Пролог

Пустота. Она окружала меня со всех сторон. Не было ни потолка, ни пола. Ни верха, ни низа. Только сплошная темнота.

Не сразу я вспомнил, как здесь оказался. Но воспоминания всё-таки настигли меня.

Смерть… Смерть ради спасения лучшего друга, и ради спасения всего мира. Жертва, которую пришлось принести.

С Гришей мы прошли вместе многое. Вместе учились в медицинской академии. Вместе попали на фронт, вместе воевали. Я стал шафером на его свадьбе, когда он, вернувшись с русско-китайской войны, взял в жены дочь генерала, красавицу Анну.

Его дети заменили мне собственного, так и не рождённого сына. Моя собственная жена Мария погибла при родах вместе с ребёнком, и больше я так и не женился. Но с восьмилетним Сашей и пятилетней Катей Томскими возился с удовольствием.

В какой же момент что-то пошло не так? Наверное, когда Гришу призвали на очередную войну. А в его отсутствие в город пришла холера.

Страшная эпидемия, которая выкосила всех. Он не успел попрощаться, не успел их похоронить. Вернулся, а вместо дома — одна общая могила.

Тогда-то в Грише что-то и сломалось. Когда он узнал о смерти своих близких. Тогда-то он и начал искать запретных знаний о Мортисе — обратной стороне праны, как называли магию. Если прана означала жизнь, то Мортис был равнозначен смерти.

Я пытался остановить его. Но всё было тщетно. Гриша нашёл запретные тексты и впустил Мортиса в себя. Он надеялся обрести власть над смертью.

Но Мортис — это не оружие. Мортис — это голод. Бесконечный, ненасытный голод. Григорий не подчинил Мортис. Мортис поглотил Григория.

То, что осталось от него, уже не было человеком. Оно хотело поглотить всё вокруг.

Так началась большая эпидемия. Мортис убивал всё живое вокруг себя, становясь только сильнее. Он угрожал не только всей Империи, но и всему миру.

И остановить его вызвался я.

Хорошо помню нашу последнюю встречу с Гришей. Я нашёл его как раз посреди разрушенной мёртвой деревни.

Он узнал меня, но в его глазах не было жизни.

— Саша, — тогда я не узнал голос своего друга. — Ты пришёл.

— Пришёл, — кивнул я. — Гриша, остановись, прошу.

— Остановиться? — он хрипло рассмеялся, и от этого смеха стало жутко. — Я почти у цели. Ещё немного силы, и я верну их, понимаешь? Анну, детей. Я слышу их каждый миг, они ждут меня!

Это было ложь. Мортис кормился воспоминаниями Гриши, используя его любовь как мотивацию к разрушению. Он не мог их вернуть.

— Гриша, это не ты, — я снова попробовал достучаться до него. — Ты бы не стал такое делать.

— Может быть, — он посмотрел мне в глаза. — А может и нет. Я всегда был таким. Ты потерял Марию, и просто смирился с этим. А я мириться не готов. И не смирюсь никогда.

— Прощай, друг, — я покачал головой, и с сожалением нанёс первый удар.

Так началась наша битва, и так закончилась наша история.

Я воспользовался древней техникой, и открыл врата вечности. Проход в пространство между мирами. И утянул ядро Мортиса туда вслед за собой. Только так можно было устранить бессмертную сущность.

Так я оказался здесь. И сейчас я это вспомнил. Правда, совершенно не мог понять, сколько времени уже здесь нахожусь. Казалось, что прошли уже столетия, если не больше.

— Ты сделал великую вещь, — раздался чей-то приглушённый голос. Он доносился словно разом отовсюду, не было одного источника. — Это храбрый поступок.

— Кто ты? — спросил я в пустоту.

— Неважно кто я, важно кто ты, — ответил голос. — Кем ты хочешь быть?

— Целителем.

Я всегда был им, и всегда хотел им быть. Другого ответа для меня просто не существовало.

— Сейчас в другом мире умирает одно тело, — добавил голос. — И ты можешь прыгнуть в него. Но за это придётся дорого заплатить.

— Чем заплатить? — спросил я.

Голос приглушённо засмеялся, и смех донёсся снова со всех сторон.

— Силой, памятью, воспоминаниями, — перечислил голос. — Ты многое забудешь, ты многое потеряешь. Тебе будет нелегко. Согласен ли ты на это, чтобы только вновь быть целителем?

— Да, — не раздумывая, ответил я. — Я готов.

Хотя прекрасно понимал, что за этим предложением кроется подвох. И с меня обязательно спросят плату.

— Тогда прыгай… — последние слова раздались словно у меня в голове. Пустота вокруг начала светиться невыносимо ярким светом, и я закрыл глаза.

И почувствовал, что словно лечу куда-то…

* * *

— Этот жирдяй поди сдох, а нам теперь отчитываться! — недовольный мужской голос вывел меня из небытия.

Это про меня, что ли? Я лейб-целитель всей империи, и не привык слышать подобный пренебрежительный тон. Наверняка кто-то из подчинённых решил выпендриться, пока я в отключке.

Кстати, а что собственно произошло? Попытался открыть глаза, но не вышло. В груди всё горело огнём, и никак не получалось сделать вздох. Какого чёрта?..

— Нет, походу, жив! — раздался уже женский голос. — Вовремя всё-таки его нашли. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы в морг везти. А там места вчера закончились.

Какой ещё морг? Точно помню, что в клинике при дворе, где я работал, никогда не было морга. В основном потому, что сильные мира сего напрочь отказывались от вскрытий тел родственников, даже если насильственная смерть была подтверждена.

Кстати, а как так вышло, что меня самого приходится лечить? Обычно происходит в точности до наоборот. Я силился вспомнить, но мешала кружащаяся голова.

Однако бронхи потихоньку расслаблялись, и вскоре я наконец-то смог глотнуть воздух. Хотел повернуть голову, но шея отказалась меня слушаться. Всё тело казалось грузным, словно чужим.

Надеюсь, я не провалялся в коме несколько лет.

— Саня, ты меня слышишь? — это снова мужской голос. Только теперь вместо недовольства в нём послышались нотки ложной заботы.

Александр — это моё имя. Правда, «Саней» меня никто и никогда не называл, да и голос мне не знаком. В моей клинике точно не было людей, говорящих подобным образом.

Глаза наконец-то удалось открыть. Я пару раз моргнул, стараясь собрать расплывшуюся картинку.

Так, я нахожусь в больничной палате. Судя по оборудованию, это реанимация. И я здесь точно в качестве пациента.

Но это не императорский госпиталь. И не Мариинская больница. Стены какие-то странные, гладкие, без следов штукатурки. Над головой плоская белая панель, излучающая ровный свет без мерцания. Нет газовых ламп, нет магического освещения из светильников с концентрированной праной.

— Адреналин вводить? — надо мной суетилась симпатичная женщина в белом халате и очках. Однако и её я видел впервые в жизни.

— При такой тахикардии нельзя, — покачал головой мужчина. — Давай допамин, живо.

Эти двое ведут себя так, словно хорошо знают, что делают. За годы работы целителем я научился отличать таких людей с первого взгляда.

Но почему адреналин и допамин? Почему просто не воспользоваться праной? Хотелось спросить, но сил на это совершенно не было.

Мне стало чуть получше. Я наконец-то начал ощущать себя, и довольно быстро осознал, что нахожусь в другом теле. Причём это было тяжёлое, грузное тело, с большим животом и отёкшими ногами.

Или же это моё тело по какой-то причине пришло в такую негодность. Но в таком случае я даже не представляю, что должно было случиться.

Я же всегда следил за собой. Атлетичный, спортивный, выносливый, именно таким меня знали при дворе. Таким я был ещё… ещё когда?

Женщина в очках снова склонилась надо мной. Я увидел своё отражение в линзах. И обомлел… Ведь это точно был совершенно другой человек.

Вывод напросился сам собой. Я умер и переродился в другом теле. Видимо, в тот самый момент, когда сознание предыдущего владельца угасло. Я просто занял его место.

Другого объяснения у меня не было. Да и читал я о подобных техниках в императорской библиотеке. Иногда каким-то немыслимым образом душа находит способ вернуться с того света.

Но если со мной получилось так же, то как я это сделал? При попытке вспомнить снова закружилась голова. Наверняка тело ещё не адаптировалось к новому разуму, и это будет происходить постепенно. Если вообще произойдет.

Как целитель, я понимал, что у переноса в другое тело может быть множество последствий. И всё зависит от того, насколько хорошо душа смогла слиться с новой оболочкой.

— Саня, опять отключаешься, что ли? — меня грубо тряхнул за плечо мужчина. — Соберись хоть раз в жизни!

Вывод номер два — предыдущего владельца тела не очень-то уважают. Но с другой стороны, я жив. И это меня радует куда больше, чем злит пренебрежительное отношение окружающих.

Я хотел ответить, но из горла вырвался только хрип. Лучше промолчать. Ещё не знаю, что в этом мире считается нормой, а что безумием. Хотя язык говорящих мне знаком — русский, но немного иной. Словно окружающие используют более просторечные слова.

Так в империи не говорят, а значит… возможно, я перенесся и в другой мир.

— Вы везунчик, ещё бы пять минут, и мы бы не успели, — медсестра поправила капельницу. — В рубашке родились.

Не стоит им знать, что они всё-таки не успели. Поэтому я еле заметно кивнул.

— Ты в кабинете отключился, тебя Надька нашла, — решил пояснить мужчина. — Со стула свалился, такой грохот был. Оно и понятно, учитывая твои габариты. Ну да ладно, отдохни пока что, потом поговорим.

Он зачем-то похлопал меня по плечу и вышел из палаты. Хотя я совершенно не понял, кто такая Надька. Но с этим можно разобраться и позже.

Так, теперь самое главное. Надо проверить, на месте ли магический центр. Я сосредоточился и потянулся к нему…

Прана была. Мизерные крохи, тень от моего предыдущего величия, но была. Что ж, это лучше, чем ничего.

Значит, не всё потеряно. С этим можно работать. Правда, сам процесс восстановления займёт невероятно много времени.

* * *

Первые два дня я провёл в реанимации. Новое тело было настолько слабым, что даже повернуться на бок было тяжело. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие хрипели и свистели. Сердце колотилось неровно, с перебоями.

Я попытался подлечить себя. Было очевидно, что проблема в лёгких. Призвал жалкую искру праны и направил её к бронхам.

Эффект был разочаровывающим. Точнее, его практически не было. Капля праны тут же испарилась. Такими темпами на лечение самого себя уйдут месяцы, если не годы.

В прошлой жизни я мог вылечить подобное состояние за минуты.

Какая ирония, что величайший целитель Империи оказался в теле, которое не может вылечить даже само себя.

Но раз с этим не вышло, то оставшееся время в реанимации я тратил на изучение нового мира. А после увиденного я уже не сомневался, что перенесло меня куда-то в альтернативную реальность.

Оборудование вокруг было странным. Над кроватью висела коробка с мигающими цифрами, там показывался пульс, давление, сатурация, то есть обогащение крови кислородом. Никакой праны, никакой магии, просто обычный механизм. Но он работал точнее, чем многие целители первого уровня.

В мою вену была вставлена тонкая трубка, по которой капала прозрачная жидкость. На пакете было написано, что это физиологический раствор с глюкозой. Поддерживают водный баланс и дают энергию. Разумно.

Рядом стояла другая коробка, к которой была подключена маска на моём лице. Из неё шёл воздух, обогащённый кислородом, судя по ощущениям. Никакой праны, просто смесь газов. Но дышать с ней было легче, и это уже радовало.

Лечат тело химией и механикой там, где в моём мире использовали прану. С одной стороны, это потрясающе — значит, целителем может стать каждый. Но с другой, сомневаюсь, что таким образом они могут побороть действительно сложные болезни.

На второй день ко мне пришёл врач, тот самый мужчина, который называл меня «жирдяем». Высокий, лет сорока, с усталым лицом и равнодушными глазами.

— Ну что, Агапов, выкарабкался, — даже не смотря на меня, заявил он. — Повезло тебе. Астматический статус, чуть до остановки дыхания не дошло. Если бы Надежда не зашла в кабинет, то тебя бы уже в морге вскрывали.

Ага, в морге. В котором места у них нет.

Но не это главное. Судя по фразе, я понял, что у предшественника случился сильный приступ бронхиальной астмы.

А ещё понял, что моя фамилия — Агапов. В прошлой жизни я тоже был Александром, но Велесовым. Хотя это уже неважно.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Меня не благодари, — врач махнул рукой. — Надьке цветы купи. Она тебя вытащила. Хотя… — он окинул меня критическим взглядом, — с таким отношением к своему здоровью ты долго не протянешь. Сто сорок килограмм при росте сто семьдесят два. Астма. Гипертония. Преддиабет. В двадцать пять лет, Саня! Ты понимаешь, что творишь со своим организмом?

Я молчал. Ведь довёл себя до такого состояния совсем другой человек, но объяснять это бессмысленно. Навряд ли мне поверят. Я ещё не знаю, как здесь относятся к магии и есть ли она вообще, чтобы раскрывать о себе такие вещи.

Вскоре врач ушёл, а я задумался. Сто сорок килограмм. Двадцать пять лет. Астма, диабет, гипертония.

Какого же чёрта предыдущий хозяин этого тела делал с собой? И какой же ужасной должна была быть его жизнь, если он добровольно согласился таким способом постепенно уничтожать себя?

* * *

На третий день меня перевели в общую палату. И я продолжил изучение мира и окружения.

— Ну что, доктор, теперь сами пациентом побудете? — с ехидством поприветствовал меня сосед по палате, дедок семидесяти лет. — Хоть поймёте, каково это.

Видимо, предыдущий хозяин тела тоже был целителем. Повезло, что не придётся осваивать новую профессию. Нужно только понять, в чём разница между лечением в обоих мирах, и я снова смогу помогать людям. Так без хлеба точно не останусь.

— Ага, — неопределённо ответил я. В разговоры пока что старался не вступать, надо сперва узнать побольше об этом мире. Иначе выдам себя какой-нибудь нелепой фразой, которую здесь не используют.

— Да отстань от него, видишь, молодой человек ещё в себя не пришёл! — вмешался второй сосед, мужчина лет пятидесяти. — Располагайся, парень. Меня Петровичем можешь звать, я здесь после операции на желчном. Уже несколько дней лежу, так что всё успел изучить. Если надо чего — не стесняйся, проси.

Я снова кивнул и уселся на выделенную мне кровать. Одна из медсестёр принесла мне телефон, ещё в реанимацию, когда я спал. Странную штуку с большим стеклянным экраном, на котором красовалась россыпь царапин. На задней части было множество крошек и жирных отпечатков пальцев. Такое даже в руки противно было брать.

В моём мире таких штук не было. Там использовали телеграф, а для срочной связи — переговорные кристаллы, заряженные праной. Богатые дома имели стационарные устройства, работающие на электричестве. Но они выглядели совсем иначе: большие коробки с трубкой и диском для набора номера.

Я кое-как протёр телефон простынёй и теперь пытался разобраться, как им пользоваться. Слышал разговоры об этой штуковине и понял, что с её помощью и смогу изучить мир.

Провёл пальцем по экрану, и изображение дрогнуло, поменялось. Никакой праны. Стекло просто реагировало на прикосновение. Интересно.

— Ты чего уставился на него, как баран на новые ворота? — недоумённо спросил Петрович.

— Головой ударился, — на ходу придумал я. — Плохо соображаю.

— Так вот оно в чём дело было, — съехидничал дедок. — Крепко ты, значит, ударился, доктор.

Я проигнорировал замечание. Иначе это бы переросло в конфликт, который мне сейчас не нужен.

Петрович посмотрел на меня с сочувствием. Было очень непривычно ощущать на себе такой взгляд.

— Слушай, а давай помогу тебе, — предложил он. — Расскажу, как пользоваться, освежу память, так сказать.

— Давай, спасибо, — коротко поблагодарил я, и дальше началось самое интересное.

Следующие два часа были довольно-таки образовательными. Петрович терпеливо объяснял, как включить телефон (нажать кнопку сбоку), как разблокировать экран (провести пальцем), как открыть приложения (коснуться картинки). Я старательно всё запоминал, делая вид, что просто вспоминаю забытое.

Хотя, судя по выражению лица Петровича, он мне не особо верил. Но наверняка подумал, что это последствия болезни или что-то другое. Всё-таки когда ты находишься в больнице, довольно просто объяснить своё странное поведение, его всегда можно списать на болячку. Конечно, в пределах разумного.

Правда, эти пределы в рамках нового мира я пока совершенно не понимал. Но старательно делал вид, что вокруг не происходит ничего ненормального.

Внутри телефона был целый мир. Сообщения от разных людей, фотографии. Какие-то программы с непонятными названиями: «браузер», «карты», «банк».

— Вот здесь у тебя интернет, — Петрович ткнул пальцем в значок. — Через него информацию любую найти можно. Что хочешь узнать — набираешь в поиске, и готово.

Интернет? Такого слова я раньше не слышал.

— Покажи, — попросил я.

Он открыл какую-то программу, появилось белое поле с надписью «Поиск». Петрович набрал «погода в Аткарске», и через секунду экран заполнился данными. Температура, осадки, прогноз на неделю.

Я уставился на экран. Это же как иметь библиотеку академии в кармане. Нет, даже больше. Намного больше! Открывается столько возможностей!

В моём мире, чтобы узнать погоду, надо было обращаться к погодному магу. Интересно, а как её прогнозируют здесь? Это надо будет через поиск спросить, как Петрович уйдёт.

Так, надеюсь, что мои запросы никто из правительства не отслеживает.

— Петрович, — решил я осторожно уточнить. — Слушай, а через телефон за мной следят, или я могу спрашивать у интернета что угодно?

Мужчина выпрямился и выпучил глаза. Так, похоже, что я сказал что-то странное.

— Ну-у, — протянул Петрович. — Официально — за тобой никто не следит. Но знаешь же, как бывает? Лучше ты это, осторожно там ищи. Всяких баб можно, а вот уже про бомбы — нет. Могут прийти и забрать, — последнее он произнёс шёпотом.

Он мне подмигнул, и я сразу понял намёк. Видимо, слежку от людей скрывают. Надо быть осторожнее. Но думаю, за поиск каких-то базовых вещей о мире меня не заберут.

Дальше Петрович показал мне карту города. Аткарск — так, видимо, назывался город, где я оказался. Об этом гласила надпись внизу экрана. Надо потом изучить его подробнее и выяснить, где находится императорский двор. Если он вообще тут есть.

— Вот и весь фокус, — Петрович довольно улыбнулся. — Ну что, начал вспоминать?

— Да, — солгал я. — Спасибо!

Когда Петрович лёг отдохнуть, я начал исследовать телефон самостоятельно. Пальцы были непослушными, толстыми, я несколько раз промазал мимо нужных кнопок. Экран то и дело гас, потому что я слишком долго думал над запросами. Надо же спрашивать так, чтобы меня после этого не забрали правоохранительные органы.

Но я упорно продолжал. Первым делом нашёл приложение под названием «Здоровье». Открыл и нашёл там записи. Рост сто семьдесят два сантиметра. Вес сто сорок килограмм. История измерений показывала, что полгода назад вес был сто тридцать два килограмма. Год назад — сто двадцать килограмм.

Предыдущий хозяин тела методично убивал себя.

Нашёл весь список своих диагнозов. Бронхиальная астма средней степени тяжести. Гипертоническая болезнь первой стадии. Преддиабет. Ожирение третьей степени. И всё это в двадцать пять лет.

Жалкий человек. Впрочем, теперь я в его шкуре, и лучше не стоит так говорить. Придётся теперь всё это разгребать, ведь я не хочу снова умереть в ближайшие пару лет. А может, и того раньше.

На самом деле я даже опасался прикидывать, сколько жить мне осталось с учетом всего вышесказанного. Сомневаюсь, что все эти заболевания можно вылечить без магии. А значит, чтобы выжить, мне в любом случае придётся развивать магию.

Далее я открыл сообщения. Первое, что бросилось в глаза, это огромное количество непрочитанных СМС.

Большинство приходили от каких-то компаний. Реклама, спам, предложения кредитов. Несколько от людей:

«Саня, ну ты как там?»

«Агапов, отчёт готов?»

«Когда деньги вернёшь?»

Номера эти подписаны не были, поэтому непонятно, от кого пришло и кому отвечать. Я решил отложить этот вопрос, пока не разберусь.

Последнее сообщение заставило меня нахмуриться. Деньги? А они у меня вообще есть? Нужно узнать, ведь это необходимый ресурс для выживания.

Открыл приложение «Банк». Долго разбирался, как войти. Оказалось, нужен отпечаток пальца. Приложил палец, больше напоминающий жирную сосиску, и экран открылся.

Там значился баланс: восемьсот сорок рублей. Это много или мало? Судя по другим цифрам в истории операций — мало. Очень мало. Зарплата приходила раз в месяц и составляла тридцать восемь тысяч рублей. Последняя была две недели назад. Куда делись деньги?

История расходов дала ответ. Судя по ней, Саню интересовали только сайты с порно, откуда раз в месяц списывались какие-то подписки и сайты с онлайн-ставками. То ли Саня мечтал разбогатеть, то ли просто был идиотом.

Ладно, это тоже не так критично и можно решить потом. Особенно надо понять, как отключить все эти подписки на порно.

Самое главное, что Саня действительно тоже был врачом. Нашёл у него несколько рабочих чатов, подтверждающих эту теорию. Правда, он был не великим целителем Империи, а обычным участковым терапевтом. В единственной поликлинике небольшого города Аткарск.

Да и самой Империи тут не существовало, вместо неё была Российская Федерация… Занесло так занесло, называется.

Как я и предполагал, магии в этом мире тоже не было. Правда, когда я забивал этот запрос в поисковик, то очень опасался, что после такого меня и заберут. Но ничего подобного не произошло, и никакого внимания я не привлек.

Реальной магии в этом мире не было, но зато выдуманной — полно. А вот про бомбы по совету Петровича я не искал. Хотя они мне и не были нужны. Я человек мирный и никого взрывать не собирался.

В общем, удалось узнать, что отсутствие праны компенсировали технологиями. В моём мире использовали магическое зрение, а здесь томографы. В моём лечили праной, а здесь химическими веществами.

Долго изучал списки современных препаратов. Дигоксин — это дигиталис, наперстянка. В моём мире его готовили алхимики, выпаривая экстракт из листьев. Здесь его синтезируют на фабриках, чистым, в точных дозировках.

Морфин, он же опиум. У нас его использовали целители для обезболивания, но всегда под контролем, ведь это слишком опасная штука. В этом мире его использовали тоже.

А вот антибиотики… Я зачитался. Пенициллин. Амоксициллин. Цефтриаксон. Азитромицин.

Вещества, которые убивают бактерии напрямую, без участия праны. Это революция. В моём мире инфекции лечили либо целители высокого уровня, либо травники. Процесс был долгим, сложным и дорогим, не все могли себе такое позволить.

А здесь всё просто: укол, таблетка, и через несколько дней человек здоров. Потрясающе!

Я читал до глубокой ночи. Про антибиотики, про вакцины (ещё одно невероятное изобретение), про хирургию (оказывается, здесь могут разрезать человека, заменить ему больной орган и зашить обратно, и он выживет).

Мир без магии компенсировал её отсутствие невероятным развитием науки.

Я даже забыл про долги, про больное тело, про всё. Просто впитывал знания.

На второй день на мой телефон позвонил неизвестный номер.

— Слушаю, — взял трубку я.

— Да неужели, наконец-то решил ответить, а не трусливо сбрасывать звонки? — раздался мужской голос. — Когда долг вернёшь?

— Долг? — растягивая время, переспросил я.

Надо было понять, что это вообще за долг и кому отдавать. И за что? А то мало ли, что там на предшественника повесили.

— Не включай дурачка, — раздражённо ответил мужчина. — Все сроки погашения твоего кредита давно прошли. А в качестве залога ты указал дом в славном городе Саратове. Так что, судя по всему, мы можем со спокойной душой его отбирать. Кажется, там живут твои престарелые родители, да?

Твою ж мать. Саня, ты точно дурак. Взял кредит в сомнительном банке, так ещё и дом родителей в залог оставил.

Такие схемы и в моём мире встречались. Однако служащие банка обычно разговаривают более уважительно, значит мне позвонил какой-то посредник, которого наняли для выбивания долга.

— У меня сейчас тяжёлая жизненная ситуация, я попал в больницу, — начал придумывать, как выкрутиться. — Мне нужно ещё время, и всё обязательно верну.

— Ты охренел? — мужчина явно не собирался давать никаких отсрочек. — Завтраками девку кормить будешь, если тебе даст кто-нибудь хоть раз в жизни. А мне нужна вся сумма завтра же.

Чёрт. Мужчина, тут такая ситуация, на самом деле Саня-должник сдох. Может, спишите долг в память о умершем?

Ладно, и так понятно, что это не сработает.

— Честное слово в больнице, врач может подтвердить, — торопливо ответил я. — Деньги будут, даже с процентами. Просто дайте мне хотя бы месяц.

Мужчина хрипловато рассмеялся.

— С процентами, говоришь, — протянул он. — Ладно, складно чешешь. Месяц — это чересчур, но две недели тебе даю. Если по истечению срока денег не будет — пеняй на себя. Пятьсот тысяч рублей, напоминаю. Больше никаких звонков с предупреждениями не будет, сразу же начну действовать.

— Спасибо, — с облегчением ответил я.

Мужчина хмыкнул и бросил трубку. Итак, к существующим проблемам добавился ещё и долг Сани.

Саня, ты явно был не в порядке. Как можно так сильно испоганить свою жизнь?

Я опустил телефон, уставился в потолок. Две недели, чтобы найти пятьсот тысяч рублей. Впрочем, это всё равно лучше, чем смерть. Но решать надо, а то оставлять родителей Сани без дома совсем позорище. Даже при том, что я их не знаю.

Но меня с детства учили уважительно относиться к старшим родственникам. Поэтому я не могу просто позволить забрать дом людей, которые ни в чём не виноваты.

Что ж, Саня. Ты оставил мне хорошее наследство. Но я справлялся и не с такими задачами.

В конце концов я не просто целитель. Я Александр Велесов. Хранитель Праны пятой ступени. И если судьба забросила меня сюда, значит, это неспроста.

* * *

Ночью меня разбудил хрип с соседней кровати. Я резко открыл глаза и сразу же понял, что звук раздался со стороны кровати Петровича.

— Что с вами? — обратился я к нему.

Он ответил что-то невразумительное. Я встал с кровати и подошёл к нему. На поднятие с кровати ушло некоторое время, к новому телу я ещё не привык. Дыхание сбивалось, сердце колотилось. Но я всё же заставил себя подняться и подойти к Петровичу.

Он лежал в бреду, его лицо было красным, дышал Петрович часто и поверхностно. Так, он явно не в порядке.

— Медсестру сюда, срочно! — выглянув в коридор, позвал я.

Вскоре молодая сонная женщина заглянула в палату.

— Тут пациенту плохо, позовите дежурного врача, — я указал на Петровича.

О том, какие тут врачи, мне вчера тот же Петрович рассказал. Упомянул, что в случае чего нужно к дежурному обращаться.

— Дежурный сейчас отошёл, будет минут через двадцать, — отмахнулась она.

Двадцать минут — это много. Подошёл к Петровичу, принялся за осмотр. Навыки остались с прошлой жизни.

Так, он упоминал, что лежит после операции на желчном. Посмотрю на шов… Он был воспалён, туда явно попала инфекция. Дело плохо.

— Здесь срочно нужен врач, в шов попала инфекция, — обратился я к медсестре. — Пациента срочно нужно переводить в хирургию, начинать антибиотикотерапию!

Не зря я только вчера прочитал про антибиотики. Такие состояния тут лечатся проще, чем в моём мире.

— Доктор освободится и осмотрит его, — недовольно ответила медсестра. — Ложитесь спать, не отвлекайте меня.

— Немедленно позовите дежурного врача, если не хотите, чтобы у него сепсис начался, — ещё строже произнёс я. — Ему срочно нужна помощь. Иначе же вас самих привлекут за бездействие.

Об этом тоже вчера мельком вычитать успел.

Что-то в моём тоне заставило всё-таки её кивнуть и отправиться на поиск дежурного врача. Через несколько минут тот вошёл в палату.

— Что тут? — коротко спросил хмурый мужчина лет пятидесяти.

— Осложнение послеоперационного периода, — я указал на шов. — Явно инфекция.

— Никифоров, блин, снова напортачил! — выругался тот себе под нос, проведя беглый осмотр Петровича. — Надо в хирургию снова возвращать. Ёперный театр, сколько можно! Доктор, вы молодец, вовремя заметили.

Я коротко кивнул. Дежурный врач заполнил все документы, ввёл препараты и перевёл Петровича в другое отделение.

А я со спокойной душой дальше отправился спать.

* * *

На пятый день меня выписали из стационара. Как я понял, больница находилась рядом с поликлиникой, где мне предстояло работать. Один больничный комплекс на весь город.

Медсестра вручила мне больничный лист, выписной эпикриз и пакет с одеждой. Посмотрев содержимое, еле сдержал гримасу отвращения. Свитер с катышками грязно-серого цвета. Брюки, судя по состоянию, никогда не знавшие стирки, мятая рубашка с кучей жирных пятен. М-да уж…

Переоделся, вышел на улицу. И только успел задуматься, а куда мне дальше, как в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение:

«Агапов, зайди ко мне перед тем, как выходить с больничного».

Отправитель: «главврач».

Что ж, ответ на то, куда идти дальше, нашёлся сам собой. Я тут же отправился к одноэтажному зданию, на котором висела табличка «администрация».

Быстро нашёл кабинет главврача, постучал.

— Войдите, — послышалось с той стороны.

Внутри кабинета оказалось неожиданно просторно. Массивный стол, кожаное кресло, шкафы с папками. На стене висели грамоты и фотография с изображением сурового мужчины в костюме. В нашем мире так вешали портреты императора, значит здесь, скорее всего, это местный правитель.

— Садись, — указал усатый мужчина в строгом костюме, сидящий за столом.

Я сел на жёсткий стул напротив. Главврач молча барабанил пальцами по столешнице. Интересно, а как его зовут? На столе даже таблички нет…

— Поправился? — спросил главврач.

— Да, мне гораздо лучше, — уверенно кивнул я.

— И ты, наверное, думаешь, что вернёшься к работе как ни в чём не бывало? — он посмотрел мне в глаза.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Каких ещё проблем мне оставил Саня?

— Есть причины думать иначе? — аккуратно ответил я, чтобы не вызвать никаких подозрений.

Главврач хмыкнул и пододвинул ко мне папку.

— Кравцова Вера Игоревна, — заявил он. — Восемнадцать лет. Помнишь такую?

Я открыл папку. Медицинская карта, копии назначений, результаты анализов. Даже изображение было: худенькая девушка с русыми волосами и усталыми глазами.

— Не могу сказать, что помню, — честно ответил я. — Пациентов много.

В это он должен поверить.

— Пациентов много, — эхом повторил главный врач, и в его голосе проскользнула злость. — Ты убил её, Агапов. Такое ты должен помнить.

Похоже, что Саня оставил мне ещё один сюрприз в наследство. И он оказался куда серьёзнее всех предыдущих.

Я молча посмотрел на главврача. Хотелось сказать, что это был не я, а предыдущий хозяин тела, который уже поплатился за свои поступки и умер. Но я не мог. В этом мире в такое попросту не поверят, здесь попаданцы встречаются разве что в фэнтези-книгах.

Пауза затянулась, и я понял, что главный врач ждёт хоть какого-то ответа.

— Что произошло? — спросил я, замечая как у тела учащается сердцебиение от стресса.

— А ты не помнишь? — он поджал губы. — Несколько недель назад Кравцова Вера пришла к тебе на приём. Она состоит на учёте с ревматоидным артритом, уже год как. Пришла за направлением к ревматологу, помнишь?

Я ничего не ответил. Разумеется, я этого не помнил. Память предшественника улетела на тот свет вместе с ним. И если быть честным, то я и свою прошлую жизнь до конца так и не смог вспомнить.

— А ты что сделал? — не дождавшись ответа, продолжил главврач. — Ты ей отказал. Сказал, что с направлениями возиться тебе некогда, и что к ревматологу запись на три месяца вперёд. И выписал ей Преднизолон.

Он открыл папку и протянул мне лист бумаги. Мой осмотр, с назначениями. Преднизолон, в дозировке тридцать миллиграмм.

Саня назначил девушке глюкокортикостероид — мощнейший гормональный препарат. И отправил домой.

Я знал это лекарство. Оно было и в моём мире, назначать его следовало с большой осторожностью. Мы использовали его крайне редко, когда люди с аутоиммунными заболеваниями не имели возможности приходить к целителю раз в год за поддерживающей терапией. Чаще всего этим препаратом пользовались простые люди.

— Она ведь даже не твоя пациентка, — продолжал наседать главврач. — А Беляевой. Та в отпуске была, а ты замещал. Думал, что Беляева выйдет и сама разберётся, да? И даже в карту Кравцовой не посмотрел.

Он достал из папки новый документ и швырнул мне. Выписка, в которой было указано о наличии у пациентки язвенной болезни желудка.

Постепенно я начинал понимать, что произошло. И эти выводы мне совсем не понравились.

— Ты даже сраный Омепразол не назначил! — главврач потерял всё самообладание. — Просто назначил Преднизолон и вышвырнул девушку! Да любой идиот знает, что это была прямая дорога к кровотечению! Так и случилось, Агапов.

Желудочно-кишечное кровотечение. Опасное состояние, особенно если не поймать вовремя. В таком случае может дойти до летального исхода.

— Скорая еле успела, — чуть тише добавил главврач. — Реанимация, переливание крови… Всё это в восемнадцать лет. Всё это из-за тебя. Пациентка чудом выжила, Александр. Но ты её убил, это факт.

Так, по крайней мере, Кравцова жива. Это ни в коем случае не умаляет вины моего предшественника, которая теперь легла на мои плечи. Но хотя бы девушка не умерла на самом деле.

Видимо, такой фразой главврач хотел проучить непутёвого врача. Заставить бояться последствий. Но он не мог знать, что этой фразой про смерть вызвал лишь моё недоумение и сочувствие к девушке.

— Мне очень жаль, — я сказал это искренне, но главврач, конечно же, мне не поверил.

— Сукин ты сын, — покачал он головой. — Вера Кравцова — это моя племянница. Если бы её не спасли, я бы придушил тебя прямо здесь, клянусь. Но тебе повезло. Отделаешься простым увольнением.

Нет-нет-нет. Увольняться мне ни в коем случае было нельзя. По многим причинам.

Насколько я понял, родом мой предшественник был из Саратова, где и учился в медицинском университете имени Разумовского. Учился так себе, через пень колоду. После окончания учёбы по распределению его и отправили в этот маленький городок Саратовской области. С оценками Агапова его бы больше никуда не приняли. А в маленьких городах вечно врачей не хватает, это в любом мире так.

Самое главное, отработать здесь надо было три года. Или же платить штраф министерству здравоохранения. А я сейчас не могу позволить себе выплачивать никакие штрафы, на мне и так долги предыдущего Сани висят.

Так что этот вопрос нужно было решать срочно.

— Я полностью соглашаюсь со своей виной и готов к последствиям, — проговорил я. — Но уволить за это вы меня не можете. Всё-таки меня распределили к вам после окончания медицинского университета, и все три года я должен отработать здесь. К тому же врачей у вас не хватает, и при моём увольнении возрастёт нагрузка на других.

— На других? — хмыкнул тот. — С каких это пор тебя, Агапов, вообще интересуют другие? Я помню, как Беляева просила тебя дежурствами поменяться, потому что свадьба у неё была. И ты отказал. Ей пришлось этот вопрос через меня решать.

Саня, ну какого чёрта ты вообще творил? Такое чувство, что тебя вообще все ненавидят.

Впрочем, если бы я не воскрес в этом теле, то могло быть и хуже. На том свете всегда хуже.

— У меня были причины, — неопределённо ответил я. — И это не имеет отношения к делу. Уволить просто так вы меня не можете, согласно трудовому законодательству нашей страны. Думаю, мне нет смысла его вам пересказывать.

Вчера я бегло пролистал законы России, но мало что запомнил из-за переизбытка информации. Поэтому и ответил абстрактно. Мне сейчас главное заучить препараты, чтобы можно было работать, а остальное успеется.

Главврач внимательно посмотрел мне в глаза. Он явно не ожидал, что я начну так настаивать на своём. Но я не собирался начинать новую жизнь с увольнения.

Иначе остро встанет вопрос с работой. Поскольку у Сани нет денег даже на то, чтобы жить! Не говоря уже о возврате долгов. А новый способ заработка в ином мире будет найти не так просто, особенно учитывая, что я тут практически ничего не знаю.

Зрительная дуэль продлилась пару минут. Главврач не выдержал первым.

— Хорошо, — кашлянул он. — В чём-то ты прав, кадров у нас не хватает. Так что да, ты останешься работать. Но с одним условием.

Очень уж мне не понравилась последняя фраза.

— С каким?

— У тебя месяц испытательного срока! Если поступит хоть одна жалоба, вылетишь отсюда как пробка от шампанского.

— Справедливо. Я выложусь на полную, и вы увидите, чего я стою.

— Громкое заявление, Агапов, — фыркнул главврач. — И не думай, что твой поступок обойдётся без иных последствий. Я перевожу тебя на другой участок. И назначаю штраф, так что премий ты ещё долго не увидишь. Даже если каким-то чудом пройдешь испытательный срок.

Видимо, главврач понял, что проще согласиться, нежели собирать комиссию для моего увольнения. Но уверен, что он и правда этого не забудет. И следующая ошибка уже станет последней.

Систему работы врача-терапевта я успел изучить, пока лежал в больнице. Участковый врач-терапевт занимается здоровьем одного района города, который называется «участок». Среднее количество людей на одном участке — тысяча семьсот человек. Терапевт должен принимать этих людей, ходить к ним на дом, а также следить за людьми, стоящими на учёте с различными заболеваниями.

Пока что не очень понятно было, в чём тут конкретно «последствия». То есть в чём наказание, если он просто переводит меня на другой участок.

— На другой участок? — переспросил я.

— Именно, — главврач ухмыльнулся. — Возьмёшь на себя пятый участок, целину. А то они уже лет десять без своего врача. Вот и наведи там порядок.

Десять лет без врача? Либо там совсем мало людей, либо такие пациенты, что никто не хочет с ними работать. А скорее всего, и то, и другое.

Однако это лучший вариант из возможных.

— Я понял, — кивнул я. — Хорошо.

— Прекрасно, — главный врач принялся что-то набирать на компьютере. — Всё, свободен тогда. Завтра выходишь на работу.

Я вышел на улицу и вдохнул морозного январского воздуха. И тут же пожалел об этом, потому что бронхи вновь спазмировались. Чёрт, к жизни с бронхиальной астмой надо ещё привыкнуть.

Поспешно нашёл в кармане ингалятор и сделал вдох. Меня научили этому в больнице, и теперь, пока я не восстановлю былую силу и не вылечу себя — придётся пользоваться вот такими коробочками.

Было девятнадцатое января, на улице довольно морозно. Но меня грели сто сорок килограмм веса, и температура эта практически не ощущалась. Даже наоборот, по спине уже бежали тонкие струйки пота. Но я уже понял за несколько дней, что пот теперь стал неотъемлемой частью моей жизни. Пока не похудею, конечно.

Хотя тут я могу использовать некоторые хитрости из прошлой жизни. И постараюсь ускорить этот процесс без вреда для организма.

Так, значит с завтрашнего дня приступаю к работе. Задача на сегодня — найти мой дом. К счастью, в универсальной штуке под названием «телефон» нашлись онлайн-карты, в которых был забит адрес под названием «дом». Надеюсь, это не дом родителей в Саратове, а то утопаю сейчас неизвестно куда.

Хотя мне ходить полезно, с таким-то весом.

Город Аткарск был маленьким, так что я решил идти домой пешком. Агапов Саня снимал частный дом где-то на окраине города. Ничего, найду.

Тяжело мне стало где-то уже на третьей минуте моей прогулки. Ноги ужасно ныли. Не просто уставали, а именно ныли, мои кости явно протестовали против непосильной ноши. Каждый шаг отдавался тупой болью в коленях. Дыхание сбивалось, хотя я шёл медленно, едва переставляя ноги.

В прошлой жизни я мог пройти десять вёрст без остановки. Участвовал в военных походах, лечил солдат в полевых условиях, спал по три часа в сутки, и при этом чувствовал себя прекрасно.

А теперь я прошёл три минуты, и мне уже плохо. Саня, ну спасибо тебе, блин, большое.

Через несколько минут мне пришлось остановиться. Я опёрся рукой о забор, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели огнём, в груди жгло. Немногочисленные прохожие косились на меня со смесью отвращения и сочувствия. Ещё бы, жирный чувак хватается за забор посреди улицы. Думают, что сейчас упаду.

Я сжал зубы. Ну уж нет, не упаду.

Снова потянулся к жалкому обрывку праны. Направил её к бронхам и лёгким, стараясь облегчить состояние.

Эффекта снова почти не было. Однако чуть-чуть легче стало. Возможно, это было простое самовнушение. Не важно.

Я выпрямился, одёрнул чёрную куртку и пошёл дальше. Её состояние было немногим лучше, чем одежда под ней. Однако она всё же была поновее.

Продолжил путь, изучая новый город. Аткарск был странным. Унылые серые одноэтажные дома. Несколько пятиэтажных строений, старых, с обшарпанными фасадами.

В моём мире даже в провинциальных городах старались поддерживать порядок. Здесь же царило какое-то безразличие. Словно людям было всё равно, как выглядят их дома. Как выглядит их город.

Улицы были пустынными, людей было очень мало. Изредка проезжали автомобили, это было ещё одно чудо этого мира. Железные повозки, движущиеся без лошадей и без праны. Только на бензине, как я вычитал вчера. Потрясающее зрелище.

Правда, после того, как они проезжали, дышать мне становилось тяжелее.

Я шёл дальше, ориентируясь по карте в телефоне. Экран то и дело гас, а мои пальцы были холодными и плохо реагировали на сенсор. Приходилось тыкать по несколько раз.

Примерно на половине пути к дому я увидел продуктовый магазин с вывеской «Пятёрочка». Так, интересно.

Дома меня не было уже неделю, и там наверняка нет свежей еды. Тем более надо понять, что здесь вообще продают и сколько чего стоит.

В кармане лежала карта, на которой было восемьсот сорок рублей. Заодно узнаю, надолго ли этого хватит. Так что я решительно вошёл внутрь.

Внутри оказалось тепло, даже жарко. Поспешно расстегнул куртку, опасаясь, что от жары мне станет плохо.

И принялся изучать магазин. Он представлял собой множество полок, уставленных разнообразными товарами. Яркие упаковки, таблички с ценами.

В моём мире продуктовые лавки были иными. Продавец за прилавком, товар на полках за его спиной. Ты просишь продукт, и он достаёт. Здесь же всё было выставлено напоказ. Бери сам, что хочешь.

Я медленно пошёл вдоль полок, изучая ассортимент. Считал в голове, что могу позволить взять себе сегодня.

Восемьсот рублей всё-таки оказалось очень мало. Я взял хлеб, пачку дешёвого творога, десяток яиц, пакет гречки. Базовые продукты, которых хватит на какое-то время.

Подошёл к кассе. Передо мной в очереди стояла женщина и мужик лет пятидесяти, с бутылкой водки в руках. Когда до него дошла очередь, продавщица неловко отставила бутылку в сторону.

— Продажа алкоголя разрешена с десяти утра, — тихо проговорила она. — Подождите полчаса.

Я глянул на часы — было девять тридцать. Ну точно, меня выписали утром, в восемь. Потом разговор с главврачом, потом путь сюда.

— Ты чё, тупая? — гаркнул на продавщицу мужчина. — Мне сейчас выпить надо! Какая тебе, блин, разница, полчаса раньше — полчаса позже. Продавай давай!

— Я не могу, — голос женщины чуть дрогнул, но она постаралась говорить уверенно. Молодая совсем, ей было около тридцати. — Потом по камерам посмотрят, что я правила нарушила. Вам совсем чуть-чуть надо подождать.

— Я тебе уже сказал, что я не собираюсь ждать, — мужик явно был или выпивший, или желающий опохмелиться. Ему было всё равно на эти доводы. — Мне. Надо. Выпить.

Он громко ударил по прилавку, и продавщица вздрогнула. Ну нет, не могу на это смотреть.

— Послушайте, девушка вам уже сказала, что продажа алкоголя только с десяти утра, — вмешался я. — Не она эти правила придумывала, и не ей их менять. Если вам так сильно хочется алкоголя — возьмите себе ромовую бабу. Или кефир, с вашей-то алкогольной зависимостью вам будет хватать и такого градуса.

Судя по состоянию мужчины, пьёт он уже давно. Предположу, что у него уже третья стадия алкогольной зависимости. А при этой стадии хватает незначительного количества алкоголя для опьянения.

Таких и в моём мире хватало. Никогда не любил алкоголь и не понимал его преимущества. Хорошо провести время можно и без горячительных напитков.

— Чё ты гаркнул, жиртрест? — повернулся ко мне мужчина.

— Я сказал, что вам следует отстать от девушки, — улыбнулся я. — Я могу и полицию вызвать, чтобы вас на уровень содержания алкоголя в крови проверили. Хотите такое?

Мои слова подействовали на него отрезвляюще.

— Ладно, — буркнул он. — Подожду десяти утра.

Покачиваясь, он вышел из магазина.

— Спасибо вам большое, — облегчённо выдохнула девушка. — Я недавно только работаю, ещё не научилась… справляться. Мои коллеги-то уже обучены, они так могли бы ответить, что мужик сам бы сбежал. А я вот не особо скандальная, да и просто работать у нас в городе негде особенно.

— Не за что, — улыбнулся я.

Она пробила мои продукты.

— Двести семьдесят восемь рублей, — подытожила продавщица. — Карта есть?

Если и была, то не с собой. Я покачал головой.

Девушка тут же достала из кармана пластиковую карту и приложила к сканеру.

— Это моя собственная скидочная, — пояснила она. — Хоть так отблагодарю.

Сумма на экране изменилась и стала двести тридцать рублей. В моей ситуации каждая экономия — это плюс.

— Спасибо, — кивнул я.

— Вам спасибо! — ещё раз сказала она. — За меня тут и заступиться некому, с утра на смене только я и Люда, но та на складе где-то. Так что вы меня спасли.

Я ещё раз улыбнулся, взял пакет с продуктами и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но после духоты магазина это было даже приятно. Пора продолжать путь.

Пакет оказался тяжёлым. Намного тяжелее, чем должен был быть по логике. Или это просто мои новые руки такие слабые.

Ещё пятнадцать минут ходьбы. Ноги окончательно превратились в свинец. Пот тёк по спине ручьями, несмотря на мороз. Сердце колотилось как бешеное.

Но я всё-таки добрался до своего дома.

Это был одноэтажный покосившийся домишко. Забор кое-где упал, краска облупилась, одно из окон было заколочено.

Саня, неужели ты жил здесь? Стоило догадаться, ведь за аренду Агапов платил сущие копейки.

Но всё же… Не ожидал, что всё настолько плохо.

Толкнул калитку. Она жалобно скрипнула и тут же застряла. Снег. Кто-то накидал целый сугроб прямо к калитке, и теперь она открывалась от силы на треть.

Пришлось протискиваться боком. Сто сорок килограмм с трудом пролезли в щель. Куртка тут же зацепилась за незаметный гвоздь, едва не порвалась.

Я протиснулся на свой участок и вскоре увидел источник проблемы.

Сосед. Мужик лет пятидесяти, в ушанке и телогрейке, методично чистил снег у своего дома. И так же методично перебрасывал его через низкий забор, прямо на мою территорию.

Я некоторое время понаблюдал за этим. Он работал аккуратно, швыряя содержимое каждой лопаты в мою сторону.

— Простите, — окликнул я его. — Вы можете не кидать снег на мой участок?

Мужик даже не обернулся. Швырнул очередную лопату снега.

— Могу, — ответил он. — Но не буду.

Серьёзно?

— Послушайте, — мой голос стал твёрже. — Я понимаю, что вам надо убрать снег со своего двора. Но перекидывать его ко мне неправильно. Давайте договоримся по-соседски.

Мужик, наконец, обернулся. Окинул меня взглядом с ног до головы и усмехнулся.

— Агапов, ты чё, совсем охренел? — протянул он. — Не первый же раз я сюда кидаю, ты ни разу слова не сказал. А теперь вякаешь?

Значит, Саня терпел это довольно долго. Прекрасно.

— Уберите снег, который уже накидали, — строго сказал я. — И впредь этого не делайте.

Сосед противно рассмеялся.

— Очень смешно, — заявил он. — Агапов, не мешай мне.

И вернулся к своему занятию. Ну уж нет, так дело не пойдёт.

В прошлой жизни с такими людьми я не церемонился. Одного моего взгляда было достаточно, чтобы они пятились. Но сейчас я не лейб-целитель императора. Я толстый неудачник, которого никто не уважает.

Ладно. Будем исправлять.

Я поставил пакет с продуктами на крыльцо и зашёл в сарай, дверь в него не была заперта. Внутри валялся разный хлам. Нашёл лопату и вышел с ней обратно.

Сосед всё ещё работал, изредка поглядывая на меня с усмешкой. Я подошёл к сугробу у калитки и начал перекидывать снег обратно.

— Эй, ты чё творишь? — возмутился тот.

— Возвращаю ваш снег, — не останавливаясь, ответил я.

— Да ты… — он даже не закончил фразу.

Я продолжил работать. Лопата за лопатой. Снег летел через забор, туда, откуда пришёл.

Первые пять минут было терпимо. Потом начался ад. Руки затекли, спина заныла. Плечи горели огнём. Каждое движение давалось всё тяжелее. Дыхание сбилось, в груди снова свистело. Пот тёк по лицу, несмотря на мороз.

Нет, я не сдамся в этой битве.

Лопата. Снег. Бросок. Лопата. Снег. Бросок.

Сосед стоял, уперев руки в боки, и смотрел на меня с недоумением.

— Ты больной? — вновь произнёс он. — Сейчас же свалишься тут.

Я не ответил, продолжая работу.

— Ладно, Агапов, твоя взяла! — воскликнул сосед. — Я уберу снег, всё. Хватит уже, не хочу, чтобы ты копыта отбросил!

— Так бы сразу, — ещё чуть-чуть, и правда бы отбросил. Но вида не подал.

Проконтролировал, как сосед убирает снег. Тот закончил и ушёл к себе.

Я медленно поднял пакет с продуктами и подошёл к двери. Достал ключи из кармана, руки при этом тряслись так, что с трудом попал в замочную скважину.

Ключ со скрипом повернулся, и открылась дверь в моё новое жильё.

Добро пожаловать, Саня в здании. Итак, что тут у нас?

Дом представлял собой одну комнату, которая служила Сане и кухней, и спальней. Ещё одна дверь вела направо, а другая — налево.

В нос ударил спёртый воздух, смесь затхлости, сырости и чего-то непонятного.

Я осмотрелся. Низкий потолок с жёлтыми разводами от протечек. Стены покрыты разводами и налётом, когда-то они были белыми. В углах висела паутина.

Пол был покрыт линолеумом, на котором ещё наблюдался слой грязи, крошек и пятен неизвестного происхождения. Всюду валялись упаковки из-под чипсов, сухариков и лапши. И бутылки из-под газировки, десятками. Некоторые были сплющены, некоторые ещё хранили остатки жидкости.

Стол был завален посудой, на которой сохранился доисторический слой жира. В холодильнике была пара коробочек с плесенью внутри. Хорошо, что я купил продуктов по пути, так что без ужина не останусь.

Так, зона отдыха. Старый, продавленный матрас. Серая простынь со следами пота. Одеяло без пододеяльника, сбито в ком у изножья. На таком мне лежать совершенно не хотелось.

Рядом стоял рулон туалетной бумаги. И скомканные комки этой бумаги валялись возле кровати в огромном количестве. Так, это убирать я буду только в перчатках.

Гора грязной одежды на стуле рядом, ведь шкаф для слабаков, как, наверное, считал Саня. Стол с компьютером, правда, этот выглядел поновее, чем у главного врача.

Одно из окон было забито досками, стёкол в нём не было. Другое была завешено простынёй вместо шторы. Видимо, у Сани тут было идеальное зимнее проветривание.

Я даже усомнился, что он реально жил здесь, а не где-то у друзей. Но факты говорили сами за себя.

Тусклая лампочка горела под потолком. Освещала полку с лекарствами, в основном от астмы. Ещё один признак, что домом я не ошибся. К сожалению.

Дверь направо вела в маленькую по размерам ванную, где находилась раковина и сама ванная. Их состояние не поддавались никакому описанию, хотелось просто доверху залить их белизной где-то на год.

Стоп, а туалет где? Я вышел через вторую дверь и снова оказался на улице. Вдалеке нашлась маленькая постройка с покосившейся крышей. А вот и туалет… Нет, туда я ещё не готов заглянуть.

Странно, в доме есть электричество и вода, но нет туалета. Значит, не проведена канализация.

Я вернулся в дом, закрыл дверь за собой, опёрся о косяк. Что ж, приступим к уборке. А иначе оставаться в этом хаосе я не намерен.

Закатал рукава грязного свитера. Первым делом сорвал пыльную простыню с окна. Из-за облака пыли тут же начался новый приступ астмы, и снова пришлось пользоваться ингалятором.

Саня, да с твоим диагнозом у тебя идеальная чистота должна быть!

Окно поддалось не с первого раза, но всё-таки получилось его открыть. В комнату сразу же проник морозный свежий воздух.

Начал собирать мусор. Бутылки, упаковки, пакеты, всё это отправилось в один большой мешок, который я нашёл в углу. Он наполнился за пять минут. Завязал, поставил у двери.

Таким же образом заполнил ещё два мешка. Затем вытащил всё это на помойку, которую обнаружил недалеко от дома.

Руки быстро устали, а спина заныла. Тело явно не привыкло к таким нагрузкам. Оно мне ещё чистку снега не простило, а тут уже уборка.

Привыкай, Саня, теперь всё будет иначе.

После уборки мусора я набрал в ведро воды, взял одну из футболок Сани, размеров которой хватило бы на пошив парашюта, и принялся за мытьё полов. Перемыл и посуду, всю, что была.

В прошлой жизни у меня были слуги. Уборка, стирка, готовка — этим занимались другие. Я же лечил людей, спасал жизни.

А теперь ползаю по грязному полу, собирая комки дешёвой туалетной бумаги с биологической жидкостью. Не совсем чужие, мои, получается. Но всё же… какая мерзость.

Уборка заняла весь день. Устал, как собака, но не позволил себе отдыхать, пока не навёл хоть какой-то порядок.

Вечером я принял душ и постирал себе несколько вещей на завтра. За ночь, надеюсь, высохнут.

Всё убрать мне, конечно, не удалось. Но хотя бы начало положено.

В ванной было зеркало, в которое я старался не смотреть. Видел мельком себя. Огромный живот, грудь больше, чем у многих женщин, ноги размером с две колонны. Ужас.

После душа я съел пачку творога, закусив хлебом. И улёгся спать.

Каждая клеточка моего нового тела болела. А завтра будет болеть ещё больше, уже чувствую.

Закрыл глаза, и тут же провалился в беспробудный тяжёлый сон.

Утром проснулся очень рано, часов в шесть утра. Одной из причин стал холод в комнате. Пока не очень разобрался, как дом вообще отапливался, в маленьком коридоре я вроде видел непонятную конструкцию, предназначенную для этого. Надо будет изучить.

Но главная причина холода — открытое окно. Зато запах выветрился почти полностью.

На самом деле повезло, что с моим весом замерзнуть не так просто. Иначе я бы попросту не смог жить в этом доме.

Я встал, закрыл окно, но больше решил не ложиться. Рабочий день начинался в восемь утра, так что можно собираться на работу.

Постиранные вещи успели высохнуть не все. Брюки пришлось надевать другие, выбрал самые чистые из имеющихся. Зато футболка, трусы и носки свежие, хоть что-то.

Позавтракал сваренными вкрутую яйцами, восполняя белок в организме. Собрался и отправился на работу.

Путь до работы занял полчаса. Тело и так болело после вчерашнего, а после прогулки ещё и снова вспотел. Ох, скорей бы похудеть.

Поликлиника встретила меня унылым серым фасадом. Старое здание, облупившаяся краска, грязные окна.

У регистратуры уже толпилась очередь людей, слышалась ругань. Пахло хлоркой, только что помыли полы.

Ключ от кабинета был прикреплён у меня к ключам от дома, поэтому я сразу отправился на его поиски. К счастью, на дверях висели таблички с фамилиями, и с этой задачей я справился быстро.

Он оказался маленьким. Стол, два стула, кушетка для осмотра, старый шкаф с бумагами. На столе снова находился страшный агрегат под названием «компьютер» древнего вида, стопки медицинских карт, ручки в стакане.

Я закрыл дверь за собой, подошёл к столу. Взгляд сразу же упал на кружку с надписью «Лучший врач». В ней были остатки кофе. Видимо, Саня пил его на приёме, когда ему стало плохо.

Но по краям виднелись какие-то белые сгустки вместе со следами испарившегося за долгое время кофе. Это заставило меня насторожиться. За годы работы я научился чувствовать неладное.

Сосредоточился, потянулся к крохе своей праны. Направил её к обонянию, согласно одной древней технике. И усилил его. Правда, совсем немного, но этого хватило, чтобы учуять знакомый запах.

Я всё понял. В кофе был подсыпан бета-блокатор. Я читал об этих лекарствах, да и в моём мире были такие же. Они замедляли сердцебиение, снижали давление. Использовались при аритмиях и гипертензии, в основном их пили простолюдины, которые не могли себе позволить целителей.

Но у Сани Агапова была астма. А при астме эти препараты противопоказаны, ведь они сужают бронхи и вызывают бронхоспазм. Так и умереть недолго…

Саня хоть и был дураком, но это знать должен был. Да и зачем бы ему подсыпать это себе в кофе лично?

Вывод напрашивался сам — кто-то пытался его убить.

Открытие мне не понравилось. Да, я уже понял, что Саню Агапова, мягко говоря, не уважали. А если точнее — его терпеть никто не мог. И люди всячески старались это показать.

Но убийство… Это уже гораздо серьёзнее. Кому же ты так успел насолить, Саня, что дело аж до такого дошло?

Самое главное — этот человек скоро узнает, что ему не удалось довести дело до конца. Ведь Саня жив. Да, в его теле теперь другой Александр, но этого никто и никогда не узнает, если я сам не решу открыться какому-то близкому человеку, но таких у меня пока нет.

Отравитель мог ещё не знать, что Саня жив, а мог уже быть в курсе. И если причины, по которым он решился на убийство, достаточно серьёзные, то меня ждёт ещё одно покушение. А может, и не одно.

Весёлая вторая жизнь, ничего не скажешь.

Я снова почувствовал стрессовую реакцию организма, которая была мне не свойственна — задрожали и вспотели руки. А ещё я едва смог остановить новый приступ астмы, воспользовавшись ингалятором.

Такие реакции мне совершенно не нравились, но чтобы от них избавиться, это тело нужно тренировать. В том числе к стрессоустойчивости.

Значит, надо как можно скорее найти этого любителя бета-блокаторов. Раз я нашёл их в своей чашке, это должен быть кто-то из поликлиники или больницы. Хотя это логично, больше Саня никуда и не ходил. Даже если бы захотел, то двигаться в этом теле очень сложно, и я до сих пор пытаюсь привыкнуть.

Вспомнить бы в идеале последний день жизни Сани. Но память предшественника была начисто стёрта. В голове вообще было много пробелов, потому как я и свою память до сих пор полностью не восстановил.

Что ж, разберёмся.

Я осмотрел кабинет. Картина тут была явно лучше, чем дома у Сани. Оно и понятно, в поликлинике есть уборщицы, которые моют полы, окна и подоконники.

Так что в этом плане здесь всё было идеально. Уборщица работала добросовестно.

Однако уборку в документах и на столах они проводить не могут, как я вычитал в регламенте. И вот тут начинался настоящий хаос.

Стол Сани был завален стопками карт пациентов. Без всяких обозначений, что это вообще за карты, просто куча наваленных документов. Ей богу, дома куски от туалетной бумаги и то были аккуратнее разбросаны.

Взял наугад одну из них — там вообще не был вклеен осмотр Агапова. Во второй та же история.

Да уж, отношение к работе у Сани было таким же, как к жизни. Печальная картина.

Но я не устану повторять, что бывает и хуже. А это всё ещё можно исправить.

Сел за стол и проверил содержимое ящиков. Тут история была такая же, как и дома. Куча мусора, обёрток из-под конфет, пустых коробок из-под лекарств. Вперемешку с этим списки пациентов, заявки на лекарственные препараты, чьи-то выписки. Какой бардак!

Третий ящик оказался запертым на ключ. Хм, интересно. Что же Саня там держал?

Ключ в общей связке не оказался. Надо будет потом поискать, возможно, он спрятан где-то в кабинете.

— Агапов, ты чего к Татьяне Александровне не зашёл? — дверь в кабинет распахнулась, и внутрь зашла невысокая девушка лет двадцати. Курносая, светловолосая, довольно симпатичная. На ней был белый халат, значит, она либо врач, либо медсестра.

В руках у девушки была целая стопка тетрадей, журналов и бумаг.

— Доброе утро, — для начала поздоровался я. — Давайте я вам помогу.

Я взял у неё поклажу, одновременно прочувствовав боль в каждой клетке своего тела. Да, вчерашние подвиги давали о себе знать.

Не подавая вида, аккуратно взял все документы и положил их на стол медсестры. Он стоял напротив моего.

Устройство поликлиники я изучить успел. Врач терапевт работал вместе с медсестрой, которая делала довольно многое. Вместе они должны были создавать тандем, работать в команде. Тогда и на участке всё будет хорошо. Ну, по крайней мере, так говорилось в интернете. Подозреваю, что на деле всё куда сложнее.

В моём мире не было ни медсестёр, ни участков. Понятия «медсестра» вообще не существовало, а целители по большей части были закреплены за крупными семьями. Здесь же всё обстояло иначе.

Девушка между тем замерла посреди кабинета с открытым ртом.

— Агапов, ты чё, в себя после больнички ещё не пришёл? — наконец выдала она. — С чего такая вежливость?

Может, Саня водил с ней дружбу? Сильно сомневаюсь в этом, скорее он просто был хамом. Эх, Саня, Саня…

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил я.

Это ещё больше повергло девушку в шок. Она пару секунд похлопала глазами, собираясь с мыслями.

— В общем, Татьяна Александровна попросила меня тебе документы по новому участку принести, — наконец перешла она к делу. — Вообще мог бы и сам догадаться к старшей медсестре зайти и не заставлять другую медсестру бегать по этажам.

Итак. Эта девушка — медсестра, а ещё я узнал, что Татьяна Александровна — старшая медсестра. Что ж, хоть какая-то информация.

— Спасибо, — кивнул я. — А моя медсестра скоро придёт?

— Агапов, да что с тобой⁈ — прыснула курносая. — Нет у тебя медсестры.

А это неожиданный поворот. Такого я не предвидел, когда задавал свой вопрос. Почему-то был полностью уверен, что медсестра точно есть.

— Точно, — вслух ответил я и улыбнулся, сводя всё в шутку.

Саня, ну ты бы хоть дневник какой вёл о своей жизни, чтобы мне проще было. «Дорогой дневник, я жирный неудачник, у меня нет ни медсестры, ни планов на жизнь…»

Серьёзно, я даже не подозревал, что могут существовать люди с таким положением, как у Сани. И мне даже было немного жаль предшественника. Однако себя я жалеть не собирался, а потому нужно скорее выпутываться из этой кутерьмы неудач.

— Странный ты, — смерив меня взглядом, заявила курносая медсестра. — То за жопу меня щипать пытался на глазах у всех на корпоративе, теперь вот внезапно с тяжестями помогаешь, и весь такой любезный. Это всё потому, что я тебя отшила? Думаешь таким образом теперь подкатить?

Отшила? За жопу? Твою ж мать, Саня…

— Просто больница меняет людей, — заявил я. — Теперь я уже не тот, что раньше.

Ну надо же хоть что-то было ответить.

— В любом случае, даже если свободная медсестра появится, вряд ли она пойдёт к тебе, — фыркнула та. — Во-первых, в этой поликлинике от твоих подкатов даже санитарка уже ополоумела. Во-вторых, пятый участок — это полный…

Она откашлялась, явно понимая, что лучше не продолжать.

— А что с ним не так? — мне уже порядком надоело слушать про попытки Агапова наладить свою сексуальную жизнь. Лучше уж в работу погрузиться.

— Да на нём уже лет десять врача не было, — с наслаждением ответила она. — Потому что это жопа, а не участок. Маргиналы одни, наркоманы, сидевшие, алкоголики. Это первая половина. Вторая половина — пенсионеры. Запущенные, у которых хронических заболеваний больше, чем в тебе жира. И документацию по этому участку не вели всё это время. Вот паспорт есть, а что там по спискам населения, кто умер, кто переехал, кто родил — никто не знает.

Теперь стало понятно, в чём заключалось «наказание» главного врача. Спихнул на меня самый заброшенный участок в надежде, что я с ним не справлюсь. Ещё и без медсестры.

Что ж, он не знаком с Александром Велесовым.

— Спасибо за документы, — сказал я курносой. — Я разберусь.

— Ну-ну, — она снова подозрительно прищурилась. — Учти, на меня твои фокусы не действуют. Кстати, не забывай осмотры в карты вносить, да и в программу тоже. А то остальные потом злятся, что непонятно, был у тебя человек или нет.

Гордо развернулась и вышла из кабинета. А вместо неё тут же заглянула пожилая женщина лет семидесяти.

— Доктор, к вам можно? — просипела она.

— Через пять минут позову, — кивнул ей я.

Пришло время начинать мой первый приём в новом мире. На самом деле очень важный момент. Я был рад, что смог переродиться именно в теле врача. Ведь лечить людей мне всегда нравилось, и я считал это своим призванием.

Тем более в этом мире магии не было, а значит, используя свою прану, я смогу добиться небывалых высот. Конечно, если смогу её восстановить, что тоже весьма непросто.

Я ещё раз проверил свой магический центр. Искра была, конечно, жалкой. Не дотягивала и до первого уровня владения магией — до «сенсора». И её предстояло развивать и развивать.

Но это уже что-то. Как минимум буду регулярно её тренировать, незаметно воздействуя на организмы других людей. Это почти не будет давать эффекта, но всё всегда начинается с малого.

Положил все документы на пустующий стол медсестры и снова расположился за своим. Так, курносая говорила про осмотры в компьютере.

Было бы проще, если бы я хотя бы знал, как включается эта машина. Так, быстро поискал в телефоне, как включить компьютер. Нашёл нужную кнопку.

Экран вскоре загорелся, и я увидел кучу значков с разными подписями. Маленькие картинки с надписями под ними. «Мой компьютер», «Корзина», «Яндекс браузер», «МИС». В углу значилась дата и время и панель с ещё одной порцией значков.

Я попробовал дотронуться до экрана пальцем, проводя аналогию с телефоном. Но экран так не работал.

Нашёл под экраном небольшое устройство с двумя кнопками. Подвигал его — и на экране поползла в сторону маленькая белая стрелочка. Так, принцип мне ясен.

Навёл эту стрелочку на значок «МИС», и под ним появилась подсказка «Медицинская информационная система». Значит, это значок для работы с пациентами, логично.

Путём нескольких ошибок мне удалось открыть этот значок. Программу, как в телефоне. И вылезло окошко «Логин и пароль».

Стать лейб-целителем в Российской империи проще, чем разобраться в этом компьютере.

На самом мониторе была приклеена бумажка «Позвонить Геннадию!!!», но никаких подсказок по логину или паролю не было.

Ладно, сначала приём, потом компьютер. И так уже люди заждались там. Пока что буду вести записи от руки, ничего страшного.

Я выглянул в коридор, где уже сидели несколько человек, и позвал первую пациентку.

Пожилая женщина медленно вошла внутрь. Она была одета в свитер и длинную коричневую юбку, на ногах были полиэтиленовые мешки синего цвета.

— Присаживайтесь, — указал я на кушетку. — Слушаю вас.

— Мне нужно к кардиологу, — заявила та. — В регистратуре сказали, что сначала надо терапевту показаться. Вот, показалась. Дайте мне направление.

Вот так вот с ходу. Ну и напор у бабуськи, прёт как боевой маг.

По правилам запись к «узким» врачам, как их тут называли, и правда осуществлялась только после терапевта. Это было логично, врач всего лишь изучает вопрос, и если надо — уже отправляет к другим врачам. А если может сам справиться — то справляется.

— Для начала назовите свою фамилию, — я добавил в голос строгости.

— Васильева Антонина Петровна, — отозвалась она. — Не тратьте время, доктор. Мне от вас, кроме направления, ничего не нужно.

— Я не могу дать вам направление без осмотра, — строго сказал я. — Что вас беспокоит, зачем вам кардиолог?

Антонина Петровна поджала губы.

— Давление, — нехотя сказала она. — Высокое, надоело уже. Каждый день скорую вызывать приходится, чтобы сбивали.

— Что-то принимаете от давления на постоянной основе? — в этом мире лечили препаратами, так что вопрос был вполне логичным.

Женщина покопалась в своей старенькой сумке и достала оттуда помятую картонную коробку.

— Вот, — подвинула она мне.

«Эналаприл, десять миллиграмм» было написано на коробке.

— Это всё? — уточнил я.

— Всё, — кивнула она. — Больше мне ничего не назначали.

— А давление каждый день мерите? — спросил я.

— Каждый, — легко кивнула та. — У меня тонометр дома. Сто шестьдесят на девяносто почти постоянно показывает.

Я кивнул и записал себе на отдельный лист бумаги. Карточку Васильевой найти не удалось, а записи где-то делать было надо.

— Так, давайте измерим давление, — заявил я, открывая второй ящик стола. Видел, что Саня хранил там своё медицинское оборудование. Тонометр, фонендоскоп.

Похожее оборудование было и в моём мире, только работало в основном на пране. Но я уже успел разобраться, как пользоваться этими приборами, пока лежал в больнице.

Антонина Петровна нахмурилась.

— Это ещё зачем? — спросила она. — Просто дайте мне направление к кардиологу. Вы всё равно ничего не сделаете.

— С чего вдруг такие выводы? — удивился я.

— Доктор, не притворяйтесь, — вздохнула та. — Вы Валькину внучку чуть не убили. Девке замуж ещё выходить, а она кровью харкала лежала.

Ну конечно. Маленький город, и сплетни разносятся быстро. Особенно такие негативные.

— Во-первых, ситуации с другими пациентами вас не касаются, — строго сказал я. — Во-вторых, в подобных ситуациях глупо винить одного врача. Играет роль целый ряд факторов.

Конкретно в той ситуации фактор был один — безалаберность Сани. Но сказать так — окончательно похоронить врачебный авторитет. Моей же задачей было его восстановить.

— Мне неважно, доктор, — стояла на своём Антонина Петровна. — Мне от вас нужно только направление получить. Так что выдайте мне его, и я пойду.

Переубеждать пожилых людей бывает очень непросто. Но у меня выбора нет, надо попробовать.

— Антонина Петровна, талон к кардиологу может быть через две недели, — заявил я. — Смысл вам мучиться, если я могу и сам разобраться в вашей проблеме. Подкорректирую вам препараты, добавлю новые. Если мои дозировки не станут вам помогать — тогда уже поговорим о кардиологе.

— Ладно, — хмуро кивнула она. — Давайте попробуем, чтобы правда времени зря не терять.

Она всё-таки позволила себя осмотреть. Давление оказалось сто семьдесят на девяносто пять. Воспользовался искрой праны, чтобы понизить его. Понизил на пять единиц, больше не смог. И наверняка это самое большее, что я смогу сделать за этот день, пока искра не восстановится.

После осмотра я принялся за расписывание лечения. Повысил дозировку Эналаприла до двадцати миллиграмм, добавил вечером Амлодипин пять миллиграмм. Расписал подробно схему приёма.

По-хорошему ей бы ещё анализы сдать. Посмотреть кровь, электрокардиограмму. Всё то, что в моём мире можно было сделать, просто взглянув на пациента.

Но пока что я не разобрался, как это делается. Поэтому начнём с изменения дозировок. Я выписывал всё, как по учебнику, поэтому в правильности не сомневался. Да и диагноз старушки был очевиден.

— Думаете, это поможет? — недоверчиво уточнила женщина, когда я закончил с назначениями.

— Определённо, — кивнул я. — Приходите ко мне через неделю. Сами увидите результат. Если не поможет — запишу вас к кардиологу.

— Ладно, — прищурившись, кивнула она.

Гордо подняв голову, покинула кабинет. А у меня зазвонил мобильный телефон.

Надпись на экране была довольно-таки странной. «Хозяин Виталий Петрович». В этом мире рабства точно не было. Может, у Сани оно какое-то личное?

Снял трубку.

— Слушаю, — коротко сказал я.

— Агапов, какого хрена⁈ — раздался громкий мужской голос. Такой громкий, что и в коридоре услышать могли. — Ты мои звонки специально игнорируешь?

Он орал так, что барабанные перепонки с трудом это выдерживали. Чуть отодвинул трубку от уха, буду разговаривать так.

— Доброе утро, — неопределённо ответил я.

— Доброе ли? — хмыкнул тот. — Ты вообще офигел, Агапов. Ты мне обещал сделать ремонт в доме. Ещё полгода назад, как въехал. Уже забыл? Я тебе поэтому арендную плату три тысячи сделал вместо шести. А ты что сделал⁈ Ни-че-го!

Я вспомнил состояние дома. Заколоченное окно, уличный туалет… Ремонт там бы не помешал.

Саня, хватит уже присылать мне свои проблемы с того света!

— Какой именно ремонт? — поинтересовался я.

— Какой⁈ — он захлебнулся от возмущения. — Окно заменить, потолки покрасить, снаружи деревом обить. Ты же говорил, что у тебя руки откуда надо растут. Что это для тебя не проблема.

Ох, видимо, Саня просто воспользовался этой отмазкой, чтобы платить аренду меньше, и чтобы больше денег оставалось для ставок и порно-сайтов.

— Виталий Петрович, я сейчас только из больницы вышел, — проговорил я. — Помню про наш уговор, но сейчас у меня сложная ситуация в жизни. Предлагаю сделать так: я буду платить вам по шесть тысяч в месяц, как мы изначально и договаривались. Начиная со следующего. И как восстановлюсь, уже займусь ремонтом.

Я специально уточнил, чтобы не было никаких претензий. А ремонт реально был нужен, только для этого придётся зарплаты дождаться. И ещё узнать, как вообще его в этом мире делают. Тут уж явно маги земли на стройках не подрабатывают, как было в моём прошлом.

Возникла пауза. Виталий Петрович явно обдумывал моё предложение.

— Шесть тысяч? — недоверчиво переспросил он. — Серьёзно?

— Да, — ответил я. — И ещё я сделаю канализацию за свой счёт. Туалет на улице — это ужасно.

— Агапов, что там с тобой в больнице-то твоей сделали? — недоверчиво спросил Виталий Петрович. — Я ж тебе предлагал её провести, ты сказал, что и так сойдёт.

Хорошо что предыдущий Саня вообще не в ведро ходил.

— Я передумал, — просто ответил я.

— Ладно, — протянул хозяин. Мысленно я и сам начал его так называть, коротко и понятно. — Но с канализацией теперь тебе до весны только ждать. Зимой землю не прокопать.

Значит, ещё три месяца с уличным туалетом. Ладно, это терпимо. Всяко лучше, чем на том свете вообще нужду не испытывать.

— Договорились, — отозвался я. — Шесть тысяч со следующего месяца, и канализация весной.

— Отлично, — Виталий Петрович повеселел. — Первого числа жду оплату. Бывай!

Он отключился, и я устало потёр переносицу. Минус ещё одна проблема.

Правда, финансовая яма стала только больше. Но тут по-другому было не решить, Саня конкретно накосячил.

Перед следующим пациентом я решил ещё немного разобраться в компьютере. Поискал в ящиках стола и нашёл небольшую бумажку с логином и паролем. Чудо, что я вообще нашёл её среди мусора, и дважды чудо, что первый Саня так и написал: логин и пароль к МИС. Он либо безумец, либо гений.

Нет, всё-таки безумец. Для рабочей программы он создал себе логин «СуперСаня» и пароль «Санёк23». Ну, хоть без мата и непристойных словечек, и на том спасибо.

В самой программе я разобрался чисто интуитивно. Там ничего сложного, список пациентов на сегодня, если нажать дважды на любого из них — открывается окошко для осмотра. Так, анамнез жизни, анамнез заболевания, назначения… А вот и направления на анализы.

В принципе, всё оказалось довольно просто. Я потыкал белой стрелкой и более-менее разобрался во внутреннем устройстве этой программы.

Осмотры оттуда можно было достать через кнопку «распечатать». Я поэкспериментировал, и тут же рядом с компьютером зажужжал ещё один агрегат. Из него вылез лист с осмотром. Чудеса.

Надо было продолжать приём. Поэтому я выглянул в коридор и позвал следующего пациента.

Ко мне зашёл мужчина лет сорока, весь красный, со стойким запахом перегара. М-да, население моего участка во всей красе.

— Мне нужен больничный лист, — присаживаясь на кушетку, заявил он.

Я успел изучить и эту систему тоже. В моём мире было нечто похожее — освобождение от работы. Здесь оно носило название «больничный лист». Пришлось вчера потратить часа два, изучая эту систему. Как он выдавался, как продлялся, какие сроки у него были.

— Для начала представьтесь, — почему-то у пациентов это было вообще не принято. — И расскажите, на что жалуетесь.

— Куликов Сергей Петрович, — буркнул он. — Головные боли у меня. Магнитные бури, видимо. Больничный дай мне, а то начальник голову оторвёт.

— Вы употребляли алкоголь вчера? — спросил я.

Он поднял на меня сердитые покрасневшие глаза.

— Тебя колышет? — заявил он. — Больничный дай, и я уйду. Отдохну хоть от завода.

Понятно. Куликов решил устроить себе отпуск, взяв у меня больничный. Но не выйдет.

— Без оснований я не стану выдавать вам больничный лист, — заявил я. — Это нарушение. Давайте я вас осмотрю.

— Нечего меня осматривать! — он вскочил на ноги. — Думал, как мужик мужика поймёшь. А хрен там, у тебя и яиц нет, видимо.

Он развернулся и направился к двери.

— Стоять, — резко сказал я.

И он замер у дверной ручки.

— Во-первых, яйца мои не трогайте, — криво прозвучало, ну да ладно. — Во-вторых, я вас прекрасно понимаю. Алкоголь даёт чувство побега от реальности. Которая кажется мрачной и унылой. Но это иллюзия, ведущая к алкоголизму. И вам надо остановиться, пока ваша жизнь не разрушилась.

— Да что ты понимаешь? — он всё-таки вернулся на место. — На заводе пашу как конь. Потом домой, а там жена орёт, что денег мало. Ребёнок орёт, что компьютер хочет. Везде один мрак. А бахнешь — и вроде получше становится.

— Это обман, — повторил я. — Лучше не становится, становится только хуже. Ваши проблемы надо решать по-другому. Завязывайте с алкоголем. Ради семьи, которая вас любит.

Он явно задумался над моими словами.

— Но сегодня… — протянул он.

— Я не могу дать вам больничный, но выпишу справку в свободной форме о том, что вы были у меня на приёме, — заявил я. — Покажете начальнику, и думаю, он вас отпустит. Не буду писать про алкоголь, но напишу, что лучше день отдохнуть.

Глаза Куликова расширились от удивления.

— Вы правда это сделаете? — спросил он.

— Правда, — спокойно кивнул я. — Я хочу вам помочь.

Но нарушать правила при этом не буду. Написал справку от руки, снабдил подписью и печатью. Не знаю, поможет ли, но попробовать стоит.

— Спасибо вам, доктор, — принимая бумагу, проговорил пациент. — Всего доброго!

Не знаю, прислушается ли он или нет, но я сделал что мог на данном этапе. Наверняка он ещё вернётся, и тогда состоится более серьёзный разговор.

После Куликова я принял ещё пару человек, а затем наступило затишье. В этот период я ещё поразбирался с компьютером, а также поискал ключ от ящика. Правда, так и не нашёл.

Этот ящик интересовал меня всё больше. Что же Саня там прятал?

Дверь моего кабинета в который раз за день резко открылась, и на пороге появился молодой парень примерно двадцати пяти лет, тоже в халате. Он смерил меня странным взглядом с ног до головы.

— Ну здорова, пельмешек без спешки! — громко заявил он. — Махаться пойдём?

А это ещё что за фрукт пришёл? И зачем мне с ним драться?

Инструкции по знакомым людям Сани у меня не было, так что в очередной раз я понятия не имел, кто этот молодой человек.

— Добрый день, — кивнул ему я. — Пока что не хочется.

Нет, ну а что еще на это ответить? «Давайте устроим великое сражение прямо посреди кабинета»?

Да и вообще габариты Сани для драк совсем не подходят, это ещё одна причина, почему я решил избегать конфликтов. Тем более, предложение дуэли напрочь выбило у меня всякое понимание происходящего. Я считал, что врачам на рабочем месте такое не дозволено.

— Чего не хочется? — опешил он.

— Махаться, — пожал я плечами. — Отложим на потом.

Он удивлённо посмотрел на меня, а в следующее мгновение расхохотался.

— Ну ты даёшь, пельмешек, таким ещё серьёзным тоном! — отсмеявшись, протянул он. — Ладно, делись новостями. А то друзья вроде, а я ничего не знаю!

Ага, значит, это друг Сани. Хотя друг с огромной натяжкой, учитывая, как он ко мне обращался. Возможно, у них с Саней было принято подкалывать друг друга, но со мной это уже не прокатит. Я человек совершенно иного склада ума.

Так, судя по всему, он тоже врач и примерно такого же возраста. Дружба могла завязаться исключительно из-за этих фактов, ведь здесь едва ли много молодых сотрудников.

Хотя вообще друг ли это? Саня неделю лежал в больнице, и что-то к нему никто не приходил. А сотрудник легко мог прийти даже вне часов посещения. Тут больница в соседнем здании, в конце концов!

Да даже звонков не было. Одно сообщение с текстом: «Саня ну как ты там?» я помню, но там даже номер был не подписан.

Очень странные дела.

— Какие именно новости тебя интересуют? — поинтересовался я.

— Да все, — он по-хозяйски расположился на свободном стуле. — Слышал, ты в больничке лежал?

— Правильно слышал, — кивнул я. — С астматическим статусом, еле откачали.

Помню, что предыдущего Саню отравили бета-блокаторами. А тут появился этот странный псевдодруг. У него вполне была возможность что-то подсыпать в кружку.

— Жесть, — покачал он головой. — А ещё тебя на другой участок перевели, говорят?

Нет бы поинтересовался, как моё самочувствие сейчас. М-да уж…

— Перевели, — коротко ответил я. — На пятый.

— Капзда тебе, братан, — феерично подытожил он. — Теперь точно наша поездка счастья отложится на неопределённый срок.

Поездка счастья? О чём он вообще? Хотя нет, пока что узнавать это не было ни малейшего желания. Сомневаюсь, что это и правда может мне понравиться.

— Слушай, мне работать надо, — намекнул я.

— Ты в порядке, пельмешек? — удивился тот. — С каких это пор ты так спешишь работать? Раньше мы с тобой и по часу могли базарить, пока пациенты ждут.

Кто бы сомневался.

— Времена меняются, — отрезал я. — У меня правда много работы.

— Ну-ну, — тот покачал головой, но всё-таки встал со стула. — Будет минутка — заглядывай.

Всё ещё качая головой, он вышел из кабинета.

Вот это друг у Сани! От друга одно название. В голову нахлынуло наваждение из моей прошлой жизни, и я вспомнил, какой бывает настоящая дружба…

Помню, моего лучшего друга звали Григорий Томский. Мы учились с ним в одной академии, в шутку постоянно соревнуясь друг с другом. Оба были лучшими выпускниками, оба сразу после академии были распределены в качестве военных целителей на фронт. Тогда шла война Российской Империи с Китайской Империей Цин.

На войне нам не раз пришлось спасать друг другу жизнь, и в итоге наша дружба стала ещё крепче. Мы стали почти братьями.

Я был шафером на его свадьбе, он назвал сына в мою честь. Мы делились всеми радостными событиями, всегда могли найти поддержку. До определённого момента.

Зазвонивший телефон выдернул меня из воспоминаний. Контакт значился как «Заведующая». Так, это интересно.

— Агапов, у нас планёрка, — едва я взял трубку, раздался противный женский голос. — В двадцать третий кабинет срочно подойдите!

Она сбросила вызов до того, как я успел что-то ответить. Планёрка, значит. А что это вообще? Думаю, что-то вроде совещания, где дают задачи на ближайшее время.

Ладно, по факту уже узнаю, что это. Нет времени искать через поисковик. Который, к слову, очень облегчил мне адаптацию в этом мире.

Я вышел из кабинета и закрыл дверь на ключ. Очередь — а ко мне сидели три человека — тут же беспокойно зашевелилась.

— Куда это вы? — буркнул один мужчина.

— У меня планёрка, скоро вернусь, — коротко ответил я.

— Безобразие, совсем работать не хотят! — прокомментировала рядом сидящая женщина.

Я вздохнул, но вступать в споры с пациентами не стал. Сейчас и без этого забот хватает. Отправился на поиски двадцать третьего кабинета.

Он оказался на втором этаже, рядом с кабинетом ЭКГ. Табличка на двери гласила: «Лаврова Тамара Петровна, кардиолог». Интересно, заведующая — это кардиолог? Похоже на то.

Открыл дверь и вошёл внутрь. Там уже собрались несколько других врачей, расположившихся кто где. Кабинет был маленьким, поэтому большинство просто стояли вдоль стен. Несколько человек уселись на кушетку.

После подъёма на второй этаж мне очень хотелось сесть. А ещё лучше — лечь ногами вперёд. Лестницы с моим весом я ненавидел каждым своим лишним килограммом.

Но показывать слабость перед остальными было нельзя. Поэтому занял место, стоя возле стены.

На кушетке я заметил заходившего ко мне молодого человека, который тут же бодро помахал мне рукой. Рядом с ним сидела молодая девушка лет двадцати пяти-тридцати. Она уставилась на меня сердитым взглядом. А ей-то Саня что успел сделать, тоже за попу ущипнул?

— Ну что, все собрались? — заведующей и кардиологом оказалась женщина лет пятидесяти, по габаритам, пожалуй, превосходящая меня. Удивительно, не думал, что хоть кто-то может быть больше, чем Агапов.

У неё были маленькие, глубоко посаженные глаза, а волосы были стянуты в тугой пучок. Когда она говорила, один под другим тряслись несколько подбородков.

— У нас начался новый год, а значит снова нужно подавать заявки на препараты в ЕФАРМ, — монотонно начала Лаврова. — Вы уже начали собирать документы?

— Да, списки уже готовятся, — торопливо начала отвечать женщина лет семидесяти, с седыми волосами и россыпью морщин на лице. Кадровый дефицит заставлял старую гвардию работать просто на пределе сил. — Всё будет вовремя, Тамара Петровна.

— В вас, Елена Александровна, я и не сомневалась, — буркнула Лаврова. — Беляева, у вас что?

Беляева? Знакомая фамилия. Точно, главврач рассказывал мне, как предыдущий Саня отказался меняться с ней дежурствами.

— Я тоже всё подготовила, — заявила та самая молодая девушка. Вопрос о злом взгляде отпал сам собой. — Программа откроется, и мне только внести останется.

Я понятия не имел, о чём они вообще говорят. Большая часть сил у меня уходила на то, чтобы восстановить дыхание после подъёма на второй этаж.

— Шарфиков? — Лаврова повернулась к моему так называемому другу. Хоть фамилию его теперь буду знать.

— В процессе, несравненная Тамара Петровна, — нараспев ответил он. — Всё будет в лучшем виде.

Она почему-то покраснела и торопливо отвернулась к экрану компьютера. А Шарфиков незамедлительно мне подмигнул. Ох, и думать не хочу, что между ними. Шарфиков явно умелый манипулятор.

— Агапов? — тон заведующей моментально сменился на презрительный. А ко мне повернулись все присутствующие в кабинете.

— Я тоже в процессе, почти всё подготовил, — отозвался я.

Сначала Лаврова, а вслед за ней и все присутствующие терапевты внезапно рассмеялись.

— Ну да, ну да, — просипела Елена Александровна. — Вам только новый участок дали, а вы уже всё по нему сделали.

— Да я уверена, он и на старом своём и палец о палец не ударил, — кивнула молчавшая до этого женщина лет шестидесяти. — Снова надеялся, что всё за него сделают.

— Но нет, мы в этот раз решили, что будете делать сами, — добавила Елена Александровна. — Надоели вы, Агапов, к нам прибегать со своей работой.

Саня, ну какого хрена? В который раз меня подставляешь. У меня даже приличных слов в голове не нашлось, чтобы это иначе прокомментировать.

— Я и не собирался ни к кому прибегать, — спокойно ответил я. — Уже начал вести эту работу, и всё сделаю вовремя.

Ещё бы знать, о чём вообще речь. Но спросить это сейчас — окончательно похоронить и без того уничтоженный авторитет. Нет, этого я себе позволить не мог.

— Повеселили вы нас, — вытерев слёзы толстым пальцем, подытожила Лаврова. — Ну ладно, будем считать, что этот вопрос обсудили. ЕФАРМ открывается через неделю и будет открыт, как обычно, всего двое суток. Не успеете с заявками — сами будете потом в министерство ездить.

Так, у меня неделя, чтобы сделать непонятную пока работу с препаратами, причём и за старый участок, и за новый. Замечательно.

— На этом, собственно, всё, — подытожила заведующая. — Все свободны. А вас, Агапов, я попрошу остаться.

Все бросили на меня злорадствующие взгляды, Шарфиков попытался изобразить сочувствие, и все поспешно покинули кабинет. Мы остались вдвоём.

Выглядим, как два борца сумо. Интересно, в этом мире существуют такие спортсмены? Помню, в моём мире целители из Японии частенько жаловались, как тяжело обеспечивать здоровье сумоистов. Потребление двадцати тысяч калорий в день имело свои последствия.

— Агапов, вам поручили новый участок, — забубнила Лаврова. — Но на вашем предыдущем всё равно придётся сделать заявку на препараты, вы же понимаете?

— Да, — кивнул я.

Собственно, я это уже и так понял.

— Кроме того, надо заняться пятым участком вплотную, — продолжила заведующая. — Вам нужно навести порядок. Составить списки населения, выяснить, кто жив, кто мёртв, кто переехал. Провести диспансеризацию всех хроников. Сделать обходы на дому у лежачих больных. Всё это необходимо успеть в течение месяца. Справитесь?

Месяц на наведение порядка на участке, который простаивал десять лет. В одиночку, без медсестры.

— Справлюсь, — кивнул я.

Выбора у меня всё равно не оставалось. Лучше с работой, чем без, пока окончательно не освоюсь.

— Ну да, — Лаврова подняла маленькие глаза от экрана и посмотрела на меня. — Александр Александрович, я вам не верю. Не думаю, что вы хоть с чем-то можете справиться. Поэтому скажу прямо, если я пойму, что вы ничего не делаете — буду настаивать на вашем увольнении. Да, вы напели главврачу, что кадров у нас не хватает. Но знаете, лучше без кадров вовсе, чем такой кадр, как вы.

Она хочет, чтобы я провалился. Хочет вышвырнуть меня из поликлиники. Что ж, у неё это не получится.

— Понял, — спокойно ответил я. — Но уверен, вы передумаете. Я справлюсь со всей работой.

— Ну-ну, — она снова повернулась к экрану. — Можете идти.

Я развернулся и вышел из кабинета. Проблемы сыпались одна за другой. Может, Саня Агапов и правда просто не выдержал такого обилия? Нет, вряд ли. Он не из тех людей, кто решаются на подобные поступки.

Вернулся в свой кабинет, дорога по лестнице вниз далась мне чуть попроще. И вновь погрузился в приём пациентов.

Принял ещё трёх человек, и у меня наступило небольшое затишье. Решил использовать это время, чтобы попробовать заполнить осмотры в МИСе. Приноровился быстро, и вскоре все осмотры были заполнены.

Так, теперь по идее их надо распечатать, и вклеить в карты. Но вот где взять сами карты? Рассудив логически, я сделал вывод, что они в регистратуре. А пока пациентов не было, самое время сходить туда на разведку.

Благо она находится на первом этаже, там же, где и я. На всякий случай вновь закрыл кабинет на ключ и отправился на изучение регистратуры.

Она представляла собой довольно большое помещение, с несколькими окошками и дверью сбоку. У каждого окошка стояла очередь человек из шести-семи. Повсюду — неимоверный шум, пациенты ругались с регистраторами и между собой. Ну и кошмар!

Я вошёл в регистратуру через дверь сбоку.

— Александр Александрович? — навстречу тут же выпрыгнула худенькая невысокая женщина с короткими светлыми волосами. Бейдж на её груди сообщил мне, что её зовут Виолетта. — Как вы? Выписались уже?

Неожиданно. Кажется, это первый человек во всей поликлинике, кто искренне интересовался моим здоровьем.

— Всё в порядке, спасибо, — ответил я. — Пришёл узнать, где можно взять карты пациентов, записанных на приём.

— Точно, у вас же медсестры нет, — всплеснула она руками. — Вы обычно не сильно с этим заморачивались, поэтому все и привыкли, что ваши карты без дела лежат. Вот, тут у нас коробки для каждого врача есть.

Она провела меня к стойке, где были разложены карты. Очень удобно, я быстро нашёл свою фамилию и забрал всё содержимое.

— По адресам у вас пока что пять их сегодня, — продолжила Виолетта. — Сейчас зима, все болеют. Да и Ирина у нас совсем их принимать не умеет, всех подряд записывает. Я вот, когда на адресах сижу, хоть как-то стараюсь в поликлинику вызвать.

А я ведь читал, что участковый врач-терапевт ко всему прочему ездит по адресам. На дом вызывают пациенты, которые не могут дойти до поликлиники.

В моём мире такого не было.

— Напомните, а где брать список адресов? — раз уж Виолетта единственный добрый человек в поликлинике, можно у неё узнать дополнительную информацию.

— Чего это вы, Александр Александрович? — удивилась она. — Как обычно, в журнале вызовов.

Она продемонстрировала мне синюю тетрадку, которая лежала возле регистраторши с тёмными волосами, собранными в хвост. Та не обратила на нас никакого внимания.

— Вот отсюда переписываете, звоните Косте и едете по адресам, — напомнила она. — Вы после больницы, наверное, забыли просто. Ничего страшного.

— Да, так и есть, — запоминая всю полученную информацию, кивнул я.

Виолетта оглянулась на других сотрудниц и отвела меня чуть в сторону.

— Знаю, что много раз уже это говорила, но не устану повторять, — шёпотом произнесла она. — Спасибо вам. Вы же мою мать на ноги поставили, те ваши уколы ей отлично помогли. До сих пор ничего не беспокоит!

Теперь уже моя очередь удивляться. Саня Агапов кому-то помог? До этого момента складывалось впечатление, что он вообще лечить людей не умеет. Но нет, оказывается, он сделал что-то хорошее.

Это объясняет такую заметную разницу в отношении ко мне. Виолетта относилась гораздо лучше, чем все остальные, именно благодаря заслугам Сани первого.

— Рад это слышать, — улыбнулся я.

— Виолетта, карты разложила⁈ — послышался грозный оклик со стороны.

— Мне пора, — она снова смешно всплеснула руками. — Да, Гене не забудьте позвонить, а то без ЕФАРМА останетесь.

Она убежала за шкафы с картами, и я не успел уточнить, что за Гена такой. Разберёмся.

Вернулся в свой кабинет с картами, расклеил осмотры. Потом принял ещё несколько человек, которые успели подойти за время моего отсутствия.

В час дня официальный приём закончился. Он длился с восьми утра до часу дня в первую смену и с часу дня до шести вечера во вторую. Эти смены чередовались: день так, день так. Остальное время было выделено на вызовы и на работу с участком.

На вызовы я пока что не спешил, сначала решил разобраться с Геннадием. Тем более у меня самого была наклеена бумажка-напоминание, что надо ему позвонить.

Такой человек, к счастью, нашёлся в телефоне, и я набрал номер.

— Слушаю, — раздался мужской голос.

— Добрый день, — как же трудно говорить с людьми, не имея ни малейшего понятия, кто это вообще. — Мне нужно ЕФАРМ на компьютер…

— Какой кабинет? — уточнил Геннадий.

— Десятый, Агапов, — отозвался я.

— Сейчас буду, — тот повесил трубку.

Что ж, это было не так уж и сложно.

Я сел за стол, откинулся на спинку стула. Тело ныло после утреннего приёма. Никак не могло прийти в себя ещё после вчерашней уборки, а тут я уже закидывал его новыми задачами.

Через несколько минут дверь распахнулась. Ко мне в кабинет вошли двое мужчин лет тридцати пяти-сорока. Один был высоким, худым, с длинными неопрятными волосами, собранными в хвост. Второй приземистый, с очень короткой стрижкой-ёжиком и с трёхдневной щетиной на лице.

Любопытно. И кто из них Геннадий?

— Агапов? — уточнил один из них.

— Да, — кивнул я. — Мне надо…

— Я знаю, — отозвался второй. — ЕФАРМ. Только что-то, когда мы всем устанавливали, ты сказал, что он на хрен тебе не сдался.

Похоже на Саню Агапова…

— Ситуация изменилась, — пожал я плечами. — Вы сделаете?

— Это наша работа, — чуть ли не хором отозвались они.

Вдвоём умудрились сесть за мой стол и начали колдовать в компьютере. Я быстро потерял смысл их действий, они работали слаженно, как один человек.

Я присел на кушетку и молча следил за ними.

В кабинет заглянул Шарфиков, мой псевдодруг, имя которого я до сих пор не узнал.

— О, у тебя тут Лёлек и Болек, — тихо сказал он. — Реально ЕФАРМ устанавливаешь?

— Стас, ты хотя бы при нас так не говори, — отреагировал один из айтишников, не отрываясь от экрана. — А то тебе ответочка прилетит.

У меня голова кругом пошла.

— Почему Лёлек и Болек? — спросил я у Стаса. Одновременно отметил себе, что теперь хоть знаю его имя.

— Да потому, что всегда вдвоём ходят, — фыркнул тот. — Их по отдельности ни одна живая душа не видела в поликлинике.

— Стасян, нарываешься, — угрожающе сказал второй айтишник.

— Молчу-молчу, — фыркнул тот. — Работайте. Пельмешка, я вообще к тебе.

Кстати, вот ещё очень интересный момент.

— Почему пельмешка? — спросил я.

— Ну как же? — Шарфиков пожал плечами. — Сан Саныч — пельмешки без спешки. Забыл, что ли?

— Не называй меня так, — отрезал я. — Раздражает.

Правда, уже начинало жутко надоедать это прозвище. Да и к Шарфикову не было никакого доверия.

— Да ладно тебе, полгода называл, и тут хватит? — возмутился тот.

— Больше не хочу это слушать, — кивнул я. — Хватит с меня.

Я серьёзно посмотрел ему в глаза, и Стас отвёл взгляд.

— Понял, — фыркнул он. — Я что хотел сказать: цепанёшь мои вызовы? У меня три всего, тебе-то без разницы.

Так, интересный момент. До конца я не узнал историю взаимоотношений Сани и Стаса. Они выручают друг друга, или один Стас пользовался Саней? Почему-то интуиция подсказывает мне, что второй вариант более правдив.

— Сегодня никак, — ответил я. — У меня помимо вызовов работы много. Сам же на планёрке слышал, заявки сразу по двум участкам делать. Да и по самому участку работы непочатый край.

— Тебе чё, западло, что ли? — недовольно спросил Шарфиков. — Сам же знаешь, по очереди я только после тебя езжу. То есть мне ждать, пока ты скатаешься, а потом ещё и ехать к своим?

Понятно, тут ещё есть очередь, кто за кем ездит на вызовы. И Шарфикову эта очередь очень сильно не нравится.

— Сегодня у меня много дел, — повторил я. — Так что твои вызовы оставлю тебе.

— Ну ты вообще, Агапов, — Шарфиков обиженно развернулся и вышел из кабинета.

Ну, пускай обижается, если ему хочется. Я прав в этой ситуации.

— Мы закончили, — объявил тем временем один из айтишников. До сих пор интересно, а кто же из них Гена. — Давай покажем, как ей пользоваться.

Минут двадцать ушло на изучение очередной программы, но всё оказалось довольно просто. И я понял, в чём вообще суть моего задания.

В этом мире существовали группы людей, которые получали льготные, то есть бесплатные лекарства. Было два типа льгот. Федеральная льгота, которая имелась у инвалидов, участников войн и некоторых других категорий лиц. И региональная льгота, которая имелась у пациентов с сахарным диабетом и бронхиальной астмой.

Даже сам Агапов именно по региональной льготе получал свои лекарства от астмы. Это ответило на мой вопрос, откуда у Сани вообще деньги на все эти ингаляторы.

Лекарства завозились на склад поликлиники раз в месяц, строго по спискам, отправленным заранее. Эти списки и нужно было составить в ЕФАРМе каждому врачу для пациентов своего участка.

Работёнка предстояла та ещё… Выяснить, кто у меня вообще на пятом участке имеет эти льготы. Узнать, какие препараты они принимают. И всё это вбить в программу.

Ничего, бывает и хуже. Руки-ноги есть, голова есть, справлюсь.

Айтишники ушли, а я начал собираться на вызовы. Раз тут очередь, лучше её не задерживать. Надо уважать чужое время.

Взял халат, тонометр, фонендоскоп и листы для записей. Спустился вниз и выписал из журнала все свои адреса. Их уже набралось шесть штук, кто-то ещё успел вызвать меня за это время.

— Вызовы весь день принимаются? — уточнил я у регистраторши с хвостом.

— До двух, — буркнула она. — Расслабьтесь, доктор.

Да я-то расслаблен. Натянул куртку и вышел на улицу. Так, Виолетта говорила, что надо звонить Косте. Номер тоже оказался записан, и я быстро его набрал.

— Готов ехать? — послышался мужской бас. — А я уже заждался. Ща подъеду.

Вскоре ко входу поликлиники подъехала белая легковая машина с красным крестом. Забавно, это будет первая в моей жизни поездка на этом чудо-агрегате, который портит воздух.

С третьей попытки у меня получилось открыть дверь, и я приступил к загрузке в автомобиль. Ну и габариты у Сани! Впихнуться удалось, только максимально втянув живот. Кое-как устроился на заднем сидении.

— Даже быстрее, чем обычно, — констатировал Костя. — Список вызовов давай.

Я протянул ему бумажку, куда выписал свои адреса.

— Ага, экстренных нет, начнём тогда с пятиэтажки, — подытожил водитель.

Завёл машину, и мы тронулись в путь. Я сидел сзади, дышал через раз. В машине было душно, да и втянутый живот не очень-то облегчал поездку. Такое себе путешествие.

— Молчаливый ты, — заметил Костя. — Раньше вообще не затыкался. Чё, на пятый участок тебя поставили?

— Да, — выдавил из себя я.

— Хреново, — честно сказал водитель. — Там алкашей полно. Мы этот район всем Аткарском не любим.

Я в диалог не вступил, и вскоре водитель замолчал. Открыл окно и начал курить. Ох, лучше бы я с ним поговорить решил… Еле-еле нащупал ингалятор и сделал вдох.

Мы подъехали к пятиэтажке, состояние которой было весьма плачевным.

— Пятый этаж, — Костя усмехнулся. — Удачи, Саня.

Пятый этаж с моим весом… Первый вызов уже обещал быть весёлым.

Я вылез из машины и зашёл в подъезд. Так, приступим.

Подъём заставил дыхание полностью сбиться, а по спине снова побежали струйки пота. Я встал на площадке второго этажа, стараясь восстановить дыхание. И уже мысленно возмущался, почему здесь нет лифта, который был даже в моём прошлом мире.

Неожиданно дверь одной из квартир резко распахнулась, и оттуда высунулся пьяный мужчина.

— О, здорова, жирдяй, — хмыкнул он. — Ты кто?

— Серёга, чё ты там? — вслед за ним вышел и второй мужчина. — О, друга себе завёл?

— Это врач, пацаны, — третий мужик остался в дверях. — Который Верку чуть не грохнул. Врач-убийца.

Первый мужчина громко протяжно икнул и злобно уставился на меня.

— Убийц надо наказывать, — заявил он и замахнулся.

Ну и ситуация, конечно. А можно мне просто спокойно на вызов сходить? Похоже, что нет…

Мужчина резко выкинул руку с кулаком вперёд. Я едва смог увернуться! Настоящее чудо, учитывая мой нынешний вес.

Кулак со свистом рассёк воздух и врезался прямиком в стену.

— Вот сука! — зло прошипел мужик, разглядывая разбитые до крови костяшки. — Я сейчас тебя…

— Не советую, — я сказал это спокойно, но твёрдо.

Тело отреагировало на стресс, и сердце забилось быстрее. Ладони тоже вспотели. Но это была привычная реакция организма, а не моя. Поскольку разум оставался холодным.

В голове успел провести анализ сложившейся ситуации. Их трое, и хотя они пьяные — перевес сил явно на их стороне. Учитывая, в каком состоянии моё собственное тело. В драке мне не победить, пока что.

Сперва надо вернуть себе хоть какую-то мышечную массу и начать тренировки. Но это не в ближайшее время, иначе эти же тренировки тело и добьют.

А значит, сейчас надо разбираться с помощью самого мощного оружия — слова.

— Почему это? — пошатнувшись, спросил второй мужик. — Чё это ты нам тут советуешь?

— Если вы меня ударите — это будет нападение на медицинского работника при исполнении, — заявил я. — Статья триста двадцать восемь УК РФ. До пяти лет лишения свободы.

На самом деле я не знал, правда ли это. Успел узнать, что в этом мире существовал Уголовный Кодекс, но его статьи, разумеется, не все изучил.

Но зато говорил уверенно, несмотря на то, что это давалось с трудом из-за всплеска кортизола — гормона стресса. Так же я говорил с непокорными вельможами в прошлой жизни. На них это хорошо срабатывало, посмотрим, что будет здесь.

Мужик дёрнулся, но не ударил. Второй и третий переглянулись.

— Да ладно тебе, Серёга, — пробормотал второй. — Не связывайся ты с ним. Нам проблем не надо.

Причём этот мужчина выглядел так, словно недавно из тюрьмы вернулся. Весь в наколках, с бритой головой. Видимо, не хотел туда возвращаться.

— Он Верку чуть не убил! — настаивал Серёга. — Надо ему морду набить! Пусть ответит за свои поступки!

Как же надоело отвечать не за свои поступки, а за поступки своего предшественника. Ему бы я и сам с удовольствием морду набил.

Хотя это я погорячился. Саня уже погиб и сполна расплатился за всё. А я занял его тело, и на самом деле за это я Сане благодарен.

— К тому же сейчас я спешу на вызов к вашей соседке, — с нажимом в голосе добавил я. — Если по вашей милости я опоздаю — это тоже будет на вашей совести.

— Ну правда, забей, Серёга, — третий мужик потянул первого за рукав. — Пойдём лучше наши культурные посиделки продолжим.

Первый мужчина злобно зыркнул на меня, но нападать больше не решился.

— Мы с тобой позже ещё поговорим, — процедил Серёга.

А затем развернулся и скрылся за дверью. Остальные последовали за ним. Видимо, здравый смысл восторжествовал. Хотя бы ненадолго.

Пронесло.

Не в моей комплекции впутываться в подобные мероприятия. Зато эта ситуация красноречиво показала, какой именно народ обитает на моём участке. Всё как и предупреждали.

Я продолжил свой путь на пятый этаж. Это оказалось в сотню раз труднее, чем договориться с этими алкоголиками.

Когда я добрался, лёгкие горели огнём. Футболку можно было легко выжимать, настолько она пропиталась потом. В глазах потемнело, и я схватился за перила, пытаясь отдышаться.

Искра праны успела восстановиться после приёма, но тратить её на себя я не спешил. Кто знает, какие вызовы мне предстоят.

Может, будут люди, которым эта искра выиграет пару минут и спасёт жизнь. В прошлом мире такие случаи со мной происходили.

Поэтому я воспользовался ингалятором, сделав два длинных вдоха. Стало полегче.

Приведя себя в порядок, подошёл к нужной двери и позвонил в звонок. Никто не ответил.

Позвонил ещё раз. Затем начал стучать в дверь.

— Иду, иду, — послышался слабый старческий голос за дверью.

Через пару минут она распахнулась, и на пороге показалась пожилая женщина лет восьмидесяти. Невысокая, сгорбленная, с деревянной палочкой.

Опытным взглядом целителя сразу обратил внимание на её бледное лицо, синюшные губы. Ноги были распухшими, обутыми в огромные растоптанные тапки.

— Доктор? — слабо спросила она. — Наконец-то, я уж думала, что не дождусь.

— Здравствуйте, Галина Петровна, — её имя я запомнил из журнала вызовов. — Пройдёмте, я вас осмотрю.

Она повернулась и направилась в комнату. Я пошёл вслед за ней, предварительно разувшись в прихожей.

Квартира была маленькой: одна комната, кухня и ванная. Комната была заставлена старой мебелью, а на стене висел ковёр. Так, рядом с ним лучше глубоко не дышать: пыль мне противопоказана.

Женщина уселась на старый продавленный диван, а я расположился на заранее приготовленном мне стуле.

— Рассказывайте, что беспокоит, — кивнул я.

— Проще сказать, что не беспокоит, доктор, — вздохнула она. — Давление скачет постоянно, вверх вниз. Ноги распухли, хожу еле-еле из-за этого. Одышка постоянная, чуть пройдусь — и сразу дышать тяжело. Ночами не сплю, сердце так колотится, вот-вот выпрыгнет. Из дома-то уж перестала выходить, ко мне соцработница ходит, продукты и лекарства покупает.

Я тщательно всё записывал на взятые с собой листы бумаги. Женщина была запущена, это я сразу понял.

Соцработник — ещё одно интересное изобретение современного мира. Люди, которые оказывали нуждающимся профессиональную помощь. Ходили в магазин и аптеки, помогали по дому. Здорово, что такое в этом мире вообще существовало.

— Какие лекарства принимаете? — спросил я.

Галина Петровна покопалась в старой тумбочке рядом с диваном и выудила оттуда несколько помятых коробок.

Так, Эналаприл пять миллиграмм, Фуросемид двадцать миллиграмм, Аспирин. И всё.

Для женщины её возраста и для её состояния этого катастрофически мало.

— Когда вы у врача последний раз были? — уточнил я.

Она задумалась.

— Не помню, милок, — покачала она головой. — Давно не была. У нас и врача-то участкового нет, а к другим я что-то и не ходила. Да и на дом не вызывала, думала, зачем это надо? Только вот сегодня что-то поплохело, решила вызвать.

— Давайте давление вам померяю, — я достал тонометр.

С трудом закрепил манжету на её худой руке и принялся качать воздух. Устройство тонометра было довольно простым, я уже научился с ним управляться. Так, сто девяносто на сто. Очень высокое.

— Галина Петровна, вам надо в больницу лечь, — проговорил я. — Это самое оптимальное решение в нашем с вами случае. Там возьмут анализы, стабилизируют давление, сгонят отёки. А потом будете принимать назначенную терапию.

— Не хочу в больницу, — испуганно ответила она. — Там умирают. А я дома умереть хочу.

Знакомая ситуация, пожилые люди ужасно боятся больниц.

— Галина Петровна, ну не говорите вы глупости, — строго сказал я. — В вашем состоянии нельзя оставаться дома. Такое давление при наличии всех сопутствующих патологий — это риск развития инфаркта. Так что надо ложиться в больницу. Да вы после неё бегать будете!

Пожилая женщина внимательно посмотрела на меня.

— Правда бегать буду? — переспросила она.

— Правда, — улыбнулся я.

И не врал. После того, как сойдут все отёки, двигаться женщине станет гораздо проще. Она сможет постепенно восстановить свою двигательную активность. Особенно если будет соблюдать комплекс рекомендованных врачами упражнений.

— Ладно, милок, — вздохнула она. — Я тогда сейчас соцработнице позвоню, сообщу.

Она достала из кармана застиранного халата агрегат, видимо, служащий ей мобильным телефоном. На мой совсем не похож: огромный, с кнопками, на которых написаны цифры. Забавно.

Шаркая тапочками, она удалилась для звонка на кухню. Мне это было на руку, ведь сам я должен был разобраться, как правильно госпитализировать людей в больницу в этом мире.

Рассудив логически, решил начать со звонка в скорую. Этот номер нашёлся в моём телефоне.

Трубку взяли не сразу, а после долгих, протяжных гудков.

— Скорая помощь, диспетчер Краснова, слушаю, — наконец послышался усталый женский голос.

— Добрый день, — начал я. — Это врач-терапевт Агапов. Мне нужно госпитализировать пациентку с вызова. Смирнова Галина Петровна, восемьдесят лет. Гипертонический криз, гипертоническая болезнь третьей стадии, артериальная гипертензия третьей степени. Декомпенсация сердечной деятельности…

— Стоп-стоп-стоп, — перебила меня диспетчер. — Вы о чём вообще? Мы не занимаемся плановыми госпитализациями.

Я нахмурился. А вот и первые трудности.

— В каком смысле? — уточнил у неё. — Вы же скорая помощь.

— Вот именно, скорая помощь, — фыркнула та. — Экстренная. Выезжаем на экстренные состояния. Инфаркты, инсульты и так далее. А у вас обычный плановый вызов к пациентке. Вы же сами доктор, вот и справляйтесь с ней!

— Но у неё давление под двести, — заметил я. — Отёки, одышка. Это опасное состояние.

— Уверена: эта бабка с ним живёт уже несколько месяцев, — отрезала диспетчер. — Если бы у неё случился криз, потеря сознания, боли в сердце — это к нам. А так звоните в стационар сами, договаривайтесь о госпитализации и придумывайте, как её везти. Мы вам не такси.

Она резко повесила трубку. Я в недоумении посмотрел на телефон. Серьёзно, не такси?

Ладно, значит, надо звонить в стационар. Номер тоже нашёлся в телефонной книжке, хотя бы не пришлось искать его в интернете. «Больница, приёмное отделение». У Сани зачем-то была сделана заметка к этому номеру «АД». Интересно, почему ад?

Набрал номер и снова начал слушать гудки. На этот раз ещё более длинные, чем у скорой. Ответили мне примерно через минуту.

— Приёмное отделение, — раздражённый женский голос не сулил ничего хорошего.

— Добрый день, — снова начал я. — Это врач-терапевт Агапов. Мне надо госпитализировать пациентку, Смирнову Галину Петровну, восемьдесят лет.

— Агапов, вы куда звоните? — перебила она. — Номер хоть посмотрели или у вас ещё и зрение испортилось?

Это начинает сильно раздражать!

— Я звоню в приёмное отделение, и не надо мне хамить, — строго ответил я. — Всё-таки я врач.

— Врач, который не знает, куда класть пациентку, — фыркнула та. — Раз вы врач, то и договаривайтесь с терапией. Мы-то тут при чём? Вы бы ещё в скорую позвонили, ёк-мокарёк.

— Тогда дайте мне номер терапевтического отделения, и повторю: не стоит хамить, — заявил я.

Она раздражённо продиктовала мне номер и тут же повесила трубку. Это у них мода, видимо, такая.

Что ж, теперь позвоню в терапевтическое отделение. Это уже дело принципа, госпитализировать пациентку. В самом деле, я врач — и не могу положить свою больную в стационар⁈

— Терапия, Агишева слушает, — в этот раз трубку взяли практически сразу. Хоть что-то.

— Добрый день, — уже в который раз поздоровался я. День переставал быть добрым. — Это врач-терапевт, Агапов Александр Александрович.

— Кого я слышу! — протянул женский голос. — Это ведь ты, засранец, мне Прохорова положил? Русским языком тебе сказал: нет у него показаний. Нет, засунул мне этого полоумного деда, который по ночам голышом шарахается!

С трудом переварил вывалившийся поток информации. Разумеется, ни о каком деде я знать не знал.

— Я вам звоню по другому вопросу, — прервал я её. — Мне нужно госпитализировать к вам пациентку. Смирнова Галина Петровна, восемьдесят лет…

— Мест нет, — заявила Агишева.

Хочется просто по кирпичикам всю больницу разнести. Это вот так работает медицина в современном мире?

