Некоторые обстоятельства, требующие разъяснения.

1. Сюжет принадлежит компании Bethesda Softworks.

2. Примерно половина всех диалогов, а так же текст всех записок, книг, дневников и прочего читаемого контента принадлежат компании Bethesda Softworks. Перевод текста - 1С. Пусть это остается на их совести.

3. Поначалу я собиралась оставить имена, названия и понятия в том же виде, что и в русском переводе, но не смогла. Так что часть из них будет разниться с привычной многим локализованной версией.

Но Братьев Бури я оставлю. И Ульфрика Буревестника. Так им и надо.

4. Некоторые реплики персонажей и события не совпадают по времени с оригинальной игрой и идут не в той последовательности. Это сделано намеренно, для большей логичности сюжета.

5. В тексте иногда используются просторечные слова и выражения. Это тоже специально.

6. Присутствует отсебятина, которой нет в игре. По тем же причинам.

7. Автолевелинг и респаун отсутствуют!!!!! В конце концов это повесть, а не игра.

8. В тексте присутствует драконья речь. Корявый перевод (по возможности литературный) имеется.

9. Слова на драконьем языке будут транскрибироваться только латиницей. За исключением имен драконов, так как они требуют склонения в зависимости от контекста. Но имена драконов будут записаны латиницей для удобства перевода на нижеуказанном ресурсе.

10. И еще раз: главное – мотивация. Если для достоверности нужно внести изменения в оригинальный сеттинг игры, это будет сделано.

Спасибо за внимание.

17-е месяца Последнего зерна

Повозка тряслась и подпрыгивала на ухабах. Из-за отсутствия рессор ее пассажиры ощущали все несовершенства дороги своими задницами. Как минимум для одного из них, вернее, одной, поездка была пыткой – каждая выбоина, каждый камень отдавались очередной вспышкой боли в сломанных костях. Вдобавок навалилась чудовищная усталость – хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Пленница прикрыла глаза и теперь пребывала в состоянии, близком к забытью, хотя отчетливо слышала все происходящее вокруг.

– Эй, не спишь?

Кажется, это ей кто-то что-то сказал… Она с трудом приподняла веки – прямо напротив сидел очередной поборник независимости Скайрима, белобрысый и грязный, будто отродясь не видал воды с мочалкой. При виде синей шерсти его плаща к горлу подступила тошнота, так что пленница постаралась побыстрее отвернуться. Но вертеть головой со сломанной ключицей было трудно и очень больно, так что пришлось снова прикрыть глаза.

– Это тебя на границе схватили, что ли?

Едва дыша от холода и усталости, она почти одолела Белый Проход и внезапно уперлась в ворота. Растерянно постояв перед массивной преградой (никем не охраняемой, кстати) она легла на живот и попыталась пролезть под створками. Мешок на спине зацепился за обледенелое дерево и не позволял двинуться дальше. Пришлось снять. Помогая себе руками, она протиснулась под воротами и оказалась, наконец-то, на территории Скайрима.

Дорога едва угадывалась под снегом и была скорее направлением, но хоть куда-то вела. Она миновала жидкий лесок и какую-то старую и, судя по всему, заброшенную имперскую башню. Тропа виляла между заснеженными скалами и сугробами, и стало казаться, что она ходит кругами, но дорога вдруг устремилась вниз.

Ноги соскользнули с обледенелого камня, она полетела вниз и шлепнулась наземь. Затем поднялась и продолжила спуск.

Снега определенно стало меньше. Она напомнила себе, что лето еще не закончилось. В этих проклятых горах легко об этом забыть.

Она вошла в темный сосновый лес, озираясь. Снег почти исчез, и теперь она осторожно ступала по подлеску, стараясь не шуметь, и то и дело оглядываясь по сторонам. Она изо всех сил напрягала слух – на чужой земле следует вести себя осторожнее.

Она уже вышла на опушку, когда вдруг кто-то за ее спиной рявкнул:

– А ну стоять!

Выражение «сердце в пятки ушло» сразу приобрело смысл, правда, казалось, что ее сердце не в пятках, а существенно ниже – где-то под землей. Путница, решив, что это солдаты-пограничники явились по ее душу, бросилась было бежать, но была остановлена стрелой, вонзившейся прямо возле носков ее сапог. Она застыла на месте, трясясь от ужаса. Потом кто-то схватил ее за плечо и грубо развернул лицом к говорившему.

Это и впрямь были солдаты, только не Имперского легиона. По крайней мере, облачены они были не в стандартную броню легионеров, а в какие-то стеганые туники без рукавов, обмотанные шерстяными плащами сверху. Было их шестеро, включая того, кто держал ее за плечо.

– Ты кто? – рявкнул он, сильнее сжимая пальцы, отчего путница тихо взвыла. – Отвечай, живо!

С тоской понимая, что попала в руки тех самых повстанцев, о которых рассказывают столько ужасов, она выдавила:

– Я лекарка, целитель, людей лечу. Послушайте, это просто недоразуме... – В этот момент «собеседник» без дальнейших разговоров врезал ей кулаком в живот.

Никогда, за всю ее почти тридцатилетнюю жизнь, ее не били... так. В детстве монахини секли за шалости, в уже более взрослую пору одна скандальная тетка на рынке дала пощечину, но никогда вот так. Тем более мужчина.

Удар пришелся чуть повыше пупка. Она согнулась пополам, не в силах вдохнуть или выдохнуть, и непременно упала бы, если бы ее все еще не держал тот повстанец.

– Целитель, а? А уши чего острые?

Тут подал голос другой:

– Э, Убби, глянь, че это у нее на шее?

«На шее?»

Когда она наклонилась, из-за ворота ее теплого кожуха выскользнул дешевый кулончик, купленный еще в Бруме. Торговец, продавший его, божился, что украшение найдено в ближайших к городу эльфийских руинах – Риэле. Не лучшая реклама для товара в нынешние времена, но вещица ей понравилась – стилизована в айлейдском стиле, да и стоила всего десять септимов.

Убби свободной рукой схватил злосчастный кулончик и потянул его вверх, заставив его владелицу сначала выпрямиться, а затем и вовсе подняться на цыпочки, так что их лица оказались примерно на одном уровне.

– Мало того что сама тут наше небо коптишь, еще и цацки свои колдовские навыпуск носишь?

Мятежник замахнулся уже другой рукой, метя в лицо. Единственное, что она успела сделать – повернуть голову, так что удар пришелся не в нос и передние зубы, а в челюсть и скулу. На сей раз она упала, потому что Убби наконец ее отпустил. Сквозь шум в ушах она слышала одобрительные выкрики других повстанцев, но через секунду это перестало ее занимать, так как в ребра с хрустом врезался сапог.

Она лежала на холодной земле, пытаясь вдохнуть, когда кто-то схватил ее за косу и поднял на ноги, заломив левую руку за спину. Не Убби, кто-то другой. Убби стоял неподалеку и подбрасывал на ладони украшение, сорванное с ее шеи.

– Ну что, скажешь нам, что ты тут забыла, отродье эльфийское? – спросил он, оскалившись по-волчьи. – Кстати, побрякушку-то где взяла?

Путница закашлялась, судорожно вдохнула и едва не вскрикнула от боли – ребра, кажется, сломаны, потом подняла голову и посмотрела на своих мучителей, чувствуя, как изнутри поднимается волна глухой и безнадежной, но вместе с тем горячей злобы.

– Сейчас скажу.

Она сунула пальцы свободной руки в рот и выдернула держащийся на честном слове коренной зуб. Секунду посмотрела на него и бросила на землю, что вызвало вспышку веселья среди повстанцев.

– Конечно скажу. Мне ее поклонники подарили, – сказала она, с ненавистью глядя на Убби. – Я, знаешь ли, своих, ну, эльфов предпочитаю. Спала с ними много раз. Они считают, я горяча.

Убби презрительно сплюнул.

– Будь ты нормальной бабой, с нормальными ушами, мы бы с тобой позабавились, – с отвращением и долей разочарования сказал тот, кто держал ее за волосы. – Теперь к тебе вдвойне прикасаться противно.

Он отпустил ее шевелюру и брезгливо пихнул в спину, отчего она опять упала, только на четвереньки.

– Что ж тебе, человеческие мужики не подходят, что ли? – спросил, вернее спросила третья, и путница с ужасом поняла, что среди этих выродков не только мужчины. – Или они тобой брезгуют?

– Да не то чтобы. Все человеческие, понимаешь ли, спускают стрелу раньше, чем я успеваю натянуть тетиву...

На сей раз двумя ударами они не ограничились.

– Надо ж тебе было налететь на имперскую засаду…

Баба-повстанец не слишком церемонилась, стаскивая с нее одежду, но она приказывала себе не стонать и не хныкать, когда та тревожила покалеченные ребра, левую ключицу и левую кисть – они, как оказалось, тоже были сломаны. Наконец, эта гадина стянула с нее штаны, и их путница осталась лежать на холодной земле в одних трусах, прижимая руки к груди. Еще двое мятежников потрошили оброненный в ходе стычки рюкзак, отшвыривая бесполезные, по их мнению, вещи в стороны. Убби и еще один о чем-то спорили на весьма повышенных тонах, а пятый прилаживал веревочную петлю на ближайшем дереве.

«Меня повесят».

Женщина из мятежников сгребла одежду в кучу и, прихватив сапоги, направилась к двум другим, которые уже опустошили рюкзак и пересчитывали найденные монеты.

– Семьсот двадцать восемь дохлых императоров, – объявил один из них, в то время как его товарка запихивала трофейные сапоги и одежду в рюкзак.

– Отлично, Талос к нам сегодня милостив, – отозвался Убби. – Давайте заканчивать.

Двое подошли и, схватив жертву под руки (она с трудом удержалась от вопля боли), подняли на ноги. Затем потащили к петле. Третий надел петлю ей на шею и затянул узел. Потом он и четвертый заняли позицию у другого конца веревки.

«Значит, меня просто вздернут. Подвесят и оставят задыхаться».

Тем временем Убби встал прямо перед жертвой, откашлялся и провозгласил:

– Итак, ты, эльфийская шлюха, обвиняешься в преступлениях против народа Скайрима и приговариваешься к казни через повешение. – Он кивнул тем, кто ее держал, и те отошли в стороны.

Ноги подкосились, и она тяжело осела на землю, но в следующий момент почувствовала, как в шею врезается веревка, а ступни отрываются от земли. Она захрипела и инстинктивно попыталась оттянуть петлю от шеи – палачи даже не связали ей руки, наверное, чтобы продлить мучения.

…Казалось, прошли годы, а она все еще была жива. Внезапно что-то с огромной силой ударило снизу, а хватка веревочной петли на шее ослабла. Она не сразу поняла, что лежит на земле, заходясь жутким кашлем. Когда вернулась способность видеть, выяснилось, что рядом с ней лежит и повстанец, который готовил петлю. Глаза его были широко раскрыты и уже начали стекленеть – в спине у него торчали две стрелы.

Со всех сторон доносились дикие вопли, перемежаемые каким-то лязгом. До неудавшейся жертвы мятежников не сразу дошло, что на проклятой опушке этого проклятого леса идет бой. Она попыталась уползти в какое-нибудь безопасное место, но безуспешно. Краем глаза она увидела, как женщина, раздевавшая ее, удирает со всех ног в чащу леса, но, кажется, кроме нее этого никто не заметил.

Как и ожидалось, повстанцев атаковали имперские солдаты. Видимо, первым они подстрелили того, с петлей, а затем, пользуясь замешательством врагов, напали и успели убить еще двоих, прежде чем последний безымянный норд и Убби контратаковали. Того безымянного путница не видела, но проклятый Убби оказался чересчур хорошим рубакой и положил уже троих легионеров. Хотя, возможно, объяснить его успехи можно было длиной его оружия – здоровенного двуручника, тогда как легионеры были экипированы стандартными имперскими мечами.

– Да расстреляйте вы этого ублюдка! – взревел один из них, когда Убби насадил на клинок еще одного его товарища.

В следующий момент Убби получил стрелу в грудь, еще одну в бедро, зашатался, но не упал, только взревел по-медвежьи и двинулся было на противника, но следующая угодила ему в глаз, упокоив навеки.

Легионеры принялись подсчитывать потери. Последний раненый Убби солдат вскоре превратился в убитого, остальные, кажется, получили только синяки и ссадины.

– Эй, парни! – крикнул один из солдат. – Этот не сдох, просто без сознания.

Путница осторожно подняла голову: двое легионеров тащили того самого безымянного норда.

– Давайте его к повозкам. Поедет вместе с остальными, – произнес голос прямо над ней. – И не забудьте еще их подружку. Вот тут она валяется.

«Подождите! Я же не с ними!» – хотела крикнуть она, но ее не хватило даже на шепот.

– ...они и нас поймали, и ворюгу этого.

Упомянутый ворюга, одетый в такой же наряд из мешковины, что и пленница теперь – солдаты оделили вместо отобранных повстанцами вещей – не замедлил высказаться:

– Проклятые Братья Бури! В Скайриме было тихо, пока вы бунтовать не начали! И Империи ни до чего дела не было! Если бы они вас не искали, я бы сейчас украл одну из их лошадей и рванул в Хаммерфелл!

Он посопел и пихнул грязной ступней соседкину ногу:

– Нам с тобой здесь не место! Это за Братьями Бури Империя охотится!

– Мы сейчас все братья и сестры по судьбе, ворюга, – сообщил повстанец.

Пока они препирались, пленница осторожно попыталась согнуть левую руку в локте и прижать к туловищу. Со связанными запястьями это было очень трудно, даже если бы она не чувствовала боли. Она умоляла солдат не связывать ей руки, или связать, но не так как остальным, но они даже слушать не стали. Так же, как не стали слушать ее оправдания. Когда она попросила оказать ей первую помощь, легионер рассмеялся ей в лицо, но все же не стал сильно затягивать ремни на запястьях, дав некоторую свободу. И ребра, наверное, не сломались, а лишь треснули – было больно дышать. С кистью, кажется, тоже обошлось – просто сильный ушиб.

Болтовня повстанца и конокрада была прервана раздраженным окриком возницы:

– Эй, вы там, сзади, а ну заткнитесь!

Пленница осторожно осмотрелась. Процессию, состоящую из нескольких повозок с заключенными, возглавлял всадник в золоченой броне. Она решила, что это какой-то большой начальник. По обе стороны и позади каравана ехали конвоиры, и пожалуй, их было даже чересчур много. И все хорошо вооружены.

Пленница съежилась на своем сиденье. Было холодно, а у ее рубахи отсутствовали рукава. Чтобы отвлечься, она повела взглядом из стороны в сторону. Следовало признать, легионеры перевозили заключенных с относительными удобствами: всего по четыре человека в каждой из повозок, не считая правивших ими стражников, и никаких железных кандалов. В «ее» повозке, кроме самой пленницы, повстанца напротив и вора на одной скамье с говорливым мятежником, путешествовал еще один пассажир. Это был крупный, богато одетый мужчина с рыжевато-русыми волосами и крючковатым носом, сидевший прямо рядом с ней. Одежды, правда, сильно запачкались, в шерсти волчьего плаща застряли подсохшие комья грязи, рыжая хвоя и махонькие листики. Но самой занимательной деталью внешности этого типа был кляп. Зачем ему еще и рот завязали грязной тряпкой, было совсем непонятно, потому что остальным задержанным просто стянули запястья кожаными ремнями.

Вор тоже обратил внимание на этого человека и спросил:

– А это кто у нас, а? Что за хрен?

– Попридержи язык, – свирепо сказал повстанец. – Перед тобой Ульфрик Буревестник, истинный король Скайрима!

Пленнице имя ни о чем не говорило, зато конокрад, видимо, знал, кто это.

– Ульфрик? Ярл Виндхельма? – переспросил он и испуганно выдохнул. – Но… ты же вожак восстания! Если тебя схватили… О боги, куда нас везут?!

Теперь было понятно, отчего столько стражи… Главного бунтовщика везли, как-никак.

– Я не знаю, куда нас везут, но Совнгард ждет, – хмуро отозвался мятежник.

– Нет, не может быть, – простонал вор. – Я сплю. Я сплю…

Было холодно. Пленница совсем озябла в своей мешковине – кожа на руках посинела. Надо же, в Сиродиле в это время года деревья порой в третий раз плодоносить начинают, а здесь того и гляди снег пойдет…

Всеобщее молчание было вновь нарушено повстанцем:

– Эй, конокрад, а ты из какой деревни?

– Тебе-то что?

– Последние мысли норда всегда должны быть о доме.

– Рорикстед, – сказал вор после непродолжительно молчания. – Я... я из Рорикстеда.

Впереди показались серые стены, сложенные из серых булыжников. Пленница прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Пока все, что удалось увидеть – эти самые стены высотой в два человеческих роста и крытый настил для дозорных поверху… И дорога теперь шла под уклон. Ворота были широко распахнуты и неуклонно приближались. Кто-то, скорее всего, один из встречающих солдат, отрапортовал:

– Здравия желаю, генерал! Палач уже ждет.

Несмотря на все пережитые ею сегодня события, пленница вздрогнула. Проглотив комок в горле, она попыталась взять себя в руки.

– Хорошо. Покончим с этим.

– Шор, Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош… – Как оказалось, у конокрада тоже был хороший слух. – Боги, пожалуйста, помогите мне…

Повозки одна за другой миновали ворота. Повстанец повернулся, чтобы лучше рассмотреть всадников недалеко от проема – генерала и еще кого-то.

– Смотри-ка, генерал Туллий, военный наместник.

Упоминание палача помогло забыть о боли и усталости. Пленница невольно вытянула шею, чтобы лучше видеть, но перелом тут же напомнил о себе. Она зашипела от боли сквозь стиснутые зубы и зажмурилась. Мятежник же, после некоторой паузы, продолжил с явной злобой в голосе:

– А с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы! Наверняка это все они подстроили!

Пленница открыла глаза. Мятежник, обернувшись вполоборота, злобно таращился на парочку всадников в отдалении. Одним из них был тот самый командир в золоченых доспехах, вторым – некто в темных одеждах с капюшоном. Пленница скользнула по ним взглядом и уставилась на грязное дно повозки.

За каменными стенами располагалось всего несколько нордских домишек. Телега проезжала по единственной улице деревеньки, когда повстанец сообщил:

– Это Хелген. Был я как-то влюблен в девчонку из этих краев. Интересно, Вилод еще варит мед с можжевеловыми ягодами? – Он помолчал. – Когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопаснее имперских крепостей. Смешно.

На веранде одного из домов сидел мальчик – первый скайримский ребенок, которого пленнице довелось увидеть, и, на первый взгляд, единственный в Хелгене. Мальчик с явным любопытством разглядывал проезжающих мимо всадников и пассажиров повозок.

– Папа, кто это такие? Куда они идут? – спросил он.

– Иди-ка в дом, малыш, да поскорее.

– Почему? Я хочу поглядеть на солдат.

– А ну домой, живо!

– Да, папа…

Ребенок с понурым видом скрылся в доме, а пленница похолодела: если папаша настоял, чтобы мальчик ушел с площади, значит, здесь затевается нечто совсем не подходящее для детских глаз.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что Хелген – деревенька, выстроенная возле стен маленькой имперской крепости. Как и все подобные постройки, что в Сиродиле, что в других провинциях, укрепление знавало лучшие времена: когда телега подъехала к нему вплотную, пленница увидела, что одна из башен давно развалилась, а стены крепости требуют ремонта.

– Выводите их из повозок! – приказал женский голос.

Их возница поравнялся с остальными телегами и бросил вожжи. Вор испуганно спросил:

– Почему мы остановились?

– А ты как думаешь? Приехали. – Белобрысый мятежник тяжело поднялся. – Пошли. Не будем заставлять богов ждать.

– Нет! Постойте! – в отчаянии крикнул конокрад. – Мы не повстанцы!

Пленница отметила это «мы». Может и конокрад, но, по крайней мере, он и о ней пытался позаботиться.

– Прими смерть с достоинством, вор, – предложил болтун в синем плаще.

– Скажи им правду! – не сдавался тот. – Мы не с тобой! Это ошибка!

Оба они по очереди спрыгнули на мостовую вслед за ярлом, который теперь стоял лицом к двум имперским солдатам. Пленница, поднявшаяся со своего места позже остальных, решила, что прыгать – не лучшее решение в ее состоянии. Так что сначала она с трудом села на деревянный настил повозки, а потом сползла на землю.

Местные жители высыпали из своих домов и бросаться на выручку повстанцам не спешили. То ли здесь не было сочувствующих бунтовщикам, то ли солдаты, вооруженные длинными луками, не вдохновляли на подвиги. Ни одного ребенка. На площади, ближе к центральной башне уже установили плаху. Рядом с ней застыл огромный мужик в капюшоне-маске. Еще дальше, за плахой, стояла женщина в желто-коричневой монашеской робе с капюшоном – жрица Аркея, наверное.

«Виселицы не видно, четвертовать вряд ли будут – хотят побыстрее разделаться. Значит, станут головы рубить…»

Сортировка изловленных мятежников и попавшихся под горячую руку бедолаг шла полным ходом. Ехавших в первых двух повозках уже пересчитали, и теперь они нестройной толпой стояли в ожидании экзекуции. Пленница перевела взгляд на солдат перед ней и ее спутниками. Старший (судя по тяжелой броне с цельнокованым нагрудником) офицер был совсем небольшого роста, и она вдруг поняла, что это женщина. Еще один рослый легионер был из местных, судя по габаритам и рубленым чертам лица, правда, в отличие от мятежников, этот был гладко выбрит и аккуратно причесан. В руках он держал угольную палочку для письма и книгу в кожаном переплете.

Офицер провозгласила:

– Когда вызовем, делайте шаг вперед. По одному.

– Ох, и любят имперцы все делать по списку... – проворчал повстанец из «их» повозки.

Норд-легионер с книгой назвал первое имя:

– Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма.

Мятежный ярл вышел вперед, и еще один солдат проводил его к уже отсортированным бунтовщикам.

– Я горжусь тем, что служил тебе, ярл Ульфрик! – громко сказал бывший спутник пленницы.

«Заткнешься ты или нет?..»

– Ралоф из Ривервуда.

Говорливый Брат Бури был так же сопровожден к его соратникам.

– Локир из Рорикстеда.

Вор выкрикнул:

– Нет! Я не мятежник! Вы не имеете права! – Он, явно совершенно неожиданно для стражников, сорвался с места и кинулся бежать, голося: – Я вам не дамся!

– Стой! – рявкнула офицерша и скомандовала: – Лучники!

Убежать далеко Локир не успел. Со своего места пленница не могла видеть, куда именно попала стрела, но бедняга был убит на месте, даже не успев вскрикнуть. Командир с мрачным удовлетворением поинтересовалась у остальных пленников:

– Кто еще хочет поспорить?

Никто не возжаждал.

После небольшой заминки, вызванной Локиром, легионер с тетрадкой перевел взгляд на последнего пассажира повозки.

– Постойте-ка. Эй ты! Шаг вперед. – И, когда пленница повиновалась, спросил: – А ты кто?

Она сглотнула, облизала пересохшие губы и с трудом выговорила:

– Я… Банрион… из Готтлсфонта… То есть из Скинграда… Это в Сиродиле…

– Далеко тебя занесло… Что ты делаешь в Скайриме? – пробормотал легионер и, посмотрев свои записи, в растерянности повернулся к командиру: – Капитан, а с этой что делать? Ее в списках нет.

В Банри затеплилась было надежда, но тут же угасла, когда командирша сказала:

– Забудь про список. Давай ее на плаху.

– Как прикажете, капитан, – произнес солдат и негромко добавил, обращаясь к Банри: – Мне очень жаль. Мы отправим твои останки в Сиродил.

Банри устало опустила голову. Она замешкалась, переваривая тот факт, что ее второй раз за сегодняшний день казнят, так что солдату-норду пришлось сказать:

– Иди за капитаном.

Банри с тоской повернулась и поплелась куда велено. Встав рядом с каким-то мятежником, она безнадежно смотрела прямо перед собой, не отвлекаясь на разные мелочи, и все же кое-что отмечала: на площади, прямо перед провинившимся ярлом, стоял генерал – худощавый седовласый имперец средних лет в той самой золоченой броне. Осмотрев приговоренных, он начал свою речь, обратившись сперва к зачинщику восстания:

– Ульфрик Буревестник! Здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовет героем. Но герой не станет использовать дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон!

Банри шевельнулась. Какой-какой дар?..

Ульфрик промычал что-то сквозь кляп, злобно сверкая глазами, но остался непонятым.

– Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос, – продолжал Туллий, обращаясь уже ко всем мятежникам, – а теперь Империя воздаст вам по заслугам и восстановит мир!

Он все еще стоял лицом к Ульфрику, когда раздался этот звук. Ничего подобного Банри раньше не слышала. Больше всего он напоминал вой, но ни одно живое существо, известное ей, не могло издать такого. К тому же, шел он откуда-то сверху… Хоть и с трудом, но она подняла голову – народ на площади дружно пялился в небеса.

– Что это было? – обеспокоенно спросил солдат, который опрашивал Банри.

– Ничего, – буркнул Туллий и повернулся к капитанше: – Продолжайте.

– Да, генерал Туллий.

Генерал отошел в сторонку, чтобы не мешать процессу, а капитан тем временем приказывала служительнице Аркея подготовить бунтовщиков к переходу в мир иной. Жрица с готовностью вышла вперед и простерла руки перед толпой осужденных.

– Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу, и да пребудет с вами благословение Восьмерых… – завела она, но была грубо прервана каким-то рыжим Братом Бури, который решительно двинулся к плахе:

– Во имя Талоса могучего, заткнись и давай к делу!

– Как скажете, – пожала плечами жрица и вернулась на свое место.

Выглядела она слегка раздраженной, отчего Банри подумалось, что такие ситуации с повстанцами, наверное, то и дело происходят.

Мятежник встал перед плахой и осведомился:

– Я что, все утро ждать буду? – Когда солдаты прижали жертву к плахе, тот ухмыльнулся: – Мои предки улыбаются, глядя на меня, имперцы, а ваши – улыбаются вам?

Банри следила взглядом, как палач заносил топор, но закрыла глаза, когда он его опускал. Видеть этого было не нужно. Хватало и того, что она это слышала.

– Имперские ублюдки! – выкрикнула какая-то женщина из толпы приговоренных, когда голова казненного скатилась в специальный ящик.

Ее крик потонул среди других, одобрительных:

– Поделом!

– Смерть Братьям Бури!

Банри услышала, как Ралоф пробормотал где-то справа от нее:

– Жил без страха и умер без страха.

Тело и отделенную голову унесли по приказу капитана, которая затем скомандовала:

– Дальше – предательница из Сиродила!

Вой с небес раздался вновь. Все опять уставились на небо, а норд-легионер заметил:

– Опять то же самое. Слышите?

– Может, птица какая? – дрогнувшим голосом предположила одна из мятежниц. – Какая-нибудь перелетная?..

– Заткнись! – гаркнула командирша. – Следующий, говорю!

– Иди к плахе, – негромко произнес легионер, обращаясь к Банри. – Твоя очередь.

Банри на ватных ногах двинулась вперед, к колоде. Подойдя вплотную, она сама опустилась на колени, не дожидаясь стражников – внезапно ей захотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Но наклониться и улечься на плаху она не могла из-за перелома.

– Ну, чего ждешь? – буркнул палач. – Очередь задерживаешь.

– Я не могу, – прошептала Банри. – У меня кости… сломаны…

– Если не можешь сама, тебе помогут, – разозлился палач и крикнул капитанше: – Эй, не хочет она укладываться!

– Подождите,– умоляюще попросила Банри, когда по знаку командира к ней подошли двое солдат. – Нет! Постойте! – Это она уже выкрикнула, когда ее прижали к колоде. Боль была такая, что она пронзительно взвыла, а из глаз хлынули слезы.

– Капитан! – позвал один из солдат. – Она, похоже, от боли орет. Может и впрямь у нее чего сломано?

– И что же, нам ждать, пока зарастет? – раздраженно сказала та. – Эй, палач, давай быстрее! От ее воплей в ушах звенит!

– Чтоб ты сдохла, гадина! – заорала Банри. – Чтоб тебя пополам разорвало!

Слезы текли и мешались с еще не остывшей кровью мятежника – плаху даже не обмыли перед повторным использованием. Банри широко открыла глаза, глядя, как палач замахивается топором. Но в следующий момент она увидела нечто такое, что заставило ее забыть и о неотвратимо приближающейся смерти, и о жуткой боли.

…Он вынырнул из-за горного кряжа – кажущийся огромным даже с такого расстояния, и абсолютно черный. Да, вынырнул – другое слово трудно подобрать – с удивительным изяществом для столь внушительного создания – и вновь скрылся, уже в облаках.

– Смотрите! – заорал один из солдат. – Вон там – за тучами!

Народ на площади ударился в крик, солдаты забегали туда-сюда, пытаясь удержать занервничавших повстанцев, палач замер с занесенным топором. Банри почувствовала, как хватка легионеров на ее плечах ослабла, но она так и продолжала лежать, опираясь грудью на плаху. Даже боль в сломанной кости будто бы отдалилась.

– Это что еще такое, Обливион его побери? – рявкнул Туллий.

Капитанша, пытающаяся навести порядок среди перепуганных пленников и не менее перепуганного личного состава, взревела:

– Часовые, что вы видите?

«Ты что, слепая? – подумала Банри. – Неужели не видишь, что это…»

– Дракон! – взвизгнул кто-то.

Деревенские заверещали. Легионеры, те, что еще держали себя в руках, пытались не дать пленникам разбежаться. Дракон, покружив над деревней, вдруг пошел на снижение, и испуганные вопли слились в один истошный ор.

Когда монстр всем весом приземлился на центральную башню Хелгена, произошло маленькое землетрясение. Каменная кладка, казалось, просела под такой массой, а раствор кое-где начал крошиться. Палач, так и не успевший опустить топор, не удержался на ногах и упал на колени рядом с несостоявшейся жертвой.

– Не стойте столбом! Убейте эту тварь! – завопил Туллий. – Стража, уводите горожан!

Дракон раскрыл пасть и взревел так, что Банри показалось, будто небо треснуло. Она была недалека от истины – в ту же секунду местность стала напоминать самый кошмарный из планов Обливиона: клубящиеся черные тучи скрыли солнце, и из них посыпались раскаленные камни величиной с бычью голову. Несколько человек, включая палача, были убиты на месте в первые же секунды.

Банри соскользнула с плахи и, оглушенная драконьим воплем, лежала на окровавленной мостовой. Потом попыталась приподняться, сделав упор на здоровую руку, и тут кто-то схватил ее за шиворот.

– Ну-ка подъем!

Банри с трудом повернула голову. Ралоф. Он выпустил ее рубаху и отбежал в сторону, маня за собой. Площадь перед плахой почти опустела – уцелевшие разбегались кто куда. Дракон, взлетевший с башни, снова описал круг над селением и теперь собирался, видимо, делать второй заход.

– Пошли, второго шанса боги нам не дадут! – снова позвал Ралоф. – Сюда!

Он развернулся и со всех ног кинулся к дальней башне. Банри, поднявшись-таки на ноги, поковыляла следом.

Когда Банри вбежала в башню, какой-то мятежник захлопнул за ней дверь и задвинул засов. Кругом были только одни эти Буреносцы да их предводитель, правда, уже избавившийся от кляпа. Ни одного горожанина или легионера. У лестницы на верхние уровни башни в луже крови лежала женщина, тоже одетая в цвета повстанцев.

Банри заметила, что руки были связаны у нее одной, все остальные уже успели избавиться от помех. И когда только?..

– Ярл Ульфрик! – отдышавшись, выговорил Ралоф. – Это правда дракон?! Легенды не врут?!

– Легенды не сжигают деревень, – проговорил тот, прислушиваясь к драконьему реву. – Надо убираться отсюда. И быстро!

Ралоф с готовностью закивал и, вместо того чтобы заняться своими товарищами, схватил Банри за здоровую руку.

– Наверх, через башню, бежим!

Она высвободила запястье и устало посмотрела на него:

– Какое тебе до меня дело?..

– Не стой столбом! – прикрикнул на нее Ульфрик. – Давай! Дракон сейчас всю башню развалит!

Ей пришлось подчиниться – Ралоф не отставал, и остальные начали ворчать. Поднимаясь по лестнице, Банри услышала, как кто-то заметил:

– Еще секунда и дракон убил бы их обоих.

Они почти преодолели пролет, когда дракон вдруг пробил башкой стену и, дохнув огнем, испепелил группу повстанцев, разбиравших завал на втором ярусе башни.

– Назад! – взвыл Ралоф, отпихнув Банри в сторону.

К счастью, дракон, видимо решив, что здесь закончил, улетел на поиски других жертв, и беглецы смогли беспрепятственно подняться на второй этаж. Банри быстро отвела взгляд от обгорелых трупов и стала дышать ртом, чтобы не ощущать столь неуместного здесь запаха поджаренного мяса. Ралоф, тем временем, осмотрел окрестности, высунув голову в пробоину. Дыра была такой величины, что через нее могла свободно проехать повозка, на которой их везли в Хелген.

– Видишь трактир вон там? – спросил Ралоф. – Прыгай на крышу и беги!

Банри, выглянув в пролом и прикинув расстояние до этого трактира, изумленно посмотрела на него.

– Да мне ни за что до него не допрыгнуть, – тихо выговорила она. – Даже если бы у меня руки были не связаны и все кости целы. К тому же, он горит!

– Хочешь тут испечься?! – рявкнул Ралоф. – Там все равно больше шансов уцелеть. Прыгай! Мы за тобой, как только сможем!

– Хорошо, хорошо… – Банри отошла подальше от дыры в стене, чтобы прыгнуть с разбега. – Может, хоть развяжешь меня?

– Сдурела?! Пока я узлы распутаю, дракон нас сожрет! А разрезать их нечем…

«Как же ты и твои приятели освободились?» – хотела спросить Банри, но в ту же секунду башня содрогнулась до самой земли, и драконий рев раздался совсем близко. Коротко взвизгнув от ужаса, она взяла пару шагов разбега и прыгнула.

Трактира она все-таки достигла, только оказалась не на крыше, которая уже частично провалилась, а на верхнем этаже. При приземлении Банри не удержалась на ногах и упала, ударившись об пол больным плечом, и похоже, на несколько секунд потеряла сознание от боли, потому что, когда она очнулась, чудовище ревело уже где-то в отдалении. Она поднялась на ноги и поискала, где спуститься, но лестницы вниз теперь не существовало – падающие драконьи булыжники уничтожили и ее, когда пробили крышу. Банри, хромая и запинаясь о валяющиеся вокруг бутылки, подошла к дыре в полу и спрыгнула – во всяком случае, отсюда до земли было гораздо меньше, чем с башни до крыши.

Проковыляв сквозь дверной проем по сорванной с петель двери, она оказалась на улице. Оставаться на виду было глупо, так что она двинулась к ближайшему укрытию – горящим руинам какого-то здания. Переходя улицу так быстро, как только могла, она краем глаза заметила две фигуры, двигающиеся в ее сторону: бегущая первой была совсем низенькой – тот самый мальчик, что хотел посмотреть на солдат, за ним, с некоторым отрывом, ковылял какой-то человек, вроде тот же самый, что загонял тогда парнишку в дом – отец, что ли? Сначала Банри показалось, что он в чем-то испачкался, но, присмотревшись, ужаснулась: правая сторона его лица и тела представляла собой пузырящийся ожог.

Он сделал еще несколько шагов и упал на колени.

– Хаминг, беги!.. – слабо крикнул он. – Спасайся…

Мальчишка притормозил и бросился к родителю.

– Папа! Папа, вставай!

Банри со стянутыми ремнем запястьями оставалось только беспомощно наблюдать. Тем временем из-за развалин, облюбованных ею в качестве укрытия, выбежал уже знакомый легионер-норд в сопровождении какого-то мужика в обшарпанной кирасе.

– Хаминг, иди сюда! Давай, быстрее!

Ребенок подчинился, и легионер схватил его за руку, притянув поближе к себе:

– Вот так! Ты молодец! Просто умница! А теперь…

Он пихнул мальчишку спутнику и шагнул было к отцу ребенка, но в этот момент дракон тяжело, так, что земля затряслась, приземлился позади раненого, который без сил растянулся на земле.

– О боги! Все назад!

Вопли легионера заглушил рев драконьего огня. Банри метнулась за угол, где прятались мужик в кирасе и мальчик, радуясь про себя, что не видела развязки. Через несколько секунд к ним присоединился легионер, а дракон, сделавший свое черное дело, взлетел, подняв гигантскую тучу пепла и пыли, и скрылся из виду.

Легионер тыльной стороной руки стер с лица слезы и пот, размазав заодно сажу, и заморгал при виде Банри.

– Ты? Ты еще жива? Ладно, значит, все же богам неугодно, чтоб тебе отхватили башку. Держись рядом, если хочешь и дальше при ней оставаться. Так… Гуннар, позаботься о мальчике. Мне нужно найти генерала Туллия, он организует оборону.

– Да направят тебя боги, Хадвар.

Хадвар решил сперва пойти по главной улице, но стоило ему сделать шаг в этом направлении, как на один из уже горящих домов упал метеорит, окончательно превратив его в груду развалин. Полыхающие обломки полетели во все стороны, так что он метнулся назад в укрытие, волоча за собой Банри. Когда они выбежали обратно, оказалось, что обломки перегородили улицу.

– Пойдем за домами, – сказал Хадвар. – Не отставай.

Они пробирались по проулку между горящими хижинами и почерневшими от копоти крепостными стенами, когда чудовище уселось на каменную кладку прямо над их головами, атакуя кого-то в отдалении.

– Прижмись к стене! – заорал Хадвар.

Банри в страхе попыталась слиться с камнем – один из когтей дракона едва не пропорол ее насквозь. Монстр вновь поднялся в воздух, и они побежали дальше.

– Похоже, ничего не получится, – с горечью произнес Хадвар, когда они миновали очередные дымящиеся развалины. Он замер на мгновение, а потом махнул рукой куда-то в сторону: – Попробуем добраться до другого крыла форта, где казармы. Я видел через пролом в стене, что оно вроде как цело. Может, там у нас появится шанс спастись… Быстро, за мной! – рявкнул он на ухо Банри, чтобы расшевелить.

Дальнейший забег по гибнущей деревне ей почти не запомнился. Банри старалась передвигаться как можно быстрее, из страха потерять из виду мелькающие пятки сапог Хадвара – она инстинктивно втягивала голову в плечи, не обращая внимания на пульсирующую боль в районе левого плеча, словно это могло уберечь от дракона. Со всех сторон неслись крики боли, страха и ярости, иногда попадались тела, лежащие в крови. На них не было видно следов зубов или когтей, происхождение красных луж оставалось загадкой. Ровно до тех пор, пока Банри не увидела, как дракон схватил задними лапами двух несчастных имперских лучников, поднялся повыше в воздух и сбросил жертвы на каменную мостовую.

Остатки крепости были уже в пределах досягаемости, когда Хадвар вдруг остановился.

– Ралоф! Проклятый предатель! С дороги!

– Мы бежим и сбежим, Хадвар, – объявил тот, помахивая подобранным где-то боевым топором. – Тебе нас не остановить!

– Отлично! Надеюсь, дракон всех вас в Совнгард заберет!

Ралоф, пропустив пожелание мимо ушей, помчался к входу в башню и что-то крикнул, но Банри не сумела разобрать, что. Она засеменила к Хадвару, который уже добрался до других дверей в крепости и теперь пытался до нее докричаться.

