Монотонный стук разносился вдоль улицы, с дерзким и неуместным ритмом пролетая мимо немногочисленных, где-то покосившихся, а где-то и вовсе лениво завалившихся деревенских домиков. Вяхирево давно не слышало не только звуков топора, но и такой отчетливой и сочной ругани.

Деревня в последние десятилетия претендовала на статус вымирающего населенного пункта, поэтому даже обсудить появление в деревне новых людей было особо некому. Живущие здесь старики в силу почтенного возраста ходили в гости друг к другу достаточно редко.

— Аркаш, завязывай инструмент ломать, — высунулся из облупившегося окна Костик в цветастой футболке. — Мы же вроде как не зимовать здесь собрались. А вот если ты себе ногу отрубишь, то пришить ее будет некому.

— Вообще-то, — юноша с умным видом поправил очки и вытер пот, заливавший глаза, — в доме давно никто не жил, его надо просушить. И затопить печь!

Хотя Аркадий родился и вырос далеко от мегаполиса, но по сути являлся типичным городским жителем, о рубке дров имел исключительно теоретическое представление, так что опасения Синева не были лишены оснований. Юноша возился возле поленницы уже добрых полчаса, но пока что сумел наколоть не больше десятка чурок, зато офисное поло уже давным-давно потемнело от литров впитанного пота.

— Ну, тебе видней, дядя Федор, — окошко захлопнулось с характерным свистом давно немазанных петель. Костя нетерпеливо потер лицо руками: деятельная натура бурлила и требовала выхода накопившейся энергии. — Ворон!

— М?

— Ну какого лешего мы тут забыли? Что, в Москве нечисть кончилась?

— Считай, что это отпуск. В сообщении, как обычно, всё было сказано предельно четко и конкретно, — сухо ответил Георгий, даже не подняв глаз от толстой книги. — Нечего пока в Москве делать.

— Конечно, — фыркнул Костик. — Куратор сказал — в Старицу! Тащимся в Старицу. А если на Белое море прикажет?

— Тогда потащишь свою задницу туда, — не теряя хладнокровия произнес Воронин. — Да и вообще, чего тебе здесь не нравится? Воздух свежий, комары не кусают…

— Вот только комаров не хватало, — Костик сморщился, забавно раздув ноздри. — Мне всё здесь не нравится. Причем больше всего не нравится, что мы здесь жить собрались вместо того, чтобы работать.

Послушался звук открываемой двери, и Костя замолчал. Ольга внесла в дом пару пакетов с продуктами, молча поставила на стол и тут же удалилась прочь, не произнеся ни слова. Костик проводил ее бедра, обтянутые камуфляжными штанами, взглядом и только вздохнул. Все эти дни девушка большую часть времени проводила в себе, демонстрируя друзьям явное нежелание общаться с окружающим миром. Кащей не понимал такого поведения: ему самому было плохо, и он пытался поделиться своими эмоциями с другими. Держать негатив в себе Костик не умел. Эмоции разрывали его изнутри, так что поведение Ольги для него казалось неправильным.

— Слушай, ну нельзя же так, — обратился Кащей к Ворону. — Надо ее расшевелить как-нибудь, а то она совсем с ума сойдет.

— Костя, отстань от нее, — качнул головой Георгий, от раздражения начал притопывать тяжелым армейским ботинком. — Ей нужно прийти в себя после произошедшего, так что лучше просто сейчас ее не трогать.

— Не понимаю, — Костя взмахнул руками, как птица, едва не задев старые часы-ходики. — Что такого случилось? Она что, первый раз в жизни попала в подобный переплет? Мне казалось, что Кешу в принципе нельзя ничем удивить, а тут такое… В конце концов, мы все живы, здоровы, вместе. Что еще нужно?

— Отвянь, Костик, займись делом.

Кащей открыл было рот, чтобы продолжить спор, но осекся под долгим взглядом Ворона и только вздохнул, изнывая от жары.

Заняться делом означало попытаться собрать хоть какую-то информацию. С тех пор, как они получили новое СМС от загадочного куратора, прошло два дня. За это время случилось самое страшное, что могло произойти в жизни Константина Синева — команда выехала из Москвы, прочь от цивилизации.

Даже упомянутое им похищение, о котором никто старался особо не говорить, так на нем не сказалось — стоило Костику выбраться из подвала, всю хмарь как рукой сняло. А вот Вяхирево действовало угнетающе. И деревня, и даже старый дом, который будто своей жизнью жил и регулярно издавал странные звуки, пародируя замок, населенный привидениями.

— Ворон, раз уж ты главный, то придумай мне дело, — вновь пристал к Георгию Костя, послонявшись пять минут по избе, которую они сняли днем, приехав в деревню. — Раньше-то хоть всё понятно было. Более-менее точный адрес, название твари, еще какие-то вводные, а здесь то что? Мы даже до самой Старицы не доехали, а здесь почему-то застрять решили.

— Не самой, а самого, — ровным тоном ответил Ворон. — Старица — это город, пускай по московским меркам населения там не больше одной улицы. Но маленький город не значит тихий и спокойный. Я бывал в этих местах, так что знаю о чем говорю.

— О как, — оживился Костя. — Ты мне этого факта своей биографии не рассказывал. И что же в этих местах такого опасного?

Ворон поморщился. Вспоминать прошлое не хотелось, хотя он прекрасно понимал, что не сможет хранить его в закоулках памяти вечно. В конце концов, они одна команда, значит и рисковать будут одинаково.

— Вечером расскажу, — попытался отсрочить неизбежное Ворон. — Всем расскажу за ужином.

— Ну вот так всегда, — расстроился Кащей, причем так натурально, что даже нельзя было понять, серьезно он говорит или просто хохмит по устоявшейся привычке. — Как говорится, на самом интересном месте. А сейчас мне что делать?

— Аркаше помоги, — посоветовал Ворон. — Пока он действительно без ноги не остался. Ночью будет холодно, топить придется до рассвета, а выйти за порог в темноте не получится.

— В смысле? — вытаращился на него Костя, забыв о жаре. — А если мне будет надо?

— Значит придется потерпеть, — пожал плечами Ворон. — Я же сказал, за ужином всё объясню.

Костя хотел было сказать что-то еще, но увидев, что Георгий опять уткнулся в книгу, только вздохнул и вышел на улицу. Ворон немедленно отложил книгу и выглянул в окно. Ольга сидела на скамейке и смотрела в сторону леса. Состояние девушки немного напрягало, но он был уверен, что хандра Кеши немедленно пройдет, как только придет пора активных действий.

— Да кто так топор держит⁈ — истошный крик Кости заставил Ворона усмехнуться. Нахохлившийся Аркадий внимательно наблюдал за действиями товарища, в котором похоже проснулся педагогический талант, требующий немедленной реализации. Пантомимы Кащея могли довести до инфаркта любого лесоруба, но Ворон надеялся, что сегодняшний вечер закончится без отрубленных конечностей.

— Мы сюда что, на неделю приехали? — Ольга занесла в дом еще пару пакетов и встала, подбоченившись. — В Старицу ехать не собираемся?

— Обязательно собираемся, — Ворон оценивающе посмотрел на нее поверх дверцы холодильника, скрывавшей его привычно черную даже для летней жары одежду. — Но туда нельзя соваться без разведки. Пока что даже непонятно, что именно стоит искать.

— А мне казалось, что ты должен быть в курсе, — Ольга оценивающе посмотрела на Георгия. — И не просто так оказался старшим на этом задании.

Ворон выдержал ее испытующий взгляд, а затем постарался ответить максимально нейтрально:

— Ну ты же сама понимаешь, что старшинство в нашей команде формальное. Всё, что знаю, я обязательно расскажу за ужином, но пока что этой информации безумно мало.

— Ладно, — секунду помедлив, кивнула Ольга. — Тогда растапливай печь и свари картошки. Я даже не представляю, как к этой громадине подступиться.

Под громадиной девушка подразумевала русскую печь, занимавшую почти треть общей комнаты, обшарпанную настолько, что местами за облетевшей побелкой проглядывал кирпич, явно знавший еще царские времени.

Кеша, в принципе, не очень любила готовить, предпочитая при возможности покупать готовую еду или вовсе довольствоваться продукцией общепита, но сейчас особого выбора не было.

— Пойду пройдусь по деревне, — сообщила Ольга, не глядя на Ворона. — Может быть, получится услышать что-то интересное.

Тот ничего не ответил и лишь проводил Кешу внимательным взглядом, а затем принялся разбирать продукты, прикидывая, на что может хватить его кулинарных талантов — и будут ли его способности талантами вообще в текущей ситуации.

Он был в офисе «Светлого Пути», когда телефон настойчиво пискнул. Стоило ему только увидеть СМС: «Старица. Ритуал. Ворон» — как сердце сразу ухнуло вниз, а по спине поползла капелька холодного пота. Он знал эти места и даже догадывался, кто именно может тут проводить ритуалы. Интересно, куратор в курсе, кто именно организовал похищение команды?

Черные колдуны не любят долго оставаться на одном месте, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Все-таки их магия оставляет после себя следы, которые потом могут долго обсуждать как местные жители, так и случайно заблудшие туристы. Где-то на стадо коров нападал мор, где-то поле колосящейся пшеницы за ночь обращалось в смердящую гниль, а бывало, что и вовсе люди пропадали, как по щелчку пальца. Подобные вещи никогда не остаются без внимания, так что черные колдуны в чем-то похожи на кочевых цыган, нигде не задерживаясь надолго.

Но в эти места его недавние родственники возвращались с завидной регулярностью. Здесь им хорошо и раздольно, здесь они чувствуют себя в безопасности. Много мест, где люди жили еще задолго до прихода христианства, много старых капищ, некоторые из которых использовались даже в наши дни.

С печкой пришлось повозиться. Дымоход, судя по всему, уже давно не прочищали, но с горем пополам Ворон, догадываясь, что сажи на его одежде не видно исключительно из-за ее глубокого черного цвета, всё-таки сумел приготовить целый казан картошки с мясом, воспринятые членами маленького коллектива весьма и весьма благосклонно.

— Ну что, наелись? — спросил Георгий, разливая по кружкам кипяток. — Теперь, думаю, можно и поговорить.

Его рассказ не занял много времени, но заставил всех посерьезнеть. Даже вечная ухмылка Кащея куда-то испарилась, а взгляд стал излишне внимательным.

— Значит, темные колдуны, — неторопливо размешивая сахар, негромко сказал Аркадий. — И упоминание ритуала в сообщении от куратора. Сдается мне, друзья, что мы с вами до сих пор с подобным не сталкивались.

— Да подожди ты нагнетать, — махнул рукой Костя. — Информации с гулькин нос пока, может быть, не всё еще так страшно.

— Действительно, — хмыкнул Аркаша, хитро зыркнув сперва на него, а потом и на Ворона. — Особенно с учетом новостей, что ночью за порог лучше не выходить. Ибо помимо колдунов по округе могут волколаки бегать. Всё хорошо, я просто немного нагнетаю. Да и вообще непонятно, что делать. Был бы у меня интернет стабильный, то можно было бы хоть чуть-чуть информации поискать.

— Значит будем действовать по старинке, — прервал Аркашины стенания Ворон. — Завтра вы с Костей поедете в Старицу. Покрутитесь по городу, зайдете в какие-нибудь кафе, пообщаетесь с народом… Если в городе или вокруг него происходит что-то необычное, то люди обязательно будет об этом говорить.

— И сеть наверняка там есть, — оживился Аркаша.

— И сеть поймаете, — согласился с ним Георгий. — А мы с Ольгой будем ждать от вас новостей.

— Я, кстати, и так кое-что узнала, — подала голос Ольга, вернувшаяся с прогулки, вооруженная пакетом домашних пирожков. — Мне одна бабушка рассказала, что в округе начали пропадать дети. У нее сын с семьей в городе живет, вот он и поведал недавно. Причем не один и не два, счет уже на десяток идет. Взрослые боятся детей гулять отпускать.

— Вот! — поднял вверх указательный палец Георгий. — Тема для разговора уже нашлась.

Ночь прошла тихо, если не считать того, что Аркаша постоянно вздрагивал от каждого непривычного шороха, ожидая визита своры оборотней. В результате встал юноша раньше всех, злой и невыспавшийся. Вдобавок ко всему древняя громадина потухла и более не генерировала ни капли тепла.

Послонявшись по избе, он попытался разжечь печь, но так и не смог победить доисторические технологии. Комнату заволокло густым дымом, от которого все проснулись и ругаясь на Аркашу, выскочили на улицу.

— Ты специально так сделал, чтобы мы проснулись? — кричал Костя на юношу, в третий раз пытаясь застегнуть рубашку, заготовленную с вечера специально к выезду в город. Получалось не очень, сонный Кащей постоянно пропускал пуговицу, отчего одежду перекашивало. Аркаша смущенно улыбался и почему-то постоянно просил прощения у Ольги, как будто переживал исключительно за её сон, а Ворон и Костя — сами по себе.

— А я-то уж думал, угорели совсем городские, — услышала команда ехидный старческий голос. — Спасать прибежал. Это кто ж удумал печь-то топить, не отворив заслонку, а?

У невысокого забора стоял пожилой мужчина, как будто сошедший с плаката «Сатира деревенской жизни». В майке, бесформенных штанах, шапке-ушанке с опущенными ушами и ехидной улыбкой на сморщенном лице. Он явно жаждал шоу, которое внесет хоть какое-то разнообразие в тягучую скуку существования умирающей деревни.

— Встречаются специалисты, — процедил Костя, с огромным трудом удержавшись, чтобы не сдать Аркашу первому встречному. — Но так у нас всё в порядке, не переживайте! Огромное спасибо за беспокойство.

— Ну а как иначе, — с достоинством кивнул дед. — Чай, иначе нельзя. В деревне все друг дружке помогать должны, а иначе сгинуть недолго.

— Будем иметь ввиду, — предельно вежливо ответил Георгий, но старик явно не собирался отказываться от развлечения так просто.

— А что ж вы делать-то будете? Позавтракать, поди, совсем не успели?

— Не успели, — неожиданно встрепенулась Ольга. — И в избу, видимо, пока нам заходить опасно… Правда, дедушка? Извините, не знаю вашего имени-отчества…

— Михаил Кузьмич я, — с достоинством представился старик, весьма довольный проявленным вниманием. — Говорю ж, думал, что угорели… А угореть и вправду недолго, особенно, если печку топить так бездарно. Печь это наше, исконное, она подхода требует… Вот помню, в шестьдесят шестом…

— Это вы правильно говорите, — всплеснула руками Ольга, уверенно оградив команду от лекции по местной истории. — А вас не затруднит покормить нас? Мы заплатим, скажите сколько.

— Да чем же я вас покормлю-то? — пожал плечами старик. — У меня и еды-то особенной городской нет… Езжайте лучше в Старицы, там и кафев всяких, и столовых, и этот, как его… Ресторан! Там всякая еда имеется… А у меня всё по-простому… Каша, картошка варёная да свекла.

— Так прекрасно же! — чуть ли не подпрыгнула на месте Ольга. — Всю жизнь мечтала попробовать кашу из русской печки. Вы же в печке ее готовите? Правда?

— В печке, — с подозрением посмотрел на девушку Михаил Кузьмич. — Но она вряд ли такая, как вы, городские, привыкли…

— Ничего страшного, — Ольга подошла к старику и чуть не гладить его начала. — Я уверена, что это именно то, о чем я мечтала. Покормите меня? А ребята в Старицу пока съездят…

— Покормлю, что ж не покормить, — растерянно бормотал старик, увлекаемый в сторону дома Ольгой. — Для хорошего человека каши не жалко.

Ворон проводил взглядом Михаила Кузьмича и Ольгу, а затем повернулся к Аркаше с Костиком, вылупившимся вслед осчастливленному неожиданной компанией старику.

— Ну вот и повод съездить в город нарисовался, — с довольной улыбкой констатировал Георгий. — Заодно позавтракаете. Говоря заодно, я имею ввиду, что первостепенной задачей остается сбор информации. Понятно, Костик?

— А что сразу Костик? — с независимым видом протянул Кащей. — Ты ж с нами почему-то ехать не хочешь.

— Вещи наши охранять буду, — одними губами улыбнулся Ворон. — Так что не спорьте, а собирайтесь и езжайте в Старицу.

— Правильно, Аркаша, кот Матроскин говорил, — бубнил Кащей, ворочая баранкой «буханки» с такой легкостью, как будто вел не УАЗ по старой проселочной дороге, а управлял Мерседесом на хваленом немецком автобане.

Впрочем, любовь к «буханке» уже давно перестала удивлять членов команды, хотя совместить Константина Синева с его разгульным образом жизни «золотой молодежи» и маниакальную любовь к отечественному автопрому в первые месяцы было достаточно сложно. Но оказалось, что у парня действительно золотые руки: УАЗ способен не ломаться каждые сто километров, а убитый движок не требовал капитального ремонта. Кащей оккупировал водительское место и вместо себя за руль добровольно мог пустить только Ворона, и то лишь в те дни, когда мучался с жесточайшего похмелья. Машина всегда была готова к любым приключениям, чистенькая, проветренная. Даже нацарапанное на борту бранное слово Кащей успел заполировать раньше, чем неизвестные хулиганы добрались до дома, причем сам, ни в какие автосервисы не обращаясь.

— На дорогу смотри! — заорал Аркаша, уже набравший в грудь воздуха для возмущенного ответа.

Костик уперся в педаль тормоза обеими ногами, руль крутанул так, что Аркашу вжало в дверь, а потрескавшийся асфальт трассы «Золотое кольцо» только чудом не начал приближаться к борту «буханки». Причиной всему этому был лось, решивший вне сезона и времени неспешно перейти дорогу.

Пока шины скрежетали, Кощей взялся выворачивать обратно. «Буханка» выровнялась и замерла, встав почти поперек дороги.

— Ты как? — Синев вытаращил глаза на Аркашу, потом на нестройные ряды деревьев, из которых выбежал долговязый тощий обитатель леса.

— Нормально, — ответил студент, потирая ушибленный лоб.

До самой Старицы Костик молчал, уверенный в том, что это был очередной знак и рисковать больше не стоит. Да и прикушенные синхронно языки не располагали к светским беседам. Аркаша понял, что Кащею хочется поспорить, но слышать голос разума все-равно не будет, а становиться в очередной раз объектом беспричинных насмешек ему не хотелось.

Городская застройка началась плавно, но негостеприимно. Кладбище соседствовало со станцией по борьбе с болезнями животных. Даже зелень казалась здесь мрачной. То, что Старица была городом древним, в этой ее части особенно отчетливо бросалось в глаза.

Уже на въезде в город Костик все-таки снизил скорость и решился, наконец, на новый вопрос:

— Может, ты и без интернета чего интересного скажешь? Чего ищем? Что за ритуал может здесь проводиться?

— Всё, что угодно, — пожал плечами Аркаша, глянув на уходящую улицу, обрывавшуюся возле реки метров через двести. — Впрочем, если привязать к искомому действию пропавших детей, то должно быть что-то связанное с жертвоприношением. Но как бы там ни было, надо искать того, кто способен провести подобное мероприятие. Сам же понимаешь, что мало пентаграмму мелом нарисовать и жертв разложить в определенном порядке. Нужен кто-то, обладающий реальной силой, чтобы эту силу применить для запуска ритуала.

— Если бы всё было так легко, — вздохнул Кащей. — Это ж не Москва, а провинция со старым городом. Здесь кто угодно жить может. От семьи оборотней до двухсотлетней ведьмы…

— Вряд ли оборотни, — перебил друга Аркаша. — Они не склонны к сложным конструкциям. Ведьмы тоже крайне редко решаются на кровавые ритуалы с множеством жертв. Эта публика не любит привлекать к себе внимания. Скорей всего, надо искать колдуна или колдунью, которые решили, что пришло время жить по-новому. Все-таки дети — это не шутки. Должно планироваться что-то очень масштабное.

— М-да уж, — скептически процедил Кащей, паркуясь на пятачке возле сетевого магазина. — Вроде бы ты всё правильно говоришь, но легче все-равно не стало. Вряд ли мы сейчас на столбе обнаружим объявление с точными координатами. «Черный колдун ищет добровольных жертв для экспериментов в области черной магии». И телефон с домашним адресом и фотографией, чтобы опознать было проще.

— Очень смешно, — насупился Аркаша, рассерженный тем, что сеть им толком так и не удалось поймать. — Ну тогда сам предложи что-нибудь умное, раз от меня, как ты считаешь, мало толку.

— Надо поесть! — воздел указательный палец к небу, вернее к потолку «буханки» Костя. — А заодно собрать информацию.

— Тебе дай волю, ты будешь есть, не останавливаясь, — съязвил Аркадий, выбираясь из кабины.

— Главное, что работе это не мешает, — Кащей запер двери и задумчиво постучал ногой по скату автомобиля, оглядываясь по сторонам. — Тем более, персонал общепита, как правило, знает гораздо больше, чем все остальные люди.

— Ну-ну, — только и успел сказать Аркадий, а затем поспешил за Синевым, который уже выбрал направление и теперь целенаправленно шел быстрым шагом к какому-то кафе, расположенному на пересечении четырех дорог, в сотне метром от моста через Волгу.

Впрочем, оказалось, что Костя двигался к небольшому заведению, внешне весьма приятному, что несколько примирило Аркашу с действительностью. Есть и правда хотелось.

Внутри оказалось светло, но пусто: всего за парой столиков сидели посетители, причем не сильно напоминающие туристов. Да и светом заведение было обязано обилию светодиодов, что напомнило о мрачном въезде в город.

— Здравствуйте! — официантка со светлым хвостом до середины лопаток улыбнулась Кащею широкой улыбкой, не глядя на Аркашу. — Что вам подать, молодые люди?

— Только самое свежее и вкусное, — начал было Костя, но вдруг, изменившись в лице, осекся и добавил: — Хотя сперва можно просто чайник чая, пожалуйста, а остальное, наверное, подождет.

— Ты же есть хотел? — фыркнул студент, но Синев отмахнулся.

— Чай черный или зеленый? — уточнила официантка, не переставая улыбаться.

— Каркаде есть?

— Конечно! — улыбка стала неприлично широкой.

— Это же прекрасно, — воодушевился Костик, как будто даже не рассчитывал на подобное. — Чем страннее выбор, тем лучше клиент.

— Страннее? — сперва не поняла официантка, а потом натужно, но вежливо рассмеялась: — Это вы так шутите, да? Впрочем, у нас и своих таких хватает, так что странным приезжим мы давно не удивляемся.

— Может быть, мы местные? — пробурчал Аркаша.

— Ой, да ладно, — рассмеялась девушка, по-прежнему не отводя взгляда от Кости. — У нас маленький городок, так что всех местных я уже знаю.

Аркадий не первый раз наблюдал результат действия дара Кащея, и каждый раз неимоверно завидовал его способности. Ему всегда казалось, что жизнь обошлась несправедливо, отдав дар тому, кто пользуется им ради сиюминутных удовольствий. Иногда Аркаша представлял, как бы сложилась его жизнь, если бы не Костик, а он обладал возможностью очаровывать людей. Сколько возможностей, сколько дорог она перед ним бы открыла…

Чай принесли быстро, как будто заведение начало работать исключительно для двух молодых людей, забыв об остальных посетителях. Да и сама официантка уже успела избавиться от фирменного фартука с вышивкой, стилизованной под старорусские мотивы, поэтому присела за столик и вновь уставилась на Синева влюбленными глазами, не забыв поправить волосы и воротник на малиновой блузке, у которой внезапно оказалась расстегнутой лишняя пуговица.

— Меня Дашей зовут, — сообщила она ребятам, разливая чай по чашкам. Их она, кстати, принесла сразу три, а не две. Ребята представились, но Аркадий сильно сомневался, что официантка запомнила его имя. А вот имя Кащея повторила, причем с томным придыханием, точно от постели их отделяла пара минут.

— Дашенька, так что там со странностями? — направил фривольные мысли девушки в конструктивное русло Костик. — Ты обещала рассказать нам о местных несуразностях.

— Ой, странностей и правда много, — вдруг оживилась Даша. — Смотрите сами. Город старый, кругом одни церкви, кладбища, каменоломни. И всё это, не считая неприятностей двадцатого века… В революцию знаете, как город усох? Мне бабка рассказывала, что людей чуть ли не вдвое меньше стало.

— Что ты говоришь! — поддакнул Синев. — Церкви, кладбища… Здесь же, наверное, спать невозможно из-за привидений.

— Да у нас чего только не происходит, — игриво рассмеялась девушка, стараясь с каждой фразой пододвинуться поближе к Кащею поближе. — Мне тут недавно рассказали, что в храме на площади, тут неподалеку, вообще батюшка одержимым стал.

— Как это, одержимым? — чуть ли не подпрыгнул на стуле Аркаша. — Его что, бесы захватили?

— Ну я в этих тонкостях не разбираюсь, — воодушевленная внимательным взглядом Костика, жеманно вздохнула официантка. — Но ему вроде как в храм теперь заходить нельзя. Представляете? Как в кино.

— Ага, — поддакнул ухмыляющийся Кащей. — Заходит бывший батюшка за церковную ограду и тут же корчиться начинает в страшных муках. А потом еще и сгорает заживо за касание святой земли.

— Не смешно, — обиженно надула губки Даша. — Мне вообще кажется, что на тему священников шутить неуместно.

— Ты права, согласен, — тут же сдал назад Костя. — Я переборщил. Просто глупо же звучит. Как можно священнику запретить в храм заходить? Он же человек, а не вампир какой-нибудь.

— Так я ж говорила уже, — всплеснула руками официантка. — Он одержимый, поэтому ему и в церковь нельзя. Там же и другие священники есть, неглупые все люди…

— Да мы верим тебе, верим, — поспешно попытался съехать со скользкой темы Аркаша. — Просто действительно удивились. Согласись, нечасто такое бывает, что батюшку от церкви отлучили.

— Я вообще о таком не слышал, — подал голос Костик. — А этот батюшка… Он где вообще сейчас? С ним можно как-то пообщаться? Просто может быть ему какая-то помощь нужна?

— А если помощь мне нужна? — вдруг обиделась девушка. — Что вы мне тут по ушам ездите? Дашенька то, Дашенька сё. Сходите до Пятницкой церкви и сами обо всем спросите! Это в ту сторону.

Девушка как-то не очень определенно махнула рукой, а затем, демонстративно качая бедрами отошла от столика, делая вид, что спешит к новым посетителям. На ходу она прихватила из-за барной стойки фартук и ловко завязала его, больше не повернувшись к двум назойливым посетителям.

— Дарья, куда же вы? — не удержался от реплики ничего не понявший Аркадий, но Костик уже тянул его в сторону выхода, тоже не пытаясь ничего объяснить.

После искусственного освещения кафе, солнце ослепило обоих.

— Ну и что это было? — уже на улице потребовал объяснений Кудесник, но Кащей лишь ухмыльнулся и затянулся только что раскуренной сигаретой, подставив лицо солнечным лучам.

— Да ничего особенного. Маленькая проверка на вшивость. Я всегда так делаю. Выключаю дар и смотрю, как девушка относится ко мне на самом деле. Если я ей хоть немного интересен, то бежать от меня, как черт от ладана, она не будет. А если как сейчас, то и напрягаться не стоит, ничем хорошим подобные хороводы не закончатся.

— Жестоко, — пробормотал Аркадий, не решив еще для себя, как именно стоит относиться к подобному поведению коллеги.

— Жестоко строить отношения на лжи! Даже если чуть, и чтобы всё хорошо было, — с непривычной серьезностью ответил на невысказанную реплику Аркаши Костик. — Я вообще считаю, что в начале отношений надо показывать себя максимально естественно. Может быть, даже немного с плохой стороны.

— Чего это? — Кудесник аж шею вытянул, чтобы внимательнее разглядеть Синева. — Наоборот же, на первом свидании все всегда стараются выглядеть лучше, чем есть на самом деле.

Тема отношений для Аркаши была весьма животрепещущей, так что он не мог просто так завершить разговор, тем более что в вопросах взаимоотношений с противоположным полом Кащей виделся юноше непререкаемым авторитетом с огромным запасом жизненного опыта.

— Ты же не придешь на первое свидание к красивой девушке в старых джинсах и мятой футболке? Ты постараешься одеться красиво, — развивал свою позицию Аркадий. — Будешь рассказывать анекдоты, развлекать девушку… В ресторан ее сводишь, цветы подаришь…

— Стоп! Стоп! Стоп! — развеселился Синев. — Ты меня в свои дела не вмешивай. Тем более, что мы с тобой говорили про отношения. А как можно любовь построить, если ты всё начинаешь с обмана. Вот влюбится она в тебя такого модного в костюме, а потом выяснится, что ты даже галстук завязывать не умеешь. И что тогда? Обманывать дальше? Обещать, что научишься? А вот если девушка изначально увидела твой худший вариант и это ее не оттолкнуло, то дальше она будет каждый день получать от тебя фактически подарок. Радоваться тому, что ты можешь быть еще лучше! Еще сильнее! Умнее! А вот эти твои цветы и ресторан в новых джинсах они только для обмана и годятся! Пустил девушке пыль в глаза, в койку затащил ее и бросил! Ну разве это хорошо? Ну как тебе не стыдно, Кудесник? А еще очки носишь! Ладно, что с тебя взять, садись в машину! Поедем работу работать!

Аркаша садился в «буханку» в абсолютно растрепанных чувствах. Во-первых, потому что он абсолютно не ожидал такого философского монолога от язвительного и постоянного смеющегося над всем Синева. Во-вторых, потому что теперь выстроенная им когда-то в голове модель ухаживаний за девушками дала трещину, причем где-то в районе основания. А в-третьих, это что, Кащей его только что в распутстве обвинил?

Пятницкая церковь, расположившаяся примерно на тридцать градусов в сторону от направления, заявленного официанткой, выглядело не особо величественно. И тут, и там стены явили миру недостаток централизованного финансирования, но это не портило облик «божьего дома», а наоборот придавало уют и некую умиротворенность. К тому же территория вокруг оказалась ухоженной, трава аккуратно програбленной от мелкого мусора, а широкие дорожки посыпаны свежим песком. Удивительно было найти такую тишь и благодать в паре сотен метров от дороги.

Перед храмом Костик на несколько секунд замешкался, но затем все-таки перекрестился неловким движением и буквально скользнул внутрь, приоткрыв дверь не шире, чем на ширину двух ладоней. Аркаша только и сумел мысленно пожать плечами, не понимая такого поведения коллеги.

Внутри оказалось темно, но достаточно многолюдно. Стоял ровный гул, случавшийся, когда множество людей старается говорить не очень громко. На этом фоне отчетливо звучали слова читаемой молитвы. Прислушавшись Аркадий различил произносимые мужские имена, но к стыду своему не смог бы ответить даже под страхом смертной казни, по какому поводу их могут зачитывать в такое время — за здравие, за упокой или, боже упаси, по какому-нибудь еще более сложному церемониальному поводу.

Повертев головой, он увидел, что Костик пробирается к конторке, за которой две пожилых женщины торговали свечками и принимали у прихожан записки. Вот одна из них наклонилась к Синеву, слушая его вопрос, но затем внезапно резко отпрянула, как будто услышала что-то оскорбительное.

— А ну пошел прочь! — закричала она и замахнулась на Костика какой-то книгой. — Изыди, нехристь!

Ничего не понимающий Синев сделал пару шагов назад, чувствуя, как на нем сходится всё больше и больше чужих глаз.

— Я сказала тебе! Изыди! — вновь закричала женщина, а ее товарка вытащила из-под стола бутылку с водой и плеснула в сторону Костика. Синев буквально вытек из церкви, как та же вода, и Аркаше не оставалось ничего иного, как последовать за ним, стараясь прижиматься к стене и не привлекать еще большего внимания окружающих.

— Сумасшедший дом какой-то! — тряс головой Костик, отойдя от храма шагов на двадцать. — Я просто спросил, где мне найти моего друга отца Павла. Ты видел, что за концерт они там устроили?

— Видел, — кивнул Аркадий. — И тоже ничего не понял.

— Ну а что ж тут непонятного, ребятки, — остановился рядом с ними сухонький старичок, опиравшийся на толстую слегка кривоватую палку. — Всем известно давно, что Пашу бесы одолели. Его и сана лишили, и от церкви отлучили! Настоятель так и сказал на проповеди, что оступился раб божий и гореть ему за это в геенне огненной. И всем тем, кто с ним знаться будет, гореть, значитца, там же. А вы приходите в церковь и такие вопросы задаете!

— Так нам-то откуда знать, — тут же поддержал разговор Аркадий, понимая, что ждать конструктивной реакции от Синева сейчас бесполезно. — Мы не местные, только сегодня в город приехали. Родители наказали найти дальнего родственника, вот и ищем.

— Зря вы это затеяли, ребятки, — с сомнением покачал головой старик, но тут уже сориентировался Костик.

— Ну так родители все же! Как не выполнить просьбу?

— И это правильно, — согласился старик, а затем воровато оглянулся по сторонам. — Значится, так! Запоминайте адрес.

Юноша с густыми вьющимися волосами с довольным видом крутил большими пальцами рук, сжав подушечки остальных. В этом деловом виде его застала мать. И прежде, чем она успела произнести хоть слово, он заявил:

— Я знаю, что ты хочешь сказать мне, матушка.

— Как удивительно и невежливо одновременно, сын мой. И что же я хотела тебе сказать?

— Что мои люди занимаются совершенно не тем, чем нужно.

Женщина поджала губы. Она действительно хотела сказать именно это, и потому возмущение в ней сейчас сочеталось с восхищением сыновьей проницательностью.

— Продолжай.

— На самом деле, они на верном пути, матушка, хотя я думаю, что кое-какая помощь им не помешает. У нас ведь есть еще фигуры на этой шахматной доске.

«Пора им уже вернуться», — в очередной раз подумал Ворон, кидая взгляд на пустую деревенскую дорогу. Вроде бы куратор не в первый раз назначает его старшим, но именно сейчас Георгий сильно волновался за каждого члена группы. Наверное, все дело было в том, что он единственный четко представлял грозящую угрозу и не знал, как уберечь друзей от нее.

Темные колдуны не знают норм этики и морали, им чужды правила честной войны, их интересуют только пути достижения цели. Поэтому Ворон даже не удивился, услышав про исчезнувших детей, подобные методы вполне укладывались в логику поведения его бывших родственников. Если для совершения ритуала потребуется убить несколько невинных душ, то никто не будет задаваться вопросом, насколько это этично или правильно. Максимум, что будет интересовать темных колдунов, где именно можно похитить этих детей.

Так что Костик с Аркашей могут запросто умереть, даже не осознав момент собственной кончины, а просто оказавшись не в том месте или задав не совсем правильный вопрос.

С другой стороны, Ворон прекрасно понимал, что в команду куратор собрал не детей детсадовскоговозраста, и каждый из них вполне способен действовать самостоятельно. Другой вопрос, что понимание головой не могло успокоить тревожащееся сердце.

— Не понимаю, как люди могут жить без Интернета и хоть какой-нибудь стабильной мобильной связи, — пожаловался Георгий Ольге. — Это же просто каменный век какой-то.

— Если честно, именно от тебя слышать такое странно, — улыбнулась Ольга. — Костя или Аркаша сказали бы эту фразу гораздо естественнее.

— А я-то что не так сказал? — возмутился Георгий. — Или ты думаешь, что я настолько древний, что помню только времена печатных машинок и стационарных телефонов.

— Гусиных перьев, — в тон ему ответила девушка. — А если серьёзно, то мне всегда казалось, что ты как раз-таки не сильно привязан к технике. Ты даже пиццу сам никогда не заказывал, всегда поручал кому-нибудь.

— Здесь, боюсь, не то что самой пиццы не найти, местные и слова-то такого не слышали, — проворчал Ворон. — В любом случае, я просто привык, что мы все постоянно на связи. А сейчас сиди и нервничай в неведении, где эти два охламона шатаются.

— Успокойся, — махнула рукой Ольга. — Малыши уже давно выросли и вполне способны позаботиться о себе самостоятельно. Думаю, что они просто нашли какое-нибудь кафе с нормальной едой и приличными ценами, обожрались и теперь никак не могут встать, чтобы дойти до машины. Ну или Кудесник залип в Интернете, а его оттуда, сам знаешь, иногда достать попросту невозможно.

— Я знаю эти места, — после небольшой паузы решился, наконец, поделиться своими переживаниями Ворон. — И представляю, кто именно может готовить загадочный ритуал в этих местах. Я думаю, что именно поэтому куратор и назначил меня старшим.

— Очень интересно, — напряглась и подобралась, как перед прыжком, Ольга. — Слушай-ка, Гера, что это свинство? И ты молчал всё это время? Давай, рассказывай!

Ворон вздохнул, понимая, что коли уж открыл рот, то отмолчаться точно не получится, а затем сел за стол напротив Ольги и принялся говорить. Девушка внимательно слушала, не перебивая, потому что сейчас у нее в голове наконец сложились все нестыковки, связанные с заданием и отправкой их так далеко от Москвы.

Другой вопрос, что задание теперь выглядело гораздо более сложным и опасным, чем могло показаться вначале. Одно дело искать чересчур активного колдуна или ведьму, и совсем другое организованное сообщество колдунов, каждый из которых может представлять серьезную опасность. К тому же, закрытость таких сообществ существенно осложняет поиск информации о них самих и каких-то делах, с ними связанных.

Ворон замолчал, а Ольга продолжала сидеть на месте без движения, как будто уснула.

— Может быть, ты что-нибудь скажешь? — осторожно поинтересовался Ворон, когда пауза стала неприлично долгой. — Или может быть хочешь о чем-то спросить?

— Пока не знаю, — устало потерла виски Ольга. — Знаю только, что ты не имел права умалчивать эту информацию. В конце концов, мы команда, а значит жизнь каждого из нас зависит от действий остальных членов группы. Если ты знал, что нас здесь поджидают такие опасности, то почему отправил в Старицы Костика с Аркашей, а не поехал сам.

— Потому что боюсь, что меня могут узнать, — Ворон выругался, хотя позволял себе это в присутствии посторонних достаточно редко. — И тогда бы на нас началась настоящая охота.

Ворон встал, подошел к окну и собрался было сказать что-то еще, но снаружи послышался знакомый шум двигателя. Георгий поспешил на улицу, а Ольга так и осталась сидеть за столом, погруженная в свои мысли.

Похищение само по себе сказалось на ней, а понимание того, что врагом оказался Смирнов, полицейский — попросту вынуло из нее душу. Чтобы люди, выбравшие смыслом жизни служить и защищать, похищали людей?

На фоне этого первые приключения казались теперь какой-то легкой забавой наравне с первым походом в лес. Теперь начиналось что-то серьезное. Как минимум из-за реальных угроз их жизням. И относиться к этому следовало так же серьезно.

— Новостей практически нет, — на ходу делился впечатлениями Аркаша, заходя в дом вместе с Вороном и Кащеем. — Хотя одну перспективную ниточку мы все-таки сумели найти.

Ему явно не терпелось выложить остальной команде результаты проведенной разведки, но Ольга не дала ему этого сделать.

— Я думаю, что всем нам поначалу стоит послушать Георгия, — ровным безэмоциональным тоном прервала девушка поток красноречия Кудесника. — Уверена, что это сейчас самое важное.

Ворон еще раз вздохнул, но понял, что деваться все-таки некуда. Рассказ о прошлом прошел в полном молчании, и только когда Георгий закончил, Кудесник обреченно сказал.

— Похоже, что мы с Кащеем вытянули пустышку.

— Подожди, тебя действительно сейчас только это волнует? — возмущенно вскинулся Костик. — А то, что он так долго молчал об истинном положении вещей, обсудить не нужно?

— Может быть, и нужно, — покладисто согласился Аркадий, поправил очки, а затем уже решительнее добавил. — Только я думаю, что наоборот хорошо, что мы ничего не знали. Во-первых, если сегодня в Старицах мы столкнулись с кем-то из темных колдунов, то он никак не заподозрит нас, что мы ищем именно их. Во-вторых, мы искали информацию вообще, а не уперевшись в одну версию. Ну и в-третьих, стопроцентной гарантии, что похищения детей связаны с бывшими родственниками Ворона все-таки нет.

— Как это нет? — продолжал горячиться Синев. — А кто же, по-твоему, во всем виноват? Священник этот отлученный?

— Какой священник? — заинтересовалась Ольга. — И почему ты считаешь, что он не причем?

— Ну он же священник, — привел, как ему казалось, железобетонный аргумент Костик. — Он не может быть связан с темными колдунами.

— Ну не просто же так его от церкви отлучили, — пожала плечами Ольга. — Значит запросто мог оказаться замешан и в чем-то нелицеприятном. Почему бы и не в связях с темными колдунами?

— Мои бывшие родственники бывают крайне убедительны, — мрачно подтвердил Ворон. — А что за священник? Из какого храма?

Теперь настала очередь Кости с Аркадием поведать о своих приключениях, причем у них это заняло чуть ли вдвое больше времени, потому что они постоянно перебивали друг друга, дополняя повествование несущественными деталями.

— Отец Павел, — задумчиво повторил Ворон. — Нет, такого не помню. Хотя я в принципе старался от церковной земли держаться подальше. Да и детям нашим подобные места противопоказаны.

— Думаю, что надо съездить к нему, — заметила Ольга. — Батюшки, как правило, народ знающий, да и новостями о происходящем в округе всегда неплохо владеют. К ним люди идут поговорить, душу облегчить. Там словечко, здесь весточка, и в результате хороший батюшка знает всё и обо всех.

— Завтра утром я и поеду, — решил Ворон. — По крайней мере, я точно смогу сказать, связан он с темными колдунами или нет.

— Я с тобой, — тут же встрепенулся Костик.

— Это правильно, — поддержала его Ольга. — Не стоит тебе одному ехать. Вдвоем все-таки поспокойнее будет.

Ворон собирался поначалу что-то возразить, но, видимо, передумал и только кивнул соглашаясь. Аркадий, не успевший предложить свою кандидатуру, скривился от досады, но решил, что напрашиваться третьим глупо. Хоть ему и хотелось обратно в город, где есть связь и более-менее стабильно работает мобильный интернет, дело прежде всего. По крайней мере, он успел накачать информации о пропавших подростках и теперь собирался наложить сведения о них на карту района, может быть, получится определить какую-то системность в похищениях или вычислить район, где их держат.

— Ну, и как тебе вводные? — полюбопытствовал Костик, неспешно выруливая в сторону города.

— Так себе, — задумчиво выдал Ворон. — Слишком мутная история получается с этим Семеном. Как бы не оказался он кем-то больше, чем просто человеком. Для простой исповеди заплутавшего человека слишком много лишней информации.

— Как сказать, — усмехнулся Кащей. — он же священнику фактически душу изливал. Вот и доизливался.

За окном мелькал частный сектор старого города. Никаких пятиэтажек поблизости — маленькие домики, зелень. Точно на лет на двести назад вернулись.

— Да-да, — процедил Ворон и глянул в боковое зеркало. — Тормози! Кажется, что с тобой пообщаться желают.

— Кто? — встрепенулся Костик, и тут же прижался правее, заметив позади проблесковые маячки полицейской машины.

Из служебного автомобиля неспешно, почти вальяжно, вышел сотрудник патрульной службы и медленно, внимательно осматривая «буханку», приблизился к водительской двери, постучал в нее полосатой палкой и, уткнув руки в бока, громко шмыгнул носом.

— Здравь желаю! — жизнеутверждающе выдал Костик, с характерным скрипом опустив стекло. — Документики сейчас будут.

— Кто такие? — хрипло произнес сотрудник с погонами старшего лейтенанта на плечах. Представляться он явно не собирался.

Ворон, пытаясь понять, что именно происходит и нет ли опасности, уловил только одно — крепкий и чересчур настойчивый аромат перегара, что добрался даже до его пассажирского сиденья. Но пока что это не был повод расслабляться.

— Туристы, — лицо Костика исказила елейная улыбка, которая, впрочем, не произвела на блюстителя порядка никакого впечатления.

— Московские? — икнул патрульный.

Язык у человека явно ворочался с большим трудом, но представителя полиции просто так не пошлешь, да и внимания лишнего к своим персонам привлекать не хотелось.

— Вы правы, — терпеливо ответил Кащей. — Московские туристы. Смотрим древние города.

— Д-древние? — вроде как удивился полицейский.

— Ну да, Старице больше семисот лет, — пожал плечами Костик, чувствуя, как его понемногу покидает терпение.

— Умничать будешь? — вроде как разозлился старлей.

— Никак нет. Вот, пожалуйста, документики, — протянул портмоне Кащей.

Никакой магии Ворон не улавливал, но и понять, чем они так зацепили патрульного, не мог. Задерживаться дольше он желания не имел. Однако сейчас все зависело исключительно от Костика и его таланта договариваться.

— Московские на таком говне, — патрульный попинал колесо «буханки», — не ездят.

Кащей напрягся так, что даже Ворон это заметил и несильно пихнул его ногой.

— Спокойнее, — процедил он сквозь зубы.

Но успокоиться Синев уже не мог, затронули те струны, которые моментально входили в резонанс — кто-то посмел проявить неуважение к «буханке».

— Ездят. Знаете, какие в Москве дороги? Особенно, когда новую плитку еще не успели положить? — Кащей пытался пошутить и одновременно использовать свой дар убеждения, но тот почему-то категорически отказывался подчиниться. Несмотря на все ожидания Костика, полицейский почему-то никак не хотел идти на контакт. Против всех ожиданий в ответ на шутку старлей даже не попытался улыбнуться, а наоборот постарался изобразить максимальную серьезность.

— Весело тебе? Ну-ка, шутник, вылезай из машины, сейчас тебя проверять будем! — и патрульный принял официальный и важный вид, хотя и сильно подпорченный его постоянными мотаниями из стороны в сторону. — Вылезай, говорю! И документики быстро сюда! Да, да, давай сюда!

Он протянул руку за портмоне и его тут же повело к машине, причем так, что чтобы не упасть, патрульному пришлось упереться в дверь ладонью. Металл двери жалобно загудел.

— Послушайте, уважаемый! — подобного Синев терпеть уже не собирался: — У вас все хорошо? Мы торопимся!

— А? — патрульный поднял на Костика остекленевшие глаза, и Кащей максимально терпеливо повторил свой вопрос.

— А, да, хорошо, — и глуповато улыбнулся. — С самого утра хорошо.

— Ну вот тогда и отпусти нас по-хорошему, — воодушевился Кащей, почему-то подумав, что стрелка весов удачи качнулась в его сторону, однако на самом деле патрульный отпускать его не собирался.

Старлей покачнулся, точно его по голове дубиной огрели, а затем еще раз попытался сфокусировать взгляд и проморгаться.

— Не-не-не, — помотал он указательным пальцем то ли сам себе, то ли Костику. — такого приказа не было.

— В смысле приказа? — опешил Костик. — Вам именно нас остановить приказали?

— Ты чего орешь? — нахмурился полицейский. — Это же… ик… служебная информация… Понимать надо!

— Эй, старлей, — Кащей почувствовал, что его потихоньку начинает потряхивать. — Мы ничего не нарушили, спокойно ехали. Зачем беспредел устраивать? Давай отпусти нас по-хорошему, и мы поедем.

— Отпустить? По-хорошему? — в очередной раз икнул старлей. — Да вы московские совсем оборзели! Ездите тут, людям хорошим жить мешаете! Автомобиль к досмотру готовьте.

— Да что не так? — Кащей в очередной раз пытался использовать дар, но он почему-то никак не хотел подчиниться.

— Автомобиль к досмотру! — рявкнул ДПСник и, покачиваясь, отправился к задней части «буханки»

— Кащей, внимание! Не удивлюсь, если этот полицейский подмогу вызвал, — Ворон потянулся к ножу, но Костик покачал головой:

— Гера, ты чего! Нельзя так, даже не пытайся!

— А ты не думаешь, что…

— Не думаю, — Кащей заставил друга вернуть нож обратно. — Справлюсь.

И с этими словами вышел, прихватив документы на машину.

— Дверь открывай, — приказал патрульный, который как будто бы немного протрезвел за последнюю минуту.

— Конечно, конечно, — Костик не торопился, делая вид, что заело замок.

— Живее давай, говорю!

Кащей открыл дверь, показал рукой скудное содержимое салона, вернее то, что не было спрятано в тайниках и лежало на поверхности.

— Аптечка, огнетушитель и далее по списку, — сохраняя сочетание напыщенности и злобы на лице, командовал полицейский.

— Вон там.

— Вынуть и показать!

Костик всунул стандартную сумку-набор в руки патрульного, и тот немедленно вжикнул застежкой-молнией, принялся перебирать содержимое, не заботясь о порядке. И напоследок спросил документы, которые ему тут же сунули под нос.

— Ага-ага, — вдруг подобрел старлей, а Кащей чуть ли не запищал от восторга. почувствовав, что его дар снова включился.

Патрульный снова облокотился на автомобиль и принялся перебирать документы, теперь уже чуть ли не с одобрением поглядывая на Костика.

— Ну вот! Все хорошо, все в порядке, езжайте, — и козырнул при этом, вновь начав раскачиваться, как неваляшка.

Кащей с улыбкой сел в машину, а старлей легко оттолкнулся от борта «буханки», одернул форму, вытянулся и даже на миг перестал покачиваться из стороны в сторону:

— Счастливого пути, господа туристы! — продекламировал он, точно стихи читал на детском утреннике.

Костик бросил документы Георгию в руки и поспешил убраться подальше, пока у старлея еще раз настроение не изменилось.

— Все-таки, дар применил, — скептически выдал Ворон.

— По-другому никак, ты же видел, какой он.

— А если его подослали? — продолжил Георгий. — А ты тут дар демонстрируешь налево и направо. Я понимаю, сам не хотел там торчать, но можно же было. Да и, в конце концов, что, если он не бесконечный, этот твой дар?

— Гер, не ругайся ты, — беспечно выдал Костик. — Смотри на это более позитивно. От этого избавились быстро. Вон, гляди, вывеска большая «Лесничество». И хутор. Как обещали. Значит, отсюда уже можно начинать поиски Семена.

Хутор на окраине лесничества вроде бы не отличался гигантскими размерами, но найти Семена оказалось делом небыстрым, однако в конце концов местные бабульки подсказали, где именно возле реки искать мужчину с металлоискателем. Они же и описали его, как на фоторобот — лет пятидесяти, с расплющенным носом, лысиной, прикрытой наушниками, и, в целом, не совсем потребным видом.

Правды ради, одна из бабулек, самая бодрая, тут же прокомментировала последнюю характеристику:

— Да это у него всегда так, не переживайте, он… хороший. Только странненький в последние дни, — заливалась соловьем пожилая женщина, радуясь благодарным слушателям.

Семен работал в нескольких метрах от воды, одетый в спецовку, несмотря на жару, и обутый в старые резиновые сапоги. Прихрамывая, он переходил с места на место в ожидании заветного писка.

— Здравствуйте, — Ворон и Кащей появились возле него почти одновременно, но Семен не сразу обратил на них внимание и еще некоторое время продолжал водить детектором по земле. Потом, спустив наушники на шею, посмотрел на визитеров:

— Вам чего?

— Здравствуйте, Семен. Нам поговорить бы с вами, — аккуратно начал диалог Ворон. — Есть парочка вопросов.

— Чтобы задавать вопросы надо в полиции работать. Документы покажете?

Непотребный вид скрывал человека с резвым разумом, который реагировал моментально и, в целом, правильно. Георгий переглянулся с Кащеем. Тот понимающе кивнул.

— У нас особый отдел по разработке мошенников, — попробовал он вытянуть ту же легенду, на которую клюнули бабули.

— Да вы что? А я почему-то не слышал. О таком вроде предупреждают.

— Чтобы мошенники знали? — дернул бровью Кащей. Что-то явно шло не так.

— Я десять лет в полиции, тогда еще милиции отслужил. Что вы мне лечите, а? — Семен посмотрел на обоих. — Да с таким видом это вас в разработку брать надо. Идите-ка отсюда. А то и правда попадете, куда следует.

С этими словами он отвернулся.

