Начинало смеркаться, когда семейство Мун спускалось по покрытому снегом склону холма от часовни к дому. Луна Мун смотрела на облачка пара, вырывавшиеся у неё изо рта, пока она, приотстав, шла за своей семьёй.

– Какие прочувствованные похороны, – провозгласила мама. – Давненько я так не смеялась!

– Я танцевать могу, я танцевать хочу до самого утра на могиле старика! – напел папа известную песенку.

– До чего весело! – захихикал дядя Меривезер. – Что может быть лучше, чем сказать «прощай»…

– Только сказать: пропади пропадом! – прибавила тётя Саммер. Луна смотрела, как она распахнула громадную скрипучую дверь Хаггард-Холла, и все затопали ногами, отряхивая снег с ботинок, прежде чем проскочить со смехом и шутками в обширный величественный вестибюль.

– А можно будет завтра повторить? – вставил брат Луны, забегая внутрь.

Как и мама с папой, Санни был золотоволосый и всегда выглядел так, будто только-только вернулся с каникул. Луна, напротив, была бледна как полотно, глаза бдительно блестят, ослепительно-белые волосы пострижены модным бобом. А ещё белее был ручной крыс Луны, Саймон Паркер, устроившийся у неё на плече.

– Дедушки больше нет, Саймон Паркер, и все просто счастливы, – сказала Луна своему крысу, помедлив на пороге. – Я знаю, лёгким человеком он не был, но всё же он мой дедушка.

Крысик издал продрогший писк, ему явно не терпелось вернуться в относительное тепло Хаггард-Холла.

– Луна Мун, ты выстудишь дом! – сказала мама, стремительно вернувшись на снег и взяв Луну за руку. Она затащила её внутрь и захлопнула скрипучую дверь. Мама была высокая и стройная, её длинные волосы были вдвое, не меньше, золотистей солнечного света, а ярко-белое платье ниспадало до самого пола.

– Ну тогда нам следует хорошенько согреться, – с усмешкой заметила тётя Саммер, и, топая ногами, она закружила по вестибюлю. – Кто знает лучший способ согреться?

– Обнимашки! – возбуждённо выкрикнул Санни.

– Обнимашки! – закричали все, кроме Луны. Семейство немедленно заключило и стиснуло друг друга в объятиях, да с таким пылом, словно это был вопрос жизни и смерти. Саймон Паркер просеменил с Луниного плеча к ней в карман, когда мама с папой схватили её в двойные объятия. Объятие было тёплым, как гусиная перина.

– Луна Мона Мун, мы говорили тебе, как сильно мы тебя любим? – проговорила мама.

– Как? – спросила Луна.

– До луны и обратно, – ответил папа. – Всегда любили и всегда будем любить.

Луна прикрыла глаза, а мама с папой крепко держали её. В этом мгновении можно было раствориться и остаться навсегда.

– Не знаю, как вы, а я до сих пор не согрелась как следует… – объявила тётя Саммер. Она подмигнула Санни. – Интересно, что же разгонит мою кровь?..

– В^ес_ёл^ый-_ра^зв_ес^ёл_ый ^танец! – восторженно пикнул Санни.

– В_есё^лый-р_азвесё^лыйтан_ец! – закричали все, кроме Луны.

– Довольно этой семье плясать втихаря! – воскликнула тётя Саммер. – Дядя Меривезер, музыку!

– Есть музыку! – засмеялся дядя Меривезер, который смеялся надо всем и всегда-всегда был голоден. – А затем пирог! – прибавил он. – Я умираю от голода…

Пока мама с папой продолжали сжимать Луну так крепко, что и дух не перевести, она смотрела, как дядя Меривезер подскочил к старому проигрывателю, стоявшему в углу. Дядюшка был круглее даже тёти Саммер и так пушисто-белобород и весел, что Санни был убеждён, что он втайне и есть Санта-Клаус. Дядя Меривезер хихикал, не переставая, пока ставил пластинку. В следующее мгновение по всему дому грянул залихватский клавишный ансамбль.

– Присоединяйся к нам, Луна! Сколько лет в этом доме не было ни музыки, ни танцев! – позвала тётя Саммер. Когда тётя подхватила Санни под руки и закружила его по комнате, Луна почувствовала, как нутро скрутило неожиданным гневом.

– Вы уже танцевали, – отрезала она, выворачиваясь из любящих объятий мамы и папы. – Вы танцевали на дедушкиной могиле. Вы все по очереди.

– Так ему и надо! – заявила тётя Саммер.

– Старому злобному зануде! – засмеялся дядя Меривезер.

– Он был дрянь человек! – проговорил папа.

– Он был свинья! – сказала мама.

– У него воняло изо рта! – крикнул Санни, торопясь вставить своё слово. Теперь уже всё семейство отплясывало какую-то головокружительную джигу, а тётя Саммер пела.

Я Старый Мун!Плясать я вам не дам!Я Старый Мун!Уж перцу вам задам!Я Старый Мун!Я накормил вас молью!Я Старый Мун!Теперь я мёртв, вот вам приволье!

Все веселились колоссально, аж искры из глаз – все, кроме Луны. Да, её дедушка был жёстким человеком, но Луна была уверена, что он просто не знал, как быть другим.

– Нехорошо радоваться тому, что кто-то умер, – пробормотала Луна, когда её крыс взобрался обратно к ней на плечо. – Даже дедушка.

Нельзя сказать, что дедушка питал к ней добрые чувства. Недели не проходило, чтобы он не пытался отослать её прочь – прогнать вон из Хаггард-Холла.

«Ступай, убирайся вон! Это мой дом, а не твой… Оставь меня одного! – хрипел старик, даже когда Луна сидела у его кровати. А переведя дух, добавлял: – Я никогда не покину этот дом… даже когда умру. Мой призрак станет являться в этих стенах… Я буду преследовать тебя из могилы. Я стану тебе являться, и поделом!»

Эти его слова уж точно преследовали Луну. Хотя она не была уверена, что дедушка говорил серьёзно. Луна не была даже уверена, что он на самом деле хотел остаться один. Возможно, думала она, дедушка боялся одиночества. Поэтому она сидела с дедушкой до последнего его вздоха.

Но не все члены её семьи были так добросердечны, как Луна.

– Смотрите на меня, я старый Мун! Я старый Мун, я мёртв, и хорошо! – смеялась тётя Саммер. Она, приплясывая, поднималась по витой лестнице, со всем старанием изображая скрюченную горбатую фигуру старика.

В первую минуту Луна слышала, как поёт тётя, исчезая среди теней… А затем прозвенел неожиданный возглас, и тётя Саммер исчезла.

– Тётя Саммер? – позвала Луна, услышав тётушкин крик. Она оглянулась на своё семейство, весело отплясывающее в кругу тёплого света. За громкой музыкой они ничего не слышали. Луна медленно пошла по величественному холлу, половицы отзывались на её шаги громким скрипом. Чтобы дойти до лестницы в дальнем конце холла, ей нужно было пройти мимо средневекового доспеха, стоявшего посреди зала, словно железный часовой. В металлической перчатке он держал меч, из навершия шлема торчал плюмаж из чёрных перьев. Луна всегда отчего-то побаивалась доспеха, и, проходя мимо него к подножию лестницы, она невольно ускорила шаг. Положив руку на поручень, она всмотрелась в темноту. Дерево было гладким и по-зимнему холодным.

Крыс у неё на плече встревоженно запищал.

– Что тебя беспокоит, Саймон Паркер? – спросила Луна, погладив крысика по голове. Будучи крысой, Саймон Паркер ничего не ответил, но Луна ласково улыбалась, и он вроде бы успокоился. Луне всегда было спокойнее, когда Саймон Паркер был рядом. Её первая встреча с ним состоялась, когда ей было восемь лет – она готовила обед для дедушки и, открыв кухонный шкаф, обнаружила крысу, забившуюся между двух консервных банок с супом. Мех у крысика был такой же белый, как волосы девочки, и, хотя Луна никогда не любила крыс, разгуливавших по Хаггард-Холлу, к этому бледному созданию она прониклась странной симпатией. Поскольку дедушка не разрешал заводить никаких домашних питомцев, Луна держала Саймона Паркера в секрете и всегда прятала в кармане пиджака, если старик был рядом. Это был её первый секрет.

Но, судя по всему, не последний.

– Тётя Саммер?.. – шёпотом сказала Луна.

Тишина.

Луна прокралась вверх по лестнице. Полумрак поглотил её, когда она повернула следом за перилами на лестничную площадку. Лунный свет лился из окон над её головой, окрашивая всё в ледяной голубоватый цвет. «Где она?» – подумала Луна. Мурашки уже бежали по её спине, когда:

– …

Луна крутанулась на месте. Она могла поклясться, что слышала тётин голос, только приглушённый, как если бы она была заперта в буфете.

– Ты слышал, Саймон Паркер? – Её крыс нервно просеменил с одного плеча на другое. – Эх, от тебя помощи не дождёшься, – прибавила Луна и медленно повернулась на звук. И тут она увидела:

ЖУТЬКОРИДОР.

Коридор, ведущий к дедушкиной спальне, тянулся, как дурное воспоминание. Дверь в дальнем его конце с трудом можно было разглядеть в темноте. Брат Луны (который боялся старого Муна даже больше, чем пауков) называл его жутькоридором – и не потому, что он был длинный и отчего-то более холодный, чем остальной дом… и даже не потому, что старик обычно торчал за ненавистной дверью, готовый швырнуть обидное слово или туфлю… но из-за десятков портретов, которыми были увешаны стены. Портреты дедушки заполняли весь жутькоридор, словно он не желал ничьего общества, кроме своего собственного. А поскольку улыбаться старик не соглашался, на всех портретах он выглядел одинаково – древний хмурящийся кисляй… под бледной сероватой кожей расползаются паучьими лапками вены… тонкие губы неодобрительно поджаты… пронзительные глаза смотрят с осуждением.

«Может, тётя Саммер зашла в дедушкину комнату?» – подумала Луна. Дедушка был таким скрягой, что выкрутил все лампочки в жутькоридоре, и Луне пришлось идти, полагаясь только на слабый проблеск лунного света на лестничной площадке.

Задержав дыхание, она медленно пошла к двери. Она слышала СКРИП-СКРИИИП половиц… чувствовала на себе жгучие взгляды портретов. И тут…

– …

Снова голос тёти Саммер! По-прежнему едва различимый, но… ближе? Саймон Паркер тихонечко пискнул. Луна уже протянула руку к двери, когда взгляд её остановился на портрете, висевшем слева. Он отличался от остальных. С него не смотрело на неё недовольно хмурящееся лицо дедушки.

Точнее, на нём вообще не было дедушкиного лица.

Это был портрет тёти Саммер.

Почему Луна раньше его не замечала? Она десятки раз была в этом коридоре. И как дедушка разрешил повесить здесь эту картину? Он ведь не дозволял ничьих портретов, кроме своих собственных. Луна пригляделась. У тёти Саммер было странно-шокированное выражение лица, но ещё более странно было то, что на ней были то самое сверкающее белое платье и та самая шубка, которые она надела на похороны. Можно подумать, кто-то ухитрился нарисовать с неё картину за то время, что Луна её не видела.

– Как?.. – беззвучно прошептала Луна. Она снова услышала голос тёти Саммер, слабый и отчаянный, и опять взглянула на картину. Девочка рот раскрыла от удивления.

Картина изменилась. Точнее, изменилось выражение лица тёти Саммер.

Она кричала.

Луна никогда ни на чьём лице не видела такого ужаса. Портрет тёти Саммер пялился прямо ей в глаза, широко распахнув рот.

– Поделом ей, – прошипел голос.

Луна развернулась. Никого рядом не было. Голос исходил из ниоткуда… но спутать его было невозможно.

– Д-дедушка?.. – прошелестела Луна. От неожиданности она на ватных ногах попятилась по коридору… и почувствовала, как чья-то рука схватила её за плечи.

– АААААА! – завопила Луна. Она обернулась и увидела папу. Позади него стояло остальное семейство, у всех было одинаково озабоченное выражение лица.

– Вот ты где! – воскликнул папа. – Мы тебя повсюду ищем… Весёлый-развесёлый танец совсем не тот без нашего солнечного лучика!

