Первый Звон.

Прежде была тьма, живая, плотная, довольная собой. Звон разорвал её, как удар по натянутой коже. Из разлома вышли те, кого после назовут Первыми: сначала лишь разум, потом плоть, облёкшая его, словно ножны облекают клинок.

Второй Звон.

Земля явилась единым куском, без границ, без имён. Потом она начала дышать: вздыбились горы, разошлись воды, лес пророс там, где прежде стояли только тишина и камень.

Третий Звон.

Пришли разумные. Первые смотрели на них с любопытством хозяина, нашедшего в доме кого-то похожего на себя, но меньше, быстрее, горячее. Они рождались, спорили, умирали. И снова рождались.

Первый Гул.

Не звон, а глухой нутряной шум, словно трещина в основании мира. Он не создал ничего нового. Он лишь внёс разлад в то, что уже существовало.

И этого оказалось достаточно, чтобы Тьма вернулась

Глава I.Охота.

Страх не отступил. Я просто упал и падая, заметил. Два кроваво-красных глаза, которые впились в меня.

«Демон», из дневника Саргона.

Саргон сбежал вниз по заросшему деревьями утёсу, несколько раз едва не сорвавшись. Это не помешало ему резко обернуться на бегу.

Нет, не отстали.

Он сам был виноват. Сам полез в логово огневолков.

«Надо было не верить старейшине…

Парочка… Да, конечно…

Кай с Лией опять где-то… Ладно…

Сам виноват».

Мысли оборвал огневолк, выскочивший справа. До руки оставались считаные дюймы, но рефлексы не подвели. Саргон резко увёл руку в сторону, другой выхватил кинжал из ножен за спиной, прыгнул, провернулся и со всего маху вогнал клинок в голову зверя. Из раны хлынула лавовая кровь.

«Проклятье».

Охотник смахнул с руки загоревшуюся перчатку.

«И ещё кинжал в башке оставил, благо остался запасной».

Он не остановился. Продолжил безумный бег, понимая, что кинжал потерян. В прошлый раз такая тварь расплавила его любимый меч.

Темнело, и это было одновременно плюсом и минусом. Плюс: противников хорошо выдавали огненные отблески. Минус: сам Саргон уже едва различал, что у него под ногами. К счастью, утёс наконец заканчивался.

«Один кинжал и сундарийская сабля. Этого явно не хватит. Но почему огневолки подошли так близко к куполу?»

Приметив открытую поляну у кромки деревьев, он свернул туда. Короткий прыжок, перекат, резкий разворот, кинжал и сабля уже в руках. Левая рука отозвалась тупой болью: ожог напоминал о себе.

Спустя мгновение с ним поравнялись два огневолка. Выше, на склоне, мелькали новые огоньки. В логове он убил троих, по дороге ещё одного. За ним выбежало куда больше.

Волки напали одновременно. Один зашёл со спины. Саргону пришлось извернуться, уходя от двух бросков с разных сторон. Он сместился, подался вперёд и рубанул наотмашь, целясь в голову ближайшего. Тот отскочил, но сабля по инерции ушла дальше и рассекла лапы второго. Волк заскулил.

— Проклятье, недостаточно, — процедил охотник и шагнул вперёд, пытаясь добить раненого.

Целый волк успел раньше. Вцепился в ногу. Ножная пластина выдержала, но сразу начала нагреваться.

Саргон ударил саблей по шее. Голова огневолка осталась висеть на его ноге. В тот же миг второй зверь сомкнул челюсти на запястье, пробив наручи и вгрызаясь в плоть, обжигая её.

Голову волка пробила стрела с красно-чёрным оперением.

Кай спрыгнул с дерева, невысокий и жилистый, с луком в руке. Смуглая кожа блестела от пота.

— Где тебя носило?! — рявкнул Саргон, выпуская саблю. Перехватил кинжал, начал кромсать челюсть волка на запястье и случайно поддел сухожилие. К его удивлению, пасть разжалась. Потом охотник провернул то же самое с головой на ноге.

— Ну-у, когда я заметил, что местные пошли за вами, решил проследить, — протянул Кай, будто речь шла о пустяке. Светло-голубые глаза смотрели с видом человека, который просто вышел на прогулку.

— И?

— Они хотели нас обмануть. Мы не первые охотники, которых посылали на это «лёгкое задание».

— И? — Саргон сорвал сломанный наруч и принялся заматывать руку бинтами из поясной сумки.

Кай ухмыльнулся и потряс увесистым мешочком. Тот забренчал.

— Считай, что они авансом оплатили всю сумму!

Сундарийский султанат жестоко карал за воровство. Парнишку поймали как раз за кражу украшения одного купца. Саргону он обошёлся в круглую сумму и в изрядное количество проблем. Но нередко оправдывал всё это.

— Сейчас придут остальные, — без тени радости сказал охотник, подбирая саблю. — Используй паприку воды, ослабим их. Ещё осталась?

— Да-а, но её так мало-о. Может, так отобьёмся? Вдруг мы не найдём источник по пути на север, — протянул Кай.

— Клянусь Первыми, я тебе кадык вырву, если будешь спорить.

— Да всё, всё. Просто не хотел оказаться без неё в нужный момент.

— Сейчас как раз такой момент, дурень!

— Чего кричать сразу, — тихо пробормотал Кай. — Как помогать, то Кай, как ругать, то Кай…

Он закрепил лук в чехле, вскрыл два отсека с магической паприкой, светло-синей и голубоватой, отсыпал ровное количество и принялся судорожно перемешивать в ладонях. Заметив шесть приближающихся огоньков, он сильно ускорился.

Саргон вышел вперёд, прикрывая Кая. Он понимал, что ему нужно больше времени. Лёгкие горели, будто он наглотался раскалённого песка. С трудом поднял саблю, рука дрожала, и это было хуже любой раны.

«Не выронить бы клинок».

Первая мелодия.

Заиграла до боли знакомая музыка. Мышцы расслабились, ожоги и раны перестали беспокоить. Саргон почувствовал, как крепче сжимает саблю.

Лия сидела на дереве, сложив ноги перед собой и уложив на них цитру, изогнутую, как полумесяц. Волосы стянуты в тугой хвост, и несмотря на то, что лицо было измазано грязью и сажей, оно оставалось удивительно светлым и приятным. Музыка текла ровно и уверенно, в такие моменты Саргона тянуло смотреть только в её сторону, была ли то часть её магии или желание самого охотника, он не знал.

Раны не исцелялись. Тело просто забывало о них на время.

Мелодия заиграла быстрее.

Прядильщиков звука осталось совсем немного, церковь Старой Тильмарии постаралась. Когда-то они сами их создали, ныне же стали уничтожать. Что было странно, думал Саргон, ведь всё в этом мире родилось из звука.

Он сделал глубокий вдох и побежал навстречу огневолкам. Те, сбежав с утёса, резко затормозили, не ожидали, что враг бросится на них один.

Вторая мелодия.

Скорость возросла, движения стали резче. Саргон обрушил саблю сверху, голова волка раскололась надвое.

Отскочил назад.

Зверь справа рванулся в бок и ушёл. С другой стороны атаковал второй.

Без этой мелодии он бы не успел. Стая действовала слаженно. Такой большой группы он ещё не видел.

Саргон увёл клинок к левому боку, развернул корпус, прыгнул, вложив в удар весь вес. Лезвие рассекло голову волка. Кусок нижней челюсти упал на землю, а вместе с ним полилась и лава. В их голове было особое место, через которое они могли выпускать её.

«Проклятье».

Охотник отошёл в сторону от огневолка, который стал судорожно расплёскивать горячую жидкость.

Другой зверь зашёл со спины, воспользовавшись замешательством охотника, и вцепился в левое плечо.

Саргон среагировал машинально, поднял руку и вонзил кинжал в глаз. Раздался неприятный хруст, боль дрожью прошла по телу. Без первой мелодии она была бы невыносимой. Волк разжал челюсти, попытался лапой сбить оружие.

Кай наконец закончил с паприкой. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул поток воды. Тот окатил Саргона и с десяток волков. Огонь потускнел, движения стали скованными, воздух заволокло паром.

Осталось дело за малым.

Третья мелодия.

Что она делала с телом, Саргон так и не понял, но первые две после неё словно действовали лучше. Он ускорился, метался между волками, отсекая головы. Кай схватил свой тесак и рванул следом. Прошло меньше минуты.

Последний огневолк пал у ног Саргона.

Музыка оборвалась.

Охотник выронил саблю и рухнул на колени. Всё, что тело откладывало, накатило разом. Его начало бить судорогой.

— Паприку исцеления, быстро! — крикнула Лия, закидывая цитру за спину и спрыгивая с дерева.

— Закончилась! — крикнул Кай. — Я же говорил. Я предупреждал, что не надо делиться ею в прошлой деревне!

— Замолчи, — выговорил Саргон через дрожь, — и приведи лошадей.

— Вот всегда так. Как использовать паприку — Кай. Как помочь Кай. А потом: замолчи, — ворчал парень, скрываясь в лесу.

— Клянусь Первыми, не понимаю, как ты его терпишь, — покачала головой Лия, опускаясь рядом. Она достала бурдюк и несколько бинтов. Обильно смочив их водой, попыталась провести по ране.

— Сам не знаю. — Саргон вздрогнул, когда холодная вода с шипением коснулась раны. В ней осталась лава, которая медленно стала твердеть.

Она зажгла факел и взглянула на него, секунду, не дольше. Белоснежные волосы, сломанный нос, шрамы. Лицо человека, который слишком часто испытывал судьбу.

Саргон хотел спросить, где она была, но осёкся. Лия присоединилась к ним у границ Старой Тильмарии и сразу предупредила: будет следовать, пока не выполнит своё дело. Какое, не сказала. Раз бежала от церкви и шла в сторону Новой Тильмарии и владела давно утраченным искусством, выводы напрашивались сами.

«Надеюсь, я не умру», мелькнула мысль в голове Саргона, когда в глазах начало темнеть.

— Эй, только не снова! Даже не думай! Я с Каем тебя на лошадь не подниму, ты весишь как медведь! — Лия в панике начала хлопать его по щекам. — Слышишь меня?

— То есть Первые пришли из какого-то мира духов? — с недоверием спросил Кай. Он раскладывал спальный мешок, при свете костра лицо совсем молодое, лет семнадцать, не больше, хотя по меркам Сундарии он считался совершеннолетним. Серая кожаная броня, широкий ремень с тридцатью карманами для паприки, колчан за спиной. — Звучит как сказка.

— Это история, — отрезала Лия, меняя тряпицу на лбу Саргона.

Перебинтовывать его было делом тяжёлым, невысокий, но крепкий как камень. Он лежал в спальном мешке, верхнюю одежду сняли, чтобы обработать раны, накрыли оленьей шкурой, после того как растёрли спиртом, чтобы сбить жар.

— У кочевников всё иначе, — буркнул Кай, поковырявшись в костре. — Первые пришли сразу в мир. Вместе с нами. Никакого Нинтила. Поэтому они первые, мы вторые.

Споры у костра были частым делом для этих двоих. Сундарийцы жили по обычаям и сказаниям, Тильмария же по писаниям и заветам.

— Тогда почему было столько войн? — Лия вскинула бровь. — Будь Первые тут с самого начала, не было бы разрушения Сундарии и Ункида как держав.

Саргон пришёл в себя и приоткрыл глаза, тут же их закрыв, лезть в спор ему не хотелось. Поэтому он попытался уснуть. Не получалось, уж слишком жарко разгорался спор.

— Кстати, почему они всё ещё называют себя Тильмарией? — Кай зачерпнул ложку супа и, обжигаясь, начал махать ладонью у рта. — Ну, отделились же. А так путаница где новая где старая Тильмария…

Лия пожала плечами.

— Хотят помнить корни. — Она сделала паузу, словно что-то вспоминая. — Прядильщики хранят старые манускрипты. В них говорится, что до королевства Первых Тильмария была едина и занимала весь центральный пояс материка. И не было королевства богаче и честнее.

— Пока Первые их не разбили? — Кай подкинул дров в огонь, внимательно наблюдая за девушкой.

— Нет. Они не захватчики! Первые освободители…

— Пхах. — Саргон не выдержал и засмеялся. Плечо отозвалось болью. — Ну и сказки. Почему же тогда Первые захватили все центральные земли и создали своё королевство Арахию?

— Я тоже так думаю! — закивал Кай. Он подошёл поближе к охотнику, пытаясь убедиться в порядке ли он.

— Не сказка! — Лия шмякнула мокрую тряпку ему по лицу. — Они оградили тильмарийцев от захвата других королевств. Ты ведь и сам знаешь, что Иннур едва не уничтожил все народы в Руннаре!

— Лучше бы так, чем эти демоны. Именно Арахия и стала местом, откуда появились демоны! Во всём виноваты Первые, — сказал Саргон, смахивая тряпку и с трудом приподнимаясь, опираясь на более здоровую руку. — Из-за них Тьма и пришла.

— Ты про Избранных или обречённых? — Кай подался вперёд.

— Про Первых. В то время ещё не было деления, их разделили как раз после Дня Отчаяния. Они всю кашу и сварили, только расхлёбывать не смогли.

Лия промолчала. Тильмарийцы не любили, когда очерняли Первых, это Саргон знал давно. Не раз ему доставалось на улицах, когда он говорил, чего не следовало.

— Ты не прав, — Лия проговорила это с трудом, словно проглатывая ком в горле. — Как же День Отчаяния? Как же тот день, когда пять сотен Первых пожертвовали своей жизнью, чтобы изгнать демонов?!

— Честно, так всё запутанно у вас. У сундарийцев всё проще. Так почему Первые вообще пришли? — спросил Кай, разливая суп.

— Всё из-за тильмарийского короля. Его звали Иннур Завоеватель…

— О нём я знаю. Он долгое время воевал с моим народом, многих убил и захватил в плен. Но он был сильным воином — Кай уселся на место и умолк, понимая, что перебил прядильщицу.

— Он был убийцей, который помимо твоего народа напал на Ункидцев и почти уничтожил их — процедила Лия достав цитру и настраивая её струны. — Но воевать он не перестал. Даже после своего захвата он желал уничтожить все народы, кроме своего. Когда казалось, что Иннур сделал всё как хотел, появились Первые. Те, в ком была магия. Они одолели Завоевателя, разделили его земли, вернув мир, а в центре…

— …сотворили замок Цастелион, чудеснейший и прекраснейший, бла-бла-бла, — протянул Саргон, принимая миску.

— Всё верно, кроме «бла-бла-бла», — сквозь зубы процедила Лия. — Я ведь знаю мелодию боли. Сыграть?

Саргон отрицательно покачал головой.

— Вот и славно. — Она продолжила: — Арахией назвали центральные земли, где правили отныне Первые. Первые быстро прекратили все войны, и сотню лет царил покой.

Лия остановилась. Пауза была долгой, это выглядело так, словно она вспоминает события давно минувшего прошлого.

— Потом был Второй Гул. Он сотворил демонов, разрушил Цастелион, убил большую часть Первых. С ним же пришла магия для разумных. Вы воплощаете её при помощи паприки.

Костёр мирно потрескивал. Кай просыпал часть паприки, которую пытался заправить в отсек на поясе, он посмотрел на Саргона, но тот слишком внимательно слушал Лию.

— Началась война. Первые вместе с людьми сражались с демонами и порождениями. С теми, кого изменила Пагуба… — девушка не обратила внимания на Кая и продолжала.

«Как складно звучит. Все можно свалить на Пагубу», — подумал Саргон, вспоминая огневолков.

Он отложил ложку и достал бестиарий, продолжая слушать, почти машинально. Было время, когда он точно так же сидел у костра и слушал своего учителя, заполняя за него страницы.

«Пригодится ли эта книжка кому-нибудь, Маркус?»

Охотник нашёл страницу с огневолками и начал записывать.

«Если прорезать одно из сухожилий на челюсти, пасть можно быстро разжать. Сухожилие находится слева от горла, над последним зубом…»

— …Тогда Первые решились на великую жертву, — продолжала Лия. — Ритуал, при котором пятисот из тысячи отобранных должны были пронзить сердца каменными кинжалами. Избранные пожертвовали жизнями, другие бежали. Из-за этой жертвы Арахию накрыл купол света, не позволяющий Тьме выйти. Но уничтожить её так и не удалось.

Голос Лии оборвался, словно ей было тяжело говорить. Наступила тишина. Саргон посмотрел на юг. Вдали за верхушками деревьев мерцал золотистый купол от горизонта до горизонта, касаясь неба.

— Справедливо ли то, — вдруг заговорил он, — что церковь Старой Тильмарии воскрешает Избранных?

— Конечно! — глаза Лии блеснули. — Только так можно одолеть сильных демонов. Заключая контракт с рыцарями, это единственный шанс…

— Ты знаешь, — тихо сказал Саргон, — когда я сидел однажды у церкви Первых в поисках милостыни, я услышал разговор двух церковников. «Первый, которого вновь воскресили, это Избранный. Ему дана новая жизнь, но если он умрёт, в Нинтил он не вернётся», так сказал один из них…

— Знаю. Но выбора нет. Нам нужен мир. Нужно восстановить баланс…

— А обречённые? — Он не дал ей договорить. — После Чистки церковь нашла всех беглецов из числа Первых, что не приняли участия в ритуале. Казнила, проведя особый ритуал, о котором никто до сих пор не узнал. Записала имена на скрижалях. Теперь их воскрешают снова и снова, они сражаются в глубине Арахии и не могут далеко уходить от неё.

— Они должны расплатиться за предательство. Но мне их жаль.

Саргон скривился. Раны болели, он убрал книгу и лёг.

«Должны. Кому должны? Людям?» — думал он. — «Пришли помочь и стали обязанными. Вечно сражаться и умирать. Без права уйти».

Он не любил Избранных, слишком много внимания и чести они забирали у всех людей. Но обречённых ему было жаль. Люди не понимали их боли: вступили в чужую войну и стали хуже отбросов, и теперь обречены биться в самом тёмном углу этого мира. А Избранные делали что хотели. И однажды он найдёт его. Того, кто был виноват в его нынешней жизни.

Саргон лежал, глядя в небо. Костёр потрескивал. Лия и Кай уже спали. Разговор оборвался слишком резко. Хоть оба ещё о чём-то говорили прежде, чем уснули. Саргон не слушал.

Что-то хрустнуло в лесу.

Охотник замер. Рука легла на рукоять кинжала.

Слишком тяжёлые шаги для волка.

Он с трудом приподнялся и всмотрелся в темноту.

Две красные точки смотрели на него из-за деревьев.

Сердце ёкнуло. Он помнил эти глаза. В тот день, когда умер Маркус.

«Но здесь. Он же умер…Маркус убил его…»

Невозможно. Саргон начал шарить по поясу, нужно было сделать огненную стрелу, как в прошлый раз, когда ему удалось его ранить…

Пояса рядом не было.

Глаза блеснули и погасли.

Саргон протёр лицо. Вгляделся в темноту.

Только деревья и тени.

«Усталость», — попытался убедить он себя. Но холод, ползущий по спине, не уходил. До самого рассвета рука не отпускала рукоять кинжала, а пальцы до боли впились в потёртую кожу.

_____________________________________________

Бонус

Глава II

Глава III

Наследие

Глава IV

Глава V

Треск.

Глава VI

Клятва и договор доверия.

Мы наконец сумели изменить суть. Теперь мы можем использовать Первых как Избранных, однако говорить об этом всем пока рано, к тому же не ясно, что будет с теми, кто пройдёт его.

Глава VII.

Химера.

Жуткий рев.

Что разбудило его, демон прошлого или этот звук, уже не имело значения. Тело ломило. Он поднялся, осознавая, что весь мокрый от пота и сжимает кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Лия и остальные одновременно повернули головы в сторону дрожащих вдали деревьев. Птицы пугливо срывались с ветвей и разлетались в разные стороны.

— Наконец проснулся, — хмуро, но с явным удовлетворением сказал Рюг, глядя на охотника. — Поступил приказ. Для вас пятерых. От его превосходительства эмиссара Айзека. Остановить Химеру.

«Для пятерых? Людей им не жалко… но Богини? — мелькнуло у Саргона. — Он хочет от них избавиться?»

В памяти всплыл момент, когда Айзек был явно недоволен Эоной. Саргон мотнул головой.

— Хорошо.

Рюг и разведчики быстро свернули лагерь и ускакали на север.

Кай сидел на земле, жевал сушёное мясо, которое ему передала Сона. Лия меняла струны цитры. Эона сидела чуть в стороне, поджав ноги, и всячески избегала взгляда Саргона.

«Ну и что мне с ними делать? Я никогда не умел командовать… Что бы ты посоветовал, Маркус?» — Саргон вздохнул и на миг готов был поклясться, что услышал ответ. Но слов не разобрал.

«Я тоже начинаю сходить с ума. Как и Богиня Льда».

— Народ, — начал он. — Времени мало. Нужно подготовиться. Я… — он запнулся. — Я не мастер говорить, но действовать нам придётся слаженно, если хотим выжить.

— Почему им так важно, чтобы мы убили химеру? — Кай почесал затылок, отправляя в рот очередной кусок мяса.

— Потому что она может разрастаться и если не остановить ее сейчас, то потом будут проблемы, — соврал Саргон, не моргнув глазом. — И пока химера одна, с ней ещё можно справиться. Если с ней поравняются другие твари, будет еще больше проблем.

Кай кивнул, показывая, что понял.

Саргон подошёл и резко стукнул его кулаком по голове.

Все замерли, не понимая, что произошло, но охотник сразу пояснил:

— Пойдёшь в атаку без команды — сам тебе голову оторву. Всё началось из-за тебя. Не было плана, мы не смогли скоординироваться, — он чуть смягчил тон. — И если выкинешь такое ещё раз, в ученики не возьму.

Искажённое лицо Кая просияло. Он давно мечтал об этом, но не верил, что когда-нибудь услышит такие слова.

— Что из ловушек осталось?

— Четыре ледяные гранаты, две огненные растяжки, три ядовитых капкана и одна вакуумная сфера! — отчеканил Кай, вскочив и вытянувшись, будто перед командиром, даже забыв о боли.

— Негусто… — Саргон повернулся к Соне. — Каков предел ваших возможностей…Эм… госпожа Сона?

Он постарался вложить в вопрос максимум учтивости.

— Боюсь, сейчас я способна лишь на ледяные стрелы, — сдержанно ответила Сона. — Чтобы восстановить запас сил, мне нужен холод…

По её тону было ясно, делиться подробностями она не стремилась.

— Ну, хоть что-то, — кивнул Саргон и повернулся к Лие, закончившей настраивать цитру. — Какие мелодии ты знаешь?

— О трёх ты уже слышал. Есть ещё мелодия боли и мелодия сна, но они опасны. Все, кто услышит, попадут под воздействие, — Лия говорила ровно, внимательно наблюдая за охотником. — Были и другие, с десяток, но я их не помню.

Саргон кивнул.

— Понял.

Он оглянулся, судорожно ища Эону, и, наконец, заметил её в стороне. Так же тихо поджав ноги.

— Теперь ты… Эй. Ты почему плачешь?

Только сейчас он увидел, как плечи девочки мелко вздрагивают. Она всхлипывала, сжавшись, и больше не выглядела избалованной Богиней, просто маленькая босоногая девочка.

— Я… я не… не хочу умирать, — прошептала она и разрыдалась сильнее.

Лия шагнула к ней, но Саргон остановил её жестом.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

Когда Эона подняла голову, он заговорил твёрдо:

— Ты видишь здесь троих людей, в которых нет никакой силы. Мы не умеем и малой доли того, что умеете вы, Избранные. Вы надежда людей. И вести их должны именно вы. Как идти в бой, если мы видим страх в глазах Богини?

— А тебе разве не страшно? — тихо спросила Эона. В глазах блеснул свет.

— Страшно. Но я не собираюсь плакать, — Саргон хмыкнул. — Лучше выживу, выпью чего покрепче и лягу с…

— Не перегибай, — одёрнула его Лия, поняв, к чему он клонит.

— Лягу поспать, — закончил он. — И буду радоваться новому дню.

Эона вытерла слёзы ладонями, шумно втянула носом воздух и встала.

— Да, ты прав! — выпалила она. — На кого ещё вы можете надеяться, кроме как на Богинь? Я, Эона фон Саир, защищу вас всех! Или защитю… ну… в общем… не смейтесь!

Засмеялись все, даже хмурый Саргон. Впрочем, он первым и остановился. Мысли о прошлом неприятно кольнули в сердце.

— Итак. Твой лимит, пять вспышек. Больше ты не выдержишь, — сказал он, глядя на Эону. — Я правильно понимаю?

— Смогу больше, если в полдень будет ясное солнце. Свет даёт мне силу, — быстро ответила она. — Но если, как вчера, то да… пять. Хотя сейчас я ещё не восстановилась. Наверное, раза три.

Она помялась и добавила:

— И ещё сияние. Я могу зачаровать оружие на один очень сильный удар.

Саргон кивнул, ничего не ответив. Он снял с седла сумку, достал бестиарий, сел прямо на землю и начал листать страницы, останавливаясь на знакомых пометках.

— Каменебык. Водяной ёж. Орёл. Лев крови. Огневолк. И регенерирующее мясное тело со щупальцами, — перечислил он вслух.

— А что за щупальца? — Кай возник у него за правым плечом. Остальные тут же обступили их.

— Говорил тебе, читай больше, — буркнул Саргон. — Названия Маркус ему не дал. Он писал, что это первичная субстанция, из которой химера и формируется. Само по себе существо слабое, но стоит ему поглотить хоть что-то живое — начинает втягивать в себя всё новое и новое. Но при этом главным огранизмом становится первое существо, которое он поглотит…

Он хмыкнул.

— Правда, о такой сильной регенерации он не упоминал. Возможно, лев крови даёт такой эффект…

— А что там написано про то, как его победить? — Эона с важным видом упёрла руки в бока.

— В том-то и дело, что никак, — Саргон поднял на неё взгляд. — Мой учитель его не убивал. Но вчера мне показалось есть такая возможность. Так что план простой.

Он подобрал с земли ветку и начал царапать схему прямо в пыли.

— Ловушки нам тут не помогут. Первым делом нужно убрать огневолка, чтобы Богиня Льда могла нормально работать своими стрелами, заодно лишив её иммунитета к огню.

— А я что буду делать? — в глазах Эоны больше не было страха, только чистый, детский азарт.

— Погоди. Дальше. Кай, ты обходишь химеру сзади, — Саргон ткнул веткой в сторону схемы. — Возьмёшь и мою огненную специю. Нам ее дали не особо много. Хоть разведка и обязалась помочь нам в пополнении запасов…

— Ну… как сказать… — Кай почесал затылок и показал на увесистый мешочек на земле — Они кое-что забыли.

— Украл? — Саргон и сам не знал, радоваться ему или злиться. Одно он понимал точно, с воровскими руками Кая нужно что-то делать. — Ладно, сейчас не об этом. Если запас есть, это хорошо. Нам нужно заставить ежа поливать водой те места, куда попадёт пламя. И стрелять вы должны именно туда.

— Хм. Хочешь усилить мои обычные атаки таким приёмом, чтобы область заморозки увеличилась? — Сона вскинула бровь, явно удивлённая.

— Неужели богини думают, что люди совсем тупые? — вздохнул Саргон, поймав себя на том, что снова вздыхает. — И вообще, не перебивайте. Как только видишь обледенение, Кай, сразу переходишь на другую сторону. Нам важно замедлить его и заставить тратить регенерацию на попытки избавиться от льда.

— А я что буду делать? — Эона сердито посмотрела на него.

— Погоди. Лия, на тебе общее усиление, — Саргон повернулся к прядильщице звука. — И да… я виноват перед тобой. Постараюсь вернуться за твоими вещами, как только здесь станет безопасно.

— А я что буду делать? — Эона уже была на грани того, чтобы снова расплакаться.

— Наш выход, в самом начале. Нужно убить огневолка. Когда Сона начнёт обстрел, он выйдет, чтобы снять обледенение. Ты перемещаешь меня к его голове, я её сношу, и ты сразу возвращаешь нас обратно. После остаёшься рядом с Лией.

Саргон умолчал о том, что роль Эоны в начале боя ключевая. Лишь позже он поймал себя на мысли, что ведёт себя хуже ребёнка.

— Ты ужасен! — Эона нахмурилась. — Но я не могу тебя оставить. Я вернусь с тобой!

— Исключено. Мне и так вчера хватило. Я без сил остался, а ты весишь как мешок картошки.

Эона залилась краской. Казалось, ещё немного, и из её головы пойдёт пар, но она сдержалась.

Все разошлись по местам. Лия и Сона встали рядом. Саргон позволил Эоне взобраться ему на спину и обвязал её верёвкой, чтобы она не сорвалась. Кай отвёл лошадей чуть дальше, быстро поправил пояса с паприкой и скрылся в небольшом каменном обвале.

Место было открытым, и на этот раз бежать будет сложнее, Саргон это понимал. Украдкой он переложил вакуумную сферу в поясную сумку. Помимо своей сабли он взял и двуручную Маркуса. Пора начинать пользоваться ею всерьёз.

«Вот так я и умру, пожертвовав собой ради друзей… Друзей? Очнись. Ты Богинь в друзья записал. Со мной что-то не так. Нельзя забывать их натуру… Все Избранные одинаковые. Но сейчас они нужны. Я должен спасти Лию и Кая».

Жуткий рев.

Пыль взметнулась вверх, топот отчётливо разносился по каменистой равнине ущелья. Химера выросла из марева, сперва бежала, затем делала короткий взмах железными крыльями и снова тяжело приземлялась.

Охотника насторожило другое. Существо не добралось до них ночью. И тут его осенило. Главной головой был орёл. Железных орлов в бестиарии не значилось, но Маркус говорил, что убивать их легче всего именно в темноте, ибо тогда они погружаются в сон.

«Надо будет записать».

Химера была примерно в ста метрах, когда Сона начала обстрел. Она била с пугающей точностью, выпуская стрелу за стрелой в одну и ту же точку.

Корка льда стала нарастать на левом боку твари. Когда она добралась до головы орла, плоть разорвалась, и наружу вылезла голова огневолка.

— Сейчас! — скомандовал Саргон.

Вторая мелодия. Тело.

Вспышка.

Эона перенесла их прямо к цели. Помня, как плоть затягивает, она выбрала точку чуть выше головы. Это было Саргону на руку. Он вскинул саблю Маркуса и со всего размаху отсёк голову огневолка, который отчаянно пытался растопить лёд.

Вспышка.

Саргон с Эоной оказались рядом с Лией.

— Всё, слезай.

— Но я могу!

— Слезай, кому говорю! — охотник снял верёвку, поймал девочку за руку и грубо стянул её вниз.

Кай внизу начал методично выпускать огненные стрелы в левый бок химеры. Как ему удавалось так быстро смешивать паприку, Саргон не понимал. Решил списать всё на сундарийские гены.

Сона, заметив, как рыбья голова начала поливать горящий бок водой, сразу сместила огонь. Ледяные стрелы врезались точно в поток, заставляя воду схватываться льдом.

Саргон рванул вперёд. План работал, а значит времени оставалось немного.

Химера заметно потеряла прыть и замедлилась. Кай обежал её сзади, словно кот на охоте, быстро, тихо, выверенно. Оказавшись справа, он снова начал выпускать огненные стрелы. Сценарий повторился. Очень скоро химера намертво примерзла.

Охотник перехватил меч.

«А он стал легче. Странно… Не из-за руки ли это? Опять думаю…»

— Каменные глыбы! — крикнул Саргон, поравнявшись с тварью.

Кай был готов. Они отрабатывали этот приём ещё вчера. Перед охотником начали возникать каменные глыбы, одна за другой, как ступени. Ловкими прыжками он взбежал наверх и оказался на химере.

Корка льда не давала ему провалиться в плоть, как он и рассчитывал, но удержаться на ногах было тяжело, он достал вторую саблю и используя их как опору стал пробираться по льду. Сейчас нужно было отсечь лишь одну голову, орлиную. Если верить заметкам Маркуса, первое поглощённое существо занимало центральное место. В теории, убив его, можно было уничтожить всё остальное.

Саргон подошёл к краю и увидел голову внизу. Идеальная позиция для удара, пусть ногам и будет больно.

Химера задрожала. Только сейчас он понял, пока шёл бой, она прятала крылья.

Слишком поздно.

Крылья рванулись по бокам, раскалывая лёд. Химера с трудом, но сделала один мощный взмах и поднялась в воздух.

Медлить было нельзя.

Саргон прыгнул вниз и с размаха отсёк голову твари. Та, лишившись опоры, начала падать.

Саргон упал первым. Хруст в ноге отозвался резкой, обжигающей болью. Химера рухнула следом и лишь чудом не раздавила его.

Первая мелодия. Покой.

Боль отступила. Когда охотник попытался встать, нога неестественно подвернулась. К нему подбежал Кай.

— Ну ты и сиганул! Я думал, от тебя одни кости останутся!

Он торопливо нашёл паприку, разрезал штанину кинжалом и высыпал горсть на ногу. С неприятным хрустом кость начала срастаться.

— Главное, что смогли победить… — Саргон осёкся. — Почему она не распадается?..

— Сона… — произнесло нечто кривым, ломаным языком.

Щупальце ударило почти сразу. Кай стоял первым и принял основной удар на себя. Обоих впечатало в большой камень. Кай обмяк и потерял сознание. Саргон удержался лишь чудом, но внутри что-то сухо хрустнуло, кости не выдержали.

«Орёл не был главным?! Тогда кто…»

Он на ощупь нашёл пульс на шее Кая. Живой. Этим он займётся позже.

Саргон, пошатываясь, поднялся и вырвал с пояса горсть целительной паприки. Он проглотил её, даже не разжёвывая. Запах был отвратительным. Глотать её было всё равно что глотать стеклянную крошку, но так она действовала быстрее.

Химера стряхнула с себя лёд и двинулась прямо к девушкам.

— Проклятье…

Саргон рванулся, едва добежав до сабли, отброшенной щупальцем. Химера была уже слишком близко к Соне.

Вспышка.

— Возрадуйся! Сегодня тебе помогу я! — Эона возникла за спиной Саргона.

Даже её небольшой вес едва не сбил его с ног. Усталость навалилась сразу.

— Нет, не вздумай…

Вспышка.

Саргон снова оказался в воздухе. Мысли метались, но падал он слишком стремительно, чтобы за них зацепиться. Эона вцепилась ему в шею и сместилась вбок, и коснулась сабли Маркуса.

Сияние.

Клинок вспыхнул таким светом, что Саргон зажмурился. Целиться не требовалось, они летели прямо в химеру. Эона крепко обняла его за шею.

Охотник вскинул меч.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Удар пришёлся сразу после крика. Свет стал нестерпимым, мир утонул в белизне. Каким-то чудом Саргон успел сгруппироваться, перехватить Эону и упал спиной на землю, прижимая её к себе.

Когда зрение вернулось, Саргон увидел, как химера рассыпается, обращаясь в пепел. Он опустил взгляд на съёжившуюся у него на груди Эону.

— Мы победили? — спросила она, не открывая глаз.

— Да. Благодаря тебе, — тихо ответил Саргон.

Он хотел погладить её по голове, но в последний момент отдёрнул руку. Эона уже спала, вновь полностью обессилев.

Саргон поднял взгляд. Пепел оседал, таял в воздухе. Он машинально протёр глаза свободной рукой и только теперь заметил, что в ней осталась лишь рукоять меча Маркуса. Внутри что-то екнуло.

В центре того места, где ещё мгновение назад стояла химера, осталась фигура.

Странная. И пугающе знакомая в общих чертах.

Чёрные доспехи. Изуродованное лицо, будто кто-то перепутал местами все черты.

Мелодии оборвались.

Саргон попытался подняться, но тело не послушалось. Сил почти не осталось. Он видел, как Лия отступает, дрожа, словно лист на ветру.

Сона стояла перед рыцарем.

«Сейчас она ударит его. Закончит бой. Даже если он источник, он уже слаб», — попытался успокоить себя Саргон.

Но удара не последовало.

Вместо этого Сона шагнула вперёд и обняла изуродованного рыцаря. Тот захрипел, выкрикнул что-то невнятное и вцепился в неё, пытаясь укусить.

Кай оказался рядом удивительно быстро. Короткий, точный удар саблей пришёлся прямо по шее. Рыцарь обмяк в руках Соны.

Это был конец.

Прошёл по меньшей мере час, прежде чем все начали приходить в себя. Всё это время Сона тихо плакала.

Саргон собрал остатки сил и медленно подошёл, аккуратно укладывая Эону на землю. Паприки он использовал слишком много, теперь она не подействует ещё пару дней. Он это понимал.

Несколько шагов дались ему как целая вечность. В конце концов он оказался рядом с Соной, сидевшей на земле и крепко сжимавшей тело рыцаря. Слёзы текли по её лицу.

— Что происходит? — хрипло спросил Саргон.

— Это… это мой рыцарь, с которым я связала клятву.

Саргон шагнул к ней, но пошатнулся. Сил почти не осталось, он был на грани обморока.

Лия пришла в себя первой. Она молча сняла плащ и направилась к Эоне, укрывая девочку и проверяя её дыхание.

— Кай. За лошадьми… — выдохнул Саргон.

Парень подчинился без лишних слов. Вид у него был сломленный, задумчивый. Часть волос побелела. Он, как и Саргон когда-то, впервые съел целительную паприку. Это не пройдёт для него бесследно, и его учитель это знал.

К тому времени как Кай привёл лошадей, Саргон уже залечил раны остатками паприки. Усталость она не сняла, но хотя бы остановила кровь и свела кости, которые сегодня ломались слишком часто. Чуть позже он развёл костёр. Лия уложила Эону и легла рядом с ней, не выпуская девочку из рук.

А Сона…

Сона похоронила рыцаря в стороне, подальше от их глаз.

К утру группа двинулась дальше медленно. Сражение измотало всех, кого-то физически, кого-то морально. Никто не говорил ни слова. Даже пришедшая в себя Эона молча прижималась к Лии в седле.

Саргон придержал коня и поравнялся с Соной, державшейся позади.

— И как это понимать? — наконец заговорил он.

— Что именно?

— Твой рыцарь мёртв… Выходит, клятва, это сказка? И вы не умираете вместе с ними?

— Нет. Клятва не сказка, — Сона тяжело вздохнула. — Я могу умолчать об этом?

— Можешь. Но тогда, когда прибудет разведка, я отправлю тебя вместе с ними обратно к эмиссару. Ему-то ты всё объяснишь.

— Он и так всё понял, — прежнее бесстрастие на лице Соны сменилось грустью. — Он был ранен… во время Треска. И по его приказу я заключила договор доверия с другим… рыцарем.

— С кем? — Саргон был ошарашен услышанным и проследил за её взглядом, устремлённым на Кая. — Не может быть.

— Всё верно. Я дала ему кольцо…

— Да о чём он думал?! Идиот! — Саргон скрежетнул зубами.

— А ты о чём думал?

— Что? — охотник непонимающе покосился на богиню.

— Ты ведь сам заключил договор доверия, — в голубых глазах Соны блеснула луна.

— Не неси ерунды! Я хоть и пользуюсь вашей помощью, но лишь по нужде! — в голове Саргона вспыхнули воспоминания, пламя, уничтожившее дом, горящие тела родителей, смех Избранного…

— Айзек передал тебе амулет и скрепил передачу словами. Он сказал это вслух. Договор доверия.

В глазах Саргона потемнело.

«Нет… не может быть. Как? Как я мог этого не понять… Ведь слишком легко получалось управляться её силой. И она сама, хоть и нехотя, но слушала меня…»

— Я вижу в твоих глазах ненависть всякий раз, когда ты смотришь на меня или на Эону, — мягко продолжила Сона. — Я живу дольше неё и знаю, и рыцари, и Избранные могут быть не такими добрыми и справедливыми, как в легендах.

Саргон усмехнулся. Он слушал её словно сквозь туман. Сердце сжалось, будто его пытались раздавить.

— Но не равняй всех с тем, кто причинил тебе боль…

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! — отрезал охотник.

— Поверь, понимаю. Мир устроен не так, как ты вбил себе в голову. Ты развесил клейма и считаешь, что все Избранные — зло.

Саргон прикусил губу. Было ясно она слишком много знает о нём. Кай рассказал всё, что знал. В мыслях охотник уже прикинул, какую взбучку устроит ученику.

— …однако мы служим вам, — жёстко продолжила Сона, обрывая его мысли. — Если бы мы хотели истребить людей, сделали бы это в первый приход. Мы почти такие же, как вы. И становимся теми, какими нас вырастят. Я знаю, ты не будешь слушать меня. Но всё же послушай совет. Не будь строг с Эоной. Теперь она твоё бремя. Если ты будешь вечно угрюм и суров с ней, она вырастет такой же, как тот, кто причинил тебе боль.

Сона ускорила лошадь, поравнявшись с Каем, и оставила Саргона наедине со своими мыслями.

