Мне был дан второй шанс, который нельзя упустить.
Очнувшись в полуразрушенном доме, я поняла, что все это не сон. Старик-отец, пустые амбары и прячущийся на сеновале каторжник-беглец. Одним словом — я попала!
Но не в волшебный мир или книгу, где есть магия. Я попала в прошлое. Туда, где еще помнят крепостное право, где есть царь-батюшка и… каторжный тракт.
Конечно, можно принять все это и просто жить в роли обычной крестьянки уездного города, а можно…
Чем славятся удмурты? Правильно – своим гостеприимством и своей выпечкой! Именно выпечка поможет мне подняться с колен и вырваться из нищеты. Возьму в помощники беглеца, а отец станет представлять нашу семью купцам.
Но чем больше я узнаю про быт своих предков, тем чаще мне встречается странная магия, о которой я лишь слышала в сказках. Возможно, она сможет помочь мне в моем деле. Все это мне стоит проверить, раз был дан второй шанс начать все с начала.
— Инмар, прошу тебя, помоги моей девочке.
В помещении, освещенном только очагом, мужчина стоял на коленях и неистово просил своего бога о милости. О спасении дочери, которая в эту минуту металась на кровати в горячке.
— Она молода и только начала жить. Ей замуж нужно, деток нарожать, а она… Услышь же меня, помоги ей. И вы, предки мои, помогите. Не позвольте ей оставить меня одного.
В последний раз склонившись перед священным очагом, он встал и с надеждой обвел взглядом куалу — семейно-родовое святилище, по семейным реликвиям, которые здесь хранились десятилетиями, если не веками.
Вздохнув, он вышел из помещения на прохладный ночной воздух.
— Ох, уж ты, Наденька, — сжав рубаху в районе сердца, мужчина запрокинул голову к ночному небу, где холодно светила луна в окружении звезд. — Прошу тебя, доченька, живи. Только живи.
— Василий!
Раздавшийся над двором женский крик заставил его вздрогнуть и быстро пройти в избу.
— Как она? — беспокойно заглядывая в небольшую комнату, вход в которую был прикрыт тканью, спросил Василий знахарку. Он упросил ее приглядеть за своей дочерью, да какими лечебными травами напоить.
— Совсем плоха, твоя Надя, — покачав головой, старуха опустила взгляд. — Лихорадит ее. Никак не получается ее травами напоить, да жар…
Уже не слушая знахарку, несчастный отец медленно пошел в комнатку дочери, держась рукой за стену.
Войдя внутрь, Василий на время замер и, сдерживая слезы, прошел к кровати, на которой укрытая стеганными одеялами лежала девушка на вид девятнадцати лет.
Ее медно-рыжие волосы разметались на подушке, а само лицо было неестественно белым. Словно кто намазал его белилами, и только губы были ярко-алым пятном на ее лице.
— Милая, —проведя кончиками пальцев по ее носу, мужчина опустился на колени рядом с кроватью и, аккуратно взяв ее тонкую ладонь в свои, нежно поцеловал костяшки пальцев. — Не уходи, не оставляй папку одного. Ты все, что у меня осталось. Наденька, прошу тебя…
Горькие слезы покатились из его глаз.
Он больше не мог — не мог держать все в себе. И сейчас вся боль, что была в его сердце, выливалась через слезы.
Вдруг девушка резко распахнула глаза и попыталась сделать глубокий вдох, но не получалось.
В мгновение она раскрыла рот и, выгнувшись дугой, замерла.
— Туно! — закричал Василий, подхватывая тело дочери. — Что с ней, туно?
Но знахарка не успела подбежать: девушка, резко выдохнув, обмякла на руках отца.
— Она…
Боясь произнести страшные слова, отец с надеждой ждал опровержения от знахарки. Но та с серьезным выражением лица взяла девушку за запястье, старалась прощупать ее пульс. После непродолжительной паузы она произнесла:
— Мне жаль, Василий…— ее голос дрогнул, и она опустила руки.
Печально присев на кровать возле тела девушки, знахарка горестно покачала головой. Василий, наблюдающий за ней, в неверии покачал головой.
— Нет! — вскричал убитый горем отец, обнимая своего ребенка. — Нет! Инмар, где же ты!
Тело мужчины сотрясалось в рыданиях, как вдруг со стороны девушки раздался стон. После которого она снова открыла глаза.
— Василий… — знахарка побледнела и попятилась, глядя на девушку с широко открытыми глазами. — Я… я не знаю, как… но Инмар услышал тебя и вернул твою дочь из своего мира.
— Наденька? — в неверии отец обхватил ладонями лицо девушки и заглянул в эти горячо любимые карие глаза. — Наденька, ты… ты жива?
— Кто вы? И где это я? — тихо произнесла хриплым голосом девушка, с недоумением и испугом смотря то на мужчину, то на знахарку.
Василий на мгновение замер, а после сильнее прижал к себе дочь. Глядя в ночное окно и гладя её по голове, он шептал:
— Наденька… Это все лихорадка. От нее ты даже и меня не помнишь, дочка.
— … Вот смотри, — обратилась я к мальчику, сосредоточенно лепившему сейчас из раскатанного теста заготовку для перепечи. — Берешь за края и защипываешь их, ок?
Кивнув, мальчик от усердия даже губу прикусил, а наблюдающая за ним через объектив камеры мама улыбнулась. После чего, сделав снимок сына за работой, она отложила телефон и, уперевшись рукой в стол, задумчиво произнесла.
— Знаешь, чем больше я смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь, что тебе пора самой мамой становиться. Как думаешь, Надя?
Взлохматив волосы мальчика и потянувшись, я лишь головой покачала и подошла к печи, в которой на сковороде запекались уже несколько перепечей с мясом.
Невидяще смотря на огонь, я грустно улыбнулась.
В свои тридцать пять лет я добилась немалого успеха: открыла свою школу по кулинарии, был выплачен последний взнос по ипотеке за квартиру, и машина, наконец, прибыла из мастерской. Все это получилось благодаря поддержке моих близких, особенно мужа. Но не все было таким радостным в моей жизни. Мы с мужем уже что только не делали, но детей у нас не получалось завести. Даже ездили по святым местам, да толку не было. Но причину бесплодия нашли, и врачи поставила страшный диагноз — рак яичников.
— Надя? — на мое плечо была положена ладонь, и я, сжав ее, улыбнулась.
Пусть окружающие думают, что у меня все хорошо. И это касается как простых знакомых, так и даже родственников, во главе с родителями. Ведь у меня есть шанс справиться с болезнью, врачи это подтвердили.
— Прости Саша, я задумалась, — произнесла я, отворачиваясь от печи. — Вот думаю, как долго еще им стоит стоять.
— Задумалась насчет того, как скоро перепечи станут угольками? Серьезно? — скептически приподняв бровь, подруга, а сейчас мой клиент на мастер-классе по готовке, посмотрела на огонь поверх моего плеча.
Вздохнув и покачав головой, я отошла от печи и с улыбкой произнесла:
— Конечно, не сгорят они у меня, я же лучший пекарь в… — и, повернув голову к занятому мальчику, уточнила игривым голосом: — Где я лучший пекарь, Миша?
Корпевший над перепечей мальчик быстро поднял взгляд на меня и недовольно произнес:
— Лучший пекарь Глазова, тетя Надя, — и, вздохнув, перевел взгляд с меня на подругу. — Мама? А как долго я еще буду готовить эти шаньги?
Подруга с улыбкой снова взяла свой телефон в руки и навела камеру на своего ребенка.
— Не шаньги, а перепечи, сын, — поправила она его. — Что же касается самой готовки… То вот смотри: приготовишь нам с папой по десять перепечей своими руками сделанные, тогда и свободен будешь. А то, видите ли, не устраивает его, как именно тебя мать кормит. Может, ты сейчас поймешь, что готовка — это тяжелая работа, хотя и творческая. А сейчас живее давай улыбайся и показывай на камеру, как ты профессионально защипываешь тесто. Бабушкам вышлю.
— Мама! Только не выкладывай, пожалуйста, в соцсети! — взмолился мальчик.
Примерно через час мастер-класс, наконец, был завершен, и мы дружною гурьбой вышли из моей небольшой пекарни. Пока они вдвоем подходили к припаркованной машине, я запирала двери.
— Надя? — окликнула меня Саша. — Ты с нами? Мы можем тебя подбросить, куда скажешь.
Немного задумавшись, я посмотрела на тихую улицу. На то, как легкий ветерок играл в листве, и как солнечные лучи пробивались сквозь эту зеленую ширму.
Вдохнув полной грудью теплый воздух, я так захотела пройтись по этой тихой улице в прекрасный летний день, что отказалась от предложения и, помахав им на прощание, неспешно пошла по тротуару.
Решив прогуляться в парке, я свернула на нужную улочку и, оказавшись в нужном месте, недолго постояла на месте. После чего, заложив руки за спину, вошла под кроны вековых деревьев этого парка.
Впереди меня шла небольшая группа приезжих с персональным экскурсоводом, пожилой женщиной. Она сейчас рассказывала им что-то про историю образования города. Но я точно знала, куда они все шли. Куда любили водить все туристические группы в последнее время.
