Диана Роулэнд

Даже зомби из трущоб поет блюз

Copyright © 2012 Диана Роуленд

Все права защищены.

Все персонажи и события в этой книге являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является случайным. Благодарим за поддержку автора.

Этот перевод выполнен Telegram-каналом «Адские строчки 18+» — t.me/hell_lines исключительно в любительских и некоммерческих целях, фанатами для фанатов. Работа не является профессиональным переводом, а участники команды не получают за неё денежного вознаграждения.

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Категорически запрещается размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Для Кэти, которая всегда знает, как сделать мой день ярче.

Глава 1

— Так ты чё, труп тут прячешь или типа того?

Говоривший хрипло хохотнул, пока я открывала дверь своего складского бокса. Но за этой напускной веселостью скрывалось жгучее любопытство, которое ему явно не терпелось удовлетворить. В его вопросе сквозила определенная ирония, учитывая, что сам он подходил под образ серийного убийцы гораздо больше, чем я. Сальные черные волосы висели грязными сосульками из-под засаленной бейсболки с логотипом «Saints», а футболка с обрезанными рукавами и надписью «Храни-Тут!» обнажала худые руки с неожиданно рельефными мускулами. Ко всему прочему, у него, похоже, была нервная привычка грызть ногти, да так сильно, что кончики нескольких пальцев покрылись болячками.

С другой стороны, именно я была той, кто притащил огромный морозильный ларь в арендованный бокс. Ладно, да, возможно, это выглядело капельку подозрительно. Я буквально видела, как в его желтоватых глазах прокручиваются возможные варианты. Может, я прячу тело бывшего парня? Или кого-то из родителей? А как насчет слишком любопытного управляющего складским комплексом?

— Не-а, — ответила я с дружелюбной улыбкой. — Выиграла в супермаркете в конкурсе «Унеси сколько сможешь», а дома морозилку поставить негде. Не хотелось, чтобы добро пропадало, понимаешь?

Я откинула крышку ларя, чтобы он мог рассмотреть содержимое. Он заглянул внутрь, и его голодное любопытство сменилось разочарованием при виде нескольких десятков замороженных готовых обедов, различных пластиковых контейнеров и пары кусков ребрышек в пищевой пленке. Определенно никаких трупов. Даже ребрышки были явно нечеловеческого происхождения.

— А-а. Ну да, ладно. Логично. — Он выпрямился и отступил на шаг, пока я переставляла в морозильник еще два пластиковых контейнера.

— Вчера сварила огромную кастрюлю супа, — объяснила я, в то время как внутри зашевелился голод. Он требовал то, что лежало в этих контейнерах, но я изо всех сил старалась быть супер-осторожной и не транжирить запасы. Я знала, что должна строго их распределять. Сейчас у меня был неплохой избыток, однако горький опыт научил меня не полагаться на это. — В домашнем холодильнике место закончилось, — продолжила я, — вот и решила, что лучше отвезти его сюда, на потом.

Я закрыла крышку и убедилась, что защелка плотно встала на место.

— Извини, трупов нет! — со смехом добавила я.

Его рот скривился в ответной улыбке, но было ясно, что я перестала быть ему интересной, как только он понял, что в боксе номер 534 нет никакой тайны. Хорошо, что он понятия не имел: содержимое морозильника гораздо хуже любого трупа.

Пока я закрывала и запирала бокс, он побрел обратно к офису. Вообще-то я была совершенно не обязана показывать ему, что внутри, но прекрасно понимала: не позволь я ему заглянуть, он, скорее всего, взломал бы замок, чтобы удовлетворить свое любопытство. И тогда я бы рисковала тем, что содержимое ларя испортится.

Куски ребрышек были именно тем, чем казались, а именно свининой, не человечиной, а вот суп и замороженные обеды содержали мою драгоценную заначку примерно трехмесячного запаса мозгов.

Да, человеческих мозгов.

Привет. Меня зовут Энджел, и сегодня я буду вашим зомби.

Глава 2

— Я, конечно, понимаю, что у меня так называемый железный желудок, — сказала я, — но даже для меня это перебор. Какая мерзость.

Я лежала под полом, засунув голову и плечи в узкий технический лаз. Ровно настолько, чтобы едва-едва заглянуть за угол, где этот туннель пересекался с другим. В левом туннеле лежал труп. Разглядеть толком ничего не удавалось, но запах я чувствовала отчётливо, даже сквозь защитную маску, которая спасала меня от удушающей грязи и пыли. Впрочем, этот запах чувствовали и все остальные.

— Фонарик? — попросила я, вслепую протягивая руку назад.

Кто-то сунул мне его в ладонь, но луч света лишь подтвердил то, о чём уже предупреждал мой нос. Тело находилось примерно в трёх метрах дальше, раздувшееся и полностью перекрывшее собой проход. Учитывая, что ширина туннеля в лучшем случае составляла сантиметров шестьдесят, оставалось только гадать, что заставило этого бедолагу попытаться протиснуться в такую узкую щель. Одна рука была вытянута над головой, а вторая, судя по всему, плотно прижата к боку. Вдоль лаза на несколько дюймов растеклась лужа багровой сукровицы — отвратительных красновато-коричневых выделений изо рта и носа. Меня передёрнуло при виде его ободранных до мяса кончиков пальцев и тонких полос крови на стенках шахты. Он до последнего пытался выбраться или хотя бы сдвинуться с места. Интересно, он задохнулся или умер от жажды? Боже, надеюсь, первое.

Я работала водителем труповозки и ассистентом в морге при офисе шерифа прихода Сент-Эдвард, а значит, видела смерть во всех проявлениях. В большинстве случаев работа была довольно предсказуемой: кто-то умирал дома или погибал в аварии, приезжали мы с судмедэкспертом, тот делал свою работу, а затем я упаковывала тело в мешок и везла в морг, где позже помогала патологоанатому при вскрытии. Это было противно, вонюче, липко, а порой — дико и невыносимо грустно.

Но я обожала эту работу. И не только потому, что она обеспечивала мне легкий доступ к мозгам, необходимым для того, чтобы оставаться… ну, «живой» — не совсем подходящее слово. «Приятно не-мёртвой»? «Не тухлой»?

Я снова вздрогнула, но на этот раз от холода. Стоял ранний декабрь. И хотя здешние холода вряд ли заставили бы поёжиться жителя севера, я всю жизнь провела на юге Луизианы, так что всё, что опускалось ниже десяти градусов тепла, казалось мне невыносимым дубаком. К тому же у нас была высокая влажность, а это означало промозглую, сырую стужу. И да, в этом плане я была неженкой.

Я выползла обратно и поднялась через проём в настиле.

— Слушай, всю эту секцию придётся разбирать, — сказала я Деррелу Кузимано, судебному следователю, с которым работала. — Я его оттуда ни за что не вытащу. Он застрял намертво.

По идее, эти туннели изначально использовались для прокладки паровых труб по всему этому дряхлому зданию, но за последние семьдесят пять лет фабрику перестраивали кучу раз. Старые трубы вырывали, прокладывали новые — от водопровода до кабелей передачи данных. При этом старые коммуникации убирали далеко не всегда, и у меня было предчувствие, что именно из-за них нашего мертвеца так «удачно» заклинило. Я обвела взглядом пол. Считалось, что части настила должны легко сниматься для доступа к туннелям, но из-за ремонтов и перестроек большую часть пола закатали в плитку или линолеум. Это значило, что для извлечения тела понадобятся крепкие рабочие руки, а возможно, и тяжёлая техника. Хорошо хоть, он не за стеной. Вот это был бы кошмарный ад.

Деррел вздохнул.

— Ну, попытаться стоило. К счастью, ты смогла пролезть достаточно далеко, чтобы осмотреться.

Я фыркнула:

— Чувак, ты бы туда даже голову не просунул.

Мы с Деррелом выезжали вместе примерно на девяносто девять процентов вызовов, но внешне отличались как небо и земля. В прошлом он был полузащитником в футбольной команде Луизианского университета. Крупный, лысый, темнокожий — настоящая стена из мышц и мяса. Я же на его фоне выглядела тощей белой девчонкой, которой нужно хорошенько попрыгать на весах, чтобы они показали хотя бы сорок пять килограммов.

Он усмехнулся:

— Вот именно поэтому мне и нужен напарник размером с эльфа.

— Ага, ну только учти, что игрушки я не мастерю и печенье не пеку.

Я попыталась отряхнуться, но быстро бросила это занятие. Всё здание было настолько загаженным, что я только перераспределяла грязь на одежде, поднимая вокруг себя удушливые облака пыли. Мне до безумия хотелось надеть куртку, но я не желала пачкать её в этой пылище или, чего доброго, в трупных жидкостях.

— Как вообще кто-то узнал, что там мертвец? — спросила я.

— Это место только что выкупили, и рабочие пришли заняться уборкой и подготовкой к строительству. — Он обвёл рукой «это место».

Мы находились на фабрике на берегу реки Кригер, чуть южнее Такер-Пойнт. Здание стояло буквально у самой воды, являясь частью набережной-волнореза, и когда я рискнула заглянуть в окно, то сильно удивилась крутому обрыву прямо под стеной. Говорили, что в 1920-х или 30-х годах здесь располагался какой-то крупный автомобильный завод, а потом здание чем только не было: и складом, и киностудией, и снова фабрикой — на этот раз по производству военной техники, — а затем каким-то перевалочным пунктом. Каждый раз его перестраивали и обновляли, из-за чего теперь оно представляло собой причудливую смесь старого и нового, где ничто толком не сочеталось друг с другом, а целые зоны, казалось, вообще вели в никуда. Чтобы попасть в эту часть склада, мне пришлось пройти через заброшенные офисные помещения. И хотя меня уже давно нельзя было испугать мёртвым телом, отслаивающаяся краска, брошенная конторская мебель и разбитые окна навели на меня жути. Я подумала: если зомби реальны, то почему бы и призракам не существовать?

— В общем, — продолжил он, — рабочие почувствовали странный запах. Один из парней заупрямился, решив, что это явно не дохлая крыса, и вызвал копов.

Я кивнула. В запахе разлагающегося человеческого тела действительно есть что-то такое, что не спутаешь с дохлым грызуном.

— Копы тоже его почуяли, — подхватил Деррел, — так что они вызвали Марианну с её поисковой собакой. Пёс сразу рванул к этому месту на полу и уставился на него. Бинго.

— Круто, — отозвалась я, стараясь говорить как можно равнодушнее, и осмотрела склад в поисках миниатюрной женщины и её собаки.

Я заметила её: она сидела на ступеньках бывшей каморки мастера. Я быстро отвернулась, пока она не поймала мой взгляд. Я была ещё не готова разговаривать с ней. И что, чёрт возьми, я должна была ей сказать?

Деррел хмуро разглядывал дыру в полу, явно не замечая моих душевных терзаний по поводу Марианны.

— Вот бы только понять, какого хрена этот парень вообще решил туда полезть.

— Скорее всего, медь воровал, — предположил я.

Он повернулся ко мне и удивлённо приподнял бровь.

Я ухмыльнулась:

— Не то чтобы я хоть что-то смыслила в кражах… — Его весёлый фырк я предпочла проигнорировать. — …но медь сейчас чертовски дорогая. Бьюсь об заклад, этот парень пытался по туннелям пробраться в закрытые секции в надежде поживиться каким-нибудь металлоломом.

Деррел поджал губы и закивал:

— Удивительно, сколько всего нового я от тебя узнаю.

— О, я просто кладезь бесполезных знаний.

Настало время для парней с бицепсами побольше моих заняться разбором пола. Я отступила назад и нашла место для ожидания, где было не слишком темно, но тут же едва сдержала визг, когда мне на плечо легла тяжёлая ладонь. Я резко развернулась и увидела стоящего рядом детектива Бена Рота.

Он ухмыльнулся:

— Блин, Энджел, когда ты уже хоть немного мяса на свои кости наешь?

— Когда ты сообразишь мне сэндвич, сучка, — огрызнулась я, пытаясь успокоить бешено колотящийся пульс.

Он фыркнул:

— Не поможет. Я видел, как ты жрёшь. У тебя, блядь, метаболизм как у грёбаного колибри. — Он ухмыльнулся и похлопал по «спасательному кругу» из жира на своей талии. — Сам-то я больше похож на пингвина. Но, эй, этот пингвин может выжать от груди свой собственный вес и с блеском сдаёт все ведомственные тесты по физподготовке.

— И сжирает целую муффалетту в один присест, — добавила я.

— Я силён в действительно важных вещах!

— Ну да, а я бы душу продала за хоть какое-то подобие округлостей, — сказала я, похлопав себя по несуществующей заднице. Вообще-то главная причина, по которой я могла набивать брюхо чем угодно и сколько угодно, заключалась в том, что я, насколько мне известно, просто не могла разжиреть. И дело было вовсе не в потрясающем обмене веществ. Ладно, возможно, отчасти и в нём, но в основном из-за того, что технически я не была живой.

Он хмыкнул и убрал руку, но затем его лицо стало более серьёзным.

— Ты ведь уже слышала про Эда? — спросил он.

— Маркус сказал мне в начале недели. — Я изо всех сил постаралась сохранить каменное лицо, добавив лишь каплю выражения в духе «да уж, это просто полный пиздец».

Бен выдохнул:

— Наверное, стоит радоваться, что у нас есть такая зацепка по поводу убийцы, но толку-то, пока этот уёбок до сих пор в бегах.

Я осторожно кивнула:

— Думаешь, он ещё может крутиться где-то в округе?

— Не-а. Думаю, он уже давно свалил. — Он скривился. — Но Маркусу сейчас реально тяжело.

Мой взгляд перевёлся туда, где на другом конце длинного зала стоял помощник шерифа. Маркус Иванов выглядел так, будто сошёл со страниц буклета «Горячие русские мужики!», если бы такой вообще существовал. Тёмные волосы и глаза, высокий, с идеальным количеством мышц и без единой капли лишнего жира. Но помимо сногсшибательной внешности, сейчас он выглядел именно так, как должен выглядеть человек, который недавно узнал, что его лучший друг, скорее всего, является одним из самых жестоких и известных серийных убийц, которых когда-либо видел этот регион: полностью разбитым, но сохраняющим суровую мину и решившим пройти через этот ад с помощью друзей и коллег.

Мне пришлось скрыть улыбку. Помощник Маркус Иванов заслуживал «Оскара» за это представление.

Две недели назад лучший друг Маркуса, Эд Куинн, бесследно исчез во время их ежегодной охоты. По крайней мере, именно такую историю Маркус скормил властям, когда мы вдвоём вернулись в город. Реальность же была куда суровее. Эд был охотником на зомби, который методично выслеживал нашего брата и начисто отрубал им головы. Проведав, что мы с Маркусом тоже зомби, он попытался прикончить и нас. Я спасла Маркусу жизнь, уделала Эда… а затем поставила его перед выбором: либо он бежит из города, либо я его сожру. Ну, точнее, сожру его мозг. На самом деле я бы вряд ли стала его убивать и жрать, но Эд этого не знал.

Стоит ли говорить, что он предпочёл сделать ноги. Мы с Маркусом сделали всё возможное, чтобы это выглядело так, будто парни просто потерялись в лесу, после чего вернулись к цивилизации и послушно заявили о пропаже Эда. План был так себе, но в тех обстоятельствах это лучшее, что мы смогли придумать.

Единственное, что нам обоим чертовски не нравилось — это необходимость организовывать поисковый отряд. Нам приходилось подыгрывать, пока государственные деньги и ресурсы тратились на абсолютно бессмысленные поиски. Но в самый последний момент провидение нам улыбнулось. Прежде чем первый поисковик успел протоптать хотя бы час по лесу, по кредиткам Эда обнаружилось движение. Более того, камеры видеонаблюдения чётко зафиксировали, как он покупал снаряжение для кемпинга и охоты в местном магазине спорттоваров, а также просто крышесносное количество патронов.

В тот момент всё это посчитали крайне странным поведением для Эда, но у властей не оставалось другого выбора, кроме как пожать плечами и списать всё на внезапный кризис среднего возраста. В конце концов, нет ничего противозаконного в том, что взрослый мужик вдруг решил отправиться в затяжной поход. Но пару дней назад анонимный информатор настучал копам, что именно Эд стоит за недавней серией убийств с обезглавливанием. В мгновение ока были получены ордера на обыск, и в его квартире нашли железные улики — окровавленную одежду.

Но главная загадка заключалась в том, что Маркус божился всеми святыми, что это не он сделал тот анонимный звонок. И я уж точно этого не делала. Так кто, блядь, мог знать, что Эд — убийца? И, что ещё важнее, знали ли они, что все жертвы были зомби?

— Маркусу сейчас приходится несладко, — сказала я Бену. — Он знал Эда почти всю жизнь. Я просто надеюсь, что Эд действительно уехал отсюда насовсем. — Меня передёрнуло, и на этот раз притворяться не пришлось.

Бен нахмурился:

— Ну да, а я хочу поймать этого ублюдка до того, как он провернёт это снова. — Он глухо выругался. — Меня просто сука наизнанку выворачивает от мысли, что он всё это время был прямо у нас под носом.

Я побоялась открывать рот, поэтому просто сочувственно скривилась, пока внутри меня ворочалось чувство вины. Ведь это я его отпустила. И я вовсе не была уверена, что Эд уехал далеко. Да, я его напугала, но мне с трудом верилось, что он просто соберёт манатки и свалит, оставив двух «монстров» вроде нас с Маркусом спокойно разгуливать на свободе.

Несмотря на внутреннее сопротивление, я поймала себя на том, что смотрю в сторону поисковой собаки и её хозяйки, которых вызвали помочь найти источник трупного запаха. Миниатюрная женщина всё ещё сидела на ступеньках конторы мастера, а пёс терпеливо ждал у её ног. Часть меня отчаянно хотела избежать этого разговора любой ценой, но я понимала, что это путь трусихи. И хотя трусить у меня получалось просто великолепно, я изо всех сил старалась измениться. К тому же эта женщина точно не заслужила того, чтобы я или кто-то ещё воротил от неё нос только потому, что она была девушкой Эда. Ей и без того сейчас приходилось несладко.

Натянув на лицо дружелюбную улыбку, я направилась к Марианне. Солнце уже опустилось достаточно низко, чтобы отбрасывать на пол широкую полосу рваных теней, просачиваясь сквозь разбитые и покрытые грязью окна. Подходя ближе, мне пришлось прикрыть глаза рукой от слепящих солнечных бликов, отражавшихся от реки.

Марианна подняла голову, когда я приблизилась. Её взгляд был настороженным и измученным.

— Привет, Марианна. Привет, Кудзу, — сказала я собаке, почесав её за ухом. Пёс посмотрел на меня, кажется, с полным недоумением. Кудзу был поисковым псом, натасканным на трупы, и у меня было стойкое ощущение, что я взрывала ему мозг. От меня пахло покойником, но при этом я бодро разгуливала вокруг.

— Привет, Энджел, — ответила темноволосая женщина, и её настороженность немного утихла.

— Как ты держишься?

— Паршиво, — призналась она с дрожащей улыбкой. — Но, по крайней мере, копы, кажется, закончили меня допрашивать.

Я сочувственно скривилась:

— Да уж, Маркусу тоже пришлось через это пройти.

Оно и понятно: как только Эд стал главным подозреваемым, его самое близкое окружение тут же взяли в оборот на случай, если они могли бы что-то добавить к следствию или помочь в поисках. Могу только представить, насколько тяжело пришлось Марианне, ведь копы наверняка проверяли, не была ли она замешана во всём этом дерьме. Но, судя по всему, она сама потребовала проверить её на детекторе лжи, анализе голосового стресса или что там они ещё сейчас используют, чтобы доказать свою невиновность, и этого хватило, чтобы снять с неё любые подозрения.

Лично я испытала облегчение от того, что она оказалась не при делах. Я знала её не так чтобы близко, но из того, что видела, она казалась искренне хорошим человеком. С меня было довольно и того, что меня так жёстко наебал Эд. Если бы ещё и Марианна оказалась убийцей зомби, я бы окончательно взбесилась.

Громкий грохот заставил нас обеих вздрогнуть. Я резко обернулась и увидела, что рабочие сорвали целую секцию напольного покрытия и отшвырнули её в сторону.

— Пора мне возвращаться к работе, — сказала я. Поддавшись порыву, я наклонилась и быстро обняла её. — Держись там. Всё это дерьмо со временем утрясется.

Сначала она от неожиданности оцепенела, но затем расслабилась и обняла меня в ответ. Когда я отстранилась, она благодарно улыбнулась:

— Спасибо, Энджел. Может, как-нибудь сходим пообедать или типа того…?

— С удовольствием, — ответила я, соврав лишь самую малость. Мне будет куда комфортнее тусоваться с ней, когда я буду точно уверена, что Эд не прячется где-то неподалёку.

Расправив плечи, я зашагала обратно, чтобы помочь отделить труп от обломков пола. Ну, по крайней мере, у меня был мой легендарный лужёный желудок.

Глава 3

К тому времени как мы выковыряли тело и упаковали его в мешок, вечернее солнце вовсю раскрашивало небо над шоссе яркими оттенками оранжевого и жёлтого, попутно превращая вождение в сущий ад, и видимость была нулевой. По мере приближения к Такер-Пойнт на обочинах всё чаще мелькали предвыборные плакаты: от кандидатов в школьный совет до сенаторов штата. Было там и несколько плакатов приходского коронера, доктора Дюплесси, то есть моего босса. До выборов оставалось ещё несколько месяцев, но в Луизиане политика — это национальный спорт, так что многие кандидаты начинали предвыборную гонку задолго до официального открытия регистрации. Ходили слухи, что на этих выборах у коронера может появиться реальный конкурент, но даже несмотря на то, что вряд ли кто-то мог составить Дюплесси настоящую угрозу, старик не собирался рисковать.

Мой телефон вильнул в кармане, приняв смс, но я дотерпела, пока не свернула на парковку заправки «XpressMart», чтобы прочитать его. Я не особо боялась погибнуть в автомобильной аварии, но мне, блядь, совершенно не хотелось угробить кого-то ещё.

За последние месяцы я стала ценить человеческую жизнь гораздо сильнее.

Сообщение было от Деррела. Покою грешникам нет. «Только что принял вызов по еще одному жмуру — несчастный случай, падение в лаборатории NuQuesCor. Встречаемся у главных ворот».

Что ж, мне не в первой ехать с одного места происшествия прямиком на другое. По опыту я знала, что в кузов нашего фургона можно запихать до четырёх тел, хотя зрелище это не из приятных. Я черкнула в ответ «ОК», сняла навигатор с приборной панели и вбила присланный адрес. Внутри снова зашевелился голод, но я была почти уверена, что на этот раз это голод по нормальной человеческой еде. Ну, по крайней мере, часть его, а если заглушить хотя бы её, это поможет продержаться без человеческих мозгов ещё пару часов.

Вся эта херня с «контролем своих животных порывов» давалась далеко не так легко, как кажется.

Я заглушила движок фургона и поспешила внутрь круглосуточного магазина. Девчонке за кассой на вид было примерно столько же, сколько и мне — максимум года двадцать три. Бледная кожа и волосы, явно страдающие от хронической нехватки шампуня. Когда я вошла, она подняла голову, одарила меня абсолютно отсутствующим взглядом и снова уткнулась в свой телефон. Меня накрыла мимолётная волна жалости. Я сама в своё время с лихвой наглоталась дерьма на подобных работах. И хотя многие не сочли бы мою нынешнюю должность шагом вперёд, для меня это небо и земля.

Я быстро схватила чипсы и колу, выдавила кассирше максимально дружелюбную улыбку, пока расплачивалась, и мысленно взмолилась: «Сука, пошевеливайся быстрее!» Ей-богу, даже сбитый енот на дороге шевелился бы шустрее. В конце концов она кое-как наскребла что-то похожее на правильную сдачу, протянув её мне всё с тем же остекленевшим взглядом и приоткрытым ртом.

«Неужели я когда-то выглядела так же?» — пронеслось в голове. Скорее всего, да, подумала я с лёгким умилением, запихивая сдачу в карман и выбегая на улицу. Было полно дней, когда я приходила на работу упоротая в хлам.

Из-за этих философских размышлений я чуть было на полной скорости не впечаталась в человека, который как раз собирался войти в магазин.

— Ой, блядь, извините! — выпалила я.

— Энджел?

Пока дверь за моей спиной закрывалась, я проморгалась и сфокусировала взгляд на том, в кого врезалась. Латиноамериканец, не сильно выше меня, плотного телосложения. Сначала я его не узнала, пока не разглядела форму. Брюки цвета хаки, чёрные берцы, тёмно-синяя рубашка со значком в форме штата Луизиана и надписью «Агент по условно-досрочному освобождению и надзору»…

Пиздец. Это мой инспектор по УДО.

Почти два года назад, когда я находилась в глубокой фазе под названием «Энджел — дебилка без мозгов» (фаза, которая, в общем-то, длилась большую часть моей жизни), я совершила ошибку, доверившись своему тогдашнему парню. Я поверила, что в практически новом «Приусе», который он подогнал мне всего за пятьсот баксов, нет ничего палёного. Через пару недель меня тормознули, тут же приняли за хранение краденого, и я провела три кошмарных дня в КПЗ, пока меня не выпустили под залог. В итоге мне впаяли три года условно.

Кое-как натянув кривую улыбку, я прижала чипсы и колу к груди, словно щит.

— Э-э, да. Здравствуйте, мистер Гарза. Как поживаете?

— У меня всё в порядке, — ответил он. Его взгляд прошёлся по мне сверху вниз и задерживаясь на эмблеме моей рубашки. — Всё ещё в офисе коронера, как я вижу.

Первую секунду я никак не могла взять в толк, откуда, блядь, он вообще знает, где я работаю. Я считалась правонарушителем с низким уровнем риска, а это означало, что мне нужно было отмечаться у него лично всего раз в полгода.

«Ах да, я же сдаю эти дурацкие отчёты», — напомнила я себе. Каждый месяц, вместе с чеком на шестьдесят пять долларов, я обязана была строчить кучу подробностей о своём жилье, работе и любых происшествиях, которые могли бы повлиять на моё УДО.

— Ну да. Всё ещё у коронера, — ответила я. — Уже два месяца как.

— Для тебя это своего рода рекорд, верно? — произнёс он, и его губы скривились в подобии улыбки, в которой не было ни капли веселья.

Я подавила желание втянуть голову в плечи или начать неловко переминаться с ноги на ногу.

— Сейчас мои дела идут гораздо лучше, — буркнула я, возможно, слишком оборонительным тоном.

— Я вижу, — сказал он. — Рад это слышать. — Выглядел он при этом ни разу не радостным, но, с другой стороны, я вообще сомневалась, что этот мужик умеет улыбаться.

Я бросила тоскливый взгляд на свой фургон. Мне нужно было рвать когти, но я не могла просто так взять и послать своего инспектора.

— Да, спасибо. Я, э-э…

— Как продвигается учёба? — перебил он меня.

В ответ я только тупо захлопала глазами:

— Чего?

— Экзамен GED, — пояснил он. — Это одно из условий твоего испытательного срока, помнишь?

— Ах, точно! — выпалила я, намертво приклеивая улыбку к лицу. — Конечно, всё просто супер. Я, э-э, сдам его буквально через пару месяцев. Без проблем.

Я продолжала держать эту дебильную улыбку, пока внутри меня всё сжималось. Грёбаный в рот, сука, блядь, вонючие яйца! Я напрочь забыла про эту мелкую деталь. Поскольку я бросила школу, одним из условий моего УДО было получение сертификата GED — единого экзамена, который заменяет аттестат о среднем образовании.

Он наверняка понял, что я вешаю ему на уши отборную лапшу.

— У тебя есть пара минут? — спросил он. — Кое-что нужно обсудить.

— Не могу! — практически выдохнула я. — Извините. Я на дежурстве, мне только что пришла смска — надо ехать забирать жмура. — Я кое-как выудила телефон с пояса и помахала им для убедительности.

Он поджал губы, но кивнул:

— Ладно. Но не забывай, у нас плановая встреча на следующей неделе. — Он достал свой телефон и пролистал пару экранов. — Среда. Девять утра.

— Я буду, — заверила я его, пытаясь улыбнуться уверенно, хотя по ощущениям это выглядело как улыбка психопатки.

— Хорошо. Смотри не забудь, — отрезал он. — Нам нужно обсудить несколько важных вопросов.

— Я не забуду, — пообещала я. — Всё, мне пора!

Я обогнула его прежде, чем он успел вставить хоть слово, и практически припустила к фургону. У меня было стойкое ощущение, что он буравил меня взглядом в спину, пока я отъезжала, но я была слишком труслива, чтобы обернуться и проверить.

Охуенно. У моего инспектора по УДО появились ко мне «важные вопросы». Жуть, это не могло кончиться чем-то хорошим.

И этот всратый GED…? Я застонала, следуя указаниям навигатора. Конечно, я послушно выслушала все условия судьи, когда мне зачитывали приговор. Но тогда три года условки казались таким безумно долгим сроком, что я вообще не видела смысла куда-то торопиться.

И, что ещё важнее, где-то в глубине души мне было глубоко насрать. Я была уверена, что через три года либо сдохну, либо снова сяду, либо угроблю себя каким-нибудь другим саморазрушительным способом. О будущем я тогда вообще не думала.

Но, как я осознала с лёгким шоком, с момента того ареста прошло уже почти полтора года. И теперь мне, блядь, придётся учить всё то школьное дерьмо, на которое я в своё время благополучно забила болт.

Я так попала. Просто пиздец.

Наверное, даже хорошо, что дорога до NuQuesCor оказалась довольно извилистой. Это заставило меня внимательно следить за GPS и помогло отвлечься от мыслей о моих пробелах в образовании.

Лаборатория находилась хоть и не совсем в жопе мира, но точно хрен знает где от всего, на что людям было не насрать. К тому времени как я подрулила к зданию, уже окончательно стемнело. Единственным доказательством того, что я приехала куда надо, была небольшая кучка машин экстренных служб у главного входа. Чёрный «Додж Дуранго» стоял рядом с полицейской тачкой без опознавательных знаков, и я увидела Деррела, который подпирал передний бампер. Когда я вылезла из фургона, он небрежно вскинул подбородок в знак приветствия, оттолкнулся от «Доджа» и зашагал в мою сторону.

— Извини, что так долго, — сказала я, вытягивая носилки из задней части фургона.

— Без проблем, — ответил он. — Криминалисты там ещё щёлкают вовсю. Решил встретить тебя здесь, потому что добраться до тела — тот ещё квест. Ты бывала тут раньше?

Я окинула взглядом уродливый белый фасад здания, только сейчас заметив не подсвеченную вывеску с надписью «NuQuesCor». В остальном это место больше напоминало огромный белый кирпич. Кое-где поверхность уродовали узкие окна, которые смотрелись здесь абсолютно не к месту и довольно убого.

— Я до сегодняшнего дня вообще не знала, что это место существует, — призналась я.

Деррел прищурился:

— Вообще-то это один из ведущих работодателей в сфере высоких технологий во всей этой части Луизианы.

Я фыркнула:

— Деррел, блядь, ещё несколько месяцев назад моим пределом мечтаний в плане карьеры было свалить с ночной смены в «XpressMart».

Он тихонько хмыкнул:

— Ну, весьма вероятно, что NuQuesCor — это вообще единственный мало-мальски значимый технологический работодатель в этой части Луизианы.

— Опять же, — напомнила я, — перед тобой девчонка, которая пахала за минималку.

— Уже нет, — отрезал он.

— Уже нет, — согласилась я, сама немного удивившись тому, насколько твёрдо это прозвучало.

— Вот и отлично, — подытожил он. — Ладно, за работу. О, и тебе понадобятся твой значок и удостоверение.

— Мой значок…?

Скривившись, я вернулась к переднему сиденью фургона и потратила несколько панических секунд, перерывая свои шмотки. К моему облегчению, грёбаный значок всё ещё валялся на самом дне сумки, куда я зашвырнула его сразу после выдачи, вместе с удостоверением офиса коронера. Я выудила и то, и другое, а затем прихватила горсть запасных перчаток и рассовала их по боковым карманам своих брюк-карго.

Вестибюль внутри больше напоминал вход в отель, чем в лабораторию. Стены были обшиты панелями из полированного металла, а пол выложен серым мрамором с тёмными чёрными вкраплениями. Слева виднелась закрытая кофейная стойка, а рядом — кучка столов и стульев. Чуть дальше стояли диваны и журнальные столики, над которыми возвышалась какая-то странная скульптура — как мне показалось, изображающая птиц в полёте. Над вестибюлем нависало что-то вроде балкона или галереи, а справа вели изогнутая лестница и лифт. В самом центре холла красовалась круглая стойка, но вместо консьержа за ней сидел охранник, который смерил нас обоих мрачным, натянутым взглядом, пока мы подходили.

Меня попросили предъявить и значок, и удостоверение. Рассматривали их так же дотошно, как вышибала в студенческом городке. К слову, этот охранник и сам выглядел как типичный вышибала: под два метра ростом и шириной со шкаф. Толстая шея, широкие плечи, массивные ручищи. Даже нос у него был какой-то толстый.

К счастью, моё удостоверение выглядело достаточно убедительно, и нам разрешили пройти к дверям на противоположной стороне вестибюля. Там дежурил ещё один угрюмый охранник, заставивший нас расписаться на планшете с зажимом. Я с трудом подавила улыбку, заметив чуть выше на странице аккуратную подпись помощника шерифа Маркуса Иванова. Похоже, у него сегодня тоже была весёлая ночка.

Наконец мы миновали эту дверь и вышли в глухой белый коридор со множеством закрытых дверей. Никакого мрамора здесь уже не было — только обычная белая промышленная плитка, от которой мои туфли противно скрипели. Я ощущала низкий гул работающего оборудования и изредка слышала далёкий писк приборов. На всех дверях были номера, но ни одной таблички или вывески, которые намекали бы на то, что за ними происходит. Я также заметила, что почти на всех стояли специальные электронные замки, требующие брелок или ключ-карту.

— К чему вся эта херня с безопасностью? — пробормотала я Деррелу. — Это какое-то правительственное здание или типа того?

— Уже нет, — ответил он, тоже понизив голос. — Пару десятилетий назад тут был компьютерный центр НАСА, но лет пять назад здание выкупила NuQuesCor. Это частная лавочка, но они работают по некоторым госзаказам. Насколько я понял, в основном они занимаются наукой о питании, спортивными добавками, витаминами и всякой такой хернёй. Но даже если они больше не НАСА, у них наверняка полно конфиденциальной информации, которую нужно защищать. Отсюда и охрана.

— Иными словами, они боятся промышленного шпионажа и тому подобного дерьма?

— Именно.

Я скептически посмотрела на него:

— И на хрена промышленному шпиону сдалась лаборатория по исследованию питания?

— Ну, представь, что они изобретут обезжиренную еду с низким содержанием сахара, которая при этом на вкус не как полное говно, — пояснил он. — Им явно не хочется, чтобы кто-то пришёл и спиздил формулу до того, как они успеют её запатентовать, шаришь?

— А-а-а, догнала. Всё упирается в бабло.

Он тихонько хмыкнул:

— Как и всегда.

Мы неожиданно вышли в ещё одну двухэтажную зону, которая оказалась столовой. Судя по дверям коридоров со всех четырёх сторон, эта комната находилась ровно посередине здания. И здесь уже не было никакого намёка на «вестибюль отеля». Всё тот же унылый белый декор. Стены, потолок, даже лестницы справа и слева от меня — всё было белым. Единственным исключением из этой стерильной цветовой гаммы были столы и стулья, сделанные из чего-то похожего на авиационный алюминий.

Все коридоры были перетянуты жёлтой полицейской лентой, и я заметила кучку зевак, которые пялились в сторону лестницы слева от меня. Там, скорчившись у самого подножия, лежало тело.

На вид мужику было под шестьдесят или около того. Короткие седые волосы, потасканное лицо в морщинах. Одет он был в тёмно-синюю форму, точно такую же, как и у остальных охранников, только на одной ноге у него не хватало ботинка. Из уха струилась тонкая дорожка крови. Из своего опыта я уже знала, что это признак тяжёлой травмы головы. Впрочем, догадаться было несложно, учитывая, что под его головой натекла приличная лужа крови. Из того немногого, что я могла разобрать, всё выглядело так, будто этот чувак кувырком полетел с лестницы и приземлился на пол с такой силой, что начисто расколол себе череп.

«Здорово, дорогуша. Меня зовут Энджел, — подумала я. — Скоро я, скорее всего, сожру твой мозг. Надеюсь, ты не против».

Я сдержала смешок и умудрилась сохранить положенную серьёзную мину. Я, конечно, не самая умная деваха на свете, но даже я понимала, что ржать на месте убийства — это как-то совсем не по-людски.

За те пару месяцев, что я пахала в офисе коронера прихода Сент-Эдвард, я побывала, наверное, больше чем на сотне мест смертей. Некоторые были трагическими и разрывали сердце — это всё, что касалось детей; парочка вызовов были откровенно ебанутыми, вроде чувака, который насмерть подавился секс-игрушкой; но подавляющее большинство относилось к категории «ну вот, опять кто-то сдох, надо поехать забрать».

Не то чтобы я окончательно зачерствела. По крайней мере, я продолжала себя в этом убеждать. Но мои взгляды на смерть определённо прошли долгий путь со времён той долбанутой цыпочки, какой я когда-то была. То есть цыпочкой-то я осталась, но уже не такой долбанутой. Ну, или не настолько долбанутой. Точнее, теперь я была долбанутой по-другому.

Это место происшествия обещало быть совершенно заурядным. Ни детей, ни секс-игрушек, ни какого-то явного безумия, по крайней мере, на первый взгляд.

Тощий рыжий парень в куртке с трафаретной надписью «Криминалисты SEPSO» на спине выдавил нам улыбку.

— Почти закончил для вас, народ, — сказал он, приподнимая камеру.

— Не торопись, Шон, — ответил Деррел и повернулся ко мне. — Я пойду перетру с начальником охраны, попробую выбить личное дело этого бедолаги.

— Давай, развлекайся, — бросила я.

Деррел подмигнул мне, улыбнулся и оставил одну, направившись к неулыбчивому мужику с рацией в руке, который выглядел как стопроцентный начальник охраны. Блин, да он вообще косил под агента Секретной службы. Чёрный костюм, белая рубашка и туго завязанный серый галстук с каким-то скучным, незапоминающимся узором. Тёмно-коричневые волосы были сострижены под армейский ёжик, и, господи боже, если бы его челюсть была ещё хоть немного квадратнее, её можно было бы использовать вместо кирпича. Ему не хватало только этой маленькой штучки в ухе со спиральным проводком, с какими вечно ходят агенты Секретной службы в кино. Он был увлечён разговором со стройной рыжеволосой женщиной, которая была на несколько дюймов ниже его. Если он был одет как агент, то она выглядела как зажатая конгрессвумен — бордовый строгий костюм с юбкой по фигуре, кремовая блузка и такие же кремовые туфли-лодочки, высота каблуков которых чётко заявляла: «Я женщина, к которой нужно относиться серьёзно!»

Женщина ушла до того, как Деррел успел к ним подойти. Я наблюдала, как Деррел о чём-то заговорил с безопасником, после чего они оба скрылись в очередном коридоре — судя по всему, пошли за личным делом покойника.

Это значило, что до его возвращения мне решительно нехрен было делать. Я поудобнее привалилась к стене и стала наблюдать за всеобщей суетой. Детективы Абади и Рот о чём-то шушукались, наклонив головы друг к другу. Вид у них был серьёзный, хотя, зная эту парочку, обсуждали они скорее покупку билетов на матч «Saints», чем жмура. В коридоре на другом конце зала сгрудилась кучка из шести-семи человек, которых сдерживала тонкая жёлтая полоска полицейской ленты, олицетворявшая собой всю мощь закона. Я предположила, что это сотрудники, которые задержались допоздна. Несколько человек были в белых лабораторных халатах, и у каждого на видном месте висел пропуск. Большинство выглядели расстроенными или просто любопытствовали, но парочка так и лучилась раздражением и нетерпением. Женщина, которая только что тёрла с начальником охраны, теперь яростно строчила что-то в своём мобильном — и вид у неё был откровенно взбешённый. Может, вся эта херня сорвала ей какой-то суперважный проект? Меня такое отношение уже давно не удивляло. Я со счёту сбилась, сколько раз на шоссе, когда мы забирали труп после смертельного ДТП, я наблюдала, как какой-нибудь обозлённый водила крыл всех хуями из-за того, что дорогу перекрыли на время нашей работы. Некоторые люди просто бесчувственные куски говна, вот и всё.

Хотя, с другой стороны, может, она там срётся с мужем или парнем, подумала я. Или у неё скоммуниздили сумочку, и она звонит заблокировать кредитки. Иногда люди вовсе не бесчувственные куски говна, а у них просто выдался хреновый день. Вот видите — это я пытаюсь быть непредвзятой и понимающей.

Я поискала глазами Маркуса и заметила его у коридора, как раз напротив того места, откуда мы зашли с Деррелом. Он о чём-то беседовал с высокой, стройной блондинкой в лабораторном халате. Я почувствовала, как моё лицо невольно кривится в хмурой мине, пока я за ними наблюдала. Это явно было чем-то большим, чем просто опрос потенциального свидетеля, уж слишком близко они стояли, да и то, как она периодически касалась его руки, говорило само за себя. Впрочем, девица выглядела глубоко потрясённой и то и дело косилась в сторону трупа.

Поразмышлять об этом толком я не успела: Деррел вернулся из своей экспедиции за информацией к главному безопаснику. И как по команде, криминалист отступил от тела и слегка махнул рукой, давая нам с Деррелом понять, что он закончил и мы можем приступать к своей части этого марлезонского балета. По закону никто, кроме сотрудников офиса коронера, не имеет права прикасаться к трупу. Но нам всё равно приходится куковать на месте, пока криминалисты не отснимут и не зафиксируют всё, что им нужно. Так что на месте смерти всегда происходит этакий ритуальный танец сотрудничества.

Мы с Деррелом шагнули вперёд и аккуратно перевернули мужика, чтобы Шон мог сфотографировать другую сторону тела и пол под ним. Серая форменная рубашка покойника была расстёгнута на груди, а на торсе остались липкие датчики от парамедиков. Скорая — единственное исключение из правил о том, кому можно трогать тело, потому что технически это не «труп» до тех пор, пока врачи не снимут кардиограмму и официально не констатируют смерть. Они уже сделали своё дело и свалили, что на местах смертей бывает сплошь и рядом. Даже расстёгнутая рубашка висела на мужике мешком, а штаны пузырились под ремнём. Должно быть, за последнее время он нехило сбросил вес. Может, болел чем-то? Хотя какая теперь, нахрен, разница.

— Тут определённо серьёзные переломы черепа, — констатировал Деррел, прощупывая голову покойника своими перчатками. Под кожей черепа кости неестественно смещались, пока он аккуратно исследовал травмы. Он поднял взгляд на лестницу, и его губы слегка сжались. — Похоже, он споткнулся? Каким-то образом кувыркнулся вниз и со всей дури приложился головой. Больше нигде на ступенях крови я не вижу. — Он посмотрел на эксперта, ожидая подтверждения.

— Я тоже не нашёл, — отозвался Шон, — но на всякий случай отщёлкал кучу кадров. Один из лабораторных сотрудников, который задержался допоздна, как раз проходил через зал, когда этот чувак долетел до самого низа.

— Он тут же набрал девять-один-один, но… — Шон пожал плечами.

— Но этот чувак, скорее всего, отбросил коньки за считаные секунды, — пробормотал Деррел.

Шон сделал последний снимок головы мужчины и отступил назад.

— Ну, с этим у меня всё. Спасибо, народ.

Деррел кивнул мне, и я развернула мешок для трупов прямо на бетонном полу. На вид мужик весил килограммов под восемьдесят — сущий пустяк для меня, когда я «сыта». Но с тех пор, как я в последний раз ела мозги, прошло уже около полутора суток, так что сил у меня сейчас было ровно столько, сколько и положено цыпочке моей комплекции. Короче говоря, я была полнейшим дрыщом.

К счастью, Деррел вызвался помочь без лишних просьб. Он перехватил чувака под мышки, я взяла за колени, и вместе мы без особых хлопот засунули его в мешок. На плитке остался кровавый мазок, и я увидела, что кровь уже въелась в межплиточные швы, оставив пятно. Оттирать его потом будет тем ещё геморроем.

Деррел повернул ко мне свой планшет, чтобы я могла переписать данные покойного на бирку для пальца ноги: Норман Кирни, 63 года. После чего я нацепила резинку на большой палец той ноги, что уже была без ботинка. Я быстро обыскала тело на предмет ценностей, но нашла только часы, но ни кошелька, ни ювелирки не было. Сняв часы и закинув их в пакет для личных вещей, я вытащила из-под лестницы улетевший ботинок и засунула его туда же, в мешок к трупу. Наверное, это глупо, но у меня было стойкое ощущение, что если обувь разлучить, они больше никогда не найдут друг друга и будут обречены вечно скитаться по миру в одиночестве.

Я уже начала застёгивать молнию на мешке, но вдруг замерла. Вообще-то сейчас я была довольно голодна по части мозгов. Не то чтобы прямо умирала от голода, и до стадии, когда от меня начинает вонять или слезать кожа, я ещё не дошла. Но мой нюх на мозги всегда обострялся тем сильнее, чем сильнее мне хотелось жрать. А учитывая, что у этого чувака был расколот череп, я должна была отчётливо чуять запах его серого вещества. Чёрт, да мой желудок должен был прямо сейчас орать мне в ухо: «Раздвинь эти обломки черепушки, выуди оттуда горсть и немедленно засунь себе в хавальник!»

Однако, судя по моему носу, в голове этого мужика не было абсолютно ничего интересного.

«Что, наверное, даже к лучшему, — решила я, — а то попытка использовать чужую голову вместо миски с попкорном вряд ли бы кому-то понравилась».

Скрывая улыбку от этой мысли, я застегнула молнию до конца, перетащила мешок на носилки и зафиксировала ремнями. Я почувствовала, как кто-то подошёл ко мне со спины, но мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Голодна? — тихо пробормотал помощник шерифа Иванов.

— Пиздец как, — так же тихо отозвалась я. — В морге сейчас затишье, так что я пытаюсь растягивать время между приёмами пищи. — Мои губы дёрнулись в улыбке. — К тому же вчера ночью я каким-то образом спалила кучу калорий из мозгов. — Я бросила на него хитрый, понимающий взгляд, но тут же нахмурилась от внезапно накатившей тревоги. — А что? От меня воняет?

Он было качнул головой, но потом пожал плечами:

— Обычные люди ничего не заметят. Я сам поел сегодня утром, так что у меня просто рецепторы сейчас работают на максимуме.

Я слегка пихнула его локтем в рёбра:

— Мог бы и не врать. Нормальный парень-зомби должен честно говорить своей девушке-зомби, если от неё начинает нести тухлятиной. Это как сказать, что у меня шпинат застрял в зубах.

Он ухмыльнулся:

— Или если у тебя кожа начнёт шелушиться и отваливаться?

— Вот именно! Это было бы так же хреново, как если бы у меня юбка застряла в трусах!

Он наклонился ближе:

— Я сегодня утром приготовил свежую порцию пудинга.

Я покосилась на него. Пудинг, о котором шла речь, у нас кодово назывался «прелюдией» — и был щедро заправлен протёртыми мозгами.

— Ты надеешься, что я голодная или что у меня гормоны заиграли?

— Я знаю, что и то, и другое, — подмигнул он.

— Так, а что это за блондиночка, с которой ты обнимался? — спросила я. По-моему, мне даже удалось спросить это без капли ревности. Ну, почти без ревности.

В его глазах блеснуло веселье:

— Это доктор София Болдуин. Я знаю её ещё со старшей школы.

— Ага, конечно, — я состроила ему недовольную мину. — И вы с ней мутили?

Он ухмыльнулся:

— Да. И пока твои глаза окончательно не позеленели от зависти — это она меня бросила.

Я фыркнула:

— Ну, либо она дура, либо мне ещё только предстоит открыть твои жуткие недостатки.

Он приподнял бровь:

— А может, и то, и другое.

— Хмф. Ну, поживём — увидим. А теперь свали с дороги, у меня тут труп.

Он отступил в сторону:

— Я позвоню позже.

— Ну-ну, посмотрим ещё, возьму ли я трубку.

Его тихий смешок провожал меня, пока я толкала носилки по коридору.

Глава 4

Этот вопрос продолжал крутиться у меня в голове всю дорогу до морга. Мои мысли прервал звонок мобильника, но мне даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто звонит.

— Я вообще-то думала не брать трубку, — с улыбкой сказала я.

Я услышала смех Маркуса:

— Ты же знаешь, что не можешь устоять перед моей харизмой.

— Не льсти себе, копо-мальчик, — предупредила я.

— Ладно, а если я скажу, что звоню просто напомнить тебе быть осторожнее?

Я сразу посерьёзнела:

— Я осторожна. Обещаю. И ты давай тоже.

«Будь осторожнее» за последние пару недель стало его грёбаной мантрой. Мы оба до усрачки чётко осознавали, что угроза со стороны Эда всё ещё висит над нашими головами.

— Я аккуратен, — ответил он. — Но я звоню не только поэтому. На месте происшествия не удалось нормально поговорить, но мой дядя завтра устраивает небольшие посиделки — ну, типа обычного барбекю на заднем дворе. Вот я и подумал, не хочешь ли ты пойти со мной?

— Твой дядя-зомби?

Дядя Маркуса, Пьетро Иванов, был как раз тем, кто обратил его, после того как Маркус подцепил бешенство от енота. Само бешенство не имело к зомбизму абсолютно никакого отношения, за исключением того факта, что при появлении первых симптомов бешенство почти всегда заканчивается летальным исходом. Маркус тогда даже не подумал, что находится в зоне риска, и не стал заморачиваться с лечением из-за какого-то пустякового укуса, пока не стало слишком поздно. Очень удачно, что Пьетро к тому же владел несколькими похоронными бюро, что позволяло ему бесперебойно снабжать их обоих свежими мозгами.

— Именно он, — подтвердил Маркус.

— Э-э, ну ладно, — выдавила я.

— Что-то ты звучишь не особо радостно.

Да уж, актрисулька из меня была так себе. Либо он успел узнать меня слишком хорошо.

Либо и то, и другое.

Я глубоко вздохнула:

— Ну, вообще-то ты зовёшь меня знакомиться с членом твоей семьи. А от этого как-то, знаешь ли, стрёмно. — Тут мне в голову пришла ещё одна мысль. — И кстати, кто там ещё будет, кроме твоего дяди-нежити?

— Да всего пара человек. Два-три друга семьи. Насчёт них не парься. Это в основном для того, чтобы ты наконец познакомилась с Пьетро.

— Ну да. Конечно, блядь, вообще не о чем переживать. Мы встречаемся всего пару недель. Разве это не должно подождать хотя бы до трёх месяцев или типа того?

Он тихонько рассмеялся:

— Прекращай. Ты ему понравишься.

— Да дело не в этом, — ответила я.

Ладно, вообще-то именно в этом, по крайней мере для меня. Я сильно сомневалась, что отношусь к типу девушек, об избраннике которого родители мечтают, когда думают, кого их сыночек приведёт в дом.

Я услышала его вздох:

— Послушай, — сказал он, — я знаю, что всё это выглядит так, будто события развиваются слишком быстро. Но я считаю, что тебе важно познакомиться с моим дядей, особенно сейчас, когда творится вся эта херня с Эдом. Обещаю, он тебя не сожрёт.

Я скорчила гримасу в трубку. Он ни хрена не понимал, почему я могу до усрачки бояться знакомства с его семьёй, пусть даже это всего лишь дядя. Но я понимала, что на данном этапе объяснить ему это всё равно не смогу.

— Ладно. Хорошо.

— Отлично! Набери меня завтра, как освободишься с работы. Поедем вместе.

— Прямо жду не дождусь.

— Врушка, — бросил он и повесил трубку.

Я покатила дальше в морг. Здание офиса коронера было, блядь, полной противоположностью лаборатории NuQuesCor. Два этажа, деревянно-кирпичный фасад, куча окон и симпатичный, но неброский ландшафтный дизайн вокруг. Это здание построили относительно недавно, и главной целью архитекторов было сделать его не унылым и пугающим, а максимально тёплым и уютным. По мне, так вполне логично. Чёрт, если красивый ковролин и аккуратно подстриженные кусты хоть немного помогают людям пережить потерю близкого человека, я только за.