***

Банри опрометью вбежала внутрь и остановилась в нескольких шагах от входа, кашляя и хрипя. Где-то позади Хадвар гремел засовами, ругаясь сквозь зубы. Банри обернулась – он, наконец, справился с дверью и привалился к ней спиной.

– Зачем?.. – спросила она. – Вдруг другим понадобится укрытие?

– Не-а… Похоже, кроме нас никто не спасся. – Он устало повесил голову и задумчиво проговорил: – Это и правда был дракон? Провозвестник конца времен?

Банри молчала. Хадвар вздохнул.

– Да, да, знаю. Дурацкий вопрос. – Он прислушался к звукам снаружи. – Надо уходить.

Банри, забывшись, легонько пошевелила связанными руками, охнула и тяжело задышала. Хадвар отлепился от двери и подошел к ней, вытаскивая кинжал:

– Ну-ка иди сюда. Посмотрим, что там с этими ремнями…

– Пожалуйста, только осторожнее, – пробормотала Банри, когда он примерился клинком к путам. – Я больше не могу…

– Постараюсь. – Через пару секунд обрезки упали на пол, и Хадвар спросил: – У тебя и в самом деле перелом?

– Да. Ключица. Левая. – Банри подняла взгляд – А ты думал, я притворяюсь?

Хадвар смутился:

– Ну… Прости. Многие перед казнью всякое болтают и разную дичь творят – пытаются отсрочить смерть. Вот я и…

– Помоги мне, – прервала его Банри.

– Так я и пытаюсь! Пытаюсь вызволить нас отсюда!

– Я не об этом. Помоги мне с плечом.

– Хорошо. А ты знаешь, что надо делать?

– Знаю, только…

Банри огляделась. Зал, в котором они находились, был, видимо, казармой: у левой от входа стены в ряд стояли койки, в изножье каждой – по сундуку. По правой стороне выстроились шкафы, пара столов и стойки с оружием. Проем в противоположной от входной двери стене перегораживала деревянная решетка.

– Можно мне сесть? – Она показала на ближайшую кровать.

– Конечно… Так говори, что делать-то.

Банри медленно опустилась на тощий соломенный матрас, осторожно расправляя плечи. Здоровой рукой она оттянула ворот своей туники и попыталась осмотреть больное место. Вся левая рука отекла и, казалось, стала длиннее и толще правой. Боль была, мягко говоря, чудовищной.

– Нужны какие-нибудь тряпки. Желательно побольше размером и помягче.

Хадвар без лишних слов принялся копаться в прикроватных сундуках. В скором времени он положил на койку рядом с болящей несколько рубах и рулон свернутого льняного полотна.

– Подойдет?

– Да. Но мне одной не справиться…

Под руководством Банри Хадвар свернул меньшую из рубашек в тугой валик, который затем подсунул ей под мышку с левой стороны. Пострадавшую руку, согнутую под прямым углом, помог подвесить к шее на импровизированной повязке, сделанной из рубахи побольше. В завершение он, повинуясь указаниям, примотал всю руку к туловищу Банри льняной тканью.

– Ну вот. Тебе лучше?

– Да. Намного. Спасибо. – Банри попыталась улыбнуться, и разбитые утром губы тут же закровоточили.

– Хорошо. Пошарь вокруг, тут полно снаряжения. Выбирай. А я поищу что-нибудь от ожогов.

Банри неохотно поднялась с кровати.

– От твоих ожогов из подручных средств поможет только лед. Ну или холодная вода, на худой конец.

– Значит, перебьюсь. Если только ты не умеешь наколдовывать этот самый лед. – Хадвар кивнул в сторону дальней оружейной стойки: – Посмотри там, в сундуке смотрителя, может, найдешь на себя броню.

– Зачем мне броня? – спросила Банри. – Она от дракона не защитит.

– Пригодится. Тут кроме дракона полным-полно сбежавших мятежников. Кстати, как такая как ты оказалась с ними? Они же ненавидят эльфов!

– Я… вообще-то они меня поймали в лесу недалеко от Белого Прохода и собирались повесить! – Хадвар посмотрел куда-то пониже ее подбородка и отвел взгляд. – Это твои соратники с чего-то взяли, что я с ними! И вообще, может, будем объясняться потом, когда попадем в безопасное место?

– Ладно, ладно… Иди поройся в сундуке… Ну, как сможешь.

Банри поплелась к сундуку. С трудом подняв крышку здоровой рукой, она изучила содержимое: высокие сапоги – похоже, часть легионерской экипировки, меч самого простецкого вида и мешанину из кожи, каких-то лямок, пряжек и ремешков. Видимо, это и была броня.

Сначала она вытащила сапоги. После того, как ее ограбили, Банри полдня ходила босиком, так как легионеры, хоть и выдали арестантке тюремную робу, об обуви не позаботились. Не без удовольствия сунув ноги в эти калиги, Банри с опаской посмотрела на броню. Ей всегда казалось, что это единый, так сказать, предмет экипировки, который можно надеть как обычную тунику. При ближайшем же рассмотрении выяснилось – все далеко не так просто.

– Надевай. И опробуй этот меч.

Хадвар подошел совершенно бесшумно, так что Банри чуть не вскрикнула от страха, когда он заговорил.

– Как мне ее надеть? Одной-то рукой? Да и меч тоже… Ну куда мне его?

Не слушая возражений, Хадвар натянул на нее кожанку через голову и принялся застегивать многочисленные пряжки и подтягивать ремешки. Банри даже не пыталась запомнить что в каком порядке. Единственный положительный момент – когда он закончил, ей стало гораздо теплее. Да и поврежденная конечность оказалась лучше зафиксирована, так как Хадвар натянул кирасу прямо поверх повязок, отчего на первый взгляд Банри казалась однорукой.

Впервые за этот день она почувствовала себя в относительном комфорте. Боль в месте перелома ощущалась, конечно, но слабо. Переохлаждение теперь тоже не грозило, но навалилась страшная усталость. В конце концов, она на ногах с четырех утра. Банри неуклонно потянуло в сон, хотя умом она понимала, что это, мягко говоря, неумно, учитывая ситуацию, но поделать с собой ничего не могла.

Хадвар заметил ее состояние, легонько потормошил и сказал:

– Давай не будем задерживаться. Эта тварь еще рядом.

«Тварь» как раз напомнила о себе: снаружи раздался приглушенный каменными стенами рев, крепость заходила ходуном, и с потолка посыпалась пыль. Хадвар схватил Банри за здоровую руку и потащил к решетке. Он потянул металлическое кольцо на цепи возле выхода, и преграда опустилась, открыв проем в довольно узкий и темный коридор.

– Быстро, сюда.

Коридор закончился такой же решеткой. Хадвар потянулся было к цепи, но, что-то услышав, передумал, и отступил от проема в тень, таща за собой Банри. Та слабо сопротивлялась, но живо перестала, заслышав голоса:

– Надо уходить! Дракон вот-вот разрушит крепость!

– Погоди минутку… Дай отдышаться…

– Слышишь? – тихо спросил Хадвар. – Мятежники. Может, нам удастся с ними договориться…

Он дернул рычаг и шагнул в башню со словами:

– Эй, погоди, стой, мы просто…

– Ах ты падаль имперская! – заорал мужик в синем плаще, замахиваясь на легионера огромной секирой.

– Ладно, – с досадой сказал тот, уворачиваясь и вытаскивая свой меч из ножен. Он поднял щит. – Хочешь умереть, будь по-твоему.

Банри в ужасе попятилась назад, во тьму коридора. Бесполезный меч, перевязь которого Хадвар силком нацепил на нее, оттягивал пояс и мешал передвигаться. О том, чтобы как-то им воспользоваться, и говорить не стоило. Хадвару, впрочем, помощь не требовалась – то ли мятежники были не в форме, то ли легионер оказался куда более умелым воином, чем они, но вскоре на полу башни остались лежать два тела – мужское и женское. Сам Хадвар получил лишь пару царапин, да щит его оказался сильно порублен.

– Передавайте Ульфрику привет, – отдышавшись, сказал он мертвецам и направился к металлической решетчатой двери напротив. – А я-то надеялся, что с ними все-таки можно по-человечески…

– Ульфрик жив, если что, – сказала Банри, отважившись выйти из коридора. Она обошла трупы и кровавые пятна на полу и остановилась возле небольшого стола, где на полу рядом валялся еще один мертвый повстанец. – Был, по крайней мере, когда я прыгала с башни…

– Проклятье. Видимо, не стоило надеяться, что дракон его прикончит. – Хадвар ковырялся в замке двери кинжалом. – Погоди, я попробую открыть…

Банри молча протянула ему ключ, найденный в сундуке с легионерским снаряжением.

– О, спасибо.

Дверь открылась, и беглецы оказались на лестничной площадке. Хадвар устремился вниз по ступеням, твердя, как заведенный:

– Давай быстрее, надо убираться отсюда.

Лестница окончилась выходом в другой коридор, широкий, потолок его терялся в тенях. Банри решила, что они находятся глубоко под землей. Она еле поспевала за провожатым, и когда он внезапно остановился, едва не врезалась в его спину. Раздался громкий треск, чудовище взревело, кажется, прямо над их головами, и коридор с грохотом обвалился. Хадвар шарахнулся назад с воплем «Берегись!», одновременно отпихивая Банри к дальней стене.

– Проклятый дракон никак не уймется, – злобно сказал он, глядя на завал.

Банри указала на дверь в противоположной от лестницы стене:

– А сюда нельзя?..

– Посмотрим, – ответил Хадвар, толкая створку. – Я давно не был в этом крыле, не помню, что здесь. А, кухня…

Он вдруг умолк, заслышав чужие голоса:

– …Чего телишься?! Надо валить отсюда! Да поживее!

– Да заткнись ты. Я ищу.

– Чего?!

– Имперцы держали здесь зелья – нам они пригодятся.

Двое мятежников обшаривали полки, а заодно ящики и ящики с бочонками, бесцеремонно вытряхивая содержимое на пол.

На сей раз Хадвар не стал пытаться разрешить ситуацию мирным путем и сразу достал меч. Изрыгая проклятия и оскорбления и давя сапогами яблоки и картофелины, противники закружились по комнате. Банри вновь устранилась от сражения, понимая, что скорее будет мешаться под ногами, нежели поможет.

Через несколько минут мятежники отправились в свой Совнгард, а Хадвар прислонился к ближайшей стене, зажимая рукой плохо выглядящую рану в правом боку.

– Старая кладовка, – выдохнул он. – Посмотри, не найдется ли каких зелий. Они точно лишними не будут.

– Да уж, конечно. – Банри подбежала к нему. – Покажи. Покажи, – настойчиво повторила она, когда Хадвар отпихнул ее руку.

– Поищи зелья…

– Я тебе и без зелий могу помочь. – Она принялась неловко расстегивать пряжки на его кожаной броне.

Банри велела ему лечь на кухонный стол, стоявший посередине комнаты, но Хадвар отказался.

– Еще чего, – возмутился он.

– Нужно осмотреть рану. Кажется, печень задета.

Хадвар позеленел:

– Мне что, конец?

– Нет. Рана поверхностная, зарастет. Хуже, что повреждены мягкие ткани – они сильно кровоточат. И даже перевязать нечем. Да и зашить – тоже.

– Тогда зелья…

– Нет. Я попробую… – Банри немного замялась. – В общем, заклинание.

Хадвар недоверчиво покосился на нее.

– Ладно… Только быстрее.

Банри глубоко вздохнула. С магией она не очень дружила, но простейшее лечебное волшебство могла сотворить.

– Постарайся не шевелиться, – предупредила она.

Хадвар кивнул. Банри собралась с духом и приложила правую ладонь к ране, чувствуя, как теплеют пальцы.

– У тебя рука светится, – удивленно сказал легионер.

Банри не ответила, сосредоточенно глядя в одну точку. Когда она, наконец, убрала ладонь, на месте раны осталась лишь глубокая, слабо кровоточащая царапина.

– Ну и ну, – проговорил Хадвар. – Так ты и впрямь целительница.

Банри потрясла головой и пошатнулась. Он подхватил ее под локоть.

– Что с тобой?

– Все нормально. Мне нужно что-нибудь съесть. – Она схватила со стола кусок хлеба и принялась жевать.

Хадвар, еще раз осмотрев свое пузо, принялся осторожно затягивать ремни на броне.

– Я слышал, некоторые маги, если захотят, могут без следа зарастить огромную рану за считанные секунды, – заметил он.

– А я слышала, что они и голову могут на место пришить. И человек потом бегать будет, – сердито сказала Банри. – Особые такие маги, некроманты называются.

– Ну ты сравнила… Там некромантия, а это целительство. Разные вещи.

Банри прищурилась.

– А ты в этом уверен? В том, что между ними большая разница? – Она направилась к бочкам, где рылись ныне покойные мятежники. – Надо и впрямь зелья поискать…

Хадвар покачал головой.

– Как-то совсем сердито. Не любишь других таких же как ты?

– Я не люблю, когда занятия магией путают с медициной. А люди, не понимая последствий, радостно бегут к этим идиотам из Синода или Коллегии Шепотов, которые, мало того, что все средства из них выкачают, так и еще и покалечат. Пусть и не всегда последствия сразу проявляются. – Банри помолчала и добавила с горечью: – А настоящих лекарей зовут в последнюю очередь.

– Маги долго учатся, насколько я знаю.

– Мы тоже учимся! Сдаем экзамены на профессию! Получить лицензию алхимика совсем не просто, знаешь ли! Ох, ладно…

Банри тряхнула головой, заглянула в крайнюю бочку и нашла несколько небольших пузырьков.

– Кажется, есть, – проговорила она, пряча бутылочки под бинты.

– Отлично, нам туда. – Хадвар ткнул мечом в сторону очередной двери и пихнул створку ногой.

***

Они снова спускались. Стало гораздо прохладнее, и запах сырости, витавший во всей крепости, усилился. Банри хотела спросить, точно ли они найдут выход наружу в подземелье, но снизу послышались до боли знакомые звуки: лязг металла, ругательства и еще – подозрительный треск. Кто-то использовал заклинания с эффектом электричества – это она сразу поняла.

– Комната пыток, – с тоской произнес Хадвар. – О боги, почему без этого никак не обойтись…

Он вытащил липкий от крови меч и бросился на помощь сослуживцам, которые с переменным успехом оборонялись от пары мятежников. Оба были в броне Легиона – один сильно пожилой, второй много моложе, старший носил капюшон, низко надвинутый на глаза.

– Вы как раз вовремя, – проговорил старик в капюшоне, когда тела повстанцев распростерлись на грязном полу. – Кажется, этим мальчикам не очень понравилось, как я развлекал их приятелей.

Банри, догадавшись примерно, кто такие эти двое, забилась в угол и старалась не привлекать к себе внимание, в то время как Хадвар, тяжело дыша, уставился на палача.

– Ты хоть знаешь, что происходит? На Хелген напал дракон!

– Дракон? Да брось. Не говори глупостей. – Старик пихнул ногой труп мятежника. – Хотя, если вдуматься, там действительно был какой-то странный шум.

Хадвар покачал головой.

– Идемте с нами. Надо выбираться отсюда.

– Ты мне тут не командуй, мальчишка!

– Ты меня что, не слышал?! – Хадвар уставился на палача, как на умалишенного. – На крепость напал дракон!

– Забудь про старика, – пробурчал младший, – я пойду с вами. Не хочу тут оставаться, дракон там, или не дракон.

Хадвар кивнул ему и, велев Банри следовать за ним, направился к выходу, но затем сменил направление и подошел к ряду железных клеток, выстроившихся вдоль стены.

– Погоди-ка. Там что-то есть. – Он оглянулся на старика: – Где ключи?

– Не ищи, – фыркнул тот. – Я их сто лет назад потерял. Бедняга орал недели две.

Банри ужаснулась про себя, а Хадвар, наклонившийся было пониже к дверце, чтобы рассмотреть замок, отшатнулся, зажав рот рукой, и закашлялся. Банри, почуявшая сладковатый душок еще на середине пути в пыточную, отреагировала куда спокойнее. Труп в клетке уже почернел – процесс разложения хоть и замедлился, благодаря более чем прохладной атмосфере в подземельях, но все же продолжался.

– Ты умеешь отпирать замки колдовством? – спросил Хадвар.

Банри моргнула.

– Ты мне?

– Угу.

– Я… никогда такого не делала. Но если у тебя найдется кусок проволоки…

– Проволоки у меня нет, есть кое-что получше. – Хадвар протянул Банри гнутую железку. – Вот, нашел у одного синеплащника. Посмотри, не получится ли подцепить отмычкой. Нам все пригодится.

– Конечно, возьмите мои вещи, – ядовито сказал пожилой где-то позади. – Пожалуйста. Будьте так любезны!

– Да ладно тебе, – отозвался его помощник. – Это ведь добро тех несчастных ублюдков, которые здесь померли.

– Да, и по закону оно теперь мое!

– И мое тоже. Так что пусть берут, если дотянутся. – Помощник подтянул перевязь меча и ткнул пальцем в чернеющий проем: – Там старые камеры, в самой дальней стена разобрана, можно выйти к совсем древним подземельям. Но есть ли ход там дальше, я не знаю. Я вперед пойду, а вы подтягивайтесь…

Хадвар угукнул, как филин в лесу, и спросил:

– На вас только эти двое наехали?

Старик сзади громко фыркнул:

– Если бы! Сколько-то сбежало в те катакомбы, а ведь я предупреждал, что там… ну не тупик, а сеть старых пещер, в которых заблудиться – как два пальца обоссать… Ты что, не слышал меня?!

Помощник исчез из виду, а Хадвар забубнил, легонько пихая Банри локтем:

– Ну, чего мнешься? Я разрешаю. Если можешь, ломай. Этот типчик носит тунику Коллегии Винтерхолда, авось у него найдется чего нужное…

– А сам?

– Я не умею.

Банри нерешительно подошла решетке. Раньше ей приходилось пользоваться отмычкой, но всего пару раз. К тому же, показывать навыки владения воровским ремеслом перед этими тремя, вернее, уже двумя слугами закона ей вовсе не хотелось. Хотя она никогда никого не обворовывала, а всего лишь вскрывала собственные шкатулки с дорогими ингредиентами для зелий, от которых пару раз умудрилась потерять ключи.

Она сунула железку в скважину, пытаясь нащупать первый штифт, но первый оказался и последним – замок на клетке оказался совсем простым. Он щелкнул, а дверца, на первый взгляд казавшаяся безнадежно проржавевшей, отворилась с легким скрежетом. Банри вздохнула и спрятала отмычку под повязки. Даже ее сундучок с порциями живицы сприггана закрывался куда как сложнее.

Хадвар одобрительно хмыкнул.

– Теперь я знаю, за что тебя взяли. За кражу. Ладно. Хватай все, что найдешь, и пошли.

– Я ведь сказал, что там нет выхода… – напутствовал его старик, но Хадвар уже унесся в боковой коридор, еще более темный, чем сами казематы.

Банри обиженно сгребла с пола клетки несколько монет и прихватила пузырек с зельем, валяющийся возле несвежего мертвеца, и направилась в коридор, но быстро вернулась.

– Извините… – кашлянула она, обращаясь к старому палачу, который бродил от одного тела к другому и что-то бубнил себе под нос.

– Ну чего тебе? Не видишь, я работаю? – Банри тихонько вздохнула. – Или хочешь остаться и помочь?

– Не очень, если честно. Я… Можно мне взять рюкзак? Вон там, на столике?

При таком освещении ничего толком не разберешь, а еще он вдобавок носил этот дурацкий капюшон, но Банри была уверена, что старик закатил глаза. Он махнул рукой.

– Ай, да бери. Можешь прямо с вещами. Он все равно не мой.

Банри стащила оказавшийся довольно тяжелым рюкзак с маленького круглого стола, предварительно сунув в него лежащую там же книгу, и побежала за Хадваром. Который, как оказалось, далеко не ушел, а топтался посреди темного коридора, беспокойно сопя. Банри чуть не столкнулась с ним во мраке.

Миновав ряды тюремных камер, висячие клетки с трупами пленников, давно превратившимися в скелеты, они воссоединились с помощником палача, который действительно стоял у большого пролома в стене.

– Они там, – заметил он. – Я слышу.

Сама Банри ничего не слышала, кроме воя сквозняков и отдаленного шелеста. Хадвар молча кивнул и вылез в скалистый тоннель за проломом, за ним последовал помощник, а замыкающей сделалась Банри.

Через некоторое время беглецы вышли в очередной зал подземелья. Пол его представлял собой дно природной пещеры, хотя потолок и стены были выложены из того же камня, что и остальная крепость. Подземелье пересекал небольшой ручей, начинавшийся с маленького водопада, который извергался из пролома в одной из стен. Первопроходцами они и впрямь не были – мятежники в грязных синих плащах добрались сюда раньше и теперь искали, как выбраться наружу.

– Во имя Обливиона! – выругался кто-то. – И куда же нам идти?! Где же выход?!

– Погоди минутку, дай подумать.

При звуках этого голоса Банри пробрала невольная дрожь – именно этот ублюдок хотел изнасиловать ее в лесу. С Хадваром же произошло что-то странное. Видимо, он слегка помешался, потому что с лязгом выдернул меч из ножен и, вопя «Пленники убегают!», бросился на врага. Молодой палач присоединился к нему с секундной задержкой. Банри поняла, что здесь ей придется им помочь, так как повстанцев было то ли пятеро, то ли шестеро, в общей свалке трудно было разобрать. Оставив своих спутников биться с тремя мятежниками в рукопашную, она бросила позаимствованный мешок на землю и попыталась как можно незаметнее приблизиться к двум лучникам, которые во всю целились в имперских, но пока не стреляли из боязни задеть своих.

Пока стрелки ее не замечали, но в любой момент Банри ненароком могла привлечь их внимание, и тогда проклятые норды живо утыкают ее стрелами. Вдруг один из них поскользнулся и, грязно бранясь, упал навзничь, и лук его отлетел в сторону. Банри пригляделась: лучники стояли в какой-то блестящей и переливающейся луже. Масло, невесть откуда тут взявшееся.

Банри лихорадочно соображала, оглядываясь. Если бы она не лечила Хадвара, то могла бы использовать заклинание пламени, но сейчас у нее почти не осталось сил, ни магических, ни телесных. Факелы были намертво прикручены к стене. Если бы она только догадалась прихватить хоть одну свечу из камеры пыток…

Ничего не поделаешь, придется вновь колдовать. Магия никогда не давалась Банри, и она порой не понимала, зачем вообще боги наделили ее таким даром. Сейчас следовало воспользоваться простейшим заклинанием школы Разрушения, и главное здесь – не поджечь себя ненароком. С ней такое уже бывало. Банри вздохнула, разминая пальцы на правой руке. Вызвать огонь было совсем просто, куда труднее его остановить…

Она протянула руку и, сосредоточившись, выпустила струю пламени в направлении радужной лужи. Конечно, было бы лучше, если бы она владела каким-нибудь одномоментным заклинанием, типа Огненной Стрелы, но что есть, то есть, выбирать не приходится.

Жидкость, похожая на масло, немедленно загорелась, подпалив ротозеев с луками. Теперь-то, конечно, они заметили ее, но им было не до этого – они, выронив оружие, с воплями пытались сбить с себя огонь. Воздух немедленно наполнился вонью паленых волос – повстанцы были обуты в неуклюжие меховые чоботы. Запах и вопли отвлекли сражающихся в другой части зала. Мятежники, наседавшие на Хадвара с палачом, изумленно смотрели на своих соратников, явивших чудо самовозгорания. Двое даже опустили оружие. Легионеры немедленно воспользовались передышкой, чтобы разделаться с противниками, и затем быстро двинулись в сторону подгорелых повстанцев, которые теперь катались по полу. Прекратив их страдания ударами меча, Хадвар прислонился к ближайшей колонне, чтобы перевести дыхание.

– Ну-ну, – наконец сказал он. – Мне-то казалось, ты не любишь магию.

Банри хмуро смотрела на него.

– С чего ты взял, что я колдовала? Может, я факел использовала?

– Да ладно. – Хадвар усмехнулся. – Я видел огонь, явно не факельный. В любом случае, спасибо.

– Пожалуйста, – после некоторой паузы сказала Банри. – Не стоит благодарностей.

Она медленно подошла к обожженным трупам. До лиц огонь не добрался. Тот синеплащник, что лежал ближе к арочному переходу в конце каменной платформы, был тем пятым из леса. Это он тогда держал ее за волосы… Разглядывая тело в попытке запомнить лицо мертвеца на всю оставшуюся жизнь, Банри слышала, как Хадвар и помощник палача негромко переговариваются между собой.

– …Я лучше останусь тут, присмотрю за стариком, – закончил последний и пошел в сторону пещер, которые беглецы миновали ранее. – Удачи вам.

– Как хочешь, – вздохнул Хадвар и повернулся к Банри: – Ладно, давай искать выход.

Он осмотрел каменную лестницу из нескольких ступенек, что карабкалась к арочному коридору, и предложил:

– Посмотрим, куда ведет этот ход.

Банри пожала плечами – ей было все равно куда идти. Она сходила подобрать сброшенный рюкзак, а потом нагнала Хадвара в тоннеле, который уперся в подъемный мост. Хадвар тут же передвинул рукоять рычага в полу, и мост опустился с глухим стуком.

Как только они его миновали, сверху опять посыпались камни, сокрушив мост и наглухо завалив тоннель. Несколько секунд оба пялились, а потом Хадвар сплюнул с досады.

– Чтоб тебя! Назад теперь не пройти! Хотя… Повезло еще, что все это нам на головы не обвалилось!

Банри промолчала, уныло глядя на камни.

– Пошли вперед, – вздохнул Хадвар. – Остальные как-нибудь выберутся. Надеюсь.

Имперские подземелья закончились и начались пещеры, как и предупреждал старый палач в капюшоне. Вода откуда-то просачивалась и сюда, породив маленькую подземную речку. Спустившись вниз по каменной лестнице, Хадвар сначала свернул в ближайший ход, из которого вытекал поток воды поменьше. Когда-то он был перегорожен решеткой, но теперь многих прутьев не хватало, так что беглецы без особых трудностей прошли дальше. В тоннеле, на природном карнизе точно над ручьем, обнаружился почти полный скелет, похожий на человеческий, старый железный фонарь и заплесневелый кожаный мешочек, приятно звякнувший, когда Банри брезгливо взяла его в руку. К тому же выяснилось, что этот проход ведет прямо к обвалившемуся мосту. Пришлось вернуться.

Хадвар решил идти вниз по течению большего ручья. Дважды Банри едва не упала, поскользнувшись на камнях в русле потока, но оба раза ей удалось удержаться на ногах. Через некоторое время они уперлись в скалу, и Хадвар сообщил:

– Хм. Там тупик.

– Я вижу, – мрачно отозвалась Банри и подобрала уже второй полусгнивший мешочек с монетами, валявшийся рядом с несколькими костями, по виду – тоже человеческими.

– Тогда давай сюда, выбираться-то надо, – сказал Хадвар, указывая в сторону перпендикулярного речке тоннеля.

Этот ход вывел их в довольно-таки большую пещеру, залепленную паутиной. Местные недружелюбно настроенные обитатели – огромные пауки – немедленно атаковали Хадвара. Банри они почему-то не трогали. Возможно, здоровенный легионер, размахивающий мечом и факелом, казался более привлекательной добычей.

Пауки оказались еще и ядовитыми, причем ядом они плевались, так что, когда Хадвар разобрался с тварями, у него почти полностью онемела левая кисть. Банри дала ему одно из лечебных зелий, прихваченных из кладовки.

– А что дальше, гигантские змеи? – с дрожью проговорил Хадвар, опорожнив пузырек, и уставился на ближайшего дохлого паука. – Ненавижу их. Слишком много глаз или чего там у них еще.

Он отшвырнул пустую бутылочку и, определив направление, побежал к выходу из паучьего логова, оказавшегося проходным.

Следующая пещера была раза в три больше, чем предыдущая. И здесь тоже протекал ручей, но русло его было куда глубже. Хадвар просто перепрыгнул через поток, почти не заметив его, и махнул Банри рукой, чтобы та последовала его примеру. Что она и сделала, правда, не с такой легкостью, предварительно перебросив на ту сторону рюкзак.

Вновь послышался драконий рев. Банри подумала, что его стало слышно впервые за долгое время. Наверное, они находились уже недалеко от поверхности земли.

У самого обрыва стояла ручная тележка, набитая пыльными бутылками. В полумраке пещеры трудно было разглядеть детали, но скелет рядом Банри заметила. Она подошла поближе и увидела мешочек, который тут же присвоила, но от резкого движения тележка пошатнулась и упала в ручей, увлекая за собой останки какого-то несчастного.

Хадвар обернулся.

– Ты что делаешь? – прошипел он.

– Ничего, – невинно сказала Банри. – Вот, еще деньги нашла.

Она хотела пойти вперед, но Хадвар внезапно схватил ее за руку.

– Погоди. – Он присмотрелся. – Там медведь впереди. Видишь?

Он ткнул пальцем в дальний угол пещеры, освещенный падающими сквозь пролом в своде солнечными лучами. Банри нервно сглотнула. Медведь?.. На освещенном пятачке сырого грунта пещеры и впрямь виднелось нечто темное и крупное.

– По мне, с ним лучше не связываться, – шепнул Хадвар. – Попробуем проскользнуть мимо. Идем тихонько, осторожно, и смотри, куда ногу ставишь.

Банри стояла как вкопанная, и он тихонько сказал, потянув ее за здоровую руку:

– Ты – вперед, а я за тобой, прикрою тебе спину…

Повинуясь его указаниям, Банри на цыпочках двинулась вперед. Правда, двигаться тихо в сапогах, которые велики размеров на шесть, оказалось не так-то просто.

– Полегче, полегче, – зашипел Хадвар, когда она запнулась о камень и едва не упала.

Когда беглецы, наконец, проползли мимо зверя, он, отдуваясь, проговорил:

– Еще бы чуть-чуть…

Через некоторое время впереди показалась расщелина, сквозь которую виднелось небо, и Хадвар воодушевился.

– Похоже, это выход! Хвала богам! Я уж испугался, что мы не выберемся!

Протиснувшись друг за другом сквозь пролом в скале, они оказались на свежем воздухе. Банри подняла голову и посмотрела на небо: солнце клонилось к закату, окрасив местность в оранжевый цвет. Всего лишь один день прошел, а ей казалось – целая жизнь.

Хадвар повернулся к ней и собрался что-то сказать, но вдруг метнулся к ближайшему камню и спрятался в его тени. Банри, последовав его примеру, подняла голову и увидела в небе удаляющийся черный силуэт.

Они немного подождали, пока дракон не скроется из виду, а потом Хадвар вылез из-за обломка скалы и привстал на цыпочки, чтобы убедиться, что тварь убралась вон.

– Ну, вроде он совсем улетел. Пошли. Не стоит тут оставаться, вдруг вернется.

Хадвар забрал у нее рюкзак, но Банри все равно с трудом за ним поспевала. Впрочем, он тоже не торопился, тяжело шагая по едва различимой в сгущающихся сумерках тропе, и неожиданно Банри поняла, что он тоже вымотался за этот безумный день.

– Ближайшее отсюда поселение – Ривервуд, – проговорил он, нарушив почти полную тишину, нарушаемую только шорохом сухостоя и звуками их собственных шагов. – Пойдем туда. Если доберемся, то сможем там дух перевести. Мой дядя там кузнец, кстати. Он нам поможет.

Банри нахмурилась:

– Ну ладно ты, ты его племянник. Но с чего бы ему мне помогать? Я же просто…

Она развела руками, не зная, как выразиться.

– Я попрошу его, – отозвался Хадвар.

Он ускорил шаг. Банри плелась позади, стараясь не свалиться на обочину. От вечерней прохлады ее слегка знобило. В полумраке она почти не видела местность, только чувствовала, что дорога ведет под уклон. Через некоторое время тропинка вывела беглецов на более широкий, мощеный камнем тракт. Идти стало немного легче, по крайней мере, длинная жухлая трава не опутывала лодыжки, а ноги не проваливались в рыхлую землю.

По усиливающемуся шуму воды Банри догадалась, что они приближаются к реке, довольно крупной, судя по звуку. Хадвар молчал. Похоже, он устал гораздо сильнее, чем она думала. Банри вспомнила, что он ранен, и ожоги наверняка тоже беспокоят.

Дорога свернула направо и вела теперь вдоль берега. Уклон сошел на нет, к большому сожалению Банри – теперь нужно было прилагать больше усилий, чтобы двигаться вперед. Хадвар шел с прежней скоростью, в то время как она уже совсем выдохлась и еле переставляла ноги. Банри остановилась, чтобы дать себе хоть немного отдохнуть, когда послышалось угрожающее рычание и на плечи обрушилось что-то тяжелое. Она вскрикнула и, не удержавшись на ногах, упала ничком на забинтованную руку, вдобавок больно ударившись о камни подбородком. Шею сзади сдавили чьи-то челюсти, и Банри заверещала от боли и страха. В отчаянии она попыталась отмахнуться здоровой конечностью, но безуспешно.

– Банри! – Хадвар, поняв, что позади него что-то происходит, пришел ей на помощь. – Проклятье, дагоновы твари!

Он исправно работал мечом, и рычание быстро сменилось визгом, а потом и вовсе стихло. Хадвар спихнул потяжелевшее тело на дорогу и помог Банри подняться. Она, трясясь от ужаса, уставилась на труп огромного волка, растянувшийся на камнях, и прошептала:

– Это что? Они всегда так… кидаются?

– Иногда бывает. – Хадвар с хмурым видом убрал меч в ножны и покачал головой. – В последнее время все чаще, совсем распоясались. У тебя, кстати, кровь.

Банри поднесла правую руку к шее и осторожно ощупала укушенное место.

– Похоже, просто кожу содрал. – Она испуганно повернулась к Хадвару: – Думаешь, он бешеный?

Тот покачал головой:

– Вряд ли. Скорее всего просто страх потерял. Здесь в Скайриме животные дикие, людей не боятся. Нужно быть осторожнее. – Он подошел к Банри и взял ее под здоровую руку. – Идем-ка.

***

Вскоре стемнело окончательно. Банри, убаюканная мерным шумом реки, почти дремала на ходу, опираясь на руку спутника.

– Хорошо, что ты со мной, – пробормотал Хадвар. – Кстати, смотри, мы уже почти дошли до Ривервуда.

Он указал вперед. Из темноты показались стены, столь смахивающие на хелгенские, что Банри сперва испугалась. Правда, в них не было никаких ворот, просто проем, через который спутники вошли в деревеньку. Несмотря на поздний час на улице было достаточно людно.

– Никто не нервничает, – заметил Хадвар. Миновав ворота, он выпустил руку Банри и зашагал вперед по улице, не глядя по сторонам, а потом указал на дом, где под навесом была устроена кузница. – Идем. Вон мой дядя.

Звуки ударов металла о металл Банри услышала еще за стенами. Было почти темно, но горн еще светился алым, а его хозяин только заканчивал работу. Хадвар кивнул на бородатого человека, сходящего по ступеням с террасы, и зашагал прямо к нему. Кузнец, заметив двух потрепанных путников, остановился и свел брови – Банри смогла это разобрать даже в сумерках.

– Дядя Алвор, – позвал Хадвар, откашлялся и сплюнул мокроту в траву. – Привет…

Алвор озадаченно нахмурился, а потом спустился на мостовую.

– Хадвар?.. Боги… Я уж и не… Что ты тут делаешь? Ты что, в увольнении?.. – Он осекся и заморгал, рассмотрев племянника как следует при тусклом свете уличного фонаря. – Кости Шора! Это что… Что с тобой стряслось, парень?!

– Тише… – Хадвар мгновенно оказался рядом и дернул дядю за руку. – Прошу тебя. Чуть потише. Я в порядке, но нам лучше поговорить в доме.

– Что происходит? – нахмурился Алвор и кивнул на Банри: – А это кто?

– Она со мной. Она мне жизнь спасла… – Хадвар нервно огляделся и продолжил: – Пойдем, я все объясню, но лучше все-таки в доме.

– Ладно, ладно… Пойдемте. Сигрит вас покормит, а ты рассказывай.

Алвор с племянником уже входили в дом, когда замешкавшуюся Банри едва не сбила с ног какая-то старуха, внезапно выбежавшая непонятно откуда на улицу.

– Дракон! Я видела дракона! – гаркнула она.

– Что? Что опять случилось, мама? – Из дома напротив вышел молодой парень.

– Он был огромный, как гора, и черный, словно ночь, – не унималась бабка. – Он пролетел прямо над холмом!

Банри вздрогнула и покосилась на темное небо, где уже виднелись звезды, а парень фыркнул.

– Ох, на этот раз драконы? Ну мама! Если будешь продолжать, все решат, что ты сошла с ума. И некогда мне слушать про твои фантазии – у меня дел полно. И вообще – ступай домой.

– А ты куда собрался?!

– В таверну, мама, – закатил глаза юноша. – Там ждут моих песен.

– Вот увидишь! Это был дракон! – крикнула старуха ему в спину. – Он убьет всех нас, и тогда ты мне поверишь!

Банри вошла в дом кузнеца и почти уперлась носом в спину Хадвара. Он еще стоял у дверей, обнимая за плечи правой рукой девочку лет двенадцати, в то время как Алвор уже воссел за обеденным столом. Банри украдкой огляделась – в нордском жилище она была впервые. Не было ни сеней, ни прихожей, входящие с улицы попадали сразу в жилую комнату с очагом на противоположной от двери стене. Впрочем, точно так же устроены дома небогатых жителей Сиродила. Обстановка соответствующая: грубый стол, окруженный несколькими стульями – за ним семейство принимало пищу, простой деревянный буфет, пара тумбочек и две кровати – большая двуспальная и поменьше. Стены утеплены цельными шкурами всяких животных – Банри смогла узнать только пару волчьих, как-никак точно такую же носила зверюга, пытавшаяся загрызть ее на дороге пару часов назад.

– Сигрит! – позвал кузнец. – У нас гости!

Откуда-то из подпола поднялась светловолосая женщина, довольно молодая, видимо, это и была Сигрит. В Бруме в домах тоже бывали цокольные этажи, здесь люди тоже зарывались в землю для тепла.

Сигрит, тем временем, приобняла племянника.

– Хадвар! Мы так волновались, когда услышали!.. А это… Ну ладно, неважно. Идите сюда, вы, наверное, голодные. Садитесь, я принесу поесть.

Она принялась звякать посудой у буфета. Хадвар, осторожно высвободившись из объятий девочки, сел за стол напротив дяди. Банри последовала за ним, ощущая неловкость. Перехватив любопытный взгляд девочки, она выдавила кривую улыбку и опустилась на свободный стул. Сигрит, заметив, что дочь бездельничает, погнала ее вниз с каким-то поручением.

– А теперь рассказывай, парень, – велел Алвор. – Что за тайны? И почему у тебя вид, будто ты с пещерным медведем подрался?

– Даже не знаю, с чего начать, – помедлив, отозвался племянник. – Ты знаешь, я служу в охране генерала Туллия. Мы проходили через Хелген, и вдруг на нас напал… дракон.

Банри отметила, что он не упомянул, с какой целью они прибыли в Хелген.

– Дракон? – Алвор вытаращил глаза. – Какой дракон, ты что несешь? Ты надрался, что ли?

– Муж, – строго сказала Сигрит, ставя перед гостями две полные тарелки с исходящим паром тушеным мясом. – Дай ему договорить.

К мясу она добавила по краюшке хлеба и по оловянной кружке с каким-то напитком.

