Глава 1. Фуд-трак заказывали?

— Два двойных с острым халапеньо! И картошку среднюю! Девушка, побыстрее, у нас автобус через десять минут уйдет!

Мира даже не подняла головы. Руки работали автоматически. Металлические щипцы привычно перевернули на раскаленной поверхности гриля сразу три сочные котлеты. Тяжелый полукруглый пресс с глухим стуком опустился на разрезанные пшеничные булочки. Из-под него с тихим шипением вырвался тонкий шлейф пара. Салфетки, соусы, крафтовые пакеты — все лежало строго на своих местах. Полгода работы в собственном фуд-траке приучили к идеальному порядку.

Ночной фестиваль уличной еды в городском парке подходил к концу. Время перевалило за два часа ночи. Поток голодных и слегка нетрезвых посетителей наконец-то иссяк, сменившись редкими запоздалыми прохожими. Воздух внутри фургона был тяжелым, пропитанным запахом жареного мяса, карамелизированного лука и острого перца.

— Мия, собери заказы на вынос и проверь салфетки, — негромко попросила Мира. Голос после двенадцати часов работы немного охрип. Она не кричала и не командовала попусту — на кухне это только мешает.

Младшая сестра отозвалась тихим шуршанием бумажных пакетов. Мия двигалась по тесному пространству фургона легко и бесшумно, аккуратно расставляя баночки со специями. Она была младше Миры на три года, но иногда казалась старше из-за своей неторопливости. Пока старшая сестра воплощала в себе чистую энергию действия — быструю, четкую, направленную на результат, Мия привносила в их маленькое дело уют. Она следила за тем, чтобы на столиках у фудтрака всегда стояли свежие цветы в баночках, а в соусы добавляла только ей известные сочетания сухих трав, от которых обычный бургер становился маленьким кулинарным шедевром.

— Салфетки на месте, соус карри почти закончился, — отозвалась Мия, передавая сестре чистую гастроемкость. — Мира, нам пора закрываться. На трассе туман ложится, ехать будет тяжело.

— Сейчас, этот заказ последний. — Мира ловко собрала бургеры, уложила их в коробки и выставила в раздаточное окно. — Восемьсот рублей, пожалуйста. Терминал работает. Приятного аппетита.

Парень подхватил пакет, приложил телефон к экрану ридера и поспешил в сторону автобусной остановки.

Мира с облегчением повернула массивный ключ в замке тяжелой боковой створки фургона. Металлический лист опустился, отсекая их от опустевшего парка. Наступила блаженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих холодильников.

Мира устало присела на высокий складной табурет, откинулась к стене фургона и прикрыла глаза. Каждая мышца протестовала против любого движения. Пальцы пахли дымом и маринадом.

— Выручка сегодня хорошая, — Мия присела рядом и принялась аккуратно расправлять смятые купюры, складывая их в небольшую металлическую коробку. — Хватит и за аренду места на следующий месяц внести, и партию хорошего чеддера заказать.

— Отлично, — Мира улыбнулась, глядя на сестру. — Значит, мучения того стоили. Давай приберемся немного, а остальное отмоем завтра на базе. Сил нет.

Мия кивнула, убирая оставшуюся зелень в холодильник. После уборки Мира вымыла руки до локтей холодной водой и переобулась в удобные растоптанные кроссовки. Она подошла к водительскому месту. Их фуд-трак представлял собой переделанный старый грузовой фургон «Мерседес» — тяжелый, неповоротливый, но надежный. Внутри помещалась полноценная кухня: плита, вытяжка, холодильные шкафы и баки с водой. Весила вся эта конструкция прилично, поэтому вождение требовало предельной концентрации.

Двигатель отозвался на поворот ключа тяжелым, уверенным рокотом. Мира включила ближний свет, габариты и медленно вывела груженую машину с парковой аллеи на пригородное шоссе.

Дорога домой лежала через низину. Туман здесь и правда оказался на редкость плотным. Белесая, густая пелена наползала из придорожных оврагов, поглощая свет редких фонарей. Скорость пришлось сбросить. Тяжелая машина шла уверенно, покачиваясь на неровностях старого асфальта. Мира крепко сжимала руль обеими руками, напряженно вглядываясь в серую мглу перед капотом.

— Странная сегодня ночь, — негромко заметила Мия, глядя в боковое стекло. — Туман какой-то... неестественный. Слишком неподвижный. И птиц не слышно, хотя в лесу они всегда шумят перед рассветом.

Мира мельком взглянула на панель приборов. Стрелки спидометра и тахометра вели себя мирно, но встроенная старенькая магнитола вдруг захрипела. Звук поп-музыки сменился ровным, низким шумом, похожим на гудение высоковольтных проводов во время грозы. Мира протянула руку и щелкнула тумблером, выключая звук. Хрип прекратился, но странное ощущение давления в ушах осталось. Как будто машина резко поднималась в гору, хотя дорога шла по равнине.

— Посмотри вверх, — Мия вдруг подалась вперед, почти прижимаясь головой к лобовому стеклу. Её привычная мягкая сонная медлительность исчезла. В голосе появилось искреннее недоумение. — Что это там такое?

Мира бросила быстрый взгляд через стекло и на секунду забыла, как дышать.

Прямо над шоссе, раздвигая плотные слои тумана, закручивалось правильное кольцо. Оно светилось изнутри слабым, фиолетовым светом. Огни фар фудтрака, попадая в эту зону, странно преломлялись, распадаясь на неестественные радужные круги. Воздух вокруг машины затрещал. На лобовом стекле, прямо на глазах, начали ветвиться крошечные фиолетовые искорки статического электричества.

— Мия, держись, — собранно произнесла Мира. Паника была плохим советчиком на ночной дороге. Она плавно, стараясь не сорвать тяжелый фургон в занос, нажала на педаль тормоза.

Но тормозная система отозвалась непривычной пустотой. Машина не сбросила ход. Напротив, руль стал каменным, словно отказал гидроусилитель. Груженый «Мерседес» больше не подчинялся водителю. Его мягко, но непреклонно потащило вперед и вверх, прямо к центру фиолетового свечения, которое теперь занимало всю ширину шоссе.

— Колеса не держат дорогу! — крикнула Мира, пытаясь силой выровнять руль, но фургон уже оторвался от асфальта.

Вокруг них больше не было тумана. Пространство за стеклом превратилось в бешено вращающуюся воронку, сотканную из фиолетовых искр и гудящего ветра. Тяжелый фудтрак, весивший несколько тонн, крутило в этой пустоте, как легкую картонную коробку. Внутри кухни с оглушительным звоном посыпалась посуда. Сорвавшаяся с креплений металлическая гастроемкость грохнула об стену.

— Мира! — Мия попыталась дотянуться до плеча сестры, удерживаясь за пассажирское сиденье.

Мира рванулась навстречу, отпуская бесполезный теперь руль. Их пальцы встретились, но в этот момент фиолетовая вспышка ослепила обеих. Пространство внутри кабины буквально разорвало надвое. Невидимая сила резко потянула Мию назад, вглубь фургона, а затем наружу, сквозь лопнувшую обшивку. Мира успела заметить лишь бледное лицо сестры и ее растрепавшиеся волосы, прежде чем Мию утянуло в сторону, в глухую темную щель между вспышками света.

— Мия!!! — закричала Мира, но собственный голос показался ей тихим шелестом на фоне рева бури.

Новый сильный удар пришелся снизу. Машину тряхнуло так, что Мира вылетела из кресла, ударилась плечом о перегородку кухни и потеряла сознание, проваливаясь в глухую темноту.

Пришла в себя она от сильного удара. Её протащило по полу и с размаху приложило бедром о тяжелую пивную бочку. Внутри все ходило ходуном. Фургон бросало из стороны в сторону с такой силой, что деревянные стены вокруг трещали и стонали. Глиняные кружки на полках испуганно звенели, а какая-то медная чаша сорвалась с крюка и со звоном покатилась к ее ногам.

Болело левое плечо, а во рту отчетливо ощущался привкус железа — при падении она сильно прикусила губу.

Мира медленно открыла глаза, цепляясь руками за выступы деревянных лавок, чтобы не улететь в противоположный угол. Кое-как удерживая себя на месте, девушка уставилась в потолок. Он был деревянным. С массивных, потемневших от времени дубовых балок свисали пучки сушеной травы.

Где обшивка из нержавеющей стали? Где светодиодные лампы их фудтрака?

Мира резко поднялась, преодолевая дурноту и сильную качку. Она находилась в помещении, формой напоминающее их фургон, но раза в три шире и выше. Полноценная старинная кухня: огромная каменная печь вместо газовой плиты, длинная дубовая барная стойка, окованные железом бочки. Место водителя отсутствовало вовсе — вместо него в передней стене виднелась узкая, грубо сбитая дубовая дверь.

За дверью раздалось пронзительное, зловещее ржание. Фургон снова подбросило на каком-то валуне. Судя по нарастающему свисту ветра и грохоту, этот странный дом на колесах без тормозов несся на огромной скорости.

Мира, хватаясь за край стойки и уворачиваясь от летящей под ноги кухонной утвари, рванулась вперед. Она ухватилась за массивное металлическое кольцо двери, с трудом повернула его и потянула створку на себя.

Холодный ветер тут же швырнул ей в лицо горсть мелких листьев и дорожной пыли. Вокруг раскинулся чужой, пугающий пейзаж: вместо подмосковного шоссе фургон летел по узкой каменистой дороге, зажатой между стеной дремучего, мшистого леса и глубоким оврагом.

Перед ней маячило узкое сиденье кучера — козлы, за которыми бесновалось в упряжке нечто. Мира, зажмурившись от страха, перешагнул высокий порог, крепко вцепилась пальцами в деревянный борт и кое-как перелезла на сиденье, тяжело плюхнувшись на кожаную подушку. Она наконец смогла рассмотреть тех, кто тянул этот огромный дом на колесах.

В упряжке, тяжело дыша и выбивая из камней искры, неслись два чудовища. Огромные угольно-черные кони, раза в два крупнее обычных тяжеловозов. Вместо грив и хвостов у них ревело и брызгало фиолетовыми искрами настоящее пламя. Земля под их копытами подсыхала и трескалась.

Карета стремительно приближалась к крутому повороту, за которым виднелся обрыв.

— Тормози! Куда вас несет?! — на автомате закричала Мира, хватаясь за толстые кожаные вожжи, свисавшие с козел.

Левый монстр на бегу обернулся. Его огромный лиловый глаз с черным зрачком, посмотрел на Миру с явным, почти человеческим пренебрежением. Лошадь фыркнула, выпустив из ноздрей струю едкого дыма, и прибавила ход. Кони не собирались останавливаться. Они явно привыкли подчиняться силе, а не крикам испуганной девушки.

— Ах вы, полуфабрикаты недожаренные... — Мира почувствовала, как внутри нее, прямо в груди, закипает привычная, спасительная злость. Она никогда не умела сдаваться перед трудностями. В этот момент горячая, ураганная волна неизвестной доселе энергии поднялась от самого сердца к рукам.

Мира изо всей силы рванула вожжи на себя, интуитивно выплескивая эту ярость в кожаные ремни. Вожжи внезапно вспыхнули ярким золотистым светом.

— Стоять, скотины, права отберу! На колбасу пущу! — рявкнула она, вкладывая в крик все остатки сил.

Невидимый импульс магии, сорвавшийся с ее рук, осязаемым ударом пролетел по вожжам и приземлился точно на крупы коней. Кони от неожиданности резко выдохнули. Фиолетовое пламя на их шеях с шипением схлопнулось, превратившись в смешной пушистый дымок. Демонические жеребцы синхронно затормозили всеми четырьмя копытами, садясь на зады прямо в придорожную пыль.

Гигантский фургон со скрипом и скрежетом протащило вперед еще несколько метров. Колеса замерли в полушаге от края обрыва. Полетевшие вниз мелкие камни зашуршали где-то глубоко внизу.

Наступила звенящая тишина. Демонические кони сидели в дорожной пыли, как провинившиеся дворовые псы, и виновато косились на козлы.

— То-то же, — тяжело дыша, процедила Мира, вытирая рукавом толстовки пот со лба. Руки крупно дрожали. — Техосмотр вы у меня, твари, точно не пройдете.

— Ну и ну… — раздался позади нее скрипучий, похожий на шелест сухой соломы голосок. — Какая экспрессия! Какая терминология! Записываю в амбарную книгу: новая хозяйка прибыла. Кошмаров матом уложила, магией причесала. Девка боевая, одна штука. Характер скверный.

Мира резко развернулась на сиденье, готовая защищаться. Из глубины темного кухонного зала, переваливаясь с боку на бок, выкатился мохнатый серый комок шерсти. На первый взгляд он напоминал очень упитанного барсука или енота, но передвигался на задних лапах, а под мышкой крепко сжимал потрепанную кожаную тетрадь с торчащим из нее гусиным пером. Огромные круглые глаза существа смотрели на Миру с явным интересом.

— Ты еще кто? — Мира нащупала рукой тяжелую деревянную скалку, лежавшую на козлах. — Говорящая крыса?

— Сама ты крыса, невежда двуногая! — обиделось существо, забавно раздув щеки. — Прошкой меня зовут. Шушак я, здешний хранитель и счетовод. Прошлый хозяин, почтенный гном Броггар, три года назад проиграл эту таверну в кости заезжему магу и сбежал, оставив меня следить за имуществом. Да только маг тот, дурак столичный, три дня на козлах посидел, с Кошмарами нашими повоевал, поголодал на Тракте без кухарки, да и плюнул. Сказал, что этот деревянный гроб проклят, запер двери и улетел на своем левитирующем ковре обратно в академию. — ворчал Прошка, почесывая за ухом гусиным пером.

— Так и стояла таверна посреди леса запертая, пока фургон сам себе хозяйку из другого мира не выдернул! Это дело житейское. Ладно, давай дела принимать. Коней-то как звать будешь? Их зарегистрировать надо, а то стража на тракте оштрафует.

Мира недоверчиво перевела взгляд на притихшую упряжку. Огненные кони мирно щипали придорожную осоку, делая вид, что они тут вообще ни при чем.

— Ну... левый пусть будет Лютиком. А правый — Пушком, — наугад предложила Мира, убирая скалку.

Кони синхронно повернули морды к козлам. Левый, который Лютик, издал такой протяжный, полный искренней тошноты звук, что Мира поняла без переводчика: демоническая гордость оскорблена до глубины души. Правый Пушок сердито фыркнул, выбив копытом приличный булыжник из дороги.

— Не нравятся клички? — Мира услышала в себе привычный азарт и усмехнулась. Она залезла в глубокий карман своего рабочего фартука, который так и не сняла, и нащупала там две крупные, сочные свеклы — остатки фестивального запаса для карамельного сиропа. — Ладно, зубастые. Объявляю торги.

Она вытянула руку, покачивая корнеплодами. Глаза Кошмаров тут же синхронно вспыхнули голодным фиолетовым огнем. Жеребцы заискивающе зашевелили острыми ушами, а их пламя снова весело заискрилось.

— Ты, левый, у нас буйный. Будешь Буяном. Идет? — Мира прищурилась.

Жеребец согласно и часто закивал головой, преданно заглянув Мире в глаза. Она бросила ему свеклу. Конь поймал ее на лету и с хрустом разжевал за долю секунды.

— Отлично. А ты... хмурый какой. Будешь Угольком. Договорились?

Второй Кошмар издал тихое, вибрирующее ржание, больше похожее на мурлыканье гигантского сытого кота, и аккуратно, одними губами забрал у нее угощение.

Прошка в этот момент на козлах яростно скрипел пером в своей книге:

— Так и пишу: «Кошмары демонические, тягловая сила. Кличка Буян — одна штука. Кличка Уголек — одна штука. Выкуплены из бунта за две свеклы. Хозяйка — экономная ведьма». Ну что, ведьма Мира, с конями ты договорилась. Теперь думай, что дальше делать будешь. Опасный Тракт беспечности не прощает. Нам ехать надо, пока солнце не село, ночью тут твари из чащи полезут.

Мира ещё раз прокрутила в голове прошедшие события и посмотрела на свои руки.

— А как я, собственно, их остановила? — Мира подняла на Прошку удивленный взгляд. — И почему ты меня называешь ведьмой?

— Тракт пробудил в тебе силу и у тебя теперь есть магия действия, хозяйка — буднично пояснил Прошка и махнул лапой.

—Теперь ты можешь двигать вещи и управлять массами только одной силой мысли. Ты с фургоном одной крови.

Осознание того, что она теперь ходячий телекинез, бахнуло по мозгам сильнее, чем авария. Мира, обычный су-шеф из Подмосковья, теперь могла поднять мешок муки без рук. Это пугало, но кулинарный азарт быстро взял верх. С такой силой скорость отдачи блюд на кухне вырастала втрое.

Опомнившись, Мира крепко сжала кулаки. Перед глазами встало бледное лицо младшей сестры, исчезающей в фиолетовой прорехе портала. Тошнота прошла, уступив место холодной, упрямой уверенности.

— Найду, — негромко, но так, что Прошка удивленно притих, сказала Мира. — Разнесу этот мир по бревнышку, по кометам раскатаю, но Мию я верну. Мы едем на поиски, Прошка. Тормозов у нас все равно нет.

Глава 2. Подорожник высшего разряда

Тишина вокруг была странной. Она не звенела, как в пустой запертой комнате, а тихо шуршала сухой хвоей, убаюкивала едва слышным шелестом листвы и густо пахла незнакомыми травами.

Мия медленно открыла глаза. Над головой лениво покачивались лапы неестественно огромных, изумрудных елей. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, распадаясь в воздухе на золотистые пылинки. Небо, видневшееся в просветах, казалось слишком синим, почти фиолетовым, словно его покрасили акварелью.

Девушка села, отряхивая с джинсов сухие иголки и налипший мох. Странно, но тело совсем не болело. В голове лишь мягко шумело, как после бокала хорошего шампанского на празднике. В свои двадцать три года Мия привыкла безоговорочно доверять интуиции. А интуиция сейчас вела себя тихо, словно тоже пребывала в легком, но вполне мирном шоке.

Где фудтрак? И, самое главное, где Мира?

Последнее, что помнила Мия — это безумный фиолетовый вихрь, оглушительный скрежет металла и отчаянный, полный паники крик старшей сестры. Мира пыталась удержать ее за руку, а потом пространство просто лопнуло. Мию вытолкнуло наружу, закрутило в темноте и мягко приземлило сюда, на пушистый ковер из мха у обочины незнакомой дороги.

Дорога была каменистой, но довольно широкой. Колея заросла мелкой травой с круглыми серебристыми листьями. На секунду Мие показалось, что они с сестрой просто попали в какую-то глухую заповедную зону, но необычный цвет неба и елей, слишком крупные, размером с ладонь, лесные бабочки говорили об обратном. Похоже, это был другой мир.

Из-за поворота дороги послышался приглушенный грохот, крики и беспокойное ржание лошадей. Мия вздрогнула и поспешила спрятаться за широкий ствол поваленного дерева, осторожно высунув нос.

По дороге на приличной скорости неслась большая крытая повозка, обитая темным сукном и запряженная парой приземистых крепких лошадей. На повозке, отчаянно нахлестывая испуганных коней, восседал упитанный мужчина в добротном кафтане. На его голове криво сидела высокая шляпа. За повозкой, улюлюкая и размахивая короткими кривыми тесаками, бежали трое оборванцев в кожаных жилетах. Разбойники. Классические, как из приключенческих фильмов.

— Стой, старик Элиас! Все равно не уйдешь! Давай кошелек или шкуру спустим! — орал самый рослый бандит, швыряя вдогонку короткое копье, которое вонзилось в заднее колесо. Колесо грустно скрипнуло, пытаясь провернуться, но копье сидело крепко и намертво заклинило ход. Повозка резко остановилась. Кони споткнулись, жалобно заржав и тоже встали. Тяжелая повозка секунду покачалась, словно размышляя, в какую сторону лучше упасть и, выбрав, медленно стала заваливаться на правый бок. Постромки затрещали, жалуясь, что не выдержат, но не подвели. Повозка внезапно передумала падать и остановилась, слегка накренившись.

От внезапного толчка толстяк вылетел со своего места возницы и, прокатившись по пыльной дороге, кубарем свалился в заросшую колею. Бандиты с победными воплями окружили добычу.

Мия замерла. Сердце застучало где-то в горле. Бежать? Куда? В этот жуткий дремучий лес? Но смотреть, как грабят и, возможно, убивают человека, она тоже не могла. «Думай, Мия, думай!» — приказала она себе. Паника еще никому не помогала.

Старший разбойник уже заносил тесак над головой сжавшегося в комок толстяка.

Мия попятилась, ища опору. Рука соскользнула с бревна и коснулась земли. Пальцы наткнулись на растение с широкими мясистыми листьями, чем-то похожее на обычный земной подорожник. Только прожилки на листьях странно пульсировали слабым зеленым светом.

В ту же секунду ладони обдало прохладой. Мия почувствовала, как от самого сердца к пальцам хлынул мощный холодный поток. Ладони засветились странным голубоватым светом, а с кончиков пальцев сорвались маленькие искорки, которые в одно мгновение окутали растение. Прожилки подорожника ослепительно вспыхнули серебром. Земля под кустом глухо вздохнула, а обычный сорняк на глазах у изумленной Мии начал стремительно расти...

Девушка испуганно взмахнула руками, пытаясь стрясти с пальцев эти странные искорки, но их становилось все больше. Странное растение между тем продолжало увеличиваться в размерах. Стебли вытягивались и утолщались, листья с хлопком раскрывались как паруса на корабле. Наощупь они были плотными, как пластик. Но самым удивительным был запах. От куста во все стороны пахнуло невероятно густым, концентрированным ароматом. Мия уловила нотки свежей перечной мяты, лаванды и сладкой древесной смолы.

Этот аромат тяжелым облаком поплыл к дороге и за долю секунды окутал все вокруг.

Разбойник с тесаком замер, так и не опустив руки. Он судорожно вдохнул, втянув добрую порцию ароматного воздуха. Глаза бандита мгновенно округлились, налились сонной дремотой. Тесак со звоном выпал из ослабевших пальцев.

— Ох, мамочки... как спать-то как охота... — пробормотал гигант.

Он зевнул так, что едва не вывихнул челюсть, качнулся и со всего маху рухнул лицом в траву, моментально захрапев на весь лес. Двое его подельников, успевшие сделать всего по паре вдохов магического аромата, покачнулись, попятились, глупо улыбаясь, и дружно улеглись рядом, свернувшись калачиками прямо в придорожной пыли.

Мия медленно поднялась из-за бревна, тяжело дыша. Серебряный свет погас, оставив в ладонях приятную, освежающую прохладу. Девушка ошарашенно перевела взгляд на свои пальцы, а затем на гигантский подорожник размером с автомобильную дверь. Сердце пропустило удар. Догадка обухом ударила по голове.

Попали. Они с Мирой провалились в другой мир. В самый настоящий фэнтезийный мир с магией, разбойниками и средневековыми повозками. И, судя по ожившему сорняку, у Мии, теперь тоже есть эта самая магия. Настоящее колдовство, которое только что спасло ей жизнь. От этой мысли по спине пробежал холодок — приятный, волнующий и чертовски пугающий одновременно.

Толстяк Элиас осторожно выполз из колеи то и дело оглядываясь. Он посмотрел на троих спящих разбойников, перевёл взгляд на гигантский подорожник и уставился на Мию. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Ты... ты кто? — выдавил купец, сдувая с носа пыль и громко чихнув. — Эльфийская ведьма?

— Я Мия, — девушка потёрла онемевшие пальцы. — Я сестру потеряла. Мне найти ее надо. Срочно. Может вы меня немного подвезете? Ваша повозка как, поедет?

Торговец испуганно подскочил, оглядываясь на спящих бандитов.

— Поедет! Обязательно поедет! Ось цела, колеса тоже, кони не пострадали. — он бегло осмотрел свое имущество.

— Госпожа Мия, ради всего святого, поехали отсюда быстрее, пока эти придурки не проснулись! Я Элиас, купец местный. Пряностями, одеждой, тканями торгую. Довезу вас до ближайшего приграничного города.

Через пару минут Мия сидела внутри повозки на мягком походном стуле. Внутри пахло корицей, сушеными яблоками и ванилью. Элиас без умолку трещал, наливая ей из фляги согревающий ягодный взвар и бесконечно восхищаясь её «убойной ботаникой».

Мия вежливо слушала, но её взгляд то и дело возвращался к дальнему углу повозки. Там, среди мешков со специями, стояла небольшая железная клетка.

Внутри нее, забившись под кусок старой мешковины, сидело маленькое, несчастное существо. На первый взгляд — обычная земная белка, но шерстка у нее была ярко-огненного цвета, а изо рта торчали два крошечных, но очень острых клыка. Ушки зверька были уныло прижаты к голове, длинный пушистый хвост поник, а огромные темно-ореховые глаза смотрели на Мию с такой недетской обидой и тоской, что у девушки сжалось сердце. Зверек был истощен, его лапки мелко дрожали от страха.

— Элиас, а кто это там у вас? — тихо спросила Мия, кивая на клетку.

— А, это? — купец махнул рукой. — Клыкастый грызень. Попался в силки на дальней просеке. Хочу его в городе чучельнику продать или циркачам. Редкая дрянь, кусается как бешеная собака, жрать ничего не хочет, только шипит. Тварь дикая, магии в ней пшик, одни зубы.

Мия поднялась, переместилась к клетке поближе и мягко опустилась на колени. Зубастое нечто тут же злобно оскалилось, выставив клыки, и издало утробное, предупреждающее шипение.

— Тш-ш-ш, маленькая, тише, — Мия заговорила спокойным, убаюкивающим тоном. Её голос лился как чистый лесной ручей. Она аккуратно потянулась к карману толстовки, где у нее всегда лежали орехи и сухофрукты – земная привычка на случай, если вдруг захочется перекусить. В этот раз там нашлась горсть фундука и изюма.

Девушка положила один орех прямо перед прутьями решетки.

Зверушка замерла. Её нос забавно задергался, улавливая незнакомый, притягательный аромат. Огненные ушки робко приподнялись. Грызень недоверчиво посмотрел на Мию, потом на орех. Лапка потянулась вперед, быстро схватила лакомство и утащила под мешковину, откуда через мгновение раздался довольный хруст.

Мия слегка улыбнулась, положила на ладонь еще два ореха и поднесла руку прямо к прутьям.

Зверь медлил, но голод и мягкая, успокаивающая аура, которую излучала Мия, победили. Огненный комок осторожно приблизился, коснулся теплыми пушистыми лапками пальцев девушки и принялся быстро грызть угощение прямо с ее руки. Клыки спрятались, а хвост весело распушился.

— Элиас, — Мия обернулась к купцу, не убирая руки. — Не продавайте зверька. Пожалуйста. Отдайте его мне.

Торговец удивленно посмотрел на то, как дикий лесной монстр, который еще утром едва не откусил ему палец, сейчас преданно лижет ладонь незнакомой девушки. Он восхищенно покачал головой.

— Да забирайте, госпожа Мия! Для меня честь сделать вам такой подарок. Только осторожнее, если она вас укусит — я не виноват.

— Не укусит, — девушка осторожно открыла дверцу клетки.

Огненная белка, как про себя окрестила зверька Мия, не раздумывая ни секунды, ловким прыжком взлетела ей на плечо. Оглядевшись вокруг, она потерлась пушистой щекой о шею своей спасительницы и победно застрекотала на всю повозку. Мия погладила зверька по мягкой спинке.

— Будешь Рысей и станешь жить со мной. — тихо решила она. — А потом мы найдем Миру. Обязательно найдем.

Карета катилась дальше, увозя Мию и её нового хулиганского питомца по Опасному Тракту. Младшая сестра еще не знала, что впереди её ждет встреча с гигантским фургоном, а Рысе предстоит грандиозная война за территорию с одним очень ворчливым шушаком по имени Прошка.

Глава 3. Ликбез для попаданки

После того, как адские кони были укрощены, а Мира немного свыклась с мыслью о том, что теперь она хозяйка этого огромного чуда на колесах, девушка решила поближе познакомиться со своим хозяйством. Первым делом она выяснила у хозяйственного шушака, откуда гном Броггар выкопал огненногривый демонический раритет в виде коней.

— Так это, обычное дело! — Прошка махнул пушистой лапой, — вместо платы чернокнижник один оставил.

Он почесал пером за ухом, а потом, увидев округлившиеся глаза Миры и поползшую вниз челюсть пояснил:

— Один заезжий чернокнижник целую неделю кутил в нашей таверне, пил дорогое гномье пиво и проиграл в кости все свои деньги. Когда пришло время платить по счету, золота у мага не оказалось. Зато на заднем дворе таверны в тайном загоне бесновались двое призванных им Кошмаров. Тогда чернокнижник тот, спасая свою шкуру от гномьего гнева и топора, просто переписал магический контракт владения конями на хозяина таверны в счет уплаты долга. Броггар сначала плевался, а потом понял, какая это выгода — возить таверну без затрат на овес…

— Без затрат на овес? — подняла брови Мира, — А что же тогда они едят?

— Вообще твари они всеядные, поэтому проблем с их прокормом нет. — Прошка зажмурился, — но больше всего мясо уважают.

— Мясо? — челюсть Миры снова поползла вниз.

— Приплыли… — она закрыла лицо руками, — Вот только коней-людоедов мне для полного счастья и не хватало. Кажется, я начинаю понимать, почему они Кошмарами называются…

— Да не паникуй, хозяйка — Прошка снова махнул лапой, — Не едят они людей. Броггар для них солонину всегда в запасе держал или окорока. На стоянках ночами поохотиться отпускал.

— Даже боюсь спросить на кого… — Мира поежилась, а шушак поспешил ее успокоить.

— Так, обычное дело, на грызунов мелких, да на лягушек.

Воображение Миры тут же услужливо подкинуло картинку: два демонических монстра, подобно земным кошкам, сидят в засаде, карауля мышь, крутят попами, стараясь примериться к добыче и с диким ржанием кидаются на нее. Наверное, мыши и лягушки умирают заранее, от испуга или смеха.

— То есть, если они проголодаются, нас они не съедят? — снова уточнила девушка. Прошка покачал головой и терпеливо пояснил:

— Таверна, хозяйка и кони – это единый организм, если можно так сказать, связанный магическим контрактом. — Вы не можете друг другу навредить. Также все, кто живет в этой таверне автоматически становятся ее частью. Я, например. Сестра твоя, когда мы ее найдем или еще кто, кого вы пригреть захотите. Более того, мы все чувствуем друг друга. Так что, если ты разозлишься, кони это поймут и тогда….

— Что тогда? — тихо спросила Мира, но Прошка опять отмахнулся.

— Все в свое время узнаешь. А пока пойдем, я тебе таверну покажу. — Распушив усы и гордо выпрямившись шушак повел Миру внутрь фургона.

Несмотря на то, что снаружи фургон не выглядел большим, изнутри это был полноценный двухэтажный таунхаус. Сам фургон был сделан из деревянного бруса, который был обшит изнутри узкими рейками (вагонка, перевела для себя Мира на привычный язык). Дверей было две – одна вела из кухни прямо на козлы, а вторая находилась позади фургона.

Войдя внутрь, Мира огляделась и присвистнула. Помещение было огромным, но уютным. Прямо от двери начинался большой обеденный зал для посетителей, заставленный тяжелыми столами и лавками. От хозяйской половины его отделяла крепкая дубовая барная стойка. За стойкой находился зал поменьше – что-то вроде небольшой уютной гостиной с камином, диваном, двумя креслами и небольшим столиком. За гостиной виднелась дверь, ведущая на кухню.

Кухня превзошла все ожидания Миры. Вообще-то она уже её видела, когда очнулась после переноса, но как следует разглядеть не успела. Теперь, переступив порог она замерла, почувствовав, как у неё откровенно перехватывает дыхание. Профессиональный су-шеф внутри неё, еще секунду назад готовый критиковать отсталый средневековый общепит, восторженно затрепетал. Это был настоящий кулинарный рай, замаскированный под старинную ресторацию.

У левой стены стояла большая каменная печь, отдаленно напоминающая классическую русскую, но с явным гномьим акцентом. Сложенная из гладкого тёмного камня, она дышала мягким, обволакивающим теплом. Её устье было широким, способным вместить одновременно десяток больших чугунов или противней с пирогами, а поддувало украшала хитрая вязь магических рун. Чуть правее печи располагалась тяжелая чугунная плита с конфорками разного диаметра, под которой, судя по всему, поддерживался автономный жар.

Вдоль стен тянулись широкие, массивные разделочные столы из дуба. Их поверхности были отполированы до блеска и не имели ни единой царапины - дерево явно было обработано каким-то защитным составом. Над столами на крепких кованых крючках ровными рядами висела разнокалиберная посуда. Здесь было всё: медные сотейники и сковороды, чугунные казаны и глубокие утятницы, глиняные горшочки для запекания и целая коллекция кухонных ножей из превосходной темной стали. Несколько массивных шкафчиков дополняли обстановку. Приоткрыв один из них, Мира увидела ровные ряды баночек, наполненных какими-то специями.

В углу находилась глубокая двойная мойка из цельного камня. Стоило Мире коснуться латунного крана в виде птичьей головы, как из него с тихим шипением хлынула уже горячая вода. Мира не стала уточнять, откуда берется в кранах вода, куда она девается и как вообще устроена местная канализация. Есть, уже хорошо.

Рядом на стеллажах ровными рядами выстроилась посуда для гостей: тяжелые глиняные тарелки, деревянные блюда, начищенные до блеска столовые приборы и пузатые кружки.

С правой стороны от двери, как раз напротив печи находилось большое окно, которое открывалось вверх. Его можно было использовать как раздаточное, если торговать едой на вынос, как делали сестры в своем фудтраке.

Пахло здесь умопомрачительно: сухими травами, старым деревом, топленым маслом и едва уловимым ароматом дымка от печи. Это было рабочее место мечты, где всё находилось на расстоянии вытянутой руки и дышало надежностью.

В стене рядом с печью Мира увидела ещё одну дверь, которая вела в кладовую, уставленную высокими стеллажами, разными мешками, коробами и корзинами. Выйдя снова в зал, девушка потрясла головой.

— Не понимаю, как все это может умещаться в таком маленьком фургоне? О, да еще лестница?! Здесь есть второй этаж?! А там что, Прошка?

— Наверху три спальни и два санузла — шушак гордо задрал нос, мол, знай наших.

— И как? — снова задала вопрос Мира.

Прошка хитро прищурился: — Ты про расширяющие заклятья слышала когда-нибудь? Вот оно самое и есть. Снаружи вроде небольшой фургончик, чуть больше обычной повозки, а внутри вот такая красота.

Мира тут же вспомнила земные магические истории про волшебную школу – там у девушки сумочка была с подобным эффектом. Если здесь заклинание действует аналогично, понятно почему демонические кони тянут повозку почти без усилий.

— А запасы, продукты, посуда, постели, полотенца – откуда все это берется? Тоже заклинание какое-то?

Прошка обиженно фыркнул:

— Обижаешь, хозяйка. Это все покупать надо. На ярмарки периодически заезжаем, чтобы запасы пополнить. А деньги от клиентов были, которые сюда приходили. У меня здесь строгий учет! — Прошка потряс перед носом девушки своей амбарной тетрадью — Так что, принимай дела – негоже таверне без дела стоять. Только давай сначала чайку попьем, и ты мне немного про себя расскажешь.

Глава 4. Земные чудеса для шушака

— Значит, двадцать шесть? — Прошка сидел на высоком деревянном табурете у барной стойки, забавно поджав под себя пушистые задние лапы, и старательно выводил цифры в своей амбарной книге. — Записываю: «Старшая ведьма Мира. Возраст — самый опасный. Молода, зубаста, характер взрывной, замуж не взяли, оттого и бросается на Кошмаров с матерным словом и кулаками».

— Эй, счетовод недоделанный, полегче на поворотах! — Мира сердито грохнула на стол пузатый медный чайник.

Вода внутри него закипела за пару секунд. Мира просто подержала руку над крышкой, мысленно заставив жидкость внутри бешено закрутиться и нагреться. Ладони всё еще покалывало от необычного действия.

— Меня не «не взяли», я сама не пошла. У меня бизнес был, фудтрак. Я готовлю так, что рестораторы столичные от зависти плакали! И вообще, я не ведьма. Я су-шеф.

— Су-кто? — Прошка удивленно округлил свои огромные карие глаза и даже чесать за ухом гусиным пером перестал.

— Это шеф-повар, главный по кухне, — вздохнула Мира, разливая в глиняные кружки ароматный травяной отвар. Она успела провести беглую ревизию шкафов старого гнома Броггара. В одном из них Мира нашла жестяную коробочку с заваркой из терпко пахнущих местных травок.

— Ладно, забудь. Нам сестру мою, Мию искать надо. Она младше меня на три года, и я чувствую за нее ответственность. Она мечтательница, книжки читает, травки всякие изучает. Она одна в этом вашем диком лесу осталась и, если с ней что-нибудь случится, я себе никогда не прощу. Ей нельзя одной, понимаешь, Прошка?

Шушак понимающе шмыгнул носом, отложил блокнот и аккуратно взял кружку лапками.

— Понимаю. Тракт — место паршивое. Но Буян с Угольком след портала по ветру поймали. Бегут ровно, не дурят. К вечеру как раз у пограничной заставы будем, там у местных поспрашиваем. Ты, главное, не мечись по кухне, словно у тебя пироги подгорели. Лучше расскажи, ведьма Мира, чего у вас там на Земле едят-то? А то гном Броггар, чтоб ему в костях три шестерки выпало, ничего готовить не умел. Так мы с ним и питались, солониной и черствыми сухарями. У меня от такой еды до сих пор в правом боку колет.

Мира посмотрела на пустую барную стойку, потом на огромную каменную печь, которая казалась живым, теплым сердцем этой кухни. В животе предательски заурчало — последний раз ела она только утром, накануне фестиваля.

— Что едят? Да много чего, — Мира решительно поднялась со стула, засучивая рукава своей толстовки. В глазах загорелся привычный азарт повара. Кухня — это её территория в любом мире. — Значит так, Проша. Раз уж мы открываем заведение, давай знакомиться с местным инвентарем. Скажи, мука и сахар в этом мире водятся?

— А как же! Мука – три мешка тонкого помола, белая, как снег, — шушак спрыгнул с табурета и резво подкатил к нижнему шкафу небольшую кадку. — Сахара немного, но тоже найдется. Ещё есть молоко коровье, магией свежести заговоренное, яйца птицы-несушки — тоже свежайшие, прямо из утренней корзины. Только зачем тебе мука? Хлеб три часа печь надо, мы помереть с голоду успеем!

— Хлеб подождет. Нашу земную классику готовить будем. Блины! — Мира хищно улыбнулась, выставляя на стол глубокую глиняную миску.

Процесс пошел. Она работала так, что Прошка едва успевал моргать. На Земле в фудтраке она могла собрать бургер за сорок секунд, а здесь её движения подстегивала проснувшаяся магия. Она разбила три яйца, плеснула молока, сыпанула муки, сахара и щепотку соли. Прошка из кладовки принес масло. Перебрав баночки в шкафах, Мира с удовольствием обнаружила, что среди незнакомых приправ нашлась старая добрая ваниль. Откуда эта ароматная специя взялась в этом мире девушка думать не стала. Добавив ваниль в тесто, она быстро стала его замешивать. Ложка в её руке закрутилась с бешеной скоростью.

— Ой-ой, тише ты, тесто расплещешь! — пискнул Прошка, прикрывая голову лапками.

— Не расплещу! — Мира зажмурилась, чувствуя, как внутри нее снова поднимается горячая, пульсирующая волна. Она направила эту энергию прямо в миску.

Но, вместо того чтобы просто помочь размешать комочки, кинетическая магия сорвалась с поводка. Белое жидкое тесто вдруг само поднялось из миски ровной, аккуратной струей, закрутилось в воздухе красивым полупрозрачным кольцом прямо над головой Прошки и... замерло. Шушак застыл, боясь пошевелиться.

— Ой, мамочки... назад, назад иди в миску! — Мира замахала руками, пытаясь укротить летающий продукт.

Тесто послушно, словно дрессированная змейка, с тихим шлепком вернулось обратно в глиняные берега. Мира выдохнула, вытирая лоб испачканной в муке рукой.

— Ладно. С магией мы еще разберемся. Главное — консистенция идеальная.

Она подхватила тяжелую чугунную сковороду старого гнома. Сковорода была закопченной, но добротной. Мира поставила её на плиту печи и мысленно скомандовала: «Жарь!». Камень под чугуном мгновенно раскалился, по кухне поплыл приятный сухой жар. Девушка капнула масла и зачерпнула поварешкой первую порцию теста.

Шш-ш-ш!— отозвалась сковорода умопомрачительным, родным звуком.

Через тридцать секунд блин подрумянился. Мира не стала лезть к нему с лопаткой. Она просто резко дернула кистью вверх. Блин взлетел под самый дубовый потолок, сделал в воздухе три идеальных сальто, распространяя по всей таверне божественный аромат печеного теста, домашнего уюта и ванили, и ровно опустился обратно на сковороду бледной стороной вниз.

Прошка сидел с открытым ртом, переводя взгляд с потолка на сковороду. Его круглый нос судорожно втягивал воздух.

— Это... это что за колдовство такое? Пахнет так, что у меня сейчас уши отвалятся.

