Грязный песок скрипел на зубах. Он сплюнул кровь на вытоптанное поле арены и попытался подняться. Тело слушалось плохо, как чужое. Какая-то грязная энергия лениво ползла по тонким магическим каналам, вместо того чтобы мгновенно исцелить плоть. В груди разливался жар.

Что за бред? Где гравитационный шторм? Где разрыв пространства, который он удерживал мгновение назад?

— Вставай, слабосилок, — лениво донеслось сверху.

С трудом сфокусировав зрение, он посмотрел на говорящего. Напыщенный щеголь в безупречном мундире с золотыми пуговицами насмешливо щурился. Вокруг его кулаков вились золотистые искры, а тело окутывал сияющий доспех, похожий на колышущийся кокон.

— Я ещё не закончил объяснять тебе, почему Ангорские должны освободить поместье до заката, — продолжал парень, наслаждаясь моментом. — Твой род — это труп, Иван. А трупам поместья не нужны.

Вокруг плаца на трибунах сидели студенты. Почти две сотни человек следили за избиением. Кто-то сочувственно отводил взгляд, другие азартно комментировали происходящее.

— Боги, ну и позорище… — раздался в голове капризный и крайне недовольный тенор. — Ангорский, ты серьезно? Лежать в пыли перед этим павлином, у которого магическое ядро размером с орех? Моя тонкая душевная организация этого не вынесет!

Этот чужой выкрик внутри головы сработал как детонатор. Вспышка!

Два потока памяти — легендарного мастера пространства, Прядущего Бездну, и семнадцатилетнего Ивана Ангорского, младшего сына угасающего рода, сплелись воедино.

Он вспомнил всё. Он не удержал разрыв пространства и погиб в своем мире.

Вспомнил, что магия Ангорских стала вырождаться после великого Сдвига, произошедшего триста лет назад. И эту дуэль в академии имени Громова. И этого наглеца — Виктора Ветрова. Кажется, его удар воздушным прессом вышиб дух прежнего владельца тела, освободив его для нового хозяина. И этот перстень, который Ванька нашел два дня назад в кабинете деда, в их особняке.

С трудом, превозмогая боль, он поднялся на ноги.

— Ты хотел, чтобы я встал, Виктор? Ты совершил самую большую ошибку в своей никчемной жизни, — прошипел он себе под нос.

— Ты что-то промямлил? — Виктор шагнул вперед, занося руку для удара.

— Я сказал, что у тебя щит дырявый, — ответил Иван.

Пальцы нащупали массивный перстень из серебра с мутным серым камнем. Кольцо вдруг стало обжигающе холодным. В следующую секунду из черного камня выпорхнуло облако ослепительно белой шерсти.

Оно приземлилось прямо на плечо Ивана, едва не сбив его с ног снова. Это был кролик. Вызывающе пушистый ангорский кролик с длинными ушами и ярко-красными подозрительно умными глазами.

— Это ещё что за хомяк-переросток? — Виктор заржал, и толпа подхватила его смех.

Кролик повернул голову к Ветрову. Его нос смешно дернулся, а взгляд стал таким презрительным, что смех в первых рядах мгновенно стих.

— Хомяк?! — взвизгнул голос в голове Ивана. — Ванюша, убей его. Я — Аристарх, реликт Изначалья, а не домашний вредитель!

Иван уже твердо стоял на ногах. С появлением кролика боль в груди начала отступать. Он почувствовал, как тонкая струйка энергии от перстня течет по венам, пробивая заторы в каналах.

Мир вокруг изменился. Зрение стало слоистым, Иван теперь видел структуру магии. Мерцающий доспех, который в Академии считали непробиваемым, для него теперь выглядел как грубая работа подмастерья. Магические нити были натянуты неравномерно, а прямо под нижним левым ребром Ветрова был зазор.

— Твоё время вышло, Ангорский, — выкрикнул Виктор, теряя терпение. Он вскинул руки, формируя Воздушный таран. — Сдохни вместе со своей крысой!

— Подержись за меня, Аристарх, — прошептал Иван.

— Зови меня Пушок, так и быть. Но только если мы его сейчас унизим. — Проворчал кролик, вцепившись когтями в куртку Ивана.

Виктор ударил. Огромный невидимый молот из спрессованного воздуха понесся к Ивану, поднимая пыль и мусор с плаца. Студенты ахнули. Такой удар должен был переломать все кости слабосилку.

Иван не сдвинулся с места. Он сделал короткое движение ладонью, словно отмахиваясь от назойливой мухи. В его пальцах мелькнуло лезвие из чистой пустоты. Раздался звук рвущейся бумаги. Воздушный таран был разрезан и прошел мимо Ивана, не причинив ему вреда, только оставил вмятину на ограждении трибуны.

Зрители на минуту замерли. Виктор стоял с открытым ртом и поднятыми руками не в силах поверить, что враг устоял на ногах. Золотистый кокон его щита мерцал.

— Теперь я, — сказал Иван.

Он сделал один шаг, но пространство под его подошвой внезапно сжалось. Для зрителей это выглядело так, будто Иван просто телепортировался, преодолев четыре метра за мгновение. Он оказался вплотную к Ветрову и нанес удар указательным пальцем. Точно в ту точку под ребром, которую видел магическим взором.

— Кердык твоему доспеху, — прокомментировал Пушок.

Палец Ивана вошел в “абсолютную защиту” как нож в масло. Раздался резкий, неприятный треск. Золотистый доспех Ветрова пошел трещинами и осыпался пылью, превращаясь в бесполезные искры. Иван не остановился. Он схватил Виктора за воротник и рывком притянул к себе.

— Слушай меня внимательно, мажор, — сказал Иван. — Поместье Ангорских — это мой дом. Если я ещё раз увижу тебя или твоих лакеев в радиусе километра от моих ворот, я вырежу твое магическое ядро и скормлю его своему кролику. Ты меня понял?

Виктор, чьё лицо стало белым, смог только судорожно кивнуть. Иван разжал пальцы, и наследник рода Ветровых мешком рухнул на песок.

— Стоп! — закричал преподаватель боевых искусств, дежуривший сегодня на арене. — Бой окончен. Победил Иван Алексеевич Ангорский.

Победитель, пошатываясь, стоял над поверженным противником, с подбородка капала кровь, он вытер ее рукавом куртки. Палец, разрушивший доспех, онемел и не сгибался.

Пушок на плече Ивана издал громкий звук, подозрительно похожий на урчание в животе.

— Ванюша, я чую в его кармане плитку элитного шоколада с магической пыльцой. Мы же не оставим его здесь?

И прежде чем Иван успел отреагировать, шоколадка вылетела из кармана поверженного врага и оказалась в лапах кролика.

К Ветрову уже бежали целители, хотя физически он и не пострадал. Один из них мимоходом мазнул рукой по лицу Ивана, и разбитые губы вернули себе обычный вид.

Зрители шумно поднимались со своих мест, и обсуждая произошедшее, торопились к выходу, образовав толпу. Прядущего Бездну раздражало такое скоплению шумных подростков. Хотелось поскорее покинуть это место, но память Ивана подсказывала, что в академии это рядовое событие. Придется привыкать, раз уж он теперь будет жить в этом теле.

Вздохнув, Ангорский решительно двинулся сквозь толпу студентов. Люди старались не задевать его, видимо, чувствовали изменения в этом странном подростке.

У выхода с тренировочной арены Иван остановился. Из тени колоннады за ним наблюдал человек с седыми висками в строгом черном мундире. Граф Рязанов, куратор боевого факультета, славился тем, что видел магические плетения так же ясно, как обычные люди видят дождевые струи. Он смотрел на Ивана с подозрением. Его взгляд переместился на кролика, который в это время с хрустом вскрывал упаковку шоколада зубами.

— Ангорский, задержитесь — негромко произнес граф.

Иван остановился, чувствуя, как Пушок на его плече мгновенно замер.

Рязанов подошел вплотную, игнорируя застывших вокруг студентов. Он долго смотрел на Ивана, потом наконец заговорил:

— Редкая порода, — заметил граф, кивнув на кролика. — Ангорский атласный?

— Наследие рода, Ваше сиятельство, — ровно ответил Иван, глядя прямо в глаза куратору. — Память о былых временах.

— Память, которая жрет магический фон Академии как не в себя? — Рязанов усмехнулся, и в его глазах блеснул профессиональный интерес. — Я видел ваш удар, Иван Алексеевич. Ветров не самый сильный боевик, однако Мерцающий доспех плели лучшие мастера его клана. Как вам это удалось?

Граф понизил голос до шепота, так что слышать его мог только Иван:

— Это опасное умение.

— Я просто увидел слабое место, господин куратор, — спокойно ответил Иван. — У каждой стены есть трещина. Нужно просто знать, куда смотреть.

— Завтра в восемь утра я жду вас в своем кабинете; нужно поговорить. Возьмите с собой свое наследие, кивнул он на кролика.

Граф развернулся и пошел прочь, бросив напоследок:

— И купите себе нормальную форму, Ангорский. Победителям не пристало ходить в чем попало.

Иван проводил Рязанова взглядом.

— Ваня, ты видел его рожу? — Пушок грыз шоколад, пачкая белую шерсть. — Он нас боится, потому что не понимает, что мы такое.

— А ты понимаешь?

— Ты о том, что не являешься хозяином этого тела? Я понимаю. Когда Иван нашел этот перстень, он не смог его активировать, силы не хватило. Ты другой. Но это ничего, направление магии совпадает. Будем считать, что сила Ангорских вернулась. Теперь всё будет отлично. — Спокойно ответил пушистый реликт. Шоколадка закончилась, и Пушок недовольно пошевелил ушами.

Теперь, когда адреналин после боя схлынул, тело напомнило о себе тянущей болью. Нужно было срочно восстановить силы и, наконец, поесть. В голове, словно отвечая на его мысли, раздался голос кролика:

— А теперь идем кормить меня. Я в этом кольце чуть с голоду не помер! — напомнил о себе Пушок.

Иван направился к массивному зданию столовой. На плече у него восседал кролик.

— Ваня, чувствуешь этот божественный аромат? Это пахнет триумфом и свежайшими эклерами, — кролик зашевелил носом, его усы двигались и щекотали щеку Ангорского. — Неси меня туда, мой верный скакун. Мы заслужили этот праздник жизни.

Когда Иван переступил порог, шум в зале мгновенно стих. Десятки глаз уставились на парня, который победил на дуэли Ветрова. Иван поморщился, но потом спокойно взял поднос и двинулся к раздаче.

— Иван Алексеевич! — путь ему преградила высокая девушка с темными волосами, собранными в тугой хвост. На ее форме красовалась эмблема Калининых, как услужливо подсказала память предыдущего владельца тела. Её отец был министром путей сообщения и недолюбливал Ветровых, которые монополизировали почти все порталы. — Это было эффектно. Но глупо.

— Глупо — это стоять у меня на пути, когда мой спутник голоден, — Иван кивнул на кролика, который в этот момент пытался незаметно дотянуться лапой до корзинки с булочками на соседнем столе.

Девушка прищурилась, изучая Ивана.

— Я Елена Калинина. Учти, Ветровы тебе этого не простят. Завтра об этом инциденте узнает их глава, а он — человек мстительный.

— А вас-то это почему волнует? — спросил Ангорский.

— Да просто решила предупредить симпатичного парня, — надулась девушка. — Но вижу, вы неблагодарный грубиян.

— Спасибо за предупреждение, Елена Владимировна. Но я сам разберусь, — ответил Иван.

Девушка покачала головой.

— Я надеюсь на это, — она дружелюбно улыбнулась.

— Не сомневайтесь, так и будет, — спокойно ответил Иван.

Он прошел мимо застывшей от такой самоуверенности девушки и сел за самый дальний столик. Через секунду напротив него опустился поднос, полный самых дорогих пирожных и фруктов.

— Это от нашего стола, — к нему подсел Костя. Щуплый парень в очках, с растрепанными волосами, одногруппник Ивана, которого все знали как главного сплетника курса. — Слушай, Ангорский, а твой кролик кусается?

Пушок прыгнул поближе и стал заглатывать по эклеру за раз. Костя невольно отодвинулся.

— Твои пирожные ему понравились, так что можешь не переживать за свою жизнь. Ты чего хотел? — сказал Иван, методично расправляясь с гуляшом.

— Слушай, Иван, — понизил голос Костя, косясь на пушистое облако на краю стола. — Тот парень у окна, в глухом черном мундире, это Соколов. Помощник Рязанова. Говорят, он Тень. Если он здесь, значит, куратор уже приказал следить за тобой. Не оборачивайся, он буквально считывает твою моторику.

— Пусть считывает, — отозвался Иван, краем глаза заметив, как Пушок оскорбленно нахохлился.

— Моторику он считывает, козявка в мундире, — проворчал в голове голос кролика. — Ваня, смотри, как работают профессионалы. Шоу начинается!

В этот момент Костя замер, забыв о чем говорил. С соседнего стола, где обедала компания старшекурсников, внезапно исчез огромный поднос с горой жареных крылышек. Парни с изумлением таращились на пустое место. Другие продукты тоже не задержались возле них.

Пушок, не вставая, широко раскрыл пасть. Казалось, челюсть ангорского кролика раздвинулась шире его собственной головы, создав небольшую черную воронку. С тихим свистом в бездну улетели крылышки, картошка фри, целый графин морса и, на десерт, корзинка с хлебом.

Кролик издал короткое “ик”, прикрыл рот лапкой и принял абсолютно невинный вид, почесав за ухом.

— Он что, только что сожрал обед на пять персон за две секунды? — Костя побледнел. — Это же пространственная аномалия!

В столовой стало тихо. Соколов, ищейка Рязанова, даже привстал со своего места, забыв о конспирации. Его блокнот выпал из рук.

— Ванюша, передай очкарику, что я просто растущий организм, — лениво сказал Пушок, довольно жмурясь. — А Соколов твой покраснел. Кстати, под его столом лежит бумажник. Хочешь, я его тоже приватизирую?

— Не стоит. На сегодня потрясений достаточно. Не пора ли нам двигать домой, в поместье?

Но встать Иван не успел. Над столом уже нависали старшекурсники:

— Иван Алексеевич, вы конечно победитель, и все такое, но как владелец этого пушистого обжоры должны отвечать за его поведение. Он лишил нас обеда! — Самый крупный из подошедших кивнул на Аристарха.

Прядущий осуждающе посмотрел на кролика и вздохнул. Тот сделал вид, что ничего не случилось.

— На какую сумму вас ограбил Пушок?

— Семьсот рублей за всё, — ответил старшекурсник.

Иван достал артефакт магобанка и перевел требуемую сумму. Парни, посмеиваясь, отправились к раздаче.

Соколов одобрительно покивал головой, опустился на своё место и продолжил есть. Остальные присутствующие в столовой тоже расслабились.

Иван, подхватив кролика и кивнув на прощанье Косте, поспешил выйти из столовой. На ходу он выговаривал ушастому бандиту:

— Аристарх, ты привлекаешь к нам слишком много внимания и чуть не создал врагов на ровном месте. А нам сейчас нужны союзники. Враги сами собой заведутся, не переживай, скучно не будет. Почему не попросил меня взять тебе больше еды?

— Посиди в перстне столько времени, тоже будешь думать о манерах в последнюю очередь! — огрызнулся кролик. — Ладно, так и быть, постараюсь сдерживать свои порывы.

В парке, где огромные черные липы уже покрылись молодой листвой и собирались цвести, Иван свернул на стоянку.

Мобиль Ангорских стоял в самом дальнем углу, приткнувшись к бетонному блоку ограждения. “ЛЕД-12”. Когда-то он был гордостью рода — черный, квадратный, массивный. Теперь это была почти развалина, но работающая развалина.

— Ваня, это катафалк? — Пушок спрыгнул с плеча, приземлился на капот и брезгливо переступил лапами, будто наступил в нечто липкое. — Я серьезно. Оно пахнет так, будто здесь кого-то хоронили и делали это не один раз.

— Здесь хоронили мою стипендию, — Иван нажал на скрытую панель под ручкой. Дверца со скрежетом отъехала в сторону. — Садись. И не грызи обивку, у нас нет денег на новый салон.

— Я не грызу. Я дегустирую, — кролик юркнул внутрь и тут же улегся на приборной панели, свесив длинные уши прямо на магический кристалл зажигания.

Иван устроился на водительском кресле. Кожа под ним жалобно скрипнула, пружины просели еще на сантиметр. Он провел ладонью над рунной доской, перебирая символы в памяти. Прикоснулся к нужной руне. Машина плавно и бесшумно выехала с парковки и направилась к воротам. Чугунные створки открылись, пропуская их наружу.

Отъехав на сотню метров, Иван сбросил газ почти до нуля, чтобы хорошенько рассмотреть город.

— Ты только взгляни, — прошептал Пушок. Кролик прижался носом к лобовому стеклу, оставляя жирные разводы. В его красных глазах плясали огни города. — Ваня, они снесли их. Эти уродливые коробки, бетонные гробы. Как я их ненавидел.

Кролик развернулся, и прыгнув на спинку заднего сидения, уставился на академию:

— Я узнаю местность! Готические башни и корпуса Академии Громова расположены на руинах древних небоскребов Москва-Сити. Признаю, что это место выглядит теперь гораздо привлекательнее. — Пушок возбужденно подрагивал коротким хвостиком.

— Как и вся нынешняя Москва, — сказал Иван, сворачивая в сторону Красногорска, именно там, недалеко от города, находилось его родовое имение “Клевер”. (Да, теперь это было его имение, досталось вместе с телом. Теперь у него начиналась новая жизнь, и сопротивляться было бессмысленно, ведь старую уже не вернуть. Да и нужно ли?)

— Наш дом тоже похорошел? — спросил кролик.

— Я бы так не сказал — кисло ответил Иван. — Скоро сам увидишь.

Когда “ЛЕД-12” миновал мост и въехал в черту Красногорска, солнце уже начало клониться к закату, и небо изменило цвет. Город жил своей жизнью: по тротуарам спешили люди, мимо пролетали сверкающие лаком дорогие мобили аристократов, но чем ближе Иван подъезжал к окраине, тем тише становились улицы.

Наконец, дорога уперлась в ворота. Кованые прутья были черными, обвитыми плющом.

— Приехали, — сказал Иван, прикладывая ладонь к сенсору на рулевой колонке.

Створки начали медленно расходиться, и машина покатилась по засыпанной гравием аллее.

— Это вот это сейчас называется садом? — Аристарх прижался ушами к стеклу, и его красные глаза округлились от ужаса. — Ваня, остановись, я хочу плакать!

Иван притормозил. Снаружи раскинулось то, что раньше было родовым садом Ангорских. Огромные, вековые дубы выглядели изможденными, на ветвях только-только, словно из последних сил, пробивались листья. Старые охранные чары всё еще держали купол, не давая городскому шуму проникнуть внутрь, но без подпитки они лишь консервировали увядание.

— Где мои альпийские горки? Где наш знаменитый газон из четырехлистного магического клевера, на котором я так любил пастись? — На глазах кролика блеснули настоящие слёзы.

— Успокойся, — Иван тронул машину с места. — У рода не было денег даже на то, чтобы нанять садовника, не говоря уже о поддержке биомагических форм.

— У нашего рода долги? — спросил кролик.

— Нет, мы слишком гордые, чтобы брать в долг, и поэтому поместье в таком состоянии.

— Ну, хоть одна хорошая новость, — проворчал Аристарх.

Машина выехала на круглую площадь перед домом, и кролик на мгновение затих, подавленный масштабом катастрофы.

Особняк Ангорских представлял собой монументальное здание из серого гранита и мрамора. Прямые, строгие линии, высокие окна и колонны у входа говорили о том, что дом строили на совесть. Но время и дефицит магической энергии не пощадили его. Окна второго этажа были тёмными и кое-где в стеклах виднелись дыры.

— Я не могу на это смотреть, — Пушок зажмурил глаза. — Пойдем скорее внутрь.

Иван поднялся по широким каменным ступеням. Дубовая дверь, потемневшая от времени, отворилась ещё до того, как он успел коснуться ручки. На пороге стоял Степаныч — высокий, жилистый старик. Его морщинистое лицо, стоило ему взглянуть на хозяина, смягчилось, и на губах появилась улыбка. Глаза заблестели.

Из-за плеча выглядывала его жена Марья. Высокая, полная женщина в белоснежном фартуке служила кухаркой в этом доме многие годы.

— С возвращением, Иван Алексеевич, — гулким басом произнес Степаныч.

Он поклонился и замер на полуслове, заметив кролика, сидящего у ног хозяина.

— Это же реликт! Древний фамильяр Ангорских! Я слышал о нем… — голос старика задрожал. Он перевел взгляд на руку хозяина и заметил перстень. — Радость-то какая, Иван Алексеевич. Перстень признал вас?

— Да, Степаныч. Но может, ты уже пропустишь нас в дом?

Старик посторонился.

— Конечно, конечно. Простите, это я от радости забылся.

Они вошли в холл. Первый этаж встретил их чистотой и уютом, но Иван невольно поднял взгляд вверх. Там, за парадной лестницей, царило запустение и разруха после давнего пожара. Иван снял куртку и сразу набросил на плечи домашний кардиган. Дома было прохладно.

В это же время в особняке Ветровых намечался серьезный разговор.

Виктор переступил порог, невольно втянув голову в плечи. Он ждал от отца криков и обвинений в проигрыше. Однако Максим Викторович, сидевший на диване с планшетом в руках, даже не нахмурился. Напротив, на его хищном лице сияла мягкая улыбка.

— Проходи, Витя, садись, — граф похлопал ладонью по шелковистой замше рядом с собой.

Максим Викторович дождался, пока сын усядется поудобнее, и лишь тогда заговорил:

— Я понимаю твои чувства к этому слабосилку Ангорскому. Но сейчас мне нужно, чтобы ты прекратил любые агрессивные действия в отношении него.

— Еще чего! — вспыхнул Виктор, вскакивая со своего места. — Затронута моя честь. Проиграть этому уроду? Я не могу простить ему такого унижения.

— Остынь. Сначала выслушай меня, — Максим Викторович схватил сына за руку и прилагая усилие, потянул вниз, заставляя опуститься на диван.

— Я отомщу ему. Теперь я возьмусь за дело, — слегка повысил голос Ветров старший.

Сын замолчал и приготовился внимательно слушать.

— У них в поместье находится важный артефакт. Он должен стать нашим. Я давно уже разрабатывал схему, как незаметно завладеть им, не потеряв репутации. Постараюсь оформить опеку над мальчишкой.

— Опеку? Ты с ума сошел? — Виктор недоверчиво уставился на отца. — Еще и дома я буду видеть эту ненавистную рожу? Может, мне еще и братом называть его придется?

— Нет, не придется, — попытался успокоить его Максим Викторович. — Он останется жить в своем полуразрушенном поместье. Я просто заберу нужную вещь, в остальном всё будет по-прежнему. А вначале я еще попорчу ему нервы, нашлю на владения проверки, подниму налоговые ведомости, натравлю чиновников из министерства, которые начнут угрожать ему полным отъемом земли. Когда пацан окажется на грани паники, я явлюсь как спаситель и предложу опеку. И он подпишет бумаги сам.

Виктор немного расслабился. А отец продолжал:

— Но ты должен держаться в стороне, чтобы не испортить мне весь замысел, понятно?

Виктор сидел с угрюмым, недовольным видом. Он даже не пытался скрыть свою досаду.

— Но как можно назвать это местью? — буркнул он. — Мы просто заберем какую-то цацку, а он продолжит ходить по земле?

Максим Викторович снисходительно улыбнулся, глядя на сына как на неразумное дитя.

— Этот артефакт позволял раньше роду Ангорских совершать пространственные переходы без всяких порталов. Если он сможет им воспользоваться, мы потеряем все свои доходы. А если я отниму его — род Ангорских никогда уже не поднимется из небытия и скоро вымрет. Устраивает тебя такая месть? — Максим Викторович внимательно вгляделся в лицо сына.

Виктор обреченно кивнул.

— Тогда держись от него подальше, ты не должен быть ни в чем замаран, даже если когда-нибудь вскроется вся правда.

Отец похлопал сына по руке и поднялся, чтобы выйти из комнаты.

Ужин в малой столовой был в самом разгаре. Запеченная Марьей утка с брусничным соусом пахла одуряюще. Прядущий невольно сглотнул слюну, хотя Иван, судя по воспоминаниям, частенько ел такое. Рядом дымился картофель с укропом и стояла тарелка с тонко нарезанным домашним сыром.

Аристарх сидел на отдельном стуле, подложив под лапы расшитую золотом подушку. Кролик ел с достоинством, аккуратно подцепив кусочек сыра лапой и при этом умудрялся сохранять такой вид, будто делает одолжение всей мировой кулинарии.

Марья и Степан застыли у буфета, не в силах отвести глаз от хозяина.

— Иван Алексеевич, — не выдержал Степаныч, когда Иван отложил приборы. — Простите за дерзость старого слугу, но… В Академии что-то случилось? Вы ведь даже голос другой имеете. Словно сталь в нем прорезалась. Раньше вы всё больше в книжках прятались, а теперь не узнать вас.

Иван поднял взгляд. На мгновение зрачки его глаз блеснули синим, и старик невольно сделал шаг назад.

— В Академии я понял одну простую вещь, Степаныч, — Иван вытер губы салфеткой. — Быть слабым в нашем мире — слишком дорогое удовольствие.

Марья прикрыла рот ладошкой.

— Ох, Ванечка, — прошептала она. — Точно дед ваш говорите! Да только у нас ведь защита на честном слове держится.

— Защиту мы поправим, Марья, — Иван едва заметно улыбнулся. — Как и всё остальное. Ты подготовь мне на завтра форменный мундир академии.

Женщина закивала и поспешно ушла. Старый слуга смотрел на Ивана одновременно с восхищением, надеждой и страхом.

Пол под ногами неуловимо дрогнул, но Ангорский успел почувствовать этот толчок. Он посмотрел вниз.

— Довольно лирики, — скомандовал голос кролика в голове Ивана, — утка была приемлемой, хотя брусника слегка горчит. Пора заняться делом. Алтарь не ждет, а твои магические каналы звенят, как перетянутые струны. Если мы не сбросим напряжение в систему дома в ближайший час, у тебя дым из ушей пойдет.

Иван убрал салфетку с колен, встал и обратился к слуге:

— Степаныч, принеси фонарь. Мы с Аристархом идем в подвал, к центральному узлу.

— В Алтарный покой? — старик побледнел. — Но туда много лет никто не спускался. Там же даже крысы не живут. Ключ-то у меня есть, но пустит ли вас дом?

— Стены знают своего хозяина, — Иван кивнул кролику. — Пойдем, Пушок. Пора вернуть этому дому голос.

Кролик запрыгнул ему на плечо.

Перед спуском произошла небольшая заминка. Степаныч, отперев дверь подвала, взял фонарь в руку и, сделав вид, что не слышал приказа, юркнул вперед.

— Постой, ты подождешь нас здесь, — решительно заявил Иван, не трогаясь с места.

— Да как же, молодой господин, я оставлю вас одного во тьме. Там и ловушки есть родовые, вы можете пострадать.

— А ты видишь магические ловушки и можешь их нейтрализовать?

— Нет, но…

— Без но. Ты остаешься наверху.

Степаныч передал фонарь Ивану и поплелся на выход, а Прядущий, с кроликом на плече, медленно двинулся вниз, внимательно разглядывая ступени под ногами. Круг света метался по мрачным каменным стенам и лестнице. Становилось все холоднее.

— А почему сюда давно не заходили? — поинтересовался кролик.

— Дед собирался навестить алтарь и поставить новый накопитель маны, когда вернется из похода. Но не успел.

— Ваня, — аккуратно спросил Аристарх, — а где вся твоя семья? Ты сирота?

От такого вопроса Ангорский даже остановился на ступеньке и задумался.

— Н-нет, не знаю. Родители и старший брат уже давно пропали. Отправились в экспедицию, в надежде добыть трофеи. А дед семь месяцев назад ушел на задание, он состоял на службе Императора и у него был магический жетон. Дед абсолютно точно жив, но найти его не могут. Я тогда уже поступил в академию и назначать опекуна не стали…

— Значит, Ветровы спешат захватить поместье, пока ты один?

— Видимо, так.

Иван осторожно продолжил спуск.

— Не кисни! Теперь у тебя есть я, — кролик важно надул щеки и распушил хвост. — Да и сам ты теперь… А кто ты, кстати?

— Прядущий Бездну, легендарный мастер пространства, — спокойно и как-то буднично ответил Иван. — И я совсем не кисну.

— Нам ли быть в печали, с такими-то титулами! — кроличий голос в голове Ивана клоунски рассмеялся.

Тяжелая дверь, обитая свинцовыми пластинами, к которой Ангорский приложил руку, открылась с утробным гулом. Фонарь выхватил из темноты Алтарный зал. Это было идеально круглое помещение из черного, как бездна, базальта. В самом центре на возвышении стоял массивный монолит из светлого камня, испещренный глубокими бороздами рун.

Кролик хотел спрыгнуть, но Иван придержал его.

— Погоди, сначала проверим зал на ловушки, о которых предупреждал Степаныч.

Ангорский немного напрягся и переключил зрение на пространственное, мир снова расслоился. На полу недалеко от входа слабо мерцали два магических образования. Они выглядели как сгустки пространства, пронизанные магическими нитями, причудливо сплетенными в клубок. Иван осторожно обошел их стороной, стараясь не задеть. Один из клубков потянул ему вслед свои нити, но скоро они обмякли и втянулись обратно.

— Ну и запущенность, — Аристарх наконец спрыгнул на пол, и от его лап во все стороны разлетелись клубы серой пыли. — Система в глубоком анабиозе. Ещё пара лет, и дом рухнет, превратившись в груду щебня.

Иван приблизился вплотную к алтарю. Он чувствовал, как его магические каналы, переполненные после стычки с Ветровым, начинают пульсировать в такт едва уловимой вибрации камня.

Ангорский положил ладонь на холодную поверхность камня.

По алтарю мгновенно побежали светящиеся синим буквы:

Обнаружен носитель крови. Статус: Глава Рода (требуется подтверждение). Уровень маны: 0.7 % — критический. Целостность контуров 12 %.

Иван отдернул руку и в замешательстве посмотрел на кролика.

— Почему ты медлишь? — спросил Аристарх.

— Он собирается признать меня главой рода, а как же дед?

— Твоего деда здесь нет. И если ты не сделаешь этого, уже никогда не будет. Соберись, не разочаровывай меня, — кролик злобно зыркнул на Ангорского.

Иван огляделся в поисках чего-нибудь острого и увидел небольшое лезвие, выступающее над поверхностью камня. Он решительно провел по нему ладонью и скривился от боли, но руку не убрал.

Ничего не произошло, тогда он поднял руку и посмотрел на ладонь. Там выступили несколько красных капель и тут же свернулись. Слишком холодно, организм направил всю кровь к сердцу и внутренним органам. Иван энергично потер ладони друг о друга, подул на них, пытаясь согреть своим дыханием. Потом снова прижал ладонь к лезвию и быстро двинул ее в сторону.

Густая, темная кровь упала на белую поверхность алтаря и стала медленно впитываться в камень. Перед магическим взглядом пространство пошло волнами.

Дом вздрогнул.

Сначала раздался звук, похожий на вздох великана. Затем руны на алтаре вспыхнули ядовито-синим цветом. Пыль на полу мгновенно испарилась, сметенная волной чистой энергии. Синие светящиеся руны побежали по полу, расходясь кругами от алтаря, потом они забрались на стены. Иван стиснул зубы — алтарь начал жадно выкачивать из него излишки маны, которые жгли каналы после дневного боя.

— Принимай, старик! — прорычал Иван, опираясь на камень двумя руками и вливая силу в застывшее сердце дома.

Магическая проводка особняка оживала. Наверху, в жилых комнатах, звякнули люстры, а в подвале с лязгом провернулись скрытые шестеренки.

По алтарю поползла новая надпись:

Регистрация носителя завершена. Приветствуем, граф Ангорский. Базовые функции: Активны. Уровень маны: 10 %, требуется накопитель класса “А”. Контуры защиты восстановлены. Режим ожидания…

Спустя минуту свечение угасло, сменившись ровным, едва заметным мерцанием. Иван пошатнулся, его лицо побледнело, но в глазах горел триумф.

— Ну вот, — Аристарх довольно облизнулся. — Минимальный паек поместье получило. Пойдем наверх, а то ты сейчас в обморок грохнешься.

Иван перевязал ладонь платком, найденным в кармане, и огляделся. Алтарный зал выглядел теперь величественно. Удовлетворенно кивнув, он направился на выход. Закрывая тяжелую дверь зала, Иван подумал, что теперь назад дороги нет. Теперь он Ангорский, и проживет эту жизнь достойно, возродит род и постарается на полную катушку наслаждаться своей новой молодостью. Опираясь одной рукой о стену, он стал подниматься по ступеням. Наверху его подхватил Степан и помог добраться до постели.

Комната показалась такой родной и знакомой. Она встретила их мягким светом магических ламп. Просторное помещение было полупустым, все ценные вещи продали. Дубовый письменный стол был завален учебниками и тетрадями из Академии. А герб Ангорских на стене — зеленый, четырехлистный клевер на синем поле — потускнел так сильно, что его было почти не разглядеть. На стеллажах вместо магических артефактов пылились лишь пустые подставки.

Там, опустив Ивана на кровать, старик засуетился:

— Сейчас, сейчас, Марья вам восстанавливающего отвара приготовит. Много сил потратили, Иван Алексеевич. Лампы-то на этажах сами загорелись. На втором этаже стекла в окнах восстановились. А из подвала теплом потянуло. Дом словно задышал.

— Он и правда пробудился. Неси свой отвар, Степаныч. Завтра в восемь утра я должен быть в кабинете у графа Рязанова и не хочется предстать перед ним слабаком.

Через пять минут Иван сидел в постели, а перед ним стоял поднос с отваром и тарелка пирожков с капустой. Кролик уже жевал один из них и довольно щурился. Иван отхлебнул из чашки и, опустив ее на поднос, увидел, что камень в кольце на мгновение зажегся багровым светом, очень похожим на глаза Пушка.

Кольцо укрепило их связь. Теперь перстень начал медленно впитывать остаточное напряжение из его магических каналов, работая как стабилизатор.

Ангорский доел пирожки и запил их восстанавливающим зельем, чувствуя, как тело расслабляется, а веки тяжелеют. Иван вытянулся на чистых простынях, тело ныло, но это была приятная, живая боль.

Он закрыл глаза, и на мгновение память подбросила картинку из прошлого: бесконечные ледяные пустоши и он сам — одинокая искра среди тьмы. Там было величие, но не было тепла. Нигде Прядущий подолгу не задерживался, постоянно перемещаясь, не имея ни дома, ни кровати. Вечный бой, вечный холод и одиночество.

“Кто бы ни забросил меня в это тело — спасибо. Я не отдам этот дом и этот запах домашней еды никому. Нужно только научиться лучше играть роль бедного сироты. Хотя смотреть на этих местных магистров как на равных — та ещё задачка”.

Аристарх, устроившийся в ногах, приоткрыл один глаз:

— Хватит рефлексировать, Ваня. Спи. Завтра в академии нам придется изображать очень примерных мальчиков. Постарайся хотя бы не смеяться в лицо Рязанову.

Иван едва заметно улыбнулся. Ему здесь определенно нравилось.

Две темные фигуры, почти неразличимые на фоне забора, замерли у дальней границы поместья. Они напряженно всматривались в темноту, направив на дом свои магические приборы. В окнах внезапно загорелся свет, а по прутьям забора пробежали редкие синие искры, заставляя воздух вокруг затрещать.

Обе фигуры синхронно отпрянули. Один из них, плотный мужчина в тактическом костюме и маскировочном плаще, судорожно прижал ладонь к детектору на груди. Прибор захлебнулся в тревожном писке, и мужчина поспешил его выключить.

— Мать тварей… Всплеск по шкале Рихтера-Маги не меньше четверки, — прошептал он, чувствуя, как волосы на загривке встают дыбом. — Это не просто свет. Ему удалось активировать алтарь. Усадьба встала на контур.

Они начали отступать, крадучись, стараясь не поднимать шума и не провоцировать ожившие охранные чары. Лишь отойдя на три квартала и заперевшись в своем черном мобиле, они стянули с лиц маски из умной наноткани и решились поговорить.

Высокий, лоб которого покрывала испарина, сказал:

— В парне действительно пробудился родовой дар, — его голос, обычно сухой и властный, заметно дрогнул. — Ветровы будут в ярости, когда узнают. И нам с тобой достанется за плохие вести.

Утром следующего дня Иван, в идеально отутюженной форме и с кроликом на плече, поднялся на третий этаж главного корпуса академии и остановился перед внушительной дверью с табличкой “Граф Рязанов. Куратор боевого факультета.”

Подняв правую руку, сжатую в кулак, он на мгновение замешкался. Из кабинета не доносилось ни звука.

— Стучи, — подбодрил Аристарх. — И помни: ты Иван Ангорский, младший сын угасающего рода.

Иван коротко постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел. Было ровно восемь утра.

Кабинет Рязанова выглядел под стать хозяину: строгий, без лишних украшений, мебель была выдержана в темных тонах. На стенах не висели портреты предков или боевые трофеи. Только большая карта Империи с какими-то пометками. В углу, на отдельном постаменте, мерцал разноцветными разводами стеклянный шар — артефакт слежения за магическим фоном академии Громова.

Граф сидел за столом, изучая бумаги, но стоило Ангорскому переступить порог, как Рязанов замер. Он был опытным магом и сразу почувствовал, что аура ученика изменилась.

— Присаживайтесь, Иван Алексеевич, — Рязанов указал на кресло, не сводя глаз с кролика. — Мои информаторы сказали, что в вашем поместье вчера зарегистрирован всплеск магического фона.

Иван опустился в мягкое, удобное кресло, рюкзак поставил рядом.

— Дом проснулся, Константин Михайлович. Алтарь принял меня.

Рязанов медленно окинул взглядом собеседника. Чего-то такого он и ожидал. Но решил использовать неопытность парня себе на пользу и заговорил о другом.

— Обсудим вчерашнее представление на арене и в столовой. Вы понимаете, что заставили меня половину ночи писать объяснительные в Канцелярию?

— Я не знаю, почему магия рода активировалась именно сейчас, господин куратор. — Иван сложил руки на груди. — Может, Ветров так долбанул меня, что в голове все куда-то сдвинулось?

— Род Ангорских находится в упадке много лет. У вас нет ни денег, ни влияния, ни поддержки. И тут появляетесь вы, с техниками, которыми владеют не все мастера в столице. Скажите мне прямо, вы нашли способ вскрыть родовые архивы? Или кто-то со стороны помогает последнему Ангорскому вернуть зубы?

— Мои зубы всегда были при мне, граф, просто я не видел повода их показывать.

— Я могу показать, — Аристарх радостно оскалился.

Граф подался вперед, его аура вспыхнула, пытаясь прощупать магические способности странного студента.

Иван ответил на давление Рязанова коротким импульсом пустоты. Воздух между ними на мгновение схлопнулся, гася магическую волну куратора.

— Полегче, Ваня, не забывайся, — шепнул кролик.

Ангорский изобразил на лице смущение и пожал плечами, намекая, что он и сам не понимает, как это получилось.

Константин Михайлович расслабился, и его аура вернулась в норму. Немного подумав, он достал из ящика стола папку с гербом академии и подвинул её к Ивану.

— В этой папке — распоряжение о вашем переводе в группу “А”. Высший уровень доступа и личное кураторство. Я беру вас под свое крыло. Пока вы здесь, Ветровы не рискнут действовать открыто.

— Что я буду вам должен за покровительство? — Иван даже не прикоснулся к папке.

— Лояльность, Ангорский. Мне нужно, чтобы вы представляли академию на межвузовских играх.

— Почему именно я? Думаю, каждый первокурсник с радостью примет участие в состязаниях.

— Да, недостатка в желающих нет, — Рязанов поднялся с кресла и подошел к окну. Постоял некоторое время, глядя во двор, потом повернулся к Ивану. — Только вот в основном это маги огня, земли и воды. А нам нужна сбалансированная команда.

Кролик на плече Ивана фыркнул:

— Хочет приручить редкого зверя, пока тот не вырос в дракона. Соглашайся, Ваня. Нам нужно время, чтобы починить второй этаж.

— Я принимаю ваше предложение, Константин Михайлович, — Ангорский кивнул, глядя Рязанову прямо в глаза. — Но у меня есть условие. Кролик сопровождает меня везде, без ограничений.

Куратор коротко и сухо рассмеялся.

— В группу “А” мечтает попасть каждый курсант в академии, а вы ставите условие. Хорошо. Посмотрим, как вы заговорите на первом занятии по боевой слаженности.

Иван открыл папку и расписался в приказе.

Подобревший Рязанов вернулся за стол и развалился в кресле.

— Теперь о родовых делах. Даже если Алтарь вас принял, в глазах Империи вы всё ещё наследник с неопределённым статусом. Чтобы стать Главой Рода и получить защиту Эдикта, вам нужна легализация. Вы понимаете, что это значит?

— Регистрация в Департаменте, — спокойно ответил Иван.

— Не только это, — Рязанов вытащил из ящика стола тяжелую шкатулку из темного дерева. — В нашем кругу слова стоят дорого, но печать крови дороже. Вам нужно пройти процедуру “Свидетельство камня”.

Граф открыл шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежал кристалл-накопитель, оплетенный серебряной нитью.

— Приложите руку.

Иван протянул правую руку. Как только перстень Ангорских оказался рядом с кристаллом, он отозвался пульсацией, словно признавая в имперском артефакте старого знакомого. Камень в оправе вспыхнул темно-синим светом. Кристалл в руке куратора отозвался ответной пульсацией, через секунду внутри камня четко появился оттиск герба — четырехлистный клевер на синем фоне. Регистратор признал право Ивана на кровь, магию и имя своего рода.

— Невероятно, — прошептал Рязанов, глядя на прибор. — Прямое сопряжение. Поздравляю, граф. Теперь формальности: сегодня я отправлю рапорт в Департамент Родовых Дел. Вам нужно будет явиться туда лично в течение трех дней для внесения записи в Золотую книгу. С этого момента Ветровым будет сложнее наложить лапу на ваши земли.

Рязанов наклонился вперед, понизив голос:

— Но учтите, Иван. Титул главы рода это не только привилегии. Теперь вы должны контролировать свои слова и действия. Спрашивать с вас будут не как с ребенка, а как с главы.

— Печалька. Контролировать каждый чих я отвык, — прозвучал в голове Ивана голос кролика.

Ангорский едва заметно улыбнулся, и в его зрачках снова на мгновение мелькнула бездонная синева.

— Идите, Ангорский. И не затягивайте с регистрацией.

Когда Иван вышел из кабинета, коридоры были уже полны учеников. Он направлялся к центральному атриуму, и толпа студентов провожала его глазами.

— У тебя слишком уверенная походка и прямая осанка. Посмотри, — Аристарх на плече сменил позу. — Костя-сплетник сейчас споткнется о собственную челюсть.

Действительно, у подножия парадной лестницы его ждал Костя. Выглядел он так, будто только что пробежал кросс. Блокнот дрожал в руках, а очки сползли на кончик носа.

— Иван! — выдохнул он, едва Ангорский приблизился. — Это правда? Группа “А”? Ты же понимаешь, что это значит? Рязанов никогда не брал туда никого ниже уровня Магистра или наследников первого круга.

— Откуда ты знаешь? Он сообщил мне о переводе три минуты назад, — удивился Иван.

— Ха. Перемена в расписании высветилась на магических табло ещё вчера вечером. Видимо, ты уже ушел домой и не заметил. Ветров просто рвал и метал. Он разнес раздевалку, когда увидел списки!

— Бедная мебель, — усмехнулся Иван, не замедляя шага. — Пойдем в парк, поговорим спокойно.

На улице была прекрасная весенняя погода. Над двором с криками летали ласточки, выбирая себе места для строительства гнезд. Приятели обошли величественную статую основателя академии и углубились в парк. Здесь людей было гораздо меньше.

Устроившись на скамейке под липой, Ангорский спросил:

— Костя, что говорят в кулуарах? Есть новости?

Сплетник оглянулся по сторонам и торопливо сообщил:

— Говорят, Ветровы сочли твой успех на плацу “незаконным использованием запрещенных артефактов”. Они хотят добиться аннулирования твоего статуса мага и принудительного обследования. — Он сделал паузу, чтобы его слова звучали весомее. — Будь осторожен.

Иван серьезно кивнул.

— Слушай, Ваня… — Костя замялся, его взгляд забегал по пуговицам мундира Ангорского. — В нашей группе, в сто двенадцатой, сейчас только о тебе и трындят.

Костя внезапно схватил Ивана за локоть и притянул поближе, зашептал в самое ухо:

— Ты скажи честно, как туда попал? Неужели просто за ту дуэль? Ваня, — в его глазах зажегся фанатичный огонь. — Если у тебя там теперь блат, ты не мог бы замолвить за меня словечко? Я стал бы великим аналитиком, если бы мне дали шанс. Я для тебя если нужно любую инфу из-под земли достану.

— Какой шустрый паренёк, не забывает о своей выгоде! — Кролик на плече Ангорского пошевелил ушами.

Иван осторожно высвободил локоть.

— Если бы у меня был блат, я давно учился бы в этой группе, Костя. Рязанов действительно перевел меня туда после дуэли, когда мой дар усилился. Сейчас я не могу тебе помочь.

Костя поник, но тут же встрепенулся, вспомнив что-то важное.

— Ладно, это я так, размечтался… Кстати, о нашей группе, — он полез в карман и выудил оттуда магический кристалл-накопитель, дешевый и мутный. — Староста велела передать. Это твоя курсовая по теории малых потоков. Сказала, что раз ты теперь большая шишка, можешь её выкинуть, но она обязана была вернуть собственность студента.

Иван взял кристалл. Всего пару дней назад эта работа казалась ему смыслом жизни. Он ночами корпел над расчетами, боясь получить удовлетворительно. Конечно, он не будет ее выбрасывать. Со вздохом он убрал кристалл в карман. Костя хотел задать очередной вопрос, но в рюкзаке Ивана тренькнуло.

Ангорский достал магический дневник и открыл его. Расписание занятий изменилось, как и номера аудиторий. Через пять минут начиналась лекция по теории магии.

— Благодарю, Костя. Это была очень ценная информация, но мне пора бежать на урок. Увидимся, — Иван пожал руку приятелю и поспешил в класс.

Уроки у элитной группы проходили в центральном здании. Даже лекции велись отдельно от остального потока. Преподаватели были как эксклюзивные, так и те, которые занимались с другими студентами. Пройдя по тропинке и коридору первого этажа, он остановился перед нужной аудиторией.

Дверь была открыта, и он вошел. С интересом осмотрелся, пытаясь понять, что здесь особенного. Помещение было просторным и светлым, но не выделялось особой роскошью. Здесь было очень чисто, в воздухе не летало ни единой пылинки, на столах не было надписей и помарок.

А вот одногруппники сильно отличались от прежних. У каждого на груди был вышит герб рода, все они были одеты шикарно и сидели прямо, демонстрируя великолепные осанки. Общались тихо, с достоинством.

Постепенно разговоры в аудитории, больше похожей на амфитеатр, прекратились.

— Иван Ангорский, — представился он и поклонился классу.

— Мы знаем, кто ты, — выкрикнул незнакомый паренек у окна.

— Гляньте-ка, — раздался ленивый голос с первого ряда, где в полном одиночестве сидел русоволосый студент. — Рязанов всё-таки привел свою новую зверушку.

Свободных мест было полно. Группа “А” состояла всего из двенадцати человек. Они размещались небольшими группами по два-три человека, некоторые вообще по одному. Он решил сесть ближе к задним рядам, у стены. Двое парней в дальнем ряду, похожие как две капли воды, проводили новенького неприязненными взглядами, считая его присутствие здесь личным оскорблением.

В центре класса сидела та девушка, которая заговорила с ним в столовой — Елена Калинина, окруженная двумя подружками. Девчонки перешептывались и поглядывали на Ивана с интересом, а Елена улыбнулась. Массивный парень слева спокойно кивнул. Остальные студенты сделали вид, что Ангорский их не интересует.

Не успел Ангорский сделать и пары шагов, как воздух стал вязким, а на виски навалилась тяжесть, словно он погрузился на дно глубокого озера. Кто-то из студентов ударил по нему направленной ментальной волной подчинения, призванной заставить новичка позорно споткнуться.

Аристарх мгновенно прижал уши, а глаза его вспыхнули алым огнем.

Прядущий даже не замедлил шага. Эта ученическая проделка вызвала у него лишь раздражение. Он не стал выстраивать щиты, просто позволил этой энергии провалиться в себя, как в бездонный колодец.

По аудитории пронесся удивленный вздох и шепот.

У своего места Ангорский остановился и внимательно осмотрел всех присутствующих, пытаясь вычислить “шутника”. Из-за первой парты встал симпатичный, русоволосый парень с ленивым голосом. Его серые глаза были непроницаемы, хотя рот растянулся в улыбке. Он поднял вверх две руки с открытыми ладонями.

— Сдаюсь, — сказал он, улыбаясь. — Ты прошел мою проверку. Признаю, силен. Рязанов не зря перевел тебя в наш класс.

Ангорский успокоился и кивнув, сел за свой стол и достал тетрадь. В аудиторию вошел профессор по теории магии Сергей Васильевич, знакомый Ивану и раньше. Он поздоровался с учениками и закрыл дверь. Увидев Ангорского, сказал:

— О, я вижу у вас новый одногруппник? Вы уже представились, Иван?

— Да, — ответил Прядущий.

Парень на первой парте кивнул.

— Тогда не будем терять времени и приступим к занятию.

Иван внимательно слушал и фиксировал важные мысли в тетради. Но ментальная атака не прошла даром. Через пару минут голова закружилась, а во рту появился неприятный металлический привкус.

— Что, наелся всякой гадости, теперь страдаешь? — голос Аристарха звучал ехидно. — Бери пример с меня. Я всегда жру только экологически чистую, светлую энергию, поэтому я всегда в отличной форме! — Похвастался кролик. — Ты не забывай, что это тело ещё не готово ко всем твоим фокусам, береги его, Прядущий.

Иван незаметно кивнул. Неприятно быть слабым. Очень медленно тошнота отступила, а в голове прояснилось.

Урок, как и последующие три в этот день, прошел спокойно. Ивана, как новенького, не вызывали к доске, преподаватели попались спокойные и вежливые. Но он кожей чувствовал, как одногруппники украдкой рассматривают его, словно дикого зверя в клетке.

Когда занятия закончились, он вышел из здания во двор и услышал, что его догоняют быстрые шаги. Оглянувшись, увидел Елену Калинину, которая поравнялась с ним и пошла рядом.

— Поздравляю с переводом в нашу группу, Иван Алексеевич, — сказала девушка, направляясь по дорожке к воротам академии через парк.

— Благодарю, — Иван слегка склонил голову, сохраняя абсолютное спокойствие.

Девушка усмехнулась и, остановившись, сказала:

— Отец очень заинтересовался вашими талантами и готов предоставить защиту и поддержку молодому гению. Меня тоже гложет любопытство. Скажите, где вы взяли эту технику? В Клевере ведь не осталось ничего, кроме пыли и хлама.

— Откуда у вас такие познания о том, что осталось в Клевере? Да и наши родовые техники вас не касаются.

Иван сделал шаг ближе, входя в её личное пространство. Воздух между ними едва заметно завибрировал от натяжения маны.

— Передайте отцу, что Ангорские не нуждаются в защите. И разговаривать будут только на равных.

Елена не отступала, напротив, она подалась вперед, и Иван уловил тонкий аромат её духов, довольно приятный.

— Дерзко. В стиле вашего деда, — скривилась девушка. — Учтите, завтра на зачете по пространственной геометрии профессор Штерн будет искать любой повод, чтобы выставить вас мошенником перед всей академией. Он очень тесно общается с Ветровыми. Наверняка, будет задавать вопросы по стабилизации портальных узлов, это его любимая тема, когда нужно кого-то “завалить”. Не опозорьтесь, граф.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь, оставив Прядущего недоумевать по поводу произошедшего. Чего она хотела? Посмеяться над новичком или помочь ему? Аристарх довольно облизнулся:

— Ваня, она определённо к тебе неравнодушна. Или к твоему поместью. В любом случае она дала нам наводку. Слышал? Стабильность узлов. Пора нам заглянуть в библиотеку Клевера и вспомнить, как мы сворачивали пространство в бараний рог еще до того, как этот Штерн научился ходить в лоток.

