Манхэттен наоборот

Это было через пять дней после Пасхи, когда Париж впитывал тепло от не по-сезонному яркого солнца. Паула Мио, заместитель директора Межзвёздного Управления расследований особо тяжких преступлений, надела тёмные очки, как только вышла из мраморной арки Дворца правосудия. Её группа сопровождения расталкивала репортёров унисферы, толпившихся на широких каменных ступенях. Гам выкрикиваемых вопросов сливался в единый неразборчивый шум. Даже если бы она захотела прокомментировать приговор, её бы все равно никто не услышал. Её всегда удивляло, насколько глупы репортёры, будто кто-то из них мог бы получить эксклюзивное интервью в подобных обстоятельствах.

Впрочем, её мнение вряд ли было бы встречено с одобрением большой толпой протестующих, выкрикивавших и улюлюкивающих за оцеплением, которое городские жандармы выставили поперёк большого бульвара снаружи. Они точно уловили пасхальную тему. Светящиеся голографические плакаты требовали ВОСКРЕСИТЕ ОСКАРА СЕЙЧАС. ОСВОБОДИТЕ МУЧЕНИКА. ОСКАР УМЕР ЗА НАС, СПАСИТЕ ЕГО ОТ НАШИХ ГРЕХОВ.

Её заместитель, Хоше Финн, стоял рядом с тёмным лимузином «Ситроен» Управления, который ждал у подножия широких ступеней. «Поздравляю, шеф», — пробормотал он, когда дверца из малметалла раздвинулась перед ней.

Паула бросила последний взгляд на искаженные злобой лица протестующих, направлявших на неё всю свою ярость. Это было не то, к чему она привыкла. Безусловно, неодобрение и изрядная доля фанатизма из-за того, кем она была. Как единственный человек с Рая Хаксли, также известного как Улей, живший в Содружестве, она давно смирилась со своей известностью. Как и все жители Рая Хаксли, она была генетически профилирована для успеха в своём деле, которое в её случае было полицейской работой — профессией, которая обычно приносила изрядную долю одобрения по завершении успешного дела.

Но не в этот раз.

Длинный «Ситроен» плавно свернул на Елисейские Поля и направился к площади Согласия.

— Знаешь, даже я задаюсь вопросом, правильно ли я поступила, — тихо сказала Паула.

— Я сомневался, — сказал Хоше, — пока ты не привела семьи в офис, чтобы подготовить наше дело. Ты была права, когда сказала, что время не уменьшает тяжесть преступления. Их дети всё равно умерли, настоящей смертью, а не просто потеряли тела.

— Да, — сказала Паула.

Сомнение тревожило её. Это было не то, что она должна была чувствовать, не с её психонейронным профилированием. Всё должно быть однозначно, без места для грязных маленьких эмоциональных отвлечений. Возможно, генетики, создавшие меня, знали о секвенировании ДНК не так много, как им казалось.

Через десять минут они спустились в современный подземный гараж, вырезанный под старым пятиэтажным зданием, в котором размещался парижский офис Управления. За ними закрылись защитные ворота. Она не слишком беспокоилась о том, что кто-то попытается напасть на неё физически; хотя число перемещенных лиц с миров, потерянных во время войны со Звездным Странником, всё ещё было тревожно высоким и сейчас, через одиннадцать месяцев после окончания войны. Количество бездомных и нищих, бродивших по улицам, было слишком велико, несмотря на искренние усилия городских властей найти им места в восстановительных проектах в новых мирах.

Лифт поднял их на пятый этаж, в офис с открытой планировкой, где она руководила. Её команда была на своих местах, что само по себе было необычно. Они бросили на неё обеспокоенные взгляды, словно разделяя коллективную вину.

Алик Хоган поднялся на ноги.

— Извините, шеф, — сказал он. — У него не было записи, но мы не могли отказать…

Алик замолчал, бросив сдержанный взгляд в сторону кабинета Паулы.

Дверь была приоткрыта, поэтому было видно, что кто-то сидит перед её столом.

Паула была вполне довольна собой, когда вошла и закрыла за собой дверь. В Содружестве было не так много людей, которые могли войти в здание Управления без приглашения, не говоря уже о том, чтобы подняться на пятый этаж. И ещё меньше тех, кто захотел бы это сделать. Она сузила список вероятных кандидатов до трёх — Уилсон Кайм был вторым.

— Адмирал, — осторожно сказала она.

Уилсон поднялся и вежливо пожал ей руку. Но ему было уже за три с половиной столетия, с манерами ушедшей эпохи; она и не ждала гневной перепалки.

— Значит, это правда, — сказал он с сожалением. — Ты всегда добиваешься своего.

— Стараюсь изо всех сил, — сказала она, досадуя на себя за оборонительный тон. Она была той, кем была, почему она должна за это извиняться? — Хотя твои адвокаты были хороши.

— Лучшие, что можно было купить за деньги. Но ты представила просто потрясающую аргументацию, Паула.

— Спасибо.

— Это был не совсем комплимент. Оскар Монро пожертвовал собой, чтобы человечество выжило после геноцидной атаки. Разве это ничего не значит для тебя?

— Да. Но не на том интеллектуальном уровне, на котором я работаю. Я не могу позволить этому влиять на меня.

— Господи, — пробормотал Кайм.

— Я сама извлекла его ячейку памяти, — напомнила Паула старому герою войны. Она не вдавалась в подробности того, насколько это было рискованно. Жертвы самого Кайма во время финальной схватки со Звёздным странником были на порядок выше её собственных.

Миллионы пострадали от потери тел на мирах, захваченных и уничтоженных во время конфликта. Клиники по всему Содружеству были переполнены людьми, проходящими процедуру воскрешения, когда их форсированно выращенные клоны интегрировались с воспоминаниями, извлечёнными из их оригинальных тел. И даже при этом можно было бы найти место для одного из величайших бескорыстных героев человечества. Личность Оскара всё ещё оставалась нетронутой в ячейке памяти, которую она извлекла из его изувеченного трупа, дожидаясь нового тела.

Вместо этого она решила судить его за предыдущие преступления, а именно за теракт на станции Абадан десятилетия назад, в результате которого погибли сотни невинных людей. Защита утверждала, что молодой Оскар был обработан экстремистами, и что пассажирский поезд не был настоящей целью. Адвокат, нанятый Уилсоном, был хорош, представляя суду просьбы о помиловании от серьёзных общественных деятелей, включая самого Уилсона. Но Паула подготовила свою аргументацию с таким же профессионализмом. Время не уменьшает тяжесть преступления, утверждала она, и включила показания жертв, родителей детей, убитых на Абадане, которые были слишком молоды, чтобы иметь ячейки памяти. Они не потеряли тела, они умерли настоящей смертью.

Судьи признали Оскара виновным тремя голосами против двух. Он был приговорён к тысяче ста годам отстранения; так как в данный момент у него не было тела, старший судья постановил, что он не должен проходить восстановление тела до отбытия срока. Это было решение, которое защита уже планировала оспорить, когда Паула вышла из зала суда.

— Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы просить о личной услуге, — сказала она Уилсону. — Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

— Я знаю, — сказал он.

— Каков твой следующий шаг? Апелляция к Президенту о помиловании? Я подозреваю, что у тебя есть политическое влияние, чтобы это осуществить.

— Что-то в этом роде. Я верну его, Паула. Я не позволю ему встретить участь, которую ты для него уготовила.

— Суд решил. В этом и проблема с этим делом, все думают, что это личное. Я не занимаюсь личным.

— Ты уже говорила.

— Так чего ты хочешь?

— Я здесь, чтобы попросить об услуге.

— Ха! — фыркнула она, садясь за стол.

Уилсон слабо улыбнулся ей.

— Послушай, тебе нужен отдых. Всем нам нужен после того, через что мы прошли на Дальней.

— Со мной всё в порядке, спасибо.

— Половина человечества скрежет зубами от презрения и гнева, когда ты проходишь мимо. Политически тебе нужно сейчас вести себя тихо. Может, стоит заняться чем-то другим на время.

Паула открыла рот, готовая объяснить.

— Да! — сказал Кайм. — Я знаю, что у тебя нет ничего, кроме работы, что ты так профилирована. И именно поэтому я здесь. Ты помнишь Мишель Дювуа?

— Нет.

— Одна из дочерей Жана Дювуа. Она жила на Слиго, когда флот праймов ударил по нему. Ей повезло выбраться.

— Да. Хоше тоже был там. Он сказал, что было непросто.

— Она не хотела никаких особых привилегий, хотя, Господь свидетель, она могла бы получить особняк в любом городе на Земле, если бы попросила. Мы были ей обязаны после того, что сделал её отец. Но я позаботился, чтобы она попала на Менард; это одна из планет в пространстве третьей фазы, которую компания «Фарндейл» быстро осваивает. Всё ускорилось после войны, чтобы дать беженцам с 23-х потерянных миров место для жизни. Это достаточно приличное место, не слишком промышленно развитое, конечно, но это место, где она может начать всё заново.

— Рада это слышать. Так зачем ты пришёл ко мне с этим?

— На Менарде назревает проблема. — Уилсон Кайм слегка поморщился. — Возможно, это слишком сильное слово, но это странно. И это создаёт проблемы. Мишель позвонила мне напрямую по этому поводу.

— Что за проблема? — Паула приказала своему эл-дворецкому вызвать базовое досье на Менард. Данные о планете побежали по её виртуальному зрению, а неоновая графика с бесконечной фокусировкой частично закрывала Уилсона.

— Мишель живёт в Лидиане, это город на континенте Джевахал.

Изображение карты сместилось в виртуальном зрении Паулы, показывая второй по величине континент, чья северная оконечность выступала, чтобы перекрыть полуостров; различные красочные символы роились по суше — предварительные обозначения освоения от корпорации «Фарндейл».

— Аграрный регион, — заметила Паула.

— Отличная почва, хорошие дожди, тёплый климат, минимальная инвазивная местная микробная экология; это идеально для земледелия. И если планете придётся принять хороший процент беженцев с потерянных миров, им нужно будет что-то есть. Сельское хозяйство — наш приоритет. Нам нужно вспахать как можно больше этих широких открытых равнин.

Паула критически посмотрела на него, когда виртуальные изображения растворились до призрачных теней.

— Разве мы не пытались сделать это однажды в бассейне Амазонки? Комиссия по окружающей среде до сих пор проводит восстановительные проекты в этой части земного шара.

— Это чрезвычайная ситуация, Паула. Нам нужно переселить население 23-х миров сейчас, а тех с 47-ми вторых планет нельзя вечно держать во временном гибернаторе. Обустройство для них новых миров к тому времени, когда они прибудут, на десятилетия вперед подорвёт нашу экономику. Иногда нам приходится идти на компромиссы.

— Иногда?

Уилсон уставился на нее раздражённым взглядом.

— Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой о корпоративной политике. Это совсем другое. Местное население на Джевахале нападают на фермы. Весь проект поселения вокруг Лидиана начинает буксовать. Так не может продолжаться, Паула, и это ни в коем случае не должно распространиться на весь континент.

Паула заколебалась.

— Местное население? Ты имеешь в виду пионеров-землевладельцев?