— Да помощь нам от вас нужна, — добавил Ворон, пытаясь спасти ситуацию.

— С документиками — за любой помощью приходите. А я — на пенсии. До свидания!

Семен собрался водрузить наушники обратно, но что-то помешало в сапоге. Чертыхаясь, он взялся поправлять брючину.

Кащей шумно выдохнул:

— Я не знаю, что это.

— Я знаю, — прошипел Ворон. — И я предупреждал!

— Да мало ли, чего ты предупреждал, как будто об этом знаешь много.

— Побольше твоего! — голос стал громче.

— Ну не отца Павла же тащить сюда!

— Зачем вам отец Павел? — разобравшись с брючиной, Семен выпрямился.

— Помочь ему надо, — спокойно отозвался Ворон.

— Ему — с удовольствием! — оживился Семен. — Так кто вы такие?

Надеясь, что пауза, взятая на раздумья, не вызовет подозрений, Кащей выпалил:

— Мы из епархии.

— А чего сразу-то не сказали? — глядя оценивающе на черную одежду Ворона, поинтересовался Семен.

— Не все люди правильно реагируют. Особенно, когда дело такое тонкое, требующее особого внимания церкви.

Мужчина осторожно положил металлодетектор, но не на песок, а на несколько кочек травы поблизости, бережливо и аккуратно.

— Чем смогу — помогу, — решительно заявил он, возвращаясь к Ворону. — А представляться в вашей епархии — тоже дело такое, что на него люди неправильно реагируют?

Вопрос разрядил обстановку. Друзья представились, крепко пожав мозолистую руку Семена.

— До нас дошли сведения, — сделав тон чуть более официальным, чем прежде, заговорил Георгий, — что отца Павла лишили сана. Мы провели расследование, поговорили со святым отцом. И вышли на вас. Что произошло?

— То, от чего мне до сих пор стыдно, — признался Семен. — Видите вот эту штуку? В ней же ничего особенного нет?

— Ну, — Кащей наклонился посмотреть поближе. — Нет, насколько я разбираюсь в металлоискателях.

— Уверен, уж простите, что я разбираюсь лучше. Оттого и купил. Жаль было упускать хорошую вещь, которую задарма отдавали почти что. Две бутылки, видать, сильно трубы горели у людей.

— Очень дешево, — пробормотал Синев. — Подвох искали?

— Искал, но нашел не здесь. Господи, как ж к этому подойти-то. Тема ведь скользкая.

— Нам вы можете рассказать все, как было. Мы в своей работе много чего повидали, — попробовал успокоить его Ворон.

— Ладно. Значит… — Семен собрался с духом. — Можно, я с самого начала?

— А как иначе-то? — улыбнулся Кащей.

— Нумизмат я. Ищу редкости и всякое. Хобби такое. И вот ходили по улице два алкаша — по-другому я их назвать ну никак не могу. Правда, и знать не знаю, хотя такие бы во время службы еще запомнились. Предлагали всем купить металлоискатель. С документами даже, что я и удивился.

— Всем предлагали? — уточнил Ворон.

— Я видел, по домам ходили, не мне одному толкнуть хотели. Сперва денег запросили. Не то чтобы много, но отдавать кровные неизвестно за что я не собирался. Поначалу пятерку просили, потом сбили до двух. А я на их лица смотрю — пропойцы пропойцами, морщинистые, хотя вроде не старые, глаза налитые, мешки под ними, хоть картошку храни.

Семен сделал передышку и усмехнулся.

— Сильно подгорало, похоже, — заметил Кащей.

— Так я потому про документы и сказал: принесли все, даже чек двухлетний, что, мол, не сперли они его. Что-то мне так эта предусмотрительность забавной показалась, что я возьми и предложи им две бутылки водки. Правда, хорошей.

— И что, согласились? — нетерпеливо уточнил Ворон.

— Помялись, но, думаю, для виду. Какому алкоголику хочется, чтобы его совсем опущенным считали? Минут пять совещались. Попросили три. Ударили по рукам. И под конец уже, когда уходили, сказали, что надо дальше по течению реки искать.

— Что искать?

— Клад — не клад, а как-то на пальцах объяснили, что там, далеко за Пятницкой церковью, за купеческим домом, получается, и даже еще ниже по течению немного — но по стороне Пятницкой — что-то там зарыто.

— А сами они почему не искали, поинтересовались? — выдал Кащей.

— Конечно. Они не нашли, а там деньги кончились, вот и пошли. Посоветовали счастья попытать. А детектор хороший оказался, — Семен металлически побренчал нагрудным карманом.

— Сдать инструмент за три бутылки водки и отправить другого человека искать то, что они не нашли сами, — задумчиво выдал Ворон.

— Не скажу, что эйфории поддался, нет, — признался Семен. — Не в том дело, что радовался, аж разум потерял. Я еще его тут, возле дома проверил сперва. Ну как тащиться в такую даль — а он работать не будет! И только потом пошел на место, что алкаши посоветовали.

— Что-то особенное там было?

— Да нет, — мужчина пожал плечами. — Особенное потом началось, — и он снова притих.

— Что вас смущает в этой истории? — включился вновь Кащей.

— Слушайте, — резко выдал Семен. — Я человек практичный. Здравый. В Советское время рожденный, дикие девяностые проживший. И не верю во всякую мистику. В химикаты, оружие — верю. А вот чтобы так… Короче, нашел я старую коробку, метрах так в двадцати от Волги. В месте, где я бы даже искать не подумал, но как потянуло туда. Выкопал — не очень глубоко, конечно, было.

— Как выглядела коробка? — скрывая волнение, поинтересовался Ворон.

— Обычная, жестяная. Только поржавела слегка. Я ее поковырял, открыл. Там — часы. Но не наручные, а такие, что на цепочке носили в кармане.

— Довольно непрактично часы в землю закапывать, если вы об этом, — отметил Кащей без насмешки.

— Да нет, конечно! Люди чего только в землю не закапывают, нашли, кому об этом рассказывать! — воскликнул Семен. — Я коробку закрыл, поднимаю глаза, а там — мужик стоит.

— Там — это где?

— Сразу за коробкой. У меня слух хороший, кругом трава, я бы шаги за тридцать метров услышал, даже если б ветер был. Я ж не псих, — уверенно ответил он.

— Психом мы вас пока не считаем, а вот где в этой истории начинается отец Павел? — полюбопытствовал Ворон.

— Сейчас-сейчас… А вам не жарко? — вдруг спросил Семен. — Черное, да на солнце.

— А как священники ходят, им же не жарко, — с нарочито ледяным спокойствием отозвался Георгий. — Вы не волнуйтесь так, мы все сказанное к сведению примем. И если в действиях отца Павла не было какого-либо преступления — примем меры, чтобы его в сане восстановили.

Семен долго собирался с мыслями, но начал складно.

— Мужик стоит, смотрит на меня. Даже чуть поверх меня как будто. Холодом повеяло, хотя ветра не было, это точно помню. Я коробку закрыл, под спецовку спрятал, вставать начал. Думаю, сейчас скажет, что коробка его, проблемы будут — докажи, что прав! Попятился назад, обернулся бежать — а он уже у меня за спиной стоит! Я так деру дал, что ногу подвернул. Бросил все в машину и бегом в церковь.

— Почему именно в Пятницкую?

— Да туда ближе всего было от машины. Как побросал внутрь все, так и бросился туда. В жизни так не крестился. Напросился на исповедь, вытащил отца Павла наружу, а ведь он не хотел. Показал то место — и снова этот мужик.

— Быстрый мужик был там? — задался вопросом Кащей.

— Смешного ничего нет. И да, он там был. Его отец Павел святой водой обрызнул — и все. Готово дело. Думаю, вот так да. Призрак. Дух. Не растворяются же люди от воды, даже от святой?

— Нет, конечно, — ответил Георгий. — Вы рассказывайте дальше, мы версию отца Павла уже слышали.

— А, да? — немного растерялся Семен.

— Да-да. Вы же на следующий день зачем-то туда снова пошли?

— Конечно. Надо было убедиться, что все в порядке. На этот раз пошел без металлоискателя. Налегке. Пришел, походил — опять мужик. Я ждать не стал, сразу в церковь, отыскал отца Павла. Вот он — не поверил. Говорит, не бывает такого. Да он, собственно, и в первый раз не поверил. Но пошел со мной. На этот раз книжку какую-то взял.

— Молитвослов, — утвердительно произнес Георгий.

— Не знаю, но начал шпарить по этому призраку. Я в кино такого не видел. Прям орал на него. И тот опять исчез. До следующего дня. В общем, из-за этого отца Павла и уволили. Из-за этого духа.

— Интересная интерпретация событий, — задумался Ворон. — Вины ни вашей, ни священника нет, по большому счету. Вероятно, он не предупредил настоятеля о своих действиях из-за того, что вы его так резво вытащили. Еще раз опишите место, где все происходило, нам надо самим его посмотреть.

Когда Семен описал в точности место, где он встретил духа, Ворон с Кащеем успокоили его обещанием помощи отцу Павлу, распрощались и сели в машину.

— Странный мужик обернулся странными алкашами, — задумчиво проговорил Георгий. — За просто так не отдают такое дорогое снаряжение.

— Думаешь, все было подстроено? — Синев завел двигатель и вывел «буханку» на дорогу. — Как по мне — так бывший мент, который монетки собирает, куда подозрительнее.

— Давай к бабулям, — выдал Ворон. — Спросим у них еще кое-что.

Бабули уже собирались было уйти с палящего солнца, но, завидев их, остановились, готовые оказать любое содействие в поисках мошенников.

— Уважаемые, дело вот какое, — заговорил с ними Кащей, а бабули улыбались ему во все некогда тридцать два, — Семен сказал, что ему продали ту штуку, с которой он тут вдоль берега ходит. А вам предлагали?

— Да, — кивнула одна. — Да накой он нам? Сорок тыщ запросили!

— Точно?

— Это ж больше моей пенсии, я запомнила! Так что точно, милок, точно!

— Вот и стало все понятно, — заявил Ворон, в очередной раз хлопнув дверью «буханки». — Целенаправленно к нему шли, иначе бы всем одну цену предлагали.

— Как сказать, — Кащей закусил губу. — А дар-то работает.

— Не расходуй зря, пожалуйста, — попросил Ворон.

— Само собой, — Синев вырулил на дорогу.

Они не спешили, сделавшись еще осторожнее прежнего. Уазик прокатил мимо патрульного автомобиля. Костик притормозил — за рулем мирно храпел полицейский. Покачав головой, он направил машину в сторону Пятницкой церкви.

Костик выбрался из «буханки», на всякий случай переобувшись в резиновые сапоги, спустился с дороги и встал у самой кромки воды, засунув руки в карманы. Неторопливо бегущая река с легкой дымкой завораживала. Ну и где, спрашивается, искать этого духа?

Повернувшись спиной к реке, он внимательно изучил позицию. Слева — мост. Перед лицом — Пятницкая. Дальше, отчасти скрытая растительностью, дача или дом, который называли купеческим. Значит, надо было идти еще дальше.

Кащей прошел метров триста, покрутил головой и нашел место раскопок, еще не успевшее зарасти травой.

— Здравствуйте, — с легким акцентом проговорил человек, неожиданно показавшийся в поле зрения.

— Здрасьте, — встрепенулся Кощей.

— Не поможете ли? — человек держался на расстоянии пары метров, точно опасаясь подходить ближе.

Синев внимательно посмотрел на незнакомца — мягкие черты лица, взлохмаченные волосы, грязь на щеке, мутные глаза. Явно давно не стиранная рубаха и такие же штаны непонятного цвета. Мужчина стоял рядом и как-то странно, требовательно что ли, смотрел на Кащея.

— Не курю, не пью и мелочи нет, — сказал Костик, досадуя, что его одиночество прервал какой-то непонятный бомж.

— Не поможете ли? — повторил вопрос незнакомец тем же ровным тоном.

Кощей промолчал. Интуиция подсказывала, что сейчас лучше захлопнуть рот и не вступать ни в какие диалоги.

— Кто ты такой? — спросил он и отступил на шаг назад.

— Не поможете ли? — с жуткой монотонностью повторил оборванец.

Костик прощупал почву и шагнул назад снова — упасть на ровном месте не хотелось. Шагнул и тут же развернулся.

— Не поможете ли? — в паре метров от него, но снова перед лицом, стоял тот же самый оборванец.

— Да как ты… — по спине пробежал холодок.

— Не поможете ли? — без настойчивости продолжил незнакомец.

Акцент был странным, то ли стершимся за долгое время ассимиляции на новом месте, то ли древним. Ни то, ни другое Костику не нравилось. Перед ним явно стоял тот самый призрак, о котором говорил отец Павел. А он, как дурак, был здесь без всего: ни серебра, ни соли — все в «буханке» оставил, злясь про себя на Ворона, который его сюда отправил.

Укоряя себя за забывчивость, Кощей вытащил руки из карманов и посмотрел на них: пальцы подрагивали. Соглашаться он не собирался, но дух явно напрашивался на диалог.

— Чем помочь?

Оборванец будто встрепенулся, оживился, причем черты его лица стали чуточку четче, разве что глаза не прояснились.

— Ищу. Сына. Не поможете ли? — отрывисто, будто подбирая слова давно забытого языка проговорил оборванец.

— Сына? — Костик поежился от сбегающих к копчику мурашек. Волосы на руках уже давно встали дыбом.

— Сына. Знаете такого? Поможете мне?

— Не знаю, — ляпнул Кощей и тут же чертыхнулся про себя.

В невыносимо жаркий летний день его тут же точно волной холода обдало.

— Сына. Был здесь. Ушел. Ищу, — уже быстрее, но все так же отрывисто продолжил оборванец. — Знаете его?

Костик непроизвольно сделал шаг назад, опасаясь новой волны призрачного холода. Резкая смена тона делала встречу с духом совсем непредсказуемой.

— Не знаю его. Но…

— Не знаете. Не поможете! — затараторил призрак. — А он был. Он ушел. А вы не поможете.

Еще одна волна холода ударила по Костику еще более ощутимо, заставив покачнуться.

— Не поможете. Не поможете!

По траве пронесся ветер столь ледяной, что кончики травинок покрылись инеем. Кощей поднял глаза на призрака как раз в тот момент, когда очередная волна ударила его в грудь.

«Посреди бела дня», только и успел подумать Костик, улетая в Волгу.

Ворон, отправив к реке Костика, некоторое время еще сидел в машине, размышляя о том, что всё может оказаться сложнее, чем кажется. Худший вариант, если окажется, что странный тип, который заходил к отцу Павлу, и болтал про духа, из его старой братии. Обман, провокация, лишение сана — конечно, кто-то мог и просто ради развлечения поиздеваться над стариком-священником, но раз уж куратор отправил их в Старицу, во всем надо было искать смысл.

Отец Павел кому-то мешал. Кому?

Ворон сидел и внимательно осматривал округу — не хватало столкнуться лоб в лоб с кем-нибудь из своих же. Убедившись, что все в порядке, он вышел и поспешил к берегу реки, предпочитая не спускаться к воде, а пройти грунтовкой, с нее берег и гладь воды лежали как на ладони.

Склон зеленел травой, легкий ветерок шевелил волосы. Наверное место можно было назвать романтичным, так что Ворон даже поддался не слишком знакомому для себя чувству и некой отрешенностью наблюдал с вершины склона за зрелищным полетом Костика прямо в реку и спокойно разглядывал виновника этого происшествия: фигуру, что растворилась за секунду, как только он сосредоточил на ней свой взгляд.

— Вот же урод! — плевался Кощей, вылезая из воды. Речка оказалась неглубокой, и он без труда нащупал дно, едва вода сомкнулась над ним. Но сапоги были полны воды, а одежда насквозь промокла.

Ворон встряхнулся и сбросил с себя романтичное оцепенение, поспешив на помощь к товарищу. Протянув руку, он помог Костику выбраться из воды, внимательно осмотрел его, а потом сразу же округу и склон.

Прошла минута, затем другая, но вопреки ожиданий Ворона, никто не появился. Значит, что? Вся затея с призраком действительно нужна лишь ради того, чтобы убрать священника?

— Кащей, ты как? Живой?

— Да нормально все со мной! — Костик дрожал от холода, и непохоже. Что виной тому была лишь холодная вода в речке. Кащей стянул сапоги, вылил из каждого воду и уставился на Ворона. — Живой. Здоровый. Вот только озяб немножко.

— Ну-ну, — усмехнулся Георгий. — То-то ты искупнуться решил. Ладно-ладно, видел я все.

— Ну, раз видел, то тогда зачем спрашиваешь? Поехали! — Кощей, подрагивая, натянул обратно мокрые сапоги. — Доберемся до отца Павла, поговорим по душам, что его призраки тут вытворяют.

Вопросов и впрямь было много, другой вопрос, точно ли отцу Павлу надо их задавать.

Поднять сильного духа — такая еще задачка. Нет, ритуал, само собой, еще сложнее, но обычно вызванные любителями пошутить духи могли только чашки со стола скидывать. А тут явно постарались и приложили множество усилий.

— Может, переоденешься? — спросил Ворон, глядя на друга.

— Так поеду, пусть его… совесть загложет, — сердито бурчал Костик, запрыгивая в «буханку».

Даже несмотря на то, что Кащей пытался сдерживаться и не гнать, до отца Павла они добрались буквально через десять минут.

— Отец Павел! — Синев забарабанил в калитку, перекрывая грохотом шум соседского триммера. — Отец Павел!

— Ась? — та распахнулась в ответ резко, едва не задев нос Костика. — Вы уже вернулись?

— А может, мы пройдем? — почти прошипел Кощей. — Уж будьте так любезны!

— Да, конечно, — с самым невинным видом посторонился отец Павел.

Они вошли, священник уже привычно отправился к чайнику на окошке, налил воды в стакан, когда Костик заявил:

— Почему сразу нельзя было сказать, что он такой сильный?

Хозяин дома вздрогнул, стакан выпал из его руки и разбился вдребезги. Сам он при этом замер, как статуя.

— Отец Павел, — позвал его Ворон, и тот вздрогнул, глянув испуганно на пару гостей:

— Чего? — взгляд при этом метался между обоими, пока наконец, он не решил окатить из чайника сперва Кощея, а потом уже и Ворона.

— Ну мне мало вот в Волге поплавать было! — полурасстроенно-полувозмущенно заявил Костик.

— Так вы… вы… живые?

— В смысле — живые? — Кощей чуть не сел прямо на пол.

— Ой, да вы… ну, к столу, в общем, — отец Павел бочком приблизился к Синеву, слегка кивнул Ворону и обоих пригласил к столу.

— Да все мы живые люди, святой отец, — сказал Ворон, пытаясь успокоить священника и одновременно с этим вытереть лицо. — Но мы действительно работаем со всякой нечистью. То есть, против, конечно же.

— Отец Павел, — Кощей явно с трудом сдерживал раздражение. — Вы его действительно видели?

— Духа? Да.

— Разговаривали?

— Раз… А с ними что, разговаривать можно? — лицо священника вытянулось от изумления.

— Можно и даже нужно, — добавил Ворон.

— Только вы-то с ним тогда что делали? — поинтересовался Кощей. — Солью кидались, да водой обливали? И все? — с нажимом уточнил он.

— Ну да, — продолжил отец Павел, смутившись так, что старческое загорелое лицо вдруг стало пунцовым.

— И все?

— Да.

— Мама дорогая. Я то думал, что на такой случаях в духовной семинарии какие-то инструкции выдают, — возмущенно вздохнул Кащей. — В общем, призрак ваш сына ищет. Весьма упорно. Болтает много. С акцентом. Внешне — вроде бы как умерший нашего времени, не раньше двадцатого века.

— И как ты это понял? — перебил товарища Ворон.

— Фрака на нем не было, рубах всяких тоже, — пожал плечами Костик. — Вроде брюки на ногах. Ты бы тоже рассмотрел, если бы со мной пошел.

— Господи, помилуй, — отец Павел нервозно разгладил бороду. — А что делать то теперь? Как искать этого сына? И вы уверены, что нужно это делать? Он точно уйдет?

— Уйдет-уйдет, — успокоил его Костик. — Ни соли не понадобится, ни праха. Это не злой призрак, хотя довольно раздраженный. Попробуете догадаться, по чьей вине?

— Из-за меня? — ахнул старый священнослужитель.

— Да, только сейчас это уже неважно, — потряс мокрыми волосами Костик. — Человек… э-э-э, дух ищет сына. Подумайте, кто из местных это может быть. Городок-то у вас небольшой, людей такого возраста тем более мало. Разве что акцент странноват. Как немецкий, что ли. Никаких мыслей не всплывает?

Отец Павел молчал, видимо, потрясенный услышанным и только отрицательно покачал головой, как бы отвечая на вопрос Костика.

— Ну так как? — повторил вопрос мужчина. — А то ни на кого надежды нет. Дети пропадают, духи появляются, ещё вот и настоятель слушать не хочет…

— А что, и здесь полиция молчит? — Кеша удивилась словам отца Павла, припомнив Смирнова. — Все-таки дети пропадают.

— Да и молчит. Сколько уже заявлений сносили к ним, а что толку? — развел руками священник.

— Настоятель в курсе? — поинтересовался Ворон. — Может, через церковь попробуем?

— Не знаю, ой не знаю, — по-прежнему сокрушался отец Павел. — Сами посудите: дела какие творятся! А от силу имеющих — тишина. Никаких подвижек.

— Да что вы сразу к заговору ведете! — воскликнул Аркаша.

— Раз сверхъестественное имеется, так отчего заговору не быть? — взялся убеждать его отец Павел.

Молчание хранил один лишь Кащей, который наконец-то переоделся в сухое, но два купания в Волге хорошего настроения ему явно не прибавляли.

— Так поможете? — вдруг снова воодушевился священник.

— Ну точно это его батя был, — фыркнул Синев. — Что, Ворон? Давай, исполним долг. Поговорим с отцом-настоятелем. Убедим человека, что наш отец действительно святой.

— Исполним-исполним, — Георгий задумчиво смотрел на команду. — Птиц заслужил отдых, а нам с вами еще потрудиться надо.

С громким карканьем, шумя крыльями, ворон беззаботно полетел в лес. Георгий поймал себя на том, что завидует птице. Его самого не оставляло ощущение какого-то подвоха во всем происходящем, начиная с появления духа и заканчивая тем, что Семен был бывшим полицейским. В машине он, убедившись, что отец Павел занят какими-то изобретениями Аркаши — или это сам Кудесник развлекался, объясняя священнику какие его приблуды что умеют — Ворон поделился подозрениями с Кащеем.

— Серьезно думаешь, что бывший мент при деле? — бросил вопрос в воздух Синев. — Ну нет, не верю. Вот прям как чую.

— Не может не быть у колдунов в городе ни одного соглядатая. Глаза и уши в таких организациях и безопасность обеспечивают, и кормят…

— И чтец, и жнец, и на дуде игрец, Ворон, ты параноишь, — отмахнулся Кащей.

— А я смотрю, настроение твое улучшилось.

— Ну так, — Синев набрал воздуху в грудь. — Какое дело сделали, а какое еще сделаем!

Они въехали в город. Отец Павел напомнил адрес и имя настоятеля — Кирилл.

— Отец Павел, вспоминайте! Что еще вы знаете о детях? — пока было время, взялся расспрашивать священника Георгий. — Нам это очень важно!

— Да только то, что в приходе рассказывали, — пожал плечами мужчина. — Дети пропадают и всё тут.

— Может, попросту дети… в лесу заблудились или в речке тонули? — предположил Аркаша.

— Господь с вами! — воскликнул отец Павел. — Не в таком же количестве!

— Вы просто про пару ребятишек говорили, я и предположил, — заосторожничал Кудесник.

— Это только в нашем приходе. А в других?

— Так рассказывайте, что ж вы, — пока Кащей остановил машину на светофоре, в разговор включился Ворон.

— Сейчас-сейчас, два, да еще три, одна, потом двое… Больше десяти ребятишек исчезло. Буквально за две недели, — закончил какие-то внутренние подсчеты отец Павел.

— Разберемся, — процедил Ворон. Масштаб пропажи сделался совершенно иным.

— Поможем, — беззаботно добавил Костик, но, глянув на Ворона, уловил его настроение и осекся.

Атмосфера в машине стала неоднородной. Аркаша и священник, которому еще раз пообещали помощи, выглядели, как дети: один думал, что сейчас его в момент вернут к прежней жизни. Другой радовался, что наконец-то нашел ценителя, который искренне восхищался всем, что ему показывали.

Кащей, как ни отнекивался, вороновской паранойей все равно заразился и посматривал по сторонам, ожидая, что из-за любого угла может выскочить новый ДПС-ник с непонятными претензиями, а Кеша, в свою очередь, опять поймала хандру и тонула в хтонической бессмыслице происходящего.

Своеобразное разделение чувствовалось отдаленной тревогой, но пока никто не обращал на это должного внимания.

— Здесь? — Кащей остановил «буханку» у края дороги. — Адрес тот, вроде бы.

— Да-да, настоятель — человек скромный, — отец Павел как будто бы взялся оправдывать небольшой домик, видневшийся за забором, что в данном случае было совершенно не нужно. На роскошь и богатство команда обращала внимание в самую последнюю очередь.

— Оль, Костя, — Ворон, подумав, обернулся: — Сходите с отцом Павлом.

— Хорошо, — Кеша встрепенулась и пригладила практически идеальную прическу. — Хоть какая-то деятельность!

— В хорошей компании все хорошо! — Кащей не удержался от комментария, хотя вроде бы смирился, что Ольга давным-давно не обращает на его флирт никакого внимания.

Ворон внимательно наблюдал через лобовое стекло, как отец Павел, Ольга и Костик подходят к забору возле дома отца-настоятеля. Предчувствие близости чего-то темного его не покидало, хотя за компанию он был спокоен, как минимум, Кеша в таком настроении наваляет кому угодно.

Короткая заминка и троица скрылась за забором, после чего Георгий позволил себе вздохнуть с облегчением. Может быть и впрямь паранойя излишняя?

— Как-то волнительно! А ну как проклянет или анафеме предаст? — бормотал себе под нос отец Павел, семеня позади Ольги. — Вот так вот… — он совсем сбился с мысли, поэтому в дверь стучал Костик.

Прошла почти минута, пока в двери не заворочали ключом. Процесс затянулся, а потом перед троицей показался мужчина в возрасте — далеко не такой старик, как отец Павел, гораздо моложе. Во всяком случае, седины в его бороде имелось заметно меньше, держался он прямее и ростом был выше. При этом волосы были собраны на затылке, а строгий взгляд глубоко посаженных глаз буквально насквозь сверлил гостей, несмотря на классические очки без оправы:

— С чем пожаловали? — спросил он, когда даже Костику показалось, что настоятель уж слишком долго их рассматривает.

— Отец Кирилл, у нас есть очень деликатное дело и это совершенно не тот разговор, который надо вести на улице, — выдал Кащей. Брови настоятеля поползли вверх, но Костик быстро собрался, представил себя и Кешу и намекнул о теме беседы.

— Проходите, — сухо ответил мужчина, впустил гостей, а после надежно запер за ними дверь. Настолько надежно, что о ловушке задумался даже сам Синев. — Сразу расставим точки над и — этого человека я лишил сана за дело. Я так полагаю, что вы пришли за него просить?

— С чего вы так решили? — удивилась Ольга.

— Не вы первые, знаете ли. Но я обязан выслушивать всех, поэтому проходите, в гостеприимстве не откажу.

Он провел всех в светлую комнату, усадил, а сам навис над ними в ожидании не то оправданий, не то признаний в страшных преступлениях.

— Отец-настоятель, — первым начал священник, — прошу не винить меня в том, из-за чего сана вы меня лишили. Не бездельничал я, смуту не сеял и ни о чем богопротивном не помышлял. Человеку помочь хотел. Всем сердцем. И душой не кривлю, господь мне свидетель. И вот, — он повернулся сперва к Ольге, а потом к Костику, — вот этот человек сам видел, что там было возле реки.

— Боже милостивый! — лицо отца Кирилла изменилось вмиг. — Вы зачем мне шарлатанов каких-то привели? Еще скажите, что они колдовать умеют! — воскликнул он и малость побледнел.

— Нет-нет, — засуетился отец Павел, — никакого колдовства, все исключительно… научными методами. Церковными, то есть.

— Ну а вы сами что скажете, если говорить умеете? — взялся отец Кирилл за Костика.

— Чего тут говорить? Увидели духа, исполнили его просьбу, дух ушел, — Кащей пожал плечами.

— Духа? — недоверчиво спросил отец-настоятель. — И вы туда же?

Он вздохнул, сделав это так театрально тяжко, что Ольга с Костиком поежились почти одновременно. В своем черном одеянии отец Кирилл настолько сильно отличался от сидевшего меж них священника, что их можно было посчитать едва ли не противоположностями.

И держался он гордо, уверенно, точно знал все, а троицу лишь испытывал. Но на этом разговор не закончился. Отец Кирилл продолжил расспросы более детально. Как, что, кто, где, с кем — вопросы, которые он задавал, исчислялись десятками и, казалось, что им не будет конца. Как и силам самого настоятеля, который даже не задумывался, когда бросал своим гостям очередной вопрос.

Им пришлось рассказать не только о том, что случилось, но еще и про Семена, с которого это все и началось, про цыган, что продали ему металлоискатель и направили в то самое место, где появился дух.

Отвечал в основном Кащей, искренне стараясь обойтись без дара, кое-где добавляла Кеша, а вот отец Павел под таким потоком вопросов сник окончательно, решив. Видимо, что на прощение рассчитывать бессмысленно.

— Ну я даже не знаю… — протянул настоятель в конце, как видно сам утомившись от своих расспросов, но закончить фразу не успел. С улицы послышался гомон нескольких голосов и шум, как будто от ударов.

— И что ты мне предлагаешь? — заявил настоятель Кузьмичу под изумленными взглядами Кеши, Костика и отца Павла. — Поверить, что вот эти двое смогут нам помочь?

У Кеши, следом за священником, медленно отпадала челюсть. Она не ожидала увидеть здесь Кузьмича, который при их первой встрече выглядел, как деревенский дед, а теперь, как оказалось, имел весьма серьезное влияние на отца Кирилла.

— Извините, а вы не поделитесь с нами? А что тут происходит? — спросила она, но на нее даже не посмотрели. Костик решил по рыцарски выступить в защиту дамы и даже встал с дивана, но, наверное, впервые в жизни не нашелся, что сказать.

Глядя на изумление Кащея, Кузьмич по-стариковски добро улыбнулся ему:

— Иногда дар надо держать в узде, молодой человек. Смирение — путь к истине.

— Что? — брови его изогнулись в изумлении, когда он понял, что дар его опять не работает. — Как⁈

Отец Павел медленно переехал к краю дивана, подальше от компании, которую сейчас он начал считать опасной.

— Сидите, все в порядке, — успокоил его настоятель. — Ничего страшного не случилось. Давайте все успокоимся.

— Кто он? — одновременно спросили Кеша и отец Павел. Но девушка указывала на Кузьмича, а священник — на Костика.

— Белый колдун я, — шаркнув ногой в старом сапоге, заявил Кузьмич.

— Да так мы и поверили! — хором выдали Костик с Кешей, разом шагнув подальше от всех.

— Не советую уходить сейчас, — подхватил отец Кирилл. Кеша потянулась за ножом, что всегда носила за спиной, пока отец Павел тихонько вжался в диван.

— Оставь клинок, девочка, — ласково проговорил Кузьмич и Ольга ощутила, как пальцы ей отказывают. По телу пробежала дрожь, а затем накатила волна слабости.

— Отец-настоятель, может быть, вы хотя бы мне объясните, что происходит? — выдавил наконец из себя отец Павел.

Тот бросил взгляд на Кузьмича, что озорно смотрел на Кешу с Костиком.

— Вот ведь люди-то, а! Когда надо слова нужные сказать, рыбами прикидываетесь, тьфу! — с притворным огорчением выдал тот. — Проверял я вас. Хотел убедиться, что вы те, за кого себя выдаете. Светлые. Правильные. Чистые, — быстро заговорил старичок. — В контру тем, кто вот сейчас ваших друзей похитил.

— А с чего бы это не вашим друзьям похищать наших друзей? — процедил Костик.

— Ну хотя бы потому, что с темными колдунами никто из нас дел не имеет. Это вот где-то среди вас темнинка еще гуляет. След из прошлого, не более. Чую я такое, — продолжал Кузьмич. — А нам надо было удостовериться, что вы на стороне добра.

— Так дух у реки это… — начала Кеша.

— Проверка, да. И даже не дух. А вот то, что вы по доброте душевной пришли за Павла просить… Отец Кирилл думал, что он вам от ворот поворот даст. А вы вон какие, настойчивые. Хотя знали, что у вас ничего не получится — ибо власти реальной нет над настоятелем, — болтал Кузьмич. — Если бы меня не было, то и…

— Притормози уже, — не выдержал настоятель, и старик действительно умолк. — Отец Павел, вы избавились от духа, что терзал вас?

— А… я… Да, — тот усердно кивнул. — Вот с помощью, — он захлопал ртом, точно потеряв дар речи, и просто указал рукой на Кешу с Костиком.

— И тех, кого забрали, — снова влез в разговор Кузьмич. — Надо спешить.

— Надо, — согласился отец Кирилл. — При свидетелях заявляю, что возвращаю отцу Павлу его место при церкви и приношу свои извинения за содеянное. Прости меня.

— Б-бог простит, — священник начал заикаться. — Я и не верил.

— Да свершилось, — перебил его Кузьмич. — Нам с вами действовать надо, чтобы друзья ваши не пострадали. Ну и колдунам в их темных делах помешать.

Костик наконец-то пришел в себя, обнаружив, что Кеша держит его за плечо, не давая тому сорваться с места. Он расслабился и даже позволил себе улыбнуться. Ольга тут же убрала руку и недовольно нахмурилась.

— Так все-таки! Что у вас здесь происходит?

— Темные колдуны здесь происходят, — ответил отец Кирилл, встав позади дивана. Кузьмич прошлепал и занял свободный угол на нем:

— Детей похищают и, кажется, планируют какой-то серьезный ритуал провести со дня на день.

— Что-то подобное мы и предполагали, — кивнул Костик. — Иначе бы полиция не взялась за нас столь ретиво.

— Здешняя полиция у них давно в кармане, юноша, — выразительно отметил Кузьмич. — Ты посмотри, что они сделали: ведь отца Павла чуть на тот свет не отправили! С такими выходками. Духа вызвать!

Костик с Кешей переглянулись: понятнее пока ничего не становилось.

— То есть, вся полиция помогает колдунам? — спросила Ольга.

— А Семен? — вдогонку ей поинтересовался Костик.

— Семен? — переглянулись Кузьмич с отцом Кириллом.

— Тот, по чьей вине и появился дух, — пояснил Синев.

— А, бывший полицейский, который ныне нумизмат и кладоискатель, — улыбнулся Кузьмич. — Нет, он безобидный. Не с ними. Он и ушел-то, мне кажется, как только все по наклонной пошло.

— Уверены? — осторожно поинтересовалась Кеша.

— Ну, абсолютно ни в чем нельзя быть уверенными, — пожал плечами старик. — К тому же мы не следим за всеми подряд, чтобы вот так вот взять и сказать — да, он светлый. Но плохого я о нем тоже не могу сказать. Послушайте, ситуация правда сложная, я все понимаю. У каждого из вас есть особый дар, который поможет нам, — он глянул на отца Павла, который сидел с подрагивающей бородой. — Водки неси, — попросил он отца Кирилла. — Успокоить нервы надо человеку.

Отец Кирилл недовольно поджал губы, но не стал спорить и скрылся на кухне, а Кузьмич быстро продолжил:

— У нас в Старице уже не первый год черные колдуны водятся. Я их чую, но и они меня. До поры до времени — побаивались, осторожничали. А потом один за одним три моих ближника погибли, все светлые!

— Да ладно. — вырвалось у отца Павла. — Прям колдунов убили?

— Вот именно, — поднял указательный палец вверх Кузьмич. — Убили! И дела никому нет! Я еще понять не могу, что происходит, а оказалось, что эти изверги и полицию под себя подмяли — непонятно каким макаром только — и окончательно страх потеряли. А теперь вот дети исчезли. Наверняка, похитили их! И я считаю, что уже за гранью! И не только я! А детская кровь для очень страшных ритуалов требуется.

— Нам бы друзей сперва вытащить! — воскликнул Костик. — Куда мы без Ворона и Кудесника!

— Не вытащите вы их сейчас. Никак не вытащите, — Кузьмич посмотрел на него почти умоляюще. — Это ж как с палкой против целой армии. Время потеряете, а то и свободу. Что мы тогда без вас делать будет? Лучше уж мы вам поможем!

Вернулся отец Кирилл с граненым стаканом, и Костик с Кешей посмотрели на этот клуб «тех, кому за…» весьма скептически. То ли шутка, то ли чего похуже.

— Знаешь, Кузьмич, мне сан как минимум не позволяет, — заявил настоятель. — Да и здоровье тоже не лошадиное. У отца Павла возраст далеко не мальчика. Ты кого из нас в помощники к ним приписать успел?

— Да хотя бы вот себя! — белый колдун вскочил, подпрыгнул, демонстрируя собственную готовность. — И еще люди найдутся! Только действовать надо!

Синев захлопал глазами. Происходящее вихрем вертелось вокруг, оставив его на периферии. Он слушал, но полноценной картины не складывалось. Что-то страшное происходило, а с чего начать распутывать клубок — так и проносилось мимо.

— Детей надо найти и помешать колдунам провести ритуал, — заявил Кузьмич. — Где у нас детишки пропадали?

— Везде пропадали, — пожал плечами отец Кирилл. — Как тут определишь, где их держат?

— Ты глупых вопросов не задавай, а найди номер Семена, пускай сюда мчит. Оружие возьмет, скажи, дело срочное.

— Так он и сорвется, — недоверчиво покачала головой Кеша.

— Силу веры недооцениваешь, девочка, — заявил настоятель и ушел звонить. Кузьмич тем временем продолжал:

— У меня есть пара догадок. Это же все в местах силы. Колдуны нас с толку сбить пытались. Мальчика одного вот в лесах нашли деревенские через день, как пропал. На самом деле, мы тут все боимся. Колдуны дюже сильные стали. И много их. Сами видели, на что способны, — он потыкал пальцем за окно. — И я думаю, за нос они нас водят. Надо в местах силы искать. А их тут не очень-то много. Сдается мне, что в Старицкие каменоломни ехать надо.

— Это же целый лабиринт! — подал голос отец Павел.

— У нас куда ни плюнь — одни лабиринты! Я вот, чего думаю: надо бы нам по деревням посмотреть близ каменоломен. Ну не резон детей держать далеко, а потом туда свозить. Все пропавшие — малыши совсем, им и десяти лет нету!

— А почему их не в самих каменоломнях держат? — предположил Синев.

— И там тоже могут. Но ведь как говорится: «не держи яйца в одной корзине». Все рядышком, но порознь, — продолжал старик. — А как детишек найдем, так и друзей ваших отпустят — зачем держать, ежели дети скажут, что это не ваши их похищали.

— Разумно, — кивнул Костик, глядя на Ольгу. Та согласилась.

— Семен едет, — вошел в комнату настоятель. — Я сказал, что дело срочное. Может, чаю?

Нехотя Кеша с Синевым согласились. В их головах ситуация до сих пор не уложилась окончательно, а Ольгу это добивало еще и повторением: снова колдуны, снова полиция, снова схватили Ворона с Аркашей. Одна ее часть рвалась им помочь, другая пыталась зацепиться за поиски детей: чтобы два дела разом сделать — и спасти, и ритуал прервать. И, как следствие, помочь Георгию с Кудесником.

Настоятель вынес несколько чашек крепкого черного чая.

— Пейте, не бойтесь, — он отпил из своей почти половину, к нему присоединился Кузьмич, а потом и отец Павел, до сих пор хранивший молчание.

Семен постучал, когда Ольга неспешно пригубила напиток и обнаружила, что это действительно чай. Отец Кирилл впустил очередного гостя и тот с удивлением уставился на Костика:

— Так вы и правда… оттуда?

— Откуда? — теперь удивился настоятель.

— Ну, я смотрю, вы помогли отцу Павлу, как обещали, — уже спокойнее заметил Семен.

— Еще как помогли! — Кузьмич допил чай и зажмурился от удовольствия.

Кеше показалось, что происходящее его, похоже, отчасти забавляло. Или просто все белые колдуны были с легкой придурью.

— Так чем я могу быть полезен? — продолжил Семен, не став углубляться в церковные темы.

— Твои бывшие коллеги арестовали их друзей, — продолжил Кузьмич. — По подозрению в похищении детей. Нам надо найти ребятишек. Только и всего. А то ждет их судьба моих же помощников. Трое сгинули, между прочим, — и, заметив, как на него смотрит Кащей, добавил: — Без подробностей. Слишком уж… Кроваво.

Костик понимающе кивнул, но при том заметил, что Кузьмич не стал вдаваться в тему колдунов. Комментировать это он не стал, хотя и считал плохой идеей скрывать что-либо от членов команды.

— Только и всего, — хмыкнул Семен. — Кстати, с духом-то как?

— Разобрались, — закивал Кузьмич.

— Да я у отца Павла спрашивал, папань.

Кузьмич заметно надулся. Таких фамильярностей он не терпел.

— Разобрались, — еле слышно ответил отец Павел, еще не до конца веря в происходящее.

— Раз с этим справились… — повел плечами Семен. — Помогу. Давайте. Что делать будем?

— Главное — не привлекать внимания полиции, — заговорил Кузьмич, отойдя от обиды. — А первее всего — надо за посохом съездить ко мне домой.

— За чем? — Семену показалось, будто он ослышался.

— Ты меня хоть и папаней назвал, но без допинга на охоту не хожу, — вдруг выдал Кузьмич, выпрямился, вытянулся и будто бы даже стал выше прочих. — В Вяхирево сперва. А вы тут вдвоем чаек допейте пока, — махнул он священнослужителям. — И это… Кирилл… Я не знаю, как ты это сделаешь, но надо убедить начальство открыть глаза. Иначе сгинем мы тут все!

Кузьмич оказался мужиком решительным, но вежливым. Поэтому сперва хорошенько замахнулся, точно хотел одним ударом кулака дверь выбить, но потом заосторожничал и постучал одними костяшками пальцем.

— Уходите! Не открою!

— Эка невидаль, — фыркнул Кузьмич, а потом тихонько шепнул Ольге: — Чуешь?

Ольга зажмурилась. Четкости не было, как и полного понимания. Обычно, если ей и удавалось поймать момент, это происходило в миг выброса адреналина. А сейчас она отчего-то была спокойная — и компания Кузьмича явно была тому виной.

— Вижу. Не совсем получается у тебя. Потому что дару твоему наставника не было, — Кузьмич понимающе кивнул. — Много вас таких, кто имеет, но не умеет. Ладно. Успеется.

Он взмахнул ладонью и замок в двери щелкнул.

— Если что, ты же понимаешь, что женщина тут не при чем? Юродивая она — такая и есть. Используют ее. Так что если вдруг… Тише-тише, дамочка, мы не к вам, мы на этаж пониже, — добавил он, когда в захламленной передней женщина, только что лупившая Костика мотыгой, вжалась в старое ободранное кресло. — Ошиблись мы, — продолжал болтать Кузьмич, дав отмашку Ольге. — Сейчас дверку найдем — и все. И уйдем. Хорошо?

— Хорошо, — почти гипнотически протянула женщина.

— Нашла! — Кеша дернула кольцо в люке на полу, потянула на себя.

Из открытого люка пахнуло сыростью и плесенью. Ольга отвернулась, прикрыв рукавом лицо.

— Чернота людская во всей ее черной красе, — продолжал ровно бубнить Кузьмич, точно все еще с хозяйкой дома болтал, а не переключился на Ольгу. — Только тебе все равно вниз прыгать. Если спину мне прихватит, я вам не помощник буду.

Ольга осторожно спустился в подвал, темный, сырой и по-прежнему вонючий несмотря на то, что там лихо сквозило, как и полагается в гнилом деревянном доме. Без всякого видения и дара она заметила девочку в грязном платьишке, что вжалась в угол. Признаков жизни малышка не подавала. Осторожно подняв ее на руки, Кеша вылезла наверх.

— Машенька моя! Машенька! — женщина тут же вскочила, забыв о том, как она кричала на всю улицу, что «юродивая», и вмиг обратилась нормальной.

— Не твоя она! — металлическим голосом выдал Кузьмич и женщина рухнула на пол. — А вот что с девочкой сделали… — он покачал головой. — Ай-яй-яй! Придется немного поработать. Или… — он сбился с мысли, глянул в окно, где Семен с Костиком придерживали соседа. — Никогда не знаешь, как лучше. Вот как лучше? — старик вдруг посмотрел на Кешу.

— Не знаю, — та растерянно покачала головой.

— Как сердце подсказывает, так и лучше, — Кузьмич слегка улыбнулся. — Положи девочку на пол.

Ольга послушно выполнила просьбу старика, который все равно повернул ребенка так, чтобы макушка ее смотрела на восток, приподнял веки, пощупал пульс, хмыкнул себе под нос.

Затем он зажмурился, что было мочи, напрягся, задрожал, поднял руки вверх, рухнул на колени и одновременно с этим коснулся кончиками пальцев лица девочки. Та вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на Кузьмича.

— Здрасьте, — произнесла она. — А вы кто? Где мама с папой?

— Я Ольга, — представилась девушка, тронутая простотой девочки, которая вроде как и не понимала, где находится и что происходит.

— Кузьмич, — приложив ладонь к груди, добавил старик. — Мы не знаем, где твои мама и папа. Встать можешь?

Девочка пошевелилась. Ольга в это время опасливо косилась на женщину, что валялась рядом:

— А с ней… — начала она, но Кузьмич ответил прежде, чем Кеша успела закончить вопрос:

— Все будет в порядке. Проснется и не вспомнит этого дня. Как тебя зовут? — продолжил он расспрашивать девочку.

— Юля.

— Юля-Юля, девочка июля, — пропел старик, криво улыбаясь. Девочка попыталась улыбнуться в ответ.

На вид ей было лет десять, может одиннадцать. Темные волосы успели сбиться в колтуны, а чумазое лицо наверняка принадлежало какой-нибудь симпатичной отличнице, как отметила про себя Кеша.

Заметив, что девочка их не боится, Кузьмич продолжил расспросы:

— Что последнее ты помнишь?

— Мы с братом на великах гоняли.

— Здесь?

— Да, в Старо-Ямской.

— Это по другую сторону реки, девочка, — ответил старик. — Тебя похитили.

— О… Она? Я ничего не помню! — девочка вдруг запаниковала. Старик поднял ладонь и так, широко раскрыв глаза, успокоилась.

— Позови своего друга, — попросил Кузьмич, не прерывая зрительного контакта с Юлей. — Он поможет.

Кеша сильно сомневалась, что дар Костика поможет, но чем черт не шутит. Она подошла к окну, постучала в стекло и махнула рукой. Кащей, оставив Семена наедине с соседом юродивой, поспешил к дому.

— Чем могу… — начал он и осекся, увидев на полу женщину без сознания и темноволосую перепачканную девочку. — Опа…

— Букву «Ж» ты вовремя пропустил, нехорошо при детках ругаться, — ответил Кузьмич, не поворачивая головы. — Дар твой нужен. Не помнит она ничего, — добавил он выразительно, то ли намекая на то, что девочка врет, то ли имея в виду что-то уж совсем клинически невозможное.

Костик недоверчиво посмотрел на девочку.

— Как звать? — спросил он.

— Дарья, — ответила девочка.

Кеша растерянно захлопала глазами. Кащей как ни в чем ни бывало присел на корточки между Кузьмичом и девочкой, ведя себя, как заправский вожатый.

— И как оно?

— Голова болит, — поморщилась Дарья.

— Ты же вроде Юлей называлась, — не удержалась Кеша, но Кузьмич замахал на нее рукой.

— Не, Даша я, — упрямо продолжала девочка. Кузьмича она игнорировала, а на Кащея смотрела, как подозреваемые смотрят на полиграф: искоса, с опаской, не понимая, как появляется правда из их уст.

— А отчество у Даши есть? — улыбнулся Кащей.

— Олеговна.

— Не лучшее в мире отчество, зато папка хороший, да?

— Не знаю, он ушел три года назад, — без эмоций ответила девочка.

— Грустно, наверно, без папки.

— Та не, мама нового нашла, — все тем же тоном продолжала Даша.

— А зачем другим именем назвалась? — резко сменил тему Костик.

— Так я вас не знаю. Мало ли, кто вы такие!

— Такие, как те, кто тебя здесь запер? — расспрашивал Кащей, уловив одобрительный кивок Кузьмича.

— Не знаю, кто меня здесь запер.

— А женщину эту знаешь? — спросила Кеша.

Даша глянула на лежавшую на полу, помотала головой и впервые глянула на Костика:

— Не знаю. Первый раз вижу.

— Что последнее помнишь?

— Мы с Илюшкой на великах гоняли, — девочка ожидала новых вопросов, но, когда их не прозвучало, продолжила рассказ: — Вдоль реки катались. У бабушки дом в Старо-Ямской.

— А тут ты не обманываешь? — поинтересовался Кузьмич. — Как с именем.

— Нет, — ответила она и старик фыркнул.

— Вот дети пошли… Ладно, — он добродушно махнул рукой. — Рассказывай.

— Катались у реки, там, где еще песок не начинается. Приехала машина, большая такая, черная, типа джип. Грязная только. Оттуда трое вышли — схватили Илюшку, прям с великом! — Даша сделала большие глаза и ее рассказ вдруг стал живее: — Представляете? Открыли багажник, рот зажали, засунули… И на меня пошли. Я развернулась и погнала, только вот в песке застряла, меня и догнали. Велик у реки остался.

— Как выглядели те, кто хватал тебя?

— Одного помню, — Даша наморщила лоб. — Он выглядел, как будто его лицо катком переехали. Как в мультике, знаете? Снизу вверх так…

— Хорошее описание, ищем плоского человека, — покачала головой Кеша.

Костик сделал ей знак не мешать.

— Еще что-нибудь? — ласково спросил Кузьмич.

— Больше ничего не помню. Только как он ко мне подходил, руками что-то вертел, как фокусник. Нос у него почти как у тебя, — она вдруг ткнула пальцем в Костика. — Только старше намного. И страшнее.

— Спасибо за честность, — пробормотал Кащей.

— А брату у тебя сколько лет? — уточнил Кузьмич.

— Восемь. Мне скоро двенадцать, — добавила девочка и приподнялась на локтях.

— Встать можешь?

— Да.

Старик поднялся на ноги, дал руку Даше и вдвоем они подошли к окну.

— Посмотри на тех двоих, — из-за тоненькой занавески он показал на Семена, что все еще держал мужика. — Узнаешь кого-нибудь?

— Не-а, — та покачала головой. — Никого из них не знаю.

— Это хорошо, — закивал Кузьмич. — Очень хорошо. Доверяй, но проверяй! — выразительно добавил он под вопросительные взгляды Костика и Ольги. Троянские лошадки никому не нужны. Особенно сейчас.

— А тот… которого как катком переехало, он же плохой? Зачем ему Илюшка?

— Натуральный злыдень, — ответил Кузьмич. — Мы его найдем, по кумполу настучим и Илюшку вернем. Как твой братишка выглядит?

— Ну он не совсем братишка. Он от нового папы…

Лицо Кузьмича выражало сперва тяжелые математические подсчеты, которые не поддавались человеческой логике, потом понимание, а потом и сочувствие.

— Тогда понятно все. Светленький наверно, голубоглазый.

— Да… — девочка растерянно округлила глаза. — А как вы догадались?

— Если бы братишка был, как ты, мы бы его тут же и нашли. А его тут нет. Зачем-то именно он злыдням нужен, — Кузьмич почесал в затылке.

— Девочку же надо родителям вернуть, — заявила Кеша.

— Надо. Но не сейчас, — вдруг возразил Кузьмич.