Так, ладно, в свой прошлый мир я уже не вернусь, и лейб-целителем мне снова не стать. Поэтому необходимо решать эту проблему здесь и сейчас.

— В смысле, нет? — строго спросил я. — У меня пациентка, которая нуждается в госпитализации.

— Она помирает? — протянула Агишева. — Без сознания лежит? Еле дышит?

— Нет, — вынужден был признать я. — Но все показания есть.

Агишева противно рассмеялась.

— Агапов, ты понятия не имеешь, какие должны быть показания, — заявила она. — Раз нет острого состояния — значит пусть ждёт плановой госпитализации. Как появятся места — я сообщу.

Нет, хватит с меня.

— Значит так, — отчеканил я. — Я врач, и в состоянии определить, нуждается ли пациентка в госпитализации или нет. Подвергать мои слова сомнению вы не имеете права. Я отправлю её в больницу, и мне всё равно на ваши слова.

— Сам тогда ей и занимайся, — отозвалась Агишева. — Раз ты весь такой врач, приедешь и сделаешь назначения.

Она предлагает мне самому поработать врачом-терапевтом в стационаре. Вызов принят.

— Без проблем, — заявил я. — Отправляю.

— Форму 057-У не забудь, — Агишева повесила трубку.

К счастью, нужная форма у меня была с собой. Взял на вызов папку, в которой нашлись разные бланки. Думал, разберусь по ходу дела. Вот, выяснил, что на госпитализацию пригодится один из этих бланков.

— Милок, ну что там? — из кухни вышла Галина Петровна.

— Собирайтесь, сейчас форму заполню, и отвезём вас в больницу, — ответил я.

Скорая помощь везти отказалась. А как ещё женщине, которая еле ходит, добраться до стационара? Придётся на нашей машине.

Заполнив форму, я помог Галине Петровне с вещами, и мы вышли к Косте. Дорога вниз далась тяжело нам обоим, так что останавливались отдышаться на каждом лестничном пролёте.

Так что к Косте мы спустились ещё минут через десять.

— Это что за делегация? — раздражённо спросил водитель.

— Надо пациентку в стационар отвезти, а потом дальше по адресам ехать, — заявил я.

— Сань, но я так-то не такси, — заявил Костя. — Пусть сама добирается. У нас и время ограничено, некогда нам круги наворачивать.

Как же надоела эта система!

— Мы отвезём её, это не вопрос, — заявил я. — Галина Петровна, садитесь в машину.

Водитель раздражённо хмыкнул, но больше ничего не сказал. Довёз нас до стационара, где я проводил женщину в приёмное отделение.

— Покажете направление, они определят вас в терапию, — объяснил я. — Сегодня я к вам подойду.

Ведь мне поручили сделать назначения. Смирнова кивнула и пошаркала в стационар. А я вернулся в машину.

— Сейчас Шарфиков начнёт звонить и возмущаться, почему машина занята так долго, — со злорадством сказал Костя. — Сам ему и объяснишь, что решил в благородство поиграть.

Я ничего не ответил, лишь рукой махнул. Впереди было ещё пять вызовов, и надо беречь силы.

На вызовы у меня ушло почти три часа. Была пара случаев обычной простуды, в которых попросили сделать больничные листы. Остальные же — пенсионеры, все с огромным багажом хронических болячек. На каждого такого пациента уходило довольно много времени, потому что совесть не позволяла мне просто махнуть рукой и уйти.

К счастью, в госпитализации больше никто не нуждался. А то второго подобного заплыва сегодня я бы не выдержал.

Закончив, сел в машину, и всё ещё обижающийся на меня Костя отвёз меня к поликлинике. Там стоял Шарфиков, переминаясь с ноги на ногу.

— Какого чёрта так долго⁈ — накинулся он на меня, когда я даже из машины вылезти не успел. — Я как идиот сидел, ждал несколько часов, чтобы на свои вызовы поехать!

— Сложные случаи, — спокойно ответил я. — Всё-таки участок новый, нужно время, чтобы со всеми разобраться.

Шарфиков хотел что-то ещё сказать, но тут нас окликнул ещё один голос.

К нам спешил мужчина лет тридцати пяти, высокий, с чёрными волосами и белоснежной улыбкой. Одет он был в хирургический костюм, поверх которого накинута куртка.

— Стасян, Санёк, здорова, — он по очереди пожал нам руки. — Ну что, когда поездка счастья планируется?

Это кто вообще?

— Не знаю, Тох, никогда, наверное, — буркнул Шарфиков. — У нас Саня головой, видимо, ударился. За работу взялся, дружбу не ценит.

— Саня, ты в порядке? — почему-то нараспев спросил «Тоха». Это Антон, думаю. — Мы ж хотели в сауне оттянуться в Саратове. Вызвать девочек… За деньги-то тебе точно дадут. А то шишка поди дымится уже.

Твою ж мать, Саня, как ты вообще дружил с этими людьми? С ними вообще поговорить можно о чём-то другом⁈

— Мне такое не интересно, — отрезал я. — Тем более мне новый участок дали, работы теперь много. Так что поезжайте без меня.

— Так ты ж нам оплатить обещал, — напомнил Антон. — И сливаешься?

Похоже, с Саней в принципе общались только из-за этого. Но ладно бы ещё у него правда финансовое положение позволяло платить за других! Однако Агапов зарабатывал не так много, чтобы оплачивать развлечения для других.

— Значит, сами оплатите, — пожал я плечами. — Раз я не поеду — то и смысл мне за вас платить?

— За базар не отвечаешь, — подытожил Антон. — Всё с тобой ясно.

Больше не хочется вообще присутствовать в этом разговоре.

— Думай как хочешь, — я махнул рукой и пошёл в сторону стационара.

Шарфиков и Антон остались разговаривать, явно обсуждая странные перемены с Саней. Всё, больше на мне ездить не получится, парни. Поездки счастья теперь совершайте самостоятельно.

Я пошёл в стационар, ведь мне надо было оформить назначения для Смирновой.

Здание больницы находилось рядом с поликлиникой. Оно мне было уже знакомо, именно здесь я и начал свой путь в этом новом мире. Кстати, как раз в терапии и лежал, только Агишеву эту не видел. Моим лечащим врачом был мужчина, что в реанимации, что в отделении.

Приёмное отделение тоже нашёл быстро, по большой табличке на двери. Толкнул её и вошёл внутрь.

Это была небольшая комнатка. Кушетка, стол и стул, телефон и шкафчик с лекарствами. За столом сидела полная женщина лет сорока. На её бейдже было написано «Козлова Е. П. Медсестра приёмного отделения».

— Здравствуйте, — поздоровался я с ней. — Смирнову уже определили в отделение?

— Агапов, — знакомый голос, это с ней я говорил по телефону. — Да, положили мы твою бабуську драгоценную, ёк-мокарёк. Татьяна Геннадьевна там дождаться тебя не может, ты ж пообещал сам этой бабке все назначения сделать.

— Так и будет, — спокойно сказал я. — Спасибо за ответ.

Она странно на меня посмотрела, но я не обратил никакого внимания. Поднялся на знакомый этаж, где располагалось терапевтическое отделение. И прошёл в ординаторскую.

Там за одним из компьютеров сидела худая женщина лет пятидесяти, с острым длинным носом. На этом носу красовались очки в толстой чёрной оправе.

— Агапов, всё-таки пришёл! — она даже удивилась. — А я подумала, просто так сказанул про назначения. Ну что ж, идём к твоей пациентке. Начнёшь ведь с повторного осмотра и заполнения истории болезни, да?

— Сначала сниму куртку и вымою руки, — поправил её я. — И потом к пациентке.

Она хмыкнула, но ничего не сказала. Подождала, пока я приведу себя в надлежащий вид, и мы отправились в палату к Смирновой.

О, вот и моя палата по пути встретилась. Вспомнил Петровича, моего соседа, который помог разобраться с телефоном. Интересно, его уже выписали из хирургии?

— Начинайте, — с плохо скрываемым ядом в голосе заявила Агишева, когда мы вошли в нужную палату.

Я повторно принялся за опрос и осмотр Галины Петровны. В палате все с интересом слушали, что я говорил и делал.

Мест было довольно много. Непонятно, зачем заявлять мне по телефону, что мест нет. Просто лени ради?

— Так, что назначите ей из обследований? — спросила Агишева, поправив очки.

— Общий анализ крови с лейкоцитарной формулой, — начал перечислять я. — Биохимический анализ крови: креатинин, мочевина, калий, натрий, АЛТ, АСТ, глюкоза, общий холестерин. Общий анализ мочи. ЭКГ. Эхокардиографию для оценки фракции выброса и состояния клапанов. Рентген органов грудной клетки для исключения застоя в лёгких.

Татьяна Геннадьевна удивлённо приподняла брови.

— А не многовато? — спросила она.

Что за манера спрашивать такое прямо при пациентке!

— Мы должны понимать, с чем имеем дело, — заявил я. — Пациентка не обследовалась несколько лет. Мы не знаем о состоянии её почек, печени, уровня электролитов. Назначать мочегонные без контроля уровня калия — это риск аритмий. Назначать ингибиторы АПФ без уровня креатинина — риск почечной недостаточности.

Я прошерстил огромное количество инструкций у самых распространённых препаратов, которые назначают при лечении. На самом деле было сложно всё это запомнить, и благо было много пересечений с лекарствами из моего мира.

В голове уже сложилась более-менее цельная картина, как следует правильно лечить людей в этом мире.

— А что по лекарственным препаратам? — в голосе Агишевой заметно уменьшился скепсис.

— Пока можно начать со стандартных схем, — ответил я. — Эналаприл двадцать миллиграмм два раза в день, Амлодипин пять миллиграмм вечер. Фуросемид утром обязательно, лучше капельно. Аспирин, а лучше аналог, на ночь — для профилактики тромбообразования. Разумеется, каждый день контроль давления, пульса и диуреза. Лучше ещё контроль веса — отслеживать, сколько жидкости она теряет.

— Ты что, списал это откуда-то? — спросила Агишева.

— Нет, — покачал я головой. — Это мои назначения.

— Не похоже на тебя, — заявила она. — Такие грамотные назначения… Я бы сама сделала всё то же самое. Странно, очень странно.

Она ещё раз поправила очки и добавила:

— Анализы возьмут завтра утром, препараты начнут давать. Через несколько дней заходи, проверишь динамику.

Развернувшись, она вышла из палаты.

— Милок, спасибо тебе, — обратилась ко мне Галина Петровна. — Обычно старики и не нужны никому. А ты так добивался моей госпитализации, да ещё и сам лечишь теперь. Спасибо.

— Главное, выздоравливайте, — улыбнулся я.

Тоже вышел из палаты и устало выдохнул. Это была маленькая победа и шаг по восстановлению врачебного авторитета. Маленький, но верный шаг.

Хотел узнать, как там Петрович, но того самого врача нигде не смог найти. А обращаться к Агишевой не захотел, хватит с меня конфликтов.

Отправился назад в поликлинику, работы ещё предстоит много. Кажется, сегодня до глубокого вечера вообще домой не уйду.

По пути в свой кабинет прокручивал в голове оставшиеся дела. Так, заполнить в МИСе сегодняшние вызовы. Разобраться, как открывать больничные листы и открыть два больничных.

Начать разбирать документацию по своему участку. Готовить списки препаратов. Точнее, один большой солидный список.

Открыл дверь в кабинет своим ключом, зашёл внутрь. Повесил куртку в шкаф и подошёл к столу.

На столе красовался лист бумаги с надписью красным маркером: «Лучше бы ты сдох в больнице».

Я огляделся. Кабинет был пуст, окно закрыто. Дверь я запирал на ключ.

Но у кого-то был доступ в мой кабинет, и этот кто-то оставил своё послание.

Он знал, что я жив. И намекнул на то, что не закончил.

Я внимательно изучил записку со всех сторон. Так, лист бумаги абсолютно обычный для этого мира, точно такие же вылезали из моего принтера. Надпись сделана красным маркером. Буквы неровные, угловатые, кто-то пытался скрыть свой почерк. По таким буквам автора не определить.

Обратная сторона листа была абсолютно чистой, без дополнительных записей или отпечатков. Кто бы это ни оставил — он не дурак.

Далее я изучил свой кабинет. На столе всё было ровно так, как я и оставил. Ничего не взяли, не переставили.

Замок в двери был целым, окно закрыто. Значит, дверь открыли с помощью ключа. Уже кое-что.

В моём мире во всех важных местах были системы защиты, работающие с помощью праны. Кристаллы, которые записывали происходящее в помещениях.

Здесь был аналог — камеры видеонаблюдения. Я читал об этом в интернете. Вот только в нашей поликлинике таких камер не было. По той же причине, по какой и сама поликлиника была в состоянии разрухи. Не было денег.

Насколько я изучил вопрос, так обстояли дела вовсе не во всей России. Просто я оказался именно в таком городке, где были сильные проблемы с финансированием. Системой здравоохранения в частности. А почему так происходит? Я пока не разобрался.

Так что проверить, кто именно заходил в мой кабинет, невозможно.

Что ж, отравитель знает, что я жив. Я знаю, что он знает. Буду начеку, это пока что всё, что могу сделать с данной проблемой. Пока не выясню, кто он.

Больше нельзя будет оставлять еду или напитки без присмотра, поскольку отравитель может воспользоваться тем же способом. На прямое нападение в больнице он не решится и точно будет действовать исподтишка, как и в прошлый раз.

Сложил записку и спрятал её в верхний ящик стола. Сейчас надо заняться работой. Она отвлечёт от тревожных мыслей.

Это тело привыкло к постоянному стрессу, и даже сейчас, когда я пытаюсь контролировать процесс, гормоны всё-равно выделяются.

Пожалуй, с этим будет разобраться даже сложнее, чем перебороть тягу к сладкому, которая проснулась во мне совсем недавно. Пока держусь, но желание съесть сладкое очень сильное.

Раз за разом в голове невольно всплывают мысли о шоколадных пончиках с начинкой, об эклерах с заварным кремом и тортиках…

Так, хватит! Сладкое мне сейчас вот никак нельзя.

Снова включил компьютер и уже со знанием дела открыл МИС. Так, для начала надо заполнить вызовы. У меня было два пациента, которым нужно открыть больничные листы. Начну с них.

Для этого пришлось снова отправиться собирать информацию. Как открывать больничные листы — я не знал. Вновь вышел из кабинета, закрыл его и пошёл к регистратуре. Людей возле неё уже почти не было, время шло к вечеру. В одном из окошек увидел знакомое лицо.

— Виолетта, не подскажете, где открывать больничные листы? — спросил я.

— Так по имени, — внезапно смутилась она. — Первый раз вы так, Александр Александрович. Третий кабинет, их же Лена у нас открывает. Она до шести, так что ещё должна быть на месте.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Виолетта ещё больше покраснела и уткнулась в бумаги. Что я такого сказал — не понял, ну да ладно.

Третий кабинет нашёлся довольно быстро, он был рядом с регистратурой. Большая дверь, с маленьким окошком. Табличка на двери «Кабинет экспертизы временной нетрудоспособности».

Через окошко решил не разговаривать, а сразу зайти внутрь. Внутри оказался маленький уютный кабинет, стол, стул и шкаф. За столом сидела пухлая девушка лет тридцати, со светлыми волосами до плеч.

— Добрый день, — поздоровался я с ней. — Мне нужно открыть два больничных листа с вызовов.

Она подняла взгляд, и выражение её лица тут же приобрело настороженность. Кажется, Саня и тут успел отличиться.

— Агапов? — уточнила она.

— Александр Александрович, — кивнул я.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки возле груди.

— Серьёзно? — приподняла она бровь. — Хотите открыть больничные листы?

— Это так удивительно? — не понял я.

— Ещё как, — кивнула девушка. — Обычно больничные листы с домашних вызовов врачи открывают сами. И для этого я проводила несколько подробных инструктажей, на которые вы не пришли. Заявили, что вам это не надо, вы и так в компьютерах разбираетесь. Начинаете вспоминать?

Видимо, Саня считал, что, раз он умеет делать ставки и регистрироваться на порно-сайтах, то он айтишник уровня Лёлека и Болека. Но сомневаюсь, что он таким и правда был.

— А потом вы несколько больничных листов открыли с ошибками, — добавила Лена. — А от начальства влетело мне, ведь это я же вас якобы не научила. Я просила вас прийти ещё раз, но вы просто начали отказывать на дому в больничных листах. Заявляли, что для этого надо топать на приём.

В который раз мне стало стыдно за моего предшественника.

— Мне жаль, что вас из-за меня отругали, — искренне сказал я. — Был неправ, мне правда нужно научиться открывать больничные листы.

Лена прищурилась и посмотрела мне в глаза.

— Что-то в вас изменилось, — подметила она. — Непонятно что. Ладно, давайте проведу вам краткий экскурс. У меня сегодня работы тут много своей, и так задерживаться придётся.

Она показала, как открываются больничные листы. Для этого была отдельная программа, ФСС. Пациенты, которые были официально трудоустроены, уже были забиты в системе, и их надо было искать по номеру СНИЛСа. Теперь понятно, зачем два моих пациента продиктовали мне эти номера.

Честно говоря, сразу и не понял, что это вообще за зелёная карточка и зачем она нужна.

Дальше нужно было поставить диагноз, указать сроки нетрудоспособности. Строго в день окончания больничного пациенту нужно было явиться на приём. К счастью, это я понял сам, так и сказал своим пациентам.

— Так, давайте вашу карту доступа, — закончив вводить данные, сказала Лена.

— Карту доступа? — переспросил я.

Девушка улыбнулась, в этот раз беззлобно.

— Потеряли снова? — уточнила она.

Я кивнул. Зная Саню, точно потерял.

— Ладно, сейчас вам дубликат сделаю, — девушка достала пластиковую карту. — Электронный ключ на неё запишу, уже не в первый раз. Лучше не теряйте, это же ваша электронная подпись.

Она быстро сделала манипуляции в компьютере и протянула мне карту. Я тут же спрятал её в карман.

— Вот и всё, — подытожила Лена. — Потом пациенты придут к вам, и вы либо продлите, либо закроете больничные листы.

— Спасибо, — кивнул я. — У меня ещё вопрос. Вы случайно не знаете, у кого есть доступ к ключам от кабинетов?

Вопрос её явно удивил, но она не стала его комментировать.

— У всех, наверное, — пожала она плечами. — Дубликаты висят в регистратуре, и оттуда может взять кто угодно из сотрудников. Плюс ещё есть у санитарок, свои копии. Так что доступ в принципе свободный. А что?

— Просто интересно, я ключи часто терять стал, — задумчиво ответил я, на что девушка улыбнулась. — Спасибо ещё раз.

Кивнул ей и вышел из кабинета. Что ж, это всё усложняет. Оказывается, в мой кабинет мог попасть любой желающий. Достаточно просто взять ключ в регистратуре — там всегда такой хаос, что вряд ли кто-то обратил бы на это внимание.

Найти отравителя Сани и автора записки будет сложно.

Вернулся в свой кабинет. Сейчас стоило работу работать, как бы забавно это ни звучало. По крайней мере, она помогала отвлечься от дикого чувства голода. М-да, с таким образом жизни, который вёл Саня, этот голод будет преследовать меня ещё долго.

Говорят, что привычка формируется двадцать один день. Вот столько мне и нужно продержаться, а потом станет значительно легче.

А если говорить более медицинским языком, то организм будет постепенно приспосабливаться к новому образу жизни, запоминая новые реакции. И станет легче постепенно. Особенно когда сахар в крови нормализуется.

Перед основной работой я решил немного навести порядок и в кабинете. День в этом хаосе отработал, но больше не собирался.

Во-первых, это активность для организма, в которой он так нуждался. Во-вторых, это поможет привести мою жизнь в порядок: как минимум пациенты не будут с пренебрежением на это всё смотреть.

Начал с малого. Собрал все медицинские карты, которые валялись на столе, и рассортировал их. Пациентов, которые придут ко мне на приём ещё раз — в отдельную стопку. Пациентов, которые больше не придут — в другую. В отдельную стопку все карты, которые просто валялись у Сани на столе.

Эти две стопки я сразу отнёс в регистратуру, карты должны были храниться там.

Дальше протёр стол, убирая пыль, крошки, пятна от кофе. Занялся ящиками.

Саня был тем еще сладкоежкой, поэтому фантиков там валялось море. Нашёл несколько целых конфет «Мишка на севере» и едва поборол желание съесть их. В итоге спрятал в нижний ящик с намерением кому-то потом отдать. Выкинуть их у меня рука не поднялась.

В других ящиках стола разложил канцелярию, аккуратно сложил бумаги — направления, бланки для рецептов. Под вопросом оставался только третий ящик, ключ от него так и не нашёлся.

После этого взялся за работу. Журнал, который мне сегодня принесла курносая медсестра, назывался «Паспорт участка». Там были закладки, каждая из которых обозначала улицу моего нового участка. На каждой улице были перечислены все дома и живущие в них люди.

Фамилии, даты рождения, места работы, хронические заболевания. Какие-то надписи были сделаны ручкой, какие-то карандашом. И все разными почерками.

Это был самый главный документ, и с него я решил начать. Сверялся с уже знакомой программой МИС и методично выписывал своих пациентов. Несколько человек уже знал благодаря сегодняшнему приёму.

Работа шла медленно, но верно. Через пару часов ко мне в кабинет заглянула Виолетта.

— Вы решили задержаться, Александр Александрович? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — А что, поликлиника уже закрывается?

— Мне нужно закрыть, — кивнула та. — Но знаете… Я вам доверяю, так что ключи просто вам оставлю. Как закончите — отнесите их в приёмное отделение, обычно ключи от поликлиники там хранятся.

Вот и ещё один факт. В поликлинику, а значит, и в мой кабинет могли попасть из стационара. Ключи везде в свободном доступе.

Значит, работающих там тоже нельзя исключать из подозреваемых.

И ещё одно: я почему-то решил, что автор записки — это и есть мой отравитель. А вместе с тем не было никаких оснований так думать. Это могли быть два абсолютно разных недоброжелателя. Один из которых хотел убить меня, а другому я просто мог не нравиться.

— Так что скажете, закроете за мной? — из раздумий вывел меня голос Виолетты.

— Да, конечно, — я вышел из кабинета, закрыл за ней входную дверь в поликлинику и вернулся обратно.

Остался один в целой поликлинике, забавно.

Вернулся к себе и вновь погрузился в работу. Составлял себе план, в каком порядке буду обходить свой участок. Как лучше вести диспансерное наблюдение, кого пригласить в первую очередь.

Заполнил все домашние вызовы в МИСе. Изучил ЕФАРМ, начал разбираться, как составлять заявки на препараты.

Тут была проблема: в МИСе не было указано, у кого из пациентов были льготы на лекарства. Это придётся поднимать все бумажные карты моего участка.

Часы показывали восемь вечера, когда я, наконец, оторвался от компьютера. Шея затекла, спина ныла, глаза болели от экрана. Надо будет приобрести защитные очки — уже вычитал, что такие бывают. А то так зрение легко испортить.

Мне этого не хотелось, пусть в этом теле останется хоть что-то здоровое.

Конечно, я делал несколько раз разминку для глаз, но этого всё равно оказалось мало. Современные компьютеры — те ещё факторы риска.

Собрался и вышел из кабинета. Уже подошёл было ко входной двери, как вдруг услышал вдалеке шум.

Так, очень интересно. Виолетта сказала, что я остаюсь тут один.

Драться мне всё ещё было противопоказано, с утра ничего не изменилось. Но не оставлять же кого-то в поликлинике! Так что я тихо пошёл на шум.

Он доносился из кабинета номер три. Резко открыл его… и увидел там Лену, печатающую какие-то бумаги.

— Ой, напугали! — вздрогнула она. — Вы чего?

— Это вы чего? — усмехнулся я. — Восемь вечера. Мне даже никто не сказал, что вы тут, и я вас чуть в поликлинике не закрыл.

— В самом деле восемь? — она глянула на часы. — Точно. Вот это я засиделась! Подождите минутку, сейчас соберусь быстренько.

Я вышел из кабинета, чтобы её не смущать. Она появилась минут через десять с огромным чёрным пакетом в руках.

— Вам помочь спрятать тело? — пошутил я, намекая на её пакет в руках.

— Не надо, — она искренне улыбнулась. — На самом деле, это журналы по выданным больничным листам. Много работы накопилось, уж сидела и писала, а всё равно не успела. Решила на дом взять, включу себе сериальчик какой-нибудь и заполню.

Я взял у неё пакет и прикинул, что весит он совсем немало.

— Давайте я вас провожу, — заявил я. — Пакет тяжёлый, нечего такие тяжести по вечерам одной таскать.

Она удивлённо посмотрела на меня, так и замерев с ключом от кабинета в руках.

— Вы серьёзно? — уточнила она.

— Ну да, — честно говоря, пакет и для меня был ужасно тяжёлым. Тело Сани Агапова и так меня уже ненавидело за все те подвиги, что я заставлял его совершать. Но внешне я не показал это ни одним мускулом. — Нет проблем.

Лена закрыла кабинет, и мы вышли из поликлиники.

— Подождите минутку, я только ключи в приёмное отделение отнесу, — проговорил я. — И пойдём. Не против, если мы на «ты» перейдём?

Было бы странно провожать её и продолжать общаться на «вы». Тем более я не видел причин для соблюдения подобной субординации. Всё-таки не при дворе императора живём.

Вопрос этикета я тоже успел изучить. Это уже не мой мир, с сословиями и титулами. Здесь с этим попроще, люди сами устанавливали, как им комфортнее общаться. Устанавливали границы, как говорят местные психологи.

— Не против, — она снова улыбнулась. — Я подожду.

Я добежал до приёмного отделения. Точнее, дошёл быстрым шагом, из-за чего прямо в дверях у меня начался новый приступ астмы. Быстро сделав два вдоха из ингалятора, зашёл внутрь.

Там дежурила всё та же «Козлова Е. П.»

— Агапов, ёк-мокарёк, — прокомментировала она моё появление. — Чего ты тут забыл?

А вот её, напротив, надо было поставить на место в вольности общения.

— Прошу обращаться ко мне на «вы», — заявил я. — И по имени-отчеству, Александр Александрович. Всё-таки я врач. И я принёс ключи от поликлиники, куда их повесить?

— Вон ключница на стене, Александр Александрович, — в её голосе проскочило ехидство. — Вы бы знали, если бы почаще работать оставались.

Я повесил ключи, проигнорировав её замечание, и вышел из стационара. Лена ждала меня на том же месте.

— Пойдём, — я снова взял пакет. — Ты где живёшь?

— В частном секторе, — она махнула рукой в совсем другую от моего дома сторону. Ничего, прогулки полезны для здоровья.

Мы медленно отправились в путь. Зима в Аткарске была довольно снежной, все тротуары засыпаны снегом. Из-за этого идти очень непросто, и дыхание вскоре сбилось как у меня, так и у Лены.

— Не чистят совсем улицы! — сердито сказала она. — Уж сколько мы в группу писали, чтобы хоть центральные почистили. Людям ходить невозможно!

Я шёл чуть позади, чувствуя, как ноет рука из-за тяжёлого пакета. Поэтому просто кивнул в ответ.

— Всё-таки ты изменился, — чуть помолчав, добавила Лена. — Раньше никогда бы не предложил помощь. Наверное, больница и такие тяжёлые случаи, как у тебя, меняют людей.

— Наверное, — в принципе, в этом была какая-то логика. Поэтому именно этой легенды я и придерживался.

В самом деле, если в глазах окружающих я чуть не умер, то мог и пересмотреть некоторые жизненные позиции.

— Повезло, что вас вообще спасли, — добавила Лена. — Надя вас нашла прямо в кабинете. Такой шум начался, тут же носилки принесли, вас в стационар поволокли. Говорят, ещё чуть-чуть — и всё.

Слухи расползаются быстро, уже вот все в курсе произошедшего. Забавно, эту загадочную спасительницу Надю так сегодня и не встретил. Надо бы её поблагодарить за спасение.

— Повезло, — кивнул я. — Астматический статус — опасное состояние. Но в реанимации помощь оказали профессионально.

— Люди, может, и хорошие, но вот оборудование точно плохое, — покачала головой Лена. — Вообще именно в Аткарске такая проблема. Снабжение больницы здесь хуже некуда. Да и вообще, город запущенный.

— Почему ты тогда здесь? — поинтересовался я. — Не переедешь в тот же Саратов? Там и возможностей больше, и условия получше.

С самим собой-то мне всё понятно. Саня никуда не мог отсюда деться, ведь его распределили в этот город. Несколько лет по-любому надо отработать в местной поликлинике.

— Здесь мой дом, — просто ответила Лена. — Я здесь родилась и выросла, как и мои родители. А возможности… Какая карьера в медицине может быть? Пахать везде придётся, так пусть хоть в родном городе.

— Мне кажется, ты лукавишь, — заметил я. — Дело не только в этом.

Она чуть затормозила и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Здесь люди, — чуть помедлив, добавила она. — Такие же, как везде. И здесь надо кому-то работать. Многие бегут из маленьких городков в большие. Из-за этого здесь дефицит кадров.

Я кивнул. Понимал, о чём она говорила.

Мы добрались до дома Лены. Она жила в частном небольшом доме, который выглядел, однако, гораздо лучше моего съёмного. В окне горел свет.

— Я с родителями живу, — смущённо сказала Лена. — Так удобнее. В дом сама занесу, спасибо тебе большое.

— Не за что, — я отдал ей пакет. — Спокойной ночи.

Подождал, пока она скроется за калиткой, и отправился домой. Теперь уже шёл так, как было комфортнее мне. Комфортнее всего было бы никуда не идти, но этого я себе позволить не мог.

Добрался до дома только в начале десятого. Мокрый, уставший. Однако с приятным чувством внутри — первый рабочий день прошёл очень даже ничего. Насыщенный, запоминающийся, продуктивный.

Несмотря на позднее время, я ещё почистил снег во дворе. Сосед сдержал своё обещание: больше на мой участок снега не кидал.

Затем принял душ, постирал часть вещей. Сварил гречневую кашу, поужинал. Хотя мысли о сладком продолжали меня преследовать. Вот бы сейчас газировки…

Так, нет! Взяв себя в руки, я отогнал это навязчивое желание и отправился спать.

Утром меня разбудил звонок. Спросонья нащупал телефон и увидел абонент «Отец». Весь сон как рукой сдуло.

С родителями моего предшественника мне ещё говорить не доводилось. Я понятия не имел, в каких они отношениях.

Переписок в телефоне практически не было, только мать периодически слала картинки в одном из приложений. Но как бы то ни было, ответить нужно.

— Доброе утро, — сняв трубку, проговорил я.

— Саша, наконец-то! — голос отца был полным облегчения. — Пропал совсем. Не звонишь, не приезжаешь. Случилось чего?

Родители не знают, что Саня попал в больницу с астматическим статусом. Думаю, и нечего им это знать.

— Работы просто много, — ответил я. — Вот и не звонил. Как вы?

Отец хрипло и невесело рассмеялся.

— Работы много, — эхом повторил он. — Ну да, как же… Саша, я хотел сказать, что в этом месяце денег от нас с матерью не жди. У нас непредвиденная покупка возникла, и с пенсий ничего не осталось.

Рубрика «сюрпризы от Сани» продолжается! Оказывается, этот засранец ещё и у родителей деньги брал. И всё равно умудрялся все их просаживать.

— Отец, мне больше вообще не нужно присылать денег, — серьёзно сказал я. — Уже не маленький, сам зарабатываю.

Ни при каких обстоятельствах нельзя, чтобы родители узнали про главный долг Сани в пятьсот тысяч. Честно говоря, эта проблема до сих пор оставалась у меня нерешённой. Но за эти дни просто не успел до неё добраться.

— Саш, ты здоров? — обеспокоенно спросил отец. — С чего это вдруг такие геройства, от денег отказываешься?

Родители должны были знать предыдущего Саню лучше всех. А потому изменения чувствовали особо тонко.

— Просто это неправильно, — заявил я. — Мне стыдно, что я вообще их брал. Работаю же. Так что больше не надо, и точка.

— Ну дела, — протянул отец. — Матери скажу — не поверит. Услышал тебя, сын, хорошо. К нам-то в гости не собираешься?

Я задумался. Судя по всему, визитами родителей предыдущий Саня тоже не баловал. Поэтому по-хорошему надо бы посвятить этому делу выходной.

Но на этой неделе вряд ли получится, слишком много накопившихся дел.

— Обязательно приеду, только позже, — пообещал я. — Не в это воскресенье.

— Мы всегда тебя ждём, — искренне заявил отец. — Звони почаще. И про ингалятор не забывай. Бывай.

Он отключился. Хорошие у тебя, Саня, родители. А он их совсем не берёг.

Звонок окончательно разогнал остатки сна, и я принялся собираться на работу.

А следующий выходной стоило посвятить ко всему прочему ещё и домашним делам. Стирки накопилось много, поэтому хотя бы на это занятие стоило освободить время.

Собрался и пошёл в поликлинику. Для себя отметил, что путь на работу дался чуть-чуть легче, чем вчера. Медленно, очень медленно я начинал тренировать тело. Неплохо.

Сегодня день, наоборот, начинался с вызовов. Поэтому сразу же заглянул в регистратуру посмотреть, сколько их накопилось. Меня вызвали уже три человека.

— Костя занят пока, вы через час поедете, — не здороваясь, бросила через плечо регистраторша по вызовам.

— Хорошо, — легко кивнул я.

Пока дальше начну разгребать завалы работы в кабинете.

Зашёл к себе, переоделся и включил компьютер. И ко мне сразу же постучались.

— Войдите! — крикнул я.

В кабинет вошла женщина лет шестидесяти, в синем халате и белой косынке. На груди висел бейдж «Надежда Фадеева. Санитарка».

Так это, видимо, та самая Надя, которая спасла мне жизнь. Про неё говорили несколько человек, но никто не сказал, что это санитарка. Поэтому я думал, что искать её надо среди медсестёр.

— Голубчик, ну как ты? — как-то по-родному спросила она. — Ох и напугал же ты меня тогда. Захожу — лежишь, хрипишь, уж и синеть начал. Ну я-то быстро сообразила, что что-то не так.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Хотел сказать вам спасибо. Если бы не вы, то не сидеть мне сейчас в кабинете.

— Да не болтай, ничего такого-то не сделала, — смущённо махнула санитарка рукой. — Просто вовремя тут оказалась.

Внезапно она резко подошла к двери и заперла её изнутри.

— Голубчик, ты мне давно обещал кое-что, — заявила она, расстёгивая халат.

Вот это поворот!

Шестидесятилетняя Надежда, расстёгивающая халат, доверия мне не внушала. Ещё и с формулировкой, что я «давно обещал кое-что». Варианты лезли в голову самые разные…

— Что я вам обещал? — настороженно уточнил я.

— Ну как же, — она принялась расстёгивать и блузку под халатом. — Родинку мою посмотреть, милок. У нас же в поликлинике дерматолога нет, а ехать куда-то далеко у меня времени тоже нет.

Понятно. Прошлый Саня обещал санитарке определить, доброкачественная или злокачественная у неё родинка, или, если говорить медицинским языком, невус. Доброкачественное новообразование на коже имеет чёткие контуры, небольшой диаметр и равномерный окрас. Большинство таких родинок врождённые, и опасности они не представляют.

Однако иногда невус может превратиться в меланому. Такие образования приобретают ассиметричную форму, неровные контуры и неравномерное распределение цвета. В этом случае уже стоит обратиться к онкологу и удалить такое образование, пока не образовались метастазы.

Надежда расстегнула блузку и продемонстрировала мне левую сторону груди. На ней, чуть ниже ключицы, располагалась и сама родинка диаметром около пяти миллиметров.

Довольно большая — понятно, почему санитарка забеспокоилась.

Я внимательно принялся рассматривать образование. Так, форма правильная, края чёткие. Цвет равномерный, без вкраплений чёрного или красного. Поверхность гладкая, без шелушений.

— Когда она появилась? — уточнил я.

— Да не знаю, голубчик, — отозвалась женщина. — Давно, мне кажется. Может, лет десять назад, а то и больше.

— Размер с тех пор менялся? — спросил я.

— Да вроде нет, — пожала она плечами.

— Кровоточила, чесалась?

— Ничего такого, — помотала Надежда головой.

Отлично. Никаких причин для беспокойства не было.

— Всё в порядке, — подытожил я. — Родинка доброкачественная, можете не переживать.

Она вздохнула с облегчением и принялась застёгивать блузку.

— Спасибо, милок, — кивнула она. — А то я уж думала, мало ли что. От таких родинок вроде и рак бывает.

— Бывает, — подтвердил я. — Но у вас не тот случай. Просто следите за ней. Если начнёт расти, менять форму или цвет — тогда приходите ко мне. А сейчас всё хорошо.

Надежда улыбнулась, залезла в карман халата и достала оттуда шоколадку «Алёнка».

— Возьми, милок, — протянула её мне. — Хороший ты врач, что бы там остальные ни говорили. И словом добрым лечишь, и с родинкой помог. А то ж многие нос от меня воротят. Возьми, от чистого сердца.

Отказываться было невежливо. Даже несмотря на то, что сладкое мне нельзя. Уж очень не хотелось обижать женщину, благодаря которой это тело вообще выжило.

— Спасибо, — забирая подарок, улыбнулся я.

Надежда застегнула халат, открыла дверь и вышла из кабинета. Я остался один и посмотрел на шоколадку в руках. Почувствовал, как внутри что-то сжалось. Руки внезапно задрожали, а во рту начала вырабатываться слюна.

Хочу сладкого прямо сейчас, вот немедленно. У меня даже голова закружилась от этого дикого желания.

Я уже понял, что предыдущий Саня был сладкоежкой. Но первые дни тяга к сладкому практически не ощущалась. Нет, порывы были, но я успешно их контролировал. Голова была занята другим — перерождением в новом мире, работой, записками с угрозами… Некогда было думать о сладком.

Сейчас же, когда я был один и выдалась свободная минутка, а в руке была шоколадка… Меня накрыло.

Мне казалось, что я чувствую её запах. Руки были готовы в любой момент вскрыть обёртку и запихать шоколад внутрь, целиком. Почувствовать этот вкус.

Это была настоящая ломка. Тело Сани привыкло к постоянному потоку сахара. Простые углеводы легко усваиваются в организме, вызывая всплеск энергии. Который очень быстро проходит, и появляется чувство голода и тоски. Которое в свою очередь вновь проходит при принятии новой порции сладкого.

Я положил «Алёнку» на стол и отодвинул от себя. Нет, я не буду её есть.

Сто сорок килограмм веса, гипертоническая болезнь, астма, ожирение третьей степени. Сахар для меня — это яд.

И я не могу его себе позволить, даже если сильно хочется. Отошёл к окну, начал медленно и глубоко дышать. Практики дыхания я использовал и в прошлой жизни, они помогали во многих критических ситуациях.

Но в этот раз желание не отступало. Это было другое тело, не привыкшее к лишениям. И даже мой разум не мог в полной мере управлять этим телом.

«Съешь один кусочек, ничего не будет. Ты устал, ты много работаешь. Ты заслужил награду. Всего один маленький кусочек».

Такие мысли вихрем пронеслись в моей голове. Я сжал руки в кулаки.

Нет. Я не прошлый Саня. Я Александр Велесов, Хранитель пятой ступени Праны, лейб-целитель императора. Я справлялся со многим в прошлой жизни. И я не уступлю победу шоколадке.

Открыл верхний ящик стола и спрятал подарок туда. Пригодится для пациента с гипогликемией, например. Или передарю кому-нибудь.

Желание не пропало полностью, но стало чуть слабее. Посмотрел на часы. До моей очереди ехать на вызовы оставалось немного времени. Лучше потратить его на работу и продолжить разбираться в документах участка.

Решительно сел за стол и взялся за дело. Работал сосредоточенно, методично. Паспорт участка, списки населения, адреса. Выписывал, сверял с МИС, делал пометки.

Через полчаса в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я, и в кабинет вошла женщина в белом халате. Она оказалась очень высокой, на полголовы выше Сани. И от этого выглядела очень нескладно, как длинная селёдка.

— Костя готов, — бросила она сквозь зубы. — Можете ехать.

— Спасибо, — кивнул я.

Она хмыкнула и вышла из кабинета. Я взял пакет, куда сложил бланки, тонометр, фонендоскоп. Надел куртку и вышел из кабинета. Закрыл дверь, вышел на улицу.

Знакомая белая машина с красным крестом уже ждала меня у входа. В этот раз у меня получилось более ловко сесть внутрь — уже начинал привыкать.

— Здорова, — буркнул Костя. — Давай список свой.

Протянул ему выписанные адреса. Сегодня их было семь; люди на участке потихоньку начинали узнавать, что у них появился врач. И жаждали меня увидеть лично.

Костя несколько мгновений помолчал, прикидывая себе маршрут, и мы отправились в путь. Он приоткрыл окно и зажёг сигарету. Мне пришлось отодвинуться в противоположную сторону машины — с моей астмой табачный дым вдыхать не стоило.

Мимо проплывал Аткарск. Серые дома, заснеженные дороги. Для автомобилей хоть как-то почистили, а вот тротуары были засыпаны снегом. Редкие прохожие карабкались по ним как могли.

— Совсем город запустили, сволочи! — похоже, Косте надоело играть в молчанку. Я не собирался извиняться за свои вчерашние действия, и он решил перестать обижаться. — Даже снег не чистят.

— Больница тоже в разрухе, — задумчиво отозвался я. — Почему так? Денег совсем нет?

— А ты, типа, не знаешь? — хмыкнул водитель.

Я перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и покачал головой.

— Деньги есть, — Костя сделал глубокую затяжку и закашлялся. Откашлявшись, с отвращением выкинул сигарету на улицу и закрыл окно. Я вздохнул с облегчением. — Только не туда они идут.

— В смысле? — спросил я.

— В карманы, — водитель невесело усмехнулся. — Наш мэр, Шмелёв, и наш главврач, Власов, — они с детства друзья. Одноклассники. Вместе выросли, вместе наверх пробились. А теперь вместе и город обчищают.

Я нахмурился.

— Как это — обчищают?

— Деньги на ремонт больницы выделяются — так половину они себе забирают, — начал объяснять водитель. — Подрядчикам дешёвым отдают. С оборудованием то же самое. С зарплатами врачей то же самое. Да и в городе в целом… Вон педучилище пять лет назад обещали отреставрировать, открыть у нас в городе. И что? Так и стоит в строительных лесах, те уже сгнили поди. Зато сами на новых мерседесах катаются, по частному дому у каждого, за границей каждый год семьями отдыхают.

— И никто не может ничего с этим сделать? — удивился я.

— А кто? — фыркнул Костя. — У них власть и связи. А у остальных нет ничего. Проверки приходят — всё чисто оказывается. Думаю, там и наверху у них всё проплачено. В общем, это их город. А людям, кто тут остался ещё, похрену всё. Сидят тихо, не рыпаются.

Я молча переваривал информацию. Теперь понятно, что мне просто не повезло попасть в такой город. Однако прямо сейчас переезжать тоже не вариант, я обязан отработать в клинике три года.

Тот самый главврач, который отчитывал меня за ошибку с Верой Кравцовой, сам оказался тем ещё фруктом. Вором.

— Спасибо за рассказ, — задумчиво сказал я водителю.

— Да не за что, — тот пожал плечами. — Это не тайна, все и так в курсе. Ты просто здесь всего полгода, вот всего и не знаешь.

Я здесь всего несколько дней, если уж говорить начистоту. Но да ладно.

Мы подъехали на первый вызов, частному дому с облупившейся краской и покосившимся забором.

— Петрова Зинаида Ивановна, семьдесят два года, — для себя проговорил я. — Жалобы на боли в животе.

С трудом пробрался к двери дома — снег тут тоже никто не чистил. Постучал. И мне открыла женщина лет сорока.

— Ну что так долго⁈ — возмущённо проговорила она. — Матери тут плохо, а я на работу опаздываю! Не могу же я вас весь день ждать!

По правилам, врача нужно было ждать в течение дня. Никто не обещает, что терапевт приедет по вызову в ближайшее время, это не скорая.

Я зашёл внутрь, стряхнул снег, разулся.

— Куда мне? — спросил у женщины с крашеными рыжими волосами.

— В комнату, — буркнула она. — У матери живот болит.

Комната была маленькой, заставлена очень старой мебелью. Кровать застелена постельным бельём, которое явно давно не меняли. Эта женщина не очень-то следит за своей матерью.

На кровати лежала моя пациентка, худенькая пожилая женщина. Она была бледной и лежала на боку, поджав ноги к животу.

— Здравствуйте, — подошёл я к ней. — Что вас беспокоит?

— Живот болит, — простонала Зинаида Ивановна. — Сильно.

— Сделайте ей уже укол какой-нибудь, и всё, — сердито прошипела рыжая женщина за спиной.

— Не мешайте мне, — строго ответил я. — Я врач-терапевт, а не скорая. Мы в принципе не имеем право делать никакие уколы.

Она хмыкнула, но замолчала.

— Где именно живот болит? — спросил я у пациентки.

— Справа, — она показала рукой. — И тошнит очень…

Измерил ей давление, оказалось немного понижено. Пульс, наоборот, зашкаливал. Температура была нормальной, но у пожилых людей она поднимается значительно реже, чем у молодых. Особенности организма.

Принялся за осмотр живота, довольно быстро выявил болезненность в правой подвздошной области. В совокупности с другими признаками, с вынужденной позой, с положительным симптомом Щёткина-Блюмберга… Яркий, классический пример аппендицита.

Обычно у пожилых людей он протекает более смазано, но в данном случае у меня не было никаких сомнений. Направил туда свою крошечную искру праны, чтобы хоть немного облегчить состояние. Но женщине определённо нужно в больницу, в хирургию.

— Так, вам нужно в больницу, — объявил я. — У вас аппендицит.

— Какая ещё больница⁈ — взвизгнула её рыжая дочь за спиной. — Таблетку ей дайте, и всё! Вы совсем из ума выжили?

Я повернулся к ней.

— Если не сделать операцию, ваша мать умрёт, — холодно и резко заявил я. — Аппендикс лопнет, начнётся перитонит. И всё, смерть. Вы этого добиваетесь?

— Да как вы смеете? — побледнела та. — Вы просто с нас денег хотите содрать, да? Больницы, капельницы… Всё это платно, да? У нас нет денег!

Сделал глубокий вдох и выдох. Работа врача-терапевта — это не всегда про лечение людей, я уже понял. Очень часто это про умение разговаривать с другими людьми. Такими, как эта рыжая, например.

Мне удалось успокоить свой разум, но тело отреагировало поднятием стрессовых гормонов. Преимущественно кортизола. Я почувствовал, как по спине вновь побежали струйки пота, сердце заколотилось, и захотелось есть.

— Операция, как и госпитализация, бесплатные, — объяснил я. — Вам не придётся платить.

— Это вы так говорите, — стояла на своём дочь.

Зинаида Ивановна еле слышно застонала. Вообще в этом случае изначально надо было вызывать скорую помощь, а не терапевта. Думаю, дочь вызвала меня именно с расчётом, что не хотела отправлять мать в больницу.

— Послушайте, — я начал говорить спокойным тоном. — Я врач и не вру вам. Больница бесплатная. А если вашей матери не сделать операцию — она умрёт. Я не шучу.

Дочь посмотрела на свою мать и замешкалась. Наконец-то удалось до неё достучаться.

— А её там не убьют? — спросила она. — В больнице-то… Старая ведь уже.

Не мог отвечать за других врачей, тем более за наших хирургов. Но говорить это пациентке и её дочери точно не стоило.

— Всё будет хорошо, — я взял телефон и принялся вызывать скорую.

В этот раз диспетчер скорой взяла у меня вызов и даже не стала перенаправлять в приёмное. Это была их сфера, и они пообещали приехать через десять минут. Направление тоже оставлять было не нужно.

Я передал всю информацию Зинаиде Ивановне и её дочери и отправился назад в машину.

— Ну что там? — полюбопытствовал Костя, пока мы ехали на другой вызов.

— Аппендицит, — отозвался я. — Вызвал скорую, сейчас заберут женщину в больницу.

— Ой и не повезло ей, — зажигая очередную сигарету, хмыкнул водитель.

Так, не нравится мне эта его фраза.

— Почему? — спросил я.

— Саня, ну полгода уже работаешь у нас, что за вопросы? — фыркнул Костя. — Да и сам же с ним дружишь вроде как… Тоха Никифоров сегодня в стационаре дежурит, а в нём от хирурга название только.

Тоха Никифоров. В голове сложились несколько воспоминаний. Та ночь в стационаре, когда стало плохо моему соседу по палате, Петровичу. Тогда дежурный врач кинул фразу: «Никифоров снова напортачил». Потом я познакомился с Тохой, который всё звал в Саратов… Это всё один человек.

И судя по всему — весьма посредственный хирург.

— Всё так плохо? — нахмурился я.

— Не знаю, что и сказать, — водитель вновь зашёлся в кашле. — Но в больнице все шутят, что он диплом свой покупал. Не знаю, правда или нет, но я бы к нему попасть на операционный стол не хотел бы.

А я только что отправил к нему пожилую женщину, заверив её дочь, что всё будет хорошо. Понятное дело, я всего этого не знал, да и выбора другого у меня не было в тот момент. Но всё же…

— Давай поторопимся по остальным вызовам, — скомандовал я. — Мне в больницу надо поскорее.

Пока её довезут, оформят, подготовят. Должен успеть.

Костя хмыкнул по своему обыкновению, но спорить не стал. Поднажал на газ, и мы поехали на другой вызов.

Всего уложились в два часа. Больше никаких сложных вызовов не было, в этот раз даже больничных не оказалось. Мы подъехали к поликлинике, и я глянул на часы. До приёма у меня осталось два часа. Успею всё.

Попрощался с Костей и почти бегом отправился в стационар. Точнее, быстрым шагом, потому как бежать с моим весом было противопоказано. Но шёл максимально быстро, насколько позволяло тело.

Дыхание сбилось уже через минуту. Пришлось вновь достать ингалятор и сделать два вдоха на ходу.

В приёмном отделении дежурила уже другая медсестра, Свиридова А. С.

— Агапов? — подняла она на меня взгляд. — Вам чего?

— Смирнову Зинаиду Ивановну привезли уже? — сразу же спросил я.

Та поискала записи в своём журнале.

— Да, — подтвердила она. — В хирургию определили, к операции сейчас готовят.

— Мне нужно в хирургию, — быстро сказал я. — Срочно, надо поговорить с Никифоровым.

— Он занят, — отрезала Свиридова.

Ну уж нет, от меня не отделаться.

— Это срочно, — с нажимом повторил я.

Она безразлично скользнула по мне взглядом.

— Операционная на третьем этаже, — бросила она. — Но он и сам сейчас не станет ни с кем говорить.

Я развернулся и отправился на указанный этаж. Лестница вновь не стала мне другом, и взбираться по ней было очень тяжело. Но я спешил, поэтому не мог позволить себе даже коротких передышек.

Пришёл на этаж, снова сделал вдох через ингалятор, открыл дверь. Навстречу мне сразу выскочила молодая медсестра в операционном костюме.

— Вам сюда нельзя, — возмутилась она. — Вы кто?

— Мне срочно нужно поговорить с хирургом, — выдохнул я.

— Он к операции готовится! — нахмурилась та. — Нельзя его отвлекать.

— Это срочно, и касается как раз той пациентки, которую он сейчас будет оперировать, — ответил я. — Я её направил!

Медсестра немного помедлила, но затем кивнула.

— Ладно, раз так… Сейчас позову его, — она скрылась за дверью.

Вскоре ко мне вышел Антон, в хирургическом костюме и одноразовой шапочке. Лицо у него было недовольное.

— Саня, что случилось? — буркнул он.

— Смирнову Зинаиду Ивановну я отправил, — замялся, не зная, как продолжить. — Мне надо присутствовать на операции.

Антон уставился на меня удивлёнными глазами.

— Чего? — переспросил он.

— Я обещал её дочери, что проконтролирую, — быстро сказал я. — Лично прослежу, что всё будет хорошо.

Никифоров фыркнул.

— Саня, ты терапевт, какой контроль? — спросил он. — Ты вообще хоть что-то понимаешь в хирургии?

— Да, — я соврал. Понимал я достаточно — в прошлой жизни был военным лекарем и видел всякое. Но лечили мы праной, а не хирургическими методами. — Да я ничего и делать не буду, это в идеале. Просто рядом постою и посмотрю.

— Нет, — отрезал Антон. — Это моя операция, и я не хочу, чтобы ты мешался мне под ногами.

Мне нужно быть там. Я уже знал, что Антон — плохой хирург. И просто не мог позволить ему оперировать одному. Я ведь дал обещание, что всё будет хорошо.

— Антон, — я чуть понизил голос, чтобы звучало доверительнее. — Ты хороший хирург. Но это сложный случай, пожилая женщина. Они хуже переносят наркоз, хуже восстанавливаются. Мне просто нужно убедиться, что всё пройдёт нормально. Не для себя, а для дочери пациентки. Я ей обещал.

Никифоров окинул меня оценивающим взглядом.

— Ты мне не доверяешь? — медленно спросил он.

Ни капельки.

— Доверяю, — снова соврал я. — Просто хочу быть уверен. Ведь я направил пациентку, и мне отвечать перед её дочерью.

Антон ещё немного помолчал.

— Ладно, — наконец сказал он. — Стоишь молча, ни слова, ни звука. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Спасибо.

— Иди переодевайся, — махнул он рукой. — Марина покажет, где операционный костюм можно взять. Надеюсь, в самый большой размер влезешь.

Медсестра провела меня в маленькую раздевалку и выдала костюм, шапочку, маску, бахилы.

— Переоденешься, помоешься — и в операционную, — сказала она. — Поспеши, скоро начнём.

Я кивнул, принимая костюм.

В штаны влез с трудом, но всё-таки поместился. Верх тоже налез на меня с неохотой.

Странным было слово «помоешься», но я уже знал, что таким термином называлось специальное мытьё рук. Дошёл до раковины, над которой висела инструкция по правильному мытью рук со всеми этапами, выполнил всё тщательно.

Закончив, прошёл в операционную.

Большая светлая комната с операционным столом и довольно старым оборудованием. Вспомнил слова Кости, они подтверждались в точности.

Зинаида Ивановна уже лежала на столе, глаза её были закрыты, на лице маска.

Рядом стояла женщина, казавшаяся смутно знакомой. Точно, она вытаскивала меня с того света в самом начале моего пути в этом мире. Шутила про закончившиеся места в морге.

Или не шутила.

— Агапов, вставай сюда, — Никифоров указал мне место возле стены. — И никуда не уходи отсюда.

Я кивнул и занял позицию. Операционное поле было видно хорошо, так что контролировать получится и отсюда.

Медсестра, та самая Марина, помогла надеть Антону стерильные перчатки, и он подошёл к Зинаиде Ивановне.

— Начинаем, — сказал он.

Взял скальпель, провёл разрез в правой подвздошной области. Тампоном промокнул кровь. Разрезал один за другим слои передней брюшной стенки, всё чётко и правильно. Добрался до слепой кишки, вывел аппендикс наружу.

— Вот он, — хмыкнул он. — Прям как по картинке.

Наложил зажимы, отсёк аппендикс, погрузил культю обратно. Я внимательно следил за каждым его движением. Быстро понял, что Никифоров старался выглядеть уверенным, но получалось у него не очень. Движения были резковатые, зажимы он накладывал не с первого раза.

И тут я увидел, как из культи начала просачиваться кровь. Лигатура была наложена плохо, он не затянул её до конца.

— Антон, кровит, — резко сказал я.

Он аж вздрогнул и посмотрел на культю.

— Чёрт, ты прав, — выругался он. — Сейчас я… Марина, салфетку.

Он приложил салфетку к культе, но кровь не останавливалась. Надо было накладывать лигатуру повторно.

Я видел, что его руки дрожали. Эта ситуация вывела его из колеи. Однако повторную лигатуру он наложить смог.

Самое страшное позади. Наверное…

— Готово, — выдохнул Никифоров. — Так, убрать кровь…

Он принялся промакивать успевшую натечь в брюшную полость женщины кровь, затем взялся за ушивание слоёв в обратном порядке. Я позволил себе немного выдохнуть…

И услышал громкое пищание монитора, подсоединённого к Зинаиде Ивановне.

— Что такое? — вздрогнул Никифоров. — Что ещё?

— Остановка сердца! — выкрикнула женщина-анестезиолог. — Мы её теряем!

Приехали!

Вот не зря я решил присутствовать на этой операции. И ведь на долю секунды подумал, что самое страшное позади — но нет. Ошибся.

Интересно, бывает ли хуже? Наверняка, но сейчас надо разобраться с текущей проблемой.

Монитор продолжал пищать. На его экране виднелась прямая линия — асистолия. Или другими словами: полная остановка сердца.

— Что делать⁈ — Никифоров замер возле операционного стола, даже не закончив последний шов. — Что мне делать⁈

Странно видеть панику у хирурга, но факт оставался фактом.

Женщина-анестезиолог уже действовала. Быстро, чётко, слаженно. Проверила дыхательные пути, увеличила подачу кислорода.

— Начинаю непрямой массаж сердца, — бросила она. — Марина, адреналин один миллиграмм, внутривенно!

Медсестра метнулась к столику с препаратами. Пока всё правильно. Реаниматолог в этой больнице хорошая, я в этом уже убедился. Но нужна помощь.

— Антон, отойди, — резко сказал я замершему хирургу.

— Что? — он беспомощно повернулся ко мне.

— Отойди от стола. Сейчас же, — отрывисто повторил я.

Никифоров отступил назад. Его лицо побледнело, глаза были расширены. Явно паника. Первый такой случай на операции? Вполне возможно, он был немногим старше меня, то есть Сани Агапова.

Я подошёл ближе. Анестезиолог начала непрямой массаж сердца. Так, ритмичные тридцать надавливаний на грудную клетку, пауза на два искусственных вдоха.

Монитор не реагировал, так и показывал прямую линию.

— Адреналин ввела, — отчиталась Марина. — Что дальше?

— Продолжаю массаж, — голос у реаниматолога был напряжён, но она старалась держаться спокойно.

Асистолия, нужно действовать быстро. Теряем время.

— Какой наркоз давали? — спросил я у анестезиолога.

— Севофлуран плюс фентанил, — выдохнула она. — Стандартная схема.

Севофлуран — это ингаляционный анестетик. Фентанил — это опиоидный препарат для обезболивания. Оба лекарственных препарата угнетают сердечную деятельность, особенно у пожилых.

Зинаиде Ивановне семьдесят два года. Наверняка имеется гипертоническая болезнь, возможно, и ишемическая болезнь сердца. Точно не изучил, только начал работу с этим участком.

В любом случае ситуация ясна — сердце не выдержало наркоза.

Я посмотрел на часы. С остановки прошло тридцать секунд. Время тянулось медленно и одновременно летело неумолимо быстро.

— Адреналин повторить через одну минуту, — громко сказал я. — Приготовьте атропин, полмиллиграмма.

Анестезиолог сейчас начнёт уставать, эффективность массажа снизится. Надо её сменить.

Но я в этом случае не покажу достаточной эффективности. Тело всё ещё для такого не предназначено. Выход один…

— Антон, иди сюда, — строго приказал я. — Надо сменить реаниматолога.

— Я? — он побледнел ещё сильнее. — Но я…

— Сейчас, — отрезал я. — Тридцать нажатий, ритмично, пять-шесть сантиметров. Ты парень крепкий, справишься. Давай!

Анестезиолог отступила, и Антон подошёл к Зинаиде Ивановне. И принялся за массаж. Неуверенно, но технически правильно. С ним не всё потеряно.

— Минута прошла, повторяю адреналин, — отчиталась Марина.

Монитор снова не реагировал. Точнее, он реагировал на нажатие сердца, но само сердце не билось.

— Давайте атропин, — скомандовал я. — Живо!

Атропин блокирует парасимпатическую нервную систему, ускоряет сердцебиение. Если остановка сердца вызвана вагусной реакцией, то есть реакцией блуждающего нерва, он поможет.

Реаниматолог в этот раз сама ввела атропин. Антон продолжал массаж сердца. Он раскраснелся, а лицо его покрылось потом. Но справлялся пока что хорошо.

Я смотрел на монитор. Ну же, Зинаида Ивановна… Я вам обещал. И сдержу обещание!

Всплеск. Маленький зубец появился на линии. Сам, вне массажа сердца!

— Есть активность! — выдохнула анестезиолог.

— Массаж продолжай, — скомандовал я Никифорову. — Не останавливайся.

Зубцы на мониторе становились чётче, ритм постепенно восстанавливался.

— Частота сорок ударов в минуту, — произнесла анестезиолог.

— Полмиллиграмма адреналина в вену, — эту фразу мы с ней сказали почти хором. Невольно переглянулись и кивнули друг другу.

— Сейчас, — засуетилась Марина.

Она ввела препарат, я продолжал следить за монитором.

— Прекращай массаж, — скомандовал я Антону.

Он отступил назад, и я заметил, как сильно тряслись его руки.

Ритм постепенно стабилизировался, давление девяносто на шестьдесят.

Зинаида Ивановна была спасена.

— Заканчивай свой шов, пока она стабильна, — сказала Никифорову анестезиолог.

Антон кивнул. Вернулся к столу и трясущимися руками закончил кожный шов. Благо остальные швы он успел наложить до всей этой ситуации.

Операция была закончена. Зинаиду Ивановну увезли в реанимацию, под наблюдение женщины-реаниматолога. Так и не узнал, как её зовут.

Никифоров устало опустился на стул.

— Операция прошла успешно, — тихо произнёс он.

Я подошёл к нему.

— Ты спас её, — сейчас надо было его поддержать. — Ты молодец.

— Это ты спас её, Агапов, — тут же отозвался он. — Без тебя страшно представить, что было бы. Спасибо тебе, правда.

Я пожал плечами. Чувствовал смертельную усталость, но вида не показывал.

Главное, что я сдержал своё слово. С пациенткой всё будет хорошо.

Ушёл в раздевалку, переоделся, вымыл руки. Операция операцией, а приём никто не отменял. И он у меня уже через час. Пора было возвращаться в поликлинику.

Дошёл назад до поликлиники с большим трудом. Ноги гудели, а всё тело ныло. Хотелось лечь и не вставать несколько суток. Телу хотелось, но я ему этого не позволю.

Расположился в своём кабинете и тут вспомнил про шоколадку. Она ведь так и лежала в верхнем ящике.

Рука уже потянулась его открыть, но я резко остановил себя на полпути. Нет, нельзя.

«Всего один кусочек. Ты заслужил, ты спас женщину от смерти. Это будет наградой. Ты потратил много калорий, и надо их восполнить».

Поразительно, сколько мозг сразу же смог придумать оправданий. По щелчку пальца, сам.

Нет, я не сдамся. Ни за что.

Включил компьютер, вновь открыл МИС. Так, надо посмотреть, кто у меня сегодня записан на приём.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — отозвался я.

В кабинет зашёл мужчина лет шестидесяти пяти. Невысокий, полный, с седыми волосами и белыми усами. Забавно, на моржа чем-то похож.

Бейдж на безукоризненно белом халате сообщил мне, что передо мной «Жидков Владимир Фёдорович. Врач-инфекционист».

— Агапов, — кивнул он мне. — Есть минутка?

— Конечно, проходите, — ответил я. — Присаживайтесь.

Он тут же уселся на кушетку и с интересом принялся разглядывать мой кабинет.

— В чём дело? — тактично произнёс я.

— А, да, — хмыкнул он. — Сегодня человек десять без записи к тебе на приём придут. Для комиссии.

— Какой комиссии? — не понял я.

— Ну, для работы, — он шмыгнул носом. — Они на птицефабрике работают, им положено раз в полгода показываться в поликлинике. Что, мол, здоровы и могут дальше трудиться. Просто напиши им осмотры, что они здоровы, поставь печать и отдай на руки. Они ко мне с ними вернутся, я дальше уже всё сделаю. Делов-то на пять минут!

Я нахмурился.

— Если это медицинская комиссия для работы, то это должен быть полноценный осмотр, — заявил я. — Особенно для таких предприятий. Анализы, ЭКГ, снимок лёгких. Я не могу просто с бухты-барахты заявить, что они здоровы.

Жидков внезапно расхохотался.

— Агапов, ты всегда так делал, — напомнил он. — Как и все остальные. Забей, как говорите вы, молодежь.

— Это неправильно, — стоял я на своём. — Человек работает на птицефабрике, здоровье очень важно. Инфекции, хронические заболевания — это риски. И для него, и для производства.

— Не умничай, — он наклонился ко мне. — Просто. Поставь. Подпись.

Ну нет, я вам не прошлый Саня.

— Я не буду выдавать никакие осмотры без реальных осмотров, — отрезал я. — Должен быть приказ, где перечислены все обследования. И только после прохождения обследования можно показываться терапевту.

По крайней мере, это звучит логично. Мы не в моём прошлом мире, где можно с помощью праны всё о человеке узнать.

Жидков побагровел.

— Ты понимаешь, сколько времени нужно, чтобы выписать все эти анализы? — прошипел он. — Да за те копейки, что мне платят…

— Так работа с комиссиями оплачивается отдельно? — тут же поймал я его.

Он опустил взгляд. Интересно, хотел спихнуть на меня работу, за которую положена доплата?

— Оплачивается, — признал он. — Должны платить мне как главному по этим комиссиям. И платить всем остальным звеньям, включая терапевтов. Только мне платят раза в три меньше обещанного, а остальным — вообще ничего. И терапевты не соглашаются ничего делать. Ты только соглашался, не вникая в эти дела…

Понятно. Значит, Жидков приходил ко мне из-за безысходности. Саня снова просто безотказно творил херню.

— А вы говорили с кем-то насчёт этих выплат? — уточнил я.

— Тысячу раз, — фыркнул он. — Денег нет, говорят мне. А у меня жена уже на пенсии, и нам деньги нужны. Я за эти гроши им ничего не буду делать как следует.

— Значит, если они будут оплачивать эту работу в полной мере, то вы и займётесь ей как полагается? — щёлкнул я пальцами.

Жидков внимательно на меня посмотрел.

— Пожалуй, что так, — согласился он. — Только не будет такого.

— Будет, — улыбнулся я. — Я решу этот вопрос. Но у меня ещё одно условие: как главный по комиссиям, сделаете именно меня действующим терапевтом.

Да, в этом была и корыстная цель. Доплаты, которые за это полагались, будут мне очень кстати. Но не работать же за бесплатно, мне ещё долги Сани отдавать.

— Договорились, — кивнул инфекционист. — Но я не верю в эту твою затею, сразу говорю.

Он покачал головой и вышел из кабинета. Что ж, главное, что я в неё верил. Липовые справки подписывать — это не лучшая идея.

Снова накинул куртку. До приёма ещё сорок минут, успею сходить в бухгалтерию. Выяснить, где деньги.

Бухгалтерия была в отдельном одноэтажном здании со всей администрацией. Там, куда я ходил к главному врачу. Быстро нашёл нужную дверь, постучался.

— Войдите, — раздался женский голос.

Открыл дверь и вошёл внутрь. Кабинет оказался небольшим, но аккуратным. Там стояло три стола с компьютерами, шкафы с папками. За всеми столами работали женщины, возраста примерно от сорока до шестидесяти лет.

Одна из женщин подняла глаза и вопросительно посмотрела на меня. Худая, в очках с толстыми стёклами, и собранными назад тёмными волосами. Табличка на столе гласила: «Рогова Н. П. Бухгалтер». Удобно, что в этом мире принято подписывать людей, хоть как-то со всеми заново познакомлюсь.

— Вам чего? — поинтересовалась Рогова.

— Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт, — для начала представился я. — У меня вопрос по выплатам.

Она сняла свои очки и принялась протирать их бумажной салфеткой.

— По каким выплатам? — спросила она, не отрываясь от своего важного дела.

— За работу по медицинским комиссиям, — объяснил я. — За неё полагаются дополнительные выплаты. Жидкову Владимиру Фёдоровичу как председателю по этим комиссиям. Терапевту, назначенному для осмотра работников. А также выплаты сотрудникам всех кабинетов с обследованиями, насколько я понял.

Этим кабинетам шёл минимальный процент, главные деньги получали именно заведующий по комиссиям и терапевт.

Рогова водрузила очки обратно на нос и посмотрела на меня.

— А вам это зачем? — спросила она.

— Я теперь врач-терапевт по комиссиям, — объяснил я. — Работа должна оплачиваться. Деньги же выделяются на эти мероприятия? Официальные комиссии явно должны финансироваться.

Бухгалтер чуть помедлила, затем кивнула.

— И? — вздохнул я. — Куда идут эти деньги?

— По назначению, — сухо ответила Рогова. — Остальное вам знать необязательно.

Ну уж нет, так просто я это не оставлю.

— По назначению куда? — допытывался я. — Явно ведь не на зарплаты врачам.

— Часть идёт на выплаты Жидкову, — отозвалась бухгалтер. — Остальное на административные расходы.

Я нахмурился. Административные расходы — это понятие звучало очень расплывчато. Что-то мне подсказывает, что в этом как раз и кроется главная проблема.

— Что за административные расходы? — поинтересовался я.

Рогова тут же поджала губы.

— Это финансовые вопросы больницы, — ответила она. — Вы терапевт, и финансы вас не касаются. Деньги распределены, и всё на этом. Так положено.

— Положено? — отставать я не собирался.

— Да, по распоряжению главного врача, — огрызнулась она. — Власова Сергея Михайловича. Если у вас есть какие-то претензии, милости прошу к нему.

Я покачал головой. Смысл идти к нему, если эти деньги кладутся ему в карман?

— Я не уйду отсюда, — твёрдо сказал я. — Мне и Жидкову положены выплаты за комиссии. И я хочу знать, когда и в каком размере они будут.

Бухгалтер снова сняла свои очки и внимательно на меня посмотрела.

— Агапов, вы здесь не так давно работаете, — более тихим голосом проговорила она. — Поэтому не всё понимаете. Финансы распределены так, как распределены. И никто менять это не будет.

— Тогда я обращусь в трудовую инспекцию, — заявил я. — Если работа не оплачивается — это прямое нарушение трудового кодекса. Они проведут проверку и выяснят, куда уходят деньги.

Я успел прочитать про это в интернете по пути сюда. Ведь надо было мне знать хоть какие-то законы этой страны и мира. Так вот, подобное действительно существовало.

— Вы не понимаете, куда лезете, — ещё тише сказала Рогова.

— Понимаю, — пожал я плечами. — Я хочу, чтобы работа оплачивалась должным образом.

— Вы пожалеете, — сделала она ещё одну попытку. — Вам от этого только хуже будет.

— Когда будут выплаты? — проигнорировал я её угрозы.

Рогова надела очки обратно и тяжело вздохнула.

— Пусть Жидков как глава по комиссиям занесёт мне бумаги, — заявила она. — Оплата производится раз в неделю, по выполненным комиссиям. Получать в кассе.

— Спасибо, — я развернулся к выходу.

— Агапов, — окликнула она меня. По взгляду видел, что женщина очень испугалась, только непонятно чего. — И всё-таки вы совершаете ошибку. Не стоит сюда лезть.

— Всего доброго, — я вышел и закрыл за собой дверь.

Проблема с выплатами решена, хотя я сомневаюсь, что надолго. Надеюсь, бухгалтеру не влетит за мои требования. Всё-таки не она эту систему придумала.

На обратном пути заглянул в кабинет инфекциониста и кратко, без подробностей рассказал ему про разговор в бухгалтерии. Он поохал, пообещал сегодня же заняться бумагами. Если так — сегодняшние люди по комиссиям уже пойдут в статистику. Я же сказал, что им сам назначу анализы. На том и порешили.

Вернулся в свой кабинет, как раз за пять минут до начала приёма. Насыщенный денёк, и ведь ещё только час дня!

Успел скинуть куртку, подготовить карты на сегодняшний приём. И сразу же раздался стук в дверь.

— Войдите! — отозвался я в который раз за день. И явно не последний.

В кабинет зашла женщина лет сорока. Невысокая, худая, с тёмными кругами под чуть выпученными глазами.

— Здравствуйте, доктор, — тихо проговорила она. — Соколова Марина Викторовна. Я к вам записана.

Нашёл её фамилию в МИСе, затем быстро отыскал карточку.

— Проходите, садитесь, — указал ей на кушетку. — Что вас беспокоит?

— Три месяца уже плохо, — начала она. — Сердце постоянно колотится как бешеное. Руки потеют, да и самой жарко постоянно. Раздражительная стала, нервная. А я ведь учителем работаю, и так не самая простая работа.

Я кивал, одновременно заполняя осмотр в компьютере. За эти дни уже научился довольно быстро печатать по буквам на клавиатуре. Сначала мне это было в диковинку — странно они так расположены, не по алфавиту даже. Но ничего, привыкаю.

— У врачей до этого не были? — уточнил я.

— Какой там! — махнула она рукой. — Я работаю, на себя постоянно времени нет. Но тут уже и сил нет терпеть, пришла вот, сегодня день в школе короткий.

Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.

Давление было повышено, сто сорок на девяносто. Тахикардия, пульс девяносто.

Уже прикинув вероятный диагноз, начал пальпацию щитовидной железы. Она была увеличена, плотная. Узлов не нащупал, но предварительный диагноз был понятен и так.

— У вас гипертиреоз, — объявил я женщине. — Нужно сдать гормоны щитовидной железы, Т3, Т4, ТТГ. И сделать УЗИ щитовидки, разумеется.

— А где сдавать? — спросила она.

— У нас есть лаборатория в поликлинике, — вопрос прозвучал для меня странно.

Марина Викторовна слабо улыбнулась.

— У нас же не делают эти гормоны, — проговорила она. — Только платно идти в частную лабораторию, но это дорого очень, с моей-то зарплатой.

— Как не делают? — удивился я. — Это же стандартное обследование.

— Не у меня это спрашивайте, — пожала она плечами.

Ерунда. Наверное, Соколова просто что-то напутала.

— Сейчас вернусь, — я решительно вышел из кабинета. Лаборатория находилась в другом здании, но у нас был процедурный кабинет. Решил спросить там.

Так как была уже вторая смена, там осталась дежурить только одна медсестра. Женщина лет пятидесяти, «Карелова Т. И».

— Здравствуйте, — поздоровался я с ней.

Она обернулась ко мне и улыбнулась.

— Добрый день, доктор, — кивнула она. — Решили кровь тоже проверить? Правильно, давно я вам советовала. Раз уж вы работаете у нас, то почему бы не воспользоваться лабораторией?

Идея хорошая, но не сегодня. А вообще она права, надо бы проверить собственные анализы. У меня были результаты с выписки из больницы, их хорошо бы сравнить с новыми анализами через некоторое время.

— Я по другому вопросу, — не мог не улыбнуться в ответ. Процедурная медсестра оказалась очень милой. — У нас правда не делают анализы на гормоны щитовидной железы?

— Вообще на гормоны не делают, — вздохнула та. — Мы уж просили, чтобы реактивы закупали. Нет, говорят, дорого.

Эта денежная проблема со всех сторон стояла очень остро. Мне уже хотелось перекроить всю эту систему. Только не так просто это сделать, когда ты в этой системе лишь маленький винтик. И путь этот предвещает быть долгим.

— Жалко, — подытожил я. — И что же делать пациентам?

— Обычно платно сдают, частные лаборатории есть, — ответила Карелова. — Или… ничего не делать. Не знаю, что сказать вам, доктор. Можно в Саратов ещё отправить, но я не знаю, куда там.

— Я понял, — задумчиво кивнул. — Спасибо вам.

— Да не за что, милый, — снова улыбнулась она. — Обращайся.

Я вышел из процедурного кабинета и вернулся к себе. Марина Викторовна ждала, всё так же сидя на кушетке.

— Ну что? — с надеждой спросила она.

— Правда не делают, — вынужден был признать я. — Вы были правы.

— Ну вот, — она вздохнула. — Я же вам говорила.

Она опустила голову.

— Гормоны посмотреть мы не можем, но УЗИ щитовидной железы я вам назначу, — решительно сказал я. — И начнём лечение.

Она недоверчиво глянула на меня большими глазами.

— Но вы не знаете, какие гормоны… — тихо сказала она.

— По симптомам понятно, — соврал я. — Гипертиреоз надо лечить тиреостатиками. Мы начнём с минимальной дозы Тиамазола.

Я не мог сказать ей правду. Что я сейчас использую успевшую накопиться крошечную искру праны, чтобы почувствовать её щитовидную железу. И определить, насколько она гиперактивна.

Закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Направил искру праны к Марине Викторовне. И смог определить, что это гипертиреоз средней степени тяжести. Точнее не получится, но будем работать с тем, что есть.

— Начнём с пяти миллиграмм Тиамазола в день, — расписывая ей лечение, сказал я. — И УЗИ, вот направление. Через неделю придёте повторно, посмотрим, есть ли результаты.

— Спасибо большое, — улыбнулась она. — Обычно просто отправили бы домой, и всё. А вы… Видно, что вам не всё равно.

Она взяла направления, рецепт и покинула кабинет.

Приём продолжился. Я принял двух человек по комиссии с птицефабрики, затем одного своего пациента. Спустя сорок минут от начала приёма ко мне в кабинет ворвался Шарфиков.

— Привет, Саня, — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Слушай, как-то не очень хорошо мы вчера поговорили…

Он обиделся, что я не собираюсь оплачивать их с Антоном «поездки счастья» и гордо уехал на вызовы.

— Думаешь? — с сарказмом ответил я. — Я как-то не заметил.

— Ну, что-то явно было не так, — он почесал затылок. — В общем, ты же это не серьёзно?

Я было подумал, что это он пришёл извиниться. Но нет, он хочет потребовать извинений с меня.

— В каком смысле «не серьёзно»? — приподнял я бровь.

— Ну, психанул просто, наверное, — пояснил он. — Ты же всяко не соскочишь с нашей темы.

— Почему это? — удивился я. — Я уже с неё соскочил.

Шарфиков внезапно ухмыльнулся.

— Но ты же не захочешь, чтобы все узнали твою тайну? — спросил он.

Он сказал это таким тоном, словно я с полуслова должен был понять, о какой тайне идёт речь. Однако я понятия не имел.

Вряд ли он говорит про мою тайну о перерождении в другом мире, владении магией или о чём-то подобном. Думаю, речь тут именно про тайну Сани Агапова.

Что ещё натворил мой предшественник?

Я внимательно посмотрел на Стаса Шарфикова. Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на шкаф. На его лице красовалась самодовольная ухмылка. Прямо-таки наслаждается своим положением.

— Ты о чём? — поинтересовался я. — Что ещё за тайна?

Шарфиков фыркнул.

— Не прикидывайся дурачком, — он лениво потянулся. — Больничные листы, Саня. Которые ты открывал за деньги. Забыл уже?

Ох, твою ж мать… Я изучил смысл этих больничных листов в этом мире. По сути, они представляли собой официальное освобождение от работы, которое предоставлял врач. Это был официальный документ, согласно которому рабочие дни у человека оплачивались, хоть он и не был на работе.

Этим наверняка пользовались в корыстных целях. Если, например, человек устал, то взять больничный и отдохнуть в оплачиваемом отпуске — звучит шикарно.

Немудрено, что стала процветать коррупция — открытие больничных листов за взятки. Но это было уголовно наказуемо в этом мире. Служебный подлог, статья 292 Уголовного кодекса. Грозит штрафом, увольнением, возможным арестом.

Финансовое положение у Сани Агапова было незавидное, во многом из-за его многочисленных подписок и кредитов. Так что неудивительно, что он за это взялся…

Понимаю его, но не одобряю.

— Вспомнил? — довольно усмехнулся Стас. — Так что давай без фокусов. Оплатишь нам с Тохой поездку в Саратов. Сам можешь ехать, можешь нет — мне похрен.

Я поднял на него взгляд.

— Нет, — отрезал я.

Он опешил. Пару мгновений помолчал, осознавая моё «нет».

— Чего? — наконец переспросил он.

— Я сказал нет, — спокойно повторил я. — Чего непонятного? Не буду я вам ничего оплачивать, сбрендил совсем?

— Ты охренел? — прошипел он. — Не понимаешь, в каком ты положении? Я могу к Лавровой пойти, могу сразу к главврачу. Да тебя здесь терпеть не могут, ты вылетишь быстрее, чем пробка из бутылки!

— И ты вместе со мной, — добавил я.

Он резко остановил поток своей бурной речи и снова уставился на меня с непониманием.

— Я? — переспросил он. — С хрена ли?

— Я не умею открывать больничные, — картина в моей голове складывалась сама собой. — Не умею работать в этой программе. Это ты их открывал. Значит, ты повязан со мной.

Это предположение основывалось на логике. Но звучало правдоподобно. Саня ведь действительно не умел работать в ФСС. До недавнего времени, теперь-то меня Лена научила. А значит, во всей этой схеме должен был быть ещё один человек.

Человек, который в курсе всего этого и теперь решил меня этим шантажировать. А ведь я сразу понял, что никакой он Сане не друг.

Шарфиков тем временем расхохотался.

— Ну да, открывал их я, — признал он. — И чё? На всех осмотрах твоё имя, твои подписи и печати. Да я там никаким боком не засветился, дурья твоя башка! А вот тебя за такое уволят.

— Ты придурок, — констатировал я. — Ну да, пусть на осмотрах и моё имя. Но в этой поликлинике каждый знает, что Саня не умеет открывать больничные. И каждый знает, что ты Санин друг. Два плюс два сложить им легко будет. Если расследование начнётся — тебя всё равно зацепит эта история. И отмыться будет сложно.

Я блефовал. Прекрасно знал, что Шарфиков — великолепный манипулятор. Пудрит мозги Лавровой, из-за чего она многое спускает ему с рук.

Но если тебя шантажируют — ни в коем случае нельзя поддаваться на шантаж.

Вспомнился один из случаев в моей прошлой жизни. Мой хороший знакомый, граф Терентьев, человеком был хорошим, но слабохарактерным.

Охмурила его один раз молодая девица, да так, что тот неделю с ней провёл. А жене говорил, что в рабочей поездке.

Всё бы ничего, только вот девица потом начала его шантажировать. Так, мол, и так, плати мне сто золотых, или жёнушка всё узнает. Терентьев прибежал ко мне за советом.

Тогда я ему сказал, что, если заплатишь один раз — будешь платить всю жизнь. Она не остановится, пока не заберёт все деньги. А потом всё равно жене расскажет, из вредности.

Посоветовал самому пойти и признаться жене. Тот струсил.

В итоге всё было ровно так, как я и сказал. Заплатил той девице раз, другой, третий. Жена потом сама всё узнала и ушла от него. Остался граф без гроша за душой. Не потому, что всё любовнице отдал: жена отсудила.

— Ты меня шантажируешь? — из воспоминаний меня вывел шокированный голос Шарфикова.

— По-моему, это ты меня шантажируешь, — усмехнулся я. — А я хочу, чтобы ты отстал. Если ты оставишь в покое эту историю, то и я оставлю её в покое. И всем хорошо.

Стас раздражённо выдохнул.

— Бред это, — бросил он через плечо. — Ну и хрен с тобой!

Он вышел из кабинета и хлопнул дверью.

Думаю, пока что он точно не станет рассказывать про эту историю. Я успел немного изучить Шарфикова. Трусливый человек. Он боится за свою репутацию. Ведь если расскажет, ему как минимум могут задать вопрос: а почему ты молчал до этого? И что ему отвечать — непонятно.

Поэтому пока что эта проблема решена. А если Стас придумает новый прикол — решу его по мере поступления.

В дверь снова постучали, на этот раз пациент.

— Войдите, — я уселся за стол и сосредоточился на дальнейшей работе.

В кабинет зашла девушка лет двадцати пяти. Невысокая, худая. У неё были светлые волосы, собранные в хвост. Одета в старые потёртые джинсы и такой же свитер. Она была бы очень симпатичной, если бы не замученное лицо и тёмные круги под глазами.

— Здравствуйте, — она нерешительно замерла у входа. — Меня зовут Ковалёва Анна Сергеевна. Я по комиссии, с птицефабрики.

— Проходите, садитесь на кушетку, — улыбнулся я ей.

Она робко прошла в кабинет и уселась на самый краешек. Я тем временем нашёл её в МИСе и повернулся к ней.

Жидков дал мне сегодня папку с приказом, по которому и должны были назначаться анализы. Я открыл эту папку и нашёл список вопросов, которые нужно было задать работнику.

— Какая у вас должность? — начал я.

— Работница цеха, — она смешно наморщила нос. — Кур обрабатываю. Ну, забойщики у нас чаще мужики, но ощипывать и потрошить — женское дело.

Я кивал, делая пометки у неё в карте.

— Жалобы какие есть? — спросил я.

— Нет, доктор, — слишком поспешно ответила она. — Всё хорошо у меня. Нет жалоб.

Врёт. Ну вот сразу видно, что врёт, хотя совершенно не умеет этого делать.

— Хорошо, когда жалоб нет, — улыбнулся я. — Лекарствами постоянно пользуетесь какими-то?

— Ингалято… Ой, нет, ничем, — она густо покраснела и опустила голову.

Ну вот, сама же и прокололась. Я тяжело вздохнул.

— Ингалятором, — договорил я за неё. — Даже сейчас слышно свистящее дыхание, из-за нервов вот-вот начнётся приступ. Бронхиальная астма, верно?

Он ещё больше покраснела, но кивнула. Достала из старой сумочки Сальбутамол, я сам пользовался таким же, и торопливо сделала два вдоха.

— Она не сильная, я справляюсь, — торопливо добавила Анна.

Бронхиальная астма — это было противопоказание для работы на птицефабрике. Там пыль, перья, органическая грязь. Всё это является тяжелейшими аллергенами для астматика.

Приступы будут провоцироваться постоянно.

— Как часто сейчас приступы? — спросил я.

Она всё ещё не поднимала голову.

— Каждый день, — тихо призналась она.

Каждый день. Уже близко к неконтролируемой астме. Если девушка продолжит в том же духе — окажется в реанимации. Там, где я был совсем недавно. Так что знаю, о чём говорю.

— Анна Сергеевна, вам нельзя оставаться на этой работе, — прямо сказал я. — С вашей бронхиальной астмой работа с птицей просто смертельно опасна. У вас может случиться астматический статус, и ваша жизнь будет под угрозой.

Она резко побледнела и подняла на меня голубые глаза.

— Но я справляюсь, — голос её готов был сорваться. — Честное слово. Ингалятор помогает, и всё хорошо.

— Пока помогает, — поправил я её. — А со временем перестанет помогать. Вы этого хотите?

Анна мотнула головой.

— В городе нет другой работы, — чуть тише сказала она. — У меня дочка маленькая, надо её кормить, одевать. Муж нас бросил, вдвоём мы остались. А на птицефабрике иногда и куру можно взять, да и график удобный. И платят неплохо, хорошая это работа.

В маленьком городе трудно найти работу, я понимал, о чём она говорит. Особенно трудно, если есть маленький ребёнок.

— Мать старенькая, помогает, но у самой пенсия — копейки, — добавила Ковалёва. — Прошу вас, не пишите про мою астму.

Она не жаловалась, просто излагала свою ситуацию.

Начал листать приказ, который мне дал Жидков, в поисках выхода. И вскоре нашёл. По заключению медицинской комиссии, если у работника выявлены противопоказания для конкретной работы, может быть выдана справка о необходимости перевести его на другую работу. В этом случае сотрудника не имеют право увольнять и должны предоставить другое место.

Другими словами, если я оформлю эту справку, девушку должны перевести на другую должность на птицефабрике. Без кур и перьев.

— Анна Сергеевна, я не могу допустить вас до работы в цеху, — мягко сказал я. — Но могу оформить бумагу, согласно которой вас переведут на другую должность. В офис или на склад, там, где нет контакта с пылью и перьями.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда, — кивнул я. — Только мне нужно узнать, что нужно для оформления этого документа. Подождите здесь, я скоро подойду.

Работа врача-терапевта участкового, как оказалось, часто подразумевает беготню по другим кабинетам. С моим весом беготнёй это назвать пока что было трудно, скорее быстрым шагом с последующими вдохами ингалятора.

Я снова отправился в главное административное здание. Зачастил сюда сегодня.

В этот раз мне надо было найти заместителя главврача по медико-социальной экспертизе. Насколько я успел прочитать в приказе, именно этот заместитель занимается подобными вопросами.

Кабинет нашёл довольно быстро. На двери красовалась табличка «Савчук Е. М. Заместитель главврача по МСЭ».

Постучал, открыл дверь.

Почему-то ожидал увидеть мужчину, прочитав нейтральную фамилию «Савчук». Однако заместителем оказалась женщина лет сорока, с расщелиной между передними зубами, которая, как ни странно, ей шла. Темноволосая, в очках и строгом платье.

Она подняла на меня взгляд и нахмурилась.

— Агапов, — констатировала она. — Что вам нужно?

Не самоё тёплое начало разговора. Впрочем, я уже привык. Других у меня тут и не бывало, Саня Агапов не пользовался популярностью.

— Здравствуйте, — тем не менее, вежливо поздоровался я. — У меня вопрос по медицинской комиссии.

— Садитесь, — она кивнула головой на стул возле неё. Почему-то в кабинете создалась очень напряжённая атмосфера, пока я шёл к этому злополучному стулу.

Наконец я сел, и в кабинете на добрых секунд пять повисла тишина. После марш-броска до этого кабинета дышать было тяжеловато.

— Слушаю вас, — первой прервала молчание Савчук.

— Ко мне по комиссии на работу пришла пациентка, — начал я. — Ковалёва Анна Сергеевна. Она работает на птицефабрике, работник по цеху. Так вот, у неё бронхиальная астма, и её нужно перевести на другую должность.

— Стоп, — попросила Савчук.

Она приложила пальцы к вискам и интенсивно их потёрла. Затем почесала переносицу, поправила очки.

— И? — меланхолично поинтересовалась она.

— И мне нужно оформить ей справку, — завершил я. — Прочитал в приказе, что это возможно.

— В приказе? — переспросила Савчук. — Интересно.

Она снова уставилась на меня долгим взглядом. В этот раз пауза затянулась секунд на тридцать точно.

— Это всё, — я решил ещё раз подытожить. — Я пришёл к вам узнать, как оформляется эта справка.

— Интересно, что за полгода работы и за множество комиссий, что вы уже подписывали, этот вопрос встал у вас впервые, — протянула женщина. — Неужели до этого не было никаких противопоказаний для работы?

До этого Саня Агапов подписывал эти комиссии просто так. И то потому, что остальные терапевты вообще отказывались это делать. И я уверен, что Савчук это знает. Просто тешится этим моментом.

— До этого такой необходимости у меня не было, — что-то ответить было нужно. И в этот раз я даже не соврал: у меня, Александра Велесова, такой случай впервые. А что там было у Сани Агапова — это уж я не знаю.

— Как интересно, — с сарказмом повторила она. — За полгода работы ни одного случая, из-за которого нужно было отправлять человека на медико-социальную экспертизу. Что ж, я сделаю вид, что поверила вам. Хотя знайте, что это не так.

Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.

— Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, — проговорила она. — Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.

— И её переведут на другую должность? — уточнил я.

— Да, по идее, — пожала Савчук плечами.

Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.

— А если подходящей должности не будет? — решил уточнить я.

— Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, — спокойно ответила женщина. — Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.

— Я понял, — кивнул. — Спасибо.

Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.

— Не так быстро, Агапов, — остановила она меня. — Вас же перевели на пятый участок?

Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.

— Два дня как, — честно ответил я.

— Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, — открыв какой-то журнал, заявила Савчук. — Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных — я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.

Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.

В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.

Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.

— А вы можете дать мне список этих людей? — спросил я.

— Что-то в вас не так, — уже не первый раз мне это говорили. — Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.

— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт списка пациентов?

Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.

— А как именно оформляется эта инвалидность? — мне нужно было узнать. — И что значит «вторичка»?

Савчук едва заметно усмехнулась. Вновь поправила очки и посмотрела мне в глаза.

— Вторичка — значит инвалидность надо оформить повторно, она уже была, — спокойно пояснила она. — Вы обследуете человека, согласно приказу 402н. Направляете на анализы и осмотры согласно этому приказу. Оформляете протокол в МИСе, распечатываете копию и приносите мне вместе с картой. А я всё проверяю. И отправляю документы в бюро, если всё в порядке.

Этот приказ я видел у себя в шкафу, в одной из папок. Что ж, вроде бы всё понятно.

— Я всё сделаю, — кивнул я.

— Посмотрим, — усмехнулась женщина.

Вышел из кабинета и вернулся в поликлинику. Анна Сергеевна всё так же ждала меня на кушетке.

— Хорошие новости, — говорить было трудно, обратный путь я прошёл быстрее, чем было в моих силах. Виду не подал, снял куртку, сел за компьютер. — У меня получится оформить вам нужную справку, и вас обязаны будут перевести на другую должность.

Она даже на кушетке подпрыгнула.

— Правда? — спросила с надеждой.

— Да, — улыбнулся я. — Надо пройти кое-какие обследования. Сейчас выдам вам направления. По идее, если завтра пройдёте, то через три дня уже выдам вам справку.

— Спасибо, спасибо! — воскликнула девушка.

Я принялся заполнять её осмотр. Тщательно прописал клиническую картину, расспросил у Ковалёвой и записал анамнез заболевания. Провёл осмотр.

— В пятницу тогда придёте, — записал её себе повторно. — Завтра анализы сдадите, кое-что будет уже готово. И оформим.

— Ещё раз спасибо, — она улыбнулась и покинула кабинет.

Остаток приёма прошёл довольно спокойно. Остальных людей по комиссии удалось принять быстро, отправил их на стандартные анализы.

Уже начинал привыкать к этой системе: кого отправлял на анализы, кого — к другим специалистам. В нашей поликлинике узких специалистов было очень мало, и часто людей приходилось отправлять в Саратов.

В Саратове находилась областная поликлиника, в которой были все узкие специалисты, которых так не хватало у нас. Пульмонолог, гематолог, гастроэнтеролог, онколог… На любой вкус и случай.

У нас, насколько я успел узнать, кроме терапевтов была кардиолог, незабываемая Лаврова. А также невролог, хирург, инфекционист, офтальмолог и отоларинголог. Гинекологи ещё. Собственно, всё.

В моём мире всё было иначе. Такого понятия, как «узкий специалист», вообще не существовало. Терапевты, хирурги… У нас были просто целители.

Целители, как и все маги, владели праной. Но только целители с её помощью могли лечить и диагностировать. Прана могла показать всё: больной желудок, больное сердце, состав крови.

Конечно, были разные уровни мастерства. Всего пять уровней владения праной, каждый подразделялся на подуровни. Ученик не мог лечить перелом, а такие заболевания, как рак, мог лечить только хранитель.

Но суть одна — прана и диагностировала, и лечила. Здесь же всё было сложно. Терапевт не может лечить сложные проблемы с сердцем и отправляет к кардиологу. Кардиолог не может лечить лёгкие и отправляет к пульмонологу.

Чем-то эта система хороша. Но возникают постоянные споры, ведь многие заболевания затрагивают несколько систем. И кто же их должен лечить в таком случае?

Обычно в этом мире все подобные случаи просто скидывают терапевтам. Терапевты — козлы отпущения, это я уже за сегодня хорошо усвоил.

Однако я отличался от остальных. У меня была прана, крошечная искра, которую я планировал развивать. Чтобы следовать главной цели — лечить людей. Вылеченному пациенту я радовался куда больше, чем новому особняку. Хотя в этом мире и своё положение поправить надо, на это у меня тоже большие планы.

Закончив с приёмом, я вновь погрузился в накопившуюся работу. Составил список дел на завтра, учитывая новую задачу — восемь инвалидностей. Честно говоря, и без них работы хватало. Но тут уж ничего не поделать.

Заполнил приёмы, домашние вызовы. Ещё позаполнял паспорт участка, поразбирался с заявками на препараты.

В полвосьмого вечера собрался домой. Снова засиделся в поликлинике позже закрытия, но сегодня снова дежурила Виолетта, и проблем с ключами не было. Однако я подозревал, что в день дежурства другой регистраторши могут начаться проблемы с такими вот поздними посиделками.

Добрался до дома и решил использовать образовавшееся свободное время для глобальных накопившихся проблем. Почистил снег, сделал небольшую уборку дома, постирал вещи. И сел за составление финансового плана.

Вопрос денег до сих пор стоял очень остро. Так, предположим, какие-то деньги за комиссии я начну получать. Этого мало. Саня оставил гору долгов и восемьсот рублей на карте, из которых уже осталось чуть больше пятиста. И всё.

Один из способов немного подправить финансовое положение — ночные дежурства в стационаре. Успел немного разузнать, что из-за нехватки персонала в самом стационаре дежурить на ночь в терапевтическое отделение часто берут терапевтов с поликлиники. И это хорошо оплачивается. Завтра же разузнаю, как это можно устроить.

Потом я решил заняться до сих пор нерешённым источником траты финансов. Точнее, с подпиской на порно-сайт. Всё-таки скоро они снимут очередные деньги прямо с моей карты, а мне бы этого не хотелось.

Кое-как нашёл на пестрящим откровенными заставками сайте значок «личный кабинет». Так, а вот и кнопка «отписаться».

Нажал… И мне высветилась надпись ошибкой. «Подписка не может быть отменена».

Это ещё что за новости? Нажал ещё раз, и ещё… Каждый раз одно и то же.

Великолепно, эта подписка теперь на всю жизнь, что ли? И главное, даже к айтишникам с этой проблемой не подойдёшь, позору не оберёшься.

После получаса попыток снова отложил эту затею. Придётся выделить несколько часов времени для этого.

Далее расписал себе график тренировок. Питание — это хорошо, но для того, чтобы сбросить вес, нужны ещё и физические нагрузки. Начну с максимально лёгких упражнений, чтобы не перегружать опорно-двигательный аппарат. Он и так наверняка в шоке от стокилограммового веса.

Сделал зарядку, расписал план, поужинал и лёг спать.

Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. Посмотрел на часы — два часа ночи. Кого это принесло?

— Открывай давай, — послышался грубый мужской голос. — А то хуже будет!

Что ни день — так новый прикол. А в этот раз даже день не успел наступить, ночь на дворе.

Стук в дверь не прекращался, и я встал с постели. Натянул штаны и отправился выяснять, кто это решил прийти ко мне в гости.

Резко открыл дверь, и мужчина, не ожидавший этого, ввалился ко мне прямо в дом. И растянулся на полу.

— Чего творишь, сука? — выругался он, поднимаясь на ноги. — Ты ж доктор?

От него исходил запах алкоголя, но не очень сильный. Скорее просто выпивший, но соображающий человек. Мне его лицо казалось незнакомым, но это-то как раз было неудивительно. Я вообще пока что мало кого знал, хоть и активно старался это исправить.

— Врач-терапевт, — прикрывая дверь от холодного воздуха, подтвердил я. — Не подскажете, какого чёрта нужно было вваливаться в мой дом посреди ночи?

Мужчина наконец поднялся и поправил шапку, съехавшую набок. На вид ему было лет сорок, но точно сказать нельзя: на лице явные признаки давнего злоупотребления алкоголем.

— Доктор, ты извиняй, — он переминался с ноги на ногу. — Помоги, а? Мы тут того… С корешами сидели, ну, выпили немного. Сашка дурака свалял, руку себе ножом проткнул. Кровищи много, сука, не останавливается никак. А скорую вызывать боимся.

Я вздохнул, окончательно прогоняя остатки сна и силясь собрать картину воедино.

— Вы его ножом проткнули? — уточнил я.

— Да нет, сам он, — мужик прижал руку к сердцу. — Честное слово, падлой буду!

Что ж, звучит и правда искренне.

— Почему тогда скорую не вызываете? — не понял я. — Это стандартная процедура при таких травмах. Зачем надо искать по домам врача?

— Да если скорая увидит это, вызовет полицию, — мужик замялся, подбирая нужные слова. — Мы ж выпивали, я уже сказал. А у Сашки ещё и условка. Менты приедут, мы бухие, да ещё и драка вроде как была. Загребут его обратно, доктор. Помоги, будь человеком!

Я принялся обдумывать ситуацию. Послать этого типа со всей его весёлой компанией хотелось очень сильно. Два часа ночи, на улице зима, а я дико уставший после тяжёлого рабочего дня. Последнее, что хочется делать в такой ситуации — переться к пьяным соседям.

Но отказать я не мог. Где-то через пару домов от меня сидит человек, которому нужна медицинская помощь. И если ему не помочь, может случиться что угодно. От болевого шока до заражения крови. Условия вряд ли стерильные в том доме. А скорую эти люди не вызовут.

Я врач. Что в прошлой жизни, что в этой моя главная задача — лечить людей. И я не могу оставить человека, которому нужна помощь.

— Чёрт с вами, — понимая, что в ближайший час сон мне не светит, выдохнул я. — Но даже не думайте, что это будет постоянная акция. Разовый случай.

Быстро натянул куртку, ботинки. Собрал в пакет кое-каких медикаментов, что нашёл дома. Запасы домашней аптечки хорошо бы тоже пополнить, но бинты и хлоргексидин у меня нашлись. Уже неплохо.

Мы вышли на улицу и отправились к дому Сашки. Мужик шёл впереди, постоянно спотыкаясь на неровностях занесённой снегом дорожке.

Через два дома мы остановились у покосившегося деревянного забора — ещё хуже, чем мой. Пробрались по занесённой снегом тропинке, которую не чистили с начала зимы. И вошли внутрь.

Меня сразу же обдало волной тёплого и крайне неприятного воздуха. Мы вошли в крошечную комнату с продавленным диваном и облезлым столом. На нём царил хаос: горы посуды, пустые и полупустые бутылки, окурки, остатки селёдки и колбасы. Пир шёл как надо.

На диване спал мужик. Храпел знатно, стены даже содрогались. Этот уже готов.

За столом сидел ещё один мужик лет сорока. Худой, измождённый. Его правая рука лежала на столе, небрежно обмотанная грязной тряпкой. Тряпка уже пропиталась кровью, которая сочилась на пол.

— Вот, Сашка, — торжественно объявил мужик, который меня привёл. — Доктор. Он тебя залечит.

Сашка поднял на меня мутный взгляд и улыбнулся. Во рту не оказалось половины зубов, отчего картина вышла жуткой.

— Здорова, док, — выдохнул он. — Извиняй, что так всё вышло. Я-то думал ничё, но кореш вот настоял.

Я подошёл ближе, задержав дыхание, чтобы лишний раз не вдыхать весь этот запах. Освободил себе угол стола, просто отодвинув всё в сторону. Достал хлоргексидин и бинты.

— Что именно случилось? — спросил у Сашки. — Как вы так руку проткнули?

— Да играли вот, — тот кивнул в сторону окровавленного ножа, который валялся на полу. — Ну, между пальцами тыкать надо. Ёпт… Кто быстрее, тот молодец. А я промазал чутка.

Первый раз слышал про такую игру. В моём мире люди таким не увлекались. Здесь же… Удивительно, как вообще живы ещё, с такими-то развлечениями.

— Покажите руку, — скомандовал я. — Только аккуратно, не дёргайтесь.

Сашка протянул мне руку. Я начал разматывать эту грязную тряпку — медленно, чтобы не причинять лишней боли. Кое-где она прилипла к ране, и я смочил хлоргексидином, чтобы отделить без дополнительных повреждений.

После этого принялся оценивать масштаб повреждений. Рана располагалась между указательным и средним пальцами правой руки. Довольно глубокая, с рваными краями, значит, нож заходил под углом. Кровь всё ещё сочилась из раны, хотя и не так обильно, как было, судя по всему, изначально.

Повезло мужику, что не задел сухожилия и крупные кровеносные сосуды, иначе ситуация была куда хуже.

— Боль сильная? — на всякий случай аккуратно прощупал кисть, чтобы оценить, нет ли других скрытых повреждений.

— Да не, — храбрился тот. — Фигня вообще, я ж не баба.

Он выпил. Алкоголь притупляет чувство боли, но одновременно с этим разжижает кровь. Так что это и преимущество, и недостаток в этой истории.

Я аккуратно промыл рану антисептиком, затем принялся накладывать повязку.

— Вероятно, здесь понадобятся швы, — накладывая тугую повязку, сказал я. — Рана глубокая. Есть риск инфекции, особенно учитывая, что вы одним ножом и селёдку резали, и руки свои. Утром как протрезвеете — марш к хирургу в поликлинику. Он посмотрит, повязку сменит и назначит антибиотики.

Аккуратно забинтовал руку, закрепив повязку лейкопластырем. Всё, что мог в этой ситуации, сделал.

— Вы меня поняли? — строго добавил я.

— Да, док, — кивнул Сашка. — Всё сделаю. Спасибо тебе. Думал: всё, кирдык мне.

Мужик, который был моим провожающим, покопался в кармане куртки и достал пятьсот рублей.

— На, за беспокойство, — протянул он купюру мне.

— Не нужно, — я убрал антисептик и остатки бинтов. — Оставьте себе, считайте соседская помощь. Я пойду. Помните: утром обязательно в поликлинику.

— Погоди, док, — пошатнулся Сашка. — Давай по рюмашке с нами. Нормальный ты мужик оказался. Надо отметить моё исцеление.

Я тяжело вздохнул, посмотрел на стол и на присутствующих.

— Нет уж, — покачал я головой. — Алкоголь — это яд. Он убивает печень, клетки мозга, сокращает жизнь. Вы сегодня чуть руки не лишились, и тоже из-за него. Так что я пас. Да и вы бросайте это дело, в жизни и других развлечений полно.

Мужики уставились на меня, явно не ожидая такой бурной речи. Я же развернулся и вышел на улицу.

Всё, что мог, сделал. Пойдёт он к хирургу или нет — это уже его дело. Но моя совесть в этом случае спокойна.

Добрался до дома и снова погрузился в сон.

Утром проснулся в шесть утра от настойчивого звука будильника. Голова гудела от недосыпа и ночных похождений к соседям-алкоголикам.

Встал с кровати, потянулся всем телом, разминая успевшие затечь мышцы. Тело ныло после нагрузки последних дней, особенно ноги и поясница. Сто сорок килограмм веса — это не шутки, я словно носил на себе ещё одного взрослого человека.

Вчера перед сном я потратил время на составление тщательного плана и по питанию, и по тренировкам.

Вопрос похудения изучил со всей внимательностью. В прошлой жизни такой проблемы у меня не стояло, поэтому для меня было важно всё сделать правильно. Не перегружать организм, не скидывать вес слишком быстро. А то такой нагрузки сердечно-сосудистая система могла не выдержать.

Правильный подход в моём случае был один: создать себе дефицит калорий и начать регулярную физическую активность. Суточная калорийность не должна была превышать две тысячи калорий. Для моего веса и задуманного уровня активности это создаст дефицит в пятьсот калорий, что позволит терять около трёх килограмм в месяц. Медленно, зато эффективно.

Нагрузки с моим весом должны были быть щадящими. Особенно учитывая проблемы со здоровьем, преддиабет, гипертонию, астму. Интенсивные тренировки на раннем этапе не будут нести пользы. А только убьют суставы и начнут провоцировать приступы астмы.

Поэтому план тренировок пока что был такой: разминка суставов, неглубокие приседания, отжимания от стены, наклоны корпуса в стороны, махи руками и растяжка. Всё в совокупности не более двадцати минут, два раза в день.

Нужно снизить вес хотя бы до ста двадцати килограмм, чтобы добавлять другие упражнения. Главное в этом деле — регулярность.

Решительно встав с постели, я взялся за дело. Разминка суставов далась мне довольно легко. Тело проснулось, и появился заряд бодрости.

Перешёл к приседаниям. Поставил ноги чуть шире плеч, вытянул руки вперёд для баланса. Глубоко вдохнул и начал приседать. Не сильно, чтобы не травмировать колени. Задержался в приседе на секунду и медленно поднялся обратно.

Это раз. Ноги сразу почувствовали нагрузку, дыхание участилось. Два. Ноги стали ныть. Три. Уже тяжелее. Главное — соблюдать всю технику. Четыре. Пот выступил на лбу. Пять. Последнее усилие, поднялся, выдохнул.

Дальше потратил несколько минут на восстановление дыхания, и мне это удалось сделать даже без нового использования ингалятора. Мечтаю о моменте, когда прокачаю уровень магии и вылечусь от этой астмы.

Закончил с зарядкой, сходил в душ. Оделся в заранее приготовленную одежду. Ничего, постепенно всё налажу.

На завтрак приготовил себе яичницу из двух яиц. Практически без соли и специй, чистый белок.

Когда этим телом управлял Саня, он питался совершенно бездумно. Судя по всему, это были бесконечные чипсы, сухарики и сахар. В итоге и результат — сто сорок килограмм.

Я так питаться не собирался.

При приёме пищи в который раз заметил, насколько же сильно протестует мозг. Он прямо-таки требовал добавить усилитель вкуса. Кетчуп, майонез. Хоть что-нибудь.

Ну нет, я не поддамся на это. Доел два яйца, помыл посуду и собрался на работу.

Путь до поликлиники занял полчаса. Тротуары были заметены снегом, и идти было тяжело. Особенно после всех ночных и утренних подвигов. Но я подозревал это и специально вышел из дома пораньше. В итоге пришёл даже за двадцать минут до приёма. Сегодня снова был утренний приём, с восьми утра до часу дня.

Уже привычно прошёл в свой кабинет, снял куртку и надел халат. Включил компьютер, открыл МИС.

Так, вот список людей на сегодня. Карточки я уже забрал из регистратуры по пути сюда. Интересно, по комиссиям сегодня кто-то будет?

Немного поразбирался с текущими делами, и начался приём. Первыми ко мне в кабинет зашли мужчина и женщина. Дама лет пятидесяти. Полная, энергичная, с решительным выражением лица. За ней как тень робко семенил мужчина. Худой, почти полная противоположность. Видимо, муж.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась женщина. — Я Удальцова Лариса Петровна. А он Удальцов Пётр Иванович, на приём к вам записан.

Я нашёл карту Петра Ивановича, положил к себе.

— А вы? — уточнил я.

— А я с ним, — заявила женщина. — Петя без меня не может. Петя, сядь уже!

Мужчина неловко уселся на кушетку, опустив голову. Что ж, такого у меня ещё не было. Но по идее, если он не возражает, то жена может остаться при осмотре.

— Так, доктор, — деловито начала Лариса Петровна. — У Пети живот болит. Справа, вот здесь, — она показала на собственный бок, чуть ниже рёбер. — Сначала я думала, что он наелся ерунды какой. Он любитель это делать по ночам. Но не проходит. И глаза пожелтели.

Я уже отметил про себя, что у Петра Ивановича кожа и глаза имели желтушный оттенок.

— Что именно беспокоит? — обратился я к нему.

Лариса Петровна не дала ему и звука издать.

— Ну доктор, говорю же, живот, — ответила она. — Да, и моча тёмной стала.

— Лариса Петровна, мне нужно поговорить с пациентом, — мягко сказал я. — Так я лучше пойму ситуацию.

Она кивнула ему, позволяя начать говорить.

— Ну… — он замялся. — Живот болит. Уже дней семь… Наверное.

— Температура была? — уточнил я.

Пётр Иванович нерешительно посмотрел на жену. Как ребёнок маленький!

— Была, — тут же ответила она. — Позавчера до тридцати восьми поднималась.

Понятно, без жены тут и не разобраться.

— Тошнота, рвота? — спросил я.

— Ну… вроде… — он опять взглянул на супругу.

— Есть тошнота! — подтвердила Лариса Петровна. — Он вчера за столом сидел, я котлеты пожарила, а он поморщился. Не хочу, мол. А вообще, он мои котлеты-то за милую душу ест!

— Понятно, — я сделал себе все необходимые пометки. — Так, Пётр Иванович, раздевайтесь по пояс и на кушетку.

Он послушно встал и принялся расстёгивать рубашку. Лариса Петровна тут же засуетилась рядом.

— Пуговицы снова не в те петли застегнул, — буркнула она. — Что ж такое-то!

Пётр Иванович виновато молчал. Наконец его раздели, и он лёг на кушетку.

Живот мягкий, болезненный в правом подреберье. Печень увеличена. Симптом Ортнера положительный, при постукивании по правой рёберной дуге пациент морщится. Симптом Мерфи тоже положительный, при глубоком вдохе и надавливании на правое подреберье усиливается боль.

Закончив с осмотром, я вымыл руки в раковине в углу кабинета и вернулся за стол. Лариса Петровна уже прыгала вокруг мужа, застёгивая ему рубашку.

— Пётр Иванович, это похоже на желчнокаменную болезнь, — объявил я. — Острый холецистит. Вам нужно сделать срочно УЗИ брюшной полости, я напишу направление. И идти к хирургу.

— Как к хирургу? — ахнула его жена. — Оперировать будут?

— Если подтвердится — да, — кивнул я. — Без этого никак.

— Ой, Петя, — женщина всплеснула руками. — «Само пройдёт», да? Я же говорила, к доктору надо! Ну Петя!

Пётр Иванович виновато молчал. Это его стандартное поведение, я уже понял.

Записал его к хирургу, выдал направление на УЗИ по ЦИТО, что означало «срочно».

— Лучше сначала к хирургу, — сказал им. — Может, ему и УЗИ не понадобится. Хотя это вряд ли.

— Спасибо, доктор, — Лариса Петровна бодро подскочила с места. — Петя, пошли!

Они покинули мой кабинет. Странная парочка.

Вообще регистратура сразу могла отправить их к хирургу, я в этой цепочке был совершенно лишним звеном. Ну, может, ошиблись.

Однако следующие два пациента тоже оказались с хирургическими заболеваниями. Воспалённый панариций, паховая грыжа.

Это не может быть простым совпадением! Проводив уже третьего подряд пациента с хирургическим заболеванием, я встал и решительно направился в регистратуру.

Там царил привычный хаос: очередь в каждое окошко, ругань, шум. Я отметил, что пациенты, которые у меня сейчас были, записаны нулевыми талонами. То есть не по времени, а как экстренные.

Зашёл в регистратуру.

— Кто сейчас отправлял ко мне трёх людей? — громко спросил я.

Все регистраторши сделали вид, что меня не слышат. Виолетта только тайком поймала мой взгляд и покачала головой, мол, не она.

— Кто ко мне записал сейчас трёх хирургических пациентов? — я повторил вопрос громче.

— Я, наверное, — повернулась одна из регистраторш. Женщина лет сорока, с равнодушным выражением лица. Бейдж на её груди гласил, что это регистратор Светлана. — Если вы Агапов. А что не так?

Работает здесь недавно? Вполне может быть.

— Да, я Агапов Александр Александрович, — кивнул я. — И у меня только что три пациента подряд были с хирургическими заболеваниями. Они должны напрямую направляться хирургу, он есть у нас в поликлинике.

— Ну а я откуда знаю? — протянула та. — Они экстренно обратились. А я не врач, чтобы понимать, куда они должны идти. Мне сказали записывать экстренных к терапевту, я так и делаю.

— Я понимаю, что вы не врач, — заметил я. — Но если человек приходит с грыжей, можно догадаться, что это к хирургу.

— Мне платят не за то, чтобы я тут гадала, — фыркнула Светлана. — А чтобы записывала пациентов. Я это и делаю!

Тяжёлый случай. Возможно, в чём-то она и была права. Но надо хоть как-то идти навстречу врачам.

— Тогда советуйтесь с другими сотрудниками регистратуры, — возразил я ровным тоном. — Раз сами думать не хотите. Но хирургических пациентов ко мне не записывайте.

К нам подошла высокая женщина со светлыми короткими волосами. «Заведующая регистратурой, Алипова З. С.»

— В чём тут дело? — коротко поинтересовалась она.

— Доктор нервничает, потому что к нему записывают пациентов нулёвками, — протянула Светлана.

— Я недоволен, что ко мне записывают хирургических пациентов, — пояснил ситуацию со своей стороны я. — Понимаю, что ваши сотрудницы — не врачи. Но элементарная логика в условиях поликлиники быть должны, правда ведь?

Алипова внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Светлану.

— Как именно ты записываешь экстренных пациентов? — спросила она.

— Ну, человек говорит, что ему плохо, — неуверенно начала та. — Я записываю к терапевту. Терапевт дальше фильтрует.

— А что именно их беспокоит, ты спрашиваешь? — с нажимом уточнила Алипова.

Светлана покраснела.

— Иногда… — замялась она. — Я не врач. Откуда мне знать, куда их направлять?

Заведующая протяжно вздохнула.

— Значит так, — начала она. — Во-первых, экстренных пациентов можно записывать не только к Агапову, но и к другим терапевтам. Во-вторых, экстренные талоны также принимает и хирург. Если у человека вылезла грыжа на животе или сочится гной из пальца — это хирург. Если сопли или давление — терапевт. Так понятнее?

