Грифон смотрел на меня так, будто уже принял решение, а я еще не знала даже собственного имени.

Я стояла у стены огромного зала среди людей в одинаковых темно-зеленых одеждах и старалась не двигаться. Передо мной, шагах в двадцати, серебристый зверь размером с хорошую лошадь медленно переступил когтистой лапой по гладкому камню.

По сторонам от него находились еще шесть существ, которых я прежде могла увидеть разве что на картинках в детской книге. Рогатая кошка с темной короткой шерстью. Белый зверь, похожий одновременно на оленя и крупную борзую. Две длинноногие птицы с медными перьями. Низкий тяжелый ящер с костяными пластинами вдоль спины. Темно-синее существо с перепончатыми крыльями. И небольшая крылатая хищница, которая сидела отдельно от остальных и раздраженно била хвостом по полу.

Серебряный грифон был самым большим.

И именно он не сводил с меня глаз.

— Восс.

Женщина слева едва заметно толкнула меня локтем.

Я повернула голову.

Ей было около пятидесяти. Короткие темные волосы с проседью, жесткий подбородок, тонкие губы. Она смотрела на меня с таким выражением, словно я уже успела сделать что-то непозволительное.

— Что? — тихо спросила я.

Ее брови сошлись.

— Стойте спокойно.

Значит, Восс — это, вероятно, я.

Уже полезно.

Ничего другого полезного в моем положении пока не было.

Последнее, что я помнила до этого зала, совершенно не подходило происходящему.

Дождливое утро. Обычный рабочий день. Я стояла возле переносного ограждения и пыталась объяснить владельцу нервной кобылы, почему пятеро мужчин с веревками вокруг нее не помогают, а только делают ситуацию хуже.

Потом воспоминание обрывалось.

Не вспышкой.

Не болью.

Просто между той площадкой и этим залом отсутствовал кусок моей жизни.

Зато сейчас на мне было длинное темно-зеленое платье с узкими рукавами, на груди — серебряный знак в форме раскрытого крыла, а волосы, которые раньше едва доходили до плеч, тяжелой косой лежали почти до пояса.

Чужое тело.

Чужая одежда.

Чужое имя.

И семь существ, которых не могло существовать.

Паника могла подождать.

Большой зверь передо мной уже начинал нервничать.

Грифон снова переступил лапами. Крылья оставались сложенными, но плечи поднялись. Перья на шее чуть приподнялись.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перестать смотреть на него как на невозможность и начать смотреть как на животное.

Он не собирался нападать.

Во всяком случае, пока.

Большую часть внимания грифона занимала не я.

Он постоянно косился вправо.

Туда, где на возвышении стоял мужчина.

Высокий, темноволосый, в черной одежде с серебряной вышивкой. Никакой короны на нем не было, но вряд ли она требовалась. Остальные люди в зале держались относительно него так, как держатся только рядом с человеком, чье решение имеет значение.

Справа и слева от возвышения стояли десятки зрителей.

Сам мужчина не смотрел ни на них, ни на меня.

Только на грифона.

Его лицо казалось спокойным.

Слишком спокойным для человека, перед которым сидела полутонная птица с клювом, способным без труда сломать руку.

В дальнем конце зала что-то тихо звякнуло.

Я услышала звук только потому, что следила за животным.

Короткий.

Высокий.

Почти на границе слышимости.

Левое ухо грифона дрогнуло.

Затем правое.

Он повернул голову к мужчине на возвышении.

Тот сделал шаг вперед.

Зрители разом притихли.

Женщина рядом со мной прошептала:

— Началось.

Я хотела спросить, что именно, но не успела.

У дальней стены медленно открылись высокие двери.

В зал вошел пожилой мужчина в длинной серой одежде.

Он остановился между зрителями и животными.

— Его Высочество, наследный принц Эрвейн Корд, — произнес он. Голос разнесся под высоким сводом. — Сегодня семь хранителей короны подтвердят право наследника принять власть после завершения траурного срока.

Траурного?

Я отложила вопрос вместе с остальными.

Эрвейн Корд.

Теперь я хотя бы знала имя мужчины на возвышении.

Принц.

Еще лучше.

Нет, хуже.

Грифон опустил голову.

В зале никто не двигался.

Пожилой мужчина продолжил:

— Как делали их предки при восшествии каждого правителя нашего дома, они подойдут к тому, кому готовы доверить королевство.

Я посмотрела на грифона.

Потом на остальные шесть существ.

Потом снова на Эрвейна.

Так.

Вот теперь происходящее начинало обретать хоть какой-то смысл.

Животных должны были по очереди подвести к принцу.

И, судя по выражениям присутствующих, все заранее знали, чем закончится представление.

Только сами животные, похоже, ничего об этом не знали.

Снова раздался тот высокий звук.

На этот раз я была готова.

Грифон вздрогнул едва заметно.

Не испугался.

Скорее получил знакомый сигнал.

Эрвейн спустился с возвышения.

Медленно.

Без резких движений.

Вот это мне понравилось.

По крайней мере, мужчина не собирался доказывать собственную власть, шагая прямо в морду хищнику.

Он остановился примерно в трех метрах от грифона.

Пожилой мужчина поднял руку.

— Варгис.

Имя зверя.

Варгис повернул голову.

Где-то за спинами зрителей звякнул металл.

На этот раз звук отличался.

Ниже.

Длиннее.

Варгис сделал шаг.

Только не к Эрвейну.

Ко мне.

Сначала я решила, что ошиблась.

Грифон шагнул еще раз.

Принц медленно повернул голову в мою сторону.

Люди вокруг меня начали отступать.

Я осталась на месте.

Не из храбрости.

Просто пятиться от крупного хищника, который уже выбрал направление движения, было одной из самых плохих идей, какие можно было придумать.

— Восс, — прошипела женщина рядом. — Не двигайтесь.

— Даже не собиралась.

Она бросила на меня короткий взгляд.

Видимо, голос у прежней Восс был таким же, иначе удивилась бы сильнее.

Варгис приближался.

Когти тихо постукивали по камню.

Он остановился в двух шагах.

Теперь я видела, какой огромный у него клюв.

На краях были небольшие потертости. Перья возле глаз лежали ровно. Ноздри расширялись при каждом вдохе.

Я не смотрела ему прямо в глаза.

У разных животных прямой взгляд может означать разные вещи, а проверять местный этикет на себе мне не хотелось.

Варгис вытянул шею.

Воздух прошелся по моему лицу вместе с теплым выдохом.

Кто-то позади резко втянул воздух.

Я перевела внимание на основание его шеи.

Не угрожающе.

Не подчиненно.

Просто ждала.

Грифон сделал еще полшага и опустил голову.

На уровне моего плеча.

Тишина в зале стала полной.

Пожилой мужчина первым нарушил ее:

— Варгис.

Он произнес имя уже иначе.

Жестче.

Грифон даже ухом не повел.

Эрвейн смотрел на меня.

Теперь его спокойствие исчезло.

Не полностью.

Но я увидела, как напряглась линия челюсти.

Снова прозвучал скрытый сигнал.

Варгис моргнул.

Уши дрогнули.

Но он остался возле меня.

Пожилой хранитель быстро опустил руку.

— Верните его на место.

Двое мужчин в зеленой одежде двинулись вперед.

Я повернула к ним голову.

— Не подходите.

Они остановились.

— Восс! — женщина рядом произнесла мое имя уже почти с ужасом.

— Он спокоен. Если сейчас полезете втроем, перестанет быть спокойным.

— Отойдите от животного, — резко сказал Эрвейн.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала.

Я посмотрела на принца.

— Если я отойду первой, он может пойти следом.

— Вы считаете это аргументом в вашу пользу?

— Я вообще пока не понимаю, о чем мы спорим.

В толпе кто-то возмущенно зашептался.

Эрвейн сделал шаг ко мне.

Варгис поднял голову.

Одновременно.

Тело грифона изменилось раньше, чем выражение принца.

Перья на шее поднялись.

Вес ушел немного вперед.

Я повернулась к Эрвейну ладонью.

— Стойте.

Принц остановился.

Неохотно.

Но остановился.

— Он реагирует на ваше приближение, — сказала я.

— Он мой грифон.

— Тогда тем более нет смысла проверять, насколько он сейчас нервничает.

Несколько секунд Эрвейн смотрел на меня.

— Мой грифон, — повторил он, — должен был подойти ко мне.

— Возможно.

— Не к смотрительнице.

Значит, я смотрительница.

Еще одна полезная деталь.

— Это стоит обсудить после того, как все перестанут пытаться приблизиться к нему одновременно.

Варгис вдруг отступил сам.

Без команды.

Развернулся и вернулся к своему месту.

Как будто ничего необычного не произошло.

Я проводила его взглядом.

По залу прокатился шум.

Пожилой хранитель поднял обе руки.

— Тишина.

Люди затихли не сразу.

Он дождался.

— Мы продолжим церемонию.

Я повернула голову к женщине рядом.

— Серьезно?

— Молчите.

— Я просто уточнила.

Она побледнела еще сильнее.

Следующим оказался белый зверь с тонкими рогами.

Пожилой мужчина назвал его и сделал знак.

Снова прозвучал скрытый звук.

И снова я увидела реакцию раньше движения.

Ухо.

Поворот головы.

Перенос веса.

Зверь шагнул к Эрвейну.

Принц стоял неподвижно.

Белый дошел почти до середины зала.

Потом остановился.

Поднял голову.

Посмотрел в мою сторону.

Я уже знала, что будет дальше.

— Только не это, — очень тихо сказала женщина рядом.

Белый зверь изменил направление.

Толпа снова загудела.

Он подошел ко мне значительно увереннее Варгиса и остановился почти рядом.

Я медленно выдохнула через нос.

— Полагаю, это тоже не предусмотрено церемонией?

Женщина закрыла глаза.

— Тайрена, умоляю.

Наконец-то.

Тайрена.

Тайрена Восс.

Имя не вызвало во мне ни одного воспоминания.

Чужое.

Но теперь мое, по крайней мере для всех вокруг.

Второе животное вернулось на место.

Пожилой хранитель заметно нервничал.

Третьей вызвали рогатую кошку.

Я уже следила не за церемонией.

За залом.

Источник звука находился не рядом с животными.

Не возле Эрвейна.

Сигнал шел откуда-то выше.

Может быть, из стены.

Может быть, из галереи.

Но каждый раз перед движением животного происходило одно и то же.

Звук.

Реакция ушей.

Потом шаг.

Рогатая кошка подошла ко мне третьей.

Четвертыми оказались медноперые птицы.

Я ожидала, что их будут считать парой.

Но нет.

Одна двинулась первой.

За ней вторая.

Обе остановились возле меня.

— Это невозможно, — прошептал кто-то из зрителей.

Я была с ним полностью согласна.

Только по другой причине.

Пятая.

Шестая.

Седьмая.

К концу церемонии я стояла в центре полукруга из существ, названий которых даже не знала.

Варгис находился ближе всех.

Серебряный грифон снова опустил голову.

Не передо мной.

Просто расслабился.

И именно это беспокоило меня сильнее всего.

Животные не выглядели возбужденными.

Они выполняли знакомую последовательность.

Только по какой-то причине заканчивали ее не там, где ожидали люди.

Я подняла взгляд на Эрвейна.

Если бы он был глупее, уже устроил бы сцену.

Если бы был вспыльчивее, приказал бы схватить меня прямо среди зверей.

Но принц стоял неподвижно.

Смотрел.

Считал.

Наверное, как и я.

Пожилой хранитель первым не выдержал.

— Уведите служащую.

Варгис поднял голову.

— Я бы не советовала, — сказала я.

— Вы сейчас не в том положении, чтобы советовать.

— Как раз в том. Если меня потащат силой, неизвестно, что сделают они.

Я обвела взглядом животных.

Пожилой мужчина побледнел.

Эрвейн сошел с возвышения.

На этот раз Варгис не напрягся.

Принц остановился на безопасном расстоянии.

— Все назад, — приказал он.

Никто не спорил.

Зрители отступили.

Служащие тоже.

Около меня осталась только женщина, назвавшая меня Тайреной.

— Вы тоже, Маэна, — сказал Эрвейн.

Теперь я знала и ее имя.

Маэна бросила на меня мрачный взгляд.

— Ваше Высочество…

— Назад.

Она подчинилась.

Я осталась одна среди семи зверей.

— И что теперь? — спросила я.

— Это я хотел бы узнать у вас.

— Боюсь, ничем не помогу.

— Семь королевских хранителей только что нарушили церемонию, которая проходила одинаково двести тридцать шесть лет.

— Довольно хороший срок.

Он посмотрел на меня так, словно сомневался, правильно ли расслышал.

— Вы считаете это забавным?

— Нет. Я считаю, что если начну паниковать вместе со всеми, нам станет только труднее.

На мгновение в его лице что-то изменилось.

Не улыбка.

Скорее удивление.

И исчезло.

— Тайрена Восс, вы знаете, что произошло сегодня?

Я посмотрела на зверей.

— Судя по реакции зала, что-то очень неудобное для вас.

Маэна кашлянула где-то сзади.

Эрвейн пропустил реплику.

— Они должны были признать наследника.

— Вас.

— Меня.

— А подошли ко мне.

— Именно.

— Тогда мы одинаково понимаем факты.

— Я спрашиваю, как вы это сделали.

Вот теперь его голос стал действительно опасным.

Не громче.

Тише.

Я снова взглянула на Варгиса.

— Если бы знала, мне было бы значительно спокойнее.

Эрвейн смотрел на меня несколько секунд.

— Вы хотите убедить меня, что ничего не делали?

— Я хочу убедить вас только в одном: я не знала, что они должны идти к вам, пока ваш хранитель не начал говорить.

Это было чистой правдой.

Слишком невероятной, чтобы помочь.

— Вы находились при зверином дворе три года, — сказал Эрвейн. — Присутствовали на подготовке к церемонии. И не знали?

Три года.

Прежняя Тайрена знала.

Я — нет.

Объяснять принцу, что еще час назад я существовала в другом мире, а теперь почему-то живу в теле его смотрительницы, было рано.

Особенно после того, как семь животных публично выбрали меня вместо него.

— Я могу объяснить только то, что видела сегодня.

— Тогда объясните.

Я посмотрела вверх.

Галереи.

Арки.

Декоративные металлические пластины под потолком.

Слишком много возможных источников.

— Перед тем как каждое животное начало двигаться, оно реагировало на звук.

Эрвейн нахмурился.

— Какой звук?

— Очень высокий. Короткий. Возможно, несколько разных сигналов.

Пожилой хранитель резко сказал:

— Никаких сигналов нет.

Я повернула голову.

— Вы уверены?

— Я провожу эту церемонию не первый десяток лет.

— Это не ответ.

Он сделал шаг ко мне.

Варгис тут же вскинул голову.

Хранитель остановился.

Я не удержалась:

— Похоже, сегодня вам вообще лучше не делать резких движений.

Маэна тихо простонала.

Эрвейн взглянул на хранителя.

— Эстран.

— Ваше Высочество, эта женщина либо вмешалась в обряд, либо…

— Либо?

Эстран замолчал.

Принц снова повернулся ко мне.

— Вы утверждаете, что слышали нечто, чего не слышал весь зал?

— Я утверждаю, что видела реакцию семи животных на одинаковый раздражитель. Сам звук слышала несколько раз. Не каждый.

— Почему остальные не заметили?

— Потому что остальные смотрели на вас.

Это прозвучало резче, чем я собиралась.

Но Эрвейн не обиделся.

Он посмотрел на зрителей.

Потом на зверей.

— А вы?

— Я смотрела на животных.

— Почему?

Вопрос был почти странным.

— Потому что именно они должны были что-то сделать.

В этот раз я точно заметила короткое изменение в его лице.

Интерес.

Он быстро его спрятал.

— Уведите животных, — приказал Эрвейн.

Эстран нахмурился.

— Ваше Высочество, церемония…

— Закончена.

— Но протокол требует…

— Я сказал, закончена.

На этот раз спорить никто не стал.

Смотрители начали осторожно разводить зверей.

Интересно было наблюдать, как быстро они вернулись к привычному поведению.

Рогатая кошка попыталась понюхать край чужой одежды.

Одна медная птица раздраженно щелкнула клювом на вторую.

Низкий ящер вообще улегся посреди прохода, и двоим мужчинам пришлось терпеливо убеждать его подняться.

Никакой торжественности.

Просто животные.

Варгис уходил последним.

Перед дверью грифон остановился.

Посмотрел на меня.

Потом на Эрвейна.

И пошел дальше.

— Тайрена Восс, — сказал принц. — Со мной.

Я взглянула на Маэну.

Она беззвучно произнесла что-то, чего я не разобрала.

Но по лицу поняла:

ничего хорошего.

Кабинет Эрвейна оказался меньше, чем я ожидала.

После церемониального зала я приготовилась к золотым стенам и трону даже возле письменного стола.

Ничего подобного.

Темное дерево, карты, широкий стол, несколько кресел, высокий шкаф с папками и большое окно во внутренний двор.

Я стояла у двери.

Эрвейн закрыл ее сам.

Без охраны.

Это было либо хорошим знаком, либо очень плохим.

— Сядьте.

Я села.

После всего пережитого ноги не возражали.

Эрвейн остался стоять.

— Как вы это сделали?

Точно по кругу.

— Если бы я знала, мне было бы значительно спокойнее.

— Вы уже отвечали.

— Потому что вопрос остался тем же.

Он подошел к столу.

— Тайрена Восс, я не настроен играть.

— Я тоже.

— Сегодня вы поставили под сомнение не развлечение для знати.

— Я уже догадалась.

— Нет. Не догадались.

Он положил ладони на край стола.

— Через двадцать три дня заканчивается официальный траур по моему отцу. После этого Совет короны должен подтвердить мое восшествие. Обряд семи хранителей проводится до заседания совета. Их отказ означает, что любой претендент из старшей крови получит основание оспорить мое право.

Вот теперь масштаб стал понятнее.

— То есть семь животных только что создали вам государственную проблему.

— Семь животных никогда прежде не отказывались от наследника дома Корд.

— Никогда?

— Никогда.

— За двести тридцать шесть лет?

Он чуть прищурился.

— Вы хорошо запомнили цифру.

— Хорошая память на то, что может оказаться важным.

— Но вы не помните церемонию, к которой готовились несколько месяцев?

Опасный вопрос.

— Сегодня я чувствую себя не лучшим образом.

— Это я вижу.

Я промолчала.

Эрвейн обошел стол и сел напротив.

Теперь мы оказались почти на одном уровне.

Его лицо было красивым, но это интересовало меня значительно меньше, чем то, как он задавал вопросы.

Без лишней угрозы.

Без повторов.

Он не пытался запугать меня титулом.

Просто собирал сведения.

— Вы три года работаете при зверином дворе, — сказал он. — До этого два года обучались у Маэны Тирс. Вашей обязанностью было наблюдать за поведением животных и сообщать обо всех отклонениях.

Очень удобно.

Женщина, чье тело мне досталось, занималась почти тем же, чем я сама.

Хотя слово «удобно» здесь звучало издевательски.

— И какие отклонения я сообщала?

Он замолчал.

— Вы спрашиваете меня?

— Хочу понять, считали ли вы раньше кого-то из семи проблемным.

— Нет.

— Значит, сегодняшний случай первый.

— Да.

Я задумалась.

— Кто находился рядом с животными до церемонии?

— Смотрители.

— Все те же люди, что обычно?

— Насколько мне известно.

— Их готовили отдельно?

— Да.

— Где?

— В зверином дворе.

— Я могу его осмотреть?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

Я посмотрела на него.

— Тогда мы будем обсуждать одно и то же еще несколько часов.

— Мы не будем обсуждать это несколько часов.

— Хорошо. Несколько дней.

— Восс.

— Ваше Высочество.

Он откинулся на спинку кресла.

— Вы ведете себя удивительно спокойно для человека, которого я могу обвинить во вмешательстве в королевский обряд.

— Обвинить можно кого угодно. Доказать сложнее.

Теперь он действительно едва заметно усмехнулся.

Не весело.

— Сегодня утром вы боялись спорить даже с Маэной.

Вот оно.

Еще одна проблема.

— Возможно, сегодня у меня необычный день.

— Несомненно.

Мы посмотрели друг на друга.

Я понимала, что долго так не продержусь.

Прежнюю Тайрену знали.

У нее был характер.

История.

Привычки.

Люди замечали разницу уже сейчас.

Но рассказывать правду человеку, чье право на трон я случайно разрушила за первые полчаса пребывания в мире, было безумием.

Сначала самой бы понять, что произошло.

— Дайте мне увидеть животных, — сказала я.

— Нет.

— Тогда дайте поговорить со смотрителями.

— Нет.

— Осмотреть зал.

— Нет.

— Прекрасно. Тогда почему я еще здесь?

Он подался вперед.

— Потому что я пытаюсь решить, что с вами делать.

— И как успехи?

На этот раз улыбки не было.

— Плохие.

Я сложила руки на коленях.

— Тогда предложу вариант.

— Я слушаю.

— Вы даете мне доступ к животным и возможность наблюдать за ними. Я выясняю, почему они сделали то, что сделали сегодня.

— Вы уверены, что сможете?

— Нет.

Эрвейн, похоже, ожидал чего угодно, кроме этого.

— Нет?

— Я впервые увидела часть этих видов сегодня.

Технически чистая правда.

— Но вы работаете здесь три года.

— Я сказала, что не уверена. Это не значит, что не попробую.

— Очень вдохновляюще.

— Могу пообещать чудо, если вам так больше нравится.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Нет. Чудес сегодня уже достаточно.

Хорошо сказано.

— Тогда дайте мне время.

— Сколько?

Я быстро прикинула.

У меня не было ни малейшего представления, как устроен этот мир, какие животные живут во дворе, что за звук я слышала и почему семь разных существ изменили направление одновременно.

Неделя казалась смешным сроком.

Месяца мне бы тоже не хватило.

— Семь дней.

— Почему семь?

— Потому что у вас семь животных.

— Слабое обоснование.

— Зато легко запомнить.

Он снова посмотрел на меня тем выражением, которое я уже начинала узнавать.

Так Эрвейн решал, сердиться на меня или продолжить разговор.

Пока побеждало второе.

— Через семь дней церемонию можно повторить, — сказал он наконец. — Совет согласится перенести ее один раз после сегодняшнего происшествия.

— Значит, семь дней вам подходят.

— При одном условии.

— Конечно.

— Если за это время вы докажете, что сегодняшний выбор животных вызван причиной, не связанной с вашим сознательным вмешательством, обвинения не будет.

— А если не докажу?

— Вы покинете столицу.

Я ждала продолжения.

Оно последовало.

— И никогда больше не получите права работать с королевскими животными.

Это было серьезнее, чем изгнание из незнакомого города.

Для прежней Тайрены.

Для меня тоже.

Если единственное, что связывало мою прежнюю жизнь с этой, — работа с животными, потерять ее через неделю после появления здесь мне совсем не хотелось.

— А если я докажу, что сама церемония устроена не так, как вы думаете?

Эрвейн медленно выпрямился.

— Что именно вы хотите сказать?

— Пока ничего. Я слышала звук. Видела реакцию. Этого недостаточно для вывода.

— Но достаточно, чтобы подозревать.

— Да.

— Что?

Я помолчала.

— Что животные сегодня не выбирали между вами и мной.

— А что они делали?

— Выполняли знакомое действие.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

— По команде?

— Я не знаю.

— Вы только что…

— Сказала «знакомое действие». Не «команда». Это разные вещи.

— Для человека, который утверждает, что никогда не видел этих существ…

Я подняла на него взгляд.

Он замолчал.

Мы оба услышали собственную ошибку.

Слишком рано.

— Вы очень внимательно слушаете, — сказала я.

— Это моя работа.

— Вы принц.

— Именно поэтому.

Он встал.

Разговор был закончен.

— Семь дней, Тайрена Восс.

Я тоже поднялась.

— И доступ к животным.

— Под наблюдением Маэны.

— Подойдет.

— К церемониальному залу без разрешения не приближаетесь.

— Это уже хуже.

— К архивам не прикасаетесь.

— Почему?

— Потому что вы пока подозреваемая.

— Очень неприятное слово.

— Оно должно быть неприятным.

Я взялась за ручку двери.

— Еще одно.

— Что?

— Сегодня ночью вы увидите Варгиса.

Я повернулась.

— Почему именно его?

— Потому что он подошел первым.

— И?

Эрвейн посмотрел в окно.

— И потому что он мой.

В этой фразе было что-то личное.

Не собственность.

Связь.

Я не стала спрашивать.

Еще успею.

До вечера я узнала о себе больше, чем хотела, и меньше, чем требовалось.

Меня действительно звали Тайрена Восс.

Мне было тридцать лет.

Я работала при зверином дворе.

Жила в маленькой комнате в служебном крыле.

Родителей в столице не было.

Маэна Тирс оказалась моим непосредственным начальником, наставницей и, судя по всему, человеком, которого прежняя Тайрена одновременно уважала и опасалась.

Она привела меня в комнату и закрыла дверь.

— Что с вами?

Я ожидала вопроса.

— Можно конкретнее?

— Нет, нельзя. Утром вы едва смотрели принцу в лицо. После церемонии спорили с ним при половине двора. Вы разговариваете иначе. Держитесь иначе. И сейчас смотрите на собственную комнату так, будто никогда ее не видели.

Наблюдательная женщина.

Неудобно.

Я прошла к столу.

Там лежали две тетради, несколько карандашей, перевязанные веревкой листы и деревянная фигурка грифона.

Никаких внезапных воспоминаний.

— Я ударилась головой?

Маэна уставилась на меня.

— Когда?

— Вот и я пытаюсь выяснить.

— Тайрена.

— Маэна, я действительно не понимаю, что со мной произошло.

Это была первая фраза за весь день, которую я произнесла почти без защиты.

Женщина услышала.

Лицо смягчилось.

Ненадолго.

— После церемонии вас должен был осмотреть дворцовый специалист.

— Не надо.

Слишком резко.

Маэна нахмурилась.

Я исправилась:

— Мне сейчас нужен сон. И немного времени.

Она смотрела еще несколько секунд.

— Эрвейн дал вам семь дней?

— Уже знаете?

— Здесь новости бегают быстрее людей.

— Да.

— Вы понимаете, что происходит?

— Частично.

— Нет, не понимаете.

Она села на край стула.

— Сегодня во дворце были представители четырех старших домов. Люди, которые годами ждут ошибки наследника. К вечеру половина столицы будет знать, что хранители отвернулись от него.

— Они не отвернулись.

— Для толпы разницы нет.

— Для меня есть.

Маэна внимательно посмотрела.

— Вы действительно верите в этот звук?

— Я видела семь одинаковых реакций.

— Я ничего не слышала.

— Не обязательно было слышать.

— И что дальше?

— Наблюдать.

— За семью существами за семь дней?

— Хорошая новость: один день уже почти закончился.

Она неожиданно рассмеялась.

Коротко.

Устало.

— Вот это точно не моя Тайрена.

Мы обе замолчали.

Фраза попала слишком близко.

Маэна первой отвела взгляд.

— В полночь идем к Варгису.

— Почему так поздно?

— Потому что Его Высочество не хочет устраивать представление для смотрителей. Чем меньше людей узнает, что вам разрешили доступ, тем лучше.

— Разумно.

— Тайрена.

— Да?

— Если вы сделали это намеренно…

— Нет.

— Я не закончила.

Она встала.

— Если сделали, скажите мне сейчас. Я помогу вам уйти из города до рассвета.

Я посмотрела на нее.

Вот теперь я поняла, насколько серьезной была связь между ними.

Между Маэной и прежней Тайреной.

— Я ничего не делала.

Она кивнула.

— Тогда выясним, кто сделал.

В полночь звериный двор оказался совсем другим.

Днем я видела только отдельные части комплекса из окон дворца.

Ночью Маэна провела меня через длинную каменную галерею во внутренний двор.

Здесь не было привычных клеток.

Большие секции разделяли высокие стены, переходы и ворота.

У каждого животного имелось пространство, укрытие и открытый участок.

По крайней мере, эту часть здесь делали с головой.

— Варгис в северном крыле, — сказала Маэна.

— Он один?

— Ночью да.

— А днем?

— Иногда Эрвейн забирает его на площадку.

— Они давно вместе?

Маэна взглянула на меня.

Опять опасный вопрос.

— С детства принца.

— Поняла.

Мы подошли к широкой двери.

Возле нее стоял Эрвейн.

Без церемониальной одежды он выглядел моложе.

И опаснее.

На нем была простая темная рубашка, брюки и высокие сапоги.

Никаких знаков власти.

Только мужчина, который явно не привык ждать.

— Вы опоздали на две минуты, — сказал он.

Маэна открыла рот.

Я опередила:

— Варгис пожалуется?

Эрвейн посмотрел на меня.

— Я начинаю понимать, почему Маэна так устала.

— За три года?

— За один день.

Маэна тихо сказала:

— Вот теперь вы двое прекрасно справитесь без меня.

Она открыла дверь.

Внутри было темно.

Не полностью.

Свет из коридора ложился на каменный пол.

В глубине послышалось движение.

Маэна задержала меня рукой.

— Не идите дальше отметки.

На полу проходила светлая линия.

— Почему?

— Варгис сам подойдет, если захочет.

— Хорошее правило.

Эрвейн вошел первым.

Грифон показался из темноты почти бесшумно.

Днем его размеры впечатляли.

Ночью еще сильнее.

Серебряные перья отражали слабый свет.

Он остановился далеко от нас.

Эрвейн не позвал.

Не сделал шага.

Я отметила это.

Учится быстро.

— Что именно вы хотите увидеть? — тихо спросил он.

— Пока не знаю.

— Очень обнадеживает.

— Вы уже шутили об этом.

— Это была не шутка.

— Тогда тем более не повторяйтесь.

Маэна закрыла лицо ладонью. Варгис медленно двинулся вперед, дошел до отметки и остановился. Эрвейн стоял справа от меня. Грифон посмотрел сначала на него, потом на меня. Уши и шея оставались спокойными, признаков напряжения не было. Я ждала минуту, может, две, пока Эрвейн не начал терять терпение.

— И?

— Тише.

Он посмотрел на меня.

Я показала рукой на Варгиса.

Грифон замер.

Не весь.

Только уши.

Оба одновременно повернулись назад.

Я тоже прислушалась.

Ничего.

Потом появился звук.

Тонкий.

Высокий.

Слишком тихий, чтобы обычный человек сразу обратил внимание.

Варгис повернул голову вправо.

Точно так же, как днем.

У меня по спине прошел холод.

Не от страха.

От подтверждения.

— Вы слышали? — прошептала я.

Эрвейн нахмурился.

— Что?

Звук повторился.

Варгис сделал шаг.

Не к принцу.

Ко мне.

Я не двигалась.

Сигнал прозвучал в третий раз.

Теперь я поняла, откуда.

Не из вольера.

Не из коридора.

Выше.

Где-то внутри стены.

Варгис остановился прямо передо мной.

Эрвейн тихо произнес:

— Тайрена.

Я подняла палец.

Не сейчас.

Грифон резко повернул голову к левой стене.

И из глубины камня снова пришел тот же тонкий звук.

Кто-то управлял Варгисом.

Не утром.

Не во время обряда.

Сейчас.

В закрытом зверином дворе.

Посреди ночи.

И этот человек знал, что мы здесь.

Глава 2 Звук, которого нет

— Не двигайтесь, — тихо сказала я.

Эрвейн уже повернул голову к стене, но остановился.

Маэна осталась у двери. Я не видела ее лица, зато услышала, как она перестала возиться с засовом.

Варгис стоял передо мной, вытянув шею в сторону каменной кладки. В первый раз за весь вечер его внимание полностью переключилось с людей. Правое ухо повернулось вперед, левое осталось направлено к стене.

Я подождала.

Звук больше не повторялся.

— Вы слышали? — спросила я.

— Нет, — ответил Эрвейн.

— Маэна?

— Ничего.

Это мне не понравилось.

Я медленно присела возле светлой линии, не пересекая ее. Варгис следил за движением, но остался на месте.

— Откуда шел звук? — спросил принц.

— Слева и выше нас. Скорее всего, из стены.

Эрвейн посмотрел туда.

— За этой стеной коридор.

— Пустой?

— Сейчас должен быть пуст.