— Это как так⁇ — удивился Костик. — Мы ее нашли, освободили…

— Ох, ребятки, вы бы хоть книжки почитывали. Ладно дарами вашими не занимался никто, но вот такое… бескультурье… Это уже слишком.

— Да что не так⁈ — вспыхнула Кеша.

— А я скажу, что не так, — Кузьмич подошел к ней на пару шагов уверенно, но без агрессии, лишь с готовностью отстаивать свою точку зрения, которую он считал единственно верной: — Видели, что с вашими друзьями случилось? Полиция забрала. Мы вернем девочку родителям, куда они побегут? В полицию, докладывать, что, мол, Дашенька наша обнаружилась. Прямо к дому привели добрые люди. Старик такой-то, деваха миловидная и бывший мент на машине. Сколько времени понадобится, чтобы нас всех тут повязали? Или чтобы ритуал быстрее провели? Или еще детей похитили?

— О чем это вы? — нахмурилась Даша.

— Милая моя, потерпишь еще несколько часов без родителей? — обратился к ней Кузьмич, пока Костик с Кешей переваривали полученную тактическую информацию.

— Ну… они наверно переживать будут.

— А мы хотим плохих дядек поймать. Только вот если ты вернешься к родителям, они могут понять, что мы за ними охотимся.

— Вы как истребители всякой нечисти, да? — Даша пришла в полнейший восторг. — Это та-а-ак кру-у-уто!

Кузьмич незаметно толкнул локтем Костика. Тот аж подпрыгнул. Девочка улыбнулась и, округлив глаза, уставилась на него.

— Только это большой секрет. Как в кино, — заявил он, под уверенные кивки освобожденной. — Никому ни слова, чем мы занимаемся.

— Ага-ага, поняла.

— Тогда в первую очередь — умыться, — и Кузьмич предложил Кеше отправиться с девочкой к раковине, чтобы смыть грязь. — Ну, понял, почему ей следует здесь малость побыть?

— Понял-понял, — недовольно ответил Кащей, глядя вслед Кеше, потом отвернулся и встретился с лукавым взглядом Кузьмича. — Чего⁇

— Женщину в ней увидь. А не предмет обожания, — посоветовал старик.

Костик лишь неопределенно мыкнул, не зная, как реагировать на такие непрошенные советы от малознакомых стариков, к тому же белых колдунов. Тот не стал развивать тему, а вместо этого подошел к женщине, лежавшей на полу, положил ей руку на лоб и стал нашептывать.

Среди его бормотания Кащей расслышал лишь «отпусти» и «прими», а остальное слилось в единый поток монотонного бормотания. Когда Кеша с Дашей вернулись в комнату, старик уже закончил.

— Решили, значится, ты побудешь здесь, — заявил Кузьмич. — У этой невероятной душевной доброты женщины. Она тебя покормит, телевизор посмотрите. На улицу — не выходи. Завтра — самое позднее, как тебя заберем.

— Так она же… — покосился на женщину, но колдун, положил руку ему на плечо:

— Нормально все. Так, Дашуль, через полчаса она придет в себя. Нас здесь уже не будет. Ну, нехорошо, если она нас здесь увидит. Нам пора, — и он призывно махнул рукой Кеше и Костику.

Уже за порогом, едва закрылась дверь, Костик не удержался:

— А как же «Позаботься о ней»?

— Молодой человек, — Кузьмич остановился и развернулся, пристально глядя на Кащея. — Скажи мне, ты дурак или как?

Костик захлопал глазами.

— Девочка для своих лет очень умная. Сама знает, что надо сделать. Без поучений. И про нас забудет сразу же. До самого нашего возвращения. Ни внимания не привлечет — потому что будет занята этой женщиной. И наоборот.

— Но ведь она же… — Костик покрутил пальцем у виска.

— Не надо женщин обижать попусту!

С этими словами он направился к Семену с явным намерением окончательно решить вопрос с назойливым соседом.

— Ну что, мил человек, — Кузьмич встал на расстоянии вытянутой руки, изучая мужика. — Как звать?

— Федор.

— Мне с ним тоже надо будет поговорить? — поинтересовался Костик, но Кузьмич цыкнул на него. Впрочем, мужик воспринял эту фразу, как угрозу и дернулся, точно собирался поднять вверх руки. Только Семен держал его крепко.

— Да я и сам все скажу, что нужно, даже если бить не будете! Оно мне не надо.

— Что «оно»? Что «не надо»? — наседал на мужика Кузьмич, явно осмелев то ли после удачного фокуса с женщиной в доме, то ли на фоне численного превосходства сил добра. — Что вы тут устроили? Где брат этой девочки?

Семен при этом сильнее стиснул его руки. Федор побелел.

— Да скажу я, скажу! Все скажу! Руки только оставьте, мне ими работать еще.

Кеша с Костей подступили ближе, встав по разные стороны от Кузьмича.

— Только я давно не видел…

— Мальчик вам зачем⁈ — с нажимом выдал Кузьмич. Мужик даже как-то сжался.

— Слушайте, лично мне он нафиг не сдался. Вот правда, — он попытался пошевелить плечами, но Семен все еще тисками сжимал его запястья. — И я ни ее не знаю, ни ее брата. Не видел. Не хватал. Мне ее привели и сказали — надо спрятать. Дней на пять-шесть. Максимум на неделю.

— То есть держать тебе ее еще сколько надо было? — уточнила Кеша.

— Пару дней максимум.

Кузьмич едва заметно расслабился. Да и прочие уловили — есть еще время.

— Так что за ритуал вы проводите? — остановить белого колдуна было практически невозможно.

Казалось, что идеальная роль человека, ведущего допрос, должна быть отведена Семену. Но вместо этого он лишь стискивал пойманного, не давая тому пошевелиться. А добродушный внешне старик закидывал его вопросами. На которые, тем не менее, получал ответы.

— А, про ритуал вы знаете, — Федор вроде бы расслабился. — Я, честно сказать, и сам не понимаю, что это такое. Но якобы надо было собрать какое-то количество детей. Обязательно светленьких, светловолосых, то есть, — он сделал еще одно усилие, чтобы занять более удобное положение. Семена это не устроило, и он хорошего встряхнул мужика.

— Не так резко, мы же не фашисты какие-нибудь, — попросил Кузьмич. Семен ослабил хватку.

— Дети, обязательно мальчики, обязательно блондины, — повторился Федор. — Не старше восьми лет, причем как-то это все еще по календарю высчитывали, чтобы не старше определенного количества лун. Гемор еще тот был. Как-то я им привел одного в каменоломни, а они…

Он осекся, когда понял, что умудрился сболтнуть лишнего.

— Ой, — проронил он.

— Семен… — предупреждающе поднял руку Кузьмич, но бывшего полицейского это не остановило.

Мужика он, что было сил швырнул на землю.

— Я его сейчас к чертям собачьим… — завелся Семен. Старик попытался его тормознуть.

— Кузьмич, — крикнула Кеша, заметив, что Федор водит руками, что-то чертит на земле.

На ее крик обратил внимание только Костик, но ему мешался сам волшебник. Пока Кащей пытался добраться до лежавшего, намереваясь хорошенько пнуть того, рисунок на земле был закончен.

Четверку отбросило от колдуна на пару метров. В доме жалобно зазвенели стекла, но за пределами этого участка никто ничего не заметил.

Федор вскочил и пустился наутек.

— Нельзя его отпускать! — выплюнув изо рта ком земли, выпалил Кузьмич. — Он же предупредит своих!

На любопытную девочку, прильнувшую к окну, никто внимания не обращал. Кузьмич пытался подняться, Костик помогал Кеше, которая на сей раз не отказалась от его руки. Семен рванул было в погоню, но застыл прямо в калитке — Федора и след простыл.

Всюду, насколько хватало глаз, была пустота. То, что любопытство у местных жителей исчезло, было понятно. Но что Федор буквально растворился в воздухе, казалось фантастикой.

— Бегать за ним я не буду, — наотрез отказался Кузьмич. — И поважнее дела имеются. Не поймали, как ты, Семен, любил говорить, по горячим — и бог с ним. Или черт. Безбожники… Более важное дело имеется.

— Он говорил про детей в каменоломнях, — вставил Костик.

— Именно, — оценил его внимательность Кузьмич. — От Даши избавились давно, надо полагать, что ритуал им надо провести буквально сегодня-завтра. Чем мы потратим время на поиски одного — не лучше ли отправиться сразу в логово к злодеям?

Семен поджал губы:

— Уж прости, Кузьмич, но фанатики и сектанты не по моей части. Особенно те, что в катакомбах прячутся.

— Да? — ухмыльнулся старик. — Заднюю даешь?

— Так и нога у меня еще не прошла.

— Неверующие, — Кузьмич закатил глаза, а потом посмотрел на Семена. — Заставить бы тебя сплясать!

— Что? — нахмурился Семен. — Дед, ты чего?

— Ты меня из отца до деда понизил? Звания лишил? — завелся Кузьмич и щелкнул пальцами. Семен вздрогнул и отскочил назад. Старик довольно заулыбался, глядя на его удивленную физиономию: — Ну как?

— Это что еще такое?

— Фокусы старческие! — теперь нахмурился Кузьмич. — Долго лясы точить будем? Дуй к машине, — и, проводив Семена взглядом за калитку, выдохнул: — А то все «зачем», да «чего», да «я не такой». Зато в багажнике барахла полно. Веревки, крюки, фонарики. Все, что нам надо.

В иномарку загрузились только для того, чтобы оперативно добраться до каменоломен. Несмотря на то, что за деревней сразу же начинались указатели для туристов, в основной массе неорганизованных, сперва немного заплутали.

— Давно я уже тут не бывал, — высказался Кузьмич.

— И что вы тут делали? — не удержалась Кеша.

— Столичных гостей водил.

— Опа, — удивился Костик. — Белый колдун — и гид?

— А чего такого? — Кузьмич посмотрел на бледного, как мел, Семена: — Ну чего ты? Расслабься, а то руль пополам сломаешь. Нечего его так стискивать. Или страшно?

— Не страшно, — соврал Семен, с трудом оторвал от руля одну руку и почесал лоб. — Что происходит-то? Это правда обычные фанатики или…

— Если бы мы знали, — многозначительно протянул Кузьмич.

Машину бросили за несколько десятков метров до одного из многочисленных, по словам знатока, гида и просто белого колдуна Кузьмича. Сам он схватился за ружье, словил недоверчивый взгляд Семена и сказал:

— Они обычные люди. Что бы они ни делали, как бы ни звались — большинство из них только пугает.

— Ага, как Федор, — скептически высказался Семен.

— А вот сейчас надо делать не как в кино, надо сперва стрелять, а только потом задавать вопросы. Распределяй снаряжение.

У Кеши с собой и так была пара метательных ножей, но он крепкого армейского она не отказалась. Костику досталась дубинка, обоим Семен выдал фонарик. Сам он взял веревку и пистолет, хотя долго смотрел на него, точно сомневаясь в его полезности.

— Вы двое… ну, то есть… четверо или сколько вас там, — начал он, — давно этим занимаетесь?

— Не очень, — честно призналась Кеша.

— И как?

— Страшно, — продолжила она, пока Кости пожимал плечами.

— А…

— Пойдем, говорю же, хватит лясы точить! — Кузьмичу с двустволкой в руках не хватало только ватника и шапки, чтобы окончательно сделаться похожим на Сусанина. С учетом места, куда они направлялись, такое сходство выглядело весьма двусмысленным.

До входа добрались молча. Рядом с ним Кузьмич разложился, опустился на колени, проверил свод, сунув руку в черный пролом размеров едва ли достаточных, чтобы туда можно было проползти на корточках.

— Так-с, — он взялся командовать. — Веревку готовьте, фонарики пока не включайте, — и, пока Семен взялся разматывать снаряжение, включил гида: — Здесь же каждый грот имеет свое название. Подробную карту перерисовывали несколько раз, но она так полностью и не охватывает все каменоломни.

— Кузьмич, ты чего, — закрепляя один конец веревки, заговорил Семен. — Молодость вспомнил?

— Болтаю, чтобы кое-кому нестрашно было, — съязвил тот. Кеша фыркнула, и Кузьмич довольно улыбнулся, а потом, точно нужный эффект был достигнут, внезапно посуровел: — Ты первая, — ткнул он пальцем в Кешу.

— Почему она? — возмутился Кащей.

— Потому что чует. А пока ты решишь заболтать кого там встретишь, тебя уже по тыковке тю — и унесли.

— А ты не можешь?

— Могу, но и меня тогда учуют в ответ.

— Как все сложно, — протянул Семен, глянул на Кешу. — Нет, я бы с радостью первым полез, но мне не предложили…

— Помолчи, — спешно оборвал его Кузьмич. — Нервничаешь? Выпей!

— Может, как с ногой?

— Волшебный алкоголизм не лечится…

— Я пошла! — почти крикнула Кеша. Мужчины сразу заткнулись.

Семен подал ей веревку, попробовал помочь, но та сама правильно обвязалась, проверила узлы. Кащей и Семен взялись ее страховать, и понемногу травили веревку, пока Кеша скрывалась в темноте.

Вдруг, когда она полностью исчезла из виду, Кузьмич сунул голову внутрь:

— Фонарь не включай пока, — шепнул он не слишком громко.

— Тут никого, — услышал он в ответ. — Спускайтесь. И невысоко здесь тоже.

Через пять минут все, включая двустволку Кузьмича, оказались внизу.

— Фонари не включайте, — сердито напомнил колдун, когда Кащей все же нажал на кнопку.

— Я же не сова. И не кошка.

— И слава богу, я бы тебя все равно не приютил, — сострил Кузьмич. — Свет увидят. Погодите, сейчас я сделаю все, как надо. А у вас пока глаза привыкнут. Да… — продолжил он, водя рукой по сторонам. — Провалов все больше и больше. Того и гляди, обнесут тут все забором, а то и вовсе затопят. А так — памятник. Отсюда камень на такие стройки возили… Ну, чего, не попривыкли глаза пока?

— Нет, — хором ответили все трое.

— Ух какие дружные стали… ладно, сейчас. Ну-ка, давай, — он коснулся Костика, и тот нажал на кнопку.

— Ничего не изменилось.

— А чего должно было поменяться? — удивился Кузьмич, на которого сейчас падал луч света.

— Так ты же чего-то сделал?

— Верно. Сделал. Идем.

— Но…

— Идем!

Кузьмич повел всех запутанными коридорами с ответвлениями, которые заканчивались тупиками, с низкими потолками и постоянной пылью под ногами. Кроме того, в катакомбах всегда дул ветер.

— Раньше такого не было, — недовольно поежился Кузьмич, когда песок прилетел ему прямо в лицо.

В гротах то и дело попадались надписи, чаще всего типа «здесь был кто-то». Ничего зловещего, никаких жутких и непонятных символов не было, точно здесь и не водились колдуны. Для места, куда регулярно спускались спелеологи-любители, внутри было довольно спокойно.

— Здесь довольно… обычно, — шепнул Кащей, но все равно получилось громко.

— А ты ожидал чего? — еще тише ответил Кузьмич — шум разносился далеко по коридорам, галереям и гротам. — Что здесь будут черепа, кровь и тела убитых туристов?

— Вроде того, — кивнул он.

— Колдуны живы лишь потому, что они умеют прятаться. Кто прятаться не умеет, тот долго не живет. Раньше же их много было, а при советской власти много кого истребили, — ответил Кузьмич. — Вот помощники мои тоже в нужный момент не спрятались. Не сообразили, что добро нынче не в чести.

— Что с ними случилось? — включилась в разговор Кеша, светя фонариком себе под ноги, в отличие от Кащея, который временами пускал луч и в потолок.

— Один пропал — несколько месяцев назад. Другого якобы задрал медведь. Третьего нашли в Твери зарезанным. Всплыл с ножом с груди.

— Ш-ш-ш! — вдруг зашипел Семен. — Нас могут услышать!

— Не услышат, мы еще далеко, — ответил Кузьмич.

— Ты откуда знаешь?

— Потому что я знаю эти каменоломни и знаю, где здесь место силы. Мы сейчас обходим основные точки, чтобы убедиться, что они пусты и никто не появится у нас за спиной. Ты же чуешь, девочка? — спросил он у Кеши.

— Здесь… пусто, — неуверенно ответила она.

— Правильно, — в глазах Кузьмича блеснул огонек. Или это был просто отблеск фонаря Кащея. — Когда все закончится, мы с вами поговорим. О вас. И о дарах ваших. Много о чем на поговорить стоит.

Далее некоторое время вновь шли молча. И чем дольше молчали, тем сильнее ощущалось напряжение: Аркаша с Вороном арестованы, что с ними делают — неизвестно, но каждая лишняя минута заставляла думать, что делают явно что-то нехорошее.

— Стойте, — скомандовал Кузьмич. — Приближаемся. Интересно. Я не ожидал, что они настолько хорошо подготовились. Даже после всего случившегося. Сворачиваем. Пройдем другим путем.

— Что там? — поинтересовался Кащей, чья беззаботность исчезла вместе с «буханкой».

— Ловушки. Причем примитивные. Но их нельзя убрать, не предупредив их. Ведьминские. Попадем, будем кругами тут ходить, пока нас не найдут. А лучше бы не находили. Так что ищем обходные пути.

Четверка свернула влево и начала петлять. Кузьмич, знавший эти места, как свои пять пальцев, в считанные минуты назвал еще несколько проходов, которые должны были вести в те же самые гроты дальше, однако он утыкался лишь в новые ловушки, которые, хоть и оставались бесхитростными при ближайшем рассмотрении, все равно мешали их дальнейшему продвижению.

После очередного такого тупика он крепко задумался.

— Со всех сторон обложились, гады, — высказался он. — Не подступиться.

— Обвалим проход? — предложил Семен, будто держал в кармане пару шашек динамита.

— Нет, слишком много шума и пыли. Надо иначе. Надо их выманить.

Решили, что Кузьмич даст себя «почуять» колдунам, чтобы те вышли сами, а дальше в дело вступит Костик, если придет один колдун, а если больше, то Семен и Кеша помогут. Да и сам Кузьмич в стороне не останется.

Не став больше испытывать Кешу, Кузьмич сам попытался вычуять колдунов — сектантов для Семена — и постепенно вернул всех к первому проходу, где изначально пытался провести свою команду.

— Идут, — шепнул он.

Все выключили фонарики, затаились. Вскоре раздались шаги.

— Опять кого-то сюда принесло.

— С чего ты взял?

— Ну чуйка!

— Чуйка у него? А хвост не отваливается еще, чуйка? Псина ты сутулая! — ругались колдуны.

— Ритуал сегодня в ночь, ты думаешь, хорошо будет, если кто чужой припрется и помешает нам, а?

— Стой, куда прешь!

— Смотреть, куда ж еще.

— А про ловушку забыл?

— Э-э! Забыл.

Повисла звенящая тишина, даже эхо от криков колдунов как будто бы замерло где-то и ждало более подходящего момента, чтобы вернуться.

— Вот теперь можно. Иди. Видишь кого? Или чуйка отказала? Воздух еще понюхай.

Кузьмич подтолкнул Костика вперед. Прятались они на приличном расстоянии от прохода, так что появление очередного туриста с фонариком в рухах колдунов не удивило.

— Эй! Эй-ей! Ты, да ты. Сюда прохода нет.

— Как хорошо, что я вас нашел! — замахал руками Костик, пока луч фонаря выхватывал из темноты очертания фигур. В отличие от темноты вокруг, фигуры были пыльными и грязными — вместо явно стильного черного. — А чо это вы как вырядились? — и, пользуясь моментом, врубил дар. — Я попал на какую-то вечеринку.

— Не-не-не, дружище! — повеселел колдун, который издевался над товарищем с «чуйкой». — У нас тут вечеринка чисто для своих. Приглашения нет — нет прохода.

— Ты чего несешь, придурок! — накинулся на него другой колдун. — Совсем чердак протек?

Костик застыл, понимая, что со вторым колдуном у него как-то не срослось. Похоже, надо дожидаться помощи в лице Кеши или Семена.

— А вас тут на входе что ли поставили? — Кащей продолжил играть роль глуповатого туриста.

— Ты кто такой вообще? Странный какой-то… — продолжал колдун с чуйкой.

— Да практически свой, что ты, — улыбался другой.

— А может ты и прав. Пошли с нами. Ты ж свой. Поговорим.

Неожиданная смена мнения ничего хорошего не сулила. Кащей напрягся.

— Да я, быть может, к вам в другой раз. Приглашение когда вышлете…

— Стоять! — рявкнул колдун с чуйкой. — Ты за кого…

Возможно, он бы успел договорить шаблонную фразу, если б не двустволка Кузьмича, со всего размаху приложенная об его затылок. С этой точки зрения его оружие было больше похоже на посох.

— Настоящая гром-палка! — тут же заявил Кузьмич. — Гром в ушах и пыль в штанах, — и, как заправский спецназовец он перехватил оружие, упер приклад в плечо и прицелился в другого колдуна, очарованного Костиком. — А, этот обычный, что ли? — и тут же опустил оружие.

— Мир, братья… — понесло колдуна.

— Нет, не совсем обычный, — добавил Кузьмич и применил тот же прием на втором.

Запасов веревки хватило для того, чтобы связать обоих по рукам и ногам. Семен присмотрелся к колдунам.

— Знаю этого, — он ткнул пальцем в парочку весьма неопределенно. — Жил на соседней улице, а полгода назад пропал. Значит, сюда подался, — и покачал головой. — А я думал, что это будет сложнее.

— Сейчас войдем на их территорию, и будет сложнее, — пообещал Кузьмич. — Тем более, что настоящих колдунов мы так и не встретили.

— А кто же это был? — Кеша покосилась на двоих в черном, связанных спиной к спине и усаженных в самых темный угол с кляпами из их собственных носков во рту.

— Послушники, новички. Люди с даром, иногда без. Вероятно, потом они могут стать колдунами, но лишь один из многих.

— И зачем им остальные? — спросил Кащей.

— Как и у любых преступников, похоже, — заговорил Семен, — обычные шестерки. Расходный материал, чтобы сберечь настоящие силы.

Его последние слова отозвались едва ли не первобытным страхом. Кузьмич погрозил Семену пальцем:

— Ты тут боевой дух давай не порть! — и перехватил двустволку покрепче. — Ловушки уже нет. Идем.

Компания миновала проход, но каменоломни не слишком изменились. Граница между логовом колдунов и прочей частью пещеры была слишком условной. Шли теперь все равно в два раза медленнее.

Под ногами была та же пыль, свистел тот же ветер. Внезапно порывы перекрыл весьма характерный звук. Все остановились. Вопросов не задавали — все и так было понятно.

Дружно повернув фонари в точку, откуда шел звук, они увидели сидящего на корточках человека.

— Опять туристы! — просипел он и одновременно с этим покраснел.

— С этим что делать? — спросил Семен.

— То же, что и с остальными, — Кузьмич не моргнул глазом.

— Да как-то неприлично, что ли, — добавил Костик.

— Вот он сейчас закончит и устроит вам, — негромко добавил Кузьмич, чувствуя, что перед ними как раз не обычный человек.

Благо третий колдун был сейчас занят своими естественными потребностями, и потому не слишком вслушивался в болтовню каких-то там туристов. Более того, ему сейчас было совершенно фиолетово, что они находятся на их территории, подходы к которой охраняются.

Пока прочие колебались, вперед выступила Кеша. Пружинящей походкой она преодолела разделяющее их расстояние. Уверенно, но легко, приблизилась к колдуну, которому оставалось буквально лишь штаны натянуть.

То, как решительно девушка начала действовать, окончательно сбило колдуна с толку. Кузьмича с двустволкой он не видел, Кащей внешне более чем походил на кого-нибудь из их компании, а вот Семен в принципе подозрений не вызывал.

— Нет, вы не туристы! — воскликнул колдун, когда Кеша оказалась уже на расстоянии удара. — А-а-а!

Можно было дать любой другой сигнал, более толковый. Но организм колдуна предпочел в этот момент завершить начатый процесс, а удар с размаху ногой от Кеши только ускорил облегчение.

— Ну не могла ты побыстрее, а? — сетовал Кузьмич. — Сейчас на этот ор все сбегутся!

Белый колдун ждал суеты, но никто не прибежал.

— Все хуже, чем я думал! — в сердцах он саданул кулаком по воздуху. — Если на его крик никто не сбежался, значит, ритуал уже начался! Надо спешить!

Кеша закончила вязать третьего оглушенного колдуна. Семен вытащил пистолет и, наблюдая за ее действиями, нервно перебирал пальцами по рукояти.

— Идем, — Кузьмич позвал всех за собой. — Нам нельзя терять времени. Ни минуты!

Как оказалось, потерять время будет на чем. То, что колдунов в самих каменоломнях имелось очень даже немного, было вполне логично: под землей было сыро, неудобно, темно. Даже самые отпетые фанатики не хотели мириться с отсутствием солнечного света.

Зато вместо себя они оставили немалое количество ловушек самого разного вида. Не будь в команде Кузьмича, который не только подмечал их, но еще и пытался Костика с Ольгой научить их видеть — далеко бы они не забрались.

— Видите? — спросил старик, ткнув пальцем в стену, на поверхности которой не было ничего необычного, кроме того, что до нее было метров десять.

— Нет, — хором отозвались Кеша и Кащей.

— И как вас учить… — сокрушался Кузьмич. — Пятно видите?

— Вижу, но оно… маленькое, — покачала головой Ольга.

— С ладонь размером. С детскую, между прочим, — Кузьмич не стал подходить ближе, но только фонариком поводил. — Видите, свет иначе преломляется? Как я с нашими фонарями сделал, здесь почти то же самое. Любая магия на свет воздействует. Прячет, рассеивает. Или, наоборот, собирает вместе. Так что вот. Смотрите на такое.

— Они детей для этого использовали? — Кеша будто пропустила мимо ушей все, что говорил Кузьмич, выцепив единственную, самую страшную для нее мысль.

— А как же — зло, содеянное детскими руками, самое сильное. Почти нерушимое. Там детская наивность и вера в то, что они все делают правильно. Запудри детишкам мозги — такие монстры получатся… — Кузьмич прошел чуть вперед и поманил остальных фонариком: — Ну, товарищи, давайте, идем, не задерживайтесь!

— Неужели их никак нельзя обезвредить? — полюбопытствовал Кащей.

— Никак. Ну… способы есть, но они никому из вас не понравятся. И сложно, и гадко, и муторно. Ну, черная магия, одним словом. Одно хорошо — не слушает нас никто. Делом заняты. Там, где много ловушек, сами колдуны почти не ходят. Риск попасться самим уж слишком большой.

— Болтаете вы много, — Семен заставил всех замолчать, хотя сам сопел едва ли не громче, чем шептал Кузьмич. — Устроили тут экскурсию.

— А ты не бойся! Не отстанешь! — ответил ему старик и пошел вперед. — Если в ловушку не угодишь!

Последние слова он проговорил одновременно с выпадом — подхватил Семена под руку и дернул на себя. Занесенная нога бывшего полицейского чудом не коснулась очередной ловушки, которая на сей раз мутным, но малозаметным пятном виднелась на каменном полу, чуть припорошенная пылью.

— Проверить решил, что будет?

Семен дернул рукой, опустился на корточки.

— Я все понимаю! — выразительно громким шепотом заговорил он. — Фанатики, которые похищают детей, но чтобы колдуны и магия?

— Не ты ли к отцу Павлу бегал, чтобы он тебя от духа спас? — осклабился Кузьмич. — Али теперь ты это за помутнение рассудка считаешь?

— Никак я это не считаю. Но то, что толпа фанатиков устраивает тут магические ловушки — нет, не верю.

— Эк какой! — крякнул Кузьмич. — Нашел время изображать из себя Фому неверующего.

Он отпихнул Семена в сторону, поднял камушек. Глубоко вдохнул, собираясь с духом и несильно кинул камушек прямо в центр матового круга. Тот, вспыхнув яркой искрой, попросту исчез.

— То же самое с твоей ногой будет. Или целиком с тобой, — быстро и даже грубо проговорил Кузьмич, подойдя вплотную к Семену. — В этом деле ты либо всегда веришь, либо даже не начинаешь. Потому что проверки могут закончиться, как у этого камня — обратишься в пепел.

— Так а как же колдуны? — подрастерялся Кащей. — Ловушка сработала и…

— Когда камень исчезает — ничего страшного не происходит. Ловушки все разные. На проходах — предупреждают. Здесь — уже уничтожают, — пояснил Кузьмич. — Поэтому здесь я могу показать пример. Один. Раз.

Он отступил от потрясенного Семена и пошел дальше. Кеша с Костиком шагали за ним, а бывший полицейский теперь замыкал.

Каменоломни казались нескончаемыми. Слишком большими, слишком длинными. В какой-то момент возникло ощущение, что не хватает воздуха, но Кузьмич уверенно шел вперед, не обращая на это внимания. Не все ловушки того стоили. Некоторые походили на дешевые трюки, а кое-где и вовсе схалтурили.

— Приближаемся, — Кузьмич в очередной раз дернул Кешу.

— Чую, — уверенно ответила та.

— Еще бы ты сказала «нет», — едва приподняв уголки рта, ответил ей белый колдун. — Тут магии на всех хватит. И дети рядом. Слушайте внимательно. Я уже говорил про свет. Фонари ваши — след оставили. По нему назад пойдете, когда будете детей спасать. По нему же назад вернетесь. Не сворачивайте никуда!

Как только он закончил говорить, так сразу же и пошел дальше. Несмотря на возраст, шел он почти бесшумно, точно видел все камушки, булыжники и песок под ногами, которые могли невовремя пошуметь и предупредить колдунов о появлении врага.

Прочие этой способности были лишены, а потому шли медленнее, но все равно старались не отставать от старика.

Вокруг все незаметно менялось. Для Семена, как человека несведущего и нового, изменения вызывали лишь нервоз и внутреннюю тревогу. Пистолет он уже давно снял с предохранителя и теперь разве что перекидывал из руки в руку.

Для прочих воздух точно электризовался от магии вокруг.

— Хорошо, что подготовка пока только начинается, — заявил Кузьмич, глянув за угол. — Значит, дети где-то отдельно, но под охраной. Неподалеку и, скорее всего, без сознания. Вот бы вам меня в следаки, а? — поддел он Семена, которого точно передернуло вместо улыбки.

В большой зале с низким потолком не было никого — зато вдалеке горели фонари. Колдуны-колдунами, но хоть какая-то цивилизация здесь все же присутствовала. Свет оттенял большие плоские, точно обтесанные валуны в центре большой залы. Их было не меньше пяти — столько же было и гротов по дальней стороне.

Из одного доносился мерный гул, эхом отдававшийся в центральной зале. Возле другого маячила фигура колдуна.

— Я пойду, — вызвалась Кеша.

— Я с тобой, — шепнул Семен.

Костик молча дернулся за ними, но Кузьмич осадил его:

— Тут побудешь, они и сами справятся, — и подмигнул при этом.

Кащей никак не мог отделаться от ощущения, что для старика это даже не приключение, а какая-то игра.

Тем временем Кеша и Семен уже прошли вдоль стены до охраняемого грота, выключив фонари — света здесь вполне хватало. Ко входу они подкрались незамеченными, но охранник сидел чуть в глубине — и мог позвать на помощь, едва завидев чужаков.

— И что делать будем? — растерялся Семен.

Кеша закрыла глаза. Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Она вихрем выскочила из-за угла, легко, как балерина, почти не касаясь пола, добралась до охранника и вырубила его точным ударом в подбородок. Между тем, как она оставила Семена одного, и когда у охранника лязгнули зубы, прошло меньше секунды.

— Ты… как это сделала? — ахнул Семен.

Кеша не ответила, углубившись в грот. Если он единственный с охраной, то и дети должны быть в нем. Она не ошиблась.

Как на подбор, плюс-минус одного возраста, с одинаковым цветом волос и все — без сознания. Погруженные в это состояние магически или иным образом, но этого Кеша уже не могла определить. Всего их там было семеро.

— Я могу взять двоих, — тут же предупредить Семен, убрав пистолет подальше.

— И я, — ответила Кеша. Семен захлопал глазами. Образ беззащитной девушки, который он создал у себя в голове при их первой встрече в доме отца Кирилла, таял на глазах.

Детей схватили — не проснулся ни один. Скрутить колдуна было нечем — веревка кончилась еще на предыдущем колдуне, поэтому его попросту перешагнули, унеся детей прочь.

— А если они проснутся? — высказал мысль Семен, проходя мимо Кузьмича.

Тот посмотрел в лицо ближайшего мальчика и покачал головой:

— Сон магический. Не проснутся, пока не разбудим. Или не погибнет тот, кто их в этот сон и погрузил. Их надо отнести подальше отсюда. Но не наверх — мало ли, кто там еще ходит.

Как только определились с местом, где можно будет оставить детей, Семен с Кешей поспешили прочь.

— А ты не ревнуй, — поучал Кащея Кузьмич. — Он ей не ровня.

— Да и я не…

— Я вижу, — отрезал старик. — Я все вижу.

Гул из грота, где готовились к ритуалу сами колдуны, не утихал.

— Только ради этого мы тут и находимся, — Кузьмич ткнул пальцем в сторону источника шума. — Можно же было просто забрать детей, но этих гадов отпускать нельзя. Не получится сейчас, попробуют снова. И очень быстро.

— Почему не завалить их тут? — предложил Кащей.

— Обрушить каменоломни? — Кузьмич скривился, будто ему лимон под нос сунули. — Только в крайнем случае.

Они подождали еще немного — вернулись Семен с Кешей. Кащей вперился в девушку, точно пытался уличить ее в чем-то непристойном. Но та, переведя дыхание, сказала Кузьмичу:

— Нашли место, оставили там.

— И остальных уносите, потом решим, что будем делать с колдунами, — с этими словами Кузьмич прислушался. — Времени мало.

Он подтолкнул Семена, который, как и старик, услышал какое-то изменение в гуле голосов, что доносился из грота. Бывший полицейский побоялся показаться слабым перед Кешей, так что засунул свои сомнения куда подальше и, изображая уверенность, пошел за девушкой.

Гул прекратился, стоило им во второй раз скрыться в гроте, где колдуны держали детей. Кузьмич замер, Кащей буквально вжался в камень — у него-то с собой и оружия толком не было, кроме как дара убалтывать людей вокруг. Но в случае с колдунами, как оказалось, эта фишка совершенно не работала.

В полнейшей тишине вдруг оказалось, что лампы жужжат, где-то вдалеке работает генератор, а скрыть шум шагов практически невозможно. И только свист ветра временами разбавлял отсутствие звука.

— У нас гости!

А вот голос гремел, точно в мегафон. Усиленный, мощный, громкий, с эхом — причем акустика помещения только в плюс была.

— И не один белый колдун заявился к нам мстить за своих подопечных. Подмогу привел.

Фонари замигали один за другим, но вскоре стабильный свет восстановился. Кащей смотрел во все глаза, но никого не видел. Голос колдуна, похоже, шел из самого грота.

— Кузьмич, так тебя знают те, с кем ты пришел к нам? Покажись. Хочу тебя видеть, — тон стал повелительным и снисходительным одновременно — когда подзывают любимого слугу, не желая приказывать.

Кеша и Семен забрали еще троих детей, пошли с ними вдоль стенки, но фонари вновь разыграли светомузыку и выдали мощный луч, направленный прямо на них.

— Воры, — растягивая гласные, продолжил колдун. — Эти дети принадлежат нам, а вы их решили украсть.

— Эти дети принадлежат только их родителям! — крикнул Семен, храбрясь, что было сил.

— По какому же закону? — в проходе грота, откуда недавно доносился гул, появился человек в черном.

Длинное одеяние почти до самого пола, ботинки на толстой подошве — чем-то это очень напоминало стиль Ворона, только куда более потрепанное и пыльное. Сальные волосы, зачесанные назад в лучших традициях фильмов про всякую нечисть — и неспешные движения, точно у него было все время мира.

— По какому закону то, что появилось у людей, принадлежит им? Люди и сами себе не принадлежат. Люди — скот, — колдун взмахнул рукой и еще несколько лучей света от внезапно сделавшихся ярче фонарей осветили зал. — Где ты, старик? Я хочу тебя видеть. Или ты желаешь выиграть себе еще немного времени? У меня его предостаточно. Я знаю, куда вы унесли детей. Мои люди вернут их обратно до того, как ваши тела успеют остыть.

— Да я смотрю, что ты просто болтун! — выкрикнул Кузьмич, вставая с места. Он так и держал в руках ружье, уверенно хромая в сторону Семена с Кешей. — Ты не боись, моя палка просто так не стреляет.

— Прицелиться ты не успеешь, даю слово, — продолжал колдун. — Долго я за тобой охотился. А ты значит, как твои помощники мир живых покинули, и сам схоронился, и новых нашел? Как будто бы даже лучше прежних, только вот обучить ты их успел? Не помогут они тебе.

— Даже если они лучше прежних? — Кузьмич продолжил ковылять к Семену с Кешей.

— Даже, — коротко ответил колдун. — Вы — люди. А за нами божья сила.

— Едва ли это тот бог, в которого люди веруют, — продолжал болтать Кузьмич. — Ваши божки — это дело десятое. В очереди стоят, толкутся, ждут, когда настанет их час. Не одного ли из них вы, часом призвать решили? Нет, едва ли…

— Замолчи, старик, если не знаешь, о чем говоришь!

— Да как не знать! Теорию-то все знают. Мелко плаваете только. Очень мелко.

— С нами жрец!

— И кого он жрет? — начал издеваться Кузьмич. — Ну, пусть выйдет. Мы с ним и поговорим. Вон у нас, переговорщик тоже имеется, — и он махнул в сторону Костика.

У того душа ушла в пятки. К колдунам добавляется еще и жрец, а это уже совсем плохо, когда нет рядом ни Ворона, ни Аркаши. Ни способностей первого, ни мозгов второго. И Кузьмич вдогонку его еще и переговорщиком назначил. Чего ради?

— Нам не о чем с вами договариваться, — к голосу колдуна добавился еще один, стальной, холоднее, чем воздух в каменоломнях. — Наши силы не равны даже близко, чтобы стоило вести переговоры. Убить их!

— Ого, какой ты скорый! — притворно восхитился Кузьмич, жестом показывая Костику остановиться, хотя тот уже привстал из-за своего укрытия. — А детишки-то — тю-тю!

— Старик, ты испытываешь мое терпение!

Вот и сам жрец показался рядом с колдуном: невысокий в сравнении с ним, но руки его покрывали татуировки до кончиков пальцев, отчего он весь казался черным. Чистым оставалось лишь его лицо, но и оно было странным: без волос и бровей, странным образом светлое.

— Ну слава богу, что ты этого не делаешь! Я ж посмотреть на тебя хотел! Ты все своих приспешников посылал, чтобы избавиться от меня, а сам боялся лицо показать.

Пока Кузьмич говорил, в зале становилось все больше колдунов и тех, кто им прислуживал. Набралось с десяток человек, не меньше, но и то — не все были, а лишь те, кто из любопытства вышел посмотреть на спектакль, который устроил старик.

Кеша с Семеном, вжавшись в стену, пытались постепенно двигаться к выходу, причем бывший полицейский вслух и про себя чертыхался, что у него заняты руки — иначе он бы уже давно вытащил пистолет и перестрелял тут всех.

— Прикажи своим людям остановиться, — снова зазвенел стальной голос жреца. Он шагнул вперед, ближе к плоским валунам, предназначенным для жертвоприношений. — Не хочу шуметь — это нарушит настрой, а скоро ритуал. Взамен я могу пообещать, что смерть каждого из вас не будет мучительной. Постараюсь обойтись без излишеств. Только самые необходимые страдания, — добавил жрец.

— Так не пойдет, — взялся торговаться Кузьмич. — Отпусти хотя б помощников.

— Почему это ты просишь, а не твой переговорщик, которого ты так старательно рекомендовал, — жрец приподнял голову, всматриваясь в Кащея. — Интересно. Очень интересно. Достойная попытка, но…

Костик, переборов страх, попробовал воспользоваться даром и начать говорить, но жрец даже не пошевелился — а Кащей тут же ощутил, что горло ему стиснули невидимыми тисками.

— … Но слабо. Нет, я не впечатлен, старик. Ты не остановишь нас. Наш бог получит… — и жрец, преисполненный классического пафоса, вскинул руки.

— На орехи он получит, ваш кровожадный божок! — Кузьмич схватился за ружье, как пехотинец, собравшийся в атаку.

Такого оскорбления жрец снести не мог.

— Убить их!

Зал мгновенное наполнился гулом, точно запустили одновременно сотню генераторов или десять тысяч ртутных ламп — то колдуны, все, как один, стали источником звука, рвавшегося наружу из их черных глоток.

За доли секунды появилось эхо, пошел резонанс, многократно усиливающий первоначальный звук. Семен опустился на пол, положив детей, прижал уши к ладоням. Кеша вжалась в стену, но не выпустила ребенка. Кащей держался чуть дольше — но и его колдуны умудрились свалить.

Кузьмич сопротивлялся. Ему важно было не упустить момент — и он настал как раз когда вся его команда оказалась на полу. Ружье он уже держал наготове, так что оставалось лишь спустить курок.

Что он и сделал. Семен понял, как сильно он ошибался, посчитав двустволку всего лишь обычным оружием. Сильнее всего, разумеется, ошибались жрец и вся его кодла — они и представить не могли, насколько серьезной окажется «гром-палка» в руках Кузьмича.

А шарахнула она знатно, точно царь-пушка — только никакого ядра из нее не вылетело. Но вместе с резонансом, что создали колдуны, громоподобный звук выстрела не столько оглушил всех вокруг, сколько пошатнул сами каменоломни.

Кузьмич, как старый гид, исходивший эти места вдоль и поперек, знал, что жертвенные камни, которые лежали в этой зале, не были принесены — они остались после большого обвала, случившегося десятки лет назад. Не хватало хорошего толчка, чтобы вызвать новый.

Этот толчок имел место только что, рожденный единением черной и белой магии. Со страшным треском лопнул свод, а вниз полетели камни. Чтобы прибит человека, достаточно было и небольшого, размером с хороший арбуз. Но на главного колдуна рухнула целая плита, не оставив от него и мокрого места. Она же откинула в сторону и жреца.

По центру залы с потолка начали сыпаться камни поменьше — и этого оказалось достаточно, чтобы посеять хаос в рядах численно превосходящего противника. Колдуны и их приспешники бросились врассыпную, пытаясь увернуться от падающих с потолка валунов.

Кто-то умудрился кинуться на Кузьмича, но тот ловко встретил бегуна прикладом в челюсть и тут же бросился к Кащею.

— Давай остальным помогай! — крикнул он ему в самое ухо, стараясь перекрыть шум падающих камней.

Костик прижимался к стене, чтобы не упасть, почти ползком добрался до Семена с Кешей, взял на руки одного ребенка и, сжимая фонарь, поспешил к выходу. Остальные потянулись за ним.

Уже через пару коридоров не стало слышно грохота — только шум стоял такой, будто сама земля гремела отдаленными раскатами грома.

Втроем они вытащили детей на поверхность и, стоило тем вдохнуть свежего воздуха, как их глаза открылись почти одновременно. Это было настолько жутко, что Семен машинально перекрестился, а Кеша вздрогнула.

От неудобных вопросов всех спас Кузьмич, довольно ловко выбравшийся последним, причем он еще и заботливо вытащил веревку Семена, тут же взявшись сматывать ее.

— Так, ребятишки, экскурсия у вас пошла не по плану, спасательная операция прошла успешно. Родителей ваших вывели заранее, вот теперь и вас спасли, — ровно, как диктор в новостях, проговорил старик, внимательно глядя на каждого из ребятишек.

— Я ничего не помню… — заныл один из мальчишек. Кузьмич зыркнул на Кащея.

— Знаете, какой страшный обвал там был, — тот включился в работу и живо описал, что случилось в каменоломнях, опустив подробности про колдунов.

— А где Даша? Где моя сестра, я…

Тут уже помог Кузьмич, и поток вопросов быстро иссяк.

— Ну что, ребятня, сами идти можете? — спросил он.

Не все смогли даже встать самостоятельно. Для многих, тех, кто в каменоломнях провел несколько дней, даже такие простые действия были непосильны. В итоге из семерых только двое шли сами, и тех пришлось держать под руку.

Путь до ближайшей деревни занял почти час. К этому времени почти стемнело, но всех волновало то, что деревушка почти что вымерла к вечеру — разве что фонари на столбах светили, и те как-то боязливо помаргивали.

Фары по меньшей мер пяти автомобилей охватили лучами пространство перед несколькими домами разом, заставив четверку спасателей зажмуриться от яркости света.

— Вот они! Вот! — в свет вошел капитан Борисов, гневно кривя лицо.

За его спиной тут же нарисовались двое в черных рясах, несколько полицейских встали полукругом. Оружие нацелилось на четверку спасателей.

— Зря ты ушел от нас, — Борисов подошел вплотную, посмотрел на Семена. — На стороне победителей быть всегда выгоднее.

На пространство, и так занятое полицейскими автомобилями, влетели, умудрившись никого не задеть, несколько черных фургонов без номеров и опознавательных знаков. Окружив всех, фургоны встали, как вкопанные. Затем одновременно скользнули в стороны бесшумные двери и из машин высыпали наружу десятка три людей в масках, с автоматами — словом, в полной боевой готовности.

Среди них неожиданно показался отец Кирилл, заслуживший полный ярости взгляд капитана Борисова.

За время неловкой паузы раздался только один звук — хлопнула калитка и к толпе присоединилась девочка — Даша, которая увидела все происходящее из окна дома. Видела она и самое главное — младшего брата.

Мальчишку она обняла, прильнув одновременно и к Кащею, который держал ребенка на руку. Тут ее взгляд упал на Борисова. Она взялась теребить рукав Костика, а потом громко заявила:

— Вот же он! Человек с лицом. Ну, как катком переехало. Он нас схватил!

Эти слова и стали командой — разве что никто не заметил, как отец Кирилл сделал легкий кивок, после которого люди в полной боевой готовности разом скрутили и Борисова, и его приспешников. Никто не заметил, как в толпе растворились два колдуна.

— Вовремя же ты, Кирюшка! — Кузьмич, опираясь на ружье, подошел к отцу-настоятелю и крепко пожал ему руку.

— Все сделал, как ты сказал, — кивнул тот. — За фанатиками вон какая армия из столицы выехала.

— Ты еще скажи, чтобы каменоломни проверили — там еще есть, — добавил Кузьмич.

На поляне суетились: щелкали наручники, слышались крики, раздавались тычки — особенно непонимающим. Семен на фоне происходящего просто сел на траву, Кащей и Кеша держались из последних сил.

Никто не расходился. Детей раздавали прибывающим родителям, которые со слезами на глазах забирали чад, которых считали уже давно погибшими. И только когда отдали последнего, а столичные силовики занялись рутиной, Семен снова примерил на себя роль водителя.

Отца Кирилла увезли домой первым, затем вышел Кузьмич, пообещав заглянуть попозже. Кащея с Кешей Семен высадил возле их дома, развернулся, остановился рядом и долго молчал, не находя слов.

— Вы — натуральные герои, ребят, — наконец-то выдал он хрипло. — Я бы так не смог. Молодцы.

И укатил прочь. Но долго скучать им не пришлось — не прошло и двадцати минут, как возле избушки остановилась буханка. С водительского места спрыгнул Аркаша.

Кащей уже собрался разразиться тирадой по теме бережного отношения к автомобилю, который только что нещадно гнали по ухабам, но, заметив здоровенный фингал на лице Кудесника, примолк и протянул ладонь для рукопожатия.

Ольга, обогнув его, обняла и Ворона, и Аркашу. Без лишних слов все вошли в домик и дружно завалились спать — сон был ценнее любых слов.

Наутро их поднял стук в дверь. Кащей подумал, что это пришел Кузьмич со своими разговорами, и оттого сильно удивился, заметив возле дома легковушку, а за дверью — молодую пару и бабулю.

— Спасибо вам! — бабуля начала первой, едва ли не в ноги поклонившись Кащею, который от удивления разинул рот.

И это было только начало. Машины приезжали и уезжали, подвозя людей, которые пытались дать денег, от которых смущенный Кащей неловко отказывался, бормоча что-то вроде «это был наш долг», потом его сменила Кеша, потом Ворон, потом Аркаша — и, завидев тощего студентика, кому-то кольнуло, что раз спасители не берут денег, значит, надо их как минимум накормить. А как максимум, сделать так, чтобы в дверь они больше не помещались — как Винни Пух в гостях у Кролика.

К полудню пришел Кузьмич, сделав хитрое лицо, как будто он ничего не знает, но вскоре проговорился, что через него и священников родители, желавшие отблагодарить спасителей, на них и вышли. Стол уже ломился от соленостей и заготовок. Кто-то даже притащил четверть с прозрачным, как слеза, самогоном.

Не остался в стороне и сам Кузьмич, и утащил всех в баню. К вечеру уровень расслабленности дошел до предела.

— И кто же вас всех вместе собрал, — взялся удивляться старик. — Каждый с даром, но со своим. При этом никто способностями у вас не занимается, не развивает, не тренирует. Все идет своим чередом. И это не очень хорошо.

Кузьмич покачал головой, обвел всех взглядом.

— Путь ваш пока тоже не очень-то ясен, но вы сюда совсем неспроста заглянули, чтобы ритуалу помешать. Я в такие совпадения не верю. Тем более, что знаю — черные колдуны вот так запросто не останавливаются. А вы будто бы по их следу идете.

В дверь постучали.

— Я открою, — Ворон встал, Кузьмич, занятый мыслями о происходящем, остановить его не успел — лишь в последнюю секунду, когда дверь уже открывалась, понял, кто стоит за ней.

— Ну, здравствуй! — заявил Георгию один из колдунов, что растворились в толпе полицейских, а теперь стояли на пороге их дома. — Впустишь старых друзей?

Самоуверенность обоих сыграла с ними злую шутку. Оба верили, что смогут отомстить, поэтому озадаченного Геру впихнули в дом и застыли на пороге.

— Будь вы умнее, вы бы сюда не приперлись, — заявил Кузьмич, встав из-за стола.

Опешил только Аркаша, но ему и делать ничего не пришлось. Два колдуна не смогли толком применить свои способности — им помешал Кузьмич, да и Ворон, недолго думая, дал в зубы ближайшему противнику, отчего тот рухнул, как подкошенный. Сверху на него сел Кащей.

К делу подключилась Ольга, вырубив второго, так что потасовки не получилось — обоих уложили быстро. Кузьмич вздохнул:

— Пойду, вызову кого-нибудь на помощь.

Подкрепление примчалось оперативно, удивляясь лишь тому, сколько в Старице развелось всяческих агрессивных фанатиков.

— Надеюсь, это последние были, — проговорил Ворон, стоя на улице рядом с Кузьмичом, пока прочие занимались поглощением припасов. — Они меня серьезно беспокоили, — он посмотрел на старика и вдруг понял, что ему надо высказаться, потому что другого случая не представится.

— Ты сделал правильный выбор, — кивнул Кузьмич. — Семья всегда должна быть на первом месте. А эти, — он неопределенно махнул рукой, подразумевая свору колдунов. — Они ищут того, чего никогда не получат. Черная магия до добра еще никого не доводила.

Ворон смутился — понимания в этом вопросе он еще никогда не встречал.

— И ничего такого нет. У твоих… детей своя природа. Ты ее принимаешь. Это важно. И для тебя, и для них, — пояснил Кузьмич. — Если ты сам не будешь считать, что с ними что-то не так, что они такие же, как и все. Или что это дар — как у Ольги или Константина — который обязательно будет еще и полезен. Твои дети, Георгий, это твое отражение. Как ты будешь к ним относиться, такими они и станут. Не убегут, если ты не убежишь от них. Понимаешь, о чем я?

Георгий понимал. Он кивнул, но уверенности не чувствовал, хотя ему стало гораздо легче — и от того, что из его жизни исчезли колдуны, и что нашлась новая опора в лице Кузьмича.

— А теперь пошли обратно в дом, нечего комаров кормить, — тот вдруг обратился в радеющего старика, который похлопал Ворона по спине и поторопил того.