А вот зона самого морга в дальнем конце здания была уже не такой тёплой и гостеприимной. Обычные люди никогда не видели этот вход — именно сюда привозили тела на вскрытие и отсюда же увозили в похоронные бюро. Просто ещё один винтик в конвейере смерти. Даже когда близким родственникам нужно было опознать тело, следователи предпочитали использовать фотографии, чтобы не показывать труп вживую. Так было куда менее травматично для всех.

Задняя парковка была пуста, если не считать моего убогого маленького «Хондыша», сиротливо стоявшего на самом краю. Я глянула на часы. Девять вечера. Предупреждение Маркуса намертво засело у меня в голове. Прежде чем припарковать фургон как можно ближе к зданию, я внимательно осмотрелась по сторонам. Нервы были натянуты как струны, пока я выкатывала носилки и прикладывала пропуск к замку на двери. Я расслабилась только тогда, когда сама и оба тела оказались внутри, а тяжёлая дверь с защёлкой закрылась за моей спиной.

Запах морга окутал меня, словно старый друг. Старый, дохлый друг, которого хорошенько вымочили в формалине и моющих средствах. Я не теряя времени растолкала тела по холодильным камерам и должным образом занесла их в журнал, а вещи покойного охранника зафиксировала и заперла в небольшом сейфе. После этого я с облегчением выдохнула, вернулась в приёмную и плюхнулась за компьютер. Да уж, кто-то мог подумать, что это пиздец как странно — ловить кайф от тишины и покоя в морге, но я была, пожалуй, последним человеком на земле, кого могла напугать мысль о том, чтобы делить комнату с мертвецами. К тому же дома у меня компа не было, а торчать здесь было в сто раз удобнее, чем пытаться работать в библиотеке. Большинство тамошних компов были древними как говно мамонта и жуткими тормозами, плюс я ненавидела ждать своей очереди, а потом укладываться в лимит времени.

В морге же я могла сидеть за компом круглосуточно, и единственное, что от меня требовалось — это мириться с местным амбре.

Я немного попинала хуи, разглядывая смешные картинки и почитывая местные новости, а затем перешла к делу: выяснить, что, блядь, нужно сделать, чтобы записаться и сдать этот грёбаный GED. Минут через тридцать у меня уже была вся инфа о том, как забронировать дату экзамена, но вместе с тем я получила чёткое представление о том, какие задания там будут и сколько всего я из этого нихуя не знаю. Но если я не хочу провести остаток жизни под надзором, выбора у меня особо нет, верно?

С наглым пренебрежением к ресурсам офиса коронера я распечатала целые стопки пробных тестов и учебных пособий, сгребла всё это в кучу и направилась к выходу. Теперь я точно знала, как проведу всё своё свободное время.

Я рванула дверь на себя и тут же издала удушливый вскрик, когда кто-то в маске и полностью в чёрном со всей дури толкнул меня в грудь. Я пошатнулась и плашмя рухнула на спину, а мои бумаги разлетелись во все стороны. Я начала было судорожно подниматься на ноги, но замерла, увидев направленный на меня ствол.

— Вставай, — скомандовал мужик с пистолетом.

Сначала я подумала, что это Эд. Но то, что он не пристрелил меня на месте, стало первой зацепкой, что это кто-то другой. Я была уверена, что Эд больше не даст мне ни единого шанса застать его врасплох. Но затем сам факт того, что я вижу кого-то в лыжной маске на юге Луизианы, настолько выбил меня из колеи, что я чуть вообще не забыла про нацеленный на меня ствол — вместо этого мой мозг судорожно пытался найти логичную причину, нахрена надевать лыжную маску. Ладно, на улице прохладно, но лыжная маска — это какой-то перебор, нет? Или, может, это одна из тех штуковин, которые называют пахлавой? Нет, не пахлава — пахлава это же греческая сладость, блядь, балаклава! Сука, соберись, Энджел!

Пульс бешено колотил в ушах, пока я поднималась. Нас разделяло метра полтора. Смогу я его сделать? Мозгов я в последнее время поела нормально, но не под завязку, и уж точно не была переполнена ими до стадии, когда у зомби включается суперскорость. Чувак выглядел довольно крепким — прилично выше меня и широкоплечий. С другой стороны, я не понаслышке знала, каково это — получить пулю. Когда я пыталась помешать Эду грохнуть Маркуса и отрубить ему башку, Эд дважды выстрелил мне в грудь. И этот опыт мне совершенно не хотелось повторять, потому что, да, это, блядь, больно.

Но если это не Эд, то кто это такой и что за чертовщина тут происходит?

— Тело, — бросил он, мотнув стволом в сторону коридора. — Открывай холодильник и отдавай его мне. Или я тебя пришибу, — добавил он настолько ровным тоном, что у меня не возникло ни единого сомнения — пришибёт.

В моей голове пронеслись тысячи сценариев того, как я даю ему отпор, но я выкидывала их из черепушки так же быстро, как они туда набивались. Сейчас я была недостаточно быстрой, чтобы добраться до него прежде, чем он спустит курок, и недостаточно сильной, чтобы скрутить его, даже если бы дотянулась. И хотя я не особо боялась получить пулю — точнее, я не боялась сдохнуть от пули, — это затормозило бы меня настолько, что я вряд ли смогла бы помешать ему забрать труп. И тогда выходило, что в меня выстрелили ни за хрен собачий. К тому же я знала, что парковку и дверь в морг снимают камеры безопасности. Мне нахрен не нужно было подставляться под пулю. Запись того, как этот уёбок ломится внутрь под угрозой оружия, останется на плёнке. Или на жёстком диске. Или на чём там сейчас работают эти камеры. А если в меня выстрелят, мне придётся тащиться к фургону, доставать одну из своих мозговых жиж из холодильника. Камеры это снимут. Плюс мне придётся отмывать кровь, пока её никто не увидел, чтобы потом не объяснять, как так вышло, что в меня стреляли, а дырок в теле нет. О, и сменной одежды у меня с собой не было…

Короче, куда проще было просто избежать сценария «получить пулю».

Глубоко вздохнув, я повернулась и зашагала по коридору к холодильной камере. Лопатки прямо жгло от его взгляда всю дорогу. Вбив код на сенсорной панели, я потянула дверь на себя и отступила назад.

Но он на эту наживку не клюнул.

— Вытаскивай тело наружу, — произнёс он приятным низким голосом, будто предлагал помочь донести пакеты из супермаркета.

Я не смогла сдержать злобную гримасу. Если этот мудак пришёл украсть мой труп, какого хрена всю чёрную работу должна делать я?

Зайдя в холодильную камеру, я на мгновение поддалась искушению подсунуть ему не то тело. Но потом сообразила, что этот хмырь наверняка проверит. Он был спокоен как лёд, и его так просто вокруг пальца не обведёшь. К тому же тело того чувака, которого мы соскребали на старой фабрике, уже смердело будь здоров — он бы сразу всё почуял, даже не расстёгивая мешок.

Я ухватилась за нужный мешок с трупом, вытащила его на одну из каталок и покатила в коридор.

— Что теперь? Мне довезти его прямо до твоей тачки? — я не удержалась и добавила в голос изрядную порцию ехидства.

Он удивил меня, тихонько хмыкнув.

— Ну, это было бы слишком нагло с моей стороны, — отозвался он. — До дверей будет вполне достаточно.

Огрызаясь про себя, я покатила каталку с её грузом к выходу.

— Вот так отлично, — сказал он. — А теперь, пожалуйста, развернись лицом к стене.

У меня бешено подскочил пульс, когда я встретилась с ним взглядом. В его глазах не было абсолютно ничего — ни эмоций, ни малейшего стресса. Если он хочет, чтобы я встала лицом к стене, только ради того, чтобы пустить мне пулю в затылок… от такого я вполне могу сдохнуть по-настоящему. Особенно учитывая, что вокруг никого нет, кто мог бы скормить мне порцию мозгов, чтобы я пережила такое дерьмо. Моё тело просто найдёт Ник или тот, кто придёт на утреннюю смену, и они решат, что я мертвее некуда. Меня, блядь, отправят на вскрытие и всю эту херню. Господи упаси, я что, буду всё это осознавать? Или я очнусь, обезумев от голода, и наброшусь на первого встречного, например, на Ника или, что ещё хуже, на доктора Леблана?

Вся эта жуть пронеслась в моей голове меньше чем за секунду. Я сделала короткое, зажатое движение головой.

— Пожалуй, я откажусь, — выдавила я.

Он издал сухой смешок:

— Я не собираюсь тебя убивать. Но мне нужно тебя притормозить.

Глава 5

— В каком смысле «нет записей с камер видеонаблюдения»? — потребовала ответа я.

Главный следователь Аллен Прежан зыркнул на меня волком.

— У нас тут технические неполадки с системой, — отрезал он таким тоном, будто в этом дерьме была виновата лично я. Не нужно быть гением, чтобы сообразить: я ему нахрен не сдалась. Аллену было под тридцать пять, он обладал внушительным пивным брюхом, дымил как паровоз, презирал любые физические упражнения и с гордостью заявлял о своей любви к жареной жирной пище. Ну да, конечно, я и сама когда-то уверенно шла к тому, чтобы упиться с помощью обезболивающих и синьки, но этот чувак, по-моему, ушёл от меня недалеко.

Я злобно зыркнула на него, откинулась на спинку стула и демонстративно скрестила руки на груди. Мои запястья были забинтованы, но они не болели. В основном они просто онемели — один из приятных бонусов статуса зомби. С другой стороны, внутри снова начал настойчиво ворочаться голод.

Мы торчали в конференц-зале офиса коронера. Помимо нас здесь сидели двое помощников шерифа, детективы Бен Рот и Майк Абади, капитан Пирсон — начальник следственного отдела офиса шерифа, мой напарник Деррел и сам коронер, доктор Дюплесси.

Судя по всему, похищение трупа чуваком в маске под дулом пистолета, уехавшим на тачке без номеров — это пиздец какая важная херня. Ну, или дело было в том, что мне, сука, никто не верил.

Доктор Дюплесси поправил свой галстук-бабочку, и его губы недовольно сжались. Эта бабочка была его «фирменной фишкой». Мне говорили, что он всегда нацепляет её, как только приходит время начинать предвыборную гонку. По мне, так он выглядел в ней довольно нелепо, но, насколько я понимала, это было частью какого-то гениального плана, чтобы казаться ближе к народу и вызывать интерес. Хотя, если подумать, в этом был смысл. Без бабочки коронер выглядел в точности как любой другой грёбаный политик — гладко выбритый, с дежурной очаровательной улыбкой, тёмные волосы с благородной сединой на висках. Короче говоря, скука смертная.

Он деликатно прокашлялся.

— Энджел, я уверен, что всё произошедшее стало для тебя огромным потрясением. Тот факт, что у нас нет видеозаписи, подтверждающей твои слова, безусловно, усложняет ситуацию. Но именно поэтому сейчас жизненно важно, чтобы ты была с нами максимально честна. Ты абсолютно уверена, что нигде не останавливалась по дороге в морг? Может, ты оставила дверь незапертой? — Его лицо посуровело. — Если ты потеряла тело где-то по пути, нам нужно знать об этом прямо сейчас, чтобы мы могли принять надлежащие меры для его поиска.

— Да честна я с вами! — выпалила я, с трудом сглатывая вставший в горле противный комок. Глубоко вздохнув, я положила руки на стол. — Послушайте, я клянусь, я довезла оба тела сюда в целости и сохранности. Затащила их внутрь и засунула в холодильник. Потом поработала за компом, а когда собралась уходить, внутрь ворвался мужик с пистолетом в лыжной маске и заявил, что пристрелит меня, если я не отдам тело. Я спросила, какое именно. Он назвал охранника по фамилии — Кирни, и я выкатила ему этот мешок. Он связал меня пластиковыми стяжками и свалил вместе с трупом на тёмной машине. Я доползла до стола, кое-как перерезала эти хреновины и набрала девять-один-один. — Я умоляюще посмотрела на коронера. — Ну почему вы не можете мне просто поверить?

Его губы сжались в тонкую линию, и отвечать ему не требовалось. Я и так прекрасно знала, почему он мне не верит. Я — судимая бывшая наркоманка. Школу бросила. Моё слово, мягко говоря, не на вес золота. Да я и сама понимала, что история про удивительно вежливого налётчика в маске и какого, блядь, хера он вообще был таким вежливым? — звучит как полный бред.

Я тяжело сглотнула, а затем перевела жёсткий взгляд на Аллена.

— И давно у нас так удачно наебнулось видеонаблюдение?

Желвак на его челюсти дёрнулся.

— Пару дней, судя по записанным данным.

— И сколько людей в курсе этой херни?

Он обвёл взглядом комнату.

— Скорее всего, никто. Я сам узнал только потому, что мы попытались вытащить запись за сегодня и соснули тунца.

Внутри меня немного отпустило.

— Тогда какого хера я стала бы сочинять такую дикую историю, если бы знала, что записи с камер тут же уличат меня во лжи?

Перекошенная мина Аллена стала ещё уродливее, но я видела, что попала в яблочко. И судя по тому, как закивали остальные в комнате, это заметила не я одна. Обстановка в помещении заметно изменилась, к моему дикому облегчению.

Бен откашлялся.

— Энджел не дура. И прямо сейчас у нас нет другой информации. Предлагаю отталкиваться от её показаний, пока не появится весомый повод сомневаться.

Я зыркнула на него с тонной благодарности в глазах. На долю секунды уголок его губ дёрнулся в едва заметной ободряющей улыбке.

Доктор Дюплесси вздохнул и уселся во главе стола.

— Вся эта ситуация отвратительна. Поразмыслив, я склонен верить, что Энджел стала жертвой какого-то розыгрыша, типа дурацких выходок студентов из братства. Ну просто в голове не укладывается, какой криминальный умысел может быть в похищении трупа пожилого охранника. — Он покачал головой, а я аж зубами заскрипела. Выходки студентов? Да в радиусе пятидесяти миль от Такер-Пойнт ни одного всратого университета нет!

— Сейчас я просто рад, что никто не пострадал, — продолжил он, одарив меня улыбкой, которая, наверное, должна была казаться тёплой и заботливой. Может, она и была такой, но я была слишком взвинчена, чтобы верить в эту чушь.

Капитан Пирсон смерил меня оценивающим взглядом.

— А что если мы с детективом Ротом побеседуем с мисс Кроуфорд наедине пару минут? — Он глянул на коронера. — Чтобы получить внятные показания без лишних свидетелей, понимаете.

Доктор Дюплесси, кажется, был только рад поводу поскорее свалить.

— Да, конечно. Давайте все освободим помещение и дадим полиции делать свою работу.

Уже через минуту комната опустела. На выходе Деррел ободряюще сжал моё плечо с явно встревоженным видом, и мы остались втроём. Бену я доверяла, но капитан пугал меня до усрачки. И не только потому, что я ни капли не сомневалась: он в курсе всей моей криминальной биографии. У него были ледяные голубые глаза, которые, казалось, подмечали каждую мелочь. Было стойкое ощущение, что этого мужика хрен наебёшь — вообще без шансов.

Он сел напротив меня и сцепил пальцы в замок на столе.

— Мисс Кроуфорд, я попрошу вас повторить вашу историю ещё раз. С вашего позволения я запишу показания.

— Да. Ладно.

Бен вытащил маленький цифровой диктофон и положил на стол.

— Офис шерифа прихода Сент-Эдвард, дело номер двенадцать дробь четыре девять шесть три один, — оттараторил Бен. — Детектив Бен Рот и капитан Джеффри Пирсон опрашивают Энджел Кроуфорд. — Он снова коротко улыбнулся мне и откинулся на спинку стула.

— Мисс Кроуфорд, — произнёс Пирсон, — пожалуйста, расскажите своими словами, что произошло сегодня ночью.

И я рассказала. Опять. Выложила во всех деталях эту грёбаную историю, все эти три сраные минуты или сколько оно там длилось. А затем Пирсон заставил меня пройтись по ней заново, но на этот раз постоянно стопорил меня, требуя уточнений, или пересказывал мои же слова, чтобы проверить, правильно ли он всё понял. Иногда мне приходилось его поправлять. К четвёртому или пятому кругу я уже была железно уверена, что запуталась в собственных показаниях или мне вообще начинает казаться то, чего не было. И я хотела жрать. Охуеть как, господи боже, я никогда так не хотела жрать. Какого хера я не залила в себя мозги перед тем, как звонить копам? И на кой чёрт мне так сдалось не заживлять эти порезы? Им это всё равно ни хрена не помогло поверить в мою историю. Я держала руки сцепленными на коленях, потому что до смерти боялась, что от такого стресса у меня сейчас начнут отваливаться ногти.

— Слушайте, — наконец не выдержала я. — Мне кажется, важно то, что всё это выглядело… профессионально.

Пирсон удивлённо приподнял бровь:

— Профессиональные похитители трупов?

Я подавила желание скорчить ему козью морду.

— Нет. Я имею в виду, что чувак вообще не нервничал. Он был спокоен как удав, и всё это выглядело так, будто они этот сценарий кучу раз репетировали. Ну, то, как гладко он всё провернул. — Я пожала плечами. — Он ждал меня. И если бы эти всратые камеры работали, вы бы сами всё увидели. Я приехала прямиком с места смерти, так что он каким-то образом знал, что я везу тело именно сюда. У него было совсем мало времени на подготовку, но всё прошло, блядь, безупречно.

Бен постучал пальцем по подбородку.

— Повтори ещё раз, что конкретно он сказал.

Господи. Это был уже какой, четвёртый или пятый раз?

— Он сказал: «Тело. Открывай холодильник и отдавай его мне, или я тебя пришибу». Но сказал это пиздец как спокойно. Ну, знаете, будто про погоду спрашивал.

— У него был какой-то акцент? — спросил Пирсон.

Я задумалась на секунду.

— Нет. Вообще никакого акцента.

Бен тихонько хмыкнул:

— Ну, в наших краях это само по себе о многом говорит.

— Точно, — подхватила я, выпрямляясь. — Он говорил так, будто он вообще не местный.

Бен набросал что-то в своём блокноте.

— Ты говорила, он был в маске, но, может, вспомнишь что-то ещё? Рост? Цвет глаз? Телосложение?

Я потёрла глаза.

— Ну… глаза тёмные. Точно не голубые. Наверное, карие или тёмно-ореховые? И он был выше меня, хотя для этого много ума не надо. Крепкий такой. В смысле, явно спортивный, не жирдяй.

Бен отодвинул стул, поднялся и жестом показал мне сделать то же самое. Я подчинилась.

Он выставил палец, изображая пистолет.

— Примерно моего роста? Или выше?

— Выше, точно выше.

Бен переглянулся с капитаном, который встал без лишних слов. Тот был минимум на голову выше Бена.

— Его рост?

Я чувствовала себя неловко до крайности, но всё же подошла и встала перед ним. Просить его целиться в меня воображаемым стволом я, конечно, не стала — это было бы уже совсем кринжово.

— Чуть пониже него, — сказала я Бену, возвращаясь на своё место за столом. — Где-то посередине между вами.

— Ну ладно, — улыбнулся Бен. — Для начала неплохо.

По мне, так так себе начало, но вслух я это озвучивать не стала.

Пирсон наклонился вперёд и вырубил диктофон. Я настороженно уставилась на него.

— Спасибо, Энджел, — произнёс он, удивив меня тем, что назвал по имени. — Мы ценим твою помощь.

— Вы мне верите? — спросила я в лоб.

Он задвинул стул.

— Я не думаю, что ты пытаешься меня наебать, — ответил он с натянутой улыбкой, кивнул Бену и направился к выходу. Но у самой двери он замер, держась за ручку, и повернулся ко мне. — Ещё один вопрос, если ты не против.

— Ну?

— Ты ни разу не упомянула, что испугалась, будто он тебя пристрелит, — он слегка наклонил голову набок. — Почему так?

— Я, э-э, просто была в шоке, сильнее всего остального.

Внутри у меня начал завязываться холодный, тугой узел. Я не была дурой — я прекрасно понимала, что моё кажущееся отсутствие страха копы вполне могли истолковать так, будто я как-то замешана в этом дерьме.

— Ну конечно, — отозвался капитан. Он выдавил понимающую улыбку, но его глаз она не коснулась. — Хорошо, что ты смогла сохранить хладнокровие. Меньше всего нам сейчас нужен ещё один труп.

Я натянуто кивнула. Своем голосу на данный момент я не особо доверяла.

Пирсон открыл дверь, но не успел он выйти, как в комнату проскользнул Маркус и прямиком направился ко мне.

— Ты как, в порядке? — спросил он, обводя меня взглядом, будто лично проверял на наличие лишних пулевых отверстий. — Я только что услышал про налёт.

— Всё нормально, — ответила я, чувствуя себя до ужаса неловко. На долю секунды мне показалось, что он сейчас наклонится и поцелует меня, но он, видимо, вовремя передумал делать это при свидетелях. Вместо этого он просто сжал моё плечо. Через его плечо я видела, как капитан провожает его слегка прищуренным взглядом. Но, к моему облегчению, Пирсон всё-таки вышел, а Бен последовал прямо за ним. — Всё нормально, — повторила я, когда дверь закрылась. — Всё путём.

— Рад слышать, — выдохнул Маркус с облегчением и притянул меня к себе, обнимая.

Я позволила себе расслабиться в его руках.

— Тебе нужно больше жрать, — пробормотал он. — Творится какая-то дичь, и сейчас не время ходить полупустой. — Он отстранился и, держа меня за плечи, пристально вгляделся в моё лицо. — Я знаю, что ты пытаешься экономить свои запасы, но если прижмёт — я всегда могу подкинуть тебе подкормку.

— Знаю. Я как раз собиралась. И ты прав.

Он всегда был более чем готов поделиться, но вскоре после того, как мы начали встречаться, я твёрдо решила, что буду клянчить у него мозги только в самом крайнем случае. Мне не хотелось зависеть от него — да и вообще от кого бы то ни было.

— Слушай, — сказала я, — с этим мёртвым охранником было что-то не так.

— В смысле «не так»?

— Ну, у него был расколот череп, и я была чертовски голодна, но я вообще не почуяла запаха его мозгов.

Маркус хмуро свёл брови:

— Ты уверена? Может, там трещина была недостаточно большая, чтобы ты могла разобрать?

Я качнула головой:

— Череп был расколот в хлам. Поверь мне. Я видела, как обломки костей двигались под кожей. А ещё там, в лаборатории, я была такой голодной, что чуяла мозги живых людей.

Да блядь, я и сейчас их чуяла. Тот мелкий глоток, что я успела сделать в фургоне, бесследно испарился за время всей этой заварухи.

Встревоженное выражение на его лице стало ещё отчётливее.

— Не знаю, Энджел. Тебе нельзя доводить себя до такого голода — это бьёт по мозгам и мешает адекватно соображать.

Я подавила подступающее раздражение.

— Да знаю я, знаю, но до налёта всё было не так хреново. Я немного перекусила в фургоне по дороге. По ходу, из-за стресса куча калорий просто сгорела.

Он запустил пятерню в волосы.

— Единственная причина, по которой ты могла не учуять мозги — это если бы он сам был зомби. Но это исключено. Он был мертвее всех мёртвых. Парамедики снимали кардиограмму, всё как положено.

— Откуда ты знаешь, что он не был зомби? — спросила я. — Подумаешь, кардиограмма показала смерть, это ещё ни хера не доказывает. Когда в тебя выстрелили, я уверена, у тебя сердце тоже не билось.

«Или билось?» — подумала я, внезапно засомневавшись. Не то чтобы я тогда остановилась проверить пульс. Эд всадил Маркусу пулю прямо в голову, и как только я шуганула Эда, я подхватила Маркуса и на полной скорости потащила к своей тачке, где принялась пичкать его мозгами под завязку. К счастью, это сработало.

— Я просто говорю, что скорее всего у тебя просто притупился нюх. — Он выдавил улыбку, которая, видимо, должна была меня успокоить, но он пиздец как не угадал с моим настроением и тем, каким выдался этот денёк.

Я отстранилась от него и прищурилась:

— Серьёзно, блядь? Нюх притупился? Маркус, ты издеваешься надо мной? На меня только что наставили ствол. Какой-то наёмный уёбок спёр труп, а я пытаюсь тебе объяснить, что с этим жмуром творилось что-то странное. Какого хера ты мне не веришь?

— Извини. — Он поморщился. — Ты права. Наверное, мне просто очень хотелось, чтобы это оказалось каким-то случайным совпадением…

— Тебя просто не было здесь, когда я описывала этого чувака и то, что он делал, — отрезала я, уперев руки в бока. — Чувак, это был не просто какой-то левый долбоёб, решивший прихватить труп чисто поржать. Этот хмырь — грёбаный профи. Он, сука, затянул меня стяжками! — Я продемонстрировала свои забинтованные запястья для пущей убедительности.

Он глубоко вздохнул:

— Ладно. Извини. Тогда этому должно быть какое-то объяснение. — Но в его глазах всё ещё читалось сомнение. — Не скажу, что я знаю о зомби абсолютно всё, но фишка в том, что для нашего брата трещина в черепе — это так, мелкая царапина. И его тело начало бы гнить, пока организм пытался бы залатать этот перелом. Понимаешь, о чём я? Он был просто… обычным покойником.

Я нехотя кивнула:

— Ладно, допустим, не зомби. Но с его мозгами всё равно было что-то не то. Я это жопой чую. Может, у мужика был рак? — Хотя нет, раковые мозги я уже видела и нюхала, и там совсем другой запах.

— Я верю тебе, — сказал он. — Честно, клянусь. И мой дядя как раз тот человек, у которого стоит спросить, почему так вышло. — Он улыбнулся и ободряюще сжал мои плечи. — Так что даже хорошо, что мы едем к нему завтра, верно?

Я тяжело вздохнула:

— Верно. Прямо сплю и вижу. Жду не дождусь.

Он рассмеялся и снова притянул меня к себе:

— Врушка из тебя хреновая.

— Сама не знаю, почему. Практики-то у меня было выше крыши.

Глава 6

Маркус настоял на том, чтобы проводить меня до парковки, против чего я ни разу не возражала. Я забрала свой ланч-бокс и сумку из фургона и допила остатки мозгового смузи прямо на ходу, пока шла к своей маленькой «Хонде Сивик». К тому времени как я добралась до машины, порезы на запястьях полностью затянулись, да и настроение в целом заметно улучшилось.

Когда я подъехала к дому, папиного пикапа на подъездной дорожке не было. Прежде чем выйти из машины, я посидела пару минут, разглядывая дом и прикидывая варианты. Последние две недели мы с отцом потратили на то, чтобы хоть немного разгрести этот гадюшник, хотя впереди было ещё непочатый край работы. Чтобы просто собрать граблями в мешки сплющенные пивные банки, которыми была буквально «вымощена» вся дорожка, у нас ушло три полных дня. А ещё я одолжила у Маркуса триммер и успела выкосить примерно четверть заросшего бурьяна в боковом дворе, пока не закончилась леска. Хотя, весьма вероятно, что лески там оставалось ещё до хрена, а я просто бросила это дело и с визгом удрала, когда наткнулась на змею, которая как раз заглатывала мышь.

Первое, что бросилось в глаза — с крыльца исчезли мешки со сплющенными банками. Я ни секунды не сомневалась, что отец отвёз их в пункт приёма вторсырья, чтобы выручить хоть немного наличных. Сумма должна была получиться приличная, учитывая, сколько мы их накопили. Однако я также знала, что приёмка закрывается в шесть вечера, а сейчас уже было около полуночи.

У отца не было работы. И я была железно уверена, что он не поехал за продуктами в такой час.

Я мысленно оценила уровень своей усталости, тяжело вздохнула, включила заднюю передачу и покатила по шоссе. Я не особо рассчитывала увидеть его пикап у бара «Pillar’s», но была немного удивлена, не обнаружив его и в «Kaster’s» — его обычном месте обитания. «Конечно, он же знает, что я буду его искать».

В конце концов я засекла его потрёпанный пикап у бара «Puzzles». Я чуть было не проскочила мимо: если бы я не вглядывалась изо всех сил, то точно бы не заметила его машину, припаркованную в самом конце двора и спрятанную за мусорным контейнером. Я заехала на стоянку, но опять же, вылезать сразу не стала. Стоит ли вообще заходить и устраивать ему разнос? Или даже не разнос, а просто…

Блядь. Я зажмурилась и уткнулась лбом в руль. Это дерьмо будет паршивым, что бы я ни сделала. Я могла бы проигнорировать тот факт, что он снова пьёт — собственно, именно так я всю жизнь и поступала, потому что, господи боже, это намного проще, меньше стресса и не так больно.

Но ведь я всегда так делала. И эй, Энджел, как, блядь, это тебе помогло?

Вздохнув, я заглушила мотор и вышла из машины. Так или иначе, ситуация будет хреновой, но в этом случае я хотя бы сама контролирую этот хреновый расклад. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Внутри бар освещался в основном неоновыми пивными вывесками и двумя телевизорами, висевшими по углам длинной стойки. Местечко было небольшим — большего ему и не требовалось. Сама стойка была метров шесть в длину, а помимо неё оставалось место всего для четырёх столов. В такие заведения ходят в одиночку, когда всё, чего тебе хочется — это тупо сидеть, бухать и делать вид, что смотришь телик.

Отец заметил меня практически в тот же миг, как я увидела его. Я наблюдала, как на его лице сменяют друг друга эмоции: стыд, злость, вызов, смирение. Блядь, прямо все стадии принятия горя.

Я натянула на лицо улыбку и зашагала к нему. Эта улыбка застала его врасплох: было очевидно, что он ждал от меня злости или обиды. И я злилась, но показывать этого не собиралась.

— Привет, пап, — сказала я, усаживаясь на соседний табурет. — Ехала мимо, увидела твой пикап и решила зайти поздороваться.

На мгновение он растерялся, но лишь на миг. Дураком он точно не был.

— Ну да, конечно. Увидела, что банок нет, поняла, что у меня появились бабки. Сколько баров объехала, пока меня не выцепила?

Я пожала плечами:

— Пять. Может, шесть.

После секундного колебания он поднял свой бокал и сделал демонстративно жадный глоток.

— И что теперь? Потащишь меня домой как грёбаного пацана?

— Я тебе не враг. И не тюремщик. Я не могу заставить тебя поехать домой и не могу заставить тебя бросить пить. — Я пожала плечами. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я есть в твоей жизни, несмотря ни на что.

Он поставил пиво и недовольно уставился на меня:

— И где ты только научилась так грязно драться?

Я ухмыльнулась и кивнула бармену:

— Колу, пожалуйста.

Отец нахмурился, закатил глаза и отодвинул от себя пиво.

— Ларри, мне то же самое.

Какое-то время мы сидели в тишине, потягивая свои безалкогольные напитки. Эту тишину нельзя было назвать дружеской, но и откровенно враждебной она тоже не была.

— Я хрен знает, что делать, дочь, — подал он голос спустя время. — Я ведь не проснулся сегодня утром с мыслью сдать банки, а потом пойти прибухнуть. — Он глухо выругался. — Твою мать, я поехал сдать эти банки, потому что собирался купить новую, блядь, газонокосилку, сделать тебе сюрприз.

Я невольно улыбнулась. Я ему верила.

— Эта хуета сейчас знатно подорожала.

— Да уж побольше, чем я рассчитывал. То есть там были дешёвые варианты, но я уже слишком старый и уставший, чтобы толкать эту хреновину перед собой. Надеялся взять самоходную. — Он устало потёр лицо руками. — Ну и в итоге я вышел из магазина, и вместо того, чтобы просто поехать домой и подумать, я решил, что я, блядь, дико злой и мне срочно нужно выпить.

— Ага, — отозвалась я. — Прекрасно знаю это чувство.

Про реабилитационный центр я заикаться не стала. Мы это уже обсуждали. Он даже был согласен лечь, но нам это было тупо не по карману. Вот так, просто и понятно. Ребцентры стоили конских денег, а у отца не было медицинской страховки. А про государственные клиники мне вообще лучше рот не открывать — там полный пиздец. Единственным альтернативным вариантом оставались Анонимные Алкоголики. Я была не в восторге от всей этой их религиозной заумной проповеди, но это хотя бы бесплатно. Правда, ни на одно собрание он пока так и не дошёл.

— Прости, что я такое кусок говна, Энджел-детка, — пробормотал он, преданным взглядом побитой собаки уставившись на пузырьки в своей коле.

— И что ты хочешь, чтобы я на это ответила, пап? — спросила я, впервые за вечер дав волю раздражению. — Что за дешёвый пиздёж. Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела? Я жалею тебя ровно так же, как жалею себя. Нас обоих жизнь поимела во многих смыслах, но в то же время мы сами себя поимели. Или тебе просто нужно прощение? Потому что, если честно, если тебе нужно только прощение, то ты должен понимать: меня бы, сука, здесь вообще не было, если бы я тебя уже не простила.

Отец захлопал глазами:

— Я ещё недостаточно пьян, чтобы переварить то, как сильно ты изменилась.

— Я тоже, — горячо выдохнула я. — Ладно, пошли, я отвезу тебя домой. Утром звякнешь кому-нибудь из корешей, чтобы подбросили тебя обратно за пикапом.

К моему облегчению, он не стал артачиться. Хотя я уже приготовила целую лекцию о том, что его не так давно принимали за домашнее насилие, и вешать сверху ещё и арест за пьяную езду ему нахрен не сдалось. Он молча расплатился по счёту и поплёлся за мной к машине. Как только он сел, сразу откинул сиденье назад и закрыл глаза. Я была почти уверена, что он не спит, но возражать не стала. На самом деле, это был отличный повод избежать необходимости высасывать из пальца тему для разговора. Тот арест за домашнее насилие был за то, что он выбил из меня всю дурь, и хотя мы оба сейчас изо всех сил пытались склеить наши отношения, на них всё ещё оставалось слишком много кровоточащих ран.

Он открыл глаза, как только я затормозила перед домом, что лишний раз подтвердило мою догадку: он просто увиливал от необходимости со мной разговаривать. Я поплелась за ним по ступеням внутрь. Мы проделали огромную работу, чтобы хоть немного привести дом в божеский вид и отмыть его, но впереди был ещё непочатый край. Разбитое окно на фасаде всё ещё держалось на честном слове и армированном скотче, мебель выглядела как отбросы с гаражной распродажи, а ковролин был усеян кучей пятен хрен пойми от чего. Но хлама стало в разы меньше, и я изо всех сил старалась, чтобы грязная посуда не задерживалась в раковине дольше пары дней.

— Я спать, — буркнул отец, направляясь к своей спальне.

Я просто кивнула и пошла к себе, мысленно желая, чтобы раны между нами затягивались так же легко, как порезы на моих запястьях.

Когда я проснулась на следующее утро, отец всё ещё спал — ничего удивительного, учитывая, что я, блядь, подорвалась аж в восемь утра, несмотря на дикое желание проспать большую часть дня. Ну, или хотя бы до одиннадцати, раз уж моё дежурство начиналось только в полдень.

Какое-то время я тупо пялилась в потолок, надеясь снова вырубиться, но вместо этого мой мозг решил устроить забег вокруг всей этой херни с необходимостью сдавать GED. В итоге я забила, вылезла из кровати, быстро сполоснулась в душе, натянула брюки-карго с рубашкой офиса коронера и тихонько выскользнула из дома, на ходу натягивая куртку и аккуратно притворяя за собой дверь. Отношения между мной и отцом стали заметно лучше, но старая привычка ходить перед ним на цыпочках умирала с трудом.

Ближайший книжный магазин находился в Такер-Пойнт. Единственная причина, по которой я вообще знала, как его найти, заключалась в том, что около месяца назад одного пожилого покупателя нашли мёртвым прямо в местном читальном кресле. Судя по всему, дедуля просидел так несколько часов, прежде чем сотрудники сообразили, что он как-то подозрительно долго не переворачивает страницу в книге на коленях.

У девицы за прилавком были иссиня-чёрные волосы с ярко-синей прядью и пирсинг везде, где только можно: в губе, брови и носу. Но поздоровалась она со мной очень тепло и дружелюбно. Я выдавила ответную улыбку, чувствуя себя при этом полнейшей самозванкой. Когда я в последний раз добровольно заходила в книжный, чтобы реально купить книгу? Да никогда, блядь. «Вот убожество», — с прискорбием подумала я.

— Вам помочь что-нибудь найти? — спросила она с лучезарной улыбкой.

— Э-э, нет, я просто посмотрю, — пробормотала я и поспешила вглубь магазина.

Почти сразу я пожалела, что отказалась от её помощи, потому что не имела ни малейшего понятия, где, сука, искать эти пособия по GED. А если я сейчас вернусь и спрошу, то буду выглядеть как дважды дура: во-первых, потому что могла спросить сразу, а во-вторых, потому что мне вообще понадобился этот грёбаный GED. Да, я понимала, что веду себя как идиотка, но эй, я никогда и не славилась особой рациональностью.

Поплутав минут десять, я наконец наткнулась на секцию с пособиями по подготовке ко всяким разным тестам, о большинстве из которых я в жизни не слышала. MCAT, LSAT, GMAT…? Наконец у самого пола я засекла справочники по GED. Но, господи боже, их тут было просто до хрена. Я в полном унынии уставилась на две забитые полки.

— Вот эта серия очень хорошая, — раздался прямо над ухом голос продавщицы, отчего я знатно шуганулась.

Пока я ловила обратно свою челюсть, она мило улыбнулась, протянула руку и постучала по корешку сине-белого тома.

— Здесь отлично объясняются все процессы, обучающие разделы написаны понятным языком, да и цена вполне разумная.

— Э-э. Спасибо, — выдавила я, изо всех сил стараясь не покраснеть от стыда.

— Для родственника берёте или для друга? — поинтересовалась она.

До меня вдруг дошло, что она прекрасно видит, как мне неловко из-за этого всратого GED, и просто пытается дать мне изящный путь к отступлению. К собственному удивлению, я расслабилась и поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Нет, это мне, — ответила я. Да пошло оно всё. Глупо было стыдиться или смущаться. Ну да, я бросила школу. По крайней мере, сейчас я пытаюсь это исправить.

Её улыбка стала ещё шире.

— Это круто. Я сама сдавала его лет восемь назад. — Она хмыкнула. — Оттуда и знаю, что это хороший самоучитель.

— Ты бросала школу? — ляпнула я, но тут же поморщилась и помотала головой. — Прости, это не моё дело.

— Да всё нормально, — успокоила она меня. — Но вообще да, я была странным подростком. Мне стало дико скучно в школе, так что я забила на неё в середине выпускного класса. — Она закатила глаза. — Тупой поступок, потому что куча университетов не принимают GED напрямую и заставляют сначала отучиться год-два в двухгодичном колледже, прежде чем ты сможешь подать документы на перевод. Но, с другой стороны, это не конец света. Просто у меня ушло чуть больше времени, чтобы получить диплом.

Я умудрилась выдавить слабую улыбку. Университет? Блядь, мне бы просто обратно на нары не загреметь.

— Готовы на кассу? — спросила она. — Или хотите ещё что-нибудь посмотреть?

— Думаю, на сегодня с меня хватит, — ответила я.

Мамочки, когда я вообще в последний раз читала книгу? Я читала так мучительно медленно, что мне казалось, будто на один несчастный роман у меня уйдёт целая вечность. К моменту, когда я добиралась до финала, я уже напрочь забывала, что происходило в самом начале.

Девчонку мой ответ ничуть не смутил, и она просто пошла к кассе, а я поплелась следом. Пока она пробивала мою покупку, я лениво разглядывала витрины, и тут мой взгляд зацепился на стопке газет — заголовок на первой полосе буквально приковал моё внимание.

— И вот это тоже, пожалуйста, — сказала я, цапнув газету и кинув её на прилавок.

Она добавила её к общему счёту, и вскоре я уже шагала к своей машине. Едва запрыгнув внутрь и захлопнув дверь, я вытащила газету и принялась бегло читать главную статью. Всё это время внутри меня росло такое чувство, будто я проглотила булыжник.

Офис коронера упустил покойника

Сотрудники офиса шерифа расследуют пропажу тела жертвы несчастного случая, произошедшую поздно вечером в среду. Ассистент морга при офисе коронера Энджел Кроуфорд, отвечавшая за транспортировку и доставку тела, позже заявила следователям, что труп был похищен у неё вооружённым мужчиной в маске. Однако неназванный источник в офисе коронера сообщил, что на данный момент нет никаких улик, подтверждающих её слова, и в качестве рабочей версии рассматривается то, что тело было либо потеряно, либо украдено непосредственно во время транспортировки от места происшествия до приходского морга. Кроуфорд — бросившая школу девица, которая сейчас отбывает условный срок за хранение краденого имущества, работает в офисе коронера Сент-Эдвард менее трёх месяцев. Имя жертвы несчастного случая на данный момент не разглашается.

К моменту, когда я дочитала статью до конца, у меня крупно дрожали руки. Сука, ну неужели нельзя было выставить меня ещё большим ничтожеством? Коронер выдал максимально нейтральный комментарий о том, что инцидент всё ещё расследуется, и как он безумно рад, что никто не пострадал, бла-бла-бла… но ни единого слова о том, что он верит в мою версию. От этого предательства внутри всё просто перевернулось. А ещё у меня было стойкое подозрение, что я прекрасно знаю, кто этот «неназванный источник в офисе коронера». Аллен, блядь, Гребаный Прежан. Хотя какая теперь, нахрен, разница. Даже если я сдам этот всратый GED и слезу с условки, я всё равно навсегда останусь судимой уголовницей и недоучкой без школьного аттестата.

Мне не хотелось, вот вообще НИХУЯ не хотелось, идти на работу и пересекаться хоть с кем-то, у кого есть пульс. Мне пришлось выскрести из самых потаённых глубин души всю свою силу воли, чтобы заставить себя повернуть руль в нужную сторону и поехать к офису коронера. Но из самого морга я вылезать не планировала. «Если меня вообще ещё не уволили», — мрачно подумала я.

Я надеялась тихонько прошмыгнуть через заднюю дверь, но моё сердце ушло в пятки, когда я увидела Деррела, подпирающего капот своего «Дуранго» у самого входа. Было очевидно, что он караулит меня. «Сейчас он обрадует меня тем, что я уволена, или отстранена, или ещё какая-нибудь подобная залупа». Чёрт, да меня вообще могут принять за дачу ложных показаний и аннулировать моё УДО. О да, теперь со мной могло случиться дерьмо самого разного калибра.

Я припарковалась на другом конце стоянки и с мазохистским упорством заставила себя дойти до него. Он не улыбался, но и не выглядел злым или расстроенным, а именно такого выражения лица я ждала, или, по крайней мере, надеялась увидеть, если бы меня реально попёрли с работы.

— Видел газету? — спросила я, как только подошла ближе.

— Видел. — Он оттолкнулся от машины и внезапно так заграбастал меня в объятия, что у меня аж рёбра затрещали, а потом отпустил. — Энджел, тебя никто не уволит.

— Ты не можешь знать наверняка, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Мне показалось, что у меня получилось, но Деррел был слишком проницательным, чтобы не заметить, как сильно я на взводе.

Он тихонько вздохнул:

— Послушай, я знаю, о чём ты думаешь. Ты только-только начала возвращать свою жизнь в нормальную колею, и теперь всё это дерьмо готово полететь псу под хвост. Но сейчас у тебя есть то, чего не было раньше.

— Джинсы без дырки на жопе?

По его губам скользнула улыбка.

— Ну, это тоже. Но ещё у тебя теперь есть люди, которые готовы за тебя впрячься. Если, и это очень хреновое «если», тебя отсюда попрут, мы найдём тебе другую работу. Может, даже такую, где не придётся ковыряться в покойниках.

«Но это как раз та часть работы, которая мне жизненно необходима!» — мысленно взвыла я, но вслух ничего не сказала, натянув на лицо ту самую храбрую мину, которую Деррел и ожидал увидеть.

— Спасибо. Я ценю это.

Он снова привалился к машине и опустил голову, пристально вглядываясь в меня.

— Не сочти за излишнее любопытство, но это ведь твой первый привод был, верно?

Я тяжело вздохнула:

— Ага. Наверное, поэтому мне и удалось соскочить на обычную условку.

Широкий лоб Деррела прорезала хмурая складка.

— А почему твой адвокат не сослался на статью восемьсот девяносто три или восемьсот восемьдесят один точка один?

Я уставилась на него самым тупым взглядом, на какой была способна.

— Чувак, я вообще без понятия, о каких цифрах ты сейчас говоришь.

Его губы тоже недовольно сжались.

— Твой адвокат должен был заявить ходатайство по 893-й статье. В Луизиане по определённым видам преступлений она позволяет полностью аннулировать судимость, чтобы она не светилась в базе, если после этого ты ведёшь себя тихо-мирно.

Я фыркнула:

— Моим адвокатом был государственный защитник, у которого был такой дикий похмельный сушняк, что он даже моё имя вспомнить не мог. И я пиздец как уверена, что он моё дело открыл впервые минуты за три до того, как мы зашли к судье. — Я поморщилась и запустила руку в волосы. — Интересно, а сейчас можно вернуться назад и переиграть эту херню?

Деррел медленно покачал головой:

— Так это не работает. Теперь очистить твоё досье может только помилование. Извини.

— Чего, серьёзно? Типа, помилование от самого губернатора? — я издала короткий смешок, похожий на лай. — Стал бы губернатор пачкать руки ради шмары, которую приняли в угнанной тачке.

Тут же я взвизгнула, потому что Деррел отвесил мне лёгкий подзатыльник.

— Ой! Эй! за что?

— Прекрати себя обзывать, — отрезал он, наградив меня суровым взглядом. — В этом мире и так полно говнюков, которые с радостью сделают это за тебя. Не облегчай им задачу.

Я потерла ушибленное место, продолжая бурчать:

— Ладно, ладно.

Он помрачнел:

— Я чувствую себя виноватым из-за того, что всё так вышло. Мне нужно было вернуться в морг вместе с тобой.

Он выглядел искренне расстроенным, и я в триллионный раз вспомнила, что этот мужик, который до сих пор мог бы играть в американский футбол на позиции лайнбекера и даже не запыхаться, обладал самой доброй и чуткой душой из всех, кого я знала. Неудивительно, что у него так чертовски здорово получалось общаться с убитыми горем родственниками.

Я решительно мотнула головой:

— Деррел, я торчала в этом морге по ночам кучу раз. И если бы ты был здесь, этот урод, скорее всего, тебя бы просто пристрелил. — Я отступила на шаг и демонстративно окинула его оценивающим взглядом. — Хотя, возможно, ему бы понадобилось на это несколько обойм.

Поддавшись порыву, я быстро обняла его, хотя мои руки даже близко не сходились у него за спиной.

— Всё путём, здоровяк. И если ты продолжишь в том же духе, я сейчас разревусь, и тогда мне придётся надрать тебе задницу. — Я сделала нарочито свирепое лицо, пытаясь подбодрить и себя, и его. — И даже не сомневайся, я смогу! Я дерусь грязно.

Он ухмыльнулся:

— Знаю. За это ты мне и нравишься.

Глава 7

Остаток моей смены, слава богу, прошёл без приключений. Никаких покойников, никаких вскрытий, и ровно в пять вечера я быстренько переоделась в шмотки, в которых планировала поехать к Пьетро, и покатила к дому Маркуса. Мне, сука, меньше всего хотелось, чтобы он заезжал за мной домой. Мой папаша до сих пор понятия не имел, с кем я встречаюсь, и я планировала держать это в тайне до тех пор, пока не наступит подходящий момент выложить ему, что я мучу с копом, который упрятал его за решётку за домашнее насилие.

Иными словами — никогда.

Маркус встретил меня с улыбкой и поцелуем. Он не выглядел недовольным или расстроенным, из чего я сделала вывод, что статью в газете он ещё не видел. А мне совершенно не хотелось поднимать эту тему и портить остаток дня.

К счастью, или к несчастью, сама перспектива знакомства с его дядей так меня мандражировала, что этого с лихвой хватило, чтобы отвлечься от всего остального.

— Слушай, ты не могла бы успокоиться? — внезапно выдал Маркус, когда мы уже отъехали приличное расстояние от города.

Я перестала дёргать ногой, намертво сцепила пальцы и выдавила Маркусу максимально широкую улыбку.

— Да я спокойна. Спокойна как удав. Полный дзен.

Он протянул руку и ободряюще сжал мою ладонь.

— Энджел. Всё будет нормально. Клянусь. Мой дядя охуенно классный мужик. — Он улыбнулся. — Он же со мной как-то справляется, верно?

Я фыркнула:

— Ну да, будто это так уж сложно. — Я покосилась в его сторону. — Так он брат твоего отца или матери? И какая вообще у тебя семья?

— Он старший брат моего отца. Они оба приёмные. А в остальном семья у меня отличная. Мама, папа, сестра… И пока ты не спросила — нет, они не знают, что я зомби. Дядя единственный в курсе.

— Сестра? Младшая или старшая?

— Старшая, — ответил он. — Разница лет десять. Она сейчас работает в Бостоне. — Он гордо улыбнулся. — Она у меня умница. Магистр современной литературы, сейчас идёт на докторскую степень.

— А ты не думал… — Я осеклась, пытаясь сообразить, как бы потактичнее задать вопрос, который крутился у меня в голове, и при этом не испортить атмосферу. — Ай, забудь.

— Что?

Я поморщилась:

— Ну, э-э… эта херня не выходит у меня из головы с тех пор, как я узнала, сколько лет было Кангу.

Канг работал санитаром в похоронном бюро Скотта и стал первым зомби, который дал мне пару дельных советов о том, как вообще существовать в нашем не-мёртвом состоянии. На вид ему было чуть за двадцать, а на деле — под восемьдесят. Ну, точнее, было до тех пор, пока Эд не пришил его и не отрубил ему башку.

По лицу Маркуса пробежала тень, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот.

— Тебе интересно, как я в будущем собираюсь инсценировать свою смерть и начинать всё сначала где-нибудь в другом месте? — спросил он.

— Блин, ну когда ты так говоришь, это звучит пиздец как депрессивно.

Он издал короткий смешок.

— Да я думал об этом… и мой ответ: «Хрен его знает». Думаю, лет десять-пятнадцать у меня в запасе ещё есть, а потом придётся либо начинать краситься, либо красить волосы под седину, чтобы выглядеть солиднее. Мой дядя именно так и делает.

— А сколько ему лет?

Маркус в раздумье поджал губы:

— Под шестьдесят, наверное? Около того. Он говорил, что его обратили примерно тридцать лет назад, и до сих пор ему как-то удавалось выезжать на краске для волос и тонне грима, благодаря которому кажется, что у него больше морщин, чем есть на самом деле. — Он пожал плечами. — Короче, в ближайшее время я точно не собираюсь принимать никаких радикальных решений.

— Логично. Извини.

— Да брось, Энджел, не извиняйся. — Он улыбнулся мне, но в этой улыбке сквозила грусть. — Ты всё ещё только привыкаешь ко всему этому дерьму. А у меня было шесть лет на адаптацию.

Я откинулась на спинку сиденья и принялась разглядывать мелькавшие за окном пейзажи: леса, болота и мелкие городишки, попутно переваривая его слова. Сколько времени уйдёт у меня на то, чтобы привыкнуть? И что вообще значит «привыкнуть»? Я всё ещё остаюсь по сути человеком, просто со странной болячкой? Или меня переклинило настолько глубоко, что я теперь вообще совершенно другое существо?

— Ты никогда не злилась на меня за то, что я сделал? — спросил он, нарушая тишину. — Ну, за то, что превратил тебя в зомби.

— Ты серьёзно? — удивилась я. — Дорогой, я бы вообще-то была мертва, забыл?

— Я знаю, но…

— Прекращай, — отрезала я, перебивая его. — Нет, я не злюсь. Мне даже в голову не приходило злиться. Дело ведь не только в том, что я осталась жива. Посмотри на меня: у меня есть работа, и я больше не конченый лузер.

— Ты никогда не была лузером, — возразил он.

Я издала грубый фырк:

— Ну вот сейчас ты откровенно пиздишь. Поверь мне, была. Я просто опустила руки и мне было абсолютно насрать.

— Ну, сейчас-то ты точно не такая, — сказал он.

— По крайней мере, я, блядь, очень стараюсь.

