Пролог

Да, и жгучие костры-

Это только сон игры.

Мы играем в палачей.

Чей же проигрыш? Ничей.

Мы меняемся всегда.

Нынче «нет», а завтра «да».

Нынче я, а завтра ты.

Всё во имя красоты.

Каждый звук — условный крик.

Есть у каждого двойник.

Каждый там глядит как дух,

Здесь — телесно грезит вслух.

/К. Бальмонт/

Пролог

Последний живой дракон долины Вирруан был окружен. Одна его ошибка чуть не стоила ему жизни. Он нарушил закон, который свято соблюдали его предки, и подружился с девушкой. Не просто подружился, он ее боготворил.

Эльфы, населявшие здешние земли, свято верили, что истребив этих крылатых существ, они избавят свой род от проклятия, насланного далеким предком-рептилией.

— Или ты сдаешься, или мы скинем тебя с этой скалы! — выкрикнул тот, кто стоял ближе всего к обрыву.

Дракон с опаской взглянул вниз. Да, крыло повреждено, и это не скрыть. Улететь не удастся. Остается один только выход. Но где же взять женщину? Единственный шанс на спасение — это женщина, Дракону вбили это в голову еще в детстве.

Неожиданно со стороны послышались женские крики. По направлению к обрыву бежала молодая девушка. Именно та, которая поразила его в самое сердце.

— Не трогайте его! Не трогайте! — кричала она, что есть сил.

Эльфы никогда не отличались острым умом, поэтому все как один обернулись на громкие звуки. Остендете, воспользовавшись заминкой, мигом выхватил копье у стоявшего рядом охотника и метнулся к девушке. Он схватил ее, царапнул когтем руку, слизнул каплю выступившей алой крови и моментально превратился в существо не больше мухи, сел девушке на шею — и исчез, оставив вместо себя золотую цепочку с висящим кулоном в форме головы дракона.

Даже драконы иногда ошибаются. Но иной раз ошибка может стать ступенью на пути к новой жизни. Или просто шансом на спасение.

Глава 1 Самый главный день

Яника знала, что раз в неделю хранитель магической библиотеки Винси Флай посещает бармена Лайна. С этим эльфом библиотекарь, можно сказать, приятельствовал — конечно, ровно настолько, насколько человек может дружить с эльфом. Во всяком случае, их отношения не выходили за рамки приличий, иначе бы по дворцу уже ползали неприятные слухи, а Винси Флай потерял бы свою должность. Король был добр, но любая доброта имеет границы.

Ровно в семь вечера, шаркая своими золочеными туфлями с широкими пряжками, невысокий толстячок запирал дверь, ведущую ко всем тайнам Думленда, и отправлялся по знакомой тропинке в бар с незамысловатым названием «Бар у Лайна». Эльф был там одновременно и хозяином, и уборщиком, и поставщиком, и, конечно же, первым дегустатором своих напитков, которые изобретал в немыслимых количествах. Поговаривали, что он продал душу темным силам и снабжает их своим продуктом в обмен на новые рецепты. Правда, никто за руку Лайна не ловил, но эльфы на то и эльфы, чтобы украшать жизнь людей. И служить им, разумеется.

Яника стремилась попасть в эту библиотеку не потому, что хотела прочитать какую-то определенную книгу. Хотя не без этого, конечно. Но это было ещё и делом принципа. Она рано научилась читать и успела проглотить всё, что сумела найти в отцовском кабинете, в мамином шкафу, а также выучить наизусть кулинарный дневник няни Глойи. Этот дневник вообще был первой книгой, до которой когда-то давно, семь лет назад, добралась Яника, и именно по нему она училась грамоте.

Янику всегда удивляло, как люди могут не любить читать. Правда, в Думленде образованными считались те, кто был способен записать своё имя, а люди, имевшие свои библиотеки, считались сродни некой диковинке — они слыли чудаками, и относились к ним соответственно. Но это не касалось магических книг, которые и хранил Флай — его услугами пользовались все маги королевства, а уж их никто в здравом уме чудаками не посчитал бы. Это было бы неразумно и опасно.

Сама же Яника ещё несколько лет назад обнаружила, что очень огорчается, если не может добраться до любой книги, которая попадала в поле её зрения. К сожалению, по ряду вопросов ей не могла помочь даже присущая девушке настырность и целеустремленность. Например, Янику не допустили к книгам эльфийки Асиллы — которая, по словам няни, единственная во всем Думленде точно знает, что нужно мужчинам и как с ними обращаться, к тому же у неё была собрана богатая библиотека на эту тему. Но Асилла жила слишком далеко от дворца, а точного адреса Яника не знала — и вынуждена была терпеливо — вернее, с некоторой обреченностью — ждать, когда станет достаточно взрослой, чтобы не спрашивать разрешения на столь дальнее путешествие у родителей.

Хозяйство же Винси Флая располагалось намного ближе, и в чем-то оно представляло для юной принцессы гораздо более серьезный интерес, чем книги какой-то эльфийки. Книги по магии Янике пока давали читать очень редко и только под присмотром — с той страницы до этой и ни буквой дальше. А ей хотелось прочитать сразу всё, узнать неведомое и стать самой сильной волшебницей Думленда. Конечно, учителя сказали бы, что это работает не так, да и способности к магии у всех разные, но Янику такие мелочи не останавливали.

Яника знала, что совсем немного — и многое в ее жизни поменяется. Ритуал двенадцатилетия был очень важен для любого человека — он делал ребенка взрослым. Не по возрасту, конечно, и не для всего. Родители будут искать ей мужа только через шесть лет, да и с учебой Яника покончит незадолго до своего третьего шестилетия. Но именно после того, как ей исполнится двенадцать, она сможет помогать отцу и матери с управлением королевством, начнет серьезно изучать магию и к ней будут относиться не как к неразумному дитя, а как к полноценной принцессе.

Янике рассказывали, что Ритуал — очень сложное действо. Весь предыдущий год её учили, как нужно двигаться, что и в какой момент говорить, показывали место, где всё будет происходить. Неподалеку от города была устроена копия долины Вирруан с очень точным ландшафтом и палками, которые обозначали деревья. Долина была местом с очень сильной магией и находиться там дольше положенного времени было невозможно. Отголоски этой магии чувствовались и в копии — или же Яника неправильно расценила факт появления мурашек на своей спине, которые возникали каждый раз, когда она допускала какую-то оплошнотсь. Верховный маг лэр Алуил, который учил Янику магии и истории, на каждую такую ошибку качал головой и говорил, что в настоящей долине подобное кончится очень плохо.

Вообще долина Вирруан когда-то принадлежала эльфам, как и все остальные земли Думленда и остальных королевств — это Яника знала из истории. Эльфы жили тут с незапамятных времен, наверное, даже воевали друг с другом. Но потом пришли люди, которые владели боевой магией, они подчинили эльфов и стали править. Со временем в мире осталась только магия людей, а святилища эльфов стали принадлежать людям. В Думленде таким святилищем была долина Вирруан — зажатый среди двух гряд холмов лес с большой поляной в самом центре. Людям запрещалось там появляться — исключением был лишь Ритуал двенадцатилетия. Но детей у людей было много, и каждый день какой-нибудь ребенок входил в долину и затем выходил из неё полноценным взрослым с полностью раскрытыми магическими способностями. Или не выходил — такое редко, но случалось, ведь магия очень коварна и непредсказуема.

Однажды Яника столкнулась на улице с молодой эльфийкой и была настолько поражена ее красотой, что потом полдня крутилась у зеркала, пытаясь найти в себе хоть что-то из того яркого образа. Она даже сходила на кухню к няне Глойе и устроила ей допрос.

— Няня, а почему эльфы такие красивые? Они владеют какой-то особенной украшательной магией?

Няня улыбнулась, налила две чашки травяного чая, усадила Янику за стол, сама тоже присела рядом.

— Понимаешь ли, Яника, эльфы — другие. Они не владеют магией. Поэтому живут как дети — могут делать только что-то самое простое. Они не способны полноценно воевать, охотиться, заниматься искусством. Да взять ту же уборку. На то, что у меня занимает максимум полчаса, они тратят полдня. Красота для них — что-то наподобие компенсации за нехватку всего другого.

— Получается, чтобы быть красивой, надо быть недоразвитой? — насупилась Яника.

— Ну почему же? — няня погладила ее по голове. — Вовсе нет. Среди людей тоже очень много красивых. Да и кому-кому, но тебе точно не надо переживать по этому поводу. Ты же настоящая красавица!

— Правда? А почему тогда Малиут меня дразнит?

— Нашла, кого слушать! Мальчишки все такие — лишь бы гадость сказать. Не обращай внимания.

Далее няня рассказала, что фактически люди могли бы обойтись и без их услуг, но просто истребить эльфов или прогнать их из королевства на милость соседей было нельзя. Когда-то, давным-давно, сразу после завоевания, один из соседних королей — не иначе как в приступе помешательства — совершил подобное, и ни к чему хорошему это не привело. Эльфы, разумеется, не владели магией, но как-то взаимодействовали с растениями и животными, и полное истребление этой расы завершилось превращением того королевства в бесплодную пустыню. Исправить ситуацию не смог даже завоз новых, живых эльфов — все они умерли в отрыве от своих привычных лесов. С тех пор и родился своего рода завет — эльфы служат людям, а люди не убивают эльфов.

Но ходили и слухи о некой эльфийской магии, которую могли использовать и люди — причем она делала человека значительно сильнее обычного. Яника лично слышала, как один из магов короля говорил другому о подобном, сожалея, что не нашел нужный ритуал до своего двенадцатилетия, а потому никогда не сможет стать Верховным магом. Ещё один маг как-то упомянул о несчастной принцессе Амине; позже Яника сумела разговорить про эту историю свою няню, и та под большим секретом рассказала ей, что Амина нашла какой-то ритуал, выучила, но через два дня после прохода сквозь долину превратилась в лань. Отец Амины, тогдашний король, очень горевал о своей дочери, но вернуть ей человеческий облик оказались неспособны лучшие маги королевства, а призванные во дворец ученые эльфы просто разводили руками — они о таком даже не слышали.

Что это был за ритуал, няня Глойя, разумеется, не знала. Во время урока истории Яника поинтересовалась у лэра Алуила, была ли когда-либо в Думленде принцесса Амина и что с ней стало, но Верховный маг заявил, что о такой даже не слышал. Но он немного промедлил с ответом, и это дало Янике повод думать, что тот не был с ней честен до конца. Расспрашивать отца или мать Яника не рискнула, решив докопаться до тайны самостоятельно. Она была уверена, что эта история обязательно описана в одной из книг в библиотеке Винси Флая.

Библиотека, которой заведовал Винси Флай, находилась прямо во дворце, но меры безопасности в ней не были какими-то запредельными — рядом со входом не было даже поста стражи! Правда, без хранителя в библиотеку попасть было сложно. Окна закрывали мощные ставни, которые запирались на надежные замки, и каждый замок, каждая ставня дополнительно охранялись специальными заговорами. Дверь в библиотеку тоже была неприступна для посторонних, да к тому же она хорошо просматривалась из окон стоящего напротив дома, где жила семья эльфов — по слухам, то были родственники бармена Лайна. Среди них был противный мальчишка Малиут — ровесник Яники, который вечно путался у неё под ногами. Но Малиут знал границы, которые не стоит переходить даже ему, и Яника не могла отреагировать на его поведение именно так, как хотелось бы. Ей и в этом вопросе приходилось терпеть и надеяться, что он когда-нибудь оступится — и тогда она воздаст ему положенное за все годы унижений.

Винси Флай был умен и предусмотрителен. Его сложно было соблазнить духами, которых у мамы был целый шкафчик. Приносить одну из бутылок с горькими напитками, которых у отца в кабинете была просто прорва, тоже не имело смысла — хранитель не употреблял на рабочем месте ничего такого, что не пила бы Яника. Но она всё равно придумала, как пробраться в этот оплот тайн и вечных запретов.

В принципе, у неё было заготовлено сразу несколько планов, как достичь желаемого. Но один из них — незамысловатый и надежный подрыв двери при помощи украденного волшебного порошка — не позволял скрыть последствия вторжения, а ещё был довольно шумным, а потому Яника рисковала привлечь внимание стражников или даже отца.

Второй план был более изящным, но требовал терпения и некоторой доли везения. Один из ключей от библиотеки Флая — как и ключи от всех других дворцовых помещений — хранился у ключника Гвинта. С лэром Гвинтом пришлось подружиться, но даже эта дружба не позволила ей сразу приблизиться к цели — ключей у ключника было огромное множество, а как выглядит ключ от библиотеки, девочка не знала. И она начала планомерную осаду.

За несколько месяцев общения Яника поглотила неимоверное количество приторно-сладких ягодных рулетов — любимого лакомства ключника, — выпила несколько бочек безвкусного травяного чая и выслушала множество рассказов о детстве Гвинта, его семье и детях, с которыми, на её взгляд, никогда не происходило ничего интересного.

И ещё перепробовала огромное количество ключей, которые заимствовала из небольших ящичков, заполнявших комнату, в которой она и Гвинт пили чай. К библиотеке не подошел ни один из них, но сегодня всё должно решиться. Неопробованных ключей оставалось ровно пять, они лежали в отдельной коробке на возвышении конторского стола, и Яника не могла объяснить себе, почему не забрала их в первую очередь.

Но если нужного ключа не нашлось бы и там, она очень и очень расстроилась. Двенадцать лет Янике исполнялось на следующий день, а Ритуал должен был состояться ровно в полдень. У принцессы оставалась ровно одна попытка узнать про судьбу принцессы Амины.

— Лэр Гвинт, не мог бы ты приготовить мне ещё немного твоего замечательного чая?

Яника отчаянно надеялась, что на её лице сохранялось умильное выражение, с которым она слушала рассказы ключника о том, как его племянник впервые оседлал пони. Она уже слышала эту историю, и повтор был явно лишним. Впрочем, память у Гвинта была так себе, и он часто рассказывал одно и то же, так что Яника успела привыкнуть и даже не слишком морщилась.

— О, сию минуту, ваше высочество, — с готовностью откликнулся Гвинт. — Вам как обычно?

— Разумеется, — улыбнулась Яника.

Её улыбка растаяла без следа, стоило ключнику выйти на кухню. У него почему-то не было своего эльфа или эльфийки, чай он готовил сам, а рулетами его снабжал Милош из таверны у дворцовых ворот. И у Яники было совсем мало времени — с чайником Гвинт обращался виртуозно.

Она тихо соскользнула с лавки, подбежала к крайней справа полке и схватила одну из коробок, отчаянно надеясь, что ничего не спутала и взяла то, что нужно. Открыла коробку, сгребла оттуда все пять ключей — металл слегка звякнул, но на кухне Гвинт гремел посудой, так что этот звук услышала только она. Ключи отправились в небольшой мешочек, мешочек — в рукав платья, и уже через мгновение Яника снова сидела за столом, всем своим видом выражая желание снова ощутить вкус приготовленного Гвинтом напитка.

Ключник ничего не заметил. Коробка из-под ключей находилась на своем месте, ключи под рукавом не звякали, а специальный шнурок не давал мешочку выпасть. Чай был по-прежнему безвкусным, рулетики — приторными, но Яника мужественно посидела ещё немного — и лишь потом уведомила хозяина о том, что ей пора.

— Я зайду завтра, если ты не против, лэр? — сказала она на прощание.

Лэр Гвинт, разумеется, был не против.

Вообще Янике уже полагалось находиться в своих покоях и готовиться ко сну. Конечно, это не было обязанностью — в противном случае за соблюдением этого правила неукоснительно следила бы няня Глойя. И поэтому на идущую к выходу из спального крыла Янику оглядывались с недоумением, но никому и в голову не пришло её останавливать. Вплоть до самой библиотеки.

— А что ты тут делаешь? — услышала Яника самый ненавистный на свете писклявый голос.

Она оглянулась.

Малиут стоял, облокотившись о стену своего дома, и ухмылялся. «Малявок забыла спросить», подумала Яника. Ей захотелось швырнуть в эльфёнка воздушным кулаком — она совсем недавно выучила это заклинание и пока успела опробовать его только на деревянных щитах. Щиты обнадеживающе летали по всему ристалищу, и Яника надеялась, что полет вдоль улицы сотрет ухмылку с веснушчатого лица Малиута. Однако ей пришлось сдержать свой порыв, поскольку тот после паузы добавил:

— Ваше высочество?

Конечно, этот гадёныш произнес её титул так, что ему мало было шею свернуть, но никаких норм при этом нарушено не было. Она уже жаловалась на Малиута маме, и та, разок понаблюдав за их общением, решила, что Яника слишком предвзято относится к этому эльфу, и посоветовала сохранять некоторую холодность — как полагается настоящей принцессе. Но это было выше сил Яники. С Малиутом вечно никакого терпения не хватает!

— Это государственное дело. А тебе не по рангу такое спрашивать, — как можно спокойнее сказала она.

Малиут пожал плечами и прищурился.

— У тебя сейчас нет никаких государственных дел.

Яника почувствовала, что краснеет от злости. Она не хотела этого признавать, но эльфёнок был прав. Все её государственные дела ограничивались уроками, которые ей днём давали учителя, и домашними заданиями, которые она выполняла сразу после их ухода. Но скоро, конечно, это изменится — её уже приглашали на заседание Большого совета, она прямо по-настоящему участвовала в управлении королевством, даже держала настоящую речь и спорила со старшей сестрой, доказывая свою правоту! А в свой двенадцатый день рождения она пройдет через Ритуал — и окончательно повзрослеет. Детство после ритуала заканчивается навсегда.

— Нет, есть!

— И какие же? — поинтересовался Малиут.

— Какое дело эльфу до государственных дел?

Яника выкрикнула это, и ей тут же стало стыдно. Она знала, что семья Малиута — весьма уважаемые эльфы, отец входил в городской эльфийский совет и как-то даже присутствовал на Большом совете, где отвечал на вопросы короля. И унижать его тем, что он принадлежит к расе эльфов и не способен к магии в принципе, было неправильно. Об том ей всегда напоминала мать, и отец тоже говорил — если становился свидетелем её плохого обращения с няней. Та ведь тоже была эльфийкой.

Но Яника не показала эльфёнку свои истинные чувства. Вот ещё.

— У меня дела в библиотеке, — поспешила объяснить она, чтобы сгладить неловкость. — Мне нужно выучить на завтра одно заклинание, а у отца в кабинете нужной книги нет.

Малиут словно и не заметил тона, с которым она разговаривала с ним до этого. Он просто продолжил разговор, как ни в чем не бывало.

— Лэр Флай уже ушел.

Ха, конечно, ушел. Янике об этом было хорошо известно. Как и о том, что он совсем скоро может прийти обратно — если вдруг почувствует себя больным. А ей завтра кровь из носу нужно вернуть ключи в коробку в доме ключника Гвинта.

— Я знаю, — высокомерно ответила она. — Но мне доверяют.

Малиут издал звук, который хорошо соответствовал его мнению о том, кому тут можно доверять.

— И у меня есть ключ! — торжествующе выложила Яника свой последний козырь.

Против такого аргумента эльфёнок даже не нашелся, что возразить. Он молча развел руками и указал на дверь в библиотеку — мол, иди тогда, верши свои государственные дела. И ещё издевательски вежливо склонил голову.

Янике повезло — к замку в библиотеку подошел первый же ключ, который она достала из мешочка. Она открыла дверь, обернулась к Малиуту и зачем-то показала ему язык. И начала подниматься по уходящей вверх винтовой лестнице.

Сразу после последней ступеньки начинались стеллажи с книгами — и тут Янику ждало разочарование. Стеллажей в библиотеке было совсем мало — два стояли вдоль стен, на которых не было окон, и ещё пара — посреди комнаты. К тому же многие полки были пустыми, а на некоторых лежали один-два тома. В целом, это не было тем хранилищем запрещенных знаний, доступа в который вот уже несколько месяцев добивалась Яника.

Тем не менее, она немного растерялась. На ближайшей полке стоял тоненький том «Собрания заклинаний для приворотов, дабы сердце черствое к любви повернуть». Рядом с ним — «Всемирный сборник рецептов по омоложению, собственноручно собранный среди дальних народов архимагом…». Фамилия архимага была написана не очень разборчиво, но Яника и не подумала приглядываться — она и так была молода, а судя по титулу автора, рецепты были из очень далекой древности. Если она правильно помнила, архимагов в королевстве не было уже пять веков.

Яника медленно двинулась вдоль стеллажей, читая одно название за другим. «Основные пути воспитания юных волшебников, дабы их силы на добро направлены были», «Как предотвратить набеги эльфов на города и деревни и заставить их соблюдать мир, если они того не желают», «Две дюжины и ещё два способа приготовить еду в походных условиях, когда припасы на исходе». Книги попадались какие-то несуразные, и на них приходилось тратить драгоценное время, которого оставалось до обидного мало.

К тому же принцесса ожидала от библиотеки Винси Флая совсем другого. Например, пособия «Как стать великим магом за пять ударов сердца». Или небольшой брошюры про то, как поставить на место одного нахального эльфёнка, если тот не дает повода для наказания. Яника внезапно остановилась — возможно, та книга про эльфов была не так и бесполезна. Она вернулась назад и сунула тонкий томик под мышку.

Найдя искомое, Яника на целую минуту задумалась о своей удаче. Судя по всему, таковой у неё было немного — за несколько лет она не смогла справиться с Малиутом, ключ от библиотеки обнаружился в последний день, а история принцессы Амины нашлась на последнем из осмотренных ею стеллажей на самой последней полке. И это была не книга, а что-то вроде папки.

Папка выглядела древней даже на первый взгляд. Её обложка была толстой, выделанной из грубой кожи; наверное, через несколько лет Яника смогла бы даже сказать, какое животное рассталось с жизнью ради того, чтобы люди смогли хранить свои тайны достойным образом. Но здесь и сейчас её это не беспокоило. Она стащила тяжелую папку на пол, отложила в сторону книгу про эльфов, перевернула обложку — и едва не застонала от разочарования.

В книгах события, как правило, излагались в определенном порядке — герой сделал то-то и то-то, пошел туда-то и туда-то, а означало это вот это и вон то. В папке, посвященной принцессе Амине, хранились документы, схемы, таблицы, рисунки, и всё это было, на первый взгляд, никак не связано между собой. Яника даже засомневалась, что сумеет разобраться в этом нагромождении букв, цифр и каких-то знаков до возвращения лэра Флая. Она тяжело вздохнула и принялась внимательно разглядывать листок за листком, стараясь складывать их по порядку, чтобы никто не заметил, как она брала эту вещь.

Но постепенно страх уходил. Документы оказались донесениями различных лэров и магов, которые расследовали исчезновение Амины, а также листами опроса слуг-эльфов. Самое полное описание происшествия содержалось в отчете тогдашнего Верховного мага; остальные можно было просматривать мельком и читать наискосок — в них повторялись примерно те же самые сентенции, предложения и обороты. Таблицы же и вовсе не имели смысла — это были магические расчеты, целью которых, видимо, было восстановить то, что случилось в долине Вирруан.

Впрочем, такие сложности оказались излишними. У принцессы в спальне обнаружили дневник, в который она скрупулезно записывала свою подготовку к Ритуалу двенадцатилетия; Верховный маг писал, что незадолго до ритуала Амина обнаружила эльфийский заговор усиления и решила применить его в долине. Возможно, всё и обошлось бы, уточнял Верховный маг, но у принцессы был небольшой дефект речи, что не позволило ей произнести эльфийские слова правильно. Установить, в каких именно звуках ошиблась Амина, так и не удалось, поэтому этот случай отнесли к загадкам магии и списали в архив — то есть в библиотеку Винси Флая.

В папке обнаружился и дневник Амины — небольшая тетрадка, сшитая из пергаментных листов. Яника быстро просмотрела тетрадку и обнаружила, что большинство страниц посвящено детским размышлениям о силе магии, о любви, о прекрасных принцах и уродливых принцессах, которые живут в соседних королевствах и покушаются на прекрасных принцев, о которых мечтала Амина. Яника немного покраснела — если бы она вела дневник, там наверняка были бы похожие записи. Ведь ей уже положено начинать мечтать о любви, прекрасных принцах и ревновать последних к уродливым принцессам из соседних королевств.

Описание заговора обнаружилось в самом конце тетрадки. На первый взгляд, ничего сложного в нем не было — в определенный момент ритуала нужно было определенным образом сложить руки и произнести несколько слов на эльфийском. К чему это приведет, Амина не написала, но Верховный маг был уверен, что если бы всё прошло правильно, то принцесса стала бы сильнее как маг, причем существенно.

Яника не стала долго засиживаться над тетрадкой. Она просто-напросто вырвала нужный лист, сложила его вчетверо и убрала в карман на своем переднике. Потом постаралась уложить все листы в папке так, как они лежали до её прихода, и убрала папку на место. Правда, предварительно она просмотрела остальные папки на полке — но там вроде бы не было ничего интересного; впрочем, она пообещала себе, что обязательно зайдет сюда ещё разок. Или два.

После этого она подхватила книгу про коварных эльфов, почти скатилась по винтовой лестнице, отдышалась — и вышла на улицу, затворив за собой дверь библиотеки и закрыв её на ключ.

— И как государственное дело? — небрежно спросил Малиут. — Ваше высочество?

Эльфёнок всё ещё стоял у стены своего дома и снова ухмылялся — наверняка, чтобы позлить её. Янике иногда казалось, что ухмылка никогда не сходит с его лица. И её заветным желанием было стереть с его физиономии это довольное выражение. Чересчур довольное.

— Твоими молитвами, — небрежно бросила она.

И, резко повернувшись, отправилась в спальные покои. Ей предстояла бессонная ночь и очень, очень трудный день.

Бессонной ночи не получилось. Янику сморило перед рассветом, но поспать ей удалось всего ничего, буквально несколько часов. Проснулась она от ласковых прикосновений, открыла глаза и с трудом улыбнулась, увидев маму.

— Уже пора? — спросила она.

Мама — вернее, королева Эна — тоже улыбнулась, но лишь уголками губ.

— Ещё нет, милая, всё начнется через пару часов. Но мне нужно успеть кое-что тебе подарить.

Мозг Яники немного напрягся, ведь подарки просто так не дарят. Но потом она вспомнила, какой сегодня день.

— Что за подарок? — нетерпеливо спросила она.

— Особенный, на твоё двенадцатилетие. И такого точно ни у кого нет, тем более у того твоего эльфа.

«Её эльфом» для Яники был Малиут — мама называла этого гаденыша только так. А вспоминала она о нем очень часто, особенно с тех пор, как стараниями Яники была втянута в их непростые отношения. Наверное, это что-то значило, но девочка не знала, что именно, а мама на все вопросы лишь отмалчивалась, хотя иногда обещала, что дочь сама всё поймет, когда научится думать. Яника же была уверена, что думать у неё уже получается — но вот понять ничего не могла.

Она надула губы и откинулась обратно на подушки.

— Ну же, не куксись, — мать похлопала её по руке. — Лучше посмотри на эту прелесть.

Она протянула к дочери раскрытую ладонь, и той волей-неволей пришлось снова сесть в кровати, чтобы посмотреть на первый подарок этого дня. Прелестью оказался невзрачный кулончик в форме драконьей головы, который был подвешен на золотой цепочке — но и она, похоже, была самой обычной. И этот кулончик особой красотой не отличался. Яника недоуменно посмотрела на мать.

— Это Остендете, твой хранитель и защитник, — пояснила та. — Точнее, теперь он твой. До этого он был моим, а ещё раньше принадлежал твоей бабушке, и её маме, и её бабушке. Он защищает только женщин. И девочек, — добавила мама. — Мужчины о нём не знают. Это тайна.

Королева улыбнулась и приложила палец к губам.

Яника тоже улыбнулась. Ей нравились тайны, которые нужно ото всех скрывать.

— Но почему именно сегодня? Из-за ритуала?

Мать качнула головой.

— Конечно, — сказала она. — Разумеется, сам ритуал не очень опасен. Если бы он был таковым, никто бы в здравом уме не стал заставлять детей проходить через него. Но всякое может случиться — и уже случалось.

— Как с принцессой Аминой? — с невинным видом уточнила Яника.

— Что за принцесса Амина? — королева нахмурила брови, словно пытаясь вспомнить, о чем речь.

— Я читала, что она превратилась в лань, — рассказала Яника. — Потому что сделала что-то не так во время ритуала. И никто не смог ей помочь снова стать девочкой.

— Хм… Никогда не слышала о таком, — призналась мама. — Про ритуал много чего рассказывают, но не стоит верить всему. Он не так сложен и опасен, а уж с этим дракончиком тебе вообще ничего не грозит. Если что и произойдет, Остендете придет тебе на помощь и спасет тебя. Возможно, эта Амина была из старых династий, у которых не было своего хранителя, и никто не мог ей помочь. А у тебя такой хранитель есть.

Яника вынуждена была признать правоту матери. Правда, ей не давала покоя какая-то мелочь, но она не могла извлечь её из своей памяти. А потому выкинула эту тревогу из головы и обратила внимание на кулончик.

— Я могу его взять?

— Конечно, милая. Теперь он твой. Надень, — мать протянула к ней руку, Яника взяла цепочку и накинула её на шею. — А теперь позволь Остендете укусить тебя…

— Укуси… Ай!

Дракончик действительно цапнул Янику за ключицу — и на месте укуса даже выступила капелька крови. Но боли не было — девочка вскрикнула лишь от неожиданности. Но потом он словно растворился в этой крови, да так, что лишь цепочка осталась болтаться на шее Яники.

— Зачем это? — нервно спросила она, хотя уже подозревала, каким будет ответ.

— Древняя магия, завязанная на крови, — пояснила мать. — Сейчас подобное никто уже не практикует, считается, что она требует слишком много энергии, а отдача от неё слишком мала. Но не в этом случае, уж поверь. Он создавался очень давно, я боюсь даже представлять, сколько и каких жертв понадобилось, чтобы сотворить этого дракона. Но он полезен, я точно знаю, что именно Остендете спас жизнь твоей прабабушки.

Яника с опаской потерла укушенное место. Под пальцами можно было нащупать что-то твердое, но она не могла сказать точно, была ли это ключица или же только что проникший в её тело кулон под странным названием Остендете.

— А почему ты не подарила его Элии?

— Понимаешь, медальон сам выбирает, будет он помогать человеку или нет. Когда Элии исполнилось двенадцать, я хотела его передать ей, но он отказался. Просто не стал её кусать — и всё. А тебя вот укусил.

— Вот это да! Это из-за плохого поведения Элии?

Мама немного смутилась.

— Тогда она ещё не была замешана в том… в том случае, — сказала она. — Но как раз накануне двенадцатилетия Элия заболела… её врачевали лучшие маги королевства — и мы с твоим отцом, конечно. Но ритуал пришлось отменить… перенести. Болезнь протекала тяжело, она чуть не умерла. А уже после болезни она начала интересоваться эльфами — их историей, их песнями и сказками… могла часами болтать с какой-нибудь прислугой. Мы закрывали глаза на это, тем более что Ритуал прошел пусть и позже обычно, но без проблем. А прямо перед семнадцатилетием всё и случилось…

Что случилось с Элией, Яника знала, пожалуй, слишком хорошо — и это одно из немногих знаний, которыми она совсем не гордилась.

— Как же жалко Элию… — Яника загрустила.

— Милая, она выбрала свой путь. И, видят предки, мы с отцом сделали всё, что от нас зависит. Да, вы обе нам очень дороги, но только ты сможешь сменить отца. Элия свой шанс потеряла — и, боюсь, навсегда. Цепочку, кстати, можешь снять. Она потребуется тебе только тогда, когда ты будешь передавать кулон своей дочери. Впрочем, сойдет любая… я свою потеряла в пятнадцать, а до этого носила, не снимая.

Она вновь улыбнулась. И Яника улыбнулась ей в ответ.

— А как он работает? — уточнила она.

— Не знаю, мне не довелось этого увидеть. У меня ритуал прошел спокойно, да и потом моя жизнь никогда не оказывалась в опасности. Возможно, и тебе не доведется увидеть Остендете в действии, но он всегда будет рядом с тобой — на тот случай, если его помощь всё же потребуется. А сейчас вставай, милая. Тебя ждут великие дела.

И королева поцеловала Янику в нос.

Когда часы на королевской башне семью звонкими ударами оповестили город о начале нового дня, Глойя уже затягивала на Янике корсет.

— Ну, зачем это надо? Я что — кукла какая, чтобы так разодевать? — возмущалась принцесса.

— Так положено! — Глойя была неумолима. — Тебе сегодня двенадцать лет. Привыкай!

— Буду я еще привыкать! Сами носите свои железяки и палки!

— Это не палки, это китовый ус. Он придает жесткость.

Глойя, наконец, покончила с корсетом и принялась за чулки.

В двенадцать муки одевания завершились, дверь комнаты принцессы распахнулась, и перед Яникой предстали две женские фигуры. Лиц было не рассмотреть из-за накинутой сверху донизу плотной оранжевой ткани.

— Ступай! — тихо кивнула няня, смахивая со щеки слезу.

Новорожденная высунула Глойе язык, закатила глаза. Подошла к выходу. Пришедшие протянули Янике свои ладони, чтобы провести в купальню для омовения в дубовой бочке. Затем они будут растирать ее якобы теруановым маслом, которое вовсе не теруновое — обычные благовония, которыми она пользуется ежедневно. Ритуал проводился так давно, что оброс традициями, как дно старой лодки ракушками.

— А где мой Холодок?

Незнакомый эльф-конюх пожал плечами.

— Захромал, Ваше Высочество. Ничего страшного, но сегодня ему бы из стойла не входить. Но этот красавец всё сделает по высшему разряду, уж будьте уверены!

Он хлопнул по крупу гнедого пони, которого, пожалуй, можно было назвать красавцем лишь с большой натяжкой. Испуганные глаза закрывала нечесаная челка, в гриве и в хвосте не было ни одного банта; только седло было знакомым — на нём Яника каталась постоянно, но раньше под этим седлом был её любимый Холодок.

— Почему захромал? — как можно строже спросила она. — Кто допустил?

— Не знаю, Ваше высочество, — отозвался эльф. — Меня только сегодня сюда прислали, так-то я у барона лэра Ниро за конюшней смотрю. А тут был ап Дэггин, но с ним какая-то неприятность случилась…

— Что за неприятность? Надеюсь, ничего серьезного?

Яника хорошо знала ап Дэггина — старый эльф заведовал королевской конюшней много лет, именно он учил её забираться на пони, и именно он подобрал ей спокойного и умного Холодка.

— О нет, Ваше высочество, что вы! — воскликнул незнакомый эльф. — Уже к вечеру всё будет по-прежнему. Но в долину вам придется отправиться на Мадмуне.

Он снова похлопал «красавца» по крупу. Тот не отреагировал.

— Хорошо, — с сомнением протянула Яника.

Она с надеждой оглянулась на родителей, но те лишь приветливо помахали дочери. Видимо, они были в курсе проблем ап Дэггина и Холодка и согласны с заменой. Яника обреченно вздохнула и запрыгнула в седло.

Вернее, попыталась запрыгнуть. Мадмун сделал внезапный шаг в сторону, и Яника едва не отбила себе ноги, не оказавшись, как планировала, в седле, а плюхнувшись на жесткий пол. Но эльф её придержал, не дав упасть — и даже не улыбнулся при этом.

— Позвольте помочь вам, Вашество, — он не спрашивал и не ожидал ответа. А просто взял девочку подмышки и почти закинул в седло. Мадмун, который явно планировал новую пакость, к такому развитию событий готов не был. Ну а когда Яника уже схватилась за удобную луку, никакие действия пони не могли бы ей навредить. Она умела хорошо держаться в седле — спасибо Дэггину, научил.

— Благодарю, — сказала она конюху.

Тот уважительно поклонился.

Почти все сказки, которые Янике рассказывала няня Глойя, так или иначе касались долины Вирруан. Эти сказки были разными — смешными, скучными, страшными, интересными и не очень. насколько Яника знала, это пошло ещё с эльфийских времен, но не могла понять, почему эта традиция перешла по наследству к людям. К тому же она была уверена, что правды в этих сказках нет совсем.

Ну как в здравом уме можно поверить в огромного монстра, который по ночам летает над домами и забирает тех детей, которые не желают засыпать вовремя? Это же чушь, такого не бывает! Кроме того, Яника, наверное, попробовала бы подружиться с этим монстром, если бы он пришел к ней. Ей ужасно хотелось потрогать это существо, понять, почему он таким стал. Или луны, которые превращаются в страшных Зверей — это же неспроста! Может, когда-то такое и происходило, а долина была как-то с этим связана, но сейчас ночные светила спокойно прокладывают свой путь по небу, появляются там в определенный час и также по расписанию пропадают с небосвода. Никаких Зверей.

Впрочем, иногда ей снился сон, навеянный одной из няниных сказок. Исполин в темном плаще с горящими зелеными глазами на смоляном скакуне мчится по долине. Вьющиеся волосы то ложатся на мощные плечи, то вздымаются агатовыми волнами. Сильные руки крепко держат поводья. Он летит, закрыв глаза, навстречу ветру. И ничто вокруг не может остановить эту гонку с самим собой. Только всадник знает, от кого и куда он так хочет умчаться. Сон всегда прерывался в месте, где навстречу скакуну вылетает маленькая серая фигурка. И Яника всякий раз досадовала, проснувшись, что опять не рассмотрела и не поняла, кто же это.

Незнакомый пони был… незнакомым. И непривычным. У Яники почти все силы уходили на то, чтобы не свалиться, когда тот вдруг резко прибавлял шаг или, наоборот, почти останавливался. Остальных участников процессии, которую возглавляли король и королева — её родители — этот неровный шаг Мадмуна, казалось, не заботил вовсе. При этом она двигалась почти как все — не отставая и не обгоняя никого, — но вряд ли это было её личной заслугой. За Яникой приглядывали, и это странным образом успокаивало.

Ехали всего ничего — всё же долина находилась рядом с городом и замком. Снчала показались два огромных камня, которые возвышались словно колонны по обе стороны от дороги; третий валун лежал на них, превращая природную аномалию в некое подобие врат, ведущих в новую жизнь. Именно так преподносился Ритуал в рассказах Верховного мага и родителей — для Яники это была новая жизнь, и после прохождения этих ворот возврата в детство уже не будет. Отец и Алуил говорили об этом с плохо скрываемой гордостью, а мама — с какой-то непонятной грустью.

Яника же относилась к тому, что ей предстоит, очень просто — ей хотелось, чтобы этот день закончился как можно скорее. Но она не могла повлиять на порядок событий, не могла даже дать шенкелей своему пони и в одиночку проскочить в заветную долину. Она была принцессой и должна была соответствовать ожиданиям. Хотя бы сегодня.

Вся процессия остановилась неподалеку от каменных врат. Король и королева разъехались в стороны, встав у противоположных камней; все остальные тоже съехали на обочину дороги — мужчины налево, чтобы оказаться за королем, а женщины — направо, к королеве. Яника осталась на дороге одна. Пони по имени Мадмун стоял на месте, подчиняясь туго натянутым поводьям, но при этом негромко фыркал, перебирал копытами и резко махал хвостом, словно отгоняя невидимых мух. Яника подумала, что этому странному животному не нравится такое количество людей и других пони; она и сама многое отдала бы, чтобы оказаться подальше отсюда, в тишине своих покоев и с книжкой в руках. И чтобы няня приносила бы горячего чаю. Но Яника крепилась, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

«Хотя неизвестно, как бы я себя повела, будь у меня хвост», — подумала она и едва не прыснула при этой мысли.

Вот Верховный маг Алуил слез со своего пони и встал перед воротами. Он поднял посох и с силой стукнул им по дороге; с навершия посоха сорвалась небольшая молния и громыхнул гром. Алуил повернулся к Янике и сделал приглашающий жест, а сам отступил в сторону короля.

Пора.

Принцесса чуть отпустила поводья, и её пони как-то резво побежал к воротам. Мелькали чьи-то лица — среди них наверняка были и хорошо знакомые придворные, но для Яники они все слились в одну розовую полосу. Но она успела заметить хмурое лицо отца и ободряющую улыбку матери, которая почему-то изо всех сил вцепилась в свой парадный скипетр.

А потом Яника пронеслась через каменные врата и оказалась в долине Вирруан.

Она ни разу здесь не была. И никто не рассказывал ей о том, чего ждать от этой долины, ей подносили только общие сведения — где находятся деревья, пригорки, балки, овражки, ручьи. И дорога, разумеется. Но даже мать ни словом не упомянула ни разу о том, что человека, который входит в эту долину, буквально придавливает к земле огромная мощь неведомой силы.

Яника чувствовала эту силу каждой клеточкой своего тела, а та, в свою очередь, проникала в неё, изучала и давала оценку — не ту, которую она получала за сделанные ею домашние задания, а настоящую. Сила решала, достойна Яника двигаться дальше или же стоит наказать эту самонадеянную девчонку самым ужасным образом — то есть отнять у неё саму жизнь и возможность существовать дальше. Но пока Яника проходила это испытание, и её пони всё прибавлял и прибавлял ход.

Этот пони вообще будто не чувствовал давление долины — видимо, на животных эти ощущения не распространялись. Он продолжал свой путь по дороге, вовсю пользуясь тем, что Яника забыла про поводья. Девочка не представляла, знает ли этот безродный Мадмун, куда им надо попасть, но у неё не было сил на то, чтобы ещё и управлять им. Она успевала лишь немного справляться с силой. И едва не пропустила нужный поворот.

Сам Ритуал действительно был простым и понятным даже для двенадцатилетней — да, уже двенадцатилетней! — девочке. Одежда не имела значения, она могла въехать в долину хоть голой — но её нарядили так, словно в центре Вирруана девочку ждало настоящей королевское пиршество. Её подготовка на устроенном Верховным магом макете-лабиринте тоже не имела смысла — её путь пролегал по единственной дороге.

Испытание же, как теперь понимала Яника, заключалось в пропитавшей это место силе, которая оценивала претендента. Эта сила, наверное, могла и убить, но для этого приходящий в долину ребенок должен, видимо, совершить что-то совсем из ряда вон выходящее. Большинство же детей к двенадцати годам не успевают натворить слишком много плохого и получают достойные награды. Или же выходят из долины такими, как были — что тоже, наверное, можно считать наградой, но очень условной. А принять свою награду Яника должна была на поляне, расположенной посреди леса, который рос в самом центре Вирруана. Там ей предстояло остановить пони и ждать.

Дорога до поляны не была прямой. Она делала три не очень резких поворота; два уже остались позади, с ними Мадмун справился сам, без помощи наездницы. А сразу после третьего поворота Янике предстояло сделать то, что ей ни в коем случае нельзя было делать — вмешаться в стандартный ход ритуала, произнеся эльфийский заговор из тетради принцессы Амины. В заговоре было лишь пять слов, но эльфийский язык был труден для людей, и полночи Яника тренировалась говорить эти слова правильно. Ей вовсе не хотелось превратиться в лань и прожить так всю жизнь. Она собиралась стать сильнее.

Она успела сосредоточиться. Мадмун легко вошел в третий поворот, Яника увидела приметную сосну — и тут же, не раздумывая, сложила руки вместе, окончательно выпустив поводья, и прокричала нужные слова. Но эффект оказался совсем не тем, на который она рассчитывала. Небо над ней потемнело, послышался гром. Сила долины бросила оценивать достоинства Яники и вцепилась мертвой хваткой в то, до чего успела дотянуться, словно боясь потерять и эти крохи. Янике вдруг захотелось тут же попробовать что-нибудь наколдовать, чтобы проверить, как всё прошло, но её пони внезапно ускорился — и понёс. Она успела вцепиться в луку седла и удержалась, но её подбрасывало и мотало из стороны в сторону. Долго так продолжаться не могло.

На долину вдруг упал густой туман. Яника видела лишь несколько шагов дороги впереди и морду Мадмуна. Иногда из тумана выскакивали ветви деревьев, которые тянулись к девочке, словно руки великанов. Её охватил ужас, и, словно отвечая на её страх, впереди раздалось дикое рычание — Яника подумала, что это очень похоже на рев Исполина из сказок. Она никогда не встречала ни одного из них, но была уверена, что они ревут именно так. Громко и пугающе.

Дорога куда-то исчезла. Пони теперь скакал по высокой траве, и Яника поняла, что они выскочили на поляну. Снова раздался рев — теперь откуда-то справа и очень близко. А потом из тумана вывалилось нечто огромное и черное — и Мадмун влетел в это неожиданное препятствие на полном скаку. Раздался холодящий душу вой, но Янику больше беспокоило то, что её, наконец, выдернуло из седла, и она отправилась в полет.

Она пыталась разглядеть источник столкновения, но препятствие так и оставалось черным и огромным — да ещё и воющим. А потом тело девочки столкнулось с чем-то ещё, она успела напоследок увидеть небольшое серое крыло, похожее на крыло летучей мыши.

«Откуда тут летучие мыши?», — только и успела подумать она, и тут её сознание погасло.

Глава 2 Не верь глазам своим

На светофоре замигал зеленый сигнал, и Макс аккуратно притормозил. Он не любил проскакивать перекрестки на бледно-розовый, предпочитал спокойно постоять пару минут, а затем также спокойно проехать. Макс вообще не любил торопиться, а когда кто-то торопил его, отшучивался — мол, кто понял жизнь, тот не спешит. У него действительно с пониманием жизни всё было в порядке. Или он думал, что в порядке.

В детстве Макс жил не в самом большом сибирском городке. Он рос без отца, который бросил их с матерью очень давно и, кажется, сгорел от алкоголя. Юноша вместе с одноклассниками строил планы по переезду в столицу. Но уже после девятого класса что-то пошло не так — его не взяли в десятый. Пришлось идти в автотранспортный колледж, выучиться на механика. А далее как-то между делом он оказался в армии, благо, что служили теперь всего год.

Весь свой год Макс крутил баранку шестиколесного «Урала» — медитативное занятие, особенно если впереди и позади натужно ревут такие же тягачи батальонной колонны. За год размышлений Макс понял, что не успел придумать, чего хочет от жизни — и подписался на контракт. Ещё три года медитации тоже ни к чему не привели, и Макс позволил заезжему капитану уговорить себя на ещё один контракт. Правда, этот контракт был гражданским, но со второй формой секретности, привычным боевым расписанием, непривычным климатом Центральной Африки и с очень неплохой зарплатой. Зато «Урал» остался почти прежним.

Африку Макс так и не полюбил. Там всего было чересчур — слишком жарко, слишком высокий риск, слишком зыбкое будущее, слишком много негров и слишком много адреналина. Ему хотелось стабильности и белых людей вокруг. Продлевать контракт он не стал, хотя капитан и обещал золотые горы — оттрубил год и уехал домой. Правда, в родной городок возвращаться не стал — снежные и холодные сибирские зимы он терпеть не собирался, привыкнув к африканской погоде. Но и в столицу его не тянуло. В итоге Макс оказался в городе-полумиллионнике, где жил один из армейских дружков; этот знакомый устроил его на непыльную работу охранником с удобным графиком «сутки через трое», а потом куда-то пропал. Искать его Макс не стал. На призовые деньги от африканского контракта он купил скромную однушку на окраине, старую, но надежную «шкоду» — и продолжил обдумывать свою жизнь.

С тех пор прошло шесть лет, его возраст перевалил на четвертый десяток, но Макс так и не понял, чего хочет от жизни — просто плыл по течению, от смены к смене, в свободные дни подрабатывая в автосервисе у знакомых. Иногда он подумывал просто жениться и завести детей, чтобы перестать думать, но решиться на такой ответственный шаг так и не смог.

Совсем не вовремя затрезвонил телефон. Стас. Вот есть у некоторых людей талант вспоминать о тебе в момент, либо когда ты подносишь ко рту рюмку подаренного за трудовые подвиги коньяка, либо наклонился над цветком, чтобы лучше рассмотреть удивительного цвета бабочку, либо когда ты пьешь с девушкой своей мечты на брудершафт под волнующую мелодию. Либо вот как сейчас — находишься на злополучном перекрестке за рулем.

— Как массаж? — раздалось в трубке.

— Стас, если это правда, я тебя задушу! — обозначил Макс свои намерения без лишних прелюдий.

— Может, для начала выпьем? Я ужасно боюсь твоих пальцев. Они с заусенцами и волосатые!

— Стас, я серьезно! Ты меня сватал за эту пигалицу?

— Ну что за выражения⁈ Во-первых, она не пигалица, а во-вторых, умеет делать массаж.

— Значит, тебе она тоже делала массаж?

— Я ее тестировал.

— У меня после ее массажа вся спина волдырями пошла!

— О-о-о! И?

— Что «и»? Она обиделась.

— На твою спину?

— На мой рот и то, что оттуда вылетело.

— Ох, ты так никогда не женишься. Подумаешь, волдыри, до свадьбы зажили бы. Мазюки, таблеточки — и снова как новенький был бы. Зато с массажисткой.

— Ну, вот сам и тестируй ее дальше! Сам знаешь, кто мне нравится. Таких еще не выпускают.

— В электронном виде?

— Именно!

— И дети будут электронные?

— Стас, ты идиот…

Макс не успел закончить. Красный сигнал сменился на желтый, за ним загорелся и зеленый. Сзади нетерпеливо бибикнули, но Макс даже не вздрогнул. Он спокойно включил «драйв», отпустил тормоз и нажал на газ. Рука с телефоном легла на руль. Стас подождет — ну или может говорить всё, что угодно, прямо сейчас, в никуда. Максу было это совершенно безразлично. Выскакивать на перекресток как оглашенный он не любил — торопыги могли приехать с любой стороны, и не все из них обращали внимание на светофоры и запрещающие знаки. Многие и правила дорожного движения не знали, твердо помня оттуда только фразу про «помеху справа» — но объяснить, что она означает, уже не могли.

Макс почти проехал перекресток, когда справа раздался страшный лязг. Он быстро повернул голову и увидел, как стоящая на перекрестке машина взлетает в воздух, а из-под неё вырывается — почему-то именно это слово пришло ему на ум — огромный черный «линкольн-гибрид». Скорость у этого линкольна была какой-то запредельной для этой улицы. Макс успел подумать, что другой водитель на его месте уже отворачивал бы руль в сторону от столкновения — безо всяких мыслей, просто на инстинктах. Но у него был какой-никакой опыт, и он точно знал, что избежать аварии не получится — даже если он увернется от «линкольна», то обязательно найдет кого-то на встречке, и ещё неизвестно, что будет хуже. Вместо этого он выронил телефон, из которого всё ещё что-то вещал Стас, вцепился в руль обеими руками и резко нажал на тормоз.

Глухой удар откуда-то слева-сзади подсказал ему, что водитель на следующей машине поддался инстинктам. Сам он с надеждой смотрел на приближающийся «линкольн» — если тот хоть немного отвернет вправо, всё может оказаться не так плохо. Но «линкольн» пёр как танк, словно и не было взлетевшей на воздух машины и целой колонны поперек его пути. Максу пришла в голову мысль, что следующую машину надо брать побольше — его «шкода» всё же слишком хрупкая для таких потрясений.

Ему повезло — «линкольн» в самом конце чуть-чуть вильнул, — но удар всё равно оказался достаточно жестким. Макса закружило, завертело, чувствительно приложило о спинку пассажирского кресла. Потом с хлопком раскрылись три подушки безопасности — одна из руля и две из передних дверей, — которые смягчили удары.

А потом всё прекратилось, и Макс позволил своему сознанию уплыть в страну фантазий.

Макс пришел в себя от запаха нашатыря, резко открыл глаза — и тут же зажмурил их. В лицо ему светил фонарик.

— Эй, милый, глазки-то открой, — сказал суровый женский голос.

Макс послушался, но осторожно, боясь снова ослепиться. Остерегался он зря — фонарик уже погас, а на него внимательно смотрела девушка в синей врачебной куртке.

— Ты как? — спросила она. — Сколько пальцев показываю?

Она сунула ему под нос ладонь с торчащими указательным и средним пальцами.

— Два, — как-то легко выговорил Макс.

— Хорошо, — сказала девушка. — Ничего не болит?

Макс прислушался к себе.

— Голова, — для убедительности он даже ткнул в висок рукой.

— Ещё бы, после такого-то, — согласилась девушка. — Правой рукой вроде двигать можешь, а левой?

Макс подвигал.

— Замечательно. Ногами пошевели, — попросила она.

Он пошевелил.

— Так, хорошо. Не тошнит? — Макс покачал головой. — Встать можешь? Я помогу.

Её помощь не потребовалась. Макс сумел самостоятельно сначала сесть, а потом и встать. В голове немного шумело, но он понимал, что после «такого» это почти нормально. Удивительно, что он избежал более серьезных травм — учитывая разницу в массе между «линкольном» и его «шкодой» и направление удара, его сейчас должны были собирать по кусочкам. Но, видимо, быстрая молитва, которую он мысленно вспомнил прямо перед столкновением, всё же помогла — или, как минимум, не помешала. Он огляделся.

Его «шкода», кажется, больше никуда не поедет. У неё полностью отсутствовала передняя часть, а искореженные детали двигателя, крыльев, капота и обвеса были разбросаны по всей проезжей части. Конечно, там виднелись куски не только его машины — чуть в стороне от центра перекрестка лоб в лоб столкнулись «тойота» и «хюндай», на встречной полосе лежала на боку «реношка» со смятым набок багажником, а чуть дальше стоял и виновник торжества — черный «линкольн-гибрид», уткнувшийся в фургончик «газели». Двери фургончика от удара раскрылись, и на дорогу вывалилось несколько коробок непонятного назначения, из которых вытекала странная темная жидкость. Впрочем, тут весь асфальт был в масле и бензине — и эту опасную смесь сейчас старательно заливали водой из брандспойта пожарные.

Макс стоял чуть в стороне, на тротуаре — его сюда перенесли на медицинских носилках, которые сейчас лежали без дела. Врач тоже встала и вместе с Максом обозревала место аварии.