– Да больше и говорить-то нечего. Прилетел дракон и превратил город в развалины. – Хадвар потянулся к еде, Банри заметила, что руки у него в грязи, крови и саже. Ее собственная, впрочем, была не лучше. – Люди все были в панике. Не знаю, уцелел ли еще кто-то. Я бы и сам не выжил, если бы не помощь Банри.

Он кивнул в ее сторону, и Банри смущенно уставилась в свою тарелку. Хадвар явно преувеличивал ее вклад в их спасение. Скорее уж наоборот – без его защиты она давно была бы отъехала в Этериус.

Некоторое время усталые гости молча жевали, с трудом двигая челюстями.

– Мне нужно вернуться в Солитьюд и рассказать, что случилось, – сказал Хадвар после ужина и слегка замялся: – Я подумал, вы могли бы нам помочь… Дать еды, припасов, крышу над головой на первое время.

Он вопросительно взглянул на дядю, а Банри снова смутилась. Хадвар – родственник, с этим все понятно, а она-то тут при чем?.. Но Алвор, видимо, считал иначе, потому что безмятежно проговорил:

– Конечно! Друг Хадвара – мой друг. И я буду рад помочь всем, чем смогу. – Он поднялся из-за стола и пошел к выходу. – Поговорим лучше об этом завтра, а вы тут пока располагайтесь. А я пойду поработаю.

– Поработаешь? – удивился Хадвар. – Ночь на дворе. У тебя заказ, что ли, горит?

– Да, не закончил кое с чем, когда вы пришли.

Алвор удалился, а вернувшаяся в комнату девочка, воспользовавшись паузой, насела на Хадвара, задавая ему кучу вопросов одновременно:

– А ты правда видел дракона? Ой, какой он? У него большие зубы?

– Дорти, оставь брата в покое, – оборвала ее Сигрит. – Помоги убрать со стола.

– Может, я лучше папе помогу? – с надеждой поинтересовалась та.

– Ничего подобного, бери тарелки.

Банри, еле шевеля языком, предложила свою помощь в уборке, которую хозяйка немедленно и довольно вежливо отклонила. Когда мать и дочь потащили грязную посуду вниз, где, видимо, располагалась кухня, Банри снова глянула на свою свободную от повязок руку и содрогнулась. Понятно, почему Сигрит не пожелала ее участия, удивительно, что хозяйка вообще пустила на порог такую грязнулю. Впрочем, Хадвар выглядел еще хуже – ожоги, порезы и жирная грязь пополам с копотью покрывали все открытые участки тела, а его броня большей частью превратилась в кожаные лохмотья.

Вскоре Сигрит вернулась и сказала:

– У нас осталось немного теплой воды. Давайте-ка займемся вашими ранами.

– Сначала Банри, – быстро сказал Хадвар. – Ее повреждения серьезнее.

Банри хотела было возразить, но поняла, что на это сил у нее уже не осталось. Она покорно захромала вслед за Сигрит вниз. При этом едва не упала с лестницы, хозяйка едва успела ее подхватить. В нижней комнате, возле стойки, похожей на барную, стояла здоровенная бадья, наполненная исходящей паром водой. Сигрит аккуратно подтолкнула гостью к емкости и проговорила:

– Давай, снимай это все и залезай в бочку.

Банри свободной рукой потянулась к застежкам брони, Сигрит, поняв, что это может продлиться долго, стала ей помогать. Когда кожаные доспехи, наконец сняли, Дорти, притулившаяся в углу, спросила:

– Ой, а что это у тебя на шее?

Банри растерянно потянулась свободной рукой к горлу. Из-за дракона и прочих событий у нее как-то из головы вылетело, что ее хотели вздернуть утром. Она посмотрела на Сигрит и спросила:

– У вас нет какого-нибудь зеркала? – Надо же было выяснить, насколько все плохо.

Хозяйка дома кивнула и, сходив наверх, принесла небольшое ручное зеркальце в потемневшей серебряной оправе. Банри взяла вещицу в руку и, собравшись с духом, заглянула туда.

Да уж. Крепости нервов хозяев дома, а главное – их дочери, можно было только подивиться. Вспомнив себя в возрасте Дорти, Банри подумала, что при виде столь жутко выглядящей тетки она быстро удрала бы и спряталась под кровать.

Вся левая половина лица, куда утром пришелся удар кулака повстанца, представляла собой огромный синяк. Кто-то из мятежников, по всей видимости, ударил пленницу кулаком в переносицу, отчего она стала похожа на не выспавшегося енота – оба глаза также были окружены синяками. Рот выглядел месивом свежих и покрывшихся кровавыми коростами ссадин. То-то ей было больно разговаривать и есть; кстати, этим же объяснялся металлический привкус пищи. Банри пощупала языком дырку на месте выбитого зуба и перевела взгляд ниже. Шею украшала черно-синяя поперечная полоса, кожа по всей ее протяженности была содрана.

– Это чего у тебя? – вновь подала голос Дорти. – Тебя повесили? Ты сделала что-то плохое?

Банри прямо посмотрела на нее:

– Нет. Ничего плохого я не сделала.

– А как ты?..

Но мать отправила девчонку наверх за чистой тканью для перевязок. К большому облегчению Банри. Еще раз с содроганием осмотрев повреждения, она вернула зеркальце хозяйке дома и занялась бинтами с ее же помощью.

Когда с омовениями и перевязкой было покончено, Сигрит завернула голую Банри в страшно колючее шерстяное покрывало и, проводив ее наверх, усадила на кровать дочери со словами:

– Посиди пока здесь, я займусь Хадваром, потом поищем, во что тебе одеться.

Хадвар послушно отправился вниз промывать раны и обрабатывать ожоги. Банри безучастно проводила его взглядом. Через некоторое время он, одетый в одни потрепанные штаны, поднялся наверх и сел возле стола, устало подперев голову рукой.

Вернулся Алвор и, осмотрев измученных племянника и его спутницу, предложил готовиться ко сну. Сигрит, поднявшаяся на верхний этаж, посовещалась с мужем и сказала:

– Наша гостья ляжет на кровати Дорти…

– Подождите, – перебила ее Банри. – Я не хочу вас стеснять… К тому же, где девочка спать будет?

– Ничего страшного – Дорти ляжет со мной на нашей с Алвором кровати, – продолжила хозяйка. – Мужчинам я постелю внизу. Одеял у нас хватит, так что не замерзнете.

Кузнец с племянником спустились вниз, чтобы устроиться на лежаках из шкур, в то время как женщины располагались на ночлег уровнем выше. Банри, переодетая в одно из старых хозяйских платьев, осторожно вытянулась на детской кровати – при переломе ключицы спать полагалось только на спине. Она закрыла глаза, слыша, как Сигрит ходит по комнате, задувая сальные свечи одну за другой, потом соседняя кровать заскрипела – хозяйка дома присоединилась к дочери. Банри вздохнула и провалилась в сон.

***

Она пробудилась от жуткой боли. Всю левую руку, начиная от кончиков пальцев и заканчивая плечом, и область груди в районе ключицы словно набили раскаленным щебнем. Банри открыла глаза – в комнате было темно хоть глаз выколи. С соседней кровати доносилось мирное сопение спящих матери и дочери, а снизу – приглушенный храп. Очевидно, еще была глубокая ночь. Банри попыталась заснуть, но игнорировать боль не получалось, к тому же ее лихорадило. После еще нескольких безрезультатных попыток заснуть, она сдалась.

Оставался только один выход. Она снова закрыла глаза и сосредоточилась…

***

Когда она проснулась в следующий раз, уже рассвело. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь маленькие окна, расцвечивал пол и мебель яркими пятнами. Банри прислушалась: в доме царила тишина, кажется, в нем никого, кроме нее самой, не было.

Она села на постели и осторожно пошевелила плечами, затем пальцами левой руки. Боль еще ощущалась, но перелом сросся и отек спал. Банри вздохнула. Дурацкая магия опять сработала на ура, вот только какие будут последствия?.. Приоресса всегда зудела, что, мол, лучше уж дождаться, пока само заживет, чем потом маяться…

Входная дверь открылась и вошла Сигрит с ведром воды. При виде бодрствующей гостьи она охнула и чуть не выронила ношу.

– Слава богам! Ты очнулась. Мы уж думали, ты умрешь во сне…

– Прошу прощения, – смущенно сказала Банри. – Я обычно рано встаю, просто заспалась.

– Заспалась – не то слово. – Сигрит прошла в комнату и поставила ведерко возле очага. – Сейчас утро четвертого дня, как вы с Хадваром у нас живете.

Банри поневоле разинула рот. Вот почему так хочется кушать, пить и писать.

– Извини еще раз… – пролепетала она. – Видимо, я сил не рассчитала…

– Не рассчитала сил? О чем ты? – поинтересовалась Сигрит, глядя, как гостья разматывает свои повязки. – Ой, твоя рука!

Банри закончила стягивать бинты и, собрав их в кучу, отложила на край постели. Вытянула обе руки сначала вперед, затем подняла над головой, несколько раз согнула в локтях и осталась довольна результатом. Под любопытным взглядом Сигрит она вылезла из кровати и уцепилась за спинку, чтоб не упасть.

– Так ты и вправду маг? – поинтересовалась хозяйка. – Хадвар нам рассказал, как ты его вылечила в Хелгене.

– Я не маг, – с досадой ответила Банри, – я просто знаю пару заклинаний. И мне пришлось использовать одно из них, чтобы не быть вам обузой.

В очередной раз извинившись перед Сигрит и выспросив, где можно умыться, она вышла на улицу. Судя по солнцу, утро было еще раннее. Алвор уже работал в своей кузнице, племянник и, что самое удивительное, дочь оказывали ему посильную помощь. Банри поздоровалась с ними и, выслушав приветствия, отправилась на поиски кустов поукромнее. Сделав все свои дела и тщательно умывшись, она вернулась в дом и спросила у Сигрит, не нужно ли ей чем-нибудь помочь. В этот раз ей доверили резать овощи к завтраку, в то время как хозяйка накрывала на стол и звала домашних.

– Ты выглядишь гораздо лучше, – сообщил Хадвар, когда все уселись. – Правда, бледная очень.

Это Банри и сама знала – снова попросив у Сигрит ее зеркальце, она отметила, что синяки на лице и жуткая полоса на шее почти исчезли. Теперь она хотя бы могла пройтись по улице без боязни испугать каких-нибудь чересчур впечатлительных прохожих. Новый зуб, правда, не вырос, но остальные зато целы, и на том спасибо. А что бледная, так это последствие использования магии, должно пройти рано или поздно.

После завтрака Хадвар, дождавшись пока Банри поможет его тетке убрать со стола, спросил:

– Ты достаточно хорошо себя чувствуешь для небольшой прогулки?

– Думаю, да, – осторожно ответила Банри – наевшись, она и впрямь почувствовала себя куда как лучше. – А что? Мы куда-то направляемся?

Хадвар кивнул.

– Я хотел показать тебе кое-что.

Банри пожала плечами и согласилась, Хадвар прихватил свой меч, и они вышли из дома, направляясь за стены деревни. Уже на тракте Банри спросила:

– Так куда именно мы идем?

Они шагали вдоль реки по той же дороге, по которой пришли сюда из Хелгена, только теперь в обратном направлении.

– Скоро увидишь, – загадочно проговорил Хадвар.

Через некоторое время они наткнулись на труп волка, напавшего на Банри во время путешествия в Ривервуд. Повалявшись несколько дней на открытом пространстве, он уже ощутимо подванивал. Хадвар брезгливо оттащил его в ближайшие кусты, сетуя, что не догадался вернуться сюда и ободрать зверюгу – шкура, мол, пригодилась бы дяде.

Дорога начала подниматься на холм, когда он остановился, повернулся в сторону реки и вытянул руку, показывая в сторону горного хребта на севере.

– Видишь вон те развалины? Это Курган Холодных Водопадов.

Банри посмотрела на кряж: у самой высокой вершины виднелись странные сооружения: треугольные арки и колонны, увенчанные вроде бы какими-то клювастыми головами. Хадвар покачал головой и признался:

– Когда я был мальчишкой, мне про него снились кошмары. Как драугры ночью спускаются с гор и лезут ко мне в окно... И все в таком духе. – Он поежился. – Честно сказать, мне тут до сих пор неуютно.

– Так ты, выходит, тоже ривервудец? – подняла брови Банри. – Как тот… э… Ралоф?

– У меня тут родственники живут. Разве это не очевидно?

Банри пожала плечами:

– Всякое бывает. Значит, дом Алвора раньше был твоим?

– Не совсем… Мой отец тоже пошел в Легион, а мы с матерью жили здесь. Я здесь родился.

Хадвар двинулся дальше по дороге, Банри замешкалась, разглядывая древние постройки, но вскоре нагнала его и заметила:

– Это, должно быть, большие руины.

– Они огромные, – отозвался Хадвар. – Только на наземной части два Ривервуда бы уместилось и еще место осталось.

– На наземной? То есть под землей тоже что-то есть?

– Да, катакомбы, залы всякие…

– А кто их построил? И зачем?

– Построили их древние норды. А зачем… Кто знает? Наверное, раньше это были обычные поселения, крепости.

– Неужели это теперь и впрямь могильный курган? – задумчиво проговорила Банри. – Такой здоровенный… Да там, наверное, население всего Имперского города можно схоронить и Скинграда в придачу. – Она спохватилась: – Кстати, кто такие драугры?

Хадвар сурово свел брови и отрубил:

– Ходячие мертвецы.

Банри не удержалась, и ее рот разъехался в ехидной улыбке.

– Да ладно…

Хадвар раздраженно отвернулся и ускорил шаг. Банри побежала за ним.

– Ну, не обижайся, – попросила она. – Вон, говорят, что у нас в руинах, которые после айлейдов остались, тоже мертвяки да жуткие привидения водятся. Вот только я была в нескольких и никогда никого не видела.

Хадвар фыркнул:

– Ладно, забудь. Кстати, мы уже пришли.

Банри подняла голову. Они стояли перед тремя менгирами высотой чуть побольше человеческого роста, расположенными на небольшой каменной площадке прямо у обрыва.

– Это Камни-хранители, – негромко произнес Хадвар. – Три из тринадцати древних стоящих камней, что есть в Скайриме. Иди вперед, посмотри.

Банри медленно ступила на каменную платформу, оплетенную древесными корнями, заметив, что с нее открывался потрясающий вид на большое озеро. Для обычных стоячих камней эти сооружения были чересчур хорошо обработаны, в отличие от их аналогов в Сиродиле, которые, не в пример этим, действительно казались жутко древними. На каждом из трех камней было вырезано изображение. Банри прищурилась. Это были зодиакальные камни, без сомнения: высеченные линии обрисовывали контуры Мага в мантии и с посохом, Вора в капюшоне и с ножом и Воина со щитом и боевым топором. Да, верно – все три Хранителя собрались в одном месте.

Банри, осмотрев все камни по очереди, потянулась было к Магу – все-таки монахини считали, что она родилась под знаком, который считался его подданным, хотя сама Банри всегда в этом сомневалась – у нее не было, по ее мнению, нужных качеств. Но потом передумала, отступив к соседнему.

– Воин! Воин – это хорошо! – обрадовался Хадвар. – Я как тебя увидел, сразу понял, что тебе не место в той повозке.

Банри еще немного полюбовалась видом и сошла с платформы.

– Красивое озеро, – проговорила она, – как называется?

– Илиналта. Самое большое в Скайриме.

– Красиво, – повторила Банри и оглянулась на камни. – Ты мне их хотел показать?

– Да, вообще-то. А что, не впечатлило?

– Впечатлило. Кстати, в Сиродиле тоже есть стоячие камни. Только они выглядят более… древними. А кроме зодиакальных у вас есть еще какие-нибудь?

Хадвар заморгал.

– Зодиа… Как?..

– Это те, которые обозначают созвездия – как вот эти.

Банри кивнула в сторону Воина, Мага и Вора. Хадвар почесал в затылке.

– По правде, я не знаю. А в Сиродиле еще какие-то есть? Кроме таких?

– Да. Всего их двадцать один: кроме тринадцати по числу знаков зодиака, есть еще восемь, с названиями типа «Камень Дракона», «Камень Нирн» и так далее… Их у нас иногда называют «Камнями судьбы». И еще есть три рунных камня, на них символы вырезаны, и иногда, говорят, светятся. – Банри зажмурила один глаз в попытке вспомнить их названия. – Вот зараза. Из памяти выпало… Вроде как один носит имя Ремана, а вот остальные два…

– Надо же, – пробормотал Хадвар, когда они спускались с холма, направляясь в сторону деревни. – Я и не знал. А кто все эти штуки расставил?

– Встречный вопрос: ты знаешь, кто поставил эти?

Хадвар пожал плечами.

***

Банри заметила тропинку, начинавшуюся на обочине дороги с левой стороны, и спросила между делом, куда она ведет.

– В той стороне вроде была какая-то старая шахта, может туда? – предположил Хадвар. – Давай посмотрим.

Они свернули на тропу, взбиравшуюся на очередной холм, и, спустя несколько минут вышли к какой-то пещере, зев которой был укреплен бревнами и прикрыт двойными дверьми. У одной из опор, прислонившись, стояла женщина в кожаном доспехе и, что самое странное – с мечом на поясе.

Не успела Банри поинтересоваться, все ли шахтеры в Скайриме вооружены до зубов, как та встрепенулась и вытащила меч:

– А ну валите отсюда, как будто ничего не видели. Быстро.

Банри скорее удивилась, чем испугалась, зато Хадвар напрягся, как струна на лютне.

– Не волнуйся, – проговорил он, кладя ладонь на рукоять меча и загораживая плечом спутницу. – Мы уже уходим, видишь?

Он скорее вылетел, чем вышел на основную дорогу, таща Банри за руку, губы его были крепко сжаты, а брови нахмурены. Банри решила воздержаться от вопросов и просто старалась идти побыстрее, чтобы не волочиться за спутником по тракту – руку ее он так и не выпустил.

– Может скажешь, в чем…

– Потом.

Войдя в деревню, Хадвар велел ей идти в дом, а сам направился в кузницу. Банри подчинилась и приготовилась ждать, присев на стул рядом с Сигрит, занимающейся шитьем, но вскоре в сопровождении племянника вошел недовольный Алвор.

– …Что там у тебя? – говорил он. – Мне работать надо, а не языком трепать.

Хадвар мотнул головой, оглядел комнату и спросил:

– Где Дорти?

– На улице, – озадаченно проговорила Сигрит. – Наверное, играет с Фроднаром.

– Пусть вернется домой. Хотя…

– Да что случилось?! – не утерпел Алвор. – Вы двое опять дракона видели?

Банри вздрогнула. Про дракона она, признаться, совсем забыла.

– Нет, не дракона, – мрачно отозвался Хадвар. – Скажи дядя, как так получилось, что вы проглядели бандитское логово буквально в двух шагах от деревни?

Сигрит тихо ахнула, а ее муж уставился на племянника.

– Это где?

– В старой шахте к юго-западу от деревни.

– В Факельной? – переспросила Сигрит.

– Наверное. Я не помню, как она называется.

Алвор вытер руки какой-то тряпкой и бросил ее в угол.

– Во-первых, эта шахта принадлежит Фолкриту…

– Я помню, только так уж вышло, что Ривервуд недалеко от границы, и до нее всего пара-тройка часов пути налегке.

– …Во-вторых, Хадвар, а ты уверен, что стоит так уж беспокоиться? Скольких ты видел?

– Одного.

– Одну, – поправила его молчавшая до сих пор Банри. – Это была женщина.

– Ну вот. Одна баба, пусть даже вооруженная, вряд ли может представлять большую опасность.

– Да неужели? И вообще, их там точно больше, а баба – просто часовой. К тому же там стояла тележка. Зачем ей одной столько вещей, чтоб их на тележке возить? – Хадвар помолчал и добавил: – Да и дров было слишком много нарублено.

Банри с изумлением слушала, как он описывает увиденное. Возле входа в пещеру и впрямь что-то стояло, но она не обратила на это никакого внимания.

Алвор поморщился:

– Ради Шора, парень… Мало ли кто сколько барахла с собой таскает… Ну а дров, может, впрок запасла. Очень уж ты мнительный стал.

– Нет! Она там не одна, дядя, поверь, я просто знаю.

– Ладно, – закатил глаза Алвор, – раз так, надо сообщить ярлу. Пусть пришлет людей, чтобы разобраться с этими твоими бандюками. Если они там есть, конечно.

Хадвар покачал головой.

– Пока мы доберемся до ярла, да пока он сподобится кого-нибудь послать, эти бандиты сто раз на деревню могут напасть. Надо самим действовать.

– Да ты с ума сошел, если решил в одиночку на них пойти! – разозлился Алвор. – Сам же только что сказал – их там может быть много! Неужели со всеми справишься?! Даже не думай, я тебе запрещаю!

– Извини дядя, но теперь ты мне не можешь запрещать. – Хадвар подошел к двери. – И я не собираюсь идти на них один.

– Надо сказать Гердур и Ходу, – предложил кузнец.

– Нет. Только не им, – буркнул Хадвар и вышел.

Алвор покачал головой и вернулся в кузню – с улицы доносились мерные удары молота по наковальне. Сигрит в молчании начала собирать швейные принадлежности. Никто не потрудился ничего объяснить, и Банри не выдержала:

– Что не так с этими Гердур и Ходом?

Сигрит спрятала мешок с нитками в сундук и выпрямилась.

– Они хозяева лесопилки, здесь в Ривервуде. И еще они поддерживают восстание. То есть не орут на всех углах об этом, конечно, но брат Гердур, Ралоф, носит синий плащ. Это все в деревне знают.

– Ралоф?!

– Да. – Сигрит подняла на нее глаза. – А что?

– Да так…

***

К вечеру Хадвар вернулся в дом и привел с собой какого-то паренька, на первый взгляд – сущего подростка с простым деревянным луком и полным стрел колчаном за спиной.

– Вот, – проговорил он, обращаясь к членам семьи и Банри, сидящим за столом, – Фендал говорит, что тоже видел этих разбойников у шахты.

Банри присмотрелась и поняла, что никакой это не подросток, а лесной эльф, невысокий и худой, как и все его соплеменники. Разумеется, он был выше нее самой, хоть и ненамного.

– Так и ты их видел?! – возмутился Алвор.

– Угу, – кивнул Фендал. – Чуть не столкнулся нос к носу с парочкой, когда охотился. Они выходят по ночам. Днем – никогда.

– Почему ничего не сказал?!

– Зачем? Чтобы панику в деревне вызвать? Пока они никак себя не проявляли, вот я и решил подождать.

– В общем, мы с Фендалом пойдем завтра утром к шахте и постараемся разведать обстановку, – вмешался Хадвар. – А там по обстоятельствам.

– Вы оба ненормальные, – заявил Алвор. – Если эти разбойники вас прикончат – так вам и надо.

Сигрит попыталась усадить Фендала за стол вместе со всеми, но тот вежливо отказался, сказав, что его уже ждут на ужин в другом месте. Выслушав, как Алвор велит ему с утра прийти к кузне, и покивав в знак согласия, он попрощался и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. После трапезы Хадвар решил лечь спать, потому что планировал назавтра встать пораньше. Остальные, измученные беспокойством о следующем дне, скоро последовали его примеру.

***

Банри проснулась рано, но Хадвар и его дядя еще раньше. Они уже возились в кузнице – кажется, Алвор примерял на племянника какую-то кирасу взамен еще не починенной имперской. Сигрит тоже уже встала и быстро собирала завтрак. Только Дорти еще сопела, уткнувшись носом в набитую соломой подушку.

Когда Сигрит с помощью Банри вынесла завтрак мужу и племяннику, к ним уже присоединился Фендал. Алвор широким жестом предложил ему тот же доспех, что приготовил для Хадвара, но лучник отказался, заметив, что кираса, да еще такая тяжеленная, помешает ему целиться. Кузнец нехотя уступил, и все присутствующие устроились трапезничать прямо на лавках у кузницы.

Ели молча. Алвор сохранял мрачный вид и мерно двигал челюстями, в то время как его жена и Банри не могли даже куска проглотить из-за нарастающего беспокойства. Хадвар же и Фендал, наоборот были весьма спокойны, и если первый был просто задумчив, то эльф сохранял на лице совершенно индифферентное выражение.

Когда закончили есть, кузнец встал и проговорил:

– Херню вы задумали, конечно, но лезть под руку не буду – сами взрослые. Глупо давать вам какие-то советы или напутствовать, так что я просто пожелаю удачи. Хадвар! Только попробуй дать себя убить.

– Постарюсь этого избежать, – с улыбкой произнес племянник, закидывая за спину лук и застегивая перевязь колчана, а Фендал усмехнулся.

Когда они собрались и уже вышли за пределы деревни, Банри вдруг спохватилась.

– Я с ними. Им может понадобиться целитель, – бросила она Сигрит и ее мужу и побежала вслед за ушедшими.

– Куда ты, дура? Тебя ж убить могут… – уныло сказал Алвор и безнадежно махнул рукой.

***

Разумеется, Хадвар был не в восторге от ее профессионального рвения и попытался отправить Банри назад, но та уперлась. Выслушав ее доводы, он встал посреди дороги и отказался двигаться с места, пока она не уйдет, но тут Фендал напомнил, что солнце поднимается, и шансов незаметно подобраться к часовому, выставленному разбойниками, все меньше. Хадвар, скрепя сердце, согласился взять Банри, но велел ей держаться на значительном расстоянии, и двигаться вперед только по его команде.

Фендал предложил идти к шахте не по тропе, а через лес, так что пришлось взбираться на крутой холм, да еще Хадвар все дорогу шипел на Банри, призывая передвигаться тише. Фендал, крадущийся первым, остановился и поднял руку, призывая к тишине. Потом молча указал куда-то в просвет между деревьями и снял лук с плеча.

Бандитка, как и в прошлый раз, стояла, прислонившись спиной к одной из опор, укрепляющих вход в шахту. Как ни старались разведчики, она, видимо, что-то все же услышала, потому что внезапно отскочила от бревна и потянулась к мечу. Правда, обнажить его она не успела, потому что в следующий момент ее гортань прошила стрела, и женщина без звука опрокинулась навзничь.

Хадвар одобрительно хлопнул Фендала по плечу и почти бесшумно подбежал к телу. Лучник мгновенно последовал за ним, а последней, на некотором расстоянии, шла Банри. Она приблизилась у трупу последней и тихонько вздохнула. Женщина была та же, что и вчера – смуглая, черноволосая уроженка Хаммерфелла.

– Хадвар, – пискнула Банри, с дрожью глядя на покойницу. – А ты уверен, что там и впрямь бандиты? Вдруг это ни в чем не повинные граждане?

– Да, я уверен. Ни в чем не повинные граждане не прячутся в пещерах, имея при себе столько оружия. И не таскают на себе броню круглые сутки. И я вроде пока не разрешал тебе подходить.

Они с Фендалом оттащили труп в кусты, подальше от любопытных глаз, а затем Хадвар подошел к двери шахты и осторожно заглянул внутрь. Кивком пригласив Фендала за собой, он сурово сказал Банри:

– Когда войдем – встанешь у входа и будешь там стоять, пока я не разрешу двигаться. Если кто зайдет, спрячься за дверью, подожди, пока пройдет поглубже в шахту и беги наружу. Никакой самодеятельности.

– Ладно, – пробормотала Банри и осторожно вошла в дверь вслед за Фендалом.

***

Все-таки она не послушалась и, помедлив минуту, спустилась по деревянному настилу с правой стороны тускло освещенного факелами тоннеля. Ход расширился, переходя в большой грот, на дне которого поблескивала вода. Из трещины в породе извергался водопад.

Банри сощурилась, напрягая зрение – Хадвар с Фендалом, пригнувшись, замерли у самого начала широкого навесного моста, перекинутого через пещерное озерцо и таращились куда-то во мрак. Спины у обоих были напряжены, будто перед рывком.

– Ты не боишься, что сюда кто-нибудь забредет? Вход, понимаешь ли, на самом виду.

Банри вздрогнула и прижалась к глинистой стене пещеры и посмотрела вниз. Голос доносился с дальнего конца грота, там у костерка грелись двое, и кто-то из них беспокоился.

– Что, опять за старое? Я тебе говорил, у нас снаружи стоит караульщик. И про каменную ловушку не забудь. Так что хватит трястись, отдохни немного. Тебе скоро на смену, и я не хочу, чтоб ты заснул в карауле, как в прошлый раз.

Банри поежилась, глядя, как первый бандит покорно укладывается на спальник у стены, а второй поднимается на мост. Если там сзади и осталась ловушка, им троим удалось ее миновать.

Второй разбойник, тем временем, занял позицию на мосту, позевывая от скуки. Хадвар и Фендал сняли луки со спин, почти одновременно натягивая тетивы, и расправились сперва с бодрствующим бандитом, а затем и со спящим.

Банри привалилась к столбу опоры, и тяжело выдохнула. Смотреть на это было тяжко. Будто сама их убила. Она подковыляла к Хадвару, стоящему возле первого трупа, а он свирепо дернул тетиву и процедил сквозь зубы:

– Я же велел тебе ждать у двери!

– Вы решили их всех во сне пристрелить? – угрюмо спросила Банри, пропустив замечание мимо ушей. – А как же воинская честь?

Фендал, который ходил поглядеть, покачал головой:

– Ты, видать, не знакома с подобными типами. И никогда с ними не сталкивалась. Если так, то тебе очень повезло. При другом раскладе они бы прикончили нас с Хадваром, тебя бы изнасиловали по очереди под комментарии своих подружек, а потом перерезали бы горло. Так что я, например, не испытываю угрызений совести, поступая с ними так. Хадвар, хватит мучить лук, и не расслабляйся. Скорее всего, это еще не все. – Он кивнул в сторону другого моста, подъемного. – Надо выяснить, как можно его опустить.

– Да, сейчас. – Хадвар указал в сторону прохода, к которому навесной мост, где они стояли. – Посмотрим сначала, что там. Он глянул на Банри. – А ты держись поближе.

Оказавшийся коротким тоннель раздваивался на два других. Правый коридор был завален намертво, и Хадвар с Фендалом отправились по левому. Видимо, они нашли механизм, так как через пару минут раздался скрежет и затем глухой удар – мост опустился.

Банри, постояв немного, спустилась к завалу. Это было неразумно, но внизу среди обломков что-то вроде как поблескивало. Обвал случился не вчера, так как тело бедолаги, придавленного камнями, давно превратилось в скелет. Банри присмотрелась: в пыли у истлевшей кисти что-то лежало. Она подобрала маленькую книжицу и стряхнула с нее пыль. Оказалось, что это что-то вроде дневника. Может, он принадлежал этому скелету, то есть его давно почившему влдельцу. Записи на первых и последних страницах не уцелели – страницы просто рассыпались, когда Банри взяла тетрадь в руки, прочитать можно было только несколько строк в середине:

«Они заставляют меня работать внизу уже несколько дней. Но дело не в том, что я устал: меня беспокоят штреки. Сколько раз я им говорил – надо поставить дополнительный крепеж! Ох, было бы у нас побольше деревянных балок, усиленных бронзой... Если я еще раз услышу подвижки породы над головой – честное слово, пить брошу! И какой из меня норд будет без меда?»

Банри покачала головой. Что ж, выходит, бандиты еще и пленников держат, заставляют их надрываться в шахте? Только… кости ведь старые. Может, это была другая банда?.. Она как раз думала, куда бы пристроить дневник – бросить почему-то рука не поднималась, – когда послышались голоса и звук шагов.

– Почему это мост опущен? – Кто-то тяжело ступал по деревянным доскам. – Я думал, мы поставили караульщика снаружи.

– Мы ставили! Смотри в оба – по-моему, мы не одни. Ты проверь вход, а я здесь осмотрюсь.

Банри, сунув книжицу трясущимися руками за пазуху, присела за большим валуном возле скелета. Шаги приближались. Некто, тяжело ступая, как раз прошел мимо ее укрытия и теперь поднимался по левому тоннелю.

Банри в панике прикидывала, как бы половчее предупредить спутников, но ничего не приходило в голову. Разбойник скрылся в темноте. Она ожидала криков, звона оружия, но ничего такого не произошло. Через несколько минут кто-то прокрался мимо ее укрытия в сторону выхода. Банри забилась еще дальше за камень и стала ждать. Скоро у нее затекли ноги. Она попыталась сменить позу, пытаясь производить поменьше шума, когда услышала свое имя.

– Банри! – звал кто-то шепотом. – Банри!!!

Она решила, что обитателям шахты вряд ли известно, как ее зовут, и осторожно выползла из-за своего валуна.

Фендал с Хадваром стояли на навесном мосту, у их ног распростерлись два тела. Последний, увидев ее, проговорил:

– Хорошо спряталась, мы тебя поискали, да не нашли. Молодец. – Он указал на трупы. – Этих мы отнесем к двум другим на балкон. А ты иди наружу и жди там.

– Нет уж. Вам все еще может понадобиться помощь. До сих пор вам везло, но вдруг везение закончится?

– Хорошо, – решил Хадвар после некоторой паузы. – Но на сей раз ты останешься здесь и спрячешься на балконе. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала, оставайся на месте и жди, пока я за тобой не приду. Ты поняла?

– Да.

– Вот и отлично. – Он вздохнул. – Идем, Фендал.

Время текло медленно. После обещания, данного Хадвару, Банри только и оставалось, что сидеть неподвижно за какими-то ящиками. Она напрягала слух, но ничего не слышала кроме плеска воды и завывания ветра в штреках. Близкое соседство с четырьмя покойниками нервировало, хотя она в силу профессии частенько имела с ними дело. Казалось, миновала вечность, когда Хадвар наконец за ней вернулся.

– Идем, – позвал он несколько изнуренным голосом, – опасность миновала.

Банри вылезла из-за ящиков, отряхивая юбку, и почти побежала следом – шаг Хадвара был куда шире ее.

– А Фендал?..

– В порядке. Похоже, боги нам сегодня благоволили. Эти ублюдки были до ужаса беспечны. Наверное, молодая банда. Нам удалось их всех снять по-тихому, только последний спохватился и увидел меня, но Фендал его пристрелил до того, как засранец успел что-то предпринять.

– И ни один из вас не ранен? – недоверчиво спросила Банри.

– Да говорю же – повезло. Удалось подкрасться к ним и подстрелить с расстояния.

Они миновали подъемный мост и теперь шли по очередному штреку. Хадвар указал на маленькую комнату, перегороженную железной решеткой.

– Глянь, что здесь. А мы с Фендалом пока в большом гроте осмотримся.

Банри сделала шаг вперед в сторону двери.

– Мы возьмем их вещи? – Она с сомнением осмотрела решетку. – А вдруг они краденые?

– Конечно же они краденые. Вернее, награбленные. Вот только их прежних хозяев найти теперь невозможно, по большому счету оттого, что все они наверняка мертвы. По закону все трофеи наши. – Хадвар пинком открыл дверь-решетку. – Вот, занимайся.

– Никогда не слышала о таком законе.

– Он негласный.

Банри вошла внутрь и окинула взглядом обстановку: мешки, ящики, стойка с оружием, огромный, выглядящий очень древним, сундук и махонький столик. Подумав немного, она шагнула к сундучищу и приподняла крышку…

***

Много позже, ближе к вечеру, когда спутники вышли из шахты через запасной ход, Хадвар задушевно сказал:

– Послушай, Банри, как по мне, если кто и заслуживает помилования, так это ты. – И быстро добавил: – Но пока генерал Туллий его не подпишет, держись подальше от остальных имперских солдат. Если, конечно, жить не надоело.

Банри, на мгновение сбившаяся с шага, осведомилась:

– То есть, ты считаешь, что я заслуживаю помилования? Я правильно понимаю?

Она заметила, как Фендал покосился на нее, но ничего не сказал.

– Ну да, – беспечно отозвался Хадвар. – Я же только что сказал.

– Но, чтобы заслужить помилование, нужно сначала заслужить казнь. По-твоему получается, что и ее я тоже заслужила?!

Хадвар остановился.

– Насколько мне известно, ты нарушила закон…

– Какой?! Скажи, ты сам это видел? Где доказательства преступления? Суд, наконец? За что меня хотели казнить? Неужели только за то, что обнаружили неподалеку от повстанцев? А ничего, что они ограбили меня и собирались повесить?! Просто потому, что у меня острые уши, а еще, как они сказали, на шее была «эльфийская цацка»!

Хадвар нахмурился и ускорил шаг.

– Я не судья и обязан подчиняться старшему по званию, – мрачно отозвался он. – И я все же пытался заступиться за тебя.

– Извини, как-то не заметила, лежа на плахе!

Они довольно сильно поссорились и пререкались до самого Ривервуда, пока их не остановил Фендал.

– Может, заткнетесь ненадолго? Смотрите лучше – в деревне что-то неладно.

Банри теперь и сама видела толпу, собравшуюся на главной улице.

– Чего это они… – обеспокоился Хадвар и ускорил шаг.

Когда они вошли в деревню, от толпы отделился Алвор и быстро направился в сторону племянника и его спутников.

– Слава богам, вы вернулись!

Его борода, всегда аккуратно расчесанная до этого, теперь была всклокочена, впрочем как и шевелюра.

– Дядя… Что случилось?

– Дракон…

– Дракон?! – испугалась Банри. – Он напал на деревню?

Алвор усмехнулся.

– Если бы напал, думаю, мы бы сейчас не разговаривали. Нет, он просто покрутился над западным кряжем и улетел. Зато его многие видели. В том числе я.

Он оглянулся на соседей, которые с опаской глазели в небо. Фендал проскользнул мимо собеседников и теперь о чем-то говорил с невысокой темноволосой девушкой.

– Я должен извиниться перед вами обоими, – сказал Алвор. – По правде говоря, я не поверил, когда вы заявились и начали про дракона рассказывать. В общем, теперь надо думать, что делать.

Хадвар поудобнее устроил мешок с трофеями на плече:

– Нечего тут думать. Я собираю вещи и отправляюсь в Солитьюд. А ты попробуй успокоить людей.

Он решительно двинулся к дядиному дому, Алвор же вновь присоединился к группе людей на улице. Банри, невольно втягивая голову в плечи, как тогда в Хелгене, пошла за Хадваром. Она едва успела закрыть за собой дверь, когда обнаружила, что он уже собирает вещи.

– Ты прямо сейчас отправляешься? – спрашивала его Сигрит. – Путь неблизкий, а ты устал. Переночуй, завтра утром пойдешь.

Но Хадвар лишь покачал головой, укладывая в мешок с пришитыми лямками буханку хлеба, по куску мяса и сыра, завернутых в чистую ткань, и бутыль с элем.

– Чем раньше я выйду, тем быстрее приду. Нельзя медлить.

Он спустился на нижний этаж. Было слышно, как он чем-то бряцает внизу. Банри села на кровать рядом с притихшей Дорти и молча смотрела в пол. Если дракон нападет на Ривервуд…

В дом вошел Алвор и спросил поднявшегося снизу племянника:

– Уже собрался?

Хадвар утвердительно кивнул. Он по-прежнему оставался в железной кирасе, взятой у кузнеца, хотя его старую легионерскую броню дядя ему починил, а меч выправил.

– В общем, я пошел. И да – теперь вам точно нужно сказать ярлу о драконе.

Он поочередно обнял родных, закинул рюкзак с припасами за спину и повернулся к Банри:

– Я оставляю все, что мы нашли у разбойников тебе. – Хадвар кивнул на тяжелый мешок возле двери и посмотрел на дядю с тетей. – Подскажите ей, как выгодно с этим разобраться.

Те почти одновременно кивнули.

– Не волнуйся. – Алвор подошел к племяннику и еще раз обнял его. – Береги себя.

– Буду очень стараться.

Он вышел. Банри решила проводить его до окраин деревни и выскочила следом.