Когда Иван и Пушок ужинали в поместье, раздался предупреждающий звон охранного контура. Иван выглянул в окно. Из черного министерского лимузина вышел грузный мужчина в мундире Имперской Канцелярии. В руках он сжимал тяжелый портфель и поспешно доставал из него бумаги.

— Это инспектор магического надзора, — Иван накинул кардиган и направился к воротам. — Ветровы спешат использовать бюрократию, пока мой статус не подтвержден.

— У меня ордер на немедленную консервацию земель! — чиновник попытался отодвинуть плечом Степаныча, стоящего у него на пути. — На основании акта о критической нестабильности магического фона. Поместье Ангорских признано угрозой общественной безопасности Красногорска. Открывайте ворота, или я вызову штурмовую группу.

— Не стоит так шуметь, господин инспектор. Вы пытаетесь ворваться в частные владения графа Ангорского, — спокойно сказал Иван, подойдя к гостю.

Инспектор замер от неожиданности. Вместо забитого студента, которого он представлял себе по описаниям Ветровых, перед ним стоял аристократ, от которого исходила почти ощутимая мощь.

— Г-граф, — заикнулся он, но тут же взял себя в руки. — Вот предписание. Фон вашего Алтаря дает аномальные всплески. По закону, если поместье не в состоянии стабилизировать собственную ману, оно подлежит консервации, а земли отчуждаются в пользу государства.

Иван взял документ, бегло взглянул на него и просто пронзил бумагу пальцами. Лист не порвался, он стал нематериальным на долю секунды.

— Акт о нестабильности? Похоже это ваш акт не стабилен, — Иван усмехнулся. — Степаныч, открой внутренние заслонки Алтарного зала. Пусть господин инспектор увидит, как работает Клевер на самом деле.

Слуга убежал в дом, исполняя приказ хозяина.

Ангорский сделал легкий жест рукой, и по стенам дома побежали ровные синие линии. Здание отозвалось тихим, мощным гулом. Магические светильники вспыхнули ровным, чистым светом.

— Посмотрите на свои приборы, инспектор. Разве это похоже на хаос?

Чиновник взглянул на свой измерительный кристалл. Тот светился ровным, зелёным светом. Идеальная стабилизация.

— Но по моим данным… — пролепетал он.

— Ваши данные устарели, — отрезал Иван. — Родовая Хартия гласит: “Пока горит свет в залах Ангорских, никто не имеет права переступать порог без приглашения”. Уходите. И передайте своим заказчикам: Клевер не продается.

Инспектор, багровый от негодования и собственного бессилия, судорожно запихнул документы в кожаный портфель.

— Это возмутительно! Я подам рапорт о препятствовании правосудию — крикнул он, пятясь к лимузину. — Вы не понимаете, с кем связались, Ангорский! По закону Империи…

— По закону Империи гостям полагается угощение, — внезапно перебил его Иван с ледяной усмешкой. — Аристарх, проводи господина инспектора.

Кролик, до этого мирно сидевший у ворот, превратился в белую молнию. Он промчался между ног чиновника, и тот, не удержав равновесия, взмахнул руками. Портфель раскрылся, и веер гербовых бумаг рассыпался по гравию дороги.

— Ой, какая досада! — Аристарх оказался рядом со стопкой документов. — Ваня, смотри, какая вкусная бумага. Плотная, с магическими водянками. Настоящий деликатес!

Прежде чем инспектор успел издать хоть звук, Пушок широко разинул пасть, и бумаги исчезли в ней. Кролик довольно облизнулся, по его шерсти пробежали разноцветные искры.

Инспектор рухнул на колени, отчаянно шаря руками по пустому месту на траве.

— Отдай! Ты, бешеная шапка, немедленно верни документы и мое удостоверение.

— Документы? Какие документы? — Иван похлопал глазами. — Не было тут ничего. Ветер, наверно, унес. В Красногорске сегодня такие сильные пространственные сквозняки, знаете ли.

Чиновник поднял взгляд на Ивана.

— У вас нет документов, подтверждающих вашу личность и полномочия, — спокойно констатировал Ангорский. — А значит, вы, частное лицо, пытающееся незаконно проникнуть на территорию графа. Степаныч, спусти собак. Ах, да, у нас же нет собак… Тогда просто активируй защитные турели.

Степаныч с готовностью щелкнул каким-то тумблером на пульте у двери. На чердаке особняка с тяжелым лязгом провернулись старые механизмы, и в сторону лимузина уставились два матовых ствола, окутанных синим сиянием.

Иван постарался сделать вид, что он не удивлен наличию турелей. Он спокойно стоял, заложив руки за спину и с вызовом смотрел на мужчину.

— Я буду жаловаться! Это незаконно, — инспектор вскочил в машину, захлопнув дверь так, что чуть не прищемил собственный галстук. — Вы пожалеете об этом.

Лимузин рванул с места, обдавая гравием запертые ворота. Пушок довольно запрыгнул на плечо Ивану и выплюнул в руки хозяину золотую гербовую печать Канцелярии.

— Смотри, Ваня, какой сувенир, будем ею дверь подпирать. Или запечатывать твои ответы Ветровым.

Ангорский проводил взглядом лимузин, скрывающийся за поворотом, и только тогда позволил себе выдохнуть. В груди неприятно кольнуло. Слишком много маны он потратил на эту демонстрацию. Степаныч, стоявший за спиной, осторожно спросил:

— Всё в порядке, молодой граф?

— В порядке, — соврал Иван, развернулся и пошел в дом. Степаныч закрыл калитку и двинулся за ним.

— А разве энергии алтаря хватает на работу турелей? — спросил Ангорский.

— Выстрелить они не смогли бы, — усмехнулся Степаныч. — Но как оружие устрашения сработали отлично.

В столовой Марья унесла поднос с недопитым чаем. Иван стоял у окна, глядя на пыльную дорогу, и чувствовал, как нарастает глухая злость. Ветровы не отступаются. Сегодня был инспектор, завтра будет кто-то пострашнее.

— Хватит стоять столбом, — прервал его мысли Пушок. — Пора готовиться к зачету у Штерна.

Иван притащил в гостиную книги и разместился в кресле, листая учебник магической геометрии. Прежний владелец тела был фанатичным ботаником. Он зубрил параграфы, надеясь, что тонны теории компенсируют его скудный магический резерв.

— Бесполезный хлам, — Иван захлопнул книгу. — Пытаться понять Бездну через эти формулы, всё равно что измерять океан чайной ложкой.

Его собственные знания, память Прядущего, были безграничны, но тело оставалось слабым и уязвимым.

Рядом, на ковре, Пушок устроил настоящий информационный штурм. С невероятной скоростью он переворачивал страницы лапой, глаза светились алым, сканируя текст.

— Ваня, тормози со своей рефлексией, — пробормотал Пушок, не отрываясь от книги. — Мир сошел с ума, пока я мариновался в кольце. Они перекроили всё! Даже ранговую сетку переписали, как меню в дешевом трактире.

Иван приподнял бровь.

— И что там теперь?

— Ученик, Адепт, Магистр, Архимаг и Легенда.

— Ну да, я сейчас на уровне Адепта, — подтвердил Иван. — Что тебя так удивляет?

— Если верить сплетням того очкарика, в группе “А” сидят сплошь Магистры.

Кролик схватил магический дневник Ивана, валявшийся рядом на ковре.

— О-о-о. А вот это очень полезная информация. Здесь все твои новые одногруппники с фотографиями и фамилиями. Смотри! Тот парень, устроивший тебе проверку в первый день, оказывается княжич Евгений Юрьевич Орлов.

Иван взял дневник в руки и постарался запомнить все фамилии и титулы. Он помолчал, глядя в темнеющее окно, за которым сиял огнями неслышимый за куполом Красногорск.

— Аристарх, а чем занимались Ангорские раньше? До того, как всё рухнуло?

— Мы были Владыками Путей, — кролик замер, и в его голосе прорезалась непривычная гордость. — Логистика, Ваня. Мы держали в узде пространство Империи.

— Логистика? — Иван нахмурился, перебирая в голове воспоминания. — Но мы не владеем ни порталами, ни артефактами перемещения.

— Потому что нам это не нужно, — Аристарх захлопнул книгу. — Ангорские не строили двери, они сворачивали само пространство. Но об этом поговорим в другой раз. Ложись-ка спать, Прядущий. Завтра этот твой Штерн попробует вывернуть наизнанку тебя. Посмотрим, как у него это получится.

Аудитория номер четыреста два, где проходили лекции по прикладной магической геометрии, была пуста. Иван уселся на выбранное вчера место, готовясь к длительному ожиданию. Но буквально за пару минут все ученики уже заняли свои места, а профессор Штерн, сухой старик с выцветшими голубыми глазами, стоял у огромной доски из черного кварца. Он был известен тем, что ненавидел выскочек и интуитов, признавая только сухие цифры и безупречные формулы.

— Итак, господа аристократы, — ехидно сказал он. — Сегодня мы проверим, способны ли вы на что-то большее, чем просто тратить родительское золото. Тема зачета: стабилизация трехмерного портального узла в условиях агрессивного эфирного фона.

По аудитории пошел гул. Это была задача из программы третьего курса.

Штерн явно решил устроить показательную порку.

— К доске пойдет… — профессор медленно провел пальцем по списку, притворяясь, что выбирает отвечающего. — Ангорский. Продемонстрируйте нам, за какие такие заслуги граф Рязанов вписал ваше имя в списки группы “А”.

Иван поднялся. Аристарх, вопреки обыкновению, не ерничал. Кролик замер на плече, сжавшись в комок. Он чувствовал, как одногруппники замерли в ожидании зрелища. Евгений Орлов, сидевший в первом ряду, внимательно рассматривал Ангорского, явно заинтересованный предстоящим шоу.

Иван подошел к доске. Штерн протянул ему мелок, заговоренный на поглощение маны. Обычный трюк, чтобы студент быстрее выдыхался.

— Условия задачи на экране. У вас пять минут. Если узел схлопнется, вы покинете академию навсегда. Иван взглянул на схему. Она была намеренно перегружена лишними переменными, создающими ловушку резонанса. Любой обычный маг начал бы выстраивать сложные компенсирующие контуры, тратя уйму сил. Но Прядущий видел структуру пустоты.

— Пять минут? — тихо переспросил Иван, беря мелок. — Мне и тридцати секунд хватит.

Он уже занес мелок над доской, но на секунду замер. Его пальцы дрогнули. В памяти всплыла чужая формула, наследие прежнего владельца тела. “Если резонанс превысит критическую точку…”

Иван мотнул головой, отгоняя наваждение, и уже уверенно начертил одну-единственную линию, которая пересекала все условия задачи по диагонали и влил в нее ману.

— Что вы себе позволяете?! Это нарушение всех канонов! Вы просто…

Договорить Штерн не успел. Рисунок на доске вспыхнул ровным синим цветом. Из черного кварца материализовалась идеальная магическая сфера. Она вибрировала, поглощая фоновую магию аудитории и становясь всё стабильнее. Иван не строил подпорки для узла — он изменил метрику пространства так, что агрессивный фон сам стал источником питания для портала.

— Это невозможно… — прошептал кто-то из отличников.

Иван повернулся к классу, небрежно отбросив мелок.

— Геометрия пространства не терпит лишних слов, профессор. Узел стабилен. Могу я занять свое место?

Он оглядел класс. Евгений Орлов показал ему направленный вверх большой палец, явно одобряя Ивана. Близнецы Огневы на дальней парте удивленно таращились на новичка. А вот Елена Калинина сидела с таким выражением на лице, что Ангорский не смог определить ее эмоций. Но скорее оно выражало недовольство, чем радость за успех союзника.

Штерн стоял в шоке, глядя на безупречную сферу, которая и не думала исчезать. Переведя взгляд на ученика, он молча кивнул, но потом опомнился и сказал:

— Я ставлю вам зачет и допускаю к экзамену, Ангорский. Но не думайте, что там вам удастся отделаться так легко. Забирайте свои вещи и покиньте аудиторию, чтобы не мешать остальным, — добавил он раздраженно.

Иван вышел из аудитории. Как только тяжелая дверь закрылась, отрезая его от затихшего класса, лицо его исказилось. Мир качнулся. Коридоры академии вдруг пошли пятнами, а пол под ногами утратил свою твердость. Иван сделал два шага к окну и тяжело оперся о подоконник. Пальцы судорожно вцепились в холодный камень.

— Ваня, что с тобой! — в голосе кролика прорезалась паника.

Иван не ответил. Дышать стало затруднительно, а в следующую секунду на белый мраморный подоконник упала капля крови, потом еще и еще. В носу нестерпимо запекло, а магические каналы на предплечьях вздулись, пульсируя фиолетовым светом прямо под кожей. Каждый удар сердца отдавался в голове кузнечным молотом.

— Идиот, — прошипел кролик, спрыгивая на подоконник и впиваясь алыми глазами в лицо хозяина. — Твои каналы теперь похожи на обгоревшие провода. Если Ветров решит напасть на тебя в таком состоянии прямо сейчас, тебе останется только надеяться, что я успею загрызть его первым.

Иван заставил себя выпрямиться. Дрожь в руках постепенно утихала, но магические каналы пекло невыносимо. Ему нужно было срочно добраться до поместья, к Алтарю, который мог стабилизировать его состояние.

— Идем, — бросил он кролику, через силу возвращая лицу бесстрастное выражение.

Едва Иван успел стереть кровь под носом, как за поворотом коридора послышался стук каблуков. Он выпрямился, но тело предательски качнулось.

— Вам плохо? — раздался встревоженный девичий голос.

Перед ним стояла девушка в форме Академии, но с зелеными нашивками факультета целительства. Светло-русые волосы были собраны в строгий узел, а на шее поблескивал амулет жизни. Она была не высокая, но явно на пару лет старше Ивана. С прекрасной фигурой и идеальной, белоснежной кожей, которая бывает только у целительниц.

Иван хотел сказать, что всё в порядке, но вместо этого лишь сильнее вцепился в подоконник. Девушка оказалась рядом мгновенно. Она не стала спрашивать разрешения, быстро положив ладонь ему на предплечье.

— О боги… — она резко отдернула руку, расширенными серыми глазами глядя на Ивана. — У вас каналы светятся. Как вы ещё стоите?

— Просто переутомился на зачете, — выдавил Иван, пытаясь отодвинуться.

— У Штерна? — девушка нахмурилась, и в её взгляде мелькнуло понимание. — Вы тот самый Ангорский, о котором все говорят. Я Софья. И если вы сейчас же не придете в себя, я буду вынуждена вызвать дежурного магистра-целителя.

Она снова прижала ладонь, на этот раз к его груди. Иван почувствовал, как прохладная волна её магии, словно глоток ледяной воды в пустыне, немного притушила пожар в его венах. Боль отступила.

— Я не пойду в лазарет, — отрезал Иван, чувствуя, как силы возвращаются. — Софья, благодарю, мне уже лучше.

— Мой дар целителя буквально кричит, что вам нельзя колдовать еще как минимум двое суток. Но судя по вашему взгляду, вы меня не послушаете?

Аристарх на подоконнике внимательно изучал девушку и даже понюхал ее, прыгнув поближе.

— Она светлая, Ваня, — прозвучал в голове его голос. — И магия у неё качественная, тебе пригодится такое знакомство.

— Не послушаю, — подтвердил Иван, наконец выпрямляясь. — Но вашу помощь я запомню.

— Запомните лучше мой совет: найдите способ укрепить каналы, Ангорский, — Софья серьезно посмотрела ему в глаза. — В следующий раз меня может не оказаться рядом, и вы погибнете.

Она собиралась развернуться и уйти, но остановилась и открыла свою сумочку. Достав небольшой флакон, сунула его в руки Ивана.

— Это отвар из корня синеголовика. Выпейте сейчас.

Иван открутил крышку. От жидкости пахло остро и горько. Он сделал глоток и замер. Полыхающие каналы словно опустили в прохладную воду и перестали тянуть во все стороны. Боль в затылке начала медленно отступать. Зрение прояснилось, и перед глазами уже не плавали зеленые пятна.

— Почему вы помогаете мне, Софья? — Иван внимательно посмотрел на девушку. — В этой Академии дружба с Ангорским может выйти вам боком.

Софья не отвела взгляда. В ее зеленых глазах не было страха, только упрямство врача, желающего облегчить страдания человека.

— Я целитель в пятом поколении, Иван. Мой род всегда помогал тем, кто нуждался в этом. Так что никто не посчитает мой поступок необычным. Пейте.

Иван благодарно кивнул, и запрокинув голову, выпил эликсир до последней капли. Пустой пузырек он вернул девушке.

— И все же, я не забуду вашей помощи, Софья.

Несмотря на целебный отвар Софьи, каждый шаг до мобиля давался Ивану с трудом. Тело ныло, требуя покоя, но он понимал: если не закрепить статус официально, Ветровы придумают новые каверзы. Поэтому решил не откладывать это дело на завтра.

Здание Департамента Родовых Дел встретило его высокомерным молчанием мраморных коридоров. В четырнадцатом кабинете сидел нужный Ивану чиновник — господин Мухин.

— Ангорский? — Мухин даже не поднял головы от бумаг, когда Иван вошел. — Можете не садиться. Ваше дело заморожено. Инспектор, посещавший ваше поместье, подал жалобу “о препятствовании в доступе к опасному объекту”. Ветровы уже прислали запрос на проведение экспертизы вашей вменяемости.

Эти неприятные новости никак не повлияли на решимость Ангорского.

Мухин наконец поднял взгляд, надеясь увидеть в глазах Ивана страх, но наткнулся лишь на ироничную улыбку.

— Моя вменяемость — вопрос медицинский, а вот ваше соответствие должности — дисциплинарный, — ровно произнес Иван, выкладывая на стол запечатанный пакет с гербом академии. — Здесь личное поручительство графа Рязанова и результаты замера резонанса.

При упоминании фамилии куратора Мухин заметно помрачнел. Его пальцы, унизанные перстнями-накопителями, нехотя вскрыли конверт. По мере чтения лицо чиновника меняло цвет с землистого на пунцовый.

— Рязанов… — пробормотал он. — Граф утверждает, что сопряжение составило сто процентов? Это техническая ошибка или фальсификация.

— Тогда проверьте сами, — Иван положил руку на тяжелый кристалл регистратора, вмонтированный в стол Мухина. — Сейчас. Или завтра о вашем саботаже будет доложено в Канцелярию Его Величества.

Аристарх на плече Ивана вдруг наклонился вперед, заглядывая Мухину прямо в глаза.

Мухин, обливаясь потом, активировал прибор. Как только перстень коснулся кристалла, в воздухе над столом развернулась проекция четырехлистного клевера, сияющая так ярко, что тени в углах кабинета исчезли.

— Регистрация подтверждена, — выдавил Мухин, дрожащими руками доставая из сейфа тяжелый том в кожаном переплете. — Прямое право крови. Безусловное наследование.

Скрип пера по страницам “Золотой Книги” прозвучал для Ивана как услада для ушей. Мухин с яростью приложил тяжелую печать к бланку и, не глядя на Ивана, швырнул документ на край стола.

— Поздравляю, граф Ангорский, — голос чиновника выдал его злость. — Теперь вы под защитой Эдикта. Но помните, это делает вас заметным для тех, кто не любит делиться властью.

Иван взял документ, ощущая, как бумага вибрирует от магической печати. Теперь он официально был главой рода.

— Благодарю за службу, господин Мухин, — бросил Иван через плечо, разворачиваясь к выходу. — Надеюсь, ваша память окажется достаточно крепкой, чтобы не терять мои документы в будущем.

ЛЕД-12 мерно рокотал, разрезая вечерние сумерки Красногорска. Иван сидел за рулем и мечтал, как можно быстрее оказаться дома. После визита в Департамент магическое истощение навалилось с новой силой, перед глазами летали “мушки”, а в ушах звенело.

— Ну всё, Ваня, — Аристарх вальяжно развалился на пассажирском сиденье. — Статус получен, зачет сдан, Штерн в глубоком ауте. Впереди два выходных! Ты заляжешь в спячку, Марья будет пичкать тебя уткой и отварами, а я, пожалуй, изучу винный погреб. Там наверняка завалялась пара бутылок старого “Шато-де-Эфир”.

— Никакой спячки, — глухо отозвался Иван, не отрывая взгляда от дороги, — завтра начнем расширение каналов.

Кролик подскочил на месте, едва не врезавшись в потолок.

— Что? Ты себя в зеркале видел? Целительница сказала, тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— В понедельник я возвращаюсь в академию, — Иван свернул на финишную прямую к поместью. — Если не смогу применять Бездну хотя бы в четверть силы без кровавых соплей — я труп. И ты, Пушок, тоже.

— Я? — Аристарх возмущенно запыхтел, но быстро сдулся, увидев решительный профиль Ивана. — Ты упрямый, как баран, Ангорский. Это тебя и погубит. Или спасет.

Машина въехала в ворота, которые теперь открывались куда бодрее, приветствуя хозяина гулом ожившего металла.

— Ладно, — буркнул кролик, когда они остановились у парадного входа. — Твоя правда. Бить будут больно и часто. Я покопаюсь в памяти. Там были старые техники “холодного вдоха”. Очень болезненно, зато каналы растягиваются как резина. Подберем что-нибудь для твоего субтильного тела. Но если ты в процессе потеряешь сознание — я съем твой ужин.

— Договорились, — Иван широко улыбнулся и заглушил мотор.

В кабинете Максима Викторовича Ветрова стояла такая тишина, что инспектор Мухин слышал собственное натужное дыхание. Он стоял у самого порога, втянув голову в плечи, и не смел поднять глаз. Его пухлые пальцы, ещё час назад уверенно сжимавшие золотое перо, теперь мелко дрожали, сминая край форменного пиджака.

— Вы закончили, господин Мухин? — голос Ветрова был мягким, почти мурлыкающим.

— Да, ваше сиятельство, — пролепетал чиновник. — Поручительство Рязанова было подлинным. Полный резонанс. По закону я не имел права отказать в записи в Золотую Книгу.

Максим Викторович не обернулся. Он стоял у огромной, во всю стену, стеклянной панели аквариума, где в густой синеве плавали редкие эфирные скаты. Ветров медленно, щепоть за щепотью, подсыпал им золотистый корм. Скаты метались, плавно взмахивая округлыми крыльями.

Одет он был в темно-серый костюм-тройку идеального кроя, который стоил как небольшое поместье. На левой руке тускло мерцал фамильный перстень с огромным сапфиром. Каждое движение было скупым и выверенным, даже когда он кормил рыбок, в этом чувствовалась грация хищника.

— Право крови, — задумчиво произнес Ветров, наблюдая, как самый крупный скат поглощает добычу. — Ангорские всегда были гордецами. Мой прадед называл их “Владыками путей”. Мы строим костыли из металла и камня, чтобы шагнуть через бездну, а они делали это легко и просто.

Он наконец повернулся. Его лицо с резкими, хищными скулами и тонкой линией губ не выражало никаких эмоций, но в глубине серых глаз был холод.

— Вы свободны, Мухин. Не забудьте зайти в приемную, вас ждет приказ о переводе. В северные провинции. Там сейчас как раз не хватает инспекторов в рудниках.

Мухин побледнел до синевы, хотел что-то сказать но, наткнувшись на ледяной взгляд графа, лишь судорожно поклонился и боком выскользнул в коридор.

Как только дверь закрылась, Ветров отошел от аквариума. Его лицо мгновенно утратило маску любезности.

— Тень, — бросил он в пустоту комнаты.

Из дрожащего марева у книжного шкафа соткалась фигура. Ликвидатор не задавал вопросов, он ждал.

— Планы меняются, — Ветров прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Я хотел забрать поместье, сохранив мальчишке жизнь. Но стопроцентный резонанс… Это значит, что Реликвия Путей может отозваться на его зов. Если он поймет, чем владеет, наши порталы станут грудой бесполезного лома.

Граф остановился напротив Тени.

— Официальные способы прибрать к рукам реликвию закрыты. Поместье нужно захватить, пусть даже придется избавиться от мальчишки.

— Ваше Высокородие желает, чтобы мы задействовали наших ликвидаторов?

— Нет. Нужно сделать это по-тихому, чужими руками, чтобы ни одна ниточка не вела к нам. Свяжись с Псами Разлома, эти наемники не задают вопросов. Все должно выглядеть как случайность, ограбление или нападение мародеров. Пусть продумают каждую мелочь, мне нужен результат, а не очередной провал.

Тень склонил голову и растворился, словно его развеяло ветром. Максим Викторович снова повернулся к окну, за которым гнулись под порывами его ярости верхушки деревьев.

Оставшись один, Максим Викторович замер. Секунду стоял неподвижно, а затем его плечи вздрогнули. Давление в комнате подскочило так, что затрещали панорамные окна.

Он не кричал. Но воздух вокруг его рук превратился в два ревущих смерча. Тяжелое кресло из красного дерева внезапно взлетело к потолку и в мгновение ока было перемолото в щепки невидимыми лезвиями. Поверхность аквариума пошла рябью, несчастные скаты в ужасе забились в щели между камнями.

Ветров ударил ладонью по столу.

— Щенок… — прошипел он сквозь зубы. И в его голосе прорвалась накопленная за десятилетия зависть его рода к истинным Владыкам Путей.

На следующее утро Иван открыл глаза и почувствовал, что голова не раскалывается. Отвар Софьи сотворил чудо, и каналы больше не горели, хотя внутри все еще ощущалась неприятная пустота, как после тяжелой болезни.

— Проснулся, Ванюшка? — Аристарх сидел на краю стола, рядом с кроватью. — Марья там уже третью порцию блинов печет, а Степаныч ходит по двору с таким видом, будто он сам лично вчера Ветрова-старшего унизил.

Иван сел в кровати и пригладил непослушные белые волосы.

— Нам не до блинов, Пушок. У нас всего два дня на развитие этого тела.

— Согласен, — кролик стал серьезным и лапой пододвинул к Ивану старый, пожелтевший свиток. — Смотри, что я нашел. Техника Ледяного вздоха. Древняя как дерьмо мамонта и такая же суровая.

Иван пробежал глазами по выцветшим рунам.

— Расширение каналов через контролируемый спазм?

— Именно, — кивнул Аристарх. — Ты впускаешь в себя сырую магию бездны, но не даешь ей течь. Ты замораживаешь её внутри каналов, заставляя их расширяться под давлением льда, а потом резко сбрасываешь температуру. Это чертовски больно, Ваня. Ощущение, будто тебе в вены залили жидкий азот. Но если выживешь — твоя пропускная способность вырастет вдвое.

Иван коснулся пальцами поверхности свитка.

— Начинаем сейчас? — спросил он, глядя на кролика.

— Сначала позавтракай, — отрезал Пушок. — Для этой техники тебе понадобится энергия и нормальный уровень сахара в крови. А я пока подготовлю Алтарный зал. Там стены из базальта, если начнешь кричать — слуги хотя бы не сразу вызовут экзорцистов.

Алтарный зал встретил их приветливо. Базальтовые стены мягко светились, было заметно теплее, чем в первое посещение этого места. Иван разделся по пояс и сел на холодный камень пола, скрестив ноги.

— Готов? — Аристарх замер напротив. — Помни, если дрогнешь и дашь потоку течь — выгоришь дотла.

Ангорский закрыл глаза, делая глубокий вдох. Он потянулся сознанием вниз, туда, где под фундаментом дома ворочалось проснувшееся сердце Алтаря.

— Начали.

Он приоткрыл внутренние барьеры, и в тот же миг в его каналы хлынула мана. Иван стиснул зубы так, что в челюсти хрустнуло.

— Замораживай! — скомандовал кролик.

Иван запер энергию внутри себя. Внутренним взором он видел, как его магические каналы начинают переполняться. Они вибрировали, натягиваясь как струны, готовые вот-вот лопнуть. Кожа покрылась инеем, а дыхание превратилось в густое белое облако.

Боль пришла не сразу, но когда ударила — мир перестал существовать. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в каждое нервное окончание. Тело выгнуло дугой, мышцы одеревенели.

— Держи… еще немного, — голос Аристарха доносился словно из-за толстого слоя ваты. — Еще каплю… Расширяй!

В какой-то момент Ивану показалось, что он слышит звук рвущейся ткани. Это его собственные каналы сопротивлялись чужеродной силе. Прядущий внутри тела яростно боролся за контроль, заставляя хрупкую плоть Адепта растягиваться там, где она должна была порваться.

— Сброс! — крикнул Пушок.

Иван разом разомкнул контуры. Накопленная мощь ушла в плиты пола с резким хлопком, от которого по залу пронеслась волна инея. Ангорский рухнул вперед, упираясь ладонями в ледяной базальт. Его колотило крупной дрожью. Но внутри он чувствовал странную чистоту. Энергия по каналам текла ровным, гладким потоком.

— Живой? — Аристарх подошел ближе и ткнул его носом в плечо.

— Кажется, да, — выдохнул Иван, с трудом разлепив веки.

Через два часа, когда тарелка борща и крепкий чай окончательно прогнали слабость, Иван решил, что пришло время осмотреть верхние этажи поместья. Тело все еще ощущалось непривычно легким, а магия внутри каналов больше не жгла, а ласково пульсировала.

Они с Пушком начали подъем по широкой деревянной лестнице. Чем выше они поднимались, тем сильнее менялась обстановка. Здесь, наверху, следы катастрофы просто кричали о себе. Перила из карельской березы обрывались обугленными головешками, а потолок над пролетом был густо покрыт жирной, маслянистой копотью.

Они вошли в библиотеку, точнее в то, что от нее осталось. Иван остановился посреди этого пепелища.

— Слушай, Аристарх… — Иван вытащил из-за пазухи свиток с Ледяным Вздохом. — Где же ты его нашел, тут же всё сгорело?

— Наивный, — кролик задрал голову и поправил несуществующие очки. — Я пространственный реликт. Всё своё ношу с собой.

Он широко разинул пасть и засунул туда лапу. Через секунду он с победным видом вытащил на свет позолоченную табакерку.

— Внутри меня личный карман, размером с хороший амбар. Ваша библиотека сгорела, конечно. Но я много столетий коллекционировал книги по пространственной магии. Пойдем в кабинет твоего деда, наверняка найдем там много интересного.

Аристарх выхватил из рук Ангорского свиток и отправил в пасть вслед за табакеркой. Разбазаривать личные вещи он не собирался.

Они прошли по остаткам сгоревшего ковра, которые противно хрустели под ногами, и Иван распахнул дверь. Внутри было чисто. Огонь лишь лизнул порог и отступил, словно наткнувшись на невидимый барьер. На столе из темного камня в идеальном порядке лежали приборы, назначение которых он помнил лишь смутно. В углу замерли напольные часы с маятником в виде четырехлистного клевера.

Аристарх по-хозяйски запрыгнул на стол, обнюхал чернильницу.

Иван подошел к шкафу со стеклянными дверцами. Там, на бархатных подложках, мерцали артефакты: треснувшие амулеты связи, погасшие “вечные” светильники и пара бытовых очистителей воды. Для сильного мага — хлам, но для обычного горожанина это были статусные и дорогие вещи.

— Вот оно, — Иван протянул руку, ощущая пальцами остаточный фон одного из приборов. — Если я смогу оживить хотя бы половину этого барахла, нам не придется продавать фамильное серебро, чтобы оплатить налоги на поместье.

Кролик усмехнулся.

— Начнем с малого, Ваня. Посмотрим, насколько твои каналы справятся с тонкой настройкой.

Иван выбрал небольшой прибор — бытовой климат-контроллер в виде изящной серебряной сферы. Когда-то он поддерживал в комнате идеальную влажность и температуру, но сейчас его корпус был холодным, а внутри что-то жалобно позвякивало.

— Тонкая работа, — Аристарх кивнул на прибор. — Магические контуры внутри тоньше волоса.

Иван криво усмехнулся. Ювелирная точность у него была и раньше, а вот “трубы” подкачали.

Он коснулся серебра, и вместо привычного напряжения в предплечьях почувствовал свободу. Он пустил первый импульс — легкий, пробный. Энергия Бездны скользнула по расширенным каналам, как масло по шелку.

Переключив зрение на пространственное, Иван увидел хитросплетение рунных цепочек. В одном месте они были разорваны. Крохотный кристалл-стабилизатор сместился из-за вибрации или удара.

— Начинаю, — тихо сказал он.

Иван решил не мелочиться. Вместо того, чтобы цедить магию по капле, он приоткрыл “шлюз” чуть шире.

— Что ты делаешь? — пискнул кролик. — Слишком много, сфера не выдержит!

Но Иван не слушал. Он чувствовал, как обновленные каналы радостно принимают поток. Он подцепил кристалл мощным захватом пространства. Энергия Бездны послушно густела в его руках, повинуясь воле хозяина.

Ангорский осознанно надавил сильнее, проверяя предел. По рукам разлилось приятное, вибрирующее тепло. Мана шла полноводной рекой, и тело Ивана не отозвалось на это болью.

— Ну же, — прошептал он, подавая энергию почти на три четверти мощности.

Сфера в руках потеплела и завибрировала. Кристалл буквально впечатало в пазы. Рунная цепь замкнулась с отчетливым звоном. Сфера вспыхнула голубым светом, выбрасывая волну арктической свежести. Иван оборвал поток.

— Каналы выдержали, — выдохнул Иван, глядя на свои руки. Они даже не дрожали. — Они не просто работают, Аристарх, они поют.

Иван откинулся на спинку кресла, вытирая лицо рукавом. Он забыл отключить магическое зрение и увидел в углу возле сейфа странную складку пространства.

— А это что у нас там такое? — сказал он кролику, показывая рукой на угол.

Аристарх обернулся, присмотрелся и вдруг замер, вытянув мордочку. Уши его настороженно поднялись.

— Бездна меня поглоти, — прошептал кролик. — Это же заначка твоего деда. Ну-ка потяни за складку.

Иван подошел ближе. Протянул руку и осторожно подцепив складку пальцем, слегка расширил её. Из “кармана” на пол посыпались пожелтевшие листы плотной бумаги, скрепленные магическими печатями.

Кролик первым подскочил к бумагам, отпихивая Ивана задней лапой и яростно перебирая листы. Его глаза округлились.

— Святые угодники и все черти изнанки! Ваня, это же долговые расписки Ветровых, Лопухиных и даже самого графа Шувалова. Если стрясти с них все до копейки, можно купить небольшой городишко. Вместе с чиновниками и парочкой местных борделей.

Иван поднял одну из бумаг. Печать Ветровых слабо пульсировала алым — магия долга всё еще была жива. На мгновение в комнате повисла эйфория. Вот он, шанс восстановить величие рода.

Но радость на лице Ивана быстро сменилась озабоченностью.

— Приди в себя, ушастый, — глухо произнес он, — эти бумаги сейчас опасны. И за меньшее убивали.

— Да с какого перепугу? Тут же всё законно?

— Законно, вот только предъявлять такие счета нужно с позиции силы. Если я сейчас приду к Ветровым и потребую золото, они просто избавятся от меня.

Он аккуратно сложил расписки обратно в складку пространства. Та сомкнулась, оставив на стене едва заметный шрам. Иван задержал на нём взгляд: когда-нибудь они еще послужат на пользу его роду.

— Нам нужно стать настолько сильными, чтобы один вид моей печати заставлял их тянуться за чековой книжкой, а не за мечом.

— Ну вот, опять унылая проза жизни, — разочарованно протянул Пушок, отряхивая лапы.

Они покинули кабинет, аккуратно закрыв за собой дверь.

Ужин накрыли на веранде. Вечер выдался тихим, воздух был пропитан ароматом цветущей черемухи, но этот запах только подчеркивал запустение, царившее в саду.

Марья хлопотала у стола, раскладывая по тарелкам великолепный плов и любимые кроликом пирожки с капустой. Степаныч суетился вокруг, видя упадническое настроение хозяина.

— Попробуйте, Иван Алексеевич, мясо нежнейшее. А вам, Аристарх, вот — самый зажаристый бок, как вы любите. — Старик аккуратно подвинул тарелку с пирожком к краю стола, где сидел кролик.

Но реликт, обычно готовый продать душу за Марьину выпечку, даже не взглянул на еду. Он сидел, опираясь передней лапой о край стола и положив на нее пушистую щеку, и мрачно сверлил взглядом покосившуюся беседку в глубине сада.

— Не лезет в горло, Ваня, — буркнул кролик, и его длинные уши поникли.

Иван молча ел, прекрасно понимая, о чем думает Аристарх, но быстрого и честного способа заработать кучу золота прямо сейчас у него не было.

Аристарх повозился и сменил позу. Теперь он сидел как статуэтка на стуле и требовательно смотрел на Ангорского.

— Не могу я больше смотреть на этот умирающий сад. Нам нужны деньги, много денег. Расписки твои когда еще можно станет обналичить, а жрать и восстанавливать поместье нужно сейчас! — глаза кролика вспыхнули красным огнем. — Найди и отряхни от пыли свой меч, завтра на рассвете мы идем добывать финансы. И нет, мы не будем просить в долг.

— И куда же мы направимся? — Иван спокойно отложил приборы, в его глазах тоже блеснула искра интереса.

— В изнанку ближайшего разлома, — кровожадно ухмыльнулся кролик. — Посмотрим, насколько широки теперь твои каналы, когда из теней полезет тварь ранга “Бедствие”. Там всегда есть чем поживиться, если не сдохнешь в первые пять минут.

— И где же ближайший разлом? Что-то я не слышал о таком поблизости от столицы? — спросил Прядущий.

— Еще до того как меня заперли в кольце, у Ангорских была небольшая шахта в лесу, на территории поместья. Там добывали камни для алтарного зала. Потом оттуда поперли монстры и твой прапрадед запечатал вход. Ты же сможешь открыть? — озабоченно спросил Пушок.

— Спрашиваешь! Конечно смогу.

— Степаныч, — Иван отодвинул тарелку и посмотрел на старого слугу. — В каком состоянии мой меч?

Старик на мгновение замер, выронив полотенце, но тут же выпрямился, и в его глазах мелькнула гордость.

— Обижаете, Иван Алексеевич. У меня сталь не ржавеет. Всё оружие смазано и отполировано. Каждый вечер проверяю. Но, позвольте спросить, зачем вам меч в такое время?

— Завтра на рассвете мы идем в ближайший разлом, — спокойно ответил Иван, отпивая остывший чай.

В наступившей тишине звякнула крышка сахарницы в руках Марьи.

— В разлом?! — всплеснула руками кухарка, и ее лицо мгновенно побледнело. — Да что же это делается, господин! Вы только-только на ноги встали, там же твари. Что мы вашему деду скажем, когда он вернется?

— Иван Алексеевич, помилуйте, — подхватил Степаныч, и его голос задрожал от страха. — Нельзя вам туда одному. Силы ещё не те, да и сопровождение нужно, хотя бы пяток гвардейцев. Мы не переживем, ежели…

— А ну тихо! — повысил голос Ангорский. — Во-первых, я иду не один, а с Аристархом.

Кролик в этот момент важно расправил уши и выпятил грудь, всем видом показывая, что он стоит целого полка гвардейцев.

— А во-вторых, — Иван медленно обвел слуг тяжелым, властным взглядом, в глазах вспыхнула синева. — Напомните мне, кто в этом доме хозяин? Я принял решение. Подготовьте снаряжение и соберите сухпаек. Вопросы есть?

Степаныч только сглотнул и низко поклонился.

Рассвет застал Ивана и Аристарха на окраине поместья. Лес Ангорских, некогда ухоженный и светлый, здесь превращался в непролазную чащу. Они шли около часа, пока заросшая тропа не уперлась в отвесную скалу, поросшую серым лишайником. Здесь, в основании гранитного монолита, зиял черный зев — вход в старую шахту. Воздух вокруг заметно дрожал, а камни были испещрены светящимися символами защитной печати.

— Пришли, — Пушок спрыгнул с плеча Ивана на поваленное дерево. — Печать “Мертвый замок”, хрен вскроешь, если в жилах не течет кровь Ангорских.

Иван подошел к невидимой стене, от которой веяло могильным холодом. Он поднял руку, и над ладонью закружился едва заметный вихрь Бездны.

— Посмотрим, насколько крепок этот замок.

Он прижал ладонь к центральной руне и пустил ману тонким, плотным потоком. Символы на скале налились ярко-алым цветом, осветив лицо Ивана, а затем начали гаснуть один за другим.

Защитное поле лопнуло, открывая проход. Из темноты шахты пахнуло сыростью.

— Открыто, — Иван вытащил меч из ножен.

Клинок тут же отозвался легкой вибрацией, готовый проводить через себя колоссальные объемы энергии. Предыдущий хозяин тела мог использовать его только как острую железяку. Теперь меч радовался, что снова может показать себя в полную силу.

— Ну, с богом… или что там у нас в Бездне вместо него, — пробормотал кролик, и первым прыгнул в темноту.

Иван кивнул и шагнул под прохладные каменные своды, мгновенно активируя пространственное зрение. Мир вокруг расслоился, потеряв половину оттенков.

Никакого движения и других проявлений жизни не наблюдалось. Только редкие пятна флуоресцирующего мха выхватывали из темноты осклизлые стены и лужицы на полу.

Пройдя метров двадцать, Иван остановился и довольно улыбнулся. Вот и первая добыча — Слезы Бездны.

В расщелине между камнями росла гроздь полупрозрачных грибов, чьи шляпки медленно пульсировали синим светом. Их применяли лекари в своих эликсирах.

Иван присел. Вместо того, чтобы тянуться к грибам руками, он сформировал тончайшее пространственное лезвие. Один короткий импульс, и “Слезы” аккуратно отделились от камня вместе с тонким слоем субстрата. Он уложил добычу в заранее подготовленный контейнер.

— Неплохо для нищих дворян, — буркнул Пушок.

Они двинулись глубже. В одном из тупиков Иван заметил старый скелет крупной твари, обтянутый высохшей, но красивой и толстой кожей.

— Глянь-ка, — Иван коснулся носком сапога останков. — Изнаночный псевдо-варан. Видать от голода сдох, но шкура вроде цела.

— Шкура в идеале! — кролик уже вовсю обнюхивал находку. — В этой среде она не гниет. Она магию отражает, из нее лучшие доспехи делают. Реж давай, не ленись.

Ангорский потратил несколько минут, чтобы собрать ценный материал. Это оказалось той еще задачей. Шкура настолько присохла к костям, что отделить ее не повредив, было почти невозможно. По спине уже бежала струйка пота, когда Иван наконец закончил и запихнул добычу в рюкзак. Странный шорох заставил его насторожиться.

Слышишь? — внезапно замер и кролик, его уши повернулись в сторону звука.

Донесся скрежет когтей по камню. В темноте центрального прохода горели четыре желтых глаза. Гиблые волки не приближались, наблюдая издалека.

Иван едва успел схватить меч и вскочить, как на него прыгнули костлявые твари с гипертрофированными задними лапами и мордами, лишенными глаз, но усеянными десятками чутких вибрисс. Измененные тушканчики-переростки. В разломе они заменяли саранчу: быстрые, голодные и действующие стаей.

— Пять штук спереди, три на своде! — крикнул Аристарх, отпрыгивая за спину Ивана.

Пространственное зрение подсветило траектории прыжков красными нитями.

Первая тварь метнулась к его горлу. Ангорский сделал лишь короткий шаг в сторону. Меч, напитанный Бездной, прочертил в воздухе серую дугу. Клинок прошел сквозь кости и мясо, как сквозь туман.

Вторая и третья твари атаковали одновременно с разных сторон. Иван крутанулся на месте. Плоская волна искажения сорвалась с острия и прошила тоннель на десять метров вперед. Прыгунов буквально располовинило в воздухе. Их части по инерции пролетели мимо Ивана, глухо шмякнувшись о камни.

— Слишком легко, — Иван нахмурился, глядя на свои руки. — Я даже не чувствую отдачи.

— Не расслабляйся, это была закуска! — Аристарх указал на свод, где оставшиеся твари, осознав опасность, начали сливаться с тенями.

Ангорский не стал ждать. Он резко вскинул свободную руку, и пространство в пяти метрах над ним схлопнулось. Раздался сухой хруст — магический вакуум просто раздавил скрывшихся монстров, выбросив на пол лишь бесформенные куски.

Последний выживший прыгун попытался сбежать, но Иван мгновенно сократил дистанцию. Короткий колющий удар в затылок, и клинок, усиленный маной, пригвоздил тварь к полу.

— Меньше минуты, — Аристарх вылез из своего укрытия и начал деловито осматривать туши. — Глянь, у этого старого вожака черные вибриссы, редкая штука, собирай, не брезгуй.

Но Иван настороженно оглядывался по сторонам, выискивая волков. Горящие во тьме глаза бесследно исчезли, как и сами твари. Он вытер клинок о шкуру монстра и убрал его в ножны. Выщипал странные, очень жесткие усы на морде тушканчика-переростка и убрал их в контейнер, недоумевая, кому они могут пригодиться.

Центральная каверна оказалась тупиком. Тут уже не было построенных человеком стен, только природная пещера. В середине из земли выступал массивный пласт черного кварца.

— Подозрительно, что здесь никого нет, — сказал кролик.

В ту же секунду пол дрогнул, и из-под пластов камня вырвались щупальца. Толстые, покрытые грязью и осколками породы, они напоминали взбесившиеся корни. Из стены, отделяясь от скальной породы, появился земляной спрут — хранитель подземелья. Он ударил по земле своими щупальцами и чуть не сбил Ивана с ног.

Второе щупальце, извиваясь змеей, метнулось сбоку. Ангорский вскинул меч, блокируя удар. Руки обожгло болью, его отбросило к стене, и в ту же секунду два других отростка начали сходиться, пытаясь раздавить его в тисках.

— Ах, ты дрянь, — прошипел Иван, видя, как пространство вокруг него стремительно сужается.

Он выставил свободную ладонь, коротким импульсом создал пространственный толчок, и монстр отлетел на пару метров, выронив зажатого в одном из щупальцев кролика. Два отростка, сжимавшие Ивана, остались лежать на полу. Аристарх, грязный и взъерошенный немедленно запрыгнул на уступ скалы и вжался в стену.

Спрут медленно разворачивался в их сторону, поджимая под себя щупальца. Видимо, ему не понравилось их лишаться. Его центральная часть, напоминающая бесформенный ком, внезапно раздулась.

Ложись! — крикнул Аристарх, забиваясь поглубже в расщелину.

Иван инстинктивно выставил перед собой щит, но вместо физического удара в него полетел поток вязкой, зеленоватой жижи. Снаряд угодил точно в центр магической преграды. Раздалось шипение, от которого заложило уши, и Иван с ужасом увидел, как его щит, напитанный энергией Бездны, начинает таять.

— Он жрет ману! — крикнул Иван, отскакивая назад.

Но было поздно. Брызги кислоты долетели до его плеча и груди. Любимая куртка расползалась с шипением и едким дымом. На плече и груди появились дыры, сквозь них виднелась красная, покрытая волдырями кожа. Иван стиснул зубы, чтобы не заорать от боли.

— Он готовит новый залп, — предупредил Аристарх, высунув мордочку.

Спрут не давал передышки. Щупальца работали как прицельный механизм, поворачивая и поднимая голову с пастью так, чтобы кислота попала в противника. Иван крутился волчком, используя магию на пределе возможностей. Он видел, как зеленые струи прорезают воздух в сантиметрах от него, превращая пол в дымящееся решето.

Очередной плевок прожег штанину, обнажив колено, следующий лишил Ивана одного рукава.

Иван чувствовал, как магические каналы начинают вибрировать от напряжения. Одежда висела жалкими лохмотьями, все тело было покрыто мелкими химическими ожогами. Воняло кислятиной.

— Всё, хватит, — прорычал Ангорский, перехватывая меч обеими руками. — Раз он хочет магии, он её получит в полном объеме.

Он перестал уворачиваться, замер, широко расставив ноги и глубоко вдохнул, позволяя Бездне течь свободно. Мир вокруг замедлился. Он видел каждое движение тяжелых щупалец.

— Ваня, ты что, уснул?! — в панике заверещал Аристарх. — Прыгай, он сейчас тебя целиком зальет!

Вместо этого Иван сделал резкий выпад мечом вверх. Монстр готовился к очередному залпу. Кролик не выдержал и громко завизжал. Этот вопль раздавался не в голове Ивана, а в пещере. Высокий, почти на уровне ультразвука, он мерзко вибрировал и давил на барабанные перепонки. Спрут на секунду замер.

Из острия клинка вырвался столб непроглядно-черного пламени. Бездна, сжатая до состояния твердого тела, ударила точно в раскрытую пасть спрута.

Чудовище раздулось, осело на пол, засучило своими щупальцами. Избыточное давление маны разорвало тварь изнутри. Слизкие куски разлетелись по пещере, превращая и так не очень чистое помещение в помойку.

Иван опустился на пол. Он истратил почти всю ману на последний удар и немного отдохнуть было необходимо. Вытер меч остатками рубашки, убрал его в ножны на поясе.

— Живой… — Аристарх осторожно прискакал к хозяину, обходя лужи дымящейся жижи. — Но выглядишь ты, Ангорский, как жертва инквизиции. От куртки один воротник остался.

— Да и ты недалеко от того костра стоял, — вернул комплимент Иван и расхохотался.

Кролик постарался осмотреть себя, забавно изогнувшись, потом бросил это занятие и присоединился к Ивану.

Посмеялись.

Отдохнув и кое-как уняв дрожь в коленях, Ангорский поднялся и подошел к остаткам монстра. Раздвинув остатки плоти пространственным лезвием, он вытащил на свет малый накопитель, пульсирующий светом.

— Есть, — выдохнул Иван, пряча добычу в валявшийся у стены, почти не пострадавший рюкзак. — Для алтаря должен подойти.

Они двинулись к выходу, оставляя позади разгромленную пещеру. Иван хромал на левую ногу, каждый шаг отзывался в теле тупой болью. В руках он нес рюкзак, а кролик прыгал по земле.

Наконец показался выход. Яркий солнечный свет слепил глаза, ветер тревожил обожженные участки кожи, заставляя морщиться от боли. Иван на мгновение прикрыл глаза, пытаясь проморгаться, и это была ошибка.

Неожиданно пискнул кролик, и отпрыгнул в кусты. Иван схватился за меч и огляделся.

С трех сторон, отделяясь от стволов вековых деревьев, к нему метнулись серые тени. Двое из наемников Ветрова мгновенно оказались рядом, направив на него короткие боевые клинки, третий остановился немного поодаль.

Псы разлома работали молча и уверенно. Серая форма, лица закрыты масками. Разговаривать они не собирались, у них была конкретная цель. Двое с отравленными клинками стояли по флангам, третий, с тяжелым полуторником, попер по центру.

Иван не успевал. Вместо изящного блока он просто подставил гарду под рубящий удар меча. Металл скрежетнул. От отдачи обожженные пальцы рвануло болью. Ангорский едва не выронил оружие.

При шаге назад нога подвела, и он чуть не завалился набок. Левый наемник тут же метнулся вперед, вскидывая руку для колющего в шею. Иван инстинктивно попытался выставить пространственный щит, но из ладони вырвалось лишь облачко серого пара. Маны не было.

— В глаз ему! — закричал Пушок, и высоко подпрыгнул, вцепляясь когтями в маску левого наемника.

Тот коротко рыкнул, смазав траекторию выпада. Острие мелькнуло в паре миллиметров от плеча Ивана. Кролик отпрыгнул в кусты. Разворачиваясь корпусом, Ангорский навалился всем весом и вогнал свое навершие прямо в переносицу врага. Хрустнуло. Противник выронив клинок схватился руками за лицо и застонал.

Старший наемник шагнул вперед, вскидывая клинок для завершающего удара, пользуясь тем, что Иван открыт.

— Ну всё, Пушок, кажется приплыли, — тихо шепнул Иван кролику, перехватывая меч поудобнее для последнего рывка.

Но в этот миг из зева шахты, который Иван так и не успел запечатать, дохнуло могильным холодом.

Воздух задрожал. Наемник замер, его глаза расширились от ужаса, глядя куда-то за плечо Ивана. Из темноты подземелья, без единого звука, появились две серые тени.