— Давно такого не было, — наконец сказала она. — Да и вообще я такое только на трассах видела, в городе редко так бьются. И куда только гоняют?

Она вздохнула, и Макс еле удержался от того, чтобы тоже не вздохнуть.

— Что у меня? — спросил он.

— Небольшое сотрясение, ничего страшного. Но точно в больнице скажут, сейчас Витька вернется, и отвезем тебя.

— А Витька?..

— Водитель мой, вон, газельщику помогает.

Она махнула рукой — у «газели» невысокий полный мужчина в такой же синей куртке, как у врачихи, что-то говорил высокому и слегка пришибленному водителю родом откуда-то из Средней Азии.

— Тот по-русски почти не понимает, вот Витька и переводит, он там у них полжизни прожил. Но это полиция пусть разбирается и переводчика ищет. Витька! — внезапно заорала она зычным голосом. — Сюда иди, поехали!

От её крика голову Макса пронзило болью, и он поморщился. Девушка успела заметить его недовольство и виновато улыбнулась.

— Извини, иначе этот охламон ещё часа три там будет болтать. Только криком, — она даже развела руками. — Тебе на работу не надо сообщить? Вдруг ты на смену опаздываешь?

— Нет, — ответил Макс, — не надо. Мой телефон уже забрали? — он запоздало спохватился, на автомате хлопая себя по карманам.

Его смена закончилась только сегодня утром, а до следующей он надеялся прийти в себя и разобраться с этой ситуацией — хотя бы в первом приближении.

— Да, и остальное из твоей машины вытащили, всё уже у нас, в больнице отдадим пакет.

— А с водителем «линкольна» что? — вдруг спросил Макс.

Ему было откровенно плевать на этого дебила, но с кого-то нужно будет требовать деньги за «шкоду».

— Не знаю, это другая бригада, — ответила девушка. — Но вроде там всё плохо. Бедная девушка, наверное, теперь и ходить сама не сможет.

«Ещё и баба», — подумал Макс. Молодая женщина за рулем «гибрида» вполне могла оказаться чьей-то дочерью или любовницей, а человек, который наверняка был настоящим владельцем такой дорогой машины, мог обеспечить серьезные проблемы с получением страховки.

Макс сплюнул и даже не попал на лежавшие на тротуаре носилки.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в палату вошли двое мужчин. Первый был невысоким, но представительным, с седой бородой и в очках, а следом за ним, пригнувшись, втиснулся здоровенный детина, который, похоже, не вылезал из качалок в надежде догнать и перегнать голливудского актера по фамилии Джонсон.

— Максим Витальевич? — спросил невысокий и тут же продолжил: — Вы позволите?

Детина занял стратегическое место у двери, перекрыв её своим телом полностью.

Макс так и не успел ни ответить, ни решить, как относиться к этому вторжению. На мужчинах были небрежно накинуты белые халаты, но если на невысоком его халат сидел относительно нормально, то громила мог использовать свой только в качестве шарфика. Тем не менее, они прошли через регистратуру, охранников и врачей, а, значит, какое-то право находиться здесь имели.

Невысокий присел на соседнюю кровать и внимательно посмотрел на Макса.

— Максим Витальевич, я Кузнецов, а это Миша, — мужчина махнул в сторону своего спутника и замолчал.

Макс кинул короткий взгляд на Мишу, у которого неприятно топорщился пиджак подмышкой.

— Очень приятно, — сказал он.

И тоже умолк. Молчание становилось всё напряженнее, но Макс не спешил его прерывать. Первым сдался визитер.

— Я отец Яны… — сказал он. — Ну, вы знаете…

Макс знал. Про личность виновника аварии ему рассказали уже в больнице, куда он доехал с относительным комфортом — если это слово вообще можно было применить к раздолбанной «газельке», набитой медицинской аппаратурой так, что лишний раз шевельнуться страшно. Но экипаж — врач Светлана и водитель Витька — оказались доброжелательными людьми, не чуждыми сострадания.

В самой больнице ему пришлось подождать приема у замотанного дежурного врача, который проделал всё то же самое, что и Светлана — то есть посмотрел реакцию зрачков, спросил о тошноте и болезненных ощущениях. Затем этот врач отправил Макса на рентген, который тоже не показал ничего опасного, и уже был готов отпустить пациента домой, отправив ждать документы на неудобном кресле у дверей своего кабинета.

Но спустя буквально пять минут доктор выглянул и позвал Макса обратно.

— Максим, вы указали, что у вас четвертая группа крови и положительный резус. Это верно?

— Да.

— Большинство людей не знают свою группу крови… — с сомнением произнес доктор.

— Армия, — односложно ответил Макс, словно это всё объясняло.

— А, ну раз армия… — кивнул доктор. — Понимаете, Максим, нам необходима ваша помощь. Мы сейчас делаем срочную операцию девушке… молодой и красивой… но у неё оказалась как раз четвертая группа и положительный резус. Ей подходит только такое же сочетание, а наши запасы плазмы уже подходят к концу…

— Это та, которая виновата в аварии? — спросил Макс.

Доктор с некоторым сожалением посмотрел на него и коротко кивнул.

— Она, да. И если вы откажетесь ей помогать, это можно будет понять… наверное. Кровь уже запросили, её скоро должны доставить… но прямо сейчас ваша помощь была бы… хм… кстати. Операция очень серьезная, крови нужно много, а девушке всего двадцать пять лет…

Он не договорил, но и так всё было понятно: без его крови та девушка могла умереть. Найти в приемном отделении ещё одного пациента с четвертой положительной кровью было, пожалуй, слишком сильным надругательством над теорией вероятности.

Макс опустил глаза в пол. Помогать прекрасной незнакомке не хотелось совершенно. Она испортила ему машину, день и, пожалуй, месяц, который он потратит на бумажную волокиту. Ещё ему какое-то время придется передвигаться по городу на своих двоих — хотя, конечно, можно попросить у знакомого из сервиса его древний «жигуль».

— Разумеется, я помогу, — всё же сказал Макс. — Что мне нужно делать?

Через некоторое время — у него брали анализы и ждали результатов — Макс оказался сначала в операционной, где к его руке через иглу подсоединили прозрачную трубку, и он мог наблюдать, как его кровь перетекает в большой аппарат. Дальнейший путь крови ему не был виден, но, скорее всего, с другой стороны аппарата, за белой ширмой, находилась та самая Яна. Что удивительно, никакой злости к ней он уже не испытывал. Вернулось позабытое армейское чувство, когда приказ получен и запускаются отработанные до автоматизма регламентные действия.

— Да, мне сказали, — ответил он отцу Яны. — Что вы хотите?

— Дело не в том, чего хочу я, а в том, чего хотите вы, — Кузнецов прищурился. — И я попробую угадать ваши желания. Считайте меня джинном из сказки, только не совсем правильным. И в первую очередь нам с вами нужно справиться с последствиями аварии.

Он снова посмотрел на Макса, явно ожидая, что тот что-то скажет. Но Макс решил не торопить события.

— Мне нравится ваша немногословность. Современная молодежь часто торопится высказать мнение, хотя не знает, зачем это нужно делать. А ведь когда-то все знали, что молчание — натуральное золото.

Макс мельком подумал, что этот человек явно забыл об этой поговорке.

— С вашим здоровьем, Максим Витальевич, насколько мне известно, всё в порядке, — продолжил Кузнецов. — Мелочи оставим на усмотрение врачей, они более компетентны в этих вопросах. Поэтому перейдем сразу к досадному инциденту, невольным участником которого вы недавно стали. У вас же была «октавия» пятнадцатого года, так?

— Да.

— Машина восстановлению не подлежит, страховая выплатит копейки, поскольку учтет усушку и утряску, амортизация дело тонкое и не всем доступное, суды закончатся ничем, и оплачивать адвокатов вам придется самостоятельно, — Кузнецов словно озвучивал общеизвестные факты, а не предсказывал будущее.

Впрочем, Макс склонен был с ним согласиться.

— Я вам предлагаю небольшую компенсацию. Половину новой «октавии», наличкой и без всяких расписок. За то, что вы были втянуты в это дельце, и за то, что помогли моей дочери выжить. Врачи дают очень обнадеживающие прогнозы после вашего вмешательства.

— Это… — Макс замялся, — … очень щедрое предложение.

Жизнь приучила его, что любые подарки — особенно чрезмерно щедрые — приходится оплачивать сторицей. А это предложение от незнакомого ему человека было именно таким — чрезмерно щедрым. Судя по всему, этот папа Яны был очень непростым человеком, по сравнению с которым Макс был меньше, чем пыль под ногами. И этой пыли было бы вполне достаточно сунуть сотку в зубы в благодарность за кровь, а потом мгновенно забыть о его существовании. Пусть копошится со страховыми, выбивает свои копеечные компенсации или же сам продает свою рухлядь на разбор — какое дело уважаемым людям до проблем неуважаемой челяди?

— Да, — с готовностью согласился Кузнецов, — щедрое. Соглашайтесь и не ищите подводных камней. Я сейчас о них всё расскажу. Условие простое — вы забываете, что Яна когда-либо была на том перекрестке и в том «линкольне», никогда не упоминаете об этом в разговорах с друзьями и приятелями и, конечно же, не даете никаких интервью газетам.

— А что же мне можно делать? — с легкой иронией поинтересовался Макс.

Кузнецов как-то по-детски хихикнул.

— Ну же, Максим Витальевич, вы умный человек, могли бы и сами сообразить. Но вообще, — его голос внезапно стал очень серьезным, — вам можно всё, кроме вышеперечисленного. Завтра или послезавтра, если вам не поменяют смены, вы сходите к гаишникам и возьмете свою копию протокола. Не удивляйтесь ничему — вторым участником и виновником аварии будет совершенно неизвестный вам человек. У него стало плохо с сердцем, он потерял управление, проехал на красный, врезался в вас и в ту «газель»… несчастный случай, бывает и не такое. Там ещё одна машина пострадала, но столкновения почему-то не было… в этом мои люди разбираются… неважно. С протоколом пойдете в эту компанию и обратитесь вот к этому человеку, — в его пальцах появилась визитка, которую Макс машинально взял. — Уже через пару недель можете готовить свой банковский счет для окончательных расчетов по этому делу и присматривать новую тачку — так, кажется, говорит сейчас молодежь?

Он заразительно улыбнулся — и Макс не мог сдержать ответной улыбки. Если поверить этому человеку, то будущее выглядело очень привлекательно — за три четверти стоимости новой «шкоды» можно было взять новую машину другой марки, попроще, или же присмотреть что-то с рук, но более упакованную. Такой размен Макса устраивал полностью.

— Мне такая сделка подходит, — сказал Макс.

Он не собирался упоминать, что у него и в мыслях не было общаться с журналистами — даже если они на него каким-то образом выйдут. Да и с друзьями у него было не слишком густо, а из приятелей и коллег подробности сегодняшнего «инцидента» вряд ли кого могут заинтересовать.

— Вот и замечательно!

Макс представил, как Кузнецов при этом восклицании хлопает в ладоши, и еле сдержал улыбку.

— Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству…

— Юрий Владимирович, — представился Кузнецов.

— Юрий Владимирович, мы составим какое-то соглашение? — спросил Макс.

— О нет, зачем? — тот махнул рукой. — Мы договорились, а это главное. Правда, если наш уговор будет нарушен, то мне придется огорчиться. А Миша не любит, когда я огорчаюсь.

И Кузнецов ослепительно улыбнулся. Улыбка Миши была скромнее, но это была первая его эмоция после входа в палату, так что Макс отдал должное стараниям телохранителя. Кроме того, гримаса Миши внушала ужас.

С момента ухода Кузнецова и его персонального Миши прошло уже полчаса, а Макс так и не мог успокоиться. Он стоял у окна, обдумывая разговор, его последствия, а также вспоминая об аварии. Впрочем, сама авария занимала его куда меньше того, что предстоит в самое ближайшее время.

«Жигуль» у ребят из гаража он всё же возьмет. Да, это не «шкода», но хоть какие-то колеса. Плюс все эти бумажные дела, которые, правда, стараниями весьма обходительного Юрия Владимировича свелись к достаточно простому алгоритму — сходи туда, сделай то-то и получи вот это. Через пару недель, если Кузнецов не соврал, можно будет взять Стаса за шиворот и начинать внимательно читать объявления о продаже автомобилей, чтобы найти подходящий строгим запросам Стаса. Новую «шкоду», конечно, взять не получится, но вполне вменяемую трехлетку — вполне, даже что-то сверху останется. Максу нравилась эта марка, и менять её на что-то другое он не собирался.

Наконец Макс решил, что достаточно ему волнений на сегодня. Он почти отвернулся от окна, когда с улицы раздался громкий хлопок — словно где-то сработал РПГ или его аналог. Он инстинктивно пригнулся, спрятавшись за подоконник, но поскольку никакого продолжения не последовало, и никто не орал благим матом, как всегда бывало после взрыва гранаты, Макс выпрямился и посмотрел на улицу. И не поверил своим глазам.

Он резко распахнул фрамугу и высунулся за окно почти по пояс. Чуть в стороне на асфальте под стенами больницы лежала выбитая рама, стекла присыпали приличную площадь. Можно было бы списать это на внутренний взрыв какого-нибудь газового баллона — Макс слышал, что такие вещи иногда случаются, — но его внимание привлекло не это.

Над обломками рамы парила девушка. Она не падала, а медленно опускалась, и точка её приземления, судя по траектории, должна оказаться где-то за забором больницы. На девушке был бирюзовый халат — в таких тут ходили медсестры, — полы которого развевались, открывая всем желающим вид на стройные, чуть согнутые в коленях ноги.

Но Макс смотрел не только на свободно летящую по воздуху девушку. Следом за ней, над левым плечом, вниз планировала некая тварь — с крыльями летучей мыши и с головой ящерицы-переростка. Эта тварь была размером с небольшого чухуахуёныша, имела четыре лапы в дополнение к своим крыльям и иногда изрыгала небольшую струйку огня.

Из фэнтезийных книг Макс знал, что такие существа назывались драконами и в привычном ему мире не существовали. Но один из этих несуществующих драконов прямо сейчас летел рядом с девушкой, которая тоже плевать хотела на законы физики и силу гравитации.

И Макса это наплевательство сильно напрягало.

Глава 3 Беглянка

В Олнаусские ночи Яника запирала на ночь дверь в свою комнату, плотно закрывала окна, задергивала шторы, убирала из поля видимости все острые и режущие предметы. Она знала — Олнаус не пройдет мимо, он опять выберет именно Янику, чтобы попытаться увести за врата белых миров. Именно в эти ночи девушка, засыпая, начинала ходить по дому, искать способ выйти наружу, при этом совершенно не отдавая отчета в своих действиях. Об этом рассказывала няня. Поэтому Глойя привыкла в это время не спать вовсе. Она сидела у кроватки девочки и держала ее за руку, а при попытке встать бережно укладывала обратно, приговаривая «Поспи, милая, не ходи никуда».

Еще были сказки. Их няня знала неимоверное количество. Стоило Глойе присесть к девочке на кровать, сразу же следовала новая история. Особенно Янике нравилось то, что главной героиней всех сказок была она сама.

Яника всегда мечтала научиться водить папин кабриолет. Она представляла, как сядет в него в оранжевом шифоновом шарфике, заведет мотор и поедет к морю. А необученные принцессы будут смотреть на нее со своих балконов и глотать слезы зависти, мысленно забрасывая кабриолет цветочными горшками и срывая с Яники этот воздушный шарфик.

Курсов вождения была уйма. Организовывали их принцы. Принц Талунский, например, писал на своей странице, что каждой выпускнице он обещает поцеловать ручку, а для украшения автомобиля подарить особую ракушку, источающую необыкновенный аромат цветка диомены. Что это за цветок, никто не знал, и именно поэтому всем хотелось заполучить такую ракушку.

Но для прохождения курсов у принца Талунского, как, собственно, и у других, необходимо было приезжать лично и брать уроки прямо на территории его дворца. Янике это жутко не нравилось. Какая же принцесса пойдет в дом незнакомого принца⁈ А приглашать на обучение к себе стоило в два раза больше. У Яники за ящиком свеклы были кое-какие припасы, но как объяснить папе, что она решила научиться водить машину, опередив старшую сестру? Той уже был назначен инструктор — старый граф Лемозский, который должен был приходить каждый вторник со следующей недели.

Выход нашелся сам собой. Янике пришло приглашение на курсы «Не выходя из дворца». Принцессу немного смутило то, что это сообщение пришло само по себе. Она никому еще не рассказывала о своих планах. Даже на страничку к принцу Талунскому ходила анонимно.

Но любопытство взяло верх, и Яника углубилась в изучение подробностей обучения. Никуда не нужно было ехать, единственным условием было наличие интернета. Практические занятия шли в самом конце, их предполагалось проходить только после успешного завершения теоретической части. Оплата взималась двумя частями — сначала за теорию, потом — за практику. Яника изучила выставленные на всеобщее обозрение сертификаты. Почитала отзывы. Ни одну из принцесс, которые восхищались обучением, Яника не знала. Но мир большой, думала она. Где-то сейчас в кабриолете едет женщина, а еще вчера она сидела перед ноутбуком и изучала теорию.

Фото выпускниц впечатляли. Все они были просто шикарны. В темных очках, в окружении смуглых принцев, закидывая оголенные ножки на капот, они не просто манили — эти принцессы одурманивали и заставляли забыть об окружающей реальности: каждодневных уроках королевскими писарями, счетоводами звездочетами, художниками, танцорами, аккомпаниаторами. Зачем нужны все эти уроки, если вот она — жизнь, полная ярких впечатлений, радости и волнующих открытий. Наверняка эти принцессы не мучили себя никому не нужными теоремами, сочинениями, а сразу записались на курсы «Не выходя из дворца», а потом взяли — и уехали из этого оплота вечных ограничений.

Последней каплей, подстегнувшей Яникину решимость нажать кнопку «Оплатить», была картинка с кабриолетом и подписью «Каждая десятая выпускница по итогам жеребьевки получает этот шикарный автомобиль».

Принцесса, воодушевленная перспективой скорого получения прав и уверенностью что она наверняка станет той самой одной из десяти, отправила взнос за первую часть курса.

Моментально прилетело письмо с картинками и разбором билетов. Яника углубилась в изучение.

Принц Талунский организовал для новых слушателей его курса отдельный чат, где принцессы делились впечатлениями. Все были в восторге. Через неделю принц устроил промежуточный зачет. Яника сдала его на «отлично». Как и все остальные принцессы. Через две недели принц Тулунский представил всем через видеочат инспектора от королевской дорожной службы. Он должен был принимать первый экзамен по теории.

Принцесса не спала всю ночь, повторяла билет за билетом. Ей не терпелось уже перейти на второй уровень, практический. Инспектор был очень вежлив, не перебивал, слушал внимательно. Яника получила высший балл. Ни одной ошибки.

Она скакала по комнате, обнимала плюшевого дракона, кричала в окно «Ура, ура», выпила на обед весь компот и съела весь суп.

К вечеру принц Тулунский огласил результаты экзамена. Все принцессы сдали его на отлично. Это Янику немного расстроило. Но предвкушение предстоящего розыгрыша кабриолета, начала второго этапа затмило все гнетущие мысли.

Принц подробно рассказал о втором этапе, о том, как принцессы уже начнут ездить на современных автомобилях. Показал видео с участием его выпускницы, которая, смеясь, ехала за рулем шикарного красного бугатти. Настоящим сюрпризом оказалась новость о том, что так как все принцессы на отлично сдали теоретический экзамен, то вторая часть им предоставляется совершенно бесплатно.

В самом конце принц Тулунский добавил, что обязательным атрибутом практических занятий является руль, который подсоединяется к компьютеру или ноутбуку. Без него пройти курс теперь невозможно. Этот руль затем можно передать следующим ученицам, поэтому вложения, по сути, нулевые.

Он и сам узнал о таком нововведении королевской дорожной инспекции только за день до начала занятий по практической части. Поэтому сам в шоке. И поймет тех, кто решит отказаться от продолжения занятий. Но он посоветовал задуматься о том, что половина пути уже позади, впереди долгожданные корочки и розыгрыш настоящего кабриолета. А так как в группе двадцать человек, то две принцессы гарантированно станут обладательницами новой машины.

Принцессы все как одна начали строчить в чате слова глубокой признательности за такой важный курс, что это такая ерунда — необходимость купить руль. И никого не интересовала его цена.

Одна Яника четко написала: «Сколько он стоит?» Все затихли.

Принцу Тулунскому не оставалось ничего другого, как выдать эту страшную тайну. Он нарисовал цифру с пятью нулями. Принцессы нервно зажали свои ротики ладошками, лишь Яника отослала человечка с указательным пальчиком у виска и приписала «За такие деньги я в подземелье у троллей могу три корочки купить — красную, синюю и зеленую». На езду на пони, кабриолете и полеты на ковре-самолете. Или оплатить треть кабриолета.

Принц Тулунский не стушевался и объяснил, что он никого не принуждает, дело добровольное. Результаты по первой части действительны только в течение недели, и если возникнет желание закончить курс, то спустя неделю придется все проходить заново.

Принцессы пошуршали коронами и все, кроме Яники, отдали принцу свои накопления в размере трети кабриолета.

Яника же точно знала, что изменение правил игры посередине — это признак того, что кто-то кого-то хочет надуть. Поэтому она не спешила расставаться со своим накопленным за долгие годы капиталом. Она пошла в подземелье к Троллям.

Не дослушав сказку до конца, Яника обычно засыпала.

Но няня осталась дома. А Яника привыкла ночью спать. Особенно яркие сновидения случались в полнолуние. Как сейчас.

Светило солнце, бескрайнее море рябило от легкого ветерка. Яника плыла. Она размашисто работала руками, стремительно приближаясь к берегу. Вдруг ноги сковала жгучая боль. Как будто в икры вонзилась тысяча иголок. Яника изо всех сил пыталась держаться на поверхности, но боль была настолько сильна, ноги настолько окаменели, что девушку начало тянуть вниз.

Она сделала глубокий вдох и попыталась перевернуться на спину, чтобы не тратить силы, передохнуть. Но как только она это сделала, из-под воды в метре от Яники вынырнуло чудовище. Огромные асфальтового оттенка щупальца захватили ноги и потянули вниз. Теперь девушка поняла, кто был источником ее боли. При выдохе чудище выпускало в воду зеленую жижу, при соприкосновении с которой начинало неимоверно жечь кожу.

Яника попыталась грести руками прочь, но огромный осьминог был сильнее. Незадачливая пловчиха ушла с головой под воду и уже почти смирилась с участью сгинуть с лица планеты так бездарно, в лапах неизвестного монстра. Да и кто ж знакомится с чудовищами, особенно, когда в его щупальцах твои ноги? В таких случаях просто кричат и сопротивляются.

Яника закричала. Получилось тихо. Точнее, совсем не получилось. Под водой кричать неудобно. Но все-таки ее услышали.

Загудел мотор, на спасательном катере со стороны берега прибыл мужчина в оранжевом жилете. Он нырнул в воду, схватил Янику за руку, отсек острым ножом щупальца, державшие ноги, и вытащил бедняжку на поверхность. Во сне Янике все казалось настолько естественным, что она даже нисколько не удивилась, когда увидела перед собой незнакомца с телом мужчины и лицом самой Яники. Но сначала он привел ее в чувство.

Купальник сгинул в ходе сражения с чудищем. Поэтому Яника предстала перед своим спасителем абсолютно обнаженной. Она блаженно улыбнулась и обхватила его спину руками. Зачем Яника это сделала — непонятно, но что можно ожидать от человека, только что возвращенного с того света. Спаситель мягко отстранился, тревожно всматриваясь в лицо маленькой утопленницы, будто предчувствуя какой-то подвох. Он коснулся Яникиного лба, затем коснулся век и немного их отогнул. Удовлетворенный результатом осмотра, встал и отошел на шаг.

Вдруг море стало отступать все дальше. Очертания незнакомца теперь были не такими четкими, наконец, он совсем исчез. Тело пронзила чудовищная боль.

В жизни Яники не было места боли, боль была уделом других людей и эльфов, но не дочери короля. Конечно, её игры иногда приводили к печальным последствиям — случались ушибы и порезы, а однажды под её глазом образовался огромный синяк. В эти моменты ей даже было достаточно некомфортно — а в случае синяка и до слез. Но няня не позволяла таким неприятностям долго мучить свою воспитанницу — она срочно вызывала кого-то из магов, и те делали так, чтобы Янике снова стало хорошо, а следы травм исчезли с её тела. А когда девочка подросла, ее обучили магии, которая приходила изнутри и могла исцелять, в итоге отпала всякая необходимость звать на помощь почтенных волшебников королевства. Конечно, у каждой медали есть оборотная сторона, как и у каждого происшествия — подводные камни, но кто помнит об осторожности, когда болит — причем жутко, словно в волшебном огне — буквально каждая косточка? Только не Яника.

Она не понимала, откуда взялась эта невыносимая боль. День начинался не так плохо, а ритуал совсем не предполагал неприятных ощущений — даже в теории. Но затем что-то пошло не так, Яника вдруг оказалась в странной клетке, которая неслась куда-то с безумной скоростью, сумела отшвырнуть с дороги внезапно возникшее препятствие, но среагировать на следующее уже не успела. Потом удар, сильная боль — и она потеряла сознание.

Каждый вдох и выдох сопровождался болью — и, кажется, её грудь была чем-то туго перевязана. Болели обе ноги и обе руки… И голова… Это невозможно было терпеть. Казалось, внутри завелось с десяток маленьких эльфов, каждый из которых держал в руке по молоточку, и они по очереди или даже одновременно бьют по её черепной коробке, стараясь расколотить кости вдребезги. Это невозможно было терпеть.

И тогда Яника сделала то, чему её научили. Закрыв глаза, сжав руки в кулак — хотя любое движение пронзало насквозь дикой болью — она прошептала всплывшее из памяти заклинание. Боль начала отступать, гномы успокоились, молоточки отправились на хранение на склад инструментов.

Яника некоторое время просто лежала, наслаждаясь покоем. Пожалуй, так хорошо ей не было очень давно. Её словно поцеловала богиня здоровья — или же Верховный маг одарил своим благословением. Однажды Алуил показал ей это заклинание, но предупредил, что сама она не скоро сможет им воспользоваться. Очень и очень не скоро, а вернее — никогда.

Покой нарушал только странный надоедливый писклявый звук. Из знакомых Янике зверей так пищали только мелкие тарки, когда попадали в лапы дворцовому манги. С её покоев сняли магическую защиту от вредителей, и теперь суетливые зверьки охотятся и здесь? Но у неё аллергия на их шерсть!

И тут кто-то дотронулся до лица Яники. От неожиданности она распахнула глаза, ожидая увидеть мать — или, в крайнем случае, отца. Но перед ней стояла обычная эльфийка, и только характерных для этого народца ушей не было видно — но они, видимо, были прикрыты высокой зеленой шапочкой. Янику охватила паника — мало того, что эльфийка касается принцессы Думленда, так ещё и прячет свои уши! Наверняка это заговор — и Яника должна наказать отступников всеми доступными способами.

Янику, разумеется, обучали магии, как и всех других людских детей — или даже получше. Впрочем, маги не приучены к лести и всегда говорят правду, так что и Верховный маг Алуил честно признался, что великого мага из неё не выйдет — будет хорошо, если она освоит несколько простых заклинаний. Яника, конечно, с этим не соглашалась, но в душе признавала, что Алуил, скорее всего, прав. Впрочем, для принцессы и наследницы трона магия не самый главный навык, для неё гораздо важнее знание государственного устройства и умение понимать глубинные процессы, которые позволяют управлять королевством. Этими предметами Яника занималась со всем прилежанием, но магический курс привлекал её значительно сильнее. Она всегда внимательно слушала Алуила и других учителей, искала в книгах любые намеки на магические знания, да и в библиотеку лэра Флая залезла, чтобы узнать что-нибудь новое. Но пока что ей удалось освоить несколько самых простых заклинаний — вроде того же лечения, да ещё воздушного удара, который мог ей помочь разобраться с Малиутом, если тот забудется и поведет себя неподобающим образом.

Но где сейчас болтается мерзкий эльфенок, Яника не знала, а эта много возомнившая о себе эльфийка была рядом и творила просто-напросто непотребные вещи — она касалась принцессы, словно та была каким-то манги. Яника сконцентрировалась, как её учили, вызвала в глубине груди маленький комочек ярости — и с силой выбросила его в направлении цели. Эльфийку швырнуло прочь от кровати, та ударилась о стену, уронила какой-то ящик с яркой зеленой щелью. И упала на пол сломанной куклой.

Яника немного удивилась. До этого ей лишь изредка удавалось сшибать легкие деревянные щиты этим заклинанием, а тут получился чуть ли не ураган — то заклинание, которое она никогда не освоит, как говорил Верховный маг. Яника вспомнила, что буквально минуту назад ей удалось исцелить себя от уничтожающей разум боли во всем теле — а ведь это не то же самое, что залечивать небольшие ушибы и порезы.

Что-то случилось с её магией. И это «что-то» наверняка было связано с ритуалом, через который она прошла в долине Вирруан.

Яника с трудом села и осмотрелась. Она находилась в небольшой комнате с ослепительно белым потолком и с салатовыми стенами. Рядом с ней мигал зеленым огоньком какой-то ящик, ещё один — побольше — сейчас сиротливо лежал у дальней стены и издавал неприятный ритмичный сигнал. Яника подумала, что именно этот писк она и приняла за звук, который издавали тарки.

Она лежала на странной кровати без балдахина. Эта кровать имела небольшой уклон под спиной и, пожалуй, была даже удобнее, чем её ложе во дворце. Вот только на ней нельзя было развалиться, раскинув руки, а без балдахина, наверное, спать мешала мошкара. Мысли о чем-то привычном странным образом успокаивали. Когда Яника выяснит, что происходит, она потребует, чтобы её кровать устроили подобным образом.

Тело Яники было укрыто белым покрывалом в светло-синий цветочек. Правая рука лежала поверх, к сгибу локтя подходила гибкая трубка, которая другим концом была подсоединена к висящей на высокой палке прозрачной бутылке, наполовину наполненной бесцветной жидкостью. Чуть выше трубки к её руке подходил шнурок, оканчивающий большой белой блямбой. Ниже трубки запястье Яники охватывала толстая желтоватая повязка. Несколько мгновений девочка разглядывала эту повязку и лишь потом осознала, что это была не её рука.

Яника отбросила белое покрывало в сторону и с некоторым удивлением уставилась на открывшуюся ей картину. Тело тоже было не её, а какой-то взрослой женщины — у этого тела даже грудь имелась почти как у мамы. Яника еле удержалась от того, чтобы снова не потерять сознание — она читала в сказках, что именно так должны реагировать настоящие принцессы на всё непонятное и необъяснимое.

И ещё она была абсолютно голой — если, конечно, не считать всё тех же желтоватых жестких повязок на руках и ногах и кучи белых блямб с отходящими от них шнурками, которые неравномерно распределялись по всему телу и по всем конечностям.

Янику снова охватила паника. Она вдруг подумала, что её похитили какие-то враги отца. Скоро злодеи ворвутся в эту салатовую комнату и начнут делать что-то нехорошее. Это, конечно, не объясняло, почему у неё взрослое тело, но было весьма логичным — если учитывать, что из курса истории она знала, что у королей всегда были враги, которые всегда строили коварные планы, наверняка включавшие и детей короля. То есть, в данном случае Янику. А, значит, ей надо срочно сбежать и спрятаться, а потом найти возможность сообщить отцу, где она и что с ней случилось, чтобы тот смог покарать похитителей. Но бежать в таком виде невозможно — лучше умереть, чем выйти на улицу голой!

Взгляд Яники упал на тело эльфийки, которую она неплохо приложила заклинанием. Та всё ещё не пришла в себя, но, кажется. дышала. На ней был мужской костюм — штаны и небольшая курточка, — который вроде бы был впору теперешнему телу Янику. Или даже чуть больше, но это было не страшно.

Янике пришлось бороться с собой и своими привычками и убеждать себя переступить через них ради блага королевства — ведь её побег шёл на пользу отцу. И всё равно она прикасалась к эльфийке через силу и очень аккуратно, а потому процесс переодевания затянулся. И в самом конце, когда она почти стянула с той курточку, с головы эльфийки свалилась шапочка.

Никаких длинных ушей под шапочкой не оказалось.

Воздушный удар вынес окно полностью и содрал всю краску, которая покрывала красные кирпичи этого здания. Яника забралась на подоконник и посмотрела вниз — до земли было далеко, около десяти ярдов. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, и вновь почувствовала, как в груди разгорается тепло — магия всё ещё была с ней, и этой магии было очень много. Намного больше того, к чему она привыкла.

Яника точно знала, что с помощью магии можно было сделать множество разных вещей. Например, вылечиться или оглушить незнакомую женщину. Последнее вызывало у Яники жгучий стыд, и она клятвенно пообещала себе, что в следующий раз будет применять заклинание, только точно выяснив, что перед ней находится эльф. Ну или эльфёнок.

Но сейчас ей нужно было как-то покинуть эту комнату. Верховный маг вроде бы упоминал заклинание полета, но говорил, что ей рано этому учиться — в двенадцать лет подобное не осваивал никто. Но Яника оказалась во взрослом теле, формулу вызова помнила — почему бы не попробовать? Правда, если формула не сработает… Яника представила, на что она будет похожа, если просто камнем упадет вниз и проглотила комок, вставший поперек горла.

И тем не менее она твердо шагнула из окна.

Воздух подхватил её, понес вперед — как она и хотела. Наверное, со стороны это выглядело так, словно она летела. И ощущалось также. Она действительно летела! Вперед, подальше от этой странной комнаты, от этого странного места.

Яника оглянулась и едва не рухнула вниз, потеряв от удивления контроль над полетом. Над её правым плечом парил небольшой дракончик — светло-серый, с большими темными крыльями, размером он напоминал манги, но мордой… морда у него была самая настоящая драконья, как на картинках в книгах. И на этой морде красовалась блаженная улыбка.

Яника справилась. Она перелетела небольшой участок перед зданием, заросший деревьями и кустарником, перемахнула, слегка оцарапав правую лодыжку, через неожиданно высокий забор из железных пик — и мягко опустилась на какое-то странное черное покрытие, которое неприятно холодило её босые ноги.

Яника развернулась к дракончику.

— Ты кто такой?

Для убедительности она ткнула в дракончика пальцем.

— Ну наконец-то! — ухмыльнулся дракончик ещё шире, чем раньше, хотя, казалось, это невозможно. — Заметила!

— Ты. Кто. Такой? — Яника постаралась, чтобы её голос звучал как можно строже.

— Эй, это что у тебя –дракон?

Вопрос сзади прозвучал неожиданно. Яника крутанулась на месте, выпуская наружу магию, которой всё ещё было много в её груди — и тут же пожалела о том, что сделала это. Молодой мужчина, задавший ей вполне безобидный и правомерный вопрос, отлетел к стоящему напротив дому — и тоже свалился на землю безмолвной грудой. Как и женщина в той комнате с салатовыми стенами.

— Убила!! — завизжала какая-то женщина.

Рядом закричали и заохали случайные прохожие. Яника в ужасе осмотрелась. Приземлившись, она совершенно не обратила внимания на людей, которые шли мимо — а их было много, очень много. Десяток или больше, у неё всё сливалось. Они были одеты очень странно и непривычно для неё, среди них не было ни одного знакомого лица. А её поступок вызвал у этих людей странную реакцию — они бросились врассыпную. Одна из женщин, отбежав подальше, пригрозила вызвать какую-то «полицию». Яника не знала, что это такое, но не хотела с этим встречаться.

— Ну, это ты зря, — донесся до неё голос со спины.

Она снова повернулась.

Дракончик всё еще висел в воздухе, лениво шевеля крыльями. Из книг Яника знала, что летали они с помощью магии, а не крыльев — те для этих созданий были лишь ещё одним оружием, в дополнение к пламени, клыкам и когтям.

Драконы когда-то жили там, где теперь находился Думленд и другие человеческие королевства; кажется, эльфы с ними смертельно враждовали и истребляли при каждом удобном случае. Конечно, драконы в долгу не оставались, они целыми стаями нападали на города и деревни, да и в одиночку легко побеждали эльфа или даже человека.

Но и эльфы, и пришедшие в эти земли люди смогли справиться с этими чудовищами. Драконы исчезли задолго до рождения Яники, оставшись лишь в легендах и сказках, ими пугали непослушных детей, если те начинали шалить. Но в сказках эти плюющиеся огнем машины смерти были огромными, сильными и с очень толстой шкурой, которую пробивало не каждое копье и не каждый рыцарь. И ни книги, ни няня ни разу не упоминали о драконах с телом размером с ладонь взрослого человека. Либо такой вид драконов не вызывал панический ужас, и с ними расправлялись походя, либо их не существовало.

— Что зря? — спросила Яника.

— Ну, человека того приложила зря, — пояснил дракон. — Да и из больницы убежала зря.

— Из какой больницы?

— Из этой, — дракон ткнул крылом назад.

Больница в Думленде была. Одна. Она находилась за пределами дворца и дворцовой стены, это было невзрачное одноэтажное строение, которое содержалось за королевский счет. Яника была там лишь однажды — Верховный маг Алуил взял её с собой, чтобы показать на практике заклинание исцеления. Янику тогда поразило то, скольким людям и эльфам требовалась помощь. Она спросила у Алуила, почему он приходит туда лишь раз в неделю, а не каждый день, на что получила ответ — ради воспитания. Мол, если лечить болезни сразу, то разумные будут слишком легко относиться к собственному здоровью. Тогда Яника подумала, что принцессой быть очень и очень хорошо — во всяком случае, никто и никогда не воспитывал её болью. Обитателей дворца, насколько она знала, лечили сразу.

Но за спиной у Яники возвышалось огромное, в шесть этажей здание из красного кирпича. Оно было ещё и длинным, с огромным количеством окон, за каждым из которых, видимо, скрывалась такая же комната, как та, из которой она сбежала. Но там её не лечили — это было точно. Или к ней, наконец, применили то самое воспитание, о котором говорил Верховный маг?

— Меня там не лечили, а пытали, — сказала Яника вслух. — Мне было очень больно, я лежала в кровати голая и связанная.

Дракончик сделал вид, что задумался.

— Знаешь, я был в сознании дольше, чем ты, и точно уверен, что они пытались тебя вылечить. Срастить твои переломанные кости, залечить внутренние разрывы… ты ведь попала в серьезную передрягу и потеряла много крови?

Этого Яника не знала.

— Понятия не имею, — отрезала она. — Если у меня что-то и было, магия всё залечила. Ты лучше посмотри на меня!

Дракончик прищурился и прошелся взглядом своих серых глаз вниз и вверх.

— Вроде нормально всё, — если бы он мог, то, наверное, пожал бы плечами.

— Нормально⁈ — взвилась Яника и топнула ногой. — Я — наследная принцесса Думленда. Сегодня у меня день рождения, мне исполнилось двенадцать лет…

— Извини, но ты выглядишь постарше, — дракончик ещё раз посмотрел на девочку. — Я бы дал тебе лет тридцать.

— Это не я! — прошипела Яника. — Это совсем не я!

— А кто? — поинтересовался дракончик.

— Понятия не имею, — повторилась Яника. — Я это тело и лицо вижу впервые. Сегодня утром была принцессой, мне было двенадцать лет, и я готовилась к ритуалу взросления… ох… наверное, это всё из-за этого ритуала.

— А что за ритуал? — спросил дракон.

Правда, по его виду было понятно, что эта тема ему интересна лишь потому, что ничего другого не предлагают.

— Взросления, — Яника решила не обращать внимания на равнодушие собеседника. — Ритуал взросления на двенадцатилетие. Нужно въехать в долину Вирруан, сказать пару заклинаний на большой поляне в центре, у черного дерева — и ты становишься взрослым.

— Надо же! И сразу становишься взрослым? — притворно восхитился дракончик. — Тогда у тебя всё получилось.

— В смысле?

— Ну, ты выглядишь как взрослая женщина.

— О боги…

Яника вдруг почувствовала, что безумно устала. Ей хотелось оказаться в своих покоях, с книжкой на своей кровати с балдахином. И чтобы няня Глойя принесла большую кружку фруктового чая и вкусных булочек. Она едва удержалась, чтобы не зарыдать в голос.

— Не настоящего взросления, что за чушь, такого не бывает, — всё же посчитала нужным пояснить она. — Я должна была остаться всё той же двенадцатилетней девочкой, что была. Но просто считалась бы взрослой и могла бы серьезно изучать магию.

— Ага, — кивнул дракончик.

— И вот я непонятно где, в непонятном виде и непонятно с кем обсуждаю, что же произошло. И мне смертельно хочется спать.

— Почему непонятно с кем? Вот сейчас даже обидно было, — сказал дракончик.

И чихнул.

Глава 4 Война маленького эльфа

Этот день Малиут возненавидел давно. День рождения Яники, этой вздорной принцессы, когда ей исполнялось двенадцать, и она должна была отправиться в долину Вирруан на тот самый Ритуал, был отмечен на его календаре кроваво-красными знаками. После Ритуала Яника уже не будет прежней, над ней невозможно будет беззаботно подтрунивать, и она на самом деле займется «важными государственными делами».

Тем не менее Малиут был рад за неё — хотя и не знал, как можно было назвать их отношения. Друзьями они точно не были, эльфы и люди не могут просто дружить, особенно если один из них — сын владельца таверны, а другая — наследница трона Думленда. Не были и приятелями по играм, потому что никогда не играли вместе. Но Малиут знал, где Яника будет находиться с наибольшей вероятностью, и всегда старался оказаться на её пути, чтобы задать пару-тройку вопросов и увидеть, как краснеет её лицо, когда та не может сразу найти достойный ответ.

Малиут вспомнил, как однажды к ним домой пришла сама королева, высокоблагородная Эна. Визит был обставлен как неофициальный, Её Величество сопровождали лишь три служанки и пятеро стражников, но всё равно они прониклись важностью момента. Гостей таверны «Единорог» тогда настоятельно попросили оставаться в их комнатах, а всю семью — кроме родителей — собрали в гостиной вместе с двумя стражниками. Королева же уединилась с отцом и матерью Малиута, и около получаса они о чем-то беседовали. Малиут понимал, что этот визит супруги короля был высокой честью для таких эльфов, как они, но не мог предположить, с чем он связан.

Как оказалось, вся эта суета происходила из-за него и Яники: принцесса пожаловалась матери на наглого эльфенка, и королева решила разобраться в ситуации, прежде чем рубить с плеча. Малиут навсегда запомнил, в каком ужасе были родители после ухода Её Величества, как они строго-настрого предупреждали его не совершать никаких опрометчивых поступков, которые могут расстроить Янику. Ведь той через считанное число лет — тогда им было по десять — предстояло самой взойти на престол, и её власти хватит, чтобы расправиться с любым из Малиутов. Эльфы столицы вряд ли вступятся за того, кто посмел вызвать неудовольствие королевы.

Малиут, конечно, пообещал родителям вести себя пристойно, но всё равно чувствовал, что ходит по краю и что его спасало только то, что Янике пока не исполнилось двенадцать, и она не имела права сносить головы направо и налево. Кроме того, она изучала магию — это тоже следовало учитывать, поскольку ни один суд в целом мире не встанет на сторону эльфа, которого в порыве гнева убила природная принцесса. Или любой другой человек.

Страна эльфов была завоевана людьми много столетий назад. Малиут слышал легенды о великих битвах, после которых земля была устлана трупами эльфов и людей в несколько слоев, о выжженных лесах и разграбленных святилищах, о грудах убитых животных-симбиотов, которых захватчики ненавидели особенно сильно за их преданность расе эльфов. Война была неравной с самого начала — людей было намного больше, они все как один владели магией, пусть и на разном уровне, и могли позволить разменивать десять человеческих жизней за одного эльфа. Бабушка рассказывала Малиуту о сражениях, в которых насмерть сходились многотысячные отряды; в этих сражениях кровь лилась рекой, а поля сплошным ковром устилали тела убитых и раненых. Запах смерти надолго повисал в этом месте, отпугивая всё живое.

Но даже всезнающая бабушка не могла ответить на простой вопрос — почему побежденные согласились служить захватчикам. Это знали только духи, но после завоевания они молчали и ни с кем из эльфов не говорили. Исчезли и эльфийские маги вместе со своей особой магией. Остались только такие, как Малиут и его семья — покорные слуги магов-людей.

С раннего детства Малиут точно знал, что жизнь несправедлива до крайней степени — во всяком случае, к нему. Он был всего лишь никчемным эльфом, и его судьбой было пойти по стопам отца и деда — управлять таверной, угождать гостям и терпеливо служить людям. Будет с утра и до ночи выполнять опостылевшую работу и стараться даже не задумается о том, что где-то за горизонтом есть другая жизнь. Правда, уже лет в шесть Малиут выяснил, что другой жизни нет нигде в обозримых и достижимых окрестностях. А в восемь он узнал, что ему в чем-то даже повезло.

Везение Малиута заключалось в том простом факте, что он родился и вырос в Думленде. Здесь люди обращались с эльфами почти нормально — позволяли работать и зарабатывать, редко убивали без причины и не продавали на невольничьих рынках. В других людских королевствах, которые и находились за горизонтом, случалось всякое. Отец Малиута держал небольшой постоялый двор на несколько комнат, где часто останавливались слуги тех, кто побывал в соседних странах. Эти путешественники охотно делились ужасами, которые шокировали обитателей Думленда. Особое впечатление на Малиута произвело полное истребление эльфов в одном королевстве — он пытался представить себе, как всё происходило, но не мог. Такие происшествия были сродни легендам о великих битвах с тысячами жертв.

При этом Малиут понимал, что Яника никакого отношения к кровопролитиям далекого прошлого не имеет. В этом были виноваты её предки и только они, а сама она была лишь двенадцатилетней девчонкой и пользовалась плодами давней победы. Но он ничего с собой не мог поделать, и провоцировал принцессу при каждом удобном случае.

Но сегодня он решил извиниться за своё поведение — не потому, что Яника превратится в полноправную наследницу, а потому, что Малиут чувствовал — ему самому нужно оставить детство в прошлом. Конечно, ему не грозил Ритуал, но он всё равно должен был когда-нибудь повзрослеть.

Ожидание затянулось до самого вечера. Солнце уже почти коснулось горизонта, Первая луна была видна практически в зените, когда дворовые ворота распахнулись, и в них на полном скаку ворвалась целая кавалькада всадников.

Малиут узнал среди них короля и королеву, некоторых придворных, которых он видел раньше — но вот Яники в этой толпе точно не было. У него похолодело внизу живота, и он покрепче сжал в кармане небольшой цветок из красных кристаллов, которым он любовался каждый день вот уже несколько лет. Конечно, Малиут знал, что на самом деле это была лишь безделушка, привезенная одним из постояльцев его отца из какого-то королевства, но ничего более ценного у него не было. И сегодня Малиут собирался подарить этот цветок Янике и, если получится, объяснить, как ценен его дар. Может тогда принцесса его поймет и простит его ребячество.

Но она не вернулась из Вирруана. И никто, разумеется, не подумал объяснить маленькому эльфенку, что произошло в этой долине. Все всадники спешились, слуги-конюхи подхватили их пони под уздцы и увели, а королевская чета и придворные быстрым шагом — почти бегом — скрылись во дворце.

Во дворец Малиуту хода не было. Он сунулся в конюшню — это было одно из его любимых мест. Обычно здесь никто не напоминал Малиуту, кто он и какое место в мире занимает. Конюхи-эльфы иногда даже позволяли ему помогать им, а ему нравилось ухаживать за пони. Они чем-то напоминали его самого, служа тем, кого должны были ненавидеть всей душой, но при этом были гордыми, с хорошо заметным чувством собственного достоинства. Ничего подобного Малиут не замечал ни у себя, ни у своих родителей, ни у других эльфов.

Но не сегодня.

До вчерашнего дня пост старшего конюха занимал ап Дэггин, но он куда-то исчез, а новый старший конюх — его, кажется, звали Лукан — сходу прогнал Малиута, причем безо всякой на то причины, просто потому, что мог это сделать, ведь в конюшне его власть была почти абсолютной. Конечно, Малиут вовсе не был королем, но тот же Дэггин относился к мальчику значительно добрее.

Огорченный Малиут отправился домой, пытался расспросить родителей, но те не смогли дать хоть какого-то толкового ответа на его вопросы. Их, правда, тоже беспокоила суета во дворце, а слова сына о том, что принцесса не вернулась с Ритуала, встревожили окончательно — но понять, что случилось, они не могли. Впрочем, отец, перекинувшись с матерью несколькими фразами, надел выходной костюм и куда-то ушел.

Малиуту тоже не сиделось на месте. Он сумел ускользнуть мамы и бабушки и тоже выбрался на улицу.

Малиуту нравился дворец ночью. Никто не мешал ему наслаждаться длинными переходами с красивыми барельефами или просто стоять посреди мощеных булыжниками площадей, глядя на звезды. Он мог сколько угодно рассматривать картины былых битв на фронтонах арсенала или даже трогать великанские церемониальные тараны, которые когда-то установили стоймя, как колонны — в память о давно забытой победе над врагом. Мог ходить и срывать травинки, заползшие на засыпанные мелкими камешками и белым песком дорожки с аккуратных газонов.

И, главное, ночью никто не напоминал Малиуту, что он просто эльф.

Существо второго сорта.

Или даже третьего.

Правда, он помнил известную присказку о том, что ночью все эльфы серы, она связывала ночь и эльфов и напоминала о том, кто они есть и какое место занимают в этом мире. Но Малиут старался о ней лишний раз не вспоминать. Таких поговорок была тьма, если обращать на них внимание, можно было легко озлобиться. А Малиут знал, что злоба лишает разума.

Но сам по себе ночной дворец сильно отличался от дневного. После захода солнца ворота запирались, иссекал бесконечный поток людей, эльфов, карет, телег и больших возов, и огромный лабиринт площадей, дворцов и домов пустел. Не окончательно — следы жизни все-таки присутствовали. Заступала на посты ночная стража, завершали свои дела слуги, куда-то спешили, несмотря на позднее время, сановники. Но при желании можно было пройти весь этот комплекс из одного конца в другой, так никого и не встретив.

Или посетить, наконец, конюшню, чтобы привести растрепанные мысли в порядок.

Конюшня встретила Малиута тишиной и покоем. Животные дремали в денниках после трудного дня, через высоко расположенные окна пробивалось немного лунного света, чтобы можно было разглядеть их силуэты. Но Малиут и так хорошо помнил, кто и где находится. Сначала стояли разъездные пони, которые были предназначены для гонцов или стражников, отправленных по срочным делам; они регулярно менялись, поскольку таких дел было множество. За ними шли персональные пони, закрепленные за тем или иным придворным. И в самом дальнем углу, в отдельной комнате, располагалось несколько королевских животных.

Малиут неторопливо шел вперед, к королевским пони. У тех сегодня был особенно трудный день, им пришлось вести свой венценосный груз до долины и обратно, а судя по тому, что он видел, путь в столицу всадники преодолели, не жалея своих скакунов. И ему хотелось что-нибудь им сказать, успокоить, дать пару кусочков сахара, от которых те никогда не отказывались.

Он дошел до нужной загородки и сразу наткнулся на то, чего здесь и сейчас быть не должно — на Холодка, любимого пони принцессы Яники. Малиут в недоумении остановился — если принцесса не вернулась, то что здесь делает Холодок? А если вернулась, почему из дворца не доносятся шум празднеств, а над столицей не разлетаются тысячи фейерверков? Это было непонятно.

Он подошел к пони и протянул ему ладонь с кусочком сахара. Тот открыл глаза и всхрапнул.

— … если бы ты знал, как плохо быть эльфом! Особенно если ты маленький и бесполезный. А я как раз маленький и бесполезный… я, конечно, вырасту большим, как папа, но всё равно останусь бесполезным…

Малиут стоял у стойла с Холодком и выговаривался. В обычные визиты в конюшню он не позволял себе озвучивать свои мысли — их мог услышать конюх, который бы рассказал другим, и все бы смеялись. Но сейчас Малиут был уверен, что рядом никого нет, а Холодок вряд ли кому-либо что-нибудь передаст из услышанного. Даже Янике. Этот пони терпеливо ждал ещё одного лакомства. Малиут сегодня набил сахаром полные карманы, словно предвидя подобный длинный разговор. Точнее, монолог, поскольку пони говорить не умели.

Но внезапно негромко скрипнула входная дверь. Малиут быстро присел и оглянулся — в конюшню кто-то вошел и сейчас возился у двери, видимо, зажигая фонарь. Мальчик недолго думал — он юркнул в денник Холодка и припал к одной из щелей между досками.

Вошедший не торопился. Чиркнуло кресало, появился небольшой огонек, затем дальний от Малиута конец конюшни осветил тусклый свет. Вошедший поставил фонарь на специальную полку и повернулся — это был старший конюх. «Принесла же нелегкая», — в сердцах подумал Малиут. Выходить сейчас было нельзя — его наверняка обругают и, наверное, даже ударят.

Лукан прошел вперед, заглядывая в денники. Малиут на всякий случай забился подальше, спрятавшись за Холодком, но к королевским пони конюх не пошел. Вместо этого он сел на лавку, стоявшую у стены — буквально в паре шагов от Малиута, — и замер. Малиут тоже замер.

Ожидание долго не продлилось. Дверь конюшни снова едва слышно скрипнула, и появился ещё один поздний визитер. Это был эльф, но Малиут не узнал его даже когда тот подошел к Лукану и, приветствуя, положил ему руку на плечо. Конюх встал и ответил тем же жестом.

— Как добрался? — негромко спросил Лукан.

— Сносно, — бросил тот. — Пару раз выручала печать госпожи. Стражников слишком много.

— Ну а что ты хочешь, девчонка же исчезла, у них сейчас время повышенного рвения, — усмехнулся конюх.

