Название: Деградация

Направленность: Гет

Автор: Гетера де Сад

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг: NC-21

Размер: 169 страниц, 62 674 слова

Кол-во частей:21

Статус: завершён

Метки: Даб-кон, Мейлдом, Асфиксия, Двойное проникновение, Обездвиживание, Грубый секс, Кинк на нижнее белье, Knife play, Куннилингус, Секс-игрушки, Пытки, Анальный секс, Стимуляция руками, Минет, Рейтинг за насилие и/или жестокость, Эротическая лактация, Gangbang, Марафонный секс, Кляпы / Затыкание рта, Вагинальный секс, Слом личности, Секс в воде, Кинк на стыд, Уро-кинк, Электростимуляция, Эротическая сверхстимуляция, Унижения, Принуждение, Сексуальное рабство, Кинк на слезы, Кинк на мольбы, Изнасилование, Нецензурная лексика, Групповой секс, Кинки / Фетиши, Секс с использованием посторонних предметов, Ангст, PWP, Элементы фемслэша, Объективация, Эротическая дрессировка, Генитальные пытки, Glory hole, Групповое изнасилование, Принудительные отношения, Сексуализированное насилие, Секс при посторонних, Секс с использованием одурманивающих веществ, Помешательство во время секса

Описание:

Юная Сатиэль добровольно соглашается стать содержанкой во имя свободы, которую Саргон обещает ей через год, но даже не подозревает, через что ей придётся пройти. Ведь он - искусный работорговец, который умеет превращать своих пленниц в покорные секс-игрушки.

Примечания:

Так как в жизни я к насилию отношусь крайне негативно, считаю долгом перед своим чувством человечного заявить, что всё написанное здесь - чистый вымысел и служит мне способом выплеснуть наружу стресс и аутоагрессию.

Кому интересно, Р. Столлер "Эротическая форма ненависти" (1975) - там эта тема подробно раскрывается.

Статус по умолчанию "закончен", но новые главы могут добавляться при возниконовении новых идей.

– Сатиэль, подойди, – равнодушный голос, которого она больше никогда не услышит.

Сатиэль, русоволосая девушка из богатой семьи, выходит на середину кабинета, где стоят мать и ещё один мужчина, за которого она сегодня выходит замуж. Она видит его во второй раз в жизни, но скорее рада, чем опечалена переменой в своей жизни. Холодный дом, в котором она никому не нужна – как давно она мечтала его покинуть! Но сделать это неопытной, юной девушке под неусыпным присмотром дворецкого и служанок-сплетниц не так-то просто.

Возможность предоставилась сама собой: на очередном банкете, бесцельно бродя по саду, она услышала шорох за спиной, а затем – тихий мужской голос:

– Мне кажется, вы не очень счастливы, живя здесь в качестве внебрачной дочери. Хотите сделку?

– Какую? – сразу, в тот же момент Сатиэль поняла, что готова на что угодно. Или думала, что готова. Во всяком случае, она даже не испугалась внезапного появления незнакомца и не задалась вопросом, сколько времени за ней велась слежка. Это всё не имело отношения кроме одного – свободы.

– Официально ты выходишь за меня замуж, а на деле – живёшь в качестве сексуальной игрушки год или два – пока не надоешь. После я дам тебе денег и помогу устроиться в жизни. Но предупреждаю: мои сексуальные вкусы… весьма специфичны. Это будет работа, а не приятное препровождение времени.

– Согласна. Всё, что пожелаете, но потом – свобода, – Сатиэль проигнорировала мгновенно-фамильярный переход на “ты” и позволила тут же в темноте облапать себя бесцеремонным мужским рукам, проверяющим мягкость и размер груди.

Мать с самого начала была рада выгодной бизнес-сделке и удовлетворена покорностью дочери, которую до сих пор не знала, куда бы спихнуть, поэтому заключение брака состоялось буквально через две недели. И сегодня Сатиэль чувствовала себя живой куклой, наряжаясь точно по инструкции, которую ей выслал Саргон – так звали жениха. Ничего особенного – туфли, простое красное платье, хлопковое кружевное бельё… Супруг с улыбкой подошёл и крепко взял её за руку.

– Пойдём…

Всю дорогу домой они молчали, мужчина старательно игнорировал её, так что Сатиэль, даже понимая, на что пошла, начала нервничать. В глубине особняка, в коридоре, где нет окон, и дверь в который супруг открывает ключом, их встречают две бесстрастные и будто полжизни прожившие в качалке горничные, скорее похожие на телохранителей, нежели на деликатную прислугу. В тот же момент Сатиэль ощущает, как что-то тяжёлое и холодное защёлкивается вокруг её шеи и уже ставший знакомым голос супруга произносит:

– Так, подготовьте мне эту сучку.

Ужас ледяной иглой пронзает Сатиэль, но она собирается с силами и, не оборачиваясь, отправляется вслед за женщинами. Договор есть договор… Это всего лишь двадцать четыре месяца.

Когда он пришёл, она уже лежала на кровати с туго связанными за спиной руками, и два широких ремня растягивали её лодыжки в стороны, так что она почти не имела возможности шевелиться. На ней всё ещё был плотный лиф, расстёгивающийся спереди, и обыкновенные, украшенные по бокам кружевными вставками, трусики. Русые волосы, обрамляющие загорелое лицо, придавали её облику горячую, знойную прелесть. Да что там, она была очаровательна: плотное, но довольно вытянутое тело, умеренная грудь, изящные, рельефные кости тазобедренного сустава. Его маленькая игрушка на несколько месяцев.

Ей уже сделали по его указанию клизму, и теперь она лежала испуганная, дрожащая от пережитого шока и бесцеремонного насилия, совершённого над ней, отупело уставившись куда-то в потолок. Он неспеша подошёл и, усевшись рядом на кровать, мягко положил руку ей на плечо.

– Ну что, милая, ты готова доставить мне удовольствие сегодня? – пальцы ласково погладили скулы, пробежали к виску, убирая за ухо волосы. Эта предварительная игра, эта игра на эмоциях – самая приятная, такая сладкая, что он держит себя в узде, чтобы не раскрывать намерения раньше времени.

– Что вы будете со мной делать? – сиплый голос, в котором звучат слёзы.

– Всего лишь немного поиграю с тобой. Ты давно приглянулась мне – такая потерянная и забитая. Именно таких я и люблю.

В её глазах отражается ещё больший страх – замкнутый круг, в котором он один знает, как дёргать за ниточки. Ха-ха, это так мило.

– Если ты будешь слушаться, ничего страшного не произойдёт. Покричишь немного, и я тебя отпущу, – продолжает он весело, склоняясь над ней. – Ну как, ты согласна быть хорошей девочкой?

– Согласна, – выдавливает она.

– Ну и правильно. Деваться-то тебе некуда, – он широко улыбается. – Тогда давай тебя разденем?

– Д-давайте, – кивает она, краснея и отводя взгляд в сторону. Такая сладкая.

Он расстёгивает и стягивает вниз по плечам бюстгальтер, обнажая приподнятую грудь с ореолами сосков, затем медленно, очень медленно, почти бережно подцепляет пальцами резинку трусов и опускает её до бёдер – дальше не позволяют растянутые в стороны ноги. Лицо девушки становится алым, и видно, как против воли напрягаются её плечи – однако верёвка держит крепко, вынуждая сохранять прежнюю позу. Тогда он наконец опускает ей на ключицы руки – и гладит всё её тело: грудь, рёбра, живот, бёдра, шею, пока она содрогается от его бесцеремонного ощупывания.

– О, да… – выдыхает он, прикрывая глаза и внутренне кайфуя от этого напряжения. Ему кажется, он играет на живом органе.

Он чуть задерживается на сосках и вдруг резко сжимает грудь, впиваясь в неё ногтями и оттягивая вверх. Из горла жертвы вырывается хриплый крик. Приятный голос.

– Ну что ты, девочка, я же почти ничего не сделал, – он вновь гладит её, на этот раз спускаясь к промежности. Так забавно наблюдать её попытки сжать ноги и вместе с тем безжалостно проникать всё дальше и дальше. – Смотри мне в глаза, пожалуйста.

Она поднимает на него влажные от унижения глаза и тогда он, не отрываясь, начинает ощупывать каждый миллиметр нежной кожи, наблюдая, как дрожат губы девушки и ежесекундно меняется выражение лица. Когда он нажимает на клитор, она дёргается, и, усмехаясь, он спускается чуть ниже, на этот раз стремясь вызвать приятные ощущения.

– Тебе приятно?

– Н-не знаю…

– Да, я бы тоже на твоём месте не мог расслабиться. Сейчас помогу.

Он достаёт с полки флакон и, выдавив прямо на её тело несколько порций крема, принялся втирать его.

– Не бойся, это самая обычная мазь с согревающим эффектом.

Она слушает его с несчастным видом. Но он умеет доставлять жертве удовольствие перед тем, как распотрошить её, и постепенно, разгорячённая, она немного расслабляется. В знак поощрения он отстёгивает ей одну ногу. Девушка поджимает её к животу, и он усмехается. Какая наивная. Неужели она не понимает, что играет прямо по его нотам?

Её глаза широко распахиваются от ужаса, когда он достаёт длинный поблёскивающий нож. Она цепенеет, наблюдая, как он медленно опускает его, упираясь острым кончиком в податливую грудь. Хищно улыбается, вдруг показывая ей свою суть, и начинает вальяжно водить им по упругой коже – от груди к ключицам, дальше вниз по животу, и снова вверх, до колеблющихся под дыханием рёбер – процарапывая собственное имя. Иногда он чуть усиливает нажим, и тогда на вздрагивающей коже остаются тонкие розовые порезы.

Его рука резко перемещается вниз, касаясь холодным металлом горячего клитора и вызывая ужас в её глазах.

– Не надо… – придушенно шепчет она, боясь сделать неосторожное движение…

– Хочешь, чтобы он вывернул твои внутренности наизнанку? – жёстко спрашивает он, убирая с лица все эмоции. Она судорожно трясёт головой.

– Нет, нет, пожалуйста…

– Тогда заканчивай этот цирк и убирай ногу.

Она медленно, стыдливо раскрывается, и он гладит лезвием внутреннюю поверхность её бёдер и тонкую, розовую кожу, пока ему не становится видно всё – и тогда он начинает нежно ласкать её пальцами. Только там. Только снаружи – бережно, почти неощутимо задевая клитор и ощупывая мягкие ткани, играя ими, перебирая, до тех пор, пока они не начинают влажно блестеть. Она дёргается, волнуется, кусает губы и вытягивается в струнку, демонстрируя вставшую грудь – но нож, зажатый в его другой руке, всё время напоминает ей держать ноги врозь. Это самый прекрасный момент: она ломается. Глаза её потухают и она вся как-то никнет, принимая предательство собственного тела и его власть над собой.

Он пробует её на вкус, а затем подносит свои пальцы к её рту.

– Оближи, – она послушно выполняет, и в её глазах он угадывает боль. – Это будет наш с тобой косвенный поцелуй.

Он ласково треплет её по щеке, а затем берёт за волосы и подтаскивает к паху:

– Давай, твоя очередь сделать мне приятно.

Тогда она послушно открывает рот и берёт его уже полуэрегированный член. Он не давит на неё и никак не управляет, предоставляя полную свободу действий и лишь наблюдая, как её лицо морщится и краснеет от стыда под его взглядом. Однако сосала она хорошо. Очень нежно, дразня головку языком и жёстко, но плавно скользя губами. От самой этой униженной покорности, от трепетной раздавленности у Саргона автоматически вставало.

– Да, вот так, – выдыхает он, рассматривая её блестящий от слюны подбородок и задавая ей такт побыстрее. Она что-то всхлипывает, но он не отпускает, продолжая использовать её по собственному усмотрению. – Хорошая, хорошая девочка, – проговорил он, гладя её по бедру и усмехаясь про себя тому, как она пытается отстраниться от происходящего.

Возбуждение нарастало. Он вновь стал мять её грудь, на этот раз грубо и бесцеремонно, и, откинувшись назад, прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Оргазм был яркий и освежающий, и Саргон чувствовал, что впереди будет ещё хорошее продолжение. Он отбросил игрушку и направился в душ, где минут пять расслаблялся под тёплыми мягкими струями.

Когда он вышел из ванны, её глаза были влажными от слёз. Он лениво прошёлся по комнате, картинно разглядывая узоры на обоях.

– Ты знаешь, я считаю, что вся демагогия насчёт справедливости, взаимопомощи, сострадания – полная чушь. Мир всегда был полон жестокости. Сильный пожирает слабого. И наше с тобой положение это прекрасно подтверждает, – обернулся он, сладострастно улыбаясь и уже нисколько не скрывая своей эйфории от происходящего. – И поэтому я имею право делать с тобой всё, что захочу: вырезать на твоей шкуре своё имя, трахнуть в задницу, подвесить за руки и за ноги под потолком, чтобы вывернулись суставы и ты харкала от боли… – он говорил ей это прямо в лицо, наблюдая, как её зрачки расширяются от ужаса, и она вновь теряет самообладание, начиная непроизвольно дёргаться.

Он рассмеялся, наблюдая, как колеблются её нежно-розовые соски.

– Куда ты пытаешься убежать, ты, маленькая сучка? Ты всего лишь моя игрушка. Что бы мне с тобой сделать… А, точно! – воскликнул он, весело приближаясь к ней. – Давай ты сама будешь выбирать, как тебя использовать. Что мне сделать с тобой из перечисленного?

С минуту её губы нервно дёргались, и потом он услышал придушенный шёпот.

– Трахнуть в задницу…

– Что? Не слышу, – он ласково улыбнулся ей.

– Трахните меня в задницу! – хрипло выкрикнула она, дрожа всем телом.

– С большим удовольствием.

Он присел рядом и, достав из лежащего на полу пакета широкий скотч, перерезал его быстрым движением ножа.

– Ммм! М! – истерично замычала она, когда липкая лента стянула губы.

– Не бойся, других пыток не будет. Это лишь для разнообразия спектра впечатлений. Совсем же иное дело, когда ничего не можешь сказать, верно? – он потрепал её по щеке, а затем, переместившись, подхватил её свободную ногу и плотно привязал за щиколотку к бедру. Отцепил и то же самое проделал и со второй.

– Ну что, чувствуешь? – он с наслаждением провёл рукой от её груди до промежности, чуть помедлил, и погрузил туда на всю глубину пальцы. – Без моего разрешения ты не можешь пошевелить и миллиметром своего тела. Совсем как готовая индейка на блюде.

Ответом ему был нервный всхлип. Он рывком перевернул её на живот и раздвинул пошире бёдра. Схватил пальцами ягодицу, сильно оттягивая её в сторону.

– Вот оно, – он нежно помассировал её анус, чувствуя, как всё её тело сжимается под его прикосновениями. И услышал тихий скулёж, который доносился откуда-то из-под раскиданных по покрывалу волос.

– Не бойся, я тебя подготовлю. Поэтому делай, как сказано, и всё обойдётся без крови. Поняла? Вот и хорошо, – он звучно шлёпнул её по заднице и наклонился за новыми инструментами.

Полив дилдо смазкой, он стал медленно пропихивать его ей в анус. Он видел, как судорожно сжимаются пальцы на её ступнях, как дрожат плечи и напрягается спина – и переставал давить, когда её глухие стоны переходили в панические мычания.

Когда он закончил, блестящие капельки пота украшали её лопатки. Он провёл пальцем между ними, одновременно поигрывая в её заднице игрушкой и добиваясь ещё пары страдальческих завываний.

– Умница. Хорошая игрушка, – похвалил он её, подхватывая за плечи и подтаскивая ближе к изголовью. Там, усевшись на подушки, он усадил её между своих ног, прижимая спиной к уже встающему члену. – Я дам тебе немного передохнуть, пока ты привыкаешь к нему. Посмотри вперёд.

У противоположной стены стояло зеркало, и там она могла видеть себя – зарёванную, с красными следами на груди от его ногтей, связанную и распятую для него. От лобка до шеи тонкими изящными линиями алело его имя. Она вздрогнула и отвела глаза, но он поймал её за подбородок и вернул в прежнее положение.

– Даже не думай отворачиваться, или я выдерну дилдо из твоей задницы безо всяких предупреждений, – он надавил пальцами на конец инструмента, и она глухо, судорожно застонала. – Видишь? Узнаёшь себя? – прошептал он ей, утыкаясь носом в шею и вдыхая её запах. – Это ты, это то, какой ты будешь отныне. Для меня.

Он поддерживал её за плечи, чтобы, ослабевшая, она не упала, пока он покрывал поцелуями её спину. Затем вновь уложил на живот и велел выталкивать дилдо из себя. Она тужилась минуты две, виляя задницей и протяжно скуля, будто бы прося помочь ей, но он только усмехался, сидя рядом и наблюдая, как рефлекторно сжимаются мышцы.

– Умница. Умница, – он погладил её по впалому животу, всё ещё вжатому от усилий. – Теперь ты готова к основному действию.

Он добавил ещё смазки и навалился на неё, с наслаждением входя. Внутри было скользко, и он начал энергично двигаться, иногда приостанавливаясь, чтобы растянуть удовольствие. Ему нравилось ощущать под собой безвольную, связанную тушку, послушную всем его движениям. Он намеренно посильнее ударялся о неё бёдрами, чтобы ощутить, как удар прокатывается по всему телу, заканчиваясь коротким мычанием. Она не кричала, а только тонко вскрикивала в такт его движениям, словно отбивая ритм, и от этой мелодии он окончательно вошёл в раж. Стиснув её грудь, уткнулся носом в шею и начал буквально вдалбливать её в кровать чередой резких, животных рывков.

– Ах, сука! – он укусил её, а потом так и остался лежать на ней, слушая бешеный ритм сердца.

Стало жарко и снова захотелось в душ. Он впервые отметил, что её волосы сухие и ломкие от чрезмерного осветления и что на плече у неё три родинки. Тогда он наконец встал и перекатился на бок. Она никак не отреагировала, и её до этого всё время напряжённые плечи обмякли. Надо бы и её тоже обмыть, пожалуй. Он развязывает ей ноги и руки и, подняв, несёт в душ. Тогда становится видно, что она в сознании, но на её лице застыл безмолвный ужас. Что поделать – без таких практик он не может почувствовать возбуждение, даже лекарства никакие не помогают. Он усаживает её на кафель, сдирает скотч, ополаскивает водой. Она сидит и впрямь как кукла, слишком ослабевшая, слишком потрясённая, чтобы быть способной хотя бы на одну сознательную мысль.

– Не бойся, больше мучать не буду, – бросает он и сам встаёт под ласковые струи.

И тогда она начинает рыдать.

Сати пришла в себя через день, в его спальне, где была оборудована специальная, довольно большая клетка, в которой, однако, было невозможно распрямиться в полный человеческий рост. Саргон как раз зашёл проведать свою игрушку, когда девушка, опершись о прутья, посмотрела на него в упор и сказала:

– Я передумала.

– Что, прости? – с притворным удивлением переспрашивает он, в душе покатываясь со смеху от этого серьёзного выражения лица. Она думает, что в положении договариваться с ним?

– Я не хочу… оказывать вам такие услуги. Отпустите меня!

Повышение голоса на собеседника – первый признак слабости и бессилия. Он немного медлит, наслаждаясь этой незримой властью, давая пленнице прочувствовать её капля по капле, по мере того, как в её неуверенных движениях начинает проскальзывать злость.

– Что, правда, что ли? Ну, раз не хочешь… тогда потанцуй для меня, – в его глазах плещется садистическое предвкушение удовольствия, и она чувствует это – с гримасой отвращения отшатывается и вжимается в стену, не желая покидать внезапно ставшую такой оберегающей и комфортной клетку.

Но всё напрасно – Саргон грубо выволакивает её наружу и бросает на пол, чтобы сцепить запястья наручниками; буквально садится сверху и, пока она натужно дышит и хрипит, проделывает то же самое с брыкающимися лодыжками. А затем тащит её, нагую, упирающуюся и кричащую, в музыкальную комнату.

– Запомни: это всегда будет твоим развлечением, если скажешь, что устала или не хочешь что-то делать.

В этой комнате не так уж много мебели: шкаф с дисками, крохотный диванчик, столик рядом, куда можно положить пульт от акустики, и совсем недалеко от колонок, строго напротив дивана – прочный металлический столб, к которому высоко от уровня пола привинчен треугольный брус, обтянутый чёрной кожей. Брус весьма широкий и поднят остриём вверх – на него и опускает Саргон свою игрушку, пристёгивая к столбу за руки и за ноги, чтобы она не имела возможности слезть с пыточного устройства.

– А, больно! Больной ублюдок!

Саргон отходит, чтобы полюбоваться на неё издалека: скаты бруса довольно покатые и широкие, и бёдра девушки напрягаются, пытаясь приподнять промежность над острым ребром, но надолго их усилий всё равно не хватает. Тело соскальзывает вниз, полностью расслабляясь, и тогда ребро наконец-то врезается в сочную мякоть плоти, погружается в её горячие объятья и давит на самое нежное, самое чувствительное место. По Сати прокатывается волна дрожи – её передёргивает, и она вновь, с мучительным отчаянием подаётся вперёд, звеня бьющимися о столб наручниками. Она забавно попискивает, дёргаясь так вверх-вниз, и на какое-то время горошина клитора сладострастно набухает, а чёрная кожа бруса начинает недвусмысленно, влажно блестеть. Его милая игрушка придушенно дышит, не зная, как остановить эти внезапные ощущения.

Она ёрзает, против собственной воли стараясь поймать пик наслаждения, но очень скоро, буквально в считанные секунды, давление становится болезненным. Тело всё же слишком тяжёлое, и клитор, немилосердно трущийся о жёсткую поверхность ребра, начинает отчаянно ныть. Сати жалобно стонет и пытается откинуться назад, но тогда гребень врезается ей в задний проход и давит на позвоночник, что не менее неприятно; она изгибается, пытаясь перенести вес то на одну сторону, то на другую сторону, и повисшие ступни беспомощно дёргаются в воздухе, так и не находя точки опоры. Саргон пристально рассматривает, как по блестящей поверхности бруса перекатываются розовые, мягкие кусочки половых губ, так соблазнительно переходящие в лобок.

– А, больно! Пожалуйста, снимите! Ах!

Её ноги затекают, и приподниматься становится всё труднее. Тело игрушки теперь причудливо извивается, то вытягиваясь в струнку и демонстрируя острые, поднятые плечи, то резко подпрыгивая и так же резко оседая вниз, и тогда он слышит новый пронзительный крик.

Тогда Саргон опускается на диван и врубает колонки на полную мощность. Музыка заполняет собой всё, оставляя только завораживающую картинку, и Саргон, развалившись на диване, медленно гладит свой член представляя, что перед ним танцует нимфа. Это действительно похоже на танец: стройные, переступающие в воздухе ножки, извивающийся, точно лента, торс, и открытое, запрокинутое, как для заклания, горло. Его живая игрушка вся пульсирует, иногда начиная судорожно и красиво скакать на брусе, и тогда под загорелой кожей прорисовываются все мышцы.

Он кончает как раз, когда Сати, кажется, начинает терять сознание. Она больше не пытается оказывать сопротивление и вообще не очень контролирует происходящее вокруг, поэтому он без труда переносит её обратно в спальню и приковывает там к стене за запястья. Выливает на голову стакан воды и выходит заказать ужин.

Он задерживается, отвлекаясь на новостную ленту социальной сети и инстаграм друзей – тратит в итоге целых полчаса вместо планируемых десяти минут – и когда возвращается, Сати находится уже в полном сознании. Затравленно взглянув на него, она молча отворачивает голову.

– Уже лучше.

Его снисходительная усмешка заставляет её вздрогнуть. Только теперь к ней приходит осознание, что наказание ещё продолжается. Или оно даже не начиналось?

Он берёт хлыст и приближается, лениво помахивая им перед ней и задевая кончиком очаровательно вставшие соски. Она так сильно растянута за руки, что едва имеет возможность чуть-чуть поменять позу, и защититься от кусающих ударов нет никакой надежды.

– Не надо… – срывается в последний момент с её губ сдавленная мольба.

Он размахивается и уверенно проводит от плеча до бедра алую вспухшую линию.

– Ауу! – взвизгивает игрушка, выгибается, и тогда он начинает бить её сильно, ритмично, не давая сделать полного вздоха. Она орет, потом воет, потом уже хрипло охает, повисая в кандалах и уже даже не пытаясь избежать удара. Всё её тело, от ключиц до коленей, покрывается сетью тонких порезов, складывающихся в симметричный узор. Это очень красиво, и она тяжело дышит, мелко-мелко дрожа.

В какой-то момент, сжав побелевшие костяшки пальцев, она всё же умудряется сдвинуться с места, несмотря на тонкие, мучительно врезающиеся в кожу наручники, и тогда Саргон видит, как по одному из запястий начинает стекать тонкая струйка крови.

– Прекрасно, – он останавливается и подходит к ней вплотную, хватая за сосок и возвращая в прежнюю позицию. – Сиди на месте, сучка, пока получаешь за своё поведение.

Она смотрит на него неподвижным, стекленеющим взглядом, но в конце концов расправляет плечи и приподнимает грудь. Она всё больше и больше напоминает кусок мяса, подвешенный для нарезки, и только лихорадочно поднимающийся живот выдаёт степень бурлящих внутри неё эмоций.

Он размахивается и наносит два жёстких удара крест-накрест; кончик хлыста заворачивается, и в последний момент щёлкает ничего не подозревающую жертву по ягодице. Игрушка протяжно, обессиленно скулит и бьётся головой о стену, не зная, куда деться от нахлынувшей на неё боли.

– Пожалуйста… пожалуйста. Я буду вашей игрушкой. Я… я извиняюсь!

– Вот теперь другое дело.

Он гладит её по щеке, поднимая за подбородок и заставляя поцеловать рукоять хлыста.

– Все мы иногда нуждаемся в небольшой дисциплине, не правда ли?

– Д-да, хозяин, – покорно бормочет она.

Саргон наконец отцепляет девушку, и она со стоном отваливается от стены, почти падая на пол.

– Ползи за мной, – он застёгивает на ней ошейник с цепью, и ей не остаётся ничего, кроме как идти следом. Это даётся ей с трудом: руки и ноги словно задеревенели, а Саргон шагает быстро, и жёсткая удавка то и дело душит её, заставляя хрипеть и двигаться вперёд. Они приходят в небольшую гостиную, где уже накрыт стол, и у Сатиэль буквально начинает кружиться голова от ароматов: она не ела уже полдня.

– Становись на колени, – бросает Саргон, сам опускаясь на диван. – Будешь хорошо прислуживать – накормлю.

Он даёт ей держать поднос с бокалом и бутылкой шампанского и обещает высечь и спину, если уронит. Держать приходится высоко, на уровне головы, отчего у Сатиэль отчаянно дрожат руки. Служение очень быстро превращается в изощрённую пытку: к боли в плечах прибавляется боль в коленях, а вид еды заставляет желудок сжиматься в судорогах, напоминая о необходимости выполнять приказ. Саргон же ест неторопливо, смакуя вино и ведя неспешные разговоры.

– Кстати, ты девственница? – бросает он между салатом и курицей.

– Нет, господин… простите, – выдавливает Сатиэль, сглатывая слюну.

– Да мне без разницы по большому счёту, – он беззаботно улыбается ей. – Руки держи повыше. Я хочу видеть следы твоей экзекуции.

– Да, господин, – Сатиэль слишком страшно сделать что-то не так, и она изо всех сил старается отыгрывать свою роль.

С новым, болезненным рывком она возвращает поднос на прежний уровень и слегка ёрзает бёдрами, чтобы хоть как-то ослабить напряжение на ноги. Дрожит, мило краснеет от унижения, вновь становясь пунцовой, как и вчера, и прячет влажные глаза, за что получает весьма ощутимый щелчок по исполосованному животу. Вскрикивает, чуть не роняет поднос, и заставляет себя показать Саргону своё несчастное, с подтёками слёз, лицо.

Он берёт с приготовленной для Сатиэль тарелки палочку картошки фри, обмакивает в майонез и протягивает ей. Она жадно съедает её и умоляюще смотрит лихорадочным взглядом, прося ещё. Он усмехается и кормит её – курицей, овощами, сыром, иногда поднося к раскрытым губам бокал с шампанским. Опустошив тарелку наполовину, он кладёт очередную картошку ей на нос.

– Служить, Сати, служить! – строго приказывает он ей, и она с несчастным видом замирает, вытянувшись по струнке. Все её мышцы уже отчаянно дрожат от долгого стояния, и кажется, что она вся ходит ходуном. – Хорошо, молодец, – он наконец скармливает ей картошку. – Ставь поднос.

Она безвольно падает на стол, тяжело дыша, пока он поднимается и расстёгивает ремень джинсов.

– Раз говоришь, что не девственница, нам обоим с тобой будет легче, – объявляет он, и она поднимает на него своё бледное, испуганное лицо. – Давай, скажи мне что-нибудь. Покажи, как ты понимаешь свою работу сексуальной игрушки. В зависимости от сказанного зависит то, насколько жёстко я тебя сейчас буду иметь.

Она выглядит совсем раздавленной, растерянной, опустошённой – но затем, закусив губу, медленно разворачивается к нему спиной и широко разводит ноги, поднимая зад и показывая всё ещё слегка припухшую после “дикой скачки” промежность.

– Эта сексуальная игрушка создана для того, чтобы услаждать ваш взор, господин, – её неестественно тонкий голос почти не сбивается с фразы. – Прошу вас, она ждёт вашего внимания. Посмотрите, какая она сладкая, – тонкие пальчики раздвигают ягодицы, позволяя увидеть всё ещё лучше.

– Молодец, уже начинаешь что-то понимать, – изрекает Саргон, убирая её ладони обратно на стол и пододвигая поближе к ней тарелку. – Можешь есть, пока я тебя трахаю.

Недавно проглоченная еда, кажется, даже не приземлялась в желудок Сатиэль. Перед ней лежат ломти курицы и салата, и она жадно тянется к ним, одновременно чувствуя, как головка члена водит вверх-вниз по её влагалищу. Она дёргается от непривычных ощущений, но руки насильника тут же крепко фиксируют её бёдра, и Сатиэль жадно глотает курицу. Член тем временем начинает неспешно, но деловито проникать внутрь. Ей действительно не больно – Саргон своё слово держал – но ощущение, как нечто крупное ёрзает в тебе, то и дело раздвигая мышцы, невероятно отвлекает, и Сатиэль, тяжело дышит, судорожно запихивая еду себе в рот, то и дело хватаясь за край стола.

Саргон с наслаждением чувствует, как она непроизвольно сжимает мышцы живота и, чуть отстранившись, наблюдает, как всё больше твердеющий член раздвигает алеющие, покрытые мягким волосяным покровом кусочки кожи, так таинственно и приглашающе обнимающие его, и с каждой минутой всё больше блестящие от влаги. Он двигается всё быстрее, добиваясь едва слышных, хлюпающих звуков, которыми, кажется, эта нежная вагина приглашает его продолжать. Сатиэль, пытающаяся отпить шампанского, охает, не удерживается и опрокидывает бокал, разливая содержимое по столу.

Он наклоняется, хватая её за правую руку и заводя её далеко за спину, а пальцами другой руки нащупывая клитор.

– А! Ау! Ах! – кричит Сатиэль сперва от пронзительной боли в плече, а затем от настойчивого и тоже отчасти неприятного массажа самой чувствительной точки.

Ей хочется вырваться и убежать, чтобы её истерзанное и натянутое на нервах тело оставили в покое, но боль в лопатке, если хоть чуть-чуть пошевелиться, адская, и она лежит, прижатая грудью к столу, чувствуя, как по низу живота начинает разливаться какое-то болезненное, острое тепло.

– Боже! Хватит! – всхлипывает она, беспомощно виляя бёдрами и раззадоривая насильника ещё больше.

– Хорошая девочка, ты заслужила это, наслаждайся, – смеётся Саргон, продолжая стимулировать оргазм.

Крупная судорога, а затем ещё несколько пробегают по всему телу девушки. Влагалище резко и рефлекторно пульсирует, ещё крепче обжимая член, и Саргон кончает, успев предусмотрительно выйти и излиться игрушке на спину.

Когда он возвращается с тазиком воды, тряпкой и антисептиком, Сати сидит у дивана, недалеко отползя от места действий и безвольно уронив голову на сиденье. По полуприкрытым векам видно, что она уже отключилась. Он вытирает её, обрабатывая порезы, а затем вновь запирает в спальне.

– У меня ощущение, что я становлюсь с каждой неделей всё тупее… – девушка лежала посреди клетки, широко раскинув руки и устремив невидящий взгляд в потолок.

– Это правда.

Она и не заметила, как произнесла это вслух. Мужчина, вольготно расположившийся на кровати и до этого листавший новостную ленту в телефоне, усмехнулся и поймал её настороженный взгляд.

– Ты живёшь сейчас, как зверушка – то есть, я не даю тебе ничего делать – потому и твоё сознание начинает блуждать и рассеиваться. Кстати, – заметил он, вновь уткнувшись в телефон. – На днях приезжает мой друг, так что тебе надо будет развлекать нас обоих. Мы тут как раз составляем твою программу действий.

– Он такой же, как и вы?

– Почти, только Нерон на психику любит давить больше. Но никаких травмирующих практик. Увечья и раны – то, что мы терпеть не можем у наших игрушек. Именно поэтому нас до сих пор не засудили.

* * *

– А она не отключится в процессе? Какая-то она недостаточно выносливая на вид, – заключил Нерон, придирчиво оглядывая нервно переминающуюся с ноги на ногу нагую Сатиэль.

– Всё путём, она крепче, чем выглядит, - успокоил его Саргон.

Девушка затравленно оглянулась. Комната была действительно огромна. Здесь был и телевизор с диваном, и поодаль камерно накрытый стол для ужина (на двоих), и – отдельно – металлический стол со множеством скоб и ремней для фиксации человека, а рядом – ещё поднос со множеством каких-то цепей, прищепок, металлических балок и прочих вещей, которые Сати не успела толком рассмотреть, но доверия они ей не внушали.

Усмехнувшись, Нерон хлопнул ладонью по столу.

- Ладно, залезай сюда. Ложись на живот.

С обречённостью осуждённого и не надеясь на снисхождение Сати улеглась на столешницу. Холодный металл неприятно целовал кожу и тем самым заставлял её чувствовать себя ещё более одинокой и бесправной, ещё одной вещью в этой комнате.

– Короче, слушай, сучка, - объяснил Нерон, беря её за щиколотку и сгибая ногу в колене. – Считай, что это что-то вроде твоего обучения. Сегодня ты, скорее всего, вырубишься, но постепенно мы приучим твои мозги ассоциировать боль с сексом и сливать их в одно.

Побледневшая девушка конвульсивно дёрнулась прочь, но тут подошёл Саргон, хватая её за шею и намекая, что следует успокоиться.

Вначале её лодыжки притянули к самой заднице, а затем, пропустив под коленями ещё по ремню, развели широко в стороны – сделать какое-либо движение было немыслимо. Приподнимаясь на локтях, Сати беспокойно оглянулась, пытаясь понять, что ей готовят, когда Саргон нажатием ладони заставил её опуститься обратно на стол и расправить руки в стороны. На спину ей легло нечто узкое и холодное, а затем её руки по всей длине и грудную клетку примотали к длинной металлической палке, как если бы она была распята на кресте. Зазвенела цепь, и Сати ощутила, как её оттягивают вверх и назад. Палка соединялась цепью с крюком под потолком, и всё это надо было для того, чтобы выгнуть Сати дугой. Натяжение нарастало с геометрической прогрессией по мере того, как её позвоночник загибали всё больше назад; в конце концов она смогла опираться на стол только тазом и бёдрами, тогда как торс и руки болтались в воздухе.

Мышцы болезненно напряглись, пытаясь справиться с неприятной позой; немного пошевелить теперь можно было только связанными ногами – и то едва-едва. Сати часто-часто задышала – отчасти из-за того, что ей было тяжело набрать полную грудь воздуха, а отчасти из-за волны страха. Она была до предела растянута и в то же время абсолютно обездвижена, не имея возможности как-либо повлиять на своё состояние – и от этой безвыходности Сати хотелось закричать. Но она сдерживалась, убеждая себя не терять голову и оставаться спокойной.