Потихоньку вечерело. Напуганные драконом жители Ривервуда разбежались по домам и теперь улицы пустовали, только чья-то курица важно расхаживала посреди дороги. Выйдя за ворота, Хадвар вдруг сказал:

– Слушай, тебе стоит отправиться в Солитьюд и вступить в Имперский легион.

– Серьезно?!

– Да, целители всегда нужны. – Он помолчал. – Сдается мне, скоро они будут нужны как никогда. Но если уж у бунтовщиков появился дракон, то только генерал Туллий сможет их остановить.

Он споро зашагал по дороге, пока обалдевшая Банри пыталась подыскать слова. Через несколько секунд она пришла в себя и крикнула ему в спину:

– Хадвар, ты же не думаешь на самом деле, что это ярл Ульфрик наслал дракона?!

Тот лишь махнул рукой и продолжил путь.

***

Банри вернулась в дом кузнеца, чувствуя себя осиротевшей. Пожалуй, впервые в жизни, что весьма странно для человека, никогда не знавшего своих родителей и никогда ни к кому особо не привязывавшегося. Почти никогда.

Алвор и Сигрит о чем-то спорили, но замолчали, когда Банри вошла в дверь. Некоторое время все трое молча смотрели друг на друга.

– Ладно, – сказала Банри. – В чем дело?

Алвор тяжело вздохнул, покосился на жену и опустился на ближайший стул:

– Давайте присядем и кое-что обсудим. – Он ткнул пальцем в свободное седалище. Банри воспользовалась приглашением, а кузнец забубнил, стараясь не смотреть на нее. – Конечно, то, что вы с Хадваром выжили после нападения дракона и предупредили нас, это замечательно. Но мне нужна твоя помощь. И мне, и всем нам.

– Понятно. И что я должна сделать?

– Надо сообщить ярлу, что в округе появился дракон. Ривервуд беззащитен. Короче, сообщи ярлу Балгруфу в Вайтран, чтобы прислал солдат. – Алвор потеребил бороду. – Если ты мне поможешь, я буду у тебя в долгу.

– Почему я? – спросила Банри. – Потому что я чужая?

– Да, – сердито вмешалась Сигрит, – никто из местных не захочет покидать деревню и оставлять родных, когда в любой момент может напасть дракон. Уж лучше всем вместе погибнуть, чем вернуться на пепелище.

– Сигрит! Хватит.

Банри задумчиво разглядывала древесные жилки на столешнице, потирая шею.

– Хорошо. Вы многое сделали для меня, так что, если я могу хоть это для вас сделать, сделаю. Правда, я все же думаю, что кто-то свой добьется больших успехов в этом. В конце концов, с чего бы ярлу и его людям верить неизвестно кому с улицы?

– Думаю, если ты сошлешься на мое имя и Хелген, тебе поверят, – отозвался Алвор.

– Мне надо прямо сейчас выходить?

– Нет, никто тебя не гонит на ночь глядя, – покачала головой Сигрит. – Лучше завтра с утра. К тому же… если даже дракон решит напасть на нас ночью, помощь все равно запоздает, так что какой смысл торопиться?

Банри, вспомнив Хелген, хотела было сказать, что отряд солдат, пусть и вооруженных луками, вряд ли сможет противостоять дракону, но промолчала. Незачем пугать людей, они и без того напуганы.

***

Банри решила подготовиться к походу в Вайтран как можно более тщательно. Для начала она достала рюкзак, уворованный из камеры пыток в крепости Хелгена, и вывалила его содержимое на пол. Сразу сдвинув в сторону пузырьки с зельями и мешочки с монетами, она рассмотрела остальные вещи. В частности, две книги – одна, скорее всего, обучала какому-то заклинанию, другая, в черной кожаной обложке с серебряным имперским драконом посередине, носила название «О Драконорожденных». Так же там были: относительно целые и столь же относительно чистые рубаха и штаны, набор из шести отмычек, сушеные яблоки, бутыль с вином, головка плесневелого сыра и кинжал в ножнах. Сыр и яблоки еще можно было использовать по назначению, отмычки и кинжал отправились к зельям и книгам, которые Банри уже раньше отложила к «нужным» вещам. Вино и одежду она, после недолгих размышлений, переместила туда же, и переключилась на мешок с бандитскими трофеями.

Там были драгоценные камни (судя по всему несколько крупных гранатов и пара аметистов), еще один учебник с заклинаниями, довольно большой мешок с солью, три копченых фазана, монеты россыпью и в кожаных мешочках, и в довершение всего очередная книга, правда, побольше форматом, нежели колдовская. Надо же, какие образованные разбойники.

Раскрыв большой том на первой странице, Банри прочитала:

«Изготовление легкой брони

Ревус Сарвани

Существуют два вида легкой брони – металлическая и неметаллическая. К металлической легкой броне относятся эльфийские и стеклянные доспехи. Вы наверняка удивитесь, что стекло считается металлом, но внешность обманчива. Материал, который мы зовем стеклом, не имеет ничего общего с тем, которым застекляют окна. Это зеленоватое вещество намного крепче и плавится куда труднее…»

Банри со вздохом захлопнула книгу – это, видимо, тоже был учебник, только для кузнецов или бронников. Она подумала, не предложить ли ее Алвору, но не решилась – судя по имени автор – темный эльф, а норды и данмеры плохо уживаются. Даже такие прогрессивные норды как Алвор.

Закончив с сортировкой, Банри обратилась к хозяевам дома с просьбой подсказать, как распорядиться всем этим.

– Камни и книжки можно продать Лукану, – осмотрев ее трофеи, проговорил Алвор, – он здесь держит магазин, «Ривервудский торговец». Зелья тоже ему можно.

– А соль – отнести Дельфине и Оргнару в «Спящий великан», таверну, – подхватила Сигрит. – Они вечно жалуются, что Лукан мало завозит, и она то и дело не вовремя заканчивается.

Кузнец помог Банри собрать все добро в мешок, включая лежалые продукты, закинул его на плечо и сказал:

– Схожу к ним с тобой. Может, при мне постесняются тебя облапошить.

***

Сначала они пошли в таверну.

Поднявшись по ступенькам, Алвор толкнул дверь, и Банри оказалась в большой, довольно темной комнате с очагом посредине – топили тут по-черному. Кузнец уверенно двинулся к стойке, за которой стоял выбритый, разнообразия ради, норд. Алвор почти миновал очаг, как из боковой двери вышла низенькая светловолосая женщина средних лет и позвала:

– Оргнар.

Молчание. Алвор остановился. Норд за стойкой глубокомысленно изучал свое рабочее пространство.

– Оргнар! – громче повторила женщина. – Ты слышишь меня?

Упомянутый Оргнар очнулся от созерцания барной стойки и с некоторой досадой проговорил:

– Тебя трудно не услышать.

– Эль скоро испортится, – проговорила женщина, пропустив его комментарий мимо ушей. – Нам понадобится новая партия.

И вновь тишина. Блондинка громко спросила:

– Ты слышал меня?

– Ага, – отозвался Оргнар. – Эль скоро испортится.

– Значит, со слухом у тебя все в порядке, – недовольно заметила женщина. – Просто сделай так, чтобы мы получили новую партию вовремя.

Она повернулась, чтобы уйти, но тут кузнец рискнул вмешаться в беседу:

– Дельфина, Оргнар, – подал он голос.

Женщина повернулась на звук.

– А, Алвор. Вроде еще рано, ты же обычно заглядываешь, когда стемнеет.

– Я по делу, – ответил тот. – Мы слышали, что у вас проблемы с солью, и вот у моей… подруги есть несколько фунтов на продажу.

Он кивнул в сторону Банри. Дельфина взглянула на нее с подозрением и протянула:

– Соль, говоришь? И какого качества?

Алвор отошел к стойке, предоставив Банри вести дела самостоятельно. Она тихонько выдохнула.

– Каменная. Крупного помола. Без земли. Оцени сама для верности.

Она достала кулек с солью из большого мешка. Хозяйка таверны осмотрела товар и спросила:

– Все продаешь или как?

– Даже не знаю, – проговорила Банри, приняв притворно-задумчивый вид. – Хотела еще по домам пройти, в розницу-то прибыльнее получится.

Дельфина скрипнула зубами.

– Да местные тебя на порог не пустят.

– Даже с Алвором? – безмятежно улыбнулась Банри.

Дельфина смерила ее холодным взглядом и процедила:

– Даю двадцать пять септимов за весь мешок.

– Даже в Сиродиле такой мешочек потянул бы на восемьдесят-девяносто, в зависимости от графства.

– Здесь тебе не Сиродил.

– Точно, здесь соль куда как дороже. Примерно раза в два с половиной.

– Шестьдесят монет.

– Сто сорок.

– Шестьдесят пять.

– Сто сорок пять.

– Что? Семьдесят!

– Сто пятьдесят…

– Проклятье! Обливион тебя!.. – рявкнула Дельфина, да так, что мирно беседующие Алвор с Оргнаром вздрогнули от неожиданности. – Ровно сто… ладно, сто десять септимов и не монетой больше! Больше я не могу себе позволить – просто разорюсь.

Банри сделала вид, что задумалась.

– Ну хорошо, – протянула она. – Бери за сто десять. Хотя…

Но Дельфина, уже успевшая сходить за деньгами, выхватила у нее мешок с солью, сунув взамен увесистый кошелек с монетами. Еще она же купила ту самую плесневелую головку сыра вместе с сушеными яблоками и старые шмотки, дав еще сверху двенадцать септимов.

– Пригодятся, когда какой-нибудь забулдыга обольется медовухой, – проговорила она, сворачивая тряпки потуже и обвязывая сверток поясом. Потом добавила с усмешкой: – Кстати, с сыром ты продешевила – это элитный эйдарский. Люкс, можно сказать.

Банри пожала плечами, сыр с плесенью, пусть сто раз люкс, она и на родине терпеть не могла.

Пока она торговалась с трактирщицей, зал таверны наполнился людьми. К Алвору и Оргнару, стоящим у стойки, присоединился сынок бабки, первой увидевшей дракона в тот день, когда они с Хадваром пришли в Ривервуд. Парень что-то горячо рассказывал мужчинам, сжимая в правой руке лютню. Банри приблизилась и услышала:

– …Фендал думает, что может увести у меня Камиллу Валерию, а я, меж тем, не раз ему говорил, что она уже моя! Пусть валит в свои леса и ловит остроухих девок. – Тут он увидел Банри: – О, да ему и ходить далеко не надо – на ловца и зверь бежит.

Парень хотел еще что-то добавить, но тут кто-то из другого конца таверны крикнул «Свен! Сюда!» и он убежал на зов. Банри вопросительно посмотрела на оставшихся у стойки. Алвор возвел очи горе, а Оргнар пояснил:

– У нас тут в Ривервуде вроде как любовный треугольник. Фендал и Свен – оба увиваются за Камиллой.

– Угу, понятно. Камилла – это такая чернявая, пухлогубая и с косичками?

– Ага, она самая. Младшая сестра Лукана.

– Кстати про этого Лукана… Так мы пойдем к нему сегодня?

– Да, конечно, – с готовностью проговорил Алвор. – Только… э… ты не подождешь пару минут? Оргнар, налей ей за мой счет.

Взяв протянутую кружку с элем, Банри отошла к свободному столу и уселась на скамью. Она сделала глоток и покачала головой. А еще говорят, что женщины чересчур болтливы.

Она почти ополовинила емкость с напитком, когда рядом присел Свен.

– Извини, та шутка тупая была.

– Ладно.

Банри пялилась в свою кружку, а Свен ерзал рядом, но не уходил. Она вздохнула.

– Ну спрашивай, или чего тебе?

– Ты вроде бы издалека идешь…

– Из Сиродила.

– Ого, круто. Наверняка можешь рассказать о дальних странах и поделиться парочкой новых историй…

– Вряд ли. У меня довольно скучная жизнь. Была. – Банри отставила кружку, решив, что продолжать не хочется и посмотрела на Свена: – Лучше ты утоли мое праздное любопытство. Вы с Фендалом влюблены в одну девушку?

Свен сначала нахмурился, а потом самодовольно ухмыльнулся. Банри уже поняла, что он очень молод – не старше двадцати, а мамаша-то выглядела довольно старой… Поздний ребенок?

– Камилла Валерия знает, что во всем Ривервуде ей не сыскать парня лучше меня, – объявил тот, пока Банри пялилась. – Эльф льстит себе, если считает, будто она выберет его. Я-то видел, как он крадется к «Ривервудскому торговцу», чтобы поболтать с ней, когда меня нет рядом. Зря только время теряет.

– Ага, – закивала Банри. – Когда двое проводят время вместе, им просто не суждено стать парой.

Свен одарил ее хмурым взглядом.

– Это сарказм? Я слышал шуточки посмешнее от Оргнара. – Он почесал в затылке. – Однако определенный смысл тут есть. Если Камилла и дальше с Фендалом будет любезничать, ничем хорошим это не закончится.

Он вдруг принялся что-то искать у себя за пазухой и в конце концов выудил помятую бумажку и маленький огрызок угольного карандаша. Разгладив листок на столе, он принялся выводить какие-то каракули, сопя от усердия.

– Вот, возьми. – Свен закончил водить углем по бумаге и, хихикая словно нашкодивший ребенок, протянул Банри записку. – Отнеси Камилле. Вы ведь с Алвором потом в лавку пойдете? Я слышал. Короче, скажи ей, что оно от Фендала. Тогда она перестанет приглашать этого эльфа в гости.

Он хотел добавить еще что-то, но тут его опять позвали, и Свен, сунув Банри исчерканную бумажку в руку, убежал. Она все еще растерянно комкала послание в ладони, когда Алвор, наболтавшись всласть с Оргнаром, пришел за ней и сказал, что пора идти в «Ривервудский торговец».

Встретившийся на пороге таверны Фендал хмуро сказал:

– Ты там не со Свеном болатала?.. А, не важно. Это не мое дело. – Он махнул рукой. – Но на твоем месте я бы держался от него подальше.

***

Банри шагала за кузнецом, уныло глядя под ноги. До сего дня она считала, что утверждение альтмеров о том, что люди – тупые и примитивные создания – всего лишь не менее тупые расистские заявления. Поведение Свена сильно поколебало ее уверенность. Впрочем, и до сих пор ей встречались «достойные» представители рода человеческого, взять хотя бы тех, что едва не прикончили ее в лесу, или тех, что хотели отрубить ей голову за просто так.

За своими мыслями Банри не заметила, как они с Алвором дошли до лавки. Записку она по-прежнему сжимала в кулаке.

Кузнец открыл дверь и сразу направился к черноволосому усатому мужчине, стоявшему за прилавком. Пока они обменивались приветствиями, Банри заметила Камиллу – девушку с темно-каштановыми косичками-крендельками на голове. Это с ней разговаривал Фендал пару часов назад, когда они вернулись из шахты.

Банри разгладила записку Свена и спросила:

– Ты Камилла?

– Да, – ответила девушка, дружелюбно улыбнувшись. – А ты, наверное, Банри. Фендал рассказывал, что ты очень помогла с теми бандитами.

Банри моргнула. Она не сразу поняла, о каких бандитах речь. Если о тех, что из шахты, тогда Фендал, похоже, очень тактичен – ведь на самом деле она только путалась под ногами у них с Хадваром.

– Думаю, он преувеличивает.

Камилла вновь улыбнулась.

– Ты что-то хотела?

«Да. Не общайся с придурком-Свеном. И с Фендалом заодно. Он опасен». В общем, она хотела сказать так, но вместо этого выпалила:

– Свен просил передать тебе это письмо, якобы от Фендала.

– А? Ты о чем? Какое письмо?

– Понятия не имею. Его мне подсунул Свен и попросил отдать тебе. Я не читаю чужие письма.

Камилла пробежала глазами по корявым строчкам и тихо сказала:

– Вот как. И он… хотел, чтобы я думала, что это написал Фендал?

Увидев выражение ее лица, Банри решила, что письмо не сильно приятного содержания. Камилла, тем временем, решительно смяла несчастный листок и швырнула его в очаг. Проследив, как огонь пожирает бумагу, она сказала:

– Н-да, не ожидала от него. Но спасибо за правду. Может, поговоришь еще и с Фендалом? Я уверена, он будет благодарен, что ты отказалась его оболгать.

Она быстро попрощалась и почти убежала наверх по лестнице, оставив Банри мучиться угрызениями совести. Впрочем, они живо отошли на задний план, Алвор уже махал ей от прилавка.

Лукан купил камни, часть зелий и книги заклинаний, заплатив очень неплохую цену. Банри практически вернула себе те деньги, что отобрали у нее мятежники недалеко от границы. А если прибавить найденное в пещерах золото и сто двадцать два септима, вырученные за продукты, то получалось и вовсе с прибытком. Две обычные книги, про Драконорожденных и броню, Банри не стала продавать, так как планировала почитать их сама.

Когда она вслед за Алвором вползла в его дом, давно стемнело.

– Ну наконец-то, – сказала Сигрит шепотом. – Чего так долго?

– Торговля – не быстрое дело, – начал было Алвор, но был прерван женой.

– Да тише ты! Дорти спит.

Алвор со стуком захлопнул рот.

– Идите вниз, – велела Сигрит, укладываясь в постель. – Там поужинаете.

Последовав за хозяином на нижний этаж, Банри уселась за небольшим столиком напротив него. Когда утолили первый голод, она попросила:

– Расскажи мне о ярле. Надо же мне знать, как к нему подступиться.

– Ярл Балгруф? Ну… он правит Вайтраном. Хороший человек, может быть, слишком осторожный, но времена нынче опасные. Пока что он умудрялся сохранять нейтралитет. Но долго ему не продержаться. Особенно теперь.

– М-м-м, понятно, только я не совсем это имела в виду. Как мне доставить ему послание-то?

– В смысле? Придешь в Драконий Предел, скажешь там, что тебе надо увидеть ярла, тебя к нему приведут, вот и расскажешь.

– А?! Ты серьезно?!

Алвор почесал в затылке.

– Ну да. Что не так?

– Все! По-твоему я просто так могу зайти в замок (или чего там у него?) вашего ярла?!

– Почему нет?

Банри, растерянно моргая, развела руками, не зная, как еще донести до него, что в Сиродиле подобное просто невозможно. Там даже за стены резиденции графа простому жителю трудно попасть, почти невозможно.

– Ладно. На месте разберусь.

Алвор кивнул и добавил:

– Если уж боишься самого ярла, попробуй найти его управителя. Хотя… лучше бы, конечно, прямо Балгруфу все изложить.

Банри покачала головой.

– Не знаю, Алвор, как-то это… Ну сам подумай, правильней бы было, чтобы кто-нибудь из вас, ривервудцев, до ярлового замка прогулялся. Это же само собой напрашивается.

– Да никто не пойдет.

– Даже ты?

– А чего я? У меня работы невпроворот. Эти двое – Гердур с Ходом – тоже своей лесопилкой чуть не круглые сутки заняты, а остальным насрать на все.

– Дракон-то, как я поняла, всех напугал…

– Недостаточно, – поморщился Алвор. – Я спрашивал, готов ли кто пойти, так все принялись в башках чесать и носами крутить. Мол, авось пронесет.

Банри сдалась и уткнулась в свою тарелку, но потом заинтересовалась:

– Выходит, ваш ярл пытается на двух стульях усидеть? Может, он просто вид делает, что не принимает ни чью сторону в этой вашей… войне?

– Да хрен знает. По-моему, ему не особо нравится ни Ульфрик, ни Элисиф. И как его не понять, особенно после всего? Но я уверен, он до конца сохранит верность Империи. Он не предатель, в конце концов.

– А… Элисиф? Это кто?

Алвор почесал бороду.

– Забыл, что ты не из местных, и вообще недавно в Скайриме. Ярл Элисиф. Но, по правде говоря, она ярл только потому, что была замужем за ярлом Торугом, когда его убили. Ульфрик убил Торуга, если не знаешь.

– Ага…

– Да… Пришел прямо во дворец Солитьюда и убил его. Криком убил, если верить пересудам. Из-за этого война и началась – Империя не могла закрыть глаза на такое. Если ярлы начали друг друга убивать – значит, вернулись старые жестокие времена…

Решив, что не хочет знать, как можно убить криком, Банри поинтересовалась:

– Ты сам-то за кого, за Империю?

– А ты как думаешь? Мой племянник – из Легиона, и сестра когда-то за легионера вышла. Конечно за Империю. Скайрим всегда был ее частью, глупо теперь от нее отстраняться. Не то чтобы мне нравилось все, что в последнее время делает Империя, но норды не отказываются от дружбы просто так.

Некоторое время они ели молча. Банри подумала, что и ей, пожалуй, не нравится все, что Империя сейчас делает. Например, несколько дней назад она пыталась отрубить ей голову. Ни за что. Конечно, это была не вся Империя, а всего лишь бабища, манкирующая своими обязанностями, вернее, наоборот, уж чересчур рьяно их исполняющая, да и решилось все не так печально для Банри, но осадочек, как говорится, остался. Теперь она долго не сможет чувствовать себя в безопасности рядом бойцами Легиона. Если вообще когда-нибудь сможет.

– В Сиродиле почти никто не знает, что у вас тут война, – сказала она. – На юге, по крайней мере, точно – я оттуда родом. Я впервые услышала, что в Скайриме не все спокойно, только в Бруме. И то – там говорили о мятежниках как о небольшой группе смутьянов-националистов.

Алвор усмехнулся.

– Император, видать, не хочет, чтоб в других провинциях знали, что у него тут проблемы. Да, тут война – идет с переменным успехом для обеих сторон. Уже несколько крупных сражений было.

– С чего вдруг она началась-то?

– Да все из-за того же… Ну, вообще народ справедливо возмущается. – Алвор отодвинул тарелку и принялся стряхивать с бороды хлебные крошки, – Проклятым талморцам позволили бродить где угодно и хватать людей только за то, что они молятся Талосу…

– Тут молятся Талосу?.. О. Я думала… Извини, продолжай.

Алвор прищурился.

– М-да. В общем, это я к тому, что, как по мне, это не стоит того, чтобы рвать на части Скайрим и убивать друг друга на потеху эльфам. Ульфрик должен ответить за то, что наделал, в конце концов. И вообще – норды всегда поддерживали Империю, а Империя была милостива к Скайриму, а это восстание может ее погубить.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди с самым мрачным видом.

– Это правда? – спросила Банри. – Что талморцы хватают людей за то, что они кому-то не тому молятся?

Алвор вздохнул.

– Да. Ну, я так слышал. Вообще эти слухи лишь пару лет ходят, раньше такого не было, хотя Талосу у нас большинство молиться и не переставало. Ну втихаря, конечно. Это все из-за того договора, который император подписал в конце Великой войны. Помнишь, Талмор заставил императора запретить поклонение Талосу? – Банри кивнула. – Я тогда был мал, но, помню, мы не особо обратили на это внимание – у каждого дома был маленький алтарь. Но когда Ульфрик и его «Сыны Скайрима» начали гнать волну, что, мол, нордов угнетают, тогда императору пришлось вмешаться. Тогда и пошла молва – типа, людей хватают по ночам… это и вызвало войну, как по мне.

Банри наконец наелась и принялась собирать грязную посуду. Засунув ее в бадью с горячей водой, она с трудом удержалась от зевка.

Алвор, тоже почти дремавший на стуле, проговорил:

– Давай заканчивай, и укладывайся спать. Завтра надо встать пораньше.

***

Наутро Банри проснулась, когда рассвет только забрезжил. Она быстро натянула на себя старые штаны Алвора, которые тот носил, когда был подростком, рубашку Сигрит и сунула ноги в ее же старые башмаки. Рюкзак она собрала с вечера и поставила у входной двери, так что ей оставалось только подхватить его выходя из дому. Уже поднявшийся Алвор проводил ее за околицу в ту же сторону, куда вчера ушел Хадвар.

– Перейдешь Белую, а потом иди на север, – напутствовал он Банри. – Увидишь город сразу за водопадом. Как придешь в Вайтран, продолжай подниматься выше. На вершине холма стоит Драконий Предел, дворец ярла. Тебе туда.

– А меня туда точно пустят?

– Должны. Я ж говорю – ярл любых просителей принимает. – Оглянувшись через плечо, Алвор протянул Банри весьма потрепанную книжку: – Вот, это э-э-э… словом, путеводитель.

– А чего шепотом? – осведомилась Банри, беря томик в руки. – А-а, тут написано «Вайтран: путеводитель для джентльменов». Я не джентльмен.

– Да какая разница?! – занервничал Алвор. – Главное, там написано, э… В общем, где что в городе расположено.

– Ну-ну. Ладно, спасибо. Постараюсь вернуть в целости.

– А вот это не обязательно. Можешь ее продать или еще чего. – Он еще раз оглянулся. – Сигрит не нравится эта книжка…

Банри подозрительно сощурилась и засунула книгу в свой мешок.

***

Она вышла из деревни, миновала мост через указанную реку и теперь шагала по довольно широкой дороге вдоль ее левого берега, постепенно спускаясь в долину. Путь протекал в целом без приключений, только один раз из-за пригорка выбежал волк, но Банри отогнала его магическим огнем.

Тракт повернул, лес, растущий по обе его стороны, поредел и раздался в стороны, и взору Банри предстал Вайтран. Погода была ясной и солнечной, и с пригорка открывался отличный вид на долину. Город возвышался на холме, склоны которого облепили многочисленные домишки, с такого расстояния кажущиеся игрушечными. Банри думала, что Вайтран – большой город, но не думала, что настолько – навскидку он почти не уступал ее Скинграду.

Зазевавшись, она чуть не столкнулась с пешим конвоем из имперских солдат, сопровождавших какого-то типа в наручниках. Банри в страхе попятилась к обочине, почти ожидая, что и ее сейчас повяжут, но ближайший легионер только шуганул ее с дороги. Подавив желание рвануть с места в карьер, она втянула голову в плечи, опустила глаза и засеменила вниз с холма.

Когда Банри спустилась в долину, было уже сильно за полдень. Похоже, здесь начиналась тундра – почти никакой растительности выше колена, в основном – махонькие кустики и ягель, устилавший почти все свободное пространство. Банри устало передвигала ноги, ей казалось, проклятый город нисколько не приблизился. Миновав двор под вывеской «Медоварня Хоннинга», она продолжала двигаться вдоль реки, когда услышала крики, звон металла и свист стрел – звуки боя трудно было с какими-то другими перепутать. Повертев головой, она быстро подбежала к каменной ограде и спряталась за ней. Потом осторожно выглянула из укрытия.

На соседствующей рядом с медоварней ферме три человека в доспехах и с оружием в руках атаковали… наверное, великана. Создание, отбивавшееся огромной дубиной от троих карликов с оружием, было очень похоже на бородатого человека в меховой набедренной повязке, вот только раз в пять больше обычного.

Наконец трем воякам удалось сбить гиганта на колени, и один из них, подлетев вплотную к противнику, нанес ему смертельный удар и теперь переводил дух, опираясь на меч. Банри вылезла из-за ограды и осторожно пошла к месту битвы. Ей было жаль великана, хотя тот наверняка при встрече попытался бы придавить ее на месте огромной мозолистой ступней. Впрочем, к состраданию примешивалось любопытство – хотелось поближе рассмотреть невиданное доселе существо. Когда она подошла, оказалось, что воин с луком – женщина, рыжеволосая и с раскрашенным зеленой краской лицом. Лучница убрала оружие за спину и покосилась на Банри.

– Ладно, с этим разобрались, – хмыкнула она. – Без тебя.

Банри насупилась, но все равно почувствовала, что уши у нее теплеют. Видать, рыжая заметила, как она храбро спряталась за оградой.

– По-моему, вам не нужна была помощь, – промямлила она, разглядывая странный наряд собеседницы – кожаную тунику с открытой спиной, наплечники с орнаментом и неуклюжие сапоги. Женщина была довольно низкорослой для нордки – всего на ладонь выше Банри.

– Конечно нет, – фыркнула лучница. – Но настоящий воин только обрадуется возможности сразиться с великаном, поэтому я здесь, с моими братьями по оружию. То есть с братом и сестрой.

Банри проследила за ее взглядом. Оказывается, один из стоявших рядом с трупом гиганта воинов тоже был женщиной.

– Ну а я и не воин, – пожала плечами Банри. – Вы наемники?

Рыжая сощурилась и надула щеки.

– Ты что, не из Скайрима? Не слышала о Соратниках?

– Не-а…

– Соратники – орден воинов. Мы братья и сестры по доблести. Мы приходим на помощь, если плата достойная.

«То есть – наемники», – подумала Банри и брякнула вслух:

– Значит, вы что-то вроде местной гильдии Бойцов? Что ж, есть чем гордиться.

Должно быть, сарказм был чересчур очевиден. Рыжая резко захлопнула рот, смерила Банри ледяным взглядом и процедила:

– Тебя забыли спросить. – Она повернулась, чтобы уйти, и бросила через плечо: – Если считаешь себя лучше нас, пойди поговори с Кодлаком Белой Гривой. Увидишь, что значит настоящий воин.

– Не хочется что-то, – пробурчала Банри, следя, как лучница со своими приятелями покидает изрытое поле боя.

Она не стала испытывать судьбу и подробно расспрашивать про этого Кодлака, Союзников – или как их там? – и уныло поплелась в сторону города, мысленно костеря свой длинный язык. Не прошло и недели, как она попала в Скайрим, а уже столько недоброжелателей. Вот и эта рыжая еще… Эх, говорила ей матушка сперва думать, а потом рот открывать…

Перейдя через мост, она оказалась возле городских конюшен. Банри справилась о пути в город у одного из здешних рабочих и направилась по взбирающейся на холм дороге. Стены при ближайшем рассмотрении оказались, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Алвор как-то упомянул, что Вайтран – один из богатейших холдов в стране, так неужели у ярла нет денег, чтобы починить укрепления своей столицы?

– Стой! – велел солдат в шлеме, полностью закрывающем лицо, когда Банри миновала подъемный мост и подошла к воротам. – Из-за драконов город закрыт. Проход только по официальной надобности.

Банри испугалась. Драконы во множественном числе?

– Ривервуд просит помощи у ярла, – сказала она, со страхом покосившись в небо.

– Ривервуд тоже в опасности? Проходи, живее. Ярла найдешь в Драконьем Пределе, это на вершине холма.

Банри благодарно кивнула и просочилась сквозь приоткрытые ворота.

Вайтран был практически целиком построен из дерева, каменными были только фундаменты домов побогаче, да стены – внешние и внутренние, разделявшие город на районы. Сейчас она находилась в самом нижнем из них, но Драконий Предел все равно господствовал над всеми остальными зданиями – его крышу было хорошо видно с самого низа.

Она медленно поднималась по лестницам и узким улочкам, пока не вышла на площадь, в центре которой стояло огромное высохшее дерево. Подивившись столь своеобразному украшению города, Банри направилась к лестницам, ведущим непосредственно к дворцу ярла. В Корроле, где ей доводилось бывать целый один раз в детстве, на главной площади тоже стоял огромный дуб, но он хотя бы был до сих пор жив.

Вблизи Драконий Предел казался еще огромней. Банри осторожно ступила на мост, перекинутый через небольшой водоем – это был единственный путь к гигантским дверям в замок, которые, несмотря на свежий ветер, гуляющий на вершине холма, были слегка приоткрыты. Банри проскользнула в зазор и перевела дух. Странно, но ни один из стоящих на посту стражников не окликнул ее, да даже головы не повернул. Банри тихонько хмыкнула. В графский замок в Скинграде она ходила дважды, и оба раза приходилось юлить, умолять, трясти бумагами с нужными подписями и иногда давать взятки, чтоб пустили внутрь. Тут, видать, совсем другие правила.

Она сделала несколько шагов по направлению к широкой лестнице впереди, постояла в нерешительности и начала подниматься. Зал был почти пуст – только в дальнем его конце на троне, который от лестницы отделял огромный очаг в полу, кто-то сидел. Наверное, ярл. Справа от него, почтительно склонившись, стоял человек. Банри, продолжая идти вперед, услышала обрывок разговора:

– …Нет, никто точно не знает, что все это может означать.

Слева от трона разместилась женщина из темных эльфов в кожаном доспехе. При виде Банри она обнажила меч и направилась прямо к ней, сердито нахмурившись.

– И что я, по-твоему, должен делать? – говорил ярл. – Ничего?

– Мой господин, прошу вас. Сейчас не время для безрассудства. Я просто говорю, что следует собрать больше сведений перед тем, как действовать. Я просто…

Он замолчал, потому что ярл, наблюдавший за женщиной-данмером, осведомился:

– А это еще кто?

Банри застыла на месте, пытаясь не делать резких движений – напороться на меч ей совсем не хотелось. Женщина в доспехах была совсем близко.

– Что за манеры? – сердито сказала она, обогнув очаг и встав перед оробевшей Банри. – Ярл Балгруф не принимает посетителей.

– Алвор сообщает, что Ривервуд в опасности…

– Мой долг как хускарла – защищать ярла и его подданных от всех опасностей. Я внимательно слушаю, рассказывай.

– Но… Мне было велено передать сообщение лично ярлу…

– Все, что ты хочешь сказать ярлу, можешь сказать мне. Я начинаю думать, что…

– Все в порядке, Ирилет, – подал голос ярл. – Мне интересно послушать, что она скажет.

Ирилет после секундной заминки убрала меч в ножны и приказала, недовольно хмурясь:

– Подойди к трону.

Когда Банри робко приблизилась, ярл – светловолосый и светлобородый человек с драгоценным обручем на лбу, спросил:

– Что значит – Ривервуд в опасности?

– Видимо, вам уже известно, что дракон разрушил Хелген. В общем, Алвор считает, что на очереди Ривервуд. Там… видели дракона буквально вчера. Не в самом Ривервуде, а над горами рядом.

Балгруф задумчиво погладил кончик бороды.

– Алвор, Алвор… Алвор? Это кузнец, да? – Банри, справившись с изумлением, кивнула. – Надежный, хороший человек, насколько я помню. Он врать просто так не будет… – Ярл медленно положил ладони на резные подлокотники кресла. – Так что, Хелген действительно разрушил дракон? Не парни Ульфрика?

Банри покачала головой.

– Я – свидетель нападения на Хелген. Дракон сжег его дотла, перебил жителей и гарнизон. Спаслись немногие. Ну… я среди них.

– Во имя Исмира… – пробормотал Балгруф. – Ирилет, ты была права! Что скажешь теперь, Провентус? По-прежнему будем надеяться, что стены защитят нас от любой беды? Даже от дракона?

– Мой господин, – вмешалась Ирилет, – нам немедленно следует отправить войска в Ривервуд. Если этот дракон прячется в горах, они в страшной опасности…

– Ярл Фолкрита воспримет это как вызов! – тут же возразил Провентус. – Он решит, что мы переметнулись к Ульфрику и пошли на него войной. Нам не следует…

– Довольно! – рявкнул ярл. – Я не намерен сидеть сложа руки, пока дракон жжет мои владения и убивает моих людей! Ирилет, немедленно отправь отряд в Ривервуд.

– Да, мой ярл.

Она удалилась, а Провентус смиренно поклонился:

– Прошу меня простить, я… вернусь к своим обязанностям.

– Это будет лучше всего, – процедил ярл, провожая его хмурым взглядом, а потом уставился на Банри: – Молодец. Весьма разумно с твоей стороны было проявить инициативу и найти меня. Вайтран у тебя в долгу, и я этого не забуду.

Он поднялся с трона и спустился по ступенькам.

– Подожди здесь немного, мне нужно еще кое о чем тебя расспросить. Ты, наверное, проголодалась, так что присаживайся. – Балгруф указал на пару длиннющих столов по обе стороны от очага и подозвал к себе какого-то слугу. – Тебе сейчас принесут поесть.

Отдав указания, ярл удалился в сторону той же лестницы, где скрылся Провентус. Банри осторожно устроилась у краешка правого стола – как раз на этой стороне зала был большой проем, ведущий в замковую кухню. Банри в очередной раз отметила различия между культурами – в сиродильских замках кухня была спрятана с глаз долой, и чтобы найти ее, нужно было сильно потрудиться…

Ждать пришлось довольно долго. То ли слуги были не слишком расторопны, то ли готовить пришлось заново, но Банри почти клевала носом, когда ей, наконец, принесли поесть. Насыщаясь горячим сочным мясом и фруктами, она подумала, что жизнь, пожалуй, налаживается. И деньги кое-какие появились, и хорошие знакомые. Да и ярл отнесся к ней благосклонно.

Наполнив желудок, Банри вылезла из-за стола. Слуги куда-то попрятались, и во всем чертоге осталось лишь несколько человек – она сама и четверо стражников. Банри, немного подумав, решила устроиться на одной из лавок у стены. Она присела на скамью и поставила рядом вещевой мешок, обхватив его рукой, сонно обвела взглядом зал, оперлась на рюкзак и сама не заметила, как задремала.

Кто-то тряс ее за плечо и приговаривал:

– Эй, проснись. Проснись, говорю.

Банри с трудом разлепила веки. Ей снилось, что она у себя дома, в Сиродиле, и сортирует ингредиенты в своей лаборатории на третьем этаже. Сон был чрезвычайно приятным.

Открыв глаза, и увидев стоящего перед ней ярла Балгруфа, она вновь осознала суровую действительность: она не в теплом Сиродиле, а в холодном Скайриме, да и дома у нее больше нет. Никакого.

– Эк тебя сморило, – хмыкнул ярл. – Вроде от Ривервуда досюда всего пара часов пути.

Банри потерла лицо ладонями и поднялась с лавки.

– Немного больше… господин. Может, у меня так долго вышло, потому что места незнакомые. Не ожидала, что засну, я прошу прощения.

Ярл отмахнулся.

– Забудь. Я к тому, что отдохнуть еще успеешь. – Он неспешно двинулся через зал, поманив Банри за собой. – Ты еще можешь кое-чем мне помочь. Для этого пригодятся, наверное, твои какие-нибудь особенные дарования. Идем, найдем Фаренгара, моего придворного чародея. Он занимается вопросами, связанными с драконами и… слухами о драконах.

Следуя за Балгруфом в другое крыло Драконьего Предела, Банри заметила, что в помещении стало заметно темнее. Значит, уже вечер или около того. Наконец они оказались в просторном кабинете, который украшала большая карта провинции Скайрим. За столом, заваленным книгами, свитками и какими-то кристаллами, видимо, камнями душ, сидел человек в длинной мантии с капюшоном, так низко надвинутом на глаза, что лица почти не было видно. При появлении ярла он тут же встал и почтительно поклонился.

– Фаренгар, – обратился к колдуну Балгруф, – я нашел кое-кого, кто поможет тебе с изучением драконов. Давай, расскажи ей все подробности.

Он удалился, а колдун, выйдя из-за стола, окинул Банри оценивающим взглядом.

– Как зовут?

– Банрион. Можно просто Банри.

– И ярл думает, что ты мне пригодишься, Банри? Чем, интересно… – Фаренгар почесал подбородок, и вдруг его осенило: – О… Да! Да, он, должно быть, имел в виду мое исследование драконов! Ну то есть да, мне и впрямь нужна помощь. Надо кое-что добыть.

Он прошелся взад-вперед по комнате, заложив руки за спину. Банри подозрительно следила за ним взглядом – колдунам, каким бы то ни было, она не доверяла.

– Ну, то есть, когда я говорю «добыть», – уточнил он, – я имею в виду – полезть в опасные руины в поисках одной каменной штуки, которая, может быть, там лежит, а может и не лежит.

Он замер и повернулся к Банри.

– Просто скажи, что от меня требуется, – устало сказала та. – Я на ногах с самого утра, и очень устала.