Оба засмеялись.

— Здесь безопасно? — поинтересовался незнакомец.

Лукан пожал плечами.

— Насколько это возможно. Конюшня не пользуется большой популярностью по ночам, а гонцы уже угомонились. Что там произошло? Госпожа была в гневе, когда вернулась.

— Никто не знает, это какая-то неизвестная магия, как сказал тот волшебник, — ответил незнакомец. — Возможно, что-то, что наложилось на наши чары. Ринхир пытался понять, но там слишком много этих червяков, а труп пони они сразу утащили, наверное, сюда. Госпоже стоит…

— Госпожа сама знает, что ей делать, не забывайся, — перебил его Лукан. — Что ещё?

Тот склонил голову, словно признавая, что допустил ошибку, и продолжил:

— Стражники и маги обыскали весь лес, но следов не нашли, сейчас они сидят вокруг костров и боятся посмотреть на деревья. Утром продолжат поиски. Мои люди следят за ними и начнут действовать, если те нападут на какие-то следы.

— Вы и сами должны искать!

Незнакомец поморщился.

— Мы помним о долге, но ночной Вирруан непростое место…

— Никто и не говорил, что будет легко, — сказал Лукан. — Вы должны найти девчонку первыми. Если до неё доберутся стражники, и она будет что-то помнить, нам всем не сносить головы.

У Малиута наконец-то сложились в голове отдельные детали, и он понял, о чем шёл разговор. С Яникой что-то случилось во время Ритуала, она исчезла, и теперь её ищут по всей долине и стражники, и вот эти эльфы. Но если цель стражников была понятной, то что хотят сделать с принцессой эльфы и их госпожа?

Сидеть в деннике Холодка Малиуту пришлось долго. Лукан и второй эльф беседовали ещё долго; они даже достали бутылку хмельного и распили её на двоих. Правда, их дальнейший разговор не был таким же интересным, они обсуждали способности каких-то неизвестных разумных — людей или эльфов, Малиут так и не понял, — которых можно было бы привлечь к неким задачам. Причем чувствовалось, что это не первая их беседа об этом — они иногда останавливались на полуслове, переходили на другую тему. К концу бутылки этот разговор всё больше походил на бред пьяных эльфов.

— Тебе пора, — Лукан хлопнул собеседника по плечу. — Возьми одного из этих пони, — он указал на ближние к двери стойла, — они не привлекают внимания, но достаточно выносливые. И помни, что девчонка сейчас главное, всё остальное может подождать.

— Конечно, — второй эльф нанес ответный удар — наверное, чуть сильнее, чем надо, потому что Лукан поморщился, — мы не подведем госпожу.

Он споро взнуздал пони, который стоял в самом первом стойле, оседлал его и, подняв на прощание руку, вышел из конюшни. Лукан же остался сидеть на лавке; он взял в руки пустую бутылку и вертел её, словно не понимая, что это за предмет и что он тут делает. Но вот он встал, решительно поправил свой мундир, сунул бутылку во внутренний карман и вышел на улицу.

Сердце Малиута билось так, будто хотело покинуть его грудь и оказаться где-нибудь ещё, подальше от конюшни и дворца. Мальчик стал свидетелем настоящего заговора, в котором участвовал новый старший конюх и какая-то группа эльфов. Они были причастны к тому, что с Яникой во время Ритуала случилось что-то непонятное, после чего она исчезла. Малиут был уверен, что королю эти сведения будут очень полезны, и он щедро вознаградит маленького… «…доносчика?»

Эта встреча открыла парню глаза на одно обстоятельство, о котором он даже не подозревал. Оказывается, не все эльфы приняли первенство людей и согласились на роль слуг. Они что-то делали, боролись, возможно, готовили вооруженное выступление. Янике не повезло оказаться в их планах, но сам факт существования мятежных эльфов приводил Малиута в восторг. И если бы их действия не могли повредить принцессе, мальчик никому бы не рассказал о том, что услышал в конюшне.

Он выбрался из стойла Холодка и бездумно скормил пони остаток сахара. Тот благодарно ткнулся в ладонь Малиута, но ему было не до ласк животного. В его голове стучали сразу несколько молоточков, привлекая внимание хозяина и требуя, чтобы тот уделил время именно ему. Малиут сжал руками виски, но всё произошедшее оказалось слишком болезненным для маленького двенадцатилетнего эльфенка.

— Ты где был?

Дома Малиута с нетерпением ждала мать. Её глаза полыхали тревожным огнем, и в другое время мальчик испугался бы возможного наказания, но сейчас ему было не до этого.

— Гулял по дворцу, — сказал он как можно небрежнее. — В темноте здания выглядят как настоящие древние крепости, а звезды — как множество стрел, которыми мою армию осыпает враг…

Мать вздохнула и взъерошила сыну прическу.

— Ты опять выдумываешь, — она покачала головой. — Бабушка тебя слишком избаловала, тебе пора думать не о прошлом, а о будущем. Ну, какие крепости, какие стрелы, какой враг?

— Самый настоящий! — твердо ответил Малиут.

И на этот раз он совсем не кривил душой.

— Мам, а отец вернулся? — спросил он.

— Да, сидит у себя в кабинете, с документами. Просил не мешать, — с нажимом произнесла она. — Я лишь отнесла ему поесть, у него с обеда крошки во рту не было. Но не уверена, что он заметил это.

Малиут напрягся. Так отец вел себя, если дела у таверны шли не очень. Или когда что-то случалось у родственников. Он помнил, что однажды отец всю ночь просидел в кабинете, когда его троюродного брата поймали на воровстве — тот служил барону Кинану и отчего-то решил, что его господин не заметит, что половина его состояния уплыла в чужие руки. Кажется, тогда удалось не довести дело до смертного приговора, и проворовавшийся эльф отделался пожизненными рудниками. Наверное, ситуация с Яникой тоже оказалась очень серьезной, хотя Малиут не представлял, как пропажа принцессы может повлиять на владельца одной из дворцовых таверн.

— Я всё же схожу, пожелаю ему спокойной ночи, — сказал он.

— Сходи, конечно, — мать потрепала его за ухо.

И хотя Малиуту было приятно, он скорчил недовольную рожицу — всё же он считал себя слишком взрослым для таких детских нежностей.

Кабинет отца не был заперт. Он был совсем крохотным, настоящий чулан, только с окном во двор. Внутри царил полумрак, лишь один светильник на стене отбрасывал мерцающие длинные тени. Отец сидел за своим столом и что-то чертил в толстой тетради, изредка макая перо в чернильницу. Малиут замер у двери, дожидаясь, когда на него обратят внимание.

— А, это ты, — голос отца звучал не слишком угрожающе, — заходи, чего встал на пороге.

Малиут прошел и неловко примостился на гостевой стул. Он был жестким и неудобным, но и отец сидел в таком же — он считал, что хозяева и гости должны находиться в одних условиях.

— Мама сказала, что-то случилось…

— Да? Откуда… — взгляд отца упал на поднос с тарелками. — А, ну да. Эту женщину не провести! Когда вырастешь, ищи такую же, потом всю жизнь будешь как сыр в масле кататься.

Он улыбнулся, и Малиут улыбнулся в ответ. Беззаботный тон не обманул мальчика — он видел, что отец чем-то серьезно озабочен, а шутливый диалог с сыном для него сейчас — лишь напрасная трата драгоценного времени. Малиут снова засомневался в своем решении, но потом всё-таки нашел в себе силы рассказать об увиденном.

— Отец, я сейчас был в конюшне…

— Да? И что ты там…

— Просто прятался, — объяснил Малиут. — День какой-то неправильный, а пони… они всегда правильные.

— Что ж… хорошо. Ты рассказываешь это мне, чтобы избежать наказания за позднее возвращение?

Малиут не мог припомнить, когда его последний раз наказывали за полуночные прогулки.

— Нет, — он не стал развивать эту тему, — я про другое. Ты же слышал, что принцесса Яника пропала?

Отец несколько мгновений смотрел на сына, а потом коротко кивнул.

— Я был в конюшне, — повторился Малиут, — там стоял Холодок, это пони принцессы Яники… любимый пони… она всегда выбирала его, когда уезжала на прогулку. Но сегодня у неё Ритуал, а Холодок стоит в своем стойле… это очень странно…

Он понял, что запутался, и замолчал.

— Не более странно, чем всё остальное, что случилось в этот день, — тихо сказал отец. — Ты хотел мне рассказать только об этом пони?

— Н-нет… — Малиут запнулся, но быстро справился с собой. — Там ещё были двое эльфов, новый старший конюх и ещё один, я его не знаю. У них есть какая-то госпожа, которая что-то сделала, после чего принцесса Яника пропала, а потом исчезла совсем, а они ищут её, чтобы убедиться, что она ничего не поняла.

Он выпалил всё это на одном дыхании, уставившись в пол. Наступившая тишина заставила его поднять глаза — отец внимательно смотрел на него, и его лицо выражало полное недоумение.

— Извини, сын, но я ничего не понял, — наконец, сказал отец. — Тебе нужно учиться излагать свои мысли связно, иначе люди не будут тебя слушать. Давай помедленнее и с самого начала.

Эта отповедь подействовала на Малиута как ведро холодной воды. Уши мальчика покраснели, он почувствовал, как пылают его щеки и лоб, но всё же начал свой рассказ.

Он выложил отцу всё — про то, как забрался в конюшню, как кормил Холодка утащенным на кухне сахаром, как в конюшню пришел старший конюх, а потом и незнакомец, как они обсуждали пропажу принцессы и некую госпожу. В пересказе всё, что он услышал тогда, звучало не очень страшно, и больше всего Малиут боялся, что отец ему не поверит, перебьет на самом интересном месте и прогонит спать. Но тот выслушал сына до самого конца, поощрительно кивая в самых ответственных местах. А когда тот закончил, неожиданно спросил:

— И что?

Малиут на секунду потерял дар речи. В смысле — и что?

— Они могут что-то знать про принцессу Янику, нужно доложить во дворец!

Отец немного помолчал, внимательно глядя на сына и барабаня пальцами по столешнице. Наконец он откинулся на спинку стула.

— Это ты считаешь, что речь шла о Её Высочестве, — сказал он. — Но вспомни, они хоть раз назвали её титул или имя?

Малиут снова покраснел и отрицательно покачал головой.

— Вот в этом и дело. Со стороны это выглядит так — старший королевский конюх и его знакомый, который мог быть, например, слугой какой-нибудь баронессы, которую они и называли «госпожой», это допустимое обращение, обсуждали поиск сбежавшего пони. Этот знакомый оказался в затруднительной ситуации и обратился за помощью к более опытному эльфу…

— Но они упоминали долину Вирруан! — горячо выкрикнул Малиут.

— Тише, тише, а то мать переполошится, — с улыбкой произнес отец. — Тебе послышалось. Например. С другой стороны, если ты прав, и эти эльфы причастны к исчезновению принцессы, то тебе грозит нешуточная опасность, если кто-нибудь узнает, что ты слышал нечто, не предназначенное для твоих ушей. А ты знаешь, что делают со шпионами? — отец сделал зловещее лицо. — Им отрезают их длинные уши! По самые плечи!

Он усмехнулся. Малиут почувствовал, что его бьет мелкая дрожь. Про то, что его могли поймать и просто убить, он даже не подумал.

— Поясню в первый и последний раз. Всяк должен прыгать по способностям и достоинствам своим, такой обычай нам завещали наши предки…

— Предки сделали нас рабами! — воскликнул Малиут, но тихо — он помнил предупреждение отца о матери.

— Это сделали люди, а не наши предки, — жестко отозвался отец. — И это следствие проигрыша в войне. Побежденный плачет, так было всегда. Бабушка, наверное, не рассказывала тебе, что тут происходило до прихода человеческих войск? Об этом никто не любит вспоминать. В каждой долине был свой царь, свои обычаи и своё войско; и ежегодно это войско отправлялось в поход — наловить рабов в соседней долине, награбить богатую добычу… или то, что они считали богатой добычей. Никто не брезговал насилием и не считал зазорным убивать женщин и детей. Люди покончили с этим навсегда. Их королевства, конечно, тоже грызутся между собой, и эльфы участвуют в их войнах. Но сейчас эльфы не режут эльфов как скот и не приносят своих сородичей в жертву, чтобы урожай был хорошим, а дождь — ласковым. Ради такой жизни можно смириться с тем, что эльфийской магии больше нет, а мы служим людям. Ты всё понял?

Малиут кивнул, скрипнув зубами. Он слышал о том, что эльфы воевали друг с другом, слышал и о том, что сопровождало эти войны. Но это была их жизнь, и не людям решать, что допустимо, а что нет. Но он не стал выговаривать это отцу. Сейчас важнее судьба принцессы. Спор о месте эльфов в мире можно продолжить потом.

— А что с принцессой? Она-то как относится к нашему прошлому? — спросил он.

— Непосредственным образом. Мы занимаемся своими делами, люди занимаются своими. Если они просят нас о помощи, мы помогаем, потому что проиграли свою войну и должны плакать. Если не простят, мы не помогаем, потому что мы были врагами в той войне. Это закон нашей жизни.

Несколько мгновений Малиут обдумывал услышанное.

— Отец, означает ли этот закон, что мы никому не скажем о том, что я услышал в конюшне? — отец степенно кивнул. — Но… я не понимаю… почему?

— Всё просто, сын. Люди не просили нас о помощи. Это раз. Помогать людям опасно, потому что мы не знаем силу этих неизвестных эльфов и их госпожи. Это два. Пойми, они могут узнать о том, что ты сделал, и отомстить всей семье. Тебе, мне, твоей матери и бабушке. И люди нам не помогут, потому что, как я говорил, мы были врагами.

— Но принцесса…

— У принцессы есть, кому о ней позаботиться. Всё, Малиут. Иди спать, у меня много дел. Спокойной ночи.

Он снова уткнулся в тетрадь и, не глядя, окунул перо в чернильницу. Но пока он нёс перо до тетради, с кончика упала жирная капля — и прямо на стол. Отец этого не заметил и размазал кляксу рукавом. Малиут тоже не стал об этом говорить.

— Спокойной ночи, отец.

Он вышел в коридор и прислонился лбом к стене, ощущая, как холодный камень приносит небольшое облегчение.

Ночь у Малиута выдалась какой угодно, только не спокойной. Он не смог нормально заснуть, его мысли словно шальные пони метались в голове, мешая просто провалиться в спасительный сон. Иногда забытье всё же настигало его, но он быстро просыпался — и лежал, глядя в потолок и отходя от каких-то неясных образов, увиденных им за эти мгновения покоя.

Дело было в Янике. Принцесса была ему никем; они даже не дружили — ведь как может наследница трона дружить с простым эльфом? Она была своенравной, слишком гордой и надменной, наверняка владела магией и могла убить его просто за косой взгляд, который ей не понравится. Но всё равно она не заслуживала того, чтобы просто пропасть без следа, да ещё в день своего Ритуала.

Под утро Малиут совсем уже собрался пойти против воли отца и отправиться во дворец, чтобы рассказать кому-нибудь о своих подозрениях, но понял, что ему не к кому обратиться. Знакомых у него там не было, внутрь зданий его даже не пустит стража… вот если бы он привел Янику обратно — то, наверное, пустили бы, да ещё и награду дали. Как в сказке — полцарства. В конце концов возможная награда заняла все его мысли, она позволила бы разорвать порочный круг, в который Малиут попал просто по факту рождения. Но чтобы претендовать на что-то подобное, ему нужна принцесса. И найти её он должен раньше, чем стражники и эти странные эльфы.

На рассвете он вскочил с кровати, осторожно пробрался на кухню, отломил кусок хлеба и стащил из мешка две большие луковицы. Этого хватит для обеда, а потом он вернется, убеждал Малиут самого себя. Затем оделся, натянул на макушку шапку, которую надевал только по праздникам. И вышел из дома.

В конюшне по раннему времени ещё никого не было. За ночь исчезла ещё пара разъездных пони, остался только один, и Малиут решил его не трогать — если вдруг какой-нибудь гонец останется без скакуна и сорвет важное поручение, маленького эльфа никакая награда не спасет. Он решительно отправился в самый дальний конец, туда, где стояли королевские пони. Холодок откликнулся на его прикосновение, дал надеть на себя упряжь и седло, а потом спокойно последовал за Малиутом на улицу.

Ворота дворца уже были открыты. Возле них стоял отчаянно зевающий стражник; он видел, что эльф выходит из конюшни и ведет пони под уздцы — а если так, то имеет на это право. Поэтому он окликнул Малиута вполне благодушно:

— Куда собрался, малец?

— Государственное дело, — немедленно откликнулся Малиут. — Срочное послание к поисковым группам в долине.

Стражника этот ответ удовлетворил, и он даже пожелал мальчику удачи.

Малиут искренне его поблагодарил. Удача ему сейчас была нужна как никогда.

Глава 5 Девочка с драконом

Макса отпустили из больницы под вечер. Вернее, его просто выгнали оттуда — пришёл врач, который принес документы о выписке, необходимые справки и заключение. В общей пачке бумаг был и листок больничного, который Максу тоже предложили подписать, но он отказался. До следующей смены ещё два дня, он успеет прийти в себя и сделать все необходимые дела, хотя бы в первом приближении. Лишь выйдя из больницы и ожидая вызванное такси, Макс подумал, что погорячился — законный способ откосить от работы мог и пригодиться. Но решил не возвращаться.

Главный вход в больничное здание располагался напротив большого и оживленного проспекта. Макса очень тянуло обойти вокруг и посмотреть, что там натворила та летающая девушка с драконом. Он наблюдал за ней с полчаса — за это время она успела серьезно приложить случайного прохожего хитрым ударом, потом очень серьезно о чем-то говорила с дракончиком, а затем они оба быстрым шагом пошли прочь от больницы и пропали из виду. Ещё минут через пятнадцать на место происшествия приехал полицейский патруль, который очень долго и методично опрашивал свидетелей и уехал, кажется, о чем-то доложившись начальству. Больше ничего интересного там не происходило, и Макс справедливо рассудил, что вряд ли сможет что-то обнаружить там, где ничего не нашла полиция. Да и больше всего ему сейчас хотелось оказаться дома — день оказался не из легких.

Ещё утром всё было просто, ничто в жизни Макса не предвещало катастроф и цунами. Раз в четыре дня он ездил на работу, где проводил скучные сутки, пялясь в мониторы видеонаблюдения, заполняя журналы посещений и отвечая на приветствия знакомых сотрудников. Ещё три дня он занимался тем, чем хотел — или ничем не занимался, если считал, что его заела рутина и нужно немного выйти из привычного ритма. Его любимым времяпрепровождением была оккупация дивана — тот, конечно, всегда сдавался без боя, но позволял спокойно лежать и смотреть в потолок. Твердый, побеленный потолок, такой классный после вечного брезента палаток в африканской командировке. И вокруг никаких джунглей, по которым, как правило, вечно бродят повстанцы с украденными где-то автоматами Калашникова или с чем-то посерьезнее.

И вот этот привычный мир испытал серьезное потрясение — для этого оказалось достаточно одной девицы на тяжелом джипе и умеющей летать. И, конечно, дракона. В Африке Макс слышал легенды о гигантских тварях под названием тагерга, которые нападали на скот, могли в один присест проглотить некрупного верблюжонка или даже одинокого путника. Но все тагерги из этих легенд обитали не рядом, а где-то там, за горизонтом, очень далеко от деревни рассказчика или места базирования отряда.

Самым простым выходом из сложившейся ситуации было бы забыть обо всем. Авария сама забудется через несколько дней; через пару недель, если верить отцу той Яны, у Макса будет новая машина, что окончательно вернет его жизнь на привычные рельсы. Убедить себя в нереальности существования летающей девушки и дракона будет непросто, но Макс рассчитывал справиться с помощью проверенной методики. То есть парой вечеров смотрения в потолок.

Дома его, разумеется, никто не ждал. Не разуваясь, Макс прошел в комнату и плюхнулся на диван, обдумывая дальнейшие действия. В голову ничего не лезло — только еда и сон, но он усилием воли заглушил эти порывы. Ещё где-то на периферии сознания бродила мысль о том, что какая-нибудь водка поможет справиться со стрессами сегодняшних событий, но в квартире, как назло, не было ни капли спиртного. Не то, чтобы у Макса его всегда было завались, но все запасы он израсходовал пару недель назад на день рождения Стаса.

Имя приятеля всплыло очень вовремя. Макс подумал, что это именно тот человек, который может помочь в сложившейся ситуации и, наверное, даже выслушает. У Стаса хорошо получалось изображать из себя психолога.

Он достал телефон и быстро нашел в списке нужный номер. Тот откликнулся почти сразу.

— Стас? Привет, это Макс.

Совершенно ненужные слова, по большому счету — наверняка же у того высветилось, кто звонит.

— А? Привет, — голос Стаса звучал рассеянно, словно он занимался чем-то важным и нужным, но ради Макса счел возможным отвлечься. — Ты куда пропал утром?

— В аварию попал, — охотно объяснил Макс.

— Да ты что⁈ И как, по-серьезному? Машина как? Сам-то жив?

— Да нормально, — Макс улыбнулся самому себе. — Уже закопали, вот, из могилы звоню, хорошо, что мобильник не вытащили. Лежу, книжки читаю. Темно только.

Стас несколько секунд недовольно сопел в трубку.

— Издеваешься? Тормоз, что ли поздно нажал и кому-то задницу подрихтовал?

— Да не, не издеваюсь. Машина в хлам, только на разбор… надо ещё найти, куда её утащили. У меня сотряс небольшой, в больничку возили, но вроде обошлось. Лекари сказали, что заживет, как на собаке, и выгнали оттуда.

— Ого, — восхитился Стас. — Это ты или тебя?

— Меня. Чувак на «линкольн-гибриде» вылетел на красный и протаранил меня и ещё кучу неудачников.

— «Линкольн-гибрид»? — Стас удивленно присвистнул. — Ну, ты, брат, попал. Сто процентов тебя виноватым и сделают, на таких простые люди вроде нас не ездят… Посадят ещё, за создание аварийной ситуации…

«Ну вот, понеслось дерьмо по трубам», — обреченно подумал Макс.

— Не посадят, я с его отцом говорил, нормальный мужик, денег дал и со страховкой обещал помочь, –объяснил он. — Я там, правда, крови чуток его сынку подарил, его поломало всего при аварии, а группа редкая, как и у меня. Вот отец, наверное, в благодарность и решил не сажать спасителя.

— А, ну так-то оно да, –согласился Стас. — А ты где сейчас?

— Дома уже, только добрался. И обнаружил, что у меня ни капли алкоголя, а он мне очень нужен. Ты как насчет приехать? Ну и привезти, соответственно? Бабло есть, — добавил он на всякий случай.

Стас тоже не был богачом, и финансовые затруднения могли сильно повлиять на его решение. Хотя если речь шла о выпивке, то остановить приятеля могло только что-то невероятное.

— Да? — тот отозвался без особого энтузиазма. — В принципе, можно. Только завтра на работу, да и…

Он замолчал, предоставив Максу возможность самому додумать, что за «и» он имел в виду.

— Эй, ты там не один, да? — попробовал угадать Макс. — Если занят, то не надо, я не обижусь. Завтра напьемся.

— Да не… ну да, занят мальца, но сейчас закруглю, и к тебе рвану. Подождешь с пару часиков? — с надеждой спросил Стас.

Макс глянул на часы — полседьмого. Приятель, разумеется, приедет чуть раньше, чем обещал, ещё за пару часов они смогут спокойно выпить и поговорить.

— Нормально, –ответил он. — Времени вагон, разбирайся там, приезжай.

Он прервал разговор, не дослушав радостных обещаний Стаса.

Янна брела по узкой улице этого странного города, в котором не было ничего знакомого. Чужие дома, которые даже выглядели непривычно, чужая и очень твердая земля под ногами. Она жалела, что не сняла с той женщины в больнице и её странную обувь — босым ногам было неприятно и больно, но как справиться с этой проблемой, Яна не знала.

И люди тут были чужие. После столкновения у больницы её не преследовали, а немногие встречные прохожие просто шарахались и старались как можно быстрее скрыться с её глаз. Даже спросить дорогу ко дворцу не у кого. Хотя какой тут может быть дворец?

— Ты что замолчала? — поинтересовался летящий рядом дракон.

— Да так, а что говорить?

Этот дракон был одной сплошной загадкой. Яна не знала, говорил ли тот правду или нагло врал, но, по его словам, в себя он пришел уже в том здании, которое назвал «больницей», и видел, как новое тело принцессы резали и зашивали люди, которые, видимо, были местными целителями.

О самых важных сейчас вещах — где они оказались, почему Яна выглядит, как взрослая женщина, и каким образом они могут вернуться домой — дракончик не знал ничего. Или не говорил.

— Жрать охота, — вдруг сообщил крылатый попутчик.

Яна тоже почувствовала манящий аромат свежей выпечки — очень похожий на тот, который исходил от утренних булочек няни Глойи. Она повертела головой — запах исходил из открытой прозрачной двери, за которой скрывался небольшой закуток с такими же прозрачными полками. И на этих полках лежала выпечка, даже на вид очень и очень вкусная.

— Зайдем? Это, наверное, здешняя кухня, — сказала Яна дракону и решительно двинулась в направлении булочек.

Внутри было пустовато и даже тесно, но пара высоких металлических столов всё-таки поместилась. Яну они не заинтересовали — её взгляд сразу же устремился на бисквиты, которые занимали две нижние полки, хотя, конечно, основной запах исходил не от них. Но к пирожкам, которые горой лежали на подносе на самом верху, тут же спланировал дракон.

— Эти с мясом! И они — мои! — заявил он, тут же подкрепив слова делом.

Дракон ел жадно, в его рот помещалось сразу несколько пирожков за раз. Яна же повела себя более сдержанно, как и полагается принцессе. Она аккуратно взяла двумя пальцами одно из пирожных — с красным желе наверху — и откусила кусочек.

— Вкушно, –высказалась она, забыв о манерах.

Дракончик ответил согласным рыком.

Тут незамеченная раньше дверь, которая вела куда-то вглубь здания, открылась, и в помещение вошла невысокая девушка.

— Могу вам чем-то по?.. — она начала говорить, ещё не развернувшись к гостям её заведения, и осеклась, увидев, чем они занимаются.

— Вы что…

Тут она заметила дракона, глаза ее округлились, и она закричала:

— Витя, тут воры!!

Крик получился громким, с провизгом. Дракончик от неожиданности свалился с подноса и еле удержался в воздухе, а Яна выронила пирожное и выпустила в направлении девушки воздушный кулак, но промахнулась. Заклинание ударило в дверь, та разлетелась на рваные листы толстой фанеры, девушка взвизгнула ещё раз и побежала по темному коридору — видимо, навстречу неведомому Вите, которому предстояло стать спасителем пирожков от драконов и принцесс.

Яна затравленно оглянулась. Крики девушки вроде бы не привлекли никого с улицы. Дракончик вообще не стал отступать от своей цели, он снова подлетел к ополовиненному подносу с пирожками и заурчал от удовольствия, вгрызаясь в них.

Янеа решила не отставать от своего друга. Несколько пирожков она отправила в карманы на будущее, а сама запихнула в рот большое пирожное, с трудом проглотила, схватила следующее, откусила от него огромный кусок.

В это время из коридора показался высокий и крупный мужчина, за которым пряталась давешняя девушка.

— А ну, стоять! — рявкнул мужчина, который, очевидно, и был тем самым Витей.

Он даже сделал пару шагов по направлению к Яне, но потом заметил дракончика, жадно пожиравшего пирожки, и остановился в растерянности.

Яна воспользовалась случаем, доела пирожное и снова ударила воздушным кулаком. На этот раз она попала, куда целилась — прямо в грудь Вите, и того снесло обратно в коридор вместе с той девушкой, которая снова громко закричала. Сам Витя молчал.

Дракон оторвался от пирожков, пару мгновений смотрел на дело рук принцессы, а потом сказал:

— Надо уходить, наверное, — он с грустью посмотрел на ещё два подноса с пирожками. — Ведь сейчас и другие придут, не будешь же ты снова магию в таком количестве расходовать?

Яна напряглась.

— Что значит — «в таком количестве»?

Дракончик поерзал, устраиваясь на полке поудобнее.

— Ну, ты их сейчас очень сильно приложила, у тебя силы-то остались?

Яна прислушалась к себе. Чего-чего, а магических сил у неё было много. Она кивнула.

— Остались.

— Вот и хорошо, — дракончик снова взлетел. — Тогда всё равно пошли, люди не любят, когда в городах кто-то еду ворует.

Яна хотела переспросить, о чем речь, но потом ещё раз осмотрела помещение, и вдруг поняла, куда их занесло. Ей стало очень стыдно.

Два часа до приезда друга Макс провел с пользой. Он постоял в душе, смывая с тела всё, что на него налипло за прошедшие полтора суток, успел даже вздремнуть полчаса, чтобы привести мозги в порядок, и проинспектировать холодильник на предмет закуски к тому, что привезет Стас.

Оставшееся время он просто бессмысленно валялся на диване и любовался на бетонный потолок, размышляя о том, что, в принципе, можно было обойтись только этим занятием. Но выпить тянуло, и Стас был самой подходящей для этого компанией из всех знакомых.

Звонок раздался неожиданно и вырвал Макса из потока воспоминаний. На пороге стоял радостный Стас, который крепко прижимал к себе пакет из «Перекрестка» — ну да, никто не будет бегать по городу в поисках чего-то изысканного в условиях ограниченного времени, а этот супермаркет находился прямо под окнами квартиры Стаса.

— Заходь, — Макс посторонился. — И не разувайся, я всё равно потом убираться буду.

Стас вошел, как-то странно посмотрев на друга, но ничего не сказал.

— Да живой я, живой, не зыркай ты, — Макс толкнул приятеля в спину, чтобы тот двигался быстрее. Чего взял?

— Её и взял, — ответил тот, — что заказывал.

Макс не помнил, чтобы он заказывал что-то конкретное, но спорить не стал.

— От кого я тебя оторвал-то?

Стас сначала выставил на стол пару подарочных коробок с бренди Torres — Макса даже удивил его выбор, обычно тот предпочитал что попроще — и лишь потом сказал:

— Да от той массажистки, от кого же ещё. Всё ещё пытаюсь успокоить её, эти твои закидоны — то ему не так и это не эдак. А девчонка хорошая…

Девчонка та действительно была хорошей, с этим Макс был целиком и полностью согласен. Она была милой, симпатичной и в меру общительной. Правда, ещё она была немного повернутой на своей профессии, и на свидании, на которое Макс отправился позавчера, с ходу определила у своего нового знакомого некие зажимы, которые могло бы снять воздействие чудодейственной восточной мази на особые точки. Макс не спорил, так что через какое-то время их свидание продолжилось в её массажном салоне; он даже начал подозревать, что девушка настойчиво ведет дело к закономерному продолжению. Но нет — та подошла к «зажимам» со всей ответственностью, заставила Макса раздеться до пояса и уложила его на кушетку, а сама принялась наносить мазь на «особые точки».

Впрочем, подумал Макс, она же не виновата, что у него на этот продукт китайских мастеров оказалась жуткая аллергия. Он и не подозревал, что такое с ним может случиться — всё же в африканские ЧВК кого попало не брали, а кандидатов серьезно проверяли в том числе и по медицинской части. К счастью, воздействие мази удалось остановить простой водой, вот только после неё остались неприятные волдыри на спине, после появления которых ни о каком продолжении массажа не могло быть и речи.

Девочке Макс высказал всё и сразу, так что она обиделась и выставила его вон. А сама, видимо, нажаловалась Стасу, который и был инициатором свидания.

— Какие закидоны, о чем ты? Я там чуть не сдох под её сильными руками, — сказал он. — Ты зачем этот «Торрес» взял? Испанцы не умеют делать коньяк, он у них клопами воняет.

— Сам ты клопами воняешь, — парировал ничуть не обиженный Стас. — Он по акции шёл, в коробке и рюмки есть, и даже носки, потом поделим.

— Зачем коньяку носки?

— А я знаю? Занюхивать, наверное. Не стой столбом, тащи закуску и начнем. Кстати, поправь меня, но у тебя вроде глаза были совсем не голубые?

Макс уже начал двигаться в сторону кухни, но после этих слов друга замер на полушаге и медленно обернулся.

— В смысле?

— Ну, в обычном, — Стас пожал плечами. Я точно не помню, что у тебя там с глазами было, но точно вроде не голубые. Сам вон посмотри в зеркало.

Макс послушно отправился в ванную и присмотрелся к себе.

Мужчины редко обращают внимания на глаза, а если и обращают, то только в тех случаях, когда не заметить их невозможно. В обычной жизни они не помнят, какого цвета глаза у их коллег, родных и близких, у друзей и подруг. И свои глаза они тоже не помнят. Макс, если бы его спросили, сказал, что у него глаза темные — а насколько темные, он не знал.

Но сейчас у него была ярко-голубая радужка, и заметить это смог даже такой толстокожий товарищ, как Стас. Макс, наверное, тоже бы не прошел мимо такой странности — если бы, например, решил причесаться после душа. Но свои короткие волосы он давно приглаживал пятерней, а никаких других причин смотреться в зеркало у него не было. И сейчас он даже несколько минут наслаждался открывшимся видом.

— А ты прав, — сказал он, вернувшись в комнату. — У меня темные были, а эти прямо яркие такие. С чего бы?

Макс задумчиво почесал затылок.

— Думаю, тебя тайно прооперировали, пока ты валялся без сознания после аварии, — Стас не стал сдерживать улыбку. — Ладно, хватит о глазах, тащи свою колбасу.

— Так, ещё раз. Если я использую магию, то расходую какие-то силы?

— Точно.

— И когда этих сил не будет…

— Ты не сможешь колдовать и, возможно, умрешь. Маги никогда не доводят себя до истощения, они очень не любят умирать.

Дракончик говорил нравоучительно и, пожалуй, даже понятно. Вот только его слова расходились с тем, что знала Яна — вернее, с тем, что она не знала. Верховный маг Алуил никогда не упоминал о таком; родители никогда не призывали её колдовать поменьше. Ни один маг — а таких во дворце было множество — никогда не упоминал при принцессе, что колдовать вредно. Об этом она и сообщила дракону.

— Ну, ещё бы, — тот заложил небольшой вираж, выказывая своё отношение к знаниям Яны. — У них-то такой проблемы нет и никогда не было. У нас там хорошо — то священная роща, то какой-нибудь древний камень, и отовсюду магия буквально сочится. Колдуй — не хочу. Всё сразу восполняется. А этот мир, в который ты меня затащила, он слабый, магии тут крохи. А ты лупишь этим своим заклинанием как не в себя… кстати, а чего ты используешь только воздушный кулак? Я бы сказал, что он не подходит под определение универсальных.

Яна не обратила на последний вопрос дракона внимания, задумавшись о том, что тот сказал до этого. Слабый мир, в котором нет магии — это другой мир, не тот, в котором она родилась и выросла. Она не принадлежит этому миру, в котором принцесса не может просто войти в лавку и взять себе пирожное… ладно, не взять, а нагло сожрать прямо на виду у хозяйки… но всё равно не может. И выходит, что…

— Так что там с воздушным кулаком? — напомнил о себе дракончик.

— Да я других и не знаю толком, — отмахнулась Яна. — Но постой, — она замерла на месте, и ее крылатый друг вынужден был совершить разворот, чтобы подлететь к поближе, — выходит, что мы с тобой оказались в чужом мире, а я — ещё и в чужом теле?

Лицо дракончика изобразило задумчивость.

— Выходит, так, — с сомнением ответил он.

— Но тогда нам нужно найти способ вернуться обратно! — воскликнула Яна и хлопнула в ладоши.

— А ты знаешь нужные ритуалы и заклинания? — ехидно спросил дракон. — Или планируешь ещё разок приложить кого-то своей боевой магией? Ты посмотри вокруг, тут много мишеней уже собралось.

Дракончик был прав. Прохожих в этом районе было немного, но они постепенно скучковались — и сейчас вокруг Яны с ее необычного товарища собралась небольшая толпа. Они держали в руках какие-то плоские коробочки, которые иногда сверкали яркими огоньками, что-то говорили, но словно не друг другу, а самим себе — и выглядело всё это немного пугающе.

— Ой, — сказала Яна.

— Вот тебе и ой, — дракончик был само спокойствие. — Надо убираться отсюда, вот что я тебе скажу.

— И куда мы пойдем?

Но их отвлекли.

— Эй, дамочка, это у тебя дракон? — крикнул какой-то смельчак из толпы.

Яну услышанные слова, произнесенные довольно неприятным тоном, немного разозлили, но она сдержалась и не стала бросаться заклинаниями.

— Нет! — ответила она. — Это не дракон!

— Дрон что ли? — раздался ещё один вопрос.

Яна не знала, что такое «дрон», но если это могло успокоить толпу, то пусть будет он. Она кивнула.

— Дрон.

— А вы фильм тут снимаете?

Дракон, видимо, почувствовал, что терпение Яны подходит к концу, и подлетел к ней поближе.

— Скажи просто «да», — прошептал он ей на ухо.

— Да, — подчинилась Яна.

— А где камеры?

Вот настырные, подумала принцесса и ничего не сказала вслух. Вместо этого она развернулась и пошла дальше по улице.

— Так куда мы отправимся? И что делать с магией, я не хочу умирать? — тихо спросила она. — Мама с папой расстроятся…

— Ну да, я бы тоже расстроился, — ответил тот. — Но вообще умирать не обязательно. Надо только найти место силы, даже в этом мире оно должно быть. Ну а потом уже придумывать, как вернуться обратно.

— А ты знаешь, где они, эти места? — с надеждой спросила Яна.

— Да это просто, — дракон умудрился махнуть одним из крыльев, — надо идти вдоль линий и когда-нибудь дойдешь.

Ну да, пронеслось в голове у Яны, конечно, что может быть проще. Вот только она не чувствовала никаких линий, которые могли привести её в нужное место.

— Я ничего не чувствую, — призналась она после нескольких бесплодных попыток пробудить в себе новое знание. — Или тут нет линий?

Дракон недовольно посмотрел на неё.

— И чему только вас, принцесс, учат? Мы сейчас идем прямо по линии силы, только она совсем слабая. Так что руки в ноги и вперед, пока магия в тебе есть.

Яна хотела ответить, но почему-то промолчала. Как оказалось, учили её и правда не очень хорошо.

— Я тебе ещё раз говорю — они тебя усыпили, потом вшили тебе чужие глаза, а твои забрали!

Две бутылки «Торреса» с носками прошли на ура, и Макс даже пожалел, что больше не было. Но Стаса развезло конкретно, Макс опасался отпускать его одного — ещё ввяжется в драку и огребет проблем на свою задницу. Но он тоже выпил, поэтому к своим опасениям относился с некоторым пофигизмом.

— Стас, да я даже сознание не терял, не могли они такое провернуть, — успокаивающе сказал Макс в который уже раз.

Тема изменения цвета глаз ожидаемо стала главной на их импровизированной пьянке. Стас рассказывал о поведанных ему по большому секрету — и от кого только? — случаях, когда попавшим в аварию собирали черепа по кусочкам, а на место потерянных глаз вставляли очень продвинутые имплантаты. По его мнению, такое могли позволить себе только всякие богатеи и звезды эстрады, остальным оно было просто не по карману. Но иногда, продолжал Стас, и таким простолюдинам, как они с Максом, обламывалось — например, если нужно было срочно проверить какую-нибудь теорию или новые материалы, а подходящих добровольцев под рукой не было. Стас рассказывал о случаях, когда людям отрезали вполне здоровые ноги и руки, а вместо них прикручивали кибернетические протезы, которые были очень похожи на настоящие конечности, да так, что отличить не было никакой возможности — из них даже кровь шла, если порезаться.

Макс же просто вяло отбивался от напора друга, но на Стаса его разумные доводы не действовали, он лишь громче повторял свои прежние предположения. В какой-то момент они даже дошли до инопланетян, которые похитили Макса и зачем-то добавили ему новые глаза — скорее всего, чтобы следить, чем занимаются человеки и планировать нападение на Землю.

Для Макса же проблемы глаз не существовало с самого начала. Ну, поменяли они цвет — и бог с ними, у всех младенцев голубые глаза, и если радужка может меняться с возрастом, почему бы ей не поменяться сейчас? Даже авария слегка потускнела в его памяти, хотя случилась сегодня утром. Испанский бренди оказался хорошим лекарством, хотя он слышал разные отзывы об этом «Торресе». Впрочем, ему бы сейчас подошел и самогон — если бы, конечно, он был хорошо очищен и без стойкого запаха сивухи.

— Ладно, бывай! — Стас хлопнул друга по плечу — получилось болезненно, но Максу было всё равно. — А то эти таксисты… могут же и уехать?

— Могут, — согласился Макс. — Давай! Спасибо, что приехал.

— Да ерунда, для чего ещё нужны друзья?

Действительно, для чего?

Толпа, которая следовала за Яной и драконом, значительно поредела, но всё ещё оставалась внушительной. Принцесса опасливо оглянулась.

— Как думаешь, нам далеко ещё?

— Я не думаю, я чувствую, — буркнул дракончик. — Линия усиливается, значит, где-то тут будет узел и место силы. Чуть дальше.

— Надо поторопиться тогда.

— Ты чего, этих боишься? — дракон мотнул головой назад.

Яна кивнула. Она действительно боялась этих людей, потому что не представляла, чего от них ожидать. Во дворце всё было проще и понятнее.

— А ты не бойся, — беззаботно посоветовал дракон. — В них нет ни капли магии, они не умеют колдовать.

— Но их много, и они постоянно что-то кричат, — пожаловалась Яна.

— Люди же, вы постоянно что-то кричите, — ехидно добавил дракон. — Вас тишина обычно пугает.

— Меня — нет! — возмутилась Яна. — В тишине хорошо, можно спокойно почитать что-нибудь… Что там дальше?

Они остановились. У улицы, по которой они шли, продолжения не было. Её пересекала ещё одна улица, за которой находилось пространство без домов, но с деревьями и кустами. И то, и другое было каким-то чахлым, по мнению Яны — у них в мире даже в городе росли настоящие деревья, а эти выглядели как жалкое подобие тех исполинов, которые она помнила.

— А дальше мы, похоже, пришли, — задумчиво произнес дракон. — Иди в этот лес, место силы где-то там.

Яна бесстрашно сделала шаг, другой, третий — и услышала справа очень неприятный звук, который сулил непременную опасность. Она быстро повернула голову — оттуда на неё надвигалась небольшая металлическая повозка с большими окнами, за которым она заметила мужское лицо с широко распахнутым ртом. И непроизвольно отправила в ту сторону своё привычное заклинание — повозку отбросило назад, она перевернулась и с грохотом приземлилась четырьмя колесами вверх. Колеса ещё крутились.

— Ты лучше головой туда-сюда верти и заклинаниями не разбрасывайся, — проворчал дракон.

Яна заметила, как за перевернутой повозкой остановилось сразу несколько подобных. И ещё пара таких же замерла с другой стороны. Но чтобы это ни означало, остаток улицы они перешли без происшествий — и спокойно вошли в лес.

А через некоторое время Яна услышала за спиной заунывное «пиу-пиу» и, оглянувшись, увидела красно-синие отблески, осветившие улицу, через которую они перешли.

Что любопытно, толпа, которая следовала за Яной и драконом, остановилась и дальше двигаться, похоже, не собиралась.

— Что ж, пойдем искать твоё место силы, — поторопила она дракона.

— Наше место, наше, — поправил тот.

Проводив Стаса, Макс убрал со стола, отнес посуду, пустые бутылки и всё недоеденное на кухню, а сам сел за стол, чтобы хоть немного прийти в себя. Достал телефон, открыл «телеграм», начал лениво перещёлкивать чаты — пока не добрался до городского информационного канала. И уже первое сообщение заставило его волосы встать дыбом.

«Сегодня в нашем городе случилось необычное — на улицах появилась девушка с драконом, она нападает на людей!»

К сообщению был прикреплен видеоклип отвратительного качества, в котором не было ничего видно — изображение дергалось, иногда в кадре мелькали какие-то размытые фигуры, перекошенные лица и дома. Но, к счастью, на этом тема не заглохла.

Девушка с драконом ворвалась в какое-то кафе и разгромила его, а также нанесла серьезные ранения персоналу — девушке-кассиру и охраннику. Авторы канала раздобыли где-то цитаты пострадавших, которые описывали дракона как большую летающую крысу, а девушку — как первого вестника начинающегося зомби-апокалипсиса.

«Я отлучилась в кладовку, возвращаюсь — а тут эта! Вся ободранная, в какой-то грязной хламиде, босая. И запихивает наш товар себе в карманы, а на руке — гипс! И на шее — датчик медицинский, я такие в больнице видела, когда лежала… да-да, сейчас. Я им крикнула, чтобы они перестали… они? Там ещё крыса была, она пирожки жрала, да так жадно-жадно… а дальше она в меня чем-то кинула, дверь вдребезги, я Витю позвала… это наш менеджер, но она и в него что-то швырнула, его в больницу увезли…»

Потом появились более качественные фото девушки — и Макс узнал ту, что с такой легкостью вылетела из больничного окна и без травм добралась до земли. Дракон тоже присутствовал — именно такой, каким его помнил Макс, зеленый и мелкий. Эта парочка спокойно, но целеустремленно шла по улице, не обращая внимания на то, что стала знаменитой. На одном из роликов их преследовала заметная толпа — и кому-то из этой толпы даже удалось задать девушке пару вопросов, на которые она удосужилась ответить.

Макс поставил видео с этим блиц-интервью на паузу, сделал скриншот и увеличил изображение до наибольшего размера. С экрана телефона на него смотрела обычная красотка, которых полно, например, в инстаграме — вытянутое лицо, раздутые губы, большие глаза. Правда, сейчас эта девушка была без макияжа, и поэтому выглядела довольно обычной, но Макс не сомневался, что это и есть та самая Яна Юрьевна Кузнецова, которая была за рулем огромного черного «линкольн-гибрида». Вот только у неё на лице не было ни единого шрама, да и вела девушка себя совсем не как человек, который буквально несколько часов назад пережил многочисленные переломы, потерю крови и серию операций. Она была слишком живой.

Впрочем, его догадка подтвердилась уже в следующем сообщении — девушку опознали как дочь бизнесмена средней руки Юрия Кузнецова, который, разумеется, от комментариев отказался. Конечно, не сам, а его пресс-служба, и Макс подозревал, что руководителя этой пресс-службы зовут Миша.

После интервью путешествие девушки и дракона не закончились. Они добрались до конца улицы, девушка сотворила новый фокус — словно метнула невидимый молот, который подкинул и перевернул джип «Чероки». А затем она с драконом перешла через улицу — другие водители благоразумно остановились — и скрылись в парке, который носил имя какого-то юбилея Октября.

Дальше ничего интересного не было — на место происшествия добралась полиция, которая начала опрашивать свидетелей и наводить порядок. И лишь одно сообщение серьезно озадачило Макса — в нем говорилось, что полицейские пытались попасть в парк, чтобы догнать девушку, но наткнулись на некий барьер, через который не смогли пройти. Что это за барьер, было пока неизвестно.

Вдруг на улице словно снова зажглось солнце — и также резко неожиданный свет погас. Макс метнулся к окну и во все глаза смотрел на ровный и яркий желтый столб, который медленно гас над самым центром того самого, юбилейного парка.

Он вдруг ощутил нечто вроде щекотки в руке, раскрыл ладонь и поднял её до уровня глаз. Из-под кожи выбрался небольшой сгусток огня, который завис в воздухе безо всякой опоры. Макс несколько секунд смотрел на него в недоумении, а потом отбросил огонь от себя — и тот без труда прошёл сквозь бетонную стену совсем рядом с окном, оставив после себя очень ровную дырку, на краях которой тлели обои.

Глава 6 Зона для сталкеров

Макс не помнил, как заснул — просто в какой-то момент отрубился прямо в одежде, просматривая очередной бестолковый ролик из городского парка. Сейчас телефон лежал рядом, показывая, что за ночь на городском канале появилась масса новых сообщений. Макс лениво подтащил смартфон к себе и уткнулся в экран.

Вчера эта тема увлекла его по-настоящему, и Макс не знал, почему. Такое с ним случалось и раньше — он на что-то натыкался, начинал искать похожее, переходил дальше и дальше по ссылкам в жажде получить новую информацию. Макс считал это своего рода одержимостью, но, к счастью, она срабатывала лишь на действительно важных вещах.

Лениво пролистывая ленту новостей, Макс понял, что за ночь ничего не изменилось. Все пересказывали вечерние события и вели репортажи от невидимого купола, за которым, наверное, скрывались девушка и её летающий дракончик. Этого, конечно, никто доподлинно не знал, но поднятые будто по тревоге уфологи, знатоки паранормальных явлений и прочие экстрасенсы выдвигали одну теорию безумнее другой. Подключились к главной теме дня и столичные газеты и телеканалы, которые, видимо, пользовались услугами местных стрингеров, поскольку их корреспонденты ещё не успели проснуться и добраться до места событий. В любом случае, репортаж из бывшего тихого провинциального городка занял почетное предпоследнее место в федеральном выпуске новостей.

Макс отметил, что про световой столб никто не писал и не говорил, словно его и не было вовсе, хотя — он помнил это совершенно отчетливо — вчера эту вспушку не заметил бы только слепой. Но в новостях об этом не было ни слова — как и каких-либо проявлениях настоящей магии.

Вчера вечером Макс ещё несколько раз пытался вызвать огненный шарик, но безуспешно. Проснувшись, он первым делом попробовал снова — и снова его ждала неудача. Словно тот шарик был глюком, вызванным неумеренным употреблением бренди — но дырка в стене с подпаленными обоями по краям свидетельствовала об обратном.

Макс не особо представлял, чем стоит заняться в первую очередь. В голове будто смешалось сразу несколько целей, причем разборки с аварией отошли куда-то не на второй даже, а на третий план. Но он всё-таки нашел в кармане визитку, которую ему дал отец той девушки, и повертел в руках. Обычная визитка — прямоугольный кусок картона, на котором было название довольно известной в городе страховой компании и фамилия старшего менеджера с телефоном, факсом и внутренним номером. Для кого сейчас указывают факсы, Макс не понимал, но ему точно не хотелось в этом разбираться. Наверное, стоит делать то, что нужно, решил он. Сначала к знакомым в их гаражный сервис, чтобы взять «жигуль», а потом — к гаишникам за протоколом аварии. Или наоборот — сначала к гаишникам, а потом в гараж. И если останется время, то можно побеседовать и с этим — Макс ещё раз посмотрел на визитку — Ёлкиным — относительно компенсации за разбитую «шкоду».

Он уже надевал куртку, чтобы выходить из дома, когда в кармане завибрировал телефон.

— Привет! Что делаешь?

Стас был неприлично бодр, словно и не выпили они вчера полтора литра на двоих под скудные харчи. Впрочем, у этого товарища настроение скакало по сто раз на дню, так что не исключено, что через пару часов Стас будет горько рыдать над своей жизнью, а ещё через полчаса пойдет искать очередную кандидатку в невесты.

— Хай, — ответил Макс. — Хотел к Армену заскочить, «жигуль» его одолжить, пока сам без колес. Потом за протоколом аварии надо и в страховую. Дел по горло.

Стас пару секунд помолчал.

— А, точно, авария же, — сказал он безо всяких эмоций, словно это событие было некой рутиной, с которой он сталкивался постоянно. — Слушай, может, ну его нафиг? Слышал, наверное, что в парке творится? Туда сейчас все ломанулись, там прямо натуральная магия в полный рост, а не какие-то левые фокусы. Не хочешь туда съездить?

Макс не хотел, но решил пока не спорить.

— Наверное, лучше всё же с протоколами побыстрее закончить, пока тот мужик не передумал. А то дадут пять копеек за мою старушку, и что я без колес буду делать?

— Ну, как знаешь, а я туда, — в голосе Стаса звучала обида. — Если передумаешь, набери.

— Хорошо.

Макс нажал отбой. Ему почему-то казалось, что он сделал что-то неправильно и нужно срочно перезванивать Стасу, чтобы ехать к парку вместе с ним. А уже на месте понять, зачем ему туда нужно.

Но он волевым усилием задавил этот порыв, всё же надел куртку и вышел из дома.

Яна дико устала за прошедшую ночь. Всё это время она провела на ногах — подпитывала землю магией и помогала деревьям расти. Сам процесс происходил достаточно размеренно, а сил на поддержание роста уходила прорва. Если бы не точка силы, она наверняка не справилась, и её священная роща погибла, так и не появившись на свет. А вместе с ней погибла бы и сама Яна, и доверившийся ей дракончик.

Самым сложным, впрочем, было понять, что такое линии силы и как их можно ощутить. Этому принцессу не учили, и она не имела ни малейшего представления о том, что должна делать. Но дракон оказался хорошим учителем — едва ли не лучше Верховного мага Алуила, и они справились.

Как оказалось, линии подсвечивались, если пытаться забрать из них магию. Как только Яна выяснила это, дела пошли очень быстро, а её запас, который она уже ощущала очень хорошо, пополнялся с безумной скоростью. Она даже возвела вокруг будущей рощи щит, чтобы ей никто не мог помешать, и, кажется, сделала это очень вовремя. Вскоре рядом со щитом появились люди, они безостановочно испытывали преграду на прочность, но сделать с ней ничего не могли.

Вообще за ночь суета местных жителей вокруг зародыша будущей рощи не прекращалась ни на миг. Яна почти не обращала на неё внимания, целиком поглощенная вливанием магии в деревья, их объединением и развитием.

Первым делом она вырастила главное дерево — на него пошли стволы трех небольших и кривых растений, которые раздались в ширину, сплелись между собой и покрылись толстыми лианами до самых верхушек. Это дерево выбросило побеги вокруг себя, обозначив центр рощи, и принялось — с помощью Яники — превращать их в натуральную стену, способную сдержать небольшую армию.

