладно, — Никита хлопнул его по плечу. — У меня предложение получше. Вечером надо отметить.

— Что именно? Ваше поражение? — спросил Глеб.

— Можем и твою победу, если тебе так хочется. И первый рабочий день Леры заодно.

— Я вообще-то еще работаю.

— Я вижу. Закончишь — поедем.

Он повернулся к Глебу:

— Ты с нами?

Глеб не ответил сразу и посмотрел на Леру.

Она могла сказать, что устала. Что первый рабочий день, впереди еще куча дел и ей совершенно не до ресторанов. Причин отказаться хватало. Только Никита пока даже не спрашивал ее согласия.

— Пойду, — сказал Глеб.

— Вот и отлично. Сто лет втроем никуда не ходили.

Лера перестала улыбаться. Когда-то они действительно почти везде были втроем. Лера давно не слышала, чтобы кто-то говорил о них так, будто ничего не изменилось.

— Мне пора, — Никита кивнул в сторону раздевалок. — Напишу, куда едем.

Он хлопнул Глеба по спине и ушел. Глеб остался.

Пока рядом был Никита, все казалось почти как раньше. Без него стало заметно тише.

— Значит, вечером, — сказал Глеб.

— Видимо.

— Если не передумаешь.

Лера подняла на него глаза.

— А должна?

На его лице мелькнула улыбка.

— Ты всегда могла.

Он развернулся и пошел вслед за Никитой. Лера не нашлась, что ответить.

Лера пересмотрела последнее видео, поправила титры и отправила на публикацию. Телефон завибрировал почти сразу.

Никита: Мы у входа. Ждем тебя.

Она посмотрела на время и удивилась, что уже почти десять.

После финального свистка работа только началась, и следующие несколько часов пролетели незаметно. Для первого дня материала оказалось более чем достаточно.

Лера закрыла ноутбук, собрала вещи и спустилась. Никита и Глеб ждали у входа. Оба уже успели принять душ и переодеться.

— Наконец-то, — Никита посмотрел на часы. — Я уже думал, ты решила там ночевать.

— Я работала.

— Мы тоже сегодня вообще-то работали.

— Да? — Лера посмотрела на Глеба. — А некоторые даже успевали по сторонам смотреть.

Он сразу понял.

— Один раз.

— Этого хватило.

До отеля добрались быстро. В ресторане было немноголюдно. Их проводили к столику у окна, принесли меню, и Никита почти сразу отложил свое.

— Я определился.

Лера даже не подняла головы:

— Пюре?

— Да.

— Котлета?

Никита снова взял меню.

— Где?

— Третья страница.

— Вот. Нормальная человеческая еда.

Глеб усмехнулся:

— Ты еще не пробовал.

— Там написано «котлета с картофельным пюре». Что они могут испортить?

— Котлету и картофельное пюре.

— Не каркай.

Подошел официант. Никита сделал заказ первым. Глеб выбрал мясо, уточнил состав соуса и попросил овощи вместо картофеля. Когда очередь дошла до нее, Лера закрыла меню.

— Мне пасту с морепродуктами, салат с креветками и сырные палочки.

Глеб поднял глаза.

— Все?

— Пока да.

— Пока?

Лера перелистнула меню.

— Еще тирамису. Потом.

Никита рассмеялся.

— Я же говорил.

— Что ты говорил?

— Ничего. Просто Аскаров за пять минут изучил состав половины меню, а ты сейчас заказала половину меню.

— Не половину.

— Действительно. Суп пропустила.

— Не люблю суп.

Глеб все еще смотрел на нее.

— Куда в тебя столько помещается?

— Не завидуй.

— Я не завидую.

— Тогда не считай чужую еду.

— Профессиональная привычка.

— У тебя профессиональная привычка — по воротам бить.

— Для этого желательно еще бегать.

— Поэтому ты ешь овощи, а я тирамису. Все честно.

— А я ем котлету, — вмешался Никита. — И чувствую себя самым счастливым человеком за этим столом.

Лера рассмеялась. Когда принесли еду, Никита несколько минут был занят исключительно котлетой, а потом сообщил, что ресторан проверку прошел.

— Кстати, — Никита посмотрел на Леру. — Я до последнего не верил, что ты согласишься на Екатеринбург.

— Почему?

Глеб, до этого молчавший, усмехнулся:

— Я тоже удивился.

Лера повернулась к нему.

— А тебя это волновало?

— Нет. Просто не похоже было, что тебя особенно тянет обратно.

— Откуда тебе знать?

— Ты всегда хорошо умела исчезать.

Лера перестала накручивать пасту на вилку. Глеб спокойно выдержал ее взгляд.

Никита поднял бокал:

— Давайте лучше выпьем за первый рабочий день.

— Давайте, — согласилась Лера.

— Чтобы тебе здесь понравилось.

— И чтобы после сегодняшнего счета ты завтра все еще хорошо относилась к своей новой команде, — добавил Глеб.

— Вот об этом можешь не переживать.

— Уже понял.

Они чокнулись.

Через несколько минут Никита уже рассказывал какую-то историю с тренировки, и Лера снова смеялась. Потом спорили о матче, вспоминали общих знакомых, перебивали друг друга.

Когда принесли тирамису, Глеб посмотрел на десерт, потом на Леру.

— Ты все-таки его заказала.

— Ты все еще следишь за моей едой?

— Уже интересно, чем это закончится.

— Кофе.

— С сахаром?

— С двумя ложками.

Глеб покачал головой.

— Даже не начинай, — предупредила Лера.

— Я молчу.

— Вот и правильно.

— Я бы на твоем месте тоже молчал, — сказал Никита. — Она сейчас защищает десерт. Это опасно.

Лера направила на него ложку:

— Ты следующий.

— Все. Молчу.

За кофе разговор снова вернулся к футболу.

— Кстати, поздравляю с Первой лигой. — Спасибо.

— Наконец-то дошли.

— Дошли. — Аскаров теперь вообще важный человек. Скоро перестанет здороваться.

— С тобой первым.

— Да ладно. Я серьезно. Ты к этому сколько пер?

— Достаточно долго.

Никита усмехнулся:

— Ты всегда больной был со своим футболом.

— Кто бы говорил.

— Я хотя бы иногда замечаю, что вокруг есть жизнь.

— Иногда.

Лера поставила чашку на блюдце.

— Ну наконец-то добился.

Глеб посмотрел на нее.

— Звучит не очень радостно.

— Почему? Наоборот. Столько всего ради этого бросил — обидно было бы не дойти.

— Это да. Мы оба с детства больные на всю голову со своим футболом. Просто этот всегда пер напролом.

Глеб продолжал смотреть на Леру. Она взяла чашку и спокойно допила кофе.

Больше к этой теме не возвращались. Из ресторана вышли ближе к полуночи.

Они остановились в холле. Никита вызвал такси еще за столом и посмотрел на телефон.

— Уже подъехало.

Он обнял Леру.

— Хорошо посидели.

— Удивительно, но да.

— Надо повторить.

— Посмотрим.

Никита пожал руку Глебу.

— Все, я поехал. Аскаров, проводишь?

— Провожу.

— Тогда я вообще спокоен

— До завтра.

Никита вышел из отеля. Лера проводила его взглядом и повернулась к Глебу.

— Проводишь? До лифта?

— Сложная дорога. Можешь заблудиться.

— Спасибо. Теперь я точно спокойна.

До лифта дошли молча. В кабине Лера следила за меняющимися цифрами над дверью, а Глеб стоял рядом, засунув руки в карманы.

Двери открылись. Они вышли на одном этаже.

— Только не говори, что у тебя еще и номер рядом, — сказала Лера.

— Боюсь тебя разочаровать.

Он показал на дверь через несколько номеров от ее.

— Прекрасно.

— Ты сегодня часто это говоришь.

— День такой.

Они дошли до ее двери. Лера достала ключ-карту.

— Спокойной ночи.

— Лер.

Она приложила карту к замку, но дверь открывать не стала.

— Что?

Глеб помолчал.

— Ты хотя бы могла не делать вид, что это все только моя вина.

Лера медленно повернулась к нему.

— Я делаю вид?

— Весь вечер.

— А что я должна была делать?

— Не знаю. Хотя бы признать, что тогда решения принимал не только я.

Лера несколько секунд смотрела на него.

— Какие решения, Глеб?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Нет. Объясни.

Он замолчал. Лера усмехнулась.

— Вот именно. Пять лет назад ты вообще ничего не сказал.

Иногда мне казалось, что я люблю Глеба всю жизнь. Наверное, так и было. Я не помнила момента, когда он перестал быть просто Глебом — лучшим другом Никиты, мальчишкой, который постоянно торчал у нас дома, таскал еду из холодильника и спорил со мной из-за пульта. Не было никакого дня, когда я проснулась и поняла: все, влюбилась. Просто однажды это уже было.

А сегодня, на мое восемнадцатилетие, Глеб приехал с девушкой.

— С днем рождения, мелкая.

Он обнял меня, сунул в руки подарок и тут же получил локтем в бок.

— Мне восемнадцать.

— Поздравляю.

— Я больше не мелкая.

— Конечно.

Глеб улыбнулся, а девушка рядом с ним недовольно поджала губы.

Кажется, ее звали Кристина. Или Карина.

За последний год я окончательно перестала запоминать их имена.

— Познакомишь? — спросила она.

— Лера. Лера — это...

— Кристина, — подсказала девушка.

Значит, все-таки Кристина.

— Очень приятно.

Я улыбнулась.

У меня был день рождения. Восемнадцать лет. Снятый на выходные коттедж за городом, полный дом друзей, музыка, огромный стол, футбол во дворе, куча подарков и официальное право делать почти все, что еще вчера было нельзя.

Я не собиралась позволять очередной девушке Глеба испортить мне вечер. Тем более что они редко задерживались надолго.

К десяти вечера в доме стало шумно настолько, что музыку уже почти не было слышно из-за голосов. Кто-то танцевал, кто-то вышел во двор, несколько ребят спорили о футболе возле открытого окна. Никита носился между компаниями и периодически вспоминал, что вообще-то сегодня день рождения у меня.

Глеб почти весь вечер был где-то рядом. Не со мной. Просто рядом. Этого вполне хватало, чтобы я знала, где он находится.

Кристина тоже почти не отходила от него. До определенного момента. Я вышла на кухню за водой и услышала ее голос раньше, чем увидела их.

— Я сказала, поехали.

— Крис, я услышал.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что я никуда сейчас не поеду.

Она стояла возле входной двери уже в куртке. Глеб — напротив.

— Почему?

— Потому что я здесь останусь.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Отлично. Тогда оставайся.

— Кристина...

— Что Кристина? Я сюда вообще-то с тобой приехала. Я хочу уехать. Ты остаешься. Все понятно.

Она резко открыла дверь.

— Крис, не устраивай...

Дверь хлопнула. Глеб несколько секунд смотрел на нее, потом выругался себе под нос и достал телефон.

Я сделала шаг назад, пока он меня не заметил. Не мое дело. Совершенно не мое.

Минут через двадцать я увидела Кристину из окна. Она садилась в машину к кому-то из ребят, которые как раз собирались возвращаться в город. Глеб остался.

Я запретила себе думать о том, почему меня это радует.

К двум часам ночи дом начал затихать. Кто-то уехал, остальные постепенно разбрелись по комнатам. Мне несколько раз пожелали спокойной ночи, Никита потребовал утром не будить его раньше двенадцати и исчез вместе с ребятами на втором этаже.

Я осталась одна и совершенно не хотела спать.

Я знала, в какой комнате Глеб. Конечно, знала. Я вообще слишком многое о нем знала.

Минут десять я лежала на кровати и смотрела в потолок. Потом встала. Дошла до двери. Вернулась. Снова села. Это было глупо. Что я ему скажу?

Привет, Глеб. Я тут решила зайти к тебе в половине третьего ночи. Нет, ничего не случилось. Просто я люблю тебя примерно столько, сколько себя помню.

Отличный план.

Я снова легла. Через минуту поднялась.

Если бы тогда я знала, чем закончится эта ночь, возможно, осталась бы в своей комнате. Но мне только исполнилось восемнадцать. И я пошла к нему.

Перед его дверью вся моя смелость куда-то делась. Я постучала. Тихо. Можно было сделать вид, что он не услышал, и уйти.

Дверь открылась почти сразу. Глеб был в футболке и спортивных штанах. Волосы еще влажные после душа.

— Лер?

— Привет.

Очень содержательно. Он посмотрел на меня с удивлением.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Вот теперь можно было уйти. Нужно было сказать, что перепутала комнату. Что пришла спросить что-нибудь про Никиту. Что угодно.

— Можно войти?

Глеб молча отступил. Я вошла. Он закрыл дверь. И теперь стало совсем непонятно, что делать дальше.

— Так что случилось?

— Ничего.

— Лер...

Если он спросит еще раз, я уйду. Я была в этом уверена. Почти. Глеб ждал. Я смотрела на него и понимала, что еще несколько секунд — и я сбегу.

Поэтому просто подошла и поцеловала его. Глеб замер. На одну страшную секунду мне захотелось провалиться сквозь пол. Я уже собиралась отстраниться, когда его ладонь легла мне на затылок. Он поцеловал меня в ответ.

И все мысли закончились.

Я столько раз представляла себе этот момент, что настоящий должен был оказаться неправильным. Не таким, каким я успела придумать его за все эти годы.

Оказался лучше. Я чувствовала его руки, тепло его кожи, собственное сердце, которое билось так сильно, что мне казалось, Глеб тоже его слышит.

Наверное, именно поэтому я не сразу поняла, что он остановился.

— Лер...

Я открыла глаза. Он все еще держал меня за талию, но между нами появилось расстояние.

— Еще не поздно остановиться.

— Я не хочу.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Глеб несколько секунд смотрел мне в глаза. Потом кивнул на дверь.

— Если ты сейчас выйдешь, я сделаю вид, что ничего не было.

Я посмотрела на него. Потом на дверь. До нее было всего несколько шагов. Я подошла. Взялась за ручку. И повернула замок.

Когда я обернулась, Глеб все еще стоял на том же месте. Только смотрел на меня уже иначе. Так, как никогда раньше.

От этого внутри все перевернулось.

Я сделала шаг к нему. Остальное расстояние между нами преодолел уже он. Его ладонь легла мне на талию, вторая скользнула по спине, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его тела даже через одежду и на секунду забыла, как дышать.

Это был Глеб.

Его руки на мне. Его губы. Его дыхание совсем рядом. Я столько раз представляла это, лежа ночью в своей комнате. А теперь все происходило на самом деле. Я не знала, что от его пальцев на моей коже будут разбегаться мурашки. Что мне захочется одновременно спрятаться от его взгляда и сделать все, чтобы он не переставал так на меня смотреть.

Он снова поцеловал меня, и теперь я почувствовала в этом поцелуе то, чего не было в первом. Уже не удивление. Не сомнение. Желание.

От этой мысли закружилась голова.

Глеб хотел меня.

Меня.

Я прижалась к нему ближе, провела ладонями по его плечам, по груди. Мне хотелось запомнить его таким. Чувствовать каждое прикосновение. И чтобы он не останавливался ни на секунду.

Когда его губы коснулись моей шеи, я невольно задержала дыхание. Глеб тут же остановился.

— Лер?

— Не останавливайся.

Я едва узнала собственный голос.

Он посмотрел мне в глаза, словно снова спрашивал. Я сама потянулась к нему за поцелуем.

Волнение никуда не исчезло. Я не знала, что делать, куда деть руки, правильно ли вообще что-нибудь делаю. Но стоило Глебу снова меня коснуться, как думать об этом уже не получалось.

В какой-то момент я перестала волноваться. И все равно до конца не верила: это происходит со мной. С ним.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем мы наконец затихли. В комнате было темно. Где-то внизу еще негромко играла музыка, за стеной кто-то смеялся, а я лежала рядом с Глебом и боялась пошевелиться. Не хотелось разрушать момент. Я столько лет любила его одна, что до сих пор не могла поверить: сейчас он рядом. Не где-то с очередной девушкой. Не на поле с Никитой. Со мной.

Глеб лежал на спине и молчал. Я повернула голову к нему.

— Жалеешь?

Он ответил не сразу.

— Нет.

Мне почему-то именно этого и нужно было услышать.

— А ты?

Я улыбнулась в темноте.

— Нет.

Заснула я рядом с ним. А проснулась одна. Протянула руку на другую половину кровати — пусто.

— Глеб?

Никто не ответил. В ванной его тоже не было. Сумка исчезла. Одежды, которую он вчера бросил на кресло, тоже.

Я нашла свой телефон, проверила сообщения. Ничего. Ни одного. Наверное, он спустился вниз. Или вышел на улицу.

Или...

Я оделась и вернулась в свою комнату.

Никита обнаружился только ближе к одиннадцати. Взъерошенный, сонный и злой на весь мир, он спустился на кухню и первым делом полез искать кофе. Глеба с ним не было.

Я старалась спросить как можно спокойнее:

— А Глеб где?

— Уехал.

— Куда?

Никита зевнул.

— В Челябинск. У него там с командой что-то. Просмотр вроде или сборы, я не понял. Он же говорил, что скоро сорвется.

Я сжала чашку двумя руками.

— Когда говорил?

— Вчера еще. Сказал, утром рано уедет.

Вчера. Значит, он знал. Знал еще до того, как я постучала в его дверь. До того, как впустил меня. До того, как спросил, уверена ли я. До того, как я сама повернула замок.

— А что? — спросил Никита.

— Ничего.

Я достала телефон. Открыла переписку с Глебом. Последнее сообщение было старым.

Я набрала: Ты мог хотя бы сказать.

Посмотрела на экран. И стерла.

Он ведь уже все сказал. Точнее, не сказал ничего.

Утром Лера проснулась раньше будильника. Посмотрела в незнакомый потолок, не сразу сообразив, где находится, а потом вспомнила. Екатеринбург. Отель. Новая работа. И вчерашний вечер.

Она перевернулась на другой бок и потянулась за телефоном. Восемь утра. Сегодня будет проще.

По крайней мере, Глеб вернется в Челябинск, а значит, вчерашнюю встречу можно считать неприятным совпадением. Один матч. Один ужин. Несколько лишних разговоров. Пережила.

Через час Лера уже была в клубе. Второй рабочий день начался спокойнее первого. Она разобрала фотографии со вчерашней игры, проверила публикации и даже успела спокойно выпить кофе.

Ближе к обеду ее позвали к руководителю пресс-службы.

— Сегодня представляем нового игрока. Нужно подготовить материалы для соцсетей: фотографии, короткое видео и небольшое интервью.

Лера открыла заметки в телефоне.

— Хорошо. Кто к нам переходит?

— Пока не буду портить сюрприз. Через полчаса сама увидишь. До официального объявления ничего не публикуем.

Лера кивнула.

— Поняла.

Вернувшись на рабочее место, Лера набросала вопросы интервью и просмотрела, как клуб представлял новичков раньше.

Через полчаса Лера отправилась в помещение, где проводили съемки. Фотограф уже устанавливал свет.

— Игрок приехал?

— Да. Сейчас подойдет.

Лера положила телефон на стол и проверила микрофон. Дверь открылась.

Она подняла голову. Первой мыслью было, что Глеб что-то забыл. Второй — что это уже начинает становиться не смешно.

Аскаров вошел вместе с Никитой. На Глебе была обычная черная футболка, в руке — спортивная сумка.

— Ты еще не уехал?

— Как видишь.

— А команда?

Глеб не успел ответить.

— Так он теперь наша команда, — сообщил Никита.

Лера повернулась к нему.

— Что?

Никита улыбался так, словно лично организовал лучший трансфер сезона.

— Сюрприз.

Лера снова посмотрела на Глеба.

— Ты переходишь сюда?

— Да.

Лера медленно повернулась к Никите.

— Ты знал?

Улыбка у него стала еще шире.

— Знал.

— И вчера ничего не сказал?

— Ты вообще представляешь, как мне тяжело было? Я все знал и ни разу не проговорился.

Лера смотрела на него.

— Мне тебя пожалеть?

— Хотя бы оценить выдержку.

— Я сейчас оценю.

Никита на всякий случай сделал шаг назад.

— Между прочим, я хотел как лучше.

— Конечно.

— И получилось отлично.

— Особенно для тебя.

— А что не так? — Никита развел руками. — Глеб теперь здесь, ты вернулась. Наконец-то снова все вместе.

Лера посмотрела на Глеба. Он молчал.

— Ты знал, что я здесь работаю? — спросила она.

— До вчерашнего дня — нет.

— Никита не сказал?

— Нет.

Лера перевела взгляд на брата.

— Я умею хранить тайны, — с достоинством сообщил тот.

— А почему сюда? — спросила Лера у Глеба.

— В смысле?

— Ты пять лет играл в Челябинске. Только вышли в Первую лигу. И вдруг Екатеринбург.

Никита тут же вклинился:

— Потому что здесь я.

— Тебя никто не спрашивал.

— Но я знаю правильный ответ.

Глеб усмехнулся.

— Не только поэтому.

— Но и поэтому, — не сдавался Никита.

— И поэтому.

Никита довольно хлопнул его по плечу.

— Вот. Дружба победила деньги, славу и Первую лигу.

— Никит.

— Что?

— Замолчи.

— Уже.

Лера невольно улыбнулась. Никита тут же это заметил.

— Вот! А ты еще возмущаешься. Все будет как раньше.

Улыбка исчезла сама. Как раньше уже не будет.

В комнату заглянул фотограф:

— Глеб, начинаем с фото. Лера, потом интервью.

— Хорошо.

Глеб ушел следом за ним. Никита проводил его взглядом, потом повернулся к Лере.

— Лер, я правда рад.

Она ничего не сказала.

— Пять лет мы все в разных городах. То один приедет, то другой. Теперь ты здесь. Глеб здесь. Я здесь. Разве это плохо?

Лера посмотрела на него.

— Мне работать надо.

Никита вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого обнял ее.

— Все равно я рад, что ты вернулась.

— Никит...

— Все, ухожу.

Он отпустил ее и направился к двери. У самого выхода обернулся:

— И да.

— Что еще?

— С Аскаровым сильно не ругайся. Он мне сегодня на тренировке нужен целый.

— Уйди.

Никита рассмеялся и скрылся за дверью. На столе лежали вопросы для интервью. Она взяла телефон и перечитала их.

«Почему вы решили перейти в наш клуб?»

Прекрасно.

«Что стало главным фактором при принятии решения?»

Еще лучше.

«Какие цели ставите перед собой на новый сезон?»

Лера заблокировала телефон.

Через десять минут Глеб вернулся после фотосессии уже в клубной футболке. Следом вошел руководитель пресс-службы.

— Отлично. С фотографиями закончили. Теперь короткое интервью и приветственное видео.

Он посмотрел на Леру:

— Волкова, представление нового игрока на тебе. Интервью возьмешь?

Лера перевела взгляд на Глеба.

— Возьму.

Аскаров чуть прищурился и ухмыльнулся.

Первую тренировку я помню кусками. Новые бутсы. Запах травы. Мяч под ногой и чувство, что сегодня начинается что-то очень важное. Мама потом рассказывала, что перед выходом из дома я раз пять проверил форму и трижды спросил, точно ли мы не опоздаем.

Наверное, волновался.

Отец обещал отвести меня на футбол еще за год до этого. Не успел. Поэтому в тот день рядом с полем стояла мама. Она улыбалась и махала мне рукой, а я старательно на нее не смотрел. Мне было пять, я пришел заниматься футболом и считал себя достаточно взрослым.

Там же я познакомился с Никитой Волковым. Как именно — уже не помню. Кажется, сначала мы сравнивали бутсы, потом мячи.

— Ты кем будешь? — спросил я.

— Защитником.

Он сказал это так уверенно, будто тренер уже поставил его в состав.

— А я нападающим.

Этого почему-то хватило. Через час мы уже были друзьями. А потом появилась она. Трехлетняя девчонка с двумя хвостиками, которая все время пыталась выбежать на поле.

— Лера, к маме! — несколько раз кричал Никита.

Она отходила. Ждала. И снова возвращалась.

— Это твоя сестра? — спросил я.

— Ага.

— Она всегда такая?

Никита подумал.

— Ага.

Наверное, именно тогда я впервые ему посочувствовал.

А вот историю с мячом я помню до сих пор. Мой мяч лежал возле скамейки. Через минуту на нем сидела Лера.

— Встань.

Она посмотрела на меня.

— Нет.

— Это мой мяч.

— Мой.

— Там Аскаров написано.

Лера посмотрела на мяч под собой, потом снова на меня.

— Мой.

В конце концов вмешался Никита.

— Лер, отдай.

— Не дам.

— Он Глеба.

— Нет.

Я посмотрел на нового друга.

— Забери ее.

— Сам забери.

— Она твоя сестра.

Этот аргумент показался мне неопровержимым. В конце концов мяч мне вернули. Кто именно победил трехлетнюю Леру — Никита, ее мама или все взрослые сразу, — я уже не помню.

Зато один разговор после тренировки мама вспоминала потом много лет:

— Ну что? Понравилось?

Я сказал, что футбол — очень. Никита — тоже. А его сестра — нет.

Никита стал моим лучшим другом. А Леру мы первое время вообще не хотели брать в свою компанию.

Она была маленькая. Она была девчонка. Она мешала нам играть в футбол.

А что хуже всего, не понимала слова «нет». И в тот день мне она совершенно не понравилась.

На следующий день Лера увидела Глеба уже в форме своего клуба. Вчера он еще был капитаном команды соперника. Сегодня стоял на поле рядом с Никитой и слушал тренера.

Лера установила камеру и проверила настройки. Ей нужно было снять первую тренировку новичка: несколько общих планов, работу с командой, потом короткий комментарий для клубных соцсетей.

На поле Глеб освоился быстро. С Никитой они несколько лет играли за разные клубы, но это почти не чувствовалось. В одном из упражнений Никита отдал передачу, Глеб забил и на обратном пути хлопнул его по плечу. Лера поймала этот момент камерой. Через несколько минут они снова оказались рядом. Никита принял мяч, Глеб уже двигался вперед, будто заранее знал, куда последует передача. Мяч оказался в воротах. Он довольно поднял руку. Глеб повернулся и посмотрел в сторону Леры. Она продолжила снимать.

— Кофе будешь?

Лера опустила камеру. Рядом стояла Мила с двумя стаканчиками.

— Буду. Спасибо.

— Я себе брала, решила и тебе захватить.

— Очень вовремя.

Мила протянула ей стаканчик и вернулась к зданию.

Тренировка продолжалась еще около получаса. Когда игроки начали расходиться, Лера выключила камеру и принялась складывать оборудование. Одна из ножек штатива застряла.

— Да что с тобой?

— Дай.

Она подняла голову. Глеб стоял рядом.

— Я сама.

— Да вижу я.

Он присел, нажал на фиксатор. Ножка сразу сложилась.

— Вот.

— Спасибо.

Глеб поставил штатив рядом и взял кофр.

— Это я сама донесу.

— Я уже взял.

— Глеб.

— Что?

Лера посмотрела на него и махнула рукой.

— Ничего.

Он пошел к зданию. Она подхватила остальное оборудование и двинулась следом. У двери пресс-службы Глеб поставил кофр.

— Все.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он собирался уходить.

— Подожди.

Глеб обернулся.

— Мне нужен комментарий.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Хорошо.

Лера достала камеру.

— Встань сюда.

Глеб послушно занял место.

— Куда смотреть?

Она подняла на него глаза.

— Ты прекрасно знаешь.

— Решил уточнить.

— В объектив, Аскаров.

Он усмехнулся.

— Понял.

Лера включила запись.

— Первая тренировка в новой команде. Как впечатления?

Глеб ответил спокойно. Несколько фраз о тренировке, новых партнерах и о том, что со многими уже встречался на поле.

— С Никитой Волковым вы давно не играли за один клуб. Насколько легко снова оказаться в одной команде?

— Легко. Мы слишком долго играли вместе раньше, чтобы за несколько лет успеть все забыть.

— Уже получилось почувствовать прежнее взаимопонимание?

— Думаю, ты сама видела.

— Сейчас не я отвечаю на вопросы.

— Тогда да. Получилось.

Лера задала еще один вопрос. Глеб начал отвечать, но на середине фразы его взгляд снова посмотрел на нее.

— Аскаров!

Глеб обернулся. В конце коридора стоял Никита.

— Ты чего сегодня такой рассеянный? Объектив с Лерой перепутал?

— Иди отсюда.

— Все-все. Не мешаю.

Никита поднял руки и пошел дальше. Лера дождалась, пока он скроется за дверью.

— Продолжим?

— Продолжим.

— Тогда в объектив.

На этот раз Глеб больше не отвлекался. Лера выключила запись.

— Все.

— Я справился?

— С третьей попытки.

— Для первого дня неплохо.

Она убрала камеру.

— Свободен.

Глеб снова взял кофр.

— Ты куда?

— Донесу.

— Ты уже донес.

— До двери.

Лера посмотрела на него.

— Ладно. Неси.

Они дошли до кабинета пресс-службы. Глеб поставил кофр возле стола, а Лера положила рядом камеру. В этот момент зазвонил телефон. Он лежал на столе экраном вверх, и Глеб посмотрел на загоревшийся экран.

Денис.

Лера взяла телефон.

— Привет.

Глеб застегнул кофр.

— Нет, только закончила.

Она отошла к окну.

— Нормально. Устала немного. Да, вечером буду свободна.

Глеб выпрямился.

— Хорошо. Тогда созвонимся.

Лера повернулась.

— Я пойду, — сказал он.

Она кивнула и снова прижала телефон к уху.

— Давай. Пока.

Глеб вышел. Лера проводила его взглядом.

— Нет, я здесь. Говори.

К семи годам я уже привык, что Лера почти всегда где-то рядом. Если мы с Никитой шли во двор — она шла за нами. Если брали мяч — требовала играть. Если пытались уйти без нее — жаловалась маме. Иногда помогало сказать, что мы идем на тренировку. На тренировки ее пока не брали.

В тот день мы собирались на улицу. Я уже стоял в прихожей и ждал Никиту, который никак не мог найти шапку.

— Мам, ну где она?

— Там же, где ты ее бросил.

— Я не бросал!

— Значит, сама ушла.

Я рассмеялся.

— Очень смешно, — буркнул Никита.

Лера появилась последней. Куртка застегнута криво, шапка съехала набок, зато на руках варежки. Я посмотрел на них. Потом еще раз.

— У тебя варежки разные.

Лера спрятала руки за спину.

— Одинаковые.

— Одна красная, другая синяя.

— Ну и что?

— Они разные.

— Зато две.

Я не нашелся, что ответить. Никита наконец нашел шапку и натянул ее на голову.

— Пошли уже.

На улице было холодно. Мы собирались дойти до коробки во дворе соседнего дома. Там мальчишки расчистили снег и почти каждый вечер играли в футбол. Лера, конечно, увязалась за нами.

— Только мешать не будешь, — предупредил Никита.

— Не буду.

— И на поле не лезь.

— Не полезу.

— И мяч не забирай.

Лера посмотрела на меня.

— Я давно не забираю его мяч.

Я посмотрел на Никиту.

— Врет.

— Знаю.

На полпути к коробке Лера вдруг остановилась.

— Чего?

Она молча смотрела на свою руку. Красной варежки не было.

— Потеряла? — спросил Никита.

Лера кивнула.

— Вот поэтому мама и говорит ничего не снимать на улице.

— Я не снимала.

— Тогда куда она делась?

— Не знаю.

Лера опустила голову и явно собиралась зареветь. Я оглянулся. От дома мы ушли уже далеко, а красную варежку в снегу попробуй найди.

— На.

Я снял свои и протянул ей. Лера посмотрела на них.

— Обе?

— Нет, одну. Конечно, обе.

— А ты?

— У меня карманы есть.

Она сняла оставшуюся синюю варежку и засунула в карман. Мои оказались ей слишком большими.

— Они падают.

— Не растопыривай пальцы.

Лера сжала руки в кулаки.

— Так?

— Так.

Она довольно улыбнулась.

— Пошли уже, — сказал Никита. — Пока вы тут с варежками разбираетесь, все без нас сыграют.

Мы пошли дальше. Через несколько шагов Лера взяла меня за руку.

— Ты чего?

— Варежка падает.

— И что?