Уилсон Кайм глубоко вздохнул, явно чувствуя себя неловко.

— Нет, Пайла, я имею в виду местную жизнь.

— Инопланетяне? — спросила она в шоке. — Там есть разумные существа? Уилсон, что вы наделали?

— Ничего, — быстро сказал он. — Этих животных называют онидами. Представь себе толстых кенгуру с паучьими ногами, и это будет довольно точное их описание.

Её эл-дворецкий уже извлекал небольшие файлы энциклопедии ксенобиологии об онидах, хранящиеся в унисфере. Изображение примерно соответствовало описанию Уилсона, если добавить тёмно-пурпурный мех.

— Твоя ксенобиологическая команда классифицировала их как неразумных, — прочитала она. — Они торопились, не так ли? Им нужно было открыть планету для переселения беженцев с потерянных миров. Совет директоров «Фарндейла» оказывал на них давление.

— Нет. Категорически нет. Проверь даты. Менард был сертифицирован для поселения до начала войны со Звёздным Странником. Это была корректная оценка ксенобиологической команды, и в любом случае они независимы, они обязаны быть такими.

Паула бросила на него подозрительный взгляд. Она знала, насколько беспристрастными становятся вещи, когда замешана такая огромная компания, как «Фарндейл». Сумма денег, связанная с открытием планеты для поселения, была феноменальной. Мало что могло помешать выдаче сертификата H-совместимости, после того как процесс был запущен. Уж точно не независимая научная группа с дурацким чувством честности.

— Поверь мне, Паула, «Фарндейл» ничего здесь не отменял. Эта классификация была настоящей.

— Хорошо, так что же случилось?

— Вопрос на миллиард долларов. Это началось около трёх недель назад с того, что ониды совершили набеги на некоторые отдалённые фермы Лидиана. Теперь всё серьёзнее. Стаи нападают на любого человека, которого встретят. Никто не покидает теперь пределы города. Наш местный губернатор просит совет директоров «Фарндейла» прислать отряд маршалов с достаточной огневой мощью, чтобы истребить все стада онидов на территории. И с каждым днем он просит громче. Пока нам удавалось держать это вне новостей, но это не продлится долго… — Он посмотрел на неё с печальным видом. — У нас только что была война, которая едва не закончилась геноцидом. Мы остановили её, Паула, ты и я. Мы сыграли свою роль. Теперь, учитывая опыт прошлого, мы понимаем, что подобная ситуация не должна повториться.

— Какого черта ты хочешь, чтобы я сделала? — воскликнула она. — Это вряд ли преступление в обычном смысле. Кто-то ошибся в классификации. Тебе придется уйти с Менарда.

— Но почему сейчас? — спросил Уилсон. — Люди живут там почти десять лет: сначала группа научных команд проводила тесты, затем предварительные строительные бригады создавали инфраструктуру. Ониды нас даже не замечали.

— Они отреагировали, потому что нас стало больше? — предположила Паула. — Так всегда бывает, когда завоевывают новые земли, аборигены в конце концов осознают, какую угрозу представляют захватчики, и начинают давать отпор.

— Откуда бы они знали, сколько нас? Откуда бы они знали, что мы распространяемся по континентам? Они животные, у них нет никакой связи. Они живут изолированными стадами.

Паула развела руками в жесте безнадёжности.

— Откуда мне знать? Я не ксенобиолог.

— Нет, — тихо сказал Уилсон. — Но ты решаешь загадки.

— О, пожалуйста!

— Ты должна признать, что это увлекательно, почти парадоксально.

— Я нахожу это умеренно интересным — в абстракции. Я также склонна полагать, что решение кроется в вашей первоначальной классификации. В любом случае, это не имеет значения. Это не проблема Управления, если только вы не предоставите губернатору то, что он просит. Если это произойдёт, я прикажу провести очень тщательное расследование.

— Чего никто не хочет, и если ты лично закроешь новую планету для иммиграции, особенно в это время, твоя скудная популярность упадёт до нуля, а затем сорвётся в пропасть.

— Я работаю не ради популярности.

— Нет, но ты прекрасно знаешь, что для нормальной работы на том уровне, где ведутся твои дела, тебе нужно иметь политическое влияние. Обеспечение этого приговора против Оскара лишило тебя всех очков, заработанных во время войны. Ты можешь вернуть их с помощью этого дела.

— Это не дело.

— Возьми отпуск, Паула. Ради всего святого, за последнее столетие ты накопила достаточно отпускных дней. Это даст тебе возможность заниматься чем угодно, что только разбудит твоё любопытство. Я мог бы назначить тебя на любую должность, какую ты захочешь, в «Фарндейле». Например, советником территориального губернатора Лидиана.

— Ты шутишь, должно быть.

— Это практично. Это логично. Это другое. И ты поможешь многим людям — на самом деле, двум видам. Я удивлён, что ты вообще колеблешься.

Она хотела сказать ему почему, но не могла придумать веской причины. Самое паршивое было в том, что это действительно её интриговало. При всех его недостатках Уилсон Кайм был честным человеком. Если бы он считал (или знал), что ксенобиологическая команда ошиблась, его бы здесь не было.

— Я действительно не могу позволить уделить этому больше пары дней, — тихо сказала она.

— Этого будет достаточно, — ответил Уилсон с ухмылкой.

***

На следующее утро Паула села на кольцевой поезд из Парижа, который через соединительную червоточину доехал до Мадрида, затем до Лондона, Нью-Йорка и далее до Таллахасси, где она пересела на экспресс-шаттл до Лос-Вада — промышленного мира, полностью принадлежащего компании «Фарндейл» и служившего ей производственной и финансовой базой. Общее время в пути составило сорок две минуты, что было неплохим результатом, учитывая печально известную неточность расписания кольцевых поездов.

Когда она прибыла, на Лос-Ваде было чуть больше полуночи по местному времени. Местный вокзал ККТ был огромным — это был узел, связывающий более пятидесяти миров во второй и третьей фазах космоса; объёмы перевозок были феноменальными: каждый час через него проносилось более тысячи грузовых и пассажирских поездов. Для обслуживания такого потока пассажиров здесь было пять пассажирских терминалов, два из которых предназначались исключительно для пассажиров, прибывающих в Лос-Вада и убывающих оттуда; остальные — для пересадочных поездов. Паула сошла на четвёртом терминале и пересела на небольшую пересадочную капсулу, которая доставила её к пятому терминалу, обслуживающему все поезда, следующие на планеты в пространстве третьей фазы.

Её поезд отправлялся с платформы 49H. Восемь огромных вагонов, забитых семьями беженцев — людьми, покинувшими свою родную планету после того, как нападение праймов разрушило биосферу за пределами силовых полей их города. С тех пор они либо жили у щедрых родственников, либо терпели спартанские условия в государственном центре временного размещения. Лишь в последние несколько месяцев правительство Содружества наконец-то начало решать проблему перемещённых лиц и ускорять открытие космических планет третьей фазы, которые находились на стадии предварительной подготовки ещё в момент начала войны.

Поезд покатился по тёмному двору за огромными зданиями терминала, а затем медленно набрал скорость, направляясь к удалённому скоплению машин, создающих червоточины. Более половины круглых разломов, прорезающих межзвёздное пространство, выходили на освещённые дневным светом континенты соответствующих миров, которые излучали впечатляющее разнообразие звёздных спектров в безлунную ночь Лос-Вады. Менард был близок к стандартному белому цвету Солнца, лишь с лёгким фиолетовым оттенком, окрашивающим толстый луч, к которому поезд, следуя по кривой, выравнивался. Они вклинились в колонну позади длинного грузового поезда, на открытых вагонах которого перевозились большие инженерные роботы, строительная техника, а также множество инфраструктурных систем, жизненно важных для поддержки планеты, население которой в настоящее время увеличивалось со скоростью тридцати тысяч человек в день, а через четыре месяца ожидался скачок до пятидесяти тысяч. По данным эл-дворецкого Паулы, поезда пропускали с интервалом едва ли в минуту. «Это внушительный трафик», — признала она. По обратному пути проносились мимо пустые грузовые поезда.

Затем они прошли через червоточину. Завеса давления щекотнула её кожу, словно быстрый призрачный дождь, а через окна вагона пробился яркий солнечный свет. Никаких признаков тех просторных земель, которые Уилсон так ценил в этом мире, не было видно. Вместо этого двухмильный участок пути между червоточиной и станцией пролегал прямо через сортировочную станцию, а стопки контейнеров по обеим сторонам образовывали почти сплошную стену. Они образовывали свой собственный мини-город, с проспектами, пересечёнными путями, по которым днём и ночью тарахтели старые маневровые локомотивы на ядерном топливе. Гигантские погрузочные порталы скользили над постоянно меняющимися штабелями на восьмиэтажных опорах, а щупальца из малметала опускались вниз, чтобы вытаскивать отдельные контейнеры из штабеля и размещать их на флотилии грузовиков, катившихся сзади.

Планетарная станция ККТ здесь была гораздо попроще обычной: она состояла всего из пяти платформ, все сборные, и находилась под тонированным куполом из полимеша, который совершенно не смягчал интенсивность экваториального солнца.

Гэри Мэйн ждал её на платформе, когда поезд подъехал. Он представился помощником президента планеты — англичанином, живущим уже четвёртую жизнь и пять лет назад прошедшим омоложение, с паутиной фиолетово-жёлтых ОС-татуировок, покрывавших его лицо пёстрым узором.

— Уилсон Кайм поручил мне сопровождать вас на весь этот период, — крикнул он, перекрывая шум, пока все остальные толпились на платформе, направляясь к пригородным поездам. Политика «Фарндейла» заключалась в том, чтобы сразу же после прибытия отправлять всех вновь прибывших на земли, которые им предстояло заселить. Никто не хотел, чтобы в столице скопилось огромное количество безработных.

— Спасибо, — крикнула в ответ Паула. — Как мне добраться до Джевахала?

— У нас для вас готов самолёт.

Несколько человек из стоящей поблизости толпы остановились, чтобы посмотреть на них. Судя по нахмуренным лицам, пара из них, должно быть, узнала Паулу. А может, это была просто зависть к тому, как она добиралась. Всем им предстояло провести до месяца в поездах, на кораблях и в автобусах, прежде чем они доберутся до обещанного клочка земли на фронтире.

***

Уилсон организовал для них десятиместный корпоративный гиперзвуковой самолёт в единственном аэропорту города. Паула не могла не улыбнуться при этой мысли. Он действительно уделял её миссии первостепенное внимание. Крейсерская скорость составляла восемь Махов, что означало, что полёт займёт два часа. Паула провела это время, изучая отчёт команды ксенобиологов об онидах. Прочтя его в течение часа, она с неохотой пришла к выводу, что первоначальная оценка команды, возможно, была верна — исходя из предоставленных данных исследования. Ониды не проявляли никаких признаков сознания; это были простые стадные животные, бродящие по равнинам и лесам Джевахала. У каждого стада была своя территория, которую оно яростно защищало. Они не демонстрировали даже элементарных навыков изготовления орудий труда, да и языка у них не было. Их единственным средством общения были несколько ухающих звуков, которыми они предупреждали друг друга об опасности. Однако они хоронили своих мертвецов. У каждого стада было выделено место для могил. Они не отличались особой аккуратностью — это были просто ямы, выкопанные в земле. Но команда зафиксировала, как они тащили тела на значительное расстояние от места смерти до кладбища стада. Было много предположений относительно групповой идентичности и зачаточных проявлений общинного сознания. Эта гипотеза подкреплялась наличием тотема. Каждого Онида хоронили с тотемом: камнем или палкой. Они не были вырезаны или обработаны, но что-то всегда бросали в могилу, когда засыпали тело землёй. По любой методологии, которую Содружество использовало для определения зарождающегося сознания, это не квалифицировалось как признак сознания.