И вот это, как я осознала, было самым главным изменением. Мне стало не всё равно на свою «лузерность», и я делала всё возможное, чтобы это исправить. Правда, некоторые вещи исправить было уже невозможно, с ними можно было только научиться жить. Я судимая уголовница, мой отец — алкоголик, а мать загремела в тюрьму за жестокое обращение с детьми и покончила с собой за решёткой. «Мне насрать» было моей мантрой последние несколько лет, и я следовала ей, забивая на себя и уничтожая себя гораздо изощрённее, чем это когда-либо делала моя мать. Но вернуться к этому похуизму сейчас я уже не могла. Не если хочу выжить. Наверное, именно поэтому та газетная статейка так больно меня зацепила. Мне стало не насрать, и меня дико бесило, что кто-то до сих пор может думать иначе.

Я украдкой глянула на Маркуса. Пока он вёл машину, на его лице блуждала расслабленная улыбка — у парня явно было отличное настроение. Я просто не смогла заставить себя вывалить на него инфу про эту всратую статью прямо сейчас. «Ладно, давай сначала переживём эту вечеринку», — скомандовала я себе. Часок-другой поизображаю милую девочку, а потом смогу вернуться к тому, что в моей жизни со скрипом сходило за нормальность.

Первый звоночек о том, что я, возможно, влипла по самые уши, звякнул, когда Маркус свернул в элитный коттеджный посёлок и вынужден был затормозить у будки охраны, чтобы предъявить удостоверение. Стоило нам миновать ворота, как я во всей красе разглядела здешние домики. Всё сплошь минимум в два этажа, и каждый такой огромный, что моя халупа поместилась бы туда раз шесть, не меньше. Вылизанные до идеала лужайки, дорогущие тачки и изредка пробегающие мимо бегуны в спортивных костюмах, которые стоили дороже моего корыта. Я, конечно, знала, что Пьетро Иванов, как выразился Маркус, «гребёт бабло лопатой», но только сейчас до меня начал доходить истинный масштаб этого бедствия.

Сделав несколько поворотов, мы затормозили перед трёхэтажным… ну, слово «особняк» было единственным, которое тут подходило. Бледный серый кирпич, три этажа, колонны на фасаде, изысканный ландшафтный дизайн, включая деревья у парадной двери, подстриженные в аккуратные спирали. Но даже это было не самым страшным. Хуже всего было то, что здесь явно намечалось не «всего пара человек». Широкая круговая подъездная дорожка была уже под завязку забита машинами, а вдоль улицы выстроилось ещё как минимум штук двенадцать.

Я панически уставилась на Маркуса.

— Ты же говорил, что я познакомлюсь только с твоим дядей и ещё парой людей?

Он виновато поморщился:

— По ходу, дядя решил позвать ещё кое-кого.

— Кое-кого?! — я в ужасе обвела взглядом только те десять машин, что стояли на самой дорожке.

Он виновато улыбнулся:

— Ну, он же сказал, что это барбекю. А он любит, когда собирается толпа. — Маркус осёкся, разглядывая вереницу машин. — Похоже, он и моих предков позвал. Там наверняка будет куча его коллег и друзей семьи… — На этом моменте он замолчал, увидев моё перекошенное от ужаса лицо.

Я уставилась на него в упор:

— Ты знал, что такое может быть?

Отвечать ему не требовалось — виноватая мина на его лице говорила сама за себя.

— Ты знал. И не предупредил меня? Маркус, как ты мог так со мной поступить?

— Энджел, расслабься. Я просто знал, что ты начнёшь паниковать, если я скажу, что ты можешь встретить всю мою родню…

— И блядь, не зря! — взвыла я.

Я посмотрела на то, во что была одета. Я больше получаса трахала себе мозг перед шкафом и в итоге выбрала свои самые приличные джинсы, обычный чёрный свитер и чёрные ботинки. Но у джинсов была довольно низкая посадка, а свитер сидел на мне слегка в обтяжку. Для встречи с дядей-зомби — сойдёт, но… с родителями? Я могла, конечно, сколько угодно тешить себя иллюзиями, что выгляжу стильно, но была почти уверена, что похожа скорее на шмару, чем на модель с обложки. Я откинула солнцезащитный козырёк, чтобы быстро глянуть на своё отражение. Из-за того, что я нормально питалась мозгами, мои волосы росли как сумасшедшие, а это значило, что у корней моих крашеных блондинистых паклей уже вылезло полдюйма родных тёмных волос. Что вообще не укладывалось у меня в голове. Как, блядь, могут расти волосы, если я мертва? Я злобно мазнула пальцем по макияжу глаз в обречённой попытке сделать так, чтобы он выглядел менее блядским.

— Энджел, ты отлично выглядишь. Пожалуйста, прекрати накручивать себя.

Я бросила попытки исправить макияж и просто оттёрла размазавшуюся тушь.

— Ага, конечно, — буркнула я, не в силах скрыть злость и обиду. — По ходу, мне в любом случае пиздец.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и промолчал. Я уже собиралась выйти из пикапа, но он потянулся и осторожно перехватил мою руку.

— Прости.

В ответ я одарила его самым кислым взглядом, на какой была способна. Он вздохнул и отпустил мою руку, но я так и осталась сидеть на месте.

— Прости, — повторил он. — Я просто пытался тебя защитить… чтобы ты не начала загоняться…

— Загоняться?

Он поморщился и вскинул руки, сдаваясь:

— Ладно, неудачное слово. Ну, нервничать, чувствовать себя не в своей тарелке. — Он застонал и запустил пятерню в волосы. — Блядь, Энджел. Наверное, я надеялся, что если не скажу тебе про родителей, то к моменту, когда мы приедем и ты их увидишь, у тебя просто не останется времени, чтобы расстроиться. — Он выдохнул. — План был дебильный, признаю. Мне жаль. Пожалуйста, пойдём со мной?

Внутри меня шевельнулось противное чувство предательства, и мне пришлось потратить несколько секунд, чтобы перешагнуть через него.

— Чтобы это был первый и последний раз, понял? — наконец отрезала я. — Терпеть не могу такие сюрпризы, особенно когда меня ставят перед фактом.

— Больше никогда. Клянусь.

Вид у него был такой несчастный и потерянный, что мне оставалось только тяжело вздохнуть.

— Ладно. Пошли знакомиться с твоей семьёй.

Пока мы шли к дому, я судорожно натягивала свитер пониже, а джинсы повыше. Впервые в жизни я порадовалась, что у меня практически нет сисек. По крайней мере, у меня был шанс сойти просто за «потасканную девицу», а не за «привокзальную шлюху».

— Погоди, — притормозила я его. — А твои родители вообще про меня знают?

Он неопределённо пожал плечами:

— Ну, возможно, я мельком упоминал тебя в начале недели.

— Охуенно, — пробормотала я. Какому, блядь, образу мне теперь придётся соответствовать?

Маркус ободряюще сжал мою ладонь, пока мы шли по дорожке из гранитного камня, огибая дом к заднему двору. Как только мы миновали тяжёлые железные ворота, нас встретил гул голосов и негромкая музыка. Я намертво приклеила к лицу улыбку, надеясь, что выгляжу дружелюбно, а не как психопатка во время обострения. Сначала мне показалось, что народа не так уж много, как я напридумывала. Тесно точно не было. Но затем до меня дошло, насколько, сука, огромен этот задний двор. Он был легко больше, чем сам дом, палисадник и подъездная дорожка вместе взятые. Правда, он был разбит на отдельные зоны, что немного скрадывало его масштаб. Тот, кто занимался ландшафтным дизайном, грамотно чередовал живые изгороди, клумбы и фонтаны, создавая укромные уголки, где люди могли гулять или сидеть и общаться с иллюзией уединения. Я насчитала целых три беседки, два пруда с карпами кои и штук шесть уличных обогревателей — весьма кстати, учитывая, что в воздухе уже чувствовался ощутимый холодок. Ах да, и ещё там было как минимум человек сорок.

«Всего пара людей», ага, блядь, держи карман шире, мысленно ворчала я. Несколько лиц показались мне смутно знакомыми, и меня знатно переклинило, когда я сообразила, что это, сука, грёбаные политики. Парочка были явно из местных — типа нашего шерифа и мэра Такер-Пойнт. Но насчёт одного из мужиков я была почти железно уверена, что это сенатор США. Несколько лет назад он вляпался в какой-то громкий секс-скандал, и его рожа торчала во всех новостях.

«Пьетро чертовски богат, у него куча связей и влияния. Да уж, Энджел, вообще нет причин нервничать».

Ждать начала всеобщего безумного внимания долго не пришлось. «Безумного» — пожалуй, не лучшее слово, но я определённо чувствовала себя лакомой сочной рыбёшкой в стае акул. У акул вообще бывают стаи? Или они как-то по-другому называются? Короче, похуй, суть в том, что меня конкретно сканировали. Каждый первый на этом дворе провожал меня взглядом в духе: «Это ещё что за блядское чучело?»

Маркус кивал и улыбался всем подряд, но при этом намертво держал меня за руку, ведя к паре, сидевшей в одной из беседок. Когда мы подошли ближе, они подняли головы, и по их искренне радостным лицам сразу стало понятно — это его предки. Одного взгляда на Маркуса было достаточно, чтобы убедиться в этом. Он был их идеальным генетическим миксом. Свой рост, комплекцию и породистую мужественную внешность он явно унаследовал от отца — чертовски красивого мужика с шатенами-волосами, сине-серыми глазами и открытой, располагающей улыбкой. Если бы я западала на зрелых мужчин, я бы по нему слюни пускала.

И, к слову, если бы я западала на зрелых женщин, я бы делала ровно то же самое по отношению к его матери. Свои тёмные волосы и глаза Маркус точно взял от неё — фигуристой женщины, которая выглядела просто сногсшибательно. Ей должно было быть под полтинник, но свои годы она несла с абсолютной, непринуждённой грацией.

Маркус поприветствовал их улыбками и объятиями, а затем потянул меня вперёд:

— Энджел, это мои родители, Нейтан и Морена.

Его мама тепло мне улыбнулась:

— Очень рада знакомству, Энджел! Маркус нам уже немного рассказывал о тебе.

Мне дико хотелось врубить Маркусу панический взгляд в стиле: «Что ты, блядь, успел им наплести?!», но я сдержалась. Вряд ли он стал бы травить им байки про мою прошлую наркоманию, судимость и отца-алкаша… так что, сука, остаётся? Мой искромётный характер?

Я заставила себя держать дежурную улыбку:

— Взаимно, мне тоже очень приятно.

Так, ну это вроде безопасная фраза, да? Господи, какая же я деревянная в таких вещах.

— Маркус говорил, что вы познакомились на работе, — подал голос его отец. — Ты тоже в полиции?

— Она работает в офисе коронера, — поспешил объяснить Маркус, спасая меня от подступающей истерики. — Так что мы частенько пересекаемся над трупами. — Он ухмыльнулся. — Романтично, правда?

Его мама тихонько рассмеялась:

— Звучит так, будто у тебя крепкие нервы, — подмигнула она мне.

— Ну, э-э, насчёт этого не знаю, — выдавила я. — Скорее всего, у меня просто с головой не всё в порядке, — добавила я и тут же мысленно прокляла себя.

«Охуенно, Энджел, просто браво, — скривилась я внутри. — Взяла и прямо с порога заявила родителям парня, что их сыночек мутит с поехавшей кукухой».

Но у Ивановых, судя по всему, с чувством юмора всё было в порядке.

— Ну, значит, ты идеально подходишь нашему Маркусу! — объявил его отец.

Мы посидели с ними ещё немного, перекидываясь дежурными фразами. Я ожидала, что так и останусь комом ходячего нервоза, но его предки были такими, блядь, душевными и искренними, что невозможно было не расслабиться и просто не покайфовать пару минут.

Маркус глянул на часы.

— Жаль вас бросать, — сказал он родителям, — но мне, пожалуй, пора выследить дядю Пьетро.

Мать нежно чмокнула Маркуса в щёку.

— Мы скоро уже поедем обратно в Лафайетт. Ты всё ещё планируешь приехать на выходные?

Он улыбнулся и обнял её:

— Однозначно.

— Было очень приятно познакомиться, Энджел, — обратилась ко мне его мама с такой теплотой, что я была почти уверена: она говорит это искренне, а не просто из вежливости.

— Взаимно, — ответила я, и это тоже было чистой правдой.

Маркус аккуратно потянул меня за руку, и мы направились к дому.

— Твои родители — предки что надо, — заметила я.

Глава 8

Папаши не было дома, когда я приехала, и у меня, сука, совершенно не было настроения ехать его искать. Мне хотелось просто завалиться на боковую и попытаться забыть весь этот ублюдский кошмар последних двух дней. Сама в шоке, но я реально вырубилась без задних ног буквально секунды через три после того, как залезла под одеяло.

Я проснулась где-то в начале десятого утра. И хотя развить у себя амнезию, чтобы напрочь стереть из памяти последние сорок восемь часов, мне так и не удалось, по крайней мере, я больше не чувствовала себя полнейшим говном. Проверив дорожку у дома и убедившись, что отец ночью всё-таки соизволил вернуться, я быстренько сполоснулась в душе, натянула рабочую одежду с курткой и вымелась на улицу, направляясь на работу. По пути я притормозила у «XpressMart», чтобы организовать себе изысканный, питательный завтрак из колы и вишнёвого пирожка «Hubig Pie» — ведь каждое грёбаное утро просто обязано начинаться с жаренной во фритюре выпечки. Но уже на выходе я замерла, чтобы повнимательнее разглядеть газеты, выставленные на продажу у двери. На первой полосе красовалась очередная статья про кражу трупа. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: меня по-прежнему выставляли конченым ничтожеством, которое и близко нельзя подпускать к такой важной работе из-за тотальной безответственности. И какого, блядь, хера коронер меня до сих пор не выпер?

Покупать газету я не стала. Читать дальше это дерьмо не было никакого желания. Я пошла к машине и по дороге пыталась залечить свои душевные раны проверенным классическим методом — уплетая пирожок.

Когда до офиса оставалось меньше мили, мой телефон пискнул, приняв смс. Внутри всё мгновенно сжалось от паники: в ту же секунду я была железно уверена, что меня уволили, и контора так деликатно сообщает, что я могу сегодня даже не заявляться.

Но нет, это был всего лишь Деррел — скинул адрес и попросил поторопиться и забрать фургон. Меня накрыла волна дурацкого облегчения. «Ну не станут же они увольнять по смс», — пристыдила я сама себя. Ну, по крайней мере, я на это очень надеялась.

Я в темпе вальса пересела из своей легковушки в рабочий фургон и погнала по указанному адресу так быстро, как только могла, не нарушая ПДД. Адрес показался мне смутно знакомым, но с ходу вспомнить, почему, я не смогла. Самым логичным объяснением было то, что я уже забирала какого-нибудь жмура где-то в этих краях, но всё равно в этом конкретном коттеджном посёлке было что-то такое, что не давало мне покоя. Ну, по крайней мере, это отвлекло меня от мыслей о моей растущей «популярности».

Вереница машин, выстроившаяся вдоль улицы, чётко давала понять: это место преступления — и не из разряда «ну, возможно, что-то случилось». Два криминалистических фургона, три патрульные тачки с мигалками и как минимум столько же машин без опознавательных знаков… Да уж, тут стряслось что-то по-настоящему крупное.

Деррел уже ждал меня, когда я вылезла из фургона.

— Убийство? — спросила я, обходя машину сзади и распахивая двери кузова.

— Да, — ответил он каким-то странно пришибленным тоном.

Я так и замерла, держась рукой за носилки. Деррела было не так-то просто выбить из колеи.

Точнее, он редко показывал свои эмоции.

— Ребёнок? — со страхом спросила я. — Пожалуйста, скажи, что это не ребёнок.

— Нет. — Его глаза налились болью. — Нет, это Марианна.

Моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы шестерёнки провернулись и я сообразила, кто, блядь, такая Марианна, но когда до меня наконец донёсся до боли знакомый собачий лай…

— О господи, — выдохнула я. Все мысли о дурацкой газетной статье разом вылетели из головы. Марианна. Та самая девица, которая выезжала со своей поисковой собакой каждый раз, когда нам нужна была помощь в поиске трупов. Марианна, девушка Эда Куинна. Этот ублюдок использовал способности её пса, чтобы выслеживать зомби, которых он потом методично убивал и обезглавливал. Вот почему адрес показался знакомым. Я знала этот район, потому что одну из жертв Эда нашли буквально в паре улиц отсюда.

— Как? — прошептала я. — Копы думают, это Эд?

Горе прорезало глубокие морщины на лице Деррела, и я вспомнила, что он, скорее всего, работал с Марианной столько же лет, сколько сам трудился следователем.

— Он главный подозреваемый, — ответил Деррел хриплым голосом. — Хотя свидетелей на данный момент нет. — Он тяжело выдохнул. — Короче, я просто хотел тебя подготовить. Я же знаю, что вы с Маркусом и Эдом дружили какое-то время, до того как…

Я молча кивнула, не видя нужды заканчивать его фразу: «…до того, как Эд необъяснимым образом испарился во время охоты со своим лучшим другом Маркусом». Для меня-то в этом как раз не было ничего необъяснимого, главным образом потому, что именно я прямым текстом заявила ему: если он не свалит из города, я его нахрен пришибу и сожру. И вовсе не обязательно в таком порядке. К моей чести, сделала я это уже после того, как этот мудак всадил в нас с Маркусом по пуле с явным намерением затем оттяпать нам головы. Так что сукой я в этой ситуации точно не была.

Но какого хера он вернулся и убил Марианну? Я вытащила носилки и покатила их к дому, проходя мимо необычно хмурых копов и парамедиков. Марианна, может, и не была копом или врачом скорой, но она проработала с ними бок о бок достаточно долго, чтобы её считали своей. Собственно, вся эта правоохранительно-спасательная тусовка горой встала за неё, устроив трогательную и мощную демонстрацию поддержки после шокирующего побега Эда.

Она лежала на спине посреди своей гостиной, раскинув руки и ноги, будто споткнулась и упала навзничь. Её глаза были открыты, а лицо казалось спокойным, но тонкая струйка крови тянулась из пулевого отверстия, пробитого почти идеально по центру лба. Я окинула комнату взглядом, чувствуя какое-то странное недоумение. В доме было чисто и прибрано, уютная мебель, на верхних полках расставлены какие-то безделушки. У одной из стен стояло пианино. В вазе на журнальном столике стояли свежие цветы. Никакого беспорядка. Никаких следов борьбы. Но с другой стороны, если это был Эд, она бы сама впустила его, верно? Но на хрена ему её убивать?

Детектив Абади сидел, уткнувшись в свой блокнот, и что-то быстро записывал. Заметив меня, он поднял голову и коротко кивнул, поразительный контраст по сравнению с его обычной презрительно скривленной миной.

Шон со вторым криминалистом всё ещё возились у тела, щёлкая затворами камер, так что я встала у стены рядышком с Абади.

— Думаешь, это Эд сделал? — тихонько спросила я его.

Его губы сжались.

— На данный момент у нас нет подозреваемых, — буркнул он в ответ, но суровый и мрачный блеск в его глазах говорил красноречивее любых слов.

Я сглотнула.

— А Маркус знает?

Абади коротко кивнул:

— Уже едет, хотя за оградительную ленту его никто не пустит.

Оно и понятно, учитывая, насколько близко они дружили с Эдом. Абади вдруг подозрительно прищурился, уставившись на меня, будто прикидывал, насколько вообще разумно подпускать меня к транспортировке тела, раз уж я знала и убитую, и Эда. Но потом до него, видимо, дошло, что здесь их знали абсолютно все, так что выставлять меня взашей было бы просто тупо.

Криминалисты закончили со своей съёмкой. Мы с Деррелом синхронно, словно по отрепетированному сценарию, шагнули вперёд и аккуратно перевернули Марианну, чтобы Шон мог сфотографировать затылок и другую сторону тела. Деррел натянул бумажные пакеты на руки Марианны и плотно обмотал её запястья хирургическим пластырем — на случай, если на её коже или под ногтями остались улики, которые помогут выйти на убийцу. Наконец мы подняли её и переложили в мешок для трупов. Я застегнула молнию, защёлкнула пряжки ремней, фиксирующих мешок на носилках, и до боли сжала челюсти от накатившего чувства полного, блядь, бессилия. Почему она? Какому ублюдку вообще могло прийти в голову убить Марианну?

Я уже начала выкатывать носилки на улицу, когда Абади притормозил меня, положив руку на предплечье.

— Энджел…

Я вопросительно уставилась на него.

— Я не знаю, читала ли ты сегодняшнюю газету, — произнёс он, — но…

— Читала, — отрезала я со злобной ухмылкой.

— Это полная хуйня. Постарайся не принимать это говно слишком близко к сердцу. Они строчат эту херню только потому, что сейчас предвыборный сезон, и им нужно раздуть хоть какой-то скандал.

Я открыла было рот, чтобы что-то ответить, но закрыла. Потом попробовала ещё раз.

— Я вообще думала, что ты меня ненавидишь.

Его губы привычно скривились в лёгкой презрительной гримасе:

— Я тебя не ненавижу. Ты мне просто не нравишься. Это две большие разницы. Но вот кого я реально ненавижу — так это мудаков, а тот репортёр — конченый мудак. Вываливать твоё грязное бельё в газету вот так — это полное блядство.

Я попыталась выдавить улыбку, но мышцы лица не слушались, так что я просто кивнула:

— Спасибо.

И так как я вообще, сука, без понятия была, как ещё реагировать на подобное проявление человечности, я просто кивнула ещё раз и покатила носилки дальше к выходу.

Как только я подошла к фургону, на полной скорости подлетел Маркус. Я рванула задние двери и затолкнула носилки в кузов, после чего повернулась к нему. Он выскочил из машины и подбежал ко мне, на его лице застыла дикая, невыносимая мука.

— Энджел, это правда? Это Марианна…?

— Да, — тихо ответила я. — Это она. Мне очень жаль.

Я хрен знала, что ещё сказать, чтобы хоть немного заглушить это горе на его лице. И я не понимала, по кому он убивается сильнее — по самой Марианне или от мысли, что это дело рук Эда.

Он судорожно, со свистом выдохнул, обессиленно опустился прямо на бордюр и обхватил голову руками.

— Грёбаный ты в рот, Эд, — прохрипел он. — Клянусь, я убью этого ублюдка, если ещё хоть раз увижу. Она этого не заслужила.

Я медленно притворила двери фургона и привалилась к ним спиной.

— А почему ты так железно уверен, что это Эд?

Он поднял голову и уставился на меня с полным непониманием:

— О чём ты вообще говоришь? Энджел, блядь, а кто ещё это мог быть? Мы же знаем, что Эд окончательно слетел с катушек.

Я нахмурилась, но спорить не стала. Маркус сейчас был явно не в том состоянии, чтобы слушать хоть какие-то доводы. Но у меня в голове почему-то упорно не укладывалась мысль, что Эд «слетел с катушек» настолько, чтобы начать выкашивать обычных живых людей. И один-единственный точный выстрел в голову? Если бы он убил её в припадке безумия, разве всё это не выглядело бы куда более жестоко и хаотично? Разве не было бы там драки, погрома, ну хоть каких-то следов борьбы?

Но все эти вопросы можно было поднять и позже, когда эта эмоциональная рана хоть немного затянется. Так что пока я предпочла держать рот на замке, просто села на бордюр рядом с ним и обняла его, пока он беззвучно плакал, уткнувшись мне в плечо.

Глава 9

Вскрытие Марианны вышло по-настоящему жестоким. Дело было не в самой процедуре, а в общей атмосфере, царившей в комнате. Не было привычных шуточек или разговоров, которые обычно помогали разрядить обстановку. Юмор, который мы использовали как щит и самозащиту от всего того ужаса, с которым приходилось иметь дело, просто испарился. В каком-то смысле это было даже хуже, чем когда к нам привозили детей.

К тому же у нас сидело несколько наблюдателей, что окончательно добивало и без того хмурое настроение. Детектив Абади припёрся, потому что это было его дело, но тут же торчал и капитан Пирсон — он молча наблюдал за процессом с приличного расстояния, пока Шон, наш криминалист, без остановки щёлкал затвором камеры.

Я пахала вместе с доктором Лебланом, приходским судмедэкспертом, уже около двух месяцев и искренне гордилась тем, что научилась предугадывать его действия наперёд. Ну, знаете, прямо как высококлассный ассистент хирурга или типа того. Не то чтобы я хоть хера понимала в хирургии, все мои познания ограничивались сериалами по телику, но в этих шоу вечно показывают какую-нибудь медсестру, которая стоит по правую руку от врача, пока тот пафосно выкрикивает: «Зажим!» или «Скальпель!». Впрочем, учитывая, насколько суровая реальность работы копов и судмедэкспертизы отличалась от телевизионных сказок, существовала огромная вероятность, что и медицинские сериалы врали напропалую.

Инструменты в руки я ему, конечно, не подавала, но весь его алгоритм знала назубок. Это спасало меня от риска выронить что-нибудь или сотворить какую-нибудь ещё глупость на глазах у кучи свидетелей.

— Чего они все тут выстроились? — тихонько поинтересовалась я у доктора Леблана в один из моментов.

Он тихонько вздохнул:

— Дело обещает быть громким, учитывая, что подозреваемый номер один — её парень…

— …который по совместительству является главным подозреваемым в тех убийствах с обезглавливанием, — закончила я за него.

Он хмуро кивнул и снова склонился над столом. Вместе мы сняли бумажные пакеты с рук Марианны, чтобы Шон мог отщёлкать их во всех деталях. Никаких следов того, что она кого-то скребла или царапала, я не заметила, но доктор Леблан всё равно взял соскобы из-под ногтей, а затем аккуратно состриг их и убрал в маленький бумажный конверт. Я так понимала, это говно отправят в лабораторию ДНК, чтобы сравнить с образцами того подозреваемого, которого они в итоге нарисуют. Скорее всего, Эда. Интересно, а у них вообще есть ДНК Эда для сравнения? Я трахала себе мозг этой мыслью несколько минут, пока наконец не допёрла, что это вообще не моя забота. Пусть детективы сами ломают голову над такими деталями.

Обычно в мои обязанности входило распиливать и вскрывать черепушки, но в этот раз доктор Леблан помогал мне сам, поскольку Марианне выстрелили прямо в голову. Моё уважение и восхищение этим мужиком взлетели до небес, когда он начал аккуратно, шаг за шагом направлять мои руки, объясняя, как вскрыть череп так, чтобы не повредить и сохранить все улики от пулевых ранений в кости. Я до усрачки чётко ощущала присутствие наблюдателей за спиной, но доктор Леблан обставил всё так, будто это я делаю ему огромное одолжение и полностью контролирую процесс, а не просто тупо выполняю его пошаговые команды. Меня даже не бесило, что мне постоянно приходилось замирать на месте, чтобы Шон успевал запечатлеть раны на камеру.

Я аккуратно извлекла мозг, переложила его на чашу весов и вернулась к опустевшей черепной коробке.

— Рана на лбу — это однозначно входное отверстие, — обычным голосом произнёс доктор Леблан, подзывая наблюдателей поближе к столу. — Видите, как кость выгнулась внутрь с обратной стороны черепа? — Он указал на скошенные края, пока Шон делал очередную серию снимков.

— Это как когда стреляешь из воздушки по стеклу, — вставила я и тут же густо покраснела, решив, что сморозила полнейшую херню.

Но доктор Леблан одобрительно мне улыбнулся:

— Вот именно, — подтвердил он. — Никогда не верьте тем, кто утверждает, будто по внешнему виду раны может с ходу определить, где входное, а где выходное отверстие. Почти во всех случаях нужно исследовать череп изнутри.

Мой стыд тут же сменился тёплым чувством гордости. Я отступила на шаг назад, чтобы дать Шону больше места для съёмки, а затем вернулась к работе, помогая заканчивать вскрытие. К моменту, когда мне пришло время зашивать Y-образный разрез на её торсе, все остальные уже убрались восвояси. Я заканчивала работу в тишине и покое, пока доктор Леблан набрасывал свои заметки в блокнот, а затем бережно уложила её обратно в мешок для трупов. Запечатав большой пластиковый пакет со всеми органами, которые патологоанатом извлёк и нарезал для образцов, я засунула его туда же, в мешок, уложив между её ног. «Вот этот мозг я уж точно жрать не стану», — твёрдо решила я, увозя каталку обратно в холодильную камеру. У меня бы рука не поднялась сожрать того, кого я знала лично и к кому хорошо относилась.

Когда я вернулась в секционный зал со следующим покойником на сегодня, доктор Леблан уже ждал меня во всеоружии. Нашим новым клиентом был парень лет двадцати с хвостиком, который, судя по всему, отъехал от передозировки наркоты. От таких жмуров меня до сих пор бросало в дрожь каждый раз, когда приходилось с ними возиться. «Не иначе как по милости божьей я сама не оказалась на его месте» и вся эта херня, хотя я сильно сомневалась, что бог имел хоть какое-то отношение к тому, что меня превратили в зомби. С другой стороны, если бы меня тогда не обратили, я бы гарантированно сдохла. Я уже была упоротая в хлам, когда мой несостоявшийся насильник подсыпал мне в стакан рогипнол. Когда я отключилась и у меня начались проблемы с дыханием, этот мудак запаниковал и повез моё тело в болото, чтобы скинуть там концы в воду, но на одном из поворотов не справился с управлением и улетел в кювет. Либо от передоза, либо от полученных травм мне пришёл бы окончательный пиздец, если бы Маркус не оказался свидетелем той аварии и прямо на месте не принял единственное решение, которое могло меня спасти.

Я перетащила тело жертвы передозировки на стол и подготовила к процедуре, пока доктор Леблан проводил первичный осмотр и делал пометки в своём блокноте. Я сделала шаг назад, когда он взял скальпель со столика с инструментами, но, к моему полнейшему изумлению, он протянул его мне рукояткой вперёд.

Я на автомате перехватила инструмент, тупо уставилась сначала на него, а затем подняла глаза на доктора.

— Э-э. Вы же шутите, да? Хотите, чтобы я сама его вскрыла?

— Ты справишься, Энджел, — заверил он меня. — Ты девчонка пробивная, с характером, да и желудок у тебя лужёный. Ты видела, как я это делаю, уже несколько сотен раз. Давай, делай надрез.

Я скорчила кислую мину.

— А можно я буду просто по старинке черепа пилить? — заныла я, возможно, даже слегка капризным тоном.

Доктор Леблан тихонько хмыкнул:

— Нельзя, потому что я ленивая задница.

— Да щас прямо!

— Ну ладно, тогда так: потому что ты полностью к этому готова, а значит — должна делать.

Я хмуро уставилась на скальпель в своей руке. Патологоанатом уже какое-то время прозрачно намекал, что скоро начнёт активнее привлекать меня к самому процессу вскрытия — но истинный смысл этих слов дошёл до меня только сейчас.

— Я готова ко многим вещам, которые мне, пожалуй, делать вообще не стоит, — буркнула я.

На его губах заиграла лёгкая улыбка.

— Я верю, что у тебя достаточно благоразумия, чтобы действовать с умом. К тому же, на самом деле ты способна на гораздо большее, чем просто числиться рядовым санитаром морга. В некоторых ведомствах ассистент, или дизектор¹, делает практически всю грязную работу: вскрывает тело и извлекает органы, после чего патологоанатом просто подходит, осматривает всё и срезает нужные образцы. — Он указал на тело, лежащее на металлическом столе. — Ещё немного практики, и ты вполне сможешь выйти на этот уровень.

Я нехотя сделала шаг к столу.

— Ладно, допустим. Но вы всё равно просто ленитесь.

Он рассмеялся:

— Тьфу ты, раскусила! А я-то думал, что выгляжу дико убедительно в роли мудрого наставника.

— Не-а. Я вижу вас насквозь, — ответила я.

Но по правде говоря, каждый раз, когда доктор Леблан выдавал подобные комментарии, моя очерствевшая маленькая душонка отогревалась так сильно, что я вряд ли смогла бы кому-то это объяснить. Пожалуй, он был единственным человеком во всей моей жизни, кто искренне считал меня умной и верил, что у меня есть потенциал.

— Помощникам прозектора платят больше, — добавил он, хитро подмигнув.

— Ну и какого черта вы сразу с этого не начали? — отозвалась я, занося скальпель.

Я поймала себя на том, что морщусь, когда погружаю лезвие в кожу. Вообще-то глупо, учитывая, что к распиливанию черепушек я уже привыкла. Там-то процедура включала в себя разрез скальпа от уха до уха через макушку, стягивание кожи, а затем работу костной пилой, чтобы срезать крышку черепа и обнажить этот прекрасный, сочный мозг.

Да уж, для большинства людей он вряд ли казался прекрасным и сочным. Но с тех пор, как меня превратили в зомби, от одного вида мозгов у меня слюнки текли так же сильно, как от жареных соленых огурчиков или сэндвича «по-бой» с ростбифом.

Следуя тихим подсказкам доктора Леблана, я сделала два надреза от внешних краев ключиц к середине грудины, а затем аккуратно прорезала торс до самого низа.

— Осторожнее, не задень кишечник, — предупредил он, пока я маневрировала скальпелем в районе пупка. — В этом мало приятного.

Я коротко кивнула, ведя лезвие по животу со скоростью раненой улитки. Любой другой на месте доктора Леблана уже психанул бы и вырвал у меня скальпель из-за такой медлительности, но он не проявлял ни капли нетерпения. Я просто обожала доктора Леблана.

Дойдя до лобковой кости, я наконец вытащила лезвие.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Я только что сама вскрыла человека.

— А то! — подбодрил он, похлопав меня по спине. — Не успеешь оглянуться, как начнешь операции проводить.

Фыркнув, я вернула ему скальпель:

— Не дай бог кому-то попасть ко мне на операционный стол.

Он быстро отделил плоть от ребер, а затем отступил, пока я взяла огромный секатор и с хрустом перекусила ребра и грудину, чтобы вытащить большой треугольный кусок грудной клетки.

— Так и быть, пока освобождаю тебя от карьеры хирурга. Но только пока, — он поднял на меня взгляд. — Я сам пошел в медицинский, только когда мне было под сорок. И я был далеко не самым старым на курсе.

— Э-э, думаю, для начала мне надо хотя бы сдать этот тест GED.

— Логично. Ну и как успехи?

— Нормально, — буркнула я, но прозвучало это, судя по всему, совсем неубедительно. Он удивленно приподнял бровь. — Ладно, я только недавно узнала, что сдача этого теста — одно из условий моего испытательного срока, — поморщилась я. — А это значит, мне нужно как-то умудриться за год с небольшим наверстать пять лет, которые я проболталась как необразованная бездельница.

Он пожал плечами, вытаскивая легкие и укладывая их на разделочную доску:

— Я в тебя свято верю. Ну а что будет, если завалишь? Ты правда думаешь, что тебя сразу закроют? Разве не логичнее, что тебе просто продлят срок, пока ты его наконец не сдашь?

Я шумно выдохнула:

— Ну… скорее всего, продлят. А это значит, я продолжу учить и попробую снова.

— Вот это моя девочка, — улыбнулся он. — Ты слишком упрямая, чтобы позволить такой мелкой неудаче тебя сломать. — Он встретился со мной взглядом. — Не то чтобы я думаю, что ты завалишь. За эти последние месяцы ты проделала отличную работу по выживанию. Ты перевернула свою жизнь так, как, наверное, и представить себе не могла.

— Мне немного помогли, — выдавила я слабую улыбку. — В смысле, сама бы я вряд ли справилась.

— Возможно, — согласился он. — Но мне кажется, этот этап ты уже переросла. Тебе ведь больше не нужна помощь, чтобы просто выживать, верно?

Я хотела было возразить, но замерла и задумалась.

— Ну да, в этом плане я вроде бы все освоила. Но с другой стороны, было бы очень паршиво, если бы рядом не осталось людей, готовых меня поддержать, понимаете?

Он улыбнулся и кивнул:

— Да, это нужно каждому из нас. Однако я считаю, что тебе пора сделать следующий шаг.

Глава 10

Было, конечно, заманчиво расслабиться, поразмышлять над словами доктора Леблана и помечтать о том, как бы добиться от жизни чего-то большего, но прямо сейчас докопаться до правды об украденном трупе было, сука, в сто раз важнее. Как бы глупо это ни звучало, на кону стояла моя грёбаная честь, и пока я не разберусь с этим дерьмом, о каком-либо нормальном будущем можно было даже не заикаться.

Поэтому я направилась прямиком в кабинет следователей. Деррел сидел там, старательно выстукивая отчёт на компе. Он мельком глянул на меня и рассеянно помахал рукой, почти не отрываясь от экрана.

— Энджел, блядь, ну почему ты не можешь быть больше похожа на Ника? — спросил Деррел с мрачной миной.

Я смогла только тупо прохлопать глазами несколько секунд, прежде чем ко мне вернулся дар речи.

— Ч-что? С чего вдруг такие заявления?

Он издал недовольное хмыканье:

— Да потому что Ник строчит на клавиатуре с божественной скоростью, а Аллен умудрился убедить этого мелкого пиздюка, что если тот будет набирать за Аллена все его отчёты, это нехило поднимет его шансы на повышение. — Он поднял голову и широко мне улыбнулся.

Я с облегчением улыбнулась в ответ:

— Ну, печатать я ни хера не умею, но если хочешь, могу начать качественнее подлизываться.

Деррел аж передёрнулся:

— Нет, избавь бог, ничего в себе не меняй. Мне тут и так уже пришлось отбивать вражескую атаку со стороны Моники.

— Какую ещё атаку?

— Моника хотела переиграть графики смен, чтобы её поставили с тобой в пару. Я велел ей валить нахер. Так что ты застряла со мной, девчонка.

Я плюхнулась на стул.

— Приятно знать, что ты меня так сильно любишь. А теперь тебе придётся доказать свою любовь и выручить меня в одном деле.

Деррел кликнул по чему-то на экране и полностью переключил внимание на меня.

— Ты хочешь знать вообще всё, что раскопали по поводу того жмура из лаборатории.

— Я что, настолько предсказуема?

— Да нет. Просто я прикинул, как бы сам себя чувствовал, если бы со мной провернули подобную херню. — Он грубо фыркнул и покачал головой. — Студенческий розыгрыш? Ну хрен знает.

— Это не был розыгрыш, — отрезала я. — Деррел, тот чувак ни разу не был похож на упоротого студентика. Я знаю, что у копов нет причин мне верить, но я это дерьмо не из пальца высосала.

— Да я ни на секунду и не думал, что ты это придумала.

— Знаю, и ты даже не представляешь, как много это для меня значит, — искренне выдохнула я. — Слушай, я тут вот о чём подумала. Тот говнюк, который накатал дурацкую статью, вовсю исходил на говно из-за того, как это ужасно для семьи — мол, об останках их близкого человека не позаботились и не охраняли как надо. Но… объявился вообще хоть кто-то из родственников бедного мистера Нормана Кирни?

Он откинулся на спинку стула и сцепил пальцы за головой.

— Знаешь, а ведь в этом-то и прикол. Я как раз пытался их выследить, и всё сильнее кажется, что у мистера Кирни вообще никого не было. В смысле, из родни. Вдовец, детей, насколько я могу судить, нет. И от коллег по работе — тоже ни слуху ни духу.

— С этим делом явно творится какая-то дичь, — настаивала я. — Должна же быть веская причина, почему тот ублюдок спёр именно этот труп.

— Я-то согласен с тобой, Энджел, но тут почти нет сомнений, что покойник был самым обычным охранником, который неудачно наебнулся с лестницы. У меня на руках все результаты проверок и инфа, которая была в досье лаборатории. И там чёрным по белому написано, что этот чувак действительно был Норманом Кирни.

— Ну а что, если его личное дело кто-то тупо переписал?

Он удивлённо приподнял бровь:

— Тебе не кажется, что тебя уже конкретно заносит в дебри теории заговора?

Я скривилась:

— Я знаю, как это звучит. Но блядь, согласись, игра должна стоить свеч, раз уж ради этого трупа меня решили припереть под дулом пистолета.

Деррел поморщился:

— Логично. Вот только я хрен знает, как мы проверим, меняли ли личное дело. Если бы у нас оставалось тело, мы могли бы пробить пальцы или поднять стоматологическую карту, но… — Он развёл руками и пожал плечами.

Я выпрямилась на стуле:

— Деррел, я, сука, гений.

Он снисходительно улыбнулся:

— Ну, я-то в этом давно не сомневаюсь, но с чего вдруг такие выводы?

— Я заперла его часы в сейфе для вещдоков, — ухмыльнулась я. — С них можно снять отпечатки пальцев.

Он медленно закивал, и в его глазах блеснул одобряющий огонёк.

— А это может сработать, раз уж самого тела для проверки пальцев у нас нет. — Он бросил взгляд на настенные часы. Два часа дня. — У меня суд через полчаса, но завтра утром я перетру с ребятами из следственного отдела.

— Я могу отвезти часы туда прямо сейчас, — предложила я, пожалуй, даже слишком резво.

Он улыбнулся:

— Кому-то не терпится?

Я улыбаться в ответ не стала.

— Деррел, некоторые думают, что я была в доле. Моё имя полощут во всех газетах, и я пиздец как боюсь потерять работу. — Я сглотнула комок в горле. — А эта работа мне реально нужна. — На последней фразе мой голос слегка дал дать трещину, и я даже не пыталась играть на публику.

Взгляд его сразу смягчился.

— Я знаю. И мне искренне жаль, что тебе приходится через всё это проходить. Просто… я не хочу, чтобы ты слишком сильно раскатывала губу на то, что эти часы в один миг дадут ответы на все вопросы.

Я натянуто кивнула:

— Я понимаю. Но попытаться-то стоит, верно?

— Верно. — Он по-доброму улыбнулся. — Пойду достану для тебя эти часы из сейфа. Расскажешь потом, что разузнала.

Деррел выдал мне часы в пластиковом пакете и уехал в суд. Я осталась сидеть в кабинете, несколько минут терзаясь сомнениями и мандражируя на тему того, не веду ли я себя как упоротая параноидальная идиотка со всей этой конспирологией. В конце концов я вздохнула, сняла трубку и набрала детективу Бену Роту, мысленно радуясь, что это дело поручили именно ему. Он хотя бы стабильно относился ко мне как к человеку — в отличие от некоторых других следаков из офиса шерифа. Если бы это было дело Абади, я бы точно зассала звонить.

— Детектив Рот, — раздался хриплый голос в трубке спустя пару гудков.

— Привет, Бен, — сказала я. — Это Энджел Кроуфорд. Из офиса коронера, — добавила я, внезапно испугавшись, что всю нашу взаимную симпатию я себе просто напридумывала.

— О, здорово, Энджел! — Его хмурый тон тут же сменился на куда более бодрый. — Чем могу помочь?

— Ну, мне интересно, согласишься ли ты подыграть мне в одном деле.

— Только если там будет что-то неприличное, — со смехом отозвался он.

— Ну, не в том смысле, в каком тебе бы хотелось, — тоже рассмеялась я. — Можно я заеду к тебе в кабинет? Тут надо на пальцах объяснять. Это связано с похищением тела.

— Да, без проблем, давай.

Он быстро объяснил, как найти его кабинет, после чего я повесила трубку, прыгнула в фургон и проехала те полмили, что отделяли нас от здания офиса шерифа.

Когда я подошла, дверь была открыта. Кабинетик у него был размером с конуру для швабр, едва хватало места для стола, шкафа с документами и одного гостевого стула. На самом столе громоздились комп и телефон, а все остальные квадратные сантиметры были погребены под стопками бумаг и папок с делами.

На пробковой доске на стене позади него висела фотка, где Бен и какой-то блондин держали нескольких пятнистых форелей, а также ещё одна — где они стояли, обнявшись за плечи, и победно поднимали вверх бутылки с пивом. По краям доски были приколоты газетные вырезки — как я поняла, по делам, которые ему удалось закрыть. Между стопкой бумаг и монитором компа была зажата рамка с фотографией тех же двоих мужчин.

Я легонько постучала по дверному косяку, чтобы привлечь его внимание. Он оторвался от экрана и расплылся в широкой улыбке:

— О, Ангел Смерти! — Он хмыкнул и указал на стул перед своим столом: — Заходи, присаживайся.

Я закрыла за собой дверь и села. Его взгляд на долю секунды задерживался на закрытой двери, но комментировать это он не стал. Несколько секунд я неловко ёрзала на стуле, пытаясь сообразить, как бы подоходчивее изложить свою теорию.

— Это твой брат? — спросила я, кивнув на фотографию в рамке и хватаясь за первую попавшуюся тему для разговора.

Бен улыбнулся и покачал головой:

— Не-а. Это мой парень.

Я тупо захлопала глазами от неожиданности.

— Оу! — Я осеклась, судорожно соображая, что бы такого сказать, чтобы не выглядеть конченой дурой. — Ты, э-э… И что, здешние копы тебе за это мозг не трахают?

Он тихонько хмыкнул:

— Ну, пусть попробуют. Уверен, за спиной шушукаются вовсю, но ни у одного дебила ещё не хватило смелости высказать это мне в лицо или Нилу. Я беру его на все ведомственные сабантуи, куда принято приходить с жёнами или подругами, и пока что все ведут себя адекватно.

Я невольно ухмыльнулась. Бен хоть и выглядел снаружи как добродушный плюшевый мишка, но сейчас в его глазах промелькнул такой жёсткий огонёк, который чётко заявлял: он пиздец как уделает любого, кто посмеет обидеть близкого ему человека.

— Хотела бы я как-нибудь с ним познакомиться, — заметила я.

Бен коротко кивнул:

— Это можно устроить. Так, ну давай к делу, что стряслось?

— Ладно, расклад такой, — начала я. — Я знаю, что некоторые думают, будто пропажа этого трупа — какой-то мой личный охуительный косяк…

— Я в эту херню не верю, — перебил он меня, и его глаза сузились.

Я выдавила слабую улыбку:

— Спасибо. Но вторая официальная версия — это какой-то дебильный студенческий розыгрыш, и я, блядь, в упор не верю, что это было хоть сколько-нибудь похоже на шутку.

Он откинулся на спинку стула и закивал:

— Да, я вижу, что эта херня тебя конкретно гложет.

— Гложет, и не только потому, что моё имя смешали с говном во всех газетах, — отрезала я. — Слушай, с этим покойником явно творится что-то странное. Я знаю, что по бумагам он выглядит как абсолютное никто, но за ним сто процентов должно стоять что-то ещё. — Я выложила на стол пакет с часами. — Я сняла это с тела, когда впервые паковала его в мешок. Думала, может, получится пробить отпечатки пальцев… Чтобы проверить, действительно ли этот мертвец был тем самым безвестным охранником, за которого его все принимают.

Бен взял пакет и принялся разглядывать содержимое. К моему удивлению, на его лице расплылась довольная ухмылка.

— Обожаю это дерьмо. Старая добрая теория заговора. — Он поднял на меня взгляд: — Я отнесу это в лабораторию прямо сейчас. — Он поднялся с места: — Хочешь со мной?

— Ещё бы! — выпалила я.

Я дико тащилась от судмедэкспертизы, сериалов типа CSI и всей этой херни. Хрен бы я упустила шанс заглянуть внутрь настоящей криминалистической лаборатории.

Лаборатория находилась в соседнем здании, соединённом со следственным отделом крытым переходом. Войдя внутрь, я оказалась в тесной каморке с единственным столом, заваленным горами бумаг, и ещё одной дверью со специальным электронным замком — точно таким же, какие стояли у нас в офисе коронера. За столом сидела азиатка средних лет с короткой стрижкой под пикси. Она кивнула Бену в знак приветствия и смерила меня довольно любопытным взглядом. Я заметила, как она зафиксировала эмблему офиса коронера на моей рубашке, после чего подозрение в её глазах заметно поубавилось.

— Привет, Трейси, — поздоровался Бен. — У нас тут нет никого, кто не слишком занят и мог бы быстренько прокатать вещдок на пальчики?

— Словосочетаний «быстренько прокатать» и «не слишком занят» в этой природе не существует, — нравоучительно отрезала она. — У нас тут, вообще-то, скопился дикий завал из нераскрытых дел, если ты не в курсе.

Он одарил её самой примирительной улыбкой:

— Ну да, конечно, но я ведь всегда пиздец как мил с вами, девчата, и заслужил того, чтобы меня продвинули в очереди перед остальными грубыми ублюдками.

Она фыркнула, но всё же сняла трубку и набрала номер:

— Слышь, тут припёрся детектив Рот и вовсю пытается лизать нам задницу, потому что ему нужно сделать одну херню прямо здесь и прямо сейчас. Мне послать его на хуй или как?

Я аж глаза округлила от такой прямоты, но Трейси поймала мой взгляд и подмигнула.

— Поняла, — бросила она в трубку и повесила её. — Шон сказал, что с тебя обед, — передала она Бену, — но он выйдет и всё сделает.

— Идеально, — обрадовался Бен. — Пусть запишет на мой счёт.

Меньше чем через минуту запертая дверь открылась, и на пороге показался тот самый рыжий криминалист.

— О, привет, Энджел. Привет, Бен. Заходите. У вас тут всего один предмет, да? — Он одарил Бена пиздец каким недоверчивым взглядом: — Надеюсь, это не как в прошлый раз, когда ты притащил пятьдесят три пивные банки?

Бен со стоном выдохнул:

— Я же клялся, что в том дерьме не было моей вины.

— Ну разумеется, — хмыкнул рыжий, закатив глаза. — Проходите давайте, колитесь, что там у вас.

Мы послушно поплелись за ним через лабораторию. И точно так же, как во время моей первой экскурсии по офису коронера, я была знатно разочарована, не обнаружив вокруг никакого неона, хрома или прочей крутой и пафосной высокотехнологичной херни. Ничего, кроме тесных кабинетов и дряхлого лабораторного оборудования. В конце концов мы вышли в просторный зал, где стояли четыре огромных стола, погребённых под безумным количеством коробок и пакетов с наклейками «Вещдок». Шон затормозил у стола, где оставался хоть какой-то клочок свободного места, выудил из коробки пару латексных перчаток и натянул их на руки. Бен выложил пакет с часами прямо перед ним, а я с нетерпением наблюдала, как Шон аккуратно вскрыл пакет и заглянул внутрь.

— Ладно, засунем эту хреновину в камеру окуривания и посмотрим, что из этого выйдет, — резюмировал он.

— В камеру окуривания? Это ещё что за залупа? — поинтересовалась я.

Я понимала, что рискую выглядеть полной идиоткой, но мне было дико, просто до умопомрачения любопытно, как работает вся эта криминалистическая магия. Даже без хрома и неона.

К счастью, Шон не счёл мой вопрос тупым.

— Окуривание парами суперклея. Всё, что для этого нужно — герметичный резервуар, немного тепла и несколько капель обычного суперклея. — Он поднял часы рукой в перчатке. — Видишь ли, отпечатки пальцев оставляют после себя следы: аминокислоты, белки, жирные кислоты. И вся эта шняга вступает в реакцию с парами, которые выделяются при нагревании суперклея. В итоге образуется липкое белое вещество, которое намертво въедается в рельеф отпечатков, делая их видимыми. — Он развернулся и пошагал в сторону: — Пойдём, сама увидишь.

Я с готовностью устремилась за ним в соседнюю комнату. В самом центре высился металлический стол, а вдоль одной из стен выстроился ряд камер со стеклянными дверцами самых разных калибров — от небольших, высотой всего сантиметров тридцать, до огромных шкафов от пола до потолка.

— Вот это и есть камеры окуривания, — пояснил он, аккуратно открывая дверцу одной из самых маленьких.

Он бережно подвесил часы на металлический крючок, затем вскрыл маленький пластиковый тюбик и выдавил содержимое на металлический поддон в самом низу камеры. Закрыв стеклянную дверцу на замок, он потыкал в кнопки на панели управления.

— Сейчас камера нагреется, чтобы пошли пары, и они осядут на любых отпечатках, какие только есть на часах, — объяснил он. — А когда процесс закончится, система безопасно выветрит все остатки клея наружу. — Он одарил меня кривой ухмылочкой.

— Это, блядь, просто огромный шаг вперёд по сравнению с методами, которыми нам приходилось пользоваться раньше. Тогда у нас по сути был обычный аквариум.

Я заворожённо наблюдала, как туман медленно заполняет стеклянный резервуар.

— И сколько это занимает по времени?

— Минут пять, но потом ещё нужно дождаться, пока камера всё выветрит. Как я и сказал, это в сто раз лучше метода с аквариумом, где нам приходилось тупо срывать крышку и драпать со всех ног, чтобы не надышаться токсичными парами клея.