_____________________________________________

Бонус

Глава VIII

Клеймо.

Сила всегда будет у тех, кто готов рискнуть ради неё всем. Но что такое сила? Физическое превосходство? Нет. Сила не измеряется этим, иначе королями были бы одни рыцари да кузнецы. Настоящая сила, способность управлять теми, кто этой силой владеет.

Цистус, Архонт Церкви Первых.

Глава IX

Я как ты.

Кто может объяснить источник безумия? Верно, лишь тот, кто сам безумен!

Цистус, Архонт Церкви Первых.

Глава X

Сомнения.

Прошлое. Его невозможно забыть, если оно тебя ранит. Ты будешь возвращаться раз за разом к нему, до тех пор пока не найдёшь смелости взглянуть ему в лицо!

Муснан, Кочевник Белого ветра.

Раны болели. Когда Сона по ледяным ступеням вывела их наверх, Саргон сразу столкнулся с несколькими культистами.

Охотник наклонился, пропуская удар над собой, затем сделал короткий выпад, пронзил нападавшего в бок костью и выхватил из его обмякших рук короткий меч.

Второй бросился следом, но едва он взмахнул рукой, как лёд пригвоздил её к стене.

— Не убивай, — пробурчал Саргон, заметив её взмах.

— Почему? Они напали на нас. Они — ересь этого мира…

— Они прежде всего люди, — проскрипел охотник сквозь зубы. Скорее из-за боли, сломанные рёбра дали о себе знать.

Сона нахмурилась, но перечить не стала. Они поднялись выше и по тоннелям вышли в каменное здание.

«Таверна», — понял охотник, едва взглянув на деревянные перекрытия крыши.

Эона и Лия вышли из-за угла, запирая за собой массивную деревянную дверь. Увидев их, девочка бросилась к охотнику и крепко обняла его, не переставая плакать.

— Я… хнык… думала тебя убили.

Саргон растерялся. На миг он замер, не зная, как реагировать, но всё же осторожно коснулся её спины.

— Меня так легко не убить. Но возьми себя в руки. Нам ещё нужно разобраться с тем, что происходит здесь.

— Нечего разбираться. Нужно просто перебить их и местных жителей. Они явно помогали, — Сона озиралась по сторонам. По коридору уже раздавались шаги: их явно окружали.

— Я согласна с ней, — сказала Лия, опуская на землю пояса с паприкой и одежду охотника.

— Нет. Людей мы убивать не будем, — огрызнулся Саргон, убирая руку от Эоны. — Вам, Избранным, лишь бы причинить вред, не разобравшись в ситуации.

— Они зло.

— Я всё сказал. Если придётся выбирать сторону, я встану на их защиту.

Сона замолчала. Жилки на её лице вздулись от злости. Кай шагнул вперёд, вскидывая руку.

— Учитель прав. Нам ни к чему сражаться. Вы же видели местных. Они прятались, едва заметив нас. Они боялись чего-то… — Кай почесал подбородок. — Теперь понятно, что боялись культистов.

Саргон взял свою рубашку и быстро надел её. Из пояса он высыпал немного целительной паприки и проглотил. К счастью, эта была из запасов эмиссара, куда лучшего качества, чем обычная армейская.

— Ты совершаешь ошибку, охотник, — Сона смотрела на него своими ледяными глазами. — Культисты убивали здесь мирных людей. К тому же они держат эту тварь в яме…

— А что, если и я стану таким же? — Саргон посмотрел ей прямо в глаза, вытягивая чёрную руку.

— Ты не можешь быть таким же! Он один из Первых, а ты просто человек с проклятьем! — выкрикнула богиня.

Саргон встал и шагнул к Соне. Та отодвинула Кая и подошла почти вплотную к охотнику.

— Тогда ты должна убить и меня тоже.

— Поверь, если наступит момент, когда ты станешь угрозой для моего мастера или для людей… — вокруг богини закружились снежинки, и даже воздух в комнате стал холоднее, — я это сделаю.

— Не посмеешь. Я защитю… защищу своего рыцаря! — Эона вышла вперёд и упёрла руки в бока. Её глаза засияли так ярко, что Сона невольно зажмурилась. — И не вздумай больше угрожать ему! Только у меня есть на это право!

— Они здесь! — послышалось со стороны.

— Двери, Кай. Укрепим их скамейками.

Кай молча последовал указанию и вместе с охотником подпер деревянную дверь, в которую уже начали ломиться, судя по глухим ударам, плечами.

— Стойте! — крикнул Саргон.

За дверью стало тише.

— Кто там? Что вы сделали с нашими братьями? — послышался хрипловатый голос.

— Пока ничего. Оба ранены…

— Оба? Их там было пятеро. Что с остальными тремя?

— Убиты, — холодно ответила Сона.

— С нами двое Избранных, — Саргон сдержал гнев. — Если вы решите напасть, я не смогу гарантировать вашу защиту. Я и мой ученик — охотники на чудовищ, но нас обучали в Варнастре и сражению с людьми. И я уже видел, что вы не слишком подготовлены.

Саргон не знал, подействуют ли его слова, но слабо ухмыльнулся, когда после короткой тишины за дверью послышалось шушуканье. Варнастру он добавил инстинктивно, надеясь, что о городе слышали.

— Что вы хотите?

— Информацию. А потом мы решим, что с вами делать.

— Я не верю им! Зачем тогда они прятались?..

— Вот-вот.

— Я тоже так считаю…

Саргон тихо выругался. Одних слов было недостаточно. Нужна демонстрация.

— Кай. Прикажи ей припугнуть их. Но запрети убивать.

— Что?! — возмутилась Сона. — Я тебе не собачка…

Кай посмотрел сначала на богиню, потом на учителя и тяжело вздохнул, понимая, что оказался между двух огней.

— Прошу. Помоги нам, — Кай сложил ладони перед собой. — Я правда не хочу убивать людей. По нашим обычаям тот, кто без причины лишит человека жизни, будет проклят навечно…

На мгновение показалось, что Сона покраснела. Она резко выдохнула и кивнула.

Саргон отодвинул скамью. Когда Сона шагнула в дверной проём, воздух за ней сразу стал гуще и холоднее, как будто открыли погреб в разгар лета.

Она двигалась стремительно. Двое культистов бросились на неё с дубинками, но Сона лишь шагнула вперёд. От её ноги по полу побежала тонкая полоска льда. Она коснулась ног нападавших и мгновенно сковала их. Сона обернула руки глыбами льда и обрушила их на головы противников.

«Ей сказали не убивать… Значит, она решила просто всех покалечить. Проклятье. Все они одинаковые».

Саргон невольно посмотрел на Эону и вспомнил слова Соны после победы над химерой.

Тем временем Сона превратила весь большой зал в настоящий каток. Она скользила между культистами, выбивая из них зубы и всякое желание продолжать бой. Сопротивление было жалким: выдающимися талантами они явно не обладали.

Всего их оказалось тридцать. Когда последний из них поскользнулся и рухнул на лёд, он жалобно закричал:

— Хватит! Мы сдаёмся!

Кай и Саргон вышли вперёд и начали связывать культистам руки. На поясах у каждого висела чёрная верёвка — достаточно длинная, чтобы связать ими своих же хозяев.

Охотник усадил одного из уцелевших на небольшой стул.

— Итак, рассказывай. Но, прежде чем решить солгать, подумай дважды…

— Не стоит, — Лия вышла вперёд, вытаскивая из своей сумки цитру.

Она провела пальцами по струнам.

Разлилась незнакомая мелодия.

— Спрашивай, — кивнула она охотнику.

— Кто вы такие и сколько вас здесь?

— Мы культ Пламени. Нас здесь сорок человек.

Саргон быстро прикинул: здесь тридцать, двоих они вытащили из ямы, ещё троих убила Сона.

Он нахмурился.

— Где ещё пятеро?

— Двое у ворот. Один на складе. Один в ратуше. Ещё один отправился в соседнее поселение.

— Что это такое? — Саргон удивлённо посмотрел на Лию.

— Мелодия правды. Под неё практически невозможно лгать.

— Хорошо. — Саргон повернулся к культисту. — Кто там внизу?

— Моруг. Обречённый, которого привели сюда.

— Кто привёл?

— Шамон фон Эмсар.

Саргона словно ударило.

Он резко вдохнул, глаза расширились, и на мгновение он едва не потерял равновесие. Этого имени он не ожидал услышать.

— Он здесь? — процедил он сквозь зубы.

— Нет.

На лице культиста не было никаких эмоций. Он лишь методично раскачивался в такт музыке.

Саргон шагнул вперёд и с силой ударил его в лицо.

— Не лги мне!

— Эй, ты чего? — Лия едва удержала мелодию и поморщилась, словно удар пришёлся по ней самой. — Я же сказала: он не сможет лгать.

Саргон медленно выдохнул и заставил себя успокоиться.

«Как… почему спустя столько лет поисков… я узнаю о нём здесь?..»

Кай поднял культиста вместе со стулом и с опаской взглянул на учителя.

— Скажи-ка… обречённый внизу. Зачем он вам? Почему вы держите его там и кормите людьми?

— Он источник тепла деревни. Шамон фон Эмсар дал его нам и сказал позаботиться. Иначе тепло уйдёт из Двейна. Это первый эксперимент с Пагубой и возрождением.

Саргон отошёл к стене и медленно сполз вниз.

— Кто такой этот Шамон? — скривился Кай.

— Избранный. Когда-то служил Тильмарии, но несколько лет назад свернул на путь зла вместе со своим рыцарем…

— Свернул? — Саргон медленно поднялся. — Он был таким всегда.

Он вытащил из складок сумки демонический меч.

Мелодия оборвалась.

— Куда ты? — со страхом спросила Эона, подбегая к нему.

— Убью обречённого.

— Но ты же сам говорил, что нельзя…

— Да знаю я, что говорил! — резко бросил Саргон и на секунду закрыл глаза. Затем повернулся к Лии. — Сможешь сыграть свою мелодию ещё раз?

— Смогу… но зачем?

— Идите к местным. Допросите их. Если они не знали о культистах — скажите им собираться и уходить. Здесь больше не будет тепла.

— Но… почему ты так переменился? — Эона смотрела на него, совершенно не понимая происходящего.

— Закрия, — тихо сказала Сона. — Я видела отчёт. Деревню сожгли почти двадцать пять лет назад. Рыцарь и его Избранный. Выжил один мальчик.

Саргон посмотрел на неё.

Сона невольно попятилась и сглотнула.

— Вы слышали меня.

Охотник молча развернулся и пошёл вниз, к туннелям. Лишь когда понял, что остался один, он остановился и медленно опустился на каменный пол.

Колени задрожали.

Перед глазами вспыхнули воспоминания, которые он долгие годы пытался забыть. Жар. Сначала всегда жар: на щеках, на лбу, в лёгких. Он помнил его лучше, чем лица.

Горящая деревня.

Горело всё. Дома, деревья, стога у амбара. Дым был таким плотным, что резал глаза и забивал горло, и он шёл на ощупь, зажав рукав у лица.

Он помнил, как подошёл к своему дому. И как увидел три силуэта.

Мать. Отец. Сестра.

Отец накрывал собой мать, а мать закрывала руками дочь. Лиц он не видел. Их уже невозможно было различить. Но он знал: это они.

Он помнил, как коснулся вытянутой руки матери.

И как все трое рассыпались прахом.

Саргон резко покачал головой.

Не сейчас.

Он крепче сжал рукоять демонического меча и поднялся. Когда до ямы оставались считанные метры, из темноты донёсся знакомый голос:

— Голод… Почему нет еды… Я хочу есть…

По пути он нашёл в одной из комнат культистов длинную крепкую верёвку. Привязал её к каменному выступу у края ямы, потянул, проверяя натяжение. Держит.

Начался спуск вниз. Кости зашуршали под ногами, знакомый звук. В прошлый раз он провёл здесь несколько часов. Место не стало лучше от того, что он его знал.

Оказавшись в яме, охотник зажёг меч. Фиолетовое свечение разлилось вокруг. Запах не изменился: горелая кость, что-то сладкое и тяжёлое. Его чуть не вывернуло при первом визите. Сейчас же он был слишком зол, чтобы подобная реакция тела, смогла до него достучаться.

Костей стало видно гораздо больше. Камни вокруг, словно начали источать больше света.

Но важнее было другое.

Теперь он видел место, где сидел обречённый.

Небольшая ниша в камне. Подобие кровати.

А на ней… силуэт.

«Человек? Нет… Кости.»

— Кто это? — тихо спросил Саргон, словно боялся нарушить тишину.

— Мой рыцарь… Тилия… — прошептал обречённый. — Голод… Ты принёс мне еды? Ты как я…

— Но у тебя не может быть рыцаря. Ты же обречённый…

— Голод… Еды… Ты как… я…

Саргон скрежетнул зубами.

Ещё минуту назад он хотел уничтожить создание Шамона. Но теперь понимал: перед ним не чудовище. Жертва. Такая же, как он сам.

Обречённый внезапно рванулся вперёд.

Саргон среагировал машинально. Он вскинул меч и одним движением отсёк нападавшему руку.

Обречённый даже не заметил этого.

И ударил второй рукой.

— Ты как я… — обречённый занёс руку за спину и вытащил что-то длинное, похожее на каменный обломок, который ранее Саргон не замечал.

Фиолетовый свет стал ярче.

В руках у обречённого вспыхнул клинок огромного двуручного меча.

«Что?.. Меч… Он тоже одержал верх над демоном? Да что происходит…»

Обречённый ударил.

Фиолетовые клинки сошлись.

Не было привычного звона металла, лишь гул, исходящий от оружия, и сноп ярких искр, на мгновение осветивших яму ещё сильнее.

Саргон сместился в сторону, позволяя клинку соперника скользнуть вниз. В силе он явно проигрывал. К тому же отрубленная рука уже успела отрасти.

— Ты как я…

Обречённый подпрыгнул, перевернулся в воздухе и вложил в удар весь вес.

Саргон попытался уйти в сторону, но клинок всё же задел его бровь и щёку. Хлынула кровь, закрывая обзор слева.

Саргон отступил и упёрся ногой во что-то мягкое.

Постель.

Теперь он видел яснее. Маленькое тело.

Тилия была ещё ребёнком.

Обречённый шагнул вперёд.

«Что я делаю?..»

Мысль ударила поздно. Он уже держал останки ребёнка, а обречённый смотрел на него так, будто перед ним снова стоял палач.

«Я не убью его. Не смогу. Значит, только выбраться».

— Нет! — вскрикнул обречённый. — Не причиняй ей вреда… Я обещал… что не буду…

— Тогда отойди.

Саргон начал медленно двигаться вдоль края ямы. Обречённый пошёл по противоположной стороне.

Когда охотник оказался у верёвки, он осторожно бросил скелет, погасил меч и быстро начал карабкаться наверх.

Уже почти наверху, он услышал рёв.

Снизу вспыхнули красные отблески огня.

— ТЫ ЕЁ УБИЛ!

«Проклятье… может, нити оборвались…»

Саргон не успел додумать.

Из ямы начал подниматься обречённый. Он сжимал каменную стену словно бумагу и рвался наверх.

Теперь обречённый горел. Волна жара ударила в лицо раньше, чем Саргон успел отступить.

Белые глаза налились лавой, она медленно стекала по чёрной коже, оставляя дымящиеся борозды. Это была не ярость. Горе, подожжённое изнутри. Саргон сделал шаг назад и понял, что пятки уже горячие от раскалённого камня.

Саргон бросился бежать.

В главном зале он увидел Эону. Девочка расхаживала между связанными культистами и что-то им рассказывала.

— О, я как раз говорила им… Эй!

Саргон схватил её и выбежал на улицу, тараня все двери на пути плечом.

Не прошло и минуты, как грибовидное здание вспыхнуло. Часть его разлетелась в стороны.

— Что происходит? — Лия с тревогой посмотрела на босого охотника, который выбежал, придерживая Эону.

— Обречённый. У него демоническое оружие. Где Кай?

— Они с Соной ушли в ратушу…

— Проклятье… — Саргон скривился. — Значит, придётся самим.

— Эона, будь с Лией. Прикрывай её.

Охотник зажёг меч и двинулся к зданию.

В этот момент парадная дверь и часть здания разлетелись в щепки, и наружу вылетел обречённый.

Люди начали выходить из домов. Поняв, что беда, о которой они столько лет молчали, всё-таки настигла их, они в панике бросились бежать.

Огонь медленно расползался по улицам, перекидываясь на дома от горящих щепок.

Саргон рванулся вперёд.

Но обречённый оказался быстрее.

Он ударил мечом.

Саргон выставил клинок перед собой, однако сила удара оказалась такой, что его отбросило назад. К счастью, позади не было стены, и он сумел приземлиться на ноги.

Саргон посмотрел туда, откуда только что прилетел.

Обречённого там уже не было.

«Проклятье! Сверху… Я не успею»

Вспышка.

Эона оказалась за спиной Саргона и крепко схватила его именно в тот момент, когда с неба на него обрушился обречённый.

Вспышка.

Они оказались в стороне от противника. Эона, как и раньше, взобралась на спину охотника, крепко обняла его за шею и тихо сказала:

— Вместе…

Саргон напрягся.

«Всю жизнь я твердил, что ненавижу Избранных, а теперь сражаюсь плечом к плечу с одной из них против несчастного обречённого… Он ведь тоже стал лишь игрушкой в руках её собрата».

Охотник прыгнул, замахнувшись мечом. Обречённый, по-звериному опираясь на свободную руку, резко изогнулся, уходя из-под удара, и в то же мгновение атаковал сам. Саргон подался вперёд, и клинок пронёсся у него над головой. С ужасом он заметил, как на землю скользнули золотистые локоны Эоны.

«Чёрт. Нужно быть осторожнее. Уклоняясь, я должен помнить и о ней».

Саргон сразу ответил ударом, целясь в руку, на которую опирался противник. На этот раз ему удалось. Рука отделилась от локтя и подогнулась, но тут же начала отрастать вновь.

К этому времени огонь уже перекинулся на соседние дома. Люди с криками разбегались по улицам. Некогда утопичное место на глазах превращалось в чистилище.

— Сияние? — крикнула Эона, когда Саргон в очередной раз кувыркнулся вперёд, ломая плечом ящик.

— С демоническим мечом? Думаешь, сработает? — охотник увернулся от новой серии выпадов и забежал за горящий дом.

— Давай попробуем кое-что другое…

Саргон обогнул дом, пытаясь выиграть время. Лихорадочно шаря взглядом по сторонам, он заметил короткий железный штырь и тут же перехватил его поудобнее.

— Давай Сияние!

Сияние.

Эона коснулась штыря, и Саргон метнул его в показавшегося на крыше дома обречённого. Линия света рванулась вперёд и пробила ему плечо.

Обречённый рухнул на землю, но почти сразу тяжело поднялся, внимательно глядя на изуродованное плечо. Оно бурлило, истекало лавой и медленно затягивалось. Регенерация замедлилась.

Саргон пошёл в атаку. Терять время было нельзя.

Это оказалось ошибкой.

Обречённый резко развернулся и метнул меч.

Вспышка.

Саргон оказался на противоположном углу улицы.

Она снова спасла их.

— Ты моло… Эона…

Он успел подхватить её прежде, чем она рухнула на землю.

— Проклятье… Конечно. Ты, наверное, уже тратила силы, пока нас разделили культисты.

В панике Саргон отыскал взглядом Лию и побежал к ней. Краем глаза он заметил, что обречённый медленно ковыляет к рукояти меча, погасшей после броска.

— Лия… Возьми её и уходите…

— А ты?

— Я должен попытаться его убить…

— Может, не надо геройствовать? — с упрёком спросила она, и в глазах у неё стояли слёзы.

— Я не геройствую, — отрезал охотник. — Но оставлять его нельзя. Это моя ошибка. Я разозлил его. Уходите скорее.

Саргон развернулся как раз вовремя.

Обречённый уже нёсся на него.

Времени хватило только на блок. Охотник помнил силу прошлого столкновения, поэтому сразу увёл лезвие чуть вбок, позволил мечу противника соскользнуть и продолжил движение своего клинка. Удар прошёл чисто, развалив обречённого надвое.

«Победа…»

Мысль оборвал фиолетовый клинок, пронзивший грудь ровно по центру.

Саргон кашлянул кровью.

Всё тело вспыхнуло болью.

Верхняя половина тела обречённого упиралась в землю одной рукой. Второй он всё ещё удерживал меч.

Глава XI

Совет племён.

Убить каждого обречённого, что носит чёрную розу. Я дам координаты, когда агенты будут их находить. Пока займитесь перемирием племён.

Отрывок из послания тайного нанимателя.

— Ну и холод, — Кай поёжился, но тут же осёкся. Сона могла обидеться, ведь этот холод олицетворял её, и всякий раз из-за подобных моментов она дулась.

— Да тут действительно холодно.

Сона сидела позади молодого охотника и держалась за него. Огромный горный як медленно, но верно пробирался через снег.

С инцидента в Дейне прошло около полугода. Люди бежали, дома были сожжены огнём, и даже Первой не удалось их потушить. Обречённого, по наставлению Айзека, заморозили и вскоре передали его агентам. Лишь недавно он снова вышел на связь и дал указание: «Найти среди племён Ункида ещё одного обречённого с экспериментом Пагубы».

Чем дальше они заходили, тем заметнее менялся ландшафт. Деревьев становилось меньше, уклон делался круче, а заснеженных камней вокруг становилось всё больше. Это говорило лишь об одном: они двигались в верном направлении.

— Как думаешь, сколько понадобилось времени ункидцам, чтобы привыкнуть к такому холоду? — Кай выпустил пар изо рта. Мороз ему уже надоел.

— Наверно, столько, сколько нужно, — отрезала Сона, и в её голосе прозвучали тонкие нотки недовольства.

— Однажды я отвезу тебя на родину, — Кай не обратил внимания на тон Первой. Он несколько раз дёрнул поводья, когда як остановился и начал копошиться в снегу. — Тебе понравится там…

— Мастер Кай, мне больше лет, чем вам. Я была почти в каждом уголке этого континента…

— Хм… Руннар большой континент. А что там, за южными горами? — Кай заёрзал в седле.

— Другие страны и города… Тихо… Мы не одни.

Сона быстро спрыгнула с яка, схватила его за кольцо в носу и повела за большой булыжник, под недовольный вой.

— Лежать, — проговорил Кай. — Тупая детина… Как же по-ункидски это будет? Къхуза…

Як замычал и лёг.

— Прекрасно. Теперь все будут знать, что мы здесь, — вздохнул Кай, который всю дорогу жаловался на животное.

— Надо подготовиться к атаке…

— Стой, Сона. Вдруг они не будут…

Кай не договорил. Стрела пронеслась рядом и едва не угодила в яка, который встрепенулся, но всё же не вскочил.

Богиня оградила яка и Кая куполом из льда, а сама вышла вперёд. Она увидела троих. Двое были высокими, словно каменные глыбы. Третий оказался низким, и именно он стрелял из лука.

— Равнинник. Къармата сат, — рыжеволосый сплюнул на землю.

— Она колдует. Базат саырыт, — проговорил лысый с металлической пластиной на голове. Сначала она казалась шлемом, но теперь было видно: железо буквально вплавлено в череп.

— Что привело тебя сюда? — прокричала девушка, убирая лук в сторону и откидывая капюшон.

— Мы просто путники, — нервно проговорила Сона. Она была уверена в своих силах. Здесь, где холод бушевал всегда, она могла сражаться почти бесконечно. Но при этом прекрасно помнила особенность горных племён.

— А вдруг она не Базат? — прогремел рыжеволосый и метнул в неё топор.

Сона среагировала мгновенно. Перед ней выросла стена льда. Тут же она выпрыгнула в сторону и сотворила ледяные шипы, которые метнула в нападавшего.

Вперёд вышел второй мужчина, и снаряды просто рассыпались перед ним.

— Кусаир. Идиоты, видно же, что она Базат, — девушка ударила рыжеволосого луком по голове. Цвет волос и общие черты ясно говорили, что они родственники. — Простите их. Но… как будет на всеобщем… Избранные — редкость в наших землях.

— Да ничего страшного, бывает… — Кай выбрался из купола и пошёл к Соне, подняв руки. — Я…

— А ты ещё кто? — девушка склонила голову набок, оценивая его. — Точно не Базат… И точно не Вайлр… Ты, наверно, мускур…

Оба её спутника дружно засмеялись. Даже рыжеволосый перестал чесать затылок после удара.

— Я довольно плох в терминологии, — тихо проговорил Кай, обращаясь к Соне.

— Они говорят, ты не Избранный и не Великий воин… Она считает, что ты из песочных червей… Так они называют…

— Да я понял. Сундарийцев…

— О чём шепчетесь? — улыбнулась девушка, перекидывая лук за плечо. — Я не хотела оскорбить твоего спутника. Он твой раб? Или, как вы там говорите, оруженосец?

— Нет, он мой рыцарь, — ответила Сона.

— Ох, — выпалила рыжеволосая. Её карие глаза стали круглыми, как монеты. — Не ожидала, что есть и такие…

— Вообще-то это обидно, — проговорил Кай, насупившись.

— Зачем вы здесь? Просто путники не забредают так далеко. Разве что вы собираетесь поторговать. Ну или сделать из мускура настоящего мужчину…

— Мы ищем племя Ледяного Ветра, — Сона немного расслабилась, но всё же пыталась прикинуть, как обойти антимагический металл лысого мужчины.

— Тогда вы нашли нас, — девушка нахмурилась. — Но это не ответ. Мы не любим, как вы, равнинники, ходить вокруг да около.

— Нас прислал один человек, чтобы мы нашли беглого обречённого, который поселился в одном из племён…

— Озук. Да, такой есть, — рыжеволосая помрачнела. — Но он забрал три племени и ушёл к горе праотцов.

Она немного походила из стороны в сторону, внимательно рассматривая пришельцев. Каждый раз, когда выдыхала, изо рта валил густой пар, хотя одежды на ней, казалось, было меньше, чем на Кае.

— Возможно, предки послали вас к нам. Идёмте к старейшине.

Сона и Кай шли за троицей, которая бодро пробиралась через снег, словно это не составляло ей никакого труда. Внимательно разглядев мужчин, Кай понял, что их грудь ничем не прикрыта. Сначала ему казалось, что на них надето что-то вроде кофт, но оказалось, что это просто их волосы.

Шли они около часа. Пейзаж вокруг почти не менялся. Наконец где-то впереди замаячил огонь.

В скале виднелась широкая расщелина. Когда группа вошла внутрь, перед ними открылась удивительная картина. Пещера была огромной и уходила так далеко, что не было видно края деревни. Но больше всего Кая поразили парящие над землёй камни. Они были полукруглыми, с небольшими отверстиями, от которых вниз спускались верёвки.

— Что это? — тихо спросил Кай.

— Их дома. Они находят подходящий минерал и вырезают внутри заготовку со всем необходимым для жизни, а потом катят её в особые места, где камень начинает левитировать, и вокруг него уже строят то, что нужно… В Новой Тельмарии такие металлы называют магнитами. Один из учёных мне объяснял, как это работает, но я не особо запомнила… — проговорила Сона.

— Все спускайтесь. Животное оставьте здесь.

Было видно, что рыжеволосая торопится. Она повела их по винтовым каменным ступеням и привела на небольшой выступ, где висел каменный полукруг. Ловко взобравшись по верёвке, девушка скрылась внутри. Оттуда послышались голоса. Спустя пару минут она спустилась обратно, а вместе с ней, низковатый мужчина, тоже рыжий, но уже с проступающей сединой.

— Базат рад приветствовать тебя в своих землях, — старейшина поднял руку, сжав её в кулак.

Сона ответила тем же жестом и успела остановить свободной рукой Кая, чтобы тот не повторил.

— И я рада встрече, старейшина.

— Ха… твой рыцарь не знаком с нашими обычаями. Мускур, если с тобой не здоровался ункидец, ты не можешь приветствовать его первым. Это может быть расценено как оскорбление, — хмыкнул старейшина. — Меня зовут Тастух.

— Меня зовут Сона, — ответила богиня, она не произнесла привычного длинного имени, ункидцы ценили краткость. — Мой рыцарь Кай…

— Моя дочь рассказала о вас. Значит, вы пришли сюда в поисках Озук, — мужчина нахмурился и пару раз почесал бороду. Его руки были мускулистыми, на них отчётливо виднелись шрамы и с десяток тонких чёрных прожилок железа. — Зачем он вам?

— Нам приказано его убить, — Сона не колебалась. В голове она уже выстроила этот разговор, и, зная обычаи и прямолинейность местных, понимала, что именно нужно сказать. — Но чтобы это сделать, нам нужно, чтобы вы созвали совет племён.

— Хм. Это хороший повод. Но совет племён не созывался уже многие луны. Племя Расколотой Горы нанесло нам оскорбление… Но об этом я подумаю. Значит, сегодня отдыхайте. А завтра будем говорить. Вийя, отведи их в пустующий дом. Пусть отдохнут. Будешь их накай. Проследишь, чтобы гости не опозорили себя в их доме.

Девушка покраснела, явно недовольная тем, что ей приказал отец, но спорить не стала, лишь указала рукой в сторону ступенек.

Дом, который им предоставили, был средним по размерам, но просторным. Несколько кроватей, низкий каменный столик. Внутри всё было обито шкурами, и там оказалось очень тепло. Шкур не было лишь в середине, где горел огонь, исходивший от багрового камня.

— Что это?

— Это… не знаю, как по-вашему… Горящий камень. Мы находим их внутри пещеры предков. Точнее, находили, пока Озук не забрал её себе…

— Ваш отец, кажется, обрадовался, когда узнал, что мы хотим убить обречённого, — Кай уселся возле горящего камня и вытянул к нему руки.

— Ещё бы. Он забрал самые сильные племена без поединка и поселился в священном месте.

— А почему вы сами не нападёте на них? — Кай снял сапоги и протянул ноги к огню, за что тут же получил по ним от Соны.

— Ноги нельзя подносить к огню. Для них это оскорбление.

— Я могу согреть, — покраснев, проговорила Вийя.

— Нет уж. Он сам, — резко остановила её Сона. — То, что тебя назначили накай, ещё не значит, что ты должна делать всё.

— Ну, это радует, — девушка облегченно вздохнула, немного повеселела и улеглась на кровать.

Кай недоумённо смотрел на них, потом пожал плечами и стал растирать ноги.

Вечер прошёл быстрее, чем он ожидал. Вийя принесла еду в широких каменных чашах и долго следила, чтобы гости ничего не перепутали. Кай едва не взял кусок мяса левой рукой, но девушка вовремя щёлкнула пальцами перед его носом и покачала головой. Сона объяснила, что в доме, где им дали кров, левой рукой не берут пищу у огня. Кай хотел спросить почему, но, увидев лицо Соны, решил, что сегодня уже достаточно оскорбил местные обычаи.

После ужина их провели к нескольким алтарям с изображениями животных. У каждого лежали маленькие кругляшки чёрного железа, кости, пучки шерсти и вырезанные из камня фигурки. Вийя говорила быстро и сдержанно, но каждый раз, когда речь заходила о предках, голос её становился тише. Кай понял не всё, но уловил главное: тут не просили у высших сил помощи, тут им рассказывали, как они справляются с трудностями.

Если бы не усталость, он обязательно спросил бы больше, но после мясного супа едва стоял на ногах. Ему очень хотелось спать. И наконец этот момент настал.

— Сона, слушай. Как думаешь, Саргон с Эоной уже добрались до них?

— Вполне возможно. Сейчас Эона может путешествовать быстрее нас. Думаю, Айзек именно поэтому и передал её Саргону. Если Вспышка позволяла преодолевать небольшие расстояния, то её Мерцание даёт возможность оказываться чуть ли не в разных концах материка… Пусть после этого и нужно ждать месяц…

— Да уж. Очень он всё продумал…

— Но мы еще не готовы к сражениям, — последнее она проговорила тихо почти про себя.

Глава XII

Озук.

Твой враг не всегда является таковым.

Тайнопись книга I.

К утру племена собрались и отправились к горе предков. Саргона удивляло, как быстро ункидцы решали свои вопросы. Они ничего не откладывали, если дело можно было сделать сразу, но при этом в них не было безрассудства, которое казалось в начале их знакомства из основной черты.

— Итак, какой план дальше? — Кай заёрзал в седле. Привыкнуть к такому виду транспорта он не мог до сих пор, хоть с яком и подружился.

— Выманим и предложим сражение. Нам чётко дали понять: его надо убить. Если не выполним поручение Айзека, он убьёт одного из нас, как и обещал, — пожал плечами Саргон.

«Легко я это говорю. Только внутри всё равно неспокойно. Не нравится мне это. Слишком уж легко он стал вождём кланов и убедил их осквернить святыню».

— А как здесь принято сражаться?

— Мастер Кай, я уже объясняла вам, — Сона вздохнула и закатила глаза. — Тот, за кем стоит клан, может оспорить право вождя. Поединок проходит один на один. Разрешено всё…

— О, ну тогда у учителя есть преимущество, — закивал Кай, словно подтверждая собственные мысли.

— А я так не считаю. Биться должна я. В прошлый раз мы уже видели, как обречённый, заражённый Пагубой, едва не убил твоего учителя.

— Эй! Не оскорбляй моего рыцаря! Он просто не был готов к такому, — Эона, ехавшая за спиной Саргона, привстала, чтобы видеть Сону и Кая, которые находились немного впереди. — К тому же сейчас в нём моя кровь… Хихик. Он сильнее всех остальных.

Девочка довольно закивала сама себе. Она сложила руки перед собой, придавая себе более деловитый вид, и едва не скатилась с седла, когда як переступал через лежавший впереди камень.

— Я не рыцарь, сколько раз тебе говорить об этом, дурёха? — Саргон незаметно улыбнулся, пока получал кулачками по спине, и продолжил: — Но Сона права. В прошлый раз я проиграл. И всё же не хочу подвергать её опасности.

— Оставь своё геройство. У нас будет лишь один шанс. И если мы не сумеем справиться, неизвестно, какими будут последствия для этих племён. — Сона поудобнее обняла Кая за талию.

Каждый погрузился в свои мысли. Лишь изредка Эона что-то выкрикивала людям вокруг, и те вскидывали вверх руки, а девочка с лучезарной улыбкой успокаивалась на некоторое время.

«Сразиться должен я. Слишком долго я бежал от прошлого. Я наконец должен узнать, почему мою деревню и семью уничтожил Шамон… Возможно, я найду след, который ведёт к нему».

Саргон поёжился. Впервые за многие годы он задумался о прошлом. Всё это время делал всё, чтобы не вспоминать о нём, даже прикрывался травмой, которую получил, когда потерял Маркуса, лишь бы не возвращаться к тому дню. Но сейчас что-то изменилось.

«Я больше не хочу терять дорогих мне людей. Да. Я сражусь с ним».

Его отвлёк голос.

— …ну и странные же вы, сундарийцы, — пробормотала Вийя. — Я думала, у нас обычаи тяжёлые…

— Ничего странного нет в том, что нам можно жениться в шестнадцать. Это считается совершеннолетием, — даже на смуглой коже Кая теперь был заметен румянец.

— Хех. Ну пусть так, — лукаво улыбнулась девушка. — Отец спрашивает, кто будет сражаться?

— Я, — Саргон не дал ответить Соне, которая одарила его презрительным взглядом.

— Хорошо, я передам. — Вийя развернула своего горного козла и умчалась вперёд.

— И я хочу такого, — с завистью проговорил Кай, и тут же як под ним недовольно заревел. — Нет-нет… Я шутил. Зачем мне какой-то козёл, когда есть ты?

— Какой ты непостоянный, Кай, — засмеялась Эона. — Ты даже яку изменяешь! Ох, не завидую я вам, госпожа Сона!

Кай смутился. Даже на бледной коже Соны появился румянец. Саргон запрокинул руку назад и легонько стукнул Эону по голове.

— А ну молчи, малявка. Рано тебе ещё о таком говорить!

— Ауч, — Эона схватилась за лоб. — Вообще-то в Цитадели нас учат, что вполне нормально, когда Избранный и рыцарь становятся парой, поэтому чаще всего и выбирают разный пол…

— Хм… А если рождаются дети, они становятся полубогами? — Кай почесал затылок. — Ауч.

— Вы тоже слишком малы для таких разговоров, — уже Сона отвесила парнишке оплеуху. — И нет, рождаются только люди, и таких уже очень много. Вполне возможно, что и в вашем роду есть кто-то, рождённый от Избранных…

С трудом, но взрослые перевели разговор в другое русло. Наконец все остановились. Саргон слез с яка и опустил Эону на землю. С ужасом понял, что дрожит. Страх после прошлого поражения так и не отпустил его. Он незаметно сжал правой рукой левую кисть, пытаясь унять дрожь. Лишь выдохнув, понял, что ему только показалось, будто день клонится к закату. На самом деле они просто вошли в тень горы, заслонившей солнце.

— Никогда не видел такой огромной горы. Издалека она и так казалась громадной, но вблизи… — Кай, разинув рот, смотрел на чёрную, словно уголь, вершину. На ней не было ни снежинки. Снег будто избегал встречи с ней, но рядом с горой было холоднее, чем на открытом снегу.

— Располагайтесь, — к ним подбежала Вийя. — Старейшины пошли разговаривать. И ещё отец просил передать тебе это. Должно помочь…

Вийя раскрыла свёрток, который прижимала к себе. Внутри оказался меч средних размеров, больше напоминавший Саргону длинное мачете, каким орудовали сборщики растений в Сундарии.

— Благодарю, — Саргон взял меч и коротко поклонился. — Надеюсь, я не посрамлю честь этого оружия.

— Уж постарайся, — Вийя улыбнулась и поклонилась в ответ.

«Чёрный металл. Будет полезно, если обречённый использует магию. Возможно, он сможет остановить и регенерацию…»

Никто не говорил. Даже Эона молчала, всех поглотило раздумье перед предстоящим сражением. Ожидание длилось около часа, прежде чем вернулись старейшины.

— Озук согласился на бой, — сообщила Вийя. — Но сказал, чтобы вы все пришли на каменное плато.

— Что значит все? — Саргон бросил на неё косой взгляд.

— Он хочет сразиться со всеми вами.

— Ха. Ну так нам же лучше. Вместе будет легче.

Мысли Саргона начали метаться. Он не видел, как идёт, не заметил ни полукруглых домов в горе, ни других построек. Пришёл в себя, лишь когда уже стоял на высоком каменном плато посреди горы, окружённом лавой. Там уже ждал тучный мужчина в красноватой шкуре, а у него за спиной сидела фигура, накрытая большим серым плащом.

— Огрук ваан макта Озуууук, — возвестил мужчина.

— Чужаки бросили вызов обречённому, — перевела Сона.

— Мак… — мужчина не договорил. Фигура подняла руку, останавливая его. Рука была закрыта тонкой кожаной бронёй с перчаткой, такую делали только тельмарийцы.

— Приветствую вас, — сказал обречённый на всеобщем и развернулся. Он был высоким, таким же, каким был Моруг. Половина его лица была чёрной, демонической, вторая осталась обычной, человеческой. В чёрных глазницах только зрачок и радужка были белыми. — Я рад, что вы прибыли в мои владения…

— Ты говоришь… — Саргон выпалил очевидное. Весь путь ему казалось, что этот обречённый такой же, как и тот в Дейне.

— Конечно. Ты ведь тоже говоришь, — ухмыльнулся обречённый, обнажая ряд острых белых зубов. — К сожалению, я не помню своего имени, но этот народ называл меня Озук, и я решил оставить себе это имя…

— Но почему? — Саргон не сводил глаз с Озука, даже не заметив, как Эона шагнула ему за спину и крепко схватилась за одежду. — Ты болен Пагубой…

— Ты тоже. Ведь это не мешает тебе говорить. Да и тяжело назвать это болезнью, обреченный посмотрел на свою правую руку и несколько раз сжал и разжал пальцы.

Саргон машинально схватился за чёрную руку. Осознание происходящего понемногу приходило.

«С ним будет тяжело. Он другой, сильнее быстрее и умнее… Вот откуда это беспокойство».

— Прежде чем начнём, желаете условиться о каких-либо правилах? — Озук откинул плащ. Кожаная броня была переклёпана, словно её расширяли для него из нескольких доспехов. Он медленно подошёл и поднял чёрную секиру, лежавшую неподалеку на земле. — Старейшины говорят, что вы хотите свергнуть меня, чтобы вернуть мир в Белые Земли, но что-то мне подсказывает, что не всё так просто.

— Условий нет, — сказала Сона прежде, чем кто-то успел опомниться.

— Тогда начнём. Мастам.

Старейшина протрубил в рог, и все лишние удалились. Только сейчас Саргон увидел, что за поединком наблюдает не так много людей: четверо старейшин и тот, кто говорил немного ранее, еще немного людей, которые сидели вдали на ступеньках. Для них поединок был священным таинством.

«Если бы не этот идиотский приказ, о Пагубе можно было бы узнать больше, с ним можно завязать разговор. Проклятье».