Паула не обладала достаточными знаниями, чтобы вынести суждение, но она, безусловно, следила за рассуждениями о племенной сплочённости, приведёнными в приложении. Вывод заключался в том, что тотемы были просто проявлением инстинкта, подобно тому, как моча на дереве — это способ обозначить территорию.

Гиперзвуковой аппарат приземлился на поле чуть за пределами новейшей границы Лидиана. Город существовал всего пять месяцев, и всю его историю можно было измерить кольцами строительной активности, подобно годичным кольцам дерева. «Фарндейл» доставил сюда все здания по прямому как лазер шоссе из ферментированного бетона, которое тянулось аж до порта на побережье. Те же колоссальные дорожные экскаваторы «JCB», которые проложили шоссе, остались здесь, чтобы разметить концентрическую сетку улиц Лидиана. По длинным изгибающимся кварталам теперь как грибы после дождя выросли дома серебристого оттенка — бунгало, стены и крыши которых были упакованы в плоские наборы в гигантских контейнерах, которые могли собрать минимальное количество роботов. Более крупные общественные здания также были модульными, соединенными друг с другом так, что раскинулись по всей территории. Ни одно здание не превышало высоты одного этажа. Зачем же усложнять? Земля здесь стоила практически ничего, а вертикальное строительство вело к дополнительным расходам.

Цель города Лидиан, как и сотен других городов, возникавших по всей территории Джевахала, заключалась в том, чтобы стать транспортным и торговым центром для фермерских хозяйств, которые активно превращали равнины в пахотные земли. Вскоре к уже построенной на западной окраине сборной станции должна была подойти железная дорога; рельсы находились теперь всего в трехстах километрах от города и приближались со скоростью два километра в день. С ними придёт совершенно новый уровень благосостояния. Бетонные фундаменты для зерновых силосов были уже заложены, а металлические анкерные штифты обозначали круглые очертания мест, где гигантские цилиндры будут доминировать в городском пейзаже на протяжении грядущих десятилетий.

Подобно уменьшенной копии столицы, этот город должен был принимать автобусы с недавно прибывшими поселенцами и отправлять их через бескрайние равнины к их новой жизни. Во время приближения гиперзвукового самолёта Паула видела несколько дорог, расходящихся лучами от Лидиана — простой бетонный узор в виде паутины, постепенно переходящий в толстые грунтовые тропы. Она не заметила на них особого движения.

Местное отделение «Фарндейла» предоставило лендровер модели «Marque 12», на котором они доехали до города. Губернатор Чаран ждал их в здании территориальной администрации — самом большом сооружении в Лидиане.

— Без обид, следователь, — начал он, — но вы не совсем та, кого я ожидал увидеть от руководства.

— И последнее, что вам было нужно, — закончила за него она.

Чаран многозначительно пожал плечами. Он был одним из старших политических руководителей «Фарндейла»; два года назад он прошёл процедуру омоложения, благодаря чему выглядел как здоровый двадцатипятилетний молодой человек. Его крупное телосложение подчеркивало образ практичного администратора, привыкшего решать те реальные физические проблемы, которые всегда возникают на пионерских территориях. Он не собирался тратить время на корпоративную чепуху.

— Честно говоря, я не понимаю, что вы можете сделать, — ровно ответил он. — У меня целое стадо онидов крушит моих поселенцев, а они ведь крепкие люди.

— Только одно стадо? — переспросила Паула. Уилсон представлял дело не совсем так.

— Пока что. Они бродят где-то в районе гор Каджара, а там пересечённая местность. Много долин и лесов, что даёт этой мерзости достаточно места для укрытия. Может, вам удастся выяснить, где их укрытие, и как-нибудь выследить их. А тот гиперзвуковой самолёт, на котором вы прилетели, оснащён ли он оружием для контроля над территорией?

— Нет, — поспешно ответил Гэри Мэйн. — Это представительский пассажирский самолёт.

— Тогда, извините, но вы тратите впустую и моё время, и своё. У меня здесь ситуация, которую нужно решить, и как можно скорее.

— Насилие — не выход, — сказала Паула.

— Как будто вы что-то в этом понимаете, — резко отрезал Чаран. — Вы здесь всего двадцать минут. Даже тот старый биолог, Дино, не предложил мне ничего стоящего, а он там уже больше недели. Послушайте, опять же, без обид, но если правление не собирается помогать, я соберу отряд и вооружу его тяжёлым оружием. Чем-то, что покончит с этим раз и навсегда. Я не могу позволить себе, чтобы другие стада тоже вышли из-под контроля.

Паула бросила взгляд на Гэри Мэйна.

— Кто такой Дино?

— Бернадино Пагануцци, — ответил Чаран. — Он работал в столице, когда всё пошло наперекосяк. Оказался здесь сразу после первых нескольких атак.

— Почему? — поинтересовалась Паула.

— Он входил в первоначальную команду ксенобиологов, которая классифицировала онидов как неразумных существ, — пояснил Чаран. — Десять дней назад он отправился вслед за стадом, сказав, что попробует выяснить, что их так взбудоражило. С тех пор от него нет никаких известий. Наверное, его разорвало на куски, глупый старый дурак. Похоже, ему уже десять лет назад пора было пройти омоложение.

— Тогда мне лучше отправиться за ним, — сказала Паула, втайне наслаждаясь раздражением, мелькнувшим на лице Чарана.

— Следователь, насколько мы можем судить, в том стаде их более двухсот. Возможно, вам стоит подумать о подкреплении. Почему бы мне не собрать отряд, а вы будете им руководить? Так, если мирного решения не найдётся, у вас будет возможность уничтожить стадо за нас. С вашим опытом вы станете идеальным командиром для такой операции. Все вас уважают.

Но ты меня не уважаешь, подумала она.

— Я не собираюсь ездить в окружении группы готовых палить куда попало фермеров, так ничего не решишь. Мне нужно провести это расследование самостоятельно, спасибо.

— Я поеду с вами, — сказал Гэри, когда они выходили из кабинета губернатора. — Это было частью моего задания.

— Нет, — ответила Паула. — Вы нужны мне здесь, чтобы сдерживать Чарана. Первое, что он сделает, узнав, что правление не посылает ему маршалов, — это соберёт отряд, официально или неофициально. Вы выше его по званию, и Уилсон прислушивается к вам в этом вопросе. Ваша задача — обеспечить мне свободу действий, необходимую для работы над делом.

— Делом? — спросил Гэри, когда они оставили административный корпус позади.

— Делом, — подтвердила Паула. Она натянула солнцезащитные очки, защищаясь от жарких лучей солнца. — Как сказал губернатор, что-то взволновало онидов. Люди — единственный новый фактор в их среде обитания. Так или иначе, виноваты мы. Мы сделали что-то не так. А это уже делает этот случай делом.

***

За пределами Лидиана связь была скверной. Единой планетарной киберсферы не существовало — лишь небольшие отдельные сети, обслуживавшие каждое поселение. В двадцати милях от города её соединение с местными узлами работало на минимальной пропускной способности. В тридцати милях её ОС-татуировки едва могли поддерживать связь с примитивными ретрансляционными вышками, которые здесь успели установить. Да и вышек было немного. Пять коммуникационных платформ, выведенных «Фарндейлом» на геостационарную орбиту, представляли собой простейшие антенны и обеспечивали лишь самые базовые навигационные функции; все ещё ожидалась их модернизация, чтобы обеспечить планету сплошным покрытием. Здесь оставались только аварийные сигналы. Если повезёт.

Лендровер неторопливо полз вверх, в более высокую и пересечённую местность к востоку от города. Поначалу фермы выглядели словно иллюстрация из рекламного буклета о том, какой должна быть жизнь на фронтире: аккуратные серебристо-белые бунгало, окружённые сочными полями, где первый урожай расстилался по богатому перегною яркой изумрудно-зелёной пылью. Но через тридцать пять миль дорога с ферментированным покрытием закончилась. Система привода машины рекомендовала ей перейти на ручное управление, когда под колёсами вместо дороги появилась каменистая земля. Её эл-дворецкий отправил подтверждение, и рулевая колонка выдвинулась из ниши. Она крепко ухватилась за неё, пальцы коснулись точечных контактов. ОС-татуировки на коже завершили соединение, напрямую связав её нервную систему с приводным массивом.

Она старалась держать тридцать миль в час, но чаще всего ползла со скоростью пятнадцать-двадцать: подвеска бросалась из стороны в сторону на неровной поверхности. Она уже давно не водила вручную, и имплантированный навык памяти слегка помутнел. Больше всего её беспокоил прицеп для перевозки лошадей, который при любой возможности начинал вилять из стороны в сторону. Фермы всё ещё попадались — бунгало, совершенно такие же, как в городе, стояли примерно в миле от дороги по обе стороны. Первый час она наблюдала, как тракторботы вспахивают бледные красно-зелёные пастбища большими аккуратными квадратами. Широкие воронки, заполненные пеплом, показывали, где когда-то росли группы деревьев.

Через некоторое время грунтовая колея незаметно перешла в обычные луга. Впереди тянулся ряд высоких сигнальных столбиков, чьи стробоскопы слабо мерцали под послеполуденным солнцем. На холмистом ландшафте снова стало много деревьев. Бригады лесорубов оказались среди первых, кто отступил, когда ониды вышли из-под контроля. Местная растительность имела мрачно-зелёные листья, пронизанные бордовыми прожилками, ещё сильнее затемнявшими их. Деревья казались почти чёрными. Густые заросли местных аналогов ив нависали над небольшими ручьями, а более крупные рощи твёрдолиственных пород заселяли низины: их шелушащиеся стволы росли так тесно, что образовывали непроницаемую для любого животного крупнее земной собаки стену.

К этому времени человеческая деятельность сошла на нет. Фермы, вытянувшиеся вдоль линии сигнальных столбиков, пустовали. Дорогие тракторботы неподвижно стояли снаружи. Всё это неприятно напоминало миры потерянные 23 мира — брошенные с такой поспешностью, что люди оставляли имущество, даже не задумываясь о нём. Наконец вокруг не осталось ничего, кроме больших грузовых контейнеров, сваленных посреди дикой природы, — их содержимое было распаковано, но так и осталось несобранным.

В шестидесяти милях от города Паула остановила лендровер. Лошадь, которую нашёл для неё Чаран, звали Хёрди; он обещал, что кобыла будет спокойной с начинающим наездником. Паула намеренно не сказала ему, что значительную часть раннего детства провела верхом на пони и лошадях в загородном доме своих родителей. Как и следовало ожидать, Хёрди вела себя нервно и упрямо, пока Паула на неё не надела седло и не села верхом. Тогда кобыла поняла, что Паула знает, что делает, и больше не пыталась показать, кто здесь главный.