– Ты в порядке, Луна? Ты что-то бледненькая. Ну, бледнее обычного, – встревожилась мама. – Что ты здесь делаешь?

– Даже не сомневаюсь, сговаривается с тётей Саммер похитить мой пирог! – захихикал дядя Меривезер. – Кстати, а где твоя тётя?

– Он… он поймал её, – прошептала Луна. – Он забрал тётю Саммер!

– Что ты хочешь сказать: «Он забрал тётю Саммер?» – спросил папа. – Кто её забрал?

– Дедушка, – сказала Луна. – Его призрак вернулся, чтобы преследовать нас.

– Дедушка вернулся и стал призраком? – в ужасе заныл Санни. – Он так и говорил! Он сказал, что станет являться нам, и поделом!

– Твой дедушка ничего подобного не сделал, – строго сказала мама. – Луна Мун, зачем ты такое говоришь?

– Я слышала его голос, – возразила Луна, а её крыс настойчиво запищал. – Саймон Паркер тоже слышал.

– Не будь таким глупым голубцом, – серьёзным тоном заметил папа. – Твой дедушка мертвее мамонта в метро. После такого не возвращаются.

– Но… – начала Луна.

– Давай не будем выдумывать никаких «но-но-но», – перебила мама. Она указала на дверь в спальню старого Муна. – Твой дедушка скорее пройдёт через эту дверь, чем явится по наши души.

Раздался

ЩЁЛК,

а затем

ЧПОК.

Луна покосилась через плечо.

Кто-то отворил дверь в комнату старика… изнутри.

– Д-дедушка?.. – ахнул Санни, когда дверная ручка медленно повернулась.

Все застыли. Единственным движением было нервное подёргивание усов Саймона Паркера.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге замаячил силуэт.

– Не… невозможно… – выдавил папа. – Это не может быть старик…

– Он вернулся! – охнул дядя Меривезер, голос его дрожал. – Он восстал из мёртвых!

– Мёртвых? Ну, допустим, вид у меня покойный… – проговорил силуэт, шагнув вперёд. Силуэт был высокий и болезненно худосочный, однако наряженный в отменно скроенный костюм вкупе с бриджами и длинным фраком, белыми чулками и туфлями с ярко начищенными пряжками. Вот только там, где вы со всем основанием ожидали увидеть человеческую голову, силуэт сиял молочно-белым черепом.

Это был скелет.

Первым заголосил дядя Меривезер. Звук был такой, будто кошку вышвырнули в окно.

– Вот всегда так, – заметил скелет. Его глазные яблоки, невероятным образом парившие в глазницах черепа, воззрились на каждого из членов семейства по очереди. – Увы, лишённый кожи, пришёл я в этот мир, и, лишённый кожи, я пребываю в нём.

– К-как вы сюда попали? – пробормотала мама, задвигая Санни и Луну себе за спину. – Кто вы такой?

– Дивносмагорические вопросы, и на них у меня есть дивносмагорические ответы! Во-первых, я сам вошёл, это ведь проще простого, если вы – это я, а я – это я, и у меня есть они. – Скелет пошевелил пальцами, и Луна заметила, что каждый костлявый сустав заканчивался не менее костяным ключом. – В самых же вторых, моё имя Ключис… Скелет Ключис. И хотя мне всегда нравилось имя «Бартоломью», я должен признать, что моё собственное имя недурственно мне подходит. – Скелет внезапно вытянул руку и махнул влево. – А это моя доверенная помощница, Дейзи.

– Где? – спросил папа. Скелет Ключис покосился краем глаза в пустоту.

– Слякоть и ненастье, куда она подевалась? – простонал он. – Она была здесь всего мгновение тому назад. Беда с этими пособниками, которые могут делаться невидимыми. Но не трепыхайтесь! Я уверен, она объявится…

Луна оглядела Скелета Ключиса, и вдруг ей стало холодно, как никогда в жизни, – гложущий холод зародился в костях и распространился по всему телу. Но она была почти уверена, что вовсе не зрелище расхаживающего и разговаривающего скелета выстудило ей кровь. Дело было в портрете тёти Саммер… и том голосе. Неужели она действительно слышала, как дедушка заговорил с ней из могилы?

– Так-так, я смею надеяться, что вы, развесёлые друзья-ребятушки, не станете брать в голову мою наружность, – продолжал Скелет Ключис. – Пусть некогда я был плодом гиперактивного воображения, но теперь я ваша самолучшая надежда на выживание.

– Что вы имеете в виду? – уточнил дядя Меривезер.

– Я имею в виду, что всем вам грозит ужасная, ужасная опасность! – возгласил Скелет Ключис, воздев руки в воздух. – Возможно. У меня не было времени оглядеться. Скажите мне, не случилось ли недавно чего-то такого, что вы могли бы назвать странноватым или из ряда вон выходящим?

– Я… Я не вполне понимаю, к чему вы клоните, – заметил папа.

– У нас в семье недавно произошла смерть… – сказала мама.

– Да, ничего не попишешь, – признал папа.

– И мы немного поплясали, раньше-то у нас не получалось… – прибавил дядя Меривезер.

– Верно… и это было неплохо для разнообразия, – согласился папа.

– И дедушка вернулся привидением и превратил тётю Саммер в картину, – сказала Луна.

– Да, – поддакнул папа. – Дедушка превратил тётю Саммер в… постой, ЧТО?

В следующую минуту Луна и её семья (а также расхаживающий и разговаривающий скелет с ключами вместо пальцев) собрались перед портретом тёти Саммер. Картина снова переменилась – теперь тётя Саммер протягивала вперёд руки, словно отчаянно надеялась, что кто-нибудь влезет в полотно и вытащит её наружу.

– Да, вот это, право, обухом по голове, – сказал Скелет Ключис, склонив череп набок и разглядывая портрет. – Так ты говоришь, что эта картина появилась невесть откуда… и теперь юную леди, что изображена на ней, нигде не получается найти?

– Дедушка превратил тётю Саммер в картину, – повторила Луна. Саймон Паркер издал нервное попискивание, словно поддакивая ей.

– Сыр и печенье! – воскликнул Скелет Ключис. – Вот уж пустили макаку к бананам. Однако…

– Однако это просто смешные сосиски, все в одной связке! – встрял папа, тыча пальцем в портрет. – Это не может быть тётя Саммер. Она наверняка где-то в доме. Нельзя запихнуть человека в картину – это просто невозможно!

– Для призрака возможно, – возразила Луна.

Мама повернулась к девочке и положила руки ей на плечи.

– Солнечный лучик, картина – это просто картина, – проговорила она. – Я уверена, что есть совершенно разумное, разумно совершенное объяснение всему этому… Тётя Саммер, вероятно, утанцевала в восточное крыло. И нас точно не преследует призрак… разве что этот скелетный тип.

– Вот это верно, как виноград, – нет никаких привидений! – объявил Скелет Ключис, подхватив со стены картину. – Мы имеем дело с развоображаемым.

– Развоображаемым? – повторила мама. – Мистер Ключис, это выдуманное слово.

– А разве не все слова выдуманные? – задумчиво произнёс Скелет Ключис. – Но всё дело в том, что у некоторых нехочух-хитрюх просто неуёмное воображение. Уж кому это знать, как не мне – старина мистер Ключис сам когда-то был не более чем воображаемым другом, пока в один прекрасный день меня не вообразили так неуёмно, что я стал таким же настоящим, как ушные раковины! Попомните мой подбородко-клац, друзья-ребятушки, где-то в этом доме среди теней притаился ВД, ставший настоящим – развоображаемым.

Луна взглянула на Скелета Ключиса. «Развоображаемый? – подумала она, и слово завертелось у неё в голове. – Ну а этот голос? Я знаю этот голос…»

– Воображаемые друзья оживают? – сказал папа. – Вам следует поискать отговорку получше для своего вторжения и напускания нелепого недоумения на всех подряд…

– Отговорку? У меня тик! – гордо отозвался Скелет Ключис. – Небывалый дрязг в костях, который даёт мне знать, когда воображаемый друг был развоображён, – продолжал он. – Тик никогда не ошибается! Кроме того одного раза… двух, если считать происшествия с детёнышем-монстрёнышем… Как бы там ни было, вот, значит, думаю я важные думы у себя дома в своей Двержаве, как вдруг зубная боль пронизывает каждую мою косточку. Глядь и весть, тик на меня напал – произошло развоображение! И из всех бесчисленных дверей, которые я мог бы отпереть, тик привёл меня сюда, к вам!

– Не слишком правдоподобная история, – заметила мама, приподняв одну бровь. – Как выглядит этот развоображаемый невесть кто? Как вы?

– Как что угодно – у воображения нет пределов! – воскликнул мистер Ключис. – Но факт остаётся правдой, один из вас непременно развообразил ВД.

– ВД? – повторил папа.

– Воображаемого друга! Товарища мыслей, – отвечал скелет, обводя взглядом всех членов семейства по очереди. – Так кто из вас учинил развоображение? Подумайте хорошенько, дорогие нехочухи-хитрюхи…

– У меня даже никогда не было воображаемого друга, – возмутилась мама. – Что уж говорить о развоображаемом.

– У меня тоже, – прибавил папа. – Вот ещё глупости!

– Я умираю от голода, – сказал дядя Меривезер. – Кто хочет пирога?

– Я этого не делал! – в панике выпалил Санни.

– А ты, росточек-с-ноготочек? – спросил Скелет Ключис, наклоняясь к Луне и пригвождая взглядом крысика, трепетно примостившегося у неё на плече. – Быть может, ещё вчера этот перерослый мышонок был плодом твоего воображения…

– Э… – замямлила Луна, а Саймон Паркер нервно метнулся к ней в карман.

– Оставьте её в покое, – потребовал Лунин папа, втискиваясь между Луной и скелетом. – Эта крыса просто крыса. Саймон Паркер у Луны уже много лет.

– Лет? Хм, это ставит чернильное пятно на моей теории, – вздохнул Скелет Ключис.

– Мне не нужны никакие воображаемые друзья, у меня есть моя семья, – упёрлась Луна, а её крыс взобрался обратно к ней на плечо. – И вообще, я слышала дедушкин голос, а он не воображаемый. Он мёртвый.

– Но кто, если не развоображаемый, мог сотворить такое? – Скелет Ключис поднял картину повыше. Выражение лица тёти Саммер снова изменилось – она выглядела так, будто кричит в голос. – Мне доводилось видеть, как развоображаемый превратился в воду перед самыми моими глазными яблоками… а другой умял велосипед в два укуса… а один даже наколдовал пиратский корабль из чистого воздуха. Преобразование в полотно вполне постижимо.

– Я не хочу, чтобы меня превращали в картину! – завопил Санни, бросаясь в отцовские объятия.

– Всё хорошо, солнечный зайчик, – как ни в чём ни бывало сказала мама, прежде чем гневно повернуться к Скелету Ключису. – Вместо того чтобы пугать моих детей, мистер Ключис, не могли бы вы помочь нам отыскать настоящую тётю Саммер, и давайте забудем об этом?

– А потом давайте соберёмся в кухне и по кусочку пирога? – со смешком предложил дядя Меривезер.

– Великолепно! – согласился Скелет Ключис и сунул портрет тёти Саммер под мышку. – Ох, и поглядывайте, не увидите ли мою верную помощницу, Дейзи, – это она, со свёрнутой назад головой, – прибавил он. – Вперёд, за дело! Кто первый найдёт развоображаемого, тот и выиграл!

– Мы ищем тётю Саммер! – не сдержался папа.

– Это тоже! – поддакнул Скелет Ключис.

Семейство Мун решило разделиться, чтобы обойти весь дом в поисках тёти Саммер. Хаггард-Холл был громаден, бесчисленные коридоры ветвились от одной сумрачной комнаты к другой – не говоря уже о гаражах, конюшнях и даже часовне, в которой тем самым утром упокоилось тело старого Муна. Мама составила компанию дяде Меривезеру, чтобы поискать в западном крыле, а Луна и Санни отправились в восточное крыло вместе с папой и Скелетом Ключисом.