– Хороша, – Нерон чиркнул ногтями по напряжённому позвоночнику и в конце с силой шлёпнул её по заднице. Сати было больно, но она не смогла даже дёрнуться – только от неожиданности сжались пальцы на ногах.

Он обошёл кругом и остановился перед ней, потрепав за выпяченную грудь. И Сати вдруг ярко, с никогда не посещавшей её прежде осознанностью ощутила себя вещью, безвольной секс-игрушкой – потому что она действительно не могла ничего сделать и лишь выполнять свою функцию. Словно отвечая её мыслям, Нерон ухватил её за нос и, пока она хватала ртом воздух, вставил ей оральное кольцо. Сати покраснела от унижения до слёз и от отчаяния задёргала коленями и кистями рук, делая свои трепыхания ещё более смешными и нелепыми.

– Люблю послушных сучек, – прошептал Нерон и привязал к чему-то волосы Сати, зафиксировав даже её голову.

Взяв её за уши, он всунул ей в рот член и начал двигаться, делая комментарии по поводу её несчастных гримас и тому, как по её подбородку стекали её слюна и смазка его члена.

– Ты просто игрушка для ебли, – разговаривал он с ней, глядя в её покорные, набухшие от слёз глаза. – Держи свой рот открытым, чтобы твои слюни так вот и текли по нему. Это будет приглашением для любого желающего справить в тебя свою нужду. Что, не можешь закрыть его? – Издевался он, на минуту вытаскивая свой член и водя им по её лицу, пачкая и тыкая им ей в глаза и щёки, наблюдая, как Сати начинает дрожать от унижения всё больше и больше, а затем начиная вновь насиловать её рот. – Ты должна любить это. Любить быть урной. Отвечай, а?

Сати мычала, пытаясь покивать головой и усиленно сосала, насколько это позволяло растягивающее рот кольцо. Острый страх и начинающие ныть от напряжения мышцы заставляли её делать всё, что требовал насильник. И правда игрушка для ебли.

В тот момент, когда Нерон наконец-то кончал, Сати почувствовала, как её промежности касается включённый вибратор. Саргон тыкал игрушкой в вагину, заставляя её увлажниться, но тело Сати уже настолько задеревенело от усталости, что она только закатила глаза и не стала никак реагировать, решив будь что будет.

– Хорошая игрушка, спасибо, – похвалил её Нерон. – Кстати, насчёт урны. – он схватил её за подбородок, больно сжимая щёки и не давая своей сперме вылиться оттуда. – Глотай, – ледяным голосом велел он, пока Сати смотрела на него вытаращенными от ужаса глазами.

Глотать, когда её растянули, точно чучело на каркасе, было трудно, но только когда она выполнила приказ, он отошёл и закурил, разглядывая её мокрое, в подтёках от жидкостей лицо.

Вибратор тем временем не входил внутрь, а тёрся только о кожу снаружи, и постепенно, против воли, Сати ощутила нарастающее внизу острую волну возбуждения. Или, может, они чем-то смазали дилдо для этого? Во всяком случае, её голова и так уже шла кругом от выброшенного в кровь адреналина, а нега помогала забыть о ноющих мышцах. Прикрыв глаза, Сати приглушённо застонала.

– Она ещё и течёт. Классная игрушка, – комментарий Нерона был словно пощёчина. Сати широко раскрыла глаза, но тут же почувствовала, как Саргон пропихивает вибратор между ней и столом, закрепляя его. Сати истерично замычала, беснуясь и всем видом умоляя остановиться, но силу инструмента тут же подняли на несколько мощностей. Сати почувствовала, как клитор взрывается миллионом ощущений – и остро-сладких, и неприятных от столь сильного воздействия. Вскрикивая сквозь кольцо, она судорожно завиляла бёдрами, насколько это позволяли привязанные к столу ноги, под общий смех мужчин. Они взяли пиво и уселись напротив, наблюдая за ней.

Сказать, что это было унизительно – ничего не сказать. Сати мелко-мелко задрожала, чувствуя, как пелена оргазма неотвратимо наполняет её. Глухо стоная, она к своему стыду заёрзала, чтобы продлить удовольствие. Однако покоя было не обрести, так как даже кончив, она была по-прежнему зафиксирована в болезненной позе, а вибратор продолжал дразнить набухший клитор. Сати с отчаянием поняла, что скоро всё вновь повторится. Сколько раз?

- По новой пошла, - довольно изрёк Саргон, потягивая напиток, когда Сати, беспомощно повиснув и полуприкрыв глаза, вновь задёргала бёдрами, подстёгиваемая вибратором. – Я потом тебе татуировку набью, сколько ты кончила на своей первой тренировке.

Когда Сати, тяжело дыша после нового оргазма, задвигалась уже медленнее и как-то рывками, Нерон прокомментировал:

- Третий раз труднее. Она, наверное, себе уже там всё натёрла. Эй, верно? – он подошёл к извивающейся девушке, потеребив её за упругие соски.

- А! О… - проскулила она, с надеждой заглядывая ему в лицо. Её язык высунулся сквозь оральное кольцо, выплёскивая себе же на грудь новую порцию слюны, приглашая снова положить туда член. Нерон погладил язык, горячий и шелковистый.

- Не переживай, котёнок, твой ротик мы обязательно выебем, - ласково утешил он её. – Но, к сожалению, мы ещё не допили пиво, так что постарайся получить удовольствие. Давай, наяривай.

Он дал ей несколько смачных шлепков, и Сати не оставалось ничего делать, кроме как дрочить бодрее. Ей всё-таки удалось найти положение, так как она вдруг с сосредоточенным лицом вся напряглась и завибрировала, заводя глаза.

- О боже, я должен это заснять, - Нерон встал с телефоном сзади, запечатлевая третье соитие с вибратором.

После этого девушка полностью обмякла, равнодушная к воздействию игрушки. Она обречённо, сдавленно всхлипнула, и по её щекам потекли слёзы.

- Всё уже, что ли?

- Погоди, пусть повисит. У меня ещё осталось, - усмехнулся Саргон, приподнимая стакан.

Какое-то время девушка висела, сглатывая слёзы и содрогаясь от терзающей её клитор игрушки; изредка она протяжно мычала, смотря выпученными глазами на друзей, и тогда они поднимали бутылку, показывая ей, сколько ещё алкоголя осталось. Наконец Саргон допил и подошёл к её распятой и измученной тушке.

- Нет, так не пойдёт. Ты не слезешь отсюда, пока не кончишь ещё раз, - глядя, как девушка трясёт головой, он взял её за соски. – Сыграем с тобой в игру. Если я тяну вверх – ты приподнимаешься, вниз – прижимаешься. Поехали.

Под протестующие возгласы он начал заставлять её сношаться с вибрирующим инструментом.

- Резче, резче. Как там у неё? – спросил он Нерона, который раздвинул ягодицы Сати, любуясь на её промежность.

- У неё там всё пунцовое. И мокренькая.

- Ах ты похотливая сучка. Ты просто ленишься, - с удовольствием процедил Саргон, продолжая дёргать грудь девушки.

Сати покорно прогнулась ещё глубже, придавливая всем весом вибратор к столу, и задрожала. Под одобрительные возгласы она действительно быстро и вымученно кончила ещё раз, и сдавленно задышала, сводимая с ума болью от вывернутых и растянутых мышц.

- Ну вот, а делала вид, что больше не может, - усмехнулся Саргон. – Ладно, что-то у меня так встало, что больше терпеть не могу.

Он подошёл и выдернул из-под неё мокрый вибратор; Нерон отвязал палку. У девушки, казалось, совсем не осталось сил, и она совсем вяло отбивалась, когда приятели развязали её и перевернули на спину. Руки и талию теперь пристегнули к столешнице ремнями, при этом подвинув так, чтобы голова девушки свешивалась за край стола. Протестующе застонав, она напрягла плечи, чтобы видеть, что с ней делают.

- Ты знаешь, я думаю, Сати тоже надо накормить, - подал голос Саргон. – У нас тут столько фруктов… Сливы, например. Рот, конечно, у неё будет занят, но есть ведь и другие отверстия.

- Отличная идея, только ноги ей надо раздвинуть, а то она стесняется.

- Вот сама и будет раздвигать, - усмехнулся Саргон и взял со стола пару коротких металлических цепочек, на одном конце которых была прищепка.

Прицепив по цепочке к ремням на коленях девушки, они пропустили их сперва через кольца стоящих около стола шестов, а затем, оттянув игрушке соски, захватили кожу чуть ниже розового кусочка кожи. Так цепи оттягивали ноги жертвы широко врозь – и если она пыталась свести их или опустить, то неизбежно дёргала сама себя за грудь.

- Ладно, ты вроде пососать хотела. Давай, принимайся, - Саргон схватил вскрикивающую Сати за волосы, заставляя опустить голову, и всунул ей в рот член.

Вопли притихли, и игрушка сдавленно засопела. Он опустился руками на стол, начиная неспешно двигаться и наблюдая, как беспомощно сжимаются и разжимаются пальцы на её лодыжках. Так как она, доставляя ему удовольствие, не могла теперь приподняться, приятелям было видно только её распростёртое на столе тело с мягкой, блестящей вагиной в качестве главного украшения.

- А они большие, - заметил Нерон, беря в руку сливу. – Думаю, четыре штуки влезет.

Приблизившись к столу, он поводил плодом по половым губам и упёрся в анальный проход. Затем медленно, то и дело останавливаясь, растягивая ощущения игрушки, начал пропихивать его внутрь. Ноги девушки дёрнулись, желая вытолкнуть объект, но тут же судорожно вернулись на место, сопровождаемые протяжным вскриком: прищепки, цепко удерживающие соски, дали о себе знать. Нерон методично продолжил действия, но, по-видимому, расслабиться игрушке было не так-то просто, так как её ноги ходили ходуном, постоянно терзая грудь.

- Интересно, что же она всё-таки выберет, - с любопытством протянул Саргон, наращивая темп под хлюпающие звуки под столом. – Сати, не отлынивай. Я понимаю, у тебя много ощущений… но я всегда могу тебе добавить, - заметил вдруг он, приостанавливаясь и щёлкая по одному из сосков. По телу игрушки прокатилась дрожь и она засосала активнее.

Нерон наконец-то закончил с первой сливой и принялся за вторую. К этому моменту девушка уступила боли, раскрывая промежность и позволяя делать с ней всё, что заблагорассудится. Казалось, она полностью обмякла, не имея больше сил как-либо сопротивляться происходящему, и только исступлённо, ритмично мычала в пах насилующему её мужчине. Саргон кончил.

- Черт, эти её вибрации в горле… офигенно. Меняемся?

Не дав ей даже возможности сглотнуть сперму от предыдущего акта, Нерон подошёл и заткнул рот Сати своим членом. Любовно погладил её напряжённое горло и перетянутый ремнём живот.

Саргон тем временем запихал в задницу Сати четвёртую сливу и, выбрав банан побольше, похлопал им по влагалищу.

- Не переживай, про твою милую писечку мы тоже не забыли. Тебе понравится, - нежно проворковал он. Лежащее на столе тело осталось неподвижно, приглашая заполнить свободное отверстие.

- Давай одновременно, - выдохнул Нерон.

Они начали синхронно всовывать в неё член и банан с двух концов, наблюдая, как она покорно выгибается, подстраиваясь, и сдавленно хрипит. Саргону нравилось слушать чавкающие звуки, доносящиеся из растянутой вагины, словно хищная пасть, любовно обжавшей крупный фрукт, и он обильно поливал банан смазкой, любуясь, как полупрозрачный гель блестит на бёдрах и заднице девушки. Затем Нерон вставил свой член ей в глотку до предела, и игрушка застыла, вздыбленная, давясь им и кашляя. Тёмные ремни врезались и гротескно проступили на вздувшихся мышцах.

- Какая грация и сколько страсти, - прошептал Саргон, зачарованно размазывая смазку по ягодицам Сати, рисуя одному ему ведомые узоры.

Они продержали её так, пока она не начала задыхаться, едва заметно трепыхаясь в агонии, и тогда Нерон рывком вытащил из-под стола её отяжелевшую от прилившей крови, залитую спермой, слюнями и слезами голову. Девушка вяло, безвольно наблюдала за происходящим, даже не предпринимая попыток о чём-либо попросить мужчин; а может быть, она уже с трудом соображала, что происходит. Реагировало только её тело, а не мозг.

– Ну вот, я опять так возбудился… Я всего один раз тебя трахал. Эй, приём! – Саргон хлопнул её по влажному лицу, затем, подумав, снял с опухших сосков прищепки, вызывая в глазах игрушки слабую осмысленность – боль слегка отрезвила её, пробившись сквозь туман забытья. Она жалобно замычала, когда Саргон уже руками развёл её ноги, полностью раскрывая, так что припухшая промежность и торчащий из неё банан стали выпирать наружу, точно победоносно воткнутый флаг.

Затем, словно что-то вспомнив, он вдруг остановился и пощипал игрушку за клитор – та зажмурилась, передёргиваясь всем телом, и часто задышала. Из кляпа донеслись нечленораздельные звуки.

- А вот и кульминация, - Нерон засунул пару пальцев ей в оральное кольцо, приглушая. – Сати, разве ты не хочешь в туалет? Давай, прямо под себя.

Он потянулся, тоже теребя её за клитор, пока оттуда не выстрелила журчащая струя воды. Девушка подавленно уставилась на банан, будто в нём был заключён источник всех её бед, и даже Саргон, всё-таки пристраивающийся к её заднице, не вызвал в ней бурного протеста. То, как её принуждали выполнять любые действия, лишило её какой-либо инициативы.

Саргон надвигался неотвратимо, нависая и вглядываясь только в её глаза – впитывая каждый отблеск её слабеющих эмоций, а затем неспешно толкнулся. Девушка побледнела; облегчённый, судорожный вздох – и её тело безвольно обмякло.

- Ладно, я не думал, что её на столько хватит, - одобрительно заметил Нерон. Он обошёл её кругом и с философским видом почистил кончик призывно торчащего из вагины банана. – Что, так и оставим?

- Да, надо только немного передвинуть, чтобы голова не повисала.

Саргон достал из-под стола свечи и щёлкнул зажигалкой. Когда воск начал собираться вокруг фитиля, он полил девушку, создавая более устойчивую платформу для основания свечей.

- Заодно согреется.

Три свечи – большие, толстые – засветились на животе и груди девушки матовым золотистым светом, делая её похожей на изваяние, созданное скульптором для новомодной инсталляции. Полупрозрачный горячий воск тоненькими сверкающими струйками перекатился через края и пополз вниз, медленно растекаясь по телу, собираясь в грудной впадине и покрывая кожу причудливым кружевом. В темноте наступившего вечера бездыханное распластанное тело было единственным, что озаряло ужин приятелей.

- Служить! Молодец, - усмехнулся Саргон, когда Сати испуганно вскочила на кровати, принимая собачью позу.

Она была прикована к спинке толстой цепью, не позволяющей далеко отползти, и одета в кружевной наряд, сочетающий в себе невинность белизны с неприкрытой похотью. Это были тонкие полупрозрачные чулки без трусов, поддерживаемые тонкими лентами, мягкий воротничок и манжеты, подчёркивающие наготу остального тела, и короткая жилетка с глубоким вырезом, сшитая так, что она полностью открывала грудь, приподнимая и выпячивая её вперёд.

Девушка послушно приподнялась, поджимая руки и с мольбой заглядывая Саргону в лицо. Их взгляды встретились, и она стыдливо опустила голову. Наслаждаясь её страхом, он ткнул пальцами во влагалище, начиная настойчиво теребить его – девушка, покраснев, покорно прогнулась, расставляя ноги шире, но не удержалась, охая и падая на Саргона.

- Простите, пожалуйста… вы так трогаете там… - прошептала она, и в её сдавленном голосе Саргон угадал слёзы.

Несмотря на ощутимый стресс, её промежность медленно, но верно увлажнялась, и Саргон продолжил неторопливо двигать в ней пальцами.

- Я уже неплохо натренировал тебя, неправда ли? Стоит тебя погладить по дырочке, и ты уже мокренькая. Моя очаровательная шлюшка. Но если у тебя есть время всхлипывать, значит, можно занять тебя чем-нибудь ещё.

- Я не шлюшка… Вы вынуждаете меня… - возразила Сати.

Саргон рассмеялся, хватая её за цепь у горла и откидывая на кровать.

- В твоих интересах делать то, что я тебе говорю, - весело бросил он, глядя на то, как, схватившись за ошейник, девушка, скорчившись, натужно кашляет. – Становись раком, живо.

Всё ещё хрипя, Сати торопливо приняла требуемую позу.

- Покажи мне то, для чего ты предназначена.

Тонкие дрожащие пальчики растянули в стороны ягодицы, и Саргон довольно помял указательным пальцем ей анус. Снизу раздалось глухое, полное отчаяния скуление.

- Нет, не надо… Пожалуйста, только не в задницу! Я извиняюсь, господин Саргон!

- Вот именно поэтому тебе стоит быть шлюшкой, - он достал длинное двустороннее дилдо и стал обмазывать один его конец в смазке её промежности. - Чем легче ты течёшь, тем проще тебе будет. Он смачно сплюнул ей на анус и толкнул внутрь игрушку. Покачивая инструмент, он наполовину засунул его внутрь, слушая, как вскрикивает и продолжает мольбы девушка, не желая принимать инородный объект. Однако сопротивляться она не смела.

- Молодец, хорошая девочка, несмотря на злой язычок, - похвалил её Саргон, любуясь, как дрожат от напряжения её бёдра. – Убирай теперь пальчики и ползи к спинке кровати.

Широко расставив ноги, чтобы как можно меньше беспокоить торчащее дилдо, Сати, униженно скуля, отползла в указанное место.

- Руки за голову. Спину прогни. Ещё больше, чтобы всё-всё было видно… Так, - он взял несколько больших пластиковых колец и, заметив испуганый взгляд девушки, пояснил. – Буду кидать их тебе на задницу. Лучшее применение для такой сучки, как ты, не думаешь? И только попробуй дёрнуться и испортить мне игру.

Саргон полюбовался на распирающее анус дилдо и розовое отверстие вагины чуть ниже, и примерился для первого броска.

- Ой… вообще-то я неплохо кидаю, надо только разыграться, - карикатурно извинился он, когда первое кольцо пролетело мимо, ударив Сати по голове. Девушка тихо всхлипнула. Она старалась даже как можно тише дышать, чтобы умилостивить садиста, и положение хуже, чем у вещи, хуже, чем у животного заставляло её сгорать от унижения.

Новое кольцо попало в цель и, ударившись о дилдо, заставило Сати взволнованно охнуть от прошедшей по анусу вибрации. Следующие десять колец, одно за другим, действительно закачались на кончике игрушки, и девушка судорожно заскулила, пытаясь сохранить неподвижность. Но ей это плохо удавалось: кольца раскачивали игрушку, сообщая новые, неприятные ощущения, и девушку каждый раз передёргивало, заставляя извиваться перед мужчиной на покрывале.

- Ползи назад, пизда. Подай кольца, - холодно приказал Саргон, наблюдая, как Сати неуклюже пятится к нему. – А теперь на место.

- Развлекаетесь? – Нерон вошёл в комнату, обозревая открывшуюся картину. – Сати, ты прелестно выглядишь.

- Благодарю, господин Нерон. Я всегда к вашим услугам, - сдавленно проговорила Сати. Тот погладил её чулки, чуть оттягивая подвязки и щёлкая ими по ягодицам.

- Хорошая сучка, - он дружелюбно помассировал ей клитор, вызывая облегчённый полувздох.

- Хочешь покидать? – Саргон протянул ему кольца. – Она очень прикольно дрожит. Гораздо лучше, чем если ты дашь ей кончить, поверь.

- Да я плохо кидаю.

- Ничего, она тебе поможет. Эй, Сати! Поверни свою голову… Нет, просунь её между ног, - мужчины покатились со смеху, когда между чулок показалось припухшее от слёз, ошалелое лицо девушки. – Ты слышала. Давай, старайся.

Они больше глумились, рассматривая, как беспомощно дёргаются её конечности, и дразнили упавшими мимо кольцами её промежность, заставляя затем брать их в зубы. Сати моргала, морщилась, и пальцы на её ногах сжимались, выдавая весь спектр её эмоций. Наконец друзья отстали от неё, запыхавшейся, усталой, и разрешили распрямиться. Саргон отвязал цепь, и девушка скатилась, почти упала на пол по покрывалу и подползла к их ногам.

- Вы вытащите из меня эту штуку? Пожалуйста, я ведь была послушной… - жалобно попросила она.

- Да, верно, - ласково протянул Саргон. – Ладно, я дам тебе шанс. Встань на одно колено. А теперь раздвинь пошире ноги.

Взяв ещё одно двойное дилдо и маркер, он скрепил их вместе скотчем. Затем расстелил между ног Сати несколько листов бумаги. И воткнул дилдо свободным концом ей во влагалище.

- Если сможешь написать своей пиздой слово “шлюшка”, так и быть, вытащу.

Нерон сковал руки Сати за спиной. Балансируя, она задвигала бёдрами, сосредоточенно уставившись на торчащий кончик маркера. Это было адское задание, так как нужно было всё время напрягать мышцы, чтобы дотянуться чернилами до бумаги, а затем провести нужную линию. К тому же Сати чувствовала, что дилдо постепенно выскальзывает из неё. Мужчины тем временем подбадривали её.

- Давай, у тебя получится, - Нерон откровенно любовался её вставшими сосками и вспотевшими от напряжения лопатками. Девушка нервно взглянула на него и продолжила работать над надписью.

- Как ощущения с двумя растянутыми дырками?

- Очень хорошо, - тихо прошептала она, боясь спровоцировать новый приступ жестокости. - Я рада быть использованной вами на сто процентов.

Нерон криво усмехнулся.

- Что, даже жаловаться не будешь, что больно или натирает?

Та отрицательно помотала головой, шурша маркером.

- Но ведь с настоящими членами лучше, не правда ли? - продолжал донимать её садист.

- К-как ваша любимая секс-игрушка, я вс-сегда готова для новой ебли во все дырки, которые вы п-пожелаете, - её голос наконец-таки предательски дрогнул, и она заплакала, вызывая довольную улыбку у мужчины.

- Ах! - маркер всё-таки выскочил из неё и упал на пол с глухим стуком. - Можете… снова дать его мне? - испуганно пролепетала девушка. – Я допишу.

- Без проблем, только сперва перерывчик, - заметил Саргон, вставая и расстёгивая брюки.

С подёрнутыми поволокой глазами Сати приглашающе раскрыла рот, даже не дожидаясь указаний. Усталость и напряжение ввели её в некое подобие транса и, всё ещё соображая, что происходит, она не чувствовала в себе сил как-либо противостоять этому, пусть даже это был один лишь ужас. Подняв несчастные глаза на Саргона, чье лицо продолжало сохранять выражение холодного наслаждения, она старательно засосала, позволяя слюням стекать по подбородку и капать на пол.

- Какая ты стала понятливая, Сати, - прошептал Саргон.

Он взял её за грудь, добиваясь от неё то ли болезненного, то ли признательного мычания. Затем грубо намотал на руку волосы, заставляя заглотить орган целиком и удерживая на месте.

- Только попробуй укусить. Громче, громче, - приговаривал он, с улыбкой наблюдая, как, давясь, девушка натужно причмокивает и сперма выливается у неё через нос. Несчастная судорожно задергала связанными руками.

- Ох, я тоже хочу, - заторопился Нерон. – Не закрывай свой ротик. – Несколько раз передёрнув, он кончил Сати на лицо, так что ей пришлось облизывать перепачканные нос и щёки. – Вот теперь держи.

Подняв дилдо с маркером, он всунул его обратно во влагалище пискнувшей девушки. Когда она закончила и была наконец освобождена, то устало осела на пол, приваливаясь к креслу.

- Утомилась? Бедняжечка, - погладил её по голове Саргон. – Ничего, сейчас мы дадим тебе расслабиться.

- Правда? – с надеждой спросила Сати.

- Конечно, милая. Становись на четвереньки.

Сати увидела, как Нерон несёт две большие распорки…

- Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне и правда отдохнуть, - захныкала Сати, наблюдая, как её руки и ноги привязывают к металлическим балкам.

- Не переживай, ты всего лишь послужишь нам столиком, это совсем не сложно. А чтобы тебе было веселее, мы приготовили вот это, - Нерон, смеясь, поставил перед ней целую коробку каких-то проводков, на одном конце которых был небольшой шарик, а на другой – переключатель. Он взял один такой проводок и шарик в его пальцах завибрировал. Тогда Нерон обошёл девушку кругом и запихнул шарик во влагалище, оставив проводок болтаться в воздухе. Саргон последовал его примеру, пропихивая ещё один шарик, а Нерон потянулся за новым…

- А, остановитесь, остановитесь! - закричала девушка, виляя задом и чувствуя, как вибрация усиливается всё больше и больше. Очень скоро из её влагалища свисал целый хвост из проводков.

- Ты смотри, как она реагирует, - довольно указал Нерон на блестящую всё сильнее промежность. Половые губки Сати набухли, став пунцовыми, и, когда мужчина погладил их, девушка тяжело задышала, звеня кандалами.

- Не переживай ты сейчас несколько раз кончишь и дальше они просто будут держать тебя в тонусе, - утешил её Саргон, опуская ей на ягодицы и плечи прозрачную платформу с пепельницей и бокалами. В ответ девушка только жалобно простонала, раскрывая рот и роняя слюну на пол. За те полчаса, что мужчины курили и болтали, она покрылась потом, и периодически протяжно скулила, мотая головой. Тогда Саргон брал и впихивал ей новый шарик уже в анус, заставляя её сжимать ягодицы и тяжело охать.

- Ну разве ты не шлюшка? – сказал в заключение Саргон, хватая за проводки и выдёргивая из Сати все вибрирующие шарики разом. По её телу прокатилась крупная дрожь и влажная, длинная нить смазки протянулась от промежности к лежащим на полу игрушкам.

- Очень хорошо, очень хорошо, - радостно проговорил Нерон, развязывая Сати и затаскивая её вялую, как овощ, на кровать. - Ты отлично разработал её. Время теперь поскакать на настоящих членах.

Увидев, как оба мужчин снимают брюки, Сати метнулась к краю кровати. Но вся промежность у неё болела, и она едва могла передвигаться. Саргон без труда отловил её и, заведя локти за спину, притащил, трепыхающуюся, к Нерону. Её белые чулки намокли от стекающей по ним смазки, а выпяченная вперёд грудь припухла и покрылась синяками. Легко удерживая рабыню за локти, Саргон любовно поправил ей волосы, убирая упавшие на лицо пряди.

- Это даже мило, - лениво отметил Нерон конвульсивное сопротивление девушки, которая даже без кляпа только стонала. Подхватив её за ляжки, он подтащил её вплотную к себе, примериваясь к вставшему члену. - Впрочем, если ты не разговариваешь, зачем тебе свободный ротик?

Они дали Сати кляп в виде мундштука, который мало заглушал звуки, но зато сильно растягивал губы, не позволяя сказать ничего внятного. В последний раз, судорожно оборачиваясь, Сати задёргала бёдрами, пытаясь избежать двойного проникновения. Нерон схватил её за ягодицы и с хлюпающим звуком насадил на свой орган. Саргон пристроился сзади, входя следом в её зад. Девушка в их руках задрожала, кусая и грызя "удила".

-Ах! А! Мя... Гха! - из её горла раздались хриплые крики, когда мужчины задвигались, примериваясь к ритму друг друга.

Саргон ещё жёстче зажал её локти, а Нерон положил ладони на припухшую грудь, заставляя похотливо изогнуться и замереть в заданной позе. Ошалело откинув голову на плечо Саргону, Сати мерно закачалась на членах мужчин, постепенно насаживаясь на них всё резче и резче.

- Она сжимается, - усмехнулся Нерон, гладя её по мокрым ляжкам. - Настоящая секс-игрушка.

Чем жёстче они насиловали её, тем более животным становилось мычание Сати. Пена, собравшаяся у её губ, стекала по горлу и животу, смешиваясь с жидкостями промежности, и вся она действительно всё больше и больше напоминала красиво напряжённую латексную куклу.

- Стой-стой, - в какой-то момент поднял руку Саргон. - Не хочу так быстро. Хочу подольше насладиться её тушкой.

Они остановились, пытаясь немного успокоиться и прислушиваясь к тяжёлому, загнанному дыханию игрушки. Девушка сплюнула через кляп порцию розовой слюны и жалобно всхлипнула, шмыгая носом. Она униженно, покорно посмотрела в глаза Нерону, признавая его власть над собой и возможность делать с ней всё, что он хочет.

- Поплачь ещё, - ласково попросил её мужчина и, взяв вибрирующий шарик, вжал ей его в клитор.

- Держи её крепче, - пальцами другой руки он схватил её за алый кончик пунцового соска, выкручивая его.

Выпучив глаза, девушка мелко-мелко задрожала, но Саргон не позволил ей сдвинуться ни на миллиметр. Беспомощно забив пятками по покрывалу, девушка заскулила, переходя в рыдания. Её лицо сморщилось, и по застывшей на лице сперме слёзы прочертили свежие дорожки. Приятели слушали, как она плачет все громче и надрывнее, пытаясь что-то промычать через кляп и изо всех сил мотая головой.

- Скажи, кто ты, - приказал Саргон, хватая её за мокрый подбородок и вдавливая кляп ещё дальше в рот.

- Ша... Ша... - жалобно проблеяла Сати.

- Не понимаю, - нахмурился Нерон.

- Она говорит, что она шлюшка. Она знает, о чём я. Поехали, - усмехнулся Саргон.

Они снова начали двигаться, на этот раз зажимая её между своими телами. Сати больше не сопротивлялась, в полубессознательном состоянии содрогаясь в такт их толчкам. Когда они наконец кончили и позволили ей сняться, она легла тут же рядом с ними, прикрыв глаза. Саргон вновь пристегнул её цепью к кровати.

- Что ж, пора ложиться...

Кровать была большая, и мужчины улеглись по обе стороны провалившейся в беспамятство Сати.

- А её так и оставим? - Нерон кивнул на кляп и скованные наручниками запястья Сати.

- Да пускай, - лениво махнул рукой Саргон. - Так даже удобнее.

Затолкав игрушку поглубже под одеяло, где утром в лицо ей должны были уткнуться их утренние стояки, они погасили свет.

- Эй, Сати.

Саргон окликнул девушку, когда та, высунув голову в специальный проём в клетке, лакала свой завтрак из миски. По-другому Саргон не позволял, и ей приходилось мириться с этим положением дел. Она была, как всегда, без одежды, и Саргон мог видеть гибко изогнувшуюся спину и елозящие по полу соски, а также язычок пленницы, быстро лакающий кашу с фруктами. Услышав своё имя, Сати подняла голову, замерев.

- Знаешь, какой сегодня день?

Глаза рабыни забегали, пока она думала, как лучше ответить.

- Нет, господин. Ваша шлюшка не знает.

- Сегодня мой день рождения.

Он внимательно посмотрел на неё, давая время осмыслить информацию.

- А… п-поздравляю!.. – опомнившись, воскликнула рабыня.

- Ну, для вещи поздравления не обязательны, - коротко заметил он, вновь уходя в телефон. - Мне надо кое-куда отлучиться, и необходимо, чтобы в моё отсутствие ты оказала приём гостям, которые могут заглянуть.

- Я понимаю, я всё сделаю, - торопливо закивала девушка.

С каждым днём в ней становилось всё больше этой животной покорности, и в то же время он всегда мог ощутить исходящий от неё страх или мольбу – прекрасное тело, которое он мог заставить петь или стонать по своему усмотрению.

Открыв клетку, Саргон взял распорку для ног, металлический крюк с расширением на конце, цепочки и наручники. Сати покорно выползла наружу, останавливаясь у его ног и низко опустив голову.

- Встань.

Она распрямилась, увидела собранные им приспособления и слегка отшатнулась, но Саргон грубо притянул её к себе, сцепляя руки девушки за спиной и потянул за цепь, которая была всегда прикреплена к её ошейнику. Рабыне не оставалась ничего другого, как уныло поплестись следом.

- Ты что разнюнилась? – удивлённо спросил у неё он, вдруг резко оборачиваясь.

- Но вы сказали “гостеприимство”… Я думала… то есть, я не думала, - заметалась Сати, чувствуя, что ходит по тонкому льду. Но Саргон всё понял. Он схватил её за подбородок, сжимая и поворачивая к себе.

- Тебе напомнить, кто ты? – холодный, жёсткий голос заставил рабыню покраснеть.

- Я ваша секс-игрушка, - жалобно, но отчётливо произнесла она.

- Правильно, - Саргон снисходительно улыбнулся. – Поэтому, если кто-нибудь зайдёт, поприветствуй гостя, ответь на все его вопросы, поддержи разговор. Предложи себя. Будь гостеприимной. Там будут камеры, поэтому я потом посмотрю, как ты себя вела. Понятно?

- Как прикажете, господин, - пролепетала Сати.

Они пришли в небольшой камерный холл, очевидно, рассчитанный только на избранных гостей, и там, напротив входной двери, стоял длинный деревянный брус вроде испанского коня, обтянутый кожей. Но в отличие от полноценного пыточного устройства верхнее ребро его было плоским, как бы срезанным, и должно было давить на всю промежность, а не на один клитор. Саргон подвёл к нему Сати, молчаливо наблюдая, как рабыня бледнеет и кусает губы, понимая, что от неё требуется. Под её умоляющим взглядом он улыбнулся и приглашающе похлопал ладонью по узкому брусу. Наконец, собравшись с духом, она приподнялась на цыпочки и залезла на устройство. Саргон потянул за цепь, заставляя продвинуться чуть подальше, и наклонился, фиксируя и растягивая её ноги в стороны.

- Господин, а вы меня так и оставите? – всхлипнула девушка, судорожно уставившись на дверь, и только теперь вполне осознавая, что первое, что должен будет увидеть входящий – это её, нагую и ёрзающую красной пиздой по деревянному коню. Она похолодела от стыда и унижения.

- Конечно. Ну, поплачь, поплачь, тебе это тоже идёт, - проворковал Саргон, беря откуда-то прищепки с колокольчиками цепляя их к соскам рабыни, от чего та жалобно вскрикнула.

Увидев, что Саргон ещё и соединяет их длинной цепочкой с устройством, которое приходило в действие при движении входной двери, она заскулила ещё больше. Не обращая внимания на её вопли, мужчина поднёс к её рту металлический крюк. Сати покорно высунула язык, облизывая его и всё ещё горестно всхлипывая. Затем Саргон схватил девушку за шею, наклоняя её вперёд и вынуждая выставить на обозрение анус. Твёрдое утолщение ткнулось в напряжённую дырочку, растягивая её и погружаясь внутрь под судорожные стоны рабыни. В довершение короткая цепочка соединила крюк с ошейником. При любой попытке расслабиться или как-то сменить позу металл немилосердно давил на задний проход, вынуждая рабыню сидеть прямо, как изваяние. Она едва могла пошевелиться без того, чтобы не причинить себе лишнюю боль. От напряжения Сати даже перестала плакать, лишь тяжело дыша.

- Хозяин, а когда вы вернётесь? – жалобно прохныкала она.

- Часа через три-четыре. Будь хорошей игрушкой в моё отсутствие, хорошо? Что сейчас надо сказать?

- Да, господин. Желаю успешного завершения ваших дел и скорейшего возвращения, - покорно проговорила рабыня.