— Это блинчики, Проша. Земной фастфуд высшего разряда, — Мира ловким движением скинула первый готовый золотистый кругляш на деревянное блюдо и тут же налила на сковороду вторую порцию теста. — На, пробуй, пока горячий. Только не обожгись.

Шушак недоверчиво приблизился к тарелке. Он аккуратно, кончиками когтей оторвал кусочек дымящегося, кружевного блина, подул на него и отправил в рот.

На три секунды в таверне воцарилась абсолютная тишина. Прошка замер. Его глаза стали размером с те самые медные тазы на полках. Он медленно прожевал, сглотнул, а потом подпрыгнул на месте, забавно замахав хвостом!

— Ушам моим не верить, хвостом не махать! — завопил счетовод, хватая блин целиком, сворачивая его в трубочку и запихивая в рот. — Да это же... это же умоотъедательно! Мягкое, нежное, во рту тает, как весенний снег! Гном Броггар со своей солониной пусть в колодце утопится! Ведьма Мира, если твоя земная еда вся такая, то у нас от клиентов отбоя не будет! На Тракте наемники за такой кусок душу дьяволу продадут, а инквизиторы наши суровые в очередь выстроятся и кошельки к твоим ногам швырять станут!

Мира довольно рассмеялась, уперев руки в бока. Настроение стремительно поднималось. Ураган внутри нее утих, сменившись приятным, сытым теплом. Магия еды, подкрепленная ее кулинарным даром, сработала безупречно — Прошка прямо на глазах повеселел, а его амбарная книга была забыта напрочь.

За окном фургона Буян и Уголек, почуяв аппетитный запах домашней выпечки, дружно и требовательно заржали, напоминая, что упряжку тоже неплохо бы подкормить.

— Иду я, иду, проглоты! — крикнула им Мира, складывая стопку готовых блинов. — Сейчас и вам перепадет. Прошка, тащи варенье, если у твоего гнома хоть что-то сладкое осталось. Мы накормим Кошмаров и прибавим ходу. Мия где-то там, на Тракте, и мы должны успеть до темноты.

Шушак, с набитым ртом и перемазанными в масле усами, преданно закивал, бросаясь к кладовке:

— Все найду! Все закрома перерою! С такой хозяйкой мы этот Тракт за неделю завоюем!

Фургон, весело поскрипывая деревянными бортами, катился дальше сквозь изумрудный лес. Первое знакомство с земной кухней прошло успешно, а впереди их уже ждала пограничная застава и не самая приятная встреча.

Глава 5. Первый блин комом и солонка в лоб

Огромный деревянный фургон затормозил на небольшой, заросшей диким клевером опушке у самого края Опасного Тракта ближе к полудню. Тяжелые колеса, окованные гномьим железом, с хрустом подмяли сочные стебли. Буян и Уголек, демонические вороные кони с фиолетовыми искрами в гривах, сыто и шумно фыркали. Мира только что скормила им остатки утренних блинов, и чудовища временно превратились в покладистых домашних лошадок. Они лениво щипали траву, изредка косясь лиловыми глазами на дорогу.

Мира тяжело выдохнула, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба. Руки после удержания тяжелых кожаных вожжей неприятно гудели.

— Так, Проша, давай включай свой гномий навигатор, — Мира уперла руки в бока. — Нам нужно как можно быстрее найти Мию. Где тут у вас ближайший поисковый отряд, полиция или местное МЧС? Куда бежать?

Шушак удивленно округлил глаза и забавно дернул пушистыми ушами.

— Какая полиция, хозяйка? Какие отряды? Тракт — это дикие земли. Тут на тридцать миль вокруг только волки, разбойники да редкие королевские патрули, от которых проблем больше, чем помощи. Если твоя сестра выпала из портала, сама ты её долго искать будешь.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать у моря погоды?! — в голосе Миры звенящим ураганом поднялась паника. — Она же там одна!

— А я и не говорю сидеть, — Прошка важно поправил гусиное перо за ухом и кивнул на дорогу. — По Тракту каждый день сотни людей мотаются. Купцы, наемники, бродячие маги, гонцы столичные. Они все видят, все примечают. А еще они все хотят две вещи: выпить и пожрать. Твой фургон — это бывшая гномья таверна «Веселый топор». Нам нужно просто открыться. Завлекай народ, корми до отвала, а попутно выспрашивай про девчонку в странной одежде. Местные за хорошую миску вкусной горячей стряпни тебе всю подноготную Тракта выложат. Поняла логику?

Мира на секунду задумалась, переваривая слова счетовода. Бизнес-логика общепита работала одинаково в любых мирах. Лучший способ собрать слухи — это открыть кабак на перекрестке.

— Поняла, — она решительно подошла к правому борту фургона и с глухим стуком распахнула массивные деревянные ставни раздаточного окна. В лицо тут же ударил плотный, пахнущий нагретой хвоей и дорожной пылью воздух. Затем Мира повязала на голову чистую косынку и критически осмотрела кухню.

— Значит, открываем наш придорожный общепит. Будем варить рагу. Самое простое, сытное и быстрое блюдо. Из чего готовим? Каковы наши запасы на сегодня?

Шушак, забавно перебирая короткими мохнатыми лапками, резво выкатил из темного угла кладовой большую плетеную корзину.

— Вот, извольте созерцать, хозяйка. Местный корнеплод «хрустень».

Мира критически оглядела корнеплод. Снаружи он походил на земную картошку, был синего цвета и имел толстую кожуру. Зато, как сообщил Прошка, был сладким и разваривается в момент.

— Еще есть тыква «огневка», пара луковиц и целый мешок сушеных лесных грибов. — продолжал шушак. — Бывший владелец, Броггар, их у лесных эльфов на старый топор выменял. Грибы чистые, не проклятые, я проверял.

— Синяя картошка и эльфийские грибы? Ладно, для первого раза пойдет, — Мира засучила рукава своей удобной толстовки и перехватила поудобнее тяжелый поварской нож. — Главное — почистить все это добро побыстрее. Нам нужна полная кастрюля к полудню, пока по Тракту народ тянется.

Следующие двадцать минут на кухне стоял привычный рабочий гул. Мира вручную, уверенными быстрыми движениями нашинковала лук, порезала яркую оранжевую тыкву-огневку и закинула в казан вместе с ароматными эльфийскими грибами. Камень под чугуном уже вовсю пылал, рагу весело побулькивало, и по таверне пополз первый робкий, но безумно аппетитный аромат домашней стряпки.

Оставалось самое нудное — гора синего хрустеня. Мира попыталась срезать шкуру ножом, но та была твердой, как подошва старого сапога. Гномий тесак скользил, тупился и напрочь отказывался работать. Мира устало выдохнула, глядя на мозоли на пальцах. На Земле, в тесном фудтраке, она тратила на такую монотонную работу много времени. Здесь же, имея в руках настоящую магию действия, грех было не ускорить процесс. Раз уж утром с блинами всё вышло так просто, почему бы не заставить силу Тракта почистить эту проклятую картошку?

Она сделала глубокий, размеренный вдох и попыталась мысленно призвать свою новую силу, о которой утром толковал шушак. Сосредоточившись, она нацелилась твердым взглядом на гору синих корнеплодов в корзине и сделала резкий, повелительный пасс рукой. «Чистись и лети в воду!» — мысленно скомандовала она, пытаясь направить вектор силы на лезвие тесака.

Магия Тракта, спавшая внутри фургона, радостно и мгновенно отозвалась на призыв. Но ювелирная нарезка и грубая кинетика масс оказались вещами несовместимыми. Вместо аккуратных движений лезвия случился мощный пространственный пинок.

Один из крупных синих корнеплодов резко, со свистом рванул вверх, словно его выпустили из тугой катапульты. Картофелина с глухим, сочным стуком врезалась в толстую дубовую балку под самым потолком, раскололась надвое, срикошетила от стены и прилетела Прошке точно в пушистый упитанный бок. Шушак оскорбленно пискнул, выронил перо и кубарем покатился под ближайший табурет.

— Эй! Назад! Стоять! — испугалась Мира, взмахнув руками.

Но кухонный инвентарь уже почуял свободу. Новая магия действия, подстегнутая бурной, ураганной натурой Миры, окончательно сорвалась с поводка и пошла в дикий разнос. Медные и серебряные ложки на полках дружно, оглушительно зазвенели, сорвались с кованых крючков и выстроились в воздухе неровным, колеблющимся клином, словно стая перелетных птиц перед отлетом на юг. Большая суповая поварешка Броггара возглавила это безумное шествие и принялась нарезать стремительные круги под потолком, едва не задевая пучки сушеных трав.

Следом из огромного чана с водой начали по очереди выпрыгивать уже очищенные овощи, устраивая на дубовом разделочном столе настоящее акробатическое шоу. Брусочки оранжевой тыквы-огневки скакали по доске, как сумасшедшие лягушки, луковицы катались взад-вперед, уворачиваясь от летающих вилок, а нож в руке Миры мелко вибрировал, пытаясь вырваться и присоединиться к общему веселью.

— Ушам моим не верить, ведрам не звенеть! — в панике орал из-под табурета Прошка, прикрывая голову своей драгоценной амбарной книгой. — Ведьма Мира, уйми свою посуду! Они же весь инвентарь побьют! Архив поцарапают, стены попортят! Тормози их, ради всего святого!

— Да не знаю я, как её тормозить! — Мира в полном отчаянии прыгала по кухне, уворачиваясь от летящего венчика и пытаясь поймать руками взбесившиеся столовые приборы. — Стоять! Лежать! Кому сказала! Вернитесь на полки, жестянки недоделанные!

В этот самый момент, когда градус кухонного безумия достиг своего пика, тяжелая дубовая дверь таверны, ведущая на Тракт, с грохотом распахнулась. Металлическая защелка жалобно звякнула, ударившись о стену.

На пороге замерла высокая, массивная фигура в черных кожаных доспехах, которые были покрыты густым слоем серой дорожной пыли и бурыми пятнами высохшей болотной грязи. Суровое, словно вытесанное из камня лицо мужчины покрывала сеть мелких старых шрамов, а под серыми холодными глазами залегли темные тени от хронического недосыпа. На его широком поясе зловеще тускнела массивная серебряная бляха королевской Инквизиции — знак безграничной власти в этих краях.

Маршал Райан был зол. Даже не так — он был в ярости. Его элитный отряд Инквизиции уже неделю безрезультатно, по колено в жиже, прочесывал проклятые пограничные болота в поисках банды неуловимого Люциана. Солдаты спали на сырой земле, промокли до нитки и питались исключительно заплесневелыми сухарями.

Мужчина замер на пороге, и его хмурый, ледяной взгляд уставился на летающую по кухне утварь. Одна из шальных вилок, окончательно потеряв управление, пролетела в паре сантиметров от его уха и со звонким «дзинь» вонзилась в деревянный косяк.

Райан даже не поморщился. Взгляд его серых глаз стал еще холоднее. Он медленно и тяжело положил широкую ладонь на потертую рукоять длинного меча. За его спиной в дверном проеме тут же показались еще четверо угрюмых, измотанных солдат с тяжелыми арбалетами наперевес.

— Так, — грозно произнес маршал, делая тяжелый шаг внутрь обеденного зала. Пол под его коваными сапогами жалобно скрипнул. — Что тут у нас? Незаконное магическое транспортное средство в пограничной зоне. Использование магии телекинеза высшего уровня без лицензии Коллегии. Ведьма, руки на стол. Быстро. Кто такая? Откуда махина? Отвечать четко, пока я добрый.

Мира замерла посреди кухни с поварешкой в руке, тяжело дыша. Сердце ушло куда-то в район кроссовок. От этого пришлого мужика веяло такой убойной и тяжелой силой, что спорить с ним или качать права совершенно не хотелось. Страх ледяной, колючей волной окатил спину, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Она поняла: один неверный шаг — и их с Прошкой просто сотрут в порошок.

— Я... я не ведьма... я просто готовлю... — пролепетала Мира, делая медленный шаг назад, ближе к спасительному борту печи.

От сильного испуга её магия окончательно сорвалась со всех ментальных поводков. Волшебная энергия Миры, сжавшись в один плотный, звенящий комок лавиной ударила по первому попавшемуся предмету, который лежал на краю барной стойки.

Этим предметом, на беду, оказалась тяжелая, литая серебряная солонка в виде гномьего сундука, доверху наполненная крупной солью.

Снаряд сорвался с места со скоростью хорошего арбалетного болта. Райан, который за годы службы привык к атакам лесных тварей, болотной нечисти и боевых магов, но никак не ожидал, что придется обороняться от кухонной утвари, среагировать просто не успел. В замкнутом пространстве маленькой кухни законы кинетики сработали быстрее отточенных рефлексов элитного воина.

Бумс!

Тяжелое гномье серебро с сочным и очень звонким стуком прилетело суровому маршалу королевской Инквизиции точно в центр лба, прямо между нахмуренных бровей. Солонка отскочила в сторону, со звоном покатилась по полу, рассыпая по половицам белую соль. А на бледной коже мужчины, прямо на глазах у потрясенной публики, начала стремительно вырастать багровая и очень приметная шишка.

В таверне в ту же секунду повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом леса.

Летающие ложки мертвым грузом рухнули на пол, зазвенев по доскам. Картошка замерла в воздухе и с тихим шлепком упала в чан. Луковицы и тыква замерли на столе. Четверо солдат за спиной маршала синхронно вытаращили глаза, а их челюсти дружно поползли вниз, едва не задевая нагрудники доспехов. Никто. Ни один человек или монстр в этом полушарии еще не смел бить грозного и беспощадного Райана солонками. Тем более — прямо между глаз.

— Капец... — испуганно прошептала Мира, медленно прикрывая рот ладонью и понимая, что сейчас их, скорее всего, будут убивать.

— К оружию! Окружай ведьму! — первым пришел в себя сержант отряда. Он выхватил из ножен длинный стальной клинок, делая шаг вперед. Остальные бойцы тут же вскинули тяжелые арбалеты, беря Миру на прицел. Щелкнули взводимые механизмы.

За окном фургона Буян и Уголек, моментально почувствовав, что их новой хозяйке угрожает опасность, издали такое оглушительное и зловещее ржание, что доски обшивки фургона задрожали. Черные кони забили копытами, выбивая искры, и рванули привязь. Они явно были готовы сожрать этот инквизиторский отряд вместе с доспехами.

Из-под табурета снова робко показался серый нос Прошки. Шушак судорожно, со скоростью пулемета зашелестел страницами своей книги, быстро бормоча под нос дрожащим голоском:

— Так, замена дубовой двери — пять золотых. Посуда серебряная, помятая — два серебряных. Похороны шушака с почестями — за счет заведения... Ушам моим не верить, мы покойники. Чистые покойники. Нас сейчас по ветру развеют.

Поварешка в руке Миры мелко задрожала. Она мельком глянула на свои кроссовки, а потом на маршала. — И вообще, нечего на меня так смотреть. Я не ведьма. Меня... занесло к вам. Случайно. По Тракту вашему дырявому.

Райан хмуро мазнул взглядом по её джинсам, оценил гладкую ткань толстовки и тихо, коротко присвистнул. Багровая шишка на его лбу наливалась фиолетовым, но в глазах появилось понимание.

— Пришлая, значит. Снова Тракт задымил на рассвете, — он раздраженно хмыкнул и потер лоб. — Опять из чужого мира кого-то притащило на мою голову в самый разгар охоты. Ладно. Оформлять тебя будем позже. На Тракте одна бродила?

— Не одна! — Мира упрямо шагнула вперед, выставив поварешку как щит. — Со мной сестра была, Мия. Нас порталом раскидало.

Райан удивленно выгнул бровь, и на его жестких губах промелькнула тяжелая ирония.

— Так вас двое? И что, вторая такая же буйная, как ты?

— Она тихая. Интеллигентная, — буркнула Мира. — Книжки читает. Но если с её головы хоть один волос упадет — я вам эту солонку повторно организую.

Маршал Райан медленно, очень медленно закрыл глаза. Его широкие пальцы на рукояти меча побелели от напряжения. Он стоял неподвижно десять невыносимо длинных секунд, с трудом удерживая бушующую внутри бурю ярости. А затем открыл глаза, хмуро посмотрел под ноги на рассыпанную соль, перевел тяжелый взгляд на замершую Миру и... шумно, глубоко втянул носом воздух.

По кухне плыл невероятно густой, плотный и умопомрачительный аромат закипающего рагу. Запах лесных грибов, обжаренного лука, сладкой тыквы-огневки и редких специй Броггара смешался в один божественный коктейль. Это был настоящий, каноничный запах домашнего тепла, уюта и горячей, сытной еды, которой эти люди не видели уже вечность.

У одного из молодых солдат за спиной маршала так громко и требовательно высказался желудок, что парень густо, до ушей покраснел и сжался под своим арбалетом.

Райан медленно, словно нехотя, опустил руку от рукояти меча. Багровая шишка на его лбу горела и пульсировала, но суровый взгляд мужчины, направленный в сторону кухни, вдруг стал странно задумчивым. Короткие, рубленые фразы его несостоявшегося допроса сменились тяжелым, усталым вздохом человека, который безумно хочет просто по-человечески поесть.

— Солдаты, отставить оружие, — хмуро, едва шевеля губами, приказал Маршал, не сводя пристального взгляда с замершей Миры. — И что, твоё варево... оно скоро будет готово?

Мира моргнула один раз, затем другой. Поварешка в её руке всё еще мелко дрожала. Она ожидала кандалов, костра, ну или как минимум парочки боевых заклинаний в ответ на свой случайный «солоночный» обстрел. Но никак не кулинарного интереса от грозного предводителя Инквизиции.

— Минут десять, — выдавила она из себя, судорожно сглотнув скопившуюся слюну.

Она мельком глянула на пол, где среди рассыпанной соли уныло лежали недочищенные синие корнеплоды.

— Грибная база уже готова, а вот картошка... то есть, хрустень этот ваш... Ему нужен небольшой кулинарный пинок. Проша, тащи кипяток!

Райан хмуро потрогал пальцем багровую шишку на лбу, болезненно поморщился и сделал еще один уверенный шаг вперед.

Мира поняла: отступать некуда. Она сердито зыркнула на синие клубни, глубоко вздохнула и на этот раз направила магию не на тупой нож, а на саму кожицу овощей. Внутренний ураган подчинился воле су-шефа. Хрустени на полу крутанулись, жесткая кожура с сухим треском лопнула, и сама отвалилась в стороны, а очищенные клубни сами прыгнули в чашку с горячей водой, которую притащил Прошка. Поплескавшись в воде они отправились на доску, где нож уже нарезал их ровными, аккуратными кубиками. Потом нарезанная мякоть взмыла в воздух и с дружным шлепком нырнула прямо в кипящий казан с рагу. Брызги горячего бульона едва не долетели до сапог маршала.

Райан даже бровью не повел, лишь проводил взглядом летящие овощи. Он хмуро, аккуратно потрогал пальцем багровую шишку на лбу, болезненно поморщился и сделал еще один уверенный шаг вперед, проходя в глубь зала. Вблизи, без разделяющей их барной стойки, он казался еще огромнее, шире в плечах и опаснее. Кожаные доспехи тихо скрипнули при движении. Мужчина по-хозяйски, без приглашения отодвинул тяжелый дубовый стул, сел прямо напротив стойки и положил свои огромные, покрытые мозолями ладони на чистую деревянную столешницу. Из-под табурета тут же донеслось испуганное шуршание — Прошка пытался буквально слиться с половицами, чтобы его не заметили.

— Десять минут, — ровным, глухим голосом повторил он, буравя Миру взглядом и усаживаясь за тяжелый дубовый стул. — Мои люди займут столы в зале. Если твоя еда окажется паршивой, я арестую этот фургон на месте за покушение на жизнь королевского служащего при исполнении. Если сытной и съедобной... мы подробно поговорим о твоих документах. И о том, почему твои вороные кони снаружи так сильно похожи на демонических тварей из Нижней Бездны, которых запрещено держать без указа Короны. Время пошло.

Бойцы отряда быстро переглянулись, с облегченным, тихим стуком убрали арбалеты за спины и принялись шумно, с грохотом рассаживаться за свободные деревянные столы, бросая на Миру голодные, хищные, но всё еще настороженные взгляды. По залу разнесся отчетливый запах мокрой кожи и пота.

Мира глубоко вдохнула носом ароматный пар, поднимающийся над кастрюлей, и крепче перехватила поварешку. Первый страх улетучился, уступая место привычному, злому и боевому азарту профессионального земного кулинара. Маршал решил устроить проверку её кухне? Что ж, этот суровый инквизитор крупно попал. Земной су-шеф на своей территории авторитетов не признает. Даже если эти авторитеты — мрачные вояки со шрамами во весь лоб и серебряными бляхами на портупеях.

Она решительно повернулась к каменной плите, мысленно приказывая своей шальной магии полностью успокоиться и просто ровно, стабильно удерживать тепло под казаном. За окном таверны Кошмары Буян и Уголек мгновенно притихли, словно выжидая, чем закончится это странное гастрономическое противостояние между их новой хозяйкой и королевской Инквизицией.

Дорога вперед была надежно заблокирована карательным отрядом, младшая сестра Мия оставалась где-то далеко позади на бескрайнем Опасном Тракте, а на лбу её первого высокопоставленного и крайне опасного гостя багровел четкий, ровный след от серебряной солонки. Шоу под названием «бизнес на колесах» начиналось, и обратного пути у Миры уже не было.

Глава 6. Дипломатия на сытый желудок

Десять минут на профессиональной кухне — это целая вечность. На кухне таверны без тормозов — это полоса препятствий, где вместо финишной ленточки тебя ждет расстрел из арбалетов.

Мира вихрем металась между барной стойкой и пышущей жаром каменной печью. Магия действия, получив от хозяйки четкий и злой приказ «работать только на казан», больше не бунтовала и не швырялась вилками. Синий хрустень внутри медного котла кипел, отдавая крахмал грибному бульону. Рагу на глазах густело, наливалось красивым оранжевым цветом от тыквы-огневки и тихонько булькало. Мира виртуозно управлялась поварешкой, мысленно заставляя ингредиенты перемешиваться с идеальной скоростью.

За барной стойкой стояла такая гробовая тишина, что было слышно, как в углу скребется случайный лесной жук. Маршал Райан сидел неподвижно, словно каменное изваяние какого-то сурового и очень недовольного языческого бога, которому забыли принести жертву. Фиолетово-багровая шишка на его лбу раздулсь до величины хорошего куриного яйца. След от гномьей солонки выглядел монументально и очень портил грозный вид королевского Инквизитора.

Из-под дальнего табурета робко высунулся серый нос. Прошка, оценив обстановку и поняв, что убивать их прямо сейчас не будут, на пузе переполз за спину Миры. Он принялся тихо, как мышь, выставлять на раздаточную доску глубокие глиняные миски. Каждая весила почти по килограмму — старый гном любил посуду, которую невозможно разбить в обычной пьяной драке.

— Проша, хлеб — не оборачиваясь, скомандовала Мира, снимая котел с огня.

— Какой хлеб, хозяйка? — испуганно прошептал шушак, косясь на угрюмых солдат в зале. — Я же говорил, Броггар только сухари оставил. Ими только разбойников из пращи расстреливать. Свежий каравай три часа печь надо!

— Неси свои сухари. Живее!

Мира решительно схватила каменную буханку, которую Прошка выудил из ящика. Хлеб был твердым, как камень. На Земле такой только в утиль, но здесь...

Мира зажмурилась, прижала ладони к черствой корке и пустила внутрь хлеба мелкую, частую волну кинетической магии. Она заставила застоявшиеся молекулы внутри сухаря бешено двигаться, тереться друг о друга и нагреваться. По кухне тут же поплыл невероятный аромат свежей выпечки. Корочка под ее пальцами размякла, задышала теплом, и через секунду сухарь превратился в пышный, мягкий каравай, будто его только что достали из подовой печи.

Прошка от удивления едва не проглотил собственное гусиное перо.

— Ушам моим не верить, сухарям не размякать... Хозяйка, да ты не ведьма, ты кудесница!

Но Мире некогда было слушать дифирамбы шушака. Она ловко нарезала получившийся хлеб на толстые ломти. Первую, самую глубокую миску она налила маршалу до краев. Густое, дымящееся варево легло идеальной горкой. Сверху — щепотка сушеной зелени, которую Прошка откопал в закромах. Мира подхватила миску обеими руками и со стуком опустила её прямо перед Райаном. Туда же отправилась толстая деревянная ложка. Рядом лег увесистый ломоть хлеба.

— Кушайте, товарищ Инквизитор. Не обожгитесь, — ровным тоном произнесла она, уперев руки в бока. Страх ушел, остался только азарт. На своей кухне она не боялась никого.

Райан медленно опустил взгляд на тарелку. Густой пар от рагу ударил ему в лицо. Мужчина шумно, судорожно втянул воздух ноздрями. Его солдаты в зале, сидевшие за дальними столами, синхронно вытянули шеи. Запах эльфийских грибов в сочетании с правильной земной техникой обжарки лука творил с голодными, измотанными мужчинами страшные вещи. Дружное и сердитое урчание пяти мужских желудков теперь напоминало рокот приближающейся грозы.

Маршал не стал тратить время на светские беседы. Он взял ложку — в его огромной ладони она показалась крошечной щепкой — зачерпнул густое рагу и отправил в рот.

Мира затаила дыхание, внимательно следя за его лицом. Прошка за ее спиной зажмурился, готовый в любую секунду нырнуть под стол.

Три длинные секунды Райан жевал с абсолютно непроницаемым выражением лица. Мира даже успела подумать, не переборщила ли она с местными специями. Но затем сурово сдвинутые брови Маршала удивленно приподнялись. Он сделал второй глоток, оторвал кусок хлеба, макнул прямо в густой соус и снова отправил в рот. Скорость его движений увеличилась втрое. Мрачный Инквизитор уничтожал рагу с эффективностью хорошего комбайна, работающего на полную мощность.

— Наливай остальным, — не поднимая головы от миски, бросил он Мире.

Бойцы отряда дважды приглашать себя не заставили. Мира только успевала орудовать поварешкой, наполняя гномьи миски ароматным сытным варевом. Прошка подкладывал голодным солдатам хлеб и подавал ложки. В зале поднялся такой грохот от отодвигаемых стульев и стука ложек, что Буян и Уголек на улице завистливо и требовательно заржали.

Солдаты ели так, словно это был их первый нормальный обед за последний год. Мира едва успевала подливать добавку, а Прошка – подавать хлеб, утирая пот с мохнатого лба и тихонько подхихикивая.

Через пять минут миска маршала опустела. Райан аккуратно вытер дно хлебной коркой, съел её и со стуком отложил ложку.

И тут случилось то, что заставило саму Миру ошарашенно открыть рот.

Похоже, её новая магия, помимо левитации предметов, имела совершенно невероятные, скрытые свойства. На Земле её еда, конечно, была вкусной, но залечивать раны она точно не умела. Здесь же, в мире высокой концентрации магии, случилось настоящее чудо. Пища, приготовленная с помощью новых способностей Миры, приобрела мощнейший лечебный эффект. Она буквально заставляла кровь двигаться быстрее, а клетки тела — мгновенно обновляться.

Багровая, огромная шишка на лбу маршала вдруг начала бледнеть. Пятеро солдат застыли с ложками в руках, наблюдая за своим командиром. Прямо на глазах кожа между бровей разгладилась, страшный отек спал, и через десять секунд от сильного удара серебряной солонки не осталось даже малейшего следа.

Райан почувствовал странное, покалывающее тепло во лбу, удивленно нахмурился и провел ладонью по совершенно гладкой коже. Его серые глаза, до этого мутные и воспаленные от недельного недосыпа и болотной простуды, мгновенно прояснились. Темные круги исчезли, а спина выпрямилась без привычной усталости.

— Что это за колдовство? — он медленно поднялся со своего стула, мгновенно став выше Миры на целую голову. Его голос больше не был усталым и хриплым — теперь в нем звенела сталь.

— В этом вареве не было алхимических лечебных зелий, я бы почуял. Но у меня полностью ушла лихорадка, которую я подхватил в низинах. И... где след от твоего удара?

Мира быстро справилась с удивлением, иронично прищурилась и, скрестив руки на груди, уверенно оперлась о барную стойку. Кулинарные баффы? Отлично, запишем в графу «уникальные торговые предложения».

— Это называется профессионализм, — усмехнулась она, не выдавая своего шока. — Земная кулинария творит чудеса. Так что, арест отменяется? Или мне выписать королевской Инквизиции счет за скорую медицинскую помощь? С вас, кстати, три серебряных за обед на весь отряд. Проша, запиши в амбарную книгу.

Солдаты в зале, сытые, довольные, с порозовевшими щеками, испуганно притихли. Они с благоговейным ужасом смотрели на строптивую девку в странной одежде, которая посмела требовать деньги с исполнительной власти пограничья.

Райан долго, внимательно буравил взглядом лицо Миры. Его серые глаза сузились. В них промелькнула странная, оценивающая и уважительная искра. Маршал не разозлился на дерзость. Он залез в кожаный подсумок на поясе, достал тяжелый кошель и со звоном опустил его на деревянную столешницу.

— Здесь пять золотых. Это за обед. И за постой моего отряда в этом зале до завтрашнего утра.

— Чего? — Мира нахмурилась, убирая улыбку с лица. — Какой еще постой? У меня таверна на колесах, а не придорожный мотель. Нам ехать надо. Я сестру младшую ищу, она где-то на Тракте одна осталась!

Райан сделал шаг к окну раздачи, зыркнул на Тракт, где уже стремительно сгущались плотные, фиолетовые сумерки, а затем резко повернулся к ней.

— Тракт закрыт на два перегона вперед. Мои люди выставили заставы и завалили просеки бревнами. Из-за портальной вспышки из лесов и болот лезет нечисть, а где-то рядом, по донесениям лазутчиков, петляет банда контрабандиста Люциана. Ни один фургон не двинется с места без моего личного приказа. Вы остаетесь здесь. До самого рассвета. Это не обсуждается.

Мужчина развернулся на каблуках и тяжелым шагом направился к выходу, чтобы распределить ночные караулы среди своих бойцов.

Мира осталась стоять у стойки, зло сжимая в кулаке мешочек с монетами. За окном таверны раздался странный, протяжный и пронзительный свист, совершенно не похожий на крик ночной птицы. Кони испуганно переступили копытами, выбив сноп фиолетовых искр, а Прошка за спиной Миры судорожно сжал пальцами край её толстовки. На Опасный Тракт опускалась темная ночь, полная шорохов и тайн.

Глава 7. Как уложить контрабандиста в сундук

Повозка купца Элиаса въехала в приграничный торговый город Кром ближе к вечеру. Мия всю дорогу сидела на мягком тюке с сушеной гвоздикой, бережно прижимая к себе Рысю. Огненная белка оказалась на редкость смышленым, хоть и наглым существом. Она уже успела переполошить лошадей, стащить у толстяка-купца кусочек вяленого мяса и теперь мирно дремала на плече девушки, изредка подергивая пушистыми ушами со смешными кисточами.

— Приехали, госпожа Мия! — Элиас натянул вожжи у небольшого, но опрятного деревянного дома с вывеской «Лавка лечебных трав». — Здесь живет мой старинный приятель, лекарь Томас. Я договорюсь, он сдаст вам комнату на втором этаже за символическую плату. Побудете пока тут, в безопасности, пока ваша сестра не объявится. На Тракте сейчас неспокойно, маршал Райан со своим отрядом эльфа-разбойника ищут. Я оплачу все расходы. Считайте это моей скромной благодарностью за спасенье моей персоны и товара.

— Спасибо вам, Элиас, — Мия искренне улыбнулась, аккуратно спускаясь на каменистую мостовую. После дикого леса пригород казался оазисом цивилизации, хоть и отдавал средневековой теснотой, запахом навоза и жареной рыбы.

Комнатка на втором этаже лавки оказалась крошечной, но удивительно уютной. Прямо под потолком сушились пучки местной серебристой мяты, в углу стоял массивный дубовый сундук с бельем, которое было переложено сухими фиолетовыми цветами — местным аналогом горной лаванды. Хозяин лавки, ворчливый плешивый старик Томас, выдал Мие чистую постель, ужин из отварных овощей, печёной рыбы и пресных лепешек и ушел вниз запирать двери на ночь.

Мия сидела возле узкого окна, глядя на темнеющие крыши чужого города. Рыся крутилась на подоконнике, с любопытством обнюхивая два помятых крафтовых пакетика, которые Мия вытащила из глубоких карманов своей толстовки. Внутри пакетиков чудом сохранился земной черный чай с бергамотом и немного сушеного чабреца — она прихватила их перед самым закрытием смены в фудтраке, чтобы дома заварить чай. Девушка задумчиво перебирала пальцами сухие чайные листья. Накатывала тихая, глухая грусть. Где сейчас Мира? Жива ли?

Вдруг за окном, со стороны черепичной крыши, раздался негромкий стук, шуршание и послышался болезненный стон.

Рыся мгновенно подпрыгнула, распушила огненный хвост и зловеще зашипела, выставив свои крошечные клыки. Мия замерла, вжавшись в спинку стула. Окно резко распахнулось, впуская в комнату поток холодного ночного воздуха, в котором отчетливо различался металлический запах крови.

Через подоконник, тяжело дыша, перевалился высокий силуэт.

Незнакомец рухнул на колени прямо на деревянный пол, пачкая светлые доски красными каплями. На первый взгляд он выглядел как обычный парень, но его уши, скрытые под растрепанными серебристыми волосами, были длинными и заостренными. Эльф. На нем был дорогой, но изорванный в клочья темно-зеленый камзол, а левую сторону груди стягивала наспех наложенная грязная повязка. Несмотря на тяжелую рану и бледность, его красивое лицо исказила ироничная, дерзкая усмешка. Глаза эльфа, янтарно-желтые, как свежий мед, блеснули в полумраке.

— Опаньки... — хрипло, но с явным щегольством произнес он, прижимая ладонь к раненому боку. — Какая очаровательная нимфа. Надеюсь, ты не побежишь звать стражу, красавица? А то мне сейчас очень не хочется умирать.

Это был Люциан, тот самый контрабандист пограничья, которого разыскивала Инквизиция королевства. Он попытался галантно поклониться, но покачнулся и едва не ткнулся носом в пол.

Внизу, на улице, уже раздавались зычные крики городской стражи, лай собак и тяжелый топот кованых сапог. На стенах комнаты заплясали отсветы факелов.

— Ищите здесь! Он ушел по крышам! Обыскать каждый переулок! Личный приказ маршала Райана!

Мия мгновенно поняла: если этого ушастого найдут в её комнате, её саму вздернут на первом же столбе за пособничество государственному преступнику. Страх ледяной волной ударил по ногам, но паника снова отступила перед её привычным стремлением к порядку.

Эльф Люциан тем временем из последних сил пытался подняться, криво улыбаясь:

— Ну что, хозяюшка... сдашь меня Инквизиции? Или договоримся?

— Молчи, — тихо оборвала его Мия. В ней снова проснулось то самое странное, покалывающее ощущение в ладонях. Она на минуту задумалась, вспоминая историю с сорняком-переростком, что-то прикинула в уме и быстро схватила со стола глиняную кружку, куда минуту назад насыпала щепотку земного чая с бергамотом.

Ей нужно было успокоить этого строптивого гостя, чтобы он не выдал их шумом. Мия плеснула в чашку теплой воды из кувшина и опустила пальцы прямо в воду, мысленно концентрируясь на слове «покой». Ладони сразу стали прохладными и уже знакомое ощущение потока энергии накрыло Мию. Пальцы снова засветились голубоватым светом и маленькие искорки окутали кружку. Жидкость мгновенно потемнела, распространяя густой тягучий аромат, от которого у самой Мии слегка закружилась голова.

— Пей. Быстро, — она поднесла кружку к губам эльфа.

Люциан недоверчиво прищурился, почуяв незнакомый запах, от которого тут же захотелось свернуться клубочком прямо на полу и провалиться в сон. Он сделал два крупных глотка.

Эффект от магии Мии, усиленный земными травами, превзошел все ожидания. Глаза эльфа мгновенно округлились. Янтарный огонек в них подернулся густым туманом. Контрабандист попытался что-то сказать, его губы забавно зашевелились, выдавая беззвучное: «Ну ты и ведьма...». А затем его ноги подкосились, и Люциан мешком повалился вперед, прямо на руки ошарашенной девушке.

— Ничего себе, он тяжелый! А по виду не скажешь, — подумала она, с трудом удерживая обмякшее эльфийское тело.

А в дверь внизу уже яростно колотили прикладами арбалетов. Старик Томас испуганно закричал. Стража ломилась внутрь, поэтому раздумывать было некогда.

Кряхтя от натуги и используя всю свою силу, на чистом адреналине Мия потащила спящего эльфа по полу к огромному бельевому сундуку в углу. Рыся весело скакала рядом, воспринимая происходящее как отличную игру. Девушка откинула тяжелую дубовую крышку. Изнутри пахнуло горной лавандой.

Мия кое-как перевалила Люциана через край. Высокий, изящный эльф идеально улегся на дно, буквально утонув в белье и ворохе фиолетовых сухих цветов. От этого лавандовый аромат в комнате стал просто убойным. Девушка захлопнула крышку, накинула сверху свое покрывало и огляделась. На светлых досках пола предательски блестели крупные багровые капли. Стражники увидят их сразу.

Мия в панике опустилась на колени, прижав ладони прямо к кровавым пятнам. Ладони снова закололо. Девушка зажмурилась, мысленно умоляя: «Исчезни, впитайся, стань невидимым!»

Магия мгновенно отозвалась. С кончиков пальцев сорвались голубоватые искорки, ныряя в древесину. Случилось невероятное. Магия свойств буквально перестроила структуру жидкости. Капли крови на глазах ошарашенной девушки за секунду потеряла цвет, превратившись в обычную прозрачную воду, которая тут же, без следа впиталась в сухое дерево. Пол стал абсолютно чистым и сухим. Пахло только лавандой и бергамотом.

Не успела Мия выпрямиться, как дверь её комнатки с треском распахнулась. На пороге стояли двое злых стражников с обнаженными тесаками. За их спинами маячил аптекарь Томас.

— Именем Короны! — рявкнул первый стражник, внимательно оглядывая комнату. — Здесь видели раненого эльфа-контрабандиста! Девка, кто у тебя прячется? Почему окно открыто? И почему у тебя тут пахнет, как в парфюмерной лавке столичной герцогини?

Мия спокойно повернулась к ним, удерживая на лице маску сонной, тихой невинности. Она лениво поправила волосы и зевнула, обнимая прыгнувшую к ней на руки Рысю. Огненная белка зловеще уставилась на стражу, тихонько пощелкивая клыками.

— Окно открыла, потому что душно, — ровным, журчащим голосом ответила Мия. — А пахнет... это мыло такое. Искать у меня некого, комната пуста, как видите. Вы мне весь сон испортили.

Стражники недоверчиво осмотрели тесную каморку. Заглянули под кровать, потыкали мечом в шторы. Один из них подошел к огромному дубовому сундуку, подозрительно похлопал ладонью по тяжелой крышке. Внутри сундука было тихо — Люциан после убойного чая Мии спал так крепко, что, казалось, даже дышать перестал.

— Ладно, чисто, — буркнул старший патрульный, чихая от густого цветочного запаха. — Пошли дальше, парни. Этот ушастый гад, видать, на соседнюю улицу сиганул. Простите за беспокойство, госпожа. Если увидите эльфа с наглой рожей и в зеленом камзоле — кричите сразу.

Дверь закрылась, шаги стражи затихли на лестнице. Томас снова запер входную дверь. Вскоре весь дом затих

Мия тяжело выдохнула, чувствуя, как колени начинают крупно дрожать. Она подошла к сундуку и откинула крышку. Эльфийский принц Люциан лежал среди белья и лаванды, на его бледных щеках играл здоровый румянец, а рана на боку под воздействием магического чая Мии больше не кровоточила. Он был невероятно красивым и выглядел совершенно безобидно.

Мия иронично покачала головой, закрывая лицо руками.

— Ну и ну... Познакомилась с городом, называется. Мира, где бы ты ни была, найди меня быстрее. А то я, кажется, случайно уложила в сундук главного контрабандиста Тракта и врага всей Инквизиции.

Рыся согласно застрекотала, победно уселась прямо на грудь спящему эльфу и распушила хвост. Ночь только начиналась, а под крышей дома Томаса поселилась тайна.

Глава 8. Забастовка взбесившихся веников

Ночь в закрытой таверне напоминала затянувшуюся осаду. За массивными дубовыми ставнями раз за разом слышался тот самый протяжный свист. Буян и Уголек на улице глухо били копытами, высекая фиолетовые искры. Но вперед кони не рвались. Заставы Маршала Райана надежно перекрывали Опасный Тракт в обоих направлениях.

Внутри обеденного зала, нагло заняв лучшие места у камина, дрыхли четверо инквизиторов. Они спали без задних ног, оглашая помещение громовым, сытым храпом. Волшебное рагу Миры с синим хрустенем и эльфийскими грибами подействовало на измотанных солдат как хорошее снотворное.

Сам Маршал Райан не спал. Он уютно устроился в углу за массивным дубовым столом и хмуро изучал при свете оплывающей свечи какую-то пожелтевшую карту. На его лбу не осталось ни малейшего следа от шишки, полученной в результате противостояния с серебряной солонкой. Новая кулинарная магия расширенного действия убрала её без остатка.