Спустя короткое время лампочки на панели загорелись зелёным, и Шон аккуратно извлёк часы. Он придирчиво осмотрел их через увеличительное стекло и довольно закивал.

— Ну надо же, на часах остался просто идеальный отпечаток, — объявил он, к моему дикому восторгу. — С этим говном я уже точно смогу прогнать поиск по AFIS.

Я затаив дыхание наблюдала за тем, как Шон принялся обрабатывать отпечаток специальным порошком, затем снял его куском липкой бумаги (которую, как я узнала, называют дактилоскопической лентой), сфотографировал получившийся след и перегнал цифровое изображение в компьютер. Оттуда он вывел картинку на экран и начал размечать увеличенный отпечаток красными точками — он объяснил, что это «минуции», то есть места, где папиллярные линии заканчиваются, сходятся, раздваиваются или просто образуют точки.

Выглядело это чертовски круто и одновременно с этим — нудно до умопомрачения.

— Напомни-ка, кем этот чувак должен быть по бумагам? — спросил Шон, забивая отпечаток со всеми размеченными точками в базу данных.

Бен заглянул в папку дела.

— Норман Кирни. — Он оттараторил дату рождения и номер соцстрахования. — Его пальцы железно должны быть в системе, потому что все сотрудники NuQuesCor в обязательном порядке проходят проверку анкетных данных.

Шон потыкал ещё в несколько клавиш.

— Да, вот его отпечатки.

Его глаза забегали по экрану, а затем лоб прорезала хмурая складка.

— Вот только отпечаток с часов с ними ни хера не совпадает.

Внутри меня будто током прошило, а Бен тихонько присвистнул.

— Энджел, — выдохнул он, — я, сука, пиздец как рад, что согласился тебе подыграть.

Я выдавила из себя слабую улыбку.

Шон покосился через плечо:

— Теперь нам осталось только выяснить, чьи же это пальцы на самом деле.

— И где, блядь, настоящий Норман Кирни? — добавила я.

Бен скривился:

— Охуительный вопрос.

Моему терпению пришлось несладко, пока мы ждали результатов — похоже, ожидание вообще было главной фишкой всей этой криминалистической науки. Я нервно ёрзала на стуле, пока на экране компа что-то безостановочно мелькало. Оставалось только надеяться, что система реально работает.

Минут через десять наши мучения наконец окупились.

— Так, а вот это уже странно, — услышала я бормотание Шона.

— Что-то нашёл? — спросил Бен, подаваясь вперёд, чтобы заглянуть в монитор.

Я сделала то же самое, хотя всё, что я увидела — это два здоровенных отпечатка пальцев, усыпанных кучей точек. Что вся эта херня значила, я понятия не имела.

— Ну, походу да, — отозвался Шон. — В смысле, это, блядь, стопроцентное совпадение. — Он продолжил кликать мышкой. — У меня тут уже совпало больше десяти точек. Насколько я могу судить, это ваш клиент.

— Отлично! — обрадовался Бен. — А что странного-то?

Шон откинулся на спинку кресла и запустил обе руки в волосы.

— Я сам видел это тело на месте происшествия. Ему на вид было под шестьдесят минимум, так?

Мы оба синхронно кивнули, но в желудке у меня начал завязываться нехороший узел.

— Ну, для начала, чуваку, которому принадлежат эти пальцы, сейчас должно быть сорок три года.

Бен помотал головой:

— Да ладно, это сто процентов опечатка в базе.

Шон развернулся к другому компу:

— Ни хера, в остальных его документах стоит точно такая же дата рождения.

— Может, он просто выглядел пиздец как хреново для своего возраста? — предположила я. — Ну или отпечаток вообще оставил кто-то другой. В смысле, мало ли кто мог залапать эти часы.

Шон пожал плечами:

— Вариант возможный, но это далеко не единственная херня, которая тут пошла по пизде. Вы лучше на имя этого деятеля посмотрите.

Мы с Беном синхронно наклонились к экрану, чтобы прочитать имя.

— Да ну нахер, это невозможно, — выпалил Бен, а я смогла только тупо вылупиться на монитор.

Я, конечно, очень хотела получить подтверждение, что этот покойник был зомби, но то, что выдал комп, не лезло вообще ни в какие ворота. Имя, совпавшее с отпечатками пальцев, было Зик Лайонс. Тот самый Зик Лайонс, которому Эд Куинн начисто отрубил башку около месяца назад. Да, он был зомби. Но он был мёртвым зомби. Каким, блядь, образом его пальцы могли оказаться на этих часах?

— Здесь какая-то путаница с вещдоками, — покачал головой Бен. — Эти часы просто не могут принадлежать тому чуваку, который разбился в лаборатории.

Ко мне наконец вернулся дар речи:

— Шон, у тебя же остались фотки, которые ты делал на месте, да? — Дождавшись его кивка, я продолжила: — Можешь вытащить их и проверить, те ли это самые часы?

Шон переключил экраны и через пару минут открыл папку со всеми снимками, что он нащёлкал на месте смерти. Мы с Беном молча наблюдали, как Шон прокручивает кадры, пока он наконец не кликнул на фото, где были крупным планом сняты часы на запястье покойника. Он выкрутил зум на максимум.

— Похоже, часы те же самые, — нехотя признал Бен. — Но это всё равно может быть обычным совпадением.

— Шон, а можешь вытащить фотку, где снято его лицо? — попросила я.

Шон взглянул через плечо:

— Могу… а ещё я могу вытащить фотку с водительских прав Зика Лайонса.

— Да это блядь вообще бред какой-то, — прошептала я, разглядывая два снимка, выведенные на экран бок о бок.

— Наверное, это его отец или типа того, — хмуро буркнул Бен.

В горле у меня окончательно пересохло, когда я ткнула пальцем в монитор:

— Да вы посмотрите на этот тонкий шрам на подбородке справа. На обеих фотках один в один. И родинка на виске. Это один и тот же мужик… просто постаревший лет на двадцать.

Бен тяжело рухнул обратно в кресло.

— Так, Энджел. Я беру назад свои слова о том, что рад, что согласился тебе подыграть. Как я, блядь, вообще буду объяснять эту херню начальству? Как этот уёбок умудрился сдохнуть… дважды?

Я лишь беспомощно развела руками. В голове у меня творился полный, блядь, сумбур, пока я пыталась уложить этот пазл в единое целое. Насчёт того, что он был зомби, я оказалась права, но… как, сука, можно выжить после того, как тебе оттяпали башку? И почему он выглядел настолько старше? И какого хера он умудрился умереть, просто наебнувшись с лестницы?

Что за чертовщина тут вообще происходила?

Глава 11

Из криминалистической лаборатории я погнала прямиком к дому Маркуса, выжимая из своего убогого маленького «Хондыша» всё, на что он был способен, и рискуя словить не один штраф за превышение. Когда я завернула во двор, его пикап стоял на дорожке, но рядом примостилась ещё одна тачка — тёмно-синяя «Мазда» с длинной жёлтой царапиной на водительской стороне ближе к багажнику. Знаете, такой след обычно остаётся, когда водила не вписывается в поворот вокруг этих дебильных столбиков в макавто. Не то чтобы я сама когда-то так косячила, боже упаси. Машина была мне незнакома, так что, хоть мне и не терпелось с ним перетереть, я решила, что лучше будет по-человечески постучать в дверь и подождать, а не вваливаться с порога без спроса, как я привыкла делать за последние пару недель. Да блядь, я и так проводила там большую часть своего времени. Единственные дни, когда я ночевала у себя дома — это когда Маркус впахивал в ночную смену, потому что спать в его хате, когда его самого там нет, казалось как-то глупо и крипово.

Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, прислушиваясь к звукам внутри. Через пару секунд мои мучения были вознаграждены шагами, и Маркус открыл дверь. Он удивлённо окинул меня взглядом и отступил назад, пропуская внутрь.

— Привет, Энджел. А чего ты просто не зашла?

— Да я тачку увидела, — объяснила я, проходя в коридор. — Не знала, кто приехал, и не хотела… — я завернула за угол в гостиную и резко завалила ебало при виде Софии, которая преспокойно сидела на диване. — …вваливаться без спроса, — закончила я, на секунду растерявшись.

Впрочем, хватило одного взгляда, чтобы понять: даже если они тут чем-то и занимались, им пришлось бы натягивать шмотки со скоростью профессиональных пожарных. К тому же София выглядела дико дёрганой и расстроенной, а вокруг глаз Маркуса пролегли отчётливые тени напряжения.

— Как хорошо, что ты пришла, — сказал Маркус, быстро чмокнув меня в губы. — Тут какая-то дичь творится.

— Да ты чё, блядь, серьёзно? — буркнула я, доходя до дивана и с размаху плюхаясь на него. — Но вообще, э-э… мне нужно поговорить с тобой по поводу… — я судорожно попыталась подобрать что-то приличное для завуалированных зомби-штучек, но мозг выдал синий экран. — По поводу пудинга, — выпалила я первое, что пришло в голову, и мысленно прокляла себя. Пудинг? Сука, это лучшее, на что ты способна, Энджел?

На лице Маркуса мелькнула мимолётная улыбка.

— Всё нормально, Энджел. София в курсе, что мы зомби.

— А-а.

Внутри меня шевельнулась противная, ноющая обида. Это была наша с Маркусом общая тайна, единственное, что нас объединяло и в чём, как я думала, фифа вроде Софии никогда не сможет поучаствовать, потому что она не из нашего теста. И вот на тебе… она тоже в теме — и, судя по всему, преспокойно принимает тот факт, что Маркус зомби. И что тогда остаётся мне?

Я изо всех сил постаралась проглотить эту обиду и натянуть на лицо максимально похуистичную улыбку.

— Ну окей, так даже проще, — выдавила я. — Короче, я только что узнала, что тот чувак, который разбился в вашей лабе, реально был зомби. — Я перевела на Маркуса быстрый взгляд в духе «я же, блядь, говорила!».

София тихонько ахнула:

— Ты уверена?

— Но как он тогда мог выглядеть настолько мёртвым? — нахмурился Маркус. — Энджел, с чего ты вообще это взяла?

Я пересела на самый край дивана.

— Да потому что вся дичь не в том, что он просто был зомби. А в том, что этот чувак — один из тех зомби, которых уже убил Эд.

Маркус захлопал глазами:

— Это же бред какой-то. В каком смысле?

Я быстро вывалила им всю историю про отпечаток пальца на часах, пробивку по базе данных, сравнение фоток, шрам на подбородке и родинку. Маркус всё ещё смотрел на меня со скептическим видом, а вот София судорожно сцепила пальцы и сжалась в комок.

— Это… это так много объясняет, — произнесла она дрожащим сигналом. — Он сто процентов охотился за моими исследованиями. — Она подняла глаза на Маркуса. — Пьетро обязан об этом узнать. Я точно знаю, что кто-то копался в моих файлах. Каким-то образом одна из других зомби-группировок пронюхала про это дерьмо. Мне… мне нужна защита.

Он тут же придвинулся к ней ближе:

— Мы не дадим тебя в обиду, София, не переживай.

Я нахмурилась и выставила ладонь вперёд:

— Так, стопэ на секунду. Может, мне кто-нибудь, блядь, по-русски объяснит, что тут вообще за херня происходит? Какое ещё исследование? Какие ещё, нахрен, «зомби-группировки»?

София глубоко вздохнула и выпрямилась.

— Я знаю о существовании зомби уже несколько лет, практически с тех самых пор, как обратили Маркуса. Пьетро пришёл ко мне и предложил профинансировать мои исследования в надежде, что я смогу либо найти лекарство, либо изобрести искусственный заменитель пищи, который избавит вас от необходимости жрать человеческие мозги.

— И что, лекарство есть? — спросила я, хотя тут же поймала себя на мысли: а захочу ли я вообще становиться прежней? При всей странности и мерзости зомби-бытия, у него определённо были свои охуенные плюсы.

Она грустно покачала головой:

— Невозможно убрать паразита, не угробив при этом самого носителя.

— Погоди, — притормозила я её. — Так это не вирус какой-то, что ли?

— Нет, и я сейчас объясню почему, — ответила она, и её лицо мгновенно оживилось. Было видно, что эта тема её реально штырит. — Понимаешь, вирусы заражают организм ради того, чтобы тупо размножаться, в то время как паразиты заселяются в тело, чтобы получить дом, жить на халяву и кайфовать до конца своих дней. Для тех зомби, которых показывают в кино, да, вирус вполне логичен — они безмозгло шныряют вокруг, пытаясь перекусать как можно больше народу для распространения заразы. Но в твоём случае, в случае настоящих зомби, главная цель паразита заключается в выживании носителя. Он, блядь, буквально угнал всё твоё тело под свой контроль, чтобы гарантировать, что ты не сдохнешь.

— Ну ладно, — неуверенно протянула я, а потом скривилась: — Нет, стоп, я всё равно ни хера не догоняю. Паразит… типа глистов, что ли? И чем это отличается от вируса?

Она ухмыльнулась, но это была не издёвка над моей тупостью. Это была её личная территория, тема, в которой она плавала как рыба в воде.

— Фишка вот в чём, — пустилась в объяснения она. — У паразитов и вирусов есть общие черты: им обоим нужно заразить хозяина и использовать его ресурсы, чтобы выживать и плодиться. Но их «философия бизнеса» отличается кардинально. Бизнес-модель вируса построена на том, чтобы захватить твои клетки и подчистую высосать вообще все ресурсы, до которых его загребущие лапы смогут дотянуться — до тех пор, пока носитель либо не отбросит коньки, либо его иммунная система не вышвырнет этот вирус нахрен. — Она сделала паузу и наклонила голову: — Ну, или не загонит в спячку. На самом деле куча вирусных инфекций остаются с нами навсегда. Наш иммунитет просто привыкает к ним и принудительно отправляет на пенсию или в анабиоз — типа как ветрянку, герпес, бородавки или гепатит.

Меня аж передёрнуло.

— Да ладно? Я в детстве болела ветрянкой. Ты хочешь сказать, что эта херня до сих пор сидит во мне?

Она тихонько хмыкнула:

— Ну, конкретно в тебе, скорее всего, уже нет — с тех пор, как ты стала зомби. Но почему так вышло, я объясню чуть позже.

— Не грузись, Энджел, — подал голос Маркус. — Я сам проходил этот краткий курс «Зомби для чайников». К счастью, София умеет разжёвывать всё это дерьмо так, что даже до нашего брата доходит.

— Ну, раз ты так говоришь, — буркнула я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком уж скептически.

София моей шпильки даже не заметила.

— Сначала давай разберёмся с вирусами, — продолжила она. — Успех для вируса — это наклепать миллиард своих долбанутых копий и сделать так, чтобы его хозяин стал максимально заразным для окружающих, любой ценой. В этой схеме вообще не предусмотрено никакой ответственности или плана по сохранению ресурсов носителя. Вирус тупо рассчитывает на то, что вокруг всегда будет неисчерпаемый запас новых тел для заражения. Пункт «сохранить хозяину жизнь и здоровье» в его прайс-листе просто отсутствует. — Она сделала паузу. — Я люблю сравнивать вирус с какой-нибудь ублюдской корпорацией, которая открывает производство в стране третьего мира, ну, скажем, шьёт кроссовки. После того как из этой несчастной страны высосут вообще все ресурсы, до каких дотянутся, чтобы построить фабрики и наклепать обуви, люди там начинают дохнуть с голоду, а земля превращается в выжженную пустыню. И эта корпорация ни в один момент не задумывается: «Хмм, может, нам стоит тут прибраться или помочь?» Ни хера подобного. Они просто хлопают друг друга по плечу за охуительные продажи кроссовок, сворачивают манатки и уезжают насиловать следующую страну третьего мира. Весь этот паразитический бизнес держится исключительно на допущении, что в мире всегда будет бесконечное количество новых территорий, которые можно сожрать и выплюнуть.

Я переваривала это пару секунд, сама офигевая от того, что реально понимаю, о чём она говорит.

— Точно. И мы ведь не такие. Мы не пытаемся заразить каждого встречного-поперечного.

— Вот именно! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Но это ещё далеко не всё. Твой вариант зомбизма на самом деле приносит тебе кучу выгоды.

— Типа быстрого заживления ран, суперсилы и всей этой херни? — спросила я.

Она кивнула:

— Эволюции пришлось бы знатно потрудится и прописать тонну дополнительного генетического кода, чтобы превратить вирус во что-то, что стабильно шло бы на пользу хозяину. Каждое изменение в поведении требовало бы мутации генов… Но фишка вот в чём: поскольку вирусы используют ресурсы хозяина, его клетки и энергию, они никак не сдерживают собственные мутации. Вирусу вообще насрать, сколько мутировать, он ведь ни хера не теряет, он просто переводит ресурсы носителя, а не свои. Так что полезные мутации закрепляются, а вот против вредных никакого естественного отбора внутри вируса не происходит.

Я почувствовала, что мой взгляд снова начинает стекленеть.

— И это значит…?

София улыбнулась:

— Это значит, что вирус чисто физически не смог бы провернуть то, что делает твой зомбизм.

— А паразит — смог бы?

— Именно! — Она смерила меня пытливым взглядом. — Готова ко второй фазе моей лекции?

— Да давай, хули нет, — отозвалась я, устраиваясь поудобнее на диване. — Может, эта херня мне хоть на экзамене GED попадётся.

— Сильно в этом сомневаюсь! — ухмыльнулась она с иронией. — Ну так вот: паразиту нужно, чтобы хозяин жил достаточно долго, дабы сам паразит успел успешно завершить свой жизненный цикл — вырасти, размножиться и всё такое. Паразиты используют тело хозяина скорее как среду обитания, а не как временную фабрику-перевалочный пункт. Паразиту нужно заселить организм и жрать его ресурсы, но, — она сделала паузу, — и это сука самое главное «но»: ему нужно, чтобы хозяин выжил. Если паразит умудрится прикончить хозяина раньше, чем сам, паразит, завершит свой цикл, то он проиграл. Вот когда его цикл подойдёт к концу, он может убивать хозяина сколько его душе угодно, но ни в коем случае не раньше.

— Типа… как глисты? — снова уточнила я.

— Бери круче. Смотри, мне уже предельно ясно, что у этого паразита чертовски длинный жизненный цикл. Длиннее, чем у человека. Именно поэтому в его личных интересах регенерировать и чинить тело хозяина. — Она вскинула руку. — Но, конечно, не в ущерб собственному благополучию. Мы тут, в конце концов, о паразите говорим, а не о благотворительном фонде.

Я аж выпрямилась на диване:

— О! Догнала! Он латает нас, когда мы кормим его мозгами, и пускает нас на самотёк, заставляя гнить, когда жрать нечего.

Она снова захлопала в ладоши:

— Да! Регенерация, когда есть еда, и принесение хозяина в жертву, то есть гниение, когда он голодает.

— Охуеть как круто, — выдохнула я. — И пиздец как мерзко.

Маркус рассмеялся:

— Ладно, София. Теперь расскажи ей про плесень.

Я хмуро уставилась на него:

— Какую ещё плесень?

София раздражённо вздохнула:

— Не плесень, а грибок. — Она снова повернулась ко мне. — И вот тут я объясню, почему это ни разу не глисты, от которых можно просто бахнуть нужные таблетки и подчистую всё вытравить.

— Давай, вываливай, — согласилась я, закинув руки за голову.

Она подорвалась с места и принялась возбуждённо мерить комнату шагами.

— Ну, первым делом я изучила, как вообще создаётся новый зомби. — Она скользнула взглядом по Маркусу. — Маркус и Пьетро смогли снабдить меня приличным объёмом инфы об этом процессе, и совершенно очевидно, что через обычный случайный укус эта ерунда не передаётся.

— Там, э-э, нужно конкретно так человека потеребить, — вставил Маркус.

Он при этом не смотрел на меня, и слава богу. Мне пиздец как не хотелось вспоминать о том, что ему, судя по всему, пришлось проделать со мной всю эту дичь, чтобы превратить в зомби.

— Вот именно, — подхватила София. — Нужно знатно постараться, чтобы паразит выделил заражающую спору и та попала в кровоток нового хозяина. Именно поэтому эта дрянь не может передаться через обычное переливание крови или донорство органов. — Она посмотрела на меня, слегка нахмурившись. — Ты уверена, что хочешь слушать дальше? Там довольно жуткие подробности о том, что происходит, когда этот паразит разворачивает своё производство.

На данном этапе я уже ни хера не была уверена, что хочу это слушать, но мне, сука, меньше всего хотелось выглядеть слабачкой перед этой фифой. Я и так чувствовала себя ущербной, спасибо блядь огромное.

— Всё путём, — выдавила я улыбку, которой внутри и близко не пахло. — Грузи по полной.

Она глубоко вздохнула:

— Ну, держись. Как только жертву укусили, заражающая спора получает доступ к кровотоку, а через кровь — в лимфатическую систему. Оттуда она бьёт прямо по иммунитету и практически полностью берёт его под контроль. Теперь паразит сам диктует организму, с какими инфекциями ему разрешено бороться, и перепрограммирует иммунную систему так, чтобы та считала паразита своим лучшим корешем. Так что, как только иммунитет ложится под паразита, тот может спокойно разгуливать по телу, не боясь, что его уничтожат или что хозяин заболеет.

Затем по кровеносной и лимфатической системам он разносится по всему человеческому телу, добираясь до каждого органа и каждого типа ткани. На каждой новой остановке он основывает колонию-сателлит, которая адаптируется под этот орган и начинает его имитировать. Паразит сто процентов забирает власть в свои руки и попутно проводит все необходимые ремонтные работы. Это стадия первичной колонизации — распихать свои филиалы по всем органам, убедиться, что они работают как часы, и открыть там, так сказать, ремонтную мастерскую. — Она многозначительно посмотрела на Маркуса. — Именно поэтому ты и не умер от бешенства.

Он коротко кивнул.

Внимание Софии снова переключилось на меня:

— И именно поэтому в тебе, скорее всего, больше нет вируса ветрянки. А даже если и остался, тебе можно не волноваться, что он когда-нибудь вернётся и аукнется тебе в виде опоясывающего лишая.

И сука, она была права. К такому я точно была не готова.

— Иными словами, этот зомби-паразит сидит вообще во всём моём теле? — спросила я, с трудом сглотнув слюну.

— Да. Даже в мозгу. Я до сих пор не уверена в точном механизме, как именно он преодолевает гематоэнцефалический барьер — возможно, просто ломится напролом, раз уж у него под контролем всё остальное. Но хорошая новость в том, что он ничего там не убивает. — Она одарила меня взглядом, который, видимо, должен был меня успокоить. — Что он реально делает — так это направляется прямиком к центру голода и намертво туда впаивается. — Она пожала плечами. — И там, скорее всего, образуются такие прочные межклеточные связи, что хрен ты его оттуда выдернешь. Даже при самом хреновом раскладе он заклинен в мозгу намертво. И как только этот филиал в мозгу развёрнут — заражение считается завершённым.

Она привалилась к краю кушетки и скрестила руки на груди:

— Там есть и другие нюансы, я уверена. Взаимосвязь между колониями и то, как ему удаётся просто виртуозно мимикрировать под ткани хозяина. В смысле, нужно пиздец как сильно приглядываться, чтобы заметить, что с организмом что-то не так.

Ладно, походу, обратного пути из зомби у меня не было.

— А что насчёт мозгов? Какого хера он заставляет нас хотеть именно мозги?

— Прионы! — гордо улыбнувшись, выдала она. — И это основа того, над чем я работала последние несколько лет. Прионы неуничтожимы — по сути, это бессмертные белки. Твоя паразитическая зомби-колония использует эти прионные белки как строительные блоки и как топливо. И самый сок в том, что каждый раз, когда хозяин жрёт мозги, паразит получает свежую заправку. А так как у него есть личный прямой кабель в мозг хозяина, он может подать команду пойти и раздобыть ещё мозгов, как только запасы прионов начинают истощаться. Если хозяин не может найти хавчик прямо сейчас, паразит включает ответные меры. Во-первых, он закрепляет свои позиции в мозгу и начинает высасывать ресурсы из других мест. А когда колония начинает голодать и отключать целые сектора, первыми под нож идут системы жизнеобеспечения хозяина — отсюда и гниение, и отваливающиеся куски тела. В конце концов, это же не благотворительность.

— Ну разумеется, — слабо выдохнула я.

— Так как прионные блоки, которые он использует, неуничтожимы, самой колонии поначалу норм. Но ткани хозяина деградируют, кроме мозга — мозг паразиту всё ещё нужен в рабочем состоянии, чтобы заставлять это гниющее тело пытаться раздобыть ещё мозгов… Пока в итоге у него окончательно не кончится пар, и хозяин вместе с паразитом не сдохнут.

Когда она закончила, я пару минут сидела молча. Из всей этой зауми я поняла далеко не всё, но суть уловила: вылечить меня нельзя, а в человеческих мозгах содержится какая-то херня, без которой этому паразиту пиздец.

— И ты делаешь искусственные мозги? — наконец спросила я.

По её лицу пробежала лёгкая гримаса.

— Я пытаюсь создать заменитель, но выделить то, что конкретно поглощает паразит, оказывается дико сложно.

— Но она близка, — вставил Маркус. — И когда у неё всё получится, это изменит абсолютно всё для таких, как мы.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что вижу в этой схеме кучу подводных камней, но вовремя прикусила язык. Маркус явно боготворил своего дядю и вряд ли бы обрадовался, если бы я указала на очевидную вещь: Пьетро вряд ли станет раздавать эти искусственные мозги за спасибо. Плюс, если кормить зомби вдруг станет проще простого, почему бы вообще всех подряд не превратить в зомби? От этой мысли меня знатно передёрнуло, это было как-то крипово. Пока паразита кормят, он вроде относительно безобиден, но откуда нам знать, что он не контролирует нас как-то ещё, чего мы даже не просекаем?

— Звучит круто, — сказала я вместо этого. — Но раз уж я только что прослушала главный биологический урок в своей жизни, может, вы мне, блядь, объясните, как Зик — которому, на минуточку, Эд начисто отрубил башку — объявился в вашей лабе, да ещё и выглядел лет на двадцать старше, чем раньше?

На лицо Софии снова вернулся страх.

— Я не знаю, — призналась она, бессильно опускаясь на кушетку.

— Тогда, может, вы просветите меня насчёт этих «зомби-группировок», о которых ты заикнулась раньше? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Маркус нахмурился:

— Есть другие зомби, которые не согласны с тем, как Пьетро хочет всё организовать. Исследования Софии ещё не закончены, но это всё равно годы работы. Если другие до них доберутся, они легко найдут другого нейробиолога, который всё доделает. И тогда они по сути подомнут под себя весь рынок и будут контролировать распределение.

— Ну да, а ты мне сейчас начнёшь затирать, что твой дядя не станет контролировать распределение? — вырвалось у меня в едва скрываемом раздражении.

София от этих слов аж побелела. На лице Маркуса вспыхнула злость, но я перла напролом.

— Скажи мне честно — ты реально думаешь, что он собирается раздавать эти фейковые мозги направо и налево — вообще всем? Даже тем, кто не входит в его «круг»? — я саркастично изобразила пальцами воздушные кавычки.

Желвак на его челюсти дёрнулся.

— Нет, конечно, нет. Но он не станет гнуть конские цены. Он вложил в это кучу денег, если ты не в курсе. И он не собирается наживаться на наших сородичах.

— Ну да, ну да, — буркнула я. — Но ты при этом железно уверен, что любая другая банда зомби точно станет?

Его мина стала ещё мрачнее:

— Такой вариант вполне возможен. Я считаю, что Пьетро лучше всех подходит для того, чтобы организовать эффективное и честное распределение.

«Твой дядя — грёбаный мафиози!» — хотелось взвыть мне, но я сдержалась. Маркус сейчас явно был не в том состоянии, чтобы воспринимать чужую точку зрения. Насколько глубоко укоренилась эта его преданность дяде? Как далеко он готов зайти, чтобы угодить Пьетро? И какого хера? Это просто слепая благодарность за то, что тот спас ему шкуру?

— Ладно, проехали, — как можно непринуждённее бросила я и выдавила улыбку.

Его лицо немного разгладилось, из чего я поняла, что он повёлся на мою резкую капитуляцию. «Он меня недооценивает», — осознала я с какой-то странной тоской внутри.

— Короче, — продолжила я, — тот чувак был одет в форму охранника. — Я переключила внимание на Софию. — Если он реально работал на какую-то другую зомби-мафию, — господи, до чего же тупо это звучало, — как он вообще мог пронюхать про твои исследования?

Она нервно сглотнула и покосилась на Маркуса.

— Вот это охуительный вопрос, — мрачно пробормотал он, и его губы сжались в недовольную гримасу. — О том, чем занимается София, почти никто не знает. А это значит, что у нас где-то завелась крыса или крот.

— Ну окей, — протянула я.

Он сам-то понимает, насколько дико всё это звучит? Хотя с другой стороны, сам факт того, что мы грёбаные зомби — это уже пиздец какой бред, напомнила я себе. Почему бы тогда не устроить шпионские разборки в стиле «секретных агентов» между зомби-кланами?

— Всё это так дико интересно, — закинула я удочку с другой стороны. — Я бы с удовольствием съездила посмотреть, как у вас там всё устроено, и как ты делаешь эти искусственные мозги.

В её глазах на секунду мелькнула паника, и она резко замотала головой:

— Нет, это абсолютно исключено, — отрезала она. — Там почти все зоны под строжайшим контролем, я не могу просто так провести кого-то, даже ради экскурсии. И мне сейчас меньше всего нужно поднимать волну и привлекать к себе лишнее внимание. Директор лаборатории, доктор Кэриш, уже вовсю косится на меня и не понимает, какого хера я постоянно задерживаюсь допоздна. — Она шумно сглотнула. — Мне вообще-то по бумагам не положено синтезировать мозги для зомби, по причинам, которые, я думаю, ты сама прекрасно понимаешь. Если кто-то всерьёз проверит, чем я там занимаюсь, у меня будут огромные проблемы за нецелевое использование ресурсов, даже если они не до конца поймут истинную цель моих исследований.

Я нахмурилась, обдумывая её слова.

— А что, если Зик вообще не охотился за твоими проектами? Что, если кто-то другой в лабе занимается чем-то похожим? Не думаешь, что имело бы смысл осмотреться вокруг и проверить этот вариант?

— Даже не думай об этом, Энджел, — с угрозой в голосе выдал Маркус.

— Что?

— Ломиться туда без спроса, — пояснил он, одарив меня суровым взглядом. — Если тебя примут за незаконное проникновение, это будет чистым нарушением твоего УДО.

Пиздец. Он умел бить по больному месту. Возвращаться на нары было бы хреново и обычному человеку, но возвращаться туда в статусе зомби — это был бы двойной пиздец. Особенно для тех, кто окажется со мной в одной камере, когда я по-настоящему захочу жрать.

— Я не собираюсь туда ломиться, — пообещала я.

— К тому же, — добавила София, — охрану там сейчас знатно усилили. — Она нахмурилась и прикусила губу. — Но Энджел права. Вполне возможно, что вся эта заваруха вообще никак не связана с моими разработками. В обычных обстоятельствах я бы в жизни не подумала, что наша лаба может стать целью для промышленного шпионажа, но у нас сейчас ведётся куча других проектов, за формулы которых наши конкуренты готовы отвалить конские бабки. — Она устало потёрла глаза. — Я бы всей душой хотела верить, что этому мужику просто нужны были наши наработки по липидным добавкам или какому-то подобному дерьму.

— И ты уверена, что больше никто в этой лабе не занимается какими-либо исследованиями зомби? — спросила я её.

Она сухо усмехнулась.

— Ну, в теории возможно всё, — ответила она. — Но мне кажется крайне маловероятным, чтобы в одной лаборатории сразу два человека по отдельности копались в зомби-тематике. Особенно учитывая, что про существование зомби вообще почти никто в мире не знает.

— Логично, — согласилась я.

И всё же во всей этой истории оставалась куча моментов, которые ни хера не укладывались в голове. Какая-то херня дико не давала мне покоя, но ухватить мысль за хвост я пока не могла.

София вздохнула и поднялась с места.

— Мне пора ехать. Завтра дел выше крыши.

Маркус подошёл и обнял её.

— Набери меня, если что-то понадобится или заметишь что-нибудь подозрительное.

В ответ она лишь слабо улыбнулась и кивнула:

— Обязательно. — Затем София повернулась ко мне: — Было очень приятно снова повидаться, Энджел.

Приятно? Ну-ну, окей.

— Взаимно, — выдавила я.

Как только она свалила, я плашмя рухнула обратно на диван. Маркус пристроился рядом и тяжело выдохнул:

— Эта драма вообще когда-нибудь кончится?

— Там творится какая-то дичь, Маркус, — отрезала я. — Тому чуваку начисто отрубили башку. Зомби вообще способен такое пережить?

Он устало потёр лицо ладонью.

— Я бы в жизни не подумал, что это возможно, но… — Он скривился и покачал головой. — Хрен его знает. И я слишком вымотался, чтобы думать об этом прямо сейчас. — Он наклонился и ткнулся носом в мою шею. — Но для других вещей я ещё не так сильно устал.

Я ухмыльнулась, несмотря на весь стресс.

— Надо понимать, у тебя там заныкана свежая порция пудинга?

Он рассмеялся:

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Он поднялся и пошагал в сторону кухни. Я повернулась и проводила его взглядом. Для зомби он был пиздец каким привлекательным. Да ладно, и для обычного человека тоже. Джинсы отлично обтягивали его задницу, но без перебора, а рубашки всегда сидели так, чтобы подчеркивать этот идеальный V-образный…

Я замерла и захлопала глазами.

— На нём форма висела мешком, — промурлыкала я под нос.

Маркус обернулся и вопросительно уставился на меня:

— Ты что-то сказала?

Я резко подорвалась с дивана.

— Маркус, блядь! Если бы ты собирался пойти на риск и внедриться в исследовательскую лабораторию с довольно серьёзным уровнем охраны, неужели ты бы первым делом не убедился, что форма сидит на тебе как влитая?

Он вернулся в комнату и поставил миску с пудингом на журнальный столик.

— Ну, допустим, но…

— Да ты не догоняешь?! — воскликнула я, загораясь от внезапной догадки. — Он не пытался туда пробраться. Он пытался оттуда СБЕЖАТЬ! Они в этой лаборатории творят какую-то херню с зомби! Может, именно там он и вырастил себе новое тело!

Из всех возможных реакций, которых я могла ожидать — интерес, сомнение, восторг — меньше всего я, сука, рассчитывала увидеть раздражение.

— Энджел, это уже становится смешно, — нахмурился он. Я в изумлении уставилась на него, пока он продолжал: — Ты вбила себе в голову, что эта лаба — центр какого-то великого зомби-заговора, но это же бред сивой кобылы! Это что, из-за Софии? Ты что, ревнуешь меня к ней?

Какое-то время я просто тупо глотала воздух ртом.

— Чего, блядь?! Ты реально думаешь, что дело в этом? С какого, нахрен, перепугу я должна её ревновать? — Тут я прищурилась. — Нет, серьёзно, колись, почему мне стоит её ревновать? Между вами что-то есть?

— Да нет же, твою мать! Ничего между нами нет. Но ты с каким-то упорством пытаешься выставить её то ли злодейкой, то ли злым гением.

— Я вообще не это имела в виду! — я уставилась на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. — Я сказала, что в лаборатории происходит какая-то дичь. Я ни разу не говорила, что это её рук дело. И какого хера ты мне никогда не веришь? Почему ты, блядь, вообще ни в чём мне не доверяешь и ни единому слову не веришь?!

На последней фразе я, кажется, уже конкретно сорвалась на крик.

— Я верю тебе в тех вещах, которые звучат хоть сколько-нибудь правдоподобно, Энджел! Хватит вести себя как ребёнок!

— Как… как ребёнок? — я вылупилась на него. — Ты не поверил мне, когда я сказала, что тот покойник — зомби. Ты не поверил мне, когда меня прижали со стволом в морге — и я, сука, думаю, что ты до сих пор мне не веришь.

Я развернулась и цапнула свою сумку.

— Да пошёл ты на хуй, Маркус, — отрезала я, направляясь к выходу. — Надеюсь, вы со своим дядюшкой-мафиози будете жить долго и счастливо. В конце концов, ты хаваешь всё, что он тебе в уши вливает, и пиздец как послушно делаешь абсолютно всё, что он тебе велит!

Я с грохотом захлопнула за собой дверь. Хрен знает, пытался он бежать за мной или нет, проверять я не стала. Я прыгнула в машину и рванула с места. Самое странное, что при всей этой дикой злости и обиде, плакать мне вообще не хотелось. «Это мой паразит меня так защищает? — подумала я. — Или я просто постепенно перестаю быть человеком?»

Глава 12

Плакать мне, может, и не хотелось, но назвать меня счастливым и жизнерадостным человеком сейчас тоже было нельзя. К тому же мне дико приспичило шоколада, а это значило, что как минимум одна девичья часть моей человеческой натуры до сих пор функционировала без сбоев.

В своей прошлой жизни, до зомбификации, я бы в такой ситуации сто процентов рванула в один из многочисленных кабаков, где зависала раньше, закинулась парой-тройкой колёс обезболивающего, лакируя всё это алкоголем, а на десерт раскурила бы косячок. Но, судя по всему, мой мелкий паразит дико расстраивался, когда я творила подобную дичь. Ему приходилось палить прионы или какую там ещё херню, чтобы вычистить всю эту отраву из моего организма. И хотя научное обоснование я узнала буквально только что, после превращения в зомби я очень быстро допёрла: когда я делаю то, что вредно для здоровья, я начинаю гнить в разы быстрее.

Так что вместо этого я покатила в закусочную «Double D’s Diner», где заказала себе бекон-чизбургер, картоху фри, шоколадный коктейль и шоколадный мусс на десерт.

Официантка ухмыльнулась, записывая мой заказ.

— Ну, это прямо классический жор под кодовым названием «как же мне на всё насрать», какой я только видела!

Я умудрилась выдавить улыбку:

— Ага, ты прямо в яблочко попала.

Девчонка наклонила голову набок, присматриваясь ко мне:

— Дай угадаю: только что бросила своего парня?

Я аж поперхнулась от удивления и коротко рассмеялась:

— Да как, блядь, ты это делаешь…?

Она подмигнула:

— Элементарно. Вид у тебя слишком кислый для того, чтобы праздновать какой-то успех. Значит, это заедание стресса. А первая причина в таких делах — всегда мужик.

Я улыбнулась:

— Ладно, а как ты поняла, что именно я его бросила?

Она забрала у меня меню.

— Потому что обычно, когда парень бросает девчонку, те приходят и ковыряют вилкой какой-нибудь диетический салатик. Либо в надежде вернуть бывшего, либо чтобы быстренько подцепить другого и заставить первого исходить ревностью. — Она закатила глаза. — Да ну его нахер. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на мужиков ради каких-то левых причин.

Когда она ушла за моим напитком, я задумалась над её словами. Для обычных людей жизнь, может, и была слишком короткой, а вот для меня она потенциально грозила стать чересчур длинной.

Я вытащила из сумки самоучитель по GED, но несколько минут просто тупо пялилась на обложку. Я ведь в жизни даже не думала о том, чтобы поступить в колледж. Это было настолько за гранью реальности, что всю мою сознательную жизнь сама мысль об этом казалась смехотворной. Но теперь… а какого, собственно, хера нет? Если уж мне суждено топтать эту землю абсурдно долго, то становится ещё важнее найти способ сделать свою жизнь в разы комфортнее. Мне меньше всего, сука, улыбалось развозить пиццу, когда мне стукнет семьдесят.

Да пошло оно всё. Даже если мне понадобится двенадцать попыток, чтобы сдать этот всратый GED, я это сделаю. И не только потому, что корочка нужна для нормальной работы — ладно, да, это была главная причина. Но я, блядь, больше не собиралась терпеть, чтобы всякие яйцеголовые снобы вечно смотрели на меня как на говно.

Мне принесли хавчик, и я принялась ковырять тренировочный тест, попутно уничтожая свой шоколадно-жировой антидепрессивный пир.

— Ну ни хера себе, — раздался над ухом до боли знакомый голос. — Вы только посмотрите, кто тут пытается соскрести с себя клеймо неудачницы.

Стиснув зубы, я подняла голову и увидела Клайва, который подпирал край моей кабинки. Клайв был «лучшим корешем» моего бывшего парня Рэнди. Рэнди сам по себе был эталонным куском говна: изменяющий мне, сторчавшийся мудак, который в своё время убедил меня, что купить угнанный «Приус» у другого его «лучшего кореша» — это охуительная идея. Но Клайв играл вообще в другой лиге. Мы с ним были примерно одного роста, но весил он, наверное, в два раза больше меня и это был ни разу не жир. Сплошные мышцы, причём их было слишком много для его комплекции. Клайв подрабатывал местным дружелюбным дилером, толкая колёса и стероиды. И да, к моему огромному сожалению, раньше я покупала большую часть своих таблеток именно у него, прекрасно зная, какой он скользкий и мерзкий говнюк. Потом, когда зомбизм начисто вылечил меня от этой зависимости, они с Рэнди пытались заставить меня пиздить лекарства, которые офис коронера изымал на местах смертей, чтобы Клайв мог пустить их в оборот. Учитывая, что моим ответом было лаконичное «пошёл нахуй», его любимым персонажем я сейчас точно не являлась.

Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что Рэнди с ним нет, и слава богу, потому что одного Клайва как источника говнистости мне на сегодня было более чем достаточно.

— Привет, Клайв. А теперь проваливай.

Я снова уткнулась в книгу, но тут же мысленно выругалась, когда он бесцеремонно вырвал её у меня из рук и принялся листать.

— Ах да-а, — протянул он с гнусной ухмылочкой. — Я и забыл, что ты у нас недоучка. — Он швырнул книгу обратно на стол, чуть не угодив в мою тарелку. — Ой, стоп, нет, я же сегодня утром читал про тебя в газете. Там про тебя знатно расписали — мол, малолетняя уголовница без мозгов и всё такое. Ты же труп упустила, да? — Он заржал. — Это как, блядь, вообще можно умудриться потерять труп?

Я видела, что люди за соседними столами уже начали оборачиваться, но тут до меня дошло, что происходит. Этот уёбок просто намеренно выводил меня из себя — скорее всего, мстил за то, что я бросила его лучшего дружка, и за то, что отказалась воровать для него наркоту из морга.

К счастью, именно в этот момент к нашему столику подошёл менеджер заведения. Это был здоровенный плечистый мужик, который, по слухам, раньше профессионально занимался реслингом, так что стероидная туша Клайва его вообще ни разу не пугала.

— Простите, мэм, — прогудел он тихим басом, при этом не сводя тяжёлого взгляда с Клайва. — Этот господин вам докучает?

Я с облегчением выдохнула:

— Да. Вообще-то докучает.

Тонкая улыбка прорезала лицо менеджера.

— Слышь, уважаемый, по-моему, тебе пора валить отсюда нахер из нашего заведения и больше никогда здесь не появляться.

Ухмылка Клайва стала ещё злее, но он быстро оценил габариты менеджера и, видимо, смекнул, что из этой драки он вряд ли выйдет без сломанного носа и разбитой хари.

— Да эта тошниловка всё равно полное говно. — Он фыркнул, а затем повернулся ко мне: — Мы ещё не закончили. Ты мне, сука, должна.

— Закатай губу, Клайв, — отрезала я. — Я тебе ни хера не должна.

Он, скорее всего, выдал бы что-нибудь ещё, но менеджер сделал весомый шаг в его сторону. Клайв развернулся и размашисто зашагал к выходу, и как только дверь за ним захлопнулась, я со скрытым удивлением услышала жидкие аплодисменты от остальных посетителей.

Менеджер ухмыльнулся, отвесил шутливый полупоклон, а затем повернулся ко мне, и его лицо стало более серьёзным.

— Этот парень — ходячая проблема, — произнёс он тихим и на удивление мягким голосом. — Как закончишь ужинать, я провожу тебя до машины. — И это прозвучало не как предложение, а как факт.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Я, конечно, была крутым зомби со сверхсилой, но иметь в качестве телохранителя бывшего рестлера, пусть даже на пару минут, было как-то надёжнее.

Глава 13

Моё сердце бешено заколотилось от вида наставленного на меня ствола. За последние пару месяцев и несколько десятков мест преступлений я начала немного разбираться в пушках. Это был автоматический пистолет, весьма вероятно — Глок. Без понятия, какой калибр, но точно не какая-то мелкая пукалка типа двадцать второго. В любом случае, когда он в меня выстрелит, это будет полный пиздец. «Мне хана», — подумала я в дикой панике. У меня с собой не было заначки мозгов, как в прошлый раз. Как только пуля меня притормозит, он сможет не торопясь оттяпать мне башку в своё удовольствие. Да и под завязку я заправлена не была. Я бы чисто физически не успела до него добежать прежде, чем он спустит курок.

Я подавила внутри себя желание закричать или позвать на помощь. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы папаша вылез на улицу и тоже подставился под удар. Но господи боже, неужели Эд пришьёт меня прямо здесь? Выбежит ли отец на звук выстрелов? Или выйдет и просто найдёт мой труп?

Вот только… Эд не выстрелил. Я тяжело сглотнула, всё ещё морально готовясь к тому, как свинец разорвёт моё тело, но он продолжал стоять неподвижно, держа меня на мушке. Мне удалось отвести взгляд от пистолета и наконец посмотреть ему в лицо. Я ожидала увидеть на его мине злость, безумие или, может, даже муку. Но вместо этого он выглядел… озадаченным?

И сука, готом, внезапно допёрла я. Или, может, эмо. Я их никогда, блядь, не различала. Он покрасил волосы в чёрный цвет и уложил их шипами, оставив одну длинную прядь свисать на лоб. На нём были чёрные джинсы примерно на размер больше, чем нужно, застиранная футболка с «Led Zeppelin» и тёмно-серый худи с принтом из чёрных черепов и молний. А ещё у него появилось несколько проколов — в брови, губе и ушах, и я понятия не имела, настоящие они или нет. Надо признать, для смены внешности — вариант сработал на ура.

Я неуверенно облизала губы.

— Привет, Эд. Сколько лет, сколько зим.

Да и похуй. Если он собрался меня кокнуть, то почему бы напоследок не побыть язвой.

— Привет, Энджел, — отозвался он. Его голос звучал настолько буднично и нормально, что у меня аж волосы на затылке дыбом встали. — Энджел… — я заметила, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. — Почему ты меня не убила?

Я захлопала глазами, а потом нахмурилась:

— Чего, блядь? Почему? Ты этого очень хотел, что ли?

Он недовольно скривился:

— Нет. Конечно, нет. — Затем он поморщился и свободной рукой провёл по лбу. — Блядь. Эти последние несколько недель были… я хрен знает. Всё так переебалось.

Он переступил с ноги на ногу и прислонился спиной к кабине пикапа, но пистолет по-прежнему чётко целился мне в грудь. Я покосилась в сторону дома. Эд встал под таким углом, что если бы отец решил выглянуть на улицу, он бы его не увидел — и уж точно не заметил бы, что меня держат на мушке.

— Почему ты меня не убила? — повторил он. — Это же не имеет никакого смысла.

— Ты издеваешься надо мной? — ответила я со вспышкой раздражения. — В каком смысле не имеет? Ты же постоянно видел, как мы с Маркусом ходим туда-сюда, и при этом не бьём людей по головам и не убиваем их. Ну вот как ты вообще мог серьёзно о такой херне подумать? — Мне приходилось из последних сил сдерживать голос, чтобы не сорваться на крик. Меньше всего мне было нужно, чтобы отец услышал и вылез во двор. — Как, блядь, тебе вообще пришло в голову, что мы монстры? Эд, я не убила тебя просто потому, что я за всю свою сраную жизнь никого пальцем не тронула. И я уж точно, сука, не собиралась начинать с человека, которого считала своим другом — даже после того, как этот мудак подстрелил меня и своего лучшего кореша!

— Ты сказала, что пришьёшь меня, если ещё хоть раз увидишь. Ты сказала…

— Да твою ж за ногу, Эд. Я много чего говорю. — Я нахмурилась. — А теперь не мог бы ты, пожалуйста, убрать этот грёбаный ствол? Он меня как-то вообще ни разу не радует.

Он медленно опустил руку и прижал пистолет к бедру. Технически он больше не целился в меня, но ему хватило бы одного мимолётного движения, чтобы вскинуть руку обратно.

— В этой жизни вообще ничего не имеет смысла, Энджел, — произнёс он, уставившись пустым взглядом в пустоту. — Всё так пошло по пизде. Я не убивал Марианну. Клянусь богом. Но остальные… Я думал, что совершаю великое дело. В смысле, мои родители… но потом вы двое… — Он содрогнулся и закрыл лицо рукой. — Я конкретно так обосрался.

— Чего ты от меня-то хочешь, Эд? — спросила я, пожалуй, куда более резко, чем следовало бы. Окей, пункт «переговорщик по заложникам» можно смело вычёркивать из моих карьерных планов.

— Ответов…? — выдохнул он со вздохом.

Я не сдержалась и прыснула:

— От меня? Эд, блядь, да я сама тупая как сибирский валенок и ни хера не знаю.

Он покачал головой и уже собрался что-то сказать, но тут мы оба услышали отчётливый скрип входной двери. Волна леденящего ужаса прошила меня с ног до головы, когда Эд снова вскинул пистолет. Может, он реально окончательно слетел с катушек, и эта короткая нормальная беседа была просто затишьем перед припадком психоза.

— Не трогай моего отца, — выпалила я. — И… и если ты собрался меня пришить, пожалуйста, сделай это не здесь, чтобы он не нашёл мой труп во дворе. Пожалуйста.

Эд уставился на меня с диким непониманием, затем его взгляд опустился на пистолет в собственной руке. Он тяжело сглотнул.

— Я найду тебя позже, — прохрипел он, после чего резко развернулся и припустил бегом вниз по дороге.

Уже через пару секунд его силуэт растворился в ночной темноте. Найдет меня позже? Чтобы поговорить? Или чтобы окончательно прикончить?

— Энджел? — подал голос отец, спускаясь по ступенькам крыльца. — Это кто там был?

В руке у него была куртка. Моя куртка. Он переживал, что я замёрзну. Ну, или это был просто предлог, чтобы выйти за мной. Так или иначе, от этой дикой и яростной радости внутри меня чуть слёзы не брызнули.

— Да сосед из дома повыше по дороге, — соврала я, шагая обратно к крыльцу. — Собаку свою ищет. Ничего страшного.

Глава 14

Неудивительно, что спала я паршиво. Черт, да вполне возможно, что я вообще не сомкнула глаз. В конце концов, задолго до рассвета я окончательно сдалась и пошла в душ. Мне сегодня было не нужно на смену, но — опять же, без сюрпризов — у меня внезапно нарисовался целый миллион вопросов по поводу Эда и его ночного визита.

Добавьте этот миллион к еще одному миллиону вопросов, которые у меня накопились к Софии и всей этой чертовщине в лаборатории, и вы получите идеальный план на целый день детективной работы. Вместо того чтобы просто нацепить первые попавшиеся чистые шмотки, я оделась с умом: обычная черная футболка, брюки цвета хаки и низкие черные ботинки. Волосы я убрала назад в максимально аккуратный хвост, какой только смогла соорудить, щедро залив их лаком в попытке усмирить этот вечный кошмар. Минут пятнадцать я потратила только на макияж, изо всех сил пытаясь выглядеть скромно, но при этом «свежо!», как любят писать на обложках глянцевых журналов.

В качестве финального штриха я перекусила мозгами, чтобы быть железно уверенной, что от меня ничем не пахнет.

Поскольку для любых дел, связанных с лабораторией, было еще слишком рано, я решила поехать в морг и покопаться в базах там. С собой я прихватила учебное пособие — на случай, если у кого-то возникнут вопросы, какого хрена я приперлась на работу в свой выходной. Отмазка была простой: скажу, что мне нужно тихое место для учебы. Большинство в конторе знали, что моя домашняя обстановка, мягко говоря, далека от идеала, так что в эту байку все легко поверят.

Как я и рассчитывала, в морге было безлюдно, хотя неизменный аромат формалина дежурно поприветствовал меня прямо с порога. Залогинившись на компьютере в морге, я открыла браузер и полезла проверять, какая инфа о родителях Эда вообще есть в открытом доступе. Было бы в тысячу раз проще пробить их через LexisNexis, но, к моему огромному сожалению, логин и пароль от этой базы мне пока еще не доверили. Черт побери.