И точно, голос экскурсовода донесся и до меня:
— … Глазов — старинный город, через который в прошлом пролегал Сибирский тракт — главная транспортная магистраль России XVIII-XIX веков, которая соединяла европейскую часть страны с Сибирью и далее с Китаем. Но по нему помимо торговли и конвоирование дальше арестантов. Например, в 1826 году в Сибирь через Глазов провезли участников восстания декабристов. Да и после, долгое время обозы со ссыльными проезжали через Глазов. Так, в 1879 году сюда был даже сослан В. Г. Короленко. Но после постройки по территории Глазовского уезда Транссибирской железнодорожной магистрали, роль тракта снизилась.
После непродолжительной паузы, в которую экскурсовод отпила воды из бутылки, я же сделала вид, что рассматриваю какой-то пейзаж, хотя сама вся обратилась вслух:
— Знаю, что порой даты могут утомлять. Так что давайте сейчас отвлечемся от них и посмотрим на то, для чего мы и шли сюда. Это точная реконструкция семейно-родового святилища удмуртов — куала. Ее нашли в одной из заброшенной деревне. Так вот, обратите внимание, что это небольшая постройка без окон и потолка. Святилище раньше стояло в центре двора. Внутри же такого святилища находился очаг, огонь в котором считался священным и поддерживался десятилетиями. Также в куале хранились реликвии рода, и здесь же проходили все важные семейные моления и жертвоприношения, посвященные предкам и божествам…
Она продолжала говорить, идя по тропке парка дальше, а я же осталась стоять на месте в полном одиночестве. Словно не было более никого на земле.
Вокруг меня шумели кроны деревьев, а я смотрела неотрывно на это строение. Вдруг мой слух уловил в шуме ветра отдаленный мужской шепот:
—
На последних словах ветер словно ударил меня в спину, и я сделала пару шагов к этому святилищу.
Неотрывно глядя на строение, я уже сама делала шаги в его сторону. А в ушах все отчетливей был слышен мужской голос:
Сильный порыв ветра поднял с земли пыль с листвой, и бросил мне их в лицо, отчего я прикрыла рукой лицо. И сейчас же в голове зашумело, а ноги подкосились.
Я почувствовала, что падаю.
И ясно, почти над самым ухом услышала мужской крик:
Сделав глубокий вдох, я резко распахнула глаза и увидела склонившегося надо мной пожилого мужчину, который в неверии смотрел на меня.
— Наденька? — обхватил ладонями мое лицо и заглядывая в мои глаза он: — Наденька, ты… ты жива?
— Кто вы? И где это я? — тихо произнесла я хриплым голосом, с недоумением и испугом смотря то на мужчину, то на знахарку.
Мужчина на мгновение замер, а после сильнее прижал меня к себе и поглаживая по голове, он шептал:
— Наденька… Это все лихорадка. От нее ты даже и меня не помнишь, дочка.
— Василий, — женский окрик заставил мужчину, который держал меня на руках, отпустить меня на кровать. — Оставь несчастную. Дай ей отлежаться, да… сейчас я дам ей целебный настой. Я его на ромашке с медом держала.
Посмотрев на эту странную пожилую женщину, я удивленно моргнула.
Вот правда, словно оказалась в деревне-музее Лудорвай — там, где показывают старинный удмуртский быт.
Темно-синее платье, поверх которого был одет белый фартук с вышитыми на нем защитными узорами. А на голове был повязан платок, узел которого был не спереди, а сзади.
— Пичи*, — нежно проведя по моим волосам, эта женщина поднесла к моим губам кружку, видимо, с тем самым травяным настоем. — Давай, выпей его и потом полежи, поспи.
И что мне нужно было на это делать?
Верно, я покорно выпила сей напиток и откинувшись на подушки, просто молча смотрела на сидящего здесь же мужчину. Решив временно притвориться немой. Да и при всем желании говорить я все равно не могла — горло словно кошками поцарапали. Да и голова раскалывалась.
Ему лет, наверное, сорок, а может, и больше, кто знает. Голубые глаза и рыжая шевелюра с бородой.
Но осмотревшись вокруг и увидев деревенский сруб и лучины вместо лампочек накаливания — всё это подразумевало одно…
Но вставший перед глазами парк с куалой и то, как я внезапно плохо почувствовала себя и упала.
— Пичи, — склонившаяся ко мне женщина, еще и погрозила пальцем. — Я кому сказала спать? Ты и так слаба. Жар еще не спал, так что быстро глаза закрыла и спи. А ты, Василий лучше, чем здесь сидеть, сходил бы снова в куалу и поблагодарил Инмара да предков за то, что дочь твоя хотя бы чуть лучше себя чувствует. А я ей настои сама подам. Их ей еще нужно два раза ночью подать.
— Нет, туно — ответил ей мужчина, нежно взяв меня за ладонь. — Я утром схожу, когда у нее жар спадет. А сейчас не проси, не уйду я от дочери своей. Боязно мне ее сейчас одной оставлять.
— Эх, Василий. Василий, — вздохнув, женщина встала и накинув на плечи длинный кафтан-безрукавку, вышла из дома.
И дома мы остались одни с этим мужчиной, который называл меня своим отцом.
— Ты спи, Наденька, — произнес он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. — А я покараулю твой сон, да и настои нужно еще будет тебе дать. Спи, мынам шундые*.
Моргнув, я прикрыла глаза и мысленно прокричала: «
Просто сама я русская, мои родители приехали по распределению сюда молодым да так и остались жить здесь. Отчего я сама никаких слов по-удмуртски не знала, хотя и жила всю жизнь в Удмуртии.
В моей голове роились различные мысли. Мои мысли о современном мире смешивались с тем, что я видела сейчас. Впрочем, я старательно вспоминала также и про традиции деревенских жителей.
«
А проснувшись меня ждало новое потрясение, и связано оно было как раз с темой магии!
Утром, когда я открыла глаза, картина мира не изменилась.
Все та же комната, деревянные стены и солнечный свет, льющийся из окна на стену. Создающий тем самым красивую картинку на стене.
Закрыв глаза и прислушавшись к внешнему миру, я услышала стук топора во дворе, шелест листьев за окном и оценив теплоту одеял. Так как лицу и рукам, оставшись без одеял, было зябко.
Полностью завернувшись в одеяло, оставив снаружи только верхнюю часть лица, я задумалась, бесцельно смотря на солнечное пятно. Оно падало на обтесанные бревна, швы которого были затыканы мхом.
— Итак, Надя, — продолжила я тихо и поморщилась от боли в горле. — Если ты в прошлом, то нужно понять хотя бы в какую эпоху меня занесло. Да, пусть все это и кажется сейчас мне диким, но реальность вокруг говорит только об этом. Интересно, если это бревенчатый дом, то на сколько эпох назад в прошлое я попала? Надеюсь, не в эпоху пугачевщины? Уж больно неохота именно в нее попасть…
Вспомнив про то, как раньше подавляли бунты, у меня даже пробежали по коже мурашки. И, задумавшись, я резко села на кровати.
— Стой! — с сильно стучащим в груди сердцем я беспомощно растерла лицо. — А вот вправду, что я знаю про прошлое своей малой родины? Опустим историю России как государства, а именно про Удмуртию, что я знаю про нее?
Все, на что меня хватало в таком паническом состоянии, это вспомнить лишь начало двадцатого века и образование колхозов. А вот что было глубже, там в истории?..
— И зачем я никогда не интересовалась историей Удмуртии? Отчего не ходила на всякие пешие туры, устраиваемые экскурсоводами? Нет же, я всегда предпочитала самой все узнавать. Просила мужа просто кататься на машине по городам, и самим что-либо изучать. Ну чем мне поможет знание одной экскурсии музея на открытом воздухе — Лудорвай? Да чем мне поможет сейчас знание, что в Ижевске производится легендарный автомат?
Стоило мне лишь вспомнить про современный мир, как волна тоски затопила сердце: мой муж, моя кулинарная школа, моя квартира и мои родители. Смогу ли я когда-нибудь увидеть их еще раз?
Чувствуя, как слезы стали щекотать нос, я с силой зажмурилась, и быстро растерев глаза рукавом рубахи, решительно вскинула голову.
— Надя, реветь может всякий. А взять себя в руки и, наконец, понять, где именно он находится — не всегда. Так что да, конечно, сейчас горло саднит нещадно, да и голова трещит. Но правда, сейчас не до этого. Вставай Надя и начни выяснять, в какую эпоху ты попала, ну и где папа несчастной девушки, в теле которой ты оказалась!
Опустив ноги на пол, я почувствовала ступнями не холод половиц, а тепло самотканых половичков, такие еще делала моя прабабушка. Да и в деревне у родственников моего мужа можно было их увидеть.
Уперевшись руками на край кровати, я сделала попытку встать, но почувствовала слабость и головокружение. И сев снова на кровать, я с досадой посетовала на слабость своего тела.
Мой взор упал на окно, за которым на фоне голубого неба с белыми облаками виднелись деревья с зеленой листвой.
В это же время стук топора во дворе затих и уже через пару минут я слышала, как входная дверь тяжело открылась и закрылась. Тяжелый мужской вздох, а после шаги. Отчего стало понятно, что зашедший мужчина прошел в другую часть дома, а после послышался шум падающих поленьев.
«
Откинув тканевую занавеску, он вошел в комнату и удивленно посмотрел на меня.
— Наденька? — прошептал он, а после на лице его удивленное выражение сменилось на строгое. — Живо укрылась с носом в одеяло. Мы тут с туно тебя выхаживаем, а ты?
— Прости, — быстро прошептала я, укрываясь с головой в одеяло.