— Очень удобное слово.

Он бросил на меня взгляд.

— Вы решили за один день поставить под сомнение все мои ответы?

— Только те, в которых есть слово «должен».

Маэна подошла ближе.

— Если в коридоре кто-то есть, стража его найдет.

Она потянулась к двери.

— Подождите.

— Почему?

Я показала на Варгиса.

Грифон больше не смотрел на стену. Он вернул внимание нам, но положение тела изменилось. Еще минуту назад он стоял свободно. Теперь вес переместился назад, а крылья чуть отошли от боков.

Он ждал.

Не нападения.

Сигнала.

— Мне нужно понять, что именно он ожидает, — сказала я.

— Вы хотите оставить неизвестного человека за стеной? — спросил Эрвейн.

— Если там человек.

— Вы сами сказали…

— Я сказала, что звук оттуда. Не что кто-то стоит за камнями и дует в свисток.

— В свисток?

Пришлось напомнить себе, что некоторые совершенно обычные для меня слова здесь могли не существовать.

— В устройство, которое издает высокий звук.

— Такой звук можно получить металлом, — сказала Маэна. — Если провести тонкой пластиной по краю другой.

Я повернулась к ней.

— Где?

— Да где угодно. В мастерской. На кухне. В конюшнях.

— А в зверином дворе?

Она задумалась.

— Здесь много металла. Решетки, запоры, крепления, петли.

Эрвейн уже явно устал от моего желания ничего не делать быстро.

— Тайрена.

— Минуту.

Я внимательно посмотрела на Варгиса.

Если это была команда, после нее он должен был что-то сделать.

Но он ничего не делал.

Стоял.

Значит, либо сигнал был неполным, либо я неправильно понимала его значение.

— Маэна, когда Варгиса учат чему-то новому, как обозначают правильное действие?

Она нахмурилась.

— По-разному.

— Голосом?

— Иногда.

— Прикосновением?

— Если он позволяет.

— Звуком?

— Нет.

Ответ пришел слишком быстро.

Я подняла голову.

— Совсем никогда?

— Я работаю с ним почти двадцать лет.

— Это не ответ.

Маэна поджала губы.

Кажется, сегодня эта фраза становилась моей дурной привычкой.

— Я не использовала никаких звуковых знаков, — произнесла она уже спокойнее.

— А кто занимался Варгисом до вас?

— Старший смотритель.

— Он жив?

Маэна покачала головой.

— Умер девять лет назад.

Я взглянула на Эрвейна.

— А вы?

— Что я?

— Как вы обычно зовете Варгиса?

— По имени.

— Только?

— Он знает мой голос.

— Покажите.

— Сейчас?

— Нет, завтра после обеда, когда мы забудем, зачем сюда пришли.

Его губы едва заметно дернулись, но он не стал отвечать.

— Варгис.

Грифон повернул голову.

Никакого напряжения.

Просто посмотрел на хозяина.

— Подойдите, — сказал Эрвейн.

Варгис остался на месте.

Принц повторил команду.

Грифон слегка отвел голову и посмотрел в сторону.

— Он всегда так делает? — спросила я.

— Когда считает, что может не послушаться.

— Значит, довольно часто.

Маэна кашлянула.

Эрвейн посмотрел на нее.

— Вы хотите что-то добавить?

— Нет, Ваше Высочество.

По ее лицу было видно обратное.

— Не подходите к нему, — сказала я.

— Я и не собирался.

— Собирались.

— Откуда вы…

— Вы перенесли вес вперед.

Он посмотрел на собственные ноги, словно они предали государственную тайну.

— Это ничего не означает.

— Для вас, возможно. Для животного означает движение в его сторону.

— И что вы предлагаете?

— Ничего.

— Прекрасный план.

— Именно. Постойте и ничего не делайте.

Эрвейн медленно повернул ко мне голову.

— Обычно мне нечасто предлагают подобное.

— Думаю, поэтому вам особенно полезно попробовать.

Маэна отвернулась, но я заметила, как у нее дрогнули плечи.

— Хорошо, — сказал Эрвейн. — Стою.

Я снова сосредоточилась на Варгисе.

Принц не двигался.

Минуту ничего не происходило.

Потом грифон повернулся к нему.

Эрвейн молчал.

Варгис сделал один шаг.

Остановился.

Еще один.

Теперь между ними оставалось около двух метров.

Эрвейн непроизвольно поднял руку.

Грифон сразу остановился.

— Опустите, — сказала я.

— Я хотел…

— Знаю. Опустите.

Он сделал это.

Варгис снова шагнул вперед.

На этот раз сам.

Эрвейн перестал спорить.

Грифон подошел настолько близко, что принц мог бы коснуться его клюва вытянутой рукой.

Но не коснулся.

Это было важнее самого подхода.

Я наблюдала за обоими и впервые за день перестала видеть в Эрвейне человека, который семь дней будет решать мою судьбу.

Сейчас передо мной стоял мужчина, который много лет считал это животное своим и только что сумел не потребовать от него привычного подчинения.

Варгис вытянул шею и коротко коснулся клювом его плеча.

Эрвейн не шелохнулся.

Только пальцы правой руки медленно разжались.

— Вот, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Теперь он подошел к вам сам.

Его взгляд стал внимательнее.

— А днем?

— Днем кто-то хотел получить от него другое действие.

— Вы уверены?

— Нет.

— Опять.

— Вы предпочитаете уверенные ошибки?

Несколько секунд он молчал.

— Нет.

Это простое слово понравилось мне больше, чем хотелось признавать.

Варгис отступил и повернулся к дальней части своего помещения.

Эрвейн проводил его взглядом.

— Значит, вечером он пришел ко мне добровольно, а утром шел на звук?

— Возможно.

— Но оказался рядом с вами.

— Именно это и нужно выяснить.

Маэна указала на стену.

— И что делать с этим?

Я подошла к самой границе.

Камень выглядел обычным. Крупные блоки, между которыми шли тонкие швы. На высоте моего плеча располагалась узкая металлическая полоса, уходившая к самому потолку.

— Она зачем?

Маэна подошла.

— Усиление.

— Для чего?

— Не знаю. Эта часть двора построена задолго до моего рождения.

Эрвейн посмотрел на полосу.

— Ее продолжение есть в коридоре.

Я повернулась.

— Покажите.

— Сейчас?

— Вы действительно собираетесь спрашивать это каждый раз?

Он открыл дверь первым.

Маэна задержалась возле Варгиса.

— Я останусь с ним.

— Если снова услышите звук, ничего не делайте, — сказала я. — Только запомните, что он сделал.

— Тайрена.

— Да?

— Я работала с животными, когда вы еще учились завязывать собственные башмаки.

— Тем лучше. Значит, запомните точнее меня.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Когда разберемся со всем остальным, я отдельно разберусь с вами.

— Запишусь заранее.

Эрвейн уже стоял в коридоре.

— Восс.

— Иду.

Мы вышли, и дверь закрылась.

Коридор освещали редкие настенные огни. Я пока не понимала, что именно горело в небольших стеклянных чашах, но решила не добавлять новый вопрос к уже существующей очереди.

Металлическая полоса действительно продолжалась здесь.

Шла от пола почти до потолка, затем уходила горизонтально вдоль стены.

— Она есть по всему зданию? — спросила я.

— Не знаю.

— Вы здесь выросли.

— Я вырос во дворце, а не в стенах звериного двора.

— Но Варгис ваш.

— Варгис не требует от меня разбираться в кладке.

— Возможно, зря.

Эрвейн остановился.

— Вы со всеми разговариваете подобным образом?

— Сегодня?

— Вообще.

Я чуть не ответила честно.

Я понятия не имела, какой была прежняя Тайрена.

— Если человек задает вопросы, отвечаю.

— Маэна утверждает, что раньше вы говорили значительно меньше.

— Может быть, копила.

Он некоторое время смотрел на меня, но продолжать опасную тему не стал.

Мы прошли вдоль стены.

Металлическая полоса несколько раз прерывалась дверями и снова появлялась с другой стороны.

У следующего поворота я остановилась.

— Что там?

— Еще один сектор.

— Чей?

— Белого раэля.

Так назывался тот похожий на оленя зверь.

— Хочу посмотреть.

— Сейчас ночь.

— Я заметила.

— Животные отдыхают.

— Этот днем пришел ко мне вторым. Если причина действительно в стенах, его реакция может помочь.

Эрвейн не ответил сразу.

— Пять минут.

— Десять.

— Семь.

— Вы быстро учитесь торговаться.

— Я быстро учусь всему, что помогает сократить разговор с вами.

Невежливый человек.

Но уже не раздражающий.

Это было хуже.

Раэль не спал.

Он стоял на открытом участке и смотрел куда-то поверх стены.

Вблизи оказался тоньше, чем мне показалось днем. Длинные ноги, белая шерсть с сероватой полосой вдоль позвоночника, два гладких рога, загнутых назад. Уши постоянно двигались независимо друг от друга.

— Имя? — спросила я.

— Сейр.

— Возраст?

— Девять лет.

— Насколько хорошо реагирует на людей?

Эрвейн пожал плечами.

— Спокойный.

— Это не характеристика реакции.

— Обычно подходит к смотрителям. Иногда ко мне.

— Иногда?

— Вы опять собираетесь делать выводы из каждого слова?

— Да.

— Почему?

— Потому что животные не дают показаний.

Он посмотрел на меня и больше не спорил.

Мы остались за оградой.

Сейр заметил нас почти сразу.

Посмотрел на Эрвейна.

Потом на меня.

Никакого движения в нашу сторону.

Я проследила за его ушами.

Левое было направлено на нас.

Правое — назад.

К стене.

— Он давно так стоит?

— Откуда мне знать?

— Завтра спросим смотрителей.

Сейр вдруг резко повернулся вправо.

Ничего не прозвучало.

По крайней мере, я не услышала.

Он сделал три быстрых шага вдоль стены и остановился возле угла.

— Видели? — спросила я.

— Он прошел несколько шагов.

— До этого почти не двигался.

— И?

Я не ответила.

Сейр опустил голову к металлической полосе у основания стены.

Не касался.

Просто стоял рядом.

Потом дернул ухом и резко отступил.

— Что там за стеной?

— Служебный проход.

— Опять?

— Весь этот ряд помещений выходит на один длинный коридор.

— И металлическая полоса тоже там есть?

— Вероятно.

— Пойдем.

— Семь минут еще не прошли.

— Вы собираетесь заставить меня провести оставшиеся рядом с животным только потому, что мы торговались?

— Я начинаю получать удовольствие от соблюдения наших договоренностей.

— Опасный признак для будущего короля.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Совсем немного.

Но без насмешки.

И сразу снова стал серьезным.

— Вы уверены, что он отреагировал именно на стену?

— Нет. Но завтра я хочу проверить.

— Как?

— Для начала убрать отсюда всех, кто обычно с ним работает.

— И?

— Наблюдать.

— Это ваш ответ на все?

— Пока он работает лучше ваших церемоний.

Я поняла, что перешла границу, еще до того, как он перестал улыбаться.

— Простите, — сказала я.

Эрвейн удивился.

Наверное, ожидал нового спора.

— За что именно?

— Это было лишнее.

Он несколько секунд молчал.

— Вы действительно извиняетесь?

— Я могу забрать обратно.

— Не стоит. Хочу запомнить этот редкий случай.

Я посмотрела на него.

— А вот теперь уже вы ведете себя неуважительно.

— Рядом с вами это заразительно.

Сейр резко фыркнул.

Мы оба повернулись к нему.

Он снова смотрел на угол.

На этот раз я заметила другое.

Перед его движением Эрвейн поднял руку, чтобы поправить ворот рубашки.

В тот же момент где-то в стене тихо щелкнуло.

Сейр шагнул.

Я схватила принца за запястье.

Он мгновенно напрягся.

— Не двигайте рукой.

— Что?

— Повторите.

— Что именно?

— То движение.

— Восс, вы держите наследника за…

— Потом возмутитесь. Повторите.

Он посмотрел сначала на мою руку, потом на меня.

Я отпустила.

Эрвейн медленно поднял ладонь к вороту.

Щелчка не было.

Сейр не двинулся.

— Еще раз.

Он повторил.

Ничего.

— Значит, совпадение, — сказал Эрвейн.

— Возможно.

Я подошла ближе к стене.

— Здесь что-то сработало одновременно.

— Вы слышали звук?

— Не тот, что раньше. Скорее движение металла.

Я провела взглядом по креплениям.

Сейр вдруг отступил еще дальше.

Не от нас.

От стены.

Это было важнее щелчка.

— Завтра проверим этот сектор первым, — решила я.

— Вы распоряжаетесь так, словно семь дней уже превратились в постоянную должность.

— Если через семь дней вы меня вышвырнете из столицы, вам будет все равно, насколько нагло я пользовалась временем.

Он помолчал.

— А если не вышвырну?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я повернулась.

Эрвейн уже смотрел на Сейра, будто ничего особенного не сказал.

— Тогда сможете пожаловаться Маэне.

— Она и без меня справится.

— В этом я не сомневаюсь.

Спать мне удалось меньше трех часов.

Утром Маэна разбудила меня без всякого сочувствия.

— Вставайте.

Я открыла глаза и несколько секунд не понимала, почему потолок такой высокий.

Потом вспомнила все разом.

Чужое тело.

Семь животных.

Принц.

Скрытый звук.

Семь дней.

— Как Варгис? — спросила я вместо приветствия.

Маэна поставила на стол кружку.

— Спокойный.

— Больше ничего не слышали?

— Нет.

Я села.

— А он реагировал на стену?

— Дважды смотрел в ту сторону. Это все.

— Во сколько?

Маэна назвала время.

Я запомнила.

— Мне нужны все смотрители, которые работали вчера перед церемонией.

— Эрвейн разрешил наблюдать животных, а не устраивать допрос.

— Я не собираюсь никого допрашивать.

— Тогда что?

— Посмотрю, как они работают.

Маэна скрестила руки.

— Вы правда верите, что люди несколько лет водили вас за нос каким-то звуком?

— Я пока вообще ни во что не верю.

— Удобная позиция.

— Очень. Позволяет менять мнение, когда появляются факты.

Она смотрела на меня несколько секунд.

— Раньше вы не были такой.

Опять.

Я подняла кружку.

— Вы уже говорили.

— И буду говорить, пока не получу ответ.

— Я его пока не могу дать.

— Не хотите?

— Не могу.

Маэна прищурилась.

— Это разные вещи.

— Именно.

Она взяла со стола связку ключей.

— Одевайтесь. Смотрители собираются через четверть часа.

— А Эрвейн?

— Что Эрвейн?

— Он будет?

— Вы его ждете?

— Мне нужно знать, сколько человек придется убеждать ничего не делать.

Маэна хмыкнула.

— Будет.

Почему-то это известие меня обрадовало.

Я решила, что исключительно из профессиональных соображений.

Первое наблюдение почти провалилось.

Мы выбрали рогатую кошку.

Маэна называла ее феррой, а имя самой зверицы было Тарса.

На вид она напоминала крупную черную рысь, если бы кто-то решил добавить рыси два изогнутых рога и длинный гибкий хвост.

Тарса смотрела на нас без всякого интереса.

Кроме меня, Маэны и Эрвейна, рядом находились два постоянных смотрителя.

— Обычно кто ее выпускает утром? — спросила я.

Молодой мужчина поднял руку.

— Я.

— Делайте все как всегда.

Он вошел через внутреннюю дверь.

Тарса встала.

Смотритель открыл проход на открытую площадку.

Она вышла.

Пока ничего.

Он поднял правую руку.

Тарса села.

— Что вы сделали? — спросила я.

— Показал знак.

— Всегда так?

— С детства.

— Еще какие знает?

Он продемонстрировал несколько движений.

Тарса выполняла их спокойно.

Эрвейн стоял рядом со мной.

— Никакого скрытого звука.

— Я вижу.

— Значит?

— Значит, пока мы выяснили только то, что Тарса знает обычные знаки.

— Ради этого мы встали на рассвете?

— Вы могли спать.

— После вчерашнего?

Справедливо.

Смотритель поднял руку, собираясь показать следующую команду.

Тарса села раньше.

Он еще не закончил движение.

— Стойте, — сказала я.

Мужчина опустил руку.

— Что?

— Повторите предыдущую последовательность с самого начала.

Он растерялся.

— Какую?

— Открыли проход. Два шага вправо. Подняли руку. Потом повернулись немного к двери.

— Я всегда так делаю.

— Именно поэтому повторите.

Он сделал.

На этот раз я смотрела не на него.

На Тарсу.

Зверица вышла.

Прошла три шага.

И прежде, чем смотритель поднял руку, ее правое ухо повернулось к стене.

Еще через мгновение она села.

— Вы не успели дать знак, — сказала я.

— Успел.

— Нет.

— Она просто знает порядок.

Вот это было возможно.

Очень возможно.

— Хорошо. Поменяем порядок.

Смотритель нахмурился.

— Она привыкла…

— Вот это и проверяем.

Я попросила сначала показать последнее движение.

Тарса осталась стоять.

Потом второе.

Никакой реакции.

Первое.

Она села.

Но опять раньше, чем рука дошла до конечного положения.

— Может, видит начало движения, — сказал Эрвейн.

— Может.

Я посмотрела на смотрителя.

— Теперь ничего не показывайте.

— А что делать?

— Встаньте там же.

Он встал.

Тарса ждала.

Ничего.

Двадцать секунд.

Тридцать.

Мужчина начал нервничать.

Потер ногу о другую.

Слегка качнулся.

И тут Тарса села.

— Я ничего не делал, — сказал он.

— Делали.

— Что?

— Пока не знаю.

Эрвейн подошел ближе.

— Тайрена.

— Мне нужно повторить.

— Сколько раз?

— Пока не пойму.

— А если не поймете?

— Тогда признаю, что эта версия не работает.

Он кивнул.

Никакой насмешки.

Это было новое.

Мы повторили семь раз.

На шестой я заметила.

Смотритель каждый раз перед первым привычным жестом наступал пяткой на одну и ту же каменную плиту.

Не специально.

Просто там было удобно стоять.

На восьмой попытке я попросила его встать на полшага левее.

Тарса не села.

Он удивился.

— Еще раз, — сказала я.

То же самое.

Я сама подошла к прежнему месту.

Наступила на плиту.

Ничего.

Сильнее.

Из стены донесся едва слышный металлический отклик.

Тарса села.

Маэна выругалась себе под нос.

Эрвейн медленно посмотрел на плиту.

— Это уже не совпадение.

— Нет.

Я убрала ногу.

— Но еще не знаем, зачем это сделано.

Смотритель побледнел.

— Я ничего не знал.

— Я вам верю, — сказала я.

Он явно не ожидал.

— Правда?

— Вы наступали туда автоматически. Если бы знали, смотрели бы на ногу.

Маэна присела возле плиты.

— Она такая же, как остальные.

— Сверху да.

Эрвейн вызвал двух работников.

— Не вскрывать, — остановила я.

Все трое посмотрели на меня.

— Почему? — спросил принц.

— Потому что если мы сейчас разберем первую найденную вещь, больше не узнаем, как она связана с остальными.

— Вы хотите оставить механизм работающим?

— Пока да.

— Это может быть опасно.

— За три года Тарса каждый день садилась. Не похоже на средство уничтожения королевства.

Один из работников кашлянул, скрывая улыбку.

Эрвейн заметил.

— Вам смешно?

— Никак нет, Ваше Высочество.

— Тогда займитесь своими обязанностями.

Когда мужчины отошли, принц тихо сказал мне:

— Однажды вы договоритесь.

— Сегодня?

— Надеюсь, нет. У нас еще шесть дней.

Я посмотрела на него.

Он уже уходил к Тарсе.

Шесть дней.

Не семь.

Он тоже считал.

К полудню у нас было три наблюдения и ни одного нормального объяснения.

Сейр снова раздражался возле стены.

Тарса реагировала на скрытый металлический отклик под плитой.

Одна из медноперых птиц меняла направление движения, когда открывали определенную боковую дверь.

Сначала я решила, что дело в потоке воздуха.

Но при повторении с другой дверью птица не реагировала.

Маэна постепенно перестала спорить с каждым моим вопросом.

Эрвейн тоже.

Это значительно ускоряло работу.

Проблемой оставался Эстран.

Он появился после полудня.

— Ваше Высочество.

Эрвейн стоял возле площадки медноперых.

— Эстран.

— Совет требует вашего присутствия.

— Через час.

— Они уже ждут.

— Значит, умеют.

Эстран перевел взгляд на меня.

— Вижу, госпожа Восс получила больше свободы, чем обсуждалось вчера.

— Ее действия проходят под наблюдением, — ответил Эрвейн.

— Вашим?

— В том числе.

— Наследнику престола есть чем заняться кроме изучения привычек зверей.

— Именно мои привычки сейчас обсуждает половина столицы благодаря вчерашней церемонии. Думаю, я могу потратить несколько часов на причину.

Эстран поджал губы.

— Вы нашли что-нибудь?

Я ответила раньше Эрвейна:

— Пока наблюдаем.

— Я спрашивал Его Высочество.

— А наблюдаю я.

Эстран посмотрел на принца.

— Она всегда так себя вела?

Плохой вопрос.

Эрвейн не отвел взгляда от хранителя.

— Нет.

Я почувствовала, как Маэна рядом напряглась.

Эстран повернулся ко мне уже внимательнее.

— Тогда вчерашний день действительно многое изменил.

— Вы пришли только ради совета? — спросила я.

— А должна быть другая причина?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

— Восс, — предупредила Маэна.

Эстран холодно улыбнулся.

— Продолжайте наблюдать. Если найдете звук, которого никто кроме вас не слышит, непременно сообщите.

Он ушел.

Я смотрела ему вслед.

— Он мне не нравится, — сказала я.

Маэна издала недовольный звук.

— Это не доказательство.

— Я и не сказала, что он виноват.

Эрвейн повернулся ко мне.

— А подозреваете?

— Сейчас я подозреваю стены.

— Очень политически безопасный противник.

— Стены хотя бы не обижаются.

Маэна посмотрела туда, где исчез Эстран.

— Некоторые стены умеют передавать услышанное.

— Вот поэтому я их и подозреваю.

Эрвейн задержал на мне взгляд.

— Через час мне придется уйти.

— Идите.

— Вы так легко меня отпускаете?

— Я постараюсь пережить.

Маэна снова закрыла лицо ладонью.

— Я больше не могу слушать вас обоих.

— Тогда пойдемте к Варгису, — предложила я.

Эрвейн сразу стал серьезным.

— Зачем?

— Проверить то, что было ночью.

— Сейчас?

— Сейчас он бодрствует. И рядом больше людей. Реакция может отличаться.

Эрвейн посмотрел в сторону выхода.

Совет ждал.

Он принял решение быстро.

— Полчаса.

— Мне начинает нравиться торговаться с вами.

— Мне нет.

Он пошел первым.

Маэна наклонилась ко мне.

— Это ложь.

— Что именно?

— Ему нравится.

Я не успела ответить.

— Я слышу вас, — сказал Эрвейн, не оборачиваясь.

Маэна невозмутимо пошла следом.

Варгис встретил нас иначе, чем ночью.

Не приблизился.

Стоял возле дальней стены и смотрел.

Эрвейн хотел сделать шаг к нему.

Я поймала его за рукав.

— Не вы решаете, когда расстояние между вами сократится.

Он посмотрел на мою руку.

Я отпустила.

— Обычно решаю я.

— Вот поэтому он и отходит.

— Ночью вы уже заставляли меня стоять на месте.

— И он подошел.

— Один раз.

— Хотите проверить второй?

Эрвейн остался там, где стоял.

Маэна отошла к двери.

Я тоже не двигалась.

Варгис смотрел на принца долго.

Потом на меня.

Снова на него.

Эрвейн молчал.

Прошла минута.

Грифон шагнул вперед.

Потом еще.

На этот раз Эрвейн даже руку не поднял.

Варгис остановился рядом.

Принц медленно повернул ко мне голову.

В его взгляде был вопрос.

Я ответила так же тихо:

— Теперь можете.

— Что именно?

— Протянуть руку. Не к голове. Ниже. И остановить раньше, чем коснетесь.

Он сделал.

Варгис сам сократил оставшееся расстояние.

Клюв коснулся пальцев Эрвейна.

У принца изменилось лицо.

Совсем немного.

Но я заметила.

Не гордость от послушания.

Скорее удивление от того, что животное может подойти без требования.

— Он раньше так делал? — спросила я.

— Да.

— Часто?

Эрвейн не ответил.

Маэна ответила за него:

— Когда был моложе.

Принц медленно опустил руку.

— Потом перестал.

— Почему?

— Не знаю.

— Может, потому что вы перестали ждать.

Он посмотрел на меня.

Я уже приготовилась к возражению.

Но он только сказал:

— Может быть.

Это было первое его признание за два дня, которое не пришлось вытаскивать вопросами.

И почему-то именно оно оказалось важнее всех наших маленьких находок.

Варгис отошел.

Я направилась к стене.

— Ночью звук шел отсюда.

— Мы уже проверяли коридор, — напомнил Эрвейн.

— Мы прошли по нему. Это не одно и то же.

На стене внутри находились три вертикальные металлические полосы.

Я присмотрелась к креплениям.

Средняя была чуть темнее.

— Маэна, к этим пластинам кто-нибудь прикасается?

— При уборке.

— В обычной работе?

— Нет.

Я осторожно поднесла пальцы, но не коснулась.

— Варгис.

Он посмотрел на меня.

— Если я сейчас сделаю что-то, следите за ним, а не за мной.

Эрвейн встал так, чтобы видеть грифона.

Я легко нажала на металл.

Ничего.

Провела пальцем вдоль края.

Тихий скрежет.

Варгис моргнул, но не двинулся.

— Не то, — сказала я.

— Или ничего нет, — заметила Маэна.

— Возможно.

Я прошла вдоль стены.

В одном месте металл отходил от камня чуть сильнее.

Нажала.

Послышался короткий щелчок.

Варгис повернул голову.

— Есть, — сказал Эрвейн.

— Видела.

Я нажала еще раз.

Тот же щелчок.

Варгис только слушал.

— Значит, не каждый звук является командой, — сказал принц.

— Если это вообще команды.

— А что еще?

— Привычные ориентиры. Сигналы времени. Знаки, после которых обычно происходило что-то приятное или неприятное. Мы слишком быстро называем любое выученное действие командой.

— И чем это меняет дело?

— Тем, что животное может реагировать не потому, что его заставили. Оно может просто ожидать знакомое продолжение.

Эрвейн задумался.

— Как вчера на церемонии?

— Возможно.

— Вы опять…

— Да. Возможно. Привыкайте.

Он покачал головой.

Мы вышли.

До совета ему оставалось совсем мало времени.

— Что будете делать дальше? — спросил Эрвейн.

— Пройду весь коридор.

— Зачем?

— Найду все металлические элементы, которые связаны со стенами помещений.

— Это займет часы.

— У меня их пока больше, чем у вас.

Он задержался.

— Тайрена.

Я повернулась.

— Не рискуйте.

Фраза прозвучала неожиданно серьезно.

— Чем?

— Если обнаружите что-то подозрительное, не разбирайте сами. Не лезьте в закрытые части здания. Не пытайтесь ловить того, кто мог быть здесь ночью.

— Вы сейчас беспокоитесь обо мне или о расследовании?

Он ответил без паузы:

— О человеке, от которого зависит моя корона.

— А. Значит, только расчет.

— Вас это разочаровывает?

Вот теперь пауза появилась у меня.

Маэна стояла чуть дальше и с чрезмерным интересом рассматривала потолок.

— Нет, — сказала я. — Расчет хотя бы честный.

Эрвейн посмотрел на меня еще секунду.

— Тогда до вечера.

Он ушел.

Я проводила его взглядом.

— Даже не начинайте, — сказала Маэне.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому и не начинайте.

— Я всего лишь думаю.

— Очень громко.

Она улыбнулась.

Первый раз с момента моего появления здесь.

— Идемте искать ваши стены, Тайрена.

Через два часа я перестала считать металлические полосы.

Они были повсюду.

В старой части звериного двора — почти в каждом коридоре.

Некоторые шли вертикально.

Некоторые под потолком.

Несколько соединялись с декоративными накладками, которые я раньше приняла за обычное украшение.

При этом в новых секторах металла почти не было.

— Когда строили северное крыло? — спросила я.

— Ему больше двухсот лет, — ответила Маэна.

— А остальное?

— Расширяли несколько раз.

— Значит, металл относится к старой части.

— Похоже.

— Церемониальный зал тоже старый?

— Один из самых старых во дворце.

Я остановилась.

— И соединен со звериным двором?

— Подземным переходом.

— Как удобно.

Маэна поняла раньше, чем я договорила.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы обещали Эрвейну не идти туда без разрешения.

— Я обещала?

— Он запретил.

— Это не совсем обещание.

— Тайрена.

— Хорошо. Не идем.

Она явно не поверила.

И правильно.

Но прямо сейчас у меня была другая задача.

Мы проходили мимо помещения Сейра, когда белый зверь резко ударил копытом по земле.

Я остановилась.

— Что случилось?

Маэна посмотрела внутрь.

— Ничего.

Сейр стоял возле стены.

Точно там же, где ночью.

— Он часто приходит сюда?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

— Здесь нет выхода. Нет еды. Ничего интересного.

Я подошла к решетке.

Сейр повернул ухо в мою сторону, но сам остался направлен к стене.

— Что за ней?

— Коридор, который мы только что прошли.

— А дальше?

— Церемониальное крыло.

Я почувствовала, как все наблюдения начинают складываться, но пока не в картину.

Скорее в контур.

— Откройте мне проход.

Маэна посмотрела на меня.

— Зачем?

— Хочу посмотреть с другой стороны.

Мы вернулись в коридор.

Я нашла место примерно напротив Сейра.

Здесь металлическая полоса соединялась с круглым украшением на стене.

Похожим на цветок с длинными тонкими лепестками.

— Это что?

— Украшение.

— Вы уверены?

— Тайрена, если спросите меня это еще раз…

— Не буду.

Я присмотрелась.

По краям металла были потертости.

Не старые.

Свежие.

Словно к нему часто прикасались.

— Маэна.

— Вижу.

— Кто здесь ходит?

— Смотрители. Рабочие. Иногда охрана.

— Эстран?

— Конечно.

Я не стала ничего говорить.

Поднесла ладонь к украшению.

— Подождите, — сказала Маэна.

— Что?

— Если это связано с Сейром…

— Поэтому вы вернетесь к нему.

— А вы?

— Останусь здесь.

— Одна?

— Мы посреди звериного двора.

— Именно здесь ночью кто-то запускал ваш звук.

Она помолчала.

— Хорошо. Я позову второго смотрителя.

Через несколько минут Маэна скрылась за поворотом.

Я осталась напротив металлического цветка.

Не трогала.

Просто рассматривала.

Один лепесток был длиннее остальных.

На нем шла тонкая борозда.

Я провела по ней пальцем.

Металл слегка сдвинулся.

Из стены пришел короткий высокий звук.

Не громче шелеста ткани.

Я сразу убрала руку.

Из-за стены что-то глухо ударило.

Через несколько секунд появилась Маэна.

— Что вы сделали?

— Провела пальцем по металлу.

— Сейр принял церемониальную стойку.

Я посмотрела на украшение.

— Какую именно?

— Ту, в которой они ждут перед выходом к наследнику.

Мне стало не по себе.

Не из-за мистики.

Наоборот.

Потому что мистика постепенно исчезала.

— Покажите.

Мы поменялись местами.

Маэна ушла к Сейру.

Я снова провела по борозде.

Тот же тихий звук.

— Есть! — крикнула она из помещения.

Я повторила.

Маэна вернулась через минуту.

— Сел. Потом встал и повернулся к выходу.

— Точно как перед церемонией?

— Да.

Я смотрела на металлический цветок.

Все это время он висел на стене на виду.

Сколько людей ежедневно проходили мимо и считали его украшением?

Я повернула длинный лепесток немного сильнее.

Механизм внутри стены щелкнул иначе.

Где-то далеко, за двумя перегородками, раздался резкий крик медноперой птицы.

Мы с Маэной переглянулись.

— Не трогайте больше, — сказала она.

— Не буду.

На этот раз я действительно не собиралась.