Саргон вышел, хлопнув дверью, и цепочка больно дёрнула девушку за прищепки на сосках, разливая по залу мелодичный звон. Затем наступила полная тишина и в ней было слышно глухое, напряжённое дыхание рабыни, пытающейся свыкнуться с терзающими её ощущениями. Сдавшись перед безвыходностью, она пыталась забыть о том, что она разумное существо, погрузившись в нечто вроде оцепенелого забытья. Однако забытьё требовало расслабления, а этого не позволяли ни торчащий из ануса крюк, ни впивающийся в пах деревянный конь. Ноги Сати дрожали всё больше и больше от напряжения, и она то со стоном всё-таки опускалась всей тяжестью на брус, и тогда между ног разливалась горячая боль, либо вновь вскакивала на сводимые судорогой кончики пальцев. Постепенно, к своему отчаянию, она поняла, что несмотря на сильное давление (или благодаря ему?) к её клитору приливает тёплая волна, и в промежности становится влажно.

В следующий момент рабыня вскрикнула, чувствуя боль в груди и, подняв голову, увидела, как в холл заходит красивая женщина. Она была даже слишком красивая, в алом коротком платье, властно облегающем фигуру. Что-то в её хищном, зорком взгляде сразу испугало Сати, и она услужливо затараторила:

- Добро пожаловать. Чем я могу помочь? – в промежности при этом предательски хлюпнуло, и Сати покраснела до слёз.

Женщина оглядела её и расплылась в улыбке:

- О, какая прелесть. Ты его игрушка? А где Саргон?

- Господина Саргона, к сожалению, дома нет. Как его тренированная сексуальная игрушка, я буду развлекать вас в его отсутствие, - содрогаясь от стыда, ответила девушка. - Пожалуйста, не стесняйтесь меня использовать.

- Вот досада. А куда он ушёл? – нахмурилась женщина.

- Этого я не знаю. Сказал, что вернётся часа через четыре, - с протяжным стоном ответила рабыня, вновь опускаясь на брус.

Гостья подошла и погладила её горячее, выставляющее все прелести на показ тело, чуть царапая кожу ногтями. Девушка сопела, терпя, и вновь приподнялась с орудия пытки. Заметив это, женщина скользнула пальцами вниз, пропихивая их между половыми губами Сати и засовывая дальше внутрь.

- Что-то ты недостаточно мокрая, - заключила она.

- Г-господин Саргон просто недавно ушёл. Я сейчас б-буду хорошо течь, госпожа, не сомневайтесь! – затрепетав от того, что её бесцеремонно щупают в самом нежном месте, воскликнула рабыня.

- С этого и надо было начинать, бестолочь, - возмутилась женщина. – Если бы ты сказала это сразу, я бы, может, успела его перехватить…

Её взгляд потемнел, и Сати жалобно залепетала:

- Простите... Простите, пожалуйста… Мне очень жаль! Могу я узнать ваше имя? Я передам, что вы заходили…

- Я его сестра, - усмехнулась женщина.

Она обошла Сати кругом и вернулась с длинным прутом – очевидно, Саргон оставил аксессуары для игры с рабыней, которые Сати, конечно, не успела перед этим заметить.

- Думаю, лёгкая порка послужит тебе хорошим наказанием, - сказала женщина и взмахнула прутом.

Длинный и тонкий, он сразу оставил розовый порез на ягодице, и девушка тонко взвизгнула, вытягиваясь в струнку. Она больше ничего не говорила, только смотрела широко раскрытыми глазами в потолок и протяжно вскрикивала каждый раз, как на попе или бедре расцветал новый порез. Постепенно она начала мелко-мелко дрожать, и тогда женщина наконец остановилась, любуясь на исполосованную кожу с выступившими капельками крови.

- Какой чистый голосок. С тобой правда прелестно играть, - рассмеялась она. – Ах, я так возбудилась! Сделай-ка мне приятно, - и она подошла вплотную к деревянному коню, приподнимая и без того короткий подол платья и приспуская трусики.

Всё ещё вздрагивая от боли, рабыня медленно легла на брус, чтобы оказаться на одном уровне с промежностью женщины. Она почувствовала лицом влажное тепло и характерный запах, и высунула язык, осторожно лизнув набухший бугорок.

- Умничка, смелее. Пососи его и лижи активнее, - подбодрила её гостья.

Сати засопела, подаваясь вперёд и погружаясь лицом в мягкую плоть. Так как крюк в анусе по-прежнему вынуждал её выгибаться назад, ей было трудно стоять в таком положении на цыпочах, и в конце концов она полностью повисла на узком брусе, подёргивая в воздухе лодыжками. Она старательно зачмокала, вылизывая и посасывая мягкие ткани и чувствуя, как соки женщины заливают ей нос и щёки; во рту появился мягкий солоноватый вкус. Гостья где-то вверху томно задышала, наслаждаясь оргазмом. Она положила руку на голову Сати, чтобы та ни в коем случае не отстранялась, и чуть покачивала тазом, фактически елозя пиздой по лицу игрушки.

Между тем деревянный брус впивался в промежность Сати всё сильнее, заставляя ту невольно тереться об него. В какой-то момент то ли от боли, то ли от напряжения рабыня почувствовала острое, мучительное возбуждение. Хрипло замычав, она судорожно задёргала ягодицами, уже целенаправленно пытаясь подразнить свой клитор для разрядки, и продолжая машинально нализывать женщине. Та наконец облегчённо вздохнула и отстранилась.

- Эй, ты что, обкончалась? – ласково заметила она, заставляя обмякшую рабыню распрямиться и показать влажные от смазки бёдра. – О, какое тут всё горячее. Ты и правда секс-игрушка, - женщина погладила униженно всхлипывающую Сати по пунцовым половым губам.

- Меня зовут Абигейл. А это передашь Саргону, - она вновь пошуршала позади Сати, и рабыня, скосив глаза, увидела совсем рядом с собой столик с кучей прищепок. Написав записку, Абигейл повесила её на живот Сати, оттянув и защемив кожу.

- Пока! – женщина весело помахала рукой, и дёрнувшие рабыню за грудь цепочки напомнили ей в последний момент пискнуть “Благодарю за ваше внимание, госпожа”.

Следующий неопределённый, но неизмеримо долгий период времени Сати провела в одиночестве. Ноги её уже не держали, и она всё больше сидела пиздой на тонкой деревяшке несмотря на разливающееся в паху жжение. Тихо хныкая, она уже ни о чём не могла думать, полностью захваченная агонией. Как назло, рядом не было даже служанок, чтобы попросить воды. Сати всё ждала, когда же она потеряет сознание, но этого тоже не происходило; только неприятно онемели зажатые металлом соски, и из-за того, что приходилось сидеть очень прямо, Сати даже не могла опустить голову, чтобы посмотреть, что же с ними происходит.

Затем наконец дверная ручка медленно повернулась, и в холл зашёл пожилой мужчина. Казалось, потерявшая чувствительность грудь отозвалась на стимуляцию гаммой тянущих ощущений, и рабыня, вздрогнув, начала свою программу:

- Добро пожаловать. Господина Саргона сейчас нет дома, но вы можете оставить со мной сообщение. Как его личная шлюшка, я готова доставить вам любой вид удовольствия.

Мужчина прошёл мимо неё, словно не заметив, и девушка осеклась, не зная, как следует вести себя в такой ситуации. Но гость тут же вернулся с запиской, и не успела рабыня ничего сделать, как четвёртая прищепка впилась в её тело, заставив тонко вскрикнуть. И тут же, почти без промедления, он нагнул её, укладывая животом на брус, и рабыня почувствовала, как чужой член раздвигает стенки её влагалища, без промедления всовываясь на свою полную величину.

- Аа! Аа! Аа! – жалобно закричала она в такт толчкам, скорее от безвыходности, чем от неприятных ощущений.

Член входил и выходил в её горячую, мягкую дырку, и от отвращения к самой себе и происходящему Сати, как могла, начала извиваться, не желая насаживаться. Но, наверное, со стороны её трепыхания выглядели микроскопическими. Напротив, от того, что она сжималась, член только затвердел и стал больше, а толчки ускорились. Тянущая боль в анусе вновь дала о себе знать, и Сати, обмякнув, тихонько подвывала, слыша похотливые стоны старика.

Он трахал её довольно долго, никак не кончая, и прищепки, болтающиеся на Сати, добавляли новых мучительных ощущений, к которым никак нельзя было привыкнуть. Затем старик осторожно вышел из неё, и Сати поняла, что он оставил в ней свой испачканный презерватив. По бёдрам потекло липкое семя, и между ног вновь стало мокро и влажно. Тяжело дыша от усталости, рабыня распрямилась; мужчина был уже у порога.

- Благодарю, что воспользовались мною. Счастливой дороги, господин, - переводя дух, сказала девушка.

Гость молча кивнул и вышел; вновь заныли соски и зазвенели прощально колокольчики. Сексуальная игрушка продолжила ожидание новых гостей. Но не успела Сати отдохнуть, как на этот раз дверь открылась почти тут же.

- Добрый день. Я рада вас приветствовать, - деревянным голосом, почти машинально произнесла Сати женщине с мальчиком. Вообще-то, он был не такой уж и мальчик: уже подросток, на вид лет шестнадцать, и всё же для Сати он казался мальчишкой, особенно потому, что на вид был довольно субтилен. У посетительницы была огромная корзина с цветами, которую та поставила на пол и оглянулась в поисках прислуги. Не увидев таковой, женщина подтолкнула мальчика вперёд, к стонущей рабыне.

- Иди, дорогой, поиграй пока, а я пристрою цветы.

- А как с ней можно играть? – хлопая в ладоши, спросил эмоциональный подросток.

- Как хочешь, дорогой, она для этого предназначена.

Подхватив корзину, женщина ушла в глубину дома, а юноша подошёл к связанной девушке, задумчиво рассматривая её.

- А что это? – он указал ей на торчащие на боку пару прищепок с бумажками.

- Это записки для господина Саргона. Он их потом возьмёт и прочтёт, - пояснила Сати.

- А откуда их берут?

- Там, на столике… - нервно мотнула она головой, предчувствуя что-то нехорошее.

- О, как их много! Но лучше бы они сразу на тебе висели, ведь кто-то может и не заметить… - серьёзно озадачился юноша. – Я знаю, я тебя украшу! Будешь как новогодняя ёлка, - в следующий момент просиял он, и его радостный голос разнёсся по залу.

Схватив гору прищепок, он подбежал к рабыне и принялся насаживать их на её ляжки и торс. Сати заскулила, дрожа всем телом, чувствуя, будто её пронзает тысяча иголок. Но цепи на лодыжках и крюк в заднице держали крепко, так что со стороны могло показаться даже, что ей это нравится.

Некоторое время после того, как руки мальчика опустели, они оба помолчали, созерцая полученный результат: оттянутая кожа побелела, и вся грудь и живот рабыни растянуты на маленькие кусочки. Девушка тяжело дышала, закатив глаза, переживая перекатывающуюся волнами по телу боль.

- Почему ты молчишь? – недовольно спросил юноша. – Разговаривай! – он потыкал её в припухшую промежность, и Сати пришла в себя.

- Ты можешь залезть мне в дырочку и достать оттуда презерватив? – тихо попросила она, приподнимаясь и чуть наклоняясь вперёд – так, чтобы не слишком напрягать измученный анус. – Вот там… где у меня мокренько…

Юноша подошёл, заинтересованно рассматривая влагалище.

- А зачем?

- Ну… - жалко покраснела рабыня. – вдруг кто-нибудь захочет трахнуть меня туда… И надо, чтобы я была готова…

Скользнув пальчиками, мальчик извлёк влажный измазанный презерватив.

- Спасибо, - облегчённо вздохнула Сати, но тут же ойкнула, так как юноша схватился за крюк.

- Не надо за это трогать! – запротестовала она, чувствуя, как металлический стержень движется на выход.

- Заткнись, мама сказала, я могу с тобой играть, как захочу. А я хочу посмотреть на твою реакцию.

Утолщение на конце крюка медленно раздвинуло стенки ануса, показываясь наружу под громкий стон Сати, и затем толкнулось обратно.

- Ты потеешь, – заметил юноша, трогая рабыню за влажные лопатки.

- Потому что ты им там шевелишь. Не надо, пожалуйста, - взмолилась рабыня.

- Мама говорит, что потеть полезно, - назидательно ответил пацан. – Давай, ещё!

Он методично задвигал им в анусе рабыни, наблюдая, как она беспомощно дёргает руками в наручниках. Сати слишком ослабела, чтобы сопротивляться даже шестнадцатилетнему доходяге. Она попыталась расслабиться, пропуская в себя предмет, и испытывая отвратительные позывы сходить в туалет. Анус пульсировал и горел огнём, как и тело с прищепками. По ногам вдруг потекло и закапало на пол что-то горячее и мокрое.

- Мама, а она описалась. Она о-пи-са-лась! – испуганно закричал подросток навстречу возвращающейся женщине.

- Ничего страшного, милый, горничная уберёт. С игрушками это бывает, - успокоила его гостья. – Тебе не было скучно?

- Нет, я её украсил, - засмеялся подросток. – Смотри, какая красивая!

- Ну пойдём, пойдём…

Подросток проверил, хорошо ли вставлен крюк, и ушёл вместе с матерью.

Через некоторое время к Сати действительно спустилась служанка и молча убрала с пола мочу и протёрла рабыне ноги.

- Пить, пить, - захрипела девушка, но горничная собрала губки с ароматическими антисептиками и ушла.

С отсутствующим взглядом рабыня замерла, словно окаменев. Конечности её начали неметь, и ей казалось, что скоро она действительно лишится чувств. Когда Саргон вернулся в дом, она была почти рада его видеть.

- Господин, господин, - срывающимся голосом засипела Сати, едва увидев его. – Я… я была хорошей игрушкой!

- Получила удовольствие? – вместо ответа усмехнулся мужчина, подходя и осматривая истерзанный вид всхлипывающей рабыни. Та жалобно закивала, демонстрируя залитые кончой отверстия.

Под её тихие подвывания он начал неспешно снимать прищепки. Наконец освобождённая, Сати обессиленно рухнула к его ногам. Теперь она наконец смогла увидеть, что всё её тело покрыто тёмными синяками.

- Пойдём, мне ещё праздничный стол украсить надо, - Саргон дёрнул за цепь, и Сати из последних сил поползла…

Она была почти рада улечься животом на середину праздничного стола, так как тут она наконец-то могла расслабиться. Уронив голову и прикрыв глаза, Сати чувствовала, как Саргон обвязывает верёвкой её лодыжки и запястья.

- Открой рот, - Сати приподнялась в надежде, что ей наконец-то дадут воды, но вместо этого Саргон пропихнул ей огромный кляп, плотно пригнав ремнём. Вслед за тем верёвки потянули её руки и ноги вверх, выгибая лодочкой. Сати наполовину повисла в воздухе, опираясь на стол только животом и грудной клеткой. Это было некомфортно, но гораздо лучше предыдущего положения, и рабыня вновь прикрыла глаза. Что-то прохладное легло ей на спину, и железная распорка развела ноги широко в стороны, открывая на обозрение покрасневшую от повышенной чувствительности промежность. Сати испуганно пискнула.

- В чём дело? Это твоя обязанность – показывать всем, что у тебя между ног, - усмехнулся Саргон. Что-то небольшое проникло ей во влагалище, и рабыня, пропуская это в себя, тихо застонала, чувствуя даже нечто сродни удовольствию от наполненности.

- Видишь? – рассмеялся мужчина. – Скоро ты полюбишь быть живой мебелью и будешь делать это с удовольствием.

Девушка униженно замычала, глядя на него несчастными глазами, и тот снисходительно подвигал в ней предметом. Затем Саргон куда-то отошёл, оставив её одну и предоставив служанкам накрывать на стол вокруг Сати. От вида еды и питья у неё сильно потекла слюна, капая на стол. Она лежала на скатерти, в кругу из сверкающих тарелок, как главное блюдо, ожидающее своей подачи. Постепенно задранные высоко конечности стали затекать. Плечи и спина болезненно заныли, становясь свинцовыми, неподъёмными, и растягивая до предела сухожилия. Нужно было либо собраться и держать своё тело, что было невозможно из-за усталости, либо полностью провиснуть, и тогда жёсткие верёвки впивались в кожу, и без того пораненную на предыдущей пытке. Тело рабыни пульсировало в верёвках, то дрожа, то наоборот обмякая, и она вдруг поняла, что это её участь на всё оставшееся празднество. Она вновь почувствовала себя в западне и оцепенела от волны острого страха. В этот момент в комнату наконец вошли гости.

- О, какие они распухшие. Надо бы приложить лёд, - воскликнула Абигейл, садясь напротив Сати и протягивая руки к её вздрагивающим соскам.

Самое ужасное было то, что больше на неё не обращали никакого внимания – хозяин и двое его гостей рассаживались, накладывали еду в тарелки, обменивались новостями по каким-то незначащим поводам, пока живое тело лежало перед ними, конвульсивно подёргиваясь. Сати даже пожалела, что ей никак не зафиксировали голову, так как для шеи было невозможно найти хоть какое-то удобное положение. Она сперва закинула голову назад, затем опустила вниз, мучаясь от ноющей боли и вновь попробовала на прочность верёвки, слегка в них покачиваясь. Предмет в её промежности уже нагрелся, стал влажным, горячим, стимулируя новое выделение смазки, возможно, там даже была видна сперма от предыдущего изнасилования – и Сати была уверена, что выглядит сейчас растраханнее некуда, как тот самый использованный гандон, который недавно забыл в ней очередной гость Саргона. Она всхлипнула, но кляп превратил её в немую куклу.

Она вздрогнула от неожиданности, когда Абигейл взяла щипцами кусочек льда из ведра, в котором стояла бутылка с вином, и ткнула в грудь девушки. Рабыня охнула сквозь кляп, морщась и умоляюще следя за гостьей, но та больше не проявила к ней никакого внимания. Сати жалобно застонала, наблюдая, как все приступают к трапезе. Тяжело вздохнула, подёргала запястьями, чтобы хоть немного разогнать кровь, и глухо охнула, чувствуя щипок за клитор. Но все беспечно ели и смеялись. Рабыня молча глотала слёзы, посасывая кляп и ощущая, как кто-то постоянно трогает её за клитор, насильственно возбуждая. Чьи-то пальцы нежно ласкали самое чувствительное место, от чего Сати сосредоточенно замирала, сгорая от стыда и поддаваясь неге. Но, как только она готова была на нечто большее, её оставляли в покое. Наверное, это был Нерон, так как он любил особенно изощрённые игры. Сати думала, что это никогда не кончится, когда она вдруг конвульсивно задёргалась, выпучив глаза и глухими вскриками привлекая всеобщее внимание.

- Что случилось? – поинтересовалась Абигейл.

- Ничего страшного, просто ей воск на пизду потёк. Скоро привыкнет, - равнодушно протянул Саргон.

Только теперь рабыня поняла, что в её промежность была вставлена свеча, так же как и ещё одна стояла на спине. Плавясь и скапливаясь, воск наконец начал перетекать за край подсвечников, медленно, маленькими каплями заливая рабыне промежность, спускаясь к лобку, растекаясь вдоль позвоночника. Успокоившись, все продолжили разговаривать, не обращая внимание на судорожное скуление игрушки; впрочем кляп надёжно заглушал громкие звуки, превращая её в безмолвное декоративное украшение. К тому времени, как свеча догорела, рабыня вновь замерла, безвольно обвисая в верёвках. Вывернутые руки и ноги её теперь болели всё сильнее. Вязкая пелена слюны застыла у неё на губах, обволакивая подбородок и иногда растягиваясь вниз до скатерти. Затем девушка ощутила, как из неё извлекают подсвечник, и Абигейл радостно хлопает в ладоши:

- Поиграем, поиграем! – засмеялась она. – Хочешь кушать? – обратилась она к рабыне.

Та жалко проскулила что-то нечленораздельное. Абигейл потянулась, расстёгивая ремни и позволяя Сати хрипло сглотнуть.

- Смотри, правила очень просты: ты должна угадать, что мы в тебя засовываем, и за каждый правильный ответ ты что-нибудь получишь. Ясно?

Рабыня подавленно кивнула.

- А! – она тут же передёрнулась, когда что-то холодное стало тыкаться ей во влагалище. – Это вилка!

- Нет, - ответил позади неё голос. Предмет продолжил дразнить её, просовываясь глубже – плоская, широкая пластина, наполняющая промежность ледяным дыханием. После горячего воска ощущение холодного было почти таким же неприятным.

- Ложка? – заскулила она.

- Верно.

Ей наконец дали напиться, и рабыня, кашляя и давясь, с наслаждением припала к подставленной бутылке. Следующий предмет был странным – ребристым и сетчатым - так что Сати совсем растерялась.

- Огурец? – робко предположила она, и тут же почувствовала, как предмет с трудом втискивается внутрь неё. Он оказался широким, насильно растягивая внутренности, и рабыня постаралась расслабиться, так как это было единственным, что ей оставалось.

- Ну как, теперь стало понятней? – поинтересовался Саргон.

- Б-бутылка?! – пискнула рабыня. – А, не надо, не надо больше! – заскулила она, когда давление во влагалище возросло ещё больше.

- Тише, тише. Давай я тебе помогу, - глумливо отозвался Нерон. Он потёр её клитор, и девушка почувствовала, как тело вновь предательски отзывается на эту пытку. Сразу стало жарко, томно, и предмет погрузился в неё ещё глубже.

- Я не знаю… - застонала она.

- Тогда придётся оставить его там, пока не догадаешься, - развёл руками Саргон. – Хорошо, что у тебя сзади расположены две дырки, не правда ли?

Сати что-то прохныкала, но, в общем-то, её никто и не слушал. Полуприкрыв глаза и кусая губы, она ждала, пока её многострадальную задницу разомнут чужие пальцы, готовя к чему-то объёмному. Что-то гладкое и скользкое ткнулось в неё и стало безжалостно проникать внутрь кишки, расширяя диаметр с каждым сантиметром.

- О-огурец? Б-бутылка? – вновь начала она торопливо выкрикивать. Гости уже откровенно покатывались со смеху, наблюдая, за её пыхтящим лицом с выпученными глазами.

- Ты можешь хоть немного фантазии проявить? – выдавила, давясь хохотом, Абигейл. – Смотри, если так и останутся торчать в тебе – весь вечер одним ртом будешь работать.

Рабыня в отчаянии завыла, извиваясь.

- Кабачок?

– Ближе, но разве они бывают такими большими? Вот, попробуй ещё, - усмехнулся Нерон, беспощадно толкая овощ всё глубже. Сати протестующе взвизгнула.

- Ты не кричи, а думай, блядь. Или ты кричишь от наслаждения? А, точно – это ведь твоё предназначение, быть на что-то натянутой, не правда ли? – предмет вошёл так туго, что рабыня решила, что сейчас лопнет. Но этого не произошло, было только ощущение, как что-то распёрло её изнутри до передела, и анус её судорожно, непроизвольно сокращался, пытаясь избавиться от объекта.

- Да, да, благодарю вас, что… что так внимательны ко мне, - всхлипывая, простонала Сати, чтобы выиграть немного времени. – Баклажан?!

- Догадалась.

Жуткий предмет наконец-то покинул её измученное нутро. Осталось только распёртое влагалище. Нежный пальчик Абигейл вновь погладил рабыню по клитору, возвращая в сознание. Сати подумала, что сойдёт сейчас с ума.

- Сжальтесь… сжальтесь. Дайте послушной сучке кончить, - взмолилась она, униженно дёргая ягодицами. Пальчик погладил снова. - Дайте этой сучке кончить! – вне себя крикнула она снова, холодея от ужаса.

- Скажи, что кончаешь от венчика в своей пизде, - засмеялась Абигейл.

- Кончаю… я кончаю от венчика… я пизда! – заскулила, всхлипывая, Сати, пока пальчик издевательски неспешно ласкал её, обещая удовольствие. Она молила до хрипа, выкрикивая любые унижения, которые ей предлагали, пока действительно не кончила и её влагалище тоже не освободилось.

После этого она почувствовала себя немного лучше, хоть и громадная усталость навалилась на неё с новой силой. Может быть, просто её сознание немного поплыло, так как окружающая реальность как-то упростилась, отодвинулась и будто выцвела, не привлекая больше внимания. Руки и ноги рабыни окончательно задеревенели, и она обречённо обвисла в оковах, ожидая следующего акта. Сознание не угасало, как прежде, а рассеивалось в пространстве, и у рабыни даже мелькнула мысль, что ей хочется, чтобы её трахнули – чтобы хоть что-нибудь ощутить. Слова долетали до неё с трудом.

- Поздравляем… что-то особенное… безусловно… пирсинг…

Через силу сфокусировав взгляд, Сати увидела, как Абигейл раскладывает хирургические инструменты. Рядом на блюдце лежали три металлических кольца. В обычной ситуации она, скорее всего, забилась бы в истерике, но сейчас накативший ужас был каким-то отдалённым, будто не вполне её собственной эмоцией. Саргон подошёл и задрал ей высоко голову, помогая сестре протереть от слюней и продезинфицировать грудь рабыни. Их взгляды впервые за долгое время встретились – Саргон следил за её реакциями пристально, но равнодушно, как на предмет, от которого в данный момент ничего не требуется.

- Господин, - она привлекла его внимание. - Можно ещё попить?

Игла проткнула сосок, прокладывая себе путь, и Сати тонко вскрикнула, задрожав. Она попробовала вырваться, но Саргон крепко держал её за волосы, на позволяя даже малейших трепыханий.

- Не надо… - прохныкала она, чувствуя, как Абигейл шустро перемещается к другому соску.

Но боль была недолгой. Очень скоро она утихла, позволяя рабыне выдохнуть. Саргон усмехнулся, потянулся к бутылке, исполняя её просьбу.

- Да, лучше попей, сейчас тебе понадобится много собственной смазки, - заметил он, пока рабыня, давясь, пила из его рук.

Она закашлялась, когда Абигейл сзади коснулась иглой кожи над клитором – вода, обжигая, полилась в лёгкие и через нос – и Сати замычала, прося остановить бутылку.

- Как же ты меня возбуждаешь, - прошептал Саргон, наконец отпуская её волосы и быстро влезая позади на стол, где только что стояла его сестра. - Ну что, игрушка, ты готова к забегу?

- Да, господин, с радостью. В какую дырочку вы хотите? – проговорила Сати, чувствуя, как пальцы грубо сжимают её ягодицы, прогибая в пояснице ещё сильнее. Она внутренне содрогнулась, замечая краем глаза уже плотоядно улыбающегося Нерона и вспоминая, что из-за алкоголя они будут кончать дольше обычного.

- Не переживай, мы тебя везде попробуем. Начнём с классики.

Саргон вошёл в неё сразу на полную длину, и Сати, захрипев, насколько могла, повела бёдрами, принимая в себя член. Она настолько привыкла, что что-то постоянно находилось в ней, что в какой-то мере это состояние уже казалось более естественным, чем обратное.

- А! Ах, господин, вы сегодня особенно жестки, - вскрикнула рабыня, ощущая, как фрикции стремительно ускоряются, натирая внутри даже несмотря на обилие смазки.

- В самый раз для такой сучки, как ты, - прорычал, усмехаясь, мужчина.

Абигейл тем временем, раздевшись, уселась на стол перед Сати, подсовывая ей под лицо свою вагину. Женщина откинулась с блаженной улыбкой назад, гладя себя по грудям и прикрывая глаза от предвкушения.

- Давай, только потихоньку. Стоп! Замри, - скомандовала Абигейл, когда Сати провела первый раз язычком ей по клитору. – Теперь снова. Ещё. Спустись ниже и полижи бёдра. Активнее, блядь. Вернись, ещё раз лизни. Так… Пососи мои губки.

Выполнять медленные указания Абигейл было сложно, так как жёсткая долбёжка в промежности задавала совсем другой ритм. Сати трясло от этих толчков, требующих ежесекундного сокращения влагалища, и порой ей казалось, что она сейчас тоже кончит. Она застонала, сама не понимая от чего – от обречённости, от напряжения в дырке или жуткого, ненормального наслаждения. И тут же получила пощёчину.

- Дай своей пизде жить своей жизнью, не обращай на неё внимания, - велела Абигейл. – Ты слушаешь только мой голос, поняла? Сосредоточься. Хотя… Нерон, дай сюда мундштук.

Она просунула в рот рабыне тонкие распорки, мешающие сомкнуть челюсти, но позволяющие беспрепятственно высовывать наружу язык.

- Так труднее забыть обо мне? – ласково спросила она, наблюдая, как Сати беспомощно кривит губы, выдавая только горловые хрипы. – Ну давай, продолжим. Умница… Ах! – она улыбнулась, запрокидывая голову, когда игрушка покорно погрузилась в её промежность, сопя и продолжая обслуживать её.

Мундштук действительно дисциплинировал рабыню: больно давя на губы и не давая сглотнуть, он помогал ей абстрагироваться от того, что происходит сзади, и полностью сосредоточиться на том, что было перед ней. Следуя указаниям Абигейл, она прилежно отлизывала, ни на секунду не отрываясь, пока её язык не стал сухой, как тёрка. Почти всё сводилось к тому, чтобы дразнить промежность женщины, очень неспешно доводя её до оргазма, и это требовало усидчивости. Саргон наконец покинул её, но сзади тут же пристроился Нерон, толкаясь для разнообразия в задницу. Сати замычала, кашляя сквозь мундштук, но, вспомнив, что ужасное устройство снимут, только когда она угодит гостье, вновь вернулась к своему занятию.

Постепенно всё отошло на второй план, и всё, что игрушка дальше запомнила – это нежная горячая кожа, которую она гладила своим язычком, и беспрерывно требующие её внимания члены сзади.

Сати послушно развела ноги широко в стороны и откинулась на спинку стула, открывая грудь. Повертев в пальцах маленькое колечко, пронзающее сосок, Саргон довольно хмыкнул.

- Зажило.

К тому, что она всё время нагая, девушка отчасти привыкла, но то, с какой бесцеремонностью мужчина использовал её тело, всегда повергало её в шок и смятение. Где-то в глубине души всё по-прежнему противилось этой реальности – реальности, где она всего лишь вещь.

Саргон с удовольствием оглядел сидящую перед ним Сати, с беспокойством трогающую себя за пирсинг в груди и промежности, словно ища способ снять их. Украшения вызывающе блестели, приглашая воспользоваться ими и подчёркивая дорогой статус живой игрушки, смущённо ждущей его приказаний. Взяв тонкую раздваивающуюся цепочку, Саргон прицепил её к кольцам в груди рабыни, как поводок, и потянул за собой.

- На колени, сучка.

Сати нехотя сползла на пол, беспокойно переступая руками. Цепочка натянулась, теребя соски, и девушка вскрикнула, поспешно семеня к мужчине.

- Довольно чувствительное управление, не правда ли? - с наслаждением наблюдая за реакцией, прокомментировал Саргон.

Он наступил на цепь, и девушка, точно марионетка, припала к полу, жалобно ойкая.

- Ты была послушной в эти дни… не то чтобы я от тебя очень много требовал. Но я щедрый, поэтому приготовил тебе подарок.

Он наклонился, опуская на уровень глаз Сати анальную пробку, украшенную стразами.

- Я помню, ты любила на своей одежде всякие блестяшки. Одежда тебе больше не нужна, а вот блестяшки действительно к лицу.

Не дожидаясь особо её ответа, Саргон выдавил на анус дёрнувшейся девушке немного смазки и довольно быстро стал пропихивать туда игрушку. С пола раздались тяжёлые вздохи и мычание, но постепенно задница девушки расслаблялась, вбирая в себя объект, пока он не исчез там целиком, оставив между ягодиц только переливающуюся цветами радуги крышечку.

- Спасибо, хозяин. Я буду дорожить вашим подарком, - глухо произнесла снизу Сати.

- Ты с каждым разом всё лучше. Сегодня тебе предстоит нечто особенное.

Убрав ногу, он намотал цепочку на руку, вынуждая Сати бежать рядом у его ног, и отправился в отдельное помещение. Пока они шли, девушка то и дело пыталась замедлить ход – очевидно, пробка в заднице доставляла ей дискомфорт, но Саргон каждый раз только прибавлял шагу, так что рабыня, краснея и хныкая, ковыляла за ним вприпрыжку, смешно виляя ягодицами. Он хохотал до слёз и даже сделал лишний крюк, заставив её взобраться по лестнице, так что к комнате Сати прибежала, хныкая и прося сжалиться.

- Красота требует жертв, - усмехнулся Саргон, наблюдая, как она извивается у его ног. – Да мы уже пришли, сейчас ты и забудешь об этой ерунде. Начнём с разогрева, - продолжил он, заводя её в комнату и указывая на с виду обыкновенный стул, если не считать того, что на нём был вертикально установлен вибратор. – Присаживайся, не стесняйся.

Девушка с содроганием приблизилась к мебели, вспоминая прошлый опыт с принудительными оргазмами.

- В чём дело? – раздался над её головой жёсткий голос. – Разве ты не шлюшка? Ты должна приготовиться для своего господина.

Девушка вздохнула и под пристально-сладострастным взглядом Саргона медленно подошла, рассматривая инструмент. Опёршись руками на край стула, примерилась и медленно опустилась на дилдо, чувствуя, как сухой инструмент с трудом раздвигает влагалище. Она повиляла ягодицами, пытаясь раздразнить себя и насадиться поглубже.

- Не халтурь, - велел Саргон и, потянув вниз за цепь, намотал цепочку на перекладину стула, заставляя Сати опуститься на инструмент всей тяжестью. – Вот, садись и расслабляйся. Ноги пошире, чтобы я всё видел.

Сати развела ноги максимально врозь, насколько могла, демонстрируя нежные розовые внутренности. Дилдо завибрировало. Вибрации были небольшие, нацеленные на то, чтобы возбуждение нарастало постепенно. Чувствуя, как промежность покорно увлажняется, отвечая инструменту, Сати покраснела. Каждый раз, как она поднимала взгляд, она натыкалась на его, Саргона, - пристальный, неподвижный, пригвождающий её своей мощью.

- Вот, видите. Всё... всё, как вы хотите, - произнесла она наконец, не выдержав.

- Вижу. Еще чуть-чуть, - с усмешкой ответил тот. - Скажи, когда захочешь кончить.

Прикусив губу, рабыня слегка закачалась на резиновом члене, ожидая, когда её вагина придёт в полную готовность. Затем она ощутила слабое тепло и нетерпение. Так как грудь была цепочкой оттянута вниз, Сати беспомощно задвигала бёдрами, чтобы хоть как-то создать дополнительную стимуляцию и кончить.

- Довольно, слезай, - Саргон, точно только этого и ждал, сдёрнул девушку с влажного сидения. Подвёл, с влажно лоснящимися бёдрами, к стене. – Встань на цыпочки. Потянись, выше.

Сати пришлось вытянуться, что было сил, чувствуя, как натягиваются все связки и мышцы, и тут же на запястьях щёлкнули металлические скобы. Они были широкие, чтобы не пережимать кровоток, и неподвижные, так что девушка почти висела, подвешенная за руки. Она беспомощно вскрикнула, когда Саргон подхватил её под ляжки, задирая их, широко разводя в стороны и тоже фиксируя - под коленями - скобами на стене. Наверное, точно так же ощущали себя приколотые булавками к картону бабочки в альбомах коллекционеров. Обездвиженная, Сати только и могла, что слабо дрыгать лодыжками, и раскрытая блестящая промежность призывно раскрылась над сверкающей анальной пробкой.

- Как тебе такая поза? – участливо спросил Саргон, нежно гладя Сати по лицу, на котором застыло смятение – то ли от жуткой позы, то ли оттого, что её лишили оргазма.

Он взял другой вибратор и начал водить им по плечам, груди, ягодицам девушки, наблюдая, как она закрывает от стыда глаза и сглатывает слюну. Наконец он нежно потёр им о по-прежнему сочащиеся смазкой половые губы и остановил в нескольких миллиметрах от клитора. Сати беспокойно посмотрела вниз, со стоном попыталась выгнуться, дотягиваясь лобком до желанной игрушки – но, конечно, из-за железных скоб, вковавших её в стену, как изваяние, ничего не получилось.

- Да, я шлюшка, ваша всегда мокрая любимая шлюшка с шаловливой писечкой. Пожалуйста, пожалуйста, хозяин, погладьте меня там, ваша игрушка кончит для вас столько, сколько захотите, - взмолилась Сати, поджимая от возбуждения пальцы на ногах.