– Любишь сразу к делу? Превосходно. Раньше начнем, раньше кончим, да?

Фаренгар подошел к своему столу и начал рыться в мешанине книг, свитков и обрывков бумаги.

– Я… э-э-э… узнал о некой каменной скрижали, которая хранится в Кургане Холодных Водопадов. На этом «Драконьем камне», говорят, есть карта с могильными курганами драконов. Так что сходи-ка ты в эти руины, они на Ветреном пике – это гора недалеко от Ривервуда, – найди эту скрижаль – она, скорее всего, в главном чертоге – и принеси ее мне. Все просто.

Банри уставилась на него. Не про эти ли руины Хадвар рассказывал? Почему-то ей вдруг стало не по себе, хотя в ходячих мертвяков она по сию пору не верила. Но в древних руинах и без них опасностей хватает. Пока она раздумывала, Фаренгар, не обращая более никакого внимания на посторонних, всерьез занялся раскопками на своем столе. Отметив, что паршивый колдунишка даже сесть ей не предложил, Банри кашлянула, привлекая к себе внимание, и спросила:

– А можно поподробнее узнать об этих руинах?

Фаренгар оторвался от своего занятия и вдохновенно изрек:

– Древняя гробница, выстроенная нордами, кажется, еще до Войны драконов… – Он поднял голову и, увидев выражение лица Банри, спохватился: – А! Ты, наверное, хочешь узнать, как туда попасть. Курган рядом с Ривервудом. Хотя… я вроде это уже говорил. Ривервуд – крошечная деревушка на юг отсюда. Уверен, как будешь там, местные покажут тебе дорогу.

Банри вздохнула. Час от часу не легче. Спросить, что ли, у Алвора, может он в курсе?.. Хадвар-то ушел…

– Откуда ты знаешь, что эта каменная штука, как ее там – скрижаль? – находится именно в этих руинах, а не где-нибудь еще?

– Ну… – Фаренгар самодовольно ухмыльнулся, сверкнув зубами из-под капюшона. – Нужно же хранить профессиональные секреты, верно? У меня есть источники… надежные.

– Хорошо. А эти источники не могли указать поточнее местонахождение этого камня?

– Я рассказал все, что знаю сам. Точнее никак.

Банри тяжко вздохнула. Задача казалась ей невыполнимой.

Вернулся ярл и, встав с ней рядом, скрестил руки на груди:

– Сейчас это самое важное. Делайте, что хотите, но я хочу знать, как нам победить этого дракона или драконов. Как можно скорее. Пока не поздно.

– Конечно, ярл Балгруф, – подобострастно отозвался Фаренгар. – Спасибо вам за то, что нашли мне помощницу. Я уверен, она проявит себя наилучшим образом.

Ярл кивком пригласил Банри следовать за ним.

– Я велел приготовить для тебя кое-какое снаряжение… Прими этот скромный дар, так сказать, в знак моей признательности.– Он кивком подозвал ближайшего стражника. – Он тебя проводит.

Банри послушно затопала вслед за стражником под напутствие ярла:

– Добейся успеха и тебя ждет награда. Вайтран будет перед тобой в долгу.

Банри думала, что ее поведут в какой-нибудь арсенал, но стражник просто вывел ее на улицу и вручил увесистый сверток. Ему явно не терпелось поскорей избавиться от роли сопровождающего, так что, отдав ношу, он повернулся, чтобы уйти, но был остановлен вопросом:

– Что это?

– Ну, это имперский доспех… – промямлил стражник. – Вроде как.

– И что мне с ним делать?

– А почем знаю? Хочешь – носи сама. Хочешь – продай.

Он удрал раньше, чем Банри придумала новые вопросы.

***

Она брела по каменным ступеням, прижимая тяжелый сверток к животу. Нужно было где-то переночевать, прежде чем возвращаться в Ривервуд. Выйдя к дереву, она остановилась и бросила дар ярла на ближайшую скамью, чтобы освободить руки – надо было свериться с «Путеводителем», который ей подарил Алвор, должно же там что-нибудь быть о постоялых дворах. Банри пробежала взглядом по тексту, и поморщилась. Вполне понятно, почему Сигрит невзлюбила данное произведение. Какой женщине понравится, что ее муж читает описание внешних достоинств и темперамента всех девок в округе? «Ну и чушь», думала Банри, листая замусоленные страницы – видимо, книгу часто читали.

Если верить дурацкой книжонке, в Вайтране было две таверны: «Гарцующая кобыла» и «Пьяный охотник», обе располагались в Равнинном районе, причем в последней собирались в основном обеспеченные жители. Сначала Банри хотела пойти в «Кобылу», но потом передумала, рассудив, что в более респектабельном заведении больше порядка и покоя для клиентов. Ближайший стражник объяснил, как пройти к «Охотнику» – спуститься в Равнинный район и найти здание на холме по левую руку от лестницы из Ветреного.

Банри вернулась к городским воротам, которые, похоже, были единственными в Вайтране, и увидела возле небольшого здания Ирилет, а с ней трех солдат в цветах владения. Она подошла поближе и услышала, как хускарл говорит:

– …Ярл наконец согласился отправить тебя назад, в Ривервуд.

– Ох… Во имя Шора. Хорошо, хускарл. Мы отправимся прямо сейчас.

Кто-то еще сказал:

– Я не понял. Мы что, единственные, кто выступит против дракона? Много мы навоюем против него?

– Больше я никого послать не могу, – ответила Ирилет. – А мы даже не знаем, где этот дракон сейчас. Вы, главное, держите ухо востро, и если на город нападут, уводите людей в безопасное место.

Заметив, что подчиненные нерешительно переминаются на месте, она добавила:

– Я не прошу вас сражаться с драконом втроем. Но я ожидаю, что вы выполните свой долг.

Стражники после паузы нестройно забормотали, что, мол, будут стараться изо всех сил, а потом споро направились к воротам. Ирилет, проводив их взглядом, принялась подниматься по лестнице в Ветреный район.

Банри покачала головой – они могли бы и до утра подождать – и пошла к зданию, на котором болталась вывеска «Пьяный охотник». Впрочем, здесь ее поджидала неудача – свободных комнат не было. Пришлось отправляться на поиски «Гарцующей кобылы». Пройдя от ворот по главной улице Равнинного района, она вышла на небольшую рыночную площадь. Деревянные лотки пустовали, магазинчики уже закрылись, и только двери таверны были гостеприимно приоткрыты. Как только Банри, обойдя парочку пьяниц у входа, оказалась внутри, женщина, протиравшая стойку грязноватой тряпкой, жизнерадостно сказала:

– Заходи. Мы как раз подложили дров. Присаживайся и согрейся.

Видимо, это была хозяйка заведения. Банри подошла к стойке и, поздоровавшись, сказала:

– Я хочу снять комнату.

– Десять золотых. Деньги вперед.

Смахнув монеты со стойки, она широко улыбнулась:

– Комната твоя на день, еда и выпивка в стоимость не входят, но я беру недорого. Меня Хульдой кличут. Обращайся, когда что-нибудь понадобится.

– Очень приятно… На день? В смысле – на сутки?

– Ага. – Хульда вышла из-за стойки. – Я покажу тебе твою комнату, сюда.

Она повела Банри через весь зал, в котором яблоку негде было упасть, к лестнице наверх и остановилась перед закрытой дверью, поджидая клиентку. Отперев замок большим ключом, Хульда пригласила гостью в темную комнату с большой кроватью и удалилась.

Банри огляделась: номер освещался единственной свечой, и еще немного света попадало сюда из главного помещения таверны через маленький балкончик, невесть зачем сделанный в комнате. При этом он даже не был отгорожен дверьми, отчего в комнате было прекрасно слышно все, что происходит внизу. Банри заперла дверь, быстро поужинала остатками собранной в Ривервуде провизии и, раздевшись, легла в постель в надежде, что заснуть все же удастся.

***

Наутро она открыла глаза, чувствуя себя посвежевшей и отдохнувшей. Удивительно, но ночь прошла спокойно, Банри спала как убитая. Даже голова не болела, хотя внизу шум не утихал почти до самого утра.

Спустившись вниз, она увидела, что зал опустел, только смуглая служанка йокуданской национальности подметала пол вокруг очага.

Хотелось есть. Хульды за стойкой не было, так что Банри обратилась к девушке с метлой:

– Доброе утро. А кто тут может принести завтрак?

Служанка смахнула волосы с лица и проговорила:

– Хульда вышла зачем-то, но я тоже могу тебя покормить. Подожди здесь.

Она поставила метлу в угол и ушла, по всей видимости, на кухню. Банри уселась за ближайший стол, отчаянно надеясь, что та хотя бы руки после уборки помоет.

Позавтракав, Банри вернулась в комнату, собрала вещи и вышла на улицу. На рынке торговцы уже раскладывали товар на прилавках. Банри осмотрела ассортимент и решила, что здесь ей ловить нечего. По письменному совету похотливого барда Микаэля – автора «Путеводителя для джентльменов» – она решила заглянуть в «Товары Белетора» и пересекла рыночную площадь, чтобы попасть туда, но сначала заскочила в «Котелок Аркадии» – запас кровоостанавливающих зелий еще не вышел, но приобрести еще парочку универсальных от болезней не помешало бы. Поболтав на профессиональные темы с хозяйкой аптеки, Банри вышла на улицу, щурясь от яркого солнца, и вошла в магазин. Впрочем, уже через несколько минут опрометью выбежала обратно, сопровождаемая воплями торговца.

– Эй, погоди! – голосил он. – Постой! Может, договоримся…

Дверь позади нее захлопнулась, отрезав все звуки. Банри вышла из-под навеса, но тут же вернулась обратно – северное солнце слепило глаза – и прислонилась к столбу.

– Что, Белетор тебя ободрал как липку? – раздался голос прямо над ухом.

Банри оглянулась. Рядом стояла какая-то девица в синем платье.

– Попытался. Но я вовремя сбежала.

Девушка хихикнула:

– Повезло тебе. Другие, бывает, приходят к нему пару деревянных ложек купить, и месячный заработок оставляют. – Она спохватилась. – Я Изольда, кстати.

– Банри. Приятно познакомиться.

– Мне тоже. Я вот что хотела предложить. Если тебе нужно что-то купить подешевле, могу подсказать, где.

Банри вздохнула.

– Мне нужна одежда. Хоть немного. И еще мне нужно избавиться от ярлова подарочка.

Изольда удивленно посмотрела на нее.

– Ярл наградил меня за одну услугу, – пояснила Банри. – Доспехами.

– А-а-а. И ты теперь хочешь ее продать? Хорошо, что Белетору не предложила. Пойди лучше в «Дом воительницы». Только не предлагай Адрианне, а лучше Ульфберту, ее мужу, в магазине.

– Почему? Она меня оболванит, как Белетор?

Изольда фыркнула.

– Нет. Адрианна честная, но много денег она тебе не даст. А если ты к ее муженьку пойдёшь, да глазки ему построишь, он тебе за твои доспехи неплохо отсыплет. Только следи, чтоб Адрианна не увидела.

– Да уж понятно. А что, муженек охоч до женского полу?

– Ну не то чтобы. Он Адрианны боится, думаю. Но Ульфберт – простоватый мужик, а ты симпатичная, думаю, найдешь с ним общий язык.

– Мне все еще нужна одежда, – напомнила Банри. – Вряд ли у оружейников она найдется.

– А, да. В общем, если тебя не пугают товары не совсем… обычного происхождения, могу предложить торговцев-каджитов.

Банри удивилась.

– Каджитов? Они тут есть? Я думала, для них в Скайриме слишком холодно…

– Есть, но местные их не любят. Даже в города не пускают. Несколько торговых караванов все же кочуют по стране. Словом, предлагаю тебе воспользоваться их услугами.

Банри подозрительно засопела. Всякому было известно, что каджиты первостатейные воры и обманщики. Ее саму эти коты уже несколько раз обводили вокруг пальца, словно чувствуя слабину – любовь к кошкам. Так почему же словоохотливая девица так продвигает их услуги? Наверняка в доле с ними. Изольда, словно поняв причину затянувшейся паузы, заверила:

– Не волнуйся, они не обманут. Ну, то есть, не больше других. Во всяком случае, с ними можно торговаться выгоднее, чем с тем же Белетором.

Банри вышла из-под навеса, таща за собой рюкзак и сверток с доспехами.

– Что ж, раз так, воспользуюсь твоим предложением. Как пройти к кузнице?

– Она у самых ворот. Адрианна обычно снаружи работает, а Ульфберт внутри сидит.

– А каджиты? Сколько нужно ждать их караван? Мне вещи срочно нужны.

– Да они как раз сегодня прибывают. Наверное, уже лагерь разбили у конюшен. – Изольда улыбнулась. – Видишь, как удобно получается?

Поблагодарив ее, Банри направилась по главной улице Равнинного района к воротам, ища кузню. Там, почти у самой наковальни, стояли двое – молодуха в кузнечном фартуке и тоже не старый светлобородый мужчина нордского вида, облаченный почему-то в полный имперский доспех. Причем, если Хадвар выглядел в подобной броне весьма внушительно, то на этом парне она смотрелась примерно как на корове седло. Может, потому что Хадвар, следуя правилам Легиона, каждый день брился и вообще – следил за собой, в отличие от этого типа.

– Мы заплатим любую цену, – говорил мужик, – но нам нужно больше мечей для имперских солдат. Больше, понимаешь?

– Понимаю. Только одна я с таким большим заказом просто не справлюсь. И почему бы вам не усмирить свою гордость и не обратиться за помощью к Йорлунду Серой Гриве?

– Ха! Да я скорее склонюсь перед Ульфриком Буревестником! Да и не станет Серая Грива ковать мечи для Легиона!

– Как знаешь. Я возьму заказ, но не жди от меня чуда. Ждать долго придется.

Спорщики принялись обговаривать детали сделки, а Банри, пользуясь случаем, прошмыгнула в приоткрытую дверь магазина.

За прилавком возвышалась гора, поросшая густыми черными волосами и облаченная в грубую железную кирасу. Когда Банри подошла к продавцу поближе, ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Добро пожаловать в «Дом воительницы», – прогудел мужик. – Ты, девонька, в правильное место пришла.

Банри изобразила самую обворожительную – как ей самой казалось – из арсенала своих улыбок и проворковала:

– Добрый день. Мне подсказали, что ты можешь помочь мне вот с этим.

Она плюхнула на прилавок сверток с кожаным доспехом. Ульфберт развязал тесемки и развернул изделие.

– Хм. Имперская клепаная. – Он осмотрел швы, колупнул заклепки и вынес вердикт: – На вид с ней все в порядке. Возможно и не новая, но ухаживали хорошо. Так что тебе нужно?

– Понимаешь, – проговорила Банри, заглядывая ему в глаза, – мне не нужен… короче, не нужно это. Но зато очень нужны деньги…

Она опять улыбнулась, и Ульфберт заулыбался в ответ.

– Понял, – сказал он, еще раз осмотрев доспех, – тогда могу дать тебе за нее, скажем, восемьдесят монет. Надеюсь, она не в розыске?

– Да ты что! – возмутилась Банри. – Мне ее ваш ярл подарил. В благодарность за одну услугу. И я теперь у него на службе вроде как.

– Ах, ярл! Ладно. Тогда девяносто. Хорошо-хорошо – сто. Но не больше, а то меня жена пришибет.

Банри приняла предложение, спрятала септимы в рюкзак, попрощалась с хозяином и вышла. В магазине было сумрачно, так что, когда она вышла наружу, солнце снова едва ее не ослепило. Когда она обрела способность видеть и огляделась, Адрианна уже закончила спорить с мужиком в легионерской броне, и теперь из кузницы доносились мерные звуки ударов металла по металлу. Банри, быстро, чтобы мастерица ничего не заподозрила, метнулась к воротам. Наружу ее пропустили безо всяких вопросов, не то что внутрь.

Банри спускалась с холма, высматривая тех самых каджитов, Изольда говорила, что они обычно останавливаются у конюшен. Их небольшой лагерь и впрямь обнаружился у внешних стен – одна большая палатка из шкур и две поменьше. Всего шерстяных караванщиков было четверо – два кота и две кошки. Самый здоровый из котов был одет богаче, чем остальные члены группы, а на одной из кошек красовался почти полный, кажется, стальной доспех с нордскими узорами, что выглядело весьма своеобразно. Хорошо одетый каджит, скрестив ноги, уселся на коврик у входа в большую палатку и принялся зазывать покупателей. Остальные занялись насущными делами вроде колки дров и разведения костра.

Напустив на себя решительный вид и вытерев потные ладони о штаны, Банри подошла к лагерю и поздоровалась. Ей очень вежливо ответили. Потом богато одетый кот представился:

– Я Ри'сад, а это мои подчиненные – Атаба, Кейла и Ма'рандру-джо.

– Очень приятно, – сказала Банри, окончательно убедившись, что этот кот главный. – Я, собственно, по делу.

Ри'сад буквально расцвел. Банри в очередной раз отметила про себя, что каджитская улыбка выглядит очень странно.

– Дела – это замечательно. Приступим.

– Мне нужна одежда. Попроще и подешевле. И пристойного вида. Обувь тоже не помешает.

– На тебя?

– Именно.

– А на какую сумму ты рассчитываешь?

– Десять септимов, – отрезала Банри. – Больше нет.

Ри'сад разочарованно почесал подбородок:

– Ох, за такие деньги даже не знаю, что тебе и предложить… Впрочем, – он поднял когтистый палец, – есть кое-что.

Ри'сад поманил покупательницу внутрь палатки, где было довольно темно, и принялся шарить в своих сундуках, ругаясь на та'агра, но, в конце концов, достал какой-то мешок с пришитыми к нему лямками.

– Вот, – провозгласил он. – Могу уступить эту замечательную тунику за десять золотых. Еще к ней сапожки прилагаются.

Ри'сад развязал мешок, достал оттуда что-то, повертел вещь перед носом изумленной Банри и сунул назад.

– Ну как, будешь брать?

Банри заморгала. Она даже не успела понять, что это там такое было. Заметила только, что это нечто темного цвета, то ли коричневого, то ли черного.

– А… можно поближе рассмотреть?

– Конечно, конечно.

Ри'сад снова достал «тунику», помахал ею перед носом Банри, и спрятал обратно.

– Ну как, берешь?

– Я…

– Отлично, – обрадовался он, протягивая шерстистую ладонь с розовыми подушечками. – Давай свои десять монет и получишь еще сапоги в придачу.

Словно во сне Банри отдала ему заранее отсчитанные деньги, а Ри'сад вручил ей мешок с одеждой и принялся подталкивать к выходу из палатки.

– Ах да, – спохватился он вдруг. – Вот, это тебе в подарок, за покупку.

Ри'сад выхватил полотняный сверток, запихнул туда еще что-то и вернул Банри.

– Это браслеты, – пояснил он в ответ на молчаливое изумление. – На плечи. Бери, бери.

Подбежали другие коты, подхватили «дорогую» клиентку под руки и с поклонами и поздравлениями вывели наружу и даже проводили немного по дороге. Очнулась Банри посреди тракта на значительном расстоянии от города. Она тупо стояла на мостовой, пытаясь переварить события, потом посмотрела на мешок с покупкой. С тоской оглядев приобретение, Банри отошла к обочине, развязала торбу и вытряхнула ее содержимое на траву.

Барахло было неприятного темно-коричневого оттенка, и от него сильно пахло плесенью и еще послабее, но все же ощутимо – тленом. Банри двумя пальцами подняла одеяние, напоминавшее одежду рыжей девицы из Соратников, только без наплечников и с элегантной перфорацией, выполненной не то мышами, не то кем похуже, и чуть не расплакалась от досады – сама ведь отдала этому котищу деньги, никто не заставлял. Сапоги выглядели не лучше, вернее, даже хуже. Только разве что эти обручья (на вид ужасно древние, железные, что ли, с зелеными камушками типа малахита) могли представлять какую-нибудь ценность, да и то – для любителей. Банри сухо всхлипнула и швырнула отвратительную тряпку обратно. Затем вернулась было на дорогу, но вдруг передумала. В конце концов, за это заплачено. Решив наказать себя за глупость и доверчивость, Банри засунула тряпку, старые сапоги и браслеты в мешок и плотно завязала горловину. Может, и сгодится для чего-нибудь эта дрянь.

***

Погруженная в невеселые мысли Банри шла по дороге. Взбираться на гору, да еще с ношей было тяжело, так что спустя некоторое время она решила остановиться и передохнуть. Напившись из дорожной фляги, она вдруг заметила парочку – человека с коровой. В принципе, ничего необычного, если не считать того, что мохнатое парнокопытное было изукрашено странными узорами, сделанными синей краской. Банри, не в силах справиться с любопытством, подошла поближе, когда корова остановилась. Ее хозяин тут же предупредил:

– Держись подальше. Я б на твоем месте так и сделал.

– Да и ладно. Я так-то и не собиралась тебя грабить.

– Я не поэтому. Так будет лучше для тебя самой.

На вид при нем не было никакого оружия, так что Банри спросила:

– Почему? Корова больна чем-то?

– Не, она здорова. Просто я иду на стоянку великанов и не могу обещать, что эти твари не примут тебя за подношение.

– С чего бы им принимать меня за подношение, если я с тобой не иду?

– Да они привыкли, что им скотину водят, и иногда выходят на дороги, чтоб, так сказать, встретить. – Банри смотрела на него с кислым видом, припомнив гиганта, убитого Соратниками на ферме вчера, а пастух повел плечами и предложил: – Короче, держись подальше, и беспокоиться будет не о чем.

– Да я просто никогда не видела крашеных коров. Это ее ты собираешься великанам отдать?

– Ага. – Мужик подтянул «поводок». – Другие делают по-своему, но я считаю, что если раз в год принести великанам жертву, они не станут трогать наше стадо. Кто-то говорит – предрассудки, но лично я в это верю. У меня великаны еще ни разу стадо не трогали.

Банри молча смотрела на животное. Мохнатка безмятежно жевала жвачку, спокойно глядя на хозяина.

– Что значат узоры на корове?

– Это обычай. Мы метим животное, чтобы дать знать великанам, что жертвуем добровольно. Вроде как задабриваем их. Я их срисовал с их камней, которыми они свои стойбища огораживают.

– Ну, удачи тебе, – пробормотала Банри.

– Ага, спасибо, понадобится. А теперь бывай. До Поцелуя Секунды путь неблизкий. Хорошо бы до ночи добраться.

– А ночевать ты у великанов собрался?

– Да не, там сторожевая башня недалеко, меня пустят ночку переспать…

Дядька направился вниз с холма, то и дело дергая веревку и покрикивая, когда корова норовила задержаться на обочине возле травы. Банри проводила парочку взглядом, подобрала свои пожитки и пошла своей дорогой.

***

Ривервуд за сутки не изменился. Все было по-прежнему – Алвор стучал молотом в кузнице, со стороны лесопилки доносился стук и скрежет, на мостовой играли дети, у таверны отдыхали пьянчуги. Впрочем, было и кое-что новенькое – улицы теперь патрулировала стража ярла.

Оказавшись внутри стен, Банри свернула к дому кузнеца и поднялась по ступенькам на террасу, где он работал. Алвор, заметив ее, отложил молот в сторонку и с широкой улыбкой двинулся навстречу, вытирая руки о фартук.

– Ну и ну. Клянусь богами, честно говоря, я не ожидал, что ярл так быстро пришлет помощь. Ты, наверное, каким-то особым даром обладаешь.

– Да нет. Похоже его просто напугали драконы, вот он и решил подстраховаться. – Банри оглянулась и проводила взглядом стражника, как раз проходящего мимо кузни. – Правда, не думаю, что от трех человек будет хоть какая-то польза. В Хелгене гарнизон был минимум раз в десять больше, а они даже поцарапать того монстра не смогли.

Алвор погладил бороду.

– Это, скорее, для общего удобства. Народу спокойнее, когда рядом солдаты…

– Ага, а у ярла совесть чиста, – подхватила Банри, – прислал ведь помощь, как и просили.

– Ну, хоть что-то…

Банри покачала головой.

– Я, собственно, хотела спросить кое о чем. Что ты знаешь о Кургане Холодных Водопадов?

– Это древняя крепость, вон там, в горах. Курган, не курган, но кого-то там в стародавние времена точно хоронили. Откуда такой интерес?

– Да так… Мне Хадвар о нем рассказывал…

– Хадвар в детстве этого места боялся, – фыркнул Алвор, – да и сейчас, похоже, верит, что там полно живых мертвецов.

– …и ярл попросил туда… сходить.

– Зачем?! Уверен, там нет ничего стоящего, кроме пыли и паутины. Я, конечно, не верю в драугров, но все равно ходить туда небезопасно. Пойми, эти руины по-настоящему древние, там в любой момент может потолок обрушиться, или пол под ногами провалиться.

– Я понимаю, Алвор, но вот колдун ярла верит, что там хранится какой-то артефакт, который поможет найти способ защиты от драконов. – Банри вздохнула. – Какой именно – я не в курсе.

– От этих колдунов одни неприятности, – буркнул Алвор. – Да и ярл тоже… Неужели нужно засылать на опасное задание девчонку, когда у него полно дюжих молодцов на службе?

– Ну, положим, про девчонку ты загнул – мне как-никак скоро три десятка стукнет…

Алвор обалдело уставился на нее:

– Да?! Я думал, тебе лет шестнадцать. Ну, двадцать самое большое… А, впрочем, вас, эльфов, хрен разберешь.

– Спасибо за комплимент, и я все-таки не совсем эльф, – улыбнулась Банри и сменила тему: – То есть, по-твоему, мне не стоит туда соваться? Это ведь не простая прихоть, Балгруф крайне обеспокоен и очень заинтересован в успехе экспедиции.

– Если так, почему он отправляет тебя одну, не дав никого в помощь?

– Не знаю. Разве только… Разве только он уже посылал тех, кого ты считаешь подходящим, но никто не справился…

Дельфина куда-то ушла, а именно она владела правом сдавать комнаты. Так сказал Оргнар. Ожидая хозяйку, Банри уселась за стойку, чему Оргнар очень обрадовался – соскучился по обществу, что ли? Чтобы не тратить время понапрасну, она решила еще и пообедать. Оргнар поставил перед ней тарелку с жареной картошкой и кружку медовухи и принялся вываливать на клиентку ворох ненужных новостей. Он, видать, одурел от скуки, а других посетителей, кроме Банри, в зале не было, так что она, смирившись, только кивала, пропуская болтовню мимо ушей.

– А Лукана-то из «Ривервудского торговца» ночью обокрали, – вдруг сказал Оргнар.

– Надо же, – огорчилась Банри, отодвигая опустевшую тарелку. – А я хотела у него купить кое-что…

– Погоди, я не договорил. Воры-то почти ничего не взяли. Странно все это, вот что я скажу.

Банри согласилась с ним и залпом допила остатки меда. Вернулась хмурая Дельфина.

– А, это ты, – протянула она, завидев Банри. – Говорили, будто ты в город подалась.

– Я за помощью ходила.

Дельфина скривилась.

– За помощью… Какая помощь от этих железных лбов? Разгуливают туда-сюда по деревне, как будто тут им все обязаны, а как до дела дойдет – ищи-свищи этих бездельников.

Комнату, вернее комнатушку, трактирщица сдала, зачитав длинный свод правил проживания. К слову, сутки здесь стоили те же десять септимов, что и в городской таверне. Условия были, мягко говоря, несравнимы, но Банри побоялась спорить – еще, чего доброго, Дельфина ее совсем выгонит, а жить пока где-то нужно, как и вещи хранить.

Банри зашла в свой номер и осмотрела обстановку: узкая каморка, у одной из длинных стен стоит кровать, в ее изножье – сундук, а еще поближе к двери – старый деревянный комод. Больше ничего. Она вздохнула и, сунув свой багаж в сундук, вышла на улицу, бросив Дельфине на ходу:

– Надеюсь, мои вещи никто не тронет?

Ей удалось выскочить на улицу прежде, чем трактирщица открыла рот, чтобы достойно ответить.

***

Банри толкнула дверь в «Ривервудский торговец» и застала хозяев в разгар если не ссоры, то яростного спора. Брат с сестрой стояли посреди комнаты и орали друг на друга, наперебой надсаживая глотки. Вокруг царил страшный бардак – Оргнар говорил, что почти ничего не украли, что ж, вероятно, зато здесь явно что-то искали.

– Ну кто-то должен что-то сделать! – кричала Камилла.

– Я сказал, нет! Никаких авантюр, никаких погонь за ворами!

– Ну, а что ты собираешься делать, а?! Расскажи!

– Щас, разбежался! Не лезь, поняла?! Сам разберусь!

– Да-а, разберется он, как же!..

– Разговор окончен! – процедил Лукан и только теперь заметил Банри. – Ой, чтоб тебя!.. Покупатель… Прошу прощения!

Он метнулся за прилавок и бодро сказал:

– Не знаю, что там тебе наплели, но «Ривервудский торговец» все еще открыт. Прошу, посмотри мои товары.

Камилла, фыркнув с досады, уселась на стул возле лестницы и скрестила руки на груди. Банри поприветствовала их обоих и подошла к прилавку.

– Насколько все плохо?

– Ну, нас действительно… обокрали, – нехотя отозвался Лукан, но быстро добавил: – Хотя товаров на продажу у нас все равно полно. Воры забрали только одну вещь.

– Кхм… да, странно. А что забрали-то?

Лукан печально вздохнул.

– Украшение из чистого золота в форме драконьего когтя. Проклятые бандюги! – вдруг рявкнул он и шарахнул кулаком по стойке. – Чтоб они околели там, в горах!

– В горах?

– Люди видели, – вмешалась Камилла, – как воры бежали в сторону руин, в горах на западе. Курган Холодных Водопадов называется. Так что они, наверное, там обосновались.

– Да сбежали они давно на другую сторону хребта, на кой им эти катакомбы? – с досадой бросил Лукан. – В той стороне еще перевал есть, опасный, правда, но пробраться через горы можно. Так что они, поди, уже далеко отсюда.

– Откуда ты знаешь про перевал?

– Оттуда! Фендал там ходил, он же рассказывал при тебе.

– Все равно, – заупрямилась Камилла, – на Ветреном Пике может быть их убежище…

– Да с чего?! Там им нехрен делать! Там одна пыль, да паутина, да кости старые!

Они вновь заспорили, а Банри, тем временем, напряженно думала. Только вчера волшебник Драконьего предела направил ее в эти руины, потом ночью грабят магазин, и нападавшие скрываются в том же направлении. Надо же какое совпадение, причем неприятное и сулящее дополнительные неудобства. Она намеревалась по-тихому пробраться в руины и поискать камень, а не сражаться с ордами бандитов. Остается надеяться, что воры воспользовались упомянутым перевалом, а Курган обошли стороной.

Банри наскоро попрощалась с хозяевами и вышла наружу, так ничего и не купив. Впрочем, те в пылу выяснения отношений не заметили ее ухода.

Она медленно шагала по улице, размышляя над ситуацией. Если в Кургане и впрямь устроились бандиты, вряд ли они позволят ей беспрепятственно обшаривать все углы. Скорее всего, они ее просто прирежут. В таком случае Алвор прав, одной ей не справиться, нужна поддержка, но где ее раздобыть? Попросить стражников? Идея здравая, но, скорее всего, зряшная. Солдатам ярл через Ирилет велел деревенских охранять. Перебрав несколько вариантов, Банри приуныла окончательно. Если она не сможет выполнить задание Балгруфа, то ей ни за что не укрепиться в этом владении. Можно попробовать попытать удачи в других, конечно, но где гарантии, что там к ней отнесутся столь же благосклонно, как и здесь, в Вайтране? Уши-то у нее все еще острые. Банри вздохнула и покачала головой. Нужно было хотя бы попытаться, ведь проклятый могильник, похоже, ее единственный шанс на будущее.

Банри в задумчивости перешла маленький мостик, ведущий на островок посреди реки, где располагалась лесопилка. Оттуда доносились какие-то вопли. Банри огляделась, прикрывая глаза от солнца: Гердур, здоровенная светловолосая бабенка тридцати с чем-то лет, волокла за ухо в сторону деревни мальчишку, скорее всего, своего сына Фроднара. Позади нее тащился ее муж, Ход, что-то бубнивший, видимо, в защиту парня. Банри порадовалась, что прошла по южному мосту, встречаться с родней Ралофа ей совсем не хотелось.

Когда семейство удалилось, она подошла к лесопилке и увидела знакомого уже эльфа, рубившего дрова.

– Фендал!

Тот бросил поленце, которое собрался расколоть, и обернулся.

– А, это ты – с улыбкой произнёс он. – Ну и как там в Вайтране?

– Пока стоит. Хотя про драконов там уже наслышаны.

– Ну и ладно. Мы с Камиллой… – Фендал замялся. – Словом, спасибо тебе…

Банри приложила усилие, чтобы не поморщиться – у нее эта история вызывала противоречивые чувства.

– Думаю, – пробормотала она, обращаясь скорее к себе самой, чем к Фендалу, – Камилла теперь и на выстрел Свена к себе не подпустит.

Фендал пошарил за пазухой и вытащил маленький мешочек:

– Пожалуйста, возьми это. Мне удалось скопить немного…

Банри попятилась.

– Послушай, Фендал… Мне не нужны деньги.

– Что ж, – проговорил тот, спрятав монеты, – тогда, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится – обращайся.

Банри внимательно посмотрела на него.

– Вообще-то, мне на самом деле нужна помощь…

– Очень хорошо. Какая?

– Понимаешь, ярл Балгруф дал мне некое… задание.

– Ладно, я тебе помогу в меру сил. Что нужно-то?

– Собственно, – ответила Банри, – нужно просто-напросто кое-что кое-где найти. В одном особом месте. Курган Холодных Водопадов называется.

Она осеклась – у бедолаги так вытянулось лицо, что ей стало совестно.

– Я не прошу тебя идти со мной. Может, просто дашь мне пару уроков стрельбы? Это бы мне очень пригодилось.

– Нет, – наконец отозвался Фендал, видимо, взяв себя в руки. – То есть, конечно, стрелять я тебя поучу, но и сам пойду с тобой. Собственно, – добавил он, помедлив, – может, удастся вернуть Коготь…

– Какой коготь? Ах, да… Ты тоже веришь, что воры отправились на ту гору? Лукан уверен, что они давно сбежали.

– Лукан… – Фендал вдруг умолк и качнул головой. – Может, конечно, они и сбежали, но шанс на то, что они отправились именно в те руины, все же есть. Давай пойдем вместе.

– Ну… давай. Вдвоем будет всяко повеселее.

– Тогда решено. Когда ты намерена идти?

Банри прикинула, сколько осталось до вечера, и сказала:

– Я не уверена, что готова, но полагаю, что нужно собираться быстрее. Сегодня уже поздно, так что… Может, завтра с утра?

– Можно, конечно, но, мне казалось, ты хотела поучиться.

– Прежде, чем я по-настоящему научусь, немало времени пройдет. Так что, если ты мне хотя бы покажешь, какой стороной лук держать – уже хорошо.

Фендал почесал затылок, словно прикидывая, по силам ли ему задача, но согласился. Он воткнул топор в колоду и сказал:

– Давай тогда прямо сейчас и начнем, я только схожу домой, принесу луки.

Банри кивнула.

– А где мы будем тренироваться?

– Да там, за лесопилкой. – Фендал махнул рукой в сторону северной оконечности острова. – В качестве мишеней можно старые пни использовать, да и меньше вероятности, что ты кого-нибудь подстрелишь ненароком.

Пока он ходил до дому и обратно, Банри ждала на том самом месте, где планировалось проводить тренировки – возле здоровенных пней к северу от лесопилки. Со скуки она дважды бралась пересчитывать муравьев, чинно марширующих по рассохшейся древесине, взялась в третий раз, и тут явился Фендал. Вручив ученице один из своих старых луков, он воткнул в землю связку стрел и сказал:

– Поучись сначала с этой деревяшкой, если дело пойдет, подарю тебе один свой хороший лук. И старайся не пускать стрелы в воду, их у меня не так уж и много.

Он научил как правильно стоять, как держать лук, как натягивать тетиву и как спускать ее. Как ни странно, получалось у Банри хорошо, уже с четвертой попытки ей удалось попасть в пень, а не в траву или воду. Тетива, правда, больно била по титькам, и после каждого следующего выстрела Банри проклинала свои формы. Перед выходом завтра нужно будет их перетянуть потуже какими-нибудь тряпками, чтоб не выпирали.

Спустя несколько удачных выстрелов довольный Фендал отобрал у нее оружие и дал другое.

– Попробуй теперь нормальный, – сказал он.

Новый лук был длиннее и тяжелее, и вдобавок более тугой, так что через некоторое время с непривычки заболели руки и плечи. Перелом, залеченный магией меньше недели назад, тоже дал о себе знать – левая конечность ныла куда сильнее правой, и лук становилось держать все труднее. Банри поморщилась и попросила сделать перерыв. Фендал кивнул и забрал у нее оружие, жестом предложив присесть.

– Собственно, азы ты уже усвоила, но у тебя для самого первого раза очень хорошо получается. Наверное, кровь сказывается.

Банри, которая как раз шла к пеньку, истыканному стрелами, споткнулась.

– Что?!

Фендал, озадаченный резкостью вопроса, пробормотал:

– Ну, я же вижу… У тебя уши… Да и вообще ты на наших похожа…

Банри быстро поправила волосы, так чтобы они прикрывали кончики ушей.

– Давай кое-что проясним, и больше никогда не будем обсуждать мои уши, мой возраст, то, как я хорошо сохранилась и главное – мое происхождение. – Фендал забубнил что-то, но Банри подняла ладонь, и он умолк. – Мне двадцать семь полных лет, и я родилась в сто семьдесят третьем году этой эпохи, кажется, в середине месяца Заката Солнца. Это официальная версия, которую монахини приората Готтлсфонт мне рассказали. Хотя сама я считаю, что пришла в этот мир несколько раньше. У меня нет родителей, и никогда не было, сестры нашли меня в лесу неподалеку от монастыря. Полагаю, этого более чем достаточно, чтобы ты понял мое нежелание говорить о родне.

Повисло молчание.

– Если ты отдохнула, давай продолжим тренировку, – проговорил Фендал, – а то солнце скоро сядет, в темноте будет не до стрельбы.

Банри потерла лицо руками и взяла протянутый лук. Они постреляли еще немного, закрепляя результат, потом обсудили завтрашнее путешествие и разошлись, договорившись, что Банри, как соберется, зайдет за Фендалом, и они выйдут из деревни вместе.

Остаток вечера Банри потратила на сборы. Сначала она долго выбирала, в чем нести припасы – в рюкзаке из пыточной Хелгена или мешке, который ей подсунул Ри'сад в качестве тары для покупки. Ранец был добротнее, но и тяжелее сам по себе, зато мешок, пошитый из грязноватого полотна, почти ничего не весил. Банри вывернула его наизнанку, чтобы осмотреть швы – нитки вроде бы не гнилые, может и выдержит. Прикинув все за и против, она все же остановилась на полотняном мешке с лямками. Быстро сложив в него все необходимое, Банри наскоро поужинала, легла в постель и задула свечу. Завтра ей предстоял долгий день.

***

Наутро она оделась, закинула мешок за спину, прицепила меч из Хелгена к поясу и отправилась к Фендалу. Хозяина почему-то дома не было, хотя накануне он сам три раза повторил, чтоб она не забыла за ним зайти. Без особой надежды поискав его на лесопилке, Банри расспросила встретившихся ей деревенских, но никто не мог сказать, куда подевался лучник. Банри, вне себя от досады и разочарования, отправилась в «Ривервудский торговец», где с ходу заявила Валерию:

– Я могу помочь тебе вернуть этот твой коготь. Если, конечно, ворюги, которые его увели, сидят в тех руинах, а не сбежали по перевалу.