— Держи.

Она сунула свою ладонь в мою. Я вздохнул, но руку не отпустил. До коробки мы так и дошли за руки.

А вечером мама спросила, где мои варежки. Я сказал, что отдал Лере.

— У нее одна потерялась.

Мама почему-то улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

На следующий день красную варежку нашли возле подъезда. А мои Лера возвращать не хотела.

— У тебя свои есть, — заявила она.

На первый выезд с командой Лере пришлось вставать затемно. Играть предстояло в Тюмени. Несколько часов дороги, матч, гостиница и возвращение в Екатеринбург на следующий день.

К автобусу Лера приехала одной из первых. Команда только собиралась. Возле входа уже стояли сумки с экипировкой, кто-то из игроков пил кофе, кто-то еще подходил с рюкзаками. Никита появился минут через пять, бросил сумку в багажное отделение и сразу направился к ней.

— Ты чего так рано?

Лера подняла камеру.

— Работаю.

— Ясно. Тогда сними меня красивым.

— Это не ко мне.

— Вторую неделю работаешь, а уже хамишь футболистам.

— Только отдельным.

Никита усмехнулся и ушел к остальным.

Лера сняла несколько коротких видео: сбор команды, автобус, тренера, игроков. На первом выезде хотелось набрать материала с запасом.

Глеб приехал ближе к отправлению. Лера заметила его еще издалека, но камеру не опустила. Сняла, как он здоровается с кем-то из команды, отдает сумку и подходит к автобусу. Заметив Леру, Глеб подошел.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Опять снимаешь?

Лера посмотрела на камеру в своих руках.

— Нет. Просто ношу с собой.

— Понятно.

Он прошел в автобус. Еще несколько минут Лера снимала посадку, потом водитель предупредил, что пора ехать. Она поднялась последней. Почти все места уже были заняты.

Никита сидел ближе к середине автобуса рядом с одним из игроков. Увидел ее и показал рукой дальше.

— Там есть место.

Лера посмотрела. Конечно. Глеб сидел у прохода. Кресло возле окна было свободно. Он вытащил один наушник, когда она остановилась рядом.

— Свободно?

— Пока да.

— Очень смешно.

Глеб встал, пропуская ее к окну. Лера села. Автобус тронулся.

Первый час Лера почти все время работала: разобрать отснятое, выбирала фотографии, монтировала короткое видео с отправления для Милы. Работать в автобусе оказалось не самым удобным занятием: на каждой кочке телефон дергался в руках.

Лера промахнулась пальцем мимо нужного фрагмента и тихо выругалась.

— Тебя не укачивает?

Она повернула голову. Глеб смотрел в свой телефон.

— Нет.

— Раньше укачивало.

— Когда раньше?

— Всегда.

— Мне было лет семь.

Глеб вставил наушник обратно. Она вернулась к видео. Через несколько минут Никита прислал сообщение.

Никита: Вы там еще не подрались?

Лера подняла голову. Он сидел через несколько рядов впереди и уже смотрел на нее поверх кресла. Она показала ему средний палец. Никита довольно отвернулся. Глеб вытащил наушник.

— Что?

— Ничего.

— Я что-то пропустил?

— Семейное общение.

— Понял.

Через полтора часа Лера наконец отправила последний файл и убрала телефон. За окном тянулась трасса. Она прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза. Хотелось просто немного отдохнуть.

Очнулась, когда автобус качнуло. Щека лежала на чем-то теплом. Она открыла глаза. Плечо. Глеба. Лера резко подняла голову.

— Черт.

Глеб повернулся к ней.

— Проснулась?

— Давно?

— Что?

— Я так сплю.

Он посмотрел на часы.

— Минут сорок.

— Сорок?!

Несколько человек впереди обернулись. Лера понизила голос:

— И ты не мог меня разбудить?

— Мог.

— Почему не разбудил?

Глеб пожал плечом, на котором она только что спала.

— Ты не мешала.

Лера отвернулась к окну. Глеб снова вставил наушник. Она поправила волосы и устроилась в кресле, на этот раз старательно прислонившись к стеклу.

— О, проснулась.

Лера подняла глаза. Никита стоял в проходе и доставал бутылку воды из сумки над креслами.

— Что тебе?

— Ничего. Пить захотел.

— Ты видел?

— Как ты Аскарова вместо подушки используешь?

— Никита!

— А что? Хорошо хоть не храпела.

— Откуда ты знаешь, что не храпела?

Никита посмотрел на Глеба.

— Храпела?

Глеб вынул наушник.

— Ужасно.

Лера толкнула его локтем.

— Придурок.

— Да он сам спросил.

Никита рассмеялся.

— Все, спите дальше. До Тюмени еще минут сорок.

— Иди отсюда.

— Уже ушел.

Лера снова посмотрела в окно. Через несколько минут телефон завибрировал.

Денис: Как дорога?

Она быстро набрала: Нормально. Почти приехали.

Ответ появился почти сразу.

Денис: Наберешь вечером?

Да.

Лера погасила экран.

Когда автобус въехал в Тюмень, команда постепенно ожила. Кто-то убрал наушники, впереди снова заговорили громче, Никита затеял спор с соседом. Лера достала камеру.

— Опять? — спросил Глеб.

— Привыкай.

Она сняла несколько кадров из окна, потом прошлась камерой по автобусу.

— Аскаров.

Глеб посмотрел прямо в объектив.

— Вот. Можешь же.

— Учусь.

Лера опустила камеру. Автобус остановился возле гостиницы. Игроки начали выходить, из багажного отделения доставали сумки. Лера задержалась у входа, снимая приезд команды. Никита прошел мимо нее с рюкзаком.

— Лер, после матча ничего не планируй.

— Почему?

— Ужин с командой.

— Никит...

— Даже не начинай. Первый выезд, первый командный ужин. Придешь.

— Я вообще-то после матча работаю.

— Вот закончишь и придешь.

— Посмотрим.

— Это значит «да».

— Это значит «посмотрим».

— Я тебя знаю.

— К сожалению, взаимно.

Никита довольно усмехнулся и направился к гостинице. Следом из автобуса вышел Глеб.

— Он от тебя не отстанет.

— Я знаю.

— Значит, до вечера.

Лера посмотрела на него.

— Ты-то куда?

— На ужин.

— Я еще не согласилась.

Глеб закинул сумку на плечо.

— А я тебя и не уговаривал.

Он пошел к гостинице.

— Вот и прекрасно, — сказала Лера ему вслед.

Глеб даже не обернулся.

Первый настоящий выезд начался с поезда. Мы ехали в Омск на турнир. Не на один день, когда утром тебя привозят на стадион, а вечером забирают домой. Другой город, несколько дней, гостиница и команда.

Мне было восемь, и я чувствовал себя почти профессиональным футболистом.

Мама собрала мне сумку так, будто мы уезжали минимум на месяц. Кроме формы и бутс там лежали две пары теплых носков, запасные штаны, лекарства на все случаи жизни и еще куча вещей, которые я считал совершенно ненужными.

— Мам, мы до Омска едем, а не на Северный полюс.

— Вот доедешь — спасибо скажешь.

У Волковых вещей было еще больше. Правда, их было четверо. Дядя Леша тащил сумки, а тетя Лена пересчитывала детей еще на вокзале.

— Никита?

— Здесь.

— Лера?

— Здесь!

— Лера, я тебя вижу.

Она стояла рядом с маленьким рюкзаком за спиной и явно собиралась ехать с нами. Мы с Никитой заранее пытались убедить взрослых, что шестилетним детям на футбольных турнирах делать нечего. Взрослые почему-то нас не послушали.

Наши родители к тому времени знали друг друга уже три года: встречались на тренировках, играх и возле футбольного поля. Но раньше это всегда было урывками: пока мы тренировались, перед игрой, после матча. А тут впереди была целая ночь в поезде, потом несколько дней в Омске и дорога обратно.

Когда поезд тронулся, мы с Никитой вообще забыли про взрослых. Он оказался почти таким же интересным, как сам турнир. Мы ходили по вагону, заглядывали к остальным ребятам, спорили, кто завтра забьет первым, и несколько раз получили от тренера приказ перестать носиться. Лера ходила за нами.

— Иди к маме, — сказал Никита.

— Не хочу.

— Мы с командой.

— Я тоже.

— Ты не команда.

Лера посмотрела на меня. Я поддержал друга:

— Не команда.

Она обиделась и ушла. Нам стало хорошо. Минут на десять.

К вечеру все достали еду. На маленьком столике быстро появилось столько всего, что места для кружек почти не осталось. Тетя Лена нарезала что-то принесенным из дома ножом, мама разливала чай, дядя Леша открывал контейнеры. Очень быстро выяснилось, что никто уже не понимает, где чье.

— Это наше? — спросил Никита, открывая один из контейнеров.

— Теперь уже общее, — сказала тетя Лена.

— Отлично.

— Руки сначала помой.

Никита закрыл контейнер.

— Уже не очень отлично.

Дядя Леша засмеялся. Мама протянула ему кружку.

— Леш, тебе сахар?

— Два.

— Лена?

— Мне без.

Они знали друг друга давно, но раньше я не видел, чтобы они вот так сидели вместе. Не возле поля. Не между тренировкой и дорогой домой. Просто сидели, пили чай и разговаривали. Сначала о турнире. Потом о работе. Потом почему-то о ремонте. Потом о нас. Вот это нам с Никитой нравилось меньше всего.

— А Глеб дома тоже такой самостоятельный? — спросила тетя Лена.

— Конечно, — сказала мама. — Особенно когда нужно убрать за собой.

— Мам.

— Что?

Дядя Леша засмеялся.

— Никита такой же.

— Я все убираю, — возмутился Никита.

— После пятого напоминания.

— Это считается.

Я кивнул.

— Считается.

Взрослые снова засмеялись. Лера сидела рядом и внимательно слушала.

— А я убираю сразу, — сообщила она.

Никита посмотрел на нее.

— Врешь.

— Не вру!

— У тебя вчера кукла на кухне лежала.

— Она там сидела.

— Зачем?

Лера задумалась.

— Ела.

На этот раз засмеялись уже все. Позже нам застелили постели. Это тоже было частью приключения.

Никита еще долго что-то говорил с соседней полки, я отвечал, потом тренер пригрозил рассадить нас по разным концам вагона. Лера несколько раз выглядывала из-под одеяла.

— Вы спите?

— Да, — сказал Никита.

— Ты разговариваешь.

— Во сне.

Она немного подумала.

— А Глеб?

— Тоже спит, — ответил я.

— А ты тоже разговариваешь во сне?

— Лера!

Тетя Лена откуда-то сверху сказала:

— Все. Спать.

Наконец стало тихо. Остался только стук колес. Утром меня разбудила мама.

— Глеб. Вставай. Скоро Омск.

Я открыл глаза и несколько секунд не понимал, где нахожусь. Напротив уже сидел Никита с взъерошенными волосами.

— Ты ужасно выглядишь, — сказал я.

— На себя посмотри.

Лера еще спала, завернувшись в одеяло почти с головой.

— Хоть молчит, — сказал Никита.

Я засмеялся. Через полчаса проснулась и Лера. Тишина закончилась.

После приезда нас отвезли в гостиницу, а турнир начался на следующее утро. Настоящие соперники. Настоящая форма. Судьи. Трибуны.

Перед первой игрой тренер сразу предупредил родителей, что во время разминки никто к команде не подходит. Лера это правило не оценила.

— Я тоже пойду.

— Нет, — сказал Никита.

— Я только посмотрю.

— С трибуны посмотришь.

— Я мешать не буду.

— Лер, нельзя.

Она посмотрела на меня.

— Глеб?

— Нельзя.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Потому что соревнования.

Наверное, это казалось мне исчерпывающим объяснением. Лере — нет.

Когда мы вышли разминаться, она все-таки попыталась спуститься к полю. Тетя Лена поймала ее почти сразу.

— Лера, куда?

— К ним.

— Нельзя.

— Я только мяч подам.

— Здесь не двор.

— Ну ма-а-а-ам...

— Нет.

Мы с Никитой уже были возле поля, когда я обернулся. Лера стояла у ограждения. Нижняя губа дрожала. Я слишком хорошо знал, что будет дальше.

Если Лера начинала вот так молчать, через минуту она ревела.

— Я сейчас, — сказал я Никите.

— Ты куда?

Я подбежал к ограждению и присел перед Лерой.

— Ты чего?

— Ничего.

— Сейчас заревешь.

— Не зареву.

Глаза у нее уже были мокрые.

— Нам вообще-то талисман нужен.

Лера моргнула.

— Кто?

Я не очень хорошо представлял, что именно должен делать футбольный талисман. Но слово мне нравилось.

— Талисман команды.

— Зачем?

— Чтобы победить.

Она перестала шмыгать носом.

— А что делать?

Вот этого я не продумал.

— Сидеть на трибуне.

Лера подозрительно посмотрела на меня.

— И все?

— И болеть за нас.

— А если я уйду?

— Проиграем.

Кажется, это ее убедило.

— Совсем?

— Наверное.

— Тогда я не уйду.

— Вот и хорошо.

Я встал.

— Только болей громко.

— Я умею.

В этом я не сомневался.

— Аскаров! На поле! — крикнул тренер.

— Уже иду.

Когда я вернулся на поле, Никита посмотрел на меня.

— Чего она?

— Наш талисман.

— Кто?

— Лера.

— Почему?

— Чтобы не ревела.

Никита подумал.

— Ладно.

Так у нашей команды появился талисман. Лера отнеслась к должности серьезнее, чем мы ожидали. Она кричала с трибуны так, что я несколько раз слышал ее даже на поле. Особенно хорошо получалось:

— Глеб, бей!

И:

— Никита, отдай Глебу!

Никита потом сказал, что она мешала ему думать. Первую игру мы выиграли. Потом вторую. А через несколько дней выиграли и финал. После финального свистка мы побежали к родителям. Лера уже ждала у ограждения.

— Я же говорила!

— Что ты говорила? — спросил Никита.

— Что вы победите.

— Ты вообще ничего такого не говорила.

— Говорила.

Я решил не спорить. Дядя Леша услышал нас и рассмеялся.

— Конечно победили. У них теперь талисман есть.

— Вот! — Лера тут же показала на него. — Я талисман.

Через несколько минут об этом знали уже все. Кто-то из мальчишек позвал ее фотографироваться вместе с командой. Лера встала впереди нас и держала кубок обеими руками. Он был почти с нее размером.

Вечером взрослые снова собрались вместе и засиделись допоздна. На этот раз они говорили уже не только о футболе. Дядя Леша рассказывал какую-то историю, мама смеялась, тетя Лена спорила с ним и несколько раз просила говорить потише, потому что дети уже должны были спать.

Мы, конечно, не спали. На обратно в поезде Лера сразу пришла к нам. Никита посмотрел на нее.

— Чего тебе?

— Я с вами.

— Почему?

Лера удивилась вопросу.

— Я талисман.

Никита посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Талисман.

Лера забралась к нам и устроилась рядом. На этот раз мы ее не прогнали. Талисманы не прогоняют.

Первый выезд Леры с командой закончился победой. Тюмень сравняла счет во втором тайме и минут десять не выпускала гостей с их половины поля. Но ближе к концу Екатеринбург все-таки забил второй.

Глеб протащил мяч по флангу, отдал в штрафную, и Сева Морозов отправил его в ворота. После финального свистка Лере пришлось забыть и про усталость, и про ужин, на который ее так настойчиво звал Никита.

Сначала работа: несколько кадров с поля, короткое видео с трибун, фотографии игроков после матча. Опубликовать результат в соцсетях, отобрать снимки, отправить материалы.

Когда она наконец вернулась в гостиницу, команда уже собралась в ресторане. Лера остановилась возле входа. Можно было подняться в номер. Очень хотелось подняться в номер.

Телефон завибрировал.

Никита: Даже не думай.

Лера усмехнулась.

Лера: Ты следишь за мной?

Ответ пришел сразу.

Никита: Я тебя знаю. Иди сюда.

Пришлось идти. Никита заметил ее первым.

— О! Я уже хотел подниматься за тобой.

— Я знаю. Поэтому и пришла.

— Садись.

Свободное место оказалось между ним и Глебом. Лера села.

За длинным столом собралось человек десять. Сева Морозов, забивший победный гол, уже несколько минут спорил с Антоном Кругловым о том, кому предназначалась передача Глеба.

— Аскаров, скажи ему.

Глеб поднял глаза.

— Что?

— Ты мне отдавал?

— Нет.

За столом засмеялись. Сева откинулся на спинку стула.

— Вот зачем ты это сказал?

— Ты спросил.

— А кому?

— Какая теперь разница?

— Мне принципиально.

Антон усмехнулся:

— Гол себе оставь. Передачу отдай кому-нибудь другому.

— Гол я никому не отдам.

— Тогда в чем проблема?

— Круглов, ты вообще на чьей стороне?

— Я защитник. У меня нет стороны. У меня есть ворота.

— Философ.

Илья рассмеялся.

— Сева, просто признай, что оказался в нужном месте случайно.

— Еще один.

— Нас уже двое.

— Аскаров?

Глеб пожал плечами.

— Трое.

Сева посмотрел на Никиту.

— Даже спрашивать не буду.

— Правильно, — сказал тот. — Я с большинством.

Лера улыбнулась. После матча Глеб заметно расслабился. Смеялся вместе с остальными, спорил, подхватывал шутки, время от времени перебрасывался чем-то с Никитой.

За последние несколько дней она еще не видела его таким.

Разговор еще какое-то время крутился вокруг матча, потом перескочил на завтрашнюю дорогу.

В какой-то момент Илья посмотрел на Леру, потом на Никиту и Глеба.

— Подождите. А вы трое вообще сколько лет знакомы?

— Всю жизнь, — ответил Никита.

— С детства, — поправила Лера.

— Я и говорю — всю жизнь.

Никита сделал глоток воды.

— Она вообще-то наш талисман.

Лера сразу повернулась к нему.

— Только не начинай.

— Я ничего. Я только констатирую факт.

Сева заинтересовался:

— В смысле талисман?

Никита отложил вилку.

— Нас с Глебом по восемь было. Ей шесть. Первый раз поехали на турнир в Омск. Она все на поле лезла, ее не пускали, и Аскаров придумал, что нам нужен талисман.

— Я не лезла. Я только хотела мяч подать.

— И очень мужественно держала слезы.

— Я сейчас тебя ударю.

— Вот. Оскаров сказал ей сидеть на трибуне и болеть громче всех, иначе мы проиграем.

— И что? — спросил Илья.

— Первый же турнир выиграли. Потом еще несколько раз заметили: если Лера едет с нами — либо кубок берем, либо хотя бы играем нормально. В общем, решили не рисковать. Так она нашим талисманом и осталась.

Лера покачала головой.

— Очень убедительная статистика.

Глеб до этого молча слушал.

— Потому что талисман хороший был.

Лера посмотрела на него. Сева тут же подхватил:

— Был?

Лера перевела взгляд на него.

— Морозов.

— Все. Вопрос снят. Хороший. До сих пор хороший.

— Вот теперь живи.

— Спасибо.

— Не за что.

Через несколько минут у Леры зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и поднялась.

— Я сейчас.

Вышла из ресторана. Вернулась через несколько минут и снова села за стол. Никита мельком посмотрел на нее.

— Денис?

— Да.

Глеб сидел рядом.

— Когда приедет? — спросил Никита.

— На следующей неделе. Если ничего не поменяется.

Вилка в руке Глеба на секунду замерла над тарелкой. Потом она продолжил есть.

— Надолго?

— Пока не знаю.

— Понятно.

Кто-то с другого конца стола позвал Никиту, и он повернулся. Разговор продолжился.

Ужин продолжался еще почти на час. После победы расходиться никто особенно не торопился. Сева с Антоном успели поспорить еще дважды. Илья куда-то исчез и вернулся с кофе. Никита обсуждал с кем-то завтрашнюю дорогу. Телефон Глеба, лежавший рядом с тарелкой, завибрировал.

Он взглянул на экран. Лера невольно тоже посмотрела. Диана.

Глеб сбросил звонок. Перевернул телефон экраном вниз. И продолжил есть, будто ничего не произошло.

В восемь лет Лера решила, что умеет кататься на велосипеде. На самом деле она умела сидеть на велосипеде, крутить педали и ехать прямо примерно три метра.

Потом обычно случалось что-нибудь. Забор. Куст. Бордюр. Один раз Никита.

— Ты сама в меня въехала! — возмущался он.

— Ты там стоял.

— Я вообще шел!

— Значит, не надо было.

Спорить с Лерой было бесполезно уже тогда.

В тот день мы с Никитой собирались ехать на стадион. Без взрослых. На велосипедах. Это было важно. Лера увидела нас во дворе и выкатила свой.

— Я с вами.

Никита даже не остановился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не умеешь.

— Умею.

— Ты вчера в забор въехала.

— Он сам там стоял.

Я рассмеялся. Никита посмотрел на меня.

— Не поощряй ее.

— Я ничего.

— Глеб, скажи ему.

Я сразу перестал смеяться.

— Чего?

— Что я умею.

— Ты вчера в забор въехала.

Лера обиделась уже на обоих. Но домой не ушла. Конечно.

Через пять минут Никита держал ее велосипед за багажник, а Лера крутила педали.

— Не отпускай!

— Не отпускаю.

— Точно?

— Точно.

— Никита!

— Да держу я!

Он бежал за ней еще несколько метров, потом отпустил. Лера ехала сама. Мы оба это увидели. Никита довольно ухмыльнулся. И совершил ошибку.

— Видишь? Нормально же едешь!

Лера обернулась. Велосипед качнуло.

— Смотри вперед!

Поздно. Она съехала с дорожки и завалилась набок. Несколько секунд было тихо. Потом Лера села. Посмотрела на велосипед. На Никиту. И сказала:

— Ты меня отпустил.

— Ты сама ехала!

— Я сказала не отпускать!

— А как ты научишься, если я буду тебя всю жизнь держать?

Лера уставилась на меня так, будто ее вполне устраивал именно этот вариант. Я бросил велосипед на траву и подошел.

— Ударилась?

— Нет.

Глаза у нее были мокрые. Значит, ударилась.

— Покажи.

— Ничего у меня нет.

На ладони была небольшая ссадина.

— Жить будешь.

— Спасибо, доктор.

Я усмехнулся.

— Пожалуйста.

Лера покосилась на велосипед.

— Все. Я домой.

— Иди, — сказал Никита.

Она осталась сидеть. Я поднял ее велосипед.

— Вставай.

— Не буду.

— Тогда мы поедем без тебя.

Лера посмотрела сначала на меня, потом на Никиту. И встала. Я поставил велосипед перед ней.

— Давай.

— Только ты держи.

— Ладно.

— И не отпускай.

— Не отпущу.

— Никита тоже так сказал.

— Тогда пусть Никита держит.

— Нет.

Никита возмутился:

— Спасибо!

Лера уже забиралась на велосипед. Я взялся за багажник.

— Поехали.

— Держишь?

— Держу.

Она медленно тронулась. Сначала велосипед снова мотало из стороны в сторону.

— Быстрее крути.

— Я кручу!

— Ты еле едешь.

— Потому что ты мешаешь!

— Тогда отпустить?

— Нет!

Я пробежал следом несколько шагов. Потом разжал руку. Лера этого не заметила. Я продолжал бежать рядом. Метр. Еще один. Еще. Никита остался позади.

— Лер! — крикнул он.

Она повернула голову.

— Чего?

Увидела меня рядом. Потом посмотрела назад. Поняла.

— Ты отпустил!

— Ты едешь.

— Я сказала не отпускать!

— А я рядом.

Она несколько секунд молчала.

— Смотри вперед, — сказал я.

Лера повернула голову. И вдруг улыбнулась.

— Я еду!

— Я вижу.

— Никита! Я еду!

— Вижу!

Через десять минут она уже требовала, чтобы мы ехали быстрее. Через двадцать пыталась обогнать Никиту. А через полчаса неслась впереди и кричала:

— Догоняйте!

Никита поравнялся со мной. Мы посмотрели вслед его сестре.

— Зачем ты ее научил?

Я подумал.

— Сам не знаю.

— Теперь она всегда с нами будет.

Впереди Лера уже остановилась и махала нам рукой.

— Вы чего там?!

Никита тяжело вздохнул.

— Я тебя предупреждал.

— О чем?

— Не поощрять ее.

В Екатеринбург вернулись на следующий день после обеда. Пока игроки разбирали сумки возле автобуса, Лера отправила последние материалы с выезда и увидела сообщение от риелтора. Квартиру, которую она сохранила перед поездкой в Тюмень, можно было посмотреть уже сегодня.

За последние две недели Лера успела посмотреть семь вариантов. В одной квартире хозяин категорически запрещал пользоваться духовкой. В другой из окна спальни открывался прекрасный вид на стену соседнего дома. Третья находилась почти на окраине, хотя в объявлении обещали десять минут до центра.

Восьмую она посмотрела вечером. И она ей наконец понравилась.

Небольшая квартира недалеко от клуба: отдельная спальня и кухня-гостиная. В спальне стояла кровать, а в кухне-гостиной пока не было ни дивана, ни стола со стульями. Через три дня Лера подписала договор, получила ключи и заказала стол, стулья и диван. Стол со стульями должны были привезти накануне переезда, диван — только через неделю. Выйдя из квартиры, она позвонила Никите.

— Ты в субботу свободен?

— Это вопрос или предупреждение?

— Пока вопрос. Я квартиру нашла.

— Наконец-то.

— Поможешь переехать?

— Лер, ты начала разговор с вопроса, свободен ли я в субботу. Как будто у меня был выбор.

— Значит, поможешь?

— Куда я денусь? Во сколько приезжать?

В субботу Никита написал, что они подъехали. Лера спустилась в холл гостиницы и через стеклянные двери увидела возле арендованного фургона сразу двоих. Глеб стоял рядом с открытыми дверями.

Глеб стоял рядом с открытым багажником. Никита уже шел ей навстречу.

— А он зачем? — спросила Лера.

— Помогать, — ответил Никита.

— Я тебя просила помочь, а не его.

— Кстати, ты мне тоже переезжать не помогала, — сказал Глеб.

Лера повернулась к нему.

— Ты переехал?

— Сразу после возвращения.

Лера вспомнила закрытую дверь через несколько номеров от своей. Она ни разу не задумалась, почему Глеб больше не попадался в коридоре.

— Ты меня не звал.

Глеб чуть усмехнулся.

— А стоило? Ты бы пришла?

Лера хотела ответить «нет», но так и не произнесла.

— Мы сегодня поедем или останемся здесь обсуждать ваши переезды? — вмешался Никита.

Он подхватил один чемодан. Глеб забрал второй. Лере осталась дорожная сумка.

Сначала они отправились на склад транспортной компании. Вещи, отправленные Лерой из Новосибирска, уже несколько дней ждали ее там. Сотрудник склада выкатил первую тележку. Потом вернулся за второй и третьей. Никита открыл грузовой отсек фургона и с сомнением посмотрел на коробки.

— Это все твое?

— Нет. Я попросила добавить несколько чужих коробок, чтобы тебе было веселее.

— Очень смешно.

Глеб ничего не сказал. Поднял ближайшую коробку, отнес к машине и вернулся за следующей. Самые тяжелые он забирал первым. Через полчаса грузовой отсек был заполнен почти полностью.

Вещи в квартиру поднимали почти час. Никита ставил коробки там, где было свободное место. Лера требовала не загромождать проход. Глеб сразу относил вещи туда, куда показывала Лера.

— Я не понимаю, зачем подписывать коробки, если ты все равно говоришь, куда их ставить, — возмутился Никита.

— Чтобы вы не перепутали кухню со спальней.

— Я бы догадался.

— Ты поставил посуду возле кровати.

— Временно.

К середине дня пустая кухня-гостиная изменилась. Вдоль стен стояли подписанные коробки, на подоконнике появились бутылки с водой, в прихожей мешали три пары обуви. Балконную дверь пришлось открыть, но в квартире все равно было жарко.

Когда последние вещи оказались в квартире, Никита остановился посреди кухни-гостиной и огляделся.

— А сидеть где?

— Диван привезут на следующей неделе.

— До следующей недели будешь стоять?

Лера показала на две длинные коробки возле стены.

— Здесь стол и четыре стула.

Глеб открыл одну из них и достал инструкцию.

— Соберем.

— Кто это «мы»? — спросил Никита.

— Ты, я и человек, который собирается за этим столом есть.

Лера заглянула в коробку. Деталей там оказалось гораздо больше, чем она ожидала.

— Я могу есть на подоконнике.

— Вот и первый доброволец выбыл, — сказал Никита.

Инструкцию пришлось отложить. Сначала разобрали часть вещей и освободили проход. К вечеру Лера окончательно устала и опустилась на покрывало, расстелила его на полу и села.

— Все. Я больше ничего не таскаю. Давайте закажем пиццу.

— Я за, — сразу ответил Никита.

Лера посмотрела на Глеба.

— А тебе что-нибудь отдельно? Грудку, салат, специальное меню?

— Нет. Я с вами пиццу.

Никита повернулся к нему.

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне.

— А режим?

— Переживет.

Лера достала телефон.

— Заказываю, пока режим не победил.

Пиццу привезли через сорок минут. Коробку поставили прямо на покрывало и сели вокруг.

Сначала Глеб взял один кусок. Потом потянулся за вторым. Лера посмотрела на него.

— Уже второй?

— Никому не рассказывай.

— Подумаю.

— Мне фургон через полчаса возвращать, — сказал он, поднявшись. — Иначе придется платить еще за сутки. Он посмотрел на нераспакованную мебель.

— А стол?

— Езжай, — сказал Глеб. — Я закончу.

— Точно?

— Точно.

Никита перевел взгляд на Леру.

— Только не мешай ему.

— Иди уже.

— Уже ухожу.

За Никитой закрылась дверь. Впервые за весь день никто не спорил, куда ставить коробки, не жаловался на их вес и не раздавал указания. Было слышно только, как Глеб разворачивает инструкцию, а Лера ставит кружки на кухонную полку.

Поставив очередную кружку, она оглянулась. Они остались вдвоем. Глеб уже раскладывал перед собой детали стола, словно ничего необычного не произошло.

— Тебе помочь? — спросила Лера.

— Ты уже помогаешь.

— Я раскладываю посуду.

— И не мешаешь. Очень полезно.

— Могу начать.

— Не надо. Меня все устраивает.

Лера продолжила разбирать коробку.

Через час возле стены стоял стол, а вокруг него — четыре собранных стула.

— Теперь хотя бы будет где есть.

— Кроме пола?

— Иногда можно и на полу.

Лере поставила на новый стол кружку.

Глеб отнес инструменты в прихожую и надел куртку. Она проводила его до двери.

— С новосельем, Лер.

— Спасибо. И за переезд тоже.

— В следующий раз твоя очередь помогать.

— Я лично не собираюсь снова переезжать.

Глеб посмотрел на нее.

— Я рад.

В день матча с Самарой Лера приехала на стадион раньше обычного. До начала оставалось почти два часа, но вокруг поля уже суетились сотрудники клуба, проверяли рекламные конструкции, готовили аппаратуру, а из раздевалки доносились голоса игроков.

Самара шла в верхней части таблицы, и всю неделю в клубе только и говорили о том, что легко сегодня не будет.

Лера успела снять пустые трибуны, поле и первые кадры разминки, а потом спустилась к раздевалке. Нужны были еще несколько фотографий для соцсетей: форма с номерами на местах, бутсы, игроки перед матчем.

После переезда прошла почти неделя. За эти дни Глеб ни разу не попытался ее задеть, а Лера перестала ждать подвоха в каждой его фразе. После того вечера в квартире, когда Глеб неожиданно сказал, что рад ее возвращению, они ни разу об этом не говорили.

Лееру это вполне устраивало.

В раздевалке было шумно. Сева спорил с кем-то о музыке, Никита сидел на лавке, уткнувшись в телефон, еще несколько игроков переодевались.

— Волкова, только меня сегодня с хорошей стороны, — потребовал Никита, заметив камеру.

— Поздно. Я тебя с детства знаю.

— Вот поэтому и прошу.

