Трубу под раковиной в зельеварне прорвало с таким звуком, будто там в страшных муках скончался горный тролль. Спустя секунду на мои любимые пушистые тапочки хлынула мерзкая зеленоватая жижа.

— Да чтоб тебя гоблины побрали! — гневно выругалась я, резко отпрыгивая к стеллажам.

Денег на гномьего сантехника у меня не было от слова «совсем». Последние золотые ушли на редкий корень мандрагоры, который мой кот Беляш вчера благополучно сгрыз, после чего полночи орал дурным голосом любовные серенады швабре.

Выход был один: простенький призыв водяного элементаля. Дешево, сердито, и пол заодно помоет.

Я быстро начертила мелом на полу пентаграмму, расставила свечи и открыла прабабушкин гримуар. Беляш, почуяв неладное (или просто из вредности), запрыгнул на стол.

— Брысь! — шикнула я, начиная читать заклинание. —Aqua spiritus, veni…

Именно в этот момент Беляш решил, что пузырек с концентрированной валерьянкой стоит не по фэн-шую. Раздался звон стекла. Янтарная жидкость плеснула прямо на открытую страницу, заливая руны призыва.

Я поперхнулась заклинанием. Пентаграмма на полу вспыхнула не ожидаемым голубым светом, а багровым пламенем. Запахло озоном, серой и почему-то… дорогим мужским парфюмом с нотками сандала.

Раздался хлопок, от которого зазвенели колбы на полках. Комнату заволокло густым красным дымом.

— Какого дьявола? — раздался из центра пентаграммы низкий, бархатный мужской голос, от которого по моей спине строем пробежали мурашки размером со слона.

Дым начал рассеиваться и я нервно сглотнула и уставилась на то, что — или кого — притащило в мою скромную лавку.

В центре круга стоял мужчина. Высокий. Широкоплечий. С идеальным, словно высеченным из мрамора прессом, по которому стекали капли воды. На его голове темнели изогнутые, хищные рога, а за спиной подрагивали крылья и лениво подергивался хвост с кисточкой.

Но самым примечательным было не это. Высший демон — а сомневаться в его происхождении не приходилось — был одет исключительно в белое махровое полотенце, небрежно обмотанное вокруг узких бедер. Оно держалось на честном слове и какой-то демонической магии, грозя упасть в любую секунду. В правой руке он держал бокал с дымящейся лавой, украшенный крошечным розовым зонтиком.

Зонтик вспыхнул и осыпался пеплом от одного яростного взгляда демона.

— Я задал вопрос, — он шагнул к краю пентаграммы. Его глаза, полыхающие расплавленным золотом, впились в мое лицо. — Где моя адская купальня?

— Я… э-э-э… — мой словарный запас решил покинуть меня, уступив место панике и неуместному восхищению. Я пялилась на его грудь, физически ощущая жар, исходящий от его тела. Бабочки в моем животе сошли с ума и начали отплясывать канкан.

Демон приподнял бровь, его взгляд медленно скользнул по моей растрепанной фигуре, испачканному фартуку и остановился на зеленой жиже, лужей растекающейся по полу. Губы инкуба скривились в саркастичной усмешке.

— Только не говори мне, смертная, что ты выдернула Высшего Лорда Даррена из долгожданного отпуска, потому что у тебя… засорился унитаз?

Он сделал еще один шаг, небрежно переступая меловую линию. Защитный контур даже не пискнул, осыпавшись белой пылью.

— Стоять! — пискнула я, пятясь, пока не уперлась спиной в холодный стеллаж. — Контур! Ты не можешь его нарушить!

— Я могу нарушить всее, что захочу, сладенькая, — он оказался непозволительно близко. Теплый, дурманящий запах сандала окутал меня с головой. Даррен оперся рукой о полку прямо над моим ухом, нависая надо мной непреодолимой скалой. — А теперь мы будем выяснять, как ты собираешься компенсировать мне испорченный отдых. И поверь, расценки у меня очень… высокие.

В этот момент между моей грудью и его появилась тонкая, пульсирующая золотая нить. Упс… кажется это сработала магическая привязка. Мы оба уставились на нее.

Даррен медленно перевел взгляд на меня. Спесь с его лица немного спала, уступив место мрачному осознанию.

— Ведьма… скажи мне, что ты не привязала нас друг к другу бракованным контрактом подчинения.

— У меня для тебя две новости, — нервно хихикнула я, чувствуя, как от его близости кружится голова. — Во-первых, привязала. А во-вторых… у тебя полотенце развязалось.

Даррен даже не вздрогнул. Высший демон, лорд Преисподней, стоял посреди моей залитой слизью зельеварни в чем мать родила (или кто там у демонов рождает этих потрясающе сложенных гадов?) и совершенно не выглядел смущенным.

Я же, наоборот, вспыхнула так, что могла бы составить конкуренцию адскому пламени. Мой взгляд, предательски проигнорировав команду «смотреть только в глаза!», скользнул вниз, по идеальным кубикам пресса к… кхм. В общем, бабочки в животе сменились табуном диких мустангов.

— Нравится? — бархатисто протянул инкуб, и в его золотых глазах заплясали откровенно насмешливые бесята. Он небрежно, без малейшей спешки, подхватил полотенце и обмотал его обратно вокруг бедер. — Смертные всегда были так предсказуемы. Но, признаюсь, обычно мне предлагают хотя бы выпить, прежде чем раздевать глазами.

— Я не… ты сам… оно само упало! — возмущенно пискнула я, отворачиваясь к стене и прижимая ладони к пылающим щекам. — Оденься немедленно!

— Мой гардероб остался в шезлонге у лавового бассейна, — ехидно парировал Даррен.

Раздался щелчок пальцев. Воздух снова пахнул озоном, и когда я рискнула обернуться, демон уже был облачен в идеально сидящие черные брюки и расстегнутую на три верхние пуговицы темную рубашку. Выглядел он так, словно собирался на обложку модного журнала, а не стоять по щиколотку в зеленой жиже.

— А теперь слушай сюда, криворукая катастрофа, — голос Даррена потерял игривые нотки, став опасным и глубоким. Он подошел к луже, брезгливо поморщился и щелкнул пальцами второй раз. Слизь мгновенно испарилась, а труба под раковиной издала жалобный стон и срослась. — Я не знаю, как ты умудрилась вплести в призыв контракт нерушимой привязки, но я иду в местный Магический Надзор. Они разорвут эту дрянь, я сотру тебе память, и мы забудем об этом недоразумении.

— Стой! — я бросилась за ним, но инкуб уже развернулся на каблуках и решительно направился к выходу из лавки. — Даррен, подожди! В древних гримуарах сказано, что бракованная привязка нестабильна!

Дверной колокольчик звякнул, отрезая мои слова. Демон вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди лавки, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Высший инкуб! У меня в гостях! И мы связаны магической нитью, которая пульсировала прямо в груди золотистым теплом.

«Ладно, Элли, выдыхай, — сказала я себе, потирая виски. — Он сам ушел. Надзор всее распутает. А тебе нужно срочно смыть с себя этот стресс и остатки болотной слизи, которые брызнули на шею».

Я заперла дверь лавки, оставив спящего на шкафу Беляша сторожить товар, и поднялась на второй этаж, в свою крошечную квартирку.

Скинув испачканную одежду, я забралась в тесную душевую кабинку и включила воду. Теплые струи ударили по плечам, смывая напряжение. Я закрыла глаза, с наслаждением подставляя лицо под воду, и впервые за утро блаженно выдохнула.

И в этот самый момент пространство в моей ванной треснуло.

Раздался громкий хлопок. Воздух сжался, а затем кабинку заполнил отборный, многоэтажный демонический мат.

Я распахнула глаза, смахнув воду с ресниц.

Прямо передо мной, втиснутый в мою невероятно узкую душевую кабинку, стоял Даррен. Вода мгновенно пропитала его идеальную черную рубашку, прилепив ткань к широкой груди. Его рога едва не царапали потолок, а крылья, которые он от неожиданности выпустил за спиной, с жалобным хрустом впечатались в кафель.