Саргон вздохнул и достал рукоять демонического меча.

— Позволь спросить, — крикнул Саргон.

— Ну что ещё? Я думал, уже будем сражаться, — ухмыльнулся Озук.

— Пагуба… Как она распространяется?

Обречённый бросил короткий взгляд на его руку.

— Развлеки меня, может и отвечу, — улыбнулся он и бросился вперёд.

Секира просвистела над головой Саргона. Он шагнул назад и едва не сбил Эону, которая всё ещё держалась за его одежду. Второй удар Озука пошёл уже по ней, и охотник едва успел рвануть девочку к себе.

Сона вскинула руку, и в ней появился ледяной клинок. Она ударила Озука по руке, но тот даже не попытался уклониться.

Меч в её руках просто лопнул.

Богиня с удивлением уставилась на обломки, тут же разорвала дистанцию, затягивая за собой Кая, и сотворила над обречённым острые ледяные шипы, обрушив их вниз.

Шипы тоже лопнули, едва коснувшись цели.

— Что происходит? — Сона с ужасом посмотрела на свои руки.

Кай быстро достал паприку и смешал её. Огненные стрелы полетели в Озука.

Озук взмахнул секирой. Воздух дрогнул, и стрелы рассыпались пылью.

«Железо. Его секира, должно быть, блокирует магию», — оценил ситуацию Саргон.

Подбежав, он обрушил удар на Озука, который вскинул секиру, блокируя выпад.

«Это конец».

Звон.

Чёрная сталь остановила демонический клинок.

— Как?! — Саргон схватил рукоять обеими руками и надавил, стараясь прорезать чёрное железо, но тщетно.

— Что тебя удивляет, мой собрат? — теперь улыбка Озука стала хищной, словно он был не на дуэли, а на охоте. — Когда я ещё был Первым, я считался лучшим кузнецом… Эта секира мое творение, пусть и не столь могущественное как то, что я когда-то творил…

Озук выпрямился и надавил на оружие, оттесняя Саргона. Демонический меч слабо замерцал и начал угасать. В последний момент охотник кувыркнулся в сторону, убрал меч в крепление на ремне и выхватил ункидский клинок.

— Ну вот, ты умеешь думать. Немного сопротивления ты всё же сумеешь оказать…

Он не договорил. Со спины его ударила Сона. Била она руками, нарастив на кулаках массивные ледяные глыбы, и этими ударами разорвала броню на его спине.

Озук отступил на несколько шагов.

— Что? — он склонил голову набок, размышления длились долю секунды. Он улыбнулся. — Какая ты догадливая. Ты создала лёд прямо внутри собственных рук. Вижу боевой опыт у тебя большой… Однако сколько ударов выдержат твои прекрасные руки?

Озук шагнул вперёд, вонзив секиру в землю и разведя руки в стороны.

— ДАВАЙ! ПОКАЖИ МНЕ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБНА!

Богиня не стала ждать нового приглашения. Она набросилась на него с несвойственной ей яростью, разбивая ледяные глыбы о его тело и снова наращивая их раз за разом на руках.

Саргон и Кай бросились с двух разных сторон. Но Озук изловчился, схватил обоих за шеи и просто удержал на вытянутых руках. Оба тут же стали вонзать оружие ему в руки. Раны от чёрного клинка ещё затягивались медленно, а вот удары кинжалами Кая вообще не приносили результата.

Сона тяжело дышала, в очередной ее удар одна из её рук хрустнула и лопнула ледяными трещинами до самого плеча.

— Аааах… — богиня отшатнулась и рухнула на колено.

— Сона, не-е-ет! — Кай задёргался, пытаясь вырваться.

— Жаль. Такая сила, и так мало выдержки. Ты могла бы позабавить меня дольше. — Озук с силой пнул Сону, отшвырнув её к краю плато, где она повисла, едва не сорвавшись вниз на уцелевшей руке. — А теперь вторая богиня… А, какая жалость. Ты ещё не обучена. Ну ничего.

Обречённый швырнул учителя с учеником в сторону Эоны, которая, дрожа, стояла в стороне. Кай быстро поднялся и бросился к Соне.

— Что с тобой, Эона? — Саргон встряхнул её, пытаясь привести в чувство.

— Его… Его тело… — Эона дрожащим пальцем указала на обречённого.

Озук поднял оружие и направился к ним. Только теперь, приглядевшись, Саргон понял: его тело было не было демоническим. Оно наполовину состояло из металла. Чёрного металла Ункида. Вот почему магия на нём не работала.

— Соберись! Не давай страху помыкать тобой! — Саргон встал, заслоняя Эону. Он и сам дрожал. Осознание того, что, если он умрёт ещё раз, ему уже никто не поможет, тугой петлёй сдавило горло.

«Как же не хватает твоих чудесных мелодий, Лия… Ну ничего. Вызову адреналин по-другому».

Охотник глубоко вдохнул, схватил кинжал и с размаху всадил его себе в ладонь. Боль прошила тело и привела его в чувство.

Саргон снял с себя всю верхнюю часть брони. В свободную руку взял кинжал, оставив на себе лишь рубашку.

«Он быстр вблизи. Я сумел ранить его левую руку. Значит, там нет металла, только демоническая плоть. Сам по себе он быстрый, но не слишком манёвренный из-за тяжести металла. А значит, я смогу…»

Охотник побежал на врага, пригнувшись как можно ниже. Озук взмахнул секирой и обрушил её вниз.

Саргон уклонился. Кувырок. Оказавшись сбоку, он с силой рубанул противника по левому плечу, рассекая плоть. Из раны хлынула чёрная кровь.

Озук развернул секиру, которую успел подобрать и, продолжая движение, ударил вбок. Саргон наклонился почти к самой земле. Вскочив, он снова обошёл его и всадил кинжал в открытую рану.

Обречённый взревел и, разворачиваясь, снова нанёс удар.

Но охотника там уже не было. Он отбежал в сторону.

Грудь Саргона часто вздымалась. Такие короткие рывки давались тяжело. Но главное, он сумел.

— А ты неплох. Для человеческого тела, но вот вторая твоя часть не развивалась… — ухмыльнулся Озук, вырывая кинжал из плеча. — Когда я только тебя увидел, мне показалось, что ты Избранный… Однако Пагубой они заразиться не могут. Потом я решил, что ты из обречённых.

Озук медленно пошёл в сторону Саргона. Рана на его плече постепенно затягивалась.

— Однако ты человек. Ты даже силой Пагубы пока не в состоянии пользоваться… Ты такой же, как я… Особенный…

«Опять эта фраза».

Мурашки пробежали по спине Саргона. Если в тот раз это говорил безумный, то сейчас вполне разумный.

— Скажи… Ты ведь не лишился разума из-за металла. Но почему не умер от такого количества чёрного железа?

— Хах. У тебя хорошие глаза и чутьё охотника… — Озук остановился, закидывая секиру на плечо. — Когда я был Первым, я мог управлять металлом. Любым металлом. Как ты знаешь, обречённые после воскрешения уже не способны использовать свою силу. Однако мой брат немного поэкспериментировал надо мной…

— Шамон… — процедил сквозь зубы Саргон.

— О… Ты тоже его знаешь, — Озук улыбнулся. — Это он сотворил это с тобой?

— Нет. Я заразился Пагубой, когда убил виверну демоническим мечом.

— Хах. Нет. Ты ошибаешься, — Озук снова улыбнулся той хищной улыбкой. Его глаза пристально рассматривали беловолосого — Убийство лишь спровоцировало это. Пагубой так не заражаются. Существует несколько её видов. Один для животных. Второй для обречённых. Но я впервые вижу третий… Такое чувство, что он создан для людей.

Слова ударили хуже секиры. До этого Саргон хотя бы мог делать вид, что его случайность. Теперь случайность превращалась в чей-то замысел.

Холод пробежал по телу Саргона. Выходит, он был болен Пагубой? Но когда? Когда Шамон уничтожил его деревню?

— Но я не ответил на твой вопрос. Ты почти прав. Чёрное железо не даёт мне потерять разум, но не то, что на теле… А то, что здесь, — Озук ткнул себя в висок. — Когда контроль над металлом вернулся ко мне, я был брошен здесь, в снегах. Я убивал… И прокладывал путь к этой горе. В одном тяжёлом бою я убил старейшину одного из кланов. При нём было чёрное железо. Остатками разума я понял, сколь велика его сила. Взяв тонкую линию, которая ещё была мне подвластна, я этой нитью пронзил собственный разум… И зов Пагубы стих. Она больше не гнала меня убивать…

— Выходит, ты не безумен? Тогда зачем продолжаешь убивать?

— Пагуба. Если не убивать… Даже через чёрный металл я начинаю слышать её голос, — Озук опустил взгляд, и улыбка на мгновение исчезла с его лица.

— Отомсти Шамону. Тому, кто сделал из тебя монстра!

— Нет. Его я уважаю. Просто не хочу находиться рядом с ними. Если уж мстить, то Тельмарийской Церкви, которая убила меня, моих братьев и оковами заставила быть обречёнными… Как бы там ни было, у нас бой. Нельзя затягивать. Но ты быстр. Слишком быстр. Поэтому тебя придётся убивать по старинке, как тогда, когда металла в моём теле ещё не было.

С этими словами Озук вырвал куски металла из своей плоти. Те с лязгом падали на землю.

Саргон посмотрел на Кая. Тот стоял на коленях, обнимая тело Соны. Она не двигалась. Эона всё так же стояла у самого края. Напуганная.

Охотник достал демоническую рукоять, переложив чёрный меч в левую руку.

— Как тебя зовут? — Озук коснулся секиры, и та распалась, превращаясь в два длинных клинка.

— Саргон, — охотник приготовился.

«Теперь его скорость будет выше».

— Я запомню твоё имя, — Озук склонил голову в знак уважения и напал.

Два удара.

Саргон отклонил удар, шедший слева, но запоздал с активацией демонического меча. Лезвие противника прошло по поясу с паприкой, отсекло его и немного задело плоть.

Охотник бросил ложный выпад оружием в левой руке, а затем резко вскинул правую с демоническим клинком. Озук пропустил первый удар, позволяя ранить себя, но второй заблокировал. Демонический меч снова замерцал.

«Он не боится ункидского металла, но остерегается демонического оружия. Но нельзя слишком долго скрещивать его с чёрным железом Озука».

Саргон разорвал дистанцию. Точнее, ему показалось, что сумеет это сделать. Озук уже был рядом. Снова обмен ударами. Несколько ран на Саргоне кровоточили, а Озук уже успел залечить свои. Время играло не в пользу охотника.

Обречённый теснил Саргона и в какой-то момент ловко поддел ункидский клинок, выбивая его из рук. Затем намеренно скрестил мечи, заставляя принимать удар в блок. Клинок замерцал.

Яркая вспышка, и несколько Игл Света вонзились в спину Озука. Он с рычанием развернулся.

Позади стояла Эона, тяжело дыша. Из её ноги торчал кинжал. Она воспользовалась тем же приёмом, что и её рыцарь.

Саргон поймал это мгновение, отскочил в сторону и демоническим клинком отсёк Озуку вытянутые руки.

— АААААААААААА!

Озук закричал от боли. Когда Саргон едва не снёс ему голову, тот всё же успел уклониться.

— Нечестно! Я думал, малявка ничего не может!

Каменное плато задрожало, и из земли выползло что-то сероватое, тягучее. Металл потянулся к обрубкам, обволок их и застыл, превращая потерянные руки в два огромных лезвия, а остальная масса вытянулась в штыри и закружила вокруг Озука.

«Проклятье. Он же говорил, что может управлять металлом. Плохо дело».

Саргон бросился к Эоне. Время словно замедлилось.

Озук начал разбрасывать штыри. Эона, используя Вспышки, уклонялась.

И вдруг в какой-то момент, когда казалось штыри пронзят Саргона, из груди Озука вышло синее лезвие.

— Ах… — лишь выдохнул обреченный, он попытался развернуться, но не мог. — Как? Клинок души… Но откуда…

Обречённый упал на колени, и металл стёк на землю. За ним стоял Кай. Лицо у него было пустым, как у человека, который уже сделал выбор и ещё не понял, что именно потерял. В руках он сжимал меч, по лезвию которого тянулся иней, а на землю падали снежинки, от него исходила сила. Древняя сила.

Там, где он стоял прежде, лежало бездыханное, заледеневшее тело Соны, без рук.

_____________________________________________

Бонус

Глава XIII

Цена.

Мёртвые учат нас жить. Живые — умирать.

Танар охотник на чудовищ.

Плато молчало.

Кай стоял на коленях у тела Соны и не двигался. Меч он так и не выпустил, сжимая рукоять так, словно боялся потерять единственное, что у него от неё осталось.

Саргон стоял в трёх шагах позади. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Впервые за долгое время они просто не пришли: ни правильные, ни неправильные. Он стоял и молчал. Это было всё, что он мог сделать.

К нему подошла Эона и взяла его за руку. Она плакала, но не навзрыд, как обычно. Боялась нарушить тишину, словно сейчас это было самое сокровенное, что у них осталось.

Ункидцы стояли у края плато полукругом. Не подходили. Тастух что-то тихо сказал стоявшему рядом, тот кивнул. Они ждали.

Лава внизу тихо булькала. Ветер внутри горы с воем прошёл вверх, рождая гул. Эти два звука словно заставили всех ожить.

— Кай, — наконец сказал Саргон.

Парень не обернулся.

— Кай.

— Я слышу, — тихо ответил он. Голос был ровным. Слишком ровным для человека, который потерял связанную с ним богиню.

Саргон шагнул вперёд и остановился. Эона пошла следом, продолжая сжимать его руку.

«Что ты ему скажешь? Что так бывает? Что она выбрала это сама? Я слышал, что смерть богини причиняет связанным с ними рыцарям тяжелейшие муки, но как помочь, не знаю».

Он ничего не сказал. Просто встал рядом.

Первым пошевелился Кай.

Он медленно наклонился и коснулся лица Соны. Аккуратно. Как будто боялся разбудить.

— Она всегда пыталась наставить меня. Говорила, что я слишком мало думаю, прежде чем действовать, — сказал он негромко, ни к кому особенно не обращаясь. — Наверное, она была права.

Он убрал руку, словно прикосновение обжигало его.

Саргон продолжал молчать.

Тастух подошёл сам, медленно, с достоинством. Так ходят люди, привыкшие к тому, что им уступают дорогу. За ним шла Вийя, чуть позади, как и положено дочери старейшины на священном месте.

Старейшина остановился в двух шагах от Кая и поднял руку, сжатую в кулак.

Тем самым жестом, которым они приветствовали Сону в первый день.

— Базат пал в бою на горе предков, — переводила Вийя слова отца почти шёпотом. — Наши предки примут её, а память о ней будет жить, пока последний из племён Ункида не испустит последний вздох.

Кай поднял голову. В глазах стояли слёзы, но он держался.

— Она не из вашего народа…

— Предки не спрашивают, откуда ты, — Тастух уже хуже говорил на ломаном всеобщем. Он чуть склонил голову. — Они спрашивают, как ты умер.

Кай медленно кивнул и рукавом вытер слёзы.

Обряд занял время. Ункидцы делали всё сами. Кая только попросили присутствовать и не уходить. Он и не уходил. Стоял и смотрел, как они готовят место в камне, как несут факелы, как поют что-то низкое и протяжное на своём языке. Если раньше их речь была грубой и тяжелой, то пение было мягким и умиротворяющим, словно это был совсем другой язык. Вся процессия перешла в другое место, которое вело вниз, к недрам горы.

Саргон отошёл в сторону и посмотрел на обречённого.

Именно тогда он заметил, что Озук дышит. К нему не подходили, даже после смерти он внушал людям страх.

Обречённый лежал там, где упал, на краю плато, лицом вниз. Клинок вошёл ему в спину насквозь и вышел из груди. Даже те, кто не был чувствителен к магии, понимали: Клинок Души был не обычным оружием и должен был убить обречённого.

Саргон подошёл ближе и присел рядом.

«Обречённый, которому вернули силу Первого. С Пагубой. Да ещё и с металлом в голове, который блокирует то, что делает его безумным».

Охотник не стал его трогать. Просто смотрел, невольно сжимая и разжимая чёрную руку.

Эона подошла сзади и встала рядом.

— Он жив, — в голосе Эоны пропал детский звук. — Надо его убить.

— Пока нет.

Девочка помолчала.

— Потому что он знает про Шамона?

Всякий раз, когда Саргон слышал это имя, его словно било молнией. А за последнее время оно звучало слишком часто.

— Думаю, знает.

— Это циничная причина оставлять его в живых. Он убил нашего друга, — в тоне Эоны слышалась злость.

— Поверь, он умрёт. Но не сейчас. Иди побудь рядом с Каем.

«Дам ему самому покончить с обреченным, возможно это поможет ему…»

Озук пришёл в себя к тому времени, когда солнце окончательно скрылось за горой. Саргон сидел рядом всё это время. Ему больше и делать было нечего, но дать ему полностью восстановиться он не мог.

Обречённый открыл глаза: один человеческий, другой чёрный, с белым зрачком. Некоторое время он просто смотрел в небо.

— Ты не добил меня, — сказал он наконец. Голос был хриплым, но твёрдым.

— Нет.

— Почему?

Саргон не стал врать.

— Ты можешь знать, где Шамон.

Озук тихо засмеялся. Смех был странным: не злым и не горьким, просто усталым.

— Честный ответ. — Он попытался пошевелиться и скривился. — Мальчишка хорошо ударил. Клинок Души… Давно не видел такого. Его богиня могла бы выжить, не разорви она свою душу. Раньше Первые могли отделять свой клинок без вреда для себя. Сейчас же… Мы жалкая тень себя прошлых, что Избранные, что обречённые.

Он снова закашлял. Изо рта потекла кровь, сначала чёрная, потом багровая. Чёрная кожа понемногу сходила, превращаясь в человеческую. Пагуба отступала.

— Хм. — Озук снова посмотрел в небо. — Шамон на юге. За куполом Арахии. Он проводит эксперименты. Какие именно, не знаю. Но место называется Лимиур.

Саргон замер.

Замок Лимиур. Там, где убили Маркуса.

Там, где всё началось.

— Ты бывал там? — спросил он и сам удивился, насколько ровно прозвучал его голос.

— Там меня и создали, точнее вернули силу, — просто ответил Озук. — Там же я впервые убил часть себя. Там же Пагуба взяла надо мной власть. Оттуда я бежал. Это плохое место, охотник. Очень плохое.

Он замолчал. Потом добавил тише:

— Смотри, чтобы твой гнев не забрал твою личность. Пагуба поступает так же… Я хочу попросить тебя кое о чём.

— О чём же?

— Я знаю, ты хочешь дать парню убить меня, но лучше сделай это сам.

Саргон едва сумел скрыть удивление.

— Почему?

— Он будет считать это своей местью, но это не даст ему ничего. Этот момент будет разъедать его душу и приносить осознание, что месть не стала панацеей…

Озук выглядел опечаленным. Одинокая слеза скатилась по его щеке, но он отвернул голову, чтобы охотник этого не заметил.

— Что он делал с вами там?

— Разные вещи. Но в основе всего были эксперименты с Пагубой.

— Что это такое?

Озук вздохнул. Это было не из усталости, а из слабости, не будь он в таком положении он продолжил бы сражение и не отвечал бы на вопросы.

— Пагуба — это магия. Особая магия, присущая демонам. У них тоже есть способности, как у Первых. Шамон пытается понять, как управлять Пагубой. Демоны, заразившие живность, умирая, забирают Пагубу с собой, и заражённые звери очищаются.

Казалось, Озук хочет сказать что-то ещё, но он замолчал.

Саргон вздрогнул.

«Значит, если убить демона, обращение животных прекратится. Я уже думал о таком, но это была лишь теория. Однако если такое возможно, будет достаточно устроить одну зачистку и очистить Арахию…».

Озук скривился и схватился за голову. Кожа снова начала темнеть. Он вытянул руки перед собой, и медленно из его носа и глаз вытекло чёрное железо. Обречённый напрягся и собрал его в виде кольца.

— Возьми… Это поможет при встрече с Шамоном… Больше ничего не могу сказать…

Саргон взял кольцо.

«Нельзя ждать. Если он обратится полностью, придётся биться ещё раз».

Охотник достал демонический клинок, зажёг его и одним ударом снёс голову Озука, которая качнулась и откатилась в сторону. Беловолосый старался не смотреть на него, но в последний миг, он готов был поклясться, что Озук улыбался.

Саргон вздохнул и убрал меч. Он нашёл свой пояс, слетевший в бою, достал из кармана чёрный лист бумаги и кинжалом сделал надрез на указательном пальце. Криво нацарапал:

«Цель устранена».

После помедлил и постарался вкратце рассказать о том, что произошло. Так они и общались с Айзеком. В глубине души Саргон надеялся, что их отправят в Лимиур.

«Хорошо. Пока отдыхайте. Идите в Сильрию. Лия уже знает цель следующего задания».

Саргон смял бумагу и убрал её назад. Надо было идти к Каю.

Вийя стояла рядом с ним у самой кромки лавы. Клинок Души лежал у Кая на коленях, а сам он смотрел на лаву так долго, что Саргону стало не по себе.

Она села рядом, не спрашивая разрешения. У ункидцев не было такого обычая: для человека, которому плохо, это считалось бы оскорблением.

— Мы считаем, что Базат умирает раньше рыцаря, потому что не способен выдержать ту боль, которую выдержит рыцарь… — теперь она уже не говорила оскорбительных слов и старалась говорить на всеобщем.

Кай не ответил.

— Все мы стали свидетелями того, что легенды о рыцарях и их богах правдивы. Она была сильной. Не каждый пошёл бы в сражение столь отчаянно.

— Да, она была такой. Она всегда выбирала помощь другим, какой бы ни была ситуация, — Кай снял с пальца кольцо. Синий камень на нём треснул. Когда-то именно с его помощью первый рыцарь Соны передал связь с ней.

— Ты был ей хорошим рыцарем?

Он помолчал.

— Не знаю. Наверно, нет. Я и рыцарем-то по-настоящему не был. Вечно воровал, вёл себя как ребёнок. Она всегда ругала меня за это, — он усмехнулся, коротко, без радости. — Но она не отворачивалась от меня…

— Значит, был хорошим, — сказала Вийя. — А кем ты будешь теперь?

Кай вздрогнул.

— Не знаю.

— Охотником, — раздался голос Саргона.

Кай повернулся и увидел рядом учителя с Эоной. Сколько тот простоял здесь, он не знал.

— Он не был рыцарем. Впрочем, как и я. Но мы охотники. Наша задача — обеспечивать безопасность простых людей. — Саргон помолчал. — Мне неведома твоя боль. Однако одно я знаю наверняка: Сона не хотела бы, чтобы ты опустил руки.

Кай кивнул.

— Да. И ты не одинок! Мы всегда будем рядом, — закивала Эона.

— Завтра выдвигаемся, — голос Саргона стал чуть строже.

— Ункидцы говорят: дорога учит ногу. Не голова учит ногу. Дорога. Это хорошо, что вы уходите.

Кай встал и увидел, что вокруг собрались ункидцы.

— Знайте, вам здесь всегда рады. Особенно тебе, Вайлр Кай.

Вийя и остальные ункидцы вскинули руки, сжимая кулаки, и поклонились. Это был высший жест уважения. Такой племена оказывали только великим воинам.

Глава XIV

Честь.

Добро и зло — не противоположности. Это два конца одной верёвки, которую каждый тянет в свою сторону.

Цистус, Архонт Церкви Первых.

Сильрия встретила их шумом.

После гор, лавы и тишины плато это было почти оглушительно. Рынок тянулся вдоль главной улицы: крики торговцев, запах жареного мяса, смех детей, скрип телег. Город жил и не знал ни о каком Шамоне, ни о Пагубе, ни о том, что где-то на севере ункидцы похоронили богиню в чреве горы.

Саргон шёл и смотрел на людей с тем выражением, которое Эона называла «лицом старого ворчуна».

— Терпеть не могу восточные города, — сказал он, ни к кому особенно не обращаясь.

— Ты терпеть не можешь любые города, — заметила Эона. Она сидела у него на плечах и вертела головой по сторонам. — О! Смотри! Жареные орехи! Купи мне!

— Нет.

— Но я богиня!

— Богиням не нужны орехи.

— С каких пор ты стал тем, кто знает о богинях?! Жадюга!

Саргон не ответил. Кай шёл рядом молча. Он смотрел на рынок, но будто мимо него: взгляд скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. Раз или два он машинально тянулся к левой руке и каждый раз натыкался на пустой палец. Кольцо он отдал Вийе, когда нужно было положить что-то рядом с телом Соны на прощание. Клинок Души был аккуратно обмотан тряпками и закреплён у него за спиной. Охотник настоял, что лишнее внимание им ни к чему.

Саргон заметил молчание Кая, но ничего не сказал.

Лия ждала их у таверны с узким фасадом и вывеской в виде лютни. Она стояла у входа и смотрела на улицу. Одета была по последней моде Новой Тельмарии кожаные штаны с карманами, широкая рубашка с длинными прямоугольными пуговицами, поверх накинута широкий платок который крепился на шее и свисал с плеч, на голове была небольшая шляпа

— Живые, — сказала она, когда они подошли. — Рада видеть.

— Взаимно, — вздохнул Саргон. Путешествие с двумя детьми его утомило.

— ЛИИИИИИИИИИЯ! — Эона спрыгнула с плеч охотника, и тот едва успел поймать её у земли. Богиня бросилась в объятия прядильщицы звука. — Он не купил мне жареных орехов!

— Я куплю, не переживай, — Лия по-матерински обняла девочку, похлопала её по спинке и, заметив парня, подошла к нему. — Кай, я…

— Всё нормально, — сказал он.

Она не стала спорить, неловко замялась, но потом отошла в сторону. Лия кивнула и открыла дверь таверны.

Внутри было тихо и пахло травяным отваром. Они заняли стол в углу. Лия заказала еду заранее. Она явно уже знала, что здесь готовят хорошо, а что нет ведь прибыла сюда двумя неделями ранее.

— Рассказывай, — сказал Саргон, когда служанка ушла.

— Сначала поешьте. Потом расскажу.

— Лия.

— Саргон, — копируя его тон, ответила девушка. — Вы с гор, путь был не близкий. Поешьте.

Он замолчал. Эона уже тянулась к хлебу, раскачивая на стуле ногами.

Некоторое время за столом было тихо. Только стук ложек и редкие реплики Эоны о том, что суп слишком горячий, хлеб слишком мягкий, а вообще в горах кормили лучше. Кай ел механически. Не жаловался. Не шутил. Просто ел и смотрел в тарелку.

— Как там было? — тихо спросила Лия, так, чтобы её слышал только Саргон.

— Тяжело, — так же тихо ответил он.

Она посмотрела на Кая.

— Он справится?

— Да. Он сильный. Сильнее, чем я был в его возрасте.

Лия кивнула и больше не поднимала эту тему. Потом посмотрела на Саргона и неожиданно сказала:

— Как думаешь, то, что делает Айзек, правильно?

— Правильно ли убивать других? Дай-ка подумать. — Саргон наигранно закатил глаза, словно размышляя, и через секунду ответил: — Нет.

— Но ведь от них были только беды. Моруг ел людей, Озук убивал их, — Лия подняла ладонь, останавливая охотника. — Да, я знаю, возможно, из-за Пагубы. Но всё же они причиняли вред.

— К чему ты клонишь? — Саргон вскинул бровь.

— Я думаю, что Айзек делает нужное дело, какими бы ни были его методы. Эти существа опасны. Устранить их не зло. Это необходимость.

— Ты веришь в это, — сказал Саргон.

Это был не вопрос. Он уже понял, что Лия определилась со стороной.

— Верю. А ты нет?

Саргон помолчал. За окном шумел рынок. Где-то смеялся ребёнок.

— Моруг не помнил своего имени, — сказал он наконец. — Он плакал. Один. В яме. Среди костей людей, которых съел, потому что не мог иначе. Держал кости, как он говорил своего рыцаря…

Саргон вздрогнул и выдержал паузу.

— Озук вогнал железо себе в мозг, чтобы не потерять разум. Сам. Без чьей-либо помощи. И всё равно в конце попросил меня убить его, чтобы…

Саргон осёкся. Хоть он и говорил шёпотом, всё равно испугался, что Кай услышит. Лия помрачнела.

— Я не говорю, что их не надо было останавливать, — продолжил Саргон. — Я говорю, что слово «необходимость» звучит слишком легко для того, через что они прошли.

— Ты жалеешь их.

— Я понимаю их, — поправил он. — Это разные вещи.

За столом нависла тишина.

— Айзек пользуется тобой, — вдруг сказал Кай. Тихо, не поднимая взгляда от стола.

Все посмотрели на него.

— Он пользуется всеми нами, — продолжил парень. — Лией — для информации. Саргоном — для грязной работы. Эоной, мной и… — он на миг запнулся, — для прикрытия. Он умный. Выбирает правильных людей для правильных задач. — Кай наконец поднял взгляд. — Это не значит, что он хороший.

Тишина.

— Никто и не говорил, что он хороший, — сказала Лия.

— Нет. Но ты говорила, что он делает нужное дело. — Кай пожал плечами. — Может быть. Но нужное для кого?

Он снова опустил взгляд. Разговор закончился сам собой. Остаток трапезы прошёл тихо. Люди вокруг будто не замечали их, в этом городе у каждого были свои заботы и хлопоты, жизнь здесь спешила, и никому не хотелось отвлекаться на путников.

Немного позже, в комнате, которую сняла Лия, она собрала всех за небольшим столиком и развернула лист бумаги.

— Его зовут Заир, — сказала она. — Обречённый. Живёт в Сильрии уже четыре года. Без клейма Церкви: Шамон сумел снять его. Внешне выглядит как обычный человек. Держит приют для сирот на восточной окраине.

— Приют, — повторил Саргон.

— Да. Около тридцати детей. Кормит, одевает, учит грамоте. По всем отзывам, добрый человек. Соседи его уважают. Городские стражники иногда заходят к нему просто поговорить.

— Значит, не скрывается, — сказал Саргон.

— Незачем. Я же сказала: он выглядит как человек. Ведёт себя соответственно. Никто не знает, кто он на самом деле.

— А в случае опасности? — спросил Кай.

— Когда его приют пыталась прибрать к рукам местная банда… — Лия помолчала. — В общем, нашли тела сорока человек, истерзанных словно зверем.

— Он делает хорошее дело, — сказал Саргон.

— Делает, — подтвердила Лия. — По нашим данным, он предан Шамону. Считает его благодетелем. Шамон снял с него клеймо, дал ему жизнь, дал смысл. Заир отвечает преданностью.

— Вот и ответ, — Саргон поднял глаза на Лию. — Необходимость?

— Дети, — сказала Лия. — Он отправляет детей Шамону. Раз в год или два группа уходит на юг. Заир говорит им, что нашёл для них работу и хорошие семьи. — Лия помолчала. — Что происходит с ними дальше, я пока не знаю. Мои люди выясняют.

— Люди?

— Прядильщики звука. Я же говорила, нас много… С помощью Айзека я так скажем, восстановила свои права там.

— Когда узнаешь? — спросил Кай. Он стоял, прижимая к себе свёрток с клинком.

— К вечеру.

Саргон встал.

— Тогда пока посмотрю на него.

Лия не успела возразить: охотник уже хлопнул дверью и ушёл прочь. С собой на всякий случай он взял подаренный ункидцами короткий меч из чёрного железа. Пояс с паприкой он починил, но выглядел тот всё равно ужасно и немного болтался на талии, что раздражало Саргона.

Уже вечерело. Ориентироваться в городе было несложно, в Новой Тельмарии ценили порядок, улицы были прямыми, а указатели и карты стояли на видных местах.

«Судя по всему, приют относился к важной инфраструктуре, раз его наносили на карты. Странно, но мне не хочется причинять ему вред. Даже зная, что он предан Шамону.»

Через пятнадцать минут он был на месте.

Здание оказалось небольшим, но очень ухоженным. Было видно, за ним следят. Вокруг бегали дети, играли, смеялись и задирали друг друга. Кто-то гонял по двору деревянный обруч, кто-то спорил у старого колодца, а двое малышей пытались поймать рыжего кота, который забился под ящики, он явно прятался от них не в первый раз.

«Я помню такое детство, когда был предоставлен сам себе. Сколько же времени прошло, можно было находить приключения на каждом углу…».

Саргон стоял не заметив, как воспоминания его затянули.

— Вам помочь?

Саргон встрепенулся. Он не услышал, как к нему подошли. Что важнее, не почувствовал этого. Развернувшись, он сразу понял, кто говорит.

— Ох, нет. Простите. Я просто немного прогуливался, погружённый в мысли, и заплутал.

— Довольно сложно потеряться в нашем городе, — мужчина был немного выше Саргона, с пепельными волосами и янтарными глазами. Одетый в белое, он выглядел почти слишком чисто для этого места. Улыбнувшись, Заир указал в сторону дома. — Но мы рады гостям, если они пришли с миром. Пойдёмте, я угощу вас чаем.

— Заир! Давай поиграем!

К ним подбежал мальчишка, весь в саже. Его белая рубашка стала почти чёрной.

— Альмир! Сколько раз я говорил не лезть в трубу? — обречённый опустился на одно колено и рукавом вытер мальчику лицо. — У меня гости. Потом поиграем. Перед сном скажи Наире, чтобы она искупала тебя. Иначе не расскажу сказку.

Мальчишка с тяжёлым вздохом смирился, но, отойдя, тут же весело побежал догонять других детей.

— Я, признаться, плотно поужинал, — Саргон почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Это спокойствие, что исходило от Заира, оно странным образом давило на охотника.

— Я настаиваю. К тому же чай помогает с этим. У меня есть рецепт.

Заир провёл его через коридор наверх, к балкону. Дом внутри был такой же простой, как и снаружи, но и такой же ухоженный: чистые стены, крепкие перила, аккуратно задвинутые лавки и стеллажи с книгами. Выйдя на балкон, он усадил охотника на один из стульев и спустя немного времени вернулся с чайником и двумя кружками.

— Красиво у вас тут.

Сверху Саргон увидел сад: деревья, цветы, аккуратные дорожки. Длинные ряды цветов тянулись в стороне, чтобы дети их не вытоптали, а кроны деревьев сплетались между собой, даруя в жаркую погоду спасительную тень.

«И правда красиво».

— Да, стараюсь по мере сил, — Заир сел напротив и отпил из чашки. — Так что привело тебя ко мне?

— Я уже говорил…

— Нет. Скажи правду. — Заир внимательно смотрел на охотника, словно хищник. — Я чувствую в тебе Пагубу. Но о тебе ничего не знаю, хоть ты и кажешься мне знакомым. Старший брат не упоминал, что среди моих собратьев появились новые освобождённые.

— Освобождённые?

Заир улыбнулся краем губ.

— Так и думал. Если ты сам смог одолеть Пагубу, то ты очень ценен для моего…

Саргон медленно встал, заводя руку за пояс.

— Нет-нет. Прошу, не здесь. Не на глазах у детей. К тому же я не хочу драться. Я просто хочу понять, кто ты и поговорить. Ты не напал сразу, значит, не враг. Так ведь?

Саргон молчал. Он не знал, что ответить.

«Сказать нет? Но я не смогу ослушаться приказа Айзека. Он просто убьёт всех или одного из нас».

— Понятно. Пойдём в безлюдное место?

— Завтра. Попрощайся с детьми. — Саргон сглотнул. Хоть и старался говорить спокойно, но что-то в Заире пугало его.

— Хорошо. За городом есть небольшая равнина. Раньше там стояли хижины лесорубов. После пожара туда никто не ходит.

Саргон кивнул и поднялся. Нужно было рассказать остальным. Сердце бешено колотилось.

— Я, конечно, всё понимаю, но разведчик из тебя никудышный. Впрочем, всё обернулось для нас лучше, чем мы ожидали, — Лия ходила по комнате из стороны в сторону, словно пыталась измерить её шагами. — Хорошо. Отправитесь туда завтра…

— Отправитесь? — Кай внимательно посмотрел на неё.

— Да. Я должна получить отчёт. Мой человек упомянул, что там что-то важное. Я нагоню вас позже.

— А он сильный? — спросила Эона, глядя на охотника.

— Не знаю. Но я испугался.

— Чего? — богиня непонимающе захлопала глазами.

— Его спокойствия. — Саргон помолчал. — Слушайте план…

Вечером следующего дня Саргон вместе с Эоной и Каем стояли на равнине, окружённой деревьями. Судя по всему, пожар здесь случился давно. Между молодой травой ещё торчали обугленные пни, а на месте старых хижин чернели низкие каменные основания. Всё вокруг уже успело зацвести, но земля всё равно хранила следы огня. Лия ушла утром, и её до сих пор не было.

Заир пришёл немного позже. На нём была всё та же белая одежда.

— Ох, простите, что заставил вас ждать. Укладывал детей.

— Ничего… — неловко ответил Саргон. Было странным вежливо говорить с тем, с кем должно было пройти сражение на смерть.

— Зачем ты привёл детей?.. А, Избранная. — Заир слегка поклонился, занеся левую руку за спину и удерживая правую перед собой. Так было принято здесь встречать Избранных. — Моё почтение. Но думаю, вам здесь не место…

— Ох-ох. А у тебя хорошие манеры, — несмотря на напряжение, Эона улыбнулась упирая руки в бока. — Но моё место с моим рыцарем!

— Прошу прощения, но он не ваш рыцарь. Хотя я чувствую связь. Странно. И в мальчике она есть, хоть и видна лишь как отголосок… — Заир склонил голову набок, он словно смотрел глубже, чем могли другие. — Сочувствую твоей утрате.

Кай замер и вздрогнул.

— Прости. Я не хотел причинять тебе боль.

— Почему ты так спокоен? Почему разговариваешь с нами так, словно мы друзья? — Саргон непонимающе посмотрел на обречённого.

Заир вздохнул и вскинул голову к небу, на котором уже начали проступать звёзды.

— Моя способность, доставшаяся мне ещё из жизни Первого. Эмпатия. Я могу понимать чувства и эмоции других, могу чувствую зло. Чувствую опасность и плохих людей, — он посмотрел на троицу. — От вас не исходит такой угрозы. Вы словно пришли сюда не по своей воле. Каждый по своему устал от того, что с вами происходит.

— Да. Так и есть. Но нам приказано тебя убить. Если мы этого не сделаем, умрём сами, — проговорил Саргон, сжимая кулаки.

— Печально это слышать. Я думал, сумею вас переубедить, но умирать тоже не намерен. От моей жизни зависит слишком много жизней моих подопечных. — Заир помолчал и продолжил: — Тогда в словах нет смысла. Я постараюсь убить вас быстро и безболезненно.

Он повернулся к группе.

И изменился.

Это произошло не резко, скорее как закат. Кожа потемнела. Плечи расширились. Глаза стали белыми с чёрными радужками, зеркальным отражением Моруга. Рост прибавился на полголовы. Одежда натянулась на изменившемся теле и затрещала по швам.

Но лицо осталось его. Спокойным. Усталым. Человеческим.

— Приготовьтесь! — Саргон вскинул демонический меч, перехватывая ункидский в левую руку. Кай с Эоной отошли в сторону.

Заир двигался быстро. Быстрее, чем Моруг. Быстрее, чем Озук без металла. Первый удар пришёлся сбоку, и Саргон едва успел уйти: кулак прошёл в сантиметре от виска заставляя воздух загудеть.

«Сила как у Озука. Но скорость выше. И он контролирует себя, бьёт точно, без ярости».

Кай зашёл справа и выпустил огненную стрелу из паприки. Заир поймал её открытой ладонью. Кожа задымилась, но не загорелась. Он посмотрел на руку с лёгким удивлением, будто ожидал, что будет больнее.

— Паприка, — сказал он и шагнул к парню. — Интересно, ты смешиваешь ее почти инстинктивно, должно быть ты сундарийец. Давно не чувствовал огня.

Несколько Игл Света вонзились ему в плечо. Эона стояла на противоположном краю равнины. За те бои, в которых она успела поучаствовать, богиня тоже научилась мыслить тактически.

— Почему ты не ушла?..

Он развернулся, но Саргон опередил его, нанося удар. Заир среагировал, отбил выпад предплечьем, но фиолетовое лезвие всё же рассекло кожу. Из раны хлынула чёрная кровь.

— Ты убивал демона, — Заир говорил невольно, будто сам затягивал бой.

— Да, — Саргон сжал зубы. — И двух обречённых. Тех, кого создал Шамон.

— Жаль.

Заир резко присел и развернулся, делая подсечку. Саргон упал, кувыркнулся и быстро поднялся, но перед лицом уже был обречённый, который с силой ударил его, ломая нос.

Саргон отлетел в сторону.

«Ударил слабее…»

Кай напал сбоку, используя Клинок Души. Взмах был неточным, неумелым. Обречённый хотел отбить лезвие, как сделал бы раньше, но тут же отдёрнул руку.