Если один элемент мог влиять сразу на несколько помещений, система была значительно крупнее, чем я думала.

И старше.

— Тайрена.

Маэна смотрела на меня очень серьезно.

— Что?

— Такие же украшения есть в церемониальном зале.

Я это помнила.

Вчера видела металлические пластины под потолком.

Но теперь вспомнила еще кое-что.

Круглые элементы между арками.

Я приняла их за часть отделки.

— Много?

— По одному между каждой колонной.

Семь животных.

Семь участков зала.

Скрытые звуки.

Я посмотрела в сторону дворца.

— Мне нужно туда.

— Эрвейн запретил.

— Теперь у нас есть причина попросить разрешение.

— Совет может идти до вечера.

— Тогда дождемся.

Маэна прищурилась.

— Вы?

— Что я?

— Дождетесь?

— Иногда я умею.

Она явно сомневалась.

Справедливо.

Мы уже собирались уходить, когда я машинально оперлась ладонью о соседнюю металлическую накладку.

Она чуть подалась под пальцами.

Прозвучал другой тон.

Совсем короткий.

Из помещения Сейра раздался стук копыт.

Маэна бросилась туда.

Я осталась у стены.

Через полминуты она вернулась.

— Тайрена.

По ее лицу я поняла ответ раньше слов.

— Что он сделал?

— Подошел к двери.

Точно так же, как вчера животные подходили к Эрвейну.

А потом сворачивали ко мне.

Я медленно посмотрела на два металлических украшения.

Одно заставляло Сейра принять положение перед церемонией.

Другое отправляло к выходу.

Это уже не было случайным звуком старого здания.

Кто-то когда-то построил целый язык, который животные слышали, а люди почти не замечали.

И если такие же механизмы действительно находились в церемониальном зале, вчера семь зверей вовсе не решали, кому доверить королевство.

Их вели.

Оставался самый неприятный вопрос.

Почему все семеро пришли именно ко мне?

Глава 3 То, чего не должен знать принц

Ответа у меня не было.

Зато теперь я точно знала, где его искать.

— Когда Эрвейн вернется с совета? — спросила я.

Маэна все еще смотрела на металлическую накладку, которую я только что привела в движение.

— Если повезет, к ужину.

— А если не повезет?

— К следующему заседанию.

— Очень полезная система управления страной.

— Не начинайте.

Я убрала руки за спину, чтобы случайно не коснуться ничего еще. После крика медноперой птицы мне окончательно расхотелось проверять старый механизм наугад.

— До возвращения принца ничего больше не трогаем.

Маэна подозрительно посмотрела на меня.

— Вы сейчас серьезно?

— Я иногда бываю разумным человеком.

— Начинаю беспокоиться.

Я пропустила замечание.

Сейр больше не бил копытом, но продолжал стоять возле двери. Мы вернулись к нему и несколько минут просто наблюдали. Белый зверь ждал. Не нервничал, не пытался выйти, не звал смотрителя. Ждал продолжения знакомой последовательности, которую мы сами случайно запустили.

Вот это меня тревожило сильнее всего.

Слишком четкая связь.

Определенный звук — определенное действие.

И никто из людей, ежедневно работающих рядом с этими животными, не замечал системы.

Не потому, что все вокруг были глупцами. Наоборот. Именно привычка делала старый механизм почти невидимым. Если смотритель годами наступал на одну плиту, открывал одну дверь и видел одну и ту же реакцию зверя, он переставал разделять отдельные действия.

Открыл.

Шагнул.

Поднял руку.

Животное село.

Для человека это одна привычная последовательность.

Для животного один из элементов мог быть гораздо важнее остальных.

— Мне нужны старые схемы звериного двора, — сказала я.

— Вам запрещены архивы.

— Я помню.

— По вашему лицу не скажешь.

— Поэтому я не иду в архив. Я прошу вас вспомнить, есть ли схемы у смотрителей.

Маэна задумалась.

— В служебной комнате висит план переходов.

— Старый?

— Не знаю. Он был там еще до того, как я пришла работать.

— Покажите.

План оказался настолько старым, что часть обозначений стерлась. Он висел на внутренней стороне деревянной дверцы большого шкафа, куда смотрители складывали ключи и рабочие записи.

Я сразу нашла северное крыло.

Затем церемониальный зал.

Между ними действительно шел узкий переход.

Но гораздо интереснее выглядела тонкая линия, которую кто-то провел вдоль нескольких стен.

— Что это?

Маэна наклонилась ближе.

— Не знаю.

— Здесь она идет от Варгиса к коридору, потом к Сейру, дальше к птицам. А здесь…

Палец остановился возле условного обозначения дворца.

Линия не заканчивалась у церемониального зала.

Она уходила дальше.

— Что находится здесь?

Маэна посмотрела.

— Старая западная башня.

— Используется?

— Нет.

— Почему?

— Последние этажи закрыли много лет назад. Нижний раньше служил хранилищем.

— Чего?

— Тайрена, если вы будете спрашивать меня обо всем, что происходило здесь за двести лет, я уйду.

— Хорошо. Один вопрос.

Она вздохнула.

— Какой?

— Из звериного двора можно попасть к башне, не выходя на улицу?

— Сейчас нет.

— А раньше?

Маэна провела пальцем по схеме.

— Похоже, был переход.

Вот теперь хотелось немедленно идти туда.

И именно поэтому я осталась на месте.

Эрвейн запретил мне лезть в закрытые части здания без него. Еще утром я сочла бы запрет досадной помехой. После того как обнаружилось, что один металлический элемент способен подать сигнал сразу нескольким животным, желание самостоятельно исследовать старую башню заметно уменьшилось.

Я не знала, что там находится.

Не знала, в каком состоянии переход.

И совершенно не представляла, кто еще знает о системе.

— Ночью пойдем в церемониальный зал, — сказала я.

— Кто это решил?

— Я.

— А Эрвейн?

— Он пока об этом не знает.

— Значит, ничего вы не решили.

— Маэна, я начинаю понимать, почему вы столько лет работаете с животными.

— Почему?

— Они реже спорят.

— С прежней Тайреной я почти не спорила.

Мы посмотрели друг на друга.

Я первой отвернулась к схеме.

Маэна не забывала.

И не собиралась забывать.

Рано или поздно мне придется решить, сколько правды я могу ей рассказать.

Но сегодня у меня уже была одна тайна, способная лишить принца короны.

Вторую добавлять не хотелось.

Эрвейн вернулся, когда за окнами служебного крыла начало темнеть.

Я узнала об этом не от Маэны.

Из коридора донеслись быстрые шаги, затем дверь открылась, и в комнату вошел сам наследник.

Без сопровождающих.

По его лицу было ясно, что совет не улучшил настроение.

— Что вы нашли?

Ни приветствия, ни вопроса о том, как прошел день.

Маэна спокойно продолжала складывать ключи.

Я подвинула к Эрвейну старый план.

— Для начала две разные реакции на два разных металлических элемента возле помещения Сейра. Один сигнал заставляет его принять положение перед церемонией. Другой отправляет к двери.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Уверены?

— Проверили несколько раз.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы не мучить животное ради красивого числа.

Он перевел взгляд на Маэну.

— Подтверждаете?

— Да.

— И Тарса?

— У нее сигнал идет от плиты.

Я показала на схеме сектор ферры.

— Медноперая тоже реагирует на отдельный элемент, но мы перестали проверять, когда выяснили, что некоторые части системы связаны между собой.

— Связаны как?

— Я повернула одну накладку возле Сейра. Отреагировала птица в другом секторе.

Эрвейн медленно выпрямился.

— Вы обещали не рисковать.

— Я ничего не разбирала.

— Это очень точное соблюдение буквы моего запрета.

— Стараюсь.

— Тайрена.

— После этого мы действительно ничего не трогали.

Маэна поставила последнюю связку ключей на место.

— Это правда.

Эрвейн посмотрел на нее.

— Значит, вы решили помогать ей нарушать мои распоряжения?

— Я двадцать лет работаю рядом с Варгисом и почти столько же рядом с остальными. Если в стенах моего звериного двора двести лет спрятана система, заставляющая их выполнять неизвестные мне действия, я хочу знать зачем.

— Это не ваш звериный двор.

— Скажите это животным.

Я отвела глаза, чтобы не выдать улыбку.

Кажется, становилось понятно, у кого прежняя Тайрена научилась спорить с людьми.

Эрвейн тоже не стал продолжать.

Он снова посмотрел на схему.

— Что за линия?

— Вот это я и хочу выяснить.

Я показала маршрут.

— Она проходит через старую часть двора, церемониальное крыло и заканчивается возле западной башни.

— Не заканчивается.

Я посмотрела на него.

— Что?

Эрвейн провел пальцем дальше по выцветшей бумаге.

— Эта часть плана обрезана. Западная башня раньше соединялась с дворцом еще одним переходом.

— Куда он вел?

— Не знаю.

Я молча подняла бровь.

— Не начинайте, — сказал он.

— Я ничего.

— Вы сейчас скажете, что странно жить здесь всю жизнь и не знать собственного дворца.

— Я не собиралась.

— Лжете.

— Немного.

Маэна демонстративно взяла со стола несколько листов и направилась к двери.

— Я ухожу.

— Куда? — спросила я.

— Туда, где люди разговаривают о работе.

— Мы разговариваем о работе.

— Нет. Вы двое уже давно занимаетесь чем-то другим.

Эрвейн повернул голову.

— Маэна.

— Ваше Высочество.

Она поклонилась с совершенно невозмутимым лицом и вышла.

Я уставилась на закрывшуюся дверь.

— Она всегда такая?

— Обычно хуже.

— Успокоили.

Эрвейн снова повернулся к плану.

В комнате стало неожиданно тихо.

Впервые рядом не было Маэны, смотрителей, совета, зрителей или Варгиса.

Только мы.

Я решила, что самое разумное — немедленно вернуться к делу.

— Мне нужен церемониальный зал.

— Сейчас?

— Ночью.

— Почему ночью?

— Потому что я не хочу, чтобы Эстран или кто-то из слуг видел, что именно мы ищем.

— Вы уже подозреваете Эстрана?

— Нет.

— Но хотите скрыть от него проверку.

— Да.

— Очень тонкое различие.

— Он десятилетиями проводит церемонию и утверждает, что никаких сигналов не существует. Возможны три варианта.

— Какие?

— Он действительно ничего не знает. Он знает часть правды. Или знает все.

— И какой вам нравится больше?

— Ни один.

Эрвейн отошел от стола к окну.

— Совет сегодня четыре часа обсуждал, является ли вчерашнее произошедшее знаком того, что я не должен занять трон.

Я не нашла подходящей шутки.

Да и не нужна она была.

— Кто-то уже потребовал другого наследника?

— Пока осторожно.

— Что означает «осторожно» в политике?

— Что мне не говорят прямо: «Откажитесь от короны». Мне предлагают добровольно перенести решение совета до следующего обряда.

— Через шесть дней.

— Через шесть.

Я вспомнила, как утром он сам произнес эту цифру.

Он действительно считал.

Каждый день.

В отличие от меня у Эрвейна на кону была не только профессия.

— Тогда тем более нам нужен зал.

Он обернулся.

— Вы думаете, что сможете доказать вмешательство?

— Я думаю, что если такие механизмы встроены в звериный двор, то церемониальный зал должен быть их частью. Иначе нет смысла.

— А если они предназначены только для повседневной работы с животными?

— Тогда выясним это и отбросим версию.

— Вы очень легко говорите об ошибке.

— Потому что ошибаться нормально.

Он усмехнулся без веселья.

— Будущему королю редко позволено подобное.

— Это не значит, что будущие короли ошибаются реже. Просто вокруг них больше людей, которые делают вид, что ничего не заметили.

Эрвейн не ответил сразу.

Я уже решила, что снова перешла границу.

Но он спросил:

— В вашем представлении я окружен именно такими людьми?

— Я знакома с вашим окружением второй день.

— Однако мнение уже имеете.

— О вас тоже.

— И какое?

Вот этого вопроса я не ожидала.

— Сейчас?

— Вы обычно отвечаете вопросом на вопрос?

— Когда мне не нравится вопрос.

Он подошел к столу и оперся ладонью о край.

— Значит, не нравится.

— Значит, не относится к расследованию.

— Удобно.

— Очень.

Эрвейн улыбнулся.

На этот раз я увидела улыбку целиком, и это почему-то оказалось значительно опаснее его раздражения.

Я отвела внимание к схеме.

— В полночь?

— В одиннадцать.

— Почему?

— Потому что в полночь меня снова могут начать искать.

— Даже ночью?

— Особенно ночью.

— Тяжелая жизнь у будущих королей.

— Вы еще можете пожалеть меня.

— Не злоупотребляйте.

Он взял план.

— В одиннадцать возле северного перехода. Без Маэны.

— Почему без нее?

— Чем меньше людей знают, тем лучше.

— Она уже знает про механизмы.

— Про церемониальный зал пока нет.

Я задумалась.

Маэна могла помочь.

Но Эрвейн был прав.

Если причина вчерашнего провала связана с древним обрядом, прежде чем задавать вопросы остальным, нужно хотя бы понять, что мы ищем.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

— Тайрена.

— Да?

— Возьмите теплую накидку.

— Зачем?

— Ночью в старом крыле холодно.

— Вы боитесь, что человек, от которого зависит ваша корона, простудится?

— Я боюсь, что человек, от которого зависит моя корона, будет два часа жаловаться.

— Я не жалуюсь.

— Вы спорите. Это хуже.

Я вышла прежде, чем он увидел мою улыбку.

В одиннадцать без нескольких минут я уже ждала у северного перехода.

Накидку все-таки взяла.

Не потому, что Эрвейн велел.

В старом крыле действительно было холодно.

Он пришел без охраны.

В руке держал небольшой закрытый фонарь.

— Вы рано.

— А вы удивлены?

— После вчерашних двух минут опоздания — немного.

— Я решила исправиться.

— Неожиданно.

Он открыл дверь своим ключом.

— После вас.

— Очень любезно.

— Я хочу видеть, куда вы наступаете.

— Вот и закончилась любезность.

За дверью начинался узкий проход, которым днем почти не пользовались. Каменные стены, низкий потолок, редкие металлические полосы. Фонарь давал достаточно света, чтобы видеть дорогу, но не дальше нескольких шагов.

Мы шли молча.

В дневной суете дворец казался огромным, но понятным. Сейчас, в пустых переходах, он становился другим. Старые лестницы, закрытые арки, небольшие двери без обозначений.

— Сколько людей может пройти сюда ночью? — спросила я.

— Сюда? Почти никто.

— Эстран?

— Может.

— Маэна?

— Да.

— Смотрители?

— Если есть причина.

— Охрана?

— Патруль проходит дважды за ночь.

— Значит, тайное место, доступное половине дворца.

— Я не говорил, что оно тайное.

— А вчера утверждали, что коридор должен быть пуст.

— И снова это слово.

— Вы сами виноваты.

Мы дошли до тяжелой двери.

Эрвейн остановился.

— Церемониальный зал.

— Заперт?

— После вчерашнего — да.

— Ключ у вас?

Он достал его из кармана.

— Один из.

— У кого остальные?

— У Эстрана. У начальника дворцовой охраны. Еще один хранится в королевском кабинете.

— Четыре ключа.

— Да.

— И никаких тайных входов?

— Тайрена.

— Просто уточняю.

Он открыл дверь.

Зал встретил нас темнотой.

Вчера здесь находились десятки людей, семь крупных животных и столько напряжения, что я почти не замечала пространство вокруг.

Сейчас он казался гораздо больше.

Эрвейн зажег несколько настенных огней возле входа.

— Дальше?

Я сняла перчатки, которые Маэна заставила меня надеть перед выходом.

— Начнем там, где вчера стояли животные.

— Почему не с места, где стояли вы?

— Потому что пока меня больше интересует причина их движения.

— Очень лестно.

— Переживете.

Мы подошли к сектору Варгиса.

На полу не было видимых плит вроде той, что управляла поведением Тарсы.

Я присела.

Эрвейн направил фонарь ниже.

— Что ищем?

— Все, что отличается от соседних участков.

— Очень точное описание.

— Хотите лучше — зовите мастера по древним системам управления несуществующими зверями.

— Они вполне существуют.

— Для вас.

— А для вас?

Я подняла голову.

— Два дня назад не существовали.

Он молча смотрел на меня.

Опять опасная территория.

— Что это значит?

— Что я выросла далеко отсюда.

— Насколько далеко?

— Очень.

— Я проверял сведения о Тайрене Восс.

Я медленно выпрямилась.

— Когда успели?

— Пока совет обсуждал мою несостоятельность.

— Насыщенный день.

— Вы родились в двух днях пути от столицы.

Я промолчала.

— Это не «очень далеко».

— Для некоторых расстояний нужны не дороги.

Эрвейн не сводил с меня глаз.

Я пожалела о собственных словах.

— Это сейчас было загадкой?

— Попыткой вернуться к полу.

— Неудачной.

— Тогда все претензии к автору попытки.

Он ничего не сказал, но разговор не забыл.

Я тоже.

Мы продолжили поиски.

Металл обнаружился под декоративной накладкой у основания колонны.

— Вот.

Эрвейн присел рядом.

— Такая же, как в зверином дворе?

— Похожа.

Я не трогала.

Сначала осмотрела соседнюю.

Потом следующую.

Семь колонн.

Семь участков.

У каждой свой рисунок металлических пластин.

— Уже не похоже на украшение, — сказал Эрвейн.

— Потому что теперь знаете, что искать.

— Эстран мог не знать.

— Мог.

— Но вы в это не верите.

— Я пока ничего…

— Да, я помню. Вы пока ни во что не верите.

— Учитесь.

— Мне начинает казаться, что это опасно.

Я перешла к стене.

Над каждой пластиной шла тонкая вертикальная полоса. Наверху она исчезала в декоративном карнизе.

— Фонарь выше.

Эрвейн поднял руку.

Я прищурилась.

Под самым потолком виднелись те самые металлические детали, которые я заметила еще во время первой церемонии.

Только теперь стала понятна их форма.

Они не лежали на стене.

Они входили в нее.

— Нам нужно наверх.

— Там галерея.

— Вчера там были люди?

— Несколько музыкантов и служащие церемонии.

— Музыканты?

Я посмотрела на него.

— Вы раньше не считали важным упомянуть музыкантов?

— Они играют перед церемонией. Во время самого обряда молчат.

— Все?

— Да.

— Инструменты остаются наверху?

Он понял мой вопрос.

— Часть.

— Идем.

На галерею вела узкая лестница за боковой дверью.

Наверху действительно стояли музыкальные инструменты, но ни один не заинтересовал меня настолько, как длинная деревянная конструкция у стены.

В ней были натянуты тонкие металлические струны.

Я остановилась.

— Это что?

— Не знаю.

— Очень продуктивная ночь.

Эрвейн приблизил фонарь.

Струны уходили через небольшие отверстия в стене.

Каждая находилась на своем уровне.

К некоторым крепились небольшие металлические пластинки.

Я осторожно коснулась одной ногтем.

Раздался почти неслышный тон.

Снизу что-то стукнуло.

Мы оба замерли.

— Слышали? — спросила я.

— Да.

Я коснулась другой.

Звук получился ниже.

Из пустого зала ответа не последовало.

— Вчера животные стояли там внизу, — сказал Эрвейн.

— А люди здесь наверху.

— И кто-то мог касаться струн.

— Не обязательно рукой.

Я присмотрелась к системе.

От нескольких струн шли тонкие тяги к полу.

Одна исчезала под деревянной панелью.

— Здесь педаль.

Эрвейн наклонился.

— Ее почти не видно.

— Зато человек мог наступить и не привлекать внимания.

— Как смотритель возле Тарсы.

— Именно.

Он выпрямился.

— Значит, вчера кто-то с галереи отдавал животным команды.

— Пока мы доказали только, что мог.

— Иногда вы невероятно раздражаете.

— Я стараюсь, чтобы факты были точнее нашего настроения.

— Получается.

Мы двинулись вдоль конструкции.

Возле последней секции я увидела совсем другой элемент.

Небольшой металлический круг.

В центре — знак раскрытого крыла.

Точно такой же, как на моей одежде.

Я опустила взгляд на серебряный знак у себя на груди.

Потом снова на механизм.

— Эрвейн.

Он подошел.

— Что?

Я показала.

Он сразу увидел сходство.

— Ваш знак служащей.

— У всех смотрителей такой?

— Нет.

Это было первое, что он сказал слишком быстро.

— А у кого?

— Покажите.

Он осторожно взял край моего знака.

Прикосновение было совершенно деловым.

И все же я слишком хорошо заметила, насколько близко он стоял.

Пришлось сосредоточиться на металлическом круге.

— Этот знак не смотрительский, — сказал Эрвейн.

— А какой?

— Наблюдателя церемоний.

— Вчера вы сказали, что моя работа связана с поведением животных.

— Да. Наблюдатель работает при зверином дворе, но во время обряда находится в зале и следит за каждым хранителем.

— Значит, прежняя Тайрена должна была знать церемонию.

— Должна.

Вот опять.

Но сейчас слово было уместно.

Я сняла знак с одежды.

Небольшая серебряная пластина. Раскрытое крыло. С обратной стороны два крепления.

Ничего особенного.

Я поднесла ее к кругу в механизме.

Эрвейн перехватил мое запястье.

— Не надо.

— Почему?

— В прошлый раз, когда вы решили просто проверить металл, закричала птица в двух секторах отсюда.

— Справедливо.

Он все еще держал меня.

Не сильно.

Просто не давал приблизить руку.

Я посмотрела на его пальцы.

Эрвейн заметил и сразу отпустил.

— Сначала нужно понять, что это делает.

— Согласна.

— Вы согласились со мной второй раз за день.

— Записывайте дату.

Он улыбнулся.

Мы еще раз осмотрели конструкцию.

За металлическим кругом обнаружилась неглубокая ниша. По размеру чуть больше моего знака.

Я приложила пластину к ней, не вставляя.

Совпала.

Полностью.

— Вот почему они пришли ко мне, — сказала я.

— Не спешите.

Теперь уже он повторял мои слова.

Я посмотрела на него.

— Хорошо. Вот возможная причина, почему они пришли ко мне.

— Лучше.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Я снова взглянула на свой знак.

Если пластина действительно являлась частью системы, оставалось понять, каким образом она работала на расстоянии.

Сам металл не мог заставить животных менять направление.

Но он мог приводить в действие другой механизм.

Или отмечать место, возле которого должен звучать определенный сигнал.

— Где я стояла вчера? — спросила я.

Эрвейн посмотрел вниз через ограждение галереи.

— Примерно там.

— Под нами?

— Чуть левее.

Я быстро спустилась.

Он последовал за мной.

На месте, где вчера стояли служащие, я стала искать глазами знакомые детали.

И нашла.

Совсем небольшую металлическую вставку в полу.

Стертую почти до цвета камня.

— Сюда.

Эрвейн присел рядом.

От вставки шла тонкая борозда к стене.

— Вчера вы стояли именно здесь?

— Я не могу быть уверена до сантиметра.

— Я могу.

Я посмотрела на него.

— Следили за мной?

— После того как Варгис свернул к вам, да.

— А до этого?

— До этого вы были одной из служащих.

— Приятно знать свое место.

— Теперь вы его заметно изменили.

Он сказал это спокойно, но почему-то мне понадобилась лишняя секунда, чтобы вернуться к металлической вставке.

— Если мой знак должен был находиться в этом месте…

— Он и находился.

— Значит, кто-то мог активировать сигнал, указывающий животным направление на наблюдателя.

— Зачем?

— Вот этого я не знаю.

Эрвейн медленно провел пальцами рядом с бороздой, не касаясь металла.

— Во время обычного обряда они должны подходить ко мне.

— Да.

— А если что-то идет неправильно?

Я повернулась.

— Возможно, наблюдатель нужен как запасная точка.

— Чтобы вернуть животное?

— Или вывести его из церемонии, если оно ведет себя непредсказуемо.

— Вчера непредсказуемо вели себя все семь.

— Либо кто-то активировал этот сигнал намеренно.

Мы одновременно посмотрели наверх.

На пустую галерею.

Теперь вопрос звучал иначе.

Не почему звери выбрали меня.

А кто заставил древнюю систему указать им мое место.

Снизу, из дальнего конца зала, донесся тихий шорох.

Я резко обернулась.

Эрвейн сразу встал.

— Кто здесь?

Ответа не было.

Он взял фонарь.

Мы прошли к боковой двери.

Она была закрыта.

Вторая тоже.

— Возможно, дерево, — сказала я.

— Возможно.

Его рука легла на рукоять короткого клинка у пояса.

Я раньше почти не замечала оружия.

— Вы всегда ходите с ним?

— Последние два дня — особенно.

— Из-за меня?

— Пока не решил.

Мы вернулись к центру зала.

И тогда звук повторился.

Не шорох.

Тонкий высокий сигнал.

Я услышала его сразу.

Эрвейн — нет.

— Опять.

— Где?

Я повернула голову.

Сигнал шел со стороны галереи.

Мы только что были там.

— Наверх.

Эрвейн двинулся к лестнице.

В этот же момент из коридора за стеной раздался удар.

Затем еще один.

Потом резкий металлический звон.

Я побежала первой.

— Тайрена!

— Это звериный двор!

За дверью мы услышали крик.

Мужской.

Следом хлопнули крылья.

Когда мы выскочили во внутренний двор, над крышей пронеслась темная фигура.

Молодая крылатая хищница.

Та самая, которая вчера сидела отдельно от остальных и раздраженно била хвостом.

Она летела низко и неровно, почти касаясь крылами каменных стен.

Позади выбежали двое смотрителей.

— Закройте ворота! — крикнул один.

— Не закрывайте! — заорала я в ответ.

Он остановился.

— Госпожа Восс, она уйдет!

— Если сейчас перекроете ей путь, она ударится о стену!

Зверица уже неслась к открытой арке, ведущей в дворцовый сад.

— Как она вышла? — спросил Эрвейн.

— Внутренняя створка сама открылась! — ответил смотритель.

Сама.

Конечно.

— За ней, — сказала я.

— Тайрена…

— Она идет на сигнал.

И побежала.

Эрвейн выругался и догнал меня уже у арки.

Крылатая хищница не пыталась улететь.

Это стало понятно почти сразу.

Она могла подняться выше деревьев, перелететь стену и оказаться вне дворца.

Не делала.

Летела вдоль дорожек.

Низко.

Иногда садилась на каменную ограду, поворачивала голову и снова двигалась.

— Она знает дорогу? — спросил Эрвейн.

Мы шли быстро, но не приближались.

— Нет.

— Почему?

— Потому что постоянно останавливается перед развилками.

Зверица достигла пересечения двух дорожек.

Села на статую.

Голова повернулась вправо.

Потом влево.

Она явно ждала.

— Не подходите, — сказала я.

— Я уже выучил.

— Рада.

Мы остановились.

Через несколько секунд я услышала знакомый высокий тон.

Справа.

Зверица сразу сорвалась со статуи и полетела туда.

— Теперь я услышал, — сказал Эрвейн.

Я посмотрела на него.

— Точно?

— Слабо. Но да.

— Значит, здесь громче.

Мы двинулись следом.

Зверица не металась.

Она шла по маршруту.

Поворот.

Остановка.

Сигнал.

Следующий участок.

Как если бы кто-то расставил вдоль дворца невидимые указатели, предназначенные только для нее.

— Кто может запускать это сейчас? — спросила я.

— Если система механическая, никто.

— Слишком удобно.

— Или наоборот. Достаточно ветра.

Я подняла голову.

Ночь действительно становилась ветреной.

Ветки старых деревьев двигались.

— В церемониальном зале окна закрыты.

— Но не вся система находится в зале.

Он был прав.

Следующий сигнал прозвучал у западной части сада.

Зверица повернула.

Я увидела впереди высокую темную башню.

— Та самая?

— Западная.

— Закрытая?

— Была.

— Мне не нравится прошедшее время.

— Мне тоже.

Башня стояла отдельно от основного дворца, но к ней примыкала старая каменная галерея.

Верхние окна были темными.

Одно нижнее оказалось разбито.

Не недавно. Края рамы давно потемнели.

Зверица сделала круг и села на выступ возле входа.

Никуда дальше не летела.

Я остановилась шагах в десяти.

— Вот теперь она пришла.

— К чему?

— Пока не знаю.

Эрвейн приблизился на шаг.

Зверица расправила крылья.

— Стойте.

Он остановился сам, еще до того, как я договорила.

— Уже стою.

Хороший ученик.

Я посмотрела на животное.

Голова опущена.

Крылья раскрыты не полностью.

Она нервничала, но не собиралась нападать.

— Как ее зовут?

— Кира.

— Это имя или вид?

— Вид.

— А имя?

— Лира.

— Кто придумал?

— Маэна.

— Тогда удивительно, что не назвала Кусачкой.

— Это имя уже занято.

Я повернула к нему голову.

Он улыбался.

— Вы шутите.

— Нет.

— У вас действительно есть зверь по имени Кусачка?

— Уже нет. Он жил здесь, когда мне было десять.

— И кусался?

— Только меня.

— Видимо, разбирался в людях.

— Вы становитесь смелее.

— Вы сами дали мне семь дней.

Лира снова повернула голову к двери башни.

Изнутри пришел тонкий звук.

На этот раз мы услышали оба.

Эрвейн посмотрел на вход.

— Теперь я пойду первым.

— Почему?

— Потому что это закрытая башня ночью, а не вольер.

— Аргумент принят.

Он явно ожидал спора.

— Так просто?

— Наслаждайтесь.

Лиру нужно было оставить снаружи.

Но когда Эрвейн подошел к двери, она спрыгнула с выступа и последовала за ним.

— Не открывайте резко, — сказала я.

Он медленно потянул створку.

Дверь поддалась.

Не заперта.

Внутри было темно.

Лира шагнула первой.

Я успела перехватить ее движение только голосом:

— Тихо.

Она не знала моей команды.

Но остановилась от самого звука.

Повернула голову.

Я не стала приближаться.

— Если войдет, пусть.

Эрвейн поднял фонарь.

— А если там опасно?

— Она лучше нас слышит то, что внутри.

— Очень успокаивает.

Лира вошла.

Мы следом.

Первый этаж башни оказался почти пуст.

Старые ящики.

Сломанная мебель.

Свернутые полотнища.

Пыль.

Но в дальней стене находилось то, ради чего зверица пришла сюда.

Металлическая конструкция.

Гораздо крупнее всего, что мы видели в зверином дворе.

Пластины разной длины располагались рядами. Между ними тянулись тонкие металлические струны. Некоторые уходили вверх. Другие исчезали под полом.

Ветер проникал через разбитое окно.

Каждый раз, когда порыв становился сильнее, одна из струн едва заметно двигалась.

Возникал тон.

Лира поворачивала голову.

Я медленно подошла.

— Вот ваш человек за стеной.

Эрвейн стоял рядом.

— Ветер.

— Похоже на то.

— Значит, ночью никто не знал, что мы были возле Варгиса.

— Возможно.

Он посмотрел на меня.

— Вы сейчас специально?

— Немного.

Я осмотрела систему.

Тут не было ничего случайного.

Пластины отличались толщиной.

Длиной.

Натяжением.

Некоторые были соединены небольшими рычагами.

У стены висели старые деревянные рукояти с почти стертыми символами.

— Это не просто система передачи звука, — сказала я.

— Тогда что?

— Посмотрите.

Я дождалась следующего порыва ветра.

Одна струна дрогнула.

Лира сделала шаг к стене.

Вторая.

Она опустила голову.

Ветер стих.

Зверица остановилась.

— Она выполняет последовательность.

Эрвейн подошел к конструкции.

— Ее этому учили?

— Не обязательно здесь. Но сами реакции она знает давно.

— С детства.

— Скорее всего.

— Все семь?

— Судя по вчерашнему, да.

Я подошла к одной из рукоятей.

Рядом был вырезан знак, похожий на силуэт грифона.

Не совсем Варгис.

Просто вид.

Возле другой — рогатый профиль Тарсы.

Дальше — голова Сейра.

Семь.

Семь отдельных линий управления.

Я провела пальцем по воздуху рядом с первой рукоятью, не касаясь.

— Если потянуть…

— Не надо.

— Я не собираюсь.

— Хорошо.