Паула двинулась через пустынную волнистую равнину к длинной полосе леса, окутывавшего предгорья на юго-востоке. За ними поднимались горы Каджара, их покрытые снегом вершины ярко сверкали под жарким фиолетовым солнечным светом. Из местной травы сочился запах мускусной корицы, ещё больше делавший влажный воздух тяжёлым и душным. Стоило ей выбраться из-под кондиционированного воздуха лендровера, как через несколько минут она уже вся взмокла.

Первым пунктом назначения была ферма семьи Горжон. Два дня назад на неё напали, и именно после этого большинство оставшихся поселенцев решило убраться обратно в Лидиан и устроить Чарану разнос. Если где-нибудь и можно было найти хоть какую-то подсказку о происходящем, то здесь.

Она добралась туда за сорок минут верхом. Способ нападения оказался интересным. Осмотрев землю вокруг уныло стандартного бунгало, она решила, что здание было полностью окружено: каждый вьющийся стебель местного аналога травы оказался примят и вдавлен в почву трёхпалыми копытами — точное соответствие ногам онидов. Камни выкапывали из земли и швыряли в здание. Все окна были разбиты, светло-серебристое теплоотражающее покрытие стен изодрано, а прочный композит под ним покрыт следами ударов и деформирован после тысяч попаданий. Земля вокруг здания была завалена камнями и комьями почвы. Заглянув через разбитое стекло, Паула увидела, что пол внутри тоже усеян камнями.

Она поняла: вот и всё, что было у онидов, их единственный способ нападения. В отчёте ксенобиологической группы упоминалось, что у них нет сколько-нибудь приличных зубов, зато передние конечности относительно сильны — в основном они используют их, чтобы рыть землю и добираться до своей основной пищи, корня марака.

Двести онидов, одновременно швыряющих камни, и без того представляли бы достаточно жуткое зрелище для оказавшихся в центре людей — даже если бы у тех было нормальное оружие, чтобы отстреливаться. А «Фарндейл» разрешал поселенцам иметь лишь слабый мазер для уничтожения вредителей: меньше всего компании хотелось, чтобы здесь началась какая-нибудь война на дальних рубежах.

Паула объехала вокруг разбитого бунгало. Трупов онидов не было, а мазер для борьбы с вредителями был не таким уж сложным оружием — луч наверняка задел бы нескольких. Значит, выжившие должны были утащить погибших членов стада для захоронения.

Но зачем? Ничего необычного на ферме она не замечала. Здесь не было ничего, что могло бы кого-то спровоцировать. Она снова села в седло и направила Хёрди к участку земли, который вспахивал тракторбот. Как и бунгало, тракторбот подвергся массированному каменному обстрелу. Камни застряли в колесах и осях, где они были измельчены и заклинили различные механизмы, пока не сработали предохранительные ограничители. Паула отошла от несчастной машины и остановилась на свежевспаханном участке. Тракторбот не выкорчевал ни одного корня марака. Даже с ретинальными имплантами, работающими в режиме высокого разрешения, и эл-дворецким, запустившим программы распознавания визуальных образов, она нигде не смогла обнаружить длинных листьев этого растения с серыми крапинками.

Значит, дело не в еде. Остаётся территория. Глядя на бескрайнюю морщинистую равнину, она никак не могла поверить, что несознающее существо способно понять, что это вторжение. А вот протосознающее — возможно, сообразило бы, что что-то не так. Но тогда почему неприятности возникли только здесь? Ни одно другое стадо на этом континенте так не реагировало. Значит, причина должна быть в чём-то специфичном именно для этой местности.

Паула по широкой дуге объехала окрестности, пока не обнаружила следы стада. Они вели к лесу, господствовавшему над предгорьями, до которых было не меньше половины дня пути. Хёрди пошла по измятой траве, а Паула следила за темнеющими облаками, которые теперь клубились над южным горизонтом.

Через пару часов небо затянуло плотной облачностью, и на юге показался передний край надвигающейся бури. Паула уже достала из свёртка за седлом промасленный кожаный плащ, готовясь к ливню. И тут её эл-дворецкий принял слабый аварийный сигнал.

— Откуда?

— Ферма Алеатов, — ответил электронный дворецкий.

В её виртуальном поле зрения развернулась карта. Она находилась в трёх с половиной милях.

— Характер чрезвычайной ситуации?

Как будто я сама не знаю, — возбуждённо подумала Паула.

— Неизвестен. Мощный сигнал маяка. Стандартное оборудование всех ферм.

— Давай, девочка, — сказала она Хёрди.

Лошадь прибавила ходу, переходя в галоп по тёмной местной траве.

До фермы оставалось ещё несколько сотен метров, когда Паула услышала звук. Ониды издавали свои трели изо всех сил — странное мяукающее урчание на высоких тонах, и интенсивность этого шума была пугающей. Возможно, языка у них не было, но их крики выражали намерение с потрясающей ясностью.

Они были в ярости. В страшной ярости.

Хёрди преодолела последний гребень. Перед Паулой над фермой кружился небольшой плотный тайфун из тёмных частиц. Стадо Онидов двигалось по кругу, бегом, с поразительной для столь многоногих существ скоростью. И Чаран серьёзно недооценил их численность: их было около пятисот.

На бегу они плавно пригибались, каждый раз выдёргивая передними конечностями что-нибудь из земли — камень или кусок твёрдой сухой почвы, — а затем со всей силы швыряли его в ферму.

— Вот дерьмо, — пробормотала Паула.

Хёрди остановилась, и Паула торопливо вытащила из седельной кобуры мазерный карабин. Даже теперь она не хотела стрелять.

И тут над разъярённым гулом онидов пронзительно раздался человеческий вопль. Паула сразу поняла, что кричит женщина, причём, скорее всего, совсем девочка. Датчики OC-татуировок помогли определить направление.

Тракторбот фермы.

Он стоял в одиночестве в двухстах метрах от бунгало, где остановился. Вокруг него уже кружило больше двадцати Онидов. Камни градом сыпались на изогнутый красный корпус. И Паула увидела оцепеневшую от ужаса девочку, пытавшуюся втиснуться в узкий промежуток между задним колесом и силовым кожухом.

OC-татуировки также сообщили ей, что кто-то стреляет из разбитой входной двери бунгало. Периферийное зрение уловило, как несколько онидов рухнули.

— Чёрт возьми! — крикнула она.

Ей не хотелось стрелять по онидам вокруг тракторбота: если у них имелось хоть что-то похожее на стадный инстинкт земных животных, они наверняка ринутся на неё, и тогда выбора у неё не останется. Огневой мощи у неё хватало, но…

И тут с противоположной от Паулы стороны к ферме мчалась ещё одна лошадь. OC-татуировки отследили пару небольших предметов, сорвавшихся с неё и дугой пролетевших по воздуху к стаду.

А затем она перестала что-либо слышать. Взрыв звука был оглушительным. Паула прижала ладони к ушам. Выбора не было.

Хёрди в испуге встала на дыбы. Паула в отчаянной попытке удержаться выпустила карабин. Когда она убрала руки от ушей, звук обрушился на мозг, словно копьё.

Кобыла начала уносить её прочь от фермы. Паула одной рукой вцепилась в шею Хёрди, другой, крепко обмотав поводья вокруг ладони, пыталась повернуть голову лошади.

Ей удавалось лишь урывками видеть стадо Онидов. Они прекратили свой круговой бег и хлынули прочь от бунгало. Меньше чем за минуту все они исчезли, в панике убегая от шума.

Яростный крик оборвался. Словно произошёл взрыв внутрь себя, втянувший все звуки с равнины. Паула ничего не слышала. Она как могла старалась успокоить испуганную кобылу. Наконец Хёрди достаточно успокоилась, чтобы Паула могла нормально спешиться. Однако приблизить её к ферме так и не удалось. Паула привязала лошадь к стволу куста на гребне, вернулась за карабином и поспешила вниз по склону к разбитому бунгало.

На дальней стороне тракторбота Паула увидела второго всадника, преследовавшего убегающее стадо.

Плохая идея, — подумала она и замешкалась, продолжая спуск.

Она по-прежнему не слышала ничего, кроме неприятного резкого звона в обоих ушах. Значит, другой всадник тоже не услышит её крика, если она велит ему остановиться. Ретинальные импланты приблизили изображение. Всадник поднял небольшое толстое ружьё. Датчики ОС-татуировок отследили выпущенный им снаряд. Он был гораздо крупнее обычной пули и значительно медленнее. Снаряд попал в одного из онидов, который, казалось, даже не заметил удара.

Всадник натянул поводья и остановил лошадь, наблюдая за удаляющимся стадом, а затем убрал странное оружие в кобуру. Из бунгало выбежали мужчина и женщина и направились прямо к тракторботу. Маленькая девочка вывалилась из своего узкого укрытия и рухнула на землю. Судя по тому, что смогла разглядеть Паула, ей было около восьми лет, и она беспомощно рыдала.

Когда Паула присоединилась к ним, девочка уже с безумной силой обнимала родителей. Те прижимали её к себе, крепко обхватив руками, и все трое плакали.

— Вы в порядке? — крикнула Паула Алеатам.

Она едва слышала собственный голос сквозь непрекращающийся звон в ушах. Мужчина резко кивнул. Его взгляд упал на карабин в руке Паулы.

— Это вы их отпугнули? Губернатор вас прислал?

Она покачала головой.

И тут подъехал второй всадник. Он спешился одним плавным, отработанным движением, никак не соответствовавшим его возрасту.

— Дино? — крикнула Паула.

Он вытащил из ушей маленькие зелёные затычки.

— Что?

— Вы ведь Дино, биолог?

— Хорошая догадка. Вообще-то ксенобиолог. Но не надо так орать.

Биологически ему было около пятидесяти с лишним; ниже среднего роста, с редеющими тёмными волосами, уже пробивавшимися сединой. Когда он улыбнулся ей, Паула невольно улыбнулась в ответ — таким счастливым было его лицо. После омоложения он, вероятно, был бы довольно красив. Эта случайная мысль мелькнула у неё в голове.

— Я Паула Мио, — сказала она, стараясь подобрать нормальную громкость. — Что вы использовали, чтобы их отпугнуть?

— Крикуны. Стандартное оборудование ксенобиологических исследовательских групп. Очень гуманное средство. Большинство животных при их срабатывании обделываются от страха — просто не успевают убраться подальше.

— А. Понятно.

Звуковое оружие едва ли входило в стандартный комплект полевого снаряжения Управления.

Дино взглянул в сторону стада Онидов.

— Мне надо за ними.

— Что?!

— Перестанете уже кричать?

— Постараюсь. Зачем? Зачем вам за ними?

Он снова улыбнулся той же улыбкой.

— Хочу понять, где я ошибся. Мне нужно выяснить, что происходит.

Паула посмотрела на перепуганную семью, стоявшую возле фермы.

— Люди их спровоцировали.

— Хорошо. Как?

Дино обвёл руками окружающую местность, указывая на одинокое бунгало.

— Не знаю. Это… то, что я здесь и должна выяснить.