— Она отдала за тебя жизнь. Теперь понятно. В твоих руках доверие твоего Избранного.

Он рванул вперёд, схватил парня за запястье и второй рукой выбил меч. После развернулся и ударил Кая ладонью по затылку. Тот обмяк.

Луч света.

Эона направила руки в сторону Заира и выпустила в него мощный поток энергии. Тот выставил правую руку вперед. Чёрная кожа зашипела и задымилась.

Обречённый без слов развернулся к ней и побежал.

Вспышка.

Эона ушла в сторону в последний момент и появилась рядом с Каем.

— Унеси его! — крикнул Саргон.

Она замешкалась. Не хотела снова оставлять Саргона. Этого мгновения хватило. Заир оказался рядом и ударил её по затылку.

Богиня рухнула прямо на Кая.

— Неееет!

Саргон бежал к Касю, охотник секундами ранее, попытался нащупать выпавший демонический клинок, но не смог. Увидев на земле Клинок Души, он хотел поднять его, но чёрную руку будто обожгло.

— Не выйдет. Пагуба не примет чистую энергию Первых.

Заир оказался рядом с Саргоном. Два удара: один в руку, выбивая ункидский клинок, второй в подбородок. Он не дал охотнику упасть, продолжая наносить короткие, ритмичные удары. В какой-то момент обречённый подбросил противника в воздух и с разворота сильно ударил его в живот.

Саргон кубарем полетел на землю. Выплюнул скопившуюся во рту кровь и потянулся за целительной паприкой.

«Не знаю, сколько ещё смогу так исцелять себя… Кажется, мне говорили — не больше десяти раз. Это уже седьмой…»

Охотник на ощупь нашёл нужный отсек, высыпал паприку, поднёс ко рту…

Заир ударом ноги выбил смесь из его ладони. Схватил за шею и поднял.

— На что вы надеялись? Ты привёл их сюда на смерть. А ведь я должен буду убить их. А они ещё дети…

Саргон молчал. Он не мог говорить, но каждое слово что-то поднимало в нём. Злость. Ярость. Почему он раньше не замечал, как эти чувства наполняют его силой?

Саргон рефлекторно вскинул руку и схватил Заира за горло. Чернота стремительно начала покрывать его тело.

— Убить?

Охотник ударил левой рукой. Послышался хруст челюсти Заира и его собственной руки. Силы слишком много.

Обречённый отскочил, с хрустом вправляя челюсть. Та быстро зажила.

— Твоё первое обращение?

Саргон посмотрел на руку. Кость была сломана в нескольких местах. Он вытянул её, и кости сами срослись.

Охотник напал без слов.

Его движения стали инстинктивными, почти животными. Мощные, но размашистые удары. Заир же легко уклонялся и контратаковал.

Он ждал.

Сражение переросло в рубку, где Саргон, опьянённый силой, пытался задавить врага. Обречённый лишь ждал, уклоняясь и отходя назад.

«Проклятье! Он боится, еще немного и я смогу его достать!»

Однако прошло меньше минуты, как он вновь ударил кулаком левой руки Заира, но рука уже была обычной, человеческой. Саргон почувствовал, как на него навалилась усталость.

— У тех, кто может обращаться, есть предел, — обречённый замахнулся. — хоть я и удивлен, не многие способны сами обрести такую силу. Ты явно один из нас, но сейчас я должен…

— Стой!

Голос заставил Заира остановиться.

— Так вас было четверо…

— Прежде чем ты решишь нас убить, я хочу тебе кое-что показать, — Лия вышла вперёд с поднятыми руками.

— Хм. Я не чувствую подвоха. Показывай. — Заир оставил Саргона в стороне аккуратно отпустив его на землю, и направился к девушке.

Она достала из сумки свитки и пергаменты и протянула их обречённому. Он читал внимательно, перечитывая некоторые места.

— Нет… — тихо проговорил он. — Это ложь.

— Твоя способность. Ты можешь чувствовать ложь. Но я знаю: если попробуешь кровь, узнаешь наверняка… Вот. Я добыла кровь хрониста. Того, кто вёл записи о детях…

Заир выхватил склянку и отпил. Впервые за всё время он словно потерял терпение. Жилки на его лице напряглись. Он сжал кусок пергамента.

Замер.

Заир стоял, и кожа его понемногу светлела. Облик демона спадал с него, пока не остался человек в обожжённых обносках. Он выпустил из рук пергаменты, которые до этого сжимал.

— Он говорил… — начал Заир и остановился. Голос сломался на полуслове. — Он говорил, что находит им семьи. Хорошие семьи. Он клялся.

Лия молчала, она была уверенна в том, что делает, но явно ситуация заставляла ее нервничать.

— Я верил ему. — Заир смотрел на упавший пергамент. — Он снял с меня клеймо. Дал мне жизнь. Я думал… Я думал, что он хочет вернуть нас, прежних нас…

— Он просто использовал тебя, как и твоих собратьев, — тихо сказала Лия.

«Проклятье. Что она дала ему прочитать? Почему не уходит от него?..»

Саргон слышал разговор, но не мог понять, что происходит. Он попытался подняться, но ноги дрожали. Машинально он открыл отсек с целительной паприкой, половина высыпалась и осталось довольно мало, которые незамедлительно отправились в рот. Исцеление было медленным, ему удалось лишь доползти до Эоны и Кая. Они были просто без сознания. Охотник встал и медленно пошел к Лие с обречённым.

— Как ты смогла это найти?

— Я из прядильщиц звука. Находить подобные тайны — это наша работа.

— Хорошо. Пообещай, что позаботишься о детях.

— Обещаю. Только ответь на пару вопросов.

Заир вскинул руку. Она стала демонической, и он попытался отсечь себе голову.

Саргон снова обернулся в демоническую форму, ему едва хватило времени поймать руку Заира.

— Что ты делаешь?! Если я не умру, вас убьют! К тому же Шамон узнает, что я говорил с вами. Мы связаны он может видеть меня…

— Не узнает. — Саргон выдернул из одного отсека кольцо Озука и протянул его Заиру, хоть внутри что-то и сопротивлялось. — Это кольцо Озука. Обречёный, что не помнил своего имени, но мог скрываться от Шамона, он дал мне его…Сделай так, чтобы он поплатился за твою боль.

— Саргон. Айзек…

— Плевать на него. Это сделал я. Пусть убьёт меня, если хочет.

Заир взял кольцо. Его рука снова стала человеческой, и он надел его.

— Есть в тебе что-то, что кажется мне знакомым, охотник. — Заир посмотрел на кольцо, потом снова на Саргона. — Я хочу кое-что выяснить, позже я найду вас. А вас я попрошу позаботиться о детях, не оставляйте их, им рядом со мной будет не безопасно…

Лия кивнула. Заир снова обернулся демоном, точнее чем-то похожим на огромного волка. Он развернулся и умчался в лес.

— Айзек не простит нам этого, — Лия с тревогой смотрела туда, где только что был Заир.

— Знаю, — сказал Саргон.

«Я устал быть его марионеткой. Лучше я поступлю по чести…»

_____________________________________________

Бонус

Глава XV

Несломленный.

Сломанный меч всё ещё меч. Им нельзя сражаться — только помнить, каким он был.

Несломленный.

Карета покачивалась.

Лия сидела у маленького окна и глядела на дорогу. Та была скучной, пыльной, прямой, без единого поворота. Уже битый час она смотрела на неё и не видела ничего, кроме собственных мыслей.

На коленях лежал чёрный лист бумаги. Лия вспоминала своё последнее сообщение и думала, верно ли поступила.

«Цель скрылась. Однако нам повезло, что он отступил. Иначе все пали бы в бою.

Сона фон Ульм погибла в бою с Озуком. Кай лишился богини.

Саргон впервые использовал обращение, контроля нет.

Эона почти не умеет пользоваться своей силой.

Потенциал группы сохраняется, но сейчас она слаба. Без Избранной Льда наши возможности в прямом столкновении существенно снизились. Следующее задание требует либо времени на восстановление, либо усиления».

Напротив неё дремала Эона, свернувшись калачиком на сиденье и укрывшись чьим-то плащом. Кай сидел рядом и смотрел в окно с другой стороны. Он стал молчаливее обычного. Он с ужасом пытался очистить меч, который упал во время сражения в грязь, сейчас же опять прижимал его к себе словно ребенка.

Саргон ехал снаружи, на козлах рядом с возницей. Разговаривать он ни с кем не хотел, и угрюмый возница, как раз поддерживал это стремление. Руку беловолосый замотал бинтами. Осознание того, что он, возможно, был экспериментом, так и не отпускало его. Слишком много раз Заир повторял, что знает его.

Лия вздохнула и закрыла глаза.

Ответ пришёл к вечеру.

Бумага потеплела в кармане, верный знак. Лия достала её и развернула. Чужие буквы проступали поверх её собственных, чётко и без помарок.

«Понял. Потеря Соны — серьёзный удар. Я уже думал об этом. Насчёт Саргона я тоже подозревал такой риск. Именно поэтому следующее задание будет другим.

Деревня Нугрим, три дня пути на восток. Там живёт человек по имени Торн. Бывший рыцарь, его избранный умер двенадцать лет назад. Я помог ему исчезнуть из поля зрения Церкви Старой Тильмарии, когда за ним пришли. Он мне должен.

Но тебе с ними оставаться не нужно. У меня будет задание для тебя, я кажется сумел найти записи об Истинной.».

Лия перечитала сообщение дважды, прежде чем буквы начали исчезать.

Потом убрала бумагу и долго смотрела в окно.

«Он умён. Слишком умён. Отправил нас в эту сторону заранее, ещё до того, как получил мой отчёт. Но как он узнал, что случилось, раньше моего сообщения?» — подумала она, пытаясь понять, где могут скрываться его шпионы. Посторонних не было. В этом она убедилась точно. Разве что…

Нугрим оказался именно таким, каким выглядел на карте: маленькой точкой между двумя большими горами.

Десятка два домов, колодец в центре, запах навоза и свежего хлеба. Дети, игравшие у дороги, уставились на карету с таким видом, будто это было самое интересное событие за последний год.

Возможно, так оно и было.

Торн жил на краю деревни. Найти его не составило труда. Дом был небольшим, но крепким. Каждая доска на своём месте, ни одной лишней детали. Огород ухожен. У входа стояли две пары сапог: одна рабочая, другая чистая.

Он вышел сам, прежде чем они успели постучать.

Саргон увидел его и сразу понял, почему Айзек выбрал именно этого человека.

Торн был стар. По-настоящему стар. С той особенной сухостью в теле, какая бывает у людей, проживших много и потерявших ещё больше. Седые волосы коротко острижены. Лицо было гладко выбрито и сурово. Левая рука чуть скованна в движении: старая рана, хорошо зажившая, но не забытая. Но главное — глаза. Они оценивали всё, каждое движение, даже дыхание.

Он осмотрел группу медленно. Без спешки.

— Значит, это всё, — сказал он наконец.

— Нас четверо, — сказала Лия.

— Вижу. Я ещё не так стар, чтобы разучиться считать, — Торн перевёл взгляд на Эону. — Богиня.

— Эона фон Саир, — с достоинством ответила та. — Богиня Света. И прежде чем ты скажешь что-нибудь про мой рост…

— Свеча не сражается, — перебил её Торн. — Свеча светит. Ты знаешь разницу?

Эона открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Это оскорбление? — богиня от возмущения привстала на носочки и насупилась.

— Это наблюдение, — Торн уже смотрел на Кая. — Мечи не прижимают к себе, словно новорождённого ребёнка. Поверь, это лишь порочит память…

Кай обомлел. Его глаза расширились, и он неуверенно отвёл свёрток с мечом в сторону.

— А ты, — Торн остановил взгляд на Саргоне. Смотрел дольше, чем на остальных. — Проблема на проблеме. Я уже получил весточку от вашего сюзерена…

— Много хорошего написано, я уверен, — сухо сказал Саргон.

— Он написал, что ты непоследователен, — Торн развернулся и пошёл в дом. — Заходите. Есть суп. Обувь снимайте.

Все молча смотрели на дверь, за которой исчез старик. Саргон двинулся первым, за ним остальные. Дом оказался таким же скромным внутри, как и снаружи. Мебели было мало. Судя по пням, стоявшим у стола, Торн приволок их сюда лишь утром. Большая печь, обеденный стол, кухонный стол, один стеллаж с книгами и одна кровать, вот и всё убранство.

Суп был простым и горячим. Ели молча. Торн не располагал к разговорам за столом. Лия несколько раз пыталась начать беседу и каждый раз натыкалась на короткий взгляд старика, после которого слова как-то сами собой исчезали. Она поела со всеми, а к вечеру отправилась дальше, оставив троих со стариком.

После отъезда Лии он выставил всех во двор.

— Завтра с рассвета, — сказал он. — Кай отдельно. Саргон отдельно. Позже богиня к тебе присоединится, пока пусть смотрит.

— Я не просто смотрю! — возмутилась Эона.

— Смотришь и запоминаешь, — поправил Торн. — Это тоже работа. Не каждая битва выигрывается мечом.

Эона засопела, но промолчала.

«С ним будет тяжело. Если он сумел заткнуть даже Эону… Но это сейчас неважно. Если он действительно сможет чему-то научить, я буду стараться.»

Саргон понимал, что он слаб. Слишком слаб, чтобы сражаться с угрозой уровня Заира. Он вновь и вновь возвращался к тому сражению, размышляя, не зря ли отдал кольцо тому, кто не был ни врагом, ни союзником. Однако когда наступило следующее утро, мысли улетучились.

Тренировка началась на следующий день. Старик протянул охотнику деревянный меч. Оба стояли за домом. На скамейке сидели Лия и Кай со свёртком меча.

Торн держал левую руку ближе к себе, слегка сгибая её.

«Это будет не слишком честно. Надо быть помягче», — решил Саргон.

Эту мысль разнёс первый же выпад. Точный и быстрый. Охотник отшатнулся, едва успев его отбить.

— Вот и проблема с первого же выпада… — пробурчал Торн и тут же нанёс ещё два. После ушёл в сторону и ткнул концом деревянного меча в пальцы Саргона, заставляя выпустить оружие. — Ты сражаешься инстинктами. Вижу, что кто-то пытался тебя учить, но либо был плох, либо не успел…

— Не успел, — буркнул Саргон, начиная закипать.

— Ага. Из сообщений, что я получил, ты раньше сражался только с обращённой дичью. Смелости тебе не занимать. Однако эти навыки бесполезны, когда сражаешься с теми, кто умеет соображать…

Саргон побледнел. Хотел объяснить старику, что есть животные поумнее людей, но ничего не сказал. Только кивнул.

— Помимо этого, я вижу, что тот, кто тебя обучал, и сам был неумелым. Тот, кто учил тебя, сам, видно, учился на ходу. Наверное, хороший был человек. Жаль, что не успел научиться…

Саргон поднял тренировочный меч и ещё сильнее побледнел.

— Ну и, скорее всего, помер так же неумело…

Охотник атаковал с яростным криком. Старик ушёл в сторону и подсёк ему ногу. Саргон рухнул лицом в лужу, но тут же вскочил.

— Ярость — худшее решение. — Торн развернулся и снова подсёк его, толкнув кончиком меча назад.

Саргон опять упал и тяжело задышал.

— Успокойся. На сегодня с тебя хватит, — Торн помог ему подняться. Без опаски, словно не боялся, что охотник может продолжить атаковать. — Человек в ярости, слепой человек.

Саргон выдохнул и двинулся к скамейке, ему стоило титанических усилий сдержать себя. Эона некоторое время смотрела на него, потом опустила глаза.

— Теперь ты, парнишка…

Кай вышел вперёд, удерживая меч в свёртке. Торн молча протянул руку. Парень аккуратно снял тряпицы и подал оружие рукоятью вперёд. Старик взял его так неумело, словно никогда раньше не держал в руках, и уронил в ту самую лужу, где минутой раньше лежало лицо Саргона.

Кай рванулся к мечу. Старик нарочно наклонился и толкнул его плечом. Парень упал, кувыркнулся в луже, не смог сразу подняться и пополз к оружию. Когда его рука коснулась рукояти, старик наступил на неё.

— Встань. Я, конечно, слышал, что сундарийцы похожи на животных, но чтобы настолько…

Кай поднялся. Эмоций на лице не было, но взгляд от меча он не отрывал.

— Что с тобой? Думаешь, она что-то чувствует? Это всего лишь железка…

— Она отдала свою жизнь…

— Значит, глупой была твоя богиня, если пожертвовала жизнью ради вас, — старик покачал головой. Поднял меч и нарочно повёл лезвием по земле, отбивая кончик о камни.

— Верни, — коротко сказал Кай.

— Заставь меня. У тебя нет ни мышц, ни силы. Что ты можешь сделать?

Кай попытался схватить старика за ногу, но тот лишь отошёл в сторону и пнул мальчишку под зад.

— Так не годится. Она хоть красивой была?

Парень снова молча бросился вперёд. И снова неудачно. Старик был слишком опытен и, несмотря на возраст, сохранил силу и мастерство.

— Зачем он тебе?

— Это часть её…

— Ахахах. Глупый мальчишка. Смотри, — Торн с силой ударил лезвием о камень. — Видишь?..

Он не успел договорить. Отвлёкся. Кай оказался рядом и с силой ударил старика по челюсти. Тот отшатнулся на пару шагов и выронил меч, который тут же был подобран.

— Хм. Уже лучше, — Торн смотрел на Кая. — На сегодня хватит, я увидел с чем работать. Подумайте о том, что увидели в себе.

— Вы слишком грубый! — выкрикнула Эона. — Так нельзя! Вы не знаете, что мы пережили!

— А ты не знаешь, что пережил я, девочка, — Торн выделил последнее слово. — Я спокойно жил, а теперь должен обучать травмированных парней и неумелую богиню, которая не видит и не понимает своего потенциала.

— Всё я понимаю, — Эона потупила взгляд. — я могу наделять оружие силой! Кидать иглы света! Переносить людей могу!

— И это все? Переносить людей с места на место? Тогда любой возница мог бы зваться Избранным Света!

Эона покраснела.

— Ты видишь, но не участвуешь, оставляя всё другим. Так ты не вырастешь. Всегда будешь в тени, а ты ведь свет.

Торн ушёл похрамывая в дом, оставив всех в раздумьях. Саргон сидел какое-то время смотря на землю, потом резко встал и отправился прогуляться в город. Эона пошла за ним, машинально, не зная, что делать дальше, слезы она сдерживала из последних сил. Кай остался там же, на поле, сжимая свой клинок.

Он смотрел на синее лезвие и впервые за всё это время заплакал. Беззвучно. Слёзы словно лились сами по себе.

— Я не смог ничего сделать… Прости меня, Сона. Я хотел… Я…

Слова застряли в горле, и он просто замолчал. Всё, что копилось, разом вывалилось наружу. Слезы полились сами, он прижал клинок к себе не боясь порезаться. Так продолжалась пару минут.

Он осёкся, когда увидел Торна, стоявшего рядом с двумя кружками, от которых поднимался пар. Старик подошёл тихо, почти бесшумно. Если бы парень не поднял взгляд, Торн так и остался бы незамеченным.

— Возьми. Это мятный чай с малиной. Поможет прийти в себя.

Кай принял кружку и отпил. Легче не стало. Горячий кипяток обжёг язык, но парень молчал.

— Когда убили моего избранного, я горевал почти год. Пил, дебоширил. А что хуже всего, таскал это с собой, — он мотнул плечом, достал длинный свёрток и протянул его Каю.

Кай отложил кружку и нерешительно взял свёрток. Раскрыл его и ахнул. На коленях лежал изысканный меч с ярко-синим лезвием, по которому шли белые линии, словно разряды молний в небе. Клинок Души.

— У вас тоже был Избранный?..

— Мне было лет пятнадцать, когда на турнире в Пайке я сумел одолеть всех рыцарей. Боги, как же я был силён тогда. Король в тот же день даровал мне высший ранг рыцарства, и мне дали Избранного. Он был чуть старше той, что сейчас путешествует с вами.

Кай слушал и не перебивал, лишь моргал. То ли от разговора, то ли от чая, слёзы всё-таки перестали течь.

— Он вырос быстро. Был мне как брат. У меня были и другие братья, но Сирус был роднее всех. В каких только заварушках мы с ним не участвовали. Однажды он даже завязал роман с дамой из королевского рода, еле прикрыл дурня эдакого… Хах… Но и он всегда прикрывал меня и был готов рискнуть своей жизнью ради моей, — Торн замолчал, украдкой взглянув на Клинок Души. — Так и получилось. Он отдал свою жизнь. И напоследок оставил мне эту железку.

— Почему… Почему вы так небрежно говорите о Клинках Души?..

— Потому что это инструмент, — Торн посмотрел Каю в глаза. — Разве ты не понимаешь? Они отдали жизни не ради того, чтобы оставить нам мечи. Они отдали их, чтобы спасти нас. Не цепляйся за Клинок Души. Он лишь инструмент. Защищай то, что хотел защитить твой Избранный.

Кай помолчал. Мурашки пробежали по его спине. Торн никогда не был непочтителен к Клинкам Души. Он лишь хотел показать, что есть нечто важнее.

Парень отдал Клинок Души старику. Тот аккуратно обмотал его тряпицами.

— Пей чай, пока он горячий. Завтра начнётся настоящая тренировка.

К ужину угрюмые Саргон с Эоной вернулись. Был всё тот же суп, который Торн разогрел. Во время еды он почти не сводил взгляда с Саргона. Тот заметил и коротко бросил:

— Что? Я ем с яростью?

— Хах. Нет, вовсе нет. Ешь ты почти нормально, — улыбнулся Торн. — А вот мысли твои даже сейчас читаются…

Саргон не ответил, но продолжил есть.

— Саргон… Охотник на чудовищ… Нет, не звучит. Саргон рыцарь Избранной богини Света…Нет, не то… Саргон из Закрии. Вот так лучше, — Торн отпил из тарелки с супом и взглянул на помрачневшее лицо охотника. — Какой была Закрия?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Саргон.

— Хм. Грубить хозяину дома, где тебе дают хлеб, не лучшее дело…

— Да плевать я на это хотел. Ты не учишь нас, а только унижаешь…

— Это тоже учение, если умеешь учиться, — хмыкнул Торн. — Хотя да, согласен. Проиграть старику с одной рукой, то ещё унижение. Но мне видится, что прошлое с твоим учителем бьёт тебя не так сильно, как воспоминания о родном месте…

Саргон встал, опрокинув миску.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты рассказал о Закрии. Я там никогда не был, говорят, там было красиво, — пожал плечами старик. — И убрал за собой, конечно. Метла с веником вон там, за углом. Будь так добр.

Красный как помидор, Саргон сделал, что ему велели, и уселся обратно. Торн поднялся и заварил ему чай.

— Попей. Это мята с малиной. Помогает прийти в себя…

Саргон взял кружку и отпил горячей жидкости, слегка поморщившись. Кай едва заметно улыбнулся. Он сидел рядом с Торном, отложив свёрток с клинком в сторону. Он надеялся, что напиток поможет его учителю, как и ему.

— Итак, расскажи, — настаивал старик.

— Что именно?

— Какой была Закрия?

— Красивым местом, — буркнул Саргон. — Поля, луга, цветы, дома… Всё как везде…

— Хм. А люди? — не унимался Торн.

Саргон вздрогнул. Воспоминания о сожжённых дотла людях ударили, словно молот по голове. Они пронеслись в памяти быстро и застряли на том моменте, когда пепел тел его родных развеялся от одного прикосновения.

— Саргон, — старик склонил голову набок. — А люди?

— Мёртвые… Сожжённые дотла. Шамон испепелил их всех, не оставив ни одного живого. Не осталось ни полей, ни лугов, ни цветов. Даже камень домов превратился в пепел.

Кай и Эона отошли подальше от кострища посреди комнаты. Напряжение, исходившее от охотника, можно было резать ножом.

— Хорошо, — Торн кивнул. — Что именно заставляет тебя испытывать гнев? Шамон? Или ты сам?

— Я? — Саргон уставился на старика, словно тот неудачно пошутил.

— Да. Ты тоже уже стареешь, но, кажется, я всё ещё говорю достаточно громко…

— Шамон уничтожил…

— Я слышал. Я спрашиваю не о его деяниях, а об источнике твоего гнева. Ты злишься на него? Или на себя?

— Почему мне злиться на себя? — вскипел Саргон, переходя на крик.

— Не знаю. Я лишь спрашиваю. Почему ты злишься на такой простой вопрос?

Саргон швырнул кружку в Торна, но он легко увел голову в сторону. Охотник встал и опрокинул котелок с огня, перепрыгнул через него и, выхватив кинжал, схватил старика за горло.

— Не играй со мной.

Торн захрипел, словно от смеха. Повязка на руке Саргона начала тлеть, словно от жара. Чёрная рука сжимала крепко.

Кай схватил Клинок Души и оказался рядом. Он вцепился в руку охотника с кинжалом, пытаясь оттянуть её.

— Учитель, успокойтесь.

Саргон тяжело дышал и искоса посмотрел на Кая.

— Ты с ним заодно?

Пощёчина.

Она прозвучала оглушительно, почти как вспышка. Как маленькая Эона сумела так подпрыгнуть, оставалось непонятным.

Саргон повернул голову туда, откуда пришёл удар. Щека пылала.

— Хватит. — Эона потупила взгляд, в глазах стояли слёзы. — Я ведь знаю, что с тобой было. Просто не хотела говорить. Может… Может если ты расскажешь…

Саргон отпустил Торна, который закашлялся. Кай подхватил старика, чтобы тот не упал.

— Знаешь?

— Да. Мы связаны. Избранные не видят своих снов. Они видят сны рыцаря или его воспоминания. Тебе часто снится родной дом и то, как туда пришёл Шамон. Но чаще всего ты видишь тот момент, — Эона сглотнула. Было видно, что ей тяжело это говорить, — когда сам привёл Шамона в свою деревню…

Тишина обрушилась тяжело. Торн молча наблюдал, понимая, что сейчас вмешиваться не нужно.

— Ты привёл Шамона в Закрию? — Кай посмотрел на учителя.

Саргон обошёл костёр и снова сел на своё место. Суп затушил его почти наполовину, и комната стала темнее, наполнившись странным запахом гари. Охотника трясло словно от лихорадки. Он начал говорить тихо:

— Да. Закрия была небольшой деревней охотников. Не на чудовищ, на обычных зверей. Люди перешли через тайный перевал в западных горах и вышли на равнину, скрытую от всех…

Саргон запнулся. Торн встал, подобрал его кружку и налил в неё нового чая из стоявшего рядом чайника, избежавшего участи котелка. Саргон отпил, больше машинально, нежели действительно хотел пить.

— Закрийцы жили охотой и торговлей. Там водились звери, каких не было в других краях, и их шкуры ценились. Мы процветали, если так можно назвать обычную жизнь, ибо к ним пройти было невозможно, не зная дороги. Путь через перевал открывали только тем, кто отправлялся в города торговать…

Кай слушал внимательно. Он убрал остатки супа вместе с потухшими углями, потом начал подкладывать дрова в костёр.

— …я был болезненным ребёнком. Местные лекари не могли мне помочь. Поэтому отец… отец взял меня с собой в город. Целители Церкви быстро поставили меня на ноги. Мы вернулись назад, и я запомнил дорогу… Будь я проклят…

Эона села рядом и коснулась его плеча.

— Я часто убегал из дома, спускаясь по перевалу вниз. Это было запрещено, но уже тогда я умел скрывать следы, мой отец хорошо обучил меня. Мне было семь лет, когда я встретил Шамона. Раненого, изнемождённого. Он представился рыцарем… Уже позже я узнал, что он не был им, он был Избранным…

Торн отпил из кружки. Глаза внимательно осматривали рассказчика.

— Я тайком провёл его через перевал. Спрятал в амбаре. Кормил и ухаживал за ним, пока он не залечил раны… «В благодарность за свою жизнь я оставлю твою. Ты ещё ребёнок, и словам одного ребёнка вряд ли поверят. А вот остальных я оставить не могу».

Саргон отпил. Огонь разгорелся сильнее, в комнате стало светлее. Охотник смотрел только на пламя, как на напоминание.

— Да, Эона, это я привёл его в Закрию. — Саргон перевёл взгляд на Торна. Голос дрогнул. — Да, старик. Я злюсь на себя.

_____________________________________________

Бонус

Глава XVI

Они.

Самое страшное оружие — то, которое знает свое назначение.

Малгорун, пятый рыцарь королевского ордена.

С момента их прибытия прошло две недели. Терапия Торна закончилась ещё в тот день, когда Саргон наконец рассказал то, что так давно отравляло ему сердце. Никто его не осуждал. Напротив, все пытались помочь: Эона меньше паясничала, Кай внимательнее слушал, а Торн стал чуть реже бить по больному месту.

Тренировки стали по-настоящему тяжёлыми и изматывающими. Тогда охотник и понял, о чём говорил старик:

«Ты сражаешься инстинктами».

За долгие годы он привык подстраиваться под атаки преображённых животных, и это выработало в нём странную манеру боя: он подстраивался на ходу, искал брешь инстинктом и сражался так, будто ум только мешал.

Теперь Торн переучивал его. Долгое заучивание комбинаций и приёмов выматывало, но Саргон уже лучше понимал, что должен делать в бою против противника с настоящей боевой выучкой. А главное, Торн учил его самоконтролю. Пагуба на руке расползлась уже до шеи, и из этого сделали вывод: обращение в полудемона лишь усугубляет болезнь.

Кай сдружился с Торном. Тот не стал учить его приёмам, это он оставил Саргону, считая, что так тот и сам лучше закрепит знания, зато взялся обучать владению Клинком Души. Как оказалось, в таком оружии сохранялась часть силы Избранного, и человек мог управлять ею, но платил не усталостью и не болью. Клинок забирал силу прямо из жизни пользователя. Успехи Кая пока не были особенно впечатляющими из-за возраста, но он уже научился понижать температуру в том месте, куда касалось лезвие.

— Хорошо! Ты отлично справился, парень. Даже этого хватит, чтобы оставить рану куда страшнее, чем от обычного лезвия, — Торн похлопал его по плечу. — Так… теперь Юла. Ты где?

— Эй! Не зови меня так, старикашка! — Эона надула щёки, но всё же вышла на открытый участок.

Саргон усмехнулся. К нему подошёл Кай и сел рядом. Он выглядел спокойнее, как и сам охотник, только что получивший свою порцию учебной трёпки и теперь отдыхавший.

— Тебе нужно учиться распределять силы. Ты тратишь их неумело. В тебе их больше, чем ты думаешь. Особенно днём, когда свет насыщает тебя почти постоянно.

— Да, я понимаю. Но пока не получается, — Эона помрачнела. — Я стараюсь…

— Тут дело не в стараниях. Ты можешь тратить не свои силы, а сразу использовать свет… Сколько тебе лет? — Торн внимательно посмотрел на девочку.

— Семь…

— Нет. Скажи, сколько тебе лет на самом деле.

Эона нервно посмотрела по сторонам, потом украдкой взглянула на Саргона, немного смутившись.

— Почти двадцать пять…

— Так и думал, — вздохнул Торн.

— Чего? — Кай с изумлением уставился на девочку.

Торн зашагал из стороны в сторону, придерживая правой рукой больную. Он молчал и мрачно хмурился, пока наконец не заговорил:

— Рискну предположить, что тебя долго держал при себе какой-то знатный рыцарь и использовал как красивую редкость, не давая тебе тренироваться, сражаться и развиваться. — Старик посмотрел на богиню, дождался кивка и продолжил: — Это называется застоем. Среди твоего народа такое не редкость, так что не бойся.

— А что с этим делать? — Саргон привстал и хотел подойти, но его остановила поднятая рука Торна.

— Спешащая вода не дойдёт до моря, — хмыкнул старик. — Я сделаю один отвар. Честно говоря, в таком я плох, но он должен немного раскрыть твой потенциал. В теории…

— Это опасно? — Саргон хмуро посмотрел на старика.

— Не бойся, рыцарь…

Саргон вздрогнул, всё же он не любил, когда его так называли. Однако он нервно смотрел вслед, когда Торн увёл Эону с собой.

Саргон и Кай остались тренироваться дальше. Охотник показывал приёмы парню, а тот жадно впитывал всё, как губка. Парень явно нашёл новый ритм после потери Соны: он всё ещё тщательно ухаживал за Клинком Души, но теперь не таскал его всюду, прижимая к себе.

Уже смеркалось, когда оба наконец устали и пошли домой. У порога сидел старик и пил свой любимый чай.

— Где Эона? — спросил Кай, подходя ближе.

— В доме. Спит. Она легко перенесла зелье, но ей нужно время.

Кай сел рядом на ступеньки. Охотник остался стоять.

«Как странно — чувствовать спокойствие. Обычно после этого случается что-то ужасное…»

Охотник посмотрел на горы. Там, между двух вершин, солнце медленно опускалось вниз, и темнеть здесь начинало куда раньше, чем в других местах. Прямо как в Закрии. Хоть и с трудом, но Саргон теперь позволил себе вспомнить свою деревню.

Охотник вздохнул полной грудью, и воздух показался ему приятным. Вместе с Каем они отправились на источники, где купались местные. Сейчас там никого не было, поэтому искупаться получилось без очередей и пристальных взглядов местных девиц, которые хихикали, завидев Кая.

— Торн сказал, что я должен назвать клинок. — Кай погрузился в воду полностью и вынырнул.

— И уже решил как? — Саргон не заходил вглубь, оставаясь на краю небольшого пруда перед водопадом с горячей водой.

— Да. — Кай помолчал, словно проверяя, уверен ли в решении. — Я назову его Иней…

— Звучит хорошо. Ей бы понравилось. — Саргон осёкся и посмотрел на Кая.

— Да. Соне бы точно понравилось. — Парень довольно улыбнулся и нырнул в воду снова.

Когда оба возвращались, стало уже совсем темно. Торн возился в саду: по его словам, кроты атаковали его посевы именно ночью.

— Как странно, — старик почесал затылок, выходя из ровных рядов картошки. — Сегодня никакой живности нет…

Саргон не спал.

Он лежал на спине и смотрел вверх. Доски были старыми: с трещинами, в которые забивалась пыль, с тёмными пятнами от давних протечек. Обычный потолок обычного дома в обычной деревне.

«Как-то тихо, слишком тихо. Собаки ночами не давали спать, а сегодня молчат…»

Саргон повернул голову. Кай спал на соседней лежанке, откинув своё покрывало. Впервые за долгое время он не ворочался во сне. Эона свернулась калачиком у него в ногах, тихая как никогда.

Скрип досок заставил охотника прийти в себя. Он медленно поднял голову. Торн уже встал и стоял у окна.

— Слышишь?

Саргон напрягся. В его голосе было что-то тревожное.

— Нет.

— Ни ночных птиц, ни сверчков, ни собак, ни коров. Уже пару часов всё молчит…

Саргон поднялся, стараясь не разбудить остальных.

— Нет. Не осторожничай. Буди их. Что-то не так.

Охотник растолкал спящих и, пока они ворчали, подошёл к окну. Кай протёр глаза и встал. Ощутив напряжение, сразу насторожился. Даже проснувшаяся Эона не стала голосить, а просто уселась на кровати.

Саргон вышел за Торном.

Деревня выглядела странно.

Дома стояли как обычно. Колодец в центре тоже. Но люди… люди были на улице. Все. Стояли посреди ночи, в ночных рубахах, и смотрели в никуда, просто вперёд, с одинаково пустыми лицами.

Торн молча снял со стены свой Клинок Души, который называл Грозой, и вышел вперёд. За ним вышли охотник, Кай и богиня.

— Народ, что стряслось?

Старик крикнул громко, но реакция последовала не сразу. Сначала шипение. Потом у всех разом вспыхнули красные глаза, и они двинулись вперёд рваной походкой.

— Пагуба? — Саргон смутно понимал, что происходит.

— Судя по всему.

— Нужно остановить их, — Кай вытащил меч, и тот покрылся инеем.

— Стой. — Торн внимательно смотрел на людей. — Они ведут себя странно. Слишком медленные. Пагуба дала бы больше силы…

Первый из жителей подошёл довольно близко. Торн легко ушёл в сторону от вытянутой руки, подсёк ему ногу и коротко ударил ножнами в затылок. Житель рухнул без сознания.

— Парень, сбегай в чулан. Там есть верёвки. Принеси. И связывайте с Юлой каждого, кого мы с Саргоном будем останавливать.

Охотник кивнул, и они вдвоём принялись методично выбивать дурь из местных, пока Кай с Эоной связывали их.

Обездвижить их оказалось несложно. Саргон методично бил палкой, которую получил от старика, по рукам и ногам, сбивая людей с ног. Торн ловко орудовал ножнами.

Жители почти не сопротивлялись. Они не успевали даже толком вскинуть руки, а оказавшись связанными, беспомощно шипели и медленно крутились на земле.

— Фух. Почти все, — Кай вытер пот со лба.

Но его торжество быстро стёр странный гогот, донёсшийся от группы жителей, стоявших плотнее. С их стороны вылетела странная чёрная субстанция и ударила в нескольких лежащих возле ног Кая и Эоны.

Они разорвали путы и бросились на Торна и Кая. Саргон успел подхватить Эону и отскочил в сторону.

С рук тех, кто схватил старика и мальчишку, начала стекать чёрная пелена, расползаясь по их телам.

— Проклятье!

Саргон опустил Эону на землю и рванулся вперёд. Ногой отбросил кузнеца, вцепившегося в Торна, и за шиворот оттащил местную целительницу.

На одно мгновение глаза Кая и Торна вспыхнули красным, но тут же потухли, а пелена испарилась с их шей.

— Что?! Моя Пагуба не может заразить их? — послышался голос из кучки местных жителей. — Так вот в чём причина. Оружие… Как печально… Но Канор похвалит нас… Да, точно… Знания… Нет, нельзя называть его имя…

Саргон пытался разглядеть говоривших и секундой позже понял: говорил один. Сам с собой.

— Кто ты? Почему напал на нас? — прохрипел Торн, приходя в себя.

— Имя наше — Талина… — вперёд вышла невысокая фигура. На ней были странные балахоны, будто сшитые из разной одежды, но округлые формы выдавали в ней девушку.

— Ты из прихвостней Шамона? — крикнул Саргон.

— Мы не прихвостни! Мы семья! Мы совет! — Девушка шагнула вперёд, и лунный свет коснулся её лица. Оно было бледным, как у мертвеца. Части лица были сшиты, но при этом она всё равно оставалась красивой. — Нам велено привести его.

Талина указала пальцем на Саргона.

— Пальцы прочь от моего рыцаря! — Эона встала перед Саргоном. — Даже не смей думать, что я отдам его тебе!

— Ты разносишь Пагубу? — Саргон внимательно смотрел на обречённую.

— О нет. Я, мы не способны на такое. Такое под силу только демонам. Мой, наш дар слабее, — она замолчала. Голос изменился. — Нет, что ты говоришь! Наша способность сильна! Ею нас одарил Канор… Иди. Убей их, а охотника забери. Убейте их…

Жители двинулись вперёд. Теперь они были быстрее. В руках у них появились странные кинжалы, словно сотканные из той самой чёрной пелены, которой они пытались заразить Кая и старика.

Саргон резко развернулся, когда мимо него вперёд пронёсся мальчик с кинжалом. Охотник подставил ему ногу, и тот рухнул. Следом на него бросился крепкий мужчина, размахивая оружием направо и налево.

Саргон нанёс ему несколько ударов в челюсть, потом вбил кулак в грудь, но всё было бесполезно. Нападавший словно не чувствовал ни боли, ни усталости. Примерно то же происходило у Торна и Кая.

Саргон скрутил мужчину, всё ещё не понимая, как его обезвредить. Рука уже тянулась к демоническому клинку.

Эона подскочила к охотнику и коснулась того, кого он держал.

Очищение.

Короткая вспышка, и нападавший обмяк, заморгал, не понимая, что происходит.

— Что ты сделала? — Саргон удивлённо посмотрел на неё.

— Ты же слышал. Она сказала, что не может поработить тех, кто был связан с Богами. Поэтому я ослабила обычное Сияние, чтобы безболезненно воздействовать на людей, — Эона стояла с широкой улыбкой.

— Отлично, богиня! — крикнул Торн. — Ты явно заслуживаешь наивысшей похвалы!

— А то! — Эона прыгнула вперёд и взмыла в воздух. — Я ещё и не так могу!

Очищение.

Богиня засияла так ярко, что всем пришлось зажмуриться. Стало светлее, чем днём.

Все деревенские разом повалились на землю.

Талина зашипела. От неё поползли длинные щупальца из пелены, но при прикосновении к местным ничего не происходило.

— Как?! Ах ты маленькая дрянь!

Эона мягко опустилась на ноги и тяжело задышала. Вытерла пот со лба рукавом.

— Отдохни. Дальше мы сами.