— Вы уже дважды сегодня решили, что я полезу куда не следует.

— Опыт.

— Два дня — еще не опыт.

— С вами достаточно.

Лира снова дернула ухом.

Я посмотрела на нее.

Затем на струны.

— Нужно проверить безопасно.

— Как?

— Один сигнал. Тот, который мы уже знаем.

— Сесть?

— Лучше церемониальная стойка. Мы уже видели ее у Сейра.

Эрвейн подумал.

— Лира вчера принимала ту же позу.

— Значит, если найдем соответствующий звук, получим подтверждение.

Мы несколько минут сравнивали символы на рукоятях и пластины.

Наконец обнаружили небольшой рычаг возле знака крыла.

Не моего.

Птичьего.

Я отступила.

— Вы.

— Почему я?

— Потому что если что-то пойдет не так, она знает вас лучше.

— Очень лестно быть запасной жертвой.

— Не драматизируйте.

Эрвейн осторожно нажал.

Прозвучал короткий тон.

Лира мгновенно подняла голову.

Крылья прижались к бокам.

Лапы встали ровно.

Она застыла.

Точно в той позе, в которой вчера ждала перед началом своего движения.

Эрвейн убрал руку.

Лира осталась на месте.

— Второй сигнал нужен, чтобы изменить действие, — сказала я.

— Где он?

— Пока не знаю.

Я подошла ближе к системе.

Возле первого рычага находилась вторая пластина.

Другая форма.

Другой край.

— Если это то же устройство, что возле Сейра…

— Не трогайте.

— Я поняла с первого раза.

— Не уверен.

Я позволила ему самому нажать.

Звук изменился.

Лира развернулась к выходу.

Мы молчали.

Эрвейн отпустил механизм.

Зверица продолжала смотреть на дверь.

— Еще один? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже достаточно.

Он посмотрел на меня.

Я не отрывала глаз от Лиры.

— Она не понимает, что происходит. Для нее это обычные знакомые сигналы. Не нужно заставлять ее выполнять всю последовательность только ради нашего любопытства.

Эрвейн сразу отошел от механизма.

Никакого спора.

Еще вчера он требовал от Варгиса подойти дважды.

Сегодня остановился после одного подтверждения.

Я заметила это раньше, чем успела решить, почему мне так приятно.

Лира через некоторое время перестала ждать продолжения. Обошла помещение, нашла угол подальше от окна и села.

— Значит, они никогда не выбирали нас? — спросил Эрвейн.

Я повернулась.

Он смотрел не на меня.

На семь линий механизма.

— Мы пока знаем, что ими управляли во время обряда.

— Все семь.

— Да.

— Их годами учили реагировать на эти звуки.

— Похоже.

— А потом выпускали в зал и объявляли, что они решают, достоин ли наследник короны.

Я могла смягчить ответ.

Сказать, что традиция все равно имела значение.

Что, возможно, люди когда-то искренне верили в выбор зверей.

Что Эрвейн ни в чем не виноват.

Но он спрашивал не это.

— Похоже, им никогда не позволяли выбирать.

Эрвейн закрыл глаза на несколько секунд.

Я молчала.

Никакого правильного утешения здесь не существовало.

Двести тридцать шесть лет его семья верила в обряд.

Сам Эрвейн, вероятно, готовился к нему всю жизнь.

И теперь две струны в заброшенной башне оказались убедительнее любой легенды.

Он подошел к узкому окну.

Положил руки на холодный каменный край.

Я осталась там, где стояла.

— Когда мне было шесть, — сказал он наконец, — отец впервые привел меня к Варгису.

Я ничего не ответила.

— Он был еще молодым. Варгис, не отец. Огромным уже тогда. Я боялся подходить. Отец сказал, что однажды Варгис сам решит, достоин ли я стоять перед ним как король.

Эрвейн коротко усмехнулся.

— Я тренировался верхом. Учился входить к нему без охраны. Учился не показывать страх. Думал, что именно это имеет значение.

Я посмотрела на Лиру.

Она уже начала приводить перья на крыле в порядок.

Ей было совершенно безразлично, что человеческая династия переживает кризис из-за нескольких металлических струн.

— Варгис сегодня подошел к вам сам, — сказала я.

Эрвейн не обернулся.

— В вольере.

— Да.

— Это ничего не доказывает.

— Вот именно.

Теперь он повернул голову.

— Что?

— Вы все время хотите доказательства того, что он вас выбрал.

— Разве не этим мы занимаемся?

— Нет. Мы выясняем, почему он делал то, чему его научили. Это не одно и то же.

Он смотрел внимательно.

— Тогда что означает его сегодняшний подход?

— Только то, что он решил подойти.

— И вам этого достаточно?

— Для животного? Да.

Он отвернулся к окну.

Я подошла ближе, но остановилась на расстоянии.

— Эрвейн.

Первый раз я назвала его просто по имени.

Без «Ваше Высочество».

Он это заметил.

Но не исправил.

— Вам не нужно сейчас решать, что делать с короной, советом и всей историей вашей семьи.

— Очень удобно.

— Я серьезно.

— А завтра?

— Завтра у вас будет больше фактов, чем сегодня.

— А если они хуже?

— Тогда будете решать с ними.

Он посмотрел на меня.

Усталость делала его старше.

Не внешне. В поведении.

Исчез человек, который утром мог спокойно спорить со мной из-за каждого «возможно».

Остался мужчина, которому за один вечер сообщили, что важнейший обряд его страны может быть тщательно поставленным представлением.

Мне хотелось сделать что-нибудь простое.

Коснуться его руки.

Сказать, что все будет хорошо.

Но я не знала, будет ли.

И не была уверена, что прикосновение нужно ему сейчас.

Поэтому просто осталась рядом.

Несколько минут мы молчали.

Потом Эрвейн спросил:

— Почему вы не радуетесь?

— Чему?

— Вы почти доказали свою невиновность.

— Не доказала.

— Если обрядом можно управлять, семь зверей могли оказаться возле вас без вашего вмешательства.

— Могли.

— Это снимает основное обвинение.

— Только если мы выясним, кто направил их ко мне.

— Вы опять испортили хороший момент.

— У меня талант.

Он наконец улыбнулся.

Слабо, но по-настоящему.

— Это я уже понял.

Ветер снова прошел через разбитое окно.

Одна из струн тихо отозвалась.

Лира повернула голову, но не встала.

Привыкание.

Даже хороший сигнал переставал работать одинаково, если повторялся без понятного продолжения.

— Нам нужно вывести ее отсюда, — сказала я.

— Согласен.

— Не ловить.

— Я даже не предложил.

— Прогресс.

Эрвейн открыл дверь шире.

Мы отошли по сторонам.

Лира несколько минут сидела на месте, потом сама направилась к выходу.

Во дворе она расправила крылья.

Поднялась невысоко и полетела обратно вдоль сада.

Без сигналов.

Без остановок.

Она прекрасно знала дорогу домой.

Эрвейн проводил ее взглядом.

— Вы были правы.

— В чем?

— Она не бежала.

— Шла по маршруту.

— К башне.

— К источнику сигнала.

— Которого там никто не создавал.

— Сегодня, похоже, ветер.

— А вчера?

Мы оба посмотрели на темную башню.

— Вот это еще предстоит выяснить.

Он закрыл дверь.

Я заметила возле замка свежую царапину.

— Подождите.

Эрвейн снова открыл.

— Что?

Я присела возле металлической накладки.

Царапина шла от замочной скважины вниз.

— Кто-нибудь недавно открывал башню?

— Насколько мне известно, нет.

— Ключ?

— У смотрителя старых помещений и в королевской связке.

— У Эстрана?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Значит, хоть что-то.

— Вы очень хотите подозревать его.

— Я хочу понимать, почему человек, десятилетиями проводящий церемонию, не знает о механизме, который занимает половину башни.

— Возможно, знает.

Я поднялась.

— Это уже вы сказали.

— Привыкаю к вашему методу.

— Опасно.

— Мне говорили.

Мы еще раз осмотрели замок.

Царапина могла быть старой.

Пока ничего.

Эрвейн запер дверь.

— Завтра выставлю охрану.

— Если кто-то знает про башню, заметит.

— Предлагаете оставить открытой?

— Предлагаю поставить человека так, чтобы его не было видно.

— У меня есть охрана, которая умеет это делать.

— Иногда быть принцем удобно.

— Иногда.

Мы пошли обратно через сад.

Теперь не спешили.

Ночь была прохладной, но тихой. После башни обычный дворцовый сад казался почти нелепо спокойным.

Я вдруг осознала, что нахожусь здесь второй день.

Всего второй.

А уже знаю, как выглядит драконий принц, когда ему приходится признавать ошибку, как королевский грифон двигает ушами перед скрытым сигналом и где в чужом дворце прячется система, способная изменить судьбу престола.

Нормальной жизнью это назвать было трудно.

— О чем думаете? — спросил Эрвейн.

— Что два дня назад у меня были совершенно другие проблемы.

— Например?

Я посмотрела на него.

— Вы опять задаете вопросы о прошлом.

— Вы опять уклоняетесь.

— У нас договоренность только о животных.

— Нет. У нас договоренность, что за семь дней вы докажете непричастность.

— Мое детство здесь не поможет.

— А вот внезапное изменение вашего характера может.

Я остановилась.

Он тоже.

Вот мы и вернулись.

— Вы действительно проверяли меня.

— Конечно.

— И что нашли?

— Ничего подозрительного.

— Тогда почему продолжаете?

— Потому что женщина, которая два дня назад боялась поднять глаза на наследника, сегодня приказывает ему стоять на месте возле собственного грифона.

— И вы стоите.

— Что раздражает больше всего.

Я улыбнулась.

— Может быть, прежняя Тайрена просто устала бояться.

— За одно утро?

— Иногда хватает и минуты.

— Что произошло в ту минуту?

Я не ответила.

Сказать правду?

Я не знала, как сама оказалась здесь.

Не знала, жива ли прежняя Тайрена.

Не знала, могу ли вернуться.

Но уже понимала: долго притворяться женщиной, о которой почти ничего не знаю, не получится.

Особенно перед человеком, который замечает каждую неправильную фразу.

— Пока я не готова рассказывать, — сказала я.

Не ложь.

Эрвейн ждал другого.

Объяснения.

Отговорки.

Наверное, новой шутки.

— Но вы признаете, что что-то произошло.

— Да.

Его выражение изменилось.

— И это связано со вчерашней церемонией?

— Не знаю.

— С механизмом?

— Нет. По крайней мере, насколько мне известно.

— Вы понимаете, как звучит этот разговор?

— Ужасно.

— Наконец-то мы в чем-то полностью согласны.

Я посмотрела на дорожку.

— Мне нужно немного времени.

— Еще семь дней?

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

— Уже заметила.

Он некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Хорошо.

Я подняла голову.

— Что?

— Время.

— Вот так просто?

— Нет. Совсем не просто. Но сегодня вы могли скрыть найденный механизм. Могли использовать его против меня. Вместо этого позвали меня.

— Я могла не знать, как использовать.

— Могли.

Он специально повторил мое слово.

— И все же я предпочту пока исходить из того, что вы хотите выяснить правду.

Это было не полное доверие.

Но два дня назад он решал, как меня обвинить.

Сегодня давал время.

— Спасибо.

Эрвейн остановился.

— Вы сегодня уже извинялись. Теперь благодарите.

— Не привыкайте.

— Слишком поздно.

До северного перехода оставалось совсем немного, когда сверху раздался знакомый высокий звук.

Мы оба подняли головы.

Не ветер.

Здесь между стенами воздуха почти не было.

Сигнал повторился.

Из темноты звериного двора ответил Варгис.

Не криком.

Глухим коротким звуком.

Эрвейн посмотрел в сторону прохода.

— Это уже не башня.

— Нет.

— Значит, система работает из нескольких мест.

— Похоже.

Он открыл дверь.

Мы оказались в старом коридоре.

Звук доносился впереди.

Из стены.

Тонкий.

Ровный.

Не одиночный сигнал, а длинное дрожание.

Я пошла вдоль металлической полосы.

— Осторожно, — сказал Эрвейн.

— Я не трогаю.

Полоса уходила к полу.

Потом поднималась к стене.

Дальше.

Мы дошли до небольшого закрытого помещения, которого я раньше не замечала.

— Что здесь?

— Старый подъемный узел.

— Открывается?

— Да.

Эрвейн попробовал дверь. Она оказалась не заперта. За ней находилась маленькая комната с еще одной частью системы: струнами, металлическими пластинами и колесами. Но здесь механизм работал сам. Одно колесо медленно вращалось, хотя ветер сюда не проникал.

— Что его двигает? — спросила я.

Эрвейн поднял фонарь.

Под колесом шла длинная металлическая тяга.

Она исчезала в полу.

— Откуда?

Я присела.

Из глубины приходила легкая вибрация.

Регулярная.

— Под нами что-то движется.

— Подземный переход.

— Нет. Механизм.

Я приблизила руку, не касаясь.

Колесо сделало полный оборот.

Струна натянулась.

Прозвучал короткий сигнал.

Из помещения Варгиса донеслось движение.

— Оно работает по расписанию, — сказала я.

Эрвейн стоял совершенно неподвижно.

— Значит, часть сигналов подается автоматически.

— Похоже.

— Двести тридцать шесть лет.

Я посмотрела на колесо.

— Возможно, дольше.

Сзади раздались шаги.

Не быстрые.

Человек шел спокойно, будто прекрасно знал, куда направляется.

Эрвейн сразу погасил часть света фонаря.

Мы обернулись.

В дверном проеме появился Эстран.

На нем была та же серая одежда, в которой он проводил церемонию.

Он посмотрел сначала на меня.

Потом на работающий механизм.

Затем на Эрвейна.

Ни удивления.

Ни вопроса о том, что мы делаем в закрытой части звериного двора посреди ночи.

Только усталое выражение человека, который увидел именно то, чего ожидал.

Эстран закрыл за собой дверь.

— Ваше Высочество, — произнес он спокойно. — Вам не следовало этого видеть.

Глава 4 Ложь короны

Несколько секунд никто не отвечал.

Эстран стоял в дверях так спокойно, словно застал нас не возле тайного механизма, а за поздним ужином. Только взгляд выдавал усталость.

Эрвейн первым нарушил молчание.

— Что именно мне не следовало видеть?

Эстран не ответил сразу.

Он прошел в комнату, остановился возле вращающегося колеса и нажал на небольшой металлический рычаг, которого я раньше не заметила.

Колесо сделало еще половину оборота и замерло.

Струна ослабла.

Из коридора больше не доносилось ответного движения Варгиса.

Эстран знал механизм.

Не просто видел его раньше.

Знал, как им пользоваться.

— Значит, все-таки не стены, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Вы наблюдательны, госпожа Восс.

— Последние два дня мне часто это говорят вместо нормальных ответов.

Эрвейн шагнул к Эстрану.

— Ответьте мне.

Старик медленно опустил руку.

— Наследнику не положено знать о системе.

— Я уже не спрашиваю, положено мне или нет.

— Именно поэтому я и сказал, что вам не следовало ее видеть.

— Эстран.

Я впервые услышала в голосе Эрвейна не раздражение и даже не гнев.

Предупреждение.

Эстран тоже услышал.

— Система существует столько же, сколько обряд в нынешнем виде.

— Двести тридцать шесть лет?

— Немного дольше.

Эрвейн смотрел на него, не двигаясь.

— Продолжайте.

Эстран перевел взгляд на механизм.

— После последней войны за наследование короне требовался знак, которому поверят не только совет и армия. Страна была разделена между двумя ветвями дома Корд. Любое решение людей объявляли продажным. Любую клятву можно было оспорить.

— Я знаю историю собственного дома.

— Тогда вы знаете, что именно после той войны появился нынешний обряд семи хранителей.

— Семь зверей признали моего предка.

Эстран помолчал.

— Так записано.

Мне не понравилось это уточнение.

Судя по лицу Эрвейна, ему тоже.

— А как было на самом деле? — спросил он.

— Семь королевских зверей действительно вывели перед претендентами. Только первый обряд чуть не закончился кровью. Один зверь отказался приближаться к людям, второй испугался толпы, грифон попытался уйти, а молодой ферр набросился на церемониальный плащ.

Я невольно представила происходящее.

Звучало значительно правдоподобнее торжественной легенды о семи мудрых существах, которые по очереди выбрали будущего монарха.

— И тогда решили, что животные недостаточно удобны для политики, — сказала я.

Эстран бросил на меня сухой взгляд.

— Решили, что государственный порядок нельзя каждый раз ставить в зависимость от настроения зверя.

— Тогда зачем оставили зверей?

— Потому что люди уже поверили в обряд.

Эрвейн резко отвернулся.

Я посмотрела на него, но не стала вмешиваться.

Эстран продолжил:

— Сначала система была примитивной. Один звук означал выход. Другой — остановку. Третий направлял животное к определенной точке. Потом добавили отдельные сигналы для каждого вида. Появились линии в зверином дворе, чтобы животные слышали их не только раз в жизни на церемонии.

— Их учили с детства, — сказала я.

— Да.

— Все это время смотрители думали, что пользуются обычными жестами.

— Большинство именно так и думает.

— Даже Маэна?

Эстран посмотрел на меня.

— Даже Маэна.

Я вспомнила, как она двадцать лет работала рядом с Варгисом и искренне отрицала любые звуковые знаки.

Похоже, не лгала.

— Кто знает? — спросил Эрвейн.

Эстран ответил не сразу.

— Хранитель обряда.

— Только вы?

— Сейчас — да.

— А до вас?

— Мой предшественник.

— Тот, который работал с Варгисом до Маэны?

— Он же.

Я вспомнила ночной разговор возле грифона.

Старший смотритель умер девять лет назад.

Теперь становилось понятно, почему Эстран так уверенно отрицал существование сигналов и при этом ни разу не выглядел человеком, который впервые о них слышит.

— Как передается тайна? — спросила я.

— Устно.

— Ни одной записи?

— Несколько технических схем существуют, но без объяснения они мало что дают.

— Очень предусмотрительно.

— Именно поэтому система сохранилась.

Эрвейн развернулся к нему.

— Мой отец знал?

— Нет.

— Дед?

— Нет.

— Ни один король?

— Насколько известно мне — ни один.

— Почему?

Эстран наконец посмотрел прямо на него.

— Потому что король должен верить.

Ответ оказался настолько простым, что на несколько секунд я решила, будто неправильно поняла.

Эрвейн тоже.

— Что?

— Если наследник знает устройство обряда, меняется его поведение. Он ждет сигнал. Смотрит туда, откуда должен прийти звук. Следит за хранителем. Люди это замечают. Животные тоже. Настоящая тайна должна оставаться тайной прежде всего для человека в центре церемонии.

— То есть меня всю жизнь готовили к испытанию, которого никогда не существовало.

— Вас готовили к власти.

— Не подменяйте одно другим.

Эстран медленно выдохнул.

— Я не пытаюсь вас оскорбить.

— У вас удивительный способ это показывать.

Я не видела лица Эрвейна целиком, но по тому, как он держался, понимала: еще немного, и спокойный разговор закончится.

— Ваш отец стоял в этом зале так же, как вы, — сказал Эстран. — И его отец. И король до него. Каждый из них верил, что семь существ могут отказаться. Именно эта вера заставляла их воспринимать обряд серьезно.

— А отказаться они не могли.

— Не должны были.

— Я спросил не это.

Эстран замолчал.

Ответ был очевиден.

Эрвейн повернулся к механизму.

— Тогда что произошло два дня назад?

Вот теперь старик впервые отвел взгляд.

Я заметила.

— Эстран?

— Система дала сбой.

— Сразу по семи линиям? — спросила я.

— Это одна система.

— Но в башне мы видели отдельные контуры.

— Отдельные линии сходятся перед церемониальным залом. Основной сигнал направляет каждого зверя в центр. Если путь перекрыт или животное отклоняется, существует запасная точка.

Я сразу поняла.

— Наблюдатель.

— Да.

— Я.

— В тот день — вы.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Значит, Тайрена была нужна именно для этого.

— Наблюдатель всегда стоит на резервной точке, — объяснил Эстран. — Если животное не идет к наследнику, его уводят к наблюдателю и спокойно выводят из зала. Для публики это выглядит как техническая пауза.

— Только два дня назад к наблюдателю отправились все семь, — сказала я.

— Да.

— Почему?

— Основная линия не сработала.

— Почему?

— Я пока не знаю.

Это прозвучало почти убедительно.

Почти.

— Но ночью вы знали, где искать причину, — заметила я.

— Я проверял систему.

— И ничего не сказали Эрвейну.

— Именно потому, что он не должен был знать.

— Даже после провала?

Эстран резко повернулся ко мне.

— Особенно после провала.

— Интересная логика.

— Вы не понимаете, о чем говорите.

— Тогда объясните.

— Тайрена.

Это уже Эрвейн.

Я посмотрела на него.

Он едва заметно качнул головой.

Не сейчас.

Хорошо.

Я отступила к стене.

— Что вы сделали после церемонии? — спросил он у Эстрана.

— Проверил линии.

— И?

— Центральный узел работал неправильно.

— Почему?

— Один из ограничителей перестал держать нужное натяжение. Когда основной сигнал не прошел как положено, механизм перевел движение на резервную точку.

Я посмотрела на колесо.

— Сам?

— В этом и смысл резервной системы.

— Значит, никто не направлял животных ко мне намеренно?

— По моим данным, нет.

Это снимало одну угрозу и создавало другую.

Если Эстран говорил правду, никакого заговорщика, который специально выбрал меня, могло не существовать.

Все семь зверей подошли ко мне из-за поломки старого устройства.

Самая громкая политическая катастрофа последних двух дней могла оказаться результатом плохо натянутой струны.

— Можно проверить ограничитель? — спросила я.

— Можно.

— Сейчас?

— Нет.

Я уже открыла рот.

— Потому что центральный узел находится под церемониальным залом, — добавил Эстран. — Добраться до него можно только снизу. На это уйдет несколько часов.

— Завтра, — сказал Эрвейн.

— Ваше Высочество…

— Завтра.

Эстран посмотрел на него.

— Хорошо.

— И я буду присутствовать.

— В этом нет необходимости.

— Я не спрашивал.

Старик замолчал.

Эрвейн подошел ближе.

— Есть еще что-то, чего мне не положено знать?

— Да.

Честный ответ оказался неожиданнее лжи.

— Что?

— Многое.

— Начните с обряда.

— Я уже рассказал основное.

— Основное по вашему выбору или по моему?

Эстран устало потер переносицу.

— Ваше Высочество, мне шестьдесят один год. С двадцати четырех я служу звериному двору. С тридцати восьми храню эту тайну. Я получил ее от человека, который получил ее от своего предшественника. Ни один из нас не принимал решение создать обман.

— Но каждый принимал решение его продолжить.

Эстран посмотрел Эрвейну в лицо.

— Да.

В комнате снова стало тихо.

Я вдруг поняла, что именно меня цепляет в старике.

Он не оправдывался.

Не притворялся жертвой обстоятельств.

Он совершенно искренне считал сохранение тайны своей обязанностью.

Это было хуже обычной корысти.

С таким человеком нельзя было просто показать ему факт и ждать, что он изменит мнение.

У нас были разные представления о том, что значит поступить правильно.

— Зачем вам животные сейчас? — спросила я. — Не для обряда. Вообще.

Эстран повернулся.

— Не понял.

— В зверином дворе семь существ. Их содержат, обучают, за ними работают люди. Если весь смысл церемонии в скрытых сигналах, можно было давно заменить их чем-нибудь более удобным.

— Именно поэтому нельзя, — сказал он.

— Почему?

— Потому что люди верят не в механизм.

— Люди верят в животных.

— Да.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он стоял возле колеса и молчал.

— То есть вся система существует ради того, чтобы поддерживать веру, — сказала я.

— Ради преемственности, — поправил Эстран.

— Очень красивое слово для лжи.

— А вы думаете, королевство держится только на правде?

— Нет.

— Тогда не говорите так, словно выбор всегда прост.

— Я и не говорю.

— Говорите.

Его голос впервые стал резче.

— Вы пришли сюда два дня назад…

Я напряглась.

Эстран не мог знать.

Конечно, он имел в виду мое нынешнее поведение.

— … и решили, что имеете право разобрать устройство, которое веками удерживало страну от споров о законности власти.

— Устройство два дня назад чуть не лишило вашего наследника трона.

— Потому что его вовремя не проверили.

— Прекрасно. Значит, проблема не во лжи, а в плохом обслуживании?

— Проблема в том, что вы смотрите на государство как на вольер.

Вот это было несправедливо.

И, возможно, отчасти верно.

Я хотела ответить, но Эрвейн заговорил первым:

— Хватит.

Эстран сразу замолчал.

— Сегодня никто ничего не трогает, — продолжил Эрвейн. — Вы покажете мне все части системы. Все. Не то, что считаете необходимым.

— Хорошо.

— Никому не сообщаете, что я знаю.

Эстран чуть склонил голову.

— Это разумно.

— Не воспринимайте как согласие с вами.

— Я и не воспринимаю.

— Завтра утром встречаемся под церемониальным залом.

— Да, Ваше Высочество.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Вы тоже.

— Даже не собиралась пропускать.

— Я знаю.

Эстран направился к двери.

— И еще, — сказал Эрвейн.

Старик остановился.

— Да?

— Если обнаружу, что вы снова скрыли от меня часть правды, ваша должность станет последней проблемой, о которой вам придется беспокоиться.

Эстран выдержал его взгляд.

— Понимаю.

Он ушел.

Дверь закрылась.

Я подождала несколько секунд.

— Он не испугался.

— Нет.

— Почему?

Эрвейн выключил механизм окончательно.

— Потому что уверен, что прав.

— Я тоже так думаю.

— Это должно меня утешить?

— Нет.

Он повернулся ко мне.

— Иногда вы удивительно плохо умеете утешать.

— Я не обещала обратного.

Мы вышли в коридор.

Эрвейн запер дверь.

На этот раз мы не пошли сразу дальше.

Он остался возле замка.

— Если Эстран говорит правду, — сказал он, — никто намеренно не направлял зверей к вам.

— Похоже на то.

— И вы свободны от обвинения.

— Вы быстро решили.

— Вам хотелось бы остаться подозреваемой?

— Не особенно.

— Тогда завтра я отменю ограничения.

Я посмотрела на него.

— Все?

— Не радуйтесь заранее. Архивы без разрешения все равно не трогаете.

— Почему?

— Теперь уже потому, что я представляю, на что вы способны с обычной металлической накладкой.

Я усмехнулась.

— Разумно.

Он не ответил.

Мы пошли к служебному крылу.

На этот раз Эрвейн почти не говорил.

И я не пыталась заставить.

Ему нужно было время.

Я сама сказала это несколько часов назад.

Теперь оставалось не мешать.

Утром мы нашли центральный узел.

Эстран не преувеличивал.

Механизм находился под залом в тесном техническом помещении, куда вела узкая каменная лестница.

Я ожидала увидеть что-нибудь сложное и загадочное.

Увидела старые колеса, тяги, семь отдельных металлических линий и центральную раму, соединенную с площадкой наследника.

Никакой магии.

Только очень продуманная механика и два столетия привычки.

Эстран показал нам ограничитель.

Тонкая металлическая пластина должна была удерживать натяжение основной линии.

Она треснула у крепления.

Не вчера.

По краям уже появился темный след от постоянного движения.

— Это произошло постепенно, — сказала я.

— Да, — ответил Эстран.

— Значит, во время проверок должны были появляться отклонения.

— Небольшие.

— Какие?

— Задержка между сигналом и движением.

— И вы заметили?

Он помолчал.

— Замечал.

Эрвейн поднял голову.

— И?

— Считал допустимым.

— Насколько большая задержка?

— Сначала почти незаметная.

— А потом?

Эстран не ответил.

Я посмотрела на треснувшую пластину.

— Потом вы привыкли.

Он резко повернулся ко мне.

— Что?

— То же самое случилось со смотрителями. Каждый день что-то менялось по чуть-чуть. Вы видели систему десятилетиями и перестали замечать, где она уже работает иначе.

Это ему не понравилось.

Но возразить было трудно.

Эрвейн присел возле рамы.

— Можно исправить?

— Да.

— За сколько?

— Несколько часов.

Я посмотрела на него.

Он почувствовал.

— Что?

— Вы спросили, можно ли исправить.

— Естественный вопрос.

— Конечно.

Но мне не понравилось, как быстро он его задал.

Вчера в башне Эрвейн был человеком, которому разрушили одну из главных опор жизни.

Сегодня перед ним лежала сломанная деталь.

А сломанную деталь можно заменить.

После этого все снова станет как прежде.

Эстран именно на это и рассчитывал.

— Сначала я хочу проверить остальные линии, — сказала я.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что если одна часть изношена, могут быть и другие.

— До церемонии три дня.

Я посмотрела на него.

— Три?

— Совет перенес повторный обряд.

Эрвейн резко выпрямился.

— Когда?

— Сегодня утром пришло уведомление. Его ждут через три дня вместо шести.

— Почему мне не сообщили?

— Вероятно, сообщение уже в ваших покоях.

Я перевела взгляд на Эрвейна.

Три дня.

Срок сократили вдвое.

Эстран продолжил:

— Тем более нельзя тратить время. Сегодня восстанавливаем систему. Завтра проверяем животных. Через три дня церемония пройдет как должна.

— Как должна? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Теперь я поняла.

Эстран не просто хотел показать Эрвейну правду.

Он хотел закрыть проблему.

Вернуть механизм в рабочее состояние.

Провести обряд.

Заставить семь зверей подойти к принцу.

И навсегда забыть о том, что произошло.

Эрвейн ничего не сказал.

И мне снова не понравилось его молчание.

Два следующих дня изменили дворец сильнее, чем я ожидала.

Не внешне.

Люди продолжали ходить по коридорам. Смотрители работали. Животных выпускали на площадки. Во внутреннем дворе носили корм, чистили проходы, меняли поврежденные крепления.

Но стоило Эрвейну появиться, разговоры становились короче.

Поклоны — глубже.

Взгляды — внимательнее.

Новость о провале обряда расходилась быстрее любого официального сообщения.

Никто при мне не говорил, что наследника отвергли семь королевских зверей.

Для этого не требовались слова.

Я видела, как люди смотрят.

Эрвейн тоже видел.

Первый день после разговора с Эстраном он почти не появлялся в зверином дворе.

Совет.

Встречи со старшими домами.

Послы.

Люди, которым внезапно понадобилось узнать, насколько твердо наследник стоит на ногах.

Я работала с Маэной.

Мы не трогали старую систему без необходимости.

Теперь, когда я знала, что она делает, интерес к экспериментам пропал.

Значительно полезнее оказалось наблюдать за животными тогда, когда никакие скрытые сигналы не звучали.

Варгис вел себя спокойно.

Сейр больше не стоял возле стены.

Тарса совершенно игнорировала плиту, пока на нее никто не наступал.

Лира после ночного путешествия спала почти половину утра и проснулась с таким видом, словно не понимала, почему люди придают ее прогулке столько значения.

— Я бы тоже хотела уметь так, — сказала я.

Маэна подняла глаза.

— Что именно?

— Устроить ночью политический кризис, а утром спокойно завтракать.

— Учитесь у лучших.

Она поставила перед Лирой миску и отошла.

— Вы поговорили с Эрвейном?

— О чем?

— Не притворяйтесь.

— Вы хотите уточнить, о какой из наших десяти проблем идет речь?

— Об Эстране.

Я помолчала.

Эрвейн запретил говорить.

Маэна это заметила.

— Понятно.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

— Не обижайтесь.

— Я не обижаюсь. Мне не нравится, что в моем дворе что-то происходит, а я снова последняя, кто узнает.

Это было справедливо.

— Как только смогу…

— Не обещайте.

Она поправила запор на внутренней двери.

— Ненавижу обещания, которые человек дает только потому, что ему неловко.

Я посмотрела на нее.

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Неприятно разумная.

— Кто-то же должен компенсировать вас.

Я рассмеялась.

Лира подняла голову.

Маэна тоже улыбнулась.

Ненадолго.

— Эрвейн вчера спрашивал о вас.

Я сразу насторожилась.

— Что именно?

— Работали ли вы когда-нибудь с механизмами.

— И что вы ответили?

— Правду. Нет.

Плохо.

— Еще?