— Что за… — только и успел сказать наемник.

Гиблые волки двигались с ломаной грацией мертвецов. При свете солнца эти создания выглядели странно. Они казались вполне материальными, но слегка просвечивали, тела окружала серая дымка, которая шлейфом тянулась за ними при движении.

Первый в один прыжок преодолел расстояние до старшего наемника и буквально снес его с ног. Челюсти сомкнулись на горле человека раньше, чем тот успел вскинуть магический щит. Раздался хруст, и крик захлебнулся в фонтане крови.

— Назад! Это нежить! — закричал второй наемник, пытаясь отмахнуться мечом, но волк просто прошел сквозь сталь и вцепился противнику в лицо. Человек не успел даже вскрикнуть.

Иван застыл, не в силах пошевелиться. Он видел, как твари, которые еще недавно следили за ним в Разломе, теперь методично и яростно кромсают врагов.

Последний выживший наемник бросил оружие и попытался бежать в чащу, но второй волк настиг его в три прыжка, сбивая наземь.

Когда всё было кончено, волк, который был покрупнее, медленно подошел к Ивану. Остановился в шаге, склонив голову. В его желтых глазах на мгновение отразился Иван — оборванный и израненный.

Тварь издала низкий звук, похожий на ворчание и внезапно лизнула руку, на которой был перстень Ангорских.

— Признали… — прошептал Иван, чувствуя, как по каналам пробежал мороз и обосновался в источнике.

Волки развернулись и так же бесшумно, как появились, растворились в глубине шахты. Только три неподвижных тела в серой форме напоминали о том, что это не было галлюцинацией.

— Ну и дела, — Аристарх вылез из кустов. — Кажется, Ваня, ты только что обзавелся очень зубастой и очень мертвой гвардией. Интересно, кто эти люди, напавшие на нас?

Иван осмотрел трупы. Никаких опознавательных знаков на них не было. Он аккуратно стянул маски и заглянул каждому бойцу в лицо. Никого из них он раньше не видел.

— Не знаю. Но они явно не случайно здесь оказались. Возможно, это проделки Ветровых.

Иван подошел к проходу и прижал ладонь к исцарапанному граниту. Пустил ману в рунную вязь. Символы вспыхнули синим светом и невидимый заслон “мертвого замка” встал на место. Проход в шахту снова превратился в обычную скалу.

— Готово, — выдохнул он и огляделся.

Рюкзак, брошенный Иваном перед боем, лежал рядом. Внутри всё так же тяжело перекатывались контейнеры с добычей. Закинув его на здоровое плечо, Иван снова подошел к телам наемников. Три серых пятна на сочной зелени поляны смотрелись инородно.

— Что с ними делать будем? — спросил Аристарх. — Степаныч, конечно, старый солдат, но три свежих трупа на заднем дворе, это даже для него перебор. Закопаем?

— Долго, — Иван поднял руку. Он хотел создать пространственную складку, чтобы спрятать трупы, но получилось по другому. Его ладонь окутало синее марево. Черный туман медленно наполз на серую форму наемников, и через секунду трупы вместе с одеждой осыпались на землю черными хлопьями пепла. Но и пепел исчез, едва коснувшись земли. Осталась только примятая трава, которая медленно начала выпрямляться.

— Почему ты сразу не сделал так? В бою? — изумленно спросил кролик.

— Я и сейчас не собирался, и не умел до этого момента. Видимо волк поделился со мной этой способностью и маной, когда лизнул, я ведь был почти полностью выжат. Идем домой, Пушок, — Иван подхватил грязного кролика на руки и прижал к груди. — Пока Марья не решила, что нас съели, и не пошла поднимать по тревоге городскую стражу.

По лесу шли мучительно долго, делая привалы, кролик то ехал на руках у Ангорского, то прыгал сам, давая напарнику отдохнуть.

Иван несколько раз пытался применить новую технику, но ничего не получалось, ни один зеленый лист, или ползущая букашка не исчезли. И только когда им встретилось мертвое поваленное дерево — фокус сработал, полностью повторив произошедшее с телами нападавших.

— Вот видишь, Пушок, в бою я не мог его применить, на живых оно не действует, — сказал парень и, удовлетворенный тем что разобрался, зашагал бодрее.

Солнце уже клонилось к закату, когда две тени — одна высокая, оборванная и прихрамывающая, вторая маленькая, всклокоченная и сверкающая красными глазами — показались на границе сада. Иван старался держаться кустов сирени.

— Ваня, пригнись, — прошептал Аристарх, прижимая подпаленное ухо. — Степаныч у конюшни, если увидит тебя таким, подумает что на нас напал медведь-некромант и умрет от инфаркта.

— Нам нужно только дойти до черного входа, — также тихо ответил Иван, перебегая к толстому стволу дуба. — Переоденусь, умоюсь и никто ничего не заметит.

Они почти достигли цели. Дверь кухни была уже в десяти шагах, когда из нее вышла Марья с огромным тазом белья. Иван замер, а кролик прикинулся садовым гномом.

Марья собиралась повернуть к бельевым веревкам, как вдруг нос её сморщился и она уже открыла рот, чтобы что-то проворчать, но тут увидела странную парочку.

— Матерь Божья… — прошептала она, принюхиваясь. — Аристарх? Иван Алексеевич? Это что же… Это чем от вас так несет?

Кухарка выронила таз. Белоснежные простыни посыпались в пыль, но она этого даже не заметила. Её глаза округлились, перебегая с обожженного плеча Ивана на грязного кролика. Но в прострации она пребывала недолго. Марья распахнула дверь кухни перед Иваном, а кролика ловко перехватила за загривок, не давая тому ускользнуть.

— Живо в дом! Оба. Иван Алексеевич — немедленно в ванну, а ты, реликт ушастый, идешь со мной на кухню. Буду из тебя эту вонь вытравливать, пока ты всю мебель не испоганил.

Иван устало усмехнулся, проходя в прохладу коридора. Спорить с Марьей, когда она включила режим диктатора и командира дома, не решился бы даже его дед.

— Ваня, спаси! — только и успел крикнуть Аристарх, прежде чем его унесли в сторону кухонной раковины.

Иван блаженно откинулся на спинку тяжелой медной ванны. Горячая вода, в которую Степаныч щедро плеснул успокаивающий настой, вытягивала из мышц усталость и обезболивала ожоги.

Даже здесь голос кролика в голове не давал расслабиться.

— Ваня, она меня средством для мытья посуды трет, будто я сковородка! Помоги!

Раздался шум воды и яростное хлюпанье.

Иван невольно усмехнулся, прикрыв глаза.

Через полчаса, когда Ангорский, облаченный в чистый домашний халат, с заботливо перевязанными Степанычем плечом и коленом, вошел в столовую, там он застал эпичную картину. На столе, на пушистом полотенце, сидел Аристарх. Кролик был тщательно отмыт, его высушили феном и сейчас шерсть стояла дыбом, превратив его в идеально круглый, белоснежный и очень злой одуванчик. Пах он теперь свежим лимоном.

— Я тебе этого не забуду, Ангорский, — пробурчал реликт, пытаясь пригладить шерсть лапой. — Она терла меня мочалкой. Грубой мочалкой. Мое достоинство уничтожено.

Марья, совершенно не смущенная негодованием и злобным видом кролика, с грохотом поставила на стол супницу с наваристыми щами и разлила их по тарелкам. Кролику она предложила крупную, аппетитную морковь:

— Ешьте, герои.

Иван сел за стол, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Спасибо, Марья. Все в порядке, главное, что мы вернулись не с пустыми руками.

Когда с едой было покончено, а Марья, немного смягчившись, выставила на стол чайник, Иван жестом подозвал Степаныча.

Старый слуга аккуратно извлек из рюкзака контейнеры. На скатерти появились “Слезы бездны”, кристалл-накопитель, шкура псевдо-варана и наконец, вибриссы вожака прыгунов.

Степаныч, который до этого момента сохранял невозмутимость, замер. Он взял одну черную нить, поднес к свету лампы и даже слегка прикусил край, проверяя на излом. Его брови поползли вверх.

— Иван Алексеевич… — старик прочистил горло. — Вы хоть понимаете, что это такое?

— Усы прыгуна, — равнодушно ответил Иван. — Аристарх велел взять.

— Это вибриссы вожака. Из них делают лучшие проводники для боевых артефактов. Один такой волосок стоит больше, чем малый накопитель.

Иван поставил чашку на стол.

— Дороже? Но это же просто часть монстра.

— В том-то и дело, — Степаныч понизил голос. — Прыгуны твари стайные, их много, но вожак должен прожить десять лет, чтобы вибриссы почернели, а это им удается редко. Артефакторы за ними охотятся годами.

Он перебрал в руках волоски.

— Одиннадцать штук. Но есть одна проблема, — Степаныч помрачнел. — Вы еще не имеете лицензии охотника. Официально сдать это в гильдию нельзя. Придется продавать нелегально, получим меньше денег.

Иван задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Степаныч, у тебя остались старые связи? Нам нужен кто-то надежный, кто не побежит докладывать в канцелярию.

— Найдем, — ответил старик. — С этим делом спешить нельзя, нужно действовать осторожно. Ну да вибриссы не испортятся, а вот грибы нужно пристроить побыстрее, это проблема.

— Грибы я отдам Софье, завтра утром.

— Шкуру варана я рекомендую оставить дома, закажем вам доспех, чтобы не приходили домой в таком виде. — Степаныч улыбнулся.

Иван кивнул. Расправив шкуру, он подумал, что на куртку кожи вполне хватит. Да, такая вещь ему пригодится.

— Накопитель магии я сейчас же отнесу алтарю. Пушок, ты со мной? — Иван встал из-за стола.

Кролик только нервно дернул ушами.

— Нет, иди один.

Иван спустился в алтарный зал, стены медленно засияли, освещая всё вокруг. Ангорский подошел к алтарю, положил руку на камень:

— Сейчас я подключу к тебе малый накопитель. Чтобы не было проблем со всплесками магии, скачивай ее постепенно, хорошо?

Алтарь мигнул синим светом, и Иван аккуратно установил накопитель в специальное отверстие. Подождал.

По алтарю поползла синяя надпись:

Приветствую, граф Ангорский. Базовые функции: Активны. Текущий уровень маны: 9 %, установлен малый накопитель. По вашему требованию загрузка будет производиться в течение двух суток. Уровень маны составит 60 %. В доме восстановятся все функции, в саду только базовые. Для полного функционирования требуется накопитель класса “А”

Буквы медленно погасли. В этот раз никаких спецэффектов не наблюдалось, дом не вздыхал, синие всполохи не ползли по стенам. Иван успокоился и поплелся наверх. Почти сразу они легли спать, потому что Ангорский уже на ногах еле стоял, а глаза у него закрывались.

Утром было сыро и туманно. Иван приехал за сорок минут до начала занятий. Он хотел подкараулить Софью и подарить ей “Слезы бездны” в благодарность за лечение.

У входа в центральный атриум, прямо под статуей основателя, он заметил знакомую фигурку и поспешил к ней. Кролик на плече недовольно забухтел от тряски. Он всё еще сердился, и никакие уговоры не помогали.

Подойдя к девушке, Иван поздоровался.

Софья подняла глаза, собираясь вежливо улыбнуться, но увидев Ангорского изменилась в лице. Как истинный целитель, она мгновенно считала его состояние — бледность, легкую хромоту и магическое истощение. Девушка сделала шаг вперед, едва сдержавшись, чтобы не перехватить его руку прямо на глазах у проходивших мимо одногруппников.

— Иван, вы с ума сошли? — ее голос упал до едва различимого шепота, в котором звенела аристократическая нотка. — Я же ясно говорила: на выходных никакой магии!

Несколько студентов остановилось неподалёку.

— На нас смотрят. Идемте отсюда, живо.

Она сделала светский жест рукой, будто просто указывает сокурснику дорогу, и увлекла его за собой — прочь от шумного атриума, по мощеной дорожке, в глубь старого академического парка. Иван послушно шел следом. Через пару минут они оказались возле уединенной беседки, скрытой от чужих глаз вековыми липами. Времени до начала занятий еще хватало, и здесь им никто не мог помешать.

Едва они перешагнули порог, Софья обернулась. Профессиональная строгость окончательно взяла верх над светской вежливостью.

— Садитесь, — скомандовала она, указывая на деревянную скамью. — И не спорьте со мной, Ангорский.

Она осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, положила ладони на его поврежденное плечо. Иван замер, первой реакцией на это прикосновение стала вспышка боли. Но почти сразу за ней по его телу, начиная от шеи и спускаясь к колену, прокатилась прохладная волна целебной энергии. Красная, покрытая волдырями кожа на глазах разглаживалась и становилась нормального цвета. Надоевшая за это утро саднящая боль исчезла.

Софья шумно выдохнула и отняла руки, на её щеках проступил едва заметный румянец от концентрации.

— Вы успели расширить каналы за выходные, получили жуткие ожоги и истратили резерв под ноль, — подвела она итог, требовательно глядя на него. — Вы сознательно пытаетесь стать моим постоянным пациентом? Неужели нельзя хоть немного поберечь себя?

— Я честно старался, — улыбнулся Иван, чувствуя, как к телу возвращается легкость. — Но обстоятельства оказались сильнее. Прошу вас, примите это. В знак моей искренней благодарности за вашу помощь.

Он опустил руку в сумку и вытащил небольшой контейнер. Иван заранее обернул его плотной нарядной бумагой, чтобы вещь выглядела как подобает светскому подношению. Он торжественно протянул коробку девушке.

Софья удивленно моргнула, глядя на сверток, и отступила на шаг, спрятав руки за спину.

— Иван, это как-то неправильно, — в её голосе звучала фамильная гордость. — У нас не принято принимать личные подарки от едва знакомых мужчин. Я лишь выполнила свой долг целителя.

— Ну какой же я чужой? Я ваш самый послушный пациент, — мягко парировал Иван. — К тому же, подарок скоропортящийся. Без вашего ухода и профессиональных навыков он быстро погибнет. Откройте его сейчас, уверяю, вопросы этикета отпадут сами собой.

Заинтригованная Софья нерешительно протянула руки и приняла контейнер. Тонкие пальцы быстро сорвали нарядную бумагу. Софья щелкнула замками и приоткрыла крышку.

В ту же секунду полумрак беседки озарился мягким синим светом. На лицо девушки легла неоновая тень. Софья замерла, её дыхание перехватило.

— Это же… — она испуганно вскинула глаза на Ивана, затем снова посмотрела на гроздь полупрозрачных грибов. — Слёзы Бездны? Вы что, были в разломе?

— Нет, что вы. Они попали ко мне случайно. — Ответил Ангорский, сожалея что не придумал заранее достоверной легенды. — И я сразу подумал, что в ваших руках они принесут гораздо больше пользы, чем в лавках перекупщиков.

Софья бережно закрыла крышку контейнера и убрала подарок в свою сумочку. Её взгляд изменился. Было заметно, что подарок пришелся ей по душе.

— Спасибо, Иван, — тихо, но с уважением произнесла она. — Я побегу, отнесу их в лабораторию, там подходящие условия для хранения.

— Пока, до встречи, — сказал Иван.

Он некоторое время постоял, глядя ей вслед.

— Хорошая девчонка, — первый раз за день подал голос кролик. — И фигура у неё отличная, может в гости пригласим?

— Посмотрим, — Иван закинул рюкзак на плечо и пошел к учебным корпусам.

Кабинет геральдики не был похож на другие аудитории. Здесь царил хаос: со стен свисали тяжелые штандарты, на столах лежали слепки родовых печатей, а в шкафах пылились толстенные фолианты.

— Проходите-проходите, юные таланты! — раздался бодрый голос из-за завала книг на учительском столе.

Профессор Павел Павлович Зернов, или просто Пал Палыч, как его ласково называли студенты за глаза, выглядел как классический рассеянный ученый. Маленький, кругленький, в помятом твидовом пиджаке, с копной седых волос, торчащих во все стороны, он напоминал взъерошенного воробья.

— Ну-с, господа аристократы, — Пал Палыч лихо вскочил на подиум у доски. Его живые, темные глаза за стеклами круглых очков оббежали присутствующих. — Сегодня мы не будем зубрить девизы. Мы будем говорить о том, почему ваши родители до сих пор не перегрызли друг другу глотки. Или наоборот, почему они так активно пытаются сделать это сейчас.

Он потер пухлые ладони, и в этом жесте было столько предвкушения, что даже братья Огневы перестали шептаться.

— Геральдика — это не картинки с птичками и львами. Это бухгалтерская книга Империи, — профессор замахал короткими руками. — Каждый герб, это ресурс. Каждое сопряжение родов, это слияние капиталов. Мы здесь изучаем анатомию власти, мои дорогие. И начнем мы с тех, кто держит наши границы. Или наши кошельки.

Пал Палыч резко ткнул указательным пальцем в сторону первой парты.

— Княжич Орлов. Начните вы. Расскажите нам, почему Тверские князья до сих пор спят спокойно, когда вокруг такая нестабильность?

Евгений нехотя поднялся, на его лице застыла привычная маска легкой лености, но глаза были холодными и цепкими.

— Ой, только не надо этой вашей аристократической скромности, Евгений Петрович, — Пал Палыч задорно подмигнул. — Все мы знаем, чем знаменит ваш род.

— Орловы, — начал Евгений, выпрямившись, и его голос обрел несвойственную ему обычно властность, — это глаза и уши престола. Наш ресурс — информация и контроль над ментальными полями. Мы не строим заводы, мы контролируем мысли. Если Орловы закроют свои каналы, разведка ослепнет через час.

— Браво! Коротко и по делу, — Пал Палыч перевел взгляд на следующий ряд, где сидела Елена. — А вот у Калининых подход более осязаемый. Елена Владимировна, как поживают ваши рельсы?

Подруги, сидевшие рядом с девушкой наклонились к ней и зашептали что-то ободряющее.

Елена Калинина плавно поднялась. Черные блестящие волосы были заплетены в косу. Темно-карие, миндалевидные глаза сверкали гордостью.

— Наш род контролирует восемьдесят процентов наземной логистики. Железные дороги, портовые терминалы, грузовые хабы. Пока Ветровы играют со своими порталами, которые жрут уйму маны и нестабильны в грозу, мы возим зерно, оружие и лес. Мы — кровеносная система страны.

При этих словах она мимоходом бросила взгляд на Ивана, и тот понял: в этом классе она видит не только сокурсников.

— Жестко, — хмыкнул профессор. — А теперь наши “щиты”. Господа Огневы.

Близнецы встали синхронно. И так же синхронно заговорили, потом переглянулись и один из них замолчал, а другой продолжил:

— Наш род — это армия. Пограничные крепости, тяжелая пехота, огненная магия подавления. Мы не возим зерно и не читаем мысли. Мы делаем так, чтобы Калининым было где возить, а Орловым было о ком думать.

— Справедливо, — кивнул Пал Палыч. — Хотя бюджетные отчеты говорят, что армия нынче стоит дорого и не всегда окупается… Ну да ладно!

Он обвел взглядом остальных. Эти студенты были скромнее и явно не стремились рекламировать свои роды. Они старались не смотреть на преподавателя и уткнулись в учебники. Пал Палыч не растерялся и рассказал о них сам, уделив каждому пару минут.

— Все при деле, все при капиталах, — Пал Палыч внезапно замер и уставился на Ивана, который всё это время сидел в тени. — Но вот какая незадача… У нас в группе есть молодой человек, чья фамилия раньше заставляла всех вышеперечисленных господ почтительно замолкать.

Кролик недовольно завозился у Ангорского на плече.

Старичок подошел к парте Ивана и заговорщически понизил голос:

— Ангорские… — протянул Зернов, глядя Ивану прямо в глаза. — Род, который не строил путей, потому что сам был Путем. Скажите, Иван, каково это — чувствовать себя наследником тех, кто мог перебросить легион через континент одним щелчком пальцев, не спрашивая разрешения у пространства?

— Мерзкий старикашка! — завопил в голове у Ивана голос кролика. — Он хочет настроить весь класс против нас! Смотри, Калинина вон как побледнела. Ещё бы, её драгоценные рельсы на фоне твоих предков — просто детская игрушка “Паровозик”.

Иван спокойно поднялся под перекрестным огнем взглядов.

— Настоящий путь — это отсутствие посредников, — сказал Иван. — Мои предки использовали напряжение бездны и реальности, всё что было нужно это воля.

— Вот! — Пал Палыч восторженно ударил ладонью по столу. — Воля. Вы слышали, Елена Владимировна? Пока ваш батюшка закупает уголь и смазку для поездов, Ангорские просто открывали дверь. Именно поэтому, когда ваш род начал угасать, — профессор сочувственно кивнул Ивану, — многие в этой империи вздохнули с облегчением. Конкуренция была невозможна.

Елена Калинина выпрямилась и зло сверкнула глазами.

— Технологии Ангорских признаны утраченными и опасными, — её голос был холодным. — Бездна нестабильна. Род Ветровых и мой отец создали систему, которая гарантирует безопасность государства. А двери в никуда — это путь к катастрофе.

— Слышишь, как запела? — Аристарх на плече Ивана картинно зевнул. — Опасные они, ага. Особенно для их кошелька опасные. Ты ей подмигни, Ваня. Пусть гадает, помнишь ты, где ключи от дверей лежат, или просто умничаешь.

Иван не стал подмигивать. Он лишь слегка наклонил голову.

— Однако ни одной аварии или несчастного случая зафиксировано не было, Елена Владимировна.

— Слухи на пустом месте не рождаются, — парировала девушка. — Ведь ваш род сейчас не использует эту магию?

Иван подавил вспышку гнева, ведь именно ее добивался улыбчивый профессор. Парень сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул. Потом расслабился.

— Разве вы не слышали мое прозвище “слабосилок”, Елена Владимировна? — его голос звучал ровно. — Да, мой род вырождается, но это совсем не означает, что наши техники были опасными.

Девушка усмехнулась и гордо вскинула голову, собираясь сказать очередную колкость.

— Ну-ну, господа, не ссорьтесь! — Пал Палыч весело замахал руками.

Профессор вернулся к кафедре, насвистывая весёлый мотивчик.

— На сегодня всё. И помните: если у вашего соседа по парте древний герб — проверьте, не спрятан ли у него в кармане ключ от вашей спальни!

— Милый дедушка. Я сейчас сожру этого садиста, он прямо нарывается на грубость, Ваня. — Аристарх вцепился в плечо когтями, изо-всех сил удерживая себя от решительных действий. — Он намеренно стравливает студентов и получает от этого удовольствие.

Иван поспешил покинуть аудиторию, аккуратно и быстро пройдя мимо профессора, чтобы кролик поскорее успокоился. Елена, с которой они почти столкнулись на выходе, ускорила шаг удаляясь. Подружки спешили за ней, оглядываясь на Ангорского с опаской.

Группа “А” растянулась по коридору, разбившись на небольшие группы. Студенты вяло брели, погрузившись в свои мысли. Активный Пал Палыч будто бы высосал из них энергию.

Все переместились в аудиторию артефакторики. На дубовых столах, окованных медью, были разложены чертежные инструменты, лупы и заготовки для артефактов. Столы были расставлены на расстоянии друг от друга, чтобы исключить подсказки и помощь приятелей.

Преподаватель, суровый мастер Брунов, сразу перешел к делу.

— Сегодня задача простейшая, господа первокурсники, — пробасил он, прохаживаясь между рядами. — Стабилизация малого накопителя. Перед каждым лежит кристалл низкого качества. Ваша цель — нанести на него удерживающую сетку так, чтобы мана не фонила, а выходила ровным потоком. Кто выдаст пульсацию выше пяти процентов — идет на пересдачу. Приступайте.

— Вот, это наш человек! Говорит четко, ясно и по делу. — одобрил мастера кроличий голос в голове Ангорского. — Может быть даже научит чему полезному.

Иван сел за свой стол. Сокурсники тут же принялись за работу. Братья Огневы, уверенные в себе, сразу начали вливать сырую силу в резцы, отчего воздух вокруг них заискрил.

Ангорский же не спешил. Он закрыл глаза, погружаясь в память прежнего владельца тела. Тот Иван записывал каждое слово Брунова, знал наизусть все тридцать два правила сопряжения рун и мог теоретически рассчитать любой контур. Но у него не было достаточного объема маны и уверенности в руках. От страха перед строгим мастером у парня всегда дрожали пальцы, и резцы срывались, портя заготовки.

Иван открыл глаза и взял в руку тонкий резец. Прядущий намеренно сгорбился, принял максимально неуклюжую позу и начал работать подчеркнуто медленно, казалось, что он дрожит над каждым миллиметром камня.

Со стороны Елены послышались громкие смешки. Она тайком указывала подружкам в сторону Ангорского и подмигивала. Девушки за компанию смеялись. Орлов развернулся на своем месте и наблюдал за ситуацией.

Иван делал вид, что сосредоточен на работе, но краем глаза следил за происходящим в классе. Однако его пальцы стиснули резец еще крепче.

— Ангорский, вы так до второго курса ковыряться будете, — хмуро бросил проходящий мимо Брунов. — Смелее руку ведите. Артефакторика не любит трусов.

— Я стараюсь, мастер, — тихо ответил Иван, не поднимая головы.

На самом деле его рука была твердой, как гранит. Он филигранно, руна за руной, вырезал на мутной грани кристалла стабилизирующий контур. Он действовал уверенно, как хирург, вливая ману тончайшим, плотным потоком.

Когда кристалл под его пальцами окутался ровным, едва заметным синеватым пламенем, Иван отложил инструмент. Стабилизация была идеальной, но внешне артефакт выглядел невзрачно. Нарочито смазанная последняя руна скрывала идеальный баланс.

Он дождался, пока большинство студентов сдадут работы, и подошел к столу преподавателя.

Брунов взял кристалл Ивана, подключил его к измерительному артефакту и удивленно вскинул густые брови. Стрелка прибора даже не дрогнула.

— Хм… — мастер покрутил накопитель в пальцах, рассматривая неровную гравировку. — Чисто, на удивление чистый поток, Ангорский. Криво, косо, возились дольше всех, но придраться не к чему. Зачет. Свободны.

— Спасибо, мастер, — Иван вежливо наклонил голову, забрал рюкзак и пошел к выходу.

— Ваня, ты гений маскировки, я бы такого не выдержал, — хихикнул в голове Аристарх, — С лицом умственно отсталого выдал шедевр. Ладно, пошли жрать, у меня уже в животе урчит.

Медленно идя по дорожке парка, Ангорский разминал затекшие плечи и наслаждался погожим деньком.

У дверей столовой заметил Виктора Ветрова. Парень что-то обсуждал в компании друзей. Увидев Ивана, он отвернулся и пошел в другую сторону, избегая встречи. Один из парней, пытался его остановить и схватил за руку, но Виктор только отмахнулся и буркнул что-то невнятное.

— Ветров ведет себя странно, раньше он не упускал случая поглумиться над Иваном, — удивился Прядущий.

— Его отец понял, что ты уже не так безобиден, — уверенно заявил кролик. — И решил поберечь наследника.

Столовая была уже заполнена почти полностью. Кормили здесь по-княжески. Иван взял тяжелый поднос и двинулся вдоль раздачи. Тело требовало плотной, калорийной пищи. Аристарх требовал того же.

— Ваня, бери телячьи отбивные, — зашептал в голове голос кролика. — И вон те слойки с сыром. Три, нет, четыре. Я чувствую, как у меня уши усыхают от истощения.

Ангорский молча наполнил поднос, расплатился на кассе и оглядел зал в поисках свободного места.

Повсюду сидели шумные компании. Братья Огневы о чем-то громко спорили в окружении старшекурсников с боевого факультета, а Елена Калинина сидела с подругами у окна, изящно помешивая вилкой салат и о чем-то рассуждала. Девчонки одобрительно кивали. Иван намеренно выбрал самый дальний, уединенный столик в углу, за широкой мраморной колонной.

Он расположился спиной к залу, поставил поднос, и опустился на стул. Подвинул к кролику две тарелки и Пушок азартно вонзил зубы в отбивную.

Тень от мраморной колонны внезапно качнулась, и на соседний стул, рядом с Иваном кто-то бесцеремонно сел. Ангорский поднял взгляд от стола и увидел княжича Орлова. Тот подвинул к себе тарелку с запеченной рыбой и подмигнул Ивану.

— Не против, если я составлю вам компанию? — спросил Евгений, отправляя в рот кусочек филе. — Там, у окна, Калинина так громко подсчитывает прибыль от новых портовых доков, что у меня зубы сводит. А у тебя здесь самый тихий угол.

— И чего эта девица ко мне прицепилась? — неожиданно даже для себя самого, спросил Иван. — Сначала предлагала мне покровительство своего рода, а теперь откровенно гнобит.

— Не обращай внимания, — Орлов виртуозно отделил рыбу от костей и приступил к обеду. — Просто чувствует конкурента. Сделать зависимым от своего рода не получилось, вот и злится.

Иван спокойно отложил ложку, которой помешивал кофе. В этот момент он отчетливо ощутил, как воздух у его висков заметно потеплел. Орлов сканировал его. Самым краешком сознания Иван почувствовал, как Евгений без труда считывает его поверхностные мысли, усталость и раздражение после артефакторики, легкую иронию и абсолютное равнодушие к чужим титулам.

Но стоило ментальному щупу Орлова продвинуться чуть глубже, к воспоминаниям о Разломе, как он наткнулся на упругую стену, от которой веяло первородной Бездной.

Евгений на секунду замер с поднятой вилкой, его зрачки чуть расширились, но уже через миг он улыбнулся. В его взгляде не было страха или враждебности. Княжич прекрасно понимал: у наследника Ангорских обязаны быть фамильные тайны и скрытые козыри.

— Знаешь, Ангорский, — Евгений наклонился чуть ближе, понизив голос, — а Пал Палыч сегодня на лекции был абсолютно прав. Ты чертовски интересная личность. Рад, что слухи об угасании вашего рода оказались, мягко говоря, преувеличены.

— Я тоже этому рад, — Иван усмехнулся и сделал глоток кофе.

— А ты не слишком-то пафосный, — Орлов оглянулся, посмотрев на шумную толпу в столовой. — Слышал сегодня братьев Огневых на геральдике? “Мы сделаем так, чтобы остальным было о ком думать”. Они этот девиз, наверное, перед зеркалом каждое утро репетируют. Вместе с синхронным вставанием с парты.

Иван не выдержал и тихо рассмеялся. Картинка была слишком живой.

— Ну, парни зато простые и честные, — заметил Иван. — Сказали сожгут и сожгли, никаких скрытых смыслов.

— Это да, с ними просто. А вот Калинина… — Орлов покачал головой. — Там в голове не мысли, а бесконечные столбцы цифр. Знаешь, каково это — сидеть с ней поблизости? Такое ощущение, что она родилась в твидовом костюме и с калькулятором в руках.

— Так чего в экономическую академию не пошла, а сюда приперлась? — спросил в голове Ивана Аристарх, отодвигая от себя пустую тарелку и заменяя её той, на которой были слойки. — Мужа наверное ищет, все рассчитала, здесь парней побольше, да и маги посильнее.

Орлов замолчал на полуслове, опустив вилку. Он удивленно моргнул, а затем перевел потрясенный взгляд с Ивана на Аристарха. Кролик замер, продолжая держать в лапах кусок выпечки, и уставился на княжича чистыми, невинными глазами-бусинками.

— Погоди, это сейчас не твоя мысль была? — ошарашенно спросил Евгений у Ивана.

— Мой фамильяр, — вздохнул Ангорский, даже не пытаясь отпираться. — Аристарх. У него, к сожалению, очень специфическое чувство юмора.

Орлов секунду переваривал услышанное, а потом открыто улыбнулся. Несколько минут помолчал и посмотрел на Ивана совсем другим — усталым взглядом.

— Знаешь, Ваня, — тихо произнес он, назвав Ангорского по имени. — Я ведь не шутил про тихий угол. Каждый первый, кто пытается со мной заговорить, думает только о том, как бы через меня разузнать планы императорской канцелярии или выведать секреты конкурентов. Их мысли буквально смердят выгодой.

Он бросил взгляд на кролика, который спокойно продолжал свой обед.

А у тебя в голове чисто. От тебя не фонит дешевой меркантильностью. Мне впервые не хочется вымыть руки после разговора с однокурсником.

Иван молча кивнул, принимая это откровение. Он хорошо осознавал, какую цену Орлов платит за свой редкий дар.

Евгений потрепал ухо кролика и тепло улыбнулся Ивану:

— Ладно, Ангорский, засиделся я с вами, — Орлов легко поднялся из-за стола и подхватил свой поднос, — приятного аппетита.

— Всегда рады будем видеть тебя за нашим столом, — спокойно ответил Иван.

— Обязательно, — княжич подмигнул Аристарху. — До встречи на боевом слаживании. Ох и погоняет нас сегодня граф Рязанов.

Пять первокурсников из группы “А” стояли на арене в спортивных костюмах и оглядывались по сторонам. Именно их отобрали для участия в межвузовских состязаниях и сейчас на первой тренировке-испытании будет решено, останутся ли они в составе команды или кого-то заменят.

На плече Ангорского завозился Аристарх и сразу в голове возник ворчливый голос кролика:

— Ванька, не вздумай светить бездну, иначе нас с тобой сдадут в лабораторию на опыты. Прикидывайся шлангом.

— Сам знаю, не отвлекай, — мысленно ответил Иван.

Третий полигон академии поражал масштабами. Это был крытый стадион, где благодаря артефактам пространства и земли можно было воссоздать любой рельеф — от скалистых ущелий до руин городов. Сегодня он встретил парней ровным, серым песком.

Куратор боевого факультета — Константин Михайлович Рязанов, подтянутый мужчина с жестким взглядом, стоял у кромки поля. Рядом с ним застыл его бессменный помощник Соколов, держа в руках планшет.

— В шеренгу стройся! — зычно скомандовал Рязанов.

Иван встал с краю. Рядом плечом к плечу притерлись близнецы Огневы, следом занял место Дмитрий Демидов — широкоплечий парень, маг земли. Замкнул шеренгу Евгений Орлов, как всегда двигавшийся с ленивой грацией.

— Итак, господа первокурсники, — Рязанов медленно пошел вдоль строя. — Вы — костяк нашей сборной. Пятеро из шести.

Куратор сделал жест рукой в сторону трибун, откуда к ним сбегала невысокая девушка в полевой форме медицинского факультета. Тёмные волосы были собраны в аккуратный хвост, а на плече покачивалась сумка с набором артефактов и снадобий.

— А вот и шестой член команды. Знакомьтесь, Мария Цветкова, факультет целительства, — представил её Рязанов, когда девушка встала на левый фланг строя. — Лучшая на своем потоке по скорости стабилизации каналов при ментальном выгорании и лечении физических травм. Прошу любить и жаловать.

Мария коротко, сдержанно кивнула парням. Огневы синхронно ухмыльнулись, Демидов остался безразличен, а Орлов приветственно склонил голову.

— Времени на светские беседы у нас нет, — отрезал куратор, пресекая любые попытки завязать разговор. — Командиром группы назначен княжич Орлов. Евгений, твоя задача обеспечить координацию. Мы не сдвинемся с места, пока вы не научитесь слышать друг друга без криков на весь полигон. Работай.

Орлов сделал шаг вперед, разворачиваясь лицом к команде. Воздух между ним и строем едва заметно задрожал.

— Прошу всех не сопротивляться, — негромко, но уверенно произнес Евгений. — Сейчас будет немного непривычно.

Иван почувствовал, как в голове возникло неприятное ощущение чужого присутствия.

“Связь установлена. Слышите меня?” — уверенный голос Орлова прозвучал одновременно в сознании каждого из пяти бойцов, минуя барабанные перепонки.

“Ого, ничего себе приход!” — тут же ворвался в общую сеть чей-то ментальный возглас, судя по бурной энергетике — одного из Огневых.

“Тише ты, не ори в канале, уши закладывает”, — сказал Демидов, поморщившись в реальности.

“Сеть стабильна, командир. Помех со своей стороны не фиксирую”, — спокойно и профессионально отозвалась Мария, для которой такая работа явно была не в новинку.

Иван лишь молча мысленно подтвердил свое присутствие, послав Орлову короткий импульс согласия. Евгений в ответ едва заметно кивнул ему. Ментальная паутина соткалась идеально — теперь они были связаны невидимыми нитями.

Куратор Рязанов обвел взглядом студентов и удовлетворенно кивнул:

— Отлично. Первичный контакт есть, — скомандовал он. — А теперь проверим, как ваши элитные кулаки умеют бить врагов. Задача — продержаться пять минут и уничтожить как можно больше манекенов. Соколов, запускай вторую зону.

Преподаватели переместились на трибуну.

Помощник куратора быстро застучал пальцами по экрану планшета. Ровный песок перед ними забурлил. Из земли с тяжелым скрежетом вылезали гранитные валуны, огрызки кирпичных стен и полуразрушенные колонны. Буквально за пару минут вырос хаотичный лабиринт, имитирующий городские руины.

“Огневы, Демидов — вперед по центральной линии,” — раздался в головах четкий, лишенный эмоций приказ Орлова. — “Зачищайте сектор. Демидов, держишь фронт и прикрываешь парней. Близнецы — выжигайте всё что движется. Пошли”.

Братья сорвались с места, на ходу разминая пальцы, между которыми уже заплясали яростные оранжевые искры. Дмитрий Демидов двинулся следом. Его шаг был тяжелым, а вокруг предплечий начал нарастать плотный слой серой гранитной крошки, формируя боевые наручи.

Но Соколов не собирался играть по правилам первокурсников. Едва атакующая тройка пересекла невидимую черту сектора, как из-за дальних каменных завалов с глухим металлическим лязгом выскочили деревянные големы, обитые стальными полосами. Они двигались с бешеной скоростью, и одновременно с этим на арене появился огромный колесный таран, защищенный огнеупорным щитом. Тактика Орлова летела к чертям.

“Три цели на двенадцать часов! Дима, щит!” — закричали в сети близнецы, перебивая друг друга.

Демидов среагировал мгновенно. Он с размаху опустил ладони на землю. Из песка выросла трехметровая стена, напрочь перекрывая сектор обстрела, но в ту же секунду в нее врезался таран. Следом за ним подлетели големы. Камень затрещал.

— Обойдем с флангов! Жарь их! — крикнул вслух один из Огневых, от азарта теряя контроль над ментальной речью.

Близнецы выскочили из-за каменного укрытия, и полигон заполнил оглушительный рев. Ударили два мощных потока пламени. Дерево мгновенно вспыхнуло. Стена, сооруженная Демидовым начала стремительно трескаться и осыпаться. Полигон заволокло удушливой завесой дыма и гари.

“Хорошо пошла, родимая! Давай ещё!” — радостно отозвался второй брат.

Огневы слишком увлеклись атакой, а Демидов тратил колоссальные силы, пытаясь удержать разрушающееся укрепление, хотя огонь близнецов бушевал уже совсем рядом с ним.

— Ваня, сейчас они поджарят собственного мага земли. — прокомментировал разочарованный кролик.

Иван едва заметно усмехнулся, но промолчал, зная, что Орлов и сам прекрасно понимает назревающий на передовой кризис.

–“Огневы, прекратить бессистемный огонь. Демидов, шаг назад, не держи стену, дай ей опасть” — скомандовал в ментальной сети Орлов. Его лоб покрылся мелкой испариной от сильного напряжения. Он резко повернулся к Ивану: — Я почти ничего не вижу из-за чертового дыма!

Иван активировал пространственное зрение. Мир расслоился и потерял почти все краски. Зато препятствия стали полупрозрачными и слепых зон больше не было.

В сознании Ивана развернулась трехмерная модель полигона. Он видел каждую трещину в гранитных валунах, каждый скрытый механизм.

“Принимай картинку, Женя” — мысленно произнес Ангорский и через ментальный мост передал этот объемный слепок местности напрямую в голову командира.

Орлов шумно выдохнул, его глаза расширились и он тут же перенаправил тактические координаты штурмовой группе, — “Дима, Огневы, отходите на десять метров назад и резко влево. Там заваленная арка, за ней тупик для тарана. Мы идем в ту же точку. Демидов, как только все будем внутри, обрушь свод”.

“Понял” — глухо отозвался Демидов.

Штурмовая тройка, получив четкий ориентир, быстро двинулась в указанном направлении, но первыми туда добрались Орлов и Цветкова с Ангорским. Едва массивный Демидов пересек черту, как с размаху ударил кулаком в доспехе по опорной колонне.

Свод арки с грохотом обрушился, намертво похоронив под тоннами камня и песка колесный таран вместе с половиной наступающих големов. Путь для контратаки был расчищен.

Куратор Рязанов, наблюдавший за этим с трибуны, едва заметно приподнял бровь и занес что-то в свой блокнот. Пространственная разведка Ивана в связке с навигацией Орлова сработала безупречно.

Соколов едва заметно усмехнулся и сделал скользящее движение по экрану планшета пальцем. Лабиринт впереди штурмовой тройки внезапно ожил: уцелевшие каменные стены начали стремительно разъезжаться, лишая парней только что обретенного укрытия.

Из потайных ниш в полу поднялись три башенные турели.

“Внимание. Новые цели на три и девять часов. В укрытие!” — рявкнул в сети Орлов, но было уже поздно.

Первая турель выдала короткий, оглушительный залп. Тяжелый сгусток спрессованного воздуха на огромной скорости понесся прямо в Огневых. Демидов физически не успевал вскинуть новый каменный щит.

— Ваня, правый фланг! Снаряд разорвет энергоканалы поджигателя! — ментальный голос кролика потерял всякую язвительность, сменившись резким приказом.

Иван среагировал на долю секунды раньше, чем турель завершила цикл. Он резко выбросил руку вперед и прямо перед Огневым пространство коротко пошло маслянистыми волнами, а воздушный снаряд бесследно канул в открывшуюся бездну. Но вторая турель успела выстрелить по Демидову. Кинетический заряд пришелся магу земли по касательной в плечо. Парень глухо рыкнул от боли, оседая на землю, его гранитный доспех рассыпался серой пылью.

“Маша, Демидов ранен!” — скомандовал Орлов, его голос в головах курсантов звенел от напряжения. — “Ангорский, обеспечь коридор!”

Мария Цветкова не проронила ни слова. Она кинулась в сторону, на ходу стягивая с плеча сумку. Иван двигался в метре от неё, постоянно поддерживая пространственный щит. Дмитрий был недалеко, но плотный огонь турелей делал этот путь в два раза длиннее.

Наконец Мария рыбкой нырнула за каменный обломок, у которого тяжело дышал Демидов. Её ладони, окутанные мягким, изумрудно-зеленым свечением, мгновенно легли на травмированное плечо парня.

“Дима, сейчас будет холодно, а потом полегчает” — успокаивающая мысль Марии заполнила сеть, мгновенно гася панику.

Иван встал рядом, удерживая над ними полусферический пространственный барьер, о который разбивались остаточные щелчки турелей. Он краем глаза наблюдал, как Цветкова быстро латает рану и ауру мага земли. Спустя всего десять секунд дыхание Демидова выровнялось, а изумрудный свет впитался в его кожу, полностью снимая болевой шок. Мария достала из сумки флакончик с восстанавливающим зельем и протянула раненому. Парень одним глотком выпил содержимое, а флакон сунул в карман.

“Стабилизирован. Готов к бою” — коротко и емко отчиталась в канале Мария, уверенно глядя на Ивана.

— Отставить бой! Полигон, стоп! — зычный голос Рязанова эхом разнесся под сводами амфитеатра.

Турели послушно ушли в пазы под полом, а дымящиеся завалы начали погружаться в песок. Орлов с облегчением убрал ментальную сеть.

Включилась мощная вытяжка и дым шустро потянулся в отверстия под потолком. На арене воцарилась тишина. Шестерка курсантов, тяжело дыша и вытирая со лбов пот и размазывая по лицам копоть, направилась к выходу из боевой зоны. Мария шла рядом с Дмитрием, внимательно сканируя его ауру на ходу, а близнецы негромко обсуждали свои тактические промахи.

— Наконец-то прекратили этот грохот. — Кролик почесал ухо задней лапой и чихнул.

Рязанов встретил их, скрестив руки на груди. Помощник Соколов за его спиной что-то быстро анализировал в планшете, выводя графики ментальной нагрузки группы.

— Что ж, господа, — куратор обвел строй тяжелым взглядом. — Для первой совместной тренировки неплохо. Огневы — слишком много бесполезного пламени, вы едва не спалили собственного мага земли. Демидов — реакцию на фланговые угрозы нужно подтянуть и поработать с ловкостью.

Взгляд Рязанова переместился на Орлова и Ивана.

— Княжич, координация на твердую четверку. Сеть удержал. Ангорский — хорошо. Пространственное сканирование местности и щит на высоте. К Марии вопросов нет — отработала как штатный армейский медик.

Куратор сделал короткую паузу, давая бойцам осознать его слова, а затем его лицо разгладилось и суровые складки пропали.

— А теперь к главному. Сегодня я увидел не просто сильных первокурсников, а команду. Синергия есть, потенциал тоже. Поэтому прямо сейчас я утверждаю данный состав группы.

Рязанов поднял руку, пресекая любые разговоры в строю.

— Завтра этот список за моей личной подписью уйдет в комитет межвузовских игр. Если среди вас есть те, кто сомневается в своих силах или просто хочет отказаться, сделайте шаг вперед.

Курсанты переглянулись. Огневы синхронно и упрямо вздернули подбородки. Демидов хмуро качнул головой. Мария лишь поправила сумку на плече, демонстрируя абсолютное спокойствие. Никто не двинулся вперед.

— Отлично, — усмехнулся Рязанов, и в его глазах мелькнуло подобие гордости за подопечных. — Другого я от вас и не ждал. Ровно через месяц начнутся состязания. Империя будет смотреть на вас. На этой неделе сдаете оставшиеся экзамены. Со следующего понедельника все должны жить в общежитии при академии, выход в город запрещен. Тренировки будут каждый день. Свободны.

— Почему это жить в общежитии? Это жестокое обращение с животными-фамильярами. Свободу кроликам! — верещал Аристарх.

Но его никто кроме хозяина не слышал, а Иван сделал вид, что временно оглох.

Массивные створки ворот третьего полигона с тихим гулом закрылись, отсекая шестерку курсантов от арены. Теплый ветерок приятно обдувал разгоряченные тела. Напряжение боя окончательно ушло, сменившись возбужденным предвкушением.

Мария улыбалась и болтала с Орловым. Каждый из них понимал, что значит принятие в группу для их родов.

— На всю Империю, парни! — один из близнецов Огневых закинул руки за голову, едва не задев идущего рядом Демидова. — Прямая трансляция по магическим кристаллам от столицы до окраин. Наш старик сказал: если мы возьмем золото, купит нам новейшие мобили.

— Огневы докажут, что наш боевой факультет — лучший в стране, — подхватил второй брат, азартно блеснув глазами. А потом взглянул на Демидова. — Дима, без обид, твоя стена была хороша, мы просто увлеклись. В следующий раз будем аккуратнее с флангами, обещаю.

Демидов лишь глухо хмыкнул, но по его посветлевшему лицу было видно, что извинения приняты. А Огнев внезапно преградил путь Ангорскому и протянул ему руку.

— Я заметил, что ты спас меня своей непонятной защитой. Меня Василий зовут, а брата Валерий. Мир? — он тревожно смотрел в глаза Ивана в ожидании ответа.

— Мир. — Иван пожал протянутую руку. — Мы одна команда, да и нет у нас причин для вражды.

Василий Огнев улыбнулся и отошел к брату.

В парке академии, под старыми липами, группа распрощалась до понедельника.

В это время на опустевшем полигоне Соколов опустил планшет и устало потер переносицу.

— Ну что, Константин Михайлович, группу подобрали. Какие мысли по графику тренировок?

Рязанов подошел к нему вплотную и начал сверлить помощника взглядом.

— А скажи, друг мой Соколов, как так получилось, что один из Огневых чуть не лишился своего дара?

— Простите, виноват. Думал, что они среагируют быстрее, и увернутся.

— Если бы не Ангорский, сидеть бы тебе сейчас в обезьяннике, а потом и в тюрьме. Родители тебя не простили бы. — Он наконец опустил взгляд и немного расслабил плечи. — Чтобы такого больше не повторялось, уменьши мощность турелей. Мы тренируем первокурсников, а не проводим экзамен на лицензию охотников.

— Есть, Константин Михайлович. А вы заметили, что Ангорский спас Огнева не щитом, а совершенно непонятной штукой. Заряд просто исчез.

— Какие-нибудь родовые техники, он же пространственник. Удачно, что я взял его в команду. Потенциал у ребятишек хороший. Мы должны сделать так, чтобы к соревнованиям они с полуслова понимали друг друга, знали все свои сильные и слабые стороны. Сейчас самыми слабыми кажутся Огневы, но это не так. Они просто очень вспыльчивы и азартны, как и все маги огня. Когда знаешь с чем работать — это уже полдела. А вот какие недостатки проявятся неожиданно у других? Это мы должны выяснить как можно скорее. И скорректировать.

Дорога до усадьбы занимала чуть больше получаса, Иван уверенно крутил тугой руль, ведя машину по Новорижскому шоссе в сторону Красногорска. На пассажирском сиденье лежал кролик, лениво прикрыв глаза. Поток встречного воздуха из приоткрытого окна забавно топорщил шерсть на его ушах.

— Ваня, признай, эта жестянка развалится быстрее, чем ты защитишь диплом, — проворчал кролик. — Уважающий себя маг пространства должен перемещаться прыжками, а не трястись в консервной банке с гайками.

— Прыжками? Как ты что ли? Мне нравится мобиль. Чувствуешь себя живым человеком, управляя этим механизмом. Можно узнать, что происходит в городе, как меняется природа. И никто не отслеживает мои магические всплески.

Они притормозили у ворот, которые сами распахнулись перед хозяином и впустили их на территорию поместья.

Иван открыл дверцу, вышел из машины и замер, удивленно оглядываясь. Аристарх спрыгнул на землю и суетливо зашевелил носом.

Сад разительно изменился за этот день. Трава в саду заметно подросла и зазеленела, а дубы покрылись густой, молодой листвой.

— Алтарь стабилизировался! — голос кролика буквально взорвался ликованием в голове Ангорского. — Слушай, нам срочно нужен магический четырехлистный клевер, с ним сад превратится в идеальную зону для медитации и накопления маны. Я буду спать в клевере, жрать клевер и расти духовно!

Иван скептически покосился на упитанного реликта.

— Куда уж еще духовнее-то! Таких просветленных особей как ты, я не встречал ни разу за полторы свои жизни.

— Почему полторы? — заинтересовался кролик.

— Потому что вторую я прожил ещё не полностью. — Ангорский вздохнул и сдался. — Ладно, как только появятся деньги, куплю твой клевер.

— Не мой, а наш! Ты не забыл, что он на гербе Ангорских?

— А почему, кстати, на гербе клевер, а не ты? Ведь фамилия явно произошла от ангорского кролика?

— Так исторически сложилось, — равнодушно ответил Аристарх и ускакал порезвиться на молодой траве.

Вечером в комнату Ивана, готовящегося ко сну, зашел Степаныч и неторопливо заговорил.

— Иван Алексеевич, — старик понизил голос, хотя в этом не было никакой необходимости. — Я тут по вашему поручению созвонился со старым знакомым из торговых рядов. Насчет вибрисс прыгуна, что вы из разлома принесли.

Ангорский поторопил его внимательным взглядом.

— Придется ехать в Чертаново, на Москворецкий рынок, — продолжил Степаныч, поправляя усы. — Там в самом конце мясных рядов найдете торговца рыбой. Подойдете и скажете ему прямо: “Я от Окунева”. Он всё поймет, заберет товар и заплатит наличными, без лишних вопросов и заполнения бумаг.

— Спасибо, Степаныч, — он благодарно кивнул слуге. — Завтра у меня свободный день, вот с утра и съездим туда.

Уснул он в предвкушении пополнения бюджета честно заработанными денежками.

Когда утреннее солнце осветило дорожные указатели, Иван свернул с МКАДа на Варшавское шоссе, и пейзаж за окнами резко изменился, контрастируя с привычным блеском столицы.

Вокруг выросли бесконечные, мрачные ряды серых многоэтажных коробок панельных домов, а впереди показался знаменитый “лежачий небоскреб”. От этих бетонных конструкций веяло могильным холодом и древностью.