Мы стояли вплотную друг к другу. Настолько вплотную, что я чувствовала жар его тела и то, как быстро бьется его сердце.

— Какого… дьявола… — прорычал он, тяжело дыша и глядя на меня сверху вниз потемневшими глазами.

— Я же говорила, — прошептала я, чувствуя, как от этой вынужденной близости пересыхает во рту. Мои колени предательски дрогнули, когда его бедро случайно скользнуло по моему. — Привязка нестабильна.

— Десять метров, — процедил Даррен, не делая ни малейшей попытки отодвинуться — да и двигаться было некуда. Вода потоками стекала по его лицу, капая с подбородка на мою ключицу. — Стоило мне отойти от твоей лавки на десять метров, как меня просто швырнуло обратно к тебе.

Его взгляд, до этого пылающий гневом, вдруг изменился. Золото в его глазах потемнело, став густым, как расплавленная карамель. Он медленно, словно против воли, опустил глаза, осматривая мою совершенно нагую, мокрую фигуру.

Воздух в тесной кабинке мгновенно накалился, превращая струи воды в горячий пар.

— И знаешь, ведьма, — его голос упал до хриплого шепота, а большая, горячая ладонь внезапно легла на мою талию, прижимая меня к его мокрой рубашке. — Я начинаю думать, что этот радиус не так уж и плох.

Его слова обдали меня жаром, который оказался куда сильнее льющейся сверху воды. Мозг на секунду отключился, уступив место инстинктам, но остатки здравого смысла все же завопили благим матом.

— А ну пошел вон! — пискнула я, упираясь ладонями в его твердую, обтянутую мокрой тканью грудь. Толкать Высшего демона было все равно, что пытаться сдвинуть с места гранитную скалу, но Даррен на удивление легко поддался.

Он сделал шаг назад, вываливаясь из кабинки прямо на мой пушистый розовый коврик. Вода лилась с него ручьями.

— Какая агрессивная смертная, — хмыкнул он, стряхивая капли с рогов. — А ведь я просто хотел помочь. Вдруг ты не достаешь до спины?

Я поспешно захлопнула за ним стеклянную дверцу кабинки, надеясь, что это хоть как-то защитит меня. Ага, как же. Стекло в моем душе было абсолютно, кристально прозрачным. И Даррен, судя по всему, никуда уходить не собирался.

Вместо того чтобы отвернуться или хотя бы сделать вид, что ему неинтересно, инкуб прислонился плечом к косяку, скрестил руки на груди и откровенно уставился на меня. Его губы изогнулись в лукавой, дьявольски привлекательной полуулыбке.

— Извращенец! — возмутилась я сквозь шум воды, судорожно прикрываясь руками. — Отвернись немедленно!

— И не подумаю, — протянул Даррен, неспешно скользя потемневшим взглядом по моим плечам, талии и бедрам. — Мы же выяснили, что я привязан к тебе. А вдруг с тобой что-то случится? Поскользнешься, например. Или утонешь. Как твой верный… кхм, компаньон, я обязан бдительно следить за твоей безопасностью.

Я вспыхнула так, что вода вокруг меня, кажется, начала закипать. Повернувшись к нему спиной (что было тактическим упущением, учитывая, куда сразу же переместился его взгляд), я схватила мочалку с полки и принялась яростно намыливаться.

— Чуть ниже и правее, — раздался приглушенный стеклом, но до дрожи бархатный голос инкуба. — Ты пропустила участок. И, боги преисподней, это что, гель с запахом клубники? Ты решила добить меня окончательно?

— Если будешь комментировать, я заставлю тебя мыть этот кафель зубной щеткой! — огрызнулась я, чувствуя, как бабочки в животе устраивают настоящую революцию. От мысли, что он вот так стоит и смотрит, кожа покрылась мурашками, и дело было вовсе не в сквозняке.

Кое-как смыв пену и стараясь не смотреть в сторону дверцы, я выключила воду, схватила висевшее рядом полотенце и замоталась в него по самую шею. Выскочив из кабинки, я гордо прошествовала мимо демона, стараясь выглядеть как королева, а не как мокрая, красная как рак мышь.

— В спальню! — скомандовала я, указывая пальцем в коридор. — И только попробуй накапать на паркет!

Даррен усмехнулся, отлип от косяка и пошел следом. Мокрые черные брюки облепляли его ноги так, что у меня снова пересохло во рту, а влажная рубашка прилипла к спине, подчеркивая каждый мускул.

Мы зашли в мою крошечную спальню. Инкуб критически оглядел обои в мелкий цветочек, ловца снов над кроватью и плюшевого медведя, валявшегося на кресле.

— Уютно, — вынес он вердикт, с которого капала ирония вперемешку с водой. — Прям логово разврата. Я уже предвкушаю, как мы будем делить эту кровать.

— Мы не будем делить кровать! — я метнулась к шкафу, судорожно соображая, как мне переодеться, если этот рогатый нахал стоит прямо посреди комнаты. — Я лягу на кровать, а тебе постелю на полу!

— Какой суровый матриархат, — Даррен щелкнул пальцами. В воздухе снова запахло озоном, и в ту же секунду его одежда стала абсолютно сухой, а волосы идеально уложенными, будто он только что вышел из барбершопа. — Кстати, сладенькая, я бы на твоем месте поторопился. Полотенце-то у тебя человеческое, а не магическое. И оно, в отличие от моего, держится исключительно на крошечном узелке.

Я охнула, инстинктивно вцепившись в сползающую махровую ткань.

— Отвернись! — рявкнула я, прячась за открытой дверцей шкафа.

— Даже не надейся, — раздался его довольный смешок, пока я судорожно натягивала белье. — Я должен убедиться, что ты не наденешь что-нибудь еще более опасное для моей психики. Например, панталоны с начесом. Этого мой демонический разум просто не вынесет.

Я выскочила из-за дверцы в безразмерной домашней футболке и шортах, вооруженная расческой, словно мечом.

— Так, слушай меня, адское отродье! — я ткнула расческой в его сторону. — Раз уж мы застряли вместе, установим правила. Никаких подглядываний. Никаких пошлых шуточек. И ради всего святого, спрячь свои рога, пока сюда не нагрянула инквизиция!

Даррен медленно сократил расстояние между нами, мягким движением отвел расческу в сторону и наклонился к моему лицу.

— Правило первое, ведьма, — его шепот обжег мне губы. — Я никогда не играю по чужим правилам. А насчет пошлых шуточек… я еще даже не начинал.

От его дыхания на моих губах сердце окончательно ушло в пятки, а бабочки в животе устроили такой яростный переполох, словно их туда запустили целую сотню, да еще и предварительно напоили кофеином.

Даррен отстранился ровно на столько, чтобы я смогла сделать судорожный вдох, и смерил меня победным взглядом. Он явно наслаждался производимым эффектом. Чертов инкуб. Врожденное биологическое оружие массового поражения женских сердец.

— Ладно, — выдохнула я, пытаясь вернуть лицу выражение строгой деловой женщины, а не растаявшего зефира. — Шутки в сторону. Мне нужно открывать лавку. Долги сами себя не заплатят, а гномам за ингредиенты я уже три недели должна. Пошли вниз. И помни: радиус — десять метров. Шаг влево, шаг вправо — и ты снова окажешься рядом со мной как в душе. Короче, держись рядом.

— Будто у меня есть выбор, сладенькая, — вздохнул демон, картинно закатив глаза, но послушно зашагал за мной по деревянной лестнице. — Хотя перспектива оказаться в твоей постели звучит куда заманчивее, чем перспектива изучать твой сомнительный бизнес.

Кот Беляш, по-прежнему восседавший на верхнем шкафу лавки, при виде Даррена презрительно фыркнул и отвернулся, демонстрируя пушистый хвост. Демон ответил ему точно таким же высокомерным взглядом. Нашлись два одиночества.