Лера усмехнулась и присела возле ряда бутс, выбирая ракурс. Хлопнула дверь. Она машинально подняла голову. И забыла нажать на кнопку. Глеб вышел из душевой с мокрыми волосами и полотенцем в руке. На нем были только спортивные брюки. Капли воды еще оставались на плечах и груди.

Лера смотрела на него совершенно бессмысленно.

Какого черта он вообще полез в душ перед матчем? Дома воды нет?

Глеб заметил ее. Остановился. Усмехнулся. Поздно. Все заметил.

— Привет.

— Привет.

Она опустила взгляд на камеру, потом на стоявшие рядом бутсы. Отличные бутсы. Очень интересные. Черные, белые, зеленые. Можно смотреть до конца жизни.

Глеб прошел мимо. Лера выдохнула только тогда, когда он оказался у своего места.

— Волков, иди форму надевай.

Голос Глеба прозвучал за ее спиной.

— А ты у нас теперь за сестру отвечаешь?

— Я за то, чтобы ты на поле вовремя вышел.

— Тоже мне капитан.

Лера поднялась.

— Дети, не ругайтесь.

На этот раз Глеб усмехнулся уже открыто. Лера тоже улыбнулась почти как раньше.

Первые двадцать минут Самара не собиралась отдавать мяч и несколько раз опасно подходила к воротам хозяев.

Лера перемещалась вдоль поля, меняла объективы, снимала трибуны и почти не смотрела на счет. Работать во время игры ей нравилось именно за это — девяносто минут проходили незаметно.

На двадцать восьмой минуте Никита перехватил мяч в центре и сразу отдал вперед. Глеб принял передачу, ушел от защитника и пробил в дальний угол.

Стадион взорвался. Лера успела поймать момент, когда Глеб побежал к другим игрокам, и быстро проверила кадр. Получилось: растрепанные волосы, вокруг игроки и та самая улыбка, которую на фотографии удавалось поймать редко.

Один-ноль.

Самара почти сразу прибавила, и следующие десять минут Лера снова видела игру только через объектив.

— Лера!

Она не сразу поняла, что зовут сзади. Обернулась. И улыбнулась раньше, чем успела что-нибудь сказать. Денис шел к ней вдоль ограждения, на ходу поправляя очки.

— Ты все-таки приехал.

— Я же обещал.

Лера шагнула к нему сама. Денис обнял ее, прижал на несколько секунд, а потом поцеловал.

— Прости. Думал, успею к началу.

— Тебе повезло. Один гол уже пропустил.

— Ваш?

— Наш.

— Кто?

— Глеб.

Денис посмотрел на поле.

— Значит, второй пусть забивает при мне.

Лера засмеялась.

— Стой здесь. Мне работать надо.

— Я умею не мешать.

Она не увидела, как в нескольких десятках метров от нее Глеб перестал слушать Севу. Его взгляд остановился на Лере, а потом на Денисе, который только что держал ее за талию.

Свисток судьи вернул его в игру.

Первый стык Лера почти не заметила. Во втором Глеб пошел жестче, чем требовалось, и судья остановил игру.

— Аскаров! — донеслось с поля.

Глеб отмахнулся и отошел. Через несколько минут снова свисток. На этот раз судья достал желтую карточку.

Лера нахмурилась.

— Он всегда так играет? — спросил Денис.

— Нет.

В первом тайме Глеб почти не ошибался. Теперь торопился, дважды потерял мяч и полез в борьбу там, где проще было отдать передачу.

Никита что-то резко сказал ему после очередного эпизода. Глеб ответил.

— Психует, — заметил Денис.

— Вижу.

До конца оставалось меньше десяти минут.

Глеб получил мяч недалеко от центра поля. Слева открывался Сева. Можно было отдать сразу. Но Глеб вместо этого пошел сам.

Защитник Самары выбил мяч, и через несколько секунд гости уже убегали в контратаку. Лера опустила камеру. Удар в дальний угол — и мяч оказался в сетке.

Один-один.

Трибуны разом стихли.

Глеб несколько секунд стоял на месте, потом провел ладонью по лицу. Никита подошел к нему. Глеб только отвернулся.

Оставшегося времени не хватило. Финальный свисток зафиксировал ничью.

Глеб даже не посмотрел в сторону бровки. Развернулся и ушел вместе с командой.

Лера закончила снимать почти через двадцать минут. Денис все это время ждал ее у выхода с поля.

— Все?

— Почти. Еще сумку забрать.

— Давай я.

— Я сама.

— Даже не сомневался.

Он все равно забрал у нее штатив. Из подтрибунного помещения показались игроки. Никита остановился поговорить с кем-то из сотрудников клуба, следом вышел Сева.

Глеб появился последним. Улыбки, с которой он встретил ее перед матчем, уже не было.

— Глеб.

Он остановился.

— Познакомьтесь. Это Денис.

Несколько секунд Глеб просто смотрел на него. Потом протянул руку.

— Глеб.

— Денис.

Они пожали руки.

— Жаль, не удержали.

— Бывает.

— До завтра, Волкова.

— До завтра.

Он ушел.

— Я его немного другим представлял.

— Кого?

— Аскарова.

Лера удивленно подняла брови.

— И каким ты его представлял?

Денис пожал плечами.

— Не знаю. Веселее, наверное.

— Почему?

— В твоих историях он обычно что-нибудь вытворял вместе с Никитой.

Лера невольно улыбнулась.

— Было дело.

— Пошли уже, я есть хочу.

Лера двинулась за ним, но возле двери почему-то оглянулась. Глеба в коридоре уже не было.

— Ты вообще довольно часто его вспоминала.

— Кого, Глеба?

— Ну да.

Жара стояла такая, что к середине дня даже трава возле поля начала желтеть.

Мы с Никитой уже сыграли один матч и ждали следующий. Тренер велел сидеть в тени и не носиться без дела, поэтому половина команды, конечно, гоняла мяч возле скамейки.

— Волков, сюда!

Никита поймал передачу и тут же отправил мяч обратно. Я поднялся с травы.

— Ты идешь?

— Сейчас.

Лера сидела на нижней ступеньке трибуны, поджав одну ногу под себя. Обычно она либо крутилась возле нас, либо что-нибудь рассказывала, даже если никто не спрашивал. А сейчас сидела молча.

Я подошел.

— Ты чего?

Она подняла голову.

— Ничего.

— А чего сидишь?

— Просто.

Я сел рядом.

— Никита тебя обидел?

— Нет.

— Тогда чего?

Лера вздохнула.

— Вода закончилась.

Возле ее ног валялась пустая бутылка.

— И все?

— А что «и все»? Пить хочу.

Я протянул ей свою.

— На.

Она посмотрела сначала на бутылку, потом на меня.

— А ты?

— У команды еще есть.

Я кивнул на ящик с бутылками возле нашей скамейки.

— Лер, пей уже.

Она взяла бутылку.

— Спасибо.

— Ага.

— Только я немного.

— Да пей сколько хочешь.

Со стороны поля заорал Никита:

— Аскаров! Иди сюда!

— Сейчас!

Лера уже откручивала крышку.

— Не потеряй только.

Я спрыгнул со ступеньки и побежал к Никите. Через несколько минут тренер позвал нас готовиться. На трибуне уже собрались родители. Дядя Леша стоял возле самого ограждения и громче всех объяснял нам, куда надо бежать, будто тренер без него совершенно не справлялся.

— Глеб, открывайся! Никита, голову подними!

— Пап! — крикнул Никита. — Мы знаем!

— Раз знаете, показывайте!

Мама сидела чуть выше вместе с тетей Леной. Лера устроилась возле них, но, когда мы вышли на поле, сразу перебралась ближе к ограждению. В такую жару даже мяч будто двигался медленнее. Футболка через несколько минут прилипла к спине, во рту пересохло. До перерыва мы дотянули с нулевым счетом. Тренер собрал нас возле скамейки, быстро объясняя, что поменять во втором тайме. Я потянулся к ящику с водой, но бутылок там уже не было.

— Еще принесут, — сказал кто-то из взрослых. — Сейчас.

Я уже пошел обратно к тренеру, когда услышал:

— Глеб!

Я повернулся. Лера стояла у ограждения и махала рукой. Я подбежал. Она протянула мне бутылку.

— Держи.

Внутри оставалось чуть больше половины.

— А ты напилась?

— Да.

— Спасибо.

Я открутил крышку и сделал несколько больших глотков.

— Еще пей, — велела Лера.

— Хватит.

— Тебе бегать еще.

Я сделал еще глоток и протянул бутылку обратно. Она нахмурилась.

— Зачем?

— Потом допьешь.

— Я уже напилась.

— Значит, после матча мне отдашь.

Тренер свистнул.

— Аскаров!

— Иду!

Я побежал обратно.

— Глеб! Я тебе оставлю!

— Ладно!

После финального свистка мы с Никитой пошли к трибунам. Лера встретила меня возле ступенек и сразу сунула бутылку в руки.

— На.

Я сделал несколько глотков. Лера все еще стояла рядом и смотрела на меня.

— Чего?

— Ничего.

— Опять?

— Ага.

Она помолчала.

— Тебе самому вода была нужна.

— Ну.

— А ты мне отдал.

Я пожал плечами.

— Ты сказала, что у тебя закончилась.

— И что?

Я посмотрел на нее.

— И ничего. Пошли, там бутерброды дают.

— Где?

Она побежала вперед.

— Мне с сыром!

— А мне-то зачем это знать?

— Чтобы не съел!

— Очень надо!

Она показала мне язык. Я засмеялся и побежал следом.

— Ты вообще довольно часто его вспоминала.

— Кого, Глеба?

— Ну да.

Они вышли со стадиона вместе. После матча Лера поняла, что с самого утра толком ничего не ела, а Денис тоже успел проголодаться за дорогу, поэтому первым делом решили найти, где поужинать.

В небольшом кафе неподалеку оказалось почти пусто. Они выбрали столик у окна.

— Я сейчас готова съесть все, что есть в меню, — сказала Лера.

— Вот теперь я тебя узнаю.

— А до этого не узнавал?

— За несколько недель разлуки мало ли что с человеком может произойти.

— Например, он может начать есть одни овощи?

— Вот этого я и боялся.

Лера рассмеялась.

— Не дождешься.

Первые несколько минут после его появления возле поля Лера еще не могла привыкнуть к тому, что Денис теперь здесь, в Екатеринбурге. А сейчас они сидели друг напротив друга, Денис таскал картошку с ее тарелки, и казалось, что расстались они не несколько недель назад, а вчера.

Он рассказывал про Новосибирск. Лера расспрашивала про общих знакомых и смеялась, узнав, что преподаватель, который когда-то обещал больше никогда не брать их поток, снова вел занятия у первокурсников.

— Не может быть.

— Я его видел возле университета.

— Он нас ненавидел.

— Особенно тебя.

— Меня он любил.

Денис рассмеялся.

— Поэтому выгнал с пары?

— Один раз.

— Три.

— Второй не считается.

— Ты на сорок минут опоздала.

— Я хотя бы пришла.

Они познакомились еще на первом курсе. Сначала просто оказались в одной компании, потом стали общаться вдвоем. Вместе готовились к экзаменам, гуляли после пар, ездили куда-нибудь с друзьями. Со временем Денис стал одним из самых близких ее друзей.

Ухаживать за ней он начал года два назад. Сначала осторожно, потом все настойчивее, а Лера долго делала вид, что ничего не замечает. Она привыкла к нему как к другу и менять что-либо не собиралась.

На последнем курсе Лера писала диплом и несколько недель подряд спорила с преподавателем из-за бесконечных правок. Денис привозил ей кофе и помогал во всем.

На свидание она согласилась только весной. К тому моменту Лера была уверена, что останется в Новосибирске. Закончит университет, найдет нормальную работу, снимет другую квартиру. Они с Денисом встречались всего пару месяцев, когда позвонил Никита и рассказал про освободившееся место в клубе.

Сначала она отказалась. А потом почему-то передумала.

— Ты опять задумалась, — сказал Денис.

Лера подняла глаза.

— Диплом вспомнила.

— Даже не начинай.

— Между прочим, ты обещал, что когда-нибудь сожжешь его вместе со мной.

— Я обещал сжечь твои правки.

— Поздно. Я их удалила.

— Зря приехал.

— Можешь возвращаться.

Денис покачал головой.

— Даже не надейся.

После кафе домой они не торопились.

Вечер был теплым, дневная жара наконец начала спадать. Они дошли до парка, свернули с главной дорожки и некоторое время просто гуляли, продолжая разговор, начатый за ужином.

У одной из свободных лавочек Денис остановился.

— Посидим?

Лера кивнула. Он устроился рядом и почти сразу обнял ее за плечи. Лера не отстранилась, наоборот, придвинулась ближе. К его объятиям она привыкла задолго до их первого свидания.

Несколько минут они смотрели на проходивших мимо людей.

— Ну, рассказывай, — наконец сказал Денис. — Как устроилась?

— Хорошо.

— Это я уже понял.

Лера улыбнулась.

— Работа нравится. Хотя первую неделю я приходила в гостиницу и просто падала.

— Сейчас легче?

— Намного. Я уже хотя бы всех запомнила.

Она рассказала про первый выезд, про тренировки, про игроков, которых сначала постоянно путала. Потом Лера речь зашла о квартире.

— Я ее только с восьмого раза нашла.

— С восьмого?

— Да. В одной квартире мне запретили пользоваться духовкой.

Денис повернулся к ней.

— Совсем?

— Вообще.

— И чем хозяйка это объяснила?

— Ничем. А я решила, что не настолько хочу это знать.

Он засмеялся.

— Еще варианты были?

— Конечно. В другой из спальни открывался прекрасный вид на стену соседнего дома. Практически панорамный.

— Зато солнце не мешает.

— Вот именно поэтому я ее и не оценила.

Денис провел ладонью по ее плечу.

— А переезд как прошел?

— Нормально. Мне Никита с Глебом помогли.

— Все перетаскали, потом заказали пиццу и ели прямо на полу. А потом Никита куда-то слинял.

— Конечно.

— А стол остался несобранный. Пришлось Глебу одному заканчивать.

— А ты что делала?

— Руководила.

— Бедный человек.

— Между прочим, я не мешала.

— Верю.

Лера толкнула его плечом и снова устроилась рядом.

Некоторое время они молчали.

— Тебе здесь хорошо? — спросил он.

Лера задумалась.

Еще несколько месяцев назад вопрос показался бы странным. Екатеринбург вообще не входил в ее планы.

— Хорошо, — сказала она.

— Не жалеешь, что согласилась?

— Нет.

Денис кивнул.

— А я ведь до последнего думал, что ты передумаешь.

— Я сама до последнего не знала, что соглашусь.

— А потом взяла и уехала.

Лера повернула к нему голову.

— Ты обиделся?

— Тогда — да.

— Почему не сказал?

Денис пожал плечами.

— А что бы изменилось?

Лера промолчала. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Не делай такое лицо. Я же приехал.

Она тоже улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Из парка они вышли уже в сумерках. Денис взял ее за руку. Домой они совсем не торопились.

— Неплохой город, — сказал он.

— Тебе понравилось?

— Да.

Он немного помолчал.

— Особенно некоторые его жители.

Лера посмотрела на него.

— Ты одного знаешь.

— Мне пока хватает.

— Быстро ты определился.

— Лер, я несколько недель тебя не видел. Дай мне хотя бы сегодня нормально поухаживать.

Она рассмеялась.

— Ладно. Сегодня разрешаю.

— Спасибо.

Денис остановился и потянул ее к себе.

— Тогда воспользуюсь разрешением.

Он поцеловал ее. Сначала легко, будто продолжая их разговор. Лера улыбнулась, но Денис не отпустил ее, и через несколько секунд она сама обняла его за шею. Вокруг продолжали идти люди, кто-то проехал мимо на велосипеде, а они так и остались стоять посреди дорожки.

Лера первой отстранилась.

— Пошли.

— Уже?

— Мы вообще-то домой собирались.

— Теперь да.

Через несколько минут Денис спросил:

— А с работой здесь как?

— В каком смысле?

— В самом обычном. Есть что-нибудь нормальное?

Лера повернулась к нему.

— Ты смотрел?

— Пару вакансий.

— Когда?

— В дороге.

— Серьезно?

— Пока просто смотрел.

— И как?

— Есть варианты.

— И ты правда думаешь...

— Пока я ничего не решил.

Он сжал ее пальцы.

— Я только приехал. Давай пока просто проведем эти пару дней вместе, а там посмотрим.

Лера кивнула и невольно улыбнулась.

В квартиру они вернулись уже поздно. Денис прошел следом за Лерой в кухню-гостиную и остановился, осматриваясь.

— Ну?

— Мне нравится.

— Правда?

— Правда. Уютно.

Лера включила чайник.

— Чай будешь?

— Буду.

Пока она доставала кружки, Денис сел за стол.

— Это тот самый?

Лера обернулась.

— Что?

— Стол.

— А. Да. Тот самый.

Денис провел ладонью по столешнице.

— Нормально собрал.

— Я ему передам.

Лера поставила перед ним кружку и села напротив. Они проговорили еще почти час. Денис рассказывал про работу, Лера вспоминала, кому из друзей так и не ответила после переезда. В какой-то момент они снова начали спорить о преподавателе с первого курса, потом перескочили на выпускной, потом вообще непонятно как дошли до того, кто из них хуже готовит.

Когда Лера посмотрела на часы, было далеко за полночь.

— Все. Я больше не могу.

Денис улыбнулся.

— Иди спать.

Пока он был в ванной, Лера достала постельное белье и разложила диван. Она уже поправляла подушку, когда Денис вернулся. На приготовленную постель он посмотрел всего на секунду и ничего не сказал. Подошел к Лере, обнял ее за талию.

Она подняла голову. Денис поцеловал ее — сначала легко, но почти сразу притянул ближе. Лера положила ладони ему на плечи и ответила на поцелуй.

Денис провел ладонью по ее спине, снова притянул к себе. Лера не отстранилась сразу. Несколько секунд они стояли так, совсем близко, а потом она положила ладонь ему на грудь.

Денис остановился.

— Спокойной ночи, — сказала Лера.

Он чуть улыбнулся.

— Спокойной.

Лера забрала телефон со стола и ушла в спальню.

Утром Леру разбудил запах кофе. Она нащупала телефон на тумбочке и посмотрела на время. Без десяти восемь. Из кухни доносился тихий звон посуды. Леера вышла из спальни.

На диване лежал небрежно свернутый плед. Сам Денис стоял у плиты в футболке и домашних штанах. Очки съехали на кончик носа, волосы торчали в разные стороны, а на сковороде подозрительно шипело что-то, отдаленно напоминающее омлет.

— Ты решил устроить пожар?

Денис обернулся.

— Доброе утро. Вообще-то я готовлю завтрак.

— Я вижу. Огнетушитель искать?

— Не завидуй моим кулинарным способностям.

Лера подошла ближе, заглянула в сковороду и забрала у него лопатку.

— Садись. Пока еще можно спасти продукты.

Через десять минут они завтракали за кухонным столом.

— Какие планы? — спросил Денис.

— Сегодня в клубе совместная тренировка с детской командой. Мне нужно снимать.

— Звучит веселее, чем сидеть одному в квартире.

Лера подняла взгляд.

— Хочешь поехать?

— Если меня не выгонят.

— Не выгонят. Скажу, что ты со мной. Там мероприятие для детей, а не собрание совета директоров.

— Тогда после тренировки покажешь мне город.

— Договорились.

В клуб приехали ближе к десяти. Возле входа уже толпились мальчишки в одинаковых тренировочных костюмах. Кто-то фотографировался на фоне здания, кто-то пытался разглядеть поле, а двое спорили, кому первому достанется автограф Никиты Волкова.

— У твоего брата, оказывается, есть поклонники, — заметил Денис.

— Не говори ему. Он и так слишком высокого мнения о себе.

Лера заглянула в кабинет за камерой. Денис взял сумку со сменными объективами, и вместе они вышли на поле.

Команда уже заканчивала разминку. Никита заметил их первым, махнул рукой и направился навстречу.

— Ну что, как устроился?

— Пока не жалуюсь.

— Сестра тебя не выгнала?

— Вроде ведет себя прилично.

— Значит, скоро выгонит.

Лера толкнула брата локтем.

— Иди работай со своими поклонниками.

— А ты сними, как они будут просить мой автограф. Маме отправлю.

Никита вернулся к команде, а Денис поставил сумку возле скамейки.

Глеб стоял у центрального круга и разговаривал с тренером. Лера заметила его сразу.

Он повернул голову, посмотрел на нее, потом на Дениса и снова на нее.

Лера достала камеру и занялась настройками. Детскую команду вывели на поле через несколько минут. Мальчишки старались держаться серьезно, пока Никита не подошел к ним с мячом.

— Кто здесь самый быстрый?

Руки подняли почти все.

— Отлично. Значит, сейчас выясним, кто из вас врет.

Дети засмеялись. Игроки разделили мальчишек на группы. Показывали передачи, обводку, постановку удара. Никита устроил соревнование на скорость и возмущался каждый раз, когда кто-то из детей обгонял его возле последней фишки.

— Так нечестно! — заявил он после третьего поражения. — У вас ноги короче, вам до земли ближе.

— Волков, ты сейчас договоришься, — бросил кто-то из игроков.

— Я, между прочим, серьезную физику объясняю.

Лера ходила вдоль поля, выбирала удачные ракурсы и снимала короткие видео. Денис остался неподалеку. Он наблюдал за тренировкой, смеялся над Никитой и иногда переглядывался с Лерой.

После очередного упражнения она позвала нескольких игроков.

— Никит, собери ребят возле ворот. Нужно сделать общие фотографии.

— Ребят маленьких или больших?

— Для начала всех. Потом отдельно.

Никита подозвал мальчишек. Вместе с ним к воротам подошли Глеб и еще двое футболистов.

— А теперь не толкайтесь, — сказала Лера. — Все попадете в кадр.

Дети выстроились перед игроками. Самый маленький оказался рядом с Глебом и тут же ухватился за рукав его футболки. Лера сделала несколько снимков и опустила камеру.

— Аскаров, можно лицо попроще?

Глеб поднял брови.

— Чем тебе мое не нравится?

— Такое ощущение, будто ты сейчас выставишь этим детям счет за тренировку.

Мальчишки захихикали. Глеб посмотрел на Леру и улыбнулся.

— А теперь?

Она снова подняла камеру и нажала на кнопку.

— Уже лучше.

— Рад, что смог соответствовать требованиям.

— Не привыкай.

— А ко мне претензии будут? — спросил Никита.

— К тебе у меня отдельный список.

— Я так и знал.

Ближе к концу тренировки детям предложили пробить пенальти. Никита встал в ворота, объявил себя лучшим голкипером страны и сразу пропустил первый мяч.

— Это был психологический прием, — сообщил он.

— Какой? — спросил один из мальчишек.

— Дать сопернику ложную надежду.

Второй удар тоже оказался в воротах.

— Так и задумано, — невозмутимо добавил Никита.

Лера снимала происходящее, когда заметила мальчика, стоявшего немного в стороне. Остальные спорили, кто будет бить следующим, а он смотрел на мяч и не двигался.

Глеб подошел к нему первым.

— Не хочешь попробовать?

Мальчик пожал плечами.

— Я плохо бью.

— Откуда знаешь?

— На тренировке постоянно мимо.

— Волков и так почти все пропускает. Шансы хорошие.

Мальчик улыбнулся, но с места не сдвинулся. Глеб положил мяч на траву.

— Смотри. Опорную ногу ставишь сюда. Не торопишься. И не бей изо всех сил, хорошо?

Он показал движение и отступил. Мальчик разбежался слишком резко. Мяч пролетел рядом со штангой. Кто-то из детей разочарованно протянул:

— Эх.

Мальчик опустил голову.

— Еще раз, — сказал Глеб.

— Но я уже бил.

— А я сказал: еще раз.

Он принес мяч и снова положил его на отметку.

— Только теперь не смотри на Волкова. Он вообще отвлекающий фактор.

— Я все слышу! — возмутился Никита из ворот.

На этот раз мальчик ударил не сильно, но точно. Мяч покатился в нижний угол, а Никита бросился в противоположную сторону.

Дети закричали. Мальчик обернулся к Глебу с таким выражением лица, будто только что забил в финале чемпионата.

— Получилось!

— Я заметил.

Глеб взъерошил ему волосы. Лера опустила камеру.

— Хороший момент, — сказал Денис, подойдя ближе.

— Да.

— Сняла?

— Сняла.

Глеб посмотрел на них и перестал улыбаться.

Тренировка подходила к концу. Дети окружили игроков, протягивая футболки, блокноты и мячи для автографов. Никита уже расписывался на чьей-то кепке, когда возле входа на поле раздался женский голос:

— Глеб!

Он обернулся. К ним быстро шла высокая красивая брюнетка. Она улыбалась и смотрела только на Глеба.

— Ты серьезно думал, что я не приеду?

Девушка бросилась ему на шею. Глеб успел подхватить ее за талию.

— Диана?

— Сюрприз.

Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Глеб придержал ее крепче и ответил на поцелуй.

Лера сжала камеру. Диана отстранилась, заметила Никиту и улыбнулась:

— Привет, Волков.

— Привет. Надолго к нам?

— Посмотрим.

Она перевела взгляд на Леру.

— А мы не знакомы.

— Лера, — сказал Глеб. — Сестра Никиты. Работает в клубе.

Диана подошла ближе и протянула руку.

— Диана. Девушка Глеба.

К тринадцати годам я уже знала, что влюблена в Глеба. Ему тогда было пятнадцать. Не знала только, что с этим делать.

Поэтому перед поездкой за город дважды переоделась, заплела косу, распустила ее и в итоге снова заплела.

— Лер, ты надолго? — крикнул Никита из коридора. — Мы на природу едем, а не на показ мод.

— А ты чего тогда перед зеркалом стоял?

— Прическу поправлял.

— Три раза?

— Это другое.

На улице нас уже ждали Глеб и тетя Марина. Она наконец вырвалась из больницы после нескольких смен, поэтому взрослые решили выбраться за город.

Глеб забрал у мамы пакет с продуктами и поставил его в багажник.

— Все взяли? — спросил папа.

— Никиту можно оставить, — предложила я.

— А тебя в багажник посадить, — отозвался брат.

— Не ссорьтесь, — сказала мама. — Еще даже не выехали.

Глеб посмотрел на меня.

— Новая футболка?

Я едва не улыбнулась.

— Обычная.

— Тебе идет.

— Так, — сказал Никита. — А мне никто ничего не скажет?

— Тебе тоже идет футболка Леры, — ответил Глеб.

Тетя Марина засмеялась.

У воды мы нашли поляну с выходом на песчаный пляж. Папа занялся мангалом, мама с тетей Мариной раскладывали продукты, Никита сразу потянулся к пакету с печеньем.

— Руки, — предупредила мама.

— Я просто посмотреть.

— Глазами смотри.

— Жестокая женщина.

— Глеб, забери у него печенье.

— Почему опять Глеб? — возмутился Никита.

— Потому что он хотя бы слушается.

— Это временно, — сказал Глеб.

Тетя Марина подняла голову:

— Я все слышала.

— Я тоже, — добавила мама.

— Сложная у меня жизнь, — вздохнул он.

Они с Никитой пошли собирать ветки. Через несколько минут Глеб вернулся с целой охапкой, а брат принес три тонкие палки.

— Никита, это что? — спросил папа.

— Дрова.

— Серьезно?

— Самые перспективные.

Глеб положил ветки возле мангала.

— Он остальные по дороге потерял.

— Ничего я не потерял. Я просто контролировал процесс.

— Очень важная работа, — сказала тетя Марина.

Я сидела на складном стуле и делала вид, что помогаю разбирать пакеты. На самом деле я наблюдала за Глебом: как он закатывает рукава, отвечает маме, убирает с лица темные волосы и смеется над Никитой.

Никита тоже все время крутился рядом, но его я замечала только тогда, когда он начинал шуметь.

— Лер, — окликнула мама, — салфетки достань.

Я вытащила упаковку и положила на стол.

— А теперь открой.

— Сейчас.

— Ты сегодня какая-то задумчивая.

— Нормальная я.

Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала. Никита достал из машины футбольный мяч.

— Глеб, пошли к воде.

— Пошли.

— Лер, ты с нами?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы будете пасовать друг другу, а я бегать за вами третьей.

— Не будем, — сказал Глеб.

— Будете.

— Можем играть по очереди.

— Не хочу.

Он пожал плечами.

— Если передумаешь, приходи.

— Не передумаю.

Через пару минут они уже гоняли мяч по песку. Я взяла яблоко и стала протирать его салфеткой.

— Лера, — сказала мама, — ты сейчас ему кожуру сотрешь.

— Оно грязное.

— Оно уже блестит.

Я положила яблоко на тарелку. И тут к мальчишкам подошла какая-то девочка. Высокая, с длинными светлыми волосами и волейбольным мячом под мышкой. Она что-то сказала Никите, потом повернулась к Глебу и улыбнулась.

Глеб улыбнулся в ответ.

Мне сразу не понравились ни ее футболка, ни волосы, ни то, как близко она стояла к Глебу. Она выглядела старше меня и разговаривала с ним так, будто знала его уже давно. Потом показала на футбольный мяч, покачала головой и кивнула в сторону сетки.

Глеб что-то ответил.

Через минуту Никита уже держал футбольный мяч под мышкой, а Глеб взял у девочки волейбольный.

— Мам, я пойду поиграю.

— Ты же не хотела.

— Передумала.

Когда я подошла, девочка стояла рядом с Глебом.

— О, четвертый игрок, — обрадовался Никита.

— А в футбол вы уже наигрались? — спросила я.

— Она сказала, что не умеет, — ответил Глеб. — Решили в волейбол.

— Быстро вы решили.

— А что?

— Ничего.

Девочка поправила волосы.

— Я тогда с тобой?

Она смотрела на Глеба.

— Давай, — сказал он.

— Ну все, Волкова, — Никита перекинул мне мяч. — Покажем им, как играют профессионалы.

— Только не мешай.

— Это ты мне?

— Тебе.

Играли мы недолго: Никита половину времени спорил о счете, девочка несколько раз промахнулась, а Глеб успел сказать мне, что я слишком сильно подаю.

— Нормально я подаю.

— Ты чуть мне голову не проломила.

— Надо было отбивать.

— Добрая какая.

В итоге мы выиграли. Вообще-то всего на одно очко, но Никита заявил, что победа есть победа, и поднял мою руку над головой.

— Семья Волковых снова впереди!

— Отпусти, дурной.

— Это вы просто жульничали, — сказал Глеб.

— Это ты просто проиграл, — напомнила я.

С поляны нас позвала мама. Девочка махнула Глебу рукой и ушла к своим родителям. Я первой направилась к столу.

— Лер, подожди.

Глеб догнал меня на тропинке.

— Ты чего такая?

— Какая?

— Злая.

— Я не злая.

— Тогда почему так на меня смотришь?

— Как?

— Как будто я последний шашлык съел.

— Ты его еще не съел.

— То есть проблема в шашлыке?

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Тогда пошли быстрее. Никита вполне может нас опередить.

У мангала уже пахло мясом. Папа спорил с мамой, как часто шампуры надо переворачивать. Тетя Марина раскладывала овощи. Никита действительно успел стащить первый кусок и теперь уверял, что просто проверяет готовность.

— Лера, садись, — сказала мама.

Глеб поставил передо мной тарелку.

— Держи, победительница.

— Спасибо.

Он сел рядом с Никитой, потянулся за хлебом и получил по руке от тети Марины.

— Сначала всем разложим.

— Я вообще-то помогал, — возмутился он.

— Никита тоже так говорит, — заметила мама.

— Это уже оскорбление, — ответил Глеб.

Все засмеялись. Я тоже.

За столом все разговаривали одновременно, Никита спорил с папой, тетя Марина о чем-то разговаривала с мамой. А я поглядывала на Глеба и надеялась, что он больше не спросит, почему я разозлилась. Потому что ответить честно я бы точно не смогла.

На следующий день к обеду в клуб должны были приехать представители нового спонсора. Компания передавала пресс-службе фотоаппарат и два микрофона, а Лере поручили снять вручение, подготовить фотографии и записать короткое видео с игроками.

— Публикацию желательно выложить сегодня, — сказал директор. — Они нас отметят у себя, мы отметим их.

— Поняла.

— Волков и Аскаров уже предупреждены.