Ну а потом вся площадь под щитом покрылась огромными стволами, раскидистыми кустарниками и высокой травой с большими мясистыми листьями и начала походить на кусок долины Вирруан. Яна не знала, как назывались эти растения раньше, но сейчас они превратились в те деревья, которые она не раз видела в Думленде — они росли там с давних пор и, как выяснилось, обеспечивали магическую силу жителей королевства.

По мере того, как роща расширялась и крепла, Яна чувствовала, как через нее лились настоящие водопады магии. Она использовала силу, о которой не смела даже мечтать. Иногда у неё мелькало ощущение, что эту мощь можно направить на то, чтобы вернуться обратно — вот только она не представляла, где находится это «обратно» и куда ей нужно возвращаться. Перенос разума, чужое тело, новое место силы, говорящий дракон — она ещё не успела осмыслить всё, что с ней происходит. И ей нужно было работать.

— Это Вторая или Третья? — спросила Яна.

Солнце уже поднялось над горизонтом, и в южной части неба была заметна половинка луны.

— Ты о чем?

Дракончик по-хозяйски обходил их новые владения, заглядывал под кусты и, кажется, был чем-то недоволен.

— О луне, — объяснила Яна. — Я ночью на небо не смотрела и не считала. По времени вроде должна быть Третья, но вдруг здесь и луны ведут себя не так, как у нас? Хотя солнце очень похожее…

— Я только одну луну видел, — буркнул дракон. — Других не было. Так что можешь считать её Первой. И единственной.

— Но как?

Она на мгновение потеряла концентрацию, в итоге новое дерево, которое росло уже в третьем круге защиты, вышло кривым, испортив вид всей цитадели и нарушив потоки магии.

— Эй! — крикнул дракончик. — Исправляй быстрее!

— Извини…

Яна быстро уничтожила неудачное растение и принялась выращивать новое — красивое и ровное. Надо же — одна единственная луна! И как они тут живут?

В ГАИ — или по-новому ГИБДД — Макса, разумеется, никто не ждал. Местные обитатели были заняты собственными делами, а дежурный на входе лишь после долгих расспросов нехотя раскрыл служебную тайну — то есть, назвал номер кабинета, в котором заседала группа разборов. Кабинет был закрыт, хотя табличка на двери говорила о том, что работа была в самом разгаре. Впрочем, табличка, как и дверь, была очень древней и, возможно, не менялась последние лет тридцать.

В коридоре зачем-то стоял неудобный рамный стол с парой стульев. Макс присел на один из них и нехотя посмотрел на разложенные по столешнице образцы заявлений и прочую бюрократию. Что-то подобное он уже видел в других госучреждениях, да и в самом ГАИ, когда ставил «шкоду» на учет — везде было одно и то же, организации работали по когда-то заведенному порядку и ничего менять не собирались. Хотя нет — на одном из образцов был пропечатан текущий год, так что какие-то инновации в местную жизнь нет-нет да врывались.

Макс зачем-то взял в руки один из образцов и начал внимательно читать строчку за строчкой. Закончил, аккуратно отложил его в сторону, взял следующий, за ним ещё один… он пришёл в себя, когда рядом с ним высилась аккуратная стопка прочитанных от начала до конца листов с донельзя казенным текстом. И самое ужасное — он помнил всё, что только что прочёл. Это было как минимум необычно.

Макс никогда не любил читать. Его отношения с этой областью человеческой деятельности полностью описывались анекдотом про мужика, который за всю жизнь прочитал ровно три книги — букварь, вторую и синюю. Нет, разумеется, Макс был более образован, чем герой этой хохмы. Он вполне нормально отучился в школе, а потом и в колледже, и учеба и там, и там предполагала знакомство с книгами по разным предметам — в том числе и с творчеством классиков, хотя полностью списки для чтения на лето Макс не осилил ни разу. В армии с книгами вообще было не очень хорошо — свободного времени хватало лишь на то, чтобы донести голову до подушки; на контракте стало чуть полегче, но к тому времени Макс прочно отвык читать, предпочитая тупить в телефон или смотреть телевизор.

Во время африканского контракта в транспортном взводе неведомыми путями оказалась очень потрепанная книга в мягкой обложке; выпадающие из неё страницы регулярно подклеивали скотчем, так что том выглядел разбухшим. Читали её по очереди, выходить из которой Макс не стал — нельзя ставить себя особняком от коллектива в таких мелочах. За время пользования этой книжицей он хорошо выучил её название — «Смерть под ножом хирурга»; имя автора ему так и не покорилось. Дальше десятой страницы Макс за все попытки так и не продвинулся, запомнив лишь то, что там было нечто про японцев и англичан.

А тут Макс буквально за минуту проглотил с десяток образцов заявлений — и ему хотелось читать ещё и ещё. Он начал даже жадно оглядываться по сторонам в поисках другой печатной продукции, но на его счастье пришел обитатель злополучного кабинета — и Макса поглотила скучная рутина, сопровождающая любое общение с государственными органами. Но ему дали прочитать протокол — он сделал это целых два раза, хотя полностью запомнил написанное в нем с первого, — да и вообще всё завершилось гораздо быстрее, чем он мог ожидать.

Стоя на улице, Макс раздумывал над своим внезапно открывшимся даром. Его не особо тронули посиневшие глаза, да и тот огненный шарик сейчас, без подтверждающей дырки рядом, казался порождением употребленного со Стасом бренди. Это, разумеется, было не так, но в любом случае внезапная тяга к чтению беспокоила Макса тем, что он всем своим естеством рвался её удовлетворить. И даже уже нашел на телефоне ближайший книжный магазин.

Дело в том, что в его холостяцкой квартире не было ни одной самой завалящей книги, а они ему сейчас были нужны как воздух.

Кабинет был огромным, светлым, с большими панорамными окнами. Его стены были обшиты панелями из натурального дуба, на дальней от двери стене висел непременный парадный портрет президента, а весь центр занимали два стола составленных буквой «Т» — один представлял собой массивное сооружение с двумя тумбами и полированной столешницей, а второй был попроще. За массивным столом сидел хозяин кабинета, а Юрий Владимирович пристроился на ближнем к нему стуле, который на совещаниях занимал первый заместитель.

— Ваша дочь сейчас во всех выпусках новостей, — сказал хозяин кабинета, — и это очень нехорошо. Она и так вела себя… скажем так, невоздержанно, но устроить такое в центре города — просто недопустимо!

Он даже хлопнул ладонью по столу — хотя и не с размаху, а словно накрывая что-то хрупкое.

— Михаил Львович, но мы же с вами умные люди, и понимаем, что Яна на подобное просто не способна, — Юрий Владимирович улыбнулся. — Попасть в аварию, устроить скандал в ресторане или самолете из-за обслуживания, громко расстаться с очередным бойфрендом — это всегда пожалуйста, но так ведет себя вся современная молодежь, особенно из нашего с вами круга…

Кузнецов ненавязчиво напомнил собеседнику о его собственном племяннике — своих детей у того не было, и баловать приходилось отпрысков сестры. Ну и саму сестру с её мужем, конечно. Кроме того, этот племянник как-то подбивал клинья к Яне, но безуспешно — Кузнецов даже не вникал в тот эпизод и не знал, чем вызвано такое небрежение, высказанное его дочерью родственнику второго человека в области.

— С этим согласен, — сказал Михаил Львович, — но факты всё равно говорят о том, что именно твоя Янка устроила всё это. В официальных новостях мы пока глушим эту информацию, но все эти анонимные каналы…

Он тяжело вздохнул и нехотя отвел глаза в сторону.

А вот Юрий Владимирович глаза отводить не спешил. Он точно знал, что добрая половина этих каналов была организована его собеседником по личному указанию губернатора и с санкции столицы, а вторая кормилась из рук его подчиненных. В целом они, конечно, создавали впечатление некой оппозиции — замечали недостатки, жестко критиковали принятые меры или их отсутствие, — но по основным вопросам действовали так, как было надо. К тому же Михаил Львович знал, что Кузнецову было об этом известно, так что вывод был простой.

— А есть шанс как-то избежать педалирования участия Яны? — небрежно поинтересовался он.

— Думаю, можно что-то такое устроить, — осторожно произнес Михаил Львович, — конечно, совсем без Яны не обойтись, она слишком засветилась, новостники с телевидения ругаются матерно, что им не позволяют использовать некоторые кадры, но можно, например, сделать её жертвой. Ведь никто не сможет утверждать, что она не была, например, под воздействием каких-то веществ, которые распылили некие злоумышленники. Как тебе такой расклад?

Пару секунд Кузнецов делал вид, что обдумывает предложение, хотя заранее был согласен на любой вариант.

— Да, выглядит неплохо, — кивнул он. — А что за злоумышленники?

— Да есть пара залетных ребят, слишком борзые и наглые, берегов не видят, вот и нападают на семьи уважаемых людей…

— Изобретательно нападают.

— Да, очень изобретательно, — согласился Михаил Львович, — с использованием последних достижений науки и, понимаешь, техники. Мы тут на благо народного хозяйства стараемся, разрабатываем новинки, а они их оборачивают против простых людей.

— Нехорошие ребята, — поддержал его Кузнецов, одним глазом косясь на обрывок листа, на котором была написана цифра «пять» и два нуля.

«Пятьсот, значит. Ну, недорого, учитывая все обстоятельства», — подумал он.

Кузнецов кивнул, и листок с цифрами исчез таким же таинственным образом, как и появился. Передавать деньги он точно будет не здесь, где незримо присутствует глава государства. Впрочем, это отработанная схема, так что особых затруднений быть не должно.

— А что с тем… ммм… сооружением, которое появилось в парке? — поинтересовался он.

— А вот это, боюсь, выходит за пределы компетенции нашей администрации, — заметно напрягся Михаил Львович.

— Это происходит на территории областного центра, с чего бы?

Кузнецов постарался не показывать, как его задело упоминание о «пределах компетенции». Если данная история дойдет до столицы, решение проблемы может оказаться неподъемно дорогим и выходящим за пределы компетенции самого Юрия Владимировича.

— Там, — Михаил Львович неопределенно помотал пальцем в воздухе, — очень заинтересовались происходящим у нас. Не все этим довольны, — добавил он, увидев вопросительный взгляд собеседника, — но я слышал, что подобные технологии очень нужны в армии. А армия это армия!

Последняя мысль была настолько глубока, что Михаил Львович и Юрий Владимирович с минуту помолчали. Спорить с армейским руководством не хотелось никому, а вот наладить с ним же доверительные отношения желали очень многие.

— А если мы успеем разрешить ситуацию до того, как дело дойдет до армии? — осторожно спросил Кузнецов.

В книжном магазине Макс провел два часа и вышел, основательно нагруженный пакетами с томами разной степени тяжести. Нести их до дома он не собирался, но гараж Армена — именно у него он подрабатывал механиком — находился рядом, и уж туда свой груз он донести сможет.

Он добрался до входа в гаражный кооператив, когда из ворот выехали знакомые «жигули» ядовито-оранжевого цвета — те самые, на которые претендовал Макс. Он уже брал у хитрого армянина эту машину, которая вполне выполняла свои функции, несмотря на непритязательный внешний — да и внутренний тоже — вид.

«Жигуль» резко затормозил, дверь распахнулась, а оттуда вывалился возбужденный Стас.

— Макс! Ты зря не пошел! — без подготовки закричал он. — Там было круто! Непробиваемый щит, как в игрушках!

Макс поначалу не понял, о чем речь, но потом вспомнил, куда собирался Стас с утра.

— Да? И что потом?

— А потом как в анеке — пришел лесник и всех разогнал. Какое-то начальство приехало, они ментов пригнали, и всех из парка попёрли, — Стас, кажется, был ничуть не расстроен этим обстоятельством. — Но я успел к самому щиту подобраться, твердый и гудит!

— А тут какими судьбами оказался? — поинтересовался Макс.

— Так ты же говорил, что хотел к Армену за машиной, — тот пожал плечами. — Я сюда и двинул, но Армен говорит, что ты ещё не приходил. Я тогда у него ключи взял и в гаишник двинулся — а тут ты!

— Мы могли разминуться, я заходил кое-куда, — пояснил Макс.

— Куда это?

— В книжный магазин.

Наступила неловкая пауза.

— В смысле?

— Ну, в прямом. Я был в книжном магазине.

— И что, прямо вот зашел и купил книги? Ты же ни разу не читал, насколько я помню. Это они? — он кивнул на пакеты, которые Макс держал в руках.

Тот обреченно кивнул.

— Нифига себе, — восхитился Стас. — А ну дай глянуть.

Он бесцеремонно отобрал у Макса один пакет и заглянул внутрь. Потом перенес пакет на багажник и начал доставать книги одну за другой.

— «Как ухаживать за кактусами»? «Вязание крючком»⁈ «Макраме: Самое полное и понятное пошаговое руководство для начинающих»?!! Макс, ты прямо-таки офигел, как друг тебе говорю, — наконец констатировал он.

В принципе, Макс был склонен с ним согласиться. Но прямо сейчас у него не возникало ни малейшего желания разговаривать. Ему хотелось оказаться дома, настрогать себе тарелку бутербродов и засесть за приобретенные тома. На вечер их должно было хватить, а потом он что-нибудь придумает.

— Да вот, решил найти хобби по душе, — сказал он лишь для того, чтобы что-то сказать. — Поможешь загрузить? Только осторожней, не бей их обложками.

Почему-то обеспечение сохранности книг казалось Максу очень важным. Почти таким же важным, как и само чтение.

— Кстати, а можем мы проехать через парк или там одни посты? — вдруг спросил он. — Хочу всё-таки взглянуть на эту штуку.

— Да без проблем, — откликнулся Стас. — Потом ещё в магазин завернем, что-то мне вчерашнего не хватило для полного счастья. Да и носки лишними не будут.

Обещанные Стасом посты полиции были расставлены редко и недостаточно продуманно. Машину друзья оставили на виду у пары стражей порядка — те скучали на углу улицы Ленина и проспекта Свободы, что являлось границей границей парка с восточной и южной стороны, а сами неторопливо пересекли перекресток и подошли вплотную к деревьям. Их никто не окликнул.

Вообще Макс ожидал тут чего-то совсем другого, но в парке по-прежнему росли самые обычные деревья, кусты и трава, дорожки были чисто выметены, и по ним гуляли праздные парочки.

Оцепление, впрочем, имелось — значительно ближе к месту основных событий, которые происходили почти в самом центре парка. Там путь по дорожкам преграждали каким-то образом загнанные сюда оранжевые поливалки на базе ЗИЛов, а мимо деревьев вытянулся ряд железных загородок, к каждой из который был прикреплен полицейский. Все это было дополнительно обмотано красно-белой лентой и в целом выглядело вполне серьезно.

Но матовую поверхность щита, как его назвал Стас, было хорошо видно и от оцепления — до этого непонятного объекта было всего несколько десятков метров, и его соседство полиции явно не нравилось. Они косились на него, видимо, ожидая каких-либо пакостей, но он никак себя не проявлял — просто был.

Макс со Стасом с трудом пробились в первые ряды, чтобы насладиться редким зрелищем.

— С другой стороны, этот щит часть детской площадки накрыл, забавно выглядит — полгорки видно, а другой половины будто не было, — поделился впечатлениями Стас.

— Да, впечатляет, — согласился Макс.

Вообще это был не совсем щит, а какой-то приплюснутый сверху купол, который полностью накрывал круг метров тридцати в диаметре. Дроны различных блогеров наверняка рассмотрели этот купол с разных ракурсов и это можно было посмотреть в интернете. В дороге Макс доверил руль Стасу, а сам в очередной раз пробежался по городским каналам, воспользовавшись тем, что наваждение, связанное с книгами, немного отпустило. Правда, достойных внимания новостей не было — с утра ничего не произошло, так что журналисты развлекались тем, что вытаскивали для комментирования самых отвязных конспирологов, которые предполагали и нашествие инопланетян, вспоминая про придуманную Стругацкими Зону, и обвиняли во всем мировое правительство.

Аналогия с Зоной и возможное появление сталкеров — после того, как инопланетяне улетят, разумеется, — было интересным, но Макса заинтересовало другое. В какой-то момент из новостей полностью исчезло любое упоминание Яны, а её имя и фамилия были убраны и из львиной доли старых сообщений. Но всё это было проделано очень небрежно — на месте имени оставались смысловые лакуны, а в каких-то постах и не убраны вовсе — словно тот, кто этим занимался, оставлял для себя лазейку для чего-то не очень понятного. Впрочем, подумал Макс, это дело Кузнецова, который, видимо, как-то во всем этом участвует.

Но просто смотреть на купол было не очень интересно. Хотелось потрогать его двумя руками сразу — Макс вдруг почувствовал порыв самому ощутить мощь, которую тот излучал, не полагаясь на рассказ Стаса. Он оглянулся по сторонам — полицейские, стоящие у ограждений, откровенно скучали и боялись не праздных зевак, а того, что находится у них за спинами. А у двух составленных нос к носу поливалок и вовсе никого не было. И он решился.

— Стас, я сейчас, — бросил он.

Приятель удивленно вскрикнул что-то, но Макс не стал его слушать. Он поднырнул под капот одного из ЗИЛов, почти ползком, на одних руках, пробрался на другую сторону, и, пригнувшись, рванул к куполу. Расстояние оказалось плевое — двадцать два шага, которые Макс преодолел меньше чем за десять секунд. Патрульные даже отреагировать на нарушителя не успели — тот уже был рядом с куполом и протягивал к нему руку.

Но ожидаемого контакта не случилось. Рука провалилась внутрь, и не ожидавший этого Макс повалился следом. Чтобы не упасть, он сделал несколько шагов вперед, сумел снова обрести равновесие, выпрямился — и оказался перед высокой симпатичной девушкой с длинными прямыми волосами и накаченными силиконом губами. На её лице медленно проступала гримаса удивления — она явно не ожидала, что через поставленный ею щит кто-то сумеет прорваться.

Макс нарочито медленно отряхнул испачканные во время преодоления машинного заграждения штаны, окончательно выпрямился и улыбнулся.

— Привет, Яна, — сказал он. — Ну и навела ты шороху.

Глава 7 Наследники

Элия немного постояла перед большими резными дверьми. Она чувствовала, что отец звал её не просто так, и немного волновалась. Вот уже тринадцать лет король почти не замечал свою старшую дочь, избегал оставаться с ней наедине и вообще делал вид, что у него только один ребенок — младшая Яника. Эта ситуация задевала мать, но та никогда не вмешивалась в решения своего мужа и монарха, а Элии советовала не слишком настаивать на том, чтобы быть полноправным членом королевской семьи — всё же её провинность перед троном была слишком велика, чтобы простить её в одночасье.

Опальная принцесса использовала толику магии, резко распахнула тяжелую створку и вошла в королевский кабинет. Она быстро поняла, что это не обычная аудиенция, которую она с нетерпением ждала все эти годы, и не личный разговор, от которого она бы тоже не отказалась. В огромном зале за массивным столом благородного багрового цвета сидел сам король Гордон, а справа от него и чуть сзади стояла королева Эна.

Элия подошла на положенное расстояние, присела в полупоклоне и склонила голову. Этикет она знала очень хорошо.

— Здравствуй, дочь.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — ответила она, подняв глаза. Затем посмотрела на мать: — Ваше Величество.

Королева кивком приветствовала её.

Элия украдкой оглядела зал — больше никого не было. Ни непременного мага, ни слуг. Только они трое. Семья.

— Я пригласил тебя, чтобы ты узнала об этом от меня, а не через слуг, — начал король. — Это было бы неправильно. Твоя мать уже в курсе. Если через неделю Янику не найдут, я отрекусь от трона, и наша семья удалится в изгнание. Жить будем в поместье Родри, это на востоке Думленда, оно издавна принадлежало нашему роду.

Элия едва не фыркнула. «Издавна» — это примерно с тех пор, как люди вторглись на эти земли, устроили кровопролитную войну и покорили эльфов. Хотя, может, их семья пришла сюда уже после эльфийских войн, такие тоже были — слишком много родов изначальных захватчиков пресеклось за прошедшие с столетия.

— Совет ожидает именно этого, милорд, — Элия постаралась говорить как можно спокойнее. — Но я надеюсь, что с сестрой всё в порядке и что она найдется в самое ближайшее время. Тогда вам не нужно будет прибегать к крайним мерам.

— Мы с матерью тоже рассчитываем, что Яника жива и здорова. Но последние донесения из Вирруана почти не оставляют надежды. Маги бессильны, там был очень мощный магический выброс…

— Да, Ваше Величество, — Элия снова склонила голову. — Я могу ещё чем-либо быть вам полезна?

Она рассчитывала на отрицательный ответ. У неё было много неотложных дел, а возможное отречение отца привносило в её планы элемент хаоса. Предсказать, кого Совет назовет новым королем, было практически невозможным. Элия подозревала, что до вчерашнего дня не существовало даже списка вероятных претендентов. Впрочем, сейчас такой список наверняка имеется, и ей нужно было срочно заполучить его. Не просить же у отца? Да и кто в здравом уме будет делиться такой информации с хромой ликой?

Но отец сумел её удивить.

— Да, можешь, — ответил он. — До меня дошли сведения, что твои эльфы шныряют по Вирруану и ищут Янику. Отзови их.

— Ваше Величество, вас ввели в заблуждение! — яростно воскликнула Элия, не промедлив и мгновения. — У меня нет никаких «моих эльфов», и уж тем более я не посылала никого в долину!

— Элия, будь добра, не кричи, — король поморщился. — Если ты думаешь, что я не в курсе твоих игрищ, то ты глубоко ошибаешься. Я пошел у тебя на поводу, назначив главным конюхом этого Лукана, с которым у тебя была связь, навсегда закрывшая тебе дорогу к трону! Конечно, ты действовала не сама, твоим голосом были те бароны… как их… — он щелкнул пальцами, силясь вспомнить титулы, но быстро сдался. — Неважно. Не представляю, как ты могла на них повлиять, но это тоже неважно. Я всё равно утвердил его назначение, потому что эта должность не слишком важна. Но случай с Яникой показывает, что мелочей не бывает.

Элия потеряла дар речи. Как, как во имя древних, они могли выйти на Лукана? Они, конечно, уже давно не были любовниками, но этот эльф разделял её взгляды, был предан и умен, и он бы никогда не раскрылся бы перед кем-то, кому не доверял абсолютно. Что-то случилось этой ночью… Элия поняла, что ей срочно надо к себе, просмотреть утренние донесения агентов, до которых она не добралась из-за срочного вызова к отцу.

— Конечно, Ваше Величество, — она смиренно поклонилась — чуть ниже, чем было необходимо по этикету. — Я сейчас же отдам необходимые распоряжения.

— Ступай. И перестань мутить воду, твой дракон давно улетел, — сурово сказал король. — Твоим родителям не хотелось бы потерять и старшую дочь.

Элия сглотнула комок и вышла из кабинета. Она вдруг поняла, что шутки кончились и пора приводить её план в исполнение. Но сначала — долина Вирруан и Яника. Это сейчас важнее всего, остальное может подождать. Кроме, пожалуй, донесений.

Из столицы в долину Вирруан можно было попасть двумя дорогами. Одна, короткая, шла напрямик, и именно ею пользовались те, кому по тем или иным причинам нужно было попасть в это странное место. Но сама долина была тупиком — она была зажата между двумя крутыми грядами холмов и упиралась в почти отвесные утесы.

Попасть на другую сторону этих утесов можно было по дороге, которая обходила долину с севера, огибала холмы и в конце приводила путников на перевал. За перевалом начинались земли другого королевства, поэтому эта, длинная дорога, была популярна у торговцев и путешественников. Незадолго до перевала от неё отходила узкая тропа, которая змеилась через холмы, и по которой можно было оказаться в Вирруане.

Именно по этой, длинной дороге и отправился в путь Малиут — он хорошо запомнил слова незнакомого эльфа о заставах, на которых путь в долину преграждали стражники и маги. Малиут был совсем не уверен в том, что его обаяния хватит на них на всех и что они отнесутся к маленькому эльфу с таким же благодушием, с каким отнесся заспанный воин у ворот.

Холодок был хорошим пони, наверное, лучшим в королевской конюшне. Он споро переставлял копыта, поднимая тучи дорожной пыли, легко обходил редкие караваны и на равных соперничал с одинокими всадниками. Но Малиут не торопился. Он не очень представлял, что будет делать в самом лесу, и ему нужно было за время в пути придумать подходящий план.

Тропа в Вирруан не была никак обозначена, но пропустить её оказалось сложно — чего, честно говоря, Малиут опасался больше всего. С северной стороны дороги здесь было постоянное место отдыха, и несколько караванов стояли здесь, видимо, с ночи; их пони паслись чуть поодаль. Мальчик заметил, как из одной повозки выбрался высокий эльф, который огляделся по сторонам, отошел к краю вытоптанной поляны и справил нужду. Потом этот эльф неторопливо оправился и забрался обратно — наверное, собирался досмотреть прерванный сон.

А вот с другой стороны к тракту примыкала настоящая дорога, разбитая колесами повозок и копытами пони. Правда, в таком состоянии эта дорога пребывала недолго — уже через сотню шагов она сжималась до небольшой ленты узкой тропинки, ведущей к холмам. Малиут не знал, почему всё выглядело именно так, но подумал, что было бы неплохо спросить об этом у отца. Тот должен был знать такие вещи.

Он не стал останавливаться, лишь переждал, пока мимо не проедет всадник — судя по цветам одежды, какой-то лэр из соседнего королевства. Больше поблизости никого не было, и Малиут отважно направил Холодка в нужную сторону.

Холодка пришлось оставить уже перед холмами, в том месте, где тропа становилась совсем узкой, а земля превращалась в каменистую пустошь. Наверное, этот пони смог бы везти своего седока и дальше, но Малиут не представлял, что бросит его там, где не растет даже трава, если вдруг препятствия впереди не позволят передвигаться верхом. Мальчик спутал передние ноги скакуна длинной веревкой, а другой его конец привязал к поводьям, хлопнул Холодка по крупу и отправил его пастись. А сам отправился дальше, молясь, чтобы пони дождался его возвращения — ну или добрался до людей самостоятельно.

Решение идти пешком оказалось верным. Холмы становились всё круче, на каменистых склонах всё гуще росли деревья, а их узловатые корни превращали тропу в самую настоящую полосу препятствий. Малиут часто спотыкался, с трудом удерживаясь на ногах, но самоотверженно шел вперед. И наконец его настойчивость была вознаграждена — он перевалил вершину и тропа направилась вниз. Она была столь же неудобной, что и на подъеме, но близость к цели окрыляла. И Малиут едва не потерял осторожность.

Сразу за последними деревьями на склоне холма имелась неширокая прогалина — часть её занимали последние шаги спуска, а часть — небольшая ложбина с текущим по ней ручьем. Уже за ручьем начиналась долина, тесно росли огромные — трое Малиутов не охватят руками — деревья, закрывая землю от лучей солнца так, что там царил мрачный полумрак. А на берегу ручья со стороны Вирруана вокруг костра расположились несколько стражников в табардах с королевским гербом Думленда поверх доспехов. Вместе с ними был один маг — черноволосый юноша в длинной черной мантии и с намотанным на голову сиреневым тюрбаном. Это и был один из тех дозорных постов, о которых говорил незнакомый эльф — Малиут подумал, что напрасно надеялся на то, что стражники не вспомнят о проходе в долину с северной дороги.

Впрочем, эти стражники особой бдительностью не отличались, видимо, расценивая данное поручение как возможность неплохо отдохнуть. Над костром висел подкопченный котелок, от которого поднимался аппетитный даже на вид пар, и на всех лицах — даже у мага — было написано предвкушение. Конечно, Малиут тоже не отказался бы от порции наваристого супа, но вряд ли стражники обрадуются увеличению числа едоков.

Отступив чуть дальше в лес, низко пригибаясь к земле и стараясь не шуметь, Малиут медленно направился поглубже в долину. Там ручей и пробитая им впадина сворачивали на юг, и этот поворот скрывал любого нарушителя от заставы и стражников. Там можно было безопасно переправиться и вступить в долину.

Принцесса Элия была очень недовольна тем, как идут дела. В её планы вмещались совершенно посторонние люди и эльфы, а она не терпела, когда ей кто-то ставит палки в колеса. Конечно, одних новостей о скором отречении отца хватило бы, чтобы испортить день, но к этому добавилась потеря Лукана и агент, который раскрыл её перед королем. Но она не напрасно трудилась столько лет — донесения агентов помогли ей восстановить картину того, что привело к провалу.

— Именем короля, откройте!

Один из стражников с грохотом замолотил по двери таверны «Единорог» — да с такой силой, что чуть не выбил хлипкие деревяшки. Но те чудом удержались на месте, а изнутри раздался голос её хозяина:

— Иду-иду, буквально мгновение…

Элия кивнула оглянувшемуся стражнику, и тот снова замолотил в дверь и закричал страдным голосом:

— Именем короля!..

Полдень только наступил, и для всех держателей таверн и кабаков горячая пора ещё не наступила — они открывались только к вечеру, когда усталые обитатели дворца были готовы пропустить стаканчик-другой. Для постояльцев имелись другие двери, которые вели сразу наверх, минуя толпы пьянчуг в зале; через них тоже можно было попасть в хозяйскую часть этого проклятого заведения, но Элия рассудила, что плутать в тамошних лабиринта ей не титулу.

— Сейчас…

Хозяин таверны щелкнул запором, распахнул дверь, которая открывалась наружу — и тут же был схвачен тем стражником, который пытался поломать толстые доски.

— Что?.. — начал было хозяин.

Спросить он ничего не успел — ему в лицо прилетел страшный удар от ещё одного стражника, и он захрипел. Из носа у него пошла кровь.

— Молчать! — приказала Элия. — Отвечать только на мои вопросы! Эйнион ап Майлгун?

Хозяин таверны открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал и лишь мрачно кивнул.

— Ты подозреваешься в измене королю, совершению действий направленных против трона и королевства и в пособничестве врагам Думленда, — объявила Элия.

С чем-чем, а с выдумыванием обвинений у принцессы никогда не было проблем. Вот уже тринадцать лет она могла обвинить в своих несчастьях кого угодно — главное, что не саму себя.

Ап Майлгун попытался что-то сказать, но ещё один удар, на этот раз в живот, заставил его лишь молча пучить глаза и пытаться вдохнуть. «Всё же эти кольчужные перчатки просто чудо», — мельком подумала Элия.

— Внутрь его! И найдите его жену, она не должна ускользнуть. Ты и ты, — Элия указала на двух стражников, — идите к комнатам и никого оттуда не выпускайте. А с тобой, достопочтенный ап Майлгун, у нас сейчас будет очень интересный и познавательный разговор.

Малиут почти добрался до деревьев долины, когда перед его лицом что-то промелькнуло. Он отшатнулся, едва удержался на ногах — и проследив взглядом, заметил воткнувшуюся в один из стволов длинную охотничью стрелу с белым оперением. Малиут быстро оглянулся — на другом берегу ручья к нему неторопливым шагом приближались двое всадников-эльфов, и один из них держал наготове лук с уже наложенной новой стрелой. Всем видом эти всадники показывали, что бежать не стоит — стрелы летят быстрее любого существа, а свою меткость они уже показали. Малиут замер на месте.

Всадники приблизились почти вплотную, и морды их пони потянулись к мальчику. Малиут внутренне съежился, но никак не показал, что боится.

— И чего ты молчишь? — спросил тот, что был без лука. — Ты кто такой, что делаешь здесь?

Мысли Малиута метались, он никак не мог придумать хоть что-то похожее на правду, и в итоге брякнул первое, что пришло в голову.

— Я заблудился, ищу дорогу домой!

Всадники переглянулись.

— Сложно в это поверить, да, парень? — с притворным сочувствием спросил лучник. — Ерунду порешь, сюда можно только специально попасть, для блуждания другие места существуют. Руки покажи.

Малиут выполнил приказ — скрывать ему было нечего. Ни оружия, ни какой-либо поклажи у него с собой не было.

— А теперь медленно разворачивайся и иди вверх по течению. И не вздумай дурить, — сказал тот, что был без лука. — А мы проследим, чтобы ты не вздумал.

И всадник сделал жест рукой, показывая нужное направление.

Малиут вздохнул, на секунду прикрыл глаза, прогоняя страх. Ему никак нельзя идти с ними. Это те эльфы, которые ищут Янику и что-то с ней хотят сделать. Он сам для них не представляет никакой ценности, а если они узнают, что он подслушал разговор в конюшне, то могут просто прибить, и им даже не понадобится тратиться стрелы, одними кулаками обойдутся или ножом пырнут.

Он резко присел, спрятавшись за мордами пони, подхватил две горсти песка и швырнул его животным в глаза. Это было, конечно, жестоко по отношению к этим созданиям, но другого выхода у Малиута не было. Пони встали на дыбы, всадники, изрыгая ругательства, пытались удержаться в седлах, лук упал на землю вместе со стрелами из висящего за спиной колчана. А Малиут уже бежал к деревьям долины Вирруан — до них было совсем близко, буквально рукой подать.

Он успел спрятаться за толстыми стволами и что есть духу припустил дальше. Где-то в стороне просвистела стрела — наверняка с белым оперением, — но вряд ли даже самые меткие стрелки смогут попасть в таком лесу по небольшому и быстро бегущему эльфенку. В том, чтобы быть ребенком, есть и преимущества.

Донесения, рапорты и небольшие записки. Ещё слова, которые Элии передавали самые разные люди и эльфы, но, как известно, слова к делу не пришьешь. За тринадцать лет, прошедших с тех пор, как она перестала быть наследной принцессой, а её родители получили от Совета разрешение на рождение второго ребенка, Элия аккуратно и бережно выстраивала свою собственную сеть получения различных сведений. Они касались всех сторон жизни в Думленде, и она надеялась, что когда-нибудь количество этой информации позволит ей рассчитывать на нечто большее, чем простые игры в шпионов.

Элия, конечно, не могла не признавать, что ей безумно повезло. Времена сейчас были не такие людоедские, а вот веком раньше ей просто отрубили бы голову или придушили в собственной спальне. Но сейчас нравы значительно смягчились, а члены Совета превратились в бесхребетных червяков, только и умеющих пресмыкаться перед королем. Все эти сановники были готовы на всё, чтобы не расстроить короля или его супругу, а тем не хотелось терять свою старшую дочь. И вместо смерти Элию ждала жизнь в золотой клетке дворца. Отец, правда, её игнорировал, но это в любом случае было лучше, чем апоплексический шарфик на шее во сне или внезапный разрыв сердца от попадания в него острого стилета с королевским гербом.

Справедливости ради, короли и Совет уже пару столетий не сталкивались с вынужденной отставкой наследной принцессы и необходимостью либо выбирать нового короля, либо позволить старому завести ещё одного ребенка. Они справились с этим кризисом так, как могли, и считали, что Элия потеряла любую возможность когда-либо увидеть себя на троне. Но её мозги, её способности и её магия остались при ней. При желании она могла бы разнести дверь этой грязной таверны одним движением брови, но позволила выполнить грязную работу стражникам отца. Это было даже символично. Ведь ап Мейлгун был в каком-то смысле их коллегой — он шпионил для короля и поставлял тому самую ценную вещь на свете. Информацию.

Твердых доказательств этого у Элии, разумеется, не было, но она умела анализировать и сопоставлять разрозненные свидетельства. Её собственные агенты доложили ей, что ап Мейлгун сегодня был одним из первых посетителей дворцовой кухни, на которой хозяину таверны пусть и в замке, но за пределами дворца делать было нечего. И почти сразу после этого странного визита король в открытую обвинил свою дочь в том, что та ведет свою игру. Скорее всего, ап Мейлгуну каким-то образом стало известно о задании, которое она дала Лукану и его людям, а тут в донесениях снова нашлось место для носителя этой фамилии. Сын таверньера, которого до этого не раз видели вместе с принцессой Яникой, на рассвете украл из конюшни скакуна и двинулся куда-то на север. Дурак-стражник даже не попросил у него подорожную — хотя выпускать из города какого-то мелкого эльфа на королевском пони вообще не стоило даже при наличии нужных печатей. Этого мальчишку потом видели уже в долине, и зачем он туда полез, было решительно непонятно.

Элия намеревалась добиться от ап Мейлгуна ответов на вопросы, которые её очень интересовали. Но этот эльф, судя по всему, ничего толком не знал. Да, его сын подслушал вечером разговор Лукана и гонца из долины, но ни он, ни его отец ничего из этого разговора не поняли — кроме разве того, что принцессе грозит какая-то опасность. Именно это ап Мейлгун и передал королю, который, впрочем, получал информацию из разных источников и смог сложить два и два. Не знал этот эльф и того, зачем его сын подался в долину — он и об этом не знал, пока Элия ему не сказала. В общем, бесполезный шлак, а не источник информации. Но убивать его нельзя.

Принцесса послала волну исцеления, чтобы залечить полученные ап Мейлгуном во время допроса раны. Пары пальцев на ногах это, разумеется, не вернет, как и половины левого уха, но жить он теперь будет. И, наверное, будет продолжать передавать королю всё, что узнает в своей таверне. Элии это ничем не грозило, и, наверное, можно было оставить его здесь — приводить свою совесть и таверну в порядок. Но её отцу оставалось сидеть на троне всего неделю, агенты ему уже были не нужны, так что судьба этого эльфа полностью в её руках.

— Отведите его в темницу, — приказала он стражникам. — Позже я с ним ещё разок поговорю.

Если бы Малиуту предложили вернуться во вчерашний день и прожить его заново, он бы не раздумывал ни секунды. И, разумеется, он бы без всяких сомнений воспользовался возможностью не ходить вечером в конюшню, чтобы не слышать разговора старшего королевского конюха с тем незнакомцем. Ему не нужно это знание, теперь он был в этом полностью уверен.

Встреча с эльфами-всадниками у самой границы долины случилась почти в полдень. Малиут, конечно, от них убежал, хотя он не мог не признать, что ему тогда сильно повезло. Потом он бродил среди деревьев, иногда натыкался на какие-то тропинки и пару раз видел, как мимо проходят небольшие группы стражников во главе с магами. Судя по всему, они тоже искали следы принцессы, но, видимо, тоже — без особого успеха.

Малиут устал, проголодался, обзавелся неплохим набором синяков и ссадин и едва не потерял глаз, с трудом, в последний момент увернувшись от нависающей над тропой сухой веткой. Ещё он заблудился и не представлял, в какой части Вирруана находится — он старался держаться южнее и восточнее, но не знал, удалось ли ему это. Малиут не исключал, что он может внезапно выйти на опушку леса и оказаться на виду у очередного патруля.

Уже смеркалось, и по-хорошему ему надо было искать себе место для ночлега. От идеи хоть как-то выбраться из леса и вернуться домой он отказался уже давно, правда, так и ен смог объяснить себе, почему поступил именно так. С другой стороны, кража пони принцессы уже наверняка была обнаружена, как и его собственный обман про «государственное дело», который позволил ему выскользнуть из замка. За это придется отвечать, а Малиут очень не хотел этого дело. Он хотел, чтобы момент расплаты наступил как можно позже. Кроме того, он всё ещё надеялся найти Янику — это может перевесить в глазах короля все совершенные маленьким эльфом прегрешения.

В лесу с направлениями было очень плохо. Малиут в очередной раз повернул, обходя толстое дерево, и едва не расквасил нос об отвесную скалу, которая поднималась прямо из земли. Скала была вся покрыта мхом и лишайником, которые сливались с зеленью леса — и усталые глаза мальчика просто не обнаружили чего-то необычного впереди. Многие деревья росли прямо на границе земли и камня — они были кривыми снизу, но потом их стволы устремлялись вверх как свечки. Некоторым деревьям не повезло — они так и не вырвались из тени, но другие смогли добраться кроной до солнечных лучей и получили шанс стать больше и сильнее.

Малиут пошел вдоль скалы и через пару десятком шагов нашел, что искал. Одно особенно живучее дерево разрослось вширь так, что камень не выдержал и треснул. Потом, наверное, в дело вступили дожди или просто утренняя роса, а зимой старались морозы — в общем, получился небольшой грот, в котором как раз может разместиться двенадцатилетний эльф. Без особых удобств, конечно, но на них Малиут изначально не рассчитывал. Он оглянулся вокруг, никого не заметил — и забрался внутрь.

В гроте было прохладно. Сюда никогда не заглядывали солнечные лучи, никто не нагревал камень днем, чтобы он отдавал тепло ночью. У Малиута был с собой небольшой шерстяной плащ, и он надеялся, что этого ему хватит, чтобы ночью не околеть от холода — или же придется несколько раз просыпаться и выбираться наружу, чтобы хоть немного согреться. Но в гроте было безопасно, а те же стражники не смогут найти его, даже если пройдут совсем рядом. Он закутался в плащ, сел, привалившись к дальней стенке, и замер.

Лес тут же наполнился звуками, которых Малиут не слышал, пока бродил между деревьев. Шелест листвы, стук сучков, какие-то шорохи и даже, кажется, всхлипы, пересвистывания птиц. Наверное, было и ещё что-то, но выделить это Малиут не смог. У него просто не хватало опыта, он всю жизнь прожил в городе, а о долине знал только по рассказам бабушки, в которых — как он сейчас был уверен — было очень много выдумок и неправды.

Он вообще не почувствовал ничего из того, за что долину Вирруан опасались. Здесь не было толп чудовищ, которые ели зазевавшихся путников — если, конечно, не считать патрули королевских стражников и магов и эльфов неизвестной госпожи. Не было в Вирруане и каких-то следов магии — ну или Малиут их просто не чувствовал, поскольку эльфы не способны к волшебству. Здесь был обычный лес, просто густой и нехоженый, до которого не дотянулись люди. Малиут слышал, что когда-то такие же заросли были совсем рядом со столицей, но городу требовалось много дерева, и сейчас там лишь обширные поля с небольшими островками дубрав. Если пригнать в Вирруан несколько ватаг лесорубов, дать им хороших тягловых пони и поставить задачу — они бы в неделю оставили от долины только землю. Ну и вот такие скалы.

Малиута вырвал из сна посторонний звук. Спросонья он не сразу сообразил, что услышал, но потом понял — где-то совсем близко раздался металлический лязг, а такое могло исходить только от стражников, которые ходили по лесу в полной броне и с оружием. Он моментально сбросил остатки дрёмы и вжался в холодный камень. И снова услышал тот же самый звук.

Звук приходил не снаружи. Никто не обходил скалу, тыкая копьем в каждое отверстие. Всё происходило где-то внутри каменной громады, к которой он прижался ухом, пока спал. Малиут уже вполне осознанно приложил к стене грота свои уши — сначала левое, а потом правое — и отчетливо расслышал и чьи-то шаги, и легкий шорох идущих людей — или эльфов — и даже негромкий разговор. Но отдельных слов разобрать он не мог.

Самым разумным, наверное, было остаться в убежище. Но за пределами грота была ночь, стражники, маги и эльфы госпожи, наверное, выставили дозоры и спят. И вроде бы бродить по Вирруану сейчас некому. Но кто-то это делает, и даже особенно не скрывает своего присутствия. Малиут высунул голову из грота и огляделся по сторонам.

Две луны давали достаточно света, чтобы хорошо видеть — для ночи, конечно. Но справа от грота возвышалось разбившее скалу дерево, которое мешало рассмотреть, что происходит за ним — а по ощущениям Малиута, голоса и звуки двигались куда-то туда. Он выпутался из плаща и окончательно покинул пещерку.

Он выглянул из-за дерева — и едва не вскрикнул от неожиданности. Буквально в пяти шагах от него прошла какая-то темная низкая фигура, держащая в руках недлинное копье. За ней — ещё одна, и ещё. Малиут насчитал семь теней, которые двигались по ночной долине так, словно не замечали темноты. Его пробил холодный пот, а внизу живота неприятно похолодело — он представил, что эти тени замечают его, бросаются в атаку и семь острых наконечников разрывают его тело в самых болезненных местах.

Но ничего подобного не произошло. Неизвестные существа просто прошли мимо и скрылись за деревьями. Малиут выждал немного — по ощущениям, чуть ли не всю ночь. А затем осторожно, пригибаясь к земле, прокрался вперед, стараясь не выйти из тени дерева, и посмотрел в ту сторону, откуда появились эти создания. Там был черный провал — вход в пещеру, до которой Малиут не дошел совсем немного. Если бы он не остановился у того грота, то буквально через два десятка шагов обнаружил бы более подходящее для ночевки убежище. И попался бы прямо в руки незнакомцам.

Малиут был слишком любопытным эльфом. Он понимал, что в пещере может остаться кто-то ещё — если там находится дом этих ночных созданий, но они должны задумать о его охране. В конце концов, профессия стражника везде в почете. И тем не менее ноги сами несли его вперед. Он вошел в пещеру и двинулся вперед, держась одной рукой за стену, другой ощупывая пространство впереди и осторожно переставляя ноги.

Но на полу пещеры не было ни одного камня, он был ровным и даже, кажется гладким. Проход был не очень широким, он петлял то вправо, то влево, но настойчиво вёл Малиута вперед, вглубь скалы. Он уже потерял счет времени, опасаясь ускоряться, хотя ему очень хотелось побыстрее исследовать эту пещеру и убраться подальше от возможных проблем.

После очередного поворота Малиут увидел впереди отблеск. Стало чуть светлее, он оторвал руку от надежного камня и пошел увереннее. Ещё один поворот — и перед ним распахнулся большой и почти прямоугольный зал с высоким потолком. В одном углу находился небольшой очаг, а прямо над ним — дырка в потолке, вся покрытая копотью. В очаге тлели угли, который отбрасывали на стены красные отсветы, а над ними висел на трех рогатках массивный котел.

Вокруг очага были разбросаны какие-то темные шкуры — спальные места, как понял Малиут. У другой стены был склад чего-то непонятного — просто гора всяких вещей, лежащих, казалось, безо всякого плана. Ближе ко входу стояла грубая деревянная стойка — для копий, как понял Малиут. А в самом дальнем конце зала находился высокий постамент, на котором что-то лежало.

Никого живого в зале не было.

Малиут сглотнул перекрывший горло комок и вошел в зал. Он старался идти ближе к стене; ему пришлось обходить очаг, и он заглянул в котел — там кипела обычная на первый взгляд вода. Шкуры вокруг очага действительно оказались спальными местами, и пара из них даже лежала в форме тел — только каких-то маленьких, похожих по размеру на детские. К складу Малиут не пошел — копаться там в темноте ему не хотелось. Он направился к постаменту.

В том конце зала было темновато, а свет от очага — неверным и неярким. Малиуту пришлось подойти вплотную, чтобы разглядеть, что на камне лежит не просто тряпье, а тело, накрытое мохнатой шкурой. Он всмотрелся в лицо лежащего — и снова вспотел. Руки Малиута предательски задрожали.

В подземном зале на возвышении лежала Яника, наследная принцесса Думленда.

Глава 8 Он сам пришел

Для Яники появление третьего существа в её священной роще отозвалось громким гулом, который на пару мгновений сбил концентрацию. Очередное дерево снова вышло кривым, пришлось его быстро-быстро уничтожать и начинать выращивать заново. И лишь когда с этим было покончено, а опасность миновала, она позволила себе оглянуться.

Это был мужчина — высокий, в меру худой, одетый в какой-то потрепанный сюртук и синие штаны. Впрочем, такие штаны были у многих людей этого мира, так что это, наверное, ничего не значило. У него не было никакого оружия — как минимум, на виду, но внутренним зрением Яника видела его как ещё одну точку силы, которую надо будет учесть при дальнейшем росте рощи.

И этот мужчина сейчас играл в гляделки с драконом, причем, кажется, побеждал.

— Эй, ты кто? — крикнула она.

— Привет! — незнакомец даже помахал рукой, словно она была каким-нибудь эльфом. — Как ты тут?

Яна наклонила голову, но ничего не сказала.

— Я Макс, мы заочно знакомы, — поспешил сказать мужчина. — Именно мою машину ты разнесла в хлам, когда проскочила тот перекресток на красный. А потом я для тебя сдавал кровь в больнице, ты совсем плохая была, вся переломанная. А сейчас вроде ничего выглядишь. Это как?

Яна поняла, что понимает только отдельные слова, сказанные этим Максом. Какой перекресток, какой красный, что за «ма-ши-на»? И что за кровавый ритуал он сумел с ней провернуть, пока она была без сознания?

— Дракон! — требовательно крикнула она. — Ты видишь смысл в его речи?

— Эй! Я тут, — напомнил о себе мужчина по имени Макс. — Если что непонятно, могу и сам пояснить.

Яника даже не посмотрела на него.

— Дракон?

Тот нехотя отвел взгляд от незнакомца и с укоризной посмотрел на принцессу.

— Я не переводчик, — проворчал он. — Но вроде он тебя знает.

— Ну нет, не знаю, — снова вмешался мужчина, — даже не видел никогда, но наслышан… твой отец приходил ко мне, когда…

Яника выбросила вперед ладонь, с неё сорвался такой привычный уже воздушный кулак, который должен был снести наглеца с ног и переломать ему кости. Но тот успел выставить перед собой обе руки — и всесокрушающее, как думала Яника, заклинание, бессильно разбилось о них.

Несколько мгновений стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь треск растущих деревьев.

— А мальчик-то непрост, — озвучил очевидное дракон.

Юрий Владимирович сидел в своем новом офисе и нервничал. Сюда он переехал из другого, более удобного кабинета, но там был вид на большой лесной массив, который хорош в обычное время, а отсюда был хорошо виден городской парк и закрывший его центр купол. Сейчас его волновал только он — впрочем, как и многих других людей, с которыми его связывали очень тесные, хотя и не самые сердечные отношения.

Его Яна — единственная дочь от самого первого, студенческого ещё брака — каким-то образом вляпалась во всю эту историю по самые уши и затянула с собой отца. В начале Кузнецову казалось, что всё обойдется всего лишь страшной аварией, в которой пострадали только машины и сама Яна — как бы ни было цинично, но такой исход позволял нивелировать последствия минимальным вложением денег и усилий. Потом, разумеется, нужно будет отвезти Яну в какую-нибудь приличную клинику за рубежом, где ей вернут прежний вид, но местные эскулапы смогли сделать главное — спасти девочке жизнь. Кузнецов знал из собственного опыта, что лишь смерть однозначна, а всё остальное можно исправить, если есть нужное количество денег. У него деньги были.

Ещё было заработанное упорным трудом за многие годы влияние, которое позволяло входить в самые высокие кабинеты, как к самому себе, и решать накопившиеся вопросы к взаимной пользе — Кузнецова и хозяев этих кабинетов. И вот сейчас, когда Яна оказалась под куполом, это влияние и деньги начали утекать как вода. Слишком быстро и предсказуемо. Вообще-то Кузнецов любил предсказуемость, но не тогда, когда она касалась момента, когда хранилища его капиталов покажут дно. А этот момент мог наступить очень и очень скоро.

Звякнул сигнал селектора. Кузнецов потянулся и нажал кнопку.

— Слушаю, — зло сказал он, потому что не любил, когда его отрывали от размышлений.

— Юрий Владимирович, это Юля. Вам звонок по второй линии, Миша, — секретарша, с которой он работал несколько лет, привыкла к его характеру и не обратила внимания на тон, сказу перейдя к делу.

— Хорошо. Переключай.

Он дождался гудка и поднял трубку.

— Миша? Что-то новое?

«Новое» в нынешних условиях означало то, что могло потенциально потребовать ещё больших расходов. И это Кузнецову очень не нравилось.

— Есть кое-что, босс, — пробасил Миша. — Помните того пацана, к которому вы в больницу заходили?

Кузнецов с трудом припомнил этот эпизод, хотя прошло меньше суток. Тогда он обходил всю больницу — вернее, всех, кто мог знать о том, что виновницей аварии была его Яна — и боролся с последствиями её поступка. Конечно, можно было это скинуть на плечи помощников, но когда дело касалось дочери, он предпочитал заниматься им сам.

— Да, помню, — ответил он. — С ним какие-то проблемы?

— Да хрен знает, — Кузнецов представил, как Миша попытался пожать плечами — обычно этот трюк у него получился плохо. — Если вы про то, что он ещё денег хочет, то нет, он на меня не выходил. Тут другое.

«Ну говори уже». Вслух, впрочем, Кузнецов ничего не сказал — Миша гением не был и торопить его было бессмысленно.

— Он тут под купол пробрался, — наконец выдал Миша главное. — Я тут вертелся подле ментов, ну, чтобы в курсе быть, если что да как, а он проскочил через посты и рванул туда, а потом не вмазался, как остальные, а прямо туда, рыбкой.

— Какой рыбкой?

— Да самой обычной, прям как ныряльщик, — послышался смешок. — Разбежался и прыгнул — опа, и там.

— Хм… и как это получилось?

— Да кто ж его знает? Менты ничего понять не могут, бегают, как заводные, начальство приехало всякое, все тыкают в этот купол, а он ни в какую. Сейчас оцепление отводят, чтобы таких прытких ловить, если вздумают ещё разок нырнуть. ОМОН пригнали, вояки какие-то тусуются, но они пока не вместе.

Кузнецов немного обдумал то, что сказал Миша. Выходило, что тот паренек, машину которого разнесла Яна, каким-то образом умудрился пролезть под купол и сейчас находится рядом с его дочерью. Как относиться к этому факту, Кузнецов пока не решил, но знал, что нужно воспользоваться случаем.

— Миша, тебе задание. Дуй в больницу и найди там телефон этого паренька, его должны были регистрировать. Потом скажешь, сколько потратил, я возмещу. И сразу сбрось этот номер через Юлю. Сразу же. Понял?

Кузнецов отключил телефон и откинулся на спинку высокого кресла. Этот паренек… как его — Максим?.. мог как помочь, так и помешать. Но поговорить с ним нужно — и побыстрее, пока его не опознали по фото. Хотя время, наверное, есть — полиция в городе всё же расслабленная, службу несет спустя рукава, и вряд ли кто из тех, кто был в оцеплении, успел сделать качественное фото. Зеваки могли, но…

Он нажал на селектор.