Мне пришлось продраться через несколько страниц поиска, где имя Эда упоминалось только в контексте подозреваемого по делу об обезглавливаниях, но в итоге я добралась до сайта — скорее всего, для любителей генеалогии, — где были указаны полные имена его родителей, а также даты их рождения и смерти.

Сэм и Дон Куинн. Дата смерти у обоих совпадала — чуть больше десяти лет назад, но никакой другой конкретики не было. Поиск по онлайн-некрологам подкинул еще немного инфы, но там была одна бесполезная ерунда: в каких школах они учились и все в таком духе.

В итоге я почти час шерстила интернет, пока наконец не наткнулась на статью, в которой содержалось хоть что-то стоящее.

В результате возгорания катера погибли два человека

Поздним субботним вечером два человека погибли, когда их катер, судя по всему, потерял управление на реке Чефункте, на полной скорости протаранил бетонный пирс и мгновенно вспыхнул от удара. Следователи полагают, что судно шло на огромной скорости, возможно, из-за неисправности рычага газа, хотя полные отчёты экспертов всё ещё ожидаются. Водолазы извлекли останки двух тел из обломков. Используя стоматологические карты, офис коронера прихода Сент-Таммани смог опознать погибших — ими оказались супруги Сэм и Дон Куинн из Ковингтона, штат Луизиана.

Я дочитала статью, откинулась на спинку стула и шумно выдохнула. А вот это уже, блядь, чертовски интересно. Марианна как-то рассказывала мне, что отец Эда погиб в результате несчастного случая на лодке, а его мать позже покончила с собой. Эд набрехал ей? Был ли этот пожар какой-то попыткой замести следы? И если да, то чьих рук это дело? Эду сейчас двадцать семь, а значит, тогда ему было семнадцать. В теории представить такое можно, но всё равно как-то с трудом верится. Да и нахрена ему было это делать?

Озадаченная, я вернулась к списку поисковой выдачи, чтобы проверить, нет ли статей с более подробными деталями. Там вылезло несколько старых заметок о всяких светских раутах, но я быстро пролистала их — мне было глубоко насрать на то, что они посещали благотворительный вечер по сохранению водно-болотных угодий. Я кликнула на следующую ссылку, но вдруг замерла и вернулась на предыдущую страницу.

Нахмурившись, я внимательнее вгляделась в фотографии рядом со статьёй. Примерно посредине страницы был снимок этой парочки — по крайней мере, если верить подписи под фото: Доктора Сэм и Дон Куинн. Красивая была пара. Оба высокие, стройные, светловолосые. Интересно, что его родители оба были врачами. Может, именно поэтому он и решил пойти в парамедики?

Я прокрутила страницу ниже, чтобы посмотреть, есть ли другие фотки. Там обнаружился ещё один снимок, но уже с третьим человеком.

И этим человеком был мистер Пьетро Иванов.

Я нахмурилась. Мне, конечно, дико хотелось, чтобы это стало каким-то ошеломительным разоблачением, моментом в духе «Ага, попались!», но чем больше я об этом думала, тем сильнее приходилось признавать: вообще-то ничего удивительного тут не было. Маркус и Эд знали друг друга с самого детства, и Пьетро каждый год таскал их с собой на охоту, так что это вполне логично, что он дружил с родителями Эда.

Просматривая остальные статьи, я нашла ещё несколько страниц с их фотографиями с различных благотворительных вечеров и официальных мероприятий. О да, эти ребята явно обожали всю эту херню со светской хроникой. Было ещё несколько фоток с Пьетро, а также снимки, где они стояли с другой, более приземистой женщиной. Лицо её показалось мне смутно знакомым, но имя в подписи — доктор Кристи Бёрк — вообще ни о чём не говорило. Скорее всего, просто какая-то коллега по работе. Раз уж она доктор, то вполне могла впахивать в какой-нибудь местной больнице, и, возможно, я пересекалась с ней мельком, когда в очередной раз забирала оттуда труп. Тем не менее я забила имя «Кристи Бёрк» в новый поисковый запрос, но обломалась, не вылезло ни хера, кроме всё той же унылой светской хроники.

Разозлившись из-за полного отсутствия нормальной информации, я продолжила ковыряться в результатах поиска, но в конце концов забила на это дело, потому что база начала выдавать какие-то дикие комбинации имён, вообще не имеющие отношения к реальным людям. Что мне сейчас было реально нужно, так это увидеть настоящий отчёт о несчастном случае на воде и гибели Куиннов. Или отчёт о расследовании причин смерти? Я аж воодушевилась, но тут же сдулась. Этот предполагаемый несчастный случай произошёл в приходе Сент-Таммани, а не у нас. Придётся выкраивать время, ехать туда и лично выбивать эти отчёты, если они вообще находятся в открытом доступе.

Ворча себе под нос, я полностью очистила историю браузера — этому трюку меня как-то случайно научил Ник довольно давно, — разогнулась и отодвинулась от компьютера.

Деррел или любой другой следователь без проблем смогли бы выбить копии этих отчётов, но тогда мне сто процентов пришлось бы отвечать на кучу вопросов о том, с какого, блядь, перепугу я вообще этим заинтересовалась. И что мне было им говорить? «Ну, я думаю, их убил зомби, а пожар устроили, чтобы замести следы». Ага, это бы зашло просто на ура.

Как обычно, найти ответы хоть на какие-то из своих вопросов мне не удалось — я лишь умудрилась породить кучу новых.

Я глянула на часы. Семь тридцать утра. Мне всё ещё хотелось проверить, что можно вынюхать в NuQuesCor, но мой гениальный план внедрения требовал дождаться начала нормального рабочего дня.

С изрядной долей неохоты я вытащила самоучитель по GED и принялась листать страницы. К моменту, когда я пробежала глазами раздел по языкознанию и литературе, до меня дошло неприятное осознание: простой покупкой справочника я тут явно не отделаюсь. Мне нужно записываться на нормальные курсы, с живыми преподавателями и всей этой хернёй. Никакая вера в себя в мире не поможет мне в одиночку разжевать эту муть, пусть даже у меня в руках большой и пафосный учебник.

Тем не менее я упрямо заставила себя читать дальше, правда, перелистнула сразу на математику.

Я как раз вовсю буксовала на теме с дробями, когда в кабинет зашёл Ник.

— Твою мать, Энджел, — нахмурился он. — Ты тут, блядь, спишь, что ли?

— Ага, — отозвалась я. — На верхней полке холодильника для трупов. Там та-а-ак уютно!

Он хмыкнул, походу, не до конца уверенный, шучу я или нет, а затем наклонил голову набок.

— Неплохо выглядишь, — констатировал он с недовольной миной, примерно с такой же интонацией люди обычно говорят: «У моей кошки глисты».

Глава 15

Было время, когда я любила математику и даже считала, что соображаю в ней получше остальных. Но где-то в четвёртом классе кто-то из учителей заметил, что скорость чтения у меня пиздец какая убогая, и меня благополучно сослали в класс «коррекционного обучения». По идее, это должна была быть программа, где дети вроде меня могли бы спокойно учиться в своём собственном темпе, а учитель попытался бы вкурить, какого хера я читаю со скоростью черепахи. На деле же этот класс оказался обычной свалкой, куда сливали всех детей, чьё поведение не дотягивало до уровня образцово-показательных отличников. В итоге учителя тратили почти всё время урока на то, чтобы утихомирить буйных малолетних говнюков, а поскольку я в те годы была тихой как мышь, меня просто никто не трогал. И ладно бы это касалось только литературы, но меня засунули в коррекционный класс по всем предметам сразу, включая математику, в которой я до этого вполне неплохо шарила. К концу того года мне стало настолько, сука, скучно разжёвывать математические темы, которые я прошла ещё два года назад, что я просто окончательно забила болт на всю эту учёбу.

Ник, конечно, бывал напыщенным козлом, но учителем он оказался вполне толковым. У него отлично получалось объяснять математические правила так, что в них реально появлялся смысл. Да и в грамматике он, как выяснилось, шарил будь здоров: благодаря его подсказкам я наконец-то уловила разницу между «your» и «you’re», научилась не путать «lose» и «loose», а также «its» и «it’s».

И всё же я чуть ли не зааплодировала от радости, когда спустя час этих мучений у Ника был звонок — надо ехать забирать очередной труп. Даже когда Ник вёл себя паинькой, выносить его долго было тем ещё испытанием.

Я сгребла все свои шмотки в охапку, включая справочник, кучу исписанных листов с задачками, которые я решала под его бдительным присмотром, и «домашнее задание», которое этот деятель мне выдал, и покатила в сторону NuQuesCor.

Как бы сильно я ни злилась на Маркуса, я не была настолько дурой, чтобы пропускать мимо ушей его предупреждения насчёт нарушения УДО. Я прекрасно понимала, что в этой лаборатории творится какая-то дичь, но любая попытка пролезть туда тишком гарантированно заняла бы почётное место в топе самых дебильных поступков в моей жизни, а я за свои годы успела сотворить немало эпического дерьма, уж поверьте.

Поэтому никакого шпионажа я устраивать не собиралась. Ну, может, самую малость. Но нарушать закон в мои планы точно не входило. Ну, или, скажем так, я надеялась, что не нарушу. С моим прошлым лучше вообще избегать громких заявлений вроде: «Всё будет абсолютно легально!»

Просторный атриум у входа в NuQuesCor при дневном свете выглядел пиздец как по-другому. Вокруг сновали толпы людей, и каждый шёл с таким видом, будто решает судьбы человечества, или сбивался в кучки для обсуждения Очень Важных Вопросов, или с явным нетерпением переминался в очереди у кофейной стойки.

Внутри меня на миг шевельнулась паника, но я умудрилась её подавить и заставила себя подойти к широченной стойке, которая доминировала в самом центре холла.

Охранник поднял голову, когда я приблизилась. Он быстро оценил меня взглядом и, видимо, решил, что выставлять меня взашей прямо сейчас повода нет, поэтому выдавил дежурную профессиональную улыбку:

— Можно вам чем-то помочь?

«Ха! Вообще-то правильно говорить «Разрешите помочь», а не «Можно». Можно козу в пизду!» — мысленно съязвила я, хотя прекрасно понимала, что сейчас не время и не место щеголять своими новообретёнными познаниями в грамматике, спасибо Нику. Вместо этого я просто скопировала его официальную улыбочку:

— Надеюсь, что да, — ответила я. — Я бы хотела устроиться к вам на работу.

Его улыбка тут же сменилась лёгким недоумением, и я словила ещё один сканирующий взгляд с ног до головы.

— Понятно. А вы знаете, на какую должность или в какой отдел хотите подать заявление?

Господи боже, я реально становилась дёрганой из-за этой грамматики. Что, блядь, со мной происходит?

— Ну, э-э… в клининговый отдел…? — Пожалуй, это была единственная вакансия, на которую у меня был хоть какой-то призрачный шанс подойти.

По его губам скользнула ухмылочка, и он кивнул:

— Разумеется. У нас как раз недавно освободилось место в отделе уборки.

Он залез в ящик стола и достал один листок бумаги, но перед тем как отдать его мне, притормозил:

— Я так понимаю, резюме или CV у вас с собой нет?

Я без понятия была, что такое «CV», но догадалась, что у меня этой херни точно нет.

— Нет, извините.

Его ухмылка стала шире ещё на пару миллиметров.

— Тогда вам нужно будет заполнить вот это, — сказал он, протягивая мне листок.

Быстрого взгляда хватило, чтобы убедиться: обычная базовая анкета соискателя. За те годы, что я скакала с одной ублюдской работы на другую, ещё более ублюдскую, я таких анкет заполнила миллиона два.

— Можете сесть вон там и всё заполнить, если хотите, — добавил он, кивнув в сторону столиков в углу возле кофейной стойки.

— Спасибо, — отозвалась я.

— Оу, погодите, — окликнул он меня, когда я уже развернулась, чтобы уйти, и тихонько хмыкнул: — Чуть не забыл выдать вам вторую часть.

Теперь его ухмылка сияла на полную мощность, когда он вывалил передо мной пачку бумаги толщиной пальца в два, не меньше.

— Это режимный объект, сами понимаете. Нам нужны эти данные для проверки вашей подноготной.

Я приклеила к лицу улыбку и забрала эту макулатуру.

— Что, даже для уборщиков? — бодро поинтересовалась я, хотя и так прекрасно знала ответ.

— В обязательном порядке, — отрезал он. — Они ведь, как-никак, ходят практически везде.

— Ну да, логично.

Я попыталась рассмотреть его имя на бейджике, но тот перевернулся боком, и прочитать ничего не удалось.

— Вы мне очень помогли, — приторно защебетала я, включив режим дурочки. — А как вас зовут?

— Ломбардо, — ответил он.

— Ломбардо…? — я выдала такой тупой и раздражающий смешок, что мне самой тошно стало. — Это ваше имя?

Его глаза сузились с явным оттенком отвращения:

— Нет. Имя у меня Стив.

— Поняла! — чирикнула я. — Спасибо огромное, Стив. Пойду всё заполню. А можно ещё один вопросик?

Ему явно уже не терпелось от меня избавиться, но он вздохнул и буркнул:

— Ну давайте. Что там у вас?

— А есть какой-нибудь шанс пройти собеседование прямо сегодня? Ну или хотя бы на экскурсию попасть? — я включила режим максимальной восторженности. — Понимаете, я просто только-только поступаю в колледж, хочу пойти на биологический, и мне безумно хочется заниматься исследованиями и всей такой хернёй, так что я бы прямо до смерти хотела посмотреть, чем вы тут вообще занимаетесь!

Блин, ну почему я не родилась более миленькой? Или с сиськами побольше. А лучше и то, и другое сразу.

Выражение его лица не изменилось ни на йоту. Он вытащил ещё одну бумажку и практически шлёпнул её на стойку передо мной.

— Экскурсии проводятся только для групп от четырёх человек, по предварительной записи и строго в даты, указанные в этом бланке, — отчеканил он таким монотонным голосом, будто повторял эту херню уже в миллиардный раз. Мой вопрос про собеседование он, естественно, благополучно проигнорировал.

Я посмотрела на листок — там красовался календарь, где несколько дат были обведены зелёным маркером, а чуть ниже шёл список правил и требований для экскурсантов. Там значились пункты вроде:

«Всем участникам группы при себе иметь государственное удостоверение личности с фотографией», «Пронос камер или любых записывающих устройств строго запрещён» и «Все участники экскурсии дают согласие на личный досмотр и досмотр личных вещей».

— Ну ладно тогда, — подытожила я, сгребла все эти бумажки в охапку и поплелась к столикам в углу.

Злобно зыркая на бумаги, я принялась за «работу». Пока что в моей «Миссии: Проникнуть внутрь без нарушения законов» я сосала палец. Я видела, что Ломбардо косится на меня со своего поста, так что пришлось выудить ручку и сделать максимально занятой вид, будто я реально заполняю это грёбаное дерьмо. Я решила посидеть так ещё минут десять для видимости, будто честно пытаюсь всё сделать, в тайной надежде, что случится какое-нибудь чудо, которое позволит мне пройти за эти бронированные двери. Ну, например, на стойку охраны в вестибюле приземлится метеорит. Я тяжело вздохнула. На данный момент это был, пожалуй, самый реалистичный сценарий моего прохода мимо него.

Я немного развлеклась, выдумывая себе новое имя и приписывая совершенно немыслимые успехи в учёбе. Программы для одарённых детей? Обязательно, блядь! Стажировки за границей летом? Да без базара! В пачке бумаг для проверки подноготной от меня требовали перечислить вообще все места работы, где я когда-либо впахивала, все адреса, где я жила, и предоставить просто дикое количество рекомендаций. Стоит ли говорить, что в каждом из этих пунктов я напиздела с три короба. Главным образом потому, что я чисто физически не смогла бы вспомнить все те ублюдские конторы, где я успела поработать.

Минут через тридцать я полностью разделалась со всей этой стопкой макулатуры. И, к глубокому сожалению, метеорит на мистера Стива Ломбардо так и не упал. Сгребая бумаги в кучу, я уже приготовилась вернуться к стойке и попытаться снова взять его на понт ради собеседования, как вдруг мимо меня к кофейной стойке прошёл мужик, в котором я тут же узнала начальника охраны. Такого хрена трудно было не заметить с его квадратной челюстью, армейским ёжиком на голове и костюмом под агента Секретной службы.

— Доброе утро, Сандра, — бросил он баристе. — Средний американо, пожалуйста.

Он расплатился и лениво обвёл взглядом холл, пока ждал свой заказ. На мне его взгляд задержался буквально на долю секунды, и он вежливо кивнул, без малейшего намёка на узнавание. Я ответила ему таким же вежливым кивком, коротко вскинув подбородок, хотя мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы удержать на лице каменную мину.

Потому что, едва услышав его голос, я без единого, блядь, сомнения поняла: именно этот ублюдок зажал меня под дулом пистолета в морге и спёр тело Зика Лайонса.

Глава 16

Я всучила мистеру Ломбардо эту стопку бумаг, до отказа забитую моими сказками о трудоустройстве, и по-быстрому съебалась оттуда, изо всех сил стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Главный безопасник вроде бы не признал во мне девицу, которую держал на мушке, но давать ему лишний шанс, чтобы в его башке наконец щёлкнул этот пазл, я точно не собиралась.

К тому же я уже получила железобетонное подтверждение своим подозрениям: кто-то в этой лаборатории мутит какую-то абсолютно лютую, переёбанную дичь. И София во всём этом либо замешана, либо у неё нарисовался просто пиздец какой ворох проблем.

Я погнала прямиком к офису шерифа, к дверям с надписью «Следственный отдел». Рисковать я не стала и с порога заявила секретарше, что я «Энджел Кроуфорд из офиса коронера», после чего попросила позвать детектива Бена Рота. Однако мне обломали кайф, сообщив, что детектив Рот сейчас на выезде — контролирует эксгумацию.

Опачки!

— Зика Лайонса?

— Именно его, — ответила она.

Я поблагодарила её и ушла. Я прекрасно знала, где зарыт Зик. Поскольку за его телом никто так и не пришёл, его похоронили за счёт прихода на кладбище для неимущих при похоронном бюро «Ривервуд».

Минут через десять я уже парковалась у кладбища. Участок, отведённый под социальные захоронения, отличался главным образом тем, что там вообще не было надгробий. У «Ривервуда» был контракт с властями на погребение всех невостребованных покойников. Однако, чтобы у обывателей не возникало мысли, будто это охуенный способ сэкономить на нормальных похоронах для своих родственников, могилы никак не маркировали. Это значило, что если семья хотела получить реальную могилку, которую можно навещать, им приходилось платить за участок по полной программе. «Ривервуд» отслеживал, кто и где зарыт, с помощью колышков-маркеров и GPS-координат — именно так они сейчас и поняли, где конкретно нужно копать.

Я по своей глупости ожидала увидеть парней с лопатами, но вместо них землю вовсю ворочал экскаватор, что, вообще-то, имело куда больше смысла. На противоположной стороне от экскаватора стоял Аллен Прежан, с привычно кислой миной на харе. Стоял он ко мне спиной и меня не видел, что меня более чем устраивало.

Детектив Рот топтался с этой стороны раскопа, так что мне даже не пришлось проходить мимо Аллена. Выглядел Бен так, будто вообще не снимал шмотки с нашей последней встречи — и, походу, прямо в них и спал, судя по внушительному вееру складок и морщин на его рубашке. Когда я подошла ближе, он резко вскинул голову — у меня закралось подозрение, что мужик умудрялся кемарить прямо стоя, ну или был пиздец как близок к этому.

Ему понадобилось пара секунд, чтобы сфокусировать на мне взгляд.

— О господи, только не ты снова, — простонал он. — Тебе что, мало было?

Опешив от такого приёма, я судорожно попыталась нащупать слова и в итоге выдала:

— Какого, блядь, хера, чувак?

Он вздохнул и устало потёр лицо руками.

— Извини. Но ты просто понятия не имеешь, какое тут говно на вентилятор набросилось, — ответил он, и его лицо обвисло скорбными складками.

— Э-э, ты имеешь в виду то, что покойник из лабы оказался чуваком, который по бумагам уже как месяц должен лежать в сырой земле? — рискнула предположить я, кивнув в сторону экскаватора.

— Господи. Да! — вырвался у него стон. — Ты бы только послушала, какие теории тут выдвигают. Народ просто ебанулся в край.

— Извини, Бен, — буркнула я. — Я вообще-то просто хотела помочь вам вкурить, на кой хрен кому-то понадобилось воровать этот труп.

Он тяжело вздохнул:

— Да знаю я. Но с одной стороны у меня тут сидят деятели, которые с пеной у рта доказывают, будто первую жертву опознали через жопу, и это вообще не мог быть Лайонс. Хотя отпечатки, снятые с того безголового тела, перепроверяли уже трижды, и они, сука, один в один совпадают с теми, что мы сняли с часов. Так что теперь у меня нарисовалась другая группа умников, которые пытаются догнать: каким образом у жмура из лаборатории оказались часы безголового жмура — и при этом он умудрился не оставить на них ни единого собственного отпечатка.

— И этот шрам… — вставила я.

— Ну да! Вот эта херня как раз всех и мандражирует сильнее всего. Я уже со счёту сбился, сколько раз разглядывал эти фотки с места преступления и сравнивал их с базой водительских прав Лайонса. — Бен беспомощно развёл руками. — Рожа один в один. И что нам думать? Отец и сын, у которых чисто случайно оказался абсолютно одинаковый шрам на подбородке?

— Отпечатки пальцев у них одинаковыми быть не могут, — отрезала я.

Он мрачно ухмыльнулся:

— Ну да. А ещё у меня тут есть эксперты, которые утверждают, будто этот постаревший чувак прилетел из параллельной вселенной, или что убийца, который забрал башку, каким-то макаром умудрился вырастить покойнику новое тело. — Он закатил глаза. — Я тебе говорю, теории заговора одна охуительнее другой. При этом «настоящий» Норман Кирни, по словам соседей, не появлялся у себя в квартире с той самой ночи, как подох его двойник. И они же подтвердили, что он реально впахивал в NuQuesCor.

У меня не было ни единого сомнения, что настоящий Норман Кирни уже кормит червей. Но вот убил ли его Зик, чтобы занять его место, или кто-то в лабе грохнул бедолагу, чтобы помочь замять побег подопытного зомби? Так или иначе, хрен мы когда-нибудь найдём это тело.

— М-да, — протянула я. — Ну, не знаю, поможет ли это вам разобраться с загадкой Зика Лайонса, но я практически железно уверена, что знаю, кто меня прижал в морге со стволом.

Бен тут же оживился:

— Серьёзно? И откуда такие сведения?

Пиздец. Рассказывать ему про свой гениальный план нелегального проникновения — пусть и под максимально законным соусом подачи заявления на работу под левым именем — было нельзя.

— Ну, я, э-э… заезжала в NuQuesCor, чтобы повидаться с одной знакомой Маркуса.

Ну, технически это была не совсем ложь. София действительно была знакомой Маркуса. И мне действительно могло быть интересно с ней увидеться.

— И я случайно услышала голос начальника охраны, — вывалила я ему. — И клянусь богом, это он. Я этот голос из тысячи узнаю.

— Его зовут Уолтер Маккинни, — рассеянно бросил Бен.

Я на секунду задумалась, откуда он в курсе, но потом догадалась — скорее всего, выписал данные мужика из свидетельских показаний. Бен поджал губы, переваривая мою информацию. Внутри меня затеплилась надежда: походу, он не отмахивается от моих слов сразу. Но надежда тут же сдохла, когда он скривился.

— Энджел, я без понятия, смогу ли я выбить ордер чисто на основании того, что ты узнала его по голосу. Начальство потребует куда более весомых улик, прежде чем рискнёт поднимать волну против NuQuesCor и тех шишек, которые за ними стоят. К тому же, на хрена этому мужику вообще сдалось воровать труп?

Я-то прекрасно знала, нахрена. Потому что он понимал: во время вскрытия тело пробьют по базе данных, и вскроется, что покойник уже месяц как официально мёртв. И этот план сработал бы идеально, если бы я, сука, не заперла эти часы в сейфе для вещдоков.

Я мотнула головой в сторону раскопа:

— Слушай, ну мы же и так уже понимаем, что тут творится какая-то абсолютно лютая и переёбанная дичь, так? У нас на руках чувак, который умудрился сдохнуть дважды.

Я прекрасно знала, что они найдут, когда вскроют гроб. Тело, отпечатки пальцев которого будут идеально совпадать с Зиком Лайонсом и теми, что остались на часах.

— Ну, предположительно, — уточнил Бен. — Пока гроб не поднимут и не откроют, я воздержусь от выводов. — Он покачал головой. — Хотя, признаю… в судебной практике есть прецеденты опознания по голосу, но учитывая всю ту херню, что творится вокруг этого дела, и…

Он осёкся, и я без слов поняла, что он просто сдержался, чтобы не напомнить мне: с моим послужным списком я, мягко говоря, не самый надёжный свидетель для суда.

— Учитывая всю эту чертовщину, — вырулил он вместо этого, — это всё слишком похоже на какие-то «Секретные материалы». Ни один судья в мире не воспримет это достаточно серьёзно, чтобы выписать ордер на обыск.

Я почувствовала, как в горле начинает завязываться тугой спазм, и хуже всего было то, с какой жалостью Бен на меня смотрел. Он, блядь, пытался быть милым, и от этого было просто тошно. Я изо всех сил пытаюсь изменить свою жизнь, а моё всратое прошлое всё равно продолжает кусать меня за жопу.

— Всё путём, — выдавила я как можно спокойнее и ровнее. Я даже выдавила из себя улыбку, которая, надеюсь, не выглядела слишком уж жалкой.

— Мне жаль, Энджел, — вздохнул он. — Мне просто нужно больше зацепок.

Я кивнула:

— Да всё нормально, я поняла. Маякни потом, что там в гробу найдёте, — бросила я, развернулась и пошагала прочь, не дожидаясь ответа.

Я понимала, что если останусь там ещё хоть на секунду, то либо разревусь как дура, либо пропишу кому-нибудь в кадык — хотя, если честно, мне больше хотелось прописать Аллену Прежану, а не Бену.

И сука, какая-никакая гордость во мне ещё оставалась, пусть даже моё самообладание сейчас трещало по швам и держалось на честном слове.

Глава 17

Я приехала домой, скинула шмотки и залезла под одеяло в попытке выкроить хоть какое-то подобие тихого часа. Я была достаточно уставшей, чтобы мгновенно вырубиться, пока дикий грохот в дверь моей спальни не выдернул меня обратно в реальность.

— Энджел! — заорал отец из коридора. — Проснись и немедленно открой эту чёртову дверь!

Я со стоном села на кровати.

— Да проснулась я! — прохрипела я в ответ. — Какого хрена стряслось?

Я сонно скосила глаза на часы на прикроватной тумбочке. Надо же, мне удалось поспать целый час. Горжусь собой.

— Выметайся давай сюда! Мне нужно с тобой поговорить!

Тон у него был ни разу не из серии «давай обсудим, в какой цвет нам покрасить дом». Это звучало скорее как: «Ты накосячила, и я хочу на тебя поорать, потому что мне от этого полегчает». Поверь мне, эту разницу я просекала сразу.

— Дай мне секунду! — крикнула я.

— Я серьёзно! — Снова посыпались удары в дверь, будто он сомневался, слышу я его или нет. — Я эту дверь сейчас с петель вынесу!

— Да дай мне секунду, пап! Я одеваюсь! Так что, если дом не горит, остынь уже!

Я услышала, как он что-то забормотал себе под нос, но стук и крики прекратились. Может, вспомнил нашу прошлую стычку — ту самую, которая закончилась тем, что я одной левой прижала его к стене в полуметре от пола.

Я натянула спортивные штаны с худи, быстренько крутанула кодовый замок, который сама же установила на свой мини-холодильник, и в несколько глотков осушила половину бутылки мозгового коктейля. Последние недели между мной и отцом всё было вроде нормально, но это не означало, что я верила, будто так будет всегда. К тому же я чувствовала себя паршиво, и мне был необходим этот прилив сил, который давала заправка мозгами. И дело было даже не в физической усталости — скорее накопился весь тот эмоциональный груз, что навалился на меня за последние дни. Смерть Марианны, налёт, разборки с Пьетро, разрыв с Маркусом. И Эд. Этого было более чем достаточно, чтобы ходить заправленной под завязку.

— Дорогая Вселенная, — пробормотала я, натягивая тапочки. Ну и холодрыга же в этом доме. — Я готова к тому, чтобы всё наконец наладилось.

Да, вот такая я эгоистка.

Я зашагала в гостиную — насколько это позволяли пушистые тапки.

— Ладно, в чём дело?

Вместо ответа он ткнул мне в лицо газетой, так близко, что мне пришлось отшатнуться, чтобы разобрать, что там. Скривившись, я взяла её и уставилась на страницу. Это была первая полоса с фотографией дома, обтянутого полицейской лентой — дома Марианны.

А затем я увидела то, от чего отец так завёлся. Там, в левом нижнем углу, на бордюре сидели двое: Маркус и я, обнимающая его.

Я подняла на него взгляд, отказываясь показывать вину или смущение.

— Ну и что? Мою подругу убили.

Это застало его врасплох, но лишь на секунду. Он ткнул пальцем в снимок:

— И какого хрена ты обнимаешься с этим копом? Ты хоть понимаешь, кто это? Это же тот тип, который меня арестовал!

Я положила газету на стол и скрестила руки на груди.

— Ну да. Это был он.

Лицо отца покраснело.

— Ты о чём вообще думаешь? Почему ты меня так предала?

Наверное, мне не стоило этого делать, но я коротко и зло хохотнула:

— Предала тебя? Ты это сейчас серьёзно? Пап, блядь, приди в себя.

Он яростно ткнул в меня пальцем, хотя я заметила, что при этом он очень тщательно следил за тем, чтобы не коснуться меня физически.

— Этот хуеплёт защёлкнул на мне наручники! Из-за него я три дня откуковал в той ублюдской КПЗ!

— Нет, пап, — ответила я, уже сорвавшись на повышенный тон. — Не из-за него, и ты это прекрасно, сука, знаешь! Тебя приняли потому, что ты выбивал из меня всё дерьмо. Помнишь такое, а? Так что не смей, блядь, винить во всём его, и даже не думай указывать мне, с кем мне общаться, с кем трахаться и с кем вообще крутить романы!

По его лицу спазмом пробежали боль и вина. Мне тут же стало дико стыдно за то, что я напомнила ему про тот случай. Хотя уже в следующую секунду я одёрнула себя: вообще-то он сам первый начал эту херню.

— Слушай, пап, — уже тише сказала я, опуская руки. — Расклад такой: мы с тобой оба те ещё косячники, но сейчас мы хотя бы пытаемся не обсираться на каждом шагу. — Я пожала плечами. — К тому же, если тебе от этого полегчает, этот же самый коп в своё время принял и меня за ту угнанную тачку.

Он недовольно пробурчал что-то себе под нос, но былая ярость с его хары сошла.

Глава 18

Я проспала достаточно долго, чтобы почувствовать себя почти отдохнувшей, и поехала на свою полуденную смену. Однако, когда я приложила карту у заднего входа в морг, считыватель упрямо отказался меня пускать и вместо этого начал моргать мне красным огоньком в стиле «пошла нахуй». Скривившись, я вернулась в машину, ну вот такая я ленивая задница, и поехала ко главному входу.

Регистраторша Ребекка лучезарно улыбнулась мне, когда я вошла.

— Привет, солнышко. Обычно ты с этой стороны не заходишь.

— Да с картой моей какая-то херня, — буркнула я. — Пикнешь мне замок?

Улыбка мгновенно сползла с её лица.

— Конечно. — Она прикусила губу, глядя на что-то у себя на столе. — Тут для тебя записка: зайти к Аллену, как только объявишься.

В её глазах промелькнула тень тревоги, и мне не нужен был школьный аттестат, чтобы сложить этот пазл воедино. Карта заблокирована и записка от начальства?

— Меня уволили? — только и смогла выдавить я.

Её глаза сузились.

— Только пусть попробуют! — отрезала она, но в её взгляде явно читалось сомнение, пока она нажимала на кнопку пропуска.

Дверь зажужжала, и я прошла внутрь. Злость и отчаяние устроили внутри моей груди дикую рукопашную, завязавшись в тугой узел. Я уже направилась по коридору к кабинету Аллена, но Ребекка протянула руку и притормозила меня за предплечье.

— Что бы ни случилось, дорогая, помни: у тебя здесь всегда есть друзья.

Я вымучила для неё улыбку. Она легонько похлопала меня по руке и вернулась к своему столу. Я пошагала дальше к Аллену, мысленно благодаря всех богов за то, что по дороге мне больше никто не встретился.

Дверь в его кабинет была открыта. Заморачиваться со стуком по косяку или прочими вежливыми манерами я не стала. Просто завалилась внутрь и с размаху плюхнулась в кресло перед его столом.

— Привет, Аллен. Мой пропуск ни хера не работает. И мне передали, что ты меня ждёшь. Меня уволили?

И надо же, мне даже удалось выдать это без намёка на то, что я сейчас расплачусь как сучка.

Глава 19

Пока я ехала домой, далёкие вспышки молний устраивали целое световое шоу в облаках на западе. И, по крайней мере в этот конкретный момент, моё настроение идеально подходило для того, чтобы оценить всю эту красоту. Каждый раз, когда я начинала загоняться из-за того, как эпично просрала свою работу, я просто воскрешала в памяти воспоминание о том, как Клайв визжал как сучка, когда в него прилетели гарпуны тазера. Ну да, я тут не так давно читала отцу лекции про всепрощение и всю эту херню, но иногда прощение — вещь сильно переоценённая.

Мой телефон зазвонил, и я знатно прихуела, когда увидела на экране имя Софии. Я аж лицо скривила, моментально пожалев о том, что вообще додумалась занести её номер в список контактов. У меня сейчас было просто охуительное настроение, и я сильно сомневалась, что она способна выдать хоть слово, которое это настроение мне не испортит. И уж точно мне, блядь, нахрен не сдалось втягиваться в эти девичьи посиделки за кофе или ещё какую-нибудь подобную унылую чушь. Так что я дала волю своей мелочности и незрелости и просто скинула звонок на автоответчик. Ну а чё, вполне нормальный компромисс, да? Я готова послушать её в записи. Я просто не хочу говорить с ней вживую.

Я сидела и ждала писка, который сообщил бы мне о новом голосовом сообщении, но телефон зазвонил снова — опять София. Я тяжело вздохнула, прикрутила фитиль своей вредности и сняла трубку.

— Энджел, мне нужна твоя помощь! — задыхаясь, выпалила она. — О господи, я просто не знаю, к кому ещё обратиться. До Маркуса не дозвониться, а у меня под окнами кто-то ходит и…

— Так, стоп, притормози! София, выдохни. Маркус сейчас в Лафайетте. Какого хера там у тебя происходит?

Я услышала, как она судорожно, со свистом перевела дыхание.

— Мне кажется, я в опасности. Я постоянно слышу какие-то звуки вокруг дома.

— Копов вызывала? — спросила я.

— Да! — запричитала она. — Я им позвонила, приехали двое патрульных, всё вокруг дома осмотрели и сказали, что никого нет. Но буквально через десять минут после того, как они уехали, эта херня началась снова. Я… мне кажется, кто-то просто пытается меня запугать. — Она шумно сглотнула. — И у него, блядь, отлично получается. Я знаю, что мы едва знакомы, но ты не могла бы… приехать ко мне?

«Ты сейчас, сука, издеваешься надо мной», — подумала я с неприкрытым раздражением.

— Пожалуйста, — взмолилась она, и её голос сорвался. — Я знаю, что это глупо, но мне было бы намного спокойнее, если бы… если бы ты просто побыла здесь немного. Копы дежурить не останусь, но…

Но я зомби, меня хрен убьёшь, и я реально могу послужить неплохой охраной. Я тяжело вздохнула.

— Ладно.

Твою мать. И когда это я успела стать такой добренькой?

— Адрес какой?

— Господи, спасибо тебе огромное, спасибо! Это в Брекенридж-Эстейтс. Я скину адрес смской.

Я судорожно попыталась вспомнить, где вообще находится эта жопа мира. Ах да, это же новый коттеджный посёлок где-то в районе 1790-го шоссе.

— Ладно, мне туда ехать минут десять от силы.

— Я буду тебя ждать. Как подъедешь, посигналь, хорошо? — попросила она. — Я к окнам сейчас вообще подходить боюсь.

Я подавила раздражённый вздох.

— Ладно. Скоро буду.

Я повесила трубку прежде, чем она успела втянуть меня в новый раунд своей параноидальной паники.

Но с другой стороны (паранойя ли это?) закрался у меня вопрос. Вокруг совершенно точно творилась какая-то лютая дичь. И если уж быть до конца честной с самой собой, моя неприязнь к этой фифе росла главным образом из-за нашей стычки у Пьетро… и — ладно, если продолжать сеанс абсолютной честности — из-за моей дикой ревности к её дружбе с Маркусом. И похуй, что я ни на секунду не верила, будто между ними есть что-то большее, чем просто дружба. Вообще насрать. Меня просто душила жаба от их близости, какой бы платонической она ни была.

С этими мыслями я крутила руль, благо, на этой дороге отвлекаться было особо не на что. 1790-е шоссе тянулось через весь приход, и приличный кусок дороги в самом центре пролегал через глухой лес и болота, которые я ласково называла Зажопинскими Выселками. В свои прошлые времена, когда мне на всё было насрать, я частенько выезжала сюда, чтобы выжать максимум из тачки, на которой рулила. Это было просто охуенно, когда я сидела за рулём «Камаро», который шаманил Рэнди, но выглядело пиздец как убого на моей «Хонде».

Прямо строго скоростной режим я не соблюдала, но старалась не превышать больше чем миль на десять. И сука, это оказалось пиздец каким правильным решением, когда я заметила какое-то странное мерцание на дороге впереди. К несчастью, я уже почти в упор к нему подлетела, когда наконец разглядела зловещий блеск шипов.

Я по чистому инстинкту ударила по тормозам, но было слишком поздно — расстояние не позволяло затормозить. Через секунду полицейские шипы с грохотом разорвали мои передние покрышки. Этот бабах я прочувствовала всем телом, и его тут же сменил скрежет металла об асфальт и глухие шлепки ошмётков резины по крыльям машины.

Изо всех сил борясь с рулём, я кое-как удержала траекторию и съехала на обочину, судорожно и рвано хватая ртом воздух. Что за херня?! С какого перепугу посреди дороги валяются коповские шипы, а вокруг ни одной патрульной тачки?

«Раз нет коповской машины — значит, это ни разу не копы», — скомандовала я себе. Я торчала на прямом и абсолютно пустом участке шоссе, где по обе стороны раскинулась трава по колено метров на двадцать, прежде чем перейти в глухое болото и редкие деревья. Идеальное место для засады. Надо было рвать когти отсюда к едрене фене, и единственным вариантом было ломиться со всех ног в лес в надежде оторваться от преследователей на болотах. Аллигаторы. Гигантские кальмары. О господи, сейчас мне будет пиздец как больно.

Моя сумка улетела хрен пойми куда на пол, и телефон остался там же. Я на автомате потянулась к подстаканнику за бутылкой с мозговым смузи и тут же мысленно выматерилась, вспомнив, что выдула её подчистую после того, как начистила харю Клайву, а новую заначку сделать не догадалась. Заправлена я была неплохо, но иметь при себе аварийный запас сейчас было бы пиздец как кстати. Потому что внутренний голос подсказывал: калорий я сейчас сожгу просто до хрена.

Выскочив из салона, я на полной скорости припустила к лесу на противоположной стороне шоссе. Грохнул выстрел, и я с трудом подавила панический визг, прибавляя ходу. Но следующий выстрел прилетел с дикой, обжигающей болью прямо в мою левую икру, отчего я кувырком полетела плашмя на асфальт.

«Это Эд». В голове в панике закружились мысли, пока я судорожно поднималась на ноги и снова пыталась бежать. «Он всё-таки вернулся, чтобы окончательно отрубить мне башку».

Сзади я отчётливо слышала шаги — размеренный, уверенный бег человека, который прекрасно знает, что его жертва от него никуда не денется и загонять её до смерти нет нужды. Что-то тяжёлое со всей дури прилетело мне в поясницу, и я снова рухнула, на этот раз тяжело приземлившись на ладони и колени прямо на гравий обочины. Боль вспыхнула яркой вспышкой, но тут же утихла, сменившись тупым ощущением давления, а мир вокруг меня мгновенно переключился в чёрно-белый монохромный режим. Я по-прежнему всё видела, слышала и чуяла запахи, но всё будто резко откатилось к самым базовым настройкам. Это пулевое ранение явно было куда серьёзнее прошлых, и мой организм сейчас экстренно отрубал все лишние ресурсы. Мне хотелось орать своему телу: «Перенаправь, блядь, всю энергию в ноги!», потому что, как только мне оттяпают башку, эти базовые настройки мне уже ни хера не помогут.

Я кое-как умудрилась снова подняться на ноги и продолжила свой забег к лесу — правда, теперь это больше напоминало какое-то неуклюжее зомби-ковыляние.

— Ой, ну я тебя умоляю, не заставляй меня бегать за тобой по этим кустам, — окликнул меня преследователь.

Я замерла в ледяном шоке, но бег не прекратила. Это был не Эд. Это был голос Маккинни.

Что за чертовщина?!

— Я вообще не собираюсь тебя убивать, — продолжил он.

Я рискнула обернуться на бегу. Он стоял метрах в пятнадцати от меня, всё ещё на той стороне шоссе. Должно быть, прятался в высокой траве. А теперь я разглядела и тёмную машину, припаркованную чуть поодаль — в этой темени её хрен увидишь.

— Прямо сейчас я просто пытаюсь тебя притормозить и ослабить, — добавил он. — Если будешь брыкаться, мне придётся продолжить в тебя стрелять, так что советую остановиться и пойти со мной по-хорошему.

«Ага, разбежалась, блядь, трусы назад», — мрачно подумала я, и тут же вздрогнула, когда мне в спину снова что-то прилетело. Я рухнула на колени, а дыхание превратилось в хриплое рычание. Я обернулась и посмотрела на него, пока он спокойно выходил на асфальт шоссе. Голод внутри меня яростно завыл и забился в конвульсиях — то, что я теперь знала как своего паразита, отчаянно требовало ресурсов, чтобы залатать повреждения. Смогу я его сделать? Сколько ещё пуль он успеет в меня всадить, прежде чем я до него добегу? Слишком много. «Нет, — подсказал мне инстинкт. — Пусть сам к тебе подойдёт». И вот тогда я смогу влить все остатки сил в одну финальную атаку… Я отчётливо чуяла запах его мозгов. Это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы выжить в этом дерьме.

Внезапный рёв автомобильного движка и звуки новой серии выстрелов бесцеремонно оборвали мои кровожадные планы. Маккинни дёрнулся и рухнул, пока время вокруг будто бы замедлилось — ну, или у меня из-за травм окончательно поплыло восприятие реальности. Мне показалось, что я успела только один раз моргнуть, как чёрный «Додж Чарджер» с визгом тормозов замер прямо между мной и Маккинни. Водитель пулей выскочил из салона, и я едва успела удивлённо хрюкнуть, как он подхватил меня, закинул на плечо пожарным захватом и бесцеремонно швырнул на заднее сиденье своей тачки. В следующее мгновение он уже прыгнул за руль и вдавил педаль газа в пол. Мне показалось, что я услышала ещё несколько выстрелов, но на той скорости, которую набрал мой внезапный спаситель, я понимала, что из зоны обстрела мы вылетим за считаные секунды.

Я сжалась в клубок на заднем сиденье, чтобы не поймать шальную пулю, а заодно чтобы дать себе пару секунд на борьбу с подступающим голодом. Запах мозгов моего спасителя так и бил в нос, но во мне ещё оставалось достаточно Разума, чтобы сообразить: лучше оставить этого чувака в живых. Как только я окончательно убедилась, что не наброшусь на водителя, я кое-как перевела тело в вертикальное положение. Оглянулась назад, но своей машины уже даже на горизонте не увидела.

— Хрен знает, кто ты такой, но ты мне сейчас пиздец как шкуру спас, — прохрипела я. Господи, голос у меня звучал просто ублюдски. Я уставилась на затылок водителя. — Так кто ты, блядь, такой, и откуда ты вообще пронюхал, что мою задницу нужно спасать?

Водитель тихонько вздохнул:

— Привет, Энджел. Сколько лет, сколько зим.

Если бы моё тело сейчас было способно хоть что-то чувствовать, меня бы сто процентов окатило ледяной водой. Мужиком, который только что спас меня от хрен пойми какой участи, которую мне приготовил Маккинни, оказался Эд.

Охуенно, блядь. Из огня да в полымя — это прямо про меня, лучше и не скажешь.

Я была почти уверена, что смогу пережить прыжок из машины на ходу на скорости… я скосила глаза на спидометр — сто пятьдесят километров в час. Это будет пиздец как больно, но если раздобыть мозгов, я со временем оклемаюсь. Но фишка в том, что я и так уже была раздолбана в хлам.

— Пожалуйста, не вздумай прыгать из машины, Энджел, — подал голос Эд, явно просчитав мою первую реакцию на его рожу. — Я не собираюсь тебя убивать, клянусь.

Я замерла, так и не дотянувшись до ручки двери.

— С какого, нахрен, перепугу я должна тебе верить? — А ещё лучше — почему бы мне просто не отпустить своего паразита с поводка, пусть сожрёт тебя к чертям?

Он притормозил, чтобы заложить крутой поворот, затем снова прибавил газу, внимательно контролируя зеркало заднего вида.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— О чём? — спросила я, и мой голос был просто насквозь пропитан недоверием.

Он облизал губы.

— О… о тебе, о Маркусе… и о Марианне. — Он поймал мой взгляд в зеркале. — Я не убивал её, Энджел. Клянусь богом, это не я.

— Да знаю я, — сорвалось у меня с языка прежде, чем я успела подумать. — В смысле… мне самой с трудом верилось, что это твоих рук дело. Нахрена тебе вообще было её убивать?

Я провела рукой по животу. На животе прощупывались две раны в тех местах, где пули вылетели навылет, но кровь больше не шла. И это, блядь, ни разу не было хорошим знаком. Особенно с учётом того, что я пиздец как отчётливо чуяла запах свежих, здоровых мозгов прямо со мной в одном салоне.

— Эд, тебе нужно меня отпустить. В меня, сука, стреляли.

— Мне нужно с тобой поговорить, — повторил он. — Я везу тебя в безопасное место.

Я попыталась сглотнуть, но это уже давалось с трудом.

— Ты не вдупляешь. Для тебя это место ни разу не будет безопасным. Мне нужно пожрать.

Его пальцы на руле на мгновение сжались сильнее.

— А. Ты про мозги.

— Ну да. У меня есть заначка. Мне просто нужно до неё добраться…

— Я сам съезжу и всё привезу, — отрезал он. — Но сначала мне нужно укрыть тебя в безопасном месте.

— С какого хера я должна тебе верить? — потребовала я ответа. Голос становился всё более хриплым и сиплым, а язык уже отказывался нормально ворочаться. — Ты не так давно пытался помножить на ноль меня и Маркуса.

Он заложил ещё один поворот, а за ним следующий. На данном этапе я уже вообще без малейшего понятия была, где мы находимся.

— Я знаю. Но… пожалуйста. Клянусь, я не собираюсь тебя убивать. Мне пиздец как надо с тобой поговорить.

Сука. Выбора у меня сейчас особо не было. Если я попытаюсь сбежать прямо сейчас, то от голода окончательно растеряю остатки разума и в итоге просто наброшусь на первого встречного живого человека. Меня аж передёрнуло. Нет. В это дерьмо я скатываться не собираюсь.

Минут через пять он свернул на длинную извилистую подъездную дорожку, которая вела к небольшому одноэтажному кирпичному дому без единого светящегося окна. Он объехал здание сзади, заглушил мотор, вылез и открыл мне дверь:

— Тебе помочь?

Я натянуто помотала головой:

— Держись от меня подальше, — выдавила я, пока голод судорожно скручивал желудок. — Мне нужны мозги.

— Говори, где они.

Я выкарабкалась с заднего сиденья, до боли сжав зубы, чтобы не прыгнуть на него прямо сейчас. Если я солью ему, где стоит мой ларь, а вся эта херня — просто какой-то дикий и изощрённый развод, он сможет подчистую уничтожить всю мою заначку. И вот тогда мне точно настанет окончательный и бесповоротный пиздец.

«Да тебе и так уже пиздец, Энджел», — мысленно огрызнулась я сама на себя.

— Комплекс «Храни-Тут» на 1291-м шоссе. Бокс пять-три-четыре. — Я быстро продиктовала ему коды от въездных ворот и от самого бокса.

Он коротко кивнул:

— Это недалеко. Заходи в дом. Свет не включай. Я вернусь так быстро, как только смогу.

Я поплелась к дверям дома, но заметила, что вместо того, чтобы прыгнуть обратно в салон, Эд накинул на тачку синий брезент и направился к гаражу.

— Я сменю машину! — крикнул он мне через плечо. — Тот мудак будет искать именно эту. А теперь заваливайся внутрь, пожалуйста.

Он рванул широкие гаражные ворота, и меньше чем через минуту со двора с глухим урчанием выкатился старый пикап «Шеви», который выглядел едва ли не хуже корыта моего папаши — если такое вообще было возможно в этой вселенной.

Я развернулась и заковыляла в темноту дома, мысленно молясь всем богам, чтобы это не оказалось моей самой колоссальной и роковой ошибкой.

Глава 20

Домик был небольшой. Не сильно просторнее моей собственной халупы, хотя совершенно точно новее и в лучшем состоянии. Мои чувства были изрядно притуплены, но редкие вспышки молний, пробивавшиеся сквозь щели в плотных шторах, позволяли разглядеть, что в комнатах практически не было мебели, если не считать драного дивана и раскладного стула в помещении, которое, судя по всему, служило гостиной.

Гроза наконец-то добралась и сюда. Ливень хлестал яростными порывами, но моему желудку было глубоко насрать на погоду. Голод дико грыз меня изнутри, буквально завывая: «Иди, охоться, найди кого-нибудь с мозгами и сожри!»

Вдруг я почувствовала какое-то странное покалывание на щеке. Я провела по ней рукой — и пальцы сняли целый кусок плоти сантиметров семь в длину. Леденящий, онемевший ужас прошил меня насквозь, когда я отшвырнула его в сторону. Моё лицо. Это, блядь, был кусок моего собственного лица! Я уселась прямо посреди пола и обхватила руками ноги, внезапно порадовавшись тому, что догадалась надеть кофту с длинными рукавами — это избавляло меня от сомнительного удовольствия созерцать, как кожа сползает с моих костей. Сколько времени уйдёт у Эда на дорогу? Не переклинит ли меня от голода настолько, что я просто наброшусь на него, когда он вернётся?

Я резко вздрогнула от неожиданности, когда задняя дверь со скрипом приоткрылась. Я успела лишь мельком заметить силуэт Эда: он швырнул внутрь пластиковый пакет и тут же с грохотом захлопнул дверь обратно.

Из моего горла вырвалось утробное, звериное рычание, едва до меня донёсся его запах. Но прежде чем я успела прыгнуть к двери, мой взгляд — и нюх — зацепились за содержимое пакета. Содрогаясь от дикого облегчения, я с корнем вырвала крышку коробки и набросилась на пиццу, щедро заляпанную мозгами, судорожно соскребая начинку пальцами и запихивая в рот. Тесто мне сейчас нахрен не сдалось — оно бы только мешалось.

Чувствительность начала постепенно возвращаться, а безумный голод утих, превратившись во что-то более-менее контролируемое. Следом я потянулась к контейнеру с цыплёнком карри, прекрасно зная, что никакой курятины там и в помине нет. Лёгкое покалывание на щеке подсказало, что моё лицо спешно латает само себя. Я, конечно, понимала, что Эд в курсе моей зомби-природы, но это ещё ни разу не значило, что я горю желанием демонстрировать ему, как я гнию и разваливаюсь на куски.

Я дождалась, пока дыра на моей щеке полностью затянется, и только тогда крикнула:

— Всё, готово. Теперь безопасно.

Он осторожно приоткрыл дверь, оценивающе и настороженно поглядывая на меня. Я вглядывалась в его силуэт в полумраке.

— Я так понимаю, электричества тут ни хера нет? — спросила я.