Довольно кивнув моим действиям и подойдя к кровати, Василий, вытерев ладони об штаны, приложил свои шершавые от рабочего труда руки на мой лоб.
— Замечательно, — улыбнувшись, он нежно провел ладонью по моей голове. — Жар почти спал. Да и каша скоро поспеет. Я принесу тебе ее. Хотя… — сведя брови, мужчина задумчиво посмотрел в окно. — Мама твоя сейчас подавала бы тебе толокно на кислом козьем молоке. Будешь?
— Толокно? — прошептала я, вспоминая, что и сама в детстве такое ела. — Можно.
Кивнув мужчине, я прикрыла глаза, вспоминая этот вязкий вкус напитка из перемолотого овса,
— Он вкусный, — прошептав это, я даже не задумалась об уточняющем слове «прокисшее».
Снова дождавшись, как мужчина выйдет из комнатки, я снова быстро села на кровати.
—
Атай* — отец (по удм.)
— Свят меня, свят! — в испуге прошептала я, оглядывая все углы комнаты, осеняя себя при этом крестным знамением.
—
Зажмурив от страха глаза и накрывшись одеялом с головой, я про себя шептала:
Я уговаривала себя, что все это лишь фантазия, в то время как мужской голос продолжал что-то бубнить.
— …
— А! — заверещала я, почувствовав, что что-то прикоснулось к моей ноге поверх одеяла. И отбросив его в сторону, побежала в одной рубахе в ту сторону, куда скрылся мужчина — на кухню.
—
—
—
— Воно оно как, — произнес с ухмылкой Герей, услышав ворчание хозяина дома. — Отцом решила прикрыться? Не выйдет, девочка.
И на этих словах он растворился в воздухе, оставив после себя только скомкано лежащее на полу одеяло.
— … Атай, не стоит сюда заходить! — в это время, в тщетной попытке остановить отца зайти в эту страшную комнату, Надя тянула за рукав отца. — Мышь была или крыса, не разглядела я… да убежала она уже, надеюсь. Ты только капкан поставь и не один, и все… Ну, может, стоит еще и святой водицей углы сбрызнуть. Вдруг поможет?
Последние фразы она произнесла в сторону и тихо, больше для себя.
Чуть ранее, в испуге вбежав на кухню, Надя влетела в объятия мужчины и, прижавшись к нему, еще и лицо на его груди спрятала.
В полном изумлении Василий прижал к себе дочь, чувствуя, как ее тело бьет дрожь. И, пригладив ее по голове, постарался нежно уточнить у нее, что случилось. А как услышал из ее обрывочных объяснений, что она увидела большую крысу, тут же сам поспешил увидеть это создание.
*Воршуд— это дух-покровитель рода и семьи у удмуртов, хранитель счастья и благополучия членов рода. Слово происходит от удмуртских слов «вордыны» («родить, растить; хранить, оберегать») и «шуд» («счастье») — «хранитель счастья, благополучия».
После того как отец осмотрел все углы и даже приложил ухо к дощатому полу, в поисках шума от предполагаемого серого комка шерсти, он успокоился. И велев мне снова лечь в кровать, вернулся к готовке.
Но с таким предложением я была не согласна.
Едва затихли его шаги, как я, смотря с опаской во все четыре угла комнаты, быстро накинула на себя поверх ночнушки рубаху и длинную юбку, лежащие тут же сложенными на скамье, возле окна. Да подвязалась фартуком
Бросив взгляд на скамью, где сиротливо лежал платок, поморщилась, но все же взяв его, надела, подвязав платок узлом на затылке. Четко понимая, что до середины двадцатого века было негоже ходить без покрытой головы.
— Наденька, — удивленно произнес отец, увидев меня снова на пороге кухни. — А что ты?..
— Я лучше здесь посижу, — быстро произнесла я, садясь на табуретку, стоящую возле стола. — Кто его знает, эту мышь. Еще выскочит, когда не ждешь.
Кивнув с легкой улыбкой моим словам, мужчина приступил к приготовлению пищи.
Через некоторое время передо мной уже стояла тарелка с тушеной капустой и небольшим кусочком мяса в ней.
— Спасибо, — тихо произнесла я, и взяв ложку, стала не спеша есть.
Василий, наблюдая за мной, довольно кивал.
— Пичи нылы*, — произнес он, и не выдержав, нежно пригладив мои волосы. — Я так рад, что ты идешь на поправку, и сейчас ешь вместе со мной за этим столом, а не лежишь и не…
Василий не смог продолжить. На его глазах навернулись слезы, и было понятно, что ком встал в его горле.
Поймав его за ладонь, я нежно прижала ее к своей щеке, неотрывно смотря на этого мужчину. Да, я не знала его, но в груди разлилось тепло, словно он был моим настоящим отцом.
— Не нужно, атай, — произнесла я тихо. — Все хорошо, я рядом.
У мужчины скатилась по зеке одинокая слеза, и, быстро вытер ее. Не отнимая своей ладони от моей щеки, он откашлялся и выглянул через окно во двор.
— Знаешь, я вспомнил, что куры-то не кормлены. Нужно их… покормить.
Произнеся это, он все же быстро встал и, взлохматив свои волосы, поспешно вышел из дома.
Оставшись сидеть одна на кухне, я уже принялась более детально осматривать пространство. Печь, рукомойник, пара табуретов, кухонный стол, за которым сидела я и еще один — рабочий, на котором готовил еду Василий.
—
Замерев на месте, я медленно, словно столетняя старуха повернулась на этот голос и увидела сидящего за столом того самого пожилого, невысокого роста, старика!
Я только рот раскрыла, чтобы то ли завизжать, то ли вспомнить какие молитвы, заученные еще с детства, как этот старик поднял ко мне раскрытую ладонь в останавливающем жесте и произнес:
— Замри, и меня послушай, наконец! — а после насупился, отчего возникло ощущение, что его седая борода с усами встали дыбом, как у кота. — Вот скажи, ну попала ты сюда, а как жить дальше будешь, если ничего не знаешь? А я могу и помочь тебе. Но если не желаешь, то хорошо. Кричи, или что ты там собралась произносить? Но помогать я тебе тогда не стану, и если встретишься со злым духом, то даже не отобью. Помирай.
Махнув рукой, он, скрестив руки на груди, выжидательно смотрел на меня.
Я произнесла, четко понимая, что без этого не получится у меня и дальше жить здесь спокойно.
— Согласна на помощь, — и заметив, как вспыхнули огнем его глаза, быстро добавила. — Только может стоит как-то по-особому заключить соглашение между нами?
—
После чего замолчал, выжидательно смотря на меня.
Слегка прикусив в задумчивости нижнюю губу, я отчаянно соображала. Но ничего путного в голову не приходило. Заключить просто с ним договор, как с обычным человеком? Дурость! А на крови он говорит и не заключает. Тогда как?
Ясно понимая, что договор нужен, особенно с таким вздорным духом, я в отчаянии посмотрела в окно. На двор, где важно вышагивали курицы, ища в небольшой траве всяких букашек. Но в голову все равно ничего путного не приходило.
Что я знала, например, про известного всем домового?
Только то, что ему можно было подносить угощение в виде блюдца с молоком. Да еще когда переезжаешь из дома в дом, уже в пустых комнатах звать сесть его в коробку, которую берешь с собой в новый дом. А сейчас?
—
Тот, кто произнес все это сейчас, сидел возле моих ног на полу. Внешность его была в виде полупрозрачного медвежонка! Я словно призрака увидела, а не живого существа, вроде старика.
Честно, не успела я испугаться его присутствия и оценить его слова, как старик со злым лицом кинулся в сторону косолапого с воплем:
—
А тот, видя все это, быстро юркнул за мои ноги, да и прижался своей густой шерстью к моим ногам. Мгновенно оценив всю ситуацию, я приняла единственное верное в этом случае решение:
— Хозяюшко-Батюшка, — произнесла я, резко встав на ноги и прикрывая собой косолапого. — Отведай угощения. Очень у отца капуста получилась. Вкусная.
И принялась накладывать капусту в чистую тарелку.
—
На этот злой шепот медвежонок обиженно взревел и еще сильней вжавшись в мои ноги, произнес:
—
—
Вокруг меня завертелись две туманные сущности: зеленого и коричневого цвета. То расходились, то с треском сходились. От этого возникало ощущение, что я нахожусь в эпицентре бури. А поднявшийся от них ветер тормошит мою одежду.
Мысленно взмолившись ко всем святым, я, зажмурившись, стала медленно отползать от этой бури. Но как из нее выйти целой, если они вокруг меня кружат?
—
В тот момент, когда дух кивнула в мою сторону, она поняла, что я вижу ее. Что наблюдаю за ней. Отчего испуганно прикрыв рот, дух сделала пару шагов к выходу.
—
*
—
—
— Это какие? — удивленно переспросила я, ясно помня, что он вроде никуда и не спешил.
—
—
Начала было она, только никто ее уже не слышал. Герей быстро растворился в воздухе, зло глядя себе под ноги. И уже через несколько секунд в комнате остались только лишь я с этим духом.
— Эм… — протянула я, смотря на испуганно замершего духа. — Меня Надеждой зовут.
—
В этот момент под нашими ногами, под половыми досками что-то громко хлопнуло, а после послышалась отборная ругань. Отчего у меня, взрослой тетки, уши покраснели, а дух даже ладонями краснеющие щеки прикрыла.