Лукан, на пару с сестрой уничтожавший следы деятельности воров, смахнул пот со лба и уставился на нее. Камилла, впрочем, тоже.

– Правда? – растерянно спросил Лукан, но потом к нему вернулось самообладание, и торговец деловито произнес: – Последние поставки обещают принести хорошую прибыль. Она твоя, если ты вернешь мне мой Коготь.

– Звучит заманчиво… – пробормотала Банри себе под нос. – Кстати, можно узнать, как туда пройти?

Лукан потер ладони, смахивая с них пыль и приставшую крупу из разорванных мешков, и выпрямился, возведя глазки к потолочным балкам.

– Пройти-то туда сравнительно просто – надо просто идти по тропам. Короче, если ты хочешь попасть в Курган, иди прямо на Ветреный пик…

– Ветреный пик?..

– Это гора к юго-западу от города…

– Так это и есть твой план? – влезла Камилла.

– Да. Теперь тебе не нужно никуда идти. Не так ли?

– Неужели? А я-то думала, нашей помощнице пригодится проводник.

Банри переступила с ноги на ногу. Проводник ей и впрямь был нужен, только она-то надеялась на Фендала с луком, а не девицу с косичками.

Лукан надул щеки.

– Что… Нет… Я… Ладно! Именем Восьмерых, ладно! Но только до окраины деревни!

Камилла широко улыбнулась и за руку потащила Банри наружу. Та с трудом поспевала. Камилла, тем временем, тараторила, вываливая информацию с невероятной скоростью:

– Нам нужно пересечь деревню и пройти по мосту, чтобы добраться до Ветреного пика. Ее, кстати, прямо отсюда видно.

Она остановилась перед магазином и ткнула пальцем в пространство над крышей дома Алвора и Сигрит.

– Гора прямо над домами.

– Ну, я видела развалины издалека, – возразила Банри, – и, по-моему, они на другой горе располагаются.

– Я говорю, что тебе придется пройти по ее склону, чтобы добраться до развалин. – Камилла выпустила Банри из хватки и теперь шагала по улице деревни в сторону моста, ведущего к Вайтрану. – Эти воры, должно быть, спятили, раз решили там спрятаться. В старых гробницах полно ловушек, троллей и еще боги знает чего.

Банри мрачно внимала. На ум снова пришли россказни Хадвара об этом… Кургане. А справится ли она с препятствиями, если даже там нет драугров?.. А если есть? Что делать-то?

– Может, они еще и не там, а сбежали по перевалу… – робко предположила она.

– Как же ты их догонишь тогда? Не-ет. Они там.

Банри растерянно моргнула.

– А?..

– Странно, почему они украли у Лукана только Золотой Коготь? – Камилла размышляла вслух, полностью погруженная в свои мысли. – В лавке полно вещей подороже.

– Кстати, а что это за коготь-то? Как он выглядит? Как я его узнаю, когда увижу?

– Это такая штука в виде золотого драконьего когтя.

– Ясно, – пробормотала Банри, решив не уточнять, почему именно драконьего, и сменила тему: – Откуда он у вас?

Камилла пожала плечами.

– Не знаю. Лукан нашел коготь примерно через год, как открыл магазин. Он так и не рассказал, где его раздобыл, хотя я его много раз спрашивала. Умеет выкручиваться.

Они вышли на окраину деревни и остановились на берегу Белой.

– Из города надо выйти по мосту, – сказала Камилла. – Дорога на северо-запад ведет в гору, прямо к Ветреному пику. Ну, Лукан ведь сказал, что надо просто идти по тропкам?

– Угу.

Банри смотрела на воду, пытаясь понять, зачем Камилла вообще с ней пошла. С тем же успехом можно было расспросить Лукана и задать ему дополнительные вопросы. Возвращаться она почему-то стеснялась. Камилла же удовлетворенно кивнула и добавила извиняющимся тоном:

– Думаю, мне надо возвращаться в лавку. Лукан будет рвать и метать, если я задержусь – он все еще опекает меня, будто я маленькая. Такой ребенок…

– Да, да. Конечно… То есть, подожди. Сколько еще идти нужно?

– Ну… дальше будет такая извилистая тропинка, ведущая в гору. Поймешь, что ты на верном месте, когда увидишь старую сторожевую башню. Как только дойдешь до башни, сворачивай на север. Ветреный пик будет прямо за поворотом. Там такая огромная широкая лестница с кучей ступенек – налево после поворота будет. Не перепутай. Направо – как раз тот перевал.

Камилла сделала шаг в сторону деревни и обернулась:

– Удачи. Мы с Луканом будем ждать тебя в лавке.

Проводив ее взглядом, Банри мрачно поправила перевязь меча и ступила на мост.

***

Тропинка, ведущая в горы, хорошо заросла, хотя ей точно недавно пользовались – трава примята, а ветви кустарника сломаны. Банри поднималась по петляющей между скалами дороге, замечая, что здесь весьма прохладно. Гораздо прохладнее, чем внизу, и температура опускалась очень быстро, буквально с каждым десятком шагов. Наконец, трава совсем прекратила шуршать под ногами, и вместо этого заскрипел снег. Банри поежилась – в полотняной рубахе и штанах было зябко, так что она сняла свой мешок с плеч, чтобы достать толстый шерстяной плащ – еще один подарок родичей Хадвара. Она накинула плащ и стянула завязки узлом, потом еще достала пару старых матерчатых перчаток и надела их. Банри как раз пристраивала рюкзак на прежнее место, когда услышала, что позади кто-то выкрикивает ее имя. Она обернулась и увидела Фендала, со всех ног бежавшего вверх по тропе. Чувствуя невероятное облегчение, Банри дождалась, пока он поравняется с ней, и пробормотала:

– Я ведь искала тебя. И не нашла.

– Знаю. Мне Дельфина сказала. Прости, я не рассчитал времени, решил с утра поохотиться, да никто не попался. Когда спохватился, уже поздно было. – Фендал отдышался и пошел рядом. – Ты знаешь дорогу? Я могу показать, только к самим руинам я никогда не ходил.

– Знаю – в общих чертах. Камилла мне рассказала, что сначала нужно до какой-то башни дойти. А потом повернуть на север.

– Да, все верно. Идем. И будь осторожнее, тут запросто можно ноги переломать. Хотя стой. Ты что, так пойдешь?

Банри оглядела себя. Она все еще была в рубахе Сигрит и старых штанах Алвора, на ногах – все те же башмаки, правда, под них она надела носки из козьей шерсти, ужасно колючие. Ах да, еще на ней красовался короткий плащ без рукавов, тоже из плотной шерстяной ткани. На самом деле когда-то это был жилет юного Алвора, да еще и праздничный – на нем еще можно было разглядеть узоры, выпряденные на ткани – но Банри он доходил до середины бедра. Если застегнуть наглухо, то в нем было даже жарко.

– Ну... У меня больше нет ничего. Да ты не волнуйся, я не замерзну. У меня еще капюшон есть.

Фендал выпучил глаза. Сам он был количеством одежек мог сравниться с капустой.

– Мы на гору идем! Там ледник! Снег даже в разгар лета! И еще неизвестно, как будет внутри руин!

Банри вздохнула.

– Я об этом подумала. Но на зимние наряды у меня нет денег. Ни на сапоги, ни на шубы. Так что пришлось пока ограничиться зельями. Я купила четыре штуки. Когда стану совсем замерзать, выпью. Ну хватит, нам уже и впрямь пора. Время идет.

***

Сторожевую башню они увидели, как только забрались по тропе повыше в горы. Кособокая и неуклюжая, она была сложена из темно-серых, почти черных камней, и на фоне заснеженных гор выделялась очень сильно. Впрочем, снег покрывал и саму постройку, правда, не слишком обильно. Фендал сказал, что деревянные перекрытия внутри прогнили, и подходить близко не стоит, но Банри все же хотелось осмотреть этот памятник древней архитектуры, так что она потратила около получаса, взбираясь по хлипким мосткам и лестницам на самую ее вершину. Оттуда открывался неплохой вид на озеро и ущелье, в котором, в общем-то, и располагался Ривервуд. Довольно странно (и приятно) было видеть внизу реку, текущую вдоль зеленых берегов, и хвойный лес после долгого путешествия по обледенелым скалам.

Налюбовавшись видами, Банри была готова идти дальше и, следуя указаниям Камиллы, путешественники двинулись по тропе на север. Ветер все усиливался, да еще повалил снег чуть не сплошной стеной, словом разыгралась самая настоящая вьюга. И это в конце лета. Разумеется, все это происходило высоко в горах, но контраст был невероятный. Банри придерживала плащ на груди почти окоченевшими руками, жалея, что одежонку нельзя зашнуровать по всей длине. От бестолковых перчаток почти не было толку.

– Живее! – крикнул Фендал. – Мы уже почти пришли!

И правда, обогнув очередную скалу, Банри увидела ту самую гигантскую каменную лестницу, сильно запорошенную снегом. Фендал тяжело побежал вперед, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу, и она еле за ним поспевала. Вой ветра оглушал, а сам он дул с такой силой, что Банри испугалась, как бы ее не унесло в долину. Подъем по лестнице оказался тем еще испытанием: ступеньки были высокими, а время, ветер и снег со льдом сделали их еще и неровными, так что ноги то и дело соскальзывали. На ее вершину Банри вползла почти на четвереньках и обессилено растянулась на обледенелом камне. Фендал помог встать, и Банри попыталась оглядеться, прикрыв глаза от ветра и летящего будто со всех сторон снега. Посмотреть тут было на что. Площадь этой каменной платформы была огромна – похоже, Хадвар даже преуменьшил размеры постройки. Зато арки и колонны, издали выглядевшие массивными, вблизи не были столь впечатляющими, как раз из-за своей непомерной величины – их основания толщиной могли поспорить с фундаментом алворова дома.

– Гора оправдывает свое название! – проорал Фендал, оторвав Банри от размышлений. – Идем! Вон вход!

Когда они приблизились к дверям, Банри окончательно утратила дар речи. Размер створок поражал воображение – высотой в два великаньих роста и шириной в нижней части примерно столько же, а то и больше. Ничего подобного ей точно раньше видеть не доводилось. Казалось невероятным, что они с Фендалом смогут хоть на палец сдвинуть этот ужас.

– Нам их ни за что не открыть, – пробормотала Банри себе под нос.

Воющий на вершине ветер тут же унес ее слова, и Фендал ничего не услышал. Он тоже с ошалелым видом стоял и разглядывал двери, но потом повернулся и завопил, стараясь перекричать вой ветра:

– Давай попробуем вместе толкнуть! Вдруг поддадутся?

Банри кивнула. Открывать рот лишний раз совсем не хотелось. Она присоединилась к Фендалу, который уже подошел к дверям вплотную и уперся в одну из них плечом. Они одновременно налегли и принялись толкать. Банри ощущала исходящий от металла холод даже сквозь плащ. К ее удивлению, створка начала поддаваться, хотя и с трудом. Дверь приоткрылась на ширину, достаточную для того, чтоб мог войти не слишком упитанный человек, Банри первой пролезла в щель и оказалась в помещении размером с два Драконьих Предела, никак не меньше.

Она стояла и глазела, разинув рот, когда услышала довольно громкий лязг, и ветер почти перестал быть слышимым. Она обернулась – это просто Фендал решил прикрыть за собой дверь. В буквальном смысле.

– Пойдем вперед? – спросила его Банри почему-то шепотом.

Фендал молча кивнул и медленно двинулся вперед, предварительно расчехлив лук. Банри шагала за ним, озираясь. Фендал вдруг остановился и показал на что-то впереди.

– Смотри, – шепнул он.

Но Банри уже и сама заметила блики от костра. Значит, воры здесь и впрямь были. Хотя почему сразу воры? Может, это охотники устроили здесь привал.

Кто-то, кажется, женщина, что-то спросил в отдалении, и Фендал быстро отступил в тень огромной колонны, вытаскивая стрелу из колчана. Банри живо последовала за ним и прижалась к холодному камню.

Второй голос ответил:

– …Темный эльф хочет идти вперед – пусть идет. Нам же безопаснее.

– А что, если Арвел не вернется? Я хочу получить свою долю!

– Так, заткнись и поглядывай вокруг. Мне тут не нравится.

Итак, был какой-то Арвел, а здесь его, по всей видимости, дожидались подельники. То есть, это в том случае, если эти люди и были теми ворами, что ограбили Лукана. В этом Банри не была уверена, а потому, увидев, как Фендал натягивает тетиву, она решилась выйти на свет, не обратив внимания на его предостерегающее шипение.

Подобной глупости ей уже давно не приходилось делать. Примерно с тех пор, как она перелезла под воротами на границе между Сиродилом и Скайримом.

Мужик, только увидев ее, сразу схватился за топор, а бабенка в ободранных меховых одежках, лишь немного замешкавшись, вытащила кинжал из ножен.

– Зря ты сюда пришла, – с неприятной улыбкой сообщил тип с топором.

Он неотвратимо приближался, и Банри принялась пятиться, с ужасом глядя на него.

– Подожди, мы просто заблудились…

– Кто это «мы»?! – рявкнул мужик, и прыгнул вперед, замахиваясь на Банри, но уже через секунду повалился навзничь со стрелой в глазу.

Его подружка вскрикнула от неожиданности и, бросив кинжал, схватила лук, но не успела достать стрелу для себя, потому что чужая пронзила ее грудь.

Банри стояла на месте, тяжело дыша как после долгого бега. Сердце колотилось, как бешеное.

– О чем ты, ради всех богов, думала? – прорычал Фендал, выходя из тени колонны на свет.

Он был в такой ярости, что Банри испугалась, как бы он ее не треснул уже натянутым луком. Она отшатнулась, но напрасно – Фендал несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь совладать с гневом, и куда более спокойно спросил:

– Чего ради ты высунулась? Я мог их обоих снять без проблем.

Банри выдавила:

– Я думала… – Она облизала пересохшие губы. – Вдруг это охотники или еще кто. Решили тут укрыться от непогоды.

Фендал устало покачал головой.

– Я понимаю, ты в Скайриме недавно, но тебе нужно учиться жизни здесь как можно быстрее, или ты просто не выживешь. Банри, охотники никогда даже не заходят в такие руины. И торговцы. И путешественники. Они сырую пещеру предпочтут этим проклятым развалинам. Или даже под открытым небом привал устроят, только бы не здесь. Сюда, как правило, лезут те, кому терять нечего.

– Почему?.. Это же просто древние поселения.

– Может так, а может, и нет. Слава, в общем, у них дурная. – Фендал прислушался к завыванию сквозняков. – Посмотри, нет ли у них Когтя, а я поищу эту штуку, за которой тебя ярл отправил.

– Сомневаюсь, что она здесь, – покачала головой Банри и перевела взгляд на мертвецов. – Ты думаешь, это те же, что ограбили Лукана?

– Надеюсь.

Вместе они обошли громадный чертог с факелами, заглядывая во все углы. Не нашлось ничего стоящего, кроме пыли, паутины и трупов тварей, которых Фендал назвал злокрысами. На крыс, впрочем, они мало походили. Обыск тел так же не увенчался успехом, кстати, помимо только что преставившейся парочки они нашли еще одного мертвеца – на древнем алтаре из светлого камня прямо посреди чертога. Банри мельком взглянула на покойника и отвела глаза. Ему явно очень не повезло – кто-то вцепился в его шею в самом уязвимом месте и вспорол сонную артерию. Сам почивший, алтарь и каменный пол вокруг были сплошь заляпаны давно свернувшейся кровью.

– Чтоб их, – мрачно сказал Фендал. – Возьми, что ли, их деньги, тебе они нужны, а им уже нет. И где нам искать этот твой камень?

– Не буду я у них ничего брать. А камень вряд ли стали бы хранить здесь у самого входа. Кстати, маг ярла сказал, что эта хреновина находится «в главном чертоге». Дословно. Я не знаю, что это за место.

– «В главном чертоге», – саркастически повторил Фендал. – Видимо, это значит, что придется весь Курган сверху донизу обшарить. Прекрасно. Особенно, если учесть его размеры.

Банри уныло посмотрела в сторону хода в недра горы. Ее и раньше посещала мысль о том, что задача, которую поставил перед ней проклятый колдун, практически невыполнима, но теперь это было очевидно. Найти небольшой объект в огромном мертвом городе, все равно, что искать иголку в стоге сена. Или еще труднее.

– Ты не знаешь, могут ли быть какие-нибудь планы или карты?..

Банри не закончила предложение, обведя рукой пространство. Фендал громко фыркнул.

– Этих развалин? Да ты что? Возможно, когда-то они и были, тысячи лет назад, ага, но теперь все утеряны. Десятки веков минули с тех пор, знаешь ли. Хотя, какие-нибудь исследователи, возможно, владеют чем-нибудь эдаким… Но в здешних краях я их не встречал, хотя давно тут живу.

– Ясно. Что ж, спасибо тебе за помощь, Фендал. Думаю, не стоит еще и тебе тратить время из-за моей глупости и недальновидности. Возвращайся домой.

Фендал забрал стрелы с тела мертвой лучницы и сунул часть в свой колчан, а оставшиеся в колчан Банри.

– Ты не поняла, – спокойно проговорил он, поправляя перевязь ее тула. – Я сказал, что помогу тебе, и от своего слова отступаться не намерен. К тому же ты обещала Лукану вернуть его имущество, помнишь?

– Да… Кстати, ты не в курсе, что это за коготь такой? Ты ведь был у них в гостях…

– Ни разу не видел, – признался эльф. – Я вообще первый раз о нем от тебя услышал. Думаю, о нем знали только Лукан, да Камилла.

– Просто я думала, ты его узнаешь, когда увидишь…

– Может и узнаю. Вряд ли его можно с чем-то спутать. – Фендал проверил тетиву и спросил: – Ну что, идем?

– Да, пожалуй…

Из привратного зала вниз вела широченная лестница, они спустились, и очутились в столь же широком тоннеле, потолок которого прятался во мраке. Вообще здесь было очень темно везде. Только в том гигантском чертоге можно было перемещаться без факелов – через большие отверстия в кровле туда просачивался свет, да еще типчики, которых пристрелил Фендал, развели костер прямо недалеко от лестницы.

Банри остановилась посреди коридора и опустила факел, разглядывая следы в толстом слое древней пыли.

– Двое, – негромко определил Фендал. – Причем недавно.

– Те двое наверху говорили только про какого-то темного эльфа…

Фендал склонился над пылью.

– И все же тут две цепочки следов. Сама видишь. Только… Хм. Одни свежее, совсем недавние, почти как наши, – он указал большим пальцем за спину, – а вот эти постарше. Менее четкие – на них уже успела улечься пыль. Сутки или около того.

Банри вздохнула. В носу тут же засвербело, и она чихнула в перчатку.

– Думаешь, они настроены так же, как и их друзья?

– Наверняка. Так что надо быть начеку. Пойдем.

Коридоры сменялись залами, залы коридорами, иногда приходилось спускаться по другим гигантским лестницам. Банри отметила, что руины почему-то спланированы линейно. Никаких ответвлений от основного пути, только изредка попадались ниши. Впрочем, так казалось только поначалу, потому что позже спутникам встретились ходы в другие помещения, вот только они были давно и наглухо завалены. Банри с тоской думала: а что, если скрижаль находится именно там, за обрушенными арками? Тогда ей вовек не выполнить приказ ярла, а о его благосклонности и возможности обрести новый дом в Вайтране можно забыть.

Фендал давно затушил свой факел и теперь держал лук наготове. Банри он велел сделать то же самое. Она подчинилась, хотя и не была уверена, что в критической ситуации сможет с успехом им воспользоваться.

Они прошли мимо еще одного завала, перешагивая через толстые корни на полу, и начали спускаться по очередной лестнице, но на середине пролета Фендал остановился и прошептал:

– Смотри.

Сквозь проем Банри увидела человека, одетого в такие же меховые одежды, что и те трое наверху. Человек держал в руке факел и медленно водил головой из стороны в сторону, видимо, озираясь. Когда он повернулся, Банри отчетливо разглядела очертания ножен, прицепленных к его поясу. Постояв так несколько секунд, бандит подошел к рычагу на невысокой платформе, ухватился за рукоять и дернул на себя. Раздался какой-то свист, разбойник завопил и рухнул как подкошенный, дергаясь в конвульсиях.

Фендал отшатнулся, бормоча проклятия, а Банри испуганно застыла. Некоторое время оба стояли, не шевелясь и почти не дыша. Потом Фендал, крадучись, вышел в зал и с опаской посмотрел на бандита. Тот не шевелился. Банри решила, что он мертв – уж слишком неестественной была его поза. Фендал подтвердил ее подозрения, подойдя к телу и, потыкав его рогом лука.

– Иди сюда. Кажется, он готов.

Факел, оброненный разбойником, продолжал гореть. Банри нацепила все еще натянутый лук на спину, подобрала факел и приблизилась, осветив труп у фендаловых ног.

– Странно, – проговорил тот. – Отчего же он умер?

Банри протянула ему факел:

– Подержи.

Она присела рядом с телом на корточки и осмотрела его. Несчастный был сплошь истыкан какими-то толстыми иголками.

– Не повезло, – заключил Фендал. – Прямо на ловушку напоролся.

Банри глянула в сторону выхода из зала.

– Он, наверное, хотел убрать ту решетку. Этот рычаг – фальшивка, которая активирует западню. Надо поискать настоящий.

– Ты так хорошо разбираешься в этих штуках? Я думал, ты в этих развалинах впервые.

– Впервые. Но в Сиродиле тоже есть развалины, хоть и другие. И там тоже не безопасно ходить порой. Ловушка может быть одноразовая, – продолжила она, с сомнением глядя на злополучный рычаг. – Так что можно попробовать снова им воспользоваться.

– А если не одноразовая? – вкрадчиво спросил Фендал. – Что тогда?

Банри развела руками.

– Ладно, тогда давай искать другой рычаг.

Они обшарили весь зал. Искали по отдельности и вместе, поднялись по лестнице на верхний ярус, переворачивали обломки, сдвигали в сторону древнюю мебель, что стояла там, вышли из зала тем же ходом, что и вошли, и осмотрели лестницу. Второго рычага не было. Тогда Банри предложила простучать стены и пол – может, найдутся какие-нибудь нажимные пластины. Фендал, услышав это предложение, уставился на нее и сказал:

– Ты, может, не заметила, но этот зал довольно большой, и потолок высоко…

– Заметила. Но нам нужно пройти дальше. Мне нужно пройти.

Фендал вздохнул.

– Давай снова попробуем этот рычаг. Вдруг ты права, и ловушка одноразовая? Или еще не перезарядилась.

– А если я ошибаюсь? Тогда мы в ежей превратимся, жаль посмеяться некому будет.

– Можно привязать веревку, отойти в безопасное место и потянуть.

– Неплохо, – после секундного раздумья отозвалась Банри, – а веревка у тебя есть?

– Э… Нет, нету. – Эльф сокрушенно покачал головой.

Последовала пауза, во время которой оба на все лады ругали себя и спутника. Молча, само собой. Потом Банри предложила сделать веревку, связав тетивы их луков.

– Ни за что, – отрезал Фендал. – Не дам портить свой лук. И твой тоже. К тому же их длин не хватит.

– Можно еще наши пояса добавить.

– Нет!!!

– Тогда предложи что-нибудь получше! А то только критикуешь!

– Давай разденем того парня, порежем его шмотки на полосы и свяжем. Вот тебе и веревка.

– Фендал, легче и быстрее вернуться в деревню и купить там нормальную веревку.

В конце концов, договорились стащить пояса, в том числе и с почившего бандита и связать их вместе. Выяснилось, что этой длины недостаточно. Под давлением обстоятельств Фендал дал слабину и позволил снять с луков тетивы. Полученную веревку осторожно привязали одним концом к рукоятке рычага. Другой конец Фендал зажал в ладони и, когда оба укрылись за стеной, дернул его. Рычаг сместился, послышался знакомый свист и звон металла о камень, возвестившие, что ловушка все еще смертоносна.

– Что же делать?.. – простонала Банри, вернувшись в зал.

Она даже попробовала поднять решетку вручную, но с тем же успехом можно было стены пихать – проклятая железяка оказалась не менее монументальной, чем окружающий камень.

Фендал уселся на ступенях лестницы и, пошарив в своем заплечном мешке, достал кусок хлеба. Близость покойника его явно не смущала. Банри, пнув решетку, побрела к выходу, уныло глядя себе под ноги. На полпути она передумала и решила последовать примеру спутника, после чего достала свою краюшку. Мрачно жуя, она подобрала все еще горящий факел мертвеца и медленно прошлась до противоположной от лестницы стены. Фендал закончил с трапезой и забросил свой рюкзак за спину.

– Ну что, пойдем назад, что ли?

Банри не ответила. Она стояла у стены и кое-что там разглядывала, слегка наклонившись.

– Что там?..

– Что-то интересное, – медленно проговорила Банри. – Глянь-ка сам.

Фендал оглядел находку. В стене имелись три ниши, в каждой из которых в свою очередь располагалось по небольшой пирамидальной колонне с тремя гранями. Относительно небольшой – не выше человеческого роста. На крайних пирамидках красовались картинки, изображающие какую-то хищную птицу, может, сокола или орла, на средней – нечто вроде большой рыбины.

– Что это? Кстати, почему мы их сразу не заметили?

– Понятия не имею. На оба вопроса. Может, просто украшения? Только странные, я думаю, они вращаются. Смотри.

Банри с усилием повернула среднюю колонну, и «рыбина» сменилась еще одним «орлом».

– Видишь? Я уже где-то видела похожие символы…

Она отошла от колонн и, приподняв факел повыше, осмотрелась. Немного погодя, она указала на груду каменных обломков неподалеку от рычага – там среди битых кирпичей виднелась довольно большая пластина с изображением змеи.

– Она откуда-то выпала – заметил Фендал и предложил: – Посмотрим наверху. Зажги еще один факел.

Поднявшись по ступенькам, они молча обозрели освещенную огнем стену.

– Поверить не могу, – сказала Банри после недолгого молчания. – Мы же столько раз мимо них проходили…

– Тут даже для меня темно. А вблизи их особо не рассмотришь.

– Ладно, и что мы имеем? Картинок на стене три… было три, если считать выпавшую. И колонн три. Надо выставить на колоннах те же изображения, что и на стене.

– И что будет?

– Ну… – Банри неопределенно пожала плечами. – Наверное, решетка поднимется. Наверное.

– Хорошо… Давай попробуем. Ничего другого-то не остается…

– Отлично! Тут у нас «змея» и…

– …«Кит».

– Как по мне, так это лосось.

– Кит. Гляди, ласты какие. Да и по форме больше похож.

– Ладно, пусть будет кит. И так, слева змея, посередине тоже змея...

– Почему? Ах да, та, что выпала…

– Точно. Короче, посередине змея и справа ры... то есть кит. Пошли к колоннам.

Внизу они принялись ворочать пирамидки, чтоб выставить ту же комбинацию, что и на стене. Банри больше всего боялась, что нужных животных не окажется, и проклятые колонны здесь просто для красоты. Вслух она, правда, ничего не сказала, к тому же искомая комбинация из двух змей и рыбины все-таки сложилась. Отдуваясь – вертящиеся штуковины были довольно тяжелыми и проворачивались с трудом – оба отошли на середину комнаты и с надеждой уставились на злополучную решетку.

Ничего не произошло.

– Твою мать! – вздохнула Банри. – Как же избавиться от этой хрени?

Она подскочила к решетке, пнула ее с досады и ухватилась за прутья. А в следующий момент почувствовала, как решетка плавно поднимается, и едва успела убрать руки, а то бы точно покалечилась.

Банри стояла и глазела, разинув рот. Потом медленно обернулась к Фендалу, который мялся возле рычага.

– Да я это, – промямлил тот, – потянул его, она и открылась…

Банри со стуком захлопнула рот и бодро сказала:

– Ну и ладно, теперь можно идти вперед. Кстати, я только сейчас обратила внимание – кто-то зажег огонь в этих жаровнях.

– Наверняка тот приятель этих. – Эльф указал за спину. – Нужно быть настороже…

Несколько позже, после того, как Банри быстро и безуспешно обыскала новую комнату на предмет скрижали, выяснилось, что дальнейший путь пролегает через глубокую цилиндрическую шахту, облицованную древним кирпичом. По ее стенкам вилась старая деревянная лестница, крайне ненадежная и хлипкая на вид. Ступеньки прогнили, но пока держались. По правде говоря, Банри ужасно боялась наступить даже на первую, и еще больше она боялась провалиться в неизвестность (дно шахты скрывал мрак, который не мог осветить факельный огонь), но другого пути все равно не было – пришлось спускаться.

По дороге вниз они пристукнули трех весьма агрессивных злокрысов. Вернее, пристукнул Фендал, шедший первым: сперва он сбивал зверьков на ступеньки факелом, прямо когда они прыгали, целясь ему в лицо, а потом с хрустом давил их черепа сапогом. Банри морщилась – уж очень по-живодерски это выглядело, – но умом понимала, что не будь Фендал столь ловок, злокрысы уже давно попробовали их крови.

Добравшись до дна колодца, они попали в полутемную комнату, заплетенную паутиной и засыпанную пылью. Здесь тоже горело несколько свечей, должно быть, кто-то не так давно здесь прошел. Как бы то ни было, Банри была ему благодарна – факелы надо было беречь, с подобранным уровнем выше у них их было всего пять. На пару с Фендалом они бегло обыскали комнату, ничего не нашли и пустились в путь по следующей анфиладе залов и коридоров.

И лестниц. На одной из них, пробираясь в темноте на ощупь (единственный зажженный факел нес отставший Фендал), Банри налетела на огромную урну и чуть не укатилась за посудиной, которая понеслась вниз, подпрыгивая на ступеньках и издавая жуткий грохот. В конце концов, она ударилась об пол и разлетелась на куски. Банри и Фендал замерли на месте, переводя дух, когда кто-то еле-слышно позвал:

– Кто?.. Кто там? Кто идет?!

Банри испуганно покосилась на Фендала, вернее, его силуэт, еле различимый во мраке.

– Это ты, Харкнир? – вновь проговорил некто. – Бьорн? Солинг? Я знаю, я сбежал с когтем, но мне нужна помощь… Пожалуйста! Я… я вляпался тут, понимаете?!

Последние слова звучали почти умоляюще. Голос забормотал еще что-то, совсем неразборчиво, и стих. После непродолжительного и безмолвного ожидания в темноте Банри пробормотала:

– Видимо, нам придется пойти и посмотреть, что там.

– А если это западня? – столь же тихо ответил Фендал. – Кто знает, может, он нас так проверяет?

– На предмет чего? Он назвал какие-то имена, все и нордские. Наверняка он решил, что это кто-то из его банды явился на подмогу. Они же там все из местных были, судя по говору. Ну, те, которых мы слышали.

Фендал передернул плечами, но первым начал спускаться по лестнице и первым достиг обломков урны. Банри нагнала его, достала факел и зажгла заклинанием. Потом огляделась – ничего особо примечательного очередная развилка, с одной стороны заваленная наглухо. Пока они топтались, невидимый незнакомец опять подал голос, призывая на помощь.

– Кажется, он где-то там. – Банри махнула рукой в сторону парных проходов в стене слева.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что оба они заблокированы, если первый был заплетен корнями каких-то растений, то второй – паутиной, причем так густо, что в ней нельзя было найти просвета. Банри охватили неприятные подозрения – даже в пещерах под Хелгеном, где проживало более десятка огромных пауков, и то столько паучьих сетей не было.

После недолгих раздумий Фендал принял решение убрать паутину, справедливо рассудив, что с корнями дольше возиться. Правда, паутина была липкой до невозможности, так что кинжал, которым он орудовал, приходилось то и дело чистить. Проделав отверстие достаточного размера, он проскользнул внутрь, Банри судорожно выдохнула и полезла следом.

Здесь было довольно просторно, хоть и темновато. На пыльном полу в центре растекалась лужица света – в своде имелось отверстие, сквозь которое в зал попадали солнечные лучи.

Стены от пола до потолка были оплетены все той же паутиной – тревожный признак. Банри опять вспомнила гигантских пауков в пещерах под Хелгеном и вздрогнула – если и тут обретается такая же стая, им с Фендалом нелегко придется.

– Эй, кто там?

Голос доносился с другой стороны зала – скудного освещения хватило, чтобы разглядеть в огромном сплетении белеющей во мраке паутины темную фигуру, отчаянно пытающуюся вырваться. Банри покосилась на Фендала рядом – тот, не отрывая взгляда от пленника, сделал несколько шагов в его сторону, когда в комнате внезапно потемнело, будто что-то большое перекрыло шлюз в потолке. Тип в паутине сразу же истошно завопил:

– Нет! Только не это! Помогите!

Банри попятилась, краем глаза заметив, что Фендал взял лук наизготовку, и в следующий момент взвизгнула еще громче пленника. Это, конечно, был паук, но такой твари ей еще видывать не доводилось – малявки из-под Хелгена не шли ни в какое сравнение с этим монстром. Размером никак не меньше чем с двух лошадей, волосатый и страшный, множество черных глазок злобно таращатся на добычу, хелицеры в холодном свете блестят как отполированные, и сами они длиной с человеческую руку…

…Кто-то сильно тряхнул ее, видимо, чтобы привести в чувство.

– Быстрее! – заорал Фендал прямо в ухо. – Бежим назад! Через те дырки ему не протиснуться!

Они едва успели увернуться от броска паучища, метнувшись в укрытие. Отступив подальше к противоположной стене, эльф быстро проверил состояние своего лука и почти спокойно сказал:

– Попробуем подстрелить его. Целься в брюхо и глаза. И старайся не попасться, двигайся. Если он нас схватит, висеть нам рядом с тем недоумком в ожидании ужина, да не нашего… Осторожно!

Фендал оттолкнул ее в сторону и сам отпрыгнул назад – плевок паука пришелся прямо туда, где они только что стояли. Банри вскрикнула – несколько капель яда брызнуло ей на щеку, хорошо хоть не в глаза. Подобрав какую-то ветхую тряпку, она стерла отраву с лица, чувствуя, как немеет кожа в пораженном месте.

– О боги… Надеюсь, это ненадолго.

Снаружи доносился топот – по-другому не скажешь – паука и отчаянные взвизги его спеленутой жертвы:

– Не подпускайте его ко мне! Помогите!

Фендал повернулся к спутнице:

– Ты готова? Эту волосатую тварь нужно убить, пока она не прикончила ворюгу.

– Ты думаешь, он вор?

– А кто еще это может быть?

– Ну…

– Забудь, сейчас это неважно. Постарайся не мазать

– Я готова, – еле слышно сказала Банри. – Насколько это возможно.

***

Бой осложнялся пронзительными воплями паучьей жертвы, утратившей последний разум от страха:

– Убери это чудище от меня! Убери!

Это очень отвлекало и мешало целиться, однажды Банри пустила стрелу в головогрудь, но та отскочила от хитиновой брони, не причинив монстру никакого вреда.

Когда в логове стало темно – солнце зашло, паук, наконец, соизволил издохнуть, и можно было перевести дух. Фендал в изнеможении привалился к стене, ребра его ходили ходуном. Банри не удержалась на ослабевших ногах и опустилась на колени, не выпуская лука из рук. Некоторое время оба пытались восстановить дыхание, на разговоры сил не было.

Слегка оклемавшись, Банри уставилась на паука, истыканного стрелами – на него ушло почти два полных колчана. Больше всего она боялась, что монстр сейчас опять поднимется и набросится на них, но тот не шевелился.

– Отлично, чудище мертво, – деловито подал голос пленник. – А теперь вытащите меня отсюда, пока еще кто-нибудь не появился.

Фендал перестал хрипеть и выпрямился, Банри поперхнулась очередным вдохом. Мысль о том, что у паука могут быть здесь друзья и родственники, никому из них в голову не пришла.

Фендал помог ей подняться, и они осторожно приблизились к кокону. Пленник – темный эльф – был плотно умотан паутиной, да и пространство вокруг него тоже, но Банри все же заметила, что висит он прямо посреди какого-то хода.

– Не бросайте меня здесь, Аркеем прошу! – взмолился данмер.

Некоторое время паукоборцы молча рассматривали его, а он их, наконец Банри спросила:

– Ты кто?

Данмер заморгал.

– Я… А! Я Арвел. Арвел Быстрый. А вы тут…

– Где золотой коготь? – перебил его Фендал.

Глаза Арвела засверкали. Вместо того, чтобы начать отпираться, он воодушевленно затараторил, словно забыв, что висит в паутине в глубине древнего мертвого города, а рядом валяется труп гигантского паука:

– Да, коготь! Я знаю, как он действует!

– Действует?..

– Коготь, отметины, дверь в Зале Легенд! Я знаю, как это все связано друг с другом! Помогите мне и я все расскажу! – Арвел завозился, безуспешно пытаясь вырваться из пут. – Вы не представляете, какую силу укрыли здесь норды!

Банри, совершенно сбитая с толку, пробормотала:

– Ладно, попробуем разрезать паутину.

Фендал скорчил недовольную физиономию, но, тем не менее, достал кинжал и приблизился к кокону, пока Арвел рассыпался в благодарностях, зачем-то поминая Аркея.

В четыре руки получалось быстрее, но в скором времени оба спасателя оказались облеплены паутиной с ног до головы, а конца и края не было видно. Но, тем не менее, эффект, похоже, был, потому что Арвел спустя некоторое время сообщил:

– Что-то подается. Я чувствую.

Они удвоили усилия, и паучий пленник со стуком повалился на пол. Полежав немного, Арвел резво вскочил на ноги и прощебетал:

– Придурки, зачем мне делиться сокровищем?

А затем скрылся в освободившемся проходе так быстро, что незадачливые спасители и опомниться не успели. Некоторое время они тупо глазели ему вслед, потом Фендал с воплем «Падла!» бросился за грабителем, Банри стартовала с секундной задержкой. Бежать пришлось в полной темноте, факелы, которые они затушили перед боем с пауком, никто достать и зажечь не удосужился, а Фендал еще и рычал всю дорогу:

– Дура жалостливая! Нужно было коготь отобрать, пока он в паутине болтался!

Банри помалкивала, сказать было нечего, а на бегу – еще и не очень сподручно. Миновав пару темных комнат, они пустились было спускаться по довольно широкой лестнице, когда Фендал вдруг замер как вкопанный. Банри налетела на него и сердито спросила:

– Ты чего?! Сам же хотел, чтоб мы его нагнали!..

Фендал дернул ее за руку, призывая к тишине, и прошипел:

– Заткнись! Слушай!

Банри примолкла, вслушиваясь, и вскоре разобрала панические взвизги, которые, скорее всего, издавал Арвел, перемежаемые каким-то жутким хрипом и шаркающими звуками. Ей вдруг стало очень страшно. Кто там? Если сообщники Арвела, то почему он так орет? Явно ведь не от радости. Да и хрип этот…

Арвел все еще нечленораздельно голосил, потом раздался скрип, глухой удар, шлепок, и все стихло.

Фендал выждал несколько мгновений в звенящей тишине и начал осторожно спускаться вниз. Банри торчала на своей ступеньке, боясь пошевелиться, но оставаться в темноте наедине с собой тоже было страшно. Она вытащила факел из тощей связки и зажгла его. Свет немного прибавил уверенности, достаточно, чтобы дышать глубже, но недостаточно, чтобы колени перестали дрожать. Банри покосилась в сторону и едва не выронила факел, углядев в вырубленной в стене нише сморщенный труп с оскаленными зубами.