Саргон бросился на обречённую. Та вытянула вперёд щупальца, и чёрное железо со скрежетом отбило его удар.

«Прочные. Надо брать демонический».

Саргон метнул руку за спину и выхватил из потайного кармана рукоять. Но зажечь клинок не успел, за спиной из-под земли выползло ещё одно щупальце, выбило рукоять и утянуло её в землю.

— Ух, какая игрушка, — Талина вытянула руку, и рукоять упала к ней в ладонь. Она зажгла клинок. — Выходит, ты убил своего демона? Поиграю с вами…

Она рванулась вперёд. Саргон успел принять выпад клинком из чёрной стали. Он ждал, что демоническое лезвие погаснет, как в бою с Озуком, но этого не случилось. Наоборот, на его оружии осталась длинная борозда, словно металл начал плавиться.

«Наивный. Озук ведь владел металлами…»

Торн с Каем подоспели вовремя и почти одновременно атаковали обречённую. Та едва успела уклониться, но при этом ударила Кая в живот. Саргон схватил мальчишку за шиворот и дёрнул назад за секунду до удара.

Старик нанёс два выпада, резко сменил угол атаки. Талина легко увела его меч в сторону, но тут с клинка Торна сорвалась молния и ударила её прямо по руке с мечом. Оружие вылетело из ладони. Меч погас, и старик ловко подкинул его ногой, но одно из щупалец успело схватить оружие и вернуть обречённой.

— Мерзкий старик! Как ты посмел ударить меня в наше прекрасное лицо!

— Ну знаешь ли, я видел и красивее, — пожал плечами Торн, делая пару шагов назад.

Талина зарычала и снова бросилась в атаку. Теперь она двигалась ещё быстрее, подключая к ударам щупальца. Торн отступал, но уверенно парировал всё.

«Не представляю, каким он был, когда его Избранный ещё был жив и рука была целой».

Саргон качнул головой, встал справа от старика и помог ему принять натиск, отбиваясь чёрным мечом.

Кай занял место слева. Отступать они перестали.

Торн сделал выпад вперёд и вместе с ударом выпустил разряд молнии, который ударил Талину прямо в сердце.

«Теперь вижу, она окружает себя этой пеленой и гасит удары…»

— Пелена, Торн! Она гасит удары!

Старик ушёл вниз, пропуская удар Талины над собой, затем резко рванул вперёд и, оказавшись за её спиной, выпустил ещё один разряд. Обречённая резко развернулась, и в этот момент одно из чёрных щупалец ударило Кая, отбросив того в сторону.

Саргон присел, уходя из-под удара фиолетового лезвия, рванулся вперёд, схватил одно из щупалец чёрной рукой, а другой метнул клинок в Талину и прорезал ей бок. Она дёрнулась, затем другим щупальцем разворачиваясь, сбила с ног и Торна с Саргоном. После завела щупальца за спину, собирая их в одно большое.

Иглы Света.

Две Иглы Света пронзили её грудь.

— Ах ты маленькая… — Талина наклонилась, пытаясь выпустить щупальце, но оно не слушались. Она с ужасом обернулась и увидела, что его сковало льдом. Лицо Кая покрылось инеем, а место, куда он вонзил клинок, оказалось заковано в лёд. Оттуда ровной линией мороз ушёл вперёд и сковал её щупальца.

Торн среагировал первым. Кувыркнулся вперёд и, оставаясь на одном колене, вытянул руку с мечом, пронзая грудь обречённой.

Она закричала и ударила наотмашь демоническим клинком по его правой руке, перерубая её. Старик приглушённо застонал и отполз в сторону. Кай вскрикнул так, будто удар пришёлся по нему.

— Будьте прокляты…

Обречённая обернулась тёмным дымом, напомнившим Саргону тот, что окутал виверну. Оружие, пронзившее Талину, упало на землю. Она бежала.

— Старик!

Саргон и Кай бросились к нему. Охотник оторвал край рубашки и затянул рану. Сделал это машинально, хоть рана уже обуглилась: лезвие демонического клинка было слишком горячим.

— Проклятье! — Кай выругался, приподнимая голову Торна. — Как ты? Может, паприку исцеления попробуешь съесть?

— Бывало и похуже… Ох… Нет, я в молодости её достаточно наглотался. Сейчас она меня просто убьёт… Отнесите меня в дом. — Говорить Торну было явно тяжело, но он постарался ответить на все вопросы Кая.

Торна вернули в дом и уложили на кровать. Кай старательно обработал паприкой все раны старика, и тот вскоре уснул.

Эона уснула на скамье. Сил она потратила изрядно, но благодаря ей никто из местных не пострадал, и Саргон старался её не будить.

Сам охотник оставил Кая дома и вышел к местным, часть которых ещё не пришла в себя. Осмотрев всех, он убедился, что они целы.

К рассвету местные стали просыпаться. Правду говорить им Саргон не хотел, поэтому коротко объяснил, что это было нападение бандитов, использовавших туманящий разум папричный газ, якобы изобретённый в Новой Тельмарии. Обман сработал, и местные поверили: жили они хоть и в глуши, но достаточно близко к городам, чтобы знать о подобных изобретениях.

Местная целительница осмотрела руку Торна. Провозилась она довольно долго, то и дело жалуясь, что раны обработали грубо и неумело, отчего Кай краснел. Сундариец молча терпел её ворчание. Но итог оказался неутешительным для всех: вернуть руку уже не выйдет.

Старик лежал у себя на кровати, когда в комнату вошёл Саргон.

— Как вы себя чувствуете?

— Словно с дракона свалился… Теперь тяжело будет подтираться, — Торн хрипло засмеялся. — Как говорят: мечник без рук — как оружие без лезвия.

Саргон улыбнулся. Даже в такой момент старик не терял своей ворчливой живости.

— Уверен, вы и ногой отлично фехтовать сможете…

— Да брось. Оставь всё это. Я своё пожил. К тому же вам нужно спешить. Уверен, Айзек, как только узнает о новой обречённой Шамона, сразу бросит вас в погоню.

Саргон кивнул. Он писал ему об этом, и ответ на чёрном листе пришёл незамедлительно.

— Уже. Как только сообщил. Почему он так одержим ими?

— Хех. Это длинная история. Но если коротко, его отца убили обречённые. Точнее, один из тех, кого создал Шамон. Король закрыл на это глаза, решив, что сумеет вернуть Шамона и тот усилит его влияние на Церковь, ведь его эксперименты делали Церковь уязвимой… Но он просчитался.

— Так вот почему он такой… — пробурчал Саргон.

— Такой? Он может тебе не нравиться, и методы у него, может, грязные. Но поверь, если сравнивать его с прогнившей элитой Тельмарии, он не так уж плох.

Саргон вздохнул. Вот и ещё один человек считал, что Айзек действует во благо. Спорить со стариком ему не хотелось.

— Как бы там ни было, береги своих подопечных. Кай талантлив. Эона могущественна и даже не представляет, насколько. — Старик внимательно посмотрел на охотника. — А ты научись себя контролировать… Забери мой меч. Мне он уже ни к чему, а тебе пригодится, пока не вернёшь свой. А когда вернёшь, передай мой клинок Каю… Кхе-кхе…

Торн привстал, и Саргон помог ему сесть, протянул чашу с водой. Тот отпил, и тут же скривился.

— Ну и гадость. Мне бы чая.

— Сейчас сделаю…

Саргон повесил чайник на крюк над костром. Он сотни раз видел, как старик заваривает чай, и теперь без труда повторил все его движения. Закончив, подошёл к кровати, но Торн уже уснул. Оставив кружку рядом, Саргон вышел.

Кай с Эоной уже ждали его, готовые отправляться в путь. Они тоже хотели зайти к старику.

— Он уже спит, не будем будить. Надеюсь, мы ещё вернёмся к нему.

— Как же он теперь будет? — глаза Эоны наполнились слезами.

— Я оставил знахарке хорошую сумму. Она позаботится о нём, пока не приедет человек, который будет ухаживать за Торном…

— Человек? — Кай искоса посмотрел на охотника.

— Да. Я попросил Айзека позаботиться о нём. Айзек как раз из тех, кто не любит оставаться в долгу. — Саргон почесал подбородок. — Я сказал, что Торн спас наши жизни, а значит, спас и долгосрочные активы эмиссара. К тому же я сказал, что он раскрыл секрет моих сил, но обещал научить меня позже.

— Хах. Хитрить научился, — Кай улыбнулся и встал, разминая плечи.

— Как бы там ни было, нам пора. Догоним обречённую, заставим её ответить за старика… К тому же. Она знала меня.

_____________________________________________

Бонус

Глава XVII

И снова охота.

Нет связи сильнее, чем родная кровь.

Майкор, первый генерал армии сопротивления.

— Нет… Нет… Нет. Как это могло произойти? Как ты могла проиграть? — проговорила Талина мужским голосом.

— Идиот, это мы проиграли! — голос сменился на женский, и Талина начала хныкать.

— Не говори ерунды! Если бы я был там, от них бы и места целого не осталось! — голос снова стал грубым.

Талина ловко перебирала щупальцами, цепляясь за ветви деревьев, и быстро продвигалась вперёд. По её лицу стекали капли пота. Сама она выглядела изнурённой и раздражённой. Силы истощались, но останавливаться она не собиралась.

— Ты сообщил Ему? — голос стал спокойнее.

— Конечно. Он рад, что мы добыли такую информацию. Он приказал как можно скорее прибыть в Лимиур… Но огорчён, что мы не сумели убедить охотника…

— Убедить? Мы же дрались. Даже не говорили с ним…

— Этого я Ему не сказал.

— Может, теперь ты побудешь главным?

— Нет, сестра. Ты быстрее меня передвигаешься. Но если будет бой, я возьму управление…

Саргон бежал впереди. Он легко замечал сломанные ветки и следы, оставленные на деревьях. Почему так легко, понять не получалось. Причин могло быть несколько: демоническая составляющая, кровь Эоны или тренировки с Торном.

«Следы на ветви обрываются. Земля здесь примята. Упала. Значит, устала».

Охотник посмотрел на товарищей и вздохнул. Они тоже устали. Эона еле поспевала за ним. Прошло полдня, а Избранная, превысившая свой предел сил, подросла. Буквально на глазах вытянулась, немного изменилась внешне, и одежда стала ей мала, хотя при покупке висела на ней мешком.

«Надо будет что-то купить ей».

Кай отставал сильнее. Как и говорил Торн, Клинок Души забирал много жизненных сил, и, судя по всему, парень пока не восстановился.

— Учитель, давайте передохнём, — Кай тяжело дышал, облокотившись о дерево.

— Боюсь, если сейчас остановимся, можем потерять её из виду. Она ни разу не останавливалась. Хоть и устала. — Говоря это, Саргон немного врал. Давно забытый азарт охоты гнал его вперёд.

— Он прав, Саргон. Если догоним их и сами будем еле стоять на ногах, от нас не будет толку, — Эона шла рядом и, что удивительно, почти не жаловалась.

«Она права. Проклятье».

Охотник кивнул.

— Час. Не больше. Переведём дух и продолжим.

Саргон принялся разводить костёр, насобирав веток. Эона достала припасы и начала раскладывать их с видом учёного, изучающего ингредиенты.

— Так… Торн сказал сначала разогреть воду. — Избранная указала на котелок. Саргон послушно зацепил его за треногу, собранную из веток. — Теперь вода. Кай…

Сундариец потянулся к паприке.

— Да!!! Какой ужас! Ты собрался выплеснуть в котелок воду изо рта? Какой же ты бескультурный! — Эона с видом строгой матери скрестила руки и грозно уставилась на парня.

Кай виновато потянулся к запасным бурдюкам за спиной и опорожнил один из них в котелок.

— Так-то лучше…

Охотник с учеником переглянулись. Вместе с ростом в Эоне изменился и характер. Это читалось слишком явно.

Она продолжила добавлять в суп остальные ингредиенты и постоянно мешала его половником, словно варила не похлёбку, а сложное зелье.

Кай наблюдал какое-то время, потом смешал несколько видов паприки и стал обмазывать отдельные участки на теле.

— Что ты делаешь? — Саргон не помнил такой комбинации.

— Это наша традиционная мазь. Ниглаб. Немного паприки исцеления, огня, камня. Ошибаться в пропорциях нельзя. — Кай изобразил, как смешивает всё в ладони. — И смешивать обязательно обычной водой. Получается мазь. Действует как исцеляющая, но дольше.

— Почему я никогда не видел, как ты ей пользуешься? — Саргон нахмурился, доставая бестиарий и делая пометки о мази.

— Потому что ты всегда ворчал. А мазь я делал как заготовку, чтобы обрабатывать твои раны после охоты…

— Так эта вонючая смесь…

— Да. И вовсе она не вонючая, — Кай насупился и продолжил мазать себя.

Прошло чуть больше часа. Эона сварила суп и разлила каждому в миску. Вышло весьма хорошо, хоть сама Избранная и сетовала, что времени приготовить нормально не хватило. После они собрали стоянку и двинулись дальше.

— Вы чувствуете от него энергию? — Кай подошёл к охотнику, который шёл впереди и то и дело поправлял меч Торна. Тот казался Саргону неудобным и неуместным в его арсенале.

— Нет. А должен?

— Ну, поначалу я тоже не чувствовал. Потом начал ощущать потоки энергии. — Кай задумался. — Как от паприки. Когда вдыхаешь её… Наверно…

— Возможно, это из-за того, что ты был связан… — Саргон прикусил губу, но увидел, что Кай на это не реагирует. — …а у меня связи нет. Проклятье. Надо вернуть демоническое оружие. Слишком привык к нему.

Парнишка усмехнулся.

— А ведь было время, когда ты не хотел к нему даже прикасаться.

— Да. С ним связано не лучшее воспоминание. К тому же раньше я думал, что заражение было из-за него.

«А оказалось, оно было во мне давно, надеюсь, когда встречу Заира расспрошу», — уже про себя додумал Саргон.

Оба замолчали. Саргон посмотрел на правую руку.

— Мы разберёмся, — сказала Эона.

Она нагнала идущих впереди. Только сейчас Саргон заметил, что она немного разрезала штанины, и те свободно болтались. Рукава рубашки она тоже разрезала, но закатала, чтобы не мешались.

Начинало смеркаться.

Талина прыгнула на очередную ветку и тут же соскользнула с неё. Сил не осталось.

— Ты что? — спросила она себя мужским голосом.

— Не видишь? Устала. Это ты сидел и смотрел, а я сражалась…

— Громко сказано… сражалась. Тут есть деревня. Перекуси.

— Фу… Не люблю я их есть…

— А у тебя есть выбор?

Кай махнул рукой, взбираясь на холм. Вид у него был встревоженный, и охотник поспешил следом. Впереди что-то горело.

Это была деревня. Последняя перед большими городами. Лаир.

Она была в огне.

— Не успели! — Саргон сжал кулак.

— Держитесь! — Эона встала между охотником и его учеником и коснулась их.

Вспышка.

Лаир горел.

Не так, как горят дома от случайного огня — медленно, с дымом и криками соседей, пытающихся помочь. Лаир горел весь сразу, будто кто-то плеснул масло на всю деревню разом. Пламя стояло сплошной стеной: оранжевое внизу, чёрное наверху.

Троица появилась на краю деревни. Дорога уходила вниз, к центру, и оттуда Лаир был как на ладони. Охотник отметил про себя: место Эона выбрала не случайно. Но говорить времени не было. Саргон машинально выхватил ункидский клинок и Грозу, быстро осматривая улицы.

— Там, — сказал Кай.

Он достал Иней и указал в центр деревни.

— Помогите выжившим. Потом ко мне.

Что-то двинулось вперёд. На первый взгляд огромное и бесформенное, но с каждым шагом становилось понятнее: сам враг не такой уж большой. Рост ему добавляли щупальца. Талина ныряла между горящими домами, появлялась то здесь, то там, и всякий раз, где бы ни возникала, раздавались крики — короткие, обрывающиеся слишком быстро.

Саргон бежал со всех сил. Несколько раз споткнулся, но устоял.

«Всё как тогда… Проклятые твари!»

Талина стояла над телом и ела быстро, жадно, как зверь, который знает, что его могут прервать. Услышав шаги, подняла голову. Лицо было забрызгано кровью. Глаза сначала испуганные, потом сразу холодные.

— Ты нашёл нас, — сказала Талина. — Хорошо. Мы как раз заканчивали.

— Отойди от него.

— Ему уже не помочь. — Она выпрямилась, вытерла лицо рукавом балахона и отбросила тело в сторону. — Но ты молодец. Быстро…

Она не договорила. Саргон метнул ункидский клинок. Обречённая лениво отбила его щупальцем, но на это и был расчёт. Охотник уже оказался рядом и со всего размаху ударил Грозой.

Талина оттянула себя назад щупальцами, глубоко вогнав их в землю, и чуть приподнялась.

«Она быстрее, чем была».

— Давай поговорим, прежде чем будем резать друг друга? — произнесла она грубым голосом. Не таким, как раньше.

— Нам не о чем говорить с тобой, убийца.

— Мы не убийцы! — выкрикнула Талина, а потом добавила уже грубым голосом: — Ты обвиняешь нас, но забываешь, кто устроил Чистку. Кто сделал из Первых жалких марионеток.

— Точно не эти люди. — Саргон сжимал клинок Торна и медленно отступал к тому месту, где лежал ункидский клинок.

— Да, не они. Но никто за нас не вступился. Мы ведь хотели помочь вам… Когда Завоеватель…

— Урок истории? — Саргон медленно поднял клинок с земли. — Поверь, у меня есть подруга, которая обожает истории. И я хорошо знаю, что было раньше.

— Он не будет слушать… Не сейчас. Сломай ему ноги и руки, — голос снова стал мужским. — Так заставим слушать…

Словно по команде Талина резко полетела вперёд. Щупальца ударили с двух сторон.

«Их тоже стало больше. Проклятье… И держится выше, чтобы я не достал».

Саргон отпрянул назад, уходя от одного щупальца, потом пригнулся, пропуская другое над головой. Третье ударило сзади. Беловолосый успел выставить чёрное железо, но от силы удара его протащило вперёд, навстречу новому щупальцу из тёмной пелены.

Удар пришёлся плотно, прямо в живот. Саргон едва не выронил оружие, но в последний момент успел увидеть, как по ногам летит ещё один удар.

Короткий прыжок.

Охотник метнул ункидский клинок в Талину. Та отклонилась в сторону, прикрываясь щупальцами, и круто развернулась, подтягивая себя вперёд.

Иглы Света.

Саргон выпустил три прямо в щупальца, которые обречённая использовала как опору. Те рассеялись.

«Спасибо за эту силу, Эона».

Талина упала ниже, хоть и успела оставшимися щупальцами вцепиться в землю. Но охотник уже был рядом и рубанул её в основание шеи.

Обречённая схватилась за клинок руками. Из пальцев начала сочиться кровь.

— Анилат!!! Браааааат! — закричала Талина навзрыд, кашляя кровью.

Охотник надавил на клинок, стараясь прорезать шею, но не смог сдвинуть его.

— Ну хватит тебе… Я займусь им, — проговорила она уже другим голосом.

Щупальца медленно исчезли, словно Талина впитала их обратно. Тело затряслось и раздулось, будто внутри что-то задвигалось.

Саргон попробовал вытащить меч, но тот словно застрял в камне. Охотник выпустил рукоять и отскочил в сторону.

Талина согнулась пополам.

Тело переламывалось не так, как ломается кость, а как переливается вода из одного сосуда в другой. Округлые формы вытянулись. Рост прибавился почти на голову. Плечи расширились. Когда фигура выпрямилась, это была уже не она.

Мужчина. Длинный, поджарый, с тем же бледным лицом, что у Талины, но с другим выражением — острым, внимательным, без её раздробленности. И безумным, словно убийца, сидевший в темнице, наконец получил свободу.

Он вытянул меч из шеи и бросил его к ногам Саргона.

Обречённый вытянул руку, и в ней сформировался топор с длинным лезвием почти во всю рукоять. В правой он сжимал рукоять демонического меча.

— Ну что ж, сброд, — сказал Анилат. Голос был ровным. — Сестра слишком мягкая. За то, что ты ранил её, тебе придётся ответить. Убивать тебя нельзя, но нам не сказали, что вести тебя нужно полностью целым.

Он зажёг клинок. Лезвие вспыхнуло так ярко, словно попало в руки истинного владельца.

Анилат сделал шаг вперёд. Всего один, но будто сразу покрыл четыре, что отделяли его от охотника.

Удар сверху демоническим мечом оказался настолько мощным, что Саргон невольно опустил клинок ниже, чем нужно. Фиолетовое лезвие выбило сноп искр и прошло дальше, рассекая плечо.

«Проклятье… В руке словно звон…»

Охотник сделал шаг назад, показал ложный выпад. Когда обречённый повёл оружие в ту сторону, беловолосый крутанулся и с силой ударил ногой в корпус.

— И всё? — Анилат стоял словно высеченный из камня и с недоумением смотрел на ногу противника. — Скучно. Насколько я знаю, ты уже сражался с Заиром.

— Да, сражался. — Саргон снова отошёл на пару шагов.

— Хах. Мы тоже часто сражались. Шамон сказал, что Заир исчез. Он больше не может его видеть. Ты убил его?

— Да, — соврал Саргон.

Глазами он искал ункидский клинок, но пока без результата.

— Не верю. С таким уровнем сил уж точно. — Анилат посмотрел на демонический меч. Потушил его и бросил к ногам охотника. — Может, дело в этом? Бери… А Клинок Души отложи в сторону. Он явно тебе не служит.

Саргон так и поступил: отложил Грозу и поднял демоническую рукоять. По спине прошла дрожь, словно он получил удовольствие, которое давно позабыл.

Охотник зажёг меч и двинулся в атаку. Начал с коротких рубящих ударов. Обречённый понимал суть клинка и не пытался отражать атаки, но его скорости с лихвой хватало, чтобы уклоняться.

«Он играет…» — Саргон стиснул зубы.

Анилат присел и прыгнул вперёд, выставив своё странное оружие перед собой. Топор завертелся с такой скоростью, что обречённый стал похож на стрелу.

Саргон вскинул клинок над головой и с силой опустил его, разрубая и топор, и тело Анилата.

— Хах… А болтовни…

Радость Саргона оборвал странный булькающий звук. Раны раскрылись разом: на животе, шее и плече. Ноги подкосились, и он упал на колени.

Анилат приземлился за его спиной. Разорванная плоть соединялась чёрными нитями пелены.

— Нет. Не мог ты убить Заира. Вы нашли способ, чтобы он бежал? — обречённый подошёл и присел на корточки. — Не вздумай умирать. Это ведь не всё, что есть у тебя. Ты ведь такой же, как мы.

«Такой же…» — подумал Саргон, чувствуя, как темнеет в глазах.

«Надо обернуться демоном…»

Он сконцентрировался, пытаясь заставить Пагубу действовать, как в тот раз.

Ничего.

Ещё попытка.

Снова тишина.

Обречённый замахнулся рукой.

Удар молнии проделал дыру в плече Анилата. Тот стиснул зубы и обернулся.

Иглы Света.

Пять игл вонзились ему в грудь, заставив скрежетнуть зубами.

— Отойди от него! — закричала Эона.

Она стояла позади Кая. Парень подобрал Грозу и выставил её лезвием вперёд.

— Об их жизнях речи не было? — проговорил Анилат и тут же женским голосом ответил сам себе: — Нет, брат. Их как раз можно убить!

Чёрная пелена заполнила дыру в плече и тут же затянулась плотью. Там, где вошли Иглы Света, пелена стала плотнее, выдавила их наружу и закрыла раны. Кожа медленно чернела, голубые глаза побелели.

Анилат рванул вперёд, оставляя глубокие следы на земле. Он разорвал свой топор на две части, сделал их короче и раскрутил в обеих руках.

Два удара, один за другим. Кай спарировал, ушёл в сторону и ткнул в бок. Иней оставил небольшую рану, которая сразу заросла льдом.

Анилат размахнулся топором и едва не попал парню по голове.

Иглы Света.

Три иглы пробили руку обречённого, заставив его замешкаться.

— Спасибо, — Кай отступил в сторону.

— Я прикрою. Не переживай, — Эона сияла так, что даже огонь вокруг казался тусклее. Лицо у неё было злое. Такой Кай ещё не видел Избранную.

Кай не стал ждать. Он побежал на врага, едва заметив, что тот накапливает в руке пелену.

Анилат отмахнулся топором в левой руке. Первый удар Кай отвёл в сторону, второй отбил, под третий пригнулся и ударил в прыжке, как сделал это в прошлый раз, когда атаковал Саргона.

Вспышка.

Эона оказалась рядом с Каем быстрее.

Вспышка.

— Спасибо. — Кай вложил Иней в самодельные ножны на поясе. — Дай мне пару минут…

— Внимательнее. Он быстр. — Эона отошла в сторону и выбросила несколько Игл Света, заставляя обречённого отступить.

Кай одной рукой ловко поддел несколько отсеков с паприкой и смешал их. Потом сжал кулак и побежал в сторону, уводя обречённого к центру деревни, туда, где стоял колодец. Людей здесь, видно, всегда было много: земля вокруг оказалась вытоптана и образовывала неглубокую впадину.

Анилат бросился за ним. Почти нагнал, но резко остановился и прикрылся рукой, когда сундариец вдохнул паприку и выпустил вперёд плотный поток воды.

— Хах… Вода?! Ради чего? — Анилат бросил взгляд на Эону, которая подбежала к Саргону и стала копаться в его поясе, ища паприку. — Думаешь, это остановит?

— Нет. Не только вода…

Кай отходил назад. Вода, которую он выплеснул, заполнила землю вокруг колодца.

Парень вскинул Грозу и коснулся краем клинка воды, едва сам вышел из неё. Молния ударила и прошла по обречённому, заставив его забиться в конвульсиях.

— Это от Сируса… — Кай выхватил Иней. — А это тебе от Соны…

Поток льда оказался мощным. Настолько, что сковал воду, ноги обречённого и медленно пополз выше, охватывая его самого.

— Хах… Я смог… Ах…

Кай скривился. Внутри словно что-то надорвалось. Мечи выпали из рук. Он судорожно попытался найти отсек с целительной паприкой, открыл его, набрал в дрожащую ладонь больше необходимого и отправил всё в рот.

Прошло несколько секунд, но целительный эффект не пришёл. Грудь всё так же горела и болела.

— А-а-а…

В это время Эона высыпала на Саргона всю целительную паприку, которую смогла найти. Тот прохрипел и пришёл в себя. Раны медленно затянулись.

— Это был последний раз, когда ты можешь так исцеляться, — проговорила Эона.

Она развернулась и заметила парня.

— Кай!

Эона бросилась к нему, оббегая застывший силуэт Анилата. Саргон ковылял следом, по дороге подобрав чёрный клинок.

— Что с тобой?! — Эона склонилась над Каем, судорожно ища отсек с целительной паприкой, и с ужасом поняла: он открыт, а паприка рассыпана по земле.

— Не… не помогает, — выдавил Кай, продолжая прижимать руки к груди.

— Он использовал слишком много сил… Саргон… Его руки…

Эона с ужасом смотрела, как руки Кая чернеют и сохнут. В точности как рука Торна.

— Надо везти его в Новую Тильмарию. Я напишу Айзеку. Но перед этим…

Саргон развернулся и подошёл к замёрзшему обречённому. Тот едва двинул глазом.

«Ещё жив».

Саргон вскинул ункидский клинок и вонзил его глубоко в глыбу, пронзая грудь Анилата. Потом провернул лезвие, надавил и разбил лёд вместе с телом.

Выбираться пришлось долго, но спасённые люди не оставили их. Как бы тяжело им ни было, они дали небольшую повозку с лошадью. Саргон уложил туда Кая и направился в сторону большого города.

Лёд давно растаял, обнажив куски Анилата, разбросанные вокруг колодца. Его топоры лежали рядом. Один из них затрясся и потянулся к другому. Они срослись и вытянулись в небольшой силуэт.

Талина выглядела меньше, чем прежде. Она выпустила с десяток щупалец. Те потянулись к каждому куску её брата, собирая его воедино и сшивая с плотью самой обречённой.

Прошёл час.

Талина снова стояла в своём прежнем обличии.

— Ты проиграл…

— Откуда я знал, что парень готов рискнуть жизнью…

— Хах… И всё же ты проиграл.

Талина улыбнулась.

— Но мы живы.

_____________________________________________

Бонус

Глава XVIII

Корона.

Величие не в том, чтобы победить слабого врага. Величие в том, чтобы спасти слабого союзника.

Неизвестный рыцарь.

Он снова попал в свой кошмар, который уже видел раньше. Перед ним сидел Маркус. Но Саргон знал: это не он. Это был демон.

— Ну привет, ученик.

— Не называй меня так, демон.

— Хо… В этот раз ты сразу узнал меня. И это к лучшему — не придётся разыгрывать представление… Ну так как тебе моя сила?

Саргон запнулся.

«Это не сон. Я должен помнить это»

— Ты не дал мне ее когда она была нужна. Что тебе нужно?

— Мне? — Демон улыбнулся, и уголки рта порвались, удлиняя улыбку. — Чтобы ты жил и становился сильнее. В конце концов, мы теперь вместе…

— Кто ты? — Срагон напрягся.

— О, не делай вид, что не знаешь меня… Из-за тебя я умер много лет назад, когда ты и твой учитель вторглись в мои владения…

— Но как это возможно?

— Ты многого не знаешь, охотник… Но скажу так: карты сложились для меня как нельзя лучше. В обычной ситуации я не смог бы захватить твоё тело. Но оно было подготовлено. Ты словно был рождён для этого. И теперь мы вынуждены существовать. И если умрешь ты умру и я.

Демон наклонил голову набок. Шейные позвонки с хрустом переломились, и он повернул голову, описав полный круг. Холод пробежал по спине Саргона.

«Рождён для этого? Значит, они все говорили об этом. О Пагубе, которая была во мне… Шамон внедрил её в меня… Чтобы потом вселить в меня кого-то?..»

— Тебя делали вместилищем. Но не учли, что тебе оставили разум. А ты главное — не умирай. Я разрешаю тебе пользоваться своей силой… Главное — не умирай…

Юстан встретил их дождём. Прошло два дня с того странного сна который охотник видел, задремав в дороге.

Саргон правил телегой и смотрел на город без восхищения. Скорее оценивал, как оценивают новые места перед охотой: где узко, где шумно, где можно свернуть, а где лошадь обязательно встанет.

Юстан был широким и чужим. Прямые улицы, дома в три-четыре этажа из светлого камня, а над каждым кварталом — трубы. Десятки труб. Из них валил густой пар: белый, серый, иногда с лёгким синеватым оттенком, если в котлы добавляли паприку.

Механизмы были повсюду.

Между этажами ходили подъёмники — плетёные короба на цепях, которые тянули паровые приводы. Уличные фонари с горелками на паприке огня давали не открытое пламя, а ровный свет, не гаснущий даже под дождём. На одном перекрёстке Саргон увидел повозку без лошади. Она двигалась сама, мерно пыхтя и оставляя за собой полосу пара. Возница сидел спереди и крутил рычаги.

«Сломается посреди дороги — и что? Толкать всей улицей?»

На каждом углу висели флаги Новой Тильмарии: зелёные, с шестернёй. Стражники в одинаковых плащах носили на поясе маленькие паприковые горелки вместо факелов и длинные металлические трубки, которые называли ружьями. Люди спешили мимо, почти не глядя друг на друга. Одеты были не так, как в других городах: практичнее, удобнее, с кармашками и ремнями для небольших колб.

Запах здесь стоял особенный: паприка, пар, мокрый камень и что-то сладкое от пекарни на углу, где работала паровая печь.

Саргон смотрел на всё это и думал только об одном: сколько паприки уходит на такой город каждый день. И откуда они берут её в таких количествах. Теперь он чуть лучше понимал, почему сундарийский султан считается самым богатым человеком в мире.

Кай лежал в телеге неподвижно. За время пути охотник несколько раз поил его и кормил, когда получалось. Эона лежала рядом. Она подросла ещё сильнее, была бледной, дышала ровно, но не просыпалась уже третий день.

Каждый раз, когда колесо подпрыгивало на камне, Саргон ловил себя на том, что оборачивается машинально, проверяя все ли с ними в порядке.

Саргон остановил лошадей у постоялого двора с узкими окнами и вывеской в виде якоря. Там их ждал агент Айзека. Молодой, незапоминающийся, из тех людей, чьё лицо стирается из памяти почти сразу. Он коротко и по-деловому осмотрел Кая и Эону.

— Целитель будет через час. Комнаты готовы. — Он помолчал. — Господин просил передать: ждите здесь.

— Сколько?

— Столько, сколько нужно.

Саргон кивнул и ничего не ответил. Спорить было бесполезно: этот человек знал не больше него, да и слишком он устал, чтобы вступать в спор. По пути охотник уже успел достаточно поистязать себя мыслями, что снова подставил друзей.

Он помог перенести обоих наверх, убедился, что всё спокойно, постоял у двери с минуту, потом вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят.

Юстан был неудобным городом для человека, привыкшего к лесам, горам и дикой архитектуре прошлых лет.

Здесь было слишком много людей и слишком мало пространства между ними. Слишком много шипения, грохота, скрежета цепей. Даже дождь не мог нормально шуметь: его перебивал пар.

Саргон купил у лотка кусок хлеба, благо агент дал немного местной валюты, и ел стоя, глядя на фонтан в центре площади. Тот изображал двух Первых, мужчину и женщину, стоящих спиной к спине с поднятыми руками. Вода текла из их ладоней.

«Красиво, но бессмысленно… Почему я не смог обратиться в обличие демона? Почему, когда я принял неотвратимость ситуации, ничего не вышло? А теперь… Демон во сне сказал, пользоваться силой…Теперь я смогу…»

— Ты похож на человека, который не знает, куда себя деть.

Саргон не обернулся сразу. Он узнал голос.

Несколько дней он ехал один и за это время успел понять, что привык к разговорам, в которых сам почти не участвовал. Хотел он того или нет, но одиночество понемногу начинало его грызть.

Саргон молча повернулся, и остатки хлеба выпали у него из рук. Он обнял Лию так внезапно, что она только захлопала глазами от неожиданности, но не отстранилась, а сама прижалась к нему, прикрыв глаза.

— Подумать только. Каменный охотник — и вдруг на такое способен, — с улыбкой сказала она. — Это точно ты?

— Не порть момент, — Саргон чувствовал, как бьётся сердце и как пустота внутри наконец начинает отступать. Ему не хотелось отпускать её.

Момент длился недолго. Охотник первым опомнился и неловко отступил на шаг.

— Эм… прости.

— Да ладно. Даже удивил. Я думала, у тебя чувства давно атрофировались, а нет, ты ещё вполне можешь чувствовать. — Лия широко улыбнулась, но почти сразу помрачнела. — Я слышала, что произошло… Уверена, ты как обычно ответственность взвалил на себя?

Охотник немного помолчал. Потом сел на край фонтана и посмотрел на Лию так, будто не знал её.

— Я устал, Лия.

Девушка молчала, давая охотнику выговориться.

— Мы не способны на то, чего хочет от нас Айзек. — Саргон поднял хлеб и положил его на край фонтана. — Каждый, кто выходил против нас, мог убить нас без особого труда. И каждый раз нас спасало не мастерство, а чудо…

— Ты о чём?

— Дейн. Там я должен был сдохнуть вместе с Каем, и нас вытащила Сона. Потом Озук. Мы даже не поняли, с кем лезем драться. Просто полезли вперёд и заплатили жизнью Соны. Потом Заир. Если бы он сам не решил отступить, мы бы и там не справились. Теперь эти двое. Каким-то чудом Кай сумел использовать способности, которые даже не изучал вместе с Торном. — Саргон мрачнел с каждым словом. — Каждый раз одно и то же. И каждый раз я оказываюсь бесполезным.

— Ты не прав. Химера. Твои знания помогли нам тогда. В каждом бою ты старался идти вперёд, ограждая нас от опасности и принимая удар на себя. — Лия вздрогнула, хотела что-то сказать, но не договорила и отвела взгляд. — Я каждый раз думала, что ты попросту хочешь умереть…

— Как бы там ни было, — Саргон будто не услышал, — я слишком слаб, а нам просто везёт.

— Удача тоже часть мастерства. — Лия улыбнулась, но тут же поняла, что охотник на неё даже не смотрит. — Не думай об этом. Все живы. Это главное.

— Да. Наверно, ты права.

Лия коснулась шеи, где шарф скрывал клеймо.

Саргон посмотрел в сторону высокого конусовидного здания, оплетённого трубами.

— Он ведь знает, где они будут.

Это был не вопрос. За всё время их миссий стало слишком очевидно: цели выбирались слишком точечно.

— Кто? — Лия спросила машинально, но понимала, о ком речь.

— Айзек. Он знает, где будут обречённые, которых создал Шамон.

— Да… — немного неуверенно проговорила девушка.

— И мне кажется, он знал, что Шамон сделал из моего тела сосуд.

— Откуда ты…

— Не важно. — Саргон не сказал о демоне внутри, но заметил её удивление.

«Она тоже знала».

Пальцы сами легли на рукоять. Беловолосый отдернул руку.

— И ты знала?

Лия молчала. Она отвела взгляд, словно пыталась зацепиться за что угодно, лишь бы увести разговор в сторону. Но вокруг будто всё стихло, не оставляя ей возможности уйти от ответа.

— Да, я догадывалась ещё с первой нашей охоты на огневолков… — Она запнулась.

Саргон не сразу понял, что продолжает сидеть неподвижно. Всё, что Лия только что ненадолго заглушила в нём своим появлением, снова раскрылось: холодное, пустое и злое.

— Почему не сказала?

— Я не была уверена. — Лия ответила коротко, давая понять, что разговаривать на эту тему не будет.

— Хорошо, — ответил Саргон, хотя думал совсем иначе.

Пауза затянулась. Проходивший мимо стражник буркнул Саргону, чтобы тот слез с фонтана, но задерживаться не стал, видимо решив, что напряжение между этими двумя и без того слишком заметно.

— У нас миссия… — Лия отвернулась, нервно перебирая пальцами подол рубашки.

— Что нужно делать? — Под городом агенты нашли катакомбы. По слухам, это подземный город, который существовал ещё во времена расцвета Арахии, после свержения Иннура.

— Я далёк от всех этих историй. Просто скажи, что нам нужно делать.

Саргон был раздражен, но всё же только вздохнул и пошёл за Лией, которая двинулась вперёд.

— Так дай договорить, — возмутилась девушка. — Это место считалось королевством Первой, которая бросила вызов своему народу. Она считала, что Первые не должны помогать людям, и хотела уберечь своих. Её звали Истинной.

Лия рассказывала, но Саргон слушал плохо. Сердце всё ещё билось неровно, а что-то внутри гудело, словно хохот существа, которое теперь он ощущал в себе.

Шли недолго: пара улиц, толкотня, шум. Пару раз железная телега едва не задела Саргона. Он всё ещё не привык к ним, хоть и бывал здесь уже несколько раз. Наконец впереди показалось здание, невысокое, полукруглое, со странными квадратными пристройками. Оно, пожалуй, единственное заметно выбивалось из общей архитектуры города, словно его намеренно оставили неизменным.

Оказалось, это была местная библиотека. Судя по людям в синеватых мантиях, расхаживавшим по залам, Айзек давно приметил это место. Лия слишком многих знала и слишком со многими говорила.

«Как он вообще сумел найти общий язык с жителями Новой Тильмарии, если те ненавидят всё, что связано со Старой?»

Саргон рассматривал старинные фрески и каменные плиты под ногами. Лия повела его вниз по нескольким винтовым лестницам. Пару раз их останавливали, но, заметив девушку, сразу пропускали.

«Чуть больше полугода служим у Айзека, а её уже все знают. Или знали и до этого. Кто знает, какие ещё тайны она хранит».

Ещё несколькими этажами ниже они остановились в комнате с высокими книжными шкафами.

Девушка подошла к одной из полок и потянула за книгу. Весь стеллаж отъехал в сторону, открывая скрытую за ним дверь. Лия достала ключи и отперла замок.

Ниже вела ещё одна лестница, узкая, крутая, каменная, с выщербленными ступенями. Перил не было. Стены отсырели, из темноты тянуло землёй и старым деревом. Лия зажгла паприковый фонарь и повесила его на пояс.

— Расскажи про эту Истинную, — сказал Саргон, когда они спустились в первый тоннель. Ему не хотелось идти в тишине.

Лия немного помолчала. Потом заговорила не как на лекции, а как человек, который долго носил эти мысли в себе и теперь произносил их вслух.

— Её настоящего имени никто не помнит. Истинной её стали называть потом. Она встала за тех Первых, кто не хотел пересекать границу миров. Она не принадлежала ни к одному из правящих родов, но народ всё равно пошёл за ней. Отчасти наш орден существует из-за памяти о ней. Потому что именно она владела звуком, тем, из чего когда-то был сотворён мир…

Тоннель расширился. На стенах появились барельефы: фигуры в длинных одеждах, сцены, смысла которых Саргон не понимал, но чувствовал, что человек, который разбирался в этом, мог бы провести здесь недели.