—
— Да Гондыр просто предложил мне угостить Герея тушеной капустой с мясом, чтобы последний подобрел, — поделилась я с ней причиной возможной их ссоры.
—
Но я, не согласная с ее решением, высвободила руку и, покачав головой, остановилась в небольших сенях.
— Ты мне лучше дух… — и так выразительно взглядом на нее посмотрела, намекая на то, чтобы она представилась наконец мне.
—
— Отлично, Утис, — кивнув ее словам, я, оглядев сени, произнесла: — Так кто этот человек, который сейчас скрытно находится на сеновале? И скорее всего Василий явно ничего про него не знает.
Хлопнув ресницами, Утис произнесла, нервно ухватившись за край своего платья.
— Мужчина там, и лежит он в горячке. Помоги мне, Надежда. Пожалуйста.
Соглашаясь с ее просьбой, я кивнула и стремительно пошла в сторону того самого сарая, как почувствовала, что мою голову кружит.
Ухватившись рукой за стену, я замерла и, зажмурившись, стала пережидать слабость.
Медленно вдохнув через рот воздух, я мысленно обругала себя.
С досадой покачав головой, я аккуратно приоткрыла глаза и, найдя стоящую недалеко от меня Утис, произнесла с грустью в голосе:
— Прости, но я сама едва передвигаю ноги. Слабость во всем теле. Поэтому, пойду я все же прилягу.
И уже развернулась, чтобы пойти обратно в дом, придерживаясь стенки, как почувствовала, что меня что-то обхватило и магически потянуло в ту сторону, куда меня просила идти Утис — к сеновалу.
—
И вот так, поддерживаемая магией этого духа я даже не смела и слова против сказать. Страшно было. Может, меня еще как скрутит эта ее магия?
Так мы и шли с ней через большой двор.
Благодаря магии я осталась незамеченной отцом, который сейчас что-то делал в птичнике, и успела оглядеть хозяйство. Деловито же вышагивающая возле меня Утис рассказывала, словно была экскурсоводом:
—
Кивнув ее словам, я смотрела на эти постройки, располагавшиеся буквой «П». Включавшие в себя как жилые строения, так и хозяйственные, и диву давалась этим объемам.
Но все богатство этих построек, видимо, было в прошлом.
Часть строений пришла в негодность, а у некоторых даже крыши провалились внутрь. Сам же двор зарос одуванчиками и лопухами.
Заметив мой оценивающий взгляд, Утис тихо произнесла:
Набравшись храбрости, да и просто получившей разрешение на вопросы, я не смолчала.
— Да кто знает тебя, дух! Вот возьмешь и свернешь меня в бараний рог за слово против. Раз уже сейчас магией мое тело держишь. От этого и помалкиваю!
Удивленно посмотрев на меня, Утис лишь рассмеялась, но подойдя к сеновалу резко стала серьезной.
—
Объяснив это, она кивнула в сторону приоткрытой двери.
—
— Напоминаю, — проворчала я, с опаской смотря на дверь. — Во мне магии нет, сама еле хожу. Ну посмотрю я и дальше что?
Растерянно прикусив губу, Утис посмотрела на хозяйский дом, из которого мы вышли.
—
Понимая, что делать нечего и раз уж я стою под дверью, то что со мной случится, если я войду внутрь?
Вот с этими мыслями я и толкнула дверь, которая проскрипела несмазанными петлями, внутрь. Туда, где в самой глубине лежал раненый и заросший мужчина.
Небольшими шажками я приближалась к нему, стараясь взять себя в руки.
Он представлял собой истощенного и заросшего мужчину, в изношенной и местами дырявой одежде. Лицо его было все покрыто коркой запекшейся крови вперемешку с грязью. Но не это было главное.
Кандалы — вот что бросалось сразу в глаза. На его руки и ноги были надеты тяжелые железные обручи с цепью.
— Просто удивительно, — прошептала я в пустоту. — Как же ты смог куда-то уйти в этих железяках. Ведь и твои ноги…
Переведя взгляд на ноги, я не увидела на нем ни сапог, ни даже лаптей.
Просто босые ноги, которые были покрыты плотным слоем грязи.
— Утис, — позвала с надеждой я женский дух.
Но ответом мне была лишь тишина.
Замерев, я стояла и смотрела на этого, тяжело дышащего мужчину. Четко понимая, что ему нужна серьезная медицинская помощь, которую я, к сожалению, не смогу предоставить.
Теплый летний ветер, дувший с улицы, не сильно развевал мне волосы. А я все стояла и смотрела на мужчину.
— Мама, — хрипло прошептал он потрескавшимися губами, и повернул голову на бок в сторону от меня. — Как же больно, мама…
После чего он тихо застонал.
Услышав эти слова и его стон, я медленно подняла ладонь ко рту. Возможно, чтобы сдержать рвущееся восклицание или просто от боли, которую услышала из его уст.
Уже через секунду я оказалась возле него на коленях и аккуратно стала проводить руками по его израненному и такому горячему телу.
— Все будет хорошо, — приблизившись к уху мужчины, прошептала я. — У вас все будет хорошо.
— Пить… — повернув в мою сторону лицо, но так и не открыв глаза, прохрипел он с надеждой. — Прошу воды…
Беспомощно повернув голову через плечо, я смотрела на освещенный солнцем выход из сарая. Там, во дворе сейчас находился Василий, но…
Зажмурившись и снова повернувшись к мужчине, я только головой помотала.
— Нет, Надя, — произнесла я, убирая со своего лица легкие пряди волос. — Не нужно его сейчас пока звать. Если на этом мужчине одеты кандалы, да и…
Вновь осмотрев мужчину, я подтвердила свои догадки.
— Верно. Получается, ты каторжник, которого вели еще совсем недавно в Сибирь. Но вот только я не помню, что случалось с теми, кто укрывал таких людей у себя. Да и как вообще ты убежал? Разве тебя не искали?
Тихо спрашивая мужчину, я и не ждала от него ответов.
Сейчас он был, как можно выразиться, между сном и явью.
— И чем же тебе помочь? — прошептала я, осторожно проведя пальцем по воспаленной коже рук, под этими громоздкими кандалами. — Антибиотиков и даже пенициллина в это время еще же не придумали.
Посмотрев на его грязное лицо, на эти четкие черты лица я потянулась к его челке, которая сейчас закрывала его глаза.
Резкий звук над головой заставил меня вздрогнуть и отдернуть руку. С сильно колотящемся сердцем я подняла голову, ища глазами между перекрытиями крыши сарая источник шума…
Но так и не найдя ничего странного, я снова перевела взгляд на мужчину.
— И как мне тебе помочь?
Мои руки тряслись, когда я ощупывала его.
Проводя по его телу, под ладонями я чувствовала сталь мышц, он же, закрыв глаза, просто дышал. Тяжело, но дышал.
— Утис? — снова позвав ее, я, прикусив губу ждала, когда она отзовется, но она молчала. — Ок. Сейчас я принесу тебе воды.
Еще раз пригладив мужчину по волосам, я быстро встала и поспешила выйти из сарая.
Прислонившись спиной к деревянной стене с бешено бьющимся сердцем, я прикрыла глаза.
У меня быстро пронеслось в мыслях, что он мог быть не столько вором, но и чем страшнее — убийцей, например.
— Так, Надя, спокойно, — прошептала я себе, стараясь успокоиться, и положила ладонь на грудь. Вот только голос предательски дрогнул. — Мужчина раньше каторжником мог стать и не только по причине противозаконных действий против людей. Он мог быть и политическим преступником… ссыльным.
— Наденька!
Неожиданный оклик Василия заставил меня подскочив на месте, резко открыть глаза.
— Ты что стоишь здесь? — с беспокойством спросил он меня, уже пересекая двор и отряхивая руки. — Что случилось, пичи нылы?
Смотря на Василия, я понимала одно: у меня есть шанс рассказать все ему, хотя совсем недавно и не планировала это сделать.
Понимая, с каким беспокойством в душе смотрит на меня сейчас отец настоящей Нади и зная, что духи не просто так укрыли мужчину в сарае, я…
— Атай, я просто прогуливалась, и все, — произнесла я, делая выбор и отходя от сарая. — Ты меня уж прости, но дома я не могла усидеть. Может нужна помощь какая?
— Помощь? — прищурившись, Василий посмотрел на меня, а после оглянулся на дом, почесывая затылок. — Нет, тебе пока нельзя хозяйством заниматься. Да и чем здесь заниматься. От хозяйства то толку нет…
Произнеся это, отец подхватил меня на руки и понес в сторону дома. Я же с беспокойством смотрела на сарай, туда, где каторжник просил воды.
— Ты сейчас лучше отдыхай, а потом и поглядим. У нас с тобой кто из скотины остался, не считая куриц?
На этих словах он хитро посмотрел на меня и подмигнув нежно прижал к своей груди. На такой вопрос я вопросительно посмотрела на него.
— Только пара коз, да и все. Ну еще не считая кошек с собакой.
— Атай, — начала я, нахмурив брови. — А что, у нас совсем не осталось ничего?
Да, Утис мне рассказала про семью, но так хотелось все это услышать и из уст Василия.
— Ну отчего же, пичи нылы, — Отец, нежно поцеловав мне лоб, грустно вздохнул и переступил порог дома. — Урожай скоро первый поспеет. Щавель.