В два прыжка она нагнала Фендала у подножия лестницы и первой выкатилась в зал, где эти проклятые ниши были продолблены во всех четырех стенах в два яруса. Некоторые из них пустовали, но большинство оказались заняты мумифицированными постояльцами, и Банри окончательно убедилась, что они пришли в какой-то древний склеп.

Фендал держал лук наготове, напряженно оглядываясь, хотя на первый взгляд в зале никого не было.

– Где этот Арвел-то?.. – тихонько пробормотала Банри, тоже озираясь.

Конечно, данмер мог убежать дальше – вон, кажется, там проход есть, правда, еле различимый в темноте, но нечто подсказывало – вор где-то неподалеку.

Она вдруг застыла – в дальнем углу кто-то был.

Послышался натужный хрип, будто дышащему не хватало воздуха, и во мраке вспыхнули два голубых огонька. Почти сразу же Фендал, лучше видевший в темноте, взвыл от ужаса. Банри не смогла бы сказать, что испугало ее сильнее – то, чего она пока не могла видеть, или этот вопль, Фендал же почти всегда сохранял невозмутимость, даже в бою с гигантским пауком он был поразительно хладнокровен…

Оно выступило из темноты, замахиваясь ржавым мечом, и нечленораздельно что-то хрипя. Банри хотела заорать, но язык будто примерз к небу, а горло сковало ужасом. Она вообще была не в состоянии хотя бы пальцем пошевелить. Он… оно не могло быть живым, это было бы невероятно. Живые люди (или меры) не бывают такими тощими и сморщенными, похожими на скелет, обтянутый кожей, с запавшими глазницами и иссохшими губами, обнажающими зубы. А если и бывают, то такие несчастные уже не могут двигаться, тем более размахивать оружием, они мирно лежат в своих нишах, как тот парень наверху, или его приятели здесь, вокруг.

И, разумеется, глаза у них не полыхают синим пламенем.

Мертвец выбрал в жертвы Фендала, возможно, потому, что тот издавал звуки и двигался. Он уже дважды увернулся от меча – это было довольно просто. Не будь Фендал столь испуган, то понял бы, что драугр не особенно ловок и силен, ведь его мышцы давно высохли, а сухожилия истлели на ветхих костях.

Фендал выдернул из ножен кинжал и попытался контратаковать, но без особого успеха, в основном из-за того, что не верил, будто сталь может нанести какой-либо вред ходячему покойнику. Он с воплем отчаяния пнул противника, тот попятился, и эльф всадил кинжал точно под подбородок мертвеца. Хрип, нарушавший тишину подземелий последние минуты, стих, и драугр повалился навзничь. Упав на пыльный пол, он замер, и глаза его потухли.

Фендал тяжело дышал и не сводил глаз с поверженной нежити. Банри отмерла, подковыляла к нему и прошептала:

– Он теперь по-настоящему мертвый?

– Не знаю. Но очень надеюсь.

Набравшись смелости, он подошел к драугру и, потыкав его носком сапога, наклонился, чтобы выдернуть свой кинжал. Покойник остался недвижим.

– Вроде все, – пробормотал Фендал, с силой сжав рукоять клинка.

Банри судорожно вздохнула.

– Не надо было мне над Хадваром смеяться…

***

Арвел лежал у подпирающей потолок колонны в центре комнаты, изломанный как тряпичная кукла. Под ним уже успела натечь довольно большая лужа крови, в свете факела казавшаяся черной.

– Надо его обыскать, – тихо сказал Фендал.

Сам он прикасаться к мертвецу побрезговал. Банри вручила ему факел и, опустившись на колени перед погибшим, осторожно перевернула его – тело казалось невероятно тяжелым. Удар неизвестного оружия пришелся по затылку и пробил череп, не спас даже кожаный шлем с заклепками. Что за рука нанесла такую рану? В крипте больше никого не было, да и след от удара не был похож ни на какое-либо знакомое оружие. Приглядевшись, Банри увидела во мраке большую – высотой в десяток локтей и в ширину такую же – конструкцию, напоминающую решетку, ощетинившуюся с одной стороны шипами. Наверное, еще одна смертельная ловушка.

Коготь нашелся за пазухой у вора-неудачника. Банри ожидала увидеть золотой коготок размером с палец, а наружу вытащила целую драконью лапу величиной с ее предплечье и весьма тяжелую. Она молча провела пальцами по узорчатой поверхности – изделие явно было очень древним, золото – если это было золото – почти не блестело даже на свету. Лукан не чистил его ни разу, что ли? Обычно золото отлично блестит на любом свету…

– Какой же это коготь, – пробормотала Банри.

Фендал кивнул, не сводя глаз с вещицы.

– Слушай, ты говорил, что никогда его не видел…

– Ну да. Я первый раз о нем от тебя услышал.

– Я помню. Тогда напрашиваются определенные выводы. Как о нем узнали воры? И чем он так ценен, что украли только его?

– Воровать могут и по заказу…

– Да, я тоже сразу об этом подумала, только все равно не сходится.

У покойного Арвела обнаружилось немного денег, которые Банри не решилась взять, и тетрадь в кожаном переплете, похоже дневник. Она только головой покачала – считалось, что Скайрим – край неграмотных варваров, а смотри-ка, все дневники ведут. Правда, Арвел-то не нордом был…

Отложив найденный коготь в сторонку, Банри осторожно открыла тетрадь и полистала записи. Она решила сразу посмотреть самые свежие, сделанные явно в большом возбуждении – впопыхах выведенные строчки кривились, будто их писали на чем-то неровном.

Мои пальцы дрожат. Золотой Коготь наконец-то у меня в руках, а с ним и сила древних нордских героев. Этот болван, Лукан Валерий, даже и не представлял, что любимое украшение его лавки на самом деле – ключ к Кургану Холодных Водопадов.

Банри прервалась и воззрилась на лежащий рядом с ней коготь. Ключ? Да тут и запертых дверей-то не было. Хотя, может, еще все впереди. Она вновь уставилась в тетрадь.

Теперь мне осталось лишь добраться до Зала Историй и отпереть дверь. В легенде говорится о неком испытании, устроенном нордами для острастки недостойных, но ещё сказано, что «если у тебя есть золотой Коготь, решение – у тебя на ладони».

Банри медленно закрыла дневник и посмотрела снизу вверх на Фендала.

– Пропажу мы нашли, – заметил тот, – можно возвращаться.

Банри подобрала коготь и поднялась с колен.

– Извини, Фендал, но мне все еще нужно найти скрижаль.

– Да ты рехнулась! После всего этого, – Фендал указал на валяющегося драугра, – ты собираешься дальше идти?! Ты же пропадешь там!

– Возможно… – Банри спрятала коготь за пазуху и твердым взглядом посмотрела на собеседника. – Только у меня выбора нет. Либо камень, либо я продолжаю свой долгий забег по Империи. Если честно, я устала бежать, хотя это всего только вторая провинция. И у меня были на нее большие планы. В общем, я хочу где-нибудь устроиться.

– То есть, если ты камень не принесешь, тебя в город не пустят? – фыркнул эльф. – Ну и ладно, ты всегда можешь поселиться хоть в Ривервуде…

– Ривервуд-то тоже Балгруфу принадлежит… – пробормотала Банри. – Да и… я все же пообещала. Дала слово.

Слово она дала не ярлу, а себе самой, но это ситуации не упрощало, скорее наоборот.

Фендал повел факелом:

– Тогда отдай Коготь, я его верну хозяевам.

– Нет.

Он растерялся.

– То есть как это «нет»? Он не твой, его нужно вернуть владельцу!

– Видишь ли, если верить дневнику, коготь – ключ к этим руинам. – Банри помолчала и добавила: – И я совсем не уверена, что Лукан имеет право им владеть.

– Ну а я не уверен в обратном…

Банри, почувствовав нарастающее напряжение, отступила на полшага назад и приготовилась использовать весь свой скудный запас заклинаний, если потребуется. В какой-то момент ей показалось, что Фендал собрался силком отнять у нее коготь. Но он молчал и не делал резких движений.

– Не в добрый час я тебе дал обещание помогать, – проговорил он устало. – Видимо, такова моя судьба – сгинуть в глубине могильника вместе с ненормальной девкой.

Банри перевела дух.

– Я, знаешь ли, в судьбу не верю, – повеселев, сказала она, – и тебе не советую. Будущее не высечено в камне, так что, может, нам повезет, и все обойдется.

– Обойдется… Ладно, тогда идем, только тихо. И смотри под ноги.

***

Пробираясь по темным залам и переходам почти на ощупь, Банри чувствовала, что воспрявшая на несколько минут надежда угасает. Проклятая скрижаль могла оказаться в любом месте, но она не могла заставить себя обыскать хоть одно помещение, просто шла вперед, надеясь выбраться. От былого воодушевления и следа не осталось.

Чем дальше они заходили в руины, тем сильнее наваливался гнетущий ужас перед здешними не живыми, но и не мертвыми обитателями. Вскоре Банри поняла, что поиски никчемного камня и приобретение благосклонности ярла уже не кажутся такими важными. Больше всего ей хотелось выбраться из этих кошмарных коридоров и увидеть небо, почувствовать запах хвои и мокрого снега вместо затхлой вони, царящей в подземелье. Фендал бесшумно скользил рядом, но Банри почти чувствовала исходящие от него страх и отчаяние. Посему к ее собственному ужасу примешивался еще и стыд – ведь это по ее вине он сейчас здесь.

Один из найденных переходов оказался с сюрпризом – когда они попытались там пробраться, из стен вылетели здоровенные секиры, едва не порубившие спутников на куски. К счастью, это препятствие было преодолимо – Фендал кувырком проскользнул прямо под лезвиями, а потом остановил ловушку, потянув какую-то цепь на другом конце прохода. Банри не пришлось демонстрировать чудеса ловкости.

Большие залы с потолками в десяток человеческих ростов сменились лабиринтом узких невысоких коридоров с нишами. Самым неприятным было то, что в некоторых из этих ниш располагались покойники в стоячем положении. Поза их была весьма устрашающей – скрещенные на груди руки, подбородок опущен на грудь – как будто дремлют на посту. Это было еще хуже, чем те, лежачие – однажды, повернув за угол и оглянувшись, Банри чуть не лишилась чувств – прямо за ее спиной стоял один из этих мертвых воинов, так близко, что она отчетливо различила голубоватое сияние, пробивающееся из-под сморщенных век, прикрывающих глазницы.

К счастью, больше ни один из драугров так и не пробудился, им удалось проскользнуть мимо без происшествий. Когда впереди показался выход, Фендал устремился вперед с такой прытью, что Банри едва за ним угналась.

Новый зал был весьма потрепан каким-то катаклизмом: одна из стен обвалилась и из-под камней проглядывала горная порода. На противоположной стороне из трещин извергался небольшой водопад, порождающий ручей, русло которого пересекало все помещение и продолжалось, видимо, за ее пределами. Русло это было перекрыто очередной решёткой, которая убиралась с помощью цепи-рычага. Расправившись с драугром, неуклюже вылезшим из гроба, спутники нырнули в тоннель за решеткой. Потолок его был так низок, что невысокая Банри пару раз ударилась головой. Наконец, это мучение закончилось, и коридор вывел путешественников в обширные природные пещеры.

– Может, сможем выйти… – пробормотал Фендал.

Но единственный выход на поверхность находился слишком высоко – пролом в своде подземелья, сквозь который виднелось небо. Банри задрала голову и вздохнула: в чернильно-синем небе проступили яркие огоньки звезд…

Покружив по гротам, они опять попали в древний коридор. Дважды попадались бодрствующие ходячие мертвецы, тот, что встретил пришельцев перед дверьми на еще более глубокие уровни Кургана, заставил попотеть и попрыгать, зато трех в следующем темном зале удалось ликвидировать почти без усилий – Банри вовремя заметила блестящую в свете факелов лужу масла и подожгла ее заклинанием, как раз когда покойнички подковыляли на достаточное расстояние.

– О боги, пожалуйста, пусть эти будут последними, – хрипло сказал Фендал, глядя на обугленные, но, хвала всем богам, неподвижные тела.

Банри промолчала, устало взбираясь по древней бревенчатой лестнице. Вступив на каменный мостик, она ощутила какое-то смутное беспокойство. Нельзя было точно определить, в чем дело, но это ощущение не походило ни на что испытанное раннее. Нечто вроде волнения пополам с нетерпением и ожиданием чего-то… важного, скорее приятное, нежели пугающее. Похожее чувство приходило к ней изредка во снах, смысла которых она не могла понять, а содержание вспомнить, но было не таким сильным.

Страх перед драуграми и желание выбраться из могильника отошли на второй план. Банри даже не заметила, что стала быстрее переставлять уставшие и озябшие ноги, и слегка опомнилась, только когда Фендал удивленно спросил позади:

– Ты куда помчалась?

Она с усилием обернулась:

– Я… Думаю, нам надо спешить.

– Зачем? В чем смысл? Если хочешь успеть выбраться отсюда до темноты, то это зря – скорее всего, сейчас глубоко за полночь. Мы ведь видели звезды в тех проломах.

– Нет… Дело не в этом.

Банри снова зашагала вперед, не собираясь терять времени даром. До больших двойных дверей в конце коридора она почти добежала, но пришлось дождаться Фендала, так как открыть их в одиночку она не смогла – петли проржавели, и сдвинуть створки можно было, лишь приложив совместные усилия.

За дверьми прятался широкий коридор, но в отличие от остальных, у него были ровные, параллельные друг другу стены, украшенные барельефами, и сводчатый потолок. Резьба и раньше встречалась повсеместно, но это были странные и непонятные волнистые узоры, больше похожие на узоры на кончиках пальцев. А здесь – полноценные изображения то ли людей, то ли меров, то ли еще каких-то похожих на них существ. Просматривалось даже некое подобие сюжета.

Когда Банри дошла до середины зала, ее волнение так усилилось, что стало походить на зуд – казалось, что под кожей от макушки до пальцев ног лопаются пузырьки игристого вина. Позабыв все на свете, она бросилась бежать, размахивая факелом, и не обращая внимания на бряцающее оружие и больно бьющий о спину мешок. Впрочем, остановиться все же пришлось, потому что путь преграждала еще одна дверь. Вот неожиданность. Только открыть эту дверь просто, как и предыдущую, не получилось бы. Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять – это еще одна головоломка. На черной поверхности древнего металла просматривались желобки, судя по всему, принадлежавшие какой-то подвижной конструкции. На двери имелись три кольца: самое большое по диаметру было помечено кружочком из металла посветлее с рельефным изображением мотылька или бражника, среднее внутри большого с вроде бы как совой, и меньшее внутри среднего с медведем. Все это Банри отметила мельком, основное внимание отвлек на себя круг того же светлого металла с тремя небольшими углублениями и крайне схематичным изображением того предмета, который был похищен из «Ривервудского торговца» пару дней назад и который сейчас оттягивал ее заплечный мешок.

…Этот болван, Лукан Валерий, даже и не представлял, что любимое украшение его лавки на самом деле – ключ к Кургану…

Банри швырнула на пол факел, лук и колчан со стрелами, не особо заботясь об их сохранности, затем стянула рюкзак с плеч и принялась рыться в нем. Как назло, Коготь завалился на дно, а под руку лезли самые неподходящие сейчас предметы вроде огнива, которое она зачем-то захватила с собой. Бормоча под нос проклятья, Банри выудила, наконец, «ключ» и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Это уже был не «зуд», не волнение. Что-то настойчиво звало ее к себе, и это что-то находилось за дверью-головоломкой. «Зов» был таким сильным, что она почти лишилась умения критически мыслить.

Трясущимися от нетерпения руками Банри поднесла золотую лапу к скважине, пытаясь попасть когтями в отверстия. Получилось, хоть и не с первого раза. Она закусила губу и попыталась повернуть Коготь, но ничего не вышло. Банри помедлила, но потом догадалась надавить на скважину так, чтобы она ушла вглубь двери. На сей раз Коготь повернулся, а потом мягко возвратился в исходное положение. Ничего не произошло. Банри отступила на шаг, держа лапу в опущенной руке.

– Проклятье!

Банри в ярости отшвырнула Коготь и принялась колотить металлическую поверхность – то, что так ее влекло, было прямо за этой дверью, а она понятия не имела, как избавиться от преграды. Конечно, можно было пораскинуть мозгами, но «зов» мешал думать. Подбежавший Фендал спросил, удивленно и сердито:

– Да что с тобой такое?!

Банри не ответила – она прекратила избивать дверь и теперь стояла, прижавшись к ней щекой.

– Тсс. Тихо! Ты слышишь?

Фендал тоже приложился ухом к металлу и некоторое время стоял неподвижно.

– Не знаю… Вроде как там вода шумит.

Банри затрясла головой и повернулась к нему, лихорадочно сверкая глазами.

– Не вода. Шепот. Ты что, не слышишь?

Фендал в полном смятении уставился на нее. Последние полчаса Банри вела себя, мягко говоря, странно. Он явно уже начал думать, не рехнулась ли эта девка от долгого блуждания во мраке. Конечно, они и суток тут не пробыли, но кто знает, вдруг у бедняжки рассудок слабый? В любом случае, настрой Банри сменился с упадочнического на приподнятый за считанные секунды – даже бояться перестала.

– Ладно, пусть шепот, – проговорил Фендал, стараясь придать голосу спокойную твердость. – О чем шепчут, ты можешь разобрать?

Банри вцепилась в свою и так уже порядком растрепанную косу и простонала:

– Нет… Я даже не могу разобрать на каком языке… Это… Это на грани слышимости и понимания! – Она попятилась от двери, наматывая волосы на кулак, и с размаху пнула ее. – Мне нужно открыть эту проклятую штуку!

Фендал поднял ладони в успокаивающем жесте:

– Ладно-ладно, не волнуйся. Откроем. Нам ведь удалось справиться с той решеткой.

– Решетка это другое… Тут и символы не такие, и ничего похожего на ключ не видно…

– Как это, а Коготь?

– Коготь только часть ключа – нужно знать комбинацию.

– А как насчет тех картинок? – Фендал ткнул пальцем за спину.

– Барельефов…

– Да все равно. Может, там есть какие подсказки?

Банри уныло поплелась за ним.

Фендал сказал, что всего барельефов восемь, но первый же внимательный осмотр показал – на самом деле сюжетов четыре, просто каждый из них повторен на противоположной стене. Впрочем, о сюжете тут речи все же не идет, решила Банри. Композиция, повторяющаяся на всех стенах, представляла собой следующее: посередине человекоподобная фигура, к которой слева и справа направляются погребальные процессии. Различались изображения только центральными персонажами, да их атрибутикой.

Эльф предложил начать от той двери, через которую они сюда попали. Банри пожала плечами и сказала:

– Чем голову ломать, давай лучше переберем все комбинации, так проще получится…

– Ты хоть представляешь, сколько их всего?

– Ага. Двадцать семь.

Фендал заморгал, а Банри пожала плечами:

– Что? Я уже покрутила те дурацкие кольца. Символы на них всех одинаковые – сова, медведь и мотылек. Колец три, символов три, три в кубе – двадцать семь.

– Хорошо. А если как с теми колоннами: неправильный порядок, и нас нашпигует отравленными иглами или еще чего похуже?

Банри притихла. Она уже успела забыть про иголки, решетку с шипами и про топоры из стен.

– Ну… может и так… Погоди-ка, я же только что пробовала воспользоваться Когтем при неверной комбинации и ничего – целая.

– Ну как хочешь, – сдался Фендал. – Давай, крути свои кольца хоть до посинения.

– А ты мне не поможешь, что ли?

– По-моему, там сподручней одному возиться… – Банри исподлобья глянула на него. – Ладно, давай только пообедаем, а то у меня желудок подводит.

– Пообедаем… Скорее уж поужинаем.

Они устроились прямо на пыльном полу под одним из барельефов и принялись устало жевать подсохший хлеб, запивая его холодной водой. Потом Фендал спросил:

– А в дневнике того засранца ничего не написано про символы?

Банри пожала плечами.

– Вроде нет. Если б там были картинки или еще что, я бы запомнила. Хотя… – Она подтащила мешок поближе и принялась искать тетрадку. – Давай посмотрим.

Сначала Банри хотела читать с первой страницы и каждую строчку, но скоро сдалась, так как чтиво в основном состояло из восхвалений владельцем дневника себя и поношением всего остального мира. Уже через пяток страниц ее посетила мысль, что будь Арвел сейчас жив, она сама с удовольствием бы его прикончила.

Добравшись до последних записей, Банри вновь прочитала про то, что Золотой Коготь это ключ от города, и тяжко вздохнула. Ничего нового не открылось.

– Ничего, – сообщила она.

– Как это? Он же вел себя так, будто знал, с чем имеет дело.

– Не знаю, да и про это место, – Банри неопределенно махнула рукой, – написано всего несколько строчек, вот… – И она прочитала вслух про Коготь. – Наверное, это и есть Зал Историй.

Банри поднялась на ноги и огляделась. Фендал последовал ее примеру, но вдруг сказал:

– Прочитай еще раз последние строчки.

– «Теперь мне осталось лишь…»

– Нет, самые последние.

– …«если у тебя есть Золотой Коготь, решение – у тебя на ладони»…

Фендал закивал:

– Точно, Коготь! Ты хоть рассмотрела его? Мне-то даже в руки не дала.

– Рассмотришь тут, – пробурчала Банри, – темно, хоть глаз выколи.

Она направилась в угол, куда в припадке ярости бросила лапу, светя факелом и попутно ужасаясь собственному безрассудству – чистое золото, как известно, мягкий металл, вдруг Коготь погнулся? Отыскав артефакт и стряхнув по возможности пыль, Банри споро осмотрела его, и, не найдя изъянов, немного успокоилась. Подошедший Фендал поинтересовался:

– Ну, есть что-нибудь?

Банри неопределенно подвигала бровями, внимательно разглядывая драконью лапу. Тыльная сторона была покрыта резьбой, на первый взгляд – просто декоративная. Банри повернула коготь, чтобы рассмотреть «ладонь»…

– О… – вырвалось у нее – на тусклой поверхности четко выделялись три кружка – медведь, мотылек и сова. – На ладони… И как я не догадалась?..

– Ну ты и ду… э… то есть, я хочу сказать, ты очень недогадливая! – с чувством сказал Фендал. – Мы бы всю ночь провозились, если б я тебя послушал. Что стоишь, иди крути эти штуки! Может, хоть выберемся отсюда, наконец!

Банри подобрала свои вещи, и, дрожа от нетерпения, подступила к двери. «Зов», притихший было под давлением обстоятельств, вернулся с новыми силами.

Быстро выставив животных на замке в порядке, изображенном на когте, она повторила все манипуляции с «ключом» и «замочной скважиной». На сей раз, когда лапа повернулась, стало слышно, как в стенах и под полом заработали древние механизмы, кольца на двери разом сдвинулись, выставив в один ряд изображения мотылька, а сама дверь, вздрогнув, медленно поползла вниз. При этом с нее осыпалось столько пыли, что можно было весь Зал Легенд покрыть ровным слоем.

Как только дверь опустилась, Банри немедленно помчалась вверх по обнаружившейся лестнице. Она опять стала слышать шепот, по-прежнему едва различимый, но его источник находился где-то впереди, в этом она была точно уверена.

Лестница кончилась, выведя спутников в огромную естественную пещеру. Где-то вдали слышался шум воды, похоже, Фендал не ошибся насчет этого. Было жутко темно, факел не сколько разгонял, сколько усугублял мрак. Впереди, правда, виднелся какой-то свет, но бледный, призрачный.

Банри сбавила шаг, но шагала все равно быстро. Она бы побежала, как и раньше, но проснувшийся инстинкт самосохранения подсказывал, что в пещере могут быть какие-нибудь провалы, можно и ноги переломать ненароком. И все же вскоре она остановилась – когда навстречу вылетела потревоженная стая летучих мышей, – но не мыши были тому причиной.

Теперь это был не шепот. Кто-то в отдалении произносил слова на странном и непонятном языке. Банри была уверена, что никогда раньше его не слышала, но тогда отчего же звуки казались столь знакомыми? Она судорожно выдохнула, на мгновение прижав грязные ладони к лицу, а потом осмотрелась, стараясь не обращать внимание на шепот.

Видимо, из-за этой части подземелья руины носили такое название. Пещера расширилась, ее свод стал много выше, и под ногами разверзлась расщелина с протекающим на дне ручьем. Сквозь пролом в потолке падал свет от неба, который и был заметен от входа. Откуда-то сверху извергались сразу три водопада. Они шумели так громко, что Банри не слышала собственного голоса – зато все четче слышала «зов».

На другой стороне расщелины высилась просторная терраса, где главной достопримечательностью было сооружение, смахивающее на большую каменную стену, только не прямую, а с плавным изгибом внутрь. Там еще какие-то предметы присутствовали, вроде, даже запечатанный саркофаг, но Стена затмевала все.

Банри ступила на узенький каменный мостик через расщелину, не сводя глаз со Стены и поминутно рискуя свалиться вниз. Боги, это были такие мелочи… С каждым шагом голоса становились громче, и наконец Банри поняла, кто говорит. Вернее – что. Но удивления это не вызвало, подумаешь, буквы говорят, эка невидаль. Она перебралась на другую сторону ущелья и стала взбираться к Стене, которая, казалось, все эти бессчетные века ждала тут именно ее – неудачливую аптекаршу, оставившую жизнь и дело далеко позади.

Скоро голоса глифов заглушили все остальные звуки, а свет, исходящий от них, затмил окружающий мир. Особенно выделялось одно Слово, вырезанное ими. Банри осторожно дотронулась кончиками пальцев до выбитых в камне линий, и они голубым пламенем выжгли свою суть на сетчатке, мозге – и на душе.

***

Банри стояла, уткнувшись лбом в Стену, как раз возле того самого Слова, что теперь и во сне будет ей являться. Письмена замолкли, вернее стали едва слышимыми и неразличимыми, будто отдалились на большое расстояние. Это было похоже на пробуждение или выход из забытья – вновь стали слышны шум водопадов и завывание ветра в пещере, а еще – чье-то растерянное бормотание за спиной. Банри заморгала – оказывается, по лицу текли слезы, а она только сейчас это почувствовала. Потом она услышала, что кто-то повторяет ее имя, потерла глаза и обернулась. А, нет, не кто-то. Это просто Фендал.

– Что с тобой такое? – почти испуганно спросил он.

Банри молчала. Она совершенно забыла о нем, да что там, весь мир утратил на время свою значимость. Фендал выглядел очень обеспокоенным, но, видимо, на него стена с глифами не оказала такого воздействия. На всякий случай Банри осторожно поинтересовалась:

– А ты… ничего не слышал? Не чувствовал?

– Я же говорил: слышу только эти проклятые водопады, а чувствую только дикий холод и сырость. Что с тобой происходит? Ты заставляешь меня нервничать.

Банри тряхнула головой и потерла лицо ладонями.

– Я в порядке, просто… показалось.

– Показалось ей, – буркнул Фендал, подойдя поближе. – Оглянись – мы, похоже, в «главном чертоге», как сказал твой колдун.

– Он не мой, – из упрямства отозвалась Банри.

– Ладно. Но я это к тому, что если мы и здесь ничего не найдем, то получится, что только зря время потратили. Мы ведь обыскивали все комнаты, через которые проходили.

– Да, я понимаю… Но… – Банри показала на письмена, которые интересовали ее сейчас куда сильнее. – Посмотри. Ты видел такое когда-нибудь?

– Нет, – проговорил Фендал. – Довольно странные, тебе не кажется? На клинышки похожи.

– Да… Я тоже впервые такое… вижу. Непохоже вообще ни на какую письменность, которую я видела. Хотя, честно сказать, я в этом не сильно-то и разбираюсь.

– Может… – начал было Фендал, но в этот момент раздался до боли знакомый звук вскрывающегося саркофага.

Оба разом оглянулись и узрели, как тяжеленная каменная крышка изящно взлетает в воздух, а потом падает на пол. Сразу за этим послышалось натужное хрипение, и из гроба начал выбираться кто-то рогатый. Потом стало понятно, что рога растут не из головы, а это просто такой шлем.

– И'ффре… – простонал Фендал, сдирая лук с плеча и накладывая стрелу на тетиву. – Я так надеялся, что этого дерьма не будет больше!

Банри только молча попятилась, вытаскивая меч. Толку от него никакого не было, по крайней мере в ее руках, но совсем без оружия было еще страшнее. Мертвец, тем временем, встал на ноги и, в свою очередь, вытянул из своего лежбища огромный двуручный клинок. Только взглянув на его оружие, Банри поняла, что дело совсем плохо – судя по слабому серебристому свечению, меч был зачарован, и скорее всего, мог наносить серьезный урон даже при скользящих ударах.

– Фендал, держись подальше от его клинка! – крикнула она. – Если он тебя заденет, худо будет!

– Легко тебе говорить! – отозвался тот и всадил в мертвяка сразу две стрелы подряд.

Тот зашатался, но не упал. То ли этот драугр был покрепче тех, что попадались ранее, то ли его доспехи лучше, но укладываться после пары выстрелов он не собирался.

Фендал опять прицелился и выстрелил, попав мертвецу в живот, прикрытый проржавевшей драной кольчугой мелкого плетения. Драугр повернулся к нему тем, что осталось от лица, и захрипел еще более жутко; со стороны казалось – он набирает воздух в спавшиеся легкие. Банри не сразу поняла, что он собирается делать, но все же заорала «Берегись!», словно почуяв надвигающуюся опасность. А потом мертвец крикнул. Нет, не так – Крикнул. Или даже КРИКНУЛ. По крайней мере, ЭТО исходило вроде как из ротового отверстия.

Банри, оглушенная и ошеломленная, сделала несколько шагов в сторону и рухнула на колени. Фендал, за секунду до атаки успел прянуть в сторону, но его все равно задело ударной волной, хотя и вскользь, так что он скатился с обрыва и исчез из поля зрения. Так Банри осталась один на один с противником.

***

Ей удалось отрубить мертвецу руку. Правую. Ту, в которой был меч. Единственная удача за все время, что она провела в этих руинах. Обрубок, все еще сжимающий рукоять в кулаке отлетел в сторону и упал в расщелину – Банри услышала плеск воды. После этого она с визгом «Отвали! Отвали!» рубила покойника своим клинком, не видя, куда падают ее удары. Она продолжала размахивать им даже, когда драугр вдруг куда-то делся.

Банри прислонилась к Стене Слов и тяжело дышала. Потом посмотрела на выщербленное до пилообразного состояния лезвие своего меча и разжала пальцы, выпустив рукоять. Испорченный клинок с громким звоном упал на каменный пол. Она нашла взглядом драугра – тот неподвижно лежал на расстоянии нескольких шагов от нее – и, дрожа, спотыкаясь и всхлипывая, подковыляла к нему.

Усопший и до встречи с живыми не был красавцем, а теперь в нем и вовсе с трудом можно было признать существо, бывшее когда-то человеком – Банри едва не изрубила его на куски. Даже его цельнокованый нагрудник и шлем, вдобавок утративший один рог, были сильно посечены. Но зато теперь он был мертв по-настоящему, по крайней мере, глаза его больше не светились голубым огнем.

Банри опять всхлипнула и утерла слезы, текущие по лицу. Не верилось, что все это – дело ее рук. Она отвернулась, стараясь изгладить из памяти останки лица покойника, и вдруг увидела то, зачем пришла в эти трижды проклятые руины. Скрижаль валялась прямо возле вскрытого гроба. Наверное, его в свое время положили в саркофаг, а когда мертвец восстал, скрижаль вывалилась.

Банри подобрала камень. Предмет долгих поисков имел форму неправильного пятиугольника, на одной из сторон которого, кажется, были нанесены контуры Скайрима. Маленькие четырехлучевые звездочки наверное обозначали те самые драконьи могилы, о которых упоминал Фаренгар. Под картой имелось изображение – какая-то то ли морда, то ли еще что, казавшаяся смутно знакомой. Банри оглянулась на стену со знаками – точно такая же харя, только куда больших размеров, красовалась прямо над письменами. Перевернув камень, Банри вздрогнула – эта поверхность была гладкой, за исключением нескольких строк, выполненных теми же символами, что и на стене.

Она с силой провела пальцами по надписи, но понятнее та не стала выглядеть. Это было обидно и досадно. Даже появилось желание грохнуть камень об пол.

– Это и есть эта хрень?

Банри подскочила на месте и обернулась, сердито глядя на побитого Фендала.

– Боги, Фендал! Нельзя же так пугать! Я думала, ты помер!

Он усмехнулся.

– Не дождешься. А вообще – могла бы хоть попытаться проверить, как я там.

Банри смущенно отвела взгляд.

– Прости… Я… Я так испугалась, что обо всем забыла.

– Ага. Обо всем, кроме этой штуки. Покажи хоть сувенир-то.

Фендал выглядел плохо: белки глаз покраснели из-за лопнувших сосудов, а когда он повернул голову, стало заметно, что из правого уха стекает струйка крови, равновесие он явно сохранял с трудом, да и говорил чересчур громко – словом, был контужен.

Банри усадила его на край платформы и вручила скрижаль.

– На, только не разбей.

Он фыркнул, но камень взял осторожно. Повертев его так и сяк, он вернул вещицу Банри и протянул:

– Интересно, что тут написано?

– Я бы тоже не отказалась узнать.

– Может, ярлов колдун знает этот язык?

– Может быть. Хотя сомневаюсь, что он поделится знаниями, такой противный. Ладно, давай собираться назад, нам еще нужно мимо тех говнюков как-то просочиться…

Банри поежилась, вспомнив о дремлющих в нишах драуграх. Можно было попробовать промчаться во весь опор, но у обоих сил оставалось только на то, чтобы еле плестись. К тому же Фендал был плох. А о том, чтобы спать в этом могильнике, не могло быть и речи…

Фендал покачал головой:

– Подожди. Там вон лестница какая-то, надо проверить. – Он указал рукой куда-то в темноту.

– Фендал, у нас есть Коготь и камень. А еще мы живы. Так стоит ли рисковать?

– Рисковать, может, и не стоит, но если есть шанс выбраться отсюда более коротким путем, чем тот, которым мы сюда забрались, почему бы им не воспользоваться?

– С чего ты взял, что короткий путь есть?

– Если бы ты строила крепость, то неужели сделала бы только один вход-выход?

Банри повела плечами:

– Ну ладно. Только ты посиди пока тут. Я сама посмотрю.

– Еще чего!

Фендал двинулся вперед, весьма бодро для контуженного. Банри даже слегка удивилась, с трудом ковыляя вслед за ним по жутко неудобным, выщербленным временем ступенькам.

– Ну вот, тупик, – вздохнула она, когда они поднялись наверх и уперлись в скалистую нишу.

Фендал молча зажег закрепленный на стене древний факел своим.

– Может и нет.

Он дернул рукоятку маленького рычажка на небольшом постаменте, и задняя стенка ниши со скрежетом поднялась вверх. Он, не задумываясь, нырнул в образовавшийся проем и оказался в пещере гораздо меньших размеров, на естественном балконе. Банри мялась возле немилосердно чадящего факела.

– По-моему, там точно выход, – радостно сказал вернувшийся спустя минуту Фендал. – Я видел тоннель, он слегка поднимается – свет видно, и главное – оттуда ветер дует, и хвоей пахнет. Только там обрыв, что ли, придется спрыгнуть, но не высоко.

Он улыбался. Банри с трудом улыбнулась в ответ:

– Что ж, тогда идем.

– Подожди!

– Ну что еще? Сам же хотел убраться отсюда побыстрее.

– Надо забрать трофеи.

Банри разинула рот.

– Какие трофеи?!

– Вещи того мертвяка.

– Да у него и вещей-то нет, кроме меча…

Банри умолкла и задумалась – меч был древний и зачарованный, оба качества прибавляли ему ценности. Сама она, конечно, не стала бы им пользоваться, но вот продать его можно было запросто. Размышления прервал Фендал, который напомнил:

– Там еще сундук! Очень здоровый, наверняка, много всего!

– Сундук, говоришь? Ах да, помню. – Еще бы не помнить, сама же пряталась за ним от рогатого дылды. – Ну, идем, посмотрим.

Сундуков они нашли еще два, поменьше, чем тот, где хранилось имущество упокоенного драугра, один прятался прямо за Стеной, второй мок на другом бережку ручья, недалеко от водопада. В обоих нашлись древние медные и серебряные побрякушки и немного золотых монет. Они выгребли все содержимое, распихав по карманам, а потом вернулись к месту сражения.

Меч Фендал замотал в найденные куски драной холстины. Правда, сначала пришлось отцепить от рукояти клешню мертвеца. Пока он этим занимался, Банри приподняла тяжеленную крышку гигантского сундука и посветила внутрь факелом. Здесь скоровищ было куда больше, чем в маленьких. Украшения, только теперь в основном из золота, те же древние монеты, да драгоценные камни – пыльные, но крупные и сложной огранки. Чересчур сложной для такой древности… А для какой, кстати? Банри выбрала вроде бы сапфир, потерла его о ткань плаща и приподняла на уровень глаз – камень заиграл в свете факельного пламени.

Фендал тем временем закончил с мечом, и присоединился к ней.

– Неплохо! – присвистнул он. – Бери все что есть, пригодится.

– Н-да? Может, прямо весь сундук утащить, как думаешь?

Фендал окинул сундукомонстра взглядом и вздохнул – вряд ли им удалось хотя бы приподнять его, не то что тащить.

– Было бы неплохо, – пошутил он. – Я б его сдавал на ночь путникам. Составил бы конкуренцию Дельфине.

Банри хихикнула и покачала головой.

– Смех-смехом, но не уверена, что все это добро поместится в наши мешки.

– Давай хоть что-нибудь возьмем. То, что подороже.

И все же почти все добро в мешки влезло, правда, из них сперва пришлось выбросить остатки припасов, но Фендал заверил, что голодать, когда они выберутся, не придется. Меч пришлось тащить в руках, а несколько украшений нацепить на себя и спрятать под одеждой. Тяжело нагруженные, они вновь поплелись вверх по лестнице, пытаясь не свалиться в ближайший ручей.

Добравшись до края балкона, они стали думать, как спуститься вниз. Спрыгнуть с туго набитыми рюкзаками не представлялось возможным, равно как и сбросить мешки вниз – оба понимали, что те тут же лопнут от тяжести, и хорошо если по швам. Не видя другого пути, Фендал теперь уже без возражений согласился вновь снять тетивы с луков, чтобы сделать веревку. С ее помощью они осторожно по очереди спустили рюкзаки на нижний уровень. Оказавшись внизу первым, Фендал дождался Банри, неловко спрыгнувшую вслед за ним, и указал на свет в противоположном конце пещеры:

– Нам туда, кажется.

Банри молча кивнула и потащила свой мешок к выходу.

***

Когда они протиснулись в узкую щель, то очутились на выступе на склоне горы. Хорошо еще, что до земли было невысоко, но все равно пришлось попрыгать по скалам, чтобы спуститься. Однако все это пришло позже, первые несколько минут оба просто молча наслаждались свежим воздухом и видом усыпанного звездами неба.

«Вот счастье-то, – думала Банри, уже стоя на траве, – и ничего больше не нужно». Тут у нее громко заурчало в животе. Ничего, кроме еды. А еды не было. Она вся осталась в главном чертоге Кургана Холодных Водопадов.

– Надо найти место для ночлега, – предложил Фендал, когда они спустились в лес подальше от скал.

Банри устало кивнула, позабыв, что сейчас темно, и он вряд ли ее видит. Хотя кто знает, босмеры вроде в темноте видят не хуже каджитов.