— Наверное… — отозвалась Светлана.

— Ты у нас не так давно работаешь, — продолжила Алипова. — Но базовые вещи ты знать должна. Иначе вся нагрузка ложится на терапевтов, а они потом жалуются на регистратуру. Нам этого не надо. Если сомневаешься — спрашивай у других.

Она повернулась ко мне.

— Прошу прощения за неудобство, мы это исправим, — заявила она.

По большей части она решила этот конфликт, чтобы на регистратуру не было жалоб. Но меня её мотивы волновали мало. Главное, что проблемы больше не будет.

— Спасибо, — я направился к выходу из регистратуры.

— Три простых вопроса: «Что болит, где болит, как давно болит?» — продолжала за моей спиной инструктаж Алипова. — И тебе уже будет понятнее. Запомни их хорошенько.

Вернулся в кабинет. Что ж, надеюсь, это повлияет на дальнейшую запись. А то с утра не успел ни одного человека по записи принять, всё приходили нулёвки.

Позвал следующего и погрузился в работу.

Следующим ко мне наконец-то зашёл пациент по записи. Молодой парень, лет двадцати. Высокий, худой, с очень длинными волосами, собранными сзади в хвост.

Забавно, в моём мире подобные причёски встречались только у женщин. Но здесь другие нравы.

— Здравствуйте, — поздоровался парень. — Творогов Дмитрий Эдуардович. Я к вам записан.

Нашёл его карточку, открыл запись в МИСе.

— Что беспокоит? — начал приём я.

— Да ничего, — удивлённо ответил он.

Неожиданно.

— А зачем вы тогда пришли? — недоумённо уточнил я. — Похвастаться?

— А, вот вы о чём, — он улыбнулся. — Не так вас понял просто. Мне выписка из карты нужна, в военное училище требуют. Насколько мне объяснили, просто перечисление диагнозов, которые у меня были за эти годы.

— Понятно, — кивнул я. — Сейчас сделаю.

Такую выписку я делал впервые, но у Сани нашёлся пример в компьютере. Так, перечислить, состоит ли пациент на учёте, и по годам расписать его перенесённые заболевания.

Карта у Творогова была совсем тоненькой, болел он мало.

— Надеюсь, возьмут, — разглагольствовал тем временем Дмитрий. — С детства мечтал. Правда, волосы заставят подстричь. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Хронических заболеваний нет, так что с этой стороны проблем не будет, — перепечатывая диагнозы, ответил я. ОРВИ, острый бронхит, растяжение связок. Ничего особенного.

— Я и врачом думал раньше стать, но не моё это, — бодро заявил Творогов. — Скучно, мне кажется. Целый день вот так сидеть, бумажки заполнять.

— Ещё людей лечить, между делом, — усмехнулся я. — Но каждому своё. Держите свою выписку. И удачи в поступлении!

— Спасибо! — он мигом выхватил лист. — До свидания!

Забавный парень. Надеюсь, у него и правда всё получится.

Не успел Творогов выйти, как ко мне залетел рассвирепевший мужчина лет сорока в белом халате. В руках у него красовался лист бумаги.

— Агапов, ну это уже совсем перебор! — швырнув мне этот лист, заявил он.

Да что опять не так-то?

Первым делом я рассмотрел, что за бумага передо мной. Это оказалось моё направление на УЗИ брюшной полости по цито, которую я выписал сегодня для Удальцова Петра Ивановича.

— Итак, о чём вы? — аккуратно положив направление на стол, поинтересовался я.

— Не издевайся, — у мужчины не было бейджа, и я понятия не имел, кто он и чем занимается тут. — Ты какого хрена мне на УЗИ присылаешь пациента, даже не договорившись?

Голова сейчас кругом пойдёт. Снова какие-то новые правила и ограничения.

— По ЦИТО, — я указал на надпись в направлении. — Что не так?

— Вот именно, по ЦИТО! — рявкнул тот. — Ты вообще знаешь, что это значит, Агапов?

— Это значит «срочно», — решил объяснить я. — Экстренно. Вы в порядке?

Пока что вообще не понимал, чего он от меня хочет.

— Я тебе не скорая помощь, чтобы всё бросать и делать УЗИ по ЦИТО твоему пациенту, — гордо заявил мужчина, сложив перед собой руки. — У меня вообще-то своё расписание есть!

А, вот оно в чём дело.

— У моего пациента подозрение на острый холецистит, — спокойно объяснил я. — Желтуха, температура, боль в правом подреберье. Всё это является прямыми показаниями для срочного обследования.

— Мне плевать! — резко ответил мужчина. Хоть бы представился, а то понятия не имею, как к нему обращаться. — У меня на сегодня двадцать человек записано! А ты присылаешь одного «срочного» и требуешь, чтобы ему провели обследование вне записи!

— Потому что у него есть для этого показания, — казалось, что я говорю со стеной. — Я могу отправить пациента к хирургу уже с подтверждённым диагнозом.

Узист уселся на кушетку и скрестил ноги. Он явно приготовился читать мне какую-то лекцию.

— У меня тоже есть пациенты, — снова повторил он. — Кому-то надо УЗИ щитовидной железы, кому-то — УЗИ брюшной полости. Они по записи, с талонами. Строго по времени. С хрена ли я должен брать человека без записи?

— Потому что у него острое состояние, а не плановое обследование, — мы явно ходили по кругу.

— Откуда тебе знать? — огрызнулся тот. — Может, они у меня все тоже экстренные?

— Тогда они тоже были бы по ЦИТО, — логично отметил я. — А если они идут по записи, то они плановые.

Он поджал губы и ненадолго замолчал. Кажется, не ожидал, что я приведу столь логичные аргументы. Вообще не понимаю, что у него в голове.

— Пофиг, — наконец заявил он. — Важно другое. Если УЗИ надо срочно, ты должен был прийти ко мне лично. Договориться, просить, спрашивать! А не писать направление, рассчитывая, что перед тобой все расступятся.

Серьёзно? Я должен бегать по кабинетам и ПРОСИТЬ, чтобы приняли экстренного пациента?

— ЦИТО существует как раз для таких случаев, — я говорил спокойно, но внутри кипел гнев. — Для экстренных обследований.

— ЦИТО — это тебе не карт-бланш, — отрезал тот. — И это не значит, что я должен бросить всех своих пациентов.

Понятия не имею, что за карт-бланш ещё.

— У пациента камни в желчном пузыре, — диалог меня уже утомлял, но достучаться до узиста пока не получилось. — Если его не обследовать, то камень может выйти в желчный проток. Произойдёт закупорка, а это уже опасное состояние.

— Вот и отправил бы его сразу в больницу, — рявкнул он. — Там бы его разрезали и определили, есть камни или нет.

— Вы в этой ситуации не правы, но честно говоря, меня очень утомило тратить время на объяснение вам простых вещей, — вздохнул я.

Мужчина внезапно замолчал и очень внимательно посмотрел на меня.

— Ты не такой, как о тебе рассказывали, — внезапно сказал он. — Я думал, мямля мямлей. Но нет, яйца вроде как имеются. Смотри, я в этой поликлиники единственный врач ультразвуковой диагностики. Не считая гинекологов, конечно, но те, кроме малого таза, мало что умеют. Кардиолог умеет делать эхокардиографию. Но большая часть нагрузки на мне. И если каждый начнёт слать мне своих «экстренных» пациентов, я до ночи не справлюсь со своими. Когда мне обедать, когда мне в туалет ходить?

Проблема повышенной нагрузки стояла очень остро. И не только у врача ультразвуковой диагностики. Практически все врачи зашивались из-за недостатка кадров. Так что я понимал, о чём он говорил.

Сам два дня подряд не мог выкроить себе время на обед, питался только завтраками и ужинами. Что в моём случае, может, и полезно, но остальные ведь работают точно так же.

— Если у тебя правда экстренная ситуация, то можно прийти ко мне и объяснить словами, — продолжил тот. — Может, у меня окно есть. Может, пациент не пришёл. Или есть возможность.

— А если нет? — резонно отметил я. — Пациента умирать отправить?

— Упёртый ты, — нахмурился узист. — Так, этого пациента я принял, но учти, Агапов: случай я запомнил. В следующий раз без согласования не приму. Даже если там камни во всех органах.

Так это ему самому будет хуже, а не мне. Не понимаю его логику, он меня запугать так пытается? Да не выйдет!

— Попробуйте, — пожал я плечами.

Он ещё раз злобно на меня посмотрел, забрал направление и вышел из кабинета. Да что это было вообще?

Конечно, я понимаю, нагрузка большая. Ну и… Что поделать? Все мы страдаем от того же, таковы нюансы работы в медицинской сфере. По крайней мере, в Аткарске.

Ко мне заглянул следующий пациент, и я вновь с головой окунулся в работу.

Ближе к концу приёма дверь открылась, и в кабинет заглянуло знакомое лицо с перевязанной рукой. Сашка, который проткнул себе руку ножом.

— Здравствуй, доктор, — бодро поздоровался он. Запах перегара немного всё же чувствовался, но по крайней мере, сегодня он был трезвым. — А я тебя еле нашёл!

Я оторвался от компьютера, где заполнял очередной осмотр, и повернулся к нему.

— Добрый день, — кивнул я. — Как рука?

— Да нормально, — он прошёл в кабинет и помахал перевязанной рукой. — Я вот только от хирурга. Швы не стали накладывать, только перевязали. Сказали, что ты всё правильно сделал. Ну, то есть я не говорил, что это ты был. И эти… антибиотики вот, правда, прописали.

— Лучше не мешать их с алкоголем, — сразу предупредил я. — Так что на период лечения воздержитесь от подобных посиделок.

И антибиотики, и алкоголь обладают гепатотоксичным действием. Проще говоря, разрушают печень. Так что лучше их не смешивать.

— Знаю уже, — он явно был этому не рад, но смирился. — Ещё повязку менять надо приходить сюда. Слушай, док… Ну, доктор. Я тебя… поблагодарить хотел. На этот раз в натуре серьёзно. Спас меня.

Он нерешительно протянул мне смятую купюру. На этот раз тысячу рублей.

— Александр… Простите, как ваше отчество? — уточнил я.

— Петрович, — он шмыгнул носом.

— Александр Петрович, во-первых, в поликлинике всё-таки соблюдайте субординацию, — строго сказал я. — Обращайтесь ко мне по имени отчеству, Александр Александрович. Во-вторых, я помог вам, потому что вы нуждались в помощи. Деньги мне не нужны.

Он убрал деньги в карман, явно с облегчением. Я видел, в каких условиях жил он сам, вряд ли его финансовое положение сильно лучше моего.

— Но я всё равно в долгу, — сказал он. — Я это… калымить могу. Руки есть, ну, когда заживёт, конечно. Да и голова есть, если не бухать.

Я задумался. А вот такая помощь может уже оказаться полезной.

— А что умеете делать? — спросил я.

— Ну как? Всё, — Александр Петрович оживился. — Забор починить, крышу подлатать. Да вообще по мелочи.

— Весной надо бы канализацию прорыть, — сказал я. — Когда снег растает. Сможете?

— А то ж, — закивал тот. — Да я и корешей позову. За бутылку водки и харчи они тебе всё сделают. Но, может, сейчас что нужно?

Отлично, проблема с канализацией была решена. Я вспомнил состояние своего дома. Не помешает посмотреть котёл: он работал довольно плохо. Горячая вода шла еле тёплой.

Да и вообще мелкие дефекты неплохо бы исправить…

— В субботу ко мне приходите во второй половине дня, — предложил я. — Поможете кое с чем в доме.

— Отлично, приду, — обрадовался он.

— Только одно условие, — строго добавил я. — Приходите трезвым. И водки даже не просите. Чаем напою, но без алкоголя.

— Да понял я, — торопливо ответил тот. — Мне и нельзя же. Обещаю: ни капли не выпью. До субботы!

Он махнул мне здоровой рукой и вышел из кабинета. Что ж, оказался приятнее, чем я подумал о нём сначала. По крайней мере, готов работать руками, отработать долг.

Остаток приёма прошёл в стандартном режиме. Было ещё несколько человек по комиссиям с работы, но им уже Жидков выписал все анализы сам, как мы и договаривались.

После приёма я решил сходить в отделение терапии стационара. Там накопилось целых два дела. Надо узнать, как поживает моя пациентка, Смирнова Галина Петровна. И разузнать насчёт ночных дежурств, на которые у меня сейчас были большие планы.

Накинул куртку и отправился в сторону стационара.

— Саня, погодь! — окликнул меня кто-то на полпути.

Это оказался Никифоров, в расстёгнутой куртке, с сигаретой в руках. Я поморщился: курение на территории больницы здесь в принципе было чем-то обыденным, но я терпеть табачный дым не хотел.

— Антон, у меня астма, так что если хочешь поговорить — затуши сигарету, — предупредил я.

Он хмыкнул, но всё-таки сигарету затушил о подошву ботинка и сунул окурок в карман.

— Сань, я хотел ещё раз спасибо сказать, — начал он. — Ну, за то, что на операции выручил. Без тебя бы я не справился.

Это точно. Вспоминаю, какая паника началась у Никифорова, когда у пациентки остановилось сердце.

Правда, изначально я пошёл на операцию не ради него, а как раз ради пациентки. Но упоминать это не стоило.

— Не за что, — пожал я плечами. — Главное, что всё прошло хорошо. Пациентка жива. Перевели её из реанимации уже?

— Нет ещё, но она стабильна, — махнул он рукой. — Слушай, я вот чего ещё хотел… Дело есть.

По его тону я сразу понял, что дело не простое. И вряд ли мне понравится.

— Слушаю, — кивнул я.

Антон огляделся по сторонам, проверив, нет ли вокруг людей. Наклонился ко мне поближе и понизил голос.

— Ты же знаешь, что онкологическим пациентам бесплатные наркотические обезболивающие предлагаются? — прошептал он. — Ну тем, у кого стадия четвёртая уже. Палеолитическая помощь.

— Паллиативная, — машинально поправил его я.

Да, я уже изучал этот вопрос. Для предоставления этих анальгетиков тоже была необходима группа инвалидности. Поэтому для себя я первым делом отметил пациентов именно с онкологическими заболеваниями.

А вот хирурги таких больных не вели и не могли выписать большое количество препаратов.

— Ну да, она, — радостно кивнул тот. — А ты знаешь… У кого там четвёртая стадия, им уже всё равно не поможешь. И на них можно эти лекарства, по идее, списать и тихонько продать… Ну, я знаю кому.

Ушам своим не верю.

— Ты нормальный вообще? — прямо спросил я. — Ты хоть приблизительно понимаешь, что мне предлагаешь?

Мне ещё хотелось добавить, что он долбоящер, как любят выражаться в местном интернете, но решил сдержаться. Хотя для него даже такое было бы слишком мягким.

— А чё такого? — удивился тот. — Ты чё, святого из себя строить решил? Зачем какой-то полудохлой бабке с раком жопы обезбол? А мы бабла за него срубим.

— Во-первых, это аморально, — начал перечислять я. — Во-вторых, противозаконно. В-третьих, я никогда в жизни не буду заниматься чем-то подобным. Такое даже слышать противно.

— Не, ну а чё? — повторил свой главный аргумент Никифоров. — Разок всего… Да никто ничё не узнает, эта бабка поди и не знает, что ей положено!

— Я сказал нет, — отрезал я.

Антон несколько секунд помолчал.

— Да я пошутил, ладно тебе, — заявил он. — Чё ты, совсем шуток не понимаешь, что ли?

Да ни фига он не шутил, я же по его лицу видел. Просто включил заднюю, испугавшись, что я кому-то расскажу о его плане.

— Смешно, — ухмыльнулся я. — Только если я узнаю, что такое кто-то реально сделал — этому человеку будет не смешно.

— Ещё бы, — он попытался скрыть страх в глазах. — Ни один человек такое делать не станет. Ну лан, пошёл я.

Как же быстро он переобулся в воздухе. Я усмехнулся, глядя в его поспешно удаляющуюся спину, и продолжил свой путь в стационар.

В этот раз даже не стал заходить в приёмное отделение, а сразу поднялся в терапию. И разыскал Агишеву.

— Надо же, и правда пришли, — констатировала она. — Думала, забыли уже о своей пациентке.

Не лучшего же она обо мне мнения. Как и все в этой поликлинике, впрочем.

— Нет, не забыл, — ответил я. — Думаю, анализы уже должны быть готовы. Как и инструментальные обследования.

— Изучайте, — она протянула мне её историю болезни, и я погрузился в изучение результатов. Так, холестерин высоковат, надо ещё добавить статины. Микроэлементы в норме… Даже сахар в норме, этим пациентка меня порадовала.

— В принципе схему лечения можно оставить, — задумчиво сказал я. — Добавить статины по вечерам. Я всегда предпочитаю Розувастатин, но думаю, в условиях стационара есть только Аторвастатин. Давление, судя по вашему дневнику, стало стабильным, пока оставим эти дозировки. Повторные анализы через дней пять. И ждать. Пока сойдут отёки и полностью нормализуется давление.

Всё-таки радует, что препараты я выучил назубок, и теперь могу легко использовать знания в работе.

И запоминал я достаточно быстро. Возможно, потому что многих других воспоминаний не было, и мозг охотно заполнял эти пробелы.

— Всё верно, — Агишева посмотрела на меня с интересом. — Честно говоря, думала, вы где-нибудь споткнётесь. Но нет, всё правильно сказали. Удивляете меня.

Я вернул ей историю болезни.

— Хотел ещё узнать у вас насчёт дежурств, — добавил я.

Она чуть не уронила документы.

— Насчёт дежурств? — переспросила она.

— Ну да, — странная реакция. — Ночные дежурства в стационаре же есть? Насколько я знаю.

— Есть, — она прищурилась. — Только вы от них отказались в весьма грубой форме. Орали тут, что никто вас не может заставить по ночам работать, вы и так днём работаете. И было это месяц назад, перед новогодними праздниками.

Ну правда, не удивлён, что в итоге Саню решили отравить. Он всем тут знатно подпортил нервы.

— Я передумал, — заявил я. — И хотел бы на них записаться.

— Похвально, — качнула она головой. — Знаю, что не в последнюю очередь это из-за денег. Но многие идут дежурить по ночам именно из-за финансовой части вопроса. Отвечаю сразу: дежурство идёт двенадцать часов, с восьми вечера до восьми утра. В восемь утра вы сменяетесь со мной или другим терапевтом. Оплачивается дежурство сразу же, три тысячи. Дежурный врач принимает поступающих больных, осматривает лежащих в терапии по необходимости.

Три тысячи за каждое дежурство. Очень даже неплохо, ещё сильнее выровняет моё финансовое положение.

— Я понял, — кивнул я. — Когда есть свободные места?

— Какой шустрый! — улыбнулась Агишева. — Сегодня ночью дежурит Савинов. Приходите к нему, к восьми вечера. Он вас всему обучит, покажет, что и как. Если с утра скажет мне, что вы справитесь, то уже поставлю вас в график.

— Идёт, — кивнул я. — Тогда приду в восемь вечера.

Я вышел из ординаторской и решил ещё и лично проконтролировать Смирнову. Благо помнил, в какой палате она лежала.

Женщина выглядела гораздо лучше, заметно уменьшилась одышка, да и ноги стали меньше в объёме.

— Доктор, здравствуйте, — улыбнулась она мне. — Пришли меня проведать?

— Вроде того, — улыбнулся я. — Как самочувствие, Галина Петровна?

— Гораздо лучше, — гордо ответила Смирнова. — И дышать легче, и голова стала меньше болеть. Спасибо тебе, милок.

Я провёл осмотр, измерил давление, послушал сердце. Неплохо, налицо положительная динамика.

— Что ж, продолжим лечение, — подытожил я. — Отдыхайте, набирайтесь сил.

— Спасибо, дорогой, — она вытерла слезу. — Уважил старуху, не оставил меня одну в беде.

Я ещё раз улыбнулся и покинул палату. Так, впереди вызовы на дом, а в восемь вечера — снова в стационар. Сегодня я домой не попаду, надо бы сообразить что-то с приёмом пищи.

Вернулся в поликлинику и на первом этаже поймал Виолетту. Та бежала куда-то со стороны регистратуры, вся в своих мыслях.

— Виолетта, у меня вопрос, — я поймал её за локоть, и та легонько вздрогнула. — А у нас здесь есть столовая?

— Конечно, Александр Александрович, — удивлённо кивнула она. — Ваше любимое место же… Ой, я не то хотела сказать!

Она покраснела, явно мечтая провалиться сквозь землю.

— Всё в порядке, — успокоил я девушку. — Просто запамятовал, где она.

— В подвале, — она всё ещё прятала смущённое лицо. — Вот сейчас прямо пойдёте, лестницу вниз увидите. Только поторопитесь: она до трёх часов.

— Спасибо, — я ободряюще ей улыбнулся и поспешил в указанную сторону.

Столовая действительно нашлась. Небольшое помещение, несколько столов, стульев, раздаточная линия. Пахло едой, не самой аппетитной, но вполне сносно.

За раздачей стояла полная женщина лет пятидесяти, в белом колпаке.

— Здравствуйте, — обратился я к ней. — Что есть сегодня?

— Первое — борщ или гороховый суп, — монотонно начала перечислять она. — Второе — котлеты с макаронами, гуляш с гречкой, рыба с картошкой. Салаты винегрет, капустный. Компот и чай. Всё как обычно, доктор.

Судя по всему, Агапов был завсегдатаем этой столовой. Впрочем, я не удивлён. Ни капельки.

Внимательно посмотрел на витрину. Борщ был жирным, сверху плавали круги масла. Гороховый суп был очень густым, не подойдёт. Значит, без первого.

Так, котлеты и макароны сразу нет. Гуляш — мясо с подливой. Нет. Хотя греча хорошая.

Картошка — тоже нет: это было пюре, наверняка с молоком и маслом.

Винегрет и капустный салат были заправлены маслом и тоже не подходили. Я вздохнул.

— Можно мне просто гречу? — попросил я. — Без гуляша.

Женщина удивлённо на меня уставилась.

— Заболел, что ли? — спросила она. — Зачем только гречу-то брать?

— Мне нужна просто гречка, — повторил я. — Без мяса, без соуса, без масла.

Сомневаюсь, что заправку здесь делали из полезных масел вроде оливкового, поэтому не буду рисковать.

Она покачала головой, но положила мне порцию гречи в тарелку.

— Ещё что-нибудь? — приподняла она бровь.

— Есть капустный салат не заправленный? — уточнил я.

— Нет, только готовые, — отрезала она.

Кто бы сомневался! Представляю, как для неё чудно видеть Агапова, который сейчас будет обедать одной гречей. Но куда деваться.

— Тогда всё, — подытожил я.

— Восемьдесят рублей, — она пробила мой гарнир на кассе.

Зато сэкономил. Денег-то пока что не очень много. Но после комиссий и дежурств в стационаре положение должно выровняться.

Взял поднос с одинокой тарелкой и нашёл себе стол в углу столовой. Начал спокойно есть.

А про себя думал, что нужно выбрать себе нормальную диету, чтобы её придерживаться и не быть голодным. На одной гречке я далеко не уеду. Нужно питаться сбалансированно, мясо исключать нельзя. Возможно, попробую готовить дома что-то более разнообразное и носить с собой. Всё-таки местная столовая доверия не вызывает.

— О, снова Агапов, — раздался чей-то язвительный голос.

Да дадут мне вообще поесть спокойно или нет? Я поднял голову и увидел ту курносую девушку, которая приносила мне документы по участку в первый день. Уже сделал вывод, что она медсестра.

— Соблюдайте субординацию, — мне не нравился её тон. — Обращайтесь ко мне по имени и отчеству. Что вы хотели?

— Александр Александрович, я хотела поинтересоваться, с чего такая перемена вашего привычного рациона «жру всё, что попадётся»? — фыркнула она. — На диету сели?

— Вас это не касается, — спокойно ответил я.

Она закатила глаза.

— Если это ради меня, то у вас нет шансов, — добавила она. — Лучше с рукой своей подружитесь, Александр Александрович.

— А вы держите язык за зубами. Так разговаривать с врачом непозволительно, — строго ответил я.

Она фыркнула, развернулась и гордо вышла из столовой.

Ну и заноза маленькая. Я особо не обращал внимания на её слова, главное, чтобы соблюдала дистанцию.

Пообедал своей гречей и тоже покинул столовую. Зашёл в регистратуру, переписал свои вызовы. Их сегодня накопилось семь штук, предстояло много работы.

— Александр Александрович, — меня робко подозвала к себе Виолетта.

Я подошёл к ней, чуть ли не в угол регистратуры.

— Вы простите меня ещё раз, дуру, — торопливо сказала она. — Я вообще не то имела в виду, когда говорила про столовую. Ну, просто вы туда часто ходили… Ну, я удивилась, что забыли, где она. Я не имела в виду…

— Мы уже забыли это, — мягко ответил я. — Я не обижаюсь, и хватит вам уже извиняться. Было и было, проехали.

— Спасибо, — она явно выдохнула с облегчением. — По поводу вызовов… У вас на участке моя тётя живёт, и она сегодня тоже вызвала. Вы уж посмотрите её.

Странная просьба, как будто если бы это не была тётя Виолетты, то я бы и смотреть её не стал.

— Конечно, посмотрю, — удивлённо кивнул я.

— Ну, я к тому, что… Внимательно, — она снова спрятала взгляд.

— Виолетта, я всех пациентов смотрю внимательно, — заметил я. — Так что такие дополнения вовсе ни к чему.

— Я поняла, — торопливо кивнула она. — Извините… Ещё раз.

Она быстро убежала за стеллажи с картами. Чудная немного.

Я же собрался и вышел на улицу. Уже было моё время, и Костя должен был подъехать.

Однако вместо машины я увидел только самого водителя, который быстрым шагом шёл ко мне. Даже интересно видеть его не в автомобиле. Первый раз узнал, что он, оказывается, такой рослый. Настоящий великан, под два метра.

— Походу, пешком ты сегодня будешь по вызовам ходить, — дойдя до меня, заявил он.

А это ещё что за новости?

Почему это я сегодня должен обходить свои вызовы пешком? Это всё потому, что я толстый, да?

— Что случилось? — спросил я.

Костя тяжело вздохнул и достал очередную сигарету.

— Машина застряла, — прикуривая, буркнул он. На меня табачный дым пока что не летел, поэтому я не стал это комментировать. — Еду я, значится, по Саратовской. А дороги там никто не чистил. Попросил было Шарфикова пешком добежать, там минут пять ходьбы было. Но где там, он отказался. Я и заехал в сугроб. Полного привода нет, не выбраться.

— А эвакуатор не вызывал? — уточнил я.

— Вызвал, — фыркнул Костя, стряхивая пепел. Затем он зашёлся в кашле, прокашлялся и продолжил. — Они до вечера не приедут. У них вызовов вагон по всему городу, везде такая же картина. Так что тебе пешком придётся.

Я посмотрел список своих вызовов. Семь штук, да и мой пятый участок находился далековато от больницы. Пешком, по занесённым снегом тротуарам, с моим весом… Это не то что к вечеру — к завтрашнему утру не успею.

— А Шарфиков что? — уточнил я.

Эта ситуация произошла по большей части из-за его вины и нежелания пешком дойти до вызова, поэтому он мог помочь.

— Махнул рукой и пешком на вызов ушёл, — ответил водитель, туша окурок и выкидывая его в урну. — У него один как раз и остался. Сказал, что остальное его не колышет.

Великолепно. Шарфиков, ты просто герой дня.

— Понял, — кивнул я. — Тогда пошли.

— Куда пошли? — удивился Костя.

— Доставать машину, — улыбнулся я. — Саратовская не так далеко отсюда. Я буду толкать, а ты газовать. Авось откопаем.

— Я думал мужиков попросить с гаража, правда, вряд ли кто сейчас свободен, — растерянно проговорил водитель. — Но не ожидал, что ты помощь предложишь.

Водители с гаража сейчас явно не помогут. У них свои задачи, своя работа. Кто-то возил лекарства, кто-то был водителем в скорой. Им бы самим не застрять.

Поэтому, если машина была нужна мне, то и ситуацию надо было брать в свои руки.

— Надо помогать друг другу, — просто ответил я. — И время не тратить. Идём, дольше препираться будем.

Я первым развернулся и направился в сторону Саратовской улицы. Через пару мгновений Костя нагнал меня.

— Всё равно неожиданно, — он шёл чуть сзади, потому как вдвоём идти места не было. — Раньше ты бы максимум истерику поднял и вообще с вызовов свалил бы. А сейчас вдруг помогать кинулся.

— Если тебе так не нравится — могу поднять истерику, — пошутил я.

— Не-не, — поспешил ответить тот. — Я просто… Шарфиков, гад, сказал, что это не его дело. А ты помогаешь. Спасибо, короче.

Я ничего не ответил, только кивнул. Мы добрались до машины, и Костя достал из багажника лопату.

— Надо колёса откопать сначала, — объявил он.

По очереди мы принялись за дело. Один копал, другой отдыхал.

Снег был плотным, утрамбованным, так что копать было трудно. Гораздо труднее, чем убирать снег в собственном дворе. Мне каждый мах давался с трудом, лоб тут же взмок от пота, а дыхание сбилось. Пару раз пришлось снова останавливаться и делать вдохи через ингалятор.

Но вдвоём мы справились: уже через двадцать минут снег был расчищен.

— Давай пробовать, — скомандовал я.

Сам встал сзади, упёрся руками в багажник. Костя нажал на газ, машина дёрнулась вперёд. Толчок…

…и с рёвом выехала на дорогу. Получилось!

— Саня, мы справились! — объявил радостный водитель. — Надо тогда эвакуатор отменять! Спасибо тебе!

— Да не за что, — я переводил дыхание. — Но вызовы никто не отменял. Поехали.

Я уселся в машину на заднее сидение, и мы отправились в путь. Заметил, как Костя достаёт из пачки очередную сигарету.

— Раз уж я тебя выручил, то у меня есть просьба, — серьёзно заявил я. — Пока я в машине — не кури. На меня дым летит, а у меня астма.

Водитель замер с сигаретой в руке.

— А чего ты раньше не говорил-то? — удивлённо спросил он.

Наверное, потому что Сане было плевать на своё здоровье. Не знаю, у меня ответов нет.

— Сейчас говорю, — отозвался я. — При мне не кури.

— Да понял, конечно, — он убрал так и не зажжённую сигарету назад в пачку. — Без проблем.

Я откинулся на сиденье, чувствуя, как ноет всё тело. Мало утренней зарядки, так сейчас ещё и откапывание машины. Но ничего, мне это полезно.

Мы подъехали к первому адресу. Частный дом, на окраине Аткарска. Покосившийся забор, облупившаяся краска на воротах и калитке. Впрочем, это типичная картина для моего участка, я уже привык.

— Тебе сюда, — объявил Костя. — А я здесь подожду. Пока тебя нет, покурю хоть.

— Тебе бы бросить, — выбираясь из автомобиля, заметил я. — Судя по всему, у тебя уже по две пачки в день уходит. Знаешь, что это вредно?

— Да знаю я, — вздохнул тот. — Не получается.

Надо будет продумать, как ему помочь. Курение — очень вредная привычка. В моём мире эта проблема тоже существовала. Правда, там были трубки, а не сигареты. И лечить заядлых курильщиков было просто: воздействовали праной на их никотиновые ацетилхолиновые рецепторы, чтобы те работали нормально и не требовали постоянной дозы никотина.

Здесь же всё было сложнее. Да и вообще в привычках часто весомую роль играет психологическая зависимость. То есть организму уже и не требуется ничего, а человеку хочется.

Я сам по этому же принципу боролся с зависимостью от сладкого. И эта ломка была довольно мучительна. Сегодня за время приёма, сам того не замечая, несколько раз смотрел на ту самую шоколадку.

Так, сейчас работа. С курением Кости разберусь потом.

Открыл калитку и зашёл на участок. Начал идти к дому и сразу же услышал лай.

Из-за угла дома выскочила крупная собака. Грязная, с вздыбившейся шерстью. Судя по всему, овчарка.

Она глухо зарычала и начала медленно подходить ко мне. Привязи не было. Хозяина тоже не видно.

Я застыл на месте. Ни в коем случае нельзя было делать резких движений, показывать страх или убегать. Собаки это очень хорошо чувствуют.

В прошлой жизни я бы легко успокоил эту собаку. С помощью праны установил бы с ней контакт, успокоил бы, показал, что я не враг.

Но сейчас с моей искрой я максимум смог понять, что это девочка. Очень полезная информация…

— Тихо, — я говорил негромко, но твёрдо. — Девочка, тихо. Я не трону тебя.

Собака всё так же рычала, но замерла неподалёку от меня. Смотрела мне в глаза.

— Я тебя не трону, — повторил я. — Свои.

Рычание потихоньку стало утихать. Она не чувствовала от меня опасности, постепенно принимая за своего.

— Пальма, твою мать, ко мне! — раздался громкий голос.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина. Лет сорока, в засаленной майке и спортивных штанах. Лицо у него было одутловатым, с красными прожилками на носу и щеках. Я уже привык к такому виду большей части моего участка.

— Пальма, быстро сюда, тварь эдакая! — повторил он.

Собака завиляла хвостом и побежала к нему.

— Здравствуйте, — поздоровался я с мужчиной. — Это вы вызывали врача?

— Ага, — буркнул он. — Проходи давай.

— Сначала либо заведите собаку в комнату, либо привяжите её, — сказал я. — По правилам, раз вы вызвали врача, то должны обеспечить контроль над своими животными.

Мужчина фыркнул.

— А что, доктор боится зверушку? — протянул он. — Может, ещё и мышей боишься? Ну как баба прям!

Интеллекта у самого как у мыши.

— Я не боюсь собаку, — спокойно сказал я. — Соблюдение правил безопасности называется здравым смыслом, а не трусостью. Если вам не нравится такой порядок, то я могу уйти, и останетесь без осмотра. Если же вам всё же нужен врач, соблюдайте субординацию и элементарные правила.

Он резко замолчал. Видимо, не ожидал такого отпора.

— Да ладно, не кипишуй, — неуверенно ответил он. — Пальма, идём, в сарае пока посидишь.

Он проводил собаку в постройку сбоку от дома и закрыл там дверь. После этого мы с ним прошли в дом.

Внутри было очень душно, стоял кислый запах. На столе валялись пустые бутылки из-под пива и остатки еды.

Я вздохнул, привычно очистил себе часть стола, расположил свои вещи.

— Что вас беспокоит? — спросил у мужчины.

— Живот болит, — тот уселся на старый диван. — Сверху тут. И тошнит. А ещё рвало несколько раз.

— Как давно болит? — уточнил я.

— Со вчерашнего вечера, — он почесал затылок. — Сначала думал, что съел чё-то не то. Но сегодня хуже стало. Решил на всякий врача вызвать. До поликлиники боялся не дойти.

Я измерил давление, пульс. Была тахикардия, девяносто пять ударов в минуту. Давление в пределах нормы.

— Разденьтесь по пояс и ложитесь на кровать, — приказал я.

Он снял свою майку и улёгся на спину. Я принялся за пальпацию живота. Мягкий во всех отделах, болезненный в верхней части. При надавливании мужчина поморщился.

Симптом Мейо-Робсона был положительным, имелась боль в левом рёберно-позвоночном углу. Симптом Керте тоже положительный, боль в проекции поджелудочной железы.

Панкреатит. Точнее, в данном случае — это обострение хронического панкреатита. При остром живот был бы доскообразным, и боли были бы сильнее.

— Что ели вчера? — спросил я.

— Ну, чё обычно, — он сел на диван и набросил майку. — Макарон сварганил, сосиски. Ну, хлеб ещё.

— Алкоголь? — прямо спросил я.

Он тут же отвернулся.

— Не, — буркнул он. — Не пил.

А в этом мире все пациенты лгут?

Одутловатое лицо, красные прожилки, лёгкий тремор рук. Запах алкоголя. Да даже пустые бутылки на столе!

И обострение хронического панкреатита наверняка произошло из-за употребления алкоголя.

— Не врите мне, — спокойно сказал я.

— Я за базар всегда отвечаю, — возмутился тот. — Не пил, чё докопались, доктор?

— Я пытаюсь поставить правильный диагноз, — ровным тоном ответил я. — Чтобы назначить правильное лечение. Панкреатит не развивается на ровном месте. Основная причина — злоупотребление алкоголем.

Указал рукой на пустые бутылки, которые стояли на столе.

— Это старые, — упёрся тот. — Давно стоят вообще. Вы тут решили дом на чистоту проверить?

— Тут капли конденсата внутри, — заметил я. — Выпили вчера или сегодня утром.

Он попытался спрятать от меня взгляд.

— Ну, может, и выпил слегка, — тихо заявил он.

Прогресс!

— Сколько? — вздохнул я.

— Пять-шесть пива, — он говорил максимально неохотно. — И водочки, грамм триста всего.

Классика. Наконец-то удалось клещами вытянуть из него правду.

— Значит так, — я принялся за назначения. — Вам нужна диета, отказ от алкоголя. Некоторые препараты. И покой. Посажу на больничный на несколько дней.

— Доктор, не надо больничный, — воспротивился он. — У меня смены на заводе. Чё я как баба, выпил и заболел?

Это его «как баба» являлось, видимо, главным аргументом по жизни.

— Вам нужно несколько дней покоя, — повторил я. — Чтобы обострение стихло. Так что это даже не обсуждается.

— Ну доктор… — попытался было он возразить.

Я строго взглянул на него, и он замолчал на полуслове.

— Так, по лечению, — начал расписывать я. — Диета. Как уже и сказал, исключить алкоголь полностью. Жирную пищу нельзя, острую нельзя. Питаться дробно, пять-шесть раз в день. И если будете продолжать пить — доведёте себя до панкреонекроза. А это осложнение уже посерьёзнее.

Начал расписывать рецепты. Омепразол для желудка, Но-шпа в качестве спазмолитика, Панкреатин для обеспечения помощи поджелудочной железы. Так, вроде всё.

— Больничный открою на три дня, в понедельник придёте на приём, — добавил я. — Продиктуйте свои данные.

Он нехотя принёс СНИЛС, продиктовал фамилию, имя и отчество, место работы.

— Всё, выздоравливайте, — подытожил я. — В понедельник жду на приёме.

— Лады, — он насупился, проводил меня до двери. — Спасибо, доктор.

Дуется, что я его дома оставил. Но сам виноват, нечего пить было.

Я покинул его двор и сел в машину. Пора было ехать на следующий вызов.

До следующего дома мы доехали довольно быстро. Это была пятиэтажка, мимо которой я проходил каждый день, когда шёл домой.

— Третий этаж будет, — проговорил Костя. — Двадцать третья квартира. Проскурина Тамара Ивановна.

Раньше он мне этажи не подсказывал. Видимо, своеобразный бонус за сегодняшнюю помощь.

Я кивнул, выбрался из машины и отправился покорять очередную лестницу. Ненавижу лестницы. Но они для меня очень даже полезны.

Каких-то десять минут, и я добрался до третьего этажа. Отдышался, чтобы не входить к пациентке совсем уж загнанным, и позвонил в дверь.

Мне открыли почти сразу. Милая женщина лет шестидесяти пяти, полная, в домашнем халате. Она держалась за дверной косяк, словно боялась упасть.

Сразу же обратил внимание, что с её мимикой что-то не то.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Вы вызывали врача?

— Да, — кивнула она. — Проходите.

Я вошёл в квартиру, она закрыла за мной дверь. Из комнаты сразу же выбежали два кота, серый и рыжий, и принялись тереться об мои ноги.

— Они ласковые, не поцарапают, — проговорила Тамара Ивановна. — Но если беспокоят — я их закрою.

У меня сегодня прям день животных, на каждом вызове встречаю домашних питомцев.

— Не беспокоят, — заверил я. — Пойдёмте в комнату.

Коты — это всё-таки не огромная собака.

Женщина прошагала в комнату и тяжело опустилась на стул.

— Что беспокоит? — начал я.

— Голова, — простонала она. — Болит с утра. И давление поднялось, сто восемьдесят на сто десять. Обычно у меня не такое высокое. Я уж хотела отлежаться, но племянница моя уговорила хотя бы врача вызвать.

Племянница… Догадка появилась в голове.

— Виолетта? — спросил я. — С регистратуры?

— Точно, — слабо кивнула та. — Она сказала, что хороший доктор приедет. Я и согласилась.

Вот и сложился пазл. Про хорошего доктора было приятно слышать. Виолетта была одной из немногих, кто хорошо относился к Сане в этой поликлинике.

— Что-то ещё? — спросил я. — Беспокоит?

— Рука левая словно онемела, — призналась она. — Плохо чувствую её.

Так, всё это — очень серьёзные симптомы. Я взялся за осмотр. Давление было уже сто девяносто на сто двадцать. Попросил поднять вверх обе руки — левую женщина не смогла поднять высоко.

Попросил улыбнуться — и лицо скривилось в кривой улыбке. А я сразу заметил, что с мимикой что-то не то.

Здесь не просто давление. Здесь подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт, проще говоря.

— Тамара Ивановна, — спокойно и твёрдо сказал я. — У вас очень серьёзное состояние. Вам нужно в больницу. Я сейчас вызову скорую.

— Да что ты! — помотала она головой. — Ну, просто давление поднялось. С кем не бывает.

— Нет, это не просто давление, — строго сказал я. — На фоне высокого давления произошло нарушение мозгового кровообращения. И если ничего не предпринять, последствия будут серьёзными. Вплоть до паралича или даже летального исхода.

Она протяжно охнула. Сейчас было пограничное состояние, и мы могли успеть вовремя, чтобы отдалённых последствий не было.

— А как же мои коты? — сокрушённо спросила Тамара Ивановна. — Кто ж их кормить-то будет?

Эх, вот проблема нашлась.

— Дети, внуки? — предложил я.

— Нет никого, — покачала она головой. — Только вот племянница есть.

— Значит, она покормит, — отрезал я. — Всё ей передам. Так, не будем терять больше времени, вызываю скорую.

В этот раз попалась диспетчер, с которой я госпитализировал Зинаиду Ивановну. Проблем не возникло, она сразу же пообещала прислать бригаду. И сказала, что направление тоже напишет скорая.

В самый первый раз мне ещё и с диспетчером явно не повезло. Нужно будет потом выяснить, что это за особа там сидела, из-за которой я десять кругов ада прошёл, прежде чем пациентку положил в терапию.

Пока было время, помог Тамаре Ивановне Проскуриной собрать необходимые вещи. Документы, сменную одежду, посуду.

Затем позвонил в регистратуру. Повезло, трубку сняла как раз Виолетта.

— Регистратура, слушаю, — бодро произнесла она.

— Это я, Александр Александрович, — ответил я. — Хотел предупредить, что кладу твою тётю в больницу. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

— Ой, тётя Тома! — ахнула она. — А говорила, просто давление… Александр Александрович, она будет в порядке⁈

— Конечно, — заверил я. — Но она беспокоится за своих котов. Их надо покормить.

— Я всё сделаю, ключи у меня есть, — торопливо ответила она. — Без проблем. Ох, спасибо вам большое! Я так боялась за тётю…

— Всё будет хорошо, — повторил я. — Всё, мне пора.

Как раз приехала скорая. Я передал Проскурину прямо в руки фельдшерам. Инсульт — это серьёзно. Но я рассчитывал, что успел вовремя. Если уложился в терапевтическое окно, то проведут тромболизис, и можно избежать последствий.

Но для начала нужно будет подтвердить инсульт. Сделать компьютерную томографию головного мозга, благо томограф в стационаре есть. Даже удивительно, учитывая, как здесь сложно с оборудованием.

Остальные вызовы прошли без проблем. Простуды, обострение хронического бронхита, давление.

У пожилых пациентов я всё равно тратил больше времени, тщательно изучая их хронические заболевания. Постепенно, очень медленно, узнавал свой участок.

Так что закончил к шести вечера и вернулся в поликлинику. Дежурство в стационаре начиналось в восемь, как раз пара часов есть на личные дела.

Костя высадил меня у входа.

— Слушай, — неловко произнёс он. — Это самое… Спасибо ещё раз тебе. Если бы не ты, так бы и стоял там, наверное.

— Не за что, — кивнул я. — До встречи.

Зашёл в поликлинику. Там уже почти не было людей — она закрывалась через пять минут. В этот раз дежурила не Виолетта, но я всё равно попросил оставить ключи себе. Выяснилось, что ключи у Лены: та снова задержалась на работе.

Трудоголик, совсем как я. Отправился к ней в кабинет, чтобы открыть больничный лист мужчине с панкреатитом.

— У нас уже традиция, вместе оставаться здесь после закрытия, — завидев меня, улыбнулась она. — Снова до восьми здесь просидите?

— Да, я сегодня в стационар иду, так что придётся, — кивнул я.

— Ну вот, значит сегодня я без провожатого, — она тут же покраснела, словно сказала что-то не то.

Стоило один раз проводить девушку — и её расположение к Сане Агапову явно поменялось.

— Сегодня никак, — улыбнулся я. — Это правда. Мне тут надо больничный открыть…

— Оставьте, я всё открою! — поспешила ответить она. — Всё равно же работаю ещё, с журналами этими… Кстати, совсем забыла вас спросить. Вы ключ-то заблокировали?

— Какой ключ? — для меня подобная фраза всё ещё звучала чудно. В моём мире такое услышал бы — подумал, что человек умом тронулся.

— Электронный, — объяснила она. — Вы же потеряли предыдущий.

— Нет, не блокировал, — честно сказал я.

Даже не знал, что это вообще нужно делать. Не ко всем тонкостям нового мира успел привыкнуть.

— Ох, надо обязательно заблокировать! — воскликнула Лена. — А то если кто-то найдёт — сможет им воспользоваться. От вашего имени! Открыть больничный лист, выписать рецепт. Это же огромная ответственность!

Учитывая, насколько сильно Саню Агапову недолюбливают в этой поликлинике — риск такой есть. И убить пытались, не то что подставить.

— Как его заблокировать? — спросил я.

— К айтишникам идти, — объяснила Лена. — Они в главном корпусе тоже сидят, у них там своя каморка. Да только не сегодня уже, ушли все домой наверняка. Завтра с утра идите.

Первым делом и схожу. Тем более, мне ещё надо аккуратно узнать у айтишников, как отменить подписку на порно-сайт. Так, чтобы они не догадались, что я для себя спрашиваю.

Скажу, что для друга.

— Спасибо большое, — улыбнулся я Лене. — Всё сделаю.

Она снова покраснела и уткнулась в журнал. Я оставил её и ушёл к себе в кабинет.

Следующие два часа прошли за плодотворной работой. Журналы, заявки, паспорт, осмотры… И не заметил, как время пролетело.

— Александр… — Лена робко постучала в дверь. — Пора уже уходить. Ну, ключи у меня, а вы сказали, вам в стационар…

— Точно, — я переоделся, забрал с собой халат и кое-какие вещи и вышел в коридор.

Лена ждала меня у двери. Мы закрыли поликлинику, я забрал ключи, чтобы повесить их в приёмном отделении.

— Не нравится мне, что ты так поздно пойдёшь одна домой, — нахмурился я. — Давай осторожнее.

— Всё будет хорошо, — заверила она. — Спасибо.

Резко развернулась и почти бегом побежала за территорию поликлиники.

А я направился в приёмное отделение. Сегодня снова дежурила «Козлова Е. П.», с который в прошлый раз было столько конфликтов.

— Здравствуйте, доктор, — протянула она. — Что-то вы зачастили задерживаться.

— Я сегодня дежурю, — отозвался я. — Не подскажите, где мне найти Савинова?

— Он ещё не пришёл, — фыркнула она. — Ни разу ещё на свои дежурства вовремя не заявился.

Великолепно. Ответственность, пациенты. Для него это всё шутки, что ли?

Внезапно на улице раздался звук сирены. Я выглянул в окно и увидел, что к зданию стационара подъехали несколько полицейских машин.

— Доктор, похоже, всё веселье сейчас достанется вам, — с ядом в голосе произнесла Козлова.

Я смотрел на полицейские машины, не понимая, что происходит.

В моём мире тоже были те, кто следил за порядком. Стражи закона, или Имперская гвардия. Почти все они владели праной, только использовали её уже по-своему. Могли считывать ложь, успокаивать буйных людей, даже временно блокировать агрессию.

В этом мире, насколько я успел изучить, схожие функции выполняла полиция. Только праны у них, разумеется, не было. Было оружие, наручники, грубая сила. Власть. И они тоже следили за порядком.

Но зачем полиция приехала к больнице, да ещё и в таком количестве? Кого-то ранили, сбежал преступник?

Я повернулся к Козловой, которая явно наслаждалась происходящим.

— Что случилось? — спросил я. — Почему полиция приехала?

Она помедлила с ответом, затем усмехнулась.

— Освидетельствование, ёк-мокарёк, — протянула она. — Вы же знаете, что дежурный врач обязан проводить медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения?

Да откуда мне вообще это было знать? Хотя, возможно, Саня Агапов это и знал, но его память мне недоступна. И я смирился, что этого не произойдёт.

Думаю, всё дело в том, что Саня Агапов погиб. Не пережил тот астматический статус. Я занял его тело, но его самого больше не существовало.

Однако это всё сейчас неважно.

— В чём суть этой процедуры? — спросил я.

— Полиция задерживает пьяных на улице, привозит сюда, — пояснила Козлова. — Дежурный врач осматривает их, определяет степень опьянения. На алкотестере также проверяет. Заполняет акт, отдаёт полицейским. Стандартная процедура.

Она говорила всё это таким тоном, словно объясняла ребёнку очевидные вещи.

— И сколько их там? — уточнил я.

— Да понятия не имею, — она многозначительно посмотрела на меня. — Савинов обычно быстро это делает. Но раз его нет, ёк-мокарёк, то придётся вам, доктор.

Вообще-то это сейчас не входило в мои обязанности. Сегодня по графику дежурил Савинов, а значит это его забота — проверять степень опьянения. Я просто пришёл поучиться.

Но говорить этого не стал. Это бы сильно пошатнуло мой авторитет, который я таким трудом восстанавливал. Так что лучше взяться и сделать это. Заодно и отношения с этим загадочным раздолбаем Савиновым улучшу.

— Сейчас переоденусь и начну, — спокойно сказал я Козловой.

Она хмыкнула, но ничего не ответила.

Рядом с приёмным кабинетом нашёлся закуток, где я скинул куртку и надел халат. К этому времени как раз первый полицейский привёл мне первую жертву. Ну, алкоголика на освидетельствование то есть.

— Вот бланки, — Козлова протянула мне несколько бумаг. — Начинайте.

Так, нужно заполнить данные пациента, описать внешний вид, поведение, признаки опьянения и показания алкотестера.

Ничего сложного. Теоретически.

Мужчина, которого привёл полицейский, грузно опустился на стул. Ноги его явно не держали, а аромат был похлеще, чем во всех домах алкоголиков, в которых я успел побывать до этого.

— Как вас зовут? — начал первое освидетельствование я.

— Да пошёл ты, — огрызнулся он. — Чё вы вообще меня держите? Я ничего не делал, мля…

Запах усилился, у меня чуть голова не закружилась. М-да уж, явно не самая приятная часть дежурств.

— Петров Василий Семёнович, — буркнул полицейский. — Задержан за нарушение общественного порядка. Орал, приставал к прохожим.

Я кивнул и записал данные в акт.

Василий посмотрел на меня, и я отметил его красное лицо, мутный взгляд, расширенные зрачки.

— Встаньте, пожалуйста, — сказал я.

— Это ещё нафига? — возмутился тот. — Только сел, мля…

— Встаньте, — строго повторил я.

Он нехотя поднялся. Шатался из стороны в сторону, как маятник. На ногах еле стоит.

— Пройдите вперёд, — скомандовал я.

Он неуверенно сделал два шага, и его увело вбок.

Полицейский поймал его за плечо и усадил обратно на стул.

— Надо приготовить алкотестер, — сказал я Козловой.

— Вы этим занимаетесь — вы и готовьте, — отозвалась она.

Я выдохнул. Она переходила уже все границы.

— Я заполняю акт, вы готовите алкотестер, — повторил я. — Это не просьба, это распоряжение. Меня, как вашего начальника. Старшего по званию, если угодно. Так что не обсуждается.

Она раздражённо фыркнула, но взялась исполнять распоряжение.

— Дыши сюда, — приказала она Василию. — Выдыхай, выдыхай, выдыхай. Давай-давай.

Алкотестер показал один и семь промилле. Всё указывало на алкогольное опьянение средней степени тяжести.

Я заполнил акт и отдал его полицейскому. Тот поднял Василия чуть ли не за шкирку и покинул приёмное отделение.

Следующего гражданина привели сразу два полицейских. Он был ещё более пьяным, чем первый. Бормотал что-то себе под нос, не обращая никакого внимания на окружающих.

У него оказалась тяжёлая степень опьянения.

— Не пишите так, ёк-мокарёк, — вдруг спохватилась Козлова. — Напишите тоже среднюю.

— Это ещё почему? — удивился я. — Тут по всем признакам тяжёлая степень. Два и два промилле, сами измерили.

Медсестра раздражённо выдохнула.

— Если вы напишите про тяжёлую степень, то этого оборванца оставят на ночь у нас, — пояснила она. — У меня слева есть комната — там, где его прокапать надо. А оно мне не нужно. Вытрезвители в стране позакрывали, а мне теперь мучиться!

Понятно, она не хочет иметь дело с пьяным человеком. Но в этой ситуации ничего не поделать. Не оставлять же его в таком состоянии!

— Ничем не могу помочь, — покачал я головой. — Я не буду врать в акте. Так что готовьте капельницу.

Она злобно фыркнула и удалилась в другую комнату. Полицейские оттащили туда мужчину и покинули приёмный покой с явным облегчением.

Третьего мужчину я проверял уже один, без Козловой. Благо успел запомнить, как пользоваться алкотестером. Выявил вторую степень опьянения, сдал мужчину полицейским.

На этом было всё. Протяжно выдохнул. Вот это бурное начало моего дежурства! Даже не дежурства, а обучения. Ещё только половина девятого, а я уже устал.

Козлова поставила капельницу и вернулась в приёмный кабинет. Демонстративно уселась за свой стол и начала заполнять журнал.

Дверь снова открылась, и вошёл молодой парень, на пару лет постарше меня нынешнего. Светловолосый, невысокий, плотный. Халат его был не застёгнут и мотался сзади, как плащ.

— Приветики-пистолетики, — громыхнул он. — Чего я пропустил?

Грандиозное появление.

— Ярослав Николаевич! — заулыбалась Козлова. — Проходите!

Судя по всему, это и есть Савинов. Не очень-то он спешил на своё дежурство.

Парень окинул взглядом приёмное отделение, заметил меня и улыбнулся ещё шире.

— Видимо, Агапов Саня, — констатировал он. — Уже здесь? Молодчик вообще, быстро ты. Но я знал, что на тебя можно положиться!

Странно. Обычно все, кто знал Саню, знают и то, что на него полагаться нельзя. По крайне мере, на прошлого Саню.

— Вы опоздали, — заметил я. — Сейчас уже половина девятого.

Савинов махнул рукой.

— Со мной на «ты» можно, просто Ярик, — сообщил он. — Ну, тридцать минут, хрень какая! Главное, что ты тут был, на подхвате.

— Привозили троих на освидетельствование, и молодой доктор одного положил на ночь капаться, — тут же прошипела Козлова. — Хоть я и говорила ему, ёк-мокарёк…

— Ну и хорошо, что освидетельствования провёл, — перебил её Ярослав. — А что положил… Научится ещё парень, ладно вам.

Он говорил обо всём с лёгкостью и неприкрытой беззаботностью. Но меня это начинало раздражать.

— Твоё опоздание было неправильным, — строго сказал я. — Сегодня даже не моё дежурство. Если бы что-то пошло не так — ответственность лежала бы на тебе.

Мои слова не возымели никакого эффекта.

— Да чё там с алкашами могло не так бы пойти, — он хлопнул меня по плечу. — Да и практика — это лучший учитель, Саня. Пошли, лучше про работу всё расскажу.

Он развернулся и вышел из приёмного отделения. Я последовал за ним.

— Сам я невролог вообще, но здесь, в стационаре, дежурю как терапевт, — начал он. — Хотя и как невролог бывает, но не сегодня. Тут и своих неврологов два есть; я так, на подхвате только если. Три тысячи за ночь — это прям неплохо, скажи? Думаю, так поднакоплю, может, тачку в кредит возьму. Своё корыто продам…

Он говорил много, особо не заботясь, слушаю я или нет. Болтал про свои планы, свою жизнь. Мы дошли до этажа терапии, и я в основном кивал, чтобы не тратить воздух на лишние слова.

— Хотя и сложно бывает, но за деньги — да, — весело продолжил Савинов. — Так, ну короче. Приёмное отделение внизу, ты уже понял. Медсестра дежурит, и коль чего — звонит в ординаторскую на телефон. И ты бежишь вниз. Там либо скорая кого привезла, либо алкоголиков на освидетельствование. А так, если никого нет — мы в ординаторской в терапии чилим. Там и чай, и чайник, и кружки.

Он первым зашёл в ординаторскую, зажёг свет. Я уже бывал тут, когда разговаривал с Агишевой. Значит, по ночам здесь сидит дежурный врач.

— Всех поступающих первым осматриваешь ты, — Ярослав деловито набрал в чайник воды и нажал кнопку. — Ставишь диагноз, решаешь, куда направить. В терапию, в хирургию или домой. Последнее — преимущественно, чтобы никого не напрягать.

Он подмигнул мне, но я никак не отреагировал на эту шутку. Не нравился мне этот Савинов, скользкий тип.

— Но в хирургию положить ты не можешь, тут вызываешь хирурга, он тоже дежурит, — продолжил Ярослав, не получив от меня ответа своей шутке. — А если чё-то совсем кирдык — тут уже реаниматолог. Ну а неврологическое — невролог. Но невролог чаще из дома дежурит, так что десять раз подумай, прежде чем ему звонить.

Я кивал, стараясь внимательно запомнить весь этот поток информации. Вроде бы ничего сложного, но очень много новых знаний.

— Освидетельствования ты уже освоил, — Ярик почесал затылок. — Чё ещё… А, терапия на тебе. Если кому-то плохо, то тебе подходить. Да, и ТТ-шка список особо тяжёлых оставляет, их точно надо пройти и дневники сделать.

— Кто? — не понял я.

— Ну, ТТ-шка, — он закатил глаза. — Агишева Татьяна Тимофеевна. Мы её все так зовём — за глаза, конечно. Она ничего, но больно строгая. Меня Ярцом-молодцом называет, но явно не за мои заслуги в медицине.

Внезапно Савинов сладко зевнул, прерывая свой рассказ. Его пример оказался заразительным, и я тоже сдержанно зевнул, прикрывшись ладонью.

— Ну а когда никого нет — можно спать или чай пить, — подытожил Савинов. — Вот этим и займёмся.

Он подскочил к успевшему вскипеть чайнику, достал две кружки.

— Ты с сахаром? — поинтересовался у меня.

— Нет, — почувствовал, как при слове «сахар» чуть ли не автоматически выработалась слюна.

— Понял, — он поставил передо мной кружку с чаем. — Короче, всё так. Чё непонятно — спрашивай.

Я с наслаждением отпил глоток чая. На пару минут в ординаторской воцарилась тишина. Но Савинов оказался не их тех людей, кто умел просто сидеть молча.

— Ты правда чуть девушку не убил? — спустя пару минут резко спросил Ярослав.

Он спросил это так просто, таким же тоном, как спрашивал и про сахар. Без осуждения или ужаса, просто обычный интерес.

— Ты о чём? — я уже догадался, о каком он случае. Но решил переспросить.

— Ну, про Веру Кравцову, племянницу главврача, — тот понизил голос. — Говорят, что ты ей Преднизолон в высоких дозировках назначил и с приёма вышвырнул. И у неё желудочное кровотечение началось, еле откачали. Даже не здесь у нас, в Саратове теперь лежит.

Что ж, об этом случае знает весь город. Так что неудивительно, что такой сплетник и болтун, как Савинов, тоже в курсе.

— Моя вина в том была, — ответил я. — И мне жаль.

— Говорят, Власов рвал и метал, — сделав ещё глоток чая, отметил Ярослав. — Перевёл тебя на другой участок, испытательный срок дал, штраф выписал. Ты поэтому теперь такой паинька?

— Ты же меня не знаешь, — отметил я.

— Да я тебя умоляю! Здесь все и про всех знают, — отмахнулся он. — Так что? Из-за этого?

Он нравился мне всё меньше. Если бы не необходимость этого совместного дежурства для обучения — я бы тут не сидел.

— Это не твоё дело, — отрезал я.

— Да ладно тебе! — он снова махнул рукой. — А у меня похожая ситуация была, кстати. Год назад, может, полтора. Приходит, короче, мужик: голова, мол, болит. Ну я посмотрел, давление померил, всё сделал. Нормас всё, говорю, мигрень это. Иди Нимесулид выпей. И домой отправил.

Он усмехнулся и сделал очередной глоток.

— На следующий день я узнал, что его прикатили на скорой. Инсульт, — проговорил он. — Ну, он выжил, хотя рука левая не работает. Даже жалобу на меня накатал, повезло, что он правша.

Савинов резко рассмеялся своей шутке, но я его не поддержал.

— Разбирательство показало, что симптомы были нетипичными, — досмеявшись, сказал Ярик. — Так что ничего мне не было. Вот и всё.

Такой лёгкий тон, словно это анекдот. А вместе с тем из-за Савинова человек остался инвалидом на всю жизнь.

— И как ты после этого? — прямо спросил я.

— Да нормас, — Ярик пожал плечами. — Неприятно, конечно. Ну и чё? Ошибки случаются, мы не можем всё предугадать.

— Человек останется инвалидом, — напомнил я. — На всю жизнь.

— Бывает, — снова легкомысленно ответил Савинов. — Если зацикливаться на этом, то с ума сойдёшь. Знаешь же, у каждого врача есть своё личное кладбище. Вот и всё. Выводы сделал, и иди себе дальше.

Про кладбище — так говорили только в этом мире. В моём мире таких понятий не существовало. Да, целители совершали ошибки… Но никто не мог позволить себе говорить о них так легко и непринуждённо.

— Давай о чём-то весёлом поговорим, — резко переключил тему Савинов, пока я обдумывал его слова. — Например, о деньгах. Раз в неделю дежурить — уже лишние двенадцать тысяч в месяц. Я вот машину хочу… А ты?

Расплатиться с долгами прежнего Сани и сделать туалет в доме. А то вода проведена, а слив идёт прямо в огород. С водой так ещё куда не шло, но с туалетом… В общем, канализация нужна точно.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил я. — Видно будет.

— Главное, чтобы были деньги, а куда потратить — всегда найдётся, — назидательно заявил Ярик. — Слушай, а баба есть у тебя?

Не мог привыкнуть, с какой лёгкостью он скакал с темы на тему. Поэтому просто покачал головой.

— У меня тоже, — вздохнул он. — Хотя знаешь, свобода — она тоже хороша. Успеем ещё связать себя узами брака, да?

Он хохотнул, но я снова проигнорировал этот вопрос. Вообще всё общение хотелось свести к минимуму. Больше ни за что не буду проводить время с этим человеком.

Но сегодня надо вытерпеть ночь, ради последующих ночных дежурств.

Раздался звонок стационарного телефона, избавивший меня от продолжения этого разговора. Ярик поспешил ответить.

— Да, понял, — коротко сказал он в трубку. Затем обратился ко мне: — Скорая там пациента привезла. Погнали разбираться.

Я кивнул, мы вышли из ординаторской и снова направились в приёмное отделение.

В приёмном стояла каталка, на которой лежала женщина лет шестидесяти. Бледная, с синюшными губами, дышала часто и тяжело. Рядом за столом сидела грузная фельдшер и заполняла бумаги.

— Добрый вечер, — кивнула она нам. — А чего вдвоём? Боитесь уже по одному дежурить?

— Я ученика обучаю, — важно ответил Савинов. — Красота моя, Вера Николаевна, кого же вы нам решили подкинуть на этот раз?

— Морозова Нина Леонидовна, шестьдесят три года, — ответила фельдшер. — Жалобы на одышку, боль в области сердца, слабость. Давление сто восемьдесят на сто десять, пульс сто двадцать. Дали нитроглицерин, легче не стало.

— Понял, — легко кивнул Ярик. — Сань, переложим на кушетку сейчас, и ты давай за осмотр.

Он, видимо, даже не собирался сам заняться пациенткой. Что ж, я в своих силах уверен, мне не страшно было браться за осмотр лично.

Мы переложили Морозову, и я принялся за опрос.

— Что вас беспокоит сейчас? — обратился я к Нине Леонидовне.

— Сердце… — прохрипела она. — Болит. И дышать тяжело…

За моей спиной происходила возня, Савинов выкатил каталку в коридор.

— Красота моя неописуемая, если что — я позвоню, — сказал он фельдшеру.

— Как обычно, — фыркнула она.

Я не слишком заботился о том, что у них там происходит. Сконцентрировался на осмотре.

Так, давление сейчас сто восемьдесят на сто десять. Пульс сто двадцать, аритмичный. На ногах отёки до середины голеней. Надавил пальцем — остался след. Отёки сердечные, сердце не справляется со своей работой. Происходит застой крови в большом круге кровообращения и пропотевание плазмы в окружающие ткани.

В лёгких я слышал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классическая картина при отёке лёгких.

— Раньше в больнице лежали с чем-нибудь? — спросил я у Морозовой.

— Год назад инфаркт был, — с трудом ответила она.

— Таблетки сейчас пьёте? — уточнил я.

— Пила… — она еле заметно кивнула. — Но закончились… А денег пожалела, дура…

Вот и причина возникшей декомпенсации. Проблема в недостатке денежных средств, а из-за неё — недостаток препаратов.

Вообще распространённая проблема в этом городе, как я понял.

Я отошёл к Савинову. Он сидел за столом, лениво заполняя какие-то бумаги.

— Острая декомпенсация сердечной деятельности, — заявил я. — Отёк лёгких начинается. Нужно госпитализировать в терапию.

Он поморщился и качнул головой.

— Давай, назначь ей чё-нибудь, и домой сплавим, — предложил он свой вариант. — Возиться ещё с ней…

— У неё отёк лёгких, — повторил я. — Её нужно положить в стационар.

— Ну ладно, ладно, — вздохнул Ярик. — А то я уже и с фельдшером договорился… Ну ладно, только документы надо правильно заполнить. А то ТТ-шка с тебя три шкуры сдерёт.

Он придвинул ко мне бланк направления и начал объяснять правила заполнения.

— Вот здесь диагноз, — тыкнул пальцем он. — Жалобы тут. Вот здесь объективный статус давление, пульс, всё такое…

— Я знаю, что такое объективный статус, — заметил я.

— Не злись, — усмехнулся он. — Так, диагноз пиши, ровно как мне сказал. И напиши, что требуется госпитализация для стабилизации состояния.

Я послушно заполнял бланк. Хоть что-то полезное узнал от Савинова.

— Да, состояние пиши тяжёлое, а также, что нитроглицерин не помог, — добавил Ярик. — А то начнётся «зачем положили, могли дома лечить». Да, и в терапию надо позвонить, пусть палату готовят.

Он сам отзвонился в отделение, распорядился, что везут новую пациентку.

Я заполнил направление, отдал ему. Он заверил своей подписью и печатью.

— Ну всё, осталось только транспортировать пациентку и сделать все назначения уже в терапии, — весело подытожил он. — И это тоже на нас. Погнали!

Мы поднялись с Морозовой на служебном лифте, переложили её в палату. Сделали необходимые назначения для облегчения состояния. Лечением уже займутся врачи завтра.

Закончив, вновь расположились в ординаторской. Я чувствовал усталость, дежурство получалось насыщенным.

— Могли и не класть, кстати, ничего такого острого, — заявил Ярик. — Меньше возни было бы.

— У неё были экстренные показания, — в который раз повторил я. — Так что не класть не вариант.

— Ну, может быть, — своим любимым движением он махнул рукой. — А вообще, половину людей, кого кладём, можно и не класть. Но перестраховка — дело такое. Положил, и вроде как поспокойнее. Сдохнет — а ты и не виноват.

И снова эта его философия, которую я не понимал.

— Я положил пациентку, потому что она в этом нуждалась, а не для перестраховки, — заметил я.

— Святой прям, — фыркнул он. — Ну да, ну да.

Он покачал головой и замолчал, задумавшись о своём.

У меня уже голова от его болтовни начинала болеть, поэтому я был рад этим минутам тишины.

Телефон в ординаторской тоже больше пока что не звонил, новых пациентов не было. Я залез в свой телефон и заметил, что, пока был закручен работой, мне пришло несколько смс-сообщений.

Саня часто не записывал номера в телефонную книжку, поэтому мне пришлось гадать по содержанию, кто мне вообще написал.

Первое гласило: «Я добралась, не волнуйся». И улыбающийся смайлик. Ну, это точно Лена, которая занимается больничными. Написал ей ответ, что очень рад, пожелал спокойной ночи. Она незамедлительно отправила мне: «Сладких снов».

Второе сообщение: «Котов покормила. Если есть возможность — узнайте, как там тётя. Волнуюсь». Это тоже легко, явно от Виолетты.

— Как можно узнать о состоянии пациентки, которая в неврологии лежит? — спросил я у Савинова.

— А, телефон в приёмном отделении есть, позвони в неврологию, — сонно пробормотал он.

Я кивнул и снова отправился в приёмное отделение. Компанию Савинова решил временно сменить на Козлову. Шило на мыло, да и ладно.

Спокойно спустился по лестнице, направился в приёмное. И тут услышал истошный мужской крик…

Что тут опять происходит⁈

Не теряя времени, я поспешил в приёмное отделение. Зайдя внутрь, увидел очень странную картину.

Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, вжался в угол кушетки и истошно орал. Лицо его покраснело, а глаза были выпучены от ужаса. Рядом с ним стоял Никифоров в хирургических перчатках. Вид у хирурга был весьма растерянным.

Антон обернулся, увидел меня и облегчённо выдохнул.

— Саня, так ты дежуришь сегодня, — радостно проговорил он. — Вот, пациент поступил, с жалобами на острые боли в животе. Поэтому даже терапевтов не трогали, сразу меня вызвали. Клиника острого живота налицо, напряжение передней брюшной стенки, положительный симптом Щёткина-Блюмберга. Мне нужно исключить желудочно-кишечное кровотечение, провести пальцевое ректальное исследование. Но он… вот.

— Извращенец, даже не подходи ко мне! — в свою очередь высказал своё мнение пациент. — Палец мне в жопу запихать хочет, ага. Да я полицию сейчас вызову!

А в этом мире в сфере медицины гораздо веселее работать, чем в моём. Столько разнообразных историй, а всего лишь моё первое дежурство.

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Как вас зовут? — спросил я у мужчины.

— Виктор Степанович Корякин, — с подозрительностью в голосе ответил он.

— Я врач-терапевт Агапов Александр Александрович, — представился в ответ. — Итак, что вас беспокоит?

По крайней мере, он хотя бы истошно кричать на весь Аткарск перестал.

— Живот, — настороженно глядя на Никифорова, пробурчал он. — С утра вообще болел, но я терпел всё. А сейчас совсем невмоготу стало, и вот, скорая сюда привезла.

— Где именно болит? — мягко поинтересовался я.

Корякин указал рукой на верхнюю часть живота, чуть правее пупка.

— И тошнит ещё, — добавил он. — Дважды рвало.

— Рвало чем? — сразу же уточнил я.

Если рвота была цвета кофейной гущи — желудочное кровотечение можно было ставить и так.

— Да тем, что ел, — отмахнулся Виктор Степанович. — Не было никакой крови, доктор.

Я задал ещё несколько вопросов. Затем попросил разрешения осмотреть пациента.

Живот был напряжён, как барабан. Резко болезненный в эпигастральной области. Проверил симптом Щёткина-Блюмберга, медленно надавил на правую подвздошную область, а затем резко отпустил. Корякин дёрнулся и зашипел сквозь зубы.

Никифоров был прав. Я выпрямился.

— Виктор Степанович, у вас картина острого живота, — начал объяснять я. — В вашей брюшной полости происходит что-то серьёзное. И мы не можем исключить кровотечение из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Поэтому хирургу и требуется провести пальцевое исследование.

Корякин поморщился.

— Вставить мне палец в жопу? — уточнил он.

Ну, грубо говоря, в этом и заключается вся процедура. Ох. Чем я тут вообще занимаюсь?

— Да, — ответил я. — Это стандартная диагностическая процедура. Если есть кровотечение в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, в желудке или двенадцатиперстной кишке, кровь проходит через весь кишечник, окисляется и становится чёрной. Это называется мелена. На перчатке после исследования будет чёрный дёгтеобразный кал. Это покажет, есть ли кровотечение или нет. И от этого зависит тактика лечения.

— И без этого никак не обойтись? — вздохнул Корякин.

— Можно, — честно ответил я. — Но тогда мы рискуем пропустить кровотечение. А если оно есть, а мы его не заметим, последствия будут куда хуже. Процедура быстрая и безопасная, и мы точно будем знать, что делать дальше.

Он снова нахмурился, обдумывая мои слова.

— Это будет делать этот? — он махнул рукой на Никифорова, который так и стоял рядом в своих перчатках.

— Хирург, — кивнул я. — Компетентный специалист.

С этим бы я поспорил, конечно, но в данном случае надо было говорить именно эти слова.

— Ладно, — вздохнул Виктор Степанович. — Но если узнает кто — вам вообще не жить!

— Повернитесь на левый бок и подтяните колени к животу, — скомандовал Никифоров.

Я вышел из кабинета, чтобы не смущать пациента. Подождал в коридоре, вернулся минут через пять.

— Кровотечения нет, — сообщил мне Никифоров, стоя возле раковины. — Кладу в хирургию, там дальше буду разбираться.

— Я вам и без пальца в жопе мог то же самое сказать, — всё-таки пробурчал Корякин. — Ну да ладно, врачам виднее.

Никифоров оформил бумаги и забрал Виктора Степановича в своё отделение. Из комнаты, где лежал под капельницей тот пьяный человек, выглянула Козлова.

— В каждой бочке вы затычка, доктор, — сквозь зубы произнесла она.

Даже комментировать это не стал. Подошёл к столу, нашёл номер неврологии и позвонил туда.

— Неврология, слушаю, — женский уставший голос. Скорее всего, медсестра.

— Это терапевт Агапов Александр Александрович, — ответил я. — Сегодня направил вам пациентку с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Федотова Тамара Ивановна. Хотел узнать, как она.

— Минуту, — послышался шорох бумаг. — Так, транзиторная ишемическая атака в бассейне левой средней мозговой артерии. Проявления регрессировали в течение трёх часов. Асимметрия лица и парез левой руки полностью купировались. Состояние стабильное. Назначена антиагрегантная терапия, статины, гипотензивные препараты.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо, — отозвался я. — Рад, что всё обошлось.

— Если бы затянули — был бы полноценный инсульт, — отозвалась медсестра. — Но риск повторного эпизода есть, поэтому пока что побудет в неврологии.

Хорошая медсестра. Видно, что разбирается в своём деле, приветливая, отзывчивая. Таких людей мало в этой больнице.

— Ещё раз спасибо, — проговорил я.

— Всего доброго, — она повесила трубку.

Сразу же достал мобильный телефон, написал короткое смс-сообщение Виолетте, что тётя в порядке. Ответ тут же пришёл: «Спасибо! Гора с плеч».

Вернулся в ординаторскую. Савинов уже раскинулся на диване, прикрывшись пледом, и мирно похрапывал.

Но по крайней мере разговорами пока что донимать не будет. Правда, оставшиеся дела в терапии мне пришлось сделать лично. Проведал Морозову Нину Леонидовну, сделал назначения. Обошёл пациентов, которые нуждались в осмотре. Сделал дневники.

Спать не хотелось, поэтому после всех дел я открыл телефон и погрузился в дальнейшее изучении медицины этого мира. Мне даже удалось скачать некоторые учебники, по которым местные врачи учатся в ВУЗах.

Через пару часов скорая помощь привезла пациентку с повышенным давлением. Та от госпитализации отказалась сама, поэтому я просто осмотрел её, подкорректировал терапию и дал гипотензивные препараты. Савинов даже не проснулся.

В пять утра всё-таки тоже задремал, прямо за столом. Пациентов до самого утра больше не было, а усталость уже накопилась.

Мне показалось, что как только я закрыл глаза, кто-то сразу же затряс меня за плечо.

— Санёк, половина восьмого, подъём, — бодро проговорил Савинов. — Скоро ТТ-шка придёт, надо смену сдавать!

Ох, спать хотелось ужасно. В итоге два часа сна после всех подвигов прошедшего дня оказалось мало. Но куда деваться.

В ординаторской была раковина, в которой я умылся холодной водой, прогоняя остатки сна. Савинов суетился, причёсываясь возле небольшого зеркала.

— Ты меня прям норм прикрыл, спасибо, — заявил он. — Замолвлю за тебя словечко.

Ещё бы он не замолвил после всего, что произошло на дежурстве. Я сдержанно ему кивнул.

Через десять минут в ординаторскую пришла Агишева. Скинула пуховик, поправила волосы и уставилась на нас с интересом.

— Ярец-молодец, как прошло дежурство? — поинтересовалась она. — Никого мне тут не убили?

— Не, морг без пополнения, — отрапортовал Савинов. — Освидетельствования, одно поступление в терапию. Ничего особенного.

— Что за поступление? — поинтересовалась Агишева.

Я коротко рассказал про пациентку. С утра не успел её навестить, но думаю, она была стабильна. Иначе бы мне уже сообщили медсёстры.

— Поняла, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Говорят, что и одного мужчину прокапать оставили после освидетельствования?

— Да, там так получилось… — начал было Савинов.

— Даже не начинай, я прекрасно поняла, что за тебя всю работу Агапов выполнял, — перебила она его. — Но зато теперь точно знаю, что его можно оставлять на ночные дежурства.

Ярослав потупил взгляд, больше ничего не отвечая. Кажется, Агишева и сама прекрасно знает, что представляет из себя Савинов.

На его фоне и Агапов ещё не самый плохой врач. Прежний Агапов, если точнее.

— Ладно, Агапов, с воскресенья на понедельник ставлю вас на первое дежурство, — объявила Татьяна Тимофеевна. — Перед началом рабочей недели мало кто любит дежурить, так что это место свободно.

— Отлично, спасибо, — кивнул я.

Итак, экзамен пройден, до дежурств допуск получен. По дате меня тоже всё устраивало, за выходные сделаю дела и приду дежурить.

Мы вышли из больницы вместе с Савиновым, но сразу же разошлись. Он поспешил на приём в поликлинику, а я отправился в главный корпус, к айтишникам. Приём у меня сегодня был с часу, а на вызовы всё равно ехать позже. Так что успею решить ещё пару дел.

Кабинет айтишников нашёлся в углу административного здания. Да уж, далеко их посадили.

Постучал, получил разрешение, вошёл внутрь.

Комната была тесной, небольшой по размерам. В ней стояли три стола с компьютерами, а помимо этого — целый шкаф с мониторами, проводами, частями компьютеров.

За столами друг напротив друга сидели двое айтишников, которые приходили тогда ко мне. Как их тут называют… Лёлек и Болек, точно.

Одного из них точно звали Геннадий, но кого именно — я так и не узнал. Оба айтишника уже усиленно что-то печатали, сосредоточенно глядя в мониторы.

Один из них оторвал взгляд от экрана и повернулся ко мне.

— Чем помочь? — буркнул он.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Мне нужно заблокировать электронную подпись.

— Это ещё зачем? — нахмурился он.

— Потому что я её потерял, мне выдали новую, — объяснил я. — А потом меня предупредили, что старую могут найти и использовать без моего ведома. И я не хочу этого допускать.

Он почесал голову и кивнул.

— Сейчас, — повернулся назад к компьютеру. — Фамилия, имя, отчество?

Я продиктовал свои данные, и он принялся за дело. Как же быстро он печатает на клавиатуре, у меня на это действие по-прежнему уходит куда больше времени! Видимо, тут нужна сноровка.

— Готово, Агапов, — провозгласил минут через пять он.

— Спасибо, — у меня оставался последний вопрос. Деликатный. — Ещё вопрос. Один мой знакомый оказался в неловкой ситуации. Случайно подписался на сайт, который ему не нужен. Теперь хочет отписаться, но не получается.

Конечно, легенда очень слабая. Но ничего лучше я не придумал. А скоро уже произойдёт новое списание с карты, и мой баланс вообще уйдёт в минус.

— А что за сайт? — тут и второй айтишник повернулся ко мне.

— Да там… — я неопределённо махнул рукой. — Ничего особенного.

Они переглянулись, явно уже давно поняв, о чём я говорю.

— Бывает, — протянул один из них. — Ну, тут всё просто. Если не работает кнопка «отменить подписку», то нужно написать в техническую поддержку сайта. Или сходить в банк, попросить заблокировать операции с карты, чтобы не было платежей по тем реквизитам.

— Спасибо, — кивнул я.

— И пусть знакомый будет впредь внимательнее, — добавил второй айтишник.

О, это всенепременно. Я кивнул и покинул их кабинет. Что ж, сегодня вечером продолжу попытки избавиться от этой подписки.

Добрался до своего кабинета. До вызовов ещё полтора часа, самое время заняться инвалидностями. Открыл приказ, о котором говорила Савчук, достал список пациентов.

Так, работы предстоит много. Мало того, что для получения инвалидности необходимы были результаты довольно обширного перечня обследований, так ещё и сроки имелись у этих самых обследований.

Проще всего пригласить всех восьмерых ко мне на приём. Желательно сегодня же. Поэтому я принялся методично их обзванивать.

Трое не взяли трубку, один оказался неходячим, но остальные согласились прийти сегодня на приём. Так, нужно выяснить у Савчук, как оформляется инвалидность на дому, если пациент не может сам добраться до поликлиники. Как я понял, это была женщина с заболеванием суставов. И она даже по дому передвигалась с трудом.

Так, разберёмся. Хотел уже идти к Савчук, но тут у меня самого зазвонил телефон. Лаврова.

— Зайдите ко мне, — коротко бросила она в трубку и сразу же сбросила звонок.

Ни здравствуйте, ни до свидания. Интересно, что ей надо?

Отправился на второй этаж, в знакомый двадцать третий кабинет. Приём у Тамары Петровны ещё не начался, и она пила кофе, вальяжно развалившись в своём кресле.

— Доброе утро, — обратился я к ней. — Вы меня вызывали?

— Да, — она лениво повернулась ко мне. — Итак, Агапов…

Растягивая время, она отпила ещё один глоток кофе. Ох и вредная же женщина.

— Вам поступила благодарность, — ровным тоном продолжила она.

Благодарность? Неожиданно. Я работаю в поликлинике фактически только первую неделю, хоть это никто и не знает. Не думал, что успел уже произвести на кого-то такое сильное впечатление.

— От кого? — поинтересовался я.

— От дочери Смирновой Зинаиды Ивановны, — безэмоционально ответила та. — Якобы вы помогли её матери, сдержали своё слово и вообще хороший врач.

Та рыжая дочь, что устроила мне скандал на вызове. Не думал, что она одумается. Но видимо, наш с ней разговор не прошёл даром.

— Что скажете? — Лаврова перевела взгляд на меня.

Я пожал плечами.

— А что тут надо говорить? — уточнил я.

— Что вы задумали? — Лаврова скрестила руки возле груди. Даже чашку с кофе отставила. — Что за дешёвый трюк?

— Вы о чём? — перестал понимать эту женщину.

Тамара Петровна подъехала на своём кресле поближе ко мне. В который раз подумал, что, возможно, она с него вообще уже встать не может. Застряла навечно.

— Полгода безответственной работы, — голос её стал жёстче. — Случай с Верой Кравцовой. Куча жалоб на вас… А теперь вдруг благодарность? И думаете, что я куплюсь на такой дешёвый трюк?

Вообще мне было очень приятно, что дочь пациентки написала благодарность. И совершенно непонятно, чего от меня хочет заведующая терапией.

— Какой трюк? — я уселся на кушетку, потому что стоять после ночного дежурства было уже трудно. Не ожидал, что этот разговор так затянется.

— Вы подговорили пациентку написать благодарность, да? — прямо спросила Лаврова. — Подговорили за деньги. Заплатили ей.

А, вот она что подумала. Я ещё при первой встрече понял, что заведующая терпеть Агапова не может. И теперь она просто не могла перенести, что на меня кто-то написал реальную благодарность.

— Ничего такого не было, — отрезал я. — Понятия не имел, что она захочет поблагодарить меня. Что ж, мне приятно. На этом всё.

Тамара Петровна прищурилась и несколько мгновений внимательно смотрела на меня.

— Если это игра — то вы хорошо держитесь, — наконец заявила она. — У меня чёткое распоряжение: три месяца не выдавать вам никаких премий. Так что устно я вам про благодарность передала, и на этом всё. Свободны.

Она так и не поверила, что благодарность настоящая. Что я никого не подговаривал.

Но мне всё равно, если честно.

— Всего доброго, — я повернулся к выходу.

— Не забывайте про дела на участке, ЕФАРМ уже на следующей неделе откроется, — буркнула мне в спину Тамара Петровна.

Я кивнул и вышел из кабинета. Следующим пунктом моего утреннего плана был визит к заместителю врача по медико-социальной экспертизе. Так что зашёл в кабинет за курткой и направился к Савчук.

Она была у себя в кабинете и тоже пила утренний кофе. Сегодня волосы её были распущены и лежали на плечах, что шло ей определённо больше, чем тот строгий пучок.

— Агапов, — протянула она. — Доброе утро.

— Доброе утро, — кивнул я. — У меня вопрос.

— Кто бы сомневался, — она пару секунд помолчала, глядя на меня. Такая вот у неё была странная привычка, на второе своё посещение уже понемногу привыкал. — Проходите, говорите.

Я сел к ней за стол, достал блокнот с записями.

— Одна из пациенток, которой необходимо повторно сделать группу инвалидности, плохо ходит, — начал я. — Она сказала по телефону, что вряд ли доберётся до поликлиники. Есть ли способ оформить группу на дому?

Она поправила очки и сделала ещё глоток кофе. В этой больнице что, все начальники в одно и то же время кофе пьют?

— Если пациент не может прийти сам, то оформляется выездная комиссия, — наконец ответила она. — Ну, по факту чаще всего просто даётся группа без присутствия пациента. Только вам нужно организовать все обследования на дому.

— И как это сделать? — удивился я.

Снова пауза, Савчук внимательно смотрела мне в глаза несколько секунд. Странная привычка на самом деле.

— Кровь пусть медсестра на дому возьмёт, — ответила она. — Хирург и невролог на дому посмотрят. А вот на рентген придётся ей приехать, такси брать социальное. По-другому никак.

Я внимательно всё записал.

— А кто берёт кровь на дому? — уточнил я.

— Участковая медсестра, — усмехнулась та. — У вас нет медсестры?

Меня это тоже удивляло с первого дня. С медсестрой можно было бы успевать гораздо больше, делегировать ей многие задачи. Но мне приходилось разбираться с участком самому.

— Нет, — покачал я головой.

— Но за участок кто-то отвечать должен, спросите у вашей главной медсестры, — ответила Савчук. — Вообще у нас с медсёстрами недобор, да. Как и с врачами. Никто не хочет работать в славном городе Аткарске.

Она внезапно лукаво улыбнулась, и я не нашёлся с ответом. С ней было довольно трудно разговаривать, возможно, из-за её особой манеры.

Собрался уходить, но увидел кулер с водой. Бутыль, что стояла в нём, была пустой, а рядом — полная.

— Вам помочь? — предложил я.

— Вы о чём? — в этот раз мне удалось выбить Савчук из колеи.

— Поменять бутыль в кулере, — я указал рукой. — Она же тяжёлая.

Савчук посмотрела на меня удивлённо, в этот раз молчание было весьма обоснованным.

— Я просила мужчин, но все постоянно заняты были, — признала она. — Если вам нетрудно — я буду рада.

Бутыль с водой весила килограмм десять. Для тела Сани Агапова это было ну очень тяжело, но виду я не подал. Отсоединил пустую бутыль, водрузил целую.

— Готово, — провозгласил я.

— Спасибо, — она всё ещё с удивлением смотрела на меня. — Не ожидала от вас.

Для меня в этих поступках не было ничего удивительного, но женщины в этом мире ужасно удивлялись элементарной вежливости. Видимо, нравы в моём и этом мире тоже отличались.

Я попрощался и вышел из её кабинета. Итак, теперь осталось сходить к главной медсестре, узнать насчёт медсестры своего участка.

Кажется, её звали Татьяна Александровна. Та курносая медсестра что-то про неё упоминала.

Кабинет её нашёлся на втором этаже поликлиники, недалеко от кабинета Лавровой. Постучался и одновременно почувствовал, как же я устал от этой утренней беготни. С утра уже половину больницы оббежал.

— Войдите! — раздалось из кабинета.

Татьяна Александровна оказалась женщиной лет сорока. Плотной, очень высокой, с короткой тёмной стрижкой. Как я понял, несмотря на свою должность, у неё самой был участок. Только я не знал, с кем именно из врачей она работала. Сейчас в её кабинете было пусто.

— Доброе утро, доктор, — вежливо, но холодно поздоровалась она. — Что вы хотели? Все документы я вам через Кристину передала.

По крайней мере, узнал, что ту курносую медсестру зовут Кристина.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Хотел узнать, какая медсестра временно отвечает за пятый участок? Мне нужно кровь на дому взять у одной пациентки.

Татьяна Александровна бросила на меня недовольный взгляд.

— Напишите направления и принесите мне, я возьму, — буркнула она. — Нет у меня медсестры для вас.

— Хорошо, — последние слова меня смутили. — А почему именно мой участок без медсестры?

Она торопливо отвернулась, зачем-то переложила несколько бумаг на столе.

— Без медсестры именно вы, а не ваш участок, — заявила она. — Потому что я так распорядилась.

Очень интересно! Нет, я понимал, что кадров не хватает, работать некому. Но оказывается, окончательное решение было за Татьяной Александровной и упиралось конкретно в мою кандидатуру.

— А почему вы так распорядились? — настойчиво уточнил я.

— А вы не понимаете, доктор? — она резко развернулась ко мне. — Скажите спасибо, что на вас заявление в полицию не подали!

Саня, да что ты опять натворил⁈

Вот уже совершенно ничему не удивлюсь. Что ещё сделал Саня? Убил человека, торговал органами, зарубил старуху топором?

— Вы о чём? — аккуратно поинтересовался я.

— Я про ваше поведение на новогоднем корпоративе, — голос Татьяны Александровны стал ещё строже. — До этого я ещё раздумывала: может, вам стоит уже дать медсестру… Полгода работаете, думала, с ней вы легче справляться будете. Но после того, что вы учудили! Полезли к медсестре при всех! Пытались её облапать. Да как вам не стыдно?

Понял, про что она. Курносая медсестра уже про это мне говорила. Неудачный подкат Сани, который заключался в попытке ущипнуть за задницу. За такое здесь сажают в тюрьму?

Плохо изучил местные порядки, но знал наверняка: прошлый Саня и правда повёл себя некрасиво.

— Мне жаль, — привычно сказал я. Уже за это время столько наслушался о приключениях Сани, что фразу это приходилось говорить каждый день.

Я не врал, мне правда было жаль, что Саня так себя вёл. Но я к этому поведению никакого отношения не имел.

— Жаль, — насмешливо повторила Татьяна Александровна. — И мне жаль, но медсестру я вам не дам. У меня и так недобор. И не хочет теперь к вам никто после такого случая.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда я принесу вам направления на кровь.

Она ошарашенно посмотрела на меня.

— Это всё? — вырвалось у неё.

— Ну да, — спокойно ответил я. — Перед Кристиной я извинялся уже. Повёл себя неправильно, но не корить же себя всю жизнь? Работать дальше нужно. Я вас услышал, медсестру вы мне не дадите. Думаю, дальше разговор не имеет смысла продолжать.

— Учтите, если кто-то ещё раз пожалуется на вас — я позабочусь о вашем увольнении, — заявила Татьяна Александровна. — И ещё, мне доложили, что вы уже неделю не приносили в контору журнал посещений и обращений. Уверена, и полицевой не ведёте. Исправьте это.

В вопросе увольнения ей нужно встать в очередь. Меня тут уже половина больницы хочет уволить, а некоторые даже убить.

Что касается журналов… Первый раз слышал про их существование. Но Саня Агапов наверняка должен быть в курсе, так что лучше без лишних вопросов.

— Я понял, — повторил. — Всего доброго.

Вышел из кабинета, прислонился спиной к стене, на секунду прикрыл глаза. Устал, не выспался, ещё и с утра такие приключения переживать приходится.

Так, ничего, справлюсь.

Вернулся в свой кабинет, сделал ещё несколько дел, и настала пора ехать на вызовы. Журналы я нашёл, но понятия не имел, как правильно их заполнять. А сегодня уже пятница, их точно нужно отнести на проверку.

В регистратуре снова столкнулся с Виолеттой.

— Доброе утро, Александр Александрович, — покраснела она. — Как прошло ваше пробное дежурство?

— Отлично, в график поставили, — ответил я. — А как прошла кормёжка котов?

— Тоже хорошо, — она замялась. — Только сегодня я до шести работаю… И потом ещё надо по делам. В общем, дом-то у меня совсем в другой стороне на самом деле…

Она замолчала, явно не зная, как продолжить. Хотя я уже прекрасно понял, на что она намекает.

— Хотите попросить, чтобы сегодня я котов покормил? — прямо спросил я.

Мой дом как раз недалеко от дома тёти Виолетты, так что мне туда совсем нетрудно будет зайти.

— В общем-то да, — решилась она. — Я понимаю, что это уже чересчур. Могу денег вам дать…

Деньги мне, конечно, нужны, но я понимал, что у сотрудницы регистратуры их тоже мало.

— Денег не надо, — отказался я. — Но помощь ответная бы пригодилась.

— Какая именно? — Виолетта чуть заметно напряглась.

— С документами, — поспешил успокоить её я. — Медсестры у меня на участке нет, а помимо прочего надо вести много документов. В том числе полицевой журнал, а также журнал посещений и обращений. А у меня всю неделю не было на них времени.

Я и узнал-то о них случайно.

— О, я вам помогу, — радостно отозвалась та. — Вы принесите их мне, я заполню, пока вы по вызовам ездите. Просто зайду в ваш график и посмотрю по осмотрам.

Отлично, это очень мне поможет. Конечно, в будущем надо будет самому разобраться, как их заполнять. Но пока что воспользуюсь помощью Виолетты, тем более ответной за мою услугу.

— Тогда договорились, кормёжку котов меняю на заполненные журналы, — улыбнулся я.

Быстро вернулся в кабинет, забрал журналы, принёс ей. Затем выписал список вызовов на сегодня и отправился на улицу.

Костя ждал меня возле машины, с неизменной сигаретой в руках. Однако, увидев меня, он поспешил её затушить и выкинуть окурок. Я отметил, что в этот раз он курил не в машине. Мою просьбу помнит, это приятно.

— Доброе утро, — помахал мне своей здоровенной рукой. — Поехали?

Я кивнул, поспешил забраться в машину. Получается всё лучше и лучше, уже не трачу минут по десять, как в самый первый день.

— Вот список на сегодня, — я протянул ему листочек с выписанными вызовами, и он принялся их изучать. Сегодня их было шесть, меньше, чем обычно. Думаю, это ещё связано с днём недели. В пятницу даже если кто-то себя плохо чувствует, предпочитает просто дождаться выходных и отлежаться.

Костя завёл машину, и мы отправились на первый вызов. За прошедшую ночь новой порции снега выпасть не успело, и дороги хоть немного почистили. Что не могло не радовать: по крайней мере, мы больше нигде не застрянем.

Первый вызов был в частном доме, мы подъехали уже минут через десять. Аккуратный одноэтажный дом, снег почищен, сразу видно — за домом следят.

Постучал в дверь. Мне открыл мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с заметными синяками под глазами.

— Здравствуйте, доктор, — чуть хрипло произнёс он. — Проходите, садитесь.

Мы прошли в комнату. Обстановка была довольно простой, но в доме было чисто. Уже подмечаю и такие детали, в каких только домах мне не доводилось бывать всё это время!

— Слушаю вас, — кивнул я.

Мужчина зашёлся в кашле и не сразу ответил. Я обратил внимание, что кашель был сухим, без мокроты.

— Вот, кашель замучил, — пожаловался он. — Уже месяц не проходит. Днём ещё ничего, а по ночам вообще спать не могу. Что только пить не пробовал — ничего не помогает.

Интересный момент, конечно. Кашель беспокоит месяц, что же сподвигло именно сегодня вызвать врача на дом? Впрочем, этот вопрос я задавать не стану.

— Мокрота отходит? — уточнил я.

— Нет, — мужчина снова покашлял. — Ничего не откашливается. Температуры нет, ничего больше нет. Только этот дурацкий кашель.

Задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Дыхание было везикулярным, хрипов не слышал. Ритм сердца ровный, хотя пульс и повышен.

Так, тут дело явно не в лёгких. Пока думал о других причинах, решил померить давление. Оказалось повышенным, сто сорок на девяносто.

— От давления пьёте что-то? — автоматически спросил я.

— Да, мне Эналаприл выписали, — ответил мужчина. — Каждое утро пью, давление не беспокоит.

Эналаприл… А ведь я что-то читал про группу этих препаратов. Точно, побочные эффекты.

— Давно принимаете Эналаприл? — уточнил я у мужчины.

— Да месяца полтора, — ответил он. — Врач назначил.

— И кашель начался после приёма? — добавил я.

— Ну, недели через полторы… — он оборвался на полуслове. — А это связано?

Я кивнул. Именно это я и читал про подобные препараты.

Вообще вспоминаю тот период, когда лежал в больнице и поглощал знания. Я изучал фармакологию жадно, проводя за чтением почти целые дни. Моя отличная память и некоторая схожесть с препаратами из моего мира помогли довольно быстро усвоить весь этот курс. Хотя изучать тонкости я продолжал до сих пор. В этом мире по-другому пока было никак.

— Кашель у вас как раз из-за Эналаприла, — объяснил я. — Такой побочный эффект встречается при применении препаратов из группы ингибиторов АПФ довольно часто. Кашель сухой, усиливается ночью, без мокроты. Всё, как у вас.

— А как такое возможно? — удивился он.

— Эналаприл влияет на фермент, который расщепляет брадикинин — вещество, раздражающее дыхательные пути, — объяснил я. — Брадикинин накапливается, и, соответственно, появляется кашель.

— Но если я перестану принимать таблетки, у меня снова поднимется давление, — протянул пациент.

— Верно, — кивнул я. — Поэтому я просто заменю их на другую группу. На сартаны, а точнее — на Лозартан.

Я достал лист бумаги и подробно расписал ему свои назначения. Лозартан тоже хорошо снижает давление, и кашля от него не будет.

— Точно не бронхит? — забирая рецепт, уточнил пациент.

— Точно, — заверил я. — Вот увидите: прекратите принимать Эналаприл — пройдёт и кашель. Если нет, то снова вызовите меня.

— Хорошо, — кивнул тот.

Я вышел из дома и вернулся в машину. Мы объездили остальные вызовы, и я отметил, что до приёма оставался целый час.

— Костя, мы можем съездить к пациентке не из списка? — спросил я у водителя. — Мне нужно группу на дому оформить одной женщине, и я бы хотел её осмотреть.

— Без проблем, — пожал плечами водитель. — Для меня чем больше адресов — тем лучше вообще. Так что диктуй.

Я продиктовал ему адрес пациентки с ревматоидным артритом, которой предстояло оформлять группу на дому, и мы поехали.

— А почему чем больше адресов — тем лучше? — полюбопытствовал я по дороге.

— Да так, — Костя замялся, на этот вопрос ему явно не хотелось отвечать. — Просто так сказал, забей.

Что-то он не договаривал. Но сейчас решил не допытывать его расспросами. Кивнул и снова уставился в окно.

Простова Екатерина Владимировна жила в многоэтажном доме. В том же самом, где жила и тётя Виолетты. Жаль, что ключи не взял ещё, мог бы сразу два дела сделать по пути.

Пятый этаж, двадцатая квартира. Как же я не люблю лестницы и пятые этажи! Путь занял у меня десять минут и два вдоха через ингалятор. Ничего, я над этим работаю.

Добрался до квартиры, минуту выделил себе на восстановление дыхания, постучал в дверь.

— Иду, — послышался откуда-то из глубины квартиры женский голос.

Ждать пациентку пришлось ещё минуты две. Зато за это время я окончательно восстановил дыхание.

— Здравствуйте, — дверь открылась, и на пороге я увидел невысокую и очень худую женщину лет шестидесяти. Она опиралась на ходунки и еле стояла.

— Добрый день, я ваш участковый врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Звонил вам по поводу оформления группы инвалидности. Вот, решил сделать осмотр на дому.

— Проходите, — она чуть отодвинулась. — Извините, что долго. Мне тяжело добираться до дверей.

Мы прошли в квартиру. Она была двухкомнатной — побольше, чем квартира тёти Виолетты. Обстановка примерно такая же, было заметно пыльно. Дому явно не хватало внимания, хотя бы банальной уборки.

Женщина провела меня в одну из комнат и медленно опустилась на диван.

— У вас вторая группа инвалидности? — копаясь в своих записях, уточнил я.

— Да, — ответила Екатерина Владимировна. — Истекла уже месяц как. Я всё не могла собраться и сама заняться этим вопросом. А теперь вот и без соцработницы из-за этого осталась.

Тогда понятно, почему квартира в запущенном состоянии. Я пока точно не изучил вопрос, как в этом мире работают соцработники. Но уверен: от наличия у пациента группы инвалидности многое зависит.

— Группа по ревматоидному артриту? — продолжал уточнять я.

— Да, двадцать лет уже, — Простова вздохнула. — Раньше хоть как-то двигалась, а теперь совсем худо стало. Руки не гнутся, да и ноги тоже. Сейчас зимой вообще выходить перестала, хорошо продукты соседка приносит, а пенсию — почтальон.

Я перешёл к осмотру пациентки. Суставы пальцев у неё были деформированы, горячие на ощупь. Сильно искривлены. Полностью сжать или разжать кулак Простова не могла.

— Боль есть? — спросил я.

— Постоянная, — вздохнула она. — Обезболивающие горстями пью уже.

Колени тоже были припухлыми, сгибались с трудом едва ли на тридцать градусов.

Классический ревматоидный артрит.

— А у ревматолога на учёте вы состоите? — уточнил я.

В нашем городе ревматолога нет, а в Саратов женщина явно ездить не может. Но ревматолог нужен, ведь он корректирует лечение.

— Я с платным на связи, — пояснила Простова. — По телефону консультируюсь. По-другому никак в моей ситуации. Дорого, конечно, но что поделать.

Я кивнул, отметив себе, что нужно будет запросить осмотр этого ревматолога. Хоть он и предоставит его заочно, для оформления группы инвалидности это подойдёт.

— Что принимаете? — продолжал опрос я.

— Метотрексат, преднизолон, обезболивающие, — Екатерина Владимировна указала мне рукой на столик, который был завален коробками из-под лекарств. Я внимательно переписал все названия и дозировки.

Отметил про себя, что имелись препараты для защиты желудка. Историю, которая была с Верой Кравцовой, повторять я не собирался.

Интересно, у той девушки есть инвалидность? Хотя, думаю, там не настолько сильные поражения суставов.

— По поводу инвалидности, — после ещё нескольких вопросов перешёл к делу я. — Вам нужно пройти ряд обследований. Большинство я организую на дому, но необходимо явиться в поликлинику на рентген суставов. Как вы понимаете, рентген на дому сделать невозможно.

— А как я поеду? — расстроилась Простова.

— Мне сказали, что для этого существует специальное социальное такси, — пояснил я. — Постараюсь выяснить, как именно его заказать, и сообщу вам.

Пока не представлял, что это за такси такое. И есть ли оно вообще в Аткарске. Но расстраивать пациентку раньше времени точно не хотел.

— Поняла, — слабо улыбнулась та. — Спасибо вам большое.

Я посмотрел на её руки, на деформированные пальцы, припухлые суставы. В прошлой жизни я бы исцелил её за несколько минут. Направил бы прану в её суставы, восстановил бы хрящевую ткань, снял воспаление. И она бы встала с дивана без боли, без заболевания.

А сейчас приходится выписывать препараты, оформлять группу инвалидности.

На долю секунды прикрыв глаза, я активировал свой маленький осколок праны и направил в Простову. Попытался хотя бы облегчить боль.

Прана закончилась очень быстро, но уверен: боль ненадолго отступила. Скорей бы восстановить силы. Правда, не знаю, как точно это сделать в мире без магии.

Пока что всё, что придумал на этот счёт — почаще использовать свою прану. И делал это регулярно, понемногу облегчая симптомы пациентов. Они этого даже не замечали. Или замечали, но явно никак не связывали со мной.

Однако нужно было срочно найти другие методы для восстановления своей магии, иначе я так до старости свои силы не верну. И парочка идей для этого у меня уже были. Но для их реализации придётся ехать в Саратов или другой большой город, поскольку здесь я не найду нужного.

Закончив с Простовой, я покинул её квартиру и вернулся в машину. Пока мы ехали назад, откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Усталость навалилась новой волной.

Практически бессонная ночь, куча проблем. Справлюсь, ничего. На том свете всяк было бы хуже.

В поликлинику мы вернулись в половине первого. К этому времени Виолетта как раз успела заполнить все мои журналы.

— Всё готово, — робко улыбнулась она мне, отдавая журналы. — Знаете, куда нести журнал обращений и посещений?

Да я всё ещё не понимал, что это вообще за посещения и обращения.

— Запамятовал, — ответил я. — Куда?

— В главный корпус, кабинет два, — тут же ответила она. — Лучше сейчас отнесите, пока приём не начался. Они в пятницу коротким днём работают.

— Понял, спасибо, — я забрал журналы.

— И вот ключи, — Виолетта робко улыбнулась и отдала связку ключей. — Корм там в шкафчике, найдёте. И воду надо будет поменять.

— Разберусь, — я сунул ключи в карман. — Всё будет сделано.

Рассчитывал, что за оставшиеся полчаса успею перекусить в столовой. Но теперь приём пищи придётся отложить до ужина, надо нести журналы.

Главный корпус за первую неделю работы успел изучить уже очень хорошо. Побывал чуть ли не в половине кабинетов.

В этот раз разыскал кабинет номер два, постучал, вошёл внутрь.

Тесный кабинет был заставлен стеллажами с папками. Стояло два стола с компьютерами, за которыми сидели две женщины. Одна была лет пятидесяти, полная, укутанная в цветастый платок. Она что-то печатала и не обратила на меня никакого внимания.

Вторая лет сорока, с короткой стрижкой и длинным носом. Она тут же с удовольствием оторвалась от своей работы.

— Что вы хотели? — спросила у меня.

— Принёс журнал посещений и обращений, — ответил я. — Пятый участок.

— Участковые пошли, — оживилась она. — Давайте сюда.

Я протянул ей журналы, и она тут же принялась за изучение.

— Вообще-то журнал надо носить каждый день, — заявила она. — У вас их два, один приносите нам, другой заполняете. Потом меняете.

— У меня нет медсестры, поэтому я не был в курсе этих тонкостей, — честно ответил я.

— Теперь в курсе, — женщина вновь опустила глаза в журнал. — Полицевой нам не нужен, это для вас, — отодвинула вторую тетрадь ко мне. — Так, про план в курсе?

Теперь ещё и план какой-то нарисовался. Разумеется, в курсе я не был. Покачал головой.

— У каждого врача есть план по посещениям и обращениям, — пояснила она. — Должно быть определённое количество и того, и другого. Если человек пришёл к вам один раз — это называется посещение. А если он пришёл два или три раза, то уже обращение. В месяц должно быть минимум сто двадцать посещений и триста обращений. Если не выполните, то вам выпишут штраф.

Куда ни плюнь — везде штраф. Кажется, в аткарской больнице использованы все способы забрать у врачей заработанные деньги.

Самое главное, на мой взгляд — это была полнейшая чушь. Ну какие могут быть планы в медицине? Люди болеют сами по себе, и я не могу заставить заболеть определённое количество человек.

— По-моему, это бред, — высказался я.

Вторая женщина в платке, наконец, оторвалась от компьютера и посмотрела на меня с интересом.

— Таковы правила, — развела руками длинноносая. — Система такая. Везде так.

— Вообще-то не везде, Светочка, — возразила вторая женщина. — В других больницах, например, если план выполняешь, то дают премию. А у нас наоборот, не выполнил — штраф, а выполнил — и ничего.

Худощавая женщина, видимо, Светочка, торопливо закивала.

— Ага, это только у нас так, — она понизила голос, хотя в кабинете никого больше не было. — Экономия бюджета, да-да.

— Светочка, не надо говорить про начальство в присутствии других, — одёрнула её полная женщина.

— Да ладно тебе, Вера, — отмахнулась та. — Вот в областной больнице у меня подруга работает, так там им по десять тысяч премии платят при выполнении плана. А у нас что? Штрафы только.

Я молча слушал, никак не комментируя их слова. Всё то же самое, что мне уже рассказал и Костя, просто обрастает новыми подробностями.

— Так, ладно, — Светочка вновь просмотрела в журнал. — За неделю двадцать обращений, семнадцать посещений. Маловато, надо побольше. Но уже и не халтурите, как раньше. В общем, этот журнал заберёте в понедельник, а мне принесёте второй, заполненный за один день. А то это я ещё полдня вбивать всё буду!

— Спасибо, — я повернулся к выходу.

— Ещё кое-что, — Светочка вновь понизила голос. — Вы не переживайте. Если совсем не тянете — то можно подкрутить. Все так делают.

— Подкрутить? — удивился я.

— Ну, записать нескольких человек, кого не было у вас, — пояснила она. — Мол, они были. Да никто и не узнает же, главное — в МИС их тоже забить.

— Света! — укоризненно воскликнула полная женщина.

Длинноносая невинно похлопала глазами.

— Все так делают, Вер, ну реальность такая, — развела она руками.

Я покачал головой.

— Я так делать не буду, — отказался я. — Предпочитаю работать честно.

— Как хотите, — легко ответила та. — Я просто предложила.

Вышел из кабинета, вернулся к себе. Голова гудела от новых тонкостей. Работа врачом-терапевтом в этом мире всё больше походила на работу какого-то бухгалтера. Отчёты, списки, журналы. Всё меньше времени оставалось на пациентов, со всей этой бумажной волокитой.

Я работал целителем всю свою прошлую жизнь, но там и близко не было ничего подобного.

Пока оставалось время до приёма, прикрыл глаза и вновь пустился в воспоминания. Почему-то не мог вспомнить всего, часть из моей прошлой жизни словно была сокрыта. Например, я так и не вспомнил, как вообще умер.

Зато помнил свой путь в прошлой жизни. Как я начинал и кем в итоге стал.

Мой дар целителя проявился очень рано, в семь лет. Обычно способности проявляются у детей только к четырнадцати. Мой отец, Дмитрий Велесов, придворный целитель при императоре Николае Втором, сам обучал меня до четырнадцати лет. А потом отправил в Императорскую Академию Целительских Искусств в Санкт-Петербурге.

Закончил академию с отличием и сразу же отправился на фронт. Благодаря бесконечной практике и тяги к знаниям уже к двадцати пяти годам достиг третьего уровня владения праной.

После войны устроился на работу в Мариинскую больницу. Лечил всех, от простолюдинов до князей. Для меня не существовало разницы в сословии. Все были одинаковыми пациентами.

Мои заслуги заметили и пригласили ко двору. Сначала личным целителем императрицы Александры Фёдоровны, а затем я сменил отца и стал целителем императора.

В сорок два года получил пятую ступень владения праной и стал самым сильным целителем в Российской Империи. Меня включили в Тайный Совет по делам праны, и я стал главным целителем Империи.

Что же произошло потом?..

Резкий стук в дверь вернул меня в реальность.

— Входите! — громко сказал я, отрываясь от своих воспоминаний.

Ответа не последовало.

Я выглянул в коридор, но снаружи никого не оказалось. Зато на моей двери красовалась красная надпись: «Здесь работает убийца».

Какого?..

Я уставился на красную надпись. Написана печатными буквами, почерк определить невозможно. Значит, сравнить с той запиской не получится.

Кто это мог написать? Мой кабинет находился в небольшом закутке, и пациентов в коридоре ещё не было. Там вообще никого не было. Кто бы это ни написал, дураком он явно не был.

Камер у нас нет, так что выследить автора подписи невозможно. Особо ни на что не надеясь, я проверил коридор поликлиники, но никого не заметил.

Слишком много вариантов, кто это мог написать. Саня не нравится почти всем. Это мог быть отравитель, а мог быть любой другой недоброжелатель.

Да даже очередной знакомый Веры Кравцовой мог бы быть.

Так, ладно. Приём начнётся уже скоро, надо решить проблему с надписью. Не самая лучшая идея вести приём в таком кабинете.

Я взял тряпку и попытался стереть краску. Однако безрезультатно. Она мгновенно впиталась в дешёвую деревянную дверь. Нужны меры посерьёзнее.

Вышел из кабинета и направился в подвал. Ещё когда ходил в столовую, заприметил напротив неё дверь с надписью «Хозяйственная служба». Что-то мне подсказывает, что как раз туда мне и надо.

Постучался и вошёл внутрь. Это оказалась маленькая комната без окон, заставленная стеллажами с инструментами, досками и проводами. Также из мебели тут был стол и небольшой диванчик.

На нём сидел мужчина лет шестидесяти, в рабочем комбинезоне. Полностью лысый, зато с такими густыми бровями, что в них легко могла бы запутаться муха.

— Здравствуйте, — обратился я к нему. — Мне на двери нарисовали надпись красной краской. Вы можете её закрасить?

Скрыть это ото всех не получится, придётся рассказать. По-другому проблему не решить.

— Фто? — как оказалось, мужчина очень сильно шепелявил. — Как фэто написали нафпись?

— Красной краской, — коротко ответил я. — Оттереть у меня не вышло. Да и сомневаюсь, что это вообще возможно.

Можно было бы сообщить об этом в полицию, но хорошенько поразмыслив, я не стал этого делать. Вряд ли полиция хоть что-то сможет найти, только время зря потрачу.

— Ну дела… — протянул он. — Шовсем уже офалели. Какой кабинет?

— Десятый, на первом этаже, — отчитался я.

Мужчина задумчиво почесал лысый затылок.

— Я могу шакрасить, — заявил он. — Шхожу, посмотрю. За два часа шделаю.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я. — Тогда кабинет я закрою, а сам в другом приём начну.

Я вышел из его кабинета и дошёл до регистратуры. За одним из окошек сидела Виолетта, разбирая накопившиеся бумаги.

— Что-то случилось, Александр Александрович? — подняла она голову.

— Кто-то написал на двери гадости, — коротко ответил я. — Наш ремонтник сказал, что часа два на покраску двери уйдёт. Есть ли какой-то кабинет, в котором я временно смогу приём вести?

У Виолетты округлились глаза.

— Что написали? — ахнула она. — Кто?

— Я не знаю, — пожал плечами. — Просто оставили не очень хорошее послание. Вы не видели никого подозрительного?

— Нет… Так надо полицию вызвать! — она подскочила с таким видом, будто она сама полиция. — Надо их найти, этих… гадов.

Последнее слово она почему-то произнесла шёпотом, словно только что грязно выругалась. После чего покраснела и села на место.

— Не надо в полицию, — помотал головой я. — Не хочу, чтобы эта история вообще стала общеизвестной. Повторюсь, надпись не самая приятная. Так что с кабинетом?

Хотя в итоге наверняка вся больница всё равно узнает об этом инциденте. Таковы особенности жизни в маленьком городке, это я уже хорошо понял.

— Справа от регистратуры есть кабинет дежурного врача, — ответила Виолетта. — Там компьютер есть, можете пока там приём вести. Я тогда буду перенаправлять ваших пациентов.

Ух ты, оказывается, у нас есть кабинет дежурного врача. Я и не знал.

— А где сам дежурный врач? — полюбопытствовал я.

— Есть только кабинет, — улыбнулась Виолетта. — Вообще дежурный врач как раз и должен принимать нулевых пациентов, чтобы участковые врачи занимались только своими участками. Но так работает только в каком-нибудь идеальном мире.

Я кивнул и поспешил в свой кабинет за документами, электронной подписью и медицинскими инструментами. Заодно объявил уже сидящим в очереди пациентам, которые успели подойти, чтобы они переходили к другому кабинету.

Не очень приятно, что все они тоже увидели надпись на двери. Успели подойти, пока я спускался в подвал. Репутацию потерять гораздо легче, чем восстанавливать.