Те же, кто остался в доме, насторожились по их возвращении — просветлевшее лицо угрюмого Ворона вдруг стало триггером, но стоило ему сесть за стол и взяться за еду, как веселье вновь вернулось.

Кузьмич сидел с ними, улавливал настроения, пытался понять, не задавая вопросов, но в конечном счете переключился на тему колдунов.

— Это ведь не конец, — заметил он.

За столом воцарилось молчание, все внимание было приковано к нему.

— Колдуны пытались вызвать какого-то бога, — заявил Кузьмич. — Говорю для тех, кого не было с нами в каменоломнях. И, судя по вашему виду, об этом вы точно не знали. Ритуал ритуалу рознь, — поучительно заявил старик. — Но дело в том, что, остановив один, вы не гарантируете, что процесс остановится вовсе.

— Процесс? — нахмурился Аркаша. — Разве ритуал не в единственном числе проводится?

— Молодой человек, — Кузьмич снисходительно посмотреть на Кудесника. — В ваших знаниях есть кое-какие пробелы, которые лучше восполнить сейчас, чем сожалеть о них всю жизнь. Ритуалы поклонения и жертвоприношения — да. Здесь и сейчас. А когда дело доходит до призыва богов, всегда есть некая фигура и центр.

— Фигура — как направление энергетических потоков, — сообразил Кудесник. — Которые соединяются в центре или создают…

— Я не прошу научности в подходе! — воскликнул Кузьмич. — Надо лишь, чтобы у вас всех было понимание — вы влезли в такие дела, где просто так, за один раз, ничего не делается. И знаете, что самое плохое? — и, не дожидаясь ответов, он продолжил: — Что никто из нас не предполагает, что это будет за фигура.

— А если хотя бы предположить, что это, допустим, звезда! — начал гадать Аркаша. — Тогда по трем точкам… ой… Три… — и осекся.

— Вот именно об этом я и говорю. Фигура может быть любой, но понять, что это, даже трех точек мало будет. У звезды может быть сколько угодно лучей, это может быть пятиугольник или квадрат, а может и вовсе коловорот. Или я чего-то не знаю, а вы в курсе — и знаете об этом что-то? — с осторожностью добавил Кузьмич.

— Не знаем, — ответил Ворон. — Мы приехали помешать проведению ритуала. Спасли детей, попутно избавили людей от назойливого духа. И все. Мы даже не предполагали, что речь идет о вызове какого-то бога.

— Вот то-то и оно. Раз уже вы помешали раз — придется и дальше поработать, потому что боги — ну, или сущности, ими называемые, — могут дюже обидеться на тех, кто помешал их призыву. И потому проще не пустить их в наш мир вовсе, чем потом прятаться. И от приспешников их спасу тоже не будет.

— Погодите, но ведь можно хоть что-то как-то предположить? — заговорил Кащей. — Хотя бы понять, в какую сторону двигаться?

— Как? — приготовился слушать Кузьмич.

— Ну… — Костик явно не ожидал, что придется продумывать дальнейшие шаги. — Так тут же пятьдесят на пятьдесят — или в одну сторону, или в другую!

— Ага, два локтя по карте, — ответил ему Ворон. — Ты так по всей стране болтаться будешь? Да и молчат пока, — он поднял глаза к потолку, намекая на таинственного куратора, а потом и телефон достал.

— Тебя что, не обыскивали? — удивился Костик.

— Умею прятать, — Ворон посмотрел на телефон. — Выключился, надо же…

— Константин прав только в том, что надо предпринимать хоть что-то. Между ритуалами на разных концах неизвестной нам фигуры должно пройти очень мало времени. Идеально, конечно, понять, куда двигаться, — рассуждал Кузьмич. — Даже день, потраченный впустую, может обойтись очень дорого. Да что там день… Час… Я переживаю, — вдруг признался он. — На моей памяти черные колдуны никогда не заходили так далеко, чтобы вот так вот детей воровать ради ритуала. У них был жрец. Вероятно, есть кто-то еще выше. Или еще более сильный. Так что хорошо бы действительно понять, куда ехать.

— Так мы и размеров фигуры не знаем! — воскликнул Аркаша.

— Та еще задачка, — пробормотала себе под нос Кеша.

— Север-юг, север-юг… — присоединился Кузьмич, точно напевая какую-то песенку.

Телефон пискнул, включившись. Затем пискнул еще раз.

— На юг, — прочитал Ворон сообщение от куратора.

— Вот, матушка, люди заслуживают и доверия, и… — юноша деловито закинул ногу на ногу. — Информации было мало, врагов — много. Но все же мы одержали победу! — торжествующе закончил он, глядя на мать с вызовом.

— Ты все еще проверяешь их?

— И еще буду! — с гордостью добавил он, расслабленно откинувшись в кресле. — Я хочу, чтобы они сами во всем разобрались. Сами все поняли.

— И даже фигуру сами определили? — усомнилась мать.

— Разумеется! Я ведь дал им одну точку! Другую найдут сами. А дальше…

— Мой дорогой, — терпеливо произнесла мать, мгновенно преобразившись из заботливого родителя в строгого педагога. — Разве ты не знаешь, что далеко не каждую фигуру можно даже по трем точкам определить.

Впервые за все время расслабленность покинула тело юноши, а на лицо легла тень.

— Разве? — недоверчиво спросил он.

— Строить большие планы можно и нужно, но для этого надо хорошо разбираться в базовых вещах, — поучала мать.

— Но я… — никакие кудри не смогли скрыть краски, растекающейся по лицу юноши, — и сам не знаю этой точки.

— Ты не знаешь фигуры, по которой могут вызвать недруга твоего отца, — педагог вновь уступил место заботливой матери. — А я — знаю.

— Тогда ты, вероятно, предложишь мне сообщить людям еще и следующую точку?

— Тогда я бы столкнулась с твоим неодобрением, сын мой. А я все же мать. И должна уважать методы моего сына. Я могу направить тебя, а ты — их. Но сейчас я лишь скажу, что они движутся в правильном направлении…

— Все, не продолжай! — встрепенулся юноша, который к тому же вспомнил, что на радостях от прерванного ритуала совершенно забыл о награде. — Сейчас все устрою!

«Буханка» неспешно переваривала бензин, наматывая километры. Команда катила прочь от Старицы, оставив позади уже и Тверскую область, и столицу.

Главным же достижением выглядело не завершение очередного дела, а настроение Кеши, которое малость улучшилось после спасения детишек. Она вновь обрела смысл общего дела и, к тому же осознала, что колдунов вполне можно бить, а спасение из их лап не было случайностью.

Но если Кеша приободрилась, остальные же, наоборот, малость сникли.

Ворон, хоть и распрощался с прошлым, нес на себе груз куда более тяжелый. Разговор с Кузьмичом расшевелил то, о чем он старался не думать — об отношениях с семьей. Вариант «принять и простить» не прокатывал, потому что Георгий еще не дошел до этапа принятия, без особого толку гоняя в голове мысли о супруге и детях.

Костик, которому наконец-то вернули его единственную прелесть в виде УАЗика без единой царапины, загрузился собственным даром, который отчего-то начал внезапно сбоить, а некоторые — колдуны в частности — и вовсе оказались устойчивы к нему, не поддаваясь ни на йоту.

Кудесник же старался перебрать оборудование, которое нещадно перекидывали с места на место люди капитана Борисова. Им не удалось ничего сломать, несмотря на явную хрупкость некоторых элементов, но проверить, все ли в порядке, Аркаша старался с особым рвением.

Штука была в том, что половина его изобретений работа в строго определенных условиях, и потому понять, все ли в порядке, прямо сейчас он никак не мог. И, тем не менее, процесс его успокаивал. Просидеть под стражей у Борисова ему не понравилось от слова совсем.

— А вам не кажется, что наш путь становится все менее и менее определенным? — спросил он, когда ему осточертело перекладывать с места на место оборудование, зля шумом и суетой прочих пассажиров. — Вот что значит «на юг»? К морю? В Турцию? К экватору? Строго на юг или вообще абстрактно на юг, когда пятьдесят шестой градус находится южнее пятьдесят пятого, но опоясывает…

— Аркаш, не умничай, пожалуйста, — попросил Ворон, когда нытье Кудесника зазвучало совсем уж раздражающе. — Тебе же обрисовали: фигура, точки, положение которых пока точно неизвестно.

— Я не умничаю, а лишь хочу сопоставить два факта, — с упрямством ботаника продолжил Аркадий. — С одной стороны, нам надо спешить, потому как каждый час на счету, а с другой стороны, перед нами простор. Езжай, куда вздумается. Ну правда. К югу от старицы не только Москва, но десятки городов и сотни поселков. Как это состыковать? Это же…

— Как его! Волюнтаризьм! — с характерным акцентом спародировал Костик цитату из фильма, на миг оторвавшись от тяжких дум. — Кудесник, ну правда, чего ты эту шарманку завел? Мы едем. Нас всегда направляли.

— А сейчас больше похоже, что нас попросту послали, — возразил студент. — Спорить я не буду, но странностей в нашем деле и правда все больше и больше становится.

Ворон на всякий случай проверил телефон — никаких новых сообщений.

— Давай так — это и есть странность, но меньшая из всех, — ответил он Аркадию. — Хотя бы потому, что прямо сейчас пытаются призвать на землю какого-то божка. Может, следующее место ритуала мы и так почуем, без всяких дополнительных подсказок. Не думал?

— Чуять… — недоверчиво начал студент и осекся. — Нам бы техника больше помогла. Правильно настроенный на нужную волну детектор с хорошим усилителем и контролем мощности…

— Аркаш, попроще, — слегка сморщилась Кеша. — Не то чтобы мы тебя не понимали, но когда ты так говоришь, кажется, что попросту умничаешь.

— А это попроще не объяснишь, — ершился Кудесник. — Когда проводят ритуалы, несколько колдунов, фанатиков или кого бы там ни было еще, объединяются и создают своего рода волны, которые должны резонировать. Правильно подобранный кристалл для устройства помогут обнаружить их на большом расстоянии.

— Ты хочешь сказать, что можно никуда не ездить, а составить карту, сидя дома? — сообразил Костик. — Нарисовал, определил.

— Да!

Ворон оживился.

— Было бы неплохо. Если понять фигуру, так можно заранее все точки определить и до прихода колдунов все там нарушить.

— ДА! — еще громче заявил Кудесник.

— И как это сделать?

— Мне нужен пример волны, на которую можно настроиться. Вероятно, у нас уже есть подходящая аппаратура, которую просто надо доработать на месте. Записать волну можно было бы и в Старице, но, раз уж никто не этого не сделал, будем искать.

Принцип интуитивно поняли все, но работу это не облегчило: чтобы найти следующую точку, следовало обнаружить волны, которые она издает, чтобы записать их и идти дальше. Очередной замкнутый круг, разорвать который можно было либо чудом, либо пойманной на устройства Кудесника волной. Что, в принципе, тоже временами можно было приравнять к чуду.

— Тогда чего мы ждем? — спросил Костик. — Аркадий работает, я рулю.

— А мы с Кешей что? — полюбопытствовал Ворон.

— Ну, раз уж мы добрались до советского кино, рассказывай мне, как космические корабли бороздят Большой Театр! — добавил он и хохотнул. — А Кеша…

— Пендаля давно не получал? — прищурилась девушка. Кащей притворно вздохнул:

— Вот-вот! Я вам и рулить, и переговорщик с колдунами, и с духами пообщаться — а мне пендаль… Да я же практически всю операцию на себе вытащил.

Остальные переглянулись, и даже Аркаша отложил в сторону очередной прибор, поправив очки.

— Ну, вообще зерно истины в его словах есть, — заговорил после паузы Ворон. — Константин много чего сделал для нашего дела. Ладно. С меня причитается.

— Это не с тебя причитается, а с куратора, — напомнил Костик. — Что-то я не вижу СМС-ки о том, где нам деньги искать надо. Или их тоже надо где-то на югах ловить? Я не прочь людей в горы повозить, много народу положим. В смысле, внутрь «буханки», а не то, что вы подумать успели! — громко и быстро закончил он, услышав смешок Кеши.

— Запишем это в наш список странностей, — пожал плечами Ворон. — Куратор у нас жадным не был, и всегда расплачивался вовремя, хоть и не всегда стандартными способами.

— Это что же тогда, испытание веры получается? — нахмурился Кащей. — Мы не знаем точки назначения, но едем куда-то, потому что кто-то из нас, ну, или все мы, ладно! — верим, что надо двигаться в конкретную сторону. Не получили до сих пор денег, потому что они должны внезапно оказаться на нашем пути? Это так, что ли, получается?

На сей раз, шумно захлопав крыльями, обстановку разрядил Птиц. Причем он умудрился так растопырить перья, словно хотел дать кое-кому подзатыльник — разве что размаха крыльев не хватало.

— Костик, рули, пожалуйста, — вежливо попросил напарника Ворон, пока Кеша гладила, успокаивая, птицу. — Аркаша рассказывал, что ты чуть лося не сбил в Старице. Давай не будем повторять этот опыт с кем бы то ни было.

Кащей насупился. Деньги и так утекали через его пальцы рекой, а теперь еще и зарплату задерживали.

Штука была в том, что сообщения от куратора всегда были более конкретны не только в отношении заданий, но и в отношении оплаты. Сходить до тайника, забрать деньги. Ячейка в постамате, камера хранения на вокзале за пределами Москвы — вариантов было много, но их всегда объединяло одно: деньги команда получала почти сразу же после выполнения задания.

Сейчас же они проехали…

— Да пофигу на деньги! — с исключительно студенческой беспечностью выдал Аркаша. — Кто в курсе, где мы вообще едем?

— Ваш первый пилот Константин, он же Костик, он же Кащей, — выдал многоименный водитель. — Ответственно заверяю, что мы сейчас шпарим по узким улочкам Мещеры.

— Если мне не изменяет память, это огромный заповедник, — проговорил Ворон, озираясь по сторонам.

Он, хоть и сидел впереди, но на указатели особенно не смотрел, доверяя роль и водителя, и штурмана Константину.

— Ну да. Тут Леший, там — Баба-Яга. Вон, глазками из-за мшистых сосен сверкает, — начал Кащей.

— О, как запел! — воскликнула Кеша. Теперь фыркнул Аркаша.

— Все лица фыркающие будут высажены на следующей остановке. А вам вообще зачем знать, где мы? Едем и едем, пока куратор не тормознет, — с легким раздражением закончил Костик.

— Не-не-не, мы обилечены до конечной, — нашелся Аркадий, разрядив атмосферу.

Но по Мещере ехали с двойной осторожностью. Помимо того, что команда успела и так врагов себе нажить, в этих местах обитало приличное количество нечисти, которая не особо осмотрительных путников без лишних усилий прихватывала себе в качестве пищи, а то и выкупа ради, получая временные преференции: то связь над всей Мещерой отрубят, то дорогу какую-перекроют.

— Я к тому спрашиваю, что нам, может, остановиться и поспать? Или ты способен ехать без остановок и днем, и ночью? — спросил Аркаша.

— Нет, я не железный, но кажется мне, что ночевать вот в таких местах, да прямо в машине, мысль дурная, — высказался Кащей. — Еще не очень темно. Давайте, проедем подальше, может, будет гостишка какая, а то и на городок выйдем какой.

— Заполненный черными колдунами на сей раз под завязку, — мрачно заметил Ворон.

— Так точно, капитан! — воскликнул, козырнув, Костик. — Тогда минуем любые города со всеми их удобствами, запахом бензина и дорогих духов в частности!

— У нас культпросветучилище никто не открывал, завязывай, Кащей.

— Ну все ж в тему.

— Знаешь, когда ВСЕ в тему, это уже шизофренией называется, — ответил вместо Ворона Аркаша.

На сей раз никто не смеялся, но и Костик не слишком обиделся, зато промолчал и в салоне вновь осталось лишь мерное гудение движка «буханки».

За окном оставались мрачные болотистые леса Мещеры, в которых почти не было деревень, а если и были, то наполовину брошенные, с завалившимися домиками и строениями, почти по самую крышу ушедшие под землю.

Остановиться было негде, поэтому Костик упрямо вел УАЗик вперед, не сворачивая. Ориентировался он практически интуитивно, разве что по солнцу время не определял, но границу между Московской и Владимирской областями миновал, отметив у себя в голове указатель, разделявший области.

Болот стало чуть меньше, леса оставались по-прежнему мрачными, однако деревни стали попадаться чаще, а движение на дороге сделалось более оживленным. Так и сам Костик оживился, поерзал на сиденье, устроившись настолько удобно, насколько вообще позволяло водительское сиденье УАЗика.

Очередной указатель обозначал Пень-Колодово, деревушку, за которую цеплялся взгляд. Даже при беглом осмотре виднелось два, а то и три порядка домов, которые не столько тянулись вдоль дороги, сколько скрывались вдали. Но склон оврага не давал рассмотреть селение целиком, так что внешне создавалось впечатление если не поселка, то довольно крупной деревни, что существует не только в дачный сезон.

— Гостевой дом, — хрипло провозгласил Костик, впервые за несколько часов открыв рот. С этих слов оживились и все остальные.

Двухэтажное строение из желтого кирпича с монотонными рядами окон и четырехскатной крышей выделялось на фоне прочих домиков большими размерами и благоустроенной территорией. Металлический заборчик, ряды розовых кустов с крупными бутонами, дорожки, мощеные недорогой плиткой, сходились к широкой лестнице, что вела в двойным входным дверям.

— Неслабо для какого-то Пень-Колодово, — высказалась Кеша, когда Костик зарулил на стоянку близ гостевого дома.

— Видать здесь денег куры не клюют, авось бесплатно поселят! — пошутил Кащей.

— Скорее уж заставят территорию облагораживать. Место видное, а машин на стоянке — всего две, — заметил Ворон.

— И то одна хозяйская, другая кого из работников, — добавил Костик, завидев черную отполированную «Ниву» и замызганную «двенашку». — Ездят черт знает как, — добавил он, оценив проржавевшие до дыр пороги легковушки.

— Но в остальном место вроде бы ничего такое, — Ворон попытался обнаружить хоть какую магию, но безуспешно. Все было чисто. — Сходите кто-нибудь, да спросите, есть ли, где остановиться.

— Сам, что ли, стоянку не видишь? Пусто же! — беззлобно отшутился Кащей. — Пусть Кудесник сходит! — и указал рукой к лестнице

Студент не стал отнекиваться, но время потянул: то шнурок завязывал, то одежду поправлял, то зачем-то Птица пытался на плечо посадить. Внутрь он шел с ожиданием увидеть на первом этаже бал Воланда по меньшей мере, а то и что почище. Родившийся в Рязани, он знал много историй об этом месте. А то, что часть рассказов нашла отражение даже в официальной истории, только подтверждала — гадостей здесь, как мифических, так и реальных, человеческих, имелось предостаточно.

Тем не менее, гостевой дом с названием «Пень и Колода», собранным из затейливо переплетенных корней, но все равно хорошо читаемым, встретил Аркашу просторным залом со стеклянными круглыми столиками и пластиковыми плетеными стульями. Вдалеке виднелась кухня, а при входе расположилась стойка.

Все вместе было подсвечено классически, настенными светильниками, что создавало целую какофонию стилей, подсознательно сбивая с толку даже непритязательного, как Аркаша, гостя.

— Здравствуйте! — поприветствовал он мужчину неопределенного возраста, но интеллигентного вида, сидевшего на небольшой табуретке за стойкой, которая почти полностью скрывала его от глаз гостей, пока они не подойдут ближе.

Интеллигентности виду добавляла серая приталенная жилетка, брюки с коричневым поясом и классические ботинки, что цокали по полу каблуками при каждом шаге, пока обладатель этого самого интеллигентного вида, сняв очки, шел к Аркаше. Тот завороженно смотрел, пока не вздрогнул и не замотал головой, одновременно с этим передернув плечами.

— Добрый день! — голос был мягким и обволакивающим, что вместе с пронзительным взглядом, от которого Аркаша припомнил аж самого Шерлока Холмса, заставляло по спине мурашки бегать. — Чем я могу помочь?

«Надо предупредить Ворона», — подумал Кудесник, а сам выдал:

— Мы искали, где остановиться, но, кажется, у вас все занято!

— Почему же, — моментально последовал ответ. — Номера двести три и двести четыре сейчас свободны. На четверых — идеально. Даже с таким… нестандартным питомцем.

Аркаша сглотнул и почти что ощутил, как кровь отхлынула от лица. Вот теперь они точно попали.

— Ты чего пропал⁈ — в зал ворвался поток воздуха от настежь распахнутых входных дверей, в которых показалась остальная часть команды, но без Птица, который, очевидно, решил полетать на свежем воздухе, устав от долгой поездки.

Студент попытался сделать незаметный жест ладонью, чтобы прогнать их прочь из «Пня и Колоды», однако интеллигентный мужчина немного высунулся из-за стойки:

— Здравствуйте! Меня зовут Игорь. Я как раз предложил вашему другу два номера на четверых на выбор.

— Откуда вы узнали, что нас четверо? — вспыхнул Аркаша.

Его выпад остался без должной реакции. Игорь лишь нацепил обратно очки.

— Современные технологии не оставляют мне выбора, — он подвинулся и продемонстрировал несколько экранов, на которые транслировалось видео с камер наблюдения. — Всевидящее око — тяжкое, но необходимое бремя. Так двести три ли двести четыре?

— Двести три, — ответила Кеша, когда на нее повернулись все остальные. — Вы что, без меня решить не могли? — нахмурилась она.

— Они предоставили прекрасной девушке выбор, — Игорь звякнул ключами, вышел из-за стойки.

Если Аркаша чувствовал какой-то подвох в происходящем, то у Кеши было натуральное бинго. Игорь был рослым и широкоплечим, интеллигентным внешне и с хорошим вкусом в одежде, а вдобавок еще и обходительным. Старт был неплохой, и Кеша густо покраснела.

Команду провели по деревянной, с резьбой, лестнице, густо украшенной резьбой в виде всяких чудищ, порой комичных, а иногда довольно жутких. Аркаша всю дорогу пытался сделать знаки, но ни Кащей, ни Ворон, ни тем более Ольга на него не реагировали. Он решил, что всех троих уже околдовали и начал придумывать план спасения.

— К сожалению, ужина почти не осталось, иначе я бы предложил вам что-то, кроме чая, — извиняясь, проговорил Игорь, уже отпирая двести третий номер.

За дверью оказалось почти сорок квадратов пространства с двумя полуторными кроватями и двумя диванами, один из которых стоял напротив стены с большой картиной, а другой — напротив окна, выходящего на дорогу.

— Да ничего, — рассеянно ответила Кеша, все еще пунцовая, — мы не очень хотим есть.

— В машине перекусили. По дороге, — с нажимом добавил Кащей, переглянувшись с Вороном: поддержит ли тот его тягу к повышенной безопасности рядом с таким типом.

— Не хотим, — согласился Георгий.

— А… — начал Кудесник, но тычок от Кащея заставил его замолчать.

— Мне очень жаль, что ничего не осталось, — повторился Игорь, положил ключ на тумбу. — Номер ваш на ночь. Оплата при выезде. Мы доверяем нашим гостям. Иначе с дороги путаются, скандалят. Все на свежую голову. — Он подарил Ольге отдельную улыбку и ушел, аккуратно, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Кеша… — гневно раздувая ноздри, начал Кащей, мгновенно разрушив теорию Аркаши о колдовстве. — Это что сейчас было?

— А что сейчас было? — Ольга быстро пришла в себя. — Ничего такого и не было.

— Ты на него смотрела, как…

— Как?

Кащей сбился. Во рту вертелись только до крайности неприличные фразочки, которые он даже в такой ситуации не решился бы высказать Кеше.

— Сама знаешь, — он махнул рукой.

Ворон лишь усмехнулся на эту сцену.

— Ты точно никакой магии… не? — к нему подскочил Аркаша.

— Нет. Тебе чего-то странное показалось?

— Да я вам всю дорогу до номера знаки делал!

— Не видел, — Георгий покачал головой. — Устали все просто. Да и после Старицы неудивительно, что тебе мерещатся колдуны и магия повсюду. Давайте спать. Встанем пораньше, рассчитаемся, да покатим дальше.

Бурлящий из-за поведения Ольги Костик и недовольный из-за недоверия Ворона Аркаша долго не могли уснуть, но, в конце концов, провалились в сон следом за остальными. Наутро без всяких будильников Кудесник вскочил с кровати. Звенящая тишина номера давила на уши, и он буквально подбежал к окну, чтобы убедиться, что все — реально.

Секундой позже остальных разбудил его отчаянный вопль:

— Машины нет!

— В смысле «машины нет»??? — Костика точно молнией шарахнуло, с какой скоростью он вскочил и, едва не оттолкнув Аркашу в сторону, уставился на пустое место на стоянке. — Где она?

В панике он схватил Кудесника за плечи, точно намеревался вытрясти из него не только ответы, но и всю душу. Прочие тоже подтянулись, чтобы убедиться, что машины нет на месте.

Заметив, что его руки все еще стискивают плечи Аркаши, Кащей вздрогнул и отпустил друга. В «буханке» осталось все их снаряжение, за исключением пары личных вещей. И если это снаряжение попадет не в те руки, точно быть беде.

В дверь постучали, и Ворон, как самый собранный из всех, отправился открывать. На пороге стоял Игорь, как и полагается хорошей прислуге, без улыбки на лице, но с выражением крайнего почтения к гостям:

— Поскольку я не мог предоставить вам вчера ужин, то позвольте хотя бы порадовать завтраком и поинтересоваться, хорошо ли вам спалось?

Лицо Кащея перекосилось, и он бросился через всю комнату к Игорю, вытянув вперед руки. Ворон остановил напарника за считанные сантиметры до цели.

— Куда ты дел нашу машину⁈ — выпалил Костик, пытаясь вырваться из цепких рук Георгия.

— Вашу машину? — удивление на лице Игоря не выглядело деланным и тем сильнее раздражало Кащея.

— «Нашу машину»! — передразнил он его спокойный голос и на миг расслабился в руках Ворона, который знал, что отпускать Кащея еще рано. — Куда ты ее дел? — рявкнул он, дернувшись еще раз.

— Простите, я понятия не имею, о чем вы говорите, — ответил Игорь. — Предложение позавтракать в силе. Спускайтесь вниз, а я пока посмотрю по камерам, что случилось с вашей машиной.

Он развернулся и, оставив дверь открытой, спустился вниз. Кащей наконец-то перестал дергаться, порываясь сбежать следом, и Ворон отпустил его.

— Давайте будем сохранять спокойствие, — предложил он. — Сейчас во всем разберемся, — и обратился к Костику: — К тебе это особенно относится.

— Ну да, это ж ведь только машину похитили, а не все ее содержимое! — огрызнулся Кащей и окинул всех взглядом.

Кеша промолчала, Аркаша же, явно пытаясь наладить какой-то конструктив, спросил:

— А вы точно не чувствуете здесь ничего?

— Ну ты-то не нагнетай! — воскликнул Кащей, тогда как Кеша помотала головой, да и Ворон вскоре поддержал ее:

— Ничего тут нет. Обычный отель.

— Игорь этот какой-то странный, — продолжил Кудесник.

— Да-да! — подхватил Кащей.

— И ничего он не странный, — внезапно возразила Ольга.

Трое мужчин переглянулись:

— А чего это ты его все время защищаешь? — набычился Костик.

— Я не защищаю, я смотрю на ситуацию трезво. Идемте завтракать, тем более он обещал посмотреть камеры, а значит, мог уже что-то выяснить.

То, что Ольга предложила самое простое и правильное решение, остальных смутило, как если бы она вдруг встала перед ними в неглиже. Кащей исключительно для себя справедливо предполагал, что он не зря считает Игоря вселенским злом, Ворон поддерживал его только в ситуации с потерей машины, не имея против работника гостевого дома ровным счетом ничего. Кудесник же предполагал, что тут все равно замешана то ли магия, то ли древние силы, а Игорь — уж никак не человек.

Спускаясь по лестнице, Кащей переместился поближе к Аркаше:

— Этот Игорь точно не просто так здесь! Ты смотри, чего с Олей сделал!

— Хватит там шушукаться, я все слышу, — бросила через плечо Кеша, шедшая впереди всех.

Костик заговорил еще тише, понимая, что в намечающейся борьбе с Игорем он нашел помощника. Один считал его колдуном, другой то ли вампиром, то ли просто обольстителем, иначе как объяснить реакцию Ольги на этого типа!

Тем не менее, когда четверка спустилась в зал, на столе их ждал завтрак, еще дымящийся, довольно обильный, включавший целую сковороду яичницы, разделенную минимум при помощи циркуля и линейки на идеально ровные порции, похожие друг на друга, как две капли воды, большой полуторалитровый кофейник, нарезку и бутерброды.

Игорь из-за стойки, продолжая изучать данные с камер, предложил гостям этот самый столик занять. Ворон приглашение принял, его примеру последовали остальные, но Кащей сразу же с подозрением обнюхал колбасу.

— Кость, не дури, — успокоил его Георгий. — Ты еще экспертизу закажи. Понятное дело, что пропажа машины дело дурное, но это не повод подозревать в этом колбасу.

— Значит, его подозревать все-таки можно? — этим же самым ломтем колбасы Костик махнул в сторону Игоря.

— Дай время, — спокойно произнес Ворон, налил себе кофе, вдохнул аромат, ничуть не поморщившись, и сделал глоток. — Или вы все боитесь, что вас тут отравят? Тогда, получается, мы больше нигде не можем так сидеть. Нас везде будут ждать.

— Да я и смотрю, ты подуспокоился, когда с колдунами разобрались, — не унимался Кащей.

— Кость! — воскликнула Кеша. — Ну правда, выдохни. Найдем мы машину. Это в столице в любой подворотне есть гараж, машину можно спрятать на стоянке так, что ее потом при всем желании не найдут. А здесь что?

— Надо было маячок ставить, — жалостливо выдал Константин. — Отследили бы сами. Сколько уже такого было!

— И когда бы ты успел, — вздохнул Ворон, наблюдая, как Аркаша с опаской взялся за яичницу. На слова Костика он не обиделся.

— Все ли вам нравится? — к столику подошел парень лет двадцати с белым платком на голове, в таком же белоснежном переднике и прозрачных перчатках. — Я здесь работаю недавно, так что мне очень интересно, что думают гости о моем уровне готовки.

Костик смерил молодого человека взглядом, как мастер на заводе смотрит на бракованную деталь. Еще один подозреваемый. Чистенький, свеженький, беленький.

— Я шеф, — добавил молодой человек и зачем-то разгладил невидимые складки на переднике, шурша перчатками. — Звать меня Антон.

— Все вкусно, — ответила Кеша, переходя с яичницы на бутерброды.

— Подтверждаю, — Ворон налил себе еще кофе, а потом долил в полупустую чашку Аркаши. Кащей к еде так и не притронулся, а Ольгу и так взбодрил утренний переполох без всякого кофеина, так что к своей чашке она не притронулась.

Антон просиял. Лицо его буквально осветилось улыбкой, такой же белоснежной, как и его передник. Он с нескрываемым удовольствием кивнул гостям и ушел обратно на кухню.

— Еще один! Пособник! — прошипел Кащей.

Никто даже пикнуть не успел, а к столу уже спешил Игорь. Он взял пятый стул, сел между Кешей и Аркашей так, чтобы напротив оказался Костик, и заговорил.

— Мне очень неприятно это признавать, но вашу машину угнали.

— Ух ты, а мы и не знали! — воскликнул Кащей. Ворон легонько пнул его ногой под столом.

— На записях с камер видно, как вашу машину цепляют тросом…

— Они ж всю ходовку раздолбали! — завыл Костик, запустив пальцы в волосы так, словно хотел облысеть одним рывком.

— Но дергать не стали, — продолжил Игорь, обойдясь без ненужных пауз. — Вскрыли замок, и…

Его слова потонули в прекрасном трехэтажном мате, на котором Кащей при необходимости прекрасно разговаривал. Остальные предпочли промолчать, дабы случайным словом не тронуть не ту струну его души.

Сам Игорь тоже не стал продолжать. Когда Константин закончил словоизвержение, в нем внезапно проснулся аппетит — и приличный кусок яичницы под удивленными взглядами прочих, исчез у него во рту.

— Ты это чего? — удивился Аркадий.

— Машина цела, это самое главное, — удивительно спокойно проговорил Кащей, залпом опрокинув в себя чашку кофе и потянувшись за добавкой. — То, что сперва хотели тащить прицепом, тоже много говорит. Найдем. Лошпены какие-нибудь местные позабавиться решили.

— Рядом другие деревни есть? — спросил Ворон у Игоря, уловив настрой друга.

— В радиусе десяти километров — ни одной. Дальше несколько брошенных, сами видели, если смотрели по сторонам. Мещера же, — Игорь поправил очки. — Жить здесь никто не хочет, концентрируются, как могут. А то мало ли, чего случиться может.

— Например, машину угнать могут, — заметил Кащей, на сей раз совершенно беззлобно.

— Надо позвонить в полицию. Патрульным сообщить, — аккуратно сказала Кеша. — Машина заметная, найдут быстро.

— Могу проводить вас до телефона, — едва заметно улыбнулся Игорь. Ольга покраснела.

Костик же рассвирепел за считанные секунды, старательно скрывая это. Впрочем, брошенные на тарелку нож с вилкой прогремели достаточно громко, а ладонь Кащея с такой силой хлопнула по плечу Аркаши, что вздрогнули все.

— Мы — осмотреть место происшествия! — громко заявил он и потащил Кудесника с собой.

Ворон с Ольгой, с чьего лица румянец так и не спал, остались в компании Игоря.

— Помочь? — предложил Георгий.

— Нет! — бросил через плечо Костик. — Мы сами! Смотрите, чтобы у нас еще чего не сперли!

Он вытащил Аркашу на улицу и тут же отпустил.

— Ты чего? — спросил Кудесник изумленно.

— Помощь мне твоя нужна.

— Если ты думаешь, что в очках я лучше асфальт вижу, то ошибаешься, — поджав губы ответил Аркаша и помассировал плечо. — И давай полегче, ладно? Я понимаю, из-за чего ты бесишься…

— Ты сможешь посмотреть видео на камерах? — спросил Кащей.

— Наверно, — встрепенулся Кудесник.

— Да или нет? Там же наверняка видно номер. Или хотя бы машину. Сообщим Зугереду, он поможет.

Аркадий приспустил очки и помассировал переносицу. Кащей редко блистал гениальными идеями, но раз уж речь зашла о самом ценном в его жизни, то подобная мозговая активность была более чем логичной.

— Я не знаю, какое там качество. И вообще ты недавно еще думал, что здесь сплошь колдуны и нечисть!

— И не отказываюсь от своих слов, — Кащей направился к пустому месту на стоянке, где вчера они оставили УАЗик. — Преступники в связке с нечистью — почему нет? Нас узнали, решили угнать, чтобы лишить всех инструментов.

— Ой не знаю, — Аркаша покачал головой. — До такой глуши дошла слава о нас?

— Игорь этот подозрительный! С его камерами. Может, тут отличная связь, а о нас слухи и сюда добрались. Тем более он не позвал нас посмотреть записи с камер — посмотрел сам и думает теперь, что мы поверим ему на слово!

Кудесник надел очки обратно и пристально посмотрел на Кащея:

— Иногда ты правда перебарщиваешь.

— Так ты поможешь или нет?

— Помогу.

— Отлично! — Кащей направился обратно в «Пень и Колоду».

Там оказалось, что Игорь уже сопроводил Кешу до телефона, правда, дозвониться ни до кого они не смогли.

— Мне тут кое-что кажется очень странным! — почти с порога заявил Костик и махнул рукой, призывая Игоря пойти с ним. — Я покажу. Пойдем. Гера, давай с нами!

Ничуть не смутившись просьбой, Игорь с готовностью отправился вместе с Кащеем. Ворон направился следом, переглянувшись с Ольгой. Девушка пожала плечами.

— Нам надо посмотреть записи с камер, — тут же доложил ей Аркаша и кратко пересказал просьбу Кащея.

— Вы серьезно его подозреваете? — поморщилась она.

— А кого еще? — вскинулся Кудесник. — Он за всем смотрит. Да и странно, что «буханку» угнали. Не спорткар какой и не раритет. Почему он нам не предложил посмотреть записи, если там нет ничего, что от нас надо скрывать? — продолжил он мыслью Кащея. — Взял бы да показал сам.

— Это Костик тебя надоумил? — свела брови Ольга.

— Да, — вздохнув, признался Аркаша. — Но в чем-то он прав. Игорь слишком подозрительный.

Оля задумалась на пару секунд.

— Посмотреть надо, я считаю, — рассудительно начала она. — Но сперва надо попросить об этом Игоря.

— Кеш!

— Ну нехорошо за спиной у человека так поступать. А если он ни в чем не виноват?

— А у нас не та ситуация, когда можно время тянуть, — парировал Аркадий. — Представь, если наши амулеты и оборудование не в те руки попадет?

Прицельное попадание мгновенно сменило позицию Кеши.

— Ладно.

— Я могу убрать со стола? — спросил Антон на ходу, устремившись к их столику.

— Оставьте, — попросила Ольга.

Как только местный шеф удалился, Кудесник бросился к мониторам, протыкал несколько камер, нашел нужную, выбрал записи.

— Да что за… — выругался он. — Есть видео только за последние шесть часов, и на самой первой машины уже нет! Он стер последние записи!

Кудесник быстро вскочил, переключил монитор обратно на работу в реальном времени и поторопился вернуться за стол. Ольга села напротив. Ее напряженное лицо говорило о многом, но она так и не произнесла ни слова.

— Теперь веришь, что здесь что-то нечисто?

— Да, — неуверенно согласилась девушка. — Теперь — верю.

— И что Игорь…

Двери распахнулись и Ворон с Костиком вернулись в сопровождении Игоря, оживленно жестикулируя и громко переругиваясь.

— Ну что я могу сделать, раз у нас кончилась связь!

— Игорь, послушайте, такого точно не может быть, — Ворон старался держаться вежливо, но было видно, что он тоже на взводе. — Это уже не простое совпадение. Надо найти в этом Пень-Колодово хотя бы один работающий телефон. Наши мобильники тоже не работают. Что, по всей деревне связи нет?

— Сами знаете, что в стране происходит, — ответил Игорь. — Я постараюсь найти какой-нибудь способ связаться с полицией в течение этого часа. У меня еще и другие дела тоже есть. Вас, впрочем, я тоже не держу, можете походить по деревне и отыскать кого-нибудь, у кого есть спутниковая связь. Проводного здесь ничего нет, сразу говорю.

Костик выругался и, заметив сидящих за столом Аркашку с Олей, устремился к ним. Игорь в это время ушел на второй этаж.

— Ну, чего выяснили? — спросил он и, посмотрев на их лица, все понял без слов. — Вот значит как. Понятно! Ну, сейчас мы с ним поговорим по-другому…

Он уже собрался встать, но ему помешал Ворон, опершийся на его спину.

— Эй, Гера, ты чего? — встрепенулся Кащей. — Эй-эй!

Георгий тем временем медленно опускался стул, второй рукой придерживаясь за его спинку. Выглядел он не очень хорошо: блуждающий взгляд, рассеянные движения руками, как у слепого, что пытается не ткнуться в стену. Костик помог ему сесть.

Оля хотела позвать на помощь, но ее остановил Кащей:

— Кто нам тут поможет?

Ворон уже почти лег на стол, широко раздвинув в стороны локти, и тихо простонал. Кащей попробовал его поднять, не вставая с места.

— На воздух ему надо, — и вскочил, тут же ухватившись за стол.

— Мальчики, да вы чего! — Кеша забеспокоилась всерьез. Теперь это все нельзя было считать простым совпадением.

— Оль… — у Кащея было испуганное лицо. — Нас траванули. Быстрее…

Ворон тянулся к портсигару, чтобы вытащить хоть что-то, но пальцы немели, руки не слушались. Он завалился на пол, чудом не ударившись затылком.

Аркаша даже не пытался встать на ноги. Оля с тревогой посмотрела на него, но тот потерял сознание прямо у нее на глазах и лег грудью прямо на остатки еды, уронив чашку с кофе. Кащей сполз на пол рядом с Вороном.

На ногах осталась одна Ольга. Она спешно соскочила, попыталась добраться до портсигара Ворона, но тот умудрился так крепко стиснуть его в кулаке, что она и ломом не смогла бы разжать его пальцы. Хорошо еще, что пульс прощупывался. Чертыхаясь и матерясь, она бросилась к телефону, чтобы дозвониться хоть до кого угодно — но трубка молчала.

Не такой конец команды она представляла. Или это не конец? Она ведь еще жива. Да и другие не мертвы — вернувшись к столу, она наклонилась к Кащею и Аркаше, чтобы прощупать пульс у обоих. Живы. Слава богу!

— Не шевелись! — крикнули сзади.

Кеша вздрогнула и тут же пол полетел ей прямо в лицо. Понять, что ее приложили по затылку, она даже не успела.

Сколько прошло времени до того, как она открыла глаза, понять было трудно. Вокруг — темнота. Она вдохнула. В ноздри ударила теплая влажность, смешанная с противным запахом пыли.

— Так-так-так… Самая живучая, значит!

Голос был знакомым. Она слышала его недавно.

— Игорь?

Кто-то булькнул, точно подавившись, кто-то хохотнул. Кеша ощутила, что краснеет. Но чувство стыда тут же притупилось совершенно неожиданным дополнением: ее руки были связаны. Даже не связаны — стиснуты, причем запястья пронзила острая боль, стоило ей дернуться.

Девушка постаралась пошевелиться, но не смогла. Затекшие конечности, похоже, могли воспринимать только боль и ничего больше. Тем не менее, она попробовала раскрыть глаза. Слипшиеся веки мешались.

— Ну ты скажешь тоже! — воскликнул тот же голос, отдававший прежде неслыханной грубостью. — Игорь. Игорь! Не, ну ты слышал, а? Она подумала, что я — тот холеный ублюдок.

Ольга снова дрогнула, выдохнула, а когда снова втянула воздух, почувствовала хорошо ощутимую сырость подвала, слишком хорошо знакомую по приключениям последних дней. Где же ее держат? Где остальные, почему их не слышно?

— И когда ты будешь узнавать? — раздался другой голос.

— Узнавать я буду, когда придет время. Ты с утра что, можешь наизусть таблицу умножения пересказать?

— Ну… Я…

— Не позорься давай! На калькуляторе досчитаешь.

Послышался шорох, тычки, пинки, что-то похожее на шуточную драку, пока не раздалась звонкая оплеуха:

— Пшел вон! — а следом полетела отборная ругать. — Иди, и еще раз обыщи их тачку! Все вскрой. Все лючки, все! Ты не знаешь, что ли, сколько в «буханке» мест, где можно спрятать по пять кило, а то и больше?

Раздались торопливые шаги, громко хлопнула дверь. На некоторое время стало тихо.

Кеша начала лихорадочно соображать, вспоминая события, предшествовавшие ее беспамятству. Костик, Аркаша и Георгий один за другим свалились прямо за столом. Что-то было в их еде. Или питье. Кофе?

— Так-так-так, — кто-то прошаркал ближе. — Я же говорил, что не стоило тебя так тащить. Вот, что мне теперь с твоими глазами делать? Может, и не стоит ничего. Не видишь ты меня, и не видишь дальше, — скрипнула мебель, раздался тяжелый вздох. — У тебя есть хороший шанс все это остановить. Не допустить еще больших мучений.

— Где остальные? — перебила говорившего Ольга.

— С ними все в порядке. Пока что. Пока… — повторил, усиливая эффект загадочности, ее таинственный собеседник. Теперь его голос не казался знакомым. Или это просто был кто-то другой, а тот, кого она узнала, вышел?

— Я спросила, где они, — без жесткости, но и без мягкости сломленной пленницы, проговорила Кеша.

— Зачем тебе? Я сказал, что они живы. И это главное. А вообще, за такое у нас принято наказывать. Как будто вы не знаете.

— За что? За какое — такое? — поспешно спросила Ольга. Открыть глаза никак не получалось, хотя она старалась. Сколько же времени она провела в забытьи?

— За кражу. У своих же. За дерзости. За первое ломают руку. За второе… Как пойдет. Такой красавице внешность уж точно нужна. Даже с таким характером.

Кешу пронзила догадка: флирт. Грубый и бестолковый, но флирт. Учитывая, что их явно обвиняли в краже. Теперь надо было включиться в игру. Единственный шанс, пока она связана, обездвижена и даже ослеплена.

— А если предположить, что я ничего не знаю? — спросила она.

— Неправильный ответ и одновременно неправильный вопрос. Ты интересный собеседник, хорошо играешь, но здесь есть только мои правила, — голос сделался жестче. — И переиграть меня у тебя не получится.

— Это вы угнали наш автомобиль, — выпалила Кеша, испугавшись провальной первой попытки.

— Не угнали. Взяли для дела, — поправил незнакомец. — Нашли много интересных штуковин. Механизмы, амулеты. Вы всяким оккультизмом так, между делом балуетесь, или это тоже деньги приносит?

— Что значит «тоже»? — упрямо спросила Ольга. — Пойми, я знаю, что я не в том положении, чтобы играть с тобой. Я связана. Ничего не вижу. И уж тем более ничего не понимаю.

— Ты сама сказала «если предположить», — ловко перехватил ее тему таинственный собеседник. — Если — подразумевает некую гипотетичность. В отличие от фактов. В отличие от содержимого вашей машины. Кое-какие находки говорят, что «предполагать» было бы в корне неверно.

— Но я действительно не понимаю, о чем ты. Вы. О чем речь вообще! — не выдержала она и выкрикнула последнее.

Прошла минута. Или больше. Затянувшееся молчание ломало ощущение времени.

— Это так интересно, знаешь? Хочется вроде бы и поверить тебе, но кажется, что ты меня просто забалтываешь. Ты же не можешь признаться, что вы просто загнали товар кому-то другому. Кто предложил цену побольше.

— Да о каком товаре речь? Мы вообще ничем не торгуем!

— У нас курьеры в принципе не торгуют, — продолжал незнакомец, с трудом удержавшись от комментария относительно целостности Кеши. Даже связанная и растрепанная она вызывала в нем те самые чувства, для исполнения которых требуется наличие целых рук и ног. И прочих частей тела тоже.

— Так мы и не курьеры. В принципе! — не удержалась и передразнила его девушка.

— Все так говорят. Я имею в виду, из пойманных. Ты что думаешь, что вы — первые, кто решил толкнуть товар на стороне, и не везти его нам? Странно правда, что подсадным не продали. А по маршруту обычно никого не было. Конкуренты… появились так внезапно. Хм…

— Только не говори, что речь сейчас банально о наркотиках! — воскликнула Ольга.

— А ты смелая. Мне нравится. Так в лоб говорить о подобном.

— Потому что мы этим не занимаемся! — отрезала она.

— Давай так. Сейчас Антон вернется, если он скажет, что в вашей машине нет ни следа, ничего вообще — я принесу свои извинения. Может, даже какие-то компенсации. Если нет — буду рубить руки твоим парням, пока ТЫ не скажешь, кому вы загнали товар, — тут говоривший приблизился настолько, что Кеша почувствовала его дыхание на своем лице. — И если они кончатся, а ответов я так и не получу, тогда я займусь твоей мордашкой. И глаза тебе вырежу — раз они все равно не открываются!

Дверь хлопнула снова и в глухой тишине подвала Кеша наконец-то получила возможность обдумать ситуацию, в которой она оказалась. В которой они ВСЕ оказались.

Компашка минимум из двух придурков считала, что они возили наркотики, и потому их схватили. Поскольку наркотиков не нашли, посыпались вопросы. А то, что их и быть не могло в этой машине — никого не волновало.

— Подумала над своим поведением, крошка? — вернулся тот самый незнакомец. Кеша едва сдержалась — ее жутко бесило, когда кто-то называл ее так. — Что решила ответить? Изменишь свое мнение?

— Нет.

— Сильно, — голос зазвучал оценивающе. — Тогда я хочу, чтобы ты видела, как я буду обрабатывать твоих.

Начала плескаться вода, потом ей в лицо прилетела мокрая и адски вонючая тряпка, которой ей протерли глаза.

— Может, тебе нравится, чтобы с тобой, как с маленькой. Знаешь, кошки-мышки тоже хорошая игра. Но я больше люблю играть в ЦРУ.

Тряпку прижали к лицу Кеши, а потом на нее полилась вода. Было не страшно. Она знала, что ей не дадут захлебнуться с первой же попытки. Было противно, потому что холодная и дурно пахнущая вода потекла по одежде, заливалась везде, где ей не следовало быть в принципе.

Девушка старательно задержала дыхание. Она умела это делать и легкие, получившие свою порцию тренировок, без труда сохранили нужный объем воздуха еще один такой же срок.

— Н-да, — цыкнул языков незнакомец. — По-простому не получилось.

Не получилось, но зато Ольга наконец-то смогла открыть глаза. Первое, что она сделала — постаралась взглядом отыскать своих. Вот, лежат, все трое рядом. Почти неслышно она вздохнула.

— Все еще «нет»? — незнакомец стоял в тени, заметив, что Кеша теперь может его видеть.

— Нет. Я правда не знаю, о чем речь. Мы никогда ничего не возили. Не брали попутных грузов.

— Но вы много путешествуете, судя по количеству вещей в вашей машине.

— Да.

— А еще ты, как умная девочка, должна понимать, почему я так долго разговариваю с тобой. Мои методы обычно жестче.

— Почему же?

— Я уже делал намеки.

Вот сейчас Кеша пожалела о том, что ее веки не могут слипнуться обратно — тогда никто не смог бы заметить, как она закатила глаза. А она закатила их до неприличия.

Ей делали намеки! Ей!

— Глупый подкат, — она поджала губы. — Если ты надеешься на что-то.

— Нет, это от чистого сердца. Я почти готов поверить, что у вас в машине ничего нет. И вы правда не курьеры.

— Врешь.

Хохот был ей ответом.

— Ты грубиянка, знаешь? А еще у меня есть кое-какой запас времени. Мои поставки не горят. Зато я могу развлекаться. Еще… — он посмотрел на часы на левой руке, — не меньше тридцати часов. Болтать, обливать водой, рубить твоих товарищей. Все делать, пока ты не скажешь мне правду.

— Если я грубиянка, ты знаешь, что правду я уже сказала.

— Ох, — незнакомец покачал головой. — Почему ты тогда молчишь о том, что кроме всяких травок и настоек с амулетами у вас есть еще и боевое оружие?

К ее ногам прилетел небрежно брошенный метательный ножик.

— Умолчала об этом — можешь молчать и о грузе. Значит, можно допрашивать дальше. А если ты не скажешь… — говоривший встал, подошел ближе к Кеше и прошептал ей на ухо: — Тогда игра в кошки-мышки может перейти в иную плоскость. Без желания мышки.

— Я тебе не мышка!

И Кеша, пользуясь тем, что их пленитель отвлекся на ее ухо, слегка прикусив мочку, изобразила яростное сопротивление, одновременно с этим прикрыв бедром брошенный к ее ногам нож.

— Ты еще просто не готова смириться с этой ролью, крошка, — и он в очередной раз ушел.

Ольга, выждав с полминуты на тот случай, если кто-то вернется, переместилась так, чтобы руками, связанными за спиной, дотянуться до лежавшего на земляном полу подвала ножа. Только когда рукоятка привычно легла в ладонь, она решила осмотреться.

Трое ее друзей так и лежали на полу без движения. Единственная лампочка, болтавшаяся под потолком, освещала грязный подвал, в котором лишь вдалеке виделась какая-то пара полок — и больше ничего.

Кеша сперва хотела разрезать путы, но передумала и потянулась к Аркаше, чтобы проверить — жив ли. Присмотрелась к заметно приподнимавшейся груди. Жив. После этого она начала резать.

Вместо веревок путами оказалась обычная пластиковая стяжка — довольно широкая, но размеры не помешали Кеше ее оперативно перерезать. Следы от нее были заметны — неудивительно, что руки так сильно онемели к моменту ее пробуждения.