Я встала за прилавок, а Даррен, за неимением других развлечений, устроился на высоком барном стуле в углу, элегантно закинув ногу на ногу. Он спрятал крылья и хвост, а рога замаскировал легкой иллюзией, но его дикая, порочная харизма никуда не делась. Черная рубашка, обтягивающая широкие плечи, привлекала внимание сильнее любого магического артефакта.

Звоночек над дверью весело звякнул, и в лавку вплыла мисс Клара — местная молодая ведьмочка, которая трижды в неделю приходила за «настойкой для укрепления волос», а на самом деле просто обожала собирать сплетни.

— Ох, Элли, дорогая, доброе утр… — Клара осеклась на полуслове. Еее глаза округлились, а челюсть медленно поползла вниз. Она уставилась на Даррена так, словно перед ней материализовался сам бог плодородия. В принципе, она была не так уж далека от истины.

Даррен медленно повернул голову, одарив Клару ленивой, обжигающей улыбкой. Кажется, ведьмочка забыла, как дышать.

— Доброе утро, леди, — бархатно произнес он. — Чем моя… хозяйка может вам помочь?

— Я… мне… волосы… — пролепетала Клара, густо краснея и судорожно сжимая в руках сумочку. — Элли, а кто этот… благородный господин? Какая у него… сильная аура.

— Это мой новый… практикант, — выдавила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри неожиданно уколола самая настоящая, глупая ревность. — Из очень дальнего южного региона. Даррен, займись делом, не пугай мисс Клару.

— Я не пугаю, я очаровываю, — мурлыкнул демон, поднимаясь со стула.

Каждое его движение было наполнено хищной грацией. Из-за проклятого ограничения в десять метров он подошел почти вплотную ко мне, встав прямо за моей спиной. Прилавок был узким, и я спиной почувствовала исходящий от него жар. Его грудь едва ощутимо коснулась моих лопаток, и у меня по коже тут же побежали колючие, сладкие мурашки.

— Мисс Клара, верно? — Даррен наклонился чуть вперед, его рука скользнула по стойке, почти касаясь моих пальцев. — Моя ведьмочка права. Вам нужно что-то особенное. Что-то, что заставит мужчин терять голову при одном взгляде на вас. Элли, где у нас дурманящая настойка на лепестках огнецвета?

— На верхней полке, — прошептала я, проклиная свои предательские колени, которые снова начали подкашиваться от его близости. Даррен стоял так близко, что его дыхание щекотало мою шею, заставляя волоски на теле вставать дыбом.

— Отлично, — выдохнул он мне прямо в ухо. — Достань. А я подстрахую.

Я сглотнула, приставила к стеллажу хлипкую деревянную стремянку и начала подниматься. Шорты короткие, футболка задралась, а прямо под лестницей стоял Высший инкуб Преисподней. Отличное стратегическое положение, ничего не скажешь.

— Выше, ведьмочка, еще чуть выше, — донесся снизу его смеющийся, хриплый голос. — О, боги, этот вид сверху компенсирует мне все страдания в твоем душе.

— Закрой глаза, Даррен! — прошипела я, потянувшись к заветному флакону на самой верхней полке.

Мои пальцы коснулись стекла, но в этот момент одна из старых ступенек стремянки издала жалобный треск и разломилась пополам.

Я вскрикнула, теряя равновесие, и полетела вниз.

Но жесткого удара о пол не последовало. Вместо этого я врезалась в нечто невероятно твердое, горячее и надежное. Сильные мужские руки подхватили меня на лету, намертво прижимая к широкой груди. Флакон с настойкой вылетел из моих пальцев, но Даррен умудрился перехватить его на лету левой рукой, даже не поведя бровью, пока правая рука плотно обнимала меня за талию.

Мы замерли. Мои руки инстинктивно обвили его шею, пальцы запутались в мягких темных волосах у основания затылка. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, ударяясь о его грудную клетку. Я смотрела в его глаза — сейчас они были не просто золотыми, они полыхали настоящим, чистым пламенем желания.

Мисс Клара на той стороне прилавка тихонько пискнула и, кажется, окончательно лишилась чувств от увиденной сцены.

— Какая ты все-таки неуклюжая, Элли, — тихо, почти интимно прошептал Даррен, и его взгляд опустился к моим губам. Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, притягивая мои бедра к его паху, и я отчетливо почувствовала, что этот демон реагирует на меня вовсе не как «практикант». — Но должен признать… ловить тебя — мое новое любимое занятие.

Бабочки в моем животе превратились в бушующий ураган, а воздух между нами стал настолько густым и горячим, что его, казалось, можно было резать ножом.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд от его губ. Мой разум кричал, что нужно немедленно вырваться, оттолкнуть этого наглого, самодовольного демона и прочитать ему лекцию о субординации. Но тело предательски плавилось в его руках.

Воздух между нами искрил. Я почти чувствовала на своих губах вкус его дыхания, терпкий и сладкий одновременно. Даррен медленно, словно пробуя мою выдержку на прочность, склонился еще ниже. Мои веки сами собой начали опускаться.

— Э-э-э... простите? — раздался сдавленный, полный благоговейного ужаса и восторга писк со стороны прилавка.

Очарование момента лопнуло, как мыльный пузырь. Я резко дернулась, вырываясь из объятий инкуба, и едва не снесла головой остатки злополучной стремянки. Щеки полыхали так, что ими можно было обогревать лавку всю зиму, а бабочки в животе сменились стаей паникующих летучих мышей.

Даррен, ничуть не смутившись, плавно выпрямился. Он небрежно поправил невидимую пылинку на своей идеальной темной рубашке и с обворожительной улыбкой поставил флакон прямо перед замершей мисс Кларой.

— Ваша настойка на огнецвете, леди, — мурлыкнул он таким тоном, словно предлагал ей ключи от врат рая (ну, или как минимум от своей спальни). — Три капли на запястья перед выходом из дома. И, поверьте специалисту, ни один мужчина не сможет пройти мимо. С вас три серебряные монеты.

Клара, не мигая глядя в его золотистые глаза, дрожащими руками вытряхнула на прилавок весь свой бархатный кошелек, где звякнуло как минимум пять полновесных золотых.

— Сдачи не нужно! — на одном дыхании выдохнула она, судорожно прижимая флакон к груди. — Я... я зайду завтра! За шампунем! И кремом для рук! И... и за чем-нибудь еще! До свидания!

Дверной колокольчик истерично звякнул, возвещая о ее стремительном бегстве. За окном мелькнул подол ее мантии — кажется, ведьмочка припустила по улице галопом, чтобы поскорее разнести новости подружкам.

Я уставилась на горстку золота. Моя двухмесячная выручка. За один крошечный флакон, который я неделю не могла продать даже по себестоимости, потому что огнецвет немного перебродил и пах жженой карамелью.

— Ты ее ограбил! — возмутилась я, хотя мои руки уже предательски и рефлекторно сгребали золото в кассовый ящик. — Это же гипноз чистой воды! Незаконное применение демонических чар к покупателям!

— Это природное обаяние и грамотный маркетинг, сладенькая, — хмыкнул Даррен. Он оперся локтями о прилавок и снова склонился ко мне, заставляя меня вжаться спиной в стеллаж. — Ты просто не умеешь продавать мечту.

Я сузила глаза, стараясь дышать ровно и не смотреть на то, как расстегнутый ворот его рубашки открывает вид на идеальные ключицы.

— И что же ты предлагаешь? Сделать тебя моим главным менеджером по продажам?

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, — его глаза хищно блеснули. — Я поднимаю твою унылую лавку с колен и приношу тебе столько золота, что уже сегодня ты сможешь купить хоть десять новых стремянок. А ты... ты ведешь себя хорошей девочкой и пытаешься найти в своих пыльных книжках способ разорвать эту чертову привязку.

Даррен сделал паузу, его взгляд потемнел и стал почти осязаемым.