– Луна, ты правда думаешь, что дедушка вернулся привиденничать? – шепнул Санни, когда они шли следом за Скелетом Ключисом из одного сумрачного, пробирающего холодом до костей коридора в другой, направляясь в западное крыло.

– Я… – начала Луна.

– Ты же слышал маму, Санни… проклятый старикашка помер с концами и ничуть не запривиденничал, – сказал папа. – Это всё глупый переполох на пустом месте, верно, Луна?

Луна ничего не ответила. Она очень сомневалась, что понимает, что тут происходит, но была уверена, что её семья тоже ничего не понимает. В одном она была точно уверена – она слышала дедушкин голос. И уж если кто-то способен был сдержать слово и вернуться призраком, то это старый Мун.

– Могу вас заверить, росточки-с-ноготочки, что в девяти с половиной случаях из десяти явление призраков – всего-навсего проказы развоображаемых друзей, – заметил Скелет Ключис.

– Мистер Ключис, будьте так добры, прекратите пугать детей! Нет никакой необходимости забивать им головы смешно-сосисочными сказками… – шёпотом проговорил папа. Он изобразил на лице улыбку и повернулся к детям: – Всё будет дивно и джазово! Чрезвычайные обнимашки!

– Чрезвычайные обнимашки, – повторил Санни, стиснутый в папиных объятиях. Луна обогнула папу и Санни и, ускорив шаг, подошла к огромным двойным дверям, ведущим в библиотеку. Она взялась за обе ручки и распахнула двери. Когда все прошли внутрь, в нос Луне ударил старомодный пыльный запах нечитаных книг. Библиотека всегда была под запретом – Лунин дедушка утверждал, что чтение рождает новые идеи… а новые идеи в Хаггард-Холл не допускались. Библиотека стала ещё одним секретом Луны – только посреди ночи она осмеливалась прокрасться внутрь и засесть за книги, уходя с головой в факты, фантазии и чужедальние миры.

– Когда вся эта глупая суматоха закончится, мы перечитаем все здешние книги, и старый Мун никак не сможет нам помешать. – Папа подмигнул Луне. – Мы прочитаем их все до единой, вслух и на разные забавные голоса. Мы будем заворачивать уголки и перегибать переплёты! Вот так-то, проклятый старый злыдень!

– Папа, не надо! Дедушка услышит тебя… – прошептала Луна. Она бросила взгляд на Скелета Ключиса, который неловко листал книгу своими заканчивающимися ключами пальцами, по-прежнему зажав под мышкой портрет тёти Саммер. Он, похоже, был убеждён, что всё произошло по вине «развоображаемого друга», а значит, Луна ошибается и дедушка не восстал из могилы.

«Но не может быть, чтобы я ошибалась, – сказала сама себе Луна. – Не может быть…»

– Держите глазные яблоки открытыми, нехочухи-хитрюхи! Развоображаемый где-то поблизости, я костьми это чую… – произнёс Скелет Ключис, заглядывая под ближайший стол. Саймон Паркер неожиданно порскнул с Луниного плеча девочке на голову, издавая встревоженное попискивание. Луна медленно подняла голову… и раскрыла рот. – Нам нужно смотреть в оба, чтобы не упустить ничего обескураживающего, особенного или особо ошеломляющего…

– В-вроде этого? – выпалила Луна. Она ткнула дрожащим пальцем в потолок. Скелет Ключис посмотрел вверх. Книги, аккуратно расставленные на полках какие-то мгновения тому назад, теперь парили в воздухе. Десятки и дюжины книг были вздёрнуты в воздух невидимой силой, они открывали и прикрывали свои обложки, словно медленно били крыльями.

– Сладки-складки, – протянул Скелет Ключис. – Не трепыхайтесь, росточки-с-ноготочки. От хорошей книги не может быть вреда…

Но Скелет Ключис даже не догадывался, что это были вовсе не хорошие книги.

Это были ПЛОХИЕ книги.

– Слякоть и ненастье! – вскричал Скелет Ключис, когда одна из летающих книг вдруг ушла в пике. Скелет пригнулся, и она просвистела у него над головой и врезалась в стену.

– Вот это новая страница – эти летучие повести настолько плохи, что они просто нечитаемы! – прибавил Ключис. – Они хотят нам навредить!

Скелет попытался прорваться к двери, но ему тотчас преградила путь кишащая масса хлопающих книг, выписывающих круголя в воздухе.

– Н-но это невозможно! – произнёс папа, от изумления застывший на месте. В следующее мгновение ещё две книги спикировали к Санни. Луна завизжала и оттолкнула брата от греха подальше – она почувствовала, как книга, пролетая над головой, прочесала ей волосы и буквально на волосок разошлась с Саймоном Паркером. Книжка налетела на стол, но затем, растерянно хлопая обложкой, снова поднялась в воздух. И тут, будто следуя приказу, всё больше книг начали снижаться, одна за другой, яростно хлопая.

– Поберегись! Некоторые из них в твёрдом переплёте! – завопил Скелет Ключис, когда летящая книга чудом не попала ему по черепу. – Под столы, росточки!

Луна сдёрнула крысика с головы и схватила брата за руку. Она утащила обоих под стол, как раз когда к ним припустила очередная дюжина книг. Санни и Саймон Паркер оба заверещали от ужаса, когда книги, оглушительно бухнув, врезались в стол. Книги побольше немедленно вернулись в воздух, нелепо забив обложками, но мелочь в мягких обложках оторопело трепыхалась там, куда упала.

– Пусть они перестанут! – сквозь какофонию шума завопил Санни, отчаянно цепляясь за сестру.

– Они повсюду! Сделайте же что-нибудь, Ключис! – закричал папа, отчаянно отбиваясь от бомбардирующих его книг.

– Самое бы время моей верной помощнице оказать верную помощь… – проворчал Скелет Ключис. Он поднял один из своих ключеподобных пальцев. – Не трепыхайтесь, ибо я написал целую книгу о том, как уйти красиво! Глядите, вот Ключ от Быстрого Драпака! Этим ключом я могу создавать двери там, где их и в помине не было, чтобы перенести нас – быстро, как взблеск и взрыв и гип-гип-хопля, – отсюда в совершенно иное место! Воистину это самое улыбательное зрелище!

– ПРОСТО СДЕЛАЙТЕ ЭТО! – заорал папа.

– Ах да, возможно, детальное объяснение принципов работы моего чудодейного пальца стоит отложить, – продолжал Скелет Ключис. – Я должен найти путь к отступлению, пока… УФ!

Книга неожиданно ударила Скелета Ключиса в затылок, отправив его вялым кувырком на пол. Портрет тёти Саммер вылетел из его рук, скользнул по полу и остановился под столом. Тётя Саммер, кажется, не сводила глаз с Луны, лицо её было искажено ужасом.

– Чрезвычайные обнимашки! Чрезвычайные обнимашки! – заверещал запаниковавший Санни.

– Папа! Помоги! – воскликнула Луна.

– Иду! – крикнул папа. – Я…

Открытая книга крепко шлёпнула его по груди. Он схватил книгу и попытался отбросить её, но она прижалась к нему, как приклеенная. Новая книга ударила в него, затем третья и четвёртая, сбив его с ног. Тут все книги в комнате вдруг, разом спикировав, накинулись на него. В несколько мгновений папа исчез, погребённый под бумажной горой.

Затем атака стихла – так же быстро, как и началась. Книги замерли. Оглушительная тишина воцарилась в библиотеке, словно всей комнате было сказано «цыц».

– Папа?.. Папа! – закричала Луна. Оставив сжавшегося Санни под столом, она выкарабкалась вон. Она подбежала к груде книг и начала разрывать её. – Санни, помоги мне!

Когда Санни набрался храбрости помочь сестре, она уже расчистила полгоры.

– Где он? Папа! – крикнула Луна… но в следующее мгновение уже показался пол библиотеки. Папы нигде не было видно. Как если бы он испарился.

– Куда он подевался? – заныл дрожащий Санни.

Саймон Паркер встревоженно понюхал последнюю из книг, и тут её заголовок бросился Луне в глаза:

МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ ПОТЕРЯЛСЯ В КНИГЕ

История мести старого Муна

– Что?.. – пробормотала Луна, уставившись на обложку. Она взяла книгу и раскрыла её на первой странице.

Когда вся эта глупая суматоха закончится, мы перечитаем все здешние книги, и старый Мун ничего не сможет нам сделать, – сказал папа, подмигнув Луне. – Мы прочитаем их все до единой, вслух и на разные забавные голоса. Мы будем заворачивать уголки и перегибать переплёты! Получай, проклятый старый злыдень!

Но он не знал, что призрак явился в Хаггард-Холле.

Старый Мун отплатит ему.

Старый Мун отплатит им всем.

– Это научит его уму-разуму, – сказал голос… его голос.

– Санни, ты слышал это? – спросила Луна. – Скажи мне, ты ведь слышал…

– Что слышал? Я ничего не слышал, – ответил Санни со слезами на глазах. – Луна, где папа?

– Он… он… здесь, – прошептала Луна, крепко прижимая книгу к груди. – Дедушка превратил его в книгу.

– Сладки-складки! Я люблю, когда в книге полно неожиданностей, но эта чуть не сняла мне голову с плеч, – простонал Скелет Ключис и, потирая череп, встал на ноги. Оглядевшись по сторонам, он увидел Луну и Санни, стоявших на коленях среди сотен теперь уже безжизненных книг. – Вот так удача! Похоже, мы одержали победу в войне со словами. Но скажите мне, где ваш отец?

Луна поднялась на ноги и показала книгу, которую держала в руках.

– Дедушка… он превратил папу в книгу, – произнесла она под тихие рыдания Санни. Скелет внимательно осмотрел обложку, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

– Вот заморочный поворот! – отдал должное произошедшему Скелет Ключис. – Преобразовать мужчину в манускрипт – наш таинственный развоображаемый прямо-таки чудо в чудодействе…

– Нет, это дедушка, – твёрдо сказала Луна. – Он сделал всё это. Он стал призраком и преследует нас.

– К-к-к… – выдавил, запинаясь, Санни, и глаза у него опять стали круглыми от ужаса.

– Конечно, никаких привидений не существует! Ты прав, Санни! – воскликнул Скелет Ключис.

– К-к-к… – снова проговорил заикающийся Санни, а Лунин крыс испуганно пискнул.

– Но это точно дедушка, – настаивала Луна, ткнув в книгу. – Посмотрите на обложку! Его имя вот оно прямо…

– К-КНИГИ! – возопил наконец Санни. Луна и Ключис развернулись. Книги снова поднялись в воздух, только на это раз они завертелись, закружились слаженно, как стайка скворцов. Луна схватила Саймона Паркера и упрятала его в карман пиджака, когда книги взмыли над ними, готовясь ударить.

– Эти книги, похоже, собираются написать продолжение своей собственной истории! – заметил Скелет Ключис, когда тень от книжной стаи упала на них.

– Эй! – раздался возглас. Стая дружно повернулась на звук. На столешнице из ниоткуда появилась девочка. Она выглядела лет на шесть, но всё в её наружности – и кожа, и косички, и полосатое платье – было серым, как если бы она сошла с чёрно-белой фотографии.

А голова её была задом наперёд.

– Дейзи! – воскликнул Скелет Ключис. – Наконец маленькая помощь от моей маленькой…

– Я не твоя помощница, – проворчала девочка с головой задом наперёд.

– …напарницы! Я собирался сказать «напарницы», – заверил её Скелет Ключис. – Твой отвлекающий манёвр пришёлся очень кстати!

– Отвлекающий манёвр? Глупый скелет – я сейчас наподдам книгам и составлю список буянов, – буркнула Дейзи. Она широко расставила ноги. – Идите-ка сюда, жалкие мягкокрылки. Научные или художественные, я всех перетру на макулатуру.

В ответ книги изогнулись дугой в воздухе и единым мощным облаком развернулись к Дейзи. Стая взлетела к потолку, а затем нависла над ней. И хотя бежать ей было некуда, Дейзи даже не вздрогнула. Вместо этого она вытащила из кармана коробок спичек, достала спичку и чиркнула. Вспыхнул крохотный дрожащий огонёк.