— Юля, передай Егорову, чтобы помониторил инет — на предмет того, кто сумел преодолеть оцепление в парке и попасть под купол. Да, это только что случилось, пусть пару часов понаблюдает, что народ пишет.

Закончив разговор, Кузнецов снова откинулся в кресле и немного расслабился. Скоро у него появится необходимая информация, и можно будет действовать.

Макс с минуту смотрел на свои руки, которые снова сотворили нечто, выходящее за рамки привычного, когда в кармане завибрировал телефон. С его точки зрения, это было чертовски не вовремя — эта девица опять могла попытаться напасть на него, да и дракон внушал определенные подозрения. Макс точно знал, что животные говорить не умеют — у них нужных органов быть не может, и этот дракон разве что кудахтать способен. Хотя, разумеется, есть попугаи с их «р-рубидием», но и они появляются только в низкопробных фантастических сериалах. Да и заклинания, которые сами срываются с рук — это очень серьезно.

Звонил, разумеется, Стас.

Приятель имел право волноваться — Макс не успел его предупредить о том, что собирается сделать, и тот видел, видимо, лишь то, что его друг исчезает внутри купола, который считался непреодолимым. Тут поневоле задумаешься о том, что с тем приключилось — то ли похищение инопланетян, то ли ещё что такое же паскудное. Ну а в наше время проще всего проверить, жив человек или нет — это позвонить ему. Макс провел пальцем по экрану и поднес трубку к уху.

— Да?

— Живой! — было слышно, как Стас облегченно выдохнул. — Ты куда делся? Я видел, как ты…

— Да, я внутри купола, — ответил Макс, — но понятия не имею, почему смог пройти. Что там снаружи происходит?

— Крут, уважаю, — восхищенно произнес Стас. — Что происходит… суета всякая. Менты начали оцепление двигать подальше, я сам отошел, поближе к машине, а те, кто сразу не поняли, тех прямо дубинками лупили. Озверели вконец… А у тебя что?

Макс снова посмотрел на Яну и на дракона.

— Слушай, Стас, мне тут надо разобраться кое с чем, я тебе потом наберу, — пообещал он. — Но ты послеживай, если вдруг что-то начнется — маякни, хорошо?

Дождавшись утвердительного «угу», Макс нажал отбой и убрал телефон. Яна всё ещё стояла перед ним и смотрела с неподдельным интересом.

— И что это было? — спросил он без особой надежды на ответ.

Но у дракончика было другое мнение.

— Похоже на настоящее волшебство, — заявил тот. — Ты же сейчас говорил с кем-то, кого тут нет?

— Ну да, — Макс был сбит с толку.

— А такое не под силу даже самым могущественным магам! — припечатал дракон.

Макс посмотрел на девушку и та внезапно кивнула.

— Я тоже не слышала ни о чем подобном, а я изучаю магию уже целых шесть лет.

— Что? Какая магия? Это обычный телефон… я про то, чем ты собиралась меня ударить, а я это отбил… не знаю как…

— Ах, это, — девушка махнула рукой. — Воздушный кулак, одно из базовых заклинаний. Меня… нас удивило лишь то, что ты смог его блокировать. У вас почти нет магии и мест, где её взять, а те, что есть, приходится усиливать, — она показала на огромные деревья за своей спиной. — То есть ты не мог просто так взять и обучиться этому искусству. Кто ты?

Макс некоторое время обдумывал, как реагировать на эту речь. Магия-шмагия с усилителями. Он никогда о таком не слышал, но не хотел давать этой парочке повод снова нападать на него, и поэтому выбрал самый мирный вариант развития событий.

— Меня Макс зовут, — повторил он. — И я не маг, если ты об этом. Я вообще тут не при делах, мы сюда в парк с приятелем заехали, посмотреть на новую достопримечательность, сюда сейчас все едут.

Девушка и дракон переглянулись, но промолчали.

— А сюда пошел, потому что мы с тобой знакомы.

— Это я уже поняла, — кивнула девушка. — Только я тебя совсем не знаю. И обращайся ко мне на вы. Твоё «тыканье» уже просто-напросто неприлично.

— Эм… в смысле? Ну ладно, — быстро согласился Макс. — Я те… вас не видел, конечно, только на фото, а ты… вы меня точно не видели, вы тогда под наркозом были и без сознания.

— Когда это? — насторожилась Яника.

— Ну, после аварии, — пояснил Макс. — Ты на красный пролетела, мою машину снесла… тьфу, черт… конечно, вы! В общем, вы вся изломанная была, вас по кускам собирали… но сейчас выгляди… выглядите совсем здоровой!

— Я ничего не понимаю, — девушка даже немного потрясла головой и обратилась почему-то к дракону: — А ты?

— Я кое-что понимаю, но тоже далеко не всё. Спроси у него, о чем он.

— Сам спроси!

Они несколько секунд сверлили друг друга взглядами, которые были способны обратить в пыль кого-то попроще.

— Ну ладно, — сдалась девушка. — И кто же я такая, по твоему мнению?

Она указала пальцем на Макса, и тот инстинктивно выставил вперед ладони. Девушка звонко засмеялась.

— Не бойся, дурачок. Говори уже.

— Ты… вы — Яна, дочь Юрия Владимировича Кузнецова? — Макс произнес это с вопросительной интонацией, решив не обижаться на обидное слово.

Девушка посмотрела на него с легким недоумением.

— Нет. Я — Яника, наследная принцесса Думленда, — гордо сказала она.

— Эм… Думленда?

Макс где-то уже слышал это название, но сразу вспомнить, где именно, у него не получилось.

— Да, Думленда!

— Ну хорошо… Не буду спорить, но выглядишь ты как Яна, и все считают, что ты — это она.

— Все это кто? — уточнил дракончик.

— Полицейские, подписчики телеграм-каналов, телезрители, которые видели новостные выпуски… в общем, весь город и, думаю, не только, — сказал он.

Яна на секунду ушла в себя.

— А что такое теле и граммы и как они связаны с каналами? — спросила она.

Слова этого Макса были непонятны, а сам он никакого доверия не вызывал, да и к тому же говорил косноязычно и постоянно сбивался с правильного обращения. Впрочем, главное до Яники всё-таки дошло: она находилась в другом мире, в теле какой-то другой девушки, а где сейчас находится её собственное тело, было совершенно неизвестно. Скорее осталось где-то там, в долине Вирруан, и только духи знают, что с ним сейчас происходит. Эта мысль почему-то приводила Янику в состояние ужаса.

Они пытались разобраться в том, что происходит. Но Макс поплыл уже на первом вопросе, который, как сейчас понимала Яника, был совершенно глупым. Впрочем, откуда ей знать про какие-то «телеграмы»? У них, в Думленде, такого отродясь не было. В итоге они просто потеряли время — Макс не мог внятно объяснить устройство своего мира, не упоминая кучу незнакомых понятий, а Яника не смогла осознать, что это за мир, пока не соотнесет хотя бы часть увиденного и услышанного за эти дни друг с другом.

Правда, главное Яника поняла — швыряясь в людей заклинаниями, она поступала не очень хорошо. В этом мире действовали не все привилегии королевской семьи.

Она закончила очередной кусок священной рощи и подошла к Максу. Тот сидел, опершись спиной о ствол толстого дерева, которое назвал дубом, и тыкал пальцем в своё устройство для разговоров — или телефон, как он его назвал.

— Что ты делаешь? — спросила Яника.

Макс поднял голову, но вскакивать на ноги не спешил. Проклятье, она к этому никогда не привыкнет!

— Переписываюсь со Стасом. Он пишет, что сюда подгоняют тяжелую технику… ну это те же машины, только огромные и мощные… и, кажется, собираются пробивать ваш купол. Они смогут его пробить? Или он настолько магический, что справится с чем угодно?

Яника на мгновение задумалась.

— С чем угодно не справится, конечно, — ответила она. — Это обычный щит, хороший мечник снесет его за десять ударов… но это у нас там. Здесь он получился попрочнее, но когда-нибудь всё равно не выдержит. Ну, ты же понимаешь, я изучала магию всего ничего, серьезное обучение должно было начаться после Ритуала…

Ей было хорошо видно, как Макс снова пытается напомнить себе о том, что перед ним стоит двенадцатилетняя принцесса из магического мира в теле двадцатипятилетней девушки. Во всяком случае, по его словам, этой Яне было именно столько. Яника и сама не очень понимала, как к этому относиться, но точно знала, что пока исправить положение не в её силах.

— Да, я понимаю, — серьезно кивнул Макс. — А что будет, когда ты вырастишь эту свою священную рощу? Щит укрепится?

— Непонятно, — Яника пожала плечами. — Но я смогу его обновлять. И тогда он сможет продержаться дольше.

— Насколько дольше?

— Ну пока в этой роще есть магия, пока я… — Яника запнулась

— Пока она не свалится от истощения! — прокричал подлетевший дракон.

— В смысле? — недоуменно спросил Макс.

— Да в прямом, болван. Она же всего лишь человек, а не голем какой. Ей есть надо, отдыхать, спать. Вот заснет она как-нибудь, а те, которые там, — дракон кивнул на купол, — продолжат долбить. И в какой-то момент всё, нет щита.

Макс посмотрел на Янику, и она согласно кивнула. Сил у неё, конечно, сейчас много больше обычного — по ощущениям, разумеется, — но как долго она сможет пропускать через себя непривычную мощь, было непонятно.

— А зачем тебе нужна эта роща? — вдруг спросил он.

— Магия, — Яника произнесла это слово так, словно оно всё объясняло. — Роща собирает магию со всей округи и передает её мне.

— Но зачем?

— Не понимаю, что ты хочешь услышать, — холодно произнесла Яника.

На самом деле она не знала, что ответить, потому что начала выращивать это место под влиянием сиюминутного желания. Возможно, роща ей и не нужна — но в этом она сейчас не признается даже под страхом смерти. И уж тем более не признается этому местному.

— Это способ вернуться домой, — вмешался дракон. — Вот накопит она магию, та и выполнит её желание. Только надо очень много магии, тут столько и нет почти.

Яника с недоумением посмотрела на дракончика. Вернуться домой — это, конечно, замечательно, но вряд ли так просто. Впрочем, слова дракона, кажется, произвели на Макса нужное впечатление.

— А, понятно, — важно кивнул тот. — Только ведь она почти выращена? Ты… вы же уже закончили, Ваше Высочество?

Яника оглянулась. Центральное дерево достигло почти ста шагов в высоту и уперлось в купол, а обхватить его не смогли бы с два десятка человек; вокруг центрального ствола росли шесть деревьев пониже и потоньше. Был ещё и второй круг силы — с двенадцатью деревьями, — и третий, с восемнадцатью, а сейчас она закончила четвертый. Четыре круга — это хуже, чем пять или шесть, но, в принципе, достаточно.

— Да, — сказала она. — Можно продолжить, но в целом роща готова.

— Тогда у меня есть предложение. Пусть она тут собирает эту вашу магию, а мы отправимся ко мне домой и отдохнем. Так вы ничем не рискуете, и пробивать они всё равно начнут не скоро, знаете, сколько согласований им нужно? Да и даже если пробьют, то никого здесь не найдут. А спиливать такую красоту никто не будет… зеленые не дадут.

— Зеленые?

— Это… а, неважно, — Макс махнул рукой. — Главное, что роща уцелеет. Вы как, согласны?

У Яники предложение Макса особо энтузиазма не вызвало. Ей не хотелось отсюда уходить — тут была магия, много магии, и она чувствовала, что без неё ей придется туго. Но и возможность отдохнуть была кстати. Она уже сутки находилась в постоянном движении, а в животе у неё за это время побывали только те несколько пирожных и пирожков, которые она украла в здешней таверне. Кроме того, она чувствовала себя грязной, и ей хотелось смыть с это ощущение большим количеством воды с ароматными солями. В общем, та её часть, которая была двенадцатилетней девочкой, а не могущественной колдуньей, однозначно голосовала за то, чтобы пойти с этим человеком. Ну а если его дом не слишком подходит для наследницы трона — так ведь не дома красят принцесс.

— Я согласна! — заявила она.

— Здорово! Только у нас есть проблема. Вокруг купола полно полиции… это как ваши стражники, только хуже… не спрашивайте… и вряд ли они будут просто так смотреть, как мы выходим и идем к моей машине, — Макс улыбнулся во все тридцать два зуба.

В кабинет ворвалась секретарша Юля.

— Юрий Владимирович! Это Миша, он прямо орет, что срочно! — крикнула она, протягивая Кузнецову свой айфон в цветастом чехле.

Кузнецов с трудом заставил себя прикоснуться к тому, во что Юля превратила аппарат компании Apple, и приложил трубку к уху.

— Кузнецов, — бросил он, — слушаю, Миш.

— Шеф, тут такое! — завопил обрадовавшийся телохранитель. — Он увеличился кабы не втрое, все бегут, трактора всмятку, из домов народ выскакивает!

Кузнецов отстранил телефон от уха, удивленно глянул на него и нажал на кнопку динамика. Миша никогда не был таким возбужденным. Если только во время просмотра «Тома и Джерри».

— Постой, — оборвал он. — Давай по порядку. Кто увеличился?

— Да купол же! Он был небольшим, только центр парка накрывал, а сейчас раздвинулся и дома на Ленина захватил. Но, наверное, и с той стороны тоже достал, мне отсюда не видно.

— С чего это он так? Там что-то случилось? — поинтересовался Кузнецов.

— Да не, ничего. Менты технику притащили — трактора, бульдозеры, грейдеры, ещё что-то… да, был армейский МТЛБ, без пулемета, правда, — добавил Миша с явным сожалением. — Но когда купол того, всю эту машинерию как пушинки снесло.

— Жертв много?

Погибшие и раненые сейчас были совсем не к месту — такой поворот мирной ситуации мог стать решающим аргументов по передаче контроля за парком военным.

— Да хрен знает, тут суеты много. Но вроде все живы водилы, сами выбрались, даже из этого тягача. Но говорю, с той стороны…

— Понял, понял, — сказал Кузнецов. — Что там по телефону этого парня? Нашел?

— Да! Я только что Юляшке его кинул, чтобы она вам передала, но тут это началось, так что я сразу набрал, чтобы время не терять.

Соображалка у Миши работала, в принципе, как надо — за это его Кузнецов и ценил.

— Хорошо, молодец, — похвалил он телохранителя. — Пока побудь там, если что, я тебя вызову. Юля, — он поднял голову, — Михаил присылал номер?

— Да, — кивнула она, — но я даже посмотреть не успела, он тут же набрал.

— Всё в порядке.

Искомое нашлось в сообщениях — современными мессенджерами Миша пользовался неохотно. Впрочем, небольшие слабости есть у каждого. Кузнецов переписал номер Макса к себе в блокнот, отпустил Юлю и внимательно изучил 9 цифр.

Абсолютно ничего особенного. Обычный номер, даже без симметрии, который почему-то любил он сам и другие люди его круга. И префикс самый обычный, самого массового оператора.

Кузнецов набрал номер на своем персональном айфоне, на ходу продумывая сценарий разговора. Но никакого разговора не вышло — долгие губки завершились сообщением механического голоса о том, что абонент сейчас не абонент и что нужно перезвонить позже.

В этот момент Кузнецов понял, что этот Макс, который второй раз влезает в жизнь его дочери, никаких эмоций, кроме раздражения, у него не вызывает.

Трюк с увеличением купола придумал Стас, которому Макс набрал сразу же, как только Яна согласилась на то, чтобы сменить дислокацию. Сам он ничего придумать не смог и сильно сомневался, что сможет изобрести рабочий план, даже если времени будет вагон и маленькая тележка. А вот Стас сразу сообразил, как можно отвлечь и ментов, и всех зевак, собравшихся вокруг купола — понятная опасность вызывает панику, а в паникующей толпе можно спрятать не только тех, кто выберется из-под купола, но и их дракона.

И всё прошло как по маслу. Яна несколько минут постояла рядом с центральным деревом, а потом купол скачком увеличился — Макс даже не смог сообразить, насколько. Но ему было не до этого, он подхватил девушку за руку, потащил за собой — она вроде бы вырывалась и что-то кричала, но он держал крепко, и она была вынуждена подчиниться. Дракон же просто летел следом, как ему и было сказано.

Из-под купола они выскочили почти на углу Ленина и Свободы, и Макс сразу заметил свой «жигуль». Стас развернул его, и тот сейчас смотрел мордой в нужном направлении. Вдоль границы купола валялись опрокинутые поливалки, пара тракторов, покореженные решетки и даже — Макс глазам своим не поверил — настоящий бронетранспортер. Оцепления видно не было — словно все полицейские разбежались по своим норам или где они там обитают, — а вот какие-то зеваки ещё оставались. Правда, находились они на почтительном расстоянии от беглецов и их больше занимал купол, а не другие люди, пусть даже и с драконом.

— Ходу, ходу! — крикнул самому себе Макс.

Он подтащил упирающуюся Яну к машине, раскрыл дверцу и силком запихнул её внутрь. Вслед за ней отправился и дракончик, как-то ловко пойманный Максом прямо в полете. Сам он нырнул следом, навалился на возмущенно пискнувшую Яну, захлопнул дверь — и «жигуль» стартовал с места с визгом шин и рычанием насилуемого движка. Макс мельком подумал, что если бы это видел Армен — фиг бы он ещё когда-нибудь дал тачку этим «безюмным людям».

До дома, где жил Макс, они добрались быстро. Вообще за пределами центра создавалось ощущение, что в городе не происходит ничего необычного — люди жили своей собственной жизнью, гуляли, шли в магазины и обратно, а кто-то, наверное, даже работал. И оранжевые «Жигули» пятой модели тут не были чем-то особенным, и повышенного внимания не привлекали.

Им удалось найти место для парковки почти рядом с подъездом. Макс скептически оглядел наряд недовольной Яны, но решил, что для их окраины и он будет шикарным. А вот ещё более недовольного дракона пришлось засунуть в один из пакетов с книгами — вряд ли сидящие на лавочке бабки пропустили бы такое зрелище. Тот ворчал, но послушно затаился между разномастных томов.

— Сойдет за курицу, — с ухмылкой пошутил Стас, который как-то неловко посматривал в сторону Яны.

В ответ раздалось грозное рычание — к счастью негромкое.

До квартиры они уже добрались без приключений. Но когда все зашли внутрь и сумели как-то разобраться с собой и грузом, телефон Макса зазвонил снова. Номер был незнакомый, но как спам не определялся. Он нажал на кнопку и поднес трубку к уху.

— Алло.

— Здравствуй, Максим, — сказал голос, который он сразу узнал. — Это Юрий Владимирович Кузнецов, мы с тобой общались в больнице. У тебя есть минутка?

Глава 9 Легенды и мифы Думленда

Кузнецов мог звонить Максу сразу по нескольким причинам — например, чтобы отменить предыдущую сделку, заключенную лишь вчера, хотя для этого, наверное, хватило бы короткого сообщения от того парня, который был в больнице вместе с ним. Но Макс подозревал, что тот каким-то образом узнал о том, что ему удалось пробраться под купол и пообщаться с его дочерью — ну или той, кого он считал своей дочерью. И теперь Кузнецову хочется получить отчет об этом общении.

Макс вовсе не стремился быть гонцом, который приносит дурные вести. Но и выбора у него не было. Он сделал знак смотревшему на него вопросительно Стасу и вышел обратно на лестничную площадку, и поднялся на пролет вверх, к импровизированной курилке соседей. И только там начал непростой разговор.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — сказал он предельно вежливо, — прошу прощения, не мог говорить сразу.

— Да, я уже понял. Ты не ответил на два предыдущих звонка, я уже начал волноваться, что с тобой что-то случилось, — Кузнецов говорил мягко, но для Макса каждое его слово было гвоздем, который забивали ему в голову.

И это было чертовски неприятно.

— К счастью, нет. Всё нормально, но я действительно не мог взять трубку. Прошу извинить.

— Ничего, ничего, дело прошлое. Ты успел разобраться со страховой?

Какая страховая? Ах, да…

— Почти, протокол получил, осталось отвезти. Но дела навалились…

— Да, понимаю, те самые, что помешали тебе ответить на звонки?

— Они самые, — подтвердил Макс.

— Ладно, хватит ходить вокруг да около, — голос Кузнецова стал жестче. — Максим, я знаю, что ты под куполом, а там моя дочь. Можешь дать ей трубку?

Макс замялся.

— Э… Юрий Владимирович, ситуация немного изменилась. Я уже не под куполом.

— Да⁈ — Кузнецов явственно удивился. — И как это произошло? И когда?

— Минут пятнадцать назад, — честно ответил Макс. — Ну, просто вышел, сел в машину, уехал…

— Один⁈

— Не совсем, — осторожно сказал Макс.

— Что с Яной?!!

— Юрий Владимирович, кричать нет смысла…

— Я тебе сейчас покажу, что имеет смысл…

— Яна со мной.

— Что?!!!

Макс не стал на это отвечать. Кузнецов какое-то время ждал, что скажет его собеседник, но потом не выдержал:

— Что с моей дочерью?

Макс очень не хотел говорить.

— Понимаете, Юрий Владимирович, ваша Яна… как бы сказать точнее… не совсем ваша.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Кузнецов.

Внезапно Макс почувствовал чье-то присутствие. Он оглянулся — из двери его квартиры выглядывала Яна-Яника, которая смотрела на него со странной смесью страха и надменности.

— Это не телефонный разговор, Юрий Владимирович, — отрубил он. — Будет лучше, если вы приедете ко мне. Если что, она тут, но я вас предупредил. Подойдет?

— Диктуй адрес, — сказал Кузнецов после небольшой паузы.

Макс назвал улицу, дом и квартиру.

— Код в подъезд — номер квартиры…

— Разберемся, — прервал его Кузнецов. — Выезжаю.

— Постойте! — прокричал в трубку Макс.

— Да?

— Можете захватить немного еды? Она не ела больше суток, а у меня пустой холодильник, — Макс скосил глаза на девушку, которая неловко переминалась у двери в квартиру — в грязной и рваной больничной униформе и босиком. — И ей нужна одежда и обувь, что-нибудь попроще и поудобнее. Извините.

— Понял, всё будет.

И Кузнецов прервал разговор.

— Тебе не понравился этот разговор, — тихо сказала Яна.

— Не особо, — подтвердил Макс. — Но впереди нас ждет ещё один и, скорее всего, тоже неприятный. Правда, скоро будет еда. А тебе привезут новую одежду. У меня, к сожалению, ничего на твой размер нет.

— Вот это и есть интернет.

— Выглядит неказисто.

— Ну, это всего лишь поисковик, но за ним скрываются все знания!

— Прямо вот все-все? Не может такого быть, кто бы взял на себя труд запихивать все знания в такую маленькую коробочку?

— Знаешь, сколько программисты за это получают?

Когда Макс и Яна вернулись в неожиданно ставшую очень маленькой однокомнатную квартиру, они застали Стаса, что-то показывающего на экране своего телефона дракону, который сидел у него на плече. Выглядело это забавно, но Максу было не до смеха.

— Поищи там «думленд», — вдруг попросил он.

Яна удивленно посмотрела на него. Стас тоже поднял голову, но уточнять не стал, снова вернувшись взглядом к экрану.

— Дум-ленд, — повторил он, пробежав пальцами по нужным буквам. — Какие-то бластеры, игрушка, снова бластеры, — озвучил он результаты поиска. — И какая-то древняя книга «Легенды Думленда». Фу, это просто сказки, детские, — с отвращением произнес Стас, ткнув в нужную ссылку.

А Макс вспомнил, где видел название страны, принцессой которой была Яника. Он бросился к сваленным в прихожей пакетам с книгами и начал доставать покупки одну за другой, пока не нашел нужный том.

— Вот они, эти сказки! — торжествующе произнес он. — Но автор не указан, только составитель. И тут есть принцесса Яника, — он поднял вопросительный взгляд на Яну, но та лишь пожала плечами. — И дракон тоже есть. Погодите, я гляну, что тут…

Принцесса Яника очень любила читать. Бывало, сядет утром за книгу, и только вечером опомнится. Мама ее спрашивает — обедала ли? А Яника и не помнит. Может, и обедала. Вчера.

Однажды Янике попалась книга про принцев. На каждой странице — фотография. И попросила она папу, чтобы он купил ей волшебное зеркало, через которое можно за каждым принцем наблюдать. В жизни. Красиво сфотографироваться каждый дурак умеет, а постоянно хорошо выглядеть — это наука не из легких. Да, Яника была принцесса — палец в рот не клади.

Вместо зеркала принес папа Янике ноутбук. Вот, говорит, у тролля отобрал. Он мне свой ноут, я ему — свободу!

Открыла Яника это чудо техники, а там принцев — тьма тьмущая. Начала принцесса их рассматривать. С некоторыми даже в переписку вступала. Принцы — народ доверчивый. Осыпали золотом фото Яникиной мамы в купальнике на берегу изумрудного озера. Его она на аватарке разместила. Своего-то не было пока. В Яникиной семье фотографироваться разрешалось только с четырнадцати лет, а ей было всего двенадцать. Фотоаппарат хранился в сундуке, который был заперт на огромный замок размером с папин кулак. Доставали его только по особым случаям. Например, чтобы взять в поездку на озеро либо вдруг в гости какой-нибудь сосед-король заглянет. Но Яника давно уже разжилась ключом от того сундука. Как — это отдельная история, в ней была замешан ее знакомый эльфенок Малиут, который готов был ради Яники на все. Поэтому фотоаппарат у Яники был. Не было фото. А раз нельзя фотографироваться самой, почему бы не нафотографировать все, что окружает. Особенно, если хочется.

Один принц написал, что мечтает получить от Яники фото в стиле ню. Принцесса не знала, что такое ню, а гуглом пользоваться еще не научилась. Принц был очень симпатичный, и Яника не хотела его отпугивать своим невежеством. Сходила на кухню, спросила у няни Глойи. Та, ловко орудуя ножом на разделочной доске, предположила, что это такое блюдо. Ня — сказала она — и предложила Янике сфотографировать горшочек с запеченными вешенками. Принц, увидев фото блюда, долго смеялся и слал рожицы со слезками. Сказал, что это лучшее фото в стиле ню, которое он видел. И самая изощренная фига. Еще сказал, что особенно удалась талия. Тут Яника решила, что в этом месте, похоже, надо обидеться и удалила принца из друзей. Заодно и заблокировала.

Другие же принцы выражали Янике свое восхищение ее кулинарными талантами. Но принцессы так устроены, что восхищениями их не проймешь. Безразличие в смеси с чувством юмора — куда более мощный ход. Она даже подумала, не вернуть ли вредного принца, но какая же принцесса признается, что ей понравилось выслушивать сравнения ее талии с горшочком. Поэтому Яника, ничего не придумав, решила оставить все как есть. Если захочет — сам найдет. А не захочет — то не очень-то и нужен.

Принц Лори оказался не робкого десятка. Яника ему понравилась, тем более, это был первый случай, когда вместо обнаженной принцессы он получал в ответ на свою просьбу фото с горшочком. Он завел себе новый аккаунт и опять добавился к Янике в друзья. Уже с другим именем. Два дня тихо наблюдал, как принцесса строчит посты про жизнь во дворце, выкладывает рецепты, рассказанные ей няней, фотографирует придворных котов и крыс с заднего двора.

Принцы оказались существами довольно котозависимыми. Каждый раз, завидев нового яникиного усатого питомца, громко хлопали в ладоши и требовали селфи с этим пушистым чудом. К няне за разъяснением нового термина Яника решила не ходить, а просто расценила это как просьбу запечатлеть процесс пожирания котом мыши. «Съел — фи» — все понятно! Принцы завалили Янику своими предложениями руки и сердца на виду у всего Думленда. Лори чуть не запалился, уже настрочив «Мышка явно переоценила свои способности в искусстве селфи», но вовремя одумался и все удалил.

После выложенного принцессою фото торта «Вожделение» принцы и вовсе обезумели. По правде, он назывался «Вишенка», но Глойя велела обозвать «Вожделением». Рецепт тоже диктовала няня.

«Сначала нужно отправиться в полнолуние на берег озера Тануко. Там встретить русалку. Схватить ее за хвост и притащить к вурдалаку. Взамен на русалку получить от него щепотку олнаусской соли. Яника поинтересовалась, не слишком ли неравноценный обмен получается — целую русалку на какую-то щепотку, но няня твердо ответила — нет, потому что русалок полно, а щепоток мало, да и вурдалаков тоже — один на всю округу, и тот с дефектом — одноглазый. Соль эту нужно отнести к троллю. Тролль посыплет солью свою рану, проорется как следует (ну мазохист если, что тут поделаешь), и тогда выдаст немного меда. Мед этот нужно отнесли во дворец кухарке. Она положит его в кастрюлю, добавит муки, яиц, молока, все перемешает и испечет торт». Яника спросила — и украсит его вырванным глазом тролля? «Нет, — ответила няня, — украсит его своей нежностью». И слепила на торте губы из вишневого желе.

На третий день принц не выдержал и под фотографией с тортом написал: «Если этот торт еще жив, я готов поцеловать его в губы». Принцы, ошалев от такой наглости, накидали в выскочку ножей и мечей, но это не сломило Лори. В ответ он выслал фото своего деда в юности, стоящего со шпагой в окружении окровавленных драконов. Слать ножи и шпаги больше никто не решался. Лишь Яника ответила фотографией своей мамы все в том же купальнике, но уже лежащей у моря на песке с закрытыми глазами. Принц расценил это фото как призыв к действию. Но он хорошо знал, что принцессы любят романтику. Лори настрочил: «Хочу быть песком на твоей коже». Яника же хорошо помнила, как на море песок хрустит на зубах, проникает под ногти и самое главное — забивается в трусы, и ненавидела его всей душой. Принц опять улетел в черный список.

На этот раз он был взбешен. Лори захотелось отомстить этой дерзкой девчонке и доказать, что он не хуже всех этих прощелыг, которые готовы лизать принцессам пятки ради только призрачного шанса когда-то увидеть хоть кого-то из них и предложить руку и сердце.

Он нашел дракона, который, судя по его статусу, умел обращаться с принцессами. «Всем принцессам — огненный привет!» — так выглядело его приветствие новым посетителям. Лори рассказал о своей беде. Но дракон не проникся. Кто ж, говорит, нынче романтикой-то берет? Надо сразу тяжелой артиллерией. Выставь фото себя с мечом последней модели, прокати на коне новейшей разработки, покажи отвоеванный в неравном бою сундук с драгоценными камнями. Вот тогда все принцессы за тобой побегут.

Принц показал дракону свою принцессу. А тот влюбился. Прочитал ее заметку про «Вожделение» и пропал. «Все, — говорит, — пока не увижу эту принцессу, не успокоюсь».

Принц пытался вернуть его на путь истинный, но куда там. Говорит — сердце бьется, кровь бурлит, куплю «лексус», приеду к ней, и будет она моя. На жалкие попытки принца привести логические доводы про то, что драконы принцесс просто охраняют до прихода принца, не возымели никакого действия. Надо будет, говорит, и операцию сделаю, и ориентацию сменю — стану принцем.

Ося, как его по-дружески звал принц, быстро сдружился с принцессой. Начал писать ей стихи. Принц ревнивый оказался — вызвал дракона на дуэль. Так и потеряла Яника своего нового друга. А принц нашел тролля-хакера и занял место дракона.

— Макс? Макс! Да что с тобой?

Макс с трудом вырвался из волшебного мира, в котором были принцессы, драконы и прекрасные принцы. Рядом стоял Стас, который теребил приятеля за плечо и выглядел очень встревоженным. За ним стояла Яна, рядом с которой порхал дракон.

— Зачитался, — сказал Макс, словно это всё объясняло.

Но обмануть Стаса ему не удалось.

— Чувак, так не зачитываются, я знаю, у меня папаша такой был, но и до него иногда достучаться можно было. Наверное, они потому с мамкой двадцать лет прожили и лишь потом развелись, когда ей надоело.

— Чего надоело? — Макс не уловил, как связаны родители Стаса и сказка про Думленд.

— Достукиваться, — пояснил тот и почесал в затылке. — Наверное, сложно жить с челом, которого всё время приходится возвращать в реальный мир? Вот и мамке надоело. А с тобой всё по-другому. Ты словно куда-то улетел всей кукухой, я тебя толкал-толкал, но бесполезно. Глаза вылупил, только страницы порхают.

Макс посмотрел на книгу — он успел прочитать примерно треть весьма толстого тома. И помнил каждую страницу, каждый абзац и каждую букву.

— Леди, вы на него не смотрите, так-то он нормальный, это сегодня с ним всё не так, — Стас обернулся к Яне. — Глаза синие стали синими, читать вон полюбил до потери сознания… Кстати, Макс, — он очень внимательно посмотрел на макушку приятеля, — а чего у тебя волосы стали как у негритенка?

— Что⁈

Макс едва не выронил книгу сказок, но успел её подхватить и аккуратно положить рядом с собой. Затем он осторожно коснулся своих волос ладонью — ощущение было совершенно непривычным. Он вскочил и бросился в ванную, к зеркалу.

Его волосы действительно изменились. Макс с армии привык к коротким простым стрижкам, которые можно сделать силами своих же сослуживцев с помощью ножниц и расчески. Он не мог не признавать, что такой фасон не подходил к его волосам — они росли в разные стороны, создавая эффект «взрыва на макаронной фабрике». Но ему нравилось, что такая прическа требовала минимум ухода — у него дома даже расчески не было. Кроме того, его волосы всегда были русыми, хотя и с приставкой «темно». Сейчас же на него из зеркала смотрело некое подобие того самого негритенка, о котором упомянул Стас — волосы закрутились в спираль и ощутимо потемнели, стали совсем черными. Хотя они вполне сочетались с голубыми глазами и тонкими чертами лица…

«Черт!»

Макс рванулся обратно в комнату.

— Стас, посмотри на мою морду, — потребовал он.

Тот послушно уставился на нос приятеля.

— Что видишь?

— А что должен?

— Ну ты же помнишь, как я обычно выглядел? — спросил Макс.

— Ну, помню… — неуверенно ответил Стас.

— Вот и сравни!

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами.

— Сравнил, — сказал Стас. — Только не требуй говорить, что ты красивый. У меня язык такое произнести не повернется.

— Стас, блин…

— Подождите, — вмешалась Яна. — Я правильно понимаю, что у тебя вдруг изменился цвет глаз, волос и прическа? И ещё ты полюбил читать и научился колдовать?

— Колдовать? — удивился Стас.

— Потом, — бросил ему Макс и повернулся к Яне: — Ну да, примерно так. И всё за вчера и сегодня.

— Ну это ты прямо меня описал, — гордо заявила девушка.

Все присутствующие в комнате с недоумением посмотрели на Яну — высокую, статную блондинку с ногами от ушей и зеленоватыми глазами.

Она заметила это и в гневе топнула ногой.

— Да не на эту меня, болваны! На ту меня, которая там осталась! На Янику, принцессу Думленда!

Все несколько мгновений осмысливали эту информацию

— Кстати, Думленд по-английски это «обреченная земля», — вдруг сказал Стас.

Все посмотрели на него с подозрением.

— Вы чего? — поежился он и пояснил: — Я в инете видел, пока искал. Кстати, Макс, раз ты волшебник, наколдуй чего-нибудь пожрать.

В этот момент в дверь позвонили. Звонок прозвучал требовательно и долго не смолкал. А Макс подумал, что было бы неплохо изучить воздушный кулак Яны и отправить его гостям, которые явились совсем не вовремя.

— Вот, наколдовал, — мрачно констатировал Макс.

К удивлению Макса, за дверью оказался только Миша — громадный телохранитель Кузнецова, который очень нервировал одним своим видом. Правда, сейчас у Миши вид был вполне домашний — он был нагружен кучей пакетов, а у его ног стоял огромный розовый чемодан с наклейками-сердечками.

— Привет, — поздоровался Макс.

Он был убежден, что в общении с опасными людьми стоит проявлять разумную вежливость.

— Эм… ну да… привет, — сумбурно ответил Миша. — Вот, шеф просил передать. Хавчик, шмот… что заказывали, короче. Служба доставки, — он неловко хохотнул.

— А, да. Спасибо, Миша. Сейчас заберем. Стас!

Вдвоем они затащили пакеты и чемодан в квартиру, а потом Макс снова вышел на лестничную клетку к так и не сдвинувшемуся с места Мише.

— Ты это, зайдешь?

Тот с секунду обдумывал этот сложный вопрос.

— А! Не, зачем?

— Ну мало ли, — Макс пожал плечами. — А Юрий Владимирович ничего не просил передать?

Когда они разговаривали с Кузнецовым, тот сказал, что выезжает. Конечно, у столь занятого человека могло найтись тысяч причин, чтобы не появляться в квартире Макса самому, но Макс подозревал, что дело совсем не в наличии или отсутствии тех самых причин.

— Босс-то? Почему нет, просил, — пробасил Миша. — Он внизу сидит, в машине. Просил подойти к нему.

«Ну да».

— Пошли тогда?

С третьего этажа они спустились пешком, причем Миша чувствовал себя достаточно уверенно, перемещаясь по узкой лестнице брежневской девятиэтажки. Макс окончательно уверился, что этот телохранитель не просто так получил свою работу, и понадеялся, что ему не придется стать его врагом. Впрочем, поэтому он сейчас и спускается вниз, а не отправил туда Яну. Вместе с драконом.

Кузнецов приехал на «мерседесе», который можно было бы назвать невзрачным — обычный седан с тонированными задними стеклами и полным «фаршем» за заоблачную цену. Такие машины любили покупать для представительских нужд чиновники, дорвавшиеся до бюджетов. Возможно, отец Яны не хотел выделяться на общем фоне и тоже заказал такой автомобиль, хотя душа требовала какой-нибудь бюджетный «фольксваген».

Меша предупредительно распахнул заднюю дверь «мерседеса», дождался, пока Макс не запрыгнет внутрь, и аккуратно закрыл машину. Сам же он остался снаружи.

— Здравствуй, Максим.

Кузнецов выглядел похуже, чем во время вчерашней встречи. Он был слегка небрит, его костюм слегка помялся, а под глазами появились нехорошие мешки. Да и сами глаза выдавали сильную усталость. Макс был готов ему посочувствовать, но точно знал, что разговор сейчас пойдет не о состоянии здоровья.

— Добрый вечер.

— Да, уже почти вечер, — рассеянно пробормотал Кузнецов. — Знаешь, я решил не заходить к тебе… только объясни, почему Яна это не Яна?

Макс с секунду промедлил с ответом.

— Это сложно, Юрий Владимирович, я и сам не всё понимаю, — честно сказал он. — Внешне она — это Яна, конечно, я нашел её фотки в сети, один в один. Могу потом вам скинуть видео, думаю, вы и сами увидите. Но она сама говорит, что она — принцесса из какого-то королевства с дурацким названием Думленд и что зовут её Яникой. Вот как-то так…

Макс развел бы руками, но на заднем сидении «мерседеса» было на удивление мало места.

— Понимаю, — кивнул Кузнецов. — А не может это быть… ну… какой-то формой расстройства?

— Вы имеете в виду — не сошла ли она с ума? Вряд ли, тогда у нас весь город — одни психи, — усмехнулся Макс. — Я был под тем куполом, я видел, как она выращивала огромное дерево буквально из ничего. Видел, как она летала. Ну и дракон…

— Дракон? — удивился Кузнецов.

— Простите?

Макс ни жизнь не поверил бы, что его собеседник ничего не знает о драконе, который летал за Яной как привязанный.

— Мне не докладывали ни о каком драконе, — рассеянно сказал Кузнецов. — Придется разобраться.

— Наверное, те, кто готовил вам информацию, посчитали это преувеличением, — Макс понял, что неведомых помощников этого деятеля нужно срочно выручать. — Конечно, там были фото и видео, — или закопать поглубже, — но я и сам поначалу счел их неумелым фотошопом. Или видеошопом.

Он слабо улыбнулся.

— Но дракон имеется?

— Да. Такой, мелкий, с небольшую собачку примерно, но с крыльями, летает и разговаривает. Я сам видел, он тоже там, — Макс мотнул головой в сторону своей квартиры.

— Да, дракон — это серьезно, — Кузнецов тоже улыбнулся, но его глаза остались по-звериному серьезными. — Я правильно понимаю, что ты не веришь в то, что Яна могла сойти с ума?

Макс помотал головой.

— Вряд ли. Замещение душ, переселение тел… называйте как хотите. Но сейчас она не считает вас своим отцом. Для неё наш мир чужой, она в нём совсем не петрит. Как новорожденная прям.

— Что ж, я понял тебя. Тогда я, наверное, правильно поступил, что не стал подниматься к тебе. Если она считает себя принцессой, то вряд ли она меня узнает, зато может испугаться, — Макс сомневался, что эта Яна может кого-то испугаться, но промолчал. — Пусть пока побудет у тебя. А есть предположение, что произошло с моей дочерью?

— Тут всё ещё сложнее. Этой Янике двенадцать лет, и она у себя там участвовала в неком ритуале, который должен был сделать её взрослой. Но что-то пошло не так, и она очнулась в теле вашей дочери. Сейчас эта Яника пытается найти способ вернуться.

Кузнецов помолчал.

— Вообще, всё это звучит как глупая сказка, — припечатал он. — Я бы в жизни не ввязался в эту историю, если бы в ней не участвовала моя дочь. Но допустим, что всё именно так, как ты говоришь. И допустим, что эта Яника — вместе с драконом — найдет способ вернуться в свой Думленд. А что будет с Яной?

Ответа на этот вопрос у Макса, разумеется, не было. Более того — он даже не подумал спросить у принцессы, куда могло подеваться сознание той девушки, тело которой она столь бесцеремонно захватила. Но было бы неправильно отделаться простым «не знаю» или сказать что-то столько же неутешительное.

— Скорее всего, в результате ваша дочь снова станет сама собой, — уверенно сказал он. — Но там магия нужна, прорва просто. Она и рощу эту выращивала, чтобы силу получить. Если сейчас эту рощу снесут, то ей всё заново начинать, а никто не знает, сколько времени у неё есть.

— Роща, говоришь… — Кузнецов задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. — Эта ваша роща сейчас разрушает город, и вряд ли власти будут смотреть на это с покорностью и христианским всепрощением.

— В смысле — разрушает? — удивился Макс.

— Да если бы знал, — Кузнецво махнул рукой. — Ты же в курсе, что купол внезапно увеличился и вылез за пределы парка?

Макс осторожно кивнул. Признаваться в том, что он непосредственно причастен к этому расширению, ему показалось неразумным.

— Так вот, часть купола накрыла близлежащие дома. Жителей, конечно, эвакуировали, разместили в гостиницах. Но потом из-под купола полезли какие-то лианы — не лианы, корни — не корни… в общем, что-то такое, что начало всё рушить. Сейчас туда нагнали всякие бригады, гастрабайтеров, дворников — в общем, всех. И они пока успевают спиливать эти корни. Но что дальше? Вечно-то так продолжаться не может. Там, — указательный палец Кузнецова указал на крышу «месредеса», — думают о том, чтобы армию привлекать, но не все этого хотят. Армия — это другой уровень, могут и оргвыводы последовать.

Макс понял, что Кузнецов как раз из тех, кто не хочет вмешательства армии.

— Ты, кстати, не знаешь, этот купол вообще пробивается чем-нибудь? Ну, кроме тебя.

— Понятия не имею, — Макс постарался сделать очень честное лицо. — Я и про себя-то не знал, хотел просто потрогать.

— А, понимаю. Но вообще, если эта роща и этот купол нужны для того, чтобы вернуть Яну, то я постараюсь как-то сгладить ситуацию. А ты спроси у этой принцессы, может ли она снова взять свою рощу под контроль. Там уже три здания восстановлению не подлежат.

— Спрошу, конечно, — пообещал Макс.

Он действительно собирался это сделать, хотя у него было предположение, что происходит с рощей — та ищет Яну. И не успокоится, пока девушка не вернется обратно под купол. «Как бы эта магическая батарейка вразнос не пошла», — подумал он.

— Надо будет этим писателям наглядно показать, что такое «поцелуй дракона». Хе-хе. Думаю, после этого они не только про поцелуи, а вообще ни про что писать не будут. Потому что станет нечем!

— Дракоша, нельзя быть таким кровожадным! Может быть, у них просто богатая фантазия. Кто ж в книгах правду-то пишет? Правда это скучно. А с поцелуем — интересно и пикантно.

— Ну, не знаю… Я могу и с огоньком поджарить. Будет очень пикантно. И книгу потом напишу — «Поцелуй дракона прямо в жареные губы»!

— С таким названием твой роман никто не купит. Поцелуй в жареные губы, конечно, очень интригует, но ты же там в прямом смысле всех жарить собрался?

— Разумеется.

— Вот, поэтому такое надо называть «Избранная для драконьих утех» или «Ужин с принцессой по-драконски». Хотя нет, второе лучше не использовать… драконски-конски…

Макс улыбнулся. Стас, Яна и дракон обсуждали книгу сказок и, похоже, пока он общался с Кузнецовым, успели прочитать несколько особо развратных историй — такие там тоже имелись. Он не стал присоединяться к разговору, а ушел на кухню, где занялся грудой пакетов, что принес Миша.

Кузнецов — или, что вероятнее, его сотрудники — очень ответственно подошел к снабжению. Еда была дорогой, качественной и не требовала особых навыков для приготовления — примерно половину пакетов занимали формочки с готовыми блюдами, которые нужно было всего лишь разогреть. Правда, все они были предназначены для тех, кто соблюдает диету, но никто не мешал Максу и Стасу съесть сразу две или три порции. Ну а Яне, пожалуй, надо будет продолжать соблюдать свой режим питания. Впрочем, было среди привезенных продуктов и свежее мясо — Макс сразу решил, что это отдаст дракону.

Розовый чемодан Макс оставил напоследок и, когда открыл его, понял, что поступил правильно. Насколько Кузнецов угадал с едой, настолько же он промахнулся с одеждой. Тут была массивная косметичка — Макс был не уверен, что принцесса сможет ею пользоваться. Были какие-то невесомые маечки и прозрачные рубашки, которые совершенно не подходили для выращивания священных рощ. Были обтягивающие и короткие шортики, в которых хорошо танцевать в ночных клубах. И ещё много чего подобного.

К счастью, чемодан оказался очень вместительным и содержал также отдельные пакеты с трусиками — очень откровенными, конечно, но нельзя требовать от людей невозможного — и бюстгальтерами. В комплекты они, правда, не складывались, хотя Макс был уверен, что настоящая Яна скорее отпилит себе руку, чем выйдет в свет в разнокалиберном белье. Были носки, была пара шикарных кроссовок, которые, наверное, стоили как ползарплаты Макса, и был тренировочный костюм — тоже фирменный. «Что ж, могло быть и хуже», — подумал Макс.

Он вернулся в комнату.

— Так, народ, — он хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Хорош заниматься литературоведением, у нас есть более насущные проблемы. Стас, на кухне есть еда, иди, приготовь что-нибудь. Только учти, что там всё диетическое, так что нам с тобой наваливай поболе. Понятно?

— Эх, строят, как молодого, — притворно вздохнул Стас.

— Не как молодого, а как ответственного, — заметил Макс. — Всё равно больше никого нет, а ты у меня там всё знаешь. Яна… Ваше высочество, а вас ожидает теплый душ и новая одежда.

— Что такое теплый душ? — в голосе Яны сквозило неподдельное удивление.

— Я могу показать! — влез Стас.

— Кыш! Сами разберемся, — Макс сурово нахмурил брови. — Душ я покажу, это не сложно… но ты… вы когда-нибудь одевались самостоятельно? Или в вашем королевстве другие обычаи?

— Одевалась! — с вызовом посмотрела на него девушка.

— Вот и хорошо, — Макс кинул на диван рядом с Яной пакеты с трусиками и бюстгальтерами, спортивный костюм, носки и кроссовки. — Вот это вам предстоит надеть на себя. Справитесь, Ваше Высочество?

Яна достала из пакета невесомый клочок прозрачной ткани, который безуспешно притворялся трусиками, — и, держа двумя пальцами, поднесла к глазам.

— Что это? — недоуменно спросила она.

Макс тяжело вздохнул.

— Может, Ольку позвать? — шепотом спросил так и не ушедший на кухню Стас.

— Ольку?

— Ну, массажистку. Она хорошая, поможет. Ты же не будешь сам на неё всё это натягивать? — Стас указал на Яну, которая пыталась расправить один из лифчиков.

— Нет, конечно. Её отец мне руки выдернет, если узнает, — тихо ответил Макс. — Сейчас попробую что-нибудь придумать, но если не получится, придется звать твою Ольку. Яна! Это не так работает!

Та находилась в такой степени задумчивости, что даже не обратила внимания на неподобающее обращение.

— А как надо? У нас ничего подобного не носят…

Макс вздохнул. Он толкнул Стаса в сторону кухни — чтобы не смущал, — решительно подошел к девушке и отобрал у неё бюстгальтер.

— Смотри. Вот это, — он достал из пакета самые скромные на вид трусики, — надевают самым первым — ноги сюда, потом подтягиваешь и выравниваешь. С этим, — он поднял лифчик, — чуть сложнее. Посмотри на застежки, — он несколько раз показал, как этот предмет одежды застегивается и расстегивается. — А теперь попробуй сама.

В принципе, Яна-Яника оказалась способной ученицей — ну или Макс был неплохим учителем. Буквально через десять минут она уяснила порядок одевания и связанные с этим хитрости, а ещё минут пять ушло на то, чтобы обучить её пользоваться унитазом и душем. После этого Макс оставил девушку в ванной комнате в надежде, что всё пройдет нормально. Ему, правда, было немного стыдно за свой холостяцкий бардак и слегка ободранные стены, но он рассудил, что сейчас не до жиру. В конце концов, помыться в ванной, которую не меняли с постройки дома, можно точно так же, как в навороченном джакузи последней модели. Главное, не экономить воду.

Глава 10 Проблемы эльфов

— Эльф, стой!

Малиут послушно остановился.

Он долго сидел в пещере рядом с телом Яники, не понимая, что можно сделать, чтобы принцесса пришла в себя. Малиут даже набрался смелости и ткнул пальцем в её плечо — но и это прикосновение не вызвало никакой реакции. Впрочем, не произошло и ничего плохого, чего он подспудно боялся. И тогда он отправился за помощью.

Поиски королевских стражников в ночном Вирруане оказались непростой задачей. Это днем они перемещались по дорогам и тропинкам, иногда заходили в лес и осматривали кусты. В темноте они, как оказалось, предпочитали оставаться на месте. Малиут бродил среди деревьев, пока не увидел огонь большого костра, а вышел на небольшую полянку, лишь убедившись, что никаких посторонних эльфов с луками там нет — одни люди.

Стражники отдыхали. Они сняли тяжелые кольчуги, отложили щиты и составили свои копья в пирамиду, а сами завалились спать. Не все — двое сидели у костра и, видимо, следили, чтобы он не потух. С ними сидел и маг — совсем молодой мужчина в ярком халате, малоприспособленном для прогулок по лесу. Он задумчиво смотрел в огонь и не участвовал в негромком разговоре воинов.

Увидели его не сразу. Малиут вышел из-за деревьев и успел сделать несколько шагов, когда маг резко повернул голову и отдал приказание об остановке. Стражники тем временем подхватили лежащие рядом с ними щиты и копья, начали просыпаться те, кто спал — но они ещё только приходили в себя.

Малиут на всякий случай протянул руки вперед, чтобы показать, что у него нет оружия.

— Я нашел принцессу, — громко сказал он. — Она в пещере и, кажется, заколдована.

Стражники замерли и уставились на него. А вот маг сделал несколько быстрых шагов и ударил Малиута кулаком в ухо, сбивая мальчика с ног.

— Что ты болтаешь, эльф? — спросил маг, нагнувшись над Малиутом. — Кто ты такой и что тут делаешь?

— Малиут ап Майлгун, сын хозяина таверны «Единорог», он у самых ворот…

— Я знаю, где это! — перебил его маг, хорошенько пнув в ребра. — Но не знаю, что ты делаешь…

— Погоди.

На плечо мага легла рука одного из стражников, который, похоже, имел право приказывать, хотя ничем не отличался от других воинов. И маг послушался — отступил в сторону, иногда злобно зыркая в сторону Малиута, но ничего больше не сказал.

— Ап Майлгун… я знаю твоего отца, не раз бывал в «Единороге», — сказал главный стражник. — Я байрум Родри, командир этого дозора. Так что ты там говорил про Её Высочество? И не лги мне, эльф. Мне не нравится, когда мне лгут, а когда мне что-то не нравится, оно страдает.

Малиут не собирался лгать. Он рассказал капралу Родри всё, что с ним происходило с момента отъезда из замка — как он добрался до долины, как обошел дозор у тропы, как наткнулся на эльфов с луком и стрелами, как бродил по лесу и как потом случайно попал в пещеру, где лежала принцесса.

— Ты дотрагивался до принцессы? — внезапно спросил маг, оборвав очередную фразу мальчика.

— Н-нет! — Малиут на всякий случай ещё и мотнул головой, подтверждая своё слово.

Тот просто кивнул.

— Это тоже хорошо, — сказал Родри и обратился к магу: — Кинир, что нам делать? Бродить сейчас по лесу в поисках этой пещеры — не самая лучшая затея. Как бы шеи не посворачивать, темно, как в заднице у эльфа…

Байрум понял, что сказал, и виновато поглядел на Малиута, но тот сделал вид, что не услышал ещё одной обидной для его расы поговорки.

Маг, которого Родри назвал Киниром, задумчиво посмотрел на небо, где в одиночестве висела Третья.