— Потому что если к вечеру сюда набежит толпа таких же впечатлительных девиц, мой инкубский инстинкт начнет сходить с ума от переизбытка чужого желания. И мне потребуется... разрядка.

Он выразительно посмотрел на мои губы, затем медленно, обжигая взглядом, скользнул по шее вниз, к вырезу футболки.

— И поверь, Элли, — его голос упал до хриплого, вибрирующего шепота, от которого у меня подкосились колени. — Тебе очень не захочется, чтобы я искал эту разрядку в одиночестве. Тем более, что дальше десяти метров я от тебя все равно не уйду.

От его низкого, вибрирующего голоса по моей спине побежали такие мурашки, что впору было сдавать их в зоопарк.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту внезапно пересохло. Мой мозг отчаянно пытался выдать какую-нибудь едкую, остроумную фразу, чтобы поставить наглеца на место, но язык прилип к неебу.

— Это… угроза? — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не пищал, как у мыши, загнанной в угол.

Даррен усмехнулся. Уголки его губ дрогнули в дьявольски привлекательной улыбке, а золотистые глаза вспыхнули.

— Это констатация факта, моя милая катастрофа. И, возможно, легкое предвкушение.

Он отстранился, давая мне возможность нормально вдохнуть, но легче не стало. Воздух вокруг него был пропитан соблазном, запахом сандала и обещанием греха.

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему всее, что думаю о самонадеянных демонах, но тут звякнул дверной колокольчик. А потом еще раз. И еще.

Оказалось, что мисс Клара владела не только магией земли, но и даром феноменально быстрого распространения слухов. Не прошло и часа, как моя скромная, обычно полупустая лавка превратилась в филиал женского клуба.

Двери просто не закрывались. В небольшое помещение набилось столько местных ведьмочек, травниц и просто скучающих горожанок, что яблоку негде было упасть. И ни одна из них не пришла за жабьей слизью или сушеными корнями мандрагоры.

— Ой, а мне срочно нужна консультация по… э-э-э… приворотным зельям! — щебетала пухленькая дочь булочника, накручивая локон на палец и стреляя глазками в сторону моего «практиканта».

— А мне — мыло! Самое дорогое! Пять кусков! — вторила ей почтенная мадам Фигг, которая отродясь не мылась ничем, кроме копеечного дегтярного.

Даррен был в своей стихии. Высший инкуб, лорд Преисподней, купался во всеобщем обожании, как довольный кот в сметане. Он раздавал ослепительные улыбки направо и налево, бархатным голосом советовал откровенную чушь и умудрялся продавать самый залежалый товар по ценам, от которых у меня волосы вставали дыбом.

— Эта настойка из полыни подчеркнет глубину ваших глаз, прекрасная леди, — ворковал он, небрежно опираясь о прилавок и глядя на очередную млеющую покупательницу так, словно она была смыслом его вечной жизни.

Золотые монеты сыпались в кассу бесконечным звонким дождем. Я носилась между стеллажами, подавая банки, склянки и коробочки, проклиная всее на свете.

Главной проблемой было то самое проклятое заклятие. Десять метров! Я физически не могла спрятаться от него в подсобке, чтобы перевести дух и выпить воды. Стоило мне отойти чуть дальше к дальним полкам, как магическая нить в груди натягивалась, отзываясь тупой болью и грозя снова телепортировать меня прямо в его объятия. Прямо на глазах у всей этой толпы.

Поэтому мне приходилось тереться рядом, слушать его обволакивающий баритон и… чувствовать, как меняется атмосфера в лавке.

С каждым часом воздух становился всее плотнее. Инкуб по своей природе питался чужим желанием, восхищением и похотью, а здесь их сейчас была критическая масса. Я видела, как его глаза неумолимо темнеют, приобретая глубокий, почти янтарный оттенок расплавленной лавы. Иллюзия, скрывающая рога, пару раз едва не спала, пустив по воздуху заметную рябь.

К вечеру я валилась с ног от усталости. Даррен же, наоборот, искрил от переизбытка энергии. Казалось, от него можно было зажигать фонари на улице.

Когда последняя покупательница, вздыхая и с неохотой оглядываясь, покинула лавку, я с облегчением рухнула на стул за прилавком. Беляш, просидевший весь этот кошмар на верхнем шкафу, сдавленно мяукнул и спрятал нос под лапу.

Даррен медленно подошел к входной двери. Щелкнул замок, и он опустил тяжелый засов. Затем одним неуловимым движением задернул плотные шторы на окнах.

В лавке воцарился полумрак, освещаемый лишь несколькими магическими свечами-светляками.

Демон повернулся ко мне. Иллюзия спала окончательно. Изогнутые рога хищно венчали его голову, за спиной медленно расправились и тут же сложились мощные крылья, а длинный хвост нервно хлестнул по полу, задев ножку стеллажа.

Он тяжело дышал. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, открывая вид на горячую кожу, покрытую легкой испариной. В его глазах полыхал самый настоящий, первобытный голод. И смотрел он сейчас вовсе не на кассу, доверху полную золота.

— Я предупреждал тебя, ведьма, — его голос прозвучал глухо, с рычащими, животными нотками, от которых у меня сладко скрутило низ живота. — Слишком. Много. Эмоций.

Он шагнул ко мне. Медленно. Плавно. Как крупный, опасный хищник, загоняющий свою единственную добычу.

— И теперь, — Даррен оперся обеими руками о подлокотники моего деревянного стула, нависая надо мной так, что бежать было некуда, — кому-то придется нести ответственность за то, что мой внутренний инстинкт окончательно сорвался с цепи.

Я вжалась в спинку стула, чувствуя себя мышью, которую загнал в угол невероятно красивый, до одури горячий и абсолютно хищный кот.

— Даррен, нет, — мой голос дрогнул и прозвучал до смешного жалко. — Нет, нет и нет. Это плохая идея. Мы... мы не можем. Я твой, так сказать, наниматель. А ты... ты вообще демон!

Я попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его грудь. Ошибка. Фатальная ошибка. Под тонкой тканью рубашки бугрились твердые, как камень, мышцы, а от его тела исходил такой жар, что мои ладони едва не задымились.

— Наниматель? — Даррен тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук вибрацией отдался где-то внизу моего живота. — Сладенькая, ты привязала к себе инкуба, заперла его в лавке, полной обожающих женщин, а теперь пытаешься читать мне лекции по субординации?

Он медленно, не сводя с меня потемневшего, горящего золотом взгляда, отнял правую руку от подлокотника. Его длинные пальцы легли на воротник собственной рубашки.

— Я сказала: нет! — пискнула я, зажмуриваясь, чтобы не видеть то, что он собирался сделать. Но проблема в том, что когда не видишь, начинаешь лучше слышать. И я слышала шелест ткани. А еще чувствовала терпкий, сводящий с ума запах сандала и мужского пота.

— Открой глаза, Элли, — приказал он. Голос звучал низко, повелительно, и в нем скользила та самая темная, инкубская магия подчинения. И, боги преисподней, я подчинилась.

Я распахнула ресницы и шумно втянула воздух.

Даррен неторопливо расстегнул следующую пуговицу. Затем еще одну. Ткань черной рубашки медленно расползалась в стороны, открывая моему взору идеальный рельеф груди, покрытый легкой, блестящей испариной. На его ключицах плясали отсветы от магических свечей.

— Прекрати, — прошептала я, но в этот раз в моем голосе не было ни капли уверенности. Это прозвучало скорее как мольба продолжить.

— И не подумаю, — выдохнул демон, сбрасывая рубашку с широких плеч. Она бесшумно скользнула на пол.

Он предстал передо мной полуобнаженным. Могучие крылья за его спиной едва заметно подрагивали, а хвост нетерпеливо обвился вокруг ножки моего стула, словно отрезая последние пути к отступлению. От его обнаженного торса исходила такая волна чистой, первобытной энергии желания, что у меня закружилась голова.