— Спрашивал, были ли у вас случаи потери памяти.

Еще хуже.

— И?

— Нет.

Я присела на край деревянной скамьи.

Маэна смотрела на меня.

— Тайрена.

— Да.

— Я не собираюсь сдавать вас страже.

— Очень успокаивает.

— Но вы действительно не моя ученица.

Я медленно подняла голову.

— Маэна…

— Не сейчас.

Она остановила меня ладонью.

— Я вижу, что вы не хотите вреда животным. Вижу, как работаете. Вы знаете то, чего прежняя Тайрена не знала, и не знаете то, что знала она. Я не дура.

Ответить было нечего.

— Когда будете готовы, — продолжила она, — расскажете.

— А если правда вам не понравится?

— Тогда решу после того, как услышу.

Она пошла к выходу.

— Маэна.

— Что?

— Спасибо.

Она поморщилась.

— Проводите меньше времени с принцем. Начали говорить слишком серьезно.

И ушла.

Я еще несколько секунд сидела, глядя ей вслед.

Один человек дал мне время, не понимая, кто я.

Теперь второй.

Для женщины, которая привыкла справляться сама, это становилось почти неприличным количеством доверия.

На второй день Эстран закончил восстановление центральной линии.

Он сообщил об этом Эрвейну.

Не мне.

Но к вечеру принц сам пришел в звериный двор.

Я работала возле Варгиса.

Грифон стоял на дальней площадке, расправив одно крыло под вечерним солнцем.

— Система восстановлена, — сказал Эрвейн.

Я не обернулась сразу.

— Поздравляю.

— Вы говорите так, словно это плохая новость.

— Это просто новость.

— Тайрена.

Я повернулась.

Он выглядел измотанным.

За последние два дня под глазами появились тени, которых раньше не было. В руках он держал перчатки, хотя на улице было тепло.

— Что вы хотите от меня услышать?

— Ваше мнение.

— О механизме или о церемонии?

— Обо всем.

— Вы уверены?

— Уже жалею, что спросил.

Я посмотрела на Варгиса.

— Механизм можно восстановить. Это факт.

— А церемонию?

— Технически тоже.

— Не технически.

Вот теперь пришлось посмотреть на него.

— Вы хотите, чтобы я сказала, что вам делать?

— Нет.

— Хорошо.

— Но я хочу знать, что вы думаете.

— Это другое.

Эрвейн терпеливо ждал.

— Я думаю, что обряд в том виде, в котором существует сейчас, обман.

Он сразу напрягся.

— Вы знали, что я скажу.

— Хотел услышать.

— Зачем?

— Проверить, изменилось ли ваше мнение.

— За два дня?

— У меня за два дня изменилось очень многое.

Я смягчила голос.

— У меня нет причины менять это мнение.

— Даже если никто из моей семьи не знал?

— Это делает вас невиновным в создании системы. Не делает систему честной.

— А если ее отмена приведет к борьбе за трон?

— Тогда проблема серьезнее обряда.

— Очень простой ответ.

— Я не сказала, что решение простое.

Он сжал перчатки в руке.

— Совет уже обсуждает двух родственников, которые могут предъявить право на корону.

— Они сильнее вас?

— Дело не в силе.

— Тогда в чем?

— В законе.

— Закон требует семи зверей?

— Закон требует признания хранителей короны перед вступлением наследника.

— А если все узнают, что признание всегда было постановкой?

— Тогда любой правитель последних двухсот лет может быть объявлен получившим власть через обман.

— Даже если сам ничего не знал?

— Для политики это не всегда имеет значение.

Я вспомнила слова Эстрана.

Может ли королевство держаться только на правде?

Нет.

Но мне все равно не нравилась цена предлагаемой стабильности.

— Что говорит Эстран?

— Вы знаете.

— Хочет провести церемонию.

— Да.

— А вы?

Эрвейн посмотрел на Варгиса.

— Я пока не решил.

Это был честный ответ.

Мне следовало принять его.

Я почти приняла.

Почти.

— Сколько у вас времени?

— До завтрашнего вечера.

— Обряд через два дня.

— Да.

Вот теперь срок стал совсем коротким.

Эрвейн приблизился к ограде, но не перешел отметку.

Раньше пришлось бы остановить.

Сегодня он сам остался там, где Варгис мог решить, приближаться или нет.

Грифон посмотрел на него.

Не подошел.

Эрвейн ничего не сделал.

Я заметила это.

И именно поэтому спорить стало еще труднее.

Человек передо мной менялся быстрее, чем правила, которым его учили всю жизнь.

— Эстран хочет поговорить с нами обоими, — сказал он.

— Когда?

— Сейчас.

— Звучит тревожно.

— С вами почти все звучит тревожно.

— Это взаимно.

Мы направились к служебному корпусу.

Варгис так и остался на площадке.

Эстран ждал в небольшой комнате рядом с бывшей комнатой подготовки церемонии.

На столе лежала схема.

Рядом мой серебряный знак наблюдателя.

Я остановилась.

— Откуда он у вас?

— Вы оставили его после проверки.

Я вспомнила.

Верно.

В башне я сняла пластину, потом положила возле механизма, а позже Эрвейн забрал ее вместе со схемой.

Не лучшее отношение к собственным вещам.

Хотя технически собственными они были только для прежней Тайрены.

Эстран указал на стулья.

— Сядьте.

Я посмотрела на Эрвейна.

— Он только что приказал вам сесть?

— Наслаждайтесь. Такое случается редко.

Мы сели.

Эстран остался стоять.

— Центральная линия восстановлена. Все семь контуров проверены. Через два дня обряд можно провести без риска повторения сбоя.

— Без риска? — переспросила я.

— Настолько, насколько это возможно.

— Уже лучше.

Он проигнорировал замечание.

— После церемонии госпожа Восс будет полностью освобождена от любых подозрений. Я готов официально подтвердить, что причиной первого события стала техническая неисправность.

Я посмотрела на него.

— Официально?

— Да.

— А механизм?

— О нем никто не узнает.

Вот и главное.

Эрвейн молчал.

Эстран продолжил:

— Для двора объяснение будет простым. Система содержания животных дала сбой, из-за которого все семь отреагировали на наблюдателя. Подробности не нужны.

— Очень удобная правда, — сказала я.

— Это будет правда.

— Половина.

— Половина, которая не разрушит страну.

Эрвейн поднял взгляд.

— Не преувеличивайте.

— Я не преувеличиваю.

Эстран наконец сел напротив.

— Уже сегодня представители двух старших домов потребовали письменного подтверждения результатов первого обряда. Третий дом готов присоединиться завтра. Если станет известно, что все предыдущие церемонии проводились при помощи скрытой системы, вопрос будет не только в вашем праве на трон.

— В чем еще?

— В праве вашего отца. Вашего деда. Его отца.

— Они мертвы.

— Законы, которые они подписывали, живы.

Эрвейн нахмурился.

— Их решения не становятся незаконными из-за обряда.

— Вы уверены, что ваши противники согласятся?

Он не ответил.

Эстран повернулся ко мне.

— Вы говорили, что хотите правды.

— Да.

— Что именно вы собираетесь делать с ней после того, как получите?

— Для начала перестать использовать животных в фальшивом выборе.

— А потом?

— Это должен решать не один смотритель.

— Значит, вы признаете, что последствий не знаете.

— Конечно.

— Но готовы потребовать от наследника поставить под угрозу страну.

— Я ничего от него не требую.

— Вы уже требуете одним своим присутствием.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он сидел, глядя на схему.

Не вмешивался.

Это мне не нравилось.

— Есть простой выход, — продолжил Эстран. — Через два дня мы проводим церемонию. Система работает как положено. Все семь зверей подходят к Его Высочеству. Совет получает привычное подтверждение. Вы официально признаетесь непричастной к первому сбою.

— Очень щедро.

— После этого вы сохраняете должность.

— Я думала, меня должны были всего лишь не выгнать из столицы.

— Я готов поддержать ваше назначение старшим наблюдателем.

Теперь даже Эрвейн поднял голову.

— Это вы решили?

— Это разумно. Она увидела то, чего не заметили остальные.

— И заодно будет заинтересована молчать, — сказала я.

Эстран не стал отрицать.

— Да.

По крайней мере, честно.

— А если я не соглашусь?

— Тогда ситуация станет значительно сложнее.

— Это угроза?

— Нет. Факт.

Эрвейн наконец заговорил:

— Что именно вы предлагаете мне?

Эстран повернулся к нему.

— Сделать то, что делали ваши предки, не зная об этом.

— Теперь я знаю.

— Да.

— Это меняет все.

— Только для вас.

Фраза ударила точнее, чем Эстран, наверное, рассчитывал.

Эрвейн медленно поднялся.

— Объясните.

— Для страны ничего не изменилось. Люди верили в ваш дом вчера. Они хотят верить сегодня. Совет готов признать вас после повторного обряда. Животные подойдут. Вы займете трон. Будете править так, как вас учили.

— А я должен забыть, почему они подошли.

— Не забыть. Понять цену символа.

Я смотрела на Эрвейна.

Он молчал слишком долго.

Эстран почувствовал это.

— Ваше Высочество, вы не создавали систему. Ваш отец не создавал. Никто из ныне живущих членов дома Корд не виновен в ее появлении. Вы не обманывали страну.

— Пока не обманывал, — сказала я.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Эстран первым:

— Не вмешивайтесь.

— Я здесь именно поэтому.

— Тайрена, — сказал Эрвейн.

Его голос был тихим.

Но я уже не могла остановиться.

— До сегодняшнего дня вы действительно ничего не знали. Если через два дня выйдете в зал и позволите заставить семь зверей подойти к вам, это уже будет ваш выбор.

Лицо Эрвейна стало жестче.

— Вы думаете, я этого не понимаю?

— Не знаю.

— Тогда не говорите со мной как с ребенком.

— Я не говорю.

— Именно так и говорите.

Эстран поднялся.

— Ваше Высочество…

— Выйдите.

Старик посмотрел на него.

— Мы не закончили.

— Закончили.

— Решение нужно принять до завтра.

— Я знаю.

Эстран перевел взгляд на меня.

Наверное, если до этого он просто считал меня неприятной помехой, теперь мнение окончательно испортилось.

Меня это не волновало.

Он поклонился Эрвейну.

— До утра.

И ушел.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Эрвейн подошел к окну.

— Вы могли промолчать.

— Могла.

— Почему не промолчали?

— Потому что он почти убедил вас.

Принц резко повернулся.

— Вы решили за меня?

— Нет.

— Именно решили.

— Я видела.

— Что вы видели?

— Что вы начали думать не о том, правильно ли проводить такой обряд, а о том, насколько опасно отказаться.

— А по-вашему, я не должен об этом думать?

— Должны.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что страх перед последствиями уже начал заменять вам решение.

Он шагнул ко мне.

— Вы понятия не имеете, что стоит на кону.

Вот она.

Фраза из того спора, которого мы оба до сих пор избегали.

— Понимаю. Поэтому и спрашиваю.

— Что спрашиваете?

Я посмотрела ему прямо в лицо.

— Вы хотите стать королем потому, что семь зверей заставят к вам подойти?

Он будто получил удар.

Не отступил.

Но выражение изменилось мгновенно.

— Осторожнее, Тайрена.

— Я серьезно.

— Я готовился к трону всю жизнь.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

— Тогда расскажите.

— Мне не нужно оправдываться перед вами.

— Я не прошу оправдываться.

— Именно это вы делаете. Стоите здесь второй день в моей жизни и решаете, достаточно ли я честен для собственной короны.

— Я решаю только то, что думаю о вашем выборе.

— А я должен сделать его с учетом не только того, что вы думаете.

— Конечно.

— На мне совет. Армия. Границы. Четыре старших дома. Люди, которые готовы использовать любой признак слабости.

— И поэтому нужно дать им красивую ложь?

— Потому что иногда правитель обязан выбирать не между хорошим и плохим.

— Я это понимаю.

— Нет.

— Хватит говорить мне, чего я не понимаю!

Мой голос оказался громче, чем хотелось.

Эрвейн тоже замолчал.

Я заставила себя продолжить спокойнее:

— Я понимаю, что если вы сейчас расскажете все, будет скандал. Возможно, кризис. Возможно, вам придется бороться за право на трон без помощи обряда. Но если вы проведете церемонию, зная правду, вы каждое утро будете знать, каким способом получили подтверждение.

— А если правда приведет к крови?

На это мгновенного ответа у меня не было.

Эрвейн увидел.

— Вот именно.

— Я не сказала, что надо завтра выйти на площадь и рассказать всем.

— Но провести обряд нельзя.

— Да.

— Удобно. Отнять один выход и не предложить другого.

Это было справедливо.

И от этого особенно неприятно.

— У меня нет готового решения.

— А у меня нет времени ждать, пока вы его найдете.

— Значит, вы согласитесь?

Он посмотрел на меня так, что я сразу пожалела о формулировке.

— Я сказал, что решу завтра.

— Эрвейн…

— Нет.

Первый раз он произнес это так, что продолжать было бессмысленно.

— Сегодня достаточно.

Он взял со стола перчатки.

— Вы можете идти.

Я не двинулась.

— Вы злитесь на меня?

— Сейчас я не хочу отвечать на этот вопрос.

— Понятно.

— Нет. Вам ничего не понятно.

Это было больнее, чем должно было.

Наверное, потому что еще вчера он дал мне время, когда имел все основания не доверять.

А сегодня между нами снова появилась стена.

Только теперь я сама помогла ее построить.

— Хорошо, — сказала я. — Я уйду.

Он не остановил.

Я дошла до двери.

— Тайрена.

Рука уже лежала на ручке.

Я повернулась.

Эрвейн стоял у окна.

— Вы были правы в одном.

— В чем?

— Если я соглашусь на обряд, это будет мой выбор. Не Эстрана. Не отца. Не традиции.

Я не знала, что сказать.

Он и не ждал ответа.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Я вышла.

В свою комнату я не пошла.

Там пришлось бы лежать, смотреть в потолок и вспоминать каждую фразу.

Поэтому ноги сами привели меня в северное крыло.

Варгис не спал.

Он находился на открытой части площадки.

Маэны рядом не было.

Ночной смотритель сидел у дальней двери. Увидев меня, хотел подняться, но я показала, что все нормально.

Подошла к светлой линии и остановилась.

— Привет.

Варгис посмотрел.

— Да, знаю. Очень содержательный разговор.

Он не двинулся.

— С тобой хотя бы проще. Не нужно обсуждать законность монархии.

Грифон слегка повернул голову.

— И ты не пытаешься убедить меня, что двухсотлетняя ложь называется преемственностью.

Он отвернулся.

— Согласна. Тема скучная.

Я села на каменную скамью возле стены.

До Варгиса оставалось далеко.

Подходить не собиралась.

Пусть сам решает.

Несколько минут ничего не происходило.

Это было приятно.

Никто не требовал ответа.

Никто не ждал решения.

Грифон занимался своими делами.

Я сидела.

Через некоторое время из коридора донеслись шаги.

Я ожидала увидеть Маэну.

Появился Эрвейн.

Один.

Без охраны.

Он увидел меня, но не удивился.

— Значит, не я один решил прийти сюда.

— Я была первой.

— Очень важная победа.

— После сегодняшнего беру все, что дают.

Он остановился возле входа.

Я ждала, что подойдет ко мне.

Не подошел.

Снял перчатки.

Прошел к другой скамье.

Она находилась дальше от Варгиса, чем моя.

Эрвейн сел. Грифон поднял голову, но принц ничего не сказал и не пытался привлечь его внимание ни голосом, ни рукой. Прошла минута, потом вторая. Варгис посмотрел на меня, на Эрвейна и снова отвернулся. Мы оба молчали. Через несколько минут грифон начал двигаться.

Медленно.

Не прямо к принцу.

Сначала прошел вдоль стены.

Остановился.

Посмотрел в коридор.

Потом изменил направление.

Эрвейн не двигался.

Варгис подошел ближе.

Оставалось около трех шагов.

Он остановился.

Принц даже не поднял руки.

Еще полминуты.

Варгис сам сделал последний шаг.

Коснулся клювом его плеча.

Точно так же, как в первый вечер.

Только теперь Эрвейн знал про струны.

Про рычаги.

Про двести лет подготовки.

И все равно этот подход произошел без единого сигнала.

Он медленно поднял ладонь.

Остановил на расстоянии.

Варгис приблизил голову сам.

Пальцы Эрвейна легли на серебряные перья возле основания клюва.

Я отвернулась.

Не потому, что мне нельзя было смотреть.

Просто момент был не мой.

Через некоторое время Варгис отошел к середине площадки.

Эрвейн остался сидеть.

— Я всю жизнь учился быть достойным их выбора, — сказал он.

Я повернула голову.

Он смотрел на Варгиса.

— Теперь оказывается, выбора не было.

— Тогда впервые он может быть настоящим.

Эрвейн ничего не сказал.

Варгис устроился на камне.

— Вы поэтому пришли? — спросила я.

— Хотел проверить одну вещь.

— Проверили?

— Да.

— И?

Он посмотрел на меня.

— Ненавижу, когда вы задаете этот вопрос.

— Потому что приходится отвечать?

— Именно.

Я чуть улыбнулась.

Эрвейн тоже.

Совсем немного.

Ссора никуда не исчезла.

Но ее острота стала другой.

— Я не решил, что делать с церемонией, — сказал он.

— Я знаю.

— И не обещаю выбрать то, что понравится вам.

— Это тоже знаю.

— Но вы были правы еще в одном.

— Сегодня опасный вечер.

— Не перебивайте, пока я не передумал.

Я подняла руки.

— Молчу.

— Если Варгис может подойти без сигнала, я хочу хотя бы понять, как ведут себя остальные без него.

Я посмотрела на него.

— Что вы предлагаете?

— Пока ничего.

— Это мое слово.

— Украл.

— Буду жаловаться королю.

— Сначала придется выбрать короля.

Шутка была невеселой, но это уже был прежний Эрвейн.

Не тот, который отправил меня из комнаты час назад.

— Завтра утром, — сказал он, — я хочу увидеть всех семерых без старой системы.

— Не вместе.

— Почему?

— Потому что это превратится в хаос и ничего нам не даст.

— Хорошо. По одному.

— И без церемониальных мест.

— Хорошо.

— И без Эстрана.

Он посмотрел на меня.

— Вот здесь сложнее.

— Почему?

— Если он поймет, что мы проверяем свободное поведение перед церемонией, решит, что я уже отказался от его предложения.

— А вы не отказались.

— Нет.

Я почувствовала знакомое раздражение.

На этот раз удержала.

— Хорошо.

Он заметил усилие.

— Вы только что не начали спорить?

— Учусь.

— Опасно.

— Мне говорили.

Мы посидели еще немного.

Варгис больше не подходил.

И никто от него этого не требовал.

Перед уходом Эрвейн остановился у двери.

— Тайрена.

— Да?

— Я не потерял к вам доверие.

Я не ожидала.

Наверное, это было видно.

— После нашего разговора мне показалось иначе.

— Я злился.

— На меня?

— В основном.

— Очень приятно.

— Но злость и доверие не одно и то же.

Вот это стоило запомнить.

Я поднялась.

— Тогда я тоже скажу одну вещь.

— Какую?

— Я не считаю вас плохим человеком, если вы боитесь последствий.

— Какая щедрость.

— Не портите.

Он остановился.

— Хорошо.

Я подошла ближе.

— Я просто не хочу, чтобы страх принял решение вместо вас.

На этот раз он не рассердился.

— Я тоже.

Эрвейн ушел первым.

Я осталась еще на несколько минут.

Варгис уже улегся.

Я посмотрела на него и тихо сказала:

— Ну вот. Кажется, мы снова разговариваем.

Грифон закрыл глаза.

Очень в его духе.

Утро началось не с животных.

Еще до рассвета по служебному крылу прошли несколько человек из дворцовой охраны.

Потом еще двое.

Маэна появилась у моей двери раньше обычного.

Даже не постучала как следует.

— Вставайте.

Я села на кровати.

— Что случилось?

— Двор узнал.

Сон исчез сразу.

— О механизме?

— Нет. О первом обряде.

— Они и раньше знали.

— Раньше ходили слухи. Теперь старшие дома подали официальное требование.

Я встала.

— Какое?

Маэна протянула мне одежду.

— Отменить повторную церемонию.

Я замерла с рубашкой в руках.

— Почему?

— Они заявляют, что после единогласного отказа семи хранителей повторный обряд незаконен.

— Но это был сбой.

— Они этого не знают.

— Эрвейн?

— Уже на совете.

Я быстро оделась.

— Еще что?

Маэна молчала.

— Маэна.

— Два дома требуют признать наследника утратившим право на престол.

Я посмотрела на нее.

— Сегодня?

— Сегодня.

— До обряда оставалось два дня.

— Если совет примет их требование, обряда не будет.

Мы вышли в коридор.

Там уже ждали двое стражников.

Не для меня.

Они сопровождали Эрвейна.

Он шел к нам из дальнего конца галереи.

Значит, заседание уже закончилось.

И по его лицу я поняла, что ничего хорошего там не произошло.

Маэна отступила.

Эрвейн остановился передо мной.

— Повторный обряд пока не отменен.

— Пока?

— До завтрашнего утра я должен доказать совету, что первый результат нельзя считать волей хранителей.

Я посмотрела на него.

— То есть рассказать о сбое.

— Да.

— А если они потребуют подробности?

— Потребуют.

— Эстран знает?

— Уже знает.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

— И что теперь?

Эрвейн посмотрел куда-то поверх моего плеча.

Потом снова на меня.

— Теперь у нас два дня.

— До церемонии?

— До того момента, когда либо семь зверей снова подтвердят мое право на трон, либо мне придется доказать, что королю они вообще не нужны.

Глава 5 Два дня до короны

— Тогда не просите их подтверждать ваше право на трон.

Эрвейн остановился.

Маэна, уже собиравшаяся уйти, тоже повернулась ко мне.

— Что? — спросил он.

Несколько секунд назад у меня не было никакого готового решения. Теперь оно появилось, и от одной мысли о последствиях захотелось взять слова обратно.

Поздно.

— Вы сами сказали: либо семь зверей снова подтвердят ваше право, либо придется доказать, что королю они вообще не нужны. А если перестать заставлять их делать и то и другое?

— Тайрена, сейчас не время для загадок.

— Я без загадок. Не повторяйте старый обряд.

Эрвейн смотрел на меня так, будто ждал продолжения.

— Совсем?

— В нынешнем виде — да.

— Совет даст мне время до завтра только затем, чтобы решить, состоится ли церемония.

— Пусть состоится.

Маэна нахмурилась.

— Вы только что предложили ее отменить.

— Нет. Предложила убрать то, что делает ее фальшивой.

Эрвейн понял первым.

По его лицу это было видно.

— Без сигналов.

— Без них.

— В церемониальном зале?

— Нет.

— Почему?

— Потому что там все уже связано с привычной последовательностью. Места, стены, проходы, запахи, люди, старые звуки. Даже если ничего не включить, животные могут начать выполнять то, чему их учили годами.

Маэна медленно кивнула.

— Особенно Варгис.

— Все семеро, — ответила я. — Просто у каждого это проявится по-разному.

Эрвейн сложил руки на груди.

— Где тогда?

— Во внутреннем дворе. Лучше в большом открытом. Без зрителей вплотную к ограде. Без дорожек, по которым животных обычно выводят на церемонию. Без украшений, за которыми могут быть спрятаны старые элементы.

— И что они должны сделать?

— Ничего.

Он посмотрел на меня.

— Совсем ничего?

— Вот именно.

— Совет будет в восторге.

— Вы спросили мое мнение.

— Я пока не уверен, что сделал разумную вещь.

Маэна фыркнула.

— Поздно сомневаться. Вы спрашиваете ее мнение третий день.

Я продолжила:

— Выпустим их по одному. Дадим освоиться. Вы будете находиться во дворе, но не на возвышении и не в центре обозначенного места. Никто не будет подзывать зверя, направлять или заставлять двигаться к вам.

— А если он уйдет?

— Пусть.

— Тайрена.

— Что?

— На глазах у совета?

— Особенно на глазах у совета.

Он провел ладонью по подбородку.

— Вы предлагаете мне добровольно устроить церемонию, на которой семь королевских зверей смогут публично меня проигнорировать.

— Да.

— Вы умеете продавать свои идеи.

— Могу добавить музыку.

Маэна отвернулась, но я услышала короткий смешок.

Эрвейн не улыбнулся.

— Если ни один из них не подойдет?

Вот главный вопрос.

— Тогда ни один не подойдет.

— И это все?

— А что вы хотите от меня услышать? Что Варгис обязательно выберет вас, потому что вчера подошел без сигнала? Я этого не знаю. Он может подойти. Может лечь в другом конце двора. Может решить, что ему интереснее Маэна. Это его решение.

— И после этого я объясню совету, что все прошло прекрасно?

— Нет. Объясните, что животное не должно решать, кто станет королем.

Эрвейн перестал двигаться.

— Вы именно к этому ведете.

— Да.

— Тогда зачем вообще выпускать их?

— Потому что сейчас половина совета считает первый обряд доказательством того, что звери вас отвергли. Покажите им, как выглядит поведение без скрытого управления. Пусть увидят, что оно не похоже на стройную церемонию. Один подойдет. Второй уйдет. Третий вообще займется своими делами. И тогда задайте им простой вопрос: они действительно хотят, чтобы право на корону зависело от того, что сегодня захотел сделать грифон?

Маэна прислонилась плечом к стене.

— Это может сработать.

Эрвейн перевел на нее взгляд.

— Вы тоже решили лишить меня трона?

— Если бы хотела, давно выпустила бы Тарсу на заседание совета.

— Чем это поможет?

— Она ненавидит длинные плащи.

На этот раз Эрвейн все-таки коротко рассмеялся.

Напряжение исчезло всего на мгновение.

Потом он снова стал серьезным.

— Совет должен знать о механизме.

— Да, — сказала я.

— Иначе нельзя доказать, почему первый результат был ложным.

— Да.

— Эстран будет против.

— Очень.

— Старшие дома потребуют доступ к системе.

— Скорее всего.

— Начнут задавать вопросы о прошлых обрядах.

— Обязательно.

— Вы понимаете, что ваше предложение не уменьшает кризис?

— Понимаю.

— Тогда почему считаете его лучше?

Я посмотрела на него.

— Потому что после него вам не придется вспоминать, что вы получили корону при помощи струны, которую кто-то натянул за стеной.

Эрвейн задержал взгляд на моем лице.

Маэна перестала улыбаться.

— Вы опять выбираете самое неприятное объяснение, — сказал он.

— Зато короткое.

— И совершенно не дипломатичное.

— Для дипломатии у вас есть совет.

Он посмотрел в сторону окна.

Утро только начиналось. За стеклом серело небо. До завтра ему нужно было убедить совет, что первый обряд ничего не доказывал.

Потом оставался еще один день до новой церемонии.

Два дня.

Смешной срок для решения проблемы, которую двести лет никто не хотел замечать.

— Хорошо, — сказал Эрвейн.

Я не сразу поняла.

— Что хорошо?

— Предложу совету ваш вариант.

— Вы серьезно?

— Не заставляйте меня передумать.

— Даже не собиралась.

Маэна посмотрела на меня.

Я сделала вид, что не заметила.

— Но есть условие, — продолжил Эрвейн.

— Конечно.

— Если совет согласится, подготовкой животных руководите вы.

— Логично.

— И отвечаете за безопасность.

— Это уже менее логично. Я не могу отвечать за решения семи крупных животных.

— За решения не можете. За организацию двора можете.

— Тогда да.

— И если увидите риск, церемонию остановим.

— С этим спорить не буду.

— Запишем сегодняшний день.

— Вы слишком часто хотите записывать мои разумные решения.

— Потому что боюсь, что скоро они закончатся.

Маэна открыла дверь.

— Идите уже на совет, Ваше Высочество. А мы пока попробуем выяснить, как вывести семерых зверей во двор, не устроив то самое доказательство, которое вы собираетесь показывать совету.

Эрвейн дошел до двери, но задержался рядом со мной.

— Тайрена.

— Да?

— Если они все уйдут…

Он не закончил.

Я поняла.

— Я не стану говорить, что предупреждала.

— Это сейчас должно было меня успокоить?

— Нет. Просто обещание.

Он посмотрел на меня еще секунду и вышел.

Маэна дождалась, пока шаги стихнут.

— Вы только что предложили наследнику добровольно поставить свою корону на поведение семи зверей.

— Нет. Я предложила перестать ставить корону на их поведение.

— Ему попробуйте так объяснить, когда Варгис отвернется и уйдет.

Я посмотрела в сторону северного крыла.

— Вот поэтому нам сегодня придется много работать.

Совет согласился не сразу.

Я узнала об этом через четыре часа, когда Эрвейн появился во дворе в сопровождении двух мужчин, которых раньше не видела, и Эстрана.

Лицо хранителя сообщало все, что мне требовалось знать о результате разговора.

Идея ему не понравилась.

Совсем.

— Госпожа Восс, — произнес он вместо приветствия.

— Эстран.

— Его Высочество утверждает, что новый порядок церемонии предложили вы.

— Утверждает правильно.

— Удивительно.

— Что именно?

— Как быстро человек, почти ничего не знающий о наших традициях, решает их изменить.

— Если традиция не работает, долго изучать способ ее поломки необязательно.

— Она работала двести лет.

— До прошлой недели.

— До технической неисправности.

— Которая показала, как именно она работает.

Эстран сжал губы.

Эрвейн вмешался до того, как мы успели продолжить:

— Хватит. Совет согласился на проверку.

— На условиях, которые вы не упомянули, — сказал Эстран.

Я посмотрела на принца.

— Каких?

— Завтра утром трое членов совета лично осмотрят механизм, — ответил он. — Я покажу им поврежденный ограничитель и объясню, почему первый результат не мог считаться свободным выбором зверей.

— Только первый?

Эрвейн понял, что я спрашиваю.

— Пока.

Не идеальный ответ.

Но и не ложь.

— После этого?

— Если большинство признает первый обряд недействительным, послезавтра состоится повторная церемония.

Эстран поправил:

— То, что госпожа Восс называет церемонией.

— А вы как называете?

— Опасным опытом.

— Животные будут в знакомом дворе.

— Перед советом, знатью и представителями старших домов.

— За ограждением.

— Без системы управления.

— В этом весь смысл.

Эстран повернулся к Эрвейну.

— Ваше Высочество, еще не поздно отказаться.

— Поздно.

— Совет согласился и на старый обряд. Вы можете выбрать его.

— Я уже выбрал.

Старик посмотрел на него внимательнее.

— Значит, решение принято окончательно?

Эрвейн не ответил сразу.

— Да.

Эстран постарел за эти несколько секунд.

Наверное, не внешне. Просто впервые исчезла его уверенность, что принц в конце концов поступит разумно в его понимании.

— Тогда я прошу разрешения хотя бы проверить площадку.

— Проверяйте.

— И маршруты вывода.

— Вместе с Тайреной.

Эстран посмотрел на меня.

— Разумеется.

Судя по голосу, именно этого ему и не хватало для счастья.

Двое мужчин из совета остались возле входа, осматривая двор.

Один указал на середину:

— Возвышение будет здесь?

— Нет, — сказала я.

Он посмотрел так, словно не ожидал, что ответит служащая.

— Простите?

— Возвышения не будет.

— Где тогда станет Его Высочество?

— Где захочет.

— Но зрители должны понимать, где находится наследник.

— Думаю, они его узнают.

Эрвейн отвернулся.

По плечам было заметно, что он снова скрывает улыбку.

Мужчина из совета оказался крепче Эстрана.

— Церемония требует достойного оформления.

— Это не представление.

— Это государственное событие.

— Поэтому лучше, чтобы никто не спутал золотую ткань с доказательством права на престол.

Эрвейн кашлянул.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Вы сейчас смеетесь?

— Нет.

— Лжете.

Советник перевел взгляд с меня на принца.

Эрвейн наконец позволил себе улыбнуться.

— Госпожа Восс руководит подготовкой животных. В вопросах их поведения слушайте ее.

— Ваше Высочество, я всего лишь хотел…

— Я знаю.

Мужчина отступил.

Это был первый маленький бой за будущий двор.

Далеко не последний.