Работник уже приступил к покраске двери, так что не стал ему мешать. Собрал необходимое и ушёл в другой кабинет.

Пока располагался, почувствовал сильный приступ, который преследовал меня всю неделю. Да нет, он преследовал меня с той самой минуты, как я вообще очутился в этом теле. Приступ голода.

Желудок в который раз свело острой судорогой. Даже невольно приложил руку к животу.

Сегодня я не успел поесть утром, не было времени и днём. Постоянно какие-то дела, ночное дежурство, утренние проблемы, поездка по вызовам, теперь вот эта надпись…

Голод накатывал волнами. Не просто лёгкое желание что-то съесть, а настоящая потребность. Желудок скрутило, во рту появилась слюна, руки задрожали.

Но что ещё хуже — настойчивая, назойливая тяга к сладкому. К шоколадке, к толстой молочной плитке. Я почти наяву услышал хруст, с которым отламывается очередной кусочек…

Нет, хватит. Это не я, это всё тело Сани и его привычки. Его тело было настоящей тюрьмой весом в сто сорок килограмм.

В прошлой жизни я мог обходиться без еды сутками, если того требовала работа. Да, прекрасно знал, что делать так нежелательно. Однако владел концентрацией, дисциплиной и контролем над телом. Всё это было частью обучения целителя, который мог сам себя вылечить.

Здесь же было наоборот, тело всегда управляло Саней. Я сделал несколько вдохов и выдохов. Борьба с собой — одна из самых сложных задач на данный момент. Она стояла даже острее, чем внешние проблемы.

Подумать только: мою дверь украсили оскорбительной надписью, а я всё равно по отработанной годами привычке этого тела думаю только о еде.

Ну нет, я не сдамся. Борьба только-только начинается.

Выпил два стакан воды, чтобы заполнить желудок. Стало полегче.

Так, пора отвлечься на работу. Вечером накормлю себя полноценным ужином, а пока что — приём.

Понимаю, что морить себя голодом не вариант, поэтому и поставил цель на ближайшее время — разобраться с рационом. Желательно чтобы и вкусно, и полезно. Хм, можно в интернете всякие рецепты поискать. Главное теперь — ещё и на готовку время найти.

— Проходите, кто первый ко мне, — выглянув в коридор, скомандовал я.

Начался мой обычный приём. Некоторые люди приходили повторно, кто-то был записан впервые. Кроме стандартного приёма я продолжал принимать людей по комиссии. Жидков держал своё слово, теперь ко мне приходили люди с анализами, и мне оставалось только провести их осмотр.

Примерно через полчаса с начала приёма ко мне в кабинет зашла Ковалёва Анна Сергеевна. Худенькая девушка со светлым хвостом. Я хорошо её запомнил.

— Здравствуйте, — по-прежнему тихо поздоровалась она. — Вы говорили подойти в пятницу. Я сдала все анализы.

— Да, проходите, — я разыскал результаты её обследований. — Что ж, бронхиальная астма подтверждена. Сейчас займусь оформлением справки для перевода на другую должность. Вы у пульмонолога на учёте в Саратове состоите?

— Давно уже не была, — призналась она, скромно сложив руки на коленях.

Плохо, у пульмонолога надо наблюдаться регулярно. Мне бы и самому к нему съездить, пульмонолог скорректирует применяемые препараты гораздо лучше, чем я сам. По крайней мере, на данном этапе.

— Я заодно выпишу направление в областную поликлинику, — решил я.

Пока заполнял бумаги, девушка молча смотрела в окно.

— Вы ещё не говорили с работодателем? — поинтересовался я.

— Говорила, — вздохнула она. — Скорее всего, уволят. С выплатой всех пособий, как вы и говорили. Но у них нет для меня другого места.

Это плохо. Я рассчитывал, что Ковалёву всё же переведут. Насколько помню, у неё маленький ребёнок, и работа ей нужна.

— Мне жаль, — честно сказал я. — Но не мог оставить без внимания ваше противопоказание к работе на птицефабрике.

Иначе можно так угробить своё здоровье, что растить ребёнка будет уже некому. Из двух зол приходится выбирать меньшее.

— Я понимаю, — она грустно улыбнулась. — Так что сейчас уже начала поиски работы. Правда, это не так-то просто. Продавцом в Пятёрочку плохая идея идти, там график ненормальный. А больше в городе и работы-то нет.

— А образование у вас есть? — поинтересовался я.

— Я колледж местный только заканчивала, — махнула она рукой. — Забеременела рано. Но так я повар по образованию.

Задумался. Почему-то очень хотелось ей помочь. Попробую поспрашивать в нашей больнице, может, где-то пригодится повар.

— Оставьте на всякий случай свой номер телефона, если мне что-то подвернётся — я вам позвоню, — решительно сказал я.

Она удивлённо продиктовала мне номер и робко улыбнулась.

— Спасибо, — почему-то покраснев, ответила она.

Я сделал необходимую справку, отнёс на подпись Савчук. Попутно выслушал от последней пару шуток.

Отдал Ковалёвой справку и направление к пульмонологу.

— Записываться в регистратуре, — пояснил я. — А насчёт работы я позвоню, если что-то найду.

— Вы можете и так просто звонить, — выдавила из себя Ковалёва. — Всего доброго.

Став практически пунцово-красного оттенка, она поспешила выйти из кабинета. Что это было вообще?

Следующей ко мне в кабинет заглянула Васильева Антонина Петровна. Ещё одно знакомое лицо, она приходила в понедельник, в самый первый мой приёмный день.

Помнится, тогда она хотела направление к кардиологу и не верила, что я могу разобраться в её проблеме.

— Здравствуйте, доктор, — в этот раз она зашла ко мне с улыбкой на лице. — Помню, вы говорили через неделю прийти. Но не утерпела, решила сегодня записаться.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Ну как вы себя чувствуете?

В прошлый раз она приходила с жалобами на давление. Я откорректировал ей терапию, добавив новые препараты.

— Прекрасно, — бодро заявила она. — Вы знаете, давление держится как у космонавта! И так хорошо чувствовать себя стала, по всем делам смогла начать ходить! Прям нарадоваться не могу!

Я измерил ей давление и отметил, что оно действительно было отличным. Сто двадцать пять на восемьдесят пять.

— Я рад, что препараты вам помогли, — улыбнулся я.

Антонина Петровна полезла в сумку и достала оттуда пакет с пирожками.

— Вот, в качестве благодарности принесла, — смущённо сказала она. — В прошлый раз грубо повела себя… Стыдно мне, доктор. Так что вы уж возьмите в качестве благодарности.

Пирожки мне есть было сильно не рекомендовано. Но пациентка была искренней в своих намерениях, и расстраивать её я не захотел.

— Спасибо, — принимая подарок, кивнул я.

Антонина Петровна ещё раз меня поблагодарила и вышла из кабинета.

А я тут же почувствовал огромное желание разорвать этот пакет и съесть всё его содержимое. А какой запах…

Так, держаться. Надо придумать, куда деть эти пирожки. Оставаться с ними надолго наедине точно нельзя.

В итоге после ещё двух пациентов я отнёс их ремонтнику в своём кабинете. Тот как раз уже заканчивал работу с моей дверью.

Пирожкам он очень удивился и обрадовался.

— Шпасибо, доктор, — прошепелявил он. — Вот, работа тофе готова. Принимай.

Свежеокрашенная дверь смотрелась отлично. И не скажешь, что недавно здесь красовалась надпись про доктора-убийцу.

— Спасибо, — кивнул я.

Довольный ремонтник ушёл, обнимая пакет с пирожками. А я вернулся в свой кабинет и продолжил приём.

Остаток рабочего дня прошёл спокойно. После завершения я всё-таки час просидел с документами, но в семь отправился домой. Ресурсы организма за этот период были истощены, и хотелось отдохнуть.

Радовало, что впереди целых два выходных. На эти дни у меня были обширные планы по решению множества мелких накопившихся проблем.

Из поликлиники мы вышли вместе с Виолеттой, она тоже как раз закончила свои дела. Ещё раз напомнила мне про котов, и мы разошлись в разные стороны.

Дорогу до дома Тёти Виолетты я уже выучил хорошо. Он находился в десяти минутах ходьбы от моего собственного дома.

Вечерний воздух был холодным, на улице стояли январские крепкие морозы. Самому мне было не холодно, но вот дышать было трудно. Морозный воздух тоже провоцирует бронхоспазмы, поэтому, зайдя в подъезд, пришлось воспользоваться ингалятором.

Добрался до квартиры, открыл дверь. Из глубин квартиры сразу же донеслось протяжное «мяу». Потом ещё одно, и ещё.

Я прикрыл дверь, разулся и прошёл на кухню. Первым навстречу мне выбежал рыжий кот с белой грудкой. Остановился недалеко от меня и снова мяукнул.

— Ну здравствуй, — поздоровался я с ним.

Из комнаты выбежал и второй кот, чуть поменьше, серого цвета. Тот мяукать не стал, лишь настороженно на меня уставился.

Я прошёл на кухню. На столе нашлась записка, исписанная крупным почерком: «Александр Александрович! Спасибо вам огромное, что согласились помочь. Корм в шкафчике слева от раковины, миски на полу у окна. Каждому коту надо насыпать по половине стакана сухого корма. И поменять воду. Рыжего зовут Адвокат, он самый наглый. Будет выпрашивать добавку, но вы не давайте! Серого зовут Граф. Ещё раз спасибо вам, от всей души. Вы лучший! Виолетта».

Невольно представил, как на фразе «вы лучший» она наверняка покраснела.

Забавные имена у котов. Адвокат и Граф. Обычно котов называют попроще.

Я принялся следовать инструкциям из записки. Раздал корм, поменял воду. Пока наливал, Адвокат уже опустошил свою миску и требовательно мяукнул.

— Ну нет, дружище, меня предупредили о добавке, — усмехнулся я. — Хотя я хорошо тебя понимаю, сам в таких же условиях.

Он смотрел на меня, словно понимал, о чём говорю. Забавно.

В прошлой жизни у меня не было домашних животных. Слишком мало я бывал дома, чтобы брать на себя такую ответственность. Хотя Маша очень просила кота, но так и не довелось…

Коты доели, и я каждого почесал за ухом. Записку сложил и убрал в карман.

Так, моя миссия выполнена. Только сейчас сообразил, что мы с Виолеттой не договорились о передаче ключей. Завтра же суббота, на работу не надо. Впрочем, это не так срочно, завтра с утра ей и позвоню.

Вышел из квартиры, запер дверь и отправился к себе.

Дома было довольно прохладно. Всё из-за того, что сам дом довольно старый. Хоть и работает котёл, но при таких морозах всё равно температура не держится. Не говоря уже об окнах, точнее, об их отсутствии местами.

Однако завтра придёт Александр Петрович, может быть, он что-то подскажет.

Разделся и занялся ужином. Холодильник почти опустел, надо будет завтра обязательно сходить в магазин. Яйца остались, поэтому пожарил себе яичницу и сварил ещё гречу. Для голодного желудка это показалось просто праздничным ужином.

После этого принял душ и лёг спать. Над более полноценным рационом буду думать уже завтра, сейчас сил не осталось.

Утром позволил себе проспать аж до девяти. Наступила суббота, мой первый выходной в этом мире. Тело Сани хотело дрыхнуть до полудня, но такого себе позволить я не мог.

Поднялся, приступил к лёгкой зарядке. Всё по прежней схеме: разминка суставов, приседания, отжимания от стены, наклоны.

После зарядки снова душ и завтрак — точно такой же, как и ужин. Но выбирать не приходилось. Однако в этот раз я добавил приправ, которые нашёл на кухне.

После завтрака занялся продумыванием планов на день. Так, позвонить Виолетте и договориться о ключах. Сходить в магазин. Дождаться прихода соседа Александра для решения ремонтных вопросов по дому. И самое главное — подумать о финансовой проблеме.

Её я откладывал всю неделю. А вместе с тем, сроки уже поджимают. У Сани Агапова долг в пятьсот тысяч рублей. И как бы я ни придумывал способы дополнительного заработка в больнице, пятьсот тысяч рублей за несколько дней не заработать. Ну никак!

Поэтому решил начать как раз с этого. Включил компьютер, открыл интернет. Прекрасную штуку выдумали люди этого мира, не перестаю восхищаться. Библиотеки всего мира в компьютере.

Так, должны быть какие-то советы. Я открыл красный значок с белой буквой «Я» и набрал «быстро заработать деньги».

Тут же открылись десятки ссылок. Так, первый сайт гласил: «Заработок на опросах! До пятидесяти тысяч рублей без вложений».

Посмотрим. Яркий, пёстрый сайт с обещанием мгновенного заработка. Внизу, маленькими буквами «условия». Открыл. Опросы оплачивались по пять рублей за штуку. Так, чтобы заработать обещанные пятьдесят тысяч, надо пройти десять тысяч опросов. Это займёт минимум месяц, если делать это каждый день по девять часов.

Развод.

Второй сайт: «Удалённая работа! Набор текстов». Здесь в конце было указано, что для регистрации на эту работу надо перевести пятнадцать тысяч на указанные реквизиты.

Ну нет, были бы у меня деньги — я бы не искал способа их заработать.

Дальше — сайты с советами. Инвестировать в криптовалюту — я даже не знал, что это. Сдать кровь и другие биологические жидкости. Вебкам (только для женщин!) — даже не стал узнавать, что это.

В общем, ничего подходящего. Я потёр виски и решил ненадолго переключиться на другую задачу, а именно — отказаться от подписки на порно сайт.

Раз пока не нашёл способ заработать, хотя бы воспользуюсь способом сэкономить.

Открыл сайт, написал в техническую поддержку. Те ответили почти мгновенно, прислав в ответ картинку с голой девушкой и подписью: «Вы точно хотите отказаться от этого⁈»

Вот это агрессивные у них методы работы, даже растерялся на долю секунды. Хотел ответить, но в этот момент в дверь кто-то постучал.

Наверное, Александр Петрович пришёл. Я встал и отправился открывать дверь. И опешил ещё сильнее, чем от той картинки.

На пороге стоял молодой парень лет двадцати пяти. Среднего роста, худощавый, с тёмными растрёпанными волосами и серыми глазами.

Как же он похож на моего друга из прошлой жизни, когда он был ещё молодым…

— Ну Сашка, чего ты встал? — возмущённо произнёс он. — Так-то ты встречаешь своего старого друга? Нет чтобы сказать: «Гриша, рад тебя видеть, проходи и живи у меня сколько хочешь!»

Гриша⁈ Да нет, не может быть…

Я не мог поверить своим глазам. Передо мной стоял Гриша. Мой друг из прошлой жизни. Как такое возможно?

Присмотревшись, я всё-таки понял, что это не он. Ну разумеется! Откуда бы ему вообще тут взяться? Гриша остался в той жизни.

Однако этот молодой человек слишком на него похож. Те же серые улыбчивые глаза, те же растрёпанные волосы, торчащие во все стороны. Та же привычка не носить шапку зимой к тому же!

Смотря на него, я начинал понимать, что, скорее всего, перенесся не в случайное тело. И вероятно, что этот мир — альтернатива моему прошлому, но без магии.

В этом нужно будет разобраться.

— Сашка, ты чего? — удивлённо спросил он. — Что застыл-то? Забыл, что ли?

И правда, стою на пороге и с шоком разглядываю друга Сани Агапова. Он даже называл меня так же, как Гриша. Удивительное сходство.

— Проходи, — я посторонился, пропуская Гришу этого мира в свой дом.

Тот по-хозяйски вошёл, разулся и прошёл в комнату.

— Ух-ты пухты, дружище, я тебе помешал? — улыбаясь во весь рот, спросил он.

Рукой он указал на мой компьютер, где всё ещё была открыта вкладка с обнажённой девушкой и надписью: «Вы точно хотите отказаться от этого⁈»

Точно, я же не закончил разборки с порно-сайтом! Подошёл к компьютеру, нажал «да» и наконец отменил злополучную подписку.

Затем повернулся к Грише. Только сейчас заметил, что на плече у него была довольно вместительная спортивная сумка.

— Ты в гости? — чуть помолчав, спросил я.

«Какого хрена ты тут делаешь?» — прозвучало бы грубо. «Почему ты так похож на моего друга из другого мира?» — прозвучало бы странно. А молчание затягивалось.

— Можно и так сказать, — Гриша по-хозяйски расположил сумку на стуле и разглядывал мой съёмный дом. — А если точнее — пожить у тебя какое-то время. Сам же предлагал. Ох, ну у тебя и халупа, если честно…

Он снова улыбнулся, и в очередной раз я поразился внешнему сходству с Гришей из моего мира. Надо же, какие совпадения! Такие, что сложно поверить в то, что это обычная случайность.

Силился, но не мог вспомнить, а как мы с тем Гришей перестали общаться. Такое чувство, что что-то важное произошло.

— Предлагал пожить у себя? — удивился я.

— Ну да, — он усмехнулся. — Правда, ты пьяный был. Но слова уже назад не вернёшь. Мы с тобой сидели у меня дома, ты жаловался на жизнь. Что тебя распределили в маленький город, что денег хватило только на убогое жильё, что всё хреново, короче. А я говорил про свои планы. И потом ты сказал, если что — всегда будешь рад видеть под своей крышей.

Интересно, искренне ли вообще говорил тот Саня? Пока что я не очень доверял подобным его суждениям.

— А что случилось? — поинтересовался я.

Гриша тяжело вздохнул и уселся на мой диван, вытянув ноги.

— Мой бизнес прогорел, — сказал он. — Я кофейню в Саратове открыл. Полгода норм всё было, а потом… Ну не пошло, в общем. Долги, платежи, аренда, зарплаты… Закрылся месяц назад.

Я уселся на стуле напротив него.

— И потом? — спросил я.

— Родители выставили, — хмыкнул Гриша. — Ты же их знаешь: завели свою пластинку «двадцать пять лет, пора быть серьёзным, для чего мы тебе обучение проплачивали, бла-бла-бла». Взрослый мужик, мол, пора самому на ноги становиться.

Я активно старался почерпнуть максимум информации из этого диалога. «Ты же их знаешь» означало, что я знаком с его родителями. Значит, они и правда были друзьями.

Но насколько хорошими? За эти две недели, что я провёл в этом мире, никаких звонков и сообщений от Гриши не было. Я вообще не знал о его существовании.

Обратил внимание и на фразу «обучение проплачивали». Это в совокупности с довольно дорогой на вид одеждой моего друга говорило о достатке его семьи.

Но тут они, видимо, решили его воспитать.

— Слушай, а сколько мы уже дружим? — резко спросил я.

Гриша опешил и пару мгновений хлопал своими глазами.

— Умеешь ты с темы на тему перейти, — хмыкнул он. — Ну, я к вам из своего лицея в десятом классе перевёлся. У вас математика сильнее была, вот и смог уломать родоков. Значит, лет восемь уже. И я очень рад, что несмотря на наши разные, пути мы так и продолжаем дружить!

Восемь лет, интересно. Значит, вопросы надо задавать очень аккуратно. Гриша должен хорошо знать Саню.

— И теперь ты решил жить в Аткарске? — спросил я.

— А почему нет? — Гриша легкомысленно пожал плечами. — Вдвоём веселее, как мне кажется. Да и возможностей здесь больше, город маленький, ничего толком нет!

Странные у него взгляды на вещи, конечно. По-моему, возможностей куда больше как раз в Саратове.

Мне сейчас было не до чужих проблем, но слово Сани я должен был сдержать. К тому же он, возможно, единственный его друг.

— Раз я обещал, то живи, — кивнул я. — Только как только встанешь на ноги, тебе надо будет заняться поисками собственного жилья.

— Разумеется, — обрадовался он. — Жаль, родители от моего финансирования отказались, конечно. С их деньгами мы бы такой дворец тут себе сняли! Ну ничего, прорвёмся.

Из этой фразы я сделал ещё один вывод, что Гриша из довольно обеспеченной семьи. Видно, родители сильно его разбаловали, а теперь взялись исправлять эти ошибки.

Вообще, по его манере речи и по словам я понял, что хотя внешне он до ужаса походил на того Гришу из моего мира, характер у него был абсолютно противоположный. Этот Гриша был легкомысленным и ветреным, в то время как мой прошлый друг всегда был серьёзным. Забавно.

— Располагайся, — я обвёл руками свой дом. — Спать будешь на раскладушке. Туалет на улице, ванна в доме, но много воды не лей — канализации нет.

— Как это нет? — Гриша постепенно начинал понимать, куда он приехал. — Как это на улице? Да это ж кошмар.

— Ну а как ты хотел? — усмехнулся я. — Это тебе не Саратов.

Он глубоко вздохнул и изобразил на лице вселенскую скорбь.

— Эх, ладно, — протянул в ответ. — Справлюсь. Я сильный и независимый!

Сильный и независимый Гриша, который сбежал из дома родителей в дом друга. Ну-ну.

Возле холодильника приятель замер особенно надолго.

— А где нормальная еда? — недоумённо протянул он.

— Я сел на диету, — пожал плечами. — Так что питаюсь сейчас очень ограниченно.

Он пристально меня рассмотрел.

— Пока никаких изменений, — констатировал он. — Кстати, голодать так-то нельзя при похудении. Сам же рассказывал, что если начинаешь меньше есть — тело экстренно пытается запасти побольше жира и съедает мышцы. И ещё шутил, что, мол, это не ты толстый, а тело пугливое.

— Знаю, — кивнул я. — Рацион ещё на стадии продумывания.

Хоть я и понимал, что на грече с яйцами жить нельзя. Нужно и мясо, источник белка.

— Что ж, пойдём в магаз? — предложил Гриша. — У меня маленько деньжат с собой есть, заполню тебе холодильник, раз уж мне тут тоже жить придётся. Да и город мне покажешь.

Я посмотрел на часы. Александр Петрович обещал прийти в три часа, было ещё полно времени. А магазин так и так был у меня в планах.

— Пойдём, — кивнул я. — Правда, смотреть тут особо не на что. Но в магазин и правда надо.

Мы оделись и вышли из дома. Морозный воздух ударил в лицо, чуть не доводя меня до нового бронхоспазма, но я справился без ингалятора.

— Ты чего без шапки? — поинтересовался я у друга.

— Они думать мешают, — фыркнул он. — Не нуди.

Я махнул рукой и достал телефон. Надо было решить ещё одно дело — передать ключи. Так что набрал номер Виолетты.

— Александр Александрович? — её голос звучал одновременно удивлённо и радостно. — Что-то случилось?

— Мы не договорились, как ключи возвращать, — объяснил я. — Я вчера котов покормил, всё в порядке.

— Ой, а я и не подумала, — охнула она. — Мне же сегодня и завтра их навестить надо!

— Через минут сорок буду возле дома вашей тёти, подходите, и я верну, — предложил я. — Заодно и покормите сразу.

— Отлично, договорились, — она поспешно отключилась.

Гриша прислушивался к разговору с плохо скрываемым любопытством.

— Что за женский голос? — тут же спросил он.

— Знакомая с работы, — отозвался я. — После магазина надо будет с ней пересечься.

— Я только «за», — он улыбнулся и прищурил один глаз. Ну совсем как Гриша. — Новые красивые знакомые — это всегда приветствуется.

Мы добрались до магазина «Пятёрочка». Гриша сразу же схватил тележку на колёсиках.

— Так, давай набирай всего, — заявил он. — Я угощаю. Только готовить не умею, не забывай. Так что на двоих рассчитывай.

Кто бы сомневался! Но по крайней мере, спонсорство моего похода в магазин — это неплохо. Хоть и деньгами его родителей.

Первым делом я взял куриную грудку. Белок необходим, особенно при физических нагрузках. А грудка — это самая диетическая часть курицы, в ней минимум жира.

— Ох, раньше с тобой было веселее, — тут же проворчал Гриша. — А тут приехал и невольно сам на здоровом питании оказался. Ну ладно, справлюсь!

Далее я взял ещё три упаковки гречи и бурый рис. Перешли в раздел овощей, взял капусту, морковь, свёклу, огурцы, помидоры. Замороженную брокколи. Зелёные яблоки для источника витаминов.

Два десятка яиц. Обезжиренный творог. Однопроцентный кефир на вечер. Цельнозерновой хлеб, творожный сыр. И несколько бутылок обычной питьевой воды.

— Готово, — удовлетворённо кивнул я.

— Ну, Сашка, ты даёшь, — протянул Гриша. — Я прям тебя уважать стал. Лады, давай на кассу.

На кассе стояла другая продавщица, не та, которую я видел в первый день. Гриша расплатился сам, как и обещал. Выяснилось, что денег у него осталось совсем мало. Родители действительно отправили его с минимумом капитала.

Продукты заняли целых три пакета. Нести их обратно было тяжеловато, но я виду не подавал. Тем более при своём друге.

— Ну мы и набрали, — пробурчал он. — Ну что, идём встречаться с твоей загадочной незнакомкой?

— Просто ключи ей передать и всё, — хмыкнул я. — Идём.

На обратном пути астма напомнила о себе с удвоенной силой и всё-таки пришлось воспользоваться ингалятором.

Виолетта ждала возле пятиэтажки, как и договаривались. Голову её украшала забавная шапка с огромным помпоном.

— Александр Александрович, добрый день, — радостно улыбнулась она мне.

— Добрый, — я с наслаждением поставил пакеты на снег, чтобы руки немного отдохнули. — Это мой друг, Гриша.

— Рад познакомиться, загадочный голос из телефона, — чинно поклонился он. — Вы прекраснее, чем я вас себе представил.

Ох ты ж…

— Спасибо, — она чуть покраснела. — Александр Александрович, вам вообще огромное спасибо. Вы так меня выручили!

— Вы меня тоже, — напомнил я ей про журналы. — Держите.

Протянул ключи, и она осторожно взяла их из моей руки, почему-то ещё больше покраснев.

— Тогда я пойду котов кормить! — торопливо заявила она. — Всего вам хорошего!

Резко развернулась и поспешила скрыться за дверью подъезда.

— Во дела… — прокомментировал Гриша. — Мир точно перевернулся, раз женщина не повелась на мою неотразимую улыбку. Зато к тебе она точно неровно дышит.

— Нет, я ей просто помог, — отмахнулся я.

— Ну-ну, — скептически подёргал бровями он. — Просто помог, конечно. То-то она так заволновалась, когда у вас руки соприкоснулись.

Я отмахнулся от слов Гриши, и мы отправились домой.

Дома друг с энтузиазмом принялся раскладывать продукты в холодильник. Было такое чувство, что для него всё это было в новинку. С каким-то неподдельным восторгом он раскладывал овощи, мясо, яйца.

Я не стал ему мешать, тем более что вскоре после нашего возвращения пришёл сосед.

Александр, как и обещал, пришёл трезвым. В руках у него даже был небольшой чемоданчик, видимо, с инструментами.

— Здравствуй… те, — проговорил он. — Я вот… пришёл.

— Дома можно на «ты», это на работе я просил о субординации, — успокоил его я. — Проходи, посмотришь дом. У меня друг гостит, Гриша, поживёт какое-то время.

— Здорова, — они пожали друг другу руки. — Так, что тут… Окно в идеале бы поменять тебе. Но это я не смогу, нужен работник специальный.

Да, то окно, заколоченное фанерой, меня и самого смущало. Но куда деваться.

Александр начал внимательно обходить дом. Где-то проверял доски, где-то осматривал розетки. В паре мест сделал несколько правок, исправляя дефекты.

— Так, самое главное — у тебя холодно, — заключил он. — Давай я твой котёл посмотрю, морозы сейчас всё-таки.

— Да, я тоже заметил, что тут дубак, — подтвердил сидевший на диване Гриша. — Едва пар изо рта не идёт.

Я показал соседу котёл, который одновременно и обогревал дом, и обеспечивал горячую воду. Правда, вода тоже шла не сильно-то горячая.

— Музейный экспонат, а не котёл, — проворчал Александр, осматривая агрегат. — Такс, посмотрим. Засор имеется. И вентиль подклинивает. Сейчас разберусь!

Он достал деталь, покрытую налётом, и принялся её протирать. Постоянно комментировал:

— Вода не проходила нормально, вот и грела плохо. Сейчас мы…

Он полез в ящик, достал гаечный ключ и какую-то тряпку. Принялся откручивать вентиль.

— Ну и грязь тут! — бурчал он себе под нос. — Когда вы его вообще в последний раз чистили?

— Не знаю, — честно признался я. — Я тут недавно живу.

Да и котлы встретил только в этом мире. В моём мире были тепловые кристаллы, заряжённые праной.

— Понял, — он установил деталь на место. — Всё, сейчас лучше будет.

Котёл издал хриплый звук, а затем зашумел. До этого он не издавал таких звуков. Думаю, это хороший признак.

— Спасибо, — кивнул я. — Тогда весной разберёмся с канализацией.

— Договорились, — Александр собрал свои инструменты. — И спасибо ещё раз за помощь в ту ночь! Выручил от души.

Он ушёл, я закрыл за ним дверь.

— Ты тут уже своими друзьями обзавёлся, — тут же подколол меня Гриша. — Времени зря не теряешь. Ну так что у нас на обед?

— Думал просто куриную грудку сварить, — пожал я плечами.

Гриша красноречиво поморщился.

— Слушай, дружище, я решил тебя поддержать в твоём здоровом питании, но ты тоже так сильно не издевайся, — взмолился он. — Знаешь же, я готовить не умею. Ну просто куриную грудку есть — это тоска же! Может, придумаешь чего? В интернете вон рецепты поищешь.

Я усмехнулся. Приехал ко мне жить и устанавливает тут свои правила.

С другой стороны, он прав. Я и сам хоть обладаю базовыми навыками в кулинарии, не готовлю ничего сложного. А разнообразие — это не всегда плохо. И насыщение будет приходить, если еда будет мне нравиться.

Да и вообще, несмотря на свой огромный целительский опыт, тема питания у меня хромала. Возможно, потому что в прошлом мире с этим было как-то… проще, что ли. У меня были повара, и я редко задумывался над этой темой.

Но теперь всё иначе. Надо браться за дело.

— Сейчас найду, что приготовить, — усмехнулся я. — А ты тогда уборкой займись, раз уж тут жить собрался.

— Ни разу в жизни не убирался, — проворчал тот, но всё-таки послушался.

Я уселся за компьютер и принялся искать рецепты. Так, тушёная капуста с курицей. Ингредиенты все есть, да и готовить вроде как просто.

Гриша воевал с тряпкой и полом, а я воевал с курицей и капустой. Не так уж и просто оказалось готовить что-то более сложное, чем жареные яйца.

Так, порезать капусту, помять руками. Порезать куриное филе небольшими квадратиками. Туда же добавить тёртую морковь, мелко нарезанный лук. Посолить, поперчить. Соли добавлю минимально — она задерживает воду в организме, лучше ею не увлекаться.

Всё сложить в сковороду с глубокими бортами. К счастью, такая нашлась в шкафчике с посудой. Томатную пасту, воду. Тушить сорок минут, периодически помешивая.

Пациентов лечить куда проще, чем готовить что-то подобное!

Наконец, всё было готово.

— Иди пробуй! — позвал я так и не закончившего уборку друга.

Тот с радостью отложил тряпку, вымыл руки и уселся за стол. Первую пробу тоже торжественно снял он.

— А неплохо! — признал Гриша. — Не то, что я привык обычно есть. Но тут уж надо подстраиваться под новые условия, если хочу родокам доказать, что я чего-то стою.

Я тоже попробовал своё блюдо. Для первого раза очень даже неплохо.

— Слушай, мне надо признаться кое в чём, — после обеда внезапно сказал Гриша.

Так, ну что там ещё?

— В чём? — приподнял я бровь.

— Мой приезд к тебе… — он помялся. — Я не всё рассказал о причинах моего переезда в Аткарск.

Я знаком с этим Гришей всего полдня, а он уже умудрился успеть меня обмануть. Поразительная скорость.

— И что же ты не рассказал? — поинтересовался я.

Гриша тяжело вздохнул и собрался с мыслями. Прямо-таки всем видом показывал, что утаил он что-то серьёзное.

— Ну… в общем… — протянул он. — Родители меня выставили, и это правда. Но они ещё и воспитать меня решили.

Это я уже догадался. Отправить избалованного сына с минимальным запасом денег из дома — сильно же он их разозлил.

— Я понял, — коротко ответил я. — И?

— Ну… с моим бизнесом… — Гриша явно растягивал время. Но я не торопил, просто молча ждал. — Родители же мне денег дали. Да, а я прогорел… Но не хотел сразу признаваться. И тогда влез в долги.

Я глубоко вздохнул.

— Какие долги? — спросил я.

— Кредит в банке, — признался он. — Чтобы продержаться… Думал, что бизнес пойдёт в гору, и родоки увидят, что я могу. Но не пошло. И двести тысяч теперь ещё и банку должен.

Он посмотрел на меня ужасно виноватым взглядом.

— Родоки из-за этого типа психанули, — пояснил он. — Хотя это для них копейки! Но нет, мол, раз я такой умный и самостоятельный — самому и надо выкручиваться. Вот и из-за этого в том числе из дома и выгнали. Сказали, что если не разберусь сам, они меня и видеть больше не хотят.

Жёстко. Хотя кто знает, может, Гриша и правда был тем ещё оболтусом, и у них не было другого выхода. Как понимаю, больше всего их разозлил именно этот кредит, который Гриша взял, не посоветовавшись.

— Когда возвращать? — спросил я.

— Кредит на полгода брал, но осталось два месяца, и платежи уже просроченные есть, — выдохнул тот. — Если ещё и коллекторы начнут звонить…

Он потёр лицо руками.

— Вот и приехал к тебе, — признался он. — В Саратове моя репутация безнадёжно испорчена. Там мне ничего не найти, все знают, что я прогорел. А здесь хочу начать с чистого листа. Найти работу, отдать долг. Доказать родокам, что я чего-то стою.

А мы, как оказалось, чем-то похожи. Хотя у меня долг остался от прошлого Сани, но я находился в похожей ситуации.

Что самое главное, за легкомысленностью Гриши я правда разглядел желание самому исправить свою ошибку. А это было очень важно.

— И какой план? — поинтересовался я.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Работу искать. У меня же высшее образование, может, что-то найду тут. Правда, не знаю пока.

Он снова глубоко вздохнул и с тоской посмотрел в окно. Я подумал, что раз у нас разговор по душам, я тоже могу рассказать о своей схожей проблеме. Это подбодрит Гришу.

— Честно говоря, я в такой же ситуации, — сказал я. — Взял по глупости кредит, и теперь на мне долг в пятьсот тысяч.

Он с удивлением развернулся ко мне.

— Ты серьёзно?

— Да, — кивнул я. — И отдавать надо уже на следующей неделе. Я нашёл способы подработать, завтра в ночь у меня дежурство в стационаре, например. Но пятьсот тысяч, разумеется, не нашёл.

— Саш, это хреново, — друг разом забыл обо всех своих проблемах и начал думать о моём долге. — А что делать-то?

— Пока думаю, — развёл я руками.

Гриша вскочил со стула и принялся лихорадочно ходить по комнате.

— Так, может… — он замолчал, явно что-то обдумывая. — Продать что-нибудь ненужное? Ну, через Авито или барахолки.

— Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, — хмыкнул я. — Мебель тут вся хозяйская.

Да и состояние у неё такое, что точно много не выручить. Такое чаще отдают даром.

— Да при чём тут мебель! — замахал Гриша руками. — Комп твой продать нужно! Он же у тебя супернавороченный, ты в него кучу денег вбухал. А в итоге и с играми вроде как завязал. Видел я, для чего ты его использовал.

Это он намекнул на ту картинку с порно-сайта, которую он успел заметить. Честно говоря, кроме этих сайтов и ставок Саня, походу, и правда ничем не увлекался. И я понятия не имел, что у него какой-то особенный компьютер.

Да я понятия не имел даже, сколько стоит этот компьютер. Или любой другой похожий агрегат.

— И что, он правда навороченный? — недоверчиво переспросил я.

— Да ты гонишь, — Гриша присвистнул. — Материнку ты совсем недавно менял. Процессор интел кор ай 9, на минуточку, себе зачем-то поставил. Видеокарту последней модели. Уверен, из-за неё ты кредит вообще и взял. Да у тебя компьютер круче, чем у киберспортсменов.

Не понимал ни слова из того, что он там говорил. Уловил только суть — у Сани мощный компьютер, на который он потратил кучу денег. Видимо, сюда действительно пошла часть кредита.

Он надеялся, что более мощный агрегат обеспечит ему победу на его онлайн-ставках? Надеюсь, что это не так.

— И за сколько можно продать мой компьютер? — спросил я. — И где?

— Да на том же Авито, — Гриша загорелся этой идеей. — Давай я тебе помогу с этим.

Было бы неплохо, учитывая, что я совсем ничего не понимал в компьютерах.

— Давай, — легко кивнул я.

Все пятьсот тысяч за компьютер вряд ли получится получить. Но это уже хоть что-то.

Гриша принялся фотографировать его себе на телефон, а затем занялся составлением объявления.

— Ты зачем тогда так в магазине тратился, если у тебя тоже долг? — укоризненно спросил я.

— Да там мелочи, — отмахнулся он. — Тем более хотелось проставиться за приезд. Давненько мы уже не виделись.

Всё-таки в каких-то вещах он был на удивление легкомысленным.

— Готово, — спустя минут пятнадцать объявил он. — Я, короче, решил его отдельно по запчастям продавать. Так в совокупности можно триста тысяч получить! Ну, если купят, конечно. Причём, если отправлять по почте, то дело не ограничивается Аткарском.

— Теперь надо ждать покупателей? — уточнил я.

— Ну да, — он отложил телефон. — Они мне напишут, и мы договоримся о сделке.

Гриша заражал своим безудержным оптимизмом. Я и до этого не сомневался, что всё получится. Но теперь почувствовал ещё большее воодушевление.

Тем более, триста тысяч — это очень и очень неплохо. Больше половины моего долга.

Я занялся уборкой, потому что Гриша толком ничего не смог сделать, а мой друг принялся раскладывать свои вещи. Несмотря на то, что он приехал с одной спортивной сумкой, вещей у него оказалось на удивление много. Как он всё уместил-то?

— Слушай, а ты сам не хочешь также решить свою проблему с кредитом? — домывая полы, поинтересовался я. — У тебя вон барахла сколько, продай что-то — и всё.

— Ну нет, у меня ещё два месяца есть, я лучше заработаю, — воспротивился он. — Не хочу своё добро кому-то другому отдавать.

— Как знаешь, — усмехнулся я.

В этот момент телефон Гриши громко издал мелодичный звук.

— О, первый клиент, — посмотрев в телефон, радостно объявил он. — Видеокарту готов взять. И это я её за сто шестьдесят выставил вообще! Если отправим сегодня — то берёт.

Если бы я знал, что всё это время в доме стояла такая дорогая вещь, уже давно бы продал на запчасти.

— Быстро же он, — заметил я. — Но могу отправить, конечно.

— Так, тогда подтверждаю, — Гриша быстро печатал в телефоне. — Адрес есть. Деньги поступили к нам, заморожены. Как только получатель примет посылку, то они разморозятся. Тогда собирайся, нам надо на почту!

Сам он подошёл к компьютеру и принялся ловко откручивать крышку системного блока. Через несколько минут извлёк оттуда большую железку с вентиляторами.

— Красавица, — протянул Гриша. — Топовая модель, люди убить за такую готовы. Как ты её отхватил?

Для меня это просто была непонятная деталь с проводами. Платить за такое сто шестьдесят тысяч я бы точно не стал.

Положил эту деталь себе в пакет, и мы отправились на почту. На улице снова начал делать неглубокие вдохи, чтобы не провоцировать новые приступы бронхоспазма.

Так, если правда получу триста тысяч за продажу компьютера, остаётся двести. И где их брать — непонятно. Дежурство в стационаре — это три тысячи, выплаты по комиссиям в понедельник… Всё равно не хватает.

— О чём думаешь? — дёрнул меня за локоть Гриша.

— Да так, — отмахнулся я. — Просто подсчёты веду.

— Да не парься, всё получится, — он хлопнул меня по плечу. — Вдвоём мы со всем разберёмся! Вот эта посылка до адресата за три-четыре дня дойдёт, уже первые деньги получишь.

Мы дошли до почты: небольшого здания с облупившейся краской и огромной вывеской. Внутри было очень душно, в одно из окошек стояла очередь из нескольких людей. Второе окошко было свободным, за ним сидела женщина с очень суровым выражением лица.

— Добрый день, девушка, — обратился к ней Гриша. — Нам посылку надо отправить, через Авито-доставку.

Я бы её девушкой ни за что не назвал, но тут решил довериться опыту друга. Женщина хмуро подняла на него взгляд.

— Бланк заполняйте, — протянула она лист бумаги.

Я взялся за заполнение, вписывая свои данные. Женщина тем временем взвесила посылку, подобрала коробку, обернула видеокарту пузырчатой плёнкой.

— Восемьсот рублей отправка, — объявила она, когда я закончил с бланком.

Не продумал я этот момент, что отправка тоже будет платной. А у меня на карте чуть больше двухсот.

— Гриш, одолжишь? — спросил я у друга. — Я отдам, как только деньги за видеокарту придут.

— Да, без проблем, — он с лёгкостью оплатил по карте.

Женщина протянула квитанцию, забрала посылку.

— Всего доброго, — улыбнулся ей Гриша, и мы вышли на улицу.

Он тут же уткнулся в телефон, отчитываясь перед покупателем. Я же посмотрел в сторону и увидел Шарфикова.

Тот тоже заметил меня и решительно направился в мою сторону.

— Кого я вижу! — подойдя ближе, протянул он. — Агапов собственной персоной. Да ещё и не один.

Гриша поднял голову от телефона и недоумённо на него посмотрел.

— Привет, — кивнул он. — Я Гриша.

— Да насрать, — хмыкнул Шарфиков. — Итак, Саня, ты подумал над моими словами?

Вот честное слово, за эти дни думал о чём угодно, кроме слов Шарфикова. Он о чём сейчас вообще?

Я вспомнил наш последний разговор. А, так речь тут про его попытку шантажа из-за тех больничных.

— Мне по-прежнему всё равно, пойдёшь ты к начальству или нет, — ровным тоном отозвался я. — Вижу, в Саратов ты не поехал.

— А на какие шиши мне туда ехать? — зло ответил тот. — Сань, я правда не пойму, что с тобой происходит. Друзья вообще так не поступают.

Гриша больше не вмешивался, молча слушал наш диалог.

— Разрешаю тебе не называть меня своим другом, — развёл я руками. — Только отстань уже от меня. Гриш, пошли.

— Ты зря это делаешь, — уже в спину мне прошипел тот. — Знаешь, даже если я не буду рассказывать про больничные, то найду другой способ вернуть тебя на место. Учти, ко мне в поликлинике относятся куда лучше.

— Удачи! — крикнул я ему в ответ, даже не оборачиваясь.

Хотя признаюсь, выражение лица Шарфикова увидеть мне хотелось. Наверняка весь красный от злости.

Мы отошли от Стаса на приличное расстояние. До сих пор поверить не могу, что Саня общался с таким мерзким человеком. С первого взгляда было понятно, что ничего хорошего от такой дружбы не будет.

— Это кто был-то? — поинтересовался Гриша.

— Коллега, — отмахнулся я. — Не обращай внимания, это наши с ним разборки.

— Окей, — тот легко пожал плечами и тут же перевёл тему. — Слушай, ну вот куда в Аткарске можно устроиться экономисту? Может, банк?

— Желательно в тот же, где у тебя самого кредит, — усмехнулся я. — Чтобы зарплату сразу в счёт кредита снимали.

— Ну… тогда куда? — не отставал друг.

Я задумался. Не уверен, что найти здесь работу так просто, как представляет Гриша. Разве что пойти на предприятие… Птицефабрика та же.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Посмотри вакансии в интернете.

— Кстати да, знаю сайт, там можно что-то найти, — оживился он.

Мы добрались до дома. Вдвоём с Гришей дорога пролетела довольно незаметно. Или это уже моё тело начинало привыкать к подобным расстояниям.

Дома было тепло и уютно, котёл работал исправно. Гриша скинул куртку и уселся на диван.

— А что на ужин? — слегка капризным тоном поинтересовался он.

Я прошёл на кухню и открыл холодильник. Яйца, молоко, шпинат, творожный сыр. Находил интересный рецепт омлета со шпинатом.

— Омлет, — отозвался я. — Сейчас приготовлю.

Пока друг сидел в телефоне, я взялся за готовку. Сегодня прямо-таки поваром себя чувствую.

Так, разогреть сковороду, яйца смешать с молоком. Шпинат мелко нарезать.

Яйца влить на сковороду, чуть соли, перец. Сверху шпинат. Отдельно на тарелки — немного творожного сыра. Салат из огурцов и помидоров, ничего особенного.

— Иди уже! — позвал я друга, который так и не оторвался от телефона.

— Ага… — тот лениво встал. — Ещё мамкой заинтересовались, завтра надо отправить.

— Кем? — я чуть сковороду из рук не выронил.

— Мамкой, — он хмыкнул. — Материнской платой, Саш. За неё гораздо меньше, конечно, но тоже сойдёт. А ты что подумал?

— Иди ешь уже, — проигнорировал я вопрос.

С видом лучшего гурмана Империи, он аккуратно попробовал кусочек омлета.

— Съедобно, — был вынесен приговор.

Я усмехнулся и тоже приступил к ужину.

После еды помыл посуду, и мы начали расстилать постели. Грише я выделили раскладушку, сам же остался на диване.

Умылся, сходил в душ и отправился спать. Перед сном в голове прокрутился целый водоворот мыслей: про оставшийся долг, приезд Гриши и прочие проблемы, но вскоре я провалился в сон.

Будильник снова прозвенел в девять утра. Друг отреагировал на него самым ответственным способом — накрыл голову подушкой и сделал вид, что он в домике.

Я не стал его будить, встал сам, занялся зарядкой. Затем сходил в душ, позавтракал творогом. Когда допивал чай, барин наконец-то соизволил проснуться.

— Который час? — сонно зевнул он.

— Десять уже, — взглянул я на часы.

— Это ночь, считай, — он ещё раз зевнул, но всё-таки выбрался из-под одеяла. — Сто лет так рано не вставал.

Интересно, как тогда он вообще вёл свой бизнес. Пускал всё на самотёк? Тогда исход неудивителен.

В этот момент мой телефон запищал, пришло уведомление об смс. Оно оказалось от Лены.

«Доброе утро! Надеюсь, не разбудила. У нас в Аткарске открылся каток, даже прокат есть. Давай сходим?»

Следом пришло сразу ещё одно сообщение: «А если не хочешь, тогда извини!»

И ещё одно: «Я просто так спросила».

Да она мне даже ответить не даёт. Каток… В моём мире было похожее развлечение, и я даже ходил пару раз. Но уверен, что это тело — тело Сани — на коньках даже стоять не умеет.

— Кто там тебя терроризирует? — всё ещё зевая, спросил Гриша, доставая творог и себе.

— Коллега с работы на каток зовёт, — машинально ответил я. — Но я кататься не умею.

Тот резко проснулся и выпучил глаза.

— Ты чё, у тебя ж в универе физра на коньках зимой была, — напомнил он. — Тебя там за три года кататься научили, сам мне рассказывал, как это было. Забыл уже?

— Видимо, да, — усмехнулся я.

Не ожидал от Сани подобных навыков. Хотя, честно говоря, я вообще мало что о нём до сих пор знал. Может, он и вес набрал значительно позже?

«Давай в двенадцать часов у катка», — набрал я ответ.

«Хорошо!» — тут же пришло новое СМС.

Почему бы и нет? Интересный опыт, да и Лену расстраивать отказом не хотелось.

— Ладно, схожу, — вслух объявил я. — А ты-то найдёшь чем заняться?

— Я по городу погуляю, — тут же ответил Гриша. — Может, и работу себе приглядю. Пригляжу. Короче, ты понял.

— Отлично, — отозвался я. — Слушай, могу ещё денег занять? Я верну, как только посылка вчерашняя дойдёт до адресата.

— Легко, — кивнул друг. — Ты мне много помогаешь и так.

Остаток утра прошёл довольно спокойно. Я читал в телефоне очередную порцию статей по медицине, Гриша смотрел вакансии.

В половину двенадцатого мы одновременно вышли из дома. До центра дошли вместе, а там уже разошлись в разные стороны. Договорились, что после катка я ему позвоню.

Лена уже ждала возле проката, в яркой шапке и полосатом шарфе.

— Добрый день, — покраснев, улыбнулась она мне. — Вот, тут коньки можно взять. Я уже себе взяла…

— Привет, сейчас, — кивнул я.

Деньги на прокат и час катания теперь были, благодаря Грише. Конечно, надо экономить и выпутываться из долгов, но на один сеанс сходить можно.

Получил свой сорок второй размер, уселся на стоящие специально для этого лавочки и переобулся. Так, тело Сани, теперь вспоминай, как кататься на коньках.

Мы вышли на лёд. Первые несколько движений у меня были очень неуверенными, но потом включилась мышечная память. И я поехал, причём вполне неплохо.

— Ты отлично катаешься, — Лена ехала рядом, на небольшом расстоянии. — Тоже в детстве много катался?

— В университете скорее, — отозвался я. — А ты в детстве?

— Я же местная, тут особо развлечений других не было, — улыбнулась она.

Разговаривая о всяких мелочах, мы сделали несколько кругов. Народу практически не было, думаю, в выходной день ажиотаж здесь начнётся к вечеру.

Но здорово, что мэр хотя бы каток для людей открыл.

— Помогите! — внезапно услышал я женский голос.

Обернувшись, увидел, как на другом конце катка на льду лежит девушка. Вторая девушка склонилась надо ней и как раз звала на помощь. Не теряя времени, быстро направился к ним.

— Что случилось? — я присел на колени рядом с девушкой. Она была без сознания.

— Не знаю! — вторая девушка была на грани истерики. — Мы катались, потом она побледнела и упала. Кажется, ударилась головой.

Так, пульс на шее есть, но слабый. Я осторожно перевернул её на спину, проверил зрачки. На свет они реагировали, значит, серьёзных травм мозга нет.

— Вы знакомы? — спросил я у её подруги. — Может, у неё хронические заболевания есть?

— Диабет, — подтвердила она. — Думаете, это он виноват?

Я кивнул и вновь повернулся к пострадавшей. Запаха ацетона изо рта нет, мышцы слегка напряжены, повышенная потливость. По всему выходит, что это гипогликемия. Надо действовать, пока не дошло до комы.

В этот момент я вспомнил, что положил в карман куртки несколько пакетиков с сахаром, найденных в ящике стола на работе. Все эти дни так с ними и ходил, а сегодня это оказалось решающим фактором.

Жевать она не может, но некоторое количество сахара всё-таки всосётся. Аккуратно насыпал немного сахара за щёку девушки. Очень осторожно, главное, чтобы сладкое не попало в дыхательные пути.

— Лена, звони в скорую пока, — скомандовал я своей спутнице. — Всё равно надо в больницу ехать, тут сотрясение наверняка будет.

Девушка тем временем открыла глаза. Отлично, успели мы вовремя, в кому она не впала.

— Лежите спокойно, вы упали в обморок, — пояснил я девушке. — Во рту у вас сахар, его надо съесть.

Та слабо кивнула и послушно проглотила вязкую слюну. Отлично, это поднимет сахар.

— Забыла поесть перед катком, — слабым голосом призналась девушка. — Вот дура…

Когда девушка чуть пришла в себя, я аккуратно перенёс её на скамейку. Там уже мы дождались скорую. Та приехала через пятнадцать минут, фельдшер была мне незнакома.

Я коротко объяснил ситуацию, девушке померили сахар глюкометром и забрали в стационар. Надеюсь, в приёмном отделении дежурит не Савинов, а то он быстро отправит девушку домой, даже не осмотрев.

— Спасибо вам большое! — подошла ко мне подруга пострадавшей. — Я очень растерялась, а вы так ловко всё сделали.

— Не за что, — улыбнулся я.

От сеанса оставалось ещё полчаса, и мы с Леной вернулись на каток.

— Ты правда герой, — покраснев, заявила Лена. — Сразу бросился помогать, я даже сообразить не успела.

— Там каждая минута на счету была: сахар упал, девушка могла впасть в гипогликемическую кому, — объяснил я.

Не видел в своём решении ничего такого. За свою прошлую жизнь привык действовать быстро и чётко.

— Это было здорово, — настойчиво повторила Лена. — А что ты фельдшеру не сказал, что тоже в нашей больнице работаешь?

— Захотел остаться инкогнито, — усмехнулся я.

Мы закончили кататься, и я пошёл провожать Лену домой. Жила она не очень далеко от катка, добрались за двадцать минут.

— Может, ещё погуляем? — робко спросила она у дома. — Или… чаю попьёшь зайдёшь? Мама оладьи напекла с утра и к соседке убежала.

— Сегодня ещё много дел, — отказался я. — Но спасибо за приглашение. Пока.

— Увидимся, — Лена отчего-то погрустнела, помахала мне рукой и отправилась домой.

Я позвонил Грише, но он трубку не взял. Вскоре от него пришло сообщение: «Не могу говорить, жди дома».

Надеюсь, этот оболтус никуда не вляпался.

Тоже отправился домой. Сегодня предстояло ночное дежурство, и перед этим надо было отдохнуть и кое-чего успеть доделать.

Проходя по одному из дворов, стал свидетелем очень странной картины. Из окна второго этажа прямо на снег начали вылетать мужские вещи. Джинсы, ботинки, кофта…

А в конце в этом же окне появился Никифоров в одних трусах и, не раздумывая, сиганул прямо в сугроб.

— Саня! — увидев меня, закричал он. — Спасай, мне конец!

Подборка из самых неожиданных ситуаций в моей жизни только что получила себе лидера. Не думаю, что в моей жизни происходило хоть что-нибудь страннее этого.

Радуясь тому, что Никифоров, по крайней мере, в трусах, я подошёл к нему.

— Что происходит? — недоумённо поинтересовался я.

— Муж вернулся, что ж ещё! — быстро ответил он. — Сейчас наверняка футболку найдёт! Надо валить отсюда! Помоги вещи собрать.

Ох ты ж… Ну, я решил не бросать хирурга в такой щекотливой ситуации, помог собрать раскиданные по снегу вещи. Он быстро сунул ноги в ботинки и поспешно ринулся со двора. Даже не беспокоясь об остальной одежде.

Да, а на улице минус пятнадцать градусов, между прочим. Хорошо хоть людей не так много. Хотя по закону подлости именно сейчас их на улице было больше, чем обычно.

Покинув пределы двора, Никифоров, уже дрожа от холода, начал натягивать джинсы и кофту.

— Куртка где? — мрачно спросил я его.

— Светик должна была тоже выкинуть во двор, — натягивая кофту, отозвался он. — Саня, будь другом, поищи, умоляю! Если я там появлюсь, а её муж выйдет на балкон… Он всё поймёт.

— А ты не мог незамужнюю девушку себе выбрать? — вздохнул я. — Мне-то зачем туда идти?

— Умоляю, прям век благодарен буду, — взмолился Антон.

Особых причин выручать его у меня не было. С этим человеком тоже было связано больше негативных ситуаций, чем позитивных. Чего стоит одно его предложение отбирать наркотические препараты у онкологических больных!

— Должен будешь, — констатировал как факт я.

Тот торопливо закивал. Без куртки ему явно было прохладно. Хорошо хоть ботинки его замужняя любовница выкинула.

Я вернулся во двор и принялся разыскивать куртку Никифорова. Она нашлась довольно быстро, как назло зацепилась за ветки стоящего во дворе дерева. Потребовалась пара минут, прежде чем я смог её достать, и в этот момент меня окрикнул мужской голос.

— Эй, мужик, твоя куртка? — раздалось с балкона.

Я повернулся, и, конечно же, на балконе той квартиры, откуда прыгал Никифоров, стоял мужчина. Не сказал бы, что сильно высокий или огромный, но на его лице имелся шрам, проходящий практически через всё лицо. Из-за этого вид его был весьма пугающим.

— Не моя, — врать я не стал. — На мне уже есть куртка.

— Ну да, — тот почесал затылок. — А чья?

— Я думаю, это мужская модель, — с видом знатока ответил я, складывая куртку поудобнее.

Тот снова ненадолго завис. Затем достал сигарету, зажёг её и медленно затянулся.

— А зачем она тебе, раз не твоя? — спросил он.

— Понравилась, — пожал я плечами. — А что, это ваша?

— Не моя, — он покачал головой. — Но мне нужно найти её владельца. Так что не мог бы ты посмотреть, нет ли в карманах чего?

Дурацкая же история, да за такое Никифоров должен мне… Ну не знаю, всю прану до пятого уровня восстановить! Правда, сделать это у него вряд ли получится. Но я-то ему точно придумаю, как отплатить за данную услугу.

Я просмотрел карманы куртки Никифорова, нащупал там паспорт и бумажник. Ну конечно, этот гений решил всё оставить в карманах куртки.

— Ничего нет тут, — пожал я плечами. — Так что никаких следов.

— Жаль, — мужчина сделал ещё одну затяжку. — Слушай, ну вот скажи, что этим бабам вообще надо?

Отлично, теперь я оказался вовлечён в философскую беседу с мужиком на балконе. А где-то за пределами двора мёрзнет Никифоров без куртки. Шикарная ситуация.

— На этот вопрос до сих пор ответа никто не нашёл, — протянул я. — Так что не подскажу.

— Вот и я не знаю, — вздохнул тот. — Хороший ты мужик. Забирай куртку, пусть тот хмырь побегает по Аткарску и помёрзнет. Всё равно вычислю его, сука. Бывай!

Он скинул окурок вниз и ушёл с балкона. А я вышел со двора и вернулся к Антону.

— Ты ч-ч-чего так долго? — дрожа от холода и поспешно надевая куртку, спросил он.

— Разговаривал с мужем Светика, — хмыкнул я. — Мы подружились, кстати.

— Т-ты про м-меня рассказал? — испугался хирург.

Я выдержал драматическую паузу, чтобы пощекотать его нервы.

— Нет, — выдал я. — А надо?

— Нет, ты что! — он замахал руками. — Блин, спасибо тебе вообще. Ситуация дурацкая. Он только завтра вернуться должен был, мы со Светиком так хорошо отдыхали… Знаешь, там вообще не отмазаться было, ванна с пеной, шампанское, фрукты…

— Мне обязательно это слушать? — вздохнул я. — Или я уже могу идти?

— Да-да, сорян, замечтался, — встрепенулся он. — В общем, я в долгу теперь, спасибон! Пойду домой, мне ещё дежурить в ночь сегодня.

Отлично, ещё и ночное дежурство моё снова выпало именно на этого хирурга. А с ним вечно случаются абсолютно абсурдные приключения.

— Пока, — я развернулся и отправился домой.

Возле дома меня уже ожидал тоже успевший замёрзнуть Гриша.

— Ты чего-то долго, сказал же, что уже домой идёшь, — пробурчал он.

— Дела возникли, — я открыл дверь и запустил его внутрь. — Обедать будешь?

— А то ж! — мгновенно отозвался друг.

Дома было тепло и уютно. Всё-таки хорошо Александр Петрович справился с котлом, греет теперь куда лучше, чем до этого. Так со временем из этого съёмного дома можно сделать что-то приличное.

Я разделся, вымыл руки и подошёл к холодильнику. Итак, что интересного можно приготовить из куриной грудки?

Интернет подсказал мне рецепт куриных оладий из рубленого мяса и яиц. Лук есть, молоко есть. Попробуем!

Порезал куриное филе мелкими кубиками. Добавил яйцо, мелко нарезанный лук, немного муки для связки. Посолил, поперчил. Всё хорошо перемешал.

Разогрел сковороду с минимальным количеством масла. Выложил оладьи столовой ложкой, обжарил с двух сторон до золотистой корочки.

— Пахнет вкусно, — протянул Гриша, который маячил рядом в ожидании обеда. — Скоро там?

— Сейчас уже будут готовы, — улыбнулся я.

К оладьям снова сделал лёгкий салат из капусты, огурцов и помидоров. Вскоре мы принялись за обед.

— Как твои поиски работы? — пробуя оладью, поинтересовался я. Вышло очень неплохо, продолжаю прокачивать свои кулинарные навыки.

Гриша скривился.

— Так себе, — протянул он. — Ходил по городу, спрашивал, смотрел. В банке у вас есть вакансия, но там зарплата смешная. Двадцать пять тысяч рублей, представляешь? За такие деньги хотят, чтобы я с утра и до вечера работал!

— Двадцать пять тысяч для Аткарска — это нормально, — вздохнул я. — У меня зарплата тридцать, и я врач.

— Ты бюджетник, — хмыкнул друг. — А банк — это коммерческая организация. Там должны больше платить.

— Это Аткарск, — напомнил я ему. — Не Саратов. Здесь другие нормы, и двадцать пять тысяч здесь — очень даже неплохо.

Гриша снова поморщился и ничего не ответил.

— Где ещё был? — продолжил допытывать его я.

— На птицефабрике, — ковыряя вилкой оладью, ответил он. — Там вообще треш. Зарплата восемнадцать тысяч, график ненормированный, вонь жуткая, перья. Туда я ни за что не пойду.

Я тяжело вздохнул. Всё-таки сходство с Гришей из моего мира действительно только внешнее.

— Гриш, у тебя долг в двести тысяч, — напомнил я. — И срок два месяца. Может, тебе кажется, что это много, но это не так. Если ты будешь так привередничать, то ничего себе не найдёшь и долг отдать не сможешь.

— Я ищу что-то достойное, — тут же возразил он. — У меня высшее образование, я не для того учился, чтобы на птицефабрике курей щипать!

— Высшее образование много у кого есть, — заметил я. — Но в таком маленьком городе оно не значит, что ты найдёшь себе работу по специальности.

Гриша обиделся и смешно надул губы. Как ребёнок, честное слово.

— Ты меня поддерживать должен, — пробурчал он. — Нотации мне и родители читать могли.

— Я тебя поддерживаю, — развёл руками. — Но говорю правду. Твои поиски идеальной работы ни к чему не приведут. Для начала просто отдай долг, поднакопи себе денег. А там можно и по душе что-то искать.

Друг немного помолчал, обдумывая мои слова.

— Слушай, — протянул он. — А может, мне бизнес новый открыть?

Я чуть оладьей не подавился.

— Какой ещё бизнес? — с опаской спросил я.

— Ну я же ошибки учёл! — он заметно оживился. — Кофейня не пошла, потому что конкуренция большая была. А здесь, в Аткарске — поле не паханное! Можно магазин необычный открыть, или тоже кофейню, или… аквапарк!

Второй раз я чуть не подавился оладьей. Аквапарк в Аткарске, гениально.

— Гриша, у тебя денег нет, — медленно сказал я. — Совсем. На что ты собрался открывать бизнес?

— Можно кредит взять, — неуверенно ответил он.

— У тебя уже есть кредит! — воскликнул я. — Который ты вернуть не можешь. И ты хочешь взять ещё один?

— Если говорить таким тоном, то конечно, это будет звучать глупо, — пробурчал он.

— Это так и есть, — я потёр виски. — Так, пока никаких бизнесов. Идёшь на работу, отдаёшь кредит. Копишь деньги. Только так ты решишь свои проблемы. Понял?

— Понял, — буркнул он.

Остаток обеда мы провели в тишине. Гриша всё обижался на мои слова, но по-другому тут было никак. Иначе мой друг таких дел наворотит, что сбегать уже в глухую деревню придётся.

После обеда я помыл посуду, а Гриша уткнулся в телефон.

— Двое интересуются процессором, — объявил он. — Завтра отправлю, ещё денег получим. Около тридцати выторгую, думаю.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо, что помогаешь с этим. И не обижайся на мои слова.

— Не обижаюсь я, — явно всё ещё обижаясь, отозвался он.

До вечера оставалось несколько часов, и я решил вздремнуть, чтобы работать ночью с новыми силами. Гриша остался сидеть в телефоне.

В голове вихрем пронеслись мысли о прошедших событиях дня. Сон не шёл.

Внезапно пришло новое воспоминание из прошлой жизни.

В Академии Целителей с самого первого дня обучения нас учили медитировать. Это была основа основ, фундамент обучения. Без умения медитировать было невозможно развивать прану, невозможно стать Хранителем.

Хорошо помню нашего наставника, Николая. «Прана — это жизненная сила, которая пронизывает весь мир. Она есть в воздухе, в воде, в земле, в каждом живом существе. Чтобы понять её и впитать её — нужна тишина разума. А добиться такой тишины можно лишь при помощи медитации».

Я вспомнил, как проходили такие тренировки. Мы, первокурсники, садились в зале для медитаций. Скрестив ноги, устраивались на специальных подушках и медленно начинали делать вдохи и выдохи.

Нужно было наблюдать за мыслями, не пытаясь их остановить. Как за облаками на небе. Мысли приходили и уходили, а нам надо было просто наблюдать за этим процессом.

И первые разы это было мучительно сложно. В четырнадцать лет хочется чего угодно, только не сидеть в неудобной позе часами. Спина болела, ноги затекали, а мысли скакали, как бешеные. Хотелось всё бросить.

Но наш наставник не разрешал нам этого делать. Он учил нас терпению и говорил, что разум подобен дикому жеребцу. Он не привык к узде, но со временем он успокоится.

Постепенно у нас начало получаться. И тогда мы перешли к следующему этапу. Мы стали чувствовать что-то во время медитаций. Это и была прана.

«Когда разум успокаивается — вы можете впитать прану», — пояснил тогда наставник Николай.

И мы начали учиться копить прану. Нужно было представлять, как она входит в тело. Как с каждым вдохом энергия наполняет всё тело, а с выдохом выходит наружу всё ненужное.

С каждым разом получалось всё лучше. С каждой медитацией накапливалось всё больше.

Думаю, именно благодаря этим практикам я и обрёл силу воли и духа. И пусть в этом теле сила воли была слаба, только благодаря перенесённому сознанию мне удавалось бороться с искушениями. Даже с тем же сладким.

Хоть и вспомнил всё это только сейчас, подсознательно я явно применял такие же практики.

И сейчас подумал: если в моём теле живёт искра праны, получится ли снова впитать прану из окружающего мира? Медитация должна мне помочь.

Сел на диване, скрестил ноги как смог. Всё-таки в этом теле в полноценную позу лотоса сесть сложно. Выпрямил спину, устроил руки на коленях. Закрыл глаза и начал ровно дышать.

Мне удалось успокоить разум, но опять-таки, только благодаря опыту из прошлой жизни. И я сфокусировался на поиске праны. Сосредоточился…

И ничего не произошло. Никакого тепла, никакого покалывания. Совершенно никаких крох праны. Её не было в окружающем воздухе.

Что ж, этого следовало ожидать. В этом мире магии нет, про прану здесь ничего никому не известно. И в воздухе её нет, иначе кто-то бы уже давно открыл её.

Значит, придётся искать другие пути накопления праны и возвращения былой мощи. Как именно — пока неясно.

Однако польза от медитации всё равно была: я смог полностью очистить разум от посторонних мыслей и избавиться от накопившегося стресса. Так что всё-таки лёг и провалился в сон.

Проснулся я в половине седьмого вечера. Гриша точно так же сидел с телефоном — мне кажется, даже позу не сменил.

— Что, уже проснулся? — встрепенулся он.

— Ну да, уже два часа прошло, — усмехнулся я. — Ты, я вижу, вообще счёт времени потерял.

— Да я тут просто… — он не договорил фразу и вновь уткнулся в телефон.

Мне было некогда выяснять, что у него там за дела такие. Я встал, умылся холодной водой и принялся собираться на дежурство. На вечер прихватил с собой кефир из холодильника, для быстрого ужина самое то.

Так, ингалятор тоже надо не забыть. Уже заканчивается, нужно будет самому себе новый выписать. Да и вообще скорректировать лечение собственной бронхиальной астмы. Радует, что за эту неделю сильных приступов больше не было.

— Гриш, закрой за мной, ключи тебе оставлю, — позвал я друга. — Я вернусь только завтра вечером.

— Как это «завтра вечером»? — он резко встрепенулся. — А ты куда?

Очнулся.

— На работу, — вздохнул я. — Ночное дежурство, а завтра с утра — в поликлинику.

— Жесть, — протянул он. — А дежурство-то тебе оплачивают?

— Три тысячи, — кивнул я.

— Да это же копейки! — возмутился мой друг. — Три тысячи… Вообще ни о чём!

— Нормально, — отрезал я. — Некогда мне тут спорить с тобой. Держи ключи.

Он с серьёзным видом забрал ключ от дома, который я отсоединил от общей связки.

— Слушай, а у тебя вот ещё какой-то маленький ключик висит, — внезапно заметил он. — Прям на гвозде.

В самом деле, рядом с дверью висел неприметный маленький ключ. Стоп, а не этот ли ключ от загадочного ящика в моём столе? Я ещё в первый день обратил внимание на этот закрытый ящик, но руки так и не добрались заняться этим вопросом. А кто знает, что там у Сани ещё хранится?

— Это рабочий, — я забрал его себе в карман. — От дома у меня только один.

— Понял, — он забрал ключ к себе. — Прослежу, всё будет в лучшем виде!

— И никаких девушек не води, — добавил я.

— А это обидно было! — фыркнул он. — Не буду. Где я тут их найду, ты и так, походу, самых симпатичных уже приватизировал.

Я никак не стал комментировать его заявление, собрался и вышел на улицу. Отправился в стационар.

Дорога заняла тридцать пять минут, так что пришёл за двадцать минут до начала дежурства.

Приёмное отделение встретило привычной атмосферой и характерным больничным запахом. За столом сидела молодая симпатичная медсестра, я видел её один раз, мельком.

Бейджа у неё не было, так что не знал, как её зовут. Радует, что не Козлова, с ней я общий язык пока что так и не нашёл.

Рядом с медсестрой, за столом, сидел смутно знакомый мужчина лет пятидесяти. Усталое лицо, худощавое телосложение. Где-то я его видел…

Точно, именно этот врач дежурил в ту ночь, когда моему соседу по палате, Петровичу, стало плохо. Помнится, он тогда сказал фразу «Никифоров снова напортачил», и пациента забрали в хирургию.

Вспоминая ту ситуацию, удивляюсь, как пациент после операции вообще попал в терапию. Либо в хирургии не было мест, либо Никифоров напортачил ещё и в этом, решив спихнуть пациента другому отделению.

— Добрый вечер, — поздоровался я со всеми. — Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт. Пришёл на дежурство.

— Агапов, — удивлённо протянул мужчина. — Я не знал, что ты тоже дежуришь. Мариночка предупредила бы о таком сюрпризе.

— Виктор Сергеевич, его только недавно в график поставили, — смущённо ответила медсестра. — Он на днях пробный период отработал.

— Понятно, понятно, — мужчина повернулся ко мне. — Рад видеть, Александр. Как себя чувствуешь?

Тон у него был вполне добродушный. Я пока не спешил делать выводы, но кажется, нашёлся ещё один человек, который не ненавидит Саню всей душой.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо.

— Ты мне, помнится, помог с пациентом, — наморщив лоб, сказал Виктор Сергеевич. — Никифоров просто спихнул мне пациента в терапию, ёперный театр. Сказал, мол, давление шалит после операции. А в итоге там чуть до сепсиса не дошло. В двадцать первом веке живём, а в больнице даже эндоскопа нет. Непорядок, правда?

— Правда, — неопределённо кивнул я. — Передадите мне пациентов в терапии?

— Идём, — хмыкнул он. — Мариночка, паренёк-то молодой тебе на ночь остаётся, давай тут без глупостей.

— Конечно, Виктор Сергеевич, — покраснела она.

Мы прошли в отделение терапии. С гордостью отметил про себя, что подъём на второй этаж стал даваться уже чуть получше. Медленно, но верно я шёл к своей цели.

— Так, ну, контролировать вот этих двух нужно, — передал он две истории болезни. — Мало, может показаться. Но в воскресенье главное в дежурстве — это новые привозы. Похмелья, травмы, освидетельствования. Ночью скучать точно не придётся.

— Я справлюсь, — отозвался я.

— Посмотрим, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — Так, номер мой запиши. У тебя нет, кажется. Если что будет непонятно — можешь звонить мне.

Он явно не доверял мне, но относился всё равно всяко лучше, чем все остальные. Продиктовал номер, и я записал его в телефоне. После чего Виктор Сергеевич переоделся и отправился домой.

Итак, моё первое самостоятельное дежурство. Я успел снять куртку, переодеться в халат, вымыть руки. И тут же зазвонил телефон в ординаторской.

— Доктор… — звонила Марина, и она замялась, явно забыв, как меня зовут. — Скорая тут пациента привезла.

— Иду уже, — коротко ответил я.

Да начнётся дежурство!

Я быстро спустился вниз. В приёмном отделении стояла каталка, на ней лежал мужчина лет сорока. За столом сидела незнакомая фельдшер, заполняла бумаги.

— Что случилось? — спросил у фельдшера я.

— Слабость в ногах, — скользнув равнодушным взглядом, доложила женщина. Знакомиться она не стала, да и я решил не представляться. — Говорит, что встать не может. Не знаю, доктор, инсульта нет, а так разбирайтесь сами.

Она положила на стол своё направление и поспешно покинула приёмное отделение. А с работниками скорой помощи здесь всё сложно… Думают о себе непонятно что, надо будет разобраться с этим вопросом. Я ещё не забыл, с каким трудом госпитализировал пациентку в свой самый первый рабочий день.

Надо будет выбрать время и снова проведать её. Проверить, как помогает моё лечение.

— На что жалуетесь? — обратился я к мужчине.

— Утром проснулся — ноги какие-то ватные, — облизнув пересохшие губы, ответил он. — Думал, ну, лежал неудобно. Но потом только хуже становилось. Сейчас вот встать вообще не могу, ноги не слушаются.

— Марина, позови невролога, — обратился я к медсестре приёмного отделения.

Она кивнула и взяла телефон. По крайней мере, не спорит со мной, как бы это начала делать Козлова.

— Попробуйте пошевелить пальцами ног, — обратился я снова к пациенту.

На правой ноге пальцы чуть дрогнули, на левой ноге вообще не пошевелились. Я проверил руки, с ними было всё в порядке.

— Это было постепенно? — спросил я.

— Да, — ответил мужчина. — Сначала стопы, потом вверх до коленей. Не понимаю, что это…

Так, слабость, начавшаяся со стоп и поднявшаяся вверх. Это восходящий паралич.

Инсульт? Нет, сознание ясное, речь в порядке, по симптомам не похоже. Рассеянный склероз? Слишком быстрое начало. Миастения? Нет, там тоже другая клиника.

— Болели чем-то недавно? — задал я следующий вопрос. — Простуда, кишечная инфекция?

— Да, недели две назад простуда была, — ответил пациент. — Горло болело, температура. Ну, я к врачам не ходил, сам вылечился.

После мысленного вычёркивания ещё ряда диагнозов и более подробного опроса, у меня остался один-единственный вариант. Синдром Гийена-Барре. Острая воспалительная полинейропатия. Редкая, но очень опасная болезнь, триггером для которой как раз могла послужить недавно перенесённая ОРВИ.

Иммунная система дала сбой и начала атаковать собственные нервы.

— Кто меня вызывал? — как раз под конец опроса в приёмное отделение пришла женщина лет пятидесяти.

Волосы у неё очень коротко подстрижены, а телосложение худощавое. Одета в синий хирургический костюм и ярко-розовые медицинские тапочки. На груди висел бейдж «Лысова В. Ю. Врач-невролог».

Радует, что не Савинов сегодня за неврологию дежурит. Иначе он бы… Да не пришёл ещё, наверное.

— Врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Я вызывал.

И отвёл женщину чуть в сторону.

— Похоже, что у пациента синдром Гийена-Барре, — поделился догадками я. — Надо действовать быстро, пока паралич не поднялся до дыхательной мускулатуры.

— Это редкое заболевание, — усомнилась Лысова. — Сейчас проверим, доктор. Правду ли о вас говорят все вокруг.

Разумеется, про Саню она тоже слышала. Кто бы сомневался.

Лысова подошла к пациенту, достала неврологический молоточек. Принялась проверять рефлексы.

На ногах отсутствовали и коленные, и ахилловы рефлексы. Чувствительность была минимальна.

После ещё нескольких тестов она с удивлением повернулась ко мне.

— Вы были правы, — констатировала она. — И правда, с учётом анамнеза и осмотра очень похоже на синдром Гийена-Барре. Что ж, я забираю его себе. Мариночка, помоги с бумагами.

— Да, Валерия Юрьевна, — засуетилась медсестра.

Моё присутствие здесь было больше не нужно, но я остался, чтобы помочь транспортировать пациента в реанимацию. В неврологию Лысова класть побоялась, решила перестраховаться.

Тем более, под конец осмотра мышечная слабость у пациента уже начала перебираться на руки. Состояние прогрессировало.

Передав его в руки неврологу и реаниматологу, я выдохнул. Сейчас начнут лечение, и думаю, всё будет в порядке.

— Странно, о вас ходят не самые благоприятные слухи, — заметила Валерия Юрьевна. — Но тем не менее, разобрались со сложным неврологическим случаем. Без качественного анамнеза и я бы не сразу догадалась. Спасибо.

— Тут не за что благодарить, — кивнул я.

— Кто знает, — она бросила заинтересованный взгляд и ушла к пациенту.

Я же вернулся к себе в отделение. Бодрое начало дежурства.

Пока я ходил в приёмное отделение, кто-то успел побывать в ординаторской. На столе обнаружил бумажку, которой там изначально не было.

Развернул и прочитал: «Александр, встретимся на лестнице, ведущей на чердак, в 21:00».

Ни подписи, ничего. Интересно…

Глянул на часы. Как раз пока возился с пациентом, наступило девять вечера. Что ж, записка явно адресована мне, так что пора на встречу с таинственным незнакомцем.

Интересно, кто это мог быть и что ему нужно?

Я мог бы проигнорировать эту записку и просто никуда не идти. Но а как же моё любопытство? Поэтому вышел из ординаторской и отправился в путь.

Лестница, ведущая на чердак, находилась в дальнем углу коридора. Узкая, плохо освещённая, с облупившейся краской на стенах. Явно не самое популярное место в больнице. То что надо для странных ночных встреч.

Я поднялся в указанное место и никого не обнаружил. Подождал пару минут и наконец услышал внизу шаги.

Ко мне поднялась женщина лет тридцати пяти, худая, бледная, в халате и больничной сорочке. Волосы были собраны в хвост, а под глазами залегли тёмные круги.

Судя по всему, пациентка.

— Вы доктор Агапов Александр Александрович? — негромким голосом спросила она.

— Да, всё верно, — кивнул я. — С кем имею честь говорить? И почему такие сложности встречи?

— Я Вероника, — представилась она. — Лежу в терапии, третья палата.

В списке, который мне сегодня дал Виктор Сергеевич, не было никого обязательного к посещению из третьей палаты. Но я помню, что там лежали две женщины с давлением, и одна — с обострением язвы желудка.

— Язва? — уточнил я.

Та кивнула.

— Мне нужна ваша помощь, — всё так же тихо проговорила она. — Это очень важно!

— Я слушаю, — кивнул я.

Вероника глубоко вдохнула и выдохнула.

— Отпустите меня домой, — произнесла она. — Ну… на ночь всего лишь. Вы молодой, должны меня понять. Мой муж работает вахтовым методом. Завтра он уезжает на новую вахту, на месяц. И мы не увидимся. Отпустите меня, я вернусь утром, обещаю вам!

Я покачал головой.

— Это против правил, — строго сказал я. — При госпитализации необходимо наблюдение врачей. Если с вами что-то случится — ответственность ляжет на меня.

— Ничего не случится! — она повысила голос, но тут же спохватилась и вновь стала говорить тише. — Всё будет в порядке. Мне уже гораздо лучше. Ночью я всё равно сплю. Какая разница, где спать?

— Вероника, это против правил, — твёрдо повторил я. — У вас может произойти обострение. Вам надо лежать, соблюдать все указания врачей. А не ездить домой.

Она сжала руки в кулаки и скрестила их перед собой.

— Я замужем два года, — стояла она на своём. — И мы видимся с мужем раз в месяц, и то на неделю. А тут я попала в больницу. Это мой последний шанс увидеться перед новой вахтой.

Я понимал её, но это был не повод нарушать распорядок больничного режима. С ней могло произойти что угодно, а по документам она бы лежала в стационаре.

Нет, так делать строго запрещено.

— Ничем помочь не могу, — покачал я головой. — Он мог навестить вас сегодня, в часы посещения.

— Доктор, это не то, — выразительно ответила она. — Вы не понимаете, для чего муж и жена должны увидеться?

Понимал, конечно, но что тут вообще можно было ответить?

— В общем, мой ответ нет, — заключил я. — И это не обсуждается.

Выражение лица у Вероники поменялось с мольбы на гнев.

— Понятно, — прошипела она. — Что ж, доктор, вы об этом пожалеете.

Она резко развернулась и ушла назад в отделение.

Я вздохнул. Понимаю, всякие ситуации бывают, но правила есть правила.

Тоже вернулся в ординаторскую, как раз вовремя: через минуту зазвонил телефон. Привезли нового пациента.

Так что выбросил мысли об этом разговоре из головы и поспешил в приёмное отделение.

На каталке лежал мужчина лет шестидесяти. Худощавый, с желтоватым оттенком кожи. Дышал он шумно и тяжело. Я обратил внимание на его синюшные губы, явно признак низкой сатурации.

Возле него суетился молодой парень, двадцати двух лет на вид. Невысокий, темноволосый, в забавных круглых очках.

— Здравствуйте, — обратился он ко мне. — Я Синельников Михаил, фельдшер. Новенький. Вот тут мужчина… Я не знаю, что делать. Привёз вам. Только вы не ругайтесь.

Выпалив весь этот монолог, он густо покраснел и опустил голову.

Новенький фельдшер, значит. Понятно.

— А жалобы какие? — подбодрил я его. Прекрасно понимаю, как он волнуется в свои первые рабочие дни. Тем более такое чувство, что его сразу поставили в смену, без объяснения тонкостей работы.

— Кашель, одышка, головокружение, — неуверенно перечислил Михаил. — Кажется, он болеет ХОБЛ, уже давно.

— Марина, принеси пациенту кислородную маску, — распорядился я.

Медсестра кивнула и быстро выполнила распоряжение. Надела маску на пациента, тот принялся дышать.

— Миша, давай на «ты», — обратился я к фельдшеру. — Садись, пиши направление. Подробно опиши, с чем пациент тебя вызвал и что ты сделал. Лекарственные препараты ему вводил?

— Сальбутамол давал сделать вдох, — нерешительно ответил он. — Не помогло.

По-хорошему такому пациенту надо было дать кислород уже в машине скорой помощи. Но у нас они, по всей видимости, даже не были оснащены чем-то подобным.

— Марина, поможешь с бумагами? — спросил я у медсестры.

Та снова кивнула и подсела к Мише. А я занялся пациентом.

— Хронической обструктивной болезнью лёгких давно болеете? — спросил я.

— Лет тридцать уже, — с кислородом тому стало полегче. — Курить вот никак не могу бросить. Ну вообще не получается!

— А надо бы, — строго сказал я. — А то любое обострение может стать последним.

ХОБЛ — это классическое заболевание курильщиков. Постоянный бронхоспазм, расширение альвеол лёгких, последующая эмфизема. Болезнь похожа на бронхиальную астму, но всё-таки протекает немного по-другому. Однако и там, и там возможны вот такие обострения.

Сконцентрировался на осмотре. Характерные пальцы в виде барабанных палочек, с цианозом ногтевых пластин. Пульс повышен, сто десять в минуту. Давление тоже повышено, сто шестьдесят на девяносто. Температура тридцать семь и шесть.

Дыхание через стетоскоп было ослаблено, с множественными сухими хрипами. Выдох удлинённый, протяжный, свистящий.

Классическое обострение ХОБЛ.

— Небулайзер с беродуалом принеси — и кладём его в терапию, — распорядился Марине я.

Миша так и сидел с растерянным выражением лица.

— Заполнил направление? — со вздохом обратился я к нему.

— Да… — он показал мне документ.

Пришлось указать ему примерно мест шесть, где он совершил ошибки. Потом ждать, пока он всё исправит.

— Всё, можешь идти, пациента я кладу, — подытожил я.

— Спасибо, — он выскочил из приёмного отделения так быстро, как только смог. Перенервничал парнишка.

Пациент тем временем делал ингаляцию с беродуалом. Сейчас ему станет легче.

В реанимацию класть — лишнее, можно и в обычную палату. Главное, с кислородом.

Я принялся расписывать назначения. Антибиотикотерапия, явно присоединилась инфекция на фоне обострения. Назначу Амоксициллин и Клавулановую кислоту. Бронхолитики, муколитики. Кислородотерапия обязательно.

С утра придёт Агишева, она уже скорректирует план обследования и лечения.

Мы отвезли пациента в терапию, я дал назначения медсестре и выдохнул. Бодрое дежурство, а ведь ещё только десять вечера.

Понял, что забыл в приёмном отделении свой стетоскоп и снова спустился туда.

— Доктор, — робко обратилась ко мне Марина. — Может, чаю попьём? У меня вкусный тут, с чабрецом.

— Чай — это всегда хорошо, — улыбнулся я. — Сейчас вечерний обход сделаю и подойду.

На обходе у меня было всего два пациента. Однако я ещё проверил свою Смирнову, нового пациента с ХОБЛ, и на месте ли Вероника.

Смирнова уже спала, однако, судя по внешнему виду, ей было гораздо лучше. Думаю, на этой неделе её уже выпишут.

Вероника тоже была в палате, демонстративно сидела в телефоне, не обратив на меня внимания. Но мне на её выкрутасы было всё равно.

Новенький тоже был в порядке, его уже определили в палату, дали кислород.

Закончив со срочными делами, вернулся в приёмное отделение. Марина как раз налила нам чай и поставила сахарное печенье.

Очередная проверка силы воли: при виде этих сахарных кусочков теста захотелось съесть всю пачку без остатка. Но я взял только чай и аккуратно сделал глоток.

— Правда вкусно, — задумчиво сказал я.

Пряный запах с лёгкими нотками хвои внезапно открыл у меня в голове новое воспоминание.

Лаборатория Академии Целителей. Большой зал с высокими окнами, вдоль стен расположены стеллажи с пузырьками, колбами и сушёными травами. Занятие по алхимии.

Мы — перед столами, на которых лежат пучки трав, разложены ступки, тарелки, пестики.

Между ними ходит преподаватель по алхимии, Всеволод Дмитриевич. «Помните, чабрец — это одна из базовых трав в алхимии. Он содержит эфирные масла, которые укрепляют лёгкие, разжижают мокроту при кашле. Но самое главное: чабрец содержит микрочастички праны. Это позволяет усиливать целебные свойства других трав».

Мы изучали некоторые группы препаратов и отдельно — травы. Изучали их комбинации, их взаимное усиление.

Я чётко вспомнил, что при должных пропорциях травы могут многое. Раз в этом мире есть чабрец, то возможно, есть и другие травы…

— Александр Александрович, — Марина робко тронула меня за руку. — Вы чего?

Воспоминание тут же улетучилось, и я вернулся в реальность.

— Задумался, — улыбнулся я. — Вкусный чай.

— Спасибо, — она слегка покраснела. — Знаете, вы совсем не такой, каким я вас представляла.

Знала бы она, как часто я слышу эту фразу с тех пор, как очнулся в этом мире.

— В хорошем смысле? — усмехнулся я.

— Да, конечно! — поспешила ответить она. — Вы такой… Уверенный в себе. Мне с вами и не страшно как-то.

Она мимоходом поправила волосы и улыбнулась.

— А тут бывает страшно? — спросил я.

— Ну… Просто всякое бывает, — дёрнула она плечом. — И мне говорили, что вы… Что с вами лучше не связываться в общем. А вы нормальный.

— Спасибо за комплимент, — я отпил ещё глоток чая.

Марина покраснела, и в приёмном отделении снова повисла тишина.

— Давно тут работаете? — решил я перевести тему.

— Да пару месяцев всего, — ответила Марина. — Сначала в Саратове работала, но потом решила в родной город вернуться. Семейные проблемы начались, так сказать.

— Значит, родом из Аткарска? — уточнил я.

— Да, как и многие тут, — улыбнулась девушка. — Поэтому и необычно, что вы из Саратова. Хотя сейчас с этим распределением может и других докторов присылать будут. Оно вообще первый год как работает, и пока что только вас и прислали.

Да, тот ещё подарочек, учитывая прошлого Саню.

— Нравится работа? — спросил я.

— Когда как, — пожала она плечами. — Иногда скучно очень бывает. Но вот сегодня не скучно.

— Много поступлений сегодня, интересных, — задумчиво кивнул я.

— Угу, — стрельнув глазами, ответила она. — Можно и так сказать…

Мы допили чай в молчании, я задумался о текущих делах, и Марина больше не пыталась вывести меня на разговор.

Под конец чаепития к нам привезли нового пациента. Это был мужчина лет пятидесяти. Он держался за правую ногу, лицо его было бледным, уставшим.

Фельдшером снова оказался Миша. Не знаю, как устроены у них графики дежурств, возможно, он на ночь остался единственным врачом скорой помощи.

— Что тут? — обратился я к нему.

— Нога болит, — протянул тот. — И она красная какая-то… И температура ещё.

Понятно, что снова нужно осматривать мужчину самостоятельно. Миша не мог сказать ничего путного.

Я повернулся к мужчине. Правая голень была значительно увеличена в объёме, кожа натянутая, блестящая, ярко-красного цвета. На передней части заметил небольшую ссадину. Интересно.

— Когда начались боли? — обратился я к пациенту.

— Вчера утром, — простонал он. — Сначала чесалась просто. Потом покраснела. Ну, я внимания не обращал, спать лёг. Сегодня с утра раздулась нога, жутко болела. Думал завтра к хирургу в поликлинику идти, а к ночи совсем худо стало. И температура поднялась.

— А ссадина эта давно у вас? — уточнил я.

— Да дня три, — наморщив лоб, ответил он. — Дома поцарапался, в сарае об гвоздь.

Скорее всего, именно эта ссадина и является причиной отёка ноги. В кожу попала инфекция, и началось воспаление. Похоже на рожистое воспаление кожи и подкожное клетчатки.

Я прощупал пульс на тыльной стороне стопы. Есть, это хорошо. Ситуация ещё не запущенная.

— Марина, позови хирурга, — скомандовал я.

Без лишних слов она принялась звонить в хирургию.

Я пока что закончил опрос и осмотр пациента, повернулся к Мише. Пришлось снова помогать ему с заполнением направления. Но хоть кто-то должен научить парня. Потом Миша ушёл, и как раз спустился Никифоров.

В одежде, это радует.

— Саня, привет! — обрадовался он. — Так ты дежуришь?

— Да, как видишь, — кивнул я. — Тут рожистое воспаление, нужно класть и начинать антибиотикотерапию. Повязки с антисептиками не забудь.

— Ага, рожа, значит, — тот почесал затылок. — Так, может, в инфекцию отослать?

Ему лишь бы не работать.

— Это лечится в хирургии, — отрезал я. — Незачем пациента по отделениям гонять. Клади.

— Лады, не заводись, — хмыкнул он. — Марина, оформляем ко мне.

Я оставил пациента с горе-хирургом, всё-таки перечислив необходимые назначения перед этим. Не доверял я Антону.

Вернулся в ординаторскую и подумал, что он явно сейчас придёт ко мне. Так и случилось: через полчаса Никифоров пришёл в ординаторскую.

— Сань, я снова по поводу той ситуации, — заявил он. — Спасибо тебе вообще. Внатуре выручил меня. И это… Можешь никому не рассказывать?

Как я выручал голого хирурга на улице? Да я и не собирался.

— Не расскажу, — пожал я плечами. — Но город у нас небольшой, это и так могут все узнать.

— Это да, — он сел на диван и вытянул ноги. — Блин, но Светик такая горячая… Ты её ж знаешь наверное, у нас в конторе работает. Ну, вы ей журналы ещё носите.

А, так это та самая Светлана… На вид ей было лет сорок, старше Никифорова на десять лет точно.

— Знаю, — вслух ответил я.

— Горячая штучка, — мечтательно заявил хирург. — Замужем, но так даже лучше. Они знаешь, какие горячие, когда замужние…

Вот вообще не хочу продолжать этот разговор.

— Слушай, я не хочу это слушать, — строго сказал я. — Мне всё равно.

— Ну да, завидуешь просто, — хмыкнул он. — Мне и без денег дают, не то что тебе.

Ох он и нарывается прямо-таки!

— Зачем же тебе в Саратов тогда ехать приспичило? — усмехнулся я. — Раз всё так хорошо в личном плане?

Лицо Никифорова потемнело от злости.

— А это не твоё дело, — резко ответил он. — Ты меня тут учить жизни будешь?

— Это ты пришёл рассказывать о своей жизни, — напомнил я ему. — Мне как-то всё равно, что там у тебя и как.

Он резко вскочил и сжал кулаки.

— Вот все говорят, что ты изменился, — процедил он. — А я скажу, что ни хрена это не так. Решил меня поучить, да? А ничё тот факт, что ты сам со своей жизнью ничего решить не можешь?

— Ещё раз повторяю: насрать мне на тебя и учить не собираюсь, — ответил я ему. — Лучше просто иди к себе в отделение, у меня голова от тебя кругом.

Драться в ординаторской — не самая лучшая идея, но съездить ему по лицу хотелось. Однако я решил не опускаться до его уровня.

— Я-то пойду… — он хотел эпично продолжить фразу, но ничего не придумал.

Резко подошёл к двери и покинул ординаторскую, хлопнув дверью.

Отлично, от его компании я избавился, это уже хорошо.

Остаток дежурства прошёл так же бурно, как и его начало. В час ночи привезли двух пьяных мужчин на освидетельствование. Вели они себя достаточно буйно, но опьянение у обоих было только второй степени. Оставил их полиции, пусть разбираются.

В три часа ночи привезли женщину с повышенным давлением. Сто девяносто на сто пятнадцать, но, как выяснилось, Миша даже не догадался дать препараты на дому. Пришлось одновременно учить его и сбивать давление женщине.

В итоге состояние у той нормализовалось, и я отпустил её домой.

До утра было ещё четыре новых поступления, но в стационар больше никого не клал.

В итоге затишье наступило только в шесть утра, и до семи удалось час поспать. Радовался, что решил вздремнуть перед дежурством, иначе было бы совсем туго.

В семь тридцать пришла Агишева Татьяна Тимофеевна, и я принялся сдавать ей смену.

— В стационар положил только мужчину с обострением ХОБЛ, остальных отпустил домой, — доложил я. — Мужчина сейчас стабилен, сатурация до девяноста пяти выросла. Как поступил — вообще девяносто была. Вот назначения.

— Бурная ночка, я смотрю, — усмехнулась Агишева. — Но вы молодец, хорошо справились. Виктор Сергеевич, признаться, сомневался. Даже мне вчера звонил, точно ли я хочу поставить в дежурство Агапова. Но я рада, что вы встали на правильный путь.

— Благодарю, — кивнул я.

— Зайдите в бухгалтерию сегодня, напишите заявление, чтобы деньги на дежурства сразу на карту поступали, — посоветовала заведующая. — Так удобнее, чем каждый раз к ним бегать. Но сегодня они вам так выплатят.

Тоже хорошие новости. Рассчитаюсь с долгом перед Гришей, закуплю ещё продуктов домой. В общем, деньгам этим есть применение.

— Когда следующее дежурство? — спросил я.

— Резвый вы, — Татьяна Тимофеевна улыбнулась и взяла в руки график. — Так, со среды на четверг могу поставить. Подходит?

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо!

Времени было без десяти восемь, и я поспешил в поликлинику. По графику сегодня у меня была утренняя смена на приёме, и начиналась она уже через десять минут.

Поликлиника встретила привычным шумом и суматохой. Забрал карты из регистратуры, зашёл в свой кабинет, включил компьютер.

Так, полная запись сегодня. Плюс нулевые пациенты, плюс комиссии. Работы много, как обычно.

Ровно в восемь утра ко мне постучал первый пациент и одновременно зазвонил мобильный телефон. Звонила Лаврова.

— На планёрку ко мне в кабинет, — бросила она, стоило мне взять трубку. И тут же отключилась.

— Доктор, можно? — в кабинет заглянула женщина.

— Подождите пока, — покачал я головой.

С самого утра какая-то нелепица! Зачем собирать планёрку в восемь утра, в понедельник, в самый загруженный день! Однако раз начальство вызывает, то куда деваться?

Вышел из кабинета, объяснил ситуацию пациентам и отправился на второй этаж.

В кабинете заведующей уже собрались остальные терапевты. Все те, кого видел и в прошлый раз. Шарфиков перехватил мой взгляд и демонстративно отвернулся в сторону.

Сидячих мест не было, и я снова встал у стены. Ничего, стоять тоже полезно.

— Отделение профилактики пожаловалось мне, что к ним мало человек приходит на диспансеризацию, — перебирая бумаги на столе, начала Лаврова. — Почему?

Ни «доброго утра», ни «здрасте» — сразу к делу.

Вопрос её повис в воздухе без ответа.

— Я повторяю, почему мало человек приходит на диспансеризацию? — её голос стал жёстче, хотя она по-прежнему ни на кого не смотрела.

Что вообще такое диспансеризация? Это что-то в этом мире, о чём я ещё не успел узнать. Как не успел разузнать и про отделение профилактики.

Но сейчас явно не лучший момент спрашивать.

— Тамара Павловна, делаю что могу, — со слащавой улыбкой отозвался Шарфиков.

Она слегка кивнула ему, давая понять, что к нему претензий нет. Манипулятор.

— Когда нам вообще этим заниматься? — возмутилась женщина лет семидесяти, кажется, Елена Александровна. — На нас и так много всего навалили!

— Вы участковые терапевты, это ваша работа, — отрезала заведующая. — Так! Чтобы за эту неделю каждый по двадцать человек пригнал на диспансеризацию. И мне всё равно, как вы это будете делать.

— А ЕФАРМ когда открывается? — тихо спросила Беляева.

Это молодая девушка, перед которой тоже успел накосячить прошлый Саня. Надо будет перед ней извиниться, хоть тот проступок совершал и не я.

— Пока точных дат нет, министерство молчит, — ответила Лаврова. — Так, Агапов, вы меня услышали?

Разумеется, чуть что — так сразу Агапов.

— Двадцать человек, хорошо, — ответил я.

Она хмыкнула, но ничего больше не сказала.

— Можете идти, — заключила Лаврова.

И вот ради этого стоило нас отрывать от приёма и сгонять в свой кабинет? Странная женщина.

Так, после приёма надо будет заняться поиском отделения профилактики. И продумать, как звать людей на эту диспансеризацию. А также узнать, что это вообще такое.

Восемь пятнадцать, а голова уже кругом от количества задач. Но для начала — приём.

Вернулся в свой кабинет и приступил к пациентам. В целом, справлялся довольно быстро. Кому направления, кому больничный, кому скорректировать терапию, кого обследовать.

Через пару часов первичный поток пациентов закончился, и у меня образовалось свободное время. Вспомнил про маленький ключ, который Гриша нашёл на стене.

Пора узнать, подходит ли он к ящику моего стола.

Я достал ключ из кармана и вставил в скважину. Ключ подошёл, и через мгновение я смог открыть ящик.

Так вот что Саня тут прятал!

Учитывая всё то, что я успел узнать о Сане, содержимое ящика могло оказаться любым. Однако практически всё находившееся там было вполне предсказуемо.

Первое — это папка с бумагами. Внутри я обнаружил осмотры пациентов, распечатанные больничные листы и списки людей. Так, думаю, это как раз улики о незаконной деятельности Сани. Открытие больничных листов за деньги.

Второе, что я обнаружил в ящике, — это нераспечатанная пачка презервативов. В моём мире такие тоже были, так что узнать было легко.

Даже защитная плёнка не снята… Саня надеялся, но надежды были напрасными.

Третьим предметом была записная книжка в коричневом кожаном переплёте. Открыв её, я понял, что Саня вёл некоторое подобие личного дневника. Чужие дневники читать нехорошо, но Саня — это теперь я, так что надо познакомиться с ним поближе.

Я открыл первую страницу. Записи начинались с августа прошлого года.

15 августа: Какая же всё-таки дыра. Ненавижу Аткарск. Думал, в Саратове плохо, но тут вообще жопа мира. Старая больница, оборудования нет, ничего вообще нет. Да и живу в дыре, на большее денег не хватило. И то пришлось хозяину наврать с три короба: ремонт, мол, сделаю. Ага, щас! Отстой, короче. Надо проработать всего три года, и смогу свалить отсюда. Только куда — хрен знает. Надо только денег за это время скопить…

3 сентября: Пропустил у бабки пневмонию, та чуть не умерла. Лавруша устроила разнос при всех, мол, я позор их больницы. Да у них тут и без меня позора хватает. Зато потом со Стасяном классно оторвались. Проснулся на полу у него в туалете. Бывает.

19 сентября: Со ставками чё-то вообще не везёт. Может, комп себе обновить? Правда, придётся кредит взять, но отобью по-любому. Стас сегодня схему с больняками предложил. Сначала отказывался, но деньги там неплохие. Да и Шарфикову доверять можно, так что погнали.

7 октября: Мама звонила. Спрашивала, как дела. Соврал, не хочу расстраивать. Стало стыдно. Она гордится мной, а я тут такое творю… Вечером напился.

14 ноября: С новым компом всё равно не прёт. Перестал платить кредит. Денег всё меньше. Стас и Тоха обнаглели, за мой счёт в Саратов уже второй раз скатались. Мол, потом наоборот за меня заплатят. Ну конечно!

5 декабря: Нашёл онлайн-психолога. Наталья Викторовна, две тысячи за приём. Дорого, но надо попытаться. Рассказал ей всё, обещала помочь.

12 декабря: Вторая сессия с психологом. Говорили про детство. Она спросила, а чего я хочу сейчас. Да хрен знает. Смысла?

26 декабря: Денег на психолога больше нет. Да и хрен с ней, всё равно лучше не стало. Завтра корпоратив. Хоть там повеселюсь. Забуду на вечер, что я в полной жопе.

29 декабря: Колян занял две тысячи. Совсем офигел, под новый год лишил меня денег. Потом обещал вернуть. Да не вернёт он ни хрена… Новый год справлю один. Нажрусь и включу порнушку — чем не праздник? Зашибись жизнь…

На этом датированные записи заканчивались. В новом году Саня уже ничего не писал в дневник: возможно, не успел. Однако на новой странице была сделана запись: «Не забыть позвонить Грише, чтобы не приезжал. Видеть его не хочу после того случая!»

Интересно… А что за случай такой, и почему сам Гриша ничего об этом не говорил? Надо бы узнать.

Вообще после прочтения дневника отношение к Сане у меня поменялось. Да, он сам постепенно и методично загонял себя в эту жопу. Впал в депрессию, не справился с переездом в маленький город. Но он пытался хоть как-то это исправить. Не смог, но пытался.

Теперь я, по крайней мере, чуть больше понимал самого Саню. Ничего, я разберусь с его наследием.

Под дневником лежала пара ингаляторов, обёртки из-под конфет и несколько ручек. Вот и весь клад.

Так, ещё надо узнать, кто такой Колян. Он должен Сане две тысячи, а в моём положении каждые деньги на счету. Так что надо его разыскать. Пока что в поликлинике человека с таким именем я не встречал.

Что же по поводу папки с больничными… По-хорошему надо уничтожить эти улики, но пока что я решил этого не делать. А вдруг эти бумаги пригодятся, чтобы защитить себя в случае чего? Оставлю, но сегодня же заберу на хранение домой. Нечего такое хранить на работе, даже в закрытом ящике.

Заодно нераспечатанную пачку презервативов заберу. А то кто знает, когда пригодится?

Убрал всё пока что назад в ящик, закрыл на ключ. И мне в дверь как раз постучал следующий пациент. Работа продолжалась.

Следующие несколько часов прошли в уже привычной рутине. К часу дня приём закончился, а значит, пора было приступать к другим делам. Я решил начать с поиска отделения профилактики.

Вышел из кабинета, закрыл дверь на ключ, отправился в регистратуру.

— Александр Александрович, добрый день! — откуда-то из-за шкафа тут же выскочила Виолетта. — Я вам кучу «спасибо» хотела сказать!

Кучу «спасибо». Оригинально.

— Как тётя? — поинтересовался я.

Прошлое дежурство оказалось таким загруженным, что даже не спросил у Лысовой.

— Гораздо лучше, в среду выпишут, — ответила девушка. — Ваша заслуга! Она уже по котам своим соскучилась, каждый день про них говорит!

— Рад это слышать, — кивнул я.

— Александр Александрович, а сегодня… — ей было неловко об этом просить, но она явно хотела, чтобы я заехал и покормил котов ещё раз.

В принципе, мне всё так же было по пути, и тем более у меня была ответная просьба.

— Если вы мне проведёте подробный мастер-класс по заполнению журналов, — улыбнулся я. — А то мне их сегодня снова сдавать. И я по-прежнему не умею это делать.

Так мы оба извлечём выгоду из этой ситуации.

— Конечно, проведу! — воскликнула она. — После вызовов ваших тогда? Или как?

— Да, лучше после, — кивнул я. — Сегодня же не короткий день, так что успею им занести. Спасибо.

— И вам спасибо, — она снова передала мне ключи. — Выручаете меня.

Я собрался уходить, но тут вспомнил, что пришёл-то я вообще-то по другому вопросу.

— А где у нас отделение профилактики? — спросил я у Виолетты.

— Так на первом этаже, — с готовностью ответила она. — Как вот сейчас выйдете из регистратуры, налево и до конца. У них в закутке там три кабинета.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Вышел из регистратуры и отправился на поиски. Отделение нашлось довольно быстро. Точнее, это и правда просто были три кабинета в конце коридора, а между ними стояла скамейка для пациентов.

Табличек на дверях не было, так что я постучал и наугад вошёл в первый из них.

Кабинет был небольшим. Два стола с компьютерами, стеллажи с папками. Кушетка, ширма, весы, ростомер.

Отлично, тут есть весы. Надо узнать, могу ли я ими пользоваться. Дома весов не было, а вес нужно было как-то отслеживать.

За одним столом сидела женщина лет пятидесяти пяти. Полная, в очках и с пробивающейся сединой в собранных в пучок волосах.

За вторым столом — девушка лет двадцати пяти. Стройная, с ярко-рыжими кудрявыми волосами, собранными в хвост за спиной. На лице — россыпь веснушек.

— Добрый день, — поздоровался я сразу с двумя. — Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.

— Знаем мы, — поджала губы женщина в очках. — Надо же, доктор впервые за полгода нашёл дорогу в наше отделение. А я думала, вас вообще не существует.

Радушный приём. Впрочем, как и всегда. Я бы удивился, если бы Саню здесь встретили хорошо.

— А вас как зовут? — у них не было бейджей, а мне надо было знать, к кому я обращаюсь. Тем более я уже понял, что Саня тут не бывал. А значит, не знакомился.

— Ирина Петровна, — ответила женщина в очках. — А это Вика. И что вы хотели, Александр Александрович?

— Узнать про диспансеризацию, — ответил я. — Сегодня наша заведующая дала нам задание…

— Конечно, потому что совсем обленились! — перебила меня Ирина Петровна. — Никого не присылаете, а у нас планы горят. Вам-то плевать, а нам потом без премий сидеть, да и зарплату Власов явно урежет за невыполнение плана!

— Так я и хотел узнать, что от меня требуется, — холодно сказал я.

Истеричная какая-то женщина. Я всё понимаю, но это начинало утомлять.

— Отправлять людей на диспансеризацию, — гордо ответила та. — Я не буду тратить своё время и объяснять вам, как нужно работать!

— И не сможете, ведь вы медсестра, а я — врач, — резонно отметил я.

Та покраснела от злости, и тут со своего места вскочила Вика.

— Доктор, давайте я вам всё объясню! — воскликнула она. — Пойдёмте во второй кабинет, не будем мешать Ирине Петровне.

Она первой выскочила за дверь, не давая мне выбора. Впрочем, сейчас я был с ней согласен.

— Всего доброго, — чинно сказал я Ирине Петровне.

Та хмыкнула и ничего не ответила.

Вика провела меня во второй кабинет отделения. Там был всего один стол с компьютером, аппарат ЭКГ и два шкафа с папками.

— Мы здесь ЭКГ снимаем, — пояснила она. — Расшифровывать всё равно врачу носим, но по крайней мере, снимать я точно умею.

— Давай на «ты», — решил предложить я.

Вика мне понравилась, она хотя бы предложила свою помощь.

— Наедине я не против, но при Ирине Петровне лучше на «вы», — ответила она. — Строгая, просто жуть! Ещё устроит скандал, что мы с тобой спим вместе. А она такое очень не любит.

— Почему? — удивился я. — Не то чтобы я собирался спать с медсёстрами, но звучит странно. Это же личная жизнь, и она её не касается.

— Это её личная драма, — отмахнулась Вика. — Не хочу рассказывать, не мои личные истории же. Давай лучше к делу.

Я кивнул. Личные истории меня мало интересовали, да и времени было в обрез.

— В общем, народ проходит обследование для раннего выявления заболеваний, — начала Вика. — Оно называется диспансеризация. Важно не путать его с диспансерным наблюдением, которое заключается в осмотре пациентов с уже выявленными заболеваниями. Гипертонической болезнью, например.

Про диспансерное наблюдение я поверхностно уже знал. Для этого-то я и пересматривал списки населения на своём участке. Пациенты с хроническими заболеваниями должны были быть на контроле. Анализы, осмотры, коррекция терапии.

— И как часто проводится диспансеризация? — спросил я.

У диспансерного наблюдения был целый приказ с необходимыми сроками. Подозреваю, что и у диспансеризации есть такое.

— До сорока лет раз в три года, а после сорока лет каждый год, — терпеливо ответила Вика. — Она включает в себя измерение роста, веса, заполнение анкет, ЭКГ, анализы крови, флюорографию. У женщин ещё гинеколог. В определённые года — кал на скрытую кровь. В общем, всё по списку. И обследования — это работа наша, отделения профилактики. А врача у нас и нет, хотя должен быть. Да и из персонала только мы вдвоём. Иногда нам прививочный помогает, правда… Ой, отвлеклась!

— А в чём тогда задача врача-терапевта? — направил я её в нужное русло.

— Присылать нам людей со своего участка, — пожала она плечами. — Тут каждый как хочет. Обзванивает, с приёма направляет, кто-то даже листовки раздаёт о диспансеризации. Главное, чтобы приходило определённое количество человек.

Понятно, очередная задача из категории невыполнимых, которую нужно выполнить.

— Понял, — кивнул я. — Как вы работаете? Каждый день?

— Даже по субботам, — вздохнула Вика. — И работаем прямо до шести вечера. До закрытия поликлиники. Так что живу с одним выходным в неделю.

Недостаток кадров не щадит никого.

— Кстати, кое-чем могу помочь, — добавила девушка и полезла в один из шкафов. — У вас какой участок?

— Пятый, — отозвался я.

— Ох… — Вика покачала головой. — Вот список пациентов вашего участка. Это те, кому положена диспансеризация в этом году. Только тут без номеров…

— Номера в МИСе найду, — успокоил я её. — Спасибо большое, это и правда мне очень поможет.

Я забрал список и покинул отделение профилактики. Вернулся к себе в кабинет, начал просматривать список.

Так, двадцать человек пригнать за эту неделю. Надо обзванивать минимум по пять человек в день. Или приглашать с приёма. Так, с сегодняшних вызовов можно пригласить. И позвонить: лучше больше, чем меньше.

Я принялся обзванивать пациентов. Как обычно, кто-то не отвечал, но кто-то брал трубку. Пара людей из десяти обзвоненных даже согласились прийти.

Для начала неплохо. После этого я занялся текущими делами, препаратами и инвалидностями. А через полчаса наступила моя очередь ехать на вызовы, и я поспешил на улицу.

Костя уже ждал возле поликлиники.

— Добрый день, — как-то мрачно поздоровался он. — Садись.

Я расположился на заднем сидении и протянул ему список вызовов. Он принялся насуплено его изучать.

— Снова бабки с давлением вызывают, сколько можно уже! — заводя машину, пробурчал он. — Поехали.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Да прошёл слушок, что зарплату ещё больше урежут, — вздохнул он. — А куда уж больше, я уже получаю четырнадцать в месяц. У меня жена в аптеке работает, продавцом. И получает двадцать пять. А я…

Да, эту же проблему мне озвучивал и Гриша. В городе невозможно было найти работу с хорошей зарплатой. Так что те, кто был трудоустроен получше, держались за свои рабочие места всеми силами.

— Обидно, — с пониманием ответил я. — К сожалению, ничем помочь не могу.

— Да я знаю, — вздохнул он. — Прости, что вывалил. Вот, первый адрес уже.

Мы подъехали к пятиэтажке. Вызов был на второй этаж, что не могло не радовать. Лестницы всё ещё были злом.

Дверь открыла женщина лет тридцати пяти. Растрёпанная, встревоженная.

— Доктор? — быстро спросила она. — Проходите скорее! Думала скорую вызвать. Но они как узнали, что врач участковый поедет, не стали вызов брать. А мама совсем плоха, не знаю, что с ней!

Я разулся, прошёл в квартиру. Двухкомнатная, обставлена неплохо, сделан ремонт. В одной из комнат на кровати лежала женщина лет шестидесяти пяти. Бледная, худая, осунувшаяся. Дышала часто и поверхностно.

— Что беспокоит? — расположив пакет с инструментами, спросил я.

— Слабость ужасная, — с трудом ответила пациентка. — Встать не могу, кружится всё.

— Она так с утра не встаёт, а раньше всё хорошо было, — торопливо добавила молодая женщина. — Вчера тоже на слабость жаловалась, еле ходила.

Я достал тонометр и измерил давление. Восемьдесят на пятьдесят пять, очень низкое. Пульс повышен. Кожа сухая, бледная. Язык в белом налёте.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Артрит, — отозвалась дочь пациентки. — У неё коленные суставы постоянно болят. И гипертоническая болезнь, но тут обычно препараты хорошо помогали. Мы к платному кардиологу ходили, к вашему в поликлинике доверия нет.

К Лавровой-то? С удовольствием бы выяснил, в чём суть претензий, но это неэтично.

— А с суставами ходили к кому-то? — спросил я.

По всему было видно, что дочь заботилась о здоровье своей матери.

— Да, конечно, — поспешила ответить она. — Преднизолон назначили. По двадцать миллиграмм в день. И к нему Омепразол ещё, для желудка.

Эта комбинация преследует меня чуть ли не с самого первого дня перерождения в новом мире.

— Только преднизолон я не пью сейчас, — слабым голосом заявила пациентка.

— Почему? — насторожился я.

— Да суставы не болят сейчас, зачем пить? — ответила она. — Вот и бросила.

— Мама! — укоризненно воскликнула дочь. — Ну ты чего, доктор же говорил не делать так.

— Вы резко бросили или постепенно? — уточнил я.

— Резко, — ответила пациентка. — Это важно?

Я вздохнул. Разумеется, это было очень важно. Преднизолон — это глюкокортикостероид. Гормон коры надпочечников. Когда человек принимает его долго, надпочечники хуже начинают вырабатывать собственные гормоны. Зачем, если они поступают извне?

И при резкой отмене не успевают восстановиться. Возникает синдром отмены, острая надпочечниковая недостаточность. Низкое давление, слабость, головокружение.

А если не лечить — то криз, шок, смерть.

— Резко бросать нельзя, — строго сказал я. — Преднизолон отменяется постепенно. По пять миллиграмм в неделю. Чтобы надпочечники успели восстановиться. А лучше вообще не отменять его без распоряжения врача.

— Поняла, — виновато ответила пациентка. — А сейчас-то что делать?

— Возобновим преднизолон, — ответил я.

Дочь тут же метнулась на кухню и вернулась с упаковкой таблеток.

— Так, выпейте сейчас десять миллиграмм, — распорядился я. — Неделю пейте так. Потом можно снизить до пяти. Но лучше повторно сходите к ревматологу, он осмотрит суставы.

Я был врачом общего профиля. Воспаления в суставах не видел, но раз они ходят к конкретному врачу, то пусть и продолжат лечение у него.

— А быстро ей лучше станет? — взволнованно уточнила дочь.

— Уже через час, — успокоил её я. — Так, больше воды сегодня пейте. И отдыхайте, даже когда лучше станет. Пусть организм восстановится.

Выписал им все рекомендации и вышел из квартиры. Это же надо, самостоятельно отменять препарат… В прочем, частая история.

Сел в машину, и мы поехали на следующий вызов.

Остальные вызовы я прошёл довольно быстро: ОРВИ, обострение радикулита, снова ОРВИ. Две женщины с давлением, просто откорректировал препараты.