Аристарх опасливо и непонимающе смотрел вокруг, выпучив глаза.

— Почему здесь оставили эти склепы для великанов? Вся Москва давно застроена уютными особняками и садами, а тут бетонный кошмар, — ошарашенно пробормотал кролик.

Иван крепче перехватил руль, внимательно вглядываясь в тротуары, по которым шли люди, одетые преимущественно в черные, но довольно изысканные одежды, чем-то напоминая старинных готов, которые любили даже губы красить черной помадой.

— Это не склепы, Пушок, это памятник великому Сдвигу, — пояснил Иван. — Перед самой катастрофой этот район облюбовали чернокнижники и тёмные маги. Когда запахло жареным, они объединились и намертво “законсервировали” всю здешнюю архитектуру в единый узел.

— Навсегда? — сглотнул кролик, не отрывая взгляда от бесконечных серых стен.

— За прошедшие триста лет никому из лучших магов не удалось снести здесь ни единой постройки. Решили оставить в назидание потомкам. Но здесь и поныне живут темные маги и их семьи.

Еще раз свернув и проехав около километра, мобиль затормозил у местного крытого рынка. Строение сохранилось на удивление хорошо и было внушительных размеров. Иван заглушил мотор, спрятал завернутые в герметичный пакет вибриссы прыгуна во внутренний карман куртки и кивнул притихшему кролику.

Едва они вышли из машины и направились к центральному входу, как из тени заброшенной газетной будки послышалось мерзкое, влажное чавканье. Воздух у самого входа пошел рябью, и наперерез парню выскочило странное отродье — мелкий чертановский суггб, похожий на помесь облезлой бесхвостой крысы и комка грязи. Существо злобно зыркнуло на гостей желтыми бусинами глаз, разинуло пасть, демонстрируя три ряда зубов, и издало угрожающее шипение.

Аристарх на плече Ивана мгновенно вздыбил шерсть и оскалился, словно заправский волкодав, готовый ринуться в бой за хозяина.

Однако Ангорский даже не замедлил шаг. Глаза его на мгновение вспыхнули синевой. Парень коротко щелкнул пальцами, уплотняя воздух вокруг нечисти. Мелкий суггб испуганно пискнул, когда невидимый пресс прижал его к асфальту, лишая возможности пошевелиться. Осознав, что перед ним не легкая добыча, а сильный одаренный, монстр жалобно заскулил. Как только Иван прошел мимо, давление исчезло, и тварь мгновенно убежала под прикрытие стен.

— То-то же, — победно произнес Аристарх.

Они беспрепятственно вошли внутрь рынка.

Здесь царила на удивление дружелюбная атмосфера. Торговцы в черных хламидах улыбались и зазывали покупателей, рекламируя свой товар. Посетители придирчиво выбирали деликатесы. Справа были ряды с овощами и фруктами и даже букеты цветов. Слева тянулись мясные ряды, заканчивавшиеся торговцем рыбой. К нему и направился Иван.

Он прошел мимо массивных мясных рядов, где огромные мужики ловко орудовали тяжелыми топорами. Рыбный прилавок встретил его резким запахом тины и морской соли. На столах тускло поблескивала чешуя судаков, жирных карпов и серебрился лосось. Покупателей здесь почти не было.

Колоритный мужчина в непромокаемом фартуке окинул Ивана цепким взглядом. В руке он небрежно держал внушительный нож, которым ловко чистил леща.

Ангорский спокойно подошел поближе, остановившись напротив. Торговец отложил нож, вытер руки и уставился на юношу, а затем мимолетно мазнул взглядом по Аристарху.

— Чего желаете, молодой человек? — глуховатым басом спросил он. — Рыба свежая, утренняя.

— Я от Окунева, — негромко произнес Иван, глядя торговцу в глаза.

Мужчина кивнул.

— Понял. Заходи за прилавок, в подсобку, — коротко бросил торговец, снимая резиновые перчатки.

Иван прошел указанным путем и толкнул дверь. В небольшом помещении, заваленном ящиками и коробками стоял маленький стол. Торговец вошел следом и плотно прикрыл за собой дверь, отсекая шум рынка.

— Показывай, — без лишних предисловий выдохнул он.

Иван запустил руку в карман и достал небольшой пакет. Едва он лег на деревянный стол, как торговец взял его и поспешно развернул, достал содержимое. Внимательно осмотрел, ощупал, попробовал на зуб и, кажется даже понюхал.

— Вибриссы вожака прыгунов… — тихо, почти с благоговением пробормотал мужчина. Было видно, что такой товар ему приносят не часто.

На плече Ивана нетерпеливо заерзал Аристарх, заглядывая в карман торговца.

— Ваня, скажи ему, пусть платит золотом. И не вздумай уступать, эти усы стоили тебе целых штанов в разломе.

Но торговец и не думал торговаться. Он прекрасно понимал ценность товара. Не задав ни одного вопроса, мужчина подошел к массивному сейфу и достал оттуда увесистую пачку новеньких имперских банкнот и уверенно выложил их перед Иваном.

— Моему слову Окунев верит, так что без обмана. Доволен? — Спросил продавец.

Парень бросил быстрый взгляд на пачку — сумма была более чем внушительной. Хватит и на текущие расходы, и на магический клевер для усадьбы, да и на благоустройство дома останется.

— Вполне, — спокойно ответил Ангорский, забирая деньги и пряча их в куртку. — Рад иметь дело с профессионалом.

— Взаимно, парень, — торговец быстро спрятал пакет с вибриссами в потайной ящик. — Будут еще гостинцы из разлома — тропинку ты знаешь. А теперь уходи через черный ход, нечего тебе лишний раз перед комитетом рынка светиться.

ЛЕД-12 весело катился обратно в Красногорск, а в кармане Ивана приятно тяжелела пачка новеньких банкнот. Это были первые деньги, которые он заработал в этом мире сам, без опоры на былые заслуги угасающего рода.

Дома их встретили как триумфаторов. Едва Ангорский выложил на стол банкноты, старый Степаныч благоговейно замер, а затем шумно выдохнул, утирая скупую слезу.

— Иван Алексеевич, — прошептал старик, — Да ведь мы усадьбу-то поднимем. Оживает род Ангорских, истинно оживает!

Вечером в Клевере устроили настоящий пир. Марья расщедрилась на свой коронный шедевр, огромный, вишнево-шоколадный торт.

Иван буквально силой заставил слуг сесть с ним за стол, заявив, что если за столом один человек и один кролик, это нельзя считать праздником.

Прядущий Бездну сидел, с улыбкой глядя на своих преданных людей. Такое с ним случилось впервые. Семейный праздник, подумать только! Степаныч, расслабившись, неторопливо пил чай из старинного подстаканника и рассуждал, какие инструменты нужно закупить для ремонта усадьбы в первую очередь. Марья с удовольствием поедала ею же изготовленный торт. Аристарх, затребовавший себе самый большой кусок, всю морду испачкал в шоколаде и выглядел очень довольным.

Остаток дня Иван посвятил подготовке к экзамену у Штерна. По всем остальным предметам он получил оценки “автоматом”. Прядущий решил в этот раз сделать всё по правилам академии, а не использовать свои знания, поэтому засел за учебники.

Чтобы Пушок не отвлекал его своей болтовней, Иван вручил ему свой планшет.

— Вот, ознакомься с ситуацией в мире, а то постоянно ноешь что все изменилось пока ты был заперт, — прокомментировал он.

Кролик не возражал. Он так увлекся этим процессом, что провел за экраном половину ночи.

Утром, немного волнуясь, Ангорский прибыл в академию. Большая лекционная аудитория преобразилась для экзаменационного дня. За длинным столом президиума, покрытым зеленым сукном, восседала комиссия. В центре, скрестив на груди сухие пальцы, сидел сам профессор Штерн. Справа от него расположился приглашенный декан кафедры теории магии — грузный, вечно дремлющий старик, чье присутствие было чистой формальностью. А вот слева сидел граф Рязанов. Его тяжелый, проницательный взгляд и военная выправка резко контрастировали с академической атмосферой.

— Тяните билет, господин Ангорский, — ледяным тоном произнес Штерн, даже не глядя на студента. Палец профессора постукивал по столу. Он явно помнил свое недавнее фиаско на зачете и сегодня не собирался оставлять “выскочке” пространство для маневра.

Иван подошел к столу и, не выбирая, взял один из листов. На бумаге чернели строчки:

“Билет № 14. Вывод уравнений свертывания многомерных пространств по методу академика Булкина. Практическое применение тензорного исчисления в условиях нестабильных метрик”.

Самый тяжелый и нудный теоретический вопрос из всего курса. Этот билет требовал сорока минут выписывания громоздких формул. Штерн рассчитывал на то, что парень запутается в индексах, потеряет знак или банально забудет одну из промежуточных формул.

— Прекрасный выбор, — на губах Штерна появилась едва заметная, торжествующая улыбка. — Но, учитывая присутствие вашего куратора, мы не можем довольствоваться поверхностным ответом. Я несколько усложню задачу. Господин Ангорский, вы будете доказывать вторую часть билета не по современным, упрощенным таблицам, а по первоисточнику — трактату архимага Брусилова.

По аудитории, где на задних рядах ждали своей очереди несколько первокурсников, пронесся едва слышный вздох.

Кролик злобно щелкнул зубами, но ничего не сказал.

Иван спокойно посмотрел в выцветшие глаза профессора. Прядущий Бездну передал бразды правления памяти прежнего Ваньки. Тот зубрил библиотечные фолианты по ночам, заучивая наизусть даже примечания мелким шрифтом. Уж трактат Брусилова он знал до последней запятой.

— Я готов отвечать без подготовки, господин председатель комиссии, — произнес он и шагнул к доске.

Пока Штерн снисходительно ожидал первых признаков паники, пальцы Ангорского быстро выводили витиеватые символы старинного математического языка.

Иван расписывал тензорные свертки, шаг за шагом выводя двенадцать граничных условий, рассказывая по ходу действия. Он не делал ни одной помарки, не останавливался для размышлений.

Штерн судорожно вглядывался в строчки, пытаясь отыскать хотя бы малейшую неточность, но придраться было не к чему. Это был отличный ответ.

Грузный декан, до этого мирно дремавший, приоткрыл один глаз, уставился на исписанный кварц и удивленно поправил очки на носу.

Зато граф Рязанов изменился в лице сильнее всех. Его взгляд, направленный на Ивана потеплел, а на губах промелькнула улыбка. Он внезапно увидел, как его боец в одиночку и без единого выстрела, уничтожает превосходящие силы противника. Рязанов перевел взгляд на бледнеющего Штерна, и в его глазах появилось откровенное издевательство.

Иван тем временем перешел к правому краю доски, где оставался последний клочок чистого места. Стук мелка стал тише, завершая огромную математическую структуру.

— …И согласно финальному выводу архимага Брусилова, при фиксации одиннадцатого и двенадцатого граничных параметров, метрическая погрешность деформации пространства стремится к нулю, — ровным голосом произнес Иван, ставя финальную точку.

В аудитории повисла звенящая тишина.

Но Штерн не собирался сдаваться. Уязвленное самолюбие и обязательства перед кланом Ветровых требовали немедленного реванша.

— Что ж, господин Ангорский, сухая теория — это лишь половина дела, — процедил сквозь зубы профессор, лихорадочно пытаясь на ходу сформулировать самый каверзный вопрос. — Давайте проверим, как вы ориентируетесь в практическом смещении осей при…

— Довольно, Альберт Карлович, — неожиданно оборвал его грузный декан. Старик, окончательно проснувшись, с искренним восхищением смотрел на исписанную доску. — Мальчик не просто ответил на вопрос, он наизусть процитировал сложнейший трактат. Дополнительные вопросы это пустая трата времени комиссии. Это безупречное “отлично”. Давайте зачетку, молодой человек.

Декан решительно перехватил инициативу, размашисто расписался в документе и подвинул зачетную книжку Штерну. Тот, багровея от скрытой ярости, шмякнул сверху свою именную печать.

Иван забрал зачетку, вежливо кивнул комиссии и направился к выходу. Стоило дверям аудитории захлопнуться за его спиной, как следом в просторный коридор вышел граф Константин Михайлович Рязанов.

— Блестяще, Ангорский, просто блестяще, — на суровом лице куратора играла хищная ухмылка. — Ты знатно умыл этого старого интригана. Не ожидал от тебя такой феноменальной памяти.

Иван открыл было рот, чтобы выдать заранее заготовленную легенду о бессонных ночах в библиотеке, как его лицо исказила боль.

Кролик на плече мгновенно подобрался, его красные глаза гневно вспыхнули.

— Ваня, контур периметра пробит! В поместье чужаки!

Граф Рязанов, заметив, как резко побледнел и подобрался парень, забеспокоился.

— Иван? Что случилось?

— Граф, прошу прощения, — голос Ангорского прозвучал хрипло. — На мой дом напали. Я должен быть там.

Не дожидаясь ответа Рязанова, Иван резко выкинул руку вперед. Пальцы привычным жестом распороли саму ткань реальности. В этом разрыве смутно угадывались очертания фамильного парка Ангорских, частично скрытого сизым дымом.

Сделав стремительный шаг вперед, Иван вместе с пушистым спутником растворился в пространственном разрыве, который немедленно закрылся, оставив Рязанова в полном одиночестве, посреди пустого коридора.

Иван оказался в саду и первым делом огляделся. Дым был только в той стороне, с которой проникли чужаки. Ангорский понял, что это иллюзия, призванная скрывать нападавших, и включил пространственное зрение. Перед мысленным взором развернулась объемная, слоистая картина поместья. Нападающих семеро, но один валяется на траве без движения. Наверное, Степаныч уже успел успокоить его. Шестеро работают группами по два-три человека. Профессионалы, но без огонька.

Иван прищурился, глядя сквозь кусты в сторону особняка. Сам дом оставался невредим. Нападавшие били плотно, но выборочно. Они использовали точечные плетения, никаких масштабных огненных шквалов или тяжелых бомбардирских техник, способных разнести особняк по кирпичикам.

— Заметил, да? — хмыкнул в голове Аристарх. — Они очень аккуратничают, видимо, у них приказ — беречь недвижимость. Твой особняк любят больше, чем тебя, Ванюша.

— Значит, опять пришли за мной, — Иван уже просчитывал в уме возможные ходы. — В этот раз очень нагло. Посмотрим, кто из нас сегодня охотник.

Ангорский сместился за соседнее дерево и сквозь пелену дыма увидел верного слугу. Степаныч двигался с неожиданной для его возраста прытью. Старик грамотно использовал гранитные валуны бывшей альпийской горки в качестве укрытия. В его руках грохотало тяжелое артефактное ружьё. После каждого выстрела из ствола вырывался сноп ревущего белого пламени, заставляя наёмников рассредоточиться и судорожно обновлять щиты.

Над особняком раздался сухой, тяжелый щелчок, а затем свистящий гул.

— О! Древние пукалки на чердаке проснулись! — прокомментировал кролик. — Степаныч успел врубить. Бьют конечно редко, зато от души.

Залп пришелся точно в позицию вражеского стрелка. Раздался оглушительный взрыв, наемника подбросило в воздух, потом он рухнул на землю и больше не отсвечивал.

Пока Степаныч и чердачные орудия связывали боем основную группу нападавших, один из наемников скользнул к двери кухни. Лазутчик ловко поддел замок боевым ножом и проскользнул внутрь. Увидевший это Иван хотел побежать следом, но тут его самого заметил вражеский маг и немедленно вскинул руки.

В Ангорского полетели струи огня, сжигая на своём пути траву. Прядущий понял, что не время прикидываться слабым, и воспользовался своими знаниями. Он повел левой рукой, словно переворачивая страницу невидимой книги. Вокруг его пальцев крутанулось едва заметное сизое кольцо. Он создал складку пространства, плавно развернувшую потоки огня, которые, описав дугу, ударили в спину нападавшему. Пылающий человек покатился по земле, истошно вопя.

— Браво! — хохотнул в голове Аристарх. — Ставлю восемь из десяти за исполнение. Балл снял за излишнюю театральность. Продолжай, Ванюша, ты меня почти развлек. Но не расслабляйся, командир отряда стягивает оставшихся к фонтану.

Иван вышел из-за дерева. Командир наемников уставился на приближающегося Ангорского. Он только что видел, как их цель, заявленная нанимателями как слабосилок, уничтожила его лучшего мага.

— Плотный огонь по выродку! — крикнул он, срывая голос. — Щиты на максимум.

Оставшиеся наемники открыли шквальный огонь из автоматов. В сторону Ивана полетел свинцовый град, усиленный огненными и ледяными чарами. И он даже не заметил, как Аристарх спрыгнул с плеча и метнулся в кусты. Иван продолжал идти вперед, а мир вокруг него выгибался по его воле. Расстояния исказились. Наемникам казалось, что парень стоит в пяти шагах, но их пули летели, растягиваясь в бесконечных пространственных коридорах, теряли инерцию и бессильно падали на газон, так и не достигнув цели.

Лица наемников вытянулись от страха, послышались ругательства.

Враги настолько были ошарашены этим противоестественным зрелищем, что не замечали ничего вокруг, а зря. С тыла к ним подкрадывались Степаныч и Аристарх. Когда они оказались вплотную, кролик бросился в ноги крайнему. Тот не устоял и завалился на спину, сразу получив по голове прикладом винтовки от Степаныча. Такой фокус удалось провернуть еще с одним. Последний наемник — командир отряда заметил диверсантов. Он грязно выругался, отскочил в сторону и направил на них свое оружие.

Ангорский поднял руку, пытаясь защитить союзников, но не успел. Раздался свист и магические турели поставили точку в схватке. Оставшийся противник, пачкая кровью недавно выросшую траву, затих.

Быстро связав двоих оглушенных прикладом Степаныча, они не сговариваясь, рванули на кухню и застали там Марью, которая спокойно мыла сковородку.

— А где лазутчик? — растерянно спросил Ангорский.

— Там, — женщина махнула рукой на кладовку. — На кухню приперся, ирод, грязи натащил, еще и сковороду своей кровью измазал. Мою любимую сковороду.

Степаныч обнял жену и погладил по голове, утешая. Кухарка неожиданно расплакалась, выпуская наружу пережитый страх. Муж усадил её за стол и налил чая, плеснув туда немного коньяка. Обхватив кружку дрожащими руками, женщина мелкими глотками пила напиток и всхлипывала всё реже.

— Марья Егоровна, — Иван чуть склонил голову, — вы сегодня сражались наравне с нами. И даже с большим хладнокровием. Спасибо.

Слуги, обнявшись, покинули кухню. А Иван заглянул в кладовку: связанный кухонными полотенцами по рукам и ногам наемник валялся между мешков картошки и стонал. Ангорский грубо приподнял его за шкирку и прислонил спиной к стене. Скоро пленный пришел в себя и схватился руками за раскалывающуюся от удара голову. На его затылке наливалась огромная багровая шишка. Увидев на пороге Ивана, пленный инстинктивно вжался в угол, едва не опрокинув банку с маринованными томатами.

— Поторопись, Ванюша, — раздался в голове голос кролика, оставшегося караулить пленных в саду. — Эти уже приходят в себя, а мне знаешь ли, надоело изображать цербера.

Иван подошел ближе к бандиту.

— Имя, — ледяным тоном спросил Ангорский.

— Яшка я, из отряда Кнута, — прохрипел наемник. — Но командир не расскажет тебе ничего, лучше умрет. А я расскажу всё, что знаю. Не убивай, парень. Нам просто заплатили.

— Кто заказчик? — Иван присел на корточки.

— Клянусь, я не знаю имени! — затараторил наемник, бледнея от страха. — Заказ пришел вслепую. Условия были такие: выманить тебя из академии, атаковав усадьбу, ликвидировать на месте, но сам особняк беречь, он должен отойти новому владельцу.

Иван медленно поднялся.

Для него всё было ясно как божий день. Никаких юридических доказательств нет, но нет и сомнений, что это дело рук Ветровых.

Он помог пленному со связанными ногами подняться и доковылять до остальных бандитов.

Аристарх от нетерпения прыгал вокруг.

— Удалось узнать, кто их нанял? — спросил он Ивана.

— Нет, но я думаю, это Ветровы.

Иван принялся стаскивать трупы в кучу, поближе к раненым. Все семеро были здесь.

— И что мы с ними сделаем? — спросил Аристарх.

— Отправим подарочек Ветровым, — Ответил Иван.

— О-О-о! Какой изящный ход, — кролик аж подпрыгнул от восторга. — Представляю: утро, птички поют, Максим Викторович выходит на крыльцо, а там валяются его головорезы. Я бы дорого отдал, чтобы увидеть его рожу в этот момент. Знаешь, где находится их поместье?

— На Воробьевых горах.

Ивану всё больше нравился такой план. Этим они покажут врагам, что поместье Ангорских не беззащитно и может постоять за себя.

Он пошел в дом и вернулся с планшетом, на котором уже успел открыть карту Москвы и найти нужный район. Была и подробная карта поместья Ветровых. Ангорский решил оставить “посылку” прямо у парадных ступеней, чтобы никто из челяди Ветровых не смог скрыть этот позор от главы рода.

Выйдя на середину поляны, Иван сделал глубокий вдох. Он плавно повел рукой снизу вверх, словно разрывая невидимую плотную ткань. Образовался устойчивый, колышущийся зев портала. С той стороны, сквозь пелену магии, отчетливо виднелся идеально подстриженный газон и мраморные ступени парадного входа.

— Степаныч, не стой, спихивай всех туда, — коротко, не оборачиваясь приказал он.

Старик, который уже несколько минут наблюдал за происходящим с выражением восхищения на лице, не задавая лишних вопросов, покидал в портал сначала погибших а потом туда спрыгнули раненые.

Иван резко сжал кулак и разрыв пространства закрылся.

Но не успели магические искры от разрыва пространства померкнуть, как у главных ворот поместья Клевер раздался басовитый гудок. Степаныч открыл ворота, и в поместье влетел бронированный лимузин с министерскими номерами и гербами рода Рязановых. Дверца распахнулась ещё до того, как мобиль окончательно остановился. Из салона стремительно вышел граф Рязанов. За ним из машины посыпались четверо гвардейцев личной охраны в тяжелых штурмовых экзоскелетах.

Куратор боевого факультета был готов к худшему. Он ожидал увидеть пылающие руины, трупы и умирающего подопечного, которого не успел защитить. Но, быстро окинув взглядом поместье, обнаружил, что всё не так плохо.

Двухэтажный особняк стоял целый и невредимый, в окнах горел уютный теплый свет. О произошедшем напоминала только сгоревшая местами трава, легкий запах пороха, Степаныч, собирающий забытое оружие нападавших и Марья, смывающая последние пятна крови. Сам Иван Ангорский все еще стоял посреди поляны, устало оглядываясь.

— Иван? — Рязанов медленно опустил пистолет, переводя взгляд с фасада дома на парня. — Что здесь произошло? Где нападавшие? Я поднял по тревоге два дежурных броневика гарнизона, они будут здесь через пять минут!

— Отменяйте тревогу, граф, — произнес Иван, шагая навстречу куратору. — Я благодарен вам за заботу, но всё уже закончилось.

Рязанов пристально вглядывался в лицо юноши, пытаясь найти следы паники, ранений или магического истощения. Но Ангорский был взъерошенным и усталым но спокойным.

— Сюда шла профессиональная штурмовая группа. Я лично видел сигнатуры их глушилок на радарах Тайной Канцелярии. Где они?

— Вернулись восвояси, — Иван мягко улыбнулся. — Осознали, что совершили топографическую ошибку, извинились, собрали свои вещи и покинули суверенную территорию рода Ангорских. Насовсем.

Рязанов замолчал. Он был старым солдатом и прекрасно понимал, что “ушли насовсем” означало, что отряд наемников прекратил свое существование. И сделал это семнадцатилетний парень, которого еще неделю назад вся академия звала слабосилком.

— Ну что ж, — граф коротко кивнул, и на его губах появилась одобрительная ухмылка. — В таком случае, господин Ангорский, я вижу, что моя помощь вам не требуется. Вы прекрасно справляетесь с управлением недвижимостью. Жду вас через три дня в академии.

Рязанов резко развернулся кругом и махнул своим гвардейцам. Тяжелый лимузин развернулся на дорожке и с тихим шуршанием шин скрылся за воротами Клевера.

В машине Рязанов сразу схватился за переговорный артефакт и отменил группу захвата, а потом позвонил в канцелярию и затребовал дело Ангорских в свой кабинет.

Его логика подсказывала, что надо освежить память. Не зря же этот род был раньше великим, не помешало бы узнать их тайны. Да и Ветровы не просто так цепляются за их поместье, что-то их там привлекает. Рязанов настроился на еще одну бессонную ночь.

А Иван проводил машину взглядом и вошел в дом.

В резиденции Ветровых взвыла сирена.

Из гостевых флигелей на газон с оружием на перевес выскочили дежурные маги клана. Через минуту на парадное крыльцо вышел сам глава рода — Максим Викторович Ветров, в дорогом шелковом халате и домашних туфлях.

— Что здесь происходит? — начал было он, но осекся, разглядев масштаб катастрофы.

Командир личной охраны уже стоял на коленях перед кучей тел, лихорадочно проверяя пульс. Его лицо было белым, как мел.

— Господин, это отряд Кнута, — хрипло доложил он. — Все убиты или тяжело ранены. Оружие уничтожено. Силовые щиты армейского образца смяты, словно фольга.

Максим Ветров медленно спустился по мраморным ступеням. Внутри у него всё клокотало, но лицо оставалось каменным.

— Как они здесь оказались? — тихо, но зловеще спросил он у охраны. — Прорыв периметра? Нападение на усадьбу?

— В том-то и дело, что нет, господин, — командир охраны сглотнул, боясь поднять глаза. — Внешний контур цел. Они просто вывалились из воздуха прямо на газон. Словно кто-то открыл портал прямо внутри нашей суверенной зоны, сбросил их как мусор и ушел.

Ветров нахмурился, лицо его потемнело, словно небо перед грозой.

— Допросите выживших, как можно скорее, — приказал он ледяным тоном. — И сразу доложите мне.

Он развернулся и направился к дому. Мальчишка должен был тихо сдохнуть в Красногорске, а не вот это вот всё. Он никогда не бывал у них в поместье, следовательно, не мог открыть портал сюда. Однако тела наемников валяются на газоне. Неужели Ангорский нашел и сумел активировать реликвию? Теперь нельзя действовать на эмоциях, нужно затаиться и хорошенько подумать.

А Ангорский и его слуги еще долго приходили в себя от такого дерзкого нападения на их территорию. Но дожди смыли остатки крови, а ветер унес дым. Жизнь потихоньку вернулась в мирное русло.

Следующие три дня прошли в домашних хлопотах. Каждый вечер Ангорский отдавал свою ману алтарю, заряд которого в процессе битвы просел до 38 %. Иван сливал всё, что мог и после этого валился спать. Это было тяжело, но он добился восстановления 60 %.

По требованию Аристарха в сети были заказаны пять кустиков магического клевера. Утром второго дня их доставили: пышные, изумрудно зеленые, каждая пластинка их листьев была испещрена тонкими серебристыми прожилками, которые едва заметно светились, поглощая энергию из воздуха.

Аристарх придирчиво осмотрел их, обнюхал землю в горшках и ускакал искать самое лучшее место в саду. Такое ответственное дело он не мог доверить никому другому.

Посадка проходила под деспотичным контролем кролика, который то и дело сопел Ивану в ухо:

— Левее бери, Ванюша, здесь земля мягче! Куда ты копаешь, неуч? Здесь же корень дуба, он всю ману из малышей высосет. Глубже лунку делай!

В общем, Аристарх мешал Ивану работать изо всех своих кроличьих сил.

Наконец, после двух часов взаимных пререканий и лекции о правильной концентрации гумуса в почве, клевер был бережно высажен на солнечной полянке под дубом, недалеко от крыльца.

Пушистый реликт с царственным видом уселся посреди изумрудных листьев и зажмурился от удовольствия.

— Пойдем в дом, Пушок! — позвал Иван, поднимаясь по ступеням.

— Нет, я буду охранять клевер, пока он адаптируется к магическому фону, — гордо ответил кролик.

К ужину Аристарх все же явился, быстро проглотил свою порцию и вернулся на пост.

Воскресным вечером Иван сидел в своей комнате, лениво наблюдая, как Степаныч помогает ему укладывать вещи в кожаный чемодан. Кроме одежды, старый слуга упаковал туда бережно завернутый в замшу меч Ивана и срочно пошитую из кожи псевдо-варана куртку.

— А это зачем, Степаныч? — спросил Ангорский.

— Граф, — Степаныч впервые назвал его этим титулом, подчеркивая серьезность ситуации. — Вы больше месяца будете отсутствовать дома. Личное оружие должно быть с вами.

Иван только кивнул.

С понедельника свободная жизнь заканчивалась. Общежитие при боевом факультете предполагало строгий режим и постоянные тренировки.

Утром Ангорский погрузил свои вещи в ЛЕД-12 и стоял рядом с мобилем, отдавая последние распоряжения слугам.

— Степаныч, если снова нападут на поместье, не геройствуйте, убегайте из дома. Ваши жизни мне дороже имущества, — он строго посмотрел на старика, пресекая возражения. — Клевер поливайте по мере просыхания. Аристарх, видимо, остается в поместье.

Но кролик возмущенно запрыгнул в открытую дверь мобиля и устроился на пассажирском сиденье.

— Я еду с тобой! Клевер уже достаточно окреп и прижился на новом месте. Теперь он справится сам, а вот за тобой нужно присматривать.

Повеселевший Иван помахал рукой слугам, сел на водительское место и мобиль тронулся с места.

В прохладном холле общежития их встретила миловидная женщина-администратор, сидящая за стойкой из светлого дерева. Она приветливо улыбнулась Ивану, но заметив на его плече белоснежного кролика, удивленно приподняла брови. Аристарх в ответ надменно распушил щеки и отвернулся.

— Студент Ангорский? — администратор быстро глянула на мерцающий экран планшета. — Так, посмотрим, да Иван Алексеевич. Граф Рязанов оставил распоряжение на счет вашего кролика. Вы можете держать его при себе. Вашу шестерку на время тренировок заселяют в особый блок на втором этаже. Номер шестой.

Она протянула Ивану магический ключ-карту с золотым тиснением.

— Держите. У каждого из вас будет отдельная просторная комната со своей ванной и туалетом.

— Благодарю, — Иван принял ключ, и направился к широкой лестнице на второй этаж.

Он приложил ключ-карту к замку шестого блока. Дверь тихо щелкнула, открывая доступ в просторную общую гостиную, из которой небольшой коридор вел в отдельные спальни. В блоке пока царила тишина, похоже он приехал первым.

Найдя дверь со своей фамилией на табличке, Иван вошел внутрь.

Комната оказалась светлой, уютной и просторной. Окна выходили на липовую аллею, и через открытую створку внутрь проникал свежий весенний воздух, смешанный с медовым ароматом цветов. Обстановка располагала к качественному отдыху после тяжелых нагрузок: широкая кровать с ортопедическим матрасом, вместительный шкаф для одежды и небольшой стол у окна.

Стоило Ангорскому опустить дорожную сумку на пол, как Пушок спрыгнул с его плеча прямо на середину кровати. Кролик по-хозяйски потоптался по покрывалу, проверяя его на мягкость, а затем уставился на парня.

— Итак, — объявил он, — начнем с главного. Эта половина кровати принадлежит мне по праву старшинства. Подушку, так и быть можешь оставить себе, но одеяло мы делим поровну.

— Ты не обнаглел, ушастый? — усмехнулся Иван, проходя к окну и опираясь ладонями о подоконник. — Кровать вообще-то односпальная. И если ты не заметил, я гораздо крупнее тебя.

— Это временные трудности твоей антропоморфной оболочки, Ваня, — отозвался Пушок. — К тому же, я существо тонкой душевной организации. Мне нужен простор для циркуляции маны во сне. И не смей класть свои грязные вещи на стол, это будет мой наблюдательный пункт. Отсюда прекрасный вид на парк.

Прядущий лишь покачал головой, не став спорить с фамильяром, решившим показать всю свою вредность. Здесь было куда комфортнее, чем в походных палатках или суровых каменных цитаделях его прошлого мира.

Из коридора донесся топот.

Едва Иван переступил порог, как на него обрушился шквал молодой энергии. Близнецы Огневы уже успели оккупировать центральную часть гостиной. Посреди обставленной мягкими диванами и низкими столиками из светлого ясеня комнаты возвышалась гора их вещей: от огромных баулов с одеждой до коробки с новейшей игровой консолью.

— Да я тебе говорю, Валерка, угловой диван мой! — Василий с размаху бросил свою куртку на массивный подлокотник. — Из этого угла идеальный обзор на плазменную панель!

— Ага, и прямо под кондиционером, чтобы ты свои огненные мозги остужал? — парировал Валерий, затаскивая в комнату очередной чемодан. — Мечтай. Командир придет, выселит тебя оттуда.

Заметив открывшуюся дверь комнаты Ивана, братья синхронно повернули головы. Василий мгновенно расплылся в широкой улыбке и приветливо взмахнул рукой, будто они были лучшими друзьями с детства.

— О, Ваня, здорово! — громко крикнул он, перешагивая через коробку. — Ты уже обустроился? А мы вот только заехали. Смотри, какую дуру нам отец выделил в общую гостиную. — Он кивнул на запечатанную коробку с экраном. — Вечерами скучать не придется.

— Привет, парни! Да я тоже пару минут назад прибыл, — ответил Иван. — Не ожидал, что здесь такие хоромы.

— Это точно, Рязанов расщедрился, — согласился Валерий, тоже подходя ближе и с любопытством оглядывая Ивана. После той тренировки отношение близнецов к пространственнику заметно изменилось, теперь в нем видели не безродного выскочку, а только надежного союзника, способного прикрыть спину.

В этот момент входная дверь блока снова тихо щелкнула, и в гостиную вошел Дмитрий Демидов. Маг земли нес свой единственный армейский баул на плече так, словно он ничего не весил. Коротко, но вполне миролюбиво он сказал:

— Привет.

Аккуратно, стараясь не задеть вещи Огневых, он поставил свой баул у стены и опустился в свободное кресло.

Почти сразу за ним в гостиную вошел Евгений Орлов. В отличие от остальных, княжич прибыл налегке. В руках он держал лишь тонкий дорогой кейс, а все его вещи, судя по всему, слуги уже доставили в его комнату.

— Приветствую, господа, — негромко поздоровался он. — Все уже на месте? Как вам временное жильё?

— Маши еще нет, — ответил Демидов.

— Уже есть, — раздалось от двери.

Мария Цветкова вошла в блок, катя за собой небольшой чемодан на колёсах. Она выглядела свежей и собранной, а её темные волосы были перехвачены простой заколкой.

Не успели все разойтись по комнатам, как дверь блока снова распахнулась. На пороге выросла подтянутая фигура графа Рязанова. За его спиной застыл Соколов с планшетом.

— Вижу, устроились, господа будущие чемпионы Империи, — с усмешкой сказал граф. — Рад, что у вас такое приподнятое настроение. Надеюсь, вы успели хорошенько отдохнуть за неделю экзаменов. Потому что лафа закончилась.

Рязанов сделал шаг вперед, и Соколов тут же раскрыл планшет, готовый фиксировать распоряжения. Куратор обвел притихшую шестерку взглядом.

— У меня для вас две новости, господа, — Рязанов заложил руки за спину. — Новость первая. Буквально пару часов назад решением Имперской комиссии было утверждено: в этом году межвузовские состязания пройдут в нашей академии.

Близнецы Огневы синхронно открыли рты, чтобы крикнуть “ура!”, но не успели.

— Рано радуетесь. На нашем третьем полигоне уже начинаются инженерные и артефактные работы для подготовки к играм. Поэтому тренироваться там мы сможем только по вечерам. Утреннюю разминку переносим на второй полигон. Он, как вы знаете, расположен под открытым небом. Благо погода стоит прекрасная, так что свежий воздух пойдет вам на пользу.

Куратор выдержал короткую паузу и прошелся перед диваном.

— Новость вторая. Начиная с этой секунды для вас вводится строгий тренировочный режим. Никаких увольнительных в город. Питание строго по расписанию и в соответствии с назначенной диетой, в столовой кампуса.

Он еще раз пробежался взглядом по комнате. Заметив игровую консоль, подошел поближе и строго спросил:

— Что это? Вы что, в игрушки играть здесь собрались?

— Нет, господин куратор, это для разборов тактики и стратегии, для наглядности, — ответил Василий Огнев.

Валерий кивнул.

— Да? Ну хорошо, значит буду заглядывать к вам с этой целью. Это может быть полезно.

Он похлопал Василия по плечу.

— Завтрак ровно в восемь. Сегодня утренней тренировки не будет.

Обустраивайтесь. В шестнадцать ноль-ноль жду вас в третьем полигоне. Ангорский, загляните ко мне после завтрака.

Куратор развернулся и вместе с безмолвным Соколовым покинул блок, оставив курсантов переваривать услышанное.

Едва за ними захлопнулась дверь, Огневы дружно застонали, падая на диван.

— Без выезда в город? Месяц? — Василий схватился за голову. — Да я же со скуки умру. Валерка, скажи ему!

— Зато мобили целее будут, — философски отозвался Демидов, уже открывая дверь своей комнаты. — Меньше отвлечений.

Евгений Орлов лишь лениво улыбнулся, а Ангорский задумался — зачем это он понадобился Рязанову.

После завтрака, наспех запихнув в себя салат из каких-то листьев и яичницу с кофе, Иван отправился к куратору.

Кабинет Рязанова ничуть не изменился с их первого разговора.

— Проходи, Ангорский. Садись. Разговор пойдет о твоей семье и недавнем нападении на поместье Клевер.

Иван насторожился. Неужели Ветровы заявили в канцелярию о нарушении их периметра и обнаружении на газоне наёмников? Но Рязанов заговорил совсем о другом.

— Мне доставили досье на ваш род из Канцелярии, включая старые архивы. Вы много лет хранили секреты, которые сейчас, после пропажи твоего деда, стали слишком лакомым куском. По слухам, в Клевере спрятана древняя пространственная Реликвия. Она способна увеличивать возможности мага пространства. Хотя истинные её свойства ваш род тщательно скрывал.

Иван внутренне подобрался, но не проронил ни слова. Рязанов принял это за шок и продолжил:

— Судя по всему, именно эту Реликвию искали наемники рода Ветровых, когда совершили налет на твою усадьбу. Но можешь не беспокоиться, с сегодняшнего дня за клевером будет установлено круглосуточное наблюдение. Группа захвата выедет на место при малейшем подозрении. Тренируйся спокойно.

Иван был по-настоящему ошарашен этой новостью. Группа захвата, Канцелярия, Реликвия…

Но по-настоящему допекло его другое. Стоило графу произнести слово “Реликвия”, как в голове раздался неприличный хохот. Аристарх никак не мог остановиться, он уже начал вздрагивать всем телом на плече Ивана, рискуя выдать себя куратору.

— Спасибо, Константин Михайлович, — глухо выдавил Иван, поднимаясь с кресла.

Сбитый с толку и едва сдерживающий раздражение от безумного ментального ржача над ухом, Ангорский вежливо поклонился и поспешил выйти из кабинета. Ему срочно нужно было добраться до уединенного уголка парка, чтобы заставить это пушистое чудовище успокоиться и наконец-то всё объяснить.

Иван стремительно дошел до самого конца липовой аллеи, где цветущие ветви скрывали скамейку от чужих глаз. Опустившись на сиденье, он бесцеремонно снял кролика с плеча и посадил прямо перед собой.

— Говори, — коротко приказал он, глядя прямо в красные глаза Аристарха.

Кролик, уже икая, не в состоянии прекратить смеяться, завалился на бок.

— Реликвия… Ой не могу, Реликвия! Так меня ещё не обзывали! — выдавил Аристарх, задыхаясь от очередного приступа хохота. — Аха-ха. Я — Реликт Изначалья, а не какая-то побрякушка!

— Ты?

— Я!

— А почему раньше не сказал? — Иван осекся. Ведь кролик сразу представился Реликтом.

— Вот-вот, — кролик будто прочитал его мысли. — Ты давно это знаешь. Не беспокойся, ничего они в поместье не найдут. Меня там нет. Они меня видели много раз и не опознали. Искать неодушевленную железку в сундуках, когда высшее творение пространства сидит у них под носом и жрет эклеры — верх идиотизма!

Иван внимательно посмотрел на фамильяра.

— Но ведь если верить слухам, ты должен увеличивать мою силу, — медленно произнес Иван, прощупывая почву. — Хозяева Путей способны были перемещаться на огромные расстояния вообще без стационарных порталов?

Пушок посмотрел на него как на неразумного ребенка и пошевелил левым ухом.

— Ты иногда поражаешь меня своей недогадливостью. А что же ты делал в день нападения на клевер? Разве ты не скручивал пространство в бараний рог? Разве ты не швырнул выживших наемников прямиком в родовое гнездо Ветровых, хотя ни разу в жизни там не бывал и не отправлял артефакт места, необходимый для построения портала?

— Но я и раньше все это делал, — возмутился Прядущий.

— Ты это делал в прошлой жизни, а не в теле Ангорского.

Синие глаза Ивана удивленно расширились.

— Д-да. А я всё думал, что меня так смущает в том портале… А это память Ивана, знание, что так построить его невозможно. Но я задвинул это воспоминание подальше, — пробормотал он себе под нос.

— Ваня! Чего это твой кролик катается по скамейке? — спросил Костя-сплетник, который уже пару минут стоял рядом и разглядывал их. Он был в отутюженном мундире, на носу поблескивали новые позолоченные очки, даже непослушные вихрастые волосы были тщательно уложены.

— Весне радуется, — ответил Ангорский и улыбнулся бывшему однокласснику. — Ты почему здесь, Костя? Я думал всех, кто не принимает участие в турнире, отправили по домам.

— Мне разрешили осветить это событие для сайта нашей академии, — задрав нос, ответил парень. — Ты же познакомишь меня с командой? Я хочу взять интервью у каждого!

— Конечно! Приходи на ужин в столовую, там и познакомлю вас. Сейчас все заняты, обустраиваются на новом месте.

Они еще немного поболтали, обсуждая последние новости. Аристарх вел себя как обычный кролик — спрыгнул со скамейки и жевал молодую траву, с довольным видом.

В назначенное время шестерка стояла на третьем полигоне. Все были одеты в новую спортивно-боевую форму. Каждому выдали с запасом, по три одинаковых комплекта на случай повреждений, и сказали тренироваться обязательно в одном из них, чтобы привыкнуть.

Княжич Орлов в этой форме преобразился. Он стоял во главе шеренги собранный, подтянутый, с жестким, сосредоточенным взглядом.

— Начнем с разминки, господа, — Рязанов вышел в центр площадки. Куратор тоже сменил мундир на легкий тренировочный костюм. — Пять кругов по периметру полигона в ускоренном темпе. Демидов — задаешь ритм. Пошли!

Демидов ухмыльнулся и первым сорвался с места, мощно вколачивая кроссовки в покрытие дорожки. За ним пристроились близнецы, Мария и Орлов. Иван замыкал шеренгу.

— Пятый круг, закончили! — зычно скомандовал куратор, когда Демидов пересек невидимую черту.

Курсанты остановились, тяжело дыша. Новая форма отлично отводила тепло, не липла к телу и сидела как влитая. Первая притирка прошла успешно.

— Отдых две минуты и переходим к главному, — куратор слегка прищурился. — Вы неплохо штурмуете вшестером, но на играх вам придется сталкиваться с самыми разными ситуациями. Поэтому сейчас — спарринг стенка на стенку.

Куратор замолчал и уставился на Пушка, который уже привычно сидел на плече Ивана.

— Ангорский, я разрешил вам ходить на занятия с фамильяром, но на соревнования его не пустят. Посадите его на трибуну, пусть привыкает следить за боем со стороны.

Иван быстро отнес кролика к трибунам и вернулся в строй.

Рязанов резко взмахнул рукой, разделяя шеренгу пополам.

— Орлов, Демидов и Василий Огнев. Вы первая тройка. Ангорский, Цветкова и Валерий Огнев — вторая. Орлов, держишь сеть только со своими. Ангорский — координируешь свою группу. На исходные позиции!

Близнецы Огневы замерли, ошарашенно переглянувшись.

— Э-э-э, Константин Михайлович, мы же всегда в паре, — растерянно протянул Василий. — Мы же подпалим друг друга.

— Вот и научитесь контролировать свое пламя, — отрезал Рязанов. — Начали!

Евгений Орлов мгновенно среагировал, забирая парней в свою ментальную сеть и отходя к противоположному краю арены.

Иван окинул взглядом свою команду: никаких указаний не требовалось. Мария отступила за спины парней и приготовилась контролировать ауры, а при случае и лечить. Валерий Огнев шумно выдохнул, его ладони окутались яростным оранжевым пламенем. Он покосился на брата-близнеца, стоявшего напротив и азартно оскалился.

— Валера, займись своим братом, Демидова я возьму на себя, — все же решил распределить задачи Иван.

— По сигналу. Марш! — рявкнул Рязанов.

Первым с места сорвался Василий Огнев. Ведомый ментальными командами Орлова, он несся по правому флангу, на ходу выкидывая вперёд руки. Воздух мгновенно раскалился, и в сторону Ангорского полетела серия плотных огненных шаров. Валерий бросился на перерез брату.

Две огненные стихии столкнулись в центре площадки. Гравий под их ногами потемнел и оплавился, а по полигону прокатились волны жара. Близнецы полностью замкнули внимание друг на друге, устроив яростную дуэль.

Орлов времени не терял, он скоординировал Демидова. Земля под ногами Ивана и Марии резко забурлила.

— Маша, назад! — скомандовал Ангорский.

Прямо перед ним из гравия с грохотом выросла трехметровая каменная пасть, готовая захлопнуться и запереть их в ловушку. Одновременно с этим Иван почувствовал легкий ментальный укол в висок. Орлов пытался на долю секунды дезориентировать его, чтобы Дмитрий успел завершить маневр. Для обычного первокурсника это стало бы концом боя, но ментальный щит Прядущего даже не дрогнул от столь слабой атаки.

Иван среагировал мгновенно. Он мягко развел ладони, захватывая в сферу своего влияния и себя и испуганную Машу. Мир вокруг них смазался. Пространственный сдвиг отнял долю секунды и они оказались в другом месте. В глазах потемнело и Иван пошатнулся, но быстро пришел в себя.

Каменная ловушка Демидова с грохотом захлопнулась, подняв тучу пыли. Василий Огнев, заметив это, победно вскинул кулак.

— Есть! Зажали!

— Назад! Они ушли! — панический крик Орлова прозвучал в реальности так громко, что близнецы замерли.

Евгений Орлов с ужасом понял, что Ангорский с Цветковой просто исчезли из его зоны видимости, чтобы через мгновение возникнуть у него за спиной.

Маг земли даже не успел развернуться, как Иван мягко коснулся пальцами его затылка, имитируя смертельный удар, а Маша, мгновенно сориентировавшись, направила на Орлова активированный артефакт-нейтрализатор.

— Выбыли, — спокойно произнес Ангорский.

На полигоне воцарилась гробовая тишина. Валерий и Василий Огневы так и застыли с поднятыми руками. Демидов медленно опустил каменные доспехи, ошарашенно глядя на Ивана через плечо. Орлов стоял бледный, тяжело дыша.

У кромки поля послышались редкие, одиночные хлопки. Куратор Рязанов медленно шел к ним по полигону, и в его глазах горел неподдельный восторг боевого генерала, нашедшего своё главное секретное оружие.

В сумерках вся команда собралась и выдвинулась из общежития в столовую. Евгений Орлов, идущий по дорожке рядом с Иваном, наконец решился задать вопрос, который мучил его уже несколько часов.

— Признаться, Ангорский, ты меня сегодня по-настоящему удивил, — негромко произнес княжич, нарушая тишину. — Где ты так наловчился скручивать метрики?

Иван не замедлил шага и не замешкался с ответом. Прядущий Бездну заранее заготовил правдоподобную легенду для сокомандников.

— Никакого секрета здесь нет, Женя, — сказал он. — У меня сейчас, наконец-то, стали получаться наши родовые техники. Дед долго пытался меня им обучить, но каналы маны созрели только сейчас, после недавних стрессов и дуэли.

Орлов прислушался к мыслям Ангорского, пытаясь отследить лож. Однако собеседник говорил именно то, что думал и не пытался выкручиваться. Евгений расслабился.

— Пока это, конечно, совсем небольшие перемещения на короткие дистанции, в пределах видимости, — скромно добавил Иван. — Но я очень надеюсь, что дальше, по мере тренировок, будет больше.

— Если будет больше, то на играх мы просто размажем любых противников, — уважительно покачал головой княжич. — Род Ангорских всегда был легендой пространственной магии, теперь я вижу почему…

Остальные члены команды, идущие позади, возбужденно зашептались.

— Да ты Ванюша просто сказочник, — раздался в голове Ивана сонный и язвительный голос Пушка, который лениво растянулся на его плече.

Кабинет Максима Викторовича Ветрова в его поместье утопал в полумраке. Комнату освещал только тусклый настольный светильник, да эфирные скаты слегка фосфоресцировали, медленно, как приведения, перемещаясь в своем огромном аквариуме.

Граф сидел за рабочим столом, перебирая пальцами бумаги, лежащие перед ним.

Мрак у входной двери сгустился в неприметную фигуру в безликом сером костюме.

— Тень, выжившие наемники всё рассказали? — не поднимая взгляда, спросил Ветров.

— Да, граф, — раздался тихий ответ. Они бредили. Говорили, что мальчишка изгибал пространство и пули летели медленно и не достигали своей цели. А потом открыл портал прямо в ваше поместье и спихнул их сюда.

— Надеюсь, они никому больше не смогут рассказать эти сказки?

— Да. Над их могилой в парке уже высадили гортензии. Цветы в этом году будут пышными.

— Хорошо… — Ветров откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего начальника разведки. — Тень, мы меняем тактику работы с Ангорским. Отзывай заказ у наемников.

— Будет исполнено, граф. Затребовать неустойку у посредников?

— Плевать на копейки, — отмахнулся хозяин. — Поручи нашим людям найти его родителей. Доставьте их ко мне как можно быстрее. Целыми и невредимыми.

Тень едва заметно пошевелился.

— Будет исполнено, Максим Викторович, — Подчиненный склонил голову. — Однако это займет чуть больше времени, чем обычно. Они пропали давно и как в землю провалились.

Ветров недовольно нахмурился.

— Задействуй аналитиков. Поднимите их банковские счета, старые связи, архивы Канцелярии. Люди не могут просто раствориться в воздухе.

— Будет исполнено, граф, — силуэт человека растворился в тенях.

В столовой царил уют и спокойствие. Столы были сдвинуты в один длинный ряд прямо по центру зала. За ним уже сидела пятерка старшекурсников-иллюзионистов, Костя, Софья и еще две девушки — целительницы. Костя кивнул и помахал рукой Ивану. Мария Цветкова с радостным возгласом бросилась к девушкам и у них сразу завязался разговор.

Ангорский устроился на свободном стуле в окружении своей команды. Парни принялись за еду, прислушиваясь к разговорам старшекурсников.

Две очень симпатичные девушки-иллюзионистки задавали тон всему вечеру. Они эмоционально жестикулировали, на ходу фонтанируя идеями для грядущего шоу открытия межвузовских игр.

— Да я вам говорю, обычный каскад световых фейерверков это скучно и банально! — звонко доказывала парням одна из старшекурсниц. — Нужен масштаб. Мы хотим развернуть над вторым полигоном трехмерные проекции. Чтобы иллюзорные драконы из чистой маны пикировали прямо на трибуны!

— О-о-о, драконы это здорово! — Василий Огнев от избытка чувств едва не выронил вилку и вклинился в разговор. — Слышь, красавица, а если мы вам в этот момент реального боевого пламени поддадим? Для жара и спецэффектов, чтобы трибуны проняло?

Иван заметил, что Костя увлеченно снимает разговор на записывающий видео артефакт.

— Вы нам весь полигон сожжете, пироманьяки! — лениво хохотнул один из парней-старшекурсников, но глаза его азартно блеснули. — Хотя идея хороша. Княжич, что скажешь? Сможешь своей менталкой синхронизировать наши иллюзии и их огонь, чтобы никто не пострадал?