— Она защищала свой народ, — продолжила Лия. — Долго. Словно знала, что однажды им придётся служить людям, почти как рабам. А потом проиграла.

Они спускались всё ниже. Лия открывала потайные двери одну за другой. Ключ в её руках будто менял форму под каждый новый замок.

«Те, кто строил это место, явно не хотели, чтобы их нашли. Или чтобы нашли то, что они здесь спрятали», подумал охотник.

Саргон снова стал рассматривать барельефы, когда Лия замолчала.

На одном из них женщина стояла перед армией с поднятыми руками. За её спиной теснились люди. На голове сияла корона, и именно она была проработана лучше всего остального, будто мастер нарочно хотел притянуть к ней взгляд.

— Что за корона?

— Её создали для неё. Никто уже не знает кто. Легенды называют слишком много имён, чаще всего упоминается Величайший из кузнецов Первых. Но все сходятся в одном: со временем корона приросла к ней, усилила её, сделала чем-то большим, чем просто Первая. — Лия остановилась перед барельефом и коснулась его пальцами. — Айзек хочет её. Но зачем, как всегда, не говорит.

— Конечно не говорит, — пробормотал Саргон.

Они прошли по длинному коридору. Лия остановилась у каменной двери, исписанной надписями сверху донизу. Она долго смотрела на неё, пока не послышался скрип.

— Выиграй мне немного времени. — Лия вздрогнула, словно опомнившись.

— Выиграть время? У кого…

Саргон не договорил. Где-то внутри стены что-то заскрипело, застучало, и по обе стороны коридора начали раскрываться скрытые ниши. Из них, скрежеща и звеня металлом, вышли воины в латных доспехах.

Охотник вскинул демонический клинок и зажёг его.

— Ты у Айзека научилась не рассказывать подробностей? — крикнул он и, не дожидаясь ответа, пошёл вперёд, скрежетнув зубами.

Первый рыцарь ударил алебардой наотмашь. Саргон наклонился, шагнул вперёд и пронзил его в грудь.

«Сердце. Теперь следующий».

Он не успел закончить мысль. Рыцарь перехватил алебарду и попытался ударить Саргона в спину.

Задел немного, но охотник успел уйти в сторону.

— Какого…

Саргон пригляделся. Внутри рыцаря что-то мерцало, кипело, сочилось наружу.

«Паприка…»

Охотник атаковал снова. Рубанул по руке с алебардой, но рыцарь не обратил на это внимания и ответил ударом кулака. Удар вышел плотным, Саргон выдержал его, резко развернулся и снёс противнику голову.

Точнее, шлем.

Под ним не было ни лица, ни плоти.

Только механизм.

«Вот, значит, откуда это у местных. Наверно, нашли схожие технологии».

Несколько рыцарей двинулись вперёд, и трое тут же рухнули. Время всё-таки сделало своё дело.

Саргон быстро взглянул на Лию. Она что-то нажимала на двери, и буквы вспыхивали ярко-красным, а потом гасли под её сбивчивое:

— Проклятье… Ошиблась. Надо вспомнить…

— Великолепно, — пробурчал Саргон.

Он налетел на рыцарей. Теперь уже не нужно было искать уязвимые точки: хватало просто отсекать конечности. Демонический клинок резал металл, словно масло. Механические рыцари падали один за другим. Но поток не редел. Одни уже не могли двигаться и замирали, другие всё равно продолжали выходить из проходов. Мало-помалу охотник начал уставать.

Что-то внутри раскрытых проходов скрипнуло.

Появились новые рыцари.

«Эти другие. Меньше. Рук больше…»

Низкие, юркие, многорукие, и в каждой руке блестел кинжал.

Саргон напрягся.

«После трёх десятков рыцарей, пусть и медлительных, именно такие станут настоящей проблемой».

Словно в подтверждение этой мысли несколько коротышек взбежали по стене на потолок и все разом рванули вперёд.

«Пятеро».

Саргон присел, и над его головой просвистел кинжал. Потом ещё два. Их он сумел отбить. Следующий удар пришёлся в спину: двое уже были позади.

Охотник рубанул наотмашь, когда первый оказался рядом. Удар вышел неточным, но этого и не требовалось. Механический воин легко распался на две половины.

Саргон резко развернулся. Один из нападавших вдруг остановился, второй не успел, и его голова полетела вниз.

«Остановился? Я думал, они будут только атаковать…»

Мысль оборвал удар со спины. Кинжалы были небольшими, но острыми.

Впервые за всё это время охотник пожалел, что перестал носить кольчугу и вообще хоть какую-то броню. В схватках с обречёнными она почти всегда оказывалась бесполезной, но здесь пришлась бы кстати.

Он бросился на одного из механических. Тот отскочил на стену и пополз к потолку. Саргон прыгнул, разрубил его на две половины, кувыркнулся и ударил ещё одного.

«Осталось двое».

Саргон развернулся, с ужасом осознав, что позабыл о Лии. Но к его удивлению, два механических воина уже лежали рядом с ней разбросанными обломками. Девушка ткнула пальцами в дверь, и та со скрипом начала открываться, пуская по всему коридору дрожь. Оставшиеся воины остановились и один за другим поползли обратно, откуда вышли.

— Отлично. — Лия улыбнулась. — Ты хорошо справился со стражами тайника.

— Стражи тайника. — Лицо Саргона потемнело. — То есть ты всё-таки знала, что нас тут ждёт, и решила промолчать?

— Ну… нет. Я только читала о них. Это была догадка. — Лия заметно нервничала. — Я просто знаю, что ты не любишь истории…

— Будь так добра, расскажи тогда, что ждёт дальше.

— Хорошо, — вздохнула девушка. — Но сначала займёмся твоими ранами.

Они прошли через дверь и остановились в небольшой каменной комнате. Впрочем, комнатой это место можно было назвать лишь условно: скорее оно напоминало тайник контрабандистов. Повсюду стояли ящики и бочки, прикрытые выцветшими белыми тряпками, будто их бросили здесь в спешке много лет назад.

— Когда Истинная поняла, что проигрывает гражданскую войну, она решила спрятать свою корону. Потом на руинах её города и построили Юстан. — Девушка вынула кинжалы из спины Саргона и аккуратно смазала раны целительной паприкой со своего пояса.

— Отсюда и технологии…

— Да. Именно. Меня, правда, удивляет, как люди сумели так быстро во всём этом разобраться. — В её голосе звучало волнение, будто она только сейчас начинала понимать истинный масштаб спрятанного здесь.

— Что дальше?

— Комната с ловушками. Плитки.

Лия быстро начертила на земле несколько знаков кончиком кинжала.

— Этот знак означает огонь. Наступишь, и снизу ударит пламя. — Лия указала на вытянутый символ в треугольнике, потом на круг с точкой. — Этот значит иглы. Полезут из стен. А вот этот — штыки из потолка.

— Ты подозрительно хорошо во всём этом разбираешься, — Саргон прищурился.

— Мы всю жизнь изучаем этот храм, — отмахнулась Лия. — Ты главное не забудь, а то потом опять будешь жаловаться.

Они немного передохнули. Лия поделилась с Саргоном небольшим куском мяса, но доесть он не успел. Девушка вдруг резко дёрнула его за руку. Тревога на её лице была слишком явной.

— Пошли.

— Что такое?

— Надо спешить. Не знаю почему, но у меня дурное предчувствие.

Саргон спорить не стал и позволил ей вести дальше.

Они спускались всё ниже, и вокруг постепенно всё изменилось. Теперь места, по которым они шли, больше напоминали пещеры с длинными тоннелями, чем остатки древнего города.

Лия молчала и почти бежала вперёд. От этого её молчания тревога только росла, тяжёлая, вязкая, как сырость в этих глубинах.

Наконец она открыла ещё одну дверь, меньше прежней, но с такими же надписями. За ней тянулся длинный коридор, шириной шагов в шесть или семь.

— Помни про плитки. Ступай строго по тем, по которым иду я.

Не дожидаясь ответа, Лия прыгнула на первую, сразу перескочив через два ряда. Плитки были достаточно широкими, чтобы встать на них обеими ногами, если держать ступни вплотную.

«В мои тридцать пять я, оказывается, должен изображать скачущего кролика», мелькнуло у Саргона, когда он перепрыгнул на следующую плитку.

Они почти добрались до конца, когда мимо головы Саргона со свистом пролетел арбалетный болт.

— Так, так, так. Я думал, нагоню вас раньше…

С противоположной стороны стоял мужчина лет пятидесяти, седой, весь в старых шрамах. Хуже всего было не это. На нём была одежда, слишком похожая на ту, какую носили охотники.

— Лия… куда же ты так бежишь?

— Твой знакомый? — Саргон повернулся к девушке.

Она уже стояла на земле у прохода, за который не проникал свет. Даже яркое пламя фонаря не могло пробиться туда.

Арка была высокой, украшенной странными надписями на всё том же непонятном языке, а над ней была выбита корона.

— Задержи его. Я быстро заберу корону и вернусь.

Саргон перехватил демонический меч и повернулся к охотнику, судорожно пытаясь понять, как будет с ним сражаться.

— О нет. Ты наставил оружие не на того. — Старый охотник ухмыльнулся и ловко прыгнул на нужную плитку. Лицо его казалось знакомым.

— Кто ты такой?

— Лет двадцать не виделись… Хоть ты и постарел, мальчик, я тебя сразу узнал. — Улыбка охотника стала шире. Он перепрыгнул на другую плитку так легко, словно был кошкой.

— Хм… Не припоминаю…

— Как же. Зима. Ты и Маркус, оба полуживые. Я нашёл вас на перепутье у земель Сундарии. Пока рука твоего учителя восстанавливалась, мы с тобой добили зубчатого льва.

— Сквейл?! — Саргон от изумления даже опустил оружие и потушил его. — Мы думали, тебя похоронило в тех шахтах. Под дюнами…

— О, мальчик мой, меня не так легко убить. — Сквейл улыбнулся и перепрыгнул ещё на одну плитку, медленно сокращая расстояние. — Хорошо, что вы не убрали подсказки, а то так бы и стоял там.

— Не дай ему помешать! — в голосе Лии дрогнул страх.

— Стой! — Саргон снова зажёг демонический клинок и направил его на старого охотника.

— Не глупи. Оружие тебе надо направлять не на меня. — Сквейл остановился. — А на неё. Она одна из обречённых, которых переделал Шамон.

Саргон застыл. На миг ему и правда показалось, что сердце просто остановилось, а голову размозжили молотом.

— Откуда тебе это известно?!

— Ну так… я и сам из переделанных. — Охотник пожал плечами. — Видишь ли, в том завале я и правда чуть не умер. Но меня вытащил Шамон. Оживил. Улучшил. Снял с меня клеймо церкви и вернул силы, которые были у меня до Чистки.

Саргон медленно повернулся. Он боялся увидеть правду на лице Лии, но увидел нечто куда страшнее.

Лия быстро перебирала знаки на арке, та засияла. Девушка достала цитру и заиграла тихую, тягучую мелодию. Тьма под аркой дрогнула, разошлась, пропуская её внутрь, и почти сразу снова сомкнулась за спиной, будто отрезала её от мира живых.

— Нет… — Саргон почувствовал, как пальцы сами сильнее сжали рукоять. — Я не верю.

Глава XIX

Правда.

Всё было сотворено в звуке и в нём же исчезнет.

Талмуды первых.

— Жаль, упустил её… А ведь ты, наверно, и сам не раз задавался вопросом, почему вы так легко находите обречённых Шамона. — Сквейл уже стоял в паре метров от Саргона. Руки он держал чуть в стороне, показывая ладони, чтобы не спровоцировать собеседника резким движением.

— Да, — коротко ответил Саргон. — Но зачем ты всё это рассказываешь?

— Я тебе не враг. Как бы странно это ни звучало, Шамон тоже тебе не враг. — Сквейл заметил усмешку беловолосого. — Не верить мне — твоё право.

— Значит, она обречённая?

— О Лии я знаю немного. Насколько мне известно, Шамон сделал её сразу после Моруга. Это был его первый и самый неудачный эксперимент. — Сквейл завёл руку за спину и тут же заметил, как дёрнулся Саргон. — Тихо. Я всего лишь хотел выпить.

Он медленно достал бурдюк и сделал глоток. Судя по тому, как он поморщился, внутри было что-то крепкое.

— Её отправили искать тебя. Поначалу мы получали отчёты, а потом она перестала выходить на связь. Научилась глушить сигнал, который чувствовали мы все. Наверно, узнала секрет Озука. Или что-то другое…

— Зачем ты пришёл?

— За тобой. Шамон послал меня не для того, чтобы убить тебя или притащить силой. Он хочет сам всё тебе объяснить. И поверь, всё не так, как тебе кажется. У Талины была та же миссия, но разговаривать она не умеет…

— Очень сомневаюсь. — Саргон усмехнулся. — Друг оказался врагом, а враг другом?

— Именно так. — Сквейл улыбнулся. — Пойми, ты не простой человек. Ты ближе к нам, чем думаешь. В тебе есть ключ, который поможет с истинным возрождением.

— Истинным возрождением?

— Разговор будет долгий… Церковники меняют саму суть Первых, когда воскрешают их. Избранные возвращаются из Нинтила бестелесными, и им дают человеческие тела. Но эти тела заранее подготавливают так, чтобы Избранные были покладисты и не могли ослушаться приказа. У них забирают часть памяти. То же самое церковь делает с обречёнными. Только нас ещё и ограничивают по силе, превращая в бесконечный ресурс для войны с демонами. Шамон хочет вернуть Первым истинную силу!

Саргон молча слушал. Меч он не потушил. Только ждал.

— Задумайся сам. Почему бы не дать обречённым больше силы? Тогда они просто вытеснили бы демонов. Разве не так?

— В этом есть смысл.

— Вот именно. Церкви нужно, чтобы демоны существовали. Иначе исчезнет сама причина её власти. Вот почему они делают всё это. Шамон не просто так восстал против них. В тот роковой день, когда пять сотен принесли себя в жертву, именно те, кто стоял у истоков церкви, не дали остальным довести ритуал до конца. Они объединились с несколькими Первыми и оборвали его. Попросили помощи у Галфира…

Саргон вздрогнул. Слишком многое из сказанного звучало похоже на правду. И правда, зачем ограничивать тех, кто мог бы положить конец всем демонам?

— А Пагуба? Зачем Шамону заражать ею других?

— Потому что ты смотришь на Пагубу как на нечто демоническое. А это не так. Пагуба — не порождение демонов. Это сила, появившаяся из-за сопряжения мира Первых и мира живых… По непонятной причине демоны контролируют её лучше, но Шамон близок к решению и этого вопроса.

Тоннель задрожал.

— Мы теряем время, Саргон. Пойдём со мной, и я отведу тебя к Шамону. Он сам расскажет всё остальное. — Сквейл убрал бурдюк за спину.

— Нет.

Саргон едва успел произнести это, как в него полетел кинжал. Фиолетовое лезвие отбило его в сторону.

— Что ж. Тогда придётся перейти к следующему плану. — Сквейл достал две рукояти и зажёг два демонических клинка. — Не хотел я тебя бить…

— Ты и не сможешь.

Саргон шагнул вперёд, прямо на плитку между ногами старого охотника. С потолка тут же рухнули колья. До пола они не доставали примерно полметра. Именно в этом просвете Сквейл и уместился. Гибкий, как кошка, он подпрыгнул, извернулся и, рассекая колья клинками, вырвался к Саргону.

Тот отступил назад и задел плитку с кругом и точкой. Из стены вылетели иглы. К счастью, сработала только часть механизма: били они справа и попали лишь в руку. Демоническая кожа выдержала.

Сквейл атаковал.

Сразу стало ясно: он уже не раз дрался с теми, кто владел демоническим оружием. Он был быстр, а охотничья выучка позволяла безошибочно выбирать, куда ставить ногу даже на таком полу.

«Страшный противник».

Саргон реагировал на пределе возможностей. Удары сыпались со всех сторон, и ему пришлось выхватить чёрный клинок. Под натиском тот уже начинал медленно плавиться.

Сквейл прыгнул.

Не вперёд — вверх. Он оттолкнулся от плитки с огнём, как от трамплина. Саргон вскинул голову и едва успел уйти в сторону, когда старый охотник рухнул сверху с обоими клинками. Фиолетовый свет полоснул воздух в одном пальце от шеи.

Приземлился Сквейл беззвучно.

Саргон сразу бросился вперёд, не давая ему занять удобную позицию. Удар снизу вверх демоническим клинком Сквейл принял на перекрёст клинков, увёл в сторону и тут же коротко, без замаха, врезал рукоятью в челюсть.

В голове зазвенело.

Саргон отступил, и нога тут же попала на плитку с дротиками. Из стены вылетели снаряды. Он нырнул под них, перекатился и почувствовал, как один всё же задел плечо. Неглубоко, но кровь пошла сразу.

— Ты не готов к этому бою. — Сквейл чуть опустил оружие. — Спрошу ещё раз. Пойдёшь со мной?

— Почему ты раскрыл её только сейчас? — Саргон попытался выиграть хоть мгновение, чтобы перевести дух.

— Потому что она больше не с нами. А значит, против нас. — Сквейл снова двинулся вперёд. — И передышки я тебе не дам.

Он шагал по плиткам, даже не глядя вниз.

Саргон выровнялся и принял оборонительную стойку, как учил Торн.

Он перестал лезть в атаку и начал смотреть. Куда ступает Сквейл. Где огонь. Где дротики. Привычка охотника читать следы теперь пригодилась, чтобы читать сам пол. Он помнил, что говорила Лия, но запомнил слишком мало.

Три секунды наблюдения. Четыре. Пять.

Сквейл ждать не стал. Наоборот, усилил напор. Левый клинок пошёл широко, отвлекающе. Правый сразу ударил в живот, коротко и жёстко.

Саргон не отступил. Шагнул навстречу. Левый клинок прошёл мимо, правый он принял чёрным мечом у самой рукояти, заблокировал и провернул запястье противника. Не сломал. Только выбил оружие из руки.

Сквейл не растерялся. Тут же отскочил, подхватил клинок с пола на ходу и уже в прыжке выстрелил из арбалета. Такой трюк едва ли сумел бы повторить даже лучший циркач.

С такого расстояния уклониться было невозможно.

Саргон подставил демонический клинок плашмя. Болт срикошетил, ушёл в потолок, наполовину оплавившись. От удара рука онемела до локтя.

Почти сразу последовал второй выстрел. На этот раз охотник сумел уйти в сторону. Не столько благодаря реакции, сколько потому, что начал движение раньше, чем Сквейл нажал на спуск.

«Арбалет слишком быстро перезаряжается. Либо механизм. Либо всё подготовлено заранее».

— Хороший рефлекс, — сказал Сквейл, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удовольствие. — Маркус хорошо тебя выучил.

— Не только он, — сказал Саргон. — Но я не хочу говорить о нём с тобой.

— Почему? Он был достойным представителем нашего народа. Я уважал его. — Сквейл медленно обходил Саргона по кругу, ступая точно на нужные плитки и ни разу не ошибаясь. — Жаль только, что он встал на пути у демона. Он не был готов.

Саргон сжал зубы и ударил.

Без обманок. Без проверки. Одним давлением. Демонический клинок сверху, чёрный снизу, затем разворот и удар плечом в корпус.

Сквейл уходил от каждого движения: кувырок, смещение, подныривание под широкий взмах. Но ритм всё же сбился. Он начал отступать.

На шаг.

Ещё на шаг.

Пятка встала на плитку с огнём.

Столб пламени ударил снизу. Сквейл рванулся в сторону и на миг потерял равновесие. Саргон увидел это и бросился вперёд, рубя сразу двумя клинками наотмашь.

Сквейл не уклонился.

Он изменился.

Прямо под ударами, в долю секунды. Кожа потемнела, тело налилось массой, плечи расширились. Клинки Саргона врезались уже в другое существо. Чёрный ударил будто в камень и не оставил следа. Демонический Сквейл принял своим фиолетовым лезвием.

Удар кулаком в грудь отбросил Саргона на несколько метров.

Он врезался спиной в стену. Резьба впилась между лопатками. Охотник съехал вниз, на миг потерял ориентацию, перед глазами вспыхнули искры, и в плечо тут же впились несколько игл.

Сквейл стоял перед ним в демонической форме, как Заир, как Озук, и всё же иначе. Полное обращение. Только глаза оставались человеческими.

— Тебе не победить меня в ближнем бою… Я сражался всю свою жизнь.

Где-то в глубине снова громыхнуло, и по полу между ними прошла трещина.

— Не может быть… — Даже на демоническом лице проступило удивление. — Спрошу в последний раз. Ты примкнёшь к нам?

— Нет.

Сквейл двинулся вперёд.

«Если хочешь жить, помогай…»

Саргон знал, что тот, кто сидит внутри, слышит его. Он не звал помощь. Просто открыл дверь.

Сила вошла в тело не как спасение. Как жар. Как злость. Как что-то, давно ждавшее именно этого мгновения. То самое чувство, которое он испытал, когда обернулся впервые.

В следующий миг демоническое обличье окутало и его.

Два демона сошлись посреди тоннеля.

Сквейл ударил дважды. Саргон принял оба удара грудью, даже не думая уходить. Боль всё равно прошила тело, кости всё равно хрустнули, но отступать он не стал. На лице Сквейла мелькнуло раздражение, и в тот же миг он сам получил тяжёлый удар в живот.

Обычный бой на этом бы закончился. Оба оценили бы раны и разошлись. Снова искали бы дистанцию.

Здесь никто не собирался беречь себя.

Сквейл полоснул его по боку. Саргон принял удар, дал клинку войти в плоть и шагнул ближе, врезав лбом в лицо противника. Хрустнуло. Кто именно сломался, он не понял. Только увидел, как по чёрной морде потекла кровь.

Сквейл подбросил один из клинков, заставляя Саргона дёрнуть взгляд вверх, и в тот же миг коротко рубанул вторым по плечу, почти выдрав кусок мяса. Плоть начала затягиваться сразу, прямо на глазах, но боль никуда не делась. Не исчезла. Только утонула в ярости.

Саргон вцепился противнику в горло, вжал его в стену и ударил коленом. Сквейл поймал демоническую рукоять, зажёг клинок и ответил лезвием в живот. Охотник даже не дёрнулся. Только рыкнул и ещё раз врезал ему в челюсть.

Обмен ударами.

Ещё один.

Оружие вывалилось из рук.

Сражение продолжилось когтями и зубами. Саргон раздирал Сквейла, стараясь проделать в нём дыру. Тот сопротивлялся, но явно уступал дикой мощи. В последнее мгновение Сквейл изловчился и вцепился зубами в плечо, вырвав из пасти охотника в демоническом облике хриплый рёв.

Саргон раскрыл пасть и тоже укусил врага в шею. Резко рванул голову назад, откусил большой кусок и машинально проглотил.

Кровь двух демонов залила плиты. Теперь уже сложно было понять, что на них изображено. Да и нужды в этом больше не было. Ловушки не могли их остановить: огонь бесполезно лился по телам, иглы отскакивали, колья гнулись.

«Почему я чувствую это? Почему я чувствую кровь Сквейла?»

Саргон замер, глядя на кровь.

Она не растекалась.

Дрожала.

Тянулась к нему.

Сквейл вскинул руку, и кровь вокруг него рванулась вверх, встав с двух сторон стеной. Потом он резко направил её вперёд.

Саргон ударил по ней кулаком. Кровь кипела, бурлила, испарялась, но всё равно дошла до цели. Обвила шею, руки, грудь. Стянула, как живая удавка.

Он рванулся.

Без толку.

Кровь только сильнее впилась в тело.

— К сожалению для тебя, одной силы мало… Благо ты не пробудил… — Сквейл закашлял кровью. Рана на шее до сих пор не затянулась.

Саргон попытался разорвать путы. Демоническая мощь ещё бурлила в нём, но уже чувствовалось, как тело истощено. Раны затягивались всё медленнее. Дыхание превратилось в хрип. Даже эта плоть уже не поспевала за тем, как быстро они рвали друг друга.

В глазах потемнело.

Последнее, что он увидел, были человеческие глаза Сквейла.

Очнулся он позже. Почти сразу понял: они проходят первый тоннель. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги были крепко связаны.

— А, пришёл в себя. — Сквейл бросил его на землю и размял плечи. — Крепкий ты всё-таки малый. Я не хотел тебя бить. Надеюсь, мы ещё станем союзниками…

— Он убил моих родных. Всю деревню, — прошептал Саргон, пытаясь окончательно прийти в себя.

Сквейл молча посмотрел на него. Только теперь стали по-настоящему видны его морщины. Он больше не казался могучим охотником. Только уставшим стариком.

— Нет. Он не делал этого. Он объяснит, поверь…

— На моём месте ты поверил бы в это? Он ненавидит людей! — Саргон кое-как сумел сесть, упершись спиной в стену.

— Не знаю. Тяжело отвечать за чужую жизнь. Я не прожил твою. — Сквейл присел перед ним и посмотрел прямо в глаза. — Но скажи, смог бы ты не убить тех, кто поработил твою семью и устроил Чистку? После которой я даже не помню, кем была моя собственная семья.

Саргон вздрогнул. Об этом он не думал.

— Не знаю…

— Я не прошу многого. Просто выслушай Шамона. А дальше решишь сам. Если не захочешь присоединиться, я отпущу тебя и дам уйти. Но после второй встречи ты уже станешь моим врагом. И тогда назад я принесу либо твоё тело, либо меня убьёшь ты.

Саргон промолчал.

Вокруг снова всё тряхнуло. По стенам побежали трещины.

— Всё рушится. Похоже, Лия так и не смогла забрать корону, — произнёс Сквейл вслух.

«Нет. Она не могла там погибнуть…»

Эта мысль кольнула Саргона сильнее боли. Он напряг руки.

— Даже не думай. Если вынудишь меня снова драться, я просто переломаю тебе руки и ноги…

Чтобы показать, что не шутит, Сквейл слегка распорол себе запястье кинжалом. Из крови тут же начали расти тонкие иглы.

Мелодия.

Кровавые иглы Сквейла рассыпались в воздухе. Он отшатнулся.

Саргон сразу понял: в этой мелодии было что-то знакомое. Но лишь отчасти. Теперь она звучала иначе. Не как музыка, не как приём, а как нечто большее. Она проходила сквозь камень, пыль, кровь, сквозь сам воздух.

Одна из стен вздулась и лопнула, рассыпаясь пылью. Из пролома вышла Лия.

Нет.

Не вышла. Она парила.

От неё исходил белый свет.

Но уже через мгновение Саргон перестал видеть в ней Лию.

Перед ним было существо, лишь носившее её лицо. Выше, прекраснее, могущественнее. Пыль кружилась вокруг, но не смела коснуться её, исчезая с тихим шипением. На голове сияла белоснежная корона, а одежды казались не сотканными, а рождёнными из самого света и звука.

— Не может быть… Простой обречённой не овладеть таким артефактом…

Сквейл смотрел на неё, будто забыл, как дышать. Он попытался снова облачиться в демоническую форму, но та тут же осыпалась под её светом.

Она не смотрела на него.

Она смотрела на Саргона.

И только теперь охотник понял: мелодия не исходила от цитры. Она шла от самой Лии. Впервые в жизни он мог поклясться, что видит, как выглядит звук.

— Нет… нет… Так ты не была обречённой… Ты скрывалась под этой личиной… Ты Первая… Ты Истинная… — Сквейл говорил скованно, будто слова с трудом прорывались из горла.

Лия едва заметно кивнула, словно не желала тратить на него даже дыхание. Взгляда с Саргона она не сводила.

«Пойдём со мной. Я сделаю этот мир лучше».

Саргон похолодел. Он слышал её голос не ушами, а прямо в мыслях.

«Вместе мы приведём его к процветанию. Уничтожим всё зло. Возродим Первых и создадим для них новый мир».

— А люди? — Саргон задал вопрос раньше, чем успел осознать, что уже всё понял.

«Зачем они тебе? Ведь ты и сам уже не человек…»

— Нет. Я не откажусь от пути, который выбрал. Меня учили уничтожать чудовищ, чтобы давать людям надежду…

«Ты говоришь это, глядя на меня. Думаешь, я зло? Что ж. Я и не надеялась, что ты поймёшь».

Она подлетела к Саргону вплотную.

Он сразу понял, что не может пошевелиться. Чувствовал исходящее от неё тепло, её дыхание, близость, от которой по телу проходил холод. Совсем не похожий на страх.

Лия поцеловала его.

В то же мгновение боль исчезла. Раны затянулись, будто их и не было. Демоническая плоть на руке дрогнула и сошла, словно не смела держаться за него под её волей.

Потом Истинная отвернулась.

Судя по всему, она сказала что-то Сквейлу без слов. Тот сжался, но всё же выпрямился и выхватил оружие. Демонические клинки вспыхнули в его руках, хотя и дрожали в такт её мелодии.

— Нет. Никогда. Я буду верен ему!

— Сгинь.

За всё это время она вслух произнесла только одно слово.

Голос ударил, как гром. Эхо пронеслось по коридорам, ломая и дробя всё вокруг. Саргона швырнуло в сторону, и он ударился головой о стену.

Уже проваливаясь в темноту, он успел увидеть, как от одного её слова Сквейл лопнул изнутри. Останки разлетелись в стороны, но так ни к чему и не прикоснулись, сразу обращаясь в облако пара.

_____________________________________________

Бонус

Глава XX

Компромисс.

Их сила была странной и неясной, но истинной остается одно, у каждого сила была своя.

Книга бытия. Глава 2 об Избранных.

Кай дёрнулся и попытался встать, но тут же со стоном рухнул обратно. Боль прошила руки, спину, грудь, всё тело сразу, будто его не лечили, а заново собирали по кускам.

Комната была светлой. Большие широкие окна пропускали много солнца, и от этого происходящее казалось ещё более чужим. Кай поднял руку и увидел тонкую гибкую трубку, уходившую в вену. Он машинально попытался её выдернуть.

— Стой. Не надо.

Кай повернул голову и увидел Саргона на соседней кровати. Охотник лежал с такой же трубкой в руке. По ней из стеклянной бутылки стекала зелёная жидкость. Выглядел он не намного лучше самого Кая.

— Мы в госпитале имени какой-то местной шишки, — проговорил беловолосый.

— Что с тобой? Я, конечно, помню, что приходил в себя, но выглядел ты тогда получше. — Кай слабо улыбнулся.

Улыбка продержалась недолго и тут же сменилась гримасой боли.

Саргон коротко рассказал о подземелье, о Лии, о короне и о том, кем она оказалась на самом деле. К концу рассказа Кай сам не заметил, как сел, позабыв о боли.

— Так она с самого начала была Первой?

— Если бы я сам знал. — Саргон ответил нервно и слишком быстро. — Но, как понял Айзек, она, ещё будучи Первой, спрятала часть своей силы в короне, чтобы потом за ней вернуться. Даже ему известно не всё. Но теперь… теперь она уже не просто Первая. Она живое воплощение силы.

— Ты говорил, что Маркус тоже был Первым. Он был таким же сильным? — Кай кое-как уселся, придерживая левую руку.

— Нет. — Саргон даже не задумался. — Боюсь, он и близко не стоял к её силе…

Оба замолчали.

— Но я рад, что ты жив. — Кай выдавил слабую улыбку. — Сейчас придём в себя, подлечим мои руки и снова в путь.

Саргон не ответил сразу. Только повернул голову и посмотрел на парня так, будто выбирал, как именно сказать.

— Насчёт этого… Помнишь, что было с рукой Торна? Местные целители, которые здесь называют себя врачами, сказали, что эта болезнь зовётся Высыханием. Такое бывает у тех, кто пользуется Клинками Души, не будучи связанным с Избранным.

Кай молча смотрел на него.

Он даже моргать перестал.

— Они сказали, что твои руки… больше не будут работать.

— Хм. Ну ничего. — Кай попытался усмехнуться. — Торн же как-то жил.

Он хотел прозвучать легко, но тревога всё равно проступила на лице слишком ясно.

Саргон молча закрыл глаза. Он ничем не мог ему помочь, и это било сильнее любой раны. Охотник поднял правую руку. Она снова была человеческой.

Больше они почти не говорили. Им принесли еду. Саргон спросил об Эоне: она тоже уже пришла в себя, но всё ещё оставалась слабой.

День прошёл быстро. Они сидели в четырёх стенах, а препарат, который им давали, расслаблял тело и мысли. Может, поэтому сон настиг так скоро.

Саргону снова приснился тот самый сон про рыбалку, где обычно был Маркус.

— О нет. Опять… — пробурчал он и посмотрел на свои руки.

Это были не руки мальчика. Он был взрослым.

Саргон перевёл взгляд туда, где обычно сидел Маркус.

Теперь там был не он.

Там стояла чёрная фигура.

Демон.

— Я уже заждался. — Демон встал, но, заметив, что Саргон попятился, тут же вскинул руки. — Нет-нет, стой. Я просто хочу поговорить.

— И никакой попытки навести ужас, как раньше?

— Хах. Признаюсь, мысль была. Но теперь всё изменилось. После того как твоя Лия тебя чмокнула… — демон провёл предплечьем по губам, будто стирая с них что-то липкое. — Фу. Я думал, сдохну.

— Жаль, не сдох.

— С твоей стороны очень цинично так говорить. Между прочим, ты жив во многом благодаря мне. Я столько раз подбрасывал тебе крохи своей силы… — Демон вскинул руки и будто даже вырос, но тут же снова сдулся. — Да, признаю, я хотел захватить твоё тело. Но теперь, мне кажется, это и не нужно. Твоя Первая выстроила какую-то защиту. Так что твоё идеальное тело для перерождения теперь, считай, бракованное…

Саргон молча наблюдал за ним, пытаясь понять, к чему тот ведёт.

— Ладно, не буду заваливать тебя лишним. Скажу прямо. Жизнь я люблю больше всего. Всё остальное ненавижу: Первых, Избранных, собратьев, этот мир и, если уж на то пошло, тебя тоже. — Демон снова вскинул руки, останавливая вопрос. — Но раз уж я люблю жить, у меня есть план. Такой, который спасёт и меня, и твоего высыхающего ученика.

— Слушаю, — с недоверием проговорил Саргон.

— Передай свою Избранную ему. Высыхание пройдёт буквально за несколько приёмов паприки. А Айзек получит бойца, который будет носить в себе сразу три силы.

— А ты что с этого получишь? — Саргон внимательно смотрел на демона.

Глаза демона сверкнули, и он широко улыбнулся.

— Место твоей Избранной.

У Саргона от этих слов даже перекосило лицо.

— Ну и бред…

— Никакой не бред. Я, может, и не помню всего, потому что наша память начинается уже в этом мире, но одно знаю точно: сюда мы пришли вместе с Первыми. А значит, законы, которые действуют на них, могут перейти и на нас.

— И какой мне с этого прок?

— Шамон. Я останусь жив и помогу тебе его убить. Вместе он нас не остановит. А если ты примешь меня, я ещё и поделюсь с тобой своей особой силой…

— Какой именно?

— Нет-нет, не так быстро. Я, конечно, добрый, но не до такой степени, чтобы сразу выкладывать тебе все козыри. Но поверь, моя сила идеально подойдёт, чтобы одолеть его.

Саргон замолчал.

«Говорит он складно. Я и сам уже думал вернуть Эону Айзеку, чтобы она больше не оставалась рядом со мной. А так можно будет спасти и Кая, и её. Да и Айзек вцепится в такую возможность обеими руками. Рыцарь с тремя силами для него слишком хорош, чтобы отказаться. Вот только сам демон неспроста говорит об этом».

— Я, между прочим, и мысли твои слышу, — заметил демон.

— Ну так и молчи, — огрызнулся Саргон. — Ты звучишь убедительно, но ты демон. Верить тебе — всё равно что самому приставить кинжал к горлу.

— Понимаю. Но ты ведь и сам почувствовал, что моё влияние ушло. Я больше не могу порабощать тебя, как раньше. Контракт охотника и демона — не такая уж плохая сделка.

— Скорее уж демона и идиота…

— Называй как хочешь. Главное, что мы нужны друг другу. — Демон подался вперёд. — В знак своей искренности я даже обучу тебя одному трюку.

Он протянул руку.

Саргон замешкался.

Утром в комнату вошли люди в длинных белых халатах. Они осмотрели Саргона и Кая, после чего перевели их в другое помещение: небольшое, но уютное, где уже было всё необходимое для жизни.

Саргону пришлось долго объяснять Каю, что такое ванна, кран и почему воду больше не нужно греть на костре, потому что здесь она сама течёт из железной трубы.

Эона пока оставалась в больнице. Это дало Саргону время послать весточку Айзеку. Тот долго отговаривался, ссылался на дела в Юстане, но в конце концов согласился на встречу. Саргону казалось, что куда сильнее занятости его заинтересовал сам план: передать Эону Каю и получить в итоге вместилище трёх разных сил.

Когда Эона впервые пришла к ним сама, и Саргон, и Кай на мгновение просто замерли. От прежней маленькой девочки почти ничего не осталось. Перед ними стояла юная девушка, удивительно красивая и уже совсем иная.

Саргон рассказал ей обо всём, что случилось. Эона приняла это на удивление быстро. Даже спокойнее, чем Кай. И от этого почему-то становилось только тревожнее. О плане демона охотник умолчал.

Так прошла неделя. Потом другая.

Жизнь превратилась в странную, непривычную рутину. Агенты не выпускали их далеко, и пришлось привыкать к новой жизни внутри Юстана. Город был огромным, шумным, чужим, но развлечений здесь хватало.

На удивление, Эона и Кай быстро нашли общий язык. Теперь их возраст выглядел почти одинаковым, и это сближало их легче, чем Саргон ожидал. Сам он всё чаще пропадал в местных забегаловках, играя в карты и кости. Иногда возвращался с деньгами, иногда спускал почти всё, что выдавал приставленный агент. Тот каждый раз пытался спрятаться, едва завидев беловолосого.

Наконец настал день встречи с Айзеком.

Все трое стояли перед широкими дверями одного из зданий неподалёку от их дома. Пропустили их не сразу.

«Конечно, готовится. Если у него не будет четырёх запасных планов, он и на порог нас не пустит».

У них забрали всё: мечи, папричные пояса, даже заколку Эоны, которую охрана сочла слишком острой.

Двери отворились.

Перед ними открылся широкий холл с мраморным полом и зеркальными стенами. Дальше поднималась лестница на второй этаж, а в глубине виднелась дверь в кабинет. Просторный, с множеством книжных стеллажей, он весь был обит красным бархатом. Айзек сидел в кресле, в дорогом мундире, явно сшитом по местной моде, и сложил пальцы домиком перед собой.

— О-о-о, мой бравый отряд… Хоть и поредевший. Рад вас видеть. — Айзек улыбнулся так, будто встречал дорогих родичей. — Садитесь. Ох, как ты выросла, Эона. Парнишка тоже возмужал… Сколько мы не виделись? Полтора года? Надеюсь, за вами хорошо присматривали?

— Даже слишком, — буркнул Саргон.

— Да будет тебе. Я о вас беспокоился.

Кай молча сжал кулак правой руки. Настолько, насколько смог.

— Итак. Я бы с радостью ещё покидался любезностями, но дел у меня слишком много. О чём шла речь, Саргон?

— О передаче Эоны Каю.

— Что? Нет… Ты мой рыцарь. — Эона судорожно огляделась, будто только сейчас до конца поняла, к чему всё идёт. Лицо побледнело. Такое лицо бывает у тех, кого только что предали.

— Не совсем так. Я твой рыцарь. — Айзек ухмыльнулся. — В чём выгода?

— Он овладел двумя Клинками Души. И использовал их в бою одновременно. Даже твои агенты о таком не слышали. На их памяти лишь трое могли владеть Клинками Души, и то в сильно ограниченной форме…

— Это я уже знаю. Пока неубедительно. — Глаза Айзека блеснули.

Он лгал. Это читалось в том, как он смотрел на парнишку.

— Я долго расспрашивал твоих людей и выяснил, что Торн мог призывать только остаточные искры силы. Кай же, не будучи связанным с Избранным, которому принадлежал меч Торна, сумел использовать эту силу в куда более полноценной форме. И, повторюсь, одновременно с силой второго клинка.

Саргон не сводил глаз с Айзека. Сам он при этом устроился в кресле чуть свободнее, почти лениво, как делал это за столом в азартных играх. Ему давно говорили, что тело тоже умеет лгать и убеждать. Если выглядишь расслабленным перед соперником, твои шансы растут.

— Даже так… — Глаза эмиссара сверкнули. Он откинулся в кресле, хотя напряжение всё равно осталось в каждом движении. — Я могу расторгнуть твой договор. Но следующая передача Избранной станет полной, и тогда я лишусь права владения. Так почему мне вообще стоит идти на такой риск?