Лера подняла взгляд.

— Оба?

— Да. Что-то не так?

— Все так.

Директор ушел, а она еще несколько секунд смотрела на закрытую дверь.

Конечно, все так. Просто из всей команды для съемки понадобился именно Глеб.

Лера проверила камеру, взяла штатив и спустилась в помещение, где должно было пройти вручение. У дальней стены уже поставили стол. На нем позже разместят подаренную технику, а рядом встанут представители спонсора и игроки.

Она сделала несколько пробных кадров. Свет из окна падал прямо на стол, оставляя вторую половину помещения в тени. Пришлось переставить штатив.

— Ты еще долго?

Лера обернулась. Глеб стоял в дверях.

— Я только начала.

— Заметно.

Он вошел и остановился возле стола.

Лера посмотрела на него через объектив.

— Отойди от окна.

— Далеко?

— На шаг.

Он сделал шаг.

— Еще немного.

— Ты меня фотографируешь или мебель переставляешь? Твой Денис, наверное, терпеливый человек.

Лера застыла.

— А при чем здесь Денис?

— Ни при чем.

— Тогда не приплетай его.

Дверь открылась.

— Вы уже начали? — спросил директор.

— Проверяем свет, — спокойно ответила Лера.

— Да, — добавил Глеб. — Все нормально.

Директор перевел взгляд с одного на другого.

— Отлично. Они приехали.

Через несколько минут в помещение вошли представители спонсора. Один нес коробку с фотоаппаратом, второй — два небольших кейса с микрофонами.

Следом появился Никита.

— Надеюсь, новую камеру сначала проверят на мне, — заявил он. — Вдруг она не умеет снимать красивых людей.

— Тогда тебе нечего переживать, — ответила Лера.

— Сестра, я вообще-то поддержать пришел.

— Очень заметно.

Никита усмехнулся и встал рядом с Глебом.

Директор коротко рассказал о сотрудничестве. Представитель компании передал ему коробку с фотоаппаратом, а его коллега поставил на стол кейсы с микрофонами.

— Можно еще раз, — попросила она. — Только немного ближе друг к другу.

Директор повернулся к представителю спонсора.

— Так?

— Да. И коробку чуть выше, пожалуйста.

Она сделала несколько кадров.

— Отлично. Теперь общую фотографию.

Никита тут же положил руку Глебу на плечо.

— Аскаров, улыбнись. Нам оборудование подарили, а не новую тренировку назначили.

Глеб посмотрел на Леру.

— Мне уже объяснили, где стоять.

— И где? — заинтересовался Никита.

— Там, где скажут, — ответила она.

Лера нажала на кнопку. После фотографий директор попросил представителей спонсора пройти с ним в кабинет. Перед уходом напомнил:

— Видео жду до конца дня.

— Сделаю, — ответила Лера.

— Волков, Аскаров, не разбегайтесь.

— Мы же само терпение, — заверил Никита.

Сначала записали его. Никита с первого раза перепутал слова, со второго слишком серьезно посмотрел в камеру, а на третьем выдал:

— Спасибо новому партнеру клуба. Теперь у нашей пресс-службы будет еще больше возможностей показывать, какие мы красивые.

— Последнюю часть убери, — сказала Лера.

— Почему? Это важная информация.

— Потому что нас интересует сотрудничество, а не твоя самооценка.

— Моя самооценка тоже требует поддержки.

С четвертого раза он произнес все нормально. В коридоре кто-то позвал его по фамилии.

— Это меня.

— Свободен, — сказала Лера.

— Аскаров, удачи.

— В чем?

Никита посмотрел на сестру.

— Сам поймешь.

Когда за ним закрылась дверь, в помещении стало заметно тише. Лера проверила запись.

— Встань на его место.

Глеб подошел к столу.

— Что говорить?

— Поблагодари партнера за поддержку и скажи, что новая техника поможет нам делать больше материалов о команде.

— У тебя текста нет?

— Ты можешь сказать своими словами.

— А стоять тоже можно как удобно или только по команде?

— Глеб.

— Что?

— Давай просто запишем.

Он посмотрел в объектив.

— Спасибо новому партнеру клуба за поддержку. Благодаря новой технике мы сможем чаще показывать, чем живет команда.

— Еще раз.

— Почему?

— Ты посмотрел в сторону.

— Я посмотрел на тебя.

— Смотреть нужно в камеру.

— Я знаю.

— Тогда еще раз.

Он повторил фразу. В середине записи в коридоре хлопнула дверь.

Лера остановила запись.

— Давай заново.

— Из-за хлопка?

— Из-за хлопка.

— Или тебе просто нравится заставлять меня повторять?

— Мне нравится, когда запись получается нормальной.

— А мне кажется, ты злишься совсем не из-за записи.

Лера поправила камеру на штативе.

— Давай еще раз. Потом можешь идти.

— К Диане, например?

Лера подняла глаза.

— Это твои слова.

— Но подумала ты именно об этом.

— Твоя девушка приехала. Наверное, ты торопишься.

— А ты, видимо, торопишься к Денису.

— Не понимаю, почему тебя это касается.

— Меня не касается.

— Тогда перестань его вспоминать.

— Я вспомнил один раз.

— Два.

— Ты считаешь?

— Трудно не заметить, с каким лицом ты о нем говоришь.

Глеб шагнул ближе.

— С каким?

— Таким, будто он тебе лично что-то сделал.

— Может, он просто появляется везде, где не должен.

— Я сама решу, где ему быть. Хоть у меня на работе, хоть в моей квартире…

Глеб замолчал. Лера поняла, что сказала лишнее.

— Значит, в квартире, — произнес он.

— Это не твое дело.

— Я и не говорил, что мое.

— Но ведешь себя именно так.

— А ты ведешь себя так, будто Диана тебе чем-то помешала.

— Мне?

— Тебе.

— С чего ты взял?

— С того момента, как она приехала, ты нормально на меня не смотришь.

— Может, просто не хочу мешать вашей встрече.

— Очень благородно.

— Лучше, чем предъявлять мне из-за Дениса, когда у самого есть девушка.

— Вы скоро? — заглянул Никита. — Меня тренер спрашивает, куда Аскаров делся.

— Почти закончили, — ответила Лера.

— Все в порядке?

— Конечно, — сказал Глеб.

Никита посмотрел сначала на него, потом на сестру.

— Вы оба какие-то странные.

— Ты отвлекаешь, — сказала Лера.

— Понял. Ухожу.

Он прикрыл дверь. Несколько секунд никто не говорил. Потом Глеб вернулся к столу.

— Включай.

Лера нажала на кнопку записи. На этот раз он произнес текст без ошибок, не отвел взгляд и даже улыбнулся в конце.

— Готово, — сказала она.

— Отлично.

Глеб направился к двери, но возле выхода остановился.

— Лер.

— Что?

— Вчера на поле я не знал, что Диана приедет.

— Это что-то меняет?

— Для тебя?

— Для меня ничего. У тебя есть девушка. Этого достаточно.

Глеб несколько секунд смотрел на нее.

— А у тебя Денис.

— Вот именно.

Глебу тогда было шестнадцать, а я уже знала две вещи: я влюблена в него и Никите об этом лучше не рассказывать.

В тот вечер дождь начался еще до ужина. Тетя Марина пришла с Глебом сразу после смены, стряхнула капли с волос и попыталась пройти на кухню с пакетом в руках, но мама его отобрала.

— Садись.

— Лен, я помогу.

— Ты уже помогла. Пришла.

— Я вообще-то нормально себя чувствую.

— Если ты опять начнешь рассказывать, как носилась по отделению без обеда, я тебя сама накормлю с ложки.

Тетя Марина посмотрела на Глеба.

— Слышал? Меня тут даже не спрашивают.

— Мам, я бы не спорил. Тетя Лена настроена серьезно.

— Предатель.

— Зато сытый будешь, — сказала мама.

— Я вообще-то тоже не против, чтобы меня кто-нибудь накормил, — заявил Никита.

— Ты десять минут назад бутерброд съел, — напомнил папа.

— Это была подготовка.

— К чему?

— К ужину.

Глеб поставил на стол чашки. Я раскладывала салфетки и старалась не смотреть на него слишком часто. Получалось плохо.

— Лер, передай соль.

Я протянула солонку. Наши пальцы соприкоснулись, и я чуть не уронила ее на стол.

— Спасибо, — сказал Глеб.

— Пожалуйста.

Никита потянулся через весь стол.

— Мне тоже.

— У тебя руки есть.

— А у Глеба, значит, нет?

— Он нормально попросил.

— Понятно. Двойные стандарты.

Глеб усмехнулся и передал ему соль.

По окну стеклу стекали капли дождя. На кухне пахло мясом и картошкой, папа спорил с мамой, сколько перца нужно добавлять в салат, тетя Марина рассказывала, как проспала остановку после ночной смены.

Я слушала вполуха.

Глеб сидел напротив, закатывал рукава, откидывал со лба темные волосы и смеялся над Никитой. Я снова поймала себя на том, что смотрю только на него.

После ужина взрослые остались на кухне, а брат потащил Глеба к себе.

— Я нашел новую игру. Гонки. Сегодня ты точно проиграешь.

— Ты это каждый раз говоришь.

— Потому что однажды окажусь прав.

Я пошла за ними.

— Ты куда? — спросил Никита.

— С вами.

— Зачем?

— У тебя разрешение спрашивать забыла.

— Волков, отстань, — сказал Глеб. — Пусть идет.

Никита повернулся к Глебу.

— Ты специально всегда на ее стороне?

— Только когда ты начинаешь занудствовать.

— То есть всегда, — добавила я.

— Отлично. Теперь вы оба против меня.

Никита включил компьютер. Глеб устроился рядом, а я забралась на диван и подтянула ноги. Первую гонку выиграл брат.

— Видел?

— Видел, как ты срезал половину дороги.

— Это называется стратегия.

— Это называется врезаться в ограждение и случайно оказаться впереди.

Во второй гонке победил Глеб. Никита потребовал переиграть.

— Почему?

— Потому что у меня кнопка запала.

— Конечно.

— Хочешь, проверим?

— Не хочу. Ты опять проиграешь и найдешь новую причину.

Я сползла с дивана и подошла ближе.

— Дайте мне попробовать.

— Нет, — сразу сказал Никита.

— Почему?

— Потому что ты не умеешь.

— А ты будто умеешь.

Глеб отодвинул стул.

— Садись.

— Ты серьезно? — спросил брат.

— А что?

— Она сейчас все испортит.

— Ты и без нее справляешься.

Я села за компьютер. Глеб наклонился ко мне и показал на клавиши.

— Вот вперед. Здесь поворот. Этой тормозишь.

— Я поняла.

На самом деле я почти ничего не запомнила. Глеб стоял слишком близко, а одна темная прядь снова упала ему на лоб.

— Лера, — сказал Никита.

— Что?

— Ты вообще на экран смотришь?

— Смотрю.

Через несколько секунд моя машина врезалась в стену.

— Я же говорил!

— Она только начала, — сказал Глеб.

— Она в стену въехала!

— Ты тоже въезжал. Просто у тебя опыта больше.

— Ясно, — сообщил Никита. — Опять я виноват.

Со второй попытки я продержалась чуть дольше, но все равно проиграла.

— Ничего, — сказал Глеб. — В следующий раз обгонишь его.

— Меня? — возмутился Никита.

— Тебя.

— Очень смешно.

Никита снова сел за компьютер, а я вернулась на диван. По подоконнику стучали капли. Из кухни доносились голоса родителей и тети Марины, потом зазвенели чашки.

— Чай будете? — крикнула мама.

— Сейчас! — ответил Никита.

Через десять минут она позвала снова.

— Сейчас!

— У тебя «сейчас» подозрительно долгое, — заметил Глеб.

— Потому что я почти тебя обогнал.

— Ты последний.

— Пока.

Я устроилась удобнее и положила голову на подушку. Глеб был рядом, взрослые смеялись на кухне, и мне никуда не хотелось уходить.

Я прикрыла глаза, думая, что ненадолго, а проснулась от голоса Никиты.

— Ты посмотри, она уснула.

— Тише. Я вижу, — сказал Глеб.

— И заняла весь диван.

— Тебе он зачем?

— Вдруг захочу лечь.

— Ты пять минут назад хотел меня обогнать.

— Одно другому не мешает.

Я услышала шаги. Потом что-то мягкое коснулось моих плеч. Глеб накрыл меня пледом и осторожно поправил его возле шеи.

— Теперь еще и укрыл, — проворчал Никита.

— Она замерзнет.

— Дома тепло.

— Волков, тебе больше поговорить не с кем?

— Вообще-то с тобой.

— Тогда играй.

Никита что-то пробормотал, и снова застучали клавиши. Я не открыла глаза, только подтянула плед повыше и слушала, как за окном идет дождь.

О двух свободных днях Лера узнала от Никиты.

— Собирайся, едем домой.

— В каком смысле?

— В самом обычном. К маме с папой. Тренер отпустил нас на два дня.

— И ты решил, что я тоже еду?

— У тебя съемок нет, мама соскучилась, а я уже все организовал.

— Никит.

— Глеб заедет через час.

Лера остановилась посреди кухни.

— Почему Глеб?

— Потому что он тоже едет к маме. И потому что машина у него.

— Очень убедительно.

— Знаю. Собирайся.

Он отключился. Лера проверила рабочий чат: ближайшая съемка была назначена только после выходных. Денис сидел за столом с чашкой кофе и наблюдал за ней поверх очков.

— Похоже, брат снова принял решение за вас обоих.

— Он решил, что нам пора навестить родителей.

— А тебе не пора?

— Пора. Просто предупреждать можно было заранее.

— Когда выезжаете?

— Через час.

Денис посмотрел на часы.

— Тогда у тебя есть целых пятьдесят девять минут на возмущение.

— И одна на сборы?

— Ты же быстро умеешь собираться.

Лера достала сумку.

— Если меня не будет два дня, ты здесь не пропадешь?

— Постараюсь.

— И цветок полей, пожалуйста.

— Обещаю. Оба дождемся твоего возвращения.

Когда возле дома остановилась машина, Денис спустился вместе с ней. Никита уже сидел на переднем сиденье. Глеб вышел из машины и открыл багажник.

— Давай сумку.

— Она не тяжелая.

— Все равно.

Глеб забрал сумку и убрал ее в багажник. Денис поправил очки.

— Напиши, как приедете.

— Напишу.

Он обнял Леру и поцеловал. Когда Денис отстранился, Глеб смотрел на них. Потом закрыл багажник.

— Поехали?

Лера села назад. Никита повернулся к ней.

— Денис почему с нами не едет?

— У него свои планы.

— А где он останется?

— У меня.

Глеб посмотрел в зеркало.

— Он будет жить в твоей квартире?

— Да.

— Понятно.

Их взгляды встретились в зеркале. Никита посмотрел сначала на Глеба, потом на сестру.

— Все выяснили? Тогда предлагаю по дороге остановиться за кофе.

— Мы еще даже не выехали, — сказала Лера.

— Так я заранее предупреждаю.

Они выехали из города. Никита рассказывал про последнюю тренировку, возмущался дорожными работами и пытался выбрать музыку. На трассе у Глеба зазвонил телефон. Он ответил через беспроводной наушник.

— Да, Диан.

Никита убавил музыку.

— Я понимаю, ты только приехала. Но маму я давно не видел.

Лера отвернулась к окну. Она не собиралась прислушиваться, но все равно слышала каждое его слово.

— На два дня. Завтра вечером вернусь.

Глеб несколько секунд молчал.

— Я не говорил, что ты мне мешаешь.

Никита покосился на него, но промолчал.

— Позвоню позже, — сказал Глеб и завершил разговор.

Несколько минут в машине было тихо.

— Знаете, — сообщил Никита, — я все-таки за кофе.

Остановились у придорожного кафе.

— Тебе что взять? — спросил Глеб.

Лера посмотрела на него.

— Капучино.

— Без сахара?

— Ты знаешь, что без.

— Знаю.

— А мне с сахаром, — вмешался Никита. — Если вдруг вы забыли, я тоже здесь.

— Тебя забудешь, как же, — сказала Лера.

— Очень теплая семейная поездка.

В Курган приехали ближе к обеду. Лера написала Денису, что они добрались, и убрала телефон. В знакомой прихожей пахло домашней выпечкой. Мама встретила их у дверей, обняла Леру и Никиту, а потом Глеба.

— Ты опять похудел?

— Тетя Лена, я таким и был.

— Значит, всегда плохо ел.

— Ему, между прочим, форму поддерживать надо, — заметил папа.

— Форму он и после моего ужина поддержит.

— Я рассчитываю, что после твоего ужина меня придется выкатывать, — заявил Никита.

— Тебя и до ужина выкатывать можно, — сказала Лера.

— Завидуй молча.

К вечеру приехала мама Глеба.

— Мам, ты сегодня опять работала? — спросил Глеб.

— А кто будет работать, если все начнут ездить по гостям?

— Ты могла меня предупредить. Я бы заехал в больницу.

— Зачем? Я все равно собиралась сюда после смены.

— Чтобы раньше тебя увидеть.

Марина улыбнулась.

— Ну вот, теперь увидел.

За столом Никита рассказывал о последнем матче, папа спорил с ним насчет судейства, а мама то и дело пододвигала тарелки поближе к Глебу.

Лера потянулась за салатом одновременно с ним.

— Извини.

— Ничего.

Она сразу убрала руку. Лена посмотрела на них, но ничего не сказала. Через несколько минут мама попросила Глеба передать Лере хлеб. Он поставил тарелку рядом с ней.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Лена снова перевела взгляд с одного на другого. Лера сделала вид, что ничего не заметила.

— Вы чего такие тихие? — спросил Никита. — Обычно уже успеваете поругаться.

— Мы не ругаемся, — одновременно ответили Лера и Глеб.

Папа усмехнулся.

— Заметно.

Телефон Никиты завибрировал.

— О, составы прислали.

— Какие составы? — спросила Лера.

— На клубные соревнования после выходных.

— Мне нужно будет их снимать.

— И участвовать.

— С чего это?

Никита показал экран.

— Смешанные команды: игроки, сотрудники, партнеры. Тебя поставили на одну эстафету.

— А кто решил за меня?

— Понятия не имею, но ты со мной.

— А Глеб?

— В другой команде.

— Значит, у вас мало шансов, — сказал Глеб.

— Не недооценивай Волковых.

— Я вас обоих слишком хорошо знаю.

— Гостям можно приходить? — спросила Лера.

— Конечно.

— Тогда позову Дениса.

Глеб поднял глаза, но промолчал. После ужина Лера вышла на лестничную площадку позвонить Денису.

— Как ты там?

— Жив. Даже ужин себе приготовил.

— Без пожара?

— Пока без.

— Удивительно.

Она рассказала про соревнования.

— Придешь?

— Посмотреть, как ты бегаешь наперегонки с футболистами? Обязательно.

Лера улыбнулась.

— Тогда увидимся завтра.

Когда она убрала телефон, дверь квартиры открылась и вышел Глеб.

— Никита сказал, ты здесь.

— Уже возвращаюсь.

— Денис приедет на соревнования?

— Да, я его пригласила.

Из квартиры донесся смех. На лестничной площадке было прохладнее, чем дома. Глеб спустился на ступеньку ниже и посмотрел на Леру.

— Значит, будем в разных командах.

— Мы и так давно в разных командах.

Он не отвел взгляда.

— Это ты так решила.

В понедельник мы с Никитой подписали первые взрослые контракты. В субботу нас поставили в стартовый состав ФК «Тобол».

До матча оставалось меньше часа. В раздевалке кто-то спорил из-за музыки, кто-то искал гетры, а Никита уже успел трижды спросить, не передумал ли тренер выпускать нас на поле.

— Ты волнуешься? — спросил я.

— Я? Нет.

— Тогда перестань дергать шнурки. Они сейчас оторвутся.

— Проверяю, нормально ли завязал.

Он затянул их еще раз и поднял голову.

— Вообще-то я уже решил, на что потрачу первую зарплату.

— На что?

— На машину.

— На первую зарплату?

— Ладно, начну с освежителя. Но направление правильное.

Я усмехнулся и достал футболку с двенадцатым номером. Форма почти не отличалась от той, в которой мы играли за молодежную команду. Только теперь нам предстояло выйти против взрослых.

— Аскаров! Волков! К вам пришли.

Никита сразу вскочил.

— Наверное, журналисты.

— Скорее всего, твоя мама проверяет, поел ли ты.

— Одно другому не мешает.

В коридоре нас ждали дядя Леша, тетя Лена и моя мама.

— Ты ведь после ночной смены, — сказал я.

— И что?

— Ты должна была спать.

— Глеб, не начинай. На твою первую взрослую игру я бы и после двух смен пришла.

На секунду захотелось сказать, что теперь я смогу ей помогать и ей не придется брать дополнительные смены. Я промолчал. Мама бы все равно стала спорить.

Дядя Леша хлопнул Никиту по плечу.

— Ну что, готовы?

— Я всегда готов.

— Тогда объясни, почему с утра три раза возвращался домой.

— Сначала забыл воду. Потом наушники.

— А третий раз?

— Проверял, закрыли ли дверь.

— Дверь закрывала я, — напомнила тетя Лена.

— Вот я и проверял.

Лера подошла последней. Светлые волосы были собраны в хвост, в руках — два небольших пакета.

— Только не говорите, что уже выходите.

— Нет, — сказал я. — Никита еще рассказывает, как три раза возвращался домой.

— Я бы с удовольствием, но у меня другое дело.

Она протянула мне пакет.

— Это тебе. С первым контрактом.

— А мне? — сразу спросил Никита.

— Тебя я тоже не забыла.

Я достал коробку. Внутри оказалась темная матовая кружка. Возле ручки — аккуратная цифра двенадцать. Ниже тонкими буквами: «Это только начало». Я провел большим пальцем по надписи.

— Классная.

— Правда?

— Да.

Лера улыбнулась.

— Я долго думала, что подарить.

— И выбрала хорошо.

— А мне? — повторил Никита. — Я, между прочим, тоже контракт подписал.

Лера протянула ему второй пакет.

— Держи.

Он достал небольшую подвеску для автомобильного зеркала. С одной стороны — номер семнадцать, с другой — надпись: «Главный талант семьи».

— У меня пока нет машины.

— Зато теперь есть что вешать на зеркало.

— А я ведь собирался начать с освежителя.

— Начнешь с подвески, — сказал дядя Леша. — Потом купишь освежитель. А там, глядишь, и до машины доберешься.

— Очень смешно.

— Зато подарок точно про тебя, — сказала Лера.

— Особенно про талант.

— Я вообще-то про семнадцатый номер.

Мама засмеялась. Из раздевалки снова позвали игроков.

— Все, нам пора, — сказал я.

Лера посмотрела на кружку у меня в руках.

— Только не разбей.

— Не разобью.

Мама обняла меня.

— Мы будем на трибуне.

— Я знаю.

Никита на ходу разглядывал подвеску и крутил ее в руках.

— Если выиграем, считай, что это мой талисман.

— Ты еще даже машину не купил, а уже нашел ей талисман.

— Я человек последовательный.

В раздевалке я убрал кружку в коробку и поставил ее на верхнюю полку. Потом переоделся, затянул шнурки и вышел вместе с командой.

На трибунах людей было больше, чем на наших прежних матчах.

Маму я заметил почти сразу. Рядом стояли Волковы. Никита махнул родителям, Лера подняла руку, и я улыбнулся ей в ответ.

— Аскаров, соберись, — сказал тренер.

— Уже.

Перед свистком Никита подошел ко мне.

— Как на тренировках?

— Как всегда.

— Тогда работаем.

Игра началась. Первые минуты мы присматривались к соперникам. Взрослый футбол оказался быстрее, жестче и шумнее, чем казалось с трибуны. Один раз меня встретили плечом так, что я оказался на газоне. Никита тут же подбежал.

— Живой?

— Бегай давай.

— Вот и бегаю.

Во втором тайме он перехватил мяч в центре поля и даже не посмотрел в мою сторону. Я уже открывался справа. Никита отдал передачу точно в ход. Я успел к мячу раньше защитника и прострелил в штрафную. Наш нападающий замкнул с нескольких метров. Трибуны загудели. Никита подбежал первым.

— Видел пас?

— А подачу видел?

— Мою передачу запомнят лучше.

— Мечтай.

Он хлопнул меня по спине. До конца матча счет больше не изменился. После финального свистка я несколько секунд стоял на месте, пытаясь отдышаться.

Первый взрослый матч. Первая победа.

На трибунах мама улыбалась. Дядя Леша что-то говорил тете Лене, Никита уже махал им обеими руками, а Лера смотрела прямо на нас.

— Пошли, звезда, — сказал Никита. — Нас ждут.

Возле ограждения собрались болельщики.

— Можно фотографию? — спросила девушка в светлой куртке.

— Давай.

Она встала рядом и взяла меня под руку. Подруга подняла телефон.

— Еще одну, пожалуйста.

— Конечно.

Следом подошли еще две девушки.

— А со мной никто не хочет? — спросил Никита. — Я тоже, между прочим, участвовал.

— С вами тоже можно, — сказала одна из них.

— Вот. Справедливость восстановлена.

Пока он фотографировался, ко мне подошла Лера.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Для первого раза неплохо.

— Всего лишь неплохо?

— Не привыкай к похвале.

Она прищурилась.

— Подожди.

— Что?

— У тебя щека грязная.

Лера подняла руку и стерла пальцами след травы.

— Вот теперь порядок.

— А до этого что?

— Будто с газоном подрался.

— Завидуешь?

— Конечно.

Тетя Лена позвала ее с трибуны.

— Иду!

Лера махнула мне рукой и направилась к родителям. Один из игроков проследил за ней взглядом.

— Аскаров, это твоя девушка?

— Нет. Это Лера.

— Лера?

— Волкова.

Никита, стоявший неподалеку, повернулся к нам.

— Моя сестра, — сказал он.

— Понял. Я просто спросил.

Мы вернулись в раздевалку позже остальных. Никита остановился возле своей скамейки и посмотрел на меня.

— Слушай, вокруг тебя и так девчонок полно. Но Лера — не вариант.

— Ты серьезно? Ей шестнадцать, мы с ней вместе выросли. Она мне как сестра.

— Вот и хорошо. Только попробуй ее тронуть — я тебе морду набью. Не посмотрю, что ты мне как брат.

— Волков, ты после игры перегрелся?

— Просто пообещай.

Я взял с полки коробку с кружкой.

— Обещаю. Леру я не трону.

Тогда это казалось самым простым обещанием в моей жизни. Я еще не знал, чего оно однажды будет мне стоить.

После выходных в Кургане Глеб вел себя так, будто разговора на лестничной площадке не было. Я тоже. Это оказалось проще, чем пытаться объяснить, почему его последние слова до сих пор не выходили у меня из головы.

«Это ты так решила».

Можно подумать, у меня был выбор.

Утром в клубе готовились к соревнованиям. Партнеры привезли флажки, футболки с логотипами, огромные поролоновые ботинки и столько разноцветных фишек, будто собирались открыть собственную спортивную школу. Команды собрали из игроков, сотрудников клуба и представителей спонсора. Мне предстояло сначала снять начало мероприятия, а потом поучаствовать в одной из эстафет.

— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Денис, разглядывая ботинки размером почти с мою сумку.

— Для кого?

— Для тех, кто окажется рядом с Никитой.

Брат уже пытался натянуть один ботинок поверх кроссовка.

— Волков, это ботинки нашей команды, — сказала Мила.

Она стояла рядом с Глебом в синей футболке. Нам с Никитой достались зеленые.

— Я проверяю, нет ли у соперников преимущества, — сообщил брат.

— Нашел?

— Пока только подозрительно большие ботинки.

— Тогда верни на место. Или боишься проиграть даже в них?

Никита посмотрел на нее внимательнее.

— Аскаров, ты специально самую вредную к себе забрал?

— Это не я. Ты просто пришел позже всех.

— Я не опоздал.

— Ты пришел, когда мы уже надели футболки, — напомнила Мила.

— Значит, вовремя. Все самое скучное пропустил.

Она забрала ботинок и вернулась к своей команде.

— Тебе идет зеленый, — сказал Денис.

— Потому что он мне идет или потому что сегодня надо поддерживать именно зеленых?

— Одно другому не мешает.

Он поправил бейдж на моей футболке и поцеловал меня в висок. Я подняла камеру, сделала несколько снимков площадки и почему-то сразу нашла в объективе Глеба.

Он разговаривал с кем-то из организаторов. Темные волосы, синяя футболка, привычно спокойное лицо. Ничего нового. Если бы привычка замечать его первой исчезала по желанию, я избавилась бы от нее еще несколько лет назад.

— Лер, сними меня с хорошей стороны, — крикнул Никита.

— У тебя такая появилась?

— Я рассчитывал на помощь профессионала.

— Я фотограф, Никита, а не волшебница.

Перед началом ведущий объяснил правила. За каждую победу команде начисляли одно очко, а за последнюю эстафету — два.

— Кубок серьезный? — спросил Никита.

— Пластмассовый, — ответила Мила.

— Тогда особенно серьезный.

Первый конкурс начался с тех самых огромных ботинок. Я успела снять, как представитель спонсора едва не упал на старте, как один из футболистов застрял между фишками и как Никита после своего забега объявил, что такая обувь должна быть запрещена международными правилами.

Команда Глеба выиграла.

Эстафету с мячами и полосой препятствий выиграли мы. Но в задании, где участникам нужно было пройти дистанцию спиной друг к другу, синие снова вышли вперед.

Глеб почти не шутил, но один раз рассмеялся, когда Мила остановилась посреди площадки и потребовала, чтобы Никита вернулся за сбитой фишкой.

— Она сама упала, — заявил брат.

— Конечно. Увидела тебя и не выдержала.

— Ты сейчас пользуешься тем, что я хорошо воспитан.

— Пока не заметила.

Никита вернулся, поставил фишку и потерял несколько секунд. Глеб встретил его на финише спокойной улыбкой.

— Не смотри так, — предупредил брат.

— Как?

— Как человек, которому уже можно вручать кубок.

— А нам уже можно?

— Еще нет.

Я снимала происходящее и иногда задерживала камеру на Глебе дольше, чем требовалось. К работе это уже не имело никакого отношения. Просто он выглядел по-другому, когда переставал раздражаться на меня. Спокойнее. Моложе. Почти как раньше, когда мы еще могли находиться рядом и не делать вид, что нам нечего сказать друг другу.

— Ты скоро? — спросил Денис, подходя ближе.

— В следующей эстафете.

— Тогда пойду к трибунам. Хочу снять, как вы с Никитой будете выяснять, кто из вас главный Волков.

— Мы вообще-то в одной команде.

— Вам это никогда не мешало.

Я улыбнулась и передала камеру сотруднику пресс-службы. Он обещал доснять последнюю эстафету, пока я буду бегать.

Перед стартом ведущий объявил счет. Синие опережали нас на одно очко. Победа в заключительном этапе решала все.

— Волкова, не подведи семью, — сказал Никита.

— Постараюсь не опозорить фамилию.

— Ты бежишь предпоследней. Передаешь мне палочку, а дальше дело техники.

— Сам себя назначил спасителем команды?

— Кто-то же должен.

Глеб остановился на соседней дорожке.

— Особенно когда в одной команде сразу двое Волковых.

— Завидуй молча, Аскаров, — ответил Никита.

Мила посмотрела на меня:

— Не слушай его. Он уже всем рассказал, что победу обеспечит лично.

— Я и обеспечу, — сообщил брат.

— Сначала до финиша добеги.

Участники выстроились вдоль дорожек. Мила должна была передать эстафету Глебу, я — Никите. Денис стоял возле трибун с телефоном в руках и махнул мне. Я махнула в ответ.

Стартовали первые участники. Ведущий выкрикивал что-то в микрофон, команды шумели, кто-то свистел, Никита подсказывал нашим так, будто без него люди не знали, в какую сторону бежать.

К моему этапу разрыв почти исчез. Я получила палочку и побежала. Первые секунды слышала только собственное дыхание. Потом заметила, что Мила на соседней дорожке немного отстает, и прибавила. Никита протянул руку.

— Давай, Лер!