— Щавель — это хорошо, — произнесла я, и благодарно улыбнулась, когда Василий снова, положив меня на кровать, укрыл одеялом. — Из него можно суп сварить.
— Отдыхай, — нежно пригладив меня по голове, Василий снова вышел во двор, оставив меня одну.
Ну, как одну…
— Герей! Гондыр! Вы где?..
Позвав этих духов, я, продолжая сидеть на кровати, недовольно скрестила руки на груди.
И поймала себя на том, что вовсе не боюсь их. Вот ни капельки.
Неожиданно за столько короткий период времени эти духи стали для меня близкими.
—
Повернув к нему лицо и прищурившись, я произнесла:
— Помощь нужна.
—
— А если и так? — усмехнувшись, я не отвела взгляда от лица духа дома, а он же сейчас весь покраснел от злости.
—
— Попрошу без обзывательств, — я спокойно пресекла уже готовые вырваться из уст Герея ругательства. — На сеновале лежит раненый мужчина, которому просто необходима наша помощь.
—
— Да! — также эмоционально ответила я. — Ты дух дома, и я прошу тебя помощи!
— Значит, найдем, где взять продуктов!
Вот после этого я серьезно задумалась. А и вправду, что можно сделать, чтобы появились деньги на эти самые продукты.
Заставив Герея все же еще раз посмотреть на несчастного и оценить, как именно мы сможем ем помочь, я сама, укрывшись с головой в одеяло, продолжила сидеть, и смотреть не мигая в пол.
—
Нерешительный голос Гондыра вырвал меня из своих дум, и я, подняв на него взгляд, вопросительно приподняла бровь.
—
— Думаешь, ты сможешь еще что-нибудь найти из продуктов? — произнесла я, уткнувшись подбородком в колени. — Скажи лучше, по твоим оценкам, на сколько нам хватит имеющегося в сарае зерна?
Склонив свою медвежью голову набок, он задумался.
—
— Козы или корова есть? — спросила я, не надеясь на положительный ответ.
—
Смотря в его глаза я, видела грусть и какую-то обреченность.
— Это плохо, — прошептала я и, повернув голову к окну, прошептала: — Я же даже не знаю, в какую деревню попала. Где я вообще. Хотя бы в Глазовском районе?
—
— А что эта за деревня такая? Ну, в которой я сейчас живу?
—
— А если подумать?
Вздохнув и почесав ухо задней лапой, Гондыр буркнул:
—
После чего он замолчал, погрузившись в свои мысли.
Меня же удивило в его речах одно — бани, которые стояли у реки, а не как сейчас в каждом дворе. Но про это я смогу уточнить и позже, сейчас же меня волновал еще один вопрос.
— Все равно, — в голосе у меня уже звучала сталь. — Как зовется эта деревня?
Посмотрев на меня искоса, Гондыр промямлил:
Услышав такое длинное и, признаться, сложное для моего уха название, я с досадой головой покачала.
— Не знаю такую.
Кивнув моим словам, Гондыр встал и потянувшись, произнес, прежде чем испариться в воздухе:
—
Гондыр исчез, оставив меня в удивлении смотреть на то место, где он еще недавно стоял.
— Ты явно не знаешь нас, людей двадцать первого века, — прошептала я улыбаясь. — И мы еще посмотрим, где я окажусь в конце своего жизненного пути.
Положив голову на подушку, я то открывала, то закрывала глаза, чувствуя, что засыпаю.
Я все прокручивала в голове, думая, что мне стоит сделать, чтобы помочь своему новому отцу не умереть зимой от голода, надо еще поднять на ноги того беглого каторжника.
В итоге сон сморил меня.
—
Протяжный шепот над ухом заставил меня поморщиться, но отмахнувшись, я повернулась на другой бок.
—
Последние слова были произнесены не шепотом, а просто криком.
Отчего я резко распахнула глаза и наткнулась на злющие глаза Герея.
Он, склонившись надо мной, еще и руки в бока уткнул.
— Мне сказано Василием — лежать и отдыхать, — недовольно произнеся это, я ухватилась за край одеяла и завернулась в него с головой.
— Как утро следующего дня?
От услышанных слов я резко села на кровати, и убрав с лица спутанные волосы, посмотрела в окно.
И вправду, за окном было начало следующего дня.
Теплый, солнечный свет нежно ложился на стены, а в доме ощущалась утренняя свежесть.
Герей, не успокаиваясь, продолжал все ворчать, стоя возле кровати. Да еще и в такт своим словам нервно притоптывать ногой.
— Все, все! — произнесла я, вскакивая с кровати и становясь голыми ступнями на холодный деревянный пол, отчего непроизвольно поморщилась. — Видишь, я встала!
Развернувшись к все еще недовольному домовому, я руками еще развела.
— Боже! — даже закатив глаза к потолку, я все равно послушно поспешила на кухню. — Ты просто нечто, Герей!
Но не услышав от него ответа, пусть и недовольного ворчания к моей персоне, я оглянулась, и замерла в дверях.
Герей все еще стоял на месте, но сейчас его взгляд был обращен в окно, и я видела, как его брови превращались в одну хмурящуюся линию.
— Что случилось? — произнесла я, тоже посмотрев в окно, и замерла.
В нашу сторону шли пара мужиков крепкого телосложения. И шли они по территории нашего двора по-хозяйски! Ничего не боясь или смущаясь.
— Герей, это кто?
—
А мужики уже подошли к дому, и я услышала требовательный стук в дверь сеней.
— Хозяева, открывайте! Василий!
Оглядевшись по сторонам, понимала одно, сейчас в доме я находилась одна, а желания открывать им дверь у меня нисколько не возникало.
— Василий! — грозный окрик и сильный удар в дверь заставил меня подпрыгнуть.
Быстро вернувшись в комнату и накинув на плечи платок, я поспешно выбежала из комнаты в сторону… кухни.
Внутри меня поселилось странное чувство: смесь страха и чутья, что их визит ничего не принесет нам доброго. Но четко понимала одно: одной их встречать мне не нужно.
Сердце стучало уже в ушах, и ничего не придумав, я, распахнув пошире окно кухни, расположенной прямо напротив сеней, быстро вылезла наружу и поспешила на огороды.
Адреналин в крови придавал мне силы.
Не обращала внимания ни на трели птиц, ни на мягкие порывы теплого ветра. Я нервно оглядывалась по сторонам, ища своего единственного здесь защитника — Василия.
— Атай! — прохрипела я с облегчением, наконец увидев склоненную над грядкой спину Василия. — Там какие-то мужики пришли и стучат сильно в дверь!
Распрямившись, Василий удивленно смотрел, как я бегу в его сторону, и только молча моргал.
— Пичи нылы, успокойся, — наконец произнес он, подхватывая меня на руки. — Ты босая, а земля еще не согрелась. Что же касаемо мужиков, не переживай. Сейчас все узнаем.
Не опуская меня на землю, а сильнее прижав к груди, отец неспешно пошел в сторону дома, и, обойдя все постройки, уже сам услышал сильные стуки в дверь и громкие голоса мужиков.
— … Василий, если не отваришь, то мы, выломав дверь, сами в дом войдем и уже тогда не будем слышать твои объяснения!
Удар кулака по двери заставил скрипнуть петли, но они удержали удар.
— Чего так по двери стучишь, что она того и гляди сломается, Гриша? — спокойно произнес Василий, стоящий за спинами стучащих.
Мужчины медленно развернулись, а главный — рыжеволосый мужчина с проседью гордо развернул грудь и, заложив большие пальцы за пояс, произнес:
— Беглый — говорят у тебя в доме, Василий! Вот мы и с проверкой!
*Азьтэм— летняйка (по удм.)
От услышанного заявления мужчины по имени Гриша, я забыла, как дышать.
Только что успокоившееся сердце снова стало грохотать где-то в горле, а ладони покрылись холодным потом.
Беглый же был спрятан у нас на сеновале, и сейчас мужчины пришли искать именно его!
Осознавая это, я непроизвольно перевела взгляда на сарай, а Василий, в это время прижав меня к себе сильнее, сделал шаг в сторону входной двери.
— Шаг в сторону, Илья, — произнес он зло, отодвигая плечом замершего подельника Гриш[S1] и. Сероглазого и такого же рыжеволосого бугая, одетого в простую домотканую рубаху, брюки в полоску и кожаный пояс, которым были подвязаны эти самые брюки.
Даже не подумав отодвинуться, мужчина еще сделал шаг вбок, преграждая наше движение к входу.
— Василий, — лениво произнес он, разминая плечи. — Ты Григория чем слышал? Мы пришли с проверкой, и вас с дочерью пока никуда не пустим. Сначала проверим все скрытные места в твоем доме и постройках.
На такое наглое заявление Василий лишь сплюнул и яростно посмотрев на стоящего с гордо поднятой головой Гришу, спокойно произнес:
— Дочь моя после страшной болезни, от которой она могла бы уйти к праотцам. А вы здесь вытворяете черте-что! Какой у меня в доме беглый? Откуда ему взяться? У нас у самих в доме мышь от голода сдохла!
Но на его слова никто не двинулся в сторону.
Помолчав немного и все так же яростно сжимая меня в своих руках, отчего я чувствовала, как неистового бьется его сердце в груди, он в итоге добавил:
— Предупреждаю. Отойди, Илья, пока не покалечил. Мне ребенка своего в дом нужно занести, да в постель опустив, одеялом прикрыть. А вы здесь непонятно что устроили!