Аристарх на столе замер и даже перестал жевать кусочки ананаса.

Евгений Орлов пригубил чай и мягко улыбнулся:

— Если Рязанов узнает, что мы репетируем без его ведома, он нас самих вместо фейерверка запустит. Но технически это возможно. Я подумаю над плетением сети.

— Только хотел сказать, что есть среди этого детского сада разумный человек, ан нет, я ошибся, — вздохнул Аристарх. — Это филиал коррекционной школы для малолетних придурков. Хотя, идея подпалить трибуны мне нравится. Одобряю.

Спор разгорался всё сильнее, студенты перебивали друг друга, смеялись и двигали тарелки, создавая вокруг себя ощущение дружеского уюта. Иван некоторое время прислушивался к разговорам, но взгляд его всё время возвращался к Софье. На фоне шумных старшекурсников она казалась островком спокойствия, хотя в её глазах плясали смешинки.

Улучив момент, когда Машу отвлек расспросами Демидов, он слегка наклонился вперед и негромко обратился к девушке:

— Софья, а ты почему не уехала домой? Насколько я знаю, целителей распустили в первую очередь.

Девушка обернулась на его голос. В её улыбке не было удивления, она явно заметила его взгляд ещё пару минут назад. Она подперла подбородок ладонью, разглядывая Ивана.

— Намекаешь, Ангорский, что я путаюсь под ногами у великих бойцов? — Софья понизила голос. — Разочарую. Нас, троих лучших студенток декан факультета оставил помогать профессорам в лаборатории. Варим восстанавливающие зелья в промышленных масштабах. И те грибы, что ты подарил, мне очень пригодились. Профессор чуть инфаркт не схватил от радости. Где ты их взял, Ваня?

— Рад, что пригодились. А там где я их взял, больше таких нет.

— А ты, значит, пробился в основную сборную?

— Как видишь. Не мог же я оставить Орлова без присмотра.

Софья тихо, мелодично рассмеялась, бросив быстрый взгляд на Женю.

— И как тренировки? Наш грозный капитан тебя ещё не загонял? — она скользнула взглядом по плечам Ивана, сканируя его ауру. — Целительское чутьё подсказывает мне, что твои каналы в последнее время укрепились. На играх собираешься удивлять?

— На играх мы собираемся побеждать, — спокойно ответил Ангорский. — А если меня сильно побьют, я знаю к какому лекарю ползти за помощью.

— Ну уж нет, Ангорский, — Софья качнула головой, и пара шелковистых прядей упала ей на лицо. — На играх будет много команд. Постарайся выжить сам.

А за столом споры уже вышли на пик. Одна из иллюзионисток, вооружившись вилкой, вовсю чертила на салфетке схему воздушных потоков, призванных носить в определенном порядке огромные иллюзорные шары, завершающие открытие. Орлов лениво улыбался, а Демидов молча подвинул к себе еще одну порцию стейков, философски игнорируя творческий хаос.

Ужин затянулся допоздна. Студенты расходились неохотно, унося с собой предвкушение чего-то грандиозного. Иван тепло попрощался с Софьей и вместе со своей шестеркой направился к жилому корпусу. Вернувшись в блок, Ангорский сразу ушел к себе. Там его ждал душ и мягкая, пахнущая свежестью постель.

В шесть утра тишину взорвал дикий грохот. В блок ворвался Соколов и с порога заорал дурным голосом:

— Подъё-о-ом! Пять минут на сборы! Время пошло. Тот, кто опоздает, будет бегать в одних трусах вокруг академии до самого завтрака.

Блок мгновенно превратился в филиал сумасшедшего дома. В комнате Василия Огнева что-то бахнуло, из-под двери повалил густой дым. Валерий стрелой метнулся к брату.

Дмитрий Демидов, глухо рыча матюки, рефлекторно активировал магию земли, пытаясь поднять каменный щит прямо из паркета, но только разворотил несколько половиц.

Маша Цветкова испуганно взвизгнула и упала с кровати.

Иван открыл глаза за секунду до того, как Соколов ворвался в блок. Он напрягся, готовясь к мгновенному пространственному сдвигу шеи нападающего.

Только Орлов мгновенно распознал помощника куратора и спокойно поднялся и занялся утренними процедурами.

Иван тоже быстро сообразил, что происходит, перевел дыхание, выходя из боевого транса, умылся и натянул на себя спортивную форму. Пушок же в голове Ангорского проклинал весь род Соколовых до седьмого колена.

Ровно через четыре минуты команда в полном составе замерла на дорожке академического парка. Утренний туман ещё лежал на траве. Было сыро, холодно и очень по-спартански.

— В колонну по одному, за мной марш! — скомандовал Соколов и легко побежал вперед.

Первые два километра команда пробежала без особых трудностей. Но Соколов и не собирался останавливаться. Он только прибавил скорости.

Маша Цветкова уже на третьем круге начала хрипеть, её лицо побледнело. Близнецы Огневы, злые и взъерошенные, тяжело топали, от них буквально шел пар. Тяжелее всех приходилось Демидову, его массивная фигура была совсем не приспособлена для легкой атлетики. Иван мог продолжать бег только благодаря опыту Прядущего, который привык сражаться, когда сил почти не осталось. Даже Орлов сжал челюсти так, что на аристократическом лице заходили желваки.

Потом были махи ногами, отжимания и приседания.

Но самое веселое началось, когда Соколов вывел их к старой полосе препятствий. Трехметровые стены, скользкие от росы бревна, рвы с грязной водой и колючая проволока.

— Ползком, господа будущие победители турнира! Ползком, — орал Соколов, стоя на вышке с секундомером.

— Да это издевательство! — в сердцах крикнул Василий Огнев, когда сорвался с мокрого бревна в грязь. — Граф Рязанов говорил только о двух тренировках в день!

Команда буквально выла от напряжения. Демидов, рыча, помогал Маше перемахнуть через деревянную стену. Орлов ментально подбадривал падающих близнецов, а Иван помогал себе магией пространства, сигая через барьеры с подозрительной легкостью. Соколов несколько раз провожал его подозрительными взглядами, но ничего не сказал.

Зато Аристарх, который мирно сидел на газоне, жевал травку и наблюдал за всем со стороны молчать не стал:

— Ванька, не халтурь. Развивать тело так же важно, как и магические каналы. Страдай, смертный, страдай ради величия рода!

— Ах, ты, предатель, — прошипел Ангорский. — Сам то бездельничаешь!

— Когда станешь таким же совершенством, как я, тогда и отдохнешь!

Наконец Соколов свистнул, сигналя об окончании этого ада.

Команда вповалку рухнула на мокрую траву у края полосы препятствий.

Соколов, стоявший перед ними в абсолютно сухой форме издевательски ухмыльнулся.

— Огнев, ты кажется поглупел от избытка маны в голове. Кто тебе сказал что это тренировка?

— А что это по вашему? — возмущенно спросила Маша, едва не плача от усталости.

— Это, Цветкова, обычная утренняя зарядка, — Соколов так буднично пожал плечами, словно они сейчас зубы чистили. — Чтобы ваши аристократические тушки проснулись и разогнали кровь по организму. А полноценные тренировки господина куратора будут строго по расписанию. Первая сразу после завтрака, вторая — в шестнадцать ноль — ноль.

По парку разнесся коллективный отчаянный стон.

— До завтрака осталось пятнадцать минут. Надеюсь, вы успеете привести себя в порядок и придете в столовую вовремя.

Соколов развернулся и быстро пошел прочь.

Команда, проклиная всё на свете, поковыляла за ним.

Первые несколько дней слились для Ивана в сплошную, монотонную карусель. Тело Прядущего держалось крепко, накопленный опыт позволял экономно расходовать силы. Но вот ментально он начал уставать уже к концу недели.

Осознание накрыло его внезапно, прямо посреди очередного обеда. Под звяканье вилок и бесконечный, звонкий треск подростковых голосов он вдруг понял, что его внутренний предохранитель вот-вот сгорит.

В этот момент Прядущий Бездну остро почувствовал насколько он здесь чужой. Ему, привыкшему годами слушать звенящую тишину ледяной пустыни, приходилось теперь круглосуточно делить быт, эмоции и пространство с семнадцатилетними мальчишками. Иногда это было весело, но с каждым днем напрягало всё сильнее. Ему жизненно необходима была пауза. Хотя бы пара часов без людей, без шума.

Едва дождавшись окончания обеда, команда дружной толпой повалила в блок. У них было свободное время перед вечерней тренировкой. Переступив порог гостиной, близнецы с победными воплями кинулись к дивану, на ходу включая приставку, а Демидов устроился рядом, с интересом наблюдая за виртуальным побоищем на экране.

Иван зашел в блок последним. Потоптавшись немного у порога, чувствуя, как в голове начинает зарождаться боль от этого хаоса, он шагнул обратно, тихо прикрыв за собой входную дверь. Никто из увлеченных игрой парней этого даже не заметил.

Иван целенаправленно двинулся прочь от жилых корпусов, подальше от ухоженных аллей, почти к границе территории. Что-то блеснуло между ветвей деревьев. Иван сошел с тропинки и скоро перед ним открылось небольшое озеро, скрытое от посторонних глаз кустами сирени. Вода в нем была тёмной и совершенно неподвижной.

На самом берегу, склонив свои гибкие, длинные ветви к самой воде, росла огромная плакучая ива. Ангорский шагнул под этот природный навес и опустился на мягкий ковер травы. Он прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза.

Аристарх нашел на берегу достаточно большой кусок коры, столкнул его с берега и сам запрыгнул сверху. Он совершенно не боялся воды. Тихонько гребя передней лапой, он медленно плыл к середине озера. Иван сквозь прищуренные веки наблюдал за кроликом и солнечными бликами на поверхности воды. Ангорский сам не заметил, как глаза закрылись и он задремал.

Ему снилась Софья в легком летнем платье, которое мягко колыхалось от несуществующего ветра. Девушка собирала лекарственные травы на залитом солнцем берегу. Софья сидела на корточках, тонкие пальцы тянулись к растению с мелкими желтыми цветами. Распущенные русые волосы спускались до самого пояса, укрывая плечи.

В какой-то момент она обернулась и заметила Ивана. На губах появилась теплая улыбка. Парень сделал шаг к ней, чувствуя, как уходит накопленная усталость, но в этот миг реальность сна треснула.

Над озером оглушительно каркнула ворона.

Софья вздрогнула, вскочила, роняя собранные травы, и бросилась прочь. Иван хотел крикнуть ее имя, но не смог выдавить ни звука.

Пространство вокруг пошло уродливыми сизыми судорогами, а мирная озерная вода закипела, превращаясь в черную бурлящую жижу.

Земля под ногами мелко завибрировала. Из черной воды вылезла антрацитовая, покрытая костяными наростами лапа, за ней почти квадратная голова с мощными челюстями и наконец всё тело монстра оказалось на поверхности. Не слишком крупное существо, безглазое и уродливое прыгнуло вперед и с влажным хрустом впилось острыми зубами ему в лодыжку.

Ногу пронзила резкая боль. Ангорский открыл глаза, вырываясь из кошмара, и увидел, что это кролик вцепился в его ногу.

— Пушок! Ты что, озверел? — Иван удивленно сел и подтянул ноги к себе.

— Я спасаю тебя, неблагодарный, — Аристарх надул щеки и отвернулся. — Ещё десять минут и ты опоздаешь на тренировку.

Две недели тренировок пролетели незаметно и окончательно сплотили команду. Все немногочисленные студенты находящиеся на территории, перезнакомились и подружились. Иван иногда уходил к озеру, надеясь поймать ту звенящую тишину, но покоя больше не было.

И сейчас, шагая к полигону рядом с оживленно болтающими Огневыми и собранной Марией, он искренне наслаждался моментом. Вечерний воздух был настолько густым от медового аромата цветущих лип, что его, казалось, можно было пить. Сегодня за ужином иллюзионисты со сдержанной гордостью пригласили всех на генеральную репетицию открытия игр. Впереди ждало яркое магическое шоу, и Прядущий Бездну был совсем не против его посмотреть.

Второй открытый полигон уже гудел, заполненный зрителями. На аккуратных трибунах сидели преподаватели, весело переговаривались повара и завхозы, мелькал технический персонал. Три девушки-целительницы и Костя сидели во втором ряду, активно махая прибывшим руками. Команда присоединилась к ним.

Через пять минут над полигоном раздался протяжный гул артефактов и разговоры на трибунах смолкли.

Тьма вокруг сгустилась и в ту же секунду вековые липы по периметру вспыхнули миллионами крошечных золотистых искр. Иван, не мигая, смотрел вверх. Орлов и Демидов, сидящие по бокам от Ангорского тоже замерли, затаив дыхание.

Над самой серединой площадки воздух пошел хрустальными волнами. Сначала в темном небе соткалась гигантская, светящаяся фигура раскинувшего крылья имперского орла. Птица сделала величественный круг над трибунами, с оглушительным хлопком взмахнула крыльями, обдав зрителей отчетливым потоком прохладного воздуха, и распалась на мириады сияющих звезд.

Над ареной по очереди возникали гербы всех принимающих участие в состязаниях академий и университетов. Затем, под звуки классической музыки, полупрозрачные пары закружились в вальсе, постепенно отрываясь от земли и возносясь вверх, продолжая кружиться и улыбаться.

В финале, над полигоном распустился салют невиданной красоты и мощи. Тяжелые гроздья фиолетовых, золотых и багровых огней расцветили небо. Раздались хлопки и восторженные крики. Многие зрители вскочили со своих мест и аплодировали стоя.

— Ну надо же, сколько визгу из-за кучки цветного пороха и световых плетений, — ворчал по привычке Аристарх, однако выглядел довольным. — Смертные готовы молиться на любую блестящую хреновину в небе. Лучше бы на открытии игр накормили всех до отвала.

— Тебе бы только жрать, Аристарх. Когда-нибудь ты лопнешь, — осуждающе подумал Иван и повернулся к друзьям.

— Это совсем не то, о чем они рассказывали за первым ужином, — неожиданно прогудел молчун Демидов. — Но это гораздо лучше, чем вымышленные драконы.

— Иллюзионисты не дураки, разбалтывать свои секреты, Дима, — смеясь ответил Орлов. — Они приготовили сюрприз для всех.

— Салют даже круче, чем мой отец запускает на рождество, а он собирает лучших магов со всего Урала, — восхищенно сказал Демидов.

— Дима, три недели живу с тобой в одном блоке и ни разу не слышал, чтобы ты сказал два предложения подряд, — изумился Орлов. — Вот она, волшебная сила искусства!

Иван улыбнулся, собираясь вставить и свои пять копеек, но земля под ногами задрожала. Это было словно дежавю, где-то он такое уже чувствовал. Тогда у озера, во сне.

Воздух прорезал странный резкий звук, на который сначала никто не обратил внимания, списав эти явления на последствия салюта. Все не спеша поднимались со своих мест, обсуждая увиденное шоу, и шли на выход с полигона. Первым опомнился граф Рязанов.

— Тревога! Прорыв тварей, прямо на территории академии! — заорал он.

Трибуны замерли в оцепенении. Паники не было, мир уже триста лет жил бок о бок с разломами.

Рязанов и подоспевший Соколов начали делить людей на группы и отдавать приказы.

— Обслуживающий персонал — немедленно в убежище!

— Целители — в лабораторию, живо! Развернуть госпиталь и открыть склады с зельями!

Девушки-целительницы, включая Софью, сорвались со своих мест. В ее глазах плескалась тревога, но она лишь на секунду обернулась и коротко кивнула Ивану, а потом вместе с подругами быстро скрылась в направлении лабораторного корпуса.

— Студенты, в общежитие!

— Преподаватели, взять своё родовое оружие и к разлому!

В этот момент со стороны центральной площади академии, где когда-то, в древности располагалось гигантское купольное сооружение под названием “Афимолл”, раздался треск. Огромный пласт грунта, вместе с асфальтовыми дорожками и декоративными газонами с грохотом провалился в скрытые подземные пустоты, поднимая клубы пыли и возник гигантский пролом. Из-под земли полезли первые твари.

Немногочисленная охрана академии, уже вооруженная длинными мечами, выдвинулась вперед, выстраивая заслон на дальних подступах к площади. Этим они дали возможность студентам и преподавателям разбежаться в указанные места. Твари в центре прорыва были пока медлительны, они только прощупывали реальность. Все группы, бежавшие в разных направлениях, благополучно достигли своих целей.

— В общежитие, за клинками! Магия их не удержит, нужно железо, — скомандовал Орлов, увлекая за собой шестёрку.

Иван сорвался с места вместе со всеми. На плече, вцепившись когтями в мундир, сидел Аристарх он уже не казался сонным. Впереди их ждала общага, фамильное оружие и настоящая битва.

Шестерка Ивана ворвалась в свой блок и разлетелась по комнатам. Ангорский нырнул под кровать, вытащил оттуда чемодан и, выбросив на пол одежду, достал куртку из кожи псевдо-варана и меч. Куртку он немедленно нацепил на себя, сбросив китель мундира через голову. Меч в ножнах прицепил к поясу. Аристарх шустро запрыгнул на плечо и Ангорский выбежал в гостиную.

Все стояли, уже готовые к бою. В руках были мечи разных размеров и форм. Только Демидов сжимал тяжелый боевой топор на длинном древке из темного дерева. На лезвиях тускло светились руны веса.

— Маша, ты же лекарь? Зачем тебе оружие? — удивленно спросил Иван.

— А что, целителей в Разломах не жрут по-твоему? — огрызнулась Маша. — Поверь, я умею с ним обращаться.

Орлов кивнул, и вооруженная шестерка помчалась обратно на улицу.

Они остановились поблизости от края провала. Здесь уже были преподаватели, и они криками пытались прогнать бывших первокурсников. Но размер опасного периметра был огромным, защитников не хватало, и Рязанов, оценив решительный вид шестерки, разрешил им остаться.

Прибежали вооруженные мечами иллюзионисты и уверенно заняли позиции на правом фланге от команды. Иван глянул на них с недоумением, но скоро удивляться стало некогда.

Из провала хлынула первая волна. Это были разломные суслики. Вот только от обычных грызунов в них был разве что противный, закладывающий уши писк. Твари размером с крупную собаку, с длинными крысиными хвостами и пастями, полными желтых зубов. Их было много, и они с писком выкатывались на площадь.

— Руби их быстрее! У меня начинает болеть голова, — потребовал Аристарх и попытался закрыть уши лапами.

Иван перехватил меч обеими руками и сходу врезался в гущу монстров. Клинок из темного сплава запел свою смертоносную песню. Одна из тварей прыгнула, целясь в горло Ивану. Короткий рубящий замах сверху вниз, и лезвие с влажным хрустом разрубило грызуна надвое.

Некоторое время Ангорскому некогда было даже вытереть пот со лба, не то что по сторонам смотреть. Асфальт под ногами стал скользким от остатков монстров. Руки налились тяжестью.

Но вот поток тварей стал редеть и в поле зрения Ивана снова попала группа иллюзионистов. Парни и две симпатичные девчонки двигались с невероятной, почти балетной грацией, а их клинки чертили в воздухе идеальные смертоносные дуги.

— Даже здесь устроили шоу. Выпендрежники! — прокомментировал Аристарх, но в голосе звучало одобрение.

Поскольку их магия была совершенно не боевой, приходилось оттачивать искусство фехтования до совершенства. Клинки были единственным реальным их оружием и владели иллюзионисты ими виртуозно, превращая шинкование тварей в изящное искусство. Серые туши сусликов разлетались от их выпадов сразу по несколько штук.

Рядом с Ангорским, тяжело дыша, остановился Костя. Он, вытянув левую руку, снимал на артефакт бой на той стороне разлома. В правой руке он держал саблю и иногда оглядывался, контролируя свою безопасность. При этом он бормотал себе под нос, наговаривая самый сочный и безумный репортаж в своей жизни.

— Нет, ты посмотри на этого оператора хренова! — возмутился кролик. — Подтолкни его в провал, там у него ракурс для видео будет получше. И одним идиотом в Академии меньше станет.

Засмотревшись, Иван чуть не пропустил суслика, готового вцепиться ему в ногу. Родовой меч Ангорского опустился на гада в последний момент, перебивая ему позвоночник.

В тот же миг земля содрогнулась, из сочащегося фиолетовым дымом пролома, расталкивая серую мелочь, выбралось что-то крупное. Бурящий носорог размером с хороший грузовик стоял теперь напротив команды. Вся его туша была покрыта толстой броней, а из уродливой морды торчал витой метровый рог, которым он мог бурить целые тоннели под землей. Тварь яростно взревела и налитыми кровью глазами уставилась на Демидова, выбрав его своей целью.

— Близнецы, по флангам! Отвлекайте! — крикнул Орлов. Сам Евгений тоже бросился на носорога, пытаясь сбить его с толку ментальным ударом. Но громадина только потрясла головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Василий и Валерий Огневы синхронно бросились в стороны, заходя на монстра с флангов. Они засыпали носорога быстрыми ударами клинков, раскаленных до красна. Мечи со звоном отскакивали от каменной брони, высекая искры, носорог упрямо двигался вслед за Демидовым, которому приходилось пятиться назад. Никакой возможности ударить топором у парня не было. Тогда команда насела на зверя впятером, тыча в него железом со всех сторон.

— Цельтесь в незащищенные участки! — крикнул Ангорский и первым с силой вогнал меч прямо под костяной щиток на задней лапе чудовища.

— Браво, капитан очевидность! А я-то думал, ему рог чесать нужно! — никак не затыкался в голове голос кролика.

Боль в ноге заставила носорога крутануться на месте.

Демидов немедленно воспользовался моментом. В высоком, мощном прыжке он обрушил свой топор прямо на загривок твари. Топор врезался в щель между защитных пластин, раздался хруст, из глубокой раны на асфальт хлынула черная кровь. Но это только взбесило носорога. Он стал двигаться еще быстрее, вращаясь на месте и стараясь сбить людей своим громадным рогом.

Иван попятился назад.

Растерялся даже Орлов. Он только сказал по ментальной сети:

— В стороны! Разойдитесь.

Команда отпрянула от зверя, и в этот момент воздух над площадью прорезал оглушительный свист, словно мимо пролетел артиллерийский снаряд. С противоположной стороны пролома прилетело металлическое копье, добела раскаленное боевой магией. Это ректор академии, Иван Васильевич Тучный, издалека заметив, что его ученики оказались в смертельной опасности, лично запустил своё оружие. Копьё вошло носорогу прямо в глаз, проломило череп и мгновенно выжгло мозг.

Чудовище еще немного постояло, пытаясь двигать ногами, потом замерло и рухнуло на асфальт, но упало крайне неудачно. Многотонная туша по инерции завалилась на бок и всем своим весом накрыла Дмитрия Демидова, прижав его к земле.

— Черт! Этот здоровяк мог бы двигаться и побыстрее, — воскликнул Аристарх. — Как теперь выковыривать его оттуда?

— Дима, держись! — крикнула Маша, бросаясь к твари и пытаясь подлезть под нее.

— Он был в броне! — крикнул Орлов. — Давайте, парни, все вместе!

Побросав мечи, они уперлись руками в жесткий бок носорога и, натужно рыча и кряхтя попытались сдвинуть тушу. Ничего не выходило, твердое как камень, тяжеленное тело даже не шелохнулось. К ним на помощь уже бежали ректор, куратор и Соколов но они были еще далеко. Дорога была каждая секунда, Демидов мог задохнуться.

— Все назад, отойдите от него! — крикнул Ангорский, вспомнив про заклинание распада, подаренное ему гиблым волком.

Орлов, близнецы и Маша удивленно переглянулись, но подчинились, отпрыгнули в стороны. Иван закрыл глаза, вспоминая заклинание, которым он давно не пользовался. Оно действовало только на мертвую плоть, не причиняя вреда живым.

Парень сделал шаг вперед, протянул руку к твари и с пальцев сорвался мрак.

Туша монстра стала таять, на глазах превращаясь в черные хлопья, которые тоже исчезали не коснувшись земли.

Демидов, освобожденный от груза, наконец смог вздохнуть и медленно поднялся на ноги, опираясь о свой топор. Маша уже сканировала его, выискивая травмы, потом окатила целебной волной энергии от макушки до пяток.

Подбежали преподаватели.

Рязанов сходу, не стесняясь в выражениях отругал группу за неоправданный риск, велел отойти от пролома и сразу сообщать ему по ментальной связи об опасности, иначе их прогонят с поля боя. Соколов, как всегда, в присутствии начальника молчал. А Иван Васильевич Тучный уже подобрал свое копье и, стоя поодаль, внимательно разглядывал Ангорского как неизвестную зверушку.

Иван же с недоумением смотрел на ректора. Он никогда раньше не видел его вблизи. Тучный оказался довольно молодым человеком, около тридцати лет. Стройный и самоуверенный, чертами лица он очень напоминал Ивану кого-то. Но вспомнить никак не получалось.

Наконец они ушли. В бою возникла небольшая передышка. Ребята жадно, прямо из горлышка выпили воду, которую им принесли девчонки-целительницы. Лазарет уже развернули на краю площади, и там лежали первые раненые. К Дмитрию подошел пожилой, суровый профессор лечебного факультета. Осмотрел его, немного подлечил и сказал:

— Крепкий парень, переломов нет, но ловкость и скорость нужно тренировать. Больше не стой под падающей тварью.

Команда пыталась смеяться, но получалось это у них плохо. Маша трясущимися руками достала из своей сумки небольшой флакончик и залпом выпила. Орлов наблюдал за этим действием молча. Даже близнецы притихли.

Иван бочком отошел в сторонку и присел, притворившись, что завязывает шнурок. Ему совсем не хотелось отвечать на вопросы друзей, что такое он только что сделал.

— Что, Ванька, опять прокололся? Показал больше, чем нужно? — злобно выговаривал Аристарх. — Учишь тебя учишь, а толку…

— А что я должен был сделать? Позволить Демидову умереть? — взбеленился Ангорский.

— Вставай! — взвизгнул кролик.

Из провала с новой силой поднялась туча пыли, и полезли твари всех размеров, форм и цветов. Боевая шестерка растянулась в длинную шеренгу. Теперь каждый сражался за себя. Иван оказался далеко от всех, отрезанный толпой тварей от товарищей.

В какой-то момент он закрутился в карусели атак, отражая наскоки сразу трех монстров. Родовой меч летал из стороны в сторону, со звоном рассекая панцири и отбивая выпады уродливых многоножек.

— Сзади! — громко крикнул Пушок.

Иван и сам уже чувствовал смертельную опасность, но то ли уставшее тело Ангорского опоздало с реакцией всего на долю секунды, то ли кровь монстров под ногами замедлила движение, но увернуться он не успел. Из клубов пыли бесшумно вынырнула мохнатая лапа и с огромной силой ударила его по затылку, сдирая острыми когтями кожу.

Голова взорвалась болью. В глазах мгновенно потемнело. Он потерял сознание и рухнул на грязный асфальт, выронив из ослабевшей руки меч. Тварь тут же схватила его за руки и потащила к пролому.

— Ванька, Ваня, очнись идиот! Нас сейчас утилизируют! — истошно закричал в голове кролик, намертво вцепившись лапами в его куртку и волочась за Ангорским по асфальту.

А потом Аристарх заверещал вслух, громко и отчаянно, как будто убивают его, а не хозяина.

Кролик орал во всю глотку, и этот панический крик фамильяра услышала Софья. Девушка, как раз, пробиралась вдоль линии боя, высматривая раненых. Она обернулась и заметила, как безжизненное тело Ангорского волокут в пролом. Сердце у нее пропустило удар. Забыв об осторожности, целительница рванула наперерез. Один из иллюзионистов увидел беззащитную девчонку, пошел следом, на ходу рассекая прыгающих монстров и прикрывая ей спину.

Софья схватила Ангорского за ноги и изо всех сил потянула на себя, упираясь каблуками в разбитый асфальт.

Тварь, напоминающая огромное насекомое, с многочисленными членистыми лапищами, возмущенно зашипела. Поняв, что добычу пытаются отнять, она на миг выпустила руки Ивана и резко развернулась, готовясь сожрать мешающую ей девушку.

В этот момент Аристарх прыгнул на грудь Ангорского мордой к чудовищу и разинул свою пасть на всю ширину. Внутри неё мгновенно образовалась и начала расширяться фиолетовая пространственная воронка.

Воздух вокруг закружился вихрем. Разломную тварь прямо с места сорвало мощным гравитационным потоком. Чудовище даже пикнуть не успело, как его со свистом втянуло внутрь.

Пространственная аномалия схлопнулась. Аристарх брезгливо сморщился, спрыгнул с Ивана и стал вытирать мордочку лапами.

Софья, до этого момента ошарашенно смотревшая на кролика, пришла в себя и принялась лечить Ивана. Повреждена была только голова. Поднеся руки к ране на затылке, она влила в неё магическую энергию. Иван застонал, а через минуту открыл глаза.

— Ваня, вставай, нужно отойти подальше! — девушка тянула его за руку, помогая подняться.

— Софья, что ты здесь делаешь? — спросил Иван, сидя на асфальте и оглядываясь по сторонам. — Ты спасла меня?

— Твой кролик сожрал тварь, пытавшуюся утащить тебя в разлом. Идем быстрее!

С другой стороны его подхватил иллюзионист, защищавший девушку, и они потащили его к лазарету.

— Отпустите! Я уже в порядке. Где мой меч?

Ангорский высвободился из рук спасителей и, увидев свое оружие, пошатываясь побрел к нему. Но Софья и незнакомый парень догнали его и снова поволокли к целителям. Кролик скакал следом.

Пока старший целитель занимался его головой, Иван наблюдал за схваткой. Эпицентр прорыва превратился в кипящий котел из магии и стали. Оборону там держали преподаватели, принимая на себя самый страшный удар.

Из их рядов непрерывным потоком летели тяжелые заклинания. Воздух то и дело прорезали огненные хлысты, земляные шипы с хрустом пробивали бронированные туши чудовищ. Граф Рязанов крутил вокруг себя парные клинки с такой скоростью, что они превратились в сплошной серебряный купол. Ректор академии со своим копьем бросался на самых крупных тварей, неизменно выходя из схватки победителем.

И тут над площадью взревели мощные сирены. Со стороны главных ворот на территорию академии ворвалась городская гвардия. Регулярные войска прибыли с тяжелым вооружением. Клинья гвардейцев в броне принялись оттеснять нечисть обратно к провалу.

Командир гвардии подошел к ректору академии и доложил:

— Иван Васильевич, вы можете отводить своих людей. Мы прибыли так быстро, как только смогли. Теперь доверьтесь профессионалам.

Ангорский посмотрел на часы. С начала прорыва прошло всего пятнадцать минут.

Преподаватели медленно отходили, их место занимала гвардия. Рязанов отвел студентов к импровизированному госпиталю и заставил показаться целителям. Серьезно ранены оказались Василий Огнев и Костя. Их на некоторое время оставили при лазарете, остальным приказали отправляться в общежитие.

Иван закинул меч в ножны и поднялся на ноги. Голова уже не болела. Аристарх на его плече был на удивление молчаливым и продолжал брезгливо отплевываться. Рядом плелся Демидов, опираясь на топор, как на трость. Команда медленно и молча двигалась в сторону своего корпуса.

Не успели они дойти до крыльца общаги, как со стороны площади донесся яростный мат гвардейских офицеров и тревожный гул аналитических артефактов. Магические контуры, развернутые военными над провалом для запечатывания Разлома, с треском лопались один за другим.

Спустя несколько минут по рациям охраны разнеслась пугающая новость. Аналитики гвардии в панике докладывали, что не могут найти и заблокировать ядро разлома, потому что его там просто нет. Истинная точка прорыва находится гораздо глубже — в заброшенных триста лет назад тоннелях метро. Провалившийся грунт Центрального ядра был лишь одной из точек выхода тварей на поверхность, а основная их часть находится под землей и расползлась по многочисленным веткам метро во все стороны.

Ребята переглянулись.

— Плохо, — сказал мрачный Орлов.

Иван кивнул, соглашаясь, но все были вымотаны и развивать эту тему не стали.

В блоке они привели себя в порядок и постепенно собрались в гостиной. Адреналин в крови и пугающие новости не давали уснуть. Вскоре в их блок подтянулись и другие, находящиеся на территории студенты.

Комнату заполнил гул голосов, перебивающих друг друга. Парни размахивали руками, взахлёб вспоминая детали боя, а Огневы на эмоциях чуть не подожгли журнальный столик.

Костя, хромая, протискивался между студентами, на ходу выстраивая идеальный кадр. Он и сейчас продолжал снимать видео.

— Народ, внимание на камеру! — зычно объявил он. — Эксклюзивный репортаж по горячим следам прорыва в академии! Княжич, пару слов для истории. Что ты почувствовал, когда копье ректора пролетело в полуметре от твоей идеальной прически?

— Обрадовался, что монстр убит, — спокойно ответил Орлов. Вид у него был отстраненный и задумчивый.

Костя тут же навел артефакт на Демидова, который бережно протирал ветошью лезвие своего топора.

— Дима! Ты у нас сегодня главный камикадзе! Каково это, лежать под тушей твари размером с камаз и слушать, как трещит твоя броня?

— Тяжело, — в своем обычном стиле буркнул уральский маг, даже не поднимая взгляда от железа. — Ваня, красавчик. Без него меня бы до утра от асфальта отскребали.

— Ерунда, на помощь уже бежали Тучный и Рязанов. Они бы спасли тебя. А техника родовая, простейшая. Она может разрушить только мертвую плоть, но вот надо же, пригодилась. — Иван поспешил остановить дальнейшие расспросы.

Девушки-целительницы приготовили всем успокаивающий чай и достали припасы. Печенье, чипсы, яблоки. Все немного поутихли и сели к столу. Ангорский немного перекусил, запил слегка горьким напитком сухое печенье, и отставил чашку. Что-то было не так, настораживало. Он прислушался к себе. Странная тишина в голове, от которой он уже отвык…

Иван поискал взглядом Аристарха. К удивлению парня, кролик не грыз сейчас печенье и давно уже молчал. Его вообще не было в гостиной.

Обеспокоенный Ангорский кинулся в свою комнату, надеясь обнаружить там мирно спящего Пушка, но комната была пуста. Он подошел к двери в ванную и попытался повернуть ручку — она не поддавалась. Нехорошие мысли уже метались в голове Прядущего, когда послышался слабый голос:

— Не заходи, здесь воняет.

— Что с тобой?

— Я отравился той тварью. Теперь мучаюсь животом. Я пожалуй, здесь переночую.

— Может быть тебя лекарю показать? — всерьез испугался Иван.

— Ни в коем случае! Лекарь сразу поймет, что я такое! Даже не вздумай! — завопил в ужасе Пушок.

— Хорошо. Но если я могу тебе как-то помочь, скажи.

— Тоже мне, Мать-Тереза! Ты главное не мешай, я сам разберусь.

И Иван, немного успокоенный язвительным тоном кролика, отправился спать.

На следующее утро он проснулся рано и первым делом побежал в ванную проверить, как там Аристарх.

Кролик лежал на кафельном полу, распластавшись по нему, как туалетный коврик. Услышав шаги, он попытался сесть, но лапы разъехались в стороны, и он оказался в прежнем положении.

Ангорский бережно подхватил его на руки и унес в кровать.

— Сейчас я оденусь и отнесу тебя целителям! — твердо сказал он и начал бегать по комнате, спешно собираясь.

— Нет. Кризис уже миновал. Дай водички попить.

Иван налил в блюдце воду и поставил перед кроликом. Аристарх с трудом подняв голову выпил все.

— Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли специалисты? Даже если они узнают кто ты, главное, что твоя жизнь будет спасена!

— Какой ты дурак, Прядущий! Где ты видел целителей, которые лечат пространственные аномалии? Они ничем не могут мне помочь, а вот если слухи о моей истинной сути дойдут до Ветровых, тогда нам с тобой хана.

Иван помолчал, гладя кролика по впавшим бокам. Под шкурой прощупывались ребра.

— Скажи, что я могу сделать? — почти жалобно спросил Ангорский.

— Холодно. Укрой меня одеялом. И занимайся своими делами, — сказал Аристарх и положил голову на подушку.

В восемь утра в блок зашел Рязанов и собрал всех в гостиной.

— У меня для вас скверные новости, господа, — без предисловий начал куратор. — Решением Совета Министров межвузовские состязания в этом году отменяются. Все гражданские работники академии и студенты распускаются по домам. На сбор вещей вам дается два часа.

Близнецы Огневы одновременно подскочили, едва не опрокинув кресла.

— Как это — отменяются? — в один голос рявкнули братья. Василий, забыв про раненое плечо, яростно жестикулировал. — Мы три недели пахали на полигоне, как проклятые, чтобы защитить честь академии!

— Ваше сиятельство, это какая-то ошибка, — сдерживая нахлынувший гнев, холодно произнес княжич Орлов. — Почему игры не переносят в другой город? В Нижний Новгород, в Питер, да хоть в Екатеринбург к Демидовым?

Рязанов поднял руку, призывая к тишине, и его голос зазвучал еще суше.

— Всё гораздо хуже, чем вы думаете. Твари из глубин начали пробиваться на поверхность и в других районах Москвы. Прямо сейчас бои идут на Соколе, зафиксированы подземные толчки в районе Кремля. Катастрофа слишком масштабная. На борьбу с прорывом будут стянуты лучшие бойцы со всей страны. Студенческие игры сейчас неуместны.

— Значит, и мы должны помочь городу, — Иван Ангорский сделал шаг вперед. — Нашу команду нужно направить на борьбу с прорывами, а не распускать по домам.

— Ангорский, вы первокурсники, — попытался перебить его Рязанов.

— Мы сыгранная боевая шестерка! — перебил его Иван, наплевав на субординацию. — За это время мы научились понимать друг друга без слов. Мы только что на площади доказали, что можем убивать тварей.

— Мы готовы встать в строй, Константин Михайлович, — веско добавил Дмитрий Демидов.

Рязанов молчал. Он смотрел на решительные злые лица парней, на собранную Марию Цветкову и в его глазах на мгновение мелькнула гордость. Граф тяжело вздохнул, его плечи на миг опустились.

— Однако если вы настолько безумны и уверены в своих силах, поговорите с ректором. Возможно, он что-нибудь придумает для вас. В противном случае вы соберете свои вещи и покинете академию без возражений. Вопросы?

— Вопросов нет, ваше сиятельство! — за всех ответил Орлов, и в его глазах загорелся азарт.

Команда немедля отправилась в главный корпус. Пустые коридоры реагировали звонким эхом на их шаги.

Дверь в кабинет ректора была приоткрыта.

Иван Васильевич Тучный стоял спиной к своему столу, опираясь на него пятой точкой. Пиджак его был расстегнут, под глазами залегли глубокие тени. Заметив вошедших первокурсников, он даже не шелохнулся, лишь окинул их высокомерным взглядом сверху вниз и спросил:

— Что вам здесь нужно?

— Иван Васильевич, мы пришли высказать общее пожелание команды. Наша шестерка готова сражаться с монстрами плечом к плечу с гвардией и преподавателями.

Ректор скрестил руки на груди.

— Сражаться с монстрами? Вы? — Тучный хмыкнул. — У академии сейчас хватает забот, и нянчиться с первокурсниками нам некогда.

— Нам не нужна опека, — твердо возразил Орлов, не отводя взгляда. — Мы боевая команда и сегодня на площади доказали, что готовы сражаться.

— Доказали? А, это когда вы вокруг носорога хороводы водили? Прекрасная слаженность, — ректор изобразил аплодисменты, беззвучно хлопая одной ладонью о другую.

Орлов осекся и замолчал. Василий Огнев, только что набравший в грудь воздуха для возмущенного спора, сдулся и отвел глаза. Демидов уставился в пол, сжимая кулаки. Ангорский и Цветкова тоже потупились. Возразить на это обвинение было нечем.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

Ректор обвел притихших студентов долгим, пронизывающим взглядом, и на его лице промелькнула мимолетная тень жалости. Эти мальчишки и девчонка напомнили ему молодые годы, когда он сам рвался в бой, желая совершить подвиг, а здравый смысл отступал перед пафосом.

Иван Васильевич опустился в свое кресло и сцепил пальцы в замок.

— В защитники академии я вас взять не могу, — уже мягче произнес он. Но я вижу, что если запереть вас по домам, вы сбежите на первый же неохраняемый прорыв самостоятельно.

Ребята удивленно вскинули головы. Орлов затаил дыхание.

Тучный придвинул к себе чистый бланк с гербом и, взяв в руки ручку, начал быстро писать.

— Я дам вам справку, — глухо проговорил ректор. — Предъявите её в гильдии охотников. Она позволит вашей команде принимать участие в боевых операциях на не очень опасных участках. Будете зачищать периферийные станции метро и мелкие узлы, куда гвардии недосуг отправлять регулярные части. Но у меня к вам три условия.

Иван Васильевич замер и строго посмотрел на студентов.

— Во-первых, вас должны сопровождать два опытных, лицензированных охотника на монстров. Без них эта бумага просто мусор. Во-вторых, каждый из вас обязан получить письменное разрешение от своих родителей. Если хоть один клан выскажется против, группа к вылазкам допущена не будет. И в-третьих, прямо сейчас вы собираете свои вещи и покидаете академию.

С этими словами Тучный с размаху приложил к документу тяжелую сургучную печать. Густой багровый оттиск блеснул в полумраке кабинета.

Протянув бумагу Орлову, ректор сказал:

— Всё, господа. Разговор окончен. Освободите помещение и дальше действуйте в соответствии с установленными правилами. Удачи.

В гостиной блока Орлов еще раз спросил команду:

— Ну что? Никто не передумал?

— Издеваешься, Орлов? — фыркнул Василий Огнев. — Чтобы мы, да пропустили такое веселье?

— Без целителя вы вообще не отряд, так что я в деле, — решительно подтвердила Мария.

Остальные только кивнули.

— Отлично, — Орлов удовлетворенно хлопнул ладонью по столу. — Раз все в деле, план следующий. Сейчас мы обмениваемся прямыми номерами телефонов. Все должны быть на связи.

Ребята быстро достали свои артефакты связи и внесли контакты друзей.

— Теперь самое сложное — разрешения от родителей, — княжич посерьезнел. Без шести подписей справка Тучного не работает. Разъезжаемся по домам прямо сейчас, собираем бумаги, а как только будет готово, созваниваемся. Встречаемся у меня в городском особняке Орловых. Адрес я вам скинул. Вопросы есть?

— Пяти, — спокойно поправил его Ангорский. Он достал ручку и, положив бланк на стол, размашисто расписался в графе согласия родителей и заверил подпись родовой печатью. — Я глава своего рода, так что мое разрешение уже готово.

Остальные посмотрели на него с уважением и легкой завистью. Их-то могли и не пустить.

— Женя, а где мы найдем опытных охотников? — спросил Демидов.

Орлов уверенно усмехнулся.

— Не переживайте, Род Орловых предоставит двух ветеранов из нашей гвардии. Так что самое главное — добыть разрешения. Всё, расходимся.

Все разбежались по комнатам и зашуршали, упаковывая вещи. Иван не торопился, спокойно собирая сумку. Кролик всё ещё молча и неподвижно лежал на кровати. Ангорский не хотел, чтобы друзья увидели больного Аристарха. Он вышел из блока последним, неся сумку на плече, а в руках бережно сжимая завернутого в куртку Аристарха. Отдав ключ на выходе из общежития, он попрощался с администратором и направился к машине.

— Пушок, как ты там? Надеюсь, дома тебе полегчает, — шепнул Иван своему свертку.

— Мы едем домой? — немного оживился кролик. — Там ведь магический клевер, конечно, полегчает.

Всю дорогу до усадьбы Аристарх молчал и не шевелился. Но когда они прибыли на место и Иван, бережно подхватив его на руки, собрался нести в дом, кролик проскрипел:

— Нет, Ваня. Положи меня в саду на клевер и принеси туда чистой воды.

Ангорский так и сделал. Магический четырехлистный клевер за время его отсутствия разросся и заполнил собой небольшую полянку. Опустив на нее Аристарха, он увидел, как от зеленых листьев к Пушку потянулись тонкие, светящиеся нити чистой природной энергии. Мышцы кролика расслабились, и он закрыл глаза. Ясно было, что зверь погрузился в целительный сон.

Иван повернулся к дому. Марья и Степаныч уже выбежали ему навстречу и сейчас стояли на ухоженной гравийной дорожке, с тревогой наблюдая за кроликом.

— Здравствуйте. Аристарх немного приболел, но он утверждает, что клевер поможет ему поправиться, — негромко произнес Ангорский.

— Добро пожаловать домой, Иван Алексеевич! — почти хором ответили слуги.

Марья вздохнула с облегчением, а Степаныч уважительно поклонился.

— Как дела в поместье? — осведомился Прядущий.

— У нас всё тихо, ваша милость. Нападений больше не было. В доме всё налаживается, восстановился второй этаж, как будто и не бывало пожара, — начал рассказывать Степаныч, но спохватился. — Проходите, завтрак уже ждет вас. Мы как узнали новости про прорыв в академии, сразу поняли, что скоро вы вернетесь домой.

Они все втроем вошли в столовую. Завтрак был уже накрыт, и Иван приступил к еде. Марья ушла разбирать его дорожную сумку, а Степаныч более подробно рассказал о делах в поместье.

— А как же вы узнали о произошедшем в академии?

— Так по всем каналам только это и показывают. Один из студентов снял всё на записывающий артефакт. Мы даже ваш бой видели! Ох и напугались!

— Какой бой? — Иван сразу вспомнил о том, как получил по башке и тварь почти утащила его в пролом.

— Кажется, его называли Носорогом. Такая громадина.

— Наш позор с плясками вокруг монстра показали на всю страну? — ужаснулся Иван.

— Ничего позорного там не было, вы достойно сражались, а потом спасли этого придавленного здоровяка, — серьезно, без насмешки сказал Степаныч.

Иван недовольно сморщился.

— Эх, Костя, Костя! Если родители парней это видели, никому не дадут разрешения.

— Какого разрешения, Иван Алексеевич? — недоуменно переспросил старый слуга.

Но Иван уже не слушал. Он ушел в свою комнату, отыскал планшет и включил новости.

Симпатичная девушка рассказывала о том, что происходит в столице. Одновременно на заднем плане шел видеоряд с Московских улиц. Паники в городе не наблюдалось, жители спокойно занимались своими делами. Места, где раньше располагались выходы из метро, были оцеплены городской гвардией.

— Сейчас в метро уже работают отряды Гильдии охотников на монстров, но их сил недостаточно. Со всей страны прибывают лучшие специалисты, и мы уверены, что скоро все твари будут зачищены и разлом закрыт, — профессионально улыбаясь, подвела итог дикторша.

Иван выключил планшет, откинулся на подушки и задумчиво уставился в потолок. Возможно им и не удастся принять участие в боях. Артефакт связи на тумбочке завибрировал, на экране высветилось имя Евгения Орлова.

Ангорский вздохнул и принял вызов. Над экраном соткалась трехмерная голограмма княжича. Евгений уже успел переодеться в домашний спортивный костюм, а его аристократическое лицо было непривычно взволнованным.

— Привет, Ваня, — начал Орлов. — Ну что, видел утренние новости? Этот гад Костя вывалил запись боя в сеть в первые же часы! Паршивец. Мог бы спросить, хотим ли мы такой славы на всю Империю. Из-за него у нас проблемы.

— Слышал, — ответил Иван, усаживаясь поудобнее. — Что с разрешениями? Нас заперли по домам?

— Как ни странно, категорически отказываются давать разрешение только родители близнецов, — ответил Орлов. — Мои предки посмотрели запись, поворчали для приличия, но согласие подписали. Больше того, я только что созванивался с Демидовым. Уральцы — железные люди! Своими глазами видели, как Димку чуть не раздавил этот чёртов носорог, но разрешение дали. Отец его зауважал, сказал, что Демидовы от трудностей не бегают. Маша Цветкова тоже в деле, её декан и родители дали добро.

— А что Огневы? Они же больше всех рвались в бой?

— Их родители внезапно стали в позу. Парни сейчас просто в бешенстве, у них дома настоящий ад, орут так, что стекла звенят. Отец Огневых заявил, что детей в грязное и опасное метро не пустит.

— И что они думают делать? — хмыкнул Иван.

— Василий и Валерий умоляют, чтобы мой отец, как глава рода Орловых, лично набрал старого Огнева и объяснил расклад. Ну, гарантировал, что с нами в тоннелях будут два опытных охотника из нашей гвардии и присмотрят за “деточками”.

— И как твой отец? Согласился?

— Пока думает, — Орлов криво усмехнулся. — Но я его дожму. Вечером напишу тебе, чем закончилась эта эпопея.

— Жду, Женя. На связи, — Иван кивнул и голограмма растаяла в воздухе.

Привычка к физическим тренировкам уже успела въесться в мозги Ангорского и просто так валяться на кровати в ожидании новостей не получалось. Он побродил по дому, осмотрел второй этаж. Следов пожара не было и только библиотека сверкала пустыми полками. Книги магически восстанавливаться не пожелали.

Иван вышел в сад и проведал кролика, который всё ещё спал на клевере. Подумав, он облачился в спортивный костюм и занялся тренировкой.

Через два часа, когда Марья позвала его обедать, он остановился и с удивлением осознал, насколько окрепло его тело. Мышцы приятно гудели и готовы были продолжать. Прядущий Бездну обрадовался этому факту. Он уже не был слабаком.

Только поздно вечером, когда Иван почти потерял надежду, пришло сообщение от Орлова. Всего две строчки:

“Огневы в деле. Встречаемся завтра в девять в гильдии охотников”.

Утром следующего дня Иван, подъехав к зданию Гильдии охотников, увидел на крыльце четверых студентов академии имени Громова. Это были близнецы Огневы, Мария и Дмитрий. Едва Ангорский успел поздороваться с друзьями, у крыльца остановился черный микроавтобус и из него вышел Евгений Орлов и двое закрепленных за ним охотников-ветеранов.

Матерый, грузный мужчина с лицом пересеченным шрамом от виска до подбородка, представился Николаем Сергеевичем. Охотник помладше, с цепким взглядом профессионального следопыта, назвался Яковом. Оба ветерана были одеты в глухую бронекожу и выглядели очень солидно.

— Ну что, молодежь, готовы замарать свои нежные руки? — пробасил Николай и широко улыбнулся.

Стоило им переступить порог просторного холла, как присутствующие здесь охотники прекратили свои разговоры и подошли поздороваться с ветеранами за руку.

— О, взялись подрастающее поколение натаскивать? Доброе дело, пополнение нам нужно, — слышалось со всех сторон.

Команде тоже достались улыбки и дружеские похлопывания по плечам.

Николай Сергеевич лично положил на стойку регистратора стопку разрешений от родителей и придавил их сверху бланком ректора Тучного. Багровая печать академии блеснула под лампами дневного света.

Офицер Гильдии, едва взглянув на подписи кланов и справку, уставился на студентов и через секунду закричал:

— Да ведь это ребята, которых по телеку показывали! Вот почему уважаемые Николай и Яков взялись их тренировать.

— Ну, вообще мы не поэтому с ними. Но да, это та самая группа, что щекотала носорога, — засмеялся Николай.

Отошедшие было в сторонку охотники снова окружили шестерку.

Ангорский начал злиться. Опять их попрекают неумелыми действиями. Огневы тоже уже покраснели и готовы были начать спор. Но один из присутствующих в холле сказал:

— Смелые ребята, я когда первый раз повстречал носорога — обосрался.

Раздался дружный хохот.

Регистратор, тоже хихикая, закончил оформление и выдал им новый документ, в котором числилось восемь человек под командованием Николая Сергеевича и была присвоена категория отряду — пятая. Самая слабая. А еще им выдали новенькие серебряные жетоны с персональными данными. Каждый из команды немедленно нацепил один из них себе на шею.

Выйдя из помещений Гильдии обратно на крыльцо, команда остановилась у массивных колонн. Евгений Орлов улыбнулся замершим в ожидании друзьям.

— Так, народ, легализацию мы получили, но теперь давайте включим мозги и подумаем о логистике. Наши будущие операции будут раскиданы по самым разным уголкам Москвы. Добираться на задание по одиночке и возможно ждать опоздавших нерационально. Предлагаю всем на время поселиться в нашей столичной резиденции. Она находится в самом центре, на Тверской. К тому же у нашего рода отличные лекари.