Я передала ему палочку на шаг раньше, чем Мила добежала до Глеба. Брат сорвался с места. Глеб принял палочку у Милы и бросился следом, быстро сокращая расстояние. Я шагнула в сторону, освобождая дорожку, и не заметила край резинового покрытия. Боль ударила так резко, что я вскрикнула. Нога перестала слушаться, а площадка качнулась перед глазами.

Глеб обернулся на мой голос.

— Лера!

Палочка выпала у него из руки, но он даже не посмотрел, куда она покатилась. Никита уже почти добежал до финиша. Глеб еще мог его догнать, синие могли выиграть. Но он уже опустился передо мной на корточки.

— Где болит?

— Нога. Я просто...

— Не двигайся.

Он осторожно придержал меня за щиколотку. Его пальцы были теплыми. Он смотрел на мою ногу так серьезно, что я перестала убеждать себя, будто ничего страшного не случилось.

— Здесь?

Я кивнула. На другом конце площадки кто-то закричал. Никита пересек финиш, и наши сразу окружили его. Глеб даже не обернулся.

— Давай попробуем встать, — сказала я.

— Осторожно.

Он поднялся первым, взял меня за руки и помог выпрямиться. Я попыталась поставить ногу на землю, но сразу зажмурилась.

— Нет, — сказал Глеб.

— Я могу...

— Не можешь.

Через секунду одна его рука оказалась у меня под коленями, другая — на спине.

— Глеб!

— Не спорь.

Он поднял меня раньше, чем я успела возмутиться, и направился к трибунам. Я обхватила его за плечи и опустила взгляд, стараясь не думать о том, как хорошо помню его руки. И как давно не была к нему настолько близко.

— Ты бросил эстафету, — сказала я.

— Ты сейчас серьезно об этом думаешь?

— Вы могли выиграть.

— Лера.

Он произнес мое имя так, что я замолчала. Возле скамейки к нам подбежал Денис.

— Что случилось?

— Ногу подвернула, — ответил Глеб.

— Сильно?

— Сейчас посмотрим.

Мила появилась почти одновременно с ним.

— Я позвала врача. Он уже идет.

Глеб осторожно опустил меня на скамейку, но руку с моей спины не убрал.

— Больно? — спросил Денис.

— Если не наступать, терпимо.

— Значит, наступать не будешь, — сказал Глеб.

Никита подбежал последним, все еще с эстафетной палочкой в руке.

— Лер, ты чего?

— Решила, что ты слишком скучно побеждаешь.

— Ты серьезно?

— Пока не знаю.

— Волков, отойди, — сказала Мила. — Дай врачу пройти.

Брат отступил и впервые за весь день не стал спорить.

Врач осмотрел ногу, попросил пошевелить пальцами и осторожно проверил голеностоп.

— Похоже на растяжение. Сейчас приложим холод. На ногу пока не наступать, а если боль не пройдет или появится сильный отек, нужно будет сделать снимок.

— Я отвезу ее домой, — сразу сказал Денис.

Глеб поднял голову.

— Сначала лед.

— Конечно, сначала лед.

Мила принесла из медицинского кабинета пакет со льдом. Никита забрал его, но Глеб осторожно взял у него из рук и сам приложил к моей ноге.

— Так нормально?

— Да.

Он сидел передо мной на корточках и не отрывал взгляд от моей ноги. Денис стоял рядом. Никита молчал. Мила тоже.

Сделать вид, что ничего не произошло, уже не получалось. Все видели, как Глеб бросил эстафету. Все видели, как подхватил меня на руки. И все видели, что даже сейчас он не собирался отходить.

— Аскаров, — тихо сказал Никита, — мы вообще-то выиграли.

Глеб наконец посмотрел на него.

— Поздравляю.

— Ты почти меня догнал.

— Значит, тебе повезло.

Никита перевел взгляд с него на меня.

— Хорошо, что ты оказался рядом.

Глеб ничего не ответил. А я смотрела, как он придерживает лед у моей щиколотки, и думала, что на лестничной площадке в Кургане мы так и не договорили.

Мы давно в разных командах.

Тогда почему, когда мне стало больно, он выбрал мою?

Никита открыл дверь и сразу ушел в комнату, оставив меня разуваться.

— Проходи. Я сейчас в душ, а потом покажу тебе, что скачал.

Из кухни донесся голос Леры:

— Если опять начнет рассказывать про свою игру, не соглашайся смотреть. Я уже полчаса потеряла.

Я повесил куртку и заглянул к ней. Она сидела за столом, поставив ногу на табуретку. Перед ней лежала тетрадь, рядом стояла чашка. Волосы были собраны кое-как, и она время от времени убирала со щеки выбившуюся прядь.

— Чай будешь?

— Буду.

Лера поднялась, достала чашку. Я остался в дверях, хотя мог давно сесть или пройти к Никите.

Она обернулась:

— Ты чего стоишь? Заходи.

Я сел.

Со сборов мы вернулись несколько часов назад. За две недели успели наиграться в контрольных матчах, наслушаться тренера и надоесть друг другу в гостиничном номере. По дороге домой я думал только о душе и нормальном обеде.

Теперь сидел напротив Леры и никак не мог перестать на нее смотреть. Она поставила передо мной чай.

— Никита сказал, ты забил в последней игре.

— Он рассказал?

— Конечно. Начал с того, какой прекрасный пас тебе отдал.

— Без него я бы вообще играть не научился.

— Я примерно так и поняла.

Я засмеялся. Лера подвинула мне печенье и снова взяла ручку.

— Мешаю?

— Пока нет. Мне только сочинение дописать надо. Но если тоже начнешь объяснять, куда надо было бежать Никите, я вас обоих выгоню.

— А он тебе что сказал?

— Что без него ты бы не забил. Но я хочу послушать и тебя.

Она склонилась над тетрадью, а я смотрел на ее пальцы, на ручку, которую она покручивала, когда задумывалась. На знакомую маленькую складку между бровями.

Я замечал все это и раньше. Только раньше спокойно отводил взгляд. Лера что-то зачеркнула, вздохнула и подняла голову.

— Ну рассказывай. Ты же все равно хочешь.

— Что?

— Про гол. Только свою версию.

Я рассказал. Она слушала, иногда перебивала, вспоминала, что успел наговорить Никита. Оказалось, в его пересказе я получил мяч практически перед пустыми воротами и едва не промахнулся.

— Было такое? — спросила она.

— Конечно. Еще Волков потом за меня в ворота забежал и мяч затолкал.

Лера рассмеялась, и я вдруг подумал, что хочу ее поцеловать. Я потянулся за чашкой, лишь бы перестать на нее смотреть.

Это Лера. Сестра Никиты. Совсем с ума сошел?

— Горячий? — спросила она, заметив, что я не пью.

— Нормальный.

Я сделал глоток и почти не почувствовал вкуса.

Лера снова заговорила. Рассказала, как Никита из автобуса заказал маме такой обед, что она предложила сразу накрывать на всю команду. Я отвечал, даже шутил, но следил уже за собой: куда смотрю, не слишком ли близко сижу. Раньше мне не приходилось об этом думать.

Из ванной шумела вода. Родителей дома не было. Я поймал себя на том, что надеюсь: Никита выйдет нескоро. И тут же разозлился на себя. Лера наклонилась через стол за печеньем. Прядь упала ей на лицо, она попыталась убрать ее запястьем. Я поднял руку, собираясь помочь, и остановился. Взял с тарелки печенье. Она ничего не заметила.

А я почувствовал себя так, будто меня поймали.

Лера спокойно сидела рядом. Конечно, спокойно — с чего ей меня стесняться? Мы вместе выросли. А я теперь даже за печеньем потянуться нормально не мог.

— Ты какой-то тихий, — сказала Лера.

— Устал с дороги.

— Тогда иди поспи. Никита переживет, если проиграет тебе завтра.

— С чего ты взяла, что проиграет?

— Иначе зачем он столько тренировался, пока ты домой ходил?

Я улыбнулся. Она снова взялась за тетрадь. Чай был допит. Пора было вставать, но я спросил:

— А у тебя что нового?

— Кроме того, что вы вернулись и теперь съедите все дома?

— Кроме этого.

Лера задумалась и начала рассказывать. Я расспрашивал ее, и про сборы мы больше не вспоминали. Когда Никита появился в дверях, оказалось, что я совсем забыл, к кому пришел.

— Глеб, я тебя вообще-то жду.

— Сейчас.

— Вы тут что обсуждаете?

— Тебя, — ответила Лера.

— Тогда понятно, почему так долго.

Он забрал последнее печенье и кивнул мне в сторону комнаты. Я поднялся неохотно. Лера уже снова смотрела в тетрадь, и мне захотелось сказать что-нибудь еще, чтобы она подняла глаза. Вместо этого я ушел за Никитой.

Игру он показывал минут двадцать. Я пару раз спросил то, что он только что объяснил, и в конце концов получил совет идти домой и выспаться. Возражать не стал.

В прихожей Лера прошла мимо с пустой чашкой.

— Уже уходишь?

— Да.

— Пока. Отдохни.

Она сказала это совершенно обычно. Я же по дороге домой успел несколько раз вспомнить, как именно она на меня посмотрела.

Ночью уснуть не получилось. Сначала я лежал с телефоном, потом убрал его, перевернул подушку, открыл окно. Все равно возвращался мыслями на кухню.

Девушки мне нравились и раньше. Я знакомился, ходил на свидания, потом остывал. С чего я взял, что сейчас будет иначе? Надо просто реже заходить к Никите и не оставаться с Лерой вдвоем. Я даже решил, что так и сделаю.

А потом поймал себя на том, что хочу узнать, дописала ли она свое сочинение.

Четыре часа утра. Какое мне дело до ее сочинения?

Я сел, опустив ноги на пол. На сборах тоже случалось такое. Хотелось отправить ей фотографию, рассказать, как Никита заснул в автобусе и пропустил остановку у кафе. Иногда я слышал ее голос из его телефона и надеялся, что он включит громкую связь. Сам я ничего не отправлял и не просил позвать ее.

Сегодня я мог пойти к Никите сразу. Мог допить чай и уйти. Вместо этого расспрашивал Леру о том, что произошло за время нашего отсутствия, и слушал так, будто пропустил гораздо больше двух недель.

Мне хотелось не только поцеловать ее. Хотелось, чтобы она рассказывала все это мне. Чтобы ждала моего возвращения. Чтобы можно было позвонить ей вечером просто потому, что я соскучился, и не придумывать, зачем звоню.

Я люблю Леру.

Я посмотрел на телефон. Захотелось открыть нашу переписку, перечитать, что она писала раньше. Я убрал его подальше.

Вспомнился разговор в раздевалке. «Просто пообещай».

Я тогда даже не задумался. Больше всего хотелось вернуться в тот момент и снова почувствовать эту уверенность: Лера мне как сестра, Никита зря переживает, и сдержать такое обещание проще простого.

Теперь я не мог бы повторить ему это, глядя в глаза. Но и рассказать правду не мог. Я не знал, что Лера чувствует ко мне. Она могла точно так же налить чай любому нашему общему знакомому. А я уже боялся, что однажды она заметит, как я на нее смотрю, и перестанет звать на кухню.

За окном начинало светать. Я снова взял телефон и открыл переписку с девушкой, которая писала мне во время сборов. Мы договаривались встретиться, когда я вернусь. Утром я ей ответил.

Мы встречались несколько недель, потом расстались. Через какое-то время я познакомился с другой девушкой. Я действительно пытался. Мне хотелось увлечься кем-то настолько, чтобы перестать прислушиваться к голосу Леры в соседней комнате. Чтобы на свидании не вспоминать ее смех и не ждать встречи с ней после тренировки.

Иногда казалось, что получается. Я становился спокойнее, переставал искать повод зайти к Волковым. Потом Лера открывала мне дверь — и я понимал, что снова себя обманул.

Так прошло почти полтора года.

А потом она позвала меня на свое восемнадцатилетие.

Матч закончился почти в десять вечера. Возвращаться ночью не стали: клуб заранее забронировал гостиницу, автобус должен был выехать только утром.

После победы расходиться по номерам никому не хотелось. Никита нашел бар через дорогу от гостиницы и первым объявил, что мы заслужили хотя бы нормальный ужин. К нему присоединились Мила, еще несколько наших и я. Лера сказала, что подойдет позже.

Со стадиона она уехала вместе со всеми, но в гостинице почти сразу поднялась в номер. Еще днем Никита между делом упомянул, что Денис тоже приехал в город и остановился в нашей гостинице. Захотел увидеть свою девушку и приехал на ее выезд — ничего странного. И уж точно не то, о чем мне стоило думать во время матча, в раздевалке и потом в гостинице, поглядывая на телефон чаще, чем требовалось.

Заказ уже принесли, когда открылась дверь. Я увидел Леру сразу. После стадиона она успела переодеться. Вместо клубной куртки и брюк на ней было темное платье чуть ниже колен. Простое, без лишних деталей, но достаточно облегающее, чтобы я на миг забыл, о чем говорил Никита. Волосы она распустила. На губах появилась помада, которой днем не было.

Лера оглядела зал, нашла наш стол и улыбнулась. Я тоже улыбнулся. Только потом увидел Дениса. Он вошел следом, придерживая для нее дверь. Когда Лера остановилась, чтобы пропустить выходившую пару, Денис положил ладонь ей на спину. Легко, привычно, будто делал это постоянно. Может быть, и делал.

— Наконец-то, — крикнул Никита. — Мы уже решили, что вы не придете.

— Я сказала, что зайду, — ответила Лера, приблизившись к столу.

— Ты много чего говоришь.

Она показала ему язык и сняла жакет. Денис принял его раньше, чем Лера успела оглянуться, и повесил на спинку свободного стула. Я смотрел, как он отодвинул для нее другой. Можно было не смотреть. Лера села напротив меня, Денис устроился рядом. Наши взгляды встретились.

— Поздравляю, — сказала она. — Красивый гол.

— Спасибо.

— Один раз похвалила, и он уже слова забыл, — заметил Никита.

— Просто не ожидал от тебя, — ответил я Лере.

— Тогда забираю поздравление обратно.

Она улыбнулась. Все снова стало как всегда. Ненадолго. Потом Денис положил руку на спинку ее стула и спросил, что она будет заказывать.

Лера открыла меню. Он наклонился ближе, заглядывая через ее плечо. Она показала ему строчку, что-то тихо спросила. Я не расслышал ответа, только увидел, как Лера кивнула.

Разговор за столом продолжался. Обсуждали спорный момент в первом тайме, судью, который сначала прошел мимо, а потом вернулся и показал одному из наших желтую. Никита изображал тренера у бровки. Мила уверяла, что с ее места все выглядело совсем иначе. Я слушал вполуха.

Денис подозвал официанта и сделал заказ за двоих. Когда принесли напитки, сначала налил Лере воды, потом себе. Она не поблагодарила, будто он наливал ей воду каждый день.

Я слишком долго смотрел на его руку и пропустил вопрос.

— Глеб? — позвала Мила.

— Что?

— Я спрашиваю, ты сам видел, за что ему желтую дали?

— Видел.

— И?

Я пожал плечами.

— Значит, было за что.

— Очень содержательно, — сказала она.

Никита засмеялся. Я взял стакан, хотя пить не хотел. Денис не пытался ничего показывать. Не притягивал Леру к себе на глазах у всех, не вел себя вызывающе. Он просто был рядом: подвинул ей тарелку, когда ее поставили слишком далеко, подал салфетку, придержал за локоть, когда официант протиснулся между стульями.

Придраться было не к чему, и это бесило сильнее всего. Денис просто заботился о ней, а Лера не возражала: не отодвигалась от его руки, не замечала, насколько близко он наклонялся. Иногда поворачивалась к нему и говорила что-то, чего не слышали остальные.

Я знал Леру почти всю жизнь. Помнил, как она в восемь лет разбила колено и запретила нам с Никитой говорить об этом родителям. Знал, что она не ест вареный лук, терпеть не может опаздывать и всегда мерзнет в машине, даже летом. Но я не знал, о чем она сейчас шептала Денису.

— Вторая карта у тебя? — спросила она его, когда он потянулся за телефоном.

— Да.

— Точно?

— Я ее в бумажник положил.

— Хорошо. А то моя в номере осталась.

Номер у них был один на двоих. Денис не случайно остановился в нашей гостинице.

Я сделал глоток. Напиток оказался крепче, чем ожидал. Значит, после бара они поднимутся вместе. Закроют дверь. Лера снимет это платье.

Я поставил стакан слишком резко. Лед ударился о стенки. Никита посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я заставил себя включиться в разговор. Даже пошутил, когда один из ребят начал в третий раз пересказывать свой неудачный удар. Все засмеялись. Лера тоже.

Она поймала мой взгляд и все еще улыбалась. Когда-то мне хватило бы этого, чтобы остаток вечера считать удачным.

Теперь Денис что-то сказал ей, и она повернулась к нему.

Музыка стала громче. За соседними столами начали вставать, несколько человек вышли к небольшому танцполу. Никита объявил, что танцевать не собирается, хотя его никто не приглашал. Мила сказала, что это большая потеря для всех присутствующих. Лера поднялась из-за стола.

— Я сейчас вернусь.

Денис тоже привстал, пропуская ее. Его ладонь снова легла ей на поясницу.

Она сделала всего несколько шагов к барной стойке, а он уже убрал руку. Наверное, даже не заметил этого прикосновения. Я заметил.

Лера вернулась с двумя бокалами. Один поставила перед Денисом.

— Тебе же такой?

— Да, спасибо.

Он накрыл ладонью ее пальцы, прежде чем она успела убрать руку. Лера что-то сказала, но музыка заглушила слова. Денис улыбнулся. Быстрая песня закончилась, заиграла медленная. Я встал. Никита продолжал спорить с Милой, игроки обсуждали, куда можно сходить утром до отъезда.

Я обошел стол и остановился рядом с Лерой.

— Потанцуем?

Удивление лишь мелькнуло в ее глазах. Потом она перевела взгляд на танцпол и протянула руку.

— Давай.

Для остальных это ничего не значило. Мы знали друг друга с детства. Танцевали на школьных вечерах, семейных праздниках, свадьбах общих знакомых. Никита мог подшучивать над нами, родители называли меня почти вторым сыном Волковых. Друг приглашает на танец сестру друга.

Что здесь необычного?

Никто даже не замолчал, когда мы отошли от стола. Лера положила ладонь мне на плечо. Я обнял ее за талию и почувствовал под пальцами тонкую ткань платья. Она была ближе, чем за весь сегодняшний вечер. Ближе, чем позволяла себе в последние недели.

От ее волос пахло знакомыми духами. Я не мог вспомнить их названия, но этот запах узнавал сразу. От музыки слегка дрожал пол. Лера двигалась спокойно, словно совсем не замечала, где лежит ее рука и насколько близко мы стояли.

Для нее это был просто танец. Я посмотрел через ее плечо. Денис остался за столом. Его бокал стоял там, куда поставила Лера.

— Ты сегодня какой-то мрачный, — сказала она.

— Нормальный.

— Конечно. Поэтому за весь вечер сказал примерно пять слов.

— Я устал.

— Ты всегда устаешь после игры. Но обычно это не мешает тебе спорить со всеми подряд.

Я снова посмотрел на нее.

— У вас все серьезно?

— Что?

— С Денисом у вас все серьезно?

Лера нахмурилась. Ее спина напряглась под моей рукой.

— А тебе зачем это знать?

— Просто интересно.

— С каких пор?

Я мог отступить. Пошутить, сказать, что Никита переживает или что спросил без всякой причины. Но весь вечер я смотрел, как Денис касается ее. Как Лера приносит ему напиток. Как они говорят о карте от общего номера.

— Значит, серьезно? — спросил я.

— Глеб, это тебя не касается.

Она сказала это тихо, без злости, но я понял: дальше лезть не надо. И все равно не остановился.

— Ты же его не любишь.

Лера остановилась. Музыка продолжала играть. Мимо нас прошла танцующая пара, кто-то задел меня плечом. Я не отпустил Леру, хотя она больше не двигалась.

— А ты откуда знаешь?

Я не знал. Просто хотел в это верить и неделями находил подтверждения там, где их не было: в том, как она смотрела на меня, как отвечала, как иногда замолкала, когда мы оставались вдвоем.

Я не мог признаться, что все это время ждал, когда они расстанутся.

— Просто вижу.

— Ты ничего не видишь.

Лера убрала руку с моего плеча.

— Лер...

— Не тебе решать за меня.

Она отошла на шаг. Я разжал пальцы. Лера ушла, не дожидаясь окончания песни.

Никто ее не остановил. Кажется, никто даже не понял, что танец оборвался. За столом продолжали разговаривать, Мила что-то показывала Никите в телефоне.

я остался на месте, пока вокруг продолжали танцевать.

Лера вернулась к Денису. Он повернулся к ней. Она села на свое место, но придвинула стул к нему почти вплотную.

Денис что-то спросил. Она покачала головой и сама взяла его за руку. Ответила мне. Не словами — так, чтобы я больше не спрашивал.

Я резко отвернулся и вышел из зала. В туалете было пусто. Я включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Потом еще раз. Вода стекла с подбородка за ворот рубашки, но я даже не попытался ее вытереть. Закрыл кран, уперся ладонями в раковину и только тогда поднял глаза на свое отражение.

Шесть лет я молчал, встречался с другими и смотрел, как Лера строит свою жизнь. Убеждал себя, что однажды перестану замечать, кто сидит рядом с ней и кто провожает ее домой.

Сегодня меня хватило на один ужин. Я вернулся в зал, но к остальным не подошел. Сел у барной стойки и заказал виски.

Обычно после матча я не пил крепкое. Если и заказывал виски, растягивал на весь вечер или вообще оставлял недопитым. В это раз стакан опустел за несколько минут.

Я попросил повторить.

— С каких пор ты после матчей виски пьешь?

Я не заметил, как подошел Никита. Он остановился рядом.

— С сегодняшнего.

— Мы вроде выиграли.

— Вот и отмечаю.

Никита посмотрел на меня внимательнее.

— А чего тогда сидишь с таким лицом, будто мы из кубка вылетели?

— Я просто устал.

— Ну да, — протянул он. — Вижу.

Никита еще немного постоял рядом, но я промолчал. Тогда он вернулся к остальным.

В зеркале за бутылками отражалась часть зала. Лера сидела рядом с Денисом. Его плечо закрывало ее от меня, но иногда она наклонялась, и я видел ее лицо.

На меня она больше не посмотрела. Бармен поставил второй стакан. Я взял его, но пить сразу не стал. После бара они поднимутся в свой номер. А я останусь здесь и буду делать то, что у меня всегда получалось лучше всего.

Ничего.

В номер они поднялись молча. Лера вошла первой, бросила жакет на спинку стула и сняла туфли. После музыки и голосов в ушах все еще звенело. Где-то в коридоре хлопнула дверь, потом все стихло. Денис закрыл за собой дверь и положил карту на тумбу. Включил только свет над одной из двух кроватей.

— Ты злишься? — спросила Лера.

— Нет.

— Тогда что?

— Думаю.

— О чем?

Денис снял очки и протер их краем рубашки.

— О нас.

Лера села на кровать у стены.

— Из-за того, что произошло в баре?

— Не только.

— Глеб полез не в свое дело.

— Полез.

— Начал спрашивать, серьезно ли у нас все. Потом заявил, что я тебя не люблю. Как будто имеет право решать за меня.

— Не имеет.

Лера посмотрела на Дениса, ожидая продолжения, но он надел очки и сел напротив, на вторую кровать.

— И все?

— А что ты хочешь услышать?

— Не знаю. Ты какой-то странный с того момента, как я вернулась к столу.

— Я просто кое-что понял.

— Что?

Денис сцепил руки перед собой.

— Я приехал, потому что хотел тебя увидеть. Думал, за эти дни мы наконец поймем, что между нами. Теперь понял. — И что ты понял?

— Дело не во времени.

Лера нахмурилась.

— А в чем?

— В Глебе.

— Между мной и Глебом ничего нет.

— Может быть.

— Не может быть, а нет.

— Хорошо.

Его спокойствие начинало раздражать.

— Что значит «хорошо»?

— То и значит. Я не собираюсь с тобой спорить.

— Но ты не веришь.

— Я верю, что вы не встречаетесь, не целуетесь и не спите вместе. Вы, наверное, даже друг с другом об этом не говорите.

Лера отвернулась.

— Тогда о чем мы вообще разговариваем?

— О том, что после танца ты вернулась ко мне совсем другой.

Она снова посмотрела на него.

— Я была злая.

— На него.

— Да.

— В этом и проблема.

Лера поднялась и прошла к окну. За стеклом светилась вывеска бара. Отсюда было видно только часть входа и несколько припаркованных машин. Глеб все еще оставался там.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала она.

Лера скрестила руки на груди.

— Я была с тобой.

— Нет, не до конца.

Она ничего не сказала. Денис поднялся с кровати и подошел к стоявшим на тумбе стаканам. Налил воды сначала Лере, потом себе. По привычке протянул ей стакан. Она взяла.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

— Ты мне очень дорог, — сказала Лера.

— Знаю.

— Мне с тобой хорошо.

— Мне с тобой тоже.

— Тогда почему ты говоришь так, будто все уже закончилось?

Денис сделал глоток.

— Потому что этого мало.

— Кому?

— Мне.

В его голосе впервые появилась усталость.

— Я не хочу каждый раз гадать, почему ты со мной: потому что выбираешь меня или потому что не можешь выбрать его.

— Я не выбираю Глеба.

— Я вижу. — Что ты видишь? — Что ты изо всех сил пытаешься этого не делать.

Лера поставила стакан.

— Ты ничего не знаешь о том, что между нами произошло.

— Расскажешь?

Она не ответила. Денис кивнул. Кажется, ответа он и не ждал.

— Я не обижаюсь, Лер. И не обвиняю тебя. Ты хотела, чтобы у нас получилось. Я тоже хотел.

— Может, еще получится.

— Нет.

Он сказал это мягко, но без сомнения.

— Почему ты так уверен?

— Потому что стоит Глебу оказаться рядом — и меня сразу становится слишком много.

— Ты не лишний. — Тогда скажи, кто я для тебя?

Лера открыла рот и снова замолчала. Денис улыбнулся одними уголками губ.

— Вот поэтому.

Она села обратно на кровать.

— И что теперь?

— Утром вернемся в Екатеринбург. Я заберу вещи и поеду домой.

— Тебе необязательно уезжать сразу.

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что если останусь, мы снова сделаем вид, что этого разговора не было.

Лера провела ладонями по лицу.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал вот так.

— А я не хочу уезжать, поссорившись с тобой.

— Мы не ссоримся.

— Вот и хорошо.

Он подошел и остановился перед ней.

— Иди в душ. Ты устала.

— А ты?

— Потом.

Лера подняла голову.

— Ты правда не злишься?

— Немного.

Она слабо улыбнулась.

— Уже честнее.

— Но больше на себя.

— За что?

— За то, что надеялся оказаться исключением.

Денис убрал выбившуюся прядь ей за ухо и сразу опустил руку.

— Иди, — повторил он.

Лера достала из сумки вещи и закрылась в ванной.

Когда она вышла, Денис уже лежал на кровати у окна. Очки оставил на тумбе, телефон положил рядом. Одеяло на второй кровати уже было откинуто. Лера выключила свет и легла, повернувшись к нему спиной.

— Спокойной ночи, — сказал Денис.

— Спокойной.

Больше они не разговаривали.

Утром Денис отправился в Екатеринбург раньше Леры. Она вернулась вместе с командой. Когда она добралась до квартиры, он уже собрал вещи. Чемодан стоял в прихожей, куртка лежала сверху. В ванной исчезла его зубная щетка, с подоконника — зарядка, со спинки стула — рубашка, которую он повесил туда в первый день.

На тумбе рядом с ключами Леры лежал ключ Дениса.

— Такси скоро будет, — сказал Денис.

— Я могу тебя проводить. — Не нужно.

Лера остановилась напротив него.

— Напишешь, когда доберешься?

— Напишу.

Он обнял ее. Крепко, но недолго.

— Береги себя, — сказала Лера.

— Ты тоже.

Денис взял чемодан и открыл дверь.

— И еще, Лер.

— Что?

— Разберись уже, чего ты от него хочешь. Потому что пока вы оба делаете вид, что между вами ничего нет, рядом с вами нормально не будет никому.

Она опустила глаза.

— Я постараюсь.

— Не старайся. Разберись.

Он улыбнулся и вышел. Лера закрыла дверь. В квартире сразу стало непривычно пусто.

Глеб не знал, что Денис уехал.

Через несколько дней Диана позвонила ему перед вечерней тренировкой.

— Ты сегодня ко мне приедешь?

Глеб собирал спортивную сумку, включив громкую связь. Телефон лежал рядом на диване.

— Сегодня?

— После тренировки. Я соскучилась.

Глеб перестал застегивать сумку.

— Давай лучше в кафе встретимся.

Диана не ответила сразу.

— В кафе?

— Да.

— Ты предлагаешь мне свидание?

— Просто поговорим.

— Понятно. Во сколько заканчивается тренировка?

— Около восьми.

— Скинь адрес.

После тренировки они встретились в небольшом кафе недалеко от стадиона. Глеб пришел первым, выбрал столик подальше от входа и заказал воду. Спортивную сумку поставил под стул. Диана появилась через десять минут. Сняла пальто, положила телефон на стол и села напротив.

— Ну?

— Привет.

— Привет. Что случилось?

Глеб посмотрел на нее.

— Нам нужно расстаться.

Диана несколько секунд смотрела на него.

— Ясно.

Она подозвала официанта и заказала кофе. Дождалась, пока он отойдет.

— Давно решил?

— Недавно.

— После выезда?

— Да.

— Что там произошло?

— Ничего.

— Значит, просто съездил на матч и понял, что больше не хочешь со мной встречаться?

— Я понял, что дальше так нельзя. — Как — так?

Глеб отвел взгляд.

— Нечестно.

— По отношению ко мне?

— Да.

Официант поставил перед Дианой чашку. Она поблагодарила, добавила сахар и медленно размешала.

— У тебя кто-то появился?

— Нет.

— Тогда объясни.

— Я не могу дать тебе того, чего ты ждешь.

Диана усмехнулась.

— Только не начинай говорить готовыми фразами.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Она положила ложку на блюдце.

— Это из-за Леры?

— Не трогай Леру.

— Я ее не трогаю. Только имя назвала, а ты уже бросился ее защищать.

— Она здесь ни при чем.

— Может быть, между вами ничего и нет. А между тобой и ею?

Глеб не ответил.

— Понятно.

— Диан...

— Не надо.

Она взяла чашку, но почти сразу поставила обратно.

— Я не хотела верить, что все закончится именно так.

— Я не хотел, чтобы так получилось.

— Но получилось.

— Прости.

— Ты мог сказать мне раньше.

— Мог.

— Просто раньше тебе было удобно.

Глеб не стал спорить.

— Я от тебя невозможного не требовала. Просто хотела понимать, что мы правда вместе.

— Я знаю.

— Нет. Теперь уже знаешь.

Она взяла телефон и поднялась из-за стола. Глеб тоже встал.

— Я провожу.

— Не надо.

— Диан...

Она надела пальто и посмотрела на него.

— Больше не звони мне, если через несколько дней решишь, что поторопился.

Глеб ничего не ответил. Диана развернулась и вышла из кафе. Он остался стоять возле стола. Чашка Дианы была почти полной.

После выезда я старалась не оставаться с Глебом наедине. В клубе это было несложно: во время тренировок рядом постоянно находились игроки, тренеры или сотрудники. Если он подходил слишком близко, я находила работу в другом конце поля.

Несколько дней Глеб не пытался меня остановить.

После вечерней тренировки я убрала камеру в чехол и направилась к выходу. Игроки уже возвращались в раздевалку. Никита остался возле тренера, а Глеб стоял у кромки поля и пил воду.

Я прошла мимо него.

— Лер, подожди.

— Я занята.

— На минуту.

— Нет.

Он догнал меня в коридоре.

— Я хотел извиниться.

— За что именно?

— За вопросы в баре. Они меня не касались. И я не должен был решать за тебя, что ты чувствуешь.

— Не должен был.

— Я был неправ.

— Можешь больше не переживать. Денис уехал.

Глеб остановился.

— Что?

— Утром после бара. Вернулся в Екатеринбург раньше нас, собрал вещи и уехал домой.