Сейчас же она принялась активно разминаться, разгоняя кровь. Надо быть готовой к чему угодно.

Но к тому, что было дальше, готовой быть оказалось нельзя.

— Я тут подумал, — незнакомец, чье лицо по-прежнему так и не попало в луч света, вернулся обратно, размашисто хлопнув дверью. — Мне бы не помешал помощник. Кто-то, вроде тебя.

— Что, вот так? Запросто? — Кеша старательно изображала удивление, параллельно с этим соображая, как бы половчее вывернуться, чтобы садануть похитителя ножом.

— У нас не какие-то там запредельные структуры, чтобы все решалось с бумажками, сроками, проверками, — тот развел руками, и девушка пожалела, что не могла прямо сейчас метнуть нож — по кончикам пальцев все еще бегали противные иголочки, которые могли сбить прицел. — Просто я решил… Ты тут такая! — парень присел на корточки, и Ольга впервые увидела его лицо: чисто выбритое, обычное, но совершенно не деревенское. — Ну, я в том смысле, что умная. Смелая. Терпеливая. Наверняка верная. А я бы взамен предложил тебе…

Ольга действительно была терпеливой. В том плане, что расписанное светлое будущее с яхтами, золотом, бриллиантами и дорогими машинами, казино в Монако и далее по спирали она выслушала, не моргнув глазом.

— Ты явно хотел меня впечатлить, — она поджала губы, старательно демонстрируя полное пренебрежение такими «ценностями».

— У моей де… помощницы должно быть все самое лучшее.

То, что паренек не отличался умом и сообразительностью, Кеша поняла давно. Какой разумный человек сделает вот так? Притащит всех в одно место, будет просто держать в подвале, ожидая, что кто-то очнется и начнет выдавать ответы.

— Значит, ты убедился, что в нашей машине ничего нет? — уточнила она.

— Нет, — вздохнул парень. — Я Артем.

— Ольга, — ответила девушка, сомневаясь, однако, что имя его было настоящим. Не мог же он быть настолько наивным. Но рискнула: — И сколько ты хотел найти у нас?

Тот сперва подошел ближе, потом протянул руку и коснулся щеки Кеши с той осторожностью, какая бывает у людей, что боятся разбить хрупкий предмет неловким движением. Ее передернуло от ощущения грубой шероховатости кожи.

— Это уже неважно.

— Ты ведь обещал мне яхты и золотые горы, значит, немало. А это уже важно, — она перебирала пальцами нож за своей спиной.

— Хваткая, — улыбнулся Артем, а секундой позже его глаза уже откруглились от ужаса, а по всему телу выступила испарина, потому что кончик метательного ножа чувствительно кольнул внутреннюю сторону его бедра.

— А ты дурак, — громко произнесла Кеша.

— Пощади… — просипел парень, начиная дрожать.

— Что ты им подлил?

— Это не я… Антон… это все он! Он!

Вероятно, каждое следующее местоимение звучало бы все громче и пронзительнее, но Ольга сжалилась над собственными ушами и наотмашь ударила Артема по лицу. Удар оказался впечатляющим по всем параметрам.

— Что за… грохот? Кеш! — Кащей очнулся, но даже не повернулся. — Дай поспать, а! Что⁈ Где мы⁈

И тут же встрепенулся, дернулся, пытаясь вскочить, но пластиковые стяжки не дали ему пошевелить руками и он, как тюлень, рухнул обратно. Кеша поспешила к нему, а после освободила прочих.

— Ничего не помню… — протянул Костик, растирая сонные глаза. — А, это он упал… — затем он посмотрел на нож в руке девушки. — Ага…

В течение получаса в себя пришли и все остальные. Ворон с уверенностью заявил, что знает, чем их опоили, и очень хорошо, что с травами пожадничали, иначе проспать им пришлось не меньше недели. И, конечно же, не обошлось без благодарностей в адрес самой Кеши, которая освободилась и, похоже, накрыла целый канал поставки наркотиков.

— Следаков бы сюда. Зугереда, — вставил короткую ремарку Аркадий, нажав пальцем на висок.

— Сперва самим выбраться надо, — добавил Ворон.

Они отыскали крутую деревянную лестницу наверх, что пряталась за той самой громкой дверью, на всякий случай предварительно осмотрев подвал на предмет чего-нибудь из их УАЗика. Не нашлось ровным счетом ничего и четверка двинулась наверх.

Над их головами расположился обычный частный жилой дом, пустой, но не заброшенный. К дому оказался пристроен гараж, в котором пряталась «буханка». Не тронутая, но знатно выпотрошенная — все их вещи были разбросаны по полу.

— Ну, я этому Игорю! — сердито шипел Аркаша, рассовывая аппаратуру, которая после такого знатного обыска не пострадала только чудом. — Ну я ему!

Костик поддерживал друга, Ворон же внезапно остался нейтральным.

Разобравшись с вещами и вернув содержимое на места до последнего амулета, решили оценить обстановку снаружи и ахнули: «Пень и Колода» стояли прямо напротив. Через дорогу.

— Ну я ему! — снова высказался Аркаша.

Машину решили оставить в гараже, чтобы не привлекать внимания. Так же, как сам Антон сейчас должен находиться на рабочем месте, не вызывая подозрений, резюмировал обстановку Ворон. Он единственный считал Игоря невиновным, но не стал ничего доказывать.

Однако сам пошел через центральный вход обратно в гостиницу, а Кешу отправил к черному ходу. Аркашу с Костиком он предусмотрительно оставил впереди, но так, чтобы они не слишком светились на камеру.

Игоря он встретил на его рабочем месте. Тот выглядел довольно обескураженным. Еще более обескураженным выглядел Антон, который ломанулся, завидев Ворона, через черный ход, где его встретила Кеша, оглушив встречным ударом ногой в лицо.

Удивились они все, когда через считанные минуты возле отеля тормознул фургон с московскими номерами. Несколько серьезных личностей скрутили Антона, прошли мимо всех остальных, а потом занырнули в дом, где держали четверку.

Непродолжительные следственные действия подтвердили, что Игорь к паре наркоторговцев никакого отношения не имел, а вот кто навел их на след агентства «Светлый путь», ни Антон, ни Артем сказать не смогли.

Обоих упаковали, а потом попросили Костика осмотреть при следователях УАЗик, чтобы убедиться, что ничего им не подбросили. Под конец осмотра один вытащил из дома черную сумку и со словами «Кажется, это тоже ваше», дергано улыбнувшись, вручил ее Костику.

Фургон укатил с обоими задержанными. Троица проводила его глазами, а потом дружно уставилась на Кешу, которая возле входа в «Пень и Колоду» общалась с Игорем. Выглядело это странно — то ли девушка стеснялась, то ли не могла толком проявить эмоции, а вот администратор гостиницы постоянно посматривал в их сторону. Так или иначе, но им хватило двух минут, а сердитая Кеша первой запрыгнула в машину.

— Поехали!

Костика не надо было упрашивать. Радостный от такого «прощания», он вскочил за руль. Километров через пять он решил заговорить, настолько тягостным было молчание:

— Что там случилось? Он все-таки оказался подлецом?

— Нет. — Отрезала Кеша.

— А что же тогда? — настаивал Кащей.

— Если я скажу, что он спрашивал твой номер телефона, ты перестанешь задавать глупые вопросы?

— Что, правда?

— Похоже, не перестанешь… — вздохнула Ольга, пока Аркаша фыркнул со смеху.

— Ну и хрен с ним, — отмахнулся Кащей. — Что в сумке?

— Какой сумке? — хором спросили остальные.

Содержимое ее подняло настроение всем. На пачках денег лежала записка «Спасибо за наводку, З.»

— Так может, он все-таки и есть наш куратор, просто маскируется хорошо? — спросил Кащей. Секундой позже пискнул телефон. Ворон прочитал сообщение:

— «Иногда люди — просто люди. А знаки — не просто знаки.» И как это понимать⁈

Долго ехать и гадать, что к чему, не пришлось., потому что начал ругаться Костик.

— Да что с ней не так? — он возился за рулем, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, старательно выслушивая что-то, недоступное прочим пассажирам «буханки».

— Наш корабль садится на мель? Или уже сел? — Аркадий пытался в этот момент разобраться в своих устройствах, чтобы наконец-то собрать тот детектор, который мог помочь им найти необходимые точки. Поэтому не нашел ничего лучше, чем дразнить разъяренного тигра, которым в этот момент и был Кащей.

— Сейчас в вашем корабле, юнга, появится огромная пробоина! — неожиданно высококультурно и по-морскому выдал Костик.

У остальных округлились глаза.

— Что происходит? — уточнила Кеша, которая наконец-то пришла в себя окончательно после прощания с Игорем. Точнее, после того, в какие именно тона оно окрасилось.

— Слышите? — задал очередной вопрос с неочевидным ответом Кащей.

— НЕТ! — дружно выдали все остальные.

— Дурная привычка, — проворчал он.

— Спрашивать такое — вот дурная привычка, — ответила ему Кеша.

— Да ну вас! — нервно отозвался Кащей и снова принялся, как хорек, заныривать то под одну панель, то под другую.

— У нас нет бюджета на новый транспорт, — добавил Ворон, возражая незаявленной просьбе. Костик в ответ только скривил лицо и продолжал крутить рулем, пытаясь не съехать с дороги, но одновременно пытаясь поймать шум.

— А это все из-за того, что ты задавал неправильные вопросы, — вдруг вставил Аркаша. — Помните ту историю, когда начали выяснять, кто же такой этот куратор? Чем все кончилось?

— Брось, — полушутя-полусерьезно ответила ему Кеша.

— Не брошу. Ценное, — Аркадий покрутил в руках аппарат с парой небольших встроенных, почти вплавленных кристаллов, и тот неожиданно загудел.

Разумеется, студент его сразу выронил, но гудение не прекратилось.

— Может, это то, что ты хотел услышать? — спросил Ворон.

— Вечно вы так! — возмущался Кащей. — К машине надо относиться бережно. И неважно, что у нее шаровые литые ШРУСы из легированной стали, а не какие-то подшипники, которые дохнут через каждые сто тыщ!

— А наша машина уже прошла сто тысяч? — уточнила Ольга, пока Кудесник пытался поднять свое устройство, которое, к тому же, уверенно било его током, не давая прикоснуться.

— Кеша, какие вопросы! Прошла и еще пройдет!

— Если ты найдешь источник шума? Кажется, ты пропустил поворот… — Ворон попытался заставить Костика отвлечься на дорогу, но безуспешно.

С видом опытного шофера тот одним глазом смотрел на приборную панель, будто она могла дать ему нужный ответ, другим глазом пытался удержать в поле зрения дорогу, а сам в оба уха слушал — в какой момент раздается тот самый противный скрип, который он мог слышать лишь доли секунды.

Другие, разумеется, ничего не слышали, потому как даже не понимали, чего им надо услышать. Костик десятки километров пытался поймать этот звук, пока, наконец, не остановившись на заправке, не сунулся под машину.

Вот тут его временное высококультурие как ветром сдуло. С каждым новым словом, что доносилось из-под днища УАЗика, у остальной команды уверено сворачивались уши в трубочку. Когда гневная тирада закончилась, красное лицо Кащея показалось им подозрительно спокойным.

— Все нормально, — он отряхнулся, вытер руки, посмотрел на тряпку, одежду и понял, что перепутал последовательность действий.

Вот теперь все остальные поняли, что ни разу все не нормально, однако вопросов Кащею задавать не стали. Он же, почистив и руки, и одежду, вошел в видавшее виды здание заправки, откуда вернулся через две минуты, сияющий, как масляный блин.

— Теперь точно все нормально. Сейчас, минут через двадцать до Киржача доедем, там все починят, — быстро выговорил он, после чего гордо осмотрел остальных с видом человека, решившего архисложную задачу.

— Так мы сломались? — уточнила Ольга

— Нет, но…

— Мне больше интересно, как мы оказались у Киржача, — перебил Аркаша.

— Ехали и доехали, представляешь? — ответил ему Костик, обиженный тем, что никто не боготворит его решимость и целеустремленность в делах компании.

— Просто Мещера и Киржач чуть дальше, чем просто «ехали и доехали». Мы вообще плюс-минус в сторону Рязани шли, а теперь — во Владимирской области на границе с Московской.

— Географ нашелся… — Кащей почесал в затылке. — Что, не там свернули, что ли?

— А, может, нам и вовсе не надо было ехать в Рязань? — пожала плечами Ольга и посмотрела на Ворона.

— Тут я распишусь в собственном бессилии, — он развел руками. — Не знаю. Но считаю, что машину надо починить. Починят в Киржаче — поехали туда. А еще варианты есть?

— Ну, до Владимира отсюда почти сто километров, а ехать с голым поворотным кулаком — так это его под…

— Мы поняли, спасибо, будем считать, что сломались, едем чиниться, — совсем по-женски остановила Кащея Ольга.

Тот захлопал глазами, потом поджал губы, обижаясь, что ему не дали расписать в красках, что случится, не надень он пыльник, но поспешил нырнуть в машину, пока корона на голове не раскачалась еще сильнее.

— Я надеюсь, что здесь не будет таких же проблем, как в Пень-Колодово, — Аркаша наконец-то утихомирил свое изобретение, которое с каждой новой попыткой усмирения все больше походило на электрошокер.

Кащей что-то неразборчиво пробубнил в ответ, но прочие уже поняли — есть проблема с машиной и пока ее не устранить, Костик в норму не вернется.

В Киржач они въехали с запада. Город встретил их широко раскинувшейся сетью железнодорожных путей, автовокзалом и промзоной. Где-то здесь, по словам работника заправки, работал Михалыч, который был в седьмом колене механик, да еще с золотыми руками, сердцем и чистой печенью — словом, нахваливали его круто.

У Михалыча оказался одноименный автосервис, расположенный в двух соседних гаражах в кооперативе на противоположном конце города от железнодорожной станции. Найти его было несложно — еще на въезде в кооператив стоял штендер с простой надписью. Птица выпустили заранее — пускай подышит свежим воздухом, разомнет крылья.

Добродушный седовласый механик встретил их довольно тепло, посмотрел на «буханку», порадовался клиентам на отечественной машине, посетовал на то, сколько сейчас электроники в китайцах и умудрился заболтать Костика так, что в гаражах команда засела на целый час. Казалось, что пока они болтают, можно было починить машину, а то и две, тем более что на подъемнике уже висела «девятка» без порогов, а под ней стояла «тойота».

Часом позже радостный Костик вернулся к своим:

— Слушайте, завтра все будет готово! Быстро же! Михалыч сказал, тут можно в гостинице остановиться, а завтра после обеда прийти к нему. Все будет.

— Опять гостиницы, — устало потянулась Кеша, вытянула руки вверх и выгнулась.

За всеми ее действиями следило три пары глаз, но, стоило ей вернуться в исходное положение, каждый сделал вид, что занят чем-то другим.

Забрав вещи и заперев машину, они ушли в гостиницу, осторожно посматривая на людей за стойкой — мало ли, кто тут еще кем окажется! — а потом, единогласно сойдясь во мнении, что вокруг вроде бы как безопасно, легли спать.

Хорошенько выспавшись и плотно позавтракав, они пешком добрались до автосервиса. Ворота были закрыты, но не заперты, тогда как автомобиля снаружи не оказалось вовсе.

— Надеюсь, еще работает, — пробормотал растерянный Костик и вошел внутрь, заслышав из-за ворот какой-то стук.

В спаренных гаражах он нашел не Михалыча, а какого паренька, которому на вид не было и восемнадцати. Он стоял около ящика с инструментами, довольно шумно перекладывая с места на место гаечные ключи.

— Здрасьте, — громко поприветствовала его Кеша.

Паренек вздрогнул, отчего ключи массово начали сыпаться на пол. Один, не самый большой, упал ему на ногу, и отскочил в сторону. Паренек заскакал в том же темпе, но комично поджав ногу к себе:

— Вы кто?

— Мы — вот за этим, — Кащей показал на «буханку».

— А… — паренек наклонился, выпрямив перед этим ушибленную ногу, и начал ее растирать. — Не готова еще.

— Да с ней ничего и не сделали! — уже громче заявил Костик, глянув на причину ремонта. — Что за дела?

— Отец придет, сделает, — бегающие глазки паренька не могли скрыть волнения несмотря на спокойный голос.

— И куда он ушел? — без нажима спросил Ворон.

— Ну… Вам же только пыльник поменять? Сегодня утром пришла запчасть, где-то здесь должна быть, а вот отец… — и замялся.

— Тебя звать как? — почти по-родственному обратился к нему Георгий.

— Максим.

— Ага. И что отец?

— Грибник он у меня, а не то, что вы подумали, — ответил паренек, густо покраснев. — Каждое лето ходит. Иногда даже перед работой. Встает рано, зато корзинами грибы приносит. Что нам — Москва рядом, выставляй, купят тем же днем.

— Значит, он придет?

— Конечно, придет. Только вот он… задерживается, — Максим явно нервничал.

— Ты чего-то недоговариваешь, — спокойно заявил Ворон.

— Я вам не вру, он правда за грибами ушел.

— Заблудился?

— Ну… Он никогда не терялся в лесах. Если только… — Максим оперся на верстак и с него опять посыпался инструмент. — Если только он не пошел в Шутов угол.

— Куда-куда?

— Так вы… — Максим бросил взгляд на номер автомобиля. — А, не местные. Ну, у нас тут много историй ходит про Шутов угол.

— Для начала, Михалыч мог туда и не пойти, — мрачно бросил Костик.

— Или вообще не пошел в лес, — добавил Аркадий, поправив очки.

— Нет-нет, он сегодня в четыре утра из дома вышел, — Максим немного занервничал. — Это кто угодно скажет. Вы же не думаете, что мой папа такой человек, что берется за работу, а потом сбегает?

От команды не укрылось резкое изменение с «отец» на «папа».

— Предположим, что мы вам верим, Максим, — начал издалека Ворон. — Поверьте, в нашей жизни куда больше странностей, чем люди, которые исчезают в лесах поутру, так и не взявшись за обещанное.

Пока он говорил, Костик на всякий случай проверил, заперт ли автомобиль. Замена детали не требовала доступа в салон, так что он без зазрения совести оставил ключи от «буханки» у себя.

Но все было в порядке, на оборудование и деньги никто не покушался, а это говорило о двух возможных вариантах развития событий. Первый вариант был простой и мирный: Михалыч действительно ушел по грибы и «подзадержался». Не пропал и не потерялся. Пока что время терпело.

Второй вариант был куда изощреннее и параноидальнее. Суть его сводилась к тому, что за оставшимися внутри машины вещами обязательно придет кто-то, когда их не будет. Почему этого не сделали ночью, и отчего криминальные элементы, которые встречаются команде на жизненном пути, становятся все тупее и тупее, Костик уже не думал. Но все же отбросил параноидальный вариант прочь. Людям надо верить.

Особенно эта вера усилилась, когда Максим начал дергано рыться в глубоких карманах, пытаясь вытащить телефон, долго откидывал крышку чехла, а потом, приняв вызов, дрогнувшим голосом заговорил:

— Да, мам? Нет, не пришел. Нет, у него сегодня работа. Клиенты стоят, ждут. Не появлялся? Телефон недоступен? Знаю, я набирал десять минут назад.

Ворон, который тоже ждал подвоха, отметил, что Максим до того телефона не касался. Да и эмоций у парня на лице было немало.

— Сколько еще ждать? Уже два часа должен был работать, — со слезами в голосе говорил Максим. — Кому ты еще позвонила? Дяде Паше? Он что, пойдет туда? Искать? В Шутов угол? Так он правда туда пошел?

— Послушайте, — Кеша мягко прервала словоизвержение Максима. — А мы можем вам как-нибудь помочь?

— П… помочь? — рука с телефоном медленно поползла вниз от уха. — Мам, подожди.

Женщина на том конце провода все еще продолжала что-то говорить. Максим внимательно посмотрел на четверку, шмыгнул носом.

— Я был бы благодарен, но…

— Вот и отлично! — Кеша мгновенно влилась в образ спасателя.

— Но там очень опасно!

Все переглянулись.

— Мы не отказываемся помочь, — вежливо вставил Костик. — Но о какой опасности речь?

Максим осторожно поднес трубку к уху:

— Мам… Дядя Паша уже в Арефино? Мы скоро будем. Опасность в том, — он продолжил, когда убедился, что разговор с мамой завершился, — что там, куда пошел отец, гиблые места. Там ручьи и болота, даже знающие люди плутают, путаются. Бывает, что по два-три дня не могут выйти. Как будто нечистая сила их там держит.

— И часто такое? — уточнил Георгий.

— Несколько раз за сезон. Ежегодно. Но без смертельных исходов, к счастью, хотя мама говорит, что прадедушка там пропал, а дядя Паша вот рассказывал, что он просто сбежал в Москву творить революцию, — вздохнул Максим. — Ну в любом случае, идти туда вот так, — он обвел руками четверку, — не лучшая идея. Сапоги, лучше повыше.

— Комары есть? — спросил Кащей.

— Ну, в сезон водятся, сейчас поменьше.

— Нечего тогда нас опасностями пугать, — бравурно заявил Костик. — Все остальное — мелочи.

Кеша едва заметно улыбнулась, у Аркаши округлились глаза. Спокойно на все происходящее смотрел только Ворон.

— А может, есть еще какие факты? — он удачно выбрал момент для вопроса, когда и лицо Максима тронула слабая улыбка.

— Фактов больше нет. Дальше — всякая дичь и вымысел. К нашему Шутову углу кого только не приписывали. И чертей, и инопланетян, и разбойников. Ну, вы ж слышали, да? Из-за которых Гагарин разбился?

— Это уже перебор, — протянул Аркадий.

— Вот. Так что — вымысел. Как честность дяди Паши.

— А что с честностью дяди Паши? — удивился Ворон смене темы.

— Ну так он, кхм… — Максим густо покраснел. — Вы уж извините, что так… Нет, не буду. Нехорошо так о родственниках. Хотя глобально он вроде как и не родственник, просто новый мамин муж… ой.

— Так, дружище, — Костик подошел ближе к Максиму, положил ему руку на плечо и, слегка наклонившись, заглянул в глаза: — Во-первых, хорошим людям мы всегда поможем, верно?

Как только остальные нестройно подтвердили его намерения, Кащей продолжил:

— Во-вторых, бояться нас не надо. Нас вот даже нечисть боится всякая, — взялся плести он, стараясь не перебрать. — Нам вот только как в кино, знака не хватает на борту.

Махнув рукой в сторону УАЗика, он едва не задел Ольгу. Та недовольно поджала губы, умудрившись стремительно отскочить в сторону. Прямо-таки сверхъестественно быстро, но Максим на это не обратил внимания, уставившись на борт «буханки».

— Ага, Скуби-ду и его команда, — пошутила она, сохранив недовольство в голосе, но не на лице.

Аркаша громко прыснул со смеху, уловив тонкую иронию. Кащей же пропустил шутку мимо ушей.

— Поедем, найдем твоего отца. Только не на нашей машине.

Максим просиял.

— Да-да! Хорошо. Я подвезу, — с этими словами он пискнул брелком и разблокировал двери «тойоты». — Садитесь.

Ворон, Аркаша и Кеша втиснулись на заднее сиденье, Кащей занял пассажирское переднее. Потер пластик панелей вокруг, потом повернулся в сторону водителя и не сдержал любопытства:

— Так что там дядя Паша?

— Ну, дядя Паша… — Максим сомневался, стоит ли говорить о родне совершенно незнакомым людям, даже тем, кто согласился целой толпой отправиться в лес на поиски его отца. — Он же директор детского дома. Богатый человек.

— Это какой-то оксюморон, — вставил Ворон и тут же сделал вид, что подавился.

— Так все здесь знают, что он к себе в карман кладет все, что можно, — выпалил Максим и снова ойкнул. — То есть, он говорит, что все, чего коснется, обращается в деньги.

— Интересный Мидас у вас нарисовался, — проговорил Аркаша.

— Кто?

— Царь, который прикосновением превращал все в золото. Это древний миф, — пояснил Кудесник.

— А коррупционеры — суровая реальность! — Кащей махнул рукой. — Ладно, поехали в этот Шутов угол. Познакомимся с твоим дядей Пашей, найдем отца…

— Отчим ищет отца? — Кеша переглянулась с Кудесником. — Ну и дела…

Но «тойота» уже уворачивалась от ям на дороге, а мимо пронесся указатель на Арефино. Ворон вспомнил слова из последнего сообщения от Куратора: «Иногда знаки — не просто знаки». Предчувствие, что с этим местом что-то не то, не покидало его с тех пор, как они выехали из гаража.

— Ну, здравствуй, — миловидная девушка поприветствовала кучерявого юношу, что не без гордости сидел в кресле посреди библиотеки, якобы погруженный в чтение книг. — Я тут подумала, что, наверное, могла бы присоединиться к твоей игре.

Как только он оторвался от книги, девушка тут же подмигнула, создала себе кресло напротив, пожалуй, даже удобнее и чуть изысканнее, чем у собеседника, после чего закинула ногу на ногу и попыталась рассмотреть книгу на столе.

— Здравствуй, — насторожился юноша.

Одновременно с приветствием он прикрыл книгу, повернул ее так, чтобы, обхватив ее ладонью, прикрыть надпись на корешке. Несмотря на размер фолианта, спрятать его удалось без видимых усилий.

Закончив с книгой, которую пришлось положить между подлокотником и собой, юноша посмотрел на незваную гостью, которой уже однажды предлагал роль наблюдателя. Ее нынешний визит показался ему не столько неожиданным, сколько подозрительным.

— Присоединиться? — переспросил юноша.

— Рада, что ты не оглох за время своих развлечений, — она прищурилась поджала ноги под себя, наклонившись через стол к юноше. — Я хочу сказать, что в эту игру можно играть вдвоем. Такое мое предложение.

— Даже не понимаю, о чем ты.

— Все понимаешь. Разница в том, что, если ты примешь мое предложение, тебе придется рассказать, чем именно ты тут занимаешься. Но, предположим, что я не дура, и вижу, что ты творишь на Земле.

— Умом и сообразительностью ты всегда отличалась, — слабо улыбнулся юноша, стараясь экономить слова и не говорить лишнего.

— А если не примешь, тогда я буду использовать свои методы, братик, — выразительно закончила она альтернативное предложение. — Тебе надо решить здесь и сейчас: да. Или нет.

— Нет, — сразу же ответил юноша.

— Как скажешь, — и миловидная девушка растаяла в воздухе вместе с сотворенным ей креслом.

Тонкие пальцы коснулись висков почти одновременно с болью, что начала пульсировать с обратной стороны черепа.

— А я предупреждала!

— Матушка…

— У тебя очень грубые методы. Я это тоже уже говорила. Но повторюсь еще раз. Изящнее. Надо работать изящнее, иначе она будет первой, но не станет последней, кто придет к тебе!

— И что ты предлагаешь?

— Остановись. Сейчас все будут искать следы. А наследил ты порядочно.

— Хочешь, чтобы я их бросил? — юноша удивленно задрал брови.

— Да.

Ответ столь же короткий, как и его отказ миловидной девушке, однако жестокости и цинизма в этом было больше. К людям он относился уже не как к инструменту, а как… к питомцам? Но его заставляли их бросить — во всяком случае, такой отпечаток оставили в его голове слова матери.

— Я не прошу тебя отпускать их надолго. Пожалуй, недели даже хватит, — произнесла она, видя его нерешительность. — Они проявляли самостоятельность, и я верю, что они справятся. В них есть задатки. В каждом из них.

— Недели, — только это и услышал юноша.

— Нас может ждать суровое наказание, если вскроется правда.

— Тут ты права.

— Это всего лишь люди, — продолжала мать. — Помни об этом. Как бы ни были тебе дороги твои игрушки, никогда не равняй их с нами.

Как ни крутил Ворон в голове последнюю подсказку, не получалось у него собрать из нее что-то понятное. «Тойота» остановилась на краю деревни рядом с внушительным новеньким «лексусом».

Рядом с ним, обутый в невысокие резиновые сапоги и обтянутый плотным свитером, несмотря на жаркую погоду, стоял внушительных размеров человек с крысиным лицом. Точнее было бы сказать, что это было не лицо, а морда, с огромным трудом сохранившая человеческие черты.

Глазки подзаплыли жиром, обратившись щелочками, по обе стороны лица виднелись внушительные брыли, еще недавно бывшие обычными, но очень большими щеками. Удивительным образом сохранил компактные размеры нос с острым кончиком. Нижняя челюсть при этом безвозвратно терялась, находясь лишь в моменты, когда хозяин «лексуса» что-то говорил.

Завидев «тойоту» и компанию, вылезшую из нее, он потянулся, причем свитер, несмотря на крупную вязку, внезапно стал похож на решето. Особенно в районе живота.

— Макс! — гулко пробасил неприятный тип. — Куда твоего отца опять понесло? Надоел он уже со своими грибами! Как будто в семье денег нет.

— В твоей семье, дядь Паш… — изменившись в лице, прокричал Максим, но отчим нетерпеливо отмахнулся, как если бы тот был надоедливой мухой.

— Маму все устраивает, значит, все хорошо. И отец мог бы не брезговать!

Команда молча наблюдала за происходящей семейной драмой. Короткий диалог показал гораздо больше, чем сам Максим мог бы рассказать словами. Зато стало гораздо понятнее, чем здесь славен дядя Паша, директор детского дома.

— А это еще кто такие?

— Помогут искать, — коротко ответил Максим.

— Ага, — крысиное лицо приблизилось к четверке, точно обнюхивая их на предмет того, какую выгоду с незнакомцев можно поиметь. — Помощники — это хорошо. Очень хорошо. Что без волонтеров. Лишние уши тут ни к чему. Вы ведь знаете, — заговорщически он наклонился к четверке, — что Михалыч-то у нас того. Этого самого, — и покрутил пальцем у виска так, чтобы Максим ничего не видел. — С головой вообще не дружит. Из-за этой своей мастерской.

— Это не нам решать, — Ворон стартовал с нейтральных позиций. — Человек, говорят, хороший. Да и вообще, даже если нехороший — кому пожелаешь сгинуть в лесах?

— Правда, правда, — согласился дядя Паша. — Даже жена его бывшая… мать его, до сих пор заботится. Вон, меня послала, как только узнала, что вовремя не пришел.

Его глазки забегали. Кеша это заметила, но не стала акцентировать внимание на особенностях семейных отношений в отдельно взятой ячейке общества. Тем временем директор детского дома, слегка расслабившись, отчего живот под свитером стал на несколько сантиметров больше.

— Места тут опасные. Болота, топи, ручьи землю размягчают — завязнуть на раз-два. Утонуть тоже несложно. Ручьи очень холодные. Все эти притоки-оттоки.

— Дядь Паш. Идем, — оборвал его речи Максим, переминавшийся с ноги на ногу.

— А? Да. Идем.

Отчим присоединился к пасынку и от края Арефино они двинулись в сторону ближайшего леса, густого, мрачного и темного, который на фоне самой деревушки казался чем-то потусторонним. Тем не менее, в деревне кипела жизнь, да и в полях то тут, то там виднелись люди на велосипедах.

— Кость, а зачем мы вообще согласились? — спросил Ворон.

— Ну не может же быть ловушкой каждая встреча в нашей жизни, — внезапно рассудительно заметил Кащей. — Иногда должно везти. Иногда мы можем делать добрые дела просто так. К тому же, когда нам такое финансовое счастье привалило. Еще и выспались в придачу. За такое можно два добрых дела сделать!

— Не каркай, — пошутил Аркаша, — иначе придется еще кого-нибудь в лесах искать.

— И как вам эта семейка? — вдруг поинтересовалась Кеша, когда Максим с отчимом отошли больше, чем на пятьдесят шагов вперед.

— Да вроде все очевидно, — Ворон пожал плечами. — Отчим попытался купить пасынка, чтобы отвадить его от отца. Машину, скорее всего, подарил.

— А вам поговорить больше не о чем? — подал голос Аркадий, углубившись в телефон. — Лучше послушайте, что пишут про Шутов угол, — и, убедившись, что его слушают, начал цитировать. — «Места, что попали в описания путешественников и исследователей только в 1905 году, были известны еще за два века, как урочище…» — тут он перебил сам себя и, подняв глаза на остальных, спросил: — Это ведь необязательно что-то плохое? Слово просто звучит так себе.

— Кто с интернетом, ты или мы? — фыркнул Костик.

— Ну да, — Аркаша покраснел. — Ну, все с этим понятно. Ничего страшного нет. Просто первоначально это были заросли, лес или роща на ровном месте, — он посмотрел на место, в которое они направлялись. — Не слишком то похоже. В том смысле, что не выделяется. Лес как лес.

— Что еще пишут? — спросил Ворон.

— Грибники правда плутают.

— Нечисть упоминают?

— Легенды, сказки. Кстати, — пальцы Аркаши принялись с невероятной скоростью долбить в экран, — про разбойников вроде как и не сказки. Здесь же все места такие. И ближе к Москве, как Омутищи. И здесь.

— Какие такие? — уже с нетерпением спросил Костик.

— Клады прятали. Купцы от разбойников или разбойники, которые успели ограбить купцов.

— Хочешь сказать, что Михалыч вовсе не за грибами пошел? — снова пошутил Костик.

— Необязательно. Просто факты перечисляю. И что здесь может быть клад. Некоторые и вовсе называют его не Шутовым, а Шаловым.

— Здорово, когда у нас есть ходячая энциклопедия, — заявила Ольга. — Но каждая твоя фраза рождает все больше новых вопросов. Мы еще до леса не дошли, искать человека не начали, а кроме фактов, которым надо еще больше фактов. Нам же вообще без разницы, как это место называется. Пусть тут клады закапывали, бог с ними, мы ведь не за ними идем. Но эти Шутовы, Шаловы — зачем? Лишняя информация.

— Нет, не лишняя, — упорно заявил Аркаша. — Не лишняя. В этом вся соль. Место-то может не такое и страшное. Шутов угол — это от черта. Это же лукавый, он же шут. А еще есть Шалый — это когда безумный. Лукавый и безумный — немного разное, не находите? Непролазные дебри…

— Дебри — это куда ты сейчас полез, — выдал Кащей. — Эта вот игра со словами, в голове вертится название, но не вспомню.

— Этимология, — сходу ответил Кудесник.

— Да неважно, — Костик махнул рукой почти как дядя Паша. — Кеша права — зачем нам это все?

— Ну так все же к чертям ведет, только с разных сторон. Что Шутов, что Шалый. Если разные люди в разное время, с разными корням, — затараторил Кудесник, — вели все к черту, какая-нибудь нечистая в лесу да водится. Тем более площадь этого места не очень большая, чтобы кто-то мог плутать так долго.

— Аркаш…

— Вот, слушайте: в две тысячи двадцать третьем грибника искали девять дней, нашли живым. Годом раньше — трое суток. Еще раньше — неделю.

— Аркадий! — не выдержал Ворон. — Что-то полезное, по существу, помимо попыток приписать месту несуществующие магические свойства — ты можешь предложить?

— Все факты я рассказал, — обиделся Кудесник и убрал телефон.

Пока они разбирались в дебрях и топях Шутова Угла, Максим с дядей Пашей шли вдвоем ровно в том темпе, который нельзя назвать ни торопливым, ни медлительно-прогулочным. При этом отчим постоянно жестикулировал и что-то говорил, а парень слушал. Выглядел он, как пыльным мешком стукнутый. Четверка этого не замечала, погруженная в утомительные споры.

— Значит, так. Вот лес, — объявил дядя Паша, как будто этот самый лес был его собственностью. — Сейчас пройдемся цепочкой, как получится, поищем. Мать не звонила? — обратился он к Максиму. Тот помотал головой. — Значит, так. Нас немного, но мы сделаем все, что в наших… да что это такое?

Над его головой пролетел Птиц и, оглушительно каркнув, сел на плечо Костика, потом расправил крылья, полностью закрыв при этом его лицо, и аккуратно сложил, глядя черным глазом на всех собравшихся.

— Это еще что такое⁈

— Ворон, — ответила Ольга.

Дядя Паша сделал робкие движения, какими обычно пытаются прогнать надоедливую живность, но кроме слабого шевеления кистью у него ничего не получилось изобразить. Прикинув, что птица ему не очень-то помешает, он смирился с ее присутствием и продолжил объяснения:

— Держимся друг у друга на виду. Смотрим вперед. Палки в руки — чтобы не пришлось кого-то из топей вытаскивать, — с этими словами он посмотрел на четверку, совершенно не представляя, кто перед ним стоит.

— Так чего ждем? — повел плечами Кащей. Птиц громко каркнул в ответ на его слова.

— Спасибо, — едва слышно проговорил Максим. — Он обычно в синей куртке ходит. И красной кепке. Чтобы в глаза бросалось.

Вытянувшись цепочкой, шесть человек и одно пернатое создание вошли в дебри Шутова Угла. Как и полагается, встретили их не черти и нечисть, а комары, высокая влажность и внезапная, давящая на уши тишина.

Сильно растягиваться они не стали, но каждый нашел подходящую палку почти у самой границы леса, и теперь шел вглубь, пытаясь найти глазами синее или красное пятно. Птиц почти сразу слетел с плеча Кащея и растворился в лесной чаще.

— Толковый мужик-то, — заговорил дядя Паша, мелко семеня рядом с Костиком, который брел рядом с ним. — Смотри, какой подготовленный ходил. Но вот крышечка-то подтекала. Ну вот не срослось у него с бывшей женой, все чего-то доказывать хотел. Доказать, то есть, — тут он шумно вздохнул и выдал, как большой секрет: — Здесь клад на кладе. Чьих только не лежит. И Романовых, и Боголюбских, и Ивана Грозного. И не сказки это все. Не сказки! Находят люди то тут, то там по монетке. Надо было вам сразу показать… я ж увлекаюсь. В машине у меня пара лежит. Здесь такие места, такие… — мечтательно проговорил он, а потом уставился вдаль. — Ладно, искать давайте. Чего я тут болтаю!

И отдалился от Костика, вернувшись ближе к пасынку. Сам Кащей не успел даже переварить объем информации от дяди Паши, как хлопанье крыльев возвестило о возвращении Птица. Тот умудрился не просто вернуться, но принести в клюве красную кепку.

— Папина! — крикнул Максим издалека.

Птиц сбросил добычу в руки Костика и, развернувшись, полетел обратно, точно зазывая всех с собой. Четверка, пытаясь соблюдать осторожность, поспешила за вороном.

Кащей, пытаясь не выпустить из виду птицу, споткнулся и упал, Аркадий умудрился соскользнул ногой в ручей и промок до самого колена. Ольга несколько раз оцарапалась о свисающие ветки сосен. Георгию тоже досталось, хотя он пытался действовать аккуратнее прочих — часть подошвы точно ножом срезало, когда он пытался перешагнуть через выступающий корень.

— Вон там! — Максим показал рукой перпендикулярно полету птицы, увидев синее пятно.

— Где? — удивилась Кеша, не заметив ничего среди лесной чащи.

Но парень уже отдалился.

— Я за ним! — деловито выдал дядя Паша и тоже сменил направление.

Команда растерянно замерла, но лишь на несколько секунд — их отвлекло пронзительное карканье, заставившее вернуться к прежнему маршруту.

— Хотя бы назад выйдем, — утешал себя Кащей, рассматривая порванные джинсы.

Хромая за остальными, он дошел до Птица, который сидел на ветке большого дуба, не меньше пары обхватов диаметром. В корнях дерева виднелась нора, куда мог бы поместиться и человек.

— Как чувствовал, что эти найдут, — раздался голос откуда-то сверху.

— Кто здесь? — спросил Ворон. — Покажись!

Во верхушкам сосен пронесся ветер, сбивающий хвою на лица ищущих.

— Бросай свои фокусы. Нормальные эти! — продолжал тот же голос. — Свои, считай что.

— Свои! — другой голос, чуть более противный, донесся с земли. — Скажешь тож! Те двое тож, шоле?

Первый устало простонал.

— Дык они нас не видют даже! Какие они свои?

— Зато слышат.

— Что происходит? — Кеша обернулась несколько раз.

Кащей обошел дуб, Аркаша испуганно озирался по сторонам. Птиц протяжно каркнул.

— Человека им отдай, изверг, — продолжил первый голос.

— Сеньке сперва покажу. Пущай он решает!

— Отдай, кому говорю!

И вдруг, среди шума веток и шелеста падающей хвои вперемешку с листьями, раздался гулкий звук мощной затрещины.

— Ирод! — завыл второй голос.

— Ну ты видишь, свои они! Не испугались даже, — продолжил первый строго. — Господа хорошие! Погодьте сбегать. Сейчас мы тут порешаем кой-чего…

— Не надо решать! — изменился второй голос, сделавшись послушно-примерным. — Не надо! Понял я. Понял. Свои. Отдадим. Но Сеньке все равно скажу, что приходили.

— Скажи обязательно, — последовал еще один вздох, а потом стихло все: и голоса, и ветер.

Четверка стояла, как зачарованная. Маленький спектакль закончился.

— Мне же не одной это послышалось? — уточнила Ольга.

— Не послышалось, — ответил Аркадий.

— Угу, — кивнул Кащей, все еще рассматривая испорченные штаны. — Где Михалыч?

— Да вот он, — Ворон указал рукой на нору, из которой вылезал потрепанный мужичок в синей куртке. — Кепку ему отдай.

— Живые? — испуганно спросил Михалыч, не веря своим глазам. — То есть… спасибо, что нашли. Спасибо огромное, — он неловко поднялся на ноги. — Я ж тут на пару минут спрятался, больно страшно стало.

— Пару минут? — вежливо уточнил Ворон.

— Ну да, сейчас же, — механик посмотрел на наручные часы и ахнул: — Уже три часа дня? Не может быть… Говорили мне, что место гиблое… А как вы меня нашли-то?

— Сын помог. Сказал, что вы пошли в Шутов угол за грибами.

— За грибами… Ага, — кивнул Михалыч, но тут же заметил недоверие на лицах стоявших рядом с ним людей.

— Надо поговорить, — заявил Ворон.

— Да машину-то я вам сделаю, что вы. Все уже пришло, а ставить-то полчаса всего лишь. Делов-то! — Михалыч глуповато заулыбался. — А Максимка-то где?

— С отчимом ищет вас в другой части леса, — ответила Кеша.

— С Павлом? — лицо механика скривилось.

В полнейшей тишине хрустнула ветка, а по телу Михалыча пробежала крупная дрожь:

— Пойдемте отсюда. Давайте сразу в гараж, там и поговорим.

— А корзинку? — напомнил Аркадий, глядя на пустые руки грибника.

— Все в гараже расскажу. Не было никакой корзинки. Да и какой дурак попрется в Шутов угол за грибами? Сами-то здесь видели? Не растет ничего. Ладно. Все расскажу. Только если Павла рядом не будет. Да и Максимке слушать про это необязательно.

— Сплошные загадки, — Ворон улыбнулся одними углами губ.

В этот момент Птиц решил спуститься с дуба на плечо Кащея, и Михалыч вздрогнул еще раз.

— Вы ведь правда настоящие? — слабым голосом спросил он. — Или как эти… что клад охраняют?

— Очевидно, но факт, — заявил Кудесник и бесстрашно сунул голову под дерево.

Вскочил он, как ужаленный, с каким-то невероятным воплем, промчался мимо остальных, отбежал на несколько метров от дуба и только после этого развернулся.

— Т-т-т-там… — и, вперившись глазами в нору, разочарованно сник. — Никого…

— Ладно уж, пойдем, — решил Ворон. — Пока еще кому не привиделось лишнего. Но вы, уважаемый, все нам расскажете. Не каждый день мы с такими диковинками сталкиваемся!

Выходка Аркадия обошлась без последствий и даже Кащей не подкалывал его после случившегося. Страшно, по большому счету, не было никому, с таким не в первый раз сталкивались, да еще и призраки не были агрессивными. Они хотели пугать, но не вредили.

Вышли они с южной стороны, не возле Арефино, а в чистом поле — механик аргументировал это тем, что с этой стороны грибников ходит меньше и урожай лучше. Только ему никто не поверил.

Михалыч и дальше вел себя странно, но теперь его странности сводились к тому, что он не стал дожидаться сына, а сел в старенькую «ниву», кое-как рассадил пассажиров и покатил в город.

— Максимка взрослый, — проговорил он, тихонько руля в сторону Киржача. — Разберется. Выберется. Может, Пашка ему чего дельное подскажет.

— Какие-то непонятные у вас отношения с сыном, — сказала Кеша, зажатая сзади между Вороном и Кудесником. — Он вас искать бросился, а вы его не дождались даже.

— Да почему же непонятные? Понятные. Он со мной не живет. Заходит редко. Общается мало. Все больше с отчимом. Что я ему теперь? Приказывать буду? Не хочет — не надо.

И хотя Михалыч говорил спокойно, горечь в его словах все равно пробивалась, причем слишком явной была обида на сына, который, по его мнению, предпочел новую семью.

Аркадий все порывался спросить относительно норы и того, что с ним приключилось, но его постоянно тыкала локтем в бок Кеша, шепотом добавляя при этом «Не сейчас!». В итоге до гаража доехали в молчании, а там механик сразу же схватился за рабочие перчатки, лежак и собрался лезть под УАЗик, как будто и не должен был ничего объяснять.

— Интересная у вас история, — начал Ворон, решивший во что бы то ни стало разобраться в происходящем.

— С сыном? — Михалыч бросил лежак на пол.

— И не только. Павел считает вас странным, — влез в разговор Аркадий.

— Да мне все равно, что он… этот… не могу при девушках ругаться, — вздохнул механик. — Все равно мне, что он там считает. Пусть деньги свои ворованные считает! Мне тоже предлагал, между прочим, — и, стянув одну из перчаток, вытер еще чистой рукой лоб. — Но я не взял. И даже если бы честно заработанные были — все равно бы не взял! Принцип у меня такой. Все сам. Не получается — значит не доучился. Не умеешь. Вот с машинами умею. А с женщинами и деньгами — нет, — уверенно закончил он. — Не хочу казаться мямлей.

После такой исповеди понятнее ситуация не стала. Ворон переглянулся с Кудесником, жестом попросив того больше не встревать в разговор, и продолжил:

— Вы ведь в тот лес не за грибами ходили.

— А зачем ж еще я могу ходить туда? Конечно, за грибами! — заявил Михалыч, как будто обратного он не говорил в лесу. Но при этом побледнел, быстро обвел глазами собравшихся и вновь вознамерился заняться ремонтом автомобиля. — Ну, вам ведь побыстрее отсюда уехать надо? Чего я стою тут, болтаю.

— Да не болтаете, а интересности всякие рассказываете, — вступил в дело Кащей, когда Ворон кивнул ему. — Мы пока вас искали, столько всего начитались про этот Шутов угол! И место интересное, знаковое. Есть среди нас один, кхм, лингвист, и тот запутался, что к чему. Все чертей искал. Наверно тех, кто вас и напугал там?

— Бросьте вы, что тут такого, — он натянуто улыбнулся. — Так машину будем делать? Или еще поговорить хочется?

Кащей не стал тянуть и, точно щелкнув выключателем, врубил дар.

— Так я в случае чего помочь тоже могу. Вместе поработаем, быстрее получится. А там может и разговор завяжется попродуктивнее?

— И то дело! — обрадовался Михалыч и поспешно нырнул под «буханку». Костик с жалостью посмотрел на и так уже испорченные штаны, опустился на колени и принялся подавать инструмент. — Вы же вот не местные, зачем оно вам, все эти истории? Шутов угол, как будто такого мало по всей стране.

— Немало, конечно, но одно дело — по стране. И другое — вот тут, рядом. Под боком, так сказать, — Костик, подхватив перчатки, принял старый пыльник. — Да еще и с такой компанией. Призраки. Духи. Или кого вы там видели?

— Никого я там не видел, — засопротивлялся Михалыч. Костик напрягся, но зря. — Духов и призраков увидеть невозможно.

— Ладно, согласен, затупил, — легко ответил Кащей. — Они ведь являются только когда им это нужно.

— Да. Понимаете суть.

Ворон усмехнулся, как и все остальные. Костику даже с даром придется тут поработать.

— Я же давно с женой развелся, — Михалыч начал издалека. — И вроде бы как жил, с сыном виделся. А тут пару лет назад сошлась она с директором детского дома. Сперва я запаниковал, потом подуспокоился. А потом смотрю — у сына новая машина, по мелочи так всякого. Думаю, сволочь, покупает моего ребенка! Решил, что надо…

— Пап! — дверь гаража раскрылась и внутрь сунулась голова Максима. — Ты что, уже тут? И вы здесь?

— Да, я давно тут.

— Мне издалека показалось, что я видел твою машину, — продолжил сын. — Вы его нашли? — обратился он к Аркадию, как стоявшему ближе прочих к нему.

— Буквально спасли… — начал тот, но Максим сам перебил его:

— Понятно, заблудился, значит. Ладно. Маме скажу, что все в порядке. Дядя Паша злится, что его не предупредили, что он уже тут.

И ушел, слегка прикрыв за собой дверь. Михалыч тут же ощетинился:

— Вот! Вот! Слышали⁈ Дядя Паша, дядя Паша! — злился он, немного высунувшись из-под машины, чтобы видеть своих слушателей. — А год назад я узнал про Сеньку. Ну, сын рассказал сперва, а я уже потом накопал немного сведений у знакомых.

— Что за Сенька? — оживился Ворон.

— Был тут бандит один, звали Сенька Шалый. Отсюда второе название Шутова Угла, — на некоторое время механик притих, скрипя гаечным ключом. — Но кто он такой, куда потом пропал — никто не знает. Я не узнал ничего. Но точно известно, что у него в том месте, откуда вы меня вытащили, логово было. Это же все сказки про нечисть, — уверенно продолжал Михалыч. — Духи духами, а разбойники все же реальными людьми были. И припрятали там пару кладов.

— Значит целый год вместо грибов вы искали сокровища, — заключил Костик.

— Не вместо, а вместе. Но до самого Шутова угла я редко добирался. Все по окраинам. Знаете, как оно — подальше положишь, поближе возьмешь. Так и там. Гоняли всех от Шутова Угла, а сами прятали в других местах, где никто и искать не возьмется.

— Зачем искали-то?

— Ну как? Разбогатеть, ясное дело! Чтобы сын по-другому на меня смотрел. А то вон, сами видели…

— Да он первее нас в гараже оказался, — взялась защищать паренька Ольга. — Мы же с ним и приехали вас искать в лесу.

— Да? — в голове механика промелькнули нотки недоверия. — Сам поехал? Ну и ну…

— Значит, ничего вы не нашли про Сеньку? — продолжал Костик.

— Дело давнее, документов нет. Легенды только какие-то. Истории. Что, как и все разбойники, Сенька погиб неизвестно где. А вот кладов у него… много, но тоже непонятно, где все закопано.

За дверью гаража взревел мотор.

— Закройте, а? — попросил Михалыч, и Кудесник послушно, высунувшись сперва за дверь, прикрыл ее.

— Там вроде как «лексус» дяди Паши был.

— Подслушал! Скотина. Стервец! — механик готов был сорваться с места прямо из-под машины. — Знает теперь! Все знает! Наймет людей, перероет весь лес… — он прямо на лежаке схватился за сердце и тяжело задышал. — Столько времени впустую.

— Сыну позвоните, — посоветовал Ворон. — И отдохните. Все будет хорошо.

Михалыч уставился на него, поморгал, потом кивнул.

— Ну, я с вашей машиной вроде как все. Наверно, и правда стоит отдохнуть, — он, точно прося совета, посмотрел на Костика.

— Надо-надо. Походы в лес бесследно не проходят, — многозначительно и пафосно заявил тот.

В итоге механик закончил с машиной, в благодарность за то, что его вывели из лесу, не взял с ребят ни копейки, а потом позвонил сыну. Максим усадил отца в «тойоту», посмотрел на четверку и слабо улыбнулся:

— Спасибо вам за помощь. Понимаю, что вы очень торопились, поэтому не стали нас ждать. Все равно спасибо. Вы очень помогли. Мама хотя бы не переживала так долго, как могла, — и вытащил из кармана пару пятитысячных банкнот. — Знаю, что это немного, но.