В поликлинику вернулся на удивление рано, в четыре часа. Оно и к лучшему, больше времени на решение других дел. Как минимум надо разобраться с журналами, а также с инвалидностями. В частности, с инвалидностью Простовой Екатерины Владимировны.

— Доктор, ну что, пойдёмте учиться заполнять журналы? — поймала меня Виолетта.

Я кивнул. Снова прошляпил часы работы столовой, так что с едой придётся ждать до ужина. А работу делать надо.

Мы прошли в мой кабинет, и она достала огромные тетради в синей обложке.

— Так, у нас есть пациенты по ОМС и ДМС, — начала объяснять она. — По ДМС мы не можем проводить обращениями, только посещениями. Сюда входят, например, военные. Те, у кого нет полиса обязательного медицинского страхования. Обычно они наблюдаются в своих учреждениях, но к нам могут попасть на экстренный приём.

Я кивал, стараясь всё внимательно запомнить. Нюансов в этом мире, конечно, огромное количество, каждый день учусь чему-то новому.

— ОМС — это обязательное медицинское страхование, — продолжила Виолетта. — И тут уже мы можем писать обращения и посещения.

Следующие полчаса она терпеливо объясняла мне все тонкости. Кодировка диагнозов по системе МКБ-10, расшифровка. В принципе, всё было понятно, но времени это отнимало довольно много.

Обычно это делали как раз медсёстры, так что в очередной раз почувствовал, как мне не хватает своей медсестры.

Виолетта закончила с объяснениями и ушла в регистратуру. Я решил перед тем, как идти и относить журналы, зайти к хирургу. Мне нужно было заняться оформлением инвалидности Простовой, а Савчук говорила, что узкие специалисты могут съездить на дом.

Кабинет хирурга нашёлся на втором этаже. На мой взгляд, не самое удобное расположение подобного кабинета. К хирургу часто ходят с травмами, на костылях. Как таким пациентам прыгать по лестнице?

Постучался и вошёл внутрь. Кабинет был довольно просторным. Два стола, один из которых с компьютером. Кушетка. Шкафы с инструментами и перевязочными материалами. На стенах висели анатомические плакаты, довольно старые.

За столом сидел мужчина лет семидесяти. Гладко выбритое морщинистое лицо, седые волосы, зачёсанные назад, синий хирургический костюм. Компьютера рядом не было, и он вручную что-то писал в журнале.

— Здравствуйте, — обратился я к нему.

— Молодое поколение! — улыбнулся он. Я заметил, насколько же пронзительно-голубые у него глаза. — Рад видеть, молодой доктор.

— Агапов Александр Александрович, — думаю, он и так знает, но лучше представиться.

У хирурга стояла табличка на столе, и мне удалось выяснить, что он Гуров Б. Ю.

— Что привело вас ко мне? — поинтересовался хирург.

— У меня на участке есть пациентка, Простова Екатерина Владимировна, — начал объяснять я. — У неё ревматоидный артрит, и я оформляю ей группу. Женщина не ходячая, поэтому группу я оформляю на дому, и мне нужен ваш осмотр.

Гуров тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Молодой вы совсем, — заключил он. — Я тоже таким был. Девки штабелями ложились, и море было по колено. И тоже хотел изменить мир.

Он отвернулся и с тоской посмотрел в окно.

— Вы это к чему? — осторожно спросил я.

— К тому, что теперь мне семьдесят лет, — ответил хирург. — На дом я не езжу, и в поликлинике работы хватает. Раз ей надо — пусть приходит на приём сама.

И снова проблемы. Хотя я чего-то подобного и ожидал: вот сразу было предчувствие, что с этой инвалидностью всё будет сложно.

— Но она не может, — возразил я. — Не ходячая.

— Ревматоидный артрит, ходить точно может, хоть и с трудом, — ответил тот. — И вы явно будете вызывать ей социальное такси и привезёте на рентген суставов. Вот когда привезёте — подойдёте ко мне, и я её осмотрю.

Это было логично и удобно. Я о таком варианте думал, но не знал, что хирург на это согласится.

— Договорились, — кивнул я. — Спасибо вам.

— Да не за что, молодой человек, — Гуров улыбнулся. — Всегда рад помочь молодому поколению.

Был бы не против ещё с ним поболтать, но сейчас надо было бежать. А то снова не успею сдать журналы.

Гуров показался очень приятным врачом, и я знал, что он мог научить чему-то новому.

— А как вызывается социальное такси? — напоследок уточнил я.

— У вас это делается через старшую медсестру отделения, — ответил хирург. — Относите ей заявку, а она передаёт её главному врачу.

— Спасибо, — я ещё раз кивнул и покинул кабинет.

Значит, нужно снова сходить к Татьяне Александровне. Заодно узнаю, взяла ли она кровь у Простовой.

Захватил журналы, накинул куртку и отправился в главный корпус. Как теперь в глаза-то Светику смотреть, после всего, что я о ней знаю?

Правда, до нужного кабинета я не добрался. Прямо в коридоре мне пришло смс-сообщение от главного врача с приказом зайти к нему.

Так что я решил сразу направиться туда. Первый раз я был тут как раз ровно неделю назад, символично.

Власов сидел в своём кабинете и держал в руках телефон.

— Оперативно вы пришли, — хмыкнул он. — Только-только вам написал. Однако это вас не спасёт.

— Добрый день, — в ответ я решил поздороваться. — Вы о чём?

— Коровина — вам эта фамилия говорит о чём-либо? — спросил главврач.

Вообще ни о чём не говорила. Я помотал головой.

— А зря, — хмыкнул тот. — Эта пациентка написала на вас заявление. Вы пытались её изнасиловать прямо во время своего дежурства сегодня ночью!

Прошлого Саню Агапову тоже пытались обвинить в чём-то подобном. Но он хотя бы за попу коллегу щипал, хоть как-то логически обоснованное обвинение.

А я-то что сделал?

— Это бред какой-то, — спокойно сказал я. — На дежурстве я дежурил, и ничего больше. Да и фамилию такую первый раз слышу.

— Она утверждает обратное, — Власов с явным удовольствием взял в руки лист бумаги и принялся читать. — «Заявление на имя главного врача ГУЗ СО Аткарская РБ, Власова Сергея Михайловича от Коровиной Вероники Александровны».

Вероника… Так, имя мне знакомо. Так звали женщину, которую я не отпустил домой для встречи с мужем. Но неужели это стало поводом для написание подобного заявления! Это же совсем идиотизм!

— «Вечером в воскресенье врач Агапов Александр Александрович позвал меня на разговор на лестницу, ведущую на чердак», — продолжал читать главврач. — «Там он принялся распускать руки, трогал меня за интимные места и пытался принудить раздеться. Я отказалась и сбежала. Прошу принять меры».

По мне так коряво как-то это всё звучит. Не так бы звучало подобное заявление. «Пытался принудить раздеться». Это как вообще, просил, мол, пожалуйста, сними больничный халат?

— Что скажете? — Власов отложил письмо и взглянул на меня. — Как-то прокомментируете это?

— Я уже сказал, это бред, — повторил я. — Эта пациентка хотела уйти домой на ночь. Я ей этого не разрешил, и она, видимо, решила отомстить.

— Ваше оправдание звучит нелепо, — заявил главврач. — Кто бы вообще стал так клеветать на врача?

— А кто бы пошёл писать заявление к главврачу, а не в полицию? — вопросом на вопрос ответил я. — Да ещё и с такими странными формулировками. Разговор проходил на лестнице, это правда. Но ничего такого и близко не было.

— А кто-то может это подтвердить? — спросил Власов.

А он был бы только рад, если бы это было правдой. Возможность окончательно выгнать меня из больницы, как месть за совершённое моим предшественником с Верой Кравцовой.

— Нет, никто, — честно ответил я. — Камер в стационаре нет, и людей там не было. Работающие в ночную смену могут подтвердить, что со стороны лестницы не было никаких криков.

— Она могла просто испугаться, — стоял на своём главврач. — И в таком случае от шока не смогла бы издать ни звука.

Я тяжело вздохнул.

— Я этого не делал, — повторил я. — И у неё тоже нет доказательств обратного. А значит, в этой ситуации моё слово против её.

Власов некоторое время помолчал. Верить мне он по-прежнему не хотел.

— Давайте проведём очную ставку, — наконец сказал он. — Сейчас попрошу Татьяну Тимофеевну, чтобы отпустила ненадолго Коровину. И поговорим втроём.

— Прекрасная идея, — усмехнулся я.

Он взял телефон, набрал номер. Коротко распорядился, чтобы в сопровождении медсестры к нам пришла Коровина.

Вообще-то ей бы постельный режим соблюдать, но она сама заварила всю эту кашу.

Через десять минут Коровина зашла в кабинет главврача. Точно, та же самая женщина. Она избегала смотреть мне в глаза, и встала полубоком. По одному поведению можно уже сказать, что она наврала в этом заявлении.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Что происходит?

— Я по поводу вашего заявления, — главврач выразительно поднял лист бумаги. — Это правда?

— К-конечно! — заикнувшись, ответила она. — Я бы не стала врать!

А по мне так врёт до сих пор. Я тяжело вздохнул.

— Как всё было? — спросил Власов у Вероники.

— Он… позвал меня на лестницу, — ответила та. — А там… начал приставать.

— Как именно? — спросил главврач.

Хорошо, что этот вопрос задал он. А то мне тоже очень интересно послушать, как именно я начал приставать.

— Ну… трогал за грудь… — ответила Вероника. — И пытался поцеловать…

Конечно, именно так ведь это и происходит обычно. Ну что за цирк?

— А дальше что? — с нажимом спросил Власов.

— Я просто оттолкнула его и убежала, — ответила женщина.

Главврач перевёл взгляд на меня.

— Агапов, теперь ваша версия, — заявил он.

— Пациентка написала мне записку, попросила о встрече, — ответил я. — На этой встрече она попросила меня отпустить её домой на ночь. Сказала, что муж работает вахтовым методом, завтра уезжает. Я отказал, ведь это против правил. Она разозлилась и ушла. А, ещё выкрикнула что-то вроде «Вы пожалеете».

— Он врёт! — в отчаянии воскликнула Вероника.

Она в самом деле думает, что её ложь прокатит?

— Во-первых, во мне сто сорок килограмм веса, и при всём вашем желании, оттолкнуть вы бы меня не смогли, — ответил я. — Во-вторых, после разговора вы спокойно вернулись в свою палату. Можно спросить ваших соседок, что вы там делали. Думаю, легли спать или в телефон. Не очень похоже на поведение испуганной женщины, да?

Коровина побледнела. Мои доводы были логичными, и ей нечего было на них ответить.

— Вероника Александровна, что вы на это скажете? — главврач спросил это уже без прежнего энтузиазма. Тоже начал понимать, что меня оклеветали.

— Я просто разозлилась, — опустив голову, ответила женщина. — Глупости всё это. Никто ко мне не приставал. Могу идти?

Хорошо, у меня получилось её напугать. Она хотела подарить проблем мне, но сама замараться была не готова.

— Идите, — вздохнул Власов. — Но вам грозит отметка о нарушении больничного режима. И скажите спасибо, что доктор не будет на вас подавать заявление о клевете.

Вероника поспешно вышла за дверь. Власов проводил её взглядом и вновь повернулся ко мне.

— Похоже, это были ложные обвинения, — растягивая слова, произнёс он. — Прошу прощения.

Он выцедил это сквозь зубы, и явно не искренне. Но мне его искренность и не нужна.

— Могу идти? — приподнял я бровь.

— Идите! — с облегчением ответил главврач.

Я вышел в коридор, и отправился в изначально нужный кабинет, сдавать журналы. В кабинете оказалась только Светлана. Её напарница куда-то ушла.

— Я принёс журналы, — протянул ей тетради. — Заполнять научился, всё хорошо.

— Отлично, — она бегло их просмотрела. — Александр Александрович, хотела сказать вам спасибо. Антоша прислал сообщение, рассказал, как вы ему помогли. А то я так испугалась!

Я в который раз за день тяжело вздохнул. Лучше бы Антоша мозги себе нашёл.

— Не стоит благодарности, — ответил я.

— Ну что вы, это правда было очень здорово! — настояла она. — Вы очень нас выручили. Спасибо! Знаете, я бы давно от мужа ушла. Но Антоша против. Говорит, что не хочет семью рушить. Такой он у меня внимательный!

Внимательнее некуда. Какую, блин, семью, если она мужу изменяет? Думаю, Никифоров просто полощет ей мозги. Но это не моё дело.

— Ещё раз не за что, — я повернулся к двери, чтобы закончить этот разговор. — До свидания.

Вышел из кабинета, вернулся в поликлинику. Ну и заход у меня вышел, а ведь я ещё даже не решил проблему с Татьяной Александровной.

В своём кабинете я снял куртку, и снова вышел, уже на второй этаж к Татьяне Александровне.

Зашёл в её кабинет, и с удивлением обнаружил там молодую девушку лет двадцати восьми. Беляеву.

А вот и выдался удобный момент. Давно надо было извиниться перед ней за очередной проступок Сани.

— Саша, что ты хотел? — она подняла голову от компьютера.

— Во-первых, извиниться, — ответил я. — За ту ситуацию с дежурствами. Это было некрасиво с моей стороны.

Её лицо вытянулось от удивления.

— Спустя месяц ты всё-таки решил извиниться, — покачала она головой. — Ладно, проехали. В январе-то ты вообще дежурства не брал, я смотрела. В феврале возьми тогда.

— А что за дежурства? — уточнил я.

— По поликлинике же! — она по-прежнему была очень удивлённой. — По субботам поликлиника работает, и один из терапевтов дежурит. Забыл?

— Да, забыл, — улыбнулся я. — Хорошо.

Так в прошлый раз речь шла даже не о ночном дежурстве, а о субботнем. Саня отказался меняться на субботу, на пол рабочего дня. Эх…

— Ты только извиниться пришёл? — теперь Беляева смотрела с интересом.

— Ещё мне нужна Татьяна Александровна, — ответил я. — Она ещё тут?

— Да, мы заявки с ней готовим, — кивнула девушка. — Сейчас подойдёт.

Удобно готовить заявки на препараты вместе с медсестрой. Мне такого счастья пока не светит.

Дверь кабинета открылась, и как раз зашла сама Татьяна Александровна.

— Доктор, что вы хотели? — холодно скользнув по мне взглядом, спросила она.

Радушный приём, как и всегда.

— Хотел узнать про анализы Простовой, — ответил я. — Вы ездили брать кровь?

— Нет, — она скрестила руки перед собой. — И без этого работы по горло.

Ну кто бы сомневался.

— Татьяна Александровна, это срочная инвалидность, и мне ещё ждать

— Вы меня тут вздумали учить работать? — процедила она.

— Я не учу вас работать, но вы сами сказали, раз у меня нет участковой медсестры, то вы возьмёте кровь сами, — ответил я. — Так что прошу вас съездить в ближайшее время.

— Завтра у нас вечерний приём, как раз успеете, — внезапно поддержала меня Беляева. — Всё равно и на мою кровь ехать.

— Хорошо, — выдохнула медсестра. — Это всё?

Чувствую, что она сегодня тоже прямо-таки готова мне в глотку бета-блокаторов засыпать, не то что в кофе.

— Ещё хотел узнать, как оформляется заявка на социальное такси, — так просто я не готов был уходить.

— Пишите заявку мне, я отношу главврачу, — ответила та. — Он уже дальше сам распоряжается.

— Сейчас принесу, — кивнул я. — А пример есть?

— Вот, — снова Беляева, протянула мне лист бумаги. — Оставьте себе, так удобнее.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Вернулся в свой кабинет, по образцу заполнил заявку и отнёс Татьяне Александровне. По датам она пока не смогла меня сориентировать, так что просто буду наготове. Думаю, Простовой тоже не так важно, в какой день это делать.

Следующие несколько часов я провёл в своём кабинете, за работой. Рутинной бумажной работой. Как же это раздражало в этом мире! В моём прошлом целитель занимался только лечением, а не всеми этими бумагами.

Но такие тут правила, и ничего не поделаешь. Заполнил домашние вызовы, затем снова сидел с паспортом участка. Составлял списки диспансерного наблюдения, и планировал, кому позвоню завтра и позову на диспансеризацию.

В пять вечера вспомнил, что не открыл больничные листы с домашних вызовов, и поспешил это сделать.

Лена ещё была на работе, но уже надевала куртку, когда я зашёл.

— Ой, Саша, здравствуй, — чуть покраснела она. — А я уже домой собираюсь…

— Я больничные пришёл открыть, — объяснил я. — Но я помню, как это делать.

— Да нет, давай я сама! — она с энтузиазмом скинула куртку. — А ты скоро домой?

Ловко включила компьютер, и принялась открывать нужную программу.

— Часа через два минимум, — честно ответил я. — Работы много.

— Мне сегодня Елена Александровна жаловалась, что на вас ещё и диспансеризацию повесили, — с пониманием кивнула девушка. — Совсем уже терапевтов перегружают! Сколько можно.

Она смешно стукнула кулаком по столу, выражая свой протест.

— Ничего, работа у нас такая, — улыбнулся я.

— Кстати, ту девушку, ну, с катка, выписали. — Поделилась новостями Лена. — Её тут недолго и продержали, сахар нормализовали и всё. Здорово ты придумал тогда! И как вообще догадался.

В той ситуации я воспользовался своей искрой праны. По-другому бы помощь оказать было сложно. Однако это останется моей тайной.

— Хорошо, что мы оказались рядом, — кивнул я. — Да и вообще, покатались мы тоже хорошо.

Правда, мышцы потом болели знатно. Это как раз заменило мне очередную тренировку. Но для меня это только на пользу пойдёт.

Даже интересно проверить насколько я похудел за эту неделю.

— Если ещё будет время, у нас в городе кинотеатр есть, — покраснев, тихо сказала девушка. — Можно сходить…

Чего она краснеет каждый раз? Кино — отличная идея, хоть пока и не до этого мне.

— Сходим в какой-нибудь выходной день, — кивнул я.

Лена открыла мне больничные, я попрощался с ней и вернулся к себе.

В шесть вечера Виолетта закрыла поликлинику, но сама тоже оставалась работать до семи. В семь вручила ключи мне, напомнила про котов. Я засиделся до восьми, зато многое успел сделать.

Закрыл поликлинику, отнёс ключи в приёмное отделение. Сегодня там снова дежурила Козлова, так что задерживаться там я не стал. Отправился домой.

На улице было темно. В Аткарске было много улиц, где практически не было фонарей, и приходилось идти в потёмках. Наверное, потому что фонари здесь работают на электричестве, а не на пране.

Дошёл до дома тёти Виолетты, поднялся на нужный этаж и вошёл в квартиру. Адвокат и Граф встретили меня уже, как родного.

— Пойдёмте, покормлю вас, — разувшись, прошёл на кухню. — А завтра уже вашу хозяйку выпишут, будете её доставать. Соскучились, наверное.

Адвокат всем своим видом показывал, что соскучился он исключительно по еде. Зато Граф понимающе мяукнул, прежде чем приступить к трапезе.

Закончив с котами закрыл дверь и отправился домой.

Дома меня встретил Гриша, который пребывал в подозрительно приподнятом расположении духа.

— Привет, Саш! — бодро воскликнул он. — Как твой день?

— Устал, — снимая куртку, честно ответил я. — А ты как?

— Ну, мне уставать особо не от чего, — честно признался он. — Хотя по городу я снова побегал много!

— И как твои поиски работы? — я присел на диван, вытянув вперёд гудящие от насыщенного дня на ногах ноги.

— Ну… — он замялся. — Я в процессе. Ищу, честно.

Ох и юлит он снова. По-прежнему хочет, чтобы ему подвернулся несуществующий идеальный вариант, с высокой зарплатой. Надеюсь, я хотя бы от идеи с бизнесом его в прошлый раз отговорил.

Сегодня читать нотации моему другу сил у меня не было, так что я просто кивнул. Прошёл к холодильнику, достал куриную грудку, овощи.

Возле холодильника на подоконнике внезапно увидел растение в горшке. Раньше его тут не было.

— Это что? — удивлённо спросил я.

— А… Это… — Гриша почесал лохматый затылок. — Купил. Решил, что нам в доме не хватает растений. А они полезны. Кислород, фотосинтез, все дела.

Снова что-то мутит. Ну растение так растение, мне оно не мешает.

— Слушай, я спросить хотел, — нарезая куриную грудку кубиками, начал я. — Мы с тобой не ссорились в последнее время?

Мой друг сразу ощутимо напрягся.

— Мы же всё решили уже… — осторожно ответил он. — Ты сказал, что проехали. Зачем снова об этом говорить?

Значит, что-то определённо было.

— Я просто хочу освежить в памяти, о чём именно была ссора, — ответил я.

Всё-таки странно, что Саня написал в дневнике, что не хочет видеть Гришу. Что там могло произойти?

— Да из-за Наташки же… — он тяжело вздохнул. — Ну чего ты, проехали же уже. Не знал я, что она тебе нравится. Ну да, переспал разок. Знаешь, она такой дурой оказалась, что я, считай, тебя сберёг!

Понятно. Гриша просто переспал с девушкой, которая нравилась Сане. Меньшее из зол. У меня в голове были уже самые разные варианты, что за тайна могла скрываться за их ссорой. А на это мне было всё равно. Я даже не знаю кто эта Наташа.

— Ну… больше так не делай, — нарезая овощи, подытожил я. — Друзья так не поступают.

— Да не буду я! — повеселел Гриша. — Ты мне список выдавай, кто там тебе нравится!

Я выложил кубики курицы на сковороду, поджарил. Добавил овощи, немного воды, специи, и принялся тушить. На гарнир сварил любимую гречу, без соли и масла.

— Садись ужинать, — позвал я друга.

— Слушай, а давай ещё свежих овощей поедим, — капризно попросил он. — Огурчика хочу!

— Сейчас, — вздохнул я.

Овощи можно было есть в довольно большом объёме, так что я не переживал. Вымыл огурец, приступил к нарезке.

— Ничего себе! — внезапно резко выкрикнул Гриша.

Я отвлёкся, и полоснул себя ножом прямо по пальцу. Огурец тут же окрасился красным, из пальца стремительно потекла кровь.

— Чего орёшь? — шикнул я.

— Да просто тут из киноиндустрии новость, — он посмотрел на мой палец. — Блин, сорян, это из-за меня? Давай обработаю!

— Принеси хлоргексидин и вату из ванной, — попросил я.

Гриша кивнул и тут же побежал в ванную. А я внезапно ощутил внутри себя знакомую энергию. Она теплом разливалась по всему телу, прямо как в прежние времена. Хотя сейчас её и было значительно меньше.

А в следующее мгновение рана на моём пальце начала сама затягиваться. Я даже не направлял туда прану. Через пару секунд от неё не осталось и следа.

— Какого хрена⁈ — воскликнул вернувшийся Гриша.

Я смотрел на палец, а Гриша смотрел на меня. Ну и ситуация…

— Какого хрена тут происходит? — мой друг повторил свой вопрос.

Я быстро вытер остатки крови салфеткой. Так, для начала надо придумать правдоподобное объяснение для друга.

— Порез был неглубоким, — спокойно ответил я. — Кровь быстро свернулась — и всё, считай нет ничего.

Гриша подошёл и с опаской начал изучать мой палец.

— Но я же видел: крови много было! — возразил он. — А сейчас даже царапины нет, это как вообще⁈

— Количество крови зависит от капилляров, — я на ходу придумывал объяснение. — В ухе их, например, много, так там вообще весь пол кровью бы залил от маленькой царапины. Да и свёртываемость крови у меня очень хорошая. Мелкие порезы вообще быстро затягиваются. Ты просто испугался, и тебе показалось, что всё плохо.

— Ничего я не испугался, — возмутился друг. — Показалось так показалось.

Подобное в этом мире было чем-то из ряда вон выходящим, поэтому Грише самому удобнее было согласиться, что показалось. Нежели настаивать на чём-то сверхъестественном. Насколько я знаю, людей, настаивающих на том, что магия существует, зачастую вовсе называют психами.

Гриша протянул мне хлоргексидин и вату.

— Наверное, уже не надо, — неловко сказал он.

— На всякий случай обработаю, — я с благодарностью принял его поклажу.

Для его окончательного успокоения протёр ваткой с антисептиком свой идеально здоровый палец. Там не осталось и следа пореза.

— Давай ужинать, — закончив, предложил я. — Всё в порядке, я в норме.

Мы сели за стол и приступили к курице, гречке и овощам. Было довольно вкусно, на самом деле. Ели молча, каждый думая о своём.

Не знаю, о чём думал Гриша, но я не мог перестать думать об этой регенерации. То, что это была именно она — не было сомнений. Откуда она вообще взялась?

Снова и снова прокручивал в голове то, что произошло. Вот я порезался. Вот почувствовал прилив энергии внутри. И вот палец начал сам затягиваться.

Это была прана, других вариантов нет. Моя искра словно разгорелась сильнее, и это помогло залечить рану самому себе.

Самоисцеление. Я замер с кусочком курицы на вилке. А ведь я хорошо помню этот навык.

Новое воспоминание резко вспыхнуло в голове. Мне семь лет. Я бежал по двору вместе со своими друзьями, когда вдруг споткнулся о камень и упал. Рассёк себе коленку до крови, обычное дело.

И в тот момент я почувствовал эту самую энергию. Словно искорка зажглась внутри груди и полетела прямиком в коленку. Боль стихла, кровь остановилась, и царапина затянулась прямо на моих глазах.

Тогда я был так шокирован, что побежал к отцу. Он был удивлён не меньше моего.

«Это самоисцеление. Один из навыков целителей, только открывается он обычно гораздо позже. Ты можешь направлять прану на заживление собственных ран, на лечение собственных заболеваний. Удивительно, дар должен был открыться куда позже», — сказал он мне тогда.

После того случая он и занялся моим обучением целительскому искусству.

Я моргнул, возвращаясь в свой настоящий мир. В этот раз это было то же самое. Самоисцеление.

Значит, на какой-то период времени праны во мне стало немного больше, чем раньше. Только как? Я уже пробовал медитировать и понял, что в воздухе её нет.

Продолжая методично жевать курицу, я огляделся по сторонам. Что-то должно было измениться.

И тут взгляд остановился на том цветке, который притащил Гриша.

— А что это за цветок? — спросил я у Гриши. — Как он называется?

— Фикус вроде, — пожал он плечами. — А что?

Я не ответил. Фикус, ну конечно. Уже обратил внимание, что в этом мире такие же растения, как и в моём. Фикус у нас считался энергетическим донором. Он мог отдавать прану в окружающее пространство. Причём в больших количествах, за что маги и ценили это растение.

Значит, в этом мире есть что-то похожее. Правда, праны отдаёт он гораздо меньше. Но если использовать его для создания алхимических зелий…

Однако нужно точно знать, какие растения вообще есть в этом мире. Экспериментировать, ведь их свойства могут всё-таки отличаться от таковых в моём мире. Пробовать, готовить, творить.

И тогда, возможно, я смогу гораздо быстрее восстанавливать навыки.

— А где ты его взял? — спросил я у друга.

Он тотчас замялся и покраснел.

— В магазине купил, — протянул он. — На Советской у вас цветочный есть, вот там.

И снова он юлит, в который раз за вечер.

— Шёл по улице, увидел цветочный и резко захотел купить цветок? — я пристально посмотрел на него.

— Ну… там девушка симпатичная работает, — признался он. — Я туда зашёл, прям обалдел. А она такая ещё: вот, молодой человек, меня поругают, если вы ничего не купите. А я такой: а вы мне подскажите. А она такая: а вот фикус. А я такой: да без б, а вы мне номерок. А она такая: ну что вы, я не такая. А я такой: да и я не такой…

— Стоп! — воскликнул я. — Я понял, понял. Магазин этот до скольки работает?

— До одиннадцати вроде, — ответил друг. — А что?

— Пойдём-ка, прогуляемся до него, — заявил я. — Мне нравится твой фикус, хочу ещё растений в дом прикупить.

— Сейчас? — удивился Гриша. — К чему такая срочность?

Со стороны это и правда могло показаться странным. Но мне не хотелось ждать.

— А ты не хочешь воспользоваться случаем и проводить девушку до дома поздно вечером? — прищурился я. — Темно же на улице…

Лицо моего друга мгновенно расплылось в улыбке.

— Суперская идея! — воскликнул он. — Это ж я таким благородным буду выглядеть! Пойдём!

Мы закончили с ужином, я помыл посуду, и мы выдвинулись в путь.

— Её зовут Настя, — по дороге рассказывал Гриша. — Красивое счастье по имени Настя. Она просто прелесть, вот увидишь! И смотри, глаз на неё не клади, а то снова как в тот раз будет! Я застолбил её, всё. И не думай, что я не искал работу — искал, правда. Просто случайно Настю встретил.

Я слушал вполуха и думал о своём. Как понять, какие именно растения здесь содержат прану? Где найти остальные ингредиенты, чтобы варить алхимические зелья? Можно ли вообще варить алхимические зелья на плите? Как много праны я смогу получить из них? Как скоро восстановлю свои силы? Вопросов было много, осталось найти ответы.

Так мы и добрались до цветочного магазина «Виолла». Он располагался на первом этаже старого здания, в центре города.

Внутри оказались не только цветы, а всё на свете. Земля, комнатные растения, шарики, открытки, сувениры, канцелярия…

За стойкой стояла молодая симпатичная девушка, видимо, та самая Настя. Невысокого роста, фигуристая, с чёрными короткими волосами и карими глазами.

— Прекрасная Настя, я вернулся! — воскликнул Гриша. — Ты уже соскучилась?

— Тебе явно придётся покупать ещё один фикус, — улыбнулась она.

— Мой друг, благородный Александр, купит цветы, а я развлеку тебя беседой, — ответил друг. — А после работы провожу до дома. Ты ведь не против?

— Посмотрим на твоё поведение, — кокетничая, ответила она.

Я уже потерял их нить разговора, отошёл к цветам. Комнатных растений здесь было не так много. Но для начала сойдёт.

Читал ценники, потому что по внешнему виду название цветка было не угадать. Фикусы, алоэ, каланхоэ, герань… Пытался почувствовать, есть ли в них прана. Но уловить её из цветка было очень сложно.

Не резать же себе палец возле каждого растения!

Я ходил так некоторое время. Думаю, нужно поискать информацию о растениях, в интернете или книгах. Надо же хоть как-то их изучить.

В моём мире для многих зелий использовалось алоэ. Так что решил для начала взять его. Если в этом мире оно не несёт никакой силы, то просто будет украшать дом. В общем, лишним не будет.

— Алоэ — отличный выбор, — улыбнулась Настя, когда я подошёл с цветком к воркующей парочке. — Из него можно маски для лица делать!

— Рад это слышать, — усмехнулся я.

Беру я его, конечно, не для этого, ну да ладно.

— Саш, тогда дверь не закрывай дома, я это, задержусь… — проговорил Гриша.

— Без проблем, — усмехнулся я. — До свидания!

Забрал тщательно упакованный от мороза цветок и пошёл домой. Как Гриша вернётся, надо будет узнать про наши посылки. Отправил ли он ещё что-то и когда придут деньги? Со дня на день должен был снова позвонить коллектор.

Дома я распаковал алоэ, поставил рядом с фикусом. Затем полез в интернет в поисках информации о растениях. В основном пока что меня интересовало именно алоэ.

«Алоэ обладает противовоспалительными, антибактериальными и заживляющими свойствами. Сок алоэ можно использовать для лечения порезов, угрей, язв, ожогов. Содержит витамины А, С, Е, группы В, аминокислоты, полисахариды…»

Куча вкладок с рецептами масок, советов по уходу за кожей и по уходу за растением.

Ни слова про энергию или прану. Впрочем, я этого и ожидал. Для людей в этом мире растения — это просто растения. Красивые, полезные, но без магии.

Значит, придётся искать информацию другими способами. В первую очередь экспериментировать.

Надо придумать, как именно это делать. Дома у меня теперь живёт Гриша, и подобные эксперименты могут вызвать у него лишние вопросы.

На сегодня я решил закончить с этим исследованием. Алоэ пусть пока растёт, нечего сегодня себя перегружать этим.

Сходил в душ, постирал вещи. Ещё немного размял своё тело.

После одиннадцати вечера домой вернулся счастливый донельзя Гриша. Румяный, с дурацкой улыбкой на лице.

— Проводил? — усмехнулся я.

— Ещё как… — снимая куртку, мечтательно протянул он. — Саш, я влюбился. Она вообще огонь! Классная, интересная, шутки понимает. С ней хоть поговорить есть о чём!

— Рад за тебя, — искренне сказал я. — Ну, не облажайся тогда.

— Конечно нет! — возмущённо ответил он.

Прошёл на кухню, налил себе воды.

— Слушай, а что с запчастями? — вспомнил я. — Ты отправлял сегодня?

— Да, процессор, — отпив пару глотков, ответил друг. — Завтра деньги за видеокарту должны наконец прийти тебе, послезавтра и эти дойдут, надеюсь.

— А остальное как? — поинтересовался я.

Сто шестьдесят и тридцать тысяч — деньги неплохие. Но это всё ещё далеко не весь долг.

— С остальным похуже, — вздохнул Гриша. — Материнская плата никому не нужна, уже цену сбил. Жёсткий диск пару человек спросили и стихли. Ну, корпус вообще копейки будет стоить… Так что пока тихо.

— Понял, — кивнул я. — Всё равно спасибо тебе за помощь. Я спать, завтра вставать рано.

— Я тоже скоро пойду, — кивнул друг.

Устроился на своём диване, закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Утро наступило довольно быстро. Из-за прошлой ночи без сна и позднего отбоя спать хотелось очень сильно. Но к недосыпу я тоже начинал привыкать. А что делать, если такой теперь у меня график.

Гриша что-то пробормотал и закрыл голову подушкой. Другого от него и не ожидал.

Сделал зарядку, принял душ, поел творог на завтрак. Оставил другу записку: «Творог в холодильнике. Ищи работу! Буду вечером». Собрался и отправился в поликлинику.

По дороге думал о рабочих планах на день. Сегодня приём во вторую смену, с утра вызовы. Татьяна Александровна должна подать заявку на социальное такси и взять кровь. Так, ещё по двум инвалидностям должны анализы прийти, может быть, получится их уже доделать и отнести Савчук.

В холле поликлиники меня внезапно остановил мужчина. Лет тридцати пяти, среднего роста, одетый в чёрный хирургический костюм. Что-то не припомню его.

— Сань, привет! — зато он меня, кажется, знал. — Дело есть!

Бейджа не было, как обычно. Понятия не имел, кто это.

— Слушаю, — неопределённо ответил я.

— Мне деньги нужны, — мужчина огляделся по сторонам. — Ты ж врач. Получаешь больше, чем какой-то рентген-лаборант. Можешь одолжить, пятёрку хотя бы?

Так, я узнал, что это рентген-лаборант. Уже неплохо.

— Я забыл, как тебя зовут? — наморщив лоб, спросил я.

Мужчина рассмеялся.

— Ну ты чего, Коля же! — воскликнул он. — Можно Колян. Уже полгода знакомы.

Колян нашёлся! А ведь он уже должен мне деньги!

— А ты не хочешь сначала предыдущий долг вернуть? — поинтересовался я. — Ты мне две тысячи должен.

— Да верну я, конечно, — торопливо ответил он. — Вот как зарплату получу, сразу и те верну, и эти. Помоги, а?

— Не могу, — пожал я плечами. — У меня самого денег нет. Так что в этот раз не выручу, и жду от тебя выплату за прошлый долг.

Саня сделал приписку «точно не вернёт» в своём дневнике. Теперь понятно почему. Кажется, Колян так не первый раз занимает деньги, и не у первого человека.

— Ну ладно тебе, у тебя наверняка есть! — не отставал Колян. — Выручи, а?

— Повторяю, — голос мой стал строже. — Я не собираюсь одалживать деньги человеку, который не вернул ещё прошлый долг. А если после зарплаты не увижу своих денег — будут последствия.

Колян криво усмехнулся.

— Ты чего, Сань, совсем ополоумел? — поинтересовался он. — Какие, на хрен, последствия? Забыл, что я КМС по боксу?

Понятно, он ещё и безнаказанным себя чувствует. Исправим.

— Мне плевать, — флегматично ответил я. — Если не отдашь деньги после зарплаты — это тебе не поможет. Бывай!

Не давая ему никак ответить, я развернулся и направился в регистратуру. Ну уж нет, никаких денег взаймы больше. Я уже не тот Саня.

Забрал карты и направился в свой кабинет. Так, сегодня день начнётся с домашних вызовов, но для начала надо дождаться своей очереди.

Вспомнил, что вчера забегался и не забрал домой содержимое ящика. Надо сегодня это сделать. Кто знает, может, одна из находок Грише уже пригодится?

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Беляева. Внезапно понял, что так и не узнал её полное имя и отчество. Спрашивать точно не вариант: прошлый Саня хорошо был с ней знаком. Просто буду избегать обращений по имени.

— Доброе утро, — кивнула она. — Можно к тебе?

— Конечно, — кивнул я. — Привет.

Она расположилась на кушетке, по-домашнему поджав под себя одну ногу.

— Слушай, у меня к тебе просьба одна есть… — она замялась, но всё-таки продолжила. — Стаса просить не хочу, он сам… Да и ты тоже, но тут многие говорят, что теперь нет, вот я и подумала…

А можно мне словарь для перевода с женского языка на обычный человеческий, пожалуйста?

— Какая просьба? — спросил я.

Беляева пару секунд помолчала, качая свободной ногой.

— Можешь вместо меня на один вызов съездить? — решилась она. — На мой, с моего участка.

— А в чём там проблема? — поинтересовался я.

Беляева закусила губу и посмотрела в окно.

— Там живёт мужчина, сорока лет, — вздохнула она. — Который, видимо, решил, что я девочка по вызову или что-то в этом роде. Вызывает меня каждую неделю, отпускает сальные комплименты. Просит то давление померять, то пульс, то живот посмотреть, якобы болит. На деле ничего у него не болит, но по нашим порядкам если пациент вызывает, то надо ехать. Да и Ирина молодец: сколько раз просила её не принимать этот вызов, она всё твердит, что, мол, не имеет права, её накажут и всё в этом духе.

Ирина — это, видимо, та, которая сидела в регистратуре и принимала вызовы. Я тоже пару раз отмечал, что она совсем уж не разбиралась в вызовах. Записывала всё подряд. Причём иногда люди хотели прийти на приём, а она уговаривала их ждать врача дома. А вместе с тем домашний вызов отнимает куда больше времени, чем пациент на приёме.

— Ты ему говорила, что это неприемлемо? — спросил я.

— Конечно, — вздохнула она. — Много раз. Он ухмыляется и всё. Говорила с Татьяной Александровной, своей медсестрой. Даже с Лавровой. Но нет, раз мой участок, то мне и лечить. Мол, если совсем уж обнаглеет, кхм… Но он боится что-то прям такое делать. И тут мои претензии якобы не обоснованы.

— Я понял, — неприятный тип, судя по всему. — Без проблем съезжу.

Беляева чуть с кушетки не свалилась.

— Вот так просто? — удивилась она. — Я думала, сейчас начнётся торг какой-нибудь.

— Раз уж ты просишь, — усмехнулся я. — То ответная услуга пригодится.

— Так и думала, — она наморщила нос. — Зря я пришла.

— С инвалидностями, — продолжил я. — Хочу две сдать сегодня, и мне поможет небольшой мастер-класс по оформлению их в МИСе.

Второй раз от удивления Беляева аж рот приоткрыла. Да, не такого она ожидала.

— С этим я с радостью помогу, — резко оживилась она. — Мне вот нравится их делать. Не понимаю, почему все их постоянно откладывают. Давай, всё покажу.

Следующие полчаса девушка сидела на моём месте и объясняла принцип заполнения протокола на медико-социальную экспертизу. Ничего сложного, но тонкостей много.

Объясняла на примере одной из моих инвалидностей, так что в итоге заполнила её почти наполовину.

— Запомнил? — уточнила она.

— Да, — я и в самом деле разобрался. — Спасибо тебе. Давай свой адрес.

Девушка достала из кармана халата бумажку с адресом и протянула мне.

— Это тебе спасибо, — смущённо проговорила она. — Противный он тип. Ну, я пойду.

Встала и выпорхнула из кабинета.

Я посмотрел на бумажку с адресом. Так-так, улица Пролетарская, дом 31. Петров Игорь Сергеевич.

Посмотрим, что за тип.

Оставшееся время до вызовов я сам провёл за инвалидностями. Первую, которую мне помогла начать Беляева, закончил полностью. Отлично, как вернусь — можно нести её Савчук. Заодно узнаю, правильно ли вообще всё сделал.

Наступила моя очередь ехать на вызовы, так что я собрался, переписал свои адреса и вышел на улицу. Костя привычно курил возле машины.

Всё-таки разговор с ним и помощь имели свои результаты: он перестал дымить в салоне автомобиля. В последнее время у меня и приступы астмы реже, и отсутствие раздражителей явно играет свою роль.

— Доброе утро, — поздоровался я с водителем. — Держи.

— Доброе, — он уткнулся в бумажку. — Это же Юлькин адрес вроде.

Не знал, что он уже запомнил, где чьи участки. Хотя не первый день работает, стоило бы догадаться.

— Она попросила меня съездить на него, — ответил я. — Это же не проблема?

— Нет, конечно, — пожал он плечами. — Погнали, чё.

Мы сели в машину и отправились в путь. Начать Костя решил как раз с адреса Юли. Теперь я хотя бы знал, как её зовут.

Отлично, чем скорее с этим разберусь — тем лучше.

Мы подъехали к частному дому. Снаружи он выглядел вполне неплохо, даже дорожка к двери была почищена.

Постучал, и дверь почти сразу открыл мужчина сорока лет, в домашних штанах и видавшей виды тельняшке. Увидел меня и заметно растерялся.

— А где Юлия Викторовна? — спросил он.

— Я за неё, — ответил я. — Александр Александрович Агапов. Можно войти?

Не дожидаясь ответа, прошёл мимо него в дом. Игорю Сергеевичу ничего не оставалось, кроме как последовать за мной.

— Я вообще-то думал, что приедет Юлия Викторовна, — буркнул он. — Моя участковая.

— А приехал другой врач, — резонно ответил я. — Что вас беспокоит?

— Давление поди, голова болит, — у мужчины резко пропало настроение. — Проходите в комнату.

Внутри дома сделан ремонт, но явно требовалась уборка. Мусор, пыль, грязные полы. Мы прошли в комнату, и Петров демонстративно плюхнулся на диван.

— Сейчас измерим, — я достал тонометр, приступил к осмотру.

Давление оказалось сто двадцать пять на восемьдесят. Пульс в норме, сердечные тоны в норме, отёков нет.

На мои вопросы он отвечал невпопад, под конец окончательно завравшись.

Никаких признаков серьёзных патологий. Как Беляева и говорила.

— Итак, судя по всему, вас ничего не беспокоит, — холодно подытожил я. — Я поймал вас на вранье три раза. Значит, вы вызвали врача без серьёзных на то оснований. И у меня есть данные о том, что подобное происходит не первый раз.

Игорь Сергеевич поморщился.

— Я болею часто, вот и вызываю, — буркнул он.

— Сомневаюсь, — отрезал я. — Итак, если ещё хоть раз будет вызов врача на дом без серьёзных на то оснований, то на вас может быть подана жалоба в прокуратуру. Статья 120 Уголовного Кодекса Российской Федерации, препятствие оказанию медицинской помощи. И вам грозит как минимум штраф, а как максимум — лишение свободы на срок до трёх лет.

Всё это я придумал на ходу. Статей УК РФ я до сих пор так и не знал. Надо будет хоть проверить потом, что это за статья вообще.

Думаю, этот персонаж тем более их не знает.

— Вы серьёзно? — напугался тот. — А как мне тогда вызывать врача, если я правда заболею?

Даже не пытается уже оправдаться: признал, что сейчас не болеет.

— На этот случай у меня приготовлен великолепный выход, — я улыбнулся. — Если вы заболеете и вызовете врача ещё раз — к вам приеду я. Мне несложно помочь моей коллеге, она ведь так загружена.

Игорь Сергеевич покраснел.

— Я понял, — буркнул он.

— Очень на то надеюсь, — я развернулся и вышел из дома.

В машине по дороге на другой вызов я залез в интернет, чтобы посмотреть, что за статью я назвал. Статья 120 «Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации». Ух… Вот это я загнул.

Если он решит тоже посмотреть в интернете — совсем запутается, наверное. А может, и испугается. Зато точно от Юли отстанет!

Телефон в моих руках зазвонил — неизвестный номер.

— Слушаю, — снял я трубку.

— Здравствуй, Агапов, — голос смутно знакомый. — Срок, который мы тебе давали, кончается через два дня. Но ситуация изменилась. Ты должен вернуть деньги сегодня же.

Вот чёрт. Это коллектор. А ведь я не набрал и половину суммы!

Гриша говорил мне, что сегодня должна прийти сумма за видеокарту и, возможно, за процессор. С остальными деталями пока он не разобрался.

Это чуть больше двухсот тысяч. А должен я пятьсот.

Что ж, тогда надо действовать по ситуации.

— Давайте встретимся, — предложил я. — У меня есть деньги.

По факту я не врал, просто не уточнил, что деньги есть, но не все.

— Правда? — коллектор явно удивился. — Не ожидал, Агапов. Ради такого я готов приехать в Аткарск. Сегодня в шесть вечера давай встретимся. У вас есть хоть какое-нибудь заведение, где можно посидеть?

Я задумался. По части кафе или ресторанов Аткарск не баловал изобилием. Но парочка мест всё-таки была.

— Давайте в ресторане «Инь-Янь», — предложил я. — Он находится на улице Пушкина. От вокзала минут пятнадцать пешком.

— Хорошо, тогда в половину седьмого встретимся там. У меня в вашем городе как раз и другое дело есть, так что поездка весьма кстати, — мужчина отключился.

Так, значит, вечером у меня встреча с коллектором. И на этой встрече мне надо придумать, как решить вопрос с оставшейся частью долга.

Ох, Саня, оставил же ты мне проблем…

Пока мы ехали на другой адрес, я позвонил Грише. Тот вял трубку только со второго раза.

— Ты чего трезвонишь ни свет ни заря? — сонно пробурчал он.

— Десять утра уже, — возмутился я. — Ты всё дрыхнешь?

— Я сова, а не жаворонок, — заявил он. — Чего хотел?

— Как понять, пришли ли деньги с тех покупок на Авито или нет? — перешёл я к делу.

— Да я твою карту указывал, в онлайн-приложение зайди и баланс посмотри, — Гриша сладко зевнул. — Сегодня должны прийти. А что, проблемы какие?

— Нет, всё в порядке, — грузить друга лишней информацией я не стал. — И вставай там уже, работа сама себя не найдёт.

— С каких пор ты стал таким ответственным? — друг отключился, не дожидаясь ответа.

Я зашёл в приложение банка и увидел, что баланс у меня пополнился на двести пять тысяч. Так, походу, тут ещё и моё ночное дежурство, и комиссии за прошлую неделю. Отлично!

Двести тысяч я смогу отдать коллектору. Пять оставлю себе, на проживание и прочие расходы.

Это меньше половины суммы. Но это хоть что-то.

— Слушай, — обратился ко мне Костя. — Ты что, через Авито компьютер на запчасти продаёшь?

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Прости, динамик громкий, услышал, — признался водитель. — Мне бы кое-чего не помешало… Обещал сыну игровой ПК собрать, на новый денег нет, так что по частям покупаем.

— Давай я тебе номер своего друга дам, он этим занимается, — предложил я. — Ему позвонишь — и договоритесь. А то сам я в ценах не разбираюсь.

— Отлично, — обрадовался тот.

Я продиктовал ему номер Гриши и написал другу смс-сообщение с предупреждением, что ему позвонит мой водитель. Затем запоздало кое-что понял.

— Погоди, то есть ты все мои разговоры слышишь? — спросил у Кости я. — И предыдущий слушал?

— Нет, там я только тебя слышал, — тут же оправдался водитель. — А в этот раз твой собеседник громко говорил.

Это да, голос у Гриши громкий, сам замечал. Но не факт, что Костя сейчас не врёт.

Надо будет разобраться, как понижать громкость динамиков у телефона. Никак не могу совладать с этими современными технологиями!

Мы подъехали к новому вызову, снова частный дом. Дверь мне в этот раз открыла перепуганная молодая женщина лет тридцати.

— Здравствуйте, вы доктор? — торопливо спросила она. — Проходите скорее, в комнату! Можете не разуваться.

Я прошёл в квартиру и вошёл в нужную комнату. На кровати лежал мужчина лет тридцати пяти. Лицо бледное, покрыто потом. Дышал часто, поверхностно, и прижимал руки к животу.

— Мы хотели скорую вызвать, а они сказали, что с такими симптомами вызывать терапевта, — женщина зашла следом за мной. — Вот, ждали вас.

Уже который раз скорая помощь творит непонятно что. Всё никак руки не доходят разобраться во всех этих ситуациях. Они наглеют с каждым разом.

— Что вас беспокоит? — обратился я к мужчине.

В причинах вызова у меня значилась «боль в животе», но мне всё чаще казалось, что Ирина пишет эти жалобы рандомно, безо всякого основания. По факту могло оказаться всё что угодно.

Один раз она вообще написала мне «боль в ноге» на вызов с ОРВИ. Странная женщина.

— Живот ужасно болит, — простонал пациент. — И моча… странная какая-то стала.

Так, это серьёзно.

— Где именно болит живот? — уточнил я.

— Везде, — мужчина поморщился. — Схватками какими-то.

— Мы мочу собрали на всякий случай, чтобы показать, — добавила его жена.

— Давайте, — кивнул я.

Она сбегала в ванную и вернулась с небольшим одноразовым контейнером. Моча была тёмная, красновато-коричневого цвета. На кровотечение не очень похоже, слишком уж однородный цвет. Странно.

— Когда это началось? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответила женщина. — Сначала просто живот болел. Мочу мы уже позже заметили. И под утро уже позвонили в скорую, а те перенаправили вам.

— Лекарства какие-то до этого принимали? — продолжил опрос я.

— Ну, с этим не связано… — мужчина замялся. — От бессонницы фенобарбитал сейчас пью.

Ничего себе врач замахнулся! Обычно бессонницу начинают лечить с более лёгких препаратов. Фенобарбитал, насколько я помню, тяжёлое психотропное вещество.

— А что за врач? — спросил я.

— Платный, в Пензе, — снова ответила жена. — А что, с этим лекарством что-то не так?

— Начиная с того, что оно слишком сильное для такой банальной проблемы, как бессонница, — покачал я головой. — Лучше начать с более простых лекарств. Например, мелатонин на ночь. Но сейчас не об этом.

Я тщательно осмотрел мужчину, выявил ещё несколько моментов неврологической симптоматики. Мышечную слабость, головокружение. Спутанности сознания не было, но диагноз я уже заподозрил.

— Вы не помните, у ваших родителей бывали подобные проблемы? — обратился я к пациенту. — Приступы болей, госпитализации?

— Кажется, у матери… — нахмурился он. — Не скажу точно. А это тоже связано?

— Да, — кивнул я. — Предполагаю, что у вас острый приступ порфирии. Это заболевание наследственное, и связано оно с нарушением синтеза гема. В организме накапливаются порфирины и их предшественники. Они токсичны для нервной системы.

— Это не кровотечение? — удивилась жена пациента.

Я покачал головой.

— Моча у вас слишком однородного цвета, — объяснил я. — Тем более симптомы с кровотечением не вяжутся. А вот приступ порфирии как раз мог быть спровоцирован приёмом барбитуратов. Так что от них надо будет отказаться. А пока что я госпитализирую вас в терапию.

— Надо тогда вещи собрать, — засуетилась женщина.

Я взял телефон и приступил к сложному и многоступенчатому процессу госпитализации пациента. Первым на этот раз позвонил Агишевой. Отношения с ней чуть улучшились, так что ответила она мне не ледяным тоном.

— Слушаю, — взяла она трубку.

— Татьяна Тимофеевна, это Агапов, — коротко сказал я. — У меня на домашнем вызове пациент с острым приступом порфирии. Найдётся место?

Я уже постепенно начинал запоминать, как тут и что делается и как кому лучше говорить информацию.

— Найду, — чуть ворчливо, но всё-таки согласилась та. — Точно порфирия-то? Редкое заболевание, могли и ошибиться.

— Точно, — усмехнулся я. — Могу к вам заглянуть, увидите сами.

— А давайте, вам и Смирнову к выписке готовить, — напомнила Агишева. — Заходите сегодня. А мужчину направляйте, положу.

Так, первая часть проблемы решена. Я достал направление и принялся его заполнять. Тщательно расписал свой осмотр, предварительный диагноз.

Дальше самое сложное: уговорить скорую помощь отвезти пациента в стационар. В прошлый раз они отказались, потому что «мы вам не такси». Но в этот раз везти его на машине Кости точно был не вариант.

Так что я позвонил в скорую.

— Скорая, диспетчер Краснова, слушаю, — послышался усталый голос.

Краснова. Тот самый диспетчер, с которым и вышел конфликт в тот раз. Что ж, приступим.

— Мне нужно госпитализировать пациента в стационар с домашнего вызова, — заявил я. — Врач-терапевт Агапов.

— Агапов, вы с того раза не запомнили? — нагло спросила Краснова. — Мы вам не такси. Договаривайтесь со стационаром.

— Я договорился, — холодно ответил я. — Но мне нужно отвезти туда пациента.

— Пусть такси вызывает, — та положила трубку.

Ну просто капец… Что она вообще о себе возомнила? Я тут же перезвонил.

— Значит так, — не давая ей даже сказать «диспетчер Краснова» и чеканя каждое слово, начал я. — Пациент с сильными болями. Добраться сам он не может, наверное, поэтому-то я и кладу его в стационар? И если вы откажетесь приезжать, докладная на вас будет обеспечена.

— Диктуйте адрес, приедем, как будет свободная машина, — буркнула она.

Так бы сразу.

Я продиктовал адрес и данные пациента, она бросила «ожидайте» и вновь повесила трубку.

— Скорая отвезёт вас в стационар, а там положат в терапию, — объяснил я жене пациента. — Так что собирайте вещи, документы и ждите. Да, и вот мой осмотр и направление передадите тоже скорой.

— Хорошо, спасибо вам, — кивнула та.

Мне дожидаться машину было не нужно, поэтому я отправился на оставшиеся вызовы.

Их прошёл быстро. ОРВИ, дорсопатии, давление. Ничего интересного.

В половину двенадцатого мы приехали к поликлинике. Так, надо доделать вторую инвалидность, отнести обе на сдачу Савчук, заглянуть в терапию. А в час уже приём начнётся.

Дел, как обычно, выше крыши.

Не успел я снять куртку и включить компьютер, как мне в кабинет заглянула Беляева.

— Саш, ну как всё прошло? — взволнованно спросила она.

— Всё в порядке, — ответил я. — Больше этой проблемы у тебя не будет.

Беляева недоверчиво хмыкнула.

— Это вряд ли, — протянула она. — Даже если он тебе что-то там пообещал, всё равно врёт. Но спасибо, что хотя бы сегодня дал мне передышку.

Уверен, больше он её не побеспокоит. Но пусть она сама в этом убедится.

— Как инвалидности? — перевела она тему.

— Сейчас заполню вторую и понесу Савчук сдавать, — ответил я.

— О, это будет то ещё приключение, — усмехнулась Юля. — Для неё это как особый вид развлечения — принимать инвалидности.

— Что тут развлекательного? — удивился я.

— А вот увидишь, — девушка подмигнула. — Ну, тогда удачи. Сейчас моя очередь на вызовы ехать, побежала.

Она выпорхнула из кабинета. Я вернулся к компьютеру и принялся за заполнение второй инвалидности.

Закончив, распечатал оба протокола, вложил их в карточки и понёс Савчук.

Всё-таки неудобно, что вся администрация находится в другом здании. Зимой приходится переобуваться, надевать куртку и бежать по заснеженной улице. Но куда деваться.

Дошёл до кабинета Савчук, постучался, вошёл внутрь.

Она стояла возле маленького столика в углу своего кабинета с банкой кофе в руках.

— Проходите, — кивнула мне. — Сейчас, я с этой банкой совладаю наконец… Заклинило что-то.

— Давайте помогу, — не дожидаясь ответа, я взял у неё банку и открыл крышку. И правда, закрыта она была на славу. — Прошу.

— Спасибо, — удивлённо ответила она. — Может, хотите тоже кофе?

Неожиданное предложение. Впрочем, а почему бы и нет? С обедом сегодня я снова не успеваю, так что побалую себя кофе без сахара.

— Давайте, — ответил я.

Она насыпала кофе в две кружки, залила кипятком и протянула одну мне.

— Что вы мне сегодня принесли? — с наслаждением сделав глоток, спросила Савчук.

— Две инвалидности, — ответил я. — Заодно узнаю, правильно ли я вообще их делаю.

— Это точно, мне иногда такое приносят, — покачала она головой. — Шарфикова бесконечно гоняю исправлять. Давайте посмотрим.

Взяла первую карточку, открыла у себя на компьютере электронную версию протокола, начала читать.

— Так, хроническая болезнь почек, значит… — проговорила она. — Коновалов Пётр Иванович. Четвёртая стадия. Ага, креатинин написали, триста пятьдесят. СКФ посчитана отдельно, ага. Ездит на гемодиализ уже. Функциональные нарушения описаны правильно. Консультация нефролога из Саратова есть. Ага…

С этой инвалидностью было довольно просто, потому что пациент исправно ездил на гемодиализ. А значит, врачи его осматривали постоянно и он сдавал анализы.

Гемодиализ — это метод внепочечного очищения крови. Совсем недавно узнал, что в этом мире такое существует. В моём почки лечили праной, и не приходилось прибегать к подобным процедурам.

— Тут всё хорошо, — заявила Савчук. — Прямо удивили меня. Сегодня же и отправлю. Оперативно вы взялись за дело.

Она взяла вторую карточку и принялась проверять её.

— Так, рак лёгких, третья стадия, — снова себе под нос начала читать она. — Онколог есть, гистология есть, это есть… В реабилитационном прогнозе у вас стоит «благоприятный». Почему?

— Там химиотерапия закончена, с хорошим ответом, — наморщив лоб, ответил я.

— Неважно, всё равно надо ставить «сомнительный», — объяснила Савчук. — Просто запомните на будущее, тут я сама исправлю.

Она исправила этот момент, заново распечатала протокол и вложила в карту.

— А так всё хорошо, даже скучно, — подытожила она. — Думала, развлекусь хоть.

Точно, Юля мне говорила о чём-то подобном. Видимо, она мне так хорошо объяснила правила заполнения инвалидностей, что я смог справиться почти без ошибок с первого раза.

— Обе отправлю сегодня же, — добавила Савчук.

Я кивнул и тоже сделал глоток кофе. Крепкий, горький, без сахара. Сразу же дал мне заряд бодрости и энергии.

— Нравится? — внимательно посмотрела на меня Савчук.

— Вкусный, — кивнул я. — Я редко кофе пью, но иногда можно себе позволить.

— Это точно, — она внезапно расплылась в улыбке. — Я рада, что вы ценитель. Некоторым всё равно, они и пакетики «три в одном» кофе называют. А я вот люблю только определённые зёрна. В Саратове есть магазинчик, я всегда там закупаюсь. На маркетплейсах не заказываю, там легко могут подделку подсунуть.

Я не понял и половину из сказанного ею, поэтому просто кивнул.

— Вы же сами из Саратова, насколько я помню? — продолжила Савчук.

— Да, родители там живут, — кивнул я. — А меня к вам распределили после окончания университета.

— Это распределение первый год существует, надеюсь, оно даст свои плоды, — задумчиво проговорила та. — А к родителям часто ездите?

Я понятия не имел, как часто к ним ездил Саня. Судя по всему — очень редко. Ведь даже новый год он предпочёл отмечать в одиночестве.

Сам я собирался добраться до родительского дома, но пока не представилось возможности. Мои первые выходные были расписаны, ещё и усложнились появлением в моей жизни Гриши.

— Реже, чем стоило, — честно ответил я.

— Это надо исправлять, — серьёзно сказала та. — Навещайте их почаще.

Я и сам думал организовать поездку. Кивнул и снова отпил кофе.

— И если вы поедете в Саратов, то можете привезти мне ещё кофе? — хитро прищурилась Савчук.

— Так вот в чём дело, — усмехнулся я. — Если соберусь, то без проблем. Только напишите, что за магазин и какой именно кофе.

Женщина поспешила записать всё это на бумажке и протянула мне. Когда я забирал её, Савчук почему-то очень смутилась и залилась румянцем.

Я спрятал бумажку в карман и допил кофе.

— Могу идти? — поинтересовался я.

— Конечно, — кивнула она. — Буду ждать от вас новых инвалидностей — помнится, их ещё много.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Необычные посиделки, Юля была права.

Теперь пора было отправляться в стационар. Я сразу пошёл в ординаторскую терапии, рассчитывая там найти Агишеву. Так и оказалось: она сидела за компьютером и что-то печатала.

— Добрый день ещё раз, — поздоровался я. — Пришёл, как и договаривались.

— Здравствуйте, — она оторвалась от монитора. — Вижу. Ну что, пора выписывать вашу Смирнову?

— Я ещё её не осмотрел и не видел контрольные анализы, — возразил я. — Так что пока не могу сказать.

— Верно, — Агишева прищурилась. — Растёте на глазах. Тогда вот история болезни — и вперёд.

В этот раз она отпустила меня одного. Я дошёл до палаты Смирновой, принялся за осмотр.

Динамика была положительной. Давление сто тридцать на восемьдесят, отёки спали, пульс нормализовался. Одышки у женщины больше не было, и выглядела она куда бодрее, чем при поступлении.

— Завтра уже выпишут вас, — улыбнулся я ей. — Только через месяц надо будет явиться в поликлинику и сдать повторные анализы.

— Теперь-то без проблем, милок, — бодро отозвалась та. — Я снова ходить могу! А тут вот ещё с Семёновной познакомилась, так нам теперь столько обсудить надо!

Я улыбнулся. Маленький приятный бонус: пациентка нашла себе в больнице подругу.

Так, через месяц надо бы ей повторить общий анализ крови, биохимию, обязательно липидограмму и ЭКГ.

Я закончил с осмотром и вернулся к Татьяне Тимофеевне.

— Можно выписывать, — огласил я вердикт. — По дальнейшим рекомендациям вот список анализов, повторить через месяц амбулаторно.

— А по лечению? — снова прищурилась Агишева.

— Метопролол пятьдесят миллиграмм два раза в день, эналаприл оставить, двадцать утром, амлодипин десять вечером, верошпирон двадцать пять утром пока что оставить. Антиагреганты, чтобы тромбов не образовывалось, тут можно Тромбо Асс сто миллиграмм. Ну и статины тоже оставить, амбулаторно обычно Аторвастатин выписывают, хотя, признаюсь, мне больше Розувастатин по душе.

— Мне тоже, но тут надо ещё учитывать финансовое положение пациента, — ответила Агишева. — Поэтому вы правы: Аторвастатин в таких рекомендациях — это стандарт. Что ж, всё верно. Прямо удивительно, как вы так резко поменялись. Я уже почти простила вам все прошлые грехи.

— Рад слышать, — усмехнулся я. — А что с сегодняшним пациентом?

Агишева с удовольствием отложила свои дела и достала вторую историю болезни.

— Так, я назначила ему глюкозу и спазмолитики, — заявила она. — Но хочу послушать от вас детальные назначения. Пока что не буду говорить, угадали ли вы с диагнозом.

А тут и говорить нечего: я знал, что диагноз правильный. Всё-таки своей искрой праны я пользовался регулярно, и пусть уровень владения едва ли был первым, генетический дефект уловить мог. Остальное — чисто по симптомам.

— По анализам: нужно сделать анализ мочи на порфобилиноген и дельта-аминолевулиновую кислоту, — начал я. — Это ключевые маркеры острой перемежающейся порфирии. При приступе их концентрация резко повышается. Порфобилиноген — это предшественник порфиринов, он и даёт характерный красно-коричневый цвет мочи.

— Всё верно, — кивнула Агишева. — Правда, такого у нас не делают. Но подобные анализы по нашему направлению проводят в Саратове.

Ещё бы. У нас, как я уже понял, вообще мало анализов делали. Больница, а конкретно Власов, экономил просто на всём.

— Общий анализ крови обязательно, — продолжил я. — Думаю, будет лейкоцитоз. Биохимия, натрий надо проверить. При порфирии часто развивается гипонатриемия из-за синдрома неадекватной секреции антидиуретического гормона.

— Верно, — снова кивнула Татьяна Тимофеевна.

— Трансаминазы для оценки печени, — добавил я. — Из инструментальных — ЭКГ, УЗИ брюшной полости.

В основном этот диагноз ставился как раз по лабораторным исследованиям, так что инструментальных практически не требовалось.

— Что по лечению посоветуете? — с интересом спросила Агишева.

Ей нравилось меня проверять. Не знаю, надеялась ли она, что я где-то проколюсь, но лечение тоже знал хорошо. По пути обратно в больницу как раз повторил его, благо теперь интернет всегда под рукой.

— Фенобарбитал отменить, — сказал я. — Инфузионную терапию глюкозой, десятипроцентной. Адекватное обезболивание, но избегать нестероидных противовоспалительных препаратов. Ну, и специфическое лечение — гематин. Вводится внутривенно капельно. Не знаю, есть ли он в стационаре.

— К сожалению, уже сказала его жене приобрести самим, — призналась Агишева. — Таких редких препаратов у нас не бывает. Да что там говорить: глюкоза десять процентов закончилась, капаем пятипроцентную. В общем и целом, вы всё сказали правильно. Думаю, и с диагнозом не ошиблись — и правда порфирия. Точнее скажет анализ.

— Редкое заболевание, — сказал я. — Обязательно надо за неврологической симптоматикой следить.

— Лысова его уже смотрела, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Вы молодец.

Она закрыла историю болезни.

— Кстати… — вдруг вспомнила Агишева. — А что за конфликт со скорой у вас? Мне медсестра приёмного отделения сказала, что пациента как-то слишком уж недовольно привезли.

Я кратко рассказал суть конфликта.

— Не вы первый на них жалуетесь, — покачала головой Агишева. — Но тут никто ничего сделать не может. Заведующий скорой, Орлов, за своих горой стоит. Ему даже Власов мало что сказать может. Так что не лезьте и вы туда.

— Ну уж нет, — покачал я головой. — Так этого я не оставлю. Возомнили о себе невесть что, я обязательно разберусь.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Смело, — покачала она головой. — Ладно, это ваше дело. Но я вас предупредила. Можете идти.

Я глянул на часы. Хотел прямо сейчас идти в скорую, но уже был почти час дня. Сейчас начнётся мой приём.

Так что это дело отложил, вышел из стационара и вернулся в поликлинику. Забрал карты с регистратуры, зашёл к себе в кабинет, расположился.

И в дверь тут же постучали.

— Войдите! — крикнул я.

В кабинет вбежал Гриша с гигантским фингалом под правым глазом.

— Мне конец, — падая на кушетку, простонал он.

Гришу увидеть у себя на приёме я точно не ожидал. Судя по всему, мой друг попал в очередную передрягу.

Сначала я решил осмотреть его фингал, вопросы оставил на потом.

— Сядь ровно, — скомандовал я. — Головой не дёргай.

Гриша послушно замер. Я подошёл ближе, приступил к осмотру.

Итак, периорбитальная гематома справа. Обширная, захватывает область верхнего и нижнего века и ещё скуловую область. Цвет тёмно-фиолетовый с багровым оттенком, удар был нанесён недавно, часа полтора назад максимум. Выраженный отёк, веко практически сомкнуто. Ну вот угораздило же его!

— Открой глаз, — распорядился я.

Гриша послушно попытался. Веко приподнялось с трудом, открывая узкую глазную щель. Я пропальпировал область вокруг глаза. Гриша поморщился, но острой боли не было. Крепитации нет, значит, и перелома костей орбиты нет. Точнее сказал бы рентген, но, думаю, и так обойдёмся.

Вряд ли удар был такой силы, чтобы сломать кости черепа.

— Смотри на мой палец, — я поднёс указательный палец к его лицу и начал водить в разные стороны.

Глаз двигался, движения ограничены не были.

— В глазах двоится? — спросил я.

— Нет, — ответил друг.

— Головная боль есть?

— Немного, — признался он. — Но не сильная, честно.

— Тошнота? Головокружение? Звон в ушах? — продолжил я расспрашивать.

— Нет, ничего такого, — ответил он.

Я достал из кармана телефон и включил фонарик. Так, зрачок нормального цвета, фотореакция живая. Склера без кровоизлияний. Роговица целая, прозрачная. Отлично, глазное яблоко не повреждено.

Теперь неврологический статус. Заставил Гришу пройтись по кабинету, посмотрел на его походку. Провёл пальценосовую пробу — без промахивания.

Сотрясения головного мозга либо нет, либо оно лёгкой степени. Без тяжёлых последствий, отлично.

— Итак, глаз цел, сотрясения, думаю, нет, — вслух подытожил я. — Повезло тебе. Обширная гематома мягких тканей периорбитальной области. Проще говоря — здоровенный фингал.

— Об этом я и сам в курсе, — усмехнулся друг. — Без твоих осмотров.

Я принялся расписывать рекомендации.

— Так, охладить место ушиба через ткань, прикладывать на пятнадцать минут каждые два часа, — начал я. — В аптеку зайдёшь, нужна гепариновая мазь или троксевазин гель. Три раза в день тонким слоем наносить на гематому. Аккуратно, не втирать сильно, а то дополнительно травмируешь. Из таблеток ещё Детралекс можно для ускорения рассасывания. Но это необязательно. Ну, и обезболивающее при болях — ибупрофен.

Протянул листок с рекомендациями другу.

— Через несколько дней отёк начнёт спадать, гематома поменяет цвет с фиолетового на зеленовато-жёлтый. Это нормально, — добавил я.

Гриша кивнул.

— Спасибо, Саш, — проговорил он.

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

— А теперь рассказывай, — велел я.

— Ну… — он замялся, потёр здоровый глаз. — Помнишь Настю?

Девушка из цветочного, в которую мой друг влюбился. Конечно помню, мы ходили к ней в магазин в десять вечера.

— Да, — ответил я.

— Ну вот, — друг пару секунд помолчал. — Заходил сегодня к ней снова. Ну, поболтать просто. Пригласить куда-нибудь. Ничего такого. И ведь всё норм шло, я такой: а может, в кино? А она такая: а на что? А я такой…

— Ближе к делу, — поторопил его я.

А то сейчас пока до сути дойдёт, у меня уже и приём весь пройдёт.

— Я вышел из магазина, иду такой, и тут мужик, — продолжил Гриша. — Здоровый такой. «Ты чё возле Насти крутишься?», — спрашивает. А я такой типа: «Какое тебе дело вообще?» А он такой: «А вот какое!» И как в глаз мне врежет! Я даже среагировать не успел. Упал тут же, больно — жуть. А он мне ещё и говорит: «Не отстанешь от неё — будет хуже».

Гриша замолчал, но я чуял, что это ещё не конец истории. Пока что недостаточно хорошо изучил его, но он точно не из тех людей, кто промолчал бы в такой ситуации.

— Продолжай, — велел я.

— Ну… — Гриша вздохнул. — А я сижу на земле такой и говорю: «А чё ты сам бьёшь как баба, подружка Настина, что ли?» А он почему-то разозлился…

— Ну надо же, — с сарказмом протянул я. — Почему же?

— И назначил стрелку, — добавил друг. — Сегодня в девять вечера. Возле гаражей в овраге, на Революционной улице. Сказал: если не приду — пенять на себя. Вот так.

Я устало потёр виски. Гриша на ровном месте смог устроить сам себе проблемы.

— Сдалась тебе эта Настя! — вздохнул я.

— Нравится она мне, — упрямо ответил он. — Ничего не могу поделать с собой. Так что это… Сходишь со мной на стрелку?

— А я тут при чём? — уточнил я.

— Ну мы друзья или где! — возмущённо воскликнул Гриша. — Я тебя прошу как друга. Мне ссыкотно одному идти. Он явно не один будет.

— Конфликты с местными жителями — вообще не самая лучшая идея, — вздохнул я. — Определённо он будет не один. Я схожу с тобой, но постараюсь решить всё мирно.

Я постепенно, медленно восстанавливаю себе форму. Но ещё точно не готов к дракам. Тело Сани за неделю не станет таким, какое было у меня в прошлом мире.

— Спасибо! — обрадовался Гриша. — Ты там им всем покажешь, да!

Я тяжело вздохнул. Как и думал, Гриша совершенно не похож характером на моего друга из той жизни. Тот был всегда серьёзным и никогда не попадал в передряги.

Хотя… Почему-то есть чувство, что однажды это резко переменилось. Странно.

— Ты мне честно скажи: Настя тебе ничего не говорила про парня, жениха, ухажёра? — я посмотрел Грише в глаза. В глаз, точнее.

— Клянусь! — заверил он. — Вообще ничего такого. Ну, мы с ней даже обнимались на прощание, всё такое. Да и погулять вот договаривались. Правда, с таким фингалом мне ещё долго на улицу не выйти.

— Понял, — задумчиво кивнул я. — В общем, после работы у меня планы, а потом зайду за тобой — и пойдём на твою стрелку.

Не могу я друга в беде оставить, не такой я человек. Придётся выпутывать его из этой ситуации. Тем более он мне помог компьютер продать, а я привык отвечать на добро тем же.

— Саш, ты лучший! — обрадовался Гриша. — Ладно, я пошёл пока глаз лечить. Спасибо!

Он выбежал из кабинета, поспешно закрыв за собой дверь. Итак, сегодня встреча с коллектором, а затем стрелка Гриши. Тот ещё вечерок планируется, однако!

В дверь постучали, и вошла моя первая пациентка.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Меня зовут Богданова Марина Викторовна. Я по комиссии.

— Добрый день, присаживайтесь, — я открыл МИС. — Где работаете?

— На птицефабрике, — ответила она. — Анализы я все сдавала, должны быть у вас.

Отлично, Жидков выполняет своё обещание и направляет теперь пациентов на анализы.

Я просмотрел результаты. Так, по крови всё хорошо. На ЭКГ есть гипертрофия левого желудочка, интересно…

До этого женщина обращалась в поликлинику аж три года назад, по поводу ОРВИ.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Ничего такого, — покачала Марина Викторовна головой. — Здорова как бык.

— Давление не беспокоит? — спросил я неслучайно. Гипертрофия левого желудочка чаще всего бывает при артериальной гипертензии.

— Нет, — отозвалась пациентка. — Зачем? Голова не болит у меня, всё отлично.

Типичное заблуждение. Многие думают, что гипертоническая болезнь обязательно проявляется головными болями. А это не так: давление может быть высоким и без единого симптома.

— Давайте померим, — доставая тонометр, распорядился я.

Наложил ей манжету на плечо, накачал воздух, начал медленно спускать. Сто пятьдесят пять на девяносто пять. Высокое, даже слишком.

Измерил повторно на другой руке — то же самое.

— У вас повышено артериальное давление, — сказал я пациентке. — Пока не берусь ставить вам гипертоническую болезнь, ведь это впервые выявленный случай. Но судя по всему, повышено оно довольно продолжительное время.

— А ведь доктор три года назад тоже говорила про давление, — вспомнила та. — А я потом и забыла про это. Ничего не чувствую же.

— Гипертония может протекать бессимптомно, её иногда называют «тихий убийца», — сказал я. — А потом она приводит к инфаркту или инсульту.

Продолжил осмотр, выслушал сердце. Тоны приглушены, ритм правильный, пульс восемьдесят в минуту. Дыхание везикулярное, чистое.

Закончив осмотр, вернулся за стол и начал заполнять бумаги.

— Так, нужно сдать дополнительные анализы, — начал расписывать я. — ЭхоКГ, записаться через кардиолога. Осмотр глазного дна, записаться к офтальмологу. Домой купить тонометр и контролировать давление.

Женщина слушала внимательно, послушно кивая.

— И начните принимать Эналаприл по десять миллиграмм утром, — выписал я. — Каждое утро, не пропускайте. Начнём с него, посмотрим. Как пройдёте все обследования — повторно придёте ко мне.

— А долго его принимать? — спросила Марина Викторовна.

— Гипертоническая болезнь — это хроническое заболевание, лечение будет пожизненным, — честно ответил я. — Но если соблюдать все рекомендации, то всё будет в порядке. Главное, контролировать давление, чтобы избежать осложнений.

— Поняла, — немного грустно отозвалась она. — А что с комиссией-то моей?

Я задумался. Гипертоническая болезнь не являлась противопоказанием, поэтому комиссию мог подписать. Хотя диагноз всё равно придётся указать.

— До работы вас допускаю, но выполняйте все рекомендации, — строго сказал я.

— Договорились, — с облегчением кивнула она.

Выдал ей подписанную комиссию, направления и рекомендации.

— Всё, увидимся, как всё пройдёте, — подытожил я.

— Спасибо большое, — женщина поспешила скрыться за дверью.

Она ко всему прочему и с моего участка оказалась. Надо взять её на учёт и тоже наблюдать по программе диспансерного наблюдения.

Закончив с бумагами, я позвал следующего пациента.

Приём прошёл довольно быстро и загружено, как и всегда. Мои пациенты, пациенты по комиссии… Ни минуты свободного времени.

Ровно в шесть больные закончились, и я принялся собираться. Сегодня даже нет времени дополнительно поработать с бумагами — надо спешить на встречу с коллектором.

Так что собрался и отправился в «Инь-Янь». Ресторан располагался в центре Аткарска, на улице Пушкина. Большое двухэтажное здание, украшенное гирляндами, выглядело довольно красиво. На вывеске был изображён символ инь-ян.

Толкнул дверь и вошёл внутрь. Здесь я был впервые: как-то за время моего пребывания в этом мире было не до посещений ресторанов. Думаю, система вряд ли сильно отличается от моего мира.

Пришёл я чуть раньше назначенного срока, так что это позволяет мне выбрать столик самому. И не бегать, разыскивая коллектора.

Я выбрал столик у окна — ко мне сразу же подскочила официантка.

— Что будете заказывать? — с интересом скользнув по мне взглядом, спросила она.

— Зелёный чай, пожалуйста, — ответил я.

Есть лучше всё-таки дома, сейчас будет неудобно одновременно трапезничать и вести переговоры.

Через пару минут в ресторан зашёл мужчина крепкого телосложения, лет сорока. Широкие плечи, короткая стрижка с проседью. Одет в тёмную куртку, на руке виднелись массивные часы. Что-то мне подсказывает, что это и есть нужный мне человек.

Он тоже быстро нашёл меня взглядом и уверенно двинулся в мою сторону.

— Агапов? — голос низкий, чуть с хрипотцой.

— Да, — кивнул я. — Присаживайтесь.

Он замер на долю секунды и присел на стул напротив. Одним простым словом я показал, что пока что контролирую ситуацию, и это сбило его с толку.

— Я представляю микрофинансовую организацию «ДайДенег», — проговорил он. — Как ты уже знаешь, моя работа — как раз встречаться с типами вроде тебя.

— Как вас зовут? — поинтересовался я.

— Олег Дмитриевич, — кашлянул он. — Хоть это и не важно.

Мне было важно: надо хоть как-то к нему обращаться. К нам снова подошла официантка, принесла мой напиток и приняла заказ у Олега. Тот тоже попросил чай.

Я пока что усиленно думал. Мне уже удалось заранее узнать чуть больше о кредите Сани. Разумеется, брал он его не в крупном банке, а в мелкой странной конторе. Я изучил вопрос так тщательно, как только мог. Изначально Саня брал и сумму-то гораздо меньшую, но накапали проценты. В дневнике своём он этого не указал.

Сама контора находилась в Саратове. Ко всему прочему в качестве залога Саня использовал дом родителей, и теперь по мутным схемам его могли отобрать.

Всё это прокрутилось у меня в голове, пока официантка принимала заказ.

— Итак, Агапов, — возвращая себе лидерство, проговорил Олег Дмитриевич. — Твой долг составляет пятьсот тысяч. Не очень много, у меня есть должники и покруче. Но и немало. Я пошёл тебе на уступки, давая дополнительное время без начисления процентов. Но моё хорошее настроение закончилось. Конторе нужны деньги.

— Могу прямо сейчас перевести вам двести тысяч, — ровным тоном заявил я. — Можете посмотреть, вот они.

Я показал ему баланс своей карты в приложении онлайн-банка. Тот кивнул.

— Двести тысяч — уже неплохо, — заявил он. — Но ты нам должен пятьсот. Так что это даже не половина суммы.

Официантка принесла его чай, и разговор ненадолго прекратился. Я пока обдумывал ситуацию.

— Мне нужно ещё время, — когда ушла официантка, сказал я. — Я работаю, но не успел заработать всю сумму.

Это тоже нужно, чтобы потянуть время. На самом деле я был уверен, что ещё одной отсрочки мне не дадут.

Олег Дмитриевич наклонился и положил локти на стол.

— Я приехал сюда за всей суммой, — заявил он. — А ты принёс меньше половины. Это называется обман. И за обман у нас свои методы работы.

— Я не обманывал, — спокойно ответил я. — Сказал по телефону «деньги есть». Не уточнял, вся ли у меня сумма. Кроме того, я не бегаю от вас. Сам пришёл на встречу. Так что не разбрасывайтесь словами.

Он откинулся назад и внимательно посмотрел мне в глаза. Я спокойно выдержал его взгляд, не отводя глаз.

— Если ты возьмёшь ещё отсрочку, то накапают новые проценты, — заявил он. — Думаешь, сможешь найти нужную сумму?

С зарплатой врача в Аткарске, даже со всеми дежурствами и комиссиями, не смогу. Ведь ещё надо на что-то жить.

Теперь пришло время использовать мой козырь.

— А что, если я предложу вам свои услуги? — спросил я.

Он приподнял бровь, явно не ожидая подобного.

— Какие ещё услуги? — недоверчиво спросил Олег Дмитриевич.

— Я врач-терапевт, — ответил я. — Могу проводить медицинские осмотры и консультации. Насколько я знаю, программы здоровья есть у многих финансовых организаций.

Я юлил. Понятия не имел, есть ли такие программы. Но сейчас я пользовался методом из психологии. Сначала предложил один вариант — коллектор отказался. Теперь предлагаю второй вариант. Скорее всего, на этот раз он будет вынужден согласиться, отказаться ему будет гораздо сложнее.

— Интересная мысль, — задумался он. — Запустить программу «здоровье»… и взять тебя как терапевта. В таком случае ты станешь работать ещё и на нашу организацию. Мы организуем онлайн-консультации, чтобы с тобой могли посоветоваться по каким-то вопросам. И брать за это дополнительный процент, например. Назвать это «страхование». Хм…

— Это отличная мысль, — заявил я. — Готов отработать в таком ключе два месяца. И долг полностью будет засчитан.

— Четыре месяца, — ответил Олег Дмитриевич.

— Три максимум, — покачал я головой. — Идея отличная, а врачей вы вряд ли сможете быстро найти.

Пока ещё понятия не имел, как это всё вообще будет устроено.

Олег Дмитриевич отпил глоток чая, постучал пальцами по столу.

— Мне нравится, но надо обсудить с начальством, — заявил он. — Так, тогда двести тысяч сейчас, а по поводу этого я сообщу тебе решение позже. И если в итоге идея не будет рассмотрена, то вернуть оставшиеся деньги ты должен за неделю.

— Хорошо, — я был уверен, что в итоге эту идею они примут. Ведь она сулит им не только возвращение долга, но и дополнительную прибыль.

Раскрутят её так, что в итоге будут выдавать займы под ещё больший процент. И, соответственно, они будут зарабатывать куда больше.

— Тогда жди звонка, — Олег Дмитриевич собрался после того, как я перевёл ему двести тысяч, и покинул ресторан.

За чай даже не заплатил. Ладно, это мелочи. Если мне удастся окончательно решить вопрос с долгом, то чай — это мой благодарственный подарок.

Я глянул на часы. Семь вечера. Время идти домой, брать Гришу и идти с ним на стрелку.

Вечер только начинался. Вышел из ресторана, отправился домой. Аткарск этим вечером словно вымер, на улицах не было ни души. Добрался до дома за рекордные пятнадцать минут и тут же поплатился за это приступом бронхоспазма. Остановился почти возле дома, сделал пару вдохов через ингалятор.

Гриша сидел на своей раскладушке, беспокойно вращая в руках телефон. Его фингал стал ещё более впечатляющим: отёк увеличился, синяк расползся до самой скулы. В здоровом глазу ярко читался страх.

— Привет, — кивнул он мне. — Ты точно пойдёшь со мной?

— Я же обещал, — подбодрил его я. — Давай сначала поужинаем, разборки на голодный желудок не очень люблю.

Гриша шутку не оценил, но послушно кивнул. Я быстро пожарил яичницу и сделал овощной салат. Ел Гриша без аппетита, однако не спорил.

— Чё-то ссыкотно, — поделился он. — А вдруг их там много будет? Человек десять? Как нападут толпой, отхреначат.

— Попробуем решить миром, — ответил я. — Словами.

— А если слушать не будут? — угрюмо спросил Гриша.

— Тогда будем импровизировать, — пожал я плечами. — Поздно уже заднюю давать, идти всё равно придётся. Так что доедай — и будем собираться.

Он тяжело вздохнул и вновь принялся за еду. Выглядел не сильно убеждённым.

Доели, я помыл посуду, и мы принялись собираться. Вышли из дома и отправились на место встречи.

Революционная улица было одной из центральных в городе. Но место, которое выбрал этот стрелочник, было безлюдным. Овраг с гаражами, там даже жилых домов не было.

Добрались до места ровно к девяти. Нас уже ждали. Я насчитал трёх мужчин, все примерно возраста двадцать пять-тридцать лет. Один из них чуть постарше, крупный, держал руки в карманах. Так, что-то мне подсказывает, что это и есть зачинщик.

По бокам от него стояли двое других. Один худой и высокий, другой приземистый, с массивной челюстью.

Увидев нас, главарь усмехнулся.

— Пришёл, — констатировал он, обращаясь к Грише. — Я думал, зассышь. Молодец, что не обделался.

Двое других тут же засмеялись, хотя я не особо уловил в его словах шутку.

— Добрый вечер, — громко поздоровался я. — Я друг Григория, Александр. Давайте разберёмся в ситуации мирным путём.

Тот уставился на меня, словно впервые заметил.

— Каким ещё мирным путём? — протянул он. — Я пришёл, чтобы показать твоему другу, где его место. И что бывает, когда лезешь не в своё дело.

— Как к вам обращаться? — вежливо спросил я.

— Чердак, — важно ответил главарь. — Я тут главный вообще-то.

Чердак-то у него, похоже, не в порядке. Нет, говорить это на стрелке не стоит.

— Итак, Чердак, — я постарался произнести эту кличку с максимально серьёзным лицом. — Григорий никуда не лез. Он просто поговорил с девушкой. Конфликта он не искал.

Чердак резко сделал шаг вперёд.

— Настя — моя, — заявил он. — Я давно её заприметил. А тут какой-то хлюпик нарисовался и начал вокруг неё крутиться. Думаешь, я это так оставлю? Да ни в жизнь!

А сама Настя-то в курсе, интересно, что она принадлежит Чердаку? Сдаётся мне — вряд ли.

— Послушай, если Настя твоя девушка, то зачем ей вообще было разговаривать с Григорием? — спросил я. — Может, тебе стоило сначала с ней обсудить статус ваших отношений?

Лицо Чердака резко потемнело.

— Ты чё тут, умный? — рявкнул он. — Хочешь мне мозги запудрить?

Были бы мозги ещё.

— Я просто пытаюсь разобраться, — ответил я.

— Слышь, колобок, не лезь, — буркнул Чердак. — Я тут хозяин. И сам решу, когда и с кем этот… статус подтверждать.

Я вздохнул. Кажется, словами решить ничего не выйдет. Итак, их трое, нас двое. Причём Гриша не боец, он вообще весь разговор старался позади меня стоять. А я… В этом теле — тоже не боец. Мне бы прошлую форму и силы!

Физическая форма потихоньку возвращается после недели тренировок и нормального питания, но до боевой готовности ещё далеко. В прямом столкновении мы проиграем за секунды.

Нужно что-то другое. Надо переломить ситуацию.

— Тогда так, — громко сказал я. — Давай один на один. Я и ты. Если победишь — вообще нас в своём городе не увидишь. А если проиграешь — то оставляешь в покое и нас, и Настю.

Чердак громко расхохотался. Спустя секунду его друзья тоже рассмеялись.

— Ты чего творишь? — шепнул мне Гриша.

— Да хрен знает, — ответил я. — Импровизирую.

— А ты драться умеешь? — отсмеявшись, спросил Чердак.

— Ну вот и узнаешь, — ответил я. — Или ссышь?

Он резко перестал веселиться, его лицо снова потемнело от гнева. Хорошо, что я успел с местными выражениями ознакомиться, это его очень задело.

— Я не ссыкун, — он снял куртку, демонстративно бросил её на землю. Под ней оказалась чёрная футболка, обтягивающая его мышцы на руках. — Я тебя размажу, ублюдок!

А он явно следит за своей физической формой.

Я тоже снял куртку, остался в свитере. А холодно, вообще-то. Но куртку могу порвать, жалко.

Мы встали друг напротив друга. Гриша и двое подельников главаря отступили назад.

— Начнём, — усмехнулся Чердак. — Сильно не вопи.

Он быстро сделал прямой выпад левой мне в голову. Я увернулся каким-то чудом. Резвый он.

Надо быстрее что-то делать. Так, долго я уворачиваться не смогу. Нужен козырь.

Он был — моя крошечная искра праны. Я использовал её, резко направив в сосуды шеи Чердака. На долю секунды вызвал сосудистый спазм, тем самым спровоцировав головню боль.

— Что за… — тот поморщился.

Сейчас! Резко ударил ему ногой в колено. В коленную чашечку сбоку — там самое уязвимое место.

Он взвыл от боли, а его нога подкосилась.

— Чердак, чё за дела⁈ — крикнул ему кто-то из его друзей.

Я не дал Чердаку времени на ответ, шагнул вперёд и ударил локтём в челюсть. Неуклюжий удар, это тело не умеет бить. Но локоть — это твёрдая кость, так что всё равно будет больно.

Рассёк ему губу. Чердак окончательно повалился на колени в снег, из его рассечённой губы брызнула кровь.

— Уроем, сука! — подельники резко приблизились ко мне, но Чердак остановил их одним жестом.

— Стоять, — приказал он, облизывая кровь с губы. — Он победил.

Медленно, держась за колено, поднялся. Лицо перекошено, губа распухла, кровь капала на снег.

Сам я почувствовал сильный приступ одышки. Сейчас бы ингалятор… Но нет, этим покажу слабость. Нельзя, надо всем видом показывать, что я могу так драться сколько угодно.

На самом деле больше биться я был не в состоянии. Но и Чердак не собирался продолжать.

— Я слово держу, — хрипло произнёс Чердак. — Вы можете ходить нормально. Кто будет приставать — скажите, мол, с Чердаком знакомы.

— А что с Настей? — спросил Гриша.

— Я так просто её не отдам, — заявил Чердак. — Моей будет. Всё, гуляйте.

Он подобрал куртку и медленно похромал прочь. Его подельники по очереди сплюнули на снег и последовали за ним.

Победа была за нами.

Я тоже поднял свою куртку, надел её и поспешно нашёл ингалятор. Сделал два вдоха, а то в глазах уже темнеть начало.

— Пошли домой, — сказал я другу.

— Ты… вообще ничего не скажешь⁈ — не выдержал тот. — Ты только что в драке победил! Так круто дрался: хоп-хоп — и навалял ему! Да ты же не умел никогда!

— Я и не умею, — устало ответил я. — Мне просто повезло. Ударил по слабым точкам.

Про искру праны, разумеется, умолчу. Хотя именно благодаря этому манёвру я и смог победить в этой драке.

Но это всё отняло слишком много сил. Я использовал прану на большее, чем, по идее, мог. Сила взаймы. Это будет иметь очень неблагоприятный эффект.

— Ну всё равно это было круто, — настаивал на своём Гриша. — Спасибо тебе. Ты это, настоящий друг, оказывается. Ради меня на такое пошёл.

Я кивнул ему, больше не находя силы отвечать вслух. И мы отправились домой.

Дома я первым делом подошёл к фикусу, стараясь подпитаться от него новой праной. Только ещё не изучил, как это работает и сколько мне надо так сидеть.

Гриша суетился на кухне, сделал мне чай. Чувствует свою вину за случившееся.

Внезапно в дверь кто-то громко постучал. Что там опять? Почти ночь на дворе!

— Откройте, полиция! — послышалось за дверью.

Зашибись…

На лице у Гриши появилась смесь паники и безысходности.

— Это Чердак! Чердак пожаловался на нас, теперь посадят! — простонал он. — Я ещё молод, мне нельзя в тюрьму, мне нельзя в полицию, мне нельзя…

— Успокойся! — прикрикнул я на него. — Что за паника на ровном месте?

Сам я тоже был не в восторге от ситуации. Сегодняшний день просто методично выжимал из меня все соки. Конфликт со скорой, встреча с коллектором, стрелка… Бывает ли хуже?

Но выбора не было, надо открывать дверь. Я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, подошёл к двери.

За ней оказались двое полицейских: мужчина лет сорока и женщина чуть помладше. Рядом с ними стоял мой сосед. Я сразу узнал его, именно с ним в один из первых дней моего пребывания в этом мире у меня возник конфликт из-за снега. Тогда мы методично перекидывали снег друг другу, пока он не сдался.

Сейчас сосед выглядел очень испуганным, лицо было бледным, а глаза красными.

— Добрый вечер, — поздоровался полицейский, доставая удостоверение. — Старший лейтенант Жаров. Это моя напарница, лейтенант Самойлова. И ваш сосед, Михаил Петрович — думаю, вы знакомы.

— Добрый вечер, — я немного расслабился. Если здесь есть мой сосед, то вряд ли это всё из-за драки или других моих проблем. — Агапов Александр Александрович. Чем могу помочь?

— У вашего соседа, — Жаров кивнул на Михаила Петровича, — пропал отец. Пётр Николаевич, восемьдесят лет. Вышел из дома и с тех пор не вернулся. Мы обходим всех соседей, выясняем, не видел ли кто-то что-нибудь.

Михаил Петрович шагнул вперёд.

— Сань, ты видел моего отца? — с надеждой спросил он. — Он даже верхнюю одежду не надел… Думаю, был в тёмном свитере и штанах. Хорошо хоть на ногах валенки, вечно у него ноги мёрзнут.

— Не видел, — покачал я головой. — У него деменция?

Я предположил это, исходя из проблемы, а также заявления соседа, что его отец даже не надел верхнюю одежду. При деменции люди частенько вытворяют что-то подобное. Могут уйти из дома и заблудиться, например.

— Да, — тихо ответил сосед. — Прогрессирует довольно быстро. Он иногда всё хорошо помнит, а иногда помутнения какие-то. Я всегда слежу за ним, но тут в магазин вышел и дверь не закрыл. Вернулся, его нет. Уже пять часов прошло!

Это плохо. На улице зима, январские морозы, а где-то бродит пожилой мужчина. Может замёрзнуть, может упасть, может уйти далеко и потеряться.

— Мы дали объявления во все группы города, но никто не откликается, — добавил сосед. — Не знаю, что и делать.

— Надо его искать, — решительно сказал я. — Мы поможем. Гриша, возьмёмся?

— Ага, — быстро закивал он, тоже радуясь, что полиция пришла не по его душу.

Жаров тем временем внимательно смотрел на моего друга.

— А что у вас с глазом? — резко спросил он.

Гриша замер, приоткрыл рот.

— Об косяк ударился, — заявил он. — Шёл себе ночью, воды попить. А тут косяк. Я бам — и вот.

Версия идиотская, но надеюсь, прокатит.

— Пусть так, — махнул рукой Жаров. — Тогда собирайтесь, начнём поиски. Мы у других соседей тоже спрашивали, никто ничего не видел. Если найдёте — вот мой номер, отзвонитесь.

Мы быстро оделись и гурьбой вышли на улицу. Полицейские начали прочёсывать окрестности на машине, а мы с Гришей — пешком.

— Что за вечер сегодня! — ругался себе под нос мой друг. — Одни проблемы.

— Это точно, — усмехнулся я. — Зато не скучно. Пойдём на целину, там не на всех улицах машина может проехать. Вдруг туда ушёл.

Мы молча двинулись по Аткарску, внимательно осматриваясь по сторонам. Ситуация осложнялась практически полным отсутствием фонарей в городе, поэтому приходилось светить мобильными телефонами.

Ходили мы довольно долго.

— Слушай, может, он вообще домой вернулся уже? — с надеждой спросил Гриша.

— Нам бы позвонили, — покачал я головой. — Да и при деменции человек теряет ориентацию во времени и пространстве. Он сейчас не помнит ни кто он, ни где он.

Мы прошли мимо заброшенной заправочной станции, и вдруг за ней я увидел силуэт человека.

— Смотри! — указал я Грише.

Фигура сидела прямо на снегу, вытянув ноги перед собой. Мы срочно подбежали ближе.

Пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в джемпер и домашние штаны. Это он!

— Пётр Николаевич? — я присел рядом с ним.

Старик медленно открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Кто? — прохрипел он.

— Мы вам поможем, — на разговоры не было времени. — Гриша, звони полицейским, пусть едут сюда. И скорую тоже вызывай, тут переохлаждение.

Сам я занялся осмотром. Пульс у старика был слабым, нитевидным, около пятидесяти ударов в минуту. Кожа холодная на ощупь, бледная. Сознание явно спутанное.

Переохлаждение второй степени. Температура тела, скорее всего, опустилась до тридцати трёх градусов. Нужно срочно согревать, но осторожно — резкий перепад температуры вызовет шок.

Я снял свою куртку и накинул её на старика. Гриша, закончив со звонками, последовал моему примеру.

— Едут, — бросил он мне.

— Хорошо, — кивнул я. — Помоги мне. Нужно его растирать. Ноги, руки. Аккуратно, не сильно.

Вдвоём мы принялись за дело. Старик не сопротивлялся, он сидел неподвижно.

— Пётр Николаевич, не спите, — громко сказал я. — Нельзя спать. Откройте глаза, слышите?

— Домой хочу, — жалобно простонал он.

— Скоро будете дома, — мягко сказал я. — Потерпите совсем чуть-чуть.

Мне удалось продержать его в сознании, пока не подъехала полиция и скорая.

— Папа! — из машины полицейских выскочил мой сосед и бросился к старику. — Папа!

— Миша? — удивлённо прохрипел старик. — Что ты тут… А где я?

— Всё хорошо, папа, всё хорошо, — повторял Михаил Петрович.

Из машины скорой помощи вышел фельдшер Миша. Две ночи подряд поставили его дежурить, совсем парня не жалеют.

— Здесь переохлаждение второй степени, надо класть, — сказал я ему. — Только следите за ним, у старика деменция.

— Понял, Александр Александрович, — кивнул тот. — Всё сделаю!

Я отошёл от фельдшера, давая ему осмотреть старика. Ко мне подошёл Жаров.

— Спасибо вам, — серьёзно сказал он. — От людей редко помощи дождёшься.

— Не за что, — кивнул я. — Вовремя нашли, ещё бы час-другой — и было бы поздно.

Пока Миша осматривал старика, я подошёл и к соседу.

— Михаил Петрович, за отцом надо будет следить ещё внимательнее, — строго сказал я. — Деменция — это штука серьёзная. Закрывайте дверь, а ещё лучше — поставьте второй замок. Это не жестоко, это безопасно. И отцу закажите жетон с вашим номером телефона и адресом.

— Спасибо тебе, — с чувством ответил сосед. — Ты нормальный мужик, оказывается. Спас моего отца.

Он пожал мне руку и уехал на машине скорой вместе с отцом.

— Вас до дома подбросить? — подошёл к нам Жаров.

— Да, было бы неплохо! — выпалил Гриша.

Лейтенант усмехнулся, но ничего не сказал. Мы погрузились в машину, и он довёз нас до нашего дома.

— Осторожнее с косяками! — напоследок сказал он напутствие.

— Буду, — буркнул Гриша.

Мы зашли домой, скинули куртки и устало растянулись на своих спальных местах.

— Сдаётся мне, один из этих полицейских — родственник твоего соседа, — заявил друг. — Иначе бы не попёрлись они среди ночи искать старика.

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне и без разницы как-то. Главное, что всё закончилось хорошо.

Гриша снова заварил нам чай и принёс мне кружку. Я медленно отогревался: всё-таки и сам сегодня без куртки на улице много времени провёл.

На разговоры больше сил не было, так что мы выпили чай и отправились спать.

Утром я проснулся на удивление рано, даже до будильника. Спать больше не хотелось, поэтому решил вставать. Тело сильно ныло после всех вчерашних приключений. Непривычная нагрузка для мышц была, без сомнений.

Ещё и использование праны не прошло бесследно, я чувствовал внутреннюю слабость. Уверен, что это ещё и не всё. Трюк, который я сделал вчера, так-то не очень позитивно отразится на моём магическом центре. Поэтому надо поспешить с алхимией и варкой зелий.

Гриша привычно спал, даже не пошевелился. Фингал его стал ещё более впечатляющим: к фиолетовому добавились зеленоватые оттенки по краям. Красиво, ничего не скажешь.

Я всё равно сделал небольшую зарядку, сходил в душ. Быстро позавтракал яичницей и чаем. Оставил Грише новую записку: «Ищи работу! До вечера!»

Оделся и вышел из дома. На улице было холодно и свежо. Снег хрустел под ногами, а изо рта вырывались клубочки пара. Зашагал в поликлинику.

На работу пришёл в итоге аж за тридцать минут до начала утреннего приёма. Ну, зато есть время сделать давно откладываемое дело — сходить в станцию скорой помощи.

Это было отдельно стоящее здание, расположенное между поликлиникой и гаражами, где обычно отдыхали водители. Одноэтажная постройка, которая выглядела всё равно получше, чем остальные постройки больничного комплекса. Явно свежеокрашенная, крыша целая.

Перед ним находились несколько машин скорой помощи. Вот их внешний вид оставлял вопросы, конечно. Не сильно разбираюсь в этих машинах местного мира, но какие-то они старые…

Я толкнул тяжёлую металлическую дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил запах каких-то медикаментов и застоялого воздуха. Я оказался в узком коридоре, откуда в разные стороны шли двери с табличками. «Диспетчерская», «Ординаторская», «Склад». Я нашёл дверь «Заведующий» и решительно постучал.

— Войдите! — раздался резкий мужской голос.

Толкнул дверь и вошёл внутрь.

Кабинет заведующего оказался довольно большим. Стол, заваленный бумагами, два шкафа: для одежды и для документов. В углу примостился диван и небольшой столик, на котором находились чашки и миска с конфетами.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Одет в синий хирургический костюм, а поверх него — белый халат. Самое забавное, что голову его венчала медицинская шапочка с ярким рисунком в виде мишек. Шапочка была ему явно мала и торчала на затылке, оттопырив уши.

Он поднял взгляд от бумаг и недружелюбно посмотрел в мою сторону.

— Вы кто? — резко спросил он.

— Врач-терапевт Агапов Александр Александрович, — представился я. — Хочу с вами поговорить.

— Агапов, значит, — мужчина хмыкнул. — Я давно с вами поговорить хотел, да вы всё не соизволяли явиться. Орлов Геннадий Викторович, если вы не помните. Наконец-то решили вступить в профсоюз?

Что ещё за профсоюз? Первый раз слышу о таком.

— Что это? — прямо спросил я.

Орлов удивлённо уставился на меня.

— Стыдно не знать, — надменно ответил он. — Все работники здравоохранения должны состоять в профсоюзе.

— Обязательно поставлю вас в известность, если захочу где-то состоять, — ответил я. — Сейчас я по другому вопросу. Ваши диспетчеры ведут себя по-хамски. Отказывают в помощи больным. Сбрасывают звонки.

Орлов прищурился.

— А можно поподробнее? — спросил он.

— Вчера у меня был на дому пациент с острой порфирией, — ответил я. — Я договорился о месте в терапии, но мне надо было его туда довезти. Ваш диспетчер Краснова заявила, что вы не такси и что пациент должен ехать своим ходом. Пришлось угрожать докладной, только на этих условиях была прислана машина.

Он пожал плечами, шапочка чуть съехала в бок.

— А мы правда не такси, — заявил он. — Если вы приехали на вызов — то это ваши проблемы, как доставлять пациента.

— Это одна из обязанностей скорой помощи — доставлять пациентов до стационара, — строго сказал я. — У пациента были сильные боли, и он не мог самостоятельно добраться до больницы. Везти его на собственной машине — это нарушение.

Я подготовился и изучил этот вопрос. Скорая помощь работала на нашу больницу, а не была самостоятельной организацией. Так что правда была на моей стороне.

Орлов усмехнулся, а в его глазах появилась злость.

— Агапов, вы уже должны были изучить, как всё устроено, — заявил он. — У меня не так много машин на весь город. Мои люди разрываются. И вы ещё хотите, чтобы мы возили ваших пациентов, потому что вам лень решить вопрос самостоятельно?

— Я решил вопрос, — ответил я. — Договорился со стационаром, выбил место. Оставалось только довезти пациента, а это ваша работа.

— Наша работа — спасать жизни! — гордо заявил Орлов. — А не быть извозчиками.

— Это был экстренный пациент, — заявил я. — С острым приступом. Это именно тот случай, когда скорая должна была ехать к нему.

Орлов резко поднялся с места и ударил ладонью по столу.

— Хватит мне указывать! — рявкнул он. — Я заведую этой станцией уже десять лет! И я знаю, как делать свою работу. А вы кто? Молокосос, который вылез из института и считает, что он умнее всех?

— Не переходите на личные оскорбления, — холодно сказал я. — Скорая помощь обязана транспортировать пациентов, нуждающихся в экстренной госпитализации. Это прописано в приказе Минздрава. Отказ без уважительной причины является нарушением. И если это будет продолжаться, я напишу жалобу в Министерство здравоохранения.

Он замер, с ненавистью глядя мне в глаза.

— Жалобу? — фыркнул он. — Мальчик, ты вообще ничего не понимаешь. Один мой звонок Власову — и он тебя уволит!

— Это не отменит того, что жалоба будет обоснованной, — пожал я плечами. — А уволить меня много кто хочет, занимайте очередь.

Он сжал кулаки, словно готовился наброситься на меня. Я молча спокойно смотрел ему в глаза. Был прав, и он знал это. Но признавать отказывался.

Эта молчаливая дуэль взглядами продолжалась секунд пятнадцать.

— Я поговорю с диспетчерами, — он сел назад за стол. — Но если машин нет — то не обижайтесь.

— Спасибо, — кивнул я.

Первая маленькая победа за мной. Хотя это ещё не конец, я уверен. Впереди будет ещё много подобных разговоров.

Я вышел из кабинета, закрыл за собой дверь. Сзади сразу послышались шум и громкая ругань. Пускай выпустит пар.

Вернулся в поликлинику, забрал карты, зашёл к себе в кабинет. Пора начинать рабочий день. Включил компьютер, открыл МИС.

Так, приём до часа, потом вызовы. Всё как обычно.

Дверь в мой кабинет внезапно распахнулась, и без стука влетела курносая медсестра Кристина.

— Доктор, — с язвительной усмешкой произнесла она. — Татьяна Александровна просила передать, что кровь она взяла на дому, всё ок. А вот социального такси для вашей пациентки не будет, главврач так сказал.

— Как это «не будет»? — удивился я. — Я же заполнял заявку по всем правилам.

— Не знаю, просто передаю то, что велено, — фыркнула она. — Остальное не моего ума дело.

Она резко развернулась и вышла из кабинета.

Так, очень интересно. Мне нужно оформить инвалидность Простовой, а для этого мне просто необходимо доставить её в поликлинику. И как это теперь сделать?

Я решил не откладывать этот вопрос в долгий ящик, а сразу поговорить с главврачом. Накинул куртку и отправился в главный корпус.

Добрался до кабинета Власова, постучал и вошёл внутрь.

— Агапов, — устало прокомментировал моё появление главврач. — Вас стало как-то много в моей жизни.

— Ничего не могу поделать, — ответил я. — Я пришёл разобраться по поводу заявки на социальный транспорт.

— А, ну да, — тот потёр переносицу. — У нас нет бюджета для подобного на этот месяц.

Весь бюджет, судя по всему, уже лежал у него в кармане.

— И как мне оформлять инвалидность неходячей пациентке? — спросил я.

— Это не мои проблемы, — заявил он. — Социальное такси оформляется через Саратов. Нужно оформлять кучу бумаг, ждать машину. В этом месяце я не могу позволить нашей больнице такие траты. Договаривайтесь со скорой, или пусть пациент нанимает частника.

Со скорой я точно не договорюсь. Эта услуга не входит в их обязательный перечень, а делать что-то сверх этого они не станут.

Власов сидел и смотрел на меня с плохо скрываемым злорадством. Ему нравилось, что я столкнулся с очередной проблемой. Наверное, он продолжал ждать, что в определённый момент я сломаюсь и захочу уволиться.

— Хорошо, — ответил я. — Решу этот вопрос сам.

Я развернулся и вышел из кабинета. Что ж, действительно, остаётся один вариант. Нанять частное социальное такси, пусть и из Саратова.

Открыл на телефоне, посмотрел цену. Две тысячи рублей… Деваться некуда, придётся раскошелиться. Я доведу дело с пациенткой до конца.

Это не значит, что я забуду про поведение главврача. Нет, ситуация ещё разрешится. Просто пока что я ограничен в сроках, мне надо скорее оформить группу Простовой, чтобы заказать на неё препараты.

Я набрал номер такси и договорился о машине на завтра. Затем отзвонился самой пациентке, сказал готовиться к завтрашней вылазке.

Такси для инвалидов мне попалось хорошее. Девушка объяснила, что у них работает несколько человек, и они обеспечат и посадку пациентки, и её высадку, и даже проведут по нужным кабинетам. Отлично. Заплатил сразу переводом и взял с них обещание, что пациентке они про это не скажут.

Проблема была решена, и я вернулся в свой кабинет. Начался приём, и остальные проблемы временно отошли на задний план.

Примерно через час после начала приёма ко мне в кабинет неожиданно пришла Вика, медсестра из отделения профилактики.

Рыжие волосы сегодня были распущены до плеч, а сама она была в бордовом хирургическом костюме, который ей определённо шёл.

— Привет, — широко улыбнулась она. — Я вот к тебе в гости пришла!

— Привет, — пока что не понимал причины её визита. — Рад тебя видеть.

— Я хотела похвалить тебя, — она покраснела, делаясь одного тона с волосами и костюмом. — За несколько дней от тебя пришло уже десять человек! От других участков максимум один-два. Ты прям хорошо взялся за дело.

Ещё бы: направлял на эту диспансеризацию людей с приёма, с вызовов, ещё и прозванивал дополнительно по списку.

— Я рад, — кивнул я. — Но вообще просто делаю свою работу.

— И гораздо лучше, чем остальные, — Вика посмотрела мне в глаза. — Ты молодец.

Я снова кивнул. Странно, что она решила вот так прийти меня похвалить. Наверное, я и правда помогаю им с выполнением плана.

— Кстати, ты можешь ещё отправлять на диспансеризацию, если человек просто приходит к тебе «провериться», — подсказала девушка. — Так гораздо удобнее, чем назначать анализы самому.

Она сидела на кушетке и явно пока не собиралась уходить. Полезный совет, но я так делал и сам.

— Спасибо, — ответил я. — Слушай, можно вопрос?

Раз уж она не уходит — узнаю кое-что, что мне было нужно.

— Конечно! — она ещё больше оживилась. — Что угодно!

— Что такое профсоюз? — прямо спросил я. — Мне сегодня говорили, что надо туда вступить, а я не очень понял, что это вообще. И интернет мне не помог.

Вика мелодично рассмеялась.

— Это такая организация для работников, — охотно ответила она, поправляя прядь рыжих волос. — Официально она должна защищать наши права, помогать решать трудовые споры, организовывать мероприятия. Ну, поездки какие-нибудь или праздники для детей сотрудников.

— И зачем туда вступать? — поинтересовался я.

— Они должны помогать, — ответила Вика. — Льготы давать, билеты, например, в театр, путёвки в санатории. Правда, это всё в теории чисто…

Что-то тут не так.

— А на практике? — прямо спросил я.

— Ты же сам догадываешься, — девушка понизила голос. — Есть такая вещь, как профсоюзные взносы. Довольно большие, вычитаются прямо из зарплаты. Якобы на всё это. На самом деле деньги распределяются между главврачом и председателем профсоюзной организации Орловым.

Ну кто бы сомневался!

— Это добровольно? — спросил я.

— Официально да, — пожала она плечами. — Но Орлов заставляет всех добровольно-принудительно. Ему выгодно, когда много людей входят в профсоюз.

Я усмехнулся. Всё понятно: бюрократическая структура, которая существует для галочки.

— Спасибо за объяснение, — поблагодарил я девушку. — Теперь всё стало понятнее.

— Не за что, — она встала, поправила волосы. — Если будут вопросы или ещё чего… Ты заходи. Буду рада ответить.

— Хорошо, — легко кивнул я.

Она бросила на меня быстрый взгляд и вышла из кабинета. Странный визит.

Но по крайней мере, я узнал, что такое профсоюз. Пока эта организация не вызвала у меня желания к ней присоединиться.

В дверь снова постучали, и зашёл новый пациент, мужчина лет сорока.

— Добрый день, присаживайтесь, — кивнул я ему.

Слегка растерянно, как мне показалось, он прошёл и послушно присел.

— Как фамилия? — уточнил я.

— Беляев, — удивлённым тоном ответил он.

Я просмотрел свой список пациентов, но его там не оказалось. Даже нулевым талоном не записан.

— Вы точно ко мне? — уточнил я у него.

— Конечно, — уверенно кивнул он. — Но меня там не будет, я же не по записи.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— А по какому вы поводу? — уточнил я.

— Сань, ну кончай притворяться, — махнул он рукой. — Мне как обычно надо.

Ну вот и что он имеет в виду?

Я внимательно посмотрел на Беляева, который вальяжно откинулся на спинке стула.

— Что как обычно? — приподнял я бровь.

— Ты сегодня меня разыграть решил? — хмыкнул он. — Сто раз уже виделись.

Он полез в карман, достал смятую пятитысячную купюру.

— На десять дней надо, хочу слетать в Египет, — бросил он. — Своей как обычно скажу, что рабочая командировка.

А, теперь понятно. Один из прошлых клиентов Сани, которым он открывал больничные листы за деньги.

Наглый тип, однако.

— Я таким больше не занимаюсь, — аккуратно подвинул купюру назад Беляеву. — Так что уберите деньги и покиньте мой кабинет.

Тот сначала нахмурился, затем рассмеялся.

— Ну да, ну да, — закивал он. — Кончай придуриваться, а? Если у тебя такса изменилась, то я ещё могу добавить. Хоть это уже и грабёж, ты и так у меня уже берёшь больше, чем некоторые в месяц зарабатывают.

— Дело не в деньгах, — пожал я плечами. — Я просто больше этим не занимаюсь. Это незаконно, и я не собираюсь рисковать своей работой.

Беляев несколько секунд помолчал, его лицо вытянулось от удивления.

— Ты чё, раньше тебя это вообще не парило, — напомнил он. — Чего вдруг в ангелы-то решил записаться?

— Это не ваше дело, — холодно ответил я. — Заберите деньги и уходите.

Теперь он разозлился. Сколько же эмоций подряд выдал этот Беляев!

— Ты чё, щенок, — прошипел он. — Забыл, где я работаю? В администрации города так-то. Тебе проблемы нужны? Могу хоть на всю Саратовскую область раструбить, как ты больничные за взятки делал.

Ну разумеется, теперь в ход пошли угрозы. Как же мне всё это уже надоело! В этом мире каждый второй пытается мне угрожать.

Народ, вы Саню даже убить не смогли, в него другой Саня попал. Так что мне ничего не страшно.

— Трубите, если хотите, — усмехнулся я. — Во-первых, так вы подставите себя в первую очередь. Ведь вы этой услугой и пользовались, и доказательства этого у меня есть. Во-вторых, ваш брак тогда точно разрушится. Жена быстро сложит два плюс два, что не было никаких рабочих командировок. А судя по всему, разводиться вы не спешите. Так что в проигрыше окажусь и я, и вы.

Он замер, с ненавистью смотря мне в глаза.

— Ну ты и… — выругался он. — Зря я вообще с тобой связался. Пойду к Стасу, он-то друзей не кидает.