— Почему?

— Я не хочу обсуждать Дениса с тобой.

— Лер...

— Ты хотел извиниться. Извинился.

Я пошла дальше.

— Я позвал тебя не из-за Дениса.

— Тогда зачем?

— Я расстался с Дианой.

Я остановилась и обернулась.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что хочу поговорить с тобой.

— Мы уже поговорили.

— Не об этом.

— А о чем?

Глеб подошел ближе.

— О том, что должен был сказать еще тогда.

— Когда — тогда?

— После твоего дня рождения.

— После?

Он посмотрел в сторону раздевалки.

— Давай выйдем отсюда.

— Нет. Что именно ты собирался мне сказать?

— Лер, не здесь.

— Сам начал этот разговор.

— Я знаю. Но не хочу, чтобы нас услышали.

— А пять лет назад ты почему молчал?

— Я пытался с тобой поговорить.

— Когда?

— После той ночи.

— Ты уехал утром после моего восемнадцатилетия. Оставил меня одну, а теперь говоришь, что пытался со мной поговорить?

— После какой ночи?

Я резко обернулась.

Никита стоял в нескольких шагах от нас. Один. Дверь раздевалки за его спиной была закрыта.

— Никит...

Он смотрел на Глеба.

— Что она сейчас сказала?

— Иди в раздевалку, — ответил Глеб.

— Не указывай мне, куда идти.

— Мы сами разберемся.

— Уже разобрались?

— Никита, не сейчас, — сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

— В ночь твоего восемнадцатилетия?

Я ничего не ответила.

Этого ему хватило.

— Ты с ней спал? — спросил он Глеба.

— Давай выйдем и поговорим.

— Ответь.

— Никит...

— Да или нет?

Глеб посмотрел на меня.

— Да.

Никита ударил его.

Кулак пришелся в челюсть. Глеб отшатнулся и задел плечом стену.

— Никита! — Я схватила брата за руку. — Ты что делаешь?

Он вырвался.

— Что ты мне обещал? — спросил он Глеба.

Тот вытер кровь с разбитой губы.

— Никит...

— Что ты мне обещал?

— Не лезть к Лере.

Я посмотрела на Глеба. Об этом обещании он никогда мне не говорил.

— И все равно полез к ней?

— Да.

— А утром уехал?

— Все было не так.

— А как?

— Успокойся, и я объясню.

Никита снова замахнулся, но Глеб успел закрыться. Перехватил его руку и оттолкнул от себя.

— Прекрати! — крикнула я.

Никита врезался спиной в стену, тут же выпрямился и бросился на Глеба. Они сцепились. Глеб попытался удержать его, но Никита вырвался и снова пошел на него.

Тогда Глеб ударил в ответ.

Удар пришелся Никите в скулу. Тот пошатнулся, задел скамью у стены, и она с грохотом опрокинулась.

Дверь раздевалки распахнулась. Первым выбежал Сева, за ним появились остальные игроки.

— Вы что творите?

Сева схватил Никиту сзади. Еще двое встали между ними.

— Отпусти! — Никита попытался вырваться.

— Успокойся сначала.

— Я сказал, отпусти меня!

Он вывернулся из рук Севы и снова шагнул к Глебу.

— Волков!

Голос тренера перекрыл шум. Он быстро шел по коридору, следом появился его помощник.

— Отошел от него! — приказал тренер.

Никита остановился, но продолжал смотреть на Глеба.

— Что здесь произошло?

Никто не ответил.

— Я спросил, что произошло.

— Ничего, — бросил Никита.

Тренер посмотрел на его скулу, потом на разбитую губу Глеба и опрокинутую скамью.

— Это ты называешь «ничего»?

— Мы сами разберемся.

— Уже разобрались. Теперь в мой кабинет.

— Мне нечего вам сказать.

— А я найду что сказать. Идем.

Никита не двинулся.

— Волков, это не просьба.

Никита все-таки двинулся к кабинету. Поравнявшись с Глебом, остановился.

— Я считал тебя братом.

Глеб молчал.

— Никит... — позвала я.

Никита даже не посмотрел в мою сторону.

— Ты мне больше не брат.

Он отвернулся и пошел вслед за тренером. Дверь кабинета закрылась за ними.

В коридоре осталась почти вся команда. Никто не спрашивал, из-за чего они подрались. Все смотрели то на меня, то на Глеба.

— Все по раздевалкам, — распорядился помощник тренера. — Аскаров, сначала в медкабинет, потом к тренеру.

Игроки начали расходиться. Сева поднял скамью и задержался рядом с Глебом.

— Дойдешь сам?

— Дойду.

Сева кивнул и ушел вместе с остальными.

Глеб провел пальцами по разбитой губе.

— Лер...

— Не сейчас.

— Я не успел...

— И не надо.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом направился к медкабинету.

Я осталась возле закрытой двери кабинета. За ней был Никита. В другом конце коридора скрылся Глеб.

Я не пошла ни за одним из них.

— До понедельника к общей группе не допускаю, — сказал тренер. — Три дня работаешь по индивидуальному плану. Аскаров тоже ответит за это. Но первым ударил ты. Вас разняли, а ты снова полез к нему.

Я сидел напротив его стола и смотрел в окно. За стеклом темнело поле, на котором еще полчаса назад закончилась тренировка.

— В понедельник придешь ко мне, и решим, что дальше. Если к тому времени не остынешь, отстранение продлится.

Тренер говорил спокойно. Если бы орал, я хотя бы мог разозлиться в ответ. Но он просто перечислял то, что я и сам прекрасно знал.

— Причину спрашивать не будете? — спросил я.

— Нет. Ты устроил драку в клубе. Что бы ты сейчас ни сказал, этого уже не изменишь.

Я промолчал.

— Вот и я о том же.

Он закрыл лежавшую перед ним папку.

— Я могу уехать в Курган?

— До воскресенья. Вечером должен быть в городе.

— Буду.

— И приведи голову в порядок, Волков. Потому что в следующий раз тремя днями не отделаешься.

Я поднялся и вышел. Лера ждала возле кабинета. Чехол с камерой лежал у ее ног. Увидев меня, она выпрямилась.

— Что сказал тренер?

— До понедельника отстранил.

— Никит...

— Не сейчас, Лер.

— Нам все равно придется поговорить.

— Потом.

Из медкабинета вышел Глеб. Губу ему обработали, но на футболке все еще оставался след крови. Он заметил нас и замедлил шаг.

Я снова услышал его короткое «да».

Пять лет он молчал о том, что произошло после Лериного дня рождения. Приезжал к нашим родителям, сидел с нами за одним столом, спрашивал, когда она вернется. Слушал мои жалобы на то, что Лера почти не приезжает домой. И все равно молчал.

Лера шагнула ко мне.

— Никита, пожалуйста.

Я не мог сейчас находиться рядом ни с ней, ни с ним. Проходя мимо Глеба, я не остановился. Он тихо позвал меня, но я даже не повернул головы.

Ночью не спалось.

Я понимал, что Лере тогда было восемнадцать. Она сама могла решать, с кем ей быть. Дело было не в этом. По крайней мере, я пытался себя убедить, что не в этом.

Глеб дал мне слово. Знал, что я доверяю ему больше, чем кому-либо. Знал, что для нашей семьи он давно не просто мой друг. И все равно сделал то, чего обещал не делать.

Но сильнее самого обещания злило другое. Он уехал утром. Оставил Леру одну, а потом пять лет делал вид, что между ними ничего не произошло.

Я вспоминал, какой она стала после восемнадцатилетия. Как вдруг отказалась от Екатеринбурга, хотя до этого только и говорила о выбранном университете. Как уехала в Новосибирск и первое время отвечала на звонки через раз.

Тогда я решил, что Лера просто захотела начать самостоятельную жизнь подальше от дома. Она никогда не объясняла, почему так резко передумала. Теперь причина казалась очевидной.

Утром я собрал вещи и выехал в Курган. Можно было остаться в Екатеринбурге, но мысль о том, что через несколько дней придется снова встретить Глеба в клубе, только сильнее заводила.

Мне нужно было уехать. Хотя бы ненадолго перестать видеть их обоих и прокручивать в голове разговор в коридоре.

Мама открыла дверь и сразу перестала улыбаться.

— Ты подрался?

— С чего ты взяла?

Она молча посмотрела на мое лицо.

— Да, — признался я.

— С кем?

Я прошел в квартиру и поставил сумку возле стены.

— С Глебом.

Мама закрыла дверь не сразу.

— С Глебом?

— Да.

— Вы даже мальчишками ни разу не дрались.

Я снял куртку.

— Теперь подрались.

— Что случилось?

— Ничего.

— За «ничего» ты бы не приехал в Курган посреди недели.

Я прошел на кухню и сел за стол. Мама вошла следом и остановилась рядом.

— А Глеб как?

Ее вопрос разозлил сильнее, чем должен был.

— Нормально твой Глеб.

— Он не мой. Но тебя я вижу, а его нет.

— Губу разбил. Живой.

Мама села напротив.

— Я вас обоих растила. Вы столько лет друг за друга дрались, а теперь решили друг с другом?

Я промолчал. Она поняла и без ответа.

— Из-за чего?

Я не хотел рассказывать. Не потому, что собирался защищать Глеба. Просто сказать это маме оказалось сложнее, чем требовать ответа от Глеба в коридоре.

— Он был с ней, — сказал я.

— С кем?

— С Лерой. В ночь ее восемнадцатилетия они переспали.

Несколько секунд она не двигалась.

— Пять лет назад?

— Да.

— Лера тебе рассказала?

— Я услышал их разговор. Она сказала, что утром он уехал и оставил ее одну.

Мама отвела взгляд.

— Так вот что тогда произошло.

— Ты знала?

— Не об этом.

Она поднялась, налила воду в чайник и включила его. Заговорила не сразу.

— Лера вернулась утром. В том же платье, в котором ушла на день рождения. На меня почти не смотрела. Сказала, что устала, и закрылась у себя.

Я ждал.

— До этого она несколько недель говорила только об Екатеринбурге. Документы уже отдала, узнала про общежитие, распланировала, когда поедет. А на следующий день объявила, что заберет их и будет поступать в Новосибирске.

— Она сказала, что там программа лучше.

— Мне она сказала то же самое. А еще попросила не задавать вопросов.

Мама достала две кружки.

— Через несколько дней она собрала вещи, сменила номер и уехала. Новый номер сообщила нам уже позже, из Новосибирска. Я пыталась с ней поговорить. Она отвечала, что просто передумала.

Я помнил ее фотографию с билетом. Короткое сообщение: «Не злись. Я уже решила». Я тогда действительно злился. Несколько дней убеждал ее все-таки поступать в Екатеринбурге, ближе к дому. Потом перестал. Решил, что она все равно сделает по-своему. Ни разу не спросил, почему она так торопится уехать.

— Значит, все-таки из-за Глеба, — сказал я.

— Теперь я тоже так думаю.

— И после этого ты не понимаешь, почему я его ударил?

Чайник щелкнул. Мама заварила чай и поставила передо мной кружку.

— Я понимаю, почему ты разозлился. Не понимаю, почему сначала ударил, а потом решил задавать вопросы.

— Мне хватило ответов.

— Ты знаешь только то, что услышал вчера.

— Он мне обещал.

— Что именно?

— Не лезть к Лере.

Мама снова села.

— Вы договорились, что Глеб не будет приближаться к твоей сестре?

— Не так.

— А как?

— Лере было шестнадцать. Он постоянно был рядом. Я видел, как она на него смотрит.

— И что ты сделал?

— Поговорил с ним.

— С ним.

— Да.

— А с Лерой?

Я промолчал.

— При том что речь идет о ее жизни, договорились почему-то вы двое.

— Я хотел ее защитить.

— От Глеба?

— От всего этого. Она была маленькая, а он встречался то с одной, то с другой. Я не хотел, чтобы следующей стала Лера.

— Поэтому запретил ему даже пытаться?

— Он согласился.

— Конечно, согласился. Ты был его лучшим другом, а наша семья была для него почти своей.

— Но слово он дал сам. И сам его нарушил.

Мама посмотрела на меня.

— Ты злишься, потому что он был с Лерой, или потому что не спросил у тебя разрешения?

— Не переворачивай.

— Я ничего не переворачиваю. Пытаюсь понять, почему ты ударил человека, которого еще вчера называл братом.

— Потому что он бросил Леру.

— Ты уверен?

— Она проснулась, а его не было.

— Значит, он уехал утром. Остальное ты додумал сам.

— Он мог хотя бы позвонить.

— Старый номер уже не работал, а новый она нам тогда еще не сообщила.

— Можно было найти другой способ.

— Может быть, он и искал.

— Ты откуда знаешь?

Мама обхватила ладонями кружку.

— Через неделю Глеб приехал к нам. С дорожной сумкой, в клубном костюме. Сказал, что даже домой не заезжал.

Значит, вернувшись с командой, он поехал прямо к нам. Я посмотрел на маму.

— Зачем?

— За Лерой.

— И что?

— Я сказала, что она забрала документы и уехала в Новосибирск.

Мама замолчала. Я не торопил.

— Никит, я видела его после проигранных матчей, после травм, после того, как сорвался его первый контракт. Но таким я его не видела никогда.

Я вспомнил Глеба возле стены и его слова: «Все было не так».

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Что я должна была сказать? Я не знала, что произошло. Лера молчала. Глеб тоже. Я решила, что это их дело.

— Он мог рассказать.

— Мог. А ты мог его выслушать вчера.

Я поднялся из-за стола.

— Ты его защищаешь.

— Я не выбираю между вами. Ты мой сын, Лера моя дочь, а Глеб вырос в нашем доме. И вы впервые в жизни подрались. Я хочу понять, что между вами случилось.

— Со мной ничего.

— Тогда зачем ты приехал?

Мама подошла ближе.

— Я не оправдываю Глеба. Он тоже молчал пять лет. Но, может быть, все было не так, как решила Лера. И не так, как сейчас решил ты.

— Он все равно уехал.

— Но через неделю он вернулся за ней. А Лера к тому времени уже уехала, сменила номер и никому ничего не объяснила. Может быть, они просто не успели поговорить.

— И я, конечно, тоже виноват.

— Я не знаю, кто виноват. Но твой запрет точно не помог.

Я отвернулся к окну.

— Ты хотел защитить Леру, — продолжила мама. — Только ни разу не спросил, нужна ли ей такая защита.

Я мог снова сказать, что Лере тогда было шестнадцать, что я знал Глеба и видел, как часто рядом с ним менялись девушки. На моем месте любой брат поступил бы так же.

Только Лера давно уже не была шестнадцатилетней. А я все равно продолжал решать, с кем ей можно быть и о чем она должна мне рассказывать. Это не отменяло ни обещания Глеба, ни пяти лет молчания, ни того, что он не сказал мне правду сам.

Но теперь я уже не мог быть уверен, что он просто воспользовался Лерой и бросил ее.

— Я не прошу тебя прямо сейчас ему звонить, — сказала мама. — Просто выслушай, когда вернешься.

Я ничего не ответил. Вчера Глеб сказал, что все было не так. Тогда мне казалось, что я услышал достаточно. Теперь — нет.

К коттеджу мы приехали уже затемно. Музыку было слышно еще с дороги. Во дворе горели гирлянды, под навесом стоял длинный стол, у калитки кто-то орал Никите, чтобы он тащил еще уголь, а из дома каждые несколько секунд вылетал то один человек, то другой.

Я заглушил двигатель и посмотрел на часы. Утром нужно было рано уезжать в Челябинск. За мной должны были заехать, так что оставалось только не проспать. Если повезет, часа четыре посплю.

— Надолго мы? — спросила Кристина, поправляя волосы перед зеркалом.

— Не знаю.

— В смысле не знаешь?

— В прямом.

Она недовольно посмотрела на меня, но я уже вышел из машины.

Леру я увидел почти сразу. Она стояла на крыльце, что-то говорила девчонке рядом и смеялась. В руке был стакан, волосы распущены, на щеках от холода или от вина появился легкий румянец.

Восемнадцать.

Я почему-то подумал об этом раньше, чем успел поздороваться.

Вот ведь еще маленькая была. Дурацкая мысль. Будто за одну ночь должно было что-то измениться. Хотя, похоже, изменилось. Она увидела нас и спустилась с крыльца.

— Наконец-то.

Сначала поздоровалась с Кристиной, потом подошла ко мне. Я протянул ей подарок.

— С днем рождения, мелкая.

Лера тут же вскинула на меня глаза.

— Мне восемнадцать.

— Поздравляю.

Она забрала коробку, но не отошла.

— Я больше не мелкая.

— Конечно.

— Ты издеваешься?

— Даже не начинал.

Она фыркнула и шагнула ко мне сама, а я обнял ее. Мы обнимались и раньше, ничего особенного. Только сейчас почему-то оказалось достаточно пары секунд, чтобы по рукам прошли мурашки. Ее руки сомкнулись у меня за спиной, волосы коснулись подбородка, от нее пахло чем-то сладким и знакомым. Я даже не понял чем именно. Духами, шампунем, ею самой. Я сжал пальцы на ее спине и тут же заставил себя разжать.

Бред какой-то. Это же Лера. Та же самая Лера, которую я знал черт знает сколько лет. Она уже отстранилась, а я еще секунду чувствовал тепло ее тела под ладонями.

— Глеб, — позвал Никита со двора. — Ты жрать приехал или у калитки жить будешь?

— Иди к черту.

— Это значит жрать.

Лера засмеялась и пошла вперед. Я задержался на месте ровно настолько, чтобы Кристина успела взять меня под руку.

— Это именинница?

— Ага.

— Симпатичная.

— Угу.

Я не стал смотреть вслед Лере. Очень разумное решение. Хватило меня минут на пять.

Праздник уже давно шел без нас. Народу было прилично. Почти всех я знал: ребята, с которыми мы часто пересекались, несколько Никитиных друзей, Лерины подруги. Кто-то уже успел выпить больше, чем собирался, кто-то спорил возле мангала, кто-то пытался перекричать музыку.

Обычный восемнадцатый день рождения.

Только у меня почему-то ничего обычного в нем не получалось. Я сел рядом с ребятами. Кристина устроилась возле меня. Все было нормально. Именно так, как должно было быть.

Разговоры, футбол, музыка. Кто-то вспоминал последнюю игру. Кто-то уже спорил так громко, будто от его мнения зависел состав сборной. Я даже участвовал.

Только половину вечера я почему-то слышал Лерин смех, откуда бы он ни доносился: из кухни, со двора или из комнаты за спиной. Иногда она проходила совсем близко, и я каждый раз замечал это раньше, чем успевал поднять голову.

Меня это начало раздражать. Точнее, раздражал я сам себя. Потому что я прекрасно знал, что со мной происходит, и уже достаточно давно научился с этим жить. Иногда получалось даже убедить себя, что прошло.

Сегодня не получалось ни черта.

В какой-то момент она просто села напротив через стол, потянулась за бутылкой минералки и стала слушать, как Никита рассказывает какую-то историю. А я вдруг перестал понимать, о чем говорит человек рядом со мной.

Восемнадцать. Да какая разница, сколько ей сегодня исполнилось? Она вчера была такой же. Позавчера. Месяц назад.

Я отпил из стакана и отвел взгляд.

— Ты меня вообще слышишь? — спросила Кристина.

— Слышу.

— Я что сказала?

Я посмотрел на нее.

— Что музыка дурацкая.

— Это я минут десять назад сказала.

— Значит, внимательно слушаю уже десять минут.

Кристина быстро переключилась и через минуту уже обсуждала что-то с девчонкой слева. Я снова посмотрел через стол. Место напротив было пустым. И почему-то стало легче. Минут на десять.

Потом Лера вернулась со двора, на ходу растирая ладони. Я едва не спросил, какого черта она вышла без куртки. Не спросил. Не мое дело.

Я откинулся на спинку стула и заставил себя вернуться в разговор.

Через несколько минут Никита опять куда-то утащил половину компании, и во дворе начался футбол. Ночью. На траве, которая уже успела отсыреть. Разумеется, это никого не остановило. Лера тоже полезла.

— Волкова, ты платье порвешь! — крикнула ей подруга.

— Не порву!

— Никита тебя убьет!

— Пусть догонит сначала!

Она стянула туфли и побежала босиком по траве. Я рассмеялся. Не удержался.

— Чего? — спросила Кристина.

— Ничего.

Лера почти сразу отобрала у кого-то мяч и, разумеется, решила, что теперь обязана забить. Никита не дал. Она толкнула его в плечо. Он что-то сказал. Лера показала ему средний палец.

Я засмеялся еще сильнее.

Вот такую ее я знал лучше. Шумную, вредную, вечно спорящую с братом.

Мелкую.

Только слово почему-то уже не помогало.

Она через несколько минут вернулась под навес раскрасневшаяся, с мокрыми ступнями и травой, прилипшей к ноге.

— Простудишься, — сказал я, когда она проходила мимо.

Лера остановилась и посмотрела на меня с усмешкой.

— Мамочка.

— Я тебе сейчас дам мамочку.

— Не ворчи, Аскаров. Мне восемнадцать.

И ушла. Я проводил ее взглядом. Вот ведь прицепилась. Восемнадцать ей.

Я невольно усмехнулся и тут же поймал себя на том, что улыбаюсь ей в спину. Отвернулся.

К десяти вечера людей в доме как будто стало вдвое больше. Хотя никто новый уже давно не приезжал.

Музыка гремела из гостиной. На кухне кто-то пытался открыть очередную бутылку без штопора. Возле окна трое спорили о футболе так, будто еще немного — и начнут драться.

Лера была то здесь, то там. Я старался не оставаться с ней рядом надолго. Почти получалось.

Иногда она сама подходила что-нибудь спросить. Один раз принесла мне тарелку, потому что решила, что я «за весь вечер ничего нормально не съел». В другой раз отобрала стакан и попробовала мой виски. Сразу скривилась.

— Как ты это пьешь?

— Не пей.

— Я просто попробовала.

— Уже взрослая?

Она прищурилась.

— Я тебе это еще припомню.

— Жду.

Она поставила стакан обратно передо мной. На краю остался едва заметный след от ее губ. Я смотрел на него несколько секунд. Потом взял стакан и допил.

Кристина захотела уехать около одиннадцати. Сначала она сказала это между делом.

— Поехали домой?

Я посмотрел на нее.

— Сейчас?

— Да.

— Зачем?

— В смысле зачем? Я устала.

— Глеб.

— Что?

— Я хочу домой.

Я посмотрел в сторону гостиной. Там орали припев какой-то песни, половина слов которой давно утонула в общем шуме.

— Я пока не поеду.

Кристина поджала губы.

— Почему?

— Потому что не собирался уезжать в одиннадцать.

— А я собираюсь.

— Хорошо.

Она посмотрела так, будто я должен был сам понять продолжение. Я понял. Просто не согласился.

— И?

— И поехали.

— Крис, я останусь.

Она резко отвернулась. Я знал этот взгляд. Сейчас что-то будет.

— Отлично.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

Она еще минут двадцать ходила недовольная, потом снова вернулась к этому разговору уже возле входной двери. Кристина была в куртке и держала сумку в руке.

— Я сказала, поехали.

— Крис, я услышал.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что я никуда сейчас не поеду.

— Почему?

Я устало выдохнул.

— Потому что я здесь останусь.

— Отлично. Тогда оставайся.

— Я именно это и сказал.

— Я сюда вообще-то с тобой приехала. Я хочу уехать. Ты остаешься. Все понятно.

Ничего ей не было понятно. Да и объяснять было нечего.

Я приехал на день рождения. Уезжать через несколько часов после начала праздника только потому, что Кристине надоело, не собирался. Тем более утром мне и так предстояло уехать. Хотелось хотя бы этот вечер провести здесь до конца.

— Я найду, с кем тебя отправить, — сказал я.

— Не надо.

— Крис.

— Не надо, Глеб.

Я постоял несколько секунд, достал телефон и нашел одного из ребят, который не пил и собирался ехать в город.

Через двадцать минут Кристина все-таки уехала с ним.

Я вернулся в гостиную. Лера сидела на полу возле дивана, поджав под себя ноги, и смеялась над чем-то, что говорил Никита.

Подняла глаза. На секунду наши взгляды встретились. Я почему-то сразу понял, что она слышала хотя бы часть разговора.

К часу ночи праздник начал разваливаться сам собой. Музыка стала тише. Кто-то уже спал прямо на диване. Кто-то разошелся по комнатам. Самые стойкие еще сидели на кухне и разговаривали обо всем подряд.

Я несколько раз посмотрел на часы. Спать надо было идти давно. Но не шел. Не хотелось, чтобы вечер заканчивался.

Глупость. Через несколько часов я уеду, потом вернусь, и все будет как раньше.

Наверное.

Она прошла мимо меня с двумя кружками в руках. Задела плечом. Совсем слегка. Я почувствовал это прикосновение так, будто она провела ладонью по голой коже. Обернулся. Лера даже не заметила. Поставила одну кружку перед подругой и села рядом.

Я потер ладонью лицо. Все. Хватит. Вот теперь точно пора спать.

— Я отрублюсь, — сказал я Никите.

Тот сидел на подлокотнике дивана со стаканом в руке и даже головы не поднял.

— Давай.

— Утром меня не ищи.

— Помню я про Челябинск.

Я кивнул. Лера сидела через комнату. Не знаю, слышала она или нет. В этот момент одна из девчонок что-то сказала ей на ухо, и Лера засмеялась.

Я задержался на ней взглядом. Потом заставил себя отвернуться. Все. На сегодня хватит.

Наверх я поднялся около двух. В комнате было душно, футболка пропахла костром, поэтому я взял чистые вещи и пошел в душ.

Я сделал воду похолоднее и простоял под ней дольше, чем собирался. Только мысли все равно возвращались к Лере.

Как Лера обняла меня у входа. Как пила из моего стакана. Как задела плечом, проходя мимо. Как каждый раз произносила свои чертовы восемнадцать, будто от этого мне должно было стать легче.

Не стало.

Я выключил воду. Когда вернулся в комнату, с волос еще капало. Вытер их полотенцем кое-как, натянул спортивные штаны и футболку, бросил полотенце на спинку стула и посмотрел на кровать.

До подъема оставалось совсем немного. Надо было просто лечь и заснуть.

Я уже собирался лечь, когда за дверью что-то тихо стукнуло. Я замер. Через пару секунд стук повторился.

Я пошел открывать.

За дверью стояла Лера. В тонкой майке на бретелях и коротких домашних шортах. Босая, с распущенными волосами.

Я сглотнул. Вот этого мне сейчас точно не хватало. Весь вечер я хотя бы мог делать вид, что со мной ничего не происходит. А сейчас она стояла передо мной посреди ночи в пижаме, с голыми ногами, и я слишком долго смотрел на нее, прежде чем поднял глаза к лицу.

— Лер?

— Привет.

С волос все еще капала вода. Я машинально провел по ним ладонью.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Лера молчала. Я видел ее весь вечер. Смеющуюся, спорящую с Никитой, довольную своим восемнадцатилетием. А сейчас она стояла передо мной совсем другая. Пальцы сцеплены перед собой, взгляд то поднимается ко мне, то уходит в сторону.

И от одного того, что она пришла сюда среди ночи, сердце билось слишком быстро.

— Можно войти?

Я молча отступил. Лера прошла мимо. Совсем близко. Я снова почувствовал ее сладковатые духи. Те самые, которые весь вечер ловил каждый раз, когда она оказывалась рядом.

Только теперь не было ни людей, ни музыки, ни Кристины, ни Никиты. Я закрыл дверь.

— Так что случилось?

— Ничего.

— Лер...

Она посмотрела на меня. Я хотел спросить еще раз. Не успел. Лера подошла и поцеловала меня.

Я охренел. Даже руки остались вдоль тела. Несколько секунд вообще не мог поверить, что она действительно меня целует. Ее губы были теплыми. Осторожными. Она коснулась меня и почти сразу начала отстраняться.

Когда она начала отстраняться, меня наконец отпустило. Я поднял руку, положил ладонь ей на затылок и притянул обратно. И поцеловал сам.

После этого сдерживаться стало гораздо сложнее. Она оказалась ближе, чем когда-либо раньше. Я чувствовал ее ладони на себе. Ее дыхание. Мягкие волосы между пальцами. Тепло ее тела.

По коже прошли мурашки. Те же самые, что вечером, когда она обняла меня у входа. Только теперь от них уже невозможно было отмахнуться.

Я столько раз запрещал себе даже думать о ней так, что сейчас никак не мог привыкнуть к простой вещи: мне больше не нужно было представлять, каково это — целовать Леру. Я уже знал. И от этого хотелось только сильнее. Лера прижалась ближе. Мои руки сами легли ей на талию.

Я почувствовал ее пальцы на шее, потом в волосах, и дыхание окончательно сбилось. Еще немного. Еще один поцелуй. И я понял, что если сейчас не остановлюсь, то уже не смогу.

Пришлось буквально заставить себя отстраниться.

— Лер...

Она открыла глаза. Мои руки все еще лежали у нее на талии.

— Еще не поздно остановиться.

— Я не хочу.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Я смотрел на нее. Наверное, слишком долго. Мне хотелось услышать именно это. И одновременно хотелось, чтобы решение принял не я. Я кивнул на дверь.

— Если ты сейчас выйдешь, я сделаю вид, что ничего не было.

Лера снова посмотрела на меня и пошла к двери.

Я решил, что она все-таки уйдет, и даже не пошевелился. Наверное, так было бы правильнее. Она взялась за ручку. Раздался тихий щелчок замка.

Лера повернулась. Я смотрел на нее и несколько секунд вообще не мог ничего сделать. Она заперла дверь. Сама. На секунду мелькнуло, что утром мне уезжать. Всего через несколько часов.

Но до утра еще было время. Про Челябинск я скажу потом.

А потом сделала шаг ко мне. Остальное расстояние я прошел уже сам. Обнял ее за талию, притянул к себе и снова поцеловал. Теперь было иначе. Я больше не пытался остановить то, что происходило.

Моя ладонь скользнула по ее спине. Лера вздрогнула от прикосновения, и пальцы сами сильнее сжались на ее талии.

Я чувствовал все слишком сильно. Ее пальцы на плечах. Тепло кожи под ладонью. То, как менялось ее дыхание, когда я целовал ее медленнее. Запах волос, когда она запрокинула голову. Я коснулся губами ее шеи.

Лера резко вдохнула. Я сразу остановился.

— Лер?

Она открыла глаза.

— Не останавливайся.

Голос у нее был совсем другим. Тихим и хриплым.

Я смотрел на нее еще секунду, а потом она сама потянулась ко мне за поцелуем.

И этого оказалось достаточно. Я больше ничего не спрашивал и просто следил за ее реакцией: чувствовал, когда она напрягалась под моей рукой, ждал, пока расслабится, и замечал, как постепенно ее собственные прикосновения становились смелее.

От ее ладоней по коже снова и снова расходилась дрожь.

Я не помнил, чтобы когда-нибудь настолько остро чувствовал чужие прикосновения. Наверное, потому что раньше это была не Лера.

Я все никак не мог привыкнуть, что рядом действительно Лера. Я касался ее, слышал ее дыхание совсем близко и все равно временами не верил, что это происходит на самом деле.

В какой-то момент я поймал ее взгляд. Волнение никуда не исчезло. Она пыталась его спрятать, но я слишком давно ее знал. И вдруг понял, что дело не только во мне. Я замедлился. Провел пальцами по ее щеке, убрал волосы.

— Лер... у тебя раньше было?

Она поняла сразу.

— Нет.

Я замер. Потом опустил голову и ткнулся лбом в ее лоб. Ну конечно. Конечно. Как будто мне и без того было недостаточно того, что это она.

— Ну конечно, — выдохнул я.

— Что?

Я открыл глаза.

— Ничего.

Ничего плохого. Просто до этого я еле успевал себя тормозить, а теперь понял, что торопиться точно нельзя.

Я снова поцеловал ее. Уже медленнее. Провел ладонью по спине, задержался на талии, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из ее тела.

Она сама придвинулась ближе, отвечала на поцелуи и уже не отстранялась, когда мои руки становились смелее.