— Так это вы — Паула Мио? С вами будет приятно работать, следователь.

— Я работаю одна.

— Ага. Тогда ваш трекер что-нибудь показывает?

Паула посмотрела на далёкие предгорья, но стадо уже исчезло из виду, скрывшись среди складок местности.

Она вздохнула.

— Вам троим нужно вернуться в город, пока всё это не закончится, — сказала она Алеатам.

Девочка придвинулась к матери, ища утешения.

— В город? — выплюнул отец. — Обратно в город?! Я вообще убираюсь с этой чёртовой планеты. И подам на «Фарндейл» в суд. Мы здесь чуть не погибли. Вы будете моей свидетельницей.

Отчего Паула бросила на небо короткий, полный раздражения взгляд. Впрочем, наверное, это и есть признак цивилизации: теперь никто больше не тянется за пистолетом — только за своим адвокатом.

Когда она снова опустила взгляд на Дино, тот старательно скрывал усмешку.

— Ладно, — сказала она. — Каков радиус действия этого трекера?

Дождь оказался куда сильнее, чем она ожидала. Собственно, ей доводилось бывать лишь на немногих планетах, где ливни обрушивались с такой мощью. Широкополая шляпа и дорожный плащ с высоким воротником почти не помогали. Вода хлестала с такой силой, будто просачивалась прямо сквозь гарантированно водонепроницаемые слои плаща. К тому же было холодно. Паула дрожала, хотя на западном горизонте всё ещё виднелось жаркое солнце позднего дня, сиявшее с совершенно ясного неба.

Обе лошади медленно пробирались сквозь ливень, низко опустив головы, фыркая и выпуская пар. ОС-татуировки показывали, что трекер находится уже меньше чем в пятидесяти метрах впереди, где-то среди причудливого нагромождения камней.

Не говоря ни слова, Паула и Дино одновременно спешились. Оба пригнулись и осторожно двинулись вперёд.

В таких условиях инфракрасное зрение было почти бесполезно, пока они пробирались между толстыми каменными гребнями. Паула просканировала пространство настолько далеко, насколько позволяли сенсорные импланты на руках и голове, — в такую погоду это было немногим больше двухсот метров. Ни в одном доступном ей спектре не обнаруживалось других онидов — хотя, надо признать, импланты не были настроены для подобной работы. Значит, стадо оставило помеченного онида. Но почему?

Двадцать метров. Сигнал был совершенно стабильным. Он исходил из-за большого куска слоистого осадочного камня, почти вдвое выше Паулы и слегка наклонённого от неё, образуя навес, под которым, должно быть, укрылся помеченный онид. Вода стекала по бокам камня, делая поверхность скользкой; даже серо-голубые полосы мха в трещинах превратились в размокшую губку.

Паула дала сигнал Дино обходить камень слева и подняла излучатель пульсаций, который теоретически должен был воздействовать на нервные волокна онидов. Дино двигался неожиданно быстро, а Паула перекатилась вокруг камня, ориентируясь по прицельной графике, чтобы идеально навести пистолет на…

— Чёрт!

Никакого онида не было. На грязи лежал маленький шарик трекера, и его клейкая сторона всё ещё держалась на полоске плоти.

Дино нахмурился, поднял маленький шарик нейтрально-серого цвета и сморщил нос, глядя на болтающийся кусок мяса.

— Его оторвали, — воскликнул он.

Теперь Паула уже могла различать его слова почти нормально. За время погони по лугам звон в ушах ослаб до неприятного непрерывного шума.

— Зачем им это делать?

Дино пожал плечами; даже длинный плащ не мог скрыть выразительность этого жеста.

— Неправильный вопрос. Как они узнали, что он там?

— Если тебя чем-нибудь приложили по заднице, обычно ты это замечаешь.

Он покачал головой.

— Не-а, не верю. Не животное. Оно не отличило бы эту штуку от ореха, упавшего с дерева. К тому же трекер специально сделан так, чтобы деформироваться при ударе и смягчать его — чтобы животное ничего не заподозрило.

— То есть вы говорите, что протосознающее существо могло понять, что трекер — это что-то плохое?

— Даже если мы накосячили с классификацией и они действительно протосознающие, откуда оно могло это узнать?

Паула сунула пистолет обратно в кобуру.

— Работает самое простое объяснение: кто-то ему сказал.

— Серьёзно? Кто-то сел и объяснил существу, у которого в словаре всего два рыка — один означает «еда», другой «опасность», — принципы зашифрованного цифрового радиотрекинга?

— Вы классифицируете их по словарному запасу?

— Это важная часть процесса оценки, да. Коммуникация — фундамент сознания; как показатель самосознания она пока не имеет себе равных. Чем лучше твоё понимание вещей, выходящих за пределы простых инстинктивных реакций, тем выше ты находишься по шкале.

— Хорошо. Тогда как оно узнало, что от трекера нужно избавиться?

Она снова посмотрела на устройство и уличавший его кусок плоти.

— И оно явно очень хотело от него избавиться. Оторвать такое наверняка было до чёртиков больно.

Дино принялся осматривать грязь вокруг камня.

— Хороших зубов у них нет, — пробормотал он. — Так… Ага, вот оно.

Он выудил из лужи тонкий осколок камня и, прищурившись, поднял его.

— Интересно. Мои импланты едва могут обнаружить здесь на краю клеточный материал. Примитивный нож, полагаю.

Паула поморщилась. «Край» был далеко не таким острым.

— Значит, они умеют пользоваться инструментами?

— Возможно. Раньше мы не видели никаких свидетельств использования инструментов. Скорее всего, это просто инстинктивное решение.

— Я бы сказала, что для такого решения нужно как минимум подумать.

— Хорошо, что не вам приходится быть экспертом, который составляет эти отчёты. Улитка бросает раковину на камень, чтобы её расколоть: это использование инструмента или инстинкт?

Паула бросила на него взгляд, который, несомненно, был не к месту, учитывая, что её кожа была мокрой, а промокшие чёрные волосы прилипли к щекам.

— Нам нужно больше информации.

— Конечно. Поэтому мы здесь.

Она никак не могла понять, намеренно ли он грубит или просто бессознательно свысока разговаривает со всеми, кто не занимается ксенобиологией.

— Можем разбить лагерь здесь на ночь. Мне очень нужно высохнуть. Утром их след будет достаточно легко найти.

— Палатку взяли?

— Уверена, мой помощник не забыл положить её для меня.

***

Паула была рада убедиться, что он не проспал. Как и она, Дино поднялся на рассвете, готовый начинать новый день. Значит, не классический кабинетный учёный.

Её полусферическая палатка из плайпластика сжалась до шарика, едва превосходившего размером её кулак, пока она занималась термопластинами на упаковках с завтраком. Сначала — охлаждённый смузи из апельсина и манго, затем горячий чай с бейглом с копчёным лососем и яичницей-болтуньей.

— Удобства цивилизации, да? — заметил Дино, складывая более традиционную лёгкую палатку, в которой провёл ночь.

Она усмехнулась, откусывая бейгл. По крайней мере, он тоже пользовался готовыми пайками, а не пытался развести костёр по-кроманьонски и насадить что-нибудь съедобное на копьё.

— Мы столетиями создавали преимущества цивилизации. Зачем же теперь от них отказываться?

— Моя палатка проста, но вполне достаточна. Ваша — крайняя степень потребительской технологии. В десять раз дороже, а если проткнёшь, залатать её не получится.

— Плайпластик не так-то просто проткнуть. Это не воздушный шарик.

— Вы изобрели колесо заново.

— Мы усовершенствовали колесо. Взяли деревянный круг и добавили к нему шину и подвеску. Потому что мы именно этим и занимаемся — улучшаем вещи.

Дино запихнул в рот последний кусок сэндвича с беконом.

— Интересно, согласны ли с этим ониды.

— Если они философствуют на подобные темы, значит, они определённо разумны.

— Ага.

Он принялся пристёгивать к седлу различные сумки и упаковки.

— Так они разумны или нет? — не отступала Паула. — Что-то заставило их насторожиться из-за этого трекера. Они поняли, что он неправильный или опасный. Разве это не свидетельствует о рациональном аналитическом процессе?

— Я не знаю, окей? — Дино помолчал. — Большую часть прошлой ночи я пытался всё это состыковать и ничего не добился. В наших данных нет ничего, что позволяло бы предсказать такое поведение. Мы что-то упускаем.

— Ну тогда пойдём и найдём, что именно.

След стада снова удалось найти без особого труда. После фермы Алеатов они направились к горам Каджара, прорезав по равнине прямую полосу вытоптанной местной травы.

— У них есть какое-нибудь постоянное жилище, по которому можно их отследить? — спросила Паула. — Гнездо, нора или что-нибудь в этом роде?

— Центром у них всегда служит место захоронения, — ответил Дино. — Обычно стада далеко от него не уходят, лишь настолько, чтобы добывать себе корм.

— Значит, они травоядные?

— Да.

— Тогда у них нет врождённого способа нападения? — задумчиво произнесла Паула.

— Верно, — сказал Дино, садясь в седло.

— Значит, они разумны, — настойчиво сказала она. — Они сами до этого додумались.

Дино лишь пренебрежительно покачал головой и тронул поводья.

Паула тихо выругалась от досады, пока Хёрди плелась рядом с ним. Она уже видела, что команда Дино ошиблась с классификацией, даже если он отказывался это признавать. Как минимум всё, чему она стала свидетелем, вынудит провести официальную переоценку.

Она прекрасно понимала, насколько адски трудно будет эвакуировать с планеты всех людей. А скорее всего — вообще невозможно. Люди, хлынувшие в этот мир после войны в надежде построить себе лучшую жизнь, были сделаны из особого теста; в них чувствовалась решимость, которой Содружество не знало уже пару поколений. Они не станут покорно склонять головы и принимать какой-нибудь благодушный закон далёкого правительства, предписывающий дать инопланетянам возможность свободно развиваться. Не теперь.

А именно мне придётся сообщить, что классификация была ошибочной.

Зная, сколько ненависти это обрушит на неё, она на мгновение задумалась, не подставил ли её Уилсон. Расплата за дело Оскара?

Но нет. Даже рассматривая эту мысль, она уже знала, что это неправда. Погрузить Менард в хаос, разрушить жизни миллионов беженцев и вдобавок добить и без того хрупкую экономику Содружества лишь ради сведения личных счётов — не то, на что пошёл бы Уилсон Кайм, не говоря уже о том, чтобы затеять такое.

Как иронично, что он выбрал единственного человека в галактике, который не станет уклоняться от того, чтобы сообщить властям Содружества неприятную правду о настоящем статусе онидов. Потому что так правильно и законно. Её психонейральное профилирование гарантировало, что она всегда будет поступать правильно и должным образом. Такова была её природа.

— Лошади, — сказал Дино.

Паула придержала Хёрди и огляделась. Её импланты не обнаружили ничего движущегося в шелестящей траве.

Дино самодовольно посмотрел на неё и указал вниз.

— Когда столько работаешь в поле, как я, уже не можешь полностью полагаться на сенсоры и программы распознавания.

Паула увеличила изображение участка земли, на который он показывал, рядом со следом стада, и обнаружила кучу конского навоза.