Мария Цветкова понимающе кивнула, признавая правоту княжича.

— Орлов прав. Я могу только залечить небольшие ранения или поддержать жизнь в раненом. Так что опытные лекари под рукой не помешают.

— Да, лучше нам быть всем в одном месте, — признал Иван. — Всегда будем в курсе новостей.

Огневы немного помялись и тоже согласились. Демидов молча кивнул. Евгений ободрился и продолжил:

— Отлично, раз все согласны, действуем так: мы сейчас заедем в гостиницу, Мария и Дмитрий соберут вещи, и мы увезем их в поместье. А Огневы и Ангорский самостоятельно приедут на своих машинах к нам. Идет?

— Да, — сразу согласился Иван, который беспокоился о здоровье кролика и спешил к нему вернуться.

Он прыгнул за руль своего ЛЕД-12. Спустя сорок минут мобиль остановился в саду, и Иван поспешил к кролику.

Подойдя к солнечной полянке, парень облегченно выдохнул. Целительный сон среди изумрудных листьев магического клевера явно пошел Пушку на пользу. Кролик уже довольно бодро передвигался по газону, хотя бока его всё ещё выглядели немного впалыми.

— Как самочувствие? — Иван присел рядом на корточки, протягивая руку, чтобы погладить Пушка.

— Бывало и лучше, Ванька, — недовольно, но уже вполне бодро отозвался в голове Ангорского знакомый голос.

— Хватит прохлаждаться, ушастый, — Иван продемонстрировал фамильяру новенький жетон Охотника на монстров. — Мы переезжаем в городскую резиденцию Орловых. Если ты всё ещё болен, оставайся здесь.

— Я уже вполне способен надежно сидеть на твоем плече и не падать в обморок. У Орловых должна быть великолепная кухня, они ведь князья, — облизнулся кролик. — И кстати, не забудь взять с собой приличную одежду.

Иван хмыкнул, поднялся и вместе с Пушком, который привычно взлетел ему на плечо, направился к дому. Там он сразу прошел в свою комнату и открыл дорожную сумку.

В проеме открытой двери показались слуги. Степаныч заметил жетон охотника, болтающийся на цепочке.

— Ох, Иван Алексеевич, вас уже приняли в ряды защитников от нечисти?

— Да, и сейчас я еду к князьям Орловым. Там будет располагаться наша база.

Он кратко описал слугам ситуацию.

Спустя несколько минут они уже двигались в сторону выезда из Красногорска. Пушок, чинно восседая на пассажирском кресле и внимательно глядя на пролетающие за окном подмосковные пейзажи, внезапно перестал шевелить ушами. Атмосфера в салоне как-то резко изменилась.

— Ваня, — раздался в голове Ангорского вкрадчивый голос Пушка. — А ты уже поблагодарил ту целительницу, Софью, которая спасла тебя?

Иван на секунду отвлекся от дороги, удивленно скосив взгляд на пассажирское сиденье.

— Нет. Разве это был не ты?

— А, ты же ничего не видел. Она схватила тебя за ноги и уперлась каблуками, пытаясь отнять твою тушку у монстра, а уже потом я этого вонючего гада сожрал, — пояснил фамильяр. — Как можно быстрее набери её номер и поблагодари.

— Хорошо, позвоню, — согласился Иван.

Аристарх взял небольшую паузу, словно взвешивая в голове важную и щекотливую мысль, а затем еще более вкрадчиво поинтересовался:

— А вообще… она тебе нравится?

Иван едва руль не выпустил от такого захода.

— Ну, не знаю. Приятная девушка, умная, лечит хорошо. А к чему такие интимные вопросы?

— А кто тебе сильно нравится? Из девок в вашей академии? — не унимался кролик.

— Слышь, Пушок, что это за допрос? — вспыхнул Ангорский. — Это мое личное дело, кто из девушек мне нравится, а кто нет! Тебе-то какая разница?

Кролик многозначительно помолчал, но отступать не собирался.

— Самое прямое, Ванька. Через месяц тебе стукнет восемнадцать лет, и по законам Империи ты сможешь официально жениться.

— Ну и что с того? — Иван раздраженно перестроился в правый ряд. — Я пока не собираюсь жениться.

— А придется! — припечатал Пушок.

— Это еще почему?! — Иван даже скорость сбавил от возмущения.

— Потому что я хочу жить! — Аристарх резко повернул к нему мордочку, и в его круглых глазах промелькнул настоящий, первобытный страх. — Когда монстр тащил тебя к дыре, собираясь сожрать, я понял, что от окончательной и бесповоротной смерти меня отделяет всего несколько минут. Поэтому ты обязан жениться. И как можно быстрее наделать наследников.

Иван ошарашенно захлопал глазами, глядя то на кролика, то на дорогу. Мозг судорожно пытался выстроить логическую цепочку.

— Так, стоп. Какая вообще связь между моими будущими наследниками и твоей драгоценной жизнью? У меня, если ты забыл, еще дед жив. А может, и родители со старшим братом найдутся. И вообще, ты триста лет в родовом кольце просидел без всяких хозяев и не сдох!

— Ты не путай теплое с мягким, Прядущий, — фыркнул Аристарх, устраиваясь поудобнее. — Когда я сидел в кольце, меня туда поместил живой и дееспособный хозяин. У него на тот момент были наследники, пускай и слабые, неспособные меня призвать. Но родовая связь была активна. А теперь ты взял и вызвал меня. Теперь ты — мой полноправный хозяин. Наша связь замкнулась на тебе. Твои нынешние родственники уже никогда не смогут перехватить контакт, понимаешь? Только твои прямые потомки — дети, внуки, правнуки. Поэтому через месяц ты находишь девку, женишься и обеспечиваешь продолжение моей жизни в случае твоей глупой смерти. Вот.

Иван несколько секунд переваривал услышанное, чувствуя, как внутри кипит возмущение. Картина героического спасения его кроликом заиграла новыми красками.

— Значит, — с обидой спросил Иван, — значит заглатывая ту тварь, ты не меня защищал? Ты себя спасал?

— Да! — без капли стыда подтвердил Пушок, гордо вскинув голову. — Ведь это я — уникальный пространственный реликт. А ты, Ваня, всего лишь смертный человек. Так что крути баранку шустрее и думай, у кого из благородных девиц бедра пошире, для вынашивания моих будущих хозяев!

В салоне ЛЕД-12 воцарилась тяжелая тишина. Иван молча крутил баранку, глядя на дорогу сквозь прищуренные веки, пальцы впились в руль.

Внутри Прядущего разрасталась злая обида. Ему казалось, что они стали настоящими друзьями, боевыми товарищами. А в итоге? “Смертный человек”, должен обеспечить “пространственную аномалию” будущими хозяевами. Тьфу.

Мимо потянулись столичные кварталы, патрулируемые редкими броневиками гвардии.

Кролик сначала сидел с самым независимым видом, но спустя десять минут начал заметно нервничать. Он то и дело косился на непроницаемое лицо Ивана и нервно подергивал ушами. Видимо пространственное чутье подсказывало ему, что хозяин ушел в такой глубокий транс, из которого выходят только для того, чтобы расщепить кого-то на атомы.

— Ну, чего ты замолчал-то? — наконец не выдержал Пушок, и его голос прозвучал виновато-ворчливо. — Подумаешь, правду сказал.

Иван не ответил. Он плавно объехал заградительный барьер на перекрестке, показав гвардейцу серебряный жетон.

— Ванюша. Ну ладно тебе, — кролик вздохнул, укладывая мордочку на лапы. — Ну подыхать мне не хочется, понимаешь? Ты меня вытащил из кольца, мир у вас интересный. Ананасы эти опять же, ковры мягкие. Да, я спасал себя. Но ведь и тебя при этом спас! Мы же в одной связке, твоя жизнь — моя жизнь.

Иван глубоко вздохнул и наконец отпустил затекшие пальцы на руле. Гнев внутри него начал таять, уступая место иронии.

Кролик был прав. Требовать от Реликта человеческой морали и бескорыстной любви глупо. Пушок эгоист, но он честный эгоист. И ведь он действительно спас жизнь Ивану и Софье. В конце концов в мире аристократических кланов Империи союзы на основе взаимной выгоды были самыми прочными.

— Ладно, я подумаю над твоим предложением, — глухо произнес Иван, сворачивая в переулок, где за коваными воротами уже виднелся дворец Орловых. — Сваху из себя только не строй больше. Сам разберусь, когда мне жениться и на ком. Но Софье я звонить не стану. Что я ей скажу? Она мне жизнь спасла, а я ей — спасибо? Не думаешь, что этого слишком мало? Теперь я её должник, и не забуду этого.

Аристарх приосанился, приняв свой обычный наглый вид и победно дернул ухом.

— Вот! Умнеешь на глазах. Тормози давай, приехали. Вон твой Орлов на крыльце стоит, парадный мундир выгуливает.

Они вышли из машины и направились к Евгению. По мере их приближения улыбка на лице княжича гасла, и проступало озабоченное выражение.

— Что случилось? — спросил Орлов. — Ты не хочешь принимать участие в защите города?

— Почему ты так думаешь? — удивился Ангорский.

— От тебя за сотню метров разит раздражением и злостью. Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Если ты передумал, нам лучше отменить вылазки в метро.

— Нет, дело совсем не в этом, — Иван поколебался, а потом выложил то, что его разозлило. — Мой фамильяр требует, чтобы я женился через месяц.

Орлов явно прислушивался к мыслям Ивана и, когда понял, что тот говорит правду, расслабился. Он помолчал, раздумывая, потом посмотрел на кролика в упор, сказал вслух, но явно для Аристарха:

— Но сейчас вы находитесь в невыгодном положении для династического союза. Кто решится отдать свою дочь замуж за младшего сына угасающего рода? Фамильяр желает своему хозяину очень бедной или слабой в магическом плане жены? Не лучше ли сначала укрепить свои позиции в обществе?

Кролик заерзал на плече Ангорского, а потом кивнул.

— Он прав, Ваня. Я должен думать о процветании рода Ангорских, а не только о себе. Прости, я был слишком напуган, когда выставлял тебе требования.

Иван посмотрел на княжича с искренней благодарностью. Евгений почувствовал эту благодарность и усмехнулся.

— Если ваш спор разрешен, пойдемте внутрь, все уже собрались.

Московский особняк рода Орловых был великолепен. Настоящий дворец в классическом стиле. Мраморные лестницы с позолоченными перилами, высоченные потолки с хрустальными люстрами, стены с портретами предков, служанки, снующие по своим делам.

Каждому из шестерки выделили отдельные покои на втором этаже. Иван, едва переступив порог своей комнаты, невольно присвистнул. Огромная кровать с балдахином, резная мебель из карельской березы, мягчайший ковер под ногами и личный лакей, готовый исполнить любое поручение.

Стоило Ангорскому опустить Аристарха на шелковое покрывало кровати, как кролик с удовольствием растянулся на мягких подушках.

— Осваивайся и переодевайся к обеду. Отец хочет познакомиться лично со всей нашей командой, — сказал Евгений и вышел из комнаты.

К двум часам дня все собрались в парадной обеденной зале. Во главе стола восседал сам князь Юрий Михайлович Орлов — высокий, подтянутый, очень ухоженный мужчина с пронзительным взглядом. Он старался быть доброжелательным, но огромная магическая сила подавляла окружающих. Это не касалось только семьи. Рядом с ним сидела княгиня Елизавета, красивая и еще вполне молодая женщина. Чуть поодаль устроился младший брат Евгения — двенадцатилетний Борис, который с нескрываемым любопытством разглядывал студентов.

Мария Цветкова впервые предстала перед командой в образе нежной девушки. Пышное и легкое платье персикового цвета очень шло ей, подчеркивая темные глаза и уложенные в высокую прическу волосы. Лицо ее смягчилось, так что Марию едва можно было узнать. Демидов смотрел на нее с восхищением.

Но настоящий культурный шок вызвали у Ивана братья Огневы.

Стоило им переступить порог залы, как оба брата превратились в живые эталоны светской вежливости и безупречного воспитания.

Иван даже глаза протер, не веря собственному зрению. Близнецы сидели с идеально прямыми спинами, плавно и виртуозно орудовали десятком столовых приборов и поддерживали тихую светскую беседу.

— Позвольте выразить мое глубочайшее восхищение вашим садом, ваше сиятельство, — с мягкой улыбкой произнес Василий, обращаясь к княгине Елизавете. — Розы великолепны. Таких редких сортов даже в ботаническом саду не встретишь.

— Благодарю вас, Василий, — благосклонно кивнула княгиня, явно довольная манерами юноши. — Приятно видеть в молодом поколении ценителей прекрасного.

Глядя на преображение Огневых, остальная часть команды тоже изо всех сил тянулась к этому недосягаемому идеалу.

Ивану досталось место рядом с младшим княжичем. Борис время от времени поглядывал на соседа, а потом осмелился и спросил:

— А где ваш знаменитый кролик?

— Он остался в комнате. Мне показалось неуместным тащить его сюда.

— Почему же, нам любопытно посмотреть на вашего фамильяра, — сказала княгиня и распорядилась принести высокий детский стульчик.

Иван сходил за Аристархом, а когда вернулся, место для кролика было уже готово. Пушок прыгнул на стул и осмотрел всех своими красными глазами, остановив взгляд на тарелке с фруктами. Княгиня рассмеялась и велела передать кролику эту тарелку. Младший княжич осторожно погладил Пушка между ушами. Кролик вел себя прилично и изображал обычного питомца.

— Какой милый, — воскликнул Борис.

Иван и Евгений переглянулись и Евгений подмигнул товарищу. Они-то знали истинный характер этого пушистого милашки.

Князь Юрий Михайлович каждому участнику команды уделил пару реплик, но особо остановился на Марии.

— Цветковы, это те, что на Алтае проживают? У них еще самый большой завод лекарственных трав?

— Да, ваше сиятельство. Но в основном род занимается целительством, хотя у нас есть и знаменитые зельевары, например мой дед, Федор Васильевич, — ответила Маша, и ее щеки слегка порозовели.

— Наслышан, наслышан. А вы значит, в военные целители пошли, Мария?

— Да, меня с детства обучали владению холодным оружием. Когда мне было десять, на наших землях случился большой прорыв тварей, и я решила, что стану охотником на монстров. Но родители не позволили мне совсем забросить целительский дар, сказали что это возможно совместить. И они были правы.

Маша вела себя легко и изящно, поддерживая эту беседу.

Когда с десертом было покончено, князь отставил чашку с кофе.

— Что ж, господа, я видел запись вашего боя на площади. Вы работали дружно и не растерялись в сложной ситуации. Но в метро нет пространства для маневра и права на ошибку, поэтому прошу прислушиваться к советам выделенных мною старших товарищей. Это может спасти ваши жизни. Завтра на рассвете Гильдия выдаст вам первый участок зачистки. Покажите, на что способна шестерка Громовской академии. Не посрамите чести своих предков.

Ночью Прядущий спал спокойно и никаких снов не видел. Он совершенно не переживал перед спуском в метро.

На следующий день рано утром они вышли из микроавтобуса у Планерной. Именно эту конечную станцию метро выделила им Гильдия охотников для первого задания. На поверхности стояли несколько человек из городской гвардии и еще одна команда охотников из трех опытных бойцов.

Старший из гвардейцев поприветствовал прибывших и проверил их документы.

— Все в порядке, — сказал молодой мужчина, возвращая бумаги назад. — Вы должны спуститься и двигаться по тоннелю в сторону центра города. Технические, разворотные ветки уже зачищены и опечатаны. А это, — он показал рукой на вторую группу охотников, — ваши напарники на сегодня. Они будут идти параллельным курсом. На станциях вы должны встречаться. И только когда оба тоннеля будут запечатаны, двигаетесь дальше. Всего за сегодняшний день вы должны пройти два перегона. Удачи.

Они спустились вниз по древним, давно остановленным эскалаторам и разделились. Трем взрослым охотникам достался левый тоннель, а ребятам правый.

Включив налобные фонари, двинулись в темноту. Парни и Маша обнажили оружие, готовые к опасности. Но реальность подземки встретила их лишь тишиной, сыростью и гулким эхом собственных шагов.

— Потрясающе, просто филиал загробного мира, — проворчал Аристарх сонным голосом, поудобнее устраиваясь на плече.

Монстры попадались крайне редко, были мелкими и совершенно не представляли опасности для отряда. Разломная нечисть здесь оказалась удивительно разнообразной: то из вентиляционной шахты выскочит шестилапая ящерица, размером с кошку, то под ногами заверещит уродливый крот с костяным панцирем вместо шкуры.

Василий Огнев ленивым движением раскаленного клинка перерубил пополам очередного прыгнувшего слепого гада и разочарованно вздохнул:

— Ну и где обещанное веселье? Это не зачистка Разлома, а какая-то дезинсекция в подвале.

Аристарх на плече Ивана откровенно зевнул. Парни заметно приуныли. Команда столкнулась со скучной рутиной.

А через десять минут Ангорский почувствовал, как кролик сползает с его плеча и летит вниз. Иван едва успел поймать его и озабоченно спросил:

— Тебе плохо?

— Я просто заснул, — смущенно сказал Аристарх. — Верни меня на место.

Видя, как Громовцы уныло волочат ноги по шпалам, Николай Сергеевич ускорил шаг и обошел Ивана с Евгением.

— Так, бойцы, отставить кислые мины, — его густой бас разнесся по туннелю. — Думали вам тут сразу самых шикарных монстров выставлять станут? Раз уж твари мелкие, будем совмещать приятное с полезным. Яков, тормози колонну.

Охотник Яков кивнул и вскинул руку, останавливая шестерку. Команда удивленно замерла у разорванного высоковольтного кабеля.

— Напомните-ка мне, — Сергеевич хитро прищурился, поглядывая на Огневых. — Что у вас сейчас на шеях болтается? Жетоны гильдии охотников. А это значит, господа, что собирать трофеи вам не только не воспрещается, но и настоятельно рекомендуется.

— Этот шрамированный мужик мне нравится, — заинтересованно сказал Аристарх, снова восседающий на плече хозяина. — Ванька, не стой как памятник основателю академии, шевели булками, а то все шкуры достанутся другим.

Парни и Маша Цветкова мгновенно оживились, переглянувшись.

Иван поморщился оттого, что не догадался предложить это сам. Но с другой стороны, так даже лучше, никто не догадается что он уже добывал ресурсы в разломе.

— Сергеевич, да что с этих недомерков взять? — Василий носком сапога перевернул дымящуюся тушку шестилапой ящерицы.

— Эх, молодежь, — добродушно хохотнул старый ветеран, опускаясь на корточки перед монстром и вытягивая из-за пояса узкий разделочный нож. — Запоминайте, два раза повторять не буду. Вот эта дрянь называется Пятнистый Скрежетун. Магии в нем — кот наплакал, но посмотрите на его загривок. Женя, посвети-ка.

Орлов тут же направил луч тактического фонаря на ящерицу, а Сергеевич точным движением подцепил чешуйчатую полосу.

— У него вдоль хребта идут костяные наросты. Видите, как переливаются? Из них делают шикарные абразивные порошки для полировки артефактного оружия. А клыки у них полые внутри. Им умельцы придумали множество различных применений. Да почти со всех монстров можно что-нибудь полезное взять.

В академии изучение разломных тварей начиналось со второго курса. Поэтому Николая Сергеевича слушали, стараясь не пропустить ни слова.

Теперь туннель наполнился совсем другими звуками. Вместо унылых вздохов то и дело раздавался азартный шепот и лязг разделочных ножей.

Каждая следующая мелочь, выскочившая из темноты, больше не отбрасывалась в сторону после убийства. Она тут же становилась объектом пристального изучения. В отряде установился четкий порядок. Пока Николай Сергеевич увлеченно читал очередную мини-лекцию, наглядно показывая, как правильно одним движением сдирать шкуру с панцирного крота, Яков никогда не расслаблялся. Охотник всегда оставался на страже. Сжав рукоять своего тесака и вскинув фонарь, он непрерывно сканировал тьму перегона впереди, контролируя периметр на случай внезапной атаки.

Близнецы под руководством ветерана вовсю практиковались на когтях и клыках мелких ящеров, бережно складывая свою добычу в подсумки. Иван Ангорский ловко орудовал пространственным лезвием, добывая очередную шкурку. Демидову досталась добыча немного покрупнее — суслик размером с собаку, такой же какие были на площади академии. И когда вся компания с интересом ждала очередной лекции, их отвлек неожиданный вопрос.

— А с этого фосфоресцирующего слизня мы что возьмем, дядя Коля? — азартно блестя глазами спросила Маша, показывая клинком кинжала вперед, где чуть мерцая в лучах фонариков, перемещалось нечто бесформенное, длиной сантиметров семьдесят.

Николай Сергеевич резко встал и велел студентам отойти назад. Он с осуждением посмотрел на Якова.

— Он не виноват, — тут же заступилась за наблюдателя Мария. — Этот слизень только что из трубы выполз.

— Все внимательно осмотрите ближайшую территорию. Они обычно группами перемещаются, — скомандовал Сергеевич.

Когда каждый уголок обшарили лучами фонариков и дальше по тоннелю Яков обнаружил еще одного слизня, старый охотник наконец объяснил.

— Эти слизни называются Шраки. Они очень ядовиты. Если капля их яда попадет на кожу, вы умрете. Противоядия не существует. Самая большая опасность — разрубить такого мечом, тогда обязательно будут брызги, да и меч испачкается в их яде, отмыть его очень сложно. Если вы попадете в разлом с целью охоты, лучше обходите такого стороной. Но сейчас мы не можем оставить их здесь, а то расплодятся. Мы должны полностью очистить тоннель. Поэтому стойте на своих местах и смотрите.

Иван постарался как можно лучше рассмотреть эту беспанцырную удлиненную улитку с блестящей, переливающейся кожей. В зависимости от освещения она была то полностью черной, то вдруг вспыхивала

зелеными и фиолетовыми полосами, именно они и флуоресцировали.

Яков быстро достал из своего рюкзака два больших куска толстой полиэтиленовой пленки и две пары прочных резиновых перчаток. Одну пару он протянул Николаю Сергеевичу, другую надел сам.

— Готов? — спросил Николай.

Яков кивнул, и они развернув пленку, аккуратно приблизились к первому слизню. Подойдя, они накрыли тварь пленкой и повернув ее на бок, протащили пленку под ней. Завернув тварь, как в ковер, они получили трубочку из нескольких слоев пленки, внутри которой был слизень. Связав концы этой трубки прочным узлом, они проделали то же самое со второй тварью.

— Какое высокотехнологическое зрелище, я сейчас расплачусь от величия человеческой мысли, — раздался в голове Ивана ехидный голос кролика. — Два дипломированных ликвидатора пакуют светящуюся соплю в мусорный пакет.

— Уф, — выдохнул Яков. — Не люблю этих тварей, хорошо, что они редко встречаются.

Николай Сергеевич разрешил ребятам подойти поближе.

— Вообще-то, эти гады полезны целителям. Именно своим ядом. Но доставить этот ингредиент можно только в живой твари, а весит она восемь-десять килограммов. Да еще нужно постоянно следить, чтобы пленка не повредилась. Согласитесь, такая ноша в бою с другими монстрами становится обузой. Сейчас же нам придется тащить их с собой.

К счастью, до конца этого перегона оставалось совсем немного и скоро они вышли на станцию.

Там их уже ждали охотники, прошедшие параллельным маршрутом, пожилой маг пространства и два гвардейца. Охотники хотели было возмутиться, что им приходится так долго ждать, но когда увидели, как Демидов и Яков сняли с плеч и аккуратно опустили на пол плененных слизней, только уважительно закивали головами. Трофеи были специфическими и опасными.

Маг пространства сказал:

— В вашей группе должен быть маг земли. Он с вами?

Дмитрий Демидов развернулся к говорящему.

— Да, это я.

— Вы сможете заделать тоннели породой?

— Да, смогу, — Дмитрий как всегда был немногословен.

Он вернулся к проходу, из которого они только что вышли и приложив руки к стене, сосредоточился. Чтобы зарастить проем породой ему понадобилось втрое больше времени, чем на то, чтобы создать стену в бою. Видя недоуменные взгляды товарищей, Демидов пояснил:

— В бою это скорее магическая стена, как и мой доспех. Эта же, — он указал на только что созданную, — будет стоять вечно без подпитки моей энергией.

То же он проделал и со вторым тоннелем. Теперь станции были отрезаны друг от друга.

Теперь маг пространства приступил к своей работе.

— У нас и пространственник имеется, — возмутился Ангорский.

— Знаем, — улыбнулся маг. — Но это государственное имущество, я должен закрыть их определенными ведомственными знаками и зафиксировать протокол.

— Везде бюрократия, — вздохнул Аристарх.

Когда с этим было покончено, гвардейцы подхватили мешки со шраками, пожелали удачи охотникам и вместе с пространственным магом отправились наверх. А шестерка студентов с наставниками вошла в новый тоннель.

Иван аккуратно разделывал очередную тушку, наполняя подсумок качественными ингредиентами. Отливающая графитом шкурка отправилась в контейнер. Одновременно он наблюдал за действиями команды. Мелкие разломные гады, едва высунувшись из темноты, тут же срезались точными ударами, после чего Николай Сергеевич едва успевал командовать кому и как орудовать разделочным ножом. Заинтересованные трофеями близнецы Огневы и Демидов с азартом зачищали местность. Второй перегон команда Громовской академии пролетела на одном дыхании.

Когда впереди показались тусклые огни следующей станции, парни улыбались. Дневная норма была выполнена досрочно, без единой царапины и с приличным уловом.

Однако стоило им подняться на гранитную платформу, как улыбки погасли. На станции царила паника.

Государственный маг пространства, седой старик, который еще час назад меланхолично чертил руны на возведенных Демидовым стенах, сейчас метался из стороны в сторону, что-то твердя в рацию. Два гвардейца вглядывались в проем левого тоннеля, откуда должна была выйти вторая группа.

— Что произошло? — бас Николая Сергеевича заставил гвардейцев вздрогнуть.

— Беда, — выдохнул маг пространства, разворачиваясь к студентам. — Минут десять назад охотники, шедшие по параллельному тоннелю, запросили помощи. Успели передать только что столкнулись с неизвестной аномалией и не могут продвигаться. А потом рация замолчала.

— Так отправьте к ним резерв, — нахмурился Евгений Орлов, делая шаг вперед. Он чувствовал волны липкого страха, исходящие от гвардейцев, и это его раздражало.

— Какой резерв? — пальцы мага дрожали. — В метро сейчас одновременно зачищают шестьдесят участков. Все боевые группы распределены, ближайшая свободная команда находится на другом конце Москвы и будет добираться сюда минимум сорок минут.

— За сорок минут от них останутся только воспоминания, — хмуро констатировал Яков. Он посмотрел на Николая Сергеевича. — Коля, это опытные мужики, если они запросили помощь, значит дело дрянь.

— Гильдия не имеет права приказывать вам идти на выручку, — тихо произнес старый охотник, глядя на студентов. — Ваш план на сегодня выполнен. Но там, в перегоне, погибают наши товарищи. Я и Яков идем туда. Что скажет командир шестерки?

Евгений Орлов выпрямился, повернулся к товарищам. Все активно кивали.

— Согласны, мы идем на помощь.

— Отлично, — процедил Аристарх. — Теперь мы займемся благотворительностью, вместо зарабатывания денег.

Иван мысленно попросил его заткнуться.

Маг пространства облегченно вздохнул.

— Идите наверх, в нашу машину, возвращайтесь на Сходненскую, зайдете в левый тоннель по их следам. Да хранят вас предки!

Через несколько минут вся команда, тяжело дыша после бега вверх по лестницам, уже грузилась в просторный армейский бронемобиль, который доставил их в нужное место очень быстро.

Сбежав вниз, они остановились у входа в перегон, на границе света и тьмы, вглядываясь в его мрачный зев.

— Дистанция три метра. Оружие к бою, — негромко скомандовал старый охотник и ступил в темноту.

Они продвигались вперед уже десять минут и эта прогулка казалась пугающе нормальной. Здесь не было ни шорохов, ни писка мелких разломных тварей. Звуки шагов вязли в неестественной тишине, заставляя нервы напрягаться.

— Давление на психику растет, — раздался в головах студентов спокойный, собранный голос Евгения Орлова. Он активировал ментальную сеть, включив в нее на этот раз и двух ветеранов.

— Чувствую сильный фоновый след страха и отчаяния где-то впереди. Но живых мыслей пока разобрать не могу, пространство глушит ментальные волны. Словно я пытаюсь докричаться сквозь толстый слой ваты.

Внезапно Яков резко вскинул левую руку, сжатую в кулак. Команда остановилась. Луч его фонаря уперся в пустоту примерно в двадцати метрах впереди. Там не было завалов, тупиков или монстров. Но опытный охотник отказывался идти дальше.

— Что-то не так, Сергеевич, — хмуро бросил Яков через плечо, не опуская оружия. — Чутье воет белугой. Воздух впереди слишком чистый и луч света преломляется под странным углом.

Старик подошел ближе, прищурился, всматриваясь в темноту, но обычные человеческие глаза не видели ничего подозрительного.

Иван активировал пространственное зрение, шагнул к наставникам и ментально бросил на ходу Орлову:

— Я посмотрю.

Пространство привычно расслоилось, и Ангорский увидел истинную картину и внутренне подобрался. Следующие пять метров тоннеля были нарезаны на правильные, гексагональные ячейки. Они напоминали пчелиные соты, сотканные из колеблющейся плотной субстанции. Настоящие пространственные ловушки.

Аристарх тоже прекрасно видел всё это.

— Красиво и опасно! — раздался его голос в голове Ангорского.

Фокусируя зрение сильнее, Иван пробил взглядом первые слои.

Там, в глубине этой безумной геометрии, застыли три человеческие фигуры. Охотники из параллельной группы были живы, но каждый из них был запечатан в отдельной ячейке, словно редкое насекомое. Вокруг их тел тонкими струйками вилась лазурная дымка. Изоляты медленно, но неумолимо выкачивали из них магическую энергию и жизненные силы.

Иван передал полученную картинку командиру, а Орлов отправил ее всем присутствующим.

По тоннелю разнесся почти одновременный вздох команды, впечатленной таким зрелищем.

— Огонь не применять! — жестко скомандовал Евгений Орлов в ментальной сети, опережая близнецов. — Вы сожжете весь кислород за пару минут и мы задохнемся раньше, чем вытащим их. Все действуем только холодным оружием. Иван, ты у нас единственный специалист по этой чертовщине. Что скажешь?

Иван подошел почти вплотную к ловушкам, не выключая пространственного зрения. Лазурная дымка внутри сот пульсировала в такт затухающему сердцебиению запертых охотников. Времени оставалось в обрез.

— Контур стабилен, но очень чувствителен к физическому воздействию, — передал Иван по ментальной связи, чувствуя, как Орлов сглаживает его волнение, возвращая ясность мыслям. — Если мы попробуем прорубить соты силой, ловушка просто схлопнется вместе с теми, кто внутри. Стенки ячеек это спрессованные пространственные складки. Их нужно не ломать а расплетать.

— Сможешь? — коротко спросил Николай Сергеевич. Старый охотник уже держал наготове массивный тесак с рунной гравировкой, намертво перекрывая левую сторону перегона.

— Попробую. Маша, приготовься, — Иван обернулся к Цветковой. — Как только я открою ячейку, стабилизируй пленника.

— Я и сама это понимаю, — сказала девушка и подошла к нему.

Иван поднял правую руку и потянул за складку.

— Левее бери, неуч, — внезапно зашипел Аристарх, и его когти чувствительно впились в плечо Ивана. — Ты узел не там развязываешь, не видишь, что ли?

Иван послушался вредного кролика. Он резко повернул кисть, словно нащупал невидимый замок в воздухе, и с усилием рванул его на себя.

С хрустальным звоном первая ячейка лопнула. Из рассыпавшейся соты на руки подбежавшему Якову тяжело рухнул охотник.

— Живой! Но пустой как барабан, маны ноль! — крикнул Яков, оттаскивая мужчину в сторону. Мария тут же опустилась рядом, положила светящиеся зеленым светом руки ему на грудь и стала вливать энергию.

— Отличная работа, Ваня, но радоваться рано, — раздался в головах студентов голос Евгения. — У нас гости. Хозяева сот нас застукали. Они идут сверху.

В темноте под сводами тоннеля, прямо над оставшимися двумя ячейками, зашуршали десятки хитиновых лап. На рельсы начали спрыгивать бледные, антропоморфные тени.

— Близнецы, правая сторона, мы с Демидовым налево, — мгновенно отдал приказ Евгений по ментальной сети. — Иван, не отвлекайся на тварей, освободи пленников. Николай Сергеевич и Яков тебя прикроют.

Василий и Валерий Огневы выхватили из-за спин парные клинки из темной оружейной стали. Никакого открытого пламени не было, но магия огня в их жилах никуда не делась. Клинки в руках близнецов раскалились до вишневого цвета. Воздух вокруг оружия пошел прозрачными волнами жара.

Из темноты под сводом, плавно соскальзывая по стенам, прибывали все новые монстры. При свете фонарей они казались сделанными из мутного стекла. Сквозь их полупрозрачные хитиновые панцири были отчетливо видны фиолетовые жилы и уродливые внутренние органы. Их лапы и жвала оканчивались острыми стеклянными наростами, которые при движении издавали мерзкий скрежет.

— О, хрусталь! — хохотнул в голове Ивана Аристарх, пока сам маг пространства лихорадочно сплетал пальцы над второй ячейкой. — Из нас сделают красивую нарезку, если ты не поторопишься.

Один из Стекловиков с глухим стуком прыгнул с потолка прямо на голову Демидова. Точнее, он собирался спрыгнуть на голову, но приземлился прямо на лезвие топора, и вниз полетели уже две безжизненные половины твари.

В этот момент три крупных Стекловика, двигаясь на неестественно высокой скорости, рванулись по рельсам прямо к беззащитному Ивану.

— Назад, — ледяной голос Евгения Орлова прозвучал в головах команды.

Глаза молодого княжича вспыхнули синим светом. Его магия разума тяжелым прессом обрушилась на переднего монстра. Ангорский краем глаза заметил, как вожак резко замер на полной скорости, словно налетел на бетонную стену. Его бледные фасеточные глаза на секунду подернулись синей дымкой.

К вожаку тут же бросились Яков и Николай Сергеевич, но не успели добежать, как твари сцепились между собой. Подчиненный Стекловик развернулся и со всей силы вонзил свои стеклянные жвала в бок своего сородича. Тоннель огласился визгом и звоном бьющегося стекла.

— Не отвлекайся! — рявкнул Пушок. — Поспеши, пока этот синеглазый аристократ не упал в обморок от натуги.

Иван до упора сконцентрировал пространственную энергию, чувствуя, как от перенапряжения из носа начинает сочиться тонкая струйка крови. Он жестко ухватил невидимую гексагональную нить второй ячейки и с силой повернул ее против часовой стрелки.

Воздух перед ним с оглушительным хлопком распрямился, ломая геометрию ловушки. Вторая сота рассыпалась мириадами лазурных искр, и из неё на руки подоспевшему Николаю Сергеевичу выпал второй охотник.

Маша, принимай! — крикнул старый ветеран, передавая обмякшее тело бледной Цветковой, которая едва успела стабилизировать энергетические каналы первого спасенного.

— Остался еще один, — тяжело дыша, ментально передал команде Иван. Он развернулся к третьей ячейке, но в этот момент из темноты перегона, привлеченный шумом битвы, медленно выполз хрустальный силуэт королевы этого гнезда.

Иван не стал тратить время на разглядывание приближающегося монстра. Пальцы мага пространства уже вовсю плели финальный узор над третьей ячейкой, в висках стучала кровь.

— Дима! Нам нужен заслон, — ментально крикнул Орлов, тяжело дыша и пошатываясь.

— Сделаю! С дороги! — рявкнул Демидов.

Маг земли выбежал навстречу твари и с размаху припечатал левую ладонь к земле.

Под брюхом и вокруг королевы выросли двухметровые каменные пики. Они мешали Стекловику двигаться, но позволяли команде атаковать его. Монстр дергался, не в силах вырваться из ловушки. Яков, Орлов и Николай Сергеевич кружили вокруг, отсекая лапы монстра, которые торчали во все стороны. Демидов снова и снова выращивал каменные пики рядом с телом твари.

— Быстрее, Ванечка, быстрее, — Пушок отчаянно забарабанил передней лапой по плечу хозяина.

Структура третьей соты была самой сложной, пространственные линии переплелись в тугой, пульсирующий узел, который буквально выжигал глаза через магическое зрение.

Охотник внутри ячейки уже не двигался, лазурная дымка почти полностью окутала его голову, высасывая последние капли жизненных сил.

— Не успеваю расплести, — процедил сквозь зубы Иван, чувствуя, как мана в его собственном источнике опасно проседает. — Слишком плотный контур.

— О предки, почему мне достался такой бездарь? — театрально вздохнул Аристарх. — Смотри внимательно. Показываю один раз. Подойди ближе.

Иван почти прижался к грани соты, а кролик протянул лапу и с силой вонзил коготь точно в центр переплетения. Узел, который Иван безуспешно пытался распутать, под когтем фамильяра просто потерял стабильность и рассыпался на базовые пространственные струны.

Последний пленник кулем повалился вперед, прямо на рельсы. Иван поддержал его, не позволив удариться головой. Потом немного оттащил в сторону Маши, которая уже едва держалась на ногах, но сразу принялась за лечение нового пациента.

Королева Стекловиков все еще была жива. Осознав, что все ее воины мертвы, она пришла в ярость и отрастив новые конечности, почти вырвалась, намереваясь уничтожить людей.

— Отойдите от нее, — сказал Демидов. — Я попробую новый прием.

Когда парни отскочили на безопасное расстояние, он приложил к бетону сразу две ладони. Пол под монстром размяк и начал плавиться, затягивая гигантского Стекловика в воронку. Когда на поверхности осталась только голова твари, Дмитрий оторвал руки от пола. По его лицу струился пот, и он не сразу смог подняться на ноги.

Бетон быстро затвердевал. Было явно видно, как от краев к центру он светлеет и застывает. Как только этот процесс дошел до шеи монстра, к нему с двух сторон подскочили братья Огневы и одновременно ударили по шее раскаленными клинками. Отрубленная голова, звеня и подпрыгивая на шпалах, остановилась у ног Николая Сергеевича. Старый охотник с любопытством уставился на нее.

— Ну, — Аристарх прикрыл один глаз, свесив уши с плеча Ивана. — Допустим, это было даже капельку зрелищно. А теперь Ванечка, будь добр, не делай больше резких движений, меня сейчас стошнит прямо на твою куртку.

Иван устало усмехнулся, вытирая кровь под носом, и подошел к остальным.

Маша Цветкова, бледная как смерть, сидела на полу. Подняв взгляд на парней, она воскликнула:

— Да вы же все в крови! Осколки монстров нанесли вам множество порезов. А я абсолютно пуста магически и ничем не могу помочь!

— Ничего, это просто царапины, — ответил Орлов, утирая кровь со лба.

Николай Сергеевич быстро осмотрел команду, и его бас разнесся по тоннелю:

— Всем выпить восстанавливающие зелья! Мария, почему вы не сделали этого раньше? Вас же ноги уже не держат.

Маша растерянно посмотрела на свою медицинскую сумку, в которой было полно эликсиров.

— Да как-то некогда мне было. Все время занята была, — она потянулась к сумке, достала пузырек и быстро выпила.

Команда повторила ее действия.

— А теперь, парни, нужно идти, — почти просящим тоном сказал Николай Сергеевич. — Я понимаю, что вы устали, хочется присесть и отдышаться, но сейчас не время. Мы должны как можно быстрее доставить команду Зубова на станцию. Мария физически не могла восстановить все силы трем здоровым мужикам. Им все еще нужна помощь.

Иван подставил плечо одному из раненых, с другой стороны мужика подхватил Демидов и они поплелись к выходу. За ними последовала и остальная команда.

Когда отряд приблизился к станции, два гвардейца, дежуривших у зева туннеля, синхронно вскинули автоматы. Но вместо выползающих монстров из темноты вышла шестерка первокурсников с наставниками, ведущая под руки пострадавших охотников.

— Бездна, — выдохнул один из гвардейцев, бросаясь вперед, чтобы перехватить у Демидова обмякшее тело Зубова. — Живые! Они вытащили их.

Пожилой маг пространства едва не выронил рацию от радости, но взял себя в руки и вызвал бригаду целителей.

Раненых уложили на пол станции, Громовцы уселись неподалеку. Они тоже с трудом стояли на ногах от усталости. Хотелось просто уснуть на месте, мысль о том, что нужно подниматься по лестницам наверх, а потом трястись в машине наводила ужас. Даже пошевелить рукой, чтобы достать из рюкзака воду было лень. Ангорский вытянул ноги и прикрыл глаза.

Через минуту на станцию, гремя сапогами, ворвалась дежурная бригада целителей. Троих охотников Гильдии начали осматривать и перекладывать на носилки. Зубов очнулся и спросил хриплым голосом:

— Как зовут командира группы спасшей нас?

— Княжич Евгений Орлов с командой Громовской академии, — ответил Николай Сергеевич.

Ранним утром следующего дня Евгений Орлов сидел в кабинете своего отца и краснел от возмущения.

— Я прочитал рапорт Николая Сергеевича, Женя, — князь постучал указательным пальцем по бумагам на столе. — Хрустальные Стекловики в первом же выходе. Ты понимаешь, насколько это было опасно?

— Отец, но не могли же мы бросить этих людей, — возразил Евгений. — К тому же, закончилось все хорошо, мы справились.

— Если бы не Ангорский, вы не освободили бы их из ловушек, а вот погибнуть могли легко, — перебил сына князь. — А если в следующем перегоне твари окажутся еще сильнее? Я всерьёз думаю о том, чтобы использовать свое влияние в совете и аннулировать разрешение на ваше участие в зачистке, Евгений.

Ладони княжича сжались в кулаки, а в глазах мгновенно вспыхнуло упрямство.

— Если мы уйдем сейчас, все решат, что шестерка Громовской академии испугалась первых же трудностей. Позволь нам довести дело до конца.

— Плевать на слухи, мне нужен живой наследник! — повысил голос Юрий Михайлович. Его дар менталиста вырвался, и голова Евгения вспыхнула болью. Тишина в комнате стала такой плотной, что даже птицы за окном перестали щебетать.

Княжич молча отступил назад и склонился.

Наконец князь тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Ладно, вы продолжите свою работу, — произнес он. — Но если случится любое, даже малейшее опасное происшествие, я распускаю команду. А теперь иди. Твои друзья, кажется, уже проснулись. В холле вас ожидает сюрприз.

Когда Громовцы, зевая и потягиваясь, спустились вниз, всё ещё бледный Евгений Орлов вскрыл конверт, ожидавший их на столике для приглашений и визиток. Внутри оказалась VIP-карта на посещение элитного аквакомплекса “Атлантида” на всю группу, включая наставников. И еще записка от Зубова:

– “Нашим спасителям. Отдохните и расслабьтесь как следует.”

Ребята пришли в восторг. Светло-карие глаза близнецов вспыхнули огнем. Рты растянулись в улыбках. Провести сегодняшний выходной среди огромных водных горок, бурлящих джакузи, массажных кабинетов и минеральных бассейнов — о лучшем подарке после сырой и холодной подземки нельзя было и мечтать.

— О-о-о, поджигатели оказывается, любят воду. Странно, — прокомментировал Аристарх. — А вот меня в эти корыта попрошу не совать. Впрочем, от массажа и экзотических фруктов я, так и быть, не откажусь.

Граф Максим Викторович Ветров поднялся из глубокого кожаного кресла в своем роскошном кабинете. Офис клана располагался в бизнес-центре на Патриарших Прудах, совсем недалеко от поместья Орловых.

Поправив манжеты дорогого, шитого серебряной нитью пиджака, граф бросил взгляд на старинные напольные часы. Пора. В конференц-зале его уже ожидали руководители всех портальных отделений столицы. Совещание должно было начаться с минуты на минуту, а Максим Викторович терпеть не мог опаздывать.

Он уже сделал шаг к массивной дубовой двери, когда на углу рабочего стола из мореного дуба запищал стационарный артефакт связи, выполненный в виде винтажного телефона. Этот канал аудиосвязи использовался только для вызовов особой важности.

На холеном лице графа с тонкими, хищными чертами отразилось легкое раздражение, тут же сменившееся сосредоточенностью.

Развернувшись, Ветров неторопливо подошел к столу, снял тяжелую трубку и приложил к уху. По помещению поплыл едва заметный гул активирующихся защитных рун, изолирующих кабинет от прослушивания.

— Говорите, — сухо обронил граф, вглядываясь в отражение собственного безупречного галстука в полированной столешнице.

— Мы нашли их, ваше сиятельство, — раздался в трубке глуховатый голос начальника его личной службы безопасности.

— Минутку, — Ветров приложил трубку к груди.

Свободной рукой он нажал на клавишу селектора.

— Верочка, передай в конференц-зал, что я задержусь на десять минут. Пусть начинают без меня.

Дождавшись испуганного “Да, Максим Викторович” от секретарши, он отключил селектор и снова поднес трубку к уху, возвращаясь к разговору:

— Слушаю тебя. Говори.

— Да, граф. Мы вышли на след родителей мальчишки Ангорского, — доложил исполнитель. — Но есть сложность. Они сейчас находятся далеко за пределами Российской Империи. Судя по выпискам со счетов, парочка со старшим сыном безвылазно торчит на элитных курортах Средиземного моря. Прожигают остатки родового золота в казино и на закрытых виллах. Нарушать международные конвенции и везти их к вам силой мы не можем. Как нам поступить?

Ветров лениво зашагал по кабинету, шурша дорогими туфлями по ковру.

— Силой? Зачем такие крайности, мы же цивилизованные люди, — почти ласково произнес граф. — Раз они любят сорить деньгами, дайте им то, чего они хотят. Предложите им такую сумму, от которой у них перехватит дыхание. Исключительно за то, чтобы они соизволили приехать в Москву и лично поговорить со мной. Действуйте вежливо. Скажите, что у меня к ним крайне выгодное деловое предложение.

Граф на секунду замолчал и цинично рассмеялся:

— В конце концов, это даже почти правда.

На том конце трубки раздался подобострастный смешок оперативника, оценившего шутку босса.

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Думаю, через несколько дней я лично доставлю эту почтенную чету с отпрыском в ваше поместье.

— Хорошо. Жду доклад по результатам, — Ветров положил тяжелую трубку на рычаги.

Несколько секунд он стоял неподвижно, продолжая улыбаться своим мыслям. Настроение графа улучшилось настолько, что даже предстоящее нудное совещание его больше не раздражало.

Развернувшись, он уверенным шагом вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дубовую дверь.

Мария, до этого сонно зевавшая, при словах об аквапарке подошла ближе и заглянула Евгению через плечо, изучая золотистый пластик карты. На лице ее появилась улыбка, но тут же сменилась легкой досадой.

— Так, стоп, мальчики. У кого-нибудь из вас есть с собой купальники? Лично я сюда ехала воевать, а не загорать. У меня только боевая форма и сменная одежда.

Выяснилось, что купальные принадлежности были в наличии только у Орлова, ведь он в отличие от остальных находился у себя дома.

— Ладно, несите планшет, — фыркнула Мария. — Закажем в сети. Я в прокатном купальнике ходить не собираюсь.

Ребята сгрудились у экрана, выбирая себе фасон и размер, чтобы оформить все одним заказом.

В этот момент в комнату зашли Николай Сергеевич и Яков, понимающе переглянулись и добродушно рассмеялись. Ветераны, чьи старые раны после вчерашней заварушки со Стекловиками неприятно ныли, оценили жест Зубова по достоинству. Они сообщили молодежи свои размеры и спокойно направились к столовой.

Скоро к ним присоединилась и остальная команда. Позавтракали, обсуждая предстоящее веселье, и разошлись по комнатам в ожидании доставки.

Иван поднялся к себе и принялся ходить из угла в угол в раздумьях. Наконец он решился задать Аристарху вопрос, мучивший его со вчерашнего дня.

— Пушок, как ты думаешь, почему я не смог справиться с плетением третьего кокона? Ведь будучи Прядущим я легко решал и не такие задачки.

Кролик пошевелил ушами и уставился на Ивана.

— А сам ты как чувствуешь? Что тебе помешало?

— Свет от узла так сильно слепил глаза, что я не мог сосредоточиться, — ответил Иван.

— Вот тебе и ответ. Это тело еще не совершенно, тебе еще есть куда расти. Нужно продолжать развивать магические каналы и почаще тренироваться в пространственном зрении. — Спокойно сказал фамильяр.

— Ну, это не страшно, — облегченно выдохнул Ангорский и повалился на кровать.

Неожиданно закрепленный на запястье артефакт связи завибрировал. Нажав руну активации, Иван выпустил в воздух облако искр, соткавшихся в прозрачную голограмму. Из колеблющегося марева на него смотрело бледное и взволнованное лицо Степаныча. Атмосфера утреннего веселья мгновенно испарилась.

— Что случилось, Степаныч? На поместье напали? — быстро спросил Иван.

— Слава богам, нет, ваше сиятельство, — старый слуга успокоил хозяина, но морщины на его лбу не разгладились. — Я беспокоюсь о вас. В городе только и говорят о вчерашнем. По всем каналам новости о том, как шестерка Громовской академии вытащила профессиональных охотников из ловушки. Ваше имя там тоже мелькает.

— Я в порядке, как и мои товарищи, — расслабился Ангорский. — Сейчас поедем в спа-комплекс, отдохнем. Как дела в поместье?

— Спроси его про клевер, — влез со своими указаниями Пушок. — Пусть не забывают поливать мою магическую подпитку.

— У нас в поместье всё подозрительно спокойно, — почти шепотом продолжил Степаныч, оглядываясь, словно его могли подслушать в пустом доме. — Даже слишком. Помните людей Ветровых, которые постоянно терлись у наших ворот? Я всегда замечал “хвост” за собой, когда ходил на рынок. А сегодня никого нет. Они ушли, Иван Алексеевич.

— Почему ты мне раньше не говорил о слежке? И что означает её отсутствие, как ты думаешь?

Степаныч на секунду замешкался, удивленный строгом тоном молодого господина.

— Простите, не хотел вас тревожить. Думаю, что у них новый план. Так что не спешите возвращаться домой, на вашу знаменитую команду они нападать вряд ли станут.

Они распрощались, и Иван отключил артефакт. Мысли о новых кознях Ветровых еще долго крутились в голове, пока в дверь не постучал слуга Орловых, принесший заказанные шорты и шапочку.

Через полчаса вся шестерка студентов, переговариваясь, высыпала на крыльцо поместья. Возле ворот их ждал привычный микроавтобус. За рулем сидел довольный Яков в гавайской рубашке, а рядом с комфортом устроился Николай Сергеевич, сменивший оружие на солнечные очки. Ветераны выглядели на удивление благодушно. Перспектива погреть старые кости в геотермальных источниках стерла с их лиц привычную суровость.

Мобиль помчался по улицам Москвы. Пушок с интересом разглядывал город и довольно щурился. Комплекс “Атлантида” занимал огромную территорию на восточной окраине города. Минеральные воды пробились на поверхность в этом месте после Великого Сдвига, изменившего многое в Москве. Потом на поверхности построили целый небольшой курортный квартал, где люди могли использовать целебную силу источников.

Команду без лишних вопросов и досмотров провели через отдельный терминал прямо в элитную зону комплекса.

Внутри царила атмосфера тропического рая под исполинским куполом. Огромные бассейны с термальной водой, искусственные водопады, раскидистые пальмы мгновенно заставили парней забыть о вчерашнем дне.

Стоило близнецам Огневым переодеться в плавательные шорты, как они с победными криками рванули к экстремальной горке “Камикадзе”, уходящей под самую крышу. Через минуту оттуда донесся их восторженный вопль, а следом огромный каскад брызг на финише.

Демидов, выбрав бассейн с максимальным содержанием кремниевых солей, просто молча ушел на дно по самую шею. Как маг земли, он кожей впитывал энергию, восстанавливая просевший магический резерв. На его лице появилось выражение блаженства.