— Не-а. Дом под залогом у банка, — ответил он. — Стоит пустой уже почти год. И свет лучше вообще не врубать, пока мы намертво не заклеим окна. — Он приподнял большой пластиковый пакет. — У меня тут фонарь и армированный скотч. Надо наглухо примотать шторы к рамам, прежде чем зажигать свет. Местечко тут, конечно, глухое, но рисковать нет никакого смысла.

Ну, теперь-то мне стало ясно, где этот кадр ошивался последние пару недель. Я мотнула подбородком в сторону пистолета в его второй руке.

— Снова стрелять в меня планируешь?

— Только если сама на меня дёрнешься, — отрезал он.

Я кивнула, продолжая уплетать за обе щеки.

— Логично. Слушай, а ты часом не захватил пластиковые контейнеры? Там мозгов побольше будет.

По его лицу пробежала тень отвращения, но вслух он ничего не сказал. Зашёл внутрь и притворил за собой дверь.

— Я взял сумку-холодильник. Запихал туда столько контейнеров, сколько влезло. А что это за шняга, похожая на свиные рёбрышки?

— Свиные рёбрышки и есть, — буркнула я. — У меня дома в морозилке места для них не хватило.

— Какая мерзость, — выдохнул он.

— Да чё ты говоришь? — чавкая мозгами с сыром, отозвалась я. — Лично я рёбрышки пиздец как люблю.

Он аж поморщился.

— Да нет, я в том смысле, что ты держишь их в одном холодильнике со всеми этими… — Он неопределённо махнул рукой в сторону моего пикника. — Напомни мне никогда не жрать у тебя дома.

Я ухмыльнулась:

— Там всё плотно упаковано и запечатано. На другие продукты кусочки мозгов чисто физически попасть не могут.

— Всё равно это стрёмно, — пробормотал он.

Я вытерла рот и провела быструю внутреннюю ревизию организма. Все мои пулевые отверстия вроде затянулись, а чувства вернулись в норму. Ну, может, стали даже чуть острее обычного. Сейчас я была заправлена мозгами под самый завязку, что, как я прикинула, было весьма разумным ходом, учитывая, в чьей компании я находилась.

— Нет, Эд, — спокойно произнесла я. — Стрёмно — это то, что ты сейчас ведёшь со мной такую милую и вежливую беседу, хотя всего пару недель назад орал, что я монстр, и всадил в меня две пули. — Я наградила его тяжёлым взглядом. Пистолет-то у него был, но я прекрасно понимала, какую скорость могу развить прямо сейчас, если мне приспичит.

Судя по всему, Эд это тоже прекрасно понимал. Он выложил ствол и пакет на раскладной стул, после чего тяжело опустился прямо на пол.

— Ну да, — тихо выдавил он, привалившись спиной к дивану. — Было дело.

Я поднялась на ноги и отряхнулась. Он настороженно следил за каждым моим движением, но заметно расслабился, когда я потянулась к пакету на стуле и достала оттуда скотч, а не пистолет.

— Так, ладно, помоги мне кое в чём разобраться, — сказала я, подходя к окну и начиная приматывать края шторы к стене. — Что конкретно случилось с твоими родителями?

Боль и ужас мгновенно исказили его лицо.

— В официальном отчёте написали, что это был несчастный случай на воде. Но ни хера подобного. Я сам всё видел.

— Видел что? — подтолкнула я его.

Он поднял на меня свои глаза:

— Я видел, как зомби жрал мозг моего отца.

Я удержала лицо каменным, хотя внутри мне дико захотелось поморщиться. Я знала, что зомби иногда убивают людей ради пропитания, особенно когда голод прижимает их к стенке. Я сама бывала такой голодной — ладно, дважды, включая сегодняшний вечер, — и едва удерживала остатки человечности, пока не находила мозги.

— И твою мать тоже? Эта тварь грохнула их обоих?

— Мать была застрелена, — бесцветным голосом произнёс он. — В грудь. Дважды. Я сам видел эти… раны. Пистолет валялся прямо на палубе. А потом я увидел отца… ему полностью размозжили голову. Лодочный якорь был весь в крови и… — Он судорожно перевёл дыхание. — Я так думаю, что эта тварь сначала подстрелила мать, отец попытался её спасти, и тогда этот ублюдок переключился на него… — Он осёкся и зажмурился.

Я продолжала проклеивать скотчем края занавески, попутно переваривая его слова.

— Так, стоп, я запуталась. Вы все были на лодке? Откуда там вообще взялся зомби? И как ты сам-то живым остался?

— Да нет же, — покачал он головой. — Они были на причале прямо за нашим домом. Мы жили у реки Чефункте, и у предков был такой понтонный катер, на котором они любили кататься по вечерам. Я услышал выстрел, потом какие-то крики, выбежал во двор и увидел… увидел этого зомби. — Он сглотнул. — Я тогда ни хера не знал, что это зомби. Думал, просто псих какой-то упоротый.

— Ага. И каким макаром эта история превратилась в «несчастный случай на катере»?

Он на секунду прикрыл глаза.

— Я побежал обратно в дом и вызвал копов. Блядь, мне было семнадцать лет, и я прекрасно понимал, что мне никто в жизни не поверит, если я скажу, что какой-то монстр жрёт моего отца. Я просто наорал в трубку, что родители мертвы, что случилось что-то ужасное. — Его снова передёрнуло. — У меня была дикая истерика, но даже тогда я соображал, что правду говорить нельзя. — Он вдруг резко подорвался на ноги, хотя, к моему облегчению, пистолет так и остался лежать на стуле. — Я выскочил обратно во двор с бейсбольной битой, и… — Его пальцы сжались в кулаки. — …и успел подбежать как раз в тот момент, когда катер на полной скорости рванул к пирсу на противоположной стороне реки. Я сам видел, как он врезался в бетон и вспыхнул как факел…

Он кивнул.

Я почесала затылок.

— Слушай, то, что зомби убил твоих предков — это вполне реально. Но чисто по первому ощущению, во всей этой истории сквозит какая-то дикая лажа.

— Конечно, лажа, — начал он, но я жестом велела ему заткнуться.

— Нет, погоди, выслушай меня. Во-первых, нахрена этой твари стрелять в твою мать, но при этом забивать твоего отца до смерти?

Его лоб прорезала складка.

— Может, патроны кончились.

Я пожала плечами:

— Может. Но второй косяк куда крупнее: я в упор не догоняю, как этот зомби умудрился затащить их обоих на катер и направить его прямиком в пирс.

Эд хмуро уставился на меня:

— В смысле? Что тут сложного? Затащил тела на борт, устроил поджог, заклинил рычаг газа и спрыгнул в воду.

— Да нет, эту часть я прекрасно понимаю. Но вот чего ты ни хера не знаешь о зомби, — я тонко ухитрилась улыбнуться. — Походу, теперь я у нас выступаю в роли эксперта по этому дерьму.

Он скрестил руки на груди:

— Ну и?

— Любой зомби, который был бы достаточно голоден, чтобы пойти на мокруху ради пропитания, чисто физически не сохранил бы… разум, чтобы провернуть всю эту херню с заметанием следов. — Я подошла ко второму окну и принялась заклеивать скотчем и эти шторы. — Так что либо всю эту тему с катером провернул кто-то другой, либо этот поехавший зомби выкашивал людей ещё до того, как у него окончательно сорвало крышу от голода. В теории это возможно, но тогда он бы явно поумнее подошёл к выбору жертв. Либо никакого зомби там вообще не было. — На последней фразе я пристально посмотрела на него. — Эд, откуда ты вообще в те годы мог знать про зомби? С какого перепугу ты вообще додумался до такой версии?

— Да я и не думал. Не особо, — признался он. — После аварии и всего следствия я в итоге сам себя убедил, что мне всё это просто померещилось. Шок, истерика, вся херня. Со временем я просто смирился с тем, что это был кошмарный несчастный случай.

— И что изменилось? — нахмурилась я.

Эд скривился и потёр глаза руками.

— Примерно полгода назад мне по почте пришла посылка. Там был блокнот — личный дневник моего отца.

Я прижала скотч к самому низу шторы, вытащила фонарь из пакета и щёлкнула выключателем. Света было негусто, но этого хватило, чтобы разогнать кромешную тьму и разглядеть, во что Эд вырядился: чёрно-серые полосатые штаны, заправленные в берцы с заклёпками, чёрная футболка с тёмно-красными черепами. А ещё у него явно прибавилось пирсинга на лице. Выглядел он теперь вообще ни разу не похожим на того Эда, которого я знала раньше.

— Ладно, — сказала я, — и что, какая-то запись в этом дневнике убедила тебя, что зомби реальны?

— Там было всего страниц тридцать, остальное кто-то безжалостно выдрал. Но отец писал, что зомби существуют, что личность человека, которым они были при жизни, полностью мертва и стёрта, а всё, что остаётся — это безмозглый монстр. — Даже в тусклом свете фонаря я заметила, как его лицо залил виноватый румянец. — И он, э-э, писал, что эта херня разносится как чума, и у него были свои теории, как их уничтожать. — Он неловко пожал плечами, отводя от меня взгляд. — Главная суть сводилась к следующему: сначала притормозить, а потом начисто отрубать им головы.

— И… после этого ты решил заделаться охотником на зомби? — спросила я, и мой голос так и зазвенел от полного охренения.

Он прищурился и недовольно буркнул:

— Да нет же. Конечно, нет. В смысле, я вообще не вдуплял, что происходит, а то, что случилось на причале, я к тому времени уже благополучно вытеснил из памяти. Так что я решил, что это просто какой-то набросок романа или рассказа, который отец когда-то решил сочинить. Ну сам подумай, кто в здравом уме поверит в такую дичь? — Он осёкся, уставившись на свои руки. — А потом, примерно через неделю, мне пришла ещё одна посылка. На этот раз — часть переписки моей матери.

— Погоди, — нахмурилась я. — А кем твоя мать работала?

— Неврологом. У неё была своя практика, но её всегда больше интересовала научная и исследовательская часть, — объяснил он. — Короче, это были распечатки нескольких имейлов. Имя получателя было наглухо замазано маркером, так что хрен знает, кому они предназначались, но там шла серия диалогов, где она подробно расписывала свои теории о том, как функционирует этот паразит и почему зомби жизненно необходимы мозги…

— Прионы, — перебила я его, возможно, даже с лёгким самодовольством. — Паразиту нужны прионы как строительный материал.

По его лицу пробежала мимолётная гримаса.

— Ну… да. И вот когда я всё это прочитал, до меня… до меня наконец начало доходить, что на том причале мне ни хера не померещилось.

Я открыла было рот, чтобы вставить слово, но он вскинул руку:

— И нет, я всё равно не побежал в ту же секунду скупать мачете и устраивать геноцид зомби.

— Да почему тогда, блядь?! — не выдержала я.

Он тяжело вздохнул:

— Примерно через месяц мне пришло новое письмо, где была ссылка на какой-то засекреченный сайт. Там была куча паролей, верификаций и кодов доступа, а внутри меня ждало послание. В нём говорилось, что мои родители на самом деле были охотниками на зомби — членами тайного общества, которое пыталось под корень уничтожить эту… — он мазнул по мне быстрым взглядом, — зомби-угрозу, пока она не превратилась в неостановимую эпидемию. — Он застонал и запрокинул голову назад, закрывая глаза предплечьем. — Твою мать, Энджел, у меня к тому моменту в башке уже такой узел завязался, да и вся эта херня так идеально ложилась на то, что я нашёл в бумагах предков… Короче, я сглотнул наживку со всеми потрохами, созвонился с ними и сказал, что я в деле.

Я задумалась на секунду. Неужели это правда? Его предки тоже были охотниками? Пьетро, вообще-то, совершенно чётко давал понять, что за всей этой темой стоит какая-то организованная банда-кабал.

— И ты использовал собаку Марианны, чтобы вычислять, кто из местных зомби, — подытожила я.

— Ну да. — Он вздохнул. — Кудзу — поисковый пёс, натасканный на трупы. Если от живого человека разило мертвечиной, для меня это был железный повод присмотреться к нему повнимательнее. Я начинал следить за ними, проверять, не воняет ли от них тухлятиной и не шелушится ли кожа. Иногда пробивал их по базе LexisNexis — искал нестыковки в документах, которые сто процентов вылезают, если зомби на самом деле выглядит моложе своего реального возраста. Всякая такая шняга.

Он поднялся с места, подошёл к одному из окон, слегка отлепил край скотча и осторожно заглянул в узкую щель.

— Зик Лайонс ведь был одной из твоих жертв, так? — спросила я.

Он кивнул, не оборачиваясь.

— А ты в курсе, что он каким-то макаром отрастил себе новое тело?

Эд резко крутанулся на пятках и вылупился на меня:

— Отрастил?! В каком, блядь, смысле? Типа как ящерица хвост, что ли?

— Ага, только целое туловище целиком, со всеми правильными отпечатками пальцев и прочей хернёй. — Мне вдруг живо представилась безумная картина: огромная голова на крошечном, медленно отрастающем детском тельце, как у игрушки-болванчика. — Но башка осталась та же самая. Со шрамом на подбородке, точь-в-точь как на правах. А его старое тело при этом преспокойно лежало в гробу на кладбище «Ривервуд». — Я сделала паузу. — Кстати… а куда ты девал отрубленные головы?

Он прижал скотч обратно к раме.

— Я без понятия, как он мог вырастить новое тело, но по договору я обязан был отвозить все головы на специальную точку сброса. — Он густо покраснел. — Мне, э-э… зачисляли баллы за подтверждённые убийства. — Он со стоном запустил руку в свои волосы. — Сука, я сейчас вообще не понимаю, почему мне даже в голову не пришло задаться вопросами. Голову самого первого зомби, которого я завалил, я вообще сжёг к чертям, но они выставили жёсткое требование, что так не катит, и я обязан сдавать головы им, чтобы они гарантировали их «надлежащее уничтожение».

Я почувствовала, как мои брови со свистом улетают куда-то в район линии роста волос.

— И кто, блядь, эти загадочные «они»?

Эд беспомощно помотал головой:

— Да хрен его знает. Весь контакт шёл исключительно через тот всратый сайт. Грёбаный ты в рот, я же был свято уверен, что совершаю великое и правое дело — избавляю мир от жуткой угрозы.

Он посмотрел на меня, и его глаза были полны вины и муки.

— Но потом ты не стала меня убивать, хотя у тебя был идеальный шанс. А затем ты ещё и Маркуса спасла. Монстры так себя не ведут. — Он нагнулся и сделал фитиль фонаря чуть послабее. — Я так глубоко залез в эту пучину безумия, что мне понадобилось куча времени, чтобы догнать: кем бы ни были эти другие охотники на зомби, они ни хера не знали всей правды. И вот тогда я наконец-то начал задаваться вопросами насчёт этих голов. — Он злобно ухмыльнулся самому себе. — И вот тут-то всё окончательно полетело по пизде.

— В каком смысле?

— Я воспользовался тем секретным сайтом. Написал им, что меня раскрыли, но попутно добавил, что мы, похоже, конкретно ошибались насчёт зомби, и никакие они не монстры. Ну и заодно спросил, чё там с головами. — Он издал сухой смешок, который тут же перерос в глухой всхлип. — Я тайно пробрался в дом Марианны, пока её не было. Сел за её комп.

— Оу, нет, — выдохнула я.

Он прерывисто, дёргано кивнул.

— Она вернулась домой буквально через пару минут. Я остался, мне пиздец как нужно было с ней поговорить. Господи, я так по ней скучал. — Он осёкся. — Я же собирался на ней жениться. Мы это уже обсуждали, оба знали, что хотим этого. Но я понимал, что должен уехать — ради её же безопасности. — Он тяжело, содрогаясь всем телом, выдохнул. — Я рассказал ей всё, что натворил, сказал, что люблю её. Попросил прощения. Я уже собирался уходить через заднюю дверь, когда услышал, что кто-то постучал в парадную. — Он закрыл лицо ладонью. — А потом я услышал выстрел. Я рванул обратно… но было уже слишком поздно. Он меня не заметил, но я его разглядел. — Его лицо стало каменным. — Тот же самый ублюдок, который сегодня стрелял в тебя.

Я аж подорвалась с места.

— Его зовут Уолтер Маккинни. Он начальник охраны в NuQuesCor. Но… нахрена ему было убивать Марианну? — спросила я, окончательно зайдя в тупик.

Кадык Эда дёрнулся, когда он сглотнул слюну.

— Может, они решили, что я успел ей всё слить и рассказать, что происходит. Или они просто хотели сделать так, чтобы все подозрения железно остались на мне, и я не путался у них под ногами. — Он покачал головой. — А может, им просто в кайф было максимально подгадить мне жизнь.

— Вот же суки.

Я замолчала, переваривая инфу. Кусочки пазла наконец-то начали со щелчком вставать на свои места.

— Чувак. Тебя просто цинично поимели. Ты сдавал им головы, так?

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, а затем его лицо помрачнело ещё сильнее.

— Они ведь их не уничтожали, верно?

— В этой лаборатории вовсю ведут исследования зомби, и им пиздец как нужны были зомби-мозги! — я принялась мерить шагами тесную гостиную.

Означало ли это, что за всей этой хернёй стоит София? Но Пьетро ведь точно не одобрил бы уничтожение зомби, даже если те не входили в его «круг».

— Ты начисто отрубил башку Зику, сдал её им, а они каким-то макаром отрастили ему новое туловище.

И как, блядь, эта схема вообще работает? Просто накачать паразита нужным объёмом мозгов, чтобы тот всё починил? Ну, в принципе, если этот червь смог заделать пулевое отверстие в голове Маркуса… Да уж, эти микроскопические твари — пиздец какие работящие говнюки.

— Но что-то пошло не по плану, — продолжила я рассуждать вслух. — Тело, которое мы забирали из NuQuesCor, принадлежало Зику Лайонсу, но он был старым — минимум лет на двадцать старше, чем должен был быть. И когда он кувыркнулся с этой лестницы, он подох окончательно.

Я аж запрыгала на месте от возбуждения.

— Господи боже, искусственные мозги! Фейковые мозги Софии! Она использовала их, чтобы вырастить этому чуваку новое тело. — Тут я скривилась. — Но она же сама говорила, что исследования ещё не закончены. На хера ей было использовать искусственные мозги, если она прекрасно знала, что они работают через жопу? Вот эта часть вообще не вяжется.

— София Болдуин? — переспросил Эд.

Я кивнула.

— Ты её знаешь?

— Да мы все в одной школе учились, — ответил он. — Она же охуеть какая умная. Откуда, нахрен, она вообще знает про зомби?

— Думаю, Маркус ей и слил, — пожала я плечами. — Судя по всему, она в курсе с того самого момента, как его обратили.

— Оу. — Он медленно закивал. — Значит… ей он рассказал, а мне — ни хера.

Я сочувственно поморщилась. «И насколько всё сейчас было бы по-другому, если бы Маркус тогда доверился Эду? — подумала я. — Нашли бы Маккинни с Софией (или кто там за ними стоит) кого-нибудь другого, кто собирал бы для них зомби-головы?»

Эд глубоко вздохнул и выпрямился.

— Ты только что сказала, что тот чувак резко постарел и подох, — подметил Эд. — Может, именно так она и поняла, что исследования ещё не закончены. Походу, Зик был у них просто подопытной крысой.

— Ну, в эту схему всё укладывается, — медленно согласилась я.

Но меня не покидало ощущение, что я упускаю какую-то мелкую деталь, и это дико высаживало мне мозг. Пьетро я, конечно, терпеть не могла, но это было ни разу не похоже на то, с чем этот старый хрен стал бы мириться. Может, тут замешана какая-то другая банда зомби? И чего в итоге хотел Зик — он пытался сделать ноги из этой лаборатории, или, наоборот, ломился внутрь, чтобы раздобыть новую порцию искусственных мозгов Софии?

— Но зачем им нужно было, чтобы я убивал зомби и привозил исключительно головы? — задался вопросом Эд. — Почему нельзя было просто попросить меня вычислять их координаты и брать тёпленькими в плен — ну, как они пытались провернуть с тобой сегодня?

— Да потому что похитить живого зомби — это пиздец как сложнее, чем просто пустить ему пулю в лоб и оттяпать башку.

— Ну или весь прикол был в том, чтобы проверить, смогут ли они вырастить зомби заново? — предположил он.

Я скривилась:

— По-моему, чтобы протестировать эти искусственные мозги, было бы так же эффективно отрезать какую-нибудь другую часть тела. Но какая бы у них ни была причина, сейчас им, походу, кровь из носу понадобился живой и целый зомби.

Я замерла, и мои глаза нехорошо сузились.

— А это, блядь, означает, что тот звонок от Софии был чистым разводом.

Я быстренько обрисовала ему ситуацию с её паническим звонком и с удовольствием заметила, как лицо Эда потемнело от злости.

— Эта сука меня просто подставила, — прорычала я сквозь зубы. — Откуда ещё Маккинни мог знать, где именно устроить на меня засаду на этом шоссе?

— По GPS-трекеру, — отрезал Эд.

— Чего?

— Ну смотри, — продолжил Эд, — да, он явно знал, что ты собираешься поехать к ней домой, и всё это пиздец как похоже на то, что за этим стоит именно она. Но он бы не смог угадать, когда и где конкретно выкатить эти шипы, если бы не отслеживал твоё точное местоположение.

Он сделал паузу, давая мне время переварить это дерьмо.

— Собственно, я сам тебя именно так и нашёл, — добавил он, отчего мой шок удвоился. — Я прицепил маячок на твою машину, когда ошивался возле твоего дома.

Я вылупилась на него во все глаза:

— Ты это сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Я следил за тобой последние пару дней, — выдал он без единого намёка на извинение в голосе. — Даже как-то забавно думать, что на твоём корыте, скорее всего, висело сразу два отслеживающих устройства.

— Ну да, — огрызнулась я, нахмурившись. — Пиздец как весело, обхохочешься прямо. Ладно, значит, София выманила меня туда и… — Я резко выпрямилась, когда внутри меня всё сжалось от внезапного страха. — Маркус. Мне нужно предупредить Маркуса.

Я же сама сказала Софии, что его нет в городе. Но если она до него докопается и наплетёт, что попала в беду, у меня не было ни единого сомнения: он примчится на всех парах прямо в ловушку, которую они с Маккинни для него приготовили.

Я на автомате завертела головой в поисках сумки, но тут же вспомнила, что всё моё барахло так и осталось в машине там, на шоссе.

— Сука! У меня же нет телефона. У тебя мобильник есть?

— Я перестал носить его с собой. Слишком легко отследить. — Он тяжело сглотнул. — Знаешь ли, у меня тоже развилась лёгкая паранойя на этом фоне.

— Значит, нам нужно срочно найти телефон, — отрезала я, запихивая недоеденный мозговой хавчик обратно в пластиковый пакет.

— На заправке «XpressMart» на 88-м шоссе есть таксофон, — подсказал Эд.

Я поднялась на ноги, подхватив пакет:

— Как только разберёмся с этим, нам нужно будет нанести Софии дружеский визит.

По его губам скользнуло подобие ухмылки:

— Может, тебе сначала стоит привести себя в порядок?

Я захлопала глазами и осмотрела себя сверху вниз.

— А-а. Ну да. Вся в кровище. Логично.

— В машине есть бутилированная вода и сменная одежда.

Я критически окинула взглядом его собственный прикид.

— Пожалуйста, скажи, что это не шмотки для готической девицы в тон твоему наряду.

Он сухо хмыкнул:

— Я бы никогда так с тобой не поступил. Там обычные брюки-карго и укороченный свитшот с надписью «Принцесса Реднеков».²

— Слава богу, — выдохнула я. — У меня вообще-то есть свой фирменный стиль, если ты не в курсе.

— Да уж, ты у нас бесспорная икона стиля.

² это культурный феномен США, обозначение белых жителей сельской местности, фермеров с юга страны. Надпись «Принцесса реднеков» на одежде — это одновременно и стёб, и своеобразный повод для гордости среди местных жителей Юга.

Глава 21

К тому времени как мы завернули на парковку «XpressMart», мои нервы были истрёпаны в хлам. Этот филиал уж точно нельзя было назвать гордостью франшизы. Буквы «pr» и «M» на вывеске давно перегорели, а одно из фасадных окон заменял огромный лист фанеры, на котором какой-то местный умелец баллончиком намалевал гигантский член. Но таксофон, слава богу, работал. В кулаке я зажала горсть четвертаков, которые выгребла из консоли пикапа Эда, хотя, если честно, вообще без понятия была, сколько сейчас стоит звонок. Я и не помнила, когда в последний раз пользовалась уличным автоматом, если вообще когда-либо пользовалась.

— Я прикрою и осмотрюсь, — бросил Эд, пока я сыпала монеты в монетоприёмник.

Я пиздец как надеялась, что он снова не решит заделаться плохим парнем. От этих безумных сюжетных поворотов с переменой его верности у меня скоро шея сломается.

Я замерла, занеся палец над кнопками.

— Э-э… а ты номер Маркуса помнишь? — неловко ухмыльнувшись, спросила я Эда. — Он у меня просто в контактах забит. Самой-то нажимать цифры никогда не приходилось, шаришь?

Эд закатил глаза и на автопилоте отчеканил цифры. Я набрала номер, переминаясь с ноги на ногу в ожидании, пока Маркус снимет трубку. Когда включился автоответчик, я со стоном выругалась, а затем принялась судорожно соображать, что наговорить за то короткое время, пока идёт запись.

— Маркус, это Энджел. Тут творится какая-то полная дичь, так что прикрывай свою задницу. Тот безопасник из лаборатории подстрелил меня и пытался похитить, но Эд меня спас, и, да, кстати, Эд теперь нормальный, но сейчас я это объяснить не могу. Короче, тут намечается какой-то заговор с целью сбора зомби-голов, и всё это завязано на исследованиях Софии и зомби-кланах. О! И насчёт Зика Лайонса я была абсолютно права! Эд сказал, что сдавал головы кому-то, и мы думаем, что они из них заново выращивали зомби. Ах да, и София — сука и предательница! Не верь ей! Короче, у меня нет мобилы, я звоню с таксофона, но попробую набрать тебя позже. Просто, блядь, будь осторожнее.

Я повесила трубку и повернулась к Эду:

— Это был поток совершенно бессвязного бреда, да?

Похоже, он изо всех сил прикусывал губу, чтобы не заржать.

— Ну… этим сообщением ты его внимание точно привлечёшь.

— Ой, да похуй. Наберу его ещё раз чуть позже. — Я почувствовала, как моё лицо привычно кривится в хмурой мине. — Погнали искать Софию.

Её адрес остался в моих смсках, но до меня дошло, что этот адрес вполне мог оказаться липой, которую мне слили чисто ради того, чтобы заманить в засаду Маккинни. Поэтому мы с Эдом сошлись на том, что нужно сначала всё проверить. Самым логичным шагом казалось найти телефонный справочник, но отыскать эту макулатуру оказалось квестом посложнее, чем мы рассчитывали. У таксофона книги не было, а кассирша в «XpressMart» на мой вопрос просто одарила меня абсолютно отсутствующим взглядом. Тогда Эд выдал идею найти комп с интернетом и пробить её по сети, но я напомнила ему, что библиотека уже закрыта, так что единственным способом добраться до компа сейчас было бы только вломиться к кому-нибудь в дом.

После нескольких минут споров и абсолютно бесполезных дебатов мы наконец сошлись на том, что для начала стоит хотя бы доехать и убедиться, что выданный ей адрес — туфта, прежде чем идти на крайние меры и грабить чью-то хату ради интернет-сёрфинга. Да уж, тактические гении из нас были просто охуительные, спору нет.

Посёлок «Брекенридж-Эстейтс» всё ещё по большей части строился, и готовые дома стояли дай бог на каждом четвёртом участке. Райончик был небольшой и состоял по сути из двух длинных дорог, которые плавно расходились в разные стороны от въезда, и каждая заканчивалась тупиком, что на снимках со спутника выглядело точь-в-точь как пара яичников. А между этими «яичниками» тянулась густая полоса леса — зелёная зона, которую, скорее всего, оставили под дренаж, и на спутниковых картах она напоминала… ну, скажем так, небритую пизду.

И единственная причина, по которой я вообще была в курсе этих географических тонкостей, заключалась в том, что Ник каким-то макаром наткнулся на этот снимок и позаботился о том, чтобы каждый сотрудник в офисе его заценил. Надо отдать ему должное, юмор был как раз в моём стиле, и мне тогда показалось это дико смешным. Но эй, если бы не этот прикол, я бы сейчас хрен знала, где находится этот Брекенридж и как он устроен.

Пока Эд рулил, я поделилась с ним этой житейской мудростью, но была глубоко разочарована, когда он не разглядел во всей этой планировке тонкого искромётного юмора. Ну ладно, может, это из разряда вещей, которые надо один раз увидеть, чтобы оценить.

Как только мы въехали на территорию посёлка, Эд положил руку на пистолет, а я поглубже вжалась в переднее сиденье пикапа.

— Вот этот адрес она мне и скинула, — прошептала я, выглядывая из-за приборной панели на самый обычный кирпичный дом в стиле ранчо. Я нахмурилась, заметив тёмно-синюю «Мазду» на подъездной дорожке. — А вот и её тачка.

Походу, адрес оказался ни разу не липовым.

Я уже открыла рот, чтобы велеть Эду не сворачивать к дому, но у него, к счастью, с житейской логикой всё было в порядке, так что он просто преспокойно проехал мимо. Никакого движения за шторами я не заметила, но у неё могли быть и другие способы пасти улицу. Маккинни к этому моменту сто процентов слил ей, что я сделала ноги. Но ожидали ли они оба, что я припрусь прямо сюда?

— Это может быть ещё одна засада, — предупредила я Эда, когда мы заложили поворот.

Он отрывисто кивнул:

— Я об этом тоже подумал. Там за сиденьем сумка лежит. В ней приборы ночного видения. Я припаркуюсь с обратной стороны той зелёной зоны, и мы зайдём через лес.

Я перегнулась через спинку сиденья и выудила чёрную нейлоновую тактическую сумку. Весила она куда больше, чем я рассчитывала, и когда я заглянула внутрь, сразу стало понятно почему.

— Ни хера себе, чувак.

Там лежали не только ПНВ, но и целый арсенал короткостволов, патроны, дорожные фальшфейеры и штуковина, пиздец как похожая на электрошокер.

— Можно я просто скажу, как я, блядь, рада, что ты сейчас играешь за команду хороших парней?

Эд натянуто улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень стыда. Он припарковал пикап на пустой подъездной дорожке в левом «яичнике», подхватил сумку и вылез наружу. Я быстренько выкарабкалась вслед за ним, а потом мне пришлось знатно попотеть, чтобы не отставать, пока он размашистым бегом направился к деревьям. Метрах в трёх в глубине леса он притормозил и присел на корточки, выудил из сумки одни очки ночного видения и протянул их мне. Я забрала их с руками и ногами, потому что в этой темноте вообще не видела дальше собственного носа.

Мир вокруг мгновенно обрёл зелёно-чёрную чёткость, прямо как в голливудских фильмах.

— Охуеть как круто, — выдохнула я.

— Стрелять умеешь? — спросил он.

— Не то чтобы я великий ворошиловский стрелок, но с какой стороны целиться в плохих парней — соображу, — ответила я.

— Сойдёт.

Он вложил мне в ладонь рукоятку пистолета. Из-за очков деталей я разобрать не могла, но ствол был относительно небольшим. Какой-то автомат-самозарядка. Покрупнее двадцать второго калибра, но поменьше сорок пятого. На этом мои познания в огнестреле исчерпывались.

Он двинулся вглубь леса, и я поплелась следом, изо всех сил пытаясь не шуметь, хотя по ощущениям мы топали как стадо взбесившихся слонов. Прогулка по этим дебрям заняла у нас минут пятнадцать, причём часть пути пролегала через болотистый участок, где нам пришлось топать по колено в воде, промокнув до нитки. Я постоянно сканировала пространство вокруг, но никаких засад или прячущихся в кустах наёмников не заметила.

Мы повалились на землю в паре метров от опушки леса и несколько минут неотрывно наблюдали за домом. Наконец Эд повернулся ко мне и стащил свои очки.

— Возле дома слишком много света, для ПНВ уже перебор, — прошептал он едва слышным голосом.

Я быстро сдёрнула свои и несколько раз моргнула, чтобы глаза снова привыкли к обычному зрению в темноте.

— Я никого не вижу, — тихо, в тон ему, ответила я.

— Я тоже.

Я глубоко вздохнула:

— И запаха чужого я тоже не чую.

Он зыркнул на меня с явным недоумением. Я лишь пожала плечами и мило улыбнулась.

— Э-э, ладно, — пробормотал он. — В общем, думаю, надо рискнуть.

Мы пригнулись и быстрыми перебежками пересекли задний двор, после чего вжались спинами в стену дома. Я пристроилась у двери и уже протянула руку к ручке, но Эд резко перехватил моё запястье.

— Перчатки где? — прошипел он, выразительно уставившись на мои голые ладони.

Я мысленно поморщилась. Ах да, точняк. Пальчики лучше нигде не оставлять.

Но руку мою он так и не отпустил.

— Посмотри на дверную коробку, — шепнул он.

Я проследила за его взглядом, и внутри у меня всё похолодело: вокруг замка отчётливо виднелись свежие царапины и сколы.

— Замок сломан, — прошептал он с мрачной миной на лице. Он ещё раз бегло осмотрел задний двор, а затем — поскольку сам-то был в перчатках — аккуратно потянул дверь на себя.

— Постой здесь, пока я всё проверю, — промурлыкал он.

— Ага, разбежался, блядь, трусы назад, — огрызнулась я в ответ.

Он наградил меня колючим взглядом.

— Ты же у нас крутой и сильный зомби, — шепнул он. — С какого перепугу ты боишься остаться здесь одна на улице?

— Да с такого, что я ещё и дёрганая девица, на которую сегодня уже один раз, сука, напали! — так же шёпотом, нахмурившись, парировала я.

Он переварил эту информацию и кивнул:

— Ладно, логично. Иди за мной и постарайся не прописать мне пулю в спину.

— Ничего не обещаю, — буркнула я.

Он хмыкнул и бесшумно скользнул внутрь. Я последовала за ним, аккуратно притворив за собой дверь. В доме стояла мёртвая тишина, которую нарушал только ровный гул холодильника. Холодный узел в моём желудке разрастался всё сильнее, пока мы пробирались через кухню в гостиную.

Но даже при всём понимании того, что вокруг творится какая-то полная жопа, я всё равно словила дичайший шок, когда увидела Софию, лежащую в луже крови прямо посреди пола.

Я замерла на месте, во все глаза разглядывая эту картину. Она лежала на спине, одна нога была неестественно подогнута под другую, а правая рука отброшена в сторону. Глаза были открыты, а по лбу тянулся жирный кровавый след от пулевого ранения прямо в голову. Хрен знает, были ли там другие раны, но так или иначе, барышня была мертвее некуда. Самих трупов я, понятное дело, за последние месяцы перевидала сотни, но к встрече с ними я всегда была готова заранее. А в этот раз я ехала сюда с чётким намерением припереть её к стенке и наконец-то вытрясти из неё ответы, что за херня тут происходит. Я до последнего момента искренне не верила, что ей реально угрожает какая-то опасность.

Я судорожно выдохнула, сканируя комнату взглядом. Никаких следов борьбы — один в один как в доме Марианны, — если не считать опрокинутой банки колы, которая расплылась огромным коричневым пятном по светлому ковролину. Идеальной чистюлей София явно не была, хотя в комнатах царил скорее обычный творческий бардак, а не грязь. Я подошла поближе к столу. Почти всю его поверхность занимал большой настольный календарь-планинг, обложенный стопками книг и журналов. Календарь был как минимум двухлетней давности, весь исписанный какими-то заметками, номерами телефонов и напоминалками. Походу, ей просто лень было заводить новый, потому что тогда пришлось бы переписывать всю эту кучу нацарапанной инфы. Эту логику я вполне могла понять. И мне даже как-то чисто по-человечески София стала капельку симпатичнее, когда выяснилось, что она ни разу не идеальна. Капельку.

— Надо рвать отсюда когти, прямо сейчас, — прервал мои мысли Эд, хватая меня за руку.

— Погоди секунду, — бросила я, уставившись на один обведённый кружком номер телефона. Чуть выше него было нацарапано: «K@ScottFH».

Номер показался мне смутно знакомым, будто я сама набирала его пару раз. Это был точно не номер Маркуса, это я знала наверняка. Что за херня вообще значила эта надпись — K@ScottFH? Похоже на имейл, но где тогда привычное «com» или «net» на конце?

Рисковать и лапать вещи руками мне не хотелось, так что я попыталась просто намертво зазубрить этот номер и буквы наизусть, вместо того чтобы искать ручку с бумажкой. Эд снова потянул меня за руку, и на этот раз я артачиться не стала, позволив увести себя к задней двери. Он аккуратно приоткрыл её, быстро осмотрелся, а затем перехватил мою ладонь, и мы на полной скорости припустили к лесу. Отставать от него я и не думала, а добравшись до деревьев, нацепила очки ночного видения так уверенно, будто ходила в них всю жизнь. До самого пикапа я не проронила ни слова, и мы ехали в полном молчании, пока дом и этот элитный посёлок не остались далеко позади.

— Ты как, в норме? — наконец спросила я.

Пальцы Эда крепче сжали руль.

— Если честно, не особо, — выдавил он. — Я знаю Софию кучу лет. Она, конечно, бывала той ещё стервой временами, но… — Его лицо потемнело от ярости. — Я лично придушу этого ублюдка Маккинни.

— Думаешь, это Маккинни её шлёпнул? Но ты же вроде в него выстрелил.

— На нём был броник, — отрезал Эд. А затем постучал кулаком себе по груди: — На мне, кстати, тоже.

Я удивлённо моргнула, присматриваясь к нему повнимательнее. И точно, теперь, когда я знала, куда смотреть, под его худи угадывался более массивный и плотный силуэт торса. А я-то, дура, так отвлеклась на все эти черепа, готику и эмо-атрибутику, что даже внимания не обратила.

Готика…

— О-о-о-о-у, — протянула я, когда до меня наконец допёрло.

Теперь я чётко поняла, что значила надпись K@ScottFH и откуда я знала этот всратый номер телефона.

— А София-то у нас, оказывается, вела двойную игру.

— Ты о чём вообще?

— Она сидела на двух стульях сразу и тёрлась с обеими зомби-группировками. У неё на календаре был записан номер, который показался мне знакомым, а сверху было накарябано то, что я приняла за адрес почты. Но это ни хера не имейл. Это сокращение: «Канг из Похоронного бюро Скотта» (Scott Funeral Home).

Тот самый Канг, семидесятилетний зомби, который вечно выряжался как двадцатилетний гот.

— И кто, блядь, такой этот Канг? — спросил Эд, и в его голосе послышалось лёгкое раздражение.

— Тот самый зомби, которого ты грохнул в похоронном бюро Скотта.

Ну да, конечно, Эд меня сегодня спас и вроде как встал на путь исправления, но это ещё не значило, что я собираюсь подбирать слова и щадить его нежные чувства.

— Если кто-то в наших краях и был лидером другой зомби-фракции, так это именно Канг, — продолжила я рассуждать, скорее даже для самой себя, чем для него. — Он был древним как говно мамонта и подмял под себя все поставки мозгов из похоронных бюро в этом регионе.

Эд на какое-то время замолчал, его лицо превратилось в каменную маску.

— Так вот как я на него вышел. У двух других зомби, которых я завалил, были его имя и номер.

Как бы мне ни было жаль бедолагу Канга, я всё равно не могла сдержать злорадного чувства в духе «я же, блядь, говорила». Я ведь прямым текстом предупреждала этого упрямого хмыря, что кто-то открыл охоту на зомби, и ему надо ухо востро держать, а он просто отмахнулся от меня, типа «это не мои проблемы». Придурок.

— Мне нужно срочно набрать Маркуса, — подала я голос спустя минуту. — И Пьетро тоже. Он обязан об этом узнать. — Тут я нахмурилась. — Блядь. У меня же нет его номера.

— Я знаю его номер, — отозвался Эд, а затем перевёл на меня ошарашенный взгляд. — Погоди… а Пьетро-то какое отношение имеет ко всей этой… — Его лицо резко перекосило от дикого шока. — Господи боже. Он что, тоже зомби?

— Ага, он еще один Лидер Зомби. Думаю, София просто стравливала Канга и Пьетро друг с другом. И вообще, — добавила я, размышляя вслух, — бьюсь об заклад, именно убийство Канга заставило её так сильно занервничать.

Я обдумывала это пару секунд, пытаясь состыковать все детали пазла. Мне все еще не хватало какого-то фрагмента.

— Ты ведь знаешь Пьетро кучу лет, так?

Кадык Эда дернулся, когда он сглотнул:

— Он и мои родители были друзьями.

Меня накрыло жуткое подозрение, но озвучивать его раньше времени я не хотела. Впрочем, Эд тоже не был дураком.

— И давно он стал зомби? — Его голос звучал спокойно, но у меня было стойкое ощущение: если он сожмет руль еще хоть каплю сильнее, тот просто рассыплется.

— Ну, довольно давно, насколько я знаю. — Я настороженно поглядывала на него. Чувак был на грани срыва. — Это ведь он обратил Маркуса, — продолжила я. — Маркуса тогда цапнул енот или типа того, и он подхватил бешенство.

На лице Эда промелькнуло удивление.

— Я помню это. — Его плечи обмякли, а смертельная хватка на руле самую малость ослабла. — Он… Маркус говорил мне, что успел вовремя сделать уколы.

— Не успел, — отрезала я. — Он даже не догадывался, что заражен, пока не появились первые симптомы. Ему это даже в голову не пришло.

Эда передернуло. У него было медицинское образование, так что он прекрасно знал: к тому моменту было уже слишком поздно.

— Он бы умер, — вела я свою мысль дальше. — Так что Пьетро… спас его единственным доступным способом.

Эд ничего не ответил. Пока мы ехали, он просто смотрел на шоссе впереди. Я не стала спрашивать, куда мы держим путь. Сейчас это было неважно.

— Это он убил моего отца, — наконец выдавил он голосом, настолько надрывным, что меня аж в дрожь бросило.

Я не стала уточнять, уверен ли он. Он был уверен. Это читалось в его глазах. Он смотрел на дорогу, но в мыслях был где-то в прошлом.

— Он убил моего отца, — повторил он. — Но не мать. — Его кадык снова дернулся. — Он любил ее.

На этой фразе его голос окончательно сорвался. Он начал рыдать, и я быстро перехватила руль. К моему облегчению, он замедлился и съехал на обочину, поставив машину на паркинг, прежде чем окончательно разрыдаться.

— Я постоянно слышал, как родители ссорятся, — сквозь слезы выдавил он, уткнувшись лбом в руль. Его тело дрожало.

Я шумно выдохнула, когда в голове наконец-то сложилась вся картина. Пьетро и Дон Куинн. Пьетро ее не убивал. Ее собственный муж застрелил ее в приступе ревности. Но почему тогда Пьетро не превратил Дон в зомби, чтобы спасти? Я подумала об этом, но тут же поняла ответ. Скорее всего, она уже была мертва, время ушло. И тогда Пьетро убил Сэма Куинна из мести…

Господи, это какая-то зомби-мыльная опера.

И я понятия не имела, что мне делать с Эдом, пока он плакал. Стоило ли мне попытаться его утешить, обнять или что-то в этом роде? В смысле, парень прошел через кучу всего, но ведь он совсем недавно пытался меня убить.

Да и ладно, подумала я со вздохом и притянула его к себе, позволяя выплакаться мне в плечо. Сначала Маркус, теперь Эд. Что такого в моих костлявых плечах, что мужчинам так легко на них плачется?

Минуты через две он взял себя в руки, к моему облегчению, вытер лицо рукой, включил передачу и вырулил обратно на шоссе.

— Поехали искать тебе другой таксофон, — сказал он.

Возвращаться к прошлому автомату мы не хотели, так как оба были на грани паранойи. Однако выяснилось, что таксофоны сейчас большая редкость. Мы кружили минут пятнадцать, прежде чем нашли еще один. Он стоял на полуразвалившейся заправке в довольно сомнительном районе, где я прекрасно понимала, что за нами наблюдают. Я сама достаточно долго терлась в определенных кругах, чтобы знать: если бы мне захотелось сменить обезболивающие на что-то потяжелее, искать нужно было именно здесь.

Эд припарковался и вышел. Он сохранял хмурый вид, держа пистолет под рукой, пока я выскребала монеты с пола грузовика.

— Черт, — услышала я шепот Эда, и в ту же секунду хруст гравия предупредил, что на парковку кто-то заезжает. Я выпрямилась, запихивая найденные четвертаки в карман, и посмотрела на гостя.

— Пиздец, — повторила я эхом.

— Это коп, — процедил Эд сквозь зубы, привалившись к пикапу в максимально непринуждённой позе. Пистолета я уже не видела. Обе его руки были на виду, большие пальцы небрежно засунуты в передние карманы. Чувак выглядел скучающим и слегка нетерпеливым — типа он просто ждёт, пока я закончу свои дела, чтобы мы могли по-быстрому свалить отсюда нахер.

В любом другом месте такой фокус, весьма вероятно, сработал бы на ура. Но здесь, в этом гадюшнике, его готический прикид чётко заявлял о том, что парень припёрся на райончик чисто раздобыть дозу.

А потом я хорошенько разглядела саму машину, и моё настроение пробило очередное дно.

— Не просто коп, — простонала я, изо всех сил стараясь не выглядеть виноватой или шуганой. Хотя из-за этих попыток изобразить ходячую невиновность я, скорее всего, казалась подозрительной вдвойне. Уж кем-кем, а невинной овечкой я точно не была. — Это мой инспектор по УДО.

Твою мать! Если этот хмырь решит побыть говнюком, у меня могут быть крупные неприятности чисто за нахождение в криминогенном районе. А что, если он, блядь, узнает в Эде того самого Эда? Тёрки с чуваком, которого подозревают в серийных убийствах с обезглавливанием, тоже вряд ли добавят мне баллов в его глазах.

Когда инспектор Гарза вылез из машины, его губы были сжаты в тонкую, жёсткую линию. Вид у него был такой, будто радоваться моему присутствию здесь он вообще ни разу не планировал. Подходя к нам, он смерил Эда долгим, оценивающим взглядом. Я подавила в себе желание покоситься на Эда и проверить, что тот творит. Оставалось только свято верить в то, что он годами крутился среди копов и прекрасно знает, что нужно делать — а главное, чего делать ни в коем случае нельзя, чтобы не вызывать подозрений.

— Здорово, начальник, — вяло бросил Эд Гарзе. — Огоньку не найдётся, а?

Он слегка, едва заметно растягивал слова, и когда я наконец рискнула мазнуть по нему взглядом, то увидела, что он умудряется смотреть на инспектора каким-то расфокусированным, мутным взором.

На лице Гарзы застыло брезгливое выражение. Он проигнорировал вопрос, полностью переключив внимание на меня и походу (и слава богу), решив, что Эд — обычный укурыш, который сейчас слишком на своей волне, чтобы тратить на него время.

— Что ты здесь делаешь, Энджел? — спросил он. Готова была поклясться, что в его взгляде читалось разочарование.

Я сглотнула, внезапно почувствовав себя дико виноватой, хотя причин для этого вроде как не было. Но блядь, этот мужик умел нагонять жути.

— Всё совсем не так, как кажется, — затараторила я на одном дыхании. — У меня тачка сломалась на 191-м шоссе, пришлось набрать корешу, чтоб подбросил. А потом я где-то посеяла сумку, а мне пиздец как надо набрать отцу, сказать, что я в порядке. Вот мы и притормозили у таксофона. Только и всего.

Он похлопал глазами, а затем нахмурился:

— Понятно. Но это место как бы охренеть как далеко отсюда.

Я тяжело вздохнула:

— А вы сами пробовали в наше время найти рабочий уличный автомат? Их в округе днём с огнём не сыщешь.

Он обдумал эту мысль секунду.

— Логично. — Он обвёл тяжёлым взглядом парковку, и его глаза прищурились. — Сворачивай свои дела и мотай отсюда нахер. — Одарив Эда презрительным взглядом, он снова повернулся ко мне: — И повнимательнее выбирай, с кем общаешься.

Я закивала как заведённая:

— Да-да, конечно. Я всё поняла, честно. Клянусь.

— И про среду не забывай.

— Про среду? — Что за херня… сука. — Ах да! Точно! Среда. Наша плановая встреча.

— Да, — его рот недовольно перекосился. — Смотри не пропусти её.

— Я буду как штык, — заверила я его со всем возможным пылом.

Господи боже, со всей этой лютой дичью вокруг, разборок с надзором мне только для полного счастья и не хватало. Интересно, как бы у него харя треснула, если бы он узнал, что я сегодня ночью вломилась в чужую хату и нашла там труп? Мне вдруг живо представилась мультяшная картина, как у него с корнем взрывается башка, и мне пришлось изо всех сил сжать губы, чтобы не прыснуть совершенно неуместным ржачем.

Он коротко фыркнул, покачал головой и, к моему дичайшему облегчению, развернулся и залез обратно в свою тачку. Я спешно выгребла четвертаки из кармана и метнулась к автомату, чтобы он поверил моей байке про звонок. Ну, технически, это ведь была полуправда.

Я принялась пихать монеты в щель, чувствуя, как внутри всё отпускает от хруста гравия под его колёсами — мужик включил заднюю передачу и развернулся.

— Свалил, — пробормотал Эд. — Охереть, это было близко.

— Мне точно пиздец, я уезжаю обратно на нары, — заныла я, возясь с монетами.

Эд коротко хохотнул:

— Ну да, весьма вероятно.

Я наградила его злобным взглядом, но он кивнул подбородком на трубку:

— На автоответчик Маркусу про Софию ничего не наговаривай.

Я замерла, так и не дожав последнюю цифру.

— Это ещё почему? — А потом скривилась: — Ах да, точняк. Это же будет прямым доказательством того, что я там была.

— Вот именно.

«Ну, остаётся надеяться, что он хотя бы снимет трубку», — подумала я, но хуй там плавал. Нет, это было бы слишком просто для моей жизни. Так что я повесила трубку, даже не став оставлять сообщение.

Я попросила у Эда номер Пьетро, мимоходом улыбнувшись тому, что последние четыре цифры один в один совпадали с номером моего бывшего придурка Рэнди. И вообще ни разу не удивилась, когда этот вызов тоже улетел на автоответчик.

— Пьетро, это Энджел. Я пытаюсь выцепить Маркуса. Я знаю, что я вам нахрен не сдалась, но я просто хочу предупредить его — ну и вас, походу, тоже, — что Уолтер Маккинни, начальник охраны из NuQuesCor, сегодня ночью стрелял в меня и пытался похитить. Я переживаю, что под удар можете попасть и вы. — Я осеклась, пытаясь сообразить, как бы поаккуратнее слить им инфу про Софию. — Мне кажется, он убил Марианну. И… кое-кого ещё. Кого вы оба прекрасно знаете. — Блядь, ну и бред. — Короче, передайте ему, чтобы прикрывал тылы, — бросила я и повесила трубку.

— По-моему, когда ты несла бессвязную херню в прошлый раз, у тебя получалось куда убедительнее, — меланхолично заметил Эд, продолжая пасти периметр.

— По-моему, ты прав, — пробурчала я, закидывая новую порцию монет в автомат.

— А сейчас ты кому звонишь? — нахмурился он.

— Отцу, — ответила я. — Если копы найдут мою брошенную тачку на обочине шоссе, они могут набрать ему или припереться прямо домой, а мне меньше всего нужно, чтобы он дёргался.

Я замерла перед тем, как начать набирать. Как там, блядь, его мобильный пишется? В контактах-то он у меня забит просто как «ПАПА». Самой эти цифры в жизни нажимать не приходилось. Тихонько матерясь сквозь зубы, я глянула на часы. Девять вечера. Домашний номер я знала наизусть, но в это время в воскресенье ловить его дома было делом абсолютно дохлым. Мужик сто процентов торчит в баре «Kaster’s» и глушит пиво, разглядывая футбол с остальными корешами.

Но, по крайней мере, я смогу оставить ему сообщение на домашнем автоответчике.

Я аж подпрыгнула от неожиданности, когда телефон в моей руке оглушительно зазвонил ещё до того, как я успела ткнуть в первую кнопку. Мы с Эдом обменялись пиздец какими настороженными взглядами, после чего я прижала трубку к уху.

— Алло?