— Трёх- или четырёхдневной давности, — сказал Дино. — Судя по следу, лошадей было четыре, и ехали они довольно быстро. Видите, как далеко друг от друга расположены примятые стебли? Скорость приличная, почти полный галоп.

Паула спешилась и стала изучать землю. Теперь, когда она знала, что искать, след всадников был совершенно очевиден. Здесь они сошлись, но до этого всадники шли галопом, двигаясь почти параллельно вытоптанной тропе стада.

— Думаю, мы только что нашли причину, — сказал Дино.

Паула посмотрела на горы Каджара, возвышавшиеся над лугами. Предгорья и широкая полоса леса, покрывавшая их склоны, теперь находились всего в пяти милях.

Повернувшись в другую сторону, она попыталась определить, куда ведут следы лошадей. Единственными заметными ориентирами были крупные массивы леса вдали. Согласно карте, которую эл-дворецкий вывел в её виртуальное поле зрения, вся эта часть равнины была пустой: никаких заявленных участков, никаких выделенных ферм. Ничего. Даже сигнальные столбики ещё не дошли так далеко.

— Да, — неохотно согласилась Паула. — Всадники их спровоцировали. Но зачем? Что они здесь делают?

Она резко взглянула на Дино.

— Каково мясо онида на вкус?

— Нет, — быстро ответил он. — Биологически они похожи на нас, но несовместимы. Клеточные белки совершенно не те, да и содержание азота слишком высокое. Зажаришь такую красавицу на гриле — в лучшем случае проведёшь следующий день, выворачивая желудок наизнанку. Не в этом дело.

— А что они выделяют?

— Ага, хорошая попытка, следователь. Думаете, это может быть чем-нибудь ценным, вроде гуано?

— Что-то в этом роде.

— Опять нет. Их помёт ничем особенным не выделяется. Железа в нём довольно много, но это из-за корня марака. Всё есть в отчёте.

Паула оглядела предгорья, густо покрытые тёмными деревьями.

— Тогда что там такого ценного, ради чего кто-то готов на всё это пойти?

— Вот за что я люблю свою нынешнюю работу, — сказал Дино. — Столько всего неизвестного, что предстоит исследовать.

— Тогда давайте займёмся вашей работой, — парировала Паула и снова забралась на Хёрди.

Оба следа шли рядом до самой опушки леса. Внутри разреженный подлесок было трудно прочитать: его основательно перетоптали лошади и ониды. За последние несколько недель через весь этот район прошло множество существ и людей.

— Здесь проходит основная тропа, — заключил Дино.

— Для нас это хорошо, — заключила Паула. — У них одна и та же цель.

Они спешились и повели лошадей между толстыми стволами. Копыта громко хрустели по покрывавшим землю чешуйкам коры. Импланты Паулы начали сканировать пространство, выслеживая любых онидов, которые могли оказаться в лесу.

Через сорок минут деревья снова поредели, открыв длинную долину. По её дну стремительно неслась широкая река. Предгорья, замыкавшие верхнюю часть долины, были довольно крутыми, и по их изломанным, усеянным валунами склонам вниз с грохотом сбегало множество ручьёв.

Паула остановилась в тени последней группы деревьев и провела широкое сканирование долины. Несколько онидов были видны вдали: они медленно двигались, нагибаясь и раскапывая корни марака. Она скользнула обратно за ствол.

— Вот теперь я вижу то, что ожидал увидеть, — сказал Дино, выглядывая из-за соседнего дерева. — Всё совершенно спокойно. Здесь нет ничего, что кому-либо могло бы понадобиться.

— Посмотрим, что найдём, — пробормотала Паула.

Она повела его обратно в лес, туда, где они привязали лошадей. Теперь обнаружить их мог только онид, который случайно наткнулся бы на них, — риск, на который Паула была готова пойти.

Она открыла одну из седельных сумок и достала тонкий футляр с восемью глазоптицами. Эти маленькие устройства имели форму диска диаметром пять сантиметров. Они состояли из тонкого внешнего кольца, набитого сенсорными системами, и центрального вентилятора с противоположным вращением. Их моторы бесшумно раскрутились, и глазоптицы поднялись из футляра, зависнув перед ней, пока электронный дворецкий загружал поисковый шаблон. Как только процедура завершилась, они роем устремились в долину, поднявшись на высоту пятнадцати метров.

В виртуальном поле зрения Паулы начали появляться изображения. Глазоптицы были набиты поразительным количеством сенсоров. Если здесь имелась хоть какая-нибудь аномалия, она была уверена, что они её обнаружат.

После первых пяти минут она признала, что поиски будут непростыми. Долина казалась на редкость мирным, идиллическим местом. Ни одна из глазоптиц не обнаружила крупного источника тепла, который мог бы указывать на какого-нибудь хищника. Это была одна из наиболее вероятных версий Паулы: люди потеряли какое-то животное, возможно, один из исчезающих земных видов. Она знала, что на некоторых мирах в тайных колониях разводят гепардов, пантер, львов и ещё несколько видов. Охота на них стоила целого состояния, но всегда находились люди с такими деньгами. А такой мир, как Менард, был бы идеальным местом для подобного предприятия.

— Я нашёл место захоронения, — сказал Дино. — Глазоптица номер три, смотри. Но что с ним произошло?

Паула как раз просматривала изображения с глазоптиц номер восемь и пять и переключила внимание на третью.Один из длинных лугов у подножия высокого скального утёса был сердцем стада. Могилы обозначались небольшими земляными холмиками. Судя по всему, место должно было быть огромным: холмиков было множество, и самые старые почти сравнялись с землёй. Большинство поросло местным аналогом травы, но примерно пятая часть была раскопана. Причём сделано это было грубо: вокруг каждой могилы валялись длинные полосы свежей земли. Кто бы это ни сделал, он очень спешил.

— Вы уверены, что поблизости нет местных хищников? — спросила Паула.

— Мы ни одного не видели. В северной части этого континента обитает зверь, груганат, близкий к земному льву, только гораздо быстрее. они питаются Онидами и другими животными. Но здесь их никто не замечал.

— Может, это первый? Люди ведь заселяют и север. Возможно, мы вытеснили их с традиционных охотничьих угодий.

Дино скривился.

— Груганаты предпочитают свежее мясо. И здесь им ничто не помешало бы убить онида.

Паула направила глазоптицу номер два для более подробное изучение места захоронения, заставив её спуститься и зависнуть над одной из вскрытых могил. Раскоп был неглубоким: разлагающийся труп уже виднелся на дне мелкой овальной ямы.

— Значит, это делал не хищник, — сказал Дино. — Тело не тронуто.

— Согласна. И посмотри на края ямы. Чистые, ровные. Это лопата. Вот чем занимались те всадники.

— Тотемы! — воскликнул Дино потрясённым голосом. — Они забрали тотемы. Каждый Онид похоронен вместе с тотемом племени. Неудивительно, что они так разозлились.

— Почему? Зачем кому-то понадобились тотемы? В вашем отчёте сказано, что это просто камни.

— Так и есть. Камешки, палочки, однажды даже цветок; у каждого стада свой. Мы считали, что они просто укрепляют чувство принадлежности к стаду.

— А что использует это стадо? — спросила Паула.

— Понятия не имею. У каждого стада есть что-нибудь, чего в изобилии хватает на его территории.

Паула переместила глазоптицу номер два к нетронутой могиле. Сенсоры быстро просканировали холмик.

— Там какой-то металл.

Она взглянула на таблицу результатов, скользнувшую по виртуальному полю зрения.

— Точно металлический. Небольшой кусок.

— Металл? — переспросил Дино. — Вы уверены?

Она отправила глазоптицу к следующей могиле. И действительно, там тоже находился кусок металла; характеристики сигнала были почти идентичными.

— Металлоискательство — едва ли не древнейшая наука на свете. К сожалению, определить состав я не могу. В глазоптицу можно запихнуть не так уж много всего.

Она подняла руку перед лицом. По коже проступили тонкие серебристые линии ОС-татуировки, словно её вены заполнялись ртутью.

— Мне нужно подойти поближе, чтобы получить нормальные показания. Не хочу осквернять могилы так, как это сделали те всадники.

— Откуда у стада металл? — озадаченно пробормотал Дино.

— Не знаю. Но он каким-то образом должен быть ценен для людей.

Она не могла представить, каким именно.

— Может, поблизости разбился инопланетный звездолёт, и они подбирают обломки.

— Это вероятно?

— Не особенно, — призналась она. — Придётся спуститься туда и выяснить наверняка.

— Мы не можем рисковать, что нас заметят, — сказал Дино. — Стадо и так достаточно взволновано.

— Они крепко спят?

Прежде чем Дино успел ответить, глазоптица номер шесть прислала предупреждение: под ней в воздух взлетело несколько твёрдых объектов. Они были небольшими и не поднимались достаточно высоко, чтобы достать до неё. Камни вернулись на землю, но ещё до этого в воздух взлетела следующая порция.

Паула посмотрела прямо через камеру глазоптицы. Внизу сгрудилось около дюжины онидов, швырявших камни. Она поспешно приказала ей подняться выше. На высоте тридцати метров Паула её остановила.

Ониды всё ещё были там. Всё ещё бросали камни. К ним присоединялись новые. Их тревожные крики постепенно разносились по долине.

— Какого чёрта они её увидели? — недоверчиво спросила Паула. — Она бесшумная, вентилятор вращается на сверхпроводящих подшипниках, корпус имеет матовый серый цвет.

Она взглянула на облака, проносящиеся мимо горных вершин.

— На таком небе её практически невозможно заметить. У них что, какое-то сверхзрение?

— Нет, — ответил Дино. — Зрение у них даже хуже нашего.

— Тогда как…

— Не знаю.

Он снова посмотрел в сторону опушки леса.

— Нам действительно нужно выяснить, что находится в этих могилах.

Паула снова сосредоточилась на изображении с глазоптицы номер шесть. Внизу уже было двадцать онидов. Они выскребали камни из земли и швыряли их вверх. Она приказала глазоптице медленно спускаться по склону в сторону стремительной реки на дне долины.

Ониды последовали за ней, словно за своим гуру.

— Как? — прошептала Паула.

Но ответ придётся отложить: происходящее давало ей идеальную тактическую возможность.

Она быстро направила ещё четыре глазоптицы к номеру шесть, послав их низко над землёй, чтобы они лавировали между различными группами онидов, проходя совсем рядом с ними.

Через полчаса, под аккомпанемент криков и визга существ, эхом разносившихся по долине, пять глазоптиц собрались вместе, образовав рыхлую V-образную формацию.

Под ними теперь находилось больше сотни онидов, по-прежнему безрезультатно швырявших свои снаряды. И, судя по всему, почти всё остальное стадо двигалось через долину вслед за ними.

Глазоптицы поплыли к дальнему концу долины и лесу за ним. Остальные три, удерживая позицию на высоте пятисот метров, наблюдали за местом захоронения и окружающей местностью. Теперь там не осталось ни одного онида.

— Если бы они были разумными, то оставили бы охрану, — сказал Дино, когда они выехали из леса возле места захоронения.

— Да, — согласилась Паула.