На что этот самый Илья лишь молча головой покачал да нахально так улыбнулся, пробежав по моим голым, прикрытым лишь сорочкой, ногам взглядом.
Поймала его тяжелый и оценивающий взгляд не только я. Его заметил и мой отец, впрочем, как и этот самый Гриша, отчего они оба напряглись.
Пока я судорожно пыталась на руках Василия хоть как-то ноги прикрыть от этого противного взгляда, Григорий уже поспешил дернуть нахала за плечо и развернуть его к себе.
— Стой, Илья! Пусть проходят, а мы за ними следом зайдем.
Слегка кивнув, Василий поспешно зашел в дом со мной на руках, а прочие за нами вошли.
Пройдя в дом с отцом и оставшись на несколько минут одни, я поняла, что нужно действовать быстро.
Крепко схватив Василия за руку, я прошептала ему на ухо:
— Атай, а законно это? Вот так, без следствия войти к нам в дом и без нашего разрешения провести обыск? Где бумаги на это? Это же личная собственность?
— Обыск? Бумаги? — удивленно моргнув, Василий, пронеся меня в комнату, нежно опустил на кровать и, поцеловав в лоб, пояснил: — Больно городские ты слова говоришь, Наденька, грамотные. Что же касается Гриши — так староста деревни он. А прочие, являются людьми волостного схода.
— Чего? — удивленно моргнув, я получила очередной мимолетный поцелуй в лоб и почувствовала, как крепкие руки Василия пеленают меня в одеяло.
— Ты пичи нылы, не переживай, — разогнувшись и слегка потянув спину, произнес Василий. — Это неженское дело. Не думай про них. Гриша с мужиками сейчас проверят все и уйдут. Не в первый раз уж проверки в деревнях происходят. Не первый ссыльный сбежал, и не первого ловят.
— А разрешение на обыск у них был? — произнесла я уже ему в спину растерянно, понимая, что мои слова бессмысленные.
Василий замер на пороге, положив руку на косяк и немного подумав, произнес обернувшись:
— Так у них есть разрешение на это. Как никак они здесь представители власти. Но порой пользуются этой властью себе в пользу, — буркнул он, уже смотря на замерших в коридоре мужчин. — Нет чтобы по-соседски прийти, да все объяснить. Они нам с тобой, Наденька, двери готовы сломать.
— Ты давай, Василий, не ворчи, — строго произнес Григорий на такие слова. — Я сейчас с тобой и так терпеливо общаюсь. Беглый есть, и факт в том, что не пойман он еще. Мы уже прошлись по всем остальным дворам, остался лишь твой.
— В таком случае пошли, Гриша, — произнес, хлопнув того по плечу Василий. — Нужно же в моем доме тебе беглого найти. Так может сначала где в дворовых постройках поищешь?
Согласившись со словами Василия, староста деревни вышел из дома. Прочие мужчины развернулись за ними следом, но Илья… Он на некоторое время замер, смотря на меня не мигая. Отчего я почувствовала себе беспомощным кроликом, на которого смотрел змей.
Только когда его окликнул этот Гриша, наконец ушел. Но перед этим усмехнулся и, облизнув свои губы, бросил в мою сторону заинтересованный взгляд.
Смотря ему вслед, у меня перед глазами стали появляться мушки, и я поняла, что не дышала, пока он смотрел на меня.
Оставшись одна и уже спокойно дыша, я понимала одно: сейчас, когда мужчины найдут беглого, нам с Василием придется очень плохо
— А я тебя предупреждал! — неожиданный злой шепот возле уха, не возымел на меня ожидаемой реакции говорящего.
Услышав голос Герея, я развернулась и вместо того, чтобы испугаться, с силой обняла этого домового, уткнувшись в его нечесаные волосы.
— Девчонка, ты чего? — растерянно произнес он, но так и не пошевелившись в моих руках.
— Герей!
Всхлипнув, я еще сильнее обняла духа дома.
— Морось от меня убрала свою! — стараясь выбраться из моего крепкого объятия, Герей ворчал и махал руками, но я не желала его отпускать.
— Они же его сейчас найдут, и что нам тогда делать всем? Куда нас могут деть? На плаху? Или тоже ссыльными в Сибирь? Я желаю остаться здесь, в этой деревне.
— Девчонка! — наконец, он, извернувшись, смог освободить одну руку и немного отпихнув меня от себя, он ухватился пальцами за мой подбородок.
Сжав мой подбородок покрепче, Герей заставил взглянуть в глаза.
— Морось вытерла и слушай меня! Я отчего зовусь духом-хранителем? Да оттого, что уберегаю домашних от таких ситуаций, дурында! Кто сказать, что я дам этим мужикам найти того беглого?
Шмыгнув носом и вытерев наспех ладонью слезы, я произнесла, смотря прямо в глаза недовольного духа:
— Так они уже все прочие дома обыскали… Наверняка и раньше, если находили беглых, укрытых в домах местных, то никто из духов не мог помочь своим домаш…
— Чушь! — яростно оборвав мою речь, Герей, продолжая жестко держать меня за подбородок, другой рукой нежно смахивал вновь льющиеся слезы. — Просто жители тех домов в споре со своими духами были, вот они и не уберегли их. А я Василия уважаю и не позволю, чтобы он из-за одного поступка глупой девчонки сгинул где-нибудь вне своего дома!
— Правда? Ик, — Я, не веря его словам, продолжая икать, все равно с надеждой смотрела в эти серьезные карие с зелеными искрами глаза. — И где же сейчас беглый?
— Утис укрыла по моему решению, — нехотя произнес Герей, отводя от меня взгляд. — Но только мужики уйдут с нашего двора, то я ее очень сильно нака… Эй!
Не удержавшись, я снова обняла этого, порой ворчливого, но в душе доброго духа.
— Спасибо тебе, — прошептала я, поцеловав его в заросшую щеку. — Спасибо! За всех нас.
Ничего не сказав мне в ответ, Герей стал исчезать. И уже через несколько секунд я осталась сидеть на кровати совершенно одна.
Прикрыв глаза от облегчения, я упала на подушки и счастливо забила руками по одеялу.
Но долго в кровати я не позволила себе лежать.
Быстро встав и поправив волосы, я переоделась.
Выйдя на кухню и увидев из окна кухни, как мужчины все еще мечутся по двору в поисках того, кого духи дома укрыли, я усмехнулась. Еле сдерживая желание выйти к ним и позлорадствовать.
Особенно это касалось того Илью, глаза которого меня очень смущали. Злые они у него были и… похотливые что ли.
Снова вспомнив этот взгляд, я передернула плечами, и остановила себя в желании выйти на улицу.
Вместо этого я стала искать на кухни крупы, чтобы приготовить что-нибудь Василию.
Он явно голодный и сейчас после того как выпроводит непрошеных гостей, будет готов и сырое мясо съесть. Но кто ему позволит это сделать? Явно это буду не я.
Порывшись в ящиках я, наконец, нашла остатки капусты и немного крупы.
— И что же из этого приготовить? — задумчиво произнесла я, подперев подбородок ладонью. — Тушеную капусту? А с крупой что делать? Кашу?
— Это ты правильно делаешь, — прозвучал из угла голос Герея. — Что не побежала в сарай к этому беглецу, или, чего доброго, на двор, этих мужиков злить. А просто молча готовить для отца еду решила. Молодец.
Больше не боясь этого духа, и, не обращая внимания на его вечные ворчания, я положила капусту на стол и взяла в руки нож, провернув его в ладони оценивая тяжесть.
— Да мне кажется, что Василий голодный очень. Что он утром ел? — не оглядываясь, я стала шинковать капусту мелкой соломкой.
— Меня не спрашивай. Я не нянька ему, а что вместо слез и страха мужика решила покормить — молодец! Давно не ел Василий домашней пищи. Все сам для себя с тобой готовил, да получалось плохо.
Лишь покачав головой на его слова, я огляделась в поисках котелка или чугунка, куда можно было бы положить нашинкованную капусту.
— Зря ты на Василия наговариваешь, — не выдержав, произнесла я, склонившись у печи в поисках посуды. — Он отлично готовит. Пробовала я его еду, да и ты тоже.
Слегка обернувшись, я посмотрела на застывшего духа.
— Так он же хозяин! Вот и смог себе похлебку какую сделать, — деловито произнеся это, Герей, вмиг оказавшись возле меня, достал искомый мной кухонную утварь — чугунок и протянув его мне, сам стал деловито разводить огонь в печи.
— Спасибо тебе за помощь, Герей, — поблагодарив духа от чистого сердца, я продолжила шинковать капусту и перекладывать ее в чугунок.
Он лишь хмыкнул, но продолжил свое дело.
Вот так, мы вместе с ним и стали дружно готовить.
Я, нашинковав капусту и найдя пару луковиц с небольшой пожухлой морковкой, очистила и их, добавив в чугунок и, наконец, поставила еду на плиту.
— Вот и хорошо, — произнес Герей, вытирая со лба пот и садясь на табурет возле стола. — В доме наконец-то будет знающая женская рука, а от этого беглого я после проверки сам избавлюсь. Стар я стал, уж больно нервы шалить стали.
Резко обернувшись к нему, я строго посмотрела в его глаза:
— А вот сейчас Герей — дух дома моего, скажи как мне, что ты удумал сделать? Куда извести решил беглого?
Но на заданный мной вопрос не последовало ответа.
Герей молча смотрел на меня, поблескивая своими глазами.
