Эстелия поняла, что муж собирается разрушить их брак, в тот момент, когда увидела на своём месте чужую женщину.

Не рядом с Кайденом, не среди приглашённых и даже не напротив него, что уже было бы достаточно дерзко. Велисса Астэрн сидела справа от герцога Марвейра, на месте хозяйки дома, под вышитым серебром гербом семьи, и спокойно держала в пальцах бокал, который пятнадцать лет ставили перед Эстелией.

Слуги прекрасно знали, кому принадлежало это кресло.

Кайден тоже.

Именно поэтому Эстелия не остановилась в дверях, не потребовала объяснений и не доставила мужу удовольствия увидеть её растерянность.

Она вошла в парадную столовую так, словно ничего необычного не происходило.

За длинным столом сидели двадцать четыре человека. Двоюродные родственники Кайдена, несколько соседей по столичным владениям, глава торговой палаты с супругой, два придворных чиновника, которых Эстелия лично приглашала ещё две недели назад, и семейный поверенный Марвейров господин Ласнер.

Последний оказался здесь совсем некстати для празднования годовщины.

Зато весьма кстати для развода.

Эстелия отметила это почти без удивления.

Пятнадцать лет брака научили её замечать детали, которые Кайден считал незначительными.

Она сама составляла список гостей на сегодняшний вечер. Господина Ласнера в нём не было.

Как не было и Велиссы Астэрн.

Музыканты в дальней галерее продолжали играть лёгкую мелодию. По залу плыл запах горячего хлеба, печёных яблок и пряностей. В серебряных подсвечниках горели десятки свечей, отражаясь в высоких окнах, за которыми столицу уже накрывали ранние зимние сумерки.

Всё выглядело именно так, как Эстелия задумала.

За исключением одного.

Годовщину её брака собирались праздновать без неё.

— Мы уже начали, Эстелия, — произнёс Кайден.

Он не поднялся.

Когда-то он вставал всякий раз, когда она входила в комнату. Не из придворной вежливости, а потому, что ему нравилось встречать её первым.

Эстелия вдруг вспомнила это с такой отчётливостью, что сама удивилась. Перед глазами возник молодой мужчина в форме королевской гвардии, смеющийся над чем-то совершенно пустяковым, пока дождь барабанит по стеклянной крыше зимнего сада.

Тот Кайден исчезал постепенно.

Наверное, поэтому она не заметила точного момента, когда рядом остался другой.

— Я вижу. На западной дороге перевернулась карета, пришлось объезжать через Рыночную площадь. Семь минут, Кайден.

Несколько гостей опустили глаза.

Велисса улыбнулась.

Она была красива именно той яркой красотой, которая прекрасно смотрелась в переполненных залах: золотистые волосы, безупречно уложенные над тонкими плечами, светлая кожа, тёмно-зелёное платье, подчёркивающее фигуру, и драгоценности, слишком дорогие для незамужней дочери небогатого барона.

Эстелия узнала серьги.

Она сама заказывала их у мастера прошлой весной в подарок младшей сестре Кайдена, но потом заказ пришлось отменить из-за изменения семейных расходов.

Значит, не отменили.

Просто изменили получательницу.

Это почему-то оказалось неприятнее, чем чужая женщина в её кресле.

Не из-за стоимости.

Из-за мелочности.

— Я велел подавать. Не держать же гостей голодными.

— Конечно. Сегодня это было бы особенно невежливо.

Свободное место оставалось на дальнем конце стола.

Рядом с вдовой двоюродного дяди, которая уже трижды делала вид, что поправляет салфетку, лишь бы не встречаться с Эстелией взглядом.

Сесть туда означало согласиться со спектаклем.

Уйти означало подарить Кайдену ещё более красивую сцену.

Эстелия выбрала третье.

Она подошла к ближайшему слуге.

— Матиас, принесите кресло.

Молодой лакей едва заметно побледнел.

— Куда поставить, ваша светлость?

— Пока принесите, Матиас. Обычное, из гостиной.

Кайден нахмурился.

— Эстелия.

Она посмотрела на него.

— Что? Мне ведь тоже нужно сесть.

Вероятно, он ожидал обвинения. Или вопроса. Или хотя бы возмущения.

Эстелия не собиралась облегчать ему задачу.

Матиас принёс кресло из соседней гостиной. Эстелия указала место между двумя торцами стола, достаточно близко, чтобы участвовать в разговоре, но не занимая ничьей стороны.

Получилось почти символично.

Больше она не сидела рядом с мужем.

Но и место, отведённое ей после него, принимать не собиралась.

Когда она устроилась, возникла неловкая тишина.

Эстелия положила салфетку на колени.

— Ешьте, пожалуйста. Я чуть не поссорилась с поваром из-за этого меню — обидно будет, если всё остынет.

Кто-то нервно усмехнулся.

Главный повар, если бы услышал, наверняка возмутился бы. Спор длился три дня, а не неделю.

Но гостям стало чуть легче.

Кайдену — нет.

Он смотрел на неё внимательно, и Эстелия впервые позволила себе рассмотреть мужа так, словно они были незнакомы.

В сорок три года Кайден Марвейр оставался мужчиной, которого замечали в любой комнате. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, в которых только у висков появилась первая седина, и привычкой смотреть на собеседника чуть дольше, чем требовала вежливость.

Этой привычкой он когда-то покорил её.

Позже она поняла, что Кайден просто любил, когда люди начинали нервничать первыми.

Сегодня нервничать он собирался заставить её.

— Я собирался поговорить с тобой после ужина, — произнёс он.

— Можем дождаться десерта.

— Теперь уж какой смысл откладывать.

Велисса чуть повернула голову.

Эстелия заметила, что пальцы женщины крепче стиснули ножку бокала.

Значит, нервничала всё-таки не только она.

— В таком случае говори сейчас, — сказала Эстелия.

Кайден перевёл взгляд на гостей.

— Прошу простить. Это семейное дело, но раз уж все здесь…

Это было почти смешно.

Если он действительно хотел семейного разговора, в зале не сидели бы два десятка свидетелей и поверенный.

Эстелия не стала спорить.

— Да, все здесь. Я слушаю.

— Наш брак себя исчерпал.

Госпожа Торвин уронила вилку.

Звук получился неожиданно громким.

Музыканты продолжали играть, не подозревая, что сопровождали конец герцогского брака.

Эстелия смотрела на мужа.

Слова были ожидаемыми.

И всё же между ожиданием удара и самим ударом всегда оставалась разница.

Она почувствовала не боль даже, а странное внутреннее опустошение, будто кто-то открыл дверь в комнате, где долгие годы горел камин, и внезапно выпустил наружу всё тепло.

Пятнадцать лет.

Она знала, что Кайден не любит её прежней любовью. Вероятно, давно.

Но между «знать» и «услышать вслух» пролегала пропасть.

Эстелия не позволила себе заглянуть туда сейчас.

Потом.

Когда рядом не будет двадцати четырёх человек.

— Я тебя услышала, — сказала она.

В бровях Кайдена мелькнуло движение.

Вот этого он не ожидал.

— Вот так? И ты понимаешь, о чём я?

— Не нужно повторять.

— Тогда давай обойдёмся без тяжёлых объяснений.

Эстелия чуть наклонила голову.

— Тебе тяжело, Кайден?

Несколько человек за столом внезапно очень заинтересовались своими тарелками.

Кайден взял бокал, но пить не стал.

— Не мне одному. Подумай о гостях.

— Я о них думала, когда приглашала на годовщину.

— Я не хочу сейчас спорить.

— Тогда зачем пригласил зрителей?

Велисса шевельнулась.

Кайден устало выдохнул.

— Эстелия, прошу тебя.

— Ты ещё о чём-то хочешь меня попросить?

— Хотя бы разговаривай со мной нормально.

Она почти улыбнулась.

За пятнадцать лет Кайден не раз восхищался её способностью сохранять достоинство в неудобных обстоятельствах. На приёмах. В спорах с управляющими. Во время денежных трудностей первых лет брака. На похоронах его отца, когда половина родственников пыталась выяснить, кому достанется какое поместье.

Сегодня та же способность ему почему-то не нравилась.

— Хорошо, — сказала Эстелия. — Только давай уже договорим. Чего ты хочешь?

Кайден бросил короткий взгляд на Велиссу.

Вот теперь всё стало окончательно ясно.

Не потому, что Эстелия раньше ничего не замечала.

Она замечала.

Поздние возвращения.

Письма, которые Кайден перестал оставлять на письменном столе.

Слишком частые упоминания семейства Астэрн.

Поездки, необходимость которых он объяснял настолько скучно, что вопросы казались мелочностью.

Эстелия только не хотела становиться женой, которая проверяет карманы мужа и считает часы его отсутствия.

Оказалось, доверие тоже можно использовать против человека.

— Я хочу расторгнуть наш брак, — произнёс Кайден. — Велисса станет моей женой.

На этот раз даже музыка показалась громче.

Эстелия посмотрела на женщину в своём кресле.

Велисса выдержала взгляд.

К её чести, она не изображала смущение.

— Давно? — спросила Эстелия.

— Эстелия…

— Вы давно это решили?

— Что теперь изменится, если я отвечу?

— Для меня изменится. Ответь.

— Эстелия.

— О разводе при всех говорить можно, а об этом — нет? Сегодня наша годовщина, Кайден. Ты помнишь?

Кайден помолчал.

— Несколько месяцев назад.

Несколько месяцев.

Эстелия кивнула.

Значит, пока она согласовывала зимние поставки для трёх поместий, занималась ремонтом восточного крыла и искала нового управляющего для мельниц, муж уже обсуждал жизнь после неё.

Странным образом эта мысль не разбила её.

Она рассердила.

Потому что Кайден по-прежнему пользовался результатами её работы.

По-прежнему отправлял к ней счетоводов.

По-прежнему спрашивал, почему доход западных земель упал на четыре процента.

По-прежнему требовал организовывать приёмы так, чтобы нужные ему люди оказывались рядом.

Он уже выбрал новую жену.

Но старую пока оставил выполнять обязанности.

— Ясно, — сказала Эстелия. — Господин Ласнер здесь поэтому?

Поверенный замер.

Кайдену пришлось ответить.

— Да.

— Прекрасно.

Она повернулась к мужчине.

— Бумаги вы тоже принесли?

Господин Ласнер открыл рот, затем посмотрел на Кайдена.

— Ваша светлость, я…

— Не смотрите на него, господин Ласнер. Я спрашиваю вас. Документы готовы?

— Предварительные бумаги подготовлены, ваша светлость.

— Принесите их.

Теперь молчали уже все.

Даже Кайден.

— Эстелия, — начал он, — сегодня нет необходимости…

— Не откладывай теперь.

— Я думал, ты захочешь побыть одна. Обдумать всё.

— И что я должна обдумать?

Он явно не нашёлся.

Эстелия помогла:

— Поплакать, а потом попросить тебя остаться? Напомнить про пятнадцать лет? Ты ведь и без меня помнишь, сколько мы женаты.

Велисса побледнела.

Кайден резко поставил бокал.

— Не оскорбляй её.

И вот это, наконец, причинило боль.

Небольшую.

Чистую.

Очень понятную.

Не потому, что он защищал Велиссу. Это было ожидаемо.

Потому что за весь вечер он впервые заговорил с настоящим чувством.

И это чувство предназначалось не Эстелии.

Она медленно расправила салфетку на коленях.

— Молодая женщина — это оскорбление? Ей двадцать семь, Кайден. Я не сказала о ней ничего дурного.

Велисса неожиданно произнесла:

— Мне жаль. Правда. Я не хотела, чтобы вы узнали вот так.

Эстелия посмотрела на неё.

В голосе женщины не было торжества.

Что ж.

Это хотя бы делало происходящее менее пошлым.

— Мне тоже жаль, — ответила она. — Давайте хотя бы закончим этот разговор.

Кайден откинулся на спинку кресла.

— Какие условия тебя устроят?

Вот теперь они наконец добрались до настоящего разговора.

Не о любви.

О собственности.

Эстелия знала мужа достаточно хорошо.

Он подготовился.

Наверняка уже решил, что ей оставить, где она будет жить, сколько получит ежегодно и как часто сможет появляться в столице, чтобы не причинять неудобств его новой семье.

Возможно, считал это щедростью.

— Покажи сначала свои. Ты ведь уже всё приготовил.

Кайден кивнул господину Ласнеру.

Поверенный ушёл из столовой и вскоре вернулся с кожаной папкой.

Эстелия дождалась, пока документы окажутся перед ней.

— Можно продолжать ужин, — сказала она гостям.

Никто не продолжил.

Она вздохнула.

— В самом деле. Рыба остынет.

Госпожа Торвин первой робко взялась за вилку.

Через несколько секунд остальные последовали её примеру.

Эстелия раскрыла папку.

Первые строки были составлены вежливо.

Очень вежливо.

Тем изысканным юридическим языком, которым человека лишали половины жизни так, чтобы это выглядело почти заботой.

За Эстелией сохранялись драгоценности, подаренные ей до и во время брака.

Хорошо.

Небольшой городской дом на улице Белых Лип.

Ожидаемо.

Ежегодное содержание.

Щедрое по меркам провинциальной аристократии и смешное по сравнению с доходом дома Марвейров.

Экипаж.

Четыре слуги.

Право использовать фамилию мужа до нового брака.

Эстелия дочитала до конца.

— И всё?

Кайден нахмурился.

— У тебя будет дом, слуги, деньги. Ни в чём не придётся нуждаться.

— Я прочитала. Спрашиваю, есть ли что-то ещё.

— А что ещё ты хочешь получить?

Эстелия закрыла папку.

— Ничего.

Это была правда.

И именно поэтому ей стало легче.

Впервые за вечер она отчётливо поняла, что не хочет договариваться о более удобной клетке.

Она не желала жить на содержании Кайдена.

Не хотела ежегодно ждать денег от человека, который однажды мог решить, что выплачивает слишком много.

Не хотела городского дома, где все соседи будут знать, чьей бывшей женой она является.

Ей нужна была собственность.

Что-то, что нельзя отнять следующим решением Кайдена.

— Содержание можешь вычеркнуть.

На лице мужа впервые появилось настоящее удивление.

— Не говори глупостей.

— Я не сгоряча говорю. Эти деньги я брать не буду.

— На что ты собираешься жить?

— Хочу получать доход от того, что будет принадлежать мне.

Кайден усмехнулся.

— Какой собственности?

Вот теперь Эстелия улыбнулась.

Совсем немного.

Потому что именно эту ошибку мужчины совершали удивительно часто.

Если женщина занималась делами дома, это называли хозяйственностью.

Если теми же делами занимался мужчина, это называли управлением состоянием.

Кайден привык думать, что она лишь помогала.

В действительности последние двенадцать лет Эстелия прекрасно знала, какое из владений Марвейров приносило прибыль, какое существовало ради престижа, а какое каждый год высасывало деньги из общей казны.

Она знала также, какой собственностью Кайден пожертвует без сожаления.

— И дом на Белых Липах вычеркни.

— Ты отказываешься от всего. Что же тебе оставить?

— Землю. Её я возьму.

Он рассмеялся.

Негромко.

Будто она действительно сказала что-то забавное.

— Какая именно?

Эстелия обвела пальцем край папки.

Можно было потребовать хорошую землю.

Мельницы в южной долине.

Небольшое поместье близ столицы.

Две прибыльные деревни у речной переправы.

Но Кайден начнёт торговаться.

А главное — постарается сохранить влияние.

Ей требовалось место, которое он не ценил.

Эстелия перебрала в памяти семейные владения.

И вспомнила карту, которую изучала прошлой зимой, пытаясь понять, почему из горного округа снова пришёл налоговый счёт при почти полном отсутствии дохода.

— «Семь облаков».

Кайден перестал улыбаться.

А потом рассмеялся уже по-настоящему.

— Ты серьёзно?

— Вполне. «Семь облаков».

— Ты вообще помнишь, что это такое?

— Помню. Северо-восток, около сорока двух акров основной земли, лес. Старый гостиничный корпус, хозяйственные постройки. И горячие источники.

— Развалины, — поправил Кайден. — Не гостиничный корпус.

— Вот и отдай мне эти развалины.

Кайден посмотрел на поверенного.

Тот кашлянул.

— Имение числится за герцогским домом, — подтвердил поверенный.

— Только числится? С правом собственности что-то не так?

— Нет, я имел в виду, что им почти не пользуются. Давно уже.

— Это я знаю. Меня интересуют документы.

Кайден покачал головой.

— Ты хоть понимаешь, сколько там ремонта? Жить негде.

— Сколько именно — пока нет.

— Я представляю. Именно поэтому мой отец собирался продать эту землю ещё двадцать лет назад.

— Почему не продал?

Кайден нахмурился.

— Не помню.

Это заинтересовало Эстелию, но совсем немного.

Сейчас важнее было другое.

— Ты всё равно не хочешь этим заниматься. Отдай мне «Семь облаков», и больше ни одного счёта оттуда не получишь.

— Взамен содержания? Совсем?

— Совсем. Впиши отказ.

— И на городской дом потом не претендуешь?

— Не претендую.

Он посмотрел на неё так, словно пытался понять, где скрывается ловушка.

Эстелия его понимала.

Если бы он предложил такую сделку ей, она тоже стала бы искать второе дно.

— Украшения оставишь, — сказал Кайден.

— Мои, конечно. Семейные я не забираю.

— Экипаж.

— Оставь до переезда. Потом верну.

— Четырёх слуг.

— Предложу им уехать со мной. Принуждать никого не стану.

— Эстелия, в «Семи облаках» никто не живёт.

— Теперь буду жить я.

Кайден долго смотрел на неё.

— Хорошо.

Вот и всё.

Пятнадцать лет закончились одним словом.

Эстелия ожидала, что почувствует что-нибудь значительное.

Освобождение.

Горе.

Ярость.

Но внутри оказалось удивительно спокойно.

Вероятно, настоящие чувства придут позже.

После подписей.

После переезда.

Когда она проснётся утром и поймёт, что больше не является женой Кайдена Марвейра.

— Господин Ласнер, запишите, о чём мы договорились.

Поверенный медлил.

— Прямо сейчас?

— Да. Вы ведь уже подготовили остальное.

Кайден поморщился.

— Можно закончить утром.

Эстелия взглянула на часы.

— Сейчас восемь двадцать. Переписчики ещё в канцелярии, сегодня работают до десяти. Готовят бумаги к завтрашнему совету — я сама распорядилась им доплатить. Мы успеем.

Кайден ничего не ответил.

Она знала его дом лучше, чем он предполагал.

Может быть, это и было главной проблемой их брака.

Господин Ласнер собрал бумаги.

— Я подготовлю окончательный вариант.

— И акт передачи владения, — добавила Эстелия. — Земля, строения, лес и права, связанные с источниками.

Поверенный замер на полушаге.

— Права на источники?

Кайден махнул рукой.

— Всё, что там есть.

— Господин Ласнер, так и напишите. Всё, включая права на источники. Чтобы потом не возвращаться к этому разговору.

Ласнер поклонился.

— Разумеется.

Он ушёл.

Кайден неожиданно сказал:

— Ты ещё можешь передумать.

Эстелия посмотрела на него.

— Кайден… Что именно ты предлагаешь мне передумать?

— Я об условиях. Дом в столице всё-таки удобнее.

Не развода.

Условий.

Как ни странно, именно это помогло ей окончательно успокоиться.

— Нет. Я выбрала.

— Ты понятия не имеешь, что тебя ждёт.

— Не знаю. Посмотрю, когда приеду.

— «Семь облаков» не приносили дохода больше тридцати лет.

— Тогда сложно будет сделать хуже.

Уголок его рта дрогнул.

На мгновение он стал похож на прежнего себя.

— Ты всегда была упрямой.

— Ты раньше называл это характером.

— Раньше многое было иначе.

— Да. Было.

Они посмотрели друг на друга.

Эстелия вдруг поняла, что могла бы спросить.

Когда ты перестал меня любить?

Почему не сказал раньше?

Почему именно она?

Чего тебе не хватало?

Все эти вопросы уже стояли где-то рядом, готовые превратить вечер в мучительное препарирование пятнадцати лет.

Но ответа, который вернул бы ей эти годы, не существовало.

А унижать себя надеждой услышать правильные слова она не собиралась.

Поэтому спросила другое:

— Велисса будет жить здесь?

Кайден напрягся.

— После оформления развода.

Эстелия кивнула.

— Я уеду скоро. До тех пор пусть мои комнаты останутся моими.

Велисса подняла глаза.

— Я туда не пойду.

— Спасибо.

Это был первый прямой разговор между ними.

И Эстелия неожиданно поверила ей.

Велисса пришла за мужчиной и положением.

Не за её платьями, книгами и комнатами.

По крайней мере пока.

Ужин закончился раньше, чем планировалось.

Никто не захотел оставаться на музыку и десерт.

Гости один за другим прощались с преувеличенной вежливостью.

Некоторые женщины обнимали Эстелию чуть дольше обычного. Несколько мужчин делали вид, что ничего особенного не произошло.

Через час дом опустел.

Документы принесли без десяти десять.

Эстелия прочитала каждую страницу.

Кайден раздражался уже на третьей.

— Ты Ласнеру не доверяешь? Он годами ведёт наши дела.

— Доверяю. И всё равно прочитаю.

— Ты каждую строчку будешь проверять?

— Под каждой будет моя подпись, Кайден.

На шестой странице она нашла ошибку в границах владения.

На восьмой — слишком расплывчатую формулировку о праве использования леса.

На одиннадцатой попросила уточнить, что всё находящееся на территории имущество, не обозначенное как личная собственность Марвейров, переходит новой владелице вместе с землёй.

Кайден постепенно перестал торопить.

К полуночи документы были подписаны.

Кайден поставил последнюю подпись и отложил перо.

— Ну что, теперь ты довольна?

Эстелия посмотрела на листы.

— Довольна? Нет, конечно.

Он вскинул бровь.

— Но теперь я свободна.

И только произнеся это, она поняла, насколько слово ей понравилось.

Утром Эстелия проснулась раньше рассвета.

Первые секунды лежала, глядя на знакомый балдахин над кроватью, и не могла понять, почему внутри так пусто.

Потом вспомнила.

Развод.

Велисса.

«Семь облаков».

Она повернулась на бок.

В комнате всё оставалось прежним.

Шкаф с книгами.

Светлые шторы.

Низкий столик у камина.

Старинное зеркало, которое Кайден подарил ей на третью годовщину.

Только сама жизнь почему-то уже находилась в другом месте.

Эстелия позволила себе десять минут.

Ровно десять.

Она не плакала вчера.

Заплакала сегодня.

Без красивой трагедии и без мыслей о том, что всё потеряно.

Просто лежала, закрыв лицо ладонью, и оплакивала не мужа даже, а ту женщину, которой была много лет назад.

Двадцатичетырёхлетнюю Эстелию, уверенную, что они с Кайденом встретят старость вместе.

Первый дом.

Первую общую зиму.

То, как они сами выбирали мебель, потому что тогда денег было гораздо меньше.

Его привычку приносить ей горячую выпечку после поздних советов.

Свою уверенность, что любовь, если относиться к ней бережно, обязательно выдержит время.

Не выдержала.

Возможно, виноват был Кайден.

Возможно, оба.

Но разбираться в этом сегодня Эстелия не собиралась.

Через десять минут она встала.

К полудню были собраны первые сундуки.

К вечеру выяснилось, что из двадцати семи постоянных слуг герцогского дома уехать с ней захотела только одна женщина.

Тесса, помощница экономки, которой было около пятидесяти и которая проработала рядом с Эстелией двенадцать лет.

— Тесса, ты хорошо подумала? — спросила Эстелия.

Тесса застёгивала старую дорожную сумку.

— Хорошо. Уверенности всё равно нет.

— Хоть ты меня обнадёжь.

— Могу соврать, если вам от этого легче.

Эстелия рассмеялась впервые после вчерашнего вечера.

— Нет уж. Говори как есть.

— Вот и хорошо. Я никогда не была в горах. Терпеть не могу холод. И подозреваю, что если господин герцог называл то имение развалиной, то там даже крыса побрезгует жить.

— Боюсь, насчёт дома он не преувеличил.

Тесса задумалась.

— Только скажите: жалованье мне будет не от герцога?

— От меня. Его денег там не будет.

— Тогда еду.

Эстелия посмотрела на неё.

— Тебе это так важно?

Тесса пожала плечами.

— Потому что здесь новая хозяйка. У неё будут свои люди. А я слишком стара, чтобы каждый день угадывать, нравлюсь я ей или нет. С вами хотя бы знаю, чего ждать.

— Значит, я хотя бы предсказуема.

— Конечно. Если окажется, что в ваших «Семи облаках» действительно нет крыши, я вернусь.

— Вернёшься, если захочешь. Уговаривать остаться не стану.

Через три дня Эстелия покинула столицу.

Кайден не вышел проводить её.

Зато Велисса стояла у окна второго этажа.

Эстелия заметила её, когда карета поворачивала к воротам.

Женщина не улыбалась.

И не выглядела победительницей.

Это почему-то запомнилось.

Через два дня Эстелия начала подозревать, что Кайден всё-таки отомстил ей за спокойный развод.

Не деньгами.

Дорогой.

Последние тридцать миль до «Семи облаков» заставили её пересмотреть все представления о том, что можно называть трактом.

Карету трясло так, что читать было невозможно. Колёса дважды вязли в промёрзшей грязи, а на одном из подъёмов кучер объявил, что дальше лошади просто не потянут.

Пришлось часть пути идти пешком.

— Если это дорога к богатству, — заметила Тесса, тяжело дыша рядом, — то богатство очень хорошо спрятано.

Эстелия придержала юбку, обходя глубокую лужу.

— Зато конкурентов меньше.

— Если все умерли по дороге.

— Тесса, я и без тебя еле иду.

— Ладно, берегу дыхание.

Горы появились ближе к вечеру.

Сначала тёмные линии вдали.

Потом огромные склоны, покрытые хвойным лесом, и белые вершины, на которых задерживался солнечный свет.

Эстелия невольно остановилась.

В столице гор не было.

Там горизонт всегда упирался в крыши, башни, дым и купола.

Здесь пространство казалось почти чрезмерным.

Холодный воздух пах древесиной и мокрым камнем.

— Красиво, — признала Тесса.

— И это говорит человек, который всю дорогу ворчал.

— Красиво жаловаться не мешает.

Дальше дорога стала немного лучше.

Через час кучер указал вперёд.

— Ваша светлость, кажется, приехали.

Эстелия посмотрела туда, куда он показывал.

И очень медленно сняла перчатку, будто это могло помочь увидеть иначе.

Имение «Семь облаков» стояло на широком каменном уступе между двумя лесистыми склонами.

Когда-то здание наверняка было великолепным.

Центральная часть поднималась на четыре этажа. По сторонам расходились два длинных крыла с арочными галереями. За ними виднелись башенки, террасы и остатки стеклянной оранжереи.

Когда-то.

Сейчас половина окон была заколочена досками.

На правом крыле отсутствовала значительная часть крыши.

Одна из башен подозрительно наклонилась.

Фасад покрывали тёмные потёки, плющ и трещины.

Каменная лестница перед входом осела с одной стороны настолько сильно, что ступени напоминали зубы старой пилы.

Тесса молча смотрела на здание.

— Говори уж, — попросила Эстелия.

— Я пытаюсь решить, соврала ли я насчёт крыс.

— Обжились?

— Думаю, они здесь главные арендаторы.

Эстелия закрыла глаза.

На секунду.

Не больше.

Затем пошла к дому.

Перед дверями их встретили четыре человека.

Четыре.

Эстелия несколько раз перечитала старую ведомость, согласно которой за имением числилось девять работников.

— Госпожа герцогиня? — спросил пожилой мужчина с седой бородой.

— Больше не герцогиня.

Он растерялся.

Эстелия протянула руку.

— Эстелия Ровенар. Новая владелица.

Мужчина неловко пожал её ладонь.

— Бран Тевес. Смотритель.

Остальных представили быстро.

Марта, кухарка.

Её взрослый сын Олдер, который выполнял всё от работы на конюшне до ремонта изгородей.

И молчаливая девушка по имени Нейра, отвечавшая за уборку той части здания, где ещё можно было убирать, а не раскапывать завалы.

— В ведомости девять работников. Где ещё пятеро?

Бран снял шапку.

— Уехали, госпожа. Не осталось их.

— Давно дом на вас четверых?

— Кто когда. Последний прошлой весной.

— А ведомость так и не исправили?

— Это у управляющего спросить надо. Списки он составляет.

— Он где? Я его ещё не видела.

Бран посмотрел на неё почти с сочувствием.

— В городе он, госпожа. Там живёт.

— И управляет отсюда заочно?

— Восемь лет уже так.

Тесса кашлянула.

Эстелия прекрасно знала этот кашель.

Он означал: если позволите, я скажу всё, что думаю.

Эстелия решила пока не позволять.

— Где ближайший город?

— Равенна. Двенадцать миль вниз по дороге.

— Завтра поедем к управляющему.

— Так он сам должен приехать. Он раз в месяц бывает.

— До следующего месяца ждать не будем.

Бран впервые улыбнулся.

Совсем немного.

— Похоже на то.

Эстелия осмотрела фасад.

— Что с крышей?

— Бурей сорвало. Четыре зимы назад.

— Четыре года так и стоит?

— Так и стоит.

— Хоть просили денег на ремонт?

Бран посмотрел на дом, будто ответ находился где-то среди выбитых окон.

— Просили. Не дали.

Эстелия медленно вдохнула холодный воздух.

— Ладно. Показывайте дальше. Нужно понять, за что хвататься сначала.

Через два часа слово «хорошо» стало казаться издевательством.

Большая часть западного крыла была закрыта.

В восточном можно было использовать только первый и второй этажи.

Бывший бальный зал превратился в склад старой мебели.

Кухня оказалась огромной, холодной и неожиданно хорошо сохранившейся.

В подвалах стояли пустые стеллажи.

Из двадцати восьми гостевых комнат пригодными для ночлега были шесть.

Из шести — только в трёх не пахло сыростью.

Оранжерея лишилась почти половины стекла.

В одном из хозяйственных зданий обрушилась стена.

Конюшня держалась исключительно благодаря упрямству Олдера и нескольким новым балкам, которые он поставил сам.

— За чей счёт? — спросила Эстелия.

— Сам купил.

Она посмотрела на него.

Парню было не больше двадцати пяти.

— Олдер, откуда у тебя на это деньги?

— Я летом подрабатываю внизу, на лесопилке.

— И всё ушло сюда? На чужое имущество?

Он пожал плечами.

— А лошадей куда девать, если крыша рухнет? Им-то всё равно, чья конюшня.

Логика была безупречной.

Эстелия занесла мысленную пометку.

Вернуть Олдеру расходы.

Когда появятся деньги.

Если появятся деньги.

Эта мысль прозвучала впервые и очень не понравилась.

— А источники? — спросила она.

Бран замялся.

— С ними… не всё хорошо, госпожа.

— У меня в документах семь источников.

— Было семь. Когда-то.

Эстелия остановилась.

— Сколько осталось?

— Один живой.

Тесса издала странный звук.

— Простите?

— Только нижний работает. К нему и ходим.

— Остальные пересохли?

— Если бы только пересохли…

— Бран, пожалуйста, не заставляйте меня вытягивать из вас каждое слово.

Смотритель потёр бороду.

— Это лучше показать.

Они вышли через заднюю галерею.

За домом склон уходил вниз широкими террасами.

Даже заброшенными они производили впечатление.

Каменные дорожки петляли между деревьями. Здесь и там виднелись круглые бассейны, павильоны, полуразрушенные беседки и низкие стены, покрытые мхом.

Туман стелился над землёй странными полосами.

Не обычный вечерний туман.

Он поднимался из расщелин между камнями.

Воздух постепенно становился теплее.

Эстелия почувствовала влагу на коже.

— Здесь всегда так?

— Около нижнего источника, — ответил Бран.

Они спустились ещё на одну террасу.

Перед ними открылся круглый бассейн, вырубленный прямо в светлом камне.

Над водой клубился серебристый пар.

Бассейн окружали колонны, от которых сохранилось меньше половины. За ними начинался резкий обрыв, и дальше были только горы.

Эстелия подошла ближе.

Вода оставалась совершенно прозрачной.

Со дна поднимались крошечные пузырьки.

Она опустилась на корточки и коснулась поверхности пальцами.

Тёплая.

Не обжигающая.

Удивительно приятная после холодной дороги.

— И это работает круглый год?

— Круглый год. Даже в мороз.

— Температура меняется?

— Чуть-чуть, но тёплая всегда.

— Вода уходит куда-то дальше?

Бран показал на узкий каменный канал.

— Раньше расходилась по всему комплексу. Потом каналы забило, кое-где стены треснули. Теперь почти вся уходит по старому руслу вниз.

Эстелия выпрямилась.

— А остальные шесть?

— Пойдёмте.

Следующий бассейн находился выше.

Сухой.

На его дне лежали листья и ветки.

Третий был наполовину завален камнями.

Четвёртый почти полностью зарос кустами.

У пятого сохранилась красивая арка, но воды не было.

Шестой скрывался за закрытым павильоном.

Седьмой Бран даже не показал.

— Почему?

— Не стоит туда сейчас, госпожа. Путь плохой.

— Мы не пройдём?

— Сегодня не поведу. Темнеет уже, слишком опасно.

Эстелия была уставшей, промёрзшей и достаточно разумной, чтобы хотя бы один раз за день прислушаться к совету.

— Ладно, сегодня не пойдём.

Они вернулись к работающему источнику.

Солнце уже опустилось за горы.

Туман стал гуще.

Эстелия села на каменную скамью и посмотрела на воду.

Вот её имущество.

Один полуразрушенный дворец.

Четыре работника.

Одна упрямая женщина из столицы.

Несколько лошадей.

Почти пустые кладовые.

И один горячий источник из семи.

Кайден действительно мог считать, что выиграл.

Наверное, сейчас он сидел в тёплой столовой, где всё работало благодаря системе, которую Эстелия годами выстраивала.

Велисса, возможно, уже перенесла вещи.

Эстелия удивилась, обнаружив, что мысль не причиняет прежней боли.

Она посмотрела на старый дворец.

В окнах горел свет только на первом этаже.

Здание выглядело усталым.

Почти забытым.

Но не мёртвым.

Почему-то Эстелия была в этом уверена.

— Сколько людей здесь раньше принимали? — спросила она.

Бран остался стоять неподалёку.

— Цифры не назову. Не при мне это было.

— А старшие что рассказывали?

— Мой дед рассказывал. В лучшие годы сюда приезжали со всего королевства.

— Чем их сюда привлекали?

Смотритель посмотрел на неё с удивлением.

— Из-за облаков.

Эстелия перевела взгляд на воду.

— Подождите. Каких именно?

— Тех самых, в честь которых имение назвали.

Он указал на склон.

— Каждый источник давал свой туман. Разного цвета, говорят. А когда работали все семь, облака поднимались над дворцом и были видны за много миль.

— Вы сами это видели?

— Нет. Я родился позже.

— Красиво рассказывают. Жаль, проверить нечем.

— Деду я верил. А сам, да, не видел.

Эстелия снова коснулась воды.

Серебристый пар обвился вокруг её запястья.

На мгновение ей показалось, что он задержался дольше, чем должен был.

Она отдёрнула руку.

Наверное, усталость.

— Завтра разберёмся с деньгами, — сказала Эстелия.

Бран не понял.

— Вы думаете, там ещё что-то осталось?

— Пока не посмотрю счета, ничего не думаю.

Она встала.

— Мне нужны все счета за последние десять лет. Налоги, выплаты работникам, расходы на содержание, старые книги гостей, планы здания, карта земли и всё, что осталось от прежнего управления.

— Сразу всё не найду. Поискать придётся.

— Ищите. Пока нам спешить некуда.

Бран посмотрел на неё странно.

Эстелия заметила.

— Что вы ещё мне не сказали?

Он не ответил сразу.

— Тут представитель короны… С ним бы вам сперва поговорить.

— Здесь, в имении? Зачем он приехал?

За спиной послышался мужской голос:

— Со мной.

Эстелия резко обернулась.

На другой стороне бассейна, там, где ещё минуту назад стояла сплошная стена тумана, появился мужчина.

Она не услышала шагов.

Это раздражало больше, чем пугало.

Незнакомец был высоким, в длинном тёмном дорожном плаще, застёгнутом у горла серебряной пряжкой. На сапогах осталась дорожная грязь. Чёрные волосы намокли от пара, а выражение лица ясно показывало: происходящее его совершенно не радует.

Бран побледнел.

— Ваша светлость…

Эстелия перевела на смотрителя взгляд.

Ещё одна светлость.

Прекрасно.

Незнакомец обошёл бассейн.

Двигался он спокойно, без намерения произвести впечатление, но пространство вокруг словно становилось теснее с каждым его шагом.

Эстелия поднялась.

— Мы знакомы?

— Лично не встречались.

— Представьтесь тогда, пожалуйста.

Мужчина остановился в нескольких шагах.

Вблизи он выглядел старше, чем показалось сначала. Чуть за сорок. Резкие черты лица. Серые глаза с тёмным ободком. На правой брови тонкий старый шрам.

Он посмотрел сначала на Эстелию, затем на дом за её спиной.

— Рейнар Кальдэн.

Имя ей было знакомо.

Не настолько, чтобы она сразу вспомнила откуда.

Но титул вспомнился раньше.

Герцог Пепельного Хребта.

Королевский ревизор северных земель.

И, если столичные слухи хотя бы наполовину соответствовали истине, человек, которому очень не нравилось, когда ему мешали работать.

Эстелия поправила перчатку.

— Эстелия Ровенар.

— Мне сообщили, что вы приехали.

Это ей не понравилось.

— Тогда объясните, герцог Кальдэн, зачем вы здесь. У меня сегодня и так немало новостей.

Рейнар перевёл взгляд на воду.

— Боюсь, придётся добавить ещё одну. Ваше право пользоваться источником могут прекратить.

Эстелия почувствовала, как за спиной Тесса очень тихо вдохнула.

— На каком основании?

Мужчина достал из внутреннего кармана сложенный документ.

Не протянул.

Просто держал в руке.

— Герцог Марвейр не предупредил вас?

Эстелия почти рассмеялась.

Конечно.

Кайден.

— Судя по вашему лицу, о самом важном. Говорите.

Рейнар посмотрел на неё чуть внимательнее.

Будто только сейчас понял, что действительно не знает ответа.

— «Семь облаков» находятся под королевской проверкой.

— По какой причине?

— Имение заброшено. За содержание горных сооружений накопились долги, постоянного управления нет. А источники здесь коронные: для них действуют отдельные требования. Они тоже нарушены.

Последние два слова прозвучали особенно неприятно.

— Коронными?

— Вы не знали?

— Нет. Мне передали их вместе с землёй.

Рейнар слегка прищурился.

— Понятно. Значит, начнём с уведомления.

Эстелия терпеть не могла это слово, произнесённое таким тоном.

— Пока понятно только вам.

Он наконец протянул документ.

Эстелия развернула лист.

Текст был длинным.

Печать настоящей.

Дата — три недели назад.

Она быстро пробежала строки глазами.

Часть формулировок пришлось перечитать дважды.

А затем она нашла главное.

— Это предписание о закрытии.

— Уведомление. Окончательное решение ещё не принято.

— Но срок уже назначен.

— Да, и он идёт.

Эстелия подняла глаза.

— Через месяц.

— Не считайте со дня получения.

— Здесь написано…

— Срок идёт с регистрации документа. Посмотрите дату.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

Эстелия посмотрела на дату ещё раз.

Три недели назад.

Холод, который она перестала замечать возле тёплой воды, внезапно вернулся.

— Сколько у меня осталось?

Рейнар Кальдэн сложил руки за спиной.

За ним клубился серебристый туман единственного живого источника.

— Тридцать дней, госпожа Ровенар.

Он сделал короткую паузу.

— Через тридцать дней корона закроет «Семь облаков» навсегда.

Глава 2. Тридцать дней до закрытия

Эстелия перечитала последнюю строку уведомления ещё раз, хотя за несколько секунд буквы не могли измениться.

Тридцать дней.

Вечером, когда она впервые увидела «Семь облаков», месяц показался бы почти щедрым сроком. За месяц можно было разобраться со счетами, оценить состояние строений, нанять людей, понять, что делать с источниками, и хотя бы приблизительно решить, хочет ли она провести здесь несколько лет или продать владение при первой возможности.

Теперь выяснялось, что через месяц ей, возможно, будет нечего продавать.

— Что именно означает «закроет»? — спросила она.

Рейнар Кальдэн не торопился отвечать. Вблизи работающего источника пар то скрывал нижнюю часть его плаща, то расходился, открывая мокрый от каменной дорожки край. Он выглядел человеком, который уже не раз произносил подобные новости и давно перестал считать их поводом для долгих объяснений.

— Корона прекращает право частного использования источников, — сказал он. — Территорию опечатывают до решения комиссии. Посторонним доступ запрещается. Любая деятельность, связанная с приёмом гостей или получением дохода с источников, прекращается.

— А дом?

— Само здание останется вашим, если документы о передаче собственности оформлены верно.

— Дом без воды. Кто же поедет в такую глушь просто ночевать?

— В этом и проблема.

— Хорошо хоть вы сказали прямо.

Рейнар посмотрел на неё чуть внимательнее.

Эстелия сложила уведомление по прежним сгибам и вернула ему.

— Что нужно сделать, чтобы этого не произошло?

— Госпожа Ровенар, вы ещё даже дом толком не осмотрели.

— Поэтому и спрашиваю. За что мне браться?

— Я прошу вас сначала оценить свои силы.

— Оценю. Но мне нужно знать, что от меня потребуют.

Бран стоял чуть поодаль, явно желая стать частью ближайшей каменной колонны. Тесса, напротив, не скрывала интереса. За двенадцать лет Эстелия научилась понимать её выражение лица: помощница экономки уже мысленно составляла список людей, которых следовало обвинить во всех нынешних бедах, и господин бывший управляющий наверняка занимал в этом списке почётное первое место.

Рейнар протянул руку.

— Покажите лист, пожалуйста. Разберём по пунктам.

Эстелия вернула лист.

Он развернул документ.

— Причин для проверки четыре. Первая — владение фактически заброшено. Вторая — содержание горных сооружений не соответствует требованиям безопасности. Третья — отсутствует управление на месте. Четвёртая — за последние годы имение не подтверждало хозяйственную деятельность, ради которой частному владельцу сохранялось право пользования источниками.

— Простите, на последнем пункте я потерялась. Что конкретно нарушено?

— Земля получила особый статус, потому что здесь существовал действующий гостевой комплекс. Пока он работал, прежние владельцы имели право использовать воду. Когда работа прекратилась, основание для этого права стало спорным.

— Сколько лет назад комплекс перестал принимать гостей?

Бран кашлянул.

— Если считать настоящих гостей, то больше двадцати.

Эстелия медленно повернулась к нему.

— И за двадцать лет никто не попытался открыть его снова?

— Иногда приезжали знакомые прежнего герцога. Охотники. Родственники. Но чтобы комнаты сдавали за плату… я такого уже не застал.

Рейнар свернул уведомление.

— Именно поэтому проверка началась не вчера.

— А это уведомление почему только сейчас? На нём дата трёхнедельной давности.

— Проверка идёт почти два года.

Эстелия почувствовала, как раздражение, до этого направленное преимущественно на Кайдена, стало гораздо более организованным.

— И все два года документы приходили герцогу Марвейру?

— Да, уведомляли владельца.

— Который три дня назад передал мне имение и не сказал ни слова.

— Этого я за него объяснить не могу.

— Да уж. Объяснять он умеет.

Она отошла к краю бассейна.

Под паром вода выглядела неподвижной, хотя откуда-то со дна непрерывно поднимались пузырьки. В иных обстоятельствах место могло бы успокаивать. Сейчас же Эстелия смотрела на единственный работающий источник и видела не красоту, а срок.

Тридцать дней.

У неё был опыт управления большим домом, тремя поместьями, слугами, поставками, приёмами и расходами. Но одно дело — привести в порядок хозяйство, которое уже существует, и совсем другое — за месяц воскресить то, что умерло двадцать лет назад.

— Допустим, — сказала она, оборачиваясь к Рейнару, — я приведу в порядок часть здания. Назначу управляющего, начну принимать гостей и покажу доход. Этого достаточно?

— Может хватить. Зависит от того, что увидит комиссия.

— Мне бы знать до того, как я потрачу деньги.

— Понимаю. Но обещать решение за комиссию не могу.

— Тогда скажите, что зависит лично от вас.

Он не обиделся.

— Если через тридцать дней комиссия увидит действующее предприятие, способное содержать используемую часть комплекса, если доступ к источнику будет безопасным, а управление — постоянным, я смогу рекомендовать продлить разрешение на частное пользование.

— Только рекомендовать?

— Да. Заключение будет моим.

— И вы вправе отказать, даже если я всё выполню?

— Если останутся основания для отказа.

— И окончательное решение не за вами?

— Решает комиссия.

— Значит, начинать придётся без гарантий.

Тесса тихо фыркнула.