— Успехов вам, — кивнул я. — Только мой кабинет уже покиньте, пожалуйста.

Он вскочил со стула и выскочил за дверь. М-да, вот это посещение.

Сейчас с Шарфиковым обязательно перемоют все мои косточки. Ну, мне на это всё равно.

Я позвал следующего пациента и продолжил приём. В целом он прошёл хорошо, за исключением этого случая. Мои уже постоянные пациенты, новенькие, комиссии. Ничего экстраординарного.

Уже давно ко всему прочему беспокоила проблема Веры Кравцовой. Я помнил, что это не моя ошибка, но всё равно хотел извиниться перед ней за предыдущего Саню. Однако пока не представлял, как это организовать.

После приёма решил сам прогуляться в отделение профилактики. На то были причины: только там находились единственные доступные мне весы, и с их помощью я хотел контролировать свой процесс похудения.

Шла уже вторая неделя моего правильного питания и здорового образа жизни. Каждый день приходилось вести настоящую войну со своим телом. Тяга к сладкому, чувство голода, постоянные мысли «от одной конфеты ничего не будет». Всё это давалось тяжело.

В свободные минуты я проводил медитации, тренируясь очищать свой разум. Праны мне это не приносило, но помогало справляться со всеми этими чувствами.

Дошёл до отделения профилактики, постучал в нужный кабинет. Там оказалась одна Ирина Петровна. Вика, видимо, была в другом кабинете.

— Что вы хотели? — посмотрев на меня поверх очков, спросила женщина.

— Взвеситься, — честно ответил я. — Можно?

— Можно, — она чуть поджала губы, но отказать, понятное дело, не могла. — Только обувь снимите.

Я разулся и встал на весы. Сто тридцать шесть килограмм. Итак, минус четыре килограмма за десять дней. Неплохо, очень даже неплохо.

Супербыстрых результатов ожидать точно не стоило. Да и вредно для организма слишком быстро худеть. Он должен перестраиваться постепенно.

— На диету наконец сели? — внезапно спросила Ирина Петровна.

Я принялся надевать обувь.

— Да, занялся здоровьем, — спокойно ответил я. — Давно пора.

— Это правильно, — она неожиданно решила похвалить. — Знаете, давно надо отделению профилактики сделать школы здоровья. Во всех уважающих себя медицинских организациях есть нечто подобное. А у нас из-за нехватки кадров их нет.

В прошлый раз она явно была не в настроении, возмущалась и не хотела отвечать на вопросы. Зато сегодня внезапно решила поговорить. Интересно.

— Что такое школы здоровья? — решил поддержать беседу и заодно узнать что-то новое я.

— Так сразу не объяснить, — она с наслаждением отложила журнал, который до этого заполняла. — Групповое консультирование пациентов с хроническими заболеваниями. Рекомендации по здоровому образу жизни, например, у пациентов с сахарным диабетом.

Звучит и правда как что-то полезное. Лечение всегда включает в себя не только лекарства или таблетки, но и общий образ жизни. Так было и в моём мире, и в этом мире.

В самом деле, сколько праны в человека не вливай, если он сам тратит свою жизненную энергию на лежание на диване и поедание нездоровой еды — то так и будет болеть.

Здесь схожие принципы.

— Это было бы довольно занятно, — задумчиво сказал я.

Лицо Ирины Петровны посветлело.

— Так вы бы согласились? — резко спросила она.

— На что? — встрепенулся я.

— Вести такую программу, — объяснила женщина. — Если подать этот проект главврачу, он может одобрить. А я не могу вести школу здоровья, медсестра ведь. А из врачей вряд ли кто согласится ещё. А вы можете на своём примере…

Она запнулась, явно испугавшись, что обидела меня, и теперь я точно откажусь. Но вообще-то мне эта идея понравилась.

— Подумаю об этом, — ответил я. — Возможно, это и правда будет интересно. Но готовый ответ дам позже.

— Хорошо, доктор, — закивала она. — Спасибо. И я хотела извиниться. В прошлый раз я повела себя не самым лучшим образом. А Вика мне сообщила, что вы очень активно стали присылать пациентов на диспансеризацию.

Сложно было сказать, извинялась ли она искренне, или тоже потому, что хотела, чтобы я занялся школами здоровья.

— Это так, — кивнул я. — Но я принимаю ваши извинения. Думаю, вы и сами были на взводе из-за горящих планов.

— Да, и не только, — вздохнула она. — Ещё личные проблемы. Но спасибо за понимание.

Я кивнул и вышел из кабинета. И тут же столкнулся с Викой, которая как раз пыталась в него зайти.

— Ой, извини, — покраснела она. — Ты чего тут, меня искал?

— Нет, по другим делам говорил, — я открыл дверь, пропуская её в кабинет. — Проходи.

— Спасибо, — она быстро юркнула внутрь.

Я вернулся в свой кабинет и занялся бумажной работой. ЕФАРМ откроется со дня на день, в идеале надо разобраться со всеми инвалидностями до этого дня. Поэтому сконцентрировался на них, временно приостановив работу с паспортом участка и списками диспансерного наблюдения.

В половину третьего отправился на вызовы. Костя привычно ждал меня у поликлиники.

— Добрый день, — я протянул ему список вызовов. — Сегодня всего шесть.

— Привет, — он принялся изучать адреса. — Ух ты! Иванова Евдокия Степановна, Колышлейская улица, дом тридцать три. Бабка Дуня, значится?

— Чего? — не понял я.

Костя посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Этот адрес вообще не с твоего участка, — усмехнулся он. — Думаю, его тебе дали, потому как остальные туда ездить боятся. Да я и сам не шибко хочу, так что там тебе маленько пешком придётся пройти.

— А что с этим адресом-то не так? — удивился я.

Улицы я пока что изучил плохо, поэтому в спешке и не заметил, что адрес не с моего участка.

— Там бабка Дуня живёт, — заводя машину, пояснил Костя. — Ведьма местная. Говорят, у неё и мать, и бабка ведьмами были. И она тоже колдует потихоньку. Врача на моей памяти вообще первый раз в жизни вызвала. А так её в городе все боятся, да и она не шибко общительная.

Ведьма? Хм, интересно. Кажется, это первое околомагическое что-то, с чем я столкнусь в этом мире. Будет интересно с ней познакомиться.

И всё-таки я был прав, магию в этом мире боятся. Видимо, потому что не могут её объяснить.

Адрес находился практически за чертой города. Домов в округе не было, только вдалеке виднелась ветхая постройка.

— Вот здесь тебя буду ждать, — Костя остановился метров за двести от дома. — Дальше не поеду.

Не стал с ним спорить, у местных тут свои суеверия и убеждения. Вышел из машины и отправился к дому.

Одноэтажная деревянная избушка выглядела довольно старой. Завалившийся забор, покосившийся сарай. Окна были закрыты деревянными ставнями.

Выглядело всё так, будто дом давно заброшен. Однако из трубы шли клубы дыма.

Я подошёл к дому и аккуратно постучал в старую деревянную дверь.

— Кто там? — раздался старческий голос.

— Врач-терапевт, — отозвался я. — Агапов Александр Александрович.

— Заходи, не заперто, — послышалось с той стороны.

Я открыл дверь и вошёл внутрь. Сразу же оказался в одной большой комнате, которая служила всем: и кухней, и спальней. В ней стояла большая печь, деревянный стол, несколько лавок.

Сразу обратил внимание, что на стенах были развешаны пучки трав. Пахло тоже травами, дымом и чем-то приятным.

У окна на лавке сидела старуха, одетая в домашнее платье и платок. Маленькая, сухонькая, с яркими голубыми глазами. В руках она держала спицы и бодро вязала шарф.

— Здравствуй, доктор Александр, — внимательно осмотрела она меня. — Не испугался меня?

— Здравствуйте, — кивнул я. — Не вижу причин вас бояться.

— Ты бы это остальным полоумным сказал в городе, — бабка отложила вязание в сторону. — Баба Дуня меня звать. И на «ты» можешь, во внуки мне годишься, коль не в правнуки.

По внешнему виду вообще не мог сказать, что она чем-то болела. Одышки не было, отёков тоже не было. Выглядела очень даже бодро.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— Не на что я не жалуюсь, — она махнула рукой. — Давление своё хочу посмотреть. Вот и вызвала.

Я достал из сумки тонометр, подошёл к ней и принялся мерить. Сто двадцать на восемьдесят… Не может быть.

Перемерил на другой руке — то же самое.

— У вас давление лучше, чем у молодых — сто двадцать на восемьдесят.

— Ну и хорошо, — кивнула она. — Значит, всё правильно. Спасибо, Александр.

По идее я мог бы уже уходить, но что-то меня удерживало. Наверное, это чувство внутри… Словно мой магический центр сам по себе активировался. Я чувствовал тут крупицы праны и был уверен, что дело в травах.

— Вы травами лечитесь? — спросил я у бабы Дуни.

— Ими, да, — кивнула она. — Лучшее лекарство, скажу я тебе. Меня тому ещё мать учила, какая травка для чего нужна. А мне вот передать это умение уже некому, у самой детишек нет, а другие от того знания бегут как от проказы.

Это мой шанс! Возможность разобраться в травах этого мира, начать изготавливать зелья, которые будут восполнять мой уровень праны.

Кроме того, это ещё и учитель, который мог бы поведать тайны трав этого мира. Сам я опытным путём буду добиваться того же слишком медленно.

— А меня могли бы научить? — спросил я. — Травам, их свойствам?

Старуха прищурилась, рассматривая меня своими голубыми глазами.

— Зачем тебе, доктор Александр? — спросила она. — У тебя таблетки есть, пилюли есть, уколы есть.

— Травы — это основа таблеток, — сказал я. — Я хочу знать, какая трава каким свойством обладает.

— Врёшь ты мне, — покачала головой баба Дуня. — Не для того тебе это знание нужно.

Как она узнала? Неужели поняла по моей интонации или аргумент и правда вышел слабым?

— Мне для себя нужно, — сказал я. — Своё тело укреплять и дух.

— Это уже ближе к правде, — та задумалась. — Мне и самой хочется передать это знание. Но просто так я тебя в ученики не возьму.

— Сколько денег надо? — спросил я.

Баба Дуня расхохоталась заливистым, совсем не старушечьим смехом.

— Александр, зачем мне деньги-то? — спросила она. — У меня всё есть, что мне нужно. Нет, не про то я говорила. Мне надо понять, что годишься ты в мои ученики. А для того надо тебе кой-чего сделать.

— Я готов, — кивнул я.

Она замолчала, погрузившись в размышления. Я понял, что пока что надо дать ей время. С интересом рассмотрел пучки трав на стенах. Надо же, кто бы мог подумать, что Саня Агапов будет учиться у местной ведьмы.

— Три задания для тебя, — наконец сказала баба Дуня. — Во-первых, травы мне найди. Запиши куда или запомни. Если найдёшь и принесёшь, значит умеешь искать знания нужные.

Я достал лист бумаги и ручку и приготовился записывать.

— Корень валерианы, цветки календулы, листья подорожника, трава тысячелистника, корень лопуха, цветки боярышника, листья крапивы, трава пустырника, корень солодки, цветки липы, трава душицы, — медленно перечислила старуха. — Непростое это задание будет, не все эти травы легко ты найдёшь.

Я тщательно записал все названия. Буду искать. В интернете, в аптеках, везде.

— Второе задание, — продолжила тем временем баба Дуня. — По дому мне помогать будешь. Дом-то старый и нужна тут мужская рука. Дрова поколоть, крышу подлатать. И никого звать-то не думай, сам должен помогать.

С ремонтом у меня было не очень, но ради такого я готов был учиться. Так что тоже кивнул.

— А третье задание? — спросил я, когда баба Дуня замолчала.

— А третье не скажу пока, — помотала она головой. — Потом узнаешь, доктор Александр.

Какие-то загадки дополнительные. Не стал спорить, просто кивнул. В любом случае лучше попробовать набиться в ученики, нежели самому всё осваивать.

— Ну всё, ступай, — подытожила она. — Приходи, коль готов будешь.

— Всего доброго, — я вышел из дома и отправился назад к машине Кости. Необычный вызов, очень необычный. Но кажется, я нашёл способ изучения алхимии.

— Ну как? — боязливо спросил водитель, когда я сел к нему в машину. — Жив? Порчу не навела?

— Не навела, — усмехнулся я. — Всё в порядке. Поехали на другие вызовы, время идёт.

Он с облегчением вздохнул и поспешно завёл машину. Пока мы ехали, я ещё раз посмотрел список трав. Надо в ближайшее же время заняться поисками.

Сегодня среда, у меня очередное дежурство в стационаре. Будет свободная минутка — начну искать их в интернете. Может, найду, где какие купить можно. Интернет современного мира — великая вещь.

Мы добрались до другого вызова, в пятиэтажке. Повезло, на этот раз квартира на первом этаже.

Я добрался до квартиры номер три и позвонил в дверь. Открыла женщина лет шестидесяти, выглядела она встревоженно.

— Проходите, доктор, — сразу же пропустила она меня внутрь. — В комнату вот. К мужу.

В комнате на диване лежал мужчина тоже лет шестидесяти, бледный, потный. Дышал он очень тяжело.

— Что беспокоит? — подошёл я к нему.

— Слабость какая-то напала, — просипел он. — Голова кружится, прям сил нет.

— Когда началось? — я сразу же достал тонометр.

— Утром ещё, — ответила его жена. — Мы встали с утра, и ему плохо стало. Думали, пройдёт. Но нет, пришлось вот вас вызывать.

Я измерил давление. Девяносто на пятьдесят пять и пульс сто десять. Давление очень низкое.

— Хронические заболевания есть? — продолжил я опрос.

— Гипертоническая болезнь, — ответила снова жена. — Мы таблетки каждое утро пьём.

Уже в который раз замечаю интересную закономерность. Обычно мужчина сам практически ничего не знает о своём здоровье или принимаемых препаратах. За всё это отвечают жёны. Забавно.

— Что принимаете? — спросил я.

— Эналаприл двадцать миллиграмм, — с готовностью ответила она. — Уже пару лет его пьём.

Странно. От чего тогда так резко упало давление?

— А ещё что-то пьёте? — уточнил я.

— Врач в Саратове назначил нам ещё этот… — женщина нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Там-су-ло-зин.

— От простаты, — смущённо добавил мужчина. — Мол, пора уже.

Тамсулозин — это альфа-адреноблокатор, который назначался при доброкачественной гиперплазии предстательной железы. Однако у него имелся и другой эффект, а именно — гипотензивный.

— Тогда всё понятно, — проговорил я. — Давление снизилось именно из-за Тамсулозина. Он обладает таким эффектом.

— Мы его как раз вчера впервые выпили, — вспомнила женщина. — Что делать, отменять?

— Нет, зачем? — покачал я головой. — Оставим, раз врач назначил. Так, давайте сократим дозировку Эналаприла до десяти миллиграмм в день. Если всё равно давление будет низким, уменьшите до пяти. А сегодня надо принять кофеин, чтобы нормализовать давление.

Я принялся писать рекомендации.

— Соблюдайте постельный режим, — продолжил я. — Жидкость пейте. Сладкий чай можно. И сегодня Эналаприл больше не пейте. Завтра смотрите по состоянию.

Отдал жене лист с рекомендациями.

— Спасибо, доктор, — улыбнулась она. — Что бы мы без вас делали!

Я попрощался и вышел из квартиры. Вернулся в машину, и мы поехали на следующий адрес.

И у меня снова начал звонить телефон — неизвестный номер.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Это Олег Дмитриевич, — услышал я знакомый голос коллектора. — По поводу твоего предложения.

Почему коллектор каждый раз звонит именно в машине Кости? Надеюсь, сейчас водитель не станет подслушивать.

— Что вы решили? — спросил я.

— От твоего предложения было решено отказаться, — заявил он. — Нам нужны деньги.

Плохи дела. Я был уверен, что в итоге моё предложение одобрят. Оно сулило неплохую выгоду всей организации «ДайДенег».

— Можно узнать почему? — поинтересовался я.

— Посчитали её недостаточно перспективной, — буркнул Олег Дмитриевич. Похоже, это решение принимал не он, и сам он был не очень-то доволен. — В любом случае твой долг остаётся в силе, и теперь снова начисляются проценты.

Ну разумеется. До этого мне дали отсрочку без дополнительных процентов, но они явно наварились на сумме, которую брал Саня изначально.

— И какая процентная ставка? — спросил я, заранее зная, что ответ мне не понравится.

— Как и было — тридцать, — ответил коллектор. — Так что чем скорее ты отдашь триста — а точнее, уже триста десять тысяч — тем лучше.

Плохо, очень плохо.

— Я вас понял, — коротко сказал я.

Коллектор отключился, а я задумчиво посмотрел в окно. Триста десять тысяч. Учитывая то, каким трудом я добыл предыдущие двести, задача эта казалась практически невыполнимой.

Костя бросил на меня пару коротких взглядов, но донимать вопросами не стал. Интересно, связался ли он с Гришей по поводу деталей для компьютера? Впрочем, там вряд ли будет большая сумма. Гриша говорил мне, что самые дорогие части мы уже как раз продали.

В раздумьях я объехал остальные вызовы и вернулся в поликлинику. Идей пока не было.

— Александр Александрович, а я вас весь день ищу! — поймала меня в регистратуре Виолетта. — У меня ведь тётю выписали!

Точно, она говорила мне, что это уже на днях должно произойти.

— Хорошие новости, — улыбнулся я. — И как она?

— Очень хорошо! — бодро ответила Виолетта. — По котам своим соскучилась. Она в общем в гости вас пригласила. На чай. Чтобы отблагодарить за всё, что вы для неё сделали. Сможете завтра после работы?

Сейчас у меня хватало забот и помимо этого, но отказываться было бы невежливо. Уверен, тётя Виолетты искренне хочет меня отблагодарить.

— Да, смогу, — кивнул я. — Завтра у меня вечерний приём.

— Я помню, тогда после приёма и пойдём! — радостно воскликнула она.

Я посмотрел на девушку с удивлением.

— Ну, тётя сказала нам вместе приходить, — резко покраснев, быстро добавила она. — Если вы против…

— Вдвоём так вдвоём, — кивнул я. — Я не против.

В данный момент голова у меня была забита совершенно другим.

Виолетта просияла и убежала по своим делам. А я направился в свой кабинет.

Так, значит до дежурства у меня ещё есть четыре часа. Надо думать, что делать с долгом.

Может, попробовать взять другой кредит? В официальном банке, чтобы погасить этот кредит. И выплачивать уже тот, с нормальной процентной ставкой. Звучит, конечно, мудрёно, но другого выхода я не видел.

Так, зарплату я получал на карточку «Сбербанка». Соответственно, в том банке и можно попытать удачу.

Пока было время до дежурства, я решил прогуляться до отделения этого банка. Оно было в Аткарске одно, на улице Советской.

Собрался и отправился в банк. Дошёл до пятиэтажки, на первом этаже которого находилось само отделение, и вошёл внутрь.

Внутри было чисто, белые стены, стойки информации, куча зелёных вывесок. Зелёный — это вообще любимый цвет этого банка, как я понял.

Народу было немного: несколько пенсионеров и пара молодых людей, стоящих возле банкомата.

Назначение банкоматов я уже знал: пришлось подробно читать, как вообще вызволять деньги с маленькой пластиковой карточки. Сейчас мне это было ненужно.

Я подошёл к стойке информации, где скучала молодая девушка в белой блузке и зелёном шарфе.

— Что вы хотели? — приветливо улыбнулась она.

— Узнать про кредит, — ответил я.

Она нажала на экран стоящего рядом с ней устройства, и оттуда вылез небольшой клочок бумаги.

— В-43, вас пригласят, — протянула она его мне.

Сразу же раздался громкий голос: «В-43, пройдите, пожалуйста, к окну 3».

Ох уж современные технологии этого мира. Хотя банки существовали и в моём мире, только устроены они были по-другому.

Я прошёл в нужное окно, где меня поджидала ещё одна молодая девушка в такой же униформе.

— Добрый день, меня зовут Василиса, чем могу помочь? — она произнесла это с улыбкой, но я быстро понял, что это была дежурная улыбка.

— Хочу узнать, могу ли я взять у вас кредит, — ответил я.

— Вы являетесь клиентом нашего банка? — спросила Василиса.

— Я получаю зарплату на вашу карту, — пожал я плечами. — Так что, наверное, да.

— Прекрасно, тогда можно ваш паспорт, пожалуйста, — попросила она.

Паспорт у меня, к счастью, был с собой, и я протянул ей его. Ох какой же у Сани заляпанный паспорт! Я много чего из его личных предметов отмывал, чистил, протирал. Но как почистить документ — пока не придумал.

Весь в каких-то пятнах, как будто он об него руки вытирал!

Помнится, когда я только-только привыкал к новому телу, так выглядело всё. И мобильный телефон, и одежда, и личные вещи. Что ж, по крайней мере, часть из этого вернулась к изначальному виду.

Девушка несколько минут вбивала что-то в своём компьютере, а потом повернулась ко мне.

— К сожалению, мы не можем вам одобрить кредит даже на минимальную сумму, — внезапно сказал Василиса, возвращая мне паспорт.

Приплыли.

— Почему? — спросил я.

— У вас низкий кредитный рейтинг, — пояснила она. — Вы брали кредит и несколько раз просрочивали платежи. И вы подавали ещё одну заявку в декабре прошлого года, правда, в онлайн-приложении. Вам было отказано по той же причине.

Вот оно в чём дело. Я гадал, почему Саня вообще попёрся в эту сомнительную микрофинансовую контору. Оказывается, изначально он попытался взять кредит в обычном банке, и ему отказали.

— Понятно, — коротко ответил я. — Спасибо.

Развернулся, направился к выходу. План провалился. Кредит мне никто не одобрит. Значит, надо экстренно искать деньги. Чем дольше я их буду собирать, тем больше будет долг. Прямо долговая яма.

— Александр Александрович? — вдруг раздался женский голос за спиной.

Я развернулся и увидел знакомую женщину сорока лет. Невысокая, худая, с тёмными короткими волосами.

Спустя пару мгновений я её узнал. Одна из моих пациенток, кажется, Соколова. Она была одета в строгий костюм, без зелёного шарфика. Тоже работает тут? Похоже на то.

— Добрый день, — кивнул я ей. — Марина Викторовна, кажется?

— Да, всё так, — улыбнулась она. — Рада вас видеть! Вы мне так хорошо помогли с щитовидкой.

Точно, у неё был гипертиреоз. Я назначил ей было гормоны, но выяснилось, что здесь их не делают. Пришлось ограничиваться УЗИ и данными, полученными от моей искры праны. Назначил ей тогда Тиамазол, подобрал дозировку. Судя по всему, её состояние улучшилось. Вот только…

— Мне казалось, вы работаете учителем, — заметил я. — По крайней мере, вы мне так сказали.

— Да, простите меня за тот обман, — слегка смутилась она. — Не люблю в нашем маленьком городе говорить, что я занимаю управленческую должность в банке. Почему-то все начинают пытаться этим воспользоваться. Поэтому и придумала себе легенду, что я учитель. Все же знают, что у учителя низкая зарплата. И спросу меньше.

Всё так, но получается, зарплата у неё гораздо выше, чем она мне говорила. И она вполне могла сдать гормоны щитовидной железы платно.

Я не стал на это указывать. Не в моих принципах было считать чужие деньги. Раз не могла сдать платно, значит на то были другие причины.

— Как сейчас себя чувствуете? — спросил я.

— Гораздо лучше! — воскликнула она. — И в жар перестало кидать, и раздражительность снизилась. В общем, как новенькая теперь. Спасибо вам огромное!

— Рад, что помогло, — искренне улыбнулся я.

— Прошу прощения, а вы по какому вопросу приходили? — зачем-то оглядевшись по сторонам, спросила Марина Викторовна. — Может, я помочь чем-то смогу?

Я задумался. С одной стороны, не привык делиться своими проблемами, тем более с посторонними людьми. С другой стороны, может, она действительно поможет, ведь работает в банке.

— Хотел взять кредит, — решил сказать я. — Но мне отказали, у меня плохая кредитная история. А деньги нужны срочно.

— Поняла, — сочувственно кивнула она. — К сожалению, у нашего банка действительно такая политика. Если у вас были просроченные платежи, то мы вправе отказать в кредите. Дайте подумать…

Она ненадолго замолчала. Затем прошла к одной из стоек и взяла зелёный буклет.

— Я могу помочь немного в другом ключе, — заявила она. — Смотрите, у нас есть программа «СберЗдоровье». Страховая программа с дополнительными медицинскими услугами. Это телемедицина, консультации врачей, скидки на лекарства, анализы, обследования. Клиентам Сбербанка мы предлагаем, она три тысячи в месяц стоит.

Я полистал брошюру. Не всё из сказанного Соколовой понял, но по идее это работало так, что покупаешь эту программу — и можешь пользоваться скидками, а также тебе предоставляется консультация специалистов. Там было ограниченное количество консультаций согласно тарифам.

— И как мне это поможет с кредитом? — уточнил я.

— Это поможет с вашим финансовым вопросом, — пояснила Марина Викторовна. — Банку нужны клиенты и нужны специалисты. Врачи по телемедицине. Которые будут онлайн консультировать пациентов. Платят там хорошо, пятьдесят тысяч в месяц. Вы же врач, вам это подходит!

Пятьдесят тысяч в месяц — звучало как довольно большая сумма. У меня зарплата в обычной поликлинике всего тридцать.

— Думаю, там наверняка большой конкурс, — заметил я.

Многие врачи явно бы захотели получать такие деньги.

— Конкурс и правда очень большой, — согласилась она. — Ведь у этой программы нет привязки к какому-то месту. Но я могла бы замолвить за вас словечко и по крайней мере предложить вашу кандидатуру.

Я внимательно посмотрел на неё. Похоже, что говорила она искренне. Просто очень хотела помочь мне в ответ на моё лечение.

— И что для этого нужно? — спросил я.

— Заполнить анкету, потом пройти анкетный отбор, собеседование, — начала объяснять она. — Многих отсеивают как раз на анкетном отборе, тут я постараюсь помочь. А само собеседование будет по видеосвязи, оценят ваши знания, навыки общения. Если всё одобрят — то вы заключите договор и начнёте работать. Там надо отрабатывать определённое количество часов в неделю, но график вы составляете сами. Хотите по вечерам, хотите на выходных.

То есть помимо моей основной работы. Это будет тяжело, но выполнимо. И поможет мне дополнительно заработать.

Забавно, что нечто похожее я и предлагал той самой микрофинансовой организации «ДайДенег». И они в итоге отказались от этой идеи.

Тогда я даже не знал, что всё так обернётся.

— Я согласен, — решительно произнёс я. — Давайте попробуем.

Марина Викторовна быстро сбегала за анкетой, и я расположился прямо в зале ожидания. Анкета довольно обычная: личные данные, образование, опыт работы и прочее.

— Готово, — закончив, протянул ей лист бумаги.

— Отлично, — она пробежалась по нему глазами. — Тогда ждите результатов, с вами свяжутся. А я сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Мы попрощались, и я вышел из банка. Итак, с кредитом я пролетел, но появилась другая возможность. Однако даже если меня примут, этого всё ещё мало.

Всё-таки схема, которую я предлагал организации «ДайДенег», была для меня более выгодной. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я вернулся в поликлинику, прошёл в свой кабинет. До дежурства оставалось ещё два часа, это время нужно было провести с пользой.

Снова занялся инвалидностями. Кроме того, начал обзванивать некоторых пациентов, находящихся на диспансерном наблюдении. Я ещё не до конца составил эти списки, но кое-кого уже надо было вызвать на контрольное обследование.

Подготовил документы для Простовой. Завтра нужно сопроводить её в рентген-кабинет и вызвать хирурга. Точно, а ведь в рентген-кабинете работает тот Колян, который должен мне денег. Заодно напомню ему.

Два часа пролетели незаметно, я закрыл поликлинику и отправился в приёмное отделение. Там меня уже ожидала полностью одетая Агишева и вечно недовольная медсестра Козлова.

— Вовремя, не то что Савинов, — прокомментировала моё появление Агишева. — Так, на контроль только двоих оставляю. Одного ты помнишь, он с порфирией острой. Состояние стабильное, но ты его сегодня проверь всё равно. И удачи!

— Всего доброго, — кивнул я.

Козлова протянула мне журнал, где своей подписью я заверял вступление в смену. Вид у неё был такой, словно она десять кислых лимонов съела на ужин.

— Добрый вечер, — я решил с ней поздороваться. А почему нет?

— Здравствуйте, доктор, — поджала она губы. — Надеюсь, сегодня вы не заставите меня всю ночь караулить пьяницу, ёк-мокарёк.

— Если такого привезут — то заставлю, — пожал я плечами.

Никак не может забыть тот случай с моим первым дежурством. Да даже не с моим, а с дежурством Савинова. Но я тогда поступил строго по протоколу.

Подняться в отделение я не успел. Дверь в приёмное открылась, и скорая привезла каталку с мужчиной. Фельдшером была женщина, с которой мы так и не познакомились, и делать это она каждый раз не спешила.

— Температура тридцать восемь держится пять дней, кашель с мокротой, одышка, сатурация девяносто три, — перечислила она. — Похоже на пневмонию.

— Понял, — я подошёл к мужчине и приступил к осмотру.

Это был пациент лет пятидесяти, худой, бледный, с лихорадочным румянцем на щеках. Дышал он с видимым усилием, периодически кашлял.

— Как вас зовут? — обратился я к нему.

— Михайлов Сергей Владимирович, — хрипло представился он.

Я задал несколько вопросов и приступил к осмотру. В лёгких сразу же выслушал хрипы справа. Явно пневмония.

— Мокрота отходит? — спросил я у Сергея Владимировича.

— Да, жёлтая такая, — поморщился он.

Пневмония явно бактериальная. Нужно класть его в стационар и назначать антибиотикотерапию.

— Надо оформлять его в стационар, — обратился я к Козловой.

— Надо, но только не к нам, а в инфекционку, — с торжеством в голосе ответила она. — Это в другой части города, ёк-мокарёк. Но там тоже нужно договориться с заведующей.

И снова какие-то новые правила.

— А у вас есть её телефон? — спросил я.

— Есть, но я вам давать не обязана, — буркнула она. Я смерил медсестру таким взглядом, что она поспешила добавить. — Но если прям надо — дам конечно.

Продиктовала номер, я нажал вызов. Трубку сняли почти сразу, ответил приятный женский голос:

— Слушаю вас.

— Это врач-терапевт Агапов, я сегодня дежурю, — осознал, что вредная Козлова даже имени этой заведующей не соизволила сказать. — Мне привезли пациента, подозрение на нижнедолевую пневмонию. Сказали, что это нужно к вам…

— Ох, сколько раз говорила скорой, чтобы сразу таких везли ко мне, — её голос звучал удивительно спокойно, хотя по идее она сейчас ругалась. — Доктор, оформите свой осмотр — и пусть его везут в моё отделение. Я разберусь.

На редкость приятная женщина.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Передал её слова фельдшеру, та поджала губы.

— Почему мы должны пациента возить туда-сюда, пневмонию можно и тут лечить, — заявила она.

— Потому что раз это инфекционное заболевание — то и лечить его надо в инфекционном отделении, — отрезал я. — Сейчас заполню направление и отдам вам.

Та фыркнула, но больше возражать не стала.

Я написал предварительный диагноз: внебольничная правосторонняя нижнедолевая пневмония, средней степени тяжести. Дыхательная недостаточность первой степени.

Расписал жалобы, объективный статус. Потом решил написать и примерное лечение. Врач-инфекционист и сама разберётся, но так ей будет проще.

Антибиотикотерапия, цефтриаксон два грамма внутривенно. Из отхаркивающих амброксол тридцать миллиграмм. Прокапать физраствор с глюкозой, снять интоксикацию…

Расписал всё тщательно, отдал фельдшеру.

— Грузите, — буркнула она куда-то в коридор.

— А куда меня? — испуганно уточнил Сергей Владимирович.

— В инфекционное отделение, — объяснил ему я. — У вас пневмония, а это лечится там. Не переживайте, там хороший врач, она поставит вас на ноги.

Он кивнул, чуть успокоившись, и его увезли.

— А вы молодец, доктор, — внезапно похвалила меня Козлова. — Я уж думала и его положите к нам, ёк-мокарёк.

Я собирался ответить, но внезапно в приёмном отделении погас свет, и мы остались в полной темноте.

— Что происходит? — удивлённо уточнил я, пытаясь нащупать в кармане мобильный телефон с фонариком.

— О нет… — в ужасе ответила Козлова. — Кажется, у всего больничного комплекса вырубили электричество, ёк-мокарёк. Это просто полный…

Капец. И что теперь делать?

Ситуация явно была непростой. Мы находились в больнице, и если электричество выключили действительно во всём комплексе — это большая проблема.

Особую сложность ситуации придавал тот момент, что я в электричестве разбирался плохо. Однако кое-что уже успел изучить за время пребывания в этом мире.

— Резервный генератор есть? — быстро спросил я у Козловой.

— Был, — мрачно ответила она. — Сломался два месяца назад. Власов денег на ремонт так и не дал, ёк-мокарёк.

Плохо. Больница без электричества — это не просто неудобство. Это пациенты на искусственной вентиляции лёгких, мониторы в реанимации, операционные.

— Реанимация как? — быстро спросил я. — Там же пациенты на аппаратах.

— Там есть источники бесперебойного питания для критических ситуаций, — медсестра тоже, наконец, достала из кармана телефон и включила фонарик. — ИБП на тридцать-сорок минут хватит. Для аппаратов ИВЛ, мониторов, инфузоматов. Но если за это время проблему со светом не решить — придётся переходить на ручную вентиляцию мешком Амбу.

Хорошо хоть ИБП у нас в больнице имеются. Не удивился, если бы и они были сломаны. С нашим-то «ответственным» главврачом.

— Надо разобраться, — я решительно вышел в коридор.

В больнице уже творилась суматоха. Были слышны встревоженные голоса медсестёр и некоторых пациентов, которые ещё не легли спать. Многие уже вышли на лестницы.

— Что происходит? — услышал я на лестнице знакомый мужской голос.

Посветил фонариком в ту сторону. К нам быстро спускался мужчина в синем хирургическом костюме и с зачёсанными назад седыми волосами. Я узнал его. Это был хирург из поликлиники, Гуров Б. Ю. Значит, по ночам он тоже брал дежурства в стационаре. Логично.

— Электричество отключили, — ответил я.

— Да вижу я, — Гуров спустился вниз. — Обрыв где или что? У меня операций-то нет, но вдруг кого экстренного привезут — мне без электричества никак. Дежурный электрик где?

— Да вы как будто сами не знаете, ёк-мокарёк, — раздался за моей спиной голос Козловой. — Десять часов почти, пьяный в стельку он.

Просто великолепно. Значит, придётся решать ситуацию своими силами. Так, сейчас вспомню, как организовано электричество в моём доме. Я изучал этот вопрос в первые дни своего пребывания в этом мире.

— Где щиток? — спросил я у Козловой.

— В подвале, — ответила та. — Но вы же не электрик, доктор, зачем вам он?

— Тут вообще нет электрика, — пожал я плечами. — А делать что-то надо.

— Вот этот подход мне нравится, — одобрительно кивнул Гуров. — Идёмте.

Втроём мы спустились в подвал стационара, и Козлова подвела нас к щитку. Большой металлический шкаф с кучей автоматических выключателей, проводов, индикаторов.

Я посветил фонариком. Несколько автоматов были в положении «ВЫКЛ». Думаю, в этом и проблема.

— Просто пробки выбило, — выдохнул рядом со мной хирург, который по росту едва ли доставал мне до плеча. — Пронесло.

Я вернул рубильники на место, и в больнице тут же зажёгся свет.

— Заработало, ёк-мокарёк, — обрадовалась Козлова. — Отлично!

— Вы молодец, доктор, — уважительно произнёс хирург. — Вроде бы простое решение, а растерялись все в моменте. А вы среагировали. Уважаю!

Я задумчиво кивнул. Мысли сейчас были заняты другим.

— А почему вообще могло выбить пробки? — спросил я у него.

— Хм, хороший вопрос, — тот почесал седую голову. — Вообще такое происходит при перегрузке мощностей. То есть когда включают мощные электроприборы, на которые не рассчитана наша сеть.

— И что это может быть? — поинтересовался я.

— Ну… Не могу сказать, правда, — развёл он руками. — Микроволновки, стиральная машина. Но вряд ли это всё есть в нашей больнице. Да на самом деле это мог быть обычный скачок напряжения.

— Мог быть, — почему-то в это верилось с трудом. Слишком уж внезапно это произошло, да ещё и вечером, когда в принципе включено куда меньше электроприборов, чем днём. — Лучше перепроверить.

Меня не отпускало чувство, что что-то тут не так. Может быть, интуиция. Непонятно.

— Посмотрите на всякий случай в своём отделении, — попросил я у Гурова. — И проверьте неврологию тоже. А я проверю терапию. Вдруг кто-то тайно микроволновку притащил, например.

— Хорошо, проверю, — пожал он плечами. — Но думаю, вы зря так накручиваете себя, доктор.

Козлова убежала в приёмное отделение, я проверил терапию. Нет, никаких подозрительных электроприборов включено не было. Странно.

Отвлёкся и сделал обход пациентов. Мой мужчина с порфирией уже спал, но выглядел куда лучше, чем в первый день. Вторая женщина с давлением тоже была в порядке.

Закончив с осмотром, вновь вернулся к проблеме электричества. Не отпускала меня эта ситуация. И я решил проверить подвал стационара.

В подвале до этого мне не доводилось бывать. Даже толком не знал, что тут располагается. Морг стоял у нас в больничном комплексе отдельно, лаборатория тоже.

Спустился вниз и пошёл по тускло освещённому коридору. Склад, подсобка, ещё один склад, прачечная. Не было ничего подозрительного. Из прачечной не было ни звука, значит, даже стиральные машинки сейчас не работали.

Внезапно моё внимание привлекло техническое помещение. А точнее — гул, который доносился из-за двери.

Я резко раскрыл дверь и замер на месте. Небольшое помещение полностью было забито… компьютерами. Десятки компьютеров, которыми было уставлено всё свободное пространство. Они гудели, работали, выделяли тепло.

В этой комнате было очень жарко. Я почувствовал, как почти мгновенно вспотел. Дышать нечем.

Посреди всего этого великолепия я обнаружил парня лет тридцати в очках и с короткой бородкой.

— Ты кто? — испуганно посмотрел он на меня.

— Это ты кто? — ответил я. — Что тут происходит?

Сдаётся мне, именно эта комната и стала причиной отключения электричества во всём больничном комплексе. А судя по тому, что несколько компьютеров были выключены, — это понял и хозяин помещения.

— Я Вадик, — неуверенно ответил он. — Айтишником тут работаю.

Раньше я его не видел. Обычно все проблемы решали Лелек и Болек, один из которых был Геннадием.

— А зачем тут столько компьютеров? — уточнил я. — У нас только что свет во всей больнице выключался. Это твоя работа? Почему ты не вышел даже? И что тут происходит?

Вопросов было даже слишком много.

— Так я… растерялся просто, — ответил Вадик.

Что тут вообще происходит? Я заглянул в один из компьютеров. На экране мелькали цифры. Компьютеры что-то делали, но я не мог понять что.

— Зачем тут столько компьютеров? — грозно повторил я вопрос. — Тут явно происходит что-то незаконное.

— Ничего незаконного, приятель, есть разрешение главврача, — ответил Вадик. — Просто пару лишних серверов подсоединил, вот и не выдержала система. Проводка у вас старая, вообще кое-как в этом здании сделана. Поэтому даже КТ-аппарат в другом здании установили. Извиняй. Больше не буду.

Разрешение главврача? Это доверия не добавляет.

— И что разрешил делать главврач? — уточнил я.

— Ты из какого века? — Вадик расслабился и теперь позволил говорить себе более вальяжно. — Майнить, конечно.

— Что делать? — не понял я.

— Май-нить, — повторил он по слогам. — Криптовалюту.

Ни слова не понимал. Но почему-то сохранялось чувство, что это что-то незаконное. И участие в этом Власова только подтверждало эту теорию.

Однако прямо сейчас я ничего сделать не мог. Надо было разузнать про это дело побольше.

— В любом случае, ещё раз допустишь перегрузку сети — пеняй на себя, — угрожающе сказал я. — У нас тут больница, жизнь и здоровье пациентов на первом месте. И ты поступил безответственно, даже не вылез из своей коморки, когда мы тут пытались разобраться.

— Больше такого не будет, — клятвенно пообещал Вадик. — И это… Никому нельзя говорить, что тут всё это. Понимаешь? Распоряжение главврача.

Ну точно что-то незаконное.

— А кто ещё в курсе? — спросил я.

— Не могу сказать, — помотал он головой. — В общем, за эту ситуацию извиняй и никому про увиденное не говори.

Не нравится мне всё это, ой не нравится.

— Только если подобного больше не повторится, — ответил я и вышел из помещения.

Оставаться там уже не мог даже физически, слишком душно. Как там этот Вадик сидит? И что он там всё-таки делает?

Вернулся в отделение терапии, сел в ординаторской и открыл интернет в телефоне. Попытался поискать значение слова «майнить», но ничего не понял. Ладно, у Гриши потом спрошу.

В дверь кто-то постучал.

— Войдите, — убирая телефон, сказал я.

Дверь открылась, и вошёл Гуров. Он устало провёл рукой по седым волосам и уселся на диван.

— У меня всё чисто, — сообщил он. — Не пойму, что вообще это было.

— Да, странный скачок, — задумчиво кивнул я.

Хирург внимательно посмотрел на меня.

— Вы что-то нашли, доктор, — покачал он головой. — Рассказывайте.

Айтишник Вадик только что велел мне никому не рассказывать об увиденном внизу. Но всё-таки его приказам я не подчинялся. И сам решал, что делать с этой информацией.

И почувствовал, что хирургу можно довериться.

— В подвале я нашёл помещение, забитое компьютерами, — проговорил я. — Какой-то айтишник там сидит. Сказал, что май-нит с разрешения главврача.

— Вот как, — усмехнулся Гуров. — Старый дурак, мог бы и догадаться. Снова Власов что-то мутит.

Он задумчиво посмотрел в окно.

— Вы не выглядите сильно удивлённым, — осторожно заметил я.

— Потому что я и не удивлён, — фыркнул он. — Власов уже пару месяцев заявляет, что мы много света расходуем. Мол, счета выросли. Завхоз ему поддакивает. А я сразу догадался, что снова какую-то херь задумал.

Гуров устало прикрыл глаза. Кажется, главврач тут многих напрягает. Его недолюбливают чуть ли не больше, чем прежнего Саню Агапова.

— Устал я, — внезапно сказал хирург. — Устал. От этого цирка, от безразличия людей, от Власова, от нехватки всего. Не того я ожидал, когда шёл работать в медицину.

Я молчал, давая ему выговориться. Чувствовал, что это сейчас ему нужно.

— Вот вы молодой, — продолжил Гуров. — Я таким же был когда-то. Энергичный, берётесь за каждую проблему. Хотя мне говорили, что это не про вас, теперь вижу — слухам никогда нельзя верить. Вы напоминаете меня в молодости. Но знаете, что удручает?

— Что? — осторожно спросил я.

— Вас таких — единицы, — он покачал головой. — В больнице есть молодёжь. Терапевт молодой, как его, Шарфиков. Молодой невролог Савинов. И они ничему учиться не хотят. Просто пытаются получить побольше денег, а на медицину им плевать.

— Но не все же такие, — заметил я.

— Не все, — согласился Гуров. — Но многие. Вот здесь в больнице работал молодой ординатор, Кирилл. Способный парень был. Я думал, хирургию в его руки передадим. А он полгода проработал — и в Москву уехал. Сейчас грудь накачивает да носы правит. Вот вам и призвание.

Многие уезжали в большие города из маленьких. Из-за зарплат, уровня жизни и возможностей.

— Его можно понять, — задумчиво проговорил я. — И это его выбор.

— Выбор, — с горечью ответил Гуров. — А как же долг? Я тоже мог уехать, много раз. И в Москву, и в Саратов. Только я остался, потому что нужен здесь. Кто-то должен помогать людям и в Аткарске.

Я понимал, о чём говорит хирург. Про призвание и долг каждого врача. Однако вопрос был сложный, деньги тоже нужны всем. Да даже я не исключение. Правда, по большей части из-за финансовых проблем предыдущего Сани, но деньги нужны и мне.

— Нельзя требовать ото всех врачей жертвовать собой, — медленно проговорил я. — Я тоже считаю, что врач — это призвание. Но люди не становятся плохими врачами, если попутно хотят зарабатывать деньги.

— Может, вы и правы, — вздохнул Гуров. — Сложно это… Ладно, пойду я к себе. Пока поступлений нет, прикорну хоть.

Он медленно встал и вышел из ординаторской. Интересный человек, и разговор у нас вышел сложный, но необычный. Есть над чем подумать.

Пару часов прошли в относительном спокойствии. Я сделал пометки в историях болезни, просмотрел обследование мужчины с порфирией. Затем занялся своей поликлинической работой, которую захватил с собой.

Около полуночи стационарный телефон ожил.

— Доктор, здесь женщину привезли, — послышался голос Козловой.

— Спускаюсь, — коротко ответил я.

Захватил фонендоскоп и отправился в приёмное отделение. За столом сидела всё та же фельдшер и заполняла бумаги. На кушетке расположилась пожилая женщина лет семидесяти. Худая, бледная как мел, с трясущимися руками.

— Что тут? — обратился я к фельдшеру.

— Вызов на дом, выраженная слабость, головокружение, тошнота, — как обычно, коротко и по делу начала докладывать та. — Давление сто на шестьдесят, пульс сорок два. Сделали ЭКГ — сами посмотрите.

Она протянула мне ленту ЭКГ. В этих плёнках я уже разбирался, электрические потенциалы сердца регистрировались и в моём мире с помощью заряженных праной кристаллов. Здесь устройства работали по-другому, но рисунок выдавали точно такой же.

На ЭКГ была полная атриовентрикулярная блокада третьей степени. Предсердия и желудочки сокращались независимо друг от друга. Частота сердечных сокращений — около сорока в минуту. Что ж, это полностью объясняет состояние пациентки.

— Как вас зовут? — обратился я к женщине.

— Антонина Фёдоровна Беляева, — ответила та.

— Что беспокоит? — спросил я.

— Слабость ужасная, — вздохнула та. — Весь день голова кружится, еле на ногах держусь. Думала, отлежусь, пройдёт, но не проходит всё.

Так, надо выяснить причину возникшего состояния

— Хронические заболевания есть? — спросил я у Антонины Фёдоровны.

— Давление только, — отозвалась она. — Пью каждый день эналаприл и ещё… да как же их! Маленькие такие, жёлтые.

По внешнему виду таблеток я ещё плохо ориентировался. Поэтому подсказать не мог. Но мне подсказала фельдшер.

— Дигоксин? — спросила она.

— Точно, его! — кивнула Антонина Фёдоровна.

Так, Дигоксин — это сердечный гликозид. Он стимулирует сокращение миокарда и применяется для лечения сердечной недостаточности и нарушений сердечного ритма. Но у него узкое терапевтическое окно, легко получить передозировку. А передозировка как раз вызывает такую картину.

— Сколько в день Дигоксина пьёте? — спросил я у пациентки.

— Одну утром, — ответила та.

— И сегодня одну пили? — уточнил я.

— Ну… да, — задумалась она. — Я стараюсь не пропускать. Иногда не помню, пила или нет, и выпиваю ещё раз на всякий случай.

Вот и ответ. Передозировка Дигоксина, и как следствие — атриовентрикулярная блокада.

Я осмотрел пациентку, померил давление, прощупал пульс.

— Антонина Фёдоровна, я кладу вас в терапию, — объяснил я ей. — Вы вызвали себе передозировку дигоксином, и у вас развилась блокада сердца. Мы пролечим вас и всё будет хорошо.

— Ой, как же так? — испугалась она. — Вот уж таблетки треклятые!

— Просто их нужно пить строго по указанным дозировкам, — ответил я. — Но не переживайте, всё будет хорошо.

Фельдшер заполнила направление и ушла, а Козлова приступила к подготовке документов на госпитализацию. Я тоже сел за бумаги. Диагноз: интоксикация дигоксином. Полная атриовентрикулярная блокада третьей степени.

Так, по предварительному лечению… Пока что отмена дигоксина. Атропин ноль целых пять десятых миллиграмма внутривенно для увеличения частоты сердечных сокращений. Контроль калия, ЭКГ-контроль каждые несколько часов. Инфузионная терапия для ускорения выведения препарата. Ага.

Расписал лечение, доставил пациентку на служебном лифте в терапию. Определил в палату, отдал медсестре назначение. Чуть позже проверю её.

Интересно, за время моей работы врачом в этом мире уже далеко не первый раз сталкиваюсь именно с проблемами, вызванными лекарственными препаратами. В прошлом мире такого практически не было. Да, у нас имелись схожие препараты, алхимические зелья. Но также была прана, и поэтому лечение давалось куда легче.

Здесь же приходится постоянно держать в голове про взаимодействие препаратов, их передозировку, побочные эффекты… Фармакологию нового мира я до сих пор учил в каждую свободную минуту. Тут по-другому никак.

И это ещё повезло, что имелось много сходств с моим миром.

Всё-таки скорей бы начать заниматься алхимией, восстановить прану и лечить людей привычным, безопасным и быстрым способом.

Сейчас я воздействовал искрой праны на Антонину Фёдоровну, чтобы ускорить выход Дигоксина из крови. Это помогло совсем немного, но всё-таки хоть что-то.

Новых поступлений не было, я снова засел за инвалидности. Спустя полчаса проверил пациентку, та уже была в гораздо более лучшем состоянии.

Остаток ночи прошёл спокойно. Новых поступлений больше не было. Даже освидетельствований сегодня не пришлось проводить.

Пульс Антонины Фёдоровны поднялся до пятидесяти пяти, и она спокойно уснула. Сам я тоже выкроил для сна несколько часов.

Утром мне на смену пришла Агишева.

— Как сегодня всё прошло? — поинтересовалась она.

— Начало было сумбурным, а потом ночь спокойной, — усмехнулся я.

Коротко рассказал про новую пациентку с передозировкой дигоксина и про ситуацию с отключением света. Последнее её не особо удивило.

— Учитывая состояние нашей больницы, удивительно, что у нас вообще свет горит, — отозвалась она. — Так что всякое бывает. Могло пробки выбить просто потому, что кто-то лампочку в туалете включил.

Я знал, что проблема не в этом, но спорить не стал.

— На этом всё, — закончил рассказ я. — Когда могу взять следующее дежурство?

— Давайте сразу и поставлю, — Татьяна Тимофеевна взяла график. — С понедельника на вторник следующей недели свободно. Подходит?

— Идеально, — кивнул я.

В этот раз у меня остались свободными выходные, можно потратить их на поездку в Саратов. Я обещал родителям прошлого Сани и не собирался лишать их сына.

Кроме того, накопилось и много других мелких дел. Один список бабы Дуни чего стоил.

Сдав дежурство, я отправился в поликлинику. Сегодня у меня был вечерний приём, а до вызовов оставалось время, и я решил позавтракать в столовой. Так что, даже не заходя к себе, отправился туда.

К счастью, она уже работала. Так, что тут предлагают на завтрак…

На завтрак у нас: овсяная каша на воде или молоке, гречневая каша, яичница, омлет, сосиски, хлеб белый и чёрный, масло, сыр, творог, чай, кофе.

Очень неплохо, на самом деле. Я взял себе кашу на воде, омлет и чай без сахара. Отдал за всё двести десять рублей и уселся за столиком.

Я уже сбросил четыре килограмма, но нужно было продолжать диету. Минимум быстрых углеводов, минимум жиров. Больше белка и клетчатки.

Кроме того, есть нужно было медленно, тщательно пережёвывая пищу. Это важно: медленное поедание помогает контролировать аппетит и не переедать.

Ко всему этому я ещё старался соблюдать водный баланс. Пить больше воды — она помогает выводить токсины, ускоряет обмен веществ, улучшает пищеварение.

Задумался обо всём этом и не сразу услышал, как меня кто-то окликнул.

— Ты чего, спишь, что ли, после дежурства? — усмехнулся Савинов, усаживаясь напротив меня. — Что не отвечаешь?

— Задумался просто, — ответил я. — Приятного аппетита.

На подносе у Савинова красовалась жареная яичница с сосисками, белый хлеб с маслом и кружка кофе. Учитывая его плотное телосложение, ему такими темпами и до веса Сани недалеко.

— И тебе того же, — ответил Ярик. — Я вот после дежурства тоже люблю в нашей столовке брюхо набить. Дёшево и вкусно, почему бы и нет?

— А ты тоже дежурил? — удивился я. — В терапии же я сегодня был.

— Я в неврологии, — просто ответил он.

Странно. А ведь он даже не спустился, когда в больнице вырубился свет. Не заметил? Да ну, бред какой-то.

— Ты что, не заметил, что нам свет выключали? — прямо решил спросить я. — Даже не спустился.

— Упс… — он почесал голову, взъерошивая светлые волосы. — Слухай, тема такая. На самом деле я мирно спал дома, хоть и числился дежурным.

— Это как? — нахмурился я.

Савинов вздохнул и положил в рот кусочек яичницы, явно оттягивая время.

— Короче, всё просто, — наконец ответил он. — Там медсестра дежурная, мы с ней… Короче, я у неё в любимчиках. Так вот, она мне просто звонит, коль чего надо — и я приезжаю. Всяко лучше, чем всю ночь в стационаре тухнуть!

— Разве так можно? — удивился я.

— Ну, официально нельзя, — вынужден был признать Ярик. — Но кто мне запретит-то? Да ладно тебе, ты тоже наверняка не святой.

— Я таким не занимаюсь, — отрезал я.

Не очень-то мне понравилась эта новая информация, но такое поведение как раз было в духе Савинова. Так что нечего и удивляться.

— Слушай, а ты правда в профсоюз вступать не хочешь? — резко переводя тему, вдруг спросил он.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Да у нас тут это быстро, — хмыкнул невролог. — Всё равно тебя заставят, лучше сразу вступи. Иногда, если поныть, и правда плюху какую-то получить можно. Я вот один раз урвал сладкий подарок, хоть и детей-то нет.

— Я подумаю, — отрезал я.

Продолжать этот разговор не было никакого желания. Мы доели в тишине, каждый думая о своём.

— Ладно, хорошего дня, — я встал и собрался пойти в свой кабинет.

— Погодь, — внезапно остановил он меня. — У тебя кофе есть в кабинете? У меня закончился, а я без пары кружек точно приём вести не смогу!

Странно, учитывая что он только что выпил целую кружку. Я вспомнил, что в кабинете действительно была небольшая тумбочка с банкой кофе и коробкой чайных пакетиков. Прошлый Саня и сам этим частенько баловался, судя по всему.

— Пойдём, — вздохнул я. Думая, что от Ярика не так-то просто отвязаться.

Мы вместе прошли в мой кабинет, и я с удивлением обнаружил на столе коробку конфет.

Это ещё что такое? Готов поклясться: вчера её не было.

— Что у тебя за заначки тут? — фыркнул Савинов, выглядывая из-за моей спины. — В столовой весь такой правильный, овсянка на воде и чай. А у самого конфеты на столе стоят.

— Я не знаю, откуда они взялись, — холодно ответил я.

— Ну-ну, — Ярик подскочил к столу, открыл пачку и с наслаждением взял одну в рот. — М-м-м, вкуснятина какая.

Я даже остановить его не успел, хотя и подумал, что не стоит вообще есть эти внезапные конфеты.

В следующее мгновение я услышал хруст, а лицо Савинова исказилось.

— А-а-а-а! — простонал он, хватаясь за щеку. — Чёрт! Чёрт! Что это⁈

Он резко выплюнул всё обратно. Вместе с конфетой там оказалась металлическая гайка… и внушительный обломок зуба.

Вот это ситуация. Ни минуты покоя, даже в собственном кабинете!

Савинов схватился за щеку, а глаза его расширились от боли. В ладони он так и держал эту гайку и обломок собственного зуба.

— Что за… как это… — он еле выплёвывал слова и не мог договорить. — Конфеты… Как…

Я аккуратно забрал у него гайку и осмотрел. Обычная металлическая, около сантиметра в диаметре. Надо её сохранить.

Это явно не случайность. Ладно если бы гайка была в покупных конфетах, да даже в еде из столовой. Но тут кто-то специально подсунул конфеты мне. Рассчитывая, что такой сладкоежка, как прошлый Саня, не посмотрит и откусит. Мне хотели навредить.

В который раз. Отравление бета-блокаторами, надпись на двери, записка, теперь конфеты. А Савинов попал под раздачу случайно, просто потому что выхватил конфеты первым.

Интересно, а тут все они начинены? И как человек вообще это сделал?

Самое главное: я пока что так и не понял, за что мне мстят. Ну неужели до сих пор за Веру Кравцову? Вряд ли. Должно быть что-то ещё.

— Агапов, — меня за рукав подёргал Савинов. — Ты чё молчишь?.. Откуда тут гайка⁈

— Наверное, с завода, — быстро придумал я. — Брак производства. Всякое бывает.

По крайней мере, из списка подозреваемых пока что можно исключить самого Савинова. Вряд ли он бы стал подбрасывать мне гайки, а потом сам же их и есть.

— Уроды, блин! — выругался невролог. — Я же зуб сломал!

— Нужно к стоматологу, — сказал я. — У нас он есть прямо в поликлинике. Пойдём к нему.

Савинов резко побледнел.

— Нет! — воскликнул он. — Не пойду я, нет-нет-нет.

А это ещё что за новости?

— В смысле, не пойдёшь? — удивился я. — У тебя зуб вообще-то сломан.

— Ну, это ерунда, — Ярик смотрел куда-то в сторону. — И не болит уже почти. Кровь, так это я щёку прикусил просто. А зуб… Ничего. Не страшно.

Что-то он темнит.

— Ты что, стоматолога боишься? — прямо спросил я.

— Ну не то чтобы… — он всё ещё избегал смотреть мне в глаза. — Но можно как-то без него.

Я заставил его открыть рот и осмотрел ротовую полость. Передний зуб был внушительно отколот, торчали острые края.

— Без него нельзя, — твёрдо сказал я. — Ты можешь травмировать губу и язык острым краем. Нужно срочно восстановить зуб.

В нашей поликлинике работал стоматологический кабинет, где оказывали помощь тоже по полису ОМС. Как я понял, кроме него по городу было ещё несколько платных стоматологов.

В поликлинике же трудились двое, посменно. Один в утреннюю смену, другой в вечернюю. Сам я с ними ещё не пересекался, их кабинет был в закутке на третьем этаже, а туда мне ходить не приходилось.

Быстро посмотрел по МИСу, кто там работает. Некий Измайлов Денис Сергеевич.

— Пойдём, я тебя провожу, — вздохнул я. — Хватит трусить.

— Не трушу я, — буркнул невролог. — Если ты со мной, то идём… Только рядом стой!

Детский сад. Ладно, зато познакомлюсь со стоматологом.

Мы вышли, я закрыл кабинет. Хотя смысла особо не было: в него и так, видимо, может зайти любой посторонний. После этого мы поднялись на третий этаж и прошли к кабинету стоматолога.

На адреналине подъём в этот раз прошёл почти безболезненно, хотя всё-таки ингалятором я воспользовался разок.

Постучал в дверь, и мы вошли внутрь.

Кабинет был небольшим, но чистым. В центре стояло стоматологическое кресло, рядом тумба с инструментами, лампа, раковина. Запах был довольно приятный, мятный.

У окна стоял мужчина лет пятидесяти. Среднего роста, спортивного телосложения, с тёмными волосами и аккуратными усами. А ведь в этом мире усы далеко не в моде, я редко встречаю прохожих с усами. В моём мире это было куда более частым явлением.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Александр Александрович, я врач-терапевт.

— Наслышан, хоть и не лично, — он улыбнулся. — Денис Сергеевич, можно просто Денис. А это ты привёл ко мне главного уклониста по зубным делам?

— Я не уклонист, — буркнул Савинов. — Просто я и сам справляюсь.

— У него зуб передний сломался, — пояснил я. — Об гайку. Там долгая история.

— Понял, — легко кивнул стоматолог. — Ярик, садись в кресло.

Савинов сделал такой вид, будто его к казни только что приговорили.

— Может, не надо? — жалобно спросил он.

— Надо, Ярик, надо, — твёрдо ответил Денис.

Савинов медленно, как на эшафот, подошёл к креслу, сел. Стоматолог отрегулировал высоту, откинул спинку.

— Повезло, у меня как раз записи с утра нет, — проговорил он. — Открывай рот.

Ярик неохотно подчинился и закрыл глаза. Стоматолог принялся осматривать зуб.

— Так, правый центральный резец, — прокомментировал он. — Скол коронки, примерно на треть. Пульпа не вскрыта, это хорошо. Нерв не задет. А то ты бы не так запел. Восстановить композитом могу прямо сейчас. Минут за сорок управимся.

— Сейчас⁈ — испугался Савинов.

Ну точно детский сад какой-то.

— Ну да, — спокойно ответил стоматолог. — Обточим край, обработаем поверхность, нанесём адгезив, послойно восстановим коронку композитным материалом, отполируем. Стандартная процедура.

— Сань, останься, пожалуйста! — обратился ко мне Савинов.

Вообще не было никаких причин для этого, но посмотреть, как лечат зуб в этом мире, мне было интересно. Так что я кивнул.

Ярик успокоился, снова закрыл глаза и открыл рот.

— Так, сейчас сделаю анестезию, — проговорил стоматолог. — Укол почувствуешь, потом онемение. А через пару минут начну работу.

— Укол? — простонал Савинов.

— Ага, — Денис не дал тому больше возмущаться. Набрал анестетик в шприц и оттянул верхнюю губу Ярика. Невролог беспокойно вцепился в подлокотники кресла, зажмурился сильнее.

— Готово, — объявил стоматолог. — Теперь пару минут посиди, а я пока всё подготовлю.

— Ненавижу стоматологов, — горестно выдохнул Ярик.

Через несколько минут стоматолог всё подготовил и вновь сел рядом с Яриком.

— Чувствуешь что-нибудь? — он прикоснулся зондом к десне.

— Нет, — удивлённо ответил невролог.

— Отлично, можем работать, — Денис Сергеевич включил бормашину, и Савинов вновь зажмурился.

Стоматолог принялся обтачивать края зуба. Я молча наблюдал за процессом, думая о своём.

В моём мире лечение зубов было совсем другим. Мы использовали прану, направляли её в зубы, восстанавливали повреждённые ткани. Стоматологов как таковых у нас и не было вовсе.

Конечно, при серьёзных разрушениях использовали и алхимические снадобья, но это тоже было безболезненно и быстро.

Здесь же это выглядело как варварство. Машинка в руках у стоматолога вполне могла бы стать орудием пыток. Хорошо хоть анестезия есть.

Через десять минут Денис Сергеевич закончил обтачивать край зуба.

— Теперь восстановим коронку, — объявил он. — Сначала адгезивная основа, затем послойно композит, формируя анатомическую структуру зуба.

— Аша, — просипел Ярик.

Стоматолог взял кисточку и тюбики и принялся что-то наносить на зуб. Периодически он светил на зуб какой-то лампой. Всё это выглядело довольно необычно.

Работал он точными движениями. Было видно, что стоматолог он хороший.

— Готово, — сказал Денис Сергеевич. — Осталось только отполировать.

Ещё пара минут — и готово. Он протянул Савинову небольшое зеркало.

— Ну как? — спросил он.

Ярик уставился на свой зуб. Тот выглядел целым, будто его и не ломали.

— Ого! — удивился он. — Потрясно.

— Композит — хорошая штука, — улыбнулся Денис Сергеевич. — Ещё два часа будет анестезия действовать, потом отойдёт. Если будет болеть — выпей Нимесулид. Но лучше постарайся обойтись без этого.

— А который час? — вдруг встрепенулся невролог.

— Половина девятого, — глянул я на часы.

— У меня же приём! — тот вскочил с кресла. — Спасибо, мне пора!

Он выбежал за дверь, не давая стоматологу даже ответить.

— Чудной он, — хмыкнул Денис Сергеевич вслед Ярику. Потом повернулся ко мне: — А ты не хочешь зубы проверить?

Я задумался. Они меня не беспокоили, но хорошо бы знать, всё ли там в порядке.

— Давайте, — кивнул я.

Денис Сергеевич убрал все инструменты, продезинфицировал место. И в кресло сел уже я.

— Так-так, — начал он. — Старые пломбы на жевательных зубах держатся хорошо. Зубного камня нет. В принципе, всё неплохо.

Значит, у Сани всё-таки были проблемы с зубами и он ставил пломбы. Что ж, по крайней мере свежих проблем с зубами он мне не оставил. И на том спасибо.

— Чистишь два раза в день? — строго спросил стоматолог.

— Конечно, — улыбнулся я.

За ротовой полостью я старался ухаживать тщательно. Любой кариес вредит не только зубам, но и внутренним органам и общему состоянию. Мне такого было не нужно.

— Ещё советую купить зубную нить, — сказал Денис Сергеевич. — Она хорошо прочищает межзубные промежутки.

— Понял, — взял я себе на заметку. — Спасибо.

— Ещё ополаскиватель для рта возьмите, по желанию, — добавил стоматолог.

Такие были и в моём мире. Мы использовали алхимические эликсиры с каплями праны. Здесь же предпочтение отдавали механической очистке, что необычно. Но я этот вопрос уже изучил.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил я.

Задерживаться у стоматолога больше не было смысла, и я вернулся в свой кабинет. Коробка конфет так и стояла на столе.

Самая обычная. Даже не заметил, была ли она открыта — Савинов действовал очень быстро. Обычная коробка, конфеты «Коркунов».

Кто это делает и зачем? Хотели, чтобы это я сломал зуб? Очень странные дела…

Зазвонил телефон, отвлекая меня от размышлений. Звонил водитель из социального такси оповестить, что они привезли Простову. Сопровождение по кабинетам входило в оплату такси, но я всё равно был нужен, чтобы проконтролировать процесс в рентген-кабинете.

Объяснив, куда везти пациентку, я сбросил звонок. Коробку конфет пока убрал в ящик — тот самый третий секретный ящик Сани. К записке в придачу, потом разберусь.

А сам тоже направился в рентген-кабинет. Возле него уже стоял мужчина, держащийся за ручки инвалидного кресла. В нём сидела Простова.

— Здравствуйте, доктор, — улыбнулась она мне. — Даже и не думала, что такая вещь существует, как бесплатное социальное такси! Меня и дома погрузили, и тут выгрузили. Помогают везде, отзывчивые такие!

— Да, повезло, что место нашлось, — ответил я. — Обычно такое такси расписано по минутам.

По-прежнему не собирался ей говорить, что никакое оно не бесплатное. Я уже расплатился заранее. Бесплатное такси Власов так и не одобрил.

Оставив их в коридоре, я зашёл в рентген-кабинет. И мне навстречу тут же вышел Колян.

— Саня, — криво улыбнулся он. — Снова пришёл деньги требовать?

Вот это формулировочка.

— Если ты про то, что я жду от тебя возвращение твоего же долга, то сейчас я не по этому поводу, — хмыкнул я. — Хотя те две тысячи тебе всё равно придётся вернуть. На следующей неделе аванс, и там-то ты со мной и рассчитаешься.

— А сейчас ты чего припёрся? — буркнул он.

— Коленька! Кто там? — вдруг раздался женский голос из кабинета, расположенного рядом с рентгеном.

Оттуда медленно вышла пожилая женщина лет шестидесяти пяти. Седые волосы были убраны в строгий пучок, сама она была в белом халате. Врач?

— Это доктор, терапевт Агапов, Маргарита Семёновна, — тон Коляна резко поменялся на вежливый. — Вы не волнуйтесь!

— Добрый день, — поздоровался я. — Ко мне привезли пациентку, которой нужно оформление инвалидности по ревматоидному артриту. Надо бы сделать рентгены суставов.

— Здравствуй, — широко улыбнулась мне Маргарита Семёновна. — Мы лично не знакомы, я врач-рентгенолог. А вот этот оболтус — мой сын, Коленька.

Вот это поворот! Я бросил быстрый взгляд на Коляна, который не знал, куда себя деть от смеси смущения и стыда.

— Мы знакомы, — коротко ответил я. — Так вот, пациентка не ходячая, её привезли на инвалидном кресле.

— Давай её сюда, всё сделаем, — кивнула Маргарита Семёновна. — Коленька, помоги молодому доктору!

Сама женщина важно удалилась в свой кабинет, где она и работала над описанием рентген-снимков. Побледневший Колян повернулся ко мне.

— Не смей ничего говорить моей матери, — прошептал он.

— Это зависит только от тебя, Коленька, — пожал я плечами. — Вернёшь долг — тогда никто ничего не узнает.

Мы вошли за пациенткой, я помог переместить её в рентген-кабинет. Сам пошёл искать Гурова, чтобы сразу после этого обеспечить ей осмотр хирурга.

Тот согласился сам спуститься в рентген-кабинет, тем самым очень меня выручив. Сделал свой осмотр, и пациентка отправилась домой.

— Спасибо вам большое, — поблагодарила меня Простова после всего. — В жизни бы не подумала, что бывают такие заботливые доктора.

Водитель социального такси отправился с ней домой.

Я собрался к себе в кабинет, но меня внезапно остановил Гуров.

— Зайдите ко мне ненадолго, — попросил он.

Вместе мы поднялись в кабинет хирурга. Он попросил очередь подождать, а сам впустил меня в кабинет.

— Здравствуйте, доктор! — напротив хирурга сегодня сидела медсестра. Полная женщина с короткой стрижкой, лет сорока. — Я Галина, медсестра Бориса Юрьевича.

О, так его зовут Борис Юрьевич. Наконец-то я узнал, что скрывается под «Б. Ю.»

— Здравствуйте, — кивнул я. — Терапевт, Александр Александрович.

— Знаю, — улыбнулась она.

Ну точно, Саню здесь все знают.

— Галочка — просто моё спасение, — усаживаясь за свой стол, сказал хирург. — Я так и не смог освоить все эти новомодные компьютеры. И у меня Галочка всё в них делает.

Ничего себе. Получается, медсестра хирурга и осмотры заполняет, и анализы выдаёт. И правда: золото, а не помощник.

— Хитрец вы, — улыбнулся я.

— А то ж, — гордо ответил Гуров. — Но я не для этого вас позвал. Вы мне скажите, что это за социальное такси такое было?

Изначально именно хирург и рассказал мне про социальное такси. Похоже, он знал, как оно должно было выглядеть на самом деле, и заподозрил что-то не то.

— Платное, — признался я. — На мою заявку Власов отказал, нет бюджета. А у моей пациентки горели сроки для оформления инвалидности.

— Так я и думал, — покачал головой хирург. — Александр, с таким подходом вы очень быстро сгорите. Ну нельзя же тратить свои деньги на пациентов! Вспомните наш разговор.

Он имел в виду тот разговор ночью в ординаторской, про призвание и деньги.

— Это тут ни при чём, — возразил я. — Можно хотеть зарабатывать деньги и желать помочь пациентам. У меня не было другого выбора.

— Был, — строго заметил Борис Юрьевич. — Был выбор просто ждать, когда одобрят заявку. Но вы, доктор, сделали другой выбор.

— И не жалею, — просто ответил я.

Гуров хмыкнул, затем полез в ящик своего стола.

— Сколько стоило такси? — спросил он. — Давайте я скинусь?

— Благодарю, но не стоит, — покачал я головой. — Это моё решение, и я сам его оплатил.

— Интересно… — Борис Юрьевич выпрямился. — Занятный вы молодой человек.

Я пожал плечами. Как по мне — не было тут ничего занятного. Я не собирался брать деньги у хирурга за вызов социального такси для своей пациентки.

— Могу идти? — спросил я.

— Идите, — задумчиво кивнул тот.

Вышел из кабинета и вернулся к себе. Ох и бодрое же начало утра у меня выходит. Стоматолог, теперь Простова. А ведь старые проблемы в виде общего долга, отравителя и прочих хлопот тоже никуда не делись.

Успел включить компьютер и даже открыть МИС, как в дверь постучались. Прямо проходной двор какой-то!

— Войдите! — крикнул я.

В этот раз зашла делегация из двух женщин в белых халатах. Одна из них оказалась Татьяной Александровной. Другая — незнакомая, невысокого роста, с короткими светлыми волосами и ярко-накрашенными красными губами.

— Здравствуйте, доктор, — обратилась она ко мне. — Есть у вас минутка?

— Да, конечно, — я гадал, был ли знаком с ней Саня Агапов. Наверное, был, раз она не представляется.

Поискал глазами бейдж. «Старшая медсестра поликлиники, Климова Л. В.» Стоп, если она — старшая, то кто тогда Татьяна Александровна? Видимо, она занимает более низкую должность старшей медсестры по терапевтическому отделению.

— Дело в том, что к нам на работу устраивается новая медсестра, — начала Климова. — Молодая девушка, закончила колледж, поработала немного в Ртищево, но что-то у неё там пошло не так.

— С молодым человеком она там рассталась, — неизвестно для чего заявила Татьяна Александровна. — Вот и сбежала она оттуда, сверкая пятками.

— Таня, не надо, — одёрнула её Климова. — Ну так вот, хочет работать у нас. Но для этого ей надо пройти стажировку, две недели отработать, чтобы понять, подходит ли она нам.

— И что от меня требуется? — уточнил я.

— Я решила, что раз вам дали самый сложный участок в городе, то вам точно нужна медсестра, — пояснила Климова. — Вообще медсестёр нет у нескольких врачей, но у вас пятый участок… Она вам необходима. И тем более для стажировки это отличный вариант. Если справится с вашим участком — справится со всем.

Это была потрясающая новость. Медсестры мне и правда не хватало очень сильно. Как бы облегчилась работа, повысилась эффективность! Учитывая то, что нагрузка на меня только росла — это было бы идеальным вариантом.

— А я против! — воскликнула Татьяна Александровна. — Медсестру надо дать другому терапевту. Агапов снова начнёт Ваньку валять.

— Тань, мы это обсуждали… — вздохнула Климова.

— И мы ни к чему не пришли! — стояла на своём Татьяна Александровна. — Люд, ну серьёзно. Агапов показал на корпоративе, что он из себя представляет. А ты хочешь дать ему молодую девушку, чтобы она тут же сбежала из нашей больницы? А ведь нам действительно не хватает медсестёр!

Никак она не успокоится с той историей, в которой прошлый Саня знатно накосячил. Её тоже можно понять, но мне уже это начинало надоедать.

— Тань, это моё решение, — уже строже сказала Климова.

— А ты подумала, что он с девочкой сделает⁈ — возмутилась Татьяна Александровна.

Ну уж совсем монстра из Сани решила сделать. Женщину из девочки сделаю, ага. Палку-то не надо перегибать.

— Я ничего не собираюсь с ней делать, — холодно заявил я. — Вы и сами знаете, что на моём участке медсестра нужна. Работы тут много. И тот случай мы с вами уже разобрали. Если у вас ко мне остались личные претензии — это не значит, что должна страдать работа.

— Вот именно, — закивала Климова. — Тань, ну ведь последние недели про Агапова только хорошие отзывы слышны. Парень взялся за голову. Давай не будем всё портить.

Татьяна Александровна несколько секунд помолчала.

— Ладно, — наконец заявила она. — Но давай так: если во время стажировки от девочки появится хоть одна жалоба — то сразу переводим её на другой участок.

— Отлично, — выдохнула Климова. — Агапов, вы согласны?

— Согласен, — кивнул я.

Медсестра — это очень хорошо. Надо постараться найти с ней общий язык, для работы это станет большим преимуществом.

— Отлично, тогда пока что мы проведём ей общую экскурсию, а как вернётесь с вызовов — отправим её к вам, — подытожила Климова.

Они вдвоём встали, Татьяна Александровна кинула на меня ещё один предупреждающий взгляд, и они вышли из кабинета.

Я ещё немного поработал с документами — и настало время отправляться на вызовы.

В регистратуре меня поймала Виолетта.

— Александр Александрович, доброе утро, — улыбнулась она. — Вы не забыли?

— Доброе, про что? — голова была забита целым ворохом появившихся проблем.

— Как же… — растерялась она. — Про визит! Нас сегодня тётя ждёт.

Точно, Виолетта же вчера приглашала. И хотя сейчас это казалось совершенно не к месту, своё слово я привык держать. Раз обещал — пойдём.

— Не забыл, — кивнул я. — После работы отправимся навещать Графа и Адвоката.

— Думаю, они вас как родного полюбили, — смущённо сказала Виолетта. — Тогда до вечера!

Я переписал адреса у Ирины, которая с явным интересом следила за нашим разговором, и отправился на вызовы.

Сегодня их было шесть, и прошли они довольно спокойно. Никаких госпитализаций или необычных случаев не было.

В двенадцать вернулся в поликлинику, снова к себе в кабинет. Успел раздеться и снова открыть МИС, как дверь в кабинет открылась.

Вошла молодая девушка среднего роста, с длинными светло-русыми волосами, собранными в хвост. Одета она была в белый халат, под которым виднелся забавный зелёный свитер с кошками.

Увидев меня, она широко распахнула глаза и застыла на пороге.

— Саша⁈ — удивлённо произнесла она.

Мы что, знакомы?

Медсестра смотрела на меня с удивлением и обидой. Видимо, мы и правда знакомы.

Саня, это что, очередной подарок от тебя? Да сколько можно-то?

— Саша? — повторила она. — Ты что, даже не помнишь меня?

Разумеется, не помню. Я бы даже сказал — не знаю. Кто-то из прошлого Сани, о котором я продолжаю узнавать новое.

— Если честно — нет, — ответил я. — Мы знакомы?

— Ну конечно! — с горечью отозвалась она. — Я Лена. Мы с тобой в ВК познакомились, в «Дайвинчике». Три года назад. Даже на свидание сходили, ты тогда в Саратове жил, в меде учился. Не помнишь?

На лице у Лены застыла смесь злости и обиды. Что-то Саня накосячил. Но я понятия не имел, что там дальше пошло не так.

— А что потом? — осторожно уточнил я.

— А ничего, — развела она руками. — В чс меня кинул, и всё. Вот так, без объяснения причин. Хотя мы с тобой нормально погуляли вроде. Ты бы хоть сказал, что тебе не понравилось! Знаешь, как было обидно?

Представляю. Правда, не понимаю причин, по которым Саня так сделал. Девушка была очень симпатичной, явно не глупой. Что вот ему в голову взбрело?

Не везёт Лене на парней, видимо. Сначала я, то есть прошлый Саня. Теперь вот бывший парень в Ртищево. Бедолага.

— Мне жаль, — честно ответил я. — Честно говоря, я не помню, что тогда произошло. Молодой был, глупый. Испугался, что всё может дальше зайти, и дал заднюю. Прости.

— Но ты мог бы хоть написать, — вздохнула Лена.

— Знаю, просто в тот период проблем много навалилось, поэтому я так поступил, — ответил я. — Мне правда жаль.

Лена помолчала, изучая меня взглядом.

— Знаешь, я всё равно не уверена, что мы сможем работать вместе, — наконец сказала она. — Всё-таки эта история будет постоянно стоять между нами. Наверное, я попрошу отправить меня к другому врачу.

Нет, этого я допустить не мог. Если Лена уйдёт к другому врачу — Татьяна Александровна утонет в собственном злорадстве. И мне точно больше никогда не дадут медсестру.

Лена — мой единственный шанс.

— Слушай, я понимаю, что тебе обидно за ту ситуацию, — проговорил я. — Но при чём тут работа? Это было несколько лет назад. И я извинился. Но сейчас мы можем просто работать вместе. Уверяю тебя, на новом рабочем месте не стоит начинать с того, что меняешь врача.

Девушка нерешительно закусила губу.

— Вообще-то да, как-то некрасиво, что я сразу же буду просить перевести меня, — протянула она. — И та ситуация правда давно была.

— К тому же мы не встречались, а была только одна прогулка, — добавил я. — Ну мало ли кто с кем гулял?

— Ладно, — наконец решилась она. — Давай попробуем. Я тебя, по крайней мере, знаю, и с тобой будет проще. Я с трудом схожусь с новыми людьми. Так что давай попробуем вместе работать, только отношения будут сугубо рабочими.

Я кивнул. Мне сейчас в принципе было не до каких-либо отношений, кроме рабочих. Слишком много проблем требовали решения. Тут не до романтических прогулок и свиданий.

А вот медсестра очень нужна. Поэтому я был рад, что Лена согласилась.

— Сначала у тебя две недели стажировки? — уточнил я.

— Да, — кивнула девушка. — Оплачивать её будут, хоть и не в размере зарплаты. Если за две недели я вам подойду и мне тоже всё понравится — то оформят. Но работать сейчас всё равно надо полный день.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давай начнём с экскурсии по кабинету.

Я показал ей шкаф, куда можно было повесить верхнюю одежду. Её стол, стул. Наконец-то эта мебель пригодится!

После начал показывать документы. Повезло, что у Лены уже был опыт работы: она отработала участковой медсестрой в Ртищево полгода. Так что систему она знала, тем более программа была такой же.

Паспорт участка, журналы по ОМС, полицевой журнал. Далее журналы диспансерного наблюдения, диспансеризации.

— Документы не в самом лучшем виде, — деловито заметила она, листая паспорт участка.

— Меня перевели на этот участок совсем недавно, а до этого на нём не было врача десять лет, — честно сказал я. — Поэтому я восстанавливаю всю документацию до сих пор.

— Мне говорили, что пятый участок — самый сложный, — кивнула Лена. — Справимся. Конечно, так просто весь народ не обойти, но вдвоём дело пойдёт быстрее.

Это были очень хорошие слова. Наконец-то у меня появился помощник, этого очень не хватало.

— Сегодня у нас приём с часу, ещё есть полчаса, — глянув на часы, сообщил я. — Давай проведу краткую экскурсию по самой поликлинике?

— Отлично, давай, — кивнула она. — Где главный корпус я уже знаю, но вот в самой поликлинике ещё не ориентируюсь.

Мы вышли из кабинета, я закрыл дверь на ключ. Всегда закрывал, так хоть какая-то небольшая гарантия безопасности была. Очень мизерная, учитывая, что подкладывателю конфет дверь — не помеха.

Ломал голову, как объяснить всё это Лене. Что не надо брать никаких конфет с моего стола и не надо пугаться красной краски на дверях. Решил, что пока отложу разговор на потом. Конфеты уже были сегодня, вряд ли недоброжелатель в ближайшие дни выкинет ещё что-то.

— Итак, мой кабинет на первом этаже, — начал я. — Если всё будет в порядке и сработаемся — надо будет и тебе сделать ключ. А пока бери если что в регистратуре, но дверь открытой не оставляй. Дальше на первом этаже кабинет флюорографии, регистратура, отделение профилактики и ещё некоторые кабинеты.

Лена внимательно смотрела по сторонам, стараясь всё запомнить.

В регистратуре из окошка нам помахала Виолетта, я помахал в ответ.

— В регистратуре обычно сидят главные сплетники поликлиники, — шёпотом сказала мне Лена, когда мы прошли дальше. — Не люблю я это место.

— Там всяких хватает, — честно ответил я. — Девушку, которая помахала рукой, зовут Виолетта. Можешь по вопросам к ней обращаться, она довольно милая.

— Принято, — кивнула Лена.

Мы перешли на второй этаж, я принялся показывать кабинеты там.

— С заведующей терапией ты уже знакома? — остановившись возле кабинета Лавровой, уточнил я.

— Нет, — качнула она головой. — Хотя надо бы.

Надеялся избежать этого знакомства. Но тут уж деваться некуда, их и правда надо было познакомить. Так что я постучал, и мы вошли внутрь.

Лаврова сидела в кабинете одна. Вообще пока ни разу не застал ни её медсестры, ни пациентов.

Заведующая пила неизменный кофе и ела огромный пончик с повидлом. Начинка смачно капала прямо на рабочий стол, но её это, видимо, не волновало.

— Добрый день, Тамара Петровна, — поздоровался я с Лавровой. — Пришёл познакомить вас с новой медсестрой, Леной. Она будет работать со мной, если стажировка пройдёт хорошо.

— Агапов, кхе-кхе, — Тамара Петровна спешно проглотила кусок и закашлялась. Я терпеливо ждал, когда она приведёт себя в порядок.

В таких ситуациях ни в коем случае нельзя бить человека по спине, от этого он может только сильнее подавиться. Нужно дать ему прокашляться, предложить воды.

В случае, если это не помогает и обструкция верхних дыхательных путей сохраняется — применить приём Геймлиха. Руками оказать давление на нижнюю часть диафрагмы, что вытолкнет предмет, застрявший в трахее.

— Вам выделили медсестру? — прокашлявшись, спросила Лаврова.

— Да, я так и сказал, — кивнул я. — Вы же сами знаете, что у меня трудный участок.

— Ну да, — она отпила глоток кофе. — Меня зовут Тамара Петровна, я заведующая терапией. Можете подходить ко мне с вопросами, но не злоупотребляйте.

Великолепное знакомство. Лена нерешительно кивнула, не зная, что ответить.

— Не забудьте рассказать про ЕФАРМ и про все ваши проблемы на участке, — смерив меня взглядом, добавила Лаврова. — И не забудьте тот факт, что вы и сами на испытательном сроке.

— Разумеется, — усмехнулся я. — Как про такое забыть?

Мы вышли из кабинета, и Лена поёжилась.

— Заведующая у вас… строгая, — аккуратно подобрав слово, заявила она. — А почему ты тоже на испытательном сроке?

— Потом расскажу, — ответил я. — Идём дальше.

Показал ей рентген-кабинет, процедурную. В процедурном кабинете снова дежурила Карелова.

— У нас новая медсестра! — широко улыбнулась она. — Как зовут?

— Лена, — представилась девушка.

— Я Татьяна Ивановна, процедурная медсестра, — улыбнулась женщина. — Кровь брать умеешь? У молодёжи нынче плохо с этим, боитесь вы в вену попадать.

— Честно говоря, я как раз из этой молодёжи, — покраснев, призналась Лена. — Мало практики было.

— Так не проблема, приходи, как будет время — научу, — легко сказала Татьяна Ивановна. — Вон у доктора своего можешь тренироваться брать, если он не против.

— Я не против, — кивнул. — Как раз кровь хотел проверить.

— Тогда на днях проведём тренировку, — улыбнулась Лена.

Мы вышли из процедурного кабинета и пошли дальше. Отлично, сделаю сам на себя направление, проверю все показатели. За здоровьем надо следить, пока самоисцеление работает на минимальном уровне.

Внезапно из кабинета вышел Шарфиков. С привычной самодовольной улыбкой на лице. Ох ну и противный тип, как Саня вообще с ним дружил?

— Пельмешек! — воскликнул он. — Здорова!

И ведь я говорил ему, чтобы больше не смел так меня называть. Может, прошлого Саню это и устраивало, но меня нет. Готов поклясться, сейчас он сделал это специально. Видит же, что со мной новенькая медсестра.

— За словами следи, — холодно ответил я. — Я Саша, а остальных можешь называть как угодно. Это Лена, новая медсестра.

— Стас, врач-терапевт с самой обаятельной улыбкой по версии Аткарска 2025 года, — он протянул ей руку.

Лена посмотрела на его протянутую руку и не пожала её. Даже наоборот, демонстративно убрала руки в карманы.

Шарфикова это ни разу не смутило.

— Если понадобится помощь — сразу же обращайся, — продолжал он лыбиться. — Я мастер по экскурсиям, причём не только по больнице, но и по городу.

— У меня уже есть наставник, — ответила Лена. — Спасибо.

Как-то он с первого взгляда ей не понравился. Что, в свою очередь, очень понравилось мне.

— Стас, — из кабинета, из которого только что вышел Шарфиков, выглянула Кристина. — Ты карточки принёс?

О, так вот с кем она сидит! Оказывается, самая противная медсестра всей поликлиники проводит время с самым противным терапевтом. Идеальное сочетание.

Дальше произошло ещё более неожиданное.

— Лена⁈ — воскликнула Кристина. Она резко улыбнулась, слишком широко, как-то театрально. — Привет! Ты тут какими судьбами?

— Привет, — Лена улыбнулась, но мне показалось, что улыбка вышла довольно вымученной. — Я тут теперь работаю. С доктором Агаповым Александром Александровичем.

— С Агаповым, — курносая Кристина скользнула по мне взглядом. — На пятом, значит. Не повезло. Слушай, сто лет не виделись, но сейчас работы много. Поболтаем потом! Стас, надо спешить, скоро приём!

— Да, иду, — Шарфиков кивнул и побежал вниз по лестнице.

Кристина же снова зашла в кабинет.

Мы продолжили экскурсию, хотя Лена была теперь молчалива и о чём-то думала. Я показал третий этаж, и мы вернулись к себе.

— В чём дело? — спросил я.

— Да Кристина эта… — Лена замялась. — Мы учились в одном колледже, в Аркадаке. И она… В общем, неприятная история с ней связана, не хочу говорить.

— Выглядело так, будто она рада тебя видеть, — заметил я. — И так, будто вы подруги.

— Змея она, — буркнула Лена. — Я расскажу как-нибудь потом обязательно. Но вообще я не очень рада, что она тоже тут работает.

Мне и самому Кристина не нравилась с первого дня. Будет интересно узнать про неё чуть больше, но пока что на Лену я решил не давить.

— У меня со Стасом тоже не самые дружеские отношения, — усмехнулся я. — Так что понимаю тебя.

Начало устанавливаться хрупкое взаимопонимание. Я очень надеялся, что мы сработаемся.

— Ну что, пора тоже начинать приём? — включая компьютер, спросил я. — МИС умеешь же открывать?

— Да, — кивнула она. — Только на моём компьютере тоже зайди в свой профиль. У медсестёр профиля нет, мы сидим за врачами.

Я быстро ввёл ей логин и пароль, и она тоже открыла список пациентов на сегодня.

— Как много человек записано! — удивилась Лена. — И нулёвок, и по времени.

— Кроме обычного приёма я ещё провожу комиссии, — объяснил я. — Но этих людей записывать в журнал не надо, тебе ничего с ними делать не придётся. Там чисто мои осмотры нужны.

— Поняла, — кивнула девушка. — Тогда готова начинать!

Я позвал первого пациента, и работа закипела. С Леной вести приём оказалось гораздо проще, чем одному. Она сама выписывала анализы, записывала к другим врачам, вела записи в журналах.

Я поразился тому, насколько значимой была разница в работе без медсестры и с ней. Небо и земля!

Периодически Лена задавала вопросы по работе, я всё ей объяснял. Так что приём прошёл очень быстро.

— Может, задержимся и ещё поработаем с документами? — предложила Лена.

— Обычно я так и делаю, но сегодня у меня другие планы, — покачал я головой. — Так что давай этим с завтрашнего дня займёмся. Тебе сегодня и самой надо отдохнуть, столько впечатлений.

— Это точно, и неожиданных встреч, — усмехнулась та. — Тогда до завтра!

— Приём с восьми, — предупредил я.

— Помню, — Лена помахала рукой и вышла из кабинета.

Одежду свою она сегодня оставила в гардеробе, поэтому вышла без куртки.

Я оделся, собрался и пошёл в регистратуру. Там меня уже ожидала собравшаяся Виолетта.

— Александр Александрович! — обрадовалась она. — А я испугалась, что вы забыли. Ходят слухи, что вам медсестру новую дали.

Уж что-что, а слухи в этой больнице разносятся ну очень быстро.

— Пока только на стажировку, — ответил я. — Но да, дали. Пришлось вот немного задержаться.

— Я видела её, вот вещи получила и убежала, — кивнула Виолетта. — Вы ей скажите, что можно в кабинете куртку хранить, а то гардеробщица ворчала тут, что ей всё не уйти.

— Уже сказал, — подтвердил я. — Можем идти?

— Надо подождать, ещё Кристина не вышла, у них тоже вечерний приём был, — ответила Виолетта. — А мне поликлинику закрывать надо.

Как раз в этот момент послышался звук шагов, и к нам вышла Кристина.

— А что это вы тут вдвоём? — вдруг с любопытством спросила она.

— Не думаю, что это твоё дело, — усмехнулся я.

— Ой, секреты какие-то! — девушка фыркнула и поспешила уйти.

Вот точно медсестра под стать своему доктору.

— Всё, можем идти, — Виолетта явно смутилась от этого вопроса, но постаралась виду не подать.

Она закрыла поликлинику, отнесла ключи, и мы отправились в дом её тёти. Шли молча, думая каждый о своём.

Я прокручивал события дня: конфеты, гайку, новую медсестру. Преимуществ у медсестры было много, но надо подумать, как обеспечить её безопасность. Понятное дело, не стоит ей брать ничего с моего стола. Но вдруг кто-то решит навредить ей самой, косвенно подставляя меня…

За всеми этими мыслями и не заметил, как мы дошли до пятиэтажки. Поднялись на нужный этаж, я воспользовался ингалятором, и Виолетта позвонила в дверь.

Простова Тамара Ивановна открыла почти сразу.

— Пришли! — радостно объявила она. — Проходите скорее.

Мы прошли на кухню, и мне под ноги сразу же бросился рыжий кот, Адвокат.

— Признал вас, — улыбнулась Тамара Ивановна. — Всё-таки столько кормили его, мне вот Виточка рассказывала! Уж не знаю, как благодарить вас, доктор.

— Чая вполне достаточно, — улыбнулся я.

Тамара Ивановна засуетилась по кухне, заставляя стол сладостями. Два пирога, конфеты, печенье. Мне всего этого было нельзя, но видно, что тётя Виолетты готовилась.

Мы уселись за стол, я взял кружку с несладким чаем. Самое то после тяжёлого рабочего дня.

— Доктор, вот пироги попробуйте, сама готовила для вас! — Тамара Ивановна пододвинула мне тарелку с пирогом.

Чтобы её не обижать, маленький кусочек пирога с капустой решил себе позволить. Который день без обеда, так что пирог вполне заменит мне приём пищи.

Он и правда был очень вкусным, начинка из варёной капусты с яйцом, тесто воздушное и мягкое.

— Александр, расскажите о себе, — устраиваясь поудобнее, заявила Тамара Ивановна. — Вы женаты?

Сидящая рядом Виолетта чуть пирогом не поперхнулась.

— Нет, — спокойно ответил я. — Пока что сконцентрирован на работе.

— На работе — это хорошо, — закивала она. — Но и о себе не забывайте. Семья — это очень важно. Вот Вита у меня такая же, вся в работе, а о себе и не думает!

Виолетта густо покраснела и гневно посмотрела на тётю.

— Теть Том, не начинайте, — попросила она.

— Я просто сказала, — невинно ответила та. — Вы кушайте. Правда, спасибо вам за помощь, я котиков своих очень люблю.

Скользкая тема была позади, хотя Виолетта продолжала кидать на тётю строгие взгляды. Я про себя усмехнулся.

Нет, сейчас точно не до отношений. Надо с долгами Сани разобраться, магию вернуть. Первым делом прана, ну а девушки потом.

Мы посидели около часа. Тётя Виолетты больше ничего такого не говорила, и дальнейшая беседа прошла вполне себе мило. В дорогу Тамара Ивановна завернула мне два куска пирога. Мне самому больше было нельзя, но зато порадую Гришу. А то сидит вместе со мной на строгой диете, хотя у него проблем с лишним весом нет.

Виолетта ещё осталась в гостях, а я попрощался и отправился домой.

Дом меня встретил теплом, уютом и Гришей, который лежал на своей раскладушке и задумчиво смотрел в потолок.

— О, привет, — встрепенулся он, когда я вошёл. — Что-то долго тебя не было.

— Да, примерно двое суток, — учитывая, что я был на дежурстве — и правда долго. — Ты тут как?

— Ну как, в процессе, — пожал он плечами.

Синяк под его глазом начал приобретать жёлто-зелёный оттенок. Проходит постепенно, хотя до полного заживления ещё далеко.

— Фингал свой лечишь? — спросил я.

— Да, мажу, — кивнул он. — Но сам понимаешь: пока что с таким лицом мне лучше на собеседования не ходить.

Да ему лишь бы работу не искать. Хотя тут он прав, фингал на пол-лица вряд ли придаёт ему харизмы.

— Я тебе пирог домашний принёс, на ужин, — достал из пакета куски пирога. — Пойдём чай попьём.

— О, хоть нормальная еда! — оживился он. — А то с твоей диетой совсем на стенку лезу!

Мы прошли на кухню, себе я просто налил чай, а Грише вручил пирог. Тот тут же принялся за еду.

— Вкушно, — с набитым ртом прокомментировал он. — Отшуда такое бошаство?

— Пациентка дала, — ответил я. — В благодарность.

— Побольше бы таших пашиентов, — заявил Гриша.

Пирог он приговорил очень быстро.

— Так что ты эти дни-то делал? — спросил я.

— Ну так… — он замялся. — В интернете работу искал. Да и с Настей виделся.

— Ну и что у вас с ней? — полюбопытствовал я. — С твоим красивым счастьем по имени Настя?

— Ничего, забить я на неё решил, — буркнул он. — Чердак для неё, мол, перспективнее. У него лада седан и шашлычка. А я безработный и бездомный. И сам виноват, что в глаз получил. Тоже мне, фифа нашлась. Стерва.

Он сердито отвернулся. Да уж, обидно. Из-за этой Насти он и получил этот фингал. А потом мы ходили из-за этой ситуации на стрелку.

Но что уж тут поделать.

— Не расстраивайся, найдёшь другую Настю, — подбодрил я друга. — Только в следующий раз уточняй наличие у неё потенциальных ухажёров.

А то с прошлым Саней Гриша рассорился по схожей причине. Ловелас.

— Это само собой, — кивнул он. — А твой день как?

— Медсестру новую дали, — рассказал я. — Сейчас две недели стажировка у неё, надеюсь, сработаемся.

— Симпатичная? — оживился друг.

— Даже не думай! — одёрнул я его. — Мне с ней ещё работать.

— Да я просто спросил, — надул тот губы. — Уже и спросить нельзя!

Ага, знаю я его. Сейчас скажу, что симпатичная — завтра уже будет в поликлинике ошиваться вместо того, чтобы работу искать. Я уже успел изучить этого местного Гришу.

Сделал лёгкую разминку, сходил в душ и уселся на диван. Перед сном снова задумался о своей главной проблеме. Долг в микрофинансовой организации.

Кредит мне не дали. Конечно, поступило предложение поработать в «СберЗдоровье», но ещё не факт, что получится туда попасть. И те деньги тоже не вытянут меня из долговой ямы.

Надо что-то думать…

Плюс уже со следующего месяца подскочит арендная плата. Траты на коммунальные услуги, на продукты. Это всё тоже никуда не уйдёт.

Я вздохнул. Идей по поводу заработка не было, переключился на поиск трав из списка бабы Дуни. Довольно быстро обнаружил, что часть из них можно купить в одной из аптек Саратова.

— Гриш, ты не хочешь на эти выходные в Саратов съездить? — окликнул я друга.

— Это ещё зачем? — встрепенулся он.

— С родителями повидаться, — пожал я плечами. — У меня там и другие дела накопились.

Гриш многозначительно покрутил пальцем у виска.

— Если мои этот фингал увидят — то крику будет на неделю, — отмахнулся он. — Ты езжай, если хочешь, а я лучше дом посторожу.

— Ну как хочешь, — я принялся изучать способы добраться до Саратова.

Так, в субботу можно поехать на утренней электричке — и в восемь утра буду там. А в воскресенье вечером обратно. Можно в понедельник с утра. Как пойдёт.

Надо только родителей предупредить. Нашёл телефон отца и набрал его. Тот ответил почти сразу.

— Привет, сын, — поздоровался он. — Как ты? Денег надо?

Ещё не скоро, видимо, родители привыкнут, что я звоню или приезжаю не только ради денег. Точнее, теперь уже вообще не из-за денег.

— Нет, просто хотел сказать, что к вам решил на выходные в гости приехать, — ответил я. — Ты же не против?

В трубке повисло молчание. Странно, я думал, что отец обрадуется. Сам же говорил во время прошлого разговора, что давно меня не видел.

— Саш, я только рад, как и мама, — наконец сказал отец. — Но тут к нам в гости мой брат придёт в субботу вечером, дядя Андрей. Ты уверен, что хочешь его видеть?

Интересно. А что не так с дядей Сани?

Судя по реакции отца, с дядей Андреем тоже связана какая-то неприятная история. Вообще ни разу не удивлён. Я теперь всю жизнь, судя по всему, буду разбираться с проблемами прошлого Сани.

— А почему бы мне не захотеть увидеться с дядей? — спросил я.

Отец тяжело вздохнул.

— Я и сам думаю, что вам давно пора помириться, — ответил он. — Но после той истории вы старательно друг друга избегаете.

— Да что за история-то? — не выдержал я.

— Секунду, — послышался какой-то шум: похоже, отец перешёл в наиболее отдалённую комнату. — Ну вспомни, ты тогда на втором курсе был. Андрей ещё открыл свою частную клинику, на Московской. Завёл с тобой разговор, чтобы потом и тебя туда пристроить. А ты отказался. Да мало того, сказал, что здоровьем людей не торгуют и что частная медицина — это обман пациентов.

Надо же! У прошлого Сани были принципы. Которые он потом похерил, когда начал работать в аткарской больнице.

— Я говорил ему, что ты просто молодой, и сгоряча так сказал, — добавил отец. — Но с тех пор вы вообще стараетесь не пересекаться.

— Понятно, — ответил я. — Но знаешь, хватит уже нам друг от друга бегать, надо решить этот вопрос. Так что я всё-таки приеду, а ты просто заранее не говори дяде Андрею, что я буду, идёт?

В трубке снова повисло молчание.

— Ты серьёзно? — протянул отец. — Решил помириться с дядей?

— Конечно, — ответил я. — Не собираюсь я больше бегать от проблем. Уверен, мы разрулим эту ситуацию.

— Саша, ты меня удивляешь, — в голосе отца явно была слышна радость. — Тогда приезжай, конечно! Будем тебя ждать.

Мы попрощались, и я положил телефон. Так, интересно, а где мои родители живут? Спрашивать это у отца было бы максимально странно.

Полез в телефон, и в «картах» нашёл сохранившийся адрес дома. Тоже частный дом, на окраине Саратова. Найду.

— Неужели ты правда забыл про свою ссору с дядей? — внезапно подал голос со своей раскладушки Гриша. — Сорян, я подслушал чуток. Но просто странно, что ты такое забыл!

— А ты тоже про это знаешь? — в свою очередь удивился я.

— А как же! — усмехнулся друг. — Ты тогда так бесился! Заявил, что твой дядя — продажная шкура. Что ты никогда до такого не опустишься. Что ты врач, а не торгаш. Да вообще жесть, как ты злился.

Я вздохнул. У Сани, который учился на первых курсах медицинского университета, были категоричные идеалы. Но потом, судя по всему, он столкнулся с жестокими реалиями Аткарска. И те его сломали почти окончательно.

— Понятно, — протянул я. — Ничего, разберусь.

Снова залез в телефон, и тут мне как раз попалось на глаза приложение «ВКонтакте». Я вспомнил, что только сегодня про него слышал.

Вообще я видел его в телефоне и раньше, даже заходил разок. Ничего там не понял и отложил на потом.

— Гриш, — снова окликнул я друга. — А что такое «Дайвинчик»?

— Приложение для знакомств в ВК, — мгновенно ответил тот. — Туда можно чисто порофлить заходить. Нормально там вряд ли получится познакомиться, сам сколько раз пробовал.

А вот Сане, видимо, повезло. Он там смог познакомиться с Леной.

— Спасибо, — кивнул я. — Буду знать.

— Не ври, ты по-любому там тоже сидел, — хмыкнул Гриша. — Хоть и не признаёшься.

Я отмахнулся от него и решил изучить «ВКонтакте». Прошлый Саня явно туда заходил, раз познакомился с Леной через Дайвинчик.

Может, узнаю о Сане что-то ещё.

Решительно нажал на приложение, и оно открылось. Так, разобраться бы тут ещё… Ага, в углу кружок с изображением мужчины в костюме летучей мыши. Что это вообще?

Я нажал на этот кружок и перешёл на другую страницу. Видимо, это страница Сани, или как тут подобное называется…

Полное отсутствие фотографий, только вот этот мужик в костюме мыши. Приколы в этом мире такие? У Гриши спрашивать не буду, вдруг этот вопрос покажется ему странным. У меня ощущение, что друг и так начал периодически смотреть на меня с подозрением.

Вот «музыка». Ну, тут полторы тысячи наименований, это мне точно не нужно. Что тут ещё есть…

«Друзья». Сорок семь человек, но заходить и смотреть каждого я не хочу. Вряд ли их можно назвать друзьями, в жизни у Сани вообще было мало друзей.

«Подписки». О, здесь интереснее. Судя по всему, это какие-то объединения людей по интересам. «Подслушано в Аткарске», «Мемы для медиков», «Пикабу», «Горячие цыпочки»… Стоп, что?

Нашёл, как отписаться от групп непристойного содержания, а их здесь было больше сотни.

Ну всё, хватит с меня Саниного ВК. Не готов я разбираться ещё и с этим. Ибо уверен, что там меня будет ждать ещё не один сюрприз. Закрыл приложение, поставил будильник и пошёл спать.

Утро пятницы началось как обычно. Подъём, зарядка, душ, завтрак, спящий Гриша. Не забыл оставить ему традиционную записку: «Ищи работу», затем пошёл на работу сам.

Ночью прошёл снегопад, так что идти было трудно. Уборка снега в городе по-прежнему практически отсутствовала. Предвкушаю, как сегодня «здорово» будет кататься по вызовам.

Дорога заняла больше времени, чем обычно. Ещё и два раза пришлось ингалятором пользоваться.

Хорошо, что привычка выходить из дома пораньше сохранилась, и пришёл я за десять минут до начала утреннего приёма.

В регистратуре меня поймала Виолетта.

— Александр Александрович, я хотела извиниться, — смущённо сказала она. — Моя тётя… Она… Она бывает бестактной.

— Всё в порядке, — успокоил я девушку. — Я всё понимаю.

— Спасибо, — выдохнула Виолетта. — И спасибо ещё раз за всю помощь.

Она ненароком коснулась моей руки и убежала вглубь регистратуры. Я заглянул в коробку для карт, с удивлением ничего там не нашёл.

— Ваша медсестра уже забрала, доктор, — ехидно сказала Ирина, которая снова с интересом слушала наш с Витой разговор.

— Повезло мне с медсестрой, — улыбнулся я.

Ирина поджала губы и уткнулась в свой журнал. А я поспешил к себе в кабинет.

Лена уже сидела там, рассматривая паспорт участка и что-то там записывая.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась она. — А я пришла пораньше, вот с документами сижу.

— Доброе, — кивнул я. — Очень рад это слышать.

Повесил куртку в шкаф, где уже висел пуховик Лены, и сел за свой компьютер.

— Десять лет никто даже учёт не вёл, работы уйма! — покачала Лена головой. — Слушай, ещё на диспансеризацию ты кого-то отправлял?

— У нас план: двенадцать человек в неделю, — ответил я. — Я вот по спискам прозванивал, ну и с приёма и вызовов тоже отправлял.

— Можешь мне прям точно сказать, кого именно? — уточнила Лена. — Это в ещё одном журнале подавать надо.

Да сколько же участковому терапевту надо вести журналов?

Дверь в кабинет резко открылась, и без стука вошла Татьяна Александровна.

— Доброе утро, — поджав губы, поздоровалась она. — Пришла узнать, как ты справляешься, Лена.

— Всё хорошо, — удивлённо отозвалась девушка. — Вот мы документы в порядок приводим. Вопросов пока нет, система такая же, как и в Ртищево.

— Рада это слышать, — холодно заявила та. — Да, и с врачом принято разговаривать на «вы», если ты не знала. Или у вас уже более близкое общение?

Вот она… Под дверью явно стояла и подслушивала нас. Делать ей нечего. Так и хочет меня поймать на чём-то, сама не знает на чём.

— Мы при пациентах разговариваем на «вы», — отчеканил я. — А наедине, — особо выделил это слово, — будем разговаривать так, как удобно нам.

Татьяна Александровна посмотрела на меня, потом на Лену.

— В общем, если что-то не так — сразу говори мне, — сухо заявила она Лене и вышла из кабинета.

— Строгая она, — заметила Лена. — Я это ещё вчера заметила.

— Строгая, можно и так сказать, — ответил я. — Ладно, пора начинать приём.

Как раз было восемь утра, и я позвал первого пациента.

В кабинет зашла молодая женщина лет тридцати. Худая, бледная и измученная.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Как вас зовут?

— Морозова Ксения Геннадьевна, — представилась она. — Здравствуйте.

Лена быстро выудила её карточку, а я открыл её в МИСе.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— У меня очень странная жалоба, — Ксения Геннадьевна пару секунд собиралась с мыслями. — Я ем мел.

И правда, довольно необычно.

— Это все жалобы? — уточнил я.

— Ну, ещё у меня слабость сильная, — подумав, ответила та. — Спать всё время хочется. Но больше всего меня мел беспокоит, это же ненормально!

— Волосы, ногти в порядке? — спросил я.

— Нет, — удивилась она. — Волосы выпадают очень, да и ногти, как мне на маникюре сказали, совсем тонкие стали. А как вы догадались?

Налицо все признаки железодефицитной анемии. Поэтому и уточнил про волосы и ногти.

— Желание есть мел — это извращение вкуса, которое часто наблюдается при дефиците железа, — объяснил я. — Давайте я вас осмотрю.

Мало определить причину желания есть мел, надо было ещё и причину недостатка железа определить. И тут могло быть что угодно, включая рак желудка.

Я измерил давление — сто десять на семьдесят. А вот пульс девяносто два, многовато. Кожа сухая, бледная. Живот мягкий, безболезненный, печень в норме, селезёнка не прощупывается.

Так, интересно.

— Мясо едите? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Ксения Геннадьевна. — Каждый день стараюсь.

Не вегетарианка, этот вариант отметаем.

— Месячные обильные? — задал следующий вопрос.

Она густо покраснела.

— Если честно — очень, — призналась она. — Еле прокладки успеваю менять.

А вот и причина. Не пришлось долго искать.

— Из-за обильных месячных у вас и началась железодефицитная анемия, — пояснил я. — Вы теряете ежемесячно много крови, и организм не успевает её восполнить. Мы это проверим ещё анализами, но я практически уверен в этом.

— И мел от этого хочется? — удивилась пациентка.

— В точку, — кивнул я. — Лена, выпиши направления на общий анализ крови и биохимию с сывороточным железом и ферритином. Да, и к гинекологу запиши.

— А какой гинеколог по нашему участку? — спросила Лена.

Этого я не знал. Как не знал и того, что гинекологи вообще по участкам принимают.

— Не подскажу, — покачал я головой.

— Я сейчас в регистратуре узнаю, — Лена выскочила за дверь.

Я пока что принялся заполнять электронную карту.

— Препараты железа смогу вам назначить только после анализов, — сказал я. — Поэтому повторно во вторник приходите. Так, и к гинекологу надо обязательно, разобраться с месячными. А то так и будем анемию лечить.

— И мел больше не буду есть? — с надеждой спросила Ксения Геннадьевна.

— Когда пролечитесь — да, — пообещал я.

Она кивнула, успокоенная моими словами. Вскоре вернулась Лена.

— У нас Умряшкина, я записала вас прямо на сегодня, — объявила она. — Александр Александрович, только осмотр ваш в карту надо, я сразу доктору отнесу.

Золото, а не медсестра. Как я без неё справлялся вообще?

Я быстро распечатал осмотр, и Лена понесла карту другому врачу.

— А пока анализы не готовы, что мне делать? — уточнила Ксения Геннадьевна.

— Пока ничего особенного, — ответил я. — Старайтесь больше отдыхать, не перегружайтесь физически. Нормализуйте питание, ешьте больше мяса, печени, гречи, яблок, гранатов. Это продукты, богатые железом. Ну, и мел не ешьте, это вредно, там много примесей.

Она улыбнулась.

— Постараюсь, — пообещала пациентка. — Тогда до вторника!

— Всего доброго, — попрощался я.

Пациентка отправилась к гинекологу, а я погрузился в работу.

В половине десятого мне позвонила Лаврова и приказала срочно явиться к ней на планёрку. Опять. В самый разгар приёма.

Оставив Лену в кабинете, я отправился на второй этаж. В кабинет Лавровой набились терапевты, я даже не стал садиться, сразу встал у стены.

— Итак, доктора, — отпив кофе, начала Тамара Павловна. — Давайте быстро, у всех, думаю, много дел. Вика, начинай.

Только сейчас заметил, что кроме терапевтов в кабинете была и Вика, медсестра из профилактики. Она поправила халат и украдкой махнула мне рукой.

— Ирина Петровна попросила озвучить меня результаты по диспансеризации за неделю, — звонко начала девушка. — Итак, с планом справились двое терапевтов. Беляева Юлия Сергеевна и Агапов Александр Александрович. Остальные прислали всего по паре человек, да и то не все.

Готов поспорить, Ирина Петровна решила меня выделить, чтобы я точно согласился на проведение школ здоровья. Хотя я и так собирался взяться за этот проект, мне это было интересно самому. Просто времени всё никак не было.

Присутствующие в кабинете уставились на меня с недоверием.

— Погодите, — Лаврова даже кофе передумала пить. — Вы точно говорите про Агапова?

— Ну да, — кивнула Вика. — План даже перевыполнил, столько людей к нам прислал. Остальные даже не попытались. Коллеги, нам надо работать сообща. Диспансеризация — ваша прямая обязанность.

— Слишком уж много обязанностей у нас, — фыркнула Елена Александровна. — Знаете, профилактика должна заниматься диспансеризацией, а врачи — лечением.

— У отделения профилактики тоже много работы, — спокойно возразила Вика. — Я понимаю вас, но это ваша работа. У меня всё, Тамара Павловна.

— Можете идти, — Лаврова всё ещё не могла смириться с тем, что я справился с планом.

Вика бросила на меня быстрый взгляд и скрылась за дверью.

— Легко Агапову планы выполнять, — подал голос Шарфиков. — Ему же медсестру дали.

Выпад так себе, если честно.

— Стас, у тебя тоже есть медсестра, — напомнил я. — Как и практически у всех здесь. Так что эта отговорка не прокатит.

Он резко покраснел.

— Всё равно у тебя участок был заброшен, — настаивал он. — А значит, люди теперь с удовольствием побегут, куда ты им скажешь, потому что…

— Довольно! — рявкнула Лаврова.

Шарфиков тут же замолк.

— Беляева, Агапов, вы молодцы, — сквозь зубы продолжила Тамара Павловна. — Остальные — исправьтесь на следующей неделе, иначе буду меры. Все свободны.

Мы начали расходиться. Шарфиков первым выскочил из кабинета, демонстративно хлопнув дверью.

Я вышел одним из последних, и в коридоре меня поймала Юля.

— Ты молодец, — улыбнулась она мне. — Прозванивал списки?

— Ну да, мне Вика дала с моего участка, — кивнул я.

— Я тоже, — закивала она головой. — Татьяна Александровна отказалась помогать, мол, у неё и так работы много. Но я и сама справилась.

— С ней вообще очень сложно, наверное, — сочувственно проговорил я.

— Ну, работу свою она знает очень хорошо, — возразила Юля. — А вот характер несладкий, да. Ладно, побежали на приём, а то пациенты заждутся!

Я вернулся в кабинет и позвал следующего пациента. Приём продолжился.

К часу дня мы приняли всех пациентов, и образовалось окно перед вызовами. Лена уткнулась в журнал ОМС, а я решил сам сходить в отделение профилактики и узнать насчёт школ здоровья.

В кабинете была одна Ирина Петровна, Вика снова где-то ходила.

— Пришли лично от меня тоже похвалу услышать? — улыбнулась женщина.

Явно стала ко мне добрей, чем в самую первую встречу.

— Нет, я по поводу школы здоровья, — ответил я. — Готов попробовать этим заняться.

— Ой, это отличные новости! — всплеснула она руками. — Я уже так давно этого хотела. Давайте для начала откроем школу здоровья, посвящённую вредным привычкам. Курение, алкоголь.

Любовь к сладкому. Да уж, актуальная тема, учитывая, что я с собой до сих пор борюсь. Хотя тяга и стала меньше, периодически проскальзывает мысль вроде: «Ну, раз уже перестал есть сладкое — съешь разок, ничего не будет».

А на тему курения можно и Костю позвать. Давно уже думал о том, что надо помочь ему бросить эту пагубную привычку.

— Что от меня требуется? — спросил я.