К обеду я поняла, что подготовить животных к тому, чтобы ничего от них не требовали, значительно сложнее, чем заставить их выполнить знакомую последовательность.

Люди все время пытались помочь.

Это было главной проблемой.

— Не ведите его по центру.

Смотритель Сейра остановился.

— Но так короче.

— Именно по центру его водят к церемониальному крылу.

— Мы не идем в зал.

— Он этого не знает.

Сейр уже начал нервничать. Белый зверь шел ровно до того места, где дорожка поворачивала к старому проходу. Затем остановился, поднял голову и стал искать ушами привычный звук.

— Отведите назад, — сказала я.

— Мы почти дошли.

— Назад.

Смотритель посмотрел на Маэну.

Она скрестила руки.

— Вы слышали.

Мужчина неохотно развернулся.

Сейр пошел охотнее.

— И что теперь? — спросил смотритель.

Я посмотрела на боковой проход между двумя хозяйственными постройками.

Уже.

Не такой ровный.

Без привычной кладки под ногами.

— Пойдем там.

— Там грязь.

— Сейр переживет.

— А Его Высочество?

Эрвейн как раз вошел во двор.

— Что я должен пережить?

Смотритель сразу выпрямился.

— Ничего, Ваше Высочество.

— Значит, все серьезно.

Я показала на боковой проход.

— Будете открывать эти ворота.

— Они служебные.

— Я заметила.

— Там меня не выпустят без разрешения.

— Вы наследный принц.

— Иногда вы вспоминаете об этом удивительно вовремя.

Эрвейн подозвал начальника охраны.

Через несколько минут старый проход открыли.

Сейр вошел не сразу.

Сначала вытянул шею.

Понюхал камень у ворот.

Сделал шаг.

Остановился.

Я попросила всех отойти.

Смотритель хотел привычно взять его за повод, но я остановила.

— Не тяните.

— Он не пойдет.

— Тогда постоим.

— Сколько?

— Сколько понадобится.

Эрвейн встал рядом со мной.

— Кажется, я уже знаю ответ.

— Учитесь.

Сейр простоял почти три минуты.

Потом пошел.

Сам.

Не по центральному маршруту.

Не к церемониальному залу.

Через служебный двор.

Вышел на большую открытую площадку и остановился у дерева.

— И что теперь? — спросил Эрвейн.

— Ничего.

— Это начинает становиться любимой частью моего обучения.

— У вас получается.

Сейр нашел пучок травы возле каменной стены и занялся им.

Эрвейн наблюдал.

— Он даже не смотрит на меня.

— Потрясающая выдержка.

— Тайрена.

— Что?

— Послезавтра здесь будет совет.

— И?

— Если он будет заниматься тем же…

— Значит, совет увидит белого зверя, который предпочел траву политике. Возможно, это будет самая разумная часть церемонии.

На этот раз Эрвейн рассмеялся.

Не коротко, как раньше.

Нормально.

Громко.

Смотритель Сейра уставился на принца.

Маэна тоже повернулась.

Даже Сейр поднял голову.

Я вдруг поняла, что ни разу прежде не слышала этот смех.

Без осторожности.

Без двора.

Без проверки, можно ли будущему королю позволить себе лишнюю эмоцию.

Эрвейн заметил, что все смотрят.

— Продолжайте, — сказал он.

Смех исчез, но улыбка осталась.

— Вот видите, — сказала я. — Первый успех.

— Сейр поел травы.

— Я не о нем.

Он покосился на меня.

Я сделала вид, что очень занята воротами.

Тарса устроила нам второй успех через час.

Или провал.

Зависело от отношения к дорогим украшениям.

Совет успел прислать людей, которые начали оформлять двор, несмотря на мои возражения. По углам поставили высокие стойки с тяжелыми серебряными символами короны.

— Уберите, — сказала я.

Старший распорядитель возмутился:

— Это знаки дома Корд.

— Прекрасно. Пусть дом Корд хранит их внутри.

— Они стоят здесь при каждой государственной церемонии.

— А рогатая ферра присутствует при каждой?

Он посмотрел на Тарсу.

Она находилась по другую сторону решетки и следила за серебряными подвесками.

Очень внимательно.

— Животное не должно приближаться к зрителям.

— Оно не к зрителям хочет.

— А куда?

Тарса ответила сама.

Когда дверь открыли, она не пошла к середине площадки.

Не посмотрела на Эрвейна.

Не заинтересовалась мной.

Она увидела серебряную подвеску.

И направилась прямо к ней.

— Уберите стойку, — сказала я.

Распорядитель кинулся вперед.

Именно этого делать не стоило.

Тарса ускорилась.

Мужчина схватился за древко.

Ферра решила, что игра стала интереснее.

Она ударила лапой.

Стойка покачнулась.

— Отойдите! — крикнула я.

— Она сломает…

Поздно.

Тарса толкнула основание плечом.

Высокий серебряный знак короны величественно накренился и с грохотом рухнул на камни.

Тарса отскочила.

Посмотрела на результат.

Подошла.

Понюхала.

Потом села рядом с перевернутой короной.

Я закрыла рот ладонью.

Не потому, что испугалась.

Потому что рядом Эрвейн издал странный звук.

Я повернулась.

Он смеялся.

Снова.

Теперь уже Маэна не выдержала.

— Если это увидит совет, церемония может закончиться раньше начала.

— Поэтому уберите остальные, — сказала я распорядителю.

Тот был багровым.

— Это оскорбление короны!

Эрвейн наконец успокоился.

— Нет.

Мужчина повернулся к нему.

— Ваше Высочество?

Принц посмотрел на Тарсу, которая уже утратила интерес к поверженному символу и начала умываться.

— Это хороший аргумент госпожи Восс против украшений.

— Но…

— Уберите все стойки.

— Даже центральную?

— Особенно центральную.

Распорядитель ушел, словно мы только что лично разрушили монархию.

Я подошла к Эрвейну.

— Вы понимаете, что теперь во дворце будут рассказывать, как вы смеялись, пока ферра свергала корону?

— Тайрена.

— Молчу.

— Нет, продолжайте. Хочу знать, насколько все плохо.

— К вечеру появится версия, что Тарса предсказала падение династии.

— А к утру?

— Что она сама претендует на престол.

Эрвейн потер лицо ладонью.

— Я не уверен, что она справится хуже некоторых членов совета.

— Только не говорите это вслух.

— Уже сказал.

Мы посмотрели друг на друга.

И снова рассмеялись.

Вокруг ходили смотрители.

Слуги уносили серебряные стойки.

Тарса лежала на боку и лениво двигала хвостом.

На несколько минут весь огромный государственный кризис стал почти обычной рабочей неразберихой.

Мне этого не хватало.

Похоже, Эрвейну тоже.

С Варгисом все оказалось сложнее.

До большого двора он не дошел.

Мы открыли привычные внутренние ворота.

Грифон вышел из своего сектора.

Прошел первый коридор.

У следующей арки остановился.

Дальше начинался путь, которым его десятилетиями водили к церемониальному залу.

Скрытая система была отключена.

Никаких звуков.

Но Варгис стоял.

— Почему? — спросил Эрвейн.

Я наблюдала за грифоном.

Перья лежали спокойно.

Крылья не напряжены.

Он не боялся.

Просто не шел.

— Не знаю.

Маэна, стоявшая чуть дальше, сказала:

— Обычно здесь начинает работать проводник.

— Какой? — спросил Эрвейн.

Она поморщилась.

— Теперь я понимаю, что это был тот самый звук.

Варгис повернул голову к стене.

Ждал.

— Вот и ответ, — сказала я.

— Он ожидает сигнал.

— Да.

Эрвейн сделал шаг.

Я не остановила.

Он уже знал, что не нужно приближаться слишком быстро.

— Варгис.

Грифон посмотрел.

— Иди.

Ничего.

Эрвейн не повторил.

Это было важнее.

— Если он не пройдет привычным путем, — сказала Маэна, — останется здесь.

— Найдем другой, — ответила я.

Она посмотрела на меня.

— Для грифона?

— Он умеет ходить?

— Иногда вы задаете удивительные вопросы.

— Тогда откроем боковые ворота.

— Они ведут во внешний тренировочный двор.

Эрвейн сразу понял.

— Оттуда можно через сад попасть к большой площадке.

— Именно.

Маэна покачала головой.

— Варгис никогда там не ходит.

— Тем лучше.

Открывать вторые старые ворота пришлось почти четверть часа.

Петли сопротивлялись.

Рабочие ругались.

Варгис наблюдал за происходящим с выражением, которое я совершенно необоснованно принимала за скуку.

Наконец проход открылся.

За ним находился небольшой двор, окруженный каменной стеной.

Никаких металлических полос.

Никакого церемониального маршрута.

Я попросила людей выйти первыми.

Потом отступила.

Эрвейн тоже.

Варгис стоял.

— Ну? — спросила Маэна.

— Ждем.

— Конечно.

Она уже перестала спорить с этим словом.

Грифон подошел к открытым воротам.

Остановился.

Посмотрел наружу.

Потом на Эрвейна.

Тот не шевельнулся.

Варгис шагнул за порог.

Второй шаг оказался увереннее.

Через минуту он уже находился во дворе.

— Получилось, — тихо сказал Эрвейн.

— Первый раз.

— Вы обязательно должны испортить любую победу?

— Чтобы вы не расслаблялись.

— Поздно. Сегодня я уже смеялся дважды.

Варгис пересек двор и остановился возле невысокой стены.

За ней виднелся сад.

— Дальше нет прохода, — сказала Маэна.

— Сделаем.

— За день?

Эрвейн ответил:

— За час.

Иногда быть принцем действительно было удобно.

Через час часть временного ограждения сняли.

Получился широкий безопасный проход в сад.

Еще через два Варгис впервые оказался на большой площадке с другой стороны.

Он не подошел к Эрвейну.

Не подошел ко мне.

Увидел открытое пространство, расправил крылья и поднялся на низкую каменную террасу.

Оттуда обозревал двор.

— Хорошее место, — сказала я.

— Для чего?

— Для него.

Эрвейн поднял голову.

— А для церемонии?

— Посмотрим.

— Опять.

— Вы почти привыкли.

Он ничего не ответил.

Стоял рядом и смотрел на грифона.

Мне хотелось спросить, о чем думает.

Не стала.

Некоторые вопросы лучше не задавать до того, как человек готов отвечать.

На следующий день совет признал первый обряд недействительным.

Эрвейн сообщил мне это лично.

Он пришел во двор сразу после заседания.

На этот раз рядом не было ни Эстрана, ни советников.

— Приняли? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— Четыре часа.

— Для вашего совета это почти мгновение.

— Один из них предложил разобрать весь механизм прямо сегодня.

— Эстран, наверное, счастлив.

— Эстран не присутствовал.

Я отложила веревку, которой отмечала безопасную границу для зрителей.

— Почему?

— Я не пригласил.

— Он хранитель обряда.

— Именно поэтому.

Я посмотрела на него.

— Совет знает всю правду?

— Знает, что существовала скрытая система направляющих сигналов и что первый обряд сорвался из-за повреждения центральной линии.

— А про предыдущие церемонии?

Эрвейн помолчал.

— Они спросили.

— И?

— Я ответил, что не могу подтвердить ни один прошлый свободный выбор, пока система существовала.

Это было больше, чем я ожидала.

— Что они сказали?

— Несколько вещей, которые не стоит повторять при Маэне.

— Она знает значительно больше подобных слов, чем вы думаете.

— Не сомневаюсь.

Он подошел к краю площадки.

— Послезавтра не будет.

Я нахмурилась.

— Что?

— Обряд перенесли на завтра утром.

— Почему?

— Потому что после признания первого результата недействительным совет не хочет оставлять вопрос о наследовании открытым еще один день.

Я посмотрела на небо.

До вечера оставалось несколько часов.

— Значит, у нас одна ночь.

— Да.

— Вы могли начать с этого.

— Хотел посмотреть, сколько секунд пройдет, прежде чем вы начнете отдавать распоряжения.

— И?

— Меньше, чем я рассчитывал.

Я повернулась к Маэне.

— Все семь сегодня должны побывать здесь хотя бы один раз.

— Уже были четверо.

— Остались низкий ящер, темно-синий крылатый и вторая медноперая.

— Я слышу вас, — сказала Маэна.

— Отлично.

— Это не означало согласие.

— Но вы сделаете.

— Начинаю жалеть, что учила прежнюю Тайрену уверенности.

Эрвейн резко посмотрел на нее.

Я тоже.

Маэна поняла, что сказала.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом она спокойно добавила:

— Потом разберемся.

Эрвейн перевел взгляд на меня.

Я ждала вопроса.

Он не задал.

Только сказал:

— Сегодня вечером нам нужно поговорить.

Я поняла, о чем.

— Хорошо.

— Не «возможно»?

— Не злоупотребляйте удачей.

— Поздно.

Он ушел к начальнику охраны.

Я смотрела ему вслед дольше, чем требовалось.

Маэна встала рядом.

— Сегодня расскажете?

— Похоже.

— Боитесь?

Я задумалась.

— Да.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, вам не все равно, что он подумает.

Я посмотрела на нее.

— Вы вообще когда-нибудь говорите что-нибудь удобное?

— Нет. Для этого у вас есть придворные.

К вечеру большая площадка перестала напоминать место государственного обряда.

Именно этого я добивалась.

Убрали помост.

Унесли серебряные стойки.

Сняли тяжелые полотнища, которые хлопали на ветру и раздражали Лиру.

Для совета оставили широкую галерею за ограждением.

Зрителям запретили стоять вплотную.

Между входами животных и местом Эрвейна не было прямой дорожки.

Он мог находиться где угодно.

Семеро зверей тоже.

Низкий ящер первым показал, почему это важно.

Когда его выпустили, он прошел ровно три шага.

Потом улегся поперек входа.

— Он всегда так? — спросила я.

Маэна посмотрела на смотрителя.

Тот пожал плечами.

— Если место нравится.

— А если нужно заставить пройти?

— Обычно есть звуковой знак.

Все на секунду замолчали.

Смотритель побледнел.

— Я не знал…

— Мы знаем, — сказала Маэна.

Я подошла ближе, но сохранила расстояние.

Ящер не собирался двигаться.

— Оставим.

— Здесь? — спросил один из работников.

— Здесь.

— Он перекрывает проход.

— Значит, для следующего зверя откроем другой.

— Но схема…

— Схемы больше нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела.

Эрвейн стоял у стены.

Он услышал.

Не поправил.

Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.

Ушел к дальнему краю площадки.

Сел на выступ.

Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.

Я убрала людей.

Через минуту она появилась сама.

Так все и должно было выглядеть.

Не торжественно.

Не стройно.

Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.

Просто живые животные.

Со своими решениями.

Эрвейн наблюдал до самого конца.

Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.

— Завтра это увидит весь двор.

— Да.

— Кажется, Эстран был прав.

Я насторожилась.

— В чем?

— Это безумие.

— Поздно отказываться.

— Я не отказываюсь.

Он посмотрел на площадку.

— Просто впервые понимаю масштаб.

— Страшно?

Я ожидала привычной шутки.

Не получила.

— Да.

Честность ответа заставила меня отказаться от своей.

— Тогда пойдем к Варгису.

— Почему?

— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.

— Разумный аргумент.

— Третий за неделю.

— Я веду счет.

Варгис был в наружном дворе.

После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.

Он выбрал площадку.

Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.

Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда все нормально.

Я посмотрела на него.

— Наконец научились.

Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.

Мы сели.

Между нами оставалось немного места.

Больше, чем требовала вежливость.

Меньше, чем несколько дней назад.

Варгис посмотрел и снова отвернулся.

— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.

— Знаю.

— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.

— Знаю.

— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.

— Возможно.

Он поморщился.

— Специально?

— Нет. Здесь действительно невозможно знать.

— А если подойдут все семь?

— Тогда я удивлюсь.

— Очень поддерживающе.

— Вы пришли за поддержкой?

Он подумал.

— Наверное.

Это прозвучало неожиданно.

Я ждала продолжения.

— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.

Я слушала.

— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались чем-то вне политики.

— Удобно.

— Очень.

Он посмотрел на свои руки.

— Теперь я знаю, что никакой последней точки не существует.

— Существует коронация.

— Это другое.

— Почему?

— Коронацию проводят люди. Люди могут поддержать одного сегодня и другого завтра.

— А звери якобы не могли ошибиться.

— Именно.

Он усмехнулся.

— Я только сейчас понимаю, насколько мне нужна была эта мысль.

— Что кто-то решит за вас?

Эрвейн посмотрел на меня.

Я сразу поняла, что формулировка получилась жестче, чем следовало.

Но он не разозлился.

— Да, — ответил он. — Наверное, именно это. Один раз в жизни мне не нужно было убеждать, доказывать, выбирать сторону. Я должен был просто выйти. И семь зверей подтвердили бы, что все правильно.

— А теперь?

— Теперь завтра я выйду и не буду знать вообще ничего.

— Добро пожаловать в нормальную жизнь.

Он рассмеялся тихо.

— Вы удивительно плохая поддержка.

— Зато честная.

— Это я уже понял.

Варгис спрыгнул с камня.

Прошел несколько шагов.

Остановился у воды.

Не обращал на нас внимания.

— Теперь ваша очередь, — сказал Эрвейн.

Я напряглась.

— Мы не договаривались о порядке.

— Вы сказали, что сегодня поговорим.

— Вы сказали.

— А вы согласились.

Он был прав.

Ненавижу, когда это происходило.

Я посмотрела на Варгиса.

Начать можно было сотней способов.

Все звучали безумно.

— Меня зовут Тайрена Восс, — сказала я.

Эрвейн поднял бровь.

— Это я знаю.

— Нет. Не знаете.

Он перестал улыбаться.

Я сцепила пальцы.

— Тело принадлежит Тайрене Восс. Имя теперь тоже мое, потому что все вокруг называют меня именно так. Но женщина, которую вы знали до церемонии, и я — не один человек.

Эрвейн молчал.

— Продолжайте.

— В тот день я очнулась в зале за несколько минут до обряда.

— Это я уже подозревал.

Я повернулась.

— Что?

— Не именно это. Но то, что с вами случилось нечто большее, чем испуг или потеря памяти.

— Почему?

— Вы спросили собственное имя.

Я вспомнила первую сцену.

Маэна толкнула меня локтем.

«Восс».

«Что?»

Очень убедительная маскировка.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, начало вас не удивляет.

— Пока нет.

— До этого я жила в другом месте.

— Где?

— Не в этой стране.

— Я проверял.

— Не в этом мире.

Он долго смотрел на меня.

Вот теперь я действительно хотела встать и уйти.

Не потому, что боялась его.

Потому что ожидание реакции оказалось хуже самой реакции.

— Повторите, — сказал Эрвейн.

— Я была из другого мира.

— Что вы называете другим миром?

Хороший вопрос.

Конкретный.

Именно такой, какого стоило ожидать от него.

— Место, где нет королевских грифонов. Нет таких существ, как Сейр или Тарса. Нет этого дворца. Я никогда не слышала о доме Корд.

— Но работали с животными.

— Да.

— Какими?

Я перечислила несколько привычных мне видов.

Некоторые названия он понимал.

Некоторые нет.

— Грифонов не было?

— Нет.

— Драконов?

Я посмотрела на него.

— Только в историях.

— Это должно меня оскорбить?

— Почему?

— В вашем мире нас придумали.

— Если поможет, придумали впечатляюще.

Он неожиданно улыбнулся.

Я выдохнула.

— Что последнее вы помните? — спросил он.

— Дождливое утро. Рабочую площадку. Испуганную кобылу. Несколько человек вокруг нее. Я объясняла владельцу, что толпой они делают только хуже. Потом ничего. Следующее — церемониальный зал.

— Вы умерли?

— Не знаю.

— Переход был болезненным?

— Я его не помню.

— Вы можете вернуться?

— Не знаю.

— Что стало с прежней Тайреной?

Вот этот вопрос был хуже остальных.

— Не знаю.

Эрвейн отвел взгляд.

— Поэтому вы не узнаете людей.

— Да.

— Не знаете дворец.

— Да.

— Не помните подготовку к обряду.

— Да.

— Но знаете поведение животных.

— Потому что это осталось моим.

— В другом теле.

— Да.

Он замолчал.

Варгис поднял голову от воды и посмотрел на нас.

Эрвейн спросил:

— Почему не рассказали сразу?

Я почти рассмеялась.

— Вы обвиняли меня во вмешательстве в государственный обряд. Представьте, что я добавила бы: «Кстати, Ваше Высочество, я еще и женщина из другого мира, которая почему-то очнулась в теле вашей служащей».

— Звучит плохо.

— Спасибо.

— Я бы не поверил.

— Вот именно.

— Сейчас тоже не уверен, что верю во все.

Это задело меньше, чем я ожидала.

Наверное, потому что он сказал честно.

— Я и не прошу верить во все.

— А во что?

— В то, что я не пытаюсь вас обмануть.

Эрвейн посмотрел на меня.

— В это верю.

Просто.

Без красивой клятвы.

Мне оказалось достаточно.

— Маэна знает? — спросил он.

— Догадывается, что я не прежняя Тайрена. Саму правду еще не слышала.

— Вы расскажете?

— Да.

— Почему мне первому?

Я хотела ответить быстро.

Не смогла.

Потому что доверяла?

Потому что боялась потерять его мнение больше, чем мнение Маэны?

Потому что завтра он выйдет к семи зверям без привычной защиты, и мне казалось несправедливым оставлять между нами собственную ложь?

Все было верно.

— Потому что вы спросили, — сказала я.

Эрвейн посмотрел так, что стало ясно: слабый ответ.

— И потому что завтра может измениться слишком многое, — добавила я. — Не хотела, чтобы вы потом узнали это от кого-то другого.

— Кто еще может рассказать?

— Никто.

— Тогда почему…

Я прервала:

— Эрвейн, вы умеете задавать слишком точные вопросы.

— Это моя работа.

— Знаю.

Он ждал.

Пришлось продолжить:

— Мне важно, что вы обо мне думаете.

Вот теперь я сказала достаточно. Больше было опасно. Эрвейн не улыбнулся и не пошутил, только протянул ладонь, оставляя выбор за мной. Я посмотрела на его руку и вложила свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, теплые и надежные. Ничего в мире не изменилось.

Варгис продолжал стоять возле воды.

Где-то за стеной прошли люди.

С площадки донесся скрип ворот.

Но мне вдруг стало значительно легче сидеть рядом.

— Я не знаю, как вы здесь оказались, — сказал Эрвейн. — И не уверен, что когда-нибудь смогу это понять.

— Честно.

— Вы заразили.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Но одно я знаю точно.

— Что?

— Тайрена, которую я видел в последние дни, не пыталась лишить меня трона.

— Иногда очень хотелось.

Он сжал мою руку чуть сильнее.

— Вот в это верю без доказательств.

Я рассмеялась.

Эрвейн тоже.

На этот раз руку не отпустил.

Мы сидели еще долго.

Не обсуждали корону.

Не обсуждали другой мир.

Не пытались дать название тому, что происходило между нами.

Впервые за несколько дней этого было достаточно.

Разбудил меня стук.

Я открыла глаза в темноте.

Не успела подняться, как дверь распахнулась.

Маэна вошла с фонарем.

— Вставайте.

Мне сразу не понравился ее голос.

— Сколько времени?

— До рассвета меньше четырех часов.

Я села.

— Что произошло?

Маэна не ответила сразу.

И этого хватило.

— Кто?

— Варгис.

Я уже вставала.

— Что с ним?

— Его нет.

Несколько секунд я просто смотрела на нее.

— Что значит нет?

— Значит, в его дворе пусто.

— Внутреннее помещение?

— Проверили.

— Наружная площадка?

— Пустая.

Я натянула одежду.

— Ворота?

— Закрыты.

— Оба выхода?

— Основной закрыт. Боковой…

Маэна замолчала.

Я подняла голову.

— Что с боковым?

— Открыт.

Вчера через него мы впервые вывели Варгиса новым путем.

— Кто оставил?

— Его закрывали вечером. Я проверяла сама.

Я уже была у двери.

— Эрвейн знает?

— За ним послали.

Мы почти бегом прошли по коридору.

У северного крыла стояли двое смотрителей и стражник.

Основные ворота действительно были закрыты.

Внутри никого.

Я вошла до светлой линии.

Пусто.

На камне, где Варгис обычно лежал ночью, остались несколько серебряных перьев.

Обычных.

Никакой борьбы.

Ничего сломанного.

Я посмотрела на боковой проход.

Створка была открыта ровно настолько, чтобы крупный грифон мог пройти.

— Следы? — спросила я.

— На камне почти нет, — ответила Маэна.

— Кто дежурил?

Один из смотрителей выступил вперед.

— Я.

— Вы спали?

Он побледнел.

— Нет.

— Слышали ворота?

— Нет.

— Варгиса?

— Нет.

Это было невозможно.

Такую створку нельзя открыть бесшумно.

Если только…

Я повернулась к стене.

Металлическая полоса уходила вдоль камня к боковому проходу.

Вчера мы не проверяли эту часть.

Потому что решили больше не пользоваться системой.

Я подошла ближе.

— Тайрена? — спросила Маэна.

— Фонарь.

Она передала.

Возле основания стены была маленькая пластина.

Положение изменилось.

Я точно помнила, как она лежала раньше.

Теперь край выступал наружу.

Не сильно.

Но достаточно.

Из дальнего коридора донеслись быстрые шаги.

Эрвейн появился без плаща, в рубашке и брюках, с мечом у пояса.

— Где он?

Я показала на пустой двор.

Он остановился.

На лице не осталось ничего от вчерашнего спокойствия.

— Когда?

— Не знаем, — ответила Маэна. — Меньше двух часов назад он был на месте.

Эрвейн подошел к боковым воротам.

— Они были закрыты.

— Да.

— Кто открыл?

Я подняла фонарь.

— Думаю, не руками.

Он посмотрел на металлическую пластину.

Потом на меня.

Мы оба поняли одновременно.

Старая система.

Эрвейн резко повернулся к стражнику.

— Закрыть все внешние ворота дворца. Никого не выпускать. Найти Эстрана.

Стражник ушел.

Я посмотрела на открытый проход.

До рассвета оставалось меньше четырех часов.

Через несколько часов во двор должны были прийти совет, старшие дома и представители знати.

Семь зверей должны были впервые выйти перед людьми без скрытых сигналов.

Только теперь их осталось шесть.

Варгис исчез.

Глава 6 Выбор без приказа

— Он не сбежал, — сказала я.

Эрвейн уже собирался выйти вслед за стражником, но остановился.

— Откуда вы знаете?

Я подняла фонарь выше и показала на металлическую пластину возле боковых ворот.

— Варгис вчера впервые прошел этим путем без сигнала. Сегодня ночью кто-то снова задействовал старую систему, а створка открылась. Он вышел потому, что услышал знакомую последовательность.

Маэна подошла ближе.

— Но мы отключили центральный механизм.

— Центральный. Не весь.

Перед глазами уже складывался вчерашний маршрут Лиры.

Сад.

Остановки на развилках.

Звуки.

Западная башня.

— Башня, — сказала я.

Эрвейн понял сразу.

— Если линии работают оттуда…

— Варгиса могли провести тем же путем, которым Лира шла сама.

— До башни?

— Скорее всего.

Маэна посмотрела на пустой двор.

— Зачем кому-то ночью уводить грифона туда?

Я встретилась взглядом с Эрвейном.

Оба подумали об одном человеке.

Эстран.

— Найдите его, — приказал принц одному из оставшихся стражников. — Но если его нет в покоях, никому больше ничего не говорите.

— Ваше Высочество…

— Выполняйте.

Стражник ушел.

Я направилась к открытым воротам.

Эрвейн перехватил меня за локоть.

— Куда?

— Искать Варгиса.

— Я иду первым.

— Вы не знаете, что искать.

— Зато знаю, что делать, если возле башни окажется не только грифон.

Маэна посмотрела на меч у его пояса.

— В этом он прав.

Я хотела возразить, но не нашла разумного аргумента.

— Хорошо. Только не неситесь вперед, если увидите Варгиса.

— Тайрена, за последние дни я усвоил хотя бы это.

— Проверяю.

Он отпустил мою руку.

Мы вышли через боковой проход.

Маэна пошла с нами.

— Вы остаетесь здесь, — сказал Эрвейн.

— Нет.

— Маэна.

— Если Варгис напуган или возбужден, вам понадобится человек, которого он знает двадцать лет.

Принц посмотрел на меня.

— Даже не пытайтесь втягивать меня в этот спор.

— Я ничего не сказала.

— Именно это и пугает.

Маэна прошла мимо нас.

— Можете спорить по дороге.

Мы последовали за ней.

Во внешнем тренировочном дворе было пусто.

Ворота, которые рабочие вчера открывали почти четверть часа, стояли распахнутыми.

Теперь я поняла, почему ночной смотритель ничего не слышал.

Внутренняя тяга соединялась с металлической полосой вдоль стены. Если механизм освобождал запор прежде, чем створку толкало животное, никакого тяжелого скрежета не требовалось.

Варгису оставалось только пройти.

Я направила фонарь вниз.

На влажной земле за воротами виднелись следы.

Большие.

Свежие.

— Здесь, — сказала я.

Эрвейн присел.

— В сторону сада.

— Он шел, не летел.

— Почему?

Маэна ответила:

— Ночью Варгис редко поднимается без необходимости.

Я прошла несколько шагов.

Следы шли ровно.

Никакого метания.

Никаких признаков того, что его гнали.

— Он двигался спокойно.

— На сигнал, — сказал Эрвейн.

— Да.

— Значит, человек, который его увел, знал систему лучше нас.

— Это сильно сокращает список.

Маэна ничего не сказала.

Мы вышли в сад.

Здесь следы почти исчезли на каменной дорожке.

Но Варгис оставил другое.

Возле первой развилки серебрилось перо.

Я подняла его.

— Он проходил здесь.

Эрвейн посмотрел вперед.

Дорога вправо вела к западной части дворца.

К башне.

— Идем.

Мы двигались быстрее.

До рассвета оставалось совсем немного. Чернота над садами уже начинала редеть.

У второй развилки я услышала звук.

Тонкий.

Знакомый.

Один короткий сигнал.

Потом второй.

Маэна остановилась.

— Теперь слышу.

— Я тоже, — сказал Эрвейн.

Это означало, что источник близко.

В первый день большинство людей не замечало высоких сигналов в шумном церемониальном зале. Здесь, ночью, среди пустых дорожек, их уже трудно было принять за случайность.

Мы свернули к башне.

Дверь была открыта.

Перед входом лежало еще одно серебряное перо.

Эрвейн вынул меч.

Я схватила его за запястье.

— Если Варгис внутри, уберите.

— Там может быть человек.

— А грифон увидит блеск металла и ваше напряжение раньше, чем разберется, кого вы собираетесь защищать.

Он посмотрел на меня.

Потом убрал клинок.

— За мной.

— Теперь согласна.

Маэна тихо сказала:

— Чудесное утро.

Внутри башни горел свет.

Не яркий.

Несколько фонарей стояли вдоль стены.

Старая система работала.

Я услышала натянутую струну прежде, чем увидела ее движение.

В глубине помещения стоял Варгис.

Грифон находился возле дальней стены, повернув голову к металлическим пластинам.

А рядом с центральным узлом был Эстран.

Один.

Он держал в руке деревянную рукоять, соединенную с одной из линий.

Увидев нас, старик отпустил ее.

Звук оборвался.

Варгис повернул голову.

Сначала к Эстрану.

Потом к Эрвейну.

Перья вдоль шеи оставались гладкими.

Он не был напуган.

Это было первым облегчением за ночь.

Вторым стало то, что Эстран не пытался бежать.

— Отойдите от механизма, — сказал Эрвейн.

Хранитель посмотрел на него устало.

— Вы пришли раньше, чем я рассчитывал.

— Отойдите.

Эстран подчинился.

Я не стала приближаться к Варгису.

— Он давно здесь?

— Меньше часа.

— Вы сами вывели его?

— Система.

— Это не ответ.

— Я запустил линию. Он пришел.

Маэна шагнула вперед.

— Вы открыли мой двор ночью?

Эстран посмотрел на нее.

— Да.

— Не предупредив смотрителя?

— Иначе мне бы помешали.

Маэна стиснула связку ключей в руке.

— Еще как помешали бы.