Дейзи подняла спичку над головой. Стая книг вдруг замерла, с неожиданной нервозностью затрепетав обложками.

– Ага, всё верно, книжки-пичужки: огонь – вот единственное, чего вы боитесь больше, чем остаться на полке, – фыркнула Дейзи, продвигаясь к краю стола неловкой пятящейся походкой. – Скелетон, вот сейчас самое время использовать один из твоих ключиков…

– Моих чего? Ах да! Я как раз собирался взяться за дело… – сказал Скелет Ключис. Он воткнул Ключ от Быстрого Драпака в ближайшую стену и повернул со щелчком – ЩЁЛК-ЧПОК. В тот же миг из ниоткуда в стене нарисовалась дверь. Скелет Ключис распахнул её. – Бегом, руки в ноги, росточки-с-ноготочки!

С книгой, что некогда была папой, в одной руке и Санниной ладошкой в другой руке Луна метнулась в дверной проём. Скелет Ключис подхватил картину с тётей Саммер из-под стола и последовал за ними, Дейзи же с ухмылкой соскочила со стола. Она направилась к двери, а её свёрнутая назад голова не сводила бдительного взгляда с книг, пока спичка медленно догорала.

– Только попробуйте страницу перевернуть, и я… – начала было она, когда Скелет Ключис возник из дверного проёма и загасил огонёк двумя пальцами.

– Эй! – огрызнулась Дейзи. Стая книг немедленно спикировала к ним, но Скелет Ключис был быстрее – он втащил Дейзи внутрь и захлопнул за собой дверь.

– Вот всегда ты портишь мне всё веселье, Костяшка, – буркнула Дейзи, когда они появились по другую сторону двери.

– А ты всегда поддаёшься своим самым разрушительным порывам, – отозвался Скелет Ключис. – Ты больше, чем сумма эмоций, повлекших твоё развоображение, Дейзи… хотя в кои-то веки я благодарен, что ты захватила коробок спичек.

Луна сразу поняла, что Скелет Ключис одним поворотом ключа перенёс их на другую половину дома. Они были на кухне, то есть всего через один тёмный коридор от большого холла, откуда тетя Саммер протанцевала вверх по лестнице в темноту. Это было квадратное унылое и серое помещение с большим столом в центре и шкафами вдоль каждой стены.

– Так что, это десятый раз, как я спасла твои старые кости? – съехидничала Дейзи, когда Скелет Ключис положил портрет тёти Саммер на кухонный стол. – В голове не укладывается, как ты так долго протянул без меня.

Луна не понимала, что таращится на Дейзи, пока девочка не зыркнула на неё.

– На что уставилась? Никогда не видела девочку с головой задом наперёд? – И странная кособокая улыбка появилась у неё на лице.

Луна поспешно отвела взгляд. Она положила книгу, которая прежде была папой, на кухонный стол рядом с картиной, а затем заглянула к Саймону Паркеру и успокоительно заворковала, уговаривая его вылезти из кармана.

– Я хочу к маме, – шепнул Санни, потянув Луну за полу пиджака и втянув сопли и слёзы. – Можно мне чрезвычайные обнимашки? Мне так страшно…

– Тебе всегда страшно, – тихонько заметила Луна. Она крепко обняла Санни и погладила его по спине. – Вот поэтому у тебя есть я.

– Ну чего ты ему потакаешь? – простонала Дейзи. – Он прилипчивей, чем мокрые волосы.

– Он… мой брат. Я нужна ему, – сказала Луна.

– Ну а если бы он был мой брат, я бы дрючила его за ноги, пока его нюньки-слёзки не натекут целой лужей на полу, – заявила Дейзи. – А затем я бы плюхнула его прямо в лужу.

– Нехорошо так говорить, – строго заметила Луна.

– Спасибо за ценное замечание, плакса-вакса, – гордо ответила Дейзи. – Теперь ты тоже разнюнишься?

– Я не могу, – невозмутимо призналась Луна. – Сама не знаю почему, но слёзы не текут, и всё.

Дейзи не знала, что делать с таким честным ответом, поэтому она зацокала языком и зашаркала ногами по полу.

– Слякоть и ненастье, Дейзи, ну почему тебе надо задирать каждого встречного? – вопросил Скелет Ключис.

– Доводить плакс до слёз – моё самое любимое занятие, веселее только тебя донимать, – отозвалась Дейзи. – Можно нам теперь домой? Весь этот дом пропах стариками.

– Нет, сначала нам надо дознаться, что за таинственное злосчастье преследует эту семью, – отрезал Скелет Ключис. – Не знаю, кто в этом доме притаился в тенях, но по его милости мы выглядим как пара круглых дураков.

– А чем, по-твоему, я занималась всё это время? – фыркнула Дейзи. – Пока ты играл с ними в дочки-матери, я сделалась невидимой и проделала то, что делает Дейзи, – я обыскала весь этот дом в поисках улик… и того, что плохо лежит. – С этими словами они открыла один из буфетов и продемонстрировала десятки и дюжины одинаковых консервных банок с супом. – А если ты не любишь до дрожи суп, то ничего такого тут нет.

– Дедушка не одобрял пережёвывание, – пояснила Луна. – Он говорил, что это делает еду слишком интересной.

– Я не с тобой разговариваю, крысоплечая, – прорычала Дейзи. – Однако так и быть, объясни-ка мне кое-что. В большинстве комнат нет ничего, кроме пыли. И даже кроватей на всех нет. Где вы все…

– Луна! Санни!

Мама вдруг влетела в кухонную дверь, дядя Меривезер наступал ей на пятки. Не тратя времени даром, мама прижала к себе своих детей.

– Ох, вы выглядите так, будто увидели прив… Я хочу сказать, как вы? Вы нашли тётю Саммер?

– Мама! Он забрал папу! – закричала Луна, схватив с кухонного стола книгу. – Дедушка забрал папу, смотри!

– Книга? – проговорила мама.

– Посмотри на обложку! Прочитай! – взвыла Луна, да так громко, что Саймон Паркер испуганно пискнул. – Это папа… Дедушка превратил его в книгу.

– Превратил его в… Ох, солнечный лучик, это просто невозможно, – укорила мама, забрав у Луны книгу. Она посмотрела на обложку, и её сияющие здоровьем щёки побледнели. – Я уверена, что всему этому есть совершенно разумное, разумно совершенное объяснение, – сказала она наконец. – Это такой же твой отец, как тот портрет – твоя тётя Саммер. Всё это фокус. Хитроумный фокус, но всё же фокус.

– Пф, эти простаки не заметят развоображаемого, даже если тот укусит их за зад, а ведь он может, – прицокнула Дейзи. – Пошли, Скелетон. Пускай превратятся в пару штор или ещё во что-нибудь.

– А ты кто такая? – спросила мама, повернувшись к Дейзи.

– Я могу быть Пасхальным зайцем… или вашим злейшим врагом, – отозвалась Дейзи как ни в чём не бывало. – Вы точно хотите это знать?

– Это моя верная-хоть-и-невоспитанная напарница в решении сложных вопросов, Дейзи, – перебил её Скелет Ключис. – Поскольку, судя по всему, вас убирают поодиночке, я предлагаю всем оставаться в этой комнате, покуда я не разгадаю эту тайну.

– Оставаться на кухне? Вот это другой разговор! – с нервным смешком воскликнул дядя Меривезер. – Ба, тут ведь все пироги! И не знаю, как вы, а я умираю от голода!

– Пироги? Держи карман шире, – фыркнула Дейзи.

– Прошу прощения? – удивился дядя Меривезер.

– Тут на несколько миль ни одного пирожка – один старикашечий супчик, куда ни посмотри, – оскалила зубы Дейзи, открыв другой буфет и ткнув пальцем в несчётные жестянки с супом.

– Но у меня всегда найдётся пирог! Пальчики оближешь, какой вкусный, тающий во рту, со свежей сладенькой глазурью! – хохотнул дядя Меривезер, оглядывая всё новые шкафы, заполненные супом. – Интересно, что с ними приключилось? Эге, могу поспорить, папа и тётя Саммер сныкались и лопают их втихаря, вот умельцы!

– Они не лопают пирог! – возмутилась Луна. – Они пропали! Дедушка превратил их в картину и в книгу, и их нет больше!

– Не трепыхайся, росточек-с-ноготочек, – сказал Скелет Ключис. – Я не покину вас, пока не разберусь в вашем замечательно загадочном затруднении. Вы можете не сомневаться, старина мистер Ключис спасёт…

– А мы можем вам доверять? – бросила мама. – Мужа моего вы спасти не смогли – что, если и ситуацию не сможете спасти?

– Ну как же, спасать ситуацию – это дело моей жизни! Кроме того одного разочка… двух, если считать случай с вы-знаете-кого-вы-не-знаете, – раздумчиво проговорил Скелет Ключис. Затем он почесал череп и мрачно прибавил: – Но сегодня я не должен оступиться. Ведь иначе вы продолжите терять членов семьи. Одного за другим… пока никого не останется.

– Он не остановится, – сказала Луна, её тёмные глаза были круглыми от страха и без тени сна. Она взглянула по очереди на маму, Санни и дядю Меривезера. – Дедушка не прекратит преследовать нас, пока вы все не пропадёте.

– Околесица! – заявил Скелет Ключис. – Есть более простое – или, возможно, бесконечно более сложное – объяснение. Наверное, раз нам так и не повстречался развоображаемый, он умеет каким-то образом делаться невидимым, совсем как наша Дейзи…

– Ну уж нет, – фыркнула Дейзи, исчезая и появляясь в следующий миг. – Делаться невидимой – это моя фишка.

– И раз уж мы говорим о развоображаемых, – начала мама, пристально оглядывая Скелета Ключиса, – все эти странности начались примерно тогда, когда вы появились – без приглашения, смею заметить, – в нашем доме. Откуда нам знать, может, вы просто играете с нами в свои недобрые игры?

– Игры? Мадам, позвольте довести до вашего сведения, что единственная игра, в которую я играю, – это «Операция»[1], – ответил Скелет Ключис. – И меня тут не было бы, если бы один из вас не развообразил тот плод неуёмного воображения, что разгулялся в этом доме…

– Ладно, делайте что хотите, только умоляю, давайте поскорее – я ужасно голоден! – Дядя Меривезер загоготал и похлопал себя по животу. – Мне нужен пирог, или я совсем зачахну!

– Шляпа и перчатки, действительно пора взять дело в свои ключепалые руки, – заявил Скелет Ключис. – Я не останусь в стороне и не позволю этой семье погибнуть! Вы все под защитой Скелета Ключиса – мама, росточки-с-ноготочки и этот крохотный дядя Меривезер…

– Крохотный? – фыркнула Дейзи. – Сдобнолицый дядюшка такой огромный, что его пупок является домой куда раньше, чем он… сам…

Дейзи осеклась, и все повернулись к дяде Меривезеру.

– Ой, нет, – в ужасе прошептала Луна, а Саймон Паркер отчаянно заверещал у неё на плече. – Неужели опять…

– На что вы уставились? – поинтересовался дядя Меривезер с нервным хихиканьем. – У… у меня кусок пирога застрял в бороде?

– Дядя Меривезер, куда вы? – взвыл Санни. Дядя Меривезер посмотрел на пол, который вдруг оказался намного ближе, чем раньше. И вместо круглого живота он увидел свои ноги, делавшиеся всё меньше с каждой секундой. Он поглядел на свои руки и обнаружил, что его пальцы стали не толще карандашей.

Дядя Меривезер сжимался во всех направлениях. Делался короче… тощее… меньше. Его руки и ноги втянулись в туловище, и в несколько мгновений он стал таким крошкой, что смотрел на Санни снизу вверх.

– Что… что со мной происходит? – взвизгнул он, голос его стал тонюсеньким и пронзительным.

– Дядя Меривезер! – воскликнула мама, но было слишком поздно. Дядя Меривезер продолжил съёживаться и преображаться, пока с отчаянным «Пожалуйста, не съедайте весь пирог…» его превращение не завершилось.

Дядя Меривезер превратился в жестянку с супом.

В надолго повисшем молчании был слышен только писк крыса на плече у Луны.

– Сладки-складки! – растерянно произнёс Скелет Ключис, подбирая банку с пола. – Вот теперь у нас точно суп с котом.