— Михалыч уже за так нам машину починил, — улыбнулся Ворон, отказываясь принимать деньги.

— Так там вроде мелочи, — смутился Максим.

— Но ты тоже можешь помочь, — заявила Кеша. — Где нам найти историю о Сеньке Шалом?

— Так это в краеведческом, — сразу же ответил паренек. — Там не очень афишируют это, но есть несколько документов. Их нашли лет пять назад, но пока экспертизу провести не могут, денег на это много требуется.

— И откуда ты все это знаешь? — улыбнулась девушка.

— В краеведческом кружке состоял. Сходите, спросите, если интересно. Вам покажут. Скажете, что от Максима Потапова.

— А ты с отцом поговори, — добавил от себя Костик. — Он очень переживает.

— Из-за чего? — удивился Максим.

— Поговори. Поймешь, — Кащей улыбнулся.

На том и распрощались. Чувство, что они помогли целой семье встать на путь спокойствия и объединения, прочно поселилось в каждом из четверых. С тем чувством и доехали до краеведческого музея, где их встретила суровая седовласая дама, которая была одновременно и смотрителем в музее, и руководителем краеведческого кружка, так что имя Тамара Сергеевна значилось на табличках на двух дверях сразу.

По этой причине доступ к документу после упоминания Максима команде был открыт. Точнее говоря, Кеша с Кащеем активно сопротивлялись, но после того, как выяснилось, что документов довольно-таки много, за них сели вчетвером.

— Как же Птицу хорошо, — ворчал Костик, переворачивая очередной лист. — Мы тут сидим, тухнем. Что это? С таким почерком.

— Перчатки, перчатки! Несу перчатки! — руководитель краеведческого кружка притащила целую коробку. — Без перчаток ничего не трогать! Все есть историческая ценность.

— Вот так… — вздохнул Аркадий.

— А тебе лишь бы все в интернете смотреть! — воскликнул недовольный Костик.

Кудесник не ответил, углубившись в бумаги, которые оказались донельзя скучными, но отчего-то объемными. Сюда входили и полицейские отчеты, и отчеты от градоправителя губернатору, и даже просто случайные записки.

— Систематизировать не можем до сих пор, — посетовала Тамара Сергеевна. — А вы зачем интересуетесь?

— Да знакомые тут рассказывали про Сеньку Шалого. Клады якобы, — ответил Ворон.

Женщина по-новому посмотрела на странную компанию.

— Ну, клады ведь государству отдать надо, вы знаете?

— Конечно! — воскликнул Костик.

— Ведь и до вас искали. С моего детства — десятки. Никто не нашел. Зато пара человек с ума сошли.

— Мы только про потерявшихся грибников слышали и все, — сказал Кудесник.

— Это мелочи в сравнении с тем, что в этих местах происходит на самом деле, — смотритель помрачнела. — У самой двоюродная тетка крышей поехала, как в Шутов угол сходила!

— А подробнее можно? — Костик сам включился в разговор, но на этот раз никто и так не собирался ничего утаивать.

— Да, конечно, чего тут. Померла она лет пять как тому назад, но так до седых волос и дотянула того, — женщина покрутила пальцем у виска. — Представьте, тридцать лет нести чушь о призраках, которые с ней под ручку ходили по лесу, да анекдоты похабные травили!

— Призрак Сеньки? — Ворон решил не тратить время на атаку в лоб.

— Да этого Сеньку никто в глаза не видел. Вот, смотрите, отчет полицейский о нападении, — Тамара Сергеевна свела брови, как будто вопрос о призраке ее обидел. — «Нападавшие кричали, что сейчас Сенька придет, всем головы отрежет. Купец Долохов отдал сумку с пятьюдесятью рублями, Макаров — серебра и меди на два рубля с полтиной. Из поклажи забрали меха и украшения. Позднее двое нападавших были опознаны и казнены». Сеньки нет. И, надо думать, его и вовсе не было. Потому что в других документах никто его не видел. Опознать не мог.

Ворон с шумом выдохнул.

— Может, нам и браться за это все не стоит? — спросил он у остальных. — Получается, что вреда там особого нет. Ну, чего такое, похабные анекдоты травить? — Георгий слабо улыбнулся смотрительнице.

— Я не обижаюсь. Тетушка всю жизнь была с прибабахом. Но! — Тамара Сергеевна вдруг сделалась серьезнее. — Это ведь не единственный случай, понимаете? То тетка. А вот у нас тут есть… секундочку!

И она удалилась в свой кабинет.

— Может, и правда зря взялись? — поморщился Костик. — Ну смотрите, солнце к закату уже, а мы тут, как мыши, в кабинете сидим. Зато машину сделали, конечно. Но и дальше листать бумажки… у меня уже руки мокрые!

— Да, действительно, — подхватил сомнения товарищ Аркадий. — Ну колдуны детей похищали. Позитивщик энергию людскую жрал. Злые призраки житья людям не давали от слова совсем. А тут чего? Вообще ведь ничего… А ради клада стараться — вроде как деньгами не обиженные.

— На самом деле Кудесник, рад что в кои-то веки ты душнишь по теме! — осклабился Кащей. — Я бы, конечно, не отказался клад найти, но надо как-то в свободное от работы время. А то, понимаешь, древние силы пробуждаются, а мы тут Сеньку ищем. О, точно! Не по Сеньке шапка, разве не про нас это?

— Не про нас, — покачал головой Аркаша.

— Давайте подождем Тамару Сергеевну, — рассудил Ворон. — Еще многое в этом деле неясно.

— Ну нам вроде как дальше действительно двигаться надо. Кузьмич чего сказал? Надо искать эти точки. Ритуал нас ждать не будет, — настаивал Кудесник.

— Вот, принесла! — Тамара Сергеевна вернулась. — Здесь — медкарты конца прошлого века, еще при Союзе. Раз, два, пять, семь… одиннадцать, — и она стопкой сложила карточки. Как бы срок хранения истек, разрешили забрать, вот оставила. А здесь — газеты за тот же период.

Команда, не перебивая, решила дослушать до конца. Женщина раскрыла первую, выделила момент «причина смерти неясна», потом взяла газету, перелистнула, дала почитать заметку Аркаше.

— Найден в урочище Шутов Угол, — вслух прочитал он главную мысль заметки.

— Другие будут такие же. По одному-трем в год. С восемьдесят третьего, — добавила Тамара Сергеевна.

— А сейчас это тоже продолжается? — уточнил Ворон.

— Был недавно следователь один столичный. Заинтересовался вроде бы как. Думали, что маньяк. Мало ли чем людей травят — яды растворяются, следов не остается. Походил, погулял, ни с чем вернулся в Москву. До него никого не интересовало. Слишком редко. Слишком место специфическое. Урочище. Да еще и мистики приписали. Не стали вдаваться в подробности.

Ворон не удержался и пролистал несколько медкарт, сунулся в газеты, постучал пальцами по столу. Содержимое и медицинских документов, и газет примерно совпадало. Даты и места, причины, в которых никто не разбирался — или не мог разобраться.

Но было несколько поводов вполне естественных

— Я все же думаю, нам стоит здесь задержаться, — заявил он. — Интересное место. Изучить надо, — пояснил он Тамаре Сергеевне.

От дальнейших объяснений, которые непременно пришлось бы давать краеведу, его спас телефон, что зазвучал в кармане самой Тамары Сергеевны.

— Да, Максимчик? — звонко зазвучал ее голос — такой бывает у учителей, которые рады услышать своих подопечных годами позже. — Заходили, да. И сейчас тут. Передать им чего? Приедешь сам? А, ты рядом. Да, хорошо! — и, положив трубку, вопросительно уставилась на нее. — До чего мир дошел. То не нужна годами, теперь и позвонил, и приедет…

Максим, запыхавшийся и раскрасневшийся, как будто пробежал не стометровку, а километр в спринте, ворвался в кабинет и, держась за косяк, долго пытался отдышаться. Потом, придя в себя, сел на свободный стул возле столика с документами, и выдохнул:

— Теперь дядя Паша пропал.

— У вас это, похоже, семейное, — задумчиво выдал Ворон. — Но тут проще. Я знаю, где мы его будем искать.

И под удивленным взглядом Тамары Сергеевны, которая выглядела так, точно только что сняла розовые очки, команда дружно поднялась из-за стола.

— Так вы не историей интересуетесь? — она похлопала глазами.

— Мы всем интересуемся, — ответил Костик. — Мы очень любознательные. И очень любим людям помогать!

— А, да? — женщина даже не ощутила, как изменилось ее настроение, но доверие к четверке внезапно выросло до предела — недаром Кащей решил использовать дар. — Тогда, хм… с богом!

Ворон едва заметно поджал губы, Аркаша про себя улыбнулся. Вместе с Максимом они вышли на улицу.

— Мне съездить с вами? — спросил он.

— А сам как считаешь нужным? — без нравоучений спросил Георгий. И, видя, что паренек замялся, продолжил: — С отцом поговорил?

— Поговорил, — растягивая гласные, начал Максим, но его внезапно прорвало: — Что же получается, дядя Паша не только маму мою купить решил, но еще и меня? А папа из-за этого всего переживал, что я ради машины его оставлю?

— Он много из-за чего переживает. И из-за того, что за человек этот твой дядя Паша, — теперь Ворон включил менторский тон.

— Машина на честно заработанные куплена, — уверенно заявил паренек.

— Это дядя Паша так сказал? — улыбнулся Ворон.

— Блин… Он ведь обещал исправиться. Перестать воровать. Но ведь на зарплату директора детского дома нельзя покупать по машине в год, — взялся сокрушаться Максим

— Мы все исправим, — в лице Ворона что-то едва заметно поменялось. — Необязательно с нами ехать. Мы найдем дядю Пашу. Тем более, что теперь, когда твой отец починил нашу машину, мы доедем прямо до места.

— Я, наверное, лучше с отцом побуду, — высказался паренек. — Но… Нет, с отцом. Все. Решил.

И, сорвавшись с места, точно это он отправился кого-то спасать, прыгнул в машину и умчал в сторону отцовского гаража.

— Как ни крути, а отцов всегда будут любить сильнее, — философски заключил Аркаша.

— Так может, незачем нам спасать дядю Пашу? — подыграл Костик Ворону, который, когда не осталось посторонних глаз, вдруг повеселел.

— Надо, а то вдруг с ума сойдет, как та родственница Тамары Сергеевны, — улыбнулся Георгий. — Дел-то остается. А вообще нам надо разделиться. Придется ведь искать информацию, а рядом с Тамарой Сергеевной это делать гораздо проще. Поэтому Костик останется тут. И Аркаша тоже.

— Рыться в бумажках? Опять?

— Задавать правильные вопросы и делать так, чтобы главный киржачский краевед сама их не задавала, — пояснил Ворон. — Кроме того, где-то в лесу еще отдыхает Птиц. Он нам тоже поможет. Не переживай, Костик, мы справимся.

Кащей притворно-сердито раздул ноздри.

— В следующий раз, когда меня назначат главным… отыграюсь! — наивно заявил он. Ворон лишь еще раз усмехнулся.

Костик иногда вел себя, как ребенок, но ключи отдал без вопросов. Правда, предупредил, что спросит за каждую царапину, а перед уходом обратно в краеведческий, с грустью посмотрел на «буханку».

Ворон сел, повернул ключ, проследил за Кащеем, который скрылся в здании музея.

— Ты думаешь, что дядя Паша отправился искать сокровища? — недоверчиво поинтересовалась Кеша.

— А как же. Деньги к деньгам, — заявил Георгий. — К тому же едва ли он не сможет реализовать клад Сеньки по разумной стоимости — у такого человека всегда много знакомых. Ну и, надо думать, тут имеет место соревновательный момент. Как только он узнал, что Михалыч искал клад, сразу решил его себе заиметь.

— Он знал про Сеньку?

— Сенька — легенда, — Ворон ехал не спеша. — Реальный человек интереснее. Поэтому Костик с Аркашей остались искать информацию. Скорее всего, Шалый пропал в то же время, когда и какая-нибудь местная влиятельная личность. А вот клад, как мы сегодня поняли — реальность. И Павел не считает Михалыча умалишенным, наоборот. Иначе он не рванул бы сегодня же в лес. Так что обманщика надо будет проучить.

Больше Кеша ничего не спрашивала — все и так было понятно. Небольшая семейная драма на фоне исторического противостояния добра и зла в отдельно взятой личности.

— Вот это детектив, — только и произнесла она.

Георгий вел УАЗик к тем же местам, но не стал подъезжать очень уж близко. Призраки могли среагировать и на машину, лишив аккумулятор заряда, и на изобретения Аркаши, которые оставались внутри.

К счастью, все оказалось чуточку проще, чем он думал. Стоило заглушить машину, Кеша ткнула пальцем через лобовое стекло:

— Они не рядом с дубом. Я их чувствую.

— О, как, — вежливо удивился Ворон. — Кузьмич научил?

— Да, показал. Но я еще не очень хорошо понимаю, где находится источник, только примерное направление.

— Это вы злыдня моего чувствуете, — голос раздался внутри кабины «буханки», заставив обоих вздрогнуть. — А я вот попроще немного. Не такой жестокий, не такой унылый. Более современный что ли!

— По разговору заметно, — выдавила из себя Кеша, пытаясь отлипнуть от сиденья, в которое вжалась от испуга.

— Да? — повеселел призрак. — Спасибо! Я и Митяю говорил — давай, годы идут, а он все не верит.

— Не верит чему? — Ольга начала приходить в себя.

— Не верит тому, что прошло уже много лет. Что Сенька умер. Точнее, убили его. Продолжает его дело. Грабит, убивает. Я пытаюсь его остановить, а он бесится. Вот сейчас вообще прогнал. Поймал кого-то опять, мучает.

— Ты еще скажи, что ты вообще ничего не делал! — возмутилась Кеша.

— Ой, ну чего так грубо-то сразу. Делал, как же. Пугал. Стращал. Лошадей путал, чтобы завели людей, куда надо. Но крови на моих руках нет! Ни капельки.

— Какой благородный! — на повышенных тонах продолжала девушка.

— Слушай, я тут душу изливаю, помочь вам хочу.

— Не за просто же так? — вставил Ворон.

— Ну, нет конечно! Алексеем кликать может. Лешкой. Или Бурым, так в шайке звали

Ворон, пока призрак болтал, быстро скинул информацию Костику. А когда призрак сдал еще и свою фамилию, вдогонку улетела еще одна СМС-ка.

— Видишь ли, мы тут тоже всем помочь хотим, — взял слово Георгий. — Я так думаю, что твой Митяй мучает дядю Пашу.

— Да если б мы спрашивали имена всех, кто нам попадается…

— Большой, толстый, на крысу похож, — коротко описала жертву Кеша. В воздухе раздался хлопок в ладоши:

— Да, точно, он! — голос зазвенел от восторга. — Вы ж настоящие охотники за сокровищами, как Индиана Джонс!

— Какой-то ты слишком современный, — заметила Кеша.

— Знали бы вы, что люди в лесах делают! — воскликнул призрак. — В телефонах сидят, кино смотрят — ладно бы грибы собирали, так они свои картинки рассматривают. А еще знаете, что самое смешное? Они постоянно какую-то Алису спрашивают, что это за гриб и можно ли его есть? Умора! Я только одного понять не могу, — призрак шумно вздохнул. — Как она все знает и одновременно помогает разным людям?

— Технологии. Прогресс, — ответил Ворон первое, что пришло в голову. — Вот и мы сейчас такими же пользуемся, чтобы тебе помочь.

— Так! — призрак, и без того довольный, что ему вот так сразу подфартило, качнул УАЗик.

— Эй, полегче!

— Простите, тесновато тут у вас. Я при жизни большой был. И тяжелый. Вот и осталось, — попытался оправдаться призрак. — И как вам ваши… тех-но-ло-гии помогут?

— Тебе ведь надо, чтобы Митяй успокоился? — Ворон сжал телефон в руках.

— Ну да. Он ж брат мой.

— А можно все сразу рассказать? — нахмурился Георгий.

Кеша зажмурилась — где-то впереди, как раз там, где она чувствовала Митяя и дядю Пашу, полыхнуло. Секундой позже раздался крик: отчаянный, громкий, даже пронзительный. Совсем не похоже на здоровенного мужика с крепким голосом.

— Мучает, — вздохнул Алексей. — Пытает. Издевается.

— Ну так давай-давай, рассказывай! — поторопил его Ворон.

— А чего рассказывать? Он ж не ногти ему вырывает. Мы призраки, физически сами с человеком сделать ничего не можем.

— Тогда почему он так орет? — Кеша аж зажмурилась от истошных воплей, которые разносились по лесу.

— А это его любимая пытка: показывает человеку клад, тот тянется руками, а когда касается, монеты становятся мягкими, руки в этом всем вязнут. Наваждение сходит, руки в лосином или заячьем помете, вонь стоит адская. Потом можно волком завыть. Но обычно многие с ума сходят уже на первом этапе. Была, правда, одна тетка — мировая женщина просто. Мы с ней посидели, байки потравили, Митяй ей даже пару историй рассказал.

Болтун никак не унимался. Пискнуло сообщение от Костика — ничего не нашли.

— Значит, чуток времени у нас есть? — спросил Ворон, прочитав СМСку. — Надо же спасти человека. Пусть от безумия. Кто такой Сенька Шалый?

— Мужик, герой! Настоящий герой. Собрал вокруг себя самых сирых, самых обездоленных. Вот смотрите — мы с Митяем сироты, с трех лет побирались, работали, как могли. Гришка еще был — он немного головой тронутый. Потом Аглая была, та вот зверь-баба, ее все, как огня боялись, — словоохотливый призрак не собирался останавливаться, поэтому Ворон перебил его:

— Вы его видели?

— Кого, Сеньку? Да, конечно! А хотите, про его прозвище расскажу?

Лес прорезал новый вопль:

— Нее-е-е-ет! Мое-е-е-е!

— Ну, на самом-то деле, Сеньку Шалого в глаза ни я, ни Митяй не видели, — осторожно продолжил призрак.

— И как ты хочешь показать ему, что он умер⁈

— Хм… Ну…

Кеша вдруг развернулась на сиденье, точно могла видеть призрака, строго посмотрела в пустоту салона и громко выдала:

— Головами вы там все сирые и убогие были! Вам вертели, как можно! Не видели они никогда! А кто приказы отдавал? Или Лешке бесфамильному хватило только слов?

— А я… да я… да ты… Ну… — набор звуков становился бессвязнее, но призрак не злился — он терялся. — Я не бесфамильный! Прошкин я!

Еще одно сообщение ушло Кащею с Аркашей.

— У вас там тоже Алиса? Красивая? — наседал призрак, но Ворон чуть ли не рукой заставил его успокоиться. — Да ладно, что уж, и посмотреть нельзя?

Далее последовала продолжительная тирада о том, что всю жизнь они с братом были лишенцами, которая продолжалась до следующего писка СМС-ки. Ворон выругался. Ничего хорошего и опустил стекло — в машине стало слишком душно.

— Краеведы… Долохов и Макаров — знакомые фамилии? — он предпринял еще одну попытку выведать что-нибудь у призрака.

— Да, те еще поганцы были. Цены завышали, плохой товар возили. Вот Сенька и попросил их… Того. Попугать. Да и прочих мы не шибко убивали. Ну, не мы… а Аглая та же самая… Под ней ж мужик умер! Она его до смерти… того, кхм…

И, смутившись, призрак затих.

— Вы еще себя Робин Гудами назовите! — вскричал Ворон, снова поворачиваясь в салон. — Что деньги меж людьми делили, простым крестьянам помогали. Да про вас бы слава шла на всю Россию!

— Не, мы бриташек недолюбливали, хе-хе. А людям… Нет, так, время от времени. Сенька много забирал, но и за то мы благодарные были.

На приспущенное стекло сел Птиц, глянул черным глазом на сидевших.

— О, Умник прилетел, — воскликнул призрак.

— Умник? — переспросила Кеша.

— Птица же понимает все, что вы ему говорите. Не простой он, не просто. Вороны и так умные, а этот особенный.

— Думай, голова, думай! — Аркаша, прижав пальцы к обоим вискам, думал, что было сил. Старался он так, что аж покраснел.

Тамара Сергеевна давно ушла по своим делам, выложив странной парочке все архивы. Сложно было устоять перед обаянием Костика. Теперь они вдвоем сидели перед полутораметровыми стопками папок, которые, к счастью, были расписаны по годам.

— Почему они не занесли все в компьютер, — выл Костик.

СМС-ки от Ворона они выписывали на отдельную бумажку, но несколько слов — слишком мало для поиска. Два брата, Дмитрий и Алексей Прошкины — эти двое нашлись среди беглых крестьян, которые только в поисковых листах и фигурировали. В полицейских сводках их тоже не было. Аглая, упомянутая призраком аж дважды — тоже была только в списках беглых. Ее не искали, не находили, как сбежала — все, концы в воду!

Аркаша снял очки, потер переносицу, переложил еще несколько раз документы, перечитал все сообщения от Ворона.

— Надо было тебе ехать, уговорил бы призрака. С музейной работницей справился, а там орешек покруче был бы.

Костик посмотрел на записи Аркаши.

— Помнишь Старицу? — спросил он вдруг. — Почему там все так вышло? Потому что колдуны были среди полицейских. Начальник полиции им подчинялся.

— А тут что? Начальник полиции подчинялся Сеньке Шалому? — Кудесник сердито потер слезящиеся от усталости глаза.

— Не-а, — довольно произнес Кащей. — Он и есть начальник полиции. Звони. Проверим.

И, пока Аркадий набирал Ворона, чтобы не тратить время на СМСки, кинулся искать сведения о начальнике полиции.

— Ага, умер в тыща семьсот девяносто пятом, плохо с сердцем, сорок пять лет, на городском балу, — бегло читал он. — В окружении местной знати и купцов. Ворон! Ворон! — заорал он в трубку. — Это начальник полиции!

— Тупая догадка, — поморщилась Кеша.

— Я все слышал! — голосил Костик. — Все сходится — их и не искали, потому что эту банду крышевал начальник! В каком году пропал Сенька?

— В девяносто пятом, — медленно проговорил призрак.

— А-а-а-а!!! — Аркаша заорал то ли от ужаса, то ли от восторга, потому что искаженный мобильной связью голос Лешки Прошкина, и кинулся включать диктофон, чтобы записать хоть что-нибудь.

— На балу стало плохо с сердцем, умер в окружении купцов и знати — так может, кто из купцов догадался, кто устраивает на них охоту и отравил!

Костик тараторил так, словно сдавал экзамен по скорочтению.

— Похоронили его на городском кладбище.

— Но мы не можем покинуть лес, — пожаловался призрак. — Митяй не уйдет отсюда, и если я сам уйду далеко — он притащит меня обратно.

Ворон посмотрел на Птица. Умник, как называл его Прошкин, понимающе склонил голову.

— Как звали начальника полиции? — громко спросил Георгий.

— Залихватский Авдей Петрович… — не успел Кащей договорить, а птица уже сорвалась с места.

— Митяй послушает птицу? — недоверчиво спросила Ольга.

— Увидим, — Ворон пожал плечами. — Раскапывать могилы меня не прельщает. Сомневаюсь, что призрак способен устроить ДНК-тест. Что-то давно Павла не слышно.

— Отключился, — подал голос призрак. — Сейчас отдохнет полчасика, его Митяй разбудит и дальше будет золотом травить. Но не до смерти.

— Ты скажи, как у вас народ мрет тогда, если вы никого не убивали? — возмутился Ворон.

— Так сердцем все слабые! А некоторые еще и наслушаются вашей Алисы и жрут ядовитое! Как будто эти тех… техно… да как бы их ни называли — реальные человеческие знания заменить могут!

— КАРРР! — Птиц на край опущенного стекла и улетел в лес.

— О, и правда, он, — восхитился призрак. — Сенька. Шалый… Залихватский… ну и фамилия… У-аха-аха!

И УАЗик закачался от громоподобного смеха. Аркаша на том конце провода слегка присел, Костик же был в полном восторге от того, что разгадал тайну Шутова Угла.

— Опять шляется! Опять его носит черт-те где! Лешка! — скрипел голос второго призрака, который, к счастью, не лез в машину. — Сдох наш Сенька. Пошли отседова. Хватит народ пужать. Эти вона, нормальные. Свойские, аки ведуны какие. Заберете там… ошалевшего? Покуда в овраг не свалился сдуру.

— Спасибо! Руки бы вам пожал, да не могу! Бывайте! — и голос понесся прочь.

— Это было круто! — из трубки Аркадий издавал звуки восхищения. — Я все записал! На диктофон! Для потомков!

Ворон с Кешей переглянулись и отправились выручать дядю Пашу. Нашли они его возле большого дуба без сознания, рядом с потрепанным мешком, откуда пополам с землей рассыпались блеклые серебряные и золотые монеты.

Птиц сел на плечо Ворона и оглушительно каркнул.

— А? Кто здесь? — дядя Паша вздрогнул, дернулся и пнул ногой мешок, который издал короткий перезвон. — О-о-о…. я нашел клад! Я богат!

Потом он поднял глаза на двух стоявших рядом с ним, сглотнул и почти пропищал:

— Я поделюсь!

— Не надо, — отрезал Ворон и опустился на корточки рядом с директором детского дома так, чтобы вечернее солнце, что пробивалось меж деревьев, оставляло его лицо в тени. — О себе подумай. О своей совести. Душе. О детях. Пасынке. Сделай выводы. Иначе…

Павел задрожал, как если бы температура вокруг упала градусов на двадцать. Перед ним сидела массивная тень с огромной птицей на плече, как вестник смерти. Не иначе, по его душу пришли. Он закивал, даже не дожидаясь окончания фразы.

— Иначе мы вернемся. И все деньги, которые ты украл, обратятся медвежьим пометом.

Директор детского дома закатил глаза и отключился.

— Ты не переборщил? — спросила Кеша.

— В самый раз, — кивнул Ворон. — Поехали. Заберем наших. И пора дальше двигать.

«Буханка» шла на юг третий час подряд, и за это время Кащей, довольный завершением предыдущей истории, успел рассказать историю своего расставания с одноклассницей, обсудить с Ольгой погоду, хотя в этом случае имел место обычный монолог, дважды поругаться с Аркашей из-за музыки и один раз — с самим собой, когда пропустил поворот на объездную.

— Может, все-таки радио послушаем? — в третий раз предложил он.

— Может, все-таки не будем повторять одно и то же? — в третий раз отозвался Ворон, не отрываясь от телефона, в котором бесконечно перечитывал последнее сообщение куратора.

Сообщение было коротким, как, впрочем, и всегда. «Тула. Дальше сами». Ни координат, ни хотя бы намека на то, что именно они должны найти, сделать, отыскать или устранить, приехав в Тулу. Куратор словно решил, что раз уж команда однажды справилась с целым полицейским участком черных колдунов, то теперь способна ориентироваться по одному топониму на всю область.

— «Дальше сами», — вслух повторил Ворон, покачивая головой в такт слогам. — Как будто раньше было по-другому.

Он еще раз перечитал сообщение на случай, если пропустил какую-то деталь, приписку, скрытый смысл, но текст оставался все тем же скупым набором из трех слов, лишенным даже привычной точки в конце. Куратор никогда не отличался многословием, но оставлял жирные подсказки и приличные намеки. Это мог быть город, район, ключевое слово, за которое можно было бы зацепиться. На этот раз не было ничего.

— Может, у него телефон разрядился на середине сообщения? — предположила Кеша, глядя на экран через плечо Ворона и одновременно с этим не веря своим же словам.

— У куратора? — фыркнул Костик. — Не смеши. У таких людей… Или не совсем людей, кто его знает! — телефоны разрядиться не могут.

— А смешно, между прочим, было бы, если бы куратор оказался обычным человеком с обычным разряжающимся телефоном, — философски заметил Аркаша, не отрываясь от паяльника, которым в очередной раз пытался приладить очередной резистор к плате детектора. Делать это в трясущемся кузове «буханки» было как минимум проблематично. — Знаете, я вообще всю дорогу думаю — а если это не одна личность, а целая организация? Ну, как у нас «Светлый путь», так есть еще и какая-нибудь более объемная структура. Наверное, там водится даже бухгалтерия…

— Бухгалтерию бы я как раз попросил приструнить, — проворчал Костик. — Насчет зарплаты за Старицу до сих пор молчок.

— Тебе же в сумке деньги привезли, — напомнила Кеша.

— Так то от Зугереда было, а не от куратора, — Кащей обиженно засопел. — Разные вообще-то вещи.

— А ты уверен, что разные? — Аркаша отложил паяльник, задумчиво посмотрел в потолок салона. — Может, Зугеред и есть куратор, а нам нагло соврал. Или майор — его помощник. Или сам куратор через Зугереда решает вопросы, требующие личного присутствия.

— Голова кругом, — вздохнул Костик. — Давайте потом это все распутывать будем, ладно? На сытый желудок и с полным баком бензина такие загадки решаются веселее.

— Раньше хоть подсказки давали позаковыристей, — буркнул с заднего сиденья Аркаша, не отрываясь от своего детища. За последние сутки коробочка с двумя кристаллами обросла проводами, парой резисторов, снятых с разобранного зарядного устройства, и куском фольги, который Кудесник гордо называл «направленной антенной». — Кузьмич бы гордился.

— Кузьмич бы сказал, что ты изобретаешь велосипед, только получается он у тебя с квадратными колесами, — фыркнул Костик.

— Кузьмич, можно сказать, гений сельской местности, а я — почти профессиональный инженер, — обиделся Аркадий. — У меня, между прочим, теория подкреплена математикой и физикой, ведь резонансная частота ритуального контура должна коррелировать с…

— Аркаш, — взмолилась Кеша, зажимая уши. — Просто скажи — работает или нет.

— Работает, — с достоинством ответил Кудесник. — Пусть пока что ловит только шум. Но это нормально, я откалибровал его по Старице — по тем ощущениям, что вы описывали в пещерах. Как только мы подойдем ближе к настоящей точке, должен появиться устойчивый сигнал.

— А если он вместо очередного ритуала поймает микроволновку на ближайшей заправке? — уточнил Кащей.

— Тогда ты будешь первым, кто об этом узнает, — парировал Аркаша, — потому что коробочка бьется током, если ошибается частотой. И не только.

Костик как-то нервно засмеялся. Он до сих пор недолюбливал технику Кудесника как раз по причине того, что постоянно выбирала его своей жертвой.

На заправке где-то под Серпуховом Костик отправился за кофе, оставив Аркадия за главного по заливке баков. Вернулся он, крепко стискивая четыре стаканчика сомнительно мутноватого напитка. И принес очередную порцию сплетен, которые умудрялся собирать в любом месте буквально за пять минут.

— Кассирша говорит, — доложил он, устраиваясь на водительском месте, — что под Тулой последние недели неспокойно. Не то чтобы прямо жутко, но люди болтают всякое. Причем в основном где-то на юге области — то скот дохнет странно, то вода в колодцах горчит.

— Прямо-таки предзнаменования, — хмыкнул Георгий, впрочем, сделал он это без особой иронии — слишком уж знакомой была схема, чтобы отмахиваться от нее шуткой.

— Она еще говорила, что в этом году особенно много народу на Куликово поле съезжается, — добавил Костик, заводя двигатель и с наслаждением вслушиваясь в его ровный ритм. — Юбилей какой-то, что ли. Или просто мода такая сейчас на реконструкции битв. Историческая правда, все дела.

— Юбилей, — повторил Аркаша, вбивая что-то в телефон. — Дай-ка проверю… О! Действительно — в этом году шестьсот сорок пять лет со дня Куликовской битвы. Судя по обилию рекламы местный клуб реконструкторов решил устроить что-то грандиозное.

— Совпадение? — Ольга выразительно приподняла бровь.

— Едва ли — мрачно ответил Ворон. — Мы уже видели, как легко подобное становится прикрытием для тех, кому нужна толпа. Или требуется перенести чужое внимание от происходящего рядом.

Мещерские болота с извилистыми дорогами давно остались позади. На смену им пришли сначала подмосковными пробками, потом их разбавили ровные скучные поля Тульской области. И как по взмаху волшебной палочки рассеялась мрачная чащоба: куда-то делись деревянные избы с резными наличниками — вместо них потянулись более крупные, каменные дома, элеваторы, редкие церкви на отдаленных холмах.

— Красиво тут, — заметила Кеша, не отрываясь глядя в окно. — Спокойно.

— Ага, спокойно, — согласился Георгий с явным сарказмом в голосе. — Как в Старице было спокойно ты уже забыла?

— Да ну тебя! — Кеша легонько толкнула его локтем, ничем не выдав пронявшую ее дожь.

Птиц, до этого дремавший на спинке заднего сиденья, что занимал Аркаша, вдруг встрепенулся, каркнул и переместился на переднюю панель, устроившись прямо над приборами.

— О! Ого-го! — обрадовался Аркаша. — Коллега что-то почуял!

Коробочка на его коленях тихо загудела — сперва едва слышно, потом громче, ровнее, настраиваясь самостоятельно на какую-то невидимую волну.

— Есть контакт! — Кудесник подался вперед так резко, что чуть не боднул Костика в затылок. — Есть! Гудит! Стабильно!

— Да что ты говоришь! Стабильно гудит? — съязвил Кащей.

— Далеко до источника? — деловито спросил Ворон.

— Не знаю, — признался Аркаша, пропустив подколы Костика мимо ушей. — Я же говорил, направление ловлю, а не расстояние. Но раз гудит все громче, значит, едем правильно.

— А если проедем мимо? — Костик покосился на дорогу впереди, где табличка обещала через пятнадцать километров въезд в Тулу.

— Тогда начнет тише, — пожал плечами Аркаша. — Правда, можно кое-чего убрать…

— Фольги поменьше клади, — Костик буквально вывернулся из-за руля.

— Себе ее поменьше клади, — огрызнулся Кудесник, обиженный тем, что его творения вновь не ценят. — А так логично же: чем ближе, тем громче, чем дальше, тем тише.

— Логично, — согласился Ворон, хотя по его лицу было видно, что он предпочел бы более точный подход, чем рецепты с фольгой «на вкус Кудесника».

Несмотря на разногласия относительно новоизобретенного устройства с маршрутом четверка определилась четко: Тулу они объехали стороной. Ворон резонно рассудил, что появляться в областном центре компашкой с вороном и репутацией «уничтожителей колдунов» не стоит, особенно если где-то на юге уже завелись новые недоброжелатели того же уровня. К тому же гудение коробочки становилось все настойчивее по мере того, как «буханка» огибала город с юго-востока, забираясь все дальше в поля.

— Куликово поле, — вдруг сказала Кеша, разглядывая указатель у обочины. — Ребят, мы и правда едем к Куликову полю!

В машине повисла тишина, прерванная лишь довольным гулом коробочки Аркаши.

— Это то самое место? — уточнил Костик. — Где Донской татар бил?

Все хором уставились на него — прежде Кащей не проявлял такого полного знания школьной программы по истории.

— То самое, — подтвердил Аркадий, и в его голосе неожиданно проявилась смесь студенческого восторга перед историческим памятником и суеверного ужаса перед тем, что там могло скрываться помимо памятника на самом деле. — Тысяча триста восьмидесятый год. Это же было крупнейшее сражение средневековой Руси. Курганы, братские могилы…

— И знакомые нам черные колдуны, судя по всему, — закончил за него Георгий. — Это же отличное место для ритуала. Столько крови впиталось в землю за одну ночь!

— Слушайте, а тут разве нет музея, охраны, туристов? — спросила Кеша. — Как они собираются проводить ритуал у всех на виду?

— А кто сказал, что у всех на виду? — Ворон посмотрел на карту в телефоне. — Пространство огромное, деревень вокруг — десятки. Найти тихий уголок несложно. Особенно если местные привыкли к странностям — реконструкторы там всякие, слеты, палаточные лагеря… Так что это идеальный повод собрать массовку из добровольцев, — мрачно добавил Ворон, пока Кудесник вновь бросился в интернет собирать новую информацию. — Никто не удивится, если приезжие в странных костюмах бродят по полю ночью.

Внезапно коробочка Аркаши загудела особенно громко, а следом — пискнула, будто извиняясь, и на этой высокой ноте резко стихла.

— Ой, — звонко выдал Кудесник.

— «Ой» — это как? — напрягся Кащей, вцепившись покрепче в руль.

— Батарейка села. Но направление я успел отметить. Нам вот сюда, — Аркаша ткнул пальцем в точку на карте, что расположилась возле небольшой деревни с названием Ивановка-Дальняя, стоящей на отшибе километрах в семи от главного мемориального комплекса.

— Туда и едем, — решил Ворон.

По пути к деревне они все же не удержались и заехали на территорию музейного комплекса. Тот, на их счастье, оказался практически по дороге, а Аркаша едва ли не с истерикой требовал заехать. Отказать ему не посмели, но время урезали по самое не могу.

— Пять минут, — предупредил Ворон, пока Кащей парковал «буханку» на почти пустой в это время дня стоянке. — Осмотримся, послушаем, если повезет — узнаем что-нибудь полезное, и едем дальше.

На фоне летнего зноя музей встретил их прохладой кондиционера и негромким эхом скучающего голоса экскурсовода. Молодая женщина в форменном жилете как раз заканчивала рассказ для единственной на данный момент группы туристов, состоявшей из пяти пенсионеров с не менее древними мыльницами.

— … и таким образом, — заключала она начатую ранее мысль, — считается, что именно здесь, на слиянии Дона и Непрядвы, произошло сражение, навсегда изменившее ход русской истории.

Кудесник, который знал историю России, как свои пять пальцев, даже не слушал. Он c видом мальчишки, чья давняя мечта только что сбылась, ходил по залам, бегло рассматривая экспонаты.

— Извините, — Костик, дождавшись, пока группа рассосется по залу, подошел к экскурсоводу с самой обаятельной из своих улыбок. — А правда, что тут в этом году какой-то грандиозный фестиваль реконструкции намечается?

— Правда, — девушка, судя по всему, была рада поговорить с кем-то помимо уставших пенсионеров. — «Дружина Пересвета» готовит что-то масштабное. Но у нас в музее, если честно, к этому не совсем однозначное отношение.

— Почему неоднозначное? — тут же встрял Аркаша, хотя ему для этого пришлось пересечь приличную часть экспозиции.

— Ну как вам сказать, — девушка, стреляя глазками в сторону Костика, понизила голос, хотя пенсионеры вышли и в зале, кроме нее и команды, никого не было. — Раньше это был скромный клуб, музею даже помогали иногда: костюмы для выставок шили, консультировали по вооружению. А теперь совсем другой размах, и не сказать, что это к лучшему. Загордились. Руководство музея пару раз пыталось наладить с ними сотрудничество на территории самого мемориала в этом году, но их нынешний воевода отказался наотрез. Сказал, что им, цитирую, «нужна настоящая земля, а не музейная витрина».

— Настоящая земля, — медленно повторил Ворон, смакуя слова в поисках скрытых смыслов.

— Раз не договорились, не подскажете, где именно они предпочитают проводить свои мероприятия, вы не в курсе? — спросил Кащей.

— Где-то на дальних участках поля, за пределами официальной охраняемой территории, — пожала плечами девушка. — Там курганов много неучтенных. Земля же после битвы долго стояла пустой, вот и осталось много такого, что не изучено, не описано толком. Даже наши историки не всё знают, что там под землей скрыто, хотя и приезжали некоторые, пытались просветить…

— Спасибо, — искренне поблагодарила ее Кеша, хоть и не слишком вежливо перебила. — Очень интересно.

— Заходите еще, — девушка улыбнулась, но, когда компания уже направлялась к выходу, вдруг окликнула их: — Слушайте, а вы случайно не из газеты? А то, если пишете про фестиваль — поаккуратнее там. У нас смотритель один, из местных, полгода назад уволился — говорил, что видел на дальних курганах что-то, от чего ему стало не по себе. Даже возвращаться отказался, хотя работу до этого любил.

— Не из газеты, — Ворон покачал головой. — Но за предупреждение спасибо. Обязательно будем осторожны.

Уже в машине, отъезжая от мемориала, Аркаша не удержался от комментария:

— Заметили? Второй уже человек за сегодня говорит про «дальние курганы» и что-то нехорошее. Похоже, мы едем в правильном направлении.

— Похоже на то, — мрачно согласился Костик, выруливая на проселочную дорогу, ведущую к Ивановке-Дальней.

Ивановка-Дальняя оказалась ожидаемо крохотной: десятка два дворов, большая часть из которых косилась в разные стороны. Их разбавляли полтора магазина, причем второй был закрыт «на переучет» уже, судя по слою пыли на объявлении, не первый год. Зато имелся целый гостевой дом, переделанный из бывшей колхозной конторы.

Здесь не было даже вывески, точно никто не верил, что свободные туристы сами могут забраться в такие дали. Зато их встретил на крыльце невысокий сухопарый мужчина лет шестидесяти пяти с седой бородой, с граблями в руках и цепким взглядом: явно надеялся зацепить гостей если не вторым, то первым уж точно.

— Здравствуйте, — Ворон вышел вперед первым, держась максимально нейтрально.

— Здравы будем, путники! — внушительным басом заговорил мужчина. — Ночлег ищете? Так найдется, чего ж не найтись для хороших людей. Меня Митричем кличут, — он оглядел компанию, задержавшись взглядом на вороне, восседавшем на плече Кости. — Только это… птицу-то вы дома в клетке держите или как?

— Когда так, а когда «или как», — жизнерадостно ответил Костик, восхищаясь окладистой седой бородой, что было продолжением лица Митрича. — Он у нас интеллигентный, гадить где попало не будет.

— Ну-ну, — с сомнением произнес Митрич, но рукой размашисто показал дорогу внутрь.

В помещении было довольно чисто, пахло свежим хлебом и почему-то немного нафталином. На стенах вразнобой, но явно с какой-то первоначальной задумкой, висели фотографии реконструкторских фестивалей: люди в кольчугах, шлемах, с копьями и мечами, костры, шатры, флаги с гербами реальными и вымышленными.

— Вы что, тоже из этих реконструкторов? — поинтересовалась Кеша, разглядывая снимки.

— Не, я так, зритель, — Митрич махнул рукой. — А вот сын мой раньше в клуб ходил. «Дружина Пересвета» называется. Каждый год сюда съезжаются, к годовщине.

— Ходил? А сейчас он где? — спросил Ворон, стараясь звучать буднично.

— Да там же, у поля лагерем стоит, с ребятами, — Митрич вдруг помрачнел, отставил грабли к стене. — Только вот в последнее время что-то не звонит совсем. Раньше каждый вечер отписывался, а то и поболтать звонил. Мол, жив-здоров, костры жжем, песни поем. Теперь что же? От него третий день ни слуху, ни духу.

— Может, связь плохая? — предположила Кеша.

— Может, — без уверенности согласился Митрич. — А может и чего похуже. Там же не глушь какая, вышка рядом стоит. И… — он замялся, будто решая, стоит ли говорить незнакомым людям. — В деревне уже болтают всякое. У Клашки корова издохла ни с того ни с сего, за одну ночь.

Ворон с Костиком переглянулись — слухи с заправки оказались не просто слухами. Тем временем Митрич продолжал.

— У Семеныча собака выть начала по ночам, да так воет, что хоть из дома беги. А намедни Петровна в поле за грибами ходила, хоть там их отродясь не бывало, зато рассказывала, что видела воинов. Настоящих. С копьями. Стоят и смотрят в никуда.

— Реконструкторов видела, наверное, — предположил Костик, явно намереваясь пошутить.

— Реконструкторы днем ходят, при свидетелях, и обычно навеселе, — отрезал Митрич. — А эти — ночью. И, говорит, сквозь них луна светила. Прямо сквозь.

В комнате стало тихо. Даже Птиц, до этого спокойно чистивший перья, замер и наклонил голову набок.

— Мальчик пропал, — вдруг добавил Митрич совсем тихо. — Из лагеря реконструкторов. Дней пять как. Родители заявление написали, полиция приезжала, походила, поспрашивала и уехала. Сказали: сбежал, мол. Подростковый возраст, дело обычное. А только сын мой говорил, что парень этот — Витька — самый примерный был во всем лагере. Никуда бы не сбежал.

— А сын ваш не пробовал сам искать? — спросила Кеша.

— Пробовал, — Митрич тяжело вздохнул, опустился на свободный стул. — С ребятами вместе поле обошли, лес прочесали, речку — благо, речка там неглубокая, мелководная. Ничего. Как в воду канул, только вот воды-то он и не тронул, я говорю. Просто пропал.

— А до Витьки такое случалось? — продолжал расспросы Ворон.

Митрич замялся, будто взвешивая, стоит ли делиться дальнейшими подробностями с малознакомыми постояльцами.

— Случалось, — признался он наконец. — За последние месяца три — еще четверо. Разные ребятки, из разных клубов, не только те, что из «Пересвета». Один, поговаривают, вообще из Рязани приезжал, причем единственный раз на фестиваль попал. В первый и последний. Все, больше его никто не видел.

— А полиция чего говорит? — уточнила Ольга.

— Полиция туда же, разводит руками, дескать, «взрослые люди, сами решают, куда деваться». Искать не хотят, точно сами боятся кого. Есть еще кое-кто из местных, кто в открытую утверждает, что дело нечисто. Что секта какая завелась, а может, еще что похуже.

— А сами вы что думаете? — напрямик спросил Ворон. — Что тут такого может завестись «похуже»?

В этот момент глаза Митрича остались единственным живым местом на лице. Он выглядел так, как выглядит внезапно окаменевший человек, а угасающая жизнь еще теплится в глаза.

Именно так Митрич долго смотрел на Георгия, потом нехотя перевел взгляд на Птица, который в этот момент деловито исследовал клювом край скатерти, будто выискивал крошки, но умудрился не попортить ни единого квадратного сантиметра.

— Я думаю, — медленно проговорил он, — что вы неспроста сюда приехали с птицей и вопросами такими. И еще я думаю, что, если человек предлагает помощь, так надо ее принимать, пока не поздно. Только… — тут он замолчал, а потом почти сразу добавил совсем тихо, будто боясь, что его услышит кто-то, кроме гостей: — Только сына моего вы сберегите, если сможете. Он ведь там, в лагере, каждый день. А я уже старый, много не могу, только на кухне суетиться да гостей потчевать.

— Постараемся, — твердо пообещал Ворон.

У него не было способностей Костика, но отчего-то твердость в его словах заставила Митрича расслабиться и почувствовать рядом с собой неведомую опору.

Ворон переглянулся с Кешей. Каждый знал, о чем подумал другой. Старица. Дети. Полиция, которая не хотела искать, и колдуны, имевшие влияние на целый город.

— Мы можем помочь разобраться, — негромко сказал Ворон. — Мы этим и занимаемся — разного рода… необъяснимыми делами.

Митрич недоверчиво скривил лицо, но недовольным он не выглядел. Скорее, заинтригованным.

— Знаете, — сказал он наконец, — у нас тут говорят — гость в дом, беда из дома. Только в последнее время не верится, что так бывает.

— Бывает, — уверенно заявил Ворон.

Митрич ушел хлопотать на кухню — заниматься тем, что он сейчас умел делать лучше всего. В это время Костик озаботился внезапно заскучавшим Птицем, предложил тому полетать снаружи, но тот наотрез отказывался и даже замахнулся клювом. Не то чтобы он не хотел выйти на разведывательную прогулку, но в силу его занятости озаботиться этим пришлось Ольге.

После недолгих споров она вышла прогуляться по единственной деревенской улице размять ноги после долгой дороги и заодно составить собственное впечатление о месте, в которое их занесло на этот раз. Улица была тихой, почти безлюдной, и лишь у одного из дворов, как раз из тех, что не слишком сильно покосились, старушка развешивала белье. Чуть дальше мальчишка лет десяти гонял по пыльной дороге на скрипучем велосипеде.

— Здравствуйте, — Кеша, не сдерживая любопытства, подошла к старушке. — Извините, а вы не подскажете, тут поблизости колодец есть? Хотим воды набрать, если можно.

— А как же, — старушка окинула незнакомку доброжелательным, но цепким взглядом, что изучал девушку до мелочей. — Вон, за углом. Только вы, милая, нездешняя, я погляжу?

— Мы тут проездом, — призналась Ольга, предпочитая не портить первое впечатление бессмысленной ложью. — В гостевом доме у Митрича остановились, еще даже вещи не разложили.

— А, у Митрича, — старушка кивнула, будто одно это разом все объясняло. — Хороший человек, только вот он переживает сильно в последнее время. Из-за сына. Сын у него в лагере. Знаете, наверно? Ну, — она поджала губы, скрывая смущение от того, что не смогла в два слова объяснить сложную ситуацию, — том самом, который потешный, реконструкторской. А вот старик места себе из-за этого не находит. И ведь хоть бы капля жалости у сопляка была, вернулся бы к отцу! Так нет, даже не звонит!

— Мы слышали, — осторожно кивнула Кеша и, немного подумав, спросила. — А вы что думаете про этот лагерь? Митрич нам уже рассказывал о своих подозрениях, но как-то странно это всё.

Старушка на секунду замялась, потом махнула рукой в стиле «была — не была»

— Плохое там место стало, милая. Раньше-то, одно дело: приезжали ребята, флажками махали, песни пели. А теперь как подменили всё. И людей набрали видимо-невидимо, и техника какая-то по ночам гудит, не то генераторы, не экскаваторы, не то еще что. А намедни у соседки моей корова издохла, прям в коровнике, без всякой хвори. Ветеринар приезжал, да только руками развел. Ничего, говорит, не понимаю, сердце просто остановилось.

— А раньше такого не бывало? — уточнила Кеша.

— Не бывало, — твердо ответила старушка. — Тридцать лет тут живу — не бывало. А как этот новый воевода объявился — так и завертелось.

Кеша поблагодарила ее и, набрав воды в услужливо предложенный старушкой бидончик — на всякий случай, чтобы легенда о походе за водой выглядела правдоподобно, — вернулась к гостевому дому, где уже собирались остальные, привлеченные ароматом, доносившимся из открытых окон кухни.

— Ну как разведка? — поинтересовался Костик, встречая ее на крыльце.

— Плохо все, — коротко ответила Кеша. — Судя по всему, действительно плохо.

Номера — их было два, простые, с панцирными кроватями и вязаными половиками — заняли быстро. Ужинать сели все вместе. Их посадили в общей зале, за длинным столом, где помимо команды оказались еще двое постояльцев. То была пожилая супружеская пара, которую они видели еще в музее. Приехали пенсионеры, по их собственным словам, «на историю посмотреть, пока живы».

— А вы сюда зачем пожаловали, молодежь? — поинтересовалась бабушка, щедро подкладывая Аркаше картошки, как если бы тот все двадцать лет был ее родным внуком. — На фестиваль, поди?

— Вроде того, — уклончиво ответил Кудесник, уплетая вкуснятину Митрича с удивительным аппетитом. Дорога вымотала его сильнее прочих.

— А то смотрите, — продолжила бабушка, понизив голос. — Там сейчас непросто. Мы вчера с мужем мимо проезжали — дым какой-то странный над лагерем стоял. Не серый, костровой, а будто зеленоватый. Химический какой-то!

— Дуся, не пугай молодежь, — сердито одернул ее муж, но сам покосился в сторону окна с явной тревогой.

После ужина, когда постояльцы разошлись по номерам, а Митрич занялся мытьем посуды, команда собралась в своей комнате на короткий военный совет.

— Итак, — начал Ворон, привычно заняв место главного, — у нас есть место силы. Это поле сражения, где веками копилась память о смерти. Есть явное и очень хорошее прикрытие — фестиваль реконструкторов, куда легко затесаться посторонним. Есть пропавший мальчик и масса странностей: фантомные воины, химический дым, дохнущий скот.

— Классика, — кивнул Костик. — Прямо Старица, только вместо каменоломен — курганы.

— Не совсем классика, — возразил Аркаша, поправляя очки. — В Старице ритуал был первой точкой пока что неизвестной нам фигуры. Это уже вторая. Но только уже сейчас все это выглядит гораздо серьезнее. Если они реально хотят задействовать энергию целого поля битвы — масштаб жертв, которые понадобятся, может быть гораздо больше, чем в прошлый раз.