Хёрди трусила вдоль подножия утёса, держась в густой тени, которую он отбрасывал. Если Дино прав и зрение у онидов действительно плохое, в такой тени их будет трудно заметить. И всё же Паула настороженно поглядывала на трещины в серой скале, держа карабин наготове на случай засады.

Как только они достигли первого маленького холмика, оба спешились. Серебристые линии ОС-татуировки Паулы снова проступили на руке, образуя тонкое кружево, которое распространилось вниз по предплечью. Она опустилась на колени возле первой могилы и медленно провела рукой над редкой местной травой.

Результаты сканирования появились в её виртуальном поле зрения — плотная яркая графика наложилась на то, что она видела перед собой.

— Ни хрена себе, — выдохнула она.

***

Выследить всадников по открытой травянистой равнине было нетрудно. Пауле и Дино потребовалось четыре часа, чтобы добраться до густого леса, куда он вёл. Пока они осторожно продвигались вперёд, она отправила ещё небольшую стайку глазоптиц порхать между деревьями. Воздушные сенсоры сканировали окрестности в поисках любых признаков человеческой деятельности.

Ещё три маленьких устройства взмыли высоко над лесом и почти сразу дали результат. Деревья плотным кольцом окружали озеро. Прямо посреди него находился какой-то грубо сколоченный плот, на котором стояла палатка из плайпластика, служившая каютой. Сенсоры обнаружили пару людей, передвигавшихся по плоту.

Паула поспешно отозвала глазоптицы, опасаясь, что у всадников могут оказаться собственные сенсоры.

— И что теперь? — спросил Дино.

Паула надела поверх одежды свой силовой экзоскелетный костюм и быстро запустила проверку интеграции и работоспособности.

— Я пойду и разберусь с ними, — сказала она и вытащила карабин из седельной кобуры.

Дино обеспокоенно посмотрел на неё, пока она пристёгивала к поясу дополнительное оружие.

— И как именно вы собираетесь с ними разбираться?

— Возьму под стражу и доставлю по воздуху в столицу, где их будут судить.

— Ясно.

Он посмотрел на излучатель пульсаций, который она проверяла.

— Хорошо. А мне что делать?

— Ждать здесь. Это моя работа. Поверьте мне.

— А тотемы?

— Как только я их верну, мы отнесём их обратно стаду. Вам стоит подумать, как именно мы это сделаем.

— Паула… Я видел изображения с глазоптицы, на которых был этот плот. Палатка там большая, и мы знаем как минимум о четырёх лошадях. Они будут вооружены. Может, стоит вызвать сюда отряд Чарана, чтобы нам помогли?

— Мне помощь не нужна, но спасибо за заботу.

На мгновение показалось, что Дино собирается возразить, но в конце концов он лишь вскинул руки и сказал:

— Это ваша территория.

— Именно.

***

Паула обогнула озеро, двигаясь параллельно берегу, пока не нашла вытекающий ручей. Земля по обе стороны журчащей воды была пропитана влагой — скорее жижа, чем грязь, жижа, в которой пузырились самые зловонные газы, какие только можно вообразить, отрыжки ещё не классифицированных микробов. Именно поэтому здесь так буйно разрасталось высокое растение, напоминающее тростник. Грудь и брюки её густо облепила эта жижа, пока она пробиралась вперёд сквозь колючие стебли. Наконец она оказалась прямо у кромки озера, локти уже в воде, раздвигая последние стебли. Силовое поле скелета она ещё не активировала: если у людей на плоту была хоть сколько-нибудь приличная сенсорная система, они бы его засекли.

Ретинальные импланты увеличили изображение, дав ей чёткую картину. На самом деле там было два плота. Основной, с полусферической палаткой наверху, был надёжно закреплён четырьмя толстыми канатами, уходящими в воду по одному с каждого угла. К нему причалил меньший плот с высокими перилами по краю. На его грубых досках стояли четыре лошади и спокойно жевали содержимое торб. От основного плота к дереву на берегу тянулся паромный канат; он проходил сквозь пару железных скоб, прикреплённых к доскам меньшего плота.

Неплохое укрытие, признала Паула. Ониды не умели плавать — это было совершенно ясно из первоначального отчёта, а густой лес укрывал банду от случайных человеческих глаз. Из палатки вышел один из мужчин — в джинсах и жёлтой футболке. В одной руке он нёс ведро. На поясе в кобуре висел скорострельный автоматический пистолет. Он, наверное, мог бы выкосить целое стадо онидов, но для неё, защищённой силовым полем, никакой угрозы не представлял.

Мужчина направился к другому концу плота, где к настилу были привязаны кое-как сделанные проволочные клетки. Паула с удивлением увидела, что в каждой сидел детёныш онида — жалко присевший в собственных экскрементах, с прижатыми к оцинкованной проволоке недоразвитыми верхними конечностями. Мужчина открыл крышку первой клетки, выудил из ведра вялый оливково-коричневый корень марака и бросил его внутрь. Маленький онид жадно схватил корень и принялся грызть мягкую мякоть незрелыми зубами.

— Почему, о почему? — пробормотала Паула себе под нос. Вопрос был почти риторическим. Всё, что она видела, все детали расследования уже складывались в её гиперактивном подсознании, как всегда.

Она вынула из-за пояса небольшой кинетический пистолет, поморщившись: от этого движения снова лопнуло несколько пузырей в жиже. Её эл-дворецкий перепрограммировал усиленные разрывные наконечники пуль, снизив мощность до абсолютного минимума. Она тщательно прицелилась в паромный канат там, где он был закреплён на дереве. Эл-дворецкий сам выстрелил из пистолета — избегая малейшего движения пальца, которое могло бы чуть-чуть сбить прицел. Здесь нужна была точность. Мазер или рентгеновский лазер сработали бы бесшумно, но она не хотела рисковать, что датчики уловят выстрелы.

Пуля ударила в ствол и взорвалась с крошечным звуком «тук». Её усиленный слух едва уловил его — и то лишь потому, что она ждала. Мужчина, кормивший пленных онидов, определённо ничего не услышал. Канат упал в воду, едва вызвав рябь.

Паула сместила прицел, сетка наведения легла на якорный трос там, где он уходил в воду. Тук. Взметнулся маленький фонтанчик воды, и трос обвис.

Она перебила ещё два якорных троса, прежде чем мужчина поднял голову и огляделся с недоумённым выражением. Не торопясь, Паула прицелилась в последний трос и расправилась с ним.

Теперь мужчина заглядывал за край плота, пытаясь понять, что не так. В конце концов он хмыкнул и наклонился, чтобы вытащить один из якорных тросов. Обтрёпанный конец он поднёс к самому лицу. Паула не смогла сдержать усмешки при виде его классического выражения: обезьяна разглядывает красивые цвета голографической проекции.

Он закричал от тревоги. Из палатки выскочили ещё трое мужчин и две женщины. Над тихим озером загремели новые крики — они обнаружили, что все якорные тросы перерезаны. Удивление сменилось яростью. Паула начала пятиться назад, уходя в деревья. Следующий этап должен был стать самой медленной ловушкой в истории. Рано или поздно они это поймут, и тогда ярость сменится страхом. А со страхом придёт отчаяние.

Она терпеливо ждала, пока единственная глазоптица, затаившаяся в кроне дерева на противоположном конце озера, показывала ей мучительное движение плота. Ручьи приносили в озеро и уносили из него не так уж много воды, но течение было устойчивым.

И точно: когда до устья ручья оставалось сорок метров, банда на плоту достала оружие. Паула каталогизировала: два старых военных мазерных карабина, охотничью винтовку, автоматический пистолет и пару помповых дробовиков. Она пошла по каменистому руслу ручья к озеру. Силовое поле скелета активировалось, окутав её едва заметным пурпурным мерцанием.

— Вон она! — взревел один из мужчин, когда она вышла из темноты нависающих деревьев. Она стояла у устья ручья, и с неё капала жижа в воду, будто она была самой настоящей болотной тварью. Все их ружья выстрелили одновременно. Стрелки из них были никудышными. Те лучи и пули, что всё же попадали в неё, легко отклонялись силовым полем. Оно даже почти не вспыхивало синим.

Лошади на меньшем плоту заржали, закидывая длинные шеи в панике, толкаясь друг о друга. Плот опасно закачался.

Под градом выстрелов Паула спокойно вынула излучатель пульсаций и послала низкоуровневый импульс в бок одной из лошадей. Та взвизгнула и вздыбилась, передние копыта заколотили в воздухе, прежде чем обрушились вниз, опрокинув один край баржи под воду. Затем бедное обезумевшее животное прыгнуло через перила в воду и поплыло. Остальные лошади ринулись следом. Грязь и вода вспенились вокруг них грязной кашей, пока они пробивались к берегу, держась подальше от мерцающей пурпурной фигуры у устья ручья.

Плот продолжал дрейфовать, неумолимо увлекаемый течением. Когда до него оставалось двадцать метров, Паула крикнула:

— Я следователь Паула Мио. Вы арестованы, бросьте оружие в воду.

— Пошла ты, сука!

— Угу, — буркнула она, когда мазеры снова открыли огонь. Фосфоресцирующие искры задрожали в воздухе вокруг неё от дроби дробовиков. Она подняла кинетический пистолет, выкрутила мощность разрывного наконечника на максимум и выстрелила прямо в палатку.

Она жестоко ошибалась. Плайпластиковая палатка оказалась точь-в-точь как воздушный шар: когда пуля взорвалась, вся конструкция разлетелась яркой фиолетовой вспышкой. Развевающиеся полосы сжимающегося пластика яростно хлестали по банде, рвали одежду и рассекали открытую кожу. Крики были скорее от шока, чем от боли — повреждения в основном поверхностные. Паула на максимальной мощности излучателя пульсаций выстрелила в мужчину, который кормил онидов. Плот был уже всего в пятнадцати метрах от устья ручья. Мужчина дёрнулся в судороге и без сознания рухнул на настил.

— Бросьте оружие, — повторила она. — Второй раз просить не буду.

Они замешкались, а потом один за другим выбросили оружие в озеро.

***

Паула запустила комдрон, который взмыл на высоту в два километра. Оттуда он установил связь с крохотной киберсферой Лидиана, позволив ей совершить звонок. Двадцать минут спустя гиперзвуковой самолёт руководства «Фарндейла» приземлился у самой опушки, подняв дикий вихрь травы и листьев. Грег Уайз поспешил вниз по трапу и остановился, глядя на угрюмых пленников, стоявших рядом с Паулой и Дино.

— Что случилось? — спросил он.

— Они разъярили стадо, разоряя могилы, — ответила Паула. — Поэтому-то и нападали на поселенцев. Ониды просто не знали, как ещё выместить ярость из-за осквернения. Для них любой пришелец — законная цель, они не умеют их различать. Но теперь всё кончено.

— Разоряли могилы? Что, чёрт возьми, может быть в могиле онида?

Паула и Дино обменялись взглядами. Паула подняла один из десятка мешков, которые они изъяли с плота. Грег удивлённо взглянул на неё, почувствовав тяжесть, и осторожно открыл.

— Чёрт! — Он вытащил самородок длиной больше большого пальца. — Это золото.