- Очень хорошо, очень хорошо, Сати, - с усмешкой погладил её по животу Саргон. И убрал вибратор. – Отличная игрушка. Теперь мы посмотрим, как ты кончишь, пока я буду пороть тебя вот по этой самой пизде.

Саргон показал ей короткую плётку, оканчивающуюся множеством широких полосок кожи. Матовые и гибкие на вид, они наверняка могли быть жёсткими во время взмаха. При виде их девушка покрылась мелким бисером пота, и острый, будоражащий запах страха разлился по комнате.

- Нет… Нет, не надо, не надо! – не выдержав, Сати судорожно задёргалась, но оковы держали настолько крепко, что её тело на стене осталось полностью неподвижным, точно прилепленный барельеф. Рельефная, слегка выпяченная наружу вагина как будто наоборот просила о непременном и самом пристальном внимании.

- Такая сладкая…

Не обращая внимания на её стоны, Саргон погрузил ненадолго пальцы во влажное нутро, любуясь розовым цветом. Рабыня заскулила от беспомощности, ощущая, как пальцы бесцеремонно копаются в ней, как в каком-нибудь предмете. Её грудь тяжело поднялась вверх-вниз, покачивая вставшие соски, и Саргон, не удержавшись, легонько лизнул один из них. Сати закатила глаза, пытаясь принять неизбежное.

Саргон размахнулся и хлестнул её точно по промежности. Рабыня в ужасе взвизгнула, возвращаясь в реальность и смотря на мужчину с мольбой.

– Ты же знаешь, я люблю интерактивные развлечения. За каждый крик ты будешь получать одну прищепку, - с этими словами мужчина оттянул кожу на груди девушки, заставив её вздрогнуть от новой боли.

Теперь Сати замолчала, затравленно наблюдая за плетью. Саргон помедлил и ударил снова. Скривившись и выпучив глаза, игрушка часто-часто задышала, оглушаемая разливающейся по телу болью. Саргон прошёлся несколько раз по бёдрам и ягодицам, меняя область ощущений и разогревая кожу вокруг. Рабыня, сцепив зубы, терпела, только иногда дёргая лодыжками и ладонями – единственными частями тела, которые остались у неё подвижны. Но, когда он вновь "погладил" её по промежности, Сати пискнула, с ужасом смотря на место удара. Саргон с удовольствием прицепил прищепку на вторую грудь. Стегнул ещё раз, для острастки, наблюдая, как волнующе сжимаются мышцы живота и дрожат ляжки.

- Смотри, как у тебя тут всё набухло, - он любовно погладил покрасневшую и всё ещё влажную промежность, раздвигая складки кожи. Рабыня не ответила, тяжело дыша сквозь полураскрытые искусанные губы.

Он продолжил неспешно бить её, добиваясь, чтобы промежность стала пунцовой. Сати подвывала, подёргиваясь в ответ, как натянутая струна под пальцами музыканта, и грудь её, всё более и более украшаясь прищепками, смотрелась теперь всполохами алых и белых пятен. Только достигнув агонии, в которой каждая клеточка её тела пульсировала в собственном ритме, напоминая неподвижный, завораживающий танец, Саргон остановился.

- Ну как, можно тебя трахнуть, что ли, как думаешь? - задал риторический вопрос Саргон, высвобождая вставший орган.

Он толкнулся в неё с размаху, ухватив за ягодицы с алеющими ссадинами, чувствуя приятное горячечное тепло. Припухшая вагина послушно подалась ему навстречу, принимая в себя и обжимая. Упёршись ладонями в стену, Саргон задвигался резко и жёстко, буквально долбя беспомощно раскрытую перед ним мягкую эластичную дырочку.

- Ах! А! Ммм..! – захныкала под ним Сати, когда прищепки заплясали от толчков в воздухе, беспокоя грудь.

Но, вопреки стонам, внизу девушка стремительно намокала, отвечая на каждую фрикцию недвусмысленным чмокающим звуком. Она чувствовала, как всё внизу непроизвольно сокращается в такт стремительным движениям, и протестующе затрепыхалась, желая противопоставить хоть что-то сминающей её силе – но конечности так затекли, что не хватило сил даже на это.

- Расслабься, - Саргон усмехнулся, приостановившись. Его член уже блестел от белёсой жидкости, предваряющей эякуляцию. – Всё, что тебе надо – это вмещать в себя члены. Двигаться для этого совсем не обязательно.

Сати покорно висела перед ним с мокрыми от слёз ресницами, и теперь жалобно всхлипнула, наблюдая, как член, словно поршень, вновь вошёл в неё, раздвигая стенки влагалища.

- Хммм, пожалуй, я хочу кончить в другую твою дырку, – задумался Саргон.

Он неспеша извлёк сверкающую пробку из её тренированного ануса, и, не дав ему окончательно сжаться, вошёл, растягивая ещё больше. Сати захрипела, слегка выгибаясь и предоставляя насиловать себя в новое отверстие. Теперь она только постанывала, зажмурившись и иногда поджимая на онемевших ногах пальцы, когда член толкался особенно глубоко. Её тело было мокрым от пота, слёз и собственных выделений. Затем мокро стало и внутри неё – сперма Саргона выстрелила, растекаясь в кишечнике. Мужчина с хлюпаньем извлёк из рабыни член и тут же заткнул её анус пробкой, оставляя семя внутри. Сати судорожно вздохнула. От ощущения, что её используют только как неодушевлённую вещь, в которую просто можно что-то всунуть и высунуть, её нервы были на пределе.

Неспеша, Саргон принялся снимать с безвольно обмякшего тела прищепки. Каждый раз рабыня униженно охала, ощущая, как болезненно ноет освобождённая кожа. Она ничего не говорила, боясь разозлить мужчину, и ему нравилась эта молчаливая игра. Каждый раз перед новым маленьким освобождением он заставлял её посмотреть себе в глаза.

Когда было покончено с последним зажимом и Саргон потянулся к железным скобам, намертво привинчивающих рабыню, у него вдруг зазвонил телефон.

- Придётся отлучиться, - заключил он, прочитав сообщение. – Повиси тут немного.

- Нет… вы не можете! Отпустите меня! Отпустите… - заскулила рабыня. Её мышцы напряглись, пытаясь наконец сломать удерживающие её оковы, но, конечно, это было бесполезно, так что она только запыхалась.

- Какая нахальная игрушка, - фыркнул Саргон. – Вероятно, тебя надо потренировать ещё. Ну-ка открой рот.

Так как Сати не хотела, он силой разжал ей челюсти, хватая за пирсинг в языке. Это несколько утихомирило девушку, заставив испуганно замереть. Прикрепив к пирсингу цепочку, Саргон потянул за неё, вынуждая рабыню широко высунуть язык, и соединил его с пирсингом сосков. Ещё одна цепочка протянулась от языка к клитору. Цепи были настолько коротки, что рот закрыть рабыне было невозможно. По блестящим металлическим звеньям потекла вязкая блестящая слюна.

- Мемядо… Мемядо… Момяин! – жалобно зашамкала Сати, морщась от того, как язык дёргает сразу за три чувствительных точки тела. Рефлексы требовали втянуть его обратно, но при каждой машинальной попытке пирсинг пускал по соскам и промежности тягучую дрожь. Рабыня шмыгнула, вытягивая голову и пытаясь хоть как-то ослабить пытку.

- Не бойся, это совсем не страшно, - Саргон погладил её по щеке. – Иногда полезно потренировать твою тушку чисто механическими способами. После этой небольшой программы тебе станет гораздо лучше. Ты наконец поймёшь, как важно уметь расслабляться.

Игрушка засипела, издавая нечленораздельные звуки; кончик её языка жалобно шевелился в воздухе, звеня цепочками.

Саргон взял с полки вибратор, вводя его на полную длину во влагалище рабыни и притягивая для надёжности ремнями. Что-то набрал на дисплее телефона, и предмет включился, посылая по телу девушки сильные, меняющиеся волны, от которых она крупно задрожала.

- А! А! А! – запела рабыня, надёжно удерживаемая оковами, пока вибратор настойчиво массировал её и без того натруженную промежность, заставляя вновь выделить смазку.

- Теперь ты можешь кончить столько, сколько хочешь до моего возвращения, - рассмеялся Саргон. – Видишь, какой я щедрый? А вот здесь тебе придётся потренироваться.

Он поставил напротив Сати автоматическую установку с дилдо, призванную воспроизводить фрикции и симулировать половой акт. Отрегулировав высоту, Саргон подвёл резиновый стержень к растянутому рту рабыни, у которой глаза расширились от ужаса при виде нового приспособления.

- Ну что, готова? – весело спросил Саргон. – Тебе понравится.

Под протестующие крики девушки дилдо двинулось ей в горло. Сперва оно поползло медленно, достигая задней стенки горла и замирая там, полностью заполняя собой рот. Рабыня смолкла, надрывно кашляя и давясь агрегатом. Затем стержень пополз назад, роняя длинные нити слюны и позволяя пленнице вздохнуть. Обратно он двинулся уже несколько быстрее. Постепенно наращивая темп, он монотонно, равномерно долбил рот Сати, добиваясь от неё смачных чмоканий сквозь панические мычания. Язык её уже больше не был расслаблен, непроизвольно обсасывая дилдо, и цепочки то и дело натягивались, задирая вверх соски и капюшон блестящего от напряжения клитора.

- Дыши носом. Постарайся синхронизировать ощущения снизу и сверху, и тогда ты сможешь выдерживать напряжение долгое время, - велел Саргон, наблюдая, как бедра девушки подрагивают в преддверии насильственного оргазма, который провоцировал в ней работающий вибратор.

Словно почувствовав, что рабыня кончила, механизм переключился на другой режим вибраций, и она протяжно завыла. Дилдо вверху уже работало в полную силу, вырывая из девушки характерное горловое бульканье, пока она заходилась слюной. Жидкости было столько, что она собиралась на кончике анальной пробки и капала на пол.

- Да, вот так, Сати, так и работай, - Саргон погладил её влажную, липкую кожу. – Помни: это тренировка. Как только ты расслабишься, тебе станет хорошо.

Рабыня ничего не ответила, пытаясь совладать с сотрясающими её тело инструментами. Саргон покинул комнату, направляясь по своим делам.

***

Когда Саргон вернулся через час, рабыня висела на стене, по-прежнему тренируемая механизмами. Несмотря на то, что тело чётко работало в унисон с двумя дилдо – то есть беспрепятственно принимало их в себя – взгляд её был полностью отсутствующим, как бы стеклянным. Зато взаимодействие с автоматами, казалось, нисколько больше не напрягало Сати, беспрерывно отвечающей на их фрикции. Если не считать сжимающихся дырок, она была абсолютно неподвижна.

- Ну, как ты тут? – довольно огладив её грудь, спросил Саргон. Он извлёк из её горла дилдо и отцепил цепочки от языка.

- Игрушке было весело благодаря вашей заботе. Игрушка готова к использованию, - механически отозвалась рабыня, смотря в пустоту перед собой.

- Очень хорошо, Сати. Очень хорошо, - прошептал Саргон. – Пожалуй, я действительно воспользуюсь тобой.

Вытащив из задницы пробку, он вновь вошёл в неё, насаживаясь. Рабыня пискнула, чувствуя как её распирает изнутри ещё больше, учитывая занимающий место вибратор, и натужно задышала.

- Благодарю, хозяин. Вы можете оставить дилдо во мне, и я буду готова для вас в любое время, - произнесла она, когда Саргон, попользовавшись её задним проходом, вновь вернул пробку на место.

- Отлично, я вижу, тебе всё нравится. Думаю, тогда ты повисишь ещё немного, а то уже время ужина, - кивнул Саргон.

Всунув ей на этот раз плотный кляп, мужчина вышел из комнаты, погасив свет. Единственным источником света в кромешной темноте был светящийся дисплей вибратора, освещающий привинченную к стене фигуру, в своей неподвижности напоминающую одну из находящихся в комнате секс-игрушек, а единственными звуками – едва слышное механическое мычание рабыни, уставившейся взглядом в одну точку.

Услышав щёлканье двери, рабыня вскочила, роняя пульт от телевизора.

- Да-да, господин Саргон… Я…

- Выключи.

Дождавшись, пока игрушка прыгающими пальцами нашла нужную кнопку, Саргон улыбнулся и сказал:

- Молодец, а теперь иди сюда.

Рабыня подползла к нему, лихорадочно целуя ему руки, прижимаясь к коленям всем телом и бормоча: “хозяин, хозяин”. Саргон рассмеялся, пальцем провёл по внутренней стороне бедра, наблюдая, как игрушка послушно разводит пошире ноги, но затем заставил себя остановиться. Ухватив её за подбородок, он вздёрнул её голову:

- Ну-ка, скажи, как тебя зовут?

Он повторял этот вопрос до тех пор, пока в затуманенных глазах девушки не скользнуло более осознанное выражение, и она сдавленно произнесла:

- Сати…

- Ты помнишь, что ты?

Рабыня задрожала. Саргон специально заставлял её вспоминать, чтобы их игра оставалась более разнообразной.

- Ты моя Сати, не правда ли?

Он притянул девушку за подбородок, словно желая поцеловать, но так и не касаясь её губами.

- Д-да, - рабыня замерла, не зная, чего ожидать от фальшивой ласки.

- Вот и отлично. Сидеть.

Саргон перешёл на деловой тон, сразу перестав считать её живым существом. Рабыня замерла, меняя позу, только когда пальцы мужчины недвусмысленно требовали этого, а в остальное время сохраняя неподвижный, остекленевший взгляд. Открыв небольшую коробку, Саргон заменил её пирсинг на языке, сосках и клиторе на более массивный и заметный. Большие блестящие кольца выделялись на розовой коже, оттягивая её вниз, но девушка не показала и тени реакции. После этого он крепко связал её руки и ноги ремнями и, подхватив на руки, опустил в раскрытый рядом с кроватью чемодан, заставляя девушку скрючиться, подтягивая колени к подбородку.

- Нет, пожалуй, надо тебе всё же надеть маску, - заключил Саргон, когда из закрытого футляра начали раздаваться испуганные, истеричные крики.

После того, как на голову рабыне был натянут плотный мешок, оставляющий лишь пути для дыхания, наступила тишина, и, уложив тело, мужчина щёлкнул замком.

- В машину, на заднее сидение, - велел он слугам. – Осторожно, не кидать.

В этой тёмной, тесной коробке Сати промучалась около часа, сдавленно дыша и стоная в глухой кляп, пока её не “распаковали” в каком-то тусклом помещении. Минут пятнадцать, пока её внутренности приводили в порядок при помощи клизмы, она приходила в себя, а затем Саргон прицепил к её соскам цепочку и повёл туда, где виднелся свет…

- Дамы и господа.

Они стояли на сцене в небольшом камерном зале, больше всего напоминающем подвальное помещение и без изысков обставленное. Округлая белая комната была уставлена несколькими креслами и столиками. Поодаль, у дальней стены, был накрыт скромный фуршет. Ещё один, металлический столик стоял отдельно посередине и вокруг него было создано некоторое пустое пространство.

На Сати были ремни, обхватывающие лодыжки, бёдра и запястья, а ладони её были наглухо замотаны в плотный латекс. Девушка покорно переминалась рядом с хозяином, только иногда слегка вздрагивая. Она ещё не успела как следует испугаться, да и не особо понимала, что происходит: с Саргоном рабыня разучилась просчитывать шаги наперёд, реагируя лишь на текущий момент.

- Начнём с небольшого представления. Покажи себя, - обратился он к Сати, для убедительности шлёпнув её стеком по животу.

Та вздрогнула и, прикусив губу, развернулась к зрителям спиной, и все увидели распирающую анус пробку. Украшенная стразами поверхность переливалась и бликовала, привлекая внимание к напряжённым мышцам, делая понятной причину её странной виляющей походки. Рабыня наклонилась на прямых ногах, демонстрируя отличную растяжку и открывая взгляду красивую тёмно-розовую промежность. Саргон провёл по половым губкам ручкой стека и поднял его – поверхность была сухой. Затем вернулся к прежнему занятию, просовывая стек глубже между тёмных складочек кожи. Бёдра девушки задрожали. Она беспокойно переступила, словно испытывала желание отстраниться, но осталась на месте, покорно подставляясь. Стек скользнул чуть ниже, к сверкающему в клиторе пирсингу, задевая его и трогая. Тогда рабыня жалобно заскулила, явно прося оставить это место в покое.

- Терпеть, сучка, - ласково усмехнулся Саргон, и Сати вновь замерла, краснея и кусая губы ещё сильнее.

Спустя ещё пару секунд он остановился, высоко поднимая стек, и на этот раз ручка влажно блестела. Публика бурно зааплодировала.

- Всего минута, чтобы она была готова принять в себя, - с гордостью объявил Саргон. – Потребовалось время и усилия, чтобы достичь такого результата. Вставай.

Рабыня распрямилась, отводя взгляд, чтобы не встречать жадных взглядов, устремлённых на её привставшие соски и лобок, но тяжёлое дыхание говорило само за себя.

- Что ж, представление продолжается, - громко продолжил Саргон.

Подойдя вплотную к Сати, он отпустил цепочку и положил руку ей на горло. Другой он схватил за спиной её запястья. Прижав девушку к себе, он резко приподнял её за горло над сценой. Рабыня захрипела, хватая воздух.

С другой стороны сцены вышла Абигейл с включённым вибратором. Неспеша приблизившись к рабыне, она прижала инструмент к влагалищу. Несчастная протестующе вскрикнула и беспомощно задёргала в воздухе ногами, но Саргон держал крепко. Её грудь теперь совсем топорщилась вперёд, а лицо побагровело, но колени двигались вверх-вниз как будто в экстазе, открывая теперь блестящую, стремительно намокающую промежность.

- Давай, давай, кончи для нас, - подбадривала её Абигейл, массируя ей дырочку и увеличивая напряжение. Крики рабыни достигли агонии.

- Достаточно, - кивнул Саргон.

Отпущенная Сати рухнула к его ногам, задыхаясь и прижимая дрожащие руки к вагине, но отдохнуть ей не дали. Ещё слабую, Саргон и Абигейл подхватили её под локти и отволокли к средневековой конструкции, напоминающей колодки для шеи и рук и вынудили встать на колени. Рабыня услышала щёлкающий замок колодки и почувствовала, как её ноги разводят широко в стороны. Снизу в живот упёрлась холодная железная перекладина, не позволяя менять положение ягодиц. По сути, она была просто поставлена в собачью позу, но жёсткие колодки давили на горло и не давали расслабить плечи. Сати хотела заплакать от унижения, но не успела, так как длинное резиновое дилдо ткнулось и медленно протиснулось во влагалище, бесцеремонно раздвигая стенки. Искусственный член был сухим, а собственной смазки у Сати выработалось ещё относительно немного, и резина грубо тёрлась о внутренности. Тело требовало отстраниться, но железная балка так больно врезалась в бёдра, что наоборот вынуждала податься назад и насадиться – лишь бы ослабить пытку. Забыв про слёзы, Сати в отчаянии замычала, дрожа всем телом и ощущая, как проникновение неумолимо продолжается.

- Как видите, она ещё немного сопротивляется, но скоро это пройдёт.

Слева на стене вспыхнул проектор, и Сати поняла, что её лицо и промежность показывают крупным планом. Дилдо между тем начало ускоряться, погружаясь в неё всё резче, требуя всё большей отдачи. Рабыня яростно задёргалась, рыча от напряжения. Боль в мышцах и насилие инструмента становились всё более ощутимыми. Сквозь туман Сати почувствовала, как от нечего делать Саргон поигрывает стеком с её висящей, покачивающейся от прикосновений, грудью или шлёпает по ягодицам. Даже не может пошевелиться… как кусок стейка на тарелке в ресторане. Скосив глаза, она увидела, что зрители похотливо пожирают глазами её покорную тушку, и жалобно заскулила. Экран показал влажные глаза и беспомощно болтающуюся в колодке голову со спутанными волосами.

- А вот и реакция. Впечатляет, не правда ли?

Неизвестно когда, Сати и сама почувствовала перемену: между ног стало стремительно горячо, и быстрые движения инструмента теперь разливались приятной сладостью. Рабыня часто задышала под нарастающими ощущениями. Теперь её хрипы перешли в сдавленные, униженные стоны. К механическому звуку дилдо прибавились характерные влажные звуки, которыми её промежность благодарно отвечала на вторжение. Одурманенная реакцией организма, Сати была готова насаживаться уже сама, увеличить скорость и ритм, но это было невозможно из-за колодок. Широко разведённые бёдра хорошо открывали на обозрение текущую дырочку, но не давали сжать находящийся в ней инструмент покрепче. Всё было сделано так, чтобы её тело было лишь механическим объектом. Рабыня задрожала, испытывая прилив возбуждения и невозможность как-либо ответить на него.

- Хозяин, хозяин… позвольте вашей игрушке кончить.

- Кто же тебе не даёт? Кончай, - пожал плечами Саргон. Он подошёл, раскрывая пошире пальцами половые губки и затем размазывая вокруг ануса смазку.

- Я… я не могу. Мне надо сильнее…

- Что ж, тебя никто не торопит. Получай удовольствие, - усмехнулся мужчина, отходя и оставляя её в покое. – Как думаете, сколько раз она сможет? - обратился он к зрителям. – Три? Пять?

Сати завела глаза, ощущая долгожданную волну удовлетворения. Камера показала её напряжённые, непроизвольно сжимающиеся от вожделения ягодицы. Длинная нить смазки протянулась от промежности к полу, капая на пол, тогда как дилдо не прекращало фрикции, долбя влагалище рабыни с прежней безжалостностью и извлекая из неё новые измученные стоны.

- Считай нам вслух, сучка, - приказал Саргон, откидывая её спутанные волосы назад и открывая всем раскрасневшееся лицо.

- Один! – выкрикнула девушка. – А… А! – она заскулила, всхлипывая, и обречённо дёргая запястьями в колодке. Её напряжённая, выгнутая спина была покрыта испариной. – Прошу, вытащите… Хозяин, чем я вас разозлила?

- Может быть, ты сама так не думаешь, но твоей пизде такое обращение очень нравится, - возразил Саргон. – Было бы нечестно лишать её такого удовольствия. Продолжай кричать, у тебя хороший голос.

Он отошёл, предоставляя Сати бить лодыжками по сцене и содрогаться под методичным проникновением машины. Многие зрители делали фото и свистели каждый раз, как она объявляла об очередном оргазме. Наконец, когда её сняли, у неё оставалось не так много сил: рабыня распласталась на сцене, спрятав ставшую слишком чувствительной после длительного соития промежность.

- Выпей, - Саргон протянул ей стакан с прозрачной жидкостью.

- Что это? – девушка испуганно отшатнулась, сжавшись в комок перед его тенью.

- Это для того, чтобы у тебя хватило сил обслужить всех желающих, - усмехнулся мужчина. - Давай, пей.

Выбора не было. Рабыня знала, что, если откажется, её заставят силой, и уже чувствовала незримое приближение Абигейл за своей спиной. Торопливо проглотив жидкость, даже особо не ощутив вкуса, она тут же почувствовала, как Саргон тянет её за цепочку на сосках, приказывая подняться. Цепочка вынудила её спуститься со сцены в зал, и толпа тут же обступила долгожданную игрушку плотным кольцом. Ладони то и дело тянулись, чтобы пощупать рабыню, но без разрешения Саргона никто не накидывался на угощение. Сати шаталась, неуклюже ковыляя и ощущая, как смазка всё ещё капает из неё на пол.

Саргон подвёл её к отдельному столу, который находился в центре зала – теперь рабыня увидела, что на нём тоже установлен фаллоимитатор. Что с ним делать, объяснять было не надо.

- Тебе помочь или сама залезешь? – поинтересовался мужчина.

- Можно… его сперва облизать? – тихо попросила рабыня.

По его равнодушному кивку она наклонилась, заглатывая дилдо как можно глубже – благо, недостатка в тренировках глубокому минету у неё никогда не было. Саргон одобрительно хмыкнул, наблюдая, с какой охотой рабыня обсосала инструмент и закинул её на стол. В этот момент Сати почувствовала, как новая, странная лихорадка начинает охватывать её, проясняя разум и учащая сердцебиение.

- Садись на него на корточки.

Спеша, чтобы дилдо не успело высохнуть, рабыня торопливо опустилась на стержень, вздрагивая от нового инструмента внутри себя. Саргон притянул бёдра к щиколоткам, фиксируя девушку в этой позе – теперь стало понятно, для чего на неё были надеты ремни. Запястья тоже связали вместе и вздёрнули вверх, над головой, вытягивая тело в струнку. Саргон раздвинул Сати колени, демонстрируя гостям стержень, на который было насажено тело рабыни, и не позволяющий ей сдвинуться ни на миллиметр.

- Что ж, дамы и господа, я надеюсь, вы достаточно убедились в компетентности данной игрушки. Предлагаю вам протестировать её лично. Как видите, она уже течет от нетерпения.

Несмотря на то, что измученная промежность вновь заныла, а мышцы пришли в тонус, Сати всё ещё не потеряла сознание от вожделения. А может быть, на это и был расчет. Она в ужасе зажмурилась, слыша, как публика шевелится, выстраиваясь за её спиной в очередь. Чья-то рука без предупреждения вынула пробку из ануса, тут же пихая вместо неё порядком затвердевший член. Затем чужие ладони уверенно подхватили рабыню под ягодицы, приподнимая и насаживая в нужном ритме.

- Ах!.. А! – хрипло вскрикнула рабыня, пытаясь привыкнуть к незнакомцу.

Кто-то подошёл спереди и стал щупать её лихорадочно напряжённое тело, отпуская комментарии:

- Грудь я люблю немного побольше, чтобы прямо колыхалась, знаешь? – отдуваясь на чужом члене, Сати беспомощно наблюдала, как пальцы мнут и сжимают её груди. Её словно растаскивали по кусочкам, не давая ни на чём сосредоточиться. – Но течёт соблазнительно.

Пальцы спустились ниже, раздвигая складки мягкой кожи и демонстрируя блестящее от жидкостей дилдо. Из-за активной ебли в задницу пизда рабыни тоже слегка двигалась по стержню – вкупе с химическим стимулятором это заставляло дырочку постоянно мокнуть, приводя её в полную готовность к использованию. Сати обречённо вздохнула, краснея от унижения. Первый насильник наконец кончил и, взяв маркер, что-то написал на её спине, ближе к лопаткам. Пробку всовывать не пришлось: его место тут же занял второй желающий, наполняя кишечник игрушки яростными толчками. Новый член был поуже, но гораздо длиннее, требуя себе гораздо больше места.

- О, нет! О, нет! – заверещала рабыня, запрокидывая голову и чувствуя, как анус противится новому вторжению, не получив даже секундного отдыха.

- Покажи язычок, милая.

Перед рабыней на специальном возвышении стояла пожилая дама, задрав юбки. Она дождалась, пока игрушка высунет украшенный пирсингом язык, и притянула её за волосы к себе, утыкая себе в промежность, из которой вскоре донеслось чавканье и мычание. Задница рабыни успела поменять в себе ещё троих мужчин, прежде чем невольница сумела удовлетворить гостью и вновь получить свободу, устало дыша, с измазанным лицом. Все они по очереди расписывались на её спине, превращая её в доску подписей.

Не каждый норовил её просто трахнуть: один пожилой джентльмен долго и звонко, на весь зал, шлёпал по покрасневшей коже, заставляя буквально пританцовывать на столе, а затем, просунув толстую головку в судорожно пульсирующее колечко, пощипывал до синяков за соски. Рабыня хныкала, вибрировала всем телом и, как могла, несмотря на обездвиживающие ремни, пыталась хоть немного поёрзать на члене, чтобы умилостивить гостя.

После него ей изрядно досадили какие-то девушки: их очень заинтересовал пирсинг, и, чтобы проверить реакцию живой игрушки, они принялись теребить его. Сати покорно морщилась и ойкала, выгибаясь вслед за тянущими плоть кольцами, изредка жалобно вскрикивая. Наконец, хихикая, гостьи пропустили цепочки от сосков через кольцо в клиторе и, натянув, соединили с ремнями щиколоток. Металл холодно блестел, прочерчивая соблазнительный путь по чувствительным местам. Сати испуганно замерла. Её лодыжки напряжённо подрагивали, боясь теперь лишний раз даже переступить с места на места. Гостьи весело засмеялись, ожидая, как кто-нибудь насадит игрушку на член, и тогда уж цепочки примутся дёргать её за промежность и грудь.

Она не могла сказать, сколько времени прошло, прежде чем наступило затишье. Натруженная задница просила покоя: воткнутая обратно пробка не доставляла приятных ощущений, а внутри слегка тянуло от количества выплеснутой спермы. Сати обвела деревянным после продолжительной работы языком немеющие губы. Впрочем, очень скоро лихорадка наркотика вновь взяла своё: дырочки заныли, требуя внимания, а припухшая грудь вновь призывно встала торчком. Рабыня с горечью поняла, что расслабиться ей не удастся. Хуже всего было проникающее в промежность дилдо, которое продолжало безжалостно дразнить её. Некоторое время Сати боролась между соблазном поскакать на нём и дискомфортом, который причиняли цепочки, но первое в итоге взяло верх. Постанывая от странных, слишком резких ощущений, которые порождал химикат, она закачалась на носках, стремясь получить хоть какое-то успокоение. Снизу захлюпало, и, опустив глаза, рабыня увидела, что столик под ней весь мокрый.

- Наслаждаешься? – Саргон подошёл к ней, удовлетворённо оценивая её потасканный вид с изрисованной кожей. Рабыня всхлипнула, затравленно мотая головой.

- Хозяин, пожалуйста, я буду послушной… я буду самой послушной игрушкой, какой вы захотите!

- Ну, если ты правда выполнишь своё обещание, то, может быть, я и не захочу больше сдавать тебя в аренду, - улыбнулся Саргон. – Сколько ты уже приняла?

- Человек двадцать. Некоторые повторили… - пожаловалась рабыня. Мужчина коснулся её промежности, наконец-то помогая снять возбуждение, и она задрожала, прикрывая глаза. – Ах! Спасибо, господин Саргон. Ваша шлюшка благодарна.

- Ну, и разве тебе не нравится обслуживать их? Мне казалось, я натренировал тебя специально для этого.

- Да, да, очень нравится! – обречённо простонала Сати, понимая, что если она не оправдает ожиданий, ей не дадут расслабиться хоть немного. – Я хочу ещё членов в свою задницу. Она ещё не до конца… наполнена… для такой секс-игрушки, как я.

- Тогда, полагаю, тебе стоит просить гостей не останавливаться. Или хотя бы благодарить их, как ты думаешь?

Рабыня молча закивала, повисая на связанных запястьях и надеясь поймать кульминацию.

- Что, мальчуган, красивая сучка?

Сати распахнула глаза, увидев перед собой юношу, который с интересном наблюдал разворачивающееся действие.

- Хочешь так же попробовать?

Тот кивнул и подошёл, протягивая руку.

- Нет, отойди немного в сторону, или она может описать тебя. Вот так, смотри, - Саргон достал из кармана прищепки и захватил ими розовые губки рабыни, оттягивая и тоже привязывая цепочками к щиколоткам, открывая на обозрение влажную, блестящую внутреннюю плоть. – Гладь её вот здесь, не бойся.

Девушка взвыла, привлекая протяжными криками зрителей. Мужские пальцы сменились юношескими, и настойчиво потёрли набухший клитор, ткнулись в заполненное влагалище, проникая и растягивая ещё сильнее. Рабыня всхлипнула, ощущая неумелую стимуляцию. После усовершенствования Саргона она не осмеливалась двигаться, боясь поранить прищепками промежность, и обозначала свою реакцию на происходящее лишь короткими стонами. Но постепенно эффект наркотика снова взял своё, а боль стала тупой и монотонной. Чувствуя, как мышцы рефлекторно сжимаются под юношеской ладонью, Сати тяжело задышала, испытывая долгожданное облегчение.

- Благодарю за использование. Я буду рада, если ты поиграешь со мной ещё немного, - униженно попросила она, помня уговор с Саргоном.

- Не останавливайся. Продолжай, эта сучка натаскана для такого, - велел Саргон, внимательно наблюдающий за происходящим. Когда рабыня захныкала, от беспомощности качая головой из стороны в сторону и поджимая пальцы ног, он протянул руку, сжимая кожу на торсе и груди, чтобы она покрывалась маленькими красными пятнами. – Слышишь, как изменился её голос? Ты на верном пути. Постепенно увеличиваешь градус боли… вот так… пока она не начнёт терять сознание и растворяться в ней. После этого она уже почти ничего не чувствует, и можно дать отдохнуть. Если повторять изо дня в день, сочетая с сексуальной стимуляцией, её восприятие перестраивается, и ей будет нравиться всё, что ты с ней делаешь. Так ты её подстраиваешь под себя.

Новый щипок за сосок с пирсингом заставил тело игрушки рефлекторно дёрнуться, и из её горла донеслось сдавленное мычание. Прозрачная струя жидкости ударила о край стола и, перекатившись, стекла в прозрачный резервуар, заранее заготовленный на случай, если игрушка описается.

- Вау! – юноша с восторгом захлопал в ладоши. – А ещё? Она может? – с надеждой спросил он Саргона.

- Почему бы и нет. Как думаешь, сколько графинов воды в неё влезет?

- Ну… пара?

- Отлично, тащи пару графинов.

- О, как вы любите молодёжь! – где-то за спиной рабыни раздался женский голос.

- Сам когда-то таким был, - рассмеялся мужчина. – Меня так же учили. Но теперь, наконец-то, у меня есть своя собственная игрушка. Вы её уже пробовали?

Пока мальчуган исполнял приказание, Сати снова принялась обслуживать отдохнувших и вернувшихся за продолжением гостей. По мере того, как новые порции спермы заполняли её желудок, она с тоскою наблюдала приготовления Саргона. Она откашливалась после очередного минета (член засунули слишком глубоко, и сперма пошла через нос), когда мужчина поставил перед ней два больших резервуара с водой.

- Смотри, с игрушками надо обращаться уверенно, - объяснил он юноше, по мере того, как глаза девушки расширялись от ужаса.

- Пожалуйста…

Крепко схватив рабыню за щёки, Саргон начал вливать жидкость, не обращая внимания на протестующие вопли. Тонкая струйка аккуратно текла в глотку, не переливаясь и ожидая, пока жертва сглотнёт всё до капли. Заинтересованный, юноша потрогал набухший живот рабыни, и оттуда донеслись булькающие звуки. Сверху тем временем раздалось пронзительное скуление: Саргон опорожнял второй графин.

- Ого, - юноша приложил ладони, наблюдая, как напряжённый живот продолжает раздуваться, откровенно выпирая вперёд и вынуждая девушку раздвинуть ноги ещё шире.

- Теперь немного подождать, чтобы не стошнило, - подвёл итог Саргон, пока Сати жалобно стонала, борясь с подкатывающей к горлу водой – но по-прежнему задранный вверх подбородок не позволял ей опорожнить желудок. – Впрочем, - он заметил приближающегося к ним зрителя. – Вы на минет? Отлично. Ей как раз надо заткнуть чем-нибудь рот.

Он заставил рабыню принять член до упора, а затем проверил снова возбуждённую промежность; тёмные прищепки ярко выступали на побелевшей вокруг металла коже.

- Смотри, сучка, как тебе самой нравится. Это, должно быть, слёзы благодарности, не правда ли? - Саргон указал на стекающие по щекам девушки свежие блестящие дорожки влаги.

Та что-то нечленораздельно промычала, отсасывая изо всех сил гостю. Вокруг её губ медленно собиралась белая слюна, капая с подбородка на пол. Девушка шумно захрипела, когда кто-то подошёл сзади, прижимаясь и беря за грудь, и продолжила работать в двух направлениях. Её живот натужно колыхался в такт толчкам между разведённых коленей.