Я просто слушал ее тело. Ее дыхание. Чувствовал, как она то замирает на секунду, то сама тянется ко мне. Каждый раз давал ей эту секунду. Потому что теперь знал: для нее все это впервые. И почему-то от этого меня самого трясло сильнее. Ее первый раз будет со мной. Я вдруг слишком хорошо понял, насколько это серьезно.

Я поцеловал ее в висок, в щеку, снова в губы. Провел пальцами по волосам и почувствовал, как Лера закрыла глаза, прижимаясь к ладони. Я почему-то замечал сейчас даже самые мелкие вещи: как она прижималась щекой к моей ладони, как сбивалось ее дыхание, как снова лезли на лицо волосы.

Ничего похожего со мной раньше не было. Наверное, потому что раньше рядом не было Леры. Той самой мелкой, которой я весь вечер доказывал, что восемнадцать ничего не меняют.

Она снова поцеловала меня. Теперь я никуда не спешил. Даже когда хотелось. Особенно когда хотелось.

Я касался ее медленно: провел ладонью по плечу, спустился по спине и задержался на талии под тонкой тканью майки. Даже от таких простых прикосновений дыхание снова сбивалось.

Лера сначала замирала. Потом расслаблялась. Иногда сама становилась смелее, и тогда уже приходилось останавливаться мне.

Когда ее губы коснулись моей шеи, я прикрыл глаза и сильнее сжал руки на ее талии. Кажется, она наконец начинала понимать, что делает со мной.

Я обнял ее крепче и уткнулся носом в волосы. Тот самый запах, который весь вечер едва успевал уловить, теперь чувствовался совсем близко.

Лера тихо произнесла мое имя.

— Глеб...

От одного этого у меня снова сбилось дыхание. Сама она, кажется, даже не заметила. Потом думать уже особенно не получалось. Я чувствовал ее дыхание у щеки, теплую ладонь на затылке, волосы между пальцами.

Я чувствовал, как она иногда задерживала вдох, когда я касался ее по-новому, как сама тянулась ближе и в какой-то момент крепче сжала мои плечи. Я сразу замедлился. Лера зажмурилась, а я поцеловал ее в висок и подождал, пока она снова расслабится и откроет глаза.

Она открыла глаза и сама притянула меня ближе. Я старался быть осторожным, но все равно в какой-то момент почувствовал, как она резко вдохнула. Замер. Лера уткнулась лицом мне в шею. Я обнял ее крепче и медленно гладил по спине, пока дыхание не выровнялось и она сама снова не придвинулась ко мне.

Я и раньше был с девушками, но ни разу не думал столько о каждом своем движении. Леру я хотел не меньше, но теперь постоянно боялся сделать ей больно.

Она цеплялась пальцами за мои плечи и сама прижималась ближе. Я все еще не до конца верил, что несколько часов назад она сидела напротив меня за столом и возмущалась, что больше не мелкая, а через несколько дней мы, наверное, снова будем спорить о какой-нибудь ерунде.

Хотя сделать вид, что этой ночи не было, у меня бы уже точно не получилось. Лера еще какое-то время лежала тихо. Я тоже не двигался. Впервые за всю ночь можно было просто лежать рядом. Ее голова лежала у меня на плече, ладонь — на груди. Волосы рассыпались по подушке и щекотали мне подбородок. Я медленно провел пальцами по ее спине до талии и обратно. Странно было осознавать, что теперь не нужно одергивать себя после каждого прикосновения.

Еще несколько часов назад я запрещал себе лишний раз смотреть на нее через стол. А сейчас Лера лежала рядом, прижавшись ко мне всем телом, и даже не думала отстраняться. Я коснулся губами ее волос. Она пошевелилась.

— Не спишь? — спросил я.

— Нет.

Голос был сонный. Я улыбнулся.

— Врешь.

— Немного.

Ее пальцы лениво прошлись по моей груди и остановились. Я поймал ее руку. Переплел наши пальцы. Несколько секунд Лера смотрела на них.

Потом вдруг спросила:

— Жалеешь?

Я не сразу ответил. Не потому, что не знал. Как раз это я знал точно. Перед глазами почему-то за несколько секунд пронеслось все сразу. Никита. Наши семьи. Лера, к которой еще вчера мне нельзя было даже приближаться с такими мыслями.

Челябинск через несколько часов. И то, что после сегодняшней ночи сделать вид, будто ничего не изменилось, уже точно не получится. Но сожаления среди всего этого не было. Вообще. Я повернул голову к ней.

— Нет.

Лера смотрела внимательно, будто пыталась понять, не говорю ли я это просто потому, что другого ответа от меня сейчас не ждут. Я большим пальцем погладил ее ладонь.

— А ты?

Она покачала головой.

— Нет.

Только после ее ответа я наконец выдохнул. Я усмехнулся.

— Ну и хорошо.

— Очень содержательно.

— Я старался.

Лера тихо рассмеялась и снова положила голову мне на плечо.

Я обнял ее крепче. Больше мы почти не разговаривали. Не хотелось. Мне нравилось просто лежать рядом и чувствовать ее. Как она дышит. Как иногда шевелит пальцами у меня на груди. Как постепенно становится тяжелее ее рука. Я убрал волосы с ее лица. Лера закрыла глаза, но почти сразу снова открыла.

— Что?

— Ничего.

— Ты сегодня странный.

— Это ты ночью по чужим комнатам ходишь.

— Я могу уйти.

Я крепче обнял ее.

— Попробуй.

Она улыбнулась. Через несколько минут ее дыхание стало ровнее. Я понял, что Лера уже почти уснула.

Я еще немного смотрел на нее. Можно было сказать про Челябинск. Наверное, даже нужно было.

Но до подъема оставалось совсем немного, она уже проваливалась в сон, а мне почему-то казалось совершенно бессмысленным сейчас будить ее разговором, который никуда от нас не денется. Я уеду. Вернусь. Поговорим. Все было настолько просто.

Лера во сне придвинулась ближе и уткнулась носом мне в шею. Я осторожно подтянул одеяло ей на плечо. Она даже не проснулась. И почему-то именно в этот момент я улыбнулся.

Я лежал и смотрел в темноту.

Спать оставалось часа два. Может, меньше. Мне было плевать. Я опустил подбородок на ее макушку и закрыл глаза. В последний момент почувствовал, как Лера во сне крепче прижалась ко мне. Улыбнулся. Так и уснул.

Будильник завибрировал совсем рядом. Я открыл глаза сразу.

Первые несколько секунд не понял, почему не могу нормально повернуться.

Потом почувствовал теплое дыхание у груди.

Лера. Она спала, свернувшись рядом, одной рукой все еще обнимая меня поперек живота.

Я окончательно проснулся и невольно улыбнулся.

Я выключил будильник. Будить ее не хотелось. Осторожно высвободил руку. Лера недовольно нахмурилась во сне и придвинулась ближе. Я замер. Подождал.

Через несколько секунд она снова успокоилась. Я выбрался из кровати и посмотрел на часы. Надо было собираться. На полу валялись вещи. Я нашел футболку, натянул ее и какое-то время собирал свое по комнате почти бесшумно. Каждые полминуты все равно оборачивался.

Лера спала. Щека прижата к подушке, волосы закрывали половину лица.

Совершенно спокойная. По крайней мере, мне так казалось. Я подошел к кровати и присел рядом. Убрал волосы с ее щеки. Она чуть поморщилась.

Я улыбнулся.

— Спи, — сказал совсем тихо.

Конечно, она не услышала. На тумбочке лежал ее телефон. Разбудить? Можно было.

Только зачем? Она спала, а у меня оставалось совсем немного времени до отъезда. Проще оставить записку. Проснется — увидит.

Вернусь — придется поговорить. От одной этой мысли становилось немного не по себе.

Не страшно. Просто я понятия не имел, что теперь говорить Лере. С чего вообще начинают такие разговоры?

Я нашел на столе ручку и оторвал небольшой листок от блокнота. Несколько секунд смотрел на пустую бумагу.

Потом написал:

Уехал в Челябинск. Не стал будить. Вернусь — поговорим.

Перечитал. Сухо. Как будто записку соседу оставил. Я посмотрел на Леру.

В памяти тут же всплыло вчерашнее возмущенное:

Мне восемнадцать.

И следом:

Я больше не мелкая.

Я усмехнулся и дописал снизу:

P.S. Ладно. Сдаюсь. Больше не мелкая.

Вот теперь нормально. Я положил записку рядом с ее телефоном и на всякий случай прижал угол самим телефоном, чтобы никуда не сдвинулась. Она точно увидит.

Уходить почему-то не хотелось. Хотя я прекрасно знал, что вернусь. Я наклонился и осторожно поцеловал ее в висок.

Лера не проснулась. Только чуть глубже спряталась в подушку. Я выпрямился. Взял вещи. У самой двери снова оглянулся. Лера спала. Телефон лежал на тумбочке. Белел край записки. Все было на месте.

Я тихо закрыл за собой дверь и спустился вниз. Что говорить Лере после возвращения, я пока понятия не имел. В дороге придумаю.

На базе связь появлялась только в одном месте — в старом административном корпусе, если встать почти вплотную к окну на втором этаже.

Я узнал об этом вечером первого дня. До этого телефон весь день пролежал в сумке. С утра нас погнали на поле, потом были тесты, тренировка, обед, снова поле, разговор с тренером. К вечеру ноги гудели так, что хотелось только добраться до кровати и не вставать до утра.

Стоило взять телефон в руки, как я снова подумал о Лере. Хотя за весь день я о ней и так вспоминал раз десять.

Еще утром в машине, когда понял, что футболка до сих пор пахнет ее шампунем или духами. Потом совершенно не к месту вспомнил ее на разминке, за обедом и даже в душе.

Она лежала у меня перед глазами сонная, с волосами на щеке. И записка на тумбочке рядом с ее телефоном.

Вернусь — поговорим.

Теперь оставалось только понять, что именно говорить.

На экране не было ничего от Леры.

Я нахмурился. Могла хотя бы написать, что увидела записку.

Хотя Волкова вполне могла сначала психовать полдня, а потом сделать вид, что вообще ничего особенного не произошло.

Я набрал ее номер. Телефон показал одну полоску сети. Потом две. Пошли гудки. Я усмехнулся и прислонился плечом к стене.

— Ну давай.

Вместо Лериного голоса связь оборвалась.

— Да чтоб тебя.

Перезвонил. Теперь вызов даже не прошел. Я поднял телефон повыше, сделал пару шагов к окну. Ноль.

— Аскаров, ты там с вышкой сливаешься? — крикнул кто-то из коридора.

— Иди на хрен.

— Значит, с девушкой.

— Сейчас выйду и объясню.

В коридоре заржали.

Я еще пару раз посмотрел на экран и сунул телефон в карман. Ладно. Завтра. В конце концов, я вернусь через несколько дней. Вот тогда Лерка мне и выскажет, какой я урод, что исчез и ни разу нормально не позвонил.

От одной мысли почему-то хотелось улыбаться. Она наверняка будет стоять, скрестив руки на груди, и возмущаться.

Ты вообще мог хотя бы позвонить?

А я скажу, что пытался. Она не поверит. Потом поверит. Потом все равно найдет, за что еще поругаться.

Я спустился вниз.

На следующее утро было уже не до телефона. Подъем в семь. Завтрак. Поле. Тренер гонял нас почти три часа, потом нас разбили на две группы и снова отправили работать. Я сюда приехал не отдыхать, и об этом напоминали каждую минуту.

И мне здесь нравилось. Уровень был выше, темп быстрее, требовали больше. И, судя по всему, я справлялся.

После вечерней тренировки один из тренеров задержал меня возле поля.

— Аскаров.

Я остановился.

— Да?

— Завтра после обеда зайдешь к главному.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Зайдешь — узнаешь.

Он хлопнул меня по плечу и ушел.

Я проводил его взглядом. Значит, не провалился. Уже хорошо.

В комнате телефон снова почти не ловил. Я вышел в коридор, дошел до того самого окна. Одна полоска. Набрал Леру. Вызов не пошел. Подождал. Попробовал еще раз. Без толку.

— Ну отлично.

Я открыл сообщения. Несколько секунд смотрел на пустую строку. Написать можно было что угодно.

Как ты?

Слишком нормально.

Нам надо поговорить.

Вообще прекрасно. После такого она решит, что я собираюсь объявить ей о смертельном диагнозе. В итоге ничего не написал. Приеду. Нормально поговорим.

На третий день главный позвал меня после обеда. Разговор занял минут пятнадцать. Он спрашивал про Курган, про команду, про то, чего я хочу дальше. Потом сказал, что я им подхожу и клуб готов предложить мне переход. Если соглашусь, дальше уже будут решать все с командами и документами.

Я сидел напротив него и молчал секунду дольше, чем надо. Еще неделю назад я бы, наверное, ответил сразу. Другой клуб, другой уровень — ради этого я сюда и приехал.

— Мне подумать надо, — сказал я.

Он кивнул.

— Подумай. Только недолго. Съездишь домой, там и решишь. Недели хватит?

— Да.

Вечером я снова пошел ловить сеть. На этот раз телефон показал две полоски сразу. Набрал Леру. Вместо гудков услышал, что абонент недоступен. Я посмотрел на экран. Набрал еще раз. То же самое.

Странно. Может, телефон сел. Я открыл сообщения и написал:

Волкова, ты телефон утопила?

Отправилось не сразу. Несколько секунд возле сообщения крутилась стрелка, потом оно наконец ушло.

Я сунул телефон в карман. Утром проверил — ответа не было. К вечеру тоже. И на следующий день ничего.

Я начинал злиться, но пока больше на обстоятельства, чем на нее.

Сначала у меня связи нет. Теперь у нее телефон умер. Ну замечательно.

Один раз мелькнула мысль позвонить Никите. Я даже открыл его контакт. И тут же закрыл. Что я ему скажу?

Дай трубку сестре, мне после ее дня рождения очень надо с ней поговорить?

Отличная идея. Особенно если Волкова сама ничего ему не рассказывала. Нет уж. Осталось несколько дней. Вернусь и сам выясню, что происходит.

Я опять вспомнил Леру той ночью: ее пижаму, щелчок замка, а потом утро и записку возле телефона.

В Курган я вернулся ближе к вечеру. Меня высадили у дома. Сумку я бросил в свою машину и сразу поехал к Волковым.

К тому моменту Лерин номер был недоступен уже несколько дней. На мое сообщение она так и не ответила. Сначала я еще думал, что телефон сломался. Потом перестал понимать вообще что-либо. Я поднялся на знакомый этаж и нажал звонок.

Открыла тетя Лена.

— Глеб?

— Здравствуйте.

Она улыбнулась.

— Вернулся?

— Ага.

Я заглянул ей за плечо.

— Лера дома?

Тетя Лена почему-то замялась и посмотрела на меня немного странно.

— Лера?

— Ну да.

— Глеб, так она уехала.

Я нахмурился.

— Куда?

— В Новосибирск.

Я несколько секунд пытался сообразить, о чем она вообще говорит.

— В смысле в Новосибирск?

— В прямом. Учиться.

— Она же в Екатеринбург собиралась.

— Собиралась.

— Она туда поступила.

— Поступила.

Я смотрел на нее.

— И?

Тетя Лена вздохнула и шире открыла дверь.

— Заходи.

Я прошел в прихожую. Здесь вообще ничего не изменилось: та же вешалка, зеркало, пуфик у стены, Никитины кроссовки возле двери.

Только Леры не было.

— Она документы забрала, — сказала тетя Лена. — Все переиграла буквально за несколько дней. От Екатеринбурга отказалась, выбрала Новосибирск и уехала туда учиться.

— За несколько дней?

— Да.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Сказала, что передумала.

— Просто передумала?

— Я сама ничего не поняла. Еще на день рождения про Екатеринбург говорила, а потом будто переклинило. Уперлась — и все. Ты же ее знаешь.

Знаю.

Именно поэтому происходящее не укладывалось в голове.

— А телефон у нее почему недоступен? — спросил я.

Тетя Лена отвела взгляд, и я сразу насторожился.

— Номер поменяла.

— Зачем?

— Не знаю.

— Дайте новый.

Тетя Лена не ответила. Я посмотрел на нее.

— Теть Лен.

— Глеб, я не могу.

— Почему?

Она замялась, и мне уже не понравилась эта пауза.

— Лера просила номер тебе не давать.

Я молча смотрел на нее.

Потом сел на пуфик. Сам не понял, зачем. Локти уперлись в колени. Телефон остался в руке. Я провел ладонью по лицу и уставился в пол.

Тебе не давать. Не вообще кому-то — именно мне. Значит, дело было не в телефоне и не в связи. Она просто не хотела со мной разговаривать.

Я снова посмотрел на экран. Последнее сообщение.

Волкова, ты телефон утопила?

Она уже тогда, получается, меняла номер. Собирала документы. Решала, куда уехать. И ни разу не попыталась связаться со мной. Я сжал телефон в руке.

И записку она тоже должна была увидеть. Я специально оставил ее возле телефона и прижал край, чтобы не сдвинулась.

Уехал в Челябинск. Не стал будить. Вернусь — поговорим.

И этот дурацкий постскриптум.

Ладно. Сдаюсь. Больше не мелкая.

Я еще стоял возле двери и смотрел, как край листка торчит из-под телефона. Она точно должна была найти записку. Значит, прочитала — и после этого решила уехать.

— Глеб?

Я поднял голову. Тетя Лена стояла напротив.

— Что?

— Вы поругались?

— Нет.

Она нахмурилась.

— Тогда я ничего не понимаю.

Я тоже ничего не понимал. Какая еще ссора? Лера сама пришла ко мне. Сама поцеловала. Я остановился. Дал ей возможность уйти. Она вместо этого закрыла дверь. Сама.

Потом лежала рядом и спрашивала, жалею ли я. Я сказал нет. Она тоже сказала нет. Так какого черта? Я опустил голову. Может, соврала. Может, утром проснулась и пожалела. Увидела записку. Поняла, что натворила. А потом решила, что проще вообще больше со мной не разговаривать.

Но зачем тогда Новосибирск? Хотя при чем тут я?

Может, Новосибирск вообще был ни при чем. Ей исполнилось восемнадцать, она решила попробовать и выбрала меня, потому что знала всю жизнь. Со мной было не страшно. Друг Никиты, свой человек. Может, ей от меня больше ничего и не было нужно. А я какого-то черта решил, что между нами теперь что-то есть. Я вспомнил, как она смотрела на меня ночью. Как сама тянулась ближе. Как сказала, что не жалеет.

Но если бы я был ей нужен, она бы не запрещала давать мне свой номер и не уезжала молча. Хотя бы ответила. Одного сообщения хватило бы.

Не звони мне.

Что угодно. Вместо этого она просто исчезла.

— Она давно уехала? — спросил я.

— Позавчера.

Я кивнул. Значит, последние дни, пока я пытался дозвониться, она уже собиралась уезжать.

Тетя Лена присела на край тумбы напротив.

— Я сама не знаю, что на нее нашло. Сказала: хочу в Новосибирск. Я сначала спорила, потом поняла — бесполезно.

Я усмехнулся.

— Это да.

— Никита тоже ругался.

При упоминании Никиты я поднял глаза.

— Он знает, что она мне номер давать запретила?

— Не знаю.

— Не говорите ему.

Она посмотрела внимательнее.

— Глеб...

— Не надо.

Мне только этого не хватало. Чтобы Никита начал спрашивать, почему его сестра отдельно запретила давать мне номер.

Я встал с пуфика. Сидеть дальше и выяснять что-то уже не имело смысла. Если Лера решила, что не хочет меня видеть, искать ее через мать, друзей и половину Новосибирска я точно не стану. Новый номер она запретила давать именно мне. Куда уж яснее.

Я сунул телефон в карман.

— Ладно. Я пойду.

Тетя Лена поднялась.

— Глеб, подожди.

Я уже взялся за дверную ручку, но все-таки обернулся.

— Она там нормально устроилась?

— Нормально. С жильем решили. С учебой тоже. Не переживай.

Я кивнул.

— Хорошо.

— Если она...

— Не надо.

Она замолчала. Я открыл дверь.

— До свидания, теть Лен.

— Пока, Глеб.

На улице было тепло. Я дошел до машины, сел за руль и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Передо мной были окна Волковых. Всю неделю я думал: вернусь — поговорим. Вернулся. Только разговаривать теперь было не с кем.

Я достал телефон. Открыл контакты. Лера все еще была там. Старый номер. Я не удалил. Просто вышел обратно и нашел номер главного. Он ответил почти сразу.

— Да, Глеб?

— Это Аскаров. Я по поводу предложения.

— Решил?

На секунду перед глазами снова появилась Лера. Не сегодняшняя. Та, ночная.

Сонная. С головой у меня на плече. Я выдохнул. Она решила уехать и больше со мной не разговаривать. А я больше не видел причин отказываться от Челябинска.

— Да, — сказал я. — Я согласен.

Глеба не было на тренировке второй день подряд.

В первый Лера почти не обратила внимания. После драки с Никитой и разговора с тренером отсутствие Аскарова выглядело вполне объяснимо. Но на следующий день Глеба снова нигде не было.

Она дождалась, пока Сева закончит упражнение и подойдет к скамейке за водой.

— А Аскарова тоже от тренировок отстранили?

Сева открутил крышку бутылки.

— Не. Заболел.

— Заболел?

— Ага. Температура вроде. Второй день дома валяется.

Лера посмотрела на поле.

— Сильно?

— Да хрен его знает. Вчера писал, что живой.

Очень содержательно.

— К нему кто-нибудь ездил?

Сева пожал плечами.

— Не знаю. А что?

Лера помолчала.

— Адрес его скинь.

Сева посмотрел на нее с интересом.

— Зачем?

— Сева.

— Ладно, ладно.

Через минуту телефон завибрировал — Сева прислал адрес.

Глеб взрослый человек. У него есть телефон, доставка еды, аптеки, врачи и достаточно денег, чтобы вызвать к себе кого угодно.

Никита все еще был в Кургане. Да и после драки к Глебу он сейчас вряд ли бы поехал. Остальные ребята из команды были рядом с ним каждый день, но близкими друзьями Глеба Лера никого из них назвать не могла.

И все равно это ничего не меняло. Минут через двадцать после тренировки она уже стояла в аптеке. Потом заехала в магазин. Пока складывала в корзину курицу, овощи, воду, лимоны и какие-то йогурты, несколько раз успела спросить себя, какого черта вообще делает.

И каждый раз ответ был один: потому что он болеет.

Предупреждать Глеба она не стала. Если предупредит, он наверняка скажет, что ему ничего не нужно. А потом выяснится, что последние два дня он ел печенье и запивал его водой из-под крана.

Такси остановилось возле его дома. Лера расплатилась с водителем, забрала пакеты и вышла.

— Просто привезу и уеду, — сказала она сама себе.

Очень убедительно.

Глеб открыл не сразу. За дверью что-то зашуршало, потом щелкнул замок. Он появился на пороге в серой футболке и домашних штанах, с растрепанными волосами и таким лицом, будто она разбудила его посреди ночи. Несколько секунд он просто смотрел на нее.

— Лера?

— Привет.

Он посмотрел на пакеты в ее руках.

— Ты что здесь делаешь?

— Пришла проверить, правда ли ты болеешь, или просто решил прогулять тренировки.

Он хрипло усмехнулся и отступил, пропуская ее.

— Проверила?

— Еще нет.

Лера вошла и сразу почувствовала теплый, застоявшийся воздух квартиры.

— Ты хоть проветривал?

— Началось.

— Я еще ничего не сказала.

— Я тебя знаю.

Она поставила пакеты на пол и посмотрела на него внимательнее. Глеб был бледный, под глазами залегли темные круги, и даже спорить с ней ему, похоже, было лень.

— Ты мог сказать, что заболел.

— Кому?

— Мне, например.

Глеб прислонился плечом к стене.

— Зачем?

— В смысле зачем? Мог попросить приехать.

— Я думал, ты бы приехала.

Лера не сразу нашлась с ответом.

— И?

— Поэтому и не просил. Я сам справлюсь.

Она оглядела его еще раз.

— Вижу.

— Лер...

— Температуру мерил?

Пауза.

— Вчера.

— Сколько?

— Не помню.

— А сегодня?

Глеб молча посмотрел на нее.

— Понятно.

Лера расстегнула сумку, нашла электронный градусник, который купила в аптеке, и протянула ему.

— Держи.

— У меня есть.

— Где?

Он задумался.

— Где-то.

— Именно поэтому я купила новый.

— Ты серьезно приехала с градусником?

— Нет, Глеб. Я случайно ехала мимо аптеки, и он сам запрыгнул ко мне в сумку.

Глеб хмыкнул.

— Под мышку.

— Я знаю, как пользоваться градусником.

— Отлично. Хоть что-то.

Он послушно сунул градусник под мышку. Лера стянула куртку и прошла на кухню. Открыла окно, вернулась.

— Ты ел сегодня?

— Ел.

— Что?

— Еду.

— Какую?

— Лер.

— Значит, не ел.

— Бутерброд.

Она закрыла глаза.

— В котором часу?

— Какая разница?

Градусник запищал. Лера забрала его раньше, чем Глеб успел посмотреть. Тридцать восемь и семь.

— Сам справляется, — пробормотала она.

— Дай сюда.

— Не дам. Иди ложись.

— Я два дня лежу.

— Значит, опыт уже есть.

— Мне не пять лет.

— Тогда перестань вести себя как пятилетний и иди в кровать.

Глеб хотел что-то ответить, но только выдохнул.

— Командовать любишь.

— Очень.

Лера смотрела ему вслед. Обычно Глеб двигался так, будто вечно куда-то опаздывал. Сейчас до спальни он шел медленно.

Она быстро разобрала пакеты, поставила воду, нашла кастрюлю. Куриный бульон не требовал особого кулинарного таланта. Главное — не дать Глебу умереть с голоду раньше, чем сварится курица.

Через какое-то время квартира уже пахла едой. Лера убавила огонь, достала лекарства из пакета и начала искать кружку, чтобы сделать ему чай.

В первом шкафу оказались тарелки. Лера открыла второй, увидела несколько кружек и уже потянулась к ближайшей, когда заметила другую.

Кружка стояла у самого края. Черная, с маленькой цифрой двенадцать у ручки и надписью, которая семь лет назад показалась ей невероятно оригинальной.

Ей даже в голову не приходило, что когда-нибудь увидит ее снова.

Лера осторожно достала кружку из шкафа. На ней были мелкие царапины. Рисунок чуть потускнел.

За это время Глеб успел уехать из Кургана, пожить в Челябинске, сменить клубы, города, квартиры. А кружка до сих пор была у него.

Лера провела большим пальцем по краю. Чай она сделала именно в ней. Когда вошла в спальню, Глеб лежал поверх одеяла с закрытыми глазами.

— Спишь?

— Уже нет.

Она поставила кружку на тумбочку. Глеб открыл глаза и сразу заметил, на что она смотрит. Лера села на край кровати.

— Почему она у тебя?

Он перевел взгляд на кружку.

— Ты про кружку?

Лера снова посмотрела на знакомый рисунок.

— Я тебе ее семь лет назад подарила.

— Я помню.

Лера посмотрела на него.

— И ты все это время ее хранил?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты подарила.

Лера опустила взгляд на кружку.

— Чай пей, — произнесла она наконец.

Лера поднялась и вернулась на кухню. Бульон был почти готов. Она стояла возле плиты и пыталась думать о курице, соли и лекарствах.

Получалось плохо.

Семь лет. Он сохранил эту чертову кружку семь лет.

Когда бульон сварился, Лера налила его в глубокую тарелку и вернулась в спальню. Глеб уже сидел, привалившись спиной к изголовью.

— Сам сможешь?

— Спасибо за доверие.

Она протянула ему тарелку. Он взял, но рука заметно дрогнула. Лера тут же перехватила край.

— Давай сюда.

— Я сам.

— Да вижу я.

Он посмотрел на нее и сдался.

Лера села ближе и оставила тарелку у себя в руках. Глеб ел медленно, иногда прикрывая глаза. Лера снова посмотрела на него.

Без формы и привычной усмешки он сейчас выглядел просто уставшим и больным. Она поставила тарелку на тумбочку. Взяла кружку, собираясь подняться. Глеб посмотрел на кружку в ее руках, потом на нее.

— Я тогда вернулся за тобой.

Лера не сразу поняла, о чем он.

— Что?

— Пять лет назад.

Лера медленно поставила кружку обратно.

— Я не мог не уехать тогда, понимаешь? Мне надо было в Челябинск. Я оставил тебе записку, уехал. Там связи толком не было...

— Какую записку?

Он замолчал.

— Какую записку, Глеб?

Он нахмурился.

— На тумбочке. Возле телефона.

Лера смотрела на него.

— Там не было никакой записки.

— Лер, я сам ее положил. Написал, что уехал в Челябинск, что скоро вернусь и мы поговорим.

Лера слишком отчетливо вспомнила то утро: пустую половину кровати, одежду на полу, телефон на тумбочке. И ни одного слова от него.

— Нет.

— Что — нет?

— Не было ее.

Глеб выпрямился.

— Лера...

— Я проснулась одна.

Голос сорвался, и это разозлило еще сильнее.

— Тебя не было. Потом я узнала, что ты заранее знал, что утром уедешь.

— Я знал.

— Вот именно!

— Поэтому я и оставил записку.

— Да не видела я ее!

— Я тебе звонил.

Лера моргнула.

— Что?

— Из Челябинска. Пытался дозвониться. У нас на базе связь была только в одном месте и то через раз. Первые дни вызов вообще не проходил нормально. Потом твой номер стал недоступен.

— Я его поменяла.

— Знаю.

Лера резко подняла на него глаза.

— Откуда?

— Я после сборов вернулся в Курган и сразу поехал к вам. Твоя мама сказала, что ты забрала документы из Екатеринбурга и уехала в Новосибирск.

— Ты был у нас?

— Был. Я просил у твоей мамы новый номер. Она отказалась. Сказала, что ты запретила давать его мне.

Вот это Лера помнила отлично. Перед отъездом она сама попросила мать ни в коем случае не давать Глебу новый номер.

Господи.

Она поднялась с кровати. Глеб потянулся было следом, но остался сидеть.

— Лер...

— Я думала, ты мной воспользовался.

Он замер.

— Что?

— А что я должна была подумать? Я проснулась — тебя нет. Ты знал, что уедешь, и ничего мне не сказал. Никакой записки я не видела. Ты не звонил...

— Я звонил.

— Я этого не знала!

Он замолчал. Лера провела руками по лицу. Пять лет. Пять чертовых лет.

— Ты же... — она запнулась. — У тебя девушки менялись постоянно. Я решила, что для тебя и я оказалась одной из них.

— Одной из...

— Да.

— Лера, ты серьезно?

— Абсолютно.

Глаза защипало. Только этого еще не хватало.

— Я думала, что для меня это было... — она оборвала фразу. — А для тебя просто еще одна ночь. Что ты утром уехал и даже не захотел ничего объяснить.

Глеб опустил голову.

— А я решил, что пожалела ты.

Лера замолчала.

— Что?

— Когда дозвониться не смог. Потом вернулся, а тебя уже нет. Новый номер ты запретила мне давать. Что я должен был подумать?

— Что тебе это было не нужно. Что, может, ты просто решила, что первый раз лучше с человеком, которого знаешь и которому доверяешь. А я решил черт знает что.

Пять лет Лера была уверена, что он заранее знал об отъезде, ничего ей не сказал, не позвонил и просто продолжил жить дальше.

А теперь выяснялось, что все было совсем не так.

— Мне после тех сборов предложили контракт, — тихо сказал он. — Я сразу не согласился.

Лера подняла взгляд.

— Почему?

— Хотел сначала вернуться. К тебе.

— А после того, как приехал к вам и узнал про Новосибирск... согласился.

Лера отвернулась. Все это надо было как-то уложить в голове, только точно не сейчас и не здесь.

— Мне надо уйти.

— Лер.

— Мне правда нужно время.

Глеб несколько секунд смотрел на нее. Потом кивнул.

— Хорошо.

Лера взяла сумку и пошла к двери. Уже в коридоре вспомнила про его температуру и обернулась.

— Температуру через пару часов еще раз померь.

— Хорошо.

— И бульон еще остался. Поешь потом.

— Ладно.

Лера взялась за ручку.

— Лер.

Она посмотрела на него. Глеб ничего больше не сказал. И она была ему за это благодарна.