Рейнар перевёл на неё взгляд. Тесса немедленно сделала вид, что её чрезвычайно занимает состояние старой беседки.

Эстелия продолжила:

— Что вы будете оценивать?

— Доходы и расходы. Состояние помещений, которые используются для гостей. Число работников. Порядок на территории. Книгу размещения. Наличие управляющего или владельца, который действительно находится здесь, а не появляется раз в месяц. И безопасность подходов к действующему источнику.

— А весь дворец обязан быть восстановлен?

— Нет.

Ответ последовал настолько быстро, что Эстелия замерла.

— Простите… То есть можно оставить часть закрытой?

Рейнар приподнял бровь.

— Можно. Весь дворец вам за месяц восстанавливать незачем.

— Сколько помещений должно работать?

— Столько, сколько вы заявите как действующую часть комплекса. Всё остальное необходимо закрыть для гостей и обозначить как недоступное.

Эстелия посмотрела на огромное здание.

Четыре этажа центральной части. Два крыла. Двадцать восемь гостевых комнат. Бальный зал. Галереи. Оранжерея.

Она мысленно вычеркнула почти всё.

Рейнар, вероятно, заметил изменение в её лице.

— Что вас так заинтересовало?

— Я считала совсем другой объём ремонта.

— И теперь?

— Теперь весь дворец подождёт.

Бран вытаращил глаза.

— Госпожа Ровенар?

— Для открытия мне не нужен весь дом, Бран.

— Но это же «Семь облаков».

— Люди приедут к источнику. Нам нужны комнаты, в которых они смогут жить. До остальных доберёмся, когда будут деньги.

Она пошла обратно к дому.

Через несколько шагов поняла, что Рейнар идёт следом.

— Вы куда? — спросил он.

— В дом. Надо посчитать, на что хватит средств.

— Вы с дороги не отдохнули.

Эстелия остановилась.

— А вы дали мне тридцать дней. Я не усну, пока хотя бы не пойму, с чего начинать.

В первый раз за всё время в выражении его лица появилось что-то похожее на сдержанное удивление.

— Тогда не буду задерживать.

— Спасибо. Бран, идёмте.

Ужин состоял из густой похлёбки с кореньями, свежего хлеба и яблок, которые Марта сумела сохранить в погребе с осени.

Эстелия ела за длинным кухонным столом вместе со всеми.

Это произошло не из стремления продемонстрировать близость к народу. Столовая оставалась холодной, одна из дверей плохо закрывалась, а в кухне хотя бы было тепло.

Рейнар от ужина отказался.

Он собирался вернуться в Равенну ещё до полной темноты.

— Дорога ночью опаснее, — заметил Бран.

— Знакомая дорога. Доеду.

— Может, переночуете всё-таки?

— Потому что у меня там вещи и люди.

Тесса, расставлявшая кружки, посмотрела на Эстелию.

— А у нас вещи есть, людей почти нет.

— Тесса.

— Я только о том, что места хватит.

Рейнар неожиданно ответил:

— У вас есть шесть пригодных комнат.

— Три, — поправила Эстелия.

— Шесть, если заняться сыростью.

Она отложила ложку.

— В трёх сыро.

— Но потолки целы, окна закрываются, а полы не проваливаются. Это уже больше, чем в некоторых местах, которые я проверял.

— Хорошие у вас образцы для сравнения. Хоть немного утешили.

— Утешать рано. Но комнаты восстановить можно.

— Уже что-то.

Он уехал вскоре после этого, оставив копию требований комиссии и обещание вернуться через неделю.

Не помочь.

Проверить.

Эстелию это устраивало больше.

Она не хотела быть обязанной мужчине, которого видела первый вечер в жизни, особенно если через месяц именно от его заключения будет зависеть судьба «Семи облаков».

После ужина Бран принёс первую часть документов.

Их оказалось так мало, что Эстелия сначала решила, будто он не понял просьбу.

На стол легли три потрёпанные книги, связка квитанций и несколько сложенных планов.

— Это всё?

— Больше здесь нет. Всё, что нашёл, принёс.

— Книги за остальные годы тоже должны быть. Где их держат?

— У управляющего.

— Который живёт в Равенне.

— У него, госпожа.

Эстелия посмотрела на первую книгу.

Последняя запись была сделана девять месяцев назад.

Расходы на содержание здания.

Оплата девяти работников.

Закупка древесины.

Ремонт крыши в хозяйственном дворе.

Она перечитала строку дважды.

— Бран, сколько человек получали жалованье от имения прошлой осенью?

— Мы четверо.

— Здесь девять.

— Так про этих пятерых я вам и говорил.

— Я думала, их просто забыли вычеркнуть. А им, судя по книге, платили. Смотрите, вот суммы.

Бран подошёл ближе.

— Я этих денег не видел.

Олдер нахмурился.

— И мать не получала. Я бы знал.

Марта перестала складывать посуду.

Эстелия открыла следующую страницу.

Ещё девять работников.

Ещё выплаты.

Она не спешила объявлять управляющего вором. Слишком мало данных. Возможно, часть денег действительно уходила людям, работавшим в городе, на лесных участках или где-то ещё.

Но если это было так, завтра он легко объяснит.

— Вы получали жалованье регулярно? — спросила она.

— Когда как, — ответил Бран. — Иногда раз в два месяца.

— Когда выдавали, всё отдавали? Или часть оставалась в долгу?

Он задумался.

— Не всегда всё. Говорили, остаток позже выдадут.

— За получение расписываться просили?

— Бывало. Не каждый раз.

— Сумма к тому времени стояла? Пустых квитанций не было?

Бран посмотрел на неё уже настороженно.

— Нет, в пустом я бы не расписался.

Хорошо.

По крайней мере люди не ставили подписи под неизвестными суммами.

Эстелия провела пальцем по строчкам.

— Утром едем в Равенну. Бран, вы с нами.

— Я вам в городе зачем?

— Вы знаете дорогу и управляющего.

— Это верно. Покажу.

— Олдер останется здесь. Мне нужен полный список того, что можно продать без ущерба для работы дома.

Олдер растерялся.

— Продать?

— Составьте список того, без чего мы месяц проживём. Сначала посмотрю, потом решим, что продавать.

Тесса присела напротив.

— Что именно вы собираетесь продавать?

— В бальном зале стоит мебель, которой никто не пользуется. В западной галерее я видела два огромных зеркала. В закрытой столовой — серебряные подсвечники. Если они принадлежат имению, они мне сейчас нужнее в виде денег.

Бран побледнел.

— Госпожа, там же старинные вещи. Других таких не найдёшь.

— Значит, за них можно получить хорошую цену.

— Они всегда здесь стояли. Без них и дом…

— Бран, через месяц дом могут закрыть. Я не хочу спасать кресла ценой самого курорта.

Марта отвернулась, но Эстелия заметила, как дрогнули её губы.

Бран не улыбался.

— Прежний герцог не позволял ничего вывозить.

— Прежний герцог сюда и не приезжал.

— Его отец говорил, что дом надо сохранить таким, каким он был.

Эстелия закрыла книгу.

— А кто сохранил крышу? Окна? Одними запретами дом не уберегли.

Смотритель замолчал.

Эстелия не хотела ссориться с человеком в первый же день, но и оставлять красивое старьё гнить в закрытых комнатах ради памяти о чужих решениях не собиралась.

— Я понимаю, вам жалко. Мне тоже, — сказала она уже спокойнее. — Давайте сначала выберем то, без чего дом потеряет своё лицо. Это оставим. Но на крышу, бельё, еду и людей нужны деньги сейчас. Свои у меня есть, только вложить всё до решения комиссии я не могу себе позволить.

Бран нехотя кивнул.

— Покажу, что там осталось. Посмотрим вместе.

— И ещё. Завтра с утра закройте западное крыло так, чтобы туда никто случайно не вошёл. Даже если никто сюда не приезжает.

— У нас чужих и не бывает.

— Через три недели — гости.

За столом стало тихо.

Марта первой решила, что ослышалась.

— Какие гости?

— Те, кто заплатит за комнаты.

— Вы хотите их поселить здесь уже через три недели?

— Если успеем, ещё раньше.

Тесса прикрыла глаза ладонью.

— Я знала, что надо было вернуться в столицу на первой же горе.

Эстелия взяла чистый лист.

— Через двадцать четыре дня комиссия должна увидеть работающий курорт. Значит, первые гости должны приехать минимум за неделю до этого. Лучше раньше. Нам нужен срок, чтобы понять, что мы сделали неправильно.

— А если мы всё сделали неправильно? — спросил Олдер.

— Исправим сколько успеем. Всё равно лучше узнать об этом до комиссии.

Тесса посмотрела на лист.

— Сколько комнат?

Эстелия вспомнила вечерний обход.

Двадцать восемь гостевых помещений.

Шесть условно пригодны.

Чтобы заработать достаточно, шести мало.

Чтобы восстановить двадцать восемь, не хватит ни денег, ни людей.

— Двенадцать.

Бран чуть не уронил кружку.

— У нас шесть целых.

— Я хочу подготовить ещё шесть.

— За три недели?

— Попробуем уложиться.

— Вы никогда не ремонтировали этот дом.

— Не ремонтировала. Поэтому и прошу помочь мне разобраться.

— Да вы и мастеров здешних не знаете.

— Завтра познакомлюсь.

— Они за срочную работу столько попросят…

— Узнаю цену. Пока спорим о том, чего никто из нас не посчитал.

Он смотрел на неё так, словно пытался определить, шутит она или действительно сошла с ума по дороге из столицы.

— А если мастеров нет?

— Тогда откроем столько комнат, сколько сумеем подготовить.

— А двенадцать? Вы же сами сказали.

— Это сколько я хочу, Бран. Если стены окажутся против, придётся договариваться со стенами.

На этот раз Марта всё-таки рассмеялась.

Напряжение за столом немного ослабло.

Эстелия записала:

«Двенадцать комнат. Кухня. Главный вход. Внутренний двор. Нижний источник».

Потом перечеркнула «главный вход».

Перед глазами возникла осевшая лестница.

— Нет. Главный вход не трогаем.

Тесса посмотрела на неё.

— Гости будут заходить через кухню?

— Через восточную галерею. Там ступени целы, а от дороги можно сделать отдельный подъезд.

Бран нахмурился.

— Но парадный вход выглядит…

— Я видела. На одну эту лестницу уйдёт половина денег, а спать гости будут всё ещё негде.

Она добавила:

«Восточная галерея — вход».

— А бальный зал? — спросила Тесса.

— Пока закроем. Танцевать нам рано.

— Оранжерея?

— Тоже. Стёкла сейчас не потянем.

— Большая столовая?

— И столовую. Будем есть ближе к кухне.

Бран уже не скрывал потрясения.

— Так что же мы гостям покажем?

Эстелия посмотрела на него.

— Чистые комнаты. Накормим, проводим к горячей воде. А вид с террасы вы сами знаете. Я по дороге на него засмотрелась и забыла, что ноги промокли. Для начала нам хватит.

Бран хотел возразить.

Она подняла руку.

— Через год вернёмся к бальному залу, если заработаем. Я не против него, Бран. Но сейчас у нас на сто танцующих найдётся место, а на троих ночующих — едва-едва.

Смотритель сел обратно.

— Вы действительно собираетесь это сделать.

— Попытаюсь. Обещать больше пока не могу.

— Нет, я… Я думал, вы просто поживёте и уедете. А вы гостей ждёте.

Эстелия посмотрела на старые книги.

На бумагах были суммы, которых не видели работники.

За стенами — комнаты, где десятилетиями никто не ночевал.

Где-то в городе жил управляющий, получавший деньги за хозяйство, в котором отсутствовал.

А бывший муж был уверен, что подарил ей бесполезную развалину.

— Жду, Бран. Правда жду.

Утро принесло дождь.

Не ливень, а мелкую горную морось, от которой дорога становилась блестящей и вязкой. Эстелия уже начинала понимать, почему здешние люди говорили о расстояниях не в милях, а в часах пути.

Равенна оказалась небольшим городом, тесно прижавшимся к склону у развилки двух дорог. Каменные дома стояли почти вплотную. Первый этаж многих занимали мастерские и лавки, над которыми сушилось бельё и висели деревянные вывески.

Эстелия ожидала увидеть сонную провинцию.

Вместо этого на площади было шумно.

Лесовозы.

Повозки с мукой.

Люди в плотных шерстяных плащах.

Два постоялых двора.

Мастерская с целой стеной оконных рам.

Она попросила кучера остановиться.

— Мы не к управляющему? — спросил Бран.

— К управляющему тоже успеем. Я на минуту сюда.

— Что вы там увидели?

— Посмотреть цену окон.

Тесса хмыкнула.

— Я говорила, что жить с вами спокойно не получится.

Мастер оказался широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с руками, покрытыми мелкими порезами. Услышав, что требуются рамы для «Семи облаков», он перестал улыбаться.

— Для дворца?

— Пока нужны рамы для двенадцати комнат.

— Там окон на полсотни.

— Весь дом я не заказываю. Только то, где поселим гостей.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Вы новая хозяйка?

— Да.

— Та самая?

Эстелия не стала уточнять, какая именно.

— Смотря что вам рассказали.

Мастер вытер ладони о передник.

— А говорят, вас муж выгнал.

Тесса издала возмущённый звук.

Эстелия опередила её.

— А ещё говорят, что вы делаете лучшие рамы в Равенне. Одно из двух я сегодня могу проверить.

Мужчина моргнул.

Бран отвернулся к стене, пряча улыбку.

Через четверть часа они уже обсуждали размеры.

Мастер мог приехать завтра, но двенадцать комнат за несколько дней не обещал. У него было двое помощников и заказы.

— А на какой объём можете взяться?

— Если рамы не все менять, а где-то перебрать старые, может, половину.

— Мне нужно шесть комнат сверх тех, где уже можно жить.

— Осмотреть надо.

— Приезжайте завтра, покажу всё на месте.

— До обеда буду. Там и решим.

— Договорились.

Следующей была прачечная.

Потом лавка тканей.

Потом столяр.

К полудню Эстелия знала примерную цену матрасов, занавесей, столов, посуды, ремонта печных заслонок и найма рабочих лучше, чем состояние собственного банковского счёта.

Последнее начинало беспокоить.

Управляющий проживал в двухэтажном доме возле ратуши.

Он открыл не сразу.

Господин Фарен оказался худым мужчиной с тщательно подстриженной бородкой и раздражённым выражением человека, которому помешали заниматься важными делами.

Увидев Брана, он нахмурился.

Увидев Эстелию, изменился в лице.

— Ваша светлость?

— Уже нет.

Эту фразу она начинала произносить слишком часто.

— Эстелия Ровенар. Владелица «Семи облаков».

— Разумеется. Я слышал о… переменах.

Конечно слышал.

Столичные новости добирались до гор быстрее, чем ремонтные деньги.

— Тогда вы понимаете, зачем я приехала. Давайте посмотрим книги имения за десять лет.

Фарен распахнул дверь шире.

— Проходите.

Его кабинет оказался лучше обставлен, чем три пригодные комнаты «Семи облаков» вместе взятые.

Эстелия это отметила, но выводов не сделала.

Пока.

Управляющий засуетился вокруг шкафа.

— Дело в том, что часть книг находится на хранении в городской конторе.

— Заберём из конторы. Где она?

Он оглянулся.

— Сегодня?

— Сегодня. Мне нужно приступать к работе.

— Но потребуется запрос.

— Я подпишу. Запрос от владельца нужен?

— Формально…

— Документы о передаче у меня с собой. Что ещё требуется?

Фарен прикрыл дверцу шкафа.

— Конечно.

Эстелия села напротив стола.

— Сколько человек сейчас получают жалованье от «Семи облаков»?

Мужчина замялся на долю секунды.

— Смотря кого считать постоянными.

— Хорошо. Постоянных сколько?

— Девять.

Бран шумно выдохнул.

Эстелия не повернула головы.

— Давайте поимённо, я запишу.

Фарен перечислил Брана, Марту, Олдера и Нейру.

Потом ещё пять имён.

Эстелия записала их.

— Где они работают?

— У них работа разъездная. Вызываем, когда нужно.

— Фарен, я спрашиваю, где их найти.

— Один следит за лесным участком. Двое занимаются дорогой. Ещё…

— Подождите. Кто именно? Давайте в том же порядке.

Он назвал.

— Сколько вы платили человеку, который следит за дорогой, в прошлом месяце?

Фарен назвал сумму.

Эстелия записала.

— Бран, вы знаете господина Ловиса?

Смотритель покачал головой.

— Никогда не слышал.

— Он мог работать на нижнем участке?

— Мог. Но дорогу к имению никто постоянно не чинит. Это я точно знаю.

Фарен повысил голос:

— Вы хотите обвинить меня в чём-то?

— Я хочу понять, куда уходили деньги. Пока только это.

— Очень похоже на обвинения.

— Если окажется, что всё в порядке, вам нечего опасаться.

Ей самой эта фраза не понравилась. Слишком удобно звучала.

Эстелия закрыла блокнот.

— Поэтому сделаем иначе. Сегодня вы передадите мне книги, списки выплат и договоры. Я проверю. Если всё подтверждается, разговор закончен.

— На это потребуется время.

— На проверку тоже. Поэтому начнём сегодня.

— Госпожа Ровенар, я много лет управлял этим имением при герцоге Марвейре.

— Вели счета, вы хотите сказать.

Он осёкся.

— Что вас не устраивает в моей работе?

— То, что вы занимались ею отсюда. В имении жил Бран, к нему шли с каждой бедой. А денег, судя по дому, у него не было.

Бран открыл рот.

Эстелия посмотрела на него.

— Бран, я не вас сейчас обвиняю. Я видела, в каких условиях вы работали.

Он закрыл рот.

Фарен медленно выпрямился.

— Если вас настолько не устраивает, как я веду дела, назначьте другого.

— Так и сделаю. Уже решила, кому передать управление.

В комнате стало тихо.

Эстелия сама не планировала произносить это сегодня.

Но решение, возникшее вечером, стало яснее после первых десяти минут разговора.

— Кто? — спросил Фарен.

— Сама буду управлять.

Он рассмеялся.

Неприятно.

Не громко, но совершенно искренне.

— Вы?

— Да, я. Вы не ослышались.

— Вы собираетесь жить там?

— Я уже там живу. Ближайший месяц проведу в имении.

— В развалинах?

— Для жалованья развалины годились, а для хозяйки уже нет?

Смех исчез.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Мы закончили. Книги, договоры, всё имущество «Семи облаков», которое у вас, передайте Брану до вечера. После проверки рассчитаемся.

Фарен побледнел.

— Вы увольняете меня?

— С сегодняшнего дня.

— Герцог Марвейр никогда…

— Герцог Марвейр больше не владеет имением.

— Я могу написать ему.

— Пишите. Решение от этого не изменится.

Эстелия поднялась.

— Можете передать ему привет.

На улице Тесса догнала её первой.

— Вы даже книги не посмотрели.

— Привезут — посмотрю.

— А если он честный?

Эстелия поправила перчатки.

— Тогда я выплачу ему всё, что положено, и извинюсь за подозрения.

Бран хмыкнул.

— Но обратно не возьмёте.

— Не возьму.

— Даже если с деньгами всё чисто?

Эстелия посмотрела на городскую площадь.

— Потому что честный управляющий, который восемь лет живёт в двенадцати милях от дома и не замечает, что крыша четыре года стоит разрушенной, мне тоже не нужен.

Бран на несколько секунд задумался.

— С этим не поспоришь.

К вечеру выяснилось, что продажа старой обстановки вызывает в Равенне гораздо больший интерес, чем будущее самого курорта.

Первым приехал антиквар.

За ним — хозяин лучшей гостиницы.

Потом неизвестно откуда появился торговец из соседнего города, который увидел старые зеркала и немедленно предложил сумму почти вдвое выше первой.

Бран страдал.

Особенно когда из бального зала вынесли шесть кресел с резными спинками.

— Им больше ста лет.

— Они три десятилетия стояли под пылью, — сказала Эстелия.

— Всё равно жалко.

— Я знаю, Бран. Мне тоже нелегко их отдавать.

— По вам и не скажешь.

— А вы представьте новые рамы на эти деньги. Мне только это и помогает.

Он покосился на неё.

— Это не то же самое.

— Для нас сейчас связано одно с другим.

Не всё пошло на продажу.

Большой каминный экран с изображением семи серебряных облаков Эстелия оставила.

Два старых гобелена тоже.

Когда торговец предложил купить деревянную стойку из бывшего приёмного зала, она отказалась, хотя цена была хорошей.

— Почему это оставляете? — спросила Тесса.

— Потому что через две недели за ней кто-то должен встречать гостей.

Тесса посмотрела на стойку.

— Тогда её хотя бы отмыть надо.

— Отмоем. Заодно увидим, за чем будут сидеть наши первые гости.

Самым дорогим оказался огромный светильник из малого бального зала.

Он висел там настолько давно, что никто не помнил, когда его зажигали последний раз.

Эстелия долго стояла под ним.

Стеклянные подвески покрывал слой пыли, но в редких лучах света они всё равно вспыхивали золотыми искрами.

— Красивый, — сказал Бран.

— Очень. Даже пыль не портит.

— Оставим?

Эстелия тихо назвала цену, которую предложил торговец.

Бран помолчал.

— Снимем аккуратно.

Полученных денег хватало не на дворец.

На двенадцать комнат.

Именно в этом заключалась разница.

На третий день в доме появились мастера.

На четвёртый их стало одиннадцать.

На пятый Эстелия поняла, что одиннадцать мужчин, работающих одновременно в старом здании, способны создать больше беспорядка, чем двадцать лет запустения.

Повсюду лежали доски.

Окна были раскрыты.

По коридорам носили старые рамы.

Кто-то бесконечно стучал.

Из шести новых комнат две оказались в худшем состоянии, чем предполагали при первом осмотре. Под половицами одной обнаружилась гниль, а в другой после дождя проступило мокрое пятно.

— Закрываем обе, — сказал мастер.

Эстелия посмотрела на комнату.

— Десять комнат остаётся. Меньше, чем рассчитывали.

— Зато в этих десяти пол под людьми останется на месте.

— Понимаю. Только принять трудно.

Мастер пожал плечами.

— Я могу пообещать вам двенадцать. Бумага выдержит. А вот пол — не уверен. Не хочу потом объясняться ни с вами, ни с ревизором.

— Хорошо, закрываем. Уговаривать вас не буду.

Она вычеркнула две комнаты.

Через час нашла другие.

Не сама.

Нейра.

Девушка всё это время молча выполняла свою работу и почти не участвовала в разговорах. В тот день она подошла к Эстелии в коридоре и сказала:

— Есть ещё четыре комнаты.

— Мы их не смотрели? Где они?

— Над кухней.

— Служебные, что ли?

— Да. Только там давно никто не живёт. Можно посмотреть.

Комнаты оказались маленькими.

Зато сухими.

В одной сохранилась синяя печь, в двух — встроенные шкафы, а окна выходили на лес, не на горы.

— Почему Бран их не считал?

Нейра пожала плечами.

— Их за гостевые не считали. Для господ там не устраивали.

Эстелия огляделась.

— А сухо-то как. Чем плохо для начала?

Две из четырёх комнат решили восстановить.

Двенадцать вернулись в список.

Первую неделю Эстелия почти не думала о Кайдене.

Это стало для неё неожиданностью.

Вечерами она падала в постель настолько уставшей, что прошлой жизни не оставалось места.

Утром нужно было считать деньги.

Потом проверять работы.

Потом спорить о цене древесины.

Потом выбирать, какие занавеси заказать, потому что дорогая ткань выглядела красивее, но дешёвая позволяла обставить ещё одну комнату.

Потом выяснять, почему кухне требуется вдвое больше дров, чем предполагала Марта.

Потом снова считать.

На восьмой день приехал Рейнар.

Эстелия увидела его из окна бывшей библиотеки, которую временно превратила в рабочий кабинет.

Он въехал во двор верхом, один.

Без свиты.

Без чиновника.

Без человека с папкой, который выглядел бы достаточно неприятно, чтобы представлять комиссию.

Тесса появилась в дверях через минуту.

— Приехал.

— Уже заметила.

— Вы выйдете?

— Пусть поднимается. Дверь он найдёт.

Тесса посмотрела на неё.

— Вы же понимаете, что именно он будет решать…

— Он даст заключение. Решает комиссия.

— От его заключения нам никуда не деться.

— Знаю, Тесса. Но встречать у ворот с музыкой не пойду. У меня счета не сходятся.

Тесса ушла.

Через несколько минут Рейнар вошёл сам.

Он остановился в дверях кабинета и посмотрел на стол.

На нём лежали счета, планы, образцы тканей и три разных предложения по ремонту дорожки к источнику.

— Я ожидал застать вас в бальном зале.

Эстелия не сразу поняла.

— Почему?

— Половина новых владельцев старых домов начинает с бального зала.

— И все непременно с зала? Неужели никому крыша не нужна?

— С фасада.

— Ну вот, я вам всю привычную картину испортила.

Рейнар прошёл к окну.

Во дворе двое рабочих разгружали доски.

— Что вы продали?

Эстелия подняла голову.

— Откуда знаете?

— На въезде встретил повозку с вашим старым светильником.

— Значит, уже увезли.

— Сколько получили?

— Это касается проверки?

— Нет.

— Тогда пусть это останется между мной и покупателем.

Он повернулся.

— Не привык, чтобы от моих вопросов так отмахивались.

— А я ещё не привыкла объяснять ревизору каждую свою покупку и продажу.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом Рейнар неожиданно усмехнулся.

Очень коротко.

— Показывайте.

— С чего начнём? Тут везде пока работа.

— Ваш работающий курорт.

— До работающего ещё несколько дней.

— Я вижу. Покажите, что успели.

Они начали с восточной галереи.

Старая дорожка к ней уже была расчищена.

Олдер вместе с двумя местными рабочими расширял подъезд, чтобы экипажи могли разворачиваться, не заезжая к полуразрушенной парадной лестнице.

Рейнар остановился.

— Вы перенесли вход.

— Здесь можно обойтись без большой стройки.

— Решили из-за лестницы?

Эстелия показала на главный фасад.

— Потому что на его ремонт мне назвали сумму, за которую можно подготовить шесть комнат.

— На четыре хватит. Не переоценивайте эти деньги.

— По моим расчётам, на шесть.

— Через неделю увидим.

Она посмотрела на него.

— Вы специально приехали портить мне настроение?

— Я приехал проверить продвижение работ.

— Тогда давайте досмотрим. Цифры сверю ещё раз.

Внутри галереи уже побелили стены. Нейра мыла старую плитку, оказавшуюся после нескольких часов работы не серой, а тёмно-зелёной.

Рейнар провёл пальцами по деревянной раме.

— Старая.

— Да, менять пока незачем. Она крепкая.

— Вы ничего не меняете без необходимости.

— При здешних ценах быстро учишься беречь целое.

Они поднялись на второй этаж.

Шесть бывших гостевых комнат уже проветривались.

В двух стояли новые кровати.

В остальных пока лежали разобранные рамы и доски.

— Двенадцать, — сказала Эстелия.

— Двенадцать комнат готовите?

— Такой у меня расчёт.

— Вы говорили, что пригодны шесть.

— Нашли ещё шесть.

— Уже успели восстановить?

— Нет, нашли те, за которые можно взяться. До готовности ещё далеко.

Рейнар осмотрел ближайшую комнату.

— Кто решил, что можно?

— Мастер Хорвен.

— Хороший мастер.

— Я тоже так решила после того, как он отказался брать деньги за ремонт двух комнат и велел их закрыть.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы умеете признавать, когда чего-то не знаете?

— Когда дело касается гнилого пола, охотно.

— Думал, будете добиваться двенадцати любой ценой.

— Вы знакомы со мной восемь дней, а уже всё решили.

На лестнице он пропустил её вперёд.

— Работа обязывает.

— Решать за человека заранее?

— Пересматривать решение, когда ошибся.

Это был первый ответ Рейнара, который Эстелия не смогла немедленно обратить против него.

Она решила не пытаться.

На кухне Марта ругалась с новым помощником из Равенны из-за неправильной разделки мяса.

Рейнар задержался у двери.

— Вы наняли людей.

— Пятерых постоянных и несколько временных.

— На какие деньги?

— На выручку от той самой обстановки. Я учла жалованье.

— Тогда покажете расчёт.

— Кухня будет обслуживать и гостей, и работников. Отдельной столовой пока не будет.

— Где будут есть гости?

— В малой гостиной рядом с восточной галереей.

— Двенадцать комнат и одна гостиная?

— Если в каждой комнате поселятся двое, будет тесновато. Но пока мне бы набрать первых двенадцать гостей. Потом придётся думать и об этом.

Рейнар ничего не сказал.

Они спустились к нижнему источнику.

Дорожка изменилась больше всего.

С краёв убрали кусты.

Разбитые участки камня заменили деревянным настилом.

Около бассейна появились две длинные скамьи.

Колонны никто не пытался восстанавливать.

Эстелия решила оставить их такими, какими они были.

Полуразрушенными.

Но чистыми.

Бран сначала назвал это кощунством.

Потом увидел, сколько стоит каменная работа, и перестал спорить.

Рейнар проверил край бассейна.

— Перила?

— Завтра установят.

— Свет?

— Поставим фонари вдоль дорожки.

— Ночью источник будет открыт?

— До десяти вечера.

— Почему не позже?

— Дальше нужно ночное дежурство. Пока я его не оплачу, открывать не буду.

— Разумно.

Эстелия повернулась к нему.

— Это была похвала?

— Пока вы всё верно рассчитали.

— Почти похвала. Надо будет запомнить день.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Ненадолго.

Но лицо изменилось неожиданно сильно.

Эстелия поймала себя на том, что смотрит дольше, чем требовалось, и сразу переключила внимание на бассейн.

Не хватало ещё заинтересоваться королевским ревизором через неделю после развода.

Это было бы не романтично.

Это было бы глупо.

— Когда открытие? — спросил Рейнар.

— Через восемь дней.

Он перестал улыбаться.

— Вы уверены насчёт срока?

— Нет. Но дальше откладывать некуда.

— Вы не готовы.

— Вижу каждый день.

— Тогда почему не дадите себе больше времени?

— До комиссии двадцать два дня. Если открыть через восемь, останется время исправить ошибки. Я боюсь пропустить что-нибудь и узнать об этом слишком поздно.

— Только не проверяйте на гостях то, что обязаны проверить сами.

Эстелия резко посмотрела на него.

— Послушайте, я не собираюсь рисковать людьми.

— Но собираетесь заселить людей в дом, где половина помещений ещё ремонтируется.

— Ремонтируемую часть закроем. В рабочих комнатах закончим за три дня до приезда, всё осмотрим. Сомневаемся хоть в одной — она останется пустой. Тут я с вами не торгуюсь.

— А дорога?

— Мы не можем восстановить тридцать миль тракта.

— Но им придётся по этому тракту добираться.

— Поэтому я приглашала людей, которые знают здешние дороги и понимают, куда едут.

— Кому вы написали?

Эстелия задумалась.

Вчера она написала двенадцать писем.

Не старым столичным знакомым.

Приглашать людей, которые знали её герцогиней Марвейр, казалось плохой идеей. Они приедут смотреть не на курорт.

На неё.

На развалины.

На женщину, которую бросил муж.

Ей требовались гости, заинтересованные в самом месте.

— Купцов из Равенны. Владельца лесопилки с семьёй. Семью человека, который снабжает три местных постоялых двора. Ещё несколько людей из соседних городов.

Рейнар нахмурился.

— Никого из столичных знакомых?

— На первое открытие — никого.

— Не хотите их видеть здесь?

— Потому что местные вернутся, если им понравится. И расскажут соседям. А столичная дама может приехать один раз из любопытства и следующие полгода объяснять всем, насколько здесь хуже, чем в её любимом загородном доме.

— Вы довольно невысокого мнения о столичных дамах.

— После пятнадцати лет столичных приёмов могу кое-что предсказать.

Рейнар посмотрел на серебристый пар.

— Цена?

Эстелия назвала.

Он повернул голову.

— Мало.

— На первый месяц я больше не поставлю.

— Вы почти ничего не заработаете.

— Зато комнаты не останутся пустыми.

— А комиссия смотрит на доход.

— Поставить вдвое дороже и ждать в пустом доме? Мне страшнее остаться совсем без гостей.

Рейнар некоторое время молчал.

— Возможно, это сработает.

— Хотелось бы услышать это без «возможно».

— Вы хотите гарантий там, где их нет.

— Хочу. Хотя понимаю, что вы мне их не дадите.

— Тогда вы выбрали неудачное имущество.

Эстелия засмеялась прежде, чем успела решить, хочет ли.

К её собственному удивлению, напряжение последних дней на несколько секунд отступило.

Рейнар посмотрел на неё иначе.

Без привычной оценки.

Это продолжалось недолго.

— Через неделю приеду снова, — сказал он.

— К открытию?

— На следующий день.

— Само открытие пропустите?

— Я хочу увидеть, что останется после первого дня.

— Вы умеете испортить человеку радость заранее.

— Бывало. Зато потом меньше разочарований.

Он развернулся к дорожке.

— Ещё одно.

— Слушаю. Что ещё проверить?

— Не пытайтесь открыть второй источник.

Эстелия насторожилась.

— Мы пока даже дорожку к нему не трогали.

— Пусть так и остаётся.

— Но всё-таки объясните почему.

Рейнар посмотрел на склон, где выше между деревьями скрывались другие бассейны.

— Потому что никто не знает, почему они погасли.

— Бран сказал, что каналы разрушены.

— Это одна из версий.

— Есть другие?

— Есть. Только ни одна пока не подтверждена.

— Что именно подозревают?

— Например, что проблема не в каналах.

Она ждала продолжения.

Рейнар не добавил.

— Герцог Кальдэн, я не понимаю. Вы не хотите рассказывать или не можете?

— Не могу. Мне самому не хватает сведений.

Эстелия приподняла брови.

— Значит, хотя бы иногда вы тоже не знаете, что делать.

Он посмотрел на неё.

— Чаще, чем мне хотелось бы.

И ушёл, оставив её возле бассейна с неприятным ощущением, что последнее слово осталось за ним.

Объявление об открытии «Семи облаков» появилось в Равенне на следующий день.

Эстелия отказалась от пышных формулировок.

Тесса прочитала первый вариант и возмутилась.

— «Двенадцать комнат, горячий источник, домашний ужин и лучший вид на горы в округе». Это всё?

— Я что-то из обещанного упустила?

— Вы бывшая герцогиня.

— Бывшая. И как это относится к комнатам?

— Людям интересно.

— Я продаю комнаты, а не развод.

— Развод продаст комнаты быстрее.

Эстелия посмотрела на неё.

— Кажется, я слишком хорошо тебя выучила торговаться.

— Я двенадцать лет наблюдала, как вы устраиваете приёмы для людей, которые терпеть друг друга не могут, но всё равно приезжают. Это почти то же самое.

— В объявлении не будет ни слова о Кайдене.

— Хорошо, без Кайдена. Хотя народ бы прочитал.

— Тесса.

— Всё, оставим ваше объявление.

Объявления повесили у двух постоялых дворов, на городской площади, возле мастерских и у конторы, куда приезжали торговцы из соседних поселений.

К полудню один лист кто-то сорвал.

К вечеру его место занял новый.

Через два дня поступило первое бронирование.

Не письмо.

Человек приехал сам.

Господин Верден, владелец крупной лесопилки, вошёл в галерею, снял мокрый плащ и с порога спросил:

— Это правда, что вы собираетесь снова открыть бассейн?

— Он никогда не закрывался, — ответил Бран.

Верден посмотрел на него.

— Ты двадцать лет никого туда не пускал.

— Да кто ехал? Желающих не было.

— Вот я и приехал.

Он привёз жену.

Двух дочерей.

Сына.

И сестру жены.

Пять комнат.

Эстелия записала имена.

Когда Верден ушёл, Тесса заглянула в книгу.

— Пять комнат, вы посмотрите.

— Я сама записывала, Тесса.

— Почти половина сразу.

— Не напоминай, а то поверю раньше времени.

— Хоть чуть-чуть порадуетесь?

— Боюсь спугнуть.

Через день забронировали ещё две.

Потом одну.

За три дня до открытия заняты были десять комнат.

Эстелия впервые позволила себе подумать, что всё может получиться.

И именно тогда начала течь крыша над одиннадцатой.

Она обнаружила воду утром.

Капли падали прямо на свежевычищенный пол.

Мастер Хорвен выругался так выразительно, что Нейра вышла из комнаты.

— Почините?

— Починю, если погода даст.

— Сколько вам нужно времени?

— Если дождь прекратится, завтра.

— Открытие послезавтра.

— Тогда молитесь, чтобы дождь прекратился.

Эстелия посмотрела в окно.

Небо было серым.

— Другого способа нет?

— Можно не пускать сюда людей пока.

— Вы об открытии?

— Перенесите его, и никто не будет торопиться под дождём.

— Нет, этого я сейчас не могу.

Хорвен пожал плечами.

— Тогда пока ведро. Крышу по мокрому не раскрою.

Эстелия поставила ведро.

К вечеру дождь прекратился.

На следующий день крышу закрыли.

В полдень сломалась одна из кухонных печей.

Марта объявила, что это конец.

Олдер разобрал заслонку, вычистил старую сажу и через два часа вернул печь к жизни.

В четыре часа приехал поставщик и сообщил, что заказанные продукты будут только утром.

В пять лошадь Брана потеряла подкову.

В шесть Нейра обнаружила, что в одной комнате плохо закрывается окно.

В семь Тесса вошла в кабинет Эстелии, села на стул и произнесла:

— Если завтра никто не приедет, я буду счастлива.

Эстелия отложила перо.

— А если приедут?

— Дайте мне выспаться после их отъезда, и тоже буду счастлива.

Они посмотрели друг на друга.

Потом обе рассмеялись.

Эстелия устала настолько, что смех почти сразу сменился желанием положить голову на стол.

— Сколько у нас денег? — спросила Тесса.

— Если завтра все заплатят — достаточно, чтобы прожить ещё две недели без продажи чего-нибудь крупного.

— А если денег не дождёмся?

— Придётся снова расстроить Брана.

— Что вы ещё у него присмотрели?

— Я присмотрела ещё один шкаф.

Тесса покачала головой.

— Он спрятал ключ от западной галереи.

— Запасной на месте. Я проверила.

— Конечно знаете.

За окном темнело.

Внутренний двор выглядел непривычно чистым. Доски убрали. Куча старого камня исчезла. Возле восточной галереи установили два фонаря.

Не дворец.

Даже не половина дворца.

Маленький остров порядка среди огромного запущенного дома.

Но это было их.

Сделанное за две недели.

— Пойдём, — сказала Эстелия.

— Только не говорите, что опять что-то мыть.

— К источнику. Хочу проверить фонари.

Тесса посмотрела на неё с подозрением.

— Уже ходили. Я вас видела.

— Светло ещё было. Хочу посмотреть, как освещают камень.

— Я не пойду.

— Даже ради прогулки?

— Потому что я с утра проверила двенадцать комнат, пересчитала полотенца, трижды поссорилась с Мартой и один раз с человеком, который утверждал, что кровать можно поставить на кривой пол, если подложить кусок дерева. Я намерена сидеть здесь до тех пор, пока кто-нибудь не принесёт мне ужин.

— Тогда отдыхай. Я ненадолго.

Эстелия пошла одна.

Воздух после дождя стал холоднее.

Фонари вдоль дорожки уже зажгли. Жёлтый свет ложился на влажный камень, и путь к источнику впервые выглядел не заброшенным, а намеренно старым.

Эстелия остановилась.

Именно этого она и хотела.

Не скрывать возраст места.

Не превращать его в новый столичный дом.

Пусть камень остаётся потемневшим.

Пусть колонны стоят надломленными.

Только дорожка должна быть чистой.

Вода — прозрачной.

Скамьи — целыми.

А гость должен чувствовать, что старость этого места является частью его красоты, а не следствием равнодушия хозяев.

Она спустилась ниже.

Серебристый пар висел над бассейном.

Фонари отражались в воде.

Эстелия обошла край, проверила перила, которые установили два дня назад, и присела на скамью.

Завтра приедут люди.

Настоящие гости.

Не комиссия.

Не мастера.

Не торговцы.

Люди, которые заплатят собственные деньги, а потом решат, стоило ли это того.

Вот чего она боялась больше королевского ревизора.

Рейнар обязан был искать нарушения.

Гости не были обязаны искать достоинства.

Им либо понравится, либо нет.

Эстелия посмотрела на дворец.

Из окон восточного крыла пробивался свет.

Двенадцать комнат.

Ещё две недели назад пригодными казались только три.

На секунду ей захотелось, чтобы Кайден увидел.

Не её.

Дом.

Увидел бы, что вещь, которую он отдал со смехом, оказалась не совсем бесполезной.

Эстелия раздражённо встала.

Вот ещё.

Она не собиралась превращать «Семь облаков» в длинное письмо бывшему мужу.

Если всё это и должно было кому-то что-то доказать, то прежде всего ей самой.

Она поднялась по дорожке.

У второго сухого бассейна остановилась.

Показалось, что услышала воду.

Эстелия прислушалась.

Ничего.

Наверное, нижний источник. Ночью звук мог распространяться иначе.

Она сделала ещё шаг.

Где-то справа раздался отчётливый плеск.

Эстелия повернулась.

Второй бассейн лежал в темноте.

Фонари до него ещё не ставили.

На дне утром были сухие листья.

Теперь оттуда поднимался пар.

Эстелия не сразу двинулась с места.

Потом спустилась на две ступени.

— Бран!

Ответа не последовало.

— Олдер!

Её голос разнёсся между террасами.

Она подошла ближе.

На дне бассейна действительно была вода.

Сначала совсем немного.

Тонкий слой закрывал камень, собираясь в углублении у центра.

Из узкой трещины между плитами медленно пробивалась новая струя.

Она не была серебристой.

Пар над ней казался тёплым золотистым в свете далёких фонарей.

Эстелия присела, не касаясь воды.

За спиной послышались быстрые шаги.

Первым прибежал Олдер.

За ним Бран, уже без верхнего плаща.

— Что случилось?

Эстелия молча указала вниз.

Бран остановился.

На его лице не осталось ни раздражения, ни усталости.

Он спустился к бассейну.

— Этого не может быть.

— Бран… Вы же видите воду. Я тоже вижу.

Бран не ответил.

Он подошёл к самому краю, присел и долго смотрел на струю.

Олдер стоял рядом с Эстелией.

— Отец рассказывал, что второй был тёплым.

— Отец про этот бассейн говорил?

— Думаю, да. Сам-то я только сухой его помню.

Струя стала сильнее.

Листья на дне дрогнули и медленно поплыли к краю.

Из трещин между камнями потянулись ещё несколько тонких ручьёв.

Бран вдруг снял шапку.

— Давно вы в последний раз видели его полным? — спросила Эстелия.

Он всё ещё смотрел на воду.

— Я пришёл сюда мальчишкой. Мне было шестнадцать. Второй уже не работал.

— Сколько же лет прошло… Вам сейчас сколько?

— Пятьдесят восемь.

Эстелия больше ничего не спросила.

Сорок два года.

Источник молчал не меньше сорока двух лет.

И проснулся в ночь перед первым открытием «Семи облаков».

Вода медленно поднималась по каменному дну.

Над бассейном густел золотистый пар.

Бран повернулся к ней.

— Что вы сделали?

Эстелия посмотрела на собственные руки, потом на освещённые окна дворца.

— Бран, я даже не знаю, что могла бы сделать.

— После вашего приезда он проснулся.

— Я только ремонт затеяла. Мебель продала, рабочих наняла. С управляющим поссорилась… И вас со скамьями замучила. Ничего с водой я не делала.

Бран не улыбнулся.

— Сорок два года молчал. А тут вы приехали — и пошла вода. Почему?

Эстелия не знала.

И впервые за две недели совсем не хотела немедленно искать разумный ответ.

Она смотрела, как вода заполняет давно пустой бассейн, и вспоминала слова Рейнара.

Не пытайтесь открыть второй источник.

Она не пыталась.

Никто не пытался.

И всё же он открылся сам.

Завтра утром сюда приедут первые гости.

А Рейнар Кальдэн узнает, что за одну ночь в «Семи облаках» стало уже не один, а два живых источника.

Эстелия смотрела на золотистый пар и впервые с момента приезда почувствовала не осторожную надежду, а настоящее, почти детское любопытство.

Если проснулся второй, то что требовалось остальным пяти?

Глава 3. Первые гости «Семи облаков»

К утру второй источник успел наполнить бассейн чуть больше чем наполовину.

Эстелия вышла к нему ещё до завтрака, когда над горами только начинал сереть рассвет. Бран уже был там. Судя по мятому воротнику рубахи и отсутствию привычной аккуратности в седой бороде, спал он этой ночью мало.

Вода поднялась почти до нижней ступени. Она была такой же прозрачной, как в первом бассейне, однако выглядела иначе. На поверхности лежало мягкое золотистое сияние, хотя солнце ещё не показалось из-за хребта. Оно не освещало камни вокруг и не отбрасывало отблесков на лицо Брана, поэтому обычным светом это назвать было трудно.