— Скажи… — Саргон поднялся. — Если я нападу на тебя прямо сейчас, клеймо убьёт меня?

Айзек побелел. Его пальцы сами собой сложились в какой-то знак, будто тело среагировало раньше разума.

Саргон шагнул вперёд, вскинул руку, и та прямо на глазах обросла демонической кожей. В ладони вспыхнул фиолетовый клинок. Тот самый трюк, которому научил его демон в знак своей искренности.

Охотник направил лезвие Айзеку в горло.

— Если бы я хотел, убил бы тебя прямо сейчас.

Он выдержал несколько секунд, давая эмиссару как следует запомнить клинок у своей шеи. Потом убрал руку.

— Я… я думал, ты лишился демонической силы. — Айзек отодвинул кресло назад и почти вжался спиной в окно.

— И да, и нет. Но сейчас речь не об этом. Вот это и был риск, Айзек. Оставить Избранную рядом с тем, кем ты не способен управлять. Тебе нужна была сила для войны с королевской диктатурой? Так вот она. Представь себе рыцаря, который носится по полю боя со скоростью света, разбрасывает молнии и поднимает метель.

Айзек тяжело дышал. Спокойствие сошло с его лица, пальцы невольно тянулись к горлу. Саргон видел: тот уже лихорадочно собирает в голове новый план.

— Ты нужен мне, чтобы уничтожить Шамона. Поможешь с ним — я помогу тебе уничтожить режим. Но при одном условии: ты будешь поступать с народом по справедливости и не станешь новым тираном.

Эмиссар сглотнул.

— Я и не собирался им становиться. — Голос сперва дрогнул, но затем выровнялся. — Ты хочешь заключить новый договор? С клеймом?

— Никакого клейма, Айзек. Ты достаточно наигрался нами. На этом всё. Я предлагаю тебе союз. Такой, который укрепит тебя в той роли, к которой ты сам идёшь. Ты не сможешь заклеймить всех. А даже если бы и смог, всё равно перестал бы спать, вечно ожидая предательства.

Айзек тяжело дышал. Его рука дёрнулась к чему-то под столом, но он тут же отдёрнул её.

— Но я не смогу быть уверенным в вашей преданности…

— Как и мы никогда не были уверены ни в одном твоём плане. Тебе нужны союзники, а не рабы, если ты и правда хочешь свергнуть короля…

— Не только короля. Церковь. Это она держит его за горло. Но сейчас не об этом. — Айзек помолчал и к этому мгновению уже полностью вернул себе контроль. — Хорошо. Я понял тебя. Я согласен. Но при одном условии: клеймо Кая останется. Как гарантия.

Саргон скрежетнул зубами и шагнул вперёд, но его остановил Кай.

— Я не против. Но у этого клейма должно быть только одно условие. Я не могу причинить тебе вред. Всё остальное… я готов стать рыцарем, чтобы тебя… вас защищать…

— Компромисс. — Айзек улыбнулся. — Хорошо. Тогда отдай мне медальон, который я тебе передавал.

Саргон расстегнул рубашку и вытащил медальон. Он так свыкся с ним, что уже почти забыл: всё это время тот висел у него на шее.

— Но я не согласна, — Эона почти плакала. — Не обижайся, Кай… Но для Избранной быть переданной из рук в руки — оскорбительно. Ты мой рыцарь, Саргон.

— Я не рыцарь, Эона. — Саргон не смотрел на неё. — Я слишком долго привыкал к вам. И это сделало меня слабым. Уязвимым. Я больше не хочу полагаться на вашу помощь. Но и оставлять вас одних не собираюсь.

Он повернулся к Айзеку.

«Прости меня, Эона».

Медальон лёг в руки эмиссара.

— Благодарю за выполненную клятву. Считаю её исполненной. — На лице Айзека на мгновение появилась улыбка.

Саргон схватил его за руку, ту самую, в которой лежал медальон, и крепко сжал.

«Покажись ему. Пусть знает, что мы не шутим и не собираемся снова стать пешками в его интригах».

Айзек побледнел во второй раз за этот вечер. Он попытался отдёрнуть руку, но не смог.

— Я понял, — коротко и прерывисто ответил он.

Саргон отпустил его.

— Мне нужно увидеть пленника из Дейна.

Эмиссар тяжело дышал и смотрел на охотника так, будто перед ним стоял не союзник, а самый опасный враг. Но самообладания ему всё же хватило. Он кивнул.

— Чуть позже я отведу тебя к нему. А этой ночью мы проведём ритуал передачи Избранной…

Он не договорил.

Эона распахнула дверь и вышла. Кай тут же бросился за ней, придерживая левую руку.

Айзек проводил их взглядом, потом медленно посмотрел на Саргона.

— А ты оказался не так прост, охотник. Я тебя недооценил.

— Я не опасен, пока ты держишься нашего договора. Более того, я буду тебе полезен. Ты ведь не просто так выслеживал обречённых Шамона. Можно сказать, враг у нас общий.

Айзек положил медальон на стол и обошёл его.

Потом налил из графина синеватую жидкость в два стакана. Один протянул Саргону, приглашая сесть у стола.

— Раз уж ты теперь мой союзник… — Айзек опустился в кресло и сделал глоток. Потом вытащил несколько карт и листов пергамента. — Не стану грузить тебя всем сразу, но главное ты должен понять. Шамон хочет снять клеймо со всех обречённых. Поэтому это не просто личная месть.

Саргон вскинул бровь. Он знал, что такое возможно в принципе, но чтобы со всех сразу…

— Со всех пяти сотен?

— Эти пять сотен — красивая церковная сказка. Обречённых куда больше. Церковь любит ровные числа: они звучат удобнее правды.

Саргон сразу вспомнил, что когда-то почти теми же словами говорил Маркус, но быстро вернул мысли к разговору.

— Их больше двух тысяч. И если они вернут себе не только волю, но и силу, пусть даже не в прежнем виде, они сметут королевства быстрее, чем это сделали бы демоны. Ты уже встречал таких.

— А король?

— Королю давно плевать на всё. Им управляет церковь, а церковь давно сгнила в распутстве и расточительстве. — Айзек приподнял бровь, заметив, как скривился Саргон. — Ты знал, что Избранных продают знатным домам как слуг? Не для войны. Не для защиты. Для утех.

Он сделал ещё один глоток и подался вперёд.

— Думаешь, я хочу перевернуть всё просто из упрямства? Старая Тильмария гниёт. Посмотри на Новую. Здесь всё движется вперёд. Здесь развиваются. Я хочу того же. Тильмария не должна оставаться разобщённой.

— Ты хочешь сделать единую Новую Тильмарию?

— Именно. Для этого нужно свергнуть короля, занять его место и забрать у церкви пленённую Первую.

— Пленённую? — Саргон сделал глоток. Жидкость обожгла рот.

— А ты думал, откуда у них сила на воскрешение? Всё держится на ней. На той, кого они держат в плену. К сожалению, большего я пока узнать не смог.

Саргон помрачнел. Мир и без того трещал у него в голове, а теперь казался ещё сложнее. Тайн в нём, похоже, было больше, чем правды.

— А что делать с брешью в куполе Арахии?

— Ты думал, я просто так повёл тебя к племенам Ункида? Они не так просты, как тебе кажется. Их земли лежат на пути распространения. Как только демоны дойдут туда, племена объединятся и спустятся вниз.

— Почему так важно было убить Озука?

— Потому что он хотел выжить. Он осквернил их святыню и собирался отсидеться там. Озук знал, что чем больше чёрного железа вокруг, тем оно сильнее, и понимал: демоны туда не сунутся. К тому же он всё ещё мог помочь Шамону…

— А теперь племена, вернувшиеся к прежней жизни, объединятся, чтобы больше никого не подпускать к святыне. Хотя сами даже не знают, что демоны будут избегать их гор.

— Верно. Но не смотри на меня так. Они нужны нам в этой войне. Как нужны Старая Тильмария, Новая Тильмария и сундарийцы.

— Допустим. Они спустятся. Допустим, ты сумеешь убедить совет Новой Тильмарии вступить в бой. А что со Старой?

— Они отреагировали первыми. Забыл? Я убедил церковь, что Треск вызван тем, что демоны хотят захватить их Первую. Это ввергло их в панику. А король тут же зашевелился…

— А как же Первый, которого зовут Галфир? И тот, что видит будущее?

— Его давно нет. — Голос Айзека стал тяжёлым и глухим. Заметив вопрос на лице Саргона, он продолжил: — Я не могу утверждать наверняка. Но есть теория, что Галфир давно мёртв. Что до Предвестника, его разум давно помутился. Как и разум короля…

— Странное чувство. Будто я прожил в этом мире всю жизнь и только сейчас впервые начинаю понимать, что он собой представляет. — Саргон вздохнул, осушил стакан и, не спрашивая разрешения, снова наполнил сначала свой, потом стакан Айзека.

— Так и есть. Мне самому потребовалось немало времени, прежде чем я начал понимать настоящий баланс сил.

— И что теперь делать?

— Я займусь ритуалом. А ты отправишься к пленнику. Я пытался вытянуть из него планы Шамона, но без толку. Для меня он больше бесполезен.

Саргон кивнул.

— А потом у меня будет к тебе ещё одна просьба. — Айзек чуть помедлил. — Я хочу, чтобы ты навёл на одного местного советника тот же ужас, какой навёл сегодня на меня. Он обещал помочь в борьбе с демонами, но не помог.

— Хорошо.

Саргон поднялся. Айзек позвал агента и велел отвести его к пленнику. Тот, к счастью, находился прямо в этом здании, в подвале.

Пленник лежал в обносках, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Он что-то невнятно бормотал себе под нос.

«Ему уже не помочь», — прозвучал внутри голос демона. — «Он не поймёт твоей речи».

— Мы пришли не за этим. Делай, что должен. Ты сам сказал, что он нужен, чтобы мы одолели Шамона.

«Слушаюсь, мой рыцарь».

Саргон обратился демоном.

Глава XXI

Сова, Воробей и Пожиратель.

И тех, кто отрекся мы найдем.

Первый основатель ордена Избранных.

С башни Звона, где висели самые большие часы Юстана, открывался вид на весь город. С высоты он казался почти нарисованным: точные линии улиц, ровные ряды домов, выверенная, почти неестественная стройность.

Саргон держался за кирпичную кладку, впившись в неё пальцами демонической руки. После договора с демоном частичное обращение давалось легко. Почти слишком легко. Чувство силы било через край, и это тревожило охотника куда сильнее, чем хотелось признавать.

«Он где-то здесь?»

Демон влез в разум грубо и бесцеремонно, как всегда.

— Айзек сказал, да, — ответил Саргон вслух.

Когда рядом не было посторонних, он уже не пытался делать вид, будто разговаривает сам с собой.

«Хех… Ну голову-то я ему откушу».

— Даже не думай, — рыкнул Саргон и свободной рукой вытащил зрительную трубу, ещё одно занятное изобретение местных.

Он посмотрел вниз. Понадобилось немного времени, прежде чем удалось отыскать дом графа Нантира. Особняк был не самым большим, но даже с такого расстояния было видно: хозяин не привык отказывать себе в роскоши. Широкие окна из цельного стекла, паприковые фонари на каждом балконе, медные трубы вдоль стен и маленький фонтан во внутреннем дворе. Слишком много вещей, без которых человек спокойно прожил бы. Сам Нантир, насколько Саргон успел узнать, был молод, подтянут и одинаково любил и праздники, и собственное отражение в чужих глазах.

— Когда они уже начнут расходиться… — пробормотал Саргон, убирая трубу обратно в сумку.

Засада тянулась уже больше шести часов. Он ждал, когда гости наконец разойдутся, оставив графа одного. В какой-то момент охотник даже всерьёз подумал, не поддаться ли предложению демона и не вырезать всех разом.

Но тут же отогнал эту мысль.

С тех пор как они заключили договор, влияние Пожирателя ощущалось куда сильнее, и Саргону это совсем не нравилось.

По спине пробежали мурашки.

Демон понял, о чём он подумал.

Наконец, ещё через полчаса, гости начали расходиться. Нантир остался один.

Саргон прыгнул.

Он снял демоническое обличье с руки и перетянул эту хаотичную силу в плащ. Тот расправился за спиной, будто крылья. После договора демон открыл ему несколько занятных уловок, в том числе умение прятать оружие в демонической энергии. Тем же трюком Саргон воспользовался и тогда, в разговоре с Айзеком.

Ветер несколько раз дёрнул его в сторону, но охотник удержал равновесие. Спикировав на крышу, Саргон успел схватить черепицу, которая уже поехала вниз.

«Проклятье. Ты не мог аккуратнее?» — зло процедил он.

«Не сваливай на меня своё неумение», — демон явно раздражался.

Саргон спрыгнул на балкон, обратив ноги в демонические. Так шума было меньше. Он достал длинный тонкий крючок и повёл им по замочной скважине. Замок не поддался. Охотник не раз пытался учиться этому у агентов Айзека, но руки у него к таким вещам так и не привыкли.

«Он видит».

Когда Саргон в очередной раз провернул штырь, он понял, о чём говорит демон. Перед ним возник Нантир. Светлые волосы графа были мокрыми, и он явно только что вышел из купальни.

Саргон ударил в дверь ногой, и та разлетелась в щепки. Прежде чем хозяин успел закричать, охотник уже зажал ему рот ладонью.

— Господин! Всё в порядке? — донеслись голоса снизу.

— Молчи. Я здесь не для того, чтобы тебя убивать. — Саргон выдержал пару мгновений и медленно убрал руку. — Скажи слугам, чтобы не поднимались…

— Всё в порядке! Оставайтесь внизу! — Голос у Нантира был хриплый, но держался он на удивление спокойно.

Охотник отошёл на шаг, давая графу возможность сесть.

— Что вам нужно? — Нантир быстро пришёл в себя и поправил волосы с таким видом, будто подобные визиты случались с ним чуть ли не ежедневно.

— Я пришёл за обещанным, советник. Вы должны были убедить совет выступить против надвигающейся угрозы демонов…

— Так ты, выходит, от того таинственного заговорщика из Стархии? — Нантир вскинул бровь и, заметив непонимание на лице Саргона, добавил: — Стархией мы называем Старую Тильмарию.

— Выходит, да, — коротко кивнул Саргон.

Нантир поднялся, и охотник сразу напрягся. Граф тут же вскинул руки, показывая, что не собирается делать резких движений, после чего медленно подошёл к одному из шкафов и распахнул его. Внутри стояли десятки бутылок. Он выбрал одну и разлил тёмную жидкость в два бокала.

— Нюрдское. Вино с восточного берега. Такое ты вряд ли пробовал. От урожая шестьсот пятого года осталось всего несколько ящиков…

— Нет, спасибо. Я жду ответа.

Граф сел, слегка покрутил бокал в пальцах, заставляя вино завихриться, и подождал, пока оно успокоится.

«Все ваши высокородные такие?» — демон внутри явно начинал беситься от затянувшихся разговоров.

— Это сложнее, чем он думает. В совете десять человек. Четверых я уже склонил на нужную сторону, но для решения нужны ещё двое. Правило семерых никто не отменял… — Нантир сделал глубокий глоток и тут же скривился. — Ну и ублюдки. Подменили мне бутылку.

Он с раздражением швырнул бокал, и тот разбился у картины на стене.

— Ты не против? Я поищу что-нибудь получше…

— Нет. Но что мне передать? — Саргон пытался обыграть в голове, стоит ли обращаться в демона и пугать его.

Нантир закопался в бутылках, одну за другой отбрасывая в сторону.

— Это дрянь. И это тоже… Ну не знаю. Скажи, что я в процессе. Такие вещи быстро не делаются… А, вот.

Он потянулся куда-то глубже, будто шкаф уходил дальше, чем казалось снаружи.

И тут Саргон услышал свист.

Вернее, услышал не он.

Демон.

«Проклятье. Он зовёт…»

Мысль оборвалась.

Мощный поток ветра сбил охотника с ног, несколько раз закрутил в воздухе и вышвырнул наружу, прямо через разбитую им же дверь.

Мир завертелся. Саргон не успевал понять, кто именно его атаковал. Новый удар подбросил его ещё выше. На миг всё погасло, но демон тут же рывком вернул его в себя.

Вращение ослабло, и он начал падать.

Демоническая энергия тут же перетекла в плащ, и охотник, пусть неловко, но всё же начал парить вниз.

— Неплохо нас вышвырнули… Мы уже выше облаков…

— Кто это «мы»? — раздался голос справа.

Саргон повернул голову.

Рядом с ним в воздухе висел молодой рыжеволосый парень с копьём в руках. У его ног крутились завихрения воздуха. Доспехи на нём были старые, будто пережили не один десяток лет, серовато-коричневые, но всё ещё полностью закрывали тело.

— Он говорит с демоном внутри, мой рыцарь.

Саргон повернул голову в другую сторону.

Там, в воздухе, стояла девушка в доспехах цвета слоновой кости. Они не закрывали её так наглухо, как доспехи юноши, но в них было что-то слишком чистое, почти возвышенное.

«Проклятые Избранные… Без них даже в нужник не сходить».

— Ты умеешь летать? — Юноша скользнул в сторону и в следующий миг уже оказался прямо перед лицом медленно опускавшегося Саргона.

— Не думаю, что это можно назвать полётом в полном смысле, мой рыцарь, — девушка легко сместилась вбок и оказалась уже за его спиной.

— Кто вы такие? — процедил Саргон сквозь зубы.

— Меня можешь звать Воробей. А это прекрасное создание — Сова…

«Что?»

— Что? — Саргон и сам почувствовал, как у него перекосило лицо.

— Ну мы это… — парень вдруг заметно смутился.

— Мой рыцарь, не позволяйте ему смущать вас, — мягко сказала девушка, коснувшись его спины. Потом посмотрела на Саргона. — Мы отступники. Ушли из Старой Тильмарии и поступили на службу к графу Нантиру. Зачем ты напал на него?

— Да, кстати, зачем? — неловко добавил Воробей.

— Вообще-то я не нападал. Иначе он бы не успел вас позвать. — Саргон прошёл сквозь облако и наконец увидел внизу город. Их унесло далеко от восточной стены. Теперь оставалось только уйти в лес, если, конечно, эти двое позволят.

— Вздор. Мы были рядом, — девушка нахмурилась.

Только теперь Саргон разглядел её глаза. Серые, будто дым сумели собрать в прозрачное кольцо.

Юноша облетел его вокруг.

— Никогда не видел ничего подобного. Обычно мы просто сбрасывали незваных гостей вниз, и на этом всё. А ты всё никак не падаешь. Долго сможешь держать плащ в таком виде?

Юноша коснулся плаща.

Демон среагировал мгновенно: рванул его к себе и буквально втянул в Саргона. Оба тут же начали стремительно терять высоту.

— Эй! Отпусти! Ты что творишь?!

— Скажи своей богине, чтобы остановила нас, иначе оба расшибёмся!

Только это Саргон и успел крикнуть.

Сова возникла перед ним почти сразу и ударила клинком. Демон успел выбросить меч в руку и активировать его.

Охотник заблокировал удар, но от силы столкновения падение только ускорилось. Обоих закрутило.

— Ого. У тебя ещё и демонический меч есть… — Юноша изогнулся в какой-то нелепой позе, пытаясь через плечо разглядеть оружие противника.

Казалось, такой хаотичный полёт не доставлял ему никакого неудобства. Желудок Саргона был с этим категорически не согласен.

Охотник уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь грубое, но земля приближалась слишком быстро. Когда ему показалось, что сейчас он точно разобьётся, падение вдруг оборвалось в одном метре от земли.

«Убьём его, и богиня умрёт…»

— Нет. Пока никого убивать не будем, — буркнул Саргон.

Воздушная подушка исчезла, и он тяжело рухнул на ноги.

— Как же приятно стоять на земле.

— Не согласен. Летать лучше.

Охотник резко развернулся, но рыцаря за спиной уже не увидел. Плащ был разрезан, а демоническая форма на нём рассеяна.

«Слишком быстрые», — мелькнуло у Саргона.

«Ветер. Богиня управляет ветром. Терпеть не могу стихийников», — демон заметно напрягся внутри.

Саргон ничего не ответил. И так было достаточно ясно. С подобным он уже сталкивался, пусть раньше и не в человеческом бою.

— Это твой демон? — Воробей пытался вывернуться из рук своей богини, которая всё ещё крепко удерживала его. — И что ещё он умеет?

— Почему ты такой болтливый?

«Не зря его Воробьём назвали. Чирикает и чирикает».

— О, это с детства. Я жуть какой общительный. — Парень пару раз подпрыгнул, будто проверяя, всё ли у него цело. — Так, Совушка… Это был какой свисток?

Саргон напрягся, пытаясь услышать хоть что-нибудь, но ничего не уловил.

— Кажется, третий…

— Эх. Жаль. Значит, вас придётся убить…

Воробей ринулся вперёд.

Саргон уже ждал и отбил первый выпад. После договора с демоном клинок стал слушаться куда лучше, почти как собственная рука.

Богиня облетела его со спины и ударила потоком воздуха, снова пытаясь подбросить вверх. Но демон, наученный прошлой ошибкой, тут же обратил одну из ног в демоническую и выбросил из неё что-то вроде толстых жил. Те глубоко вгрызлись в землю, не давая оторвать охотника.

«Хороший ход…» — мелькнуло у Саргона.

— Ловко придумал!

Воробей атаковал сбоку, пригнувшись ровно в тот миг, когда поток воздуха перестал давить вверх.

Беловолосый поджал ногу, дал себе короткий импульс и успел отбить удар, шедший в колено.

— А вы давно вдвоём сражаетесь? — Воробей отскочил в сторону, пока его богиня заходила им за спину.

«Он болтает больше, чем твой ученик и Избранная Света вместе. Как же раздражает…»

— Если дерёшься, то дерись молча, — рыкнул Саргон.

— Ахах… Ты уж прости.

Снова ударил поток воздуха. Охотника дёрнуло вверх, но демонические жилы выдержали. Только на этот раз Воробей нырнул вниз вместе с потоком.

«Проклятье. Не успею».

Жилы рыцарь перерубил одним точным ударом.

Саргон снова взмыл вверх.

На этот раз он принял полное облачение, полностью обернувшись демоном. Воробей ударил в спину. У его ног снова крутились завихрения воздуха.

Удар не пробил кожу, но подбросил охотника ещё выше.

Сразу следом пришёл удар сбоку.

Клинок богини вошёл в бок.

Саргон повернул голову к ней. Левой руки у неё не было.

«Клинок Души».

Они с демоном поняли это одновременно.

Воробей снова облетел его и ударил в спину. На этот раз Саргон изогнулся и сумел отбить удар.

«Он может пробить! Осторожнее!»

«Это я и без тебя понял. Но в воздухе мы почти бесполезны!»

«Это беру на себя!»

С этой мыслью демон сбросил часть облачения с тела и перегнал его в плащ, разбив на рваные лоскуты, похожие на мелкие крылья. Летать по-настоящему он всё равно не мог. Но падение теперь слушалось его лучше.

Саргон развернулся ровно в тот миг, когда богиня вновь пошла на удар. Он отбил её клинок и тут же попытался рассечь её в ответ, но без опоры промахнулся.

Удар в спину от Воробья прилетел почти сразу.

И снова без толку.

Ещё один резкий разворот, и Саргон успел схватить Сову за руку.

Но Клинка Души в ней уже не было.

Удар в спину.

Лезвие вышло из живота.

Во рту сразу появился привкус железа. Саргон сжал зубы и рванул богиню на себя, буквально вытаскивая себя из её клинка.

«МОЙ ХОД!»

Голова охотника ещё миг назад выглядела как демонический шлем, но в следующую долю секунды исказилась, вытянулась, превратилась в морду хищного зверя с рядом острых зубов.

Саргон дёрнул Сову к себе и откусил часть её руки.

— Нееееет! — Воробей с криком рванулся к ним.

Но Саргон уже оттолкнулся ногами от тела богини и устремился вниз.

Воробей за ним не погнался. Он схватил Сову, прижимая к себе её окровавленную руку.

«Сколько тебе нужно времени?» — Саргон чувствовал, как демон медленно затягивает его рану.

«Я не могу одновременно лечить и переваривать. Дай мне время. Поговори пока с болтуном».

Беловолосый спикировал к земле. Кровь течь уже перестала.

Через мгновение он стоял на земле. Напротив уже был Воробей, придерживавший Сову.

— Вы за это ответите!

— А как ты хотел? — зло бросил Саргон. — Думал, вы будете пытаться меня убить, а я стану просто смотреть?

— Но это бесчестно!

— Как и бить в спину. — Саргон сделал шаг назад, но опустил клинок, давая понять, что готов говорить. — Заметь, я мог откусить ей голову.

— Мы не можем вас отпустить. — Воробей нахмурился. — Так что просто сдавайтесь… и я убью вас быстро.

Клинок Души он по-прежнему держал в руке: сероватый, без гарды, прямой и смертоносный. Саргон понимал, зачем тот тянет разговор. Воробей давал Избранной время прийти в себя. Вопрос был только в том, кто успеет раньше: она или его демон.

— Мы пришли не убивать вас. Я уже говорил. Мне нужен был разговор с графом. Я хотел только получить ответ…

— У нас с ним договор…

Сова что-то тихо шепнула и тут же взмыла вверх. Воробей рванулся следом.

Снова ударил поток воздуха, и Саргона подбросило вверх. На этот раз его развернуло как раз туда, откуда нёсся Воробей. В руках у рыцаря теперь был обычный клинок. Значит, Клинок Души остался у богини.

«Я готов».

С этими словами ноги Саргона охватил вихрь, и его резко унесло выше, прочь от удара Совы.

«У нас минут пять», — сообщил демон.

«Хватит и трёх».

Охотник понёсся к богине, невольно соглашаясь с тем, что совсем недавно сказал Воробей.

«Летать и правда лучше…»

Сова и Воробей атаковали одновременно, с двух сторон. Будь это драка на земле, всё было бы куда тяжелее. Но здесь…

Саргон взмыл выше, резко развернулся и понёсся прямо на рыцаря, выставив клинок перед собой. Богиня успела прикрыть его, оттягивая вниз, но острие всё равно едва не полоснуло её по лицу.

«Они медленнее? Или это мы ускорились?»

«Я откусил часть её силы. Пока преимущество на нашей стороне. Но не забывай о времени. Осталось три минуты…»

Воробей ударил в привычной манере. К этому Саргон был готов. Он перехватил его ногу, чуть пропуская рыцаря вперёд, раскрутил и с силой отправил к земле.

Избранная ударила в спину, прорезав левое плечо охотника. Саргон в ответ вскинул клинок и успел рассечь ей ногу.

Рыцарь возник сбоку. Копьё пролетело в опасной близости от глазниц демонического шлема. Саргон отдёрнул голову. Воробей тут же развернул копьё и ударил в левый бок, там, где демоническое обличье переходило в плащ.

Охотник перехватил копьё, когда Воробей попытался выдернуть его обратно, и с силой потянул к себе вместе с хозяином. Саргон вскинул клинок, но Сова успела перехватить своего рыцаря и увести в сторону. На её спине всё же остался глубокий порез.

«Минута».

Саргон резко набрал высоту. Заметив, что оба рванули за ним, он вдруг развернулся и камнем понёсся вниз, плечом врезаясь в растерявшегося Воробья.

Удар пришёлся в грудь и вышиб из него дыхание. Рыцарь выпустил оружие.

Богиня тут же обратила Клинок Души в руку и рванула вниз, подхватывая своего рыцаря у самой земли.

Она успела только вскинуть голову.

В следующее мгновение Саргон рухнул на неё, как метеорит с неба.

Ударом он буквально вдавил её в землю. Богиня потеряла сознание.

Воробей сумел приподняться, но удар рукоятью в висок тут же отправил и его во тьму.

«Отлично! А теперь дай мне её сожрать, и я заберу её силу навсегда, как сделал это с обречённым Шамона!»

«Нет. Даже не думай. Они нам не союзники, но и не враги. А их жизнь, возможно, даст нам больше, чем смерть. Хотя бы лояльность графа».

Демон замолчал.

Облачение спало с Саргона, и он снова остался один.

— Обиделся, что ли? Ну и ладно. Так… — Он огляделся. Вокруг был лес. Их унесло далеко в сторону. — Надо сменить место. Мало ли кто здесь что-нибудь услышал…

Саргон закинул Сову и Воробья на плечи. Несмотря на демоническую силу, раны всё равно гудели, пусть кровь уже и остановилась.

«Должен признать, сражайся я сам, давно бы сдох в таком бою…»

Демон не ответил, но Саргон был готов поклясться, что услышал внутри короткий смешок.

Час спустя, когда он развёл костёр и уложил рядом своих противников, Воробей пришёл в себя.

— Что… я… где… Ты!

— Давай по одному вопросу за раз и желательно чётче. — Саргон держал руки почти вплотную к огню и понимал, что не чувствует жара. Всё было именно так, как говорил демон. Сила того обречённого ещё пригодится им против Шамона.

— Почему не убил?

— Я же сказал: вы не враги. — Саргон коснулся пламени, и оно будто само отпрянуло от его пальцев.

— Но… что ты сделал там? Как получил силу Совы? — Воробей сел и перевёл взгляд на Избранную, на её перебинтованную руку.

— Этого я тебе не скажу. Но жизни я вам сохранил не просто так. Я рассчитываю на лояльность вашего графа.

— Я обязан тебе двумя жизнями. — Было видно, как неприятно рыцарю это признавать.

— Отлично. Тогда кое-что ты для меня сделаешь. Сейчас и потом. — Саргон на мгновение задумался. — Для начала пойдёшь к графу и замолвишь слово. С ним хотят встретиться через три дня, на рассвете, в трактире «Весёлый портной».

— А второе? — Воробей уже смотрел внимательнее.

— Исцели свою Избранную. Я знаю, что с паприкой и её силами это будет нетрудно. А потом… мне нужно, чтобы ты отдал мне четыре её пальца. И какое-то время не восстанавливал их.

«Да. Её сила нам ещё пригодится».

Глава XXII

Без цели.

Страшен не тот, кто потерял всё и впал в гнев. Страшен тот, кто осознает свою потерю и вынашивает план.

Тайнопись. Книга II.

Саргон ехал в Варнастру один.

Айзек направил его к Васкону, и на этот раз охотник не стал спорить. После Юстана хотелось уехать хоть куда-нибудь. Он рассчитывал, что дорога займёт его, а новое дело поможет перестать думать о Кае и Эоне. Пока получалось плохо. На привалах он по привычке искал глазами место для троих, а однажды придержал лошадь, чтобы дождаться спутников, и только потом вспомнил, что ждать некого.

К Васкону он всё равно собирался. С тех пор как Кай спросил, не считает ли он поступок друга предательством, Саргон несколько раз мысленно начинал этот разговор. Ответы каждый раз придумывались разные, и ни один его не устраивал.

По обочинам тянулся молодой лес. Лошадь шла медленно, выбирая сухие места между колеями, и Саргон не понукал её. Торопиться хотелось куда меньше, чем при выезде.

«Устал».

Он поднял голову. Пожиратель молчал уже несколько часов, и Саргон успел почти забыть о нём.

— Ты-то от чего?

«От тебя. Рыбалка, старик, мальчишка с девчонкой. Потом опять Шамон. Ты хоть во сне можешь думать о чём-нибудь другом?»

Лошадь оступилась в колее. Саргон подался вперёд, ослабил поводья и дал ей выбраться на твёрдую землю.

— Не нравится — не слушай.

«С удовольствием. Только куда мне деться из твоей головы? Столько лет собираешься его убить, а теперь ещё сидишь и жалеешь себя».

— Я еду за ним.

«По поручению Айзека. Это я слышал. А потом что? Доберёмся, убьём. Куда поедешь после?»

Саргон хотел оборвать его, но демон уже затих. Ждал ответа. Охотник смотрел на дорогу, огибавшую рощу, и пытался представить день, когда ему больше не придётся искать Шамона. В голову почему-то лезли приготовления: проверить клинки, пополнить паприку, достать хорошую лошадь. Всё, что понадобилось бы до встречи.

«Не получается? — Пожиратель усмехнулся. — А ведь тот обречённый в горах предупреждал. Попросил тебя убить его, лишь бы мальчишка не добрался до своей мести. Помнишь?»

— Помню.

«И меня помнишь. Уже давно узнал, только говорить не хочешь. Замок, Маркус… Как ты тогда трясся с этой своей стрелой».

Саргон натянул поводья сильнее, чем собирался. Лошадь вскинула голову, и он тут же отпустил.

— Маркус тебя добил.

«Зато ты теперь носишь меня в себе. Забавно, правда? Столько ненависти, а приходится уживаться. Даже договариваться».

— Замолчи…

Демон послушался, и от этого легче не стало. Саргон давно знал, с кем делит тело. Однако всяческий пытался убедить себя, что это не он, но это был он, тот самый демон убивший его учителя.

Лес закончился. Ветер потянул по полю, забираясь под плащ. Саргон застегнул его у горла и снова задумался о том, куда поедет после смерти Шамона. Прежде он не строил планов так далеко. Был уверен, что сначала нужно добраться до него, а остальное как-нибудь решится.

— Не знаю, — произнёс он наконец.

«Что?»

— Что буду делать потом. Ты ведь спрашивал.

Пожиратель тихо хмыкнул и больше не заговаривал до самой Варнастры.

У въезда пришлось пропустить обоз. Саргон отвёл лошадь к краю дороги и смотрел, как мимо тянутся повозки с мешками, связками стрел и запасными древками. За последней шли охотники. Один придерживал перевязанную руку, другой нёс сразу два арбалета. Никто не разговаривал.

Варнастра стала центром защиты у места Треска. Там, где раньше собирались на охоту и учили мальчишек держать оружие, теперь готовились встречать тварей, выходивших из-под купола. Между домами прибавилось навесов; под одним точили клинки, под другим перебирали паприку. Ученики сновали между взрослыми, таскали воду и снаряжение. На Саргона оглядывались, но останавливаться никто не спешил.

Он спешился и провёл жеребца через двор, уступая дорогу двум охотникам с длинным ящиком. Васкона нашёл за ними. Тот помогал закрепить груз на повозке и спорил с молодым парнем, уже уложившим свои вещи рядом с остальной поклажей.

— Я сказал, остаёшься. Руку сначала вылечи.

Парень начал возражать, но Васкон уже заметил Саргона. Проверил узел, хлопнул возницу по плечу и пошёл навстречу, на ходу отряхивая ладони.

— Сар! А я тебя ещё вчера ждал.

Он обнял его, крепко, чуть не сбив шляпу о плечо. Саргон неловко похлопал друга по спине. От Васкона пахло кожей и конским потом, перо на шляпе Маркуса было всё таким же дурацким.

— Дорога плохая, — ответил он, отстраняясь.

— Знаю. Ел хоть?

Саргон покачал головой. Васкон подозвал ученика, велел отвести лошадь и повёл друга под навес, где стоял стол с недоеденным обедом. Сдвинул бумаги, освободил место напротив себя.

— Садись. Сейчас принесут ещё.

Саргон снял пояс с оружием, положил рядом на скамью. Васкон сел следом, но, заметив, что друг не тянется к еде, перестал улыбаться.

— Что случилось?

— Ты знал о планах Айзека, когда свёл нас с ним?

Васкон убрал со стола локти и выпрямился.

— С самого начала — нет. Он рассказывал ровно столько, сколько мне нужно было знать. Остальное выяснялось потом.

— Галфир мёртв, Вас.

Саргон произнёс это тише: мимо навеса прошли двое учеников. Васкон проводил их взглядом и придвинулся ближе.

— Я знаю. Айзек мне сказал. Точнее он сказал, что так думает…

— А тогда ты говорил, что королевский Избранный видел нас в пророчестве. Что без нас не справятся.

— Потому что сам в это верил. — Васкон провёл ладонью по бороде, потянул за спутанные волосы и отпустил. — Треск ведь случился, Сар. Он знал, где и когда. Знал про тебя, про нас с Маркусом. Мне и в голову не пришло, что пророчества нет.

Саргон посмотрел на двор. Оттуда доносился стук молотка: у повозки поправляли крепление. Именно здесь Айзек убедил их остаться перед Треском. Васкон верил ему и говорил с такой уверенностью, что Саргон тоже согласился помочь.

— Ладно, тогда поверил. А когда узнал правду?

— К тому времени я уже понимал, чего он хочет.

Саргон повернулся к нему. Васкон не отвёл глаз.

— Мне не нравятся его методы. Но Новая Тильмария гниёт, ты сам это видел. Он готовит революцию, и я хочу, чтобы у него получилось.

К столу подошла девушка с миской. Саргон отодвинулся, пропуская её к столу, и дождался, пока она поставит еду и уйдёт.

— Он тебя заклеймил?

Васкон помедлил, затем оттянул ворот. На шее темнел след. Саргон наклонился, чтобы рассмотреть, но друг уже поправил рубаху.

— Да. Я не мог уйти, даже если бы захотел.

— И после этого ты ему помогаешь.

— Помогаю. — Васкон подвинул миску к Саргону, но тот придержал её за край.

— Не надо кормить меня вместо ответа.

Друг убрал руку.

— Я отвечаю честно. Клеймо есть. Уйти он бы не дал. Но я и не захотел, вот в чём штука. Можешь считать меня дураком.

Саргон опустил глаза на еду. Он готовился услышать, что Васкона заставили, что у того не было выбора. С таким ответом было бы проще. Можно было злиться на Айзека и думать, как вытащить друга. Васкон этой возможности ему не оставил.

— Я хочу понять, с кем говорю, — сказал Саргон. — С тобой или с тем, кого Айзек велел мне выслушать.

Васкон откинулся назад. За его спиной кто-то позвал наставника, но он поднял ладонь, не оборачиваясь.

— Со мной. Если бы он хотел говорить через меня, вряд ли позволил бы начать с того, как нас обманул.

Саргон фыркнул, но возражать не стал. Васкон пригляделся к нему, затем снял шляпу и положил на край стола. Лоб под ней был влажным и грязным.

— Ты бы сам спросил, Сар. Раньше.

— Вот спрашиваю.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Васкон кивнул и взял хлеб. Саргон наконец подтянул к себе миску, хотя есть всё ещё не хотелось.

— Про демона он тебе тоже рассказал?

— Рассказал. Но что с тобой неладно, я понял ещё в прошлый твой приезд, когда передал клинок. Просто не знал, насколько всё плохо.

Саргон опустил ложку. Васкон заметил движение и не стал продолжать.

— Боишься меня?

Друг посмотрел на его руки, затем снова в лицо.

— Немного. Но ты и в детстве, когда злился, был страшный.

Саргон усмехнулся. Васкон улыбнулся в ответ и разломил хлеб, протянув ему половину. Охотник взял её и откусил.

Во дворе снова позвали наставника. Васкон приподнялся, собираясь ответить, но Саргон махнул ложкой.

— Иди уже. Поесть хоть дашь спокойно.

— А то я тебя держал.

Васкон нахлобучил шляпу и отошёл к ожидавшим его охотникам. Саргон смотрел, как он слушает их, задаёт вопросы, чертит что-то пальцем на принесённом листе. Потом принялся за еду. Разговор вышел совсем не таким, каким он представлялся в дороге, но уезжать немедленно больше не хотелось.

Они покинули Варнастру ещё засветло. Перед отъездом Васкон успел обойти двор и раздать последние распоряжения. Саргон ждал у лошадей вместе с молчаливой девушкой, которая села в седло сразу, как только появился наставник.

Их заданием было перехватить обреченных с оружием, до того, как они доберутся до Лимиура. Дорогу выбирал Васкон: он знал, где искать людей Айзека, которые могли навести их на след.

Девушка держалась немного позади. Саргон несколько раз оборачивался и всякий раз заставал её за тем, что она смотрит на него. Стоило встретиться глазами, как она отворачивалась.

— Рим, — сказал Васкон, заметив это. — Моя Избранная. Пока привыкаем друг к другу.

— У нас с Эоной тоже не сразу получилось. Только та хоть говорила, пусть и что ей не нравится все и все не так.

Он усмехнулся и потянулся поправить поводья. Имя вырвалось само, так легко, будто Эона ехала где-то рядом и могла возмутиться.

— Из этой иной раз слова не вытянешь, — отозвался Васкон. — Мы как-то Айзека сопровождали. За две недели слов пять от неё услышал. Рим, ты бы подъехала. Мы не кусаемся.

Девушка поравнялась с ними, но отвечать не стала. На вид ей было лет семнадцать. Один глаз фиолетовый, другой красный. Она держала поводья свободно, однако, когда Саргон задержал на ней взгляд, пальцы сжались.

Он отвернулся к дороге и стал всматриваться вперед.

До следующей деревни оставалось ещё несколько часов, когда они остановились на привал. Васкон расседлал лошадь, размял затёкшую спину и подошёл к Саргону, который стягивал плащ.

— Разомнёмся?

— Тебе дороги мало?