Вытерев пальцы об её волосы, Саргон надел ей повязку на глаза, лишая последнего пространственного ориентира. Затем в уши протиснулись наушники, и её собственный голос зазвучал, повторяя одно и то же: “Да, да, очень нравится!..” – а может быть, это было лишь плодом её собственного воображения, так как в темноте реальность поплыла, множась и распадаясь на отдельные части, как и она сама. Сати казалось, что её тело сплошь состоит из отверстий, которые переполнены липкой спермой. Она плескалась в ней и переливалась через края, вытекала из носа, капала на бёдра и скользила под ногами. Разум ускользал, оставляя лишь чувственность, и рабыня с увлечением принимала в рот и ощущала тянущее, болезненное движение в анусе, лишь бы сохранить хоть какое-то взаимодействие с реальностью. Иногда маленькие юношеские пальчики приносили ей долгожданную разрядку, но почти сразу же препарат готовил её к новому акту, и рабыня просила продолжать играть с нею. Единственное, чего она всё ещё слегка смущалась – это желания пописать, пока кто-то ею пользовался. Вероятно, Саргон подмешал в выпитую воду мочегонное, так как терпеть было невозможно, и рабыня, краснея от стыда, слушала, как резервуар под столом постепенно заполняется, пока кто-нибудь деловито насиловал её задницу.

Через какое-то время её мышцы затекли, и Сати повисла в верёвках, как безвольная кукла. Даже двигать языком казалось неподъёмным занятием. Тогда чья-то рука, убедившись в бесполезности игрушки, вставила ей в челюсти широкую распорку. Язык потянули наружу за пирсинг, вытягивая наружу, и после этого в рот сунулся член. Он зашёл медленно, упираясь в самое горло. Рабыня беспомощно забулькала, чувствуя, как смазка собирается и стекает по горлу, но её язык удерживали, не позволяя сглотнуть по собственной воле. Всё так же неторопливо член покинул горло, увлекая за собой густую нить слюны. Девушка закашлялась, кривя губы вокруг распорки, и подвывая, но член уже снова двинулся вглубь. Давясь и задыхаясь, рабыня ощущала, как твёрдая головка неспеша трётся о её глотку, начиная выделять предъэякулят. Из глаз непроизвольно потекли слёзы. Извлекая жалобные булькающие звуки, гость начал долбить её горло, стараясь пропихнуть свой орган как можно глубже. Эта пытка длилась безумно долго, так что Сати не сразу осознала, что всё закончилось и ей кончили на лицо. Горячая жидкость стекала по лбу и носу, и у неё даже не было возможности облизнуться. Она почувствовала, как ей на язык вешают груз, не позволяя вернуть его в рот даже сейчас. От тонкой распорки поранились и болели губы. Щёлкнула камера телефона, и человек, расписавшись на груди (на спине и ягодицах места уже не было) ушёл, оставляя рабыню в мучительной позе. Она уже почти не чувствовала, что это происходит с ней, она словно стояла и смотрела со стороны, как её тело насилуют и растягивают по кусочкам, так что она всё меньше и меньше напоминала живого человека.

- Что, вечеринка окончена? Больше некому тебя удовлетворить?

Сати слабо отозвалась, с трудом понимая, что происходит. Она была вся липкой и влажной. Её постепенно развязали, позволяя сползти на пол. Саргон поймал её на полпути, опирая торсом на столик и тут же, без предупреждения, насаживая на себя.

- Туда тебе ещё не кончали… я хочу, чтобы стекало из обеих дырочек, - пояснил он, начиная с удовольствием двигаться в разгорячённом, опухшем теле Сати, почти удерживая её на весу. – Почисти пока то, что перед тобой!

Рабыня, вяло вращая головой, покорно заскользила губами по ещё горячему дилдо, покрытому теперь её собственной смазкой. Наркотик всё ещё немного действовал, поэтому, несмотря на слабость, она под конец даже втянулась, чуть подмахивая и ритмично посасывая искусственный член. Ей уже было всё равно, что делать – она просто старательно выполняла свою функцию. По ногам снова потекло, и девушка застонала, сжимая внутри себя член хозяина, чтобы доставить ему удовольствие.

- Вот хорошая пизда, - он потрепал её по приподнятой ягодице и усадил на стол, доставая телефон. – Разведи ноги и поддерживай их под коленями. Шире, чтобы и сиськи были видны. А теперь сама растяни свои дырочки. Покажи, как ты любишь угождать другим.

Тело Сати чуть подёргивалось, выдавая бесконтрольную дрожь. Её наконец освободили от анальной пробки и, казалось, жидкость из неё могла вытекать бесконечно. Сделав несколько снимков использованной игрушки, Саргон стащил её на пол и, зафиксировав ремнями, сложил в чемодан. На этот раз теряющая сознание Сати была искренне рада оказаться в тесном футляре, лишь бы ощутить покой.

- Что, даже протирать не будешь? – подошла Абигейл. – Если ты ей не заткнёшь дырки, достанешь потом из лужи спермы.

- Ничего, дома отмою, - улыбнулся Саргон. – И потом, она мне нравится именно такой.

Он посмотрел на футляр, в котором была упакована его превосходная секс-игрушка. Очень скоро она будет готова к новой игре.

Когда Нерон зашёл в комнату в поисках друга, Сати была полностью погружена в своё задание. Пиксельный T-Rex прыгал и прыгал на экране, и появляющиеся на его пути кактусы и птеродактили сливались в бесконечную череду, от которой вполне могло начать рябить в глазах. Если рабыня и скользнула по мужчине взглядом, то лишь на мгновение, сразу же вернувшись к игре. Впрочем, это не то, на что Нерон обратил внимание первым делом.

Абсолютно голое тело рабыни теперь украшало несколько красноречивых перманентных татуировок. “Сучка для ебли”, точно тавро, стояло на предплечье, “Послушная пизда” – на лобке, с заманчивой стрелкой, привлекающей внимание к проколотому клитору с подсказкой “Потрогай меня!”. На грудях приветственно значилось “Для вашего удовольствия”. Без сомнения, было в этом усовершенствовании нечто завершающее, символизирующее новый смысл жизни Сати, в своей кульминационной форме продемонстрированный на дебютной вечеринке – с которой она, надо отдать должное, справилась со всем профессионализмом.

Рабыня была зафиксирована в одной из любимых Саргоном поз: высокое цилиндрическое сидение с дилдо, на которое насаживалась промежность девушки, как живой кусок мяса. Особенно этого эффекта удавалось достигнуть, если конечности невольницы были искусно связаны за спиной, так что тот, кто смотрел спереди, видел лишь безрукий торс с выступающими грудями и обрубки ног вплоть до коленей. То, что оставалось от девушки, конечно, могло извиваться, но в целом создавалось впечатление, что она – не более, чем силиконовая игрушка для чужой изощрённой игры, а выступающие на коже надписи, точно заводские инструкции, только усиливали эффект.

Благодаря разведённым в стороны бёдрам Нерон мог видеть проникающий во вспухшее и покрасневшее влагалище инструмент. Если присмотреться, становилось заметно, что лоно девушки сжимает дилдо каждый раз, как пиксельный тираннозавр на экране перепрыгивал возникающие перед ним препятствия – и тогда становилось понятно, на чём же она так сосредоточена. Нежный привставший клитор влажно блестел, упираясь в выступ сидения, который, без сомнения, при необходимости мог вибрировать, но сейчас возбуждённая дырочка рабыни и так выделяла достаточно смазки. Розовые, привставшие соски были прихвачены у основания металлическими зажимами, к которым тянулись от небольшой коробки управления, лежащей, на полу, два провода. С ней же соединялись проводами и само сидение, и находящийся напротив экран.

– Я смотрю, ты втянулась в это занятие, – наконец оценил Нерон. Ради развлечения он взял пластиковый стек, царапая им обнажённое тело рабыни.

– Хозяин сказал, что этот тренажёр – самое то для моей пизды. Он… он поможет мне поддерживать форму, – монотонно, с несчастным видом ответила Сати.

Она слегка дёрнулась, насколько позволяли впившиеся в кожу верёвки, когда Нерон задел стеком пунцовый сосок, пережатый металлическим зажимом, но ничего не сказала. Рабыня давно научилась принимать любые тычки или поглаживания как нечто естественное, предоставляя любому играться со своим телом. Тем не менее, неприятные ощущения отвлекали её, и довольно скоро динозавр врезался в пиксельный кактус. На экране тут же выскочило “Game over. Предыдущая игра: двести очков. Текущий результат: двести пятьдесят секунд”.

Сати молча опустила голову, зачем-то закусывая губы, как будто бы собираясь с духом. Основание дилдо и бугорок на сидении вдруг завибрировали, начиная стимуляцию промежности. Судя по всему, для рабыни, уже долго проведшей в возбуждённом состоянии, новые импульсы были смешаны с болью. Она захныкала, всхлипывая, и беспомощно дёргая связанными плечами, но прекратить пытку не было возможности. Половые губы начали багроветь, по сидению обильно потекло. Подвывая, игрушка, тем не менее, насильно возбуждалась, и в самый последний момент начала постанывать, наконец-то ловя кайф, но тут устройство выключилось. Ноги Сати конвульсивно дёрнулись, пытаясь продлить удовольствие. Некоторое время по её телу прокатывалась дрожь острого неснятого возбуждения, на глазах её выступили слёзы.

Из-за этого она пропустила начало новой игры, и, так как новый счёт был меньше предыдущего, получила наказание в виде заряда тока к своим нежным соскам. Вскрикнув, рабыня судорожно закусила губы, пытаясь вновь сконцентрироваться на игре, а не на собственных ощущениях.

Было видно, что ей хотелось избавиться хотя бы от электричества, но для этого не было возможности и всё, что рабыня могла делать, чтобы облегчить своё положение – это выполнять свою функцию максимально чётко. T-Rex на экране снова мерно подпрыгивал в такт подрагивающей промежности. Больше тело девушки никак не двигалось, и со всеми проводами и верёвками, оплетающими его, она действительно напоминала высокотехнологичного робота, составляющего единое целое с прилагающейся к ней конструкцией. С такой точки зрения Сати выглядела совершенно на своём месте – например, как телефон, поставленный на зарядку, только местом разъёма была её пизда.

– Ну и как ты думаешь, почему ты никак не можешь кончить? – спросил Нерон, вставая перед ней.

– Не надо… не надо, вы закрываете экран, я опять… – испуганно залепетала рабыня.

Мужчина выключил передатчик.

– Ты стала хорошей шлюшкой, неправда ли? – он подошёл к ней, проталкивая пальцы внутрь, не обращая внимания на дилдо. Рабыня натужно охнула, но отстраниться не смогла, и пальцы, надавив, нашли путь внутрь. – Помнишь, как ты боялась? А теперь ты заводишься от одного проникновения и всё, что ты сейчас хочешь – это чтобы я продолжал, неправда ли?

Шепча это, Нерон с усмешкой двигал вверх-вниз пальцами в и без того растянутом влагалище, наблюдая, как Сати беспомощно плачет – но не от ужаса, как раньше, а от того, что он прав.

– Да… да, продолжайте, пожалуйста, – тихо выдохнула она, подаваясь вперёд и приглашающе выпячивая грудь. – Э-эта с-секс-игрушка хочет кончить. С ней очень долго играли, но не давали никакой награды… Пожалуйста, дайте мне кончить! Я… я буду послушной! Я сделаю потом всё, что хотите, господин Нерон…

– Ты и так сделаешь всё, что я хочу, – усмехнулся мужчина. – Разве не это написано на тебе?

Вытащив пальцы, он погладил рабыню по лобку с позорной надписью, заставив её покраснеть.

– Разумеется… но пожалуйста, один разочек! Это… этот стержень с самого утра во мне, у меня всё болит… Я знаю, я просто дырка для вашего удовольствия, но позвольте… пожалуйста… – девушка уже беззвучно плакала, скорчившись на жутком устройстве, тогда как по её бёдрам по-прежнему подтекала смазка.

– Кто бы мог подумать, что ты так заговоришь, – снисходительно протянул мужчина. – Ну так ты не ответила на мой вопрос – почему ты никак не можешь кончить?

– Для такой бляди, как я, нужно больше стимуляции, – покорно ответила Сати. – А хотите войти в меня сзади? Моя вторая дырочка свободна, и вам будет хорошо… Даже тесновато, учитывая мою растянутую пизду, но я буду только рада, честно-честно!..

Рабыня надеялась, что если её трахнут в задницу, пусть это будет болезненно, но всё-таки от толчков её промежность сможет поёрзать о дилдо и, может быть, она всё-таки кончит. Таков был её удел, как игрушки, но это было лучшее, на что она могла надеяться.

– Не совсем так, – покачал головой Нерон, снисходительно улыбаясь на её заигрывания. Он сделал пару шагов назад, возвращаясь к переключателю. – Ты же заметила, что Саргон разделил электричество и вибрацию? Это потому что ты давным-давно научилась возбуждаться от боли. И если их совместить, ты будешь достигать оргазмов слишком легко. Вот как сейчас.

Глаза рабыни расширились от ужаса, но она не успела ничего сказать, так как её грудь ударил разряд. Она взвизгнула, выгибаясь. Нерон подождал, пока игрушка молча примет прежнюю позу – она уже знала, что если с ней решили “поиграть”, просить что-либо бесполезно. Дальше девушка только стонала, корчась, пока Нерон продолжал пытку.

– Ты же понимаешь, – спросил её мужчина после пятого разряда, когда рабыня измождённо переводила дух, – Что ты почти кончила?

Несмотря на то, что соски, где передатчики тока впивались в кожу, потемнели, бёдра Сати рефлекторно сжимались, как если бы её только что хорошо отодрали. Рабыня подобострастно затрясла головой. Она действительно была на грани бешеного оргазма. “Неужели мне не нужны теперь даже прикосновения? Он может просто сидеть и управлять мною, как детской машинкой,” – с отчаянием подумала она. В этот момент Нерон включил вибрацию, и на какое-то время реальность стёрлась из сознания рабыни.

Некоторое время мужчина наблюдал, как игрушка капает от наслаждения слюной. Её ягодицы чуть подёргивались, и даже пережатая грудь как будто привстала ещё больше, выражая полное одобрение его действий. Когда же влагалище перестало приятно сжиматься, и к Сати вернулась осознанность, Нерон прибавил мощности. И если перед этим оргазм сводил на нет неприятные ощущения, то теперь жёсткая стимуляция отозвалась в ещё больше опухшей промежности ощутимой болью. Жалобно заскулив, рабыня путём невероятного напряжения всё-таки приподнялась на коленях, чтобы получить хоть небольшую передышку. Но так как всё сидение было мокрым от её же соков, ноги тут же разъехались в стороны, возвращая игрушку обратно в рабочее положение. Выступ гудел, массируя и без того достигший чрезмерной чувствительности клитор. Вибрации же проходили не только через него, но и через металлический пирсинг. Маленькая железка помогала раздражению проникать глубже, и вот этого-то девушка уже не могла выносить. Сати снова с протяжным стоном приподнялась… Проделав эту закономерность несколько раз, она поняла, что трахает саму себя.

Где-то рядом рассмеялся Нерон, наблюдая за её жалкими трепыханиями.

– Думаю, за “один разик” сойдет. Наслаждайся, а потом уже будешь обслуживать меня, – пообещал Нерон, расстёгивая брюки и начиная мастурбировать, глядя, как рабыня входит в ритм, и промежность начинает шлёпать о сидение с характерным хлюпаньем. По её тяжёлому, частому дыханию и кратким мычаниям было трудно определить, страдает она или получает новую порцию удовольствия, но вместе с потёками пота, соков и слюны зрелище было вполне органичное.

“Какая же я шлюха, – со стыдом думала Сати. – Вот сейчас… я снова кончу… Ещё, ещё… Мне нужно больше… членов,” – её мысли и ощущения перемешались, внизу стало нестерпимо горячо. Она обмякла, задыхаясь и дрожа от напряжения.

– Ну что ж, “сучка для ебли”, пора выполнять своё предназначение, – Нерон выключил механизм.

– Сучка благодарна, господин Нерон. Как я могу доставить вам удовольствие? – на автомате произнесла Сати.

Вместо ответа мужчина приподнял её, снимая наконец-то с инструмента. Сати казалось, что он выходил из неё бесконечно долго, и даже после этого от его кончика до мокрых бёдер протянулась длинная липкая нить. Промежность рабыни горела.

К её облегчению Нерон снял верёвки и велел наклониться, упираясь руками в колени. Сати прикрыла глаза. Осмотры всегда были унизительны, зато требовали от неё минимум усилий. Позади что-то звякало, но она не придавала этому значения, пока чужие пальцы не растянули ноющее влагалище, и не протолкнули глубоко внутрь ледяной объект. А потом ещё и ещё… Рабыня заскулила, сводя бёдра. Внутренности ожгло холодом.

– Это всего лишь лёд, расслабься. – ответил Нерон. Он взял пластырь, и сведя вместе её половые губы, крепко перетянул их, как заклеивают прореху в плюшевой игрушке, чтобы содержимое не выскользнуло. – Так, теперь перейдём к прозе жизни… – Сати почувствовала, как в задницу проникает шланг для клизмы.

Рабыня постаралась расслабиться, когда вода привычно заполнила кишечник, вызывая неприятные позывы. Но ледяную хватку внизу живота заменить было ничем нельзя. Она чувствовала, как шарики льда перекатываются, сталкиваясь друг с другом, наполняя её натруженное лоно, как жар внутри борется со стужей, и как нежная кожа вульвы начинается чесаться от клейкой ленты. Хотелось содрать её, но за это её бы убили. А затем по половым губам побежала и закапала тоненькая струйка талой воды.

Поясница и плечи рабыни начинали затекать, вода для клизмы затекала внутрь невыносимо медленно. Сати вздохнула, чуть переступая лодыжками, пытаясь аккуратно оглянуться, чтобы посмотреть, сколько ещё воды осталось – так, чтобы бёдра не опускались и мужчине было по-прежнему была хороша видна её изнывающая, влажная промежность. Заметив её нетерпение, Нерон взял высокий стакан и поставил между её ног:

– Следи, чтобы с тебя капало не на пол, а туда.

Первые капли упали рядом, но не в узкую ёмкость. Чтобы повысить точность, Сати пришлось ещё шире развести бёдра и изогнуться, сосредоточенно глядя под себя. Прозрачное стекло рябило в глазах, но текло из неё уже довольно резво, так что долго примериваться не приходилось. Она почувствовала, как мужчина поглаживает, мнёт под мерный стук воды её половые губы. Лёгкий щипок… Онемевшие на пыточном устройстве, под его настойчивыми ласками они обретали прежнюю чувствительность. Шумно вздохнув, рабыня, не забывая про наполняющийся стакан, постаралась подставиться, чтобы мужчине было удобнее. Без сомнения, она была вещью, но даже вещи хочется немного ласки… и если она может получить её таким образом… Сати почувствовала, как начинает гореть лицо от смущения.

– Так приятно? – поинтересовался он, чуть потягивая пальцем пластырь, так что нежную кожу стянуло.

– Д-дда, господин Нерон, – волнуясь, произнесла рабыня.

– Да, ты стала хорошей шлюхой, – усмехнувшись, Нерон похлопал её по внутренней стороне бедра, на которой подсыхала её собственная конча.

– Д-дда, господин Нерон, – краснея от унижения, снова прошептала Сати.

В этот момент внутренности скрутило от скапливающейся массы воды, и рабыня натужно застонала.

– Достаточно, – кивнул Нерон. – Можешь встать.

Справедливости ради, рабыня наконец-то ощутила эффект льда: в его экстремальных ощущения было что-то сродни анестезии, и, охлаждённая, её дырочка успокоилась, хоть и оставалась припухшей.

После того, как ей позволили опорожниться и они вернулись в комнату, Нерон пристегнул к соскам Сати длинные цепочки, а сам улёгся на кровать. Объяснять, что делать, было без надобности. Рабыня села к нему спиной, нащупывая ладонью привставший член и направляя его себе в анус. Тот скользнул легко, и рабыня неспеша начала движение. Довольно быстро она заметила, что орган внутри неё увеличился, уже переставая быть настолько удобным. Загибающаяся головка упёрлась куда-то внутри и давила. Цепочки хлестнули, как поводья, дёргая за грудь, и Сати ускорилась, стараясь сжимать анус, чтобы мужчине было приятней. От этого увесистый пирсинг в интимных местах заколыхался, беспокоя чувствительные места, как если бы её тело продолжали ощупывать, поглаживать…

– Стоять. Возьми-ка его в себя полностью, не отлынивай, – Нерон резко натянул поводья, и Сати вскрикнула. Чересчур сосредоточившись на собственных ощущениях, она не заметила, как переместилась на самый верх члена.

– Простите, пожалуйста.

Она села до конца, предоставляя свой кишечник для чужеродного органа, ощущая, как растягивается дырочка. Соски болели, оттянутые назад до предела. Затем хватка чуть ослабла, и ягодицы ожгла короткая плеть. Рабыня дёрнулась, но не далеко – не давали чувствительные “поводья”, – и тут же насадилась обратно. Набухающий, твердеющий член тёрся внутри на полную длину, наполняя задницу смазкой, внизу снова стало мокро, захлюпало…

– Пошла, пошла, сука, – удовлетворённо окрикнул мужчина, настёгивая её. Игрушка покорно заскакала, выполняя свою функцию.

Да, без сомнения, цепочки были хорошей идеей. При чрезмерном употреблении они, конечно, ранили грудь, но от этого управляемость Сати становилась только лучше. Стоило Нерону чуть тронуть один из поводьев, как рабыня уже угадывала, что требуется – взбухшие, болезненно горящие сосочки не позволяли никакого своеволия. Нерон мог растягивать процесс в своё удовольствие, и в конце концов остановил скачку, позволяя своему члену обмякать, чтобы затем снова нарастить возбуждение.

От длительного и интенсивного воздействия на своё тело рабыня вновь начала испытывать возбуждение. Болтающийся в клиторе пирсинг сделал своё дело, раздразнив дырочку, и Сати в ужасе подумала, что Саргон повесил его специально, зная, какая чувствительная у неё теперь кожа. Чтобы просто держать её тушку в готовности – и это после того, как она полдня работала вагиной на резиновом дилдо! Она едва слышно застонала, нетерпеливо выгибая спину в преддверии ебли, ожидая, когда держащие её в узде цепочки разрешат начать движение.

– А… ах! Моя пизда… она снова возбуждается… Да сколько можно! – видимо, она проскулила это вслух, и в это время в комнату зашёл Саргон.

– Действительно, как удобно. Такая малость, а так необходима высококачественной секс-игрушке, – медленно протянул он, услышав конец её фразы. – Неправда ли?

Неспеша приблизившись, он потрепал её по груди, добиваясь томного вздоха. В потёках спермы и синяках, с покрасневшей задницей, рабыня подалась вперёд, без слов демонстрируя, что готова к использованию.

– Да уж, смотри, с каким удовольствием виляет своей заклеенной пиздой, – со смехом отметил Нерон, пока рабыня, опустив глаза, униженно ждала приказаний.

Саргон расстегнул брюки, высвобождая пока что опущенный член, молча смерил игрушку взглядом. Рабыня покорно высунула прошитый пирсингом язык и, потянувшись, лизнула орган. Заискивающе заглянула в глаза хозяина, спускаясь к яичкам и тоже осторожно целуя их. Она знала, что когда он не хватает её резко за волосы, то любит также неспешные ласки. Наращивая темп, рабыня продолжила возбуждать Саргона, постепенно вбирая член уже в рот. Затем почувствовала знакомые, болезненные потягивания сосков – сигнал начать работу и другой дырочкой. Постанывая и пытаясь подобрать удобную позицию с торчащим в заднице органом, неуверенно задвигала ягодицами.

Постепенно она приспособилась, и теперь, когда она проглатывала член Саргона, подаваясь вперёд, она выпускала член Нерона из ануса. И наоборот, лаская губами головку, насаживалась ягодицами, так что со стороны казалось, будто сквозь её горло, по желудку и кишечнику проходит единый стержень, по которому она скользила вверх-вниз.

– Да, наркотик в прошлый раз пошёл ей на пользу. Закрепил выработанные реакции, – произнёс Саргон, глядя в умоляющие глаза Сати. – Давай, Сати, поритмичнее.

Рабыня пошла активнее. Член во рту стремительно набухал, растягивая челюсти, а к тому же начал активно истекать смазкой. Дышать стало труднее. Сати захрипела, пуская слюни и не пытаясь их сглатывать, насаживаясь до конца, как любил Саргон. Горло и анус заныли от того, что их используют, как насадки, но Сати тоже входила в какой-то лихорадочный, пьянящий раж. Её дырочки готовы были принимать в себя ещё и ещё, и она остервенело долбилась, не чувствуя себя, думая только о том моменте, когда почувствует горячее и вязкое, заполняющее её внутри и снаружи…

Когда сперма потекла, дрожащая Сати испытала странное удовлетворение. И тут же захныкала, ощущая, как оттягивающий клитор пирсинг сводит её с ума, как уже сами тянутся туда руки…

– Какая же она у тебя мокрая, – Саргон бесцеремонно пощупал её рядом с пластырем, отталкивая её ладони. – Но ленивая. Я же говорил набрать тебе в игре тысячу очков. Придётся наказать. Нерон, сделай из неё неподвижную тушку, а я пока за розгами схожу.

– Поворачивайся на животик, – миролюбиво предложил второй мужчина. – Или ты хочешь силой?

Пряча глаза, рабыня позволила вновь связать себе руки и ноги. Наказания у Саргона были не только болезненными, но и унизительными, и она предпочитала не сопротивляться и миновать их как можно скорее. Она услышала, как хлопнула дверь.

– Ну-ка приподнимись.

Сати вскрикнула, когда Саргон резко оторвал от промежности пластырь.

– Ты посмотри на неё. Тебе не стыдно? – наигранно спросил мужчина, размазывая по бёдрам выделения, так как половые губки были и так уже залиты ими. Рабыня задрожала, всхлипывая от того, что они видят её слабость. Между ног всё ныло, налившись кровью, но всё, что она могла сделать – это показывать себя, показывать, как ей нужно, чтобы её трахнули. – Ладно, приступим к воспитанию.

Тонкий прут рассек воздух. На разгорячённой коже расцвёл алый порез.

– Эта пизда будет стараться, – начала Сати. Она знала правила этой игры.

– В чём? – Саргон положил новый порез. Он считал, что главным образом важна разъяснительная беседа, а порка – это так, для развлечения. Но, так как игрушка замешкалась, он стегнул ягодицы ещё раз. Они соблазнительно сжимались и разжимались, тогда как из промежности начинало медленно капать на покрывало…

– Быть более отзывчивой к вашим указаниям, - по бледной коже текла кровь.

– Ещё? - новая полоса, от которой девушка судорожно вздыхает.

– Усерднее тренироваться.

– Ещё? – он стегнул пониже, по ляжке, и рабыня от неожиданности взвизгнула.

– Предвосхищать ваши ожидания.

– Хорошо, что надо сказать?

– С… спасибо, господин, что тренируете эту пизду.

Саргон стегнул ещё раз, вырывая из неё стон. Девушка, стянутая путами, подрагивала после экзекуции.

– Теперь расслабься.

Сати ощутила, как в анус упирается что-то твёрдое и влажное. Обречённо вздохнув, она послушалась, чувствуя, как в неё продвигается металлический шар. Затем ещё один и ещё… их было много, и проталкивались они глубоко, быстро и бесцеремонно, без передышки. Рабыня испуганно, но безрезультатно затрепыхалась, чувствуя, как её нестерпимо растягивает изнутри.

– Тише, тише, сучка, ты привыкнешь, – успокоил Саргон, погружая в неё последний элемент, и Сати почувствовала, как в паху и между ягодиц затягивается верёвка, не позволяющая вытолкнуть объект.

Шары были очень большими, внутренности пульсировали… Скуля, она непроизвольно напряглась, но верхушка крайней сферы только на треть выглянула наружу, растягивая анус, и остановилась.

– Так даже лучше, – кивнул мужчина. – Будет больше чувствительности.

Он погладил пальцами напряжённый проход и спустился к влагалищу, залезая внутрь, потягивая отдохнувшие стенки… К Сати закралось неприятное подозрение.

– Вы же не посадите меня обратно? – взмолилась она.

– Ты должна была набрать тысячу очков, – пожал плечами Саргон. – Но ты хорошо справлялась, поэтому я решил, что можно уже усложнить задачу.

Не обращая внимания на мольбы и обещания, мужчины подняли её связанную тушку, поднося к устройству. Нерон помог придержать трепыхающиеся обрубки ног, помогая направить конец инструмента в ещё не занятую дырочку. Смазки не требовалось – настолько внутри у рабыни было мокро. Как только ребристый конец с чавканьем погрузился внутрь лона, Саргон начал неспеша насаживать на него влагалище вскрикивающей девушки.

На этот раз место в ней уже было занято анальными шарами, и поэтому ей показалось, что её натягивает, как презерватив. Она даже попыталась упираться коленями, но Саргон просто оставил её одну, и под собственной тяжестью она осела вниз. Беспомощно рабыня наблюдала, как её подготавливают к развлечению: раздвигают половые губки, чтобы клитор упирался прямо в вибрирующий выступ, пристёгивают к груди провода… Она не ожидала, что ей всунут кляп, когда она в очередной раз откроет рот, чтобы начать умолять. Жёсткий мундштук мерзко надавил на губы, превращая лицо в застывшую, странно улыбающуюся маску.

– Хватит мямлить, – Саргон любовно погладил её по животу, по исполосованным ягодицам. – Ты отлично проведёшь время.

Игрушка зачмокала, пытаясь произнести что-то сквозь преграду, и это можно было принять за согласие. Экран загорелся, и она начала сжимать промежностью дилдо, морщась и вздрагивая, так как анус, наполненный инородными предметами, тоже начинал пульсировать. Затем, в какой-то момент, шарики завибрировали, и Сати от неожиданности сжалась не в тот момент. На экране высветилось Game Over. Рабыня взвизгнула, получая разряд, но внизу предательски потеплело.

– Вот, давай, тренируйся, – Саргон погладил её по лобку. – Учись разделять две свои дырочки. Полезное с приятным… Потом как раз кончишь.

Мужчины вскоре оставили её, обещая, что аппарат выключится сам по достижении результата, и Сати до глубокой ночи вынуждена была снова и снова наблюдать, как пиксельный динозавр преодолевает препятствия, подгоняя его движениями своей пизды. Так как она стремилась преуспеть, машина чаще подрачивала ей промежность, нежели наказывала, и рабыня хныкала, извиваясь, пока её доводили до очередного исступления. В тишине и темноте комнаты раздавались влажные шлепки ягодиц о сидение, пока игрушка самозабвенно ёрзала на дилдо…

Когда тысяча очков была достигнута, за Сати так никто и не пришёл, и выдохшаяся игрушка догадалась, что уже слишком поздно и все легли спать. Поэтому ей пришлось задремать прямо так, в рабочем состоянии, и ей снился один из тех дней, когда её пользовали в обе дырочки – что, собственно, она с удовольствием позволила сделать хозяину и его другу на следующий день.

Теперь, когда Сати стала официальной секс-игрушкой, в её жизни появилась некоторая рутина. Саргон подчёркивал, что ей необходимо поддерживать хорошую физическую форму, а потому переложил на плечи слуг несложную программу ежедневных упражнений для рабыни.

Прежде всего, завтрак в клетку ей больше не приносили. Ровно в восемь часов утра за Сати приходила служанка, которая молча брала её на поводок, и девушка семенила следом. Ходить на обычный человеческий туалет ей, собственно, не возбранялось, да и мыли её периодически в нормальной ванне, однако именно по утрам рабыню выводили в парк, который находился на частной территории вместе с домом. После пробуждения терпеть было трудно, и Сати сама натягивала поводок, как собака, просясь на тот участок газона, где разрешалось пописать или сходить по большому. Ей было жутко, что другие работники видят, как она мочится – но куда хуже было не дотерпеть и надуть на дорожку или на крыльце – у неё пару раз было такое. Вот тогда поднимался крик, и служанка, стегая поводком (не как Саргон, конечно, но всё равно неприятно), ругала её невоспитанной псиной. Сати, скуля и не зная, куда деться, просила прощения.

После туалета они делали небольшую прогулку. Сати уныло рысила, вздрагивая от колкого газона и от того, что встречные слуги проводят её заинтересованными взглядами, как течную суку. Она пыталась замедлиться, чтобы грудь не тряслась слишком сильно и не мелькала розовая щёлка, но служанка тут же дёргала за поводок. Звучал приказ “к ноге”, и рабыня ускорялась, только привлекая к себе ещё больше внимания.

В конце прогулки её окатывали из шланга. Служанка наматывала поводок на специальную металлическую раму, чтобы Сати стояла спокойно, и поворачивала выключатель. Упругая струя с брызгами ударялась о рёбра, ягодицы, била по колеблющимся грудям. Затем служанка направляла шланг к промежности, бесцеремонно промывая между ног, и уже вела рабыню обратно в дом.

После этого Сати терзал самый настоящий голод. Вернувшись в холл, она сама наклонялась, опуская шею и запястья в деревянные колодки. Служанка вставляла ей оральное кольцо и затягивала глаза плотной повязкой. В анус ей вводили крюк, притягивающийся к ошейнику – это было необходимо для того, чтобы помочь игрушке держать идеальную стойку: ягодицы чуть выше опущенной головы, соблазнительно изогнутая спина, выпрямленные ноги. И правда, благодаря небольшому, даже при малейшем шевелении, воздействию на анус у рабыни не возникало ни малейшего желания отлынивать. Она только иногда постанывала, поводя затёкшими плечами.

Далее, чтобы ни у кого не возникло мысли воспользоваться ещё одной дырочкой игрушки, предназначенным лишь для хозяина, её половые губки скреплялись прищепками. Конечно, Сати хныкала во время этой неприятной процедуры, но опять же крюк прекрасно удерживал её в заданной позе, и служанка, не отвлекаясь на утешения, быстро заканчивала с приготовлениями. Когда остальная прислуга дома заходила в зал, их ждал отличный спермоприёмник – именно так, рабыня знала, они её называли.

Саргон был щедрым и выделял по утрам для своих работников час на бесплатное сексуальное обслуживание. Со временем Сати выучила наизусть все эти члены – короткие и длинные, прямые и с изгибами – а также вульвы других женщин. Судя по разговорам, кто-то даже приводил друзей, да и кончить многие хотели не один раз, а потому в условиях ограниченного времени члены залезали в её рот один за другим, не давая никакой передышки. Кто-то неспеша, а кто-то ритмично, опершись ладонями на колодки, долбил услужливо открытое отверстие. Как правило, поначалу Сати молчала, и тогда шлепки паха о лицо нарушало лишь естественное горловое бульканье – голодная, рабыня не могла дождаться, когда сперма наконец потечёт в её желудок.

В этом плане, как ни странно, лучше всего были длинные органы – пусть после них саднило горло, они спускали прямо в пищевод, так что рабыне даже не требовалось сглатывать. А вот те, что были покороче, только заполняли жидкостью рот, а сглотнуть при разведённых челюстях возможности не было – и тут же место во рту занимал уже новый страждущий. По мере накопления слюней и спермы, игрушка теряла возможность нормально дышать, хрипя и пуская жидкости через нос. По растянутым щекам начинали течь непроизвольные слёзы, и Сати визжала, прося пощады. Однако этот этап среди слуг считался самым ценным, потому что вибрации добавляли ощущений, и члены начинали только яростнее взбивать в глотке коктейль из спермы и предъэякулята. Иногда она пыталась задёргаться, но тут приходил на помощь дисциплинирующий анальный крюк. Тянущая боль прошивала задний проход, и игрушка тут же обмякала, не мешая другим получать удовольствие.

Единственным спасением из этой ситуации были служанки – они подходили, дёргая за прикреплённую к пирсингу в языке цепочку – и рабыня понимала, что сейчас перед ней не член, а пизда, и её надо отлизать. Тогда наконец она отплёвывалась, выпуская из глотки скопившуюся жидкость, и начинала работать язычком, стараясь растянуть процесс. За это её служанки очень любили и тоже выстраивались в очередь. Впрочем, перерыв мужчин нисколько не огорчал – ведь они знали, как заставить игрушку вновь вокализировать. Хоть дырочки сзади трогать было и нельзя, никто ничего не говорил про саму промежность. И тогда, пока кто-нибудь снова вставлял член в спермоприёмник, другой сжимал и разжимал на половых губках прищепки. Сучка не двигалась, только тяжело дыша, а затем вдруг начинала мычать и всхлипывать, пока чужой орган вновь насиловал её рот.