— Скоро рассвет, — сказал маг, но это было очевидно и без его слов — Первая и Вторая уже скрылись за горизонтом. — Думаю, нужно сейчас отправить гонца во дворец, а самим подождать, пока не станет светло. И сообщить остальным дозорам, чтобы подходили сюда. Так мы сможем прочесать большую территорию, когда будем видеть дальше протянутой руки.

Родри эта идея, кажется, не понравился — он поморщился, но спорить не стал. Вместо этого байрум вернулся к другим стражникам и начал отдавать распоряжения. Очень скоро двое воинов ушли с поляны пешком, а один чуть задержался, седлая одного из двух отрядных пони.

— Почему ты отдал ему моего скакуна? — недовольно спросил маг, когда Родри вернулся к нему и Малиуту. — Ты же знаешь, что я не могу ездить на другом пони…

Родри усмехнулся и похлопал того по плечу.

— Поверь, Кинир, пони — это последнее, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.

— Это почему ещё? — вскинулся маг.

— А ты ещё не понял? Совсем скоро тут будет столько знати, сколько ты в жизни своей не видел. И все они будут ждать, что ты пешком прочешешь долину в поисках той пещеры, о которой говорит этот эльф. Никаких пони, понимаешь? Только ноги. Так что присядь к огню и пользуйся возможностью их вытянуть, а не протянуть.

Маг кивнул, но с каким-то сомнением в глазах.

Родри не ошибся в своих предсказаниях, правда, не в отношении мага своего дозора. Кинир спокойно сидел у костра, а вот Малиуту приходилось раз за разом повторять свою историю каждому из вышестоящих командиров, которые подходили к месту стоянки десятка Родри. В какой-то момент мальчик подумал, что надо было двигаться сразу во дворец — возможно, там ему поверили бы не сразу, но зато не пришлось бы повторять одно и то же до оскомины во рту. Попить, кстати, ему никто не предложил.

Когда небо немного посветлело, стражники вошли в лес, держась того направления, откуда пришел Малиут. Самого его с собой они брать не стали — он сидел под присмотром всё того же Родри и, наверное, Кинира, которые вряд ли позволили бы ему куда-то уйти. Ещё за ним присматривали командиры и члены их свит, которые периодически бросали на мелкого эльфенка презрительные взгляды.

Иногда воины возвращались с докладами, но всё это происходило вдалеке от Малиута, и он не представлял, как далеко продвинулись поисковые группы. Впрочем, ему уже было всё равно — он клевал носом, временами проваливался в недолгую дрёму, а заодно очень хотел есть. Но еды ему тоже не предложили.

А потом начали приезжать придворные, которые тоже желали услышать про принцессу из первых уст. Впрочем, их устраивал и краткий рассказ, чем Малиут беззастенчиво пользовался, а личность рассказчика не интересовала вовсе — возможно, они считали, что эльфом должны заниматься слуги, к числу которых относили и стражников. Ну а тем требовалось хоть какое-то решение судьбы Малиута, которое пока никто не принимал.

— Ваше Величество, я должна поехать с вами!

Принцесса Элия пребывала в гневе. Её люди не смогли вовремя сообщить ей о том, что тело Яники нашли, и она узнала об этом от своего отца. Одновременно король снова отчитал свою дочь за то, что её эльфы бродят по долине с неведомыми целями, а она и не подумала их отозвать. Пришлось пообещать срочно отправить гонца и сослаться на то, что слишком большое количество королевских стражей в Вирруане мешают нормально передавать донесения.

Ещё снова прозвучало имя этой эльфийской семьи ап Майлгунов — мелкий гаденыш всё-таки добрался до долины и сумел сделать то, на что не хватило сил ни у воинов отца, ни у эльфов Элии. Принцесса подумала, что с короля станется наградить этого мерзавца, и то, что она отправила в темницу отца будущего национального героя, окажется очень некстати. Но Элия решила не забивать себе голову тем, что не обязано непременно исполниться, но сделала зарубку — нужно будет поручить одному из слуг в случае нужды купить лояльность этого таверньера. Ну а у неё самой впереди были дела в долине, в которую отец отказывался её брать.

— Нет, ты останешься во дворце! — жестко ответил король. — Тебе там абсолютно нечего делать! Всё, разговор закончен, ты свободна.

Он жестом указал дочери на дверь. Для Элии это был натуральный провал — она не могла оставаться в стороне от событий, но эти чертовы эльфы всё испортили. Как обычно. Она открыла было рот, чтобы ещё раз попросить отца передумать, но не успела произнести ни слова. В кабинет вошел Верховный маг.

— Алуил! — король повернулся к магу. — Мы немедленно выезжаем в долину!

Элия застыла на месте, надеясь, что её не выгонят — или выгонят, но не сразу.

— Ваше Величество! — Алуил поклонился. — Я получил ещё одно донесение от стражей из Вирруана, оно более полное, чем то, что мы слышали раньше. И я думаю, что ваше присутствие на месте поисков нежелательно.

Он поклонился ещё раз.

— Но как? — король выглядел немного сбитым с толку. — Что значит — нежелательно? Там моя дочь и наследница!

— Я понимаю, Ваше Величество. Но там не только она. И даже не эльфы госпожи Элии, — маг посмотрел на принцессу, которая наконец сдвинулась с места, но остановилась, услышав своё имя. — Тот эльф, что нашел принцессу Янику, рассказывал о неких существах, которые жили в той пещере, где лежит тело Её Высочества, и мне представляется, что это может быть нечто очень опасное. Я сам отправлюсь в долину и прослежу, чтобы с вашей дочерью ничего не случилось. А потом мы с ней вернемся сюда. И, думаю, будет лучше, если вы, Ваше Величество, не станете отправляться туда, где имеется неизвестная опасность. Возможно, те существа и виноваты в том, что произошло.

— Но… но что может мне угрожать в моем же королевстве? — недовольно спросил король. — Это абсурд.

— Конечно, Ваше Величество, но мир весьма многообразен, и мы, люди, не можем постичь его полностью, всегда что-то находится за границами нашего познания. И иногда следует проявить разумную осторожность, к чему я вас и призываю. Если прикажете, госпожа Элия может отправиться со мной, она проследит, чтобы её слуги не совершали необдуманных поступков, а также будет глазами вашей семьи в этом деликатном деле.

Элия, которая успела добраться до двери, снова замерла и с надеждой оглянулась на отца.

— Хм… — король откашлялся. — Пожалуй, ты прав, Алуил, королю не следует рисковать, отправляясь навстречу неизвестной опасности. И да, Элия, тебе позволено сопровождать Верховного мага, хотя ты и не заслуживаешь такой щедрости с моей стороны. Но если мне ещё раз доложат о бесчинствах твоих эльфов, у меня не будет иного выхода, кроме…

Он замолчал и отвел взгляд.

Но было и так понятно, о чем идет речь. Это либо изгнание, либо казнь — в зависимости от того, на что у Его Величества хватит решимости. У Элии похолодело в животе, но она быстро взяла себя в руки. Ведь ей как-то удалось пережить предыдущие тринадцать лет. Переживет и это непростое время.

— Разумеется, Ваше Величество. Благодарю за оказанную честь, вы не пожалеете о своем решении, — сказала она и склонилась чуть ниже, чем было нужно по этикету.

Но лишь для того, чтобы спрятать торжествующую улыбку.

Поляна, на которой совсем недавно нёс дозор полудесяток байрума Родри, преобразилась самым волшебным образом и даже стала немного больше — кто-то из магов позаботился о том, чтобы убрать с десяток деревьев, которые сейчас служили пищей для непрерывно горящего костра. На том месте, где эти деревья росли, теперь возвышались две белоснежные палатки — побольше для Верховного мага Алуила и поменьше для принцессы Элии. Ещё несколько палаток — совсем простых, с какими ходят в походы армия Его Величества — служили в качестве совещательной комнаты, кухни и других вспомогательных служб. Неподалеку разместилось целое стадо ездовых и тягловых пони, сгрудились в кучу кареты и телеги, а вокруг костра разместилось огромное количество стражников и рядовых магов, не входивших в свиту Алуила. И все это собрание шумело, подхрапывало, скрипело и ругалось, создавая шум, который можно услышать в столице лишь в самый разгар базарного дня.

Но здесь ничего не продавали и не покупали.

После появления Верховного мага и старшей принцессы Малиута ещё раз обстоятельно допросили об обстоятельствах, при которых он оказался в долине и обнаружил тело Яники, а потом отвели в сторону и приставили двух стражников. Те были очень недовольны поручением, но их недовольство направлялось исключительно на Малиута, которому приходилось терпеть унизительные пинки и тычки. Его так и не накормили, пить тоже не дали — видимо, никто из людей даже не подумал, что эльфам тоже нужна пища и вода.

Он так и не понял, почему его просто не отпустят домой. Возможно, кому-то показалось хорошей идеей держать его поблизости на случай, если его вновь понадобиться допросить; возможно, о том, что эльфёнок больше не нужен, тоже никто не подумал. Сам Малиут думать об этом не мог — толком поспать ему так и не удалось, а бесконечные расспросы вымотали его безумно. И ещё эта принцесса Элия — её взгляд словно прожигал мальчика насквозь, он чувствовал её ненависть к себе, но не понимал, чем она вызвана. Впрочем, о старшей принцессе Малиут знал мало и только из немногих рассказов бабушки; родители эту тему не поднимали никогда, а ему самому это было просто не интересно.

Вообще он мало чем мог помочь этим людям. Ту скалу он обнаружил случайно, едва не уткнувшись в неё носом после многочасового брожения по темному лесу. Повторить свой вечерний путь он бы не сумел, даже если бы его начали резать на кусочки; к счастью, эта идея никому из стражников в голову не пришла. Обратно из пещеры он выбрался в кромешной тьме, потом долго бежал по ночному лесу, натыкаясь на деревья, спотыкаясь, падая и меняя направление. И лишь потом, спустя, наверное, пару тысяч шагов, он вышел на дорогу, которая и привела его к дозору Родри.

Люди, которые допрашивали Малиута, подозревали, что он что-то скрывает. Особенно усердствовал один из придворных, имени которого мальчик не знал — тому казалось, что маленький эльф нарочно всё придумал, чтобы посмеяться над теми, кто будет бродить по лесу и искать то, чего в Вирруане точно нет. В чем-то тот придворный был прав — на имеющихся картах долины никаких скал не было. Впрочем, планомерным исследованием и составлением карт этой местности никто не занимался со времен завоевания.

Когда шли войны людей и эльфов, Вирруан остался в стороне от основных событий. В долину ходили только разведчики, и не все из них возвращались обратно; эльфы отсюда просто ушли — кто на битвы, а кто покинул свой дом после поражения, чтобы принять милость победителей. Потом долину стали использовать для Ритуала двенадцатилетия как безопасное и спокойное место силы. Долина Вирруан именно такой и была — вплоть до того самого мгновения, когда в неё заехала на пони принцесса Яника.

Малиут в очередной раз пытался провалиться в сон, когда раздавшиеся с опушки крики заставили его вскинуть голову.

— Нашли! Нашли!

— Это та пещера? — спросил Верховный маг, даже не удосужившись повернуться к Малиуту.

Мальчик ни разу не видел это место при дневном свете. Скала оказалась не такой огромной, какой представлялась ночью — высотой всего в два роста среднего человека, овальной формы, а самая большая ширина была шагов тридцать. Но вход в пещеру — темный и опасный даже сейчас — присутствовал. Имелось и покореженное борьбой за существование дерево, а за ним — Малиут специально сделал пару шагов в сторону — имелся и грот, в котором он провел честь ночи. Грот был очень мелким и располагался лишь чуть выше уровня земли, так что если бы сюда пришли хищники, они бы легко добрались до того, кто укрылся внутри.

— Да, это она, — ответил Малиут, хотя не был до конца уверен в своих словах.

Но от него ждали подтверждения, и он вынужден был идти на поводу у желаний этих людей, от которых пока не видел ничего хорошего.

Он так и не понял, зачем Верховный маг приказал взять маленького эльфа с собой. Впрочем, это могла быть и принцесса Элия — Малиут видел, что она тоже отдавала приказы, и стражники беспрекословно их выполняли. Скала со скрытой в ней пещерой оказалась не слишком далеко от стоянки дозора Родри — видимо, мальчику пришлось сильно проплутать в ночном лесу. Но находилась она чуть в стороне от той полосы, в которой велись основные поиски, в самой глухой части долины. Наверное, именно поэтому нашли её не сразу, а уже после полудня, когда небольшой дозор разросся до большого базара, заодно превратившись в филиал королевского дворца.

К пещере уже пробивали полноценную дорогу — маги выкорчевывали многосотлетние деревья и отбрасывали их в сторону, а стражники, сменившие пики и щиты на лопаты и заступы, ровняли землю и укладывали сверху настил из досок. До окончания работ было далеко, и часть пути пришлось пройти по уже натоптанной тропинке, виляющей между деревьев.

Сначала к пещере подошел один из магов.

— Я что-то чувствую! — крикнул он, не приближаясь ко входу. — Это как заклинание, но не пойму, насколько оно опасно.

— Кинь туда шар, проверим, — ответил Алуил.

Маг посмотрел на Верховного мага, и тот кивнул — видимо, подтверждая свой приказ. С рук мага сорвался сгусток огня, который бессильно разбился о преграду, перегородившую вход внутрь. Маг пробовал снова и снова — но и все последующие огненные заклинания ничего не изменили. Доступ в пещеру оказался закрыт.

— Хватит! — крикнул Алуил. — Отойдите все оттуда.

Маги подчинились, отойдя за невидимую линию, на которой стоял Верховный маг.

Малиут внезапно для самого себя оказался в самом авангарде отряда. Он стоял рядом с Верховным магом и принцессой Элией, за его спиной переминались с ноги на ногу двое стражников, которым явно было неуютно. А Алуил начал творить нечто совсем запредельное — о таком волшебстве Малиут слышал только в сказках бабушки о старых временах.

Сейчас рядом с ним словно разожгли огромную печь. От неё несло жаром, который не обжигал, и чем-то ещё, что заставляло волосы шевелиться, кожу — покрываться мурашками, а живот — расставаться со съеденным обедом, если бы люди догадались накормить мальчика. Малиут не увидел, а, скорее, почувствовал, как оба стражника рванули в сторону и как их вырвало. Он не утерпел, посмотрел на Алуила, но тот был внешне спокоен, и лишь между вытянутых вперед ладоней воздух превратился в какое-то марево. Принцессе Элии, как увидел Малиут, тоже было не слишком приятно находиться рядом с той мощью, которую призывал Верховный маг, но она держалась с тем достоинством, который более подходил правящему монарху.

А потом Алуил выпустил своё марево в сторону пещеры. Нечто ударило о скалу, вверх взметнулся фонтан земли и камня, кривое дерево отбросило в сторону, как пушинку, а со скалы полностью исчез мох — его словно пони языком слизал. Малиут пригнулся, опасаясь падения всех поднятых в воздух обломков, но, очевидно, Верховный маг знал, что делал — все опасные куски упали поодаль.

Но вход в пещеру стоял в том самом виде, что и до заклинания, которое ему ничуть не навредило. Малиут снова покосился на Верховного мага и отметил, что тот очень недоволен этим обстоятельством. Видимо, Алуил рассчитывал на большее.

— И что дальше? — как-то очень небрежно поинтересовалась принцесса Элия.

Алуил бросил на неё нечитаемый взгляд.

— Придумаем что-нибудь, — спокойно ответил он. — Тебе бы стоило лучше заняться выполнением воли короля и связаться со своими эльфами, а не говорить мне тут под руку.

— Всё уже сделано, Алуил, — голос Элии был словно высечен из камня. — И это дела между мной и отцом, тебя они точно не касаются.

— Конечно, госпожа, — маг изобразил нечто, что можно было принять за поклон. — И тем не менее, прими мой совет и отправляйся по своим делам. А я займусь спасением принцессы.

Элия ничего не ответила. Она резко развернулась и пошла прочь от пещеры. Малиут некоторое время следил за ней, но вдруг услышал, как Верховный маг называет его имя.

— Малиут ап Майлгун, если я не ошибаюсь, — сказал Алуил, глядя в сторону пещеры. — Говоришь, ты уже был внутри. Что ж, иногда простые решения — самые надежные. Иди.

Малиут не сразу понял, чего от него требуется — потребовался тычок тупой стороной копья от одного из стражников. Он в недоумении посмотрел на Верховного мага, но тот лишь с улыбкой сделал приглашающий жест.

— Но там же эта… а тогда…

Малиут хотел указать, что ночью никакой защиты у пещеры не было, и вряд ли ему удастся пройти там, где не справилась могучая людская магия. Но, кажется, никто из тех, кто присутствовал у скалы, не был настроен слушать оправдания маленького эльфа. Стражник ещё раз пихнул его копьем — уже посильнее, так, что Малиут вынужден был сделать несколько шагов, чтобы не упасть.

— Иди! — гораздо тверже повторил Алуил.

Малиуту хотелось расплакаться и побежать, но он понимал, что далеко не убежит — причем никто за ним гоняться не будет. Его догонит либо копье, либо стрела, либо же кто-то из магов не пожалеет на мальчишку смертельного заклинания. Людям не важно, пройдет он или нет. Им важно, что у них под рукой есть эльф, которым не жалко рискнуть.

Ноги Малиута словно превратились в два куска дерева. Он с трудом переставлял их, приближаясь к черному провалу в скале, и этот провал с каждым шагом становился всё ближе. Малиут дошел до опаленной огненными заклинаниями земли, оглянулся, увидел суровый взгляд Верховного мага — и сделал ещё шаг вперед. И ещё один.

Вдруг за его спиной вспыхнул ослепительный огонь, который всё так же бессильно сполз на землю. Малиут от испуга прыгнул вперед и осознал, что он уже в пещере. И совершенно не понимает, что ему делать дальше.

— Мелкий гаденыш улизнул?

Элия сдерживалась, как могла, но всё равно злорадство так и сочилось из её голоса. Ей нравилось, когда другие люди — или даже эльфы — ошибались, а у неё была возможность указать им на промахи.

Верховный маг резко оглянулся. Он, кажется, ещё не до конца осознал, что произошло только что. Вот эльфенок, постоянно оглядываясь и спотыкаясь, приближается к пещере, вход в которую не смогли пробить самые сильные заклинания. Вот он замирает у края выжженной заклинаниями земли. Снова оглядывается — и, наконец, делает неловкий шаг вперед, попадая в зону действия неведомой завесы — и легко входит в неё. В этот момент с ладони Алуила слетает огненный шаг, который должен был превратить спину эльфа в кусок хорошо прожаренного мяса с костями — но вместо этого снова бессильно разбивается о преграду. А эльфенок скрывается в темноте пещеры — вроде бы живой и невредимый.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил он. — Я приказал тебе…

— Ты не можешь мне приказывать, — оборвала его Элия. — И не забывай о том, что я дочь короля, а ты — всего лишь придворный маг!

— Дочь, от которой король отрекся! — Алуила не так просто было сбить с толку. — Ты жива лишь потому, что совет решил оставить тебе жизнь! Так что помни, по чьей милости ты ещё дышишь…

— Я помню, старик, я всё помню, — процедила Элия. — И я даже благодарна… в какой-то степени. Вот только это не отменяет того, что я не обязана выполнять твои приказы… даже выслушивать их! Так что ты собираешься делать теперь?

Алуил не ответил. Он постоял немного, покачивая седой бородой, а затем решительно двинулся к командиру стражников.

Элии было понятно, что именно Алуил и его маги будут делать после такой неудачи. В первую очередь они попробуют притащить ещё с десяток эльфов и проверят, действует ли защита пещеры только против людей или же этому эльфёнышу просто повезло. Если этот план сработает — эльфы просто вынесут Янику наружу; их, конечно, после такого святотатства казнят, но выбора у них не будет — в противном случае вырежут ещё и их семьи. Ну а если с этим проклятым ап Майлгуном случилась некая аномалия, то придется пробивать другой вход в пещеру — и делать это очень аккуратно, чтобы ничего не обрушить, ведь внутри находится принцесса. Или её тело.

К счастью, всё это могла проделать и сама Элия, без помощи этого вздорного старика.

Она достала из кармана яркий красный платок, высоко подняла его над головой, а затем разжала пальцы. Платок медленно поплыл вниз — мгновение, второе, третье — и коснулся земли. Тут же из-за деревьев вылетело два десятка стрел, и каждая из них нашла свою цель. Мгновение — залпа повторился. И ещё, и ещё, и ещё.

Пространство перед входом в пещеру наполнилось криками боли, какими-то командами, свистом стрел и прочей предсмертной ерундой. Но продолжалось всё недолго. После десятого залпа невидимые лучники остановились, и только стоны раненых да звуки далекой работы по прокладке дороги нарушали прежний покой этого места. Алуил привел с собой не так много магов и стражников.

Сам Верховный маг был жив и готов к бою, но Элия и не надеялась, что он так просто умрет. Она и не собиралась его убивать. Простых магов много, но не все из них становятся верховными. Их стоит ценить, а не убивать по пустякам.

— Что ты затеяла? — спросил Алуил.

Голос его звучал грозно, но Элия различила в нем нотки страха.

Она улыбнулась.

— Ничего особенного, старик. Уходи, и я не буду убивать тебя, — это обещание она дала с легкостью, хотя знала, что если Верховный решит остаться и, например, сражаться, ей придется туго. — Мне и их жизни были не нужны, — она обвела рукой поляну, — но вы не оставили мне выбора. Всё зашло слишком далеко, мне пришлось действовать. И уж поверь, я не остановлюсь ни перед чем.

— Принцесса, — выдохнул Алуил. — Тебе нужна смерть Яники?

Элия промолчала, лишь улыбнувшись в ответ на этот очевидный вопрос.

Верховный маг немного постоял на месте, потом тяжело вздохнул.

— Что ж, я не буду с тобой сражаться. Но король и королева вряд ли одобрят то, что ты делаешь, и вряд ли смогут простить тебя.

— Иди уже, — Элия отвернулась от Алуила и пошла ко входу в пещеру. — Мне не нужно их прощение.

Ответа не последовало. Перед самой пещерой Элия не выдержала и оглянулась — Верховный маг уходил прочь быстрой походкой человека, принявшего решение. Она была уверена, что тот ещё вернется — ему нужно только добраться до лагеря и забрать там оставшихся магов и стражников. Против всех Элия и её верные слуги не выстоят, но ей этого и не нужно.

— Лукан! — позвала она, дождавшись, когда Алуил скроется за деревьями. — Идите сюда, нам нужно кое-что проверить.

Глава 11 Магия и жизнь

Дракон сидел прямо на столе и пытался острым когтем что-то сделать с телефоном Стаса. Макс подошел к диковинному зверю и заглянул через крыло — тому каким-то образом удалось набить на клавиатуре слово «дыкн», и теперь он пытался заставить «Яндекс» искать его в интернете.

— Помочь?

— Вы, люди, только о себе и думаете, — пробурчал дракон и подвинулся.

Но Макс не торопился нажимать на кнопку поиска.

— В принципе, нас можно понять. Драконы в нашем мире не слишком распространены… есть, конечно, легенды о том, что вы существовали когда-то, воровали принцесс и сокровища, но потом появились рыцари, которые вас победили…

— Совсем?

— Что — совсем?

— Победили совсем?

Дракон выглядел необычайно суровым.

— Наверное, — Макс развел руками. — Во всяком случае, в наше время никто драконов не видел. Так что и телефоны делают под людские пальцы, а не под ваши лапы. Ты что пытался найти? Что-то про драконов?

Дракон мрачно кивнул. Макс исправил набранное слово, и поисковик вывалил кучу ссылок, самым полезным из которых выглядела соответствующая статья в «википедии». Ещё одно нажатие — и их глазам предстала куча картинок разной степени красочности с огромными, грозными и очень красивыми чудовищами.

— Вот примерно так мы вас себе и представляем, — Макс заметил, что почти оправдывается, и сменил тон. — Но вообще все признают, что ваше племя было сильным и опасным. Даже у Толкина… это писатель такой… впрочем, не важно… дракона долго не могли победить, а он неплохо так порезвился.

Макс бросил тоскливый взгляд на гору книг, но долг хозяина оказался сильнее.

— Хотя, мне кажется, ты немного подрос с тех пор, как я видел тебя у больницы. Тогда ты был как мелкий щенок, а сейчас выглядишь уже как неплохой такой терьер…

— Кто?

— А, не обращай внимания, — отмахнулся Макс. — Я про размеры, а не про то, что ты кого-то там напоминаешь. Таких драконов, как ты, по-моему, точно нигде не было… так что ты вообще единственный в своем роде. Ты же из того же мира, что и Яна?

Дракон долго смотрел на него очень серьезным взглядом.

— Да вот не знаю, — наконец сказал он. — Я помню какое-то прошлое, но он словно не моё, как будто это чей-то рассказ, а не мои воспоминания. У тебя такое было?

Макс попытался представить себе такое, но потом просто утвердительно кивнул.

— Постоянно.

— Во, я точно знал, что не один такой, — обрадовался дракон. — Это утешает. Немного. Так вот, про ваш мир я узнал раньше, чем она — вдруг появился, ну и летал там, пока она в отключке валялась, а врачи вокруг неё копошились.

— И тебя не заметили?

— Да я мелкий совсем был. Ещё более мелкий, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Макса. — Можно сказать, крошечный. Мир-то у вас того, не магический, волшебства, считай, и нет вовсе. А нам, драконам, магии много надо… но потом в принцессе ядро что ли пробудилось, стало попроще, а потом я ей подсказал, как себя излечить…

— Да, мне говорили, что она сильно пострадала, — вставил свои пять копеек Макс.

— Ну, сильно — это слишком мягко сказано. По ней как будто стадо моих собратьев потопталось — вот такой она была. Но внутри было столько магии, столько магии… я не удержался. Ну а теперь я от неё никуда!

— Почему это? Она так важна?

— Ты чем случаешь, задницей? Магия у неё есть, а драконы без магии не могут. Ты, кстати, тоже драконом пахнешь. Тебе без магии никуда. Сдохнешь.

Макс припомнил все странные случаи последних двух дней.

— Постой, — сказал он, — Я тут заметил, что начал меняться — внешне, конечно, но и внутри немного. Ну, ты слышал, как я Яне рассказывал. Это не связано с этой вашей магией?

Дракон посмотрел на Макса очень-очень внимательно — так, как ни разу до этого не смотрел.

— Скорее всего, — кивнул он после осмотра. — Но магия вещь загадочная и непостижимая, так что гарантию, сам понимаешь, тебе никто не даст. Какие-нибудь архимаги… предки, откуда я это помню… могли бы что-то рассказать, если бы ты хоть что-то понял из их объяснений. А так звиняй, мы с принцессой не архимаги, а только учимся. В смысле — я не учусь, но мне оно и не надо, а она учится, да ещё как усердно, зуб даю!

— А избавиться от этой магии возможно?

— Тебя что, не учили, что невозможного не существует?

Макс еле подавил смешок.

— Вообще-то учили, но прямо противоположному. Например, человек не может укусить себя за локоть.

В доказательство своих слов он попытался дотянуться локтем до рта и, разумеется, не преуспел.

— Один случай доказательством не является, — авторитетно заявил дракон.

Макс демонстративно попытался ещё раз.

— Тьфу на тебя, я не об этом, — раздраженно добавил дракон. — Наверняка есть человек, который может дотянуться локтем до рта.

— Да есть, конечно, — согласился Макс. — Только у него что-то с костями должно случиться — ключица больше, чем надо, на плечо, наоборот, меньше. Или если сломать кости вот тут и тут, — он показал нужные места, — но в общем случае такой фокус не пройдет. Физиология!

Дракон хотел что-то сказать, но их прервали самым банальным образом — в ванной раздался грохот и громкий крик Яны.

Девушка успела помыться и даже оделась — ей оставалось натянуть только куртку от спортивного костюма. Всё остальное было на месте, хотя и сидело, на взгляд Макса, немного кривовато. Сама Яна тоже была в порядке — во всяком случае, она выглядела целой, а луж крови нигде не было видно.

Зато сквозь пол ванной комнаты росло дерево. Ну или сучок, поправил себя Макс. И этот сучок тянулся к Яне, как маленький добродушный щенок, а та гладила его по успевшим пробиться зеленым листикам.

— Что случилось? — строго спросил Макс.

— Это было неожиданно, я даже один лоток опрокинул, — поддакнул Стас. — Пойду убирать… хотя… дракон, ты мясо любишь?

Дракон, кажется, был непротив помочь с уборкой, и эти двое удалились. Макс с девушкой некоторое время смотрели друг на друга.

— Так что произошло? — напомнил он о своем вопросе.

Та помотала головой.

— Я не знаю. Я помылась, у вас очень удобные штуки, нам бы во дворец такие, потом одевалась, потом подумала, что с магией это делать удобнее, но её надо экономить, так что надо самой, а потом он оказался здесь…

Макс пару секунд пытался уложить в голове это перечисление событий.

— То есть ты… вы… подумала о магии, и теперь у меня в квартире растет священная роща? — уточнил он.

— Нет, — застенчиво сказала Яна. — Я о роще и подумала, там магии много, и я подумала, что было бы неплохо её сюда, хотя бы частью, чтобы я могла к ней обращаться, когда нужно. Но я не думала, что она вот так сделает, и испугалась…

— Постойте. Так это дерево из рощи пробилось сюда лишь потому, что вы так захотели?

Их город был не очень большим — на машине можно было объехать вдоль и поперёк буквально за полчаса, даже с учетом стояния на светофорах и переездах. Пешком, конечно, так быстро не получится, но всё равно от центрального городского парка до района, где он жил, было не слишком далеко — примерно с час неспешной прогулки. А этот отросток преодолел это расстояние почти мгновенно, лишь подчиняясь невысказанному желанию девушки. А что, если и он попробует пожелать чего-то?

Макс вытянул ладонь, и над ней немедленно зажегся знакомый яркий шарик. Он испугался — ведь возможности таких шариков по преодолению бетонных стен он уже знал, и если тот сейчас сорвется с руки и полетит, например, в Яну, то в её теле может образоваться не предусмотренное природой отверстие. Но такого не случилось. Стоило Максу чуть потерять концентрацию в попытках справиться с паникой, как шарик лопнул с еле слышным хлопком, развеявшись без следа. Только ладони было горячо.

— Мои желания почему-то превращаются только в этот шарик, — горько усмехнулся он. — Но он хотя бы бетон пробивает, хоть какая-то польза.

— Бето?

— Бетон, — поправил Макс. — Стена, — он поступал по стенке в коридоре, — сделана из бетона. Очень прочный материал, сверла на раз тупятся, даже победитовые. А, не бери… не берите в голову. Так что там с этим деревом? Надо ждать нашествия священной рощи в мой дом?

Яна отрицательно помотала головой.

— Конечно, нет, — капризно сказала она. — Это роща зовет меня обратно. Она считает, что моё место там, рядом с её сердцем.

— Роща что, разумная?

— Да нет же! Глупый! Она волшебная! Но я ей нужна! И она нужна мне, — добавила Яна гораздо тише. — Я почему-то сейчас чувствую себя хуже, чем когда была там. Мне, наверное, тоже магия нужна.

Макс вздохнул.

— Понял, Ваше Высочество. Сейчас поедим — и поедем обратно. Будем возвращать тебя… вас… обратно. Кстати, а Яна вернется, когда ты уйдешь?

Девушка похлопала длинными ресницами.

— Не знаю, — с удивлением призналась она. — Я вообще не знаю, что с ней стало. Надеюсь, её не забросил в моё тело? Она же ничего не знает и сделает только хуже!

Стас подвез их до центра и хотел остаться, но Макс убедил его этого не делать — было непонятно, как на обычного человека среагирует купол, да и нужен был кто-то за его пределами, чтобы помочь в случае чего. Стас, конечно, поворчал, что ему не дают посмотреть на самое интересное, но вид развалин в центре города красноречиво говорил об общей опасности всего предприятия.

Вокруг рощи здания выглядели так, словно тут несколько недель шли бои. Полуразрушенные, с выбитыми окнами, с наваленными вокруг грудами кирпичей, щебенки и кусков бетона с торчащей арматурой, они смотрелись очень печально.

— Когда это всё закончится, тут придется всё сносить и строить заново, — вздохнул Макс.

— А что, было красиво?

— Да не очень, — признался Макс.

Ему действительно не нравился центр города. Но такое решение проблемы выглядело чересчур разикальным.

— Ну а тогда и ладно. Пошли? — сказала Яна.

Когда купол накрывал только часть парка, полиция легко справлялась с оцеплением, хотя за соблюдением периметра следила не слишком ревностно. Сейчас, когда купол магической рощи накрыл парк целиком и захватил ещё пару кварталов, сил на оцепление у стражей порядка не нашлось, а армия, о которой говорил Кузнецов, сюда ещё не добралась. «Или её использование не успели согласовать», — подумал Макс.

В нескольких местах, где лианы и деревья пробивали себе путь наружу, было людно — там изо всех сил старались одетые в оранжевые жилеты рабочие с пилами и топорами, раздавался треск бензопил и легкий визг их электрических собратьев. Трактора отвозили целые груды древесины подальше от места событий, бульдозеры и какая-то армейская бронемашина пытались гусеницами перемолоть наступающие сучья, а полицейские охраняли труд этих бедолаг, хотя и непонятно, от кого именно.

Впрочем, на взгляд Макса, люди эту борьбу проигрывали — пусть и не с разгромным счетом. Роща словно остервенела, она бросала в наступление всё новые и новые отряды, а вот люди уставали. В одном месте Макс увидел, как один их рабочих плеснул на прорвавшийся пучок лиан какой-то жидкостью из поллитровой банки — и потом с удовлетворением смотрел, как огонь жадно поглощает эти отростки. Правда, надолго огня не хватило, и рабочий с сожалением снова взялся за топор. Но вообще, видимо, применение огня было запрещено — начальство, наверное, опасалось пожара, который мог серьезно осложнить и так непростую обстановку.

Спасало людей только то, что роща прорывалась не сплошным фронтом, а лишь на небольшом участке — по направлению к дому Макса.

— Вас, похоже, ищет, — он толкнул Яну локтем.

— Не прикасайся ко мне, — жестко среагировала она, но вдруг смягчилась и добавила: — Пожалуйста. Не делай так, я не привыкла, что меня трогают. У меня от этого паника начинается, я могу и ударить…

— Хорошо.

Макс мысленно пожал плечами. Он читал про подобные обычаи в королевских домах, но столкнуться с этим в жизни оказалось тем ещё испытанием. Он мельком пожалел слуг во дворцах таких королей — они, похоже, всю жизнь ходили по краю, а адреналин в их крови бурлил и пенился.

— Вон там давай… те пройдем, — он показал на относительно спокойный участок, где не было видно и полиции, ни рабочих.

Переулок действительно был пустой и вёл прямо к парку. Примерно на середине его преграждало мерцание купола, но других препятствий не было. Людей отсюда, видимо, вывезли, а полицейские ещё не обнаружили столь удобный проход к источнику их сегодняшних неприятностей. Они спокойно прошли под купол, где всё было чертовски спокойно — ни рева техники, ни криков рабочих. И развалин тоже не было — всё пространство заняли деревья, между которыми протекала невесть откуда взявшаяся речка.

— Яна, Ваше Высочество, — Макс повернулся к девушке. — Нужно успокоить вашу рощу. Тем, кто снаружи, меньше всего нужны неприятности.

Он ожидал спора, разговоров о том, что она не знает, как это сделать, но Яна просто пошла к центральному дереву по арке, которую на её пути выстроили другие деревья, и положила руку на ствол. Она постояла так с пару минут, а потом улыбнулась Максу.

Тот показал ей большой палец.

— А ты умеешь обращаться с принцессами, — задумчиво произнес висящий в воздухе дракон.

— У нас, мужчин, это происходит интуитивно, — самодовольно отозвался Макс. — Эй! Ваше Высочество! Надо что-то придумать для сна — скоро ночь, как бы не замерзнуть тут. У нас даже летом может быть прохладно.

На удивление вечер и ночь выдались достаточно теплыми, даже земля не остыла. Яника сразу ушла к центральному дереву, села, опершись о его ствол и закрыла глаза — то ли колдовала, то ли спала. А Макс с драконом расположились за вторым кругом, прямо на земле.

Макса немного пугали эти волшебные деревья, которые, как оказалось, могли жить собственной жизнью. И находиться в роще он не хотел — вместо этого было бы неплохо снова позвать Стаса с бутылкой или двумя какой-нибудь акционной дряни и приговорить их к почетному уничтожению. Правда, сначала надо было бы разобраться с дыркой в полу ванной — тот сучок куда-то делся, но отверстие не исчезло. Когда они уезжали, соседи снизу активно ругались между собой, выясняя, кто виноват. Хорошо хоть с Максом это чудо природы не связали. Сам он ограничился майкой из чемодана Яны — свернул её в тугой узел, и она сошла за временную затычку.

Он достал из рюкзака томик про вязание и начал читать. По дороге они заехали в магазины, прикупили ещё продуктов, а заодно наборы для вязания и макраме. Яна, кстати, этому обрадовалась — дома она, по её словам, очень любила заниматься рукоделием, ведь это было куда веселее, чем учиться истории или магии. Макс спорить не стал, но покупал он больше для себя — впрочем, сначала надо было уяснить теорию.

Проснулся он в полночь. Рощу подсвечивало какое-то синее сияние, источник которого был непонятен. Яна и дракон ничего подобного не замечали, но высказали предположение, что так уходит избыточная магия. Правда, никто из этих двоих специалистов по волшебству так и не придумал, почему её видит только Макс, а Яна, которая может управлять рощей, не видит. Дракон даже слетал к вершине купола, но вроде бы ничего не почувствовал и очень удивился, когда Макс сообщил ему, что тот подрос её на несколько сантиметров.

Книга про вязание валялась рядом; Макс аккуратно поднял её и вернул в рюкзак. Дракон спокойно дрых, накрыв морду крылом и беспокойно дергая хвостом во сне. Он вроде бы стал немного больше, но мерить животное Максу было лень. Вместо этого он решил прогуляться до реки, которой ещё сегодня утром в парке не было.

На берегу его ждал сюрприз.

— На вашем месте, Ваше Высочество, я бы не стал снимать остальную одежду, — хрипло сказал он.

Яна уже успела скинуть кроссовки и спортивный костюм и пыталась справиться с майкой, но при звуке голоса Макса взвизгнула, подхватила комок одежды с земли и неловко прикрылась.

— Я не смотрю, не смотрю!

Макс резко развернулся спиной к девушке.

— Если бы мы были в Думленде, тебя бы уже тащили на плаху! — прошипела Яна. — Так что радуйся, что мы не там!

— Да я радуюсь, — негромко, себе под нос, пробурчал Макс, а вслух сказал: — Если хочется искупаться, совсем раздеваться не нужно, в чемодане полно запасного белья. Переоденешься потом или само высохнет. Кстати, а откуда здесь эта река?

Судя по сопению, Яна перестала одеваться и сейчас обдумывала мысль всё же искупаться, не обращая внимания на присутствие мужчины рядом. И, кажется, мысль о прохладной воде побеждала.

— Роща ручей тут нашла, русло поменяла и увеличила. Деревьям вода нужна, — наконец сказала она. — Я искупаюсь, только ты не поворачивайся!

— Хорошо, — легко согласился Макс.

Он сел на землю, как стоял, чтобы не дать девушке повод уличить себя во лжи. Ему и самому не нравилась идея подсматривать за ней — и если это настоящая Яна, и если это Яника из Думленда. В обоих случаях ничем хорошим это закончиться не могло. Особенно если это подсматривание не понравится Кузнецову или священной роще, которая с легкостью может сделать полноводную реку из небольшого родника — Макс припомнил, что в парке такой был, и к нему постоянно стояла очередь тех, кто верил, что из земли в центре города может течь чудодейственная вода.

— Успели поспать?

— Да, и вполне неплохо. Даже Думленд приснился. Я в кровати, рядом сидит мама, она гладит меня по голове, за окном темно, светит Первая луна. Нет, наверное, уже две, Первая и Вторая. Няня Глойя оставила на тумбочке мой любимый морс, который я выпью перед сном. Но я не могу заснуть, пока мама рассказывает мне сказку, а она всё не перестает и не перестает. И речь в этой сказке идет о том, что мне на помощь должен прийти дракон, целых два раза. Только надо позвать его по имени, а я не помню этого имени. И тогда я проснулась и пошла искупаться.

— А ты там, у себя, часто так по ночам купаешься? — спросил он, чтобы поддержать разговор.

— Ни разу не пробовала, — хихикнула Яна, которая уже была в воде и активно плескалась. — Принцессам такое не положено, мне не разрешают по ночам выходить из дворца… даже из своей комнаты нельзя. Но раз я тут и без стражи, почему бы и нет? Да и жарко как-то.

Макс прислушался к своим ощущениям. Да, ночь была очень теплой.

— А вообще у вас тут хорошо, — сказала Яна, — Правда, всё такое странное, непривычное, но кое-что полезное и красивое есть. Я расскажу нашим магам о том, что увидела, думаю, они смогут повторить ваши изобретения.

— Надеюсь, ты имеешь в виду не нашу атомную бомбу? — усмехнулся Макс.

— Что?

— Да ничего, шучу. Твой дракон сказал, что я в тебя теперь превращаюсь. Не в эту тебя, а в ту, которая там, в вашем Думленде осталась. Наверное, это что-то значит?

— Я о таком не слышала, — Яна отфыркнула воду. — Но я и о других мирах не слышала. Я ещё многого не знаю.

— А что это вообще за ритуал был?

— Да обычный, на двенадцатилетие. У нас все дети… люди, в смысле… его проходят.

— А у вас есть и не люди? Гномы какие-нибудь, эльфы? Ну, раз драконы раньше летали.

— Про гномов ничего не слышала, — честно призналась Яна. — Драконов истребили задолго до моего рождения, я понятия не имею, откуда этот взялся. А эльфы есть, у нас давным-давно война была, мы их победили, и теперь они наши слуги. Но им ритуал не нужен, они к магии неспособны.

— То есть у вас там апартеид и сегрегация в полный рост?

— Ты о чем? — недоуменно переспросила Яна.

— Об эльфах-слугах и людях-господах, — пояснил Макс. — Вы что, этих эльфов притесняете, в черном теле держите?

Яна некоторое время помолчала.

— Да нет, кто их притесняет. Но раз волшебству не обучен, то в армии и на разных государственных должностях делать нечего. Вот они и идут в слуги, таверны всякие держат, еду выращивают. Наверное, что-то ещё делают, но я этого ещё не проходила.

— А, ну раз так… А что дальше?

Макс подумал, что двенадцатилетняя принцесса, к которой лишний раз нельзя было прикасаться, могла на самом деле не замечать очевидного — что у них там есть люди первого и высшего сортов и эльфы, которые очевидно превратились в существа второго сорта. Неприятное общество — хотя вряд ли более неприятное, чем многие из земных государств. С другой стороны, эта принцесса как-то очень легко говорила о казни, словно для неё это самая обыденная вещь на свете.

— Мне нужно было отправиться в священную долину Вирруан, доехать до поляны в центре и прикоснуться к священному дереву, которое даст мне магию. Но я не помню, коснулась я чего или нет, мой пони понёс, я не смогла с ним справиться, и во что-то врезалась, а очнулась уже здесь, — грустно добавила Яна.

— И что, у вас до этого ваши юные маги ни разу не проворачивали ничего подобного?

— Ну… я ещё одно старое эльфийское заклинание прочитала, — призналась Яна. — Я читала и слышала, что оно силы прибавляет.

— И как, прибавило?

— Похоже, что да, — грустно сказала Яна.

— Постой. Я правильно понял, что заклинание — эльфийское? Но ты сказала, что они не способны колдовать…

— Не способны, потому что проиграли войну и потеряли свои места силы, — раздался голос дракона. — так всегда бывает с побежденными. А вам принцесса, я советую вылезти из воды, одеться и отдохнуть. Мне кажется, мы уже набрали нужное количество магии, чтобы попробовать совершить обратный перенос.

— Кстати, дракон, а как тебя зовут? А то у всех есть имя, а у тебя нет, — вмешался Макс.

— У меня тоже есть! — гордо заявил дракон. — Меня зовут Остеденте.

— Как?

Макс не выдержал и обернулся, чтобы успеть заметить круглые глаза Яны на совершенно ошарашенном лице.

К полуночи Юрий Владимирович Кузнецов признался себе, что безумно устал. Этот день был слишком долгим, наполненным встречами с нужными людьми, у которых было право принимать решения, поисками выходов на тех, кто такие решения согласовывал, и трудными, на грани фола переговорами.

Определенные результаты всё-таки были, так что хлопоты не были напрасными. К проблеме подключились представители «Гринписа» — их, конечно, никто не слушал, но определенное беспокойство они создавали, не позволяя чиновникам действовать без оглядки на общественное мнение. Правда, сделать так, чтобы эти «зеленые» требовали чего-то разумного, а не превращения центра города в заповедник, Кузнецову не удалось, но нельзя получить всё и сразу.

Впрочем, мысль о создании уникального природного объекта на базе городского парка в головы некоторым влиятельным людям заронить удалось. Эти мысли соответствовали и их желаниям — не нужно будет привлекать армию, делиться властью или лишаться постов. Главное — всё правильно продать на самом верху, и вот с этим были основные проблемы.

Если разрушение нескольких кварталов ещё можно списать на подготовку площадки под будущий «объект», то ситуация с тысячами фактических беженцев требовала каких-то конкретных мер. Квартиры рядом с городским парком были в некотором смысле золотыми, и жили там очень небедные люди, многим из которых даже не потребовался паллиатив в виде гостиничных номеров — они просто переехали в другое своё же жилье и теперь активно общались с адвокатами. Кузнецов на это повлиять не мог — если, конечно, не вспомнить бурную молодость, когда серьезным аргументом в финансовых спорах с подобными ушлыми коммерсами становился обычный паяльник, засунутый в нужное место. Но сейчас такой подход поймут не все.

Поэтому с владельцами элитного жилья на Ленина и Свободы разговаривали чиновники из мэрии, которые были очень недовольны этими обязанностями. Впрочем, для Кузнецова сейчас основным становился вопрос времени, хотя определенную фору он себе вырвал. Упоминания о Яне и драконе исчезли из публичного поля, и только самые памятливые журналисты по инерции писали об этом в своих заметках — хотя угроза иска за недостоверную, без внятных источников, информацию, творит чудеса с лояльностью главных редакторов. Именно этим весь день развлекались юристы фирмы Кузнецова.

Миша же со своими ребятами снова следил за куполом, хотя там ничего интересного не происходило. К вечеру оттуда даже перестали лезть эти чертовы корни и лианы, и городские службы вздохнули с облегчением. Не факт, что атака не повторится завтра, но на сегодня с этой заботой было покончено.

Ещё были ученые, которых нашел заместитель Кузнецова — те, впрочем, ничего нового не сказали. Фактически Юрий Владимирович знал о куполе больше всех — если, конечно, не считать эту Янику, которая захватила тело его Яны, и Макса.

Все неизведанное и необъяснимое страшит. Человек не может принимать все как данность. У любого явления должно быть объяснение. Но как можно было объяснить возникновение рощи из странных деревьев в городе, внутрь которой попасть невозможно? Да и самой рощи не видно, её скрывает купол, словно привезенный из фантастического кино. Через этот купол никто не может пройти — Кузнецов и сам попробовал, но безуспешно, — и за этим кто-то должен стоять. Власти города хорошо это понимали и не собирались терпеть под боком нечто, что могло в любой момент повести себя непредсказуемо.

И, разумеется, всё уже было доложено президенту, так что все понимали очевидно — если мэр вскорости не сможет доложить и об успехах в уничтожении этого объекта, на его место придет кто-то другой. И если честь победы выпадет на долю армии, это будет какой-то выходец из армейской среды. А как такие градоначальники умели выстраивать вертикаль власти, было хорошо известно. Старой команде и старым, сработавшимися с мэрией бизнесменам, лучше всего будет перебираться в другой регион, а то и за границу. Если успеют.

Поэтому был поставлен крайний срок по различным экспериментам, и заканчивался он завтра в полдень. После этого события могли развиваться самым причудливым образом, а все наработанные годами схемы и отношения отправлялись псу под хвост. А Кузнецов не любил, когда что-то, что он создавал, рушилось прямо у него на глазах.

В этот момент зазвонил телефон. Высвеченный на экране номер не был подписан, но Кузнецов и так помнил, кому он принадлежит. Он нажал на зеленую кнопку.

— Да, Максим, слушаю тебя.

— Юрий Владимирович, добрый вечер, — раздался в трубке знакомый голос. — Прошу прощения, что так срочно, но есть важная информация. В роще накопилось просто дикое количество магии, так что вокруг купола может стать жарковато. Предупредите, кого сочтете нужным. И ещё — вроде получилось нащупать нить, которая поможет успешно завершить эту ситуацию.

— Сильно жарковато? — уточнил Кузнецов.

— Не знаем, но может быть по-всякому. Яна… Яника считает, что будет как в пустыне. У них там есть пустыни, и ей рассказывали. На уроках истории.

— Ну если на уроках истории, — улыбнулся Кузнецов. — Хорошо, я записал, сообщу, кому следует. А что с нитью? Она надежная?

— Да черт его знает! — чуть не крикнул Макс. — Я не очень хорошо знаком с волшебством, чтобы делать какие-то прогнозы, но, похоже, дракон может помочь. Он оказался не простым драконом, а каким-то ещё… черт, это так сложно. Всё, я пошел.

— Удачи, — бросил Кузнецов в замолчавшую трубку.

Он не любил ситуации, на которые не мог повлиять. Но в этом случае придется довериться этому ушлепку. Хотя, впрочем, паренек может показать себя правильно. Кузнецов любил ошибаться в людях — если эти ошибки означали самое приятное развитие ситуации из возможных.

Телефон затрезвонил вновь. Здесь разночтений в личности звонившего не было. Первый заместитель мэра, собственной персоной, и, видимо, хороших вестей от него ждать не стоит. Кузнецов поморщился и нажал на кнопку приема.

— Да, Михаил Львович, добрый вечер, слушаю…

— Не такой уж и добрый, — рявкнул собеседник, и у Кузнецова неприятно похолодело внизу живота. — Принято решение привлечь армию. Они нанесут удар через полчаса, пока что обычными боеприпасами. Дивизион самоходок уже разворачивается в районе карьеров.

— Черт!

— Я сильнее выразился, когда Главный мне сообщил, — сочувственным голосом сказал Михаил Львович. — У них же там эллипс рассеивания, круговое вероятное отклонение, кучность боя и другие умные слова, а у нас в городе — взрывы, осколки и неразорвавшиеся снаряды, которые потом месяцами искать… хотя это уже будем делать не мы.

— И ничего сделать нельзя? — тихо спросил Кузнецов. — Поговорить с кем-то, переубедить?

— Поговорили уже, — устало бросил заммэра. — Всё, закончилось время наших разговоров, теперь вместо нас заговорят пушки.

Кузнецов узнал цитату, но ситуация к смеху совершенно не располагала.

— Они знают… ну… что там… моя Яна? — упавшим голосом поинтересовался он.

— Им всё доложено. Но они посчитали, что это допустимая жертва. Извини, Юра.

В трубке прозвучали короткие гудки.

— Черт! — прорычал Кузнецов и бросил телефон на стол.

Но быстро схватил его снова, выбрал номер и нажал на вызов.

— Макс, срочно бросайте всё и валите оттуда. Через полчаса по вам начнет бить артиллерия. Всё очень серьезно. Уводи оттуда Яну, — Кузнецов не дал собеседнику ни секунды. — Ты всё понял? Бери Яну и уходите. Миша вас найдет за куполом и увезет из центра подальше.

— Но роща…

«Черт, ну что за кретин!»

— Новую вырастите, я куплю вам хоть Аркаим, хоть Путоран, там этой вашей магии, наверное, задницей жри! Артиллерия, черт побери! Ты же служил, должен знать, что такое дивизион «Акаций». Они вас с землей смешают после пары залпов. Ты всё понял⁈

— Да, — ответил Макс после недолго молчания. — Я всё понял. Спасибо за предупреждение.

Глава 12 И пушки наши быстры

Макс засунул телефон в карман и подошел к Яне и дракону.

— Почему ты мне не сказал⁈

— А почему ты не спрашивала⁈

— Ты сам должен был сказать!

— Стоп! — вмешался Макс. — Хватит.

Яна и дракон замолчали. Макс не понимал, о чем они продолжают спорить. Совпадение имени дракона и названия амулета вроде бы оказалось очень важной вещью и помогло пробудить у Остеденте очередной кусок его памяти. Дракон вспомнил кое-что о своих корнях, о каком-то могучем магическом ритуале, который связывал кровь людей и силу драконов и давал надежду на благополучный исход в сомнительных и безнадежных мероприятиях. Правда, просто так сделать, чтобы всё было хорошо и никто не ушёл обиженным, дракон не мог — ему нужна была определенная помощь, но Яна вроде тоже была не лыком шита.

Ещё они выяснили, каким заклинанием она дополнила свой ритуал взросления — оно действительно усиливало заклинателя и позволяло получить больше магических сил. Но было одно но — маг должен был быть готов к такому усилению, иначе его ждала немедленная смерть. Яна и дракон решили, что девочка каким-то образом успела впитать часть силы этой их священной долины. Но потом её не разорвало на куски, как случилось с любым другим волшебником, а всего лишь вышибло её разум из тела. Впрочем, на этом этапе оба специалиста по магии вступали на зыбкую почву догадок и предположений, так что ни до чего конструктивного договориться у них не получалось, и они возвращались к взаимным упрекам.

Устав слушать одно и тоже по кругу, Макс и набрал Кузнецову — тому было бы полезно узнать о том, что вскоре обстановка вокруг купола серьезно изменится. Яна обещала вокруг защиты температуру, как в пустыне их мира; дракон был с ней согласен. Ну и план у них тоже родился — Яне нужно было куда-то деть незаконно полученный избыток магии, который всё ещё угрожал целостности её тела; по мнению дракона, это позволит сознанию соединиться с телом в том мире и вернуться обратно. Правда, ни девушка, ни Остеденте не знали, как избавиться от магии.