Мира тем временем сидела на высоком табурете за барной стойкой и тихо злилась. Сон не шел. Мысли о Мие тяжелым грузом давили на грудь. Вдобавок ко всему, кухня после дневного гастрономического погрома напоминала поле боя. Повсюду валялись синие очистки, виднелись липкие пятна от тыквенного сока, а пол тонким слоем покрывала рассыпанная соль.

— Так, Проша, — Мира решительно засучила рукава и зыркнула на притаившегося в углу шушака. — Нам нужно убраться. Полноценно. До рассвета здесь всё должно блестеть, иначе я сойду с ума. Где у Броггара моющие средства?

Счетовод нехотя оторвался от своей амбарной тетради и кивнул на узкий шкаф под лестницей:

— Там всё. Ведра, тряпки и старый гномий веник из сурового болотного кустарника. Только ты, хозяйка, руками не маши. Магию свою кухонную не трогай. Хватит с нас приключений с летающим хрустенем и убойной солонкой. Я такого стресса второй раз не переживу.

— Да брось ты, — Мира уверенно подошла к шкафу и вытащила массивную швабру и куцый, жесткий веник. — С блинами получилось? Получилось. Рагу сварила? Сварила. Я просто хочу, чтобы эти веники подмели пол сами, пока я протру барную стойку. Что тут сложного? Вектор силы вперед-назад, обычная физика. Смотри и учись, пушистый.

Мира сделала глубокий вдох, вытянула ладони над шваброй и веником. Она попыталась сосредоточиться, мысленно отдавая приказ: «Чистить пол. От стойки до двери. Быстро и ровно». В груди уже привычно крутанулась горячая, пульсирующая волна. Новая сила охотно сорвалась с пальцев, окутывая старое дерево мелкой золотистой паутиной.

И тут же всё пошло кувырком. Бытовая магия в руках дипломированного су-шефа обладала на редкость строптивым характером.

Швабра вдруг резко дернулась, выпрямилась и с сухим стуком встала вертикально на свои тряпичные пучки. Веник забавно распушил свои прутья их болотной травы, словно павлин хвост, и издал тихий, угрожающий шорох. Инвентарь ожил, но вместо того, чтобы мирно собирать грязь, деревянные инструменты обрели полноценное, капризное эго.

Швабра сделала нелепый прыжок вперед, наподдала венику тяжелым деревянным черенком и резво бросилась в сторону камина. Веник оскорбленно затрещал, рванул следом и на лету залепил швабре грязными прутьями прямо по поперечине.

— Эй! Вы что творите?! А ну стоять! — ахнула Мира, бросаясь наперерез взбесившемуся инвентарю.

Между тем веник и швабра начали делить сферы влияния. Между ними завязалась самая настоящая, яростная потасовка за право обладания совком. Они с глухим стуком колотили друг друга черенками, поднимая в воздух тучи застарелой пыли. Мира бросилась им наперерез, намереваясь схватить строптивые инструменты, но швабра сделала сложный финт, увернулась от её рук и со всего размаху швырнула тяжелый медный таз прямо в сторону барной стойки.

— Ушам моим не верить, архивам погибать! — взвизгнул Прошка, ныряя под стойку вместе со своей тетрадью. — Я же говорил! Нас сейчас заживо погребет под мусором!

Медный таз, с оглушительным звоном ударившись о барную стойку, отрикошетил от неё и полетел по идеальной параболе точно в голову спящему сержанту инквизиции.

Мира в панике вскинула руки, пытаясь перехватить летящий снаряд магическим импульсом. Но от избытка эмоций не смогла рассчитать интенсивность потока магии и лишь придала тазу дополнительное ускорение.

В следующую секунду из темноты угла материализовалась массивная фигура Маршала Райана. Он сработал на чистых рефлексах. Его длинный меч с тихим шелестом покинул ножны и широкое стальное лезвие плашмя встретило летящий таз идеальным, выверенным ударом.

БАЦ!

Тяжелый таз, смятый пополам, со свистом отлетел в сторону и впечатался в стену, застряв между досками. Гвалт в фургоне стоял оглушительный, но спящие инквизиторы на полу даже не пошевелились – снотворное действие рагу ещё не закончилось.

Райан плавно опустил меч и медленно перевел взгляд своих серых холодных глаз на Миру. Она стояла посреди кухни с поднятыми руками, напоминая пойманного на месте преступления воришку. По залу всё еще метались взбесившиеся веник и швабра, с треском колотя друг друга возле камина.

— Использование несанкционированных боевых заклинаний и одушевление предметов, — ровно и без эмоций констатировал Маршал, убирая клинок в ножны. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Девка, ты решила извести мой отряд при помощи швабры и веника?

— Они... они сами! — Мира покраснела до ушей, чувствуя себя полной дурой. — Я просто хотела помыть пол! Кто же знал, что у вашего гнома швабры с характером волкодавов?!

Райан хмуро посмотрел на буйный инвентарь. Он сделал два быстрых шага вперед, поймал прыгнувшую швабру за черенок прямо в воздухе и с сухим хрустом переломил её через колено. Веник от такой демонстрации силы мгновенно растерял весь свой боевой пыл, испуганно сжался в углу и прикинулся обычной мертвой связкой прутьев. Наконец в таверне наступила относительная тишина. Мира шумно выдохнула, опуская руки.

— Держи свою древесину, ведьма, — Райан швырнул обломки швабры в камин.

Он подошел ближе к барной стойке и, протянув руку на миг коснулся пальцами лба Миры. Она замерла под его рукой, как мышонок, попавший в лапы к коту. От него пахло кожей, металлом и едва уловимым ароматом её собственного грибного рагу. Через мгновение Райан убрал руку.

— Твоя магия сильна, но она абсолютно дикая. Неотёсанная. Ты управляешь ей, как ребенок, который нашел заряженный арбалет.

— Я не ведьма, я уже говорила, — буркнула Мира, упрямо вздернув подбородок. — И вообще, спасибо за таз. Но с Трактом вы не правы. Мне нужно ехать. Моя сестра Мия... она не приспособлена к вашим лесам. Если с ней что-то случится, мне плевать будет на ваши заставы и инквизиторов. Я Кошмаров в галоп пущу и протараню любой ваш блокпост. Понятно?

Райан долго, внимательно буравил её взглядом. Его жесткие губы на секунду тронула едва заметная, суровая усмешка – он оценил её боевой запал. Но Райан был слишком опытным военным, чтобы рассиропиться перед строптивой девчонкой.

— Понятно, — ровно ответил он, складывая руки на груди. — Характер у тебя взрывной, как у молодой мантикоры. Но Тракт я не открою. И не из вредности, чтоб ты понимала, — он вскинул руку, жестом останавливая собравшуюся возразить Миру.

— Час назад мои лазутчики поймали след на севере. Банда Люциана прорывается к приграничному городу. Твоя сестра, если у неё есть хоть капля мозгов, пойдет именно туда, к людским лавкам. Завтра на рассвете мой отряд выдвигается в ту сторону. Мы поедем впереди твоего фургона. Это единственный для тебя шанс доехать до города без приключений.

Мира замерла. Приграничный город. Значит, Мия, скорее всего, там. Интуиция подсказывала, что мрачный Маршал говорит правду.

— Ладно, — согласилась она, неохотно протягивая ему руку через барную стойку. — Договорились, Маршал, до рассвета стоим. Но если утром вы задержите меня хоть на минуту из-за своих досмотров — солонка покажется вам легким предупреждением.

Райан посмотрел на её маленькую, испачканную ладонь. Его огромная мозолистая рука обхватила её пальцы. Хватка была крепкой, горячей и надежной. Качели недопонимания качнулись в сторону шаткого перемирия.

— Договорились, ведьма, — тихо произнес он, отпуская её руку и поворачиваясь обратно к своей карте.

Из-под стойки робко показался Прошка, утирая пот с мохнатого лба:

— Ушам моим не верить, веники побеждены, Маршал задобрен... Записываю в амбарную книгу: «Убытки ночные — одна швабра. Прибыль — союз с Инквизицией». Господа, давайте уже спать, а то у меня от вашей дипломатии хвост поджимается.

Мира устало улыбнулась, посмотрела на притихший в углу веник и присела на табурет, закрывая глаза. За порогом таверны, далеко в ночной темноте, фиолетовый туман Тракта продолжал сгущаться. А две сестры спали под разными крышами, по соседству с мужчинами, которые затеяли взрослую игру в «кошки-мышки».

Глава 9. Сестринские объятия и безбилетный пассажир

Рассвет едва брезжил над Опасным Трактом, когда Мира уже вовсю гремела посудой на кухне. Профессиональная гордость су-шефа не позволяла отпустить гостей голодными. Даже если эти гости — хмурые королевские инквизиторы, которые вчера угрожали ей арестом. Мира решила окончательно добить сурового Маршала Райана и накормить его и всю его команду земным завтраком. Никаких пресных гномьих сухарей. Сегодня в меню значились пышные, воздушные оладьи с нежным и сладким кремом из тыквы-огневки.

Новая магия Миры, устав за ночь от собственных буйных выходок, на этот раз вела себя на удивление смирно. Импульсы подчинялись каждому движению мысли Миры. Настоящее бытовое волшебство без казусов.

Ярко-оранжевые плоды тыквы чистились сами за секунду, шкурка аккуратно слетала ровной лентой прямо в ведро. Тесто в глубокой миске замешивалось венчиком, который размеренно двигался плавными, круговыми движениями, повинуясь мысленным командам. Мира просто держала руки над столом, а в большой чашке послушно взбивался нежный оранжевый крем из тыквы-огневки и белков до состояния плотных пиков. Каменная печь Броггара уютно, сыто гудела, отдавая ровный, сухой жар.

Даже старый веник в углу присмирел. Боясь остаться без последних прутьев после вчерашней взбучки от Маршала, он тихонько, аккуратно заметал мелкий сор прямо на медный совок. Никакого хулиганства. Чистый порядок и кухонная идиллия.

— Ушам моим не верить, веникам не бунтовать, — Прошка сидел на табурете, забавно поджав лапы и втягивал носом воздух. — Хозяйка Мира, пахнет так, что у меня сейчас амбарная тетрадь от слюней размокнет. Это что за чудо такое?

Прошка потыкал коготком в мягкий масляный кругляш из теста, прикидывая, как половчее схватить ароматное лакомство. А Буян и Уголек уже заглядывали в окно фургона, били копытами и громко ржали, требуя свою порцию. Наглые копытные лопали все, что им давали, не брезгуя человеческой едой.

— Это оладьи, Проша. Настоящие, пышные, со сладким соусом, — Мира ловко перевернула очередную порцию золотистых кругляшей. — Зови наших конвойных к столу.

Запах жареного теста подействовал на спящих у камина инквизиторов лучше любого боевого горна. Солдаты по очереди вскакивали со своих лежанок, испуганно озираясь, но тут же блаженно замирали, ловя ноздрями божественный аромат.

Сам Маршал Райан зашел на кухню ровно в тот момент, когда Мира выставила на барную стойку первую огромную тарелку, доверху наполненную дымящейся выпечкой. После сна он выглядел отдохнувшим и менее угрюмым. Мужчина хмуро посмотрел на золотистые оладьи, затем на Миру.

— Завтрак, Маршал. Перед долгой дорогой, — Мира иронично прищурилась, пододвигая к нему тарелку с оладьями и миску с тыквенным кремом. — Садитесь, не стесняйтесь. Моя магия сегодня мирная, солонки летать не будут.

Райан хмуро опустился на тяжелый стул. Огромной ладонью он уверенно схватил кругляш из теста, обмакнул его в нежный крем и отправил в рот. Через мгновение морщины на его лбу разгладились, а на лице появилось выражение полного умиротворения. Глядя на своего командира, бойцы отряда дважды приглашать себя не заставили.

Через минуту в таверне стоял лишь дружный, сытый стук приборов и довольное сопение солдат. Оладьи исчезали с тарелок со скоростью лесного пожара. Земная еда, заряженная мягким магическим теплом Миры, моментально разгоняла остатки ночной усталости. Солдаты розовели на глазах, их плечи расправлялись, а взгляды, бросаемые на повариху, становились всё более теплыми и преданными.

Когда с завтраком было покончено, Райан аккуратно отодвинул тарелку, поднялся и сухо скомандовал:

— Отряду — седлать коней. Ведьма, собирай инвентарь. Мы выступаем. Марш будет быстрым.

— Хоть бы спасибо сказал, — проворчала Мира, вынося Буяну и Угольку добрую порцию оладий с кремом.

— Я все слышу, — крикнул Маршал вдогонку Мире.

Она лишь хмыкнула, скармливая выпечку Кошмарам. Жеребцы аккуратно, теплыми губами хватали угощение и преданно заглядывая ей в глаза. Кони были полностью готовы к путешествию по Опасному Тракту.

Фургон Миры под конвоем инквизиторов отбыл от места ночной стоянки через десять минут. Буян и Уголек, подстегиваемые утренней прохладой и сытным завтраком, бежали ровно, без брыканий. Тяжелый гномий фургон катился по каменистому Тракту, поднимая легкие облака серой пыли. Впереди, ровной рысью ехали четверо солдат. Сам Маршал Райан держался чуть в стороне, уверенно управляя своим огромным вороным жеребцом.

Мира крепко сжимала кожаные вожжи, напряженно вглядываясь в редеющий утренний туман. Сердце внутри билось в бешеном ритме. «Только бы она была там», — крутилось в голове.

Приграничный город встретил их шумом просыпающихся улиц, криками первых торговцев и густым запахом печного дыма. Таверна на колесах произвела среди местных жителей настоящий фурор. Прохожие испуганно шарахались к стенам домов, лавочники спешно закрывали ставни, а городская стража на заставе едва не выронила алебарды, когда Маршал Райан молча продемонстрировал им свою серебряную бляху Короны.

Инквизиторский конвой уверенно свернул в узкий, мощеный булыжником переулок и остановился напротив опрятного двухэтажного дома. На стене дома криво покачивалась вывеска: «Лавка лечебных трав и колониальных товаров».

Мира дождалась, пока Буян и Уголек полностью замрут, бросила вожжи на козлы и спрыгнула на землю. Она задрала голову вверх и стала с любопытством осматриваться.

В ту же секунду узкое деревянное окно на втором этаже лавки с треском распахнулось.

В проеме показалась знакомая русая макушка. Мия, сонная, в своей неизменной земной толстовке, уставилась вниз. Её глаза округлились до размеров чайных блюдец. Она с удивлением таращилась на гигантский фургон и запряженных в него Кошмаров. Но через мгновение она уже перевесилась через подоконник, рискуя вывалиться и бешено замахала руками.

— Мира! — пронзительно, на весь переулок закричала Мия.

— Мия! Мелкая! — заорала в ответ Мира, напрочь забыв о всяких приличиях.

Через тридцать секунд дверь лавки травника распахнулась со страшным грохотом. Мия вылетела на крыльцо, едва не сбив с ног плешивого старика Томаса, который испуганно прижимал к груди банку с сушеными пиявками. Мира ураганом рванулась навстречу.

Они столкнулись посреди мостовой. Мира сжала сестру в объятиях так крепко, что у той отчетливо хрустнули ребра. Они обе плакали, смеялись, что-то несвязно бормотали друг другу, топчась на грязных булыжниках. Солдат из отряда Райана, суровый сержант со шрамом, трогательно шмыгнул носом и поспешно отвернулся, делая вид, что проверяет подпругу у коня.

Маршал Райан плавно спешился. Он подошел ближе, хмуро разглядывая двух абсолютно одинаково и странно одетых земных девчонок. Его тяжелые сапоги гулко стучали по камням.

— Живая, — Мира наконец отстранилась, судорожно вытирая слезы со щек и осматривая сестру с ног до головы. — Целая. Руки, ноги на месте. Господи, Мия, я чуть с ума не сошла! Как ты тут вообще выжила в этом диком лесу?

— Я не одна выживала, — Мия мягко улыбнулась, её голос журчал ровно и успокаивающе, прохладной водой смывая остатки паники старшей сестры. — Меня спас один очень добрый купец по имени Элиас. Он привез меня сюда и даже оплатил эту комнату у лекаря Томаса на неделю вперед. А еще... у меня теперь есть питомец. И кажется... кажется, у меня прорезались какие-то странные способности.

— Способности? — Мира иронично выгнула бровь. — Добро пожаловать в клуб магических попаданок, мелкая. Я теперь могу силой мысли швырять чугунные сковородки и делать оладьи без рук. Тракт нас знатно закоротил. Пошли скорее в твою каморку, заберем вещи, познакомлю тебя с нашим завхозом. Проша, а ну слезай с козел!

Шушак резво скатился вниз, прижимая к груди свою амбарную книгу. Важно перебирая короткими лапками и гордо покачивая пушистым хвостом Прошка приблизился к девушкам. Его кожаный нос смешно дергался, изучая новые городские запахи.

— Позвольте представиться, младшая ведьма Мия, — Прошка напыщенно поклонился, смешно раздув щеки. — Я Прошка. Главный счетовод, хранитель и законный разум этого гастрономического предприятия на колесах. Записываю в ведомость: «Сестра Мия — одна штука. Найдена в целости, возврату не подлежит». Теперь у нас полный комплект.

Мия от удивления даже рот приоткрыла. Она опустилась на корточки прямо перед шушаком, её глаза заблестели от искреннего восторга юного натуралиста.

— Какое чудо... Какая пушистая прелесть! Можно тебя потрогать?

— Эй! Никаких тисканий! Соблюдайте субординацию, женщина! — пискнул Прошка, испуганно пятясь назад и прикрываясь тетрадью от тянущихся к нему рук Мии. — Я официальное лицо!

Мира громко расхохоталась, подхватывая сестру под руку.

— Прошка — шушак. Это что-то вроде домового, только с характером главного бухгалтера на налоговой проверке, — весело пояснила старшая сестра, ведя Мию к крыльцу лавки. — Он следит за припасами, ворчит на летающие вилки и считает каждую ложку муки. На вид он, конечно, упитанный енот, но под этой серой шерстью скрывается жуткий зануда в кожаном жилете. Из карманов вечно торчат огрызки карандашей и мелки, а его тетрадь — это местная святыня. Так что аккуратнее с объятиями, а то он внесет твой восторг в графу непредвиденных расходов.

— Не зануда, а ответственное материальное лицо! — гордо уточнил шушак, засеменив следом и яростно лупя пушистым хвостом по деревянным ступенькам.

— Ладно, пошли наверх. Маршал, вы с нами? Или останетесь караулить Кошмаров, чтобы они местную стражу не сожрали?

Райан хмуро посмотрел на вывеску лавки Томаса. Его лицо снова стало каменным, а серые глаза опасно сузились.

— Я пойду с вами. Мои лазутчики утверждают, что раненый Люциан ушел именно в этот квартал по крышам. Мне нужно осмотреть дом.

Они всей толпой поднялись по узкой, скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Старик Томас остался внизу, тихо молясь всем известным богам пограничья.

Комнатка Мии встретила их густым, концентрированным ароматом. Здесь пахло сушеной серебряной мятой, земным бергамотом от помятых крафтовых пакетиков на окне и очень сильно — сухой лавандой. Источником лавандового безумия был огромный, окованный медью дубовый сундук для белья, стоявший в самом углу у стены. На сундуке, под лоскутным одеялом копошилось маленькое существо, похожее на белку с шерстью огненного цвета.

Рыся при появлении толпы незнакомцев мгновенно распушила свой огромный лисий хвост, выставила два крошечных, но очень острых клыка и яростно, предупреждающе застрекотала на всю комнату.

— Ушам моим не верить, крысам не борзеть! — Прошка от неожиданности подпрыгнул на месте, прячась за кроссовки Миры. — Это же клыкастый грызень! Дикая лесная тварь! Хозяйка Мира, тащи поварешку, эта гадость сейчас нам весь бюджет перекусает!

— Рыся, фу! Свои! — Мия поспешно подошла к сундуку, протягивая руку. Огненная белка тут же сменила гнев на милость, спрятала клыки и ловким прыжком взлетела девушке на плечо и преданно уткнулась в щеку, косясь на Прошку с явным превосходством.

Мира с любопытством рассматривала питомца:

— Ну и ну, мелкая. У меня демонические лошади жрут свеклу с рук, у тебя — зубастая белка на плече сидит. Мы точно откроем лучший кабак в этом полушарии.

Маршал Райан тем временем не обращал внимания на животных. Он медленно, тяжелым шагом прошелся по тесной каморке. Кожа его доспеха тихо поскрипывала. Мужчина остановился посреди комнаты, шумно втянул носом воздух и нахмурился. На полу у окна виднелось едва заметное пятно, чуть более темного цвета, чем доски. Райан присел на одно колено, коснулся пятна пальцами и поднес их к носу.

— Странно, — глухо произнес Маршал, поднимаясь. Он зафиксировал тяжелый взгляд на бледном лице Мии. — На вид простая вода, но пахнет благородными эльфийскими маслами. И лавандой. Слишком сильный запах для обычной каморки травника. Девка, ты ночью ничего странного не слышала? Никто по крыше не бегал?

Мия замерла. Её сердце пропустило удар, но внешне она умудрилась сохранить идеальное, прохладное спокойствие. Она аккуратно погладила Рысю по огненной спинке.

— Ночью штормило. Ветер сильный был, черепица шумела. Я спала очень крепко, Маршал. Никого не видела.

Райан медленно повернулся вокруг своей оси. Он явно что-то чуял. Военный инстинкт Инквизитора кричал о том, что то, что он ищет находится прямо у него под носом. Его хмурый взгляд плавно скользнул по шторам, по узкой кровати и, наконец, намертво зафиксировался на огромном дубовом сундуке в углу. На том самом, с которого только что спрыгнула Рыся.

Мия незаметно сжала кулаки, чувствуя, как внутри ладоней снова начинает робко покалывать магия. Мира, мгновенно уловив напряжение младшей сестры, подобралась всем телом, её пальцы нащупали на столе тяжелую кружку. Её магический ураган телекинеза готов был сорваться в любую секунду. Прошка на всякий случай опять присел, укрывшись амбарной тетрадью как щитом.

Маршал Райан сделал два медленных тяжелых шага к сундуку. Он остановился прямо над ним, вглядываясь в тяжелую дубовую крышку, словно пытался сквозь нее разглядеть, что в своих недрах скрывает эта мебель.

— Сундук, значит, — ровно, без эмоций произнес Райан. Он протянул свою огромную, покрытую шрамами ладонь и положил её прямо на тяжелую медную защелку замка. — Посмотрим, что держит в сундуке попаданка из другого мира.

Мия затаила дыхание. Мира сделала полшага вперед, рассчитывая вектор полета кружки так, чтобы она сильно стукнула, но не покалечила инквизиторскую голову.

Райан потянул защелку вверх. Замок сухо, оглушительно щелкнул в тишине комнаты. Маршал уже собирался откинуть тяжелую дубовую крышку назад...

И в этот самый момент из глубин сундука, прямо сквозь плотные слои белья и сухой лаванды, раздался отчетливое, громкое и крайне возмущенное...

— А-а-апчхи!!!

Крышка сундука от мощного чиха слегка подпрыгнула под ладонью ошарашенного Маршала. Во все стороны полетело облако фиолетовой цветочной пыли. Наступила мертвая, звенящая тишина, в которой Рыся на плече Мии очень ехидно застрекотала.

Глава 10. Кто пустил ушастого в кладовку?

Райан среагировал мгновенно. Он рванул тяжелую крышку вверх, готовясь схватить того, кто прятался в сундуке, но Люциан уже вылетал из сундука живой серебряной молнией. Эльф, весь в фиолетовых цветах, чихая и кашляя, крутанулся на месте. Он не стал лезть в драку. Парень ловко прыгнул прямо на подоконник открытого окна, на секунду обернулся, подмигнул ошарашенной Мие и сиганул вниз, на крышу соседнего дома.

— Он здесь! Перекрыть переулок! — рявкнул Райан, развернувшись на каблуках и пулей вылетая из каморки в узкую дверь, на ходу вышибая её плечом. На лестнице поднялся грохот кованых сапог. На бегу Инквизитор уже громогласно раздавал приказы своим людям:

— Сержант, левый обход! Арбалетчики, на выходы из дворов! Живее, олухи, упустим!

В каморке остались только сестры. Мия испуганно прижимала руки к груди, а Мира крепко сжимала кружку. На улице поднялся дикий гвалт из криков солдат, лая собак и топота множества ног. Маршал Райан разворачивал полноценную облаву.

Люциан тем временем вовсе не собирался бежать через пограничные посты с дырой в боку. Спрыгнув с навеса лавки, он уткнулся носом прямо в задний борт огромного фургона Миры, который стоял перед крыльцом лавки травника. Силы покидали эльфа, рана снова заныла, в глазах потемнело.

Из нижнего люка фургона внезапно показалась мохнатая серая морда. Прошка, который оставался сторожить Кошмаров, внимательно следил за суетой в переулке. Увидев эльфа с зеленым лицом, который, кажется, готов был вот-вот потерять сознание, Прошка протянул лапу и поманил его к себе, открывая нижний люк пошире.

— Сюда лезь, ушастая контрабанда! Живее! — прошипел Прошка, хватая Люцика за зеленый рукав камзола своими цепкими пальчиками.

Рыся, с любопытством наблюдавшая с подоконника за тем, что происходило внизу, коротко пискнула и бесшумной тенью соскользнула по водосточной трубе прямо к фургону. Умная зверушка, наблюдая за действиями шушака, мгновенно сообразила, что нужно делать. Она подтолкнула эльфа сзади пушистым хвостом.

Кряхтя и ругаясь сквозь зубы, Люциан протиснулся в нижний люк и оказался внутри кухонного зала таверны. Прошка тут же захлопнул люк на засов. Потом он подтолкнул его к кладовке, где благополучно спрятал под мешками со свежим хрустенем, а сверху для надежности придавил тяжелой головкой козьего сыра, который пах так сильно, что перебивал любой запах крови. Кошмары Буян и Уголек на улице оглушительно заржали и забили копытами, отвлекая зевак и заглушая шорох в фургоне.

Тем временем Маршал и его солдаты перевернули вверх дном торговые заставы, но Люциан словно испарился. Райан вернулся злой как черт, объявил, что город будет находиться на осадном положении и приказал Мире перегнать таверну на южную окраину под его личный, бдительный присмотр.

Сестры, понимая, что сейчас голос лучше не подавать, молча вышли из давки и вскарабкались на козлы. На плечо Мии тут же взобралась вертлявая Рыся и что-то застрекотала. Старик Томас, увидев, что беспокойные гости наконец покинули его лавку и собираются вообще исчезнуть из зоны видимости, от радости пустил слезу, для порядка сохранив на лице унылое выражение.

К полудню фургон наконец докатился до лесной опушки с южной стороны города и замер. Наступило относительное затишье. Мия ушла наверх обустраивать свою каморку. Мира осталась внизу, уставшая после утренней суеты не подозревая, что на кухне в это время разворачивалась настоящая драма.

Люциан сидел в кладовой, прижимая ладонь к перевязанному боку. Прошка, ворча под нос, накладывал ему на рану пахучую мазь Броггара. Из-за мешков с мукой плавно вынырнула Рыся. Огненный хвост белки ходил ходуном, а хитрые карие глаза уставились прямо на Прошку. Зверек зловеще пощелкал клыками, а затем лапой указала на верхнюю полку, где Мира прятала дефицитный сахар и сушеные яблоки для пирогов.

Белка застрекотала, выразительно косясь в сторону двери, за которой ходила старшая хозяйка. Это был ничем не прикрытый самый настоящий наглый шантаж. Всем своим видом она говорила, что, если Прошка не поделится с ней вкусняшками, она поднимет такой визг, что ведьма Мира прилетит сюда со своей поварешкой.

— Ушам моим не верить, крысам не борзеть! — Прошка испуганно схватился за сердце, прижимая к груди амбарную книгу. — Ты что удумала, хвостатая вымогательница? Сахар — это подотчетный товар! У меня ведомость расходов на месяц вперед составлена! Куда я спишу три горсти сушеных яблок? На усушку? На утруску? У меня баланс не сойдется и Мира из меня коврик для порога сделает!

Рыся в ответ нагло зевнула, демонстративно набрала в легкие воздуха и приготовилась издать победный вопль обиженной зверушки.

— Ладно! Ладно, подавись ты своим сахаром! — Прошка в панике полез на верхнюю полку, воровато оглядываясь. Также он отсыпал белке добрую горсть сладких сухих яблок. — Только молчи, чудовище. Записываю в тетрадь: «Убытки от грызунов-вредителей — одна порция. Прошка — святой шушак».

Люциан, наблюдая за этой сценой, тихонько прыснул в кулак, но тут же поморщился от боли в боку. Эльф быстро смекнул, что в этой таверне можно отлично устроиться, если подкормить местную пушистую бухгалтерию и клыкастую вымогательницу.

Союз трех к вечеру окреп, а на кухне у Миры начали происходить совершенно необъяснимые, мистические казусы. Продукты буквально исчезали у нее из-под носа.

С разделочной доски бесследно пропала цепочка свежих сосисок пока Мира, отвернувшись к печи, помешивала закипающее молоко. Через пять минут из закрытого шкафа испарился приличный кусок твердого козьего сыра, который она приготовила для запеканки.

— Прошка! — Мира сердито уперла руки в бока, озираясь по сторонам. — Куда делись сосиски? Ты опять инвентаризацию посреди готовки устроил?

Шушак, который в этот момент как раз заталкивал последнюю сосиску в щель под полом, где прятался Люцик, невинно захлопал глазами. Он быстро спрятал перемазанные в жире лапки за спину и преданно посмотрел на хозяйку.

— Какие сосиски, ведьма Мира? Не было ничего. Записываю в книгу: «Колбасные изделия. Самопроизвольное испарение от высокой температуры печи — одна штука». Это всё магия Тракта, хозяйка! Воздух тут такой, продукты усыхают на лету!

Рыся в этот момент сидела на люстре, увлеченно грызя украденное яблоко, и согласно, очень честно кивала головой. Мира лишь подозрительно прищурилась, чувствуя, что в ее идеальном кухонном королевстве завелись партизаны.

Но настоящие безобразия начались ночью, когда сестры наконец разбрелись по своим каморкам на втором этаже. Люциану надоело сидеть в душной кладовке. Раненый, но жутко деятельный эльф выбрался наружу, чтобы осмотреться. Его вредная натура требовала развлечений.

Для начала он прокрался к раздаточному окну фургона и принялся ровным, тихим эльфийским свистом дразнить привязанных на улице Кошмаров. Буян и Уголек от такой наглости едва с ума не сошли. Демонические кони зловеще ржали на весь лес, испуская фиолетовые искры из ноздрей и пытаясь копытами дотянуться до наглого свистуна. Прибежавший патруль Инквизиции долго тыкал факелами в кусты, думая, что на таверну нападают лешие, пока вредный эльф тихо хихикал, сидя на кухонном столе. Прошка и Рыся караулили у лестницы, прикрывая его от девчонок.

Этого Люциану показалось мало. Он нашел в углу ведро со свежей водой, выудил оттуда крупную, болотную зеленую лягушку, которую Прошка притащил накануне, и с тихим смешком подбросил её прямо в кастрюлю, в которой Мира с утра собиралась варить компот.

Но фантазия ушастого баламута на этом не закончилась. Он умудрился поймать под полом сонного безобидного ужа и аккуратно привязал его за хвост к ручке кухонного шкафа, прямо на уровне глаз. Рыся и Прошка, наблюдая за этими приготовлениями к утреннему шоу, беззвучно давились от хохота в темном углу. Шушак даже забыл про свой баланс и ведомости, предвкушая незабываемое зрелище.

Утро наступило ровно по расписанию.

Мира, зевнув, спустилась на кухню. Из-за ночного концерта коней выспаться ей совершенно не удалось. Потягиваясь и потирая глаза, она протянула руку к дверце шкафчика, чтобы достать пакетик с травами для утреннего чая... и наткнулась взглядом на висящего перед самым носом ужа, который грустно покачивался на веревочке и вяло шевелил языком.

— Мама родная! — Мира от неожиданности подпрыгнула вверх. Сонливость как рукой сняло. Её новая магия от испуга сработала мгновенно — несчастный уж отвязался, взлетел под потолок и с тихим шлепком упал прямо в пустую кастрюлю для компота, где уже сидела зеленая лягушка. Лягушке такое соседство не понравилось, и она с громким кваканьем попыталась выскочить из кастрюли. Несчастный ужик, забыв, что перед ним потенциальный завтрак, свернулся в кольцо и прикрыл хвостом голову, всей душой мечтая оказаться как можно дальше от этого бедлама.

Мира тяжело дышала, сжимая в руке сковородку, которую успела подхватить между делом. В глазах загорелся самый настоящий огонь. Она сразу все поняла. Такие шуточки явно не в характере трусливого Прошки или мягкой Мии. В таверне завелся чужак.

Она решительно зашагала к темной кладовой, готовая крушить всё на своем пути. Мира резко рванула на себя дубовую дверь, занося сковородку над головой.

В углу кладовки, прямо на мешке с синей картошкой, вольготно расположился Люциан. Камзол он снял, рана на его боку была аккуратно перевязана чистой материей, от которой густо пахло лечебной мазью. Эльф блаженно зажмурился, удерживая в одной ладони надкусанный кусок твердого сыра, а в другой — ту самую «испарившуюся» вчера сосиску. Рядом с ним, преданно заглядывая в рот, сидела Рыся, для которой эльф периодически отламывал кусочки сыра. А ворчливый Прошка как раз наливал контрабандисту кружку свежего молока из магического кувшина.

Три вора замерли, уставившись на вошедшую хозяйку кухни.

Глаза Миры сузились, отчего вилки на полках мелко зазвенели.

— Так... — вкрадчиво сказала она, делая осторожный шаг вперед. —Я не поняла... Кто пустил ушастого в мою кладовку?! И почему этот мешок с ушами жрет мой лучший сыр после того, как привязал змею к моему шкафу?!

Люциан замер с сосиской в зубах, медленно перевел взгляд на огромную чугунную сковороду в руках Миры, затем на Прошку и, криво улыбнувшись своей фирменной дерзкой улыбкой, выдал:

— Привет, старшая ведьма. А у вас тут уютно. И сыр... сыр у вас просто умоотъедательный. Не бей сковородкой, я раненый. И вообще, я могу пригодиться.

Прошка испуганно пискнул, закрываясь амбарной тетрадью, Рыся зловеще защелкала клыками, защищая нового друга, а из коридора на крик уже бежала удивленная Мия. Настоящая жизнь приграничной таверны на колесах только начиналась.

Глава 11. Булочки повышенной прыгучести

Тяжелая чугунная сковорода медленно опустилась. Мира тяжело вздохнула, утирая лоб. Наглый, помятый, но чертовски обаятельный эльф Люциан продолжал вольготно сидеть на мешке с синей картошкой, бережно прижимая к груди остатки козьего сыра.

— Ты хоть понимаешь, ушастый, что маршал Райан сейчас из-за тебя весь город вверх дном переворачивает? — Мира сердито уперла руки в бока, хотя ураган внутри нее уже утихал. Ей, как старшей сестре, этот веселый, взбалмошный и безбашенный парень неуловимо напоминал подростка-хулигана, которого просто хочется отнять у полиции и хорошенько откормить. Было в его зеленых глазах что-то такое, отчего сковородкой бить уже не хотелось.

— Пусть переворачивает, — Люциан дерзко подмигнул, отправляя в рот последний кусочек сосиски. — У него работа такая — ловить честных эльфов. А у меня работа другая — выживать с комфортом. Старшая ведьма, не гони меня. Я многое могу. Я Тракт как свои пять пальцев знаю. Знаю, у кого купить отборный хрустень без пошлин, где достать эльфийский горный мед по цене обычного сахара и как обвести вокруг пальца любую королевскую заставу. Я ваш идеальный снабженец. За еду и кров сделаю вашу таверну золотой жилой.

— Он прав, хозяйка Мира! Истинную правду говорит! — Прошка резво выскочил вперед, прикрывая эльфа своей амбарной тетрадью как щитом. — Контрабандные продукты без налога Короны — это же чистая экономия бюджета! Записываю в графу «Ценные кадры на испытательном сроке»?

Рыся на плече Люциана зловеще защелкала клыками, глядя на Миру и выразительно косясь на сковороду. Огненная белка полностью одобряла кандидатуру нового кормильца.

Мира иронично покачала головой, с трудом сдерживая улыбку.

— Ладно, сдаюсь. Пушистая мафия победила. Живи пока в кладовой. Но если у меня пропадет хоть одна сосиска без ведома Прошки — лично скормлю тебя Кошмарам.

Эльф ловко спрыгнул с мешка, изящно и шутливо поклонился, приложив руку к сердцу.

— Благодарю, прекрасная хозяйка. Мое полное имя — Люциан. Но для друзей и союзников я просто Люцик.

— Мия, — младшая сестра, до этого испуганно молчавшая у двери, мягко улыбнулась и протянула ему руку.

— А я Мира. Раз уж мы команда, Люцик, добро пожаловать на борт. Только змей к шкафам больше не привязывай.

— Это было исключительно для поднятия утреннего тонуса, — Люцик весело рассмеялся.

Несмотря на всю свою шебутную и беззаботную натуру, эльф оказался парнем удивительно аккуратным. Мия, как любительница природы, сразу заметила, с какой нежностью он погладил Рысю по огненной голове, и как аккуратно, стараясь не раздавить, обошел выползшего на порог кладовки лесного жука. Люцик искренне любил живой мир Тракта и никогда не причинял ему вреда без крайней нужды.

Но долго рассиживаться времени не было. Наступил полдень, и к таверне на колесах начали стекаться первые клиенты. Солдаты Райана успели раструбить про «умоотъедательную» стряпню земных ведьм. В зал повалили наемники, бродячие торговцы и лесорубы.

Мира вихрем металась у печи, магией помешивая грибной суп в огромном котле. Аромат стоял такой, что прохожие на улице останавливались.

— Мия, катастрофа! — крикнула Мира через плечо, отдуваясь от пара. — Горячее почти готово, а хлеб кончился! Старые гномьи сухари Броггара мужики жевать не станут, они нам столы разнесут. Быстро замешивай партию булочек. Пышных, мягких, как для бургеров. Время пошло!

— Сейчас сделаю! — Мия поспешно завязала чистый фартук и побежала к мешкам с мукой.

Люцик, от безделья и ради отработки съеденного сыра, увязался за ней в качестве помощника. Он вызвался таскать тяжелую кадку с водой.

Мия открыла деревянный ларь, но её ждало горькое разочарование. Старая гномья мука, оставшаяся от Броггара, за время простоя таверны отсырела и теперь сильно пахла сырым подвалом и плесенью. Хлеб из такой муки вышел бы серым, тяжелым и несъедобным. Гости плевались бы дальше Тракта.

Мия замерла над ларем, кусая губы. Внутри ладоней привычно, ласково закололо. Магия изменения свойств, которую она открыла в себе вчера и так удачно применила с кустом подорожника, отозвалась на её замешательство. Мия решила рискнуть. Она вытянула руки над серой мукой, закрыла глаза и мысленно сосредоточилась на свойствах: «Пышность. Воздушность. Идеальная, упругая земная мука высшего сорта».

Ладони Мии мягко, красиво засияли ровным голубоватым светом. Маленькие искорки сорвались с кончиков пальцев, ныряя прямо в сухую массу.

Процесс пошел идеально. Серая мука на глазах белела, наливаясь приятным ароматом свежего зерна. Мия, воодушевленная успехом, принялась быстро замешивать тесто в большой миске, продолжая удерживать магический импульс упругости.

В этот самый момент Люцик, который как раз пытался пристроить на верхней полке пучок сушеной лаванды, оступился. Парень с коротким ругательством полетел вниз, взмахнул руками и со всего маху толкнул Мию локтем прямо под руку.

От неожиданности и испуга магия в пальцах девушки резко скакнула вперед. Мощный поток намертво впечатал свойство «упругости» глубоко в молекулярную структуру теста. Ладони погасли.

— Ой... — Мия ошарашенно посмотрела на миску.

Тесто выглядело безупречно. Оно поднялось за три секунды, стало белым, пышным и пахло божественной ванилью. Люцик, потирая ушибленное колено, виновато улыбнулся:

— Прости, младшая ведьма. Но выглядит аппетитно. Давай печь, мужики в зале уже ложками бьют.

Через двадцать минут первая корзина с пышными, румяными, идеально выпеченными булочками была готова. Они выглядели как на картинке кулинарного журнала. Прошка, гордо расправив серые усы, подхватил корзину и потащил её в обеденный зал, где расположились голодные клиенты таверны.

Первую булочку цапнул огромный, бородатый лесоруб со шрамом на всю щеку. Он шумно вдохнул ванильный аромат, довольно крякнул и вонзил зубы в румяную корочку.

Раздался странный, громкий звук, похожий на свист выпущенной стрелы.

Зубы лесоруба отскочили от выпечки, так и не оставив на ней ни единой царапины. Булочка под воздействием гипермагии Мии приобрела свойства... стопроцентного армированного каучука. Она была мягкой наощупь, но монументально пружинящей и абсолютно непрокусываемой.

Громила от неожиданности взвыл, схватился за челюсть и в сердцах со всей силы швырнул булку об дубовый стол.

Это было роковой ошибкой.

Выпечка повышенной прыгучести, встретившись со столешницей и выдала идеальный прыжок. Она со свистом взлетела под самый потолок, срикошетила от балки и точным ударом выбила глиняную кружку с элем из рук сидевшего за соседним столиком торговца. Потом прыгучая булка с оглушительным звоном пробила новенькое, только вчера застекленное Прошкой окно таверны и улетела на улицу.