– Так ему и надо, – сказал ТОТ голос.

– Нет, неужели опять! – стенала Луна, шагая кругами по комнате. – Перестань, дедушка! Пожалуйста, ты должен перестать!

– Луна?.. Что такое? – спросила мама.

– Вы не слышали его? Но вы должны были его слышать! – воскликнула Луна. – Дедушка, не отсылай их, пожалуйста!

– Луна, всё… всё будет хорошо, – проговорила мама, но на этот раз убеждённости в её голосе не было. – Я… Я уверена, что есть совершенно разумное, разумно совершенное объяснение…

– Нет, нету! – закричала Луна. – Почему вы мне не верите? Это всё дедушка! Вы все так веселились на его похоронах, смеялись, и пели, и плясали, и… это его месть. Он не остановится, пока не отомстит всем вам. Если только я не помешаю ему…

Луна рванула к двери с такой яростной решительностью, что Саймон Паркер свалился с её плеча на стол. Мама крикнула: «Луна, постой!» – но было слишком поздно – девочка исчезла.

Приветствую вас ещё раз, нехочухи-хитрюхи! Простите покорно, что врываюсь, как обезьяна с фанфарой, но я хотел лишь удостовериться, что вы не слишком напуганы этой историей, которую я привык называть «Призрак Луны Мун». Разумеется, чуток морозца по спине и немного зубовного стука полезны для здоровья, но я совсем не хочу, чтобы кто-нибудь из вас напрудил в штанишки. А когда на твоих глазах дяденька превращается в консервную банку, затрепещет даже самый здравый разум. Но, по счастью, один красивый ключепалый скелет поблизости и готов прийти на помощь. Я уверен, что вы согласитесь, его героический вид и изысканный наряд и…

Как бы там ни было, ужасающая история рассказана наполовину и, если мне не изменяет память, события вскоре примут даже более тревожный оборот. Луна Мун убеждена, что призрак дедушки преследует её, готовый свершить ужасное возмездие над семейством, посмевшим отпраздновать его кончину. Тётя Луны была превращена в картину… её отец стал книгой… И вот, глядь и весть, дядя Меривезер только что сделался жестянкой с супом!

А теперь Луна бежит в темноту, одержимая единственной мыслью – убедить призрак дедушки пощадить её семью.

Но старина мистер Ключис скажет вам то же, что говорил росточкам-с-ноготочек, – привидений не существует. В следующий раз, как вы услышите о фантоме или духе, чудище, оборотне, вампире или страхолюде, я непременно покажу вам, что всё дело в неуёмном воображении. Создания из иного мира… твари, шебуршащие и стучащие по ночам… сверхъестественные или попросту противоестественные… всё невообразимое – это развоображаемые. И ни на что другое я не соглашусь!

О чём это я? Ах да! Таинственная история призрака, преследующего Луну Мун, вот-вот продолжится. В ней откроются новые секреты, ибо, как рыба с фальшивыми усами, не всё так просто, как кажется. То, что мы воображаем реальным, может оказаться лишь плодом неуёмного воображения. А то, что нам кажется плодом воображения, может оказаться более чем реальным…

Ведь, как я, кажется, уже говорил, престранные вещи происходят, когда воображение не знает уёма…

– Скорее, как бы зрямедление не оказалось смертельным! – воскликнул Скелет Ключис, когда вся троица помчалась по леденящему снегу мимо тёмных перекрученных деревьев, вверх по склону холма к часовне. Луна бежала, но мысли её неслись даже быстрее её ног. Последние несколько часов казались странным сном, но одна мысль оставалась ясной – дедушка не остановится, если она его не остановит.

Доспех быстро настигал их, но они уже добрались до часовни. На кладбище перед ней было единственное надгробие со словами:

«Я вернусь, дедушка… – подумала Луна, спеша мимо. – Нам надо поговорить».

Она осмелилась бросить назад последний взгляд. Доспех отставал всего на несколько шагов.

– Не трепыхайся, у меня есть ключ для любого случая, – провозгласил Скелет Ключис, опёршись о дверь часовни. Он какое-то мгновение изучал свои пальцы один за другим. – Вот только какой мне выбрать? Ключ от Возможности? Нет, слишком непредсказуемо… Ключ от Забвения? Хлеб да масло, только не после того раза…

– Выбери уже что-нибудь, Скелетон! – рявкнула Дейзи.

– Ага! Ключ от Реальности! Это же диво динь-дивное – он открывает дверь в любую из бесконечного числа альтернативных реальностей. Миров, похожих на наш собственный… однако ошеломительно других! Мир, Где Никогда Не Прекращается Дождь… Мир, Где Все Говорят Задом Наперёд… Мир, Где Ни У Кого Нет Зубов… Мир, Где…

– Давай уже! – рыкнула Дейзи, делаясь невидимой, когда доспех навис над ними. Скелет Ключис спешно просунул палец в замок на двери и со щелчком – ЩЁЛК – ЧПОК – повернул ключ. Как раз когда доспех занёс для удара меч, скелет распахнул дверь часовни.

– БААА!

Скелет Ключис пригнулся, когда из двери выметнулось щупальце. Оно было шириной в ствол дерева, сияюще-зеленоватого цвета, а нижняя его сторона была покрыта сотнями пульсирующих жёлтых присосок. Щупальце обернулось вокруг доспеха и крепко сжало его. Доспех забился и заёрзал, колотя по чудовищной конечности своими железными перчатками. В следующее мгновение чудовищный хозяин щупальца затащил доспех в дверь, да так быстро, что его словно ветром сдуло.

– Идеально, – объявил скелет. – Мир, Где Абсолютно Все Чудовища.

Луна отважилась заглянуть в дверной проём и увидела, что щупальце принадлежало овальному чудовищу в зелёной чешуе и размером с двухэтажный автобус, у которого было столько конечностей, что оно само не знало, что с ними делать.

Чудовище заковыляло по бульвару, где были и дома, и машины, и деревья… и где просто кишмя кишели монстры. Повсюду, куда ни смотрела Луна, были огромные и ужасные создания. В следующее мгновение она сообразила, что дома, машины и деревья тоже были чудовищами. Дома ползли на когтистых лапах… машины рычали, демонстрируя под капотами ряды острых зубов… деревья ковыляли, шипя и плюясь, а ветви их когтили воздух.

– Все чудовища… – пролепетала Луна.

– Абсолютно все, – согласился Скелет Ключис.

– Вот веселуха, – сказала Дейзи, снова появляясь, чтобы заглянуть в дверь. – Давайте зайдём и устроим переполох.

– Ни за что – ты и в этой реальности устраиваешь довольно сыр-бора-тарарама, – отозвался Скелет Ключис, захлопнув дверь. С очередным _{ЩЁЛК-ЧПОК} замка дверь опять стала просто дверью. – А теперь мы должны скоренько вернуть Луну её матери и предотвратить… Сладки-складки, я только сейчас заметил, что солнце зашло! Неужели я весь день был без чувств?

– Я тут ни при чём, – ответила Дейзи. – Это всё твой большой палец.

– Мой большой палец? Какой большой палец? – спросил скелет, подняв вверх свой левый палец. – Неужели этот большой палец?

– Прекрати твердить «большой палец», – рявкнула Дейзи. – Но да, наверное, это вполне мог быть этот большой палец.

– Сыр и печенье! – воскликнул Скелет Ключис, склонив голову и изучающе уставившись на свой палец. – Это Ключ от Времени.

– От чего? – переспросила Дейзи, с подозрением уставившись на палец. – Погоди минутку, ты говорил мне, что это ключ от твоей комнаты, набитой старыми карандашами…

– Ну да, – Скелет Ключис конфузливо почесал затылок. – По правде говоря, нет никакой комнаты со старыми карандашами – как бы мне ни хотелось. Я просто сказал так, потому что, знай ты о Ключе от Времени, ты бы непременно сшибла мне голову и выкрала бы его с каким-нибудь недобрым своекорыстным умыслом.

– И когда мы покончим с этим делом, именно так я и поступлю, – ухмыльнулась Дейзи, Луна же скользнула взглядом по склону холма в сторону дома. Солнечный свет понемногу угасал, отбрасывая на снег красноватое сияние. Она заметила, что к ним по снегу медленно пробирается какая-то фигура. Это мама? Санни? Луна, прищурившись, всматривалась в тающем свете в приближающуюся фигуру. Это была бледная девочка лет девяти, одетая с головы до ног в чёрное, её ослепительно-белые волосы были пострижены модным бобом. На плече у неё сидел такой же белый крысик.

У Луны отвисла челюсть.

– Это же?.. – начала она, вытянув дрожащий палец. – Это же я?

Скелет Ключис наклонился всем телом вдоль склона холма и приставил костлявую руку к глазницам.

– Это и в самом деле ты, – подтвердил он. – Но это ты, что была… преждевременная ты… Луна Мун, которая уже была тобой.

– Что вы хотите сказать? – спросила Луна.

– Я хочу сказать, что мы не там, где были, – ответил Скелет Ключис. – Мы перенеслись назад во времени.

– Назад во времени? – простонала Дейзи, пока все смотрели на пробирающуюся через снег к часовне прошлую Луну. – Уф, это что же, мне придётся опять вас, деточек, спасать?

– Ключ от Времени открывает дверь в прошлое – когда Дейзи воспользовалась этим ключом, чтобы спастись из дома, она, должно быть, перенесла нас обратно во времени, – объяснил Скелет Ключис. – Но нам никак нельзя допустить, чтобы Луна встретилась со своей прошлой «я» – это может вызвать абсолютную космическую катастрофу, которая разорвёт саму ткань пространства-времени и приведёт к концу известной нам вселенной! Во всяком случае, мне так говорили.

– Конец вселенной? – сказала Дейзи. – Вот на это я бы посмотрела.

– Не будем терять время (и это нарочная игра слов), – продолжал Скелет Ключис. – В часовню, нехочухи-хитрюхи!

Все трое поспешно прошли внутрь. При виде этого небольшого каменного помещения с рядами неудобных деревянных скамей Луна немедленно перенеслась мыслями на несколько часов назад, когда она была на похоронах дедушки. Как и предсказывал старый Мун, никто не пришёл отдать ему последний долг. И после смерти старика ненавидели ничуть не меньше, чем при жизни. Никто не пролил ни единой слезинки.

Луна выглянула в окно слева от двери часовни, а Скелет Ключис посмотрел через её плечо. Дейзи, которая была слишком коротенькой, чтобы заглянуть в окно, уселась на скамью и забурчала что-то себе под нос.

– Это и правда я… то есть была я, – сказала Луна, наблюдая, как её прошлая «я» остановилась у надгробия дедушки и плюхнулась на колени в снег. – Это было несколько часов тому назад. Я вернулась к могиле, чтобы попрощаться. Мне не хотелось быть одной…

Скелет Ключис отодвинулся от окна, чувствуя себя неловко и виновато, подглядывая за скорбной для Луны минутой.

– Бедная росточек-с-ноготочек, – шепнул Скелет Ключис Дейзи. – Хоть старый Мун и был чёрствосердым жуком, но всё же он был её дедушкой. Должно быть, она просто ужасно себя чувствовала… Постой, она сказала «одной»? – воскликнул Скелет Ключис, повернувшись на пятках к Луне. – Прости, что я сую свой нос в эту скорбную для тебя минуту, но почему бы ты была одна? – спросил скелет. – Как же остальные члены твоей семьи? Где… Ух!

– Что ещё? – нетерпеливо вопросила Дейзи.

– Т-тик! – ответил Скелет Ключис, все косточки его тела задрожали от неожиданного чувства. – Вот это диво динь-дивное! Я такого щекотливого-першливого тика не чувствовал аж с… н-да, с сегодняшнего обеда, когда он привёл меня в Хаггард-Холл…

Пытаясь справиться со своим тиком, Скелет Ключис снова выглянул в окно и увидел, как затуманился искристым светом воздух вокруг прошлой Луны.

– Я помню… Я думала о семье, – сказала Луна, неотрывно глядя в окно часовни, наблюдая, как прошлое повторяется. – Я… я вообразила…

И тут из ниоткуда появилась женщина, одетая во всё белое, со светлыми волосами, золотистым загаром и добрыми глазами.