Эстелия остановилась рядом.

— Вы всю ночь сюда ходили?

Бран не стал отрицать.

— Три раза выходил. Всё думал: вдруг опять уйдёт вода.

— А спали?

— Урывками. Не спалось.

— Вы мне к обеду на ходу спать будете.

— Вы тоже здесь до завтрака.

— Тоже не вытерпела. Всё-таки хотелось убедиться при свете.

Он посмотрел на неё, и в другое утро, вероятно, усмехнулся бы. Сегодня не стал.

Второй источник тревожил его всерьёз.

— Вода прибывала всю ночь, — сказал он. — Сначала быстро, потом медленнее. Сейчас уровень почти не меняется.

— Тёплая?

— Теплее первого.

— Близко подходили? Чем проверяли?

— Рукой у края. Дальше не лез.

Эстелия кивнула. Ничего необычного в этом не было: воду первого бассейна они тоже проверяли на ощупь, когда приводили в порядок дорожку. И всё же она не стала касаться нового источника.

Не из страха.

Из осторожности.

Рейнар предупреждал не пытаться его открывать. Он открылся сам, но это ещё не означало, что в него следует немедленно отправлять гостей.

— Сегодня его закрываем, — решила она.

Бран резко повернулся.

— Только проснулся — и опять не пускать?

— Мы же ничего о нём не знаем, Бран.

— Люди приедут и увидят пар. Всё равно полезут смотреть.

— Пусть смотрят из-за ограды.

— Да её ещё поставить нужно.

Эстелия посмотрела на него.

Бран понял первым.

— Олдер меня проклянёт.

— Передайте, что я попросила. Пусть ругает меня.

Она обошла бассейн.

Камень вокруг второго источника не ремонтировали. На нескольких ступенях оставались трещины, с северной стороны дорожка просела, а у самого края росли два куста, которые ещё вчера никому не мешали.

Сегодня всё выглядело иначе.

До приезда гостей оставалось несколько часов.

— От верхней дорожки до колонны натянем верёвку. И напишите: «Проход временно закрыт». Пока не разобрались, не будем зазывать людей.

— А если спросят?

— Ответим правду. Источник начал работать этой ночью, мы ещё не знаем, безопасно ли подходить ближе.

Бран поморщился.

— Приедут к воде, а мы им: стойте, нельзя.

— Хуже будет, если кто-нибудь на этих ступенях ногу сломает. Откроем, когда проверим.

Он нехотя согласился.

Эстелия посмотрела на воду ещё раз.

В глубине что-то мерцало.

Не предмет. Не камень.

Скорее несколько светлых точек, появлявшихся и исчезавших под поверхностью.

Она наклонилась, пытаясь разглядеть лучше.

— Вы тоже это видите?

Бран подошёл ближе.

— Где смотреть?

— У дна. Светлые точки.

Он долго смотрел.

— Не вижу, госпожа. Только воду.

Светлая точка появилась почти у самого дна.

Потом ещё одна.

Эстелия выпрямилась.

Усталость.

Недосып.

Отражение начинающего светлеть неба.

Причину можно было подобрать позже.

Сейчас у неё была более непосредственная проблема.

Через четыре часа сюда должны приехать люди, которые заплатили деньги за курорт, открывшийся после двадцатилетнего перерыва, и понятия не имели, что хозяйка сама впервые увидела это место две недели назад.

— Ладно, идём завтракать, — сказала она. — А то Марта решит, что её стряпня нам уже не нужна.

К десяти утра «Семь облаков» выглядели лучше, чем когда-либо за последние годы, и хуже, чем Эстелия мечтала ещё вчера.

Она стояла возле восточной галереи и видела оба обстоятельства одновременно.

Дорожку вычистили. Перед входом поставили две большие кадки с горной сосной. Тёмно-зелёная плитка в галерее блестела после работы Нейры. За стойкой бывшего приёмного зала лежала новая книга размещения, рядом стоял небольшой колокольчик, найденный Браном в старом шкафу.

Но если поднять взгляд выше, за аккуратной галереей по-прежнему возвышалось огромное здание с заколоченными окнами западного крыла.

Если повернуть голову вправо, можно было увидеть край провалившейся парадной крыши.

Если пройти чуть дальше во двор, становилась заметна закрытая досками дверь, ведущая в помещение, ремонт которого они даже не начинали.

Роскошь не получилась.

Даже притвориться ею не получалось.

— Вы сейчас пытаетесь взглядом перестроить третий этаж? — спросила Тесса.

Эстелия обернулась.

Тесса несла стопку чистых полотенец.

— Так заметно?

— Вы на него смотрите, как на ленивую горничную. Только ему хоть бы что.

— Мог бы и постараться к приезду гостей.

— Без жалованья-то? Мы на него ни монеты не потратили.

Тесса поставила полотенца на стойку.

— Комнаты готовы.

— В десятой тоже всё закончили?

— Все двенадцать. В десятой окно закрывается, если приподнять раму на полпальца. Я показала Нейре.

— Гостю покажите тоже.

— Прямо так и объяснять? С порога?

— Лучше от нас узнает, чем вечером сам будет мучиться.

Тесса фыркнула.

— Раньше бы я со стыда сгорела, рассказывая гостю, как закрыть окно.

— Раньше оно просто закрывалось. Тесса, пока у нас так.

Эстелия заглянула в книгу.

Десять комнат были забронированы. Две оставались свободными.

Ещё неделю назад это казалось успехом.

Сегодня пустые две строчки выглядели укором.

— Госпожа Ровенар.

Олдер появился из двора, запыхавшийся и недовольный.

— Что случилось?

— Всё цело, не пугайтесь.

— А вы будто с кем-то подрались.

— Потому что если ещё кто-нибудь попросит меня переставить скамью, я эту скамью сожгу.

— Кто попросил?

— Мать.

— Значит, сжигать не советую.

— Потому ещё и стоит, целая.

— Ограждение у второго источника?

— Натянул, как вы просили.

— Табличка?

— У Брана табличка. Дописывает.

— Пусть Нейра проверит, как он написал.

Олдер удивился.

— А что проверять? Он же грамотный.

— Я не сомневаюсь. Но вчера в списке расходов слово «простыни» он написал тремя разными способами.

Откуда-то из коридора донёсся голос Брана:

— Я всё слышу.

— Вот и прекрасно, Бран. Дайте ей взглянуть, хуже не будет.

Тесса прикусила губу.

Олдер всё-таки рассмеялся.

Напряжение немного отступило.

Эстелия знала, что оно вернётся, когда во дворе покажется первый экипаж.

Она знала это слишком хорошо.

Организация больших приёмов при Кайдене выглядела иначе. Там за несколько дней до приезда гостей всё уже было распределено между десятками людей. Один отвечал за комнаты, другой — за кухню, третий — за экипажи, четвёртый — за стол, пятый — за музыку.

Здесь у неё была Тесса, которая одновременно встречала гостей, проверяла бельё и следила, чтобы Марта не поссорилась с новым кухонным помощником.

Бран занимался всем, что находилось снаружи.

Олдер — всем, что могло сломаться.

Нейра — всем, что уже сломали другие.

А Эстелия отвечала за остальное.

В одиннадцать без четверти со стороны подъездной дороги послышался звон упряжи.

Тесса мгновенно перестала улыбаться.

Олдер повернул голову.

Эстелия поймала себя на желании поправить волосы и тут же разозлилась.

Она встречала королевских советников, иностранных посланников и людей, способных одним разговором изменить состояние дома Марвейров.

А сейчас нервничала из-за владельца лесопилки из Равенны.

Карета показалась между соснами.

За ней ехала вторая, меньшая.

— Вердены, — сказал Бран, выглянув наружу.

— Вы отсюда уже разглядели?

— Его лошади.

Эстелия посмотрела на него.

— Я ещё лица не вижу, а вы уже семью определили.

— Лошадей у него ни с чьими не спутаешь. А лица порой легче перепутать.

Карета остановилась.

Первым вышел господин Верден.

Сегодня он был не один. Следом появилась высокая женщина в тёмно-синем дорожном платье, затем две девушки, юноша лет восемнадцати и полная дама, которая ещё до того, как ступить на землю, начала осматривать здание с выражением глубочайшего сомнения.

Верден улыбнулся Эстелии.

— Не передумали?

— Вы приехали — теперь уже поздно.

— Я заплатил задаток.

— А задаток не жалко было бы оставить в обмен на тёплый дом и хорошую дорогу?

— Жена бы меня не простила. Она как про источник услышала, сразу велела собираться.

Женщина рядом с ним протянула Эстелии руку.

— Илона Верден.

— Эстелия Ровенар. Добро пожаловать.

Илона посмотрела на фасад.

Эстелия ждала.

Вот сейчас.

Первое разочарование.

Первая вежливая улыбка человека, понявшего, что объявление выглядело привлекательнее действительности.

Но Илона сказала:

— Какой он огромный.

— Большая часть закрыта.

— Хорошо. А то я уже представила, как ищу мужа по всем этим коридорам.

Полная женщина за её спиной вмешалась:

— А парадный вход где?

Верден закрыл глаза.

— Мирена.

— Да что ты сразу! Мне интересно.

Эстелия показала на восточную галерею.

— Мы принимаем здесь, через восточную галерею.

Мирена окинула её взглядом.

— А настоящий?

— Старую лестницу ещё не привели в порядок.

Женщина явно ждала другого ответа.

Эстелия не стала приукрашивать.

— По нему пока небезопасно подниматься, поэтому мы его закрыли.

Мирена снова посмотрела на фасад.

— По крайней мере честно.

— Попробовала бы я убедить вас, что эти доски для красоты. Всё равно бы не поверили.

Верден громко рассмеялся.

Илона улыбнулась.

Даже Мирена перестала хмуриться.

Первое препятствие оказалось меньше, чем ожидала Эстелия.

Через час приехали ещё две семьи.

Потом пожилая супружеская пара из соседнего городка, забронировавшая одну комнату.

Последними появились купец Тарвин с женой. Они приехали почти к двум часам и сразу сообщили, что дорога «отвратительная».

— Согласна, — ответила Эстелия.

Тарвин явно приготовился спорить и растерялся.

— Так вы и сами знаете, в каком она состоянии?

— Конечно. Последние пять миль особенно плохи после дождя.

— И что вы собираетесь делать?

— Если заработаем достаточно, весной отсыплем самый тяжёлый участок.

— Нам-то до весны ещё обратно ехать.

— Знаю, и за день я её не исправлю. Давайте пока хоть накормлю вас с дороги.

Жена Тарвина дёрнула его за рукав.

— Лодер, ты жаловался на дорогу всё утро. Теперь хотя бы поешь.

К трём часам заняты оказались все двенадцать комнат.

Две последние взяли люди, которые вообще не собирались оставаться на ночь.

Семейство сапожника из Равенны приехало «только посмотреть источник», выпило горячий ягодный напиток на террасе и через сорок минут спросило, можно ли остаться до утра.

Эстелия сама вписала их в книгу.

Двенадцать.

Ни одной свободной комнаты.

Она смотрела на заполненные строки, испытывая не торжество, а почти суеверное недоверие.

Тесса появилась у неё за плечом.

— Теперь можно радоваться?

— Дай сначала всех накормить.

— Вы ужасный человек.

— До ужина потерпи. Потом можешь ругать.

— Я уже радуюсь за вас.

— Не так громко. Я ещё боюсь поверить.

Тесса вздохнула.

— Всё равно не спрячу.

Первый провал случился в половине четвёртого.

И довольно красиво.

В малой гостиной стояли два длинных стола. Эстелия рассчитывала, что часть гостей захочет поесть сразу после дороги, а остальные подождут до общего ужина.

Проблема заключалась в том, что после дороги захотели поесть все.

Двадцать один человек.

Одновременно.

Малая гостиная вмещала шестнадцать с некоторым неудобством и двенадцать с достоинством.

Марта выглянула из кухни и прошептала:

— Я же говорила.

— Ты говорила, что у нас не будет гостей.

— И про тесноту говорила. Только вы за первым не расслышали.

— Да, слышать надо было лучше. Сейчас будем устраиваться.

Тесса предложила разделить людей на две группы.

Эстелия почти согласилась.

Потом увидела через окно террасу.

Там стояли шесть старых столов, которые они собирались привести в порядок позже. Один шатался. У второго отсутствовала часть краски. Третий был слишком тяжёлым, чтобы каждый день таскать его туда и обратно.

В столичном доме Марвейров она бы даже не рассмотрела такую мебель для гостей.

Здесь выбора было меньше.

Эстелия вышла на террасу.

Воздух уже прогрелся, дождевые облака ушли за дальний склон, а ниже каменного ограждения лежала целая долина. Туман поднимался из лесов широкими белыми полосами, но сама терраса оставалась над ним.

Отсюда и правда казалось, что дом стоит выше облаков.

— Олдер.

Он оторвался от разговора с кучером.

— Да?

— Этот стол выдержит еду?

— Сколько на него поставить хотите?

— Обед для гостей. Кастрюлями заставлять не будем.

— Если никто не станет на него вставать.

— Значит, про танцы на столах придётся сразу предупредить.

— Вы же не станете им это говорить?

— Если увижу, что собираются, непременно.

Через двадцать минут половина обеда переехала наружу.

Тесса не одобряла.

— Скатерти короткие.

— Длиннее сейчас не найдём. Стели эти.

— Стулья разные.

— Главное, проверь, чтобы не шатались.

— На одном столе царапина.

Эстелия накрыла царапину корзиной с хлебом.

— Вот. Даже место удачное нашлось.

Тесса посмотрела на неё с выражением, которое означало, что прежняя герцогиня Марвейр окончательно потеряна для общества.

Первые гости вышли на террасу.

Эстелия ждала реакции.

Илона Верден остановилась у каменного ограждения.

— Ох.

Только это.

Одно короткое «ох».

Но именно оно заставило остальных повернуть головы.

Даже Мирена, которая с приезда нашла недостаток в двери, лестнице, занавесках и отсутствии ковра в своей комнате, замолчала.

Внизу между горами медленно двигались облака.

Солнечный свет ложился на их верхнюю поверхность, превращая белизну в золотистую равнину. Далёкие вершины поднимались над ней отдельными островами.

Марта вынесла первое блюдо.

Никто не посмотрел.

Эстелия тоже несколько секунд стояла у двери, хотя видела этот пейзаж уже много раз.

Верден обернулся.

— Почему вы не написали про это в объявлении?

— Так это он и есть, наш «лучший вид на горы».

— Это не горы.

Он показал на облака.

— Это же… не знаю, как назвать.

Мирена неожиданно сказала:

— Ужин над облаками.

Все посмотрели на неё.

Женщина смутилась.

— Ну а как ещё? Мы же над ними сидим.

Эстелия запомнила фразу.

Ужин над облаками.

Не золотые подсвечники.

Не огромный бальный зал.

Не лестница, по которой гости поднимались бы между мраморными колоннами.

Стол с короткой скатертью, разные стулья, хлеб, приготовленный Мартой, и облака ниже террасы.

Люди ели медленно.

Никто не жаловался на мебель.

И это стало первым уроком дня.

Второй источник обнаружили через час.

Эстелия надеялась провести гостей сначала к нижнему бассейну, показать безопасную часть террас и только потом объяснить, почему выше стоит ограждение.

Не получилось.

Золотой пар был виден с дорожки.

— А там что? — спросила младшая дочь Верденов.

— Закрытый источник, — ответила Эстелия.

— Он тоже горячий?

— Тёплая, но насколько безопасна для купания, ещё не проверяли.

— Но там вода.

— Она только прошлой ночью пошла.

Разговоры прекратились.

Эстелия сразу поняла, что сказала лишнее.

— Со вчерашней? — переспросил Тарвин.

Бран бросил на неё взгляд, который она предпочла проигнорировать.

— Да. Мы тоже не ожидали.

— То есть до вашего открытия воды там не было?

— Когда я приехала, бассейн был сухой.

— А до этого сколько лет?

— Бран лучше меня знает. Расскажите, пожалуйста.

Смотритель тяжело вздохнул.

— Насколько знаю, не меньше сорока двух лет.

Эстелия почти физически почувствовала, как история перестала принадлежать ей.

Люди переглянулись.

Кто-то подошёл ближе к верёвочному ограждению.

Кто-то позвал остальных.

Через минуту все гости стояли возле верхней дорожки и смотрели на золотистый пар.

— Почему нельзя пройти? — спросила Илона.

— Потому что я не знаю состояния камня вокруг бассейна, — ответила Эстелия. — Его никто не использовал десятилетиями.

— И не ходите, — поддержал её Верден. — Приехали греться, а не ноги ломать. С дороги и так всех растрясло.

Несколько человек рассмеялись.

Эстелия мысленно поблагодарила его.

— А когда откроете? — спросила одна из девушек.

— Когда буду уверена, что это безопасно.

— Завтра?

— Завтра точно рано.

— Через неделю?

— За неделю, может, разберёмся. Обещать пока не стану.

Бран кашлянул.

Эстелия покосилась на него.

Он прекрасно помнил её отношение к этому слову.

— Королевский ревизор должен осмотреть источник, — добавила она.

Упоминание Рейнара вызвало гораздо больший интерес, чем она ожидала.

— Герцог Кальдэн? — спросила Мирена.

— Он самый.

— Он сюда приезжает?

— Да, ему поручена проверка.

— И что говорит?

— Где темно, где шатко и на что снова нужны деньги. Очень хозяйственный человек.

Верден рассмеялся.

Мирена же посмотрела на Эстелию так, будто только что узнала нечто важное.

Эстелия решила сменить тему.

— А к нижнему уже можно. Пойдёмте, покажу.

Этого оказалось достаточно.

Через четверть часа к первому источнику спустились почти все.

Там Эстелия столкнулась с другой проблемой.

Люди не хотели уходить.

Она планировала отводить на посещение бассейна определённые часы, чтобы не понадобился постоянный работник у воды. Но гости расположились на скамьях, разговаривали, смотрели на пар и долину, а трое мужчин начали спорить, каким путём удобнее везти лес через северную дорогу.

Илона Верден попросила принести чай.

Тарвин попросил ещё хлеб.

Две девушки забрались на дальнюю скамью и не проявляли ни малейшего желания возвращаться в дом.

Эстелия стояла на верхней ступени и мысленно перестраивала весь распорядок.

Тесса подошла сзади.

— Вы злитесь?

— Пытаюсь понять, что дальше с этим делать.

— Вы обычно думаете с таким лицом, когда хотите кого-нибудь уволить.

— Увольнять никого не хочу, если ты об этом.

— Тогда отчего такой взгляд?

Эстелия кивнула на людей.

— Мы две недели возились с комнатами, а они туда только вещи отнесли.

— Им не понравилось?

— Понравилось. Только сидеть они хотят здесь.

— Ну так из-за источника и приехали.

— Видишь, как устроились? Мне кажется, дело ещё в чём-то.

Она присмотрелась.

Гости разговаривали друг с другом больше, чем при обычном приёме. Те, кто приехал разными семьями, уже познакомились.

Никто не уходил переодеваться к ужину.

Никто не спрашивал, где музыкальный салон.

Никто не интересовался парадной столовой.

Им нравилось сидеть на старой террасе возле воды.

Потому что это нельзя было получить в обычной гостинице.

Эстелия ощутила неприятное осознание: последние две недели она всё ещё мыслила категориями прежней жизни.

Чистые комнаты.

Хорошая еда.

Безупречный порядок.

Всё это было необходимо.

Но платить только за чистую комнату можно в Равенне.

Зачем ехать по плохой дороге сюда?

Она посмотрела на горы.

Вот зачем.

— Бран.

Смотритель подошёл.

— Есть безопасная дорога выше источников?

— До старой смотровой площадки.

— Сколько до неё идти?

— Минут сорок пешком. Если не торопиться — час.

— Все дойдут? У нас и пожилые гости.

— Первые десять минут подъём, потом спокойно.

— Там красиво?

Он посмотрел на неё как на человека, задавшего странный вопрос.

— Там вся долина открывается. Конечно красиво.

— Смогли бы сегодня кого-нибудь проводить?

— Вы хотите сейчас тащить их в гору?

— Перед ужином. Кто сам захочет, тот и пойдёт.

Бран задумался.

— Дорожку давно не чистили.

— Только заросла или есть опасные места?

— Нет там опасного. Ветки убрать бы с тропы.

— Олдер!

Где-то снизу отозвалось:

— Я уже ненавижу этот тон!

Несколько гостей засмеялись.

Эстелия впервые решила, что это тоже не обязательно плохо.

Первую прогулку по старой горной дороге провёл Бран.

Он сопротивлялся до последнего.

— Я смотритель, а не проводник.

— Вы дорогу знаете лучше всех. Я бы сама повела, да не сумею.

— Я не знаю, что говорить людям.

— Расскажите то, что знаете.

— Да чего я такого знаю-то?

— Что за деревья вокруг, где заканчиваются земли «Семи облаков», почему дорога называется старой и куда она ведёт.

— Про деревья? Они слушать станут?

— Попробуйте. А там по вопросам поймёте.

За Браном ушли четырнадцать человек.

Эстелия осталась в доме.

Во-первых, кто-то должен был следить за подготовкой ужина.

Во-вторых, она понятия не имела о местных деревьях и истории дороги, а притворяться знающей не собиралась.

Вернулись гости через два часа.

Не через час.

Дочь Верденов несла в руках ветку с красными ягодами.

Тарвин громко рассказывал жене о старой каменной арке, которую они увидели выше.

Мирена, раньше жаловавшаяся на всё, сообщила Тессе, что завтра хочет пройти маршрут ещё раз утром.

Бран вошёл последним.

Эстелия поймала его за рукав.

— Бран, подождите. Расскажите.

— Все вернулись, никто не отстал.

— Я не об этом. Им понравилось?

Он снял шапку.

— Всё расспрашивали. Про дорогу, про лес.

— Замучили вас?

— Без передышки. Я столько за неделю не говорю.

— Так всё-таки удачно сходили?

Он несколько секунд пытался сохранить серьёзность.

Не получилось.

— Понравилось, — признался он. — Ещё хотят идти.

— А вам?

— Я сорок лет хожу по этой дороге. Никогда не думал, что кто-то заплатит за то, чтобы я показал ему камни и сосны.

— Им ведь некому было всё это показать.

— Камни с соснами они и сами увидели бы.

Эстелия посмотрела на возбужденные лица гостей.

— А с вами узнали, куда смотрят. Посмотрите на них: каждый будто что-то для себя открыл.

Бран нахмурился.

— Но там всё было и вчера.

— Они вчера здесь не были.

Он подумал.

— Странная работа.

— Если вернутся, значит, нужная. И для нас доход будет.

Ужин пришлось менять.

Планировалось накрыть столы в малой гостиной.

Эстелия отменила это в пять часов вечера.

Марта восприняла новость как личное предательство.

— Я два дня думала, как всё вынести одновременно.

— Еду не меняем, Марта. Поменяем только место.

— На террасу.

— Да, как днём.

— Где ветер.

— Пока тихо. Если задует, вернёмся.

— Будет.

— Жаровни рядом со столами поставим.

— У нас две.

— Возьмём ещё из старой столовой.

— Они ржавые.

— Попрошу почистить. За ржавую никого не посажу.

Марта упёрла руки в бока.

— Вы решили сегодня переделать всё, что мы готовили две недели?

Эстелия уже открыла рот, но остановилась.

Марта была права.

Не полностью, но достаточно, чтобы не отмахнуться.

— Вы правы, я снова меняю, — сказала Эстелия. — Утром не собиралась. Но после обеда поняла кое-что.

— И что же вы поняли?

— Видели, как они на террасе сидели? Ни один домой не торопился. Хочу и вечером их туда позвать.

— Потому что первый день.

— Может, и так. Но сегодня им понравилось.

— А когда замёрзнут?

— Внутри ведь всё останется готовым. Пустим погреться.

— А если еда остынет?

— Тогда перенесём столы. Я на вас сваливать не буду.

Марта смотрела недовольно.

Эстелия добавила:

— Только скажите честно: ужин от этого пострадает? Если да, будем думать иначе.

Повариха немного расслабилась.

— Не испортит. Только суп на террасу я не понесу.

— С ним-то что не так?

— Потому что я не хочу смотреть, как господа разливают его себе на колени.

— Поняла. Суп внутри, остальное на террасе. Так сможете?

— Десерт?

— На террасу, если не похолодает.

— Ладно, с этим справлюсь.

— Спасибо, Марта. Знаю, я вам сегодня работы прибавила.

Марта повернулась к двери.

— Но если пойдёт дождь, это будет ваша вина.

— Согласна. Ругать будете меня.

— Вот и договорились.

Эстелия улыбнулась ей вслед.

Бывшая герцогиня Марвейр никогда не обсуждала меню таким образом с кухаркой.

Она давала распоряжения главному повару, а тот решал всё остальное.

Здесь людей было мало, поэтому каждый разговор становился прямее.

Иногда неприятнее.

Но гораздо полезнее.

К семи часам на террасе стояли четыре длинных стола.

Скатерти действительно не совпадали.

Стулья тоже.

На каменном ограждении разместили фонари.

Эстелия посмотрела на них и решила, что их мало.

Двадцать два фонаря.

При дневном свете достаточно.

После темноты терраса потеряется.

— Сколько фонарей вообще есть в доме? — спросила она.

Тесса задумалась.

— Рабочих?

— Давай сначала посчитаем все. Что можно починить — починим.

— Бран говорил, в кладовой восточного крыла около шестидесяти старых.

— Этим всё? В закрытых комнатах не смотрели?

— В закрытой галерее висят настенные.

— С них и начнём. Пусть светят здесь.

— Сегодня?

— До ужина успеем хоть часть.

Тесса закрыла глаза.

— Нет, я всё ещё надеялась, что вы скажете «завтра».

— Я и сама иногда на это надеюсь.

В итоге фонарей оказалось не шестьдесят.

Сто тридцать семь.

Исправных после чистки — девяносто четыре.

Марта нашла ещё две коробки маленьких садовых светильников, которые когда-то ставили вдоль дорожек. В тридцати пяти сохранились целые стёкла.

К восьми часам свет горел не только на террасе.

Фонари тянулись вдоль дорожки к нижнему источнику, стояли на лестнице, висели под сводами восточной галереи и окружали две старые беседки.

Эстелия вышла во двор, когда последние уже зажигали.

И остановилась.

Она знала это место днём.

Знала его под дождём.

Знала в тумане.

Но таким ещё не видела.

Разрушенные стены исчезли в темноте.

Свет обозначил только то, что они хотели показать.

Галерею.

Дорожку.

Террасу.

Камень.

Деревья.

Пар.

Огромный дворец перестал выглядеть неотремонтированным.

Он превратился в фон.

— Вот теперь похоже, что мы так и задумывали, — сказала Тесса.

Эстелия посмотрела на неё.

— Тебе тоже нравится?

— Нравится. Только не ждите, что я забуду, сколько мы сегодня намыли этих стёкол.

— Рейнар бы примерно так и похвалил.

— Не дай небеса.

Гости начали выходить после восьми.

Ужин не был роскошным.

Марта подала жареное мясо, печёный картофель с травами, грибы, овощи и хлеб.

Но на террасе никто не спрашивал о серебряной посуде.

Верден поднял кружку.

— За хозяйку! Стулья распродала, а нас всё равно усадила и накормила.

Эстелия едва не поперхнулась.

— Откуда вы знаете?

— В Равенне невозможно продать старый стул так, чтобы через два часа об этом не знали ещё двести человек.

Тарвин засмеялся.

— Мне хозяин постоялого двора рассказал про светильник.

Мирена добавила:

— А мне женщина в лавке тканей сказала, что вы выкупили последние шесть отрезов плотной шерсти.

Эстелия посмотрела на Тессу.

Та пожала плечами.

— Я говорила: развод продавал бы комнаты быстрее.

— Да мы все уже знаем, — заметил Верден. — Вы тут за две недели больше сделали, чем за годы до вас.

В его тоне не было насмешки.

И Эстелия неожиданно поняла, что не чувствует привычного желания пресечь разговор.

В столице её развод был бы сплетней.

Здесь люди воспринимали историю иначе.

Она приехала.

Получила развалившийся дом.

Продала часть красивых вещей.

Открыла двенадцать комнат.

Это было не унижение.

Это был местный рассказ.

Причём, судя по всему, довольно занимательный.

— Надеюсь, домой вы всё-таки повезёте рассказ об ужине. Я бы хоть за этим столом немного отдохнула от своего развода.

— За такой хлеб Марте отдельный рассказ полагается, — ответил Верден.

Марта, услышавшая это из дверей, просияла.

Потом стемнело окончательно.

На небе появились первые звёзды.

Именно тогда младшая дочь Верденов прибежала с нижней террасы.

— Госпожа Ровенар!

Эстелия отложила чашку.

— Что произошло?

— Там звёзды.

— Мы же в горах. Здесь небо ближе.

Девушка засмеялась.

— Нет. Над водой.

Несколько человек сразу поднялись.

Эстелия тоже.

Ей не понравилась поспешность собственного движения.

После второго источника она уже не знала, чего ожидать.

У нижнего бассейна собралось человек десять.

Серебристый пар стал тоньше, чем днём.

Он лежал над водой невысоким слоем.

А прямо над поверхностью мерцали крошечные белые точки.

Эстелия подошла ближе.

Сначала решила, что видит отражение настоящего неба.

Потом подняла голову.

Над горами висели облака.

Звёзды через них почти не были видны.

Она снова посмотрела на бассейн.

Там их были сотни.

Не в воде.

Именно над ней.

Светлые точки висели среди пара на высоте ладони или двух, едва заметно двигались вместе с ним и исчезали у самого каменного края.

— Это всегда так? — спросила Илона Верден.

Бран стоял рядом с выражением человека, у которого за последние сутки закончились привычные ответы.

— Я такого не видел.

— Никогда?

— В первый раз вижу. Честное слово.

Эстелия посмотрела на него.

— Даже в детстве?

— Нет. Я бы запомнил такое.

Кто-то ахнул.

Одна из белых точек поднялась выше и растворилась.

Дети Верденов подошли ближе к перилам.

— Руками не трогать, — сразу сказала Эстелия.

— Даже одну нельзя?

— Потому что мы пока не знаем, что это.

— Но красиво.

С этим спорить было невозможно.

Люди стояли вокруг бассейна намного дольше, чем планировала Эстелия.

Некоторые разговаривали шёпотом.

Не потому, что их просили.

Место само почему-то заставляло говорить тише.

Мирена, которая весь день находила недостатки, села на край скамьи и больше не произнесла ни одной жалобы.

Эстелия наблюдала за гостями и чувствовала, как внутри складывается важная мысль.

Она ошибалась.

Не когда выбрала двенадцать комнат вместо дворца.

Там она была права.

Ошибка заключалась в другом.

Она пыталась продавать проживание.

На самом деле «Семь облаков» могли продавать то, чего нельзя было получить в другом месте.

Первый ужин над облаками.

Горная дорога, по которой десятилетиями никто не водил гостей.

Ночной источник, над которым загорались неизвестные звёзды.

Дом с закрытыми крыльями и оживающими террасами.

Не роскошь.

Впечатление.

Воспоминание, которое человек повезёт домой и расскажет кому-нибудь ещё.

Именно за это люди могли простить кривое окно.

Короткую скатерть.

Старую плитку.

Даже плохую дорогу, если в конце дороги находилось нечто достойное рассказа.

Эстелия невольно улыбнулась.

— Ну вот, улыбаетесь. Что надумали? — спросила Тесса.

— Кажется, я наконец поняла, зачем они сюда едут.

— Отдохнуть? Мы же для этого всё и делаем.

— Да, но комнату и ужин они могли найти гораздо ближе.

Тесса ждала.

Эстелия посмотрела на сотни светлых точек над водой.

— А это они будут дома вспоминать. И друзьям расскажут, как стояли тут, среди звёзд.

Тесса некоторое время смотрела на неё.

— Я всё поняла, только в книгу доходов мне это как вписать?

— Впишешь, когда их друзья забронируют комнаты.

Утром выяснилось, что последствия начинаются быстрее, чем Эстелия ожидала.

Вердены решили остаться ещё на одну ночь.

Тарвины тоже.

Сапожник из Равенны спросил, можно ли забронировать две комнаты через неделю для его брата.

Мирена потребовала записать её на следующий месяц, хотя Эстелия ещё не открывала записи на следующий месяц и вообще не была уверена, что комиссия позволит ей работать.

— Запишите карандашом, — сказала Мирена.

— Мы чернилами пишем, Мирена.

— Пишите чем хотите. Мне нужна комната.

— Разрешение могут не продлить.

— Тогда и скажете, а если возьмёте деньги — вернёте.

— Я не беру задаток на даты после проверки.

Мирена посмотрела на неё с раздражением.

— Как с вами трудно тратить деньги.

— Сама удивляюсь. Раньше мне обычно ставили в вину обратное.

За завтраком гости обсуждали звёзды над водой.

Эстелия пыталась выяснить, кто видел их первым.

Оказалось, младшая Верден заметила свет, когда шла с сестрой к бассейну после ужина.

— Они появились сразу после темноты? — спросила Эстелия.

— Мы пришли, а они уже светились.

— Пар изменился?

— Кажется. Я на него сначала не смотрела.

— Попробуйте вспомнить. Был гуще, тоньше?

Девушка задумалась.

— Он стал прозрачнее.

Сестра добавила:

— А звёзд сначала было мало. Потом больше.

— Они двигались?

— Чуть-чуть. Не как настоящие звёзды.

— От ветра?

— Не могу сказать. Мы об этом не думали.

Эстелия перестала задавать вопросы, когда увидела, что девушки начинают смотреть на неё так, будто вместо хозяйки курорта перед ними сидит ревизор.

После завтрака Бран проверил бассейн.

Днём никаких светлых точек не осталось.

Нижний источник снова выглядел обычным.

Если слово «обычный» вообще подходило к горячей воде, бьющей из горы и создающей серебристый туман.

Второй источник тоже продолжал работать.

Золотой пар стал гуще.

Воды хватало, чтобы покрыть почти весь бассейн, но Эстелия по-прежнему держала проход закрытым.

Рейнар должен был приехать сегодня.

Она поймала себя на том, что ждёт его раньше обещанного часа.

Не потому, что хотела увидеть.

Потому что требовалось показать второй источник.

И звёзды.

И выяснить, насколько плохо, что во время королевской проверки древняя вода решила вести себя так, как никто не ожидал.

Эстелия повторила это объяснение себе дважды.

После чего занялась счетами.

Первый день дал прибыль.

Небольшую.

Если вычесть продукты, дополнительную работу, масло для фонарей и обслуживание лошадей, сумма выглядела скромно.

Но она существовала.

Эстелия провела черту под расчётами.

Первый настоящий доход «Семи облаков» больше чем за двадцать лет.

Она долго смотрела на цифру.

Потом позвала Брана.

Он вошёл настороженно.

— Что ещё сломалось?

— Сегодня у меня хорошая новость.

— И мне можно послушать?

Эстелия повернула книгу.

— Вот итог за вчера. Посмотрите сами.

Он приблизился.

Несколько секунд читал.

— Это после расходов?

— За вчера всё вычла.

— И жалованья?

— Доля жалованья тоже учтена.

Бран провёл пальцем по строке.

— Здесь плюс.

— Да. Мы заработали.

Он посмотрел на Эстелию.

— Немного совсем. Но заработали.

— Не обижайте мой первый доход.

— Да я рад. Просто не верится.

Он снова посмотрел на книгу.

Лицо у него изменилось.

Не сильно.

Но Эстелия увидела.

Человек, двадцать лет наблюдавший, как дом пустеет, впервые держал перед собой запись о том, что он снова приносит деньги.

— Оставьте книгу мне на минуту, — сказал Бран.

— Пересчитать хотите?

— Хочу показать Олдеру.

— Вы с ней так бережно… Будто это грамота от короля.

— Для меня сейчас не хуже.

Но забрал всё равно.

Эстелия не остановила.

Рейнар приехал после полудня.

На этот раз не один.

С ним был сухощавый мужчина средних лет с кожаной сумкой через плечо и две женщины в одинаковых серых плащах.

Эстелия увидела их из окна кабинета.

Тесса появилась минутой позже.

— Теперь комиссия?

— Не думаю. Рано.

— Тогда кто?

— Сейчас узнаем.

Она вышла сама.

Рейнар спешился.

— Госпожа Ровенар.

— Герцог Кальдэн.

Его взгляд прошёл по двору.

Сегодня здесь стояли четыре гостевых экипажа.

Около конюшни Олдер разговаривал с кучером Верденов.

На скамье у восточной галереи сидели две женщины и пили чай.

Рейнар остановился на них взглядом.

— Они настоящие?

Эстелия прищурилась.

— Актёры. Ещё немного — и денег на ваши проверки уже не останется.

Мужчина с кожаной сумкой кашлянул, явно скрывая смех.

Рейнар проигнорировал.

— У вас заняты комнаты?

— Все двенадцать.

— Ни одной свободной?

— Ни одной. Вы так удивляетесь, что я уже начинаю обижаться.

— Я предупреждал, что местные могут не захотеть ехать.

— Нет. Вы предупреждали, что я не готова.

— Вы и не были готовы.

— Вчера об этом думать было поздно. Пришлось справляться.

Он посмотрел на неё.

— Судя по количеству людей во дворе, не самая плохая.

Рейнар представил спутников.

Мужчина оказался специалистом по старым горным сооружениям, которого звали Терен Ладис. Две женщины работали в окружной службе проверки дорог и общественных помещений.

Эстелия напряглась.

— Я думала, комиссия приедет позже.

— Это не комиссия. Я попросил проверить несколько вещей заранее, чтобы у вас было время исправить их до официального осмотра.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы сами решили их привезти?

— Лучше узнать сейчас. В день комиссии я уже не смогу дать вам времени на ремонт.

— Вы мне всё-таки помогаете.

— Я хочу, чтобы недостатки устранили до осмотра.

— Пусть так. Спорить с вами сегодня не буду.

Терен улыбнулся.

Рейнар посмотрел на него.

Улыбка исчезла.

— Сначала комнаты, — сказал ревизор.

Проверка заняла почти два часа.

Одна из женщин обнаружила плохо закреплённую ступень возле девятой комнаты.

Вторая потребовала добавить ещё два фонаря на повороте лестницы.

Терен проверил печи, окна и часть перекрытий.

Хуже всего оказалось с одной комнатой над кухней.

— Закрыть, — сказал он.

Эстелия стиснула зубы.

— Что пропустили на осмотре?

— Балка под восточной стеной треснула.

— Мастер Хорвен её осматривал.

— Он смотрел снаружи. Оттуда не видно.

— Можно укрепить?

— Да, балку можно укрепить.

— На сколько дней потеряем комнату?

— Два дня.

— Хорошо. Беритесь.

— Госпожа Ровенар, руками чинить будет не я.

— Да, простите. Объясните Хорвену, пожалуйста, что нужно сделать.

Терен усмехнулся.

— Теперь понятно, почему Кальдэн вернулся отсюда прошлый раз с таким лицом.

Рейнар, стоявший у окна, повернулся.

— С каким?

— Будто уже спорил весь день, а ему ещё предстояло.

— Продолжайте осмотр, Ладис.

Эстелия запомнила.

Позже спросит.

Наверное.

Если захочет.

К источникам они спустились последними.

Рейнар увидел верёвку у второго бассейна ещё с верхней террасы.

Остановился.

— Что это?

— То, что вы просили не открывать.

— Я вижу.

Он пошёл быстрее.

Эстелия последовала.

Когда золотой пар показался между деревьями, Рейнар остановился второй раз.

Теперь уже без вопроса.

Терен Ладис выругался вполголоса.

— Когда? — спросил Рейнар.

— В ночь перед открытием.

Он повернулся к ней.

— Вы что-то делали?

— Я обнаружила воду вечером. Ничего перед этим не трогали.

— Никто не чистил канал?

— Нет, мы занимались нижней дорожкой.

— Не разбирал камень?

— И камень не разбирали.

— Не пытался пустить воду?

— Нет. Вы предупредили, я запомнила.

— Я не хотел, чтобы вы восприняли это как…

— Как приказ? А как ещё я должна была его понять?

— Я беспокоился о том, что может случиться.

— Я тоже. Поэтому и не полезла туда.

Терен уже подошёл к ограждению.

— Близко не ходить, — сказал Рейнар.

— Вижу верёвку. Отсюда посмотрю.

— Ладис, я знаю ваше «посмотрю».

— И всё-таки я ещё жив. Иногда любопытство удаётся придержать.

Эстелия наблюдала за ними.

У Рейнара и Терена явно была давняя привычка спорить.

Это делало ревизора чуть менее похожим на государственный документ в человеческом облике.

Он присел возле края дорожки.

— Уровень воды?

Бран ответил:

— С утра поднялся ещё на два пальца.

— Температуру проверяли?

— Рукой, только с края.

— Камень?

— Цел. Никто не разбирал.

Рейнар поднялся.

— Хорошо, что не полезли.

Эстелия скрестила руки.

— Можно уже выдохнуть? Я, кажется, сегодня всё сделала правильно.

— Сегодня — пока да.

— Почему источник открылся?

— Причину пока не назову.

— Даже предположения?

Он посмотрел на воду.

— Предположить кое-что можно.

— Расскажите. Я приму за предположение.

Рейнар некоторое время молчал.

— Старые записи утверждают, что источники иногда меняли силу, когда менялась работа самого комплекса.

Эстелия нахмурилась.

— Что именно менялось? Число гостей, состояние здания?

— Вот этого из записи не понять.

— Но там же должно быть…

— Не всё сохранилось, госпожа Ровенар. Я не скрываю от вас ответ, его у меня нет.

— Где они?

— В окружном архиве.

— Почему вы мне раньше не сказали?

— Потому что до вчерашнего дня у вас был один источник и я не видел причины обсуждать легенды вместо требований безопасности.

— А теперь эти легенды пригодятся?

Он посмотрел на золотой пар.

— Теперь стоит перечитать их внимательнее.

Эстелия вспомнила слова Брана о семи облаках.

— Вы верите, что это связано с открытием?

— Я вижу, что он заработал после начала ремонта. Десятилетиями не работал. Связь может быть, но доказывать её ещё рано.

— Совпадение тоже существует.

— Именно поэтому я не спешу с выводами.

— А мне придётся жить рядом с ним, пока вы не торопитесь.

Рейнар повернулся к ней.

— Вы хотите, чтобы я придумал красивое объяснение?

— Я хочу понять, чего ждать завтра.

— Знаю. Но красивой догадкой я вам не помогу.

Вечером, подумала Эстелия, он был невыносим.

Днём тоже.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

— Ещё один источник?

— Первый источник изменился.

Рейнар сразу стал серьёзнее.

— Как?

— Ночью над водой появились светящиеся точки. Похожие на звёзды.

— Сколько?

— Много. Сотни, наверное, я не считала.

— Когда?

— После наступления темноты.

— Как долго?

— Несколько часов точно. Мы долго стояли у воды.

— Вы касались их?

— Не стала. И остальным не разрешила.

— Гости послушались?

— Да, никто не трогал.

Он посмотрел на неё так, будто ожидал другого ответа.

Эстелия заметила.

— Почему вы так посмотрели?

— Обдумываю, что делать дальше.

— И что надумали?

Он узнал собственные слова и чуть прищурился.

— Нужно приехать вечером, когда они появятся.

— Можно никуда и не ехать.

— Да. Лучше я останусь до темноты.

Она почему-то ощутила, как внимание слишком быстро переключилось с источника на самого Рейнара.

— У нас нет свободных комнат.

— Мне пока нужна только возможность посмотреть.

— Где будете спать?

— До Равенны доеду.

— Тогда звёзды можете не увидеть. Дорога ночью хуже.

— Тогда придётся задержаться. Увижу звёзды — поеду.

— Сами мне про ночную дорогу говорили.

— Говорил. Постараюсь быть осторожнее.

Эстелия почти улыбнулась.

Почти.

К вечеру стало ясно, что гости не собираются уезжать по расписанию.

Те, кто бронировал только первую ночь, продлили пребывание.

Эстелии пришлось отказать двум новым семьям, приехавшим без предупреждения из Равенны.

Это оказалось удивительно неприятно.

Люди стояли у стойки с дорожными сумками, готовые платить, а комнат не было.

— Можно расположить нас где-нибудь попроще, — предложил мужчина.

Эстелия вспомнила закрытые комнаты.

Гнилые полы.

Влажные стены.

Помещение с треснувшей балкой.

— Простите, подходящих комнат больше нет.

— Мы не привередливые.

— Дело не в удобстве. Я не открою комнаты, которые ещё не проверены.

Он расстроился.

Но уехал, взяв обещание записать его на следующую неделю.

Тесса проводила семью взглядом.

— Когда вы приезжали, мы боялись, что никто не захочет здесь ночевать.

— Я и сегодня с утра боялась.

— Теперь отказываем.

— И мне неприятно отправлять их назад.

— Улыбнитесь.

— Я считаю, сколько денег уехало обратно в Равенну.

— Вы неисправимы.

Эстелия улыбнулась.

Чуть-чуть.

Второй вечер устроили иначе.