Под колодками стояла миска, в которую стекало всё, что Сати не успевала принять в себя во время обслуживания, и уже после, освобождённая, долакивала сперму оттуда. После этого лёгкого завтрака её вели на зарядку. Первой была пробежка – обычная беговая дорожка, на которой рабыня занималась в течение часа с тем лишь нюансом, что ей приходилось бегать на четвереньках. Крюк из задницы не вынимали, игрушка могла хорошенько размять себе анус. Сперва ей давали привыкнуть: дорожка включалась на медленный режим, и девушка в деревянной позе начинала неуклюже переставлять конечности. Но постепенно тренажёр ускорялся, вынуждая сучку активнее двигать ягодицами, да и вся спина приходила в движение. Комната наполнялась протяжными вздохами рабыни, но о том, чтобы замедлиться, не могло идти и речи: её пристёгивали к тренажёру за ошейник и, стоило ей сбиться с темпа, как ремень тут же душил её. Поэтому к концу занятия у рабыни был покрасневший, хорошо подготовленный к проникновению задний проход, и, поскуливая, она умоляла извлечь крюк из себя. Но было ещё рано.

Далее шли приседания. Чтобы быть уверенным, что Сати не халтурит и сгибает колени на полную глубину, Саргон сделал для неё специальный контроль качества: стойку из десяти шестов, на которые можно было насаживать фаллоимитаторы разной формы и величины. Расставив ноги и подняв руки за голову, рабыня должна была опуститься влагалищем на инструмент до конца, дождаться небольшой вибрации, и только после этого переходить к следующему. На настоящий момент весь ряд требовалось проходить три раза, и, чтобы никто не сбился со счёта, на грудь ей надевали прищепки за каждый круг. А учитывая, что служанка смазывала каждое дилдо только один раз, следовало торопиться, чтобы не сесть на сухое. Правда, Саргон специально выбирал необычные насадки – странной формы или поверхности, так что игрушке требовалось время, чтобы растянуться и впустить их в себя.

– Хватит тянуть время, похотливая сучка, – говорила иногда служанка, наблюдая, как рабыня пытается натянуться на инструмент. Со стороны это выглядело, будто Сати просто ёрзает вверх-вниз, желая потрахаться. Тем более, что при этом из неё начинало активно подтекать.

– Но… он не влезает, – краснея, возражала рабыня. – Мне надо привыкнуть… Пожалуйста, поймите!

– Ты уже два раза каталась на нём, шлюха! Сколько раз ты уже кончила за это упражнение, скажи мне?!

– Три…

Звонкая пощёчина заставила её голову резко мотнуться в сторону.

– И ещё скажи, что ты не пизда, только и думающая о ебле! Не слышу, я что, ошиблась? – служанка ущипнула рабыню за клитор. Та пискнула, дёрнувшись и соскользнув с дилдо. Было больно, но тут же прилило предательское возбуждение…

– Нет, вы правы, абсолютно правы, – быстро затараторила она. – Я только и ищу, что бы засунуть в свою дырочку.

– Вот, поговори мне тут. Мне уже надоели твои пререкания: и на улице, и здесь.

Рука женщины снова потянулась к промежности, полагая, что этим хорошенько её накажет. Рабыня стояла перед ней открытая, с поднятыми руками, будто приглашающая ласкать своё тело, и только лобок судорожно задёргался, пытаясь избежать пытки… Служанка равнодушно взяла девушку за чувствительный орган, сминая его между пальцами и дёргая. Сати замычала, корчась.

– А теперь читай вот этот текст, – служанка поднесла телефон к глазам рабыни. Та затряслась, зачитывая дрожащим голосом.

– Благодарю за воспитание. Боюсь, эта сука не до конца поняла ваш урок. Повторите его, пожалуйста, – судорожно вздохнув в конце, Сати покорно развела колени пошире, приглашая продолжить экзекуцию.

Женщина вновь принялась выкручивать клитор рабыни, пока та скулила. Наконец, она хлопнула её по мокрой промежности, показывая, что наказание окончено.

– Возвращайся к упражнению.

Сати всхлипнула, пытаясь заглянуть под себя и рассмотреть, что же там такое упёрлось в её влагалище, но тут же, измученно застонав, распрямилась: руки были тоже соединены с крюком, и стоило ей расслабиться, как тут же и без того изнасилованный анус отозвался болью. Вздрагивая от напряжения, она вновь приняла стойку: выгнутая, как изваяние, спина, задранные локти, впирающая грудь, в оба сосочка которой уже впивались зажимы… Она уже так устала, но в этот раз ей попался какой-то особо трудный для привыкания фаллоимитатор. И, самое главное, она теперь всё время легко возбуждалась, даже когда её анус долбила железка… Даже когда её трогали сейчас… Выдохнув, рабыня вновь двинулась вниз. Во влагалище уткнулось что-то неприятное – ребристое, натирающее даже такую мокрую дырочку, как у неё. Чуть покачиваясь, чтобы преодолеть сопротивление, она начала насаживаться. Повела бёдрами, словно ввинчивая невыносимо твёрдый стержень в себя – и тут её истроганное, доведённое до предела тело накрыла волна оргазма.

Игрушка протяжно застонала, извиваясь и теперь уже действительно с хлюпаньем прыгая на фаллоимитаторе.

– Ах… да, кайф! Хочу ещё… ещё членов… – забормотала она, ёрзая. Когда же она успокоилась, то стыдливо оглянулась на молча наблюдающую за ней служанку.

– Какая же ты ленивая и вредная сука! – не выдержала женщина. – Грязная тварь… Ладно, ничего, хозяин сказал мне, как напомнить, что кроме удовольствия есть и тренировки…

На зажимы к соскам добавились две тяжёлые гирьки. Соски сразу поникли, оттягиваемые к полу, и кожа вокруг зажимов побелела. Сати захныкала, вновь присаживаясь на пыточный инструмент и ощущая, как он болезненно проникает внутрь неё.

– Давай, давай, тренировки – это не только удовольствие, – назидательно напутствовала служанка, наблюдая, как стержень медленно исчезает в розовой коже. Ягодицы девушки уже крупно дрожали от напряжения. Она всхлипнула, останавливаясь.

– Ещё не всё, давай дальше, шлюха. Расслабь пизду.

Сати с несчастными видом пыталась, кусая губы. Служанка добавила на прищепки ещё по гирьке, и рабыня взвизгнула на высокой ноте, когда багровые соски оттянулись ещё ниже.

– Если не будешь стараться, из них получится гирлянда до самого пола.

Рабыня, кивнув, всё-таки присела ещё немного, и наконец-то дырочку накрыло приятное тепло вибрации. Прямо на пол предательски закапало.

– Отлично, продолжаем, – кивнула служанка, увидев сигнал на планшете. – Грузы сниму, когда полностью закончишь. Так, это у нас уже третий раз…

Она деловито защелкнула на груди Сати новую прищепку. С облегчением поднявшись и постанывая от того, что тяжёлый груз заколыхался, беспокоя соски, поспешила дальше, насаживаясь уже на подсохшие, к сожалению, дилдо… Если так подумать, в принципе, ей нравилось это упражнение.

Последнее упражнение называлось “растяжка и выносливость”, и вот его Сати терпеть не могла. Но деваться, конечно, было некуда, иначе бы Саргон хорошенько её наказал. Для начала её опускали грудью на маленький круглый столик, не более сантиметров сорока в диаметре. Его как раз хватало, чтобы уместить плечи и грудную клетку человека, а большего и не требовалось: руки рабыни вытягивались к полу и закреплялись на ножке стола неподвижными металлическими петлями; затем служанка брала её за щиколотки и поднимала вверх, будто бы Сати, исполняя гимнастический трюк, решила побалансировать на грудной клетке. Отличие было в том, что по своей воле рабыня прекратить удивительную гимнастику не могла: её щиколотки притягивали цепью к ошейнику, так что спина выгибалась полумесяцем, и чтобы не душить саму себя, рабыне приходилось внимательно следить за равновесием.

Время, которое Сати надлежало проводить в данной позе, измерялось толстой свечой, которая вставлялась прямо в возбуждённую за время приседаний промежность. Пламя зажжённого фитиля заставляло рабыню раздвинуть бёдра как можно шире, чтобы не обжечь их. Получался изящный, застывший в изощрённой позе живой подсвечник. Даже когда воск начинал стекать на клитор и половые губы игрушки, она не издавала много звуков: напряжённая, придавленная грудная клетка отказывалась набирать воздух, и девушка лишь едва слышно сипела. Саргон обещал, что как-нибудь использует её в этом качестве на одной из вечеринок.

Рабыня туманно вспоминала об этом, когда воск в её пизде уже догорал, превратив промежность в блестящую восковую поверхность, а между ног хорошо так пекло. Все суставы нестерпимо болели, но Сати подбадривала себя мыслью, что скоро её запрут в родной клетке, дадут ланч, и она сможет отдохнуть. Однако появившаяся служанка неожиданно принесла новую свечу.

– Мм? – рабыня сдавленно промычала, насколько хватало сил.

– Хозяин велел начиная с этого дня увеличить время тренировки в два раза, – равнодушно бросила женщина.

– Ммм... – протестующе простонала Сати.

Она даже не видела, что с ней делают – только чувствовала, как чужая рука стряхивает с половых губ и лобка восковую корку и извлекает из влагалища остов. Просто подсвечник, в котором меняют содержимое. Рабыня чуть свела колени, желая хоть немного переменить позу, прикрыла на секунду глаза... Жёсткая удавка перетянула горло, стоило обмякшему телу качнуться назад, но прикованные к столику руки не дали упасть на пол. Запястья до посинения врезались в кандалы. Судорожно захрипев, Сати дёрнулась дрожащим корпусом обратно, вытянулась вверх, тяжело, с привкусом горечи во рту вздохнула... По привычке уже хотелось расслабиться, но жёсткие оковы не позволяли поблажек.

– Раскрой пизду, – потребовали сзади.

Рабыня смиренно приняла прежнюю позу, выпячивая вульву на обозрение. Надежды, что новая свеча будет не такой болезненной, как первая, не оправдались: служанка хорошо всё почистила для новой пытки. Чужие пальцы растянули припухшее влагалище, выдавливая туда смазки, и новая свеча с хлюпаньем погрузилась внутрь.

Опалившее кожу пламя вновь испуганно заставило замереть в ожидании неизбежного. Когда на клитор скатилась первая капля воска, Сати передёрнуло. Вязкий парафин натекал медленно, наслаиваясь, покрывая кожу в течение нескольких минут. И боль тоже была яркой, нескончаемой, только всё более увеличивающееся по площади и проникающей всё глубже в промежность. В самом низу пах уже нестерпимо жгло. Рабыня конвульсивно задрожала, извиваясь по мере того, как мучительная пытка доводила её до исступления. Её хриплые протяжные вскрики ознаменовывали каждую полупрозрачную капельку, скатывающуюся на влажную розовую кожу, заполняющую все укромные уголки и складочки мягких тканей. Затем, когда вульва всё ещё пульсировала от нестерпимого жара, горячее потекло на лобок, живот, в анус... Пламя опускалось всё ниже, к самой дырочке... Сати судорожно выпучила глаза, беззвучно плача. Боль в промежности сравнялось с мукой растянутых сухожилий.

– А, Сати, заканчиваешь? – знакомый голос хозяина вывел её из забытья. – Отлично, я подожду. Хочу по-быстрому трахнуть тебя перед работой.

Рабыня мысленно похолодела. Обычно хозяин и его друзья забавлялись с нею вечером, как раз когда она была отдохнувшая и её дырочки были разработаны после утренних упражнений, так что даже не требовали предварительной растяжки. Сейчас же она уже вся была истраханная до судорог, и, конечно, он выберет самый неприятный вариант... Будет непросто.

– Оставайся лежать на столике, – велел мужчина, когда Сати со стоном облегчения встала обратно на пол.

Жалобно оглядываясь, она привычно расставила ноги на ширине плеч, предоставляя доступ... И тут же заскулила, приседая, когда Саргон просунул в неё два пальца, теребя. Нежное влагалище, став за утро суперчувствительным, отозвалось болью на новую нежеланную стимуляцию.

– Куда! – мужчина мигом толкнул ей в анус крюк, дисциплинируя и возвращая ягодицы на правильный уровень. – Работаем, пизда, работаем, не ленимся. Кто тут у нас похотливая сучка?

– Да, конечно, господин Саргон. Благодарю, господин Саргон, – жалобно проскулила рабыня, чувствуя, как в кишечнике вновь мерзко тянет. Но насильственную дрочку во влагалище всё равно терпеть было тяжело, и Сати непроизвольно вздрагивала ягодицами, охая.

Наконец, член по-хозяйски, с чавканьем толкнулся в неё, требуя внимания. Пальцы мужчины сжали грудь, не давая отстраниться. Упёршись локтями в столик и устало опустив голову, рабыня пыталась противостоять частым и резким толчкам. Совсем неподвижной оставаться было тяжело, от грубых ударов по ляжкам её бросало вперёд, и чем дальше, тем сильнее подкашивались колени... В конце концов она уткнулась в столик животом, почти повисла на нём, тогда как орган продолжал насиловать её, как силиконовый мастурбатор.

– Уууу.... А! А... Пожалуйста! Ааа! Ммм... – рабыня извивалась, мечтая избежать такого животного соития, но сжималась каждый раз, как крюк тягуче давил на анус. Ладони Саргона потягивали соски, сжимая мякоть, тоже удерживая на месте, и беспомощная тушка продолжала сотрясаться.

По ногам потекло что-то липкое и горячее. Очевидно, модифицированное наркотиком тело игрушки умело давать отдачу в любом состоянии. Несмотря на унизительные крики в пизде захлюпало. Хныкать рабыня не перестала, но теперь возгласы стали перемежаться с похотливыми стонами, бёдра начали слабо подмахивать в такт ебле. Саргон продолжал молча сношать секс-игрушку, как нечто само собой разумеющееся. Его твёрдый, налитый член с влажными шлепками раздвигал алую напряжённую дырочку вне зависимости от того, нравилось ей это или нет.

– Да... ещё, ещё! Да, хозяин! – наконец, не выдержав, залепетала рабыня.

– Вот умница, вот хорошая шлюшка, – мужчина придержал её за волосы, спуская в последний момент в задницу. Сати застонала, чувствуя, как анус резко раздвигается и как металлический крюк давит на стенку, тоже требуя места. Её опустевшее влагалище требовательно запульсировало, по телу прошла долгая, мучительная судорога удовольствия. – Тебе всегда мало, неправда ли?

Головка чуть-чуть подвигалась в воспалённом отверстии, изливая сперму, и вышла, оставляя дрожащую девушку в покое с измазанной пунцовой промежностью. “Ну что же, я справилась – значит, хорошая секс-игрушка,” – похвалила она сама себя. На мгновение показалось, было что-то ещё, что-то важное, но, с другой стороны, она была просто вещью для ебли. Пожалуй, ей правда показалось.

– Я думаю, сегодня вечером набьём тебе такую татуировку на внутренней стороне бёдер: “Хорошей шлюшке всегда мало”. Представляешь, раздвигаешь ноги, и даже объяснять ничего не надо, – заметил Саргон.

– Да, да... разумеется, ваша сучка будет ждать вас, – с готовностью закивала рабыня. – Если вы ещё поиграете со мной... я буду очень рада. Вы же знаете, я так люблю...

– Я знаю, Сати, – усмехнулся Саргон. – Всё, в стойку.

Рабыня умолкла, послушно усаживаясь у ног. Сейчас хозяин велит служанке запереть её в клетке и покормить, и она обессиленно заснёт до вечера, а дальше всё пойдёт своим чередом...

Примечание к части

Фух!.. Еле закончила, только ради вас)) Наслаждайтесь.

Примечание к части

Я спешила, как могла, зная, что вы ждёте! Но вы только посмотрите на размер этой главы! Это невозможно быстро написать, я ж не могу столько кончать за раз, сколько мои герои х))))

Короче, жду ваши "спасибы" в комментариях, мне будет приятно :) Они заставляют моё сердечко биться чаще.

Наслаждайтесь.

Примечание к части

Ладно, держите пока вот этот кусочек :3 Там должно было ещё быть продолжение, но в эти месяцы что-то не писалось, а уже НГ на носу, и мне хотелось вас порадовать. Но он ахуенный, отвечаю.

P.S. Да, мать твою. 1000, сука, лайкосов. Вы лучшие :D Спасибо, что любите мои ебанутые фантазии, в самый мрачный час ваша любовь была мне поддержкой.

P.P.S. 10.02. В эту главу было добавлено продолжение.

Примечание к части

Всё, держите, еле дописала эту главу. Мозг просто уже про продолжение думает...

И да, у меня наконец-то вырисовалась в голове концовка всей этой истории, и там Саргон всё-таки умирает. Так что все, кто хотел освобождения Сати - оно будет!

По моим подсчётам, если мозг снова не придумает чего-нибудь дополнительного, до эпилога осталось 2-3 главы.

Примечание к части

Прошедший год вышел тяжёлым во многих сферах и у меня напрочь отрубило вдохновение даже на что-то околоэротическое. Думала, что уже, может, не вернусь. Но в итоге сейчас вот написалась глава, и ладно. Не удивляйтесь, что она 15 - по задумке перед ней должна была быть ещё одна, где Сати заставляют пересмотреть записи с её самыми первыми пытками, и она после этого окончательно едет крышей. Типа Деградация 2.0 . Но у меня не было желания сейчас это писать, поэтому я подумала, что вы всё равно будете рады хоть чему-то. Вот. Всё.

P.S. Тот момент, когда в ПВП откуда-то появился сюжет, и приходится объяснять смысл пропущенных глав...

Когда Кир увидел её среди десятка ночных бабочек клуба, то сразу почувствовал, что Сатиэль чем-то неуловимо выделяется среди них. Теперь он начинал осознавать, чем именно: подлинное отсутствие стыда. Конечно, и другие шлюхи развязно хихикали в лицо остановившему автомобиль полицейскому, пока Кир мял пальцами на заднем сидении их влажное нутро. Или выпархивали с ним нагие на балкончик дома, где проходила тусовка, эпатируя случайных ночных прохожих. Баю-бай, все добропорядочные граждане должны уже лежать в кроватках в такое время суток… Белое вино лилось по нежной коже, соблазняя русалочьей красотой.

Но только Сатиэль обладала такой похотливой грацией. Другие проститутки, как бы это сказать… всё же выполняли свою работу. Сейчас, на контрасте с этой блядью, это чувствовалось как никогда. А Сатиэль словно явилась из иной реальности. Где не существовало опасных клиентов, табу или нужды в деньгах. Она была готова. Да, прямо сейчас. Хоть на глазах у всей толпы. Любое домогательство, любая грубость – она принимала их со смехом глазах и даже какой-то ненасытностью. “Ебанутая,” – подумал Кир и увлёк её в своё авто. Сатиэль была довольна. В сумрачном салоне она безропотно стащила по его приказу жалкие кусочки ткани, облепляющие её извивающееся тело, и принялась самозабвенно ласкать себя. Сочащаяся пизда влажно поблёскивала в бледном

мерцании проносящихся фонарей. Судя по натужному сопению, у водителя тоже встал, и Кир решил, что жарить такое тело одному будет слишком скучно.

В квартире Сатиэль и вовсе утратила всё человеческое. Яркий свет выхватил вульгарные татуировки, которые до этого скрывала ночь и мигающие огни клуба. В расширившихся зрачках разлилось вожделение, граничащее с безумием. Киру даже стало немного не по себе, сила похоти этой девки казалась угрожающей… Впрочем, несмотря на явные проблемы с головой, Сатиэль была абсолютно безвредной. Что бы с ней ни делали, она не оказывала никакого сопротивления и лишь, тоненько вскрикивая (когда не был занят рот), просила “ещё”. В конце концов Кир и вовсе перестал думать о ней, как о человеке. Для того, чтобы так называться, в ней не было ни капли разума или самосознания. Даже удивительно, откуда она такая взялась.

Он рассеянно размышлял об этом, развалившись на диване и потягивая кальян. Чресла полнились приятной истомой, невесомые мысли просачивались в сознание, как облачка дыма, и тут же исчезали. Кир бы не удивился, если, оглянувшись, не обнаружил бы в комнате никакой шлюхи. Она казалась слишком нереальной. Впрочем, не трахал же он своего водителя, который уже отправился восвояси, м? Кир прикрыл глаза, позволяя дурману наполнить лёгкие и совершенно не подозревая, что позади к нему приближается неслышная тень, зажав в руке непочатую бутылку коньяка.

Тяжёлое и толстое стекло обрушилось на череп жертвы, оглушая. Тело мужчины подпрыгнуло на подушках, как тряпичная кукла, он сдавленно захрипел, и тогда шлюха ударила снова. И снова. И снова. Пока мужчина, захлёбываясь собственной кровью, не затих. Оглядев изуродованное, бесформенное тело, девушка судорожно вздохнула.

Быстро достала из сумочки телефон и, набрав номер, выбежала в подъезд, к которому тут же подъехала неприметная машина с тонированными стёклами… Наутро газеты запестреют объявлениями о том, что сын одного из крупных чиновников скоропостижно скончался от рук неизвестного убийцы.

* * *

– Как узнают люди, кто ты, в миг начнут сезон охоты, – напевала Сати под нос с рассеянной полуулыбкой, шатаясь на рассвете по коридорам полутёмного особняка.

Со стороны можно было бы предположить, что девушка пьяна, если бы не зажатый в её руке вместо бутылки вибратор. Впрочем, когда шлюха приблизилась к одной из дверей, из-за которой раздавались как раз таки поддатые голоса, в её глазах появилась некоторая настороженность.

Когда Сати, постучав, вошла в гостиную, хозяин веселился с Нероном и Абигейл. Троица развалилась за непринуждённой беседой в креслах, лениво смакуя спиртное.

– Выполнила? – тёмный взгляд Саргона царапнул замершую рабыню и остановился на инструменте, который та с собой принесла.

Сати коротко кивнула.

– Хорошо. Свободна, – и мстительно добавил, обращаясь уже к друзьям. – Гор, подонок, будет знать, как подставлять меня и сотрудничать с мусорами после того, как обнаружит завтра утром своего сучёнка сдохнувшим.

Лицо его приобрело жесткое и высокомерное выражение, какое бывает лишь у людей, которые нисколько не сомневаются в своём всемогуществе.

– Может, и дальше её так использовать? – довольно осклабился Нерон. – Скольких мы сможем убрать…

– Нет, – взгляд Саргона затуманился. – Это слишком опасно, фокус быстро раскусят. И кроме того, мне нравится видеть её именно в роли секс-игрушки.

Абигейл и Нерон молчаливо склонили головы, соглашаясь с главенством своего вождя, и разговор вновь перетёк в приятное русло.

Незаметно обойдя компанию, Сати примостилась на пол рядом с декоративным камином. С тех пор, как рабыня доказала свою иррациональную, но неоспоримую верность, жизнь её несколько изменилась: Саргон стал гораздо реже отдавать её в общественное использование слугам, оставляя лишь для себя и избранных друзей. Это не исключало того факта, что к Сати по-прежнему относились, как к секс-игрушке. Но всё-таки без оргий жизнь её стала чуть более сносной. Кроме того, у неё появилась привилегия – мастурбировать в любое время по собственному желанию (если не поступало специального запрета). Единственное условие заключалось в том, что самоудовлетворяться она обязана была в присутствии других людей. Либо в коридоре, где ходили слуги, либо на виду у хозяина – как вещи, ей не полагалось уединения или чувства стыда. Даже если это и коробило рабыню, то не настолько, чтобы она отказывалась от возможности порадовать себя.

Сейчас, после пережитого стресса, ей остро требовалась разрядка. Что-то понятное и родное, чтобы вновь почувствовать себя любимым домашним животным, а не убийцей. В глубине души Сати была благодарна Саргону, что ей больше не придётся заниматься подобными вещами.

Стоило ей развести бёдра и изогнуться, направляя дилдо к дырочке, как её сразу же одёрнула Абигейл:

– Сати, дружочек, ну что ты там в уголок забилась? Иди сюда, на стол – здесь тебе будет удобнее. Я хочу полюбоваться на тебя.

И она сгребла в сторону бокалы, освобождая место. Зеленоватое стекло стола коварно поблёскивало, прекрасно отражая все находящиеся на нём предметы. Сглотнув от предвкушения слюну, рабыня молча забралась и встала на четвереньки, демонстрируя все свои прелести.

– Я рада вашему вниманию, госпожа, – подобострастно подтвердила она.

– Совсем бесстыжая стала! – расхохоталась Абигейл.

– Конечно, – с довольной ленцой кивнул Саргон. – Такой и должна быть.

Какое-то подобие стыда кольнуло глубоко внутри под пристальными взглядами, но, опасаясь вызвать недовольство хозяина, Сати вновь схватилась за вибратор.

– Ой, Сати, подожди, я хочу видео снять! – снова встрепенулась Абигейл.

– Да отстань ты от неё, – одёрнул её снисходительно Нерон. – Это её минутка отдыха, а ты и тут со своими указаниями лезешь.

– Да я совсем чуть-чуть, только начало, и дальше пусть делает, что хочет. Сати, милая, можно? – Абигейл умоляюще сложила ладони, но рабыня прекрасно понимала, что над ней потешаются.

– Разумеется, госпожа, – вздохнула она.

Абигейл с усмешкой положила на пол, под столом, мобильный телефон с включённой камерой. На экране отразился серовато-фиолетовый стержень дилдо и нависшие над ним, пока что сомкнутые половые губы в лёгком пушке.

– Ну, давай, представься для будущих зрителей.

– В-всем привет. Я секс-игрушка и сейчас я помастурбирую для вас на камеру, – стараясь звучать жизнерадостно, отрапортовала Сати.

– А ты здесь одна? Залезла под одеялко и в тайне теребишь свою дырочку? – подсказала садистка, заставляя рабыню всё-таки порозоветь.

– Э-э-э… я нахожусь без совсем одежды, а рядом сидят ещё трое человек. Я хочу показать им, как я обычно это делаю… с собой.

– И тебе не стыдно? Ну, давай, признайся во всём, – нетерпеливо потребовала Абигейл.

– Я… – хрипло выдавила Сати. – Мне немного стыдно. Но… но в целом мне всё равно, даже если буду выглядеть, как блядь. Потому что я и есть блядь.

Абигейл покатывалась со смеху, зажимая себе рот, чтобы не заглушить запись видео.

– Ну хорошо, – наконец довольно улыбнулась она. – Теперь последнее. Покажи всем хорошенько свою похотливую пиздёнку. Да, вот так, не стесняйся, ножки пошире. Теперь потрогай дырочку, растяни. Ещё, не закрывай ладошкой. И помассируй клитор. Да, активнее, сучка, не жалей! Во-о-от, погладь свои губки, раскрой их, чтобы все оценили отверстие, которым ты работаешь.

Абигейл ворковала, пока Сати трогала себя внизу, показывая каждую складочку своей вульвы. Наконец, женщина оставила её, раздразненную и раскрасневшуюся, в покое. Кончить уже хотелось нестерпимо.

Облизнув пересохшие губы, рабыня положила вибратор на стол и включила его. Мягкая пульсация проникла между ног, когда Сати осторожно прижалась к инструменту промежностью. Придерживая стержень рукой, она начала покачиваться, потираясь клитором.

Хозяйский разговор вновь перетёк на посторонние темы, превращая секс-игрушку в комнатный интерьер, но грубые голоса и смех, раздающиеся над ухом, постоянно напоминали, что каждое её похотливое движение на виду. “Им забавно, что я такая, а я всё равно продолжаю трахать себя у них на глазах. Я и правда больше не человек,” – отстранённо думала она, поудобнее устраиваясь на дилдо.

Очень скоро ей стало трудно сдерживать стоны. Приподнявшись, рабыня направила дилдо в себя, насаживаясь на него. Камера неумолимо снимала, как растягивается упругая ткань и стержень с чавканьем погружается в скользкое розовое отверстие под томные вздохи.

– Ого, сучка раззадорилась и вон как наяривает, – поощрительно прокомментировал Нерон.

Сати и правда, упершись ладонями в столешницу, соблазнительно двигала вверх-вниз ягодицами, ритмично сношаясь с силиконовым членом. Крупные капли смазки уже блестели на стекле, а хлюпанье секс-игрушки стало совсем уж развратным, как и чернеющие на её коже татуировки.

– Я сниму её ещё сзади, ладно? – Абигейл схватила его телефон, показывая будущим зрителям еблю крупным планом.

Одолеваемой накатывающим оргазмом, Сати уже было всё равно. Она радостно хныкала, чувствуя, как нутро ритмично и сладко пульсирует. Набухшая, встопорщившаяся грудь задорно подпрыгивала, поблёскивая пирсингом. В отсветах камина кожа изгибающейся рабыни казалось золотисто-янтарной.

Когда она, в последний раз глубоко присев, с наслаждением снялась, демонстрируя горячую и влажную пизду, Нерон смачно шлёпнул её по заднице:

– Отличное представление, сучка.

Ойкнув, Сати неуклюже сползла со стола и робко пробормотала:

– Я… я пойду телевизор посмотрю, если вы не против.

Прихватив инструмент, она торопливо направилась прочь из комнаты, чтобы больше не мешать своим присутствием, когда на самом пороге её всё-таки окликнул Саргон:

– Сати.

Рабыня вскинула голову, с готовностью глядя на хозяина.

– К шести вечера жду тебя для игры. Поспи, поешь за два часа и подготовься.

* * *

Сати не стала дожидаться прихода слуг, сама разыскав их и попросив помочь с подготовкой. Обязанность удовлетворять господина и его друзей была чем-то будничным, даже необходимым для секс-игрушки, чем она гордилась. Впрочем, внимания хозяина она ждала больше всего. В том, как он с ней обращался, для неё всегда было что-то неодолимо-завораживающее.

Когда Сати замерла на пороге пыточной комнаты, Саргон уже ждал её, присев на край металлического стола и лениво вертя в руках ремень. По бокам от стола находились два высоких столба.

– Ваша игрушка готова для использования, хозяин, – приветливый голос рабыни отразился от стен гулкого помещения, птицей заметавшись под потолком.

– Молодец. Проходи и ложись, – мужчина равнодушно похлопал ладонью по металлической поверхности.

Сати поёжилась: экшен на столе обычно сулил не только жесткий секс, но и пытки. Их она любила меньше всего: в таком настроении Саргон любил доводить её до края, когда она молила о пощаде от безвыходности, и сколько ему нужно было, чтобы насытиться её эмоциями, всегда было неизвестно.

И в то же время она чётко знала, что хочет, чтобы этот садист обладал ею. Его присутствие обладало для неё каким-то магнетическим притяжением, и она шла к нему, сжимаясь от страха и одновременно не чувствуя в себе воли как-либо ему противостоять.

– Я так рада, что вы решили поиграть со мной, хозяин, – рабыня склонилась, целуя его руку, – Каждая частичка моей сущности будет служить вам.

Игрой для Саргона было именно то, что он имел в виду: рабыня была лишь живой и удобной вещью, а он наслаждался её эмоциями. Любыми. Впрочем, Сати давно свыклась с этим своим состоянием, не делая различий между благодарностью и страхом перед господином.

– На спину, – раздался короткий приказ, стоило ей оказаться на столешнице.

Перевернувшись, рабыня инстинктивно завела руки за голову, и Саргон накинул ей на запястья кандалы. Противно лязгнул металлический замок и руки сдавила ощутимая тяжесть. Вздохнув поглубже, чтобы успокоиться, Сати прикрыла глаза: может, всё не так плохо, как ей думается? Может, он просто…

Жёсткий ремень лёг на лобок, грубо придавливая живот к столу. А затем Саргон взял её за лодыжки, по очереди привязывая их к опорам. Теперь Сати лежала с согнутыми и разведёнными в стороны ногами, открывая хороший доступ и к ягодицам, и к промежности. Тонкая трость мягко легла ей на клитор, чуть прижимая его. Такая лёгкая и безобидная на вид, но рабыня уже знала, источником какой адской боли она может обернуться.

– Нет, нет, только не там, пожалуйста!.. Это очень больно! Пожалуйста… – от паники на глазах Сати выступили слёзы.

Лицо Саргона осталось непроницаемым. Хозяин явно был настроен играть со своей игрушкой на все сто процентов. Вместо ответа он убрал трость и протянул ладонь, умело поглаживая Сати по чувствительной точке.

– Мы же оба знаем, что я могу делать с тобой всё, хочу захочу, – спокойно проговорил он, наблюдая, как рабыня глотает слюну от накатывающего возбуждения и пытается сохранить остатки здравомыслия.

– Д-да, – всхлипывая, выдавила Сати.

Она не хотела терять осторожность, но Саргон продолжал трогать её, а гениталии рабыни были так удобно раскрыты для ласки, что долго сопротивляться реакции тела было бесполезно. Прикрыв затянутые поволокой глаза, Сати глубоко задышала, и в тот же момент хозяин убрал пальцы.

Чувствуя себя раздразненной и обманутой, рабыня с глухим разочарованием уставилась в серый потолок. Рядом раздался хищный свист, с которым Саргон разрезал прутом воздух. Сати невольно вздрогнула. Внутри вновь всё обмерло.

– Я предлагаю сыграть в игру, – с усмешкой сообщил хозяин.

– К-какую? – с жалобным видом приподняла голову рабыня, пытаясь проследить за его действиями.

– Ляг обратно, ты всё равно ничего не рассмотришь отсюда, – остановившись, снисходительно посмотрел он на неё, прожигая взглядом. – Ляг, – угрожающе потребовал он, и, когда секс-игрушки вернулась в обратное положение, продолжил. – А условия таковы: удар будет засчитан в том случае, если ты при этом не произнесёшь ни звука.

– Совсем никаких звуков? – в ужасе переспросила Сати.

– Совсем.

– И… сколько таких ударов вам нужно?

– Ну, скажем, десять. Десять раз промолчать, пока получаешь по заднице – это разве сложно?

Сати затравленно кивнула. Молчать с тростью было невыносимо, крик хотя бы облегчал страдания. А теперь… Это будет очень изощрённая порка.

– Что ж, тогда придётся научиться, – пожал мужчина плечами.

Трость нежно погладила натянутую кожу ягодиц.

– Нет-нет-нет… – обречённо забормотала про себя рабыня.

Она громко взвизгнула, когда прут впился в кожу, будто прожигая её.

– Первый раз всегда неудачный, – утешил её мужчина, проводя пальцами по вздувшейся красной полосе.

Сати захныкала от жалости к самой себе, чувствуя, что он специально тянет время, чтобы застать её врасплох. На второй раз она тоже завопила. И на третий. Сдержаться под этим безжалостными, жалящими ударами казалось невозможным. Сати дёргала закованными в кандалы руками, чувствуя, как переливается болью натянутая кожа.

– Возбуждаешься, сучка, – вдруг с усмешкой заметил Саргон, бесцеремонно погрузив палец в блестящее от смазки влагалище. – Чувствуешь сама-то?

– Чувствую, – прохрипела рабыня. – Это потому, что я блядь.

– Конечно блядь. Поэтому пороть тебя можно сколько угодно, твоему телу всё равно это нравится. Что ещё взять с секс-игрушки.

Сати униженно всхлипнула, понимая, что больше аргументов молить о пощаде нет. Если она не сможет взять себя руки, хозяин будет наслаждаться её отчаянными криками хоть до вечера.

– Видела бы ты, какая у тебя сейчас аппетитная задница. Так и просит, чтобы её наказали.

Жёсткий прут снова впился в порозовевшие ягодицы. Казалось, боль от него проникает до самых костей; всё нутро Сати конвульсивно сжалось, пытаясь подавить рвущийся наружу вопль, и вместе с ним непроизвольно трепетали живот и половые губки. Затвердевшие соски подпрыгнули, призывно топорщась. Безмолвное содрогание тела напоминало соитие с невидимым любовником.