— Ушам моим не верить, стеклам не колотиться! — истошно завопил Прошка, хватаясь за голову. — Мой бюджет! Мой витраж! Ведьма Мия, что ты испекла?!

В зале в ту же секунду поднялся невообразимый, восторженный хаос. Наемники и лесорубы, люди по натуре грубые, но веселые, решили, что хозяйки таверны устроили для них новую гномью забаву. Мужики дружно повскакивали со своих мест, расхватали из корзины оставшуюся выпечку и принялись с хохотом швырять её друг в друга.

В один миг таверна превратилась в поле боя. Пышные румяные булочки с бешеной скоростью летали по залу, отскакивая от стен, камина, щитов и лысин наемников со звонкими, пружинящими звуками. Они прыгали как сумасшедшие каучуковые мячики, сбивая со столов тарелки и кружки.

Люцик, мгновенно оценив масштаб катастрофы, ловким движением взлетел под самый потолок, уцепился руками за кованую люстру и висел там, хохоча до колик в животе и дрыгая ногами:

— Ушам моим не верить! Младшая ведьма изобрела стратегическое метательное оружие кондитерского назначения! Инквизиции конец!

Прошка судорожно ползал под столами, уворачиваясь от летающих хлебобулочных снарядов, и быстро чиркал пером в блокноте: «Разбито кружек — три штуки. Синяки наемников — пять штук. Моя нервная система — уничтожена».

Мия стояла за барной стойкой, закрыв лицо руками. Она сгорала от смущения и стыда, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас вместе со своей упругой мукой.

И именно в этот разгар кондитерского погрома тяжелая дубовая дверь таверны с грохотом отворилась.

На пороге замер Маршал Райан. Он пришел проверить, как обустроились попаданки со своей таверной. Не успел он сделать и шага, как одна из особо прыгучих булочек, пущенная рукой пьяного лесоруба, со свистом прилетела ему точно в грудь. Снаряд со звонким «тук»отскочил от кожаного доспеха, впечатался в стену и, упав на пол замер.

Райан застыл. Его серые глаза налились яростью. Мужчина медленно положил руку на рукоять меча и рявкнул так, что посуда на полках притихла:

— Прекратить балаган! Всем сидеть, Корона вас дери!

Зал мгновенно затих. Наемники испуганно попрятались за столы. Люцик на люстре затаил дыхание, стараясь не выдать себя. Маршал тяжелым, размеренным шагом подошел к барной стойке, пиная носком сапога одну из прыгучих булок. Он остановился прямо напротив раскрасневшейся, готовой заплакать Мии.

Мира в этот момент как раз выскочила из кухни с поварешкой, готовая защищать сестру от гнева Инквизиции. Но Райан не стал кричать. Он хмуро посмотрел на прыгучий хлеб, затем протянул руку, аккуратно перехватил тонкое запястье Мии и закрыл глаза, прислушиваясь к её ауре. Он оценивал её магический всплеск. Со стороны, из кухонного проема, этот жест выглядел невероятно интимно и собственнически — огромный суровый Маршал держит бледную, смущенную девушку за руку в тишине зала.

Мира у барной стойки мгновенно сжала пальцы на поварешке. «Какого черта он её лапает?!» — мысленно взвыла она, готовая запустить в Инквизитора казаном.

— Твоя магическая сила уникальна, — ровно произнес Райан, открывая глаза и отпуская руку Мии. Он посмотрел на нее, полностью игнорируя злой взгляд Миры. — Ты изменила плотность и упругость вещества на молекулярном уровне, пришлая. Импульс был силен, но тебе нужно учиться контролировать силу. Иначе в следующий раз твоя стряпня пробьет стену форта.

Затем он обвел тяжелым взглядом зал и присутствующих в нем.

— Порядок в зале навести. Убытки Прошке возместить из казны отряда, — сказал он, обращаясь к своим солдатам, которые в этот момент крутились рядом, с любопытством разглядывая место булочного побоища.

Маршал повернулся на каблуках и тяжелым шагом вышел из фургона. Напряжение в зале медленно спало.

Люцик ловко спрыгнул с люстры прямо на пол, потирая руки. Эльф быстро собрал разбросанные каучуковые булочки в пустой мешок, его глаза хищно и весело блестели. Он подошел к Мии, которая всё еще терла запястье.

— Не расстраивайся, младшая ведьма, — Люцик заговорщицки подмигнул ей, закидывая мешок на плечо. — Твой казус — это золотая жила. Эти булочки не портятся, ломают зубы врагам и идеально подходят в качестве снарядов для пращи. Я знаю на Тракте парочку подпольных банд, которые купят этот мешок «боевого хлеба» по цене чистого золота. Контрабанда выходит на новый уровень!

Мия лишь устало улыбнулась, качая головой. На лес за окном таверны стремительно опускались сумерки. Люцик ушел в кладовую прятать свой ценный груз, даже не подозревая, что в тени деревьев уже притаился загадочный ночной гость, который пришел к заставе ради встречи с беглым эльфийским принцем.

Глава 12. Пирожки с угольком для инквизиции

Утро на опушке леса началось со стука топоров. Солдаты из патруля Райана крепили заграждения у лесной просеки. Мира стояла у печи, хмуро поглядывая в окно. Мысли путались. Вчерашний случай с прыгучими булочками до сих пор стоял перед глазами. Точнее, не сам погром, а то, как суровый Маршал держал Мию за руку, проверяя её новую силу.

Мира тряхнула головой, прогоняя наваждение. Нужно было работать. К обеду набежит голодная толпа, а у нее еще конь не валялся. На разделочном столе ждала своей очереди большая миска со свежим мясным фаршем. Рядом лежало пышное, ровное тесто. Мира решила испечь партию классических пирожков с мясом. На этот раз без всяких фокусов.

Её новая сила сегодня вела себя послушно. Повинуясь мысленному приказу, тяжелая скалка сама каталась по доске, ровно раскатывая небольшие кругляши из теста. Мира ловко закладывала начинку, защипывала края и отправляла готовые пироги на широкий медный противень.

— Проша, дрова в печь подкинь, — не оборачиваясь, попросила она.

— Уже сделано, хозяйка, — отозвался шушак из-под стола. Завхоз до сих пор опасался громких звуков после вчерашней хлебной бомбардировки. — Жар идет отличный. Пирожки выйдут на славу. Записываю в ведомость расходы на начинку.

Мира отправила противень в пышущее жаром нутро печи. Оставалось подождать минут пятнадцать. Чтобы отвлечься, она взяла чистую тряпку и принялась тщательно протирать дубовую барную стойку, разделяющую кухню и обеденный зал.

В этот момент тяжелая дверь таверны скрипнула. На пороге появился Маршал Райан.

Он только что вернулся из утреннего лесного дозора. Кожаные доспехи потемнели от росы, к сапогам прилипла свежая хвоя. Мужчина уверенно перешагнул порог, обвел зал хмурым взглядом и остановился у стойки. Он не стал садиться, просто повернул голову и негромко позвал:

— Мия. Подойди сюда.

Девушка как раз спускалась со второго этажа. На ее плече привычно устроилась Рыся. Мия удивленно моргнула, но послушно подошла к Маршалу.

Райан залез в кожаный подсумок и аккуратно извлек из него странный предмет. Это был длинный, извилистый корень, который в полумраке зала слабо пульсировал едва заметным серебристым светом. От него пахло мокрой землей и свежестью.

— Это Живоцвет, — тихо, но весомо произнес Маршал, протягивая корень девушке. — Редкая вещь. Если правильно приготовить из него лекарство, оно может спасти жизнь даже в самых безнадежных случаях, Нашел его на дальней просеке, у подножия старого утеса. Возьми, тебе пригодится.

Мия удивленно округлила глаза, не решаясь взять подарок.

— Зачем он мне, Маршал? Я не знаю, что с ним делать. Я же не лекарь.

Райан наклонился к ней ближе. Его широкие плечи почти полностью закрыли Мию от кухонного проема. Он заговорил тихо, только для нее:

— Вчера я видел, как работает твоя магия. Ты умеешь менять суть вещей и их свойства. Обычный травник из этого корня выжмет лишь каплю пользы. Но твой дар сможет раскрыть его полностью. Живоцвет капризен, но он чутко реагирует на силу. Тренируйся на нем. Твоя способность нужна пограничью. Если научишься контролировать импульс, получишь из этого корня много пользы. Возьми.

Мия робко протянула ладонь. Коснулась серебристых отростков. Её пальцы тут же мягко засияли знакомым голубоватым светом. Магия словно ощупывала корень, взаимодействуя с ним. Корень запульсировал ярче. Райан внимательно наблюдал за этим процессом, продолжая стоять слишком близко. Его лицо оставалось суровым, но в действиях читалась явная забота.

Мира наблюдала за этой сценой, замерев с тряпкой в руке.

Внутри нее лавиной поднялась глухая, жгучая обида. Обычное, горькое чувство несправедливости обожгло горло. Мира растерянно моргнула, не понимая, почему её так сильно зацепил этот момент. Райан ведь был ей никто — просто суровый, пришлый командир с замашками диктатора. Она не собиралась ему нравиться. Скорее она злилась на саму эту дурацкую ситуацию и на собственное бессилие.

Тракт выдернул её из привычной жизни, заставил укрощать демонических коней, отмывать чужой кабак и отбиваться от Инквизиции. Она с утра на ногах, тащит на себе весь этот быт, печет, моет, пытается заботиться о близких. А этот хмурый Маршал заходит как к себе домой, полностью игнорирует её труды и раздает приказы, словно она здесь — просто бесплатное приложение к поварешке.

Пришел, нагнал таинственности, принес редкий корень... Хоть бы раз по-человечески поговорил, а не обзывал строптивой ведьмой! Почему её саму воспринимают только как боевую угрозу со скалкой?

От этой обиды пальцы девушки судорожно сжались. Горячая волна энергии ударила прямо в каменную печь, где пеклись пироги. Температура внутри нее тут же подскочила, а по кухне мгновенно поплыл едкий запах гари.

— Ой-ой-ой! Горим! — истошно завопил Прошка, выпрыгивая из-под стойки. Шушак замахал лапами, указывая на печную заслонку, из-под которой валил дым.

Мира опомнилась и мысленно загасила жар. Одним коротким импульсом она выдернула тяжелый противень наружу и со вздохом посмотрела на результат своего душевного раздрая. Партия пирожков с мясом знатно пригорела и была безнадежно испорчена. Идеальная румяная корочка на них потемнела и приняла темно-коричневый цвет, а нижняя сторона превратилась в черную, обугленную корку. От них шел сизый дымок.

Люцик, который тайно наблюдал за происходящим из приоткрытой двери кладовой, нагло и громко прыснул в кулак. Эльф покачал головой, беззвучно шепча: «Старшая ведьма сегодня не в духе». Рыся на плече Мии тоже застрекотала, улавливая всеобщее веселье.

Мира стиснула зубы. Обида сменилась упрямой, злой иронией. Она подхватила полотенцем горячий противень, вышла из кухни и с глухим, тяжелым стуком грохнула его прямо на барную стойку перед Маршалом.

Райан и Мия вздрогнули, оборачиваясь на грохот.

— Обед подан, товарищ Маршал, — ледяным тоном произнесла Мира, уперев руки в бока. На её щеке красовалось пятно от сажи, а в глазах плясали сердитые искры. — Наш новый земной рецепт. Пирожки с активированным углем. Исключительно полезно для инквизиторского пищеварения и очищения совести от лишних секретов. Кушайте, не обожгитесь.

Солдаты патруля, которые как раз зашли в зал в надежде пообедать, испуганно замерли у порога. Бойцы переглянулись и дружно сглотнули. Никто не решался сделать и шаг.

Прошка судорожно листал свою амбарную книгу, быстро бормоча под нос:

— Записываю: «Мука испорченная — один килограмм. Мясо пережаренное — две меры. Моральный ущерб Инквизиции — не поддается исчислению». Ушам моим не верить, мы все пойдем на каторгу за порчу королевских желудков.

Люцик в кладовке уже откровенно хохотал, катаясь по мешкам с синей картошкой. Мия отступила на шаг назад и прикрыла ладошкой рот. В её глазах плескалось недоумение, разбавленное искорками веселья.

Маршал Райан медленно перевел взгляд со светящегося корня Живоцвета на черные пироги. Он посмотрел на темную корку, затем поднял серые глаза на Миру. В его взгляде промелькнула едва заметная искра интереса. Он всё понял. Понял причину этого кухонного взрыва и её злых реплик.

Райан не стал спорить. Он спокойно протянул свою огромную руку и взял черный, обугленный пирог.

— С активированным углем, значит, — ровно произнес Маршал.

Он поднес пирог к губам и уверенно откусил добрую половину. Хруст обгоревшей корочки разнесся по притихшему залу как выстрел. Мира затаила дыхание. Её врожденный дар кулинара сработал даже здесь —несмотря на ужасный вид пирожков, начинка внутри них осталась сочной, а пригоревшее тесто было вполне съедобным и даже вкусным.

Райан спокойно прожевал кусок, проглотил его, откусил второй раз и посмотрел прямо в глаза Мире.

— Сытно, — глухо бросил он, уничтожая остатки пирога. — Солдаты, берите выпечку – она вполне съедобная. После обеда выдвигаемся на посты.

Бойцы патруля, давясь от неловкости, поспешно разобрали черные пирожки и гуськом двинулись к выходу на улицу, стараясь не смотреть на грозную повариху. Райан бросил на Миру долгий взгляд, хмуро кивнул Мие и тяжелым шагом вышел из таверны вслед за своими людьми. Дверь за ними с тихим скрипом закрылась.

Мира возмущенно фыркнула, собираясь уйти обратно на кухню, но в этот самый момент на улице произошло то, чего никто не ожидал.

Буян и Уголек, демонические Кошмары в упряжке, чутко ловили любое изменение настроения своей хозяйки. Ярость и обида Миры передались им. Вороные жеребцы внезапно издали дикое демоническое ржание. Их фиолетовые гривы вспыхнули фиолетовым пламенем, рассыпая искры по лесной опушке. Кони взбесились. Солдаты Райана, едва успевшие подойти к своим привязанным лошадям, в панике отпрянули назад.

Жеребцы с силой рванули вперед. Огромный фургон резко, с жутким скрипом дернулся с места, ломая хлипкие заграждения инквизиции.

От внезапного рывка Мира потеряла равновесие и полетела спиной на пол кухни, больно ударившись локтем. Мия испуганно вскрикнула, хватаясь за стойку. Люцик кубарем вылетел из кладовки, удерживая на плече пищащую Рысю, а Прошка с воплем покатился по половицам вместе со своей амбарной тетрадью. Райан снаружи что-то яростно кричал, бросаясь к своему коню, но было поздно. Таверна без тормозов сорвалась в новый, неуправляемый рейс, уносясь по Тракту прямо вглубь темных лесных сумерек.

Глава 13. Квас взрывного действия

Огромный фургон летел по каменистому Тракту, как пушечное ядро. Буян и Уголек, подстегиваемые утренней неразберихой на кухне и яростью хозяйки, неслись, выбивая копытами снопы фиолетовых искр. Фургон раскачивался, а деревянные борта обшивки стонали от скорости.

Снаружи, тяжело дыша и пришпоривая коней, едва успевал за махиной отряд маршала. Райан на своем вороном жеребце пытался перехватить вожжи, но Кошмары зловеще скалили зубы, не позволяя даже приблизиться к фургону.

Внутри кухонного зала постепенно всё утихло. Бешеная скачка продолжалась, но волшебный фургон постепенно успокоился, подстраиваясь под неровности Тракта и покатился на удивление ровно.

Мира сидела на полу у печи, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в пальцах. Её ладони все еще горели от бесконтрольного всплеска силы. Рядом на скамье устроилась Мия, бережно сжимая в руках серебристый корень Живоцвета. Прошка на коленях перебирал разбросанные листы своей ведомости, тихонько и уныло шмыгая носом.

— Так, народ, отставить панику, — Мира решительно поднялась, утирая лицо. — Раз уж мы летим в неизвестность, нам нужно успокоиться. На пустой желудок и с дергающимся глазом решения не принимаются. Мелкая, давай сюда свой крафтовый пакет. Будем пить чай.

Через пять минут на каменной плите уже весело побулькивал пузатый медный чайник. Мира заварила черный чай с бергамотом и чабрецом, прихваченный с земли Мией. Густой, невероятно родной и успокаивающий аромат мгновенно заполнил пространство таверны, вытесняя запах гари от пригоревших пирожков. Прошка, почуяв мирные кухонные звуки, выставил на стол блюдо с остатками горелых пирожков. Рыся устроилась на подоконнике, увлеченно разгрызая сухарь.

Из приоткрытой двери кладовой тихонько выбрался Люцик. Парень шел медленно, держась рукой за перевязанный бок. Его рана после вчерашнего чая Мии больше не кровоточила, но эльф всё еще был бледен. Безбашенная, дерзкая усмешка временно исчезла с его лица, уступив место серьезности. Он сел на край скамьи, хмуро посмотрел на дымящиеся кружки и тихо произнес:

— Пахнет домом. Не моим, но тоже уютно. На Тракте так не пахнет. Тут везде воняет порохом и инквизиторскими кострами.

Мира пододвинула к нему кружку с горячим чаем:

— Пей, ушастый. И давай выкладывай свои карты. Кошмары унесли нас черт знает куда. Инквизиция висит на хвосте. Раз уж мы в одном котле кипим, я хочу знать, почему Маршал Райан мечтает вздернуть тебя на первом же суку. Хватит паясничать, Люцик. Рассказывай.

Эльф обхватил горячую глиняную кружку тонкими пальцами. Парень долго смотрел на темную жидкость, словно собираясь с мыслями, а затем тихо вздохнул:

— Чтобы понимать, почему я стал тем, кем сейчас являюсь, вы должны знать, как устроено наше королевство. Нами правит Король, его резиденция находится в южной части и называется Верден. Это огромный, богатый каменный город. Там тепло, цветут сады и законы соблюдаются строго. А здесь, в пограничном округе Кром, всей властью наделен наместник короля — Герцог Эдуард. Жуткий тип. Эти земли всегда были дикими, поэтому по личному приказу короля герцогу подчиняются все королевские ведомства, в том числе и Инквизиция. Король думает, что так она помогает Эдуарду следить за соблюдением законов, но он виртуозно использует их как свое личное оружие. Наш северный клан объявили вне закона три года назад.

Эльф сделал глоток, его зеленые глаза потемнели.

— Всё началось из-за земель. Эльфы всегда жили особняком, никому не подчиняясь. Между нами и короной было негласное мирное соглашение и ни один монарх на протяжении сотен лет не решался его нарушить. Пока не появился герцог Эдуард. Он пришел к нашему владыке и предложил продать вековой северный лес — якобы это было необходимо для расширения пограничных территорий Короны. На самом деле ему нужны были наши волшебные деревья. Все, что изготавливалось из них имело большую силу – оружие било без промаха, мебель не ломалась, дома оберегали хозяев. Наши деревья ценились на вес золота в других королевствах, и они были нужны Эдуарду.

Владыка эльфов отказал герцогу, и он затаил обиду. А через некоторое время в лесу, недалеко от Тракта, нашли двух убитых стражников наместника. Герцог во всеуслышание обвинил в этом злодеянии эльфов. Он настроил против нас короля и добился, чтобы весь наш клан объявили мятежниками.

Люцик сжал кулаки, на бледных щеках проступили желваки

Сначала нам запретили торговать на рынках королевства. Потом всем купцам под страхом огромных штрафов и конфискации имущества запретили продавать нам хлеб, ткани и лекарства. Нас было немного и люди герцога постепенно захватывали наши земли, оттесняя к бесплодным северным горам и каньонам. Любые мелкие стычки были ему только на руку — он получал новые доказательства нашей «агрессии» для отчетов в столицу.

Парень тяжело посмотрел на Миру:

— Я сбежал и стал контрабандистом. Не ради золота или красивой жизни. В глухих северных каньонах сейчас выживают остатки моего народа. Дети, старики. Они вымирают от голода и болезней. Блокпосты Инквизиции по приказу Короны перекрыли все дороги. Они не пускают туда ни лекарей, ни подводы с припасами. Я вожу им семена, продукты и лекарства в обход застав. Для Короны я государственный преступник и опасный мятежник. А для своих... просто Люциан, который пытается достать мешок зерна, чтобы дети дожили до весны.

Парень крепче сжал кружку.

Но это ещё не все. Я давно догадывался, что Эдуард играет нечестно. Месяц назад один знакомый торговец с черного рынка рассказал мне по секрету, что люди герцога через тайных подставных купцов скупают в каньонах огромное количество стали, оружия и армейского провианта, словно готовятся к чему-то. Я сразу подумал о военном перевороте и заговоре против Короля, но держал эти догадки в тайне. Мне нужны железные доказательства. А еще мне кажется, что Райана и всю коллегию Инквизиторов используют в темную. Герцог сделал их удобным орудием в своих руках и как бы это не вылезло им потом боком.

В таверне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, разбавляемая только мерным стуком колес.

Мия слушала его рассказ, прижав ладонь к губам. В её глазах, обычно спокойных и прохладных, стояли слезы. Её глубоко тронула эта тихая, упрямая забота эльфа о своем народе. Мира медленно опустила кружку на стол. Вся её злость на Люцика за утренние шуточки с ужом испарилась. Она поняла: этот взбалмошный парень — не вор и не бандит. Он просто защищает свой дом. Так же, как она сама готова разнести этот мир ради спасения сестры.

Даже ворчливый Прошка перестал шуршать бумагами. Шушак важно шмыгнул носом, посмотрел на эльфа и тихо буркнул:

— За контрабанду продуктов без пошлин, конечно, в ведомости штраф полагается... Но для голодных детей муку я со склада спишу. Без учета. За счет заведения. Прошка не черствый, Прошка понимает.

Люцик удивленно посмотрел на мохнатого завхоза и тепло, искренне улыбнулся:

— Спасибо, пушистый. Ценю.

Мирный диалог прервал резкий, страшный удар в правый борт фургона.

Таверна со скрежетом вильнула в сторону. С полок с грохотом полетела посуда. Медный чайник перевернулся, заливая плиту. За окнами мгновенно потемнело. Солнечный свет исчез, сменившись тревожной мглой. Фургон на полной скорости влетел в самую чащу проклятого темного бора — место, куда Тракт заводить живых людей не должен.

Снаружи раздалось пронзительное, полное боли и ужаса ржание Буяна и Уголька. Кони резко сбросили ход, фургон покатился по инерции пару метров и остановился.

— Что там такое?! — Мира подскочила, хватаясь за скалку.

Из кухонного окна раздачи открылся жуткий вид. Из вековой, замшелой лесной темноты прямо на борта фургона лезли огромные, мерзкие твари. Помесь паука и краба размером с хорошего кабана каждый. Их длинные костяные лапы с хрустом вонзались в гномье дерево, пытаясь проломить обшивку. Монстры лезли десятками, окружая упряжку.

— Болотные скрежетуны, — прошептал Прошка, в ужасе прячась под стол и прикрывая голову учетной тетрадью.

Маршал Райан и его солдаты не мешкая кинулись защищать фургон. Их мечи сверкали в полумраке бора, отсекая лапы тварей, но монстров было слишком много.

Двое крупных скрежетунов прыгнули прямо на козлы, целясь в Кошмаров. Жеребцы отчаянно бились в упряжке, их фиолетовое пламя грив испуганно схлопнулось под натиском болотной скверны. Один из пауков прыгнул на спину Буяна и вонзились в его шею острые жвалы. Второй паук успел дотянуться до крупа Уголька и укусить, прежде чем кто-то из солдат скинул его ударом меча.

Жеребцы рухнули в дорожную пыль, разрывая собственным весом ремни упряжки, жалобно заржали и забились в судорогах. Для демонических коней Нижней Бездны яд этих болотных тварей был смертелен.

— Кони! Они убьют коней! — закричала Мира.

Её магия действия взвилась ураганом от ярости. Оружия на кухне не было, но Мира вспомнила о двух огромных, окованных железом бочках, доверху наполненных старым забродившим гномьим квасом. Они остались от прежнего хозяина таверны и стояли в углу кладовой. Квас трехлетней выдержки из благородного напитка уже давно превратился в оружие массового поражения.

— Прошка, открывай люк! Люцик, лови вектор! — скомандовала Мира.

Она выкинула ладони вперед, направляя всю свою магию действия на тяжелые бочки. Махины весом по сто килограммов каждая сорвались со своих мест, вышибли нижний люк фургона и пулей вылетели наружу, прямо под ноги атакующих пауков.

Мира сжала кулаки, посылая резкий импульс прямо в железные обручи бочек. Давление внутри бочек мгновенно возросло до предела.

БА-А-АХ!!!

Раздался оглушительный взрыв. Лес содрогнулся. Бочки разнесло в щепки. Две гигантские волны ядреного, пенного, шипящего кваса взрывного действия ударили по болотным скрежетунам. Кислая, перебродившая жидкость монстрам явно пришлась не по вкусу. Истошно вереща, пауки в панике бросились в лес, стремясь укрыться в спасительной темноте. Атака была полностью отбита шедевром гномьей кухни.

Но праздновать победу было рано. Сестры, Люцик, Рыся и Прошка пулей выскочили наружу и кинулись к лежащим коням.

Буян и Уголек лежали в пыли Тракта. Их огромные угольно-черные тела сотрясала крупная дрожь, гривы полностью погасли, превратившись в безжизненный серый пепел. Из ноздрей текла густая, фиолетовая кровь, а лиловые глаза медленно затягивались мертвой белой пеленой. Демонические великаны умирали. Яд скрежетунов действовал быстро, сжигая их изнутри. Кони хрипели, их дыхание становилось всё реже. Они угасали прямо на глазах.

Мира упала на колени перед Буяном, прижимая ладони к его холодеющей морде. Слезы градом покатились по её щекам. Это были её кони. Строптивые, гордые, выбравшие имена за свеклу, спасшие её от обрыва.

— Нет, нет, пожалуйста, не умирай... Буян, ну же, очнись! Прошка, сделай что-нибудь!

Мия в полном отчаянии вскинула руки над Угольком. Она судорожно прижала серебристый корень Живоцвета к ране коня. Её ладони покалывало, но её магия из-за малого опыта и паники девушки напрочь отказывалась повиноваться. Серебряный свет корня гас, Живоцвет не отзывался на её хаотичные, дрожащие импульсы.

— Он не работает! Не получается! Я не могу поймать вектор! — плакала Мия, бессильно роняя руки. Девчонки были в полном отчаянии.

Прошка стоял рядом, прижимая к себе амбарную тетрадь. Из его огромных карих глаз катились крупные, чистые слезы, падая прямо на жилет. Старый шушак искренне, всем сердцем любил этих Кошмаров, хотя зануда-бухгалтер внутри него даже в этот страшный момент продолжал судорожно работать, силясь защитить его от боли потери.

— Ушам моим не верить, коникам не жить... — всхлипывал Прошка, утирая нос лапой. — Это же... это же Буянчик наш. И Уголек. Где я теперь тягловую силу такую найду? Нам же весь бюджет переписывать... Две единицы основного имущества под списание. Новые тягловые ящеры Короны тридцать золотых стоят, у нас таких денег в ведомости нет! Уголек, ну не хрипи ты так, у меня от твоего хрипа в левом боку колет...

Рыся вела себя безумнее всех. Огненная белка металась от морды Буяна к морде Уголька, судорожно пыталась поднять маленькими лапками их тяжелые, закрывающиеся веки. Она что-то отчаянно, быстро стрекотал им на ухо, лизал их холодные носы, а затем села на землю между ними, задрала мордочку к небу бора и горько, протяжно завыла. Это был настоящий плач маленького лесного существа, теряющего своих верных больших друзей. От этого звука у Миры разорвалось сердце. Райан стоял в стороне, опустив свой тяжелый меч – он тоже был бессилен перед ситуацией.

— Отойдите, — раздался спокойный, тихий голос Люцика.

Эльф медленно подошел к упряжке. Его рана на боку явно причиняла ему боль, но лицо было сосредоточенным и строгим. Безбашенный контрабандист исчез. Перед ними стоял истинный принц лесного клана Севера, рожденный в гармонии с природой.

Люцик опустился на колени прямо между двумя умирающими жеребцами. Он положил левую ладонь на шею Буяна, а правую — на крупу Уголька. Парень закрыл глаза и глубоко, мерно вздохнул, сливаясь с ритмом леса.

В ту же секунду его эльфийская магия, древняя, мощная и чистая сила природы потоком потекла с его пальцев. Вокруг Кошмаров Тракт буквально задышал. Из каменистой земли прямо сквозь камни проросли свежие, ярко-зеленые побеги эльфийской травы лимиры. Воздух вокруг упряжки засиял густым, насыщенным изумрудным светом. Люциан умел справляться со смертельными случаями — его клан веками спасал раненых лесных существ от болотной скверны. Он направил всю свою жизненную энергию внутрь демонических тел, буквально выжигая яд скрежетунов своей чистой магией жизни.

Изумрудный свет окутал Кошмаров плотным коконом, останавливая кровь и залечивая раны. Через мгновение Буян издал первый, глубокий, судорожный вздох. Его веки дрогнули, и он скосил на эльфа чистый взгляд своих лиловых глаз. Конь резко поднял голову, а его фиолетовая грива с веселым треском и искрами вспыхнула вновь, разгоняя болотную мглу. Следом вскочил на ноги Уголек, мощно встряхнув фиолетовым хвостом и преданно ткнувшись мордой в плечо Люцика. Кони были спасены, здоровы и полны сил.

Мира и Мия со слезами на глазах бросились обнимать жеребцов, Рыся победно запрыгала по их спинам, а Прошка, шмыгая носом, уже чиркал в блокноте: «Списание тягловой силы отменяется. Имущество в строю! Люцик — золото, а не эльф!».

Бледный Люцик тяжело поднялся, улыбаясь девчонкам и вытирая пот со лба:

— Ну вот... а вы сковородкой бросались. Я же говорил, что пригожусь...

В этот самый момент за его спиной раздались тяжелые шаги. Маршал Райан приближался к нему с обнаженным мечом в руке. Его хмурый, ледяной взгляд застыл на серебряных волосах и зеленом камзоле эльфа. Охота Инквизитора завершилась прямо здесь, у колес спасенной таверны. Наступила мертвая тишина.

Глава 14. Мантикора на ручках

Стальное лезвие меча Райана тускло блеснуло в тумане проклятого бора. Маршал сделал шаг вперед, не отводя взгляда от лица Люциана. Обессиленный эльф покачнулся, но упрямо вскинул подбородок и криво усмехнулся. Бойцы патруля за спиной командира синхронно вскинули арбалеты. Щелкнули взводимые механизмы и наступила звенящая тишина.

— Попался, ушастый, — глухо произнес Райан, приподнимая клинок. — Набегался по крышам в Кроме?

Мира отреагировала первой. Она вылетела вперед, заслоняя собой бледного эльфа. В её руке привычно и весомо лежала тяжелая скалка, которую она на автомате прихватила из фургона, кинувшись на помощь лошадям. Внутренний импульс силы послушно замер на кончиках пальцев, готовый в любой момент сорваться.

— А ну стоять! — рявкнула старшая сестра. — Меч убрал, начальник!

Мия тут же встала рядом с Мирой, крепко прижимая к груди Живоцвет. Ладони младшей сестры всё еще слабо светились голубоватым светом.

— Этот эльф только что спас наших коней, Маршал, — спокойно и отчетливо произнесла Мия. Её ровный голос подействовал на солдат как ушат холодной воды. — Без Буяна и Уголька мы бы застряли в этом бору. Вы убьете его только через мой труп.

Райан замер. Его взгляд скользнул по здоровым, фыркающим Кошмарам, у которых снова ярко пылали фиолетовые гривы. Затем Маршал посмотрел на преданно ластящуюся к Люцику Рысю и на Прошку. Шушак сердито сопел, прикрывая эльфа своей амбарной тетрадью.

Инквизитор хмуро опустил меч. Он был жестким законником, но не дураком. Фургон стоял посреди опасной чащи, его собственный отряд был измотан, а демонические жеребцы подчинялись только попаданкам со страной магией.

— Временный пограничный нейтралитет, — Райан с тихим шелестом убрал клинок в ножны. Солдаты тут же опустили арбалеты. — До тех пор, пока фургон не выберется из бора. Но этот эльф будет под моим личным присмотром. Договорились, контрабандист?

Люцик ехидно подмигнул Мире и слабо кивнул:

— Идет, Маршал. Всегда мечтал о столь почетном конвое.

— Все внутрь, живо! — скомандовала Мира, запрыгивая на козлы. — Буян, Уголек, по местам!

Кошмары вернулись в упряжку и дружно тронулись с места. Тяжелый фургон с грохотом покатился по Тракту, прорываясь сквозь плотные слои тумана. Отряд инквизиторов скакал следом, плотно зажав таверну в кольцо.

Люцик еле дошел до обеденного зала и тяжело рухнул на мягкий диван у камина. Райан зашел следом. Маршал демонстративно сел на тяжелый стул прямо напротив эльфа, скрестив руки на груди. Два заклятых врага буравили друг друга тяжелыми взглядами.

Мира ушла на кухню, чтобы заварить новую порцию успокаивающего чая. Прошка возился у заслонки печи, а Мия присела на табурет рядом с диваном, бережно укладывая Живоцвет на столик.

Вдруг над их головами раздался странный, царапающий звук.

Прямо из верхнего вентиляционного люка на кухонный стол с глухим стуком свалился грязный, мохнатый комок. Все, кто сидел в зале одновременно вздрогнули. Солдаты у снаружи снова схватились за оружие.

На столе, испуганно шипя, распластался раненый детеныш мантикоры. Тварь размером с крупного спаниеля напоминала помесь львенка и летучей мыши. За её спиной мелко подрагивали кожистые перепончатые крылья, а длинный гибкий хвост с острым скорпионьим жалом на конце резво нарезал круги в воздухе. Маленький монстр спрятался в люк фургона во время недавней паучьей суматохи в лесу. На его лапах виднелись глубокие, сочащиеся багровой кровью укусы скрежетунов. Яд медленно отравлял бедного зверя.

— Мантикора! Не подходите к ней! — рявкнул Райан, вытаскивая клинок. Сидевший на диване Люцик укоризненно покачал головой.

— Отставить! — Мия мгновенно вскочила, загораживая собой стол. В её ладонях снова привычно и ласково закололо. Внутренний покой младшей сестры полностью подчинил себе страх.

Она взяла со стола серебристый корень Живоцвета. На этот раз паники не было. Мия действовала плавно. Её способность легко соединилась с редким растением. Ладони девушки ослепительно вспыхнули ровным голубым светом. Живоцвет запульсировал в такт её сердцу, выбрасывая в воздух облако целебных серебряных искр.

Мия мягко протянула руку и положила светящиеся пальцы прямо на шипящую морду мантикоры.

— Тихо, маленькая, тихо... — журчащим ручьем полился её голос. — Всё уже прошло. Боль уходит.

Под воздействием силы Мии Живоцвет раскрылся на полную мощность. Серебряные искры нырнули в раны монстра. Багровый яд пауков мгновенно испарился, превратившись в безвредный белый пар, а подушечки лап затянулись чистой розовой кожей. Жало на хвосте бессильно опустилось, а грозное шипение мантикоры внезапно сменилось громким, утробным мурлыканьем.

Дикое чудовище Тракта превратилось в обычного домашнего котенка. Мантикора преданно лизнула Мию в ладонь, уткнулась носом в её фартук и требовательно заурчала.

— Ушам моим не верить, мантикорам не мурчать! — Прошка ошарашенно выронил перо. — Она же... она же ручная! Хозяйка Мия, у нее же в рационе мясной асортимент! Нам придется переписывать всю ведомость расходов на закупки мяса! Это грабеж бюджета!

Мия ласково почесала мантикору за кожистым ушком, и та блаженно зажмурила лиловые глаза. Младшая сестра обернулась к Прошке с мягкой, но очень уверенной улыбкой:

— Не ворчи, Проша. Никакого грабежа не будет. С моей новой магией я смогу изменить питательные свойства обычной овсянки или дешёвых овощей. Наш «котик» будет отлично их есть думая, что ест отборную вырезку, и при этом получать все нужные витамины. А ещё я могу делать лечебные настои и заряжать обычную воду вкусом и свежестью. Мы сэкономим кучу денег на закупках дорогих напитков для таверны.

Прошка на секунду замер, его подвижный нос смешно дёрнулся. Завхоз быстро зачирикал пером в амбарной книге, его глаза хищно блеснули:

— Изменение пищевой ценности дешёвых злаков? Замена дорогого эльфийского эля на заряженную воду со вкусом бергамота? Записываю! Хозяйка Мия — официальный директор по безотходному производству и зельеварению! Бюджет спасен!

Люцик на диване весело и тихо рассмеялся, аккуратно погладив подползшего к нему зверя по кожистому крылу:

— Младшая ведьма снова творит чудеса. Маршал, каково это — видеть, как девчонка приручает монстров пограничья при помощи обычных нежностей?

Райан медленно поднялся со стула. Его доспех тихо скрипнул. Он проигнорировал издевку эльфа. Инквизитор подошел к барной стойке почти вплотную к Мие, хмуро разглядывая Живоцвет. В его серых глазах появилось глубокое, искреннее уважение. Он снова взял её за руку, проверяя остатки маны.

— Твой дар поразителен, Мия, — негромко произнес Райан. Его голос больше не был ледяным. — Ты полностью подчинила Живоцвет. Из тебя выйдет великий целитель. Пограничье нуждается в такой силе.

Мия смущенно покраснела, робко пытаясь высвободить руку, но Маршал продолжал удерживать её пальцы, внимательно всматриваясь в голубое свечение.

Мира в это время вовсю готовила обед. Пока фургон ровно мчался сквозь туман, она стояла у разделочной доски, нарезая овощи для супа. Наблюдая за этой сценой из кухонного проема, она сжала пальцы на рукояти ножа. Горькая обида снова обожгла горло. Внутри всё клокотало от несправедливости ситуации. Она пашет как проклятая, отбивается сковородками, взрывает бочки с квасом, спасая их шкуры, а этот хмурый вояка даже не догадался ей спасибо сказать! От этой обиды Мира с яростным стуком вонзила нож в разделочную доску, шумно выдыхая через нос.

Люцик, сидевший на диване, моментально уловил смену настроения Миры. Эльф хитро прищурился и бесшумной тенью прокрался к окну раздачи.

— Старшая ведьма злится? — шепнул Люцик ей на ухо, ехидно подмигивая. — Не переживай, Маршал просто бесчувственный сухарь. Хочешь, я тайно подброшу ему в сапог болотную пиявку? Она жутко кусается, это быстро вернет его на грешную землю.

Мира сердито зыркнула на контрабандиста, но обида в груди внезапно утихла, а губы против воли растянулись в улыбке.

— Маршал, обед готов! — громко крикнула Мира в зал, вытирая руки полотенцем. — Фургон пора остановить. Вашим людям нужно поесть и перевести дух после битвы с пауками. Да и Буяну с Угольком отдых не повредит.

Райан хмуро кивнул и вылез на козлы. Через минуту таверна плавно замерла на небольшой поляне, укрытой густыми ветвями вековых деревьев. Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и уставшие, измотанные солдаты патруля гуськом зашли внутрь обеденного зала. Они втягивали носом божественные запахи наваристого грибного супа, предвкушая сытный обед и отдых. Бойцы шумно расселись за деревянные столы, откладывая в сторону арбалеты и щиты. Мира и Мия слаженно принялись разносить дымящиеся глиняные миски. В зале воцарилась уютная атмосфера короткой передышки.

Идиллию прервал резкий, сухой стук в заднюю дверь фургона. Солдаты патруля, не успев донести ложки до ртов, синхронно повскакивали со своих мест. Щелкнули взводимые арбалеты. Райан отреагировал первым — его меч снова с тихим шелестом покинул ножны, а солдаты вскинули арбалеты, беря вход под прицел. Кто мог стучаться в запертую таверну посреди проклятого бора, кишащего пауками?

Стук повторился. Три коротких удара, затем один длинный. Особый шифр.

Люцик, услышав этот стук мгновенно подобрался, его ехидная улыбка исчезла. Парень быстро переглянулся с Прошкой. Серый шушак испуганно прижал уши и тихонько пискнул, утыкаясь носом в свою тетрадь. Эльф медленно поднялся с дивана, полностью игнорируя направленные на него арбалеты, и сам шагнул к двери.

— Назад, контрабандист, — ледяным тоном предупредил Райан, преграждая ему путь широким лезвием меча. — За дверью могут быть твои люди.

— Там один человек, Маршал. И он пришел без оружия, — тихо ответил Люцик, глядя Инквизитору прямо в глаза. — Если бы он хотел напасть, мы бы уже горели. Дай мне открыть. Это касается не только меня.

Райан хмуро помедлил секунду, а затем едва заметно кивнул сержанту. Бойцы рассредоточились по углам зала. Люцик протянул руку, повернул тяжелый железный засов и рванул дубовую створку на себя.

В проеме фургона, на фоне густого тумана и черных стволов бора, виднелся высокий силуэт в рваном дорожном плаще с глубоким капюшоном. Тот самый ночной гость, который выслеживал эльфа еще на окраине Крома. Незнакомец быстро скинул капюшон, являя миру бледное лицо с заостренными ушами. Его одежда была покрыта пятнами от паучьей слизи – в поисках Люцика связному пришлось рисковать жизнью, прорываясь сквозь чащу.