— Энджел? Это Пьетро. Извини, что не взял сразу, я всегда фильтрую звонки с незнакомых номеров. Что там у вас происходит?

Я яростно замахала рукой Эду, чтобы он подошёл поближе и тоже слушал.

— София мертва, Пьетро. Мы почти на сто процентов уверены, что её грохнул Уолтер Маккинни. О, и ещё…

— Погоди, София мертва? Откуда ты знаешь? И кто это «мы»?

— Да. Мы съездили к ней домой и нашли тело. Её застрелили. А «мы» — это Эд. И я.

— Эд Куинн? — переспросил он, и в его голосе отчётливо звякнули шок и ярость. — Энджел, это какой-то бред. Ты сейчас не в состоянии соображать здраво, а теперь ещё хочешь втянуть Маркуса в…

— Да заткнись ты и дай мне сказать! — рявкнула я в трубку. — Я вообще-то Маркуса защитить пытаюсь! Слушай, там всё пиздец как запутано, но сейчас это не главное.

Я на одном дыхании вывалила ему инфу про зомби Зика, которому отрубили башку, а потом вырастили новое тело, и свою теорию о том, что кто-то вовсю форсирует эксперименты, используя наработки Софии по искусственным мозгам.

На том конце провода надолго повисла тишина.

— Ты абсолютно уверена, что София мертва? — спросил он наконец настолько ровным тоном, что было сразу понятно: мужик из последних сил давит в себе лавину эмоций.

— Да, — отрезала я. — Ей выстрелили прямо в голову. Мне жаль.

Он тяжело, протяжно выдохнул.

— Ясно. Что касается твоего мёртвого зомби — признаю, всё выглядит так, будто его каким-то образом, как ты выразилась, вырастили заново. Но это ещё ни хера не означает, что существует какая-то секретная лаборатория, проводящая подпольные эксперименты.

Каким-то чудом я подавила в себе дикое желание истошно взвизгнуть от бессилия.

— Знаешь что, я вообще-то ни разу не тупая пизда, — выдала я, даже не пытаясь скрыть злость в голосе. — Слушай, мне очень жаль, что София мертва, но совершенно очевидно, что она играла на два фронта. И я сейчас имею в виду ни разу не её бисексуальность. — Я пожала плечами. — Хотя, в теории, такой вариант тоже возможен, но я сейчас, блядь, не об этом. — Я глубоко вздохнула, чтобы вернуть мысли в кучу. — Ты был далеко не единственным, кому она сливала инфу, — вывалила я ему. — А чуть раньше этой ночью Маккинни всадил в меня несколько пуль, пытаясь меня похитить. И спас мою шкуру, блядь, именно Эд. Его просто тупо развели: заставили выкашивать зомби и сдавать головы тем уёбкам, которые крутят всю эту херню.

— Я рад, что Эд оказался рядом и смог тебе помочь, — отозвался Пьетро. — Но мне с трудом верится, что София могла пойти на такое. У нас были чёткие сведения, что другая группировка охотится за её исследованиями. И совершенно очевидно, что сегодня ночью они предпочли её грохнуть, лишь бы эти данные не достались нам.

«Сведения»? Вы серьёзно, блядь? Я открыла было рот, чтобы начать спорить, но вовремя закрыла его, пока не ляпнула то, что навсегда лишит меня шанса получить от него хоть какую-то помощь. Этот хмырь сто процентов что-то мутил. Тем временем в глубине моего подсознания отчаянно пыталась всплыть какая-то мысль.

— Энджел, — подал он голос раньше, чем я успела заговорить. — Очевидно, что ты влипла.

Я могу тебе помочь. Говори, где ты сейчас.

— Ну уж нет, — рассеянно бросила я, всё ещё пытаясь нащупать уплывающую мысль. — Я тебе не верю.

Он тихонько хмыкнул, явно забавленный моей прямотой.

— По крайней мере, ты честна. Ты всё ещё ранена? Мозги нужны?

— Не, я в норме.

«Ранены. Мозги». Стоп. Точно! Я зажала ладонью микрофон трубки и быстро прошептала Эду:

— Твоя мать… она же дружила с доктором Кристи Бёрк, так? Она тоже была неврологом?

— Они в одной клинике впахивали, — ответил он, по-прежнему глядя на меня с полным непониманием. — Но она больше не доктор Бёрк. Она развелась и вернула девичью фамилию. Теперь она доктор Кэриш.

Я вылупилась на него, и в этот миг внутри моей черепушки будто сработало старинное табло на вокзале из старых фильмов — эти маленькие плиточки с буквами с шумом посыпались вниз, складываясь в единую, сука, картинку. Потому что пазл наконец-то сошёлся.

Я хищно улыбнулась.

— И цвет волос она тоже сменила, да? — Дождавшись его кивка, я продолжила: — И Пьетро её тоже прекрасно знал?

Хотя ответ я и так уже знала, ведь эта фифа тусовалась на его пафосном вечере.

Теперь уже рот Эда перекосило в кривой ухмылке:

— Ещё бы, блядь, не знать.

Расплывшись в улыбке, я убрала руку от микрофона.

— Короче, Пьетро, я пиздец как уверена, что ты мне тут вешаешь лапшу на уши. Ну, может, и не совсем лапшу, но походу София была далеко не единственным учёным на твоём содержании. Доктор Кэриш ведь тоже на тебя впахивает, я права?

На том конце провода повисла секундная пауза, прежде чем он заговорил:

— Да, Кристи действительно работает на меня. Но над совершенно другим проектом, который никак не связан с тем, чем занималась София.

Я злобно нахмурилась в трубку.

— Ну да, конечно. Вот только мне кажется, твоя хорошая докторша пиздец как чётко знала, что творится в её лаборатории. И я почти на сто процентов уверена, что именно она развела Эда как лоха, заставив его рубить зомби-головы.

Но меня всё равно не покидало ощущение, что я упускаю какую-то деталь. Неужели вся эта херня закрутилась только ради того, чтобы изобрести фейковые мозги получше и делать бабло на зомби? Или это какая-то полноценная зомби-война? Но если так, какого, сука, хера им теперь понадобился именно живой и целый зомби? И почему, блядь, именно я?

Со стороны Пьетро снова потянулась долгая пауза.

— Того, кто посмеет навредить или перейти дорогу кому-то из тех, кто находится под моей защитой, ждут катастрофические последствия, — наконец произнёс он низким, зловещим голосом. — Кто бы ни стоял за этими убийствами, будь уверена: я с ним разберусь.

Пьетро я ни хера не доверяла, но переходить ему дорогу мне бы тоже в жизни не захотелось. По ходу, все мои шуточки про Зомби-Мафию оказались куда ближе к истине, чем думало большинство людей. Так что, в каком-то смысле, это заявление даже немного успокаивало.

Ну, почти.

— Мне нужно сделать пару звонков, — оборвал он разговор. — Набери меня снова, как только будешь в безопасном месте.

Я скривилась, слушая короткие гудки в трубке.

— Мудак, — буркнула я.

Я повесила трубку и захлопала глазами, услышав, как в лоток для сдачи со звоном посыпались монеты. Ах да, точно, я же была в процессе звонка отцу. Я быстро запихала четвертаки обратно в щель и набрала наш домашний номер, на ходу формулируя в голове текст сообщения — в надежде, что на этот раз это не будет звучать как поток бессвязного бреда.

Трубку сняли буквально после второго гудка.

— Привет, Энджел, — раздался до боли знакомый голос, который ни разу не принадлежал моему отцу.

Глава 22

— Ты что, издеваешься надо мной?! — закричала я в трубку. — А ну проваливай из моего дома, придурок!

— Боже мой, ну и язык у тебя, деваха.

— Ага, ну так смирись с этим. Что это вообще за чушь? — отрезала я. — Ты типа взял моего отца в заложники и теперь хочешь предложить обмен или ещё какую-нибудь подобную унылую ерунду? Ты что, черпаешь свои идеи из учебника «Злодейские заговоры для чайников»?

— А это довольно остроумно, — отозвался Маккинни. — Надо будет как-нибудь записать эту фразу. Но вообще — да, твой отец у меня, и я готов провернуть обмен: его на тебя. Всё предельно просто: ты сотрудничаешь, или твой отец умрет.

Я почувствовала, как мои губы искривились в чём-то, не особо похожем на улыбку.

— Ну да, конечно. Во-первых, я не верю, что ты реально держишь моего отца. Во-вторых — иди к черту.

К моему удивлению, он тихонько хмыкнул:

— А-а. Требуются доказательства. Справедливо.

В трубке послышалась какая-то возня, а затем:

— Энджел-детка?

— О господи, пап, — простонала я. — Ты что дома-то делаешь?

— Ты о чём вообще говоришь? Я здесь живу, забыла?

— Но сегодня же футбольный вечер! Почему ты не в баре у Кастера?

— Да потому что это БАР! — прикрикнул он в ответ. — А я пытаюсь больше не ходить по барам, потому что когда я туда прихожу — я пью. А я пытаюсь завязать, потому что это единственный способ протрезветь, черт возьми!

— Оу, — притихла я. — Ладно. В этом есть смысл.

Я услышала, как он судорожно перевёл дыхание.

— Что происходит, дочка? — спросил он уже более-менее нормальным голосом. — Ты ввязалась в какие-то неприятности с этими людьми? Ты можешь мне всё рассказать, милая. Я буду любить тебя, что бы ни случилось.

Мою грудную клетку сдавило так сильно, что я едва могла дышать.

— Пап, всё нормально. Я не в беде. В смысле, никаких наркотиков или чего-то такого. Этому идиоту просто нужна информация, которая у меня есть. Всё это закончится очень скоро.

— Ладно, дочка. Я тебе верю. Делай то, что должна, слышишь?

— Обязательно, пап, — горячо выдохнула я. Уж поверь, я сделаю всё как надо.

Снова какая-то возня, и в трубке снова нарисовался Маккинни:

— Ну всё, хватит этой болтовни. Вот что ты сделаешь.

— Ты сейчас реально сказал «болтовни»? — переспросила я. — Серьёзно? Какой вообще злодей использует такие фразочки?

Он тяжело вздохнул:

— Ты будешь занозой в моей заднице до самого конца, верно?

— Ты сам это начал.

— И то правда. Ладно. Ты поедешь на футбольное поле школы Восточного Сент-Эдварда и встанешь ровно по центру пятидесятиярдовой линии. Знаешь, где это?

— Знаю. — Ещё бы мне не знать.

— Как только ты окажешься там — одна, — я отпускаю твоего отца, вы помашете друг другу на прощание, и он выйдет через ворота у северной зоны. Там он сможет сесть в машину к помощнику…

— Помощнику? — я покосилась на Эда.

— Ну да, к тому самому рыцарю в сияющих доспехах, который спас тебя из моих лап.

— Чувак, ты перечитал любовных романов. Ладно. Ты отпускаешь моего отца, мой напарник увозит его подальше от таких придурков, как ты, а потом… что, я так и остаюсь стоять посреди этого поля?

Он хмыкнул:

— Именно. На открытом пространстве. И в полном одиночестве. Даю тебе полчаса, чтобы расставить свои фигуры.

В трубке пошли короткие гудки.

Я положила трубку.

— Ты всё слышал? — спросила я Эда.

— Суть уловил, — тихо ответил он.

— И что мне теперь делать?

Эд на секунду задумался. Я прямо видела, как он лихорадочно соображает.

— Твой отец сказал «эти люди», а это значит, что Маккинни сейчас, скорее всего, работает уже не один. Думаю, он посадит там снайпера, который будет стрелять в тебя, пока ты не сможешь сопротивляться, а потом они тебя просто заберут.

Я согласно кивнула:

— А вся эта схема с отцом нужна для того, чтобы убрать тебя с пути и убедиться, что ты сам не засел где-нибудь с винтовкой.

— Похоже на правду, — скривился он.

— И зачем я им вообще нужна? — прорычала я.

— Лёгкая мишень? Разборки между зомби? Нужна заложница? — он пожал плечами. — Или это вообще не связано с борьбой за власть. Может, эти люди как-то узнали, что ты зомби, и ты нужна им для каких-то других целей.

— София знала, что я зомби, — процедила я сквозь зубы.

— Она совершенно точно была во всём этом замешана. — Он глубоко вздохнул. — Ладно, какая бы ни была причина, нам нужно придумать, как сделать так, чтобы выстрелы не вывели тебя из строя так легко.

— Я могу надеть твой бронежилет, — предложила я.

Он отступил на шаг и критически осмотрел меня.

— Попробовать можно… — но прозвучало это крайне неуверенно.

— В чём проблема?

— Ну, ты слишком худая, а я не могу просто ушить кевларовый жилет, чтобы он сел по фигуре. — Он покачал головой. — Будет слишком заметно, что под одеждой броня. А это только заставит стрелка целиться в те места, которые жилетом не прикрыты.

— Ну, это плохо, — буркнула я.

Глаза Эда задумчиво сузились.

— У меня есть идея, которая может помочь… но не думаю, что она тебе понравится.

— Говори, — согласилась я. — У меня сейчас всё равно нет идей получше.

Я выслушала его план. Он был прав. Мне этот план совсем не понравился. Я его просто возненавидела.

Но при этом он был настолько гениален, что я одновременно от него пришла в восторг.

Глава 23

На этом самом футбольном поле, прямо на этом же месте, я когда-то лишилась девственности с Рэнди. Правда, не помню, чтобы тогда оно казалось мне таким стрёмным. Сегодня все прожекторы были вырублены, а наползающий туман заставлял меня дико мандражировать — казалось, будто из каждой тени на меня сейчас выскочит какая-нибудь неведомая херня. «Вообще-то монстр здесь я», — попыталась я напомнить самой себе. Единственной реальной угрозой, о которой стоило дёргаться, был Маккинни. Ну и те, кого он притащил с собой, само собой.

Ни хера не помогло. Стремалась я по-прежнему знатно.

С другой стороны, мозгами я была заправлена под самую завязку — так сильно, как, наверное, никогда в жизни. Несмотря на кромешную тьму, я видела каждую травинку на поле, слышала жужжание москитов и улавливала тихий рокот движка пикапа Эда, который работал на холостых чуть дальше по улице. Едва заметное шевеление за трибунами привлекло моё внимание так чётко, будто засевший там мужик встал во весь рост и замахал флагом. Он целился в меня из винтовки. Меня сто процентов сейчас снова подстрелят. Но если повезёт, комбинация зомби-суперскорости и гигантского резерва калорий в организме поможет быстро нивелировать весь ущерб.

Я пиздец как на это надеялась, потому что прямо сейчас это был наш единственный грёбаный план.

Мимо пронёсся лёгкий порыв ветра. Я подняла голову, раздувая ноздри как животное — ветер принёс запахи двух людей. Они стояли у южной зачётной зоны, и оба запаха я узнала сразу. Мой папаша и Маккинни. Значит, Эд был прав: снайпер за трибунами — это новый игрок. Сколько ещё их тут заныкалось поблизости?

Медленно разворачиваясь, я выкрутила свои зомби-рецепторы на максимум, выискивая чужие запахи и движения. Как минимум ещё один — вон там, у трибун на противоположной стороне, и тоже с винтовкой. Возможно, были и другие, но слабый ветер дул не в мою пользу. Походу, один ствол держал на мушке меня, а второй — отца, чтобы я не вздумала тупо схватить его в охапку и сделать ноги. Даже со всей своей зомби-сверхсилой и скоростью я бы не смогла уворачиваться от пуль, одновременно закрывая собой папашу.

А это значило, что мне снова оставалось уповать исключительно на Мощь Мозгов.

Я сжала и разжала кулаки. Тихий металлический скрип заставил меня резко обернуться к южной зоне: отец и Маккинни как раз проходили через калитку. Они замерли у линии ворот, после чего отец поплёлся в мою сторону один, своей привычной шаркающей походкой, но явно стараясь идти как можно быстрее. Я дышала через раз, до боли в ушах прислушиваясь к любому подозрительному звуку — щелчку триггера или тихому приказу открыть огонь.

Ничего, кроме шороха папиных шагов по траве. Казалось, эта прогулка длилась целую вечность, но в итоге он всё-таки пересёк поле и дошёл до меня. Я тут же крепко заграбастала его в объятия. Господи, какой же он был хрупкий.

— Ты как, цел? — спросила я, отстраняясь и быстро осматривая его с ног до головы.

Он кивнул и тяжело сглотнул:

— Да. Всё норм. Пошли отсюда быстрее, дочка.

— Нет, тебе нужно идти дальше, — отрезала я, махнув рукой в сторону противоположного конца поля. — Там тебя подберёт мой знакомый, и вы должны будете уебывать отсюда как можно дальше. Понял?

Я уже слышала, как взревел движок пикапа Эда, и он начал аккуратно подкатывать к точке сбора.

Отец недовольно нахмурился:

— Я тебя здесь не оставлю. Ты чё, блядь, шутишь? Я твой отец, твою мать.

— Ага, а я твоя дочь, которой сейчас нужно вломить тут кое-кому люлей, но для этого мне сначала нужно знать, что ты в безопасности, идёт? — я наградила его тяжёлым взглядом.

Он заколебался, и я поняла, что он вспомнил тот случай, когда люлей чуть не выхватил он сам — ну, или по крайней мере, когда я ему этим конкретно пригрозила.

— Пожалуйста, пап, иди, — поторопила я его. — Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке.

Он медлил, явно разрываясь изнутри. Ему хотелось остаться, помочь мне, сыграть роль героя. За последние годы он обсирался слишком много раз, чтобы сосчитать, но в самый важный момент он всё-таки оказался на моей стороне, когда ему пришлось выбирать между своей стервой-женой и мной.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Иди. Так надо. Я не смогу… сделать то, что должна, пока ты здесь.

Тяжело сглотнув, он снова крепко прижал меня к себе.

— Люблю тебя, Энджел-детка. Я пиздец как тобой горжусь. — Он отпустил меня и кивнул: — Давай, начисти там харю кому надо.

— Начищу, — улыбнулась я сквозь подступающие слёзы. — А теперь, пожалуйста, беги.

Это явно был самый тяжёлый поступок в его жизни, но он пересилил себя — развернулся и зашагал прочь, оставляя меня одну посреди этого поля. Я проводила его взглядом до самых ворот, где как раз притормозил Эд, и отец запрыгнул в кабину. Я мысленно приготовилась, и как только Эд утопил педаль газа, чтобы поскорее убраться отсюда нахер, я рванула с места в режиме спринта.

Я знала, что бегаю быстро, но снайперы, походу, оказались чертовски хороши. Я почувствовала два глухих удара в поясницу, но лишь хищно оскалилась и продолжила бежать. Ну да, два попадания меня немного притормозят, но…

Тут я споткнулась и рухнула на колени. Ноги наотрез отказались работать. Что за чертовщина?! Я же была так плотно заправлена калориями, что от обычных пуль даже темп сбавлять не должна была. Я судорожно попыталась дотянуться до кармана брюк, где лежал пакет, но руки тоже задеревенели и не слушались. Дикий страх прошил меня насквозь, когда я тяжело завалилась на бок. Тело сковало глухое онемение, но это вообще не было похоже на мои прошлые пулевые ранения.

Меня не подстрелили — меня усыпили, с ужасом допёрла я, наблюдая, как по полю летит белый фургон и тормозит прямо передо мной. Делать нечего, оставалось только лежать и смотреть, потому что я не могла даже шевельнуться или повернуть голову.

«Если меня накачали наркотой, паразит с этим разберётся», — попыталась я себя успокоить. Но внутри росло леденящее понимание: быстро очистить систему он не успеет. Чувства начали угасать, и я ощутила первые голодные позывы — походу, мой червь просто тратил все остатки сил чисто на то, чтобы удержать меня в живых. Какое ему дело до того, что я сейчас не могу пошевелить ни единым мускулом?

Из фургона вылезли Маккинни и ещё какой-то мужик. Маккинни присел на корточки прямо перед моими глазами, а второй зашёл со спины. Я почувствовала, как этот второй нацепил на меня наручники или какую-то похожую херню. Точно разобрать было сложно, потому что всё тело онемело, будто меня целиком обкололи новокаином.

— Привет, дорогуша, — расплылся в улыбке Маккинни. — Видишь? Я своё слово сдержал. А в тебе сейчас сидит доза транквилизатора для животных, которой хватило бы, чтобы завалить слона. Я так и думал, что это будет куда эффективнее и гораздо менее грязно, чем просто дырявить тебя свинцом. Мои новые партнёры привносят в наше дело массу полезных ништяков. — Он кивнул чуваку за моей спиной, а затем махнул рукой, как я поняла, двум снайперам.

Я не могла даже моргнуть, но, походу, всё ещё была в состоянии прожигать его взглядом, полным чистой ненависти, потому что он коротко хохотнул:

— Нас ждут весёлые времена, Энджел. Очень весёлые.

Глава 24

Как только на меня благополучно нацепили наручники и ножные кандалы, они устроили пиздец какой дотошный личный досмотр. Если бы я могла в тот момент говорить, или хотя бы нормально вздохнуть, я бы покрыла их трёхэтажным матом, когда они выудили пакет с мозгами из моего бокового кармана. Вместо этого внутри меня всё просто истошно визжало от леденящего ужаса.

— Господи, — услышала я бормотание одного из них. — Это что…

— Мозги? — отозвался Маккинни. — Да. И это последнее, блядь, что мы должны позволить ей сейчас получить.

— Какая мерзость, — скривился первый.

В ответ Маккинни лишь коротко хохотнул:

— Ну, советую тебе привыкать к этому дерьму, и побыстрее.

После этого меня засунули в какой-то здоровенный металлический ящик или контейнер. В нём, правда, было насверлено полно отверстий для воздуха, так что, походу, они решили проявить ко мне каплю милосердия и душить насмерть не планировали. Я полностью потеряла счёт времени, но вроде бы прошло не так уж много минут, прежде чем это глухое онемение начало понемногу отпускать мои конечности, и я снова смогла пошевелить пальцами рук и ног. Но по мере того, как проходил паралич, внутри лавиной разрастался голод. Та шняга, которой меня обкололи, явно заставила моего паразита экстренно спалить тонну калорий, и теперь этот червь требовал жрать. Пиздец как сильно. Голод дико грыз меня изнутри, буквально приказывая разнести к едрене фене эти цепи, выломать стенку ящика и выбраться наружу любым доступным способом. Через вентиляционные дырки я чётко улавливала запах двух людей с потрясающими, сочными, съедобными мозгами, которые ехали в кузове фургона вместе со мной. Мне хотелось сожрать их обоих. И я знала, что смогу это сделать — сил бы хватило.

Я до боли сжала зубы, шумно сипя воздухом и из последних сил борясь со своими звериными позывами. Даже если бы мне удалось разорвать цепь на наручниках и кандалах, я сильно сомневалась, что смогу пробить толстый металл этого ящика. Он выглядел в точности как контейнеры, в которых перевозят опасных хищников — ну, типа тигров и всей такой херни. Собственно, походу, это он и был, если судить по тем немногочисленным клеткам мозга, которые я ещё хоть как-то могла контролировать. А если эта дура способна удержать трёхсоткилограммового тигра, то у моих несчастных сорока пяти килограммов не было ни единого шанса вырваться на свободу, даже со всеми сверхсилами зомби-паразита. Я бы просто раздолбала себя ещё сильнее.

С другой стороны, у меня было охуенное преимущество: я была тощей мелкой девкой и при этом достаточно гибкой, так что мне удалось извернуться и перетянуть скованные руки со спины вперёд. Через вентиляционные отверстия пробивалось мало света, но его хватило, чтобы увидеть: кожа на запястьях под стальными кольцами была содрана в хлам, прямо до кости. А ещё я где-то умудрилась лишиться парочки ногтей, но к этому дерьму мне было не привыкать. Дышала я со свистом, издавая медленные, хриплые утробные звуки, и даже не пыталась это контролировать. Ну а хули, пусть эти мудаки в кузове фургона лишний раз посрутся от страха. Мне дико, просто до безумия хотелось рявкнуть им что-то в духе: «Я сожру вас, суки!», но рисковать не стоило — они бы просто снова всадили в меня дозу транквилизатора или пулю. Я и так уже была в ублюдском состоянии.

Вместо этого я просто сжалась в клубок в самом углу контейнера, зажмурив глаза и пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме мысли о том, как пиздецки сильно я хочу жрать. Когда этот фокус не сработал, я переключила мысли на то, что устрою этим тварям, как только они откроют дверцу. Вот тогда и будет мой шанс.

«Но если я вырвусь на свободу, разве они не припрутся снова за мной… или за моим отцом?»

Глава 25

В конце концов я заставила себя залезть в душ и переодеться в футболку со спортивными штанами, которые мне оставили. Я прекрасно понимала: если не сделаю этого сама, Маккинни вернётся и сделает всё за меня, причём максимально ублюдским и унизительным способом. После этого я какое-то время поспала — без понятия, сколько именно, — и проснулась от звука открывающейся двери. Я не шевельнулась, только приоткрыла глаза и увидела, как охранник зашёл в комнату и поставил на пол поднос. Я так и лежала на кровати, пока он не вышел и не запер за собой дверь, и только тогда скинула одеяло, чтобы посмотреть, что мне там притащили.

Поднос был обычным пластиковым корытом из столовой, будто его купили на гаражной распродаже в какой-нибудь государственной школе. Честно говоря, хавчик выглядел точно так же: резиновая пицца, тепловатое шоколадное молоко и стручковая фасоль, плавающая в маслянистой жиже с редкими вкраплениями чего-то, что, походу, должно было изображать из себя бекон или ветчину. И, к моему полнейшему ахую, там же лежали мозги. Два аккуратных ломтика, похожих на куски кекса. Я подозрительно их обнюхала, но, насколько я могла судить, это был самый настоящий, натуральный продукт.

Сначала я справила кое-какие неотложные естественные надобности, а затем подхватила поднос и перенесла его на узкую кровать, потому что жрать, сидя на полу, у меня не было ни малейшего желания.

Я сожрала вообще всё, включая эту мерзкую фасоль. Я прикинула, что моему паразиту лучше приберечь силы для более важных дел, чем латать мой организм из-за банального недоедания.

Дверь распахнулась ровно в ту секунду, когда я проглотила последний кусок, что лишний раз подтвердило мою догадку: за мной пасут круглосуточно. В дверях стоял Маккинни, а за его спиной маячили двое охранников. Хрен знает, были ли это те же самые уроды, что пялились на меня во время унизительного шмона чуть раньше. Для меня эти качки все были на одно лицо.

«Надо повнимательнее присматриваться к деталям», — скомандовала я себе. Если мне когда-нибудь выпадет шанс сделать ноги, инфа о точном количестве ублюдков, против которых придётся впрягаться, будет пиздец какой полезной.

— Пошли, — рявкнул он.

Я поднялась и молча последовала за ним. В этот раз я устроила охране дотошный визуальный досмотр, пытаясь намертво зазубрить приметы. У одного на харе красовались шрамы от прыщей и была глубокая ямочка на подбородке. У второго были как-то уж слишком идеально выщипаны брови — походу, этот деятель регулярно ходил на коррекцию.

Мы были не в NuQuesCor, это я поняла сразу. Даже несмотря на стойкий шлейф свежей краски, скрыть тот факт, что это древнее как говно мамонта здание, было дико сложно. Да и по размерам оно, судя по всему, было небольшим. Коридор заканчивался тяжёлой дверью метрах в десяти справа от меня, и примерно на таком же расстоянии упирался в тупик слева. По ходу дела я насчитала штук восемь дверей по всей длине. Особо времени на подсчёты у меня, правда, не было, потому что нас просто перевели на противоположную сторону коридора.

Маккинни жестом указал мне заходить в открытую дверь прямо напротив моей камеры. Я перешагнула порог и увидела… абсолютно пустую комнату. Белые стены, кафельный пол, всё тот же едва уловимый душок свежей краски поверх застарелой грязи. Причём покрасили тут всего в один слой, судя по блёклым пятнам, сквозь которые местами проглядывали невнятные силуэты граффити. Очередной бывший сортир, на этот раз — с чёткими контурами писсуаров на стене, что лишний раз укрепило моё подозрение: когда-то это было каким-то общественным заведением. Ни унитаза, ни душа, ни кровати здесь не было. Вместо этого одна из стен была почти полностью сделана из огромного, сука, окна. Эти твари даже не стали заморачиваться со стёклами односторонней видимости или ещё какой-нибудь подобной хернёй. Не-а, походу, этим людям было абсолютно насрать на то, что я вижу, как они за мной пасут. Я обвела взглядом помещение и ни разу не удивилась, обнаружив камеры слежения в каждом всратом углу комнаты. Что бы здесь ни планировалось, они собирались зафиксировать это дерьмо во всех деталях.

За стеклом находилась небольшая каморка — возможно, бывший кабинет, — где стояли два длинных стола, заставленных компьютерным оборудованием. За одним столом сидели двое в охранной форме, переводя взгляд с мониторов на меня и обратно. За вторым столом выстроились двое. Первого я не знала — плотный мужик средних лет в тёмно-синем костюме и со скептическим выражением лица.

А вот вторую я узнала сразу, хоть мы никогда официально и не знакомились.

— Привет, доктор Кэриш, — выдавила я, одарив её натянутой улыбочкой и изо всех сил пытаясь удержать под контролем свои трещащие по швам нервы. — Это вы убили Софию?

Ну да, конечно, Маккинни в теории мог успеть долететь от места неудавшейся засады прямо к дому Софии, но куда логичнее было предположить, что в ту ночь у него на подхвате был кто-то ещё.

Доктор Кэриш наклонилась вперёд и ткнула в какую-то кнопку перед собой.

— Ну надо же, какая догадливая. Да, дорогая. Это сделала я.

Её голос раздался из динамика под самым потолком, хотя я улавливала его и в приглушённом виде сквозь само стекло. Стекло было толстым, но всё-таки не дотягивало до бронированных стандартов. Интересно, хватит ли его прочности, чтобы сдержать пиздец какую злую зомби? Мне, сука, дико хотелось проверить это на практике.

— Зачем? Потому что она сидела на двух стульях сразу и тёрлась с Кангом? — я недоуменно помотала головой. В этой схеме по-прежнему не хватало логики.

Барышня хищно улыбнулась:

— Нет. Хотя, признаю, она действительно успела поучаствовать в довольно жалкой серии переговоров с Кангом по поводу своей формулы искусственных мозгов. Она всегда была слишком уж сердобольной и правильной, что её в итоге и сгубило. Но вся эта лавочка, само собой, прикрылась, как только Канг подох.

Тут до меня внезапно допёрло. Теперь странное поведение Софии в доме Маркуса обрело чёткий смысл. Она ни разу не планировала отдавать Пьетро монополию на искусственные мозги, поэтому и вышла на Канга, чтобы дать ему понять: его фракцию никто за бортом оставлять не собирается. Но потом Канга помножили на ноль, а вскоре после этого какой-то зомби (это был Зик) попытался вломиться к ним в лабораторию. Неудивительно, что деваха была в полном неадеквате и панике, решив, что оказалась в эпицентре криминальной войны между зомби-кланами. Я и сама уже начала сомневаться, существовали ли вообще какие-то зомби-«группировки» в природе — по крайней мере, в том пафосном виде, в каком это расписывал Пьетро. Скорее всего, Канг был просто местечковым «лидером» для тех зомби, которые закупали у него мозги из похоронных бюро, но у него и близко не было такого влияния и бабла, как у Пьетро.

— Так зачем тогда было её убивать? — спросила я.

— София начала догадываться, что у меня тут есть свой собственный секретный проект. — Она обвела рукой пространство вокруг себя. — И я прекрасно понимала: как только она узнает, что на тебя напали, она тут же побежит стучать Пьетро. — Она кивнула в сторону Маккинни: — Так что, раз уж мы все карты открыли, пора начинать.

Всё ещё пребывая в полнейшем ахуе и дезориентации, я обернулась, когда в комнату зашёл ещё один мужик. Двое сопровождавших меня охранников выкатились наружу, оставив в помещении только меня, Маккинни и этого нового кадра. Выходя, охрана плотно притворила за собой дверь, и меня бросило в дрожь, когда с той стороны отчётливо щёлкнул замок.

Новику на вид было под тридцать: блондин с голубыми глазами, коротко подстрижен, а по мускулатуре ничуть не уступал остальным местным громилам. На нём была обычная белая футболка и серые спортивные штаны — один в один как мои, только, понятное дело, размера на три больше. Держался он настолько скованно и зажато, что у меня сложилось чёткое ощущение: парень давит в себе дикий мандраж исключительно на чистом упрямстве и силе воли. Он что, сука, боится меня? Что тут вообще за чертовщина происходит?

Я вздрогнула, когда в комнате раздался мерзкий электронный писк.

— Начинаем запись серии заражения один точка один, — отчеканила доктор Кэриш в микрофон.

— Энджел, знакомься, это Филип, — подал голос Маккинни. — Он вызвался добровольцем для этого исследования.

Ни хера не понимая и ожидая подвоха, я неловко помахала Филипу рукой.

— Э-э, привет, Филип.

В ответ он выдавил натянутую улыбочку и коротко кивнул.

— А теперь, Энджел, будь так любезна, — произнёс Маккинни приторным тоном. — Будь добра, преврати Филипа в зомби.

Какое-то время я просто тупо и безмозгло хлопала глазами, уставившись на него.

— Чего, блядь? — вырвалось у меня, как только ко мне вернулся дар речи. — Я не могу этого сделать! Я в жизни такой хернёй не занималась!

— Ну так я настоятельно рекомендую тебе по-быстрому разобраться, как это делается, — вкрадчиво и мягко резюмировал Маккинни.

Я в ужасе посмотрела на Филипа.

— Ты вызвался на это добровольно? Стать зомби?

Он поднял подбородок.

— Я доброволец для протокола «усовершенствованного солдата».

«Усовершенствованный солдат…» Внезапно я поняла — по крайней мере, часть правды. Они хотят создавать солдат-зомби. Это не имело никакого отношения к противостоянию зомби против зомби. Вероятно, никогда и не имело, или, по крайней мере, не в той степени, в которой мы все думали. Доктор Кристи Кэриш вывела всё это на совершенно другой уровень. Что ж, это объясняло секретную лабораторию и группу наемников. Солдаты-зомби…? Заинтересует ли это правительство? Наверное. Или частного подрядчика. Я взглянула на человека в костюме за стеклом. Он выглядел достаточно бездушным, чтобы быть либо чиновником, либо корпоративным боссом.

Но они еще не решились окончательно, подумала я, заметив тень сомнения на лице мужчины и напряжение доктора Кэриш. Еще нет. Им нужны доказательства, что это реально и что это будет работать. Это объясняло, почему всё выглядело так малобюджетно. Зачем вкладывать огромные деньги в проект, который звучит как сюжет дешевого фильма ужасов? Нет, доктору Кэриш нужно было доказать спонсорам, что она не кормит их сказками. Ей нужно было показать, на что способен зомби и что их можно создавать еще.

И именно поэтому им теперь понадобился живой, полностью функционирующий зомби. Я.

Я посмотрела на Маккинни. На его губах играла ухмылка, и я внезапно поняла, что он узнал меня еще тогда, когда я пришла в лабораторию под видом соискательницы. Ярость на саму себя захлестнула меня. А я-то думала, что была такой умной. Им нужен был зомби, и я стала логичным выбором, раз уж так старалась стать для них занозой.

Неважно. Я не собиралась делать то, что хотели эти подонки. Я повернулась к окну.

— Вы все окончательно сошли с ума, — сказала я, вызывающе скрестив руки на груди. — Нет. Я не буду этого делать.

Маккинни пожал плечами.

— Я так и ожидал.

И с этими словами он выхватил пистолет и дважды выстрелил Филипу в грудь.

Звук выстрелов эхом разнесся по комнате, я вскрикнула от ужаса. Филип пошатнулся, затем сполз по стене, хватая ртом воздух и зажимая рану на груди.

— Всё просто, Энджел, — сказал Маккинни. — Либо ты превращаешь его в зомби, либо он умирает.

— Сволочь, — выдохнула я, направляясь к Филипу на дрожащих ногах. Опустившись рядом с ним на колени, я пыталась вспомнить, что Канг и Маркус говорили о том, как создаются зомби. Простого укуса недостаточно. Нужно терзать плоть. Что, черт возьми, это значит? Мне просто кусать его, пока он не станет зомби?

Глаза Филипа встретились с моими.

— Сделай это, — прохрипел он. — Пожалуйста.

Я чувствовала себя нелепо под взглядами всех этих людей, зная, что всё записывается и фиксируется. Настоящий страх перед публичным выступлением.

— Мне очень жаль, — прошептала я, оттянула ворот его рубашки и, наклонившись, сильно укусила его в место стыка шеи и плеча. Он напрягся, когда я усилила давление. Я почувствовала вкус крови, и тошнота подступила к горлу…

Но лишь на мгновение. Внезапно вспыхнул голод, совсем не такой, к какому я привыкла. Этот голод заставлял меня кусать сильнее, разрывать плоть. Я смутно чувствовала, как он сопротивляется, но я была сильнее и прижимала его, буквально терзая его шею и грудь, разрывая одежду и плоть, пока даже следы от пуль не затерялись в ранах. При этом у меня не было желания добраться до его мозга, только непреодолимая потребность калечить его.

А затем, как только это началось, порыв исчез. Филип неподвижно лежал на полу, кровь текла из множества ран, но так медленно, что я поняла — конец близок.

— Боже мой, — пробормотал Маккинни.

— Мозги, — прохрипела я сквозь вкус крови во рту. Я повернулась и сплюнула. — Ему нужны мозги, прямо сейчас! — крикнула я. Я услышала, как открылась и закрылась дверь. Секунду спустя что-то прохладное и скользкое вложили мне в руку. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что это. Сейчас мой паразит работал на пределе, делая то, что нужно. В этот момент я была лишь пассажиром в собственном теле.

Я положила большой кусок мозга в рот, затем наклонилась над Филипом и снова начала кусать его, но на этот раз не причиняя вреда. Каким-то образом я знала, что происходит: я передавала необходимые белки и споры в тело Филипа через раны. Я чувствовала себя как птица, которая пережевывает пищу для птенца. Часть меня понимала, насколько это отвратительно, но я продолжала.

Филип внезапно хрипло вздохнул, и я остановилась. Раны начали затягиваться. Я села у стены и притянула Филипа к себе, укачивая его. Теперь я начала кормить его мозгами напрямую, вкладывая кусочки ему в рот. Он вздрогнул, но затем инстинкт взял верх, и он начал глотать. Я продолжала кормить его, наблюдая, как раны заживают прямо на глазах, словно в ускоренной съемке.

Его глаза приоткрылись после последнего кусочка.

— Теперь тебе нужно поспать, — сказала я ему, вернее, мой паразит заставил меня это сказать. Теперь я инстинктивно знала, как это работает. Заразить нового зомби, накормить его, а затем дать ему поспать, пока паразит обживается на новом месте.

Странная довольная улыбка появилась на его губах, и глаза снова закрылись. Он прислонился головой к моему плечу и уснул, пока я держала его посреди лужи крови.

Должно быть, я задремала, потому что следующее, что я помню — кто-то пытался забрать Филипа. Я проснулась и крепко прижала его к себе.

— Нет, — выдохнула я. — Уйдите. Он должен остаться со мной.

Охранник не отпускал руку Филипа. Это был тот самый, с идеальными бровями.

— Мне нужно забрать его для осмотра.

— Он в порядке! — настаивала я, огрызаясь. — Осматривайте его прямо здесь.

Его взгляд стал жестким.

— Этого не будет.

Он снова попытался потянуть Филипа, и у меня из груди вырвалось рычание — глубокий вибрирующий звук, о котором я и не подозревала.

Охранник отпрянул, но затем его лицо напряглось, и он выхватил электрошокер. О нет, это будет больно. Маркус когда-то описывал это: «Это чертовски больно. Если тебе говорят подчиниться под угрозой шокера — лучше подчиняйся!»

Но я не могла подчиниться. Всё, что я знала — Филип должен оставаться со мной.

Я зажмурилась, готовясь к удару тока, но прежде чем охранник выстрелил, из динамика раздался голос доктора Кэриш:

— Отставить. Оставьте субъекта в покое. Мы сами зайдем за образцами позже.

С облегчением я открыла глаза и подавила дикое желание показать язык охраннику со снайперским тазером. Вид у него был такой, будто он пиздец как горел желанием «чисто случайно» врубить в меня разряд. Впрочем, он отступил на шаг назад, разглядывая меня с неприкрытым отвращением. Только сейчас до меня допёрло, что мы с Филипом представляли собой то ещё зрелище. Кровь никто и не думал отмывать, и она уже начала запекаться, превращаясь в липкое месиво. Я мазнула по лицу тыльной стороной ладони и поморщилась, увидев на коже густой слой подсыхающей крови. «Ну всё, теперь я точно выгляжу как монстр, к гадалке не ходи».

В комнату зашла доктор Кэриш в сопровождении ещё двоих амбалов. Я быстро занесла их приметы в личную базу данных: у одного были шикарные голубые глаза, а у второго — нос, явно ломаный переломанный раза три.

— Энджел, это было просто потрясающе, — выдала она, и её глаза так и заблестели от какого-то нездорового фанатизма, который выглядел пиздец как неуместно на фоне всей этой расчленёнки и кровищи в комнате. — То, как функционирует этот паразит — просто шедевр эволюции. Это… это работа всей моей жизни.

Она присела передо мной на корточки, полностью забив на мой взгляд в стиле «пошла нахуй, сука».

— Мне нужно взять образцы у вас обоих, прямо сейчас. — Она наклонила голову набок. — Скажи мне, твоё нежелание отпускать Филипа продиктовано паразитом? Это ощущается как животный инстинкт, или тебе просто стрёмно оставаться здесь в одиночестве?

— Свали от нас нахер, психопатка ебучая, — прорычала я.

Она протянула руку к Филипу, но ей пришлось экстренно сдать назад, потому что я наотмашь замахнулся на неё кулаком.

— Поразительно, — выдохнула она с коротким смешком. — Наличие связи по типу «родитель и дитя» объяснило бы очень многое. Например, почему Маркус так с тобой носится.

Я аккуратно опустила Филипа на пол и в следующее мгновение буквально перелетела через него взрывным прыжком, на какой была способна только благодаря своей зомби-суперскорости. Ещё один вдох — и я уже сидела верхом на докторе Кэриш, намертво сомкнув пальцы на её горле.

А-а-а-а-анд… ещё через один вдох я на собственной шкуре узнала, насколько это, сука, больно, когда в тебя всаживают разряд из тазера.

Где-то через целую вечность эта обжигающая, выворачивающая наизнанку боль наконец-то утихла. Я стонала, валяясь на полу, краем уха улавливая, как охранник помогает доктору Кэриш подняться на ноги. Всё тело колотило от остаточных волн боли, и я чётко чувствовала два острых укола в пояснице — там, где гарпуны шокера намертво въелись в мою кожу.

— Энджел, ну пожалуйста, — выдохнула доктор Кэриш, слегка покашливая и оправляя одежду. — Я не хочу причинять тебе боль.

Я сухо хохотнула:

— Чуток поздновато для таких заявлений, тебе не кажется?

Прежде чем мозг успел включить тормоза, я ухватилась за два провода и с мясом выдрала эти грёбаные гарпуны из своей кожи. Боль полыхнула яркой вспышкой, но, к счастью, улеглась буквально за пару секунд — мой паразит спешно принялся латать повреждения. «Хороший червячок, умница», — мысленно замурлыкала я. Жаль только, что вместе с затихающей болью в желудок тут же прилетел ощутимый пинок голода.

— Вот чего я в упор не понимаю, — подала я голос, по-пластунски отползая обратно к Филипу. — Нахрена тебе нужно было, чтобы Эд выкашивал тех других зомби? Почему нельзя было просто похитить их, как меня?

— Мне нужно было доказать инвесторам, что мои исследования имеют ценность, прежде чем они согласятся пойти на такой риск и выделить ресурсы, необходимые для содержания живого подопытного, — пустилась в объяснения она. — И раз уж тебе так интересно, я вообще-то изначально планировала, что Эд доставит нам живого зомби. Но этот придурок необъяснимым образом решил испариться из города до того, как я успела отдать приказ.

Я прищурилась:

— Это ведь вы слили копам анонимную наводку о том, что он серийный убийца.

— Ну да. Я без понятия была, что он там задумал, и нужно было как-то убрать его с доски, чтобы не путался под ногами. Но если быть до конца честной, он ведь и был серийным убийцей, — подметила она. — А теперь сиди смирно, пока я буду брать у вас кровь. — Она склонила голову набок и одарила меня тонкой улыбочкой: — Или тебе добавки из тазера хочется?

Я нехотя вытянула руку вперёд.

— Вы вырастили новые тела из тех голов, что он вам привозил, — констатировала я.

— Пока только одно, — рассеянно поправила она меня, вонзая иглу мне в вену и аккуратно потянув поршень шприца, пока тот не заполнился тёмной кровью. — Чтобы паразит регенерировал такой объём тканей, требуется просто прорва настоящих мозгов — и куча времени. — Она вытащила иглу и прижала к проколу кусочек марли.

— А-а, ну теперь-то всё сходится, — подхватила я. — Вы вырастили всего одного, но нормальных мозгов вам не хватило, и вы попытались использовать фейковые мозги Софии. Но что-то пошло по пизде. Вот почему Зик выглядел как древний старик и подох, когда наебнулся с лестницы.

Она тихонько вздохнула, повторяя ту же процедуру со шприцем уже на Филипе.

— Именно так. Эта шняга вызвала мутацию паразита, и тот просто не смог выжить. Подопытный в любом случае отбросил бы коньки в ближайшее время, даже если бы не упал. Но с тех пор я модифицировала формулу искусственного заменителя мозгов, так что риск подобных мутаций теперь полностью исключён.

— Зик ведь пытался сделать ноги, да?

Её губы недовольно сжались в тонкую линию.

— Да, именно поэтому я полностью переписала все протоколы безопасности.

Ха! Я была права! Не то чтобы это сейчас играло какую-то роль в моём ублюдском положении, но всё равно — ха-ха, сука, я была права!

— И что случилось с настоящим Норманом Кирни?

Она уставилась на меня непонимающим взглядом:

— С кем…? Ах, точно, с уборщиком. Мёртв и утилизирован. К его несчастью, он оказался единственным человеком в нашей базе сотрудников, который идеально подходил по возрасту, чтобы, так сказать, принять удар на себя вместо дохлого зомби, и по которому никто не стал бы поднимать вой. — Она пожала плечами. — У нас просто не было времени выдумывать и забивать в базу совершенно новое личное дело. Проще всего было провернуть небольшой фокус со сменой личностей.

Ну, это по крайней мере объясняло, почему тот чувак на входе в лабу сказал, что у них недавно освободилась вакансия в клининговом отделе, когда я припёрлась туда строить из себя соискательницу. Бедный Норман. Самое паршивое во всём этом — что мужик сдох абсолютно ни за хера, ведь мы всё равно раскусили эту подмену чисто благодаря наручным часам

— Так или иначе, — продолжила она, — несмотря на возникшие трудности, сам факт отращивания нового тела для зомби стал достаточным доказательством того, что у нашей программы огромный потенциал.

— Вы просто использовали Эда, — отрезала я. — Вы внушили ему, будто его родителей выкосили зомби, чтобы он начал на них охоту. Вам просто не хотелось самой марать руки в этой крови. — Я скривила губы в самом презрительном оскале, на какой только была способна.

— Энджел, я комплекцией не сильно крупнее тебя. Физической силой я не обижена, так что приходится брать мозгами. — Она постучала пальцем по виску. — К тому же, — пожала она плечами, — это не было стопроцентной ложью. Его отца действительно убил зомби.

— Да-да, в курсе я, — парировала я. — Пьетро поёбывал мать Эда, его папаша пронюхал про это дело, пристрелил её, а потом Пьетро в ответ грохнул папашу. А вы, поскольку работали вместе с его матерью, получили прямой доступ ко всем её записям и исследованиям.

Доктор Кэриш откинулась назад и посмотрела на меня с чувством, которое было почти — ну, почти — похоже на уважение.

— О надо же. Маркус говорил, что ты сообразительная. Возможно, я ошибалась насчёт причин, по которым он захотел закрутить с тобой роман.

Прямо в ту же секунду я мысленно поклялась себе, что рано или пор при первой же возможности со всей дури пропишу этой суке прямо в харю. Пиздец как крепко.

Она развела руками:

— Короче, да. Я пришла к Пьетро и выложила всё, что знаю, убедив его, что хочу продолжить исследования доктора Куинн. Я разглядела в этом деле куда больший потенциал, даже если сам он его в упор не видел. — Её улыбка так и лучилась самодовольством. — А потом я просто затаилась и ждала прорыва, который сделает мой план осуществимым.

— Искусственные мозги Софии, — догадалась я.

— А ты знала, что Пьетро полностью оплатил её учёбу? — поинтересовалась доктор Кэриш. — София изначально тяготела к медицине, но он убедил её пойти на нейробиологию. Содержал её от и до, при этом чётко следя за тем, чтобы она выбирала именно те области, которые в будущем принесут выгоду лично ему.

Окей, это было пиздец как манипулятивно, но чего-то подобного от Пьетро я как раз и ожидала.

— И вы взяли её к себе на работу чисто ради того, чтобы держать под присмотром и пасти каждый её шаг.

— Само собой, — согласилась она. — Причём с полного благословения Пьетро, ведь так она оставалась под боком. — Она тихонько хмыкнула. — Это знатно облегчило нам задачу по всем фронтам, ведь переходить дорогу этому человеку — затея крайне неразумная.

— Жду не дождусь увидеть, что Пьетро с вами сделает, — оскалилась я.

Она удивлённо приподняла бровь:

— Сделает со мной? За что?

— За то, что вы перешли ему дорогу, — пояснила я. — Он мне лично говорил, что в жизни не позволит проводить какие-либо исследования на зомби, которые находятся под его защитой.

— Энджел, я не переходила ему дорогу. — Она наклонилась ко мне почти вплотную и хищно ухмыльнулась: — Он просто сделал исключение для тебя.

Она коротко рассмеялась, глядя на моё ошарашенное лицо.

— Ну а ты как думала? — наклонив голову, спросила она. — Он уже очень давно готовит Маркуса для куда более великих и серьёзных дел. И мне не составило особого труда убедить его, что меньше всего на свете ему нужно, чтобы Маркус путался с необразованной швалью.

Внутри меня всё будто оборвалось, словно чья-то железная ладонь намертво сжала мою грудную клетку. Барышня поднялась на ноги и окинула меня брезгливым взглядом.

— Ладно, давай приведём тебя в порядок и накормим, идёт? — выдавила она лучезарную улыбочку. — Ты нужна нам в лучшей форме!

С этими словами она вымелась из комнаты, оставив меня один на один вариться в собственном соку из лютой ненависти и удушающего страха.

Глава 26

Нам с Филипом принесли хавчик, снова на пластиковых корытах из столовки. В этот раз выдали чизбургеры с картошкой фри и, само собой, порцию мозгов на гарнир.

Мозгов они мне отваливали щедро — это значило либо то, что они хера не знали мою точную суточную норму, либо они рассчитывали, что я буду палить эти калории в промышленных масштабах. Учитывая, как знатно доктор Кэриш шарила в зомби-биологии, у меня было паршивое предчувствие, что верным был именно второй вариант.

Вдруг Филип дёрнулся, но тут же замер обратно, не открывая глаз. У меня сложилось чёткое ощущение, что парень уже очухался и просто пытался сориентироваться в пространстве, не выдавая себя. И фокус бы у него, скорее всего, прокатил, если бы я не пасла его пиздец как бдительно — что на обычном человеческом языке называлось «умирала со скуки».

— Слышь, Филип, — подала я голос. — В самой комнате и в каморке за стеклом сейчас никого нет, но я железно уверена, что они всё равно пасут за нами через камеры.

Он открыл глаза и уставился на меня. Я мысленно похвалила себя за сообразительность: интуиция насчёт того, что он ни хера не спит, меня не подвела. Он сел, озираясь по сторонам и оценивая масштабы кровавого месива, которым был залит весь пол и мы оба.

— Там тебе хавчик оставили, — я мотнула подбородком в сторону второго подноса. — И мозги тоже. Думаю, тебе сейчас пиздец как захочется их приговорить.

По его лицу пробежала мимолётная тень брезгливости, и я чуть не прыснула от смеха.