Мой мозг все еще пытался сигнализировать об опасности, но тело уже давно сдалось. Бабочки в животе превратились в бушующее пламя. Я смотрела на его губы, на напряженные мышцы шеи, и понимала, что проиграла эту битву еще утром, когда пролила валерьянку на гримуар.

Даррен потянулся к пряжке своего ремня. Металл тихо звякнул в повисшей тишине.

И тут во мне что-то сломалось. То ли инкубские чары достигли своего пика, то ли я просто устала притворяться правильной ведьмой.

— К демонам всее, — рвано выдохнула я.

Мои руки, слегка дрожа от нетерпения и нахлынувшего возбуждения, потянулись к подолу моей собственной футболки. Я поймала удивленный, а затем бесконечно торжествующий взгляд золотых глаз Даррена.

— Какая послушная девочка, — промурлыкал он, мгновенно забыв о своем ремне.

Я одним резким движением стянула через голову безразмерную ткань и отшвырнула ее куда-то в сторону стеллажа с зельями. Оставшись в одном тонком кружевном белье, я наконец-то почувствовала себя на равных.

Даррен издал глухой, почти звериный рык. В ту же секунду он подался вперед, сгребая меня в охапку и поднимая со стула. Его горячие губы с жадностью обрушились на мои. Поцелуй был жестким, властным, полным накопившегося за день голода. Мои пальцы зарылись в его густые темные волосы, пока он сминал мои губы, требуя большего, требуя всего.

Его большие, обжигающие ладони скользнули по моей обнаженной спине, заставляя меня выгнуться навстречу, прижимаясь всем телом к его горячему, как печь, торсу.

Стеллаж за моей спиной жалобно скрипнул, когда Даррен, не разрывая поцелуя, впечатал меня в него, сметая с полок какие-то банки. Раздался звон разбитого стекла, но мне было абсолютно плевать.

Звон бьющегося стекла наборот даже стал саундтреком к нашему безумию. Даррен с рычанием оторвался от моих губ только для того, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев вниз, по моей шее к ключице. Я выгнулась, судорожно вдыхая воздух, пропитанный запахом разлитых приворотных зелий и терпкого мужского пота, и мои ногти безжалостно впились в его спину, оставляя на идеальной коже красные полумесяцы.

Демон глухо зарычал от боли, мгновенно перешедшей в жгучее наслаждение. Его зубы слегка прикусили кожу на моем плече, заставляя меня издать стон, который тут же потонул в его очередном властном, глубоком поцелуе. Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обвила ногами его узкую талию.

Одним стремительным рывком Даррен перенес нас от стеллажа к массивному дубовому прилавку. Кассовый аппарат, горсть золотых монет, чьи-то забытые рецепты и пустые флаконы — всее это с оглушительным грохотом полетело на пол, сметенное его свободной рукой. Меня усадили на освободившееся прохладное дерево, но холод я чувствовала лишь долю секунды, потому что инкуб тут же навис надо мной, заполняя собой всее пространство.

Он рванул кружево моих трусиков в сторону, даже не заморачиваясь — ткань жалобно затрещала и поддалась. Его пальцы, грубые и нетерпеливые, скользнули между моих беедер, проверяя, насколько я готова. Влажное, горячее прикосновение заставило меня вскинуться и выгнуться дугой. Я впилась ногтями в его плечи, снова оставляя на них красные, набухающие следы.

— Даррен… — выдохнула я, и это прозвучало скорее как мольба.

Он опасно усмехнулся. Его пальцы вошли в меня без предупреждения, глубоко и резко, и я глухо вскрикнула, но он тут же накрыл мой рот своим поцелуем, заглушая мои стоны. Он двигал пальцами внутри меня с пугающей уверенностью, растягивая, разогревая, доводя до грани, и я чувствовала, как нарастает внутри тугой, вибрирующий ком — первый спазм приближался с катастрофической скоростью.

Но Даррен не дал мне кончить.

Он резко убрал руку, и я всхлипнула от потери, от пустоты, которая тут же заполнилась жаром его тела. Он подхватил меня под ягодицы, приподнял и одним сильным, уверенным толчком вошеел в меня до основания.

Это был не просто секс. Это было столкновение двух стихий, где не осталось места для нежности — только первобытный, зашкаливающий голод. Мы срывали друг с друга остатки одежды, путались в ней. Его горячие ладони блуждали по моему телу, словно высекая искры из-под кожи, а я кусала его плечи и шею, совершенно потеряв контроль над собственным разумом.

Спазм накрыл меня как волна, выгибая спину, сжимая его внутри себя, и я ощутила, как он сбился с ритма, как его дыхание стало рваным, прерывистым, а хватка на моих беедрах стала почти болезненной.

— Ещее, — прошептал он, и это было не просьбой — приказом, на грани рыка. — Сделай это снова.

И он не останавливался. Он продолжал двигаться во мне, сквозь мою пульсирующую разрядку, вбиваясь глубже, жеестче, заставляя второй оргазм накатывать почти сразу — через секунду, через две, и я кончила снова, на этот раз беззвучно, только судорожно разжимая губы, из которых вырвался лишь хриплый, долгий выдох. Его пальцы впились в прилавок по обе стороны от меня, доски треснули, и я лишь на мгновение мельком осознала это — а потом провалилась в тееплую, тягучую негу, не в силах даже пошевелиться.

Когда всее закончилось, я лежала на прилавке, тяжело дыша и глядя в закопченный потолок. Даррен сидел рядом на полу, откинув голову на деревянную стойку. Его грудь тяжело вздымалась, крылья были безвольно распластаны по доскам, а в потемневших золотистых глазах читалось редкое, абсолютно сытое умиротворение.

Собрав остатки воли в кулак, я сползла с прилавка. Ноги предательски дрожали так, словно я пешком перешла через пустыню.

— Я в душ, — хрипло бросила я, подбирая с пола чудом уцелевшую футболку и прикрываясь ею. — И не вздумай отходить от прилавка. Мне нужно хотя бы пять минут одиночества, чтобы смыть с себя этот… демонический грех и остатки лавандовой настойки, в которой мы вывалялись.

Даррен лишь лениво хмыкнул, приоткрыв один глаз и провожая меня откровенно собственническим взглядом.

Я поднялась наверх в свою квартирку, стянула футболку и забралась в тесную, но такую спасительную душевую кабинку. Включила воду на максимум. Горячие струи ударили по плечам, смывая пот, магическую пыльцу и невероятное напряжение. Я закрыла глаза, блаженно выдыхая и прислоняясь лбом к влажному, прохладному стеклу.

Ровно до того момента, как воздух за моей спиной с оглушительным хлопком разорвался.

Я резко распахнула глаза, но даже обернуться не успела. Сильные мужские руки властно легли на мои бедра. Горячее, мокрое тело, от которого исходил знакомый дурманящий жар, прижалось к моей обнаженной спине.

— О, нет… — простонала я, упираясь ладонями в запотевшее стекло кабинки. Мой затуманенный удовольствием мозг совершенно забыл о том, что ванная находилась на втором этаже в противоположном конце здания, и расстояние от прилавка до душа явно превышало эти чертовы десять метров.

— О, да… — низко, вибрирующе выдохнул Даррен мне прямо в ухо.

Его мокрые темные волосы щекотнули мою шею. Демон без лишних слов скользнул ладонями по моему животу, одним жестким, властным движением прижимая меня вплотную к прозрачному стеклу. Я судорожно выдохнула, подаваясь навстречу, когда он уверенно толкнулся внутрь, заполняя меня целиком с новой, невыносимо горячей силой. Вода хлестала по нашим сплетенным телам, смывая последние остатки рассудка. Я даже не помню, как мы добрались до спальни. Кажется, Даррен просто перенес нас прямо на кровать, не дав мне даже завернуться в полотенце, и мы провалились в тяжелый, лишенный сновидений сон.

Утро после нашей первой совместной ночи оказалось на удивление бодрым. Проклятые десять метров привязки никуда не делись, но теперь эта дистанция казалась не наказанием, а поводом для постоянных, дразнящих касаний.