— Подготовить материалы для первой лекции, — тут же ответила женщина. — Давайте во вторник в шесть вечера. У нас есть конференц-зал в детской поликлинике, вот в нём и проведём.

— Отлично, — шесть вечера — очень удобное время и для меня, и для посетителей. Конец рабочего дня.

К тому же в понедельник я дежурю в стационаре, а там будет удобно выкроить себе время на подготовку материалов.

— Но по поводу диспансеризации я всё-таки вас похвалю, — неожиданно сказала Ирина Петровна. — Сегодня же подам подробный отчёт Власову.

Власов обрадуется этому ещё меньше, чем Лаврова. Он сам спит и видит, как бы меня уволить из поликлиники. Но пока у него не особо получается.

— В общем, давайте во вторник сделаем пробную лекцию, и если всё пройдёт хорошо — уже активно начну этим заниматься, — предложил я.

— И я вас тогда проведу по бумагам, — закивала та. — Отличная мысль.

Я уже собирался уходить, но Ирина Петровна меня остановила.

— Вика о вас довольно часто говорит, — невзначай начала она. — Вы… встречаетесь?

И почему всех в этой поликлинике так волнует моя личная жизнь?

— Мы не встречаемся, хоть это и не ваше дело, — ответил я.

— Прошу прощения, — женщина смутилась. — Просто… спросила.

— Я не очень хочу обсуждать с вами свою личную жизнь и надеюсь на понимание, — строго сказал я. — Всего доброго!

Вышел из кабинета и вновь столкнулся с Викой.

— Извини, — я собрался пропустить её в кабинет, но она меня остановила.

— Отойдём на секунду сюда, — она пригласила меня в соседнюю дверь.

Когда мы зашли в кабинет, она в нерешительности замерла посреди комнаты.

— Что такое? — спросил я.

— В общем, я слышала конец вашего разговора, — покраснев, ответила Вика. — И хотела тебе всё объяснить.

А ещё в этой поликлинике очень любят подслушивать. И сплетничать.

— Что объяснить? — приподнял я бровь.

— В общем, у Ирины Петровны в молодости был роман с врачом, — выпалила Вика. — Вот, и она его очень любила. А потом ему предложили место в Москве, и он уехал, а её бросил. Она очень страдала после этого и так и не вышла замуж больше.

Печальная история, только зачем её знать мне? Да, теперь я больше понимаю Ирину Петровну как человека, но всё-таки…

— А я тут при чём? — уточнил я.

— Ну, она ко мне просто как к дочке относится, — смущённо пояснила Вика. — С моей мамой хорошо дружит, и она моя крёстная. И она опасается, что у меня будет такая же судьба. Поэтому готова гнать от меня всех парней.

А, теперь понятно.

— В любом случае, как мы общаемся — это не её дело, — прямо сказал я. — И в мою личную жизнь тоже лезть не стоит.

— Да я понимаю, просто решила рассказать, — кивнула Вика. — Ладно, я побежала работать!

Она выскочила из кабинета, я последовал за ней. Что ж, с Ириной Петровной поведение хоть как-то оправдано. А почему так себя ведёт Татьяна Александровна — это загадка.

Вернулся в свой кабинет, приступил к инвалидностям. Были готовы все документы Простовой, поэтому я оформил её и ещё одного пациента. Время до вызовов ещё было, так что я поспешил сдать их Савчук.

Добрался до главного корпуса и замер возле её кабинета. Там кто-то ругался, причём на повышенных тонах.

— Я тебе ещё раз говорю, отдавай мне деньги! — послышался мужской голос. — Это мои деньги, я их заработал! Мне теперь даже жить негде!

— Это наши общие деньги! — а это уже голос Савчук. — За дом мы платили вместе. Сергей, это суд подтвердил!

— Да какой, к чёрту, суд⁈ — бушевал мужчина. — Ты меня обманула, наверняка всех там подкупила. Это мой дом!

— Мы приобрели его в браке, так что он делится поровну, — ответила Савчук. — Я тоже работала и тоже зарабатывала деньги.

— Ах ты с… — послышалась ругань.

Я не мог больше оставаться в стороне и резко распахнул дверь. Оба уставились на меня с удивлением.

— Ты ещё кто такой? — недовольно спросил мужчина лет сорока, с явными признаками злоупотребления алкоголя на лице. — Чё надо?

— Я врач, — спокойно ответил я. — И пришёл к своему начальнику. А вам не стоит говорить с женщиной в таком тоне.

— Ты куда лезешь⁈ — гаркнул он. — Убирайся, мы с Лизой сами всё решим.

— Сергей, пожалуйста, давай не на работе, — умоляла Савчук.

— Дай мне деньги — и можешь где угодно и с кем угодно говорить, — огрызнулся тот. — Сучка, думаешь, что ты тут под защитой?

Он для убедительности ударил кулаком по столу, отчего бумаги, лежащие на нём, подпрыгнули.

— Значит так, — холодно произнёс я. — Или вы сейчас же уходите, или я вызываю охрану и полицию. Это медицинское учреждение, а не место для ваших разборок.

— А может, я твоему защитнику фейс подправлю, — он сделал неровный шаг ко мне.

— Не смей! — испугалась Савчук.

Я не сдвинулся с места.

— Немедленно. Покиньте. Территорию. Больницы, — повторил я. — Или я приму меры.

Мужчина злобно на меня посмотрел, явно оценивая.

— Ладно, но не думай, что я смирился, Лиза, — бросил он Савчук и резко вышел из кабинета.

Женщина закрыла лицо руками.

— Ох, как же он надоел! — простонала она. — Мы развелись месяц назад, через суд. А он всё никак не успокоится с этим домом!

Да уж, неприятная ситуация. Что-то сегодня я много участвую в чужих трагических судьбах.

— Всё будет хорошо, — успокоил я женщину.

Чувствую, с этим Сергеем нам ещё предстоит столкнуться.

Савчук резко посмотрела на меня.

— Даже не думайте к нему лезть, это опасно! — воскликнула она. — Слышите? Не надо, я сама разберусь.

Ну да, видел я, как она сама разбирается. Я ничего не ответил, и Савчук приняла это за согласие.

— Ладно, спасибо вам за помощь, — она посмотрелась в зеркальце, поправила причёску. — Что вы там принесли?

Я протянул её две инвалидности, и она принялась за проверку. Удивительно быстро она переключилась с семейного скандала на работу.

Правда, я всё равно не собирался оставлять такое поведение её мужа без внимания. Поговорю с ним. Надо только выяснить, где его найти.

— Всё хорошо, сегодня отправлю, — наконец сказала Савчук. — Можете идти.

— Хорошо, — я пошёл было к двери, но она меня остановила.

— Стойте! — воскликнула Савчук.

Я повернулся к ней.

— Раз уж вы мне так помогли, у меня есть ещё одна просьба, — выпалила она. — Не могли бы вы стать моим мужем?

Я не ослышался? Савчук только что предложила мне жениться на ней?

— Да, без проблем, — кивнул я.

— Правда? — обрадовалась женщина.

— Нет, конечно! — воскликнул я. — Это сарказм. Объясните мне, что вы вообще имеете в виду. Я, конечно, понимаю, что у вас сейчас проблемы с бывшим мужем, но зачем так поспешно выходить замуж? Мы же даже толком не знакомы!

Савчук беспокойно поёрзала в кресле, собираясь с мыслями.

— Я не предлагаю настоящий брак, — торопливо пояснила она. — Мне нужно… чтобы вы притворились моим мужем. На один вечер, всего на пару часов.

— Зачем? — с интересом спросил я.

Такого странного предложения мне в жизни не поступало. Точнее, в двух жизнях не поступало.

Женщина глубоко вздохнула, потёрла переносицу. Было видно, что ей ужасно неловко просить о подобном.

— У меня подруга есть, Ольга, — начала она. — Школьная давняя подруга, с которой у нас всю жизнь что-то вроде соперничества. Ну, так уж сложилось. Она после школы уехала поступать в Москву, вышла замуж и там осталась. Владеет салоном красоты, живёт с обеспеченным мужем, как сыр в масле катается. А я… ну, вы видели. Развод, скандалы с бывшим мужем, живу в однокомнатной квартире, на что денег хватило.

Савчук замолчала и с тоской посмотрела в окно.

— У Ольги у мужа командировка в Саратов, и она с ним поехала, — продолжила она. — И решила со мной встретиться. С мужьями. Ну явно же похвастаться хочет и посмотреть, как у кого жизнь сложилась. А я согласилась сдуру, и что теперь? Одной приходить, показать ей, что у меня всё плохо? Ну нет, так я не хочу.

Понимал её. Вполне обычное человеческое желание не потерять лицо перед подругой. Любой человек не хочет выглядеть неудачником. Тем более женщина в глазах другой женщины.

— И вы хотите, чтобы роль вашего мужа сыграл я? — уточнил у неё.

— Ну да, — кивнула Савчук. — Всего на один вечер, правда! Мы придём, поужинаем, поговорим. Просто подыграйте мне, и всё.

Вот вообще не до этого сейчас, но и отказывать не хотелось.

— А кого-то другого вы найти не можете? — осторожно спросил я.

— До вечера? — горько усмехнулась Савчук. — Да и кого? Я живу на работе, но не хочу, чтобы тут поползли слухи. Мол, что я совсем уже надежду потеряла и всё такое. А вы не похожи на человека, который будет об этом болтать направо и налево.

Что ж, ладно. Всего пара часов, ужин и приятная компания. Почему бы и нет?

— Хорошо, я согласен стать вашим мужем на один вечер, — улыбнулся я.

Савчук просияла.

— Спасибо вам! — воскликнула она. — Огромное! Вы не представляете, как вы меня выручаете!

— Где и когда встречаемся? — спросил я.

— В восемь вечера, — быстро ответила Савчук. — Зайдите за мной, я живу на Советской улице, дом двадцать три, квартира пять. И пойдём вместе в «Инь-Янь», Ольга там забронировала столик.

Мог бы догадаться: судя по всему, все встречи в Аткарске проходят именно в «Инь-Яне». Я и сам там встречался с коллектором.

— Договорились, — кивнул я. — Тогда до вечера.

Сейчас времени не было, надо ехать на вызовы.

По дороге в поликлинику я думал о деталях сегодняшнего вечера. Надо поискать у Сани Агапова приличную рубашку, всё-таки я должен произвести хорошее впечатление.

Хорошо, что я узнал сегодня имя Савчук. Не обращаться же к своей жене по фамилии? Вот было бы зрелище!

Лена так и сидела за журналами, разбираясь в документах.

— Александр Александрович, не могли бы вы ещё на один адрес заехать? — увидев, что я начал собираться, спросила она. — Ничего такого, просто уточнить, всё ли в порядке. Там, судя по паспорту участка, проживает дедушка восьмидесяти лет. Один. И я ему звонила, но он не берёт трубку.

— Хорошо, выпиши мне этот адрес тогда, — кивнул я.

Она подошла к нашему участку со всей ответственностью, и это не могло не радовать. Хорошая медсестра мне попалась.

Собравшись, я отправился на вызовы. Костя ждал у машины с неизменной сигаретой в руках. Прислонившись к водительской двери, он затягивался, выпуская дым в морозный воздух.

— Здорово, Сань, — потушив сигарету при виде меня, поздоровался он. — Готов?

— Ага, — я сел в машину и протянул ему список адресов. — Вот лучше начать с первого самого, Аткарская улица, дом шестьдесят три. Там пожилой мужчина, он что-то трубку не берёт. Моя медсестра за него волнуется, надо проверить, всё ли в порядке.

— Без проблем, — пожал тот плечами. — Поехали.

Мы двинулись в путь.

— Кость, ты не думал бросить курить? — спросил я. — Я во вторник провожу первую лекцию в школе здоровья, посвящённую отказу от вредных привычек. В том числе и от курения. Приходи, если хочешь. В шесть вечера, в конференц-зале.

Костя задумался, барабаня пальцами одной руки по рулю. Я специально сформулировал именно так. Не настаивал, но пригласил. В конце концов лекция же его ни к чему не обязывала.

— Школа здоровья… — протянул он. — Ну, не знаю. Я подумаю.

— Отлично, — я с деланым безразличием отвернулся к окну.

Думаю, он придёт. Во вторник ему ещё раз напомню.

Мы подъехали на нужную улицу. Снег во дворе не был расчищен, одноэтажный старый дом выглядел заброшенным.

— Может, тут и не живёт никто давно? — предположил Костя.

— Проверить надо, многие дома так выглядят, — возразил я.

Направился к дому, проваливаясь в снег чуть ли не по колено. Добрался до двери, постучал. Никто мне не ответил.

Можно было бы разворачиваться и уходить, но что-то меня остановило. Я толкнул дверь, и она открылась. Не заперто.

Вообще-то это наверняка является незаконным проникновением в дом. Но у меня было сильное предчувствие, что тут что-то не так.

— Иван Степанович! — громко крикнул я. — Здравствуйте! Это врач из поликлиники.

Тишина.

Я осторожно зашёл внутрь. В доме было холодно, пахло лекарствами. Прихожая, комната…

На полу возле кровати лежал пожилой мужчина. Глаза его были закрыты, лежал он лицом вверх. Чёрт!

Я бросился к нему, опустился на колени.

— Иван Степанович! — никакой реакции.

Так, пульс на сонной артерии. Есть! Слабый, но есть. А вот сознания нет.

Кожа бледная, холодная, липкая. Дыхания нет. Выраженный цианоз губ. Пульс на лучевой артерии не прощупывается.

Что это может быть? Я активировал свою искру праны. Сейчас как никогда мне не хватало прежней силы.

Искра указала мне на сердце, на распространённый некроз передней стенки левого желудочка. Инфаркт миокарда.

Чёрт.

Собрал все магические силы, что у меня есть, и направил в сердце. Это капля в море, но это хоть что-то.

Одновременно достал из кармана мобильный телефон.

— Скорая, диспетчер Старшина, слушаю, — раздался женский голос.

Хорошо, что не Краснова!

— Врач-терапевт Агапов, — быстро затараторил я. — Аткарская, дом шестьдесят три. Мужчина без сознания, без дыхания, острый коронарный синдром. Срочно нужна машина!

— Выезжаем, — диспетчер не стала задавать вопросы, и это меня порадовало.

Сразу сказать про инфаркт я не мог — такой диагноз нельзя моментально ставить. Но сам я знал, что это он.

Так, теперь надо приступать к сердечно-лёгочной реанимации. Сколько он так лежит? Несколько часов точно, а то и больше. Золотой час уже потерян, но шансы ещё есть.

На СЛР даже сменщика нет. Придётся самому. Скинул куртку, начал качать. Тридцать нажатий, два вдоха. Тридцать нажатий, два вдоха.

Живите, Иван Степанович!

Руки болели, дыхание сбилось. Начался приступ бронхоспазма из-за сильной физической нагрузки. Да, я тренировался по утрам, но этого было мало. Правильную СЛР проводить очень трудно, руки устают буквально через пару минут. Поэтому-то её и проводят посменно.

У меня такой роскоши не было. Я отключил все посторонние мысли и просто качал. И в какой-то момент Иван Степанович сделал вдох.

Так, проверить пульс… есть! Уже хорошо.

Давление семьдесят на сорок. Ужасно низкое, кардиогенный шок. Нужны препараты.

Но я мог только ждать скорую — у терапевтов с собой нет никаких лекарственных препаратов. К счастью, она подъехала через пару минут.

— Доктор, что тут? — в дом вошла фельдшер. Кажется, Савинов называл её Вера Николаевна.

Я как раз успел сделать пару вдохов через ингалятор, чтобы более-менее нормально разговаривать.

— Похоже на острый коронарный синдром, — выдохнул я. — Проведена СЛР с положительным результатом. Нужен адреналин, морфин, аспирин. Кислород. И срочно его в больницу.

— Если тут инфаркт, то его надо вести в Балашов, — цокнула языком фельдшер. — Не довезём, у нас даже кислорода нет.

— И что, бросать его⁈ — возмущённо воскликнул я. — Надо везти!

Она полезла в свой оранжевый чемоданчик за препаратами. Здесь бы ещё пригодился нитроглицерин, но при таком низком давлении его давать было нельзя. Морфин тоже мог усилить гипотензию, но нужно было вывести пациента из шока.

Мы засуетились с фельдшером, оказывая первую помощь уже с препаратами.

— Он так сколько лежал? — спросила Вера Николаевна.

— Несколько часов, — вынужден был признать я.

Знал, что шансы на удачный прогноз теперь ничтожно малы. Велик риск развития послеинфарктных осложнений, аритмий, сердечной недостаточности.

Но всё это время я продолжал воздействовать своей искрой праны. Снова использовал силу взаймы, не заботясь о последствиях. А они будут обязательно: в прошлый раз за небольшой перерасход праны я расплатился сильной слабостью и головной болью, а сейчас расход этот куда больше.

— Надо ЭКГ снять, помоги, — фельдшер передала мне датчики для грудных отведений и гель.

Мы принялись за дело, и вскоре из портативного кардиомонитора полезла плёнка. Подъём сегмента ST в отведениях V1-V4. Передний инфаркт, обширный. Я знал это заранее, но всё равно дело дрянь.

— Заберём сначала к нам в приёмное, а потом отправим в Балашов, — решилась Вера Николаевна. — Сейчас ещё Лаврову позовём для рекомендаций. Только его документы нужны.

Искать документы в чужом доме пришлось мне. К счастью, нашёл я их быстро, в верхнем ящике древнего комода.

В общем-то сделал всё, что мог. Помог погрузить пациента на носилки и в скорую. Ивана Степановича увезли.

Надеюсь, он выкарабкается.

Я вернулся в дом, надел куртку. Затем задумался, что делать с домом. Нашёл ключи в прихожей, решил его закрыть. Не оставлять же нараспашку.

Закончив, вернулся к Косте.

— Что там? — спросил он. — Плохо деду стало?

— Да, похоже на инфаркт, — устало ответил я. — Сделал что мог, теперь его повезут в Балашов.

— Выглядишь ты паршиво, — честно сказал Костя, рассматривая меня в зеркале заднего вида. — Словно марафон бежал.

Да лучше марафон пробежать, чем качать пациента в одиночку. Я ничего не ответил, просто постарался хоть немного привести себя в порядок перед следующими вызовами.

Остальные проехал быстро. Проблем нигде не было, только нужно было открыть ещё два больничных.

Вернувшись в поликлинику, первым делом дошёл до приёмного отделения. Там сегодня дежурила Марина.

— Доктор, хотите про своего пациента узнать? — улыбнулась она.

— Да, Иван Степанович Кораблёв, — кивнул я. — Его уже увезли?

— В Балашов, да, — она открыла журнал. — Вообще Тамара Павловна сказала, что шансы неплохие. Сердце как будто скрытые резервы откуда-то нашло и начало работать лучше, чем должно было.

Кто бы знал, чего мне это стоило!

— В общем, дали ему все препараты и отправили. Он даже в сознание пришёл, — добавила Марина. — Всё про дом свой спрашивал и про то, что вообще произошло.

— Я дом его закрыл, но теперь не знаю, как ключи передать, — ответил я. — В Балашов я не собирался.

— Вы отдайте Тамаре Павловне: она, кажется, завтра поедет туда по каким-то делам, как раз в больницу, — ответила Марина. — Я слышала, как она рассуждала, что завтра его ещё раз проверит.

— Отлично, спасибо, — я вышел из приёмного отделения и вернулся в поликлинику.

Поднялся на второй этаж и остановился, пытаясь снова отдышаться. Нет, для таких подвигов я ещё не готов. Вечно приходится работать сверх возможностей тела Сани.

Снова вдох из ингалятора — и добрался до Лавровой.

— Агапов, что вы хотели? — удивлённо спросила Тамара Павловна.

Снова сидела за столом с кружкой кофе. Я пропустил легендарный момент, когда она вообще отсюда выбиралась, чтобы посмотреть пациента.

— Мне сказали, вы завтра поедете в больницу в Балашове, — ответил я. — Хотел попросить вас передать Кораблёву ключи. Я запер его дом.

— Да, передам, — она забрала связку ключей. — Спасибо.

Я обратил внимание, что какая-то она задумчивая. Даже без привычных гадостей обошлась.

А у меня сегодня как раз день, когда я выслушиваю о всевозможных женских проблемах. У меня очень-очень напряжённые отношения с Лавровой, но всё-таки я решил спросить, что случилось.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да, просто… — она повернулась ко мне. Помолчала, размышляя, стоит ли мне это говорить. Потом решилась. — Я кардиолог, Агапов. С двадцатилетним стажем. А сегодня, когда привезли пациента, я смогла оказать базовую помощь и отправить в Балашов. И всё.

Она потянулась было к кофе, но с отвращением отставила его в сторону.

— И так каждый раз, — продолжила она. — У нас в больнице нет кардиологического отделения. Нет оборудования, нет нужных препаратов. Я знаю, как проводить тромболизис, как правильно реанимировать. Но здесь я могу только сидеть в поликлинике и принимать гипертоников. А пациентов, которым нужна экстренная помощь, отправлять в Балашов. И знаете, со временем я всё больше стала плевать на свою работу. Может, это и называется выгоранием.

Тамара Павловна снова замолчала, отвернувшись к окну. Я тоже молчал, давая ей выговориться. Ну вот день сегодня такой, все делятся своими переживаниями.

Хорошо понимал чувства заведующей. Хотя, честно говоря, даже не думал, что она об этом переживает. Лаврова и со стороны казалась врачом, которому плевать на пациентов. Теперь понятно, что за этим стояло.

— Если Кораблёв не доедет до Балашова, это будет не моя вина, но я буду виновата, — добавила она. — И мне потом с этим жить.

— Тамара Павловна, вы сделали что могли, — сказал я. — Я уверен, он выкарабкается. И вы приложили к этому все усилия. У него есть силы бороться.

Особенно с моей праной, о чём я, по понятным причинам, умолчал.

— Вы думаете? — с надеждой взглянула она на меня.

Я молча кивнул. Лаврова неожиданно улыбнулась, и это был первый раз, когда я увидел, как она улыбается.

— Может быть, я в вас и ошиблась, — задумчиво проговорила она.

Это было нечто, похожее на искреннюю похвалу. От Лавровой-то, которая мечтала меня уволить. Неожиданно.

Я отправился в свой кабинет. Спускаясь по лестнице, почувствовал сильное головокружение. О нет…

Мир зашатался, и я с трудом успел схватиться за перила. Перерасход праны. Он давал о себе знать.

В прошлый раз после стрелки с Чердаком я расплачивался пару дней. Слабость, тошнота, головокружение. Но в этот раз всё гораздо серьёзнее.

Голова начала раскалываться, перед глазами плыли цветные пятна. Тело будто налилось свинцом, движения стали даваться с трудом.

Я сжал зубы и продолжил спуск. Нельзя показывать слабость. Нужно дойти до кабинета, доделать дела. Отправиться домой.

Каждый шаг давался тяжело, я на какой-то период времени полностью потерял способность ориентироваться в пространстве. Но продолжал идти вперёд.

Такое состояние будет время от времени настигать меня ещё несколько дней. Такова цена за Кораблёва. Но иначе я поступить не смог.

Через несколько минут стало чуть-чуть полегче. Головная боль и тошнота не стихли, но я хотя бы вернул себе способность к ориентации в пространстве. Зашёл в кабинет, опустился за свой стол.

— Ты в порядке? — встревоженно спросила Лена. — Бледный какой-то.

— Устал, пока пациента спасал, — отозвался я. — Ты молодец, что решила проведать Кораблёва. У него был инфаркт, его увезли в Балашов.

— Ничего себе! — удивилась медсестра. — Вот это совпадение, что я решила именно ему позвонить… Бывает же такое!

Да, совпадение и правда мистическое. Я кивнул, не находя в себе больше сил на разговоры, и принялся за заполнение домашних вызовов.

Лена скоро ушла домой, а я решил ещё посидеть с бумагами. Когда стало ещё чуть полегче, пошёл открывать больничные листы.

— Привет, — улыбнулась мне Лена, работающая там. — Давно ты не заходил!

Только сейчас сообразил, что теперь у меня две знакомых Лены. Одна моя медсестра, другая работает на открытии больничных листов. Медсестра Лена и больничная Лена, для удобства буду называть их мысленно так.

— Да надобности не было, — пожал я плечами. — Вот, два больничных надо открыть.

Лена забрала у меня бумажки с данными и застучала по клавиатуре.

— Какие планы на выходные? — как бы невзначай спросила она.

Точно, а ведь она намекала мне на поход в кино. Прости, Лена больничная, но в эти выходные мне точно не до кино. У меня у самого жизнь как кино уже. Под названием: «А бывает вообще хуже?»

— В Саратов поеду к родителям, — ответил я. — Давно им обещал.

— Понятно, — слегка погрустнела девушка. — Тогда хорошо тебе съездить!

— Спасибо, и тебе хорошо провести выходные, — я забрал распечатанные больничные и вернулся к себе.

Поработал до шести вечера, решил дольше не засиживаться. Собрался и отправился домой.

По пути к дому меня снова настиг этот приступ, пришлось несколько минут стоять и ждать, пока он пройдёт. В эти моменты не помогал ни ингалятор, ни что-либо ещё. Его надо было просто пережидать.

Наконец добрался до дома. Гриша, как обычно, лежал на своей раскладушке. Интересно, он вообще с неё встаёт днём?

— Привет! — помахал он мне рукой. — Чего такой уставший?

— Работал, — усмехнулся я. — В отличие от некоторых.

— Да ищу я, ищу, — мгновенно надулся друг. — Ладно тебе. Думаю, может, в интернете что-нибудь найду. В общем, в процессе я.

— Ага, — покачал я головой.

Надо будет провести с ним ещё один серьёзный разговор. Думаю, сделаю это, как вернусь из Саратова, если за это время ничего не изменится. А то Гриша совсем не заботится о своём собственном кредите.

— Сегодня я ухожу, у меня встреча, — оповестил я друга. — Поужинай сам, яичницу себе пожарь.

— А куда это ты? — с любопытством спросил он.

— Потом расскажу, сейчас опаздываю, — отмахнулся я.

— Ну, я готовить не умею, — снова надулся Гриша. — Ладно, бутеров поем, тебя дождусь. Только как вернёшься — расскажи, что за суета.

Я кивнул и отправился в душ. После принялся искать подходящую одежду. Найти что-то приличное у Сани всегда было непросто. Вообще уже стоило обновить гардероб, но во-первых, на это не было средств, а во-вторых, я был в процессе похудения, и в этом не было смысла.

К счастью, одна приличная рубашка светло-голубого цвета всё-таки нашлась. Вниз надел джинсы, вышло очень даже ничего.

— Ой жених! — ехидно прокомментировал мои сборы Гриша.

Знал бы он, как близок к истине. Я отмахнулся от него, оделся и отправился к Савчук.

Она жила в центре Аткарска, совсем недалеко от «Инь-Янь». По дороге на меня снова нахлынул приступ слабости, но я справился. Добрался, позвонил в дверь.

Она открыла почти сразу, и сначала я даже её не узнал. Тёмно-синее облегающее платье, распущенные волосы, макияж. Выглядела просто потрясающе, совсем не сравнить с той Савчук, что я привык видеть на работе.

— Отлично выглядите, — улыбнулся я. — Впечатление вы точно произведёте.

— Спасибо, — смутилась она. — Проходите, мне ещё пару минут надо.

Я вошёл в квартиру, разделся и прошёл в комнату. Савчук бегала туда-сюда, заканчивая сборы.

Небольшая однокомнатная квартира. Скромно, но чисто и уютно. В комнате диван, шкаф, тумба с телевизором, комод.

А ведь я почти ничего не знаю о своей жене. Даже не знаю, сколько ей лет. Да и отчества её не знаю, что уж говорить. Ну и ситуация!

— А как мы познакомились? — спросил я у Савчук. — На работе?

— Хм… А я даже не подумала об этом! — спохватилась она. — Давайте так: на работе вы врач, я заместитель главного врача. Вам двадцать восемь, мне тридцать восемь, но нас разница не смущает. Женаты мы год. Детей пока нет, но планируем.

— Понял, — кивнул я. — Думаю, ещё нужно при ней не называть друг друга на «вы».

— Да, и ещё… — она густо покраснела. — Надо вести себя естественно… Как муж и жена. Не демонстративно, но так, чтобы Ольга поверила.

Я понял, о чём она. Что ж, сделаю всё, что в моих силах.

Савчук вскоре закончила сборы, мы оделись и вышли на улицу. По дороге до ресторана в основном молчали. Она явно сильно нервничала перед этой встречей, а я был занят тем, что продумывал тактику поведения.

Добрались до ресторана, вошли внутрь. Савчук сразу направилась к столику, за которым сидела женщина в красном платье. Рядом с ней сидел мужчина лет пятидесяти, в классическом костюме и сером галстуке.

Мы прошли к ним, я помог Савчук снять пальто, снял куртку сам и повесил на вешалку возле столика.

— Привет, Оль, — чуть напряжённо сказала Савчук. — Рада видеть тебя. Это мой муж, Александр.

— Очень приятно, — та скользнула по мне неприкрытым изучающим взглядом. Я ни капли не смутился, слегка ей кивнул.

— А это Игорь, успешный бизнесмен и мой муж, — представила она своего спутника.

Вот так вот сразу, ещё бы баланс его карточки вслух озвучила. Я пожал мужчине руку, затем аккуратно отодвинул стул для Савчук, предлагая ей сесть.

Она села, всё ещё нервничая. Ну да, начало, мягко говоря, не очень.

Но оказалось, что бывает и хуже. Мы сели как раз лицом ко входу, и я увидел, как в ресторан зашёл Никифоров.

Ну конечно, вот надо было хирургу нашей больницы именно сегодня прийти в «Инь-Янь»!

Савчук тоже увидела его и резко побледнела. Она глянула на меня с явной немой фразой в глазах: «Он нас сейчас сдаст!»

Никифоров тоже увидел меня, и его глаза округлились. А вслед за ним в ресторан вошла и Света. Та самая женщина, чей муж застукал их с Никифоровым, и тому пришлось выпрыгивать из окна.

Видимо, муж у неё снова уехал в командировку, и парочка решила выбраться в ресторан. Хоть и весьма опрометчиво, учитывая, какой маленький у нас город. Это же станет известно буквально всем на следующий же день!

А у нас намечалась очная ставка, и надо было срочно что-то делать.

— Прошу прощения, мне надо на минуту отлучиться, поздороваться кое с кем, — я поспешно встал и прошёл к Никифорову.

Он уже заметил, с кем я сидел, и теперь явно пребывал в растерянности. Ещё бы: терапевт сидит за столом с заместителем главного врача. А этот терапевт вдобавок ко всему — ещё и Саня Агапов.

Я подошёл к нему, протянул руку для рукопожатия. Он неуверенно пожал её.

— Значит так, — быстро и чётко сказал я. — Ты нас не видел и никому об этом не скажешь. Тогда и муж Светы не получит на тебя наводку. Понял?

— Понял, понял, — испуганно закивал тот. — Хорошо!

Страх должен помочь ему держать язык за зубами. Не знаю, хватит ли этого… Но на первое время это его точно заткнёт. А там можно будет и придумать что-нибудь.

Я вернулся за столик, и как раз к нам подошла официантка.

— Кто это был? — с любопытством спросила Ольга. — Друг?

— Коллега, — я взял меню и принялся его изучать, давая понять, что на эту тему я больше ничего не скажу.

Так, что из этого мне можно? Очень удобно, что рядом с блюдами была прописана их калорийность.

Я всё ещё продолжал модернизировать свой подход к здоровому образу жизни. Будет неплохо начать вести подсчёт калорий, чтобы видеть, сколько белка, жиров и углеводов я получаю с пищей. Это поможет питаться более сбалансировано.

Так, пора было начать играть мужа и жену. Для начала как бы ласково назвать Савчук? «Лизок»? «Лизунья»? «Лизка»? Почему все эти имена звучат так странно…

Так, а из животных… Зайчик, котик, птичка, рыбка. Нет, тоже не подойдёт.

— Солнышко, что будешь? — решил выбрать максимально нейтральное прозвище.

Савчук еле заметно вздрогнула, но быстро постаралась взять себя в руки. Ну да, странно, что подчинённый называет солнышком, но она сама это придумала.

— Я, пожалуй, лапшу удон с курицей и салат Цезарь, — решила она. — Люблю удон.

— Да, помню, как ты её пару раз готовила, было вкусно, — улыбнулся я. — А мне, пожалуйста, греческий салат и мисо-суп.

Понятия не имел, что за мисо-суп такой, но калорий в нём было мало.

— Вам что? — обратилась официантка к Ольге и Игорю.

Ольга вообще, судя по всему, меню не читала, а внимательно следила за нашим разговором. Тут она поспешно уткнулась в папку.

— М-м-м, том-ям и Филадельфию, — быстро ткнула она пальцем, практически наугад. — Игорь?

Игорь сидел с мрачным выражением лица и вообще мало внимания обращал на происходящее вокруг.

— Стейк и картофель фри, — наконец заявил он. — И виски. Можно сразу.

— Игорь, может… — тихо начала было Ольга, но он так на неё посмотрел, что она замолкла на полуслове.

Так, похоже, у них всё не так гладко, как Ольга рассказывала Савчук. Впрочем, не буду спешить с выводами.

— Остальные желают что-то выпить? — спросила официантка.

— Нам можно кувшин морса на двоих, — решительно сказал я. — Мы алкоголь не употребляем.

— А мне мохито, — чуть погрустнев, заявила Ольга.

Официантка кивнула, всё записала в блокнот и удалилась. Игорь тут же достал из кармана телефон и начал увлечённо в нём копаться, не обращая на нас никакого внимания.

— Ну так и где вы познакомились? — попыталась снова взять преимущество Ольга.

— На работе, — ответил я. — Банально, но так и есть. Я по распределению попал в аткарскую поликлинику терапевтом, а Лиза там же работает заместителем главврача.

— Так ты — терапевт? — оживилась Оля. — Мне казалось, терапевты получают довольно мало, не так ли?

Савчук заметно напряглась. Нападки в нашу сторону начались. Что ж, это будет весело.

— Достаточно, чтобы содержать семью, — ответил я. — К тому же я беру дежурства и подрабатываю в других местах. Нам хватает. А где вы работаете?

— Я — владелица салона красоты «Афродита», — гордо ответила Оля. — А Игорь мой занимается бизнесом. Да, дорогой?

— Угу, — не отрываясь от телефона, промычал он.

— Видите, занятой он, — попыталась оправдаться та. — Даже сейчас работает.

— Ну да, — хмыкнул я. — Мне вот интересно послушать твою историю, Оля. Как ты стала владельцем салона красоты? Наверное, начала работать в салоне, постепенно накопила денег, решила вложиться в своё дело, да?

Она начала заливаться краской, а Савчук еле заметно прыснула и чуть расслабилась. Отлично, ответный удар прошёл как надо.

— Вообще-то мне мой муж купил салон, — призналась она. — Я хотела чем-то заниматься, и он нашёл мне заведение. Но дальше я вела бизнес сама и вывела салон на новый уровень!

— Понятно, — с готовностью кивнул я. — Прости, привык к тому, что более ценны достижения, которые человек сделал сам. Лиза вот сама прошла путь от обычного врача до заместителя главного врача. И я безумно горжусь ей. Но не все женщины карьеристки, так ведь?

— Я… — Оля покосилась на мужа, явно хотела, чтобы он что-то сказал в её защиту. Тот и головы от телефона не поднял. — Я считаю, что женщине вообще не нужно работать, — она собралась и попыталась провести контратаку. — Женщина должна заниматься любимым делом.

— Повезло, что моя работа — это и есть моё любимое дело, — улыбнулась Лиза. — Мне нравится то, чем я занимаюсь.

Официантка принесла еду, и этот перерыв дал Ольге время, чтобы собраться и вновь придумать способ перехватить инициативу в свои руки.

— Солнышко, можно у тебя лапшу попробую? — тем временем продолжил играть свою роль я.

— Конечно, — она пододвинула ко мне тарелку.

Я попробовал совсем чуть-чуть, лапшу мне не особо было можно есть. Тем более она была невероятно жирной, в каком-то соусе.

— Ты всё же вкуснее готовишь, — отодвигая назад, заявил я.

Главное, потом на работе Савчук случайно «солнышком» не назвать. «Солнышко, я принёс документы на инвалидность». Вот это сцена будет!

Но тут роль я играл на ура. От меня не ускользал завистливый взгляд подруги Савчук, которая мрачно ела свой суп.

Я тоже попробовал мисо-суп. Похоже на рыбный бульон, только практически безвкусный. В нём плавали какие-то водоросли, грибы и что-то белое. И он был вообще не питательным.

Ну, для меня в самый раз.

Пока мы ели, Игорь успел осушить свой стакан с виски и заказать добавку. Ольга снова аккуратно дёрнула его за руку, но он не обратил на неё никакого внимания.

— Не скучно вам тут, в провинции? — подкрепившись, нашла новый повод для нападок Ольга. — Всего один приличный ресторанчик на весь город. Я вот сбежала отсюда в Москву и ни о чём не жалею. Там возможностей куда больше.

Савчук снова напряглась. Так и зависла с вилкой у рта. А я в этот момент жевал, так что не смог сразу ответить.

— У нас ещё есть «Айвенго» и «Сашими», — пробормотала она.

— Ну да, это меняет дело, — фыркнула Ольга. — Прям вторая столица!

— О каких именно возможностях идёт речь? — пришёл на выручку я. — Если мы хотим просто хорошо провести время, устроив внезапное свидание посреди недели — этих заведений нам вполне хватает. Но на выходных мы часто выбираемся в Саратов. Снимаем номер в отеле и два дня посвящаем себе. Кино, катки, рестораны. А иногда просто не вылезаем из номера, если честно.

Я приобнял Савчук и поцеловал её в висок. Одновременно радуясь, что благодаря Лене знал о развлечениях этого мира.

Это произвело на Ольгу огромное впечатление, она почти позеленела от злости. А теперь ещё и контрудар.

— А вы как обычно проводите свидания? — с интересом спросил я.

— Мы… тоже ходим по ресторанам, — бросив быстрый взгляд на расправляющегося с третьим стаканом виски Игоря, заявила она. — Но вообще у Игоря много работы, так что это не всегда получается.

— Работа — это важно, — кивнул я. — Хорошо понимаем.

Ольга быстро затолкала в рот новую ложку супа, чтобы дать себе время подумать над новой темой разговора.

Да уж, подругой эту женщину точно не назовёшь. Прямо из кожи вон лезет, чтобы продумать новую атаку.

Пока было время, я поискал глазами Никифорова. Он сел со своей Светой за максимально отдалённый столик. Я на секунду пересёкся с ним глазами. Похоже, ему было очень интересно, что там у нас происходит. Что ж, этого он не узнает.

— Всё-таки интересно, как же вы начали встречаться, учитывая вашу-то разницу в возрасте? — предсказуемая атака от Ольги. — Саша, Лиза тебя на десять лет старше, неужели это тебя не смущает?

— Когда я её впервые увидел, то подумал, что она меня младше года на два точно, — улыбнулся я. — И ещё удивился, как такая молодая девушка уже стала заместителем главного врача. Её возраст я узнал позже, когда окончательно потерял от неё голову.

— А тебя, Лиза? — напряжённо спросила Ольга. — Устраивает это? Он же тебе как молодой любовник?

— Он таким и является, — Савчук тоже расслабилась и смогла придумать достойный ответ. — Меня всё более чем устраивает.

Она демонстративно поцеловала меня в щёку.

— А вы как познакомились? — спросил я.

— Ну… там неинтересно, — вдруг попыталась соскочить с темы Оля.

Вот после того, как она этого сказала, мне стало очень интересно.

— Думаю, мы с удовольствием послушаем, — заявил я.

— Дак она сначала с женой моей познакомилась, — подал голос Игорь. Впервые за вечер. — А потом уже со мной. А потом набросилась на меня… Ну, я не устоял. И она тут же жене всё это рассказала. Жена ушла, а мы поженились.

Я заметил, что он уже был изрядно пьян. Щёки раскраснелись, голос был громче, чем нужно. Ольга резко покраснела, но остановить мужа уже не могла.

— Тоже деньги мои нужны, всем нужны только деньги, — продолжал Игорь. — Сань, мой тебе мужской совет: береги свою бабу. Она не такая меркантильная мразь, как все остальные. Моя вон сиськи себе сделала — и всё на мои деньги! Её салон вообще не шиша не приносит, и-и-ик!

Он протяжно икнул и замолчал. Да и вообще за столом повисло молчание.

— Думаю, нам уже пора идти, — вскочила Ольга. — Лиза, была очень рада видеть… Пока!

Она чуть ли не силой подхватила своего Игоря, они быстро оделись и покинули ресторан. Не заплатили даже, но это не проблема.

Мы с Савчук некоторое время помолчали, обдумывая только что произошедшее.

— Ну, кажется, произвести впечатление получилось, — первым сказал я. — А уж какое впечатление она произвела…

Савчук посмотрела на меня, а затем вдруг рассмеялась. Громко, свободно, заливисто. Я присоединился к ней через мгновение.

— Да уж, не так я себе представляла её жизнь, — отсмеявшись, заявила она. — Теперь словно камень с души упал.

— А у неё теперь этот камень долго лежать будет, — покачал головой я. — Да уж, одноклассница твоя точно не выиграла эту жизнь. То есть ваша.

— Давай наедине со мной на «ты», — улыбнулась Савчук. — И вообще, спасибо тебе огромное. Ты меня так выручил и так хорошо сыграл моего мужа… Она вообще ничего не заподозрила!

— Рад был помочь, — улыбнулся я. — Пойдём? Надо проводить мою «жену на вечер» до дома.

Я расплатился, так как не позволил бы Савчук этого делать. Посиделки ударили по моему карману, но что поделать.

Затем мы оделись, я вновь поймал взгляд Никифорова, и мы вышли из «Инь-Яня».

— А Никифоров точно ничего никому не расскажет? — встревоженно спросила Савчук.

— Пока что точно нет, — заверил я. — Потом может. Но всегда можно сказать, что это был деловой ужин, а остальное он просто придумал.

— И то верно, — кивнула та. — Ума не приложу, что бы я без тебя делала.

Я проводил Савчук до её квартиры, она попрощалась и быстро забежала внутрь. Неожиданный вечер, и правда.

Затем вышел из подъезда, и тут мне дорогу перегородила мужская фигура. Сергей, её бывший муж.

— Слышь, щенок, ты чё вокруг моей жены увиваешься? — дыхнув алкоголем, бросил мне он.

Этот день решительно не хочет заканчиваться, подкидывая мне всё новые проблемы и новых пьяных людей. Видимо, с Савчук сегодня придётся решить все её проблемы.

— Она ваша бывшая жена, и вас это не касается, — холодно ответил я. — Да, и отстаньте от неё с этими деньгами за дом. Вы ничего не получите.

Сергей сделал ещё один шаг ко мне. Перегаром разило от него очень сильно, от одного запаха можно опьянеть. Глаза его налились кровью, он явно хотел уничтожить меня здесь и сейчас.

Многовато я попадаю в драки из-за других людей. Из-за прошлого Сани, Гриши, теперь из-за Савчук. Куда деваться?

— Ты вообще кто такой? — прорычал Сергей. — Думаешь, Лизка тебе просто так даёт? Да она использует тебя, чтобы меня позлить!

— Вам бы завязать с алкоголем, найти хорошую работу и жить нормальной жизнью, — покачал я головой. — А не вот это всё.

— Ты… да я тебя! — он схватил меня за куртку.

Надоели. Эти. Драки. Ну правда, и без этого проблем хватает.

Я резко ударил ему коленом в пах. Моё тело всё ещё было очень тяжёлым, как раз начинался новый приступ головокружения из-за перерасхода праны. И вот вообще не до драк сейчас.

Поэтому пришлось пользоваться подобным приёмом. Сергей взвыл, согнулся. Я использовал это время, чтобы подставить ему подножку.

Тяжёлая пьяная туша упала прямиком лицом в снег. Ух, а там ещё и лавочка оказалась…

Сергей застонал, попытался подняться. Ну нет, хватит с тебя.

— Лежать! — рявкнул я. — Значит так. От Савчук ты отстанешь раз и навсегда. Вы развелись, деньги поделены через суд. Вот и не донимай её больше, ясно? Ещё раз про это узнаю — ты лишишься передних зубов. Понял меня?

— Больно, сука… — простонал он. — Понял я, понял. Не нужна мне она, забирай, мля…

Я подождал, пока он сядет, быстро его осмотрел. Ну, от удара головой об лавочку будет синяк, ещё возможно лёгкое сотрясение. Жить будет, в медицинской помощи не нуждается.

Поэтому я развернулся и пошёл домой. Где-то на середине пути приступ ударил в полную силу. Хорошо, что это не во время ресторана или драки произошло!

Пришлось остановиться, дать себе время на восстановление. Подышал через ингалятор. Это не помогло. Постоял, подождал, пока мир перестанет крутиться с бешеной скоростью, и продолжил путь домой.

Гриша не спал, дожидался меня на своей раскладушке.

— Слушай, может, ты мне яишенку пожаришь? — вместо приветствия спросил он. — Ну не умею я…

Я вздохнул и прошёл на кухню. Не оставлять же друга голодным.

— Где был? — оживлённо спросил Гриша. — Свидание?

— Помогал одной коллеге произвести впечатление на её подругу, — усмехнулся я.

— И как, произвёл? — полюбопытствовал друг.

— Похоже на то, — я быстро приготовил ему ужин. — Так, ешь. Сейчас ещё на завтра и послезавтра тебе курицу сделаю. А то умрёшь тут с голоду.

Мне было несложно, себе я тоже приготовить собирался.

— Ты просто гений готовки, — уже успев набить щёки яичницей, заявил Гриша. — Как же вкусно!

Я поставил запекаться в духовку куриные ножки, а сам принял душ и переоделся.

— Так, завтра уеду в Саратов, вернусь в воскресенье вечером, — заявил я. — Два дня без меня будешь. Веди себя хорошо.

— Да я образец хорошего поведения, — отмахнулся Гриша. — Кстати, почти всё распродал от твоего компа. Даже твой водитель на пару деталей решился. Так что денег прибавилось.

Я проверил баланс на карте. Сейчас там с учётом всех трат и всех прибавок было семь тысяч сто тридцать два рубля. Ужин обошёлся почти в три тысячи, это было довольно-таки много. Ага.

Надо уже на следующей неделе платить хозяину дома, теперь уже шесть тысяч. Но там ещё должен быть аванс, и в понедельник я получу деньги за вторую неделю работы комиссий.

Да и дежурство с понедельника на вторник новое будет. По мелким тратам всё хорошо, а вот долг так и висит. Ещё и из Сбербанка не перезванивают. Может, прошло мало времени, конечно.

— Ты чего завис? — окликнул меня Гриша.

— Деньги считаю, — отозвался я. — И пока насчитал мало.

— Да не парься ты, всё решим, — легкомысленно махнул рукой он. — Всё будет.

Разговор с ним я отложил на потом, сейчас сил больше не было. Кивнул и завалился спать на диван. Слишком долгий день, пора восполнять силы.

Утром позволил поспать себе до семи тридцати. Можно сказать, выспался.

Встал, сделал зарядку, принял душ и быстро собрал кое-какие вещи. Голова продолжала болеть, а тело ныло и было особенно тяжёлым. Перерасход праны давал о себе знать.

Гриша привычно храпел на раскладушке, и я по традиции оставил ему записку: «Ищи работу. Ешь курицу. Не сожги дом».

И отправился на вокзал. На улице было морозно и ветрено, зима продолжала лютовать. Добрался до вокзала, купил себе билет на электричку, которая отходила в девять утра.

Мне предстояла первая поездка на электричке в этом мире. Но по сути это оказался такой же поезд, как в моём мире, только работающий не на пране.

И ещё не было вагонов первого, второго и третьего класса. Все ехали вместе, но мне так нравилось даже больше.

Я выбрал себе место возле окна в середине вагона и принялся смотреть в него. Электричка тронулась, и мимо начали мелькать дома, поля и деревья. И тут послышался встревоженный детский голос.

— Ба! Бабуля? Ты чего?

Повернулся и увидел пожилую женщину лет шестидесяти пяти, а рядом с ней — девочку лет восьми. Та дёргала женщину за руку, а она держалась рукой за грудь, закрыв глаза.

Встал со своего места и устремился к ним.

— Что случилось? — спросил я у девочки. — Не бойся, я помогу.

— Я не знаю, — она чуть не плакала. — Ба вдруг схватилась рукой за грудь и молчит!

Я внимательно посмотрел на женщину. Так, лицо бледное, покрытое испариной. Дыхание частое. Глаза закрыты.

— Дышать… не могу… — еле слышно сказала женщина. — Больно…

Пульс частый, ритмичный. Давление не измерить, тонометр я с собой не взял. Праной тем более не воспользоваться: пока доступ к ней закрыт.

Похоже на приступ стенокардии.

— Тебя как зовут? — обратился я к девочке.

— Катя, — испуганно ответила она.

— Катя, с твоей бабушкой всё будет хорошо, — мягко сказал я. — Но мне нужна твоя помощь. Можешь взять её сумочку и поискать любые таблетки, что есть? И дать их мне.

— Хорошо, — она собралась и решительно полезла в сумочку.

Если это приступ стенокардии — у женщины с собой должен быть нитроглицерин. Он снимет приступ.

И правда: спустя несколько секунд Катя выудила пузырёк с нитроглицерином. Я аккуратно дал одну таблетку женщине под язык. Подействовать должно быстро. Расширить сосуды, улучшить кровоснабжение сердца, тем самым убрав боль.

Спустя пару минут женщина вздохнула и открыла глаза.

— Гораздо легче, — проговорила она. — Спасибо вам большое! Обычно они не такие сильные, а в этот раз прям сознание помутилось.

— Ба, я тебя спасла! — радостно воскликнула Катя. — Я молодец!

— А как же! — улыбнулся я. Затем обратился к женщине: — Часто у вас такие приступы?

— Раньше были реже, а теперь участились, — ответила она.

Я проверил её пульс, он стал гораздо ровнее. Дыхание тоже выровнялось.

— Стоит сходить к кардиологу, чтобы начать принимать нитраты пролонгированного действия, — сказал я. — Сейчас выписать вам не могу, я не знаком с вашей историей болезни. Но оставлять это на самотёк нельзя.

— Обязательно схожу, — кивнула она. — Я вообще-то слежу за здоровьем. А тут решила внучку в Саратов на выходной свозить — и надо же такому приключиться! Спасибо вам большое, что рядом оказались!

— Не за что, — я кивнул, успокоенный, что с ней всё в порядке, и вернулся на своё место.

Пока было время — продолжил читать в интернете научные статьи про особенности медицины этого мира. В общем, всю полезную информацию.

Я делал так постоянно, в каждый свободный момент. Всё-таки лекарское дело было для меня основным занятием.

Спустя полчаса ко мне подбежала Катя и смущённо протянула лист бумаги с нарисованным цветком и надписью: «Спасибо!»

— Красота какая! — улыбнулся я. — Сама нарисовала?

— Да, — кивнула девочка. — Это вам за бабулю!

Она развернулась и убежала назад. Приятно, таких подарков мне ещё не делали.

Остаток пути до Саратова прошёл спокойно. Я вышел на саратовском вокзале и задумался, как мне теперь искать дорогу до родительского дома.

— Агапов⁈ — вдруг окликнул меня кто-то.

Ко мне спешил молодой человек примерно двадцати пяти лет. Ну вот, очередной незнакомец, который знал Саню и которого не знаю я.

— Да, это я, — кивнул в ответ.

— Вижу я, — фыркнул парень. — И хватило же у тебя смелости припереться в Саратов?

Здравствуйте, новые проблемы Сани! Я вас так ждал!

Я уже даже не удивился. Куда бы я ни пошёл и где бы ни оказался — новые проблемы Сани всё ещё продолжали меня настигать. Решать их у меня удавалось с более-менее переменным успехом, но пока что этот поток не спешил заканчиваться. Бывает вообще хуже?

— А почему нет? — поинтересовался я.

Парень оторопел от такого вопроса и посмотрел на меня.

— Потому что у тебя проблемы тут, — отозвался он.

— Какие? — мне и правда было интересно, что на этот раз.

Правда, незнакомца это сильно смутило. Кажется он ожидал чего угодно, только не такой Саниной реакции.

Привыкай, того Сани больше нет.

— Ты серьёзно? — недоверчиво переспросил он. — Или это приколы у тебя такие? Если да — то не смешно ни разу!

— А ещё тебе бы не помешало представиться, — спокойно добавил я. — Я тебя не помню.

И это было абсолютной правдой. Понятия не имел, кто он. Правда, незнакомец явно посчитал это за оскорбление.

— Артём Ребров, — сквозь зубы ответил он. — Ну конечно, Агапову всегда было наплевать на всех, да? Сам весь такой правильный до мозга костей. Я твой одногруппник, бывший.

Вообще жизнь Сани можно разделить на несколько периодов. Период в университете, когда Саня был ярым идеалистом. У него были свои взгляды на жизнь и свои принципы, которые он готов был отстаивать.

И Саня в Аткарске. У которого жизнь пошла через жопу, принципы сломались. И всё пошло под откос.

Артём знал первого Саню — уже кое-что.

— Ну и что же я сделал? — с нескрываемым интересом спросил я у Реброва.

— Что сделал⁈ — тот потерял самообладание. — Спалил меня! На экзамене. Из-за тебя меня отчислили, сука!

Так, это становится всё интереснее и интереснее.

— Расскажи подробнее, — сказал я. — Как я тебя спалил?

— Да ты точно издеваешься! — фыркнул тот. — Это был экзамен по патану на третьем курсе. Сам же помнишь, что такое экватор. Пять экзаменов, да ещё и по таким дисциплинам. Патан, патфиз, пропед… Ненормальный подбор вообще! Ну и разумеется, на патан я пошёл с ухом. И ты просто взял и сказал об этом преподу! Мол, нельзя таким путём сдавать такой важный экзамен, бла-бла-бла.

Как интересно. В этой истории я прекрасно понимал Саню. Он снова отстаивал свои принципы и считал, что экзамены нужно сдавать самостоятельно.

— И меня отправили на пересдачу, — продолжил Артём. — Первая, вторая. Тщательно проверяли, есть ли наушник. И в итоге отчислили. Я попал в армию! Потом восстановился, до сих пор учусь. И я предупреждал тебя, чтобы ты и не думал возвращаться в Саратов!

— А почему? — спросил я.

Тот снова растерялся.

— Что почему? — спросил он.

— Почему мне не приезжать в Саратов? — уточнил я. — Ты нарушил правила, и я сделал что сделал. И сделал бы это ещё раз. И ни о чём не жалею. Так что ты не можешь диктовать мне никакие условия, я буду приезжать куда хочу и когда хочу.

— Но из-за тебя моя жизнь пошла под откос! — воскликнул Ребров.

— Она пошла под откос из-за тебя самого, — отрезал я. — И я тут ни при чём. Ты просто нашёл удобную кандидатуру, чтобы переложить всю свою вину. Не выйдет. Ты виноват сам, надо было учить материал к экзамену. Тем более что между попытками есть время, и уж к третьему разу ты мог выучить патан. Но ты этого не сделал.

Артём шумно вдохнул воздух.

— Ненавижу тебя, — прошипел он. — И всегда буду ненавидеть.

— Твоё право, — развёл я руками. — Ненавидь себе сколько влезет. Только на меня это никак не повлияет. А теперь извини, мне пора.

— Проваливай, — буркнул он.

— Пока, — я развернулся и пошёл дальше.

Интересная встреча. Саня раскрывается для меня всё лучше и лучше. Принципы у него были железные, раз даже одногруппника сдал. И в этот раз я даже был с ним согласен. Всё-таки медицинский университет — это не то место, где нужно списывать экзамены. Здесь на кону здоровье людей.

Так, пора было ехать в дом родителей прошлого Сани. Теперь мне они достались, можно сказать, по наследству. С одной стороны, я вообще мог прекратить с ними общаться. А почему нет, ведь ко мне эти люди не имели никакого отношения?

Но так поступить я не мог. Саня — их единственный сын. И в память о нём я буду продолжать с ними общаться. А также планирую всячески помогать, но это уже когда встану на ноги сам. Пока что особо помочь мне нечем.

Улица имени Толстого, дом восемь. «Яндекс.Карты» услужливо подсказали мне, что доехать можно на троллейбусе номер 11. Остановку я нашёл прямо на вокзале, и нужный транспорт скоро подошёл.

Интересно, что он тоже работает на электричестве. В Аткарске я таких машин не встречал. Да и в моём прошлом мире такого не было, так что проехаться было весьма любопытно.

Доехал до нужной остановки тоже по картам. Вышел в жилом квартале и отправился искать нужный дом.

Перед этим я нашёл по картам продуктовый магазин «Пятёрочка» и купил домой торт и конфеты. С пустыми руками приезжать не хотелось, тем более учитывая, что Саня обычно приезжал только за деньгами.

Этот район города отличался от шумного центра, где я только что был. Здесь был частный район, одноэтажные деревянные дома. Всё как в Аткарске.

Свой дом я нашёл быстро. Он был светло-жёлтого цвета, с покатой крышей и небольшим двором. Снег был тщательно убран, и вообще было видно, что за домом следили. Уютно тут.

Поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Мне открыла невысокая полная женщина, с наметившийся сединой в тёмных волосах. Лет ей было примерно пятьдесят пять. Круглое улыбчивое лицо, домашнее платье, фартук.

Так, это наверняка мать моя.

— Санечка! — радостно воскликнула она. — Приехал наконец-то!

— Здравствуй, мама, — улыбнулся я. — Держи, торт принёс.

— Ой, не стоило, — она взяла коробку с тортом. — Но как раз сейчас чай попьём, ты, наверное, с утра не завтракал даже! Проходи.

Я вошёл в прихожую, снял куртку, разулся. Из соседней комнаты вышел мужчина лет пятидесяти. Высокий, крепкого телосложения, одетый в клетчатую рубаху и джинсы.

— Здравствуй, сын, — протянул он мне руку.

Я уверенно пожал её.

— Ты похудел, — заметил отец. — И лицо будто бы посвежее, чем в прошлый твой приезд.

— Начал следить за собой, питание, спорт, — ответил я. — Не стоило мне так себя запускать.

— Молодец, — одобрительно кивнул отец. — Давно пора было.

Я ненароком осматривал дом. Не очень большой, но уютный. Гостиная и коридор с несколькими дверьми. Видимо, спальня родителей, комната Сани и ещё одна спальня.

Через гостиную был вход на кухню, куда мы и прошли.

— Пирожков вот с капустой испекла, вот яйца варёные, вот колбаса, сыр, — суетилась мать. — Кушай, сын.

Я уселся за стол, отец сел напротив. Мать наливала всем чай.

— Как дела? — спросил отец. — Как в Аткарске?

— Хорошо всё, — кивнул я. — Только работы сейчас много. Я начал и ночные дежурства в стационаре брать, чтобы опыта набраться. Да ещё и участок новый мне дали.

Родители слушали с интересом, и я рассказал им обо всех своих новостях. О которых можно было рассказать, разумеется. Про то, что их сын умер, а в него попал Александр Велесов из другого мира, владеющий праной, решил не рассказывать.

Родители тоже кратко рассказали свои новости. Их было немного, всё-таки я был прав, и они оба были на пенсии. Так, про соседку, про дом, про здоровье. Кстати, здоровье у них было очень даже ничего, судя по всему. Это радовало.

Внутри у меня было немного странное чувство. Это были не мои родители, но я должен был играть роль сына. И играть было очень просто. Словно я был на своём месте.

— А дядя Андрей когда приедет? — вспомнив про конфликт с дядей, спросил я.

— На обед, — ответил отец. — Часа в три, думаю.

Я кивнул и отпил чай.

— Кстати, если прям собой занялся, я приложение хорошее знаю для подсчёта калорий, — внезапно сказала мама. — Мне его соседка подсказала. Язио называется. Там можно вводить всё, что съел, и видно, много это или мало.

— Отлично, спасибо за наводку, — улыбнулся я.

Я нашёл его в телефоне и скачал себе. Благо такие манипуляции делать уже научился. Так, отлично. Теперь можно тщательнее следить за уровнем потребляемых белков, жиров и углеводов.

Мы ещё немного поговорили о мелочах.

— Ладно, — встал я из-за стола. — Пойду вещи пока в комнату положу.

— Иди, иди, — кивнула мать. — Комнату я недавно убрала, постель чистая.

Я пошёл по коридору и с первой попытки угадал свою комнату. Небольшое помещение, с окном, выходящим во двор. Односпальная кровать, шкаф, стол и книжные полки. На них стояли учебники по медицине, лежали тетрадки.

В комнате было даже слишком чисто. То ли Саня в тот период ещё не жил как свинья, то ли мама здесь проводила тщательную уборку. А скорее всего, и то, и то.

На столе также стояло несколько фотографий. На первой Саня, то есть теперь я, был изображён с родителями. На вид ему тут лет двадцать, без лишнего веса, счастливый, улыбчивый. Да, мне достался уже далеко не такой вариант.

На второй был Саня с одногруппниками. Курс третий, если учесть, что там же был и Артём Ребров. Все в белых халатах, улыбаются.

В шкафу нашлось много одежды, состояние которой было лучше, чем в доме Сани. Надо будет обязательно забрать хотя бы часть, это мне точно пригодится.

В общем-то, обычная комната. Ничего нового про Саню узнать не удалось. Только теперь хоть примерно представлял, как буду выглядеть худым. А я вполне себе ничего на самом деле.

Вернулся на кухню к родителям.

— Вещи разложены, — шутливо отрапортовал я. — Может, чем-то по дому пока что помочь?

— Помочь? — удивилась мать. — Санечка, ты же обычно в комнате у себя постоянно сидел.

— Ну так времена меняются, — улыбнулся я. — И я правда хочу помочь.

Отец одобрительно кивнул.

— Спереди дома я снег почистил, но хочу и за домом во дворе расчистить, — объявил он. — Пойдём, а мать пусть на обед свои шедевры готовит!

— Отлично, только оденусь, — кивнул я.

Чистить снег было для меня весьма тяжёлым занятием. Особенно учитывая, что всё ещё сохранялись последствия перерасхода праны. Но я уже обещал помочь и слово своё привык держать.

Так что оделся, мы с отцом вышли на улицу и взяли лопаты.

— Вот всю жизнь проработал физруком, — начиная расчищать площадку за домом, заявил отец. — Сначала в школе, потом в педучилище. А теперь на пенсии, и не хватает мне спорта в жизни. Подобные дела только и спасают.

— Может, снова на работу вернёшься? — улыбнулся я.

— Да кому я уже нужен, — отмахнулся отец. — Охранником сидеть?

— Ну не скажи, такой опыт много где может пригодиться, — возразил я.

Мы продолжили раскидывать снег в разные стороны. За сорок минут справились с довольно большим участком, вернулись в дом.

— А ты изменился, — заметил отец. — В лучшую сторону, я бы сказал. А то в Аткарске тебя совсем сломали, мы с матерью переживали за тебя. Ты ничего нам особо не рассказываешь, но я уверен: долги у тебя. Столько денег у нас брал…

— Больше такого не повторится, — серьёзно сказал я. — Более того, я всё верну, обещаю тебе. Мне жаль, что вы из-за меня переживали, я этого больше не допущу.

Мы сели перед телевизором в гостиной. Мать продолжала суетиться на кухне.

— Слушай, как всё-таки так получилось, что ты был физруком, а твой брат владеет частной клиникой? — задал я интересующий меня вопрос.

Может, отец это и рассказывал прошлому Сане. Но я рассудил, что тот мог это и забыть. А значит, в моём вопросе нет ничего удивительного.

— Ну, я спортсменом в молодости был, ты же знаешь, — ответил он. — Лёгкая атлетика. А потом травма колена, прощай карьера, здравствуй преподавание. А мой брат смог в медицинский поступить, и родители как-то всегда им больше гордились. Мол, младше, умнее, способнее. Ну и финансово ему помогали. Я-то не в обиде, но он смог себе и клинику открыть, и вообще как-то лучше его жизнь сложилась.

— Вряд ли лучше, — возразил я. — Ты тоже выглядишь вполне счастливым.

— Я счастлив, конечно, — усмехнулся отец. — Бабушку свою ты и не помнишь, но строгая она была до жути. И маму твою вообще в семью принимать не хотела. А Андрей более покладистый, что ли, он поэтому так до сих пор и не женат. Угодить всегда старался.

И я не считал, что это правильно. Всё-таки у каждого есть своя голова на плечах и каждый должен принимать свои решения. Делать свои ошибки. Учиться на них.

— Теперь понятно, — задумчиво кивнул я.

Время до обеда пролетело быстро — в разговорах с отцом и помощи матери.

В три часа в дверь постучали. Так, вот и дядя Андрей.

Он оказался молодым мужчиной лет сорока. Высокий, стройный, с лёгкой щетиной. Они с отцом были очень похожи внешне, на самом деле. Сразу видно — братья.

Он увидел меня и ощутимо напрягся.

— Здравствуй, — холодно бросил он.

— Здравствуй, — кивнул я.

Повисла неловкая пауза, напряжённое молчание.

— Ну что, пойдёмте обедать? — неловко предложила мать.

— Подожди, мам, — остановил я её. — Дядя Андрей, нам нужно поговорить. Наедине.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— О чём это? — настороженно спросил он.

— Ты и сам знаешь, — отрезал я. — Идём.

Он кивнул, и мы пошли в мою комнату. Я закрыл дверь.

Дядя встал посреди комнаты, скрестив руки на груди. Я знал, что в психологии эта поза называлась оборонительной.

— Я хочу извиниться, — начал я. — За то, что сказал тебе несколько лет назад. Это было неправильно, и ты этого не заслуживал.

Он чуть выдохнул, заметно расслабляясь.

— Уже не надеялся, что ты это скажешь, — заметил он. — Что, перестал считать меня продажной шкурой?

— Я был категоричен, — тут я говорил правду. — Думал, что так правильно. Что частная медицина — это предательство. Я мог ошибаться.

Саня накосячил, я исправлял. Отлаженная схема.

Дядя помолчал, посмотрел во двор.

— Знаешь, я злился эти годы не только на тебя, — наконец сказал он. — Я же и сам был в твоём возрасте и мыслил как ты. Я злился на то, что частично это правда. Что это бизнес. Разумеется, в бизнесе прибыль на первом месте, а потом уже помощь людям. И твои слова окончательно дали мне это понять. Так что я тоже виноват, что не говорил тебе всё это время. Прости меня.

Неожиданно. Значит, каждый был в чём-то не прав, и сейчас мы это, наконец, решили.

Я протянул руку, и дядя ответил на рукопожатие.

— Дела сейчас плохо идут? — внезапно спросил он.

— С чего ты взял? — удивился я.

— Ну… У отца-то я всё равно спрашивал, как ты, — отчего-то смутился дядя. — И он говорил, что ты часто деньги стал у них брать. Я даже твоему отцу сам денег давал.

А вот это правда большая вина прошлого Сани. Брать деньги у родителей, у которых тоже нет денег.

— Влез в долги, — кратко сказал я. — И я больше не буду брать у них денег. Разберусь сам.

— Много осталось? — спросил дядя.

Это было не его дело, но я всё-таки решил ответить.

— Много, — кивнул я. — Хватаюсь за любую работу сейчас, стараюсь вернуть. Но там ещё процент большой.

— Понятно, — дядя вновь задумчиво посмотрел в окно. — У меня предложение. Только не отказывайся сразу. Что если я дам тебе денег на погашение твоего долга, а ты потом будешь отдавать мне. Уже без процентов, в удобном для тебя графике. У меня есть возможность помочь тебе.

Я задумался. Это и правда было отличное предложение. В организации «ДайДенег» у меня с каждым днём рос долг, и выбраться из этого было сложно. А здесь у меня был реальный шанс.

— А зачем тебе это? — прямо спросил я. — Понимаю, что возможность есть. Но ты не обязан.

— Я тоже чувствую свою вину, — прямо сказал дядя. — И я, как взрослый, мог бы первым прийти с извинениями. Но не стал, вёл себя как ребёнок. В итоге ты оказался куда взрослее меня.

С учётом того, что настоящему мне сорок пять лет, охотно верю.

— Тогда я согласен, — заявил я. — Ты здорово мне поможешь. Я всё отдам тебе, просто постепенно!

— Не сомневаюсь, — он достал свой мобильный телефон.

Вскоре нужная сумма была у меня, и я перевёл её Олегу Дмитриевичу. И от того сразу же поступил звонок.

— Вся сумма? — удивлённо протянул коллектор. — И даже все проценты. Честно, не ожидал. Как ты это сделал?

— Это уже не ваше дело, — отозвался я. — Главное, что теперь я ничего вам не должен. Долг закрыт.

— Закрыт, — подтвердил он. — Что ж, обращайся, если ещё понадобимся.

Ну уж нет. В эти организации больше в жизни обращаться не будем.

— Кстати, насчёт твоего предложения… — начал было коллектор.

— Оно уже недействительно, — отрезал я. — Надо было соглашаться раньше.

Я повесил трубку и добавил его номер в «чёрный список». Всё, с этим покончено.

— Ну что, идём обедать? — спросил дядя. — Твоя мама так вкусно готовит!

— Идём, — улыбнулся я.

Мы вышли из моей комнаты. Родители сидели на кухне, явно за нас переживая.

— Как… дела? — осторожно спросил отец.

— Всё в порядке, — улыбнулся дядя Андрей. — Теперь всё хорошо.

— Тогда давайте скорее обедать! — обрадовалась мать.

Она начала выставлять блюда, котлеты, курицу, картофельное пюре, салаты. Целый пир!

Принялись за еду. Я тщательно записывал все порции в приложение, чтобы не переесть. Мы говорили о работе, о семье, обо всём на свете. Посиделки вышли очень семейными.

После обеда дядя уехал домой.

— Помирились? — тихо спросил у меня отец.

— Да, — кивнул я. — Давно было пора это сделать, и мы оба это признали.

Чувствовал я себя отлично. Во-первых, решилась семейная проблема. Во-вторых, решилась моя главная финансовая проблема. Да, теперь надо было отдавать деньги дяде, но с этим я справлюсь с помощью многочисленных подработок. По крайней мере, проценты расти перестанут!

Остаток вечера прошёл спокойно, я всецело посвятил его семье. Приятные родители у Сани. Заботливые, весёлые, любящие.

Около десяти я сделал вечернюю разминку и отправился спать. Завтра было запланировано несколько важных дел. Найти кофе для Савчук, она давно об этом просила. И поискать травы для бабы Дуни. Уже поскорее хотелось приступить к обучению алхимии этого мира.

Я уснул довольно быстро, ко всему прочему сказывалась и накопившаяся усталость.

Утром меня разбудил запах сырников. А мама у Сани и правда отлично готовит.

Парочку сырников мне можно, но до этого — зарядка и душ.

— Доброе утро, — закончив со всеми делами, вышел на кухню.

— Доброе, — улыбнулась мать. — Садись завтракать.

Я тщательно записал весь завтрак в своё приложение, отмечая калории. Отлично, в завтраке было много белка. Его есть полезнее, чем углеводы.

— Я в город по делам собираюсь, — закончив с завтраком, оповестил я родителей. — А вечером уже домой поеду.

— Хорошо, — кивнул отец. — Только не забывай уж нас.

— Обещаю, буду звонить почаще, — улыбнулся я. Отец остался доволен этим ответом.

Оделся, вышел из дома. На троллейбусе доехал до центра Саратова.

Итак, начну с кофе. Савчук любезно подсказала мне адрес своего кофейного магазина, поэтому эта задача оказалась довольно простой. Вскоре я уже купил ей несколько пакетов её любимого кофе. Супер.

Теперь самое сложное — травы. Корень валерианы, цветки календулы, листья подорожника, трава тысячелистника, корень лопуха, цветки боярышника, листья крапивы, трава пустырника, корень солодки, цветки липы, трава душицы. Список бабы Дуни.

Я медленно пошёл по центральной пешеходной улице Саратова, высматривая подходящий магазин. Дошёл до самой Волги, но ничего не нашёл.

Так, а если по картам? Ага, во дворах недалеко отсюда есть магазинчик «Травница». Попробую поискать там.

«Травница» располагалась на улице Кирова, в странном старом здании. Оно нелепо смотрелось среди остальных построек улицы.

Здание было двухэтажным, и на первом этаже как раз располагался магазин.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь. В нос мне сразу ударил запах трав, кореньев, чего-то горького и сладкого. Даже голова на секунду закружилась.

Помещение было плотно заставлено стеллажами. Везде были травы, в пакетах, в банках. На стенах тоже висели пучки трав, чеснок, амулеты. Очень необычное место.

За прилавком сидела девушка. Молодая, лет двадцати пяти, выглядела она очень необычно. Длинные чёрные волосы, заплетённые в косу. Бледное лицо, зелёные глаза. Одета в длинное платье, на шее множество подвесок с камнями.

Она читала книгу и не обратила на меня никакого внимания.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Она медленно подняла взгляд. Посмотрела на меня оценивающе, изучающе.

— Здравствуй, — чуть хрипло ответила она. — Что тебе надо?

— Мне нужно найти эти травы, — я передал ей список.

Она аккуратно взяла его и принялась читать. Читала вслух, хоть и тихо. Практически по слогам.

— Интересно, — закончив, протянула она. — Кто тебе это дал?

— Это не важно, — покачал я головой. — Мне просто нужны эти травы.

— Обычно такой список дают особенные люди, — сказала девушка.

Она встала, медленно пошла вдоль полок. А меня стало распирать любопытство.

— В каком смысле «особенные»? — спросил я.

Она улыбнулась загадочной улыбкой.

— Те, которые знают, для чего эти травы нужны, — просто ответила та. — Те, кто знает их свойства.

Она начала доставать пучки трав, баночки, раскладывать их на прилавке.

— Семь из одиннадцати нашла тебе, — наконец, сказала она. — Корня лопуха, цветков липы, календулы и травы душицы нет. И не знаю, где найдёшь, сложно это.

— Найду, — ответил я. — Для меня это важно.

Девушка снова улыбнулась, начала отвешивать травы. А я засмотрелся на банку со странными корешками.

— Это что? — полюбопытствовал я.

— Это куриные лапки, — равнодушно ответила продавщица. — Для разных… дел.

Всё интереснее и интереснее.

В моём мире такой магазин был бы чем-то обычным. Но здесь, в этом мире он казался странным. Словно был не отсюда.

— А вы сами всем этим занимаетесь? — спросил я.

Улыбка девушки стала ещё шире.

— А ты? — в свою очередь спросила она.

Я не ответил. Девушка закончила с травами, потом принялась считать на стареньком калькуляторе общую сумму.

— С тебя тысяча двести рублей, — заявила она.

Я достал карту, расплатился и собрался уходить.

— Погоди, — вдруг задержала меня девушка.

Она полезла под прилавок и достала пузырёк с какой-то жидкостью.

— Это тебе подарок, — заявила она. — Я вижу, что тебе не хватает праны.

Стоп. Что она только что сказала⁈

Девушка продолжала загадочно улыбаться, чуть склонив голову вбок.

Она только что сказала про прану. Как такое возможно? В этом мире магии нет, и про прану здесь никто не знает, если судить по общеизвестной информации. Но как тогда объяснить её слова?

— Не хватает чего? — осторожно переспросил я.

— Праны, — ответила девушка, тем самым отметая вариант, где мне просто послышалось.

Так, интересно.

— А что это? — изобразив полное непонимание, спросил я.

Возникло чувство, что я сейчас узнаю что-то очень важное об этом мире. Всё-таки не зря я забрёл в этот магазинчик трав.

— Как зовут тебя? — вместо ответа спросила девушка.

— Александр, — представился я. — А вас?

— Варвара, — она внимательно посмотрела на меня. — Можно на «ты». Александр, зачем тебе всё это? Список трав, вопросы.

Отвечать она не спешила, словно проверяла меня.

— Для саморазвития, — в целом, это не было ложью. Саморазвитие никогда не бывает лишним.

— Хм-м, — пару секунд помолчала. — Ладно, пусть будет так. Прана — это понятие из индийской философии и йоги. В переводе с санскрита оно означает «дыхание жизни» или «жизненная сила». Это энергия, которая поддерживает все физиологические процессы в теле, пронизывает ум, чувства, волю. Без праны человек не может жить.

Я слушал очень внимательно, ловил каждое слово. Это было похоже на то, что я знал из своего мира, но в то же время сильно отличалось.

— И как это работает? — с интересом спросил я.

Варя прошла к одной из полок, достала старую книгу в потрёпанной обложке. Открыла и показала мне страницу с рисунками.

— В йогической традиции, — продолжила она, — прана разделяется на пять главных потоков. Их называют панча-прана. Первый — это, собственно, прана, движение вверх, центрируется в области сердца, управляет дыханием и сердцебиением. Второй — апана, движение вниз, отвечает за выведение отходов, роды. Третий — самана, движение к центру, управляет пищеварением и обменом веществ. Четвёртый — удана, движение вверх и наружу, связано с речью, ростом, восприятием. И пятый — вьяна, циркуляция, распределяет энергию по всему телу.

Я смотрел на рисунки, которые она мне показывала. Вот этого в моём мире точно не было, никаких подобных разделений праны.

В моём мире не было и такой индийской философии. То есть прана была повсюду, а не только у одного народа. И это была магия, фундаментальная сила, отличающая живое от мёртвого. На пране завязано всё вокруг, её использовали для чего угодно.

— Не совсем понимаю, это всё философия? — уточнил я.

— Официально да, — улыбнулась Варя. — Наука это не признаёт. Но есть люди, которые практикуют это. В основном йоги. Они верят, что такая энергия существует.

— И ты тоже? — я внимательно посмотрел Варе в глаза.

Она снова не спешила отвечать. Закрыла книгу, убрала её под прилавок. Затем задумчиво глянула на полки с травами.

— Я во многое верю, — загадочно ответила она. — Но мы мало знакомы, чтобы говорить, во что именно.

— Но ты как-то определила, что мне не хватает праны, — заметил я. — И дала этот пузырёк.

Варя пристально посмотрела мне в глаза.

— В тебе видна усталость, в этом нет ничего такого, — заявила она. — Существует ли прана или нет, но в тебе недостаток сил. И я подарила тебе тонизирующую настойку на травах. Корень женьшеня, китайский лимонник, шатавари, брахми. Они помогут тебе. Принимать по двадцать капель три раза в день после еды.

В этот раз я сильно почувствовал, что она что-то не договаривает. Решила до конца не открываться, и мне было только интереснее.

— Спасибо за подарок, — я принял пузырёк. — Но вопрос: почему ты вообще решила мне помочь? Клиентоориентированность?

Варя залилась звонким смехом.

— Потому что ты — другой, — ответила она. — Большего пока сказать не могу. Но мы ещё увидимся.

Заинтриговала она меня сильно. Я аккуратно собрал все свои покупки.

— Тогда до встречи, — кивнул девушке.

— До встречи, — она блеснула зелёными глазами и вновь погрузилась в чтение книги.

Мне бы о многом хотелось её ещё расспросить, но я понимал, что больше она пока что не скажет. А жаль.

В моём мире прана была общепринятой, её использовали повсюду. Магия жизни, заряды, лечение. Я был целителем пятого уровня и владел искусством праны в совершенстве.

Здесь же это философская концепция. Учение, которое не признаёт наука. Но не зря же называется оно точно таким же словом!

Очень интересно. Помогут ли практики этого мира также восстановить мне прану? Помогут ли травы в этом?

Может, несмотря на то, что миры разные, принципы работы с праной будут чем-то схожи? Я пока не знал, но намеревался всё это изучить.

А пока что отправился на остановку троллейбуса. Нужно было возвращаться к родителям за вещами, а затем ехать в Аткарск. Завтра снова закрутит работа, дежурства, Школа здоровья. И задания от бабы Дуни, нужно найти ещё четыре травы из списка.

Я вернулся в дом родителей, пообедал и даже принял первую порцию настойки. Вкус оказался горьким, травянистым. Эффекта никакого мгновенно я не почувствовал. Что ж, попробуем попринимать её какое-то время.

— Что это у тебя? — поинтересовалась мать.

— Витамины, можно сказать, — ответил я. — Настойка на травах.

— Я и не знала, что ты травами интересуешься, — покачала она головой. — Изменился ты, Санечка.

Мать не могла этого не заметить. С другой стороны, в этом и не было ничего странного. Саня жил в другом городе, виделись они редко. Вполне логично, что в нём происходили какие-то перемены.

Так что я просто кивнул.

После обеда собрал вещи и отправился на вокзал, ещё раз пообещав родителям почаще звонить и приезжать. Сумка в обратную дорогу оказалась куда тяжелее, потому что я забрал из шкафа Сани часть одежды, а также захватил несколько книг.

Некоторая одежда была мне мала, но это стало дополнительной мотивацией к похудению. Хотя и без этого мотивации у меня было выше некуда.

Электричка отъехала от саратовского вокзала в шесть вечера. В этот раз в ней было много народу, но мне всё равно удалось сесть. Напротив меня расположились две женщины лет семидесяти: одна была полной, с большой сумкой-тележкой, а вторая худой и со спортивной сумкой.

Они устроились на скамейке и тут же погрузились в свои разговоры. Я прикрыл глаза. Как только электричка тронулась, голоса женщин тут же стали громче.

— Вот Нюра мне и посоветовала этот препарат, — проговорила первая. — Как бишь его… Мовалис. От суставов помогает, говорит. У меня колени-то совсем никудышные стали. Вот думаю попробовать.

— Мовалис, говоришь… — протянула вторая. — Я вот Лозартан пью этот от давления. А ещё Кардиомагнил. Но колени тоже болят, ты права.

— Так Лозартан и я пью, — горячо поддержала первая. — Ты попробуй Мовалис. Нюрка говорит, очень помогло. Месяц пропила, и колени совсем болеть перестали.

— А у меня вот желудок же больной был, ничего? — уточнила одна из женщин.

— Да желудок-то тут при чём? — отмахнулась вторая. — Нюрка же пьёт, и ты попробуй. Не понравится — бросишь.

Разговор их я слышал автоматически, погружённый в свои мысли. Но тут насторожился. Мовалис… Так, перепроверю себя в интернете.

Ну да, это мелоксикам, нестероидный противовоспалительный препарат. Хороший, это правда, но с серьёзными противопоказаниями и побочными эффектами.

Кардиомагнил — это сочетание аспирина и магния. И сочетать их нельзя, тем более при больном желудке.

Не очень вежливо вмешиваться в чужие разговоры, но лучше спасти желудок пожилой женщины.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — начал я. — Я врач-терапевт. И должен вас предупредить, что Мовалис вам нельзя.

Обе женщины с удивлением повернулись ко мне.

— Почему? — насторожилась худая. Та самая, которая говорила про свой желудок.

— Во-первых, Кардиомагнил и Мовалис нельзя принимать вместе, они из одной группы, — начал объяснять я. — Нестероидные противовоспалительные препараты. Если принимать их одновременно, то резко возрастёт риск желудочно-кишечного кровотечения. Особенно если у вас уже есть проблемы с желудком.

Женщина резко побледнела.

— Кровотечение! — ахнула она. — Что ты мне тут советуешь, на тот свет меня отправить захотела⁈

— Да я ж не знала, Нюрка же пьёт, — начала смущённо оправдываться вторая.

— Мовалис хороший препарат, но это не значит, что он подходит всем, — мягко сказал я. — Думаю, у вашей знакомой Нюры всё в порядке с желудком. Дополнительно она, скорее всего, принимает Омепразол, чтобы обезопасить себя от язвы. Но препарат, который подходит ей, не обязан подходить и вам.

Я достал из кармана ручку и блокнот.

— Если у вас болят колени, то есть и другие варианты, — начал я. — Местные мази и гели, например, Диклофенак-гель. Они действуют местно и не проходят через желудок. Хотя на желудок они всё равно оказывают негативное действие, и его обязательно надо защищать, тем же Омепразолом. Также можно делать компрессы с Димексидом, пропорцию вот тоже напишу. И ещё хондропротекторы, Терафлекс, например. Для укрепления хрящевой ткани.

Я тщательно расписал рекомендации и передал худой женщине.

— Но вообще лучше ходить к терапевту, — добавил я. — Это безопаснее, чем советы от других людей.

Полная женщина чуть заметно покраснела.

— Да мы в Ртищево живём, у нас и врачей-то почти не осталось, — сокрушённо ответила худая женщина. — Все старенькие уже, на пенсию давно пора. А молодые не едут. А вы из Саратова?

— Из Аткарска, — ответил я. — Но проблема знакома, сейчас везде так.

— А можно ещё вопрос? — робко спросила полная женщина. — Раз уж вы… такой добрый.

До самого Аткарска я консультировал женщин по разным вопросам. Не сказать, что мне это было в тягость, но всё-таки утомило. Однако и пройти мимо я не мог, им и правда нужна была помощь. Как оказалось, схемы применения ими многих препаратов были абсолютно неправильными.

Получив на прощание кучу пожеланий долгого здоровья и любви, я вышел на своей станции.

Здравствуй, Аткарск. Этот городок постепенно становится родным.

По дороге до дома зашёл в магазин, купил продуктов на неделю. Нагруженный, наконец вернулся домой.

Гриша сидел на раскладушке, смотрел что-то в телефоне. А он вообще встаёт с неё?

— Привет, Саша! — бодро воскликнул друг. — Ну что, как Саратов?

— Стоит на месте, — отшутился я. — Родителей навестил, все дела сделал. Ты тут как?

— Курицу съел, — признался друг. — Надеюсь, ты заходил в магазин.

Я продемонстрировал ему два пакета из Пятёрочки. Разделся и отправился на кухню раскладывать продукты. Овощи, курица, молочка.

Пока раздумывал, что бы приготовить на ужин, неожиданно зазвонил мобильный телефон. Неизвестный номер.

— Слушаю, — снял я трубку.

— Здравствуйте, Александр, — знакомый женский голос. — Это Марина Викторовна из «Сбербанка». Помните, вы анкету заполняли у нас?

Точно, это моя пациентка с гипертиреозом.

— Помню, — ответил я. — Есть новости?

— Первый этап пройден! — радостно оповестила меня она. — Вы прошли на второй этап собеседования.

Так, это и правда хорошие новости. Кажется, она мне объясняла, что на втором этапе будут оценивать мои навыки общения с пациентами.

— Что от меня теперь нужно? — сразу спросил я.

— Сможете завтра с утра подойти в офис? — спросила Марина Викторовна. — Я вам объясню, как готовиться ко второму этапу и когда и где он пройдёт.

Так, завтра у меня приём во вторую смену. С утра вызовы, но я на них езжу обычно не с девяти, а позже. Так что вполне могу перед работой зайти в Сбербанк.

— Да, завтра с утра подойду, — ответил я. — Спасибо!

— До завтра, — она положила трубку.

Теперь надо пройти второй этап — и работа будет моей. Это очень хорошо, платить там обещают довольно-таки неплохо. Долг теперь перед дядей, но его всё равно нужно отдавать.

— Кто это был? — с любопытством спросил Гриша.

— По поводу одной подработки, — ответил я. — Прошёл на следующий этап.

— Я в тебе не сомневался! — бодро воскликнул друг.

Сейчас самое подходящее время, чтобы провести с ним тот разговор, который я откладывал уже некоторое время.

— Гриш, нам надо поговорить, — начал я.

Тот сразу же насторожился и отложил телефон.

— О чём это? — напряжённо спросил он.

— Всё о том же, — вздохнул я. — Ты мой друг, и я переживаю за тебя. Ты здесь уже живёшь почти две недели, но так и не нашёл работу. Вместе с тем ты сам рассказывал про свой кредит, на который у тебя осталось всего два месяца.

Гриша тут же нахмурился.

— Я ищу работу, — заявил он. — Просто мне пока что не попалось ничего подходящего. Всё-таки я не зря получал высшее образование, и у меня есть опыт ведения бизнеса.

— Гриш, — вздохнул я. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но ты не можешь просто лежать целыми днями и ждать, что всё решится за тебя. Нужно действовать.

Это была самая яркая разница между Гришей из этого мира и моим другом. Гриша из другого мира всегда решал все проблемы сам и с большой ответственностью подходил к подобным вопросам.

— Тебе легко говорить, — буркнул он. — У тебя-то работа по профессии, ты всем доволен. А я не готов мириться с нелюбимым делом!

— Но у тебя кредит, — напомнил я. — Сам же говорил.

— Я помню! — друг вскочил на ноги. — Кредит, да. Но я устал, ясно? Устал от того, что не могу найти ничего подходящего! Что приходится вечно искать что-то. Что нет того, что мне нужно. Я. Устал.

Он резко схватил куртку и направился к двери.

— Куда ты? — попытался остановить я его.

— Отстань от меня! — воскликнул он. — Может, ты на моём месте и смирился бы, но я не готов!

Он выскочил из дома, хлопнув дверью. Разговор явно пошёл не по плану. Но меня волновало не только это…

Его слова. Слова, которые он сказал перед тем как выйти из дома. Я это уже слышал.

Новое воспоминание охватило меня.

После окончания русско-китайской войны мой друг Гриша взял в жёны красавицу Анну, дочь генерала. Я стал другом их семьи и частенько бывал у них в гостях.

Гриша обожал и Анну, и своих детей. Готов был говорить о них часами, старался уделять им всё своё свободное время. Я помнил это и раньше. Но почему-то совершенно забыл о том, что случилось потом.

Гришу снова призвали на фронт. К тому времени я сильно продвинулся по карьерной лестнице, став личным целителем самого императора. Друг же мой не стремился к карьерному росту, вполне довольствовался целителем третьего уровня.

У него даже не стоял вопрос, уезжать или нет. Со всей своей ответственностью он заявил, что раз Империя нуждается в нём — он не подведёт. И уехал.

В тот же период я сопровождал императора в поездке в Японию. И потому упустил то, что произошло. Эпидемию холеры. Молниеносную, как вспышка. Она унесла с собой немало жизней, прежде чем её смогли остановить.

Когда Гришка вернулся с фронта, то вместо своей семьи он нашёл общую могилу. Даже попрощаться не успел.

Я помню наш разговор с ним вскоре после этого. «Если мы — лучшие целители, если мы являлись лучшими выпускниками академии, как так вышло, что мы не можем помочь своим родным?», — с горечью спросил он.

Я старался поддержать его, помочь ему. И я не смог.

Григорий начал искать. Искать способ вернуть свою семью. И нашёл древние записи о Мортисе.

Он впустил в себя Мортис, обратную сторону праны. И Мортис захватил его. То, что осталось от моего друга, уже не было человеком.

То, что происходило дальше, было ещё ужаснее. Мортис начал поднимать мёртвых. Просто тела, движимые голодом. Они шли к живым, вытягивали Прану касанием, и жертвы сами становились зомби. Армия смерти росла с каждым днём.

Всё живое в зоне Мортиса угасало. Прана вытягивалась из тел, люди старели за минуты, деревья рассыпались в прах. И над всем этим стояла фигура, которая когда-то была Григорием Томским.

Мне пришлось остановить его. Ради спасения своего мира я пожертвовал своей жизнью.

И как раз тогда и состоялся наш последний разговор, в котором Гриша сказал такую же фразу: «Ты потерял Марию и просто смирился с этим. А я не готов мириться. И никогда не буду готов».

Я открыл врата вечности и утянул Мортиса вместе с собой. Именно так я и погиб в своём мире.

Я покачал головой, возвращаясь в реальность. Почему я этого не помнил? Так хорошо помнить своего друга — и забыть то, что с ним стало. Странно…

Но главное, что вспомнил сейчас. Похоже, в этом и моём мире всё-таки есть что-то общее. И мне ни в коем случае нельзя дать этому Грише наделать глупостей. Надо помочь ему в память о моём погибшем друге.

Гриша вернулся через час. Я успел прибраться, приготовить запечённую куриную грудку с помидорами и сыром в духовке и овощной салат.

Он вернулся смущённый, снял куртку и сел на раскладушку.

Я молчал, и он тоже.

— Послушай, — наконец решился он. — Прости меня. Ты был прав. Я действительно ничего не делаю, просто лежу и жалею себя. Это неправильно.

Ух ты, неожиданно.

— Я желаю тебе добра, — мягко сказал я.

— Знаю, — он решительно посмотрел на меня. — Я много сейчас об этом думал. И правда, не могу же вечно бегать от проблем. Пора взрослеть. Я завтра же пойду на биржу труда, попрошу, чтобы мне подобрали вакансии.

— Это правильное решение, — улыбнулся я. — И помни, я помогу тебе всем, чем могу.

— Ты отличный друг, оказывается. Даже странно, раньше ты мне таким не казался, — кивнул Гриша. — Слушай… А что это, едой пахнет?

Мы рассмеялись, и конфликт был исчерпан. Тяжёлый разговор, но это было нужно нам двоим. Я и не думал, что в процессе мне откроется новое воспоминание.

Поужинали, затем разошлись по своим делам. Вечер прошёл в спокойной обстановке. Я сходил в душ и отправился спать. Завтра было много дел, ещё и ночное дежурство, так что надо было выспаться.

Проснулся я рано, ещё до будильника. Привык уже к своему режиму.

Встал, принялся за зарядку. Сам для себя отметил прогресс, присесть я смог уже восемнадцать раз, а отжаться смог даже от пола, правда, всего два раза. Однако ясно было, что двигался в нужном направлении.

Кроме того, я проснулся без тяжести в теле и головной боли, которая мучала меня от перерасхода праны. Настойка действует? Очень даже может быть. Как доберусь до бабы Дуни, обязательно покажу ей её.

После зарядки сходил в душ, оделся и позавтракал. Под конец завтрака у Гриши неожиданно заиграл будильник, и друг сонно открыл глаза.

— Первый раз вижу, что ты встаёшь по будильнику, — удивился я.

— Так работу надо же искать, — серьёзно ответил он. — Ох, ну и тяжко это, оказывается. Как ты так каждое утро вскакиваешь?

— Режим, — пожал я плечами. — Так, завтрак тебе на столе оставлю, а сам побежал. Вернусь завтра к вечеру, у меня дежурство.

— Ага, — всё ещё сонно кивнул друг.

Я оделся и отправился в офис «Сбербанка». Он работал с восьми, так что пришёл я как раз к открытию. Меня сразу поймала Марина Викторовна и пригласила к себе в кабинет.

— Для начала поздравляю с прохождением первого этапа, — улыбнулась она. — На этом этапе отсеивается много человек. Мне удалось вам помочь, но у вас и самого анкета была довольно сильной.

— Спасибо, — кивнул я. — Рад это слышать.

Марина Викторовна открыла папку с документами и достала оттуда несколько листов бумаги.

— Теперь про второй этап, — протягивая их мне, начала она. — Это примерные вопросы, которые вам могут задать. Комиссия будет оценивать ваши коммуникативные навыки, умение работать с пациентами, стрессоустойчивость. Вопросы будут такого плана: «Как вы реагируете на недовольных пациентов?», «Как объясняете сложные медицинские термины простым языком?», «Как поступите, если не знаете ответ на вопрос пациента?» Могут попросить разыграть ситуацию, где вы врач, а они — пациенты с проблемой. Нужно показать, как вы общаетесь, задаёте вопросы, успокаиваете.

Я кивнул, просматривая список вопросов. Ничего сложного, там были обычные ситуации из практики.

— Когда состоится собеседование? — спросил я.

— В среду в восемь утра, — ответила Марина Викторовна. — Собеседование вы будете проходить здесь же, в нашем офисе. Но оно будет по видеосвязи. Эксперты не могут ездить по всем городам.

В принципе, логично.

Как раз в среду у меня тоже вечерний приём, так что я всё успею.

— Я буду готов, — кивнул я. — Принято.

Марина Викторовна немного помолчала, а потом тяжело вздохнула.

— Александр, я вас должна предупредить… — начала она. — На это место из Аткарска претендует ещё один человек. Он тоже прошёл первый этап и будет проходить собеседование.

Очень интересно.

— И кто же это? — спросил я.

Женщина открыла было рот, чтобы ответить, но тут дверь в её кабинет открылась, и он вошёл сам.

Не может быть! Ну почему именно он?

Шарфиков собственной персоной. Ну бывает вообще хуже? Меньше всего хотел сейчас видеть его.

Он тоже был, мягко говоря, удивлён моему присутствию.

— Саня? — недоверчиво протянул он, словно всё ещё сомневался в увиденном. — А ты тут чего делаешь?

— Пришёл устраиваться на подработку, — пожал я плечами. — Так же, как и ты, видимо.

Это он мой конкурент на место в программе «СберЗдоровье». Ну просто великолепно!

— Марина, что за дела? — обратился Стас к Марине Викторовне. — Что он тут вообще делает?

— Александр прошёл анкетный отбор и теперь тоже готовится ко второму этапу, — ответила она. — Что тебя так удивляет?

Интересно. Почему-то они разговаривают на «ты», словно давно знакомы. Зная Стаса, не удивлюсь, если он провёл какую-то махинацию. Он по таким делам просто мастер.

— Марин, я думал, что единственный кандидат, — недовольно заявил Шарфиков. — Что за подстава?

— А ты испугался конкуренции? — поинтересовался я. — Спешу тебя огорчить, конкуренты у тебя будут и из других городов тоже.

Шарфиков повернулся ко мне.

— Такой конкуренции я не боюсь, — бросил он. — Со всеми своими проблемами удивлён, как ты вообще ещё работаешь. Оказаться в таком дерьме и искать путь наверх — вот это у тебя сила воли.

Это могло бы показаться комплиментом, если бы не откровенный сарказм в голосе Стаса. Он пытался принизить меня перед сотрудницей «Сбербанка». Подлый трюк.

— Очень мило с твоей стороны, — ухмыльнулся я. — Но да, я предпочитаю зарабатывать деньги честным трудом. Кстати, Беляев дошёл в итоге до тебя?

Шарфиков побледнел. Беляев — это тот пациент, которому нужен был больничный лист за деньги. Я отказал ему, и он прямым текстом заявил мне, что пойдёт к Стасу. Думаю, он дошёл.

— Не твоё дело, — прошипел он в ответ. — В любом случае место в этой программе достанется мне. Я лучше тебя.

— Для этого и нужно собеседование, — улыбнулся я. — Узнаем.

Марина Викторовна следила за нашим разговором с лёгким напряжением. Она явно не ожидала, что у неё в кабинете начнутся такие баталии.

— Кхм, в общем, вот твой экземпляр примерных вопросов для подготовки, — она протянула Стасу такие же бумаги, как и мне. — В среду утром жду вас двоих на втором этапе собеседования.

— Прекрасно, — Шарфиков развернулся и гордо покинул кабинет.

Я тоже собрался уходить, но Марина Викторовна меня задержала.

— Александр Александрович, вы только ничего такого не подумайте… — зачем-то начала оправдываться она. — Я просто… Мы… Знакомы просто.

— Это не моё дело, — прервал я её объяснения. — Всего доброго.

Думаю, Шарфиков просто использовал её, чтобы получить это место. Он очень любит деньги и пользуется всеми возможностями, чтобы их получить.

В любом случае на втором этапе никакие личные знакомства ему не помогут. Там будут оценивать реальные навыки. И я очень постараюсь, чтобы приняли именно меня.

Вышел из «Сбербанка» и отправился в поликлинику. Лена, моя медсестра, уже была в кабинете, разбираясь с планами по диспансерному наблюдению.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась она. — Как выходные прошли?

— Насыщенно, — вспомнив свою поездку в Саратов, ответил я. — А у тебя?

— В уборке, — вздохнула медсестра. — Мне тут дали служебную квартиру, такую грязную… В общем, пока будни были, толком не оставалось времени что-либо сделать. Но зато в выходные привела её в порядок.

Я задумался. Интересно, служебная квартира. Почему же Сане, который сюда попал по распределению, служебного жилья не дали? И ему пришлось снимать дом на окраине города, за свои деньги.

— А как ты получила служебное жильё? — поинтересовался я у Лены.

— Ну как, отдел кадров отправил меня к завхозу, а тот дал ключи, — пожала она плечами. — А что?

— Нет, ничего, — задумчиво ответил я. — Я сейчас подойду.

До вызовов время ещё было. Я решил дойти до главного корпуса, отдать Савчук её кофе и заодно спросить у завхоза про квартиру.

В принципе меня и дом устраивал. Хотя с другой стороны, служебное жильё — это дополнительная экономия, туалет в доме, отсутствие необходимости рыть канализацию. Да куча преимуществ!

Первым делом я зашёл к Савчук.

— Доброе утро, Александр… Александрович, — поздоровалась она. — Что привело вас ко мне?

А ей было ощутимо трудно перестроиться на рабочее общение после всего пережитого.

— Кофе, — улыбнулся я. — Вы просили купить вам качественные зёрна, если буду в Саратове. Как раз ездил туда на этих выходных. Так что держите небольшой подарок.

— Спасибо, — она была приятно удивлена. — Может, выпьете со мной чашечку?

— Я только «за», — кивнул я.

Она встала и быстро приготовила два кофе. Протянула мне кружку с ароматным напитком. Кажется, начинаю на него подсаживаться. Вот не может это тело без зависимостей! Не сладкое, так кофе.

— Я хотела ещё раз вас поблагодарить, — отпив глоток, заявила Елизавета. — Вы мне очень помогли с Ольгой. Она, кстати, даже позвонила мне потом и извинилась за поведение мужа. И сказала, что мне с вами очень повезло, чтобы я вас берегла.

После этих слов Савчук отчего-то покраснела и поспешно сделала ещё один глоток.

— Рад, что всё прошло гладко, — спокойно ответил я.

— Хотя я всё ещё переживаю из-за той встречи с нашим хирургом, — призналась Савчук. — Как вы думаете, слухи не поползут?

— Нет, — уверенно ответил я. — Он не расскажет. Ему тоже есть что скрывать, и я этим умело воспользовался.

— Хорошо, — неуверенно ответила она. — Спасибо.

Мы некоторое время просидели в тишине, наслаждаясь кофе. И правда, вкус был отменным. Не зря я искал этот кофейный магазин.

— Я ещё хотела спросить… — снова неуверенно начала Савчук. — А с Сергеем вы больше не говорили? Что-то он затих, не названивает, не приходит.

Раны зализывает. Хотя ран-то там особых и не было. Все его повреждения ему нанесла лавочка в сугробе, а не я.

— Сергей вас больше не побеспокоит, — заявил я. — Гарантирую. Вы можете спокойно жить, не боясь его новых нападок.

— Всё-таки что-то вы сделали, — покачала она головой. — Александр Александрович, ну зачем?

— Потому что не в моих правилах оставлять женщин в беде, — спокойно ответил я. — Он позволял себе лишнее. И я решил эту проблему.

— Спасибо, — она снова покраснела. — Честно говоря, я и не думала, что вы… такой. Внимательный, заботливый, мужественный. Такое чувство, что вы старше своих лет. До этого я представляла вас совсем другим человеком.

Савчук отвела взгляд, смутившись своих слов. Старше своих лет — это она в точку. Внутри мне было сорок пять, как я недавно вспомнил.

— Рад, что смог помочь, — я допил кофе. — Что ж, мне пора. Хорошего вам дня.

— И тебе… вам, — кивнула она.

Я вышел из кабинета и напротив увидел дверь с надписью «отдел кадров». Так, теперь пора узнать насчёт служебной квартиры.

Постучал и вошёл внутрь. Отдел кадров представлял собой просторное помещение с тремя рабочими столами. За каждым сидела женщина. Все сотрудницы были разного возраста: одной лет тридцать пять, второй примерно пятьдесят, а третья — пожилая, уже явно пенсионного возраста.

Молодая сотрудница, блондинка с длинными прямыми волосами, что-то увлечённо печатала за компьютером. Женщина пятидесяти лет, с тёмными короткими волосами и огромными очками, копалась в документах. А пожилая увлечённо говорила по телефону.

На меня все трое не обратили решительно никакого внимания.

— Добрый день, — громко поздоровался я.

Тёмненькая недовольно подняла голову от документов.

— Вам чего? — поинтересовалась она.

— Я хотел узнать насчёт служебного жилья, — проговорил я. — Так как я являюсь врачом по распределению, то выяснил, что оно мне положено.

— Так, а мы тут при чём? — недовольно спросила та. — Это вам к завхозу надо, шестой кабинет. Он занимается подобными вещами.

— Спасибо, — я вышел и направился на поиски нужного кабинета.

Завхоз сидел прямо напротив кабинета главного врача. На табличке значилось: «Заведующий хозяйством. Петренко Виктор Семёнович». Отлично, впервые буду знать полное имя человека, с которым говорю. Постучал и вошёл внутрь.

За столом сидел полный мужчина лет пятидесяти, с ярко выраженной лысиной и густыми усами. Одет он был в клетчатую рубаху, больше напоминал фермера-простолюдина из моего мира, чем сотрудника больницы.

— Чем могу помочь? — он поднял на меня маленькие хитрые глаза и улыбнулся во все зубы.

— Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт, — представился я. — Пришёл узнать по поводу служебной квартиры. Выяснил, что мне положено служебное жильё.

Петренко напрягся, а улыбка медленно сползла с его лица.

— Служебное жильё, — повторил он. — А вы давно тут работаете?

— Полгода, — ответил я. — Приехал по распределению.

— По распределению, — снова повторил он. — Понятно, понятно… Знаете, Агапов, с жильём у нас очень сложная ситуация. Квартир много, желающих тоже. Очередь большая.

Он явно начал юлить. Лена получила квартиру без всякой очереди.

— Мне сказали, что квартира мне положена, — ответил я. — По закону молодым специалистам, приехавшим по распределению, положено служебное жильё. И моей медсестре вы такое выдали.

— Ну да, по закону, — кивнул Петренко. — Но тут есть нюансы. Квартиры в аварийном состоянии, требуется ремонт. Негуманно вас заселять в такие условия.

И снова враньё, ну очевидно же. Он думает, что я совсем дурак?

— Так вы определитесь, на квартиры очередь или они в аварийном состоянии, — заявил я. — Если дело в ремонте, то не страшно — переживу как-нибудь.

Завхоз поморщился, окончательно запутавшись в своих показаниях.

— Ну… это… — начал он.

— Виктор Семёнович, — перебил его я. — Я хочу получить то, что мне положено по закону. Служебную квартиру. Если есть какие-то проблемы — скажите прямо. В чём дело?

Завхоз помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Ладно, скажу как есть, — решился он. — Квартира вам положена, но она… занята.

— Кем это? — удивился я.

— Жильцами, — ответил Виктор Семёнович. — Ваша квартира сдаётся, главврач таким образом получает дополнительный доход для больницы.

Власов сдаёт мою квартиру. Ну конечно, я мог бы и сам догадаться.

— То есть квартира, которая принадлежит мне по закону на время работы, сдаётся за деньги? — уточнил я. — Всё так?

— Да, — кивнул Петренко. — И мой вам совет: не лезьте в это дело. Вы же полгода где-то прожили? И дальше живите там же. Власов — человек серьёзный. Нам нужно дополнительное финансирование…

— Которое он кладёт себе в карман, — холодно продолжил я. — Значится, так. Квартира мне положена, и она мне нужна. Мне всё равно как, но решите этот вопрос. Предоставьте мне её. Или я напишу жалобу в департамент здравоохранения.

Петренко резко побледнел.

— Вы не понимаете, — затараторил он. — Наш главврач — очень серьёзный человек. Он дружит с главой города. Если вы на него пойдёте войной — у вас начнутся большие проблемы.

Как будто до этого мои проблемы были маленькими.

— Мне всё равно, — ответил я. — Я хочу свою квартиру. Проблемы меня не пугают.

Петренко помолчал, внимательно смотря на меня. Наконец он сдался.

— Я… попробую разобраться, — заявил он. — Но мне нужно время. Неделя или две.

— Неделя, — твёрдо ответил я. — Максимум. Через неделю я приду к вам за ключами. Если их не будет — буду решать этот вопрос по-другому.

— Хорошо, — испуганно кивнул Петренко.

Я встал и вышел из кабинета. Что ж, главврачу такой расклад событий явно не понравится. Но я ему и до этого не сильно-то нравился, так что ничего и не поменяется.

Направился назад в поликлинику. Как раз настала моя очередь ехать на вызовы.

Вызовов сегодня было всего пять, и прошли они очень гладко. Помимо них, по заметкам Лены я объехал ещё пару адресов, проверяя, там ли живут наши пациенты. Мы продолжали изучать наш участок.

Пациенты оказались на месте и, к счастью, в порядке. Надо будет обязательно узнать, как там Иван Степанович, которого я в пятницу отправил в Балашов с инфарктом.

Вернувшись в поликлинику, я решил сходить в столовую, на обед. На стойке выдачи заметил объявление: «Требуется повар. Обращаться к сотруднику раздачи».

Интересно. Немного странный способ искать нового сотрудника. Обычно объявления дают там, где их может увидеть побольше народа. А здесь кто его увидит, другие врачи? И что, какой-нибудь врач искренне решит, что ему надо сменить сферу деятельности и стать поваром?

Повар спрашивает повара…

— Вы заинтересовались объявлением, доктор? — спросила сотрудница раздачи.

— Нет, просто задумался, — встряхнул головой я. — Можно порцию капустного салата и гречу без всего?

— Да, конечно, — она уже перестала удивляться моим запросам и быстро выдала мне мой обед. — Сто тридцать рублей.

Я расплатился, одновременно прикидывая, сколько тут калорий. В свои нормы попадаю, учитывая, что ужина у меня сегодня не будет — я дежурю.

— Может, у вас есть знакомые, которым нужна работа? — вдруг спросила сотрудница. — Наша повариха уходит на пенсию, говорит, что устала работать. Так что нам очень нужно.

Внезапно я вспомнил Ковалёву Анну Сергеевну. Это была моя молодая пациентка, которую уволили с птицефабрики после прохождения комиссии. У неё была бронхиальная астма, и я не смог допустить её до работы в цеху.

Кажется, она как раз говорила, что заканчивала местный колледж на повара.

— Есть, — задумчиво ответил я. — Я свяжусь с ней. Куда мне её направить?

— Так пусть сюда приходит, я её сориентирую, — обрадовалась сотрудница. — Отлично!

Я кивнул и сел за столик. Сегодня мне повезло, никой Савинов не подсел, и я смог спокойно поесть один.

После обеда вернулся в свой кабинет и сразу же нашёл в МИСе телефон Ковалёвой. Набрал.

— Слушаю, — тут же сняла она трубку.

— Добрый день, это Агапов Александр Александрович, врач-терапевт, — произнёс я. — Ковалёва Анна Сергеевна?

— Да, — чуть напряжённо отозвалась она. — Что-то случилось?

— Я хотел спросить, нужна ли вам ещё работа, — заявил я. — Просто вспомнил, что вы заканчивали колледж на повара. А нам в поликлинику как раз требуется такой.

На том конце повисло молчание.

— Вы… серьёзно? — удивлённо спросила Ковалёва. — Нет, я не нашла ещё работу. Ух ты, я даже не думала, что вы помните! Куда мне подойти⁈

Она явно обрадовалась.

— В поликлинику, на нижний этаж в столовую, — ответил я. — Там подойдёте к сотруднице раздачи. Я уже предупредил её. Лучше бы сделать это сегодня.

— Конечно, я прямо сейчас соберусь и пойду! — поспешно ответила девушка. — Спасибо вам огромное! Даже поверить не могу, что вы и правда мне искали работу.

Ну не то чтобы активно искал, скорее она нашлась случайно.

— Пока что не за что, — ответил я. — Вы же её ещё не получили.

— Обязательно получу, — уверенно заявила Ковалёва. — Сегодня же приду, спасибо!

Она повесила трубку. Отлично, надеюсь, она и правда пройдёт собеседование. Я обещал ей решить этот вопрос, а я привык всегда держать свои обещания.

Наступил час дня, и пора было приступать к приёму. Первые пациенты прошли быстро. ОРВИ, комиссии, обострение хронического гастрита. Обычная рутина.

Каждому пациенту, кто подходил под время диспансеризации, Лена выдавала собственноручно сделанную памятку. В ней она описала, какие анализы входят в диспансеризацию и почему её так важно проходить. Не мог не нарадоваться медсестрой и уже рассчитывал, что после её стажировки она так и останется у меня.

— Здравствуйте, доктор, к вам можно? — зашёл в кабинет очередной пациент.

— Здравствуйте, проходите, — уже на автомате кивнул я. — Слушаю вас.

— Якубов моя фамилия, — мужчина сел на стул. — Александр Вячеславович.

На этой фразе он замолк, переводя дух. Пациент был очень тучным, даже побольше меня в размерах. Лицо его покраснело, и он пытался отдышаться. Так, лишний вес точно придётся сбрасывать.

— Я пить постоянно хочу, — отдышавшись, продолжил он. — Воду уже постоянно пью, литрами. И в туалет каждый час бегаю. Думал, что почки, может, но спина не болит. И я в интернете посмотрел, что при почках болит поясница.

Наблюдал я уже эту негативную сторону наличия в этом мире великой сети «интернет». Пациенты просто обожали смотреть там свои симптомы и ставить сами себе диагнозы. А потом приходили ко мне и уверяли, что у них определённое заболевание. А чаще всего это оказывалось совсем не так.

— Что ещё? — спросил я.

— Ну… — он задумался. — Слабость ещё. Быстро устаю сейчас. И, пожалуй, всё.

Я задал ещё несколько вопросов и приступил к осмотру. Давление оказалось повышенным, но для такого веса это не новость. Сам я тоже всё ещё приводил давление в норму, Саня это довольно-таки сильно запустил.

Диагноз я уже заподозрил по жалобам.

— В вашей семье был у кого-нибудь сахарный диабет? — спросил я у Якубова.

— У матери, — кивнул он. — Таблетки каждый день пьёт. А что? Вы думаете, что и у меня есть?

— Очень на то похоже, — кивнул я. — Надо сдать анализы, чтобы узнать точно. Если подтвердится — отправлю вас в Саратов к эндокринологу ставить на учёт.

Было очень неудобно, что в нашей поликлинике эндокринолога не было. Поэтому надо было отправлять в Саратов. В принципе терапию мог подобрать и терапевт, однако без осмотра эндокринолога пациента невозможно было поставить на учёт. Очередные бюрократические условности.

— Ерунду вы говорите! — нахмурился Якубов. — Мне тридцать пять лет, откуда у меня диабет? Вы бы лучше почки проверили, может, это безболевой пиелонефрит.

— Нет, это точно не он, — ответил я. — Были бы другие симптомы.

Я начал диктовать Лене, какие выписать анализы, а пациент ещё сильнее нахмурился.

— Откуда же диабету взяться? — повторил он свой вопрос.

— Факторов риска много, — пожал я плечами. — Генетическая предрасположенность, лишний вес…

— Вы хотите мне сказать, что я толстый⁈ — перебил меня Якубов. — И что моя мать виновата?

Что-то я уже вообще перестал понимать этого пациента.

— Лишний вес у вас имеется, — подтвердил я. — И от него надо будет избавиться.

— Вы называете своего пациента жиробасом? Да вы себя-то видели? — Александр Якубов вскочил на ноги. — Знаете что? Я напишу на вас жалобу за хамское отношение!

Он выскочил за дверь в следующую же секунду. Что это было вообще?

— Кажется, направления я зря печатала, — после нескольких секунд молчания выдала Лена.

— Видимо, да, — усмехнулся я. — Честно говоря, первый раз за всю свою практику подобный случай.

— Да за мою тоже, — кивнула девушка. — Ну, если он правда нажалуется, то я могу подтвердить, как всё было.

— А он с нашего участка? — спросил я.

Лена быстро посмотрела по МИСу.

— Нет, с участка Шарфикова, — она усмехнулась. — Я его Кристине передам, пусть она его вызывает и на учёт пытается поставить.

Я вспомнил утренний разговор с Шарфиковым. Да уж, они с медсестрой явно стоят друг друга.

В дверь снова постучали и вошёл смутно знакомый мужчина лет пятидесяти. Где-то я его уже видел.

— Здравствуй, доктор, — бодро громыхнул он. — Ну что, научился уже телефоном пользоваться после своего удара головой?

Точно! Это же Петрович, тот самый сосед по палате, который проводил мне экскурс в современный мир техники и интернета.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Да, уже всё вспомнил. Как ваше самочувствие?

Когда я лежал в больнице, Петровичу ночью стало плохо. Пришлось поднимать тревогу и звать дежурного врача. Как раз тогда я и узнал первый раз про Никифорова и его суперспособность косячить.

— Твоими стараниями всё отлично! — бодро ответил он. — Я для этого и пришёл, поблагодарить тебя. Мне потом рассказали, что если бы не ты — я бы уже копыта откинул!

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Главное, что сейчас вы в порядке.

— Твоими стараниями… — он хотел ещё что-то сказать, но у меня зазвонил телефон.

Лаврова.