Эльф-посланник тяжело дышал. Он мазнул испуганным взглядом по направленным на него арбалетам инквизиторов, затем перевел взор на Люцика и глухо, быстро произнес:

— Люциан, беда. Блокпосты на севере перекрыли последний чистый Тракт. Наш лагерь в каньонах окружен. Припасы на исходе, дети начинают болеть болотной лихорадкой. Инквизиция морит нас голодом. Если мы не доставим Живоцвет и лекарства в течение трех дней... клана больше не будет.

Послание прозвучало как смертный приговор. В таверне повисла мертвая, звенящая тишина. Райан хмуро опустил меч, глядя на эльфов, Мия судорожно сжала в руках светящийся серебряный корень, а Мира медленно перевела взгляд на свою огромную каменную печь.

Глава 15. Модный приговор на пограничной заставе

Эльф-посланник покачнулся и медленно начал оседать на пол. Люцик бросился вперед, подхватывая соплеменника под мышки. Райан среагировал рефлекторно — он положил ладонь на рукоять меча, а серые глаза опасно сузились.

Мира решительно шагнула вперед, вытирая руки полотенцем. Она встала перед Райаном, закрывая собой Люцика и раненого эльфа, и мягко, но уверенно перехватила пальцами запястье маршала, не давая ему обнажить клинок.

— Не надо, — тихо сказала Мира и посмотрела Райану прямо в глаза. — Ты видишь, он не опасен. Ему помощь нужна.

— Это пособник мятежников, Мира, — Райан не спешил убирать руку с эфеса. — Я должен его арестовать.

— Нет, Райан, — Мира впервые назвала маршала просто по имени, но ей было некогда удивляться своей решительности. В ней сейчас смешались жалость к измотанному беглецу и чувство противоречия лично к этому суровому, вечно командующему солдафону.

— Мой фургон — мои правила. Он без сознания, какой из него преступник? Мия, Люцик, помогите перенести его на диван!

Мия мгновенно оказалась рядом. Совместными усилиями они дотащили обессиленного эльфа до дивана у камина. Ладони младшей сестры тут же ровно и тепло закололи, окутывая раненного едва заметным голубоватым свечением. Эльф слабо шевельнулся, приходя в себя.

Райан выдохнул сквозь зубы, глядя на упрямое лицо Миры, а затем убрал ладонь от оружия. Эта девчонка своими поступками доводила его до бешенства, но в то же время вызывала глубокое уважение.

Мира быстро налила в глубокую миску горячий грибной суп, отрезала толстый ломоть хлеба и пододвинула к эльфу. Тот жадно схватил ложку, обжигаясь и торопливо глотая горячую юшку. Люцик опустился на корточки рядом с диваном. Эльфы заговорили тихо, быстро, на своем певучем языке. Гость хмурился, указывая рукой на север, а Люцик до боли сжимал кулаки. Лагерь в северных каньонах нужно было спасать, пока все там не вымерли от голода и болезнй.

Прошка сидел под барной стойкой, крепко прижимая к груди свою тетрадь, и внимательно слушал шелестящий, полный боли говор раненого эльфа. Когда Люцик и эльф-посол говорили о голодающих в каньонах детях, серые усы шушака мелко задрожали. Завхоз замер, растерянно глядя на чистую страницу ведомости. В его маленькой пушистой голове бухгалтерские цифры на секунду столкнулись с чем-то гораздо более важным. Прошка шумно шмыгнул носом, сердито захлопнул книгу и решительно засеменил в темную кладовую.

Он залез на верхнюю полку, достал самый большой, крепкий холщовый мешок и принялся лихорадочно скидывать туда припасы. Он тащил свежие сухари, мешочки с крупой и лучшие куски вяленого мяса. Рыся, бесшумной тенью скользнула следом. Она, пыхтя от усердия, приволокла в зубах пакет с дефицитным изюмом и сушеными яблоками. Прошка взглянул на нее, шмыгнул носом еще раз и вместо привычного ворчания лишь аккуратно поправил лапкой яблоки, укладывая их поудобнее на самое дно. Честная душа старого шушака сейчас напрочь забыла про налоги Короны и строгий учет — он просто спасал жизни.

Мия в это время устроилась на высоком табурете у барной стойки, бережно положив ладони на серебристый корень Живоцвета. Слушая эльфа, она зажмурилась. Перед глазами сами собой вставали картины страшных, холодных северных каньонов. Её воображение рисовало палатки из шкур и бледные, лихорадочные лица эльфийских малышей. Сердце сжималось от такой острой, щемящей жалости, что у нее перехватывало дыхание. Мия глубоко вздохнула, справляясь с подступившими слезами, и полностью сосредоточилась на своем горячем, отчаянном желании помочь. Ей хотелось отдать всю свою силу до последней капли, лишь бы спасти этих детей.

Не раздумывая больше, Мия приступила к приготовлению лекарства. Её ладони ровно, тепло засияли густым голубым светом. Магия полностью подчинилась этому искреннему порыву. Мия быстрыми, но точными движениями растирала в медной ступке лечебные травы, смешивала с целебным соком Живоцвета и разливала сильное снадобье по маленьким глиняным флаконам. Серебряные искры магии, повинуясь её воле, яркими каскадами ныряли прямо в жидкость, заряжая каждое зелье мощной силой против болотной лихорадки. Мия работала без остановки, бережно запечатывая флакон за флаконом, пока на стойке не выстроилась ровная батарея.

Маршал Райан сидел в самом темном углу обеденного зала. Он подпер подбородок рукой и хмуро, неподвижно наблюдал за этой бурной деятельностью. В его голове был настоящий раздрай. Его мысли метались между воинским долгом, который вбивали в него годами, и внезапной острой жалостью к тем, кого он привык считать врагами Короны.

Мира внимательно наблюдала за ним. Она видела, как напрягается его спина и тяжело вздымается грудь под бляхами доспеха.

В какой-то момент Мира заметила, как лицо Райана исказила суровая, решительная гримаса. Его тяжелая ладонь снова потянулась к клинку на поясе, а серые глаза холодно скользнули по замершим у дверей солдатам. Долг и устав Инквизиции брали верх — он готов был отдать приказ.

Словно угадывая его намерение, Мира тихо вышла из кухни. Без лишнего шума она направилась к Райану, держа в руках глиняную чашку с горячим чаем из трав. Она встала перед ним и протянула ароматный напиток.

— Не надо, — тихо сказала она, пытаясь поймать взгляд Райана. — Не делайте того, о чем потом придется пожалеть. Пусть всё идет так, как идет.

Райан замер. Его пальцы застыли на эфесе меча. Он долго, тяжело смотрел на Миру, словно взвешивая её слова и пытаясь разглядеть что-то в её спокойном, уверенном лице. Затем его ладонь медленно соскользнула с оружия, и Маршал аккуратно принял у нее горячую чашку.

Мира ничего больше не добавила. Она развернулась и спокойно отошла обратно к своей печи, оставляя Райана наедине с дымящимся чаем и его собственными непростыми размышлениями над её словами.

Так прошел остаток дня. Таверна стояла посреди проклятого леса в глухой, звенящей тишине. Маршал Райан лично вызвался нести ночной караул до самого рассвета, отправив уставших солдат патруля спать в зал.

Наутро обнаружилось, что эльф-посланник исчез. Он ушел абсолютно бесшумно, растворившись в лесной мгле. Вместе с ним из кладовой пропал тяжелый мешок с припасами, а со стойки исчезли все флаконы с лекарством. Демонические Кошмары Буян и Уголек, которые обычно чутко реагировали на любого чужака и поднимали дикий гвалт, в эту ночь мирно спали и не издали ни звука. Это была заслуга Рыси — огненная белка всю ночь просидела с ними, тихонько пощелкивая клыками и успокаивая жеребцов.

В таверне наступило самое обычное утро, словно вечером никакого беглеца здесь не было. Никто ни о чем друг друга не спрашивал. Все молчали и делали вид, что ничего не произошло.

Райан зашел в обеденный зал после дежурства. Его суровый взгляд мазнул по пустой барной стойке, где еще вчера выстраивалась батарея флаконов Мии. Инквизитор на секунду замер, а затем просто сел за стол и устало потер переносицу. Он прекрасно знал, кто посреди ночи тихо приоткрыл тяжелый дверной засов фургона и выпустил эльфа с тяжелым мешком за линию оцепления. Это сделал он сам. Его внутренний воинский долг еще не до конца смирился с этим поступком, но правила игры этой кухонной команды Маршал принял. Без лишних слов и объяснений, разделив одну тайну на всех, они в эту ночь стали настоящей командой.

Между Райаном и Мирой установилось странное, негласное понимание. Они молча встретились взглядами, и старшая сестра едва заметно кивнула ему.

По кухне уже вовсю разливался божественный аромат свежей утренней выпечки. Мира накормила всех пышным омлетом с зеленью и теплыми, мягкими булочками. Буян и Уголек, получив свою порцию булочек, были готовы отправиться в путь и нетерпеливо били копытами.

— Хватит стоять на месте, — Мира вытерла руки передником и решительно посмотрела на Маршала. — Кони отдохнули, кастрюли помыты. Пора двигаться дальше. Нам нужно наконец выбраться из этого жуткого бора к заставе

Тяжелый фургон наконец миновал неприветливый темный бор. За окнами снова засияло солнце, а колеса плавно катились по широкой каменистой дороге Тракта. Кошмары Буян и Уголек сыто фыркали и мерно перебирая копытами, радуясь простору.

Мира сидела на козлах, держа вожжи, и хмуро разглядывала свою одежду. После возни с мешками и печью толстовка был покрыт пятнами сажи, на локте красовалась приличная дыра от сучка, а джинсы украшали пятна от травы и паучьей слизи. Из люка кухни высунулась Мия, её одежда после лесных приключений выглядели не лучше.

— Проша, — позвала старшая сестра, оборачиваясь к вылезшему на козлы шушаку. — Нам срочно нужно помыться и постираться, да и новая одежда не помешает. У вас тут можно где-то разжиться нормальными местными вещами? И сколько это будет стоить?

Прошка важно поправил свой крошечный кожаный жилет, забавно подергал подвижным носом и уныло вздохнул:

— Ушам моим не верить, ведьмам наряды подавай! Помыться можно в Чистом озере, что за две опушки отсюда. Думаю, никто не будет против небольшой остановки. А вот с одеждой сложнее. Качественная походная домотканина на заставах Короны ценится высоко. Платье простое, без магии — два серебряных. Рубаха холщовая — монета. Записываю в графу «Непредвиденный износ личного имущества персонала»? Ох, треснет наш бюджет, хозяйка Мира, треснет! Свободных средств на текстиль у нас кот наплакал.

Маршал Райан, ровно скакавший на своем вороном жеребце чуть поодаль, внимательно прислушался к их разговору. Он хмуро мазнул взглядом по засаленной сажей замше кроссовок Миры, перевел взгляд на её порванный рукав и негромко произнес:

— На заставах форпоста нормального платья вы не найдете. Там только солдатское сукно и кожаные доспехи. Мы сейчас держим путь к Крому. Скоро на центральной площади города открывается большая Королевская ярмарка. Туда со всего пограничья съезжаются лучшие ткачи, скорняки и купцы. Там и купите всё, что нужно. Фургон я конвоирую прямо к торговым рядам.

— Спасибо, Райан, — спокойно ответила Мира, встретившись с маршалом прямым взглядом, и крепче перехватила вожжи. — Сначала у Чистого озера остановимся – нам с Мией помыться нужно. Буян, Уголек, пошли.

В это время Прошка, который незаметно ушмыгнул внутрь фургона, вернулся с ворохом одежды в лапах.

— Смотри, что я нашел, хозяйка Мира! — гордо пропыхтел шушак, укладывая вещи на козлы. — Старый гном Броггар, когда таверну держал, немного приторговывал с проезжими купцами. Кое-какой товар в закромах остался. Хоть простые юбки и рубашки, но чистые и пахнут сушеной мятой.

Таверна покатилась быстрее. У Чистого озера они сделали короткий привал. Девчонки с огромным наслаждением смыли дорожную грязь, причесались и надели простые, пахнущие мятой рубахи и юбки. Выстиранные джинсы и толстовки разложили на крыше фургона и двинулись дальше.

Они ехали по Тракту еще около двух часов, пока впереди наконец не выросли мощные, высокие каменные стены и смотровые башни Крома

На просторной ярмарочной площади уже вовсю кипела жизнь. Сюда стекались купеческие караваны, прибывшие на Королевскую ярмарку. В самом центре площади, у больших нарядных шатров, Мия сразу заметила знакомую фигуру. Купец Элиас стоял у телеги и громко раздавал команды слугам. Рядом на деревянном ящике сидел лекарь Томас, аккуратно раскладывая в плетеные корзины сушеные травы. Старик тоже пришел на ярмарку, чтобы выгодно продать свои целебные сборы столичным гостям.

— Батюшки! Живые! — Томас резво поспешил к фургону, завидев девчонок на козлах. Старик так торопился, что чуть не запутался в своем шерстяном одеяле. — На заставе Крома говорили, что вас унес бешеный фургон прямо в лапы к скрежетунам! Я места себе не находил!

Элиас с любопытством разглядывал огромную таверну, запряженную демоническими конями. Мия поспешно подбежала к нему, ласково улыбаясь, и представила старшую сестру:

— Элиас, познакомьтесь, это Мира. Она шеф-повар нашей таверны. Мира, именно этот добрый человек спас меня на Тракте.

Купец вежливо поклонился, а затем, оценив их простые рубахи и юбки решительно скомандовал своим слугам:

— Живо выкатывайте два сундука с готовым платьем и замшей! Негоже спасительнице Мии и ее сестре ходить в обносках!

Старик Томас тоже не остался в стороне. Лекарь бережно протягивал Мие плетеную корзину.

— А это тебе, девочка, — ласково произнес старик, вручая дары. — Тут пустые флаконы, новые медные ступки для растирания трав и мой личный подарок. Особый защитный фартук из плотной кожи с пропиткой от ядовитых соков лесных растений.

Мия тепло поблагодарила старика, принимая корзинку.

Пока купцы вместе с девушками увлеченно перебирали отрезы тканей в сундуках и примеряли готовые платья, в тени фургона разворачивалась своя тайная операция. Шкодливая Рыся бесшумной огненной тенью просочилась в открытый тюк с колониальными товарами. Воровато оглядываясь, она виртуозно выуживала оттуда полезные вещи: палочки редкой корицы, сушеную гвоздику и мешочки с благородной солью.

Прошка сначала сердито шипел на нее из-за угла, но хозяйственная натура завхоза быстро взяла верх. Прошка тихонько подобрался ближе и начал ловко перехватывать добычу, укладывая её в свой мешок.

Вдруг шушак замер, прижав уши. Честная бухгалтерская совесть дала о себе знать. Прошка судорожно схватился за сердце и сердито зашептал белке:

— Тьфу на тебя, хвостатая вымогательница! Воровать — это нехорошо! У купца Элиаса баланс не сойдется, ведомость прихода треснет! Нас же Инквизиция за такое на сук вздернет!

Рыся в ответ лишь нагло застрекотала, выставив клыки и отказываясь отдавать пакет с изюмом. Отбиваясь от нападок Рыси Прошка все же проявил твердость характера. Он вытащил из своего жилета три серебряные монеты, аккуратно положил их на дно опустевшего купеческого тюка и оставил сверху записку, написанную кривым почерком: «За специи уплачено по среднему пограничному тарифу. С уважением, честный аудит». Белка недовольно фыркнула, но спорить больше не стала. Махнув хвостом и прижав к себе пакет с изюмом она огненной молнией метнулась к Буяну и Угольку

После происшествия с пауками, Рыся прониклась к огромным вороным жеребцам особыми, нежными чувствами. Она то и дело воровала с кухни сочные яблоки или кусочки сладкой свеклы и таскала их коням. Буян и Уголек ласково косились на нее, аккуратно принимая угощение теплыми губами. Вот и сейчас мохнатая хулиганка отправилась угостить своих друзей изюмом.

Мира заметила это кулинарное самоуправство через окно раздачи.

— Рыся, я все вижу! — она высунулась в окно и шутливо погрозила белке пальцем. — Раскормишь мне коней, они в гору фургон не утащат! Брысь на люстру!

Рыся обиженно застрекотала и пулей взлетела на крышу. Мира отошла от окна и довольно оглядела себя и сестру. Наряды из заморских тканей, которые так кстати подарил им Элиас, были чудо, как хороши.

Мия выглядела как настоящая лесная ведунья. Она выбрала просторную холщовую рубаху цвета топленого молока, мягко собиравшуюся складками у ворота и на запястьях. Сверху она надела удобную юбку-брюки глубокого изумрудного цвета из легкой, но прочной ткани, которая совершенно не стесняла движений при ходьбе. На талии Мия затянула широкий кожаный пояс с удобными петлями — туда она сразу же аккуратно пристроила несколько пустых стеклянных флаконов Томаса. Образ завершали удобные походные сапожки на шнуровке. Младшая сестра выглядела удивительно гармонично, а изумрудный цвет одежды выгодно подчеркивал теплоту её русых волос.

Мира выбрала дерзкий и практичный походный костюм. На замену толстовке и джинсам пришли плотно облегающие штаны из мягкой замши цвета горького шоколада и легкая рубашка со шнуровкой у ворона. Сверху она надела приталенную кожаную жилетку. Костюм идеально подчеркивал её стройную фигуру, тонкую талию и высокую грудь. За пояс передника она сразу же привычно заткнула два разделочных ножа и любимую скалку

Тяжелая дверь таверны скрипнула. В зал вошел Райан, чтобы объявить о смене караула. Он сделал шаг и застыл прямо на пороге. Его суровый взгляд медленно скользнул по фигуре Миры, а в серых глазах вспыхнул непривычный блеск мужского восхищения. Он впервые увидел в ней не просто ведьму-попаданку со скалкой, а красивую, яркую женщину.

Мира поймала этот короткий взгляд и опустила глаза, внезапно покраснев от смущения. Новая сила в её ладонях мелко и часто заколола, реагируя на внезапный всплеск эмоций, а сердце подпрыгнув, забилось где-то в районе горла. Она растерялась и поспешно отвернулась к печи, шумно загремев чугунной заслонкой.

Глава 16. Котлета с секретом и тайная бухгалтерия

Мыльная пена с тихим шипением сползала по бортам тяжелого медного таза. Мира ожесточенно терла мочалкой дно кастрюли, пытаясь выместить на посуде свой душевный раздрай. Вечер после ярмарочного дня принес долгожданную прохладу, но на кухне таверны по-прежнему было жарко.

Из головы упрямо не выходил тот самый короткий, обжигающий взгляд Райана. Вспоминая странный блеск его серых глаз и свою реакцию на него, Мира замирала, опустив руки в теплую воду.

На неё внезапно снизошло озарение. Горькая обида, которая душила её всякий раз, когда Райан оказывал внимание Мие— это было не злостью на тяжелый быт Тракта и отсутствие благодарности со стороны маршала. Это была самая настоящая женская ревность. Она просто по уши влюбилась в этого невыносимого, сурового солдафона, который вечно раздавал приказы и называл её ведьмой.

Мира растерянно моргнула, глядя на свое отражение в мыльной воде. Потом она шумно выдохнула через нос, тряхнула головой и с силой отжала тряпку. Смущение и любовную панику нужно было срочно заглушить работой. Кулинарный штурм всегда помогал ей собрать мозги в кучу.

— Мия, Проша, Люцик, все сюда! — громко крикнула она, вытирая руки полотенцем. — Хватит бездельничать. Завтра ярмарка в Кроме развернется в полную силу. Мы устроим местным жителям настоящий земной фурор.

Команда мгновенно собралась у кухонного стола. Шкодливая Рыся привычно устроилась на плече Люцика, а маленькая мантикора улеглась на ручках у Мии, преданно урча. На домашнем совете было принято решение зверя оставить, дать ему имя и поставить на довольствие. Долго не думая, Мия назвала мантикору Мурзой – уж очень сильно повадками она смахивала на обычную домашнюю кошку.

— Что задумала, старшая ведьма? — Люцик оперся локтями о стойку, хитро прищурившись. Эльф уже заметно окреп, хотя рана на боку еще давала о себе знать.

— Мы будем готовить бургеры, — решительно заявила Мира. — Земной фастфуд. Быстро, сытно и невероятно вкусно. Мужики на ярмарке с руками оторвут. Прошка, нам понадобятся мясо, зелень и кое-что для соуса. Мия, на тебе булочки.

Младшая сестра согласно кивнула. В этот раз, наученная прошлым опытом, Мия замешивала тесто сосредоточенно и спокойно. Она закрыла глаза и плавно направила свой дар на пышную массу. Ладони Мии ровно засияли голубым светом. Она строго контролировала магический импульс, следя за каждой искрой силы. Тесто поднялось за минуту, став идеально мягким и воздушным.

Мира тем временем вовсю орудовала ножом. Она мелко шинковала сочный лук, смешивала свежий мясной фарш с ароматными местными травами и формировала ровные, круглые котлеты.

Через час печь уютно загудела, отдавая сухой жар чугунным сковородкам. Мясной сок шкворчал, наполняя таверну божественным ароматом поджаренного мяса, лука и свежевыпеченного хлеба. Мира ловко разрезала теплую булочку, укладывала внутрь сочную горячую котлету, поливала густым соусом из лесных ягод и прикрывала зеленью.

— Ушам моим не верить, котлетам в булках не прятаться! — Прошка восторженно запрыгал на месте, втягивая носом воздух. — Запах такой, что у меня ведомость расходов сейчас улетит! Хозяйка Мира, это же чистый золотой приход! Почем выставляем штуку? Два медяка? Три?

— Один серебряный, Проша, — усмехнулась Мира. — Не скромничай. Наша стряпня стоит того. Бургеры с руками оторвут и ещё добавки просить будут.

— Котлета в булке — это хорошо, — Мия задумчиво покрутила в руках свежую булочку. — Но мужчинам к мясу всегда хочется чего-то еще. Проша, тащи сюда синий хрустень. Мы нарежем его длинными брусками и обжарим в кипящем масле прямо в глубоком казане. Получится отличный аналог нашей картошки фри. А из сока кислых ягод и заряженной воды я сделаю холодный лимонад.

Люцик весело щелкнул пальцами, подхватывая идею:

— А я знаю, как это красиво подать. Мы сложим бургер, бруски хрустеня и глиняный стакан с лимонадом на широкую деревянную дощечку. Назовем это «Ураганный перекус». Так сытнее, а желающим не придется собирать еду по частям.

Прошка резво зачирикал пером в ведомости, его глаза хищно блеснули, а калькулятор в пушистой голове выдал мгновенный результат:

— Комплексный обед за полтора серебряных! Хозяйка Мия, Люцик, это же гениально! Продавать такой набор оптом в три раза выгоднее, чем кормить всех желающих просто бургерами. Себестоимость хрустеня копеечная, а приход в кассу — золотой! «Ураганный перекус» записываю в меню.

Пока на кухне готовили и собирали первые наборы, шкодливая Рыся решила, что её новые друзья в упряжке тоже заслуживают праздника. Огненная белка бесшумно стащила со стола два готовых бургера и пулей выскочила на улицу. Она ловко запрыгнула на козлы и протянула ароматную выпечку прямо к мордам Кошмаров. Буян и Уголек удивленно захлопали ресницами, втянули ноздрями запах жареного мяса и в один миг слаженно сжевали угощение. Жеребцы довольно зафыркали, сыто пуская фиолетовые искры из ноздрей. Земной фастфуд демонические кони полностью одобрили. Мира заметила пустую тарелку и лишь покачала головой, тихо рассмеявшись.

Утренний Кром содрогнулся от кулинарного взрыва. Едва Прошка открыл широкие ставни раздаточного окна таверны, как аромат земных бургеров и хрустеня-фри поплыл над всей купеческой площадью. Местные наемники, бродячие торговцы, лесорубы и стражники форпоста, привлеченные невиданными запахами, начали стягиваться к фургону.

Первый же суровый стражник в железном шлеме недоверчиво уставился на деревянную дощечку, на которой лежали круглый бургер и горка жареного в масле хрустеня. Он осторожно потыкал пальцем в еду, принюхался, а потом осторожно откусил кусок бургера и замер. Его глаза округлились. Сочная, тающая во рту мясная котлета в сочетании с мягкой сдобной булкой произвела настоящий фурор. Мужчина блаженно зажмурился, шумно проглотил и гаркнул на всю площадь:

— Эй, мужики! Сюда! Тут ведьмы такое мясо в хлебе выдают — боги обзавидуются!

Через полчаса у фургона выстроилась километровая, ревущая очередь. Земной фастфуд моментально покорил приграничный город. Мира едва успевала переворачивать котлеты на сковороде и вынимать порции готового хрустеня из масла. Её кулинарный дар работал без остановки, делая еду идеальной. Тем временем Мия укладывала котлеты в булки и готовила лимонад, Люцик собирал комплексную подачу, а Прошка резво принимал монеты, еле успевая заносить прибыль в свою амбарную тетрадь. Рыся, сидя на крыше победно стрекотала, карауля порядок, а мантикора сыто урчала под стойкой, уплетая мясные обрезки.

Спрятав приметные серебряные волосы под глубокий холщовый чепец, а лицо до самых глаз замотав плотным платком от печной гари, Люцик крутился на раздаче, виртуозно собирая один поднос за другим. Из-за большого количества посетителей он старался не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому сейчас выглядел как обычный кухонный подмастерье. Эльф намеренно сутулился, пряча высокую фигуру, и выдавал заказы молча, не поднимая головы. Курьер из столицы, только что прибывший в Кром, даже не взглянул на безликого слугу. Весь его высокомерный взгляд был прикован к сочному бургеру, а тяжелый кожаный планшет небрежно лежал на скамье рядом с ним.

Эльф незаметно наклонился к Прошке, который как раз пересчитывал выручку за стойкой, и тихо шепнул:

— Слышь, пушистый. У этого пижона в сумке точно есть что-то интересное. Нам бы очень не помешало в ней покопаться. Придумаешь что-нибудь?

Прошка мгновенно прекратил звенеть монетами. Его серые усы заговорщицки дернулись, а карие глаза хитро блеснули. Шушак быстро оценил обстановку, воровато огляделся и подозвал сидевшую на люстре Рысю. Коротко пошептавшись с ней, Прошка кивнул головой. Маленькая мантикора Мурза, мирно грызущая косточку под столом, тоже лениво подняла голову и согласно фыркнула, включаясь в игру.

В тот же момент Рыся, огненной молнией спрыгнула с потолочной балки прямо на грудь обедающему курьеру. От неожиданности тот поперхнулся бургером, а наглая белка виртуозно цапнула лапками блестящий жетон, приколотый к куртке. Зверек победно застрекотал и пулей бросился вглубь коридора.

— Ах ты тварь лесная! Стоять! — взвыл курьер. Он вскочил, напрочь позабыв про свой планшет на скамье, и бросился в погоню за воровкой.

Рыся технично заманила разъяренного мужчину в тесную каморку со швабрами в конце коридора. Едва тот влетел внутрь, белка ловко выскочила через верхнюю щель. А вот выйти обратно несчастный курьер уже не смог. Прямо на пороге каморки выросла Мурза. Маленькая мантикора расправила свои кожистые крылья, зловеще подняла скорпионье жало и издала такое утробное, грозное рычание, что высокомерный пижон мгновенно побледнел и вжался спиной в ведра, не решаясь сделать и шаг навстречу монстру.

Тем временем в зале Люцик пулей метнулся к оставленному стулу, схватил планшет и заскочил в кладовую. Они с Прошкой лихорадочно, дрожащими руками принялись перебирать его содержимое. На самом дне планшета они наткнулись на плотный, тяжелый пергамент с фиолетовой сургучной печатью.

— Нашел! — выдохнул Люцик, вытягивая пергамент.

Прошка молниеносно сунул ему взамен стопку старых накладных, перевязанных бечевкой. Вложив из на место пергамента, Люцик застегнул планшет, выскочил в зал и вернул сумку на скамью в точности так, как она лежала.

Прошка громко, на всю таверну свистнул. Рыся послушно бросила золоченый жетон прямо на пол к ногам гонца и бесшумно удрала, уводя за собой фыркающую Мурзу.

Дверь каморки наконец распахнулась. Потрепанный, злой как черт курьер вышел в зал, бережно оттирая жетон платком и гневно поглядывая на потолок. Планшет на скамье лежал нетронутым. Никто в зале ничего не понял. Прошка, расплывшись в приторной улыбке, тут же выставил перед гостем дополнительную порцию «Ураганного перекуса» и большой стакан лимонада за счет заведения — в качестве компенсации за «диких лесных зверей». Пижон быстро сменил гнев на милость, усаживаясь обратно за стол. Все были довольны, а важный документ уже надежно покоился в тайнике Прошки.

Поздно ночью, когда ярмарочный гул поутих, а уставшие сестры ушли спать, в темной кладовой фургона зажглась тусклая масляная лампа. Люцик и Прошка заперлись изнутри, подперев дверь шваброй.

Эльф аккуратно выложил украденный пергамент на бочку из-под эля. Прошка спешно нацепил на нос маленькие очки, развернул свиток и принялся внимательно изучать сухие строчки цифр. Сначала шушак недовольно ворчал под нос, но по мере чтения его серые усы начали мелко дрожать.

Прошка побледнел, его кожаный нос испуганно дернулся. Завхоз растерянно поднял глаза на Люцика.

— Ушам моим не верить, заговорам не скрываться... — испуганно прошептал шушак, судорожно сжимая перо. — Люцик, тут такое... Здесь черным по белому записано. Герцог Эдуард тайно, через подставных купцов скупает тонны сушеного мяса, зерна и тысячи стальных мечей на северном направлении. Объемы огромные. Столько провианта нужно, чтобы прокормить целую регулярную армию.

Люцик хмуро кивнул, его зеленые глаза потемнели:

— Я подозревал, что герцог специально перекрыл наши северные Тракты блокпостами Инквизиции, обвинив во всем мой народ. Он не просто морит эльфов голодом. Он тайно формирует базы в каньонах и закупает оружие для штурма столицы. Эдуард готовит переворот, а Райана использует вслепую как палача.

Прошка судорожно сглотнул, быстро пряча пергамент в потайной уголок, о котором знал только он.

— Заговор герцога подтверждается цифрами, Люцик. Если Райан увидит эти бумаги, он многое поймет. Но нам нужно быть очень осторожными. Если герцог поймет, что мы знаем его тайну, он нас всех на костре сожжет.

Ночные заговорщики притихли. За деревянными стенами фургона мерно шумел ночной Кром, солдаты отряда инквизиции несли караул, а кладовке таверны шушак и эльф только что сделали первый шаг к разоблачению великого предательства.

Глава 17. Дым из трубы, огонь в глазах

Мира с силой бахнула тяжелым ковшом по чугунной плите. На кухне таверны с самого утра всё шло кувырком. Вода в кастрюле никак не хотела закипать, нож валился из рук, а полотенце трижды падало на пол.

Внутри у старшей сестры бушевала настоящая, дикая паника. Осознание того, что она по уши влюбилась в этого невыносимого маршала Райана, пугало её до чертиков. Мира злилась на себя, на свои внезапные чувства, на этот проклятый Тракт и на весь мир. Как она, взрослая, рассудительная женщина, умудрилась потерять голову от сурового вояки, который только и умеет, что хмурить брови и отдавать приказы? Ей безумно хотелось выкинуть его серые глаза из головы, но они упрямо стояли перед взором.

Пытаясь скрыть внутренний шторм, Мира ожесточенно гремела посудой, ругалась на плиту и двигалась в два раза быстрее обычного.

Её новая сила мгновенно среагировала на этот хаос эмоций. Воздух вокруг печи начал густеть, а камни печи налились таким жаром, что стоять рядом стало невозможно.

Демонические Кошмары тут же уловили панику своей хозяйки и внезапно взбесились. Снаружи раздалось такое дикое ржание, что задрожали стекла в окнах. Кони с силой сорвались с места, обрывая кожаные поводья, которыми были привязаны к фургону. В слепой ярости они неслись по торговым рядам, переворачивая купеческие телеги с сеном, топча палатки и пугая лошадей. На площади поднялся крик, солдаты патруля в панике бросились ловить демонических гигантов.

Райан, только что закончивший утренний обход заставы, лично бросился усмирять жеребцов. Мужчине стоило огромных усилий перехватить Буяна за узду и жестко прижать коня к забору, силой заставляя его успокоиться. Злой, запыхавшийся, в грязном от дорожной пыли мундире, маршал решительным шагом направился прямо в таверну. Он был взвинчен до предела и намеревался устроить строптивой поварихе самый жесткий разбор полетов за её сумасшедший транспорт.

Маршал инквизиции ураганом взлетел на крыльцо, рванул на себя дубовую дверь обеденного зала и шагнул в проход, ведущий к кухне. К его удивлению, кухня оказалась пустой – Мира выскочила из нее минутой ранее через заднюю дверь, услышав шаги Райана в зале. Однако он не пошел её искать. Внимание маршала привлекло нечто иное.

Из-за приоткрытой двери кладовой доносились тихие, но очень эмоциональные голоса шушака и эльфа. Райан рефлекторно замер за углом, притаившись в тени коридора.

Он отчетливо услышал свое имя, но как ни старался, хорошо разобрать весь разговор не получалось. Из кладовой доносилось лишь невнятное, взволнованное бормотание Прошки и отдельные, обрывочные фразы Люцика, которые он произносил слишком громко и нервно.

— Райан никогда не пойдет против Короны! — донесся до ушей маршала резкий, приглушенный голос Люциана. — Ты с ума сошел, Проша? Ему бесполезно объяснять... Он все равно ничего не поймет! Он доложит герцогу при первой же возможности!

— Люцик, ушам моим не верить, но надо рискнуть! — тихо, но настойчиво бурчал шушак, шурша усами. — Маршал честный! Маршал... он не такой, как эти штабные пижоны. Если мы не расскажем ему правду сейчас, потом может быть поздно

— Да он нас на костер отправит, как только увидит эти бумаги! — оборвал его Люцик. Парень нервно мерил шагами тесную кладовую, рана на боку заставляла его болезненно шипеть. — Мы для него просто преступники. Райан слепо верит уставу. Твой план — самоубийство.

Маршал Райан замер, стараясь не выдать себя тяжелым дыханием. Серые глаза военного опасно сузились, а широкая ладонь сама собой медленно легла на рукоять меча. Они говорили о нем. Говорили о каком-то предательстве, о тайных бумагах и о том, что он чего-то не поймет. В его голове медленно начали складываться звенья цепочки: вчерашний визит штабного офицера, странное поведение эльфа на раздаче и теперь этот разговор в кладовой. Эльф и шушак что-то замышляли и Райану это очень не нравилось.

Он сделал резкий шаг вперед, с грохотом вышиб дверь кладовой и вошел внутрь. Люцик и Прошка от неожиданности подпрыгнули на месте. Шушак испуганно пискнул и пулей забился под пустую бочку из-под эля, прижав уши. Эльф мгновенно побледнел, рефлекторно отпрянул назад и уперся спиной в бревенчатую стену.

Маршал Райан не стал тратить время на расспросы. Он с тихим щелчком захлопнул тяжелую дверь кладовой и задвинул железный засов, отрезая их от зала. Нависая над Люциком всей своей огромной фигурой, он протянул руку и стальной хваткой схватил эльфа за воротник камзола. Меч он вытаскивать не стал, но его ледяной, яростный взгляд обещал быструю расправу.

— Ну, а теперь поговорим, контрабандист, — ледяным, глухим тоном процедил Маршал, глядя Люцику прямо в глаза. — Рассказывай. Что я должен понять, о каких бумагах вы тут шептались и почему я, по-твоему, обязан доложить герцогу? Выкладывай всё, ушастый. Живо. Или этот засов откроется только тогда, когда тебя понесут на плаху.

Люцик тяжело дышал, чувствуя, как кулак Райана давит на грудь. Парень скользнул взглядом по запертой двери, затем посмотрел на дрожащие усы Прошки под бочкой и вдруг успокоился. Его вечная дерзкая ухмылка исчезла, уступив место мрачной, холодной решимости. Терять ему было больше нечего.

— Хорошо, маршал, — тихо, но отчетливо произнес Люцик, не отводя взгляда от инквизитора. — Ты хочешь правду? Ты её получишь. Только руку убери. Мне нужно достать вещь, из-за которой мы все здесь рискуем жизнями.

Райан медленно, не ослабляя бдительности, разжал пальцы и сделал полшага назад, внимательно следя за каждым движением эльфа.

Люцик повернулся к бочке, кивнул притихшему завхозу:

— Проша, достань документы. Пусть наш принципиальный маршал сам посмотрит, кому он на самом деле служит.

Старый шушак, дрожа всем телом, аккуратно высунулся из-под бочки. Он открыл свой тайничок и бережно извлек оттуда плотный, тяжелый пергамент с фиолетовой сургучной печатью и с тихим вздохом положил его на крышку деревянного ящика прямо перед Райаном.

— Вот, — Люцик указал на свиток бледным пальцем. — Это секретная ведомость для герцога Эдуарда, которую вчера привез штабной офицер из Вердена. Разверни её, Райан. И посмотри на подпись в самом низу. Тот, кому ты верно служишь и безоговорочно доверяешь тайно закупает тысячи стальных мечей и тонны армейского провианта в северных каньонах. Он строит там военные базы и собирает регулярную армию для государственного переворота. А тебя и твою честную инквизицию он просто использует втемную как палачей, чтобы вы зажали мой народ в осаде и уничтожили, зачистив Тракт и северную округу от ненужных свидетелей. Ну что, маршал? Теперь пойдешь докладывать своему герцогу?

Райан замер. В кладовой воцарилась звенящая, мертвая тишина. Мужчина медленно протянул широкую ладонь, взял тяжелый пергамент и с сухим хрустом сорвал фиолетовый сургуч. Его серые глаза начали быстро бегать по ровным строчкам, выхватывая отдельные цифры, имена столичных поставщиков оружия и объемы поставок стали. В самом низу документа красовалась личная, гербовая печать наместника Крома.

Лицо маршала Райана стало белым как полотно. Весь его идеальный мир, устав и вера в священный долг рушились прямо сейчас, под тусклым светом масляной лампы в кухонной кладовой.

Глава 18. Найти и уничтожить

Северный замок наместника короля высился над Трактом мрачной, тяжелой каменной громадой. Здесь, у самого подножия бесплодных каньонов, всегда царила сырость. Холодный ветер завывал между зубцами высоких дозорных башен, а в глубоких бойницах тускло светились факелы.

Герцог Эдуард не спеша прохаживался по просторному кабинету, устланному дорогими коврами из столицы. Это был мужчина с тяжелым, холодным взглядом из-под нависших, вечно нахмуренных бровей. Его бледные глаза цвета северного льда, казалось, видели собеседника насквозь. Высокий, упрямо вздернутый подбородок с глубокой ямкой посередине выдавал безграничное высокомерие и непомерные амбиции правителя. Тонкие, вечно поджатые губы редко складывались в искреннюю улыбку — чаще они кривились в ледяной, едкой усмешке человека, не знающего пощады. Богатый кафтан из черного бархата с золотым шитьем идеально сидел на его широких плечах, подчеркивая статус наместника Крома. Эдуард держал в руках тонкий хрустальный бокал с южным вином и задумчиво смотрел на висящую на стене огромную карту королевства.

Наместник ждал. Он ждал секретную ведомость от своих столичных заговорщиков — отчет о теневых поставках стали и мечей для его тайной армии.

Тяжелая дубовая дверь кабинета со скрипом отворилась. На пороге появился тот самый курьер, что совсем недавно обедал в таверне на заставе Крома. Он выглядел бледным и сильно уставшим, но на его лице читалось облегчение — опасный путь по Тракту был завершен.

Курьер отвесил глубокий, почтительный поклон:

— Ваша светлость, пакет из Вердена доставлен без происшествий. Инквизиция надежно охраняет южные подходы, на дорогах всё спокойно.

Герцог удовлетворенно кивнул, пригубил вино и протянул ухоженную руку:

— Прекрасно. Давай пакет. А теперь выйди за дверь и жди моих распоряжений.

Курьер поспешно снял с плеча кожаный планшет, уверенно расстегнул медную пряжку, извлек оттуда плотную стопку пергаментов, перевязанных грубой бечевкой, и передал хозяину замка. После этого он почтительно поклонился и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Он даже не догадывался, какие страшные бумаги он только что привез из столицы.

Оставшись в кабинете один, Эдуард развязал бечевку и развернул верхний лист. Ледяная улыбка застыла на его лице. Герцог впился взглядом в верхние строчки, и его бледные глаза цвета северного льда удивленно округлились. Вместо поименных списков столичных сообщников и объемов теневых поставок оружия на грязной бумаге гусиным пером кривым размашистым почерком было выведено: «Ведомость учета запасов муки второго сорта. Мешки холщовые, лежалые — пять штук. Специи, порченые грызунами — три меры. Итого к списанию...»

Эдуард замер, тяжело дыша через нос. Лицо наместника Крома мгновенно пошло багровыми пятнами от подступающей ярости. Тонкие, поджатые губы перекосились, а пальцы с такой силой сжали Прошкины накладные, что плотный пергамент с сухим треском разорвался пополам. Герцог со злостью швырнул обрывки на ковер, резко развернулся и с размаху смахнул со стола хрустальный бокал. Тот с глухим звоном упал, а лужа красного вина медленно растеклась по дорогому ворсу, напоминая кровь.