— Почти год не виделись. Интересно, чему ты научился.

Васкон протянул руку, предлагая привычный захват. Саргон посмотрел на неё, затем положил плащ поверх седла.

— Только без своих уловок. — ухмыльнулся Васкон.

— Сам бы обошёлся без таковых.

Они отошли от лошадей на ровное место. Без оружия, как когда-то заставлял Маркус. Васкон был тяжелее, и Саргон хорошо помнил, чем заканчивались попытки побороть его одной силой. Поэтому, когда друг приблизился, ударил первым, целясь в грудь.

Васкон принял удар на предплечье и потянулся перехватить запястье. Саргон выдернул руку раньше, чем пальцы сомкнулись, шагнул сбоку и толкнул его в плечо. Васкон качнулся, развернулся вслед за ним и коротко рассмеялся.

— Ладно. Ещё раз.

Теперь он шёл осторожнее. Обманул движением плеча, заставил Саргона поднять защиту и ударил в живот. Охотник успел отступить, но кулак всё же задел его. Он выдохнул сквозь зубы и ответил, когда Васкон начал убирать руку. Удар пришёлся в предплечье, сбил его в сторону; второй лёг другу под рёбра.

Васкон отскочил, поморщился и снова пошёл на сближение. Саргон видел, как тот переносит вес, как подбирает ногу для шага, и уже двигался ему навстречу. Не успевал решить, куда бить, а рука находила место сама.

В очередном обмене Васкон поймал его за плечо и попытался подсечь. Саргон развернул бедро, не дал сбить опорную ногу и выскользнул из захвата. Тут же потянулся ударить вслед, но остановил кулак: друг уже повернулся к нему лицом, тоже занеся руку.

Они оба замерли, потом медленно разошлись.

— Хватит, — сказал Васкон.

Саргон кивнул. Дыхание почти не сбилось, руки просили продолжения. Он опустил их и несколько раз разжал пальцы.

Васкон вытер лицо рукавом. Улыбки уже не было.

— Раньше я видел, когда ты собираешься бить. Сейчас начинаешь движение, а я ещё на предыдущее отвечаю. — Он осторожно потрогал бок. — Это ты делаешь или он?

Саргон оглянулся на Рим. Та сидела возле лошадей и смотрела на них, не меняя позы. Ответить хотелось сразу: он сам, конечно. Демон не забирал тело, не говорил с ним, даже не смеялся над этой вознёй, было чувство, что он просто спит.

Охотник пожал плечами.

— Не знаю.

Васкон ещё постоял перед ним, затем пошёл за водой.

После привала ехали молча. Саргон пытался вспомнить каждый удар и поймать момент, когда перестал обдумывать движения. В бою такое случалось и раньше, но прежде его не приходилось спрашивать, сам ли он дрался.

— Что за оружие мы должны забрать? — спросил он наконец.

Васкон повернул к нему голову.

— Айзек не объяснил. Либо сам не знает, либо считает, что нам достаточно найти тех, кто его несёт.

Саргон недовольно хмыкнул. Это было похоже на Айзека.

Путь занял ещё несколько дней. Лес остался позади, земля стала суше, а у большого торгового города дорогу запрудили обозы. Они въехали туда к полудню и почти сразу упёрлись в рынок.

Лошадей пришлось вести в поводу. Торговцы выставляли мешки со специями прямо к проходу, рядом развешивали одежду, раскладывали украшения и оружие. Саргон, протискиваясь следом за Васконом, задел плечом связку медных чашек. Те загремели, хозяин что-то сердито крикнул, но охотник уже ушёл дальше.

Васкон расспрашивал людей на площади, возвращался к тем же рядам, снова куда-то сворачивал. Саргон перестал следить, к кому именно они идут, и смотрел только, чтобы Рим не потерялась в толпе. Ответ нашёлся ближе к вечеру. Васкон поговорил с одним из торговцев, передал ему несколько монет и наконец повёл спутников к южным воротам.

Каменная арка стояла за городом, среди песка и редких пальм. К тому времени, как охотники добрались до неё, стало темнеть. Они оставили лошадей подальше и залегли за низким барханом, у выступавшего из песка валуна.

— Придут сюда, — сказал Васкон, проверяя, не видно ли их со стороны дороги. — Человек Айзека подтвердил.

Саргон чуть приподнялся. Арка была небольшой, сложенной из потемневших блоков. За ней тянулся всё тот же песок.

— Зачем им крюк? Отсюда можно идти на запад, к куполу, а там уже дорога на Лимиур.

— Они хотят воспользоваться телепортом.

Саргон посмотрел на друга, затем снова на арку. Лия рассказывала, для чего когда-то служили такие переходы, но охотнику ещё не доводилось видеть, как они работают.

— Он что, целый?

— Скоро узнаем. Один из обречённых умеет его открывать. — пожал плечами Васкон, словно рассказывал обыденный случай.

— Эта сила была у Первого из совета. — вспоминая рассказ Лии проговорил Саргон, пытаясь связать как сила прошлого связанна с обреченным.

— Вот потому Айзек нас и прислал. — Васкон подвинулся, освобождая Рим место у камня. — Он будет не один, но конкретно того, кто будет открывать портал беру на себя. Мы с ней не так сильны в прямом бою, зато уйти ему будет трудно. Второй твой.

— Ещё бы знать, что второй умеет.

Васкон развёл руками и отвернулся к дороге.

«Боишься?» — оживился Пожиратель.

«Хочу знать, с кем дерусь». — вздрогнув ответил Саргон, демон молчал так долго, что он успел позабыть о нем.

«Знавал я одного демона, который видел силу в других. Сожрали бы его, и не пришлось бы гадать».

Саргон поправил пояс, чтобы пряжка не давила на живот.

«Никого жрать не будем».

«А Шамона чем убивать собрался? Огнём? Ты у того обречённого взял крошку его собственной силы. Попробуй, конечно. Может, он удивится и забудет защищаться, от пламени, которым повелевает куда лучше, чем ты.».

Саргон промолчал. Силы ему не хватало, и Пожиратель слишком хорошо знал, когда напомнить об этом.

Рим шевельнулась возле камня. Охотник повернул голову и поймал её испуганный взгляд. Он смотрел на девушку дольше, чем собирался; та отодвинулась, прижав локти к бокам.

— Идут, — тихо сказал Васкон. — Рим, начинаем.

Она тряхнула головой, отводя глаза от Саргона, и подняла руки. Между ладонями задрожал воздух. Край валуна за ним выгнулся, пальма будто переломилась пополам, хотя её листья продолжали ровно покачиваться. Рим развела руки шире, шагнула в образовавшийся разрыв и исчезла. Искажение стянулось следом за ней.

Саргон невольно подался ближе.

«Её точно надо сожрать».

Он уже собирался ответить, но со стороны арки донёсся женский голос:

— Кирн, давай начистоту. Мы могли забрать оружие раньше. Раздать нашим, пока они были живы.

— Шамон нашёл его только сейчас. Ты ведь слышала.

— Слышала.

Саргон выглянул из-за валуна. К арке подходили двое. Высокий худой мужчина в зеленоватом кожаном доспехе нёс за спиной тяжёлый свёрток. Девушка шла рядом, не отставая ни на шаг. Длинные чёрные волосы были убраны за плечи; когда она повернулась к спутнику, охотник успел разглядеть лицо. Красивая. И глаза хоть обычные, карие, но в них словно застыл свет. У Кирна тоже не было белёсого взгляда обречённых.

— Свой и мой он нашёл давно, — продолжил тот. — Эти шесть только теперь. Ещё один спрятал Галфир. Где мы должны были их взять?

— Не знаю. Но мне всё равно кажется, что он отправлял их на смерть. Не подумай, я верю ему…

Кирн остановился, поправляя сползавший ремень.

— Даяна, давай не сейчас.

Она помогла ему подтянуть свёрток и отступила.

— Хорошо. У него и спрошу.

Саргон подался вперёд, пытаясь рассмотреть поклажу. Васкон ухватил его за плащ и потянул вниз.

— Погоди. Пусть сначала начнут открывать.

Кирн достал фиолетовый клинок и коснулся им камня. По арке прошла дрожь. Блоки со скрежетом повернулись, складываясь в узор; внутри растянулась фиолетовая пелена, скрыв песок за ней.

Кирн шагнул в проход, но его тут же выбросило обратно. Он упал на спину, ударившись поклажей о землю. Даяна подбежала и подхватила его под локоть.

— Что случилось?

— Вытолкнуло. — Он поднялся, не убирая меча. Его взгляд скользнул куда то в пустоту. — Мы здесь не одни.

Васкон выскочил из-за камня. Саргон рванул следом, на бегу принимая демоническое обличье.

Воздух вокруг Кирна пошёл складками. Обречённый развернулся, сбросил мешавший свёрток и рассёк пространство клинком. На этот раз переход возник рядом с аркой. Кирн прыгнул в него, а Васкон бросился следом. Его силуэт вытянулся и пропал, прежде чем Саргон успел разглядеть, попал ли он в тот же проход.

Даяна отступила к брошенному оружию. В одной руке у неё появился короткий сломанный клинок, другую закрыл гладкий серебряный щит.

Саргон выхватил свой меч и сделал выпад ей в шею.

Она подставила щит. Клинок коснулся серебряной поверхности, и вся сила удара пропала. Саргон ждал толчка в руку, собирался отвести оружие после столкновения, но ни удара, ни отдачи не почувствовал. Меч просто остановился.

Охотник выдернул его, сместился вправо и рубанул по ногам. Даяна опустила щит, принимая удар нижним краем. Кисть Саргона снова не ощутила сопротивления.

Её ответ застал его на слишком короткой дистанции. Обломок метнулся к шее; охотник откинулся, и остриё прочертило по демонической коже горячую полосу.

«Это твой выпад».

Саргон отшагнул, поднимая меч. Даяна развернулась и повела клинок вниз, повторяя его второй удар. Он успел отдёрнуть переднюю ногу и отскочить за пределы досягаемости.

«Щит забирает удары?»

«А она возвращает. Почти как я…но лишь жалкая подделка»

Даяна не пошла следом. Встала между ним и оружием, держа щит перед грудью.

— Почему ты нападаешь на нас?

Саргон провёл пальцами по шее. На них осталась кровь.

— Пришёл за оружием. Потом наведаюсь к вашему господину.

— Ты нам нужен, Саргон. Мы не хотим тебя убивать. — в голосе девушки бились нотки надежды.

Саргон вздрогнул. Она говорила с ним, ни как с врагом, а как со старым знакомым. Он начал обходить её со стороны арки. Даяна повернулась вслед, не открываясь.

— Все вы это говорите. То нужен одному то другому…А на самом деле, все просто пытаются использовать меня.

— Так выслушай.

— Для чего? Забрать мое тело для экспериментов Шамона?!

Даяна опустила клинок, но щит оставила перед собой.

— Нам нужен ты сам.

Саргон замедлил шаг. Она знала его имя и говорила так, будто могла этим остановить. Хотелось заставить её объяснить, что всё это значит, но в тот же миг обречённая бросила взгляд на арку и двинулась к ней.

Он преградил ей путь, занося меч над головой. Даяна вскинула щит. Саргон оборвал удар, пока лезвие не коснулось серебра, и шагнул вплотную. Левая рука прошла под поднятым щитом; кулак врезался ей в живот.

Даяну отбросило к свёртку. Она упала на колено, опираясь о землю щитом, и Саргон пошёл за ней, готовясь не дать подняться. Но обречённая уже отступала, вытирая губы тыльной стороной руки с мечом.

— Ну хорошо… К твоему несчастью, сегодня яркая луна.

Она закинула щит за спину и опустилась в собственную тень. Саргон ударил туда, где только что было её плечо. Клинок прошёл через тёмную дымку и врезался в песок.

Охотник выдернул его, разворачиваясь. За спиной мелькнули чёрные волосы. Даяна поднялась из его тени, обхватила поперёк туловища и потянула вниз. Он ударил локтем назад, но рука прошла сквозь неё, а ноги уже провалились в темноту.

Саргон попытался вдохнуть и замер. Воздух был, но всё тело увязло в чём-то густом. Он не чувствовал земли под ногами. Потянул руку с клинком к себе, сумел сдвинуть её совсем немного и остановился: чем сильнее рвался, тем плотнее смыкалась вокруг тьма.

Даяна отпустила его и отдалилась.

— Теперь послушаешь?

Здесь её глаза побелели. Волосы расходились чёрными прядями и сливались с дымкой, из которой состояли плечи и руки. Саргон ещё различал лицо, но стоило ей повернуться, как и оно теряло очертания.

— Что тебе от меня надо?

— Я не могу рассказать всё. Шамон сможет. Ты должен с ним поговорить.

Саргон попытался поднять клинок. Тьма удержала запястье, и он зло выдохнул.

— Он превратил мою жизнь в ад. Я до него доберусь, но слушать не стану.

— Ты не знаешь…

— Знаю достаточно. И убью его, даже если это будет моим последним действием.

Даяна подплыла ближе. Саргон приготовился ударить головой, если она подойдёт вплотную: тело не слушалось, но шею ещё удавалось повернуть. Он уже чувствовал её дыхание, странно тёплое в этом месте.

«Один палец я все-таки съем…Нам нужна ее сила.».

Он не успел ни согласиться, ни запретить. Пальцы Совы лежали там же, где он прятал клинок, и Пожиратель мог до них дотянуться.

Дымка возле лица Даяны дрогнула. Между ними потянуло ветром, чёрные пряди отнесло в сторону. Обречённая оглянулась.

— Вы кого-то привели с собой?

Ветер усилился, закручивая тьму вокруг Саргона. Даяна потянулась к нему, но её отнесло назад. Пожиратель выпустил силу Совы сразу, не пытаясь сдержать. Тёмная масса, удерживавшая охотника, начала срываться с плеч и рук.

Он освободил локоть, рванулся вслед за вихрем и тут же потерял всякую опору. Их с Даяной понесло по кругу. Она цеплялась за тень, пытаясь остановиться, но та рвалась и уходила за ними длинными полосами. Сквозь одну из прорех мелькнул лунный свет.

Вихрь ударил туда. Тьма разошлась, и Саргона выбросило наружу.

Он врезался боком в арку. Что-то хрустнуло под рёбрами, изо рта вырвался короткий хрип. Демоническое обличье не спасло. Охотник сполз по камню, упёрся ладонью в песок и попытался вдохнуть. Боль прострелила весь бок.

Даяна лежала неподалёку. Шевельнулась, приподнялась на локте. Саргон понимал, что, если она снова уйдёт в тень, он не успеет остановить её.

Он позволил Пожирателю поднять тело.

Боль осталась, но ноги уже не подламывались. Демон в два прыжка преодолел расстояние до обречённой. Она вскочила, потянулась за сломанным клинком, но он перехватил её руку и вывернул. Раздался треск, оружие упало в песок.

«Хватит играть со мной!».

Пожиратель притянул её к себе.

— Нет, стой!

Саргон попытался остановить собственную руку, но та уже пробила Даяне грудь. Демон вырвал сердце. Синеватое, с тусклым светом внутри, оно лежало в его ладони, пока обречённая оседала у ног.

Пасть раскрылась. Саргон почувствовал, как зубы сомкнулись на чужой плоти, и не смог помешать демону проглотить её.

Он рухнул на четвереньки. Демоническое обличье спало, песок впился в ладони. Охотника вырвало, потом ещё раз, но железный привкус не уходил. Он пытался отползти от Даяны и не мог заставить ноги двигаться.

Рядом лежал сломанный клинок, к которому рука потянулась сама.

«Вот он, шаг к тому, чтобы одолеть Шамона», — подумал кто-то из них двоих.

Глава XXIII

Канор.

Добро — не слабость. Но иногда добрые люди вынуждены делать то, на что у жестоких не хватает духу.

Тайнопись. Книга III.

Кирн добрался до Лимиура на рассвете. Последний переход дался ему плохо: он вышел слишком близко к стене и ударился сломанной рукой. Дальше пришлось идти пешком.

Левая нога волочилась по камню. Он придерживал правую руку у груди, а здоровой цеплялся за выступы в стене. Свёрток сползал с плеча, ремень давил на шею. Кирн поправлял его, пережидал боль и двигался дальше. Несколько раз ему хотелось бросить оружие здесь и вернуться за ним потом. Он знал, что, если остановится, уже не встанет.

Охотник и его Избранный едва не прикончили его. Кирн привык сам решать, куда придётся удар, а они выворачивали пространство так, что собственный кулак попадал ему в лицо. Он до сих пор не понимал, как сумел от них уйти.

Из зала донёсся треск факелов. Шамон жёг их даже днём: темноты в Лимиуре и без того хватало.

Старик сидел за круглым каменным столом. При звуке шагов поднял голову, отложил то, что держал в руках, и быстро пошёл навстречу. Кирн хотел сказать, что дойдёт сам, но нога подломилась. Шамон подхватил его под здоровую руку.

— Не торопись. Давай сюда.

Он довёл Кирна до стула, снял с него поклажу. Только тогда обречённый разжал пальцы.

— Пять, — выговорил он. — Остальные не сумел.

— Потом расскажешь.

Шамон поставил перед ним воду. Кирн потянулся к стакану правой рукой и зашипел от боли. Старик придвинул его к другой.

— Даяна погибла.

Шамон остался стоять, опираясь ладонью о стол.

— Пожиратель? — спросил он после паузы.

Кирн кивнул. Вода дрожала у самых губ, и он отпил немного, чтобы не расплескать.

— Эхо и Тень утрачены. Сломанный тоже остался там.

Шамон сел напротив. Некоторое время они молчали. Кирн смотрел на свёрток. Ещё недавно Даяна помогала нести оружие, торопила его, задавала вопросы. Здесь, в тёплом зале, всё ещё казалось, что она просто задержалась.

Старик первым отвёл глаза и потянул к себе поклажу. Узел затянулся, пропитанная кровью ткань не поддавалась. Шамон повозился с ней, затем разорвал.

Внутри лежали пять клинков. Кирн узнал свой сразу, хотя не мог вспомнить, когда держал его в последний раз. Хотелось взять его, проверить, как ляжет рукоять в ладонь. Но здоровая рука всё ещё сжимала стакан.

Шамон по одному выложил клинки на стол. От нынешних Клинков Души они отличались даже на вид. Оружие Первых, то самое, которое они призывали до гибели. За ним и послали Кирна с Даяной.

— Пяти хватит? — спросил он.

— Чтобы вернуть всех — не знаю. Тебя смогу. Ты принёс свой.

Кирн поставил воду на стол. Он столько раз слышал о восстановлении, что научился не ждать слишком многого. Шамон говорил: нужно ещё время, нужно найти демона, достать оружие. Теперь клинок лежал перед ним, а старик смотрел прямо и ничего больше не требовал.

— Полностью?

— Да.

Кирн осторожно выпрямился на стуле. Рука отозвалась болью.

— Тогда сначала расскажи, как ты сам вернулся. Только всё. Я хочу знать, что ты собираешься со мной делать.

Шамон посмотрел на его сломанную руку.

— Может, сперва…

— Я потерплю.

Старик убрал ладонь с клинка.

— Хорошо. С чего начать?

— С того дня. Когда Галфир убил нас.

Канор

— Я умер быстро, — сказал Шамон. — За это ему, пожалуй, стоит сказать спасибо. Что было после, не помню. Потом услышал голос. Кто-то звал меня по имени, но я долго не мог понять, откуда его знаю.

Он говорил негромко. Кирн подвинул стул ближе, стараясь не задеть больную ногу.

— Меня ведь звали Беднейшим из Первых. Помнишь хоть это? Я ходил по деревням, помогал людям и ничего за это не брал. Одежда износилась, на новую денег не было. Прозвище вполне подходящее. Однажды вытащил из реки мальчишку. Родители бросили его, идти ему было некуда. Так и увязался за мной.

Шамон чуть улыбнулся, впервые с тех пор, как увидел Кирна.

— Имя назвать отказывался. Я сперва думал, боится, а он просто не хотел носить то, которое дали родители. Пришлось придумывать новое. Дуриат. По нашему обычаю я назвал ему в ответ своё истинное имя.

— Канор. — прошептал Кирн, словно опасаясь, что задел что-то личное своего собеседника.

— Да. Он запомнил. Через двадцать лет вступил в орден Первых при церкви. Занимался воскрешением Избранных и однажды решил вернуть меня. Знал, что я не приносил жертву жизни. Знал, кем считаюсь у церкви. Всё равно позвал.

Кирн попытался представить этого человека над телом Шамона. Обречённый на столе, дверь за спиной, за которой в любую минуту могли услышать чужое имя. Имя тех, кого воскрешать считалось запретным знанием.

— Значит, и ты был таким, как мы.

— Был. На взросление ушло шесть лет. Дуриат снял ограничения, которые церковь накладывает при воскрешении, и память возвращалась быстрее и в полной мере. Когда я смог ему помогать, мы занялись демонами. Я уже догадывался, откуда они взялись. Он первым не побоялся сказать это вслух при правящей верхушке.

Шамон ненадолго умолк, словно и сейчас не хотел произносить следующее.

— Они наши, Кирн, демоны наша часть. Второй Гул убил многих из Первых, расколол тела и души. То, что мы отвергали в себе, получило свободу. Потом Первые продолжали умирать, появлялись новые демоны. После Чистки их стало ещё больше.

Кирн опустил взгляд на клинок. До этого утра он знал лишь, что Шамон собирается соединить его с демоном. Он думал об этом как об очередном опыте. Теперь придётся спуститься в темницу и посмотреть, что там осталось от него самого.

— Дуриат помог мне найти оружие Илоны, ёе саму церковь держала на цепи — продолжил старик, немного поморщившись — Её дар возвращает нас к жизни. Я отколол кусочек от меча и через него получил возможность влиять на неё. Тогда и попробовал воскресить сам…

— Моруг?

Шамон кивнул.

— Он не входил в совет, но я знал его истинное имя, раньше он был моим другом. Думал, этого хватит. Без демонической части разум не удержался, он умирал после возрождения слишком часто. Пришлось отдать ему немного моего огня, чтобы поддерживать жизнь. Я оставил его людям в Дейне. Он мог согревать деревню, а они должны были заботиться о нём. Но они пошли по пути, который я не предусмотрел.

— Ты его там и оставил?

— Мне нечем было ему помочь. Но и убить его я не мог.

Шамон ответил слишком быстро и сам это заметил. Провёл пальцами по разорванному краю ткани, отодвинул свёрток.

— С Лией тоже не получилось. Я вернул её, но она ушла, и удержать я её уже не мог, она всегда отличалась даже от самих Первых.

Кирн чуть качнул головой.

— Что? — спросил старик.

— Ты мог сказать нам то, что сейчас говоришь мне.

— Ты уже знаешь меня. А они приходили в себя, ничего не помня. Попробуй объяснить такому, что он должен остаться рядом с тем, кто проводит над ним опыты.

— Озук ведь тоже ушёл.

Шамон помолчал.

— Ушёл. До этого он помог мне. Ты помнишь, каким он был кузнецом? Из осколка Илоны сделал кольцо. С ним я мог управлять её силой гораздо точнее. Мы почти научились возвращать вас без потерь, но церковь начала что-то подозревать. Дуриат бежал, отвлекая их от меня. Озук воспользовался суматохой. Чёрное железо в голове помогло ему избавиться от моих ограничений. Позже он скрывался в Ункиде.

— Пока его не нашёл охотник.

— Да.

Кирн знал, что произошло с Озуком. Сейчас ему впервые пришло в голову, что тот мог вернуться сюда сам. Если бы захотел.

Шамон снова заговорил:

— Пришлось выждать. В конце концов церковь решила, что зачинщик мёртв. Я обосновался в Арахии и продолжил свое дело. Тебя, Даяну, Заира, Талину с братом удалось вернуть почти полностью. У некоторых сохранилась часть памяти. Но они опять нашли мой след, а бросить всё я уже не мог. Мне была нужна Илона.

— Та, в последней темнице? Туда куда ты запрещал нам заходить?

— Она. Я выкрал её у церкви.

Шамон не стал объяснять, зачем держал Первую за решёткой. Кирн и не спросил. Посмотрел на его руки, лежавшие рядом с оружием, и вспомнил, как бережно старик усаживал его на стул.

— Перед побегом я провёл ещё один опыт. Вы ушли в Лимиур, а я направился через Закрию. Там меня нашёл Галфир.

Кирн поднял голову.

— Он же мёртв.

— Нет. Он обманул нас всех.

— И ты молчал?

— Я не знал, чего он добивается. Тогда не знал. Галфир был гораздо сильнее меня, я едва ушёл. Он ускорил время в деревне. Пока мы сражались, люди старели и рассыпались в прах. Я ничего не смог сделать.

— А тот, кого ты воскресил?

— Остался там.

Кирн ждал продолжения. Шамон посмотрел на пустое место среди клинков.

— Саргон.

Обречённый сжал край стола. Снова вспомнилась арка, охотник, оставшийся с Даяной. Шамон послал их туда за оружием и не сказал самого главного.

— Ты знал, кто за нами охотится?

— Знал, кого я вернул. Но не сразу понял, что с ним сделал Галфир. Саргон был ещё слабым, почти ничего не помнил. Галфир вложил ему другую память. Детство в Закрии, родителей, сестру. Убедил его, что всю семью убил я… — Шамон посмотрел на огонь — у него был меч Илоны, к сожалению, пусть и самой Илоной он управлять не мог, однако над памятью у него было больше влияния чем у меня.

— И теперь он ходит за тобой по миру считая тебя врагом.

— Да. Я надеялся поговорить с ним до того, как он узнает, на что способен.

— Даяна тоже надеялась? — в вопросе Кирна читалось отчаяние, злость и безысходность.

Шамон не ответил. Кирн откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Нужно было слушать дальше. На злость сил ещё хватало, но от неё уже начинало мутить.

— Саргон был сильнейшим из нас, — продолжил старик. — Ему достаточно было увидеть чужой дар, чтобы повторить его. И сила оставалась с ним. Он мог пользоваться ею снова, когда захочет. А теперь представь, что получится, если соединить это с голодом демона.

Кирн открыл глаза.

— Галфир для этого оставил его в живых?

— Думаю, да. Хотел собрать в нём всех нас. Демонов, обречённых, Избранных. А потом убить Саргона и уйти следом. Оставить мир людям, избавить его от Пагубы. Он всегда считал, что мы во всём виноваты.

— А если он не сможет его убить?

— Тогда некому будет остановить то, что мы создали.

Кирн потёр лицо здоровой рукой. Засохшая кровь стянула кожу на лбу.

— Маркус знал? Он сам привёл мальчишку в Лимиур.

— Маркус верил Галфиру. Через несколько лет после Закрии тот велел ему взять Саргона к себе. Не думаю, что объяснил зачем. Маркус вырастил его, защищал… К концу он вряд ли отдал бы мальчика кому-то из нас.

Старик замолчал, и Кирн уже хотел напомнить ему о вопросе, но Шамон продолжил:

— В любом случае Галфир получил то что хотел. Демон Пожиратель, был отколовшейся частью Саргона. И в том сумбурном бою, Саргон убил демона, соединившись с ним. Но проблема в том, что теперь они лишь сосуществуют вместе. Он не выполнил главное условие ритуала, он не убил демона своим Клинком Души.

— Значит ты хочешь проделать то же и со мной? — Кирн чуть отпрянул в сторону вызывая скрип ножек своего стула.

— У тебя есть клинок. У Саргона тогда его не было. Он получил свою вторую часть, но не вспомнил, кем был. Я рассчитывал успеть вернуть ему оружие и память, пока ещё можно с ним говорить.

— Сломанный остался у арки, — повторил Кирн. — Там, где он убил Даяну.

Шамон медленно кивнул.

Кирн долго смотрел на пять клинков. Потом сказал:

— Ты ведь ещё Сквейла вернул. После Саргона?

— Последним. Сквейл сражался с Пожирателем перед тем, как туда пришёл Маркус. Демон откусил от него плоть, но дар не забрал полностью. Хоть здесь повезло.

— А теперь мы должны убить охотника.

Шамон хотел что-то сказать, но лишь сжал губы. Кирн не стал ему помогать. Он ждал ответа, пока старик наконец не произнёс:

— Да. Пока он не поглотил остальных.

Обречённый подвинул к себе собственный меч. Проверил большим пальцем выемку на рукояти. Палец лёг в неё как надо.

— Тогда пойдём.

Лестница уходила глубоко под зал. Кирн спускался боком, держась за стену, а Шамон шёл на ступень ниже и нёс его клинок. Несколько раз старик останавливался, предлагая помочь, но Кирн только просил не загораживать дорогу.

Снизу тянуло холодом. Сначала он слышал один низкий гул, потом в нём начали различаться отдельные звуки: скрежет, хриплое дыхание, удары по железу. У конца лестницы что-то коротко взвыло и затихло.

Шамон поднял факел. Вдоль коридора тянулись решётки из чёрного железа. В ближайшей камере от света отвернулось длинное сутулое существо. Пальцы скользнули по полу и спрятались в темноте. За следующей решёткой кто-то мерно бился лбом о стену.

— Тридцать один, — сказал Шамон, заметив, как Кирн оглядывается. — Нашёл ещё не всех.

Кирн старался разглядеть лица. Искал знакомые черты и боялся их узнать.

— Галфир знал, что после смерти демонов становится больше. Всё равно убил совет. Зачем?

— Говорил о видении. Мы будто бы встали на сторону Саргона. Возможно, он решил убрать нас заранее. Возможно, уже тогда запутался в том, что видел. Он мог увидеть конец и не понять, как до него дошло.

— И сам проложить путь к этому будущему.

Шамон ничего не ответил. Остановился у одной из камер, вставил ключ в замок.

Из темноты на Кирна смотрели красные глаза. Он шагнул ближе. Существо оскалилось, прижало руки к телу, будто тоже берегло сломанную кость. Потом медленно отступило.

— Твой, — сказал Шамон. — Намучились с ним. Стоило оказаться вне чёрного железа, сразу уходил порталом. Сквейл всё-таки хороший охотник.

Кирн протянул здоровую руку за мечом. Старик отдал его и открыл дверь.

— Сумеешь?

— Сумею. Отойди.

Клинок оказался легче, чем Кирн ожидал. Он перешагнул порог, волоча ногу, и выпрямился, насколько позволяла боль. Демон попятился к дальней стене. Его глаза метнулись к двери, но Кирн уже поднял оружие, и существо застыло.

Теперь оно боялось. Кирн видел это по тому, как пальцы скребли камень за спиной, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно ухватиться. Он сам так полз по тоннелю несколько минут назад.

«Не буду тянуть».

Он подошёл вплотную и вонзил клинок в грудь демона.

Свет ударил из камеры. Шамона отбросило к противоположной стене, факел вылетел из руки и покатился по полу. Старик закрыл лицо локтем. Железная дверь дрожала на петлях, скрежет из соседних камер перешёл в вой.

Потом стало тихо.

Шамон опустил руку. Перед глазами ещё плавали белые пятна, и он не сразу разглядел человека, вышедшего из камеры.

Кирн был выше, чем прежде. Плечи едва прошли в дверной проём, одежда натянулась на груди. Он ступал осторожно, но больше не хромал. Поднял правую руку и несколько раз сжал пальцы.

— Кирн?

Тот посмотрел на старика. Шамон узнал это лицо. До сих пор ему приходилось искать знакомое в облике обречённого, дорисовывать по памяти. Теперь перед ним стоял тот, с кем он встречался у каменного круга задолго до Галфира и всех этих подземелий.

— Я помню, — сказал Кирн.

Он вытянул руку. В ладони появился Вездесущий. Кирн повернул его, проверяя, потом позволил оружию исчезнуть.

— Всё помню, Канор.

Шамон улыбнулся, но ответить не успел. Кирн шагнул к нему и обнял. Старика прижало к чужой груди, он неловко похлопал брата по спине и только тогда обнял в ответ.

— С возвращением.

Кирн отпустил его. Посмотрел в коридор, где за решётками снова началось движение.

— Даяну совсем нельзя вернуть?

Шамон покачал головой.

Первый ещё постоял, затем нагнулся за факелом. Пламя почти погасло. Он протянул его старику, и огонь поднялся, осветив обе стены.

— Кого возвращаем следующим?

— Здесь я справлюсь. Мне нужно, чтобы ты нашёл моего демона.

Кирн посмотрел на него внимательнее.

— Где искать?

— Он разрушил купол Арахии.

— Ты всё это время знал?

— Не всё. Но теперь уверен.

Кирн взялся за открытую дверь камеры и притянул её к себе. Замок защёлкнулся.

— Хоть скажи, как выглядит.

— Поверь ты узнаешь в нем меня.

Пожиратель

Кай упал у ступеней, успел подставить локоть и едва не выронил меч. Сверху посыпалась каменная крошка. Он прикрыл голову, пока рядом с грохотом не рухнул кусок карниза.

Пожиратель забрался на часовую башню Юстана. Под его ногами провалилось перекрытие, циферблат перекосился. Стрелка медленно сползла вниз и повисла на одной оси.

Кай поднялся. Во рту хрустел песок. Он всё ещё держал оба Клинка Души, хотя пальцы уже почти не чувствовал. Этими клинками он только что пытался убить Саргона. Кричал ему, звал учителем, потом бил, стараясь не подпустить к Эоне. На башню он теперь смотрел молча.

В Юстане собралось около тридцати отступников и Избранных. Двадцать Пожиратель уже поглотил. Остальные отступали через площадь, оглядываясь наверх. Один рыцарь тащил другого за ворот доспеха, оставляя на камнях тёмный след.

— Кай!

Айзек сидел у стены. Прижимал ладонь к разорванному животу, но кровь всё равно текла между пальцами. Эона опустилась перед ним на колени и потянулась к ране.

— Слушай меня, — сказал он Каю. — Уходите в Старую Тильмарию. Найдёте короля, расскажете, что здесь произошло. Всё, понял?

На пальцах Эоны появился свет. Айзек схватил её за запястье.

— Не сейчас.

— Дай мне хоть закрыть рану.

— Ты закроешь. Он разорвёт снова. И тебя следом.

Эона попыталась высвободить руку. Айзек сжал крепче, и она посмотрела ему в лицо.

— Это приказ. Не заставляй меня применять клеймо.

Кай шагнул ближе, но Эона уже перестала сопротивляться. Айзек отпустил её. На запястье осталась кровь.

— Заберите Сову, Воробья, всех, кого сможете. Совет подтягивает ружья. На них и останется надежда, пока не уйдёте.

Он закашлялся, согнулся над прижатой к животу рукой. Эона придержала его за плечо, и он не оттолкнул её, лишь кивнул Каю: забирай.

— Эона, пойдём.

Она поднялась, всё ещё глядя на Айзека. В этот момент Пожиратель заревел.

Кай обернулся. Демон присел на краю башни, оттолкнулся, и кладка под ним разошлась. Верхняя половина накренилась над площадью. Люди бросились в стороны, а Пожиратель летел к ним, вытянув руку с обломком меча.

Кай заслонил Эону. Он понимал, что не удержит удар, и всё равно поднял клинки.

Мелодия оцепенения.

Между ними и демоном появилась Истинная. Воздух стал вязким. Кай с трудом повернул голову; падающие камни замедлились, пыль повисла перед лицом. Пожиратель дёрнулся, пытаясь дотянуться до Первой, но рука почти не двигалась.

Лия смотрела ему в глаза. Губы её оставались неподвижны. Кай не видел такое, но догадался, что она говорит с Саргоном. Пытается достучаться до него, пока удерживает тело.

Он ждал хоть какого-то ответа или движения. Пожиратель склонил голову, перестал рваться вперёд.

Потом медленно опустился в тень у стены дома.

Истинная оборвала мелодию. Камни посыпались сразу, где-то рядом закричали. Кай рывком отвёл Эону под уцелевший навес и увидел, как за спиной Лии из тени поднялось знакомое беловолосое существо.

Она успела повернуться раньше, чем обломок меча коснулся её.

Мелодия резонанса.

Пожирателя разорвало. Куски плоти ударили по стенам, раскатились по площади. Кай даже не успел обрадоваться: то, что упало ближе всего к ним, уже шевелилось. Из обрывка плеча вытянулась рука, пальцы вцепились в камень. Рядом собирались другие части тела.

— Поздно, — выдохнул Айзек. — Он уже съел Избранную, которая владела исцелением.

Он попытался встать, держась за выступ в стене.

— Восстанавливается быстрее, чем она рвёт… Лия! Он восстанавливается!

Истинная не обернулась. Новая волна ударила по площади, снесла собирающуюся плоть и выбила окна в доме напротив.

Айзек коротко, с кровью усмехнулся.

— Дура. Лучше бы осталась с нами.

Кай потянул Эону за собой, и на этот раз она пошла.

Они бежали вдоль домов, туда, где отступники собирали уцелевших. Позади раз за разом грохотало. Кай оглядывался, натыкался на людей и снова оглядывался. Истинная стояла среди обломков. Перед ней нарастало новое тело Пожирателя, и она уничтожала его раньше, чем он успевал сделать шаг. Однако это продлилось всего секунду, когда во второй раз Кай повернул голову картина уже оказалось другой.

Демон поднял руку с мечом. Другой ухватил её у плеча и оторвал свою руку.

Кай замедлился, не понимая, что видит. Пожиратель швырнул оторванную руку в Лию. Та отступила вбок, пропуская её мимо, и тут же ударила резонансом. Тело демона распалось.

А рука упала у неё за спиной.

— Сзади! — закричал Кай, даже не понимая, что его вряд ли услышат.

Пожиратель восстановился за спиной буквально в один миг. Из плеча полезла плоть. Сомкнулись рёбра, выросла шея, и ещё не собравшийся до конца Пожиратель вогнал обломок меча в спину Первой.

Лия выгнулась. Белая кровь брызнула на камни. Она попыталась обернуться, демон потянулся к ней свободной рукой, но воздух хлопнул, и Истинная исчезла.

Кай споткнулся о выбитую из мостовой плиту. Теперь Эона удержала его и потащила дальше.

Сотни разноцветных лучей ударили в Пожирателя. Кай пригнулся. На крышах и в окнах напротив площади стояли стрелки совета. Паприковые ружья били почти без перерыва. Демон скрылся за вспышками, и несколько человек, лежавших на открытом месте, сумели отползти к домам.

— Они его удержат? — спросил Кай.

Эона посмотрела на площадь. Среди света снова поднялась рука с обломком меча.

— Не останавливайся!

Впереди из земли выпирали каменные плиты. Один из Избранных поднимал укрытия поперёк улицы, оставляя проходы для бегущих. Воробей выскочил из-под осевшей крыши с ребёнком на руках, передал его Сове и полез обратно. Сова схватил его за плечо, что-то крикнул. Воробей отмахнулся и нырнул в пыль.

— Сюда! Не через площадь! — орал Васкон.

Он стоял у прохода между плитами, здоровой рукой отталкивал тех, кто пытался бежать навстречу толпе. Левой руки не было. Повязка на обрубке потемнела, разрубленный наплечник болтался на ремне.

Васкон увидел Кая с Эоной, отступил, пропуская их, и вдруг застыл.

За укрытиями вспыхнул фиолетовый свет. Поперёк площади развернулся портал, такой огромный, что его верхний край потерялся в пыли над крышами. Люди перед ним остановились. Кто-то закричал, требуя повернуть назад, сзади продолжали напирать.

— Все в портал! Быстрее!

У его края стоял воин в фиолетовых доспехах. Глубокий шлем закрывал лицо. Васкон всмотрелся в него, поднял меч, но тут рядом рухнула ещё одна стена. Он выругался, опустил оружие и толкнул ближайшего мужчину вперёд.

— Сказано же, внутрь! Не толпитесь!

Первые бегущие исчезли в фиолетовом свете. За ними потянулись остальные. Сова нёс ребёнка, придерживая ему голову; Воробей выбирался из пыли вместе с хромой женщиной. Эона помогла ей добраться до портала.

Кай задержался рядом с Васконом. Тот смотрел на незнакомого воина так, будто не понимал враг перед ним или друг.

— Ты?

Кирн чуть повернул голову.

— Проходи. Сейчас не время для разгововров.

На другом конце площади ружья замолкали. Пожиратель шёл сквозь редеющие вспышки. Кирн шагнул ему навстречу, закрыв собой край портала, и перехватил Вездесущий.

Фиолетовая линия рассекла площадь. Демона отбросило от бегущих, он вцепился в мостовую и поднял голову. Кирн уже вскинул свободную руку.

По обе стороны Пожирателя открылись два портала. Он рванулся вверх, но фиолетовые плоскости сошлись раньше. Воздух хлопнул, и демон исчез вместе с обломками, которые успел поднять.

Кай остался стоять с занесённым клинком. На другом конце площади кто-то ещё стрелял в пустое место.

— Ты убил его? — спросил Васкон.

— Нет. Отправил подальше.

— Насколько?

Кирн опустил меч и посмотрел на людей, всё ещё бежавших к порталу.

— Глубоко в недра земли. Но этого не хватит, чтобы сдержать его.