Эрвейн встал между ними.

— Зачем вам Варгис?

Эстран перевел внимание на принца.

— Чтобы убедиться, что внешняя линия работает.

— Перед церемонией, которую я приказал провести без нее?

— Именно перед ней.

Эрвейн долго смотрел на него.

— Вы собирались использовать механизм.

Это уже не было вопросом.

Эстран не стал притворяться.

— Да.

Маэна тихо выругалась.

Я следила за Варгисом.

Он начал переминаться.

Слишком много голосов.

Слишком много напряжения.

— Говорите тише, — сказала я.

Эрвейн коротко посмотрел на меня и понизил голос:

— Я запретил вмешательство.

— Вы приняли решение под давлением, — ответил Эстран. — Перед глазами женщины, которая появилась несколько дней назад и уже убедила вас перечеркнуть то, на чем держалась преемственность власти.

— Тайрена здесь ни при чем.

— Напротив.

— Эстран.

— Она заставила вас смотреть на обряд как на обман, а не как на инструмент государства.

— Потому что это обман.

Старик выдержал его взгляд.

— Иногда государство существует благодаря вещам, которые нельзя разобрать перед толпой до последней детали.

— Вы уже говорили мне это.

— Тогда услышьте.

— Я услышал. И отказался.

Эстран впервые повысил голос:

— А я не могу позволить вам уничтожить корону ради красивого чувства собственной честности!

Варгис резко поднял голову.

Я сделала шаг в сторону, привлекая внимание грифона движением, а не голосом.

Он посмотрел на меня.

Хорошо.

— Эстран, — сказала я, не отводя глаз от Варгиса, — если хотите продолжать спор, отойдите от него еще на несколько шагов.

— Я знаю этого зверя дольше, чем вы.

— Тогда знаете, что он сейчас напряжен.

Эстран посмотрел на грифона и замолчал.

Варгис немного расслабил шею.

Эрвейн тоже отступил.

— Продолжайте, — сказал он.

Эстран будто собирался возразить, но теперь говорил тише:

— Совет уже разделен. Старшие дома ждут слабости. Если завтра звери разойдутся по двору и ни один не подтвердит ваше право, противники получат именно то, чего хотят.

— А если подойдут по вашему сигналу?

— Страна получит короля.

— Благодаря вам.

— Благодаря порядку.

— Благодаря механизму.

Эстран подошел к столу, где лежала старая схема.

— Я восстановил линии. Даже после изменений во дворе сигнал доходит до площадки. Не так чисто, как в церемониальном зале, но достаточно. Варгис пришел сюда из северного крыла. Остальные тоже услышат.

Я посмотрела на него.

— Вы проверяли только Варгиса?

— Этого достаточно.

— Нет.

— Что?

— Реакция одного животного ничего не доказывает об остальных.

— Вы опять спорите о поведении зверей, когда решается судьба страны.

— Потому что именно зверями вы собираетесь управлять.

Эстран повернулся ко мне.

— И что вы предлагаете? Позволить ферре лечь посреди двора? Раэлю заняться травой? Птице отвернуться от наследника? Пусть послы смотрят и делают выводы?

— Да.

Он даже не сразу ответил.

— Вы действительно не понимаете.

— Очень хорошо понимаю. Именно это и должно произойти, если никто ими не управляет.

— Тогда церемония потеряет смысл.

— У нее и не было того смысла, который ей приписывали.

Эстран резко ударил ладонью по столу.

Варгис вскинул крылья.

— Хватит! — сказал Эрвейн.

Все замолчали.

Грифон сделал два быстрых шага в сторону.

Я подняла руку, останавливая мужчин.

— Никто к нему не подходит.

Варгис стоял между стеной и старым механизмом.

Выход находился справа.

Я медленно сместилась влево, освобождая ему прямую дорогу к двери.

— Тайрена… — начал Эрвейн.

— Пусть сам решает.

Варгис смотрел на нас.

На выход.

На Эстрана.

Тонкая струна возле стены еще слегка дрожала после движения механизма.

Грифон повернул к ней ухо.

Потом отвернулся.

Сделал шаг к двери.

Эстран машинально потянулся к рукояти.

— Не трогайте, — сказала я.

Он остановился.

Варгис пошел дальше.

Прошел мимо меня.

Не приблизился ни к кому.

Вышел из башни.

Маэна сразу направилась следом, сохраняя дистанцию.

Я осталась.

— Вот, — сказала я.

Эстран смотрел в открытую дверь.

— Что именно я должен увидеть?

— Он услышал сигнал. Но когда ему дали свободный выход, выбрал другой путь.

— Это ничего не меняет.

— Для вас, возможно.

Эрвейн подошел к механизму.

Провел взглядом по рукоятям, струнам, старым колесам.

— Как вы собирались включить его во время церемонии?

Эстран молчал.

— Я спросил.

— Из башни.

— Кто?

— Я.

— Один?

— Этого достаточно.

— Совет бы узнал?

— Нет.

— Маэна?

— Нет.

— Тайрена?

— Нет.

— Я?

Эстран посмотрел ему в лицо.

— Нет.

Я увидела, как изменилось выражение Эрвейна.

Последняя возможность оправдать хранителя исчезла.

— То есть завтра я должен был выйти во двор, думая, что животные свободны, а вы бы заставили их подойти ко мне.

— Я бы спас ваш трон.

— Вы бы снова солгали мне.

— Ради короны.

— Моей короны.

— Ради страны!

— Хватит решать за страну, когда вы даже не готовы сказать ей правду.

Эстран побледнел.

— Вы еще не король.

— Именно.

Ответ прозвучал спокойно.

Эрвейн подошел к главному колесу.

— Поэтому это решение я принимаю не как король.

Он повернулся к двери.

— Стража!

Через несколько секунд внутрь вошли двое людей.

Видимо, приказ о поиске Эстрана привел их к башне вслед за нами.

— Снять основные тяги, соединяющие башню со звериным двором и большой площадкой, — приказал Эрвейн. — Все семь.

Эстран шагнул к нему.

— Нет.

Стражники остановились.

— Ваше Высочество, вы не понимаете, что делаете.

— Прекрасно понимаю.

— После этого систему нельзя будет использовать завтра.

— В этом смысл.

— Ее создавали поколения.

— Схемы останутся.

— Вы уничтожаете обряд!

— Нет. Я уничтожаю возможность снова провести его за моей спиной.

Эстран встал между стражниками и механизмом.

— Я не позволю.

Эрвейн посмотрел на него.

— Отойдите.

— Вы должны думать не о себе.

— Именно поэтому отойдите.

— А если они не выберут вас?

Тишина после вопроса продлилась всего несколько секунд.

Эрвейн посмотрел в открытую дверь, за которой Варгис уже исчез в саду.

Потом на старого хранителя.

— Тогда хотя бы впервые они действительно не выберут меня сами.

Эстран опустил руки.

Не сразу.

Медленно.

Он отошел от механизма.

Стражники приступили к работе.

Главные тяги крепились на старых штифтах. Первый долго не поддавался. Пришлось принести инструменты.

Эстран смотрел, как одну за другой освобождают линии.

Не пытался вмешаться.

Маэна вернулась через несколько минут.

— Варгис в саду. Идет к наружному двору.

Я посмотрела на нее.

— Сам?

— Сам.

Эстран прикрыл глаза.

Последняя тяга вышла из крепления.

Главное колесо больше не соединялось со звериным двором.

Эрвейн приказал снять и резонансные пластины внешней линии.

— До окончания церемонии ни одна часть системы не должна передавать сигнал к животным.

— А потом? — спросила я.

Он посмотрел на Эстрана.

— Потом решим, что сохранить для истории, а что убрать окончательно.

Эстран тихо сказал:

— Вы пожалеете.

Эрвейн ответил:

— Возможно.

Я узнала мое слово и почти улыбнулась.

Но сейчас было не до этого.

— Что с Эстраном? — спросила Маэна.

Принц некоторое время молчал.

— До окончания церемонии он останется под охраной.

— Вы меня арестовываете? — спросил хранитель.

— Я не позволю вам снова вмешаться.

— После всего, что я сделал для вашего дома?

— Именно после всего, что вы сделали сегодня ночью.

Эстран посмотрел на него долго.

Потом перевел взгляд на меня.

Никакой ненависти.

Только уверенность, что мы совершаем ошибку.

Это беспокоило больше.

Но спор закончился.

Стражники вывели его из башни.

Маэна подошла к отключенному механизму.

— Двести лет.

— Да, — сказал Эрвейн.

— И все закончилось за одну ночь.

Я покачала головой.

— Не закончилось.

Они посмотрели на меня.

За окнами уже светало.

— Через несколько часов во двор придут люди, которые верили этому обряду всю жизнь.

Эрвейн посмотрел на сереющее небо.

— Значит, пора готовиться.

Варгиса нашли там, где я и надеялась.

На большой площадке.

Он пришел сам через сад и боковой проход.

Когда мы вернулись, грифон сидел на той самой низкой террасе, которую выбрал вчера.

Маэна остановилась у ворот.

— После такого ночного путешествия мог хотя бы выглядеть виноватым.

— За что? — спросила я. — Он всего лишь сделал то, чему его учили.

— Не мешайте мне сердиться.

Эрвейн подошел к ограде.

Варгис посмотрел на него.

Не приблизился.

Принц тоже не двигался.

Это успокаивало сильнее любых обещаний.

Смотрители начали приводить площадку в порядок после ночной суеты.

До открытия ворот для зрителей оставалось меньше двух часов.

Спать уже не имело смысла.

Еда появилась сама собой благодаря Маэне, которая поставила перед нами тарелки и объявила, что двоих упрямцев она на государственный обряд голодными не выпустит.

Я съела все.

Эрвейн половину времени читал сообщения, которые приносили ему одно за другим.

— Сколько людей будет? — спросила я.

— Больше, чем планировали.

— Насколько больше?

— Во двор всех не пустят. Площадь перед галереями уже заполнена.

— Они пришли до рассвета?

— Слух о втором обряде разошелся вчера вечером.

Маэна поставила кружку перед принцем.

— Людям всегда интересно посмотреть, как кто-то другой рискует короной.

Эрвейн взял кружку.

— Благодарю за поддержку.

— Тайрена заразила.

Я не вмешивалась.

За воротами становилось шумнее.

Сначала отдельные голоса.

Потом гул.

Смотрители проверяли засовы, боковые проходы и ограждения.

Никаких старых сигналов.

Никаких металлических пластин, соединенных с башней.

Я прошла весь маршрут сама.

Дважды.

Третью проверку остановила Маэна.

— Ничего нового не найдете.

— Хочу быть уверена.

— Не будете.

Я посмотрела на нее.

— Очень поддерживает.

— Учусь у вас.

Она поправила край моего темно-зеленого рукава.

— Все готово настолько, насколько может быть готово к семи существам, которым сегодня разрешат делать что захотят.

— Звучит ужасно.

— Потому что так и есть.

Я улыбнулась.

Маэна вдруг стала серьезной.

— Вы рассказали ему?

Я поняла без уточнения.

— Да.

— И?

— Не выгнал.

— Я вижу.

— Сказал, что верит в то, что я его не обманываю.

Маэна кивнула.

— Неплохо.

— Вы хотите услышать остальное?

— После церемонии.

— Почему?

— Потому что сейчас я отвечаю за семь зверей, толпу людей и вас двоих. Еще один невозможный рассказ подождет.

— Справедливо.

Она направилась к воротам.

— Маэна.

— Что?

— Спасибо.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Если сегодня все закончится хорошо, можете благодарить.

— А если плохо?

— Будем заняты.

Достойный ответ.

Когда открылись внешние галереи, шум стал почти физическим.

Тысячи людей я не видела целиком. Площадка была отделена от главной площади дворца высокой стеной, но верхние галереи заполнили советники, знать, послы и представители старших домов.

За ними теснились остальные.

Эрвейн появился последним.

На нем был церемониальный плащ.

Тот самый тяжелый, темный, с серебряным знаком дома Корд.

Я сразу вспомнила слова Эстрана о первом старом обряде, где ферр напал на плащ одного из претендентов.

— Вы уверены насчет одежды? — спросила я.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Совет настоял хотя бы на этом.

— Снимете, если животные начнут реагировать.

— Тайрена, половина знати уже считает вас человеком, который управляет мной хуже старого механизма.

— Очень обидно для механизма.

Он почти улыбнулся.

Но за воротами прозвучал официальный голос распорядителя.

Пора.

— Готовы? — спросил Эрвейн.

Я посмотрела на площадку.

На семь отдельных выходов.

На смотрителей.

На Варгиса, которого временно вернули в наружный двор и сейчас должны были выпустить последним.

— Нет.

— Отлично.

— Почему?

— Значит, сегодня никто не собирается обещать чудес.

Он ушел в центр площадки.

Не на возвышение.

Его не было.

По моему настоянию.

Эрвейн остановился возле широких каменных ступеней, ведущих к галерее.

Совет находился выше, я — сбоку, рядом со смотрителями, Маэна — возле первого выхода.

Распорядитель поднял руку, и я дала знак открывать.

Первым вышел Сейр. Белый зверь остановился у ворот, повернул уши к толпе и долго смотрел вперед. По галереям прошел шепот.

Потом Сейр заметил дерево, направился к нему, нашел знакомый участок травы и занялся своим делом.

Кто-то среди зрителей кашлянул.

Другой засмеялся.

Смех быстро оборвался.

Эрвейн не двигался.

Второй выход открыли для Тарсы.

Ферра вышла значительно увереннее.

Осмотрела людей.

Потом площадку.

Серебряных стоек не было.

Разочарование, которое я совершенно необоснованно приписала ее выражению, длилось недолго.

Она нашла ступень.

Легла.

Прямо боком к Эрвейну.

По галереям снова прошел шум.

Третий зверь вообще не захотел выходить сразу.

Медноперая птица стояла за воротами и смотрела наружу.

Маэна не торопила.

Прошла почти минута.

Наконец птица вышла, сделала несколько шагов и повернулась к солнцу.

Четвертой появилась Лира.

Она поднялась на невысокий каменный выступ.

Села.

Пятый, темно-синий крылатый зверь, сразу отправился в дальний угол.

Шестой тяжелый ящер прошел три шага и сделал именно то, чего мы ожидали.

Улегся поперек прохода.

Кто-то в галерее громко произнес:

— Это и есть выбор?

Я посмотрела вверх.

Не видела, кто сказал.

Эрвейн слышал.

Не ответил.

Пока.

На площадке находились шесть существ.

Ни одно не подошло к нему.

Шум становился громче.

Я видела лица советников.

Одни были растеряны.

Другие явно довольны.

Представители старших домов переговаривались между собой.

Они уже получали именно ту картину, которую хотели.

Наследник стоит один.

Королевские звери занимаются собственными делами.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не искал меня глазами.

Не требовал сигнала.

Не пытался подозвать ни одного.

Ждал.

Последними открылись ворота Варгиса.

Грифон не вышел.

По толпе прошла новая волна шепота.

Маэна стояла у стены.

Я не двигалась.

Минуту.

Вторую.

Потом показалась серебряная голова.

Варгис посмотрел на площадку.

На животных.

На толпу.

На Эрвейна.

И остался в воротах.

Распорядитель подошел ко мне.

— Нужно его вывести.

— Нет.

— Все ждут.

— Пусть.

— Госпожа Восс, это государственная церемония.

— Именно поэтому никто к нему не пойдет.

Мужчина сжал губы, но отступил.

Варгис сделал шаг.

Потом второй.

Вышел.

Я ожидала, что он направится к любимой террасе.

Он действительно посмотрел туда.

Потом снова на Эрвейна.

Не подошел.

Остановился посреди площадки.

Шум наверху стал почти непрерывным.

Эрвейн поднял голову к галереям.

И вдруг расстегнул плащ.

Я сразу поняла, что он делает.

Тяжелая ткань упала на ступень.

Следом он снял серебряную цепь с королевским знаком.

Положил сверху.

Советники зашевелились.

— Ваше Высочество! — донеслось сверху.

Эрвейн не ответил.

Спустился с последней ступени.

Потом сел.

Просто на камень.

Я едва не улыбнулась.

Неделю назад человек, который не позволял себе ни одного неправильного движения перед двором, сидел на ступени перед всем королевством.

И ничего не требовал.

Сейр продолжал есть траву.

Тарса лениво повернула голову.

Медноперая птица переступила с ноги на ногу.

Варгис смотрел.

Эрвейн положил руки на колени и ничего не сделал: не позвал его, не протянул ладонь.

Прошла минута, возможно, больше. Я перестала считать.

Варгис пошел медленно, не по прямой. Сначала приблизился к Сейру, потом обошел ящера и остановился.

Эрвейн оставался на месте.

Еще несколько шагов — и грифон остановился перед ним.

В галереях стихли голоса.

Я видела, как принц медленно поднял ладонь.

Остановил ее, не дотянувшись до Варгиса.

Точно так же, как мы делали несколько дней назад.

Грифон сам приблизил голову.

Коснулся пальцев клювом.

Эрвейн закрыл ладонь на серебряных перьях.

Всего на мгновение.

Потом отпустил.

Варгис не ушел.

Остался рядом.

Никто из остальных зверей не последовал за ним.

Сейр даже не посмотрел.

Тарса по-прежнему лежала на ступени.

И именно поэтому происходящее было настоящим.

Не семь одинаковых движений.

Не идеально выученная последовательность.

Один грифон подошел к человеку, которому уже доверял.

Остальные выбрали другое.

Я смотрела на Эрвейна и знала, что никогда не забуду эту сцену.

Он мог встать.

Позволить распорядителю объявить, что старейший грифон признал наследника.

Можно было использовать даже этот случай.

Люди сами бы придумали удобный смысл.

Эрвейн поднялся.

Варгис отошел на шаг.

Принц повернулся к галереям.

— Остановите церемонию.

Распорядитель побледнел.

— Ваше Высочество?

— Я сказал: остановите.

Верхние ряды загудели.

Один из советников поднялся.

— Наследник Корд, обряд еще не завершен.

— Завершен.

— Не все хранители…

— Они не хранители моей короны.

Шум оборвался так резко, что я услышала, как Тарса скребет когтем по камню.

Эрвейн поднялся на первую ступень.

Не на возвышение.

Туда, где его могли видеть все.

— Несколько дней назад семь королевских зверей подошли не ко мне, а к госпоже Тайрене Восс. Многие из вас посчитали это отказом признать мое право на трон.

Он говорил спокойно.

Без заранее приготовленной речи.

— Сегодня я могу сказать, почему это произошло. В церемониальном зале и зверином дворе существует система сигналов, созданная много поколений назад. Животных с раннего возраста приучали реагировать на них. Во время первого обряда механизм дал сбой и направил их к резервной точке, где находилась наблюдатель.

По галереям прокатился гул.

Кто-то выкрикнул вопрос.

Эрвейн поднял руку.

— Я закончу.

Стало тише.

— Короли дома Корд не знали об устройстве обряда. Не знал мой отец. Не знал я до последних дней. Но теперь знаю.

Он посмотрел на Варгиса.

— Сегодня старый механизм был полностью отключен от площадки. Ни одному животному не подавали команд. Вы сами увидели результат.

Сейр поднял голову от травы.

Очень вовремя.

Кто-то в толпе рассмеялся.

Нервно.

Эрвейн продолжил:

— Один зверь подошел ко мне. Остальные нет. Это не делает Варгиса мудрее их. И не делает меня более достойным короны.

Советник в первом ряду встал.

— Ваше Высочество, вы понимаете, что говорите?

— Лучше, чем неделю назад.

— Вы публично объявляете недействительными церемонии ваших предков?

— Я объявляю недействительным сам принцип, по которому поведение животного решает вопрос власти.

По галереям снова прошел шум.

Теперь значительно громче.

Я увидела Эстрана.

Его привели под охраной и оставили возле бокового входа.

Он слышал все.

Лицо было неподвижным.

Эрвейн тоже заметил его.

— Хранитель обряда Эстран знал о системе. Сегодня ночью он попытался использовать ее вопреки моему решению, считая, что таким образом защищает монархию.

Эстран закрыл глаза.

Всего на секунду.

— Ответственность за это будет определена позже. Но главная ответственность за то, что произойдет дальше, моя. Теперь я знаю правду. Значит, не могу притворяться, что не знаю.

Я смотрела на него.

На мужчину, который еще несколько дней назад требовал доказательств каждому моему слову.

Который мог сейчас промолчать.

Провести красивую церемонию.

Получить семь одинаковых поклонов.

Трон.

Спокойствие совета.

Он сам отказывался от самого легкого пути.

Не ради меня.

Это было важнее всего.

Он делал это потому, что после увиденного уже не мог выбрать иначе.

И именно там, среди шума, недовольных советников, зверей, которым наконец ничего не приказывали, я поняла простую вещь.

Я любила его.

Осознание не мешало думать.

Не заставило забыть, где я нахожусь.

Просто после него некоторые вещи встали на свои места.

Почему мне было важно его мнение.

Почему вчера я рассказала ему правду о себе раньше, чем Маэне.

Почему ночью, увидев пустой двор Варгиса, первым делом подумала не о церемонии, а о том, что это сделает с Эрвейном.

Наверху один из представителей старших домов потребовал слова.

За ним второй.

Кто-то уже обвинял Эстрана.

Кто-то дом Корд.

Кто-то требовал немедленно прекратить обряд и созвать совет.

Животные начали реагировать на шум.

Лира расправила крылья.

Сейр перестал есть.

Тарса поднялась.

Вот это было моей проблемой.

Я вышла вперед.

— Уберите людей от переднего ограждения!

Распорядитель растерялся.

— Что?

— Они шумят слишком близко. Отведите первый ряд назад.

Эрвейн сразу подхватил:

— Выполняйте.

Охрана начала освобождать проход.

Маэна подошла ко мне.

— Ящера первым?

— Да. Он ближе к своему выходу. Потом Сейр.

Мы перестали слушать политику.

На несколько минут существовали только животные.

Тяжелого ящера никто не пытался поднять силой. Открыли второй проход, убрали людей, и через некоторое время он сам решил переместиться.

Сейр ушел следом.

Медноперые птицы потребовали больше времени.

Тарса заинтересовалась движением плаща на ступенях, и я лично подняла его раньше, чем она решила повторить вчерашнюю победу над символами власти.

Эрвейн увидел.

— Спасаете корону?

— Только ткань. С короной теперь разбирайтесь сами.

Он улыбнулся.

На фоне происходящего улыбка выглядела почти невозможной.

— Разберусь.

Последним оставался Варгис.

Грифон не хотел уходить.

Стоял возле ступеней.

Эрвейн находился рядом.

— Позовете? — спросила я.

— Нет.

Хороший ответ.

Маэна открыла боковые ворота.

Мы освободили дорогу.

Варгис посмотрел на проход.

Потом на Эрвейна.

И пошел.

Сам.

Я проводила его взглядом до самого поворота.

После этого площадка опустела.

Только люди наверху продолжали спорить.

Теперь уже без возможности прикрыться зверями.

Один из старших советников спустился к нам.

— Ваше Высочество, Совет короны собирается немедленно.

Эрвейн кивнул.

— Я буду.

— Представители старших домов требуют присутствовать.

— Пусть.

— После вашего заявления вопрос о наследовании должен быть пересмотрен.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не изменился в лице.

— Значит, пересмотрим.

Советник явно ожидал возражения.

— Вы понимаете, что до решения совета не можете считать свое восшествие подтвержденным?

— Понимаю.

— И что могут быть выдвинуты другие претенденты?

— Это я тоже понимаю.

— Тогда прошу следовать за мной.

Эрвейн поднял с камня цепь дома Корд.

Несколько секунд держал ее в руке.

Потом надел.

Не как подтверждение зверей.

Как знак того, кем был до решения совета.

Он повернулся ко мне.

Вокруг стояли люди, поэтому я ожидала обычного обращения.

— Тайрена.

Только имя.

— Да?

— Варгис в порядке?

Я чуть не рассмеялась.

Через несколько минут человек мог лишиться права на трон, а спрашивал о грифоне.

— В порядке.

— Остальные?

— Тоже.

— Хорошо.

Советник нетерпеливо переступил.

Эрвейн посмотрел на меня еще секунду.

Хотел что-то сказать.

Не сказал.

Наверное, и правильно.

Сейчас было не время.

Он ушел.

Я смотрела вслед, пока двери галереи не закрылись.

Маэна подошла рядом.

— Ну вот.

— Что?

— Теперь все действительно решают люди.

Я посмотрела на пустую площадку.

Сейр оставил возле дерева примятую траву.

Тарса — несколько царапин на каменной ступени.

Ящер — грязный след возле входа.

Никакой торжественной картины.

Никакого единогласного выбора.

И впервые за двести с лишним лет это было честно.

За дверями уже собирался Совет короны.

Теперь судьбу Эрвейна должны были решить люди.

Не звери.

Глава 7 Приговор драконьего принца

— И сколько они будут решать? — спросила я.

Маэна посмотрела на закрытые двери галереи.

— Совет короны?

— Нет, Тарса и ящер. Конечно, совет.

— Иногда полчаса. Иногда три дня.

— Очень обнадеживает.

— Сегодня трех дней у них нет.

Это было единственным утешением.

Площадка постепенно пустела. Смотрители разошлись по секторам, проверяя животных после шума и непривычного количества людей. Охрана оттесняла зрителей дальше от внутренних ворот. Представители знати и послы остались в галереях: никто не собирался уходить, пока не станет известно решение.

Мне тоже следовало заняться животными.

Вместо этого я смотрела на дверь, за которой исчез Эрвейн.

Маэна встала рядом.

— Хотите пойти туда?

— Меня не пустят.

— Я спросила не об этом.

— Хочу.

Она хмыкнула.

— Уже лучше.

Я повернулась к ней.

— Что лучше?

— Раньше вы бы начали объяснять, что вам совершенно безразличны корона, совет и один конкретный наследник.

— Я никогда такого не говорила.

— Потому что я не спрашивала.

Спорить было бесполезно.

Я посмотрела на боковой проход.

— Варгис точно вернулся?

— Уже в наружном дворе.

— Ел?

— Тайрена.

— Что?

— С ним все хорошо.

— Я просто уточняю.

— Вы уже четвертый раз уточняете.

Наверное, действительно четвертый.

После ночной прогулки грифона, Эстрана в башне и публичного признания Эрвейна мне хотелось хотя бы одну проблему считать законченной.

Маэна тронула меня за рукав.

— Пойдемте.

— Куда?

— Проверять тех, кто не заседает.

Это оказалось разумнее стояния возле двери.

Мы начали с Сейра.

Белый зверь встретил нас возле дальнего дерева, куда его вернули после церемонии. Он выглядел спокойнее, чем утром, хотя продолжал прислушиваться к шуму за стеной.

Я постояла у ограждения, наблюдая.

— Хорошо, — сказала наконец.

— Я вам это уже говорила.

— Мне нужно было увидеть самой.

— Конечно.

Тарса тоже не пострадала от государственного переворота, который сама явно не заметила. Ферра устроилась на высокой площадке и с интересом следила за смотрителем, убиравшим старую веревку с ворот.

Медноперые птицы держались вместе.

Лира сидела отдельно, но это было ее обычным поведением.

Темно-синий крылатый зверь спрятался в своем укрытии после толпы.

Ящер спал.

Когда мы дошли до Варгиса, он находился на наружной площадке.

Эрвейна рядом не было.

Я почувствовала это раньше, чем успела назвать мысль.

Последние дни грифон и принц почти постоянно оказывались связаны в моей голове. Варгис ждал его, отходил от него, подходил сам, заставлял Эрвейна учиться не требовать.

Теперь грифон просто лежал возле стены.

И ничего не решал.

Так и должно было быть.

— Довольны? — спросила Маэна.

— Да.

— Тогда поговорим.

Я сразу поняла, о чем она.

— Сейчас?

— Совет все равно заседает. Животные в порядке. А я уже несколько дней смотрю на женщину, которая знает, как успокоить чужую кобылу, но не знает, где в собственной комнате хранит зимние сапоги.

— Я их нашла.

— После того как спросили меня.

— Это был сложный шкаф.

Маэна не улыбнулась.

Я перестала пытаться уйти в шутку.

Она имела право знать.

Если я собиралась остаться в этом мире, невозможно было бесконечно жить рядом с человеком, который пять лет знал прежнюю Тайрену, и делать вид, что ничего не случилось.

Мы сели на ту же каменную скамью, где несколько дней назад я впервые наблюдала за Варгисом ночью.

Он находился далеко и не обращал на нас внимания.

— Эрвейну вы рассказали, — сказала Маэна.

Не вопрос.

— Да.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Поэтому он утром смотрел на вас так, будто вы успели добавить ему еще одну государственную проблему?

Я не удержалась:

— Он довольно хорошо это перенес.

— Значит, проблема была действительно большая.

— Маэна.

— Молчу.

Она ждала.

Я рассказала.

Без подробностей, которые ничего не меняли.

Про другой мир.

Про работу с животными.

Про дождливое утро.

Про обрыв воспоминаний.

Про то, что открыла глаза в церемониальном зале и не знала даже имени женщины, чье лицо теперь видела в зеркале.

Маэна ни разу не перебила.

Только когда я закончила, спросила:

— А Тайрена?

— Не знаю.

Это был самый тяжелый ответ.

— Вы не чувствуете ее внутри?

— Нет.

— Не видите ее воспоминаний?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Только то, что успела узнать от вас и остальных.

Маэна провела пальцем по краю скамьи.

— Значит, ее может больше не быть.

— Может.

— А может, она где-то в вашем мире?

Об этом я думала.

И старалась не думать слишком долго.

— Может.

— В вашем теле?

— Не знаю.

Она замолчала.

Я не торопила.

Варгис поднялся, прошел к воде и снова улегся.

Маэна спросила:

— Как вас звали раньше?

Я назвала имя.

Оно прозвучало странно.

Не чужим.

Но будто принадлежало жизни, которая отодвинулась дальше, чем несколько дней.

Маэна повторила его один раз.

— Вам оно нравится больше?

Я задумалась.

— Оно мое.

— А Тайрена?

Я посмотрела на руки.

На чужие пальцы, которые уже перестали казаться настолько чужими.

— Теперь тоже мое.

Маэна долго смотрела на меня.

— Хорошо.

Я подняла голову.

— И все?

— А что вы хотите?

— Не знаю. Чтобы вы возмутились. Решили, что я заняла место вашей ученицы. Позвали охрану.

— Охрану вы уже достаточно развлекли.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Она повернулась к Варгису.

— Если бы вы пришли сюда и начали разрушать ее жизнь, я бы первой попыталась от вас избавиться. Но за несколько дней вы сделали то, чего мы не сделали за годы. Увидели систему. Не потому, что умнее всех. Потому что смотрели иначе.

Я молчала.

— Вы не забрали у меня Тайрену, — продолжила Маэна. — Я не знаю, что с ней произошло. И вы не знаете. Значит, обвинять вас в этом бессмысленно.

— Очень здраво.

— Не радуйтесь. Теперь мне придется учить вас всему, что прежняя Тайрена уже знала.

— Вот теперь звучит страшно.

— Правильно.

Она встала.

Я тоже.

Маэна направилась к выходу, но остановилась.

— И еще.

— Да?

— Если останетесь, я буду называть вас Тайреной.

— Я уже привыкла.

— Не поэтому.

Она посмотрела прямо на меня.

— Потому что это имя вы уже сделали своим.

После этого она ушла.

Я осталась рядом с Варгисом и впервые за все время подумала не о том, как оказалась здесь.

О том, что будет, если останусь.

Совет позвал меня меньше чем через час.

За мной пришел тот самый старший советник, который после церемонии увел Эрвейна.

Он выглядел еще недовольнее, чем утром.

— Госпожа Восс.

— Да?

— Совет желает задать вам несколько вопросов.

— Мне?

— Вы наблюдали животных во время обоих обрядов.

— Второй обряд мы перестали считать обрядом примерно в середине.

Советник закрыл глаза.

— Прошу вас хотя бы в зале отвечать только на то, что спрашивают.

— Постараюсь.

Он посмотрел на меня без всякой надежды.

Мы прошли через боковую галерею.

Перед дверью совета стояли двое стражников.

Эстрана я увидела дальше по коридору.

Он сидел на скамье между двумя людьми охраны.