— Стража! — рявкнул герцог так, что задрожали стены. — Ввести курьера обратно! Живо!

Через секунду испуганного курьера буквально втолкнули в кабинет. Герцог навис над ним всей своей огромной фигурой, швырнув Прошкины накладные ему в лицо.

— Что это такое? — тихо, со зловещим спокойствием спросил герцог. — Где государственные документы, которые тебе доверили в Вердене? Кому ты их продал, ничтожество?

Несчастный курьер растерянно подобрал с пола бланки. Его лицо в секунду стало белым как полотно, а колени мелко задрожали...

— Я... я не знаю, ваша светлость! Этого не может быть! Я ни на минуту не выпускал сумку из рук!

— Молчать! — Эдуард резко взмахнул рукой, и тяжелый стул с грохотом отлетел к стене. От прежнего лоска и спокойствия наместника не осталось и следа. Сейчас он больше напоминал разъяренного кабана. — Тебя обокрали как последнего дурака! Секретные документы попали в чужие руки! Где ты останавливался по пути?! Отвечай!

Герцог мертвой хваткой схватил курьера за грудки, тряся его как тряпичную куклу. Тот судорожно хватал ртом воздух, его мысли лихорадочно крутились в голове, по крупицам восстанавливая события вчерашнего дня. Он вспоминал дорогу, заставу Крома и ту самую странную огромную таверну на колесах. Перед глазами всплыл наглый огненный грызун, прыгнувший на грудь, каморка со швабрами и грозное рычание крылатого монстра, который заблокировал ему выход оттуда. Суета на кухне, чересчур вежливый говорящий енот-подавальщик, похожий на домового, бесплатный бургер... Всё это было слишком слаженно. Слишком вовремя.

— Таверна... — прохрипел курьер, обливаясь холодным потом. — На заставе Крома стоит гномий фургон-таверна, там сейчас хозяйничают пришлые девки. Когда я обедал, там случился бедлам, ваша светлость! Наглая клыкастая белка прыгнула на меня, утащила жетон королевской курьерской службы и спряталась в каморке для швабр. Я погнался за ней, а дорогу обратно мне перекрыла мантикора. Планшет в это время оставался на скамье в зале, но всего на пять минут! Получается, меня обокрали звери и домовой! Больше некому! Они разыграли этот спектакль, чтобы обчистить мою сумку!

Эдуард медленно разжал пальцы, позволяя курьеру упасть на ковер. Его догадки полностью подтверждали худшие опасения герцога. Тайна его великого переворота попала в чужие руки. И к кому?! К сборищу кулинаров из бродячего фургона.

— Таверна на колесах, значит, — тихо, со зловещим спокойствием произнес герцог, расправляя бархатный кафтан. В его глазах зажегся холодный огонь беспощадной решимости. — Думают, раз они кормят всех желающих на Тракте, то поймали удачу за хвост. Они ошибаются.

Наместник решительным шагом подошел к массивному дубовому столу, резко выдернул чистый лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу. Он быстро, размашисто написал несколько строк, ставя в самом низу свою подпись и скрепляя все тяжелой сургучной печатью. Это был официальный, не подлежащий обсуждению приказ для командира пограничного патруля инквизиции.

— Слушай меня внимательно, — Эдуард швырнул свернутый указ в руки дрожащему курьеру. — Лети обратно на заставу Крома быстрее ветра. Передай этот приказ лично в руки маршалу Райану. Пусть его отряд немедленно уничтожит эту чертову таверну, сожжет фургон дотла, а хозяек доставят ко мне в замок для допроса. Если он упустит их или замешкается — я отдам приказ казнить его за измену Короне. Выполняй!

Курьер схватил указ, низко поклонился и пулей вылетел из кабинета. Через минуту со двора замка донесся бешеный топот копыт уносящегося в ночь коня. Герцог Эдуард подошел к окну, хмуро глядя на темные силуэты северных каньонов. Великий заговор находился под угрозой срыва, но герцог не собирался проигрывать её из-за порции жареного мяса в булке.

Глава 19. Чихательный порошок для эльфийского принца

Безумный день в таверне и не думал заканчиваться. После утреннего буйства кошмаров, разнесших половину площади, и тяжелого допроса в кладовой, атмосфера была накалена до предела. Райан ушел к своим солдатам хмурый и притихший, то и дело возвращаясь мыслями к документу, который он увидел в кладовке Прошки. Мира, стараясь не попадаться никому на глаза, придумывала себе неотложные дела. А Прошка, вооружившись гусиным пером и своей неизменной амбарной тетрадью скрупулезно вел подсчет запасов.

Получив солидную выручку после вчерашнего фурора с «Ураганными перекусами», Прошка твердо вознамерился сделать большую закупку на купеческой ярмарке. Прижимистому шушаку нужно было точно знаю, чего и сколько у них не хватает в закромах, чтобы не переплатить городским торговцам ни одного лишнего медяка. Тем более серый завхоз втайне ото всех собирал второй большой мешок гуманитарной помощи для голодающих эльфов и теперь, почесывая пером за ухом пытался сообразить, как провести эти расходы через свою хитрую двойную бухгалтерию. Для полной проверки запасов Прошка привлек Люцика, чтобы тот не болтался без дела и отвлекся от утреннего происшествия.

Все ещё бледный и взвинченный после допроса эльф, вооружившись чистым свитком, послушно пересчитывал мешки с мукой, бочки соленых огурцов и ящики с синей картошкой. Работа продвигалась быстро, пока парень не добрался до самого дальнего, верхнего шкафа в углу кухни.

Открыв резные дубовые дверцы, Люцик замер. На полках аккуратными рядами стояли большие глиняные баночки, доверху набитые запасами редких специй и трав. Из приоткрытых крышек по кладовой поплыл густой, пряный аромат. Эльф, выросший в лесах и прекрасно разбиравшийся в травах, мгновенно оценил ценность этих сокровищ для своего вымирающего в холодных каньонах клана.

В первой баночке темнела сушеная гвоздика — мощный природный антисептик, способный быстро снять зубную боль и убрать воспаление в горле. Соседний горшочек был доверху набит желтой куркумой, которая помогла бы заживлять раны и вернуть силы истощенным детям. Чуть дальше лежал сушеный имбирь — лучшее согревающее средство на Тракте, способное разогнать кровь, вызвать обильный пот и заставить любую болотную лихорадку отступить.

Люцик жадно повел носом, перебирая баночки дальше. Пальцы наткнулись на мешочек с семенами пахучего травника, настой которого идеально снимал спазмы, судороги и успокаивал воспаленные детские животы после голодных дней. Рядом лежали серые листья лекарственного шалфея — незаменимого средства при затяжном кашле и легочной хрипоте, от которой сейчас страдал весь эльфийский лагерь.

В углу полки эльф обнаружил крошечную, плотно запечатанную коробочку с драгоценными нитями шафрана. Эта специя ценилась на вес золота, ведь даже щепотка шафрана очищала кровь от болотных токсинов и мягко укрепляла измученное сердце. Рядом белел сухой измельченный чеснок — верный защитник от лесной гнили и простуд. Нижнюю полку занимали крупные ящики с высушенными ягодами дикого шиповника и колючего боярышника. Отвары из них прогоняли цингу, возвращали аппетит и заставляли кровь быстрее бежать по венам.

Люцик сглотнул, воровато оглянулся на закрытую дверь и быстро смекнул: если взять от этих запасов немного, на кухне не убудет, а его народу они спасут жизни. Парень решительно достал из кармана небольшие холщовые мешочки, которые всегда носил с собой на всякий случай, и принялся аккуратно, по чуть-чуть отсыпать из каждого горшочка.

Укладывая специи по мешочкам, эльф окончательно расслабился и принялся тихо, веселым речитативом напевать себе под нос:

— Если от каждого брать понемножку, это будет не кража уже, а дележка... Плюс куркума для здоровья, гвоздика для сил...

— Красиво поешь, принц, — раздался от двери тихий, спокойный голос.

Люцик от неожиданности вздрогнул, выронив серебряную ложку, и резво обернулся. В дверном проеме кухни, скрестив руки на груди, стояла Мия. Младшая сестра в своем изумрудном наряде и замшевом фартуке смотрела на него без злости или испуга. В её прохладных глазах читалось лишь легкое, ироничное осуждение. Она поймала ушастого воришку с поличным прямо у открытого шкафа.

— Оу, Мия... — Люцик попытался спрятать кисет за спину, выдав свою самую невинную, очаровательную улыбку. — А я тут... инвентаризацию провожу. Прошка просил пересчитать. Очень ценные, знаешь ли, горшочки.

— Инвентаризацию в собственный карман? — Мия мягко улыбнулась и сделала шаг вперед. — Нехорошо воровать, Люциан. Особенно у тех, кто вчера спас тебя от гнева инквизиции и помог твоему послу.

С этими словами Мия плавно взмахнула рукой над открытым шкафом. Её ладонь коротко, едва заметно засияла голубым светом. Дар изменения сути вещей послушно отозвался на мысленный приказ хозяйки. Младшая сестра ювелирно преобразовала структуру сухих трав и специй прямо внутри холщовых мешочков в руках эльфа. Она не превратила их в невероятно летучую, жгучую пыль.

Люцик, заметив странный блеск в глазах девушки, мгновенно насторожился. Парень вспомнил происшествие с тестом и заподозрил неладное. Он поспешно приоткрыл один из мешочков и сунул внутрь свой нос.

В ту же секунду из мешочка поднялось облако серой пыли, разнося по кухне шлейф едкого, ядреного запаха. Жгучая пыльца забилась эльфу прямо в ноздри. Длинные уши Люциана испуганно встали торчком, а лицо комично вытянулось.

— А... А-а... — Люцик судорожно хватал ртом воздух, смешно морща нос. — А-апчхи!!!

Оглушительный чих разнесся по всей кухне. Парень отшатнулся, потерял равновесие и с грохотом повалился спиной прямо на деревянный ящик.

— Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи! — Люцик выдавал одну серию чихов за другой. Он катался по полу, утирая слезы рукавом и шумно шмыгал носом. Из его глаз градом катились слезы, эльфийская грация полностью испарилась. Парень чихал так яростно, что Рыся на потолочной балке победно застрекотала, а мантикора Мурза испуганно забилась под стол, прижав кожистые крылья.

Из кладовой на этот грохот и трубные звуки пулей выскочил Прошка с амбарной книгой под мышкой. Серая шерсть шушака стояла дыбом. Оглядев беспорядок, он завопил:

— Ушам моим не верить, эльфам простуду не ловить! Люцик, ты что тут утворил, ушастая твоя душа?! Ты зачем тут все раскидал?!

— Я... апчхи!.. нечаянно... апчхи! — плакал и чихал Люцик, тщетно пытаясь отползти от злополучного шкафа. Он поднял руки, признавая полное поражение перед младшей ведьмой.

— Всё, Мия... сдаюсь! Твоя взяла! — сквозь слезы, чихание и кашель прохрипел Люцик, утыкаясь лицом в ладони. — Больше ничего... апчхи!.. не украду! Прекрати это, умоляю!

Мия спокойно подошла, опустилась на корточки рядом с чихающим эльфом и снова тронула ладонью его мешочки. Легкий импульс вернул специям их обычную структуру и свойства. Едкое облако мгновенно рассеялось.

Люцик сделал последний глубокий вздох, шмыгнул красным носом и сел на полу, обессиленно откинувшись на бочку с водой.

— А теперь скажи, зачем ты это сделал, Люциан? — тихо спросила Мия, глядя на него сверху вниз.

Парень хмуро откинул растрепавшиеся серебряные волосы назад и тихо, без прежней дерзости вздохнул:

— Я не для себя, для клана. Дети кашляют, у стариков цинга. А здесь такое богатство — это лучше любой королевской аптеки. С помощью этих специй и трав можно спасти не одну жизнь, ведьма Мия. Я хотел отсыпать им по щепотке. Мира всё равно бы не заметила.

Мия глубоко вздохнула, и её прохладный взгляд мгновенно потеплел. Она ласково посмотрела на несчастного принца:

— Тебе пора учиться доверять, Люцик. Особенно тем, кто уже не раз доказал, что тебе не враг. Не нужно было воровать. Тебе надо было просто попросить. Мы бы ни за что не отказали тебе.

Мия встала, забрала у эльфа мешочки и стала доверху наполнять их из баночек. Люцик молча шмыгнул носом и принялся помогать ей, бережно подбирая с пола рассыпанные сухие ягоды боярышника.

Серый шушак сердито шевелил усами.

—Прошка не черствый, Прошка всё понимает. На вот, возьми еще, — шушак метнулся в кладовку и очень быстро вернулся, протягивая Люцику плотно завязанный мешочек с сушеными грушами. — Да не парься, ушастый, это от заведения.

Эльф принял дар и улыбнулся Мие и Прошке.

— Спасибо, ребята. Ценю.

В кухонном зале таверны без снова воцарился хрупкий бытовой покой, а ее обитатели сделали еще один важный шаг навстречу друг другу. Они еще не знали, что по каменистому Тракту к заставе Крома уже вовсю летит курьер королевской службы со страшным приказом герцога об их полном уничтожении.

Глава 20. Откровения в ночи и сосисочный форс-мажор.

Большая печь давно остыла, но в таверне было душно. Мира сидела в кладовой на перевернутом деревянном ящике, сердито скрестив руки на груди. За окном фургона глухо шумел ночной Кром. От заставы доносился редкий лай караульных собак, но внутри фургона стояла тишина.

Уснуть сегодня не получалось. Внутри всё сворачивалось от паники. Утреннее осознание того, что она умудрилась по уши влюбиться в сурового, невыносимого маршала ударило её как обухом по голове. Теперь она злилась. Ей безумно хотелось орать, швырнуть в стену скалку или разнести эту кухню по щепкам. Воображение упрямо рисовало лицо Райана и его внимательный восхищенный взгляд, когда он увидел Миру в новом наряде. Нет, она, конечно, девочка взрослая и в прежней земной жизни пережила не одну влюбленность и разочарование, но то, что происходило с ней сейчас, не могло сравниться ни с чем.

Но еще сильнее её душил стыд за глупую ревность и, главное, к кому?! К собственной младшей сестре! Привиделось ей, видите ли, что Райан оказывает Мие знаки внимания. Да хоть бы и так! В конце концов, маршал никому ничего не обещал и волен проявлять свои симпатии хоть к кому. Хоть к Прошке, хоть к Рысе, хоть к чёрту лысому и ей, Мире, не должно быть до этого никакого дела!

— Дура ты, Мирка, — буркнула она себе под нос и подтащила плетеную корзину. — Повелась на искорки в глазах, как будто на тебя никогда мужчины с интересом не смотрели. Смотрели, и покрасивее этого сухаря были. А он, между прочим, тебя ведьмой обзывал и в тюрьму сдать хотел.

Чтобы хоть чем-то занять руки, Мира начала сердито перебирать содержимое большой корзины, которая стояла перед ней. Там лежали длинные связки сосисок. Немного подумав, она решила утром пустить их на хот-доги. Продолжая злиться на себя и ворчать как старая бабка, Мира принялась ожесточенно пересчитывать сосиски.

— Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать... — сердито шептала она в темноту. — На забор его, инквизитора этого. Девятнадцать, двадцать...

Тяжелая дубовая дверь кладовой тихо скрипнула. Мира вздрогнула и резко вскинула голову.

В узком проеме, залитый лунным светом, стоял маршал. Он зашел абсолютно бесшумно. На нем не было привычного обмундирования — только простая, расстегнутая у ворота темная рубаха и широкие кожаные штаны. Райан выглядел уставшим – лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. Он тяжело посмотрел на Миру, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Мира повела плечами - казалось, сам воздух в кладовой стал гуще, а между ними натянулась тугая невидимая струна.

Она затаила дыхание, а сердце пропустив удар и подпрыгнув, забилось сильнее. Сейчас, в простой одежде, Райан казался не таким грозным. От него пахло мокрой хвоей, дорожной пылью и ароматом её собственного чесночного хлеба.

— Хорош, ничего не скажешь, — подумала Мира, невольно отмечая усталый вид маршала.

Райан сделал нерешительный шаг вперед, словно спрашивая разрешения.

— Не спишь? — глухо спросил он. Его обычно грозный голос, сейчас звучал непривычно тихо.

— Не спится. Сосиски вот считаю, — Мира вскинула голову и посмотрела на Райана, пытаясь справиться с волнением. — Прошка требует строгий учет. А ты чего бродишь? Шел бы отдыхать, пока в «Багдаде все спокойно». — она усмехнулась, вспомнив старую земную песенку.

— В каком Багдаде? — насторожился Райан

— Не обращай внимания, — Мира махнула рукой, — песня у нас такая была, там, на Земле.

Райан коротко, невесело хмыкнул. Он взял пустой ящик, перевернул его и сел напротив девушки. Он понимал, что девушка чувствует себя неуютно рядом с ним и его это… беспокоило? Нет, не так. Скорее он хотел, чтобы между ними было больше доверия, но ему никак не получалось почувствовать ту самую грань, которая позволит их деловым отношениям перерасти в дружеские.

Эта необычная земная попаданка ему нравилась, несмотря на то, что их знакомство прошло не слишком гладко, а дальнейшее общение всегда заканчивалось каким-нибудь происшествием. Его привлекала не только внешность.

Если уж быть совсем честным, то Мия выглядела более нежной и женственной. Но Мира нравилась ему за решительный характер. Была в ней какая-то необычная харизма, которая притягивала его. Всякий раз, когда он видел Миру, ему хотелось задержаться возле нее, коснуться или поправить выбившуюся из прически прядь. И каждый раз он останавливал себя усилием воли – не может быть такого, чтобы он, опытный и много повидавший маршал Инквизиции, с первого взгляда влюбился в пришлую ведьму из другого мира.

— Скучаешь по Земле, Мира? Хотела бы туда вернуться? — тихо спросил Райан.

— А сам как думаешь? — вскинулась Мира и посмотрела ему прямо в глаза. — Думаешь, это приятно, когда тебя лишают всего, к чему ты привык, впихивают в новый, абсолютно незнакомый мир и заставляют жить по чужим правилам? И вместо того, чтобы просто жить, ты каждую минуту думаешь о том, как не нарушить неизвестных тебе законов и не оказаться за это на костре. Хотя, кому я это рассказываю.

Мира отвернулась, и чтобы не расплакаться сделала вид что увлечена подсчетом сосисок.

— Ты знаешь, кажется, я тебя понимаю. — Райан ухватился за длинную связку и стал бездумно скручивать её в кольцо. — Сегодня я оказался почти в таком же положении, с той лишь разницей, что продолжаю жить в своем мире. Но, поверь, от этого не легче.

Что-то в интонации маршала заставило Миру насторожиться. Была в его голосе затаенная боль, которая искала выхода, но разве безупречный и сильный маршал Инквизиции мог позволить себе такую слабость. Девушка осторожно подняла голову.

— Расскажешь? Иногда лучше выговориться, чем носить все в себе. Я умею слушать. А ещё у нас есть поговорка: «Один ум хорошо, а два лучше». Может я смогу чем-то помочь тебе или хотя бы дать совет? Хотя, человек, привыкший подчиняться уставу, советов не приемлет. — Мира не удержалась от колкости, но, увидев, как изменилось выражение лица маршала, притихла и приготовилась внимательно слушать.

— Нет больше никакого устава, Мира, — тихо, но с какой-то безнадежной тоской произнес Райан. Я годами верил в то, что оказалось не более чем миф. Я ловил преступников и строго следовал закону не догадываясь, что моими руками готовили поле для грязной и жестокой игры.

Мира замерла, слушая маршала, а он горько продолжал.

— Люциан, которого я считал вором, разбойником и контрабандистом, которого мечтал поймать и вздернуть на первом же суку, оказался в разы умнее и мудрее меня. То, что я не сумел разглядеть у себя под носом, он понял уже очень давно. — Райан смял в руках связку сосисок, превращая их в крошево.

— Самобичевание, это, конечно, хорошо, — сказала Мира, мягко забирая у него испорченные сосиски и легко касаясь руки, чтобы немного успокоить. — Но может ты расскажешь немного подробнее, чтобы я понимала, что произошло?

— Сегодня утром в таверне обедал курьер королевской службы. Он вез важную почту для наместника, герцога Эдуарда. Непонятно каким чутьем, но наш эльф понял, что в его сумке есть что-то интересное. Устроив небольшое представление, Люциан и Прошка обчистили курьера и нашли секретную ведомость. В ней был отчет о тайных поставках стали и мечей для личной армии герцога Эдуарда. Мой командир, человек, которому я слепо верил, готовит государственный переворот.

Мира смотрела на Райана, не отводя взгляда.

—Закон оказался ширмой для предателей. Весь мой мир, все мои правила, по которым я жил, оказались иллюзией, которая сегодня развеялась самым жестоким образом. И я... я действительно чувствую себя так, словно меня выкинули голым на незнакомую дорогу в чужом мире. Без ориентиров. Без права на ошибку.

Мира смотрела на этого огромного, сильного мужчину и удивлялась, какая же глубокая, кровоточащая рана скрывалась у него в душе. Её собственные злость и страх мгновенно улетучились, уступая место сочувствию. Она медленно протянула руку и уверенно положила ладонь на его широкое, покрытое шрамами запястье. Райан вздрогнул от этого неожиданного жеста, но руку не убрал.

— Значит, добро пожаловать в клуб «без вины виноватых», маршал, — тихо, но очень тепло улыбнулась Мира. — Теперь ты понимаешь, каково это. Но послушай меня: мир вокруг может перевернуться и все, что ты считал истиной, может оказаться ложью. Так бывает. Но единственно важно то, что ты сам считаешь правильным и честным. И твой дальнейший путь будет определяться именно этим.

— Пожалуй, ты права, — Райан накрыл её маленькую ладонь своей тяжелой мозолистой рукой, слегка сжав пальцы.— Похоже, нам придется... учиться жить без чужих правил.

— Прорвемся, маршал, — Мира искренне посмотрела ему в глаза, скрепляя этот негласный союз зарождающейся дружбы и взаимного доверия. — У нас на Земле говорят, что выход есть всегда. Главное — не опускать руки.

Райан восхищенно смотрел на нее, поражаясь стойкости этой удивительной девушки. Сейчас он твердо для себя решил, что больше не будет слепым орудием в чужих руках. А ещё ему отчаянно захотелось стать частью этой странной, но крепкой команды. И он подумал, что будет помогать им, даже если это будет противоречить приказам герцога.

Момент откровения был беспардонно прерван утробным и очень довольным урчанием, которое доносилось прямо из-за ящика Миры. Немного погодя оттуда показалась усатая мохнатая морда маленькой мантикоры. Мурза, рассудив, что двуногим сейчас явно не до еды, тихонько подползла к плетеной корзине. Крылатый котенок нагло вцепился зубами в самую толстую мясную сосиску и с победным чавканьем потянул тяжелую связку на себя, шумно работая челюстями и помогая себе кожистыми крылышками.

— Ах ты негодница крылатая! — ахнула Мира, мгновенно выдергивая руку из ладони маршала и смущенно краснея. — Мурза, фу! Брось лопать утреннее меню, Прошка узнает, нас самих на сосиски пустит!

Девушка поспешно сползла с ящика, пытаясь перехватить связку, но довольная мантикора обиженно фыркнула, поудобнее перехватила добычу зубами и резво шмыгнула под дальний стеллаж, оставив хозяйку ни с чем.

Райан посмотрел на растрепанную, ползающую на коленях Миру, и расхохотался. Девушка, поняв, что Мурза не отдаст добычу, а Прошка будет завтра ворчать, поднялась с колен и махнула рукой. Глядя на смеющегося Райана она тоже засмеялась. Напряжение последних часов ушло, уступая место странному спокойствию.

Отсмеявшись, Райан тихо сказал:

— Иди спать, Мира, глубокая ночь на дворе. А с сосисками, Прошкой и герцогом мы завтра разберемся.

Мира отряхнула передник, согласно кивнула и вышла из кладовой. Райан слышал, как она поднимается по лестнице, как скрипнула и захлопнулась дверь ее комнаты и как постепенно затихли её шаги. Он тяжело поднялся и вышел из фургона.

Тихая ночь накрыла округу. Из-за редких туч показалась полная луна и её серебряный свет залил Тракт. Лес казался еще темнее, из него веяло сыростью и прохладой. Изредка было слышно, как во сне тихонько фыркают Буян и Уголек или где-то в лесу вскрикивает ночная птица. Внезапно Райан насторожился: со стороны дороги, ведущей от замка наместника, раздался топот копыт. Кто-то явно спешил к заставе.

Нехорошее предчувствие поднялось изнутри. Спокойствие, которое окутало его после разговора с Мирой испарилось, уступив место привычной строгой сосредоточенности. Он плотнее прикрыл дверь таверны и быстро пошел к воротам заставы, на ходу застегивая ворот темной рубахи. Солдаты, стоящие на карауле, тоже услышали приближающуюся лошадь и кинулись открывать тяжелые створки.

Из темноты, тяжело хрипя, вылетела лошадь. Наездник в темном дорожном плаще осадил скакуна так резко, что копыта взрыли влажную землю. Животное трясло головой, роняя белую пену.

— Где маршал Райан! — курьер королевской службы даже не стал спешиваться. Его голос от усталости звучал сипло, а лицо под капюшоном было серым от грязи. — Срочный приказ от его светлости герцога Эдуарда. Передать лично в руки. Курьер протянул узкий свиток, запечатанный личной печатью герцога.

— Что там у тебя? — Райан протянул руку, принимая свиток. — К чему такая спешка? Коня бы пожалел – загонишь.

— Приказ велено исполнить немедленно и доложить о выполнении! — задыхаясь просипел курьер. В его глазах плескался страх, а руки нервно дергали поводья.

Маршал махнул рукой, давая солдатам отмашку вернуться на свои места. В животе колючим комом разрасталось беспокойство, но он говорил спокойно, стараясь не выдать своего состояния.

— Разберусь, — буркнул Райан. — Можешь пока быть свободен – ты устал, лошади тоже требуется отдых. Я тебя найду.

Курьер молча замотал головой, разворачивая коня в сторону тракта.

— Я не могу, мне срочно нужно возвращаться в Верден.

Курьер явно торопился побыстрее покинуть эти неприветливые земли. Не давая коню времени передохнуть, от пришпорил несчастное животное и скрылся в ночи.

Райан покачал головой и сломал сургуч. Плотная серая бумага сухо зашуршала. Он пробежал глазами по размашистым, ровным строчкам. Текст был коротким.

«...бродячую лавку со всеми припасами сжечь до основания... пришлых девок заковать в железо и доставить в тайную канцелярию замка для дознания. За неисполнение — казнь за измену Короне».

Райан моргнул. Перечитал снова. Смысл страшного приказа доходил медленно. Герцог понял, куда делась тайная ведомость и теперь он отчаянно пытался замести следы чужими руками.

Сжечь таверну? Где под стеллажом прямо сейчас возится дурная мантикора, доедая сосиску, а в своих комнатах мирно спят ушастый эльф и две земные попаданки? Миру и Мию отправить в кандалах в замок герцога, где их ждет верная смерть?

Абсурдность и жестокость написанного не вызвали гнева. Внутри Райана образовалась какая-то зловещая пустота. Он посмотрел на таверну, которая стояла недалеко от ворот, вспомнил уютную кухню, где всегда пахло свежей выпечкой, ванилью и сухими травами.

Райан спокойно свернул пергамент в тугую трубочку и хладнокровно засунул его в глубокий внутренний карман. Руки больше не дрожали. Сумбур в голове исчез, а мысли прояснились.

Маршал вернулся к таверне, толкнул дубовую дверь и решительно шагнул обратно в тепло кухни. Пора было будить команду.

Глава 21. Указ на завтрак и тайный мешок

В кухне таверны царил полумрак. Мира, послушавшись совета, ушла в свою комнатку и, судя по тишине за перегородкой, наконец-то уснула. Маленькая воровка Мурза, знатно подкрепившись сосисками, разомлела, свернулась пушистым клубком у остывающего камина и тихонько мурчала во сне.

Райан тяжело опустился на стул у длинного разделочного стола. Он сидел неподвижно, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок. Перед глазами всё еще стояли четкие, размашистые строчки приговора. Внутренний карман, куда он спрятал свиток, казался неестественно тяжелым, будто там лежал не пергамент, а свинец.

Маршал судорожно соображал, как поступить. Сказать Мире прямо сейчас? Но она только-только успокоилась после ночного разговора. Поднять по тревоге заставу? Нет, солдаты подчиняются Короне и не пойдут против герцога. Если Райан в открытую откажется выполнять приказ и будет подстрекать на это солдат, наверняка среди них найдется тот, кто доложит обо всем Эдуарду. Тогда таверну все равно сожгут, а девчонок закуют в кандалы и отправят в замок. Но в этом случае он уже не сможет никого защитить. Наказание за предательство Короны было быстрым – трибунал и повешение на городской площади.

Нужно было поступить по-другому и действовать быстро, пока солнце не взошло над Кромом.

Тихий, почти невесомый шорох заставил маршала резко вскинуть голову. В кухонный зал скользнул Люцик. Как и все эльфы, он привык просыпаться рано, и даже ранение не нарушило этот природный ритм. Время двигалось к рассвету и остроухому не спалось. Одетый в свободную холщовую рубаху Прошки, с растрепанными светлыми волосами, он выглядел беззащитно, но что-то в облике маршала заставило эльфа насторожиться.

Он инстинктивно сделал шаг назад, намереваясь тихо ретироваться – ему совсем не хотелось снова оказаться на допросе у этого сурового законника. Но Райан даже не шевельнулся. Он просто сидел сгорбившись, и смотрел в окно в темное. В его позе не было угрозы — только напряжение и усталость.

Люцик замер. Он внимательно вгляделся в осунувшееся лицо маршала, заметил серые тени под его глазами и странное, непривычное оцепенение. Привычная настороженность контрабандиста куда-то испарилась.

— Эй, маршал, — тихо окликнул его Люцик. — Ты чего здесь сидишь? На тебе лица нет. Случилось что?

Райан медленно повернул голову. Несколько секунд он молча разглядывал эльфа, словно взвешивая что-то в уме. Ему, ярому поборнику устава и законов сейчас приходилось просить совета у беглого преступника. Но этот ушастый парень искренне заботился о безопасности девчонок явно разберется в ситуации лучше него.

Маршал молча запустил руку во внутренний карман, достал серый пергамент со сломанной печатью и небрежно бросил его на стол. Свиток покатился по гладким доскам и остановился прямо перед Люциком.

— Читай, — глухо бросил Райан.

Эльф недоверчиво прищурился, осторожно подошел ближе и взял бумагу. По мере того, как его взгляд скользил по строчкам, брови Люцика взлетали всё выше. Закончив читать, он тихо присвистнул и посмотрел на маршала уже совсем другими глазами. Напряжение между ними вспыхнуло с новой силой: эльф всё еще не доверял ему и ждал подвоха.

— Сжечь лавку, девчонок в кандалы... — Люцик аккуратно положил приказ обратно на стол, не сводя с Райана настороженного взгляда. — Герцог Эдуард не любит оставлять свидетелей и заметает следы. Ну и? Что ты собираешься делать, маршал? Свяжешь нас всех, пока девчонки спят, и подпалишь фургон с четырех углов, чтобы выслужиться перед начальством?

Райан даже не разозлился на эту колкость. Он лишь тяжело вздохнул и посмотрел эльфу прямо в глаза — твердо и холодно.

— Если бы я хотел это сделать, ты бы уже висел на столбе, а не задавал мне вопросы, — ровно ответил Райан. — О содержании приказа пока никто не знает. Курьер отдал его мне лично в руки и ускакал обратно. Мои солдаты на заставе спят. Я не собираюсь сдавать Миру и Мию и жечь таверну. Но ты сам понимаешь, что долго я этот приказ скрывать не смогу. Солдат из караула видел гонца и слышал его слова о немедленном исполнении приказа. Скоро рассветет, застава проснется, а в замке будут ждать отчет о выполнении герцогской воли.

Люцик удивленно вскинул брови, оценив масштаб должностного преступления, на которое только что пошел этот упрямый законник. Маршал Инквизиции шел против воли герцога ради пришлых девчонок с кухни. Это вызывало уважение.

— Ладно, — уже мягче произнес эльф, скрестив руки на груди и опираясь спиной о косяк. —Раз уж ты с нами в одной лодке... есть у меня одна идея.

Люцик подошел ближе и заговорщически наклонился к Райану, что-то шепча тому на ухо и яростно жестикулируя. Лицо маршала вытянулось, а затем он несогласно покачал головой. Эльф вскинулся и прижал рукой свиток с приказом.

— Другого выхода нет. Надо собирать совет прямо сейчас и что-то решать.

Райан медленно поднялся со стула, расправив широкие плечи. В это время за печкой что-то громко зашуршало и из темноты выбрался Прошка. Выглядел шушак взъерошенным и хмурым. Он всё это время сидел на своей любимой лежанке за трубой и, затаив дыхание, чутко ловил каждое слово мужчин.

— Ушам моим не верить, — Прошка сердито дернул длинным усом и хмуро посмотрел на Райана. — Герцог-то наш, видать, совсем рассудком повредился. Сжечь таверну! Столько добра, столько припасов пустить по ветру! А хозяек-то за что? Маршал, эльф прав. Надо будить ведьму Миру и ведьму Мию, пока солнце заставу не разбудило.

Спустя пятнадцать минут на кухне таверны собрались все её обитатели. В предрассветной мгле кухня выглядела неприветливо, а в воздухе витало беспокойство. Мия, бледная, с наскоро заплетенной косой, зевая заварила в огромном глиняном чайнике травяной сбор. Прошка угрюмо сидел на краю стола, поджав хвост. Рядом с ним, привлеченная шумом, устроилась Рыся — она нервно перебирала лапками пустую ореховую скорлупу. Даже сонная Мурза приковыляла от камина, уселась у ног Люцика и тихонько позевывала, поводя кожистыми крыльями. Райан и эльф устроились у окна и сейчас оба сидели, уставившись в одну точку. Каждый думал о своем.

Мия разлила дымящийся чай и поставила перед каждым по кружке.

— Пейте, — сказала она, пододвигая кружки и выставляя на стол тарелку с сушками. —Нужно проснуться и собраться с мыслями.

Мира хмыкнула, оглядев присутствующих. Она не выспалась и теперь пыталась скрыть свое раздражение.

— Рассказывайте, сколько медведей в лесу сдохло? — сказала она, шумно отхлебывая горячий чай и громко разгрызая сушку. Лицо эльфа, в ответ на ее вопрос вытянулось, а глаза удивленно расширились.

Райан, немного привыкший к необычным поговоркам девушки не стал ничего говорить. Вместо ответа он достал из кармана указ герцога, развернул его и сухо зачитал страшные строчки: таверну сжечь, припасы уничтожить, девчонок в кандалы и на допрос.

На кухне воцарилась тишина. Даже Мурза, казалось, поняла, о чем идет речь и замерла, перестав фыркать.

Мия испуганно ахнула и зажала рукой рот. Всегда более чувствительная и эмоциональная, она не смогла сдержаться. Она уткнулась в плечо старшей сестры и тихонько заплакала. В ее голове не укладывалось, как правитель целой провинции, который должен быть справедливым хозяином этих земель, мог отдать такой чудовищно жестокий приказ.

Мира прижала к себе сестру и мягко погладила её по спине. Благодаря ночному разговору с Райаном, она понимала, почему герцог так хочет от них избавиться, но сдаваться не собиралась. В ней начала подниматься злость. Та самая, которая не позволила ей сломаться в прежней жизни. Которая помогала выживать в суровых условиях детдома. Благодаря которой она могла защитить сестру и не дать в обиду себя.

Сейчас ситуация выглядела похожей – один надутый индюк с гипертрофированным эго решил, что он может управлять судьбами людей и творить беззаконие. Мира не могла позволить такому случиться – она чувствовала себя ответственной и за Мию, и этот фургон, и за разношерстную компанию слишком сообразительных зверей. Прошка, Люцик и даже Райан стали её семьей, которой у нее никогда не было на Земле. Круто развернувшись в сторону, где, по её мнению, мог находиться замок герцога, она показала неприличный жест.

— Хрен тебе на воротник, а не таверну, морда высокородная! — ядовито прошипела она, — Мы здесь явно не для того, чтобы ты тут костры жёг!

Рыся, словно уловив боевой настрой хозяйки, возмущенно и громко застрекотала на весь фургон, яростно замахав пушистым хвостом. Похоже, белка была полностью согласна с оценкой ситуации.

Райан с интересом наблюдал за Мирой Он ожидал слез, паники, растерянности, наконец. Но этот говорящий жест, значения которого он не понимал, лучше всяких слов сказали ему, что Мира настроена решительно и готова действовать.

— Уходить надо, — нарушил тишину Люцик. Эльф крутил в пальцах пустую кружку, растеряв весь свой привычный лоск. — Утра ждать нельзя – герцог нетерпелив и уже к обеду он будет ждать от отчет о выполнении приказа.

— У тебя есть план? — вскинулась Мира. — Ты сам говорил, что герцог контролирует Тракт и перекрыл все пути. Наш фургон не игрушечный, проскочить незамеченными мимо патрулей мы не сможем.

— Ты права, — эльф постучал пальцами по столу. — На юг ходу нет, там патрули Инквизиции. На запад — земли герцога. Наш единственный шанс — уходить на север, в Бесплодные каньоны. Там Эдуард нас не достанет. Я знаю тайные тропы, по которым мы проведем фургон - его тяжелая конница за нами не сунется, а от шпионов мы отобьемся. На некоторое время укроемся в каньонах у моего клана, переждем бурю и решим, что делать дальше.

— В каньоны? — Прошка резко подпрыгнул на краю стола, сердито дернув хвостом. — В эти голые скалы? Ты как себе это представляешь? Мы там с голоду повымрем быстрее, чем нас поймают! Мурзе мясо нужно, Рысе — орехи, Буян с Угольком тоже что-то есть должны. А мы? Как же мы? А эльфы? Они от нас здесь помощи ждут и тут мы к ним заявимся – встречайте нахлебников?! Нехорошо!

Прошка оставался верен себе – сложившаяся ситуация беспокоила хозяйственного шушака именно с этой стороны. Он с волнением трепал свою амбарную книгу и яростно чесал за ухом пером. Рыся сочувственно пискнула, выронила скорлупку и закивала головой, соглашаясь с шушаком.

— Кошмары в каньонах не пропадут, — заметил Люцик. — Там полно скальной фауны, на которых эти зверюги прекрасно смогут охотиться по ночам. У нас тоже запасов много – ты же воде вчера на рынке выручу от бургеров потратить хотел?

— Хотел, да не успел, — Прошка деловито потер лапки и хитро посмотрел в сторону Райана. — Но у маршала есть ключи от склада заставы. Солдаты наверняка спят без задних ног – сон на рассвете самый крепкий. Если нам предстоит дальняя дорога, то нужно загрузиться как можно лучше. Мешки с мукой, крупу, вяленые окорока. Забьем фургон до самого верха! Оформим как «порчу грызунами». Прости, маршал, от трибунала я тебя не спасу, зато мы выживем.

Мия вдруг встрепенулась. Она вытерла слезы кулаком, точь-в-точь как в детстве, и отодвинула от себя кружку. На донышке сиротливо колыхнулись недопитые чаинки.

— Травы! — вспомнила она, — Я же последний раз все беглому эльфу отдала. У нас ни заживляющих мазей, ни сборов от простуды не осталось. Нам запасы обязательно пополнить нужно – и самим пригодится, и эльфам сможем помочь.

Мира задумчиво прошлась по кухне, оглядывая её и собираясь с мыслями.

— Одежда тоже нужна, — сказала она, глядя на начинающее сереть за окном небо. — Одеяла, сменное белье, плотная ткань какая-нибудь. И чем больше, тем лучше. Только где сейчас это все брать? Рынок еще закрыт, до открытия часа три, не меньше…

Мия перевела взгляд с сестры на мужчин и нерешительно прикусила губу.

— А если Томаса и Элиаса попросить нам помочь? Они же добрые, не должны отказать. Давайте к Томасу сходим, Элиас как раз там ночует. Если тихонько проберемся через заставу, никто и не заметит.

Люцик переглянулся с маршалом. Мужчины понимали, что девчонки правы: бежать в Северные скалы, не имея достаточного запаса провианта, вещей и лекарств — это самоубийство.

— Логично, — Райан тяжело поднялся, — времени в обрез. Люцик, берешь Мию и идете к аптекарю. Осторожнее только. На рожон не лезть. Если на заставе начнется шум — бросайте всё и назад.

Эльф молча кивнул, уже накидывая на плечи свой дорожный плащ.

— А мы с Прошкой потрошим закрома, — маршал вытащил из кармана тяжелую связку ключей. — Сгрузим в фургон всё, до чего дотянутся руки.

— Скорее, маршал, скорее! — засуетился шушак, уже соскакивая со стола прямо на пол. — Рассветный сон у солдат короткий, надо успеть до первых горнистов.

Мира молча подошла к плите и решительно завязала на талии фартук.

— Я остаюсь на хозяйстве. Буду запасы принимать и поесть в дорогу приготовлю. Времени в обрез, а в дороге не до горячей еды будет.