— Герей? — направив на него нож, я еще нахмурила брови.
И, видимо, именно этого движения не нужно было мне делать. Так как нож, неожиданно вырвался из моих рук и развернувшись, был направлен уже в мою сторону.
Дернувшись, я замерла, смотря на плавающее в воздухе острие ножа.
—
Если бы Герей еще хотел что-нибудь сказать или сделать, то у него этого не получилось.
Появившийся из воздуха прозрачный медвежонок резко вырос в размерах и прикрыв меня своим шерстяным и светящимся голубым телом, зло рыкнул в сторону домового.
—
—
—
—
—
Я стояла рядом с ними и молчала.
Страшно было за себя, да и понимала, что пока ничего путного не смогу сказать. Да и характер у Герея… То он спокойный, а в другую минуту взрывается, ножом угрожая!
—
Сказав это, Герей стал исчезать.
Смотря, как домовой уходит, я должна была выдохнуть от облегчения. Но отчего-то внутри я понимала — если он уйдет сейчас, то он не успокоится и избавится от несчастного мужчины.
—
Нервно прикусив губу, я стала осматриваться вокруг, но видела только стол с остатками капусты, печь с чугунком и этот несчастный нож, все еще воткнутый в пол.
— Я в своем мире была владелицей школы кулинарии! Могу приготовить много вкусностей и почти из минимума продуктов! Слышишь меня, Герей? Так что мы сможем выжить.
Не произнеся ни слова, Герей исчез, а Гондыр обернувшись ко мне, произнес:
—
Произнеся это, Гондыр тоже испарился, а я осталась одна на кухне стоять.
— Значит, ты очень сильно за продукты переживаешь, Герей? Даже готов от беглого избавиться. Первым делом, после того как отца накормлю, поспешу в сарай. А что укрыли несчастного физически — это интересно.
Я только протянула руку, чтобы вытащить нож из пола, как услышала, что дверь открывается и в дом входит Василий.
— Наденька, — прозвучал его довольный голос. — Они наконец-то ушли, никого не найдя у нас во дворе. А чем это вкусным таким пахнет?
Войдя на кухню и поведя носом, Василий посмотрел в сторону печи, на которой стоял чугунок с капустой.
— Капусту тушеную приготовить решила, атай, — положив нож и нежно обняв отца, я посадила его на табурет. — Обожди с полчасика и обед готов будет. Ты же все утро огородом занимался, а после и эти пришли.
Кивнув в сторону двора за окном, где еще совсем недавно рыскали мужики, я нахмурилась. Но отец, взяв меня за ладонь, нежно произнес:
— Бог с ними, Наденька. Я вот что сказать тебе хотел, — и еще раз поглядев на печь, он произнес, нежно сжав мои пальцы: — Я горжусь, что ты нашла в себе силы самой начать готовить. А то эти… испугать решили тебя. Ты как? Не сильно испугалась?
Смотря в его глаза у меня от его нежной заботы на глазах слезы навернулись, а в груди щемящий комок образовался.
Какой же замечательный отец у настоящей Нади есть. Точнее был. А сама Надя? Неужели не могла готовить, или не знала как?
Понимая, что пока ему не следует рассказывать про беглого, я только улыбнулась и, потупив взор, произнесла:
— Атай, я испугалась, и очень. От этого я к тебе за помощью и побежала, но сейчас давай просто посидим. И пока ждем капусту, может стоит заварить и листья смородины? Получится отличный напиток.
Кивнув моим словам, Василий встал и, усадив меня на табурет, сам поспешил на улицу за этими листьями.
Чуть погодя, пообедав и выпив напиток из заваренных листьев смородины, Василий вышел во двор. Я же, прибрав на кухне и найдя небольшие тарелки, наложила в них тушеной капусты и поставила на лежанку печи.
— Отведайте моей стряпни, духи этого дома. И оцените ее. Особенно ты Герей. Я же собираюсь пройтись по двору. Ноги разомну.
На этих словах я вышла из дома и, осмотревшись, поспешила в сторону сарая, где по словам Гондыра, Утис лежала плашмя на раненом.
Оглядевшись по сторонам и не заметив никого из духов, я, аккуратно открыв дверь в сарай, прошмыгнула внутрь.
— Утис? — тихо позвав духа, я огляделась по сторонам, но не услышав ничего в ответ, поспешила подняться на сеновал, где до этого лежал раненый.
Стоило мне залезть по лестнице наверх, как я увидела, что Гондыр с Утис уже сидят возле раненого и о чем-то думают. Да думают так, что не услышали ни моих слов, ни моего появления.
— Гондыр? Утис? — позвала я их, присаживаясь рядом. — Что думаете? О чем?
Вздрогнув, они разом посмотрели в мою сторону и кивнули не сговариваясь, на мужчину.
— Ему нужна помощь, — робко начала Утис, временами оглядываясь на входную дверь сарая. — А мы помочь ему сможем, если старший дух разрешит.
— А если это сделаю я? — прикоснувшись к руке раненого я ощутила, насколько влажная его кожа. — Ну, помогу ему.
Ничего не ответив мне духи стали снова исчезать, но я, резко схватив за запястье Утис, произнесла:
— Стой! Мне нужна вода, старые тряпки, если есть, конечно.
Кивнув мне, она исчезла, а я осталась один на один с беглым.
Проведя по его взмокшим волосам, я чуть нахмурилась и склонившись к нему поцеловала лоб. Решив таким образом еще раз измерить его температуру.
— Горячий, — качая головой, я решила пока снять с него рваную рубаху.
Но снимать одежду с лежащего в беспамятстве мужчины, та еще задачка. И покачав головой я немного себя поразвлекла, начав с ним разговор:
— Знаешь, вот ты пока здесь лежишь и маму свою кличешь, к нам уже приходили и все у нас перерыли в поисках тебя.
Я аккуратно опустила его снова на сено, теперь уже без рубашки. Пригладив волосы, прошептала:
— А ты и не знаешь, что тебя духи охраняют от чужих взоров? Герей распорядился, чтобы Утис на тебе лежала. И она наверняка очень распереживалась по этому поводу.
Переведя взгляд на ворох грязной ткани, бывшей рубашки, которая тряпкой лежала на его окованных цепями руках я поморщилась.
— Нужен и нож или что острое, чтобы убрать ее полностью. Да и эти цепи снять нужно. Я даже не представляю, как ты в них убежал.
Не сопротивляясь своему стремлению постоянно трогать его, я снова потянулась к его волосам. Стараясь сильно не задерживаться взглядом на его исхудалом, но крепком теле.
Но взгляд все равно цеплялся. Например, волос на груди у него было очень мало, только вокруг сосков и дорожка, начинающаяся от пупка и спускающаяся вниз за пояс его штанов.
Стоило моим пальцам снова поправить его прядь как он дернулся и повернул голову в сторону моей легкой ласки.
— Мама? — его шепот был приглушенным.
— Тшшшшь, — произнесла я, положив на его горячую щеку ладонь. — Я здесь. Все будет хорошо. Спи.
Сама же я оглядывалась по сторонам, ожидая, наконец, появления Утис.
Мужчину нужно было обтереть и подать воды.
— Надя, — произнес над моим плечом столь ожидаемый мною дух. — Я воды принесла и несколько старых вещей твоих братьев тоже прихватила.
Обернувшись к ней и оценив гору принесенных вещей, благодарно улыбнулась.
— Утис, нам нужно так же что-то острое. Рубаху убрать, например. И вообще, что делать с этими оковами?
Кивнув моим словам дух все же не ушел, а оглянувшись по сторонам счастливо кивнул головой.
— Там внизу лежат большие ножницы для стрижки овец. Пусть и с ржавчиной, но их можно еще использовать.
Кивнув, я уже мочила тряпку для обтирания.
— В таком случае подай их мне пожалуйста, Утис.
— Не смогу, — с горечью произнесла она. — Я не могу прикасаться к режущему предмету без разрешения Герея. Он запретил, когда только прознал про раненого.
Еле сдерживая себя, чтобы не поругаться вслух, я лишь головой покачала.
Схватив за ладонь духа и вложив ей влажную тряпку, я велела обтирать пока беглого. А сама мысленно чихвостя домового пустилась вниз за ножницами.
Стоило мне протянуть руку к ним, как на моем пути материализовался сам Герей.
Он стоял, скрестив руки на груди и хмуро смотря в мою сторону.
Быстро оглянувшись, и понимая, что Утис занята раненым я с притворной радостью растянула в улыбке губы.
— Герей! — начала я, пока он еще рот открывал. — Ты то мне и нужен. Говорят все, что ты все еще продолжаешь сопротивляться и не разрешаешь прочим помогать раненому?
Сказав это я замерла, ожидая его ответа.
Он же в это время даже побагровел, и уже щеки надул.
— Девчонка… — начал было он, но было поздно.
Я только сейчас поняла, как пробить этого несговорчивого духа!
Выставив указательный палец в останавливающем жесте я схватила резко замолчавшего Герея и, потянув его за собой из сарая, быстро пошла в сторону куалы.
— Да ты что девчонка удумала, — произнес слегка опешивший от моей наглости Герей.
— Ну я девочка маленькая, — бросила я ему в ответ, уже подходя к священному месту. — Меня такой солидный дух, как ты, и не подумает послушать, а вот более опытных еще как услышит!
И открыв двери втолкнула в темноту домового.