Теперь уже намеренно.

Суп подали внутри.

После него гостей позвали на террасу.

Марта перестала сопротивляться и даже придумала несколько блюд, которые можно было есть не за большим столом, а сидя у фонарей.

Олдер расставил скамьи в двух местах, откуда открывался лучший вид.

Бран провёл желающих по короткой части горной дороги, чтобы все успели вернуться до темноты.

Эстелия ходила между людьми, разговаривала, слушала и старалась не вмешиваться в каждую мелочь.

Это оказалось сложнее, чем ожидалось.

В доме Марвейров она привыкла контролировать приём до последней салфетки.

Здесь слишком многое происходило не по плану.

И почему-то работало.

Одна из девушек Верден играла на маленькой дорожной флейте, которую привезла с собой.

К ней присоединился незнакомый Эстелии мужчина из новых гостей, оказавшийся неплохим певцом.

Никто этого не организовывал.

Никто не нанимал музыкантов.

Люди устроили себе вечер сами.

Эстелия стояла возле колонны и смотрела.

— Вы недовольны.

Рейнар появился рядом так, что она снова не услышала его шагов.

— Когда-нибудь вы научитесь предупреждать о своём приближении?

— Я вас испугал?

— Заставили вздрогнуть. Снова.

Он посмотрел на гостей.

— Простите. Так что вас беспокоит?

— Ничего плохого не случилось. Просто смотрю.

— У вас то же лицо, что вчера у смотрителя возле книги доходов.

Эстелия повернулась.

— Даже это вы успели заметить?

— Трудно не заметить, когда он всем показывает книгу.

— Вы опять всё списываете на работу.

— Привычный ответ. Иногда спасает от лишних объяснений.

Она посмотрела на музыкантов.

— Всё происходит не так, как я планировала.

— Это и беспокоит?

— Больше, чем следовало бы.

— Людям нравится.

— Вижу. Именно это и странно.

— Что в этом странного?

Эстелия поискала слова.

— Пятнадцать лет я устраивала приёмы, где хороший вечер означал, что всё произошло именно так, как было предусмотрено. Кто сел рядом с кем. В какой момент подали блюдо. Когда началась музыка. Когда открыли двери в сад.

— Звучит утомительно.

— Да. Я не думала об этом, пока не перестала.

— А здесь?

На террасе раздался смех.

Тесса принесла ещё один поднос.

Одна из женщин сама подвинула стул к другой семье.

— Здесь люди делают половину работы сами, — признала Эстелия.

— Трудно позволить им самим выбирать?

— Трудно не вмешиваться. Не уверена, что вам это знакомо.

Рейнар посмотрел на неё.

— Мне кажется, вы уже позволяете. Хотя и сердитесь на себя за это.

— С чего вы взяли?

— Когда оставили разные стулья.

Эстелия удивилась.

Он заметил.

Почему-то именно это задело сильнее, чем должно было.

— У нас не было одинаковых.

— Было достаточно времени купить дешёвые одинаковые.

— Я предпочла потратить деньги на окна.

— Значит, сумели оставить то, что можно оставить.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы сейчас опять делаете выводы?

— Скорее признаю, что поторопился с прежними.

— Я могу узнать, что вы обо мне думали?

Рейнар не ответил сразу.

С террасы тянуло дымом от жаровни, свежим хлебом и холодным горным воздухом.

— Когда я приехал сюда в первый раз, — сказал он, — решил, что вы продержитесь несколько дней.

Эстелия приподняла брови.

— Несколько дней. Даже недели мне не дали?

— Вы хотели знать, что я тогда думал.

— Не насколько мало вы в меня верили.

— Я ошибся. Теперь говорю вам это.

— И что изменилось?

Он посмотрел на светящиеся окна восточного крыла.

— Вы не пытаетесь сделать вид, что дом цел.

Ответ оказался неожиданным.

Эстелия молчала.

Рейнар продолжил:

— Большинство владельцев в вашей ситуации потратили бы всё на фасад. Чтобы первый осмотр произвёл впечатление. Вы закрыли половину дома и показали ту часть, которую способны содержать.

— У меня не было денег на фасад. Вы это знаете.

— Другие скрывают и это. А потом встречают гостей среди того, что разваливается.

Она усмехнулась.

— Не делайте из бедности достоинство.

— Бедности нет. Вашему решению я отдаю должное.

На несколько секунд между ними стало непривычно спокойно.

Без спора.

Эстелия первой отвела взгляд.

— Вы должны были быть неприятным королевским ревизором.

— Я стараюсь.

— Сегодня у вас не очень получается.

— Могу снова заговорить о проверке.

— Не надо.

Фраза вырвалась быстрее, чем она успела обдумать.

Рейнар посмотрел на неё.

Эстелия почувствовала раздражение на саму себя.

Не потому, что сказала что-то особенное.

Потому что заметила выражение его лица.

В этот момент младшая Верден выбежала с дорожки.

— Они появились!

Разговор оборвался.

Гости начали спускаться к бассейну.

Рейнар пошёл первым.

Эстелия последовала за ним.

Сегодня светлых точек оказалось больше.

Они возникали одна за другой в серебристом пару.

Сначала у самой воды.

Потом выше.

Некоторые висели почти на уровне лица.

Не освещали пространство, но сами были видны отчётливо.

Рейнар подошёл к перилам.

Эстелия остановилась рядом.

— Герцог Кальдэн?.. Это то, что я вам описывала.

Он не ответил.

— Вы видите?

— Вижу. Дайте минуту посмотреть.

Терен Ладис стоял с другой стороны бассейна.

— Это не отражение.

— Хорошо, что хоть в этом мы теперь уверены, — сказала Эстелия.

Он усмехнулся.

Рейнар протянул руку к ближайшей светлой точке.

Эстелия неожиданно схватила его за запястье.

— Подождите. Вы же сами просили ничего не трогать.

Он посмотрел сначала на её пальцы, потом на неё.

Эстелия сразу отпустила.

— Я не знаю, что это такое. Не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось, а я потом объясняла комиссии, как стояла рядом и смотрела.

— Вы правы. Не буду.

Терен кашлянул.

— Надо запомнить: вас всё-таки можно остановить.

Рейнар бросил на него взгляд.

Эстелия улыбнулась.

Одна из звёзд поднялась между ними.

Теперь она видела её совсем близко.

Это был не огонь.

Не насекомое.

Не отражение.

Крошечная точка холодного белого света, окружённая почти прозрачным сиянием.

Она прошла мимо лица Рейнара и растворилась в паре.

— В старых записях есть что-то подобное? — спросила Эстелия.

— На память — нет. Нужно смотреть.

— Вы читали их?

— Только часть. Не всё, что там хранится.

— Завтра едем в архив.

Он посмотрел на неё.

— Вместе хотите ехать?

— Вы знаете, что искать, а мне одной долго разбираться.

— Я могу привезти копии.

— Я хочу увидеть оригиналы.

— Копиям не доверяете?

— Доверяю. Но переписывают обычно то, что уже сочли важным. А мы ещё не знаем, на что смотреть.

Рейнар несколько секунд молчал.

— Утром в девять.

— Давайте в восемь. Хочется успеть побольше.

— Архив открывается в девять.

— Тогда раньше девяти смысла нет.

— На этот раз договорились сразу.

— Не радуйтесь раньше времени. В архиве ещё успеем поспорить.

Он улыбнулся.

На этот раз Эстелия не отвела взгляд сразу.

И всё же первой посмотрела на воду.

Сейчас ей совершенно не требовалось добавлять к загадке семи источников ещё одну.

Особенно в виде мужчины, который через несколько недель должен решить, заслуживает ли её курорт существования.

Через четыре дня в Равенне уже знали про звёзды.

Через неделю — в двух соседних городах.

Эстелия поняла это, когда приехавший из Варрена торговец ещё до приветствия спросил:

— Правда, что они появляются каждую ночь?

— Последние пять — да.

— Даже если облачно?

— Тогда их особенно хорошо видно. Небо закрыто, а звёзды рядом.

Он рассмеялся и забронировал комнату.

Потом появилась супружеская пара из столицы.

Эстелия сначала решила, что они приехали по делам.

Оказалось — услышали рассказ от племянника Вердена.

— Он вернулся три дня назад, — сказала женщина. — Теперь половина семьи хочет посмотреть.

— И вы проделали ради этого весь путь из столицы?

— Как видите, собрались.

— Только чтобы посмотреть источник?

— Ради места, где звёзды висят над водой.

Фраза закрепилась сама.

Эстелия её не придумывала.

Люди повторяли друг за другом.

«Там звёзды над водой».

«Там ужинают над облаками».

«Там снова заработал источник, молчавший сорок лет».

Самые полезные рекламные слова, как выяснилось, она не написала ни на одном объявлении.

И не заплатила за них ни монеты.

Через восемь дней после открытия Тесса положила перед ней книгу размещения.

— На следующие две недели свободны три комнаты.

Эстелия перестала писать.

— Три свободные ночи на две недели?

— Три комнаты в разные ночи.

— Значит, ещё меньше мест, чем я поняла.

— А вы таким голосом, будто никто не записался.

— Потому что придётся отказывать людям.

Тесса села напротив.

— Я начинаю подозревать, что вам невозможно угодить.

— Есть один способ.

— Даже боюсь слушать.

— Подготовить ещё двенадцать комнат.

— Дайте нам хотя бы дух перевести.

— Ты против новых комнат?

— Потому что я хочу прожить хотя бы неделю без людей с молотками за стеной.

— А гостей, которым откажем, тебе не жалко?

— Жалко. Себя пока жальче.

Эстелия перелистнула книгу.

До официальной проверки оставалось меньше двух недель.

Доход уже позволял оплачивать текущие расходы.

Не весь ремонт.

Не восстановление дворца.

Но работающая часть комплекса впервые могла содержать себя.

Именно этого требовал Рейнар.

По крайней мере одного из условий.

Эстелия закрыла книгу.

— Второй бассейн когда откроем?

— Когда Кальдэн позволит.

— Он у нас уже словно хозяин.

— Вы сами сказали, что без проверки не откроете.

— Помню, помню. Тяжело быть разумной, когда все спрашивают, когда откроется.

Тесса улыбнулась.

— Зато слухов больше. Все хотят увидеть то, куда их пока не пускают.

Эстелия посмотрела на неё.

— Осторожнее. Ты сейчас договоришься, что ограду выгоднее не снимать.

— А разве не выгоднее?

— Похоже, торговать тебе уже нравится больше, чем мне.

— Я давно вам на это намекала.

В дверь постучали.

Нейра вошла с письмом.

— Для вас.

— Откуда?

— Курьер из столицы.

Эстелия почувствовала неприятное предчувствие раньше, чем увидела печать.

Марвейры.

Она не получала от Кайдена ни одного письма после отъезда.

И не ждала.

Тесса увидела герб и поднялась.

— Я оставлю вас?

Эстелия провела пальцем по краю конверта.

— Останься.

Потом передумала.

— Нет, прости. Мне лучше сейчас одной.

Тесса ничего не спросила.

Закрыла за собой дверь.

Эстелия несколько секунд смотрела на письмо.

Развод был оформлен.

Деньги разделены.

«Семь облаков» переданы ей официально.

Ей нечего было обсуждать с Кайденом.

И всё же она слишком хорошо знала его почерк на лицевой стороне конверта.

Не секретарь.

Он написал адрес сам.

Эстелия вскрыла печать.

Первые строки оказались почти вежливыми.

«Эстелия.

Надеюсь, дорога не оказалась столь тяжёлой, как я предполагал…»

Она пропустила вступление.

Следующий абзац заставил её вернуться и перечитать внимательнее.

«При повторной проверке документов, составленных в вечер расторжения нашего брака, Ласнер обнаружил существенное несоответствие в перечне имущества, переданного тебе вместе с горным владением».

Эстелия выпрямилась.

Дальше.

«Семь облаков были включены в брачное соглашение как земельное имущество дома Марвейров, однако отдельные права, связанные с источниками и горным проходом, не могли быть переданы вместе с владением без дополнительного семейного согласования. В момент подписания ни я, ни Ласнер не располагали всеми архивными документами».

Эстелия медленно положила письмо на стол.

Источники.

Горный проход.

В первом договоре Кайден сам сказал: всё, что там есть.

Она потребовала вписать права на источники отдельно.

Ласнер вписал.

Все поставили подписи.

Эстелия снова взяла письмо.

«В связи с этим передача владения в нынешнем виде может быть признана совершённой по ошибке. Я не заинтересован в судебном споре и предлагаю решить вопрос между нами спокойно.

До завершения проверки прошу не заключать долгосрочных соглашений, не отчуждать дополнительное имущество и не предпринимать действий, изменяющих статус источников.

Наиболее разумным решением будет добровольное возвращение “Семи облаков” дому Марвейров с предоставлением тебе первоначально предложенного городского дома и содержания на прежних условиях».

Эстелия перечитала последнюю часть.

Потом ещё раз.

Не потому, что не поняла.

Потому что поняла слишком хорошо.

Две недели назад Кайден смеялся, отдавая ей развалины.

Теперь в Равенне рассказывали о полном курорте.

По столице уже пошли слухи о звёздах над водой.

Второй источник, молчавший десятилетиями, проснулся.

И внезапно обнаружилась ошибка.

Эстелия откинулась на спинку кресла.

На столе лежали две книги.

В одной — расходы.

В другой — бронирования.

За окном слышались голоса гостей.

Кто-то смеялся во дворе.

На нижней террасе Бран объяснял новоприбывшим, откуда начинается старая горная дорога.

Дом жил.

Не полностью.

Не так, как прежде.

Но жил.

Кайден хотел его обратно.

Эстелия неожиданно ощутила не страх.

И даже не злость.

Сначала пришло почти оскорблённое удивление.

Неужели он действительно думал, что после всего произошедшего она прочитает это письмо, вспомнит старый городской дом на Белых Липах и согласится?

Потом взгляд остановился на фразе про горный проход.

Эстелия нахмурилась.

Кайден никогда не упоминал его.

Ни во время развода.

Ни за пятнадцать лет брака.

Его отец собирался продать «Семь облаков», но почему-то не продал.

Корона контролировала источники.

Старые архивные документы якобы содержали права, о которых даже Ласнер не знал в ночь подписания.

Слишком много неизвестного вокруг земли, которую семья Марвейров десятилетиями считала бесполезной.

Эстелия достала чистый лист.

Несколько секунд держала перо над бумагой.

Потом написала всего одну строку:

«Герцогу Кайдену Марвейру».

Остановилась.

Нет.

Отвечать сейчас было рано.

Сначала архив.

Потом Ласнер.

Потом документы.

Она отложила перо и ещё раз прочитала последний абзац письма.

«Наиболее разумным решением будет добровольное возвращение “Семи облаков”…»

Эстелия аккуратно сложила лист.

— Не отдам, Кайден, — произнесла она в пустом кабинете. — Ты больше за меня не решаешь.

За окном над террасой поднимался серебристый пар.

А рядом с ним, выше по склону, золотился второй источник, который не работал сорок два года.

«Семь облаков» больше не были бесполезной развалиной.

И Эстелия собиралась выяснить, почему её бывший муж понял это именно сейчас.

Глава 4. Бывший муж хочет всё обратно

Кайден приехал на следующее утро, не дождавшись ответа.

Эстелия узнала его экипаж ещё до того, как кучер свернул с горной дороги во двор. Тёмно-синий корпус с серебряным гербом Марвейров невозможно было спутать с местными каретами, а четвёрка породистых вороных лошадей выглядела здесь почти вызывающе роскошно.

Она стояла у окна бывшей библиотеки, держа в руке список расходов на следующую неделю, и несколько секунд наблюдала, как экипаж медленно пробирается между гостевыми повозками.

Именно гостевые повозки, судя по всему, стали для Кайдена первым сюрпризом.

Его кучеру пришлось остановиться у въезда, потому что возле конюшни разгружали два экипажа вновь прибывших семей. Олдер махнул рукой, предлагая объехать через левую сторону двора, однако там стояла телега с древесиной. В итоге герцог Марвейр, привыкший подъезжать к собственному дому по свободной парадной дороге, несколько минут ждал среди обычных повозок, пока ему освобождали путь.

Эстелия не почувствовала удовлетворения.

Почти.

— Это он? — спросила Тесса, появившаяся за её спиной.

— Он. И, кажется, надолго.

— Быстро.

— Даже ответа не дождался.

Письмо лежало на краю стола. Эстелия не ответила на него ни одной строчкой.

Тесса подошла к окну.

— Вы его ждали?

— Сегодня — нет.

— А выглядите так, будто ждали.

— Я пятнадцать лет была его женой. Если Кайден решает, что разговор должен состояться, расстояние редко его останавливает.

— Может, сказать, что вас нет?

Эстелия посмотрела на неё.

— И где же я буду прятаться? Это теперь мой дом.

Тесса задумалась.

— Ладно. Пусть сам ищет, как к вам подойти.

Карета остановилась у восточной галереи.

Кайден вышел первым.

За ним появился господин Ласнер.

Вот это уже было интересно.

Семейный поверенный Марвейров держал под мышкой кожаную папку, выглядевшую значительно толще той, которую принёс на ужин в день развода.

Эстелия положила список расходов на стол.

— Попроси Нейру предупредить Марту, что у нас два неожиданных гостя.

— Приборы на них ставить?

— Посмотрим, задержатся ли до обеда.

— Могу попросить Марту не стараться. Особенно если они за домом приехали.

— Марта всё равно невкусно не сумеет. Не оскорбляй её.

— Да, на это надежды мало.

Тесса направилась к двери, но Эстелия остановила её.

— И ещё. Ничего не менять.

— Что именно? Я собиралась только…

— Никаких лучших чашек, отдельного стола или особой комнаты. Если Кайден хочет увидеть «Семь облаков», пусть увидит их такими, какие они есть.

Тесса медленно улыбнулась.

— Вот это мне нравится.

— Вот и займись гостями. Я справлюсь.

Эстелия вышла в галерею.

Кайден уже стоял у стойки размещения.

Перед ним находилась молодая пара из Варрена, приехавшая утром. Девушка записывала имя в книгу, пока её муж расспрашивал Нейру, действительно ли ночные звёзды появляются каждый вечер.

Кайден смотрел на них.

Потом на заполненные страницы книги.

Потом на людей, проходивших через галерею.

Он ещё ничего не сказал, но Эстелия слишком хорошо знала его лицо.

В письме он, возможно, уже слышал слухи.

Но не верил им до конца.

Теперь поверил.

— Доброе утро, Кайден.

Он повернулся.

На мгновение они снова оказались супругами, встречающимися после долгой разлуки. Настолько привычным было выражение его лица и настолько знакомым — лёгкое движение головы перед приветствием.

Потом Эстелия увидела господина Ласнера за его плечом.

Прошлое вернулось на своё место.

— Эстелия.

Кайден осмотрел её.

Она выбрала утром простое тёмно-серое платье, которое не жалко было испачкать о старые стены и пыльные книги. Волосы собрала без украшений. На пальцах не было ни одного кольца, кроме тонкого старого перстня матери.

Вероятно, он ожидал увидеть её иначе.

Вероятно, ещё более вероятно — ожидал увидеть хуже.

— Ты не ответила на письмо, — сказал он.

— Оно пришло вчера.

— Хоть пару слов можно было передать. Я ждал.

— А я собиралась сначала разобраться в том, что ты написал.

Ласнер кашлянул.

Кайден посмотрел вокруг.

— Нам нужно поговорить.

Эстелия указала на дверь библиотеки.

— Пройдём в библиотеку.

— Наедине.

— Ты привёз поверенного. Значит, говорить будем о документах.

— Он понадобится позже.

— Пусть сразу послушает. Повторять дважды мне некогда.

Кайден нахмурился.

— Эстелия.

Она слишком хорошо знала эту интонацию.

Раньше после неё обычно следовало: «не сейчас», «не при людях», «мы обсудим это дома».

Теперь они уже были дома.

Только дом принадлежал не Кайдену.

— Проходи, — сказала она.

В библиотеке было теплее, чем в коридоре. За последние недели Эстелия успела превратить комнату в нечто среднее между кабинетом, складом документов и местом, где вечно оказывались забытые кем-то вещи.

На одном стуле лежали свёрнутые планы.

На втором — образцы тканей.

На подоконнике стояла коробка с металлическими крючками для фонарей.

Кайден остановился посреди комнаты.

— Ты здесь работаешь?

— Здесь у меня всё под рукой.

Его взгляд прошёл по столу.

Книга расходов.

Книга размещения.

Письма поставщиков.

Список свободных комнат.

Эстелия увидела, как он задержался на последнем.

— Садись.

Кайден не сел.

— Я думал, слухи преувеличены.

— Здесь много всякого рассказывают. Что слышал ты?

— Что ты открыла гостиницу.

— Я открыла курорт.

Он посмотрел на неё.

— Разница принципиальна?

— Да. Люди приезжают сюда не только переночевать.

— Прошло меньше месяца.

— Я помню, когда приехала. Работы было достаточно.

— И сколько здесь гостей?

— Сегодня двадцать три человека. К вечеру будет двадцать семь.

На лице Ласнера появилось неприкрытое удивление.

Кайден постарался его не показать.

— Двадцать семь?

— Четверых ещё ждём. Если дорога не задержит.

Он подошёл к окну.

Во дворе как раз проходили две женщины в дорожных накидках. Одна несла в руках небольшую корзину, другая что-то оживлённо рассказывала.

Ни одна не выглядела человеком, случайно забредшим в развалины.

— Ты открыла двенадцать комнат?

— Пока двенадцать. Больше не успели.

— Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.

— Ты давно здесь был?

Он не сразу ответил.

— Много лет назад.

— Когда именно, Кайден?

— Лет двадцать.

Эстелия приподняла брови.

— Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?

— У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.

— Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.

Он отвернулся от окна.

— Мы не об этом приехали говорить.

— Тогда вернёмся к твоему письму.

Эстелия села за стол.

Кайден всё-таки занял кресло напротив.

Ласнер остался у двери.

— Я прочитала твоё письмо, — сказала Эстелия. — Теперь хочу увидеть документ.

Кайден посмотрел на поверенного.

Ласнер открыл папку.

— Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.

— Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.

Поверенный вынул несколько листов.

Один был новым.

Два — копиями.

Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.

Эстелия не прикоснулась.

— Где хранилась эта бумага?

— В архиве Марвейров, — ответил Ласнер.

— Когда вы её нашли?

— Позавчера.

— Позавчера. И сразу ко мне.

Кайден раздражённо произнёс:

— Я понимаю, на что ты намекаешь.

— Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.

— Никто не подделывал документы.

— Я спросила, когда их нашли.

— Но подумала.

— После того вечера я многое думаю, Кайден.

Ласнер положил старый лист перед ней.

Эстелия наклонилась.

Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.

Она прочитала первую строку.

Потом вторую.

Дальше медленнее.

Документ был составлен более ста лет назад между одним из прежних герцогов Марвейров и королевской казной.

В нём действительно упоминались «Семь облаков».

Источники.

И горный проход.

Причём последнее повторялось дважды.

— Что именно, по-вашему, это меняет? — спросила она.

Ласнер заговорил осторожно:

— Имение передавалось дому Марвейров не как полностью свободное земельное владение. Право на него связано с обязательством содержать проход и обеспечивать доступ короне к источникам.

— Это я уже знаю от ревизора.

— Не совсем. Здесь сказано, что владение не может быть разделено или передано за пределы основной наследственной линии без согласия короны и семейного совета.

Эстелия ещё раз прочитала нужный абзац.

— «Передано за пределы основной линии».

— Именно на этот пункт мы и ссылаемся.

— При разводе собственность передал мне действующий глава дома Марвейров.

— Это и есть спорный вопрос.

Она посмотрела на Кайдена.

— Ты сам мне его передал. Ты же глава дома.

— Моя подпись не отменяет старое соглашение.

— Только вспомнили вы о нём, когда здесь появились гости.

— Ты думаешь, я приехал тебе мстить?

— Я хочу понять, почему сто лет бумага никому не мешала, а теперь из-за неё я должна отдать дом.

Кайден откинулся в кресле.

— Потому что я распорядился проверить всё после твоего письма.

— После моего письма?

Он замолчал.

Эстелия медленно прищурилась.

— Кайден, я тебе не писала. Кто тебе сообщил?

Ласнер отвёл взгляд.

Кайден понял ошибку.

— Я оговорился. Мне написали из округа.

— От кого?

— Какая теперь разница, кто именно?

— Для меня есть разница. Кто следит за тем, что я здесь делаю?

— От людей, которые сообщили, что ты начала распродавать имущество.

Вот оно.

Не звёзды.

Не гости.

По крайней мере официально.

— Про проданную обстановку тебе донесли?

— Донесли? Ты вывезла светильники, зеркала, кресла. Это не безделушки.

— Всё это было в договоре. Если вещь не отмечена как личная собственность Марвейров, она моя. Ты читал и подписал.

— Потому что считал речь о заброшенном доме.

Эстелия замолчала.

Ответ оказался честнее, чем он, вероятно, собирался.

Кайден понял это через секунду.

Но было поздно.

— Так вот почему ты тогда не возражал. Заброшенный дом и отдать не жалко, — сказала она.

— Я считал владение убыточным.

— И проверять, что отдаёшь, незачем.

— Теперь я знаю больше, чем в тот вечер.

— О чём? О том, что у меня есть гости?

— Второй источник открылся.

Эстелия посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

Кайден ничего не ответил.

Ласнер снова заинтересовался папкой.

Эстелия почувствовала, как внутри вместо гнева возникает холодная ясность.

— Откуда, Кайден?

— Новости доходят до столицы.

— Быстро же они дошли.

— Ты сама видела, насколько быстро распространяются слухи.

— Про звёзды тоже слышал?

Его молчание стало ответом.

Эстелия откинулась на спинку кресла.

— Вот теперь я понимаю, почему ты так торопился.

— Не делай из этого то, чего нет.

— Тогда объясни, что я не так поняла.

— В передаче допущена ошибка. Её нужно исправить.

— Тебе ошибкой кажется то, что я сумела здесь остаться.

Он сжал губы.

— Мы обсуждаем собственность.

— Да. Мою.

Эстелия подтянула старый документ ближе.

— Допустим, эта бумага действительна. Допустим, она действительно требует согласия семейного совета и короны. Почему ты предлагаешь мне вернуть всё добровольно, вместо того чтобы просто признать передачу недействительной?

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Очень коротко.

Но Эстелия заметила.

— Потому что вопрос можно решить без суда, — ответил Кайден.

— Без суда тебе удобнее. Но почему ты не уверен в суде?

— Суд займёт месяцы.

— Я готова подождать.

— И всё это время статус владения будет спорным.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Комиссия не сможет продлить разрешение на использование источников, пока не будет ясно, кто законный владелец.

Эстелия медленно поднялась.

Вот настоящая угроза.

Не отобрать дом немедленно.

Поставить под сомнение собственность до момента проверки.

Если комиссия не продлит разрешение, курорт закроют.

А потом можно спорить сколько угодно.

Гости исчезнут.

Работники останутся без дохода.

Второй источник снова окажется за закрытыми воротами.

— Ты знал о проверке два года, — сказала она.

Кайден напрягся.

— Знал. Уведомления приходили.

— И не сказал мне, когда подписывал бумаги.

— Я не думал, что ты действительно поедешь сюда через три дня.

— Ты рассчитывал, что я не останусь.

— Я думал, ты увидишь состояние дома и выберешь городской вариант.

Эстелия невесело улыбнулась.

— Значит, вот зачем ты согласился так легко.

— Не начинай.

— Хотел, чтобы я сама попросилась обратно? Или чтобы сказала, что без тебя не справилась?

— Я хотел дать тебе выбор.

— Только про закрытие не сказал. Хороший у меня был выбор.

Кайден встал.

— Ты сама потребовала это имение.

— Зная, что через месяц у меня могут отнять источники.

— Я не заставлял тебя отказываться от содержания.

— Ты был уверен, что я сама его попрошу.

Он не ответил.

Эстелия почувствовала усталость.

Не ту, что приходила после десяти часов работы.

Другую.

Старую.

Знакомую по последним годам брака, когда каждый серьёзный разговор с Кайденом превращался в борьбу не за решение, а за право назвать происходящее своим именем.

Она больше не хотела этой борьбы.

— Ладно, Кайден. Давай закончим. Что именно ты предлагаешь?

Кайден явно воспринял вопрос как первый шаг к согласию.

Голос стал спокойнее.

— Городской дом остаётся в силе. Я увеличу содержание.

— Назови сумму.

Он назвал сумму.

Ласнер едва заметно поднял глаза.

Сумма была действительно большой.

Такой, на которую Эстелия могла бы жить в столице без необходимости когда-либо зарабатывать самой.

— Кроме того, — продолжил Кайден, — я готов передать тебе небольшой дом за городом. Полностью, не во временное пользование.

— О каком доме ты говоришь?

— У Лайденского озера.

Эстелия знала это место.

Красивый дом.

Небольшой парк.

До столицы меньше часа.

Когда-то она сама говорила Кайдену, что хотела бы провести там лето.

Он запомнил.

Странно.

— Ты предлагаешь мне именно тот дом?

— Тот самый. Ты ведь хотела там жить летом.

На несколько секунд стало больнее, чем она ожидала.

Не потому, что захотела принять.

Потому что пятнадцать лет брака действительно нельзя было вычеркнуть одним разводом. Кайден помнил какие-то её желания. Она помнила его. Между ними оставались сотни мелочей, которые не исчезали вместе с подписью на бумаге.

Но дом у озера принадлежал той Эстелии, которая жила рядом с ним.

Нынешней он был не нужен.

— Нет. Я не перееду к озеру.

Кайден не поверил.

— Ты даже не подумала.

— Подумала. Просто тогда я хотела совсем другой жизни.

— Эстелия, будь разумной.

— Не начинай опять решать, что для меня разумно.

— Ты рискуешь потерять всё.

— Знаю, что рискую.

— Ты вложила сюда свои деньги.

— Свои, Кайден. Я помню.

— Если передача будет отменена, ты получишь компенсацию только за подтверждённые улучшения.

— Все расходы записаны. Ты знаешь, я не выбрасываю квитанции.

— Ты не понимаешь.

— Тогда скажи прямо, что ты имеешь в виду.

Он шагнул ближе к столу.

— Это место не стоит войны.

Эстелия посмотрела на него.

— Когда ты отдавал его, здесь никто не собирался воевать.

— И сейчас я говорю не о деньгах.

— Тогда о чём? Говори.

Кайден замолчал.

Она ждала.

— Об источниках, — сказал он наконец. — Если они действительно начали меняться, дело становится сложнее.

— Ты что-то о них знаешь?

— Недостаточно, чтобы объяснить.

— Но достаточно, чтобы захотеть их обратно?

— Я приехал, потому что старый документ может создать тебе проблемы.

— И лучшее, что ты придумал для меня, — забрать дом.

— Перестань искать оскорбление в каждом слове.

— Я больше не могу принимать твои слова на веру. Ты сам к этому привёл.

Ласнер прикрыл глаза.

Кайден тяжело выдохнул.

— Я не хочу с тобой враждовать.

— Тогда не отнимай у меня дом.

— Он может не принадлежать тебе по закону.

— Тогда будем разбираться по закону.

— Значит, отказываешься?

— Отказываюсь.

— Даже от дома у озера?

— Ты услышал. Я остаюсь здесь.

Кайден долго смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд к окну.

Во дворе появился Бран с группой гостей. Он что-то рассказывал, показывая в сторону старой горной дороги.

— Ты изменилась, — сказал Кайден.

Эстелия ожидала услышать это когда-нибудь.

Почему-то сейчас фраза показалась почти смешной.

— Тебе и раньше случалось не понимать меня.

— Я прожил с тобой пятнадцать лет.

— И привык, что в конце я уступлю. Но это ведь не значит, что я всегда с тобой соглашалась.

Он резко повернулся.

Эстелия не стала продолжать.

Слишком легко было превратить разговор о собственности в суд над их браком.

Она не хотела.

— Господин Ласнер, я хочу копию документа.

Поверенный кивнул.

— Копию подготовим.

Кайден возразил:

— Это семейный архив.

— На этой бумаге основана твоя претензия ко мне. Я должна иметь возможность её проверить.

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Через секунду тот коротко кивнул.

— Хорошо, дадим копию.

— Прошу сделать это сегодня.

— Ласнер подготовит.

В дверь постучали.

Тесса заглянула внутрь.

— Простите, госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн приехал.

Кайден стал совершенно неподвижен.

Эстелия заметила.

И, к собственному раздражению, сразу поняла почему.

В столице уже могли ходить слухи не только о звёздах.

— Пригласи его сюда, — сказала она.

Тесса исчезла.

Кайден холодно спросил:

— Он часто приезжает?

— Когда требуется для проверки.

— Каждое его посещение необходимо?

— Он проверяет курорт. Ту самую проверку, о которой ты предпочёл промолчать.

— Я помню, кто такой Кальдэн.

— Тогда ты и сам знаешь, зачем он здесь.

Кайден стиснул челюсть.

Эстелия почувствовала почти детское желание добавить что-нибудь особенно неприятное.

И не добавила.

Она больше не была обязана доказывать бывшему мужу, что может заинтересовать другого мужчину.

Тем более что между ней и Рейнаром ничего не было.

Кроме споров.

И ещё одного разговора, который она вспоминала чаще, чем следовало.

Дверь открылась.

Рейнар вошёл без привычного дорожного плаща, в тёмном сюртуке, на котором серебряная застёжка у воротника выглядела единственным украшением.

Увидел Кайдена.

Остановился.

— Герцог Марвейр.

— Герцог Кальдэн.

Приветствие прозвучало безупречно вежливо.

Эстелия вдруг поняла, что предпочитала их обоих, когда они говорили менее вежливо.

Рейнар перевёл взгляд на папку Ласнера.

— Я помешал?

— Вы вовремя, — сказала Эстелия.

Кайден одновременно произнёс:

— Мы ещё не закончили.

Рейнар посмотрел сначала на одного, потом на другую.

— Госпожа Ровенар, мне подождать?

— Нет, оставайтесь. Кайден требует вернуть «Семь облаков». Вы тоже должны это услышать.

Рейнар не изменился в лице.

Только взгляд стал внимательнее.

— На каком основании?

Ласнер поднял старый документ.

— На основании семейного договора о владении землёй и коронными источниками.

Рейнар протянул руку.

— Позволите прочитать?

Ласнер колебался.

Кайден кивнул.

Рейнар подошёл к окну, где света было больше, и принялся читать.

Эстелия наблюдала за ним.

В отличие от неё, старый почерк не заставлял его останавливаться на каждом втором слове.

Он дошёл до абзаца о передаче за пределы наследственной линии.

Вернулся выше.

Прочитал ещё раз.

— Где оригинал?

— Хранился в столичном архиве, — ответил Ласнер. — Мы привезли сам подлинник.

Рейнар поднял глаза.

— Вы возите семейный документ столетней давности по горной дороге?

Ласнер слегка смутился.

— Герцог счёл вопрос достаточно важным.

— Очевидно, весьма важным.

Кайден произнёс:

— Документ действителен?

— Печать выглядит настоящей. Подписи тоже. Но я не специалист по семейным архивам Марвейров.

— А по коронным соглашениям?

— Могу судить о них в пределах своих полномочий.

Эстелия поднялась.

— Что вы видите в этом соглашении?

Рейнар положил лист на стол.

— Здесь действительно есть ограничение на передачу владения.

Кайден едва заметно расслабился.

Эстелия увидела.

— Но вы перечитали что-то ещё. Что вас смутило?

Рейнар посмотрел на неё.

— Но соглашение составлено до последнего изменения статуса горного комплекса.

— Что это означает?

— Через несколько десятилетий после этой бумаги корона изменила порядок использования источников. Я видел упоминание в окружном архиве.

Кайден нахмурился.

— Какое изменение?

— Не помню точную формулировку.

— Но вы считаете, что оно отменяет документ?

— Пока у меня нет оснований это утверждать.

— Тогда зачем вы ссылаетесь на него?

Рейнар посмотрел на него спокойно.

— Чтобы не решать спор по одной бумаге, когда существуют более поздние.

Кайден повернулся к Ласнеру.

— Вы их видели?

Поверенный покачал головой.

— В семейном архиве ничего подобного не было.

Эстелия спросила:

— Где они могут быть?

— В окружном архиве. Возможно, часть здесь.

— В самом доме могли оставить экземпляр?

— Старые курорты такого статуса обычно хранили собственные книги владения.

Бран говорил о старых книгах гостей.

Планы здания нашлись.

Финансовые записи сохранились частично.

Но ничего похожего на архив владения Эстелия пока не видела.

— Где его искать?

— Если он сохранился, — сказал Рейнар, — вероятнее всего, в старой административной части дома.

Эстелия посмотрела на него.

— Значит, придётся открывать закрытую часть.

— Если искать здесь — да.

— Лишь бы там хоть что-нибудь сохранилось.

Кайден вмешался:

— Это ничего не меняет. Пока вопрос не решён, любые действия с имением должны быть остановлены.

Рейнар повернулся к нему.

— Для этого одного вашего требования недостаточно.

Слово прозвучало спокойно.

Кайден прищурился.

— Вы считаете, я должен позволить продолжать распродажу?

— Спор о праве собственности сам по себе не останавливает хозяйственную деятельность действующего владельца.

— Если передача может быть признана недействительной…

— Но ещё не признана. Сейчас в реестре владелицей значится госпожа Ровенар.

Эстелия почувствовала, как напряжение немного отпускает плечи.

Не полностью.

Рейнар продолжил:

— Однако королевская проверка осложняется.

— Что это меняет для меня на комиссии?

— Потому что комиссия должна рекомендовать продление разрешения конкретному владельцу. Если до проверки будет официально заявлен имущественный спор, нам придётся установить, кому именно принадлежит право обращения.

— Если он так и останется требованием на словах?

Кайден ответил раньше:

— Не останется. Заявление будет подано.

Эстелия посмотрела на него.

Вот и закончились предложения решить всё мирно.

— Тогда, — сказал Рейнар, — мне придётся задержаться.

Кайден нахмурился.

— Это ещё и ваше дело?

— Я веду проверку источников. Если спор связан с договором, регулирующим их использование, вопрос входит в мои полномочия до передачи его в столичную комиссию.

— Сколько займёт проверка?

— Сейчас не назову срок. Сначала нужно собрать документы.

— То есть ждать неизвестно сколько.

Эстелия не удержалась:

— Вот с этими ответами я и живу последние недели.

Рейнар бросил на неё взгляд.

— Со мной вы не живёте. Но за ответы готов отвечать.

В комнате стало настолько тихо, что Эстелия услышала, как за стеной кто-то уронил металлический предмет.

Кайден медленно повернул голову к ней.

Она закрыла глаза на одно мгновение.

— Кайден, речь о проверке.

— Именно о ней, — подтвердил Рейнар.

Ласнер внезапно обнаружил невероятный интерес к краю папки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Вы нарочно так сказали?

— Неудачно получилось.

Кайден произнёс холодно:

— Полагаю, теперь мне известно достаточно.

— Тогда на сегодня закончим. Мне ещё нужно работать.

Он повернулся к ней.

— Я остановлюсь в Равенне.

— Там сейчас проще найти комнату.

— Ласнер останется со мной. Мы получим официальные копии документов из столицы.

— Передайте копии и мне.

— Если передумаешь…

— Моего согласия ждать не нужно.

— Ты даже не знаешь, что найдётся в архиве.

— Поэтому и не буду соглашаться вслепую.

Кайден на секунду сжал губы.

Потом коротко поклонился Рейнару.

— Герцог Кальдэн.

— Герцог Марвейр.

Эстелии он не поклонился.

Просто посмотрел.

В этом взгляде оказалось больше старого, чем во всём разговоре.

Раздражение.

Непонимание.

И, возможно, что-то похожее на сожаление.

Но ей уже было неважно, как именно это называлось.

Кайден вышел.

Ласнер задержался.

— Госпожа Ровенар.

— Слушаю вас.

Он понизил голос.

— Я действительно не видел этого документа в вечер подписания.

Эстелия изучала его лицо.

— В это верю.

Поверенный явно не ожидал.

— А о королевской проверке вы знали?

Он отвёл взгляд.

Вот и ответ.

— Тогда после окончания дела объясните мне, пожалуйста, кто решил скрыть это от меня. Я хочу услышать имя, господин Ласнер.

Он посмотрел на неё.

— Я понял вас, госпожа Ровенар.

— Я буду ждать ответа.

Ласнер ушёл следом за Кайденом.

Эстелия дождалась, пока дверь закроется.

Потом повернулась к Рейнару.

— Только не спрашивайте сейчас, как я себя чувствую.

— Я собирался спросить о документах.

— Дайте мне минуту. Потом спросите.

— Конечно.

— И не смейтесь над тем, что было.

— Мне не смешно.

Он действительно не улыбался.

От этого было ещё хуже.

Эстелия подошла к окну.

Кайден пересекал двор.

Гости расступались перед ним, не зная, кто это. Одна женщина даже улыбнулась.

Он ответил машинальным кивком.

Затем увидел террасу.

Второй источник.

Золотистый пар.

Остановился.

Всего на несколько секунд.

Но Эстелия заметила.

Рейнар, стоявший рядом, тоже.

— Теперь он понял, — сказала она.

— Увидел источник?

— Увидел, что именно пытается забрать.

Рейнар не ответил.

К обеду Кайден уехал в Равенну.

К вечеру половина гостей уже знала, что «какой-то герцог из столицы» приезжал к хозяйке и выглядел недовольным.

Тесса утверждала, что она никому ничего не рассказывала.

Эстелия почти верила.

Почти.

— Даже Мирене? — спросила она.

— Особенно Мирене.

— А с ней почему такая строгость?

— Потому что ей не надо рассказывать. Она сама всё узнаёт.

Это было похоже на правду.

Эстелия решила не тратить силы.

Вместо этого они вместе с Рейнаром начали искать старую административную часть.

Спор начался через семь минут.

— Это не здесь, — сказал Рейнар.

— Что не сходится?

— План не совпадает.

Эстелия развернула большой лист на столе бывшего приёмного зала.

Старый чертёж оказался выцветшим, но различимым.

— Вот центральная лестница.

— Лестница на месте.

— Вот большой зал.

— Зал тоже совпадает.

— Значит, комнаты за ним — административная часть.

— Подождите, за ним здесь другое обозначение.

— Я не туда смотрю? Покажите.

Рейнар положил палец на тонкую линию.

— Это не стена.

— Тогда что за линия?

— Здесь был проход.

— Там сейчас стена.

— Мы сравниваем разные годы.

Она посмотрела на план.

— Вы хотите сказать, её построили позже?

— Похоже на то. Нужно сверить с другим планом.

Эстелия прищурилась.

— Вы опять оставили мне это «возможно».

— Дом перестраивали не по моему распоряжению.

— А отвечать приходится вам. Сочувствую.

Они перенесли планы в библиотеку.

Бран принёс ещё два свёртка.

Первый показывал устройство западного крыла после ремонта примерно шестидесятилетней давности.

Второй был настолько старым, что часть обозначений Эстелия не могла прочитать.

Рейнар мог.

Это раздражало.

— Что здесь написано?

— «Служебная галерея».

— А здесь?

— «Канцелярия источников».

Эстелия замерла.

— Источников? Я правильно услышала?

Он указал.

— Канцелярия источников.

— Вот это нам и нужно.

— Хорошо бы она сохранилась.

— Рейнар.

Он посмотрел на неё.

Она впервые назвала его без титула вслух и поняла это только после того, как слово прозвучало.

Пауза оказалась короткой.

Но заметной.

— Я слушаю.

Эстелия решила не исправляться.

— Мы её нашли на плане. Почему вы всё ещё сомневаетесь?

— Потому что плану больше ста лет, а дом перестраивали минимум трижды.

— Ну не исчезла же она без следа. Давайте искать.

Бран стоял рядом и слушал.

— Я не помню никакой канцелярии.

— Отец не рассказывал?

— Он здесь не работал.

— А дед? Он мог знать?

— Работал конюхом. В главный дом почти не ходил.

Рейнар показал на план.

— Вход должен быть за большим залом.

Бран нахмурился.

— Там склад.

— Со склада и начнём.

Эстелия сложила план.

— Я знала, что зря продала часть фонарей.

— У вас осталось девяносто с лишним, — напомнил Рейнар.

Она повернулась.

— И фонари вы пересчитали?

Он едва заметно усмехнулся.

— Ночью я смотрел освещение. Трудно проверять его с закрытыми глазами.

— Ничего от вас не спрячешь.

— Кое-что ещё удаётся.

Большой зал был закрыт с самого приезда Эстелии.

Не потому, что находился в особенно плохом состоянии. Напротив, крыша над центральной частью сохранилась лучше западного крыла.

Проблема была в размере.

Огромное пространство требовало такого количества работы, что Эстелия в первый же день решила не тратить на него ни времени, ни денег.

Теперь они вошли внутрь через боковую дверь.

Бран открыл ставни.

Серый дневной свет проник в зал полосами.

Когда-то здесь действительно могли проходить большие приёмы.

Высокий потолок поддерживали массивные колонны.