Пока команда строила планы побега, Рыся и Мурза тихонько сидели и даже не думали хулиганить. Белка аккуратно, стараясь не шуршать, подобрала лапкой оброненную ореховую скорлупу и тихонько юркнула на печку. Мурза перебралась на диван, аккуратно поджала хвост и лишь наблюдала за происходящим в таверне.

Глава 22. Пока застава спит

Предрассветный туман плотной завесой выполз из низины, окутав спящий приграничный городок. В такие часы застава словно вымирала: солдаты на стенах зябко кутались в плащи и тихонько дремали, а дворовые собаки даже не поднимали голов при шорохе шагов.

Мия и Люцик пробирались задними дворами, стараясь держаться в тени высоких плетней и разросшихся кустов. Эльф бесшумно шел впереди, придерживая рукой длинные полы своего дорожного плаща. Мия едва успевала за его широким шагом, крепко сжимая в руках пустой полотняный мешок. Трава, влажная от обильной росы, холодила ноги, обутые в тканевые туфли, но страх подгонял лучше любого кнута.

Лавка лекаря Томаса стояла на самом краю рыночной площади. Люцик уверенно свернул в узкий переулок и трижды коротко стукнул в низкую дубовую дверь черного хода.

Какое-то время за дверью стояла тишина. Наконец, раздалось тяжелое шарканье, недовольное кряхтение, и щелкнул массивный засов. Дверь приоткрылась и в щель высунулась заспанная физиономия Томаса в ночном колпаке и с масляным фонарем в руке.

— Кого там демоны принесли в такую рань?.. — проворчал он, близоруко щурясь. Но, разглядев бледное лицо Мии, лекарь мгновенно распахнул дверь.

—Что-то случилось? — заволновался аптекарь. — Надеюсь, все здоровы?

Мия решительно шагнула вперед, за ней двинулся Люцик. В полумраке тесных сеней, заставленных коробами с сушеными травами и мешками с кореньями, пахло горечью и мятой.

Когда аптекарь увидел, какого ночного гостя к нему в лавку привела Мия, ноги его подкосились от страха, а фонарь в руке задрожал, отбрасывая на стены неровные тени.

—Но… Но как же это — заикаясь произнес Томас, —Вы привели в мой дом преступника! Вы же знаете, что его разыскивает Инквизиция и сам маршал Райан занимается его поимкой! При всем уважении, Мия, я должен попросить вас покинуть мою лавку. Давайте, вы сейчас просто уйдете, и мы сделаем вид, что я вас сегодня ночью не видел.

Томас старался говорить тише, но от волнения его голос сорвался. На шум из жилой комнаты, подтягивая штаны и на ходу застегивая жилет, вышел купец Элиас. Его обычно веселое, круглое лицо сейчас выглядело встревоженным. Увидев эльфа Элиас резко остановился.

— Мы не можем уйти — тихо сказала Мия, — Нам очень нужна помощь. Уверяю вас, Томас, Люциан не опасен. Все, что вы знаете о нем – неправда. Это долгая история и сейчас нет времени пересказывать ее. Я просто прошу – поверьте мне. Я бы никогда не стала рисковать вашим спокойствием без крайней необходимости.

Мия сложила руки на груди в умоляющем жесте и посмотрела по очереди на аптекаря и купца.

— Но, если о вашем визите узнает маршал Райан, вам несдобровать! Нам всем несдобровать! Я не хочу неприятностей! — Элиас подал голос из-за плеча аптекаря. Трусоватый по натуре купец, он не хотел ввязываться в щепетильную историю и сейчас старался как можно быстрее избавиться от неожиданных и опасных гостей.

— Маршал Райан знает, что Люциан прячется в нашей таверне, — Мия опустила глаза. — Это он прислал нас сюда.

Аптекарь и купец переглянулись, не зная, что сказать. Первым очнулся Элиас.

— Но как такое возможно? Как маршал Инквизиции допустил, чтобы преступник разгуливал на свободе, да еще и прикрыл такое беззаконие? Как теперь добропорядочные граждане могут надеяться на безопасность? — запричитал он, нервно теребя край жилетки.

— Ну, мы с ним просто поговорили, и кое-что выяснили — эльф вышел из-за Мии и в упор уставился на купца. — Как вы думаете, позволил бы Райан мне свободно разгуливать, если бы видел во мне реальную угрозу? Маршал не дурак, иначе не дослужился бы до своего звания.

— Допустим, что это так, — тихо сказал Томас, — А что вам надо от нас?

— Мы не можем все рассказать вам, но ситуация действительно очень серьезная, — тихо, стараясь говорить спокойно, начала Мия, но её голос все равно немного дрожал. — Герцог прислал указ. Маршалу велено сжечь таверну дотла, припасы уничтожить, а нас с Мирой заковать в кандалы и увезти в замок на допрос. И причина не в том, что мы прячем беглого эльфа.

Томас от неожиданности чуть не выронил фонарь. Элиас испуганно переглянулся с аптекарем, на его лбу выступили крупные капли пота. Он явно колебался между желанием выпроводить гостей за дверь и жалостью к девчонке.

— Да как же это... — аптекарь растерянно посмотрел на Элиаса и перевел взгляд на Мию. — За что тогда? Вы же просто кормите народ, бургеры эти ваши... Зачем допрос? Какие кандалы?

— Мы не можем рассказать, почему герцог отдал такой приказ, — ответил Люцик, — но оставаться нам здесь нельзя. Мы уходим. Прямо сейчас, пока застава спит. Уходим на Север в эльфийские каньоны.

— В каньоны? — ахнул Элиас и всплеснул руками. — Побойтесь богов, Люциус! Там же дикие места!

— Мы поэтому к вам и пришли, — Мия умоляюще посмотрела на мужчин. — Нам нужны лекарства, припасы и одежда. Хоть какая. Любые старые одеяла, отрезы тканей. Запасы трав и ингредиенты для приготовления снадобий. Все, что вы сможете нам дать.

— Мы заплатим! — Эльф потянулся к карману плаща, вытаскивая мешочек с монетами, но Томас сердито махнул рукой.

— Глупости не говорите. Какие деньги, когда жизнь на кону?

Элиас стоял, растерянно переминаясь, Руки его мелко дрожали. Он боялся и сомневался, стоит ли вообще ввязываться в эту историю. Не лучше ли будет завтра отправиться сразу к герцогу и честно рассказать все, что он здесь видел и слышал. Его сомнения развеял более решительный и рассудительный Томас. Он тяжело вздохнул, опустил фонарь на лавку и строго посмотрел на купца.

— Кончай дрожать, Элиас. Девочка права. Глубоко вникать во все эти маршальские и эльфийские дела — себе дороже. Как говорится, тот кто меньше знает — тот крепче спит. Раз Мия защищает этого эльфа и доверяет ему, значит, так надо. Не наше это купеческое дело — вопросы лишние задавать, когда сиротам заступничество нужно. Надо помочь. Давай, доставай самые плотные суконные плащи, шерстяные носки и всё, что у тебя там есть из теплой обуви подходящего размера. Не забудь про одеяла и одежду для всей команды.

Еще немного посомневавшись, купец согласно кивнул и бросился в глубь лавки, где хранились его дорожные тюки.

— А ты, дочка, иди за мной, — Томас мягко подтолкнул Мию к стеллажам со снадобьями. — Сейчас мы тебе такую аптечку соберем, что никакой каньон страшен не будет. Люциан, бери вон ту пустую корзину, помогай складывать. Время не ждет.

Райан и Прошка в это время вовсю орудовали на складе заставы. Они быстро и без приключений добрались до места и теперь осматривали запасы. На складе пахло сушеной рыбой, соленым салом, мокрой древесиной и зерном.

Прошка, оказавшись среди стеллажей, мгновенно преобразился. Его беспокойство испарилось, уступив место деловому азарту. Шушак юрко взбежал по стеллажу вверх, оценивая запасы зорким взглядом знатока.

— Так-так-так, — зашептал он, сердито и радостно одновременно, перебирая лапками. — Маршал, не стой столбом! Хватай вон те холщовые мешки. Пшеничная мука высшего сорта, три штуки. И крупу, крупу обязательно! Без каши в каньонах и дня не протянем.

Райан молча подхватил трехпудовый мешок с мукой и легко закинул его на плечо. Для командира заставы грабить собственный склад было делом диким, но здравый смысл победил: в каньонах без припасов просто не выжить.

— Сюда неси, к выходу, потом все к фургону оттащим, — командовал Прошка, спрыгивая на бочку с солониной. Он заглянул внутрь, потянул носом и удовлетворенно зажмурися. — О, солонинка, окорока вяленые! Хорошие, плотные, жирком подернутые. Четыре штуки берите, маршал. Нет, пять! Кошмарам тоже мясо нужно, они у нас парни крупные, одними пирожками сыты не будут.

Райан работал быстро и без лишних слов. Мешки с сухарями, крупой, солью и окороками один за другим перемещались к дверям склада.

Прошка тем временем уже проверял дальний угол.

— А это что у нас? Топленое масло в горшках? Берем! Соль в мешочках? Три штуки! Соль в горах — золото, — шушак суетился, но каждое его действие было просчитано. Он умудрялся замечать малейшие детали. — О, сушеные грибы и ягоды в коробах. Тоже тащите.

— Всё, Прошка, хорош, — негромко, но властно прервал его Райан. — Надо закрывать склад.

— Маршал, ты чего это? — заворчал шушак, заглядывая в полупустой пролет. — А вон те ящики с сухарями? А масло топленое? Брать надо все, что увезти сможем! Там, в каньонах каждый кусок на счету будет! Чего добро оставлять?

Прошка почти сразу заметил, что маршал работает как-то странно. Он уверенно переставлял часть тяжелых мешков и бочонков к выходу, но ровно половину оставлял нетронутым.

Райан повернулся к шушаку. В предрассветных сумерках он выглядел суровым и сосредоточенным.

— Берем ровно половину, Прошка, — негромко, но твердо отрезал он. — Мои солдаты не виноваты, что их правитель — безумец. Им здесь оставаться, службу нести. Того, что мы взяли, вам... то есть нам, на какое-то время хватит. А там придумаем что-нибудь.

Шушак удивленно захлопал глазками-бусинками, открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду о бережливости, но наткнулся на тяжелый взгляд командира и притих.

— Ну... половина так половина, — буркнул Прошка, поджав хвост. — Логично, в принципе. Солдаты парни неплохие, за бургеры честно платили. Ладно, маршал, закрываем лавочку и тащим это к фургону, пока дозоры не сменились.

Шушак ловко вытащил из-за пазухи обгрызенный карандаш и амбарную книгу с которой не расставался. Черкнув пару жирных линий напротив граф с мукой и мясом, он довольно хмыкнул:

— Напишем: «Ввиду внезапного нашествия прожорливых серых грызунов-мутантов со стороны диких земель, склад понес невосполнимые потери в особо крупных размерах». Печать твоя, маршал, уже не нужна, а интенданты герцога пусть сами свои головы ломают, что за мыши такие пошли, которые зерно вместе с мешками уносят.

Маршал коротко усмехнулся, запер склад, и они с Прошкой, начали перетаскивать припасы к таверне.

Глава 23. Побег на рассвете

Небо окрасилось первыми лучами восходящего солнца, когда Райан с Прошкой закончили перетаскивать провизию от склада, а тяжело нагруженные Мия и эльф вернулись от Томаса. Щедрые купец и аптекарь нагрузили их так, что они едва несли свою поклажу: тюки с теплыми вещами, одеялами и обувью, мешки с целебными сборами, корзина с готовыми снадобьями и небольшой короб с редкими специями, так необходимыми в суровых северных землях. Прошка, не теряя времени тут же распределил все запасы по углам фургона с ловкостью опытного портового грузчика.

У Миры тоже все было готово. Большая миска с горячими пирожками и чайник с чаем стояли на столе, а в больших котлах побулькивала сытная похлебка и тушеный хрустень с мясом. До утренней побудки и смены караула оставался час, поэтому мешкать не стали. Наскоро перекусив и накормив Кошмаров перед дальней дорогой, приготовились к отъезду.

Таверну Райан и Люцик заранее вывели за пределы города и отогнали подальше от заставы. Открыть тяжелые ворота так, чтобы не скрипнула ни одна петля, оказалось делом сложным. Но труднее всего было пройти мимо стоящих на карауле солдат – нужно было сделать так, чтобы солдаты не могли связать исчезновение фургона с действиями маршала. На помощь, как ни странно, пришел Прошка.

Шушак обладал тайной усыпительной магией и пользоваться ею он не любил. У Прошки были на то свои причины, о которых он предпочитал не распространяться. Его магия позволяла на короткий срок погрузить в сон животное или человека. После пробуждения у спящего словно стирались из памяти недавние события. Это было как раз то, что нужно.

Фургон стоял на поляне возле Тракта. Пора было отправляться. Люцик уже занял место на козлах, поправляя вожжи, а Уголек и Буян нетерпеливо прядали ушами, чуя утреннюю прохладу и дальнюю дорогу.

Девушки стояли у подножки фургона, кутаясь в новые шерстяные плащи, подаренные Элиасом. Райан подошел к ним, чтобы помочь подняться. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глубине серых глаз плескалась глухая, тяжелая тоска.

— Ну всё, пора, — негромко сказал он. — Люцик, увози их.

Мира, уже занеся ногу над ступенькой, резко обернулась. Она нахмурилась, вглядываясь в его лицо.

— В смысле «увози их»? А ты? Садись давай, время поджимает.

— Я не поеду, Мира, — спокойно ответил маршал.

Мия ахнула, а в глазах Миры отразилась острая, пронзительная боль, словно её внезапно ударили под дых.

— Что значит — не поедешь? — спросила она севшим голосом. — Ты с ума сошел? Тебя же казнят! Герцог тебя живьем закопает за невыполнение приказа!

— Если я уйду с вами, герцог сразу поймет, кто помог вам сбежать, и он уже точно не успокоится, пока всех не поймает. Нас найдут даже в каньонах. — Райан мягко, но настойчиво перехватил Миру за плечи, заставляя смотреть прямо на себя.

—Я должен остаться на заставе. Сделаю вид, что вы сбежали до того, как я успел выполнить приказ. Буду тянуть время сколько смогу. Не дождавшись моего доклада о выполнении, герцог пришлет своих проверяющих. А пока они будут всех опрашивать и строчить отчеты, вы успеете уйти далеко на Север и спрятаться.

Люцик на козлах молча сжал вожжи. Эльф не произнес ни слова — в его понимающих, серьезных глазах читалось глубокое уважение к выбору маршала. Он кивнул головой, как бы принимая негласные правила игры, защитить девчонок любой ценой.

Звери тоже чувствовали близкое расставание. Рыся внезапно взлетела по плащу Райана. Что-то пронзительно треща на своем беличьем языке, она отчаянно терлась пушистой головой о его щеку, словно умоляя передумать. Мурза крутилась у ног, громко и жалобно мяукая, волнуясь и переживая, что её большой двуногий защитник остается один в этом опасном месте. Прошка уныло шмыгнул носом, отвернувшись к колесу фургона, и сердито вытер усы лапкой.

Мира смотрела на Райана, и в её душе бушевала буря. Злость, страх за него, отчаяние — всё смешалось и искало выхода. Ей хотелось закричать, ударить его, затолкать в фургон силой. Но она видела его взгляд и понимала: он принял решение и не отступит.

Райан аккуратно снял Рысю с плеча, бережно передал её плачущей Мие и подтолкнул к двери.

— Не теряйте времени, скоро застава проснется. — он подхватил Мурзу и занес её в фургон. Следом за ним поднялись Мира и Прошка

На секунду Райан замер. Желание бросить всё: устав, заставу, долг, и уехать вместе со всеми, чтобы просто быть рядом и защищать, оглушило его. Маршал резко выпрыгнул из фургона, с силой захлопнул тяжелую дверь и махнул эльфу:

— Трогай!

Люцик коротко, пронзительно свистнул. Кошмары дружно рванули с места, натягивая постромки и увозя таверну прочь от заставы, прямо в темноту спасительного леса.

На опустевшей поляне, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, стоял Райан. Он смотрел вслед скрывшемуся среди деревьев фургону и думал о том, как будет объяснять герцогу и проснувшимся солдатам внезапное исчезновение целой таверны. Круто развернувшись Райан поспешил к заставе. Он тихо закрыл тяжелые створки ворот. Караульные, одурманенные Прошкиной магией продолжали спать на своих местах. Скоро они проснутся и ничего не вспомнят. Ни прибытия гонца со срочным приказом, ни того, как таверна покинула заставу, ни как маршал Райан вернулся на рассвете из леса.

Они успели как раз вовремя. Огромный фургон бесшумно катился вперед, а над приграничным городком прозвучали первые звуки горна. Застава начала просыпаться.

Фургон катился так быстро, что деревья за окном слились в одну зеленую полосу. Кошмары неслись во весь опор, унося их прочь от заставы. Магический транспорт шел по разбитой грунтовой дороге невероятно плавно. Его не трясло, чашки на столе даже не звякнули, а недопитый чай в кружках едва колыхался. В таверне стояла тишина – тяжелое прощание выбило всех из колеи и разговаривать никому не хотелось.

Мия без сил опустилась на диван и тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. Рыся крутилась рядом, преданно заглядывая в глаза и пытаясь утереть её слезы своим пушистым хвостом.

Мира молча стояла у окна, вцепившись пальцами в деревянную раму. Очертания заставы и одинокая фигура Райана давно растворились в предрассветном тумане, а она никак не могла заставить себя перестать вглядываться в даль. В груди ныло от боли и какой-то щемящей тоски. Ночной разговор в кладовой, когда неприступный маршал открылся ей совсем с другой стороны, оставил странное волнующее чувство. Теперь она не злилась на него, а понимала. Но от этого было не легче.

Тяжелой волной накатывало беспокойство – она переживала, как Райан будет разруливать ситуацию и не выдаст ли себя раньше времени? При мысли об этом ей становилось страшно. Она понимала, если герцогские ищейки узнают, кто приложил руку к исчезновению провианта со склада заставы и помог таверне скрыться, они церемониться не станут.

Прошка, до этого уныло сидевший под столом, заставил себя подняться. Его лапки всё еще немного подрагивали, но шушак уже думал, как спасти душевное здоровье команды. Он сердито чихнул, сдувая с носа невидимую пылинку, и подошел к котлу с похлебкой.

— Ну, чего мокроту развели? В слезах правды нет! — нарочито ворчливо забубнил шушак, заглядывая под крышку. — Похлебка вон стынет, пироги горячие. Поесть надо, силами запасаться. Маршал у нас мужик тертый, его так просто не сожрешь. Отобьется.

Окошко, ведущее на козлы, с тихим щелчком приоткрылось. Люцик, не оборачиваясь и уверенно удерживая вожжи, негромко произнес:

— Прошка прав. У Райана хорошая репутация в столице. Герцог, конечно, силен, но казнить его без доказательств и королевского суда побоится. Суд — дело долгое, бумажная волокита займет много времени. Мы успеем добраться до каньона. А там мы обживемся, наладим дела и придумаем, как вытащить твоего маршала, Мира. Так что утрите носы, девчонки и не разводите сырость.

— Вот ещё, с чего это он мой? — фыркнула Мира и гневно посмотрела в сторону Люцика. — Ты лучше за конями следи, а то унесут нас опять в гости к паукам.

— У меня все под контролем, — Люцик ухмыльнулся и подмигнул Мире, — но часа через три остановку сделаем – как раз перед въездом в старый эльфийский лес. Там мы свернем на тайную тропу, о которой ищейки герцога и солдаты инквизиции не знают. Дорога будет трудной, коням силы потребуются. Так что подкормить их придется.

Люцик на миг выпустил вожжи, засунул голову в окошко и громко завопил:

— Прошка, слышишь, мясо для коней готовь, чтобы они тебя с голодухи в лесу не сожрали.

Прошка подпрыгнул на месте, плюнул, пробурчал под нос что-то вроде: «Напугал, горлопан остроухий!» и показав эльфу кулак, потащился к мешкам. Сцена была настолько уморительной, что Мира на миг позабыла про свои тяжелые думы и засмеялась. Мия тоже перестал плакать, улыбнулась и о чем-то задумалась.

Фургон-таверна нырнул в густую, мрачную сень векового леса. Ветки деревьев терлись о деревянную крышу, а Буян и Уголек, взрывая копытами мягкую землю, мощно и слаженно несли их навстречу неизвестности.

Глава 24. Беспокойное утро

Утро на заставе началось с истошного вопля дежурного гвардейца. Райан, который за всю ночь не сомкнул глаз, вышел на крыльцо казармы ровно в тот момент, когда по плацу, спотыкаясь и застегиваясь на ходу, бежал молодой лейтенант. Лицо парня было белым, а глаза округлились от страха и непонимания.

— Маршал Райан! — задыхаясь, прокричал он и едва не растянулся у крыльца, вовремя ухватившись за перила. — Там… там… Она…

Райан даже не вздрогнул, а на лице застыло привычное равнодушие. Он медленно опустил взгляд на подчиненного и строго произнес:

— Докладывайте по форме, лейтенант. Что у вас там «она»? На заставу напали?

— Нет, господин маршал! Таверна… Фургон этот с конями бешенными! Нет его!

— Что значит «нет»? — Райан нахмурился, мастерски изображая смесь раздражения и недоумения. — Куда он делся? Фургон не мог никуда уехать – по предписанию таверна должна находиться в пределах границ ярмарки до моего особого распоряжения!

— Он пропал! — лейтенант едва не плакал. — Совсем пропал! На пустыре только примятая трава и следы копыт. Мы проверили — ни хозяек, ни шушака, никого нет. И это еще не всё… Склад провианта заставы кто-то обворовал. Половина мешков с мукой, крупой и окороками исчезла!

Райан молчал, собираясь с мыслями. Повисла тяжелая пауза. Солдаты, собравшиеся на плацу привлеченные шумом, испуганно замерли, глядя на своего командира. В воздухе пахло грозой. Маршал Инквизиции в ярости — зрелище, после которого обычно летели головы.

— Вы хотите сказать, — тихо, но так, что услышал каждый, заговорил Райан, — что три десятка обученных, вооруженных гвардейцев Инквизиции умудрились не заметить, как у них из-под носа угнали огромную таверну? И вдобавок позволили обчистить собственный склад?

— Но… господин маршал… магия… — пролепетал лейтенант, пятясь.

— Разгильдяйство! — рявкнул Райан, и этот рявк заставил солдат вытянуться в струнку. — Выставить усиленные патрули на всех выездах из города и по Тракту! Перевернуть каждый переулок! Такая махина не могла скрыться незамеченной! Допросить всех, кто обедал в таверне накануне. Не забудьте про торговцев – переверните всю ярмарку, выясните, у кого они покупали продукты и другие припасы. Живо! Докладывать о выполнении мне лично и без промедления!

Пока солдаты в панике разбегались выполнять приказы, Райан незаметно перевел дыхание. Начало большому представлению было положено. Он успешно «включил дурака» и направил следствие по ложному следу, выигрывая для фургона драгоценные часы.

Но его минутное облегчение прервал нарастающий топот копыт со стороны Тракта. В главные ворота въезжали всадники в черных плащах, на которых были отчетливо видны знаки личной тайной канцелярии герцога. Не дождавшись отчета о выполнении приказа, а хозяек таверны в кандалах, Эдуард прислал своих дознавателей. И настроены они были гораздо серьезнее, чем местная гвардия.

Всадники резко осадили взмыленных коней посреди плаца. Возглавлял их мужчина лет сорока, с тонкими, хищными чертами лица и холодными, цвета талого льда, глазами. Его острый нос, высокие скулы и выдающийся вперед подбородок придавали лицу брезгливое и всегда недовольное выражение. Светлые волосы были зачесаны назад. Старший дознаватель Клеман. Он не стал спешиваться, а просто окинул презрительным взглядом бегающих в панике гвардейцев и перевел взор на Райана, стоявшего на крыльце.

— Маршал Райан, — процедил Клеман вместо приветствия. Его голос звучал как скрип несмазанных петель. — Его Светлость герцог Эдуард крайне недоволен вашей медлительностью. Где отчет о выполнении приказа Его Светлости? Почему девок ещё не доставили в замок для допроса?

Райан сошел с крыльца. Его лицо не выдавало ни одной эмоции, оставаясь непроницаемой маской.

— Я не успел привести приказ в исполнение — сухо ответил маршал. Преступники успели скрыться, пока я знакомился с приказом и готовился к операции. Они взломали армейский склад, похитили провиант и скрылись вместе с фургоном в неизвестном направлении. Мои люди прямо сейчас заняты поисками сбежавших.

Клеман прищурился. В его глазах блеснуло опасное недоверие. Он медленно склонился с седла, в упор разглядывая Райана.

— Угнали большой деревянный фургон прямо из-под носа маршала Инквизиции? — тихо, с явной издевкой произнес дознаватель. — И никто не заметил, как громоздкая повозка проехала мимо стражи на воротах? Вам не кажется это странным, Райан? Или вы стареете, или... сознательно упустили девок. Я надеюсь, вы понимаете, чем грозит невыполнение приказов наместника короля?

По плацу прошел испуганный шепоток. Обвинение в измене Короне — это смертный приговор. Райан даже не моргнул, лишь упрямо сжал челюсти.

— Если у вас есть официальные обвинения в моем сговоре с преступниками и пособничестве им, Клеман, предъявите их Королевскому Трибуналу в столице, — ледяным тоном отрезал он, положив ладонь на рукоять меча. — А пока я командую этой заставой. Мои люди ищут пропавшую таверну и её хозяек. Если хотите помочь — приступайте, а не сотрясайте зря воздух пустыми угрозами.

Не дожидаясь ответа дознавателя, Райан резко развернулся и четким шагом отправился к месту, где ещё ночью стояла таверна. Страх колючим ежом свернулся где-то в груди, а по спине тонкими струйками стекал пот. Но он ничем не выдал своего состояния, сохраняя свое фирменное ледяное спокойствие. Клеман несколько секунд молча буравил маршала взглядом, понимая, что надавить на сурового инквизитора в лоб не выйдет. Он резко выпрямился в седле и дернул поводья.

— Недолго тебе командовать этой заставой, Райан, — с угрозой в голосе произнес он. — Я докажу, что ты ведешь нечестную игру. За мной! — скомандовал он своим людям.

Всадники в черных плащах сорвались с места и направились прямиком к рыночной площади.

Мелкие торговцы и лоточники, едва завидев грозных ищеек герцога, в панике сжимались за своими прилавками. Люди Клемана не церемонились: они переворачивали лотки, потрошили корзины и тюки, хватали перепуганных зевак и грозя отправить их в герцогскую тюрьму, требовали ответов. Испуганные торговцы и покупатели, боясь за свои жизни, тут же выкладывали все, что знали про таверну её хозяек.

— Я человек маленький, господин! — дрожащим голосом оправдывался зеленщик, — я просто продавал им зелень и свежие овощи. Приходили они ко мне каждый день, платили честно, ни о чем не спрашивали.

— Я тоже знаю их, — встряла молочница. Большая дородная женщина лет шестидесяти в опрятной одежде и белом фартуке выпрямилась от своего прилавка, прямо и решительно посмотрев в глаза дознавателя. — Ничего плохого о них сказать не могу. Приходили по утрам, брали масло, молоко, сыр. Платили честно. Я на свете много пожила, в людях разбираюсь. И все торговцы вам то же самое скажут – хозяйки таверны девушки порядочные.

— Не тебе судить об их порядочности, торговка! — грубо перебил ее один из дознавателей. — Твое дело отвечать на наши вопросы, а не соваться со своим мнением.

Допрос молочницы прервал маленький чумазый мальчишка, который крутился возле торговых рядов. Все время он не отходил от прилавков и слышал все, о чем говорили ищейки герцога с торговцами. Мальчишка смело подошел к дознавателю и дернул того за плащ.

— Дядь, дашь монетку, и я расскажу куда вчера хозяйки таверны ходили. Пацан улыбался щербатым ртом и хитро щурил глаза.

— Реми, маленький негодник, ты чего это удумал? — Пожилая молочница даже ахнула от возмущения. — Как тебе не стыдно? Ты всегда возле таверны крутился, госпожа Мия тебя бесплатно кормила, а ты теперь напраслину на них возводить будешь?! Вот попадись мне только – уши оборву! — молочница погрозила мальчишке кулаком.

— Ведьмы они! Так им и надо! — крикнул мальчишка. — Руки мыть меня заставляли и лицо. А их енот говорящий ещё ворчал, что я ему полотенце испачкал! Вот пусть теперь их поспрашивают, зачем они над честными детьми так издеваются.

Мальчишка показал молочнице язык и опять дернул дознавателя за край плаща. — Ну что, дядь, дашь монетку?

Клеман все время стоял молча и внимательно прислушивался к разговору торговки и беспризорника. В какой-то момент он понял, что силой из этих людей правды не выбить. А вот этот маленький грязный пройдоха, пожалуй, мог бы помочь. Он повернулся к мальчишке и внимательно на него посмотрел.

— Дам пять монет, если расскажешь все, что знаешь о таверне и её хозяйках и одну монету сверху, если отведешь туда, куда они ходили вчера.

Услышав про шесть монет, мальчишка улыбнулся и глаза его загорелись.

— Рассказу и покажу, дяденька, но деньги вперед, — нагло осклабился он и протянул ладонь.

Клеман хмыкнул, оценив наглость маленького оборванца, и достал из поясного кошеля горсть тяжелых серебряных монет. Металл заманчиво звякнул. Мужчина отсчитал шесть штук и опустил их в грязную ладошку мальчишки.

— Смотри у меня, — предупредил он. — Если соврешь — я заберу эти монеты обратно вместе с твоими зубами. Веди.

Мальчишка мгновенно спрятал богатство в карман дырявых штанов, еще раз показал язык возмущенно пыхтящей молочнице и припустил вдоль торговых рядов, увлекая за собой дознавателей.

Пацан уверенно пролетел мимо мясных и овощных лотков и затормозил у самого конца рынка, ткнув пальцем сначала в лавку с пряностями, а затем в соседнюю, над дверью которой висел пучок сушеной лаванды.

— Вот сюда они ходили! — звонко сдал всех малец. — Вчера одна из них у лекаря Томаса долго торчала, а другая к толстому дядьке Элиасу заходила. Они разговаривали о чем-то, я из-за угла видел!

— И за это ты, маленький наглец, содрал с меня шесть монет? — поднял бровь Клеман. — Не густо. А если хорошенько подумать?

Он угрожающе посмотрел на мальца. Тот поковырял пальцем в носу и лениво добавил:

— Ну, видел я третьего дня, вроде остроухий возле их таверны крутился.

— А тебе не показалось случайно? — Клеман сжал кулаки, чтобы не выдать своего волнения. Крутиться в округе мог только один остроухий – контрабандист Люциан, из-за которого уже который месяц не спит вся королевская инквизиция. И если этот маленький оборванец прав…. Сам того не зная, он дал сейчас Клеману огромный козырь в игре против несгибаемого маршала Райана.

— Да, информация действительно стоит своих монет. — задумчиво проговорил Клеман, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то. Он махнул мальчишке рукой: — Ладно, беги, чтобы я тебя больше не видел. И ни слова никому про остроухого!

Не теряя времени, мальчишка сорвался с места и через мгновение затерялся в толпе. Клеман с минуту постоял, раздумывая, как лучше воспользоваться полученной информацией и решил не торопиться. Первым делом нужно отыскать таверну и её хозяек. А там он найдет способ развязать языки строптивым девкам. Чего-чего, а допрашивать он умел. Но сначала нужно поговорить с аптекарем и купцом, к которым их привел мальчишка. Возможно, они что-то знают.

Не теряя времени Клеман спешился, бросив повод одному из своих спутников и приказал ждать его на месте. Сам он решительно направился к аптечной лавке и через мгновение скрылся за дверью.

Глава 25. Допрос с пристрастием

В аптечной лавке Томаса, как всегда, царил полумрак, пахло лекарственными травами, мазями и настойками. Аптекарь по привычке стоял за прилавком, но мыслями он был далеко. Снова и снова он обдумывал ночное происшествие. То, что открылось ему и Элиасу перевернуло всю его привычную картину мира. Томас чувствовал, что Мия что-то недоговаривает, но не стал допытываться, справедливо рассудив, что лишняя информация сейчас будет не просто лишней, но даже опасной. Таверна скрылась в неизвестном направлении, солдаты инквизиции и ищейки герцога с утра поставили на уши всю округу, а маршал Райан затеял какую-то опасную игру.

Немного подумав, Томас решил больше ни во что не вмешиваться. Если придут его допрашивать, он сделает вид, что вообще не в курсе всего, что происходит в городке. Он твердо решил ничего не говорить о ночном визите и уж точно не собирался никого сдавать. Немного его беспокоил Элиас – трусоватый и жадный купец может стать легкой добычей для дознавателей. Его могут запугать или подкупить. Что делать в этом случае Томас не представлял.

Очнувшись от своих мыслей, он решительно хлопнул ладонями по прилавку и обернулся на звон дверного колокольчика – кто-то вошел в лавку. Заметив черный плащ и знак личной тайной канцелярии герцога, Томас подобрался.

— Началось, — буркнул он себе под нос и громко обратился к вошедшему: — Доброго дня, господин. Чем могу быть полезен?

Клеман не торопился с ответом. Внимательно оглядев лавку и аптекаря, он хмыкнул.

— Можете или не можете – сейчас разберемся. Давно вы здесь торгуете?

— Так с утра, господин — развел руками Томас, делая вид, что не понял вопроса.

— Я спрашиваю, сколько лет вы ведете торговлю? — не изменяя тона повторил Клеман свой вопрос.

— Так уже почитай 20 лет. Кроме меня в городе аптекарей нет, лекарей тоже не много. Вот и приходится совмещать. — Томас развел руками и уставился в лицо дознавателя. Он понимал, что ищейку интересует не это и пытался поймать момент, когда хитрый дознаватель задаст скользкий вопрос.

— И много людей к вам обращаются за помощью?

— Каждый день кто-нибудь приходит, так что без работы я не сижу. Кому-то травы нужны, кому-то мази. Бывает зовут от лихорадки полечить, рану зашить или вывих вправить. А вас кто-то конкретно интересует? — Томас решил зайти в лоб.

Клеман проигнорировал вопрос аптекаря и продолжал плести сети, как паук, который хочет поймать жирную муху и боится её спугнуть.

— А что, из бродячей таверны тоже приходят? — задал он главный вопрос и вперился взглядом в аптекаря.

— А что же, хозяйки таверны не люди, что ли? Были и у меня, как же без этого — простодушно улыбнулся Томас. — Вот как раз вчера одна заходила – травок разных для чая прикупила, мазь от ожогов да настойку от боли в мышцах.

Аптекарь хитро прищурился, наблюдая за реакцией дознавателя. Он специально назвал стандартный набор средств, которые могут пригодиться тем, кто работает на кухне. Не подкопаешься.

Клеман, кажется, начал понимать, что старый лис водит его за нос, поэтому отбросил церемонии и рявкнул Томасу в лицо:

— А что покупал у тебя эльф, который приходил вместе с девкой из таверны?

Клеман блефовал и надеялся, что его прием сработает. И реакция аптекаря давала ему надежду, что он на верном пути. Томас мгновенно изменился в лице и начал суетливо оглядываться.

— Ка…ка… какой эльф? — лицо старика вытянулось и от неожиданности он начал заикаться. — Вы хотите сказать, господин, что по улицам нашего города разгуливает беглый контрабандист, которого ловит инквизиция?

Томас начал нервно расхаживать за прилавком, прикрывая лицо руками и причитая:

— Какой кошмар! Теперь моя лавка не будет в безопасности! Я потеряю все, что нажил непосильным трудом! — он оторвал ладони от лица, перегнулся через прилавок, чтобы быть ближе к дознавателю и доверительным шепотом сообщил: — Я слышал, что он может проникать даже в закрытые помещения не вскрывая замков.

Потом Томас замер, как будто на него снизошло озарение, и он с восторгом произнес:

— Но вы же его поймаете? Вы же специально прибыли люда, чтобы схватить этого преступника и наконец дать всем жителям спать спокойно?

Клеман зло посмотрел на аптекаря. Он понимал, что сцена, разыгранная сейчас перед ним, не более чем фарс, но он не мог ничего сделать. У него не было прямых доказательств сговора аптекаря с преступниками. Только слова беспризорного мальчишки, что вчера сюда заходила девка из таверны – так аптекарь этого не отрицал. Скрипнув зубами, Клеман развернулся и молча вышел из лавки, даже не попрощавшись. Он направился в сторону лавки купца Элиаса, надеясь, что там ему повезет больше.

Как только за дознавателем закрылась дверь, Томас без сил опустился на стул. По его спине стекал струйками пот, а ноги дрожали от слабости. Но он гордился собой – он не сказал дознавателю того, что он смог бы использовать против девочек, эльфа и маршала в будущем. Оставалось надеяться, что купец Элиас не свернет на кривую дорожку и никого не подведет.

У купца пряностями Клемана ждало ещё большее разочарование. Едва завидев на пороге своей лавки черный плащ дознавателя, Элиас затрясся как осиновый лист, закатил глаза и начал медленно оседать на пол. Клеман грубо подхватил его за шиворот, с силой встряхнул как щенка и поставил на ноги. Элиас медленно открыл глаза и со страхом посмотрел на грозного посетителя.

— А чего это мы так испугались? Или тебе есть, что скрывать от правосудия? — притворно-ласково спросил Клеман Элиаса. В ответ на слова дознавателя глаза купца медленно расширились, его щеки стали пунцовыми он открыл рот и завопил во всю силу своей глотки:

— Оставьте меня, господин! Я честный купец! Я ничего не сделал!

Клеман на мгновение опешил, не ожидая такой реакции от трусливого толстяка, а тот продолжал орать.

— Я чист перед законом! Я честно торгую и плачу налоги! Меня не за что забирать в темницу!

Элиас орал что есть мочи и его звонкий голос через открытые окна лавки разносился далеко по торговой площади. К лавке начали стекаться зеваки, что Клеману было никак не нужно. Тайная канцелярия герцога была известна своими жесткими методами и привлекать к ней лишнее внимание было совсем ни к чему.

Тут в толпе зевак показался маршал Райан и Клеман чертыхнулся сквозь зубы. Только этого выскочки ему здесь сейчас не хватало. Между тем Райан решительным шагом пробирался через толпу. Войдя в лавку, он вперился взглядом в Клемана.

— Что здесь происходит? — холодно спросил он. — По какому праву вы творите здесь беззаконие, господин старший дознаватель? Чем вам помешал честный купец? Насколько я знаю, он исправно платит пошлину за свой товар и налоги в казну королевства с прибыли от торговли. В чем вы его обвиняете? Райан не мигая смотрел на Клемана и видел, как в его глазах разгорается бешенство.

— Этот человек обвиняется в сговоре с преступниками! У меня есть доказательства, что в его лавке видели одну из тех девок из таверны! — Клеман тяжело дышал и еле сдерживал себя, чтобы не кинуться на Райана с кулаками.

— Вот как? А с каких это пор владельцам постоялых дворов и таверн запрещено закупать товар на ярмарках и в лавках? — Райан положил руку на рукоять меча и с угрозой произнес: — Отпустите купца и перестаньте пугать добрых людей. Возвращайтесь сюда, когда у вас на руках будут неопровержимые доказательства вины хозяек таверны. Не смею больше вас задерживать.

Он шутливо поклонился Клеману, дождался, когда тот покинет лавку и подмигнул опешившему купцу.

— Спасибо, Элиас. — тепло сказал он и вышел следом за дознавателем.

На улице Райан повернулся к Клеману и его команде.

— Я думаю, мы поняли друг друга, — холодно произнес он. — Возвращайтесь в замок герцога и доложите, обо всем, что вы здесь увидели. Я в свою очередь отправлю наместнику подробный отчет о происшествии и о том, как продвигаются поиски таверны. Такой же отчет я отправлю в Королевскую Инквизицию в Верден. Всего хорошего.

Не оглядываясь, Райан скрылся среди торговых рядов. Народ начал расходиться, кое-кто тихо посмеивался. Клеман, красный от бешенства вырвал поводья из рук своего спутника, рывком вскочил на коня.

— За мной. — коротко бросил он и поскакал к главным воротам.

Он гнал коня по Тракту с таким остервенением, что его спутники еле поспевали за ним. Щеки его обжигал ветер, а в душе клокотал гнев. Доказательства? Он найдет доказательства и тогда выскочка Райан не уйдет из его рук. И для этого ему самому нужно найти таверну. И тут его осенило…

Остроухий! Если с девками был эльф и он помог им скрыться, значит он повел их к эльфийскому лесу. Этот чертов лес с его тайными тропами был единственным местом, где беглецы могли затеряться. Нельзя допустить, чтобы они успели в него зайти!

Немного подумав и что-то прикинув в голове, Клеман выбрал направление и пустил коня галопом. Его спутники устремились за ним, как черные тени и через мгновение группа всадников уже скакала к лесу, в котором на рассвете затерялась таверна.

Глава 26. Посиделки у костра и тайная тропа

Фургон катился быстро, но время в нем словно застыло. Оно текло медленно, липкой патокой и девушки чувствовали себя словно мухи, попавшие в сладкую каплю. После отъезда из города и разговора с Люциком сестры немного успокоились. Они понимали, что от их волнения сейчас мало что зависит, поэтому решили занять себя делами. Мира решительно направилась на кухню – она задумала капитально перетряхнуть её сверху до низу. Без магии. Ей было нужно чем-то занять себя.