– Молодец, это было на пятёрку, – осклабился Саргон, вытирая тыльной стороной руки стекающие по щекам Сати слёзы. – Продолжим представление.

Боль стёрла какое-либо понятие времени. Всё, что рабыня запомнила – это беспомощность и изощрённое чувство стыда за собственную похоть. Изнурительные попытки угодить требовательной дрессуре. Ощущение, что хозяин вновь перемалывает в своих пальцах её личность, наслаждаясь её униженной покорностью.

А затем, когда боль кончилась, Сати просто вынырнула на поверхность, вспотевшая и рвано хватающая воздух. Сверху бил яркий свет, в ушах звенела непривычная тишина.

– Что ж, пришло время поблагодарить за дисциплину и удовольствие, – буднично произнёс Саргон, расстёгивая ширинку.

– Я… ваша секс-игрушка благодарит за урок дисциплины и внимание, – просипела рабыня, свешивая голову с края столешницы и округляя губы.

Тяжёлая мужская рука легла ей на горло, не позволяя подняться, а в рот сразу, точно поршень, вошёл налитый член. Сати захрипела, когда головка протиснулась в глубоко глотку, занимая всё пространство. Слюна и смазка заполнили рот. Захлёбываясь из-за трахающего её горло органа, рабыня ощутила, как Саргон медленно и неторопливо массирует её клитор. Низ живота сразу налился долгожданным тягучим жаром. Воздуха в лёгких оставалось всё меньше, но Сати, дрожа всем телом, мечтала только об одном: чтобы прикосновения продолжались. Она сама растягивала рот, чтобы член вошёл в неё поглубже, не обращая внимания на дискомфорт.

Только когда в ушах зашумело, Саргон отстранился, и покрасневшая от удушья рабыня натужно закашлялась. Взяв за волосы, он приподнял её голову. Сати хрипела, выхаркивая из себя жидкость, и непроизвольно всхлипывала. Но стоило хозяину вновь положить руку ей на горло, как она послушно округлила губы и высунула язычок. Поскуливая и причмокивая, секс-игрушка продолжала сосать, а рука хозяина возобновила массаж клитора.

– Наконец-то ты стала настоящей вещью, – заметил он, гладя её по складочкам половых губ и не давая кончить.

Игрушка что-то жалобно промычала, давясь членом, и он вновь вытащил его, давая ей отдышаться. Лицо её теперь было густо залито выделениями, а губы распухли от грубой ебли.

– Ещё, ещё, – жадно проговорила она, и мужчина со смехом приблизился вновь.

– Ты хочешь достичь оргазма? – забавляясь, задал он вопрос.

– Не знаю… – протянула рабыня, её блуждающий взгляд был прикован лишь к блестящей, покачивающейся перед её носом головке. – Вы можете поступить со мной, как пожелаете. Больше всего я хочу быть просто использованной вами, хозяин.

– Хороший ответ.

Уже не доставляя удовольствия рабыне, Саргон предоставил ей заниматься своим делом под горловое бульканье. Он неспеша любовался, как выступает белыми каплями в уголках губ сперма, и как она пытается проглотить её полностью. Полностью кончив в неё и оставив беспомощно висеть вниз головой, он обошёл стол кругом, возвращаясь к багровым кровоподтёкам на ягодицах и любуясь истерзанным состоянием игрушки.

– Что ж, пожалуй, сегодня ты заслужила поощрение.

Под судорожные стоны игрушки он принялся вновь стимулировать её чувствительную точку, и было уже неясно, насколько она рада очередному воздействию на своё измученное тело…

Примечание к части

Я не планировала эту главу, но... она взяла и написалась. Так что до конца истории по-прежнему 2 главы и Эпилог

Саргон наклонился к клетке и тихо протянул сквозь прутья ладонь к рабыне, которая спала, закутавшись в одеяло. Почувствовав знакомую хватку на локте, она глухо вскрикнула. В распахнувшихся глазах на мгновение отразился ужас, но также быстро угас, уступая место привычному отупению.

– Подъём.

Сати быстро вскочила, выползая из тесной клетки. Весь день её продержали взаперти, а в такой ситуации секс-игрушке всегда лучше набираться сил, поэтому сон был закономерной реакцией. Да и в принципе эти дни её пользовали очень умеренно: после того, как Саргон не оставил на её заднице живого места, ей дали время прийти в себя. Простой, механический секс был вполне приятной обыденностью.

– Рада вас видеть, хозяин.

– Идём со мной. Сегодня тебя ждут некоторые обновления.

Услышав непривычное выражение, рабыня заметно занервничала, однако, разумеется, покорно последовала за мужчиной. По-настоящему она запаниковала, только когда пунктом назначения оказался медблок. Сати приводили в это помещение и прежде: для дачи каких-нибудь стандартных анализов или капельниц с витаминами, если хозяин считал, что они игрушке необходимы. Однако сейчас, глядя на врача, натягивающего перчатки, и ряд ампул, ждущих, чтобы их вскрыли, отломив тонкий стеклянный носик, Сати нутром почуяла, что грядёт что-то нестандартное.

– Что вы хотите со мной сделать, хозяин? – Сати захныкала, умоляюще заглядывая Саргону в глаза, когда тот подтолкнул её к неприятно прохладному медицинскому креслу.

Будет ли это очередной наркотик? Хотят ли они провести операцию на её теле, которая покалечит её до неузнаваемости? Она чувствовала, что может потерять даже то, чем обладает сейчас.

– Ничего, что помешает тебе выполнять функции секс-игрушки, – ухмыльнулся мужчина. – Располагайся давай. Игры в непослушную сучку советую оставить на другой раз.

Всхлипывая, Сати повиновалась, и тяжёлые ладони сжали её плечи и горло, пригвождая к месту.

– Смотрите, под каким углом нужно вводить иглу, – приветливым тоном начал объяснения врач, протирая ватой предплечье рабыни. – Пока что достаточно двух миллилитров…

Сати трясло; она плохо отдавала себе отчёт, что с ней вообще происходит, и только на каком-то инстинктивном уровне испытывала непереносимый ужас. Одна за другой иглы проникли под кожу, впрыскивая неизвестное вещество. К тому времени, как была совершена последняя инъекция, рабыня выплакала все горькие слёзы, уставившись неподвижным взглядом в одну точку.

Однако, вопреки всем потаённым страхам, к вечеру ничего не произошло. Не почувствовала она никаких изменений и на следующее утро, когда хозяин повторил уколы. Пару недель подряд терапия продолжалась, так что, поглощённая своими нормальными обязанностями, рабыня и вовсе перестала замечать эти каждодневные процедуры.

Её безмятежное существование внезапно закончилось, когда Сати вдруг проснулась от того, что грудь за ночь разбухла и стала горячей. Каждое движение отдавалось в ней болезненным импульсом; сосуды расширились и ярко проступили, сгущаясь вокруг болезненно пунцовых сосков. От испуга рабыня беспомощно заплакала, с ужасом уставившись на собственное, но как будто бы чужое, тело и боясь к нему даже прикоснуться. Её поскуливание разбудило в конце концов Саргона, который с любопытством подозвал её к себе в постель.

– Ну-ка покажи… – от схватил пальцами грудь, и из соска брызнуло тёплое молоко. Мужчина усмехнулся. – Ого, началось.

– Хозяин… хозяин… – его любимая секс-игрушка плакала, размазывая слёзы, от страха и непонимания, что с ней происходит.

– Ну-ну, не расстраивайся. Смотри, что у меня есть для никчёмной шлюшки. Ты такое обожаешь.

Саргон откинул одеяло, показывая рабыне привставший член. Покорно склонившись, она взяла в рот, добиваясь, чтобы орган затвердел, а потом, отстранившись, привычно залезла сверху. Откинувшись на подушки, мужчина с усмешкой любовался видом томно вздыхающей секс-игрушки, с удовольствием занимающейся своей работой. Её упругое, ритмично сжимающееся влагалище с тихим хлюпаньем насаживалось на орган, а пустой взгляд был прикован лицу хозяина, ловя малейшие изменения его выражения.

Сосредоточенность на ебле, да ещё и на любимом члене и правда помогла Сати несколько успокоиться. Конечно, она всегда была рада, когда её используют, однако к сексу с хозяином относилась с трепетом. Особенно как сейчас, когда он почти её не трогал, разрешая сделать всё самой. В такие моменты она думала, что у них почти любовь. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он тоже наслаждается их близостью.

Однако после того, как её дырочка наполнилась утренней спермой, и эйфория спала, неприятные ощущения начали беспокоить Сати вновь. Впрочем, хозяин, похоже, прекрасно представлял, что следует предпринять: привычно ухватив рабыню за волосы, он повёл её, хныкающую, по коридорам. На этот раз они пришли не в медицинский кабинет, и не в комнату для пыток, а в новое странное помещение.

Оно было тесным и узким, точно сарай, с тусклой лампочкой под потолком. Две балки, на разной высоте, торчали из стены. На полу стоял металлический таз. Заставив рабыню встать на четвереньки и поднырнуть под низкую балку, Саргон задрал её запястья привязал к той, что находилась выше. Получалось, что рабыня стоит, прогнувшись, на четвереньках, и её налитая, раздавшаяся грудь с потемневшими сосками свисает вниз. От непривычной тяжести кожу тянуло ещё больше, заставляя Сати всхлипывать.

Через некоторое время появился врач и, увидев состояние пациентки, удовлетворённо потёр ладони перед тем, как натянуть перчатки.

– Ну-с, посмотрим. Неплохо, неплохо!

Сати заскулила, когда он начал грубо мять её и без того болезненно набухшую грудь. Однако мужчина продолжал её сжимать и оттягивать, и по мере того, как в поддон со звоном ударяли струйки ароматного молока, рабыня начала ощущать облегчение. К боли примешивалось удовольствие от стимуляции сосков, помноженное на чрезмерную чувствительность тела, и очень скоро рабыня начала издавать постанывания совсем иного рода. Её аханья нарастали, переходя в откровенно похотливые возгласы, а щёки, как и грудь, раскраснелись.

– Ну, вот, она готова, – вынес вердикт доктор, снимая перчатки. – Три укола в неделю для поддержания текущего состояния. Если хотите большей выработки, постепенно увеличиваете дозу в два раза. При таком уровне ей нужно будет доиться каждые два часа, но это уже большая нагрузка на организм. И дальше подбираете тот уровень лактации, который желателен. Да, если её будут доить вручную, всё равно в конце надо ставить молокоотсос на десять минут, чтобы сцедить остатки и исключить воспаление. Сейчас я покажу, как он работает.

Прохладные, конусообразные насосы, которые надели Сати на грудь, затянув на спине ремнями, оказались неожиданно тяжёлыми. Снаружи они поблёскивали пластиком, а внутри странно пахли резиной. С концов свисали тонкие трубки, свободными концами направленные сейчас в поддон. Рабыне почему-то не нравилось происходящее, но она не могла ничего сделать, беспомощно наблюдая, как холодные “присоски” плотно облегают нежную кожу, вызывая мурашки.

Как только док нажал на пульт ручного управления, насосы заработали, вытягивая молоко. Их механическое воздействие оказалось ещё более бесцеремонным, чем ручная дойка, так что Сати вскрикнула, дёрнувшись в оковах. Однако она чувствовала на себе пристальный взгляд хозяина и то, что жаловаться ни в коем случае нельзя. По мере того, как грудь пустела, ей снова стало больно. Ныли от напряжения вывернутые руки и спина.

– Супер, спасибо, док. Оставьте смесь, я сам сделаю следующую инъекцию, – Саргон одобрительно похлопал врача по плечу, уводя прочь из комнаты и оставляя секс-игрушку привыкать к своему новому состоянию.

С тех пор жизнь Сати изменилась. Грудь её увеличилась в размерах, отяжелела, а ареолы расползлись и стали ярче. На дойку приходилось бегать как минимум утром и вечером, а иногда даже днём, так как уже через полдня грудь начинала ныть и сочиться переполняющим её молоком. Рабыне не нравилось её новое состояние из-за постоянного беспокоящего её дискомфорта, не нравилось, как служанки грубо обходятся с ней, не обращая внимания на просьбы быть аккуратнее, а того хуже, экономя усилия и время, сразу надевают молокоотсос.

Однако оттягивать процедуру было ещё мучительнее. Застоявшаяся, грудь становилась твёрдой и горячей, причиняя боль даже при ходьбе. В первый же раз Сати не выдержала и сама прибежала к горничной, умоляя:

– П-пожалуйста, подоите меня! Извините за опоздание… Пожалуйста, не ругайтесь, я больше не буду.

Тяжёлый взгляд женщины заставил её сжаться. Однако в настоящее отчаяние она пришла, когда, молча заведя рабыню в каморку и зафиксировав, служанка равнодушно бросила:

– Вот теперь, сучка, стой и жди, когда я освобожусь от других дел. Если попросишь, могу дать кляп, чтобы твои вопли никому не мешали.

– Что? Нет, пожалуйста, потрогайте их сейчас! Хотя бы чуть-чуть, это невыносимо, – побледнев, взмолилась Сати.

Она с тоской посмотрела на свои опухшие, зудящие соски, которые так нуждались сейчас во внимании. Служанка вдруг наклонилась и ущипнула рабыню под мышкой, заставив ту взвизгнуть.

– Ты, животное! Хозяин дал тебе свободу не для того, чтобы ты разгуливала, где хотела, а чтобы облегчить работу мне. – ещё один щипок. – Давать молоко теперь твоя обязанность, и ты должна, скотина, приходить сюда в назначенное время. Это понятно твой пизде, привыкшей думать только о случке?

– Нет, нет, я буду, как животное… обещаю… – плакала уже навзрыд рабыня. – Я всё поняла!

Женщина взвесила на своей ладони одну из её тяжёлых, влажноватых доек, от чего пленница, задрожав, застонала.

– Вот до чего ты довела себя? Разве это хорошо?

Всхлипнув, Сати отрицательно помотала головой.

– Нет, я вела себя отвратительно. Я заслуживаю наказания, только… только, пожалуйста, не оставляйте меня сейчас!

Она тихонько скулила, пока горничная задумчиво перекатывала в пальцах сосок, не спеша идти ей навстречу. Время шло, а служанка продолжала ласково поглаживать грудь, которую рабыня мечтала уже отрезать. Нежная кожа, казалось, раздулась как два воздушных шара, и только изредка на твёрдых горошинках выступали вдруг молочные капли. Тогда служанка аккуратно вытирала их кончиком пальца, наблюдая, как бесстыжая прежде блядь дрожит от ужаса:

– Больно?

Сати сглатывала, кивая.

– Вот запомни.

Наконец, решив, что рабыня достаточно хорошо усвоила урок, служанка выполнила её просьбу… Больше никто не мог укорить рабыню в непунктуальности. Порой она думала, что лучше бы ей приходилось каждую неделю участвовать в оргии. Всё-таки, когда с ней играли, Сати точно знала, что её любят и дарят ей внимание, пусть даже как секс-игрушке. Дойка же была абсолютно бездушным процессом, когда, загнанная в “стойло”, рабыня вынуждена была просто терпеть. Здесь не требовались разум или даже эмоции – только жидкость, которую выделяло её тело. Именно перспектива окончательно утратить хоть какое-либо самосознание пугала Сати больше всего.

Вероятно, Саргон решил превратить её состояние в некий аттракцион, так как то и дело стали появляться посетители, желающие подоить секс-игрушку. Эти сеансы она сносила покорно и молчаливо, зная, что её жалобы как минимум не нужны, а как максимум – хозяин её накажет.

– Ну, привет, секс-игрушка. Дашь мне сегодня молочка? – очень часто обращались они к понуро ожидающей очередной дойки Сати.

Ей не хотелось отвечать: во-первых, она всё равно была вещью. Во-вторых, она бы лучше покаталась на их члене, показала, какая она хорошая блядь. Ох, как бы она старалась!

– Не каждый день удаётся такие сиськи помять, правда? – заговорщицки подмигивал ей какой-нибудь мужик, чуть сжимая кончик соска, из которого медленно выкатывалась белёсая капля.

Рабыня, вздрогнув всем телом, переступала ногами, но жёсткий металлический каркас не позволял отстраниться. С азартом охватив каждую грудь своей лапищей, мужчина начинал неумело, но настойчиво их дёргать. Сати морщилась. Раньше с её прелестными сосками специально играли, чтобы раздразнить, и это было весело. Теперь для окружающих это было просто вымя. А возбуждение нарастало вопреки её внутреннему отвращению к процессу, лишь благодаря привитой сверхчувствительности, и вот это было унизительнее всего.

Протяжно стоная, рабыня против воли начинала дышать всё глубже и подстёгивая азарт доящего.

– Благодарю, что подоили сегодня эту шлюху, – раздавался позади голос дежурной служанки. – Прошу, присаживайтесь в комнате ожидания. Сейчас мы закончим процедуру сцеживания и принесём ваш напиток.

Слыша это, Сати закрывала глаза и кусала губы, чтобы не захныкать, потому что дальше нужно было ещё вынести механический отжим.

Порой, когда желающих экзотичного развлечения не находилось, и рабыня коротала время в одиночестве под методичное гудение молокоотсоса, к ней сзади пристраивался Нерон. Так как Сати стояла спиной к двери и не видела входящего, всё начиналось с тихого щелчка двери и шороха шагов за спиной. Это могла быть и служанка, и хозяин, поэтому рабыня никогда не могла быть наверняка уверенной, что произойдёт дальше. Кроме того, иногда по прихоти некоторых клиентов ей натягивали на голову облегающий чехол, сдавливающий челюсти, уши, залепляющий глаза и позволяющий лишь сдавленно дышать носом, чтобы рабыня и вправду превратилась в подобие дойного механизма. Разумеется, чехол служанки ленились потом снять.

Тогда звуки вовсе исчезали, и, лишённая почти всех органов восприятия, рабыня обострённо ощущала каждый сантиметр своего тела, изнывая от непрекращающейся агонии. Тогда, словно из ниоткуда, её выпяченные ягодицы вдруг оглаживала рука, а в анус или вагину пропихивался без предупреждения член. Чуть придерживая за поясницу и без того обездвиженную шлюху, Нерон принимался глубоко и быстро долбить её до влажного причмокивания пизды и пошлейших шлепков яиц о задницу, сопровождаемых невнятными постанываниями измождённой игрушки.

Сати знала, что он приходит трахать её в это время специально, получая удовольствие от её животного состояния. Он и драл её, как суку, жестко и равнодушно, наблюдая в первую очередь за тем, как безвольно сжимаются её дырки.

Закончив, он похлопывал рабыню по заднице и удалялся, и всё же Сати была рада даже такому извращённому вниманию.

Она подозревала, что Саргон увеличивает дозу, так как молоко прибывало всё быстрее и быстрее, сводя её с ума.

– Я… я как будто больше не секс-игрушка! – как-то раз всхлипнула Сати.

– Ну-ну, – Саргон с усмешкой похлопал у по щеке, намекая, чтобы она продолжала ему отсасывать.

Рабыня взяла поглубже в горло, и, когда смазка заставила её закашляться, добавила:

– Я… я целыми днями стою в этой комнате, ожидая, пока кто-нибудь потискает моё вымя. Оно всё время болит, я не могу нормально спать из-за того, что оно подтекает и только и жду утра, чтобы кто-нибудь надел мне молокоотсос. Пожалуйста, можно я снова буду обслуживать других людей, как блядь? Я ведь…

– Ты всё равно моя вещь, я могу сделать с тобой, что угодно, – равнодушно оборвал её Саргон. – Твоя новая опция “молоко секс-игрушки” оказалась очень удачной и приносит сейчас немалые деньги, поэтому ты будешь заниматься этим столько, сколько я захочу. Спрос на пике. В ближайшее время я доведу дозу до предела и тебе постелют в той каморке матрас. Выводить будут тогда, когда я или моя сестра с Нероном захотят с тобой поиграть, и, поверь, ты будешь ждать, когда мы закончим, чтобы снова дать кому-нибудь своё вымя, – он хрипло засмеялся, наслаждаясь ужасом, который исказил лицо рабыни.

– Нет… нет, хозяин, пожалуйста, не надо!

– Ты ещё помнишь такие слова? – осклабился Саргон. – К чему ты их вообще произносишь? Что ему надо или нет, может решать человек, а ты уже давно на него не похожа. Ты просто домашнее животное. Распутное и никчёмное, кроме меня ты никому не нужна. Уже забыла, как умоляла надеть на тебя ошейник?

Сати покраснела до слёз, опустив глаза. Она понимала, что хозяин абсолютно прав, и что она вела себя слишком дерзко.

– Ну-ну, что я тебе велел делать? – вальяжный тон Саргона давал понять, что он забавляется глупым диалогом, но если рабыня начнёт усердствовать, всё может дойти и до наказания…

Последовавшая череда безвременья показалась Сати настоящим сумасшествием. В каморке, куда её переселили, не было окон. Прочная противно звякавшая цепь приковывала её к стене, и слабый свет лампочки выхватывал из сумрака набитый соломой матрас, на котором валялась рабыня. Привязывать её для дойки больше не было нужды: заслышав поворот ключа в замке, она поднималась сама, хватаясь руками за верхнюю перекладину, и выставляла грудь, покорно ожидая процедуры. Её соски теперь были полны молока всегда, поднывая и тяжело покачиваясь при каждом движении. Вскоре помещение наполняло монотонное аханье секс-игрушки…

Поэтому, когда хозяин вдруг задал вопрос, Сати сперва подумала, что бредит:

– …Ну что, хочешь вновь побыть полноценной секс-игрушкой?

И всё же это происходило наяву, и хозяин ждал ответа. Вне себя от счастья рабыня встала в собачью позу, сложив руки у груди:

– Да, прошу вас, хозяин!

– Отлично, – Саргон усмехнулся. – Тут появился клиент, который хочет индивидуальное обслуживание. Ты уже достаточно вышколена для этого. Я хочу, чтобы ты сама рассказала, как лучше тебя использовать, предложила варианты в соответствии с его запросом. Только не отлынивай, я потом проверю, насколько ты была усердна, предлагая себя.

– Да, хозяин, не сомневайтесь, я буду усердна. Спасибо, хозяин! – в избытке чувств рабыня поцеловала мужчине руку.

Когда Сати привели, клиент уже отдыхал на диване, на столе перед ним был накрыт фуршет, включающий горячительные напитки. На второй половине комнаты располагалась “активная” зона, где вся мебель была обтянута лаконичной чёрной кожей. Поразвлекавшись с игрушкой, посетитель мог вернуться в зону отдыха и перекусить, любуясь результатами своих “трудов”.

Сати опытным взглядом отметила, что клиенту предоставили далеко не весь ассортимент инструментов, но диапазон их всё равно был внушительным.

– Мы рады представить вам подлинную секс-игрушку, – заговорила служанка, отстёгивая от ошейника рабыни поводок, который служил скорее элементом антуража, нежели необходимостью. – Это не силиконовая кукла и не виртуальная реальность. Она по-настоящему живая, чувствует и боль, и радость, но при этом филигранно выдрессирована для самых разных нужд. Именно поэтому с нею вы получите наилучшее обслуживание, так как уникальная реакция на препарат сделала её зацикленной на сексе, и она всегда готова к соитию. Также вы можете не переживать, что причините ей каким-либо образом дискомфорт. Очень скоро вы убедитесь, что она получает удовольствие от любого воздействия на своё тело.

Когда служанка удалилась, оставляя их наедине, Сати улыбнулась:

– Я буду рада любому вашему использованию, господин. Для начала нашего взаимодействия пожалуйста, подскажите, какой реакции вы от меня хотите добиться: причинить боль или чтобы я была идеальной шлюхой?

– Я… – мужчина обошёл её по кругу, внимательно читая унизительные надписи на её теле рабыни. Та вздрагивала и переминалась от того, что на щиколотках вновь были застёгнуты оснащённые шипами туфли, вынуждающие подниматься на кончики пальцев. – Я хочу что-то среднее. Чтобы ты была возбуждена, но тебе было трудно кончить. Что-нибудь унизительное.

– Отличный выбор, я обожаю такие игры, – Сати захлопала в ладоши и, развернувшись к стойке с инструментами, повела экскурсию. – В таком случае я могу вам предложить следующую комбинацию: заломленные руки и анальный секс. От него возбуждение нарастает труднее, а вывернутые плечи будут причинять мне дополнительный дискомфорт. При этом моё тело останется полностью в вашем распоряжении для дополнительных воздействий, если вам покажется, что я переношу пытку слишком легко. Если не хотите, чтобы я громко кричала, у нас есть кляпы и маски… Вам нравится такой вариант или предложить что-то более грубое?

– Смело. Не боишься, что я игра окажется слишком жёсткой?

– Что?.. О, нет, – снисходительно улыбнулась секс-игрушка. – Вы можете не переживать, по-настоящему жёстко меня имеет только мой хозяин.

– Ладно, хватит болтать. Выбери кляп, который любишь меньше всего.

И без того стоящая на цыпочках, Сати потянулась за необходимым реквизитом и ремнями, когда ей в промежность ткнулись тёплые мужские пальцы, ощупывая вульву. Рабыня старалась терпеть законные домогательства молча, потому что её дырочка и без того красноречиво намокала, однако под конец всё же не выдержала.

– Господин, вы так добры, что гладите эту шлюху, – простонала секс-игрушка, облокачиваясь на стену и выпячивая зад.

Позади усмехнулись, дружески похлопывая её по половым губкам:

– Ничего, это ненадолго. Считай это последней своей лаской на сегодня.

– Д-да, господин. С нетерпением жду, когда вы начнёте играть со мной по-настоящему, – обернувшись, рабыня с поклоном протянула мужчине реквизит.

Связывал он умело. Когда жёсткие ремни стянули ей руки за спиной до самых плеч, Сати чуть слышно вскрикнула от неприятного натяжения. А верёвка, перекинутая через крюк под потолком, уже вздёрнула вверх запястья, выворачивая плечи. Чтобы избежать острой боли, рабыня наклонилась как можно ниже. Но даже так суставы вскоре пронзила боль, и Сати жалобно захныкала, показывая, что дальнейшее использование может привести к вывиху.

– Вот, возьми.

Мужчина, наклонившись, всунул ей объёмный кляп, растянувший челюсти, крепко стянув на затылке. Рабыня засопела; от изнурительной позы сразу бросило в жар: казалось, каждая жилка в теле была натянута до передела. А удерживать равновесие, оказавшись вниз головой, да ещё и на носочках, оказалось очень трудно. Секс-игрушка то и дело пошатывалась и вздрагивала, накалываясь пятками на шипы туфель и, надо признать, выглядела соблазнительно. Упругие, выпяченные ягодицы с розовыми дырочками так и звали попробовать их, забавно пританцовывая перед клиентом.

Мужские пальцы вновь погрузились во влагалище, провоцируя сперва томные вздохи, а затем и поскуливания, так как секс-игрушке явно хотелось большего.

Точно в наказание за бесстыдство, зад рабыни без предупреждения обожгло болью. Глухо взвизгнув, Сати пошатнулась, нарушая правильную позу; от пронзившей суставы боли в глазах потемнело, на глазах выступили невольные слёзы. Благо, судорожные крики тонули в кляпе, не нарушая благородной ритмичности хлёстких шлепков.

Добившись, чтобы вся задница и ляжки игрушки приобрела пунцовый цвет, мужчина сжал её ягодицы, резко растягивая в стороны. Сморщенный анус чуть приоткрылся, и в него тут же протиснулся коник тюбика.

– Посмотрим, как ты будешь стонать сейчас, – протянул с удовлетворением мужчина, выдавливая внутрь кишечника рабыни порцию смазки.

Та тихо подвывала: связанные до хруста руки онемели, а плечи при каждом неосторожном толчке сводило судорогой. Дрожали в коленках от напряжения ноги. Однако, когда кончик члена протиснулся в ещё нетронутую с утра дырочку, секс-игрушка постаралась расслабиться, явно зная своё дело.

Мужчина отвесил ей пару новых болезненных шлепков и начал неспеша насиловать предложенное отверстие. Внизу раздавалось лишь причмокивание и всхлипы: рабыня, пытаясь примериться к темпу, давилась кляпом. По мере того, как орган увеличивался в размерах, растягивая анус, она как будто начала слегка постанывать, получая удовольствие от наполненности. Однако и поза, и ноющие при каждом прикосновении ягодицы не позволяли ей сосредоточиться на удовольствии в полной мере, напоминая о том, что в первую очередь она всего лишь дырка, в которую спускают.

Наконец, клиент подошёл к кульминации, с силой насаживая на себя игрушку. Едва удерживая баланс, та глухо, протяжно мычала. Боль теперь была тем стержнем, которая не позволяла ей упасть от изнурения. Она явно не успела кончить, и её растянутый анус рефлекторно сжался ещё несколько раз, хлюпая спермой, в поисках привычного предмета.

– Неплохо, но у нас ещё осталось полчаса. Придумай что-нибудь забавное, чтобы было нескучно, пока я буду закусывать, – мужчина ослабил верёвку, позволив рабыне разогнуться, и вытащил закушенный кляп.

– Б-благодарю за высокую оценку, господин. И за то, что так безжалостно меня выпороли. Честно говоря, такая ебливая сучка, как я, иного и не заслуживает, – дрожащим голосом пролепетала Сати. – А… а хотите посмотреть, как я возбуждаюсь от электрических пыток? Хозяин говорит, это очень смешно: смотреть, как я дёргаюсь.

– Пойдёт, спасибо за идею, шлюшка.

– Эта пизда всегда к вашим услугам, господин.

Прежде чем нацепить передатчики тока на чувствительные места рабыни, мужчина поставил спереди и позади неё два столба чуть более метра высотой, и натянул между ними верёвку. Грубое волокно впилось в промежность, моментально вызывая странную смесь возбуждения и покалываний, и, когда клиент вернулся с электрическим устройством, Сати уже заметно ёрзала, пытаясь потереться о бечеву клитором.

Увидев, как к её соскам и половым губкам тянутся металлические прищепки, она захныкала, но послушно замерла и даже развела колени, открывая клиенту лучший доступ. Тяжёлые зажимы оттянули нежную кожу, заставив её побелеть в местах “укусов”, и от них тянулись тонкие, хищные проводки, на которые Сати взирала с обречённым ужасом.

– Ну как, игрушка, ты хочешь станцевать для меня?

– Да, господин. Надеюсь, вам будет смешно, господин.

– Хорошо, тогда я ещё хочу, чтобы ты при этом улыбалась и пела. Покажи, как тебе нравится меня обслуживать.

Включив прибор, мужчина вольготно расселся на диване, накладывая в тарелку закуски. Вытянувшаяся перед ним на носочках рабыня вдруг вскрикнула, сперва сжимая колени, а затем дёргая плечами. Правая грудь чуть покраснела, как и скользящие по верёвке половые губки. Не успела игрушка перевести дух, как её скорчило снова от нового укола в промежность.

Прибор был поставлен на рандомный режим, так что скорость ударов тока, как и точки, в которые они попадали, хаотично чередовались, делая пытку для рабыни ещё более непредсказуемой.

– О, нет, я так хочу кончить, так хочу кончить, я больше не могу! – заскулила та, с энтузиазмом подрачивая промежность о темнеющую от соков верёвку. – А-а-а-ай, мама!!

Она снова загарцевала на месте, подстёгиваемая болью.

– Ты помнишь, о чём я тебе говорил? Показывай программу, игрушка, – усмехнулся клиент, показывая, что начало представления ему понравилось.

Повернув к нему голову, Сати улыбнулась и весело затараторила:

– Я анальная блядь, – А-ах!

А ещё люблю дрочить,

Но, поверьте, и соска

Из меня даже очень. – Ой!

Рабыня взвизгнула, морщась и хныкая, но тут же вновь приняла задорный вид, продолжая:

Я бесстыжая шалава,

Кому только не давала! – М-м-м…

Хуем меньше, хуем больше,

Лишь бы только был потолще! – О-о-ох!

Игрушка похотливо извивалась, всхлипывая от изощрённого, нарастающего удовольствия. В тот момент, когда вздохи стали особенно томными, дверь в комнату открылась, и на её пороге возникла служанка. В руках у неё был пластиковый контейнер, в котором что-то громыхало.

– Ваши два часа игры вышли, господин. Пора дать игрушке отдых.

– Забирайте, – равнодушно махнул рукой мужчина и промокнул салфеткой губы.

Женщина прошла в пыточную зону, выключая прибор. Ощутив, как слабнет и натяжение верёвки в промежности, рабыня в панике застонала:

– Нет, пожалуйста, дайте этой сучке кончить! Пожалуйста, дайте этой сучке кончить! Честно, пожалуйста, позвольте мне…

Ни слова ни говоря, служанка вздёрнула её за связанные за спиной запястья, заставив вновь наклониться, и, открыв контейнер, достала их него отлитый в форме дилдо лед. Почувствовав, как во влагалище толкается нечто жёсткое и обжигающее, Сати судорожно дёрнулась, попробовала свести ягодицы и, так как все ухищрения оказались бесполезны, а стержень продолжал погружаться во внутренности, заплакала.

– Не обращайте внимания, у неё это бывает: издержки чувствительности. На самом деле она всё время с кем-то ебётся, так что держать её в тонусе полезно, – успокоила клиента женщина, водя дополнительным кусочком льда по клитору и не позволяя хныкающей рабыне уклониться. – Если желаете получить особый комплемент за первый визит, я подою это животное на ваших глазах и дам попробовать её молоко.

Ещё несколько минут вывернутых плеч и унижения – и Сати наконец-то развязали, чтобы лишённые кровотока конечности не достигли критического состояния. Почувствовав, что её больше ничто не удерживает, рабыня рухнула в изнеможении на пол, мечтая лишь о том, чтобы ей подарили несколько мгновений покоя. В голове шумело, под веками мелькали цветные пятна… Анус побаливал, однако, раззадоренная дойкой, рабыня вновь ощущала предательский зуд во влагалище. Возможно, Нерон или хозяин захотят попользовать её сейчас, такую потасканную. Она в подробностях расскажет им, какой хорошей секс-игрушкой была, пока они будут ей вставлять…

– Встать, – жёстко приказала вернувшаяся служанка.

Пошатываясь, Сати тут же поднялась. Всё её тело отчаянно дрожало от напряжения, лодыжки кровоточили. Взяв рабыню на поводок, горничная в последний раз обернулась к клиенту:

– Вам понравилось? Есть какие-то замечания?

– Нет, это и правда что-то невероятное, – весело отозвался мужчина. – Но мне кажется, от этого она не перестаёт быть человеком, – и он с улыбкой посмотрел Сати в глаза.

Это был странный взгляд: открытый и спокойный, он будто бы не замечал ни пыточной комнаты, ни тюремщицы, обращённый только к душе секс-игрушки. Как будто спрашивал её мнения о чём-то, как будто…

– Вот как? Почему же это? – протянула горничная.

Рабыня внутренне сжалась: если клиент сейчас пожалуется, её снова ждут пытки и мучительные дрессировки. А ведь она так старалась! Однако ответ её удивил:

– М-м-м… наверное, потому что она им родилась.

Служанка озадаченно замолчала, затем прыснула и наконец захихикала:

– А, так вы любитель философии! Господин Саргон такой же. Думаю, вы с ним хорошо поладите. Ну, что надо сказать на прощание, шлюшка?..

* * *Сати стояла на коленях, низко склонившись к жестяной миске и лакая оттуда свой ужин. Запястья её были сцеплены за спиной наручниками, и для того, чтобы дотянуться до еды, ей приходилось, расставив колени, изогнуться в пояснице, склоняясь к полу кончиками выпуклых сосков. Благодаря широко разведённым ляжкам можно было разглядеть разработанное углубление влагалища и иногда нервно сжимающееся очко. Округлившиеся от напряжения ягодицы и вытянувшееся в струнку от усилий тело – всё это было сродни пикантному представлению.