Глава 27

У Маккинни нашёлся ещё один пистолет в кобуре на лодыжке. Маленькая такая пукалка всего на восемь патронов, и я всадила их все в это толстенное смотровое стекло, чтобы наконец-то разнести его к едрене фене. Моя камера была заперта снаружи, а вот дверь в каморку наблюдателей стояла настежь. Второй ствол Маккинни я тоже прихватила с собой. Стрелок из меня был так себе, но поскольку против меня играло как минимум полдюжины вооружённых амбалов, мне был жизненно необходим любой, даже самый паршивый козырь.

Прямо сейчас мои чувства обострились до какого-то космического уровня, и я могла буквально по запаху уловить, в какую сторону они все ломанулись. К несчастью, доктор Кэриш и этот её Пиджак успели отчалить с приличным отрывом. И судя по всему, эта грёбаная воющая сирена была для них сигналом в духе «хватайте манатки и сваливайте отсюда со всех ног».

Я выскочила из каморки наблюдателей и увидела доктора Кэриш в самом конце коридора у тяжёлой двери. Она вовсю понукала двоих охранников, нагруженных компьютерным барахлом, шевелить поршнями побыстрее. Обернувшись, она заметила меня, испуганно взвизгнула и пулей влетела в проём, налегая плечом на дверь, чтобы успеть её закрыть. Я вжала педаль газа на максимум, припустив с такой скоростью, с какой в жизни ещё не бегала, но тяжёлая створка с грохотом захлопнулась буквально за секунду до того, как я до неё долетела. Я с разбегу впечаталась в неё всем телом в надежде вышибить обратно, но в итоге лишь пиздец как больно выбила себе плечо, а глухой тяжёлый щелчок чётко дал понять: замок защёлкнулся намертво.

Скривившись от боли, я покрутила рукой в суставе, попутно оценивая саму дверь и косяк. На долю секунды в башке мелькнула мысль попробовать расстрелять замок из пистолета, но пришлось нехотя признать, что в реальности это говно работает вообще ни разу не так, как в голливудских фильмах. К тому же я успела заметить кое-что сквозь этот проём перед тем, как дверь закрылась. Там, где меня держали, всё было стерильным, белым и пахло свежей краской, а вот по ту сторону двери открывалась совершенно другая картина — сплошная ржавчина, вековая грязь и выбитые окна.

И тут до меня допёрло, где именно я нахожусь.

За дверью послышались голоса, так что я привалилась к ней ухом и затаила дыхание.

— Через это она точно не прорвётся, — выдохнула доктор Кэриш. Дышала она тяжело, но уже заметно спокойнее. Походу, барышня была железно уверена, что я надёжно заперта в этой конуре. — Да теперь это и не важно. Мы изначально планировали, что этот объект будет временным. Именно поэтому мы и развернули его в этом крысином гадюшнике. Филип у нас. Пора переходить к следующей фазе.

Правительственный чинуша что-то буркнул ей в ответ, но они уже начали удаляться, так что разобрать его слова я не смогла. К глубокому сожалению, мой заботливый паразит бросил все силы на то, чтобы экстренно починить моё выбитое плечо, вместо того чтобы удерживать меня в режиме супер-зомби. Твою мать.

Вскрыть эту дверь или пробить стены я бы точно не смогла, это было очевидно. Но существовал ещё один путь наружу, про который эти уёбки, скорее всего, даже не подумали. Ну, по крайней мере, я пиздец как на это надеялась.

Я рванула обратно в комнату наблюдения и с мясом рванула край ковролина. В компьютерах я смыслила негусто, но даже до моей трущобной башки доходило, что суперсекретная правительственная лаба не станет светить своим присутствием в беспроводных сетях или рисковать быть взломанной через вай-фай. А значит, они сто процентов должны были использовать уже имеющиеся в здании кабельные каналы.

Я хищно осклабилась, когда увидела под ковром съёмные напольные панели. Как я и думала (и на что очень надеялась), все кабели для компов, камер и прочей херни были протянуты через технические туннели прямо под полом. И эти милые люди даже поленились прикрутить панели обратно на болты. Они ведь в жизни не могли предположить, что их подопытная девка в курсе существования этих туннелей.

«Как же, сука, хорошо, что я такая тощая шмара», — подумала я, протискиваясь в узкий технический лаз. И ещё пиздец как хорошо, что я не страдала клаустрофобией. И не боялась темноты — потому что в этом туннеле было хоть глаз выколи, кромешная тьма. Я продолжала чутко прислушиваться к звукам, медленно протискиваясь вперёд по-пластунски и изо всех сил стараясь игнорировать вековую грязь, дохлых жуков (и вполне себе живых тараканов) и изредка попадавшихся дохлых крыс. Минут через пять я уже была уверена, что миновала тот сектор коридора, который они заблокировали. Теперь оставалось просто ползти дальше, пока не наткнусь на выход.

Постепенно до меня начали доноситься голоса, и я сбавила темп, чтобы случайно не сдать свою позицию. «Не сдать свою позицию», — мысленно повторила я и глупо ухмыльнулась. Хех. Ни хера себе, я прямо как секретный агент заговорила.

— Мы не можем просто оставить её здесь гнить, — донёсся голос Пиджака. На долю секунды я решила, что в этом уёбке проснулись остатки человечности, но он тут же продолжил: — Слишком велик риск, что кто-то припрётся сюда и найдёт её тело. Нам нужно всё подготовить, чтобы… — На этом моменте он ушёл дальше, и концовку фразы я упустила.

Ну окей. Помянем его человечность, которой и не пахло.

Впереди забрезжил свет, и я облегчённо выдохнула. Они даже не удосужились закрыть тот кусок пола, который вскрыли, когда доставали того неудачливого дохлого воришку меди. Я максимально осторожно подползла к проёму и высунула нос наружу. Доктор Кэриш была там, вместе со своим правительственным Пиджаком. Четверо охранников в темпе вальса паковали компы и коробки в глубь до боли знакомого белого фургона. Ещё двое охранников валялись кулем прямо на земле, но на них вообще всем было насрать. Они что, попытались бунт устроить, и их за это пришили на месте?

Окинув взглядом территорию, через пару секунд я засекла Филипа. Он сидел на ступеньках бывшей конторы мастера — ровно на том же самом месте, где торчала Марианна в мой прошлый визит сюда. Я аккуратно отползла обратно в глубь туннеля и выудила телефон Маккинни. Сеть поймалась, палочки были на месте. Но кому, блядь, звонить? У Эда мобилы не было, номер Маркуса я на память не помнила… Зато я пиздец как чётко помнила номер Пьетро, потому что он был один в один как у моего бывшего придурка Рэнди.

И о боже, у меня накопилось просто до хрена вопросов и ласковых слов, которые я мечтала высказать этому говнюку. Я отползла ещё чуть глубже в темноту и набрала Пьетро. Сейчас этот мудак получит от меня такое голосовое сообщение, что у него уши в трубочку свернутся.

— Да? Алло? — раздался в трубке голос Пьетро.

Тут я вспомнила, что он сам же говорил, будто никогда не отвечает на звонки с левых номеров. А это значит…

— Маккинни? — раздражённо бросил Пьетро. — Что за херня там происходит? Какого ради ты мне звонишь?

Я быстро подавила секундный шок и прижала ладонь к микрофону, заговорив тихим, вкрадчивым шёпотом:

— Привет, дядюшка Пьетро. Ты, небось, решил, что уже благополучно от меня избавился, да? Ну извини, меня не так-то просто умножить на ноль, даже если я зомби.

Я отчётливо услышала, как он судорожно втянул воздух ртом.

— Энджел?! Ты где вообще? Маркус тут уже с ума сходит от беспокойства!

— Да ты чё, серьёзно? А ты ему уже рассказал, как лично слил меня и кинул под танк, заявив доктору Кэриш, что со мной можно делать всё, что ей вздумается для её всратых экспериментов? А ты в курсе вообще, что твоя докторша тебя тоже через хуй кинула и вовсю пашет на правительство, клепая для них суперсолдат-зомби? — Мой голос аж задрожал от ярости, и мне пришлось приложить кучу усилий, чтобы не сорваться на крик.

— Энджел, я… погоди, что? В какую, к чёрту, историю ты опять умудрилась вляпаться?

Изумление в его голосе звучало настолько искренне, что я бы рассмеялась, если бы меня до сих пор так дико не бомбило.

— Я вляпалась? Оу, нет, милый, на меня ты это дерьмо не повесишь. Ты сам всю эту кашу заварил, папаша, когда натравил на меня свою ручную сучку Кэриш. Но сейчас у тебя нарисовались проблемы куда посерьёзнее, чем монополия на рынке искусственных мозгов. Так что бери руки в ноги, дуй на заброшенный завод «Форд» у реки Кригер и посмотри на всё это блядь своими глазами. А уже на месте мы с тобой очень мило и долго побеседуем, идёт?

— Погоди, Энджел! — в его голосе послышалась самая настоящая, дикая паника. — Ты всё не так поняла! Я никогда не—

Я отключилась, дико довольная тем, насколько пересравшим звуком он это выпалил. Охуенно. Этот уёбок заслужил это и даже больше, козёл грёбаный.

Следом я набрала 9-1-1.

— О господи, умоляю, помогите! — затараторила я сиплым паническим шёпотом, как только диспетчер сняла трубку. — Я заперта в каком-то огромном заброшенном ангаре у реки Кригер. Тут намечается просто гигантская нарко сделка, походу сейчас начнётся бандитская война! Они уже завалили двоих мужиков. Везде пушки! Умоляю, помогите!

Ну вот, этого должно хватить, чтобы они выслали сюда пару нарядов.

— Мэм, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — ответил женский голос. — Вы можете точнее описать, где находитесь? На вашем телефоне отключён GPS.

— Я слышала, как кто-то вякнул про «Форд»? — выдавила я, стараясь звучать как можно более испуганно. — Похоже на правду?

— Да, мэм. Я поняла, где вы. Отправляю к вам патрули прямо сейчас. — На том конце провода послышался стук клавиатуры. — Сколько там подозреваемых?

— Человек двадцать… может, тридцать? — соврала я, глазом не моргнув. — Без понятия. Меня похитили, но я смогла вырваться и сейчас прячусь.

— Всё будет хорошо, — успокаивающим тоном произнесла диспетчер, хотя я чётко уловила в её голосе нотки азарта. Не каждый день у офиса шерифа прихода Сент-Эдвард появляется легальный повод поднять по тревоге весь свой спецназ SWAT. — Мне нужно, чтобы вы рассказали всё, что видите. Как вас зовут? Там есть другие заложники?

— Я, э-э, Шармейн, и походу там есть ещё люди, — выдала я, окончательно входя во вкус собственной байки. — Я видела, как один…

Договорить я не успела — из моего горла вырвался испуганный писк, а телефон полетел на землю, потому что пол прямо надо мной содрогнулся от мощнейшего удара.

— Мэм? — донёсся из трубки голос диспетчера. — Шармейн? Всё в порядке? Ответьте мне.

На меня хлынул поток яркого света. Я задрала голову и увидела Филипа, который одним махом выдрал целый кусок напольного настила. Один его глаз подёрнулся мутной пеленой, а правое ухо неестественно косо висело на боку головы. Его потрескавшиеся губы обнажили зубы в уродливой, гротескной улыбке.

— Привет, мать.

Глава 28

Я издала дикий, просто нечеловеческий вопль, исключительно ради того, чтобы диспетчер в трубке заценила масштаб трагедии, и тут же мысленно сгруппировалась, прекрасно понимая, что сейчас будет. Ну и как водится, Филип бесцеремонно сгрёб меня за воротник, одним махом выдернул из туннеля наружу и поднял в воздух одной левой. Тут я заорала уже по-настоящему, чисто от себя, потому что этот хмырь развернулся и зашвырнул мою тушку метра на четыре в сторону. Я приземлилась пиздец как жёстко, проехавшись юзом по бетонному полу, ободрав несколько слоёв кожи на бедре и плече, а в грудину прилетела резкая вспышка боли. Надо будет на досуге реально научиться как-то группироваться при падении и всей этой херне.

Но прямо сейчас мне нужно было разбираться с дико разозлённым зомби-младенцем переростком. Кое-как поднявшись на ноги, я судорожно выхватила из кобуры пистолет. Филип притормозил на полпути и выдал сухой, хриплый смешок:

— Это говно меня не убьёт. Тебе ли не знать.

— Да знаю я, знаю, но мне нужно, чтобы ты, сука, послушал меня буквально пару секунд!

Твою мать, меньше всего на свете мне хотелось сейчас реально махаться с этим амбалом. Я уже спалила почти весь свой аварийный запас мозгов, и судя по стремительно подступающему голоду, травм от этого полёта я словила куда больше, чем просто пару царапин. Плюс, Филип, в отличие от меня, реально умел драться.

— Слушай, тут какая-то херня пошла не так! — затараторила я. — Ты не должен гнить с такой бешеной скоростью. Это всё из-за тех фейковых мозгов, которыми тебя накачала докторша. Они…

Я осеклась, только сейчас заметив тех двоих охранников, которых я считала дохлыми. Они медленно, по-идиотски покачиваясь, поднимались на ноги, а на их шеях и плечах зияли жуткие рваные укусы. И этот взгляд…

— Оу, вот это уже пиздец как нехорошо, — выдохнула я.

— Да хер с ней, брось её! — заорала доктор Кэриш из фургона, размахивая в воздухе какой-то хреновиной, похожей на протеиновый батончик.

Два новоиспечённых зомбака синхронно развернулись и трусцой припустили к ней.

— Шевели поршнями, сержант! Мы сейчас тут всё взрываем к чертям. Она всё равно не успеет отсюда выкатиться. — Она злорадно осклабилась: — А ну живо прыгай в фургон!

Ах ты ж сука. Тут-то я и разглядела аккуратные серо-коричневые брикеты, разложенные по всему заводу рядом с бочками, в которых сто процентов было залито что-то пиздец какое горючее. Особенно плотно их натыкали как раз вокруг того сектора, откуда я только что выбралась. Я достаточно раз смотрела «Разрушителей легенд», чтобы с ходу узнать пластид C-4. До меня донеслись далёкие отзвуки сирен, и я поняла, что времени у меня не осталось вообще ни хера. Эти ублюдки ни за что не оставили бы после себя хоть какие-то улики.

Ждать, что там решит делать Филип, я не стала. Крутанулась на пятках и припустила со всех ног на полной скорости, но только ни разу не в сторону ворот, как Кэриш, скорее всего, ожидала. Я не сомневалась, что эти твари пустят мне пулю в лоб, попробуй я пробежать мимо них. По моим прикидкам, у меня была примерно минута, пока они все утрамбуются в фургон и рванут с места. Добежать до выхода раньше них я бы сто процентов не успела, но если память мне не изменяла…

Точно. Сразу за конторой мастера шёл целый ряд огромных окон, которые выходили прямиком на реку. Многие стёкла были выбиты, но большая часть оставалась целой. Я рискнула обернуться на бегу и увидела, что фургон уже вылетел через широкие ворота и вовсю набирал ход.

Сейчас рванёт…

Я была не настолько конченой дурой, чтобы пытаться пробить стекло собственной тощей задницей, потому что весу во мне было слишком мало для такого тарана. Поэтому прямо на бегу я подхватила какой-то брошенный металлический стул, раскрутилась по широкой дуге, как эти олимпийские метатели молота, и запустила им прямо в окно.

Стул разнёс стекло со сладостным треском, а через секунду снизу донёсся глухой всплеск. Но я уже была в воздухе. Честно говоря, в глубине души я ожидала, что здание взлетит на воздух прямо в тот момент, когда я буду картинно вылетать в окно вслед за стулом — потому что это выглядело бы просто пиздец как эпично и драматично в духе Голливуда. Но вместо этого я просто ублюдски и неуклюже шлёпнулась в воду без всякой взрывной волны за спиной.

Вода была настолько ледяной, что у меня аж дух перехватило — что было пиздец как некстати, учитывая, что в этот момент я находилась глубоко под водой. Пловцом я не была от слова «совсем», но в итоге мне всё-таки удалось выгрести, высунуть башку на поверхность, выплюнуть эту мерзкую речную жижу и припустить от стены здания стилем «по-собачьи», вкладывая в гребки все остатки сил.

Завод грохнул буквально секунды через четыре, и мощнейший удар взрывной волны снова швырнул меня на глубину. Инстинкт самосохранения истошно орал: «Всплывай, дура!», но я пересилила панику и осталась под водой, даже попытавшись занырнуть как можно глубже. И как я и думала, сверху в воду тут же градом посыпались обломки. Огромный кусок кирпичной стены прошёл буквально в паре сантиметров от моей головы, но вот по плечу мне знатно прилетело каким-то покрученным куском железной арматуры. Эта хреновина утянула меня вниз ещё на пару метров, прежде чем мне удалось выкрутиться и освободиться. Всё это время я балансировала на самой грани полноценного, блядь, неконтролируемого психоза. Мне пиздец как не хотелось думать о том, что со мной будет, если я каким-то макаром окажусь намертво заперта на дне этой реки.

Когда я наконец начала выгребать обратно к поверхности, лёгкие у меня уже просто разрывались на части. Буквально за секунду до того, как я вынырнула, мне в затылок прилетел то ли кирпич, то ли ещё какой-то тяжёлый скрытый сюрприз. Мне пришлось какое-то время просто тупо держаться на воде, борясь с диким головокружением и судорожно заглатывая воздух ртом.

«Давай, милый червячок, выручай, — мысленно умоляла я своего паразита. — Я знаю, что за последние дни знатно тебя загоняла. Зуб даю, как выберемся из этого дерьма, я скормлю тебе просто огромный, сочный мозг».

Сирены теперь выли уже повсюду, вокруг орала куча народу. Я снова принялась грести, тихонько и не торопясь, в сторону дальнего конца здания в надежде вылезти из воды там, где меня никто не заметит. Потому что я вообще хрен знала, как я буду объяснять копам, какого хера я тут делаю и что вообще произошло.

Холода я больше не чувствовала — да я вообще уже ни хера не чувствовала, что, как я понимала, было одновременно и охуенным плюсом, и пиздец каким плохим знаком. Но руки и ноги продолжали двигаться на автопилоте, и комбинация течения с моим кривым греблей в итоге вынесла мою тушку на камни, из которых состоял берег у южной оконечности завода.

Мне понадобилось несколько попыток, чтобы просто выкарабкаться из воды на эти грёбаные валуны. Всё тело настолько онемело, что пальцы тупо скользили, и я несколько раз шлёпалась обратно. Голод подступал уже не на шутку, и на данном этапе оставалось только молиться, чтобы удержать крышу на месте и ни на кого не наброситься. Выбора особо не было: если останусь в воде, станет только хуже.

Стиснув зубы, я аккуратно высунула голову из-за края насыпи и оценила масштабы катастрофы. Внешние стены завода всё ещё стояли, но из того, что осталось от крыши, валил густой чёрный дым, а из оконных проёмов вовсю лизали небо языки пламени. На площадке уже торчало как минимум полдюжины патрульных машин, но копы явно переключились на задачу никого не подпускать к пожарищу, пока не приедут расчёты — а судя по нарастающему вою сирен и гудкам, пожарные машины были уже на подходе.

Ветер переменился, швырнув в мою сторону облако едкого, удушливого дыма, но в этот момент я была ему даже рада. По крайней мере, этот смрад напрочь забивал запах чужих мозгов вокруг, а это значило, что у меня появлялся призрачный шанс контролировать свой голод ещё какое-то время. О том, что я буду делать, когда выберусь отсюда, я решила вообще не думать. У меня не было ни единой, блядь, здравой мысли на этот счёт.

Я уже собралась было вылезти наверх окончательно, как на площадку с хрустом прилетела ещё одна тачка. Я вжалась обратно в камни, выжидая, а затем вся буквально окаменела, когда увидела, кто вылезает с водительского сиденья.

Это был Пьетро, сука, Иванов.

Я на автомате цапнула с земли увесистый булыжник, но прежде чем я успела привести в исполнение свой не особо продуманный план в стиле «выскочить из кустов с диким воплем поехавшей психопатки и размозжить этому гандону харю раз так сто подряд», с пассажирского сиденья вылез Маркус, уставившись с неподдельным ужасом на полыхающий завод. А когда из задней двери выкатился Эд, мой шок увеличился ровно в два раза.

Офигеть. Походу, пока меня не было, тут до хрена всего произошло.

Я кое-как перевалилась через невысокую каменную кладку насыпи, искренне надеясь, что никто из копов или пожарных сейчас не смотрит в сторону реки.

— Маркус, — прохрипела я, но вокруг было слишком много шума.

Скривившись, я со всей дури швырнула булыжник размером с кулак, который всё ещё сжимала в руке, прямо в Пьетро. Мимо его туши камень пролетел метра на два, но зато знатно прилетел прямо в лобовое стекло его машины, пустив по нему шикарную паутину трещин. Вся троица синхронно развернулась в мою сторону.

— Здорово, пацаны, — просипела я. — Скучали без меня?

Маркус пулей подлетел ко мне, сгрёб в охапку прежде, чем я успела хотя бы дёрнуться, и потащил обратно к машине, пока Пьетро на ходу распахивал заднюю дверь.

— Господи всемогущий, Энджел, — выдохнул Маркус, запрыгивая на сиденье вместе со мной и намертво прижимая к себе. — Я думал, мне хана и я потерял тебя.

— На, держи, — Эд протянул Маркусу плед. — Заверни её.

Пока Маркус укутывал меня в это покрывало, я приподняла голову и посмотрела на Пьетро. Он встретился со мной взглядом, и его пафосное лицо буквально обвисло.

— Энджел, клянусь богом, я понятия не имел, что вся эта… — Пьетро неопределённо махнул рукой в сторону полыхающего завода. — Что всё это… Я был вообще не в курсе. Клянусь тебе.

Я открыла было рот, чтобы выдать ему, что он пиздец какой пиздобол, и что я прекрасно знаю, как он кинул меня под танк, но всё, что смогло выдавить моё горло, это протяжное:

— Мооозгиии…

Ну да, жрать я хотела просто нечеловечески.

Пьетро тут же протянул мне бутылку с мозговым смузи, и мы с пробуксовкой рванули оттуда ко всем чертям. На выезде уже выставили кордон, но Пьетро сунул дежурному помощнику шерифа какую-то корочку из своего бумажника, и нас без лишних вопросов пропустили дальше.

Я допила первую бутылку, но состояние всё равно оставалось ублюдским. К счастью, эти два зомбака, походу, просчитали вариант, что мне понадобится экстренная мега-заправка, и притащили с собой целый автомобильный холодильник, забитый под завязку смузи и зип-пакетами. Дикий голод начал отступать только где-то на третьей бутылке, но чтобы прийти хоть в какое-то подобие нормы, мне пришлось подчистую сожрать ещё два пакета чистых, неразбавленных мозгов. Как же, сука, хорошо, что Пьетро владел целой сетью похоронных бюро.

— Нам надо перетереть, — наконец выдавила я, с облегчением отмечая, что голос снова звучит нормально. — Конкретно с тобой, Пьетро. — Я буравила злобным взглядом его затылок, пока он крутил руль. — Но сначала мы едем в NuQuesCor.

— Без проблем, Энджел, — отозвался Маркус.

Он всё ещё обнимал меня за плечи, и на этот раз я была вообще ни разу не против.

— А что нам нужно в этой лабе?

— Головы, — отрезала я.

Эд при этих словах заметно напрягся и густо покраснел.

— Я без понятия, сколько их там осталось — и осталось ли вообще, — но я хочу забрать их обратно.

Маркус тяжело выдохнул, но спорить не стал. Да я от него этого и не ждала.

— Дотуда ехать минут пятнадцать.

— Я всё улажу, — подал голос Пьетро, доставая свой мобильник.

Я подозрительно прищурилась:

— В каком смысле ты всё уладишь? Если там есть хоть одна голова, я хочу забрать её лично.

— И ты их заберёшь, — ответил он, уже набирая номер. — Но ты ведь сейчас планируешь штурмовать здание и выносить двери всеми доступными методами, так?

Я нахмурилась:

— Ну типа того. Что-то я пиздец как устала быть паинькой.

Он прижал трубку к уху.

— Доминика пять-ноль-четыре. — Пауза. — Комплекс NuQuesCor в Коломбе, штат Луизиана. Задача: изъять любые человеческие головы, соответствующие жертвам серийных убийств с обезглавливанием, которые произошли в приходе Сент-Эдвард за последние четыре месяца. Скорее всего, искать в лабораториях доктора Софии Болдуин или доктора Кристи Кэриш. — Ещё одна пауза. — Время на выполнение — один час.

Он нажал отбой и отложил телефон на панель.

— Ты не против, если мы сначала попробуем решить вопрос моим проверенным методом? — спросил он, покосившись на меня.

— Поверю, когда увижу результат своими глазами, — буркнула я, продолжая прожигать чёрным как смоль взглядом его затылок.

— Справедливо, — согласился старик. — Давайте тогда сначала дадим Энджел возможность отмыться и переодеться, а уже потом, за чашечкой кофе, обсудим абсолютно всё, что должно быть сказано.

Глава 29

Когда Пьетро заикнулся о том, что хочет дать мне возможность привести себя в божеский вид, я-то наивно решила, что мы притормозим у какого-нибудь круглосуточного минимаркета. Там я смогу смыть в туалете самый смачный слой грязи, а потом куплю футболку размера на четыре больше, чтобы носить её вместо платья, пока не доберусь до дома. Лично я бы именно так в такой ситуации и поступила.

Но нет, Пьетро Иванов подобные вопросы решал вообще по-другому. Вместо этого он просто снял номер в единственном «Хилтоне» на весь приход Сент-Эдвард, всучил мне электронный ключ и авторитетно заявил: если я хочу в душ, мне пора подниматься, а одежду он мне организует сам.

Я пару секунд тупо на него пялилась, после чего молча забрала карточку, поднялась в номер и приняла самый горячий душ во всей своей сраной жизни.

Походу, пока я соскребала с себя чужую кровь и болотную тину, этот старый хрен успел провернуть ещё один из своих загадочных телефонных звонков. Потому что, когда я вышла из ванной, на кровати уже был аккуратно разложен целый комплект шмоток, куча всяких мыльно-рыльных принадлежностей и даже нарисовался грёбаный набор косметики — причём, сука, чётко под мою цветовую палитру. И вишенкой на торте — записка на подушке: «Мы внизу, в кафе отеля, спускайся, как будешь готова». Мне дико хотелось потянуть время чисто из вредности, но я прекрасно понимала, что эта каша ещё охуеть как далека от завершения, и нам всем нужно срочно сложить этот пазл в единое целое.

В итоге, только когда мы все четверо сели и начали нормально общаться, до нас наконец-то допёрло, как, блядь, всё это дерьмо вообще закрутилось.

Первым делом я выяснила, как так Эд оказался в одной компании с Маркусом и Пьетро. На самом деле всё было до смешного просто. Как только Эд доставил моего папашу в свою секретную избушку в лесу, он сразу поехал прямиком к Пьетро и с порога заявил: «Ты мне, сука, пиздец как должен». И да, он вывалил это именно такими словами. Надо отдать старику должное, Пьетро спорить не стал и признал, что да — он Эду реально пиздец как задолжал.

Я лично сдержалась от того, чтобы высказать Пьетро ту же самую херню в лицо. По тому, как он на меня косился и как себя вёл, было кристально ясно: старик прекрасно понимает всю степень своего залёта. Оставалось только выяснить, сколько конкретно информации он знал изначально, что планирует со всем этим делать дальше, и — что гораздо важнее — что со всем этим дерьмом собираюсь делать лично я.

Я подробно вывалила им всё, что со мной приключилось: как меня силой заставили обратить Филипа в зомби, и как бедолага Аарон с ангельским лицом подох у меня на руках. Рассказала, как сработал план Эда, и как я сделала ноги с этого завода. А также описала то, что видела своими глазами: Филипа, который начал гнить с какой-то бешеной скоростью, и двоих охранников, которые, походу, обратились всего от пары укусов. Ну и под конец добавила, что Кристи со своими ручными недо-зомби сделала ручкой и теперь ищи ветра в поле.

Счастливых лиц после моего монолога в комнате как-то не наблюдалось.

Что касается остального бреда, Пьетро пустился в объяснения: доктор Кэриш была близкой подругой четы Куиннов и по совместительству партнёром матери Эда по их неврологической клинике. После того как супруги отправились на тот свет, Кристи Кэриш прибрала к рукам все рабочие дневники и исследования доктора Куинн, в которых среди прочего содержались теории о том, как вообще устроен и функционирует зомби-паразит. Ей стало дико любопытно, с какого перепугу её коллега копалась в такой специфической теме, так что она вломилась в дом Куиннов ещё до того, как их вещи успели упаковать, и спиздила (или отксерила) вообще все заметки и бумаги, до которых смогли дотянуться её загребущие лапы. Среди украденного барахла нарисовался и дневник отца Эда, забитый какими-то бессвязными бреднями. В любых других обстоятельствах доктор Кэриш, скорее всего, просто посмеялась бы и выкинула это говно, посчитав неудачной попыткой набросать любительскую фантастику. Но в комплекте со всеми остальными научными бумагами её коллеги, а также с учётом странных обстоятельств их смерти…

Пьетро тяжело вздохнул:

— Кристи — женщина далеко не тупая. Она закрутила со мной роман и в процессе «случайно» выяснила, что зомби реально существуют.

— Причём подозревала она это с самого начала, — хмуро вставил Маркус. — Роман был нужен ей чисто для того, чтобы подтвердить догадки и получить доступ к инфе из первых рук.

— Именно, — Пьетро скорбно поджал губы. — И даже когда наши отношения сошли на нет, она сделала всё, чтобы оставаться ко мне как можно ближе. Мы были друзьями — ну, по крайней мере, я по своей глупости в это верил.

— А почему вы тогда не поручили разработку искусственных мозгов самой докторше Кэриш? — спросила я его. — Зачем нужно было привлекать Софию?

На его губах заиграла циничная ухмылочка:

— Я поручал. Но ни одна из попыток Кристи не увенчалась успехом, и в конечном итоге я ввёл жёсткий запрет на любые дальнейшие эксперименты над зомби из нашей фракции.

— И всё это случилось ещё до того, как на горизонте нарисовалась моя тушка, — вставила я пиздец каким приторным голоском. — Так что у вас под рукой просто не было удобного зомби, которого вам не жалко было бы слить ей на опыты, чтобы она от вас отъебалась.

Он густо покраснел, и его плечи виновато обмякли.

— Я клянусь тебе, Энджел, я думал, что максимум, чем всё это закончится — тебя просто немного потошнит.

— Ага, рассказывай больше, — буркнула я.

Я в эту чушь ни на секунду не поверила. Если всё было так безобидно, хули он тогда остальных своих зомби в качестве подопытных кроликов не использовал? Но докапываться до него прямо сейчас я не стала. У меня были дела поважнее.

— Ладно, валяй дальше, — велела я ему.

Он старался не смотреть мне в глаза, что с его стороны было, пожалуй, пиздец каким мудрым решением.

— София была гениальной девочкой, — продолжил старик. — Она разработала протокол, который позволял ей тестировать свои формулы без риска для жизни «живых» зомби. Месяцев шесть назад она сообщила мне, что близка к прорыву. Я уверен, дай ей ещё немного времени, она бы довела формулу до идеала. Она была дико дотошной. Терпеть не могла делать работу на отъебись или идти на неоправданный риск.

— Примерно шесть месяцев назад мне и начали приходить эти загадочные посылки по почте, — с мрачным видом заметил Эд.

— Вот именно! — подхватила я. — Думаю, у нашей дорогой докторши Кристи Кэриш планы на зомби созрели уже очень давно. Но вся её схема упиралась в необходимость создать стабильный и неисчерпаемый источник пропитания.

— Ты имеешь в виду создание суперсолдат? — уточнил Эд. — Она достаточно долго сидела на правительственных грантах, чтобы чётко знать, к каким именно шишкам нужно идти со своей охуительной идеей. Но, понятное дело, для начала ей нужно было доказать, что она не вешает им лапшу на уши.

Я подалась вперёд и постучала пальцами по столу:

— Бьюсь об заклад, она наплела им, что у неё уже есть готовый рабочий прототип. Она просто побежала впереди паровоза, а потом у неё подгорело, потому что София никуда не торопилась и делала всё по науке. Вот Кэриш тупо скопировала исследования Софии, развела Эда, чтобы тот поставлял ей зомби-головы для экспериментов, и доложила правительственным придуркам, что у неё всё на мази и можно запускать производство.

Теперь пришла очередь Эда виновато краснеть, но я протянула руку и поддерживающе похлопала его по плечу.

— Чувак, расслабься. Эта баба — манипулятор мирового уровня.

— Я знаю, — тихо выдавил он. — Но я в жизни не забуду, насколько близко я подошёл к тому, чтобы пустить в расход вас обоих.

— Это просто означает, что теперь ты обязан проставлять мне пиво до конца своих дней, — с улыбкой вставил Маркус.

Эд слабо рассмеялся:

— Ну, такой расклад более чем справедлив.

— Но почему ей нужны были исключительно головы, а не зомби целиком? — задалась я вопросом.

— У неё не было ни финансирования, ни поддержки, ни оборудованного объекта, чтобы содержать живых зомби взаперти, — пояснил Пьетро. — Чтобы хранить головы, много ума не надо — достаточно обычного переносного холодильника. И на том этапе для её исследований голов, а точнее, мозгов внутри них, было более чем достаточно.

— А-а, ну да, логично, — согласилась я, а затем наклонила голову набок: — Но нам не стоит забывать, что наша дорогая докторша Кэриш сейчас разгуливает на свободе, и хрен знает в какой жопе мира она заныкалась со своими личными дрессированными зомбаками.

— У меня очень много связей, — весомо заявил Пьетро. — Из моей сети ей не выпутаться.

— Да неужели? — съязвила я в ответ. — И долго она у тебя под самым носом шуршала? Так что ты уж извини, но твоей «сети» я как-то ни хера не доверяю.

Пьетро лишь скривился и промолчал. Ха! Один-ноль в пользу Энджел.

— Ладно, — продолжила я. — Значит, она получала головы и с помощью этой искусственной жижи смогла вырастить как минимум одного зомби, про которого мы точно знаем. — Я повернулась к Маркусу: — Кстати, чувак, по-моему, это просто пиздец как круто, что такая херня вообще физически возможна.

— Я и сам понятия не имел, что так можно, — признался он. — Наверное, до этого никто даже не пробовал, чисто из-за того количества мозгов, которое на это сто процентов требуется.

А ведь это был хороший довод. Мне самой понадобилась целая куча хавчика просто для того, чтобы затянуть несколько дырок от пуль, которые даже не особо угрожали моей жизни.

— И да, — подхватил Маркус, — ты в итоге оказалась права: Зик реально пытался сделать ноги из этой лаборатории. Но фейковые мозги его как-то криво перекосили, и тело отросло через жопу.

Я довольно ухмыльнулась:

— Ну и что в этом было сложного? В будущем советую соглашаться с моей правотой гораздо быстрее.

— Буду очень стараться, — он тихонько рассмеялся и приобнял меня крепче.

Пьетро неловко прокашлялся.

— Вскоре после этого Кристи снова пришла ко мне… и опять начала просить… добровольца.

Я злобно нахмурилась:

— Я всё равно в упор не понимаю, нахера ей вообще понадобилось идти к тебе на поклон. Почему нельзя было просто выйти на улицу и похитить первого встречного зомби? В смысле, на кой хрен ей сдалось твоё разрешение? Она ведь и так уже перешагнула все возможные рамки, верно?

Пьетро ненадолго замолчал.

— Я живу на этом свете очень давно, — наконец выдавил он и поднял глаза на Маркуса: — Намного дольше, чем ты себе представляешь, я в этом уверен.

Затем его взгляд буквально на долю секунды мазнул по мне, но в это мгновение у меня возникло такое ощущение, будто он сорвал с себя какую-то невидимую вуаль. Я прямо кожей прочувствовала этот колоссальный, удушающий вес прожитых лет, накопленного опыта, чужих триумфов и векового горя. А затем он отвёл глаза, и это чувство мгновенно испарилось.

«Этот хмырь коптит небо в статусе зомби явно гораздо дольше, чем несчастные тридцать лет», — допёрло до меня.

— За эти годы я научился очень аккуратно выстраивать своё влияние, — продолжил старик. — Кристи не зря опасалась моего гнева, и я уверен: она пиздец как тщательно старалась не «переходить черту», так сказать, пока не обзавелась связями, которые, как она надеется, смогут потягаться с моими.

Я сохранила на лице ледяную мину и ничего не ответила.

Он тихонько вздохнул:

— И всё же весь мой опыт и связи не уберегли меня от совершения некоторых колоссально идиотских поступков. — Он снова встретился со мной взглядом, но на этот раз, к моему облегчению, волна «матери мафии, живущей вечность» меня не накрыла. — Я поступил по отношению к тебе абсолютно скотским образом. — Его рот недовольно перекосился. — Маркус высказал мне своё недовольство в крайне… экспрессивной форме. Прямо-таки пиздец как экспрессивно. Но он чётко дал понять: его прощение целиком и полностью зависит от тебя, и от того, сможешь ли ты принять мои извинения.

Ну надо же, посмотрите на него. Маркус наконец-то дал мне возможность самой рулить собственной сраной жизнью. Я скосила на него глаза, но он включил свою фирменную каменную мину, по которой хрен что прочитаешь. Блин, он такой лапочка, когда делает это лицо.

— Я во многом похожа на своего папашу, — повернулась я к Пьетро. — Обиды я умею держать так, что хрен кто переплюнет. И как бы здорово и охуенно ни звучала идея, чтобы мы все прямо сейчас простили друг друга и слились в одном большом, блядь, групповом объятии, я не смогу сказать, что прощаю тебя, пока реально этого не почувствую. Пока не поверю, что ты действительно жалеешь о содеянном, а не просто пытаешься нассать мне в уши.

На самом краю губ Пьетро заиграло слабое подобие улыбки, и он уважительно наклонил голову:

— Это звучит более чем справедливо. — После чего переключил внимание на Эда.

Но Эд вскинул ладонь прежде, чем старик успел открыть рот.

— Мы поговорим позже, — отрезал он, и его глаза были тёмными и какими-то замученными.

— Разумеется, — покорно согласился Пьетро.

— Так, ладно, вот какая шняга до меня всё равно не доходит, — подала я голос, дико желая разбить эту внезапно нарисовавшуюся гробовую тишину. — Каким макаром она заставила начальника охраны делать за неё всю грязную работу, включая мокруху? И почему она просто не поручила этому Маккинни самому собирать для неё зомби-головы?

— Я навёл по нему справки после того, как он тебя сцапал, — подал голос Эд. — С подачей Пьетро выяснилось, что его настоящее имя — Уильям Рук, и он, ну, типа такой злобный вариант Джейсона Борна. Супершпион, киллер, наёмник высшего разряда, про которого ходят слухи, будто он замешан в куче секретных правительственных операций. Иными словами, чувак профессионально специализируется на зачистке и грязных делах.

Он прервался, пока официантка подливала нам кофе. Мы все дружно выдавили ей самые доброжелательные улыбочки, а стоило девчонке отойти, как тут же снова сдвинули головы над столом.

— И доктор Кристи Кэриш наняла его меньше месяца назад. Как раз после того, как смогла доказать своим спонсорам, что её концепт зомби-солдат имеет под собой реальную почву.

— А-а, ну теперь-то я догнала, — кивнула я. — То есть он ни разу не делал за неё грязную работу. Он просто контролировал процесс от лица заказчиков и делал то, что требовалось для реализации всего этого масштабного правительственного проекта.

— Именно так, — подтвердил Пьетро. — Это очень опасный человек. — На его лице на секунду промелькнула болезненная гримаса. — Жаль, мне раньше не пришло в голову пробить его подноготную, но Кристи клялась, что лично всё проверила, и этому человеку можно доверять.

Дальше он распространяться не стал, но тут и гением быть не нужно, чтобы догадаться: Пьетро сто процентов и сам использовал Маккинни для каких-то своих мутных делишек.

— Ну, как бы там ни было, я сожрала его мозг. — Я откинулась на спинку стула и закинула руки за голову. — Этот уёбок в меня стрелял. Я такое блядство спускать на тормозах не нанималась.

Ни хера себе, я человека убила. Разве меня не должно это колыхать сильнее? Ну да, конечно, мудак он был знатный, но всё равно же…

Вдруг я резко выпрямилась на стуле.

— Твою мать. А какой сегодня день недели?

Маркус вскинул руку, сверяясь со своими часами.

— Ну, где-то через час уже будет вторник.

— Ох, бля-а-а-а, отпустило, — я с облегчением обмякла в кресле. — Значит, не проебала.

— Не проебала что? — нахмурился он.

Я криво ухмыльнулась:

— Свою встречу с инспектором по УДО.

Эд аж прыснул со смеху:

— Ты сейчас серьёзно, блядь? Ты только что выбралась живой из секретной правительственной лаборатории по созданию зомби, и это всё, о чём ты дёргаешься?

— Вот именно! — отбрила я. — Я только что, сука, выжила в секретной правительственной зомби-лаборатории, так что было бы пиздец как обидно пройти через весь этот ад и в итоге уехать обратно на нары просто потому, что я проигнорировала обычную явку, смекаешь?

Он похлопал глазами.

— Ну, против такого аргумента не попрёшь.

— И не пытайся, чувак, — горячо вставил Маркус. — Даже не пытайся с ней спорить. Так для здоровья полезнее, уж поверь.

Я улыбнулась и сделала глоток своего кофе.

Глава 30

А потом Маркус отвёз меня домой. Папаша с Эдом к тому времени уже забрали мою машину, и кто-то даже подсуетился и оплатил замену шин. Учитывая, что мои старые покрышки были стёрты до опасной лысины, я была дико рада такому раскладу. У меня закралось подозрение, что к этому приложил руку Пьетро, потому что у отца таких бабок точно не водилось. К тому же — о чудо! — моя сумка со всем содержимым так и осталась лежать в салоне, что избавило меня от целого геморроя с восстановлением документов.

Отец зажал меня в таких долгих и крепких объятиях, что я уже засомневалась, отпустит ли он меня вообще когда-нибудь. Но я была не против.

— Дочка, ты ведь мне когда-нибудь расскажешь, что это вообще за чертовщина была, а? — пробурчал он хриплым голосом.

Я сглотнула комок в горле и кивнула:

— Расскажу. Обещаю.

Наконец он меня выпустил и выдавил дрожащую улыбку, после чего поднял голову и посмотрел на Маркуса:

— Спасибо, что приглядел за ней и вернул целой и невредимой.

— Она сама за себя отлично приглядывает, мистер Кроуфорд, — ответил тот. — Девчонка с характером. Я её просто подвёз.

— Ну да, — поддакнула я, вовсю шныряя руками в сумке, чтобы убедиться, что всё реально на месте. — Зовите меня просто: Ангел по Надиранию Задниц. — И я подмигнула ему.

Мой телефон был полностью разряжен, но стоило мне воткнуть его в зарядку, как экран засиял ярче рождественской ёлки от кучи пропущенных вызовов и смсок — почти все они были от Деррела, а парочка других — от Ника и Моники. Я принялась листать сообщения, и в голове у меня начал нарастать ступор.

От Деррела шло: «Набери меня». Следом: «Ты где вообще? Врубай новости срочно». Потом: «Позвони мне, блядь! Где тебя черти носят?!»

От Моники было лаконичное: «Ура-а! Я так за тебя рада!»

Затем от Ника: «Ты на работу опаздываешь».

И наконец, снова от Деррела: «Я тебя лично придушу, если ты мне сейчас же не наберёшь!»

Последнее сообщение от Деррела прилетело всего минут двадцать назад, так что я решила сразу ему перезвонить.

Трубку он снял с ходу, вместо приветствия рявкнув:

— Ты вообще свои сообщения когда-нибудь проверяешь?!

— Ну, э-э, я была немного занята. Уезжала из города по делам. А чё стряслось-то?

— Тебе срочно нужно посмотреть пресс-конференцию, которую доктор Дюплесси выдал вчера. Её крутили по пятому каналу, и на их сайте запись уже лежит.

Я уже открыла было рот, чтобы напомнить ему, что у нас дома отродясь компа не было, но вовремя крутанулась к Маркусу:

— У тебя же смартфон с интернетом, да? — Дождавшись его кивка, я скомандовала: — Деррел говорит, мне нужно срочно глянуть вчерашнюю пресс-конференцию коронера по пятому каналу.

— Так, ладно, я смотрю, — бросила я в трубку Деррелу, пока Маркус находил видео и запускал воспроизведение. — Смотрю… Стоп. Что за херня?!

Деррел тихонько хмыкнул:

— Смотри дальше, там самый сок.

Доктор Дюплесси стоял в конференц-зале за пафосной трибуной, всё в том же своём дурацком галстуке-бабочке:

«Когда Энджел Кроуфорд было девятнадцать лет, она совершила ошибку — оступилась по глупости. Никто при этом не пострадал, а ущерб имуществу был минимальным. В надлежащем порядке она предстала перед судом, где получила условный срок и надзор.

Наша судебная система создана для того, чтобы возвращать людей к нормальной жизни. И если мы не даём человеку, который искренне хочет исправиться, шанса сделать это, значит, мы подвели его и подвели всё наше общество.

Энджел Кроуфорд — преданный своему делу, трудолюбивый сотрудник, которая стала жертвой преступления. На неё напали под дулом пистолета и потребовали отдать мешок с телом покойного. В большинстве профессий сотрудникам чётко внушают: в случае ограбления или угрозы жизни нужно беспрекословно выполнять требования нападавших, дабы спасти себя. Наше ведомство в этом плане ничем не отличается. И заявлять, будто её прошлое условное наказание как-то причастно к этому ужасному инциденту, особенно не зная никаких деталей и причин кражи тела, — это такая же гнусная и мерзкая низость, как обвинять жертву изнасилования в том, что она сама напросилась на нападение.

Поэтому я хочу заявить предельно чётко: я отказываюсь прогибаться под политические игры, которые затеяли мои оппоненты и пресса. Потому что в этой схеме, как и во всяких политических интригах, пешками, которыми они так легко раскидываются, являются живые люди, и наши мелкие подковёрные маневры оборачиваются для них реальными поломанными судьбами. Отстранение или увольнение Энджел не просто лишило бы наше ведомство одного из лучших сотрудников, но и дало бы почву для слухов, будто наше министерство в чём-то виновато или проявило халатность. И я говорю вам прямо сейчас: никакой нашей халатности тут не было».

До конца видео оставалось ещё несколько минут, но я ткнула пальцем в экран, ставя на стоп.

— Охуеть, ну и горазд же этот старик языком чесать, да?

— Ага, — подтвердил Деррел. — Он там по сути ещё раза четыре повторяет то же самое, просто другими словами. Думаю, у него тактика в духе: «Голосуйте за меня, или я заговорю вас до смерти».

— То есть… меня не уволили? Работа остаётся за мной?

— Ещё бы, блядь! — Я прямо через трубку почувствовала, как он широко лыбится.

— Погоди секунду, — бросила я и прижала ладонь к микрофону.

Я наградила Маркуса пиздец каким подозрительным и испытующим взглядом.

— Вы с твоим дядюшкой к этому делу руки приложили?

По его лицу скользнула улыбка, но он помотал головой:

— Клянусь тебе, ни один из нас пальцем о палец не ударил ради этого.

Мне показалось, что он как-то странно выделил интонацией слово «этого», но уверенной я быть не могла.

Я убрала ладонь от трубки:

— Слышь, Деррел, а если серьёзно? Что за муха его укусила? Я, конечно, и сама знаю, насколько я охуенная, но с какого перепугу коронер решил так грудью встать на мою защиту перед всей прессой?

— Доктор Леблан, — сдал его Деррел. — То есть, пойми меня правильно, мы-то в офисе все тоже за тебя горой стояли, но именно Леблан лично завалился в кабинет к Дюплесси и прямым текстом заявил: если коронер прогнётся под давлением прессы и отправит тебя в отпуск или уволит, то он сам в ту же секунду пишет заявление по собственному. А заодно вливает все свои ресурсы и авторитет в поддержку того из конкурентов коронера на выборах, у кого будет больше всего шансов умножить Дюплесси на ноль. — Деррел дежурно прокашлялся. — Наверное, там за закрытыми дверями и другие ласковые слова прозвучали. Но какую бы шнягу они там ни перетирали, метод сработал на ура.

— Ни хера себе…

И поскольку я вообще, сука, без понятия была, что ещё сказать на такое проявление человечности, я просто повторила:

— Ни хера себе.

— Короче, ты как, в норме, чтобы выйти на смену в четверг утром? Ах да, кстати, те дни, что ты отсутствовала, тебе оформили как оплачиваемый отпуск. Просто к слову, чтоб ты знала.

Я расплылась в широкой улыбке:

— Да вообще без базара. Всё в лучшем виде.

— Ну и слава богу, — горячо выдохнул Деррел. — А то я уже мысленно приготовился, что меня поставят в пару с Ником.

— Ну, зато он хотя бы печатать умеет быстро, — подколола я его.

В ответ он издал какой-то невнятный ворчливый звук. — Жду тебя в четверг, — бросил он.

Я рассмеялась и повесила трубку.

Глава 31

На следующее утро я направилась в отдел по надзору за условно-досрочно освобождёнными, причём припёрлась туда с приличным запасом времени до начала встречи. Я сидела, вытянувшись в струнку, на жёстком пластиковом стуле в приёмной, скрестив ноги и скрестив руки на груди. Я тупо разглядывала убогие мотивационные постеры на грязной стене и усердно избегала любого зрительного контакта с остальными двоими бедолагами, сидевшими в этой же комнате.

Услышав шаги, доносившиеся из коридора, я выпрямилась. С лёгким умилением я заметила, что остальные двое на всякий случай сделали то же самое. Из-за угла показался инспектор Гарза, и эти двое тут же уныло обмякли обратно в свои кресла.

Он коротко вскинул подбородок в мою сторону:

— Заходи давай, Энджел.

Я поплелась за ним по коридору и зашла в кабинет, который мог бы казаться даже просторным, если бы его под завязку не забили мебелью и шкафами с архивными делами. Он жестом указал мне на стул, а сам устроился за своим рабочим столом, и на его харе застыло какое-то дико странное выражение.

— Всё нормально? — осторожно поинтересовалась я.

— Походу, да, — выдохнул он, отодвигая стопку бумаг в сторону и откидываясь на спинку кресла. — Смотри, какая шняга: я вообще-то собирался сегодня поговорить с тобой насчёт твоей учёбы для теста GED и сказать, что как только ты его сдашь, я сразу же подам документы на твоё досрочное снятие с надзора.

Я в полном изумлении пару секунд просто тупо хлопала глазами.

— Вы это сейчас серьёзно? Мне нужно просто сдать этот всратый тест, и со всей этой хернёй будет покончено?

Он коротко фыркнул:

— Ну, я собирался это сказать. Но сегодня утром произошло кое-что, что охренеть как поменяло все эти планы.

Моя мгновенная эйфория тут же сменилась леденящим ужасом. Неужели кто-то засёк мою рожу на полыхающем заводе? Меня что, сейчас закроют за поджог или ещё за какое-нибудь подобное дерьмо?

— Меньше получаса назад мне набрали прямиком из канцелярии губернатора, — выдал он. А затем его лицо прорезала совершенно обалдевшая улыбка: — Тебя помиловали.

— Чего-о-о…? Чего, блядь? — я захлопала глазами. — Это что ещё за дичь?

Он лишь пожал плечами:

— Даже не проси меня объяснить эту херню. Но ошибки тут нет, уж поверь мне — я перепроверил всё лично. Три раза. Полное помилование. Судимость аннулирована и стёрта из баз. Я в своей практике такого блядь вообще ни разу не видел. — Тут он подался вперёд, и его мина снова стала пиздец какой суровой: — Я без понятия, что за чертовщина тут крутится и чьи волосатые лапы за этим стоят, но клянусь тебе богом, Энджел: если ты просрёшь этот шанс и снова найдёшь говно на свою жопу, я лично тебя придушу.

Я расплылась в широкой улыбке, а затем просто в голос заржала. Пьетро, сука, Иванов! Ай да старик, ай да сукин сын!

— Да вы не дёргайтесь за меня, начальник. Хрен я этот шанс просру.

И знаете что? Я ведь реально пойду и сдам этот грёбаный GED экзамен. В конце концов, внутренний голос подсказывал мне, что очень скоро мне понадобится вообще весь интеллект, который я только смогу впихнуть в свою черепушку.