На дальней стене сохранился потемневший герб с семью облаками.

Паркет под слоем пыли кое-где всё ещё блестел.

Большая часть мебели отсюда уже ушла на продажу или была перенесена в другие помещения.

Эстелия остановилась посреди зала.

— Я начинаю жалеть, что не открыла его для гостей.

Рейнар осмотрел потолок.

— Сначала нужно осмотреть перекрытия.

— Я только пожалела. Столы пока сюда не несу.

— Тогда успеем проверить.

— Вы сейчас так довольны, будто я наконец вас послушалась.

— А вы не послушались?

— Послушалась. Но похвалы за хорошее поведение мне уже поздновато ждать.

Бран тихо хмыкнул.

Рейнар сделал вид, что не услышал.

За большим залом находилось помещение, которое Бран называл складом старых ковров.

Ковров там почти не осталось.

Зато стояли разобранные ширмы, пустые сундуки, старые карнизы, четыре сломанных стула и половина деревянной статуи, происхождение которой никто не смог объяснить.

Рейнар развернул план.

— По размерам не совпадает.

— Где не хватает места?

— Комната должна быть длиннее.

Эстелия оглядела стены.

— На сколько?

— Примерно на десять футов.

Она прошла от одной стены к другой.

— Может, ошибка плана?

— Такое бывает.

— Но вы так не думаете.

— Пока больше похоже, что комнату разделили.

Бран подошёл к дальней стене.

— За ней лестница.

— Подождите, какая лестница?

— Служебная, вниз.

Рейнар нахмурился.

— На плане её нет.

— Она точно есть. Я сам по ней хожу.

— Куда ведёт?

— В нижний коридор и хозяйственные подвалы.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— План старше лестницы?

— Или лестница старше этого плана и её почему-то не обозначили.

— Разбираться с этим домом можно до старости.

Они вышли в коридор.

Служебная лестница действительно начиналась за узкой дверью.

Каменные ступени шли вниз.

Эстелия взяла один из фонарей.

Рейнар забрал его у неё.

— Я сама умею держать фонарь.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Так отдайте.

— Потому что у вас в другой руке план.

Она посмотрела на лист.

Он был прав.

Это раздражало ещё сильнее.

— Хоть бы раз оставили мне возможность поспорить.

— Уверен, вы её ещё найдёте.

Бран шёл последним.

Нижний коридор оказался холодным.

Здесь стены не штукатурили. Камень оставался открытым, местами покрытым светлым налётом.

Слева находились кладовые.

Справа — помещения, которыми уже давно не пользовались.

Одна дверь не открылась.

Вторая вывела в старую винную комнату, почти пустую.

Третья — к лестнице в подвал.

Рейнар остановился.

— Не тот уровень.

Эстелия вздохнула.

— Опять мимо?

— Мы слишком низко.

— Вы сами сказали идти вниз.

— Потому что план показывал перепад уровня. Но канцелярия не могла находиться здесь.

— Что нас отсюда исключает?

— Там есть окна.

Он указал на старый чертёж.

Эстелия приблизила фонарь.

Действительно.

Три маленьких прямоугольника на внешней стене.

— Тогда она выше.

— Или была выше до перестройки.

— Ещё одну перестройку надо учитывать. Хорошо.

Бран потёр бороду.

— Под большим залом есть ещё один уровень.

Эстелия повернулась.

— Между залом и этим коридором?

— Небольшой. Не под всем залом.

— Почему вы раньше не сказали?

— Я и не подумал, что вам туда нужно.

— Я спрашивала показать весь дом.

— Я понял, что вам для жилья показать. Туда никто не ходит.

Эстелия закрыла глаза.

— Мне теперь и нежилое нужно, Бран.

— Там нечего смотреть.

— Вы сами там были?

— Дверь заколочена лет тридцать.

Она открыла глаза.

— Вот с неё-то и надо было начинать.

Рейнар посмотрел на смотрителя.

— Покажите дверь.

Бран повёл их дальше.

Коридор сворачивал за старой кладовой.

В конце стоял высокий шкаф.

Бран вместе с Рейнаром отодвинули его.

За шкафом оказалась узкая дверь.

Настоящая.

Деревянная.

С тремя поперечными досками.

— Вы прятали её шкафом? — спросила Эстелия.

— Да не я его ставил. До меня стоял.

— Хоть раз за него заглянуть не захотелось?

— Госпожа Ровенар, если в старом доме открывать каждую заколоченную дверь, можно всю жизнь провести в пыли.

— А я-то удивлялась, почему всё время нахожу новые комнаты.

— Я здесь сорок два года, госпожа. Все двери не переоткрываешь.

Рейнар осмотрел доски.

— Они старые.

— Вот, как я и сказал.

— Но не тридцать лет.

Бран нахмурился.

— А на сколько выглядят?

— Точно не определю. Но моложе.

Эстелия подошла ближе.

Гвозди действительно выглядели не так, как на старых окнах западного крыла.

Ржавые.

Но не полностью разъеденные.

— Кто мог заколотить позже?

Бран пожал плечами.

— Фарен сюда доступ имел. Кто ещё — не знаю.

Эстелия сразу подумала о бывшем управляющем.

— Ему зачем закрывать старую дверь?

— Прежде надо выяснить, он ли закрывал, — сказал Рейнар.

Они сняли доски.

За дверью обнаружилась короткая лестница вверх.

Не вниз.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Всё-таки не зря вниз ходили. Отсюда наверх можно.

— Теперь поднимемся.

— Очень удобно оказаться правым после того, как мы обошли половину подвала.

— Без подвала эту лестницу не нашли бы.

— Да, да, я уже оценила.

Лестница закончилась возле каменной стены.

Не двери.

Стены.

Эстелия подняла фонарь.

— И ради этого мы снимали доски?

Рейнар постучал костяшками по камню.

Глухо.

Потом чуть левее.

Звук изменился.

Он постучал ещё раз.

— Здесь пустота.

Бран подошёл.

— За стеной большой зал.

— Значит, между нами и залом ещё что-то есть.

Эстелия провела рукой по камню.

Кладка отличалась от окружающей.

Не сильно.

Но если знать, куда смотреть, разница становилась заметной.

Камни были меньше.

Раствор светлее.

— Это замуровали позже, — сказала она.

— Кладка заметно другая.

— Насколько позже?

Рейнар поднял фонарь.

— По одному камню не датирую.

— Десять лет? Сто? Хоть порядок.

— Несколько десятилетий. Может, больше.

Эстелия вспомнила старый план.

Канцелярия источников.

Комната, которая должна была находиться за большим залом.

И стена, закрывающая проход к ней.

— С другой стороны тоже стена?

— Поднимемся и посмотрим.

Они вернулись наверх.

На этот раз прошли через большой зал вдоль дальней стены.

Эстелия считала шаги.

Рейнар тоже.

Она заметила это на двадцать шестом.

— Вы считаете?

— Пытаюсь прикинуть расстояние.

— Сколько насчитали?

— Тридцать два.

— У меня тридцать один.

Он посмотрел на неё.

— У нас разный шаг. Так измерять неточно.

— Значит, считать нужно было чем-то надёжнее собственных ног.

Бран, шедший за ними, пробормотал:

— У меня двадцать девять.

Они остановились у большого герба с семью облаками.

Эстелия приложила ладонь к каменной стене.

— Где-то здесь.

Рейнар начал осматривать поверхность.

Герб был выполнен не на отдельной панели, а прямо на кладке. Семь облаков расходились полукругом вокруг высокой горы.

Эстелия видела его раньше, но не разглядывала.

Теперь заметила странность.

Нижнее облако справа отличалось по цвету.

Совсем немного.

— Рейнар.

Он подошёл.

— Нашли что-нибудь?

Она указала.

— Этот камень меняли.

— Либо он иначе вытерся. Посмотрим края.

— Могли бы хоть раз согласиться сразу.

— А если вы ошиблись?

— Тогда скажете. Только сначала посмотрите.

Он провёл пальцами по краю изображения.

— Здесь шов.

— У других облаков есть такие швы?

— У этих не вижу.

Бран поднял фонарь выше.

В верхней части герба тоже обнаружился тонкий разрыв.

Рейнар отступил.

— Это не просто герб.

— Он что-то закрывает?

— Похоже на отдельную панель.

Эстелия посмотрела на огромную каменную поверхность.

— Она слишком большая.

— Может, двигается только часть. Нужно найти контур.

Они очистили край от пыли.

Потом второй.

Через четверть часа обнаружили прямоугольный контур.

Высотой почти с человека.

Шириной примерно в четыре фута.

Дверь.

Замурованная настолько тщательно, что без плана никто бы её не заметил.

Эстелия почувствовала то самое любопытство, которое появилось в ночь пробуждения второго источника.

Только теперь к нему примешивалась тревога.

— Можно открыть?

Рейнар посмотрел на кладку.

— Можно сломать.

— Ломать я и сама предложила бы. Без этого можно?

— Вопрос в том, что за ней.

— Если там канцелярия, нам всё равно придётся войти.

— Если план показывает именно её.

— У нас спор о собственности. За стеной могла сохраниться документация. Я хочу туда попасть.

— Сегодня нет.

Эстелия повернулась к нему.

— Что ещё надо проверить?

— Потому что мы не знаем, что держит эта кладка.

— Вы боитесь за всю стену?

— Именно. И если она стала частью опоры после перестройки, вы можете получить половину потолка в большом зале на голову.

Она посмотрела вверх.

Потолок находился высоко.

Очень высоко.

— Вы хоть понимаете, как мне хочется войти?

— Понимаю. Поэтому и не хочу, чтобы вы полезли под непроверенную кладку.

— Я до сих пор ничего себе на голову не уронила.

— Давайте и дальше так.

Бран отошёл на шаг.

Эстелия скрестила руки.

— Что предлагаете?

— Позвать Хорвена и Терена. Пусть посмотрят кладку с обеих сторон. Если проход можно открыть без риска, вскроем завтра.

— Раньше никак?

— Только после их осмотра.

— Кайден уже подаёт спор.

— За ночь документы не исчезнут.

Эстелия посмотрела на замурованную дверь.

— Кто-то уже однажды позаботился, чтобы их никто не нашёл.

Рейнар стал серьёзнее.

— Вы думаете, стену заложили из-за документов?

— Допускаю. Мне очень не нравится, что её спрятали.

— Проверим и это. Пока мы видим лишь заложенный проход.

Она посмотрела на него.

— С вами даже испугаться нормально не получается.

— Я не прошу не бояться. Прошу подождать.

— Да слышу я. Просто дайте мне поворчать.

Уголок его рта дрогнул.

Эстелия почувствовала, что тоже почти улыбается, и раздражение стало ещё сильнее.

— В архиве Марвейров лежал документ, позволяющий Кайдену оспорить передачу. Здесь есть замурованный проход в помещение, которое на старом плане называется канцелярией источников. Даже если это совпадение, я хочу проверить.

— Я тоже хочу туда попасть.

— Только стоите между мной и стеной.

— До утра. А потом посмотрим вместе.

— В моём возрасте уже жалко тратить сутки на ожидание.

Он посмотрел на неё.

— Вы сейчас серьёзно про возраст?

— Не цепляйтесь к словам.

— Тридцать девять — не причина разбирать стену ночью. До утра подождать можно.

Эстелия прищурилась.

— Откуда вы знаете мой возраст?

Рейнар понял, что сказал.

— Из документов.

— В какой бумаге это понадобилось?

— Материалов проверки.

— Для проверки комнаты и источника нужен мой возраст?

— В деле есть сведения о владелице.

— С датой рождения?

— Бывает, что и дата.

— А вы, конечно, прочли всё.

— Обычно я читаю дело целиком.

Эстелия несколько секунд смотрела на него.

— Скоро выяснится, что в вашем деле обо мне больше, чем я сама помню.

— Не настолько подробное дело.

— Хоть это утешает.

Бран, стоявший рядом, вдруг очень заинтересовался кладкой.

Эстелия решила прекратить разговор первой.

— Ладно. Дождёмся утра.

— Спасибо.

— Я не признала себя неправой. Просто пусть Хорвен посмотрит.

— Меня и это устроит.

— Только не радуйтесь так явно.

— Я ещё ничего не сказал.

Он снова не улыбался.

И снова это было хуже.

Хорвен пришёл через час.

Терен Ладис — к вечеру.

Они осматривали стену почти до темноты.

Эстелия пыталась присутствовать рядом, но через двадцать минут Марта нашла её в большом зале.

— У нас проблема.

— Что случилось на кухне?

— Гости хотят ужинать на террасе.

— Там уже накрывают?

— И идёт дождь.

Эстелия посмотрела в окно.

Действительно.

Мелкий.

Но упорный.

— Пусть ужинают внутри.

— Говорят, ради террасы и приехали.

— Под дождём-то что им понравилось?

Марта посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден.

— Потому что облака поднялись прямо к террасе.

Эстелия вздохнула.

Вот чем отличался курорт от семейного дома.

В семейном доме дождь менял планы.

Здесь дождь создавал зрелище.

Она оставила мужчин со стеной и пошла решать вопрос со столами.

Через два часа гости ужинали под навесом восточной галереи, наблюдая, как белый туман идёт через двор.

Один ребёнок утверждал, что облако зашло прямо в комнату.

Тесса попросила не поощрять его.

Эстелия пообещала.

Потом выяснилось, что это правда: окно в десятой комнате снова не закрылось до конца.

К девяти вечера дождь закончился.

Звёзды над нижним бассейном появились, как обычно.

Второй источник продолжал светиться золотистым паром.

А в большом зале Терена и Хорвена всё ещё не было.

Эстелия вернулась.

Они стояли возле замурованной двери.

Рейнар сидел на подоконнике, просматривая старый план.

— Есть решение? Я уже извелась.

Хорвен вытер ладони о штаны.

— Открыть можно.

— Сегодня успеете?

— Завтра с утра.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

Он ничего не сказал.

Это было хуже любого комментария.

— Почему не сейчас?

— Потому что мне нужны два человека и распорки.

— Рабочих мы найдём. Олдера позвать?

— У меня нет желания делать эту работу ночью при фонарях.

— Я могу принести ещё фонарей.

— Дело не в количестве фонарей, госпожа Ровенар.

Хорвен был одним из немногих людей, которые совершенно не впечатлялись её тоном.

— Если хотите, можете взять молоток сами.

Эстелия задумалась.

Рейнар поднял голову от плана.

— Даже не думайте.

— Не успела даже спросить.

— А я уже понял, что хотите.

— Вы слишком внимательно за мной наблюдаете.

Терен кашлянул.

Хорвен перевёл взгляд с одного на другого.

— Я приду в семь утра.

— Может, к шести?

— К семи успею собрать людей.

— Хотя бы к половине седьмого.

— Не обещаю того, чего не сделаю. В семь.

Эстелия сдалась.

— Хорошо. Буду ждать.

Хорвен ушёл первым.

Терен задержался у двери.

— Я тоже буду утром.

— И вам не терпится?

— Хочу посмотреть, что там.

— Наконец-то хоть кто-то меня понимает.

Когда он ушёл, Бран отправился закрывать галерею.

В большом зале остались только Эстелия и Рейнар.

Снаружи было слышно, как гости возвращаются от источника.

Кто-то смеялся.

Кто-то позвал ребёнка.

Эстелия подошла к замурованному проходу.

— Кайден вернётся завтра.

— Скорее всего. Долго он ждать не станет.

— Он подаст официальное заявление.

— По тому, что сказал, — подаст.

— Если документ действителен, комиссия остановит продление разрешения?

Рейнар отложил план.

— Такое решение возможно.

Эстелия повернулась.

— Мне бы хоть раз услышать от вас определённое «нет».

— Я не могу обещать решение комиссии.

— А что вы сами решите?

Он помолчал.

— Моё решение зависит от того, что мы найдём.

— Если за стеной пусто?

— Тогда от действующих документов.

— Которые сейчас не в мою пользу.

— Этого мы ещё не установили.

— Но сказать, что всё хорошо, тоже не можете.

Рейнар встал.

— Эстелия.

Она замерла.

Он впервые назвал её по имени без «госпожи Ровенар».

Без титула.

Без официальной дистанции.

Она подняла взгляд.

— Я слушаю.

— Подождите. Мы ещё ничего не проиграли.

— А я боюсь снова остаться с собранными сундуками. За этот месяц мне одного раза хватило.

Фраза прозвучала спокойнее, чем она чувствовала.

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия пожалела, что вообще сказала.

Не потому, что это было неправдой.

Потому что слишком личным оказалось признание.

— Кайден уже не решает за вас, — сказал Рейнар.

Она усмехнулась.

— Он пока этого не понял.

— Возможно, не скоро поймёт.

— И здесь никаких обещаний.

— Я могу сказать, что вижу сам.

Он показал в сторону галереи.

— Вы запустили дом, он приносит деньги. Гости хотят возвращаться. Даже второй источник заработал. Это всё уже есть, независимо от того, что говорит Кайден. А спор и комиссия ещё впереди.

Эстелия слушала.

— Так вы меня всё-таки успокаиваете?

— Я напоминаю, что вы успели сделать.

— Это у вас как называется?

— Перечень фактов, если вам нужно название.

Она неожиданно рассмеялась.

— Могла бы и сама догадаться.

— Я опять не то сказал?

— Только вы могли утешить человека перечнем фактов.

— По крайней мере, не обещал того, чего не знаю.

— Вот за это и спасибо.

Несколько секунд они стояли напротив друг друга.

Потом Эстелия посмотрела на стену.

— Вы думаете, там действительно сохранились документы?

— Надеюсь. Но завтра станет ясно.

— Но хотите узнать.

— Разумеется, хочу.

— Вам самому это интересно?

— Моя проверка от этих бумаг тоже зависит.

— Только поэтому?

Он чуть прищурился.

— А какую причину вы хотите услышать?

Она сразу пожалела о вопросе.

— Простите. Не следовало спрашивать.

— Тогда остановимся на проверке.

Эстелия кивнула.

Правильно.

И очень хорошо.

Особенно хорошо.

Она пошла к двери.

— Спокойной ночи, герцог Кальдэн.

— Спокойной ночи, госпожа Ровенар.

Расстояние вернулось на место.

И всё же по дороге в свою комнату Эстелия поймала себя на том, что злится.

Не на Рейнара.

На себя.

Ей было тридцать девять лет.

Она только что закончила пятнадцатилетний брак.

Бывший муж приехал отнимать её новое имущество.

Через несколько дней должна была решиться судьба курорта.

За старой стеной, возможно, находились бумаги, от которых зависело всё.

И именно сейчас её совершенно не должно было интересовать, почему королевский ревизор впервые назвал её по имени.

Совершенно.

В семь утра Хорвен пришёл с двумя рабочими.

Эстелия уже ждала его.

Рейнар тоже.

— Вы вообще спали? — спросил мастер.

— Немного поспала, — ответила Эстелия.

— Сколько?

— Хорвен, давайте лучше про стену.

— Значит, мало. Отойдите, будем начинать.

Работа началась с края кладки.

Хорвен запретил разбивать середину.

Сначала сняли несколько небольших камней возле старого дверного проёма.

Потом ещё один.

За ними открылась тёмная щель.

Эстелия подошла ближе.

— Есть пространство.

— По звуку определили верно, — сказал Рейнар.

— По звуку я верила хуже.

— Теперь можно убедиться.

Хорвен велел им отойти.

Следующие полчаса прошли мучительно медленно.

Камень за камнем.

Раствор.

Пыль.

Снова камень.

Когда проём стал достаточно широким, из темноты потянуло холодным воздухом.

Терен поднял фонарь.

— Помещение есть.

Эстелия почувствовала, как внутри всё сжалось.

Не страх.

Ожидание.

Ещё несколько камней.

Потом Хорвен остановился.

— Хватит.

— Больше не разбирать?

— Чтобы войти — хватит.

— Так мы до двери ещё не добрались?

— Настоящая дверь дальше.

Эстелия подошла.

За разобранной кладкой действительно находился узкий проход длиной около двух шагов.

И в конце — дверь.

Не деревянная.

Каменная.

Невысокая, тёмная, с металлическим кольцом вместо ручки.

На поверхности был вырезан тот же знак, что над большим залом.

Семь облаков вокруг горы.

Но здесь между ними находилось ещё кое-что.

Тонкие линии соединяли облака между собой.

Эстелия подняла фонарь.

— На гербе наверху этого нет.

— Там облака не соединены, — подтвердил Рейнар.

Терен наклонился ближе.

— И на современных печатях нет.

— Что могут означать эти линии?

Никто не ответил.

Эстелия коснулась металлического кольца.

Холодное.

Она потянула.

Дверь не двинулась.

— Заперта?

Рейнар встал рядом.

— Или заклинила. Попробую.

Эстелия повернула голову.

Он заметил.

— Что вас смутило?

— Ничего. Просто приятно, что вы тоже не сразу понимаете, как тут всё устроено.

Терен засмеялся.

Рейнар взял кольцо.

Потянул сильнее.

Без результата.

— Может, замок с другой стороны, — сказал Хорвен.

— Тогда зачем кольцо с этой? — спросила Эстелия.

Никто не знал.

Она ещё раз осмотрела знак.

Семь облаков.

Семь источников.

Два уже работали.

Пять молчали.

В центре горы был вырезан маленький круг.

Эстелия провела пальцем по углублению.

Круг оказался почти идеально гладким.

— Это не украшение.

Рейнар наклонился.

— Что заметили?

— Остальная резьба грубая. А здесь поверхность стёрта.

— От прикосновений?

— Будто сюда много раз клали руку.

Она нажала.

Ничего.

Сильнее.

По-прежнему ничего.

— Видимо, не так просто, — сказал Рейнар.

— Вам очень нравится, что я опять не справилась с дверью?

— Нравится, что вы ещё способны сердиться на дверь.

Эстелия отступила.

— Я устала ждать. Кайден требует землю, комиссия вот-вот приедет, а мы стоим перед комнатой с документами и войти не можем.

— Зато комнаты заняты, — напомнил Рейнар.

Она посмотрела на него.

Потом всё-таки улыбнулась.

— Вот как у вас получается меня успокоить и разозлить одновременно?

— Видимо, практика.

Терен всё ещё изучал символ.

Внезапно он сказал:

— Подождите.

Все повернулись.

Он показал на нижний край двери.

Там под слоем пыли виднелись несколько мелких знаков.

Эстелия присела.

Рейнар поднёс фонарь.

Старые буквы.

Очень старые.

Она смогла разобрать только первое слово.

— «Когда»?

Рейнар провёл пальцем по надписи, очищая её.

Прочитал вслух:

— «Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»

Эстелия подняла голову.

— Можете прочесть продолжение?

Он очистил вторую строку.

Часть букв была повреждена.

— «…первое небо откроется над водой».

В большом зале никто не говорил.

Эстелия вспомнила звёзды над первым источником.

Рейнар продолжил, уже медленнее:

— «Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт… второе облако вернётся к камню».

Золотой источник.

Проданная мебель.

Ремонт.

Гости.

Эстелия почувствовала, как холодный воздух из прохода касается лица.

— Ниже ещё что-нибудь написано?

Терен протёр нижнюю часть.

Третья строка оказалась короче.

Рейнар прочитал:

— «А дверь увидит лишь тот, кто разбудит два».

Все четверо одновременно посмотрели на каменную створку.

Потом на Эстелию.

— Не ждите, что я сейчас всё объясню. Я сама ничего не понимаю.

Рейнар перевёл взгляд на маленький круг в центре символа.

— Может, она уже отозвалась на вас. Попробуйте круг ещё раз.

Эстелия медленно подошла.

— Словно живая. Хотелось бы верить, что это просто слова.

— В старых горных соглашениях метафоры редко ставили на двери.

— Значит, не просто. Хорошо, попробую.

Она положила ладонь на гладкий круг.

Камень оставался холодным.

Несколько секунд ничего не происходило.

Хорвен начал было что-то говорить.

И тогда из глубины двери донёсся негромкий звук.

Как будто внутри сдвинулся тяжёлый засов.

Эстелия убрала руку.

Рейнар шагнул ближе.

Каменное кольцо дрогнуло само.

Едва заметно.

Но дрогнуло.

Терен прошептал:

— Получилось. Попробуйте ещё раз.

Эстелия не двигалась.

За дверью находилось что-то, что не открывали десятилетиями.

Возможно, старые книги.

Возможно, доказательство её права на «Семь облаков».

Возможно, объяснение того, почему источники начали оживать именно сейчас.

А может быть — очередная проблема, которая сделает всё ещё сложнее.

Она посмотрела на Рейнара.

— Если что-нибудь начнёт падать, вы меня оттащите. Вы ведь проверяли стену?

— Проверяли все. А отвечать мне одному?

— Вы настояли на ожидании. Я успела возложить на вас все надежды.

— За ночь стена крепче не стала. Просто мы теперь знаем, что держит кладку.

— Тогда оставайтесь рядом. Так мне спокойнее.

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Останусь.

Эстелия снова положила ладонь на каменный круг.

На этот раз внутри двери что-то щёлкнуло отчётливее.

По старой резьбе семи облаков пробежала тонкая золотистая линия.

Одна.

Потом вторая.

Два облака засветились.

Пять остались тёмными.

Каменная дверь медленно отступила внутрь на ширину ладони.

Из щели пахнуло сухим холодным воздухом и старой бумагой.

Эстелия посмотрела в темноту.

За дверью действительно была комната.

А вдоль дальней стены стояли высокие шкафы.

Полные книг.

Глава 5. Седьмая дверь

Каменная створка открылась ещё на несколько пальцев и остановилась.

Эстелия ждала.

Ничего больше не произошло.

За узкой щелью чернела комната, где десятилетиями не горел свет. Запах старой бумаги ощущался отчётливо, но сыростью оттуда не тянуло, что уже казалось чудом для дома, в котором вода находила дорогу туда, куда её никто не приглашал.

— И что теперь? — спросил Хорвен.

— Попробуем сдвинуть дальше, — сказала Эстелия.

Рейнар одновременно произнёс:

— Сначала проверяем.

Она повернула голову.

— Она же открылась. Нас словно ждали.

— Я вижу. Но пол за ней никто не проверял. Дайте Хорвену минуту.

— Вы ни на секунду не можете просто порадоваться?

— Порадуюсь, когда все войдём и выйдем целыми.

— Вот и про комнаты была та же похвала: никто ещё не провалился.

— Поверьте, для такого дома уже немало.

Терен Ладис усмехнулся, но благоразумно отвернулся, когда Рейнар посмотрел в его сторону.

Хорвен взял длинную деревянную жердь, которую принесли вместе с распорками, просунул в щель и несколько раз постучал по полу с другой стороны.

Звук оказался глухим.

— Камень, — сказал он.

— Плиты держатся?

— Сейчас проверю.

Рейнар взялся за металлическое кольцо вместе с мастером. Дверь двигалась тяжело, но уже не сопротивлялась. Камень прошёл по скрытым пазам с низким скрежетом, и проём расширился настолько, чтобы войти одному человеку.

Золотистое сияние на двух облаках погасло сразу после того, как створка остановилась.

Эстелия подняла фонарь.

Комната оказалась больше, чем казалось из прохода.

Шкафы занимали всю дальнюю стену и часть боковых. Между ними стояли два длинных стола, покрытые слоем серой пыли. Несколько стульев были перевёрнуты. На полу лежали свёрнутые карты, деревянные тубусы и раскрытая книга, оставленная так, будто хозяин комнаты собирался вернуться через несколько минут.

Только эти несколько минут растянулись на десятилетия.

— Стойте, — сказал Рейнар, когда Эстелия сделала шаг.

Она остановилась.

Он взял жердь у Хорвена и проверил несколько плит перед входом.

— Здесь надёжно. Можно входить.

— Наконец-то. А то я уже решила, что мне опять придётся ждать.

— Подождать ещё минуту легче, чем потом лечить ногу.

Эстелия бросила на него взгляд.

— Вы умеете вернуть с небес на землю.

— Желательно на целую.

На этот раз она даже не стала отвечать.

Все вошли внутрь.

Тишина здесь ощущалась иначе, чем в заброшенных помещениях дворца. Наверху пустота была следствием запустения: закрытые окна, убранная мебель, пыль, сырость. Здесь же всё выглядело законсервированным.

Книги стояли ровными рядами.

На стене висели деревянные рамки с выцветшими подписями.

В углу сохранился большой письменный стол с семью ящиками.

И ни одной вещи не перевернуло время.

— Кто мог замуровать помещение вместе с содержимым? — спросила Эстелия.

Терен провёл пальцем по краю ближайшего шкафа.

— Могли спешить и оставить всё до лучших времён.

— Или не хотел, чтобы его нашли, — добавила она.

Рейнар поднял ближайшую книгу.

— Давайте сначала посмотрим бумаги. Может, в них и объяснение найдётся.

— Вам совсем не любопытно, зачем её прятали?

— Любопытно. Но причин могло быть много, и самые обыденные тоже годятся.

— Тогда почему каменная дверь открылась после двух проснувшихся источников?

Он посмотрел на неё поверх книги.

— На это у меня пока ни одного объяснения.

Эстелия улыбнулась.

— Хоть один вопрос поставил вас в тупик. Запомню.

— Уже несколько, если вы ведёте счёт.

— Я приберегу эту новость до следующего нашего спора.

Хорвен покачал головой.

— Я закончил со стеной. Если потолок решит рухнуть, сегодня это будет не по моей вине.

— Хорвен, можно обойтись без потолка? Хотя бы до обеда.

Мастер ушёл вместе с рабочими. Бран отправился проверить гостей и пообещал вернуться позже.

Остались Эстелия, Рейнар и Терен.

Эстелия подошла к письменному столу.

Первый ящик не открылся.

Второй оказался пуст.

В третьем лежало несколько деревянных печатей, связанных тонким шнуром.

Четвёртый хранил связку ключей.

Семь ключей.

Каждый отличался формой.

— И здесь семь. Скоро я начну удивляться любому другому числу.

Терен подошёл ближе.

— Семь?

— Пересчитайте, если не верите.

Она разложила их на столе.

На головке каждого был вырезан знак облака.

Первое — окружённое точками.

Второе — с расходящимися лучами.

Остальные пять имели собственные узоры, которые Эстелия пока не могла связать ни с чем знакомым.

Рейнар отложил книгу.

— Не трогайте остальные ящики.

— Что-то заметили?

— Потому что я хочу сначала понять систему.

— Вы и от стола ждёте подвоха?

— Вы только что открыли дверь, реагирующую на источники.

— Ладно. Против этого не возразишь.

Она закрыла четвёртый ящик.

Терен взял первую книгу со стола.

— Это журнал.

— Что записывали?

— Не хозяйственный. Здесь даты, имена смотрителей и записи об источниках.

Эстелия подошла.

Почерк на первых страницах был почти неразборчивым. Позже он становился современнее.

Терен перелистнул несколько листов.

— Записи заканчиваются семьдесят четыре года назад.

— Что написано последним?

Он прочитал молча, потом нахмурился.

— «Принято решение прекратить доступ в нижнюю часть до восстановления третьего круга».

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Третий круг?

— Надо искать это название в других книгах.

— Ещё один ответ на потом.

— Боюсь, сегодня их будет много.

Терен перевернул страницу.

Она была пустой.

Следующая тоже.

— Продолжения нет?

— Дальше пусто. Может, начали другую книгу.

Эстелия направилась к шкафам.

Документов было слишком много.

Десятки книг.

Сотни свёртков.

Разобраться за день невозможно.

Именно поэтому взгляд зацепился не за книги.

За стену.

Между двумя шкафами виднелась тонкая вертикальная линия.

— Подождите.

Рейнар обернулся.

— Нашли запись?

Эстелия подошла ближе.

Шкафы стояли не вплотную друг к другу. Между ними оставалось несколько дюймов, и в этой щели можно было разглядеть гладкий серый камень.

Не кладку.

Отдельную плиту.

— Посмотрите между шкафами. Там отдельная плита.

Терен помог сдвинуть первый шкаф.

Рейнар взялся за второй.

Эстелия попыталась помочь.

— Осторожно, придавит, — одновременно сказали оба мужчины.

Она выпрямилась.

— Надо же, с вами обоими можно договориться одновременно.

— Шкаф тяжёлый, — сказал Рейнар.

— Я только подтолкнуть хотела.

— Лучше дайте нам место взяться с двух сторон.

— Хозяйку от собственного шкафа отгоняют.

Терен рассмеялся.

— У вас всё здесь ваше, но это не делает вещи легче.

— Вот так мне и объясняйте. Про тяжесть я понимаю.

— Ладис, — предупредил Рейнар.

— Всё, берусь за свою сторону.

Когда шкафы отодвинули, за ними открылась узкая каменная дверь.

Без рисунка.

Без кольца.

Зато с семью замочными скважинами, расположенными одна над другой.

Эстелия посмотрела на ключи.

— Кажется, я уже знаю, куда эти семь ключей.

Первый ключ подошёл к верхней скважине.

Он повернулся легко.

Что-то щёлкнуло внутри стены.

Второй ключ тоже подошёл.

После поворота внутри прозвучал второй щелчок.

Третий ключ не поворачивался.

Эстелия попробовала осторожнее.

Без результата.

— Два источника, два замка, — сказал Терен.

— Похоже на то, — ответил Рейнар.

— Значит, дверь откроется, когда заработают все семь? — спросила Эстелия.

— Очень похоже. Но пока мы проверили только два.

Она посмотрела на него.

— Знаю. Сначала доказательства, потом радоваться.

В этот раз он всё-таки улыбнулся.

Эстелия убрала ключ.

— Хорошо. Эту дверь пока оставляем.

— Молоток сегодня не понадобится?

— Мне достаточно семи замков, чтобы заподозрить: силой тут лучше не брать.

— Хорошо, что замков оказалось достаточно.

Она уже собиралась ответить, когда Терен, продолжавший осматривать комнату, позвал их.

— Здесь лестница.

За дальним столом находилась ещё одна створка, значительно проще первых двух. Она была деревянной и открылась обычной ручкой.

За ней ступени уходили вниз.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Рейнар, только давайте посмотрим. Я не смогу уйти, зная, что там ещё лестница.

— Я собирался предложить взять второй фонарь.

— Возьму. Вот так мне нравится договариваться.

Они спускались долго.

Двадцать ступеней.

Потом поворот.

Ещё двадцать.

Воздух становился не холоднее, а теплее.

Где-то в глубине слышалась вода.

Не сильный поток.

Постоянный ровный шум, который постепенно становился громче.

Лестница закончилась неожиданно.

Эстелия вышла первой и остановилась настолько резко, что Рейнар едва не столкнулся с ней.

— Что там? Почему встали?

Она подняла фонарь выше.

— Сами посмотрите. Я не знаю, как это назвать.

Это была не комната.

Под дворцом скрывался зал размером почти с городской рынок.

Каменные колонны уходили в темноту.

Потолок терялся высоко наверху.

По полу расходились семь глубоких каналов, часть которых была сухой, а в двух слышалась текущая вода.

Но главным находилось в центре.

Огромная карта.

Она занимала весь пол между колоннами.

Не бумажная.

Каменная.

В горную породу были врезаны линии дорог, контуры зданий, бассейнов, лестниц и склонов. В некоторых углублениях лежали кусочки цветного камня, обозначавшие строения. Тонкие металлические полосы показывали движение воды.

По краям карты стояли семь невысоких арок.

Семь дверей.

Эстелия несколько секунд не могла заговорить.

Терен пришёл следом и присвистнул.

— Теперь я понимаю, почему на старых чертежах размеры не сходились.

Рейнар спустился с последней ступени.

— Это не канцелярия.

— Для канцелярии они явно перестарались.

Эстелия медленно пошла вокруг карты.

Часть обозначений она узнавала.

Вот нынешний центральный дворец.

Вот террасы.

Нижний бассейн.

Второй.

Старая горная дорога.

А дальше…

Она остановилась.

— Рейнар.

Он подошёл.

— Что вы заметили?

Эстелия указала на каменную модель.

— Этого здания у нас нет. Или я опять не туда смотрю?

К востоку от знакомого комплекса располагалось ещё одно большое здание.

Не пристройка.

Почти второй дворец.

От него шли галереи к трём верхним источникам. Ни на одной из найденных Эстелией современных карт ничего подобного не было.

— На нынешних планах такого не видел, — сказал Рейнар.

Она уже не стала спорить из-за ответа.

— Бран бы знал.

— Если здание сохранилось.

Терен присел возле карты.

— Судя по отметкам высоты, оно находилось не на поверхности нынешнего склона.

— На какой глубине оно показано?

Он провёл пальцем по линии.

— Ниже нынешнего склона.

Эстелия посмотрела на него.

— Под землёй?

— Частично. Или склон был другим.

Рейнар взял фонарь и подошёл ближе.

На каменной карте рядом со вторым дворцом стояла надпись.

Он прочитал:

— «Дом восточного облака».

— А тот, где мы живём, как назван?

— «Дом западного облака».

Эстелия оглядела огромный зал.

— То есть нынешние «Семь облаков» — только половина?

— Так получается по карте.

Она несколько секунд молчала.

В голове уже начинали сталкиваться практические мысли.

Ещё одно здание означало дополнительные помещения.

Возможно, старые комнаты.

Новые дороги.

Но прежде всего — состояние.

Если второй комплекс вообще существовал, он мог быть завален, затоплен или разрушен сильнее нынешнего дворца.

— Не смотрите так, — сказал Рейнар.

— Что у меня опять на лице?

— Будто уже считаете стоимость ремонта.

Эстелия повернулась к нему.

— Пока только думаю, как до него добраться. Считать ремонт ещё нечего.

— Начнём с этого. Остальное успеете посчитать.

Терен хмыкнул.

— Я бы сначала выяснил, не лежит ли ваш второй дворец под половиной горы.

— Поэтому и прошу вас помочь разобраться. Считать я умею, а в горе не понимаю.

Они продолжили осмотр.

Семь арок вокруг карты действительно оказались дверями.

На каждой повторялся знакомый знак облака.

Первая дверь была приоткрыта.

За ней находился короткий проход, заканчивавшийся решёткой. За решёткой шумела вода.

Вторая тоже открывалась.

Там проход уходил вверх и терялся за каменным поворотом.

Остальные пять не поддавались.

— Опять два, — сказала Эстелия.

— Как и два замка наверху. Похоже, всё связано.

У каждой двери на полу был знак соответствующего источника.

Первая — со звёздами.

Вторая — с лучами.

Третья — с изображением листа или ветви.

Четвёртая — волнистая линия.

Пятая — несколько маленьких кругов.

Шестая — птица.

Седьмая…

Эстелия задержалась.

На последней двери не было облака.

Только пустой круг.

— Почему здесь другой знак?

Рейнар подошёл.

— Его явно выделили среди остальных. Нужно найти, что это значит.

— Вы второй раз за день согласились, что я заметила важное.

— Если заметите третье, соглашусь и в третий.

Терен изучал карту.

— Седьмой источник тоже расположен иначе.

Эстелия вернулась к центру.

Шесть источников окружали комплекс полукругом.

Седьмой находился выше всех.

Дальше от дворца.

И к нему шёл не обычный водный канал, а двойная линия.

— Бран говорил, что дорога к нему опасная, — сказала она.

— Вы его не видели?

— В первый день Бран не повёл, а потом стало некогда.

Рейнар посмотрел на неё.

— Пока не ходите.

— Сегодня я уже никуда не полезу.

— Тогда успеем разобраться с этими проходами.

— А завтра хотелось бы хотя бы подойти к дороге.

Он тяжело выдохнул.

— Эстелия.

— Слушаю. Что теперь не учла?

— Мы только нашли второй комплекс и каналы. О них ещё ничего не знаем. Дайте нам хотя бы день понять, куда можно идти безопасно.

Она задумалась.

— Попробую. Но не обещаю, что целый день усидю на месте.

Рейнар закрыл глаза на мгновение.

Терен засмеялся.

— Я начинаю понимать, почему вы здесь задержались.

Эстелия посмотрела на него.

— Он задержался из-за имущественного спора.

— Да-да, спором всё и объясняется.

Рейнар медленно повернул голову к Терену.

— Ладис.

— Я уже у карты. Не мешаю вам.

И действительно отошёл.

Эстелия почувствовала, как становится неудобно.

Совершенно необоснованно.

Она была взрослой женщиной.

Рейнар — королевским ревизором.

Терен сказал глупость.

Вот и всё.

— Не обращайте внимания, — произнёс Рейнар.

— Терену лишь бы поддеть.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Только не говорите опять «хорошо». Я начинаю ждать продолжения про нарушения.

— Сейчас продолжения не будет.

Она посмотрела на него.

Он на неё.

И на этот раз никто не отвёл взгляд сразу.

Эстелия заметила мелкие светлые полоски в его серых глазах.

Раньше не замечала.

Как не замечала, что шрам на правой брови уходит чуть выше, почти к виску.

Как не замечала, что когда Рейнар не раздражён и не занят проверкой, его лицо выглядит моложе.

Это наблюдение стало слишком личным.

Эстелия первой отвернулась к карте.

— Нужно принести сюда бумагу и снять копию.

— Принесу. Здесь много чего нужно перенести на план.

Голос Рейнара прозвучал так же ровно, как обычно.

Это почему-то немного разочаровало.

И сразу разозлило.

На себя.

Следующие три дня «Семь облаков» жили одновременно двумя жизнями.

Наверху гости приезжали, уезжали, ужинали на террасе, спорили из-за лучших мест возле бассейна и рассказывали друг другу истории о звёздах над водой.

Внизу Эстелия, Рейнар, Терен и Бран постепенно разбирали архив.

Кайден официально подал уведомление об имущественном споре в окружную канцелярию.

Новость принёс курьер.

Рейнар прочитал документ за завтраком.

Эстелия доела хлеб прежде, чем спросила:

— И что теперь?

— Сегодня для вас ничего не изменилось.

— Даже после официального заявления?

— Регистрация спора не отменяет ваше право управлять имением до решения.

— Но комиссию это задержит?

— Проверка состоится.

— А разрешение нам дадут?

— Будет зависеть от того, что мы найдём в документах.

Она уже привыкла к этому ответу настолько, что почти не раздражалась.

Почти.

Архив оказался полезнее, чем ожидали.

В одной из книг нашли более позднее соглашение с короной.

Оно действительно меняло порядок пользования источниками.

Но не настолько просто, чтобы немедленно отменить претензию Кайдена.

Старый текст говорил, что владение остаётся за домом, который «поддерживает Семь и хранит проход».

Ни Марвейры, ни Ровенары напрямую не упоминались.

— Это нам поможет?

Рейнар перечитал строку.

— Может помочь. Но здесь нужно осторожно толковать.

— Я уже поняла, что простого ответа не будет.

— Если соглашение действовало до закрытия комплекса, право могло быть связано не с фамилией владельца, а с обязанностью содержать курорт.

— Значит, Кайден ошибается?

— Пока это нельзя утверждать.

— Что ещё нужно проверить?

— Потому что нужно установить, какой документ был последним действующим.

Она положила лоб на ладонь.

— Можно год прожить в доме и так и не узнать, твой он или нет.

— За этот год хотя бы кровлю успеете сделать, — сказал Терен.

Рейнар посмотрел на него.

— Ладис, вы прекрасно утешаете. Хватит.

Эстелия рассмеялась.

Спор о собственности перестал быть единственной угрозой.

Огромная карта в подземном зале показывала другое.

Вода двух работающих источников проходила не прямо из горы к бассейнам, как предполагал Бран.

Оба потока соединялись глубже.

Под дворцом.

А затем расходились.

— Значит, здесь есть общий канал, — сказала Эстелия.

Терен кивнул.

— На карте они сходятся.

— Покажите, в каком месте.

Он показал под нынешним западным крылом.

— Где-то здесь должен быть главный распределительный узел.

— Можно добраться?

— Через первую или вторую дверь. Но пока проходы завалены в нескольких местах.

Эстелия посмотрела на семь дверей.

— Если остальные источники тоже зависят от него…

— Тогда их пробуждение может зависеть не только от магии, — сказал Терен. — Возможно, вода физически не проходит дальше.

— Но второй источник открылся сам.

— Значит, часть канала ещё работает.

Рейнар стоял возле карты.

— Или система открывает участки вместе с источниками.

Эстелия посмотрела на него.

— Вот теперь вы сами заговорили о магии. А мне не давали.

— Я вам не верить запрещал. Я просил не торопиться.

Она улыбнулась.

Такие разговоры становились всё более привычными.

Это было опасно.

Не сами разговоры.

То, как легко Эстелия начала ждать их.

Рейнар теперь приезжал утром и уезжал поздно вечером.

Несколько раз оставался ночевать в Равенне.

На четвёртый день Тесса заявила, что это бессмысленно.

— Он каждый вечер едет двенадцать миль вниз, чтобы утром проехать двенадцать миль вверх.

Эстелия продолжила проверять счета.

— Люди часто ездят туда, где живут.

— У него проверка здесь.

— Знаю, я его с утра до вечера вижу.

— А маленькая комната рядом с бывшей канцелярией пустая.

Эстелия подняла голову.

— Ты хочешь его туда поселить?

— А чем плохо?

— Потому что там нет нормальной кровати.

— Олдер поставит.

— Не так это делается.