Едва я успела открыть лавку, как началось настоящее безумие. Если вчера у нас был просто филиал женского клуба, то сегодня это напоминало осаду. Слухи о моем невероятном «практиканте» разлетелись по городу со скоростью лесного пожара.

Даррен был в ударе. Сытый, довольный жизнью инкуб излучал такую волну животного магнетизма, что увядшие было пучки зверобоя под потолком внезапно зацвели по второму кругу. Он закатал рукава черной рубашки, обнажив сильные предплечья, и с поистине дьявольской улыбкой продавал обычную сушеную мяту под видом «Эликсира Лунной Страсти» по баснословным ценам.

Я только и успевала сгребать монеты. К обеду касса уже не закрывалась, и золото пришлось ссыпать в пустой котел. Мы заработали столько, что я могла бы купить не только новую стремянку, но и нанять личного гнома-уборщика на год вперед. При этом Даррен ни на секунду не забывал о нашем радиусе. Стоило мне отвернуться, как я чувствовала его дыхание на своей шее или мимолетный, но откровенно собственнический шлепок по ягодицам, от которого я краснела, а покупательницы синхронно и завистливо вздыхали.

К вечеру, когда последняя одурманенная его чарами дама выплыла за дверь, я задвинула засов и сползла по косяку на пол.

— Если так пойдет и дальше, мы скупим весь город, — выдохнула я, глядя на горы золота.

— Я же говорил, что наше сотрудничество будет очень плодотворным, сладенькая, — хмыкнул Даррен, грациозно потягиваясь. — Но сейчас мне нужна награда за честный труд.

— Награда подождет, — я с трудом поднялась на ноги. — Завтра нам будет нечего продавать твоим фанаткам. Мне нужно собрать свежие лекарственные травы. Я в сад. А ты… ну, идешь со мной.

Я переоделась в старые, короткие домашние шорты и вытянутую майку, вооружилась корзинкой и вышла на задний двор. Даррен, брезгливо оглядев мои грядки, предпочел опереться плечом о ствол старой яблони. Он сложил руки на груди и принялся наблюдать за мной с ленивой полуулыбкой.

Я опустилась на колени прямо на теплую землю. Работа с травами всегда меня успокаивала. Я ползала между рядами, аккуратно срезая нужные стебли и складывая их в корзину. В какой-то момент мне попался особенно упрямый куст целебного огневика. Я нагнулась ниже, уперлась коленями в мягкий грунт и потянула его изо всех сил, отклячив… ну да, ту самую часть тела, которая сейчас была обтянута короткими шортами.

Корень с чмоканьем выскочил из земли, обдав меня комьями чернозема. Я тяжело выдохнула и, забывшись, тыльной стороной грязной ладони вытерла пот со лба, размазав по щеке жирную полосу земли.

Раздался хруст ветки. Я обернулась и замерла.

Даррен больше не стоял у дерева. Он надвигался на меня, и его глаза снова полыхнули тем самым расплавленным золотом, которое не предвещало ничего, кроме тотальной потери контроля. Взгляд инкуба был прикован к моим бедрам с такой откровенной жадностью, словно я была главным блюдом на королевском пиру.

— Даррен? — я неуверенно поднялась, сжимая в руке пучок трав. — Ты чего?

— Ты хоть представляешь, — его голос стал хриплым, с глубокими рычащими нотками, — что делает с демоном вид твоих округлых ягодиц, когда ты вот так стоишь на четвереньках среди грядок?

Он подошел вплотную, небрежно вырвал травы из моих рук и отшвырнул их куда-то в кусты.

— Стой! — я инстинктивно уперлась грязными ладонями в его безупречно чистую рубашку. — Подожди! Я вся в земле, потная, у меня грязь на лице! Дай мне хотя бы сходить в душ, помыться!

— К демонам душ, — прорычал он, перехватывая мои запястья. — Я смотрел на тебя целый час. И меня совершенно не волнует грязь.

Его губы обрушились на мои — жестко, властно, мгновенно стирая все возражения. Он целовал меня, совершенно не заботясь о том, что пачкает свое лицо о мою испачканную щеку. Его горячие ладони скользнули под майку, оглаживая спину, а затем спустились ниже, безжалостно сминая ткань старых шорт.

Я тихо застонала, когда он одним рывком повалил меня прямо на мягкую землю между грядками. Воздух наполнился пряным ароматом раздавленных лекарственных листьев, запахом влажного грунта и нашей вспыхнувшей страсти. Моя спина утопала в прохладной земле, но мне было невыносимо жарко от тяжести его тела. Даррен срывал с меня одежду с таким нетерпением, словно от этого зависела его жизнь, его пальцы оставляли на моей коже обжигающие следы, смешанные с садовой грязью.

Это было дико и абсолютно, невероятно прекрасно. Секс прямо посреди огорода, под светом луны, под его утробный рык и мои сбивчивые стоны, заставил магические растения вокруг нас пульсировать в такт нашему сумасшедшему ритму.

Когда мы наконец закончили, у меня в волосах запутались листья, на спине был ровный слой земли, а безупречный лорд Преисподней выглядел так, словно сам только что вспахал поле. Он хрипло рассмеялся, целуя меня в грязный кончик носа, подхватил на руки и понес в дом. На этот раз до душа мы всее-таки добрались, но сил хватило лишь на то, чтобы наскоро смыть землю.

Едва коснувшись подушки, мы снова провалились в тяжелый, лишенный сновидений сон.

А наше утро началось не с кофе.

Оно началось с того, что я проснулась погребенной под горой мускулов, тяжелых крыльев и горячих простыней.

Даррен спал, бессовестно закинув на меня ногу и собственнически прижимая к своей груди так крепко, словно я была последним куском пиццы на Земле. Моя голова покоилась на его плече, а в нос ударял уже ставший родным запах сандала и грозы. Тело сладко ныло после вчерашнего марафона в душевой кабинке (и последующего продолжения на кровати, до которой мы еле доползли).

Я только-только сладко потянулась, собираясь разбудить этого наглого демона каким-нибудь невинным (или не очень) поцелуем, как входная дверь внизу содрогнулась от грохота.

БУМ! БУМ! БУМ!

Звук был такой, словно в дверь тарабанили боевым молотом. Беляш, спавший в ногах, взвыл дурным голосом и рыбкой сиганул под шкаф.

— Именем Магического Надзора! — раздался с улицы усиленный рупором, скрипучий голос. — Ведьма Эльза! Немедленно откройте дверь, или мы снесем ее заклинанием направленного взрыва!

Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Магический Надзор! Инквизиция местного разлива!

Я подскочила на кровати, судорожно натягивая на себя одеяло.

— Даррен, вставай! — я в панике затрясла демона за плечо. — Мы покойники! Они пришли за мной!

Инкуб лениво приоткрыл один золотистый глаз, недовольно поморщился и потянул меня обратно к себе.

— Скажи им, что мы заняты, сладенькая, — хрипло пробормотал он, зарываясь носом в мои растрепанные волосы. — Приходите в следующем столетии.

БУМ! БУМ! БУМ!

— Они сейчас дверь выломают! — взвизгнула я, вырываясь из его хватки.

Я заметалась по комнате, путаясь в собственной пижаме, пытаясь одновременно натянуть штаны, найти расческу и придумать оправдание. Даррен тяжело вздохнул. С явным сожалением он сел на кровати, потянулся так, что хрустнули позвонки, и щелкнул пальцами.

Вспышка озона — и вот он уже не обнаженный бог порока, а безупречно одетый лорд: строгие темные брюки, черная рубашка, ни единой складочки. Рога и крылья исчезли под мастерской иллюзией.

— Пошли, встретим твоих гостей, — усмехнулся он, направляясь к лестнице. Мне пришлось семенить следом, так как проклятые десять метров никто не отменял.