— Значит, времени у нас почти нет, — заключила Кеша.

Аркаша в это время попытался зарядить детектор, который он перед самым подъездом к деревне оперативно перепаял на аккумулятор.

— Нет, это значит, что действовать надо быстрее и вместе с тем осторожнее, — поправил ее Ворон. — В прошлый раз нас чуть не взяли под арест из-за собственной спешки. Не каждый раз нам попадается священник со связями, способный вызвать подкрепление из столицы.

— Может, для начала просто дойдем до лагеря? — предложила девушка. — Присмотримся, поспрашиваем. Если там правда пропадают люди, кто-то должен что-то знать.

— Разумно, — согласился Ворон, оглядываясь на спинку старого, продавленного дивана, стоявшего у стены их комнаты. Сесть на него он так и не рискнул. — Но не всей толпой. Слишком рискованно получается. Если это действительно место силы, то охраняют его серьезные люди. А судя по тому, что мы слышали, в лагере едва ли работают новички.

— И все же у нас мало времени, — напомнил Аркаша, вытаскивая ноутбук из рюкзака и подключая его к переносному аккумулятору — в доме у Митрича розетки хоть и водились, но в дефиците, а временить с зарядкой детектора казалось не лучшей идеей. — Если фестиваль привязан к дате, значит, у нас считаные дни, чтобы разобраться, что здесь происходит, прежде чем колдуны получат идеальный повод собрать толпу нужного размера прямо на месте силы.

— Тогда действуем по плану, — Георгий встал, прошелся по маленькой комнате — три шага в одну сторону, три обратно. — Разделимся. Аркаша — ты остаешься с зарядкой для своего детектора, заодно поищи в интернете все, что можно найти про клуб «Дружина Пересвета» и вообще про этот фестиваль. Любые мелочи. Кто организует, кто спонсирует, нет ли странностей в документах. Зугереду может быть полезно.

— Опять я с бумажками, — вздохнул Кудесник, впрочем, без особого возмущения: вечер выдался утомительным, и перспектива посидеть в тепле с ноутбуком его вполне устраивала.

— Костик, Кеша, вы со мной, к лагерю, — продолжил Ворон. — Прикинемся туристами, которые приехали посмотреть на подготовку к фестивалю. Задача — найти следы Витьки и понять, кто в лагере может быть замешан…

Птиц каркнул с подоконника так требовательно, что все невольно засмеялись.

— А ты — лети над полем, — разрешил Ворон. — Только осторожно. Если почуешь что-то плохое — сразу назад, не геройствуй.

Птиц фыркнул — насколько вообще может фыркать ворон — и, дождавшись, пока Костик откроет окно, выпорхнул в темнеющее небо.

Перед выходом Ворон еще раз проверил снаряжение — у каждого нашлось хотя бы что-то: у Кеши, помимо ножей, — маленький мешочек с солью, позаимствованный из запасов Митрича «на всякий случай, мало ли», у Костика — фонарик и складной нож, у самого Ворона — клинок, спрятанный под плащом, и связка сушеных трав, которые Кузьмич когда-то советовал держать при себе в подобных вылазках.

— Полный джентльменский набор охотника за нечистью, — пошутил Костик, оглядывая содержимое собственных карманов. — Не хватает только святой воды и распятия.

— Отец Павел бы с тобой поспорил насчет полезности распятия против того, что мы обычно встречаем, — заметил Ворон, впрочем, без особой злости в голосе.

— Логично, — согласился Костик. — Ну что, готовы прогуляться по историческому месту в самое неисторическое время суток?

Ночь опускалась над Куликовым полем медленно, будто нехотя — сначала небо на западе окрасилось в глубокий багрянец, потом лиловым, потом, наконец, чернильно-черным. Звезды высыпали густо, без городской засветки, и Кеша, шагая рядом с Вороном по проселочной дороге, невольно засмотрелась вверх.

— Красиво, — повторила она то же слово, что и днем в машине, но с той разницей, что теперь в ее голосе было куда меньше умиротворения и куда больше тревоги.

— Красиво, — согласился Ворон. — И слишком тихо для подготовки к фестивалю.

Он был прав. Стрекот кузнечиков, редкий лай собак в деревне позади — все это будто выключили одним щелчком. Даже ветер, до этого мягко шевеливший высокую траву, стих.

— Гера, — тихо позвала Кеша, впервые за долгое выбрав не прозвище, а его короткое имя, — ты чувствуешь?

— Чувствую, — так же тихо ответил Ворон, останавливаясь. — Впереди. От того холма.

Он указал рукой на невысокий курган, темневший мрачным четким силуэтом на фоне звездного неба — один из десятков подобных, разбросанных по полю. Одна из безымянных могил безымянных воинов, павших шестьсот с лишним лет назад.

— Ощущение, как будто… — Кеша морщилась в попытках подобрать слова, — как будто там очень много людской боли. Старой боли. Она копится, копится. Вот-вот прорвется.

— Верно, — Ворон, поведя плечами, точно от холодка промеж лопаток, кивнул. — Такое место — готовый источник силы для того, кто знает, как им воспользоваться.

Костик, до этого молчаливо шагавший позади с фонариком наготове, вдруг замер и вскинул руку, хотя никто не обратил на это внимания.

— Слышите? — прошептал он.

Со стороны кургана до их ушей долетел приглушенный звук. Это было то ли бормотание, то ли пение, то ли то и другое одновременно. Куда важнее было то, как оно звучало: ритмично, монотонно и одновременно на грани слышимости.

— Пение? — Кеша прищурилась, вглядываясь в темноту.

— Или молитва, — предположил Ворон. — Идем ближе, но осторожно. И тихо.

Тропинка кончилась и взгляды троицы уперлись в высокую траву. Шагать в такой бесшумно было крайне непростой задачей, которая усложнялась еще и тем, что на стеблях проявилась ночная роса.

Мало того, что трава ужасно шелестела, как бы медленно они ни старались двигаться, так еще и кроссовки вскоре промокли насквозь. Вскоре — уже через десяток шагов.

— Знал бы — сапоги бы взял, — прошептал Костик.

Несмотря на его усилия фраза все равно прозвучала громче, чем следовало.

— Тише, — шикнула на него Кеша.

Поле в темноте казалось совсем не тем безобидным, залитым солнцем пространством, каким выглядело днем, — бескрайним, будто дышащим, полным непонятных теней, которые то и дело мерещились на границе зрения, стоило лишь чуть отвести взгляд от намеченной цели. Где-то далеко ухнула сова, и Кеша едва не подпрыгнула от неожиданности, тут же устыдившись собственной реакции. За последнее время ей пришлось пережить многое, что заставило ее усомниться в собственном хладнокровии.

Впрочем, тут было, чего испугаться. Махина кургана росла и приближалась, а звуки становились все более и более четкими. С каждым шагом эти звуки превращались во что-то отдаленно понятное, но Ворону показалось, что это слух их обманывает.

Пели на языке, который не был ни современным русским, ни, кажется, вообще каким-либо известным языком. Слова волнами перекатывались друг через друга, то поднимаясь до почти крика, то опускаясь до едва различимого шепота. От этого монотонного гипнотического ритма уже был эффект: у Кеши начала слегка кружиться голова.

— И сколько их там? — одними губами спросил Костик, когда они залегли в траве метрах в сорока от подножия холма, чуть дальше, чем планировали изначально, — ближе подходить Ворон запретил категорически.

— Человек десять, может, больше, — так же тихо ответил Ворон, напряженно вглядываясь в темноту. — Но не факт, что поют все — некоторые могут просто стоять в оцеплении.

— А если нас заметят? — шепнула Кеша.

— Тогда будем бежать быстрее, чем когда-либо в жизни, — честно ответил Ворон.

— Ты понимаешь, что они поют?

— Нет. Но звучит старо. Очень старо.

Они пробрались по траве еще немного и затихли. Теперь метрах в тридцати от подножия кургана. То, что открылось их взглядам, заставило всех троих затаить дыхание.

На вершине холма со стороны, прежде скрытой от них, горели факелы — не электрические, а настоящие, живые, с потрескивающим пламенем, вокруг которых стояли фигуры в темных плащах с капюшонами. Их было не меньше десятка. Пламя факелов освещало их снизу, отбрасывая длинные, изломанные тени на склон кургана, и от этого фигуры казались куда выше и массивнее, чем были на самом деле — будто сама земля вздымала их из своих недр.

Гортанные голоса, которые до этого были едва слышны, теперь звучали иначе. Здесь не было препятствия в виде кургана, поэтому пение переливалось в полную силу.

Куда страшнее был ритм. Слаженный, как если бы все исполнял один человек. Голова у Кеши и так кружилась, но вдобавок к этому обручем стянуло виски.

Девушка попыталась понять, что именно поют, но уловила лишь то же, что и Ворон: древность, которую разумные люди боялись даже упоминать.

В центре круга, на плоском камне, лежало что-то — или кто-то, — завернутое в темную ткань. Свежий ветер на мгновение приподнял край покрова, и Кеша с ужасом различила очертания — определенно человеческие, определенно неподвижные.

— Он живой? — одними губами спросил Костик, вглядываясь изо всех сил.

— Не знаю, — так же беззвучно ответил Ворон. — Но пока еще не мертв — иначе они бы уже не пели, а начинали следующую часть.

— Витька, — одними губами произнес Костик. — Это же…

— Тихо, — шикнул Ворон, но было поздно.

Ночной ветер, до этого молчавший, вдруг поднялся — не порыв, а именно поднялся, будто по чьей-то команде, — и швырнул пригоршню пыли прямо в лицо Костику. Тот закашлялся — негромко, но фигуры на холме мгновенно замолчали.

— Гости, — безграничным эхом разнесся над полем низкий, скрипучий голос. — У нас гости. Добро… пожаловать!

Один из капюшонов повернулся в их сторону медленно, будто нехотя, совсем как в фильмах ужасов. Даже на расстоянии Кеша ощутила, как по коже пробежал мороз, совсем не связанный с ночной прохладой.

— Бежим, — выдохнул Ворон, уже поднимаясь на ноги. — Сейчас же!

Хорошо, если бы эту команду можно было исполнить. Задрожавшая земля самых стойких обратила в кисель. Вибрация и дрожь шли из глубины, определить которую не представлялось возможным.

В ту же секунду среди травы начали подниматься полупрозрачные силуэты — десятки, а может, и сотни, — в старинных доспехах, с копьями и щитами, с пустыми, светящимися тусклым синим светом глазницами.

— Твою же… — только и успел выдохнуть Костик.

Первые ряды призрачного войска надвигались неспешно, но неотвратимо — будто у них было все время мира, будто они уже давно ждали случая размяться после веков неподвижности под курганом. Синеватое свечение, исходившее от пустых глазниц, отражалось в росистой траве, придавая всему полю призрачный, потусторонний блеск.

— Гера, что делать⁈ — крикнула Кеша, отступая назад, хотя понимала, что бежать по открытому полю от того, что, возможно, вообще не имеет физического тела, — затея сомнительная.

— Не знаю пока! — честно откликнулся Ворон, лихорадочно соображая, что предпринять — призраки не реагировали ни на голос, ни на угрожающие жесты, а до ближайшего укрытия в виде редких кустов у края поля оставалось метров сто, которые предстояло преодолеть под прицелом синеватых, светящихся глаз бесчисленной ратной силы.

Призрачное войско Куликова поля двинулось на них.

Первое, что успел сделать Ворон — это не бросился бежать, а рванул за собой сначала Кешу, потом Костика, вниз, в неглубокую промоину между двумя массивными кочками травы, туда, где призрачная конница — если это вообще была конница, а не пехота, что разобрать в темноте не удалось — не сразу могла их достать.

— Держитесь рядом! — рявкнул он, перекрикивая нарастающий гул, который шел не то от земли, не то от самого воздуха — будто далекий колокол бил внутри черепа. — Не разбегайтесь!

— А ты сам-то что предлагаешь? — выкрикнул в ответ Костик, отбиваясь фонариком от подступающего полупрозрачного силуэта — удар прошел насквозь, но призрак все же дрогнул и отшатнулся, будто от неожиданности.

Следующий удар уже не возымел такого эффекта, но как в кино не получилось — лицо призрака сохранило полностью отсутствующее выражение, и никаких злобных ухмылок на нем не возникло.

— Свет! — сообразил Ворон. — Они реагируют на свет!

— Электрический не работает так, как надо! — крикнула Кеша, у которой уже был наготове метательный нож, хотя против бестелесного противника от него было мало толку. — В прошлый раз соль помогала, помните?

— У кого есть соль⁈ — почти истерично спросил Костик.

— У меня в кармане пакетик от чипсов, — Кеша выругалась. — Не то!

Один из призраков — рослый, в остроконечном шлеме, с копьем наперевес — прошел сквозь Костика, и того обдало таким пронизывающим холодом, что парень рухнул на колени, стуча зубами и обхватив себя руками за плечи в бесплодных попытках согреться.

— Костя! — Кеша метнулась к нему, но Ворон перехватил ее за плечо.

— Не трогай, — быстро сказал он. — Холод пройдет, он не мертв. Смотри на них внимательнее — они же не нападают по-настоящему, они… проходят сквозь.

И правда — присмотревшись, Кеша заметила, что призрачное войско, хоть и надвигалось волной, будто в атаку, не пыталось колоть их копьями, не рубило мечами — просто шло, безмолвно, размеренно, проходя сквозь людей, оставляя после себя лишь ледяной ожог да мгновенное, животное чувство ужаса.

Второй ряд призрачных воинов прошел сквозь Кешу — ощущение было таким, будто ее на мгновение окунули в прорубь, а потом резко вытащили обратно; дыхание сбилось, а по коже побежали мурашки, но, к ее собственному удивлению, боли не последовало — только всепроникающий, животный ужас, растворившийся так же быстро, как и накативший.

— Они… нас не тронули! — крикнула она, придя в себя. — Смотрите же — они просто идут сквозь!

— Возможно, они просто и не могут ничего больше! — слегка успокоившись предположил Ворон, помогая подняться окончательно пришедшему в себя Костику. — Призраки из такого места, с такой историей — всего лишь отголосок, память, едва хранящая форму, а не полноценная нежить с когтями и клыками, как мы привыкли.

— Тогда чего они добиваются? — Костик, все еще дрожа в коленях, нашел в себе силы для сарказма. — Неужели хотят напугать до заикания?

— Возможно, именно для этого они здесь и появляются, — Ворон обвел взглядом тающую, будто расползающуюся в предрассветной сырости армию. — Отпугнуть случайных свидетелей. Не убить — это привлекло бы внимание полиции.

— А напуганный человек скорее спишет пережитое на игру воображения, чем побежит с заявлением, что видел войско призраков, — зафыркал Костик, возмущаясь на то, что ему пришлось промокнуть в росе полностью.

— Это всего лишь иллюзия, — выдохнула Кеша. — Или… декорация?

— Или предупреждение, — добавил Ворон. — Кто-то отправил их нас напугать, а не убивать. Значит…

— Значит, настоящая опасность — там, на кургане, — закончила Ольга.

Стоило ей это произнести, а призрачная волна, будто подчинившись какому-то невидимому приказу, начала в ускоренном темпе уходить обратно под землю — сперва по краям, потом целиком, растворяясь в ночном воздухе, как утренний туман под первыми лучами солнца, только сейчас происходило это наоборот — под сгущающейся темнотой.

Когда последнее свечение погасло, Ворон обернулся к кургану. Факелы на его вершине еще горели, но фигуры вокруг камня уже разошлись. Похоже было, что они попросту закончили свое дело и ушли, растворившись в ночи так же незаметно, как и призрачное войско.

— Нам надо туда, — Костик, все еще дрожащий, кивнул в сторону холма. — Пока не поздно. Вдруг найдем… — он хотел закончить фразу, но не высказал очевидной вещи — что найти можно не Витька, а лишь его тело.

Они поднялись на курган втроем, осторожно, ожидая новой ловушки, но ничего не случилось, и это даже как-то разочаровало. Не было слышно ни голосов, не чувствовалось никакого колдовского холода. В воздухе висел только запах гари от потухающих факелов и странная, почти неестественная тишина.

На плоском камне, где раньше лежал сверток, теперь не осталось ничего кроме нескольких темных пятен, которые Кеша предпочла бы не разглядывать при свете фонарика, да обрывок веревки с распушенными, точно перерезанными тупым ножом, краями.

— Витьки здесь нет, — констатировал Ворон.

— Значит, увели, — Костик присел на корточки, разглядывая землю у подножия камня. — Смотрите — следы. Много следов. И вот тут — как будто что-то тащили.

— Аркаше надо это сфотографировать, — Кеша уже доставала телефон. — Может, по следам обуви что-то поймем.

Она присела на корточки рядом со следами, аккуратно, стараясь не затоптать ничего важного, и принялась фотографировать. Отпечатки ботинок, настолько искусственно ровные, словно это и не люди шли, вели от камня в сторону, противоположную деревне, туда, где, судя по карте, находился основной лагерь реконструкторов.

— Смотри, — она указала на едва различимый в свете фонарика след — широкий, волочащийся, отличавшийся от остальных. — Вот здесь точно что-то тащили. Или кого-то.

— Витька, конечно же, — мрачно предположил Костик.

— Или это могла быть другая жертва, о которой мы еще ничего не знаем, — добавил Ворон, обходя вершину кургана по кругу уже второй раз, только на этот раз внимательнее приглядываясь к траве у самого края, а потом, поймав на себе вопросительный взгляд Кеши, добавил: — Хочу понять, был здесь полноценный ритуал, или просто подготовительный этап. Ну, что-то вроде репетиции.

— А есть разница? — спросила Кеша, которая не могла припомнить ничего подобного из происходившего в Старице.

— Огромная, — кивнул Ворон. — Если это была репетиция, значит, у нас есть время до настоящего события. Минимум — еще один день. Если же мы с вами прозевали полноценный ритуал… Что ж, значит, они уже что-то получили, и я очень хотел бы понять, что именно.

Он присел у самого камня, там, где остались темные пятна, и, хотя ему совсем не хотелось этого делать, все же осторожно коснулся земли пальцами в поисках хоть какого-то отголоска, даже слабой, но зацепки, которую могла оставить магия и намекнуть на решение проблемы.

— Ну? — в нетерпении вопрошал Костик.

— Слабо, — Ворон покачал головой, встал и отряхнул руки. — Едва заметный след, чувствую, но все размыто. То, что мы видели здесь, похоже на подготовительный ритуал — это что-то вроде обозначения места, привязки внимания сущности, которую они хотят призвать, но пока еще не полноценное действо. У нас, хочется верить, действительно есть еще немного времени.

— Немного — это сколько? — уточнила Кеша.

— Не знаю, — честно признался Ворон. — Но чем быстрее мы разберемся, тем лучше. Как я уже сказал — день. На большее рассчитывать глупо, я бы даже сказал, опасно.

Затем Ворон, не говоря ни слова, обошел вершину кургана по кругу, приглядываясь к земле, к траве, к потекам на основаниях факелов — обычных, деревянных, обмотанных промасленной тряпкой. Ничего сверхъестественного.

— Смотри-ка, — он поднял с земли обрывок ткани — темной, плотной, с вышитым по краю узором, отдаленно напоминающим тот же символ, что они видели на одежде колдунов в Старице, только более старый, будто выцветший от прошедших десятилетий, хоть и нанесенный добротной краской.

— Тот самый клуб реконструкции? — предположила Кеша.

— Или прикрытие под клуб реконструкции, — уточнил Ворон, спрятав ткань в карман. — Идем. Здесь мы больше ничего не найдем, а рассвет ждать — слишком долго. Надо будить Аркашу и выяснять, что он накопал про этот их фестиваль.

Обратный путь до Ивановки-Дальней прошел в напряженном молчании. И хотя среди травы то и дело мелькали светлячки, вспыхивая, как падающие с неба звезды, спокойнее от этого никому не становилось.

То и дело казалось, что это не светлячки, а чьи-то глаза, высматривающие очередную жертву для колдунов. И только мокрая от росы трава постоянно выдергивала из страха, заставляя поеживаться от насквозь промокших штанов. Зато это лишний раз подтверждало реальность мира вокруг.

Аркадий, как оказалось, не спал. Он сидел в комнате, обложенный распечатками, что принес Митрич, который к его удивлению, оказался обладателем древнего, но рабочего принтера, и что-то яростно подчеркивал красным маркером.

— Ну наконец-то! — воскликнул он, стоило команде переступить порог. — Я тут такое накопал!

— Мы тоже, — мрачно отозвался Костик, все еще растирая руки, так как холод от призраков до сих пор не до конца покинул его тело. — Только наши новости страшнее.

И пока Кеша и Костик по очереди, то и дело перебивая друг друга, рассказывали о призрачном войске и опустевшем камне, Аркаша слушал, все больше хмурясь, а под конец решительно махнул рукой на собственные записи до тех пор, пока вернувшиеся с разведки не притихли. Только тогда он решил высказаться сам.

— Ладно, теперь слушайте, что я нашел, — он придвинул к себе разрозненную стопку листов, эффектно постучал ей о стол и начал: — Клуб исторической реконструкции «Дружина Пересвета» существует официально шестнадцать лет. Учредитель — некто Всеслав Игоревич Куделин, пятьдесят два года, местный, можно сказать, из соседнего райцентра.

— Всеслав, — задумчиво повторил Ворон. — Звучное имя для реконструктора.

— Вот и я так подумал, — кивнул Аркаша. — Но дальше все становится еще интереснее. Клуб раньше был совсем небольшим. В него входили человек пятнадцать, которые ездили на фестивали, шили костюмы, тренировались с мечами. А три года назад что? Правильно, резкий рост. Сейчас в клубе, по документам, состоит почти сто двадцать человек, а из них треть, та-да-амс! — несовершеннолетние.

— Сто двадцать? — присвистнул, закончив растираться, Костик. — Да это ж целая армия.

— И финансирование с того времени тоже значительно выросло, — деловито продолжал Аркаша. — Если раньше это клуб еле-еле сводил концы с концами, то теперь в его распоряжении внушительные капиталы! Это и собственный автопарк, и палаточный городок с генераторами, а напоследок еще и спонсорские соглашения с какими-то фондами, о которых в интернете почти ничего нет, кроме названий. Один называется «Фонд возрождения ратной славы», второй — «Наследие пращуров». Оба зарегистрированы на подставных лиц, оба перечисляют деньги клубу регулярно, но нигде толком не отчитываются, на что именно.

— Классическая схема отмывания, — заметила Кеша. — Или прикрытие для чего-то другого.

— Похоже на то, — Аркаша кивнул, а потом включил «следака» на полную: — И вот что еще интересно: за последние три года из клуба якобы «ушли» четверо подростков. Я видел сообщения о том, что они переехали или с ними просто «по-доброму» распрощались. Это официально оформленные новости, и никто не скрывает даже, что люди ушли! Но я нашел упоминания в местных пабликах. Этих ребят с тех пор не видели. Ни в других городах, ни в соцсетях не появлялись, нигде.

— А Витька недавно к этой компании присоединился, — тихо сказал Ворон.

— Ага, — Аркаша снял очки и устало потер переносицу. — Ах да, знаете, что самое неприятное во всем происходящем? То, что мы уже и так знали. Фестиваль, к которому все готовятся, это вам не просто ежегодное мероприятие. В этом году же особая дата. Шестьсот сорок пять лет со дня Куликовской битвы. Соответственно, на сайте есть объявление, что все мероприятие запланировано точнехонько на восьмое сентября. То есть, на ночь на восьмое сентября.

— Так, а через сколько это дней? — спросил Костик.

Аркаша быстро сверился с датой в телефоне.

— Через четыре, — сказал он. — Считая сегодняшнюю ночь.

На некоторое время все притихли, прикидывая, что можно успеть сделать за столь короткий срок.

— А кроме дат и денег, да и прочих сомнительных обвинений, есть что-нибудь про самого Куделина? — спросил Ворон. — У человека есть прошлое?

— Вот тут становится еще интереснее, — оживился Аркаша, доставая еще один лист. — До того, как возглавить клуб, Куделин официально нигде и никак не существовал. До две тысячи двадцать первого года у него не было документов, как не было ни работы, ни налогов, ни даже водительских прав старше трех лет. Словно человек появился из ниоткуда ровно в тот же день, как умер прежний руководитель.

— Классика, — буркнул Костик. — Прямо как с этим… Игорем из «Пня и Колоды». Тоже непонятно откуда взявшийся тип с непонятным отелем в непонятном месте…

— Только Игорь, помнится, оказался не при делах, — перебил его Аркаша. — Так что не будем сразу вешать ярлыки. Но с Куделиным ситуация выглядит иначе. Я нашел старую фотографию с одного из первых фестивалей клуба, что проходили как раз лет пятнадцать тому назад. Знаете, кто там есть на заднем плане, едва различимый, но все же узнаваемый?

— Кто? — в один голос спросили Костик с Кешей.

— Тот самый жрец из Старицы, — Аркаша ткнул пальцем в размытое, зернистое изображение фигуры в темном балахоне на краю толпы. — Или, по крайней мере, кто-то очень похожий на него. По всем признакам — он. Или близнец. Или клон. Шутка. Простите, — и, заметив мрачные взгляды остальных, сник.

Повисшая тишина давила на четверку.

— Получается, они здесь давно, — медленно произнес Ворон. — Не появились под конкретно этот фестиваль, как мы раньше думали. Они годами готовились, дожидаясь нужного момента. Кажется, план был создан еще раньше.

— Позвоним Зугереду? — предложил Кащей.

— Нет, если тут и правда сто двадцать фанатиков, что он сделает даже имея фургон спецназа с собой? — Ворон покачал головой. — На нашей стороне лишь время. У нас есть целых четыре дня, — подытожил он. — Чтобы найти Витьку, разобраться, что здесь на самом деле происходит, и, если понадобится, сорвать этот их ритуал — причем так, чтобы не спалиться перед сотней с лишним человек, съезжающихся на праздник.

— Задачка, — вздохнул Костик, и над чем-то серьезно задумался.

— Задачка, — согласился Ворон, покосившись на товарища. — Но не невозможная. Начинать надо с того, что известно точно. Это самый верный путь. А известно нам только то, что во главе клуба стоит человек по имени Всеслав Куделин. Значит, с него и надо начинать.

— Но как мы к нему подберемся? — спросила Кеша. — Не постучимся же в палатку и не спросим напрямую: «А не колдун ли вы часом?»

— Не постучимся, — растерянно протянул Кудесник. — Я попробую поискать его странички, может, будет какой-нибудь ассистент, ну, знаете, как в кино, который билеты покупает, сопровождает везде. Типа помощника. Через него тоже можно «постучаться». Ну, или через нее… Если это будет девушка.

Кеша многозначительно подняла брови, делая вид, что не понимает многозначительности Аркаши. Но прежде, чем он успел дать ответ, заговорил Кащей.

— Зачем стучаться, — усмехнулся он, впервые за вечер снова обретая привычную самоуверенность. — Мы поступим еще проще! Запишемся в клуб.

Все повернулись к нему, глядя, как на психа.

— Нет, ребят, я серьезно, — продолжил Костик. — У них же юбилейный фестиваль, массовка нужна. Приходим и говорим: хотим поучаствовать, впервые, зато очень интересуемся историей. Кто вот нас проверять будет? Максимум разве что костюм спросят, да и то не факт.

— Костюмов у нас нет, — заметил Аркаша в мрачном предвкушении единственного знатока истории в коллективе.

— Значит, тогда мы купим или сошьем сами что-нибудь на скорую руку, — отмахнулся Костик, продолжая развивать свою гениальную идею. — Главное для нас: попасть внутрь, посмотреть, что там на самом деле творится, а в идеале найти концы насчет пропавших детей.

— Рискованно, — заметил Ворон, впрочем, без особого возражения в голосе. План Костика при всей его дерзости, показался ему не таким уж и плохим. — Только если это действительно прикрытие для колдунов, они быстро поймут, что мы не случайные туристы, решившие прикоснуться к истории.

— А мы не будем светиться все сразу, — Кеша уже включилась в обдумывание деталей. — Тогда предлагаю вот что. Двое идут в лагерь, изображают восторженных новичков. Двое других бродят по окрестностям, следят, собирают информацию по деревням, ищут сведения о пропавших детях у местных.

— Звучит логично, — кивнул Георгий и сразу утвердил первую кандидатуру на внедрение: — Костик, ты у нас идешь в лагерь, само собой, как самый обаятельный.

— Спасибо, стараюсь, — Костик согнулся в шутливом поклоне.

— С ним пойдет… — Ворон на секунду замялся, взвешивая варианты, — Аркадий. — И мгновенно пояснил: — Ты единственный, кто прекрасно разбирается в истории. Реконструкторы обожают, когда кто-то шарит в теме, так что меньше подозрений вызовет.

Кудесник молча кивнул, хотя совершенно не хотел отправляться в логово зверя.

— А я? — спросила Кеша, готовая отправиться в лагерь — применять свои боевые навыки.

— А ты со мной, — Ворон выжидательно посмотрел на нее. — Будем с тобой ходить по окрестным деревням, узнавать, кто что видел. У тебя чуйка развивается, пригодится больше, чем в толпе ряженых.

Кеша нахмурилась было, но спорить не стала. Прошлая неделя научила ее, что Ворон редко ошибается в распределении ролей.

Следующее утро выдалось хмурым. Небо скрылось за низкими серыми облаками, обещающими скорый дождь, но пока милостиво сухими.

Команда, наскоро позавтракав яичницей от гостеприимного Митрича, разделилась. Тот за завтраком выпытал их план «записаться в клуб», но отговаривать не стал, лишь покачав головой. Видно было, что тревога за судьбу сына и его товарищей перевесила осторожность.

Костик с Аркашей приоделись в наспех сооруженные из старых простыней и взятой у Митрича мешковины подобия рубах, и в таком виде отправились к лагерю на «буханке». Ее предусмотрительно оставили в полукилометре, чтобы не привлекать внимания характерным силуэтом. Кащей по-партизански припрятал под одеждой еще и небольшой клинок — не меч, но все же больше ножа.

Образ у них получился не идеально исторически достоверный, но близкий к уровню «сойдет для дилетантов».

— Как я выгляжу? — поинтересовался Костик, кривя лицо от собственного вида в зеркале заднего вида.

— Как человек, который проиграл спор и должен был нарядиться на Хэллоуин, — честно ответил Аркаша.

— Зато аутентично, — не смутился Костик. — Ну, чего? Пошли, будем знакомиться с местными героями.

Лагерь клуба «Дружина Пересвета» раскинулся на пологом склоне у края поля. Представлял он собой десятки шатров, кострища, коновязи с настоящими лошадьми. В отличие от Аркаши, Костик сильно удивился наличию животных. Местом действия же были длинные столы под навесами, где кто-то уже точил мечи, кто-то шил, кто-то разучивал строевые построения под руководством крепкого мужчины в кольчуге.

— Здоровы будем, братцы! — поприветствовал их этот самый мужчина, заметив нерешительно топчущихся у края лагеря новичков. — Впервые к нам али как?

— Ага, — Костик расплылся в самой обаятельной улыбке, включая дар аккуратно, без перебора. — Друг рассказывал, что у вас тут круто. Вот мы и решили попробовать.

— Молодцы, что решились, — мужчина довольно кивнул. — Меня Стоян зовут, я здесь десятник. Но вам сперва к воеводе на регистрацию надобно. Это вон в тот шатер, что с боевым стягом.

— К воеводе? — недоверчиво переспросил Аркаша.

— К Всеславу Игоревичу, — пояснил Стоян, чуть понизив голос, будто произносил имя человека, к которому стоит относиться с невероятным почтением. — Он всех новичков лично привечает. Как он сам говорит, настоящий руководитель должен знать в лицо каждого, кто под его знамя встает.

Костик с Аркашей переглянулись.

— Ну прямо-таки лично, — пробормотал Кудесник, когда Стоян отошел к своим ученикам.

— Значит, возьмем и познакомимся с главным сразу, — пожал плечами Костик. — Меньше беготни будет.

Шатер воеводы выделялся на фоне прочих. Большой, полосатый, с гербом клуба в виде стилизованного под старину изображения сокола над щитом, да еще и стоял чуть в стороне от основного лагеря на небольшом возвышении. У входа дежурил охранник, и это был единственный персонаж, который портил общую картину лагеря. Он был нехарактерно современный для исторического антуража, упакованный в тактический жилете вместо кольчуги, да с рацией вместо боевого топора на поясе.

— Оружие есть? — буднично и как будто скучающе спросил он, окидывая новичков взглядом.

— Не… — начал было Аркаша, но Костик его перебил:

— Только вот это, — и он с самым честным до наивности видом показал перочинный нож, оставив спрятанный за поясом более серьезный клинок незамеченным — сегодня дар работал безотказно.

Охранник кивнул, махнул рукой:

— Проходите, — и небрежно потянулся к своей рации, чтобы доложить обстановку.

Внутри шатра оказалось на удивление просторно. Обстановка тоже казалась с претензией на историческую достоверность: шкуры на полу, резной трон-кресло, сундуки, оружие на стенах. Цепкий взгляд Костика зацепился за деталь, разрушавшую всю декорацию: в углу, полускрытый тканью, стоял современный и довольно массивный сейф.

Точно так же смотрелись и бумаги на столе. Не в виде свитков, а самые обычные, скорее всего, какие-нибудь финансовые документы. За этим же столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет пятидесяти с небольшой окладистой бородкой, едва тронутой сединой — эдакий профессор внешне, имевший вдобавок еще и сверлящий насквозь взгляд, который Костик почувствовал на себе еще до того, как тот поднял голову от бумаг.

— Новенькие, — воздух прорезал не вопрос, а утверждение. — Стоян прислал?

— Так точно, — Костик постарался вложить в голос максимум восторженного почтения. — Наслышаны о вашем клубе, очень хотим приобщиться к… как бы это поточнее… ратной славе предков.

Всеслав Игоревич чуть заметно улыбнулся, всем своим видом показывая, что он оценил шутку, которую Костик, однако, и не думал вкладывать в свои слова.

— Приобщиться, — повторил он с трудноуловимой, но все же издевкой. — Похвальное желание. Особенно сейчас. Особенно накануне юбилея.

— Да мы слышали, что у вас тут будет что-то грандиозное, — вставил Аркаша, отчаянно пытаясь отыграть собственную роль, но на последнем слове голос чуть не предал его, сорвавшись на пару октав выше.

— Будет, — Всеслав Игоревич наконец отложил бумаги в сторону и внимательно оглядел обоих.

Сперва его взгляд пронзил Аркашу, задержавшись на его очках чуть дольше положенного, затем Костика, и его взгляд на пару секунд стал каким-то оценивающим, почти хищным, прежде чем снова смягчиться до вежливого радушия. Затем он продолжил:

— Восьмого сентября мы восстановим справедливость, которая ждала своего часа шесть с половиной веков.

— Звучит масштабно, — Костик постарался, чтобы голос не дрогнул.

— Масштабно — не то слово, — Всеслав Игоревич поднялся, обошел стол. — Оставайтесь в лагере, обживайтесь. Стоян определит вас в десяток, покажет, что к чему. А завтра вечером — общий сбор, на котором я расскажу всем, что нас ждет.

— С радостью, — кивнул Костик, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок — совсем не тот, что от призрачных воинов, а куда более человеческий, животный страх.

Когда они вышли из шатра, Аркаша выдохнул так, будто до этого не дышал вовсе.

— Ты видел его глаза? — прошептал он. — Когда он на меня посмотрел?

— Видел, — мрачно ответил Костик. — Он что-то почувствовал. Или заподозрил.

— Думаешь, он в курсе, что мы не просто так пришли?

— Не знаю, — Костик оглянулся на полосатый шатер. — Но одно я знаю точно — надо как можно быстрее найти, где они держат тех, кого еще не успели… использовать. И убираться отсюда до завтрашнего вечера.

Стоян, как и обещал, определил новичков в свой десяток. В этой разношерстной компании оказались студенты, пара инженеров из соседнего городка и даже один пенсионер-энтузиаст. То был человек, который искренне увлекался историей и понятия не имел, во что превратился клуб за последние годы. Но все же последние слухи он знал, встретив Кащея с Кудесником фразой:

— Только не путайте с тем Витькой, что потерялся, я постарше буду! — объявил любитель черного юмора.

Зато именно с ним, пожилым и разговорчивым Виктором Аркадьевичем, Аркаше удалось побеседовать за импровизированным обедом у общего костра.

— М-да! Хорошие тут ребята, — рассказывал старик, пока уплетал гречневую кашу из общего котла. — Только вот в последний год как-то мрачнее, что ли, все стало. Раньше у нас были шутки, были песни до утра, как пионерлагере. Теперь появилась жесткая дисциплина, и зачем-то еще тренировки, будто на настоящую войну готовимся, а не на праздник.

— А новый воевода — он из себя какой? — осторожно поинтересовался Аркаша. — Может, просто армейское прошлое?

— Он строгий, а вот о прошлом его ничего не знаю, — Виктор Аркадьевич понизил голос. — И еще у него имеются приближенные. Немного, десяток человек, может, чуть больше. Они сами по себе какие-то особенные, с остальными почти не общаются. Держатся особняком, живут в отдельном шатре, а вот на общие тренировки не ходят. Я как-то спросил у Стояна, кто они такие. Так он аж побледнел и сказал, чтоб я больше таких вопросов не задавал.

— А молодой парень там есть? — невзначай спросил Аркаша, вспоминая слова Кузьмича о том, что стоит присматриваться к любым зацепкам. — Темноволосый, лет двадцати на вид?

— Свирид, что ли? — старик задумался, а потом уверенно кивнул. — Есть такой. Странный парень, задумчивый. Иногда, кажется, вообще не понимает, зачем он тут. Но при этом — один из ближников воеводы, это все знают.

Аркаша переглянулся с Костиком, сидевшим чуть поодаль и старательно делавшим вид, что увлечен заточкой меча — на самом деле внимательно прислушиваясь к разговору.

Ближе к вечеру основная часть лагеря разошлась заниматься своими делами. Некоторые отправился чистить снаряжение, другие взялись в который раз репетировать построения к будущему представлению.

В это время Костик воспользовался моментом, когда за ним никто не следил, незаметно обошел территорию по периметру, стараясь запомнить расположение шатров и возможные пути отхода. Но это было не единственное его дело. Он старался понять, что в шатре без флагов, куда, судя по всему, стягивались все самые тревожные нити происходящего.

На расстоянии безопасных семи километров от лагеря стояла в деревня Клюквино. Она была следующей после Ивановки-Дальней по дороге вдоль поля. Здесь Ворон и Кеша расположились на завалинке у дома местной жительницы, что представилась бабой Нюрой, и слушали историю, которая, при всей своей бытовой обыденности, пробирала до костей.

— Оно давно у нас тутади неспокойно, — лопотала старушка, машинально перебирая семечки подсолнуха в подоле фартука. — С тех самых пор, как энтот клуб реконструкторский разросся. Раньше-то чаво! Приедют, палатки поставют, песни попоют, мечами постукают. А потом разъедутся, тихо-мирно. Ну так, а как три года назад воевода новой пришел, заместо старого, что помер вдруг, ну так все и переменилося.

— Заместо старого? — переспросил Ворон, а потом скосил под дурака: — То есть у клуба был другой руководитель?

— Был, — кивнула баба Нюра. — Иван Петрович. Учитель истории районный! Добрейшей души человек. Взял вот и помер прям на фестивале. Сердце, говорят, не выдержало. А не прошло и месяца, так уже энтот, Всеслав, объявился. Откуда ни возьмись, деньгов каких-то нашел, лагерь отстроил, народишшу понабрал ужасть сколько.

— И с тех пор начались странности, — подсказала Кеша.

— С тех самых пор, внучка, с тех пор, — баба Нюра поплевала шелухой и перекрестилась. — Скотина дохнет ни с того ни с сего. Детки вон пропадают! Мы-то уж думали, шалят где, а нет, до сих пор не находятся. А по ночам… будто бы ходит кто по полю. Но не человек. Свет такой, синеватый, промеж курганов мелькает, а как подойдешь — нету никого.

— А вы сами видели? — спросил Ворон.

— Видала, — зашептала баба Нюра. — В прошлом годе, аккурат в эту пору, перед фестивалем. Значится, пошла я корову искать. Отбилася она у меня от стада, иду за ней, а гляжу: на кургане огни горят, факелы вроде. И поют что-то, да так жутко, что у меня аж ноги отнялись. Очухалась, побежала я оттуда, что было сил, корову бросила. Но та и сама на следующий день нашлась, слава богу.

— А в полицию не заявляли? — спросила Кеша.

Баба Нюра горько усмехнулась, еще раз перетряхнув семечки в подоле.

— Заявляла-заявляла. Приехал участковый, послушал, покивал — да и уехал. А через неделю у него, говаривали, новая машина появилась. Иномарка. На зарплату участкового такую не купишь.

Ворон и Кеша переглянулись, но не сказали старушке ни слова. Все и так было понятно, а пугать местных раньше времени не стоило. И так, как выяснилось, многие уже боялись.

— Опять полиция куплена, — тихо сказала Кеша, когда они, распрощавшись со старушкой, зашагали дальше по деревенской улице.

— Скорее всего, — кивнул Ворон. — Схема та же, что и в Старице. Найти влиятельного человека в структуре власти, купить или запугать — и работать без оглядки на закон. Грубая работа. Скорее всего, и правда те же колдуны.

— Значит, надежды на местных стражей порядка нет никакой.

— Никакой, — подтвердил Ворон. — Придется рассчитывать только на себя. Ну и верить в то, что за этим место тоже присматривает кто-то так же, как Кузьмич приглядывал за Старицей.

Не спеша они прошли по дороге до следующей деревни, что носила название Малое Клюквино. Только вразрез с ним выглядела она больше. Да и людей там было немало — во всяком случае, возле деревенского магазина стояли люди, собравшись то ли погутарить, то ли просто ждали чего-то в очереди.

Ольга подошла поближе полюбопытствовать о происходящем, и продавщица не только сказала, что подвоза молока ждут, но еще и представилась, а там уже пошла очередь всех местных новостей.

— Странностей у нас хватает, — вздохнула та, отсчитывая сдачу очередному покупателю. — Мужики поговаривают, что по ночам в поле кто-то бродит. Собаки воют так, что хоть уши затыкай. А еще недавно у нас новый участковый появился, заместо старого. Того, говорят, на пенсию отправили, хотя тоже не старый был. Но бог знает, что там у нас в районе творится. Вот этого новенького-то нам подрядили, думали, он за дело возьмется, а смотрим, глазки-то все тускнеют да тускнеют.

— А прежний участковый где? — спросил Ворон.

— Уволился, — Валентина наклонилась через прилавок. — Говорят, сам написал заявление ни с того ни с сего. И ведь проработал тут двадцать лет, всех знал, все его уважали. А все равно, раз! — и уехал куда-то, никому ни слова не сказав.

— Иномарку ему предложили в прошлом году, а тут что? Ставки повысились и укатил на моря? — предположила Кеша не успели они выйти из магазина.

— Могли и пригрозить, — мрачно добавил Ворон. — В любом случае, у нас есть еще одно подтверждение тому, что местная власть тут либо куплена, либо запугана.

Они успели пройти еще с десяток дворов, разговаривая с редкими встречными — где-то их встречали настороженно, где-то, узнав, что приезжие интересуются лагерем реконструкторов, охотно делились сплетнями, — но общая картина от этого не менялась: страх, недомолвки, нежелание связываться с тем, что происходит на дальних курганах.

— Как ты думаешь, здесь есть свой «белый колдун»? — вздохнула Ольга.

— Надеюсь, — Георгий посмотрел в сторону горизонта, туда, где вдалеке виднелись очертания мемориального комплекса. — Хотя бы потому, что нам сейчас очень пригодилась бы любая помощь.

Как бы в ответ на его слова телефон в кармане пискнул, оповещая о новом сообщении. Ворон торопливо достал его, ожидая очередной скупой подсказки от куратора, но вместо этого на экране высветилось совсем другое имя. Его он никак не рассчитывал увидеть в этих краях.

«Кузьмич».

— Что там? — Кеша нахально заглянула через плечо.

Короткое сообщение было набрано одним пальцем, возможно в дороге и явно не без усилий. Т9, что должен был спасти ситуацию, похоже, сделал все только хуже:

«Слышу вас с юга. Еду. Держитесь, не лезьте один на карган без меня, дурье.»

— Он что, следит за нами? — удивилась Кеша.

— Или чувствует, — задумчиво ответил Ворон, убирая телефон. — Это у нас чуйка слабовата. А он, быть может, взял след даже пораньше, чем Аркашка нашел его своей аппаратурой.

— Значит, скоро не одни будем, — выдохнула Ольга.

— Да, скоро будем не одни, — согласился Ворон

Впервые за этот тяжелый день на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Кузьмич добрался до Ивановки-Дальней к вечеру следующего дня — не на «солярисе» Семена, а на куда более раритетном «москвиче», который, судя по звуку двигателя, помнил еще советские олимпиады. Из машины он вылез бодро, поправил на плече неизменное ружье-посох, огляделся — и первым делом отвесил Костику подзатыльник.

— За что⁈ — возмутился тот, хватаясь за макушку.

— За то, что без меня в костюмчик ряженого вырядился и полез прямиком в логово, — беззлобно проворчал старик. — Я ж говорил — не лезьте, дурье!

— Мы разведать пошли, а не воевать, — попытался оправдаться Костик.

— Разведать он пошел, — Кузьмич покачал головой, но в глазах его читалось скорее облегчение, чем настоящий гнев. — Ладно, живы — и то хлеб. Рассказывайте, что накопали, пока я борщ не съел — три дня в дороге, изголодался.

Митрич, узнав, что у постояльцев прибавление, только руками развел — «еще один странник, добро пожаловать» — и накрыл стол по-настоящему щедро: борщ, картошка с грибами (собственного сбора, не в пример мифическому Шутову углу), соленья, каравай хлеба.

За ужином команда — теперь уже впятером — разложила все, что удалось узнать за прошедшие сутки. Костик и Аркаша рассказали про все, что им удалось разузнать на месте: и про воеводу Всеслава, и про странный сейф в шатре, а уж будущий «грандиозный» ритуал восьмого сентября и десятки исчезнувших за последние годы подростков оставили на десерт.

Ворон и Кеша поделились рассказом бабы Нюры и подтверждением того, что местная полиция куплена, но эта новость, как и следовало ожидать, никого не удивила.

Кузьмич слушал внимательно, не перебивал, лишь с каждым новым фактом хмурясь все сильнее. Он отложил в сторону недоеденную хлебную корку таким жестом, что и слова не требовались.

— Плохо дело, — сказал он, когда все закончили. — Очень плохо. Я ж ведь прям как почуял! И сразу поехал. Сами уже поняли, похоже, что места тут и без всякой черной магии тяжелые. Столько крови в землю ушло за одну ночь — она ж не забывает, эта земля. Помнит. А если кто-то знает, как эту память разбудить да направить…

— То получит источник силы посерьезнее, чем в каменоломнях, — закончил за него Аркаша.

— Именно, — Кузьмич кивнул, забыв про корку, снова отломил кусок хлеба. — Я потому и спешил. Чуял, что дело нешуточное затевается, да не знал где точно, пока вы мне на телефон не написали.

— Да не писали мы тебе ничего, — аккуратно заметил Ворон. — Сами только от тебя сообщение получили.

— Так как вы вообще нас нашли? — поинтересовалась Кеша, переглянувшись с Георгием, что удивленно пожал плечами.

— Так номер вы мне сами оставили, — удивился Кузьмич. — Написал я вам пару раз — вы не отвечали, я и решил, что дело серьезное, раз молчите, вот и взялся за дело.

— Мы не получали ничего, — нахмурился Ворон и на всякий случай основательно проверил телефон. — Может, связь барахлила.

— Или кто-то сообщения перехватывал, — мрачно предположил Кузьмич. — Тут, в этих краях, черные умельцы бывают, знаешь, какие? И на технику влияют не хуже, чем на людей.

— Да и сообщений не было, — Георгий окончательно свел брови в одну линию, не обнаружив ничего подозрительного в телефоне. — Да и как…

— Ладно, — Кузьмич хлопнул ладонью по столу, жестом показав, что вся эта техника сейчас не так и важна. — Давайте по делу. Аркадий, покажи мне свою карту. Ту самую, на которой ты пытаешься фигуру построить.

Кудесник наконец-то нашел своего благодарного слушателя, который уж точно оценит плоды его трудов. А именно — сложных геометрических расчетов, от которых все остальные только в затылке чесали, припоминая, что «вроде бы что-то такое проходили в школе», но откуда именно Аркаша брал формулы, уточнять не решались.

Эти самые плоды трудов, несколько листов бумаги, щедро испещренных линиями и расчетами, вскоре легли и перед Кузьмичом. Основные точки он выделил не слишком жирно, чтобы грязи поменьше было.

— Понимаете, в чем сложность, — начал он, поправляя очки. — Мы же вот вторую точку нашли при помощи моей аппаратуры, но этого все равно мало. Сколько угодно фигур можно провести через них. Даже если это треугольник. А если сложнее? А если нет симметрии?

— В магии симметрия встречается часто, — прокомментировал Ворон, но Кузьмич многозначительно поднял палец:

— Но не всегда. И ты прав, Аркаша, точек больше, чем две.

— Ну так хотя бы третья точка у нас откуда возьмется? — спросил Костик, озадаченно почесывая в затылке.

— Вот в этом и вопрос, — вздохнул Аркаша. — Еще раз использовать мой детектор уже не получится — его сперва починить надо. Так что включаем голову, — он постучал пальцем по виску. Кеша улыбнулась. — Кое-какие соображения у меня есть. Смотрите, ведь обе точки, которые мы уже знаем, связаны с местами силы очень старыми. Сейчас поясню.

И тут его понесло. Включился тон преподавателя из университета, осанка сделалась увереннее. Аркадий продолжил:

— Изначально в Старице были капища. До прихода христианства — один из оплотов язычества на Руси. Причем такой, что его посчитали нужным почистить даже в исторических хрониках. С Куликовым полем все понятно и так — битва, тысячи убитых, воспоминания в веках. И везде — колдуны. Ясное дело, что выбор места по принципу силы, связанной с памятью или большим числом смертей, жертв и так далее.

— То есть надо искать другие древние капища или поля сражений, — подытожила Кеша.

— Именно, — Аркаша сиял, ведь слушали его внимательно все четверо. — И вот еще что интересно — я померил расстояние между Старицей и Куликовым полем. Это почти триста двадцать километров. Ну, а дальше гадаем, сколько нам надо вершин, чтобы получить нужную фигуру. Если взять классический случай — пентаграмму, то…

— А что с направлением? — спросил Костик. — Его-то ты знаешь?

— Ну конечно! — воскликнул Аркаша к удивлению всех прочих.

Он посмотрел на собравшихся. Скептически к его идее относился только Костик.

— Что нам сказал куратор? На юг, — напомнил Аркаша. — Значит, движение вдоль фигуры идет именно в эту сторону, по часовой или против часовой стрелки от Старицы. А вот теперь мы берем и начинаем считать.

Он развернул перед всеми еще один лист — на этот раз с расчерченной от руки геометрической схемой, поверх которой была наложена карта Центральной России.

— Вот, смотрите. Если Старица и Куликово поле — две смежные вершины пятиугольника, то, зная угол и расстояние, я вычислил примерное положение остальных трех точек.

Кудесник по очереди потыкал карандашом в три места на карте. С плечом в три сотни километров район получался довольно обширный. Одна точка потерялась под Владимиром, другая приходилась точнехонько на Рязань, а вот третья расположилась где-то в полях меж Тульской и Липецкой областей.

— Погоди-ка, — вдруг напрягся Ворон, вглядываясь в карту. — А в центре фигуры что?

Аркадий молча соединил все пять предполагаемых точек между собой. Получившийся правильный пятиугольник содержал внутри классическую, не менее правильную пятиконечную звезду. Пентаграмму, в центре которой оказался всем известный город. Причем погрешностей и ошибок тут не могло быть вообще никаких.