— Окно целое.

— Тесса, послушай…

— Печь тоже.

— Ты уже всё там осмотрела?

Помощница экономки посмотрела на неё совершенно невинно.

— Конечно. Зачем человеку столько ездить, если можно жить при работе?

— Рейнар сам решит, где ему жить.

— Так и спросим у него.

На следующий день он перенёс вещи в маленькую комнату рядом с библиотекой.

Эстелия ничего не сказала Тессе.

Тесса тоже ничего не сказала.

Её лицо говорило достаточно.

Популярность курорта росла быстрее, чем количество комнат.

На стойке появилась отдельная книга ожидания.

Через несколько дней в ней уже было больше тридцати имён.

Люди соглашались приезжать без ночёвки.

Эстелия ввела дневное посещение.

Бран проводил две прогулки по горной дороге вместо одной.

Марта потребовала ещё одного помощника.

Олдер нанял двух местных парней для конюшни и дорожек.

Нейра, которая раньше почти не разговаривала с гостями, теперь отвечала за заселение, потому что выяснилось: она помнила людей лучше всех.

— Комната семь готова? — спросила Эстелия однажды утром.

— Господа Орсен выехали час назад. Убираем.

— Из шестой уже можно брать бельё?

— Госпожа Вирен остаётся ещё на два дня.

— Она должна была уехать сегодня.

— Сегодня попросила продлить. На эти дни было свободно.

— Почему мне никто не сказал?

— Я в книгу внесла, вот здесь.

Нейра показала книгу.

Действительно.

Эстелия вздохнула.

— Хорошо, вижу. Это я не дочитала.

Девушка улыбнулась.

— Вы теперь тоже говорите это слово.

— Не рассказывай Кальдэну.

— Уже поздно.

Эстелия повернулась.

Рейнар стоял в дверях.

— Вы опять подкрадываетесь.

— Я вошёл через открытую дверь.

— Хоть каблуком стукните. Я всякий раз вздрагиваю.

— Постараюсь, чтобы вы услышали.

Нейра забрала книгу и ушла.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Вы ко мне с чем-то пришли?

— Пришёл показать вам кое-что.

— Хорошее или плохое?

— Сначала посмотрите. Сам ещё не решил, радоваться ли.

— Ну идёмте, будем решать вместе.

Они спустились в подземный зал.

На столе рядом с картой лежали несколько листов.

Рейнар развернул один.

— Мы с Тереном сверили размеры.

— Удалось понять, что стало со вторым домом?

— Восточный комплекс, скорее всего, существует.

Эстелия почувствовала, как внутри поднимается знакомое желание немедленно куда-нибудь идти.

— Где вход?

— Не спешите.

— Я только спросила. Хотя уже жалею, что спросила медленно.

— Вот поэтому прошу дослушать.

Он показал на карту.

— Один проход должен начинаться за седьмой дверью. Второй выходил наружу выше восточного склона.

— Наружный выход найти удалось?

— Снаружи сейчас скала.

— Значит, обвал.

— Иначе трудно объяснить эту скалу на месте выхода.

— А седьмая дверь?

— Пока так и не поддалась.

Эстелия посмотрела на дверь с пустым кругом.

— Значит, опять ждать, пока проснутся все семь?

— Может оказаться, что да.

Она промолчала.

Рейнар заметил.

— Вы даже не попросили более точный ответ.

— Силы ещё понадобятся.

— На что вы их бережёте?

— На открытие третьего источника.

— Эстелия.

Она улыбнулась.

— Не смотрите так. Это была шутка.

— Я уже представил, что вы пойдёте делать.

— Иногда можно просто посмеяться.

— Когда будете шутить о чём-нибудь, что не собираетесь осуществить.

Эстелия покачала головой.

Потом снова посмотрела на карту.

Дворец, который она считала огромным, действительно был лишь частью комплекса.

Сколько людей когда-то здесь работало?

Сколько гостей принимали?

Почему место закрыли?

Почему второй дворец оказался отрезан?

И кто замуровал архив?

Вопросов становилось больше.

Вместе с ними росло странное чувство.

Не тревога.

Принадлежность.

Эстелия приехала сюда, потому что не хотела зависеть от бывшего мужа.

Потом осталась, потому что нужно было спасти собственность.

Теперь же ей хотелось узнать сам дом.

Не продать его.

Не доказать Кайдену что-либо.

Не выиграть спор.

Понять.

Это изменение произошло так незаметно, что она заметила его только сейчас.

— О чём думаете? — спросил Рейнар.

— Что не хочу отдавать «Семь облаков».

— Я это понял ещё при разговоре с Кайденом.

— Тогда я цеплялась за то, что он отдал мне при разводе. Хотела сохранить хоть что-то своё.

Он ждал.

— А теперь дело в самом доме?

Эстелия провела пальцем по каменной линии, обозначавшей старую галерею.

— Да. Я здесь живу. Хочу знать, что с ним было и что ещё можно сделать. Другое имение мне вместо этого не нужно.

Рейнар посмотрел на карту.

— Это мне знакомо.

— Вам тоже?

— Да, знакомо.

— Где у вас такое место?

Он не ответил сразу.

Эстелия привыкла: если вопрос касался проверки, Рейнар отвечал быстро. Если его самого — сначала решал, сколько сказать.

— Пепельный Хребет, — произнёс он наконец. — Большая часть земли там неудобна, дороги зимой закрывает снегом, а урожай хуже, чем в соседних владениях.

— Не заманиваете вы гостей на Пепельный Хребет.

— Я отвечаю вам, а не гостей зову.

— И всё равно любите его.

— Да.

Одно слово.

Без объяснений.

Эстелии этого хватило.

Она посмотрела на него.

Он стоял совсем близко.

Ближе, чем обычно.

Наверное, потому что оба наклонились над картой.

Ей следовало отойти.

Эстелия не отходила.

Рейнар тоже.

Между ними не происходило ничего.

Именно это делало момент таким заметным.

Не прикосновение.

Не признание.

Даже не флирт.

Только осознание, что если один из них сделает полшага, расстояние исчезнет.

Рейнар опустил взгляд на её лицо.

Эстелия почувствовала это раньше, чем встретилась с ним глазами.

Она могла бы пошутить.

Сказать что-нибудь о проверке.

Напомнить, что на карте ещё семь дверей.

Они слишком часто спасались словами.

На этот раз ни один не сказал ничего.

Рейнар первым отступил.

Всего на несколько дюймов.

Но воздух сразу изменился.

— Нужно закончить сверку архива, — произнёс он.

— Да, нужно.

Эстелия услышала собственный голос и осталась недовольна тем, насколько спокойно он прозвучал.

— И у меня гости, — добавила она.

— Они, наверное, уже вас ищут.

— Я пойду.

— Не буду задерживать.

Она повернулась к лестнице.

Поднялась на две ступени.

Остановилась.

— Рейнар.

— Да, Эстелия?

Эстелия не обернулась.

— Спасибо, что не уехали. Знаю, здесь ещё проверка, но всё равно спасибо.

Он ответил не сразу.

— Я должен её закончить.

Правильный ответ.

И совершенно не тот, который ей хотелось услышать.

Эстелия поднялась наверх.

Идея бала родилась благодаря Мирене.

Разумеется.

Эстелия встретила её возле стойки через два дня после разговора с Рейнаром.

Мирена приехала снова, на этот раз с двумя подругами из столицы, и с порога заявила:

— Вам нужен бал.

Эстелия даже не подняла головы от книги.

— Мирена, только не бал.

— Именно бал. Вы меня сначала выслушайте.

— У меня закрыт большой зал.

— Откройте.

— Его ещё не разрешили использовать.

— Тогда на террасе.

Эстелия посмотрела на неё.

— На улице становится холоднее каждую неделю.

— Поставьте больше жаровен.

— Больше неоткуда взять. Все уже расставлены.

— Арендуйте.

— Мирена, вы приехали отдыхать или управлять моим курортом?

Женщина задумалась.

— Я могла бы управлять.

— По тому, как вы начали, я уже догадалась.

Подруги засмеялись.

Мирена не обиделась.

— В столице уже говорят о «Семи облаках». Но там любят событие. Им мало просто приехать.

Эстелия закрыла книгу.

— Хорошо, расскажите, как вы это видите.

— Соберите всех на один вечер. Пусть будет музыка, ваши фонари, потом пойдут к звёздам. Здесь ведь всё готово для красивого праздника.

— Кроме погоды. Гости замёрзнут.

— Значит, потанцуют побольше. Тоже есть польза.

Эстелия собиралась отказать.

Но мысль уже зацепилась.

Весь курорт вырос не на том, что она планировала заранее, а на том, что замечала в поведении гостей.

Они любили террасу.

Любили фонари.

Любили вечер.

Любили рассказывать другим то, что увидели.

Бал действительно мог стать тем самым событием, после которого «Семь облаков» перестанут быть местной странностью и станут местом, куда хотят приехать специально.

Проблем было больше, чем преимуществ.

Двенадцать комнат.

Небольшая гостиная.

Нестабильная погода.

Недостаточно посуды.

Нет большого количества одинаковых столов.

Большой зал закрыт.

А ещё имущественный спор.

И приближающаяся комиссия.

Разумный человек отказался бы.

Эстелия провела пальцем по краю книги.

— Через десять дней.

Мирена просияла.

— Я знала.

— Подождите радоваться. Я ещё условия не назвала.

— Но бал устроите?

— Если получится. Только привычного столичного бала здесь не будет.

— А каким вы его задумали?

Эстелия посмотрела через окно.

Облака лежали ниже террасы.

— Бал над облаками.

Мирена несколько секунд молчала.

— Вот это уже можно продавать.

— Я сначала хочу понять, во что это нам обойдётся.

— Считайте. А желающие найдутся, поверьте.

К вечеру о событии знала половина курорта.

На следующее утро — Равенна.

Через два дня пришли первые письма из столицы.

Тесса положила их перед Эстелией.

— Уже пятнадцать писем.

— Просят приглашения?

— Спрашивают про бал.

— Мы даже цену не назначили.

— Они спрашивают цену.

— Спросить — ещё не купить.

— Прочитайте, кто пишет. Эти люди приедут, если им понравится затея.

Эстелия открыла первое письмо.

Семья столичного судьи.

Следующее — владелец текстильных мастерских.

Третье — вдовствующая графиня, которую Эстелия знала ещё по прежней жизни.

Она отложила лист.

— Комнат нет.

— На день бала все двенадцать уже заняты, — подтвердила Тесса.

— Кто успел забронировать?

— Те, кто сразу пошёл к Нейре. Пока вы прикидывали расходы.

— Тесса, не смейся надо мной.

— Не обещаю, но попробую.

Эстелия принялась считать.

Если большинство гостей приезжает только на вечер, им не обязательно ночевать в курорте.

Можно договориться с двумя постоялыми дворами Равенны.

Организовать дополнительные экипажи туда и обратно.

Бал закончить до полуночи.

Открыть большой зал только частично?

Нет.

Терен пока не давал разрешения.

Тогда восточная галерея, терраса, малая гостиная и двор.

Если не будет сильного дождя.

Если не будет ветра.

Если температура не опустится слишком низко.

Слишком много «если».

— Вы опять смотрите так, будто хотите уволить погоду, — сказала Тесса.

Эстелия подняла голову.

— Мне нужен человек из Равенны, который сдаёт навесы для ярмарок.

— Я ему уже передала, чтобы приехал.

Эстелия замерла.

— Без меня успела?

— Ещё утром послала.

— Тесса.

— Я что-то не так сделала?

— Я начинаю тебя бояться.

— Давно пора было.

Подготовка к балу захватила весь курорт.

На этот раз Эстелия не пыталась делать всё сама.

Опыт первого открытия научил её достаточно.

Марта получила полную власть над кухней и предупредила, что человек, который попытается изменить меню за день до бала, будет выгнан.

Эстелия уточнила:

— Даже я?

— Особенно вы.

— Тогда к кухне не подхожу.

Бран занимался прогулками и внешними дорожками.

Олдер — фонарями, дополнительными скамьями, конюшней и экипажами.

Нейра — комнатами и списками гостей.

Тесса — всем остальным, причём утверждала, что это официальная должность.

Эстелия отвечала за деньги, переписку и устройство самого вечера.

Рейнар формально не участвовал.

Практически каждый день обнаруживал что-нибудь, что следовало исправить.

— Здесь слишком узко для прохода большой группы.

— Тогда поставим второй выход.

— Через эту дверь не пустим.

— С той стороны что-то опасное?

— Потому что за этой дверью закрытая часть.

— Тогда первый выход станет шире.

— Несущую стену не трогайте.

— Да знаю я про стену. Ищу, как развести людей, чтобы не толкались.

— Хорошо. Посмотрим вместе.

— Только без вашего довольного тона.

Они спорили постоянно.

И всё чаще Эстелия ловила себя на том, что спор приносит удовольствие.

Не потому, что хотелось победить.

Рейнар не соглашался из вежливости.

Не уступал ради её настроения.

Если считал решение плохим, говорил.

Если она была права, признавал.

Иногда не сразу.

Это тоже нравилось.

Ещё больше раздражало.

Однажды они вместе проверяли верхнюю смотровую площадку, которую Эстелия хотела открыть для гостей бала до наступления темноты.

Дорожка после дождя стала скользкой.

Эстелия обошла мокрый камень, поставила ногу на край ступени и почувствовала, как подошва уходит в сторону.

Она не успела испугаться.

Рейнар поймал её за талию раньше, чем она потеряла равновесие окончательно.

Эстелия оказалась прижата спиной к его груди.

На несколько секунд всё остановилось.

Не мир.

Только её способность думать.

— Стоите? — спросил он возле самого уха.

— Кажется, стою.

— Нога не болит? Я могу отпустить?

— Всё в порядке. Теперь удержусь.

Рейнар отпустил не сразу.

Возможно, проверял, действительно ли она удерживает равновесие.

Эстелия предпочла именно это объяснение.

Когда его рука исчезла с её талии, холодный воздух показался значительно холоднее.

Она поправила платье.

— Спасибо.

— Подождите секунду, прежде чем идти.

— Можете не записывать как нарушение.

— Эту ступень — уже.

Эстелия обернулась.

— Вы сейчас серьёзно?

Он показал на ступень.

— Плохое сцепление на мокром камне.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом рассмеялась.

— Мне бы дух перевести, а вы уже нарушение нашли.

— А вы хотели, чтобы я сказал что-то другое?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Эстелия перестала смеяться.

— Нет… Не нужно.

Он выдержал её взгляд.

— Хорошо.

Снова это слово.

Но теперь прозвучало иначе.

Она первой пошла дальше.

До самой смотровой площадки они разговаривали только о дороге.

За четыре дня до бала свободных мест не осталось вообще.

Не только комнат.

Билетов на вечер тоже.

Эстелия ограничила число гостей шестьюдесятью.

Тесса назвала это жестокостью.

— Мы можем принять восемьдесят.

— Мне и за шестьдесят тревожно.

— Во дворе места много.

— Во дворе да. А потом все пойдут к воде.

— Поставим ещё фонари.

— Фонари не сделают ступени шире. Там два человека едва расходятся.

— Семьдесят?

— Тесса, шестьдесят. Больше продавать не будем.

На следующий день торговец из столицы предложил втрое больше обычной цены за два места.

Эстелия отказала.

Тесса мучилась несколько часов.

— Вы понимаете, сколько это денег?

— Я даже пересчитала, что могла бы на них купить.

— И не жалко отказать?

— Жалко. Но если в тесноте кто-нибудь упадёт, я себе этих денег не прощу.

— Кальдэн на вас плохо влияет.

— Это ещё почему?

— Вы говорите как проверяющий.

Эстелия задумалась.

— Не рассказывай ему.

— При первой возможности. Пусть порадуется.

Ещё через день пришло письмо из окружной канцелярии.

Имущественный спор Кайдена приняли к рассмотрению.

До отдельного решения «Семь облаков» оставались во владении Эстелии.

Комиссия не отменялась.

Рекомендация по источникам могла быть дана условно — до окончательного определения собственника.

Это было не победой.

Но и не поражением.

Рейнар прочитал документ.

— Хорошо.

Эстелия посмотрела на него.

— Вот теперь и я готова сказать «хорошо».

Он поднял брови.

— Нужно внести ваше согласие в протокол?

— Не заставляйте меня передумать.

Вечером перед балом дом казался удивительно спокойным.

После недель подготовки это настораживало больше любой суеты.

Фонари были готовы.

Навесы установлены.

Музыканты приехали из Равенны и разместились в трёх комнатах над кухней, которые не считались гостевыми.

Еда подготовлена настолько, насколько позволяла Марта.

Дорожки сухие.

Погода обещала ясный вечер.

Даже Тесса закончила все списки до ужина и теперь сидела в кухне с чашкой горячего напитка, утверждая, что это исторический день.

Эстелия впервые за долгое время позволила себе пройти по курорту без блокнота.

На террасе никого не было.

Большинство гостей уже разошлись по комнатам.

Новые должны были приехать завтра.

Нижний источник светился серебристым паром.

Золотой — выше.

Рейнар стоял возле второго бассейна.

Эстелия заметила его издалека.

Подумала, что можно повернуть к дому.

И всё равно пошла к нему.

— Проверяете?

— Просто стою, смотрю на воду.

— И ничего не нужно исправлять?

Он повернул голову.

— Хотя бы сейчас не ищу.

Эстелия встала рядом.

Второй источник открыли для гостей только два дня назад, после того как Терен и Хорвен проверили камень вокруг бассейна.

Золотой пар оказался теплее серебристого.

В темноте он выглядел особенно красиво.

— Завтра будет много людей, — сказал Рейнар.

— Больше шестидесяти не будет.

— Знаю. Мне уже рассказали, как вы отказали последним желающим.

— Тесса всё-таки добралась до вас.

— Я по работе должен…

— Не надо. Я почти поверила, что вы отдыхаете.

Он улыбнулся.

Эстелия посмотрела на воду.

— Боюсь.

Признание вышло неожиданно.

Рейнар не спросил «чего».

И это оказалось удобно.

— Первый день открытия тоже боялись?

— Боялась. И ещё как.

— Но теперь другое.

— Тогда было легче оправдаться.

Она опёрлась ладонями о холодные перила.

— Тогда никто ничего не ожидал. Если бы всё вышло плохо, люди сказали бы: развалины оказались развалинами.

— А сейчас?

— Они едут за тем, что им уже нахвалили. Будут ждать чудес.

— Это называется успехом.

— А я думаю только о том, как бы не разочаровать их.

— Значит, ещё раз всё проверите. Это разумно.

Эстелия посмотрела на него.

— За страх тоже хвалите?

— Нет, страх в перечень достоинств не входит.

— Хорошо. А то мне пришлось бы испугаться ещё сильнее.

Они оба рассмеялись.

Не громко.

Почти одновременно.

И когда смех закончился, тишина между ними снова стала слишком заметной.

Рейнар стоял близко.

На этот раз никто не мог объяснить это картой, узким проходом или скользкой ступенью.

Эстелия видела его лицо в золотистом свете.

Он смотрел на неё без привычной насмешки.

Без проверки.

Без официальной холодности.

Она знала этот взгляд.

Не конкретно его.

Мужской.

За пятнадцать лет брака она не перестала быть женщиной настолько, чтобы не узнать интерес.

Но интерес Рейнара отличался от того, к чему она привыкла.

Он ничего не требовал.

Не делал шаг.

Оставлял решение пространства между ними обоим.

И именно поэтому Эстелии захотелось сократить его самой.

Мысль оказалась настолько ясной, что она испугалась не её, а собственной готовности.

Слишком рано.

Не потому, что существовало какое-то правило.

Потому что она ещё сама не понимала, где заканчивается прежняя жизнь и начинается новая.

— Завтра вам придётся быть ревизором, — сказала она.

Рейнар чуть отступил.

— Пока идёт дело, я и сегодня ревизор.

— Можете хотя бы этот вечер не проверять меня?

— Вы просите меня остаться здесь с вами?

— Не знаю. Я ещё сама не решила, что прошу.

Он посмотрел на неё.

— Обычно вы знаете, чего хотите.

— Рядом с вами это стало сложнее.

— Со мной тоже не всё так просто.

Эстелия улыбнулась.

Рейнар тоже.

На этом всё могло закончиться спокойно.

Но снизу донёсся странный звук.

Не громкий.

Скорее короткий удар воды о камень.

Эстелия повернула голову.

Золотой пар над бассейном дрогнул.

— Вода дрогнула. Вы заметили?

— Да. И звук был странный.

Рейнар сразу подошёл к краю.

Эстелия наклонилась.

Уровень воды казался прежним.

Потом раздался второй удар.

На этот раз ниже по склону.

Со стороны первого источника.

— Опять ударило. Внизу?

Рейнар уже спускался по дорожке.

— Надо посмотреть.

Эстелия пошла следом.

У нижнего бассейна никого не было.

Серебристый пар лежал над водой привычным слоем.

Но звёзды не появились.

— Может, звёздам ещё рано появляться?

Рейнар посмотрел на небо.

Темнота уже наступила достаточно.

Последние недели свет начинал появляться примерно в это время.

Он присел возле канала.

— Вода движется слабее.

Эстелия подошла.

— Уже успели заметить разницу?

— Послушайте. Раньше шум был ровный.

Она прислушалась.

Раньше из узкого каменного желоба постоянно доносился ровный шум.

Теперь он прерывался.

Вода шла толчками.

— Бран! — позвала Эстелия.

Ответа не было.

Рейнар поднялся.

— Идёмте в дом. Нужно найти остальных.

Они не успели дойти до верхней террасы.

Навстречу выбежал Олдер.

— Госпожа Ровенар!

— Олдер, говорите.

— На кухне вода пропала.

Эстелия остановилась.

— Где именно? Вся пропала?

— Из внутреннего канала. Марта отправила меня к Брану, но его нигде нет.

Рейнар резко повернулся в сторону дворца.

— Где Терен?

— Я его внизу видел, кажется.

— В архиве?

— Да, у архива.

Эстелия почувствовала, как тревога становится конкретной.

Не магической.

Хозяйственной.

Если вода шла единым подземным каналом, прекращение потока означало проблему выше распределения.

— Значит, дело может быть в главном канале.

Рейнар посмотрел на неё.

Они оба подумали об одном.

Подземный зал.

Спустились почти бегом.

Терен встретил их у первой двери.

Фонарь стоял на полу.

— Хорошо, что спустились. Здесь подача падает.

— Что произошло? — спросила Эстелия.

Он показал за решётку.

За ней поток заметно ослаб.

Ещё вчера вода шла почти до середины канала.

Теперь по каменному желобу бежала тонкая полоса.

— Это не источник, — сказал Терен. — Перекрыта подача выше.

— Вы нашли, где перекрыто?

— Главный узел. За западным каналом.

Рейнар взял фонарь.

— Проход открыт?

— Только до старого шлюза.

Эстелия пошла следом.

— Эстелия, подождите здесь.

Она остановилась.

— Я хочу увидеть сама.

— Там сейчас не разойтись.

— Но я должна знать, что с моим домом.

— И именно поэтому вам лучше остаться там, где сможете управлять людьми, если воду перекроет полностью.

Аргумент оказался разумным.

Эстелия ненавидела разумные аргументы.

— Через пять минут вернитесь. Хоть сказать, что увидели.

— До узла ещё нужно дойти.

— Я не буду стоять здесь и гадать, что с вами. Если не вернётесь, пойду искать.

— Дайте десять минут.

— Семь. Я засеку.

Рейнар посмотрел на неё.

— Хорошо, постараемся вернуться за семь.

Он исчез в проходе вместе с Тереном.

Эстелия осталась возле карты.

Семь дверей.

Две открытые.

Пять тёмных.

Через несколько секунд произошло первое изменение.

На каменной карте погасла тонкая серебристая линия, обозначавшая нижний источник.

Эстелия шагнула ближе.

— Только не гасни…

Второй поток ещё светился золотом.

Слабо.

Но светился.

Она услышала быстрые шаги.

Бран вбежал в зал.

— Что происходит?

— Вода перекрыта выше главного распределения. Где вы были?

— На верхней дороге. Олдер меня искал.

— Кто ещё знает старые водные проходы?

Он растерялся.

— Да кто их теперь знает? Почти никто.

— Фарен?

Бран помолчал.

— Он мог разобраться. У него планы были.

Эстелия посмотрела на него.

— Откуда у него?

— Сам брал здесь. Старые свёртки.

Вот теперь стало по-настоящему холодно.

— Водные? Что на них было?

— Не знаю. Иногда просил из кладовой свёртки. Говорил, для отчётов.

— Когда последний раз?

— Ещё до вашего приезда. Точную дату не помню.

Эстелия посмотрела на карту.

Золотая линия дрогнула.

Стала тоньше.

— Позовите Олдера. Никого не выпускайте с территории без записи. Гостям ничего не говорите, пока не понимаем, что случилось.

— Думаете, это кто-то нарочно?

— Не знаю. Поэтому и хочу выяснить, кто был здесь сегодня.

Бран кивнул и побежал наверх.

Эстелия осталась одна.

Минута.

Две.

Три.

Золотая линия продолжала слабеть.

На пятой минуте сверху донёсся женский крик.

Эстелия выбежала из зала и поднялась по лестнице.

У выхода стояла Нейра.

— Второй источник!

Они побежали наружу.

Золотой бассейн был ещё полон.

Но пар исчезал.

Не сразу.

От края к центру.

Словно кто-то медленно гасил невидимый огонь.

Эстелия подошла ближе.

Вода больше не прибывала.

Она опустилась на колено и посмотрела на каменный желоб.

Пусто.

— Госпожа Ровенар, он гаснет…

Нейра стояла рядом.

— Мы сможем его вернуть?

Эстелия не знала.

До бала оставалось меньше суток.

Шестьдесят гостей.

Все комнаты заняты.

Люди ехали из столицы ради звёзд над водой и золотого источника.

А «Семь облаков» гасли.

Снизу послышались шаги.

Рейнар появился на дорожке.

Одежда на правом плече была в каменной пыли.

Терен шёл за ним.

Эстелия поднялась.

— Что там? Удалось добраться?

Рейнар остановился перед ней.

Выражение его лица ответило раньше слов.

— Главный шлюз закрыт.

— Сломался?

— Механизм повреждён, но сам он не закрылся.

— Его завалило камнями?

— Нет. Посмотрите на это.

Эстелия почувствовала, как пальцы сами сжались.

— Кто-то туда спускался?

Терен поднял тяжёлый железный клин.

Свежие царапины на металле блестели даже в слабом свете фонаря.

— Его забили вручную, — сказал он. — Совсем недавно.

Над золотым бассейном погас последний тёплый отблеск.

А далеко внизу серебристый источник умолк вслед за ним.

Кто-то перекрыл воду «Семи облаков» намеренно.

Глава 6. Ночь, когда погасли облака

Эстелия смотрела на железный клин в руке Терена и никак не могла избавиться от одной мысли: человек, который перекрыл воду, знал, куда именно идти.

Случайный гость не нашёл бы подземный зал.

Работник, никогда прежде не спускавшийся в старые каналы, не разобрался бы в устройстве шлюза.

Даже они сами обнаружили главный распределительный узел только благодаря карте, скрытой за замурованной дверью.

Кто-то пришёл подготовленным.

— Его можно вынуть? — спросила она.

Терен повертел клин.

— Этот вынули, вот он. Не в нём теперь дело.

— Тогда почему вода не идёт?

Рейнар провёл ладонью по запылённому плечу, оставив на тёмной ткани светлый след.

— Потому что клин не перекрывал шлюз. Он удерживал его после того, как механизм сорвали.

— Что именно сломали?

— Мы нашли повреждённую тягу. Каменная заслонка опустилась ниже обычного положения и застряла.

— А без механизма её не поднять?

Терен покачал головой.

— Изнутри — нет. По крайней мере не тем способом, каким её поднимали раньше.

Эстелия посмотрела вниз, на безжизненный золотой бассейн.

Ещё несколько минут назад над ним поднимался тёплый светящийся пар.

Теперь вода оставалась на месте, но казалась обычной.

Слишком обычной.

— Я хочу это увидеть. Отведите меня к шлюзу.

Рейнар нахмурился.

— Сейчас спускаться хотите?

— Да, туда.

— Там узкий проход.

— Помню. Пройду осторожно.

— И мокрый камень.

— Рейнар.

Он посмотрел на неё.

Эстелия не повысила голос.

— Завтра я встречаю шестьдесят гостей. Кто-то оставил нас без воды, и мне нужно понимать, что я им скажу. Я должна увидеть поломку сама.

— Чтобы сделать что?

— Пока хотя бы разобраться.

— Терен уже знает.

— Механизм — да. А мне нужно решить, как курорт будет жить завтра.

Терен перевёл взгляд на Рейнара.

— Она всё равно пойдёт.

— Вижу, что не убедил.

— Тогда хотя бы перестань тратить время.

Рейнар медленно повернул голову к нему.

Терен сделал вид, что чрезвычайно заинтересовался клином.

— Хорошо, — произнёс Рейнар. — Но идёте между нами и ничего не трогаете без предупреждения.

— Когда всё это закончится, повешу табличку: «Хозяйке разрешён проход». С вашей подписью.

— Сначала проверку пройдите. Потом подпишу.

Несмотря на происходящее, Эстелия едва не улыбнулась.

Подземный проход оказался хуже, чем она ожидала.

И Рейнар, к её неудовольствию, был прав.

В нескольких местах приходилось идти боком между стеной и старым водным желобом. Камни под ногами блестели от влаги. Поток здесь не исчез полностью: по дну канала всё ещё стекала тонкая струя.

Терен шёл впереди с фонарём.

Рейнар — сзади.

Эстелия быстро поняла, что это расположение выбрали не случайно. Если она поскользнётся, один мужчина окажется впереди, другой — позади.

Решила не комментировать.

До шлюза добрались через несколько минут.

Механизм находился в круглой каменной шахте, куда сходились три канала. Огромная плита перегораживала основной поток. По обе стороны от неё тянулись металлические тяги, соединённые с цепями и системой старых колёс.

Одно колесо лежало на полу.

Расколотое.

— Вот, — сказал Терен.

Эстелия присела, не касаясь.

В месте, где металлический стержень должен был соединяться с колесом, края были неровными.

— Это тоже сделали сегодня?

— Поверхность свежая, — ответил Терен. — Старый разлом выглядел бы иначе.

— Сколько человек нужно, чтобы сломать такое?

— Если ломать руками — много.

— А если знать механизм?

Терен задумался.

— Тогда один. Или двое. Заслонку нужно было сначала поднять выше обычного положения, вывести тягу из паза, а потом резко отпустить.

Эстелия подняла глаза.

— То есть это не ударили чем-то тяжёлым?

— Нет, это срыв под нагрузкой. Следов удара не нужно.

— Тогда человек понимал, как работает шлюз.

Рейнар стоял возле боковой стены и изучал царапины на камне.

— Или имел старый чертёж.

Эстелия вспомнила Фарена.

Бран говорил, что тот забирал планы.

Но обвинить бывшего управляющего только потому, что он был неприятен и имел доступ к бумагам, было бы слишком удобно.

— Зачем тогда ещё и клин понадобился?

Терен показал на нижний край плиты.

— Когда заслонка упала, она начала возвращаться на несколько пальцев вверх. Вода всё равно прошла бы. Клин забили сюда и окончательно заклинили.

— То есть сломать ему было мало.

— Нужно было, чтобы не проходила вода, — закончил Рейнар.

Эстелия провела взглядом по цепям.

— Если убрать клин и поднять плиту вручную?

— Она весит несколько тонн, — сказал Терен.

— А другим колесом?

— Усилие всё равно передаётся через сломанную тягу.

— Обходной канал?

Терен посмотрел на неё внимательнее.

— Где вы его видите?

— Здесь три канала.

Она указала на два боковых.

— Этот ведёт к первым источникам. Этот, судя по карте, уходит к восточному комплексу. Третий откуда?

— Основная вода идёт сверху.

— Это я понимаю. Но зачем у шлюза три направления? Могло одно из них быть запасным?

Терен поднял фонарь.

Рейнар подошёл ближе.

— На карте был запасной контур, — сказал он.

Эстелия вспомнила двойную линию возле седьмого источника.

— Не только там.

Она закрыла глаза, представляя каменную карту.

Семь источников.

Два дома.

Общий распределительный узел.

Линии воды.

В одном месте возле западного крыла металлическая полоса раздваивалась, потом снова соединялась.

Она раньше решила, что это обозначение высоты.

— Здесь должен быть ещё один ход.

Терен нахмурился.

— Здесь такого не заметил.

— Мы до сих пор только поломку разглядывали.

Эстелия поднялась.

— На карте поток обходил главный узел.

— Вы уверены?

— Не до конца. Хочу свериться.

Рейнар посмотрел на неё.

Она опередила:

— И не смотрите так. Я тоже иногда могу сомневаться. Вы же этого добивались.

Терен фыркнул.

Рейнар ничего не сказал.

Эстелия направила фонарь на стены.

Слева сплошной камень.

Справа следы старой штукатурки.

Позади — проход, по которому они пришли.

А выше…

— Поднимите свет.

Терен послушался.

В верхней части стены, почти под сводом, виднелась прямоугольная ниша.

Слишком ровная для естественной трещины.

— Там ниша? Или мне кажется?

Рейнар поднялся на выступ.

— Закрыто камнем.

— Давно?

Он провёл ладонью по краю.

— Края старые. Недавно её не закрывали.

Терен осмотрел соседнюю стену.

— Если за ней канал, он идёт выше уровня заслонки.

— То есть вода могла обходить шлюз.

— Если канал цел и связан с этим потоком — могла.

Эстелия посмотрела на него.

— И как открыть?

— Отсюда — никак.

— К плите не подобраться?

— Закрывающая плита находится с другой стороны.

Конечно.

В этом доме всё важное находилось либо за стеной, либо под землёй, либо с другой стороны горы.

— Где выходит обход?

Терен задумался.

Рейнар ответил раньше:

— На западном склоне.

Эстелия повернулась.

— Вы уже видели выход?

— Видел старую решётку снаружи, когда осматривал границы территории до вашего приезда.

— Мы бы раньше смогли его проверить.

— Тогда она выглядела как дренаж.

— Покажете, где решётка?

— Выше старого ущелья.

Терен покачал головой.

— Пешком ночью туда не добраться.

— Тропа слишком плохая?

— Верхняя тропа обвалилась несколько лет назад.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

Он уже думал о чём-то другом.

Это было видно по выражению лица.

— Есть другой путь, — сказал он.

Терен сразу понял.

— Кальдэн…

— Так будет быстрее. Другого пути сейчас нет.

— Ты уверен, что ночью сядешь там?

— Небо чистое. Выступ разгляжу.

Эстелия переводила взгляд с одного на другого.

— О чём вы говорите?

Рейнар встретился с ней глазами.

И на этот раз почему-то не ответил сразу.

Терен выдохнул.

— Полагаю, госпожа Ровенар ещё не знает.

— Я ей не рассказывал.

— О чём мне не рассказывали?

Эстелия почувствовала раздражение.

— Посмотрите на меня, пожалуйста. Я здесь стою и тоже хочу понять.

— Я дракон, — сказал Рейнар.

Она ждала продолжения.

Его не последовало.

— Вы… настоящий дракон?

— Да. Могу принять второй облик.

— Я поняла. Мне просто нужно это представить.

Терен отвёл лицо, очевидно стараясь не улыбнуться.

Эстелия смотрела на Рейнара.

В столице она знала семьи, где в старых родах встречалась кровь оборотней. Слышала истории о северных драконах. Видела гербы с крыльями и знала, что некоторые из легенд были не легендами.

Но Рейнар ни разу не упоминал о себе ничего подобного.

Да и выглядел…

Она остановила эту мысль.

Как, по её представлению, должен выглядеть мужчина, способный превратиться в дракона?

— И когда вы собирались сообщить?

— Не думал, что придётся. Обычно сам об этом не рассказываю.

— А мы с вами столько дней рядом работаем.

— Для проверки это не было нужно.

— Проверкой вы очень удобно объясняете и разговоры, и молчание.

— Сейчас обойтись молчанием уже не получится.

— Из-за западного склона?

— Потому что я могу попасть на западный склон сверху.

Эстелия посмотрела на узкую нишу.

Потом снова на него.

— Вы действительно можете туда долететь?

— До выступа долечу.

— Ночью?

— В такую ночь смогу.

— И добраться до плиты обходного канала?

— Если решётка ведёт туда, куда мы думаем.

Она открыла рот.

Закрыла.

Пожалуй, сегодняшняя ночь уже достигла той степени нелепости, когда очередной сюрприз ничего принципиально не менял.

— Хорошо. Тогда будем пробовать.

Рейнар приподнял брови.

— Вы так спокойно это приняли?

— Я ещё не приняла. Я просто пока занята водой.

Терен засмеялся.

Эстелия продолжила:

— Летите. Если вернёте нам воду, я вам даже седьмую голову прощу.

— У меня одна голова.

— Значит, договариваться будет легче.

Рейнар посмотрел на неё несколько секунд.

— Останетесь здесь?

— Нет, наверх пойду.

— Эстелия.

— Я вернусь к гостям. Завтра бал. Даже если воду не удастся вернуть, мне нужно решить, что говорить людям утром.

Он кивнул.

— Так будет лучше. Я вернусь, как осмотрю выход.

— Вы сейчас так по-человечески это сказали, что я опять почти забыла.

— Вот и хорошо. Предпочитаю, чтобы со мной говорили по-прежнему.

Рейнар превратился во дворе.

Эстелия не собиралась смотреть.

Она сказала себе это дважды.

Потом всё равно вышла.

Терен утверждал, что для превращения нужно пространство, поэтому они отошли за конюшню, на пустой участок между стеной и лесом.

Бран, Олдер и Нейра тоже оказались там.

Марта отказалась покидать кухню.

Тесса пришла только потому, что, по её словам, «если уж в моём возрасте рядом с домом превращается герцог, я имею право хотя бы взглянуть».

Рейнар снял сюртук и передал Терену.

Эстелия немедленно отвела глаза.

Это было смешно.

Через несколько секунд человек исчезал, а она вдруг решила соблюдать светские приличия.

Воздух изменился первым.

Пахнуло сухим жаром и холодным ветром одновременно.

Земля под ногами едва заметно дрогнула.

Эстелия всё-таки посмотрела.

Тёмный силуэт развернулся там, где только что стоял мужчина.

Не мгновенно.

Но настолько быстро, что глаз не успевал понять отдельные движения.

Плечи стали шире.

Спина вытянулась.

Из темноты раскрылись огромные крылья.

Чёрная чешуя ловила свет фонарей не блеском, а глубокими металлическими отблесками. Длинная шея поднялась выше крыши конюшни. Серые глаза остались узнаваемыми.

Вот это оказалось самым странным.

Эстелия узнала Рейнара.

Не по голосу.

Не по одежде.

По взгляду.

Тесса рядом очень спокойно сказала:

— Ну конечно.

Эстелия повернулась к ней.

— Что значит «конечно»?

— Теперь понятно, почему он занимает столько места, даже когда стоит молча.

Олдер закашлялся, скрывая смех.

Дракон повернул голову в их сторону.

Тесса выпрямилась.

— Стою молча. Восхищаюсь.

Эстелия не выдержала.

Рассмеялась.

Напряжение последних минут отступило настолько неожиданно, что стало легче дышать.

Рейнар расправил крылья.

Терен подошёл ближе.

— Западный выступ. Ниже сломанной башни. Решётка должна быть под нависающей плитой.

Дракон коротко наклонил голову.

Потом оттолкнулся от земли.

Первый удар крыльев поднял сухие листья и пыль.

Эстелия прикрыла лицо рукой.

Второй — унёс огромную тёмную фигуру выше крыши.

Через несколько секунд Рейнар уже был над дворцом.

Сделал широкий круг.

И исчез за западным склоном.

— Красивый, — сказала Нейра.

Тесса кивнула.

— Очень.

Эстелия посмотрела на обеих.

— Девочки, он за водой полетел. Мы тут не на представлении.

— Помним. Но посмотреть-то можно.

— Тогда почему говорите так, словно…

Она остановилась.

Бесполезно.

— Олдер, проверьте ворота. Бран, мне нужен полный список всех, кто сегодня находился на территории после ужина. Не только гостей — работников, поставщиков, кучеров.

— Уже составляю. Кучеров осталось сверить.

Эстелия посмотрела на него.

— Успели без напоминания?

— Вы велели никого не выпускать без записи.

Вот именно.

Она велела.

И он сделал.

Не спорил.

Не спрашивал десять раз.

Просто сделал.

— Хорошо, Бран. Спасибо.

Бран улыбнулся.

— Уже можно говорить?

— Сегодня я даже повторю. Хорошо сделали.

В библиотеке через четверть часа собрался весь основной персонал.

Не потому, что Эстелия вызвала их.

Они пришли сами.

Марта оставила помощника на кухне.

Олдер передал ворота одному из нанятых парней.

Нейра принесла книгу заселения.

Тесса — список завтрашних гостей.

Бран — записи о тех, кто сегодня заходил в имение.

Терен вернулся из подземного зала последним.

Эстелия посмотрела на людей вокруг стола.

Несколько недель назад их было четверо.

Теперь курорт держался уже на гораздо большем количестве рук.

И впервые никто не спрашивал, стоит ли отменять бал.

Марта спросила другое:

— Что мы делаем, если вода утром не вернётся?

Эстелия посмотрела на неё.

— Бал не отменяем.

Тесса даже не удивилась.

Олдер только кивнул.

Бран нахмурился.

— Люди едут из-за источников.

— И на сам вечер. Мы обещали им праздник.

— А в названии всё-таки облака.

— Обычные облака никуда не делись. У нас и до второго источника был прекрасный вид.

— Про звёзды тоже спросят.

— Скажем, если их не будет. Придумывать чудо не станем.

Марта скрестила руки.

— Тогда что им покажем?

Вот это был правильный вопрос.

Эстелия подошла к окну.

Ночная долина лежала в темноте.

Ни серебристого пара.

Ни золотого сияния.

Только фонари вдоль дорожек.

Она сама когда-то сказала: они продают истории, которые люди захотят рассказывать.

Значит, нельзя строить весь вечер вокруг одного чуда.

— Перестраиваем программу.

Тесса потянулась за чистым листом.

— Записываем. Что меняем сначала?

— Дневную прогулку оставляем.

— Брана с дороги не снимаем, поняла.

— Вечером гости сначала собираются во дворе. Музыканты играют в восточной галерее.

— Там тесно.

— Только музыканты внутри. Остальные будут слушать под навесами во дворе.

Нейра записывала.

— Что с террасой?

— Оставляем. Туда соберём свет, сколько сможем.

Олдер нахмурился.

— С дорожек тоже снимать? Там же темно будет.

— Сколько у нас сейчас исправных?

— С садовыми — больше ста двадцати.

— Нужно довести до двухсот.

— Где я ещё восемьдесят достану?

— Будем брать в Равенне.

— Мне к утру успеть?

— За день. Я выделю деньги, бесплатно просить не придётся.

— С деньгами быстрее договорюсь.

— Найдите ещё фонари в городе. Арендуйте. Купите дешёвые. Только безопасные.

Олдер кивнул.

— Ладно, займусь.

Марта спросила:

— Ужин?

— Общей посадки за столами не будет.

Она сама удивилась, произнеся это.

— Куда я тогда еду вынесу?

— Несколько мест по всей территории. Горячая еда у галереи. Выпечка возле смотровой дороги. Напитки на террасе. Пусть люди ходят.

— Шестьдесят человек?

— Если разойдутся, будет свободнее, чем всем в одной гостиной.

Марта задумалась.

— Мне понадобится ещё два стола возле кухни.

— Поставим.

— И четыре человека на подачу.

— Наймём на вечер в городе.

Тесса постучала пером по листу.

— Это уже не бал.

— Музыка останется. Что не похоже на бал?

— Где танцы?

Эстелия посмотрела на двор.

— Во дворе, у галереи.

— Во дворе?

— Там, где сейчас свободная площадка.

— На камне?

Олдер вмешался:

— У восточной галереи площадка ровная.

Бран добавил:

— Если отодвинуть две кадки и скамьи, места будет достаточно.

Нейра сказала:

— И фонари можно повесить между колоннами.

Эстелия замолчала.

Ей больше не требовалось придумывать всё самой.

Они уже придумывали вместе.

Тесса посмотрела на неё.

— Эстелия, вы с нами? Что думаете?

— Слушаю вас. Вы уже всё придумали.

— И даже не собираетесь переделывать?

Эстелия улыбнулась.

— Ты теперь вопросы задаёшь, как Кальдэн. Он меня тоже всё время по лицу читает.

— Так что с танцами?

— Оставляем двор. Мне нравится.

Марта фыркнула.

— Господа из столицы будут танцевать на старом камне?

— Кто не станет, посидит рядом. Мы же никого силой не выведем.

— И придворные башмаки не пожалеют?

— Будет что дома рассказать. Про танцы среди фонарей, хотя бы.

Бран неожиданно сказал:

— Можно открыть старую верхнюю галерею.

Эстелия повернулась.

— Терен, её можно использовать?