— Доктор, зайдите ко мне в кабинет, — едва я снял трубку, гневно сказала она. — Ко мне тут Якубов Александр Вячеславович пришёл. С жалобой на вас.

Вот он и добрался до заведующей. Что ж, сейчас разберёмся!

Лаврова, как обычно, даже не дождалась моего ответа и скинула трубку. Отношение ко мне хоть немного и изменилось после случая с пациентом Иваном Степановичем, но явно не до конца.

— Прошу прощения, мне нужно отойти, — сказал я Петровичу. — Спасибо, что лично решили поблагодарить меня.

— Александр Александрович, может, мне пойти с вами? — встревоженно спросила Лена. — Я… у вас динамик громкий, я слышала.

— Да и я слышал, чего уж там, — махнул рукой Петрович.

Дурацкий телефон! Сколько уже собирался уменьшить громкость динамика и всё никак не собрался. И в итоге мои разговоры слышат буквально все вокруг.

— Нет, я справлюсь сам, — ответил я. — Спасибо за заботу, но это моё дело.

Я вышел из кабинета и направился к Лавровой. Второй этаж для меня уже перестал быть проблемой, я забирался на него бодро и без одышки. Чем наверняка не мог похвастаться Якубов.

Зашёл в кабинет к Лавровой и сразу же увидел своего пациента, который гордо восседал на кушетке, сложив руки перед собой.

— Александр Вячеславович утверждает, что вы назвали его жирным, поставили неверный диагноз и хамили, — заявила Лаврова. — Что скажете, Александр Александрович?

Что Якубов этот совсем с ума сошёл.

— Ну, во-первых, пациент не может утверждать, какой я поставил диагноз, — начал я. — Явка была первичной, я написал предварительный диагноз и собирался отправить его на обследование. У вас есть медицинское образование, Александр Вячеславович, чтобы судить о верности предварительного диагноза?

— Ты сам-то диплом купил наверняка, — буркнул в ответ тот.

Ну вот, кто тут ещё хамит, спрашивается?

— Во-вторых, — проигнорировав этот выпад, продолжил я. — Я не называл пациента «жирным». Я сказал, что ему будет рекомендовано сбросить лишний вес. И это абсолютно нормальная рекомендация от врача.

— Ты сам-то себя видел? — снова буркнул Якубов.

— Я как раз в процессе сбрасывания веса, если вам так интересна моя жизнь, — усмехнулся я. — Так что все вышеперечисленные жалобы абсолютно необоснованные.

— Александр Вячеславович, подождите в коридоре, пожалуйста, — обратилась Тамара Павловна к пациенту. — Нам надо с доктором поговорить наедине.

Якубов кивнул и вышел в коридор, бросив перед этим на меня гордый взгляд победителя.

— Александр Александрович, — вздохнула Лаврова. — Вполне вероятно, что вы в этой ситуации и правы. И что пациент просто придрался к мелочам. Но вам нужно извиниться.

Приехали. Очень интересные новости.

— И с чего бы мне извиняться? — спросил я.

— Якубов — репортёр, — ответила Лаврова. — Он работает в Аткарской газете. Если вы не извинитесь, то он выпустит уничижительную статью про нашу больницу. И Власов будет этим недоволен.

Ну конечно, а у нас первостепенная задача у всей больницы — радовать Власова.

— Ну и что? — приподнял я бровь.

Заведующая тяжело вздохнула.

— Мы с вами только-только начали находить общий язык, — заявила она. — Зачем вам всё портить? Не нужно ссориться с редактором нашей газеты.

— Я не буду извиняться за то, чего я не делал, — покачал я головой. — И мне всё равно, где он там работает.

— Значит, общий язык мы так и не нашли, — нахмурилась Тамара Павловна.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Петрович. А сейчас-то что происходит?

— Добрый день! — громыхнул Петрович. — Я пришёл выразить благодарность Агапову Александру Александровичу. Если бы не он — лежать бы мне сейчас в гробу, под землёй-матушкой. Он спас мне жизнь, и я готов заявить, что он лучший врач во всей вашей больнице!

Лаврова захлопала своими маленькими глазками, а её несколько подбородков затряслись в удивлении.

— Спасибо, нам приятно это слышать, — выдавила из себя она. — Вы сейчас не совсем вовремя, но я учту вашу благодарность…

— Учтите, — кивнул Петрович. — А ещё учтите, что мой зять — это Бадиков Михаил Сергеевич. Знаете такого?

Я вот лично такого не знал. Но Тамара Павловна после этих слов смертельно побледнела. Это какой-то важный человек в Аткарске?

— Я… хорошо, конечно, — залепетала она. — Учту… учтём.

— Вы же не хотите, чтобы город узнал о том, как меня чуть в вашей больнице не убили? — продолжал Петрович. — Я так-то человек добрый, тихий. Но если тут дело касается доктора, который спас мне жизнь, то могу и позвонить зятю.

— Я поняла, — казалось, Лаврову вот-вот инфаркт схватит. — Всё, вопросов больше нет. Александр Александрович, вы ни в чём не виноваты.

Петрович подмигнул мне и вышел из кабинета. А я уже совсем запутался в этих связях, намёках и пациентах.

— Александр Александрович, позовите ко мне Якубова, а сами можете идти, — на лбу у Лавровой проступил пот. — Я отправлю его к участковому терапевту. К вам никаких претензий нет.

Я пожал плечами и тоже вышел из кабинета.

— Вас попросили зайти, — сказал я Якубову.

— Отлично, — он бросил на меня ещё один взгляд победителя и гордо зашёл к Лавровой.

Я же вернулся в свой кабинет и снова обнаружил в нём Петровича.

— Красавица твоя вышла ненадолго, а мне потолковать с тобой надо, — усмехнулся он. — Я тебя по-другому отблагодарить хотел, но так даже лучше вышло.

— Я не очень понимаю, о чём вы говорите, — честно сказал я. — И кто такой Бадиков?

— Мой зять и главный редактор Аткарской газеты, — ответил Петрович. — Честно говоря, не очень люблю козырять своим зятем. Но тут к слову пришлось, очень уж хотел тебя отблагодарить за помощь.

— Так… Вы припугнули мою заведующую главным редактором главной газеты города? — начал понимать я.

— Ну да, — кивнул он. — Мишка мне рассказывал про этого Якубова. Раньше он писателем, кажись, мечтал стать. Даже несколько книг написал, да только успеха и денег они ему не принесли. Вот и пришлось ему идти в газету. Миша на него жалуется часто, мол, он и как корреспондент — полная бездарность.

Голова сейчас кругом пойдёт ото всех этих новых подробностей.

— Значит, вы и в самом деле могли написать статью про нашу больницу? — спросил я. — То есть ваш зять. Вас же чуть не убили у нас в стационаре!

— Но ты же меня спас, — усмехнулся Петрович. — Честно, я как узнал — очень удивлён был. Про тебя же город наслышан. Как ты Веру Кравцову чуть на тот свет не отправил. И как к тебе пациенты ходить не хотели. А тут вдруг мне жизнь спасаешь. Я подумал, может, ошибка какая. А потом узнал, что ты за голову взялся. Пациенты тебя резко благодарить начали и всё такое. Вот и решил лично тебя поблагодарить. И прям вовремя пришёл.

Части пазла сложились воедино, и теперь я полностью понял всю картину. Что ж, приятно, однако.

— Спасибо вам, — кивнул я. — Хоть я и помогал не ради благодарности.

— Понятное дело, — кивнул Петрович. — Ты и не мог знать, кто я и кто мой зять. Ну что, свою задачу я выполнил, почапал домой. Жена уже заждалась поди.

— Всего доброго, — улыбнулся я.

Вот как в жизни бывает! Помог пациенту — и благодарность вернулась спустя время, когда уже и думать забыл о том случае.

А Якубова этого даже в чём-то жаль. Хоть это и не оправдывает его поведение, жизнь у него явно тоже не сложилась. Но это всё равно не означает, что надо быть озлобленным на весь мир.

Пусть теперь Шарфиков с Кристиной им занимаются.

Петрович ушёл, и в кабинет вернулась Лена.

— Вот это история! — со смехом протянула она. — Этот Якубов — тот ещё фрукт, оказывается. Ой не могу!

Прям герой дня сегодня.

— Что-то ещё произошло? — поинтересовался я.

— Не то слово, — Лена явно была в настроении. — В общем, пока пациент попросил меня выйти, решила карточку Якубова как раз Кристине отдать. Ну, пациент-то с их участка, и думаю, они и будут заниматься. Прихожу, а там Шарфиков куда-то вышел, и одна Кристина сидит.

— И что дальше? — поинтересовался я.

— Она как его имя с фамилией увидела — прям в лице изменилась! — воскликнула Лена. — Оказалось, что они уже знакомы были, в Дайвинчике. И этот Якубов Кристине прислал… Ну, ты понимаешь. Части своего тела, короче. Таким образом хотел познакомиться.

Дурацкий способ знакомства какой-то. Осознав всю абсурдность ситуации, я тоже не сдержал улыбки.

— Представляю, что она испытала, когда поняла, что это теперь их пациент, — покачал я головой. — Сегодня явно не их день.

— Это точно, — кивнула Лена. — А потом я вышла из кабинета, а понурый Якубов уже в очереди сидел. Сейчас встреча века произойдёт!

Ну и кашу заварил этот Александр Вячеславович! А всего-то надо было не психовать, когда я сообщил ему предварительный диагноз. И ничего бы из этого не случилось.

В целом, всё разрешилось отлично. Пациента всё равно обследуют, хоть и другой врач. И без медицинской помощи он не останется. Кроме того, меня лично пришёл благодарить другой пациент, что оказалось очень приятно. Проблема была решена.

Остаток приёма прошёл спокойно, подобных громких ситуаций больше не было. В шесть вечера приём закончился. Мы с Леной единогласно решили задержаться, поработать с документами. На дежурство мне было только к восьми вечера, так что время ещё было.

Я дошёл до регистратуры, чтобы у дежурного регистратора взять ключи. Сегодня вечерним регистратором оказалась Светлана, та самая женщина лет сорока, с которой у нас уже однажды был конфликт. Она начала записывать ко мне явных хирургических пациентов, аргументируя это тем, что она не врач.

Увидев меня, она сразу же помрачнела.

— Доктор, что вы хотели? — буркнула Светлана. — Снова я кого-то не того к вам записала?

— Нет, я просто хотел забрать ключи от поликлиники, — ответил я. — Мы с медсестрой останемся и поработаем, а потом я сам отнесу их в приёмное отделение.

— Ещё чего! — фыркнула Светлана. — Не положено так делать!

Ну вот не может быть всё просто. Я вздохнул.

— Я уже делал так, и не раз, — спокойно сказал я. — У меня дежурство начинается в восемь вечера, до этого времени я вполне могу поработать здесь. Вам нет никакой разницы, кто закроет поликлинику.

— Мне заведующая не говорила, что так можно делать, — заупрямилась Светлана. — Так что я отказываюсь брать на себя такую ответственность!

— Ну так позвоните ей и спросите, — предложил я. — Раз не хотите брать это на себя.

Она бросила на меня злобный взгляд и достала телефон. Набрала заведующую, спросила про эту ситуацию. Затем получила ответ, повесила трубку.

— Заведующая сказала, что это обычная практика, — буркнула она. — Ладно, тогда закройте за мной дверь. Остальные все из поликлиники уже ушли.

Светлана надела пальто, подхватила свои вещи и быстро вышла из поликлиники. Я закрыл за ней дверь и вернулся в кабинет.

— Что-то ты долго, — заметила Лена. — Что-то случилось?

— Нет, просто поликлинику закрывал, — отмахнулся я.

Мы погрузились в работу. Осмотры, карты, МИС, диспансерное наблюдение. Работали молча, только иногда перекидываясь парой слов о работе.

Минут через сорок я решил сделать небольшой перерыв. Вспомнил про своего пятничного пациента, Кораблёва.

— Лена, а в МИСе можно посмотреть осмотры или историю болезни других медицинских организаций? — спросил я. — Хочу узнать, как дела у нашего Ивана Степановича.

— Который с инфарктом? — сразу вспомнила она. — Да, я тоже о нём сегодня думала. Если нам дадут доступ, то сможем посмотреть. Сейчас покажу.

Она открыла в МИСе страничку Кораблёва, показала мне, как делать запрос на предоставление истории болезни с другого учреждения. Вскоре на запрос пришёл положительный ответ, и я открыл его историю болезни.

Так, балашовская больница, реанимация. Состояние пациента стабильное. Инфаркт миокарда передней стенки, обширный. Проведено аортокоронарное шунтирование. Отмечается положительная динамика.

Понятно. Пока боятся его переводить из реанимации, потому что диагноз очень серьёзный. Но его жизни уже ничего не угрожает. Не зря я использовал перерасход праны.

— Ну что? — спросила Лена.

— Он будет в порядке, — улыбнулся я. — Выкарабкается.

— Отлично, — выдохнула она. — Я переживала за него!

Она вернулась к журналам. Я же ещё немного посмотрел историю болезни.

Моя прана определённо сыграла свою роль. Да, официально были проведены все мероприятия, медикаментозная поддержка, скорая. Но ещё я влил в него огромное количество праны, чтобы поддержать его жизненную энергию.

А ведь это у меня всего лишь искра былой силы. Когда я восстановлю всё, то смогу помогать гораздо эффективнее.

— Лена, странный вопрос, но ты не знаешь, где можно взять корень лопуха, цветки липы, календулы и траву душицы? — спросил я.

В интернете не мог найти ничего дельного. В пару аптек Аткарска тоже заходил.

Лена вопросу, конечно, удивилась, но не стала докапываться, зачем это.

— Знаю, где достать цветки липы, — улыбнулась она. — У моей бабушки в саду растёт огромная липа. Она каждый год собирает её цветы и сушит. Говорит, мол, от простуды ничего лучше не придумали. Да и в чай добавляет. Я могу у неё спросить, наверняка запас с лета остался. Тем более на выходные как раз к ней собиралась.

— Это будет отлично, — кивнул я. — Спасибо огромное.

— Пока не за что, — пожала она плечами.

Так, если Лена найдёт цветки липы, то останется уже три травы. Медленно, но верно двигаюсь вперёд.

Я вернулся к работе и до восьми больше не отвлекался. Мне удалось успеть доделать оставшиеся инвалидности. Завтра надо отнести их Савчук, и дело будет сделано. Теперь ждать, когда откроется ЕФАРМ, и готовить списки препаратов к тому дню.

Лаврова так пугала этим ЕФАРМом, а в итоге он всё никак не может открыться. Наверное, просто хотела нас поторопить.

В восемь вечера мы закончили работать, я закрыл поликлинику и отправился на дежурство. В приёмном отделении меня уже ждал Виктор Семёнович, врач-терапевт. Из медсестёр с ним была Козлова, что меня не особо порадовало.

Кроме того, в приёмном отделении сидел ещё один мужчина, смутно знакомый.

— Александр, рад видеть, — улыбнулся мне Виктор Семёнович. — Снова на дежурство?

— Да, всё так, — кивнул я. — Много пациентов в терапии срочных?

— Нет, троих оставил, истории болезни тебе на стол положил, — ответил врач. Затем обратился ко второму мужчине: — Видишь, молодое поколение тоже дежурить стремится. Сегодня вот он — твоя подмога.

— Подмога так себе, прямо сказать, — скривился тот. — Не знал, что ты теперь на дежурства ходишь, Саня. Надеюсь, в реанимацию ко мне лезть не будешь.

В его голосе чётко проскользнула ненависть. Я вспомнил его, это был врач из реанимации, который и доставал Саню с того света. С тех пор я его не видел, но хорошо помнил, насколько недовольным он был.

Равнодушный взгляд, усталое лицо. Значит, он работал в реанимации.

— Я отвечаю за первичный приём, — спокойно ответил я. — А не за реанимацию.

— То-то же, — кивнул он. Я понял, что даже не знаю, как его зовут. Бейджа у него не было. — Вить, пойду я к себе. Бывай.

Он пожал руку Виктору Семёновичу и удалился.

— Вижу, знакомы вы, ёперный театр, — добродушно усмехнулся терапевт. — Ты на него особо-то не серчай, реаниматологи часто на работе выгорают. Думаю, он поэтому такой.

А я вот сомневался. К Сане у него определённо имелась ненависть, только причины были мне неизвестны. Я вообще считал этого работника реанимации одним из потенциальных отравителей. Но всё это были лишь теории.

— Я не серчаю, — вслух ответил я.

Виктор Семёнович собрался и отправился домой. Началось моё дежурство.

— Кто сегодня из неврологов и хирургов дежурит? — спросил я у Козловой.

— У хирургов Кротов, вы его не знаете, наверное, — ответила медсестра. — У неврологов Лысова.

Не Никифоров и Савинов, уже хорошо. Я кивнул и отправился в ординаторскую.

Интересно, а та майнинговая ферма, что я обнаружил в прошлый раз, и сейчас работает? Скорее всего, да. Это был мой козырь, что я знал о её существовании, но пока что не решил, как его использовать. Вряд ли это знание поможет мне полностью разобраться с коррупцией в больнице. Если я захочу решить проблемы с Власовым, то нужно что-то посерьёзнее.

Я переоделся в халат, сделал себе чай, просмотрел истории болезни. Моего пациента с острой порфирией уже выписали, в стабильном состоянии. Выписали и Смирнову с сердечной недостаточностью. Отлично.

Первый час дежурства прошёл на удивление спокойно, даже без вызовов в приёмное отделение. Я провёл обход, осмотрел всех пациентов. Затем начал подготовку доклада к завтрашнему выступлению на школе здоровья.

От этого меня и отвлёк стационарный телефон. Козлова заявила, что привезли пациентку, и я поспешил вниз.

На каталке лежала женщина лет сорока пяти. Полная, с синюшными губами. Даже с порога мне было слышно: дышит она тяжело, со свистом. Каждый вдох давался с видимым усилием, грудная клетка ходила ходуном, вспомогательные мышцы шеи напрягались при каждом вдохе.

— Захарова Анастасия Петровна, сорок семь лет, — быстро начала говорить фельдшер. — Стоит на учёте с бронхиальной астмой. Приступ начался три часа назад, использовала Сальбутамол — без эффекта. Мы ввели эуфиллин, тоже без эффекта. Сатурация была шестьдесят восемь, сейчас дали кислород, стала семьдесят четыре.

Это очень низко. Надо действовать быстро.

Я быстро принялся прослушивать лёгкие. Разговаривать с пациенткой смысла не было, она бы сейчас всё равно не ответила. Так, в верхних отделах дыхание ещё слышу, в нижних — немое лёгкое.

Это не просто приступ астмы, это астматический статус. Я сам прошёл через это же в самом начале, когда только оказался в теле Сани. А сам Саня из-за этого же погиб.

Помню это чувство, когда не можешь даже сделать вдох.

— Преднизолон внутривенно девяносто миллиграмм, немедленно, — начал отдавать распоряжения Козловой я. — Эуфиллин капельно. Кислород продолжаем. И реаниматологу позвони, срочно!

Козлова в этот раз не спорила, начала быстро выполнять рекомендации.

Я измерил пациентке давление, пульс. Давление восемьдесят на пятьдесят, пульс сто два, частый, аритмичный. Держитесь, Анастасия Петровна!

— Максим Игоревич сказал, что он сейчас занят, — поговорив по телефону, растерянно сказала Козлова. — И не может подойти.

Чёрт знает что творится!

— Дайте я сам ему позвоню! — рявкнул я.

Она протянула мне стационарный телефон, и я быстро набрал номер.

— Слушаю, — раздался недовольный голос реаниматолога.

— Значит так, здесь пациентка с астматическим статусом, сатурация семьдесят четыре, — быстро и чётко заговорил я. — Немедленно спускайтесь и забирайте её в реанимацию, под кислород! Тут немое лёгкое с обеих сторон.

— Агапов, ты же терапевт, хоть и не самый лучший, — раздражённо ответил Максим Игоревич. — Тем более сам с астмой. Преднизолон, эуфиллин, кислород, стандартный протокол. Я спущусь как смогу.

— При сатурации семьдесят четыре мозг начинает страдать, — заявил я. — Если не хотите, чтобы я писал на вас докладную — немедленно спускайтесь!

— Угрожаешь мне? — холодно спросил реаниматолог. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Спасаю пациентку, — я положил трубку.

Как же раздражала эта ситуация! Меня он может недолюбливать сколько угодно, мне всё равно. Но пациентка тут ни при чём.

К счастью, моих слов он всё-таки испугался и вскоре спустился к нам. Осмотрев Анастасию Петровну, резко поменялся в лице.

— Эуфиллин когда начали? — спросил он у меня.

— Пять минут назад, — посмотрел я на часы. — Преднизолон вводили.

— Забираю её, — заявил он. — Под ИВЛ положу. Бумаги потом оформлю.

Я помог ему доставить каталку с пациенткой до реанимации на служебном лифте, потом вернулся в приёмное отделение и оформил все документы со своего осмотра. Должна выкарабкаться, привезли вовремя.

Конечно, Максим Игоревич повёл себя максимально непрофессионально. Откуда всё-таки такая ненависть к Сане, ему-то мой предшественник что сделал?

Отдал все бумаги притихшей Козловой и вернулся в терапевтическое отделение. Ещё какое-то время размышлял над этой ситуацией. Если бы не накричал на реаниматолога — он что, даже не спустился бы? Ерунда какая-то.

Ещё раз такое повторится — придётся действительно писать докладную. От его действий зависела жизнь женщины, а он предпочёл какие-то личные обиды!

Примерно через полчаса после того, как я вернулся в ординаторскую, ко мне пришёл сам Максим Игоревич собственной персоной.

Неожиданно.

— Захарову стабилизировали, — заявил он. — Сатурация девяносто один, на ИВЛ хорошо держится. Бронхоспазм купировали сульфатом магния и повторным болюсом преднизолона. Через час попробуем перевести на самостоятельное дыхание через маску, если динамика сохранится.

— Хорошо, — кивнул я. — Рад слышать.

Максим Игоревич уселся на диван и побарабанил пальцами по колену.

— Правильно сработал, — безэмоционально заявил он. — Не похоже на тебя.

Одновременно и комплимент, и унижение. Частая комбинация, когда говорят про Саню. Только вот в тоне реаниматолога всё ещё скользила ненависть.

— Спасибо, — пожал я плечами.

Казалось бы, он мог бы уже уходить. Но явно не спешил.

Вместо этого задал совсем уж неожиданный вопрос.

— А как там поживает твой дядя? — с презрением спросил он.

Они что, знакомы с дядей Андреем?

Такого вопроса от реаниматолога я, разумеется, не ожидал. Он спросил это с ещё большей ненавистью и презрением в голосе, чем когда просто говорил со мной.

— Да нормально поживает, — пожал я плечами. — А вы знакомы?

Максим Игоревич посмотрел на меня так, словно я спросил что-то одновременно очевидное и оскорбительное.

— Знакомы, — он умудрился произнести это с такой интонацией, что вместил целый спектр негативных эмоций. — Можно и так сказать.

Он помолчал несколько секунд, устремив взгляд в даль.

— Твой дядя, — начал он медленно, — очень предприимчивый человек. Умеет находить возможности, договариваться с людьми. Всегда делает так, как выгодно ему.

В его голосе не было ни восхищения, ни иронии. Только глухая, неприкрытая злость.

— О чём вы? — уточнил я.

— Это тебя не касается, — отрезал реаниматолог. — Просто передавай ему привет. И скажи, что я ничего не забыл.

— Что не забыли? — предпринял я ещё одну попытку.

— Яблоко от яблони, — покачал он головой. — Пока что я видел, что падает очень близко. Поглядим.

Он встал с дивана и вышел из ординаторской. Ну и что это было?

Почему все вокруг вдруг начали говорить загадками? Откуда реаниматолог из Аткарска знает моего дядю?

Очевидно, между ними что-то когда-то произошло. И был только один способ узнать это.

Я достал мобильный телефон и набрал дядю Андрея. Хорошо, что к этому моменту уже успел помириться с ним. Теперь можно уточнить этот вопрос.

Было уже одиннадцать вечера, но вряд ли дядя ещё спал.

— Привет, Сань, — практически сразу взял он трубку. — Чего случилось?

— Хотел спросить у тебя, не знаешь ли ты Максима Игоревича, — фамилии реаниматолога я так и не узнал. — Он у нас реаниматологом работает.

Пауза. Короткая, но очень красноречивая.

— Горшков? — уточнил дядя. Его голос стал другим, слегка настороженным. — Знаю. Не знал, что он с тобой в одном городе работает. А что?

— Он странно ведёт себя, — честно сказал я. — Сейчас на дежурстве передавал тебе привет. Такой интонацией, словно на самом деле возжелал твоей смерти.

Ещё одна пауза, а затем короткий смешок.

— Горшков, значит, — повторил дядя. — Не ожидал, что он в итоге окажется в Аткарске. Надо же, как всё сложилось.

— Дядя Андрей, что между вами произошло? — спросил я.

Он помолчал, потом, судя по звуку, пересел куда-то, устраиваясь поудобнее. Значит, решил всё-таки рассказать.

— Лет семь назад, — начал он, — я открывал частную клинику. Небольшую, но всё же многопрофильную. Был молод, амбициозен. Как и сейчас, в принципе. И мне нужны были хорошие специалисты. Желательно, чтобы в городе о них уже слышали, и слышали хорошие отзывы.

— И Горшков был в их числе? — удивился я. — Он же анестезиолог-реаниматолог. В какой частной клинике вообще нужен такой специалист?

— Первичная подготовка у него была по остеопатии, — пояснил дядя. — Он был самым известным остеопатом в городе. И я решил заполучить его в клинику.

Остеопат? Первый раз слышал про такое направление. Слушая дядю, я одновременно принялся искать в интернете информацию об этой специальности.

Так, значит, остеопат — врач, который занимается остеопатией. Это направление медицины, которое сосредоточено на восстановлении гармонии тела через мягкие мануальные техники.

Пришлось перечитать два раза. В моём мире таких специалистов не было, я всё равно не до конца понял, чем этот остеопат занимается. Ну да ладно.

— И что было дальше? — спросил я.

— Ну, я сделал Горшкову предложение, — продолжил дядя.

— Руки и сердца? — не удержался я. — Ладно, ладно, продолжай.

— Ага, можно и так сказать, — хохотнул он. — Ну, место в клинике предложил. С очень хорошими деньгами, перспективами и прочим. И, разумеется, он согласился. А потом я нашёл другого специалиста. С более громким именем, с приличным стажем. В общем, лучшую кандидатуру. Поэтому сделал выбор в пользу него. Мы всё равно с Горшковым даже договор не подписывали ещё.

В принципе логично. Мой дядя бизнесмен прежде всего. Поэтому он выбирал для своей клиники только самых лучших специалистов, всё логично.

— И что Максим Игоревич? — спросил я. — Разозлился?

— Это мягко сказано, — хмыкнул дядя. — В общем, к тому моменту он со скандалом успел уволиться из своей клиники. Причём с таким скандалом, что тут же был занесён в чёрный список. Потерял имя, репутацию. Короче говоря, в Саратове частная медицина ему в принципе больше не светила. В итоге, видимо, пошёл по своей второй специальности работать в Аткарск. Я не знаю, как там дальше его жизнь сложилась. Но похоже, он меня до сих пор во всём этом винит.

Ух ты, значит, вот как всё было. Теперь мне понятно: реаниматолог искренне считает, что мой дядя сломал ему жизнь. Хотя я с этим категорически не согласен. Максим Игоревич сам сделал подобный выбор. Уволился даже до заключения договора.

Конечно, можно сказать, что и дядя не безгрешен. Однако это бизнес, и иногда в нём жёсткие правила.

— Он тебя ненавидит, — поделился наблюдениями я. — И меня заодно, у меня же твоя фамилия.

— Я к нему тоже любви не питаю, — хмыкнул дядя. — Потом он столько раз мне угрожал. Мол, я намеренно его подставил, чтобы конкурента убрать. И кучу всего ещё придумывал. В общем, неприятный тип.

— Понятно, — задумчиво ответил я. — Что ж, спасибо за ответ.

— Ты там поосторожней с ним, — добавил дядя. — Он умный и очень злопамятный. Вполне может через тебя попытаться мне отомстить.

Если уже не попытался. Не знаю, достаточной ли силы его обида, чтобы подсыпать Сане бета-блокаторы… но пока что он один из подозреваемых.

— Я разберусь, — уверенно ответил я. — Бывай.

Положил трубку и задумчиво посмотрел в окно. Интересно всё складывается.

Мог ли он и в самом деле отравить Саню? Понимал ли, что это покушение на убийство? Или же наоборот, спланировал всё ровно так, чтобы потом меня и спасти, просто хотел припугнуть и отомстить? Тогда как объяснить записку и надпись на двери? Пока что вопросов было куда больше, чем ответов.

В дверь постучали, отрывая меня от мыслей. Думал, что это Горшков снова вернулся с новой порцией претензий, но в ординаторскую ввалился молодой парень лет тридцати, с короткой бородкой, в очках и футболке с надписью: «Мой код РАБОТАЕТ!»

Я узнал его, это был Вадик, тот самый айтишник, которого я нашёл в подвале больницы. В комнате с кучей компьютеров.

Он замер на пороге, явно не ожидая увидеть именно меня.

— Я… — начал он, а потом резко покачнулся и схватился за дверной косяк.

С ним явно было что-то не так.

— Зайди, садись, — быстро сказал я. — Давай сюда, на диван.

Пришлось помочь ему дойти до дивана. Его ноги почти не слушались, кожа была горячей и сухой.

Так, проверить пульс. Сто десять, не меньше.

— Давно ты в таком состоянии? — спросил я.

— Часа два, — выдавил он. — Думал, само пройдёт. Выпил воды, полегчало чуть. А потом с новой силой накрыло.

— Голова болит? — продолжил я опрос.

— Раскалывается, — он кивнул и тут же поморщился от собственного кивка. — И тошнит.

— А в обморок не падал? — я посмотрел его зрачки. Взгляд был мутным.

— В глазах только темнело, — неуверенно ответил он.

Я дал ему термометр и измерил давление. Девяносто на шестьдесят. Так, а температура тридцать восемь и два.

Но это не инфекция, а классический тепловой удар. Учитывая условия работы в его комнате, я удивлён, что раньше такого с ним не случалось. Долго держался.

В подвале стоят несколько десятков машин, которые работают круглосуточно и выделяют огромное количество тепла. Вентиляция там есть, но явно недостаточная. Сидеть там часами — это удовольствие сомнительное.

— Так, ложись на диван, ноги надо поднять выше уровня тела, — начал распоряжаться я. — Вадик, всё будет хорошо, только слушайся меня.

Я уложил его, выглянул в коридор и позвал дежурную медсестру.

— Физраствор холодный есть в холодильнике? — спросил я у неё.

— Да, должен быть, — кивнула она.

— Несите. И мокрое холодное полотенце, — коротко сказал я.

Пока она ушла за всем необходимым, я открыл окно, чтобы был приток холодного воздуха.

Медсестра принесла всё, что я просил. Положил полотенце на лоб Вадику и поставил ему капельницу с физраствором. Явная дегидратация, нужно аккуратно повышать давление.

— Что со мной? — спросил айтишник.

— Тепловой удар, — пояснил я. — Некритичный, до меня же ты сам дошёл. Но если бы пару часов ещё подождал — могло быть и хуже.

— Мой сменщик не смог прийти, и я просидел две смены вместо одной, — вздохнул он. — Вот и… перегрелся, видимо.

Скорее всего. Я проверил капельницу, через минут десять снова померил давление. Девяносто пять на шестьдесят пять. Отлично, в правильном направлении движемся.

Из этого состояния я выводил Вадика ещё минут сорок. Сделал ему некрепкий чай, менял компрессы, следил за температурой. Мне удалось более-менее привести его в норму, хотя до идеального состояния, конечно, было ещё далеко.

— Кажется, мне лучше, — заявил Вадик. — Надо возвращаться к компьютерам.

— Ну уж нет, — остановил я его. — Не для того я таким трудом тебя в чувства приводил, чтобы ты тут же всё испортил. Хотя бы пару часов ещё посидишь здесь. Ничего с твоими компьютерами не случится.

— Хорошо, — он особо-то и не спорил. — Спасибо тебе.

Я вернулся за рабочий компьютер, продолжив делать доклад для школы здоровья. Вадик какое-то время лежал молча.

— Я вообще случайно во всё это попал, — внезапно сказал он. — Власов сам нашёл меня, я как раз работу искал. Так, мол, и так, нужен айтишник. Я и не думал, что придётся майнить. Но он деньги хорошие платит.

— А получает с этого, думаю, ещё более хорошие деньги, — хмыкнул я. — Он это дело любит.

— Я уже понял, — печально кивнул он. — Насколько я понимаю, никаких налогов он с этого не платит. А если что — крайним сделает меня. В общем, влип я по самые уши.

Я внимательно посмотрел на него.

— А в случае чего ты был бы готов встать против Власова? — прямо спросил я. — Дать показания, например.

— Да, — он даже не раздумывал. — Ты меня спас. Я буду за тебя, если потребуется.

Я кивнул. Что ж, неплохо. Если я и правда всерьёз займусь Власовым, у меня должны быть союзники. И для начала Вадик вполне сойдёт.

Снова вернулся к своему докладу, Вадик больше меня не отвлекал. Остаток дежурства прошёл без сюрпризов. В терапию на этот раз вообще никого не клал, всех пациентов стабилизировал и без этого.

Провёл пару освидетельствований, на радость Козловой все алкоголики оказались с первой и второй степенью опьянения. Так что никого не пришлось класть под капельницу.

Горшков больше вообще на глаза не показывался. Но мне было всё равно, главное — та пациентка стабилизировалась. Вадик пару часов исправно просидел в ординаторской, но потом снова ушёл к себе. Сделал запас питьевой воды перед этим.

Утром я сдал дежурство Агишевой, коротко доложив обо всём произошедшем, ну, кроме Вадика. И отправился в поликлинику.

Возле моего кабинета уже топтался Жидков Владимир Фёдорович.

— Беда, Александр! — едва завидев меня, воскликнул он. — У нас беда!

— Давайте хоть в кабинет зайдём, — вздохнул я.

Ни минуты покоя у врача-терапевта не бывает. Я зашёл первым, на всякий случай осмотрел, нет ли новых коробок конфет или ещё чего. Всё ещё помнил про ту гайку, которая попалась Савинову. Другие конфеты пока так и не успел осмотреть, хотя стоило бы.

В этот раз мне ничего не подкидывали.

Я снял куртку и сел за свой стол.

— Что случилось? — обратился я к Жидкову, который нервно ходил по кабинету взад-вперёд.

— У нас сегодня комиссия, — быстро начал тот. — Уже прям вот через час. Сотрудников Аткарской службы газораспределения. Газпрома. По регламенту у них с комиссиями очень строго, они без неё работать не могут.

— И в чём проблема? — удивился я. — Мы же с вами отлично справляемся с комиссиями.

— Проблема в том, — Жидков зачем-то понизил голос, словно сообщал мне важную тайну, — что им нужен офтальмолог. По протоколу. А офтальмолог из нашей поликлиники взяла две недели отпуска за свой счёт и уехала куда-то. Семейные проблемы, что ли, я не разбирался.

Так, проблема начала вырисовываться.

— Офтальмолог обязателен? — уточнил я. — Может, подойдёт просто заключение терапевта?

— Нет, — покачал головой Владимир Фёдорович. — Это обязательный пункт для работников опасных производств. Цветоощущение, острота зрения, поля зрения. Без заключения офтальмолога комиссия недействительна. А она там платная… В общем, я обязан им предоставить офтальмолога как заведующий комиссиями. И что я им скажу?

— Так перенесите комиссию, — предложил я.

— Не могу! — в отчаянии ответил Жидков. — Директор, Борисов Андрей Евгеньевич, лично договаривался со мной. Я заверил его, что всё будет в полном порядке. Как там вы, молодёжь, говорите — чики-пуки.

Никто вообще никогда так не говорит.

— Если я не выполню условия — Борисов напишет жалобу, — добавил он. — Это полная катастрофа!

Я вздохнул и потёр виски. Сегодня за всю ночь подремать так и не получилось, несмотря на спокойное дежурство. И с утра я с трудом переваривал новый поток проблем.

— У вас есть предложения? — спросил я.

Жидков замялся.

— У нас в Аткарске живёт Тейтельбаум Борис Михайлович, — ответил он. — Офтальмолог, он на пенсии уже три года. До пенсии работал как раз в нашей поликлинике. И он за год перед уходом пересдавал аккредитацию. То есть, по идее, она ещё год действует…

— Так это отлично, — удивился я. — Просто позвоните ему и договоритесь. Вы же его знаете, раз он тут работал.

— Ну, не всё так просто, — Владимир Фёдорович ещё больше замялся. — В общем-то… Мы с ним не в самых хороших отношениях. Мы одного возраста, и он был уверен, что на пенсию пойдём вместе. Но его отправили, так как появился новый офтальмолог. А меня не отправили, оставили работать. Он обозлился на всю нашу поликлинику, и на меня тоже. Мол, какой я тогда друг, раз его не поддержал. А я… как там у вас, молодёжи, говорится…

— Я понял, — хватит с меня его якобы молодёжных словечек. — От меня-то вы что хотите? Если он ненавидит всю больницу и заведующего по комиссиям.

— Ну, может, вы с ним поговорите? — неуверенно предложил Жидков. — Это для нас очень важно! Для меня. Если он согласится — я сам возьму на себя вопрос с оплатой его труда. Он любит, когда его самолюбие тешат.

Я тяжело вздохнул. Ведь тоже связан с этими комиссиях. И если поступит жалоба, то Власов явно оторвётся и на мне в том числе. Так что придётся помочь.

— У меня условие, — сказал я Жидкову. — Вы проговорились, что Газпром платит за комиссии. Думаю, главная-то проблема в этом. А раз они платят, то и мы за них должны получить больше оплаты, чем за стандартные бесплатные комиссии. И за мою оплату тоже будете отвечать вы.

— Хорошо, — торопливо кивнул Владимир Фёдорович. — Я схожу в бухгалтерию и улажу этот вопрос.

Отлично. Деньги мне сейчас нужны.

— Тогда давайте мне данные этого Тейтельбаума, — кивнул я. — Я разберусь.

Он достал из кармана бумажку и протянул мне.

— Здесь адрес, телефона я не знаю, — пояснил он. — Только это нужно срочно, с утра!

— Я понял, — вздохнул я.

Сегодня по графику у меня был как раз утренний приём. Вот не вовремя это всё!

Жидков вышел, а я включил компьютер, проверяя записи на сегодня. Ко мне были заняты все талоны, записано несколько нулевых пациентов. Ну и дела.

Загруженная картами на сегодня, в кабинет вошла Лена.

— Доброе утро! — поздоровалась она со мной. — Как дежурство?

— Всё хорошо, — задумчиво ответил я. — Надо одну проблему решить, сейчас вернусь.

Она не задала лишних вопросов, спокойно кивнула. Я быстро, как мог, поднялся на третий этаж в кабинет Беляевой. Та была в кабинете одна, Татьяны Александровны не было. И это хорошо, не хотелось выслушивать новую порцию её едких замечаний, не до того сейчас.

— Привет, — широко улыбнулась Юлия Сергеевна. — Слушай, а я же как раз к тебе сегодня зайти хотела!

— Что-то случилось? — удивился я.

— Да нет, я, наоборот, поблагодарить, — ответила Юля. — Ты же к моему пациенту тогда ездил. Ну, ты помнишь.

Который вызывал Юлю чуть ли не каждый день и приставал к ней. Ещё как помню, я припугнул его статьёй УК РФ, которая оказалась статьёй про изъятие органов.

— Не знаю, что ты там ему сказал, но он больше не вызывает! — радостно сказала девушка. — Вот уже больше недели прошло! Я так тебе благодарна, не передать. Что ты ему сказал?

Всего лишь пообещал, что на все его вызовы буду приезжать сам.

— Ничего такого, — отмахнулся я. — Рад, что смог помочь. Слушай, мне тоже нужна твоя помощь.

— Конечно, что такое? — закивала Юля.

— Мне нужно срочно отойти по рабочему вопросу, — объяснил я. — А у меня полная запись. Ты могла бы часть моих пациентов пока взять? Это ненадолго, мне просто надо решить вопрос по комиссиям.

— Я помогу, — с готовностью ответила девушка. — Попринимаю, пока ты не вернёшься. Попроси просто свою медсестру, чтобы пока ко мне их присылала.

Отлично. Одна проблема была решена.

— Спасибо, — улыбнулся я. — И если ещё нужна будет помощь — всегда можешь обратиться.

— Ты прям изменился, — подметила Юля. — В хорошую сторону, мне нравится!

Я вернулся в свой кабинет и коротко передал Лене, чтобы пока пациентов отправляла к Юле. Сам собрался и отправился по адресу, который дал Жидков.

Номер телефона он не написал. К счастью, Тейтельбаум жил буквально в пяти минутах ходьбы. В пятиэтажке на улице Саратовской.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в десятую квартиру. За дверью раздались шаркающие шаги, и на цепочке открылась дверь.

В щели появилось лицо, пожилой мужчина лет семидесяти, с аккуратной седой бородкой, в домашнем халате и тапочках. Волосы на голове были белыми и кудрявыми. Необычная внешность.

— Борис Михайлович Тейтельбаум? — уточнил я.

— Допустим, — осторожно ответил он. — А вам что надобно, товарищ?

— Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт аткарской больницы, — представился я. — Мне нужно с вами поговорить.

— Сколько костей у взрослого человека? — прищурился он.

Неожиданный вопрос.

— Двести шесть, — ответил я.

— Правильно, — он почесал свою бородку. — А что такое период полувыведения лекарственного вещества?

— Время, за которое концентрация препарата в плазме крови уменьшается в два раза, — хорошо, что я это знал.

— Правильно, — кивнул дедок. — Что ж, ты правда врач. Проходи.

Дверь закрылась, послышался звук цепочки, и затем он распахнул её полностью.

— Разувайся в прихожей, у меня чисто, — строго добавил Тейтельбаум.

Я кивнул, разулся и снял куртку. Офтальмолог жил в однокомнатной квартире. Аккуратной, но обжитой. В коридоре вдоль стены стояли стопки книг, на вешалке висело мужское пальто и шарф. Пахло кофе.

— Проходите на кухню, — Борис Михайлович первым прошёл по коридору. Мы зашли в небольшую кухню, я сел за стол. — Будете кофе, мой молодой коллега? — спросил он.

— Буду, спасибо, — кивнул я.

Офтальмолог аккуратно разлил ароматный напиток по двум небольшим чашкам, сел напротив меня.

— Сдаётся мне, нужна моя помощь в поликлинике, — аккуратно отпив маленький глоток, проговорил он. — Офтальмологическая.

— Всё так, — скрывать не было смысла. — У нас комиссия для сотрудников Газпрома. Сегодня, перенести её никак нельзя. А по регламенту им нужен осмотр офтальмолога. Наш офтальмолог уехала по семейным обстоятельствам, а другого в поликлинике нет.

— И вы хотите, чтобы я помог? — он посмотрел мне в глаза.

— Да, — кивнул я. — Ваша аккредитация ещё действует. В кабинет доступ есть. Наша поликлиника всё оплатит, оформит разовый договор найма.

Тейтельбаум пару мгновений помолчал, снова отпивая маленький глоток кофе. Затем постучал пальцами по столу.

— Володя сам прийти не мог? — усмехнулся он. — Стыдно ему до сих пор?

— Возможно, — пожал я плечами. — Он сказал, что вы в ссоре.

— Да давно бы я его простил, если бы этот упёртый сыч пришёл, — махнул рукой Тейтельбаум. — Всё понимаю, всем деньги нужны. А вот Власова так и не простил. Выгнал, как старого пса. На пенсию. А я всю жизнь отдал этой поликлинике! Лучший офтальмолог города — и на помойку.

Я не торопил его, давая ему выговориться. Времени у меня было мало, но тут явно не стоило торопить Бориса Михайловича.

— А оплата как? — спросил он. — По числу осмотренных?

— Наверное, этим вопросом как раз Жидков занимается, — честно ответил я.

— Ага, — хмыкнул он. — Понятно…

Снова замолчал, явно всё обдумывая.

— Я согласен помочь, — наконец заявил он. — Но у меня есть одно условие. Оно касается именно вас, молодой коллега. И вам оно может не понравиться.

Тейтельбаум смотрел на меня с видимым интересом, явно ожидая моей реакции.

— Если вы говорите о деньгах, то, как я уже и сказал, вам всё оформит Жидков через бухгалтерию, — повторил я.

Хотя сам понимал, что старый офтальмолог вовсе не о деньгах говорит.

— Нет, я говорю не о деньгах, — подтвердил мои мысли Борис Михайлович. — У меня есть пенсия, живу я один.

Он поставил свою чашку на стол и посмотрел мне в глаза.

— Я хочу учить вас, — заявил он. — Офтальмологии.

И впрямь неожиданно. Даже очень.

— В каком смысле? — я не стал скрывать удивления. — Я ведь терапевт, даже не офтальмолог.

— Терапевт лечит всё, — пожал плечами старик. — Понимаете, молодой коллега, мне семьдесят два года. Детей у меня нет. Жена умерла восемь лет назад. Друзья тоже либо умерли, либо… Жидков. Я сижу дома один, читаю, смотрю телевизор. И всё. Пенсия хорошая, здоровье более-менее держится. Но жизнь моя пустая.

Он вздохнул, посмотрел куда-то позади меня.

— Долгое время мою жизнь наполняла злость и обида, — признался он. — На моего друга, Володю. Как раз из-за моего ухода на пенсию. Злость на главврача тоже. Но сейчас я начал понимать, что такие эмоции — это плохое наполнение жизни. А чем её тогда другим наполнить?

Я слушал, не перебивая. На второй план ушли все остальные проблемы, поскольку я чувствовал, что надо выслушать офтальмолога. Он не просто так предо мной открывается.

— Мне нравится учить, — продолжил Тейтельбаум. — Кажется, это моё призвание. И это было для меня самым страшным после увольнения. Не потеря зарплаты, не обида на всех. А то, что некому больше передать опыт. Знания, накопленные за всё это время.

— И вы хотите передать их мне? — уточнил я.

— Да, — кивнул Борис Михайлович. — Раз уж именно вы пришли просить меня об этой услуге.

Я задумался. Знания я любил, и лишними они никогда не бывали. Но мне хотелось сделать для Тейтельбаума больше.

И внезапно я придумал, что ему предложить.

— А что, если вы будете учить не только меня, а множество людей? — хитро улыбнулся я. — Читать лекции горожанам?

Он взглянул на меня с удивлением.

— О чём вы, молодой коллега? — приподнял он седую бровь.

— В нашем отделении профилактики постепенно начинают работу школы здоровья, — пояснил я. — Чтобы люди были грамотными в вопросах своего здоровья. И я подумал, что зрение — это очень важная тема. Людям было бы интересно узнать, как его сохранить, какие симптомы должны насторожить. Про гигиену зрения, про работу за компьютерами. Про возрастные изменения, глаукому, катаракту.

Тейтельбаум посмотрел на меня, и я увидел, как зажглись его глаза.

— Это же материал не на одну лекцию! — радостно заявил он. — И вы правда могли бы такое устроить?

— Мог бы, — кивнул я. — Если вы на это согласитесь.

С одной стороны, я и сам только-только начинал развитие школ здоровья и не планировал так скоро привлекать сторонних лекторов. Но с другой стороны, это был офтальмолог с огромным стажем работы. Его лекции про зрение будут в сто раз полезнее, чем если бы я рассказывал тот же материал. Сколько людей портят себе зрение элементарным незнанием?

И потом, ему нужен смысл. Он сам это сказал. И если я смогу ему его дать — это будет лучшая награда.

— Я согласен! — в глазах у старика полыхал огонь. — Конечно, согласен!

— Я обговорю всё это с медсестрой из профилактики и внесу вас в расписание, — улыбнулся я. — И скажу, по каким дням можно будет всё это читать.

Тейтельбаум оживился, вскочил из-за стола, едва не уронив свою пустую чашку.

— Тогда я согласен помочь с комиссией! — заявил он. — Подождёте меня? Мне только одеться надо.

— Конечно, — улыбнулся я.

Борис Михайлович скрылся в комнате, а я спокойно допил свой кофе. Времени здесь потерял много, но зато сделал очень полезное дело.

Через несколько минут офтальмолог вышел, уже одетый в деловую одежду. Тёмный костюм, белая рубашка, даже галстук. Выглядел солидно, как профессор.

— Пойдёмте, — кивнул он. — Заодно проводите меня до поликлиники, вдруг дорога изменилась.

Я улыбнулся. Конечно, дорога не изменилась. Но мне было в радость с ним прогуляться.

Мы оделись, вышли и неспешно пошли назад в поликлинику.

В холле первого этажа, прямо напротив регистратуры, мы встретились с Жидковым. Ох, вот это эпичная встреча.

— Боря, — коротко сказал инфекционист.

— Володя, — в тон ему ответил офтальмолог.

Они встали друг напротив друга, на расстоянии нескольких шагов. Молчание затянулось.

— Ну, я привёл вам офтальмолога на комиссию, как и обещал, — нарушил паузу я. — Покажете ему кабинет? Поможете с оформлением бумаг?

— Или ссышь? — совершенно неожиданно, просто вот максимально внезапно добавил Тейтельбаум.

— Идём, — Жидков махнул рукой, предлагая следовать за собой.

Я оставил их одних. Кажется, моё присутствие здесь больше не требуется. Разберутся, взрослые уже.

Вернулся к себе в кабинет. В итоге отсутствовал полтора часа.

— Много людей Юле отправила? — быстро спросил я у Лены.

— Не очень, некоторые упорно ждут вас, — улыбнулась девушка. — А вы всё решили?

— Да, с комиссией разобрался, — я снял куртку, надел халат и погрузился в работу.

Вскоре ко мне тоже начали приходить и сотрудники Газпрома по комиссии, так что приём вышел очень насыщенным. Но к часу дня удалось со всеми справиться.

— Это вообще как понимать⁈ — в кабинет ровно после приёма ворвалась Татьяна Александровна. — Доктор, вы совсем уж обнаглели?

А я ждал, когда она психанёт. Просто явно не тот человек, чтобы пустить ситуацию на самотёк.

— О чём вы? — наигранно поинтересовался я.

— О ваших пациентах! — медсестра была вне себя. — Почему мы должны принимать людей с вашего участка?

— Не знал, что вы тоже принимаете пациентов, — отозвался я. — Да, я попросил Юлию Сергеевну помочь мне. И она согласилась. Это дело урегулировано между врачами, вы-то тут при чём?

Она резко покраснела от злости, и на её шее вздулась вена. Ещё бы, я напомнил ей, что она простая медсестра, несмотря на свою должность. А я врач.

— Мне их теперь в журнал писать! — буркнула она.

— Если проблема только в этом, можете принести журнал Лене, она их запишет, — улыбнулся я. — Правда, Лена?

— Да, без проблем, — мигом подыграла она мне.

Татьяна Александровна была переиграна и уничтожена.

— Ну знаете… В следующий раз я не позволю своему доктору брать чужую работу, — заявила она. — Лена, а вам я напоминаю, что если хоть что-то тут не так — то скажите мне. Я мигом переведу вас на другой участок.

— Спасибо большое, но меня всё устраивает, — отозвалась моя медсестра. — Мне достался отличный доктор.

— До поры до времени, — и Татьяна Александровна гордо покинула мой кабинет.

Повезло мне с медсестрой.

— Тебя и правда всё устраивает? — поинтересовался я. — Стажировка рано или поздно закончится, и мне надо знать, рассчитывать ли на тебя и дальше.

— Ну не зря же я участок изучаю! — воскликнула она. — К тому же ситуацию с разногласиями в прошлом мы с тобой решили. Да и после рассказа Кристины о Якубове я поняла, что бывают варианты знакомства в интернете куда хуже.

Ну да, хорошо хоть прошлый Саня части тела не скидывал в переписках девушкам. Думаю, это было бы слишком странно даже для него.

— А что у тебя с Кристиной произошло, расскажешь? — поинтересовался я.

Лена скривилась, явно вспомнив что-то неприятное.

— Ну, как я уже и говорила, мы с ней учились вместе в Аркадаке, — начала она. — В одном общежитии жили. В одной комнате. В общем, первый пункт, который очень сильно мешал — это то, что ей постоянно нужна была комната. Ну, она была именно той девушкой, которая была «гулящая», понимаешь? И чуть ли не каждый день просила освободить ей комнату для встречи. И это, как ты понимаешь, мешало учёбе.

А вот на корпоративе она возмутилась из-за щипка за жопу, да ещё и так подала это Татьяне Александровне, будто Саня невесть что там сделал. Видимо, тут вообще дело не в щипке было.

Хотела убрать Саню? Очень может быть.

Но пока нет мотива — зачем ей это нужно. А без этого ничего не вяжется.

— Впрочем, это её дело, я в личную жизнь не лезу, — продолжила Лена. — А вот она в мою влезла. Ну, даже не в мою… Мне парень один нравился, мы даже не встречались, просто общались. Я с Кристиной поделилась, ну она его и увела. Не увела, а просто переспала с ним, мне кажется, чисто мне назло. Жутко неприятно было.

— И вы перестали общаться? — спросил я.

— В одной комнате так и продолжали жить, но осадок у меня остался, — ответила Лена. — Там ещё много мелочей было, мелких подстав, фраз, колкостей. В общем, змея она. Я думала, больше с ней не пересекусь. Она вроде Саратов собиралась покорять или Пензу.

— Понятно, — кивнул я. — Не переживай, ей вернутся все её поступки.

Не зря мне эта Кристина курносая не понравилась с первого же дня. Теперь я точно убедился, что они с Шарфиковым друг друга стоят.

После разговора с Леной я отправился в отделение профилактики. Надо было убедиться, что сегодня лекция в силе, в шесть вечера. К тому же надо было сказать и про Тейтельбаума.

Ирина Петровна, как обычно, сидела у себя в кабинете профилактики.

— Добрый день, — кивнул я ей. — Пришёл убедиться, что сегодняшняя первая лекция школы здоровья состоится. И ещё у меня кое-какие новости, тоже касаемо этой темы.

— Здравствуйте, доктор, — Ирина Петровна поздоровалась как-то мрачно. — Не состоится.

Приехали. Не зря пришёл подтвердить, выходит.

— А что случилось? — поинтересовался я. — Материал я подготовил, про отказ от вредных привычек. Даже кое-какие интересные факты готов рассказать.

— Я в вас и не сомневаюсь, — покачала женщина головой. — Но мне Власов запретил вас делать главой по школам здоровья.

Ну разумеется. Если что-то идёт не так — в девяноста процентах случаев свою руку приложил главврач. Из-за Веры Кравцовой его ненависть ко мне просто не знает границ.

— А он объяснил почему? — поинтересовался я.

— Сказал, что у вас мало опыта и вы на испытательном сроке из-за… некоторых ситуаций, — пояснила Ирина Петровна. — Так что не реализуется наша идея.

— Реализуется, — отрезал я. — Мой испытательный срок тут ни при чём. К тому же я нашёл нам ещё одного лектора, бывшего работника аткарской поликлиники — Тейтельбаума. Он тоже жаждет почитать свои лекции. У меня полно идей, и я не оставлю так просто этот проект.

— Я правда ценю ваше упорство, но что в такой ситуации вообще можно сделать? — вздохнула она. — Главврач запретил.

— Значит, пойду, поговорю с ним, — пожал я плечами. — Ждите с новостями.

Ирина Петровна косо проводила меня взглядом до выхода. Явно не верила, что из этой идеи что-то получится.

Я отправился в главный корпус к главврачу. Уже привычный маршрут, мне к нему приходилось ходить довольно-таки часто за весь период моей работы. Хотя, по сути, я здесь меньше месяца.

Власов был на месте, увлечённо что-то печатал за компьютером.

— Добрый день! — бодро поздоровался я.

Он кинул на меня быстрый взгляд и на долю секунд закатил глаза.

Хе-хе, надоел я тебе? И это я ещё не начал!

— Что вам надо? — мрачно спросил он.

— Хотел узнать, почему вы прикрыли проект со школой здоровья? — прямо спросил я. — Это полезная вещь, и отделению профилактики это нужно. Ведь это и есть профилактика — подобные лекции.

Власов оторвался от компьютера и холодно посмотрел на меня.

— У нашей больницы нет бюджета на подобные развлечения, — холодно заявил он. — Или вы хотите, чтобы я лекарства детям не заказывал, а вместо этого вам позволил развлекаться?

Вот это он загнул.

— Это не развлечение, а профилактическая работа, — отметил я. — Дети тут ни при чём. За такую работу положено дополнительное финансирование из области. Или наша поликлиника его уже получает?

Он прищурился.

— Вы на испытательном сроке, Агапов, — заявил он. — Забыли уже? Я лишил вас премий на этот месяц, но вы теперь всячески пытаетесь заработать деньги иными способами. А после истории с моей племянницей вы вообще работаете тут исключительно потому, что я добрый. Правда хотите поиграть в эту игру?

Я усмехнулся. Не хотел сейчас использовать один из своих припасённых контраргументов, но придётся. Око за око.

— Знаете, я тут дежурил в стационаре, и у нас выключился свет у всего здания, — протянул я. — А потом я спустился в подвал и случайно нашёл одну комнату. С компьютерами.

Главврач замер. Его лицо не изменилось, но я заметил, как он сжал зубы.

— Вы нашли резервные сервера, поздравляю, — напряжённо ответил он. — Это тут при чём?

— Это не резервные сервера, и вы это знаете, — отрезал я. — Так что играть в вашу игру можете не только вы. Я всего-то и хочу оформиться главой школ здоровья. Разрешение на проведение лекций. Делать полезное дело. И всё.

Власов несколько секунд помолчал, обдумывая мои слова.

— Мне больше нравилось, когда вы были пустым местом, — процедил он. — А теперь вы становитесь мне неудобным, Агапов.

— Это звучит как комплимент, — заметил я.

Он вздохнул, потёр переносицу.

— Хорошо, организуйте свою школу здоровья, — наконец заявил он. — Зайдите в отдел кадров, чтобы они подготовили приказ о назначении. Но учтите: вы всё ещё на испытательном сроке.

Во взгляде читалась угроза. А за напоминанием про испытательный срок явно стояло условие молчать про майнинг-ферму.

Я кивнул, повернулся к двери, но потом вспомнил ещё один момент.

— Кстати, я ходил к завхозу по поводу своей служебной квартиры, — как бы невзначай протянул я. — Он пообещал предоставить мне её в течение недели. Всё-таки здорово, что наша больница так заботится о молодых специалистах.

— Разумеется, — он попытался испепелить меня взглядом.

Я криво усмехнулся и покинул его кабинет. Что ж, это была первая крупная стычка. До этого нападки были только с его стороны, но теперь я ответил.

Дальше будет больше. К этому времени мне нужно подробнее изучить вопрос своего распределения, чтобы понять, за что меня могут уволить. А ещё надо бы наконец извиниться перед Верой.

Также нужно подстраховаться от следующих нападок главврача. Чувствую, эта битва будет долгой и упорной. Ведь подобные ситуации случаются постоянно. И рано или поздно один из нас возьмёт своё. А чтобы победителем вышел я, нужно тщательно подготавливать все манёвры.

Я заглянул в отдел кадров, передал слова главврача равнодушной даме сорока лет, расписался в приказе. Затем вернулся в отделение профилактики.

— Всё, лекция состоится, — объявил я. — Обеспечите сегодня людей?

— Дам объявление в наш чат, — засуетилась Ирина Петровна. — Ой, а как же вы смогли?

Она явно была удивлена, что я так быстро вернулся. Да ещё и с хорошими новостями.

— Просто поговорил, — отмахнулся я. — Теперь по бумагам я являюсь главой школы здоровья. Как только приказ будет готов, возьму вас в качестве медсестры по этому проекту. И будем творить великие дела.

— Рада это слышать, — улыбнулась она. — Тогда, как и договаривались, в шесть вечера в конференц-зале.

Отлично, к этому времени как раз закончу работу.

Я вернулся к себе в кабинет, и мы с Леной занялись бумагами. Постепенно уже готовили заявки на препараты, по федеральной льготе всё было готово, кроме новых инвалидностей. Но по региональной, то есть астматикам и диабетикам, было ещё много работы.

Надо ещё и самому себе препараты заказать, я тоже входил в эту категорию людей.

Внезапно дверь открылась, и в кабинет вошёл Шарфиков.

— Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался он. — У меня сегодня вызовов мало, вот уже откатал. Сейчас Юлька поехала, а потом ты уже.

— Хорошо, — я не понимал, зачем он вообще пришёл. — Я в курсе.

Стас деловито прошёлся по кабинету и сел на стул.

— Слушай, ну правда, что-то у нас не так всё пошло, — заявил он. — Нормально же общались. Ну окей, не захотел ты больше в Саратов со мной и Тохой гонять. И ладушки. Зачем нам общаться-то прекращать?

— Может быть, потому что ты много раз пытался меня подставить? — вздохнул я. — Угрожал мне? Или потому, что я не хочу больше с тобой общаться? Выбирай причину сам.

— Зачем ты так-то? — Шарфикова, похоже, это вообще не смутило. — Здесь в поликлинике не так много людей, с которыми вот так поговорить можно. Ну, я был не прав, ладно. А если ты из-за «СберЗдоровья», то глупо было бы думать, что конкуренции не будет.

Ему что-то надо, определённо. Я успел изучить этого человека. Манипулятор, корыстный человек, жадный, самовлюблённый. Он просто так не стал бы извиняться.

Но пока что я не понимал, что он задумал.

— Кстати, слышал, ты сегодня лекцию в школе здоровья читаешь? — спросил Стас.

А это-то он уже откуда успел узнать? Хм, наверняка из того самого чата.

— Да, всё так, — сухо ответил я.

— Круто, это хорошее дело, — бодро сказал Шарфиков таким тоном, будто ребёнка похвалил. — А расскажешь мне, на какую тему?

— Если хочешь — приходи вечером и узнаешь, — устало ответил я. — Это всё?

— Нет, у меня по работе вопрос! — запротестовал Стас. — По спискам препаратов… Ох, Лена, можешь, пожалуйста, ко мне в кабинет сходить, принести синюю папку? Вот ключи. Я пока у Сани начну спрашивать, как он дозировки рассчитывает.

Та вопросительно посмотрела на меня. Я слегка развёл руками — это её дело, помогать ему или нет.

— Хорошо, — забирая ключи, нехотя согласилась она. — Сейчас.

Стас подсел поближе, начал задавать вопросы по дозировкам и упаковкам. Нужно было заказывать строго определённое количество упаковок на год. И если, например, в одной упаковке было двадцать восемь штук, то двенадцати упаковок на год было бы мало.

Вскоре вернулась Лена, протянула ему папку и ключи от его кабинета. Он показал свои списки, начал сравнивать. Вообще-то ничего такого, рабочие моменты. Но что-то всё равно подозрительно.

— Стас! — внезапно в кабинет ворвалась Кристина. — Стас, это катастрофа!

— Что такое? — повернулся он к ней.

— У меня деньги пропали, — она чуть не плакала. — Шесть тысяч в сумочке лежали. Ума не приложу, как они исчезли из закрытого кабинета, я же всего на пару минут отошла.

— А до этого они были в сумке? — подчёркнуто уточнил Стас.

— Да, — тут же кивнула Кристина.

Шарфиков резко повернулся к Лене.

— Отдавай, воровка! — жёстко сказал он.

И тут в дверях появилась Татьяна Александровна.

— Кто тут воровка? — поинтересовалась она.

То, что это какая-то подстава, понял бы даже ёжик. Столько совпадений сразу, ну надо же.

Шарфиков, который неожиданно решил «помириться». И случайно попросил Лену принести ему документы

И Кристины как раз не было в кабинете. А учитывая, что, насколько я понял, Кристина хорошо общалась с Татьяной Александровной — появление последней было совсем не случайным.

— О чём вы говорите, я не брала никаких денег! — возмутилась Лена. — Меня доктор попросил принести папку, я её взяла и принесла.

— Ага, и прихватила мои деньги, — скривилась Кристина. — Ты и в колледже подворовывала, не притворяйся!

— Я… да ты… — Лена запыхалась, и щёки раскраснелись от возмущения. Она бросила на меня умоляющий взгляд.

— Вам не стоит так открыто обвинять мою медсестру, — холодно сказал я. — Для таких обвинений нужны веские основания.

Татьяна Александровна стояла с непроницаемым лицом. Однако я был уверен, что она прекрасно осведомлена о происходящем. Почему-то они решили убрать мою медсестру. Да ещё и таким мерзким способом.

— Кристиночка, расскажи по порядку, как всё было? — произнесла она.

— Сумка стояла в нашем кабинете, — начала та. — И в ней, в кошельке, лежали деньги. Шесть тысяч рублей, только сегодня с утра сняла с карты! Вот, я принесла кошелёк и сумочку, можете сами убедиться, их нет!

— И ты уверена, что они там были? — подчеркнула Татьяна Александровна.

— Абсолютно, — кивнула та. — Я даже проверила их перед тем, как выйти в туалет. Отошла на несколько минут! А вернулась, снова решила проверить — а их нет.

Конечно, ведь любой человек обязан проверить наличие денег до и после посещения туалета.

— А зачем? — спросил я.

— Что зачем? — зло посмотрела на меня Кристина.

— Зачем ты проверяла деньги после туалета? — усмехнулся я. — Забыла за несколько минут, сколько там?

— Я… Ну, вот просто решила, — от меня не ускользнуло то, как она замялась на несколько мгновений. — Для меня это большие деньги, знаешь ли, и я волновалась!

— Ты же кабинет закрыла, — напомнил я. — Стасу не доверяешь?

У Кристины ладони сжались в кулаки.

— Александр Александрович, что вы донимаете бедную девушку? — пришла ей на защиту Татьяна Александровна. — Проверила и проверила. Значит, деньги находились в закрытом кабинете.

— Да, а когда я возвращалась из туалета, то видела, как Лена отходила от нашего кабинета, — заявила Кристина. — Я ещё подумала, что это странно.

— Я попросил медсестру Сани принести мне документы, — вклинился Шарфиков. — Я и подумать не мог, что она окажется такой непорядочной.

Лена стояла бледная как мел. Конечно, представляю, как ей неприятно выслушивать всё это.

— А сколько по времени Лена отсутствовала? — спросила Татьяна Александровна.

— Минут пять, — пожал Стас плечами. — Я не засекал так-то.

Надо было сразу же послать его далеко и надолго. Я был готов к подставе касаемо себя, но не думал, что под удар попадёт Лена.

— Достаточно времени, чтобы залезть в сумку к Кристине и забрать деньги, — делано задумалась Татьяна Александровна. — Учитывая, что, как сказала Кристина, эпизоды уже были.

— Не было такого в колледже! — возмущённо ответила Лена.

Пора было вмешаться в их стройную теорию.

— Это абсурд, — спокойно заявил я. — Вы обвиняете мою медсестру в воровстве на основании слов Кристины. То есть слова против слов. К тому же вы искренне пытаетесь меня убедить, что моя медсестра настолько глупа, чтобы красть именно в этот момент. Когда на неё явно упадут все подозрения. Если она крала и раньше, то должна уметь делать это куда лучше. Да и в целом ваша история не внушает мне доверия. Эти двойные проверки шести тысяч рублей… Да даже Стас ко мне пришёл слишком вовремя.

— Я с тобой помириться хотел, — фыркнул Шарфиков. — А ты тут решил и меня приплести, тоже мне!

— Я могу предоставить доказательства, — шагнула вперёд Кристина. — Предлагаю проверить вещи и карманы Лены. Раз она не брала — то ей и бояться нечего!

— Это уже совсем унизительно, — заявила Лена.

— Но если вы не виноваты, то нечего и бояться, — холодно сказала Татьяна Александровна. — Выверните свои карманы, начнём с них.

— Нет, — я тоже шагнул вперёд. — Это нарушение личных границ. Вы не имеете права проводить обыск. Если так хотите — вызывайте полицию, пусть составляют протокол.

— Вот именно, — приободрилась моя медсестра. — Я ничего не брала.

Она сунула руки в карманы, видимо, чтобы показать этим жестом, что там ничего нет. И в следующее мгновение побледнела ещё сильнее. И достала из кармана несколько тысячных купюр.

Лена смотрела на них так, будто змею увидела.

— Это не моё… — прошептала она.

— Вот и доказательства! — радостно заявила Кристина. — Мои деньги, не твои, да! Воровка!

— Не знаю, откуда они взялись… — Лена посмотрела на меня, ища поддержки.

Я верил ей. Если бы она украла деньги, то точно не удивлялась бы так, найдя их в своём кармане. Сыграть такой шок просто невозможно.

— Ну конечно, Лена, — Татьяна Александровна покачала головой. — Деньги сами прыгнули вам в карман. Ох, как я разочарована! Вы ведь даже ещё не работаете тут официально. Я думала, вы порядочный человек.

Решила так отомстить за то, что Лена встала на мою сторону? Мерзко.

— А ты можешь доказать, что это твои деньги? — полюбопытствовал я. — Может, это я Лене в карман заначку сунул, откуда ты знаешь?

— Могу! — торжествующе ответила та. — Я как раз когда сняла их, селфи подружке отправляла. Мол, поедем с ней тусить в выходные. И перед лицом пачку денег держала, там и номера наверняка видны!

Она полезла в телефон и продемонстрировала фотографию. Ну да, деньги на ней видны даже лучше, чем саму Кристину.

Ну это уже полный бред!

— Вы издеваетесь? — вздохнул я. — Шарфиков, случайно пришедший ко мне помириться. И попросивший принести Лену документы внезапно. Кристина, которой именно в этот момент в туалет захотелось. Проверка денег до и после туалета. Фото с деньгами. И приход Татьяны Александровны. А что вы вообще забыли в моём кабинете кстати?

— Я… шум услышала, — замялась она.

— Вот это у вас слух, с третьего этажа шум на первом услышали! — всплеснул я руками. — Да вам надо было в эхолокаторы идти, а не в медсёстры. Значит так. Кристина, забирай деньги, которые ты сама и подкинула, думаю, ещё до этого. И покиньте все мой кабинет. И Лену оставьте в покое.

— Что значит «сама подкинула»? — возмущённо спросила Кристина. — Это мне зачем?

— Чтобы подставить мою медсестру, — прямо сказал я. — Ситуация такая. Доказательств нет ни у вас, ни у нас. И полиция тут ничего не сделает. И никто ничего не докажет. Поэтому лучше просто вам всем выйти, поаплодировать себе за хорошие роли и оставить нас в покое.

— Ну знаете! — Татьяна Александровна упёрла руки в бока. — Лена находится на стажировке! А такое происшествие — это повод отстранить её!

Придётся ещё более жёстко.

— Если вы не хотите, чтобы завтра с вами случилось точно такое же происшествие — делайте как я говорю, — холодно ответил я. — Поверьте, вы сами не хотите начинать это.

Они переглянулись. Я угрожал, да. Ведь ничего не мешало и мне провернуть подобную схему.

Кристина забрала у Лены деньги и взглянула на Татьяну Александровну.

— Ладно, на первый раз мы разобрались, — нехотя сказала та. — Однако теперь мы все тщательнее будем следить за своими вещами! Ещё один такой случай — и я точно напишу докладную!

— Непременно, — заверил я. — Ещё один такой раз — и я тоже напишу докладную о попытке подставить мою медсестру. А теперь попрошу всех покинуть наш кабинет.

По очереди кинув на Лену взгляд, они удалились. А сама Лена тяжело опустилась на стул.

— Я и правда не брала, — повторила она. — Думаю, Кристина мне их на планёрке подкинула. Я потом и в карманы-то не лазила, нет такой привычки.

— Вполне может быть, — согласился я. — Не переживай, я тебе верю.

— Ты веришь, а они… — вздохнула Лена.

— А им мы ещё отомстим, — пообещал я. — Не думай, что они легко отделаются.

Ну уж нет, я такого никогда и никому не спускаю с рук. Мало им меня, так ещё покусились на мою медсестру. Зря они так.

Лена немного успокоилась и вновь занялась работой. А я отправился на вызовы. В регистратуре переписал их из журнала, сегодня оказалось семь вызовов. И поспешил на улицу.

Возле машины, как обычно, курил Костя. Он поспешно затушил сигарету, и мы сели в машину.

— Привет, Сань! — бодро произнёс он. — Много сегодня?

— Семь, — я передал ему список. — Сегодня в шесть лекция моя, напоминаю. Придёшь?

— Про вредные привычки, — он принялся читать адреса. — Не знаю я… честно. Уж сколько курю, вряд ли после лекции одной брошу.

— Ну так я тебе предлагаю просто сходить, — хитро улыбнулся я. — Поддержишь меня. Она недолгая.

— Посмотрим, — буркнул водитель. — Может, и приду.

Думаю, ещё как придёт. И это станет первым шагом для избавления его от пагубной привычки. Он хотя бы задумается об этом.

Он завёл машину, и мы отправились на первый адрес. Частный дом на улице Революционной, к Воронцовой Валерии Сергеевне, тридцати лет.

Добрались довольно быстро. Новый снег в Аткарске больше не падал, а старый наконец-то вычистили. Машина теперь ездила свободно, и больше не было опасений, что мы застрянем на какой-нибудь улице.

Я добрался до двери и постучал. Вскоре дверь открыла молодая девушка, одетая в чёрные лосины и красный свитер.

— Доктор, проходите! — торопливо сказала она. — Ох, скорее, скорее!

У неё дрожали руки, а зрачки были расширены. Словно находилась под воздействием каких-то веществ.

Я прошёл в комнату. Несмотря на то, что это был частный дом, внутри был довольно-таки современный ремонт. В комнате стоял компьютер, диван, тумба с телевизором, шкаф с книгами. Возле компьютера стояло несколько грязных кружек.

— Доктор, со мной что-то не так! — заявила Валерия. — У меня сердце так бьётся… Сейчас выпрыгнет! И руки дрожат, вы видите, да? Это инфаркт, наверное! А я ж молодая ещё.

— Успокойтесь, это точно не похоже на инфаркт, — заявил я. — Дайте я померяю вам давление.

Так, давление сто пятьдесят на девяносто пять. Повышено, особенно для такой молодой девушки. Пульс сто двадцать, частый, но ритмичный.

— Когда это началось? — спросил я.

— Часа два назад, — ответила Валерия. — Я работала себе спокойно. И тут раз — и накрыло. Руки затряслись, печатать сложно стало. А я из дома на компьютере работаю. Думала пройдёт, но мне только хуже. Ой хуже мне!

— Раньше такое было? — уточнил я.

— Первый раз, — покачала она головой. — Я вообще здоровая, ко врачам не хожу. А тут накрыло.

— Лекарства принимаете какие-нибудь? — спросил я.

— Нет.

— А кофе, энергетики?

— Кофе да, — ответила Валерия. — Много кофе. Мне по-другому работать не получается. Чашки две-три в день точно выпиваю.

Ну конечно, вот оно. Отравление кофеином.

— И сегодня кофе пили? — уточнил я.

— Да, — она задумалась. — Сегодня чутка побольше. У меня проект нервный, я спала плохо… Кружек пять, может. А что? Это связано?

— Конечно, — ответил я. — С сердцем у вас всё в порядке, вы просто вызвали себе отравление кофеином.

Кофеиновая интоксикация. Отсюда и давление, и тахикардия, и тремор. К тому же Валерия Сергеевна и сама сильно себя накрутила, усугубив симптомы.

— А что же делать? — испуганно спросила она. — В больницу? Но мне нельзя, у меня работа!

— Мы обойдёмся без больницы, — заверил её я. — У вас не тяжёлая степень. Покажите, что есть в вашей аптечке.

Пока она доставала пластиковую коробку с лекарствами, я воспользовался искрой праны. После приёма той настойки, что мне дала таинственная Варвара, последствия перерасхода праны ушли. И я снова мог понемногу влиять с помощью неё на людей.

Сейчас я по максимуму ускорил выведение кофеина, чтобы у девушки скорее прошли симптомы.

В её аптечке нашлись сорбенты, Фильтрум. Отлично.

— Так, сегодня нужно пить Фильтрум и как можно больше жидкости, — начал расписывать я. — Для ускорения выведения кофеина. Так, вот и бисопролол завалялся, тоже одну выпейте. Срок годности… — я посмотрел на упаковку, — да, всё в норме.

— Маме покупала, а потом у себя забыла, — отозвалась Валерия. — И это точно пройдёт? Хотя… мне как будто бы уже полегче.

Отлично, искра праны сработала как надо.

— Пройдёт, — заверил я. — И постарайтесь не нервничать. На ночь начните валериану пить, по одной таблеточке. Чувствую, работа у вас нервная, но и о себе думать надо.

— Спасибо, доктор, — улыбнулась Валерия Сергеевна. — Про нервную работу — это вы прям в точку!

— И кофе поменьше пейте, — добавил я. — Травяной чай вместо него или воду. Ну точно не пять кружек кофе в день.

— Поняла, — кивнула пациентка. — Спасибо ещё раз!

Я вернулся в машину и отправился на следующий вызов. Обычный набор: гипертоники, ОРВИ, ещё раз гипертоники… Проехал остальные довольно быстро, и к пяти вернулся в поликлинику.

Так, до лекции ещё час. Успею закончить все текущие дела.

С вызовов я привёз три больничных, так что поспешил в кабинет к больничной Лене. Мысленно называл её теперь так, чтобы не путаться.

— Привет, — радостно поприветствовала она меня. — Как к родителям съездил?

— Хорошо, — кивнул я. — А ты как выходные провела?

— Скучно довольно-таки, — призналась Лена. — Телевизор смотрела, в интернете сидела. Слушай, не хочешь сегодня в кино сходить? Там вроде бы ужастик в восемь вечера будет.

Точно, я же обещал ей, что схожу с ней в кино.

— У меня лекция в шесть вечера для школы здоровья, — честно ответил я. — Если уложусь, то в принципе можно.

— Тогда давай я на твою лекцию приду, заодно тебя подбодрю, — тут же предложила она. — Если затянется, то просто меня до дома проводишь.

— Без проблем, — я протянул ей листы с записями о больничных, и повеселевшая девушка принялась их открывать.

Она учила меня работать в этой программе ещё в самый первый день, но с тех пор мне ни разу это не пригодилось. Постоянно она же сама их и открывает.

— Слушай, я сказать хотела, — вдруг произнесла Лена. — Ты сегодня до восьми дней продлил больничный лист одному пациенту с ОРВИ.

— Было такое, — кивнул я. — А что?

— Так нельзя делать, — смущённо сказала Лена. — В общем, по протоколу ОРВИ болеют от пяти до семи дней. И восемь — это уже могут придраться.

Вот просто ушам своим не верю.

— По какому ещё протоколу? — вздохнул я.

— Ну, по правилам, по регламенту больничных листов, — ответила девушка. — Если проверка запросит эту карту, то могут возникнуть вопросы.

Теперь ещё и протоколы будут указывать людям, сколько им болеть. Всё больше поражаюсь бюрократическим условностям этого мира!

— Если вдруг у проверки будут вопросы — я сам с ней разберусь, — сказал я. — Но пациентам буду открывать больничный на столько дней, на сколько считаю нужным.

— Поняла, — кивнула Лена. — Конечно, тебе лучше знать. Я на всякий случай просто…

Она распечатала больничные и отдала мне.

— До встречи на лекции! — добавила она.

Я вернулся в свой кабинет, ещё немного поработал с бумагами, а к шести вечера отправился в конференц-зал. Моя собственная медсестра Лена тоже решила прийти послушать, так что поддержка из Лен у меня была максимальной.

Люди уже потихоньку собирались. Немного, человек, может быть, десять. Но для начала очень неплохо. Я радовался и тому, что они пришли.

В последнем ряду сидел Костя, который смущённо махнул мне рукой. Пришёл всё-таки, отлично.

— Александр Александрович, всё готово, — обратилась ко мне Ирина Петровна. — Можете начинать.

Я кивнул и вышел на возвышение за кафедру.

— Добрый вечер! — начал я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, и сегодня я…

Дверь конференц-зала резко распахнулась, и внутрь вошёл Власов в сопровождении двух человек. Мужчины лет сорока и женщины лет пятидесяти.

Власов окинул зал взглядом, остановился на мне и усмехнулся.

— Продолжайте, доктор, — язвительно произнёс он. — Мы просто понаблюдаем.

Они демонстративно уселись в последнем ряду, женщина и мужчина достали блокноты.

Это что, проверка? Власов привёл проверку, чтобы завалить мою школу здоровья?

Да как он вообще успел⁈ Вот сволочь.

Я понятия не имел, как главврач смог так быстро организовать проверку. Это же не дело одного дня! Но ситуацию прояснила быстро подбежавшая ко мне Ирина Петровна.

— Это люди из городской администрации, — прошептала она мне. — Не мэр, конечно, а его подчинённые. Пришли убедиться, что наша школа соответствует всем стандартам. Мол, раз вы читаете лекции нашему населению — это мероприятие городского уровня и должно быть под контролем.

Теперь понятно. Костя уже рассказывал мне, что Власов и Шмелёв, который является мэром нашего города — друзья. И, конечно, главврач легко смог организовать подобную комиссию всего за один день. Даже за полдня.

С одной единственной целью — закрыть ещё не успевшую открыться школу здоровья. Быстрый ответный ход, ничего не скажешь.

Власов ехидно смотрел на меня. Он считал, что уже заранее победил в этой схватке. Ну посмотрим.

— Сегодня мы поговорим о здоровом образе жизни и о том, как вредные привычки влияют на наше здоровье, — уверенно начал я. — Не спешите бросаться в меня бумажками и уходить. Уверен, эта тема вам понравится. Она касается каждого из вас, ведь у каждого человека, хочет он или нет, есть разные привычки. Вопрос лишь в том, помогают ли они ему жить или, наоборот, мешают.

Присутствующие слушали меня с явным интересом. Пока я не заметил, чтобы проверяющие хоть что-то записали в свои блокноты. Хороший показатель.

— Начнём с определения, — продолжил я. — Зависимость — это патологическое состояние, при котором человек испытывает непреодолимую потребность в чём-либо. Это может быть химическая зависимость — от никотина, алкоголя, наркотиков. Или поведенческая зависимость — от азартных игр, интернета, еды. Механизм формирования один и тот же. Вещество или действие активирует систему вознаграждения в мозге, выбрасывается дофамин — гормон удовольствия. Мозг запоминает, что это приятно. И требует повторения снова и снова. Пока не формируется устойчивая нейронная связь. И человек уже не может без этого обходиться.

Сделал паузу, снова внимательно осмотрел зал. Меня слушали с интересом, никто не скучал, не зевал, не сидел в телефоне.

— Важно понимать, зависимость — это не слабость характера, — подчеркнул я. — Это болезнь. Медицинская проблема, которая требует лечения. Когда человек курит десять лет, его мозг перестраивается. Изменяются никотиновые рецепторы. И просто взять и бросить означает начать испытывать ломку. Раздражительность, тревожность, нарушение сна, головные боли. Организм будто кричит: «Верните мне то, к чему я привык!» И это не капризы, а физиология.

Костя, сидевший на последнем ряду, старался ловить каждое слово. Не зря я уговорил его прийти.

— Но хорошая новость в том, что мозг пластичен, — продолжил я. — Он способен перестраиваться. Если человек прекращает употребление вещества, через некоторое время рецепторы восстанавливаются. Нейронные связи ослабевают. Зависимость отступает. Это долго, тяжело, но это возможно.

Я взял с собой бутылку воды и ненадолго прервался, чтобы сделать глоток. Затем продолжил.

— Самая распространённая зависимость в России — это курение, — чуть не сказал «в Российской Империи». — Согласно статистике, в России курит каждый третий взрослый человек. Это миллионы людей, которые ежедневно вдыхают более семи тысяч химических соединений, содержащихся в табачном дыме. Из них около семидесяти — это доказанные канцерогены. То есть вещества, вызывающие рак.

В зале стояла тишина.

— Курение влияет не только на лёгкие, но и на сердечно-сосудистую систему, — продолжал я. — Табак вызывает спазм сосудов, повышает давление, увеличивает частоту сердечных сокращений. У курильщиков риск инфаркта миокарда в два-четыре раза выше, чем у некурящих. Риск инсульта в два раза выше. Это не страшилки. Это медицинская статистика. Последствий у курения тоже множество. ХОБЛ, рак лёгких, гортани, пищевода, мочевого пузыря. Язвенная болезнь желудка. Остеопороз. Импотенция у мужчин. Бесплодие у женщин. Ускоренное старение кожи. Потеря зубов. Список можно продолжать долго. Курение убивает каждого второго курильщика. Каждого второго. Подумайте об этом. Если вы курите, и рядом с вами курит ваш друг, статистически один из вас двоих умрёт от болезни, связанной с курением.

Несколько мужчин, включая Костю, чуть заметно поёжились. Отлично, такого эффекта я и добивался.

— Но, — я поднял указательный палец, — есть и хорошие новости. Если бросить курить, организм начинает восстанавливаться почти сразу. Через двадцать минут после последней сигареты нормализуется пульс и давление. Через двенадцать часов уровень угарного газа в крови приходит в норму. Через две недели улучшается кровообращение и функция лёгких. Через год риск сердечного приступа снижается вдвое. Через пять лет риск инсульта снижается до уровня некурящего. Через десять лет риск рака лёгких снижается вдвое. Организм умеет восстанавливаться. Нужно только дать ему шанс.

Я сделал паузу, дал информации усвоиться.

— Теперь перейдём к алкоголю, — объявил я. — Об алкоголе существует много мифов. Один из самых распространённых — это про то, что небольшие дозы алкоголя полезны для здоровья. Бокал вина в день защищает сердце. Вы наверняка слышали это утверждение. Так вот, это миф. Последние крупные исследования, проведённые в двадцать третьем и двадцать четвёртом годах, показали, что безопасной дозы алкоголя не существует. Любое количество алкоголя наносит вред организму. Да, этот вред может быть минимальным при очень малых дозах. Но он есть.

Многие выглядели удивлёнными. Знаю, этот миф был популярен и в моём мире. И там не существовало опровергающих исследований. Но в этом мире я их нашёл.

— Этанол, содержащийся в алкогольных напитках — это нейротоксин, — объяснил я. — Он повреждает нейроны головного мозга. При регулярном употреблении развивается атрофия мозга, буквальное уменьшение его объёма. Страдает печень, развивается жировой гепатоз, затем цирроз. Страдает поджелудочная железа и сердце. И это не говоря о социальных последствиях, разрушенных семьях, потерянной работе, преступлениях, совершённых в состоянии опьянения.

Женщина в первом ряду подняла руку. Первый вопрос за лекцию, интересно.

— Доктор, а если человек пьёт только по праздникам? — спросила она. — Раз в месяц, например?

— Хороший вопрос, — я и сам собирался об этом сказать. — Если человек употребляет алкоголь редко, в небольших количествах, которые не влияют на его жизнь — это не зависимость. Но важно честно ответить себе на вопрос: «Могу ли я обойтись без алкоголя?» Если на празднике вам обязательно нужно выпить, если вы не можете расслабиться без бокала вина, если вечер пятницы ассоциируется у вас исключительно с пивом — это уже тревожный звоночек. Это значит, что формируется психологическая зависимость. И лучше остановиться сейчас, чем через несколько лет столкнуться с физической зависимостью.

Женщина кивнула и села на место.

— Отдельно я хотел бы рассказать вам о зависимости от сладкого, — объявил я. — Да, она существует. И механизм её формирования точно такой же, как у наркотической. Сахар активирует те же самые центры вознаграждения в мозге, что и кокаин. Вызывает выброс дофамина. Формирует привыкание.

Я сделал паузу и посмотрел на слушателей.

— Я сам борюсь с такой зависимостью, прямо сейчас, — сказал я. — Осознал, что не могу обходиться без сладкого. Что мне нужен шоколад, печенье, конфеты. Что без сладкого я становлюсь раздражительным. И я решил бороться. И первые дни это был ад. Головная боль, слабость, постоянное желание съесть сладкое. Но я держался. Пил много воды и отвлекался работой. Сейчас стало легче, но зависимость не ушла до конца. Однако я почти избавился от неё. А ведь у меня развился уже преддиабет.

И это я не придумал. В реанимации Горшков сам говорил мне об этом. Да и в программе «здоровье» у прошлого Сани было это указано.

— Я не призываю полностью отказаться от сахара, — уточнил я. — Глюкоза нужна организму, она содержится во фруктах, овощах, крупах. Речь о добавленном сахаре, в сладостях, газировках, кондитерских изделиях. Вот его нужно сокращать. Постепенно, без фанатизма, но последовательно. И через некоторое время вы заметите, как изменится ваше самочувствие.

Многие задумчиво кивали, каждый сделал для себя свои выводы. Я заметил, что мужчина из проверяющих что-то быстро записал в блокнот. Почему-то уверен, что это он записал заметки для себя лично.

— Главный вопрос: как бороться с зависимостями? — наконец перешёл я к кульминации. — Итак, первый шаг — это признание проблемы. Пока человек не признает, что у него зависимость, ничего не изменится. Второй шаг — мотивация. Нужно понять, зачем вам это нужно. Ради здоровья? Ради семьи? Ради долгой жизни? Найдите свою причину. Третий шаг — план действий. Нельзя просто сказать «всё, завтра бросаю» и ждать чуда. Нужна стратегия. Постепенное снижение дозы или резкий отказ — зависит от типа зависимости. Поддержка близких. Замена привычки на здоровую альтернативу. И, что очень важно, обращение к специалисту. Врач может назначить никотинозаместительную терапию при отказе от курения, подобрать препараты, облегчающие синдром отмены, дать профессиональные рекомендации.

Я снова сделал паузу, посмотрел на проверяющих. Мужчина строчил в блокноте, женщина внимательно меня слушала.

— Четвёртый шаг — терпение, — продолжил я. — Зависимость формировалась годами. Она не исчезнет за неделю. Будут срывы. Будут моменты слабости. Это нормально. Важно не сдаваться. Каждый день без сигареты, без алкоголя, без вредной привычки — это победа. Маленькая, но важная. И эти победы складываются в большой результат.

Лекция подходила к концу.

— В заключение хочу сказать следующее, — я посмотрел на всех собравшихся. — Здоровье — это не данность. Это выбор, который мы делаем каждый день. Выбор того, что мы едим, пьём, как двигаемся, сколько спим, какие привычки культивируем. Нельзя быть здоровым случайно. Но можно быть здоровым осознанно. И если вы пришли сюда сегодня — значит, вы уже сделали первый шаг. Вы задумались о своём здоровье. Вы захотели что-то узнать, что-то изменить. И это прекрасно. Спасибо, что пришли. Если есть вопросы, с удовольствием отвечу.

В зале несколько секунд стояла тишина. А потом внезапно раздались аплодисменты. Сначала негромкие, потом всё громче. Люди хлопали, кивали, улыбались. Костя в последнем ряду хлопал особенно усердно.

— Это было великолепно, я даже сама заслушалась, — подошла ко мне Ирина Петровна.

— Спасибо, — кивнул я.

Ко мне подошли несколько человек с вопросами. Пожилая женщина спросила, как помочь мужу бросить курить. Мужчина средних лет поинтересовался, существуют ли эффективные методы кодирования от алкоголя. Я отвечал подробно, давал рекомендации.

После ответов на все вопросы ко мне подошли проверяющие и Власов. Так, интересно, какой же у них вердикт.

— Александр Александрович, меня зовут Светлана Викторовна Коршунова, — начала женщина. — А это Игорь Семёнович Малинин. Мы из администрации города. Пришли проконтролировать вопрос чтения лекций нашему населению.

Это я уже понял.

— И я хочу сказать, — она сделала паузу, — что это была одна из лучших лекций, что я слышала за последние годы.

— Даже кое-что отметил лично для себя, — добавил Игорь Семёнович. — Это было потрясающе, молодой человек.

— Я уже кратко сказала вашему главврачу, и он ответил, что ответственным за всё это назначены вы, — сказала Светлана Викторовна. — Вот моя визитка, свяжитесь со мной, как будет время. Администрация города хочет поучаствовать в вашем проекте. Приглашать больше людей, например.

— Хорошо, — я забрал визитку. — Спасибо!

Малинин пожал мне руку, и они направились к выходу. Власов бросил на меня мрачный взгляд и поспешил за ними.

Это была полная и безоговорочная победа. Триумф.

— Ох и разозлится он теперь поди, — покачала головой Ирина Петровна. — Зато работе профилактического отделения точно мешать станет меньше!

— Это точно, — улыбнулся я.

Смущаясь, практически боком, ко мне подошёл Костя.

— Это… Спасибо, что пригласил, — почесал он затылок. — А правда, что какие-то таблетки для отказа от курения есть? Никоретте или как-то так.

— Есть, — я достал специально заготовленную для водителя памятку с рекомендациями. — Уже расписал, как тебе их принимать.

— Ты знал, что я приду в итоге? — изумился водитель.

— Рассчитывал, — усмехнулся я. — И не прогадал.

— Ну и ну, — хмыкнул он. — Спасибо! Я брошу, честно.

— Верю в тебя, — серьёзно отозвался я.

Костя ушёл, а ко мне подошёл мой гарем из Лен. Ладно, это я так шутил мысленно, не было у меня никакого гарема.

— Это было круто! — чуть ли не в один голос заявили девушки.

— Я так заслушалась, — добавила моя медсестра. — Ты очень интересно рассказываешь!

— Это правда, — подтвердила больничная Лена. — Вот только в кино точно не успеем. Там сеанс в девятнадцать сорок, уже через пять минут начнётся.

Я глянул на часы. Ух ты, почти полтора часа лекцию читал. А время так незаметно пролетело.

— Ничего, я и сам устал слишком, — ответил я. — Лучше давайте вас по домам разведу.

Я проводил сначала одну Лену, потом вторую, и сам отправился домой. Концом дня оказался более чем доволен. Открытая конфронтация с главврачом в итоге привела к моей первой победе.

Надо ещё придумать, как отомстить за Лену. Но это потом.

Дом встретил меня запахом чего-то горелого и суетящимся Гришей.

— Пришёл? — суетился он. — Я тут это… хотел ужин приготовить. Яичницу. Ну и вот… Сгорела она.

Я тяжело вздохнул. Ну вот как можно было спалить яйца до угольков? Поставить на огонь и уйти гулять?

Поспешил открыть окно и занялся ликвидацией последствий. Гриша бегал на подхвате, но больше мешался, чем помогал.

— Ну вот как ты умудрился? — кое-как приведя в порядок всё, кроме сковородки, вздохнул я. — Замочу водой, надеюсь, отмоется. Будем на ужин варёные яйца и салат. Нет сил что-то большее готовить.

Хотя я подозревал, что сковорода эта пойдёт на помойку. Придётся покупать новую, и всё из-за Гришиной безалаберности.

— Да я не виноват, она сама, — буркнул друг. — Как скажешь, давай скорее! Кушать хочу!

Как ребёнок.

Я быстро приготовил нехитрый ужин, и Гриша накинулся на еду.

— Как день прошёл? — поинтересовался я. — Удалось с работой что-то решить?

— Завтра два собеседования, — дожевав салат, гордо ответил друг. — На птицефабрику и в школу.

Неожиданно. Мне казалось, что Гриша и школа — это несовместимые понятия.

— В школу? — переспросил я. — Это кем же?

— Охранником, — отозвался Гриша. — А что, мне подходит. Стоять себе на входе, учеников не выпускать покурить, и всё.

Представил друга в качестве охранника, стало смешно. Однако смех я сдержал. А то обидится ещё и снова работу искать перестанет.

— Горжусь тобой, — улыбнулся я. — Ну что, тогда давай спать ложиться, раз завтра такой важный день.

Я сходил в душ, и мы расположились на спальных местах. День был долгим, насыщенным, а перед этим целая ночь дежурства без сна, так что я заснул практически моментально.

Утро началось по классической схеме. Только теперь Гриша соскребался со своей раскладушки гораздо раньше обычного. Сонный, с торчащими во все стороны волосами, но старательно пытающийся наладить свой режим.

Я быстро позавтракал, оставил завтрак другу и поспешил в Сбербанк. Сегодня и у меня было собеседование, в «СберЗдоровье».

Сразу направился к Марине Викторовне в кабинет. Шарфикова ещё не было.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней. — Ну что, я готов к собеседованию.

— Доброе, — как-то печально вздохнула она. — К сожалению, собеседования не будет. Вам решили отказать во втором этапе.

Приехали. А это ещё почему⁈

Я привык к трудностям на каждом шагу. И морально был готов к тому, что второй этап будет не из лёгких.

Но чтобы до него вообще не допустили? Неожиданно.

— Почему мне решили отказать? — поинтересовался я. — Что-то не так с моей анкетой?

— Нет, первый этап вы прошли, — Марина Викторовна вздохнула. — Так как вас претендует двое из одной больницы, комитет решил сделать запрос вашему начальству.

Так, начинаю понимать, в чём тут дело.

— Ну и что же ответило моё начальство? — усмехнулся я.

Марина Викторовна протянула мне письмо. Разумеется, от Власова. Этот хитрец успел сделать ещё один выпад в мою сторону. Ударил с неожиданной стороны, не скрою.

Ну, для начала прочитаю, что же там обо мне написал Власов.

'Уважаемые коллеги! В связи с вашим запросом о враче-терапевте Агапове Александре Александровиче сообщаю следующее.

Данный сотрудник находится на испытательном сроке в нашем учреждении. За время работы неоднократно допускал нарушения трудовой дисциплины, в том числе опоздания на работу, самовольное изменение графика приёма пациентов, несоблюдение субординации с вышестоящим руководством.

Также имели место конфликты с коллегами и жалобы со стороны пациентов.

В настоящий момент по отношению к Агапову А. А. рассматривается вопрос о досрочном прекращении испытательного срока и расторжении трудового договора.

Рекомендовать данного специалиста к трудоустройству в другие медицинские учреждения не могу.

С уважением, Власов С. М.'

Та-дам. Всё ровно так, как я от него и ожидал. Опоздания, изменения графика, жалобы. Если не считать случай с Вероникой, ничего такого и в помине не было.

Но кончено, веры главврачу будет больше, чем мне.

— И в итоге они решили даже шанса мне не давать? — спросил я.

— Комиссия сказала, что в этом нет смысла, — ответила Марина Викторовна. — Не могут они рассматривать в такую крупную программу кандидата, который находится под угрозой увольнения. И имеет негативную характеристику от руководства.

Я тяжело вздохнул. Понятно, что Власов, когда к нему пришёл запрос, решил сделать мне ещё один удар. Осталось придумать, чем это контратаковать.

— Власов — это главврач нашей больницы, с которым у меня давний конфликт, — честно сказал я. — Думаю, именно поэтому он и написал такую нелестную характеристику. Однако у меня есть и другое руководство, которое может дать мне положительную оценку. Заместителю главврача, заведующие отделениями. Это сможет повлиять на комиссию?

— В принципе… Марина Викторовна задумалась. — Плюс ещё одно моё письмо, и ваше объяснение ситуации. Это может помочь. Но вы должны предоставить минимум три рекомендации, и, разумеется, положительные

— К какому сроку? — тут же спросил я.

— Я постараюсь уговорить на пятницу, — ответила она. — Лучше сегодня-завтра занесите, чтобы наверняка.

Не такая уж и невыполнимая задача.

— Я всё сделаю, — уверенно сказал я. — Не спешите сбрасывать меня со счетов.

— Да, но ещё… — женщина снова замялась. — Если сегодня Шарфиков хорошо пройдёт собеседование, то просто примут его. Понимаете?

Логично. Если кандидат хорошо выступит, то зачем им ждать несколько дней от ещё одного подозрительного кандидата?

Но на этот момент я никак не мог повлиять. Что ж, пусть будет как будет.

— Хорошо, — кивнул я. — В этом случае я узнаю это одним из первых, не волнуйтесь.

Шарфиков будет не Шарфиков, если, получив это место, не пойдёт ко мне хвастаться и капать ядом.

Я вышел из её кабинета, и в коридоре столкнулся и с самим Стасом.

— Что, уже отстрелялся? — удивился он. — Так быстро?

— Если ты думаешь, что после произошедшей ситуации я буду общаться с тобой как ни в чём не бывало — то ты ошибся, — холодно ответил я.

Всё ещё не забыл эту многоходовую подставу Кристины. Это же надо было такое в принципе придумать!

— Ну хватит уже, — протянул он. — Я ничего вообще не сделал, так-то. Помириться с тобой приходил, да и только. И во все эти интриги медсестёр я не лезу.

— Ну да, — я не поверил ни единому слову.

— Так, как прошёл твой второй этап? — ясно было, что Шарфикова очень интересовал именно этот вопрос. Ведь он претендовал на такую же должность.

— Всё отлично, — разумеется, рассказывать ему о своих проблемах я не стал. — А теперь мне пора идти.

— Ясно, — он поджал губы. — Даже удачи не пожелаешь?

Даже не знаю, как ответить, если не матом.

— Не пожелаю, — развёл я руками.

Развернулся и вышел из Сбербанка.

Что ж, а ведь у меня теперь действительно всё зависит от его собеседования. Если он покажет себя на наивысшем уровне, то никому уже не нужны будут мои рекомендации.

Но как-то подставлять его грязными трюками я не захотел. Хотя очень хотелось воспользоваться искрой праны, чтобы усилить перистальтику его кишечника. Обосрался бы знатно, в прямом смысле.

Но я всё равно за честную конкуренцию, даже с таким человеком как он. А ещё прану экономлю, мало ли где понадобится в течение дня.

Так, надо решить, у кого брать письма с рекомендациями. Одно у Савчук, это понятно. Другое можно попросить у Агишевой, заведующей терапией в стационаре. Она не является моим начальником по поликлинике, но ведь я дежурю в её отделении. Так что вполне подходит.

А вот кого третьего? Лаврова точно не вариант, несмотря на один более менее душевный разговор, отношения у нас были натянутыми.

А больше у нас и заведующих не было.

В раздумьях дошёл до поликлиники, в свой кабинет. Лена уже была на месте.

— У нас проблема, — заявила она. — Точнее это не проблема, просто странно как-то. Кто-то был в нашем кабинете.

Мысли о «СберЗдоровье» сразу же отодвинулись на второй план. Кто-то был в кабинете? Очень интересно…

— Ты уверена? — вскинул я бровь. — С чего ты это взяла? Дверь была открыта?

— Нет, — покачала она головой. — Просто заметила странные мелочи. Наша кушетка для пациентов была вся в грязи, будто по ней ботинками потоптались. На столах лежали бумажки, тоже мусор. А ещё у вас ящики стола были открыты. Ну, два верхних, третий у вас запирается.

Я быстро прошёл к столу и проверил содержимое ящиков. Ничего не пропало, но был устроен хаос. Я только недавно в них прибирался.

— Очень странно, — покачал я головой. — Уборщице не за что нам устраивать подобный дебош.

— Вот и я так подумала, — кивнула Лена. — Может, просто пошутил кто.

Не знаю, пошутил ли, или это снова мой недоброжелатель, который с попытки убийства решил опуститься до мелких пакостей. Но меня это всё задолбало! В мой кабинет ходят все кому не лень. Конфеты, бисопролол в кофе, надписи… Всё, хватит!

— Не знаешь, где здесь ближайший магазин техники? — спросил я у Лены.

— Я Аткарск плохо знаю, только вот ДНС, который на Гагарина, — растерянно ответила она. — А что?

— Камеру поставим в наш кабинет, — отрезал я. — Чтобы следить, кто сюда ходит без нас. Да и вообще полезно будет, после той истории с деньгами.

Не уверен, нужно ли мне разрешение на неё или нет. Хотя с этим можно и позже разобраться, всё-таки это мой кабинет.

— И правда, — ахнула медсестра. — Слушай, а может это как раз Кристина? Решила отомстить за то, что не получилось с её подставой?

Я тоже подумал в первую очередь на Кристину и на Шарфикова. Но почему-то было чувство, что это не они.

— После попытки обвинения в воровстве это выглядит мелковато, — ответил я. — Впрочем, и их не списываем со счетов. Так, пока не пришла моя очередь ехать на вызовы, как раз успею дойти до ДНС.

Когда я работал во вторую смену, по идее мой рабочий день начинался с одиннадцати. А в час дня начинался приём. Так что было полно времени, чтобы сходить за камерой.

Честно говоря, давно пора было это сделать. Я вышел из поликлиники, и пошёл в магазин, о котором сказала Лена.

Он оказался не так уж и близко, шёл минут двадцать. Но времени у меня было полно, и я как раз успел всё окончательно разложить в голове по полочкам.

Да и ходить для меня полезно. Килограммы сами себя не скинут.

В итоге я нашёл магазин, который весь был забит чудесами техники современного мира. Компьютеры, телефоны, холодильники, стиральные машины…

— Вам что-то подсказать? — ко мне вмиг подпрыгнул парень лет двадцати в оранжевой футболке с бейджем «Продавец-консультант Максим».

— Да, — кивнул я. — Мне нужна камера видеонаблюдения. Небольшая, с записью. Для помещения.

— Окей! — как-то слишком радостно отозвался Максим. — Идёмте, я вам всё покажу!

Он провёл меня в другой отдел помещения, и остановился возле стойки с камерами.

— Так, — развернулся он ко мне. — Какие требования? Разрешение 4к? Запись в облако или на карту? Ночное видение? Детектор движения? Поворотный механизм?

Ох ты ж ё моё! Я тут и половину слов не понял из того, что он сказал. Надо было Гришу просить камеру купить, он в этом хоть разбирается.

— Мне нужна самая обычная, — ответил я. — Чтобы видеть, кто ко мне заходит в кабинет, пока меня нет. Днём. Ночью не надо.

— Базовый вариант, — понял, — кивнул Максим. — Тогда вот. IP-камера Xiaomi, разрешение Full HD 1080p, ночное видение, детектор движения, запись в облако и на карту до 256 гигабайт, угол обзора 360 градусов, управление через приложение, двусторонняя аудиосвязь…

— Мне не нужна аудиосвязь, — прервал я его. — И ночное видение.

И всё остальное, что бы это не значило.

— Просто камера, чтобы снимала дверь. Всё, — добавил я.

— Тогда может вот эта, — Максим протянул другую коробку. — TP-Link, Full HD, запись на карту до 128 гигабайт, ночное видение, детектор движения, поворот на 360 градусов…

Понятное дело, что он заинтересован продать мне камеру подороже. Но уже утомляют эти попытки втюхать мне камеры стоимостью в половину моей зарплаты.

— Не нужен мне поворот камеры, — заявил я. — Пусть не поворачивается. И ночного видения не надо.

Максим понуро поставил камеру назад.

— Вот самая простая, — уже без энтузиазма показал он мне ещё один вариант. — Обычная IP-камера, без наворотов. HD, карта до 32 гигабайт. Три тысячи.

Для меня и это дорого, но это самый минимум, судя по всему. Лучше так, зато безопаснее. Тем более, что вчера пришёл аванс.

— Беру, — кивнул я.

— Ага, — он взял коробку и мы отправились на кассу.

Максим начал пробивать камеру, и к нему подошёл ещё один сотрудник, в белой рубашке. «Администратор Дмитрий» судя по бейджу.

— Максим, ты предложил дополнительный блок питания? — начал он.

— Мне не нужен дополнительный, — поспешил ответить я. — Хватит и основного.

— Но он китайский, ненадёжный, — возразил Дмитрий.

Назойливые как мухи.

— Ничего, на первое время хватит, — отмахнулся я.

— А расширенную гарантию на три года? — наседал администратор. — Камера — это сложная техника.

— Обойдусь.

Дмитрий обменялся красноречивым взглядом с Максимом, в котором он явно выразил нелюбовь к таким покупателям, как я. Но мне было всё равно на их финансовые планы. Денег всё равно нет на дополнительные прибамбасы.

Так что я купил только камеру, и вернулся назад в поликлинику. Было уже десять утра.

— Не знаешь, мы вообще можем устанавливать у себя камеру? — спросил я у Лены.

— Правил таких не знаю, — честно ответила она. — Ну так мы же чисто для своей безопасности.

И то верно. Я открыл инструкцию, и взялся за её изучение. Так, вроде ничего сложного… Готов поклясться, в тех вариантах, что ранее мне предлагал продавец, я бы пол дня разбирался.

А тут повесил, и готово. Карта памяти записывала в течение трёх дней, потом надо было скидывать видео на компьютер. Ну ничего, раз в три дня можно таким заняться.

Расположив камеру в неприметной части кабинета, я занялся текущими делами. Текущее дело номер один — сходить к Савчук за своей характеристикой. Так что отправился в главный корпус.

В главном корпусе я встретился с завхозом, который сразу же сделал вид. Что очень занят, и скрылся в своём кабинете. Ну вечно у него бегать не выйдет, его неделя всё ещё идёт.

Постучался, и пришёл к Савчук.

— Я как раз вас вспоминала, — заявила она.

Неожиданные приветственные слова, однако.

— Доброе утро, — в ответ поздоровался я. — В каком это смысле?

— Да так просто, — увильнула она от ответа. — Вы что-то хотели?

— Можете написать мне характеристику? — прямо спросил я. — нужно для трудоустройства на одну подработку. Это не повлияет на основную работу, просто сейчас нужны деньги.

Савчук прищурилась, и несколько мгновений помолчала.

— После всего, что вы для меня сделали, это меньшее, чем я могу отплатить, — улыбнулась она. — Я пью вкусный кофе, от меня отстал муж, а подруга теперь считает, что я в шоколаде. Но вы уверены, что вам подойдёт характеристика от меня? Обычно такое пишет главврач.

— Он уже написал мне характеристику, — я не соврал, правда же написал. — Только этого мало, нужно ещё несколько человек.

— Тогда напишу прямо сейчас, — улыбнулась Елизавета. — Вы можете подождать… Кофе хотите?

— Не откажусь, — кивнул я.

Она быстро сделала две чашки ароматного напитка, и села писать мне характеристику. Я пока что подумал, что вместо сахарной зависимости так могу и кофейную приобрести.

Кроме того, думал над тем, кого попросить третьего. И внезапно одна очень интересная мысль посетила мне голову. Точно, так и сделаю.

— Готово, — спустя минут десять заявила Савчук. — Сейчас, только распечатаю.

Она протянула мне листок с моей характеристикой. Ухты-пухты. «Ответственный, исполнительный, внимательный, отзывчивый, добрый, трудолюбивый, серьёзный…» В общем, расхвалила меня просто на максимальном уровне.

— Спасибо большое, — улыбнулся я. — Мне явно это поможет.

— Это вам спасибо, — ответила женщина. — Правда, я считаю, что и этим не достаточно отблагодарила за вашу помощь. Но я ещё придумаю, как достойно вас наградить.

Она лукаво улыбнулась и отпила кофе. Не знаю, что она там имеет в виду, мне и характеристики хватит.

Я опустошил свою кружку, попрощался, и вышел из главного корпуса. Так, пока время есть, схожу ещё к Агишевой.

Татьяна Тимофеевна написала характеристику без проблем. В ней не было такого обилия эпитетов, которое использовала Савчук, но всё-таки характеристика была положительной. Отлично.

Вернулся к себе в кабинет, как раз надо было собираться на вызовы.

— Я сегодня с вами поеду, — вдруг заявила Лена. — Точнее, вы меня высадите возле одного адреса, я там сделаю все дела сколько успею, и вы меня заберёте. Я уже с водителем Константином договорилась.

— Какие ещё дела? — уточнил я.

— Обход участка, — пояснила медсестра. — Паспорт надо продолжать восстанавливать, и мне надо убедиться, что люди там и живут. Заодно приглашу на диспансеризацию, сообщу, что у них терапевт теперь есть. А то многие и не знают.

В который раз поражаюсь, какая хорошая медсестра мне досталась.

— Тогда собирайся, — кивнул я.

Мы оделись, я выписал свои вызовы, и мы вышли на улицу. Костя уже ждал возле поликлиники, в этот раз без привычной сигареты в руках.

— Всем добрый день, — немного мрачно поздоровался он. — Тогда сначала вас, Лена, завезу на Берёзовую, а потом уж с доктором на адреса поедем.

— Как вам удобно, — кивнула она.

До Берёзовой улицы мы доехали молча. Костя был явно не в настроении, а я обдумывал свой ворох проблем. Лена тоже чувствовала общее настроение, и потому ехала молча.

Высадили её, потом поехали на мои адреса.

— Я не смогу, наверное, — прервал затянувшееся молчание водитель.

— Что не сможешь? — удивился я. — На адрес доехать?

— Да при чём тут адрес! — воскликнул он. — Я про курение. Не могу я.

Я посмотрел на водителя. Он сжал руль так сильно, что костяшки пальце побелели, а на его лбу выступил пот.

— Что случилось? — спросил я. — Решил бросить?

— Решил, — горько усмехнулся водитель. — Вообще-то сразу после твоей лекции вчера и решил. Выкинул все пачки сигарет, пришёл домой, жене рассказал, что бросаю. Мы даже вытряхнули все пепельницы, избавились от всех бычков. Ложился спать, тяжеловато как-то, но уснул без вечернего курения. И таблетки те купил в аптеке.

— А дальше что? — спросил я.

Костя тяжело вздохнул, прикусил губу.

— С утра накрыло, — ответил он. — Башка болит, во рту сухо, руки трясутся. На жену наорал, она чай по-другому заварила, а я как сорвался… Потом извинился, но всё равно. Не могу я!

Он снова замолчал, с тоской посмотрев в сторону.

— Это нормальная реакция, — успокаивающе сказал я. — Синдром отмены называется. Организм привык получать никотин, а ты его лишил. Вот он и бунтует.

— Да знаю я, что это нормально! — нервно воскликнул Костя. — Но мне не легче! Я езжу, и в голове мысли только про покурить. А ведь и дня не продержался! Прямо физически хочу, представляю, как затягиваюсь.

Никотиновая зависимость — одна из самых сильных. Физиологическая тяга сочетается с психологической привычкой, и вместе они образуют мощный механизм, от которого не так-то просто избавиться.

— Костя, послушай, — спокойно сказал я. — То, что ты сейчас чувствуешь — это самый тяжёлый этап. Первые три-пять дней. Организм перестраивается, никотиновые рецепторы сходят с ума, мозг требует привычной дозы. Но это пройдёт. Через неделю станет легче, через две ещё легче.

— Легко говорить, — буркнул водитель. — А сейчас-то мне что делать? Я не знаю, доживу ли я вообще эти дни.

— Доживёшь, — улыбнулся я. — Многие бросают курить, проходят через то же самое. Раздражительность, головная боль, тремор. И ты справишься.

Костя помолчал, но по его лицу было понятно, что он не до конца мне верил.

— Твои симптомы все легко объяснить, — продолжил я. — Головная боль — это от сужения сосудов, которые расширялись из-за никотина. Тремор от перестройки нервной системы. Ну раздражительность тут без комментариев. Держись. Пей воду, делай дыхательную гимнастику, жуй жвачку. Продолжай пить препарат, который я выписал, он поможет побороть именно физиологическую тягу. Желание приходит волнами, и откатывает назад. Главное — пережить волну. С каждым разом будет легче.

Знаю по себе и своим волнам, когда бросал есть сладкое. Ух, до мурашек это чувство, что срочно нужно съесть конфету. И ведь вот она, прямо перед тобой…

— А если не легче? — упрямо спросил Костя.

— Будет легче, — твёрдо повторил я. — Обещаю.

— Ладно, — вздохнул он. — Попробую потерпеть. Сложно это, блин.

— Ты справишься, — ободряюще ответил я. — Если что — я всегда готов с тобой поговорить. Мой номер у тебя есть.

Он кивнул, и я увидел, как его плечи немного расслабились. Думаю, смог его убедить продолжать самую сложную борьбу, борьбу с самим собой.

Мы подъехали к первому вызову, и разговор прекратился.

Вызовы прошли гладко, без каких-либо запоминающихся случаев. После них забрали Лену, которая успела пройти солидную часть улицы, и вернулись в поликлинику.

Справились за полтора часа, отлично. Ещё есть время на… Какого хрена?

Я вошёл в кабинет первым, и сразу же увидел новую порцию беспорядка. Лена с утра убрала всё, что натворил неизвестный мародёр. Но её старания оказались напрасны, кабинет снова был в хаосе. Разбросанный мусор, грязь…

— Да что ж такое? — всплеснула руками зашедшая вслед за мной Лена. — Ну это уже никуда не годится, посреди белого дня!

— Не зря я поспешил с камерой, — усмехнулся я. — Давай сразу и узнаем, кто это нас так не любит.

Я достал карту памяти и подключил её к компьютеру. Так, а вот и нужный видеофайл. Открываем.

Да ладно⁈ На этого человека я бы подумал в последнюю очередь.