Это была мама.

В следующее мгновение материализовалась ещё одна фигура – мужчина, одетый в белый джемпер и брюки, с широкими плечами и благопристойной стрижкой.

Папа.

В следующее мгновение на пустом месте возникла тётя Саммер, следом дядя Меривезер… и, наконец, малыш Санни.

– Лошадь и повозка, быть того не может! – ахнул Скелет Ключис, а тик чуть не растряс его на отдельные косточки. – Луна Мун, вся твоя семья развоображаемая.

– Я так и знала! – вскричала Дейзи, проталкиваясь мимо Луны. Она запрыгала на месте, пытаясь выглянуть в окно, и всё же увидела, как прошлая Луна ахнула, обернувшись и увидев вокруг себя пятерых развоображаемых ВД. – Вот почему я смогла найти только две кровати в этом жутком доме! У этой маленькой лгуньи и семьи-то нет – она развообразила их.

– Я не лгунья! – огрызнулась Луна. – Вы спрашивали меня, есть ли у меня развоображаемые друзья, а про развоображаемую семью не спрашивали!

– Слякоть и ненастье, целое семейство развоображаемых, – в задумчивости проговорил Скелет Ключис. – Мать, отец, тётя, дядя и братишка – прямиком из твоего воображения и настоящие, как шляпы! Я знал, что в Хаггард-Холле есть развоображаемый, но пятеро, и все развоображены разом? Неудивительно, что тик так растряс меня…

– Так, давай-ка напрямик, – сказала Дейзи, с подозрением уставившись на Луну. – До сегодняшнего дня, пока ты не вообразила себе маму, и папу, и того несносного мелкого, и остальных, в этом мерзком старом доме болтались только ты и старикан?

– Дедушка вырастил меня, – призналась Луна, глядя, как её прошлая «я» обнимает по очереди каждого члена своей «семьи». – Но он никогда не был ласков со мной, вот я и вообразила, что есть люди, которые были добры. Я придумала себе семью. Они были добрые, и заботливые, и внимательные, и они никогда не прогоняли меня и не велели убираться вон и оставить их в покое… ох, и ещё они ненавидели дедушку. Только они были ненастоящие. Пока…

– Пока ты не развообразила их сегодня днём, после похорон твоего дедушки, – мягко произнёс Скелет Ключис. – Бедненький росточек – тебе, должно быть, было ужасно одиноко.

– Ты упускаешь главное, Скелетон, – прорычала Дейзи, напирая на Луну. – Почему эта понурая Полли не сказала нам, что всё её семейство – плод её воображения? Почему они ничего не сказали? Кучка пронырливых, тратящих чужое время…

– Они не знали! – выпалила Луна. – Мне кажется, они догадываются, что я придумала их…

– О да, переход от воображаемого к развоображаемому, бывает, сбивает с панталыку. ВД вполне может вообразить, будто он всегда был настоящим, – пояснил Скелет Ключис.

– Я собиралась сказать им, но я не хотела, чтобы они подумали, будто они не настоящая моя семья, – проговорила Луна, глядя в окно на свою прошлую «я». – Я хотела, чтобы они были настоящими.

– Пока настоящими, хочешь сказать, – презрительно припечатала Дейзи. – Большинство из них не протянет до утра…

– Дейзи! – возмутился Скелет Ключис.

– Постойте, вот… вот же оно! – воскликнула Луна. – Папа, тётя Саммер, дядя Меривезер… я могу изменить то, что произошло… я помешаю им станцевать на могиле дедушки! Тогда дедушка не вернётся призраком и не станет преследовать нас!

– Но как ты не понимаешь, росточек-с-ноготочек? Это доказывает, что нет никакого призрака, – вмешался Скелет Ключис. – Благодаря твоему неуёмному воображению Хаггард-Холл полным-полнёхонек развоображаемыми. Один из них и должен быть в ответе за этого якобы призрака! Кто-то играет с тобой коварную и злосердую шутку…

– Нет! Нет, это дедушка! – закричала Луна, рванув к дверям часовни. – Я остановлю его – я предотвращу всё это!

– Стой! – воскликнул Скелет Ключис, подскочив к дверям часовни и раскинув руки. – Луна, тебе нельзя встречаться с твоей прошлой «я»! «Никогда не сталкивайся со своим прошлым» – вот первое правило путешествий во времени! И правила со второго по одиннадцатое, если уж на то пошло. Мне не хватит квалификации собрать воедино разбившуюся вселенную!

– Выпустите меня! – кричала Луна. – Вы ошибаетесь! Дедушка вернулся!

– Луна, прости… но я не могу, – сказал Скелет Ключис. Затем он сунул Ключ от Времени в замочную скважину и повернул.

ЩЁЛК.

ЧПОК.

– Нет! – закричала Луна. Она оттолкнула прочь Скелета Ключиса и распахнула дверь. Семейство Луны и её прошлое «я» исчезли. Вместо них она увидела ночное небо, усыпанное звёздами, и падающий снег.

Одним поворотом ключа скелет вернул их в настоящее.

– Зачем вы это сделали? – бросила Луна, выбегая на мороз. Она потащилась сквозь сугробы к надгробию. – Я могла спасти их!

Скелет Ключис вышел за ней в темноту.

– Луна, твой дедушка не повинен в происходящем, – начал он. – Твой дедушка…

– Не говорите этого! Не говорите, что он умер! – завопила Луна. – Не может быть! Не может быть, что его больше нет…

– А тебе не плевать, что старикан дал дуба? – фыркнула Дейзи. – Я думала, ты ненавидишь его.

– Кроме него, у меня никого не было! – воскликнула Луна. Она снова бухнулась на колени. Осознание пришло к ней холодной волной грусти – несмотря на чёрствость старика, несмотря на все его жестокие слова и поступки, он воспитывал её и берёг. Он был её семьёй… а она его. Она что угодно сделала бы, лишь бы вернуть его.

– Мне очень жаль, росточек, – мягко проговорил Скелет Ключис.

Луна посмотрела на звёздное небо.

– Дедушка привёл меня сюда один только раз, – сказала она. – Единственный раз, когда я видела, что он покидал дом. Он дождался самой холодной ночи в году. Он привёл меня через сугробы на вершину холма и указал на звёзды. Он произнёс: «Я не люблю звёзды. Все считают, будто это что-то особенное, но звёзды повсюду. Во вселенной звёзд больше, чем пыли». Затем он указал на луну и произнёс: «Но ты – Луна. И ты только одна». – Луна шмыгнула носом и посмотрела на небо. – Он – это всё, что у меня было… но и, кроме меня, у него никого не было.

И тут наконец слёзы покатились по щекам девочки. Через мгновение она уже безудержно плакала. Луна оплакивала своего дедушку, пока не изнемогла, и её тёплые слёзы капали на свежий снег. Она рыдала, пока слёзы не иссякли.

– Плакса, – пробормотала краешком рта Дейзи. Скелет Ключис велел ей помолчать, приложив к зубам заканчивающийся ключом палец, и присел рядом с Луной.

– Твоего дедушки больше нет, Луна, но мы ещё можем спасти твою развоображаемую семью, – предложил он. Луна утёрла нос рукавом и шмыгнула носом. Дважды.

– Как? – поинтересовалась она.

– Как хорошо, что ты спросила! – отозвался скелет. Затем он почесал череп. – Не имею ни туманнейшего понятия.

– Ты точно занимаешься этим уже две сотни лет, костяная башка? – зацокала языком Дейзи. – Давайте смотреть правде в лицо: осталось только два подозреваемых – мама и второй нюня.

– Подозреваемых? – переспросила Луна. – Но ни один из них не стал… не мог бы проделать такое!

– Откуда ты знаешь? – спросила Дейзи, пожимая плечами.

– Они моя семья! – возмутилась Луна. – Я придумала их!

– Один мозговитый друг-приятель сказал мне однажды, что если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы развоображаемым оно ни казалось[2], – проговорил Скелет Ключис. – Хотя он ещё говорил, будто лошади могут чихать, а это оказалось полной…

– ПОМОГИТЕ!

Крик долетел до вершины холма со стороны дома.

– Санни? – ахнула Луна, тяжело поднимаясь. – Это Санни!

– Палки да камни, малыш росточек-с-ноготочек в беде! – вскричал Скелет Ключис. – Обратно в Хаггард-Холл, нехочухи-хитрюхи, пока не поздно!

– ПОМОГИТЕ!

Заполошные вопли Санни делались всё громче, пока Луна и Скелет Ключис спешили назад к Хаггард-Холлу, Дейзи за ними.

– Вот бы кто заткнул ему рот, – пробурчала Дейзи, несуразная походка которой сделалась ещё более несуразной, когда ей пришлось пробираться по глубокому снегу.

– Санни! Держись! – ещё раз крикнула Луна, когда они добрались до парадной двери. Она схватила ручку, но та ни в какую не поворачивалась. – Заперто! – простонала девочка.

Скелет Ключис провёл ключеподобным пальцем вдоль дверного косяка, чувствуя, как при касании потрескивают кристаллы льда.

– Слякоть и ненастье, не заперто… эта дверь примёрзла.

– Кажется, кто-то выстудил дом, – заметила Дейзи.

Скелет Ключис сделал два шага в сторону и повернулся к стене.

– Старину мистера Скелета Ключиса вам так просто не остановить – Ключ от Быстрого Драпака так же отлично работает для входа, как и для выхода, – сказал он. И тотчас вонзил ключ в стену. _{ЩЁЛК – ЧПОК} – он повернул ключ, и в стене появилась дверь. – Приготовься, росточек-с-ноготочек – если Санни в беде, значит, за всем этим безумием точно стоит твоя развоображаемая мать… как я и подозревал с самого начала, – прибавил скелет, распахнув дверь и шагнув внутрь. – Ведь тик никогда не… Ах.

– Что там? – прошептала Луна, протиснувшись мимо Скелета Ключиса. И тогда в центре холла она увидела её.

Мама стояла посредине, бездвижная, как статуя, руки её были вытянуты вперёд, на лице застыло испуганное выражение. Она переливалась голубовато-белым, лунный свет плясал и искрился по всему её телу. Луна подвинулась поближе, осознав жуткую реальность того, что произошло.

Мама превратилась в лёд.

– Сладки-складки, мы опоздали – фантомный развоображаемый снова нанёс свой удар! – вскричал Скелет Ключис. – Интрига закручивается!

– Закручивается? Да интрига совсем раскрылась, – заметила Дейзи. – Если маму заморозили, то «фантомный развоображаемый» – не кто иной, как мелкий вредина Санни.

– Ну конечно, Санни, – объявил скелет. – Как я и подозревал с самого…

– ПОМОГИТЕ!

Крик Санни донёсся с верхнего этажа.

Недолго думая, Луна припустила через большой холл и вверх по лестнице.

– Постой! Это может быть ловушка! Мошеннический финт! Пронырливый мухлёж! – кричал ей вслед Скелет Ключис. Но Луна не остановилась. Она взлетела вверх по лестнице и свернула за угол. Бросившись на крики Санни через тёмную, как сама ночь, лестничную площадку, она опять повернула за угол, а затем резко затормозила. Дрожь пробежала по спине Луны, когда она поняла, где очутилась.

– Жутькоридор, – произнесла она вслух. Она подняла глаза к испепеляюще и осуждающе глядящим портретам деда.

– ПОМОГИТЕ! – донёсся крик Санни из дедушкиной спальни.

– Санни! Я иду! – воскликнула Луна, но, прежде чем она сделала хоть шаг, пара рук выпросталась из ближайшего портрета и схватила её. Луна взвыла от испуга. Вывернувшись из хватки, она увидела, что портрет дедушки начинает вылезать из рамы. И этот странный нарисованный призрак был не единственный. Другие портреты тоже оживали, тянулись из рам и хватали пальцами воздух – целый строй призрачных дедушек.

– Ты не мой дедушка… ни один из вас. Он умер. Дедушка умер! – сказала Луна. Она сжала кулаки и стиснула зубы. – Я иду, Санни!