— Только наружную часть. Там крыша цела. Вид на двор хороший.

Терен кивнул.

— Я утром проверю.

— Тогда ждём вашего осмотра. До него не открываем.

На этот раз никто не усмехнулся.

План появлялся не вопреки катастрофе.

Из неё.

Эстелия посмотрела на список.

— И никому не врём.

— Про воду? — спросила Нейра.

— Если утром её не будет, скажем гостям, что источники временно закрыты из-за неисправности старой системы. Кто захочет отказаться от вечера — вернём деньги.

Тесса поморщилась.

— Много вернём.

— Возможно, много. Но обещать им то, чего нет, я не стану.

Слово прозвучало из её собственных уст.

Она остановилась.

Все за столом улыбнулись.

— Да, я сказала «возможно». Только не начинайте.

Никто не сказал.

Рейнар вернулся через час.

Не прилетел во двор.

Опустился на дальнюю террасу, чтобы не перепугать постояльцев, а в дом вошёл уже человеком.

Когда появился в библиотеке, волосы были влажными, рубашка испачкана тёмной пылью, на ладони виднелась свежая ссадина.

Эстелия встала.

— Нашли?

— Нашёл обход. Вы были правы, он существует.

Терен сразу подошёл.

— За решётку удалось попасть?

— Цела. За ней обходной канал. Плита опущена.

— Поднять можно?

— Снаружи есть старый противовес, но его заклинило камнями.

— Вы убрали?

— То, что удалось сдвинуть одному.

Рейнар развернул на столе быстрый рисунок.

— Остальное зажато под выступом. Одному не сдвинуть, даже мне.

Эстелия посмотрела на него.

— Даже в другом облике не подлезть?

— В том месте я просто не помещусь так, чтобы взяться как нужно.

— Значит, одной силы мало. Давайте посмотрим схему.

Рейнар указал на схему.

— Если освободить противовес, плита поднимется. Но подойти туда пешком невозможно.

— Вы можете перенести человека?

Терен открыл рот.

Рейнар ответил:

— Одного могу доставить.

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда возьмите меня.

— Я этого не предлагал.

— Почему не меня?

— Потому что я сказал «могу», а не «это разумно».

— Мне нужно увидеть механизм.

— Терен его понимает лучше.

— А мне нужно думать о том, что будет со всем курортом после открытия.

— Вода вернётся, если поднимем плиту.

— Или пойдёт слишком много воды.

Он нахмурился.

— Почему вы так думаете?

Эстелия посмотрела на рисунок.

Обходной канал находился выше главного шлюза.

Если открыть его полностью, вода пойдёт в обход повреждённой заслонки.

Но дальше?

Вода распределяется по двум действующим источникам.

Пожалуй.

А если поток окажется сильнее?

— Если вы просто поднимете обходную плиту, кто регулирует объём воды?

Терен замер.

Рейнар посмотрел на рисунок.

— Там должен быть ограничитель.

— Вы его видели?

— Не успел найти.

— Значит, мы не знаем, что случится после открытия.

Терен медленно кивнул.

— Может пойти весь верхний поток.

— Наши каналы это выдержат?

— Нижние каналы старые.

Эстелия перевела взгляд на него.

— Их может прорвать.

В комнате стало тихо.

Вот поэтому ей нужно было видеть.

Не потому, что она лучше разбиралась в старых механизмах.

Она не разбиралась.

Но её интересовал не только вопрос «как открыть».

Ей нужно было понять, что произойдёт после.

— Возьмите меня, — сказала она. — Я хочу посмотреть сама.

— Эстелия, это опасно.

— Вы повторяете. Я слышу.

— Вы не умеете летать.

— Летать будете вы. Я буду держаться.

Тесса очень внимательно стала складывать бумаги.

Марта посмотрела на потолок.

Терен отвернулся.

Рейнар, кажется, заметил всё это.

— Это опасно.

— Если прорвёт каналы, здесь тоже будет опасно.

— Там обрыв.

— Я понимаю, что там обрыв.

— С террасы он выглядит иначе.

— Рейнар.

Он замолчал.

Эстелия сказала спокойнее:

— Послушайте. Я не полезу ни под камень, ни в механизм. Но мы пока не знаем, сколько воды пустим. Дайте мне увидеть устройство, прежде чем решим его открывать.

— Терен может объяснить.

— Пусть сначала посмотрит. По рисунку мы не разобрались.

Терен поднял руку.

— Я вообще-то тоже не умею летать.

Эстелия посмотрела на него.

— Значит, нас нужно везти двоих.

Рейнар закрыл глаза.

— Двоих я туда не повезу.

— По очереди нельзя?

— Я не гостиничный экипаж.

Марта первой рассмеялась.

Через секунду смеялся уже Олдер.

Даже Бран.

Эстелия с трудом сохранила серьёзность.

— Ладно. Один пассажир. Я всё ещё прошу взять меня.

Рейнар смотрел на неё несколько секунд.

— Вы будете делать ровно то, что скажу.

— Если пойму, зачем вы это говорите.

— Эстелия.

— Хорошо. В полёте спорить не буду.

Он прищурился.

— Буду помнить, что вы согласились.

— Только не распространяйте это на всё остальное.

Она пожалела о своём решении ещё до того, как они поднялись выше башен.

Рейнар в облике дракона опустился настолько низко, насколько позволяла площадка за конюшней.

На его спине, ближе к основанию шеи, находилось естественное углубление между крупными чешуйчатыми гребнями.

— Я должна сесть туда?

Терен, стоявший рядом, кивнул.

— Самое безопасное место.

— Вы сами там сидели?

— Лично не довелось.

Эстелия медленно повернулась.

— Тогда откуда знаете?

— В описаниях перелётов так указано.

— Как раз сейчас мне нужна была книжная уверенность.

Дракон недовольно выдохнул.

Из ноздрей вырвался тёплый пар.

— Ему не нравится, когда сомневаются в его способностях, — сказал Терен.

— А я впервые лезу на дракона. Пусть потерпит мои сомнения.

Рейнар повернул голову.

Серый глаз оказался размером почти с её ладонь.

Эстелия положила руку на тёмную чешую.

Тёплая.

Не гладкая.

На ощупь напоминала отполированный камень с тонкими неровностями.

— Только не дайте мне упасть, пожалуйста.

Дракон издал низкий звук.

— Договорились. Буду считать, что вы обещали.

Подняться помог Терен.

Эстелия устроилась между гребнями и обеими руками ухватилась за прочный кожаный ремень, который Рейнар, очевидно, носил именно для подобных случаев.

Она не стала спрашивать, как часто он возит людей.

Не сейчас.

Первый взмах крыльев поднял их резко.

Эстелия прижалась ниже.

Второй оторвал землю окончательно.

Горный воздух ударил в лицо.

Дом уменьшился мгновенно.

Светящиеся окна, двор, фонари, люди — всё превратилось в маленькую систему огней.

Эстелия знала, что высота будет большой.

Понимание не помогло.

Она смотрела только на гребень перед собой.

Потом любопытство победило.

Подняла голову.

И забыла о страхе.

«Семь облаков» лежали под ними целиком.

Впервые она увидела курорт не с дороги и не с террасы.

Дворец действительно занимал только часть широкого горного уступа. За восточным склоном угадывалась огромная впадина, скрытая деревьями и камнями.

Там мог находиться второй комплекс.

А семь террас источников расходились по склону почти правильным веером.

Она видела карту.

Только живую.

Рейнар накренился.

Эстелия крепче взялась за ремень.

— Предупреждать надо!

Разумеется, ответа не последовало.

Он начал снижаться к западной стороне.

Здесь склон был намного круче.

Старая тропа обрывалась далеко внизу.

Под нависающей скалой находилась узкая каменная площадка, которую с земли действительно невозможно было заметить.

Рейнар опустился на неё осторожно.

Эстелия спустилась и только тогда поняла, как сильно сжимала ремень.

Пальцы болели.

Дракон преобразился за её спиной.

Она предусмотрительно смотрела на скалу до тех пор, пока услышала:

— Всё, можете поворачиваться.

Эстелия повернулась.

Рейнар уже натягивал рубашку.

— Я чуть ремень не вырвала на повороте. Вы могли хоть как-то дать знать.

— Вы всё равно не услышали бы.

— Тогда нужен знак. Иначе я у вас на спине поседею.

— В следующий раз.

Она посмотрела на него.

— Вы предполагаете следующий раз?

Рейнар замер на секунду.

— Не из-за новой аварии, во всяком случае.

— Значит, всё-таки допускаете.

Они подошли к решётке.

Она была выше человеческого роста и встроена прямо в скалу.

За ней проходил широкий каменный канал.

В дальней части виднелась вертикальная плита.

Сбоку — массивный противовес на цепях.

Часть механизма действительно завалило камнем.

— Вот механизм, о котором говорил.

Рейнар показал на железный рычаг возле плиты.

— Это может быть ограничителем?

— Похоже. Метки надо очистить.

Эстелия присела.

На каменной стене рядом сохранились метки.

Семь горизонтальных линий.

Нижняя была отмечена одной точкой.

Следующая — двумя.

Третья — тремя.

— Это не ограничение потока, — сказала она.

— Чем метки отличаются?

— Здесь знаки источников, видите?

Рядом с метками был вырезан тот же символ, что на первой двери подземного зала: облако со звёздами.

Ниже — второе, с лучами.

— Первые два, которые сейчас работают.

Рейнар подошёл ближе.

Эстелия продолжила:

— Когда работал один, рычаг должен был стоять здесь.

Она показала первую отметку.

— Когда два — здесь.

— На какой отметке он теперь?

Рейнар очистил металл от грязи.

Рычаг застрял возле самой верхней черты.

Седьмой.

— Вот почему заслонка упала так сильно, — сказала Эстелия. — Тот, кто ломал механизм, не только закрыл его. Он перевёл распределение на семь источников.

— Но пять закрыты.

— Значит, поток ушёл туда, куда вода пока не может пройти.

Рейнар нахмурился.

— Или создал давление в заблокированных каналах.

— Если мы сейчас откроем обход полностью на этом положении…

— Получим весь объём сразу.

— А старые каналы могут не выдержать.

Он посмотрел на неё.

— Что предлагаете?

Эстелия почувствовала почти нелепое удовлетворение.

Не потому, что знала ответ.

Пока не знала.

Но Рейнар спросил.

Не сообщил.

Не решил за неё.

Спросил.

Она осмотрела рычаг.

— Вернуть на вторую отметку.

— Он застрял.

— Что его удерживает?

Рейнар попробовал.

Металл не двинулся.

Эстелия опустилась ниже.

Под рычагом в паз попал небольшой каменный обломок.

— Снизу камень зажало. Посмотрите.

— Достанете рукой — прижмёт пальцы.

— Не полезу. Показываю.

Рейнар взял металлический стержень.

— Попробую выбить.

— Не ударяйте, подождите.

Она присмотрелась.

Обломок держал не сам рычаг.

Он заклинивал маленькую зубчатую пластину под ним.

Если выбить резко, рычаг мог уйти вниз до первой отметки.

— Если выбить, рычаг сорвётся вниз.

— Как же освободить его?

— Приподнять рычаг на один зуб. Тогда камень освободится сам.

— Для этого надо снять нагрузку с цепи.

Эстелия посмотрела на противовес.

Вот зачем они прилетели.

— Значит, сначала освобождаем противовес.

Рейнар поднял глаза на нависшие камни.

— Я могу сдвинуть верхний.

— Не человеком.

— Да, придётся снова принять облик.

— Тогда я остаюсь у рычага.

— Эстелия…

— Буду ждать вашего знака. Раньше не трону.

Он хотел спорить.

Передумал.

— Если камень сдвинется в вашу сторону, отходите к краю решётки.

— К краю решётки. Запомнила.

— Не пытайтесь удерживать рычаг силой.

— Не буду. Силой всё равно не удержу.

— И если я скажу уходить…

— Рейнар.

— Что вы хотите возразить?

— Ничего. Я поняла и послушаюсь. Правда.

Он несколько секунд смотрел на неё.

— Хорошо. Я вам верю.

— Тогда пробуйте. Я на месте.

Когда огромная драконья лапа сдвинула первый камень, весь уступ содрогнулся.

Эстелия инстинктивно отступила.

Второй камень скатился в сторону.

Цепь противовеса дрогнула.

— Ещё чуть-чуть! Цепь уже пошла!

Дракон повернул голову.

Эстелия показала на верхний выступ.

Рейнар упёрся плечом.

Камень сдвинулся.

Противовес опустился всего на несколько дюймов.

Этого хватило.

Рычаг возле Эстелии ослаб.

— Стойте, хватит! Рычаг свободен!

Она сама услышала странность приказа дракону и едва не рассмеялась.

Не время.

Эстелия вставила металлический стержень под рычаг.

Приподняла.

Каменный осколок выпал из паза.

Рычаг тут же дёрнулся вниз.

Она отпустила.

Он прошёл шестую отметку.

Пятую.

Четвёртую.

Эстелия схватила боковую защёлку.

Не сам рычаг.

Защёлка щёлкнула на уровне второй отметки.

Механизм остановился.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом за решёткой раздался глубокий гул.

Эстелия отступила.

Каменная плита поднялась примерно на ладонь.

Из тёмного канала ударила вода.

Не огромным потоком.

Ровным.

Сильным.

Ровно настолько, насколько позволяла вторая отметка.

— Получилось!

Дракон издал звук, от которого камень под ногами завибрировал.

Эстелия рассмеялась.

— Вы тоже рады? Или опять проверяете?

Рейнар, разумеется, не мог ответить словами.

Но ей показалось, что серый глаз смотрит насмешливо.

Когда они вернулись, первым признаком успеха стал не источник.

Крик Марты.

— Вода!

Она выбежала из кухни прямо во двор, вытирая руки о передник.

— Пошла!

За ней появился Олдер.

— В канале тоже!

Бран уже бежал к нижней террасе.

Эстелия спустилась следом.

Серебристый источник оживал постепенно.

Сначала вода зашевелилась в желобе.

Потом на поверхности появились пузырьки.

Через несколько минут над бассейном поднялась первая тонкая полоса пара.

Нейра захлопала в ладоши.

Тесса села на скамью.

— Я слишком стара для такого хозяйства.

— И даже обещали вернуться, если крыши не будет.

— Всё напоминайте. Я и так себя за это каждый день ругаю.

— А сумку почему не собираешь?

— Вы мне времени не даёте. То вода, то дракон.

Золотой источник проснулся следом.

Не сразу.

Тёплый пар вернулся примерно через четверть часа.

И когда он появился, Эстелия позволила себе наконец поверить, что завтра действительно состоится.

Бал.

Источники.

Гости.

Всё.

Рейнар подошёл к ней уже человеком.

— Вы были правы насчёт рычага.

Эстелия повернулась.

— Вы сейчас серьёзно?

— Серьёзно. На седьмой отметке открывать было нельзя.

— Подождите, мне нужны свидетели.

Она посмотрела на Тессу.

— Тесса, ты ведь слышала? Я не придумала?

— Слышала. Кальдэн признал вашу правоту.

— Бран, подтвердите, если он завтра откажется от своих слов.

— Подтвержу. Вы воду вернули, чего уж отказываться.

— Нейра, лучше запиши.

Девушка улыбнулась.

— С датой, госпожа Ровенар?

Рейнар посмотрел на них.

— Я уже начинаю жалеть, что сказал это при всех.

Эстелия рассмеялась.

— Поздно. Мы запомнили.

Утром никто не отменил бронирование.

Потому что никто из будущих гостей так и не узнал, насколько близко оказался бал к провалу.

К полудню начали прибывать первые экипажи из столицы.

Потом из Равенны.

Потом из Варрена.

К четырём часам двор оказался заполнен настолько, что Олдеру пришлось отправлять свободные кареты на отдельную площадку ниже по дороге.

Эстелия встречала людей у восточной галереи.

Не бывшая герцогиня Марвейр.

Не брошенная жена.

Хозяйка «Семи облаков».

Разница ощущалась теперь совершенно ясно.

Некоторые столичные знакомые смотрели на неё с любопытством.

Некоторые — с плохо скрытой жалостью, которая исчезала после первых двадцати минут в курорте.

Другие задавали слишком осторожные вопросы о Кайдене.

Эстелия отвечала одинаково:

— Сегодня мы говорим о бале.

И переводила разговор.

Мирена приехала в числе первых.

Оглядела двор.

Фонари.

Навесы.

Людей.

Музыкантов.

Потом повернулась к Эстелии.

— Я же говорила.

— Дайте хоть гостей встретить, прежде чем предъявлять заслуги.

— Это была моя идея.

— Согласна. Название только оставьте за мной.

— Делим заслуги пополам.

— Мне бы ещё половину вашей уверенности в успехе. А то работать пришлось нам.

— Зато я приехала уверенной, что вы справитесь.

— Теперь придётся оправдывать доверие.

Мирена просияла.

— Я знала, что вы рады меня видеть.

Бал начался не с танцев.

С прогулки.

Гости прошли по старой горной дороге до смотровой площадки, где солнце опускалось за облака.

Потом вернулись к дворцу.

К тому моменту зажгли все фонари.

Не сто двадцать.

Двести шестнадцать.

Олдер нашёл их в Равенне, на складах двух трактиров, у торговца праздничным товаром и даже в городской ратуше, откуда восемь фонарей дали только после письменного обещания вернуть в целости.

Свет шёл от восточной галереи до источников.

Поднимался по колоннам.

Стоял вдоль двора.

Отражался в окнах.

Развалины снова исчезли в темноте.

Осталось только то, что Эстелия хотела показать.

Музыка началась в половине восьмого.

Первый танец возник без объявления.

Одна пара вышла в центр.

За ней вторая.

Третья.

Через несколько минут танцевала уже половина двора.

Не на паркете.

На старом камне.

Под открытым небом.

В разных креслах по краям сидели те, кто не хотел танцевать.

Марта управляла подачей с такой суровостью, что даже столичные слуги предпочитали не спорить.

Нейра встречала опоздавших.

Тесса каким-то образом одновременно находилась возле галереи, кухни и террасы.

Бран проводил небольшие группы к источникам.

Олдер следил за фонарями и экипажами.

Эстелия вдруг поняла, что впервые ей не нужно проверять каждого.

Они сами знали, что делать.

Не слуги.

Команда.

Её команда.

Эстелия остановилась возле колонны.

Рейнар появился рядом.

На нём был тёмный вечерний костюм, значительно более подходящий герцогу, чем ревизору, несколько недель ходившему по пыльным подвалам.

Эстелия посмотрела.

И слишком поздно поняла, что посмотрела заметно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Просто непривычно вас видеть таким.

— Без пыли на рукавах?

— Не только.

— Теперь мне любопытно.

Она перевела взгляд на танцующих.

— Вы хорошо выглядите, Рейнар. Вот, я сказала. Довольны?

— Стараюсь соответствовать приглашению на бал.

— Получилось.

— А вы сегодня позволите себе побыть на нём гостьей?

— Мне о гостях думать нужно.

— Хотя бы ненадолго. Вы выглядите так, что было бы жаль провести весь вечер над списками.

Эстелия почувствовала, как у неё появляется совершенно неподходящее желание улыбнуться.

На ней было платье тёмно-синего цвета.

Не новое.

Одно из немногих, которые она забрала из столицы.

Раньше она надевала его на официальный зимний приём.

Тогда Кайден сказал, что цвет ей идёт.

Сегодня Эстелия впервые вспомнила об этом только после того, как уже оделась.

И воспоминание ничего не испортило.

Это было важнее, чем должно было быть.

— Танцевать будете? — спросил Рейнар.

— Я ещё за всеми не уследила.

— Они без вас один танец проживут?

— Это требует постоянно следить, не загорелся ли навес.

— Навес не горит.

— И пусть так останется до утра.

— За всеми двести шестнадцатью фонарями вы всё равно одновременно не проследите.

Эстелия повернулась.

— Вы всегда так приглашаете? Напоминаете, сколько вокруг огня?

— Я пока только пытаюсь отвлечь вас от работы.

— Почти удалось.

— Тогда, может, позволите пригласить?

Она не успела ответить.

Внизу раздались голоса.

Не тревожные.

Восторженные.

— Звёзды! — крикнул кто-то.

Гости начали двигаться к нижнему источнику.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Пойдём проверять, пока все не столпились?

— Придётся. Танец подождёт.

— Тогда идём.

Звёзд над серебристой водой было больше, чем когда-либо.

Сотни светлых точек поднимались в пару.

Некоторые уходили выше перил.

Люди стояли вокруг бассейна, смеялись, показывали друг другу свет.

И тогда произошло ещё кое-что.

Золотой источник ответил.

Над вторым бассейном пар поднялся высоким тёплым столбом.

В нём появились маленькие золотистые огни.

Не звёзды.

Скорее крошечные искры.

Они кружились над водой и медленно поднимались вверх по склону.

Кто-то начал хлопать.

Потом ещё кто-то.

И через минуту весь склон наполнился голосами.

Эстелия смотрела не на источники.

На людей.

Они были счастливы.

Не из-за роскоши.

Не потому, что всё шло идеально.

Одна женщина держала подол платья, испачканный о мокрую дорожку.

У кого-то потерялась перчатка.

Мужчина у верхней беседки пытался починить собственную застёжку.

Два ребёнка спорили, чей фонарь красивее.

Марта кричала, чтобы никто не трогал десерт раньше времени.

И всё же люди улыбались.

Дом был полон.

Жив.

Не правильный.

Не идеальный.

Живой.

Эстелия вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»

Первое небо.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Второе облако.

Не условия магической загадки.

Описание отношения между домом и людьми.

— Рейнар.

Он стоял рядом.

— Слушаю.

— Источники не отвечают на ремонт.

— На что тогда?

— На то, как людям здесь. Посмотрите вокруг.

Он посмотрел на неё.

— Расскажите, как вы это связываете.

Эстелия показала вокруг.

— Звёзды появились, когда гости впервые остались у воды просто потому, что им там было хорошо. Второй проснулся, когда мы приготовили дом для них. В надписи ведь не сказано починить крышу. Сказано — отдать дому больше, чем взять.

— Это пока предположение.

— Я и не выдаю это за доказательство.

Она улыбнулась.

— Научилась у вас.

— Скоро вы мне будете напоминать, что я тороплюсь с выводами.

— Но если я права…

Сверху донёсся звук воды.

Не от первого источника.

Не от второго.

Бран резко повернулся.

— Это выше.

Они посмотрели на третью террасу.

Третий бассейн до сих пор был наполовину завален камнями.

Днём там не было воды.

Сейчас между тёмными плитами пробивалась тонкая струя.

Потом вторая.

Третья.

Люди начали подниматься по дорожке.

Эстелия тоже сделала шаг, но Рейнар удержал её за локоть.

— Стойте здесь. Камни ещё не проверены.

На этот раз она не спорила.

Вода заполняла углубление медленно.

Из-под камней поднимался пар.

Не серебряный.

Не золотой.

Зелёный.

Очень светлый.

Почти прозрачный, с оттенком молодой листвы.

Терен, появившийся рядом, смотрел, не скрывая потрясения.

— Третий.

Эстелия повернулась к Рейнару.

— Именно сегодня. Когда пришло столько людей.

Он долго смотрел на источник.

Потом на людей.

— Да, слишком многое совпало.

— Вы тоже думаете, что это связано?

— Связь, похоже, есть. Теперь нужно её понять.

Эстелия почувствовала радость настолько сильную, что рассмеялась.

Не потому, что выиграла спор.

Потому что дом ответил.

На людей.

На музыку.

На свет.

На смех.

На вечер, который едва не отменили.

Третье облако проснулось, когда «Семь облаков» впервые за десятилетия снова были полны счастливыми гостями.

Бал закончился далеко за полночь.

Эстелия нарушила собственное правило.

Экипажи в Равенну отправлялись несколькими группами, поэтому никто не оказался брошен на дороге.

Последние гости уехали около часа.

Постояльцы разошлись по комнатам.

Музыканты убрали инструменты.

Марта закрыла кухню.

Даже Тесса сдалась и объявила, что если кто-нибудь разбудит её до восьми, она немедленно вернётся в столицу.

Эстелия осталась на террасе одна.

Впервые за весь день.

Ноги болели.

Платье внизу испачкалось.

Одна шпилька давно потерялась, и несколько прядей выбились из причёски.

Но она не хотела уходить.

Внизу светились уже три источника.

Серебряный.

Золотой.

И новый, зелёный.

Облака лежали в долине.

Выше сияли настоящие звёзды.

— Вы ещё побудете здесь?

Эстелия не обернулась.

— Я знала, что вы появитесь.

— Ждали меня?

— Вы всегда задерживаетесь. Я уже привыкла.

Рейнар подошёл к каменному ограждению.

— Даже после сегодняшнего полёта вы ещё способны меня поддевать.

— Я вас поблагодарила за полёт.

— Мне больше угрозы запомнились.

— Спасибо я тоже говорила.

— Это я как раз помню.

— Тогда не вынуждайте повторять.

Он встал рядом.

Несколько минут они молчали.

Эстелия удивилась, насколько естественным стало это молчание.

Раньше рядом с Кайденом тишина в последние годы почти всегда означала что-то плохое.

Невысказанную претензию.

Усталость.

Расстояние.

С Рейнаром она могла быть просто тишиной.

— Вы были правы, — сказал он.

Эстелия повернула голову.

— Дважды за одну ночь? Я начинаю тревожиться.

— Придётся вам привыкать, иногда я признаю чужую правоту.

— После сегодняшнего уже могу.

— Дом действительно реагирует на гостей.

— Одного их приезда, кажется, мало.

— На то, что происходит между домом и людьми.

Она улыбнулась.

— Да. Мне тоже так кажется.

— Но это всё ещё не доказательство механизма.

— Дайте хоть до утра побыть уверенной.

— Не могу разом разучиться проверять.

— Хотя бы попробуйте. На сегодня хватит.

Рейнар посмотрел на неё.

— Тогда и вы отдохните.

— Здесь всегда найдётся, чем заняться.

— Знаю. Но вы сейчас можете остаться со мной.

Простые слова.

Но прозвучали почему-то совсем не просто.

Эстелия встретила его взгляд.

Расстояние между ними снова стало заметным.

Как в подземном зале.

Как у золотого источника.

Как на верхней дороге.

Только теперь ни один не отступал.

— Рейнар…

— Мы можем подождать, если вам рано.

Эстелия замолчала.

Он понял.

Конечно понял.

И именно это облегчило всё.

— Я сама не понимаю, к чему готова, — сказала она.

— Мне тоже не всё понятно.

— А со стороны кажется, будто вы никогда не сомневаетесь.

Уголок его рта дрогнул.

— Хорошо делаю вид, наверное.

— Со мной не нужно.

Он поднял руку.

Не прикоснулся.

Остановил возле её лица, оставляя последнюю возможность отойти.

Эстелия могла.

Не захотела.

Рейнар коснулся пальцами выбившейся пряди и отвёл её от щеки.

Движение было таким осторожным, что после всего сегодняшнего — драконьих крыльев, каменных механизмов, сорванного шлюза — именно оно оказалось самым опасным.

Эстелия подняла взгляд.

— Только я ничего не могу вам обещать.

— Сейчас и не надо.

— Я ещё от прежней жизни не отошла.

— Понимаю.

— Я думала, мне удаётся это скрывать.

— Не всегда. Иногда вы замолкаете так, что я понимаю.

Она должна была рассердиться.

Не рассердилась.

— И вы всё равно хотите быть со мной?

— Да.

Одно слово.

Как тогда, когда он говорил о Пепельном Хребте.

Без длинных объяснений.

Эстелии вдруг стало легче.

Она сама сделала тот самый полшага, который несколько раз не решалась сделать раньше.

Рейнар посмотрел на неё ещё секунду.

Потом наклонился.

Поцелуй оказался совсем не таким, каким она ожидала.

Не настойчивым.

Не торопливым.

Он не требовал ответа.

Но Эстелия ответила.

Сначала осторожно.

Потом уже не думая о том, правильно ли это, сколько дней прошло после развода и что кто-нибудь сказал бы в столице.

Ей было тридцать девять.

Она стояла на террасе собственного курорта.

Внизу светились три проснувшихся источника.

И впервые за очень долгое время решение принадлежало только ей.

Рейнар отстранился первым.

Совсем немного.

Его лоб почти касался её.

— Это тоже относится к проверке? — спросила Эстелия.

Он рассмеялся.

Настоящим смехом.

Она ещё никогда его таким не слышала.

— Нет.

— Хорошо. А то мне уже тревожно за ваше заключение.

— Вот теперь вы сами сказали «хорошо».

— Привыкайте.

— Я бы хотел.

Эстелия улыбнулась.

И только потом поняла, что всё ещё держит его за край сюртука.

Отпустила.

Рейнар не прокомментировал.

За что она была ему почти благодарна.

— Нам нужно спать, — сказала она.

— Пожалуй. Уже поздно.

— Завтра проверка третьего источника.

— Утром посмотрим.

— И шлюз.

— И его не забудем.

— И расследование.

— Эстелия.

— Я что-то ещё упустила?

— Вы ищете причину уйти или причину постоять ещё немного?

Она вздохнула.

— Возможно, второе.

Он улыбнулся.

— Спокойной ночи.

На этот раз не «госпожа Ровенар».

— Спокойной ночи, Рейнар.

Она ушла первой.

И по дороге в комнату ни разу не пожалела о том, что произошло.

Это немного пугало.

Но значительно меньше, чем должно было.

Утром Эстелию разбудили раньше восьми.

Не Тесса.

В дверь стучал Бран.

Настойчиво.

Эстелия села на кровати.

За окном только начинало светать.

— Что случилось?

— Госпожа Ровенар, простите. Из Равенны приехали королевские чиновники.

Сон исчез.

— Комиссия?

— Говорят, не комиссия.

Эстелия уже вставала.

— Тогда зачем они приехали в такую рань?

Бран помолчал за дверью.

— Они не говорят. Просят хозяйку.

Через десять минут Эстелия спустилась в восточную галерею.

Рейнар уже был там.

Вот и всё спокойствие после ночи.

Он стоял возле стойки размещения рядом с двумя мужчинами в королевской форме.

Один держал свёрнутый документ.

Второй — небольшую металлическую печать на цепочке.

Тесса стояла у стены.

По её лицу Эстелия поняла: ничего хорошего.

Рейнар встретился с ней глазами.

Вчерашней близости в его поведении не было.

Не потому, что исчезла.

Потому что сейчас он снова был королевским представителем.

Эстелия неожиданно оценила это.

— Госпожа Эстелия Ровенар? — спросил старший чиновник.

— Я. Что произошло?

— Я уполномочен окружной королевской канцелярией вручить вам временное распоряжение.

— По какому делу?

Он развернул документ.

— На имущество «Семи облаков» наложена временная охранная печать до рассмотрения нового требования о правах на территорию.

Эстелия несколько секунд молчала.

— Подано ещё одно требование?

— Да, отдельное.

— Кайдена Марвейра?

— Это другой заявитель.

Вот это было неожиданно.

Она посмотрела на Рейнара.

Он едва заметно качнул головой.

Тоже не знал.

Эстелия снова повернулась к чиновнику.

— Кто подал требование?

Мужчина сверился с документом.

— Господин Орвен Тарсель.

Имя ничего ей не говорило.

— Чем он занимается? Я не знаю этого имени.

На этот раз ответил Рейнар.

Голос стал холоднее.

— Владелец сети постоялых дворов и нескольких земель у северного тракта.

Эстелия вспомнила карту.

Горный проход.

Соглашение, по которому владелец «Семи облаков» обязан был хранить проход.

— На каком основании он требует мою землю?

Чиновник протянул документ.

— Господин Тарсель представил бумаги, согласно которым его семейство приобрело права на восточную часть старого комплекса сорок восемь лет назад.

Эстелия взяла лист.

Восточную.

Ту самую часть, которую они обнаружили только несколько дней назад.

Дом восточного облака.

— Мы сами только нашли его на старой карте. На нынешних восточного дома нет.

— Именно поэтому вопрос передан на отдельное рассмотрение.

— Что означает охранная печать?

Рейнар ответил прежде чиновника:

— Вы остаётесь в доме и можете принимать уже заселённых гостей. Но до снятия печати нельзя продавать имущество, начинать новые строительные работы или открывать новые участки комплекса.

Эстелия посмотрела в сторону склона.

Третий источник проснулся несколько часов назад.

Его ещё даже не успели проверить.

Пять дверей под землёй оставались закрыты.

Где-то за седьмой находился путь к восточному комплексу.

А теперь человек, которого она никогда не видела, заявлял права именно на него.

Слишком вовремя.

— Когда Тарсель подал заявление?

Чиновник назвал дату.

Вчера.

До бала.

До пробуждения третьего источника.

Значит, он знал об восточном комплексе раньше, чем сегодняшним утром могли разойтись слухи.

Эстелия медленно подняла глаза.

— И где сейчас господин Тарсель?

Чиновник убрал бумаги.

— Насколько мне известно, выехал из столицы вчера вечером.

— В «Семь облаков» едет?

— Пока указан приезд в Равенну.

Эстелия посмотрела на металлическую печать.

Потом на Рейнара.

Он ничего не сказал.

Не требовалось.

Кто-то знал старые водные проходы.

Кто-то перекрыл шлюз накануне самого важного вечера курорта.

А утром после успешного бала появился новый претендент на половину «Семи облаков».

Эстелия взяла распоряжение.

— Ставьте печать.

Чиновник удивился её спокойствию.

— Вы понимаете ограничения?

— Понимаю. Распоряжение я прочитаю ещё раз.

Он подошёл к двери закрытого западного крыла, чтобы закрепить официальный знак.

Эстелия смотрела, как на старом камне появляется королевская печать.

Вчера она думала, что главной проблемой остаётся бывший муж.

Сегодня стало ясно: Кайден был только первым человеком, который захотел получить «Семь облаков» после того, как они снова ожили.

И Орвен Тарсель, судя по всему, знал о настоящей ценности курорта задолго до неё.

Глава 7. Герцогиня, у которой решили отнять курорт

Королевская печать оказалась небольшой.

Эстелия почему-то ожидала чего-то более внушительного, способного соответствовать последствиям. Большой красной ленты через весь вход. Двух вооружённых стражников. Хотя бы таблички с грозной надписью.

Вместо этого чиновник закрепил на двери закрытого западного крыла узкую металлическую пластину, продел через неё шнур и прижал к воску королевский знак.

Обычный кусок воска.

Несколько секунд работы.

И половина её планов перестала существовать.

— Я хочу получить точный перечень ограничений, — сказала Эстелия.

Старший чиновник поднялся с колена.

— Он приложен к распоряжению.

— Прочитаю. Но прошу сейчас пояснить, что я могу делать уже сегодня.

Мужчина слегка нахмурился, однако спорить не стал.

— До рассмотрения требования господина Тарселя вы не имеете права отчуждать недвижимое имущество, производить существенные изменения в закрытых частях комплекса, открывать новые помещения, вводить в эксплуатацию новые источники или вмешиваться в старую систему горных проходов.

Эстелия сразу зацепилась за последнюю фразу.

— Уточните про вмешательство. Обычный ремонт тоже под запретом?

— Начинать расчистку, прокладывать новый доступ, разрушать перекрытия, вскрывать запечатанные проходы.

— Ремонт действующего шлюза?

Рейнар стоял немного в стороне и слушал.

Чиновник повернулся к нему.

— Герцог Кальдэн?

— Аварийное восстановление действующей системы допускается, если без него нарушается работа уже открытой части комплекса.

— Да, это исключение действует.

— Третий источник проснулся этой ночью, — сказала Эстелия. — Мы его ещё не вводили в эксплуатацию. Осмотреть можно?

— Осмотреть — да. Открыть для гостей — нет.

Это было неприятно, но ожидаемо.

— А архив?

— У вас здесь есть отдельное архивное помещение?

— Мы нашли его до вашего приезда. Оно уже открыто, бумаги сейчас изучаем.

Чиновник задумался.

— Если помещение было вскрыто до наложения печати и там не ведутся строительные работы, изучать документы никто не запрещает.

Вот за это Эстелия была готова благодарить королевскую бюрократию впервые в жизни.

— Гостей я могу принимать?

— Тех, чьи комнаты находятся в действующей части.

— А записывать следующих гостей разрешено?

— Действующая хозяйственная деятельность не приостановлена.

— Вчера у нас был бал. Работы после него тоже достаточно.

Чиновник посмотрел на двор, где ещё оставались несколько гирлянд фонарей после ночного праздника.

— О бале в городе уже слышали.

Разумеется.

К утру в Равенне уже наверняка рассказывали не только о третьем источнике, но и о том, сколько раз Эстелия танцевала, какого цвета платье выбрала Мирена и кто из гостей первым увидел зелёный пар.

Рейнар произнёс:

— Когда назначено рассмотрение требования Тарселя?

— Предварительное слушание через пять дней. Если стороны предоставят документы раньше, канцлер округа может начать проверку немедленно.

— Пять дней, — повторила Эстелия.

— Для предварительного слушания срок небольшой.

— А мне пять дней что делать с остановленными работами?

Чиновник не нашёлся с ответом.

Эстелия уже начинала замечать, что люди особенно не любили этот вопрос.

Второй мужчина закрепил ещё одну печать на двери, ведущей в старую служебную часть западного крыла.

— Достаточно, — сказал старший. — Подземные помещения отдельно опечатывать не будем. Доступ туда уже контролируется владельцем и королевским ревизором.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Значит, вам теперь поручено ещё и меня от дверей отгонять?

— Следить за соблюдением распоряжения.

— Бедный вы человек.

У чиновника дрогнули губы.

Рейнар даже не улыбнулся.

— Есть некоторый опыт.

— И вы им довольны?

— Скажем так, опыт быстро прибавляется.

Она почти ответила привычным замечанием, но вовремя остановилась.

После прошлой ночи их обычные слова приобрели новые оттенки, которые сейчас, при двух чиновниках, Тессе и Бране, были совершенно не нужны.

— Нам понадобится копия заявления Тарселя, — сказала Эстелия.

— Получите в окружной канцелярии.

— Можно забрать копию сегодня?

— Да, канцелярия откроется — выдадут.

Она посмотрела на окно.

Солнце едва поднималось над склоном.

В Равенне канцелярию открывали через два часа.

— Тогда поеду сегодня.

— Вы не спали, — заметил Рейнар.

Эстелия повернула голову.

— Это мне предписание или совет?

— Я беспокоюсь о вас.

— Спасибо. Но ждать до завтра я всё равно не смогу.

Тесса вздохнула.

— Кто бы сомневался.

Эстелия посмотрела на неё.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне человека, которому потом придётся объяснять гостям, почему хозяйка уснула лицом в книге счетов.

— Я до книги хотя бы позавтракаю.

— Вчера и это не помешало вам клевать носом. Дважды.

Чиновники закончили работу.

Эстелия расписалась в получении распоряжения, ещё раз проверив дату, время и формулировки. После истории с Кайденом она больше не собиралась подписывать даже подтверждение о получении бумаги, не прочитав его до последней строки.

Когда мужчины уехали, в галерее стало непривычно пусто.

Королевская печать на двери западного крыла казалась особенно чужой среди вымытой плитки, чистых стен и оставшихся после бала фонарей.

Тесса подошла ближе.

— Что теперь?

Эстелия посмотрела на неё.

Месяц назад такой вопрос задавали ей все.

Потом реже.

Теперь Тесса спрашивала не «что же мы будем делать», а именно «что теперь».

Разница была небольшой.

И очень важной.

— Завтраки подаём как обычно, — сказала Эстелия. — Гостям про имущественный спор ничего не рассказываем, пока они сами не спросят. Если спросят — не врём. Третий источник закрываем верёвкой до осмотра Терена.

— Вы сами здесь останетесь?

— Поеду за бумагами в Равенну.

— Хоть сразу не выезжайте.

— Через час, после завтрака.

— Вы спали примерно три часа.

— Тогда сначала накорми меня. На пустой желудок толку ещё меньше.

Тесса посмотрела на Рейнара.

Эстелия сразу заметила.

— Тесса, не проси его меня удерживать.

— Я только посмотрела.

— Я знаю этот взгляд.

— Теперь и вы по лицам читаете. Вот до чего Кальдэн довёл.

Рейнар перевёл взгляд на Тессу.

— Я никого этому не учил.

— Само передалось. Постояли рядом достаточно.

Эстелия смотрела ей вслед.

— Вы совсем не производите на неё грозного впечатления.

— Она с первого дня решила меня не бояться.

— С Тессой спорить трудно.

На несколько секунд они остались вдвоём.

Ночь на террасе никуда не исчезла.

Эстелия чувствовала это не как неловкость, а как факт, который теперь существовал между ними наравне с источниками, проверкой и имущественным спором.

Рейнар не сделал попытки продолжить вчерашний разговор.

Она была благодарна ему за это.

И немного нет.

— Вы едете со мной? — спросила Эстелия.

— В канцелярию?

— Да, за копией заявления.

— Мне нужно сначала осмотреть третий источник.

— Тогда встретимся в Равенне.

— Эстелия.

— Я что-то забыла?

— Не встречайтесь с Тарселем одна.

Она нахмурилась.

— Он может мне угрожать?

— Знаю, как он ведёт дела.

— Лично с ним сталкивались?

— Достаточно, чтобы советовать вам взять свидетеля.

— Рейнар, объясните, чего мне ждать. Одного предостережения мало.

— Орвен Тарсель не опасен в том смысле, который вы сейчас представляете. Он не станет нападать на вас в кабинете.

— Я пока ожидала только очередного договора.

— Но он умеет добиваться нужного через договоры, долги, землю и чужую необходимость.

Эстелия посмотрела на королевскую печать.

— Утром у меня на двери появилась печать. Он уже добился немалого.

— Он редко начинает дело, не подготовив несколько вариантов исхода.

— А вы сами всегда всё просчитываете?

— Вы про мои дела?

— У вас бывает, что начинаете без готового плана?

Рейнар помолчал.

— Бывает. Последнее время даже чаще.

— Хорошо. А то рядом с вами и Тарселем начинаешь чувствовать себя непредусмотрительной.

— Предусмотрительный человек вряд ли стал бы ночью возить вас на спине.

Эстелия уставилась на него.

Рейнар совершенно спокойно добавил:

— Мог хотя бы подумать, сколько потом будет замечаний к поворотам.

Она рассмеялась.

И сразу вспомнила поцелуй.

Судя по короткой паузе, он тоже.

— До встречи в Равенне, — сказала Эстелия.

— До встречи.

Канцелярия округа располагалась в старом трёхэтажном здании возле ратуши.

Эстелия была здесь раньше, когда проверяла документы Фарена, но тогда её интересовали счета и выплаты. Сегодня она впервые поднялась на второй этаж, где хранились земельные книги.

Там пахло пылью, сургучом и бумагой.

За длинной стойкой сидел пожилой служащий, который сначала сообщил, что для доступа к старым книгам потребуется письменный запрос.

Эстелия положила перед ним распоряжение с печатью.

Он прочитал.

Снял очки.

Прочитал ещё раз.

— Вам какие годы?

— Последние пятьдесят для начала.

— По «Семи облакам»?

— Не только. Все участки, граничащие с ними.

Служащий посмотрел внимательнее.

— Это много.

— Подожду. Начните с того, что можете принести сразу.

— Сегодня?

— Да, мне желательно успеть сегодня.

Всё происходящее начинало подозрительно напоминать её первый визит к Фарену.

Только сейчас человек за стойкой хотя бы выполнял работу, за которую ему платили.

— Название владельца?

— Мне нужны все изменения собственников вокруг северо-восточной границы комплекса.

— Там десятки участков.

— Мне и нужно увидеть всю картину.

Служащий вздохнул.

— Придётся поднять карты.

— Пожалуйста. Я готова ждать.

Тесса, приехавшая с ней несмотря на громкие заявления о необходимости отдыхать после бала, села на скамью.

— Я заранее прошу прощения у всех людей, которые сегодня хотели быстро получить здесь бумагу.

— Думаешь, надолго их займём?

— Потому что после нас служащие будут ненавидеть человечество.

— Я потом поблагодарю. Пока без этих карт не разобраться.

Через четверть часа принесли первую карту.

Потом вторую.

Ещё две книги.

К полудню стол перед Эстелией был завален документами.

Она начала с современных границ.

«Семь облаков» занимали сорок два акра основной земли, лесной участок и часть склонов вокруг старого комплекса. С севера владение граничило с коронным лесом. С юга — с землями Равенны и несколькими частными хозяйствами.

На востоке картина оказалась сложнее.

Мелкие участки.

Лес.

Старая каменоломня.

Пастбище.

Земля, обозначенная как непригодная для сельского использования.

Эстелия переписывала имена владельцев.

Через двадцать минут заметила первое повторение.

«Тарсельская дорожная компания».

Ещё через три страницы — «Дом Тарселя».

Потом фамилия Орвена Тарселя появилась напрямую.

— Тесса.

— Ещё одну запись нашли?

— Найди мне чистый лист побольше.

Помощница подала.

Эстелия начала рисовать грубую схему.

Первый участок Тарсели купили двенадцать лет назад.

Следующий — через два года.

Потом ещё два.