Мия с той же целью отправилась в большой зал. Подвязав волосы и подоткнув юбку она два часа безостановочно мыла, скребла и терла. В зале не осталось ни одного места, куда бы она не сунулась со своей тряпкой. Когда зал и кухня заблестели чистотой, девушки выдохнули – на душе полегчало.

Переглянувшись между собой и подхватив кувшин с молоком и блюдо с печеньем сестры двинулись к двери, ведущей на козлы. Усевшись рядом с Люциком, Мира отдала ему кувшин и перехватила поводья. Мия протянула блюдо с печеньем.

— Отдохни немного и перекуси — сказала Мира, принимая вожжи.

Мия ничего не сказала. Она охнула и завороженно стала оглядываться. Зрелище, открывшееся ей, действительно было удивительным.

Тракт плавно нырнул в самую глубь векового соснового бора. Здесь, под сенью исполинских деревьев, мир мгновенно переменился. Исчезла дорожная пыль, уступив место прохладному, чистому воздуху. Пахло прелой листвой, сырым мхом и сладковатой сосновой смолой. Солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь плотные, как своды древнего собора, кроны, ложились на мягкий ковер из папоротников дрожащими золотыми пятнами. Время здесь словно замедлило свой ход, растворяясь в величественном покое и тишине природы.

Разговаривать не хотелось. Девушки молча смотрели на проплывающие мимо деревья и стелющийся под ноги тракт. Незаметно для себя они задремали, привалившись головой к плечам эльфа. Вожжи в руках Миры ослабли.

Люцик улыбнулся, но не сдвинулся с места, понимая, что бессонная ночь, эмоциональная и физическая усталость лишили девушек последних сил. Он осторожно перехватил поводья и решил дать сестрам поспать, удерживая их с помощью эльфийской магии, чтобы они не свалились.

Мира проснулась от тихого напевного голоса Люцика. Он что-то говорил на незнакомом языке.

— То'ран, аэ'ли сиар... — тихо заговорил эльф, и в его интонациях слышался шелест листвы. — Нэ'амин то'рей лан. Дан ли'эрда та'нори...

Кони недовольно всхрапнули. Девушка приоткрыла глаза и стала молча наблюдать за эльфом. Буян и Уголек, выгнув шеи летели вперед. Мира заметила, что кони устали. Их мощные бока тяжело вздымались, фиолетовое пламя грив и хвостов притухло, а из ноздрей вместо привычных искр вырывался лишь слабый дымок. Кони заметно сбавили ход и упрямо косились на дверь кухни, откуда тянуло запахом горячей еды. Они проголодались и отчетливо это показывали.

Люцик ухмыльнулся, продолжая говорить с конями:

— Ли'ара до'сэ, Прошка та'мири. Ми'алла э'ла, мэ'ллок...

Движимая любопытством Мира выпрямилась и посмотрела на эльфа.

— Что ты им сказал? — с интересом спросила она. — Это эльфийский? Звучит красиво. Плавный, как будто ручей переливается.

Люцик немного помедлил.

— Это язык моего народа — ответил он чуть печально. — Язык, который нас заставляют забыть. Когда-то давно у нас были большие табуны эльфийских коней. Они были нам друзьями и понимали нашу речь. Буян и Уголек, несмотря на демоническую сущность тоже понимают меня. Они устали и проголодались. Я их попросил немного потерпеть и сделать последний рывок перед привалом.

Кони, будто поняв, что речь идет о них, подобрались и ускорили бег. Через некоторое время Люцик натянул вожжи, останавливая их на большой поляне перед эльфийским лесом.

— Всё, привал. У нас есть немного времени – покормим коней и отдохнем сами.

Мия сладко потянулась и спустилась на мягкий ковер из лесной травы. Рыся выскочила из фургона, распушила хвост и принялась увлеченно ловить носом лесные запахи. Разминая ноги, девушка прошла за таверну и остановилась, что-то увлеченно разглядывая.

Она сделала пару шагов назад, оглядывая пройденный путь, и вдруг удивленно округлила глаза.

— Мира, Люцик, посмотрите! — позвала она, недоуменно оглядывая землю. — Чудеса какие-то! За нами ни единого следа! Трава не примята, ни колеи от колес, ни отпечатков копыт! Дорога выглядит так, будто по ней никто не ездил.

Дверь фургона распахнулась, и наружу, пыхтя от натуги, вылез Прошка. Шушак тащил за собой огромный холщовый мешок, от которого несло ароматом копченого окорока. Кошмары, учуяв запах мяса, нетерпеливо затопали ногами и громко, призывно заржали.

— Нашли, чему удивляться! — проскрипел Прошка, с трудом сгружая ношу на траву и гордо расправляя усы.

Люцик ослабил на конях упряжь, погладил зверей по шеям. Буян и Уголек синхронно повернули свои массивные морды в сторону благоухающего мешка. Фиолетовое пламя в их гривах мгновенно ожило, лениво лизнув упряжь. Буян издал утробное ворчание, широко раскрыл пасть, демонстрируя ряды белых крепких зубов, выхватил из рук эльфа огромный кусок и аппетитно зачавкал. Уголек, ревниво фыркнув серым дымом и отталкивая морду собрата тоже потянулся за угощением.

Пока довольные кошмары хрустели окороком, Прошка продолжал просвещать сестер.

— Броггар, прежний хозяин таверны, дураком не был. На колесах и на подковах Кошмаров выбиты особые гномьи руны сокрытия пути. Стоит фургону набрать ход, как магия начинает заметать следы. Трава сама поднимается, а земля затягивается обратно.

— Интересно, зачем Броггару нужна была такая таинственность? — хмыкнула Мира. — Похоже, он еще тот жучара был. Или контрабандой промышлял?

— Всякое случалось. — Прошка покосился на эльфа и спрятал улыбку в усы. — И с клиентами, было дело, повздорят, а кому и запрещенный товар по-тихому привозил. А чтобы его ищейки герцога или инквизиция не прижали ненароком, вот от и придумал такую штуку. Поэтому нас, даже если захотят найти – не найдут. Тут маг нужен, который гномьи руны расколдовать сможет.

— Потрясающе… — Мия покачала головой, чувствуя облегчение. Мысль о том, что преследователи не смогут их отыскать грела душу. Но более рациональная Мира опять недоверчиво хмыкнула.

— Тогда зачем мы убегали как угорелые? Чего полдня неслись через лес? Не проще ли было закатиться куда-нибудь в чащу и спокойно переждать, пока все само-собой уляжется?

— Не легче, Мира — Люцик покачал головой. — Рано или поздно нас все равно бы нашли. Руны имеют свойство развеиваться, а хорошему магу достаточно одного заклинания, чтобы найти скрытое. Беспечность иногда стоит очень дорого.

Щеки Миры залила краска стыда. Действительно, такой простой, а главное правильный ответ на один глупый вопрос.

— Ладно, руны рунами, а самим подкрепиться тоже надо. У нас там похлебка согрелась и пирожки от завтрака остались. Пошли в залу, я стол накрою!

— Ой, а давайте лучше здесь, прямо на полянке? — Мия умоляюще посмотрела на сестру. — Погода чудесная, воздух чистый. Давайте устроим пикник прямо на траве?

Люцик, до этого молча опиравшийся на борт фургона, недоверчиво прищурился на стену леса и нахмурился.

— Нам бы поспешить, — негромко заметил он. — Устраивать посиделки на открытом месте — не лучшая идея.

— Да ладно тебе, остроухий! — заворчал снизу Прошка, потирая лапки. — Кони наелись, руны дорогу затерли. Не нагонят нас так быстро! Дай девчонкам хоть дух перевести после такой ночки.

Эльф немного посомневался, глядя на умоляющее лицо Мии, но в конце концов коротко кивнул и плавно опустился на мягкий мох.

— Ладно. Полчаса, не больше.

Мия радостно улыбнулась и поспешила в таверну. Через минуту на расстеленном прямо на траве покрывале уже красовалось большое глиняное блюдо с пирожками, миски с похлебкой и сочное, ароматное запечёное мясо. Мурза и Рыся крутились рядом, требуя свою порцию еды и внимания.

Атмосфера леса, шелест сосновых крон над головой и теплое солнце подействовали на сестер удивительно умиротворяюще. Мира взяла пирожок, вдохнула родной хлебный аромат и прикрыла глаза.

— Помнишь, как раньше, когда были еще живы мама и папа, мы в походы ходили? — сказала тихо Мира. — На длинных переходах мы с тобой устанем, ныть начнем, чтобы отдохнуть поскорее, а мама уговаривала потерпеть. А потом папа разбивал лагерь, натягивал палатку и разводил костер. И мы грели в котелке чай, пекли картошку, а когда наступала ночь, мы тихонько сидели у костра, смотрели на звезды, а папа рассказывал разные истории.

По щеке девушки покатилась слеза, но она не стала её вытирать. Мия замерла, глядя в одну точку, а потом заговорила.

— Мы смотрели на ночное небо и ждали, когда упадет звезда. Мама говорила, что если успеть загадать желание, пока она не погасла, то оно обязательно сбудется. Я хотела, чтобы мы всегда были счастливы…

Мия замолчала и на поляне стало тихо. Прошка отвернулся и потер лапами мордочку. Эльф, казалось, тоже о чем-то глубоко задумался. Потом он поднял голову, всматриваясь в густые сосновые кроны, словно пытался разглядеть за ними дневное небо. Его взгляд, обычно острый и колючий, стал мягким и подернулся дымкой воспоминаний.

—Эл'сиа ли'арэ аэ'мин тор...— тихо, почти нараспев произнес он, и в его голосе послышался шорох осыпающейся листвы.

Мира утерла слезу и удивленно посмотрела на эльфа.

— Что ты сказал? — спросила она негромко. — Это опять эльфийский?

Люцик медленно опустил взгляд на сестер, мягко улыбнулся и кивнул.

— Да. На языке моего народа это значит: «Звезды помнят тепло тех, кто остался на земле». Вы говорили про падающие звезды и маму... У нас говорят по-другому. Наши шаманы знают, что звезды никогда не падают просто так. Об этом поется в легенде о Лунной Слезе и Первом Серебряном Дереве.

Эльф поудобнее перехватил травинку, которую крутил в пальцах, и заговорил тихим, завораживающим голосом:

— Старые легенды гласят: когда наш мир был еще совсем юным, звезды спускались на землю в предрассветный час. Они принимали облик прекрасных дев, сотканных из чистого света, и гуляли по кронам деревьев. Однажды самая яркая, рассветная звезда влюбилась в земного эльфа-охотника. Каждую ночь она спускалась к нему, они сидели у костра и слушали тишину леса. Но законы Неба неумолимы — звездный свет не может принадлежать земле. Хранитель Рассвета узнал об их тайне и безжалостно унес влюбленную звезду обратно на небосвод, навсегда запретив ей спускаться вниз.

Мия, затаив дыхание, придвинулась ближе, слушая эльфа.

— Поднимаясь ввысь, — продолжал Люцик, — звезда не выдержала тоски. Она оглянулась на догорающий костер и своего охотника. С её ресниц сорвалась одна-единственная серебряная слеза. Она прочертила ночное небо яркой вспышкой и упала прямо посреди поляны. На том самом месте, куда упала Лунная Слеза, из земли пробился росток, из которого к утру выросло стройное Серебряное Дерево. Его корни ушли так глубоко в недра, что связали весь эльфийский лес в единую, живую, дышащую сеть.

Люцик повернулся и посмотрел на стену древнего бора, к которому они приехали.

— С тех пор мы, эльфы, знаем: звезды не умирают, когда падают. Они оставляют нам свою защиту. Нужно просто прижать ладонь к коре дерева и прошептать имя рассветной звезды. Лес услышит. Он передаст твой зов по корням, укроет густой тенью, запутает преследователей ложными тропами и никогда... никогда не выдаст тех, кого считает своими детьми.

— Красивая легенда, — заметила Мия. — Жаль, что лес не может защитить сам себя от огня и топора. Иначе вашему народу не пришлось бы бежать в горы.

На поляне повисла тишина. Каждый по-своему размышлял об услышанном. Вдруг Рыся, сидевшая рядом с Прошкой, резко вскинула голову, прижала уши и беспокойно застрекотала. Следом подскочила Мурза, бросая вкусную косточку, которую она увлеченно обгладывала. Её кожистые перепончатые крылья за спиной судорожно расправились, а гибкий хвост с острым жалом зловеще замер в воздухе, нацелившись в сторону Тракта. Мантикора глухо, зарычала, обнажив ряды острых зубов.

Буян и Уголек тревожно запрядали ушами и фыркнули, выпустив из ноздрей снопы фиолетовых искр. Они заплясали на месте и затрясли головами, приглашая срочно тронуться.

Люцик мгновенно изменился в лице. Его расслабленность и мечтательность тут же пропали, а на смену им пришли внимательность и настороженность.

— Тихо всем! — резко, но едва слышно скомандовал он, поднимая руку.

Эльф прижал ладонь к траве, закрыл глаза и что-то прошептал на эльфийском. Мира увидела, как изменилось выражение его лица, а Прошка замер и прижал уши.

— За нами погоня. — резко выдохнул он, стремительно поднимаясь. — И они уже близко.

— Как... как близко? — побледнев, прошептала Мира.

— Времени очень мало, — он подскочил к покрывалу, одним движением сгребая миски и остатки еды прямо в скатерть. — Живо в фургон! Прошка, хватай зверей! Девушки, бегом внутрь!

Затолкав всех в фургон, эльф серебряной молнией метнулся к коням. Наскоро подтянув упряжь, он взлетел на козлы и сжал в руках поводья.

— Ну же, родные, не подведите! —он щелкнул вожжами по крупам коней, руны на их подковах засветились фиолетовым пламенем и кошмары рванули с места, увлекая за собой таверну. Они неслись в сторону векового эльфийского леса, который маячил впереди. Эльф был уверен, что как только они окажутся в сени его деревьев, найти их будет уже невозможно. Туманные эльфийские тропы надежно запутывали следы и прятали тех, кто на них ступал. Они делали дорогу короче и безопаснее.

На опустевшую поляну, залитую солнцем, тяжелым галопом вылетел взмыленный отряд в черных плащах во главе со старшим дознавателем Клеманом.

Старший дознаватель резко осадил коня прямо у того места, где только что стояла таверна. Он спешился, опустился на колено и всмотрелся в траву. Он заметил в траве хлебные крошки и брошенную косточку Мурзы. Обойдя поляну по периметру, он увидел примятую траву, там, где стоял тяжелый мешок Прошки и ходили люди. Они были здесь совсем недавно. Всего мгновения не хватило ему, чтобы нагнать таверну и схватить строптивых хозяек.

— Проклятье! — Клеман ударил кулаком по стволу дерева и смачно выругался.

Он понимал, что упустил беглецов, теперь уже навсегда. Они скрылись в эльфийском лесу и найти их там будет невозможно.

— Возвращаемся на заставу! — Черной птицей Клеман взлетел в седло и сорвал коня с места в карьер.

—То'ран, аэ'ли сиар...(Тише, мои верные, потерпите еще немного...) — тихо заговорил эльф, и в его интонациях послышался шелест листвы. —Нэ'амин то'рей лан. Дан ли'эрда та'нори...(Я знаю, что вы устали. Но дорога впереди трудна, и нам нужно добраться до укрытия...).

—Ли'ара до'сэ, Прошка та'мири. Ми'алла э'ла, мэ'ллок...(Скоро поедите, Прошка как раз готовит. Еще совсем немного, друзья...).

Глава 27. Встреча в тени серых скал

Фургон-таверна бесшумно летел вперед, словно колеса больше не касались земли. Стоило Кошмарам ступить на Туманную тропу, как окружающий мир потерял четкие очертания. Деревья за окном больше не сливались в зеленую полосу — они вились размытой серой летой, окутанной плотной, молочно-белой дымкой. Время и пространство здесь, на тайных путях эльфов, работали по своим, неведомым законам. В таверне было тихо. Фургон шел так плавно, что Мира, стоявшая у окна, едва ощущала движение.

Через некоторое время Люцик перевел коней на спокойную рысь. Торопиться им теперь было некуда, как и не нужно было бояться быть обнаруженными. Перехватив вожжи, Люцик просунул голову в приоткрытую дверь позади себя.

— Можете расслабиться. — громко крикнул он, чтобы его услышали. — Теперь мы окончательно оторвались от ищеек. Дорога будет короткая, но трудная – Туманные тропы забирают много энергии. Поэтому, если почувствуете внезапную слабость – не удивляйтесь. Лучший способ избавиться от нее – выпить горячего сладкого травяного настоя и перекусить. Коней тоже придется покормить еще не раз. Лучше всего будет сейчас отдохнуть.

Мия устроилась в гостиной на диване, уютно поджав ноги. На её коленях, свернувшись плотным клубком свернулась Рыся, изредка подергивая ушами. Заметно подросшая и окрепшая за эти дни Мурза растянулась на ковре у камина. Упокоившись, она лениво помахивала гибким хвостом и тихо, убаюкивающе мурчала.

Прошка не мог позволить себе сидеть без дела. Хозяйственный шушак снова пересчитывал на пальцах имеющиеся у него мешки с провиантом. Он прикидывал в уме, сколько и чего нужно оставить, в том числе для обратной дороги, а чем можно поделиться с эльфами. Не теряя времени, он деловито направился в кладовую, чтобы в который раз рассортировать мешки.

Мира вылезла на козлы и присела рядом с эльфом. Он сидел прямо, уверенно сжимая вожжи и что-то тихо напевал себе под нос. Туман мягко обтекал его серебристые волосы, а острые уши чутко ловили каждый шорох. Люциан выглядел умиротворенным и счастливым – он возвращался домой. Туда, где несмотря на все сложности, его любили и ждали.

В то же время он понимал, что везет девчонок в суровые места, где их ждут трудности, холодные скалы и неизвестность. Справятся ли они? Не сломаются ли в тяжелых условиях?

За окном туман начал постепенно редеть, причудливыми завитками поднимаясь к небу. Серые силуэты деревьев расступались, открывая другой пейзаж. Лес заканчивался. Дорога, благодаря Туманным тропам сильно сократилась и скоро им предстояло въехать в горы. Люцик свистнул, останавливая коней и крикнул в сторону кухни:

— Прошка, мясо готовь! Кони есть хотят!

Прошка в кладовке громко завыл.

— Вот утробы ненасытные, по миру нас пустят. Такими темпами мы к эльфам с пустой кладовой приедем.

Мира рассмеялась, а Люцик уже серьезно сказал:

— Останемся здесь. В горы на ночь глядя лучше не соваться. Переночуем и с утра двинемся к каньону.

Рассвет застал беглецов уже в горах. Кошмары, отдохнув за ночь, легко тянули повозку, да и все обитатели таверны чувствовали себя значительно лучше, чем накануне. После густого темного леса пейзаж, открывшийся перед ними, завораживал и заставлял сердце биться чаще от восторга.

Чернильная ночная тьма над острыми пиками медленно отступала, наливаясь густым фиолетовым цветом, а затем вершины скал вспыхнули золотом, словно кто-то зажег на них гигантские костры. Солнце медленно выкатывалось из-за горизонта, окрашивая бескрайнее море камня в багровые, розовые и медные тона. От величия этого первозданного пейзажа захватывало дух, но эта красота была обманчивой — горы таили множество опасностей.

Если Туманные тропы в лесу забирали энергию, но дорога была относительно спокойной, то путь в горах превратился в настоящее испытание.

Дорога оказалась изнурительной и опасной. Крутые нескончаемые подъемы сменялись головокружительными спусками, на которых Люцику едва хватало сил, чтобы удержать тяжелый фургон. Узкие карнизы, нависшие над пропастью и готовые в любой момент разразиться каменными лавинами, сменялись глубокими ущельями, которые приходилось то и дело объезжать.

На одном из крутых поворотов колеса левого борта повозки предательски соскользнули с осыпающегося края. Тяжелая махина опасно накренилась, начав сползать задом в зловещую бездну. Внутри со звонком посыпалась посуда, Прошка в кладовке истошно завопил, а Мия мертвой хваткой вцепилась в диван, прижимая к себе Рысю.

Но Люцик в одно мгновение сориентировался, подхватив фургон эльфийским заклинанием. Кошмары, почувствовав поддержку, рванули вперед, вытягивая таверну обратно на скальный уступ. Мира, сидевшая рядом, шумно выдохнула, понимая, что они только что разминулись со смертью.

Казалось, опасной дороге не будет конца, но Буян и Уголек не знали усталости. Бесстрашные и неутомимые, проворные, словно кошки, они уверенно двигались по узким каменистым тропам, увлекая за собой таверну. Люцик сосредоточенно правил конями, направляя их к заветному плато, с которого начинался спуск в каньон, где обосновался Северный эльфийский клан. Несмотря на сложную дорогу, он улыбался своим мыслям, предвкушая скорую встречу с родными.

Преодолев последний каменистый склон, фургон выкатился на широкое, обдуваемое всеми ветрами плато. Скалы расступились, открывая вид на широкий каньон, где в низине, по берегам узкой, но стремительной горной реки угадывались силуэты палаток из шкур. Лагерь северных эльфов был прямо перед ними.

Люциан устало выдохнул и остановил коней. Он вытянул руку в сторону поселения и с каким-то затаенной грустью произнес:

— Посмотри, Мира, там живет мой клан. Поселение небольшое – нас мало осталось после того, как герцог начал выживать эльфов с их земли. Сейчас мой народ небогат и сам нуждается в помощи, но уверяю тебя, он все такой же добрый и всегда поможет тем, кому нужна помощь.

В тот же миг Мира услышала свист и под ноги коням, глубоко уйдя в каменистую почву, воткнулась стрела, а за ней вторая.

— Вот тебе и эльфийское гостеприимство, — пробормотала Мира, резво пятясь задом к двери, ведущей на кухню. Но Люцик не растерялся. Привстав на козлах и удерживая одной рукой коней, он громко крикнул:

— Со'йе! Ни'алла то'рей! Свои! Опустите луки! Э'ла Люциан! Не стрелять! Ла'мин то'рей. Дан ли'эрда сиар! Не бойтесь. Мы без оружия!

Из-за массивного валуна на мгновение показалась голова, а потом вышел высокий, поджарый эльф в тунике цвета горного мха и легких кожаных доспехах. Длинные серебристые волосы были заплетены в косу, а взгляд голубых глаз был цепким и внимательным. Двигался он легко и бесшумно. Эльф все еще держал наготове лук, собираясь в любой момент пустить стрелу.

Это был Илдар – дозорный, который с небольшой группой эльфов сегодня охранял подступы к плато и спуск в каньон. Он никогда в жизни не выходил за пределы северных скал, поэтому при виде огромного фургона и демонических коней его глаза удивленно округлились.

— Это что еще за громыхающая цитадель на исчадиях ада?! — выдохнул дозорный, медленно опуская лук.

Из двери, ведущей к козлам, тут же высунулась сердитая мордочка Прошки. Шушак яростно погрозил Илдару кулаком.

— Сами вы исчадия, остроухие неслухи! Чуть скотину не покалечили своими зубочистками!

При виде говорящего енота эльф нервно икнул. В это время из-за камней вынырнул небольшой эльфийский отряд. Идущий впереди невысокий эльф показался Люцику знакомым. Приблизившись, он замахал руками и заорал во все горло:

— Люциан! Клянусь предками, ты жив! Но почему ты здесь? Ты угнал таверну? А куда дел хозяек?

Вопросы сыпались из эльфа один за другим и, кажется, не собирались заканчиваться. Это был Аэрон, тот самый эльф-разведчик, который месяц назад приходил ночью в таверну за помощью. Нельзя сказать, что он сильно изменился с тех пор. Он был все таким же худым и изможденным, но его глаза светились радостью.

Аэрон быстро подошел к повозке, крепко пожал руку спустившемуся Люцику и тепло кивнул застывшей на козлах Мире и высунувшейся в дверь Мие.

— Не наседай, Аэрон, мы все расскажем, когда доберемся до лагеря, — Люциан смеясь обнял собрата. — Расскажи пока, как дела в клане. Как мать и отец?

Аэрон нахмурился.

— Владыка Сильвиан и Хранительница Мелисса в лагере, пытаются найти выход для нашего народа. Клану совсем плохо. Дичи в горах почти не осталось, почва для земледелия не пригодна. Лето на исходе, а нам не удалось создать запасов на зиму. Но хуже всего — детская лихорадка. Малыши угасают один за другим, Хранительница Мелисса перепробовала все лечебные настои, но они не помогают. Люди голодают и болеют. Если честно... мы уже не знаем, что делать.

— Ладно, давайте спустимся с плато, — Люциан выглядел серьезным и озабоченным. — Нужно поговорить с отцом и матерью – я думаю, вместе мы решим как быть. У нас есть, о чем рассказать и что предложить.

Он ловко прыгнул на козлы и мотнул головой Аэрону.

— Садись рядом, будешь показывать дорогу. Остальные забирайтесь в фургон.

Эльфы с осторожностью обошли адских демонов, как они про себя окрестили Кошмаров и несмело затоптались перед дверью, которую уже услужливо распахнула Мия.

— Ну же, забирайтесь смелее, — она доброжелательно улыбалась, а Рыся на ее плече одобрительно стрекотала. Мира выглянула из кухни, вытирая руки с полотенцем.

— Идемте сразу на кухню – у меня чай горячий, пироги и мясо тушеное.

При виде накрытого стола у эльфов от удивления вытянулись лица – они такого изобилия они не видели уже давно. А Прошка пыхтя вытащил из кладовки еще корзину с фруктами и стал ловко своими маленькими лапками перекладывать их в миску, что-то бурча под нос про витамины и тощих остроухих, на которых без слез смотреть невозможно.

Рассадив эльфов и поставив перед каждым по большой плошке с тушеным в пряной подливе мясом, она наполнила такую же для Аэрона и передала ему через переднюю дверь.

Спуск с плато оказался не менее изнурительным, чем подъем, но теперь горы словно расступились, пуская беглецов в свое сердце. Дорога, зажатая между исполинскими скалами, круто уходила вниз. Она вилась змеёй и Люциану требовалась вся его сноровка, чтобы удержать фургон на поворотах.

Скалы здесь были мрачными, сложенными из слоистого серого камня, на котором почти не росла трава — лишь редкие пучки колючего осотника цеплялись за трещины. Солнечные лучи с трудом пробивались на самое дно этого каменного мешка, отчего внизу стоял вечный прохладный сумрак.

Фургон осторожно сползал по насыпям. Буян и Уголек шли спокойно и осторожно, словно понимая важность момента.

Чем ниже они спускались, тем отчетливее становился виден лагерь. Это было печальное зрелище: по обе стороны бурлящей реки жались друг к другу палатки из потертых шкур и грубые навесы. Ни ярких красок, ни эльфийского изящества, о котором сестры читали в земных сказках — только суровый быт выживающих. Девушки стояли за спиной Люцика и Аэрона и ошеломленно разглядывали открывшуюся перед ними картину. За их спинами группа голодных эльфов бойко стучала ложками, а сердобольный Прошка подкладывал им добавки.

Стоило таверне выкатиться на ровную каменистую площадку на окраине лагеря, как из палаток начали робко выходить обитатели. Эльфы окружили диковинную громыхающую махину плотным кольцом, перешептываясь и с опаской поглядывая на демонических коней. В их глазах не было злости — только бесконечная усталость.

Особенно много было детей. Маленькие, худенькие, с непропорционально большими зелеными и голубыми глазами на бледных личиках, они, позабыв про страх, шныряли возле повозки. Самый шустрый мальчишка лет пяти в подпоясанной веревкой рубахе несмело протянул тонкую ручку к блестящему медному ободу колеса, но тут же отпрянул, когда Уголек шумно фыркнул, выпустив из ноздрей фиолетовый дымок.

Люциан и Аэрон спешились, из таверны вышли девушки и остальные эльфы. Вслед за ними спустился шушак и выпрыгнули Рыся и Мурза. При виде мантикоры дети с визгом разбежались и спрятались за спины взрослых. В толпе началось волнение, но Люцик поднял руку в успокаивающем жесте.

Кошмары послушно притихли, а Мурза по команде Миры мирно улеглась у колеса, лениво помахивая хвостом. Люциан обвел взглядом притихшую, настороженную толпу и громко, отчетливо произнес на родном наречии:

—Ил'диарэ тан, ла'мин то'рей!Успокойтесь и опустите оружие, мой народ! Не бойтесь ни этих коней, ни моих спутников.Э'ла Люциан, Сильвиан'ор дан!Я Люциан, сын Владыки Сильвиана! Я вернулся домой!

По толпе прокатился изумленный, многоголосый шепот. Эльфы подались вперед, пристально разглядывая парня. За три года скитаний и опасной жизни контрабандиста Люциан изменился, поэтому многие соклановцы его не узнавали. Он раздался в плечах, повзрослел, его лицо осунулось и а черты лица погрубели. Но эти фамильные, янтарного цвета глаза, хитрые и проницательные – глаза клана правителей невозможно было не узнать.

— Люциан?.. — послышался робкий женский голос из толпы. — Живой... Сын Владыки вернулся!

В этот момент кольцо эльфов дрогнуло и расступилось. К повозке медленно, приближались двое…

Высокий, статный эльф с серебряными, как у Люцика волосами и полным достоинства взглядом таких же янтарных глаз и женщина в глухом платье цвета мха с красивым, но грустным лицом. Это были Владыка Сильвиан и его супруга Хранительница Мелисса – родители Люциана.

— Сын, — голос Владыки дрогнул, когда Люциан бросился к родителям.

Мелисса крепко прижала Люциана к себе, вдыхая родной запах, а Владыка Сильвиан скупо, по-мужски обнял сына за плечи. Они были правителями и не могли позволить себе лишних слез на глазах у напуганного народа, но их глаза выдавали бурю скрытых чувств.

Наконец Мелисса отстранилась, утирая ладонью уголки глаз, и с легким удивлением уставилась на фургон, необычных коней и странную компанию.

Владыка Сильвиан медленно перевел взгляд на сына:

—Лэ толи́эль и-вэни́н ми ало́рэ ни́ни, Лю́циус. А́нкара до́ни… цитаде́ль.Ты привел в наше тайное убежище чужаков, Люциан. И эту… цитадель.

—Уи́-толи́эль ни ко́три си́ни, ада́р. И-вэни́н си́ни толи́эль а́мдир э-ле́вэн.Я бы никогда не привел сюда врагов, отец. Эти чужаки привезли нам спасение, — твердо и серьезно ответил Люциан и с уверенностью посмотрел на Владыку. Потом шагнул к сестрам, бережно увлекая родителей за собой:

— Отец, мама. Познакомьтесь, это Мира и Мия, хозяйки таверны. Они из другого мира, но вы обязательно найдете с ними общий язык.

Мира сдержанно кивнула, стараясь казаться спокойной, хотя её глаза взволнованно блестели. Мия испуганно прижимала к себе Рысю. Саблезубая белка замерла на плече девушки, уставившись на эльфийских владык. Из-за спины девушек показался шушак.

— А это Прошка, он шушак. Это наш добрый хранитель и завхоз, — улыбнулся Люцик. Прошка важно поклонился эльфам, что вызвало улыбки на их лицах – не часто увидишь говорящего енота с бухгалтерской книгой в обнимку. Мурза у его ног сладко зевнула, на миг сузив большие зеленые глаза в щелочки.

— Мы привезли еду, одежду и лекарства, — продолжал Люциан. — Отец, попроси дозорных собрать весь клан на большой площадке у костра. Нужно накормить людей горячим ужином и серьезно поговорить. Нам есть что рассказать. Возможно, понадобится помощь эльфов.

Владыка молча переглянулся с супругой, а затем коротко кивнул Аэрону и Илдару:

— Разжигайте главный костер. Созывайте народ.

Глава 28. Дым костра со вкусом надежды

Люциан аккуратно провел тяжелый фургон через лагерь, лавируя между палатками, и остановил Кошмаров у высокой отвесной скалы. Здесь, в тени каменного навеса, таверна была защищена от ветров и дождей.

Эльф спрыгнул с козел, подошел к Буяну и Угольку и ласково потрепал их по лоснящимся темным шеям. Люциан ловко расстегнул тяжелые кожаные ремни, освобождая их от упряжи. Наконец, он отступил на шаг, заглянул в их умные глаза и тихо, певуче произнес на эльфийском:

—То́р'эн а лан, ни'а́лла ло́мэ. А́нира си́ло, ав-ме́ни ми ка́ньон, ко́ри Ле а́нкара ви́лэ, ми ало́рэ ри́ни си́ни… Вы свободны. Идите, гуляйте, но далеко от каньона не убегайте. Здесь суровые места, ищите добычу в верхних ущельях.

В ответ на эльфийскую речь Буян коротко, согласно заржал, а Уголек мотнул головой, высекая копытом искру из камня. Два демонических коня развернулись и легкой, бесшумной рысью направились в сторону темных горных расщелин — там в изобилии водились мелкие горные грызуны.

Тем временем в лагере посреди открытой площадки уже развели большой костер. Дрова здесь были дефицитом – эльфам приходилось ходить за ними далеко в ущелье, где между скал стелились низкорослые искореженные ветрами горные сосны и буки. Кроме того, здесь водились горные львы, поэтому заготовкой дров для лагеря занимались в основном мужчины-воины. Все это Люцику и девушкам рассказал Владыка Сильвиан, который находился рядом. Покачав головой Мира и Мия сообщили, что у них в фургоне большой запас дров и предложили забрать их все.

— Забирайте смело, — весело сказала Мира. — Мы не пропадем. В конце концов, я всегда смогу согреть печь магией.

Владыка уважительно посмотрел в сторону девушек – их эльфийская магия не давала таких возможностей, а тем более сейчас, когда они были далеко от своего леса.

Мира сосредоточилась, призывая магию. Почувствовав знакомое покалывание в пальцах, взмахнула рукой, мысленно отдавая приказ дровам «Вылетайте из фургона и складывайтесь в кучу». В тот же миг из таверны донесся дикий грохот, которое слилось с ругательствами Прошки и завыванием Мурзы. Приоткрыв дверь, Мира от смеха села прямо на ступеньки. Будучи неопытной ведьмой, она умудрилась снова все пустить кувырком. Дрова, повинуясь магии девушки, послушно вылетели из кладовки, но не найдя выхода из фургона, бестолково летали по залу, то и дело натыкаясь на предметы. Отсмеявшись и распахнув пошире дверь, Мира скорректировала вектор полета дров и направила их прямиком под навес, где ранее разглядела эльфийские запасы.

Затем с помощью магии она заставила огромный походный чан вылететь из кухни. Аккуратно пристроив его на камни прямо над огнем, наполнила его молоком, которое моментально закипело. Между тем возле костра собрался почти весь клан. Глаза эльфов удивленно расширились, когда они увидели, как из фургона вылетел мешок с овсяной крупой, сам развязался и высыпался в котел. Большой половник начал сам помешивать кашу.

— Прошка, неси масло и сахар, — крикнула Мира. — Каша почти готова.

Из фургона тут же показалась усатая мордочка шушака, который в лапах держал большую корзину.

От большого костра разливалось живительное тепло, а над лагерем плыл умопомрачительный запах овсяной каши. Голодные дети, привлеченные запахами, крутились рядом и готовы были чуть ли не с головой нырнуть в котел. Взрослые эльфы старались сдержать ребятню, но тоже выразительно поглядывали в сторону костра и глотали слюну. От этого зрелища у Миры все внутри сжалось, а Мия привычно хлюпнула носом. Она прошептала на ухо сестре:

— А что, если мы сварим еще для всех фруктовый компот и я напитаю его силой Живоцвета? Напиток, даже если совсем не избавит детей от лихорадки, во всяком случае придаст им сил.

Согласно кивнув, Мира магией сняла с костра котел с кашей и установила на него новый, наполнив его водой.

— Прошка, доставай фрукты и мед, — крикнула Мира. — Будем компот варить.

Шушак не говоря ни слова, помчался в кладовую. Привычное скупердяйство Прошки, под впечатлением увиденного, сейчас молчало. Старательно пыхтя, он вынес корзинку с сухофруктами, баночку меда, имбирь и корицу.

Пока Мира колдовала над компотом, Мия подобралась к котлу с кашей. Ладони привычно закололо и с пальцев сорвались голубые сверкающие искорки. Подняв руки над котлом, она стала напитывать кашу магией, делая ее ещё более сытной и питательной. Затем пришла очередь компота. Достав Живоцвет, Мия вспомнила, как она напитывала им отвары для Аэрона. Зажав в ладонях корень и пустив через него поток своей магии, она подняла его над чаном с компотом. Какое-то время ничего не происходило, а потом вокруг ладоней девушки стало собираться радужное облако. Оно переливалось и светилось разноцветными искорками. Облако опустилось к напитку, вошло в него и полностью растворилось. Через мгновение над лагерем поплыл свежий аромат мяты, оттененный запахом свежескошенной травы и легкой горечью полыни. Живительный напиток был готов. Все время, пока Мия напитывала магией кашу и компот, за ней наблюдали внимательные глаза Хранительницы Мелиссы. Позже она подошла к девушке и с уважением сжала ее руки.

— В тебе большая сила, Мия, а твоя магия чем-то похожа на эльфийскую, — сказала Мелисса, глядя ей в глаза. — Не возражаешь, если мы поговорим с тобой после ужина?

Мия кивнула, соглашаясь, а Люцик и Мира тем временем уже приглашали всех к угощению. Вереница эльфов с мисками и кружками в руках потянулась к котлам. Сначала кормили детей, затем очередь дошла до взрослых. Вскоре лагерь затих, смолкли шепотки и разговоры. Только было слышно, как стучат деревянные ложки об миски, и дети шумно дуют на горячую кашу.

Поев, все заметно расслабились. Эльфы насытились и согрелись. После плотной еды и лечебного компота, детей сморил сон. Они уютно устроились на руках у родителей и вскоре над поляной послышалось спокойное сопение маленьких носиков. Девушки, Люцик и Прошка ушли в фургон, чтобы вынести оттуда тюки с одеялами и одеждой. Они накрывали малышей теплыми и легкими одеялами, а на плечи взрослых накидывали плотные плащи, которые хорошо защищали от ночного холода и сырости. Эльфы принимали дары, а в их глазах стояли невысказанные слова благодарности.

Люцик присел у костра рядом с родителями, покрутил в пальцах травинку и поднял руку, призывая всех к вниманию.

— Вы, наверное, хотите узнать, где я пропадал все это время и почему сегодня появился в такой странной компании?

По рядам эльфов прошел одобрительный гул – они приготовились слушать.

— Я был в Кроме, городе, что расположен недалеко от нашего леса. Как мог, я пытался поддерживать вас и искал возможность вернуть нашему народу его дом. Меня преследовала Инквизиция и только благодаря Мире и Мие, я смог от нее уйти. Более того, всем известный маршал Райан, который был моим врагом, теперь стал нам другом.

По рядам эльфов прокатился одобрительный гул.

— Мы узнали, что наместник короля герцог Эдуард, замышляет дурное. Он готовит большой переворот и хочет свергнуть Олрика. Для этого он в больших количествах закупает из столицы и приграничных городов оружие и провиант, а также собирает наемников со всего королевства. Я думаю, что он пойдет дальше и привлечет наемников с чужих земель.

Люциан помолчал, давая эльфам осмыслить услышанное, а потом продолжил.

— Эдуард держит свои приготовления под большим секретом – ему не нужно, чтобы в столице стало раньше времени известно о его планах. А ещё он знает, что Мира и Мия знают его секрет и он объявил на них охоту. Поэтому я привез их к вам зная, что сюда ищейки герцога не доберутся.

Эльфы больше не могли молчать. Из толпы послышались злобные выкрики – они призывали на голову Эдуарда самую страшную кару. Люциану пришлось снова поднять руку, прося тишины.

— Нам нельзя допустить, чтобы планы наместника осуществились. Тогда, рано или поздно, он окончательно вырубит наш лес, и мы потеряем последнюю защиту. Наемники Эдуарда придут сюда с огнем и мечом и вырежут всех эльфов.

Зловещая тишина повисла в воздухе, а Люциан продолжал, повысив голос.

— Я предлагаю дать Эдуарду отпор силами эльфов. Да, нас мало, но мы можем попросить помощи у других кланов. Клан горных эльфов и южные племена, которые живут на побережье не откажут своим собратьям. Эльфы всегда приходили друг другу на помощь. Кроме того, Райан, Мира и Мия с нами и, поверьте, их помощь дорогого стоит.

Люциан замолчал, в ожидании ответа. Со своего места поднялся Владыка Сильвиан.

— Эльфы не любят проливать кровь, но мы не позволим, чтобы наш лес, который стал колыбелью не одному поколению, был уничтожен. Мы вступим в борьбу и сделаем все, что от нас зависит, чтобы не дать планам наместника осуществиться. Это мой решение!

Он поднял руку и его кисть окутала лента серебристой магии, закрепляя его слова. Эльфы в ответ подняли свои руки, по которым струились такие же серебристые ленты. Мира и Мия хлопнули друг друга по ладоням, Рыся взлетела хозяйке на плечо и что-то воинственно застрекотала. Маленькая мантикора тоже на осталась в стороне, утробно рыча и угрожающе подняв скорпионе жало. Прошка, оглядев будущую армию эльфов и разношерстную гоп-компанию довольно потер лапки, что-то прикидывая. Большая игра против герцога началась.