Перед тем как выйти, ее взгляд снова скользнул в сторону спальни. На тумбочке стояла старая кружка. Та самая, которую она подарила ему семь лет назад.

В такси Лера села на заднее сиденье и назвала адрес. Водитель что-то спросил про музыку, она не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Как хотите.

Машина тронулась. Лера смотрела в окно на вечерний город и почти ничего не чувствовала. Как будто разговор с Глебом произошел не с ней. В памяти всплывали отдельные его фразы, тянули за собой старые воспоминания, которые теперь выглядели совсем иначе. Теперь очевидным не было ничего.

Дома Лера приняла душ, легла и почти час смотрела в темноту. Потом повернулась на другой бок. Еще через полчаса перевернула подушку холодной стороной вверх. Сон так и не пришел.

К утру она все еще не знала, что теперь делать с Глебом. Зато прекрасно знала, что вставать через сорок минут. На работу Лера приехала с кофе, который не помог вообще.

До обеда она несколько раз перечитывала один и тот же абзац в готовом материале и каждый раз находила в нем новые ошибки. Потом потянулась за чашкой и вдруг вспомнила оставленный на тумбочке градусник. Тридцать восемь и семь.

— Черт.

Лера взяла телефон. Несколько секунд смотрела на экран, потом написала:

Как ты сегодня? Температура спала?

Ответ пришел минут через пять.

37,3.

Она выдохнула.

Уже лучше.

Твой бульон сработал.

Лера улыбнулась впервые за утро.

Конечно. Он лечебный.

Глеб прочитал почти сразу, но не ответил. Лера убрала телефон и вернулась к работе. Минут через пятнадцать экран снова загорелся.

Спасибо, Лер.

Вечером сообщение пришло уже от него.

Лер, фото с последнего домашнего матча у тебя?

Она посмотрела на время.

У меня. Какие нужны?

Где я не выгляжу как человек, которого только что сбила маршрутка.

Таких нет.

Три точки появились почти сразу.

Очень смешно.

Сейчас посмотрю.

Лера выбрала несколько кадров и отправила.

Вот эти нормальные.

На втором я глаза закрыл.

Зато на первом открыл. Не наглей.

Понял. Спасибо.

На этом переписка закончилась.

На следующий день Глеб не написал. Лера тоже.

Утром она пару раз вспоминала о нем, потом закрутилась с работой, вечером долго сидела над материалами к следующему матчу и только перед сном заметила, что за весь день они не обменялись ни одним сообщением.

Через день Глеб вернулся на тренировку. Лера увидела его еще издалека, когда вышла к полю. Он стоял возле Севы и что-то ему говорил. Выглядел уже нормально, только чуть бледнее обычного.

Никита к этому времени тоже вернулся из Кургана. Он появился с другой стороны поля. Глеб заметил его почти сразу. На секунду их взгляды встретились. Никита отвернулся первым и пошел к тренеру. Глеб тоже ничего не сказал.

Сева продолжал что-то рассказывать, будто ничего не произошло. Лера не стала вмешиваться. Когда тренировка закончилась, она столкнулась с Глебом в коридоре.

— Выздоровел?

— Почти.

— Температуры нет?

— Нет.

Лера прищурилась.

— Мерил?

Глеб посмотрел на нее.

— Да.

— Сам?

— Представляешь.

— Молодец. Растешь.

Он усмехнулся.

— А ты, я смотрю, вошла во вкус.

— Кто-то же должен за тобой следить.

Только сказав это, Лера поняла, как прозвучало.

— Я учту.

Уже возле выхода Сева рассказывал кому-то историю с тренировки, отчаянно размахивая руками. Глеб стоял рядом. Лера остановилась послушать и в итоге осталась с ними.

— Да он врет, — сказал Глеб.

— Я все видел!

— Ты в этот момент лежал на газоне.

— Я контролировал ситуацию снизу.

Лера рассмеялась.

— Очень удобная позиция.

— Вот! Лера понимает.

— Лера просто слишком добрая, — сказал Глеб.

Разошлись они минут через десять. На улице начинало темнеть. Лера поправила ремень сумки и пошла к воротам, когда услышала за спиной:

— Лер.

Она обернулась. Глеб стоял возле машины, прислонившись бедром к крылу.

— Что?

— Давай я тебя подвезу.

Лера посмотрела на машину, потом на него.

— Тебе вообще в мою сторону?

— Теперь уже да.

Глеб открыл пассажирскую дверь. Лера подошла и села. Первые пару минут ехали молча. Глеб смотрел на дорогу, Лера — в окно. Потом она протянула руку к экрану магнитолы.

— Эй.

— Что?

— У меня вообще-то музыка играла.

— Я слышала. Поэтому и переключила.

Глеб покосился на нее.

— Настолько плохо?

— Я пытаюсь спасти нас обоих.

— Меня все устраивало.

— Вот это и пугает.

— Слушай, Волкова...

— Поздно.

Она нашла другой трек и прибавила звук. Глеб покачал головой и вдруг рассмеялся. Лера тоже рассмеялась. Потом заговорили о тренировке, о Севе, который умудрился забыть в раздевалке одну бутсу, и о предстоящем выезде.

Глеб остановился возле ее дома. Лера не сразу потянулась к ремню.

— Спасибо.

— Не за что.

— И музыку нормальную скачай.

— В следующий раз пешком пойдешь.

— Переживу.

Лера вышла и захлопнула дверь. На следующий вечер Глеб снова ждал ее возле машины. Только кивнул на пассажирское сиденье:

— Поехали?

Лера села. Едва Глеб выехал с парковки, она потянулась к магнитоле.

— Даже не начинай.

— Я еще ничего не сделала.

— Я тебя знаю.

Лера улыбнулась и все равно переключила песню.

Еще через день Лера снова села к нему в машину. Бросила сумку в ноги, пристегнулась и сразу проверила, что играет.

— Даже не думай, — предупредил Глеб.

— Я просто смотрю.

— Конечно.

Лера фыркнула. У ее дома Глеб остановился на том же месте. Она отстегнула ремень, но не сразу открыла дверь.

— Ты завтра вечером занят?

Он посмотрел на нее.

— Вроде нет.

— Если будешь ехать мимо...

— Подвезу.

— Хорошо, — сказала Лера. — Тогда до завтра.

— До завтра, Лер.

На следующий вечер Глеб ждал ее возле машины. Лера увидела его еще из дверей клуба. Он стоял, прислонившись бедром к водительской двери, и что-то смотрел в телефоне. Поднял голову, когда она подошла.

— Ну что, поехали?

— Поехали.

Она села на пассажирское сиденье, бросила сумку в ноги и пристегнулась. Почти сразу потянулась к магнитоле. Глеб покосился на ее руку.

— Ну как всегда.

— Не начинай.

Он усмехнулся и выехал с парковки.

Почти всю дорогу они разговаривали, перескакивая с одного на другое. Лера рассказала про материал, который пришлось переделывать, Глеб пожаловался на тренера, который после болезни по-прежнему не давал ему нормально тренироваться. Потом вспомнили Севу, заговорили о предстоящем выезде, Лера рассказала смешной случай из университетской жизни.

Возле дома он остановился на привычном месте.

Лера отстегнула ремень, уже взялась за ручку двери и сказала:

— Слушай... Ты кран менять умеешь?

— Умею.

— У меня новый уже несколько дней лежит. С нашими разъездами сантехника вызвать некогда.

— Пошли посмотрим.

Он заглушил двигатель.

Они поднялись домой. Смеситель лежал в коробке под мойкой с прошлой недели. Глеб распаковал его, заглянул в шкафчик и попросил инструменты. Лера принесла все, что у нее было. Он перебрал содержимое небольшого пластикового ящика и поднялся.

— Нужен ключ. У меня в машине.

— Хорошо.

Пока он спускался, Лера достала из холодильника замаринованное мясо и занялась ужином.

Глеб вернулся через несколько минут с небольшим кейсом, снял толстовку и бросил ее на спинку стула. Поставил инструменты на пол и присел перед мойкой.

— Воду перекрывала?

— Нет.

— Сейчас я сам тогда.

Лера кивнула и вернулась к столу. Некоторое время каждый занимался своим. Глеб возился с краном, Лера готовила ужин. На кухне пахло мясом с гриля, из-под мойки время от времени звякали инструменты.

Она потянулась к шкафчику над мойкой в тот момент, когда Глеб поднялся. Они едва не столкнулись. Его ладонь легла ей на талию раньше, чтобы удержать ее от падения.

— Осторожно.

Он убрал руку. Лера достала соль, за которой тянулась, и вернулась к столу.

Дальше они почти не разговаривали. Глеб возился с краном, она заканчивала ужин, и на маленькой кухне им постоянно приходилось уступать друг другу дорогу. Пару раз он прошел совсем близко за ее спиной, один раз она задела его плечом.

Когда Глеб наконец открыл воду, Лера уже закончила с ужином. Он подождал несколько секунд, снова проверил соединение и закрыл дверцу шкафчика.

— Все.

Лера подошла проверить.

— Не течет?

— Нет.

Она наклонилась, заглянула под мойку. Сухо. Лера выпрямилась почти одновременно с ним и оказалась совсем близко. Глеб смотрел на нее сверху вниз. Несколько секунд никто не двигался. Потом Лера отступила к столу.

— Иди руки мой. Есть будем.

Глеб молча повернулся к раковине. За ужином разговор снова пошел сам собой. Он рассказывал про клуб, Лера — про работу. Иногда перебивали друг друга или начинали говорить одновременно.

Глеб сидел напротив, ел, тянулся за салатом, время от времени улыбался чему-то, что она говорила. Лера смотрела на него и ловила себя на том, как быстро привыкла к его присутствию на своей кухне.

После еды он собрал инструменты, а Лера поставила тарелки в раковину. Глеб посмотрел на часы.

— Ладно. Я поеду.

Лера обернулась. Глеб взял со стула толстовку, и она вдруг поняла, что вечер закончился.

— Кофе будешь?

— Буду.

Лера поставила чайник. Через несколько минут они уже сидели в гостиной с чашками. Она взяла пульт.

— Что-нибудь включим?

— Давай.

Лера пролистала несколько фильмов и остановилась на одном.

— Давай комедию?

— Давай.

— Смотрел?

— Угу.

— И как?

— Нормально.

— Тогда включаю.

Минут двадцать они следили за сюжетом. Иногда Лера что-то комментировала, Глеб отвечал. В одном месте оба одновременно рассмеялись, а потом еще немного поспорили о героях.

Лера поставила пустую чашку на столик, забралась с ногами на диван и устроилась удобнее. Глеб сидел рядом, вытянув ноги и положив руку на спинку дивана. На экране что-то происходило, но Лера уже не особенно следила за сюжетом. Она придвинулась чуть ближе. Глеб ничего не сказал. Лера еще немного смотрела в экран, а потом положила голову ему на плечо. Он на секунду замер, потом обнял ее за плечи.

— Устала? — тихо спросил он.

— Немного.

Лера закрыла глаза. Фильм продолжал идти, но она уже почти не слушала. Глеб чуть сдвинулся, чтобы ей было удобнее, и медленно провел большим пальцем по ее плечу. Лера придвинулась ближе и устроилась удобнее. Когда снова посмотрела на экран, уже не понимала, что происходит.

— Мы что-то пропустили, — сказала она.

— Ты пропустила.

— А ты, конечно, все видел?

— Конечно.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— И что там было?

Глеб молчал, ухмыляясь. Лера прищурилась.

— Вот именно.

Они просто молча смотрели друг на друга некоторое время. Лера подалась вперед и поцеловала его. Поцелуй вышел коротким. Она отстранилась на пару сантиметров, но взгляд не отвела. Потом положила ладонь ему на шею и поцеловала снова.

На этот раз Глеб ответил сразу. Его рука скользнула ей на спину и притянула ближе. Лера повернулась к нему всем телом, коленом коснулась его бедра. Он поцеловал ее глубже, и она сильнее сжала пальцы у него на шее.

На экране продолжался фильм, но Лера уже не слышала, о чем там говорят. Глеб провел ладонью по ее спине, задержался на талии. Лера запустила пальцы ему в волосы. Глеб коснулся губами ее щеки, потом шеи. Лера закрыла глаза и прижалась ближе. Она первой поднялась с дивана.

Глеб встал следом. Лера взяла его за руку. В коридоре он потянул ее к себе, и она сразу обняла его за шею. Его ладони легли ей на талию, потом прошли по спине. Глеб поцеловал ее в висок, ниже, к шее. Лера тихо вдохнула.

Она сама потянула его дальше.

У двери спальни она взялась за край его футболки. Глеб помог стянуть ее через голову, и футболка упала на пол. Лера провела ладонями по его плечам, по груди и снова притянула к себе.

Дальше они почти не говорили. Глеб целовал ее медленно, задерживаясь у шеи и плеч, Лера проводила ладонями по его спине и сама прижималась ближе. В какой-то момент он остановился, просто посмотрел на нее, и Лера сама потянулась за следующим поцелуем.

Она чувствовала его ладони на спине, тепло кожи, сбившееся дыхание. Ей впервые не хотелось ни торопиться, ни думать наперед.

Когда все стихло, они долго лежали молча. Лера устроилась у Глеба на груди, а он лениво водил пальцами по ее плечу. За окном проезжали машины, и свет фар иногда скользил по потолку.

Лера закрыла глаза. Сон уже подступал, когда она вспомнила:

— У тебя завтра тренировка во сколько?

— В девять.

— Будильник поставь.

Глеб потянулся к телефону на тумбочке, поставил будильник и вернул его на место. Лера снова легла ему на грудь. Он накрыл их одеялом. Вскоре она уснула.

Глеб проснулся от будильника и сразу потянулся к телефону. Лера недовольно шевельнулась рядом, натянула одеяло выше и спрятала лицо у него на плече.

— Выключи его быстрее.

— Уже.

В комнате снова стало тихо. Глеб положил телефон на тумбочку, повернулся к ней и провел ладонью по спине. Лера открыла глаза. Волосы упали ей на лицо, и он убрал прядь за ухо.

— Доброе утро.

— Было бы добрее, если бы у тебя не было тренировки в девять.

— Работа есть работа.

Она несколько секунд смотрела на него, потом улыбнулась. Лера придвинулась ближе.

— Сколько времени мы потеряли.

Глеб ответил не сразу.

— Мы еще успеем. Может, сейчас даже лучше все получится.

— Думаешь?

— Знаю.

Лера улыбнулась. Глеб поцеловал ее в лоб и поднялся. Через двадцать минут они уже толкались на маленькой кухне. Лера поставила сковороду на плиту, достала яйца, а Глеб открыл холодильник.

— Сыр где?

— На верхней полке, рядом с йогуртом.

Он некоторое время молча разглядывал содержимое холодильника.

— У тебя невозможно что-то найти.

— Ты на моей кухне и уже предъявляешь претензии?

— Я просто пытаюсь понять, где у тебя что лежит.

— Не пытайся. Тут системы нет.

Лера фыркнула и отвернулась к плите. Глеб все-таки нашел сыр, достал овощи и без лишних вопросов начал резать помидоры. Через минуту Лера протянула руку за солью, а он молча подвинул ее ближе. Потом забрал у нее доску, чтобы освободить место возле плиты.

Глеб поставил перед ней кружку кофе.

Завтракали уже быстрее. Глеб пару раз посмотрел на часы, потом встал первым и отнес тарелки в раковину.

— Если через десять минут не выйдем, опоздаю.

Лера посмотрела на часы.

— У меня еще есть время.

— А у меня нет. Так что у тебя семь минут.

Через семь минут она еще красила ресницы в прихожей, а Глеб стоял возле двери с ключами в руке.

— Волкова.

— Не начинай.

— Я сейчас уеду один.

— Не уедешь.

Он усмехнулся.

На парковку клуба они въехали вместе. Лера что-то искала в сумке и не сразу заметила Никиту. Он стоял возле входа вместе с Севой и еще двумя игроками.

Глеб припарковался.

— Ты там что потеряла?

— Пропуск.

— В боковом кармане.

Лера нащупала пропуск и посмотрела на него.

— Откуда знаешь?

— Видел, куда ты его вчера сунула.

Лера вышла из машины. Никита смотрел прямо на них. Сева что-то говорил ему, но тот уже почти не слушал. Глеб обошел машину, достал из багажника спортивную сумку. Лера машинально поправила ему загнувшийся ворот футболки.

— Иди уже, опоздаешь.

— Вечером во сколько?

— Пока не знаю. Напишу.

Он коротко коснулся ладонью ее талии, поцеловал в щеку и пошел к входу. Лера только тогда снова посмотрела на брата. Никита приподнял бровь. Она сделала вид, что не заметила.

— Доброе утро.

— Очень доброе, смотрю.

— Только без комментариев.

— Я вообще молчу.

Сева усмехнулся. Лера прошла мимо них в здание. Никита ничего больше не сказал.

К вечеру ей пришлось задержаться. Материал, который планировали закончить к пяти, вернули с правками, потом понадобились дополнительные фотографии, затем выяснилось, что один из игроков перепутал время интервью и ушел раньше.

Когда Лера наконец закрыла ноутбук, в коридорах клуба уже почти никого не осталось. Глеб сидел на диване возле ее кабинета — в спортивных штанах, футболке и с телефоном в руке.

Лера остановилась.

— Ты чего здесь?

Он поднял голову.

— Тебя жду.

— Я же написала, что задержусь. Мог ехать домой.

— Мог. Но не поехал.

Лера посмотрела на часы.

— Ты почти час здесь сидишь.

— И уже очень хочу есть. Пошли?

Она рассмеялась и подошла ближе. Глеб встал, забрал у нее сумку раньше, чем она успела возразить. Они уже почти дошли до лестницы, когда навстречу вышел Никита. Он сначала посмотрел на Глеба с ее сумкой, потом на Леру.

— Вы еще здесь?

— Я работала.

— А он?

Лера открыла рот, но Глеб ответил первым:

— Ждал.

— Понятно.

Никита пошел дальше, но через несколько шагов обернулся.

— Глеб, завтра тренировка в десять. На случай если у тебя теперь начались проблемы с памятью.

— Спасибо, мам.

— Всегда пожалуйста.

Лера дождалась, когда брат скроется за дверью, и тихо рассмеялась.

На следующий день они почти не пересекались до вечера. У Леры с утра были встречи, потом съемка, потом работа с материалами. Глеб тренировался, после чего у команды была разбор игры. Она увидела его только ближе к шести в общей комнате.

За столом сидели Никита, Сева, еще несколько ребят. На столе стояли коробки с пиццей, кто-то включил музыку с телефона.

— О, журналисты пожаловали, — сказал Сева, когда Лера вошла.

— Один журналист. И то голодный.

— Тогда тебе повезло. Никита еще не все съел.

— Клевета, — отозвался брат.

Лера села рядом с Глебом. Он подвинул к ней коробку.

— С грибами не бери. Там перец.

Лера посмотрела на него.

— Помнишь?

— После того раза сложно забыть.

Глеб положил ей на тарелку другой кусок. С противоположной стороны стола Никита молча наблюдал за ними. Через несколько минут Лера потянулась за стаканом Глеба и отпила воду.

Никита поймал взгляд Глеба и едва заметно качнул головой. Сева ухмыльнулся и вернулся к разговору.

Она спорила с Глебом о том, кто виноват в пропущенном голе на прошлой игре, и через пару минут они уже перебивали друг друга.

— Ты вообще момент видел?

— Я там был, если ты забыла.

— Это не значит, что ты видел.

— Волкова, ты сейчас серьезно объясняешь мне мой же матч?

— Потому что ты неправильно его запомнил.

— Вот сейчас особенно обидно.

Никита не выдержал.

— Аскаров, не спорь. У нее это семейное.

Лера повернулась к нему.

— Спасибо за поддержку.

— Я тебя всю жизнь знаю. Какие у меня еще варианты?

Глеб рассмеялся, и разговор снова стал общим.

На третий день Лера закончила раньше. Вместо того чтобы ехать домой, она купила два кофе и вернулась к тренировочному полю.

Команда еще занималась. Она устроилась на нижнем ряду трибун, поставила стаканы рядом и открыла телефон. Минут через пятнадцать игроки начали расходиться.

Первым ее заметил Никита. Он шел с поля, вытирая лицо краем футболки. Он посмотрел на второй стакан возле нее и усмехнулся.

— Только молчи, — предупредила Лера.

— Я вообще-то ничего не сказал.

Никита усмехнулся и ушел в душ. Глеб подошел минут через пять.

— Это мне?

Он кивнул на кофе.

— Если будешь хорошо себя вести.

Лера протянула ему стакан. Глеб сел рядом, сделал глоток и поморщился.

— Остыл.

— Терпи. Надо было быстрее тренироваться.

Он положил руку ей на колено. Лера убрала телефон.

Минут через десять Лера заметила Никиту у дверей клуба. Он смотрел в их сторону, но подходить не стал. Лера продолжила что-то рассказывать Глебу, размахивая рукой с телефоном. Тот слушал и время от времени улыбался. Она ткнула его пальцем в плечо, а он поймал ее руку и не отпустил. Никита постоял еще несколько секунд и пошел к машине.

На следующий вечер они снова встретились все вместе возле клуба. Лера стояла рядом с Глебом, пока тот спорил с Севой о предстоящей игре. Никита вышел последним.

Лера заметила его еще в дверях клуба. Глеб держал ее за руку. Никита посмотрел на них, на секунду задержался и направился прямо к ним. Глеб проследил за ее взглядом. Никита подошел, встал между ними и положил руки им на плечи.

— Ну ладно, — сказал он. — Морду-то я тебе все равно набил.

Глеб усмехнулся. Никита задержал на нем взгляд.

— Но если обидишь...

— Я понял, — перебил Глеб. — Морду набьешь.

Потом все рассмеялись.

Никита убрал руки с их плеч. Через минуту они уже втроем шли к парковке, споря о том, кто в субботу опоздает к выезду.

К началу выездного матча трибуны заполнились почти полностью. Лера стояла у края поля вместе с фотографом и проверяла последние публикации в телефоне. До стартового свистка оставалось минут десять.

Команды заканчивали разминку. Глеб пробежал вдоль бровки, развернулся и на обратном пути посмотрел в ее сторону. Лера заметила это сразу. Он не остановился, только чуть приподнял подбородок. Она улыбнулась и показала ему большой палец.

Никита бежал следом. Проследил за взглядом Глеба, посмотрел на сестру и что-то сказал ему. Глеб толкнул его плечом. Лера покачала головой и вернулась к телефону.

Сегодняшний матч в клубе обсуждали всю неделю. Соперник шел рядом в таблице, разница между командами была всего два очка, и победа позволяла подняться выше. Перед игрой тренер несколько раз повторил журналистам, что никакого особого значения у встречи нет, но по игрокам было видно: обычной эту встречу никто не считал.

Соперник играл жестко и почти не оставлял свободного пространства. Глеб несколько раз пытался протащить мяч по флангу, но каждый раз рядом оказывались двое. После очередного стыка он остался сидеть на газоне, схватившись за голень.

Через несколько секунд Глеб поднялся и махнул врачу у бровки, что все нормально.

— Нормально, — пробормотала она себе.

— Что? — переспросил фотограф.

— Ничего. Снимай.

На тридцать второй минуте они пропустили. Все началось с потери в центре поля. Несколько быстрых передач, прострел, удар в касание — и мяч оказался в сетке. На трибунах стало заметно тише.

Никита забрал мяч из ворот и почти сразу понес его к центру. Глеб что-то крикнул одному из защитников. Тот ответил. Несколько секунд они спорили, пока судья не потребовал начинать игру.

До перерыва счет не изменился. Игроки ушли в подтрибунное помещение, а Лера быстро закончила короткий пост для клубной страницы.

«После первого тайма уступаем 0:1».

Она посмотрела на экран и добавила:

«Еще сорок пять минут».

После перерыва они сразу прибавили.

Уже через пять минут Никита пробил из-за штрафной. Вратарь отбил перед собой, Глеб оказался первым на добивании, но защитник успел выбить мяч почти с линии.

Глеб выругался так, что Лера даже с бровки поняла по губам. Она усмехнулась. Следующая атака закончилась угловым. Подача пошла на дальнюю штангу. Кто-то из защитников вынес мяч прямо под удар Севе, и тот пробил низом.

1:1.

Гостевой сектор вскочил. Лера успела сделать несколько кадров на телефон, пока рядом фотограф снимал празднующих игроков. Сева почти добежал до углового флажка, когда на него сзади навалился Никита. Через секунду туда же прилетел Глеб.

Они вернулись на свою половину поля только после замечания судьи. До конца оставалось чуть больше получаса. Соперник постепенно прижался к своим воротам. Теперь почти вся игра шла на их половине, но второй гол никак не приходил.

На восемьдесят первой минуте Глеб получил мяч справа, убрал защитника и вошел в штрафную. Он замахнулся, и Лера уже ждала удара. Вратарь дернулся к ближнему углу, но Глеб вместо этого покатил мяч поперек штрафной.

Никита выскочил из-за спины защитника и пробил в одно касание. Сетка дернулась.

Лера тоже закричала. Никита развернулся и побежал к Глебу. Тот успел сделать всего несколько шагов, прежде чем Никита врезался в него и обхватил за шею. Следом подбежали остальные.

Лера смотрела на них и улыбалась. Никита что-то орал Глебу прямо в ухо, а Глеб смеялся и пытался оттолкнуть его от себя.

Судья добавил четыре минуты. Соперник пошел вперед всей командой и на последних секундах заработал штрафной на фланге, недалеко от штрафной. Лера убрала телефон в карман. Мяч полетел в штрафную, но удар прошел выше ворот. Почти сразу прозвучал финальный свисток.

2:1.

Гостевой сектор снова загудел. Игроки начали поздравлять друг друга. Кто-то сразу пошел к гостевому сектору, несколько человек окружили тренера. Никита обнял Севу, потом кого-то из защитников. Лера уже потянулась за телефоном, чтобы снять первые кадры после матча, когда заметила Глеба.

Глеб уже шел через поле к ней. Партнеры еще поздравляли друг друга, журналисты ждали игроков возле выхода.

Лера опустила телефон. Глеб остановился по другую сторону рекламного борта. Волосы прилипли ко лбу, футболка была мокрой насквозь, на колене темнело пятно от газона.

— Хорошая игра, — сказала она.

— Всего лишь хорошая?

— Последние десять минут отвратительные.

— Мы выиграли.

— Я заметила.

Он наклонился ближе.

— Значит, сработало.

Лера нахмурилась.

— Что?

Глеб улыбнулся.

— Талисман.

Лера рассмеялась.

— Я вообще ничего не делала.

— А раньше делала?

Глеб протянул руку через борт и коснулся ее пальцев.

— Вот и я о том же.

С поля его окликнули. Никита стоял метрах в десяти рядом с остальными и ждал клубного фотографа.

— Аскаров! Ты нам еще нужен!

— Иду.

Но с места Глеб не сдвинулся. Лера кивнула в сторону команды.

— Иди уже. Тебя ждут.

— Сейчас.

Он быстро наклонился, поцеловал ее и только после этого отошел. Лера осталась у борта.

Когда Глеб подошел к Никите, тот посмотрел сначала на друга, потом на сестру и усмехнулся.

Через минуту команда уже собиралась для общей фотографии. Лера подняла телефон. В объективе Глеб стоял рядом с Никитой. Перед самым снимком он снова посмотрел на нее.

Лера улыбнулась.

— Дамир, стой!

Лера успела поймать его за капюшон за секунду до того, как он нырнул под ограждение.

— Я к папе!

— Папа на поле.

— Я тоже на поле.

— Вот именно поэтому и стой.

Дамир недовольно дернулся, но Лера не отпустила. Утро было прохладным, хотя день обещал быть жарким. Под футбольной формой была тонкая серая кофта с капюшоном, которую он категорически отказался снимать.

Лера посмотрела на поле. Глеб как раз обернулся. Нашел их взглядом почти сразу и поднял руку. Дамир тут же замахал обеими.

— Папа меня видел!

— Видел.

— Значит, можно?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сейчас он занят.

— Я мешать не буду.

— Конечно.

Она рассмеялась и наконец отпустила капюшон.

В Курган они приехали на выходные. Спортивная школа устраивала встречу выпускников, и Глеб с Никитой согласились почти сразу. Никакой большой официальной игры не планировали: несколько коротких матчей, фотографии и бесконечные разговоры о том, кто где играет и кто чем занимается теперь.

Когда Глеб вышел на поле, Лера огляделась. Ограждение почти не изменилось, трибуны тоже. Только сетку на воротах давно поменяли. И двенадцатый номер на его спине.

Лера помнила этот номер еще с детства. Потом менялись клубы, города, стадионы. А двенадцатый оставался.

— Мам, смотри!

Дамир уже нашел под ногами чей-то мяч и пытался остановить его подошвой.

— Не трогай чужое.

— Это мой.

— С каких пор?

— Я нашел.

— Железная логика.

— Кого-то это мне напоминает, — раздалось рядом.

Лера обернулась. Их первый тренер шел к ним от скамейки, немного сутулившись, но с той же привычкой смотреть так, будто прямо сейчас собирается отправить кого-нибудь бегать круги.

— Здравствуйте, — улыбнулась Лера.

— Вот и Волкова.

— Уже не Волкова.

Он перевел взгляд на ее руку, потом на поле, где Глеб как раз спорил с Никитой.

— А, ну да. Забыл, что Аскаров все-таки добился своего.

— Это еще вопрос, кто чьего.

— Вот это уже похоже на правду.

Дамир между тем снова пнул мяч. На этот раз сильнее. Тот покатился к линии поля. Тренер проследил за ним и кивнул.

— В футбол его надо.

— Даже не начинайте.

— А что? Нога есть. Характер, судя по всему, тоже.

— Ему три с половиной.

— Самое время привыкать к мячу.

— Вот только вас ему не хватало.

Тренер рассмеялся.

— Поздно. У него уже фамилия правильная.

Он развернул Дамира за плечи и посмотрел на спину футболки.

— И номер тоже.

— Тут у нас выбора не было, — сказала Лера.

Тренер усмехнулся.

— Двенадцать. Одиннадцать на поле. Двенадцатый — на трибуне. Болельщик. У Глеба такой еще тогда был.

Лера знала, кого в футболе называют двенадцатым игроком. Болельщика. Просто до этой секунды ей не приходило в голову примерить это на себя. Тренер только хмыкнул.

— Ну вот. Наконец дошло.

Он забрал мяч у Дамира и покатил его обратно.

— Давай, Аскаров. Покажи, что умеешь.

Дамир бросился следом.

— Только не на поле! — крикнула Лера.

— Не переживай. На поле не пущу, — отозвался тренер.

Через несколько минут матч закончился. Игроки еще что-то обсуждали в центре поля, кто-то фотографировался, кто-то уже шел к трибунам. Глеб, как всегда, направился к ней первым.

— Ну что? — спросил он, остановившись рядом. — Не потеряла?

— Почти. Ваш тренер его уже в футбол записал.

— Хороший тренер.

— Даже не начинай.

— Слушай, — сказала Лера.

— М?

— Поэтому ты никогда не менял номер?

Глеб не ответил сразу.

— Потом уже не хотел.

Глеб улыбнулся. Дамир стоял метрах в десяти, сосредоточенно толкая мяч перед собой, а тренер шел рядом и что-то ему объяснял. Дамир снова ударил по мячу, промахнулся, сердито поставил его на место и попробовал еще раз. На спине подпрыгнула фамилия.

АСКАРОВ.

Под ней — 12.

Лера улыбнулась.

— Выходит, двенадцатых у нас всегда было двое.

Глеб прижал ее к себе крепче.

— Было.

Она повернула к нему голову.

— Теперь трое.

Глеб ничего не ответил. Только поцеловал ее в висок и снова посмотрел на Дамира. Тот наконец удачно попал по мячу. Мяч покатился вперед, Дамир радостно побежал за ним, а тренер рассмеялся и крикнул что-то вслед.

Никита уже шел к ним с поля.

— Все, — сказал Никита. — От футбола уже не отвертится.

— Еще один, — вздохнула Лера.

— А что ты хотела? — Никита кивнул на спину Дамира. — Там все написано.

Глеб рассмеялся. Дамир оглянулся на них, поднял руку и снова побежал за мячом.