Пять лет назад под их контроль перешла старая каменоломня.

Три года назад — лесной участок у восточного склона.

В прошлом году — земля возле северной развилки.

Отдельно это выглядело обычными сделками.

Вместе — нет.

Эстелия соединила участки линией.

Получилась дуга вокруг «Семи облаков».

Тесса встала со скамьи и подошла.

— Он вас окружал.

— Я тогда ещё сюда и не собиралась.

Эстелия провела пальцем по карте.

— Он подбирался к самому владению.

— Зачем?

— Сейчас наложим на старую дорогу. Может, станет яснее.

Служащий вернулся с очередной книгой.

Эстелия показала схему.

— Где проходит северный торговый тракт?

Мужчина указал.

Современная дорога уходила далеко на запад, огибала скальный массив, затем возвращалась к северо-восточным долинам.

— А до строительства этой дороги как ездили?

— Вы про прежний тракт?

— Да. На старых картах должен быть путь.

— Был старый перевальный путь.

Эстелия подняла взгляд.

— Сможете показать?

Служащий задумался.

— Я его не застал. Ещё мой отец говорил, что раньше караваны шли ближе к хребту.

— Через «Семь облаков»?

— Рядом с ними, кажется. Давайте посмотрим.

Он потянулся за старой картой.

— Здесь.

На листе, которому было явно больше полувека, тонкая линия шла от Равенны к северо-востоку.

Поднималась к владению.

Исчезала под обозначением горного массива.

А потом появлялась с другой стороны хребта.

Эстелия наклонилась.

— Она проходит через гору.

— Был тоннель или естественный проход. Точно не скажу. Его закрыли после обвала.

— Есть дата закрытия?

— Не припомню. Очень старое дело.

— Почему на современных картах его нет?

— Потому что дорога не действует.

— Кто отвечал за сам проход?

Служащий пожал плечами.

— Проход? Короне, вероятно. Или владельцам «Семи облаков». Там сложные старые права.

Эстелия вспомнила соглашение.

«Поддерживает Семь и хранит проход».

Не просто красивое выражение.

Обязанность.

Она посмотрела на карту Тарселя.

Все приобретённые им участки тянулись вдоль старой дороги.

Не вокруг курорта.

Вдоль дороги к нему.

— Тесса.

— Я тоже вижу.

— Ему нужна была не вся эта земля сама по себе.

— А дорога к горе?

Эстелия провела пальцем от Равенны до хребта.

— Да, все подступы к проходу.

За её спиной прозвучал голос:

— К этому он и шёл.

Она обернулась.

Рейнар стоял в дверях земельного архива.

Он успел сменить одежду после осмотра источника. На этот раз выглядел скорее герцогом, чем человеком, который прошлой ночью разбирал камни на горном выступе.

Тесса взяла свой стул.

— Я, пожалуй, пойду узнаю, где здесь можно поесть.

— Мы недавно завтракали, — сказала Эстелия.

— После прошлой ночи каждый приём пищи считается отдельно.

Она ушла раньше, чем Эстелия успела возразить.

Рейнар подошёл к столу.

— Третий источник стабилен.

— Что с краем бассейна, можно подходить?

— Пока подход закрыт. Терен хочет очистить только край бассейна, но из-за печати не будем даже этого делать без письменного разрешения.

— Да, лучше сначала получить бумагу. Ещё одного спора не хочу.

— Мне непривычно так быстро договариваться с вами.

Эстелия посмотрела на него.

— Не радуйтесь. Я устала спорить до обеда.

Он наклонился над картой.

— С какой карты начали?

— Здесь. Тарсель скупал участки минимум двенадцать лет.

Рейнар провёл пальцем по схеме.

— Я знал, что у него есть земля у северного тракта. Не знал, что столько.

— Потому что часть куплена через компанию.

— И каменоломня его.

— Купил пять лет назад.

— Умно.

— Мне бы хотелось хоть что-то пропущенное им найти.

— Найдём. Пока посмотрим, что у него уже есть.

— Почему ему нужен проход?

Рейнар взял старую карту.

— Современный северный тракт огибает хребет. Зимой два участка становятся трудными для тяжёлых повозок. Караваны теряют почти день.

— Сколько сэкономит старый?

— Если проезд через гору восстановить — несколько часов.

Эстелия посмотрела на карту.

Несколько часов вместо дня.

Для одного экипажа — удобство.

Для сотен торговых повозок — деньги.

Огромные деньги.

— Постоялые дворы, — сказала она.

— Вы связываете это с его постоялыми дворами?

— У Тарселя сеть постоялых дворов.

— Сеть у северного тракта, да.

— Где каждый из них стоит?

Рейнар начал перечислять города.

Эстелия остановила его на третьем.

— Лучше на карте, пожалуйста. Хочу сопоставить.

Служащий принёс современную дорожную карту.

Один постоялый двор стоял у южного подхода к северному тракту.

Второй — возле Равенны.

Третий — с другой стороны хребта.

Четвёртый — у восточной торговой развилки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Если открыть старый проход, его дворы окажутся на новой кратчайшей дороге.

— Все, которые мы отметили.

— А если сам проход будет его…

— Он сможет брать плату за проезд, сдавать склады, менять расположение остановок и договариваться с торговыми домами напрямую.

— А остальные дороги?

— Никуда не денутся.

— Но станут медленнее.

— И часть караванов уйдёт к нему.

Эстелия откинулась на спинку стула.

Впервые мотив Тарселя выглядел совершенно ясным.

Не дворец.

Не источники.

Не звёзды над водой.

Даже не земля как таковая.

Дорога.

Она вспомнила каменную карту в подземном зале. Восточный комплекс. Седьмую дверь. Двойную линию к верхнему источнику.

Что, если проход начинался именно там?

— Он знал.

— О проходе?

— О восточном комплексе. О проходе. Намного раньше нас.

— Двенадцать лет покупок об этом и говорят.

— Почему тогда ждал?

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия сама продолжила:

— Потому что «Семь облаков» принадлежали Марвейрам.

— Вы думаете, он не хотел спорить с герцогским домом?

— Кайден не интересовался владением. Но оно оставалось за сильным герцогским домом. Покупать или оспаривать бесполезную землю не имело смысла, пока Тарсель не был готов.

— Это могло его удерживать.

Она посмотрела на него.

— А потом владелицей стала бывшая жена герцога. Ни титула, ни рода за спиной. Можно попробовать забрать у неё.

Рейнар стал очень спокойным.

Это выражение Эстелия уже знала.

Оно означало, что ему что-то сильно не нравится.

— Мы ещё не знаем, чем он руководствовался, — сказал он.

— Не знаем. Я говорю, что он мог рассчитать.

— Рассчитать, что вы уступите?

— Что со мной будет легче, чем с Кайденом.

— Ошибся.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Эстелия замолчала.

Рейнар, кажется, понял это тоже.

— За ваши права есть чем бороться, — добавил он.

— Я поняла вас.

— Я говорю не только…

— Рейнар.

Он замолчал.

Эстелия улыбнулась.

— Не нужно. Мне приятно было это услышать.

Служащий принёс новую папку.

— Госпожа Ровенар, нашли запись, которую вы просили. Сделка по восточной части комплекса сорок восемь лет назад.

Эстелия сразу выпрямилась.

— Давайте, пожалуйста. Именно её мы и ждали.

Документ оказался не передачей земли.

Это она поняла после первых же строк.

— Здесь не написано о продаже.

Служащий кивнул.

— Потому что проданы были права требования по долгу.

Рейнар взял копию.

Эстелия читала через его плечо.

Сорок восемь лет назад прежний владелец «Семи облаков» занял крупную сумму у торгового дома Вассенов для ремонта восточной части комплекса.

Долг не был выплачен.

Через несколько лет права требования перешли другому торговому дому.

Потом ещё одному.

И лишь двенадцать лет назад их выкупил Орвен Тарсель.

— Значит, сорок восемь лет назад возник долг. А саму землю Тарсели тогда не покупали.

— Нет, — подтвердил служащий. — Они приобрели долговое требование, основанное на старом соглашении.

— А в заявлении написано, что семейство получило права на восточный комплекс.

Рейнар дочитал до конца.

— Потому что в залоге указан доход восточного дома и право временного управления им при невыплате долга.

— Но управление названо временным.

— Так и написано.

— Это не делает их собственниками.

— Прямой передачи собственности здесь нет.

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда почему наложили печать?

— Потому что если временное право управления когда-либо вступило в силу и не было прекращено, Тарсель может утверждать, что оно сохранилось.

— Неужели на такой давний долг можно ссылаться до сих пор?

— Я не сказал, что он выиграет.

— Но его довод достаточно серьёзный, чтобы остановить новые работы.

— Для временной меры канцелярия сочла его достаточным.

Она снова посмотрела на старую бумагу.

Орвен Тарсель готовился не один день.

Он выкупил старый долг двенадцать лет назад.

Покупал землю вокруг.

Строил сеть вдоль дороги.

Ждал.

Терпеливо.

— Где он остановился в Равенне? — спросила Эстелия.

Рейнар посмотрел на неё.

— Я же просил не встречаться с ним одной.

— Так я и не одна. Вы пойдёте?

— Это приглашение?

— Да, пойдёмте со мной. Вы мне ещё пригодитесь, если он начнёт путать формулировки.

Уголок его рта дрогнул.

Служащий кашлянул.

— Господин Тарсель остановился в «Короне и сосне».

Эстелия знала постоялый двор.

Один из лучших в Равенне.

И, вероятно, принадлежал самому Тарселю.

— Даже адрес искать не придётся.

Орвен Тарсель оказался человеком, которого Эстелия не заметила бы на столичном балу дважды.

Среднего роста.

Седеющие светло-каштановые волосы.

Тёмный дорожный костюм хорошего качества без герба и лишних украшений.

Ни громкого голоса, ни привычки занимать собой всю комнату.

Именно поэтому через несколько минут Эстелия поняла, что недооценить его было бы легко.

Он встретил их в отдельной гостиной постоялого двора.

Не удивился Рейнару.

Это ей не понравилось.

— Госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн.

— Господин Тарсель, — ответила Эстелия.

Он указал на кресла.

— Признаюсь, ожидал вашего визита завтра.

— На моих дверях печать с утра. Я решила не откладывать знакомство.

— Понимаю. Прошу, садитесь.

Он смотрел на неё без той неприятной любезности, к которой Эстелия привыкла в столице.

Не жалел.

Не разглядывал женщину после скандального развода.

Не пытался понравиться.

Для него она действительно была владельцем спорного имущества.

Это даже располагало.

До тех пор, пока Эстелия не напомнила себе, что утром из-за него на её доме появилась королевская печать.

— Вы заявили права на восточную часть «Семи облаков», — сказала она.

— Вы получили уведомление, насколько я знаю.

— На основании долгового соглашения сорокавосьмилетней давности.

Тарсель слегка улыбнулся.

— Вы быстро работаете.

— Когда запрещают работать, приходится торопиться.

— Слышал.

— Уже доложили обо мне?

— Равенна невелика.

— За это название города можно спрятать любого осведомителя.

Он улыбнулся чуть шире.

— Не могу с вами спорить.

Рейнар сидел рядом и молчал.

Эстелия чувствовала его присутствие, но не собиралась превращать встречу в разговор двух мужчин над её головой.

— Вам не нужен восточный дворец, — сказала она.

Тарсель не стал изображать непонимание.

— Сам по себе дворец — нет.

Это прямое признание удивило больше, чем отрицание.

— Источники?

— Их ценность я тоже учитываю.

— Но тоже не главное.

— Верно. На одних купальнях дело не строится.

— Проход.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы нашли карту.

Не вопрос.

Эстелия ничего не ответила.

Тарсель чуть кивнул.

— По вашему молчанию вижу, что угадал.

— Откуда вы знаете, что она существует?

— Она существует и в копиях.

— У кого хранятся?

— В частных архивах.

— У вас есть такая?

— Один экземпляр есть.

— И поэтому двенадцать лет скупали землю вдоль старой дороги?

Молчание длилось всего секунду.

— Вы действительно быстро работаете.

— Вы второй раз уходите от вопроса комплиментом.

— Отвечу: да, эти покупки связаны.

Эстелия положила руки на подлокотники.

— Что вы собираетесь делать с проходом?

— Открыть движение через гору.

— Сначала нужно иметь на это право.

— Я рассчитываю его получить.

— Посмотрим, согласится ли канцелярия с вашим расчётом.

Тарсель усмехнулся.

— Теперь понимаю, почему Марвейр приехал сюда сам.

Имя Кайдена прозвучало неожиданно.

Эстелия не подала вида.

— Сейчас мы говорим о ваших планах.

— Северный путь устарел. Купцы теряют время, владельцы караванов — деньги, зимой часть грузов приходится отправлять длинной дорогой через западную долину. Старый проход решает проблему.

— И делает вас владельцем лучшего пути через хребет.

— Я вкладываю деньги. Логично получить выгоду.

— В земли вокруг вы уже вложили.

— И немало.

— В постоялые дворы тоже.

— Это одна система вложений.

Он отвечал слишком легко.

Потому что скрывать экономический смысл не требовалось.

Возможно, скрывать нужно было другое.

— Вы были в «Семи облаках» до моего приезда?

Тарсель впервые не ответил сразу.

— Много лет назад.

— Когда именно приезжали?

— Лет семь или восемь.

— С Фареном?

Рейнар перевёл на неё взгляд.

Тарсель остался спокоен.

— Встречались. Он тогда управлял.

— Это были деловые встречи?

— Он управлял владением, которое меня интересовало. Было бы странно не разговаривать.

— Покупали у него старые планы?

— Планы я не покупал.

— Просили показывать?

— Просил, да. Он показывал.

Вот оно.

Не признание диверсии.

Но связь.

Эстелия продолжила:

— Вы знали устройство водных каналов?

— Представлял общую схему.

— И где стоит главный шлюз, тоже представляли?

— Госпожа Ровенар, если вы хотите обвинить меня в том, что произошло прошлой ночью, делайте это прямо.

Рейнар слегка повернул голову к ней.

Эстелия выдержала взгляд Тарселя.

— Пока не стану.

Он удивился.

— Что вас удерживает?

— Потому что у меня нет доказательств.

— Разумно.

— Как только они появятся, я вернусь к этому вопросу.

Тарсель откинулся в кресле.

— Это ваше право.

Эстелия почти рассмеялась от этого слова, но удержалась.

— Вы знали, что вчера будет бал?

— Половина округа знала.

— О пробуждении второго источника?

— О нём слышал, разумеется.

— Об архиве?

Теперь пауза стала заметнее.

— Слышал рассказы. Достоверность каждого проверить не успел.

— Об восточном комплексе?

— Я знал о нём раньше вас.

— Значит, заявление вчера подали сознательно, зная, что там искать.

— Именно поэтому я вообще когда-либо купил старое долговое право.

Честно.

И всё равно неприятно.

— Почему не подали раньше?

Тарсель посмотрел в окно.

— Потому что раньше «Семь облаков» не работали.

Эстелия нахмурилась.

— Заброшенность мешала вам заявить право?

— Наоборот. Закрытый комплекс не давал оснований требовать восстановления прохода. Корона не станет открывать старый путь через заброшенное, опасное владение.

Она поняла.

— А теперь здесь действующий курорт.

— Три источника.

Рейнар впервые вмешался:

— О третьем стало известно только сегодня утром.

Тарсель повернул к нему голову.

— В Равенне новости путешествуют быстрее экипажей.

— Вы подали заявление вчера.

— Двух было достаточно. Вчера я ссылался на них.

— Значит, третий не имеет значения.

— Для поданного требования — не имеет.

Эстелия наблюдала.

Рейнар не обвинял.

Он проверял.

Тарсель отвечал.

— Что вам нужно от меня? — спросила она.

— Предлагаю заключить соглашение.

— Что именно вы хотите в него вписать?

— Вы признаёте право моего дома на восточную часть и проход. Я снимаю требование с остального владения.

— То есть западный дом, действующие источники и курорт остаются мне.

— В этой части я оспаривать ваши права не буду.

— Восточный комплекс — вам.

— По соглашению, да.

— А седьмая дверь?

На этот раз Тарсель действительно замер.

Совсем немного.

Но Эстелия заметила.

— Какая дверь?

Она улыбнулась.

— Значит, кое-что нам ещё предстоит выяснить порознь.

Тарсель смотрел на неё несколько секунд.

— Если речь идёт о внутренних помещениях, граница будет определена после осмотра.

— На раздел я не согласна.

— Вы даже не услышали условия.

— Само условие мне не подходит.

— Госпожа Ровенар, восточный комплекс не используется десятилетиями. Вы не знаете его состояния. Возможно, там вообще нечего восстанавливать.

— Вы только что уверяли меня, что это стоящее вложение.

Тарсель рассмеялся.

Негромко.

Впервые по-настоящему.

— Придётся признать, вы меня поймали.

— Мне уже говорили, что вопросы я задаю неплохие.

— Не сомневаюсь. Соглашаться на ответы, вижу, вы любите меньше.

Эстелия поднялась.

— Я не разделю «Семь облаков» до решения канцелярии.

Тарсель не пытался остановить.

— Подумайте. Судебный спор может затянуться. Печать останется. Вы не сможете расширять курорт.

— Значит, пока буду управлять тем, что уже открыто.

— Двенадцатью комнатами?

— Пока ими. Они уже себя содержат.

— Вы не знаете, сколько продлится запрет.

— Не знаете и вы. Запугивать сроком мы можем друг друга весь день.

Он поднял взгляд.

— Теперь понимаю ещё кое-что.

— Что же?

— Почему Марвейр ошибся.

Эстелия почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но голос остался ровным.

— Какую из его ошибок вы сейчас имеете в виду?

— Он считал, что вы захотите спокойной жизни.

Она помолчала.

— Я и сейчас была бы не против спокойствия.

— Но не сейчас.

— Но не ценой дома, который начала восстанавливать.

— Даже если ради него придётся спорить со мной, бывшим мужем и коронной канцелярией?

Эстелия взяла перчатки со стола.

— Именно. Я хочу сохранить своё.

Кайден ждал возле канцелярии.

Эстелия увидела его, когда они с Рейнаром вышли на площадь.

Тёмно-синяя карета стояла у противоположной стороны улицы, а сам Кайден разговаривал с Ласнером возле ступеней.

Он заметил их почти сразу.

Потом взгляд опустился на расстояние между Эстелией и Рейнаром.

Ничего особенного.

Два шага.

Вполне прилично.

Но Эстелия слишком хорошо знала бывшего мужа, чтобы не заметить, как изменилось его лицо.

Она устала от этого ещё до начала разговора.

— Эстелия.

— Кайден.

Ласнер поклонился.

— Госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн.

Рейнар ответил тем же.

Кайден посмотрел на распоряжение в её руке.

— Я слышал про Тарселя.

— Ты уже получил копию?

— Ласнер был в канцелярии с утра.

— Значит, он всё тебе объяснил.

— Нам нужно поговорить.

Эстелия едва не рассмеялась.

— Мне уже страшно слышать эти слова от тебя.

— Сейчас другое.

— Тогда начни с того, что изменилось.

Кайден посмотрел на Рейнара.

— Наедине.

Эстелия собиралась отказаться.

Потом передумала.

Не потому, что Кайден имел право требовать.

Потому что ей действительно было интересно, что он предложит теперь.

Она повернулась к Рейнару.

— Я догоню вас у земельного архива.

Рейнар посмотрел на Кайдена.

Потом на неё.

— Буду ждать вас там.

Не спорил.

Не спрашивал, уверена ли она.

Не оставался охранять.

Просто ушёл.

Эстелия заметила, насколько это отличалось от привычного поведения мужчин вокруг неё.

И насколько ей это понравилось.

Кайден дождался, пока Рейнар отойдёт достаточно далеко.

— Вы теперь везде вместе?

— Кайден, зачем ты об этом спрашиваешь?

— Он живёт в «Семи облаках».

— Да, на время проверки поселился у нас.

— В комнате рядом с твоей библиотекой.

Эстелия посмотрела на него.

— Даже расположение комнат тебе передали.

Кайден сжал губы.

— Я не собираюсь обсуждать Кальдэна.

— Но начал именно с него.

Ласнер прикрыл глаза.

Эстелия почти пожалела его.

Почти.

Кайден выдохнул.

— Тарсель опаснее, чем кажется.

— Я только что с ним говорила.

— Его нельзя подпускать к проходу.

— Ты нашёл что-то новое?

— Если он получит восточную часть, сможет потребовать сервитут через остальные земли.

— Я знаю, что такое сервитут.

— Тогда понимаешь, чем он сможет связать тебе руки.

— Да. Поэтому я ему и не уступила.

— Марвейры могут остановить его.

Эстелия почувствовала, куда идёт разговор.

— Что ты предлагаешь на этот раз?

— Объединить наши требования.

— Ты называешь наши требования общими?

— Моё право как главы дома Марвейров и твоё как текущего владельца.

— Ты оспариваешь моё право.

— Пока вопрос не решён, да.

— Ты хочешь объединиться со мной, продолжая оспаривать мой дом.

— Эстелия, послушай.

На этот раз в его голосе не было превосходства.

И это заставило её действительно выслушать.

— Если я отзову спор, положение Тарселя станет сильнее.

— Объясни, как это связано.

— Потому что дом Марвейров больше ста лет числился стороной коронных соглашений. Пока мы заявляем преемственность, он не сможет представить старый долг как единственное действующее право на восточную часть.

— Кого ты сейчас включаешь в «мы»?

Кайден сделал короткую паузу.

— Верни владение в состав имущества Марвейров.

— Я владение не верну.

Он поморщился.

— Ты даже не дослушала.

— Хорошо. Договаривай.

— Владение юридически возвращается дому. Ты остаёшься управляющей «Семи облаков» с полной долей дохода.

Эстелия смотрела на него.

— Что значит «полная доля»? Сколько?

— Семьдесят процентов.

Она почти улыбнулась.

— А тридцать процентов моего дохода останутся Марвейрам.

— Дом будет нести судебные расходы, ремонт дороги, переговоры с короной.

— И владеть всем.

— Формально.

— В договоре будет собственник. Я уже знаю, что это значит.

Кайден повысил голос:

— Это даст защиту.

— Мне или имуществу твоего дома?

— «Семи облакам».

— Ты предлагаешь защитить их от Тарселя?

— Да, от него.

— А от твоего требования кто защитит? Ты ещё недавно сам хотел всё вернуть.

Он отвернулся.

На площади проехала телега.

Кто-то поздоровался с Ласнером.

Обычный городской шум странно не соответствовал разговору.

— Я не знал о Тарселе, — сказал Кайден.

— Этому я верю.

Он повернулся к ней.

— Ты веришь мне?

— В том, что ты не знал о нём, — да.

На лице мелькнуло удивление.

Эстелия продолжила:

— Ты хотел вернуть «Семь облаков» потому, что увидел ценность, которую раньше пропустил. Тарсель хочет проход. Причины разные.

— И всё равно отказываешься от моей помощи.

— От помощи, за которую надо отдать дом.

— Даже ради защиты ты не готова?

Эстелия посмотрела на него.

Раньше она бы объясняла долго.

Доказывала.

Пыталась заставить Кайдена понять, что дело не в упрямстве и не в желании наказать его.

Сейчас такой необходимости не было.

— Мы уже жили в «нашем» доме. А когда ты захотел развода, мне принесли готовые условия. Я больше не хочу ждать чужого решения о том, где мне жить.

Кайден замолчал.

Ласнер отвернулся к площади.

— Я не отниму у тебя управление.

— Когда-то ты и наш брак не собирался заканчивать за одним ужином.

Он вздрогнул едва заметно.

Эстелия сразу пожалела о формулировке.

Не потому, что она была слишком жестокой.

Потому что не хотела снова превращать каждый деловой разговор в спор о прошлом.

— Прости, я не хочу опять спорить о браке, — сказала она спокойнее. — Но обещания, что всё останется хорошо, мне теперь мало.

— Моё обещание можно оформить договором.

— У меня уже есть договор на «Семь облаков». И ты сейчас пытаешься его отменить.

Он посмотрел на неё.

Вот и всё.

Лучшего доказательства не требовалось.

Эстелия продолжила:

— Я заставила этот дом работать. Теперь ты предлагаешь оставить мне работу, а собственность забрать. Ты можешь считать это справедливым. Мне больше так не подходит.

— Как ты тогда собираешься его остановить?

— Найду другой способ остановить Тарселя.

— Ты рискуешь.

— Знаю, мне тоже страшно.

— Можешь потерять всё.

— Слышу это от тебя не впервые.

Кайден провёл рукой по волосам.

Жест был настолько знакомым, что на мгновение Эстелия увидела прежнего мужа.

Не мужчину за столом в день развода.

Того, с кем когда-то вместе считала первые семейные долги.

Кто мог до полуночи спорить над одной строкой расходов, а потом принести ей хлеб из кухни.

Воспоминание оказалось тёплым.

И не опасным.

Она вдруг поняла, что впервые может помнить хорошее, не принимая его за приглашение вернуться.

— Я действительно пытаюсь помочь, — сказал Кайден.

— Сейчас верю, что пытаешься.

Он поднял глаза.

— И всё равно нет?

— Нет, Кайден. На такие условия я не соглашусь.

На этот раз Эстелия произнесла это без злости.

Без торжества.

Даже без желания показать, что способна справиться одна.

Просто ответ.

Кайден, кажется, услышал разницу.

— Ты очень далеко ушла за несколько недель.

— Я всё ещё здесь. И во многом та же.

Она улыбнулась.

— Просто теперь могу сама выбрать, куда идти дальше.

Кайден ничего не сказал.

Эстелия повернулась к Ласнеру.

— Мне нужны копии всех документов Марвейров, где упоминается старый проход.

Поверенный посмотрел на Кайдена.

Тот несколько секунд молчал.

Потом кивнул.

— Подготовьте ей копии.

— Сегодня? — уточнила Эстелия.

Ласнер едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь до вечера.

— Спасибо. Я буду ждать.

Она собиралась уйти, когда Кайден сказал:

— Эстелия.

Она обернулась.

— Если передумаешь, предложение останется.

— Я уже решила. Но за документы спасибо.

Он кивнул.

Кажется, впервые поверил.

Рейнар ждал её не у земельного архива.

На площади.

Стоял возле фонтана, читая какой-то документ.

Эстелия подошла.

— Вы специально выбрали место, откуда видно канцелярию?

— Да. Хотел видеть, когда вы закончите.

Честность обезоруживала.

— Это называется не вмешиваться?

— В разговор я не входил.

— Но смотрели.

— Смотрел. Мне было неспокойно.

— Вот с этим я хотя бы могу не спорить.

Он сложил бумагу.

— Марвейр предложил вернуть владение дому?

Эстелия остановилась.

— Вы подслушивали?

— Не слышал ни слова.

— Тогда как вы догадались?

— Другого способа использовать его семейное право против Тарселя я не вижу.

— Именно это он и предложил.

— Что вы ответили?

— Что дом не верну.

Рейнар не выразил удивления.

— Почему вы не спрашиваете, разумно ли это?

— Понимаю и его расчёт, и ваше решение.

— Тогда скажите, насколько я себе повредила.

— Юридически его предложение могло усилить позицию против Тарселя.

— Отказавшись, я лишилась защиты?

— Ослабляет один из вариантов защиты.

Эстелия вздохнула.

— Мне сейчас хотелось услышать что-нибудь легче.

— Но вы спросили, насколько повредили себе.

— Я надеялась, что не повредила.

Он посмотрел на неё.

— Но я понимаю, почему отказались.

Этого она не ожидала.

— И не считаете, что я просто упрямлюсь?

— Вы не ради того отказались от содержания и дома в столице, чтобы через месяц добровольно вернуть собственность Марвейрам.

— Да. Иначе всё было бы зря.

Они пошли по площади.

Равенна уже жила обычным днём. Перед булочной стояла очередь. К двум лавкам подъехали телеги. С крыши соседнего дома мужчина очищал водосток.

После последних дней Эстелии казалось почти удивительным, что мир способен заниматься делами, не имеющими отношения к семи источникам.

— Есть ещё вариант, — сказал Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Ваш?

— Я могу предложить.

— После сегодняшнего я боюсь предложений.

— Сначала объясню условия.

— Мне сегодня уже предлагали выслушать условия.

— Дайте досказать. Решать всё равно вам.

— Слушаю.

Он несколько секунд молчал, подбирая слова.

Эстелия сразу насторожилась.

Обычно Рейнар говорил прямо.

Если ему требовалось время, вопрос был личным.

— Пепельный Хребет может выступить гарантом владения до окончания спора.

Она нахмурилась.

— Что значит «гарантом»? Что станет с моим правом на дом?

— Я подаю в канцелярию заявление, что дом Кальдэнов принимает «Семь облаков» под временную защиту своего имени и гарантирует исполнение коронных обязательств по источникам и проходу.

— Вы можете это сделать?

— Да, такое заявление я вправе подать.

— И что изменится?

— Тарселю будет сложнее требовать расширения печати или временного управления восточной частью. Канцелярия будет знать, что содержание комплекса обеспечено герцогским домом независимо от исхода имущественного спора.

— Это снимет претензию Кайдена?

— Его требование тоже не исчезнет.

— Вы будете гарантировать имущество, на которое претендует другой герцог.

— Гарантия её не отменяет, но жить и работать будет проще.

— Это вызовет скандал.

— Наверняка начнут обсуждать.

— В столице это одно и то же.

— Я к этому готов.

Эстелия остановилась.

Люди обходили их.

Рейнар тоже остановился.

— Что потребуется от меня?

— Согласие владельца.

— И больше ничего?

— По условиям гарантии — ничего больше.

— А помимо бумаг?

Он смотрел прямо.

— Все будут считать, что у меня есть личный интерес.

После прошлой ночи это было уже не совсем выдумкой.

Эстелия почувствовала, как внутри неприятно сталкиваются две вещи.

Желание принять помощь.

И понимание того, как она будет выглядеть.

Вчера бывший муж пытался вернуть её собственность в свой дом.

Сегодня мужчина, которого она поцеловала ночью, предлагал защитить владение именем своего дома.

Разные намерения.

Разные люди.

Но Эстелия слишком ясно увидела результат.

В любом королевском документе рядом с «Семью облаками» снова окажется фамилия влиятельного мужчины.

Сначала Марвейр.

Потом Кальдэн.

А Ровенар — где-то между ними.

— Я не могу принять, Рейнар.

Рейнар не ответил сразу.

— Что именно вас останавливает?

— Попробуйте поставить себя на моё место.

— Я пытаюсь. Но лучше скажите сами.

Эстелия посмотрела на него.

— Сегодня Кайден предложил мне вернуться под имя Марвейров. Я отказалась. А теперь рядом с моим домом будет стоять имя Кальдэнов.

— Это не собственность Кальдэнов.

— Я знаю, что собственность останется моей.

— Я не получу долю.

— И в этом я вам верю.

— Тогда это разные вещи.

— Я слышу разницу. Только мне всё равно трудно согласиться.

В его лице появилось раздражение.

Не сильное.

Но настоящее.

— И для закона.

— А люди увидят только то, что меня снова спас герцог.

— Эстелия…

— Подождите. Я не закончила.

Она впервые за разговор повысила голос чуть больше, чем собиралась.

Несколько прохожих повернули головы.

Эстелия сделала тише.

— Я не считаю вас похожим на Кайдена. И знаю, что вы ничего не собираетесь отнимать. Пожалуйста, не принимайте отказ за недоверие.

— Мне трудно понять, если вы доверяете, но помощь не принимаете.

Она посмотрела на собственные перчатки.

— Вы ведь хотели знать, чего я хочу.

— Сейчас?

— Я не о том, когда вы спросили. Я пытаюсь ответить.

Рейнар не стал поправлять.

Эстелия продолжила:

— Хочу однажды посмотреть на этот дом и знать, что справилась. Что за моей работой люди увидели меня, а не фамилию мужчины, который меня защитил.

— Пусть говорят.

— Вам проще не слушать такие разговоры.

— Почему вы так думаете?

— Вам сорок четыре, вы герцог Кальдэн, вас знают по вашим делам. Никто не припишет их женщине, которая окажется рядом. А мои пятнадцать лет работы до сих пор называют заслугой Кайдена.

Он замолчал.

Эстелия почувствовала, что сказала резче, чем хотела.

Но забирать слова не собиралась.

— Я сама выбрала тогда управлять домом Марвейров, — продолжила она. — Но удачливым хозяином считали его, а с поломанным и неоплаченным шли ко мне. Здесь впервые говорят обо мне. Мне это нужно, Рейнар.

— Я не собирался его заменять.

— Знаю. Не о ваших намерениях речь.

— Тогда вы отказываетесь от реальной защиты ради чужих разговоров?

Вот это задело.

— Для меня это гораздо больше, чем разговоры.

Рейнар ждал.

— Я хочу сама привыкнуть к тому, что могу решать.

— Почему моя помощь должна этому помешать?

— Боюсь опять привыкнуть опираться на того, кто сильнее. Один раз соглашусь, потом ещё. А в какой-то момент и сама не замечу, что уже спрашиваю разрешения на всё.

Рейнар отвернулся.

На секунду.

Потом снова посмотрел на неё.

— Вы ждёте от меня того, чего я не делал. Это больно слышать.

Эстелия удивилась.

— Я вас обидела?

— Да. Хотя понимаю, почему вы боитесь.

— Простите… Возможно, я сказала несправедливо.

— Вы сравниваете меня с Марвейром.

— Я боюсь не вас. Боюсь снова стать той, которая во всём уступала.

Он молчал.

Эстелия устала.

Не физически даже.

От необходимости защищать право ошибаться самостоятельно.

— Рейнар, — сказала она спокойнее, — прошлой ночью я полетела с вами на гору.

— Такой полёт трудно забыть.

— Особенно с таким пассажиром.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Я вам жизнь доверила. Подумайте об этом, прежде чем решать, что не верю вам.

Раздражение в его лице исчезло.

— А имя над своим домом хочу оставить своим.

— Я и не предлагал его менять.

— Да, понимаю. Но принять защиту для меня сейчас значит снова спрятаться. Я пока не умею по-другому чувствовать это.

— Иногда это называется союзом.

— Соглашусь, бывает и союз.

— И союз не делает вас слабее.

— Знаю. Я не от всякой помощи отказываюсь.

— Тогда чего вы просите от меня?

Эстелия вздохнула.

— Дайте мне попробовать этот путь. С документами, со своим правом. Не решайте заранее, что без гарантии я не справлюсь.

Рейнар смотрел долго.

Она не могла понять, согласен ли.

И не собиралась угадывать.

— Если проиграете? — спросил он.

— Будет больно. Но хотя бы решение останется моим.

— До чего же вы упрямы.

— Вы раньше называли это иначе.

Он приподнял бровь.

Эстелия поняла, что повторила фразу, когда-то сказанную Кайдену.

Но теперь она вызвала не боль.

Только странное ощущение завершённого круга.

— Характером? — спросил Рейнар.

— Да. Пусть будет характер.

— Не помню, чтобы я так говорил. Но слово подходящее.

— Тогда вот и начните сейчас.

Он неожиданно улыбнулся.

— Хорошо.

— Вы согласились со мной?

— Нет. Я всё ещё считаю гарантию полезной.

— Была бы удивлена, если бы вы так быстро передумали.

— Но выбор ваш. Больше уговаривать не буду.

Это было больше, чем согласие.

Эстелия знала.

— Спасибо.

Рейнар сделал полшага ближе.

Не настолько, чтобы привлечь внимание площади.

Достаточно, чтобы она почувствовала перемену расстояния.

— Моё предложение останется, — сказал он.

— Я пока не передумаю.

— Я вас услышал.

— Зачем же его оставлять?

— Чтобы вы знали, что можете попросить. Соглашаться от этого не обязаны.

Эстелия посмотрела на него.

Вот поэтому всё было иначе.

Не потому, что Рейнар никогда не давил.

Давил.

Регулярно.

Особенно когда считал что-то опасным.

Но в важном он умел остановиться у границы, которую она обозначила.

— А теперь, — сказал он, — нам нужно найти способ победить Тарселя без моего имени.

— Вот такой помощи я и хочу.

— Это будет сложнее.

— Могли бы дать мне хоть минуту порадоваться, что мы договорились.

— На минуту согласен. Потом снова к бумагам.

Эстелия рассмеялась.

К вечеру они вернулись в «Семь облаков» с четырьмя копиями земельных сделок, старой картой прохода, записью о долге восточного дома и обещанием Ласнера прислать семейные документы Марвейров.

Гостей после бала осталось немного.

Большинство дневных посетителей уехали ещё утром. Постояльцы отдыхали, обсуждая третье облако с таким воодушевлением, будто сами его разбудили.

Третий источник огородили.

Подход к нему оставался закрыт.

Зелёный пар поднимался над камнями ровным слоем, и несколько гостей стояли на верхней дорожке, рассматривая его издалека.

Эстелия остановилась.

Три.

Всего вчера утром было два.

Несколько недель назад — один.

Она подумала о пятидневном сроке до слушания.

Потом о четырёх спящих источниках.

Нет.

Нельзя превращать пробуждение источников в задачу, которую можно решить по расписанию.

Дом уже дважды доказал, что не реагирует на приказ.

— О чём задумались? Только честно.

Она повернула голову.

— Вы уже, кажется, догадались.

— Будто собираетесь открыть остальные четыре до слушания.

— Я уже знаю, что так не получится.

— Хорошо, что понимаете.

— Но мысль была.

— Я видел, как вы на них смотрели.

— От вас становится трудно даже думать тайком.

— Об источниках — да. Остальное пока удаётся.

У восточной галереи их встретил Бран.

— Курьер приезжал.

— Ласнер прислал бумаги?

— От герцога Марвейра пакет, да.

Эстелия взяла толстый пакет.

Ласнер оказался быстрее обещанного.

Внутри лежали копии трёх документов.

Первый касался обязанности содержать проход.

Второй — старого соглашения о ремонте восточного дома.

Третий был гораздо более поздним и сразу заинтересовал Рейнара.

— Что вас там заинтересовало?

Он прочитал ещё раз.

— Здесь упоминается закрытие прохода.

— Написано, почему закрыли?

— «В связи с прекращением полного круга Семи и невозможностью поддержания безопасного движения».

Эстелия нахмурилась.

— Полного круга.

— Именно так названа система.

— Семь источников?

— По остальным упоминаниям, скорее всего, они.

— Значит, старый проход нельзя было открыть, когда работала только часть.

— Судя по этой записи, безопасное движение прекратилось.

— Тарсель это знает?

Рейнар посмотрел на неё.

— Если видел этот документ — знает.

— И всё равно хочет проход.

— Потому что рассчитывает восстановить.

Эстелия посмотрела на три облака.

Теперь мотив становился ещё интереснее.

Тарселю требовалось не просто получить землю.

Ему нужно было, чтобы курорт ожил достаточно для восстановления старой системы.

Получается, Эстелия делала за него первую часть работы.

Это ей совершенно не нравилось.

— Где архив? — спросила она.

Бран удивился.

— На месте, госпожа. А что?

— Я знаю. Ключи у кого?

— Вы их с собой носите.

Точно.

Эстелия полезла в сумку.

Рейнар нахмурился.

— Уже собираетесь вниз?

— Прочитать остальное, пока помню, что искать.

— Сейчас уже вечер.

— Именно поэтому гости скоро разойдутся и никто не будет меня отвлекать.

— Вы не спали.

— Рейнар, вы мне это с утра напоминаете.

— А вы с утра так и не отдохнули.

— Вы можете лечь раньше.

— Не думаю, что усну.

Эстелия посмотрела на него.

— Из-за меня?

— Если оставлю вас одну, вы до рассвета не остановитесь. Найдёте указ, а потом решите заодно проверить дверь.

— Не решу. Я помню про печать.

— Тогда будем искать указ. Вдвоём быстрее.

Они спустились в архив после ужина.

Терен остался наверху.

Он собирался с утра проверять повреждённую тягу главного шлюза и заявил, что предпочитает хотя бы иногда спать.

Бран принёс им две старые книги гостей, найденные ещё до открытия тайной комнаты.

— Бран, вы и гостевые записи принесли?

— Вы просили всё, где может упоминаться восточная часть.

— Здесь могут быть комнаты восточного дома?

— Указывали, где их поселили. Посмотрите.

Логично.

Эстелия положила первую книгу на стол.

Рейнар занимался правовыми соглашениями.

Она — записями гостей.

Поначалу это было бесполезно.

Имена.

Даты.

Количество комнат.

Иногда короткие благодарности.

«Прекрасный вид».

«Северная галерея слишком холодна зимой».

«Ужин хорош, дорога ужасна».

Последнее рассмешило Эстелию.

— Что вас рассмешило?

Она повернула книгу к Рейнару.

— Сто двадцать лет назад гости тоже жаловались на дорогу.

Он прочитал.

— Значит, у вас историческая традиция.

— Надо использовать в рекламе.

— «Дорога ужасна более века».

— Сразу поймут, что их ждёт. Хоть одной неожиданностью меньше.

Она перелистнула страницу.

Встречались записи о восточном доме.

«Комната двадцать три Восточного облака».

«Верхняя галерея».

«Седьмая купальня».

Значит, комплекс действительно работал как единое целое.

Эстелия выписывала даты.

Чем дальше в прошлое, тем чаще упоминались все семь источников.

Потом записи стали меняться.

Сначала исчезла седьмая купальня.

Через несколько лет — шестая.

Потом восточный дом использовали только летом.

Позже перестали совсем.

— Здесь видно, как место умирало, — сказала она.

Рейнар поднял голову.

— По годам можно проследить?

— Да. Одно за другим закрывали, не сразу.

Она провела пальцем по датам.

— Не было одного дня, когда всё закрыли. Сначала один источник. Потом другой. Потом перестали использовать комнаты. Потом гости приезжали реже.

— Как большинство старых комплексов.

— Наверное. Только здесь читаешь и всё представляешь.

Эстелия вспомнила собственный брак.

Сравнение пришло само и оказалось настолько очевидным, что она не захотела его развивать.

Некоторые вещи действительно разрушались не в момент, когда это замечали.

Они долго переставали жить.

Но если дом мог ожить…

Она закрыла мысль.

Не всё обязано было превращаться в символ.

— Нашла упоминание прохода.

Рейнар подошёл.

Запись была сделана почти девяносто лет назад.

Один из купцов благодарил хозяина за то, что караван пропустили через гору после раннего снегопада.

— Значит, проход использовали не только гости.

— Через гору возили грузы, да.

— И хозяин контролировал доступ.

— Купец благодарит именно его за разрешение.

Эстелия листала дальше.

Следующие страницы оказались заполнены разными почерками.

Гости иногда оставляли длинные заметки.

Кто-то писал о музыке.

Кто-то о воде.

Кто-то благодарил персонал по именам.

Эстелия задержалась на одной записи.

Не из-за содержания.

Из-за того, что она была обведена чернилами значительно позже.

— Рейнар.

Он подошёл.

— Ещё одна запись о проходе?

— Здесь кто-то обвёл отзыв. И ниже приписал своё.

Основной текст принадлежал гостю.

«Вновь побывали у всех Семи. Дети спорят, какое облако красивее. Я по-прежнему выбираю четвёртое, хотя жена уверяет, что человек моего возраста должен быть серьёзнее».

Эстелия улыбнулась.

— Сам отзыв обычный.

— Прочтите строку под ним.

Под записью другим почерком была приписана одна строка.

Чернила более тёмные.

Не такие старые.

Рейнар наклонился.

— Почерк смотрителя?

— Не узнала. Давайте сравним потом.

Эстелия поднесла фонарь.

Некоторые буквы были выведены непривычно.

Фраза звучала странно.

Не как благодарность гостя.

Не как хозяйственная пометка.

Она прочитала вслух:

— «Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

В архиве стало очень тихо.

Эстелия перечитала.

Потом ещё раз.

— Здесь именно «хозяином» назван.

— Вижу это слово.

— Не владельцем.

— «Владелец» не употреблён.

Она вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Там использовалось то же слово.

— Это может быть поговорка, — сказала Эстелия.

— Может. Нужно найти другие употребления.

— Легенда.

— Это тоже не исключено.

— Или красивое преувеличение.

— И такой вариант есть.

Она посмотрела на него.

— Я надеялась, вы хоть на одном скучном варианте со мной поспорите.

— Вы пока сами предлагаете их быстрее, чем я успеваю.

Эстелия снова посмотрела в книгу.

Фраза была обведена.

Кто-то счёл её достаточно важной, чтобы выделить среди сотен чужих записей.

— Чей почерк? Можно установить?

— Можно сравнить почерк.

Они принесли журнал смотрителей.

Первые записи не совпали.

Последние тоже.

Эстелия листала медленнее.

На одной странице Рейнар остановил её руку.

— Подождите.

Почерк был похож.

Те же длинные верхние линии.

Та же странная буква в слове «источник».

Эстелия посмотрела на имя в верхней части страницы.

— Арден Вейр.

— Старший смотритель.

— В какие годы он служил?

Рейнар проверил дату.

— Семьдесят шесть лет назад.

Почти перед тем, как закрыли нижний уровень.

Эстелия нашла запись того же человека.