Пульс отдавался в ушах, и Луна, опустив голову и зажмурив глаза, со всех ног бросилась по коридору. Она бежала, не останавливаясь, пока не налетела прямо на дверь дедушкиной спальни. Девочка схватилась за ручку и распахнула дверь.

– Уф! – булькнула она, рухнув на пол. Голова у неё кружилась, но она открыла глаза. Первым, что она увидела, был её крыс, который таращился на неё своими чёрными глазками-бусинками, нервно подрагивая носиком.

– Саймон… ох… Паркер? – сказала Луна с улыбкой облегчения. Она поднялась на колени, и крысик вскарабкался к ней на плечо. Она погладила его по голове, и он счастливо заверещал. – Что случилось? Где Санни?

Саймон Паркер бестолково повёл усами.

Луна огляделась по сторонам. Дедушкина спальня, напоминавшая пещеру, была тёмная и жутковатая, как всегда, и только узкие клинья лунного света просачивались сквозь потёртые портьеры, освещая кровать с балдахином. Луне потребовалась пара мгновений, чтобы привыкнуть к густой темноте… и тогда она увидела.

Под кроватью что-то было.

Нет, не что-то.

Кто-то.

– Л-Луна? – прошептал кто-то. – Чрезвычайные обнимашки…

– Санни! – воскликнула Луна. Санни сжался в комок и дрожал под кроватью, глаза его ярко блестели от слёз и страха. – Ты в порядке? Что происходит? Что случилось с мамой?

– Он… он поймал её… он превратил её в лёд! – испуганно прошелестел Санни. – З-затем он пришёл за мной.

– Кто? – спросила Луна, поднимаясь на ноги. – Кто пришёл за тобой?

– Он-н! – хныкнул Санни, указывая дрожащим пальцем ей за спину. Луна обернулась. Позади неё на стене был ещё один портрет дедушки. Он хмуро смотрел на неё, взгляд у него был такой же неодобрительный, как при жизни.

– Дедушка? – удивилась Луна. – Но этого не может быть, Санни… Дедушка умер.

– Не дедушка… он! – вскрикнул Санни. Луна оглянулась через другое плечо и увидела появившегося в дверях Скелета Ключиса.

– Кто, я? – переспросил скелет.

– Нет, он! – взвыл Санни. – Он!

Луна посмотрела на своё плечо, откуда на неё непонимающе таращился крысик.

– Хм, неловко вышло, – сказал крыс.

Саймон Паркер заговорил.

Глаза у Луны сделались круглые, и тут:

– АААА!

Она закричала и так резко дёрнулась, что Саймон Паркер слетел у неё с плеча. Крыс неуклюже приземлился на стоявший неподалёку комод.

– Вот так, выходит, я языкастый крыс! – заметил крысик, вставая на задние лапки и отряхивая шёрстку крохотной передней лапкой. – Я собирался сказать тебе в самом конце, лунный лучик, честно…

– Говорящий грызун! – прокомментировал Скелет Ключис. – Ошеломительно исключительный случай… если не считать той гигантской белки, которая заявила мне…

– Саймон Паркер, ты умеешь говорить? – перебила напуганная Луна.

– Ну конечно, я умею говорить, лунный лучик, как бы ещё я мог нашёптывать тебе на ухо? – ответил Саймон Паркер.

– Нашёптывать? Постой, так тот голос, который я слышала, это был ты? – спросила Луна.

– Лучше и места нет, чтобы нашёптывать на ухо, чем пристроившись на плече, правда? – Саймон Паркер исполнил довольно-таки самодовольный танец на задних лапках. – Поделом ей… Это научит его уму-разуму… Так ему и надо… – проскрипел он ворчливым голосом. – Я могу скопировать голос старика тютелька в тютельку! А ещё у меня недурственный джазовый баритон, хоть я и не люблю хвастаться…

– Сладки-складки! Смею заметить, что эта крыса развоображаемая, – проговорил Скелет Ключис, сражённый этим известием вернее, чем кирпичом. – Как я и подозревал с самого начала.

– Ну конечно, я развоображаемый, – согласился крыс. – Вы когда-нибудь слышали о говорящей крысе?

– Мне однажды довелось повстречать дивно декламирующего дикобраза, – сказал Скелет Ключис. Он отвесил поклон и прибавил: – Условное удовольствие познакомиться с вами. Меня зовут…

– О, я знаю, кто вы! – заявил крысик. – Я наблюдаю за вами с тех пор, как вы самозванно заявились в Хаггард-Холл… вы и та ваша назойливая назад-головая напарница. Хотя за ней-то присматривать посложнее, чем за вами, а?..

Скелет Ключис покосился налево, где мгновение назад стояла Дейзи, но теперь было пустое место.

– Сыр и печенье, ну а теперь куда она запропастилась? От этой напарницы-пропаданки одни неприятности… – промолвил он. Помолчав немного, чтобы взять себя в руки, он прибавил: – А пока мы ждём её появления, ты не мог бы сказать, кто же тебя развообразил? Это ведь развоображаемое семейство Луны расщекотало да распершило мой тик.

– О, я совсем не то, что они, – я тут давным-давно. Дольше всех, не считая того мальчика, который, собственно, и придумал меня. – Саймон Паркер указал коготком на картину на стене. – Мальчика, который стал старым Муном.

– Дедушка развообразил тебя? – прошептала Луна. – Но он никогда не упоминал тебя. Я думала, ты просто крыса… я прятала тебя от него…

– Не расстраивайся, лунный лучик. По правде говоря, я прятался от старого Муна всю жизнь, – сказал Саймон Паркер. – Но, похоже, этому скоро придёт конец! Вот он, последний акт и зрелищный финал! А затем всё опять станет так, как надо, – просто ты и я.

– Он превратил маму в лёд! И сказал, что превратит меня в солнечного зайчика! – прохныкал Санни, отползая поглубже под кровать.

– Это… это правда? – спросила Луна, вставая между Санни и Саймоном Паркером.

Крыс пожал плечами и кивнул.

– Я сделал это ради тебя, лунный лучик! А сколько превращений… и не забудь тот доспех, который я оживил. Наводить чары и колдовать – это мой талант! Думаю, мне потом не помешает чуток волшебного отдыха…

– Это… это был ты, – ахнула Луна, и от этого осознания у неё задрожали коленки. Она оперлась на дедушкину кровать. – Как? Почему?

– Потому что они тебе не нужны! У тебя уже есть друг, лучше которого и быть не может, прямо тут! Ясное дело, ты назвала меня Саймон Паркер, но иным я явился в этот мир. Приготовься, лунный лучик, ты не поверишь своим глазам…

Воздух вокруг Саймона Паркера заискрился и зашипел, из ниоткуда появился водоворот серебряного дыма и окружил его. Дым завертелся вокруг крыса, приподнимая его в воздух. Он повис над полом, дым закружил ещё быстрее… световое представление сделалось ещё ослепительнее.

Затем с последним слепящим ВЖИХ в сопровождении света и серого дыма крыс Саймон Паркер исчез… на его месте парило странное округлое создание, одетое в мантию, усеянную сотней мерцающих звёзд. Оно было на голову ниже Луны и формой весьма напоминало яйцо. Кожа у него была молочно-белая, глаза как чёрные стеклянные шарики, а рот настолько широкий, что напоминал щель в ящике для писем. На голове у человечка красовалась остроконечная шляпа длиной с него самого, она, так же как и мантия, сплошь сияла звёздами.

– Слякоть и ненастье! – вскричал Скелет Ключис. – Новый артист явился под занавес в нашем театре загадок!

– Кто… кто вы? – вопросила Луна.

– Я волшебник-великолепник! Маг-бодряк! – возгласил чудной парящий человечек. – Я большая шишка, великое явление, уникальный и единственный мистер Маларки, Чудесный Чудодей!

– Ты хочешь встать у меня на пути, человек-скелет? – рассмеялся мистер Маларки. – Магии мне хватит с избытком!

– Покажи, на что способен, прохвостливый ты слизняк… АААА! – закричал Скелет Ключис, когда сноп искр вылетел из рук мистера Маларки. Скелет пригнулся, и залп сотряс кровать старого Муна. В мгновение ока кровать пропала, а на её месте оказалась маленькая игрушечная лодочка.

– И это ещё не всё! – вскричал мистер Маларки, запуская через спальню новую магическую молнию. – Я чудесный чудодей!

– Пожалуй, есть небольшой шанс, что я безнадёжно посрамлён, – признал Скелет Ключис, опять уворачиваясь. – Но ты забыл, что у меня в костяном рукаве припрятан туз – верная помощница. Давай, Дейзи! Срази его!

Повисло молчание.

Долгое неловкое молчание.

– Ну и ладно, никаких больше подельников! – фыркнул Скелет Ключис. – Я сам справлюсь! С этой минуты я один, сам с костями!

– Хм-м-м, я могу продолжать? – спросил мистер Маларки.

– Вообще-то я бы предпочёл, чтобы ты не продолжал, – ответил Скелет Ключис. – Я думаю, пришло время для быстрого драпака… – С этими словами скелет схватил одной рукой Луну, другой Санни и ринулся к двери, но мистер Маларки спикировал через комнату, чтобы преградить им путь.

– Оставь нас в покое! – завопила Луна.

– Ничего другого не остаётся, лунный лучик! Вот увидишь, мы опять станем самыми лучшими друзьями, только мы с тобой! – сказал мистер Маларки, прицеливаясь в Санни. – И вот волшебный момент! ГХАМ!

Сверкающий разряд слетел с его рук, и Скелет Ключис бросился наперерез. В один яркий, ослепительный миг он словно бы исчез прямо на глазах у Луны. Но не успел даже рассеяться дым…

– Куд-дах!

Луна только рот открыла. Там, где недавно стоял Скелет Ключис, был небольшой куриный скелет, наряженный в крохотный красный фрак и весьма растерянный. Скелет Кур заполошно кудахтал.

– Я бы сказал, что ты пал в порядке клевания[3], – засмеялся мистер Маларки. Он развернулся к Луне и Санни. – Так, на чём я остановился? Ах да, последний из фальшивой семейки…

– Пожалуйста, не надо! – воскликнула Луна, крепко обхватив Санни. – Мы… мы все можем быть друзьями! Мы все можем быть одной семьёй!

– Мы все? – переспросил мистер Маларки, паривший над ними, его чёрные, как стеклянные шарики, глаза поблёскивали в лунном свете.

– А почему бы нет? – ответила Луна, отчаянно старясь, чтобы в голосе не прозвучал страх. – В Хаггард-Холле места хватит. Мы все можем тут остаться.

– Мы могли бы… но тогда мне пришлось бы делиться, – мистер Маларки заскрежетал всеми до одного зубами в своём напоминающем щель для писем рте. Он прицелился в Санни, и руки его снова замерцали магической энергией. – С этой минуты будем только мы с тобой, лунный лучик. Детке придётся…

БАМЦ!

– Ай-яй!

Банка супа ударила мистеру Маларки в затылок, сбивая его прицел, и магическая молния просвистела над головой Санни.

– Кто это бросил? – рявкнул мистер Маларки, крутанувшись назад.

– Поделом тебе, – сказал бестелесный голос. Из ниоткуда вылетела ещё одна банка и хлестнула мистера Маларки по левому уху.

– Ай! Прекрати! – простонал чудесный чудодей.

– Это научит тебя уму-разуму, – сказал голос.

– Кто это сказал? Кто здесь? – прорычал мистер Маларки. От удара третьей банки он завертелся волчком. – Ай! Прекрати!

– Так тебе и надо! – сказал голос.

– Довольно! – взвыл мистер Маларки. Затем он крутанулся назад и вытаращил глаза на портрет старого Муна, в его чёрных глазах-шариках блеснул страх. – Это же не можешь быть ты… или можешь?

– Конечно, нет, яйцеголовый… но я заставила тебя посмотреть, – сказал голос, и Дейзи появилась в дверях. Она извлекла банку супа из-за груди (ведь спина её смотрела в противоположную сторону) и ухмыльнулась. – Поздоровайся с дядей Меривезером.

Девочка с головой задом наперёд повернулась и швырнула суп изо всех своих сил. Жестянка пролетела по воздуху и с безжалостным БАЦ ударила прямо между глаз мистера Маларки.