Когда я дрожащими руками отодвинула засов и распахнула дверь, в лавку ввалились двое. Впереди шел инспектор Брас — высокий, тощий маг с вечно поджатыми губами и моноклем, который сканировал ауры. За ним следовала мадам Стерн — необъятная дама в строгой мантии, с блокнотом наперевес.

— Ведьма Эльза! — с порога рявкнул Брас, тыча в меня узким пальцем. — На вас поступил донос от бдительных гражданок! Вас обвиняют в незаконном производстве зелий приворота высшего ранга и…

Брас осекся. Его монокль яростно замигал красным светом, уставившись прямо на грудь Даррена. А затем инспектор перевел взгляд на меня. Между нами, как назло, предательски запульсировала та самая золотая нить привязки, которая всегда становилась видимой в моменты магического сканирования.

— Святые угодники! — ахнула мадам Стерн, выронив блокнот. — Это же… это сущность высшего порядка! Инкуб!

— И вы держите его на привязи?! — глаза Браса полезли на лоб. — Незаконное порабощение демона! Использование темных сущностей в коммерческих целях! Ведьма, да вас ждет тюрьма на ближайшие триста лет! Отойдите от него, мы сейчас же разорвем этот рабский контур!

Инспектор выхватил палочку, собираясь атаковать нить. Моя жизнь пронеслась у меня перед глазами. Тюрьма. Позор. Конфискация Беляша!

Но Даррен среагировал быстрее.

Одним плавным, собственническим движением он притянул меня к себе. Его сильная рука легла мне на талию, намертво прижимая к горячему боку, а вторая рука нежно, почти благоговейно коснулась моей щеки.

Я замерла, не понимая, что он творит.

— Порабощение? — голос Даррена зазвучал мягко, бархатисто и с такой глубокой, искренней обидой, что я сама ему почти поверила. — О, господин инспектор, вы раните меня в самое сердце. Как вы могли подумать такое о моей сладкой Элли?

Инспектор Брас застыл с поднятой палочкой, напоминая суслика, увидевшего удава.

— Н-но… нить… — пролепетал он.

— Эта нить, — Даррен поднял мою руку и нежно поцеловал костяшки пальцев, не сводя с инспекторов пронзительного взгляда, — не рабский контур. Это древний, добровольный брачный ритуал Единения Душ. Мы с моей возлюбленной провели его вчера, не в силах больше сдерживать нашу страсть. Не так ли, любовь моя?

Он перевел на меня взгляд. В его золотых глазах плясали откровенно насмешливые бесята, но лицо выражало глубочайшую нежность. Его пальцы на моей талии легонько сжались, явно намекая, что мне пора включаться в игру.

— Д-да! — пискнула я, стараясь улыбаться так, чтобы это не выглядело как оскал паники. — Мы безумно любим друг друга! Просто жить друг без друга не можем! Ни на шаг не расстаемся!

Мадам Стерн подозрительно прищурилась, поднимая свой блокнот.

— Брачный ритуал Единения Душ? — протянула она. — Этот ритуал требует абсолютной искренности и взаимного доверия. Если вы лжете, чтобы скрыть незаконный призыв, последствия будут катастрофическими.

— Мы готовы доказать нашу любовь, мадам, — с обворожительной улыбкой парировал Даррен, прижимая меня к себе еще теснее. От его близости по моей спине уже побежали предательские, сладкие мурашки.

— Отлично, — хищно улыбнулся инспектор Брас. — Согласно протоколу Надзора за межрасовыми браками, мы обязаны провести проверку. Мы останемся в вашей лавке до вечера. Будем наблюдать. Изучать ваш быт. И если мы заметим хоть малейшую фальшь…

Брас многозначительно постучал палочкой по ладони.

— Вы отправитесь в темницы, ведьма. А вы, лорд-демон, будете депортированы. Время пошло.

Даррен наклонился к моему уху. Инспекторы наверняка подумали, что он шепчет мне слова любви, но его горячее дыхание обожгло мою кожу совершенно другими словами.

— Что ж, будущая миссис Преисподняя, — тихо, с предвкушением мурлыкнул он. — Придется тебе быть очень, очень убедительной. И начать можно с утреннего поцелуя.

Я чувствовала, как на нас уставились четыре пары глаз — инспектор Брас с его сканирующим моноклем и мадам Стерн с ее блокнотом, в котором она уже что-то яростно строчила.

— Ну же, любовь моя, — Даррен снова наклонился к моему уху, его рука на моей талии начала медленно, дразняще оглаживать бедро, двигаясь всее выше. — Покажи им, как сильно ты меня «любишь».

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из ярости, паники и… черт возьми, неуместного азарта. Если я провалюсь, мне конец. Значит, надо играть роль так, чтобы даже боги поверили.

Я резко развернулась в его объятиях, положила ладони ему на плечи и, стараясь не дрожать, притянулась к его лицу. Даррен с готовностью склонился, в его золотых глазах полыхал настоящий пожар.

— Ты просто невыносим, — прошептала я, надеясь, что инспекторы воспримут это как «нежное воркование».

— А ты просто невыносимо желанна, — отозвался он и, не дожидаясь ответа, накрыл мои губы долгим, тягучим поцелуем.

Это не было похоже на вчерашнее безумие. Это был показной, демонстративно-страстный поцелуй, рассчитанный на зрителей. Он целовал меня с таким напором, что у меня перехватило дыхание, а руки сами собой зарылись в его волосы. Послышался одобрительный хмык мадам Стерн и разочарованное ворчание Браса.

Когда мы отстранились, я выглядела так, будто только что пробежала марафон, а Даррен довольно улыбался, словно только что выиграл партию в карты.

— А теперь, — я поправила сбившуюся футболку, пытаясь скрыть дрожь в руках, — нам нужно позавтракать. Хотите кофе, господа инспекторы?

— Мы здесь не для того, чтобы пить кофе, ведьма, — отрезал Брас, потирая монокль. — Мы здесь, чтобы следить. Продолжайте заниматься своими… бытовыми делами.

Бытовые дела превратились в пытку.

Даррен помогал мне на кухне с таким видом, словно мы были молодоженами в медовом месяце. Он постоянно «случайно» задевал меня, то прижимая к плите, пока я помешивала овсянку, то заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, задерживая руку на моей шее на лишнюю секунду. Каждый такой жест заставлял меня краснеть до корней волос и нервно коситься на инспекторов.

— Элли, дорогая, ты слишком напряжена, — Даррен подкрался сзади, когда я пыталась нарезать сыр. Он обнял меня за талию, и его тепло тут же просочилось сквозь мою одежду. Он взял мою руку, прикрыв своей, и помог дорезать кусок. — Позволь мне…

Его пальцы, теплые и уверенные, прошлись по моей ладони вверх, к запястью, вызывая у меня короткий вздох. Я видела, как мадам Стерн делает пометку в блокноте:"Объект А (ведьма) проявляет явные признаки физиологического возбуждения. Объекты склонны к чрезмерному тактильному контакту".

— Перестань, — прошипела я ему в губы, пока он, якобы «поправляя мне воротник», начал медленно водить кончиками пальцев по моей ключице.

— Не могу, — прошептал он в ответ, и в его голосе проскользнула опасная хрипота. — Нас снимают… то есть, на нас смотрят. Я должен быть убедителен. А ты сегодня такая… аппетитная, что я едва сдерживаюсь, чтобы не утащить тебя обратно в постель прямо на глазах у этих зануд.

— Если ты это сделаешь, я тебя придушу, — я попыталась звучать угрожающе, но из-за его ласк, спускавшихся к моей талии, получилось лишь слабое мурлыканье.

— О, — донесся сзади голос Браса, — я вижу, у них здесь свои игры. Мадам Стерн, обратите внимание: демон демонстрирует признаки глубокой привязанности через тактильное доминирование. Очень убедительно.

Я чуть не уронила нож. Даррен лишь довольно усмехнулся мне в шею.

— Видишь? — прошептал он, прикусив мочку моего уха. — Мы справляемся блестяще. Но если они не уйдут до заката, мне придется доказать им нашу страсть еще более… наглядными методами.