— Москва, — тихо произнесла Кеша, одновременно и ужаснувшись увиденному, и не веря своим глазам.

За столом снова стало тихо. Очевидное казалось настолько невероятным, что верить в теорию Кудесника не захотел никто.

— Они хотят пробудить что-то в самом сердце страны, — медленно произнес Ворон. — Не просто призвать божка местного значения. А что-то, привязанное к самой земле, к столице.

— Это многое объясняет, — заметил Кузьмич, до этого молча слушавший расчеты Аркадия. — Я много лет чуял, что черные копошатся, готовят что-то большое, но не понимал масштаб. А теперь понимаю. Пятиконечная звезда с центром в Москве — это не просто ритуал. Это попытка создать постоянный, действующий канал. Не разовый призыв, а настоящие врата.

— Врата — куда? — спросил Аркаша, хотя, судя по побледневшему лицу, уже догадывался, что ответ ему не понравится.

— Врата — откуда, — поправил его Кузьмич. — Для того, кого они хотят призвать. Существа такого масштаба редко живут в нашем мире — их надо не просто позвать, а построить им дорогу. Вот пятиугольник — это дорога. Пять точек — пять опор моста.

— А если хоть одну из пяти точек не задействовать? — спросила Кеша. — Мост же не достроят?

— В теории — да, — кивнул Кузьмич. — Мы и сорвали первую опору в Старице. Теперь — вторую пытаемся сорвать. Но у них, судя по всему, есть запас — если одна точка сорвана, они пробуют следующую. Значит, важно не просто помешать одному ритуалу, а понять, сколько у них времени и сколько точек им действительно нужно.

— Может, не все пять, — предположил Аркаша. — Может, достаточно трех из пяти, чтобы «мост» все равно заработал, просто менее устойчивый.

— Может, и так, — согласился Кузьмич. — Тогда у нас с вами еще меньше права на ошибку, чем я думал.

— Значит, четыре дня, — напомнил Ворон про дедлайн, о котором рассказал Аркаша. — Восьмого сентября — ритуал на Куликовом поле. Если мы его не сорвем — у них будет вторая рабочая точка из пяти, и они пойдут дальше, во Владимир или в Рязань.

— Или используют оставшееся время, чтобы наверстать сразу несколько точек, — мрачно добавил Кузьмич. — Времени в обрез. Значит, план такой: завтра с утра я иду с вами в это ваше логово реконструкторов — не в открытую, само собой, — и смотрю, что там за воевода такой завелся. А заодно проверю, нет ли у них своего колдуна посерьезнее рядового жреца.

— Может, лучше вам не соваться в лагерь, — осторожно предложил Ворон. — Если они действительно чувствуют магию, тогда тебя узнают быстрее, чем ребят.

— А кто сказал, что я буду соваться в лагерь? — хмыкнул Кузьмич. — Я вокруг похожу, покумекаю, издалека посмотрю. У меня свои методы, молодой человек, годами проверенные. Вам до них еще… — он воздел палец к небу, — ого-го сколько!

Разговор закруглили, так как было уже поздно. Все разошлись по кроватям, но не спал никто — слишком уж тревожно было. Насмотрелись и на колдунов, и на призраков настолько, что ждали, как они из стен полезут. Но все оказалось на удивление спокойно. Ни ритуалов, ни армии призрачных мертвецов.

Утром Костик и Аркаша, наскоро позавтракав, отправились обратно в лагерь — предстоял тот самый общий сбор, о котором предупреждал Всеслав Игоревич. Ворон, Кеша и Кузьмич двинулись следом, но держась на почтительном расстоянии — старик настоял на том, чтобы обойти лагерь по широкой дуге, приближаясь со стороны леса, а не с открытого поля.

— Смотрите, — Кузьмич остановился на опушке, откуда лагерь просматривался как на ладони, но сами наблюдатели оставались скрыты кустарником. — Народу-то сколько собралось.

Преображение было кардинальным. Если палаток и шатров и раньше было немало, то сейчас их количество почти что удвоилось. Причем суеты в лагере стало гораздо больше. Десятки, если не сотни человек в костюмах четырнадцатого века сновали туда-сюда, перетаскивали оборудование от микроавтобусов и шумели, как целая армия.

— Что там? — тихо спросила Кеша. — Чуете что-нибудь?

— Есть, — пробормотал старик. — Чую. Не один жрец тут ошивается, чую двоих, а может, и троих. Сильные ребята, не чета тем послушникам, что мы в каменоломнях повязали.

— А главного видишь? — уточнил Ворон.

— Главного не вижу, — Кузьмич покачал головой. — Но чую — он не здесь. Он где-то повыше, откуда все видно, командует издалека. А эти — его руки на месте.

Он снова прищурился, вглядываясь в толпу, и вдруг его лицо изменилось — удивление, тревога, что-то еще, что Ворон не успел распознать, прежде чем старик резко повернулся к нему.

— Георгий, — сказал Кузьмич непривычно тихо и серьезно, — ты когда в последний раз своих детей видел?

Вопрос прозвучал настолько внезапно и не к месту, что Ворон невольно вздрогнул.

— Своих? Давно, — ответил он после долгой паузы. — А что?

— А то, что там, вдалеке у костра, — Кузьмич кивнул в сторону лагеря, — парень стоит. Молодой совсем, лет двадцати с виду. И чую я от него что-то знакомое. Твое, Георгий. Кровное. Родное.

Ворон медленно, будто через силу, повернул голову в указанном направлении. С такого расстояния разглядеть лицо было невозможно. Он видел лишь силуэт, темную фигуру среди других, в простой рубахе, с длинными темными волосами, стянутыми в хвост.

— Не может быть, — прошептал он, но в его голосе не было настоящей уверенности — только желание, чтобы это оказалось неправдой.

— Может, — мягко, но твердо ответил Кузьмич. — Я ж говорил тебе тогда, в Старице — твои дети своей природы, никуда от нее не денутся, пока ты сам не примешь ее. А коли черные колдуны большую игру затеяли — как думаешь, кого они в первую очередь на свою сторону тянуть будут? Тех, в ком сила от рождения, да еще и обида на отца имеется.

Ворон не ответил — он продолжал смотреть на далекую фигуру у костра, будто пытаясь разглядеть в ней знакомые черты, которых, возможно, никогда толком и не видел — если он покинул семью, когда дети были совсем маленькими, могли ли двадцать с небольшим лет так сильно изменить облик, что теперь и не узнать?

— Гера, — тихо позвала Кеша, кладя руку ему на плечо. — Ты как?

— Нормально, — отрывисто ответил он, хотя голос выдавал обратное. — Просто… не ожидал.

— Никто никогда не ожидает такого, — Кузьмич вздохнул, решив, что сейчас не время и не место для нотаций. — Но раз уж случилось, так надо думать, как быть дальше. Если это правда твой сын, то он там явно не просто так, а вариантов тут всего два. Либо его туда силой прийти заставили, либо он сам пришел в поисках таких же, как он. В любом случае, действовать надо осторожно. Если сейчас полезем напролом, то все точно испортим. Можем не только ритуал не сорвать, но и парня против тебя навсегда настроить.

— Что делать? — растерянно спросил Ворон.

— Пока советую ничего не предпринимать, — ответил Кузьмич. — Мне надо присмотреться. Да и тебе тоже. Нужно понять, кто он такой сейчас, чем дышит, на чьей стороне на самом деле. Может, он уже искренне на стороне тьмы, но может статься просто заблудшая душа, которую заманили сюда обманом. А уж потом решать, как подступиться.

Он хотел было сказать еще что-то, но его прервал раскатистый звук: со стороны лагеря ударили в барабан. Послужив сигналом для сбора, он заставил десятки человек устремиться в направлении центра лагеря. Там, возвышаясь над остальными, стоял Всеслав Игоревич. Сейчас одет он был иначе, чем при встрече с Костиком и Аркашей, и больше походил на древнего волхва, чем на руководителя лагеря реконструкторов.

— Общий сбор начинается, — шепнул Кузьмич. — Смотрите внимательно, да слушайте, что он скажет.

Через пару секунд голос воеводы понесся над полями, усиленный, вероятно, микрофоном, а то и чем-то магическим: так далеко и четко слышалась его речь.

— Братья и сестры! Друзья! Сегодня мы собрались здесь не просто для того, чтобы вспомнить подвиг предков — шестьсот сорок пять лет назад на этой земле решалась судьба Руси!

Толпа тут же отозвалась одобрительным гулом. В ней стояли сотни людей, и каждый из них был искренне убежден, что участвует в патриотическом историческом фестивале. Никто не подозревал о том, что скрывается за красивыми словами их предводителя.

— Но история — это не только память! — продолжал Всеслав Игоревич, и в этот момент в его голосе появились нотки, от которых у всех по спине побежали мурашки. — История — это сила! Сила, которая копится веками, ждет своего часа, своего часа — пробуждения!

— Он их готовит, — прошептал Кузьмич, ахнув от своей догадки. — Готовит толпу как источник. Может, не всех сразу принесет в жертву, но энергию их он использует, как топливо.

— Энергию? Какую? — Аркаша словно попытался увидеть ее над лагерем, вытянув ради этого шею.

— Веру, азарт, восторг — эмоции, — с трудом сдерживая возбуждение, проговорил Кузьмич.

— Как это возможно — использовать столько людей и остаться незамеченным? — ужаснулась Кеша.

— А кто сказал, что незамеченным? — мрачно продолжал белый маг. — Просто те, кто заметит, либо не поверят собственным глазам, либо не доживут до рассвета, чтобы рассказать.

Кащей и Аркаша, стоявшие в толпе значительно ближе к возвышению, тем временем переглядывались, стараясь не привлекать внимания — восторженные лица окружающих реконструкторов резко контрастировали с их собственной все возрастающей тревогой.

— В ночь на восьмое сентября, — гремел голос Всеслава Игоревича, — мы проведем главное действо этого юбилейного фестиваля! Мы проведем реконструкцию самой Куликовской битвы! На настоящем поле! При свете факелов, под открытым небом! Так, как это было шесть с половиной веков назад! И в эту ночь вы почувствуете нечто такое, чего не испытывали никогда прежде!

Толпа взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Костик, изображая столь же искренний энтузиазм, поймал взгляд Аркаши и прочитал тот же немой ужас, что охватил и его самого.

— Он же их всех туда приведет, — одними губами произнес Кудесник. — Всю толпу. На поле. Ночью.

— И среди них сотни жертв на выбор, на любой вкус, — так же тихо ответил Костик. — Причем все добровольцы.

Торжественная речь закончилась, и толпа начала расходиться к кострам и тренировочным площадкам. К Костику и Аркаше неожиданно подошел тот самый парень, которого Кузьмич заметил издалека.

Он показался им чем-то похож на Ворона: темноволосый, худощавый, с внимательными, почти черными глазами. Впрочем, держался он так, что мог сойти и за брата Кащея.

— Вы новенькие, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки Всеслава. Тот же вопрос без вопрошания.

— Ага, — Кащей изо всех сил старался, чтобы голос звучал непринужденно, хотя внутренне уже напрягся до предела. — Костик. А это — Аркаша.

— Свирид, — представился парень, чуть помедлив. — Значит, услышали воеводу?

— Впечатляюще говорит, — осторожно заметил Аркаша. — Такой голос нельзя не услышать.

— Так старается! — добавил Костик.

— Впечатляюще, ага — Свирид едва заметно усмехнулся и сразу же спросил: — Вы и правда просто из интереса пришли? Или вас двоих, как и меня, кто-то направил?

Вопрос повис в воздухе. Кащей почувствовал, холодок на спине, причем куда более реальный, чем от призрачных копий на кургане.

— Из интереса, — ровно ответил он. — А тебя кто направил?

Свирид долго не отвечал

— Семья, — глухо сказал он наконец.

— Семья — это важно, — осторожно заметил Костик.

— Важно, — согласился Свирид. — Особенно когда она одна у тебя и есть, — добавил он выразительно.

Он развернулся и пошел прочь к дальнему краю лагеря. Там среди обычных шатров реконструкторов стоял еще один. Его темный, без флагов и опознавательных знаков, вход в который охраняли двое мужчин в черных плащах, ничуть не похожих на исторические костюмы.

— Ты видел? — прошептал Аркаша, провожая его взглядом. — Он идет к тому шатру, где охрана.

— Видел, — мрачно отозвался Костик. — Слушай, у меня очень нехорошее предчувствие насчет этого парня.

— У меня тоже, — Аркаша поежился. — Как думаешь, кто он?

— Не знаю, — Костик покачал головой, — но что-то мне подсказывает — Ворону эта новость не понравится.

Он оказался прав куда больше, чем мог предполагать — когда вечером, вернувшись к Митричу, они пересказали разговор со Свиридом, Ворон долго молчал, глядя в одну точку, а потом произнес одно-единственное слово, в котором уместилось все — и подтверждение худших опасений, и боль, которую он так долго прятал за холодной сдержанностью:

— Свирид.

— Ты его знаешь? — удивлено спросил Кащей.

— Знаю, — Ворон медленно кивнул. — Так звали моего сына. Когда я видел его в последний раз, ему было четыре года.

Оставшиеся до восьмого сентября дни прошли в лихорадочной подготовке. Пока Костик с Аркашей продолжали ходить в лагерь, стараясь не привлекать лишнего внимания и по крупицам собирая информацию, Ворон замкнулся в себе сильнее обычного. Кузьмич же часами пропадал в окрестных полях и деревнях, возвращаясь то с какими-то старыми легендами, то с редкими травами. Один раз он притащил с собой загадочный сверток, о содержимом которого предпочитал не распространяться. Его он припрятал в укромном месте и уверенно заявил любопытствующим Кудеснику с Кащеем:

— На всякий случай!

— Как думаешь, что он задумал? — спросил Костик у Аркаши на третий вечер.

Вдвоем они наблюдали за стариком, который бормоча что-то невнятное себе под нос, обходил периметр их временной базы.

Им стал заброшенный сарай на краю Ивановки-Дальней, куда команда перебралась по совету Митрича. Стоило ему узнать об истинном масштабе происходящего, сам предложил укрытие понадежнее гостевого дома.

— Понятия не имею, — признался Аркаша, — но, судя по количеству соли, которое он рассыпал вокруг сарая, что-то серьезное.

Ворон в эти дни говорил мало. Зато каждый вечер уходил один, будто бы на прогулку. Возвращался спустя пару часов с одним и тем же непроницаемым выражением лица. Кеша один раз попыталась пойти за ним, но он, заметив это, остановился и покачал головой. Это был самый простой одновременно самый эффективный способ отбить у нее желание следовать за ним.

— Он ищет способ поговорить с сыном, — предположила она вечером, когда осталась наедине с Кузьмичом у костра. — Один, без нас.

— И правильно делает, — Кузьмич задумчиво поворошил угли. — Такие разговоры при свидетелях не ведутся. Особенно если по одну сторону — отец, который бросил, а по другую — сын, который вырос думать, что его бросили специально, потому что он не такой, как надо.

— А это правда так? — тихо спросила Кеша. — Ворон правда бросил семью из-за того, что дети родились… не такими? Он никогда не говорил о семье, — она немного подумала и продолжила: — Да никто из нас не говорил о своем прошлом.

— Правда — она всегда сложнее, чем кажется со стороны, — вздохнул Кузьмич. — Георгий не рассказывал мне подробностей, да я и не лез. Не мое это дело. Но одно я знаю точно: человек, который ушел из темной семьи, чтобы не растить детей в этой темноте… Нет, он не трус и не предатель. Только вот дети этого не всегда понимают. Особенно если рядом с ними в детстве оказался кто-то, кто с удовольствием объяснит, что мол, папка бросил, потому что это вы плохие, — выразительно закончил белый маг.

— Мать? — предположила Кеша.

— Может, мать, может, кто другой, мало ли родни, — пожал плечами старик. — Черная семья она такая, свою кровь на своей стороне держать умеет. Особенно если знает, чем зацепить. А зацепить много чем можно: обидой, местью, чувством ненужности.

Кеша долго молчала, глядя на огонь.

— Как думаете, у него получится с ним поговорить?

— Не знаю, девочка, — честно ответил Кузьмич. — Но знаю, что попробовать надо. Потому что не попробует, если, так будет жалеть всю жизнь, что бы ни случилось дальше.

Этим же вечером, когда лагерь стих, а факелы у центрального костра медленно гасли один за другим, Ворон, как и в предыдущие дни, направился в сторону поля — но на этот раз не просто бродить по опушке, а куда решительнее, к самой границе лагеря, туда, где, как он уже знал, поздним вечером выставляли часовых у темного шатра без флагов.

Зная об охране, Ворон не стал даже пытаться геройствовать, а просто поднял руки, демонстрируя, что пришел с миром.

— Мне нужно поговорить со Свиридом, — сказал он спокойно, будто просил о самой обычной вещи на свете. — Я его отец.

Охранники дружно выкатили глаза, внезапно оказавшись в какой-то мыльной опере, о чем руководство их явно не предупреждало и в должностной инструкции, состоявшей из двух пунктов «грозно смотреть» и «уверенно стоять», ничего написано не было.

Тем не менее, их замешательство не передалось Свириду. Юноша спокойно откинул полог и вышел наружу с видом, как будто и сам ждал этого визита.

— Пропустите, — бросил он охранникам, не отрывая взгляда от Ворона. — Мы отойдем.

Они отошли на несколько десятков метров, туда, где костры лагеря уже не давали света, а звезды над Куликовым полем светили ярко и равнодушно, как светили здесь и шестьсот сорок пять лет назад.

— Не думал, что ты придешь, — сказал наконец Свирид, разглядывая отца с той же смесью любопытства и настороженности, с какой смотрел бы на незнакомца — впрочем, для него Ворон и был, по большому счету, незнакомцем.

— Я и сам не думал, — признался Ворон. — Пока Кузьмич не сказал, что чувствует тебя в лагере.

— Кузьмич, — растягивая слоги, повторил Свирид. — Белый колдун. Матушка часто о нем говорила. Но, знаешь, как о старом надоедливом враге, который постоянно мешается под ногами.

— Матушка? — поинтересовался Ворон. — Только бабушка просила так ее называть.

— Нет, — Свирид покачал головой. — Не бабушка. И не мама. Она умерла пять лет назад. А матушка… — он замялся, не зная, как объяснить очевидное внезапно появившемуся перед ним отцу, — это женщина, кто взяла нас с сестрой, когда мамы не стало. Она заботится о нас. По-настоящему заботится. Не как ты.

Слова оглушили Ворона. Прошлое настигало его. Сперва черные колдуны. Теперь старая семья. Дочь. И сын, который умеет дерзить.

— У меня есть еще и дочь? — тихо спросил он.

— Есть, — Свирид кивнул. — Есть. Только ты не знал даже этого, верно? Уехал, когда мне было четыре, и с тех пор мы не получили от тебя ни одного письма, ни одного звонка. А ведь мы искали тебя. Мама искала. Год за годом.

Чтобы дать ответ, Ворону пришлось крепко задуматься. Разговор со взрослым сыном требовал и чуткости, и принятия, и признания, и напряжения тех внутренних сил, о которых родители никогда не говорят своим детям.

— Я не мог вернуться, — тихо заговорил Георгий. — Я ведь ушел не потому, что вы были плохие. Я ушел, потому что понял одну вещь. Моя семья… Та кровь, из которой я вышел, уточнил он, — занималась и занимается вещами, которые я в какой-то момент моей жизни не смог больше принимать. Черная магия, жертвоприношения, власть любой ценой. Я боялся, что если останусь, то либо втяну вас в это, либо стану таким же, как они, у вас на глазах.

— Значит, ты испугался, — в голосе Свирида звучала горечь, но уже не такая острая, скорее — усталая. — И бросил нас разбираться с этим самим. Знаешь, что это — расти с даром, который тебя пугает, без единого человека, способного объяснить, как с ним жить? Мама не понимала ничего. Она просто боялась — и меня, и сестру, особенно когда мы были маленькие и не могли контролировать то, что в нас просыпалось.

Ворон глубоко вздохнул и произнес всего лишь два слова.

— Мне жаль.

Он сказал это тихо, так, что едва можно было расслышать. Но он сказал это совершенно искренне, и, не делая пауз, тут же продолжил.

— Мне действительно жаль, Свирид. Я должен был найти способ. Должен был вернуться, объяснить, помочь — хоть чем-то. Вместо этого я просто… исчез. И это было неправильно. Это было трусостью, как бы я ни оправдывал себя тогда.

Свирид долго молчал.

— Матушка сказала, что ты придешь и будешь просить меня уйти отсюда, — сказал он наконец. — Отговаривать. Пугать последствиями.

— А ты как думаешь — я за этим пришел?

— Не знаю, — честно признался Свирид. — Может, ты и правда просто поговорить хотел.

— Я хочу, чтобы ты понял, во что тебя втягивают, — сказал Ворон под стук сердца, от которого шумело в ушах. — То, что здесь готовится, нельзя назвать обычным ритуалом. Это попытка открыть врата для сильного существа, которое, если ему это удастся, погубит, может быть, весь этот регион, может быть, больше. И тебя, и твою сестру, кем бы вы ни были для этих людей, скорее всего, используют как расходный материал, а не как ценных союзников.

Слова Ворона тоже цепанули паренька, но тот, как и полагается порядочному человеку двадцати лет, взялся спорить.

— Ты ничего не знаешь о матушке! — резко ответил Свирид, — Она заботится о нас. По-настоящему!

— Может быть, — Ворон в отличие от него, старался спора избегать. — Но я знаю о черных колдунах достаточно, чтобы понимать, что забота у них редко бывает бескорыстной. Спроси себя честно. Здесь и сейчас, спроси: что она получает от твоего присутствия здесь? Что получает от участия в этом ритуале?

Свирид не ответил. Он лишь отвернулся и долго молчал перед тем, как решился открыть рот снова:

— Мне нужно идти, — сказал он наконец. — Скоро проверка.

— Свирид, — Ворон хотел тронуть его за плечо, но не решился. — Что бы ни случилось послезавтра ночью — держись подальше от центра ритуала. Обещай мне хотя бы это.

Сын долго смотрел на него. Георгий вдруг не показался ему чужим. За маской человека, оставившего семью, показалась искренняя забота.

— Посмотрим, — сказал он тихо и тут же скрылся в темноте лагеря.

Ворон стоял, не в силах даже думать о чем-либо. Костры за его спиной постепенно гасли, лишенные подпитки. Лагерь давно спал, когда Георгий решил наконец вернуться.

— Ну как? — первой спросила его Кеша, испугавшись облика, которого прежде не видела: Ворону можно было смело давать лет шестьдесят.

— У меня есть еще и дочь, — сказал он вместо ответа. — А я даже не знал.

Все промолчали. То, что в команде никто и никогда не говорил о прошлом, вошло в привычку, и признание Георгия восприняли, как нечто из ряда вон.

Но прошла секунда, другая — и вот по столу проскребла кружка. Это Кащей проявил сочувствие. Кузьмич по-стариковски впился пальцами в плечо Ворона. Аркаша же старательно делал вид, что происходящее его не касается.

— Значит, время у нас есть до послезавтра, — сказал старик, нарушая тяжелую тишину. — Надо использовать его с умом. Аркадий, что там твоя коробочка — поймала что-нибудь новое?

— Поймала, — Кудесник, обрадованный возможностью сменить тему, придвинул к себе устройство. — Я тут немного подкорректировал кое-какие параметры, в частности, чувствительность прибора. То есть, мы поймаем не вспышку, когда уже все начнется, а момент подготовки. И это даст нам еще минут двадцать, а то и полчаса.

— Двадцать минут — это совсем немного, — заметил Кузьмич.

— Но это лучше, чем ничего, — возразил Аркаша.

— Согласен, — кивнул старик и, еще разок стиснув плечо Ворона, встал. — Теперь план. Восьмого числа вечером начнется реконструкция битвы. Но настоящий ритуал пройдет, скорее всего, когда основное представление закончится и большая часть зрителей и участников разойдется по лагерю. Останется только ближний круг, посвященные, ну и, возможно, жертва. Или жертвы.

— Витька, — напомнил Костик.

— Витька, если он еще жив, — мрачно уточнил Кузьмич. — Наша задача — добраться до места ритуала раньше, чем он начнется полноценно, вытащить всех, кого держат в плену, и сорвать призыв до того, как он наберет силу.

— А если не успеем? — спросила Кеша.

— Тогда будем прорываться силой, — ответил Кузьмич без тени сомнения. — У меня есть кое-что в запасе, я не первый год с такими делами разбираюсь. Но лучше, конечно, не доводить до крайности.

Восьмое сентября началось именно так, как и должен начинаться день реконструкции: теплым, ясным, безветренным. На радостях к Куликову полю рванули туристы со всех концов области. Тянулись и местные, так что зрителей на фестиваль набралось несколько тысяч человек.

— Это же катастрофа, — прошептал Аркаша, оглядывая заполненное людьми поле из укрытия за деревьями. — Столько народу, а мы даже не знаем точно, где именно они собираются проводить настоящий ритуал.

— На том же кургане, где мы видели факелы в первую ночь, — уверенно сказал Ворон. — Больше негде — это единственное место, отмеченное как настоящая точка силы, я это чувствую так же ясно, как ты видишь свою коробочку.

Реконструкция началась около семи вечера — под барабанный бой и рев труб на поле сошлись две «армии» в исторических костюмах, разыгрывая знаменитое сражение под восторженные крики зрителей. Дым от дымовых шашек, лязг деревянных и тупых металлических мечей, актерские падения «убитых» воинов — все это выглядело настолько убедительно и одновременно настолько обыденно-театрально, что даже Кеша на пару мгновений забыла о нависшей над всем этим настоящей опасности.

— Красиво все же, — пробормотала она.

— И жутко, если знать, что стоит за этим представлением, — отозвался Костик.

«Жуткое представление» заняло не больше часа. Воины, включая тех, кто пал на поле брани, разошлись по своим шатрам, а толпа зрителей начала рассредоточиваться по машинам или по шашлыкам неподалеку.

— Пора, — Кузьмич поднялся первым. — Туристы заняты собой, воины — тоже. А мы можем заняться делом.

Команда двинулась в обход через лес, направляясь к тому самому кургану, где несколько дней назад видели факелы и призрачное войско. На этот раз, впрочем, никакой призрачной стражи им не встретилось. Курган был темен и тих, будто вымер.

— Вот это уж плохой знак, — заметил Кузьмич. — Значит, они уже не прячутся. Уверены в себе.

Они поднялись на вершину осторожно, ожидая ловушки, но вместо этого нашли пустой плоский камень и такую же пустоту рядом.

— Не здесь, — разочарованно выдохнул Костик.

— Не здесь — сегодня, — поправил его Ворон, оглядываясь. — Смотрите — земля перекопана. Свежие следы. Они проведут его где-то рядом. Не прямо здесь, но рядом!

— Где? — полюбопытствовала Кеша.

Аркаша, до этого молчавший на пару со своим изобретением, вдруг оживился, а коробочка в его руках загудела с тревожной интенсивностью.

— Туда, — он указал рукой на юг, туда, где виднелся высокий белый обелиск — главный памятник поля, колонна в честь победы русского оружия, установленная еще в девятнадцатом веке. — Сигнал идет оттуда. И очень сильный. Уже! Очень! Сильный!

— Они проводят ритуал прямо у памятника? — ужаснулась Ольга.

— Именно поэтому и там, — мрачно пояснил Кузьмич. — Тысячи людей приходили сюда почтить память погибших, так что памятник буквально пропитан человеческими эмоциями, скорбью, гордостью, памятью. Это концентрированный источник силы почище самого кургана. Странно, что они не выбрали его раньше.

Все бросились туда уже не таясь, потому что времени на осторожность не оставалось. Подойдя ближе к обелиску, все они увидели то же, что и в первую ночь. Факелы окружали мрачную сцену, главными участниками которой были темные фигуры в широких капюшонах и связанные тела меж ними. Только несколькими днями ранее жертва была одна. Теперь — несколько.

— Витька, — выдохнул Костик, разглядев среди пленников знакомую по фотографиям в комнате сына Митрича фигуру подростка. Рядом с ним лежали еще двое — судя по всему, тоже участники фестиваля, выбранные по неизвестному, но, очевидно, зловещему принципу.

В центре круга, у подножия памятника, стоял Всеслав Игоревич — уже без театрального кафтана реконструктора, в настоящем ритуальном одеянии, черном, расшитом теми же символами, что Ворон видел на обрывке ткани с первого кургана. Рядом с ним — фигура повыше, в темном балахоне, лицо скрыто капюшоном — жрец, судя по общей стати очень похожий на того, что они уже видели в каменоломнях Старицы.

— Пришли-таки, — разнесся над полем усиленный не то микрофоном, не то магией голос Всеслава Игоревича, стоило пятерке приблизиться на достаточное расстояние. — А я ждал. Матушка предупреждала — герои всегда приходят в последний момент, чтобы все испортить.

— Матушка, — негромко повторил Ворон, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным. — Значит, все-таки она стоит за этим напрямую.

— Освободи детей, — твердо сказал Кузьмич, выступая вперед и снимая с плеча ружье. — Пока не поздно повернуть назад.

— Поздно повернуть назад было еще шестьсот сорок пять лет назад, старик, — усмехнулся Всеслав Игоревич. — Эта земля давно ждет своего часа. И сегодня она его получит — с вашей помощью или без.

Он поднял руки, и круг колдунов вокруг него начал петь — тот же монотонный, древний напев, что они слышали в первую ночь, только теперь куда громче, слаженнее, будто отрепетированный десятками голосов.

— Кеша, Костик — к пленникам! — скомандовал Ворон. — Аркаша — держись позади с устройством, ищи слабое место в их построении! Кузьмич — со мной, на жреца!

Все бросились в разные стороны почти одновременно — Кеша, используя всю ловкость, которой научилась за последние недели, скользнула вдоль внешнего края круга, уклоняясь от протянутых к ней рук низших колдунов-послушников, Костик прикрывал ее, применяя дар там, где получалось, и голые кулаки там, где не получалось.

Кузьмич выстрелил из ружья в воздух. Он не старался кого-либо убить. Оружие на сей раз использовалось для совершенно иной цели. Старик намеревался прервать ритуал, и потом ударная волна должна была выполнить свою задачу. Но не смогла.

— Не помогает! — крикнул он, перезаряжая ружье. — Их слишком много и они слишком сильные!

Жрец, стоявший рядом со Всеславом, повернулся к Кузьмичу. От одного его движения по земле прошла волна ледяного холода, причем куда более сильная, чем от призраков в первую ночь.

— Старик, — проскрежетал жрец нечеловеческим голосом. — Ты снова здесь. Снова мешаешь. В этот раз я не позволю тебе уйти живым.

— Поглядим, — Кузьмич выпрямился, насколько позволял возраст, и шагнул навстречу.

Тем временем Кеша добралась до пленников — Витьки и двух других подростков, — и принялась резать веревки метательным ножом, который всегда носила при себе.

— Держитесь! — крикнула она, помогая ослабевшему, испуганному Витьке подняться на ноги. — Мы вас вытащим!

— Не так быстро, — раздался голос сзади, и Кеша, обернувшись, увидела перед собой Свирида — в черном одеянии посвященного, с лицом, искаженным внутренней борьбой.

— Свирид, — крикнул она. — Ты же обещал отцу держаться подальше.

— Я много чего обещал, — глухо ответил парень. — Он тоже обещал.

Сейчас его разрывала нерешительность, неспособность сделать выбор, который назрел меньше, чем за сутки. Именно она потушила тот огонь фанатика, который горел в глазах прочих.

— Помоги нам, — не отступала Кеша. — Отпусти детей. Ты же видишь, что здесь происходит! Всеслав использует эту толпу, использует тебя, использует всех, кто ему верит!

Свирид молчал, но разрыв реальности становился буквально ощутимым. Новые люди говорили вслух то, что он чувствовал раньше, но боялся себе в этом признаться.

В этот момент Ворон наконец увиделся с сыном лицом к лицу. На долю секунды весь бой вокруг словно замер для обоих.

— Свирид, — выдохнул Ворон. — Пожалуйста.

Что-то в этой простой просьбе разом переломило внутреннюю борьбу сына. Он резко развернулся к пленникам, одним движением разорвал остатки пут на руках Витьки и двух других подростков.

— Бегите, — глухо сказал он. — Быстро, пока никто не заметил.

— Быстрее, быстрее! — Кеша, не теряя времени, потащила освобожденных детей прочь от центра круга.

За его пределами их уже поджидал Аркаша, готовый увести их подальше от места сражения.

— Предатель! — взревел Всеслав Игоревич, заметивший наконец, что происходит. — Ты предал матушку!

— Нет, — неожиданно громко выдал Свирид и, к удивлению всех присутствующих, встал между воеводой и Вороном. — Я просто… не хочу больше быть чьим-то инструментом. Ничьим. Вообще ничьим!

Монотонное ритмичное пение сбилось от его крика. Не сразу, но из процесса выключилось несколько человек, отвлеченных криками, а потом все ослабло, когда и старшие колдуны потеряли концентрацию из-за происходящего.

— Кузьмич, сейчас! — крикнул Ворон, воспользовавшись замешательством противника.

Старик шарахнул еще раз, на сей раз направив энергию не в колдунов, а под памятник, в саму землю, заставив всех присесть от тряски.

Земля под памятником вздрогнула — не так сильно, как в каменоломнях, но достаточно, чтобы факелы вокруг круга разом погасли, а сам жрец, боровшийся с Кузьмичом, вдруг вскрикнул — на этот раз человеческим, полным настоящей боли голосом, — и рухнул на колени, будто разорванная связь с источником силы лишила его сразу всей мощи.

— Ритуал сорван! — крикнул Кузьмич, тяжело дыша, но все еще не теряя бдительности. — Уходим! Пока не опомнились!

Всеслав Игоревич бросился было к Свириду. Главарь уже потерял контроль над ситуацией и из последних сил старался не потерять контроля над собой. Парня он собирался то ли наказать за предательство, то ли попытаться силой удержать на месте.

Ворон оказался быстрее, перехватив бывшего воеводу и одним точным ударом отправив его на землю, туда, где уже лежал обессиленный жрец.

— Все кончено, — тяжело выдохнул Ворон, глядя на распростертого противника.

Вокруг них метались послушники. Они уже лишились своего лидера и опасности не представляли. Сейчас их интересовало лишь спасение собственной шкуры.

— Отец, — тихо позвал Свирид.

У Ворона перехватило дыхание, но он повернулся к сыну быстрее, чем сам ожидал этого.

— Да, — он повернулся к сыну.

— Что теперь? — спросил паренек

— Теперь, — Ворон посмотрел на него долго, хотя взгляд не мог помочь наверстать все годы, что они провели друг без друга, — теперь мы поговорим. По-настоящему. Обо всем.

Далеко за полем уже выли сирены: кто-то вызвал полицию, быть может, скорую. Никому из них не следовало видеть пятерку спасителей и Свирида. Но они уже ретировались с полей, что могли стать свидетелями чего-то куда более страшного, сражение многотысячных армий, случившееся больше полувека назад.

Ближайшая ночь прошла тихо и спокойно. В отличие от того, что происходило на кургане, разумеется. Эта суматоха позволила Кузьмичу и Аркаше провести подростков в целости и сохранности.

Ребятишки не пострадали в основном из-за того, что колдуны старательно оберегали физическое состояние своих жертв непосредственно до самого ритуала. Но, глядя на их дрожь, оставалось лишь догадываться, что им пришлось пережить.

— Родителям говорить, что их сын все это время сидел под землей в компании черных колдунов, готовящих кровавый ритуал, все равно нельзя, — рассудил Кузьмич, устроившись у небольшого костерка. — Ну, придумаем что-нибудь. Заблудился, испугался, мол, в лесу, набрел на заброшенную ферму, отсиживался.

— А как же остальные? — спросил Аркаша. — Те, что пропали за последние годы?

— Вот с этим сложнее, — вздохнул старик. — Надо думать, что попытки предпринимались и ранее. Судя по их регулярности, все такие же бесплодные, но людей уже не вернуть.

Никто не нашел, что на это ответить. Само понимание масштабов происходящего, что в современном мире возможны человеческие жертвоприношения, ни у кого не укладывалось в голове.

— А что с остальными участниками фестиваля? — спросила Кеша после долгой паузы. — Там же тысячи людей были. Они хоть что-то поняли?

— Вряд ли, — покачал головой Кузьмич. — Большая часть, скорее всего, разъехалась по домам, так и не узнав, что происходило на дальнем кургане и у обелиска. Магия такого рода — она умеет прятаться от случайных глаз, а те, кто видел что-то краем сознания, спишут это на усталость или выпитое на празднике.

— А те, кто был ближе к центру? — уточнил Аркаша. — Рядовые послушники, которых мы разогнали?

— Разбегутся, попрячутся, — Кузьмич пожал плечами. — Кто-то, может, одумается и вернется к нормальной жизни. Кто-то — найдет дорогу к другим таким же кружкам, благо, судя по всему, у черных этого добра хватает по всей стране.

Витька, до этого сидевший молча, съежившись у костра, вдруг подал голос — тихо, неуверенно, будто до сих пор не мог до конца поверить в собственное спасение:

— А мне что теперь родителям говорить?

— Правду говорить не стоит — не поверят, а даже если поверят, только напугаются сильнее, — мягко сказал Ворон, присаживаясь рядом с пареньком. — Скажи, что заблудился в лесу, набрел на заброшенную ферму, там и пережидал, пока не нашли. Дни не считал, потому что испугался, не знал, куда идти. Этого будет достаточно.

— А если спросят, почему я не звонил?

— Скажи, что телефон разрядился, а искать зарядку по чужим домам постеснялся, — вставил Костик с легкой улыбкой, стараясь хоть немного разрядить тяжелую атмосферу. — Родители, поверь, будут так рады, что тебя нашли, что не станут докапываться до мелочей.

Витька с облегчением кивнул, переводя взгляд с одного члена команды на другого. Эти люди спасли его, сделав что-то невероятное. Он это чувствовал, но голова отказывалась понимать происходящее.

До ближайшей деревни Ворон добрался пешком, отвел туда детей и, представившись грибником из несуществующей деревни соседнего несуществующего района, отдал местным. Правда, при этом он убедился, что жители вызвали полицию, причем нормальную, а не из тех ряженых или купленных, что попадались им в последнее время.

Заодно он успел пообщаться с жителями, которые и рассказали, что на кургане ночью была такая свара, что арестовывали всех без разбору. И даже самого главного тоже.

— Всеслав Игоревич и его ближайший круг арестованы, — доложил он, вернувшись. — Настоящая полиция, а не та, что была куплена, заинтересовалась, откуда у скромного руководителя клуба такие связи и деньги. Подозреваю, дело замнут официально как мошенничество с грантами, но по крайней мере он больше не сможет собирать людей на подобные представления.

— А жрец? — спросила Кеша.

— Сбежал, — мрачно ответил Ворон. — Как и в Старице. Похоже, у них есть какой-то способ уходить, когда дело оборачивается против них.

— Значит, будет и дальше пакостить в других местах фигуры, — заключил Кузьмич.

— Скорее всего, — согласился Ворон.

Свирид — отныне шестой и самый неожиданный член их временного лагеря — держался особняком, все еще ошеломленный собственным решением, но постепенно, за завтраком из того немногого, что нашлось в рюкзаках, начал отвечать на осторожные вопросы Аркаши и Костика, которые, как ни странно, первыми сумели найти с ним общий язык — через разговоры о технике и машинах соответственно.

— У меня правда есть дочь? — спросил Ворон, улучив момент, когда они с сыном остались вдвоем чуть в стороне от костра.

— Есть, — Свирид кивнул. — Зовут Аглаей.

— Она тоже была там? — Ворон кивнул в сторону, где еще недавно горели ритуальные факелы. — Или как-то связана с происходящим?

— Не знаю, — паренек неуверенно покачал головой. — Матушка нас часто разделяет, дает разные задания, отправляет разные места. Я не видел сестру уже несколько месяцев.

— Мне нужно ее найти, — задумчиво сказал Ворон.

— Она не такая, как я, — предупредил Свирид, сунув руки в карманы. — Она верит матушке гораздо сильнее. Не думаю, что она вот так просто согласится уйти.

— Тогда нам придется найти способ убедить ее, — ответил Ворон. — Я же нашел способ поговорить с тобой.

Свирид не сразу нашелся, что ответить, но, когда слова пришли на ум, понял, что сейчас лучший выход — просто вместе помолчать.

— А моя дочь, то есть твоя сестра… — Ворон замялся, пока не выдавил из себя ее имя. — Аглая. Она знает, что ты сомневаешься?

— Не думаю, — Свирид покачал головой. — Мы не то чтобы близки в последнее время. Мне кажется, матушка предпочитает, чтобы мы не слишком часто виделись — говорит, что каждому нужен свой путь, своя школа. Я думал, что это забота. Теперь думаю, что это просто ее способ не дать нам сговориться.

— Мудрая женщина, — выразительно произнес Ворон. — Умеет держать людей на расстоянии друг от друга, чтобы легче было управлять каждым по отдельности. Разделяй и властвуй. Все, как и всегда.

— Ты говоришь о ней так, будто хорошо ее знаешь, — заметил Свирид.

— Я знаю таких, как она, — уклончиво ответил Ворон. — Сам вырос среди таких. Может быть, поэтому мне и было так страшно за вас с сестрой все эти годы. Я знал, что вас ждет, если я не вмешаюсь. Но не нашел в себе смелости вмешаться вовремя.

Признание отца заставило и Свирида высказаться. И хотя он еще не до конца избавился от прежних чувств к нему, на что потребуется куда больше времени, чем пара часов вместе, решимость порвать с прошлым была сильнее.

— Я останусь с вами, — сказал он наконец. — Пока. Посмотрю, что это за жизнь такая — на стороне добра.

— Кузьмичу это понравится, — невольно улыбнулся Ворон. — Он давно жаловался, что нас некому обучать дарам как следует. А теперь будет кому — если ты, конечно, согласишься поделиться тем, чему тебя учили черные.

— Матушка учила нас многому, — Свирид впервые за этот разговор позволил себе слабую, неуверенную улыбку. — Не все из этого плохое. Просто использовали не в те цели.

К полудню, когда лагерь начал собираться в обратный путь — Митрич, узнав о том, что сын его нашелся жив-здоров, а заодно и о том, кто на самом деле стоял за странностями последних недель, рассыпался в благодарностях, категорически отказавшись брать хоть какую-то плату за проживание, — Аркаша, как обычно копавшийся в своем оборудовании, вдруг замер, уставившись на экран телефона.

— Ребят, — позвал он, — у меня тут кое-что странное. Пришло сообщение. Не от куратора.

— От кого? — Ворон подошел ближе, заглядывая через плечо.

На экране высветилось короткое сообщение с неизвестного номера:

«Приятные неожиданности всегда кстати.»

— Как всегда, ничего толкового, — вздохнул Костик, глядя на текст. — Нет бы чего хорошее сказали. Про деньги уж вообще молчу.

— Как-то по-женски, — сморщилась Кеша.

— Хочешь сказать, наш куратор — женщина? — Аркаша поправил очки.

— Или это запланированная случайная оплошность, — добавил Ворон. Кузьмич кивнул.

— Уж не знаю, во что вы там ввязались, но за вами точно присматривают сверху, — он покачал головой.

— Скорее уже «присматривали», — съязвил Кащей. — С каждым днем все меньше.

— Значит, это проверка. Знаете же, как это работает: испытывают вас, — пояснил Кузьмич.

— С чего такая уверенность? — Ворон помрачнел.

— Вот испытаний нам только не хватало в придачу к основной работе, — продолжил в том же духе Кащей.

— Нет же, вы не поняли, — Кузьмич закатил глаза. — Словосочетание еще есть такое… на языке вертится… А! Испытательный срок у вас. Так понятнее будет?

Костик выматерился от души, Аркаша побледнел, а Кеша с Вороном переглянулись.

— Что, не похоже? — смутился Кузьмич от их реакции.

— Совсем! — хором ответили ему.

— Ну, тогда я не знаю, что тут с вами делают. Значит, подковерная борьба пошла, а это куда опаснее.

— Час от часу не легче, — пробормотал Аркаша. — Можно вот без политики, а?

— Нет уж, — Кузьмич выпрямился, сделавшись будто бы на пару сантиметров выше, чем он был до этого. — Во-первых, в наше время без политики никуда, а во-вторых, вы уже — инструмент в чьих-то руках. Значит, в этой самой политике вы уже по уши.

— И причем тут испытательный срок? — почесал в затылке Костик.

— А ты не понимаешь? — Кузьмич сурово посмотрел на него.

Кащей не выдержал взгляда.

— Если бы ты ухмыльнулся, было бы легче.

— А нечему ухмыляться, — белый колдун как нарочно посуровел еще больше. — Вы и правда не понимаете, с какими силами боретесь? Это вам не свора хулиганов, которые нашли петарду и решили смеха ради ее взорвать. Эти люди, если их вообще еще можно назвать людьми, уже много лет похищают людей и приносят их в жертву. Ворон понимает, о чем идет речь, но не видит все картины, — голос старика дрогнул, но он продолжил, заметив, что все слушают его, раскрыв рот. — За колдунами стоят жрецы, а за ними — силы на порядки превосходящие наше человеческое понимание. Цикличность еще никто не отменял.

— Погоди, — Кащей поднял руки. — Цикличность? Ты про политику не закончил, а теперь…

— Если ты не научился слушать, не перебивая старших, я удивлен, что ты до сих пор в команде, — рассвирепел Кузьмич. — Значит, политика не для тебя, но я все равно объясню, чтобы ты понимал. Мир шире и больше, чем видят люди. Шире и больше, чем видят его правительства. Некоторые знают о масштабе потусторонних сил. Это вам не за духами гоняться. Силы здесь такие, что люди их привыкли богами называть. До сегодня еще можно было говорить о каких-то сущностях. Можно было, потому что я сам не хотел в это верить. Пока не убедился сам.

— Боги? Как в Древней Греции? — Ольга удивленно подняла брови.

— И да, и нет. Да, потому что в понимании людей это примерно так и есть. Фактически — хуже, потому что стоит им вырваться, и одними жертвоприношениями раз в год не обойтись. Люди станут едой. Энергетическими батончиками. И, поверьте, таких едоков давным-давно было упрятано великое множество.

— Откуда ты знаешь все это? — поинтересовался Ворон.

— Настоящие летописи. Истории из уст в уста. То, что люди никогда не узнают, а знают лишь ведающие. Способные бороться. Вам вот суждено остановить пробуждение этих сил. Значит, есть еще кто-то, способный противостоять. Контролировать. Управлять, — Кузьмич закончил говорить и тяжело задышал. Потом еще раз посмотрел на Костика: — А цикличность в том, что регулярно кто-то хочет вырваться. Или находятся идиоты, верующие в собственную исключительность — что они освободят одного такого, а он, как джинн, исполнит все их желания.

— И правда идиоты, — прошептала Ольга.

— Хоть кто-то из вас понимает это, — выдохнул Кузьмич напоследок.

— Не скажу, что мне стало понятнее, но кое-что ты все же прояснил, — кивнул старику Аркадий.

— А мне ничего понятнее не стало, — пожаловался Костик.

— Прискорбно, — прокомментировал белый маг. — Тем не менее, вы уже разобрались с двумя точками из пяти, а это какое-никакое достижение. Можно порадоваться, но недолго — впереди еще много работы.

— Нам бы знать, куда ехать, — пожал плечами Аркаша.

Кузьмич посмотрел на него так, как смотрят на последнего двоечника, уверенно игнорирующего коллективные подсказки.

— Мы… знаем? — спросил Кудесник будто бы сам себя, и тут же дал ответ: — Знаем. На юг! Все еще на юг. Тогда… это следующая точка, которая на границе областей, — спохватился он.

— Тогда надо спешить, — белый маг впервые за весь долгий разговор позволил себе слабую улыбку.

— Ты поедешь с нами? — сказал Ворон, и его вопрос прозвучал больше как просьба. — Соратники нам не помешают.

— У вас и так есть один. А на самом деле, — Кузьмич вдруг сложил руки на груди, — твой случай весьма показательный!

— Что? — удивился Георгий. — Ты о чем?

— Вы же команда, да? Притерлись, притерпелись, — старик обводил глазами четверку. — Знаете все друг про друга. А вот нашелся сынок твой, ты и поплыл. А твой отец, тоже проблемный, — Кузьмич кивнул на Аркашу, потом глянул на Кащея. — С тобой и так все понятно, что за твоими шуточками прячется почти то же, что за ее неприступностью, — и проницательные глаза стрельнули в сторону Кеши. — Но я это вижу. А вы? Разговариваете? Или как нынешнее поколение — отработали и на боковую?

— Мы…

— Я…

Команду окунули в бездонный чан под названием «растерянность» и вывесили сушиться по отдельности. Кузьмич смутил всех и каждого этим выпадом.

— Вы не коллеги в офисе и грузчики на складе, да и те лучше друг друга знают, надо признать, — маг поджал губы. — Я не ругаю вас. Но это — ваш главный недостаток, который может сыграть злую шутку в самый неподходящий момент. Вы не знаете друг друга. И это надо исправить как можно скорее.

У Костика уже была готова соскочить с языка шуточка, попытка свести все на нет, но он вдруг ощутил, что не может сказать этого. Речь Кузьмича иглой пронзила его, как и всех прочих.

— Он прав, — выдавил из себя Кащей, хотя секундой ранее хотел сказать совсем другое.

— Поезжайте, — посоветовал маг. — И берегите друг друга. Дальше будет только хуже.

«Буханка» тронулась с места, оставляя позади притихшее после ночного переполоха Куликово поле, обелиск, безмолвно белеющий в лучах утреннего солнца, и десятки курганов, хранящих память о битве шестисотсорокапятилетней давности — и, если верить Кузьмичу, готовых еще долго хранить эту память, вне зависимости от того, сколько раз кто-то попытается вновь ее пробудить.

Дорога на юг лежала впереди — длинная, неизвестная, обещающая новые опасности и новые встречи. Но команда — теперь уже впятером, если считать Свирида, и вшестером, если не забывать про Птица, — ехала вперед, навстречу этой неизвестности, потому что другого пути у них, по большому счету, никогда и не было.

— Ну что, — нарушил затянувшееся молчание Костик, включая, наконец, радио — слабо, но все же ловившее какую-то местную волну, — в Воронеж, что ли, за черноземом и хорошим борщом? Или начнем сеанс совместной психотерапии по совету Кузьмича? И как мы только без него обходились! А если вообще не по порядку пойдем? Сломаем систему сразу! — болтал Кащей.

Он заметил, что прежний тон вернулся к нему легко, но шутливость теперь отзывалась какой-то отдаленной тревогой, подавить которую не удавалось.

— В Воронеж, — подтвердил Ворон, глядя на бегущую навстречу дорогу. — И дальше — пока не дойдем до конца.

— До конца, так до конца!

Следующая санитарная остановка была через два часа. УАЗик остановился на обочине. Мальчики ушли направо, девочки — налево.

— Фух! — Кащей дернул плечами, сгоняя с себя оцепенение после не. — А я уж думал, что сейчас сядем в кружок, да как начнем переживаниями делиться…

— Извините! — рядом, свистя резиной, остановилась потрепанная «двенашка», из которой высунулся молодой парень нагловатого вида. — Как проехать до Пень-Колодово?

— Это… — начал было добродушный Костик, но Ворон почуял опасность первым:

— Ложись! — и кинулся вбок, сбив с ног ближайшего соратника.

Со стороны «двенашки» грянуло четыре выстрела — палили, скорее всего, из обрезов, судя по звуку. Дробь звучно влетела в борт «буханки», а потом с таким же свистом «двенашка» укатила прочь.

Георгий пошевелился — он сбил с ног Аркашу, который теперь пытался нащупать слетевшие с лица очки.

— Ты в порядке? — спросил он первым делом. Тот кивнул одновременно с криком Кеши.

— Кащей? Кащей! Костик!!!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.