Казалось бы, ни к чему не обязывающее занятие – быть украшением интерьера во время ужина хозяина и его друзей, после чего её должны отпустить, так как у Саргона и его компаньонов были сегодня какие-то свои дела. Даже каша с тропическими фруктами была приятна на вкус, но отчего-то рабыня чувствовала себя подавленно. Она вздрагивала, слыша взрывы хохота, и сознавая, насколько позорно выглядит нагой и бесправной.

Единственное, что её подбадривало – это возможность посмотреть сегодня телевизор. Она с трудом воспринимала происходящее на экране, но возможность отстранённо погрузиться в иные звуки, действия и диалоги уже приносила облегчение.

– Эй, шлюшка, поела? Может, хочешь добавки? – изрядно выпившая Абигейл вальяжно поманила Сати зажатым в руке бокалом.

Догадываясь, что от неё требуется, рабыня торопливо засеменила к столу на коленях, не желая навлекать на себя гнев хозяев. Абигейл предсказуемо похлопала ладонью по бедру, приговаривая заплетающимся языком:

– Иди сюда, я тебе кое-что покажу. Посмотри-ка, что там такое, м? Маленький секретик для шалуньи вроде тебя, – повторяла она, раздвигая перед рабыней бёдра.

Под юбкой не оказалось трусов, и лепестки нежных складок вульвы раскрылись перед Сати, обдав характерным запахом. Абигейл пьяно рассмеялась, когда, полностью засунув голову под ткань, секс-игрушка принялась прилежно отлизывать, точно перед ней был самый вкусный на свете десерт.

– М-м-м-м, да, вот так, постарайся, чтобы потом всё было чистенько.

Сати было отчего-то стыдно, но она прилежно поцеловала каждую складочку, забравшись язычком даже внутрь госпожи и слизывая её соки. Чужие ляжки били ей по ушам, когда Абигейл в экстазе сжималась, вынуждая секс-игрушку натужно сопеть, уткнувшись носом во влажные солоноватые ткани, и обратно рабыня вырвалась осовевшая, полузадохшаяся в чужой промежности.

Пока она приходила в себя, лёжа под столом, хозяева успели покинуть помещение. С горечью Сати поняла, что ей забыли снять наручники… В таком положении можно только заползти на кровать и ждать, пока вернётся хозяин, чтобы её оттрахать. Хотя на что она рассчитывала, разве она не является вещью? Нет, что-то было не так, что-то беспокоило её все эти дни, выбивая из колеи… Сати понуро заковыляла по пустынному коридору, когда навстречу вдруг показался слуга. Сердце рабыни взволнованно забилось.

– Простите, пожалуйста, вы не могли бы снять с меня наручники? – не зная, откуда набравшись смелости, решительно начала она. – Хозяин забыл, а я у меня свободное время… и…

Она смешалась под изумлённым взглядом мужчины, как будто с ним заговорила мебель.

– Снять наручники?

– Да-да… Господин Саргон обещал, но…

– Хмм, – слуга нахмурился. – Послушай, шлюшка, я всё понимаю, но услуга должна быть за услугу.

Его взгляд уже оценивающе шарил по фигурке рабыни.

– Конечно, что вы хотите?

– Послушай, у моего друга прямо сейчас День рождения. Мы все собираемся праздновать. И было бы здорово, если бы в качестве подарка пришла ты и поскакала на нём, м? Мы ему завяжем глаза, будет крутой сюрприз! Ты же знаешь, господин Саргон не разрешает нам пользовать твои пизду и анус. Только ротик. Однако если ты сядешь сама … Ну, что взять с такой поблядушки, как ты? Он тебе ничего не сделает. Но я, конечно, не настаиваю, – добавил слуга, заметив смятение на лице секс-игрушки. – Не хочешь – как хочешь, дожидайся, когда они вернутся.

Он было отвернулся, однако Сати поспешно возразила:

– Ладно-ладно, я согласна!

Тот снисходительно усмехнулся.

– Следуй за мной.

В общежитии для слуг было шумно. Знаком велев секс-игрушке обождать за дверью столовой, слуга исчез внутри; Сати не могла различить, о чём он говорит, но за стенкою одобрительно засвистели и, выглянув, работник поманил рабыню внутрь. Имениннику, только-только задувшему свечи на торте, уже накинули на глаза шарф, чтобы скрыть сюрприз. Тот порывался было встать, не понимая, что за розыгрыш устроили ему друзья, но те со смехом хватали его за плечи и усаживали обратно, уговаривая, что ему понравится. Наконец, он успокоился, и все с любопытством обернулись к секс-игрушке.

Приблизившись как можно тише, Сати опустилась на колени и начала зубами и языком расстёгивать ширинку. Это не составило труда, так как с хозяином она уже многому наловчилась, и, оттянув резинку трусов, принялась посасывать вялый член. Реакция не заставила себя ждать, но и именинник что-то уже заподозрил, пробормотав: “неужели…”. Он уселся поудобнее, приспуская нижнее бельё, и рабыня, широко разведя ноги, насадилась на удобно подставленный для неё член.

– О, да, это её пизда! – восхищённо выдохнул именинник, и наблюдающая за соитием компания довольно засмеялась.

Всем было интересно смотреть на похотливо и бесстыже прыгающую на залупе секс-игрушку. И, признаться, у многих тоже стало тесновато в штанах. Поэтому, когда, запыхавшись, Сати слезла, кто-то похлопал её по ягодице:

– Хорошо, но маловато, не правда ли?

– Нет… нет, я думаю, в самый раз… – пролепетала рабыня, пятясь, но её не пустили, схватив за локоть.

– Куда это ты?

– Подождите… мне же обещали снять наручники! Я хотела телевизор…

Она уже сообразила, что это западня, и заранее знала, что проиграет, но всё равно пыталась сопротивляться – неизвестно почему и для чего.

– Да зачем тебе эта шняга? Ты же готова отдать всё, что угодно, за возможность лишний разок потрахаться! Смотри, сколько здесь необслуженных членов.

– Потому что… потому что я человек! – неожиданно для самой себя воскликнула Сати сквозь слёзы.

Шквал разразившегося со всех сторон гогота заставил её съёжиться.

– Человек? Серьёзно? Господа, неужели мы так сильно ошибались всё это время? – картинно обратился к друзьям тот слуга, что привёл рабыню. – Нет, правда, давайте проверим.

Подозвав несколько приятелей и их подруг, он о чём-то с ними пошептался, и те, заржав, принялись рассказывать остальным. Испуганная рабыня растерянно озиралась, тщетно ища пути к отступлению. Вскоре её, вскрикнувшую, схватили, насильно усадив на стул и здрав ляжки, выставляя на всеобщее обозрение промежность. Тут же рядом в чьих-то руках возник длинный огурец, который зачинщик действа приставил ко влагалищу рабыни.

– Извини, что гладкий: пупырчатый тебе, наверное, больше бы понравился? – снисходительно заметил он.

Плод начал погружаться в уже растянутое лоно. Сати засучила коленями скорее от безвыходности, нежели от того, что ей было неприятно, однако другие участники держали её крепко. Огурец был большим, поэтому понадобилось время, чтобы затолкать его поглубже, и розовая, уже порядком растянутая дырочка то и дело издавала довольный чмокающий звук, вызывая со всех сторон смешки.

Вслед за тем ошарашенную Сати нарядили: натянули трусы, короткую в облипку юбку, даже нашлись бюстгальтер и топ со съёмными лямками, так что их удалось натянуть на пленницу, несмотря на сцеплённые запястья. После этого Сати наконец отпустили, взъерошенную и напуганную.

– Смотри, испытание такое: обычный человек не возбудится просто от того, что в его пизде застряла елда. Так что, если ты спокойно попразднуешь вместе с нами, мы тебя через полчасика отпустим.

Понимая, в каком жестоком положении оказалась, Сати, тем не менее, села, исполненная решимости выдержать испытание. Она собрала непонятно откуда взявшиеся остатки гордости, и поначалу искренне старалась сосредоточиться на шутках и веселье, но огурец оказался таким длинным, что сильно давил внутри, отвлекая и не давая покоя. Думая, что всё дело в позе, рабыня попробовала было сесть поудобнее, однако, почувствовав на себе пристальный взгляд, готовый изобличить её во лжи, тут же замерла. Как назло, влагалище уже начало истекать соками. Теперь Сати сидела то бледнела, то краснела, чувствуя, как тело предаёт её, и незаметно для себя начиная покачиваться на одном месте.

– Эй, Сати, ты что, подрачиваешь? – окликнул её кто-то.

Рабыня вздрогнула, вытянувшись и сжав изо всех сил бёдра. Внизу вдруг стало нестерпимо горячо, клитор заныл…

– Ах-х-х! М-м-м, я больше не могу! – пленница захныкала, извиваясь и ёрзая. – Я больше не могу!

– Ну-ка, покажи, что там у тебя, – слуга подошёл и, грубо прихватив за грудь, которая распирала тесный топ, полез ладонью ей под юбку.

– Нет, нет, не надо, пожалуйста, – заскулила Сати. – Я… это была просто глупая шутка, я на самом деле секс-игрушка. Конечно, я секс-игрушка!

Почему-то оттого, что её будут щупать одетой, она чувствовала себя ещё более несчастной. Уж лучше быть такой, как прежде: нагой, бесправной, с пирсингом и клеймами на коже, но так хотя бы легче было принимать своё положение. Легче примиряться с тем, что она не человек, ведь в таком случае её не насиловали, а лишь использовали по назначению.

– Да? Ну, покажи тогда нам сама.

Закусив губу и опустив взгляд, Сати встала коленями на стул и нагнулась. Куцая юбка тут же сморщилась в складках, будто её и не было, открывая на обозрение мокрые от соков трусики.

За спиной засвистели.

Рабыня всхлипнула, чувствуя, как чужие пальцы елозят по половым губкам, запихивая бельё ещё глубже, чтобы оно как следует пропитались кончой. Затем ткань сильно оттянули в сторону, демонстрируя зрителям налившуюся возбуждением плоть и влажно выпирающий из пизды конец огурца.

– Нравится тебе? Крепенький выбрали? – слуга надавил, толкая глубже и вырывая у рабыни похотливый стон.

Кто-то подошёл и задрал ей точно так же бюстгальтер с кофтой, высвобождая тяжело заколыхавшуюся грудь. Позорно и неумолимо трусы тоже поползли по бёдрам вниз. Сати задрожала от унижения, понимая, как сейчас выглядит: с разъёбанной дыркой, расхристанная и теряющая самообладание – точно её зажали где-то в тёмном переулке.

– Ну что, блядь, всё ещё хочешь посмотреть телевизор?

Сати молча помотала головой. А возбуждение уже захлёстывало с головой, убеждая, что растянутое влагалище – это лучшее, что может быть в её жизни. Она невольно подвигала ягодицами, показывая нетерпение. Ей всё равно. Пусть она блядь, лишь бы дали снять хоть ненадолго эту ломку… Ей всё равно.

Все засмеялись, и мужчина шлепком согнал её со стула.

– Ползи в угол, похотливая сучка.

После этого она плохо помнила, что происходило. Знала только, что стоит в какой-то подсобке полураздетая, и локти связаны грубой верёвкой, притягивая её к ручке шкафа, или тяжёлой железной лестнице, или ещё к какой-то мебели, не позволяя особо дёрнуться. Подмышки болят и натирает от впившихся лямок бюстгальтера, но натянуть его обратно на грудь, встопорщившуюся от прохладного воздуха, нет никакой возможности. Она ничего не видит, всклокоченные волосы нависают на лоб, лезут в нос и глаза.

Здесь пыльно и тесно, какие-то коробки и старые мётлы колют кожу, и сама она тоже чувствует себя такой же вещью, задвинутой в чулан до поры, до времени.

Изредка приоткрывается скрипящая дверь; Сати жмурится от слепящего света, но его быстро закрывает спина гостя и в лицо тычется влажный член. По щеке грубо похлопывают, и рабыня покорно сосёт, чувствуя, как в давно изнывающей пизде тоже включается засунутый туда вибратор. Периодически ей удаётся кончить, так как клиент тоже не прочь растянуть удовольствие, но как бы то ни было, игрушка остаётся в секс-игрушке… такой вот каламбур. Смазка то и дело капает на заманчиво стянутые до середины бёдер трусики. Там её никто не трогает, как и приказывал господин Саргон, зато все вытирают члены и вульвы о её волосы, и они быстро становятся липкими.

– Сати, может быть, тебе надоело? Хочешь посмотреть сериалы?

Рабыня вздрагивает, связанная, с трудом поводит бёдрами, между которыми так тянет и так горячо:

– Нет, я хочу, чтобы мне снова включили, – бормочет она. – Я хочу ещё… Можно подрочить ещё?

– Ну, тогда ты знаешь, что делать, поблядушка, – с усмешкой доносится голос и шуршание расстёгиваемой ширинки.

Выгодная сделка завершена. Секс-игрушке нравится, когда в её влагалище долбится инструмент, да и держать при этом за щекой залупу – ещё приятнее. Она смутно знает, что не должна была соглашаться на подобное, но уже не может вспомнить, почему. И, как ни странно, из-за того, что забыла причину, ей особенно горько, и слёзы стекают по щекам, но в темноте ни посетителям, ни ей самой их всё равно не видно.

Сати натужно закашлялась, когда её вытряхнули из футляра и развязали путы. Кажется, она потеряла сознание от духоты, а в глаза бил яркий свет, голые стены вокруг были слишком светлыми, раздражающими, и от этого вновь накатывало головокружение… новый приступ кашля вновь сотряс пленницу, но постепенно она приходила в себя. С чего же всё началось?..

Ах, да, точно. Уже как с месяц Саргон навещал её всё реже и реже. Он, как и Нерон с Абигейл, постоянно где-то пропадал, а возвращался усталый и хмурый. В целом, Сати почувствовала себя несколько лучше благодаря тому, что пытки практически исчезли, сменившись будничным сексом. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. На днях хозяин объявил, что отдаст её на пару дней клиенту в свободное пользование, а чуть позже секс-игрушку упаковали, отправив по назначению.

Как и прежде, рабыня измучилась от тесноты и сдавленности, думая, что вот-вот задохнётся, и теперь она здесь… в крошечном помещение без окон, парой стульев и матрасом для сна. Это комната, где её будут держать?

– Встань.

Только теперь Сати взглянула на своего временного хозяина и поняла, что это тот самый клиент, который однажды назвал её человеком. Воспоминание почти истёрлось из памяти, однако при одном взгляде на непроницаемое лицо рабыню охватили необъяснимые горечь и страх. Ей не хотелось больше его видеть, не хотелось никогда встречать… но что поделать? Сати молча выполнила приказание и застыла перед клиентом, заложив руки за спину, чтобы ему хорошо было всё видно.

– Засунь это в себя и садись на стул.

Рабыня посмотрела на протянутый ей вибратор и смазку. Расставив пошире ноги, Сати ввела в себя пальцы, механически дразня влагалище. А затем, чуть морщась от прохлады и дискомфорта ещё не растянутого лона, начала насаживаться на инструмент. К концу процедуры из дырочки начало капать, и Сати с лёгким стоном опустилась на стул широко разведя колени. За спиною щёлкнули наручники, и мужчина приковал её запястья и щиколотки к перекладинам, чтобы рабыня не могла подняться по собственной воле.

– Меня зовут Джейс.

Пододвинув оставшийся стул, клиент сел напротив Сати и пристально посмотрел на неё.

– Давай поговорим начистоту: Саргон заставляет тебя продавать своё тело? Каким образом он этого добился?

Мутный взгляд секс-игрушки, безвольно обмякшей в оковах, начал проясняться. Сперва в нём промелькнуло недоумение, а следом – паника, стремительно сменившаяся яростью.

– Вы… вы не клиент! Ты хочешь убить хозяина! – прошипела Сати, машинально порываясь вперёд.

Ядовитой ненависти, исказившей её облик, хватило бы на то, чтобы перегрызть пленителю горло, однако наручники держали крепко. Тем не менее, злобный оскал никуда не делся. Точно цепная собака, Сати пристально следила за каждым движением своего тюремщика.

– Так это всё-таки ты убила Гарриса, – Джейс удовлетворённо улыбнулся, точно у него сложился некий паззл. – Неплохо этот ублюдок тебе мозги промыл. Пожалуйста, послушай меня: сейчас ты в безопасности. Я принадлежу к отделу по борьбе с преступностью, и прямо сейчас мои товарищи готовятся к нападению на один из его наркокартелей. Поверь, совсем скоро Саргону будет совсем не до тебя. Ты в безопасности…

Он убеждал спокойным, ровным голосом, однако рабыня, не дослушав, завизжала:

– Ты об этом пожалеешь! Ублюдок, ненавижу! Я убью тебя, убью… ненавижу!

Она извивалась в оковах, остервенело пытаясь пододвинуться на стуле к мучителю.

Джейс вздохнул:

– Похоже, у меня нет выбора.

Вытащив из кармана пульт управления, он нажал кнопку, включая вибратор, распирающий влагалище девушки.

– О, чёрт… – Сати вздрогнула, понимая, что за этим последует.

Мощный ритм инструмента сразу взял своё, вызывая ответную реакцию. Рабыня застонала, мотая головой и пытаясь сосредоточиться, но взгляд, в котором плескалась ненависть, постепенно затягивала поволока похоти.

Подтачиваемая сексуальным опьянением, Сати уже покачивалась, поводя бёдрами. Сквозь задурманенный разум ей показалось, что Джейс смотрит на неё с жалостью и сожалением… и от этого внезапно стало очень больно. Пленница дёрнулась, сопротивляясь, но возбуждение брало своё, сношаться о стержень хотелось нестерпимо. Её охватил беспомощный стыд.

– Нет… пожалуйста, не надо, – всхлипнула она. – Я не хочу превращаться в животное… только не при тебе.

Слёзы, непонятно откуда родившиеся, потекли по щекам. Скорчившись, Сати пыталась свести колени, чтобы прикрыться, и спрятать лицо, как вдруг инструмент внутри неё вдруг прекратил пытку. Тихие шаги зашелестели, вновь перемещаясь за спину, и жёсткая рука заставила пленницу откинуться обратно на спинку стула, показывая искажённое болью лицо.

– Тише, тише... – мягко проговорил Джейс и, склонившись, вдруг поцеловал Сати.

Когда его тёплые губы накрыли её, она растерялась от непонимания, что происходит, а мужские ладони вдруг начали поглаживать её груди – совсем не так, как лапал Саргон или его друзья. Они как будто… пытались доставить ей удовольствие?

Дилдо заработало вновь, но на этот раз тише, нежнее, пальцы Джейса тоже потянулись вниз. Они оказались очень бережными, и Сати почувствовала, как совсем иное возбуждение расцветает в её лоне и во всём теле: нежное и светлое, как слеза, оно схлынуло так же неуловимо, как и настигло рабыню, оставляя после себя опустошение.

– Что… – Сати вновь заплакала. – Зачем вы это делаете? Он убьёт меня, если решит, что я с вами сотрудничала. А рано или поздно Саргон точно вернётся за мной. Я слишком уникальная игрушка в его коллекции. Зачем вы сейчас дали мне кончить таким образом? Мне же будет ещё тяжелее, когда придётся вернуться к прежним обязанностям. Вы издеваетесь надо мной ещё больше, чем он!

– А у него ты как будто не умрёшь? – вскинул бровь

– Хозяин меня любит! Как игрушку… – серьёзно ответила рабыня. – Он… он всегда ждёт, чтобы моя задница зажила, прежде чем начать новую порку, а ещё разрешает кончать на его члене…

– Сатиэль, не надо перечислять мне этот бред, которому тебя научили, – резко оборвал её Джейс. – Я говорю с тобой сейчас как с человеком, а не игрушкой. Ответь на мой вопрос: у Саргона ты разве не умираешь мучительной смертью?

Тяжёлый взгляд рабыни, который было впился в мужчину при окрике, прояснился, и в нём мелькнул испуг.

– Но я нужна ему живой, – тихо повторила девушка, сжавшись.

– Разве он не делал тебе последнее время капельницы? Посмотри: твоё тело уже изношено и больше не выдержит. Ты нужна живой, но лишь пока в способна обслуживать его извращённые желания. Даже если игрушка уникальна, когда она ломается – это не повод сильно горевать.

– Послушай, я не предлагаю тебе становиться на нашу сторону, – заметил Джейс, когда в помещении повисла мертвенная тишина. – Да я тебе и доверять настолько не смогу. Я лишь хочу предложить тебе шанс спастись. Ты будешь нашей пленницей, и мы проведём над тобой некоторые исследования. Но мне нужно, чтобы ты выразила своё согласие. Чтобы это происходило по твоему собственному желанию.

Рабыня молчала.

– Ты хочешь, чтобы тебя спасли? – повторил Джейс.

– Хорошо… – с трудом выдавила Сатиэль. Её била крупная дрожь от осознания, на что она решается. – Хорошо, но… я должна быть всегда связана! – в отчаянии, близком к истерике, воскликнула она. – Чтобы, если он придёт… то увидел, что я не переставала быть его игрушкой.

Джейс кивнул и, достав из нагрудного кармана рацию, кого-то позвал. Вскоре в камеру вошли двое военных.

– Обращайтесь с ней, как с особо опасным элементом. Она невменяема и подвержена диссоциации личности, во время которой становится агрессивной.

Завязав Сатиэль предварительно глаза, мужчины отстегнули её от стула и заломили ей руки, но девушка была не против, покорно шагая туда, куда её вели. Происходящее вновь начало отдавать сюрреалистичностью. Может, это такая хитроумная игра клиента в сексуальные эксперимента и подземный бункер? Пленница уже вполне начала допускать такой вариант, как повязку сняли, и зрение вновь вернулось.

Она увидела просторное и светлое помещение, в котором суетилось множество медиков, и странное кресло с закреплённым над ним шлемом, от которого шло множество проводов, а ещё – вертикальный вытянутый резервуар, заполненный жидкостью, в котором плавала женщина. Глаза её были закрыты, но смуглое, азиатской внешности лицо было прекрасно. Дышала ли она? К её рту не было подведено никакого устройства для подачи кислорода, и не вырывалось никаких пузырьков воздуха из ноздрей, и в то же время она не казалась мёртвой. Она… казалась Сатиэль прекрасной, но пустой. Точно белый лист, на котором можно чертить всё, что угодно. Сатиэль не могла объяснить, откуда у неё взялось это чувство.

– Наш мозг состоит из электрических импульсов, – заговорил Джейс, заметив её заворожённый взгляд. – Поэтому врачи предположили, что сознание можно переместить в иное тело, если правильно “закодировать” новый мозг. Это человеческое тело было полностью выращено в этой лаборатории… и нам нужен испытуемый. Изучив сигналы твоего мозга, мы постараемся понять, какие нейронные связи образовались во время твоего травматичного опыта. И при кодировке твоего нового мозга постараемся исключить их. Я не знаю, каким будет результат. Может быть, ты потеряешь часть личности. Может быть, у нас ничего не получится… В каком-то смысле это будешь не совсем ты…

– Я согласна, – твёрдо кивнула Сатиэль, оборвав Джейса и вызвав на его лице изумление. – Что я должна сделать?

– Привяжите её к креслу, – велел тот охранникам.

После того, как чёрные ремни обняли голое тело пленницы, полностью обездвижив её, а лицо сокрыл надетый шлем, Джейс обратился к главному врачу:

– Можете начинать, – затем добавил. – Сатиэль, тебе не надо ни о чём беспокоиться. Просто отвечай на вопросы и… придётся немного потерпеть.

– Да, – голос девушки немного дрожал.

– Хорошо, – один из врачей выступил вперёд, держа в руках протокол допроса. – Скажите, вы сейчас хотите секса?

– Я почти всегда его хочу, – монотонно ответила пленница. – Но… недавно мне дали достичь оргазма, поэтому сейчас не так сильно.

Врач кивнул одному из ассистентов, и тот подошёл, начиная трогать соски девушки. Та сразу захныкала, пытаясь свести колени.

Остальные специалисты засуетились, отмечая показания приборов и изучая какие-то диаграммы.

– А теперь?..

Долгий и нудный допрос начался, прерываемый лишь стонами и криками пленницы…

* * *В камере, куда вернули измученную Сатиэль спустя пару часов, Джейс задержался, наблюдая, как она гремит наручниками и цепью, которой её приковали к стене, и удобнее устраивается на матрасе. Затем произнёс:

– Придётся провести несколько таких сеансов. Они будут расспрашивать тебя на разные темы. Прости, я знаю, что тебе тяжело через всё это проходить. Скоро принесут еду. Поешь и отдохни.

Девушка подняла голову, окидывая его усталым взглядом:

– Ты не хочешь отомстить мне из-за Гарриса?

Джейс тяжело вздохнул, отворачиваясь к стене. Голос его прозвучал глухо:

– Скорее напарником. Мы давно пытались прижать этого ублюдка и его шайку, но это не так-то просто. Когда лазейка наконец-то появилась, Гаррис решил поставить на тебя. Думал, ты поможешь. Я отговаривал его, потому что у нас было слишком мало данных о тебе… он меня не послушал. Это его ошибка.

Сатиэль помолчала, потупившись. Молчал и Джейс, не спеша уходить.

– Как же… – наконец сипло прошептала она, вновь встретившись с ним взглядом. – Как же ты смог тогда ничем себя не выдать, когда пришёл ко мне в качестве клиента? Тебе не было противно? У тебя же была эрекция…

– Ну… – криво усмехнулся Джейс. – Пришлось кое-что себе вколоть, чтобы стояло. Тебе понравилось? Это было очень жестоко – то, что ты тогда предложила.

– Послушай, я не смогу отдохнуть, – пробормотала пленница. – Тот нежный секс, который ты мне сегодня подарил, меня не спасёт. Моему телу в равной мере нужна и боль, и через некоторое время у меня начнётся ломка. Я сойду с ума, если у меня не будет нужной стимуляции.

Джейс понимающе кивнул:

– Один раз, наверное, придётся её пережить, чтобы врачи могли изучить, как ведёт себя твой мозг. Но в остальном… я сделаю то, что ты попросишь.

– Тогда прямо сейчас, – Сатиэль твёрдо посмотрела ему в глаза и развернулась спиной, опускаясь на локти. – Выпори меня. А потом… потом… – её голос задрожал, срываясь и не выговаривая последнее “трахни как сучку”.

– Я понял.

Девушка крепко зажмурилась, слыша, как щёлкает пряжка расстёгивающегося ремня.

* * *Тело колышется в резервуаре – спящее сном без сновидений, овеянное покоем, которое пронизывало Вселенную на заре её созидания. Сатиэль смотрит на эту женщину каждый день, привыкая к мысли, что это новая она, как бы заранее соединяясь со своей новой оболочкой духовно.

Именно её безмятежный лик дарил ей силы дожить до этого дня. Рядом стоит Джейс и выглядит напряжённым больше, чем это представляется разумным.

– Надеюсь, я тебя не забуду, – говорит Сатиэль, прежде чем улечься на укрытый мягкой тканью стол и позволить врачам облепить себя датчиками.

– Надеюсь, ты проснёшься, – коротко бросает тот, пожимая на прощание её пальцы.

Если эксперимент не удастся, прежняя Сатиэль останется в искусственной коме, а врачи продолжат попытки воссоздать сознание ещё и ещё…

* * *Звуки вливаются в уши сразу же после того, как Сатиэль кажется, что она соскальзывает в наркоз. Воспоминания наплывают одно за другим: она помнит детство и желание куда угодно сбежать от мачехи, она помнит Саргона, она помнит последние слова Джейса… Быть может, из-за её искорёженного наркотиком тела общая анестезия не сработала?

Сатиэль пытается пошевелиться, чтобы дать об этом знать окружающим, однако конечности кажутся ужасно неуклюжими. Рядом раздаются возгласы, кто-то аккуратно подхватывает её под плечи, помогая вернуться в сидячее положение. Тело, пусть и сильное, по-прежнему плохо слушается, будто она оказалась в какой-то симуляции, к интерфейсу которой надо привыкнуть. Шея безвольно склоняется, и благодаря этому Сатиэль видит, что кожа её ног стала смуглой, и на них больше нет татуировок.

Кто-то хватает её за соски и тянет пальцы к промежности, и это бесцеремонное, ничем не оправданное вторжение мгновенно вызывает у неё отвращение и гнев.

– Не смейте! – она хрипло кашляет, дёргаясь и заставляя руки прийти в движение, чтобы отбиться от домогательств.

И только потом, как далёкий чёрно-белый фильм, перед глазами встают сцены насилия и слова, которые заставлял произносить её Саргон, кадры оргий и бесчеловечных унижений. Однако, отстранённо пронимая, что происходит, она больше не испытывает того страха, той сокрушающей сознание беспомощности и алогичного возбуждения.

И тогда до Сатиэль начинает доходить…

Плечи накрывает белый халат. Это Джейс. Она ловит его встревоженный взгляд.

– Я тебя помню.

Тот с облегчением улыбается, как если бы встретил вернувшегося из далёкой поездки друга.

– Ну, вот. Думаю, скоро ты станешь свободна…

Сатиэль мрачнеет, отстранённо качая головой. Неловко кутается в одежду, вздрагивает. Прислушивается к той странной какофонии эмоций, которые медленно вскипают в глубине души, собираясь из крупинок воспоминаний, которые постепенно обретают глубину и весомость.

– Нет. Теперь я должна убить Саргона.

*Здесь предполагаются ещё 405 тысяч знаков нового романа, в котором Сатиэль проходит военную подготовку и охотится вместе с Джейсом за шайкой Саргона, но т.к. это уже совсем иные жанры, мы это опустим и перейдём сразу к эпилогу*

Хриплое дыхание отражалось от бетонных стен подземных катакомб. Чем дальше, тем больше в воздухе пахло сыростью и гнилью, но мужчина продолжал брести – прочь от разрывавшихся вдали пуль и ожесточённой перестрелки. Его не гнал страх – лишь рациональное стремление двигаться вперёд. Мир для него всегда был сосредоточием двух сил: боли и смерти, и он умело ими пользовался, добиваясь того, чего хотел. Сумеет ли он выжить сейчас? Сумеет ли вновь выебать эти федералов, оставив ни с чем? Это было бы очень забавно… Саргон прибавил бы кое-что покрепче, если бы сознание не мутила та самая боль.

Правая рука его онемела, густо залитая кровью. Она капала, оставляя на полу следы, и вскоре преступник чувствовал головокружение. Заметив пустую нишу, Саргон заполз внутрь, точно загнанный зверь в первую попавшуюся нору. Бесполезный пистолет, который уже не было сил как следует держать, упал рядом.

Однако его бегство с поля боя не осталось незамеченным – скоро в затхлой тишине раздались шаги. Они не были слишком тихими, но и не такими тяжеловесными, как у мужчин. Однако едва ли они принадлежали кому-то из его сподвижников. Саргон лежал, не шевелясь и не предпринимая каких-либо попыток скрыться или оказать сопротивление. Он ещё не сдался – он лишь выжидал удобного момента вновь взять верх. Потому что по опыту знал, что рано или поздно такой представится.

Женщина. Невысокая, запаянная с ног до головы в экипировку военных, вышла из-за угла, держа оружие наизготовку. Хищное дуло замерло, слепо уставившись на бледного, в испарине валяющегося в пыли мужчину.

– Сдаюсь, – тот слабо шевельнул пальцами, отпихивая подальше от себя пистолет.

Кривая, даже сейчас снисходительная улыбка растянула его губы. Женщина шагнула ближе, прицеливаясь.

– Эй, что не так? – удивился Саргон. – А как же ваша хвалёная демократия, “не убивать пленных” и всё в таком духе? А ещё твоим ребятам нужно получить от меня много секретных данных. Они не погладят тебя по головке, если ты меня здесь прихлопнешь.

– Ты не узнаёшь меня? “Хозяин”?

Голос её был грудной и низкий, незнакомый, и тем не менее что-то было в его интонациях, что сразу пробудило знакомые ощущения. Саргон расплылся в тёплой улыбке, которая никак не вязалась с его положением.

– Ах, вот оно как, – в непроницаемых глазах садиста заплясал былой огонёк. – Ты всё-таки выжила. Похоже, слухи о том эксперименте всё-таки не были блефом и его действительно провели… занятно. Ну, хорошо, привет, Сати. Абигейл и Нерона тоже собираешься пристрелить?

– Нет, тебя одного достаточно, – мотнула та головой, не опуская ствола. – Остальных пусть допрашивают и судят по закону… Но тебя я должна убить собственными руками.

– Да, и тем не менее ты пришла и заговорила. Тебе хотелось, чтобы я узнал тебя. Для чего ты это делаешь? Для того, чтобы продемонстрировать мне, как изменилась? Если бы ты действительно освободилась от меня, я бы уже лежал мёртвый. Но ты всё та же Сати, которая пришла к своему хозяину.

– Теперь это ненависть, а не покорность.

– Без разницы. Никогда не видел разницы между покорностью, ненавистью, обожанием, что там ещё… Я вижу лишь сильные чувства, которые заставляют делать всё, что угодно ради объекта желания. Я таким родился. Я вижу мир лишь в чёрно-белых тонах, никаких оттенков: кто-то доминирует, кто-то подчиняется. И то, что вы загнали меня в угол…

Саргон помолчал. Кровь всё текла, и ему становилось всё труднее ясно говорить, вслед за рукой начинало неметь и тело. Только взгляд оставался всё тем же: холодным и насмешливым.

– Знаешь, в чём подвох мести? Когда люди мстят, они на самом деле не хотят причинить боль обидчику. Они лишь пытаются вернуть то, что им дали, чтобы повернуть время вспять. Но это невозможно, и в итоге их постигает разочарование и даже отвращение к самим себе… Пусть я даже сейчас сдохну, как это изменит твоё прошлое? Факт того, что по моему приказу ты раздвигала ноги и ещё благодарила за то, что тебя трахнул десяток людей, останется неизменным. Согласись, из тебя вышла хорошая секс-игрушка? Даже интересно, как ты живёшь с этими воспоминаниями. Ведь они преследуют тебя, не так ли?

Саргон издевался, стремясь надавить на больное и вывести её из себя, Сатиэль это видела. И пусть её это не трогало, в то же время ей было этого мало. Саргон упивался их прошлым, и Сатиэль чувствовала себя нагой перед ним, как будто вернулась в прежнее тело. Чтобы победить в этом поединке, она должна была оставаться предельно честной. В том числе и с самой собой.

Сатиэль помолчала, вспоминая о своих отношениях Джейсом. Передовые, но всё ещё несовершенные технологии пусть и правда перенесли её в новое тело, но не смогли полностью перекодировать вдолбленные глубоко в подсознание реакции, лишь смягчив их, будто подёрнув неясной пеленой. Порой ей всё так же претил обыкновенный секс и требовалась грубость, но уже в гораздо меньших пропорциях. Таких, которые могли считаться относительно “нормальными”. Джейс в глубине души тоже не был неженкой, и они как-то незаметно сошлись, превратившись из напарников в близких людей.

– Да, это правда, я никогда не забуду ничего из того, что ты со мной сделал, – произнесла наконец она. – И даже не знаю, хочу ли забыть. Так ли я в этом нуждаюсь. Но главное заключается в том, что даже помня, теперь я совершенно точно могу жить без тебя. Поэтому я пришла не мстить.

Саргон усмехнулся, но сбегающие по вискам капли пота от разливающейся в руке боли мешали ему выглядеть расслабленно. Маска довольства медленно сползала, обнажая физические мучения возящегося в грязи ничтожества. Он попытался сесть поудобнее и не смог, рухнув обратно в пыль. И, казалось, впервые ощутил, как поменялось их взаимное положение и как уверенно возвышается над ним Сатиэль. Это ему не понравилось, начав внезапно раздражать.

Точно в подтверждение его мыслей, та продолжила:

– Тогда я была твоей вещью. Ты мог делать со мной всё, хотел. А теперь я пришла изменить настоящее. Поэтому я тебя убиваю – потому что я сильнее. И я пришла сказать тебе это в лицо.

Впервые на лице за всё время разговора на лице мужчины промелькнуло нечто сродни злобе. Он дёрнулся из последних сил, пытаясь сжать пальцы на оружии… Сатиэль вздохнула. Улыбнулась, подумав о Джейсе.

– Прощай, хозяин.