– ОЙ-ЁЙ-ЁЙ! – закричал он. Чудодея завертело по комнате, как сдувающийся воздушный шарик, и припечатало в тёмный угол.

– Это тебе за то, что натравил на нас доспех, яйцеголовый, – с кривой усмешкой добавила Дейзи.

– Куд! – выдал Скелет Ключис, хлопая своими костлявыми крыльями. – Куд-куд-дах?

– Что ты имеешь в виду, где я была? – ответила Дейзи. – В отличие от тебя я не лечу сломя голову без плана… Постой, а как это я понимаю, что ты говоришь?

– Куд-ку, куд-куд, – отозвался Скелет Ключис.

– Благодаря нашему глубокому взаимоуважению и взаимопониманию? – фыркнула Дейзи. – Мечтай дальше, куриные мозги.

– Пожалуйста, давайте уйдём отсюда, – нервно предложила Луна, схватив Санни, и потащила его к двери.

– Это первая твоя неглупая идея за весь вечер, – бросила Дейзи, покосившись на Скелета Ключиса. – Пошли, костлявая ты птичка, давай уносить…

– Никуда вы не пойдёте…

Все обернулись и увидели, как мистер Маларки взмывает над полом, искрясь и сверкая магической энергией.

– Нам было суждено быть вдвоём, мне и лунному лучику, лучшим друзьям навеки, но нет, надо было явиться вам и всё переменить, – прорычал он. – Ну что же, никто не умеет меняться так, как я… вот увидите!

Мистер Маларки начал расти. В один миг он сделался втрое больше, разорвав свою усеянную звёздами мантию. Но он не просто вырос. Дым закружился вокруг чудесного чудодея, и он переменился. Его рот-щель вдруг наполнился острыми клыками… на голове выросли два огромных изогнутых рога… вторая пара рук вылезла на спине… иззубренные когти отросли на руках и, наконец, густая белая шерсть покрыла всё тело. В несколько секунд мистер Маларки стал чудовищем.

– И КУДА ЭТО ВЫ ^СО^БР_АЛ^ИС^Ь? —

взревел мистер Маларки – да, это был уже не голос, а рёв, от которого сотряслись стены. Луна, Санни, Дейзи и превращённый в курёнка Скелет Ключис попятились в сторону жутькоридора, а чудовище опустилось на пол.

– Куд-кудах! – выдал Скелет Ключис, хлопая своими голыми крыльями и нервно подскакивая на месте, когда мистер Маларки-монстр неспешно затопал к ним на своих когтистых лапах.

– Нет, больше банок с супом у меня нет, – с досадой проговорила Дейзи. – И мне понадобилась бы жестянка размером с дом, чтобы швырнуть в этого.

– Беги! – крикнула Луна, отступая к двери, и сжала руку Санни.

– БЕЖАТЬ НЕКУДА, ЛУННЫЙ ЛУЧИК, – рявкнул мистер Маларки, и все четыре его когтистые лапы вспороли воздух. – _ЕСЛИ Т_Ы Н_Е Б_УД_ЕШ_{Ь МОИМ}^ДР_УГ^ОМ, Т_ОГ_ДА _Я Х_ОЧУ О_СТ_АТ_ЬС_Я С_ОВ_СЕ_М О_ДИ^Н_…

– Куд-кудах-кудах! – закудахтал Скелет Ключис. Он заполошно захлопал своими костлявыми крыльями и вдруг заметил, что кое-что в нём не изменилось. На конце каждого крыла было по пять костяных ключей.

Двереоткрывательные суставы скелета были на месте!

– Куд-куд-кудах! – докудахтал он облегчённо. – Кудах!

– Что ты раскудахтался? – возмутилась Дейзи, продолжая отступать к двери вместе со всеми. – Если я закрою дверь в жутькоридор, мы попались.

– Куд! Куд-кууууд! – настаивал Скелет Ключис, подскакивая на месте и отчаянно хлопая своими бесполезными крыльями.

– Ладно, – простонала Дейзи. – Но через пять секунд я делаюсь невидимой, и вас всех слопает…

Дейзи пинком закрыла дверь, заперев всех в спальне старика Муна.

– Что ты делаешь? – завопила Луна.

Мистер Маларки продолжал надвигаться, а Дейзи пожала плечами. Затем она подхватила Скелета Ключиса с пола и поднесла его к замку.

– Куд! Куд-кудах! – прокудахтал скелет, сунув одну из своих косточек-ключей в замочную скважину.

– Ключ от Реальности? – повторила Дейзи. Затем на лице её появилась кривая усмешка. – О да.

Тень мистера Маларки-монстра нависла над ними, когда Скелет Ключис повернул ключ – ЩЁЛК-ЧПОК – и распахнул дверь.

– ЧТО? – вот и всё, что успел сказать мистер Маларки-монстр, прежде чем зелёное щупальце змеёй пролезло в дверь и обхватило его за талию. Присоски прилипли к нему крепче клея и стиснули. Мистер Маларки заревел и закогтил щупальце всеми четырьмя руками – но без толку. Возмущённое «НЕЕЕееееЕЕЕееет!» вырвалось у мистера Маларки, когда извивающаяся конечность утащила его в дверь, и оба исчезли.

– Мир, Где Все Абсолютно Чудовища, – там тебе и место, – сказала Дейзи, пинком закрыв дверь. – Чувствуй себя как дома, безмозглый волшебник.

Во всполохе света под громкое ЧПОК Скелет Ключис вдруг принял свой привычный облик. Дейзи немедленно уронила его на пол.

– Хлеб да масло – старина мистер Ключис снова красавчик, – отметил скелет, оглаживая себя руками по черепу. – Какое улыбательное облегчение для нас всех!

– Врать не стану, – фыркнула Дейзи. – Курёнком ты мне нравился больше.

– Он… он точно ушёл? – спросила Луна, так крепко прижимая к себе Санни, что тот едва мог дышать. Скелет Ключис распахнул дверь в жутькоридор – там не было ни мистера Маларки, ни чудовищ, ни одержимых портретов. На самом деле с лестничной клетки просачивался утренний свет, отчего коридор выглядел совсем не так устрашающе.

– Ушел, – подтвердил Скелет Ключис. Он взглянул на свои руки, которые мгновение назад были костлявыми куриными крылышками. – И его чары ушли вместе с ним.

– Ага, похоже, – Дейзи указала на банку с супом, валявшуюся на полу.

Банка гремела, перекатывалась, а затем – ПОП! – вспышка света, и консервная банка исчезла, а на её месте возник оторопевший дядя Меривезер.

– О чём я говорил? – пробормотал дядя Меривезер, потирая брюшко. – Что-то о пироге…

– Дядя Меривезер! – обрадовалась Луна, бросаясь в его объятия.

– Хо-хо, я тоже рад тебя видеть, солнечный лучик! – засмеялся дядя Меривезер, а там и Санни присоединился к обнимашкам. – А знаете, у меня во рту стоит престранный вкус, – прибавил он, пошлёпав губами. – Вкус… супа.

– Я потом всё объясню, – сказала Луна, и глаза её наполнились слезами счастья. Руки у неё дрожали от облегчения, и она крепко-крепко обхватила Санни и дядю Меривезера.

– Давайте же согреемся обнимашками! Кто-то напустил холоду… – произнёс знакомый голос. Луна обернулась и увидела в конце коридора спешащую к ним маму, а за ней и папу, и тётю Саммер. Как только мистера Маларки постигла его чудовищная судьба, к ним вернулся их человеческий облик.

– М-мама? Папа? – воскликнула Луна, по щекам её катились слёзы счастья. – Тётя Саммер!

Луна умудрилась броситься бегом по коридору, не выпуская Санни и дядю Меривезера. Они встретились на полпути в таком тёплом групповом объятии, какого Скелет Ключис и Дейзи ещё не видели.

– Фу, – бросила Дейзи. – Лучше отошлите меня в Мир, Где Все Абсолютно Чудовища, не хочу видеть никаких больше обнимашек.

– Это можно устроить, – хохотнул Скелет Ключис.

– Как думаешь, Мрачнодевица расскажет своей семейке, что они развоображаемые? – поинтересовалась Дейзи.

– Я ожидаю, что рано или поздно речь об этом зайдёт… а времени у них много, – сказал Скелет Ключис. Долгое мгновение двое развоображаемых смотрели, как Луна обнимает свою новую семью, по лицу девочки текли слёзы счастья, смех летел по жутькоридору. – Хотя сомневаюсь, что от этого они станут реже обниматься, – прибавил скелет.

– В таком случае, давай убираться отсюда, – предложила Дейзи, не сводившая глаз с семьи. Скелет Ключис почесал затылок и сделал что-то вроде глубокого вдоха.

– Улыбательная мысль, – откликнулся он. Затем сунул свой ключевой палец в замочную скважину… и остановился. – Дейзи, наверное, так подействовали все эти разговоры о семье и дружбе, но я хочу, чтобы ты знала: я бесконечно признателен за твою помощь – и за твою дружбу – какая уж она есть.

– Во-первых, мы не друзья, я твоя напарница, – поправила его Дейзи. – Во-вторых, у тебя костяной лоб и куриные мозги, и без меня ты не протянешь и дня. – Кривая усмешка осветила её лицо – на одно лишь мгновение. – Так что, пожалуй, нам лучше держаться друг друга… тебе и мне.

– Не могу не согласиться, – ответил Скелет Ключис с застывшей на лице зубастой улыбкой. И с этими словами он повернул палец – ЩЁЛК-ЧПОК. – Тогда вперёд! – возгласил он, открывая дверь. – Вперёд, к следующему приключению!

Ну вот и всё, нехочухи-хитрюхи! Взаправду невероятная, невероятно правдивая история вроде как призраков Луны Мун. Разве я не говорил, что это диво динь-дивное? Семьи и друзья, как и развоображаемые, похоже, бывают всех форм и размеров. И давайте не будем относиться к ним как к чему-то само собой разумеющемуся, а то, глядишь, не превратились бы они в жестянку супа.

Ну а Старина Ключис не почивает на лаврах – я уже чувствую тик в своих косточках. Кто знает, куда он меня приведёт? Быть может, меня ждёт история до того невероятная, что она, невероятным образом, просто должна быть правдивой. Ибо, как уже говорилось, и тут ничего не попишешь, престранные вещи происходят, когда воображение не знает уёма…

До следующего раза, до следующей истории, прощайте!

Готовый услужить вам своими историями,

– С.К.

Луна Мун

Г.Б.: Пит сделал несколько набросков Луны, и одна сразу выделялась среди остальных – она выглядела точь-в-точь как надо.

П.У.: Как только я её нарисовал, сразу увидел, что она выделяется, и я очень надеялся, что Гай выберет её.

Г.Б.: В моём описании она вышла немного чересчур похожей на Бена Бунсена из «Проблем с воображением», первой книги про Скелета Ключиса, и поэтому мы и поменяли ей волосы с чёрных на белые.

Мне ужасно нравится, как она получилась.

Саймон Паркер

П.У.: Одна моя приятельница выкладывает в соцсети фотографии своей белой крысы, и эти фото оказались весьма полезны, когда я рисовал Саймона.

Г.Б.: Мы рассматривали несколько окрасов (а я не знал, что крысы бывают стольких цветов), но когда мы поменяли Луне цвет волос, белый Саймон Паркер оказался идеальным компаньоном.

Пит сделал кучу фантастических набросков Саймона Паркера, снующего по Хаггард-Холлу. И чем более реалистичным он выглядел, тем больше он мне нравился.

Мистер Маларки

Г.Б.: В моём воображении Чудесный Чудодей был вроде летающего Шалтая-Болтая в одеянии волшебника. На первоначальном рисунке Пита он был более человечным и милым, зато окончательная версия получилась постраннее, и это мне понравилось. А особенно мне нравится его обличье чудовища. Есть у меня одна слабость – люблю, когда персонажи превращаются в чудовищ.

П.У.: Когда я рисую чудовищ, я вечно забываю, что рисую для детей, и просто пытаюсь придумать что-то, что напугает меня (и желательно Гая), и вот что получилось в результате. Много-много острых как бритва чёрных когтей, ряды жутких зубов и очень злобный нрав.