А теперь они получили ещё одну проблему, которая может помешать разбираться с уже имеющимися.

— Через полчаса в нас начнут стрелять из самоходных установок. Калибры серьезные, снаряды большие. И мне нужно срочно понять, насколько крепкая у нас защита.

Яна некоторое время смотрела на Макса с легким замешательством.

— Макс, — наконец произнесла она, — а что такое снаряды?

Тот был готов вырвать все волосы на голове.

— Это очень опасные штуки, которые взрываются, — терпеливо пояснил он. — Делают «бух», — он руками изобразил взрыв. — Очень мощный. Как вы оцениваете прочность щита? Что он может выдержать?

Яна и дракон переглянулись.

— Обычно у каждого мага свой щит, — сказала девушка. — Они не одинаковые. У кого-то лучше, у кого-то хуже. У меня очень хороший.

— Он может быть даже замечательный, — ядовито произнес Макс. — Но он выдержит удар снаряда калибром сто пятьдесят два миллиметра?

— Это… это много?

— Очень.

— А… а насколько?

Макс попытался быстро придумать ответ. Но оба его товарища по несчастью не были знакомы с военной техникой российской армии и её тактико-техническими характеристиками, а уже соотнести эти характеристики с магическим реализмом Думленда и вовсе выглядело чем-то фантастическим. Но один метод проверки прочности щита был.

— Яна, у вас есть это ударное заклинание… кулак?

— Воздушный, потому что силу удару…

— Неважно, — отмахнулся Макс, — просто пульни его… — он осмотрелся, — … вон туда.

Он указал на свободный от деревьев клочок земли у самой речки.

— Зачем? — недоуменно спросила девушка.

— Долго объяснять, просто пульни.

Яна пожала плечами, потом сделала движение руками и подалась корпусом вперед, словно выталкивая из себя нечто невидимое. И тут же там, куда указал Макс, земля чуть дрогнула, на ней появилась заметная вмятина, а дерн раскидало вокруг.

Макс подошел к месту удара и шагами измерил результат.

— Так, хорошо, — сказал он. — И вот сколько таких воздушных кулаков выдержит твой щит?

— Э… — Яна задумалась. — Не знаю. Может, тысячу?

— Всего тысячу? — разочарованно протянул Макс.

— Ну, может, и больше. Я не понимаю…

— Сейчас. Идите сюда, — он жестом позвал девушку и дракона к тому клочку земли, на котором проводились испытания. — От твоего кулака получилась воронка диаметром в полшага и глубиной в ладонь. А каждый снаряд от самоходной гаубицы два эс три «Акация» оставляет яму диаметров в семь шагов и глубиной с твой рост. Это минимум. То есть каждый снаряд это как пятнадцать твоих воздушных кулаков. За минуту такая гаубица выпускает два-три снаряда… скажите спасибо, что это не два эс девятнадцать «Мста», которая может и по восемь пулять… по нам будут отрабатывать дивизион, а это около двух десятков установок. Вот и считайте. Ваша тысяча кулаков прилетит сюда секунд за сорок, а потом они ещё минут десять будут расстреливать свой боекомплект. Просто на всякий случай. В общем, — Макс перевел взгляд с Яны на дракона и обратно, — нам нужно брать ноги в руки и валить отсюда нахрен как можно быстрее.

Кузнецов едва ли не впервые в жизни чувствовал неуверенность и страх. Вернее, страха в своей бурной биографии он натерпелся столько, что и сотню человек хватило, но это был привычный страх, обязательный спутник того, чем он занимался. Но тот страх, что вился внутри него сейчас, был совсем иным — липким, неопределенным и вонючим до полного безобразия. Хотелось от него избавиться, но не получалось — он словно пропитал все клетки организма и категорически не желал покидать новое жилище. И ещё этот страх был совершенно иррациональным. Кузнецов даже не представлял, чего именно боится.

Уж точно не предстоящего разговора с полноватым генерал-лейтенантом, который был прислан из столицы для координации действий расположенных в городе и в области военных частей, а также для раздачи чудодейственных пинков местным полковникам и генерал-майорам, которые отвыкли от настоящей службы. С этими задачами московский назначенец справлялся, кажется, неплохо — вокруг него постоянно происходил круговорот высших офицеров различных служб, и все как один они имели вид понурый и задумчивый, совсем не тот, что требовал от подчиненных Петр Великий.

В принципе, Кузнецов их хорошо понимал, потому что примерно представлял, в каком состоянии находятся местные вояки. Конечно, за последние годы ситуация значительно улучшилась, но до идеала не дотягивал ни один взвод и ни одно отделение. Где-то были проблемы с запчастями, где-то — с грамотными ремонтниками, где-то ещё встречалась дедовщина, а где-то было сразу всё вместе с некомплектом офицеров. И этот генерал сейчас пытался привести застоявшееся на вольных хлебах сонное царство в нечто, более или менее пригодное для войны. В другое время Кузнецов всячески приветствовал бы такое рвение — армейские контракты были хоть и хлопотным, но прибыльным делом. Но сейчас эта армейская махина собиралась воевать с его дочерью.

Один из офицеров что-то сказал столичному генералу и скосил глаза в сторону Кузнецова. Генерал развернулся всем телом и посмотрел в нужную сторону — очень внимательно, не отводя глаз, но и не начиная детскую игру в гляделки. Потом коротко кивнул, что-то буркнул — и быстрым шагом двинулся к Кузнецову.

— Генерал Малютин, — он неохотно козырнул. — Мне сказали, что вы хотели меня видеть.

В его голосе сквозило плохо скрываемое нетерпение человека, которого оторвали от любимой и очень срочной работы.

Вообще было чудом, что его пустили в этот полевой штаб, который расположился прямо на плацу военного городка, где в мирной жизни квартировал отдельный гвардейский батальон связи. Генерал почему-то не стал прятаться в многочисленных низких строениях, а приказал разбить несколько палаток и притащил откуда-то огромный стол — не сам, конечно, а посредством местных солдатиков. На стол уже успели навалить груду бумажных карт — атавизм в мире победивших компьютеров. Компьютеры, впрочем, тоже имелись — куча подмигивающих светодиодами и экранчиками приборов расположилась под наскоро возведенным навесом, рядом с которым стоял штабной кунг.

— Кузнецов, бизнесмен, — пришлось представляться также кратко, подстраиваясь под тон собеседника. — Я хотел бы просить вас отложить обстрел городского парка, хотя бы на несколько часов…

— Доложили уже? — недовольно поморщился генерал. — Эх, провинция, всё у вас вот так, оттого и сами справиться не можете. Зачем откладывать? Товар из магазина вывезти не успел?

Кузнецов на секунду замешкался, удивившись причудливому ходу мыслей генерала.

— Нет, конечно, с товаром меня бы к вам даже и не пустили… вернее…

— Я понял, — отрубил генерал. — Тогда что у вас? У нас пятнадцатиминутная готовность, а эти олухи царя небесного всё ещё ждут чуда.

Он неопределенно кивнул в сторону толпы местных офицеров.

— Там моя дочь.

Кузнецов точно знал, когда лучшей политикой является честность. Неизвестно, доложили этому генералу о том, кто несет ответственность за появление магического артефакта в самом центре областного центра, и если неизвестные доброжелатели упустили эту возможность, то у Кузнецова появляется шанс добиться нужного результата.

— Там — это где? — уточнил генерал.

— Под куполом.

— Взята в заложники?

— Никак нет… черт… в общем, это она создала этот купол.

— Любопытно, — генерал наклонил голову. — Зачем?

— Это… сложно. Товарищ генерал, отмените приказ о стрельбе, и я всё объясню.

— Нет. Пока что вы меня не убедили. Но продолжайте.

Лоб Кузнецова покрылся липкой испариной, напомнив о том, что страх никуда не делся, и что неуверенности у него сейчас хватило бы на десятерых.

— Понимаете, в неё что-то вселилось… она попала в аварию, сломала почти все кости, потом как-то вылечилась, завела дракона и вырастила в парке магическую рощу. Она нужна для какого-то волшебства, но я не очень понимаю, для какого — лишь надеюсь, что в результате Яна снова станет Яной…

— Фантастику любите? — лицо генерала не выражало никаких эмоций.

— Да какая фантастика! — воскликнул в сердца Кузнецов. — Сам бы не поверил, если бы кто рассказал, но Яна…

— Так. Понятно. Нет, не могу удовлетворить вашу просьбу. У меня однозначный приказ.

Генерал резко развернулся и двинулся обратно к своим офицерам, а Кузнецов остался на месте. К его страху и неуверенности добавилась растерянность — он совершенно не представлял, что ещё можно сделать.

— Он расширился!

Кузнецов резко поднял голову. От навеса с компьютерным оборудованием к генералу лихо бежал сержант в очках. Малютин остановился, подождал, а когда сержант подбежал поближе, рявкнул так, что тот остановился, как вкопанный, а затем поправил воротничок и перешел на строевой шаг. Шагов, правда, получилось всего два.

— Сержант Слободкин, взвод связи в/ч 65381! — отрапортовал солдат.

— Вольно! Что у вас, сержант?

— По данным телеметрии, купол увеличился в размерах примерно в три раза. Граница сдвинулась на двести метров в нашу сторону, и сейчас находится в шести километрах от позиций дивизионов! Доклад окончил!

— Благодарю, сержант! Можете возвращаться на пост.

Сержант козырнул, четко развернулся на месте и всё тем же строевым шагом отправился к себе под навес. А к генералу уже бежали его подчиненные с более высокими званиями. Кузнецов на всякий случай сместился поближе и нервно нащупал в кармане телефон.

— И что это значит?

— Товарищ генерал! — самым смелым оказался поджарый подполковник, командир местного десантного полка.

Впрочем, ему по должности положена смелость, подумал Кузнецов.

— Говорите, товарищ подполковник, — разрешил генерал.

— Считаю, они узнали о готовящемся ударе и приняли меры!

— Вот как… — взгляд генерала на мгновение задержался на Кузнецове, но потом двинулся дальше. — Какие предложения?

— Квадраты три, пять и семь, которые попали в новую зону возможного поражения, уже очищены от гражданских. Нужно перевести дивизион на запасную позицию номер два, — четко сказал подполковник. — И сразу же нанести удар. Координаты удара скорректировать с учетом новых данных.

— На сколько задержится атака?

— Около пяти минут, товарищ генерал-полковник!

— Хорошо, — кивнул генерал и снова бросил взгляд на Кузнецова. — Даю добро. Выполняйте.

Командир полка убежал вместе со своей свитой. А Кузнецов тяжело выдохнул и поспешил подальше от этого армейского безумия. Возможно, Яна с Максимом уже сбежали, и сейчас сидят в его квартире. Он попробовал набрать номер паренька, но тот не отвечал — в трубке слышались только длинные гудки.

Кузнецов едва нажал на «отбой», когда телефон зазвонил. Он посмотрел на экран — Миша. Видимо, с новостями — которые, впрочем, уже немного устарели.

— Что с ним? Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Голос Яники звучал испуганно, но это было ясно и по её внешнему виду. У неё даже лицо побелело — и совсем не от усилий по укреплению щита. Просто ровно в тот самый момент, когда она начала щедро вливать силу в созданный ею купол, раздвигая его границы и делая границу более прочной, Макс упал без чувств прямо там, где стоял.

Яника сумела довести задуманное до конца — всё же Макс сильно её напугал, когда рассказал о возможностях местного оружия — и лишь потом бросилась к нему. Остеденте успел первым, но какую-то помощь оказать не смог — драконы всё-таки созданы для убийств, а не для целительства.

Как оказалось, Макс не просто упал. Он потерял сознание, а заодно в его внешности произошли ещё одни, весьма заметные изменения — его тело словно скукожилось, он стал похож не на тридцатилетнего мужчину, а на робкого подростка, который знаком со спортом лишь понаслышке. В какой-то момент Яника поймала себя на странной мысли — она словно снова была в Думленде, во дворце отца, и смотрелась в зеркало. А оттуда на неё смотрело очень карикатурное изображение наследной принцессы — заостренные черты лица Макса, тонкий нос, чуть большеватые, похожие на небольшие лопухи ушки и груда черных кудрявых волос, которые не поддавались никаким гребням. И, конечно, совсем невесомое тельце, на которое какой-то шутник натянул огромную, не по размеру одежду.

— Не знаю, — озабочено откликнулся дракон. — Но похоже, что его связь с твоим телом там, у нас, укрепилось, и очень сильно. Причем буквально скачком. То тело, наверное, уже превратилось в невесомый призрак!

Яника представила, что неведомая сила, которая связала Макса и её тело, окончательно превратит этого странного человека в полную её копию — и ей будет просто некуда возвращаться. Она останется здесь, в этом мире, который не знает магии, но может применить «снаряды», которые превосходят её скромные силы на много-много порядков. Ей, наверное, придется всю жизнь сидеть внутри этой — или другой, если сюда люди всё же пробьются — волшебной рощи, чтобы непрерывно прокачивать через себя водопады магии. Макс, наверное, сможет приносить ей книги… и еду… и развлекать, когда ей станет скучно. Но разве о такой жизни она мечтала?

Кроме того, у наследной принцессы были не только права, но и обязанности. Если Яника пропадет, её отцу придется покинуть трон, королем станет кто-то другой — девочка попыталась вспомнить претендентов подходящего возраста и отругала себя за то, что уделяла мало внимания знатным семьям Думленда, сосредоточившись на магических изысканиях. Смена династий в людских королевствах происходила редко и всегда сопровождалась неприятным бардаком, в котором страдали слабейшие, а сами страны, подвергнувшиеся такому испытанию, могли надолго прийти в упадок. Яника не желала Думленду и его народу такой судьбы.

— Интересно, если его убить, жизненная сила твоего тела вернется обратно? — задумчиво произнес Остеденте.

Яника хмыкнула.

— Я не хочу это проверять, мне может не понравиться результат, — строго сказала она. — Но я всё ещё не понимаю, что происходит.

— Предки! — воскликнул дракон. — Это же элементарно! Вы трое оказались связаны какими-то причудами магии — тут разбираться и разбираться, но вряд ли мы с тобой осилим подобную задачку. Не по чину. И когда ты колдуешь, то укрепляешь его связь с твоим телом…

— Вернее, от моего волшебства жизненная сила передается быстрее, — уточнила Яника. — И нам нужно как-то сделать так, чтобы всё шло в обратном направлении… это что, я должна не творить, а разрушать магию?

Они недоуменно переглянулись.

— Чушь какая-то, — помотал головой дракон. — Постой, до всего этого мы пытались понять, почему я должен помочь тебе.

— Как?

— Что — как?

— Не почему, а как помочь. Я верю тому, что говорила моя мама… возможно, за то время, что амулет был в моей семье, нужные знания потерялись, но вряд ли основы изменились. Амулет должен спасать меня, если мне угрожает опасность. Так вот, сам видишь — угрожает. Спасай.

Яника требовательно посмотрела на Остеденте. Тот нервно оглянулся, но позади него никого не было.

— Я? — уточнил он.

— Ты!

— Но как?

— А я почём знаю? Как-то, — Яника развела руками. — Соверши сильномогучее колдовство, которое остановит процесс разрушения моего тела!

— Я не умею!

— Научись!

Они снова уставились друг на друга.

— Ох, боги, я так привыкла, что мне ни в чем не отказывают, — Яника сокрушенно покачала головой. — А сейчас нет ни придворных, ни слуг, ни родителей… они бы точно знали, что нужно сделать, чтобы всё исправить. А я что? Я всего лишь девчонка, мне двенадцать, я даже не прошла ритуал… вернее, не прошла его до конца!

— Но это не мешает тебе свободно обращаться с огромными объемами магии, — заметил дракон. — Не каждый взрослый на такое способен.

— И ты знаешь, почему? — поинтересовалась Яника.

— Нет, конечно, — Остеденте улыбнулся, показав устрашающего вида клыки. — Но могу предположить, что это как раз связано с ритуалом, переносом и тем заклинанием, которое ты произнесла во время пребывания в Вирруане. Как оно точно звучало?

Яника напрягала память. У неё появилось чувство, что эти эльфийские слова она учила по меньшей мере две жизни назад, а не позавчера, — но всё же сумела произнесли их снова, разделяя слова большими промежутками, чтобы снова не сотворить ничего непоправимого.

— Да нет, — дракон мотнул головой, — это обычное колдовство, я откуда-то знаю, что это не может привести к таким последствиям. Итак, ты вступила в долину, направилась к её центру, к самому священному дереву…

— Потом пони поскакал, я еле успела заметить нужный поворот и сказать это заклинание, потом я с чем-то столкнулась, всё завертелось, меня словно выключили на пару мгновений… а в себя я пришла в одной из этих их повозок, которая куда-то мчалась. Потом удар, ещё… в себя я пришла в этой больнице, мне ещё пришлось себя лечить, было очень-очень больно… Я уже проходила лечение, видела, как Верховный маг применяет его на других людях и эльфах… мне он попробовать не разрешил, но я иногда тайком себе исцеляла мелкие царапины… ну, там, в Думленде…

Она запнулась.

— Да не смущайся, принцесса, — дракон хмыкнул. Не будет тебя никто ругать за такую малость, Твоё Величество. И здесь не будут, потому что некому, и в Думленде твоем тоже не ругали бы, потому что это часть обучения… И это я откуда-то помню.

— Ты много…

Яника не закончила фразу. С громким стоном она рухнула на траву рядом с Максом.

На куполе расцветала ярко-оранжевая с черным вспышка.

Кузнецов бессильно сжал кулаки, стиснул зубы и заставлял себя смотреть, как снаряды один за другим взрывались на поверхности магического купола. Уже первый, пристрелочный выстрел показал хорошую выучку артиллеристов десантного полка; после небольшой корректировки залп дали все восемнадцать установок. Затем они начали стрелять, как говорили военные, «по готовности».

Купол держался. Кузнецов не понимал магии; впрочем, на Земле таких людей были единицы, и он знал всех наперечет. Но практика и сейчас оказалась лучшим критерием истины — магический щит выдержал уже около полутысячи попаданий фугасных снарядом калибром в сто пятьдесят два миллиметра, и не было никаких признаков того, что он ослаб и собирается исчезнуть.

— Если их армия вторгнется к нам, придется бить по ним тактическими боеприпасами, — с каким-то скрытым удовольствием произнес Миша, опуская большой армейский бинокль.

Кузнецов и его верный телохранитель расположились на крыше их бизнес-центра. Он не попал в зону, которую купол захватил, расширившись во второй раз, но никто не дал бы гарантии, что этого не произойдет и в третий. Жителей из домов вокруг и всяких обитателей мелких кафе и офисов не так давно настойчиво попросили освободить помещения — из-за опасности, связанной с армейской операцией. Кузнецов знал, что военные и полиция особо не церемонились — несогласных щедро одаривали ударами резиновых изделий с говорящим названием «Аргумент», и этот односторонний спор быстро сходил на нет.

Он, правда, отдавал должное организации всего этого процесса. Областному руководству подобное было бы просто не под силу, но тут активно подключились федералы. Эвакуация проходила четко и быстро, как развертывание батальонной тактической группы; транспорта было пригнано столько, что хватило бы на всё население полумиллионного города, а не только на выделенную часть, в которую не входили несколько больших спальных районов. Для размещения внезапно выдернутых из привычной обстановки людей отдавались все мало-мальски пригодные помещения — школы, детские сады, спортивные залы и концертные площадки. Но вот городской стадион, насколько знал Кузнецов, было решено не задействовать — у большинства тех, кто принимает решения, такое использование спортивного сооружения вызывало однозначные ассоциации.

Не последнюю роль в ускорении эвакуации сыграло и быстрое повышение температуры воздуха. Как и предупреждал Макс, стало необычно жарко — гораздо жарче, чем с десяток лет назад, когда по всей центральной России стояла иссушающая жара. Но тогда было даже прохладнее, чем сейчас — магия легко перекрывала любые достижения природы.

С выводом Миши Кузнецов был согласен. Если сюда высадится армия магов, то человекам будет непросто с нею справиться без привлечения спецсредств. Если один маг смог остановить огневой налет целого артиллерийского дивизона, то полк таких магов мог, наверное, отмахнуться от целой дивизии — а то и армии, — даже не заметив препятствия. И это, пожалуй, было самым неприятным в данной ситуации.

— Шеф! Смотрите!

Крик телохранителя вернул Кузнецова в реальность, и он поднес к глазам свой бинокль. Посмотреть действительно было на что. Похоже, магическая сила — или на чем там работал этот купол — всё же постепенно истощалась. Снаряды гаубиц били кучно, без большого рассеивания, и в том месте защита рощи потемнела и выглядела не очень надежно.

Всё случилось неожиданно. Кузнецов не успел отнять от глаз бинокль и часть событий пропустил, но потом мысленно смог восстановить то, что не видел лично, домыслив остальное.

Вот прилетает очередная порция снарядов — немного вразнобой, но в целом выучка артиллеристов дивизиона была на одном уровне, так что люфт можно было заметить, лишь если специально его выискивать. Снаряды срабатывают, покрывая купол вспышками разрывов. Противно визжат осколки, добивая и так уже сильно поврежденные дома. А потом купол странно мигает, пропадает — и почти сразу же восстанавливает, но уже гораздо ближе к городскому парку. Новая порция снарядов падает на ничем не защищенные дома и офисы, превращая их в настоящие руины, без крыш с черными глазницами выбитых окон.

Непривычно. В последние годы такое можно было увидеть только на фото и видео из какой-нибудь Сирии. Но в европейской России и в центре очень крупного города? Ещё вчера Кузнецов жестоко высмеял любого, кто попробовал бы предсказать такое. Но сегодня он был готов ко всему, и поэтому снова поднес бинокль к лицу и посмотрел в сторону сбежавшего купола. Он по-прежнему безмятежно скрывал то, что происходит за ним, и выглядел совершенно целым и неповрежденным.

Военным потребовалась целая минута на прохождение информации от наблюдателей. За это время гаубицы успели выпустить ещё по три полных залпа, которых хватило, чтобы превратить в щебень с десяток кварталов.

— Интересно, получится ли забрать контракты на восстановление этого поля боя себе? — вполголоса пробормотал Кузнецов.

Надо думать и о будущем. Деньги сами себя не заработают, а на подобном подряде можно намыть очень солидную гору бабла. Придется поделиться, разумеется, не без этого, но к этому он привык. Главное, чтобы было чем делиться…

Тут Кузнецов понял, о чем он только что подумал, и ему стало страшно.

Макс открыл глаза и снова закрыл их. Голова кружилась, а всё тело ломило, словно он пробежал километров двадцать с полной выкладкой — хотя таких подвигов во время службы он не совершал. У водителей есть определенные привилегии.

— Вставай, чего разлегся, — раздался совсем рядом знакомый голос, который, правда, сейчас звучал как-то иначе.

Макс с трудом повернул голову и всё же открыл глаза.

На него смотрела голова огромной черепахи, покрытая зеленоватой чешуей и блюдцами черных глаз. Рот головы был приоткрыт, в нем виднелись огромные, с руку человека, клыки и бордовый язык. Рот шевельнулся снова.

— Помогай давай, — сказала голова ящерицы.

— Дракон? — с трудом вытолкнул из себя Макс, припоминая последние события.

— Ну а кого ты тут ожидал встретить? — рот скривился в усмешке.

— Ты… большой… Что случилось?

— Магия, — дракон опять ухмыльнулся.

Ну да, подумал Макс, всё объясняющая магия. В памяти всплыл предыдущий разговор, в котором Остеденте упоминал о том, что его размер зависит от магии мира, и он вроде бы даже немного подрастал, но до сих пор не превышал габаритов крупной собаки. Сейчас же, судя по голове, он вырос очень сильно и стал, наверное, ростом с какую-нибудь корову. «Только бы не ляпнуть такое», — остановил себя Макс.

Он с трудом сел, простонал и огляделся. Купол — в отличие от дракона — уменьшился, и сейчас занимал лишь часть парка, как было в самом начале. С деревьями тоже случилась какая-то беда, и полностью невредимым выглядел только центральный дуб; на ближайших к нему пожелтела листва, а те, что стояли поодаль, словно несколько дней избивала подручными инструментами небольшая армия трудолюбивых таджиков.

Рядом с центральным деревом лежала Яна, и вид у неё был не очень. Совершенно белое лицо, кровь под носом и на подбородке, спутанные и покрытые каким-то мусором волосы. Макс с трудом узнал знакомые черты — сейчас вряд ли кто принял эту девушку за звезду инстаграма. Она, скорее, напоминала некую бомжиху, где-то раздобывшей адидасовский спортивный костюм и белые «катерпиллары», которая своим образом жизни довела дорогие шмотки до весьма плачевного состояния.

Ну а дракон действительно стал огромным. До коровы он, правда, пока не дотягивал, но годовалого теленка уже обогнал.

— Что… тут было?

— Говорю же — магия, — откликнулся дракон. — В купол начали прилетать эти ваши…

— Снаряды?

— Они самые. И ты был прав, это серьезное оружие. А девчонка меры не знает, начала вливать в защиту прорву магии — и в просто надорвалась. Потеряла связь с рощей, выжала себя досуха, а потом — бам! Упала, и всё, нет купола. А сюда ещё эти самые снаряды летят. Пришлось мне срочно новый ставить. На большой сил не хватило, да и в рост почти половина ушла… — дракон будто чувствовал себя виноватым в случившемся.

Но Максу было пофиг на чувство вины этой ящерицы-переростка. Он пытался понять, что его беспокоило, и слово «снаряды» помогло ему вспомнить.

— Слушай, а почему мы не ушли? Я же предупредил, что по нам будут стрелять, даже, кажется, показал на примере, что будет очень больно. Надо было сваливать отсюда, пока до горячего не дошло. С артиллерией шутки плохи.

— Мозги плохо ворочаются? — сочувственно сказал дракон. — Принцесса предложила усилить защиту, ты согласился, ну а потом всё и случилось.

— Случилось — что? — уточнил Макс.

— У тебя тело сильно изменилось, и ты сознание потерял. Мы начали думать, как это исправить, ну и… не успели, короче.

— И очень сильно изменилось?

— Девчонка сказала, что ты на неё стал похож. Тельце маленькое, одежда, как мешок… в общем, мы думали, что прямо тут копыта и откинешь.

— А сейчас я как? — осторожно спросил Макс.

Сам себя он ощущал вполне привычно — у него было его тело, его руки, да и одежда была по размеру.

— Почти прилично. Только бледный и взгляд безумный. Но это пройдет, — обнадежил его дракон. — Со временем.

Максу не понравилось сомнение в последней фразе, но он решил не уточнять.

— Погоди. Я правильно понимаю, что когда Яна творила своё колдовство, я изменился сильнее, чем за предыдущие два дня?

Дракон кивнул.

— Вот оно чё, Михалыч… — протянул Макс. — Не нравится мне эта ваша магия. Но вообще-то нам по-прежнему надо валить отсюда и как можно скорее. Вряд ли пушкари успокоятся на том, что просто выбили нас обратно в парк. Они сейчас перенацелятся и добьют этот рассадник магии. У них наверняка приказ имеется.

— Нам нельзя уходить, — очень серьезно сказал дракон.

— Это ещё почему?

— Девчонка без подпитки от рощи помрет. К тому же я теперь знаю, как вернуть её обратно, но и для этого мне нужна магия.

— А что, если вернуться потом? Ну, когда эти настреляются? — Макс не собирался сдаваться.

В Африке он как-то попал под артналет — какие-то бармалеи обзавелись парой пушек и решили проверить белых бван на прочность. Налет был, правда, небольшой, но свои тогдашние беспомощность и страх Макс помнил очень хорошо, и ему не хотелось испытать те ощущения снова. Тем более сейчас на него нацелились не дикари с трехдюймовой гаубицей времен Первой мировой, а вполне серьезные ребята.

Дракон молчал.

— Ну так что? Уйдем, потом вернемся — и всё сделаем?

Дракон покачал головой.

— Она не выживет.

— Черт! Вот дерьмо!!

Глава 13 Большой бум

Вся городская власть явилась на временный командный пункт, чтобы засвидетельствовать своё почтение севшим в лужу армейским — а заодно, опосредованно — и своим столичным начальникам. Ведь те открыто выразили недоверие местным, решили, что те не могут справиться с пустяковой проблемой. А проблема оказалась не такой уж и пустяковой — во всяком случае, она оказалась не по зубам и артиллерийскому дивизиону.

Кузнецов выцепил взглядом в толпе своего знакомого и подошел к нему.

— Михаил Леонидович, — он изобразил некую пародию на поклон.

— Юрий Владимирович, — тот вернул шутливый жест.

Настроение у заместителя мэра было очень неплохим, хотя буквально несколько часов назад он был готов собрать чемоданы и покинуть насиженное место, чтобы оставить прикормленных коммерсов на волю залетных варягов. Кузнецову до него было очень далеко.

Максим ему перезвонил сразу после завершения обстрела и рассказал, что Яна потеряла сознание из-за перенапряжения, но жива и в целом здорова. Правда, увозить её нельзя — этого момента Кузнецов до конца не понял, но он был как-то связан с магией, с существованием которой уже смирился. Конечно, ещё одного такого артналета купол не выдержит, но вроде бы никто не собирался его повторять.

Часть города уже была превращена в руины и заминирована неразорвавшимися снарядам, убирать которые будет очень непросто и дорого. Впрочем, «дорого» было про всю эту ситуацию, и пока оставалось непонятным, кто будет платить за весь этот банкет. Военные точно не будут — они всего лишь выполняли приказ. Центр пока мрачно молчал, а местные судорожно прикидывали, с кем надо поделиться, чтобы оргвыводы были сделаны в правильную сторону.

— Там что-то говорят хорошее? — Кузнецов мотнул головой в сторону собрания высших чинов.

— Да побойтесь бога! — заммэра даже отмахнулся рукой. — там только о хорошем и говорят! Как прессу запустили — так и начали вещать о хорошем. А вот до этого было всякое… да… Тот генерал даже собирался «искандерами» добить этот чертов купол, но у них наготове только ядер… тьфу… спецбоеприпасы да кассеты, а те от города ничего не оставят. Потом его, конечно, отозвали, но я слышал, что он был очень серьезно настроен.

— Да, очень серьезный военный был, — подтвердил Кузнецов. — Пообщался с ним немного, совершенно непробиваемый.

— Вот и там так решили, — Михаил Львовчи ткнул пальцем в небо, — что сюда надо кого-то более гибкого. Но пока не решили, кого. Но уже понятно, что больше стрелять не будут. Ты про Яну что-нибудь узнал?

Кузнецов нахмурился.

— Вроде в порядке, но ей нужно время, чтобы выбраться из этого дерьма.

— Ну, время — это единственное, чего у нас сейчас навалом, — заммэра со смешком хлопнул Кузнецова по плечу и отправился к своего непосредственному начальнику.

С лица Кузнецова сразу сползло игривое настроение.

— Миша, — сказал он появившемуся справа телохранителю. — Бери своих ребят и снова отправляйтесь к парку. Проверяйте купол, если там что-то измениться — сразу звони мне. А так — доклад раз в полчаса. Напрямую.

Миша кивнул и легкой трусцой побежал исполнять приказ.

Кузнецов остался на месте. Он знал, что любые важные решения сейчас будут приниматься именно здесь. Ну и ещё в кремлевских кабинетах в далекой Москве, но туда он вряд ли попадет.

— Она не очнулась?

Макс смахнул с ладони очередной огненный шарик и развеял его, а затем вытер пот со лба. Магия давалась непросто.

— Нет, всё по-прежнему, — откликнулся дракон. — Продолжай.

— Да не выходит у меня ничего! — в сердцах воскликнул Макс. — Одни эти энергетические шары, — он создал очередной шарик и отправил его в землю, где тот взорвался. — А они нам не нужны.

— Не нужны, — согласился дракон. — Нам нужны деревья, и именно те, которые уже вырастила девчонка. И откуда у неё эти знания?

Макс промолчал и попытался сосредоточиться на ботанике.

С час они ждали возобновления обстрела. Макс не верил, что военные отступятся так просто — не после того, как они выбросили на ветер целый боекомплект самоходного артдивизиона. Он, конечно, не боялся, что их забросают тактическими зарядам, но роще хватило бы и обычных боеприпасов — если они прилетят в достаточном количестве.

И лишь убедившись, что в ближайшее время они не умрут, Макс и Остеденте начали думать, что делать дальше. Объяснять свой план дракон отказался наотрез — мол, доверься мне, я всё вспомнил, но что вспомнил и к чему это приведет, не говорил. Но ему для этого нужна была целая и хотя бы в первом приближении невредимая роща.

Именно восстановлением деревьев сейчас и пытался заняться Макс. Дракон лишь развел крыльями — в этом деле он был почти бесполезен. Но и сам Макс тоже ничего сделать не мог. Его магия не хотела выращивать деревья, она хотела создавать наполненные волшебной энергией шарики, которые прикольно взрываются, и переубедить её ему пока не удалось.

— У нас пожрать есть? — спросил он, хотя точно знал, что ничего не осталось.

Весь запас провизии они съели ещё ранним утром, но там и было немного — никто не предполагал, что рощу будут бомбить, так что рассчитывали на то, что сюда сможет добраться Стас, который и привезет что-нибудь свежее. Но сейчас вызванивать его было бы издевательством.

К удивлению Макса, дракон не сказал «нет». Вместо этого он вдруг взмыл в воздух, подлетел к густой кроне центрального дерева и нырнул в листву. Выбравшись оттуда, он спланировал прямо к ногам Макса. В его пасти была ветка с красноватым и продолговатым плодом, который по виду напоминал то ли грушу, то ли манго.

Остеденте бросил палку на землю.

— Вот, тьфу, попробуй это, — сказал он, отплевываясь от чего-то явно невкусного.

— Это что? — с опаской поинтересовался Макс.

— Ешь давай, это съедобно. Только косточки выплевывай, они ядовитые.

Опасения Макса только усилились.

— Это откуда такое выросло на обычном дубе? — спросил он.

— Это уже не обычный дуб, — пояснил дракон. — Это магическое дерево, корень священной рощи эльфов. Плоды ему, конечно, не нужны — из семечек ничего не вырастет. Но магия действует на живое весьма причудливо. В данном случае твой дуб обзавелся вот такими плодами. Ты ешь, ешь.

Макс осторожно отломил кусок плода и понюхал. Пахло какими-то тропиками и почему-то сырой рыбой — но не неприятно, а странно. Он попробовал плод языком, потом решился и откусил. Оказалось вкусно и вполне съедобно.

— Есть можно, но наесться — вряд ли, — подвел он итог.

— Да? — дракон поднял одну бровь. — Ну хорошо, тогда я ещё слетаю. Да и самому перекусить было бы неплохо. Магии в них вроде много…

— Эй! Стой! — рявкнул Макс. — Ты что, на мне испытывал это⁈

— Ну нет, — дракону хватило совести отвести глаза. — Мы-то это едим спокойной, а вот как оно на людях будет… может, кто когда-либо и пробовал, но я об этом не помню. Померли или просто мемуаров не оставили, кто знает?

— Сволочь ты…

Остеденте ухмыльнулся и снова взмыл в небо.

Сил злиться на дракона не было. Плоды действительно были совершенно не сытными, это не булка с вареньем, а простая клетчатка — вещь для организма нужная, но в меру. Но уже через пару часов стемнеет, и если артиллеристы не получат новый приказ, то можно будет вызвать Стаса с нормальной едой куда-нибудь в окрестности парка. Ну а потом будет новый день — и новая пища. Или старая — как повезет.

Макс встал, отряхнул штаны, посмотрел на раскуроченную рощу и сделал ещё одну попытку вылечить ближайшее дерево. Он выставил одну ногу вперед, протянул руки и представил себя сильномогущим волшебником вроде Гэндальфа, только без посоха — как делал и до этого. Обычно результатом его усилий был только шарик огня, который взрывался, если Макс не успевал его развеять. Но сейчас всё было по-другому.

Он вдруг почувствовал волну чего-то теплого и родного, что омывало каждую клеточку его тела. Волна шла откуда-то из района пупка, добиралась до кончиков пальцев и волос, потом шла обратно, становясь всё сильнее и сильнее. А потом вырвалась наружу — невидимая и мощная, — она достигла дерева, впиталась в него, ушла в корни, ветки и листья, заставила соки внутри бурлить от полученной силы. И расти, расти, расти.

— Ну наконец-то!

Макс оглянулся. Дракон уже прилетел обратно и с восхищением глядел на творимое волшебство. В правой передней лапе тот зажал красный плод, но словно позабыл о нем, наслаждаясь работой Макса.

— Ну как? — спросил не такой и юный волшебник.

— Могло быть и лучше, — сварливо ответил дракон. — Ты это, не расслабляйся. Тут этих деревьев как песка на берегу океана, так что за работу, товарищ.

Макс тяжело вздохнул, но дракон был прав. Даже в первых шести кругах рощи, которую вырастила Яна, было очень и очень много деревьев. И все они хотели магию.

— Юрий Владимирович, просим вас проехать с нами, — голос справа раздался неожиданно, и Кузнецов рефлекторно дернулся. — В мэрию.

Уточнение было своевременным, потому что приглашение исходило от человека, который был раза в полтора шире и раз в десять опаснее Миши. Но мелкие приметы вроде наушника в ухе и слишком уж деревянных костюмов не слишком модного фасона говорили о том, что пока опасаться нечего — сейчас с ним действительно хотят просто поговорить. Хотя результат разговора может быть самым разным.

— Да, разумеется, — откликнулся он.

И направился к своей машине.

— Нет, не туда, — его мягко придержали за локоть. — Мы подвезем.

Кузнецов пожал плечами и покорно направился в сторону, указанную фсбшником — в ведомственной принадлежности этого человека он почему-то не сомневался.

Поездка, впрочем, мало чем отличалась от любой другой поездки на служебной машине. Кузнецов вольготно развалился на заднем сидении слегка потрепанного жизнью мерседесовского джипа, его провожатый привычно занял пассажирское место, а водитель был самым обычным — на улице встретишь, не узнаешь, — и только схожий покрой костюма выдавал, что он принадлежит к той же «конторе», что и шкафообразный оперативник.

Здание мэрии не попало в ту часть города, которую накрыли сначала магический купол, а потом и артиллерийский налет, но оно находилась в зоне риска, так что временное пристанище городских чиновников организовали на окраине, в районной управе. Там, конечно, не было нужного шика, зато имелась уверенность, что сюда не долетит ни один снаряд, и это градоначальника вполне устраивало. Но сейчас здесь командовал не он.

Кузнецов заметил ещё нескольких мужчин в таких же, как у его сопровождающего, костюмах и с наушниками в ушах. Они не были вооружены — но количество настоящей, в камуфляже и бронежилетах, охраны вокруг и внутри здания превышало все мыслимые пределы. Он даже на секунду подумал, что сюда заявился Сам, но потом отбросил эту мысль — у первого лица государства было кого послать на опасное задание в заштатный областной центр. Да и вертолетов видно не было.

Провожатый довел Кузнецова до кабинета, который в обычной жизни занимал глава управы. Этого главу он знал хорошо — у них были совместные проекты и даже пьянки. Но сейчас — он был в этом уверен — за дверью находился не его знакомый.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович. Вы не против, если мы по-простому, по именам? Я — Виктор.

Ну да, следовало догадаться. МЧС, причем не на уровне министра и даже не заместителей. Советник, скорее всего, но из старых и опытных, которых отправляют на эту должность в рамках трудоустройства полезных пенсионеров, которых можно использоваться в случае настоящей чрезвычайной ситуации — наподобие той, что сложилась в городе.

— Разумеется, — согласился он, — мне тоже комфортнее без галстуков.

— Что ж, хорошо. Присаживайся, — седой мужчина в кресле главы управы указал на ближайший стул. — Ты знаешь, зачем я тебя пригласил?

— Догадываюсь, что это как-то связано с… происшествием в городе?

— Да, именно с ним и связано. Ситуация зашла слишком далеко и стала профильной для нашего министерства — ты же понял, откуда я?

Кузнецов кивнул.

— Руководство страны недовольно тем, как обстоят дела, — обыденным голосом сказал Виктор. — Но от массовых репрессий было решено отказаться. После ознакомления с тем, что происходит, по разным источникам, конечно. Так что ваши губернатор и мэр, думаю, усидят в своих креслах…

— Зачем ты мне это рассказываешь? — изобразил удивление Кузнецов. — Я, разумеется, рад за них, но я обычный бизнесмен…

— Юрий, Юрий, Юрий, — улыбнулся МЧСник. — Ты совсем не обычный бизнесмен, мы же оба это прекрасно знаем. Навели, понимаешь, справки, кто есть кто в вашей провинции. И сохранение на нынешних должностях, скажем прямо, обгадившихся чиновников — это такой презент именно тебе. Чтобы потом не пришлось слишком многое начинать с нуля, хотя ты можешь, я уверен.

Кузнецов мог. Несмотря на волнение за дочь, его мозг уже сгенерировал с десяток вариантов восстановления империи — как с учетом того, что будет новый губернатор, так и на случай, если прежний останется, но почувствует, что никому и ничем не обязан.

Но вслух он ничего не сказал, лишь склонив голову в знак признания того, что собеседник оказался человеком очень информированным.

— Если захочешь, мы даже донесем до кого надо, кому они должны за сохранение статус кво.

— Это лишнее, — улыбнулся Кузнецов.

Ещё не хватало руками москвичей плодить себе завистников на ровном месте. Хотя он был уверен, что эта информация всё равно просочится — чтобы «простой бизнесмен» не чувствовал себя слишком уже привольно.

— Лишнее так лишнее, — легко согласился Виктор. — Но перейдем, так сказать, к делам нашим скорбным. Нам известно о той роли, которую сыграла твоя дочь во всей этой чехарде.

— Там всё очень сложно…

— И это мы знаем, — перебил его собеседник. — Конечно, вся эта история с магией выглядит слишком фантастично, а в нашем ведомстве предпочитают что-то более приземленное, но если дан приказ, то его приходится выполнять. Итак, Юрий, расскажи мне всё с самого начала.

— Это… долго…

— А мы никуда и не торопимся, — улыбнулся Виктор. — Наши коллеги уже поторопились — и посмотри, к чему это привело.

Кузнецов вздохнул. Он был готов к этому и решил не скрывать ничего — во всяком случае из того, что относилось к его Яне, её контактам с Максимом, да и о драконе не забыл упомянуть. Виктор иногда уточнял те или иные детали — вроде того, кто был инициатором звонка или кто первый положил трубку, но в целом слушал внимательно и старался не перебивать.

— Да, о драконе источники тоже сообщали, но мне казалось, что они преувеличивают, — задумчиво произнес МЧСник, когда Кузнецов закончил. — Впрочем, вы же сами его не видели, а о его существовании знаете только со слов этого Максима?

— В принципе, да, — кивнул Кузнецов. — Но на самых первых видеозаписях, что попали в интернет, дракона видно очень хорошо. Максим лишь подтвердил, что дракон есть. Да мне это было и не очень важно.

Он махнул рукой.

— Понимаю, — с сочувствием произнес Виктор. — А насколько вообще можно верить этому Максиму? Может, он держит твою дочь в заложниках и вымогает деньги? Если это так, только скажите — у нас есть возможности сделать ситуацию более управляемой без риска для девушки.

Кузнецов коротко хохотнул.

— Вы же изучали мою жизнь, — горько проговорил он. — Если бы это было так просто, я бы давно разрулил всё.

— Да, пожалуй, но я должен был спросить, — собеседник совсем не выглядел обескураженным. — Кроме того, этот купол совершенно не вписывается в версию похищения с целью выкупа. Слишком сложно, слишком технологично.

— Технологично? — скептически поднял бровь Кузнецов. — При чем тут технология? Они называют это магией.

— Один писатель как-то сказал, что любая развитая технология неотличима от магии, — усмехнулся Виктор. — Возможно, мы просто не открыли нужные законы, чтобы творить такое самим.

— Вам нужна Яна?

Внутри у Кузнецова противно заныли все органы — не в первый раз за эти дни. «Когда это всё закончится, нужно лечь на обследование», — подумал он в первый момент. Потом мысли скакнули к дочери — этот человек, присланный с самого верха, думал не о том, как ликвидировать купол, а о том, как потом половчее прибрать к рукам Яну, которая, скорее всего, станет главным объектом исследования в каком-нибудь закрытом-презакрытом НИИ. Наверняка с советских времен в стране осталась парочка, не всё же смогли разграбить коллеги Кузнецова.

— Не скрою — такая возможность рассматривалась, — голос Виктора был очень спокойным и даже равнодушным. — Но после разговора с тобой я, пожалуй, буду против. Конечно, без проверки не обойтись, но если та принцесса из Думленда покинет наш мир так, как и пришла, волшебство исчезнет, а ваша дочь, прошу прощения, превратится в тыкву. Я не про неё, а про её полезность для изучения научного феномена под названием «магия».

Сердце Кузнецова застучало чуть ровнее, и он усилием воли не обратил внимания на слова собеседника о тыкве.

— Тогда к чему этот разговор? — спросил он.

Виктор немного помолчал.

— Видишь ли, Юра… Как выясняется, нам очень нужна твоя помощь, — медленно произнес он. — У армиисвои методы решения проблем — пушки побольше, снаряды помощнее… Генерал-полковник Малютин действовал именно так, и претензий к нему быть не может — он сам вышел из артиллерии, получил приказ и стрельнул, разу уж было из чего. А вот другим ведомствам Главнокомандующий рогов не дал. Мы бы, может быть, и рады снести этот купол… судя по всему, следующего налета он не выдержит, ведь так?

— Думаю, да, — подтвердил Кузнецов. Максим упоминал о чем-то таком.

— Вот. Но нам нечем. Кроме того, кто-то же должен думать о будущем? Хорошо, сейчас мы закидаем эту опасность снарядами — в центре старинного русского города, между прочим, — а если что-то подобное появится снова и решит вырастить свою священную рощу, например, в Александровском саду? Это рядом с Кремлем, если вы запамятовали. Кто же нам даст разносить памятник культуры и истории на мелкие молекулы?

Виктор улыбнулся, и Кузнецов улыбнулся ему в ответ. Он уже понял, что этот человек — совсем не из МЧС, а из более серьезного ведомства. Причем не из той части, что следят за преступниками, желающими странного, а из какого-то отдела, более приближенного к делам защиты Родины.

Этих товарищей, разумеется, не заботил ни Александровский сад, ни Кремль, ни ЮНЕСКО. А вот потенциальное оружие заботило весьма, и ради него они пойдут на многое. Понимание этого пришло к Кузнецову резко — и также резко он решил, что будет обещать и делать всё, если они вернут ему живую и невредимую Яну.

— У вас же, наверное, есть план действий? — осторожно уточнил он.

— Какие-то наметки были, — кивнул Виктор, — но я не давал им хода до разговора с тобой. А теперь они, думаю, и не понадобятся. Нам с вами нужно срочно связаться с Максимом. Наш человек — или даже несколько — должны присутствовать при их попытке к возвращению. И я подумал, что будет лучше, если об этом одолжении попросишь юношу ты.

Кузнецов вздохнул и достал телефон.

Когда тебя о чем-то просят такие люди, лучше не спорить.

Магия оказалась делом скучным и в чем-то даже неприятным. Когда ты внезапно открываешь новые возможности своего организма — например, у тебя получаются энергетические шарики, способные пробить бетонные стены, — это поначалу даже прикольно. Но когда изготовление подобных шариков ставится на поток, а с тебя спрашивают за невыполнение плана и прочих кипиай, вся новизна ощущений уходит и остается только бесконечная усталость от выполнения однообразных действий.

Именно это и испытывал Макс, который уже устал от огромных деревьев, в которые ему нужно было вливать магию. От магии он тоже устал — вернее, устал от необходимости становиться в позу, похожую на выпад в фехтовании, и вытягивать руки. Он видел нечто в каком-то позабытом фильме, и уже тогда ему казалось, что так волшебство никто не делает, а авторы и аниматоры просто придумали нечто пафосное и бесполезное. Но вот поди ты — без этой позы он колдовать не мог. Вернее, мог, но всё, что у него получалось — те самые энергетические шарики, которые сейчас были совершенно бесполезны.

Макс переходил от дерева к дереву и казался самому себе дураком. На самом деле он пробуждал в деревьях внутренние потоки, которые замыкались на центральный ствол, служивший своеобразной точкой фокуса для огромных энергий. Большая часть этой энергии направлялась в одну точку — в тело Яны, которую они с драконом подтащили к центральному дереву. Что-то доставалось Остеденте, который размером всё-таки достиг откормленную корову, а кое-что перепадало и самому Максу. Впрочем, он эту прибавку совсем не замечал — она была мизерной по сравнению с той энергией, которой он управлял.

Священная роща понемногу обретала тот вид, который ей придала Яна в самом начале. Макс — с согласия дракона — решил ничего не менять ни в расположении деревьев, ни в их размерах. В принципе, он не понимал, что делает — но оно работало раньше, а лезть в рабочую схему, да ещё с учетом полного незнания основ магии будет только самоубийца. Самоубийцей Макс не был — напротив, он очень любил жизнь, потому что видел смерть в самых разных её проявлениях.

За два часа он окучил большую часть уцелевших после схлопывания купола деревьев. Ему уже хотелось завершить это дело, привести Яну в чувство и, воспользовавшись знаниями дракона, отправить эту принцессу обратно в её мир. Пусть там занимается своей магией, общается со своими эльфами — в общем, делает что угодно, лишь бы подальше от Макса. В конце концов, ему завтра на работу, а он ещё даже до страховой не добрался. Хотя, в свете новых отношений с отцом Яны, может, и не придется никуда ходить самому — тот поможет всё оформить в лучшем виде. Или вообще пригонит новую тачку.

Он как раз закончил с одним деревом и перешел к следующему, когда зазвонил телефон. Макс достал трубку. «Вспомни черта».

— Да? — спросил он, с тоской осматривая оставшийся фронт работ.

— Максим, это Кузнецов.

— Да, конечно, я вас узнал. Что-то случилось?

— Да ничего особенного, — голос Кузнецова звучал как-то зажато. — В первую очередь хочу сказать, что больше стрелять по вам не будут.

— Это… хорошо? — осторожно поинтересовался Макс.

— Ну, неплохо, — было слышно, как Кузнецов усмехнулся. — Так что можете проводить свой ритуал в любое время. Только есть одна просьба… от очень серьезных людей. Из Москвы, — многозначительно добавил он.

— Серьезные, говорите…

Макс вытянул левую руку и немного напрягся. Магия проявилась, и стала заметно, как её избыток буквально стекает с его пальцев, падая на землю. Там, куда лился этот ручеек, сразу же начинали расти чудные травы и цветы — в принципе, по этому следу можно было увидеть весь путь, который Макс проделал, когда оживлял рощу. Чего-чего, а магии в нем сейчас было дофига. И именно магия в первую очередь должна была заинтересовать «серьезных людей», о которых упомянул Кузнецов. С другой стороны, если птица такого полета, как отец Яны, не стал трепыхаться и принял предложение, которое ему явно сделали, то не Максу отказываться от сотрудничества, которое может стать очень плодотворным. Особенно для него.

Ведь кем он был до всех этих событий? Бывший вояка, который так и не стал настоящим воином, потому что слишком равнодушно относился к смерти. Нынешний сторож, у которого было совсем немного интересов — пожрать, выпить, иногда познакомиться с какой-нибудь девчонкой ради ночи-другой, больше они его не выдерживали. Или не выдерживал он — и выгонял внезапных подруг из своей квартирки. Искать своё место в жизни оказалось очень непросто, и Макс временами думал, что никогда и ничего не найдет.

Магия же давала ему смысл существования, и если она поможет вырваться из замкнутого круга, в который он попал ещё в школе, то и хорошо. Что там для этого надо? Этот вопрос он и переадресовал Кузнецову.

— Они хотят увидеть магию лично, — немедленно ответил тот.

— Но… — Макс запнулся. — Но купол никого не пропустит. Попробовать они, конечно, могут, но пока что, насколько я знаю, никому этого не удавалось.

— Кроме тебя, — напомнил Кузнецов.

— Кроме меня, — согласился Макс. — Но я не очень понимаю, как им поможет эта моя особенность.

— Нужно снять защиту, — быстро ответил Кузнецов. — Обещаю, что к вам подойдут два человека, и они будут без оружия. Будет только видеофиксация и наблюдение. Ну и опрос, когда всё закончится.

— Эм…

Макс не представлял, что нужно сделать для того, чтобы снять купол. Его ставил дракон — он же, наверное, должен знать, как его выключить. Но просить Остеденте об этом не хотелось. Макс также не представлял, как поведут себя те самые «серьезные люди», если им обеспечить беспрепятственный доступ в рощу. Он бы на их месте просто дал очередь из станкового пулемета, а потом зачистил бы тех, кто уцелеет.

Правда, говорить это Кузнецову было нельзя — Макс почему-то был уверен, что главный у «серьезных людей» прямо сейчас сидит рядом с отцом Яны и с нетерпение ждет, чем закончится этот разговор.

— Я попробую их уговорить, — наконец сказал он. — В смысле — Яну и дракона. Купол — это по их части, я к нему отношения не имею. Но они могут и отказаться, у меня нечем на них давить. Присутствие посторонних обязательно? Если что, я могу на телефон снять, как всё будет происходить.

В трубке повисло неприятное молчание — наверное, Кузнецов отключил микрофон и обсуждал с тем самым человеком, допустимо ли такое изменение планов.

— Они спрашивают, насколько опасен этот ритуал?

Фух.

— Да совсем не опасен! Он высосет всю магию из этого места — и всё. Принцесса отправится домой, надеюсь, вместе с драконом, а Яна останется здесь.

Макс говорил как можно убедительнее, но чувствовал, что это не совсем те слова, что нужны в данных обстоятельствах. «Серьезные люди» на такое не клюнут.