Без серой церемониальной одежды.

В обычной темной рубашке.

Сразу стал выглядеть не хранителем древней традиции, а просто пожилым человеком, который не спал всю ночь.

Он заметил меня.

— Госпожа Восс.

Советник остановился.

— Вам запрещено разговаривать со свидетелями.

— Я уже дал показания.

— Все равно.

Я посмотрела на Эстрана.

— Варгис в порядке.

Он чуть изменился в лице.

Единственное, что действительно пробило его спокойствие.

— Я не спрашивал.

— Но хотели.

Эстран опустил голову.

Советник взялся за дверь.

— Идемте.

Зал оказался гораздо меньше церемониального.

Длинный стол.

Двенадцать мужчин и женщин.

Трое представителей старших домов сидели отдельно.

Эрвейн находился не во главе.

Это я заметила сразу.

Он сидел сбоку, без церемониального плаща, но с серебряной цепью дома Корд.

Не как человек, который уже победил.

Как один из тех, чью судьбу здесь обсуждают.

Когда я вошла, он посмотрел на меня.

Никакой улыбки.

Но в лице стало чуть меньше напряжения.

Мне отвели место у края стола.

Председатель совета, сухой пожилой мужчина, которого я видела утром в галерее, сразу перешел к делу:

— Госпожа Восс, можете ли вы утверждать, что во время первой церемонии семь королевских зверей самостоятельно выбрали вас вместо наследника?

— Нет.

— Почему?

— Потому что их движение определяла старая система сигналов. Центральная линия сработала неправильно и направила их к резервной точке, где стояла я.

— То есть первый результат ничего не говорит об отношении животных к наследнику?

— Именно.

Женщина справа спросила:

— А сегодняшний?

— Сегодня сигналов не было.

— Один грифон подошел к принцу.

— Да.

— Следует ли считать это признанием?

— Нет.

По залу прошел легкий шум.

Женщина подняла брови.

— Почему?

— Потому что Варгис подошел к человеку, которого знает много лет. Я не могу доказать, что это связано с правом на престол. И не могу доказать обратное. Поэтому использовать его поведение как государственное решение нельзя.

— Но грифон сделал выбор.

— Для себя.

— Вы уверены?

— В том, что он подошел сам, — да. В том, что он думает о законах наследования, — нет.

Кто-то в дальнем конце стола усмехнулся.

Эрвейн опустил голову.

Я знала это выражение.

Ему тоже было смешно.

Председатель спросил:

— Остальные шесть не приблизились.

— Да.

— Значит ли это, что они отвергли наследника?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что Сейр ел траву, Тарса лежала на ступени, ящер спал возле выхода, а птицы занимались тем, что их интересовало. Они не проводили голосование.

Теперь засмеялись уже несколько человек.

Один из представителей старших домов недовольно сказал:

— Вы относитесь к серьезному вопросу слишком легко.

Я повернулась к нему.

— Наоборот. Я предлагаю перестать возлагать серьезный вопрос на существ, которым он безразличен.

Смех прекратился.

Эрвейн посмотрел на меня.

Председатель сложил руки.

— Последний вопрос. По вашему профессиональному мнению, возможно ли создать новый обряд, в котором животные действительно будут выбирать наследника без скрытого воздействия?

Я подумала.

— Можно выпустить их в тот же двор и не вмешиваться.

— И?

— Получится то, что вы видели сегодня.

— То есть никакой определенности.

— У живого существа нет обязанности давать людям удобную определенность.

Председатель кивнул.

— Благодарю.

Я уже хотела подняться.

— Госпожа Восс.

Это был другой советник.

— Да?

— Вам было обещано покинуть столицу, если вы не докажете непричастность к первому обряду?

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не вмешался.

— Да.

— Считаете, что доказали?

— Да.

— А если совет решит иначе?

— Тогда это будет удивительное толкование фактов.

Председатель прикрыл рот рукой.

— Можете идти.

Я встала.

У самой двери услышала:

— Тайрена.

Эрвейн.

Совет сразу посмотрел на него.

Он, похоже, тоже вспомнил, где находится.

— Варгис точно вернулся в свой сектор?

Я посмотрела на двенадцать членов совета.

На представителей старших домов.

На наследника, которого сейчас могли лишить трона.

— Да, Ваше Высочество.

— Хорошо.

Председатель медленно произнес:

— Наследник Корд, если вы закончили обсуждение грифона…

— Закончил.

Я вышла прежде, чем кто-нибудь увидел мою улыбку.

Решение приняли через сорок минут.

Не единогласно.

Но уверенно.

Я узнала об этом не из торжественного объявления.

Двери распахнулись, и первым вышел один из представителей старшего дома. Судя по лицу, решение ему не понравилось.

За ним появились советники.

Потом Эрвейн.

Я стояла у окна вместе с Маэной.

Увидев его, не смогла понять результат.

Он шел спокойно.

Слишком спокойно.

Маэна тихо сказала:

— Если сейчас заставите меня ждать еще хотя бы минуту, я сама спрошу.

Эрвейн услышал.

— Совет подтвердил мое право наследования.

Маэна с шумом выпустила воздух.

Я просто смотрела.

— Большинством? — спросила она.

— Девять голосов из двенадцати.

— А старшие дома?

— Два отозвали требования о другом наследнике. Один оставил возражение в протоколе.

— Этого достаточно?

— Да.

Я наконец спросила:

— А обряд?

Эрвейн повернулся ко мне.

— Отменен.

Одно слово.

Столько дней мы искали скрытый звук, разбирались в старых линиях, спорили с Эстраном, выводили животных новыми маршрутами.

И все закончилось одним словом.

— Полностью? — уточнила я.

— Совет изменил положение о наследовании. После окончания траура мое восшествие подтверждается советом и королевским законом. Поведение зверей больше не имеет к этому отношения.

Маэна спросила:

— Уже приняли?

— Сегодня.

— Быстро.

— Никому не хочется повторять эту неделю.

Тут я была с ними полностью согласна.

— А прошлые короли? — спросила я.

— Их правление не пересматривается. Совет официально признал, что они не знали о механизме и получали власть в соответствии с действовавшими тогда законами.

— Разумно.

— Это вы сейчас похвалили совет?

— Не привыкайте.

Эрвейн впервые за день улыбнулся по-настоящему.

Маэна посмотрела на нас обоих.

— Я оставлю вас на минуту.

— Маэна…

— Мне нужно к животным.

Она ушла раньше, чем я успела напомнить, что животные прекрасно обходились без нее последние сорок минут.

Мы остались в коридоре.

Не совсем одни.

Охрана стояла далеко.

Советники расходились.

Но впервые после решения никто не требовал Эрвейна немедленно куда-то идти.

— Значит, вы станете королем, — сказала я.

— После окончания траура.

— Через сколько теперь?

— Шестнадцать дней.

Я посчитала.

Прошла неделя.

Ровно неделя с того момента, как он дал мне семь дней.

— Сегодня последний день моего срока.

Эрвейн тоже понял.

— Да.

— И что с моим приговором?

— Позже.

— Очень удобно.

— У меня впереди еще несколько неприятных разговоров.

— С Эстраном?

Его лицо стало серьезнее.

— В том числе.

— Что с ним будет?

— Совет решил оставить это мне.

— Почему?

— Его нарушение касалось распоряжения наследника и королевского двора. Саму старую систему совет признал частью прежнего государственного порядка, а не его личным преступлением.

— А сегодняшняя ночь?

— Другое дело.

Я ждала.

— Он лишится должности хранителя, — сказал Эрвейн. — Немедленно. Больше не получит доступа к животным без разрешения Маэны или того, кто будет руководить двором.

— Тюрьма?

— Нет.

Я почувствовала облегчение.

Эрвейн заметил.

— Вы не хотели?

— Нет.

— После того как он попытался обмануть меня?

— Он был уверен, что спасает страну.

— Это не оправдание.

— Нет. Но причина имеет значение.

Эрвейн посмотрел в сторону, где сидел Эстран.

— Я думаю так же.

— Он обрадуется.

— Сильно сомневаюсь.

Мы подошли к скамье.

Эстран уже стоял.

Охрана ждала рядом.

Эрвейн остановился перед ним.

— Совет принял решение.

— Я слышал.

— Обряд отменен.

Эстран прикрыл глаза.

— Значит, я проиграл.

Эрвейн покачал головой.

— Это не было состязанием.

— Было. Просто вы не хотели этого признавать.

— Возможно.

Я едва не посмотрела на него слишком выразительно.

Он использовал мое слово уже без всякой насмешки.

Эстран заметил меня.

— Госпожа Восс получила то, чего хотела.

— Нет, — ответила я. — Я хотела понять, почему семь зверей подошли ко мне.

— И не остановились.

— Потому что дальше пришлось решать уже не мою проблему.

Эстран усмехнулся.

— Именно так люди и меняют государство. Начинают с того, что просто хотят понять одну странность.

Эрвейн сказал:

— Вы лишены должности хранителя.

Эстран не удивился.

— Понимаю.

— Доступ к старой системе закрыт. До решения о ее сохранении все ключи передаются дворцовой охране.

— Что будет с механизмом?

— Основные линии останутся отключенными. Часть башни сохранят как историческую конструкцию.

— А животные?

— Звериный двор останется.

Эстран впервые посмотрел на него иначе.

— Останется?

— Да.

— После всего?

— Они не виноваты в том, что люди придумали для них государственную должность.

Эстран перевел взгляд на меня.

— Ее формулировка?

— Моя.

— Я так и думал.

Эрвейн продолжил:

— Вам разрешат дать полный отчет о системе и передаче тайны. После этого вы покинете двор.

— Ссылка?

— Нет. Отставка.

Эстран некоторое время молчал.

— Вы слишком мягки.

— Возможно.

— Однажды это вам навредит.

— А однажды ваша уверенность, что только вы знаете, как спасти корону, едва не заставила меня получить ее обманом.

Эстран принял удар без возражения.

— Да.

Я не ожидала.

Похоже, Эрвейн тоже.

— Если бы снова оказался в той башне, — спросил принц, — вы поступили бы иначе?

Эстран долго думал.

— Сегодня утром — нет.

Честность ответа была почти жестокой.

— А сейчас?

Старик посмотрел на закрытые двери совета.

Потом на меня.

— Сейчас я уже не уверен.

Для Эстрана это, наверное, было самым большим признанием, на которое он способен.

Эрвейн кивнул охране.

— Проводите его в прежние комнаты. Без ключей от звериного двора.

Эстран сделал несколько шагов и остановился.

— Ваше Высочество.

Эрвейн повернулся.

— Варгис действительно подошел сам?

— Да.

— Без любого сигнала?

— Без любого.

Эстран медленно кивнул.

И ушел.

Я смотрела ему вслед.

— Жалко?

— Немного.

— Меня тоже.

— Он бы обиделся.

— Поэтому не скажем.

К полудню дворец уже знал решение.

К середине дня знала столица.

А я вдруг обнаружила, что у меня больше нет срочной задачи.

Никто не требовал найти скрытый сигнал.

Никто не собирался проводить еще одну церемонию.

Меня не собирались изгонять.

Эрвейн не лишился права на трон.

Можно было просто работать.

Оказалось, я успела соскучиться по этому больше, чем представляла.

Мы с Маэной провели почти два часа в зверином дворе.

Без совета.

Без послов.

Без необходимости объяснять людям, почему Сейр не обязан интересоваться их законами.

Я проверила Варгиса.

Потом Тарсу.

Потом Лиру.

Все постепенно возвращались к обычному режиму.

— Что теперь будет с ними? — спросила я.

Маэна закрыла ворота сектора.

— Надеюсь, ничего.

— Так не получится.

— Почему?

— Потому что вся система содержания строилась вокруг обряда. Если его больше нет, нужно решить, зачем они живут здесь.

Маэна посмотрела на меня.

— Они здесь родились.

— Некоторые.

— Варгис родился не здесь.

— Вот именно.

— Вы хотите всех выпустить?

— Нет.

Этот вариант был бы таким же глупым, как оставить все без изменений.

— Они привыкли к людям. У некоторых нет навыков для самостоятельной жизни. Некоторые виды вообще могут не иметь безопасного места рядом со столицей.

— Тогда что?

— Сначала узнать о каждом виде больше, чем я знаю сейчас.

Маэна улыбнулась.

— Наконец-то разумная мысль.

— Я говорила их и раньше.

— Реже.

Я не успела ответить.

На площадке появился Эрвейн.

Один.

Это становилось привычкой.

— У вас есть несколько минут? — спросил он.

Маэна немедленно сказала:

— У нее есть.

— Маэна.

— Я занята.

— Чем?

— Сейчас найду.

Она ушла.

Эрвейн проводил ее взглядом.

— Она всегда так очевидно делает вид?

— Со мной уже перестала стараться.

— Жаль. Мне нравилась иллюзия тонкости.

Он подошел к ограде Варгиса.

Грифон посмотрел на него, но остался лежать.

— Не расстраивает? — спросила я.

— Уже нет.

Это было быстро.

И очень важно.

— Совет утвердил временное положение о зверином дворе, — сказал Эрвейн.

— Уже?

— Вы удивитесь, насколько быстро работают люди, когда боятся нового скандала.

— Не удивлюсь.

— Двор сохраняется на год. За это время нужно решить судьбу каждого животного и создать новые правила содержания.

— Какие?

— Вот для этого я здесь.

Он протянул мне сложенный лист.

Я не взяла.

— Что это?

— Предложение.

— От кого?

— От наследника.

— Уже подозрительно.

— Тайрена.

— Хорошо.

Я взяла документ.

На этот раз бумага оставалась просто бумагой.

Я быстро прочитала.

Королевский звериный двор переходил из ведения церемониальной службы в отдельное хозяйство при дворе.

Маэна сохраняла должность старшего смотрителя.

А ниже находилась новая строка.

Руководитель наблюдения и поведения королевских животных.

Тайрена Восс.

Я перечитала.

— Это должность существует с сегодняшнего утра?

— Примерно с часа дня.

— Очень древняя традиция.

— Я решил начать новую.

— А если я не соглашусь?

— Тогда придется искать другого человека.

Я подняла на него глаза.

— Вы действительно допускаете отказ?

— Да.

— После того как уже вписали мое имя?

— Совет требовал кандидатуру.

— То есть сначала назначили, потом спросили.

— Я наследный принц. У меня еще есть недостатки.

— Очень удобно.

Эрвейн ждал.

Я снова посмотрела в лист.

Работа.

Не награда за помощь.

Не удобный повод оставить меня при дворце.

Настоящая обязанность.

Наблюдать за семью видами.

Разобраться в их поведении без старой системы.

Понять, кому безопаснее остаться рядом с людьми, кому можно расширить пространство, кому со временем искать другое место.

Обучить смотрителей работать без скрытых сигналов.

Создать новые правила.

Я хотела этого.

Не ради Эрвейна.

Даже если бы он завтра уехал из столицы, я все равно хотела бы остаться и сделать эту работу.

Это понимание было важным.

— Соглашусь.

— Так быстро?

— Боитесь?

— Немного.

Я протянула ему лист.

— Только с условиями.

— Разумеется.

— Маэна отвечает за практическое содержание и смотрителей. Я не собираюсь изображать, будто за неделю стала знать местные виды лучше нее.

— Согласен.

— Старые механизмы в секторах не используются.

— Уже запрещены.

— Любые новые способы работы сначала проверяются на одном животном, а не сразу на всех семи.

— Это надо записывать?

— Обязательно.

— Еще?

— Никаких государственных представлений.

— Согласен.

— И никакого человека из совета, который будет каждую неделю требовать от Варгиса подтвердить очередной закон.

Эрвейн улыбнулся.

— Особенно это.

— Тогда принимаю.

— Хорошо.

Он протянул руку.

Я пожала.

— Поздравляю, госпожа руководитель.

— Название ужасное.

— Предложите другое.

— Завтра.

— Уже распоряжаетесь сроками?

— Вы сами назначили.

— Начинаю жалеть.

— Поздно.

Варгис поднял голову, посмотрел на нас и снова положил ее на лапы.

Никаких скрытых знаков.

Никаких государственных решений.

Просто грифон, которому мы наконец перестали мешать жить.

Вечером я впервые вернулась в комнату до темноты.

Сняла рабочее платье.

Умылась.

Разобрала вещи, которые за неделю успела разбросать по чужим шкафам.

Почти сразу поймала себя на мысли: уже не чужим.

Стол был мой.

Тетради прежней Тайрены лежали слева.

Я начала читать их еще на третий день и обнаружила записи о животных, сделанные аккуратно и внимательно.

Не все ее выводы совпадали с моими.

Но она наблюдала хорошо.

Мне хотелось сохранить эти записи.

Не как чужую жизнь, которую нужно стереть.

Как работу женщины, чье место теперь оказалось моим.

На столе лежал деревянный грифон.

Я взяла фигурку.

Прежняя Тайрена, вероятно, поставила ее сюда задолго до моего появления.

Я вернула на место.

В дверь постучали.

Нормально.

Без ночного вторжения Маэны.

— Войдите.

Открылась дверь.

Эрвейн.

Я посмотрела на окно.

— Что случилось?

— Почему сразу должно что-то случиться?

— Вы приходите ко мне вечером.

— У меня иногда бывает свободное время.

— Не верю.

Он вошел.

На нем не было цепи дома Корд.

Простая темная одежда.

За всю неделю я уже видела его таким несколько раз, но сегодня отсутствие знаков власти воспринималось иначе.

Вопрос о короне решен.

Ему больше не нужно было каждую минуту доказывать, что он наследник.

— Можно? — спросил он, показывая на кресло.

— Вы впервые спрашиваете разрешения сесть в моей комнате.

— Раньше я здесь не был.

— Разумный аргумент.

Он сел.

Я осталась возле стола.

— Совет передумал насчет должности?

— Нет.

— Эстран сбежал?

— Нет.

— Варгис снова исчез?

— Тайрена.

— Хорошо. Молчу.

Он провел рукой по колену.

И вот тут я поняла.

Эрвейн нервничал.

Не перед советом.

Не перед семью зверями.

Сейчас.

Это было настолько необычно, что я перестала шутить.

— Что?

Он посмотрел на меня.

— Сегодня утром я не знал, буду ли вообще иметь право просить вас о чем-либо после заседания.

— Но теперь знаете?

— Нет.

— Очень содержательно.

— Я пытаюсь.

— Вижу.

Он поднялся.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

— Вы приняли должность.

— Да.

— Значит, останетесь во дворце.

— В зверином дворе.

— Хорошо. В зверином дворе.

— Эрвейн, к чему вы ведете?

Он несколько секунд молчал.

— Останьтесь.

Я показала на стол.

— Я уже согласилась.

— Я не про звериный двор.

Теперь все стало понятно.

И почему он пришел сам.

И почему снял цепь.

И почему впервые за несколько дней не нашел правильных слов сразу.

Он не говорил с подчиненной.

Не предлагал должность.

Не просил помочь с короной.

Просто мужчина стоял перед женщиной и ждал ответа, который не мог получить ни приказом, ни традицией, ни скрытым механизмом.

Наверное, после этой недели иначе уже нельзя было.

— Что именно вы просите? — спросила я.

— Честный вопрос?

— Других вы от меня все равно не получите.

Он подошел ближе.

— Я не знаю, как быстро вы привыкнете к этому миру.

— Я тоже.

— Не знаю, захотите ли когда-нибудь искать способ вернуться.

Вот об этом мы почти не говорили.

— Не знаю.

— И не хочу делать вид, что могу решить это за вас.

— Хорошее начало.

— Тайрена.

— Молчу.

Он продолжил:

— Но если вы останетесь здесь, я хочу, чтобы это было не только из-за работы.

Все шутки закончились сами.

— А из-за чего?

— Из-за меня.

Прямо.

Без длинной речи.

Так было лучше.

Я подошла еще на шаг.

— Вы уверены?

— Нет.

Я улыбнулась.

— Учитесь.

— У ужасного человека.

— Прекрасного.

— Вот теперь начинаю сомневаться в вашей честности.

Я посмотрела на него.

Могла бы заставить сказать больше.

Спросить, когда именно все изменилось.

Почему я.

Что будет после коронации.

Как он представляет отношения с женщиной, которая неделю назад появилась в чужом теле и уже успела поссориться с половиной дворца.

Но самый важный вопрос был проще.

— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Он услышал смену обращения.

Я тоже.

— Да.

— Если это не очередной королевский приказ.

— Просьба.

— Тогда останусь.

Эрвейн не двинулся сразу.

Дал мне время передумать.

Это было настолько в его новой манере, что я сама сократила оставшееся расстояние.

Он коснулся моей щеки.

Медленно.

Я не отступила.

Тогда он поцеловал меня.

Без спешки.

Без необходимости что-то доказывать.

Первый поцелуй оказался совсем не похож на те великолепные моменты, которыми обычно заканчиваются красивые истории.

У меня затекла шея.

Его рука неловко задела край моей косы.

Я чуть не наступила ему на сапог.

И все равно не хотела, чтобы он останавливался.

Когда мы наконец отстранились, Эрвейн посмотрел на меня так серьезно, что я рассмеялась.

— Что?

— Ничего.

— Вы только что рассмеялись после…

— После поцелуя. Да.

— Это плохой знак?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что вы опять пытаетесь все проанализировать.

— Вы заразили.

— Эту фразу вы уже использовали.

— Значит, виноваты тем более.

Я вспомнила.

— Кстати.

— Что?

— А приговор?

Эрвейн не сразу понял.

— Какой?

— Семь дней назад ты обещал его вынести.

Он посмотрел на меня.

Потом на деревянного грифона на столе.

— Виновна.

— В чем?

— В том, что теперь мне придется всю жизнь выслушивать женщину, которая спорит с королем.

Я улыбнулась.

— Тяжелая судьба.

— Именно.

— Могу уехать.

— Нет.

Слишком быстро.

Я подняла брови.

— Это уже приказ?

— Нет.

Он взял меня за руку.

— Испуг.

— Тогда прощаю.

— Щедро.

Мы снова замолчали.

На этот раз молчание не требовало объяснений.

За окном темнел двор.

Где-то далеко от комнаты находились семь животных, которые больше не отвечали за корону.

Эстран собирал свои записи.

Совет переписывал старый закон.

Через шестнадцать дней Эрвейн станет королем.

А завтра утром мне предстояло объяснить Маэне, почему новая должность называется совершенно непригодно и почему я собираюсь ее переименовать.

Нормальная жизнь здесь явно не обещала быть спокойной.

Но впервые с того момента, как я открыла глаза в церемониальном зале, мне не хотелось искать выход.

Я знала, где буду завтра.

И рядом с кем хочу остаться.

Эпилог Когда выбирают сами

Год спустя Варгис научился открывать боковые ворота без посторонней помощи.

Не замок.

До замка он, к счастью, не добрался.

Грифон просто вставал перед створкой и ждал, пока кто-нибудь из смотрителей поймет намек.

Первое время люди торопились выполнить его желание. Потом Маэна запретила.

— Он прекрасно умеет ждать, — заявила она. — А вы прекрасно умеете портить грифона.

Варгис выслушал это с привычным спокойствием и лег перед воротами так, что открыть их все равно стало невозможно.

— Видите? — сказала я.

— Что?

— Он нашел второй способ.

Маэна посмотрела на меня.

— Еще слово, и объяснять ему правила будете сами.

— Я и так руковожу этим местом.

— На бумаге.

— Оскорбительно.

— Зато честно.

За год мы мало изменились.

Звериный двор изменился значительно сильнее.

Старые металлические линии сохранились только там, где их нельзя было убрать без повреждения стен. Все тяги, способные передавать сигналы в сектора животных, сняли. Часть механизма из западной башни перенесли в бывший церемониальный зал.

Теперь туда водили не животных, а людей.

На стене висела простая табличка с объяснением, как два с лишним столетия работал обряд короны.

Совет долго спорил, стоит ли выставлять подобное на всеобщее обозрение.

Эрвейн закончил спор одним вопросом:

— Вы предпочитаете, чтобы через сто лет кто-нибудь снова нашел механизм и решил, что тайна слишком полезна, чтобы о ней знали остальные?

После этого спорили уже о формулировке таблички.

Три дня.

Я в обсуждении не участвовала.

У меня были дела важнее.

Сейр впервые начал пользоваться новым северным выгулом.

Тарса окончательно доказала, что серебряные украшения лучше держать подальше от ее лап.

Две медноперые птицы переселились в расширенный открытый сектор, где могли уходить от людей в дальнюю часть площадки.

Темно-синий крылатый зверь предпочитал укрытие почти всему остальному миру, и мы перестали считать это проблемой.

Тяжелый ящер по-прежнему ложился там, где считал нужным.

В этом вопросе государственная реформа ничего не изменила.

Лира чаще остальных пользовалась свободным проходом между двумя секторами. Иногда исчезала из поля зрения на несколько часов, потом возвращалась и устраивалась на своем прежнем месте.

Никто ее не звал.

Никто не подавал сигнал.

Она приходила сама.

И именно это оказалось самым трудным для людей.

Не открыть ворота.

Не перестроить двор.

Не убрать старые механизмы.

Перестать требовать от животных благодарности за предоставленный выбор.

Первый месяц мне приходилось повторять это почти ежедневно.

Через год — значительно реже.

Я закончила запись в рабочей книге и закрыла ее.

— Все?

Маэна стояла в дверях.

— На сегодня.

— Не верю.

— Почему?

— Вы сказали это два часа назад.

Я посмотрела на окно.

Солнце уже опускалось к крышам.

— Правда?

— Нет, я специально передвинула солнце, чтобы выгнать вас отсюда.

— Очень полезный навык.

— У меня много скрытых талантов.

Она взяла со стола мою вторую тетрадь.

— Это что?

— Наблюдения за Сейром.

— Вы утром наблюдали за Сейром.

— Поэтому и записала.

— Завтра допишете.

— Я почти закончила.

Маэна положила тетрадь себе под мышку.

— Теперь точно завтра.

— Верните.

— Нет.

— Я ваш руководитель.

— А я ваш старший смотритель.

— По должности это ниже.

— По возрасту выше.

— Это вообще не относится к служебной иерархии.

— Зато прекрасно работает.

Я уже собиралась отобрать тетрадь, когда снаружи послышались знакомые шаги.

Маэна сразу улыбнулась.

— Наконец-то.

— Что?

— Подкрепление.

В дверях появился Эрвейн.

За год корона мало изменила его внешне.

Зато изменила расписание.

Иногда я видела мужа утром, за завтраком, а потом только поздно вечером, когда он возвращался после совета, встреч, докладов и всего остального, что люди умудрялись придумать для короля.

Сегодня на нем была темная официальная одежда и серебряная цепь дома Корд.

Короны не было.

Он вообще надевал ее значительно реже, чем ожидал двор.

— Ваше Величество, — сказала Маэна. — Заберите жену.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Что она сделала?

— Работает.

— Ужасно.

— Уже почти час после окончания рабочего дня.

— Еще хуже.

Я протянула руку к тетради.

Маэна отступила.

— Не отдавайте ей.

— Предательство, — сказала я.

— Государственная необходимость.

Эрвейн подошел к столу.

— Совет ждет короля.

— Тогда зачем король здесь?

— У короля сегодня есть более важное дело.

Я оглянулась на Маэну.

Она невозмутимо рассматривала потолок.

Та же привычка.

Год ничего не исправил.

— Какое? — спросила я.

Эрвейн протянул руку.

— Увести жену с работы хотя бы до ужина.

Я посмотрела на его ладонь.

Потом на бумаги.

Потом снова на него.

— А если жена откажется?

— Тогда король будет вынужден применить крайние меры.

— Какие?

— Позвать Маэну.

— Она уже здесь.

— Поэтому я хорошо подготовился.

Маэна подняла мою тетрадь.

— И документ изъят.

— Вы сговорились.

— Мы женаты почти восемь месяцев, — сказал Эрвейн. — Мне пришлось научиться.

Я вложила ладонь в его руку.

— Хорошо. До ужина.

— После тоже.

— Это уже переговоры.

— Я король. Они входят в мои обязанности.

— Дома ты муж.

— И там мои позиции значительно слабее.

Маэна фыркнула.

— Наконец-то умный король.

— Я все слышу.

— На это и расчет.

Мы вышли из служебной комнаты.

Возле ворот лежал Варгис.

Разумеется.

Грифон увидел Эрвейна и поднял голову.

Эрвейн остановился.

Я тоже.

За год Варгис стал чаще приходить туда, где находился король. Иногда подходил к нему сразу. Иногда оставался в стороне. Несколько раз вообще разворачивался и уходил, не проявив никакого интереса.

Первое время придворные пытались искать в этом смысл.

После третьего официального вопроса о том, означает ли очередной подход грифона благоприятный знак для заседания совета, Эрвейн запретил обсуждать Варгиса в государственных докладах.

Формулировка указа мне особенно понравилась:

«Поведение королевского грифона не является источником права, предсказанием, рекомендацией совету или выражением позиции короны».

Маэна потребовала копию.

Она висела теперь в комнате смотрителей.

Варгис поднялся.

Эрвейн не позвал.

Грифон приблизился сам.

Коротко коснулся клювом его плеча.

Потом посмотрел на меня.

И демонстративно отвернулся.

Я прищурилась.

— Даже он считает, что мне пора домой.

— Варгис мудрее половины моего совета.

— Не говори это совету.

— Уже поздно.

— Ты сказал?

— Только председателю.

— Эрвейн.

— Он согласился.

Я рассмеялась.

Варгис направился к открытому проходу и через несколько шагов уже потерял к нам интерес.

Так теперь выглядели его встречи с королем.

Без зрителей.

Без музыки.

Без людей, считающих шаги.

Просто один живой человек и один живой грифон, которые за много лет привыкли друг к другу.

Мы пошли к главным воротам.

Во внутреннем дворе было непривычно спокойно.

Рабочий день заканчивался. Несколько смотрителей убирали переносное ограждение возле нового сектора. Дальше молодой мужчина проверял засов на боковом проходе.

Я машинально отметила, что створка закрывается ровно.

Эрвейн заметил.

— Ты сейчас работаешь.

— Нет.

— Смотришь на ворота.

— Просто смотрю.

— Как в первый день просто смотрела на животных?

— Именно.

— Значит, работаешь.

— Король слишком придирчив.

— Муж тоже.

Мы почти дошли до выхода, когда поперек дорожки показался молодой раэль.

Он родился в конце прошлой осени.

Первый из королевских зверей, появившийся уже после отмены старого обряда.

Его никогда не водили по церемониальному маршруту.

Он никогда не слышал старых сигналов.

Не знал, что определенный звук когда-то означал остановку, поворот или движение к человеку.

Для него металлические линии в стенах были просто частью старого здания.

Молодой раэль остановился.

Эрвейн тоже.

По старой привычке не пошел навстречу.

Я почувствовала, как его пальцы чуть крепче удержали мою руку.

Зверь посмотрел на него.

Довольно долго.

Потом перевел внимание на меня.

Подошел.

Я не протягивала руку первой.

Раэль приблизил морду, обнюхал мои пальцы и сразу потерял интерес.

Через несколько секунд уже шел дальше, к открытому двору.

Эрвейн проводил его взглядом.

— Что это означало?

Я взяла мужа под руку.

— Ничего.

Он посмотрел на меня.

— Совсем?

— Именно.

За воротами молодой раэль уже заинтересовался чем-то возле травы и больше не обращал на нас внимания.

Год назад семь животных должны были решить, достоин ли стоящий рядом со мной человек стать королем.

Теперь король стоял рядом со мной и не нуждался в их решении.

Звери тоже больше ничего нам не были должны.

Я улыбнулась.

— И разве это не прекрасно?

Эрвейн посмотрел вслед молодому раэлю, потом на меня.

— Пожалуй, к этому я привык быстрее, чем ожидал.

— К чему?

— Когда никто ничего не выбирает за меня.

— Неправда.

— Почему?

— Сейчас я выбираю, где мы будем ужинать.

— Это другое.

— Конечно.

— И куда мы идем?

Я потянула его к выходу.

— Узнаешь.

— Тайрена.

— Что?

— Я король.

— Дома это не помогает.

— Я уже заметил.

Мы вышли из звериного двора вместе.

За спиной закрылись ворота, которые утром снова откроют.

Уже без церемонии и скрытых сигналов.

Просто потому, что начнется новый день.