Он наклонился к самому моему уху и добавил так тихо, что услышала только я:

— И поверь, сладенькая, в таком случае ты будешь умолять их уйти первой.

Я замерла, чувствуя, как жар приливает к лицу. Это была уже не игра. В его глазах отражалось настоящее, жгучее обещание того, что будет, когда инспекторы наконец решат, что с нас хватит.

— Как думаешь, — спросил Даррен вслух, обращаясь ко мне, но глядя прямо на инспектора Браса с вызовом, — стоит ли нам показать им, как мы проводим вечера?

Я посмотрела на Браса, на мадам Стерн, на их серьезные лица, и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мы были загнаны в ловушку собственной лжи, и с каждой минутой эта игра становилась всее опаснее — и всее приятнее.

— Ты не посмеешь, — прошептала я.

— О, еще как посмею, — подмигнул мне Даррен. — Это же будет… очень познавательно для проверки.

Завтрак проходил в атмосфере, которую можно было резать ножом и подавать как отдельное, очень острое блюдо. Я давилась овсянкой, инспекторы сверлили нас взглядами, а Даррен с невозмутимым видом попивал кофе, периодически поглаживая мое колено под столом так, что я то и дело вздрагивала.

Именно в этот момент пространство посреди моей тесной кухоньки пошло багровыми трещинами.

Запахло паленой резиной, серой и свежими чернилами. Раздался громкий хлопок, от которого инспектор Брас выронил монокль прямо в чашку с чаем, а мадам Стерн взвизгнула. Из образовавшейся огненной воронки, прямо на мой вычищенный до блеска линолеум, вышагнул невысокий, щуплый демон в строгом деловом костюме. На носу у него криво сидели очки с квадратными стеклами, а в руках он сжимал стопку дымящихся свитков.

— Босс! — истерично взвизгнул новоприбывший, поправляя очки. — Лорд Даррен! Вы издеваетесь?! Вы исчезли прямо из лавового джакузи! Резиновая уточка расплавилась, а отдел распределения душ парализован! У нас горят квоты на третий квартал, а вы…

Секретарь осекся, заморгав. До него наконец дошло, что он находится не в уединенной адской купальне, а на типичной человеческой кухне, в компании двух офилевших инспекторов Магического Надзора и красной как рак ведьмы.

— Еще один демон! — Брас вскочил, выхватывая палочку, с которой капал чай. — Вторжение! Незаконный прорыв периметра!

Я зажмурилась, готовясь к тому, что сейчас нас всех свяжут и отправят в подземелья. Но Даррен даже не поперхнулся кофе.

Он плавно отставил чашку, откинулся на спинку стула и властным жестом обхватил меня за талию, рывком усаживая к себе на колени. Я тихо пискнула, когда мои бедра прижались к его твердым, горячим мышцам.

— Спокойно, господа, — бархатисто и веско произнес инкуб. — Никакого вторжения. Знакомьтесь, это Кразш. Мой личный нотариус. Я вызвал его, чтобы соблюсти все формальности.

— Н-нотариус? — переспросила мадам Стерн, хлопая ресницами.

— Б-босс? Какие формальности? У вас в три часа по расписанию свежевание клятвопреступников! — зашипел Кразш, но под тяжелым, полыхающим золотом взглядом Даррена быстро сдулся и прижал свитки к груди. — А, да. Формальности. Разумеется.

— Видите ли, — Даррен по-хозяйски провел носом по моей шее, заставляя меня выгнуться в его руках, — ритуал Единения Душ требует заверения с обеих сторон. Человеческие законы мы уже уважаем, позволив вам наблюдать за нами. А Кразш принес брачный контракт со стороны Преисподней. Давай его сюда.

Кразш, всее еще ничего не понимая, на дрожащих ногах подошел к нам и протянул верхний пергамент. Даррен развернул его прямо у меня на животе, прижимая меня к своей груди так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца.

— Так-так, посмотрим, — мурлыкнул демон, водя длинным пальцем по строчкам какого-то квартального отчета о пытках, делая вид, что читает брачный договор. Его вторая рука тем временем скользнула под мою футболку, обжигая голую кожу на талии.

Я шумно выдохнула. Перед нами стояли два инспектора и демон-секретарь, а этот невыносимый инкуб прямо сейчас сводил меня с ума. Его пальцы дразняще вычерчивали узоры на моем животе, медленно, миллиметр за миллиметром подбираясь выше к груди.

— Элли, любовь моя, — хрипло прошептал он, и от звука его голоса низ моего живота сладко скрутило. — Тебе нужно подписать здесь.

Он сунул мне в руку черное перо. Я сглотнула, уставившись в пергамент, где ровным столбиком были расписаны поставки адских вил, и поставила кривую закорючку.

— Идеально, — выдохнул Даррен. — А теперь, господа инспекторы, согласно традициям моего мира, документ должен быть скреплен не только подписью, но и искренней печатью страсти. Иначе магия не сработает.

Он отбросил перо, сгреб пергамент и сунул его онемевшему Кразшу. А затем обеими руками обхватил мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

Золото в его зрачках стало жидким, обжигающим. Иллюзия игры испарилась, оставив только чистый, звериный голод, который я так хорошо запомнила со вчерашней ночи. Даррен не просто поцеловал меня. Он обрушился на мои губы, жадно, глубоко и властно, заявляя на меня права перед всем миром — и верхним, и нижним.

Мои руки сами собой обвили его шею. Я забыла про Браса, про мадам Стерн, про ошарашенного нотариуса. Мир сузился до вкуса сандала и кофе на его губах, до жестких, требовательных толчков его языка и жара его ладоней, которые теперь откровенно сжимали мои бедра, прижимая меня к его твердому паху.

Я издала тихий, бесконтрольный стон, полностью растворяясь в этом поцелуе. Демон ответил утробным рыком, от которого завибрировала моя грудная клетка. Он целовал меня так, словно выпивал до дна, и я чувствовала, как внутри разгорается настоящий пожар, требующий немедленного продолжения.

Раздался звук падающего стула.

Даррен с явной неохотой оторвался от моих припухших губ. Я тяжело дышала, уткнувшись лбом в его подбородок, не в силах даже открыть глаза.

— Д-достаточно! — прохрипел инспектор Брас. Его лицо пошло красными пятнами, а монокль окончательно запотел. Мадам Стерн отчаянно обмахивалась своим блокнотом, как веером. — Мы… мы увидели всее, что нужно! Нить настоящая! Ритуал подтвержден! Мы снимаем обвинения!

— Надо же, как быстро, — лениво протянул Даррен, не выпуская меня из объятий и поглаживая мою спину успокаивающими, но от этого не менее возбуждающими движениями. — А мы только начали демонстрировать наши чувства.

— Мы удаляемся! — рявкнул Брас, пятясь к двери. — Мадам Стерн, за мной! Совет да любовь! И… и зашторьте окна, ради всего святого!

Входная дверь с грохотом захлопнулась. В лавке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием и нервным покашливанием Кразша.

— Босс, — робко подал голос секретарь, поправляя съехавшие очки. — Я, конечно, всее понимаю, любовь — это прекрасно. Но у нас там всее еще горят квартальные квоты...

Даррен медленно повернул голову к своему помощнику. Его глаза пылали недвусмысленным обещанием.

— Кразш. У тебя есть ровно три секунды, чтобы провалиться обратно в Ад. Потому что если ты сейчас же не исчезнешь, я лично запишу тебя в квоту на свежевание.

Кразш пискнул, швырнул стопку пергаментов на стол и рыбкой нырнул в огненную воронку, которая тут же захлопнулась за ним с тихим шипением.

Мы остались одни. Даррен перевел потемневший взгляд на меня. Его пальцы скользнули под резинку моих шорт, и он хрипло, сорвавшимся голосом выдохнул:

— А теперь, будущая миссис Преисподняя, давай проверим, насколько прочный у тебя кухонный стол.

Конец