— Самое настоящее, необработанное, — подтвердила Паула.

— У каждого стада свой тотем, — сказал Дино. — Этому просто не повезло выбрать золото. Для них это просто камень другого сорта, а для нас…

Паула кивнула на хребет Каджара, доминировавший на горизонте.

— Там наверняка есть богатые жилы, и самородки смывает с гор. Вся местность вокруг их кладбища изрезана ручьями.

Грег покачал головой, глядя на самородок.

— Так они просто хватают ближайшую блестяшку, да?

— Ага, — сказал Дино.

— Бедняги, — произнёс Грег. — А все стада вдоль гор тоже используют золото?

— Не все, — ответил Дино. — И уж точно не ближайшие. Но если оно повсюду, то будут.

— Чёрт. Интересно, сколько там руды? Мы полностью это пропустили в геологической съёмке. Хотя предварительные спутниковые сканы никогда особенно подробными не бывают.

— Уверена, «Фарндейл» вскоре это исправит, — сказала Паула. Она забрала мешок у Грега. — А пока нам нужно держать это в тайне. Я заберу эту банду с собой в Париж, прокуроры предъявят им обвинение в создании угрозы поселенцам. Так их можно будет держать в изоляции в ближайшее время.

— Конечно, — согласился Грег. — Это совпадает с моими указаниями. Так стадо теперь успокоится?

— Мы вернём тотемы, — сказал Дино. — Это должно их удовлетворить.

— Вернуть? — Грег изумлённо взглянул на мешки. — Вы собираетесь отдать это животным?

— Это единственный способ прекратить набеги на фермы, — сказала Паула.

— Кто-нибудь ещё довольно скоро узнает, что у них есть, — предупредил Грег. — Сюда хлынет толпа старателей. Они пригонят тяжёлую технику в горы. Всё сметут.

— Я поговорю с Уилсоном Каймом, — сказала Паула. — Посмотрим, что можно будет устроить.

— Как скажете, — ответил Грег.

— Так и есть, — произнесла она и мысленно добавила: по крайней мере, пока. — Увезите этих задержанных в столицу сейчас же, а потом возвращайтесь за мной. Я, наверное, пробуду здесь не больше ещё одного дня.

***

Паула и Дино ехали по лугам прямо к долине стада, даже не пытаясь скрываться. Они вели трёх лошадей с плота, навьюченных мешками с золотом. Семь детёнышей онидов, освобождённых из клеток, скакали рядом с лошадьми.

— Я поняла, что есть у онидов, — сказала Паула, когда они въехали в лес, окружавший долину. — Я поняла, как они видели глазоптиц и как узнали о следящем устройстве.

Дино изумлённо взглянул на неё.

— Что?

— Методом исключения. К тому же у меня самой есть нечто подобное. — Она подняла руку, и электронный дворецкий активировал сенсорную сетку. Серебристые нити ОС-татуировки заблестели на ярком солнце. — Они видят электричество. У земных пчёл есть нечто похожее, правда?

— Магнитное чувство, — сказал Дино. — Конечно! Это всё объясняет. Они чувствуют металл вроде самородков, разбросанных повсюду. Чёрт, может, именно поэтому они всегда находят корни марака. В клубнях высокое содержание железа. Проклятье! — Он радостно ухмыльнулся.

Паула всё ещё улыбалась, когда они выехали на открытое место. Детёныши онидов принялись восторженно ухать. Вскоре все взрослые особи в долине двинулись к ним.

— Просто держите в сторону кладбищу, — сказал Дино, пока стадо кружило вокруг лошадей. На этот раз они не хватались за камни, но всё равно бегали довольно быстро.

Когда они добрались до холмиков у подножия скалы, Дино спешился и отвязал каждый мешок, разрезая их так, чтобы самородки рассыпались по земле. Стадо ринулось вперёд, хватая самородки, прижимая их к себе и бросаясь искать открытую могилу.

Паула с изумлением увидела, что они пробегают мимо ближайших осквернённых холмиков. Вместо этого каждый онид выбирал конкретную могилу для тотема, который нёс.

— Они знают, какой тотем к какой могиле относится, — сказала она.

— Их родовая память для них — всё, — ответил Дино. — Мы это видели с самого начала.

— Такая память должна что-то значить. Неужели теперь их нельзя считать прото-разумными?

— Возможно.

Процесс возвращения награбленного занял больше часа.

— У меня тоже есть теория, — сказал Дино, когда осталось лишь несколько самородков. Он поднял один, а в другой руке держал вспышечный кристалл. Такие были популярны в Содружестве несколько лет назад: искусственный кристалл, который напрямую запасал фотоны, а потом выпускал их случайным образом, создавая изящные искры. Онид, подошедший забрать самородок, тихо ухнул, глядя на мягкие вспышки. Он потянулся к кристаллу. Дино отдёрнул безделушку и протянул вместо неё самородок. Онид снова потянулся к кристаллу.

Дино ещё некоторое время упорствовал, каждый раз отказывая ониду в кристалле, пока наконец не бросил самородок к его ногам и не встал, спрятав кристалл в карман. Это взбудоражило онида, но в конце концов тот поднял самородок и бросился искать могилу, к которой тот принадлежал.

— Что вы делаете? — спросила Паула.

— Предположим, один из стада умирает, а самородка для его тотема найти не удаётся? — спросил Дино. — Всё-таки вода постоянно смывает их вниз по этим ручьям. Они не лежат на месте. Никаких гарантий.

— Ну и что? — спросила Паула. — Они ждут, пока дожди не принесут новую партию.

— Нет. Могилы и стадо для онидов — всё. Думаю, они поступают иначе.

Последние тотемы были найдены и унесены к могилам.

— Следите за тем, которому я предлагал кристалл, — сказал Дино.

Паула увидела, как он загребает землю обратно в яму холмика. Закончив, он юркнул к подножию высокой скалы и исчез в одной из трещин.

— А, — сказала она. — Хорошее рассуждение, Дино, я впечатлена. Из вас ещё выйдет хороший следователь.

— Ага, через десять жизней, когда мне уже до смерти надоест всё остальное.

Онид появился снова, неся новый самородок. Тот был настолько большим, что ониду пришлось держать его обеими передними лапами.

— Ну надо же, — сказала Паула. — Настоящая пещера с сокровищами. Слава богу, банда грабителей её не нашла. Они бы уже владели всей Лидией, а то и половиной континента. Как думаешь, сколько там?

— Достаточно, — ответил Дино. Онид подбежал, и Дино обменял драгоценный металл на ещё один вспышечный кристалл. Самородок был размером с половину его кулака. Он достал ещё один кристалл. Онид снова помчался к трещине.

Паула наклонилась вперёд, опираясь руками на луку седла.

— Сколько у вас этих кристаллов?

— Недостаточно. Мне нужно привезти сюда целый ящик. Дайте мне время? Пожалуйста?

— Дино… — Она замолчала, потому что то, что он говорил, было совершенно не в его характере. Потом ей показалось, что в его глазах блестели слёзы. — Зачем вам столько денег?

— Что было бы, если бы астероид, уничтоживший динозавров на Земле, промахнулся?

— Э-э…

— Эволюционировали бы они со временем в разумных существ? Стали бы они теми, кто только что сражался в войне со Звёздным Странником?

— Это риторический вопрос, верно?

— Вообще-то нет. Это романтический вопрос. У них были миллионы лет, чтобы развить разум, — и они не справились. А мы, с другой стороны, существуем в нынешнем виде всего тридцать-пятьдесят тысяч лет — в зависимости от того, кого слушать, — и уже вот мы здесь, в двухстах световых годах от Земли. Но для онидов это решающий момент. Мы — их астероид, убивший динозавров, Паула.

Один онид подскакал, неся самый большой самородок, какой они видели. Дино печально улыбнулся ему и обменял драгоценный металл на ещё один кристалл.

— Ну надо же. Я новый Петер Минёйт.

— Кто?

— Питер Минёйт, губернатор провинции Новые Нидерланды. В 1626 году он купил землю у племени из Конфедерации ваппингеров, якобы за безделушки и ткани общей стоимостью в шестьдесят гульденов. Это была лучшая земельная сделка в истории человечества.

— Остров Манхэттен, — сказала Паула.

— Верно.

— Так вы хотите купить горы Каджара.

— И все земли онидов вокруг них. Купить, арендовать — какой угодно договор, какой смогу заключить с «Фарндейлом».

— А потом что?

— Банда тоже это поняла, — сказал Дино. — Поэтому и захватила детёнышей. Понимаешь, ценность онидов простирается куда дальше какой-то руды в тех горах. Разве не ясно? Они — ходячие металлоискатели. И лучше того — они ещё и умные. По крайней мере не глупее земной собаки. А судя по тому, что мы сегодня видели, даже умнее. Я считаю, что могу вполне обоснованно настаивать на присвоении им статуса прото-разумных.

— Это хорошо, — сказала она, стараясь звучать ободряюще.

— Нет-нет. Сейчас они находятся на переломном этапе. Банда собиралась увезти этих детёнышей и разводить их, как люди разводили собак. И они бы сосредоточились на всех неправильных чертах. Тех, у кого сильнее всего развито магнитное чувство, ценили бы превыше всего. Не интеллект и уж точно не независимость. Именно независимость заводчики искоренят в первую очередь. Понимаете? У людей появится экономический стимул вмешиваться в потенциал другого вида. Каждая глухая ферма на каждой новой планете захочет завести онида: он умеет всё, что умеет собака, плюс бонус — находит всё ценное на твоей земле. Эффективный нетехнологический сенсор, который можно бесконечно размножать почти бесплатно.

— Вы уверены, что они прото-разумные?

— Нет. И именно поэтому это такое чудовищное преступление. Они, возможно, никогда не совершат этот подъём из прото-статуса, и мы никогда не узнаем, потому что это случится только через десять тысяч лет. Но вот в чём дело, Паула. Если такие ублюдки, как эта банда, хлынут на эту землю и будут воровать стада, — они никогда, никогда этого не сделают. Определённо. Я должен это остановить, Паула. Я должен защитить их единственный хрупкий шанс эволюционировать естественно.

— Купив Каджара? Что вы будете делать — устроите какой-нибудь протекторат?

— Да. Они выгнали коренных американцев с Манхэттена. Я сделаю наоборот. Это будет Манхэттен наоборот. Я сохраню их здесь в безопасности. Это будет анклав, где эволюция сможет идти своим чередом — без всякого вмешательства.

Паула смотрела на стадо. Сейчас они расходились от места захоронения, кроме самых упорных пяти-шести особей, которые крутились возле Дино в надежде на новые безделушки. Ей это показалось довольно умным поведением.

— Звучит очень достойно.

Настолько, что это задевало её врождённое чувство порядка.

— Вы поможете?

— Да. Я поговорю с Уилсоном. По крайней мере, я смогу выбить вам время, чтобы вернуться и обменять безделушки на золото. И поддержу любую заявку на изменение статуса онидов на прото-разумный.

— Спасибо. Это хорошее начало...

— ...очень долгой дороги, — предупредила она. — Надеюсь, вы понимаете, что делаете. Это будет непросто.

— Перемены никогда не бывают простыми. Именно поэтому они того стоят.