— Хорошо, они дают добро, — сказал Кузнецов. — Вам там ещё долго?

Макс прикинул количество оставшихся деревьев.

— С час ещё. Потом, по идее, всё заработает, — ответил он.

— Хорошо. Не подведи меня, парень.

Макс едва успел нажать на кнопку отбоя, как по куполу растекся бутон огня, а до его ушей донесся приглушенный взрыв. Он дернулся было куда-то бежать, потом замер на месте, не зная, что делать — то ли спасаться, забыв о девушке, то ли попытаться всё-таки довести рощу до полной готовности.

— Она очнулась! — раздался крик дракона. — Скорее сюда!

Макс оглянулся. У центрального дерева Яна с трудом подняла голову и посмотрела прямо на него.

— Что за хрень⁈ Вы за кого меня держите⁇

Кузнецов был в ярости, прекрасно осознавал это, но не мог остановиться. Его разговор с Максом оказался обычной подставой — подчиненные Виктора за это время подтащили на прямую наводку пушки, ну а он сам выяснил, сколько времени у них есть, чтобы помножить на ноль всю магию, захватившую городской парк.

Виктор встал и подошел к разбушевавшемуся собеседнику. Он ловко выхватил из его рук стул, который тот уже был готов разбить о стол, и поставил мебель на место. А потом сжал в железном захвате локоть Кузнецова.

— Послушайте меня, — жестко сказал Виктор. — Исходя из того, что я узнал от вас и других людей, вашей дочери уже нет. Кто-то занял её тело — пусть это будет принцесса из магического королевства. И там, под куполом, сейчас два совершено чужих для вас человека и один дракон, и каждый из них представляет неопознанную угрозу безопасности. Которую я должен ликвидировать, как человек, состоящий на службе у страны. Любыми доступными мне средствами. Так что успокойтесь. Хотите коньяку? У хозяина этого кабинета был в заначке неплохой «Лотрек», — кузнецов покачал головой. — Зря, зря… Кстати, все остальные мои слова были правдой. Ваши местные компаньоны останутся на своих местах. Ну а о том, как извлечь из этого выгоду, вы наверняка знаете лучше меня.

Он налил себе полстакана коричневой жидкости из вычурной бутылки, выпил элитный напиток залпом и занюхал рукавом.

— Ну а теперь, Юрий, мы с вами отправимся на место событий. Посмотрим на эту вашу магию из первых, так сказать, рядов. Пошли.

Последнее слово он произнес так жестко, что Кузнецов подчинился, даже ен задумавшись, а в себя пришел лишь сидя рядом с Виктором на заднем сиденье всё того же «мерседеса».

— Но… зачем так жестоко? Мы же уже договорились.

— Вы ни о чем не договорились, — отрезал Виктор. — Этот паренек не собирался снимать купол и давать нам доступ к магии. А опасность этого ритуала… всё непонятное слишком непредсказуемо. Возможно, последствия будут сравнимы с испытаниями царь-бомбы… помните, при Хрущеве, на Ноовой Земле? Я там был, кстати, совсем желторотым сержантом. Бог знает, зачем мы, срочники, там были нужны, но нагнали. Неприятное место… и я бы не хотел, чтобы ваш город — да и любой другой город России — ждала бы участь тамошних скал. Вы знаете, что под бомбой образовался просто ровный стол? Представьте себе нечто подобное здесь и сейчас. Никого эвакуировать не успеем. При Сталине успели бы, но сейчас нет. Демократия… — это слово он произнес так, словно это было страшное ругательство.

— Сколько вам лет? — неожиданно даже для себя спросил Кузнецов.

— Опять на вы? — усмехнулся тот. — Прилично лет, очень прилично. Не все по столько живут, а мне вот бог выделил от щедрот. Всё, приехали, вылезайте.

Их привезли на заречную сторону, прямо к большому автомобильному мосту через реку. Здесь сходилось несколько магистралей, и из-за этого появилась огромная площадь со сложной организацией движения и множеством светофоров, подвешенных на тросах над всей территорией. Сейчас эти тросы сняли — или даже сорвали, — и они лежали огромными грудами на обочинах. А на самой площади расположились шесть приземистых десантных бронетранспортера с непропорционально длинными стволами.

— «Ноны», — довольным голосом произнес Виктор. — Прошли и огонь, и воду, и Афган, и Чечню. Везде побывали, везде себя хорошо показали, старушки. Надеюсь, и здесь не подведут.

В этот момент «Ноны» дали очередной залп, и у Кузнецова слегка заложило уши.

— Но зачем всё это? — глухо спросил он. — Вон, «Акациями» не пробили, а тут эти игрушки.

— Да пробили всё, — отмахнулся Виктор. — Малютину надо было со связью дело наладить и наблюдение вести нормально. Тогда успели бы прицел перенести и остатком боекомплекта как раз расковыряли бы. А он зачем-то разведчиков проверять отправил, сам поехал… Отвыкли мы от войны, а она такого не прощает.

По виду Виктора было понятно, что уж он-то от войны не отвык. Рявкнул ещё один залп.

— Кучно кладут, — похвалил он артиллеристов. — Интересно, насколько пушки сильнее магии? Кстати, пройдемте, у нас тут и центр наблюдения есть. Очень занимательное зрелище, смею вас уверить.

Центр наблюдения располагался в одном из пяти огромных трейлеров, которые прятались от постороннего взгляда в отходящих от площади проулках. Внутри стоял непрерывный гул — как понял Кузнецов, это работали вентиляторы и кондиционеры, чтобы внутри трейлера можно было находиться и не свариться заживо. Вдоль одной стены располагались какие-то панели управления с экранами, а над ними висел огромный монитор, составленный из нескольких мониторов помельче.

Он показывал купол — непроницаемый и серый. По-прежнему не было видно, что творилось внутри этой магической защиты, а вот на ней с завидной регулярностью расцветали яркие бутоны разрывов. Обитатели купола отреагировали на «Акации» после нескольких минут стрельбы. Сейчас обстрел был куда скуднее, да и сто двадцать два миллиметра это не сто пятьдесят два, но Кузнецов чувствовал, что развязка близка.

И пусть этот Виктор считал, что его дочери там нет — он был уверен в обратном.

Макс успел сделать всего два шага, когда понял, что что-то не так. Взгляд девушки был очень странным — она смотрела прямо на него и явно не узнавала. Конечно, они и знакомы всего ничего, но всё-таки такие испытания, через которые им пришлось пройти, выпадают на долю далеко не каждого человека. Он-то эту Яну теперь узнал бы и со спины, и в другой одежде — иногда такое случается. Моторика, движения и положение тела помогают узнать даже тех людей, которые хотят скрыть свою внешность. Впрочем, подумал он, у той принцессы были и другие заботы, да и было ей всего двенадцать. Несерьезный возраст.

Но в данном случае было ещё что-то.

— Яна? — на всякий случай окликнул он.

Та дернула головой, когда прозвучало её имя, взгляд стал совсем затравленным, она оглянулась — и увидела дракона, который висел в воздухе прямо над ней.

И закричала.

Макс всё же не выдержал и побежал. В мозгу мелькнула мысль о том, что дракон снова стал мелким, а его гигантский размер куда-то делся — это свидетельствовало о чем-то важном, но Макс не мог сообразить, о чем именно. Ему представлялось, что сейчас гораздо важнее разобраться с девушкой.

А она отреагировала на его быстрое приближение не так, как он рассчитывал — перевалилась на задницу, начала отползать в сторону центрального дерева и остановилась, лишь упёршись спиной в её шершавую кору.

— Яна… — повторил Макс, остановившись в нескольких шагах от неё.

— Ты кто⁈ — взвизгнула девушка. — А это что⁈ Где я? Что вы со мной сделали? Да вы знаете, кто мой отец⁈

На этот вопрос Макс мог ответить.

— Знаю, — коротко бросил он. — очень хорошо знаю, я его даже себе в «Одноклассниках» добавил…

— Да что ты несешь? Он вас с говном смешает и сожрать это заставить, суки, волки позорные! Ну-ка быстро отпустили меня!

— Ты понимаешь, что с ней такое? — не обратив внимания на истерику девушки, Макс повернулся к дракону. — Принцесса куда-то пропала, похоже, а это дочь того Кузнецова. Ты ничего не делал?

— Да кто её знает, — если бы Остеденте мог провернуть такой трюк, он бы, наверное, почесал в затылке. — Я сам уже запутался, тут столько магии лилось туда и сюда, что угодно могло произойти.

— Ты уменьшился, кстати, — констатировал очевидное Макс.

— Да уж заметил, — ядовито ответил дракон.

— Эй, вы какого хера от меня морды воротите⁈

— Ты вроде говорил, что твой размер зависит от магии? — спросил Макс, проигнорировав выкрик Яны. — Это не означает, что магия уходит?

Дракон на мгновение завис в воздухе — даже крылья замерли.

— Да нет, — неуверенно сказал он. — Много, очень много. Тут что-то другое было. Может, с той стороны кто-то постучался…

Девушке надоело смотреть на их разговор, и она смело вскочила на ноги и кинулась на Макса с растопыренными пальцами, нацеленными ему в глаза. Он рефлекторно выставил ладонь, Яна влетела в магический щит, который отбросил её назад. Ударилась она, кажется, сильно, но сознание не потеряла — зато разревелась.

— Да, магии прилично, — заметил Макс. — Но нас всё равно вскроют как твою консервную банку…

— У меня нет консервной банки.

— Я шучу. Предложения есть? Мы не можем отсиживаться тут вечно. Да и смысл как-то потерялся, — Макс покосился на рыдающую девушку.

Та вроде плакала по-настоящему, размазывала грязь по лицу — но всё же временами посматривала на двух её невольных товарищей по несчастью, видимо, ожидая какую-то реакцию на свою обиду. Но Макс решил, что первым не сдастся.

— Ага, роща больше не нужна, — подтвердил дракон. — Мне — точно. Может, тебе для чего пригодится?

— Не, если понадобится, я новую выращу, в более тихом месте, — сказал Макс и вдруг понял, что именно так и поступит. Если ему потребуется священная роща — он её вырастит. — Только мне нужен будет детектор магических линий, — добавил он. — Ты как насчет прогуляться?

Дракон сделал вид, что думает.

— Можно, отчего нет? Когда пойдем?

— Прямо сейчас.

— А с ней что?

— С ней?

Макс нахмурился и посмотрел на Яну так грозно, что она тут же прекратила рыдать и закрылась руками — словно он собирался кинуть в неё камнем.

— С ней просто — к отцу отправим, — наконец сказал он. — Пусть идет.

— Там же стреляют, болваны! — прокричала девушка. — Я никуда не пойду!

Макс пожал плечами.

— Тогда жди, когда купол упадет и снаряды прилетят прямо сюда. С нами у тебя есть шанс остаться целой и невредимой. Идешь? Или тебя тащить?

— Иду… — буркнула Яна. — Но отец…

— Да-да, он мне то же самое говорил, не повторяйся, я и с первого раза запомнил, — прервал её Макс. — Дракон, пошли. И ты тоже, если хочешь жить.

— Товарищ генерал, смотрите!

Голос раздался с дальнего конца трейлера, где сидели трое совсем молодых ребят с погонами старших лейтенантов и рассматривали в небольшие мониторы окрестности городского парка.

Виктор как-то подозрительно покосился на Кузнецова, но тот сделал вид, что не заметил, как был раскрыт чин безопасника. Они вместе прошли туда, куда их позвали — генерал чуть впереди, Кузнецов в шаге за ним, как какой-нибудь ординарец. Всмотрелись в монитор.

— Это Яна! — вскликнул Кузнецов. — Моя дочь!! Прекратите стрелять!

Он вцепился в рукав Виктора, но тот тоже предпочел не заметил такого нарушения субординации.

— Отставить огонь! — громко крикнул он. — Приказ продублировать по всем батареям!

Кузнецов не отрывал глаз от дочери. Она стояла на улице Ленина, метрах в трехстах от городского парка — в знакомом спортивном костюме и кроссовках, с перепачканным лицом и спутанными волосами. И явно была очень и очень растеряна — будто оказалась не совсем там, где ожидала. Впрочем, Кузнецов её хорошо понимал — он и сам сейчас с трудом узнавал этот район, так хорошо над ним потрудилась крупнокалиберная артиллерия, да и ветви из-за купола тоже постарались на славу.

— Купол! — раздался ещё один крик, на этот раз без указания звания.

Все присутствующие дружно посмотрели на большой экран.

На куполе вспухли ещё пять разрывов, а вот шестой прошел сквозь преграду и взорвался там — причем взрыв было хорошо видно. Было видно и целую кучу огромных деревьев, которых в этом парке, зажатом между оживленными городскими магистралями, не было отродясь. И сам купол с каждой секундой становился всё прозрачнее и прозрачнее — и в какой-то неуловимый момент пропал совсем.

— Что это значит? — озадаченно спросил генерал по имени Виктор, ни к кому не обращаясь.

Кузнецов решил не дожидаться следующих вопросов. Он со всех ног бросился к двери трейлера, оттолкнул замешкавшегося на пути сержанта, спрыгнул со ступенек — и побежал к дочери. Здесь было недалеко, а он был в хорошей форме, и собирался преодолеть это расстояние минут за пять.

Но он успел услышать, как за спиной раздался командный рык Виктора:

— За ним, быстро! И опергруппы к этой девчонке и в парк! Всё проверить, всё оцепить! Ни одна мышь не должна ускользнуть.

Кузнецов злорадно подумал, что в парке, скорее всего, никого уже нет. А уж о судьбе дочери он позаботится сам, никому не доверит. Даже Мише.

Глава 14 Слишком много магии

Малиут долго бился над простым вроде бы вопросом — почему эльфы так легко сдались после поражения своей армии? Почему они позволили людям разрушить свои священные места и магические рощи? Что случилось с теми, кто уцелел в мясорубке сражений? Почему у них полностью исчезла воля к сопротивлению, и они пошли в кабалу к человеческому роду, отказавшись от своей магии?

Но сейчас он мог бы с легкостью ответить на все эти вопросы. Войны всегда длились долго; люди воевали эльфов несколько десятков лет. За это время сменилось несколько поколений, и все они выросли, не зная мирного времени и существования. Их уделом были набеги людских отрядов, сожженные деревни и города, убитые родные и близкие. И в какой-то момент они просто-напросто перегорели, стали готовы на всё, лишь бы этот кошмар, растянувшийся на десятилетия, наконец закончился.

Малиут сам прошёл через всё это, но ему потребовалось лишь три дня. Ещё вчера утром внутри мальчика горел огонь — очень большой и горячий, требующий от него непрерывных действий и движения. Под влиянием этого огня Малиут украл пони принцессы и сбежал из города, пробрался в долину Вирруан, сумел спастись от королевских дозоров и эльфов опальной принцессы. Но уже к вечеру от первоначального огня остались лишь слегка тлеющие угли; проведенная в гроте ночь, пещера с Яникой и блуждание по лесу в поисках стражников превратили угли в остывшую золу, вся судьба которой — быть развеянной по ветру.

Ну а Малиут просто смирился. С тем, что с ним обращаются хуже, чем с мебелью, что ему, скорее всего, не суждено вырваться из этой передряги живым. Он механически выполнял приказы, шёл, куда сказали, и даже не думая, приблизился к магическому пологу, закрывавшему вход в пещеру, и прошел через него.

Он не знал, зачем сделал это, и что будет после. Прошёл и в темноте стал ждать дальнейших приказов. Но вместо этого его схватила за плечо крепкая рука, дернула вглубь пещеры, а невидимый владелец этой руки спросил басом:

— Ты кто, духи тебя побери, такой?

— Малиут ап Майлгун, — повторил маленький эльф своё имя, которое за сегодня произносил уже не раз.

— Ап Майлгун? — переспросил незнакомец. — Помню, был такой клан… ап Майлгуны были храбрыми воинами, они отважно сражались с врагами и жили у Синего Истока… но потом продались людям. Ты из этих ап Майлгунов?

В этот момент Малиуту стало по-настоящему страшно.

— Я… — он проглотил комок в горле. — … я не знаю…

— Вот, и это эльфы. Родства не помнящие, заветы предков забывшие, — с непонятной горечью проронил невидимый незнакомец. — Проходи, чего встал.

Словно Малиут видел, куда идти. Но незнакомец, похоже, это учел. Он перехватил плечо мальчика и проволок его чуть вперед — и тот увидел за поворотом пещеры знакомый зал, освещенный тусклыми светильниками.

— Какой-то ап Майлгун, как он говорит, — сказал незнакомец. — Я не проверял, вы уж сами тут. А я ещё постерегу, вдруг тут таких ап Майлгунов прорва бродит.

Шаги за спиной быстро затихли — незнакомец вернулся на свой пост, а Малиут осмотрел пещеру, заново открывая её обстановку.

Принцесса Яника по-прежнему лежала на постаменте и, вроде бы, признаков жизни не подавала. Малиут знал, что она не мертва — грудь вздымалась при вздохах, хотя и редко-редко. Шкуры вокруг очага и склад припасов тоже были на месте. Но теперь в пещере было слишком многолюдно. Рядом с очагом сидели четверо — он присмотрелся внимательнее — эльфов, а ещё двое спали, укрывшись плащами.

— Подходи ближе, ап Майлгун, — сказал один из сидевших, так и не обернувшись. — У нас есть к тебе вопросы.

Малиут осторожно подошел к очагу. Котел уже не висел над углями, а валялся чуть в стороне — совершенно пустой. Да и углей не было — в очаге потрескивали сучья, которые давали желтоватое пламя. А незнакомцы действительно оказались эльфами.

— Меня зовут Ирт ап Кунеда, — сказал один из них. — Я из клана ап Кунедов, ап Майлгуны когда-то были нашими побратимами. Но это было давно, слишком давно для нас всех. Но в память о предках мы не убьем тебя сразу. И лучше тебе ответить на наши вопросы честно и быстро. Ты всё понял, маленький ап Майлгун?

— Да… — Малиут еле вытолкал это слово пересохшим языком. — Только… у вас не будет немного… ну… воды?

Вода нашлась. Ап Кунеда дождался, когда Малиут напьется, потом внимательно посмотрел на него и спросил:

— Что это за девица? — он небрежно ткнул рукой в сторону постамента с Яникой.

Этого вопроса Малиут не ожидал.

— Принцесса… Её Высочество… Яника… — сказал он, запинаясь и пытаясь привести мысли в порядок. — Дочь короля…

— Ну да, раз принцесса, то уже наверное дочь короля, — весело произнес ап Кунеда.

Товарищи поддержали его громким смехом.

— И как эта принцесса всю магию из долины сумела выдоить? Она же сюда на ритуал приехала? — Малиут кивнул. — Вряд ли её послали тут всё убить. Как думаешь?

— Да, это был обычный ритуал, на двенадцать лет. Ей три дня назад исполнилось… я слышал, что это какие-то эльфы подстороили… или их госпожа?

— Ты у меня спрашиваешь? — нахмурился ап Кунеда. — Так я не знаю. Я знаю, что эта девчонка каким-то способом оставила Вирруан без магии, а в ней её сейчас столько, что непонятно, как её тело ещё цело.

— А как… она здесь?..

— Мы притащили, — буркнул седобородый, сидевший рядом с ап Кунедой. — На всякий, вдруг помрет, а тут камень подходящий — может, что обратно в долину и вернется. Но суетно это… люди теперь по всему Вирруану бегают, как у себя дома… наверное, пора уходить отсюда.

— Да уйдем, решили уже, — бросил ап Кунеда. — Разведаем, что у Светлой речки творится, и если всё, как мы думаем, вернемся к себе…

— А вы кто? — задал мучивший его вопрос Малиут.

— Эльфы, — бросил ап Кунеда. — Не видишь, что ли? Ну так открой глаза — вот брови, вот уши, вот волосы. Гребень показывать не буду, даже не проси.

— Но…

— Не такие эльфы, как вы. Мы предков не предавали, живем по старым обычаям. Люди нас не трогают, ибо не за что, мы их, правда, тоже. Оба два делаем вид, что вокруг никого, как до войн было. Сюда, правда, тайком приходится приходить, не любят они, когда эльфы до магии добираются. Вон им, — он кивнул в сторону двух спящих соратников, — время пришло. И если бы не твоя принцесса, уже бы всё сделали. А теперь и перед людьми открылись, и ритуал не провели. Одни убытки…

Ап Кунеда поднял с пола длинную палку и пошевелил дрова в очаге.

— Её там ищут, — вдруг сказал Малиут. — Принцессу, в смысле. Стражники, маги королевские. Большой отряд.

— Видели мы их, — кивнул ап Кунеда. — Как мух на дерьмо слетелось. Значит, принцессу свою ищут? А что они готовы за неё заплатить?

Малиут пожал плечами.

— Откуда я знаю? Может, много, а может — вообще ничего. Кто будет что-то говорить маленькому эльфу?

Странные эльфы снова рассмеялись.

— Это точно, — поддержал его седобородый. — Эльфу, да ещё и мелкому, люди ничего не скажут.

— Там защита какая-то стоит на входе… она долго продержится? Там и Верховный маг есть, и старшая принцесса… а они сильные волшебники.

— Сколько надо, — сказал ап Кунеда. — Не твоё это дело, пацан. Да и смысла тебе это знать нет.

В его руке появился огромный нож, лезвие которого зловеще блеснуло в свете костра. Малиут замер от ужаса. Одно дело — смириться с мыслью о смерти, и совсем другое — увидеть её вот так, близко-близко.

— Не бойся, маленький эльф, — усмехнулся седобородный. — Ирт мастер на такого рода дела. Больно не будет. Ты, главное, не дергайся.

— Стой!!!

Крик донесся из коридора, который вел к выходу из пещеры, а кричал явно тот эльф, в руки которого попал Малиут, пройдя через завесу.

Следом послышалась какая-то возня, затем раздался неприятный хлюпающий звук и очень понятный вопль кого-то живого, кто очень скоро собирался умирать.

Все эльфы — даже те, что спали — вскочили на ноги, обнажили оружие и как-то быстро распределились по пещере так, чтобы любой ворвавшийся сюда не смог развернуться. Все копья и два лука были направлены на черный провал хода. Малиут тоже встал на ноги, но отошел к стене, чтобы не мешать своим новым знакомым.

— Не стреляйте, это я!

Оружие опустилось. Тот самый сторож осторожно заглянул в пещеру, убедился, что нервый у всех в порядке — и появился целиком. В руках он держал копье с окровавленным наконечником.

— Что случилось, Кинан? — спросил ап Кунеда.

— Ворвался какой-то эльф, с ходу начал махать ножом. Пришлось его… — он покосился на кровь на своём копье.

— Откуда тут эльфы? — недоуменно спросил ап Кунеда. — Если их там много…

— Их много, — неожиданно для себя ответил на невысказанный вопрос Малиут. — Я лично видел двоих, но, думаю, их больше.

— Ты не выдумываешь, маленький эльф? — подозрительно спросил седобородый.

— Двоих я видел вчера, у края долины, — объяснил Малиут, — они обстреляли меня из лука, я только чудом смог убежать. Но ещё раньше я слышал разговор, они там говорили о том, что тут целый отряд эльфов ищет пропавшую принцессу… Янику.

— Вот как? — удивился ап Кунеда. — А ну пойдем. Кинан, ты впереди.

Кинан кивнул и снова скрылся в коридоре. Ап Кунеда подошел к поклаже, покопался — и достал небольшой факел, терпко воняющий смолой. Он поджег его от костра и тоже двинулся к выходу из пещеры, по дороге прихватив Малиута за плечо. Мальчик был вынужден идти быстро — ап Кунеда не делал никаких скидок на возраст и размер.

В неверном свете факела коридор выглядел гораздо короче и не таким опасным, как ночью. Но теперь у него было одно дополнение — у самого входа ничком валялось тело, а под ним расплывалась лужа крови. Рана, которую нанес Кинан, явно была большой и неприятной.

По кивку ап Кунеды Кинан безо всякого почтения перевернул труп, весь живот которого превратился в решето с большими и рваными дырками — из них выглядывали иссеченные внутренности и обильно текла красная жидкость.

— Ты его знаешь? — спросил ап Кунеда.

— Да, это Лукан, королевский конюх, — Малиуту хотелось отвернуться и заплакать, но он держал себя в руках. — Именно он говорил об эльфах, которые ищут принцессу. И он упоминал какую-то госпожу, которая отдает им приказы.

— Вот как… — покачал головой ап Кунеда. — Кунан, выкинь его наружу. Только сам не мелькай, если у них есть эльфы или маги, могут и подстрелить.

— Маги тоже есть, — быстро сказал Малиут. — Много. Они в патрулях со стражниками ходили, потом все к пещере пришли. Один пытался огненным шаром защиту пробить, но не смог.

— Ещё бы, — самодовольно ухмыльнулся ап Кунеда, — эту защиту просто так не пробить.

— А вы знаете магию?

Малиут старался смотреть на собеседника, а не на Кинана, который небрежно и даже легко ворочал труп Лукана, готовясь выкинуть его из пещеры.

— Немного знаю, — скромно ответил ап Кунеда. — Мы все её немного знаем.

— А научите меня? — слабым голосом попросил Малиут.

Он был уверен, что ему откажут — а заодно напомнят, что жить ему осталось ровно столько, сколько посчитает нужным этот высокий эльф.

Но тот не торопился с ответом, а внимательно смотрел на мальчика, словно пытаясь разглядеть в нем нечто, способное ответить на эту непростую просьбу.

— А знаешь, малец, я подумаю, — серьезно сказал ап Кунеда. — Я очень сильно подумаю.

Когда Лукану удалось пройти сквозь магическую завесу, Элия с трудом смогла сохранить надменное выражение лица — не хватало ещё показывать эмоции перед этими эльфами. Ей нравился этот народ, она считала его судьбу ужасной и глубоко сочувствовала их участи, но меня её не собиралась. Всё-таки она была принцессой по крови, а они даже не владели магией — хотя кое в чем и превосходили людей, у которых была возможность колдовать. И это кое-что Элии очень нравилось.

Ещё ей нравилась их покорность и верность. Впрочем, временами ей казалось, что эльфы готовы были служить кому угодно — лишь бы этот кто-то не считал их дорожной пылью. Но она была уверена в преданности Лукана и его товарищей, ей нужны были их луки для её планов. И нужна была их особенность не задавать ненужные вопросы — особенно когда план уже составлен и нужно всего-то ему скрупулезно следовать.

Вот как сейчас — Лукан безо всякого сомнения подошел ко входу в пещеру и прошёл через него.

«Значит, эльфы», — подумала Элия.

Наличие ключа давало надежду, что проблема с этой девчонкой будет решена быстро — если, конечно, тот эльфенок не соврал, и сестра действительно находится тут. Впрочем, с чего бы ему врать? Поганец слишком дрожал за свою жизнь, чтобы придумать хоть что-то, отличное от правды.

Но реальность, как обычно, внесла свои коррективы. Спустя недолгое время из пещеры вылетело тело — Элия с первого взгляда поняла, что Лукан мертв, но подошла убедиться, что это так.

— С такими ранами он бы не выжил даже со всей вашей магии, госпожа, — рядом с ней стоял помощник Лукана — молодой эльф по имени Бели.

«Он ничем не хуже других в качестве лидера этой шайки»

— Бели, нам нужно попасть в эту пещеру и отомстить за него, — жестко сказала Элия. — Возьми своих воинов, идите туда и убейте всех, кого встретите.

— Конечно, госпожа, — эльф слегка поклонился. — Но будет нелегко, мы — лучники, а те, кто засел там, похоже, умеют неплохо обращаться с копьем.

— Другого выхода нет, — с притворной жалостью вздохнула Элия. — нам нужна эта пещера. И вряд ли там много бойцов. Используйте луки сразу.

Бели поклонился ещё раз и что-то крикнул на своё языке. К нему подошли с десяток воинов, и они попарно направились к магическому щиту.

— Идут!

Предупреждение немного запоздало. Кинан успел сделать выпад своим копьем и задеть лук одного из нападавших, но две стрелы попали ему прямо в грудь, и он рухнул на пол без признаков жизни. Ап Кунеда оказался более ловким — широким движением копья он заставил нападавших снова скрыться за барьером, сильно толкнул Малиута обратно в проход и двинулся за ним.

В зале все были наготове.

— Там лучники, — крикнул ап Кунеда. — Щиты к бою!

Двое эльфов кинулись к груде поклажи и извлекли оттуда больше прямоугольные щиты с приколоченными ручками — видимо, обычно из использовали в качестве волокуш, но доски у них были достаточно толстыми, чтобы выдержать залп-другой. Воины едва успели выставить эти щиты напротив входа, как в них впились две стрелы — обе с белым оперением.

Копейщики спрятались за щитоносцами, двое стрелков разошлись по сторонам, чтобы стрелять с флангов — небольшой отряд был готов к бою. Малиут был уверен, что эти эльфы не выстоят — их слишком мало, а снаружи, наоборот, слишком много. Он вообще не понимал, зачем те идут в атаку — достаточно посидеть у входа достаточно долго, чтобы обитатели пещеры сдались без боя. Но он — да и нападавшие тоже — не учили одну очень важную вещь.

Магию.

Ап Кунеда не зря был чем-то вроде командира этого отряда. Он же нанес и первый урон врагу, кинув в них небольшой шарик огня, который взорвался с негромким хлопком и вызвал крики боли. Правда, он же был и самым сильным магом отряда — ещё два эльфа из пещеры смогли повторить заклинание своего лидера, но эффект от их магических огней был не таким сильным.

И всё равно Малиут смотрел на это во все глаза — он впервые видел волшебство, которое творили эльфы, его сородичи. Ведь одно дело — слышать о такой возможности, и совсем другое — видеть это воочию. Он окончательно решил, что будет учеником ап Кунеды. Если, конечно, им суждено выбраться из этой передряги живыми.

Нападавшие, видимо, уже разглядели, кто оборонял пещеру — и поэтому магия в исполнении таких же эльфов, как они, вызвала некоторое замешательство. Они даже чуть отступили вглубь прохода, но не сдались и на несколько посланных вглубь коридора взрывающих шариков ответили целым потоком стрел. Большинство бессильно ткнулось в щиты, но пара-тройка пролетела мимо… Малиут похолодел.

— Они могут подстрелить принцессу! — крикнул он ап Кунеде.

Тот оглянулся и оценил опасность.

— Найди там ещё один щит и прикрой её. — сказал он, оглянувшись и оценив опаность. — И сам прикройся, торчишь тут, как дерево посреди поля…

Ап Кунеда снова повернулся к коридору, готовя следующую магическую атаку.

Малиут подбежал к куче припасов и сразу же обнаружил ещё пару волокуш — они лежали наособицу, но были очень тяжелыми для него. Он всё-таки сумел взять одну из них, за ручки дотащить до постамента — и с облегчением убедился, что пока что непоправимого не произошло. Принцесса Яника лежала, закрыв глаза, и признаков жизни не подавала.

Малиут начал пристраивать щит со стороны коридора, почти поднял его на всю высоту, но не удержал, упустил один край — тот соскользнул, потянул мальчика за собой. Он успел перехватить поудобнее, не дав тяжести упасть на пол, потянул обратно — для этого ему пришлось почти лечь на принцессу…

Стрела пробила его плечо и прошла насквозь. Щит всё-таки выскользнул из внезапно ослабевших пальцев, с грохотом упал — но на это никто из сражавшихся не обратил внимания, а Малиут окончательно завалился на Янику, протыкая острым бронебойным наконечником шкуру, которой была укрыта принцесса.

Сознание Малиута смешалось — ему было очень больно, хотелось закричать и позвать маму, он из последних сил сдерживался, чтобы не показать слабость перед умеющими колдовать эльфами. Его ноги тоже соскользнули, он пытался за что-то уцепиться здоровой рукой — и прижался к принцессе ещё сильнее.

И даже не удивился, когда она резко села, распахнула глаза и вскрикнула.

Только что Яника находилась в странном мире, где она была взрослой девушкой, где было мало магии, а в неё кидались какими-то снарядами, которые, кажется, были очень и очень опасными. Она пыталась удержать свой собственный купол, который защищал её, дракона и этого непонятного Макса от тех самых снарядов. Купол слабел, она вливала в него всё больше и больше магии, забирая её у священной рощи — а ведь магия была ей нужна, если, конечно, она хотела вернуться обратно в своё тело. А она очень хотела.

А следующим воспоминанием Яники стал укол в бедро чего-то острого и неприятного. За три дня в том мире она почти привыкла к боли — хотя, наверное, слово «привыкнуть» было неправильным. К боли невозможно привыкнуть, но Янику примиряло с ней простое обстоятельство, что она находилась в чужом теле, которое ей не принадлежало. Но это были лишь предположения, на которые она почти не тратила времени — у неё было полно других дел, которые мешали заниматься тем, что она сама считала малозначительным.

Она села, чтобы разобраться с внезапным уколом — и обнаружила, что на её ногах лежит Малиут. Мелкий и противный эльф, который всегда ей досаждал, а сейчас, кажется, наконец-то перешел границу, чего никогда не допускал раньше. И Яника имеет полное право наказать поганца по всей строгости обычаев и законов. Вот только…

Яника находилась в каком-то каменном зале, где пахло дымом, потом и кровью. В дальнем конце зала какие-то эльфы закрывались щитами от чего-то, что грозило им из ведущего куда-то коридора, они махали длинными, острыми даже на вид копьями, с двух сторон им помогали два лучника. А двое из них — высокий и седой — творили настоящую магию. Яника даже почувствовала замешательство — эльфы колдуют! Этого не могло быть в том мире, к которому она привыкла.

А в следующий момент Яника заметила, что из спины Малиута, который так неприлично навалился на её ноги, торчит самая настоящая стрела. Стрела ушла очень глубоко, от тела до белого оперения было всего лишь две ладони — так что, наверное, в её ногу колол наконечник этой стрелы. И Малиут был не виноват.

Вдруг она увидела, как из коридора вылетело ещё несколько стрел. Почти все они вонзились в щиты, что держали эльфы, но две из них пролетели мимо и устремились прямо к ней. Яника машинально махнула рукой, зачерпнула магию и заставила стрелы испепелиться прямо в полёте. Тут она поняла, что ей показалось странным в первые мгновения после пробуждения.

Магии тут было очень-очень много.

До Ритуала и до попадания в другой мир Яника совершенно не чувствовала магию. Она умела её применять, но лишь в тех рамках, что ей показывал Верховный маг Алуил. Могла приложить кого-нибудь воздушным кулаком — но зловредный Малиут так и ен дал ей повод показать свои умения на нём. Могла лечить небольшие раны и царапины. Яника знала несколько заклинаний, которые пыталась выучить до совершенства, потому что Верховный маг обещал, что после этого они перейдут к изучению более серьезного волшебства. Что это было за волшебство — он не говорил, сколько ни пытала его Яника, а сама она так и не смогла догадаться.

Зато за три дня в чужом мире и в чужом теле Яника поняла, что магия — это не заклинания, а её возможности ограничены лишь наличием волшебной энергии и её собственным воображением. Воображение у неё всегда было хорошим, а энергию, как оказалось, можно добыть — например, с помощью священной рощи, выращенной на пересечении силовых линий. Именно этим она и занималась — если, конечно, не была занята тем, что отражала нападения тех снарядов.

Ну а сейчас в её распоряжении было столько магии, сколько не могла дать ни одна роща в том мире. Яника снова щедро зачерпнула энергию — и замерла, едва не задохнувшись от захлестнувшей её силы. Два долгих удара сердца потребовалось ей, чтобы справиться с собой — и также щедро влить эту силу в Малиута. Стрела в спине мальчика растворилась без следа, дыра в теле на глазах затянулась — и спустя мгновение о страшной ране напоминала лишь окровавленная одежда маленького эльфа. А заодно Яника подлечила и себя — не пропадать же остаткам магии?

Яника сожгла ещё одну стрелу, которая миновала щиты эльфов у выхода из зала, и наклонилась к Малиуту. Эльфенок ещё не пришел в сознание, но дышал ровно, и она надеялась, что сделала всё правильно. Яника опустила Малиута на какой-то щит из толстых досок, похожий на те щиты, что защищали эльфов, и огляделась.

Она не узнала это место. Впрочем, она вообще мало где бывала за свою жизнь — лишь во дворце, замке и их самых близких окрестностях. В пещере она точно никогда не была. И никогда не сидела на покрытом какими-то непонятными знаками камне, который буквально изливал магию в окружающее пространство.

Эльфы, что стояли к ней спиной и вопреки всем законам творили волшебство, опасными не выглядели — они словно защищали её от тех, кто наступал из коридора. А вот те, наоборот, выглядели опасными — хотя Яника пока не увидела ни одного из нападавших. Она сожгла ещё две стрелы и решила, что с этим пора заканчивать.

Яника встала, забралась на камень с ногами, вобрала в себя ещё немного магии — и отправила волну в черный зев коридора. Потом поставила волшебный щит перед самым выходом — и пожелала, чтобы всё, что ен находится в зале, сгорело. Желание исполнилось мгновенно.

Вспыхнуло так, что ей пришлось зажмурить глаза, а по лицу мазнуло очень теплым и неприятно пахнущим. Зато стрелы из коридора прилетать перестали — там явно стало некому стрелять. Яника зловеще — как ей показалось — улыбнулась эльфам, которые все как один повернулись к ней.

— Привет, — доброжелательно сказала она. — Что тут у вас проиходит?

Битва внутри пещеры затягивалась. Бели вывел наружу двух своих подчиненных — у них были сильные ожоги, а один и вовсе потерял глаз, — а потом отправил подкрепление. И ещё раз, и ещё. Число раненых росло, но прогресса видно не было.

— Что там, Бели? — недовольно спросила Элия, для которой это ожидание было хуже смерти.

— Они крепко засели, — пожаловался тот. — Там в конце зал, мы можем подходить лишь по двое, а стрелы пускаем, не видя цели — куда попадут. Но у их щиты и копья, есть лучники, а ещё маги.

— Маги? Кто, духи их побери, засел в этой пещере?

— Я не говорил? Эльфы, но, видимо, из отступников…

— Вот как… — протянула Элия.

Отступниками называли тех эльфов, что не признал поражения своего народа в давней войне. Они отказались жить вместе с людьми в одних городах и деревнях, отказались общаться с захватчиками. Это могло стать поводом для войны, но поначалу молодым королевствам было не до шайки забившихся в Дальние леса эльфов, да и потом всегда находились дела поважнее. О них редко вспоминали — отступники жили далеко от людских поселений, сами на рожон не лезли, а переговоры с ними обычно заканчивались ничем. Парламентеры и послы просто не могли найти, с кем говорить. Возможно, когда-нибудь эта проблема была бы решена окончательно, но пока что эти неизвестные эльфы вмешались в планы Элии и серьезно ей помешали.

Вообще, по-хорошему ей надо было заканчивать с этими развлечениями, собирать своих эльфов и уходить подобру-поздорову обратно в город, чтобы попытаться спасти то, что ещё осталось. В конце концов, ей не обязательно видеть, как убьют эту дрянь — может, та и сама не очнется, а так и останется овощем, как описывал её тот эльфёнок.

Но что-то не давало просто приказать Бели отступить. Проигранная битва значила очень много, её эльфы начнут сомневаться в её правоте, подвергать сомнению другие решения, спорить… могут и совсем перестать подчиняться. Конечно, у Элии был богатый опыт принуждения непокорных к миру, но применение особенных навыков означало потерю контроля над ситуацией. А потеря контроля может помешать ей стать королевой.

— Нужно быстрее с ними разобраться, — твердо сказала она. — Верховный маг ушел достаточно давно, он уже может возвращаться с подмогой. Это не опасно, разумеется, но они будут мешаться, а это уже недопустимо.

— Конечно, госпожа, — Бели поклонился.

Он забрал оставшихся на ногах эльфов и они вместе с крылись в пещере. Несколько минут ничего не происходило, а потом по глазам Элии ударил яркий свет, а из черного провала входа повалил белый дым. Она отшатнулась, поморгала, пытаясь восстановить зрение — и, наконец, справилась. Как раз для того, чтобы увидеть, как те раненые, что могли ходить, скрываются в лесу.

— Стоять! — крикнула она и кинула им вслед огненный шар.

Взрыв был знатный — но её беспокойство никуда не делось. Чтобы достойно выпустить пар, ей нужен был труп сестрицы.

— Элия, подними руки и стой на месте, — раздался сзади хорошо знакомый голос.

Она резко развернулась. На открытое пространство перед пещерой верхом на пони въезжали отец, мать и Алуил. Король, королева и Верховный маг. Справиться с ними Элия не могла, даже если бы очень старалась, а верные эльфы были рядом. Она покорно подняла руки. Не будут же они убивать её прямо здесь?

Всё-таки она их дочь.

Напряженное молчание продолжалось недолго. Крупный эльф кивнул на тело Малиута и спросил:

— Что с ним?

Яника немного подумала.

— Жив, его стрелой пробило, я всё вылечила, — всё же снизошла она до объяснений.

— Ты действительно принцесса, как он говорил? — поинтересовался седой.

Яника снова помолчала, обдумывая, стоит ли отвечать.

— Да, — кивнула она. — Наследная принцесса Думленда Яника.

— Вот как… что ж, Ваше Высочество, рад, что вы помогли нам, — вмешался крупный. — Что там произошло?

Он указал в сторону коридора, всё ещё закрытого щитом.

— Немного огня, — улыбнулась Яника. — Оттуда прилетали стрелы, они мне мешались.

Один из эльфов, по виду — самый молодой, нервно сглотнул. Другие понимающе кивнули.

— Кто там был? Кто на вас нападал? — поинтересовалась Яника.

— Да это не совсем на нас… — замялся крупный. — Скорее, на вас, Вашество. Мы тут это, случайно оказались…

— Мимо проходили, — поддакнул седой.

— На меня? — Яника нахмурилась. — Кому взбрело в голову нападать на меня?

— Не знаем, — развел руками крупный. — Это ваши дела, Вашество. Вам и знать про них, а нам то не ведомо. Мы мимо проходили, — повторил он.

— Что ж… — тогда я пойду и выясню это?

Она так и не поняла, кому задала этот вопрос — себе или эльфам.

— Как угодно, — крупный слегка поклонился. — Мы того… не против.

«Не против он, ха!»

Яника соскочила с камня, посмотрела на Малиута — он всё ещё не пришел в себя, — и осторожно двинулась к коридору. Эльфы расступились, оставив для неё проход, но у них у всех было оружие, и это вызывало у неё определенные опасения. Но копья смотрели наконечниками в потолок, стрелы на тетиву наложены не были, а мечи убраны в ножны…

«Нет, я не боюсь, только не сейчас и не здесь!»

Яника постаралась пройти мимо эльфов так, как ходила по дворцу её мать — естественно, но с отчетливым достоинством монарха. У неё ни разу не получалось повторить её жесты, но она много тренировалась перед зеркалом, а потому решила, что сейчас у ней получилось. Ну или почти получилось.

Не останавливаясь, Яника сняла защиту с прохода, развеяла не желавший пропадать белесый дым и подвесила в воздухе яркий фонарик света. О предки, лучше бы она этого не делала. В коридоре лежали трупы — обугленные, сожженые тела, которые вроде бы принадлежали эльфам.

Один из пещерных эльфов — наверное, тот, молодой — не выдержал, и его вырвало. Яника не обратила на это внимания. Не отворачиваясь от ужасной картины, она громко спросила:

— А вы не могли бы помочь мне расчистить проход?

И замерла, ожидая ответа.

Эльфы молчали долго. Яника уже готова была разреветься и тоже опорожнить желудок — правда, она была очень голодной, потому что не ела со вчерашнего дня. Но ей всё-таки ответили.

— Конечно, Вашество. Ну-ка, за работу, принцессе пройти надо. Сюда вот, в угол кидай. А вы, Вашество, отойдите, будьте добры.

Яника с благодарностью сделала несколько шагов назад и наконец смогла перестать смотреть на дело своих рук. Всё же творить волшебство и видеть, как оно убивает кого-то — да ещё вот так — это очень разные виды магии. И второй из них Янике очень не нравился.

— Готово, — к ней подошел крепкий. — Пройти можно, уж извините, но до чистоты там слишком долго возиться… а нам, наверное, уже пора. Раз никто нам… на нас не нападает, мы тоже пойдем.

— Но выход только там, — недоуменно сказала Яника, указав на коридор.

— У нас вои пути, Ваше Высочество, — уклончиво ответил крепкий. — Я Ирт ап Кунеда, меня знают в Дальних лесах. Думаю, нам есть что сказать друг другу с вашим отцом, Ваше Величество. Не забудьте — Ирт ап Кунеда.

— Я не забуду, — пообещала Яника, хотя совершенно не понимала, что за Дальние леса и о чем её папа должен говорить с какими-то эльфами.

Сзади раздался стон. Яника резко обернулась — Малиут пришел в себя и тряс головой. Она бросилась к нему.

— Несносный эльф, — как можно строже сказала она, — я всё расскажу твоему отцу и прикажу наказать тебя так, как никто и никогда не наказывал! Что ты тут устроил⁈

Малиут посмотрел на Янику — и вдруг улыбнулся.

— Хорошо, что всё в порядке… — пробормотал он. Подумал мгновение — и добавил: — Ваше Высочество…

«Поганец!»

— Пошли уже, — она указала на выход. — Меня, наверное, там обыскались. И тебя тоже, раз ты здесь.

Но Малиут остался на месте.

— Нет, Ваше Высочество… извините, но я туда не пойду. Они, — он кивнул на собиравших пожитки эльфов, — обещали взять меня с собой и научить магии. И я согласился…

— Это я согласился, — громко сказал ап Кунеда. — Да, я обещал взять его с собой… но что скажут его родители?

— Они поймут! — горячо заверил его Малиут. — А Яника… прошу прощения… Её Высочество объяснит им, где я.

Яника подумала, что было бы неплохо узнать про это «где» получше, но промолчала.

— Хорошо, Малиут. Я поговорю с твоими родителями и расскажу, что ты вне опасности. Ведь он вне опасности? — уточнила она у ап Кунеды.

Тот молча кивнул.

— Вот и хорошо. Тогда я всё же пойду, а то родители…

Она не закончила фразу, повернулась и быстро двинулась прочь.

Коридор, конечно, был расчищен очень плохо — тела всё ещё валялись везде, от них шел сладковатый запах дыма, но была небольшая тропка, по которой как раз можно было пройти. Ближе к выходу, куда пещерные эльфы не добрались, Янике пришлось перешагивать через трех мертвецов, но она уговорила себя — и справилась. А потом вышла из пещеры.

— Мама! Папа!

Она бросилась к родителям, не обращая внимания ни на что. Ни на разбросанные тут и там тела людей. Ни на раненых эльфов, что хмуро сидели в стороне под охраной десятка стражников и магов. Ни на свою старшую сестру, которая тоже была хмурой, со связанными за спиной руками и с золотым ошейником, цепочку от которого держал Верховный маго Алуил. Ни на самого Алуила, хотя он был её учителем, и она хотела рассказать ему всё, что узнала о магии, и показать, чем научилась сама, без его помощи.

Мать и отец тоже оставили попытки разговорить Элию и обняли младшую дочь.

— Яника, что ты себе позволяешь? — с напускной строгостью сказал отец. — Мы очень волновались за тебя!

— Гордон, оставь, — улыбнулась мать. — Но мы и правда волновались. Что с тобой произошло? Где ты была.

— Ох, мама, папа… вы не поверите! Я бы и сама не поверила, если бы мне кто-то рассказал, но мне не рассказывали, я всё сама!

— И что же ты сама натворила? — с улыбкой спросил отец.

— Я нашла себе мужа! И нам надо придумать, как доставить его сюда… а времени так мало, всего шесть лет!

Король и королева переглянулись и рассмеялись.

— Это не смешно, — Яника нахмурилась и топнула ногой. — Это так и есть! И вы должны мне помочь. Иначе я буду очень зла! А вы не знаете, что я могу! Я всё могу!!

Эпилог

Эпилог

Макс с некоторым сожалением посмотрел на стоящую на улице растерянную Яну и отвернулся. Всё-таки с личностью принцессы из магической страны она ему даже нравилась, хотя умом он и понимал, что эта девушка, привыкшая кататься на дорогих машинах и тусоваться в клубах, вряд ли когда-либо обратит внимание на скромного охранника. Даже если этот охранник вдруг овладел способностью к колдовству.

Он достал телефон и набрал Стаса.

— Макс! Ты жив! Тут по телеку передавали, что вас там артиллерией утюжили, это правда?

— Ага, ещё скажи, что ты волновался, — хмыкнул Макс. — Но да, правда, было такое дело, но всё уже закончилось. Принцесса вернулась к себе домой, я сбежал и, наверное, на некоторое время залягу на дно. Что-то мне как-то стремно общаться со всеми этими папами и пиджаками, они же с меня живого не слезут… Ну их нафик, лучше отсижусь подальше.

— Да, это разумно, — согласился Стас. — Но они же, наверное, будут тебя искать?

— Не найдут, не сомневайся.

— Да я и не сомневаюсь. У тебя как будет со связью?

— Скорее всего, плохо, — подумав, ответил Макс. — Симку я сейчас сожгу, телефон, думаю, тоже… там же эти номера, пробьют в два счета. Так что давай прощаться… Когда к тебе придут…

— Я им ничего не скажу!

— Скажешь, — улыбнулся Макс. — Вернее, я тебя прошу — всё им расскажи, всё, что знаешь. А что не знаешь — придумай и тоже расскажи. Мне всё равно, а от тебя отстанут побыстрее.

— Уже решил, куда направишься? Или такое лучше не обсуждать?

— Лучше не обсуждать, — согласился Макс. — Но я и не решил. Планета большая, а с моими возможностями я всюду доберусь без проблем.

— То есть…

— Ага, магия осталась. Маловато, конечно, но для нашего мира всё, что больше нуля — уже уровень архимага. Только больше я под артналет попадаться не собираюсь. Мне на десять жизней хватило сегодняшнего дня.

— Серьезно били?

— Сначала да, «Акациями». Потом вроде что-то поменьше подтащили.

— Ого! — восхищенно присвистнул Стас. — Нехило.

Он тоже служил — правда, в радистах, — но «Акацию» от «Мсты» отличал.

— Вот и я про тоже — ну нафик такие развлечения. Я лучше по-тихому где-нибудь. Ну а как решу, что можно — свяжусь с тобой. Но скоро не жди. Ты, кстати, к родителям в этом году поедешь?

— Вряд ли… а чего ты про них спросил?

— Да так… родители это важно. У тебя отпуск вроде в ноябре? Попробуй вырваться. С Олей их познакомишь, например.

— Что? О чем… хотя ладно… попробую, конечно, — чувствовалось, что Стас был сбит с толку.

— Всё, отбой, — сказал Макс и выключил телефон.

Все контакты он уже перенес в облако, туда же отправилось и прочее содержимое внутренней памяти — какие-то фотки, сделанные бог знает когда и где. Телефон было, конечно, жалко — он был почти новый, куплен с полгода назад, и мог прослужить ещё пару лет. Но сейчас безопасность важнее.

Огненный шарик превратил симку и карту памяти в невесомый пепел. Такой же шарик разметал сам телефон на несколько не подлежащих восстановлению обугленных запчастей. Макс ногой смел эти куски пластика и металла в ливневую решетку и посмотрел на дракона.

— Ну что, зеленый, нам надо найти брошенные магазины с едой и одеждой, а потом можем отправляться в путь.

— Я не зеленый, — буркнул дракон.

— А какой? — притворно удивился Макс. — Пошли уже, земнолетающее.

— Я должна была догадаться сразу.

— Не говори глупостей, ты и так сделала всё так, как надо.

— Тем не менее, мама, я дура. Дело принцессы Амины расследовалось в глубокой древности, и заключение о том, что тогда случилось, должен был составлять главный маг королевства. В те времена это был Архимаг, а не Верховный маг. Тот, кто готовил эту фальшивку, был немного небрежен.

Путешествие в другой мир, открытие новых возможностей магии очень сильно изменили Янику. Она уже не была прежней двенадцатилетней девочкой, и её заботили совсем другие вещи. И решения, которые отец принял после проведенного расследования, она приняла полностью — и, возможно, сама поступила бы также.

Яника знала, что двоих магов казнили — они каким-то образом оказались должны Элии и отдали долг, поговорив о несуществующей древней принцессе так, чтобы услышала принцесса сегодняшняя. Казнили нескольких эльфов, которые были причастны к тому, что ритуал пошел не так, как надо. Какие-то наказания понесли бароны, некоторые эльфы и даже хранитель магической библиотеки Винси Флай. Яника тосковала о своей няне — но и она тоже оказалась замешана в создании легенды об Амине, причем по самые кончики своих длинных ушей, так что её приговорили к высылке — вместе с Элией.

Зато удалось спасти из темницы отца Малиута, а родители этого эльфенка были рады узнать, что с их сыном всё в порядке — хотя они, конечно, волновались о нем. Но королевство уже готовилось начать переговоры с эльфами Дальнего леса и, возможно, Яника взойдет на трон совсем другой страны, не той, к которой привыкла.

— Так обычно и бывает, дочка, — улыбнулась королева. — Грандиозные планы редко учитывают различные мелочи. Твоя сестра предусмотрела почти всё… и она могла достигнуть успеха, если бы не твой хранитель. Ты не чувствуешь с ним связи?

— Нет, но я не оставляю попыток. Я уверена, что Макс его не бросит… и что Остеденте не бросит Макса. Жутко надеюсь, что у них всё хорошо. Мама, как ты думаешь, сможет ли ли Элия найти королевство, которое её примет? Я слышала, что никто не захочет портить с нами отношения.

— Слухи всегда преувеличивают, Яника. Врагов у нас много, и кто-то из будет достаточно глуп, чтобы заглотить эту приманку. Ну а ты будешь знать, за кем стоит присматривать особенно тщательно.