Евгений Орлов и Мария устроились в джакузи с гидромассажем. Теплая бурлящая вода снимала мышечный тонус лучше любых заклинаний.

Куда отправились Яков с Николаем Сергеевичем, Иван не видел. Они просто исчезли из его поля зрения. Сам Ангорский отнес Аристарха в массажный кабинет.

За стойкой сидел крупный, крепко сбитый массажист-азиат с невозмутимым лицом. Увидев парня с пушистым белым кроликом, он лишь слегка приподнял бровь. VIP-клиенты “Атлантиды” частенько чудили.

— Добрый день. Можно процедуру для моего друга? — Иван аккуратно опустил Аристарха на мягкую кушетку. — Расслабляющий массаж. И фруктовую тарелку, если можно.

— Любой каприз за ваши деньги, уважаемый, — басом ответил великан, оценивая масштаб работы. — Для боевых фамильяров у нас есть специальная программа. Снятие тонуса с лап, проработка холки. Фрукты подадут через пять минут.

Аристарх кинул панический взгляд на Ивана.

— Эта горилла будет мять мне бока? Да ведь он меня в лепёшку раздавит. Прикасаться к моему великолепному телу я разрешаю только хозяину и молодым красоткам! — успел выкрикнуть Пушок.

А потом огромные, теплые ладони массажиста легли на спинку кролика и аккуратно помяли лопатки. Аристарх закрыл глаза.

— О-о-о. Артефакты всемогущие, — раздался в голове Ивана томный стон. — Ладно, Ванька, ты прощен. Скажи этому полубогу, пусть поясницу разомнет. И где мои обещанные ананасы?

Ангорский отправился в бассейн. По дороге он заметил, что Демидов уже переместился в джакузи и сейчас что-то рассказывает Марии. Девушка краснеет и смеется, а Орлов идет навстречу Ивану, в сторону уголка массажистов. Проходя мимо друг друга, они ударили по рукам и рассмеялись.

Через минуту Иван медленно плавал в целебной воде, размышляя о делах в поместье. На сердце было неспокойно, и он совсем отключился от действительности. Он даже потерял счет времени, лениво перемещаясь по поверхности воды, когда в бассейн с разбегу плюхнулись Огневы.

— Ванька! Ты чего как старый дед, едва шевелишься? — воодушевленно заорал Василий, поливая друга брызгами. — Там на верхней горке такой занос! Меня на повороте чуть из желоба не выбросило.

— Ага, — поддакнул Валерий, залезая на бортик бассейна. — Ну чего ты киснешь? Пошли с нами на “Унитаз”. Хватит строить из себя сурового ликвидатора. Погнали, это нереально круто!

Ангорский посмотрел на восторженные, сияющие лица близнецов. Братья искренне радовались этой простой забаве, получая от жизни колоссальный кайф.

А разве не обещал себе Прядущий, когда только попал в этот теплый, приятный мир — наслаждаться жизнью? Получив здоровое, молодое тело Ивана Ангорского, разве не хотел развлекаться на полную катушку? Так почему он до сих пор сидит с хмурым лицом векового мудреца?

— Ладно, убедили, — Иван внезапно ухмыльнулся, поднимаясь по лестнице из бассейна. — Ведите к вашему “Унитазу”.

Огневы победно заулюлюкали. Через пару минут Иван уже стоял на стартовой площадке под самым куполом. Прозвучал свисток инструктора, и он на огромной скорости полетел вниз по закрытому водному желобу. Брызги летели в лицо, а на вылете в гигантскую круглую чашу его закрутило в стремительном водовороте, прежде чем сбросить в глубокий бассейн.

Ангорский вынырнул, отплевываясь от минеральной воды, и весело рассмеялся. Поймав кураж, он вместе с хохочущими близнецами обошел еще несколько самых экстремальных аттракционов. Они штурмовали отвесную горку с мертвой петлей и прыгали на искусственных океанских волнах в главном секторе. Иван наконец-то почувствовал себя по-настоящему молодым.

Аристарха уже переместили на лежак у бассейна и поставили перед ним три миски с угощениями. Но древний реликт сладко спал, расслабленный после массажа и завернутый в пушистое полотенце.

В это время Николай Сергеевич в раскаленной выше сотни градусов парилке бани, плеснул из ковша на камни настоянной на травах воды. Густой, ароматный пар заполнил помещение. Яков, развалившийся на верхней полке, блаженно зажмурился.

— Хорошо-о-о, — протянул он. — Коля, а ведь Зубов со своими ребятами нам королевский подарок отвалил. Нужно обязательно после бани в минеральном бассейне поплавать. Суставы как новенькие станут.

— Заслужили, — глухо отозвался Сергеевич, охаживая себя березовым веником. — Если бы не студенты… Сильная шестерка растет, Яш. И преподаватели у них грамотные, правильно подобрали команду.

— Это да, — Яков открыл один глаз и внимательно посмотрел на товарища. — А по поводу младшего Ангорского что думаешь?

Николай Сергеевич нахмурился, откладывая веник и усаживаясь на полку.

— Официально он слабосилок, а на деле я бы так не сказал.

— Думаешь, маскируется?

— Думаю, у Ангорских в роду были такие тайны, о которых гильдия даже не догадывалась, — ветеран качнул головой. — Но парень наш, за своих горой. Так что пускай маскируется, главное, чтобы жив остался.

День отдыха сменялся днем тяжелой работы. Микроавтобус Якова регулярно вывозил команду в самые разные концы Москвы. Студенты зачищали перегон за перегоном и постепенно подземные рейды превратились для них в будни.

В очередную пятницу, днем, на финальной точке их встретил знакомый старенький пространственник. Улыбаясь, он зафиксировал протокол и повернулся к уставшим студентам.

— Ну что ж, господа, поздравляю, — вежливо произнес маг. — Ваша миссия официально завершена. Приказом Гильдии Охотников группа снимается с дежурства. Спасибо, ребятки. Вы отлично поработали.

— Но ведь еще не все метро зачищено? — спросил Евгений Орлов, удивленный таким неожиданным завершением дня.

— Площади, занятые монстрами, сильно сократились, и такое количество защитников городу больше не нужно. Вот и распускают многие группы, — пояснил маг.

Иван Ангорский закинул сумку на плечо, чувствуя, как внутри него разливается приятное чувство хорошо выполненной работы. Вскоре группа вернулась в поместье Орловых.

Иван стоял под струями горячей воды дольше обычного. Она смывала не только въевшуюся подземную пыль, но и усталость. В голове лениво и приятно крутилась мысль о том, что работа в метро наконец закончена. Наконец Иван выключил воду, хорошенько вытерся пушистым полотенцем и вышел в комнату. Он как раз выбирал одежду к ужину, когда в дверь требовательно постучали.

Замок тихо щелкнул, створка приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова Василия Огнева.

— Ванька, поторопись! — весело крикнул он, ослепительно улыбнувшись. — Там такая вкуснотища, что мы с Валеркой за себя не отвечаем.

Не дожидаясь ответа, Огнев скрылся за дверью, громко топая в сторону лестницы.

Спокойно выбрать одежду не получилось. На уши ему присел кролик, еще один гурман, который не хотел лишиться Орловских деликатесов из-за опоздания.

Кое-как натянув первое попавшееся, он вышел из своей комнаты.

Из столовой доносился веселый гул голосов, звон тарелок и взрывы хохота близнецов. Ребята праздновали успешное завершение зачистки.

Иван уже сделал несколько шагов по коридору, когда закрепленный на запястье артефакт связи требовательно завибрировал. Он удивленно приподнял бровь и коснулся руны активации. Над согнутой рукой соткалось голографическое изображение, и Ангорский невольно замер, не сразу узнав звонившего.

Перед ним возник грязный и оборванный, с торчащими во все стороны сосульками волос, но не утративший своей надменности и великолепной осанки ректор Иван Васильевич Тучный.

— Иван Ангорский? — раздался в тишине коридора его глубокий голос. — Мы нашли вашего деда, Петра Андреевича. Меньше часа назад его доставили в институт Склифосовского. Он уже приходил в себя, но успел только попросить, чтобы никому кроме вас не говорили пока, что он нашелся.

— Он жив? — выдохнул ошеломленный Иван, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Ректор недовольно поморщился.

— Ангорский, не тупите. Мертвые не разговаривают. Обычно. Приезжайте в больницу.

Голограмма с тихим звуком схлопнулась. Иван поднял глаза, невидяще уставившись в полумрак коридора. Голова гудела от мыслей. Дед нашелся! Срочно ехать к нему. А вдруг поймет, что я не совсем его внук? Что делать?

— Нужен совет? — раздался в голове голос кролика, заглушивший остальные мысли. — Веди себя как Ванька. Первым не признавайся. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сзади послышался шум шагов. Оказывается, всё это время, буквально в паре метров от него стоял Юрий Михайлович Орлов. Судя по всему, он слышал разговор Ангорского с ректором.

Парень открыл рот, судорожно соображая, что сказать, но князь упреждающе поднял ладонь, останавливая его.

— Я никому не скажу, не волнуйтесь, — тихо, но весомо произнес князь, сделав еще шаг навстречу юноше. — Поезжайте в больницу, Иван.

Ангорский удивленно моргнул, не ожидая такой поддержки от отца своего друга.

— Ваши вещи и долю денег, полученных за сданные части тварей, Яков привезет в Клевер завтра вечером. Команде я скажу, что у вас возникли неотложные дела. Бегите.

Иван благодарно кивнул, прижав руку к сердцу, и бросился на выход из роскошного дворца Орловых. Вихрем слетел по мраморной лестнице и выскочил в просторный двор. Там, на гостевой парковке, стоял его потрепанный ЛЕД-12. Иван рванул на себя водительскую дверь, прыгнул в кожаное кресло и с силой вдавил руну запуска двигателя. Аристарх перебрался на пассажирское сиденье.

Мобиль с пробуксовкой сорвался с места, выезжая за ворота кланового гнезда Орловых.

Иван мчался на пределе возможностей машины. Столичный трафик словно издевался над ним: каждый красный сигнал светофора казался вечностью, а пробки заставляли до хруста сжимать пальцы на руле.

— Да уймись ты, двуногий! — голос Пушка ворвался в кипящие мысли Ивана, когда мобиль в очередной раз резко затормозил перед чьим-то бампером. — От твоего адреналина у меня усы током бьются. Чего ты мечешься как ошпаренный?

— Дед в критическом состоянии, нужно спешить! — выдохнул Иван.

Кролик демонстративно почесал задней лапой за ухом.

— Прав был Тучный, ты отупел, Ванька! — кролик уставился на него своими красными глазами. — Если за семь месяцев пребывания неизвестно где твой дед не окочурился, то еще полчаса до встречи с тобой он как-нибудь переживет. Он крепкий старикашка. Так что сбрось скорость и перестань играть в камикадзе, если хочешь приехать в больницу живым.

Как бы ни раздражала Ивана язвительная манера фамильяра излагать свои мысли, в его словах была логика. Глубоко вздохнув, Ангорский заставил себя ослабить хватку на руле и выровнять ход машины, больше не пытаясь проскочить на мигающий желтый.

Дорога заняла долгие двадцать пять минут. Наконец ЛЕД-12 свернул с проспекта и замер на охраняемой стоянке института Склифосовского. Иван заглушил двигатель, подхватил Пушка и выскочил наружу, бегом двигаясь к главному корпусу.

Войдя в холл, он направился к широкой стойке регистратуры. Однако дойти не успел. Его схватила за руку незнакомая девушка или молодая женщина. Черные одежды без единой светлой ниточки были одновременно и мрачными и элегантными. Длинные и гладкие черные волосы резко контрастировали с неестественно бледной кожей. Синие глаза блестели. В них была пугающая глубина колоссальной магической силы.

Пушок на плече Ивана мгновенно подобрался, прижав уши.

— Ванька, осторожно. От этой девки разит мертвечиной и Тьмой. Не делай резких движений, она тебя пополам перекусит и не поморщится.

Незнакомка окинула Ивана быстрым взглядом, задержавшись на фамильяре.

— Иван Ангорский?

— Да.

— Я провожу вас.

Девушка повернулась к регистратуре и, уверенно улыбнувшись, сказала дежурной:

— Галина Семеновна, это со мной.

Женщина за стойкой кивнула.

Девушка отпустила руку Ивана. Ангорский без лишних вопросов направился вслед за незнакомкой, которая ускоряя шаг двигалась по коридору. Стройная, высокая, с тонкой талией, она двигалась плавно и грациозно. В ее внешности и манерах было что-то знакомое, напоминающее обитателей района Чертаново.

Юноша постарался рассмотреть свою спутницу получше. Она заметила этот взгляд, на секунду повернула голову и едва заметно ухмыльнулась.

— Да, вашего дедушку нашли в метро как раз под нашим районом, — негромко произнесла она, угадав его мысли. — Я некромант, а зовут меня Инна. Иван Васильевич, мой дальний родственник. Он просил встретить вас, проводить и помочь по мере сил.

Между тем они стремительно миновали несколько закрытых переходов, куда обычным людям вход был запрещен. На стенах вместо привычных плакатов тускло светились защитные и изолирующие рунические цепочки.

— Вот, почти пришли, — сказала Инна, сворачивая в очередной коридор, залитый мертвенно-белым светом люминесцентных ламп.

Она остановилась перед застекленной дверью, на которой красовалась табличка “Реанимационный бокс № 4”

— Дальше мне нельзя, — Инна качнула головой, и ее черные волосы скользнули по плечам. — Я подожду вас здесь.

Иван коротко но искренне поблагодарил некромантку, Пушок на его плече замер в напряжении. Глубоко вздохнув и на секунду зажмурившись, Ангорский взялся за массивную металлическую ручку и толкнул дверь.

Петр Андреевич лежал на высокой кровати с закрытыми глазами. Иван замер на пороге, сердце его пропустило удар.

Дед выглядел изможденным. Сквозь кожу проступали вздувшиеся, синие вены, волосы стали полностью седыми. Все тело опутывали провода, над изголовьем кровати тускло мерцали три крупных артефакта, порциями впрыскивающие в каналы больного магию жизни. В углу комнаты мерно пищал прибор, считывающий удары сердца.

Древнему разуму Прядущего этот измученный старик был совершенно чужим. Но физическое тело Ивана Ангорского среагировало мгновенно — в груди разлилась боль, дыхание перехватило.

Воспоминания прежнего Ивана неудержимым потоком хлынули в сознание Прядущего. В них Петр Андреевич был совсем другим: высоким, широкоплечим мужчиной, с улыбчивым ртом и добрыми глазами. Дед был единственным, кто постоянно возился с маленьким Иваном, защищал его, учил и придумывал развлечения. Родители и старший брат почти не замечали младшего “слабосилка”, они вечно были заняты.

Ангорский подошел ближе, опустился на жесткий стул у кровати и осторожно взял исхудавшую ладонь деда в свою руку.

Пушок спрыгнул с плеча Ивана на матрас и улегся, тесно прижавшись к ногам больного, делясь своим теплом.

Спустя несколько минут Иван почувствовал, как сухая ладонь деда едва заметно сжалась в ответ. Веки старика дрогнули и глаза медленно открылись. В первый миг взгляд был мутным, блуждающим, но потом остановился на внуке, в глазах вспыхнула искра узнавания.

— Ваня, Ванечка, — голос деда был слабым, он хрипел, с трудом выталкивая слова.

Старик вглядывался в черты внука, словно не верил своим глазам.

— А вырос-то как, возмужал. Мне сказали, что прошло семь месяцев, но я не поверил. А теперь вижу.

На глазах деда блеснули слезы.

— Я так рад, что ты нашелся, — тихо произнес Иван. — Даже не знаю, как передать словами, насколько я рад.

Петр Андреевич со слабым вздохом накрыл руку внука своей второй ладонью.

— Там, в темноте тоннелей я только и думал о том, как много тебе не сказал. Оставил тебя одного. Как ты живешь, Ваня? Как дела в академии?

Слабо сжимая ладонь внука, Петр Андреевич неожиданно наткнулся пальцами на фамильный перстень Ангорских, покоящийся на указательном пальце Ивана. Старик замер. Преодолевая слабость, он с трудом приподнял голову от подушки и внимательно осмотрел кольцо. Его взгляд скользнул немного в сторону и наткнулся на кролика.

— Ты стал главой рода? — голос деда пресекся от глубокого потрясения. — И сумел активировать родового фамильяра?

Иван слегка покраснел под изучающим взглядом голубых глаз деда.

— Я готов в любой момент вернуть тебе этот титул, дед. Просто по-другому не получалось удержать поместье. Ветровы слишком сильно хотели получить его, собирались оформить опеку надо мной, чтобы прибрать все к рукам. Искали там какую-то Реликвию.

— Какой ты молодец, — устало, но с гордостью в голосе выдохнул старик. — Реликвию, значит? Я вижу, ты уже познакомился с этой реликвией.

Дед опустился на подушки, передохнул и продолжил:

— Не нужно возвращать мне титул. Глава рода должен быть сильным, а я даже в лучшие годы не мог вызвать фамильяра. Хорошо, что я оставил кольцо дома, когда покидал его в последний раз.

— А что ты хотел сказать мне, дед? — напомнил Ангорский.

— В моем кабинете, в тайнике лежат долговые расписки знаменитых родов Москвы. Я сходил с ума от мысли, что могу погибнуть, оставив тебя совсем без средств и в полном неведении. Прости меня.

Иван не стал рассказывать деду о том, что давно уже нашел эти расписки, но не решился пустить их в дело. Он спросил о другом:

— А почему ты не обналичил их раньше? Ведь с тех пор, как родители уехали на заработки мы всегда нуждались в деньгах?

Дед на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с духом, а когда снова посмотрел на внука, в них отразилась боль.

— Твои родители, — хрипло сказал он. — Они не отправились на заработки, как я тебе тогда наплел. Они просто сбежали, забрав все наши деньги, уехали искать лучшей жизни. Я не мог рассказать. Тебе тогда было только четырнадцать лет. Ты любил их и ждал.

Иван покраснел от стыда за взрослых, бросивших старика с ребенком.

— Ой, да ладно, двуногий, — фыркнул Аристарх, — Родственнички у тебя, конечно, образцовые. С такими предками и врагов не надо. Зато теперь понятно, в кого ты такой шустрый уродился. Генетическая склонность к побегам и авантюрам.

Ангорский пересилил себя и снова задал вопрос:

— Так почему ты не воспользовался долговыми расписками?

— Я расскажу тебе позже, когда окрепну.

Иван мысленно согласился. Действительно, сейчас не время для долгих разговоров.

Старик тяжело сглотнул. Пушок подполз по одеялу поближе к руке деда. Петр Андреевич медленно поднял ладонь и погладил пушистого кролика по белой макушке.

— Береги его, — тихо выдохнул старик, обращаясь то ли к Пушку, то ли к самому Ивану. Глаза медленно закрылись. Прибор в углу противно запищал.

В этот момент в реанимационный бокс ворвался пожилой целитель в строгом белом халате.

— Молодой человек! На сегодня аудиенция закончена, — решительным голосом заявил он и провел над телом больного руками, проверяя его состояние. — Душевные переживания для пациента сейчас опасны. Прошу вас покинуть палату. Приходите завтра в девять утра.

Иван понимающе кивнул. Он аккуратно высвободил руку, подхватил Пушка, и тихо, стараясь не тревожить спящего деда, направился к выходу. За его спиной медицинский прибор продолжал уже гораздо спокойнее отсчитывать удары сердца Петра Андреевича.

Едва дверь реанимационного бокса закрылась, Иван столкнулся взглядом с Инной. Некромантка стояла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к белой больничной стене. Ее ярко-синие глаза тускло светились в полумраке коридора.

— Пойдем, — коротко бросила она.

Быстрым шагом она направилась в противоположную сторону от того длинного и запутанного пути, которым они пришли из центрального холла.

Иван поспешил за ней, неся в руках притихшего кролика. Девушка уверенно толкнула неприметную серую дверь, за ней обнаружилась винтовая лестница, уходящая вниз. Больничные запахи исчезли. Воздух стал прохладнее, потянуло формалином и специфической тяжелой энергией.

— Внимательно запоминай дорогу, Ангорский, — не оборачиваясь, бросила Инна. — Мы сейчас проходим через подвальное некромантское крыло Склифосовского. Здесь самая лучшая защита от любого шпионажа. Впредь будешь ходить к деду только этим путем.

— Ага, через канализацию и крысиные норы, — хмыкнул кролик. — Очень аристократично. И главное, никакой паранойи. Давай в следующий раз ещё маскировочные усы нацепим, чтобы враги точно не догадались.

Через несколько минут они вышли через замаскированный плющом служебный ход прямо в самый глухой уголок больничного сада. Этот путь оказался короче центрального маршрута раз в пять.

— Откуда ты знаешь о существовании этого коридора? — поинтересовался Иван.

— Я здесь работаю, — Инна ответила так, будто это было очевидной вещью. — В метро я пошла временно, помочь охотникам с зачисткой. А сейчас вернулась.

Инна уверенно направилась к уединенной деревянной скамейке, стоящей в кустах сирени.

— Ты расскажешь, как его нашли? — спросил Иван у девушки.

— Да, присаживайся, поговорим, — ответила Инна и первая опустилась на скамью.

Пушок тут же спрыгнул с плеча на скамейку и устроился рядом с некроманткой. Иван уселся чуть дальше и повернулся к девушке. Ее синие глаза в полумраке сада казались почти черными. Инна сразу начала рассказ, не ожидая повторных вопросов.

— Более семи месяцев назад, твой дед с группой охотников ликвидировал прорыв на южной окраине Москвы, — спокойно начала она. — В пылу боя товарищи не сразу заметили, что он пропал. А когда обнаружили отсутствие Петра Андреевича, то пошли по следу кровавых пятен. Цепочка тянулась к заброшенному входу на станцию “Бульвар Дмитрия Донского”. След вел в метро.

Она сделала короткую паузу, перебирая пальцами свои длинные волосы.

— Они были вымотаны после боя и не рискнули соваться в неизведанные тоннели, вызвали на подмогу спасательную группу с сильным целителем. Ведь твой дед явно получил тяжелые ранения. Но эта вторая группа так и не вернулась из метро, связь с ними прервалась.

— Но почему их не искали столько месяцев? — возмутился Иван. — Пропал не только мой дед, но и целая группа. К тому же было известно, что Петр Андреевич жив. Почему не отправили еще людей ему на помощь?

— Я не знаю… — голова Инны печально склонилась. — Может быть кто-то не хотел, чтобы его нашли?

— И что было дальше? — Ангорский невольно наклонился вперед, вглядываясь в бледное лицо девушки.

— Вчера мы наткнулись на их останки под районом Чертаново, когда зачищали эту ветку от монстров, — тихо ответила Инна, и от ее голоса повеяло могильным холодом. — Судя по картине боя, спасатели тогда всё же добрались до твоего деда. Целитель успел оказать первую помощь и поместил его в стазисное поле. Это и спасло жизнь Петру Андреевичу, заморозило все процессы в организме на долгие месяцы и уберегло от тварей.

Некромантка качнула головой, как бы соглашаясь со своими мыслями.

— Но на саму группу напали разломные твари. Мы нашли кости бойцов по периметру вокруг твоего деда. Они держали оборону до конца. Когда мы пробились к этому месту, Иван Васильевич Тучный сразу вызвал целителей, они увезли Петра Андреевича в больницу. Тучный сообщил тебе о находке, а нашей группе приказал молчать о произошедшем.

Иван на секунду нахмурился, переваривая информацию. Одна деталь зацепила его слух.

— Ректор тоже участвовал в зачистках метро? — удивленно спросил он.

Инна ухмыльнулась, в ее взгляде мелькнула гордость за родственника.

— А что тебя удивляет, Ангорский? Иван Васильевич один из сильнейших магов Москвы, конечно он участвует в ее защите.

— Да, я понимаю, что он сильный, — смутился Иван и решил сменить тему. — А каким именно направлением магии он владеет? Я проучился в академии целый год, но ничего об этом не слышал.

Бледные щеки Инны едва заметно порозовели, и она отвела взгляд в сторону.

— Ну, у него несколько направлений. Если захочет, сам расскажет, — уклонилась она от прямого ответа.

— Разве так бывает?

Девушка недоверчиво посмотрела на него и поморщилась.

— Ты сейчас пытаешься обмануть меня? Прикидываешься дурачком? Но зачем?

Иван застыл в недоумении. Эта девушка чертовски нравилась ему. И совсем не хотелось плохо выглядеть в ее глазах. Но что он сделал не так?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — наконец сказал он.

— Весь наш район видел репортаж в новостях, как в битве с разломным Носорогом ты применил некромантское заклинание — распад. А сейчас делаешь вид, будто впервые слышишь, что бывают люди, владеющие несколькими направлениями магии. — Все еще с подозрением ответила девушка.

— Я не знал, что оно некромантское, — произнес Иван. — Однажды в маленьком, буквально крохотном разломе я встретил Гиблых волков. Они спасли мне жизнь. Один из них лизнул мой перстень, а потом я обнаружил, что владею этим заклинанием. Вот и все.

— Гиблых волков? Ты уверен, что это были они?

— Фамильяр так сказал, — парень кивнул на кролика. — Он был со мной в той переделке.

— Гиблые волки признали тебя… — теперь в синих глазах Инны светилось восхищение, и это было так приятно, что на губах Ангорского появилась дурацкая улыбка. Иван смутился и поспешил закончить разговор, сославшись на позднее время.

Иван переступил порог дома, когда на улице уже совсем стемнело.

Слуги были готовы к его возвращению. Еще из машины Ангорский связался со Степанычем, и сообщил, что едет домой.

Он прошел в гостиную, сел в кресло и подождал, пока Марья успокоилась и прекратила суетиться. Когда в комнату зашел Степаныч, Иван сказал:

— Дед нашелся. Он жив, сейчас в больнице, под охраной.

Марья ахнула, по ее лицу покатились слезы радости, и она принялась неистово креститься. Степаныч заметно выпрямился, его суровые глаза влажно блеснули.

— Жив Петр Андреевич, — глухо пробасил старик. — Что же с ним случилось? Почему под охраной?

— Подробности потом, — перебил его Иван. — Главное, никто не должен знать об этом, пока он полностью не поправится. Пока он слаб, мы в большой опасности. Для всех — я просто вернулся на каникулы.

Слуги испуганно молчали, не понимая, что делать.

— Марья, — Иван повернулся к кухарке, которая уже вытирала слезы. — Нужно подготовить комнату деда. Вообще с его возвращением у тебя значительно прибавится работы. Нам срочно нужна горничная. Желательно проверенная и не болтливая.

Кухарка согласно закивала, судорожно соображая.

— Есть такая, Иван Алексеевич! Настя, знакомая моя, женщина одинокая, аккуратная, работящая. И язык за зубами держать умеет.

— Хорошо, — одобрил Ангорский. — Пусть приходит завтра. И еще я найму двух охранников. Для них и горничной тоже нужно подготовить комнаты.

Марья и Степаныч закивали.

После ужина, уйдя к себе в спальню, Иван устало опустился на кровать. Сил не было, но мозг наотрез отказывался отключаться. Мысли хаотично метались от жуткого рассказа Инны о погибших спасателях к горьким словам деда о родителях.

Пушок, с тихим стуком запрыгнувший на подоконник, повернул к нему мордочку. Его красные глаза зловеще блестнули в лунном свете, пробивающемся сквозь занавески.

— Ну, и чего ты раскис, Прядущий? — презрительно спросил он. — Соберись, нам предстоит многое подготовить к приезду деда домой. Завтра Яков привезет деньги. Ты уже сообразил нанять дополнительную прислугу. Я же хочу напомнить, что наш алтарь по-прежнему ждет новый накопитель класса “А”. Тебе не кажется, что сейчас самое время предоставить ему такую плюшку?

— Да, ты абсолютно прав, — медленно сказал Иван и принял горизонтальное положение на кровати. Закрыв глаза, он провел короткую медитацию, чтобы мышцы расслабились и через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким.

Утром их ждал плотный завтрак. Аристарх, который с момента отравления избегал мяса, сегодня с удовольствием вгрызался в огромную отбивную, лежащую у него на тарелке. А потом не побрезговал и капустным пирогом. Иван тоже ел с аппетитом. Марья заставила его взять с собой куриный бульон и пироги.

— Знаю я, как в этих больницах кормят, — ворчала она, запихивая еду в сумку Ангорского. — Петру Андреевичу нужно восстанавливать силы, а значит — хорошо питаться.

В палату они с Пушком прошли сами, тем подземным ходом, что показала вчера Инна.

Старший Ангорский выглядел несравненно бодрее, чем накануне. Цвет лица стал более живым, в глазах горел осознанный интерес, и старик даже пытался шутить с дежурным целителем, который как раз заканчивал утренний осмотр.

— О, привет, внучек, — слабо улыбнулся дед, заметив внука. — А я тут как раз доказываю уважаемому лекарю, что больничная каша способна убить даже сильного мага.

Иван улыбнулся в ответ и выставил на тумбочку термос с бульоном и тарелку пирожков.

Дед одобрительно хмыкнул и принялся за домашнюю еду. Целитель повернулся к Ивану.

— Завтра мы выписываем пациента. Все повреждения Петра Андреевича уже залечили, а восстанавливать источник нужно постепенно и в спокойной обстановке. Чем чаще вы ездите из поместья в больницу, тем больше шансов вас отследить. Не забудьте привезти больному домашнюю одежду.

— А почему его источник так долго восстанавливается? — спросил Иван.

— Потому что в стазис его поместили, когда источник был почти пуст. Как известно, резерв быстро восполняется в обычной жизни. Но в стазисе он пытался втянуть в себя то, чего там нет — ману. Работал в холостую, растрачивая последние крохи энергии. Не беспокойтесь, сейчас уже понятно, что все будет в порядке.

— Хорошо, — ответил озадаченный Иван.

Целитель поклонился и вышел из комнаты.

Иван немного поговорил с дедом и видя, что того клонит в сон после еды, решил не надоедать.

— Дед, я понимаю, что ты устал. У меня сегодня еще много дел. Если ты не против, мы с Аристархом поедем домой, а завтра мы заберем туда тебя и наговоримся вдосталь. Отдыхай.

Дед кивнул, погладил кролика и лег на кровать, закрывая глаза.

Они вышли в парк и на той же скамейке увидели Инну, которая приветливо махала им рукой.

Кролик сегодня решил поразмяться на газоне и нарезал круги неподалеку от разговаривающей парочки.

— Мы с Иваном Васильевичем внимательно изучили характер старых повреждений твоего деда, Иван. На него определенно напали люди. Его целенаправленно пытались убить.

Внутри у Ивана похолодело.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Повреждения от магии и зубов монстров спутать невозможно.

— Я понял, — жестко ответил юноша. — Завтра я заберу его.

— Вот и отлично. Завтра утром жду тебя на этом месте, помогу вам незаметно дойти до парковки, — Инна едва заметно улыбнулась уголками губ. — И если понадобится помощь, не стесняйся связаться со мной.

Губы Ивана снова сами собой растянулись в улыбку. Он не представлял, чем ему может помочь девушка-некромантка, если их с дедом придут убивать, но было приятно, что кто-то о нем заботится.

После обеда, а не вечером, как обещал князь Орлов, явился Яков.

— Князь так таинственно говорил про внезапно возникшие у тебя дела, что я подумал — деньги тебе сейчас не помешают, — сказал охотник, выгружая вещи Ивана из своей машины. — Вот и помчал с утра пораньше в Гильдию, продал кучу барахла с монстров. Потом вернулся в поместье, мы разделили деньги, я схватил твою долю, твои вещи и вот я здесь. Я правильно сделал?

— Еще как, — обрадовался Ангорский. — У меня сейчас каждая минута на счету, а ты сэкономил мне кучу времени.

Яков протянул Ивану увесистый кошель.

— Спасибо, Яков. Слушай, у меня к тебе ещё одна просьба, — Иван понизил голос, уводя друга в тень раскидистого дуба. — Мне срочно нужны два верных, надежных бойца для охраны поместья. И они должны быть здесь уже завтра. Плачу щедро. Пусть это будут даже временные люди, на две-три недели, но они должны уметь хранить секреты.

Яков удивленно приподнял бровь, оценивающе взглянув на юношу, но лишних вопросов задавать не стал.

Хорошо, я поищу. Если не найду свободных, поговорю с князем и он выделит своих людей на три недели, но платить за это время им будешь ты. В любом случае двое бойцов утром прибудут к тебе.

— Благодарю, — Иван пожал руку опытному охотнику и проводил его до калитки.

Когда микроавтобус Якова скрылся за поворотом, Ангорский вернулся в дом и, закрывшись в своей комнате, уставился в планшет.

— Ты чего там ищешь? Нефть? — насторожился Аристарх.

— Ищу, где можно сегодня купить нужный накопитель для алтаря.

Кролик оживился.

— И как успехи?

— Плохо. В Красногорске сейчас ничего подходящего нет. Гарантированно можно купить только на ВДНХ. Едем?

— Погнали!

Они прыгнули в машину и через некоторое время уже входили на территорию выставки через главный вход.

Здесь царила атмосфера респектабельного, но оживленного магического хаба. По широким аллеям, мимо бьющих прохладной водой фонтанов, неторопливо прогуливалась благородная публика. Звучала приятная, ненавязчивая музыка, из распахнутых дверей магазинчиков доносился запах кофе и выпечки. Вместо кричащих вывесок над входами в лавки мерцали аккуратные рунные знаки, указывающие на профиль заведения — от продажи редких семян для магических садов до тяжелых боевых амулетов.

Иван достал из сумки планшет и активировал карту, высматривая нужную аллею, и двинулся дальше, лавируя между прогуливающимися парами. Пушок на его плече крутил головой в разные стороны, шевеля ушами и втягивая носом воздух.

— Ванька, ты только посмотри на это сборище шарлатанов! — заносчиво фыркнул кролик.

— С чего ты взял, что они шарлатаны? — мысленно отозвался Иван. — Нам нужен пятьдесят восьмой павильон. Он должен быть где-то за фонтаном “Каменный цветок”.

— Успеем, — кролик бесцеремонно дернул Ивана за воротник куртки, указывая мордочкой в сторону небольшого деревянного домика, откуда доносился умопомрачительно-сладкий аромат. — Туда посмотри! Там продают запеченные в меду корни магического одуванчика. Ангорский, имей совесть, купи высшему существу десерт! Я сейчас слюнями захлебнусь.

Пришлось задержаться и обеспечить кролика пропитанием.

— Но жрать будешь на обратной дороге, когда в машину сядем, — категорично заявил Иван, убирая сверток в карман.

Пушок обиженно сопел на плече хозяина еще пару минут, демонстративно отвернувшись в другую сторону.

— Жадина. Суровый ликвидатор без капли сострадания к пушистым сиротам, — наконец проворчал он, но уши снова встали торчком. — Ладно, шагай прямо. Вижу я твой пятьдесят восьмой павильон. Вон тот, с кружевной короной на крыше и золотой руной накопителя над входом. И от него, надо признать, знатно фонит чистой энергией. Нам туда.

Оказавшись в павильоне, они почувствовали атмосферу респектабельного салона. Каждый предмет, от крошечной рунической иглы до тяжелых защитных пластин, лежал на отдельной бархатной подушечке.

Из-за конторки навстречу гостю поднялся продавец — подтянутый пожилой мужчина в безупречном костюме. Его цепкий взгляд скользнул по фигуре Ивана и дорогому перстню главы рода.

— Добрый день, господин, — склонил голову торговец, сверкнув белозубой улыбкой. — Ищете что-нибудь конкретное?

— Мне нужен накопитель энергии, — спокойно ответил Иван. — Класс “А”. Желательно с пространственной или нейтральной структурой, для интеграции в родовой алтарь.

Продавец уважительно поднял брови.

— Прекрасный выбор. У нас как раз есть то, что вам нужно.

Он достал из кармана массивную связку ключей, открыл глухую секцию шкафа и бережно извлек оттуда обитый черной кожей кейс. Когда крышка откинулась, зал павильона залило ровным лазурным сиянием.

На бархатном ложе покоился крупный прозрачный кристалл.

Иван сосредоточился и активировал пространственное зрение. Накопитель буквально полыхал первозданной мощью. Его магическая структура была плотной и ровной, без завихрений и посторонних примесей. Энергия циркулировала плавно.

— О-о-о, — раздался в голове благоговейный голос кролика. — Вот это вещь! Берем.

Иван возвратился к обычному зрению и посмотрел на продавца.

— Характеристики идеальные. Какова его итоговая стоимость?

— Для накопителя такого ранга цена фиксированная. Сто пятьдесят тысяч рублей. С учетом гильдейской пошлины и защитного кейса.

Иван спокойно кивнул. Сумма была огромной, и после этой покупки ему с трудом хватит остатка полученных сегодня денег, чтобы заплатить охране. Но вариантов нет. Накопитель нужен срочно.

Юноша снял сумку, расстегнул замок и аккуратно выложил на полированное дерево прилавка толстую пачку новеньких купюр.

Глаза продавца удивленно блеснули. Наличные использовались редко, но для торговцев они всегда оставались самой желанной валютой. Мужчина профессиональным движением пересчитал банкноты, пропустив их через небольшой рунический сканер подлинности.

— Всё верно, граф, — лицо продавца расплылось в довольной улыбке. Он аккуратно защелкнул замки на кожаном кейсе и подвинул его к Ивану. — Кристалл ваш. Паспорт накопителя и гарантийный талон гильдии внутри. Желаю процветания вашему роду.

Иван взял кейс за удобную ручку.

— Благодарю, — сказал он продавцу и направился к выходу.

— Ура, мы богаты! Точнее мы потратили кучу денег, но теперь у нас есть лазурная прелесть! — восторженно вопил фамильяр в голове Ивана.

В поместье Клевер Иван и Аристарх вернулись в отличном настроении и сразу спустились в алтарный зал. Здесь было все по-прежнему, стены из черного базальта равномерно и торжественно сияли, освещая всё вокруг. Ангорский подошел к алтарю, положил правую руку на камень. Кролик остался на плече, оттуда ему было удобнее наблюдать за происходящим.

— Как думаешь, Аристарх, малый накопитель нужно убирать?

— Нет, просто добавь вон в то углубление нашу прелесть, — сказал кролик, с нетерпением ожидая реакции дома.

Иван, как и в прошлый раз, мысленно обратился к алтарю, призывая его подключаться к новому накопителю аккуратно, без магических всплесков. Потом достал крупный, красивый голубоватый кристалл, минуту полюбовался его чистым свечением и вложил в паз.

Подождал.

По алтарю поползла синяя светящаяся надпись:

Приветствую, граф Ангорский. Установлен накопитель класса “А”. По вашему требованию загрузка будет производиться в течение двух суток. Уровень маны составит 100 %. Малый накопитель переведен в резерв. Поздравляю! В доме, саду и находящемся в вашем владении лесу восстановятся все функции. Защита поместья выйдет на максимальный уровень.

Буквы медленно погасли. Внешне ничего не изменилось, дом не вздыхал, синие всполохи не ползли по стенам. Степаныч и Марья наверху не издавали удивленных возгласов. Но атмосфера стала другой. Захотелось улыбаться и танцевать.

Иван удивленно взглянул на кролика.

— Это алтарь так радуется, — ментально проворчал ушастый в голове Ивана. — Пойдем наверх.

— Постой. Может проведем сегодня расширение моих каналов? Кажется сейчас самое время повторно использовать технику “Ледяного вдоха”?

— Хочешь испытать невыносимую боль? — кролик спрыгнул на пол, разинул пасть и вытащил оттуда свиток с заклинанием. — Их есть у меня! — зловеще рассмеялся он.

Иван вспомнил прошлый опыт. Боль тогда действительно была запредельной, но он чувствовал, что усиление тела может ему скоро пригодиться, и кивнул.

Он снял рубашку, обнажившись до пояса и замер на холодном полу в позе лотоса. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потянулся сознанием вниз, туда, где под фундаментом дома ворочались потоки энергии.

— Начали, — прошептал Ангорский.

Он приоткрыл внутренние барьеры, и в тот же миг в его каналы хлынула сила. Иван стиснул зубы.

— Замораживай! — скомандовал кролик.

Иван запер энергию внутри себя. Внутренним взором он видел, как его магические каналы начинают переполняться. Они вибрировали, натягивались, как струны. Кожа покрылась инеем, а дыхание превратилось в густое белое облако.

Боль, которую он ожидал и был готов к ней, так и не пришла. Было распирающее и тянущее чувство, мышцы одеревенели, но и только…

— Еще немного, — голос Аристарха был спокоен. — Еще каплю… Расширяй!

Иван усилием воли заставил энергию в каналах встать колом, расширяя их стенки еще больше. Это было неприятно, но вполне терпимо.

— Сброс! — крикнул Пушок.

Иван разомкнул контуры. Накопленная мощь ушла в плиты пола с резким хлопком, от которого по залу пронеслась волна инея. Ангорский остался сидеть.

— Как ты? — Аристарх подошел ближе и заглянул в лицо.

— В этот раз все прошло гораздо легче, — удивленно ответил Иван.

— А то. Зря что ли ты столько времени тренировал это тело, Прядущий, — зевнул Аристарх и поскакал в сторону лестницы. — Что-то я сегодня утомился.

Иван выдохнул. Кожа постепенно согревалась, иней растаял, превратившись в капли воды на базальтовых плитах. Поднявшись на ноги, Ангорский понял, что устал сегодня не только кролик. Добравшись до кровати, он кое-как разделся и провалился в глубокий сон без сновидений.

А мир за стенами поместья продолжал жить своей жизнью, плетя интриги вдали от молодого графа.

В древней, типичной для давних времен трешке на девятом этаже панельного дома было удивительно уютно. Тяжелые шторы из плотного бархата надежно укрывали хозяйку от случайных взглядов пролетающих мимо птиц. Да, не любила Инна птиц, что поделать? В серванте, за раритетным чехословацким хрусталем прятались ритуальные чаши из темного серебра. На всех дверях слабо светились защитные руны.

Инна, в домашнем халатике черного цвета, разливала по фарфоровым чашкам чай с бергамотом. Крупный, черный кот ластился к ее ногам, преданно заглядывая в глаза хозяйки.

Иван Васильевич Тучный сидел на табуретке у небольшого кухонного стола. В простой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, грозный ректор выглядел обычным молодым мужчиной лет тридцати. О его колоссальной мощи говорило только то, что кот не решался к нему подходить.

Девушка поставила на стол вазочку с печеньем и села напротив своего прадеда. Сделала глоток чая и взглянула в серые глаза родственника.

— Ну, рассказывай, Инка, — негромко произнес он. — Видела младшего Ангорского? Какое впечатление он произвел на тебя?

Девушка задумалась.

— Странный он, — произнесла медленно. — Не похож на темного. Волосы белоснежные, глаза голубые, да еще фамильяр этот, белый кролик. Но нашей энергией от него так и прет. Даже бровью не повел, когда мы спустились в некромантское крыло.

— Иногда так бывает, — улыбнулся ректор. — Тем более основная его способность — маг пространства. В этом он хорош.

Инна откусила собственноручно приготовленное печенье и запила ароматным напитком.

— Похоже он не подозревал о даре некроманта.

Иван Васильевич заинтересованно прищурился, откинувшись на спинку стула и внимательно слушая правнучку.

— С чего такие выводы? — спросил он.

— Да он сам себя выдал, — Инна ухмыльнулась, вспомнив их короткую беседу. — Понимаешь, он с такой поразительной легкостью рассказал мне о Гиблых волках, словно это какая-то банальная разломная тварь. Некромант-самоучка побоялся бы сболтнуть лишнего, он бы сообразил с каким почтением мы к ним относимся.

Ректор надолго задумался. Это не мешало ему уничтожать печенье и скоро вазочка опустела. Этот парень из угасающего рода оказался еще загадочнее, чем он думал. А загадки ректор разгадывать любил. Он аккуратно поставил кружку на стол и улыбнулся.

— Вот что, Инна. Скажи ему о возможности дополнительного обучения некромантии в нашем Чертановском институте по выходным.

— А если он откажется?

— Если умный, согласится. Поймет, что это открывает перед ним новые возможности. А дураки нам не нужны, так что не настаивай!

Инна понимающе кивнула.

— Мне пора, внучка.

Иван Васильевич Тучный бросил взгляд на часы, поднялся со своего места и направился на выход из кухни. Кот, который сидел на пороге и умывался, увидев движущегося прямо на него ректора, испуганно выпучил глаза. Скрежеща когтями по полу, суетливо вскочил и черной молнией метнулся в комнату, а там забился под диван.

Иван Васильевич обернулся к внучке и укоризненно покачал головой.

— Твой фамильяр слишком труслив, с этим нужно что-то делать.

В восемь утра к кованым воротам мягко подкатил внедорожник с клановым гербом Орловых. Из машины выбрался Яков, следом за ним по дорожке к дому направились двое крепких мужчин, с виду ничем не примечательных.

— Чего ты морду кривишь, Ванька? — прозвучал в голове ехидный голос кролика.

Аристарх сегодня с самого рассвета находился в саду и сейчас наблюдал за сценой знакомства из зарослей магического клевера. Его уши торчали над изумрудными листьями.

— Ты чего ожидал? Позолоченных галунов на форме или писаных красавцев? Охрана должна быть незаметной, но эффективной! — как всегда, с превосходством заключил он.

Иван постарался сделать лицо более приветливым и первым протянул руку охотнику.

— Приветствую, — Яков ответил крепким рукопожатием, — Князь Юрий Михайлович выделил тебе двух человек. Знакомься, Федор и Семен. На три недели они в твоем полном распоряжении.

Ангорский уважительно кивнул бойцам, те ответили сдержанными поклонами, стреляя вокруг глазами и явно оценивая обстановку.

— Спасибо, Яков. А на постоянную службу варианты есть?

— Извини, но найти свободных и надежных людей за один вечер не удалось, но за три недели я подберу тебе пару человек.

— Отлично, спасибо и передай князю Орлову мою искреннюю благодарность.

На крыльцо особняка торопливо вышел Степаныч. Осмотрел новичков и довольно кивнул.

— Принимай пополнение, — распорядился Ангорский, поворачиваясь к управляющему. — Размести парней в левом крыле, где подготовили для них комнаты. Организуй завтрак и покажи территорию.

— Будет исполнено, Иван Алексеевич. Пойдемте, парни.

Яков коротко попрощался, прыгнул в мобиль и уехал в усадьбу Орловых, а Иван направился в дом. Там он поднялся на второй этаж, направляясь к гардеробной деда. Достал из платяного шкафа добротный классический костюм-тройку, белоснежную сорочку и подходящие туфли. Дед должен был вернуться в родовое гнездо как подобает истинному патриарху. Бережно всё это упаковал и они с Аристархом приступили к операции “привези деда домой незаметно”.

Дорога пролетела быстро. Припарковав мобиль на гостевой стоянке института Склифосовского, Иван подхватил сумку с вещами, кролик прыгнул ему на плечо, и они направились к неприметной деревянной двери, густо заросшей плющом.

Петр Андреевич уже не лежал беспомощной мумией под ворохом проводов. Он нервно расхаживал по комнате, поглядывая на часы. Как только Иван вошел, он обернулся, сделал шаг навстречу и крепко обнял внука. Через минуту, словно испугавшись собственной слабости, он отстранился. Выхватил у Ангорского сумку и стал одеваться, от спешки с трудом попадая в рукава.

— Дед, ты чего так нервничаешь? — спросил Иван удивленно.

— Я всю ночь думал, как там дома. Вы, наверно, голодали без меня? Марья и Степаныч еще в поместье? Наверняка, крыша течет, а сорняки в саду выше человеческого роста?

— А кто тебе вчерашние пироги передал? Конечно, наши верные слуги дома, ждут тебя с нетерпением, — успокаивал деда Иван, помогая тому одеваться. — Все у нас нормально. В поместье дела даже лучше, чем были, когда ты пропал.

Старик замер, недоверчиво вглядываясь в лицо внука.

— Я даже нанял двух охранников и горничную. Так что никакой разрухи ты там не увидишь, — добавил Иван в доказательство своих слов.

Петр Андреевич потрясенно замолчал, медленно опускаясь обратно на матрас. Его суета улетучилась.

— Но, Ваня, как тебе удалось всё это? Ведь у тебя совсем не было денег?

— Смог немного заработать в метро, — пояснил Иван. — Ты вообще знаешь, что там сейчас творится? Свежие новости видел?

— Какие новости?

— В столичной подземке открылся разлом, и твари расползлись по всем тоннелям. Мы с ребятами зачищали самые простые участки.

— Да ты что? Беда какая, — опять начал волноваться Ангорский старший.

— Но благодаря этому, нашли тебя. Так что успокойся и поехали уже домой, — Иван закинул на плечо опустевшую сумку, взял деда под локоть и повел наружу. — Нам не следует попадаться на глаза, поэтому пойдем черным ходом.

Выйдя наружу, они натолкнулись на Инну, поджидавшую их у двери. Сегодня она была одета в черный брючный костюм, подчеркивающий ее тонкую талию. Это делало некромантку еще выше и стройнее.

— Рада видеть вас в добром здравии, граф, — девушка вежливо поклонилась Петру Андреевичу и кивнула Ивану. — Вот амулет отвода глаз, наденьте, пожалуйста.

Дед нацепил на шею красивый темный кулон на черном шнурке.

— Не подействовало? — удивленно спросил Иван, глядя на Петра Андреевича, которого по-прежнему отлично видел.

— Все в порядке, — рассмеялась Инна. — Ты просто знаешь, куда смотреть. Не стоит тут задерживаться, пойдемте. Иван, не поддерживай деда за локоть, для людей, которые смотрят со стороны, ты выглядишь странно.

Ангорский отпустил руку старика, но постоянно следил за ним, готовый помочь в любую минуту. Они старались шагать не торопясь, чтобы не привлекать внимания.

— Иван, ты ведь уже понял, что у тебя есть способности не только к магии пространства? — спросила девушка.

— Да, но…

— Я приглашаю тебя в институт, который находится в нашем районе. Там для таких, как ты, проводят занятия по выходным, раз в неделю. Подумай. Если захочешь присоединиться, позвони мне до сентября.

— О-о-о, академики из склепа зовут на лекции! — Пушок на плече даже насторожил уши. — Какая невиданная щедрость. Они кого попало в свои ряды не берут. Соглашайся.

— Хорошо, я подумаю, — Иван решил не давать ответа сразу.

Они благополучно дошли до ЛЕД-12 и погрузили деда внутрь. Петр Андреевич вернул амулет девушке, они попрощались с Инной и тронулись в путь.

Дед завел разговор об Инне.

— Ваня, что это за красавица и почему она нам помогала?

— Извини, что не представил вас друг другу. Торопился, — смутился Иван. — Это Инна, она была в группе охотников на монстров, которую возглавлял ректор нашей академии. Именно эта группа нашла тебя в метро и отправила в больницу.

— Ваня, ну что же ты так оплошал? — возмутился дед. — Я должен был поблагодарить эту девушку. Мне так неловко. Ну а в больнице что она делает?

— Работает в некромантском крыле. Именно поэтому Иван Васильевич Тучный попросил ее присмотреть за тобой и помочь, если понадобится.

— Понятно. А что за обучение она тебе предлагала? — продолжил свои расспросы дед.

Ивану не хотелось поднимать эту тему, поэтому он постарался уйти от прямого ответа.

— Да так. Обнаружились у меня кое-какие способности кроме пространственных. Но я еще не решил, стоит ли их развивать.

Дед осуждающе покачал головой. Он считал, что думать тут не о чем: любые, даже слабые способности нужно развивать, но решил не портить этот день нравоучениями и промолчал.

Когда мобиль бесшумно миновал ворота поместья и замер у парадного крыльца, Петр Андреевич, кряхтя, выбрался с заднего сиденья и замер, оглядывая ухоженный двор и могучие дубы, которые, похоже забыли о своем возрасте и нагло тянули вверх ветви, густо покрытые листвой. Потом оглядел второй этаж. Там ничего не напоминало о пожаре. Старик уже приготовился произнести пафосную речь о возрождении клана, когда дубовая дверь распахнулась.

На пороге стояла новая горничная Настя. Абсолютно обычная на вид женщина средних лет в строгом сером платье и фартуке. Только уверенная прямая осанка немного не соответствовала остальному облику. Она держала в руках поднос для почты, но стоило ей поднять глаза и встретиться взглядом с Петром Андреевичем, как поднос с грохотом полетел на мраморное крыльцо.