— Девчонка, выпусти! — закричал Герей, крутанувшись на пятках и схватив меня за плечи стал трясти. — не положено мне здесь, как низшему духу находиться.
— А вот нетушки, — уперевшись ногами в землю я не двинулась ни на сантиметр. — Пусть они сами тебе скажут, что нужно сделать. А то меня ты не услышишь, а мысль Гондыра для тебя просто звук!
Не успев ничего мне сказать, Герей враз замолчал и замер на месте.
А вокруг него уже стали появляться светящиеся искры-мошки различной величины и цвета.
Одна из искр-мошек пролетела возле его носа, и он, вмиг побледнев, опустился на колени, склонив голову.
Присев рядом с ним, но ничего не ощущая вокруг себя я тихонько произнесла:
— Повернись. Огонь горит за твое спиной.
Сглотнув, и не смея поднять головы Герей крутанулся на коленях и уткнулся лбов в сторону очага.
Я стояла рядом с ним и смотрела на этот огонь, из которого все еще продолжали подниматься искрящиеся искры-мошки, которые сейчас летали вокруг нас.
По бокам от очага на полках стояли разнообразные фигурки — хранители рода, предположила я.
— Герей, — прозвучал неожиданно голос, звучавший словно из динамиков, расположенных по всем углам это священного места. — Василий так просил здоровья своей дочери, но, к сожалению, мы не смогли вернуть ее ему. Вместо этого дали шанс роду — призвав сюда опытную душу из будущего. Мы на нее очень сильно надеемся. Она должна прославить наш род.
Если до этого я просто стояла рядом и улыбалась, то услышав такие речи и сама побледнела. А Герей, схватив меня за юбку с силой потянул вниз, чтобы и я опустилась на колени возле очага.
Опомнившись, я с силой грохнулась на колени, немного отбив их о твердую землю.
— Прежняя надежда нашла в лесу почти бездыханное тело мужчины, и не щадя себя дотащила беглеца к дому. Мы разрешили это, даже показав ей, где именно лежит несчастный. За него близкие тоже молились и просили небеса о сохранности. Но что мы видим сейчас? — в это время голос из спокойного превратился в требовательный, а очаг из золотого пламени в красный. — Сколько времени он здесь, а ты не позволяешь вылечить его? Герей! Немедленно займись мужчиной. Влей в него магию нашего рода и вытащи его с того мира.
— Да, — только и смог сказать на это Герей.
Посмотрев на него боковым зрением, я увидела, как крупная дрожь била его тело, а на лбу появились крупные капли пота.
Нахмурившись и нисколько не боясь за то, что может случиться, я положила на его сжатую в кулак ладонь свою и, уверенно вскинув голову, посмотрела на очаг.
— Не стоит сейчас давить либо что-то делать с Герем! Он лучший дух, который я видела, и не позволю никому обижать его!
— А с чего ты решила, душа, — обратился ко мне голос из всех углов. — Что я его обижаю?
— Да вы посмотрите на него! — запальчиво начала я, все еще продолжая держать его за руку. — По его лбу даже пот бежит!
На моих словах Герей резко вздрогнул и повернул лицо в мою сторону, удивленно моргнув. Но я продолжила, смотря только на очаг.
— Отчего вы решили, что я хотела оказаться в этой эпохе? Почему решили за меня? Я жила свою тихую и счастливую жизнь и не просила изменять ее!
Наступила непродолжительная тишина в которой было отчетливо слышен треск поленьев и наше с Гереем дыхание.
— В том времени ты умирала, — вкрадчиво ответил мне голос. — У тебя не было детей, да и не могла ты их родить.
Чуть опустив взгляд, я задумалась, а после встав на ноги и выпрями спину произнесла, смотря на очаг:
— Но у меня была жизнь! И не вам судить — счастливая ли она была или нет!
— Мы даровали тебе новый шанс на жизнь! Шанс, в который ты сможешь подняться с колен и стать не просто крестьянкой небольшой деревни, а например, торговкой в Глазове!
— У меня и в моем мире был свой бизнес! — не сдавалась я.
— Да, все верно, — пламя вспыхнуло, показывая в бликах огня мою жизнь.
Вот я иду в первый раз школу с большим букетов гладиолусов. Выпускной вечер, на котором танцевала со своим школьным другом, который в последствии стал моим мужем. Свадьба, на которой я счастливая целовала в губы мужа, обхватив его лицо ладонями. Время за учебой, ремонт в квартире и своей пекарне. Я видела семейные посиделки, где мои близкие смеялись и поднимали бокалы с тостом за здоровье. А после и кабинет врачей, страшный диагноз и холод в душе.
— Ты тоже девочка просила еще шанс начать все сначала, и мы услышали тебя.
— Но…
— Тебе, как и тому мужчину дан еще один шанс на жизнь. Живи, твори и действуй так, как ты действовала в своем мире — ничего и никого не боясь. Мы всегда будем стоять за твоей спиной. А ты Герей, приглядывай за ней тоже, и помоги в начинаниях.
— Благодарим вас, духи рода, — произнес Герей, в прощание еще раз уткнувшись лбом в землю и резко встав потянул меня за руку к выходу.
Чуть ошарашенная я позволила было его тянуть себя, но резко вспомнив кое-что остановилась и развернулась к очагу.
— Для любого начинания, пусть и в моем времени, или в этом, но нужны деньги. Где мне здесь деньги найти предлагаете?
— Иди душа. Герей знает лес, где в одном из дупл дерева спрятана заначка одного из разбойников.
— Чего? — я была настолько растеряна от услышанного, что, когда резко обернувшись к Герею, я чуть не упала.
Быстро подхватив меня под руки, Герей вытянул наконец нас на открытый воздух и протащив меня несколько шагов устало упал спиной на землю.
— Прояснишь? — устало присев возле него я почувствовала, как из меня словно «выпили» все силы.
— Чего именно? — не открывая глаз поинтересовался Герей.
Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а сам он был бледен, словно белила нанесли на его щеки.
— Мне нужно, конечно, начать с расспросов про забытое золото разбойником, но давай лучше про тебя. Чего так побелел там?
— Силы рода уж больно давили, да все заставляли тебе помогать.
— Я надеюсь, что ты с этим согласен? Ну, что мне следует помогать?
— Беглец? — повернувшись ко мне лицом, он наконец открыл глаза и серьезно смотрел на меня.
— Ок, начнем с него, — кивнув ему, я тоже решила лечь на землю, посмотреть на небо. — Я только немного полижу здесь, а то ноги резко ослабли.
Хмыкнув, Герей посмотрел в небо и произнес:
— Вылечить магией нужно этого мужика?
— Не сразу, — после небольших раздумий произнесла я. — Еще следует понять за какие такие грехи его в цепях по тракту в Сибирь вели. Может убил кого.
На это Герей лишь согласно хмыкнул, после чего наступило дружное молчание.
Я продолжала лежать и смотреть на синее небе, на облака, которые не задерживаясь неслись по синий глади. Слушала шелест зелени и вдыхала теплый воздух.
— А как ты сможешь помочь Василию? — наконец произнес Герей.
— Не знаю, — пожав плечами, я наткнулась взглядом на бабочку, которая сейчас поднималась все выше в небо. — Я же в своей прежней жизни готовила хорошо. Людей учила лепить перепечи. Вот только сейчас, в этом времени все умеют это делать.
— Готовить-то может и умеют. А может нам не только готовить, но и продавать твою выпечку?
Произнеся это, Герей повернул голову в мою сторону и вопросительно приподнял бровь.
— Чего? — хмыкнула я, и тоже повернувшись к нему лицом произнесла. — Кто в этой деревне у меня что купит из выпечки? Да и откуда я куплю муку? Гондыр сказал мне, что мало мешков с зерном осталось.
— За мной золото, только я не покажу схрон тот, — произнес деловито Герей.
Быстро встав на ноги и отряхнувшись, он протянул мне руку.
— Так как? Мне духи рода настоятельно шептали, что ты способная девушка. Раз смогла из ничего в своем мире открыть свой биз…нес.
Герей запнулся на слове «бизнес» и так смешно скривился, что я, тихонько рассмеявшись, протянула ему тоже руку.
— Странный ты дух, Герей. Но с тебя клад, а с меня…
— Опыт, — буркнув это, Герей исчез.
Только покачав головой над этим, я оглянулась на сарай.
— Первым делом раненый, а после уже и биз…нес, — специально запнувшись на последнем слове я улыбнулась. — Торговать перепечами в деревне не получиться. Так, и что там духи рода говорили про торговлю в Глазове?
Положив ладонь на засов двери сарая я остановилась.
— А и в правду, отчего бы не попробовать торговать перепечами в Глазове? Например, с переносного лотка? Да только кто купит выпечку и женщины. Верно — никто. А вот в этом деле мне и поможет беглец. Он мужчина, а Герей может чуть подправит ему внешность.
Закрыв глаза и представив себе уже эту картину, где я пеку перепечи, а беглец ими торгует я улыбнулась.
— Отличное решение. Раз нам с ним дарован второй шанс начать все с начала, то отчего отказываться? Да и магия духов поможет уговорить беглеца в нашем деле.
На этой мысли я толкнула дверь сарая, входя в тишину.
«Да, у меня все получиться. В этот раз все выйдет, как надо!»
— Утис! — крикнула я в тишине. — Герей согласен в помощи раненому беглецу. Пошли лечить несчастного.
Первая часть истории завершилась.