— Петя?! — ахнула горничная, и ее лицо мгновенно залила яркая краска.

— Настенька?! Глазам не верю, — растерянно воскликнул дед.

Старик в один миг преобразился. Он расправил плечи, пригладил седые волосы и коршуном взлетел по ступеням, перехватывая руки женщины в свои ладони. Иван, шедший следом, удивленно приподнял бровь и активировал пространственное зрение, которое тут же зафиксировало странность: у Насти внутри тлел огромный, но страшно искалеченный источник. Когда-то она была первоклассным боевым магом, а возможно, и членом боярского рода. Что она делает в их поместье, в положении горничной?

Иван нахмурился.

— Семь месяцев о тебе ни слуху ни духу.

Настя то плакала, то смеялась, а дед уже вовсю разливался соловьем, напрочь забыв о своих недавних страданиях. Обнявшись, они вошли в дом.

На плече Ивана началось землетрясение. Пушок от такой картины сперва подавился воздухом, а затем выдал в голову хозяина такую тираду, что у Ивана уши заложило.

— Вот учись, пока дедушка жив! Даже старики не ведут себя с красивыми женщинами как снулая рыба. А ты? Одна ему слишком расчетливая, другая слишком милая и добрая. Тьфу на тебя. Бери пример с патриарха, зажигай, пока искра не погасла!

Иван сидел в восстановившейся беседке сада, пил ромашковый чай, который принесла ему Марья, и наслаждался моментом. От дубов доносился тихий шелест листвы и ленивое ворчание Аристарха. Кролик развалился на небольшой полянке. Ушастый лежал на спине, подставив пузо теплому солнцу, и лениво шевелил носом, всем своим видом показывая, что жизнь удалась.

Мысли Ангорского текли размеренно и были исключительно позитивными. Даже Настя, от которой он поначалу ожидал неприятностей, оказалась милой и преданной семейству Ангорских женщиной. В ней не было и следа спеси боевого мага.

Он вспоминал тот день, когда Петр Андреевич был возвращен домой. Сразу после ужина, дождавшись, когда сытый и довольный дед уснет в своей комнате, Иван вызвал горничную в кабинет для серьезного разговора. Она немедленно явилась.

— Вы звали меня, Иван Алексеевич? — спокойно спросила женщина, остановившись у края стола.

— Присаживайтесь, — Иван указал на мягкое кресло. — Н-н-да. Я оказался в затруднительном положении из-за вас.

Иван замолчал, раздумывая, как же вежливо высказать свои мысли. Настя послушно опустилась в кресло и с неподдельным интересом смотрела на молодого Ангорского. Наконец Иван заговорил.

— Я нанял горничную, и она нам действительно нужна. Но вы не подходите на это место. Вы были боевым магом, я вижу. К тому же дружны с моим дедом. Как-то неприлично держать вас в роли служанки.

— Давайте говорить прямо, — нисколько не смутившись, произнесла Настя. — Вы думаете, эта должность унижает меня? Придется рассказать вам мою историю, Иван Алексеевич. Иначе вы никогда не поймете моих чувств и причин, по которым я держусь за это место…

Она устроилась поудобнее, лицо стало сосредоточенным и решительным.

— Мы познакомились с Петром Андреевичем много лет назад, — ее голос звучал глухо, словно издалека. — Работали на закрытии большого разлома под Новосибирском. Там, среди сибирской тайги и снегов, и полюбили друг друга. Глупое, наверное, время для романтики, когда вокруг каждую минуту кто-то погибает, но так уж вышло.

Она немного помолчала, поправила прическу и продолжила.

— Тогда ваш дед часто выезжал в длительные командировки по всей стране. Потом ваши родители уехали, бросив вас на произвол судьбы, и Петя принял решение. Он перевелся на другую службу и стал работать только в Москве и области, чтобы присматривать за вами, Иван Алексеевич.

Иван налил в стакан воды из кувшина и передал замолчавшей женщине. Настя благодарно кивнула и, отпив половину продолжила свой рассказ.

— Я осталась в Сибири. И через полгода со мной случилось несчастье… — видно было, что в этом месте слова даются ей особенно трудно, она говорила прерывисто и смотрела в окно, а не на собеседника. — Наш отряд зажали в узком скальном ущелье. Прорыв тварей высшего ранга. Саранча изнанки лезла изо всех щелей. Патроны кончились через двадцать минут после начала боя, защитные артефакты выгорели. Со мной, в кольце монстров, остались семеро пацанов-новобранцев, у которых от страха зубы стучали так, что я их слышала. Командир погиб.

Она взглянула на Ивана, и в серых глазах на мгновение мелькнул багровый отсвет.

— Я была ведущим магом в батальоне. И поняла, либо мы все сейчас ляжем здесь и станем кормом для этих тварей, либо я сделаю то, после чего не выживают. Я заставила пацанов упасть на дно небольшого каньона, закрыться остатками щитов, а сама выжгла свой источник досуха и даже больше, сломав все внутренние ограничители.

Иван слушал, затаив дыхание.

Настя горько усмехнулась.

— Тварей я выжгла, пацаны остались целы. Но мой источник буквально взорвался внутри моего тела.

Она опустила голову, глядя на свои ладони.

— Когда я очнулась в госпитале, мне сказали, что буду калекой всю оставшуюся жизнь. Нелегко принять такое, но через пару месяцев я смирилась. Оборвала всё общение с Петром Андреевичем. Заблокировала номера, уехала со служебной квартиры. Не могла его видеть. Из боевой валькирии превратиться в обузу, которую нужно жалеть? Так я тогда рассуждала. Глупая гордость. Только когда до меня донеслись слухи о том, что Петя пропал, я переехала в Москву. Устроилась горничной неподалеку от Клевера. А потом Марья пригласила меня в ваш дом, и я с радостью согласилась.

Бывшая магичка замолчала, но воздух в кабинете еще несколько секунд казался сухим и горячим. Она расправила плечи и посмотрела Ивану в глаза.

— Так что не сомневайтесь, Иван Алексеевич, — отрезала она, и в голосе зазвучал металл. — Эта работа мне по силам, я привыкла вкалывать. И если нужно будет перегрызть кому-то горло за безопасность Петра Андреевича или навести порядок в этом доме, я это сделаю без колебаний. Я остаюсь.

— Аж мурашки по коже, — раздался в голове Ивана голос кролика, сидевшего на подоконнике и спрятавшегося за шторой.

Иван молчал, потрясенный рассказом и решительностью этой женщины.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Нанимать человека со стороны, который может разболтать о возвращении деда, сейчас крайне нежелательно. Пока он не восстановится, поработаете у нас, а потом решим, что делать. Но скажите ваше Имя и отчество. Нельзя, чтобы слуги звали вас просто Настей и на “ты”.

— Настасья Филипповна, — представилась она, поднявшись с кресла и вежливо склонив голову.

Вот так она и осталась работать в поместье Ангорских. И в следующие две недели жизнь для всех домочадцев превратилась в экспресс-курс по наведению жесткого армейского порядка.

Настасья Филипповна чистила картошку со скоростью пулеметной очереди, приводя Марью в полнейший восторг. И умудрялась силой воли поддерживать идеальную температуру печи даже со своим покалеченным источником магии огня, так что женщины быстро нашли общий язык.

А вот Степанычу пришлось тяжело. Старый слуга пал жертвой медицинских амбиций пассии деда. Она заявила, что водопроводная вода совершенно не годится для ослабленного организма Петра Андреевича. Ему якобы жизненно необходима чистая, живая, колодезная вода.

На заднем дворе был найден и освобожден от закрывающих его досок старый, затянутый илом колодец. Охранников отвлекать Настя не разрешила, а то вдруг враги нападут на поместье, а гвардейцы в невыгодной позиции. Степаныч, постанывая и вздыхая, обвязался веревкой и стал опускаться во тьму. Настя сжалилась, включила фонарик и подсветила ему путь сверху.

Иван сидел в кабинете, когда в голове возник ехидный голос Аристарха:

— Ванька, бросай свои бумажки, иди на задний двор! Там наша сибирская валькирия совсем страх потеряла. Заставила Степаныча лезть в старый колодец с ведром и лопатой. Прямо сейчас он погружается в пучину мрака, бегом сюда!

Ангорский мгновенно поднялся со стула и поспешил на помощь. На заднем дворе, у каменного колодца, действительно стояла Настасья Филипповна, с фонарем в руке. Из глубины колодца доносилось натужное кряхтение Степаныча и глухой стук лопаты по вековой грязи.

— Так, отставить самодеятельность! — строго скомандовал Иван, подходя ближе. — Степаныч, немедленно поднимайся наверх.

Через пару минут на свет божий явился перемазанный в иле и тяжело дышащий Степаныч.

— Иван Алексеевич, — отдуваясь, прохрипел старик. — Там на дне хлама за сто лет скопилась куча. А вода-то и правда хорошая, ключи бьют, да только ил все забивает.

— Отойдите в сторону, оба, — приказал Иван.

Прядущий Бездну заглянул в сырое жерло колодца и слегка развел руки в стороны. Синева магии на секунду затопила его глаза. Иван сформировал внутри колодца гравитационное поле и потянул вверх. Для Степаныча и Насти это выглядело так, будто воздух над каменным кольцом мелко задрожал.

В следующую секунду Иван сделал плавный взмах рукой, и на зеленый газон со шлепком вывалилась огромная куча хлама. Стенки колодца очистились до самого основания, а на дне зажурчала вода.

Степаныч тут же принялся копаться в вытащенном мусоре, сортируя отходы. Иван же повернулся к горничной. Он посмотрел ей в глаза и укоризненно покачал головой.

Настя на время притихла, но натуру не обманешь, и через пару дней она уже строила охранников.

Ангорский и Аристарх случайно подслушали, как Настя отчитывает парней за сон на боевом посту. За три минуты гвардейцы узнали о себе, своей родословной и тактической безграмотности столько нового, что у них уши покраснели.

— Настоящая баба! Уважаю, — авторитетно заявил Аристарх. — Приструнить этих двух амбалов Орлова с помощью кухонного полотенца и командного мата — это, Ванька, высший пилотаж. Настоящее сокровище дед в Сибири откопал. Держать и не отпускать!

Сам дед под строгим надзором своей Настеньки и на чистой энергии алтаря восстанавливался с пугающей скоростью. Каждое утро Настасья Филипповна приносила ему кружку горького целебного отвара, и старик послушно пил его до дна. Через десять дней он уже бодро делал зарядку в саду. Правда, просыпающаяся магия пространства поначалу знатно барахлила. Старик то и дело устраивал локальные казусы, превращая жизнь в поместье в веселый аттракцион.

То он, сидя на веранде, провалил любимую чашку в спонтанно открывшийся пространственный карман, а потом полчаса не мог вытащить ее обратно. То во время утренней прогулки телепортировался на пару метров и материализовался прямо посреди единственного в поместье розового куста, разросшегося до гигантских размеров.

— Настенька! Спасай, старого дурака, опять контур сорвало! — доносился из глубин сада виноватый баритон Петра Андреевича.

И Настасья Филипповна бежала на помощь обожаемому патриарху и вытаскивала его из роз, для вида ворча.

— Опять катастрофа, — бухтел Пушок. — Пойдем, глянем, Ванюшка, как они будут колючки из задницы патриарха вытаскивать!

Наблюдая весь этот уютный бедлам, Иван окончательно расслабился.

Иногда звонили друзья. Княжич Орлов вежливо интересовался, все ли у Ивана в порядке и не нужна ли какая-нибудь помощь.

Однажды позвонил Костя и как ни в чем не бывало затараторил:

— Ванька, здорово. Ты не представляешь, что творится в сети! — Костя, как обычно куда-то бежал и буквально захлебывался от новых сплетен. — На охотничьи форумах только и болтают о том, как ваша группа вытащила из самого пекла троих опытных бойцов. Просмотры зашкаливают!

— Костя, это давно уже не новость, — поморщился Ангорский. — Ты только сейчас узнал?

— У меня есть эксклюзивный инсайд из самого ректората, — радостно возвестил очкарик, явно не замечая недовольных ноток в голосе Ивана. — Первого сентября, прямо на торжественной линейке перед всеми факультетами и приглашенными главами родов, ректор вручит вам официальные награды от Гильдии охотников Российской Империи. Прикинь, какой масштаб?

— Я ничего об этом не знал, — с сомнением в голосе произнес Ангорский.

— Да, потому что это сюрприз от Гильдии охотников, бро! Наградные листы уже подписаны, — Костя аж заикнулся от азарта. — Но суть не в этом, Вань, ты должен дать мне эксклюзивное интервью! До того, как набегут имперские репортеры с центральных каналов. Я уже и вопросы набросал. Мой новый репортаж взорвет все столичные паблики!

Внутри Ивана закипела глухая ярость. Он слишком хорошо помнил, какими неприятностями обернулся прошлый “хайп” этого деятеля. Этот наглый паразит слишком хорошо устроился.

— Ничего я тебе не должен, — ледяным тоном оборвал его Иван. — Ты уже однажды подставил нас под удар своим дебильным репортажем. И сейчас снова хочешь заработать просмотры на чужих головах?

— Да ладно тебе, Вань. Ну какие там неприятности с вами случились? Я же для общего блага!

— Интервью не будет, — коротко бросил Ангорский.

— Ну, чего ты ломаешься, мы же друзья.

— Что-то совсем не похоже это на дружбу, Костя.

— Ну в последний раз! Ты не можешь отказать мне.

— Забудь мой номер, Константин, — отрезал Иван. — Никакого интервью не будет. Свободен.

Иван с силой нажал на отбой.

— Хорошо пошел, душевненько, — подал голос Аристарх, который во время этого разговора сидел на подоконнике. — Одобряю, Ванюша. Эту всклокоченную крысу только так и нужно воспитывать. Но вообще, новость забавная. Первое сентября обещает быть весёлым.

Глядя на погасший артефакт связи, Иван несколько секунд переводил дыхание, гася раздражение. Рука сама потянулась к списку контактов, он решил поговорить с Инной. До начала учебного года оставалось не так много времени, да и чего греха таить, услышать прохладный голос девушки хотелось сильнее, чем он мог бы признаться даже самому себе.

Он нажал на вызов. Голограмма Инны появилась через пару минут.

— Слушаю, Иван, — раздался ее спокойный голос. На заднем фоне едва слышно звучала скрипка. — Не ожидала, что ты позвонишь так скоро. Соскучился по обществу некромантов?

— По обществу одной конкретной некромантки, — с легкой улыбкой ответил Ангорский, — Я подумал над твоим предложением насчет Чертановского института. Я согласен. Запиши меня на субботние курсы, знания лишними не будут.

— Разумное решение, граф, — Инна удовлетворенно кивнула, а в глубине ее темных глаз проскочила искорка радости. — Первое занятие шестого сентября. Форма одежды свободная, у нас нет строгой формы для вольнослушателей. Но рекомендую не увлекаться яркими цветами.

— В черном приходить? — улыбаясь уже во весь рот, спросил Иван.

— Ну, не обязательно, — Инна смутилась и ее щеки покрыл легкий румянец. Поняв, что выдала свои эмоции, она рассердилась сама на себя и нахмурилась. — А в общем, неважно. Мне пора, увидимся в сентябре.

— До встречи, Инна.

Девушка отключилась первой, оставив в воздухе лишь тающие искры. А Иван вернулся в прежнее, безмятежное расположение духа. Наглый Костя был забыт, а впереди ждали только приятные события.

Тем более, что вчера Петр Андреевич, сидя за столом во время обеда, вдруг хитро прищурился.

— Вот что, Иван. — Старик легонько стукнул ладонью по столу. — Через пару дней тебе исполняется восемнадцать лет. Совершеннолетие — великий день для аристократа. Думаю, стоит пригласить твоих друзей и как следует отметить это событие. В поместье сейчас спокойно.

— Хорошо, дедушка. Давай так и сделаем.

В тот же вечер были разосланы приглашения княжичу Орлову и братьям Огневым. Марию и Дмитрия Демидова он решил не беспокоить, сейчас они находились далеко от столицы, в своих родовых поместьях. А вот Инну пригласить Ангорский так и не решился, посчитав, что еще слишком рано знакомить ее с друзьями.

И сейчас, в этот прекрасный вечер, сидя в беседке и попивая чай, он предвкушал завтрашний день. Праздник обещал быть уютным. Иван был абсолютно уверен, ничто в этом мире не способно омрачить его.

А на другом конце Москвы, в роскошном поместье Ветровых на Воробьевых горах царила почти такая же умиротворенная атмосфера. Вечер мягко опускался на ухоженную усадьбу, и граф Максим Викторович блаженствовал. Он лежал в широком шезлонге, установленном на коротко стриженном газоне, глядя на облака, плывущие по вечернему небу.

Граф был абсолютно расслаблен. В его правой руке слегка покачивался бокал с ягодным смузи малинового цвета. В уголках тонких губ блуждала сытая, довольная улыбка. Даже черты его хищного лица немного смягчились.

Все было готово. Он предвкушал триумф. Завтрашний день должен был поставить жирную точку в этой затянувшейся партии.

“Да, мальчишка, — подумал граф, прикрывая глаза и подставляя лицо теплому вечернему ветру. — Надо отдать тебе должное. Ты заставил меня понервничать больше, чем все директора конкурирующих фирм вместе взятые.”

Ветров приоткрыл глаза и посмотрел на массивный золотой перстень на указательном пальце. Крупный сапфир тускло и зловеще светился.

“Но теперь тебе конец, Ангорский. Теперь не выкрутишься. У тебя больше нет козырей. Абсолютно все козыри из этой колоды сейчас находятся в моих руках. Твой род будет стерт в порошок, а Реликвия займет свое законное место в моем подземном сейфе.”

Граф тихо, снисходительно рассмеялся, и этот бархатный звук затерялся в шелесте листвы. Ветрову стало даже капельку скучно, самую малость. Настолько легкой и предсказуемой казалась ему финальная фаза плана.

“Даже как-то жаль, что завтра все это закончится, — прихлебывая из бокала сладкий малиновый напиток, подумал граф. — Это была захватывающая игра. Но разве могло быть иначе? Разве под силу какому-то мальчишке победить меня? Победить Империю Ветровых?”

Максим Викторович Ветров сделал глубокий вдох, смакуя момент своего абсолютного величия.

Утром Ивана разбудил Аристарх, бесцеремонно прыгнувший ему на грудь и топтавшийся по ней.

— Вставай, именинник! Пора отметить самый важный день в твоей жизни.

— Почему это он самый важный? — с трудом разлепляя веки, спросил Ангорский. Он не планировал сегодня вскакивать ни свет ни заря, а за окном едва светало.

— Потому, что я так сказал. Совершеннолетие. Ты должен прочувствовать этот момент. — Аристарх важно прошествовал по кровати и перебрался на стол.

В дверь постучали, а потом она открылась и на пороге появился улыбающийся дед.

— Поздравляю, внучок! — Петр Андреевич протянул Ивану маленькую коробочку, обтянутую темным бархатом.

— Что это?

— Открой.

Ангорский взял подарок и бережно открыл крышку. На шелковой подложке, блестя в свете магической лампы, лежал крупный круглый кристалл, едва заметно светясь зеленым. Он был изящно обрамлен полосой серебра.

— Это целительский артефакт Цветок Жизни, — тихо произнес Петр Андреевич. — Медальон работает по принципу накопителя. Пока ты здоров, он незаметно подзаряжается от твоей энергии. При ранении начинает принудительно латать тело и при этом постепенно разряжаться и в какой-то момент может стать абсолютно бесполезен. Так что это только помощь, но не панацея.

Иван осторожно вытащил медальон за цепочку, и в его глазах мелькнула радость. Прядущий оценил прозорливость деда и ценность этого подарка.

— Святые угодники, старик, да ты гений! — восхищенно воскликнул в голове Ангорского кролик. — Додумался до того, что не способному к самоисцелению внуку пригодится такая висюлька. Одобряю.

Иван улыбнулся, бережно надевая цепочку на шею и пряча приятно согревающий кожу кристалл под рубашку. Поднялся на ноги.

— Спасибо, дедушка, — сказал именинник, крепко обнимая Петра Андреевича. — С такой штукой на шее я чувствую себя гораздо увереннее.

— Ну полно, полно, — смущенно кашлянул дед, пряча выступившие слезы и ласково хлопая внука по спине. — Я пойду, помогу Насте и Марье с приготовлениями. А ты оденься прилично. — Дед подмигнул, улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда Иван, умытый и причесанный, появился в гостиной, в доме вовсю шла подготовка к празднику. Настасья Филипповна в строгом темно-синем платье уже навела лоск в гостиной: расставила по вазам цветы, протерла тяжелые хрустальные бокалы, то и дело бросая строгие взгляды на стол, который казался ей недостаточно величественным.

Из кухни доносились такие ароматы, что Аристарх не выдержал и украдкой проник туда в надежде чем-нибудь поживиться.

В двенадцать часов дня тишину сада нарушил шум двигателей. К воротам Клевера подкатили два роскошных мобиля — представительский седан княжича Орлова и агрессивный, спортивный купе близнецов Огневых. Ворота распахнулись, а бойцы на посту застыли в стойке смирно, приветствуя гостей.

Иван, на ходу накидывая пиджак и оправляя лацканы, вышел на крыльцо, чтобы их поприветствовать. Двери мобилей распахнулись. Огневы выскочили первыми и бросились обниматься с Иваном. Евгений Орлов покинул салон своего авто с привычной, неторопливой грацией. Он подошел к Ивану и серьезно пожал ему руку.

— Мы привезли то, ради чего нам пришлось надорвать пупки, — не мог сдерживать себя Василий Огнев. — Давайте, ребята, поднатужимся еще раз!

Евгений с извиняющейся улыбкой отошел к багажнику своей машины и открыл его.

Все трое склонились и, ухватив огромную коробку, перевязанную вызывающе красным бантом, вытащили ее и поставили на дорожку.

— Открывай двери в дом пошире, Иван! Твой подарок приехал, — сказал Василий Огнев и снова ухватился за угол.

Парни были сильными и тренированными, но сейчас они тащили эту ношу, сопя и отдуваясь от натуги. Загадочная коробка была очевидно тяжеленной.

— Ангорский, клянусь всеми чертями огня, если здесь нас не накормят досыта, я поднапрягусь и поставлю ее угол прямо тебе на парадные туфли, — тяжело дыша, пробасил Валерий.

Переругиваясь и задевая косяки, они кое-как занесли громадину через просторный холл прямо в столовую и поставили на пол.

— Это подарок от нас троих, — весело засмеялся Василий, глядя на изумленное лицо Ивана.

Парни хитро переглядывались и откровенно хихикали, предвкушая реакцию друга на подарок.

— Чего стоишь? — спросил Валерий. — Вскрывай и поразись масштабу бедствия!

Иван, которого с самого первого взгляда на коробку съедало любопытство, подошел ближе, засучил рукава пиджака и потянул за край атласной ленты. Потом ухватился за плотную оберточную бумагу и с хрустом рванул ее на себя. Крафт упал на пол, обнажая скрывающееся внутри великолепие, и Ангорский замер, уставившись на подарок.

Это было что-то среднее между стулом, креслом и троном. Иван все же решил считать его стулом.

Изготовленный из монолитного мореного дуба, с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками в виде медвежьих морд, обитый красным бархатом, он выглядел величественно. Парни явно немного подшучивали над таким юным главой рода. Но было совсем не обидно.

Иван стоял ошарашенный.

— Это великолепно, — только и смог выдавить из себя он.

— Мы долго думали над подарком и когда увидели его, поняли, что ничего лучше не найдем. Каждый день, садясь на него, ты будешь вспоминать своих друзей.

— И не только вспоминать, — Евгений Орлов сделал шаг вперед и протянул руку к Ивану. — Это артефакт, сейчас мы привяжем его к тебе.

Он крепко сжал ладонь Ангорского, выхватил из ножен кинжал и проколол подушечку пальца. Капелькой крови он коснулся левого подлокотника. На морде медведя вспыхнула рунная вязь и медленно погасла.

— Теперь сидя на этом стуле, ты будешь защищен от ментальной магии, — просто сказал он.

Иван выпрямился, лицо его стало серьезным, и он глубоко поклонился, прижимая руку к сердцу.

Но этот торжественный момент сразу нарушил один из близнецов.

— Это чудовище обязано стоять во главе стола, — заявил Валерий Огнев.

Братья Огневы подхватили дубовую громадину и перенесли на положенное место, сместив оттуда обычный стул.

— Несправедливо! Такая красота по праву должна принадлежать мне, — возмутился Аристарх. — Требую пересмотра итогов дарения.

Он в секунду подлетел к стулу и с комфортом устроился на красном бархате.

— Немедленно признай этот королевский насест моей собственностью.

В этот момент в столовую вошел Петр Андреевич. Увидев обновку, он рассмеялся и похлопал внука по плечу.

— Не робей. Всё правильно. У тебя отличные друзья, — он пожал руку каждому парню и пригласил присаживаться к столу.

Столовая на первом этаже серого особняка Ангорских не видела такого оживления несколько лет. Обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен блюдами так тесно, что свободного места почти не было.

Иван сидел во главе стола, чувствуя себя странно из-за возвышающейся над головой резной спинки, но удивительно легко. На нем был идеально подогнанный серый костюм. Справа расположился Аристарх на расшитой золотом подушке. За ним — Петр Андреевич, с гордостью поглядывающий на внука. Слева уселись Евгений Орлов и братья Огневы. Наконец Настасья заняла свое место рядом с дедом, и торжественный обед начался.

— Ну, за именинника! — Евгений Орлов первым поднял хрустальный бокал с клюквенным морсом. — Я очень рад, что у него все складывается хорошо. За новые победы и процветание вашего рода!

Все присутствующие поддержали тост, звякнув хрусталем.

Некоторое время молча ели, отдавая дань деликатесам. Трое друзей постоянно бросали любопытные взгляды на Петра Андреевича. Понимая их недоумение, Иван наконец решил прояснить ситуацию.

— Парни, я должен извиниться за ту таинственность, с которой покинул поместье Орловых. Мне сообщили, что дедушку нашли в метро. Я срочно поехал к нему в больницу. А молчали мы из-за того, что он был очень слаб и нуждался в восстановлении.

— Вот это да! — воскликнул Василий Огнев. — А мы-то с Валеркой гадали, куда ты еще ввязался? А это радостное событие! Поздравляем еще раз.

— Абсолютно согласен, — подхватил Евгений и поклонился Петру Андреевичу. — Скорейшего выздоровления.

Парни снова потянулись к бокалам, но тут у княжича зажужжал артефакт связи. Евгений извинился и вышел в коридор, но уже через минуту вернулся и попросил включить новости. Дед щелкнул пальцами, и черная панель на стене засветилась. Появилось изображение. Миловидная дикторша, рассказывала, о ликвидации последних тварей в метро и закрытии разлома.

— Да-а-а! Мы сделали это! — Василий Огнев бабахнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули.

Братья-близнецы синхронно вскочили со своих мест, дико взревев от восторга. Они обнялись и стучали ладошками по спинам друг друга так, будто заколачивали гвозди. Ангорский и Орлов переглянулись и пожали друг другу руки.

Настасья Филипповна прикрыла уши руками, но потом улыбнулась и посмотрела на Петра Андреевича, сидевшего рядом и очень довольного происходящим.

— Что за день сегодня, столько хороших новостей, даже как-то не верится, — пробормотал дед.

Только кролик остался невозмутим.

— Подумаешь, закрыли разлом, и ежу понятно, что это должно было вот-вот случиться. Зачем столько шума? — выразил он свое недовольство.

Понемногу восторги утихли. Парни уселись обратно, а разговор сам собой перешел на детали зачистки подземных тоннелей. Дед с удовольствием слушал и задавал множество вопросов. Когда с горячим было покончено, он вместе с Настасьей Филипповной удалился в кухню, подготовить очередной сюрприз имениннику.

— Ну всё, Иван, официальная часть окончена, теперь можно и погулять. — хохотнул Василий, взъерошив свою густую шевелюру. — Твоя Марья — лучшая кухарка. Запеченый кабан был прекрасен, но пироги… Я готов продать душу Бездне за рецепт этого теста!

— Не смей, нет у тебя души, один тротил внутри, — отмахнулся его брат Валерий и весело подмигнул Ивану.

Евгений Орлов рассмеялся и свободнее откинулся на спинку стула.

Внезапно с улицы, со стороны кованых ворот, донесся резкий звук: визг тормозов и хлопанье дверей мобиля.

Аристарх мгновенно перестал жевать и насторожил уши. Шаги приближались, среди них различался и цокот женских каблучков. Вот они уже на крыльце. Двери дома бесцеремонно распахнулись и незваные гости вошли внутрь.

В столовую заглянул запыхавшийся Степаныч, произнес торопливым шепотом:

— Ваши родители, молодой граф. Мы не могли их остановить.

Тут старого слугу оттеснили от двери, и в столовую уверенно вошли трое. Первым был холёный мужчина лет сорока пяти. Его лицо, тронутое легким загаром, так и лучилось снисходительным превосходством.

Чуть позади, кутаясь в соболиную накидку, плыла высокая женщина. Её пальцы были усыпаны кольцами, а тонкие губы кривились в брезгливой гримасе. Замыкал шествие парень лет двадцати. Он неуверенно озирался по сторонам.

Иван смотрел на вошедших, и по телу пробежал холодок. У всех троих были лоснящиеся каштановые волосы, зеленые глаза и надменное выражение лиц. Ангорский вдруг понял, отчего родители не любили его — он словно был деталью из другого набора конструктора. Не подходил этим людям.

— Ну надо же, — мужчина обежал взглядом нарядную столовую и остановился на накрытом столе. — А сплетники болтали, что наше поместье сгорело дотла. А тут, смотри-ка, милая, ремонт свежий, прислуга какая-то бегает. И даже свет в коридорах горит.

Старший брат выступил чуть вперед, заложив руки в карманы брюк. Смерил Ивана оценивающим взглядом.

— Младший, ты, я вижу времени зря не терял, — ухмыльнулся парень. — Прибрался тут, обставился. Молодец, хвалю. Хорошо наше гнездо сторожил.

Мать Ивана сделала несколько шагов вперед, демонстративно игнорируя застывших гостей. Ее каблуки со стуком прошлись по паркету. Женщина остановилась у края стола, брезгливо оглядела фарфоровые тарелки, и вдруг ее взгляд натолкнулся на Аристарха. Кролик сидел неподвижно, его глаза налились багровым светом, а уши прижались к черепу.

— Иван, это еще что такое? — лицо матери перекосилось от отвращения. Она указала холеным пальцем прямо на фамильяра. — Какое-то грязное животное сидит за праздничным столом и жрет из фарфора. Немедленно убери эту гадость в клетку, нечего шерстью по всему дому трясти! Мы с дороги, устали, а тут этот зоопарк.

Аристарх аж пасть приоткрыл. Впервые в жизни он не мог подобрать слов и только злобно таращился на дамочку.

Отец тем временем подошел вплотную к Ивану и требовательно протянул руку ладонью вверх.

— Снимай кольцо и возвращай титул главы рода старшим. Ты неплохо присматривал за домом, но теперь я вернулся. Ты еще мал носить перстень. Отдавай власть, живо.

Прядущий на секунду задумался. Ведь он-то действительно не имеет никакого отношения к роду Ангорских и не лучше ли сейчас отказаться от всего этого? Он не пропадет, а возможно ему даже легче станет жить, будет заниматься чем пожелает и отвечать только за себя.

— Не смей! Смерти моей хочешь? — заверещал в мозгу голос кролика. — Не смей отдавать кольцо. У тебя есть обязательства перед этим телом и передо мной!

Иван продолжал сидеть. Он смотрел на отца. Перстень на пальце Ивана начал бешено пульсировать, откликаясь на бушующую внутри ярость. Он погладил его пальцами другой руки, словно успокаивая напуганного зверька.

— Нет, — негромко и медленно сказал он отцу.

— Что-о-о? — взревел мужчина. Лицо его исказилось гневной гримасой и пошло красными пятнами.

Евгений Орлов вскочил со своего стула. Вокруг близнецов Огневых воздух явственно задрожал, и по комнате пополз запах гари.

В этот момент открылись двери кухни, и в столовую, катя на столике огромный торт с горящими свечами, вошли Петр Андреевич и Настасья Филипповна.

Внимание троицы переключилось на них.

— О-отец. Ты жив? — дрогнувшим голосом произнес мужчина, сразу как-то сникнувший и потерявший лоск.

— Я-то жив, Лёшка, как видишь. А вы чего сюда приперлись? Ты же говорил, что эти руины тебе в страшных снах снятся?

— Да вот думали, что младший сын совсем один остался, нужно за ним присмотреть.

— Восемь месяцев думали, а теперь решились присмотреть? Пошли вон отсюда! Чтобы я вас больше никогда не видел! — Дед побледнел от гнева и схватился за сердце.

— Но мы имеем право на владение этим поместьем, — взбеленилась женщина. — И будем жить здесь!

— Нет! — Иван Ангорский наконец поднялся со своего места. Его голос был ровным и неумолимым. — Теперь я глава рода, и если вы хотите жить в этом доме, то должны принять этот факт.

— Ты не имеешь права! — воскликнул старший брат. — Если дед решил сложить с себя полномочия, то следующий в очереди отец. И ты будешь ему подчиняться!

Он замахнулся на Ивана.

Орлов перехватил руку и отпихнул наглеца в сторону.

— Что вы себе позволяете? Кто вы такой? — закричала женщина.

— Я княжич Евгений Юрьевич Орлов, — представился менталист.

— А мы хозяева этого дома, и требуем уважительного отношения.

— А почему ваш несовершеннолетний сын жил здесь один на протяжении долгого времени? Не нужно ли вызвать представителей опеки и подать прошение о лишении вас родительских прав? Орловы могут этим заняться.

— Что за чушь? Он был здесь с родным дедом.

— Тогда почему вы так изумились, увидев Петра Андреевича? — прищурился княжич.

В комнате повисло напряжение. Орлов явно сканировал мысли незваных гостей. Отец Ивана почувствовал это первым и, схватив родственников за руки, вытащил их из столовой.

— Алеша, что ты делаешь? Мы должны остаться в доме, чтобы выполнить договор с Ветровым, — зашептала женщина, стараясь вырваться из рук мужа.

— Менталист. Этот Орлов менталист, он пытался прочитать наши мысли, а возможно и прочитал, — ответил Алексей Петрович, двигаясь к выходу из дома.

Когда за ними закрылась входная дверь, он пояснил:

— Не нужно было выпендриваться. Притворились бы, что принимаем главенство младшего, а сами нашли реликвию и получили от Ветрова обещанные деньги.

— Ты же первый потребовал отдать тебе власть? — изумился старший сын. — Я только поддержал.

Его отец поморщился.

— Неважно. Теперь, когда этот княжич покопался в наших мозгах, мы не можем здесь остаться. Возвращаемся в гостиницу.

— Ветровы будут в бешенстве, — констатировала факт женщина.

— Это и их косяк тоже, как они могли не знать, что отец вернулся? Сами виноваты в этой ситуации.

Троица быстро втиснулась в мобиль и покинула поместье.

В столовой от радостного настроения не осталось и намека. В гробовой тишине все присутствующие ковырялись вилками в кусках торта на своих тарелках. Потом парни засобирались по домам.

— Друзья. Я очень извиняюсь за эту мерзкую сцену, которую вам пришлось пережить здесь. Прошу сохранить ее в тайне.

— Не переживай, — Орлов пожал ему руку. Близнецы тоже подошли к Ивану и протянули свои ладони.

Когда друзья уехали, атмосфера в доме стала еще печальнее. У деда даже поднялась температура, и он отправился в постель еще засветло.

Утро следующего дня выдалось хмурым и дождливым. Но поднялись все обитатели Клевера рано. Марья молча накрыла завтрак, и Иван, Аристарх, Петр Андреевич и Настасья Филипповна собрались за столом.

Аппетита не было совершенно. Ангорский сидел на своем новом резном стуле-троне, безучастно подперев голову кулаком и глядя, как в фарфоровой чашке остывает кофе. Дед, расположившийся справа, выглядел осунувшимся, под глазами залегли темные тени, но взгляд был цепким и злым. Вчерашний визит сына и невестки сильно ударил по старику.

— Значит, судом грозился Лешка? Адвокатами? — нарушил тишину дед.

Старик отставил нетронутую чашку в сторону и выложил на стол свитки с долговыми расписками, уже знакомые Ивану и Пушку.

— Сегодня же отвезем эти бумаги в суд и потребуем взыскания долгов. А ты, — он посмотрел на внука, — подашь заявку на изгнание троих Ангорских из рода.

Прядущий нахмурился.

— Это придется сделать, Иван, — дед немного смягчил свой тон. — Они-то не станут тебя жалеть. Мы должны действовать решительно.

— Чего ты расклеился, Прядущий? Они вчера пришли, чтобы обобрать тебя до нитки и фактически сдать Ветровым. По имперским законам за предательство крови их казнить мало, а дед всего лишь лишает их статуса и фамилии. Где ты увидел трагедию? — Аристарх с недоумением смотрел на Ивана.

— Хорошо, — Иван решительно кивнул и залпом выпил остывший кофе. Пора было переходить к действиям.

— Тогда собирайся, внук. Отправимся в городской суд немедленно.

Через полчаса ЛЕД-12 мягко выкатился из ворот поместья, беря курс на Волоколамское шоссе. Дворники ритмично метались по лобовому стеклу, размазывая капли дождя. Разговаривать не хотелось. Скоро они свернули на Ленинградское шоссе, устремляясь в самое сердце бурлящей Москвы.

Городской суд на Богородском валу высился над дорогой неприступной крепостью имперского правосудия. У парадных дверей дежурили хмурые гвардейцы в глухих бронежилетах с автоматами наперевес. Иван припарковался и они с дедом, открыв над собой зонты, направились к главному входу. Аристарху пришлось остаться в мобиле — по уставу Канцелярии проносить фамильяров в здание строго запрещалось.

Внутри было душно и многолюдно. Приглушенно звучали шаги множества юристов, просителей и мелких дворян. Но стоило Ивану и Петру Андреевичу подойти к VIP-окну Имперской Сословной Канцелярии, как суета вокруг них затихла, отрезанная куполом тишины. Молодой клерк в строгом костюме со знаками отличия Министерства Юстиции мазнул взглядом по родовому перстню на пальце Ивана и растянул губы в профессиональной улыбке.

— Приветствую вас, господа, — он с вопросом в глазах уставился на Ивана.

— Граф Ангорский, Иван Алексеевич, — представился парень и указал рукой на деда. — А это — Петр Андреевич.

Служащий учтиво поклонился и снова нацепил на лицо улыбочку.

— Желаете подать прошение от имени благородного дома Ангорских? — приглушенным голосом осведомился он, спешно вытаскивая из ящика стола бланки из особой, пергаментной бумаги с нанесенными рунами.

— Именно, — холодно отозвался Иван.

Ему пришлось самому, пункт за пунктом заполнять заявление. Текст давался с трудом, имперский юридический язык был витиеватым и громоздким.

Когда с этим было покончено, Иван прижал родовой перстень к нижней части листа, прямо над своей подписью. Раздался тихий шипящий звук, и на бумагу легла сияющая синим светом печать. С этой секунды процесс исключения родственников из рода был запущен официально.

Затем вперед выступил Петр Андреевич. Он аккуратно выложил на стойку пожелтевшие свитки с долговыми расписками.

— И вот это примите, любезный, — сказал старик. — Иски о принудительном взыскании тридцати миллионов рублей с начисленными пени. Все расписки заверены кровными клятвами должников. Извольте зарегистрировать в реестре немедленно.

Клерк, увидев фамилии на бумагах, заметно побледнел. Его пальцы дрожали, когда он начал вбивать данные в имперскую базу. Таких сокрушительных финансовых ударов Сословная канцелярия не видела уже давно.

Оформив все документы и получив на руки копии с магическими печатями, Иван и дед вышли на крыльцо Мосгорсуда. В груди Ивана колыхалось странное тяжелое чувство. Однако одновременно он знал, что поступил правильно. Дождь еще усилился и Ангорским пришлось бежать до машины.

В мобиле некоторое время они просто сидели молча, приходя в себя.

Аристарх их душевным состоянием интересовался мало.

— Ну наконец-то вернулись! Я уж думал, вы там поселиться решили. Поехали домой, пока эти судейские крысы не опомнились и не заставили нас платить пошлину за воздух!

Иван размял затекшую шею, посмотрел на деда в пассажирском кресле. Петр Андреевич пригладил волосы, тяжело вздохнул и открыл окно со своей стороны, он тоже переживал. Лицо его было сосредоточенным и упрямым.

Ангорский положил руки на руль, и мобиль двинулся в обратный путь, в сторону Красногорска.

А в стенах Мосгорсуда несколько сотрудников в разных кабинетах спешно связывались с могущественными родами империи и передавали им поступившую информацию. Их абоненты кричали, ругались и спорили. Равновесие влиятельности в стране трещало по швам.

ЛЕД-12 свернул мимо старинных зданий Сокольников в сторону центра, пытаясь обойти затор.

— Что-то мне не нравится этот серый минивэн, Ваня, — раздался голос Пушка в голове Ивана. — Он висит у нас на хвосте еще от набережной Ганнушкина.

Иван не успел ответить. Стоило мобилю поравняться с тихой улицей Гастелло, как встречный грузовик вдруг резко вильнул, перекрывая дорогу. Из переулка позади, визжа тормозами, вылетел минивэн, блокируя путь назад.

— Засада! — крикнул Иван, выкручивая руль и пытаясь уйти от удара.

В лобовое стекло уже летело несколько плазменных сгустков и кинетический таран. Петр Андреевич среагировал быстро, и выбросив руку вперед, создал вокруг машины пространственный щит. В него сразу попали первые удары магии, мобиль качнуло, лобовое стекло треснуло, но осталось на месте.

— Опять нас пытаются убить, сколько можно, — скучающим голосом сказал Аристарх, лежащий на заднем сидении. — И не надоело им? Ничему людей жизнь не учит.

Иван рванул руль вправо, в темный переулок, на время оторвавшись от преследователей.

Позади раздался оглушительный взрыв, но ЛЕД-12 уже был прикрыт кирпичными стенами. Ангорский жал на газ, не следя за картой, ища любую лазейку, чтобы вырваться из кольца врагов. Он сворачивал в подворотни, но бесконечно так продолжаться не могло.

Иван планировал выскочить на набережную, уйти на север и прорваться к волоколамскому шоссе, и дальше домой. Но когда мобиль вылетел на Русаковскую улицу, Ангорский увидел на перекрестках еще две подозрительные машины, перекрывавшие выезды в сторону северо-запада.

— Путь свободен только в сторону центра, — выдохнул Иван.

Позади них, перестраиваясь из ряда в ряд, на эстакаду вылетели два тяжелых черных внедорожника, стремительно набирая ход. Тяжелый ЛЕД-12 на бешеной скорости несся в сторону садового кольца.

В Ангорских полетели новые заклинания. Неизвестные били на поражение, совершенно не заботясь о гражданских. Вокруг них на трассе застыли уже десятки машин, водители которых в панике бросали свои мобили и бежали в укрытия. Дорога была изуродована взрывами, машина прыгала на ухабах.

— Ваня, они нас зажимают, — тяжело выдохнул дед.

— Держись, дед, прорвемся, — сказал Иван, лавируя между мобилей на съезде к Люсиновской улице.

— Ванька, правее бери! Там в нас опять чем-то тяжелым целятся! — крикнул Пушок и распластался на сидении, прижав уши.

В этот момент прилетело в багажник. Раздался взрыв, машину швырнуло вперед, и из изуродованной кормы повалил дым.

— Гады, щит сбили, — Петр Андреевич попытался поставить новый, но тот схлопнулся от первого же попадания.

Тогда Иван на минуту отвлекся от дороги и, высунув руку в окно, на чистых рефлексах Прядущего выставил собственное пространственное искажение. Тяжелая серая вуаль Бездны накрыла дымящийся багажник, принимая на себя следующий плазменный залп.

Он еще прибавил газу, наплевав на ограничения скорости, принятые в городе. Мобиль Ангорских пролетел остаток Третьего транспортного кольца и на полном ходу выскочил на Большую Тульскую улицу. Впереди серой лентой открывалось Варшавское шоссе.

— Почему городская гвардия никак не реагирует на это безобразие? — возмутился Петр Андреевич, крепко вцепившись в поручень над дверью.

Его вопрос остался без ответа. Даже кролик не пытался язвить в этот момент.

Они двигались на юг, совсем не в сторону дома. Иван задумался. На юг, а там Чертаново. Не собирался он пользоваться предложенной Инной помощью, но похоже выбора нет.

Дождь хлынул стеной, и видимость упала метров до десяти. Иван врубил пространственное зрение и огляделся. Противники совсем немного отстали, но не бросили преследование. Багажник перестал дымиться, залитый потоками воды.

— Чего ты тянешь? Звони своей загробной подружке! — заверещал Аристарх, прыгая по приборной панели, куда он переместился после взрыва. — Иван! Или мы сейчас Чертаново ушами пропашем!

Выбора действительно не оставалось. Не сбавляя скорости и удерживая руль левой рукой, Иван правой нажал на артефакт связи, закрепленный на левом запястье. На ходу, едва уклонившись от встречной мусоровозки, он набрал Инну. Гудки тянулись мучительно долго, пока наконец не соткалась прозрачная голографическая проекция девушки и не раздался ее встревоженный голос.

— Что случилось?

— На нас напали. Сможешь помочь?

— Где ты?

— Пересекаю Нахимовский, иду параллельно Варшавке, меня выдавливают на Чертановскую!

— Отлично, гони прямо по Чертановской улице, — приказала Инна. — Мои люди встретят вас на въезде в район и отсекут преследователей. Сколько их?

Иван еще раз осмотрелся, уже внимательнее.

— Три черных джипа, бьют боевой магией на поражение. Еще были грузовик и минивэн, но сейчас я их не вижу. Минут через пять вылечу к вашим границам.

Инна кивнула и отключилась.

Иван полностью сосредоточился на дороге и скоро ЛЕД-12, визжа тормозами на повороте, выскочил на широкую Чертановскую улицу, устремляясь к спасительному заслону. Позади ревели моторами три черных внедорожника. Из окон то и дело мелькали вспышки, преследователи пытались достать машину Ивана.

Впереди, на пересечении улиц перекресток выглядел странно пустынным. Людей и транспорта не было, словно их кто-то заранее предупредил.

— Иван, смотри на круг! — крикнул дед, указывая вперед.

Прямо посреди проезжей части, не обращая внимания на грохот взрывов, стояли три фигуры в длинных черных плащах с капюшонами. В руках центрального мага тускло мерцал посох с навершием из черепа какого-то хищника.

— Пригнись! — рявкнул Иван, закладывая руль вправо, чтобы обогнуть стоящих некромантов по дуге кругового движения.

Преследователи тоже увидели заслон и, сообразив, что добыча уходит, выдали последний залп все одновременно. Щит Ангорских снова слетел, правые колеса одновременно лопнули, бок мобиля обдало огнем. Машина со страшным скрежетом пошла юзом, и Иван с трудом удержал ее на мокрой дороге.

Едва ЛЕД-12, скрипя и высекая искры из дорожного покрытия, оказался за спинами темных магов, центральный некромант выкрикнул заклятие и вогнал свой посох прямо в асфальт.

Воздух за кормой мобиля мгновенно изменился. Дневной свет померк, сменившись серой полутьмой. Прямо из дорожного полотна с грохотом вырвалась стена из переплетенных костей и могильных плит. Заслон поднялся на три метра в высоту, полностью перекрывая улицу. Вокруг мгновенно разлился густой туман, сочащийся энергией смерти.

Водитель первого внедорожника даже не успел нажать на тормоз. Он на полной скорости протаранил некромантский щит.

Раздался оглушительный удар. Но костяная стена даже не дрогнула. Машину же смяло в гармошку в доли секунды, капот вместе с двигателем ушел в салон, а из бака плеснуло горючее. Две другие машины преследователей попытались уйти от столкновения, но безуспешно. Второй джип боком впечатался в остатки первого, и обе машины вспыхнули.

Третий вылетел на трамвайные пути, где его мгновенно опутали соткавшиеся из тумана призрачные плети, блокируя колеса и выжигая электронику. С преследователями было покончено.

— А эти чернокнижники не так уж плохи. Ты правильно сделал, что записался к ним на курсы, Ванька, — прокомментировал кролик.

Иван проехал еще немного и плавно нажал на педаль тормоза. Израненный, дымящийся ЛЕД-12, перекошенный на правую сторону, волоча за собой оторванное крыло и глухо позвякивая сломанным лонжероном, медленно остановился у обочины.

Ангорские с трудом выбрались из мобиля и осмотрелись. Аристарх сразу заметил неподалеку маленькое кафе и поскакал туда. Иван и Петр Андреевич, пряча лица от сырого ветра, потянулись за ним.

Разместившись за небольшим столиком в углу пустого зала, они заказали кролику еды, а себе чай. Ангорский постарался расслабиться, но это непросто было сделать, мышцы до сих пор подрагивали от пережитого напряжения. Дед, сидевший напротив, выглядел виноватым. Он задумчиво крутил в пальцах стеклянную чашку.

— Ты чего, дедушка? — спросил его Ангорский.

— Я подозревал, что так будет. Прости, Ваня, — Петр Андреевич покосился на расписки должников.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошли Инна и Иван Васильевич Тучный. Оба в походной боевой одежде, с озабоченными лицами. Дед поднялся и пожал ректору руку со словами благодарности за спасение. Иван тоже встал и поклонился. Уселись за столик. Иван коротко рассказал о случившемся и поблагодарил за помощь.

— Мы же сами предлагали ее, — ответил ректор с таким видом, будто ничего особенного не случилось.

Иван благодарно улыбнулся, потом спросил у Петра Андреевича:

— Дед, ты кого-то подозреваешь? Снова Ветровы? Так нагло, прямо в центре города?

— Вариантов всего два, внук, — дед тяжело постучал указательным пальцем по картонной папке, лежавшей перед ним на столе. — Либо кто-то из этой папки, либо наши вчерашние незваные гости.

— Должники? — поднял бровь Иван.

Кролик перестал грызть огромный шницель и уставился на деда.

— Да, — усмехнулся Петр Андреевич. — Как только иски были вбиты в базу, их сразу оповестили. Убрать нас, самый надежный способ закрыть долги и сохранить деньги.

Завибрировал артефакт связи Ивана.

Изображения почему-то не было, только отчаянный голос Степаныча пробивался сквозь треск помех и грохот далеких взрывов.

— Иван Алексеевич! Нападение на поместье, они используют боевую магию.

Связь оборвалась.

Иван вскочил.

— Я в Клевер!

Ангорский собирался рвануть на выход, но дед поймал его за руку.

— Порталом пойдешь?

— Да.

— Я иду с тобой, — заявил дед, вставая.

Инна и Иван Васильевич переглянулись и кивнули друг другу.

— Мы тоже с вами!

— Тогда поедем на мобиле, — сказал Иван.

— Он ведь почти в хлам разбит, — возразил дед.

— А зачем оставлять после себя хлам в районе? Проехать десяток метров он еще способен. Способ есть, но все объяснения потом.

— Даже перекусить не дадут, — обиженно проворчал Пушок, в последний раз взглянул на остатки шницеля и прыгнул на плечо Ивана.

Все побежали к машине. Дождь уже утих, и Ангорский даже не стал открывать зонт, ловя разгоряченным лицом его прохладные, редкие капли. Ректор на ходу разговаривал с кем-то по магической связи, отдавая распоряжения. Дед сел на пассажирское сидение, Иван Васильевич и Инна сзади, кролик устроился на приборной панели.

Иван встал перед помятым капотом мобиля и сосредоточился. Представил перед собой дорожку в Клевере, ведущую от ворот к дому, и резко разведя руки в стороны, разорвал пространство. Раздался хлопок. Края прокола вышли неровными, сочащимися синими искрами бездны, но ширины образовавшейся дыры вполне хватало, чтобы туда протиснулся покореженный Лед-12.

Ангорский прыгнул за руль и с трудом активировал руну. Медленно, натужно скрипя и грохоча оторванным крылом, мобиль въехал в разрыв.