Маленький лагерь разбили под разлапистой елью. Фендал развел костерок из хвороста, набранного по дороге, расстелил свой плащ на земле и, вскинув лук на плечо, удалился в чащу со словами:

– Поищу ужин.

Банри осталась поддерживать огонь. Она так устала, что сил не было даже думать, не то что подниматься и куда-то идти.

Вскоре вернулся Фендал, неся в руках подстреленного кролика. Немного погодя Банри завернулась в расстеленный на траве плащ и легла. Желудок ее был полон, лежать было относительно тепло и комфортно, так что вскоре она уже видела первый сон за эту ночь.

Банри проснулась на рассвете, дрожа от холода. До осени оставалось меньше недели, и, хотя на ее родине еще можно было загорать нагишом, здесь, в Скайриме, уже начинались заморозки.

Она откинула поседевшую от ледяной росы полу плаща и попыталась подняться. Удалось не сразу, от долгого лежания на твердой земле, пусть и поверх травяной подстилки, болели все суставы. Она с трудом поднялась на ноги и подобрала плащ, одновременно ища взглядом своего спутника. Фендала нигде не было. Его плаща тоже.

Банри сглотнула – не может же оказаться, что он ее бросил. Она в замешательстве повертела головой и тут только заметила два мешка возле потухшего костра. Еще через пару секунд появился сам Фендал.

– О, ты проснулась.

– Ага, – отозвалась Банри, чувствуя невероятное облегчение. – Пойдем в деревню, что ли?

– Да, пойдем. И я, кстати, выяснил, где мы находимся. – Фендал махнул рукой куда-то в сторону и направился к мешкам. – Там Белая берет исток в Илиналте. Ты знаешь это озеро?

– Видела, когда Хадвар на экскурсию водил… Значит, и впрямь недалеко.

Банри встряхнула свой плащ, надела его и подошла к своему оставшемуся в одиночестве рюкзаку. Фендал тем временем уничтожал следы стоянки.

– Спустимся к воде, а потом пойдем вдоль берега, – проговорил он. – Так точно не заплутаем.

***

Солнце висело над головами и нещадно палило, Банри совсем запарилась в своем плаще, следовало остановиться и снять его, но сначала нужно было стянуть рюкзак, который она пристраивала на спину так долго, а еще дурацкий лук, колчан и перевязь с пустой петлей для меча.

– Смотри-ка, почти пришли, – подал голос Фендал.

Банри подняла голову – впереди показалась деревня, отсюда хорошо было видно лесопилку на острове.

– Мы ж на другом берегу. Как на противоположный перебраться?

– Дойдем до моста и переберемся.

– До какого моста?

– Мы переходили по нему, когда шли к Ветреному Пику.

Банри покачала головой и пропыхтела:

– Кошмар. Давай тогда передохнем, а то я совсем замаялась. – Она плюхнулась на какое-то замшелое бревно. – И может, реку удастся вброд перейти…

Но, к сожалению, идти пришлось до моста, так как нормального брода в этой части Белой не имелось. Зато было очень сильное течение, и никто не рискнул опробовать свои силы, поэтому обратный путь в Ривервуд занял немало времени. К тому же небо внезапно потемнело, с северо-востока потянулись свинцово-серые тучи, и полил дождь. Когда усталые и насквозь мокрые путешественники добрались до деревни, их встретили пустынные улицы – в такую погоду никто не хотел дышать свежим воздухом, даже ярловой стражи не было видно. Правда, из кузни Алвора доносились звуки ударов молота по наковальне, а по главной и единственной улице прохаживалась неунывающая курица.

– Пошли к Лукану, – скомандовала Банри. – Отдадим эту хреновину, а потом я пойду в трактир. Спать.

Фендал кивнул и ускорил шаг, она едва за ним поспевала. На террасе «Ривервудского торговца» он остановился, стащил свой мешок с плеч и сказал, заодно протягивая сверток с драугровым мечом:

– Вот. Забирай.

– Зачем? Это же твоя доля.

Фендал молчал. На его лице явственно читалась внутренняя борьба между алчностью, присущей всем двуногим, и великодушием. Наконец, последнее победило.

– Ладно, не надо. Я возьму только кое-что, в подарок Камилле.

Он присел на корточки, порылся в мешке и вытащил наружу какую-то подвеску.

– Вот. Это я возьму. Остальное твое.

– Ну ладно, спасибо тебе, – пробормотала Банри.

Почему-то ей стало совестно.

***

«Ривервудский торговец» еще принимал покупателей, так что не пришлось тратить время и силы на то, чтобы ломиться в запертую дверь. Внутри было сухо и тепло, и похоже, что Лукан с помощью сестры уже устранил все следы пребывания здесь Арвела и его компании. Торговец как обычно стоял за прилавком, Камиллы не было видно, но наверху, судя по звуку шагов, кто-то расхаживал взад-вперед.

Фендал втащил свой мешок в магазин и оставил его возле двери, прислонив рядом клинок рогатого драугра, поздоровался с Луканом и поднялся наверх. Банри проводила его слегка удивленным взглядом. Судя по реакции, вернее, ее отсутствию у хозяина, тот ничего странного в поведении гостя не увидел.

– Ну, – с надеждой произнес он, – здравствуй.

Банри подступила к прилавку, бухнула на него свой рюкзак и принялась копаться внутри.

– Он тут, – пояснила она, продолжая искать.

– Он у тебя? – Лукан засмеялся, как ребенок, которому подарили щенка. – Точно?

Поиски Банри увенчались успехом, и она вытянула когтистую лапу наружу.

– Вот он, – благоговейно сказал Лукан, взяв вещь в руки. – Странно… По-моему, раньше он был больше.

– Еще больше?

– Ага. Забавно, правда? – Лукан аккуратно уложил лапу на прилавок, с трудом подвинув мешок Банри, и посмотрел на нее: – Я верну его на прежнее место. Я… я не забуду тебя, и что ты для нас сделала. Если честно, я не верил в твой успех и не особо надеялся, но… Спасибо, Банрион. Во имя всех богов, спасибо.

– Обращайся… – Банри переступила с ноги на ногу. – Кхм, не хотелось бы напоминать, но…

– Да! – воскликнул Лукан и полез куда-то под прилавок. – Вот. Тут моя прибыль за неделю. Пятьсот септимов. Владей.

Банри с довольной улыбкой схватила кошелек и высыпала содержимое на прилавок. Беглый осмотр показал – там и впрямь десять монеток номиналом по пятьдесят Талосов каждая. Она засунула их назад и поинтересовалась:

– Скажи-ка Лукан, а у тебя есть еще деньги?

– Может и есть. А что?

– Видишь ли, мы с Фендалом кой-чего нашли в том кургане… Не хочешь посмотреть?

– Это вещи из древнего могильника, – свел брови Лукан. – Вдруг они проклятые?

Но Банри видела, что он уже заинтересовался.

– Когда это останавливало кого-то вроде тебя? К тому же я хоть и не специалист из Синода, но кое-что знаю о проклятиях и колдовстве и считаю, что с этим добром все в порядке. Иначе не притронулась бы к нему. Можно сказать, у меня нюх на такие явления… И заметь, я не спрашиваю, где ты взял Коготь.

Лукан промолчал, а Банри осторожно выгребла содержимое мешка на прилавок. По мере появления сокровищ у Валерия отваливалась челюсть, правда потом он спохватился и вернул на лицо прежнее насмешливо-равнодушное выражение, но сверкание глаз ему приглушить не удалось. Банри твердо решила не дать себя облапошить. Наконец мешок опустел, и теперь Лукан безмолвно обозревал гору драгоценностей, возвышавшуюся перед его носом.

– Вот, что я скажу, – начал он. – Навскидку, только одни камни здесь потянут в среднем тысяч на десять, а то и больше. Я имею в виду неоправленные. Про украшения я не знаю, что и сказать. Даже если не все они из драгоценных металлов, их ценность не только в материале. Это ты и сама понимаешь.

Банри напряженно кивнула. Ее только сейчас посетила мысль, что эта гора сокровищ может принести больше хлопот, чем прибыли.

– То есть, ты мне не поможешь?..

Лукан вздохнул.

– Я мог бы забрать у тебя все за тысячу, сказав, что для тебя это будет лучшая цена, и главное – так безопасней. Но это было бы несправедливо, и делать я этого не буду, потому что ты оказала мне очень большую услугу. К тому же это опасно и для нас с Камиллой. Если честно, я не могу даже камни купить, здесь и сейчас у меня есть только три тысячи. Я не сказал, что это все мои средства, но это весь мой скайримский фонд. Неприкосновенный запас, так сказать. Плюс еще могу накинуть еще где-нибудь четыреста септимов. Но не больше, нам с сестрой еще и есть надо. Конечно, ты можешь пойти в Вайтран, и попробовать поторговать ими там, но одно дело, если ты принесешь пару гранатов в розницу, и совсем другое – если выложишь десяток таких вот бриллиантов. После этого ты, считай, покойница, рано или поздно за тобой придут. Если не бандиты с улицы, то бандиты из ярловой крепости. И даже сам Балгруф будет не в силах тебя защитить. В других холдах дела обстоят так же, если не хуже.

Банри опять кивнула, размышляя.

– В таком случае, могу ли я тебя нанять в качестве посредника? В счет будущей прибыли, разумеется.

Лукан кивнул с самым серьезным видом.

– Да, пожалуй, можешь. Но, как ты понимаешь, мне потребуется время, чтобы найти покупателей. Далее, нужно будет все это где-то спрятать, предварительно разделив.

– Спрятать – это понятно, только вот где? У меня даже дома нет, что уж говорить о тайниках… Проклятье!

Лукан огляделся и прислушался. Сверху доносился смех Камиллы и негромкий голос Фендала.

– Тише, тише, – пробормотал он, потирая подбородок. – Кто знает про добычу?

– Я, Фендал, теперь ты…

– Понятно… Кто-нибудь видел, как вы шли сюда с набитыми котомками?

Лукан вышел из-за прилавка и направился к двери.

– Вроде нет… Там очень удачно дождь идет.

Валерий задвинул засов и повернулся к Банри.

– О боги, ну и взгляд. Я не собираюсь грабить или тем более убивать тебя. Равно как и подставлять. Даже если не веришь в мои моральные принципы, то подумай-ка вот о чем: если я дурно обойдусь с тобой, мне придется еще избавиться от Фендала – как я понимаю, вы теперь друзья не разлей вода, коли не поубивали друг друга из-за этих сокровищ. А уж этого мне Камилла никогда не простит.

Банри кашлянула:

– Извини. Просто поставь себя на мое место. И вообще я очень жалею, что связалась с этим. Надо было взять только твою лапу, да камень, который ярл просил достать. – Она с надеждой посмотрела на него. – Может, ну их? Выбросить в реку, да и дело с концом…

– Боюсь, теперь уже поздно. Разве только носить в глушь понемногу и там выкидывать. И все равно кто-нибудь заметит. Так что давай придерживаться первоначального плана.

Лукан шагнул вперед и запнулся о недовольно звякнувший рюкзак, который Фендал оставил возле порога.

– Ах, чтоб тебя! Это еще что?

– А это, Лукан, вторая половина, – подняла брови Банри.

Он сокрушенно покачал головой.

***

Было решено, что Банри возьмет с собой немного драгоценных камней и украшений в Вайтран, а остальное Лукан спрячет в магазине. Сама Банри с сомнением отнеслась к такому предложению, памятуя о несуществующей теперь банде Арвела, но Лукан убедил ее, что в доме есть вместительный тайник, который никаким ворам не найти. Про меч покойника он сказал:

– Без толку пытаться продать его местным оружейникам. Они дадут тебе от силы сотню монет. Говоришь, он зачарованный, так для нордов это недостаток, никак не достоинство. Возможно, его прежний владелец был каким-нибудь полководцем, знаменитостью своего времени, и для некоторых коллекционеров это будет очень важно.

Банри согласилась с его доводами, а Лукан продолжил:

– Я могу начать искать покупателей прямо сейчас, но можно было бы повременить с этим. У тебя есть те несколько тысяч, которые я тебе уже дал. Этого должно хватить на первое время…

– Да, я уже думала об этом. Можно попробовать продать самые паршивые камни в городе, это если на еду хватать не будет… Словом, оставь пока это, пусть лежит.

Еще Банри попросила Лукана отложить часть драгоценностей для Фендала.

– Когда у тебя будет возможность, продай их и отдай ему деньги.

– Хорошее дело, – кивнул Лукан, – теперь он куда больше будет подходить для роли моего зятя, а то, признаться, мне совсем не хочется, чтоб за моей сестрой увивался нищий охотник, подрабатывающий на лесопилке, чтоб свести концы с концами.

Банри возмущенно фыркнула, но Фендал уже спускался вниз в сопровождении своей зазнобы. На Камилле красовалось подаренное ожерелье из кургана.

– Это что? – возмутился ее Лукан. – Сними быстро. Не хватало еще, чтоб тебя кто-нибудь в нем увидел!

Камилла сперва уперлась, вцепившись в украшение, и тогда брат привел те же доводы, которыми пугал Банри, на что Камилла ответила:

– Подумаешь, я его под платьем буду носить, никто и не заметит…

– Еще как заметят, если понадобится! – завелся Лукан, но неожиданно приобрел поддержку в лице эльфа.

– Сними его, пожалуйста, – обеспокоенно попросил он и повернулся к Лукану: – Это я виноват, не подумал…

– Конечно не подумал, – буркнул тот и сурово уставился на сестрицу.

Камилла вздохнула и потянулась к застежкам ожерелья:

– Ладно, ладно. Просто жалко же, оно красивое, хоть и старое. Умели ведь норды раньше делать…

– Древнее, – пробормотала Банри, так тихо, что ее никто не услышал, – оно древнее…

***

В «Спящий великан» она пришла уже ближе к вечеру и сразу направилась к своей комнате, чтобы проверить, в целости ли вещи. Не то чтобы она опасалась их кражи – в конце концов, там не было ничего ценного – но нервы успокоить следовало. Радуясь про себя, что заранее заплатила за три дня, Банри скользнула в каморку и захлопнула дверь. Она откинула крышку сундука у кровати и вытащила наружу хелгенский рюкзак. Усевшись на постель и бегло осмотрев содержимое, она пришла к выводу, что все на месте, и только собралась переложить туда ценности из матерчатого мешка, как дверь с треском распахнулась, и Дельфина сказала:

– Объявилась наконец! Я уж думала, ты где-то сгинула!

Банри отложила рюкзак в сторону и поднялась на ноги.

– Ну да, вернулась. А в чем дело?

– А в том! Ты мне не заплатила за этот день, а вещички твои лежали тут и место занимали. Хотела уже на улицу выбросить!

– Погоди-ка минутку, – покачала головой Банри. – Помнится, я дала тебе тридцать септимов. За трое суток вперед. Было это позавчера, сегодня как раз пошли третьи сутки. То есть я могу жить тут до завтрашнего вечера.

Дельфина ненадолго умолкла, в то время как Банри лихорадочно думала: неужели они с Фендалом проплутали в проклятом кургане дольше одного дня? Тогда почему она не так сильно проголодались? Да и воды им во фляжках хватило – из водоемов в Кургане они не пили.

– А… Верно. Я ошиблась, – нехотя отозвалась трактирщица и повела носом. – От тебя что, кладбищем несет? Фу! У меня приличное заведение, отмойся сначала, потом приходи!

Банри стиснула зубы, но заставила себя улыбнуться:

– Конечно. Как скажешь.

Она постаралась вложить в эти слова как можно больше яда, и, похоже, они достигли цели – Дельфина злобно сверкнула глазами и ушла. Банри закрыла за ней дверь и вернулась к прерванному занятию. Следовало разложить вещи, так чтобы удобно было нести.

Вытряхнув содержимое рюкзака из мешка на постель, она принялась за дело, но потом быстро поднялась и придвинула прикроватный сундук к двери. Непрошеных гостей надолго он не остановит, но хотя бы даст время припрятать особо бросающиеся в глаза предметы.

Драгоценности она завернула в тюремную робу из мешковины и спрятала на самое дно рюкзака, сверху положила книги, а поверх них – зелья, также переложенные мешковиной. Лукан, не имея более наличных средств, охотно согласился обменять пару маленьких камушков на товары, столь необходимые Банри – пару швейных игл и нитки, кусок вонючего мыла, отрез льняного полотна и немного носильных вещей. Кстати, одежда раньше принадлежала Камилле – она была крупнее Банри, но не сильно. А из готовых платьев от местных портных, которыми торговал Лукан, ни одно не подошло Банри по размеру.

Уложив большую часть добра, она наткнулась взглядом на какой-то сверток, обвязанный бечевкой. Ах да, это же та дрянь, которую ей всучили каджиты. Банри потянулась за своей первой сделанной в Скайриме покупкой и грустно улыбнулась в полумраке каморки. Целых десять септимов за ветошь – такого еще не было. Она развязала веревку, и, когда развернула одежду, браслеты, уложенные внутрь, тихо звякнули. Украшения были увесистыми, а металл, из которого они были сделаны, напомнил облачение покойников из Кургана Холодных Водопадов. Банри поежилась, внезапно догадавшись, каким могло быть происхождение «товара». Появилось нестерпимое желание сжечь эту пакость из гнилой кожи, но она сдержалась, решив все же попробовать промыть вещи в проточной воде. Возможно, они еще пригодятся.

В словах Дельфины была истина, Банри и самой хотелось освежиться, она быстро собрала необходимое и засунула в матерчатый мешок, предварительно спрятав хелгенский рюкзак обратно в сундук. Жаль будет, если за время ее отсутствия ранец стащат, но у Лукана теперь хранились куда более ценные вещи, так что потеря была бы восполнима.

Зато деньги Банри решила взять с собой, ведь там было больше четырех с половиной тысяч. К слову, монеты и заняли большую часть мешка. С некоторым усилием подняв ношу, она вышла в общий зал, плотно прикрыв за собой дверь, и принялась петлять между ривервудцами, явившимися в трактир, чтобы культурно отдохнуть. Из угла доносилось бряцанье струн и взрывы хохота – видимо, Свен выступал с очередным концертом.

Оказавшись на улице, Банри глубоко вдохнула – прохладный воздух после душной задымленной и воняющей потом и элем таверны показался даром Восьмерых. Было очень темно. Дождь перестал, но тучи по-прежнему плотно укрывали небо, так что даже свет лун не пробивался сквозь них. Впрочем, это обстоятельство скорее было на руку – меньше вероятность, что кто-то заметит ее голую задницу.

Купаться Банри решила в ручье, протекающем на противоположном берегу Белой, главным образом потому что опасалась реки. О ее коварстве местные предупреждали всех путешественников – если на расстоянии локтя от берега было точно безопасно, то увеличение этого расстояния хоть на ширину ладони могло оказаться смертельным. Вдобавок, еще ниже по течению начинались пороги, то есть, попав в стремнину, можно было запросто попрощаться с жизнью.

Банри перешла мост и, свернув налево, пошла вдоль берега, спотыкаясь о камни и какие-то корни и сокрушаясь про себя о том, что не захватила факел. Оставалось надеяться, что мимо ручья она не пройдет. Не прошла. Она запнулась об очередной камень, торчащий из земли и, не удержавшись на ногах, упала на четвереньки прямо в воду, разбив оба колена о мелкую гальку. Хорошо хоть мешок не свалился в ручей.

Банри громко выругалась. Было очень больно, да еще и обидно, но винить-то, кроме себя, некого. Выбравшись из воды, она сбросила мешок на землю, подальше от русла, потом стала выбираться из промокшей и грязной одежды.

Воздух после наступления темноты сильно посвежел. Вода в ручье явно была горного происхождения, так что оказалась еще холоднее. Если честно – ледяной настолько, что руки немели, и теперь Банри с содроганием представляла, что ей предстоит. Но отступать было поздно, так что она, прихватив кусок купленного мыла, приступила к водным процедурам.

На берег она выбралась чуть живая, быстро вытерлась приготовленной холстиной и натянула на себя чистое платье. Теперь нужно было еще выстирать грязную одежду. На это ушли остатки сил, которых, впрочем, не хватило на мертвецкие тряпки. Банри опять свернула их, перевязала веревкой и пихнула в мешок, решив разобраться позже. Кое-как выжав постиранную одежду, она связала все в узел и направилась к деревне, с трудом переставляя ноги. От холода у нее уже зуб на зуб не попадал, так что теперь вонючий, но теплый трактир был сущим благословением.

Банри заползла в свою комнатушку и захлопнула дверь. Мешок она забросила под кровать и потратила еще немного сил на то, чтобы разложить мокрые вещи на крышке сундука. Затем со стоном растянулась на постели и почти сразу же заснула.

***

Снаружи доносился собачий лай. Банри открыла глаза и уставилась на грубые деревянные доски стены, в которую почти упиралась носом. Интересно, сейчас утро или уже день? Солнце явно встало, его свет с трудом просачивался сквозь грязные окна.

Банри кое-как встала с постели и, сунув ноги в башмаки, полезла под кровать, чтобы проверить сохранность имущества. Кажется, все было на месте и сложено в том же порядке – и кошелек с деньгами, и Драконий камень, и остальное добро. Она перевела дух и немного успокоилась. И только сейчас почувствовала жуткий голод – ведь вчера она не поужинала.

Банри оделась, вышла из комнаты и первым делом отправилась на улицу, чтобы умыться, потом вернулась в таверну и заказала у бессменного Оргнара жареную куриную грудку с печеной картофелиной, рулет с глазурью на десерт и бутылку вина.

– А где Дельфина? – словно бы невзначай поинтересовалась она, когда принесли заказ.

Оргнар пожал плечами.

– Да ушла куда-то. Она частенько куда-то уходит…

Он вернулся к полировке стойки, а Банри, прихватив посуду, направилась к ближайшему столу. После завтрака она заскочила в «Ривервудский торговец», чтобы попрощаться с Луканом и его сестрицей, вышла оттуда, махнула рукой Алвору, работавшему на свежем воздухе и отправилась в Вайтран.

***

Почему-то в этот раз она добралась до города быстро, солнце, казалось, совсем не изменило своего положения. Поднимаясь по уже знакомым улочкам, Банри чувствовала нарастающее волнение. Она сделала то, что просил ярл – вернее, его колдун – и вправе была ожидать награды, вот только сама не знала, чего хочет.

Когда она дошла до огромных дверей Драконьего Предела, сердце едва не выпрыгивало из ее груди. Один из стражников, стоящих на посту приоткрыл для нее створки, и Банри просочилась в прохладный тронный зал. Ярла на месте не было. Отсутствовали также и Ирилет, и управитель.

Банри сперва растерялась, но потом решила отнести камень сразу Фаренгару и направилась в сторону покоев волшебника, на ходу вытаскивая скрижаль. У колдуна были гости – она заслышала голоса на подходе к его обиталищу. Банри понадеялась, что там ярл, но Фаренгар разговаривал чересчур беззаботно, можно даже сказать, фамильярно:

– Видишь? Терминология явно времен Первой эры, а то и раньше. Уверен, это копия гораздо более древнего текста, возможно, написанного сразу после Войны драконов. Если так, я мог бы сверить имена с более поздними.

Услышав про драконов, Банри оттопырила оба уха и стала слушать с усиленным вниманием. Вне себя от любопытства, она осторожно выглянула из-за угла. Колдун обращался к какому-то коротышке в кожаной броне и кожаном же капюшоне. Этот тип склонился над столом и что-то там разглядывал. В комнате было не так уж много света, и Банри решила, что коротышка то ли тупой, то ли скрывает свою внешность, раз до сих пор не снял свой клобук.

– Хорошо, – отозвался он безумно знакомым женским голосом, и Банри чуть не выронила от неожиданности Драконий камень, который сжимала в руках. – Я рада, что твоя работа не стоит на месте. Моим нанимателям не терпится получить более… материальные ответы на свои вопросы.

Банри в изнеможении прислонилась к косяку. Нет, не может быть. Это не она. Или она? Что она тут забыла?..

Она тряхнула головой и решила слушать еще внимательней. Нехорошо, конечно, и побить ведь могут, но кто предупрежден, тот вооружен.

– А, не беспокойся, – проговорил Фаренгар. – Сам ярл наконец-то этим заинтересовался, так что теперь я могу уделять исследованиям все свое время.

– Но время на исходе, Фаренгар, помни об этом. Теперь это не голая теория. Драконы вернулись.

– Да, да. Не волнуйся. Хотя увидеть живого дракона своими глазами было бы чрезвычайно ценно... Но позволь показать тебе еще кое-что… весьма любопытное… Думаю, твоих нанимателей это тоже заинтересует…

Колдун продолжал зудеть, и Банри опять выглянула, чтобы посмотреть на его гостью еще разок, но тут ее засекли.

– К тебе пришли, – резко сказала Дельфина и отступила в угол, где было совсем сумрачно.

Фаренгар замолчал, правда не сразу, и озадаченно покрутился на месте, словно не соображая, куда подевалась его собеседница. Банри поняла, что хорониться больше не имеет смысла, и ступила в приемную волшебника. Тот наконец-то ее увидел и всплеснул руками.

– А, протеже ярла? И как там на Ветреном Пике? Надо же, еще дышишь…

От такого заявления слова приветствия застряли у Банри в глотке. Чувствуя, что сейчас лопнет от злости, она подошла к столу и бросила скрижаль на его плоскость поверх всего мусора, что там накопился. Фаренгар сперва заморгал, растерянно потирая подбородок, но потом внезапно очень оживился и схватил камень алчно скрюченными пальцами.

– А-а! Это он! Он у тебя!

«Уже у тебя, урод», – свирепо подумала Банри, по-прежнему храня молчание. Фаренгар оторвался от созерцания антиквариата и взглянул на нее вроде бы с долей уважения.

– Ты из другого теста, чем все эти дуболомы, которых мне присылает ярл.

Банри хмыкнула.

– Ну, допустим. Вот тебе Драконий Камень. Что дальше?

– Здесь твоя работа заканчивается, а моя – начинается, – ответил волшебник омерзительно снисходительным тоном, отчего ярость Банри, притихшая было, разгорелась с новой силой. – Работа ума, которую, увы, недооценивают в Скайриме.

Он подошел к столу и осторожно, даже благоговейно уложил скрижаль на свои записи.

– Моя… коллега будет рада увидеть твою находку. Это она обнаружила ее местоположение, но даже мне не говорит, каким образом. – Фаренгар повернулся к по-прежнему притворяющейся мебелью Дельфине. – Выходит, твоя информация оказалась правдой. И нашей подруге выпала честь добыть ее для нас.

«Я тебе не подруга, сморчок в халате», – хотела сказать Банри, но сдержалась. Трактирщица, тем временем, вышла из своего угла и начала пробираться к выходу, держась в тени. Поравнявшись с Банри, которая старательно делала вид, что не узнает ее, бросила:

– Значит, это из кургана на Ветреном пике? Неплохо. – Дельфина кивнула колдуну: – Пришли мне результаты расшифровки, когда появятся.

В следующее мгновение она исчезла.

Банри перевела дух и мрачно посмотрела на Фаренгара, который крутился вокруг Драконьего Камня, едва не тычась в него носом.

– Давай-давай, – буркнула она. – Еще полижи его. Он как раз у мертвеца под мышкой лежал веков пятьдесят.

Разумеется, колдун ее не услышал, занятый своей новой игрушкой.

– Фаренгар, – позвала Банри. – Фаренгар!

Тот поднял на нее свой капюшон и нетерпеливо спросил:

– Чего?

– Того! – нагло сказала Банри. – Что насчет моей награды?

Колдун засопел, недовольный, что его отрывают от столь важного дела.

– Поговори с ярлом. Или с его управителем, Авениччи.

– С каким Авениччи, с Провентусом, что ли?

– Да…

– А где мне их найти?

– Мне почем знать?! Иди слугам надоедай!

Банри скрипнула зубами и вышла в тронный зал. К счастью, не успела она сделать и пары шагов, как к ней подбежал стражник и спросил:

– Это ты колдуну нашему безделушку принесла?

– Ну допустим. А что?

– А то. Ярл уже знает, что ты вернулась и хочет тебя видеть. Идем.

Банри покорно потащилась на верхний уровень замка вслед за стражником, надеясь, что награда Балгруфа не будет выглядеть как мешок с золотом или новые сапоги.

Помещение, куда привел ее стражник, было мрачноватым, так как освещалось одной большой люстрой, висевшей высоко под потолком, еще там были двери, не менее большие, чем парадные. Ярл стоял возле стола, укрытого картой Скайрима, где красными и синими флажками были помечены какие-то объекты. Неподалеку маячила бессменная Ирилет.

– Итак, – с улыбкой проговорил Балгруф, когда Банри подвели к нему поближе, – тебе удалось вернуться и не с пустыми руками. Я не забуду этого. Поэтому, в знак моего благоволения я разрешаю тебе приобретать недвижимость в городе и уже отдал соответствующие распоряжения Авениччи. С этого момента ты полноправная гражданка моего владения и соответственно Скайрима. Помни об этом, что бы ни случилось. – Он помолчал и добавил: – И что бы тебе ни говорили. А, и вот, прими этот скромный дар из моей личной оружейной.

Ярл пошарил за пазухой и извлек кинжал длиной с предплечье Банри. Та, взяв подарок, промямлила:

– Благодарю…

Балгруф благосклонно кивнул и повернулся к карте, но тут Банри выпалила:

– А сколько он стоит?

Ярл моргнул:

– Кто?

– Дом.

– Ах, дом… Всем этим занимается Авениччи. – Ярл махнул солдату, приведшему Банри. – проводи ее к Провентусу.

***

Авениччи нашелся в тронном зале внизу. Услышав, что Банри хочет приобрести жилище, он радостно сообщил:

– Замечательно! Сейчас у нас как раз продается один дом. Называется очень поэтично – «Дом теплых ветров», вот.

– Очень мило. И в какую цену?

– Всего пять тысяч. Просто даром, можно сказать.

Банри уныло смотрела на Провентуса и думала. Сейчас такой суммы у нее не было, значит, придется ждать, пока Лукан сможет продать что-нибудь из сокровищ, найденных в могильнике. А до той поры придется ей бродяжничать с рюкзачком. Ее размышления прервал Авениччи:

– Ладно. Сколько у тебя есть?

– Четыре, – округлила Банри – надо же было и жить на что-то.

– Четыре… Хорошо, – решился управитель. – Поскольку я знаю, что ярл хорошо относится к тебе, думаю, он будет не против, если ты расплатишься за дом в рассрочку. Идем, оформим документы.

***

Спустя полчаса Банрион из Готтлсфонта покинула Драконий Предел с изрядно полегчавшей мошной,Мошна́ — небольшой мешок для хранения денег. но зато будучи собственницей жилья в Вайтране. В потной ладони она сжимала здоровенный, слегка тронутый ржавчиной ключ, скорее всего – от навесного замка. Ее новый дом находился в Равнинном районе, далеко не престижном, но все равно это был дом. Провентус сказал, что жить она будет рядом с его дочерью, Адрианной, значит, здание стоит неподалеку от кузни.

Банри спустилась в самый нижний район, миновала кузницу Адрианны и «Пьяный охотник» на взгорке и воззрилась на небольшое здание самых простых очертаний. Кажется, одноэтажное, хотя двускатная крыша была довольно-таки высокой – может, можно использовать чердак… Замок проржавел, так что пришлось повозиться, чтобы провернуть ключ в скважине, дверь тоже отворилась с трудом, видимо, последний раз ее открывали очень давно. Банри шагнула в дом с некоторой дрожью. Это было ее жилище, может статься, на всю оставшуюся жизнь.

В комнате пахло пылью, хорошо хоть не плесенью или чем похуже. Банри хорошо знала, почему такие дома продает местный правитель, а не владелец. Скорее всего, предыдущий жилец умер, не оставив наследников, вполне возможно, даже в этом самом доме. Хотя был допустим и другой вариант – хозяина посадили в тюрьму или изгнали, предварительно отобрав имущество. Банри решила узнать об этом попозже.

Оставив свои пожитки возле двери, она обошла дом. Новое жилище было совсем небольшим: два этажа, не разделенные перегородками на комнаты, на первом пол каменный, на втором, чердачном – деревянный, с большущими щелями. Под лестницей – вязанка дров, наколотых, наверное, еще в те времена, когда дом был обитаем, и несколько рассохшихся ящиков. Из мебели – только грубо сколоченная кровать и старый сундук, пыльный, как и все остальные поверхности в доме. Повсюду признаки запустения: паутина, сухие листья и хвоя, и пыль, пыль, пыль…

Банри вернулась на первый этаж и осторожно присела на один из старых ящиков, оглядываясь по сторонам.

– Ну вот я и дома, – негромко проговорила она, словно вновь пробуя эти слова на вкус. – Да… Дома.

…Глифы мерцали и переливались во тьме. Она протянула ладонь, в надежде постичь их суть, но символы растаяли в воздухе, обернувшись дымкой, проскользнувшей сквозь пальцы.

Банри проснулась, в который раз испытывая чувство жестокого разочарования. Некоторое время она лежала на спине, созерцая скат крыши. Щели там были с палец шириной, а то и больше, так что пол становился пятнистым, когда солнце поднималось достаточно высоко.

Дрожа от утреннего холода, она поднялась с соломенного тюфяка, расстеленного на полу. Древняя кровать, полученная вместе с домом, была такой трухлявой на вид, что Банри не рискнула использовать ее по назначению и в первый же день, вооружившись найденным в углу старым колуном, пополнила запас дров, решив, что лучше купить новое ложе. Правда, теперь ей приходилось раскладывать кости на полу, что, возможно, и было полезно для спины, но явно не полезно для всего остального.

Месяц Огня Очага подходил к концу, и ночи – да и дни – становились все холоднее. Банри задрала голову и мрачно осмотрела дыры в крыше. Нужно что-то cделать с этим, да и вообще весь дом законопатить хорошенько, но пока это было не по средствам. Как и сооружение камина – домишко топился по-черному, и это никак не устраивало Банри, не привыкшую, что после растопки комнаты наполняются сизым дымом. Она покачала головой, оглядев практически пустое помещение второго этажа. Почти месяц прошел с тех пор, как она стала домовладелицей, но на дом это пока мало походило. Стены, пол и крыша. Даже есть ей приходилось на одном из старых ящиков вместо стола. Но приходилось пока довольствоваться этим, так как с деньгами было… туговато. Она только-только до конца расплатилась за дом, на остальное пока средств не было, а до следующей удачной сделки Лукана могло пройти неизвестное количество времени.

Выйдя на улицу, Банри отправилась в аптеку, расположенную на рынке, чтобы продать собранные накануне ингредиенты. Именно этим пока приходилось зарабатывать на жизнь. «Как в старые добрые времена», – думала она, шагая по рыночной площади. Сбор и последующая продажа различных компонентов для зелий и лекарств были уделом всех начинающих лекарей, травников, аптекарей и алхимиков. Конечно, если у них имелись влиятельные покровители, ситуация могла быть совсем другой. Но сейчас приходилось довольствоваться тем, что есть – в городе уже был аптекарь, вернее была, с уже устоявшейся репутацией и клиентурой. Аркадия – так звали аптекаршу – несмотря на доброе, в общем-то, отношение к соотечественнице, ясно дала понять при первой же встрече, что не потерпит конкурентов в Вайтране. Правда, хозяйка лавки не была настоящим целителем вроде Банри, которая совмещала лекарскую деятельность с алхимической, но это все равно ничего не значило – врачеванием здесь занимались жрецы из храма Кинарет, стоящего посреди Ветреного района. Так что практиковать Банри могла только в местных деревеньках, да и то в том случае, если пациент совсем плох, ему лень, не с руки, или дорого ехать в столицу владения.

Банри остановилась перед дверью в аптеку и еще раз проверила мешочки с цветками местной травы – горноцвета. Рос он практически повсеместно, несмотря на название, и в больших количествах, да и стоимость его была невелика, но цена никак не влияла на его главную ценность – замечательные свойства бросового вроде бы растения. Разновидность с голубыми цветками обладала кровоостанавливающим эффектом – достаточно было пожевать лепестки и прилепить этот пластырь к ране. Лиловые, видимо, были очень питательными и хорошо восстанавливали силы, а красные так и вовсе восполняли резерв магических сил. В этом Банри убедилась сама, когда решила продегустировать лепестки, после того как заклинанием слегка охладила уже собранные, чтобы они лучше сохранились до продажи. Разумеется, у горноцвета наверняка имелись и другие свойства, но этого нельзя было выяснить без специального оборудования, которого у Банри теперь не было. А на покупку нового не хватало средств.

Поторговавшись немного с Аркадией, она продала все растеньица по септиму за штуку. Поскольку ее «улов» состоял из полутора сотен цветков, доход получился весьма неплохим. Банри покинула не слишком довольную аптекаршу, предварительно уведомив ее о том, что заглянет вечером с новой порцией товара, и ненадолго зашла домой, чтобы спрятать деньги и переодеться – сегодня она вновь собиралась заняться поиском ингредиентов. Вновь выйдя на улицу, она поправила на плече сумку и направилась к воротам, как всегда открытым днем, где в проеме стоял стражник и втолковывал кому-то:

– …Вам уже сто раз говорили – сюда нельзя. Разворачивайтесь и идите откуда пришли.

Банри бочком проскользнула мимо компании и увидела двух смуглых редгардов с широкими и кривыми клинками на поясах. Оба хмуро взирали на стражника исподлобья.

– Мы не причиняем никаких хлопот. Мы только хотим найти ее.

– Ваши дела меня не волнуют, – отрезал стражник. – После того, что случилось, радуйтесь, что я вас не арестовываю. Проваливайте.

Банри припустила по дороге из города, ускорив шаг – редгарды были вооружены, и ей не хотелось попасть под горячую руку, если они захотят поцапаться со стражей. Но те вели себя вполне мирно, хотя и выглядели рассерженными.

– Мы вернемся, – угрюмо сказал один из воинов. – Мы этого так не оставим.

Дальнейшего развития событий Банри не увидела – она достаточно удалилась от ворот и прошла по подъемному мосту, где стоял еще один стражник.

– Как будто в Скайриме и без того чужаков мало… – ворчал он. – Теперь у нас еще и наемники из Хаммерфелла шляются…

Банри оглянулась: редгарды с мрачными лицами не спеша шагали к мосту.

– Кто это? – спросила она у стражника.

– Алик'рцы.

– Кто?..

Стражник то ли фыркнул, то ли хрюкнул.

– Кучка чужеземных лоботрясов. Шляются повсюду, хулиганят, народ пугают. Их уже выставляли из города, а они все время пытаются пролезть обратно.

Он воинственно выпятил грудь, повернувшись к приближающимся наемникам, и перестал обращать внимание на Банри. Та вспомнила, что сегодня хотела поискать редких Корней Нирна, и направилась в сторону Белой реки. Еще при первом путешествии в Вайтран она услышала знакомый звон, переходя через мост. Через полчаса она уже выкопала первое сине-зеленое растеньице и теперь заворачивала его в чистую тряпицу. Скайримская разновидность Корня отличалась от сиродильской, не только формой листьев, но и запахом. Скорее всего, и свойства его были другими. Как бы то ни было, он по-прежнему был достаточно ценным ингредиентом для любого алхимика.

Банри печально вздохнула, припомнив свой опыт обработки Корня Нирна. Она считала себя довольно одаренным алхимиком, но славы великого Синдериона ей точно не видать как своих ушей. Вместо знаменитого эликсира исследования у нее получилась восхитительная отрава – в самый раз для кого-нибудь огромного, вроде огров и минотавров. По крайней мере, она надеялась, что зелье будет применено именно против них, когда продавала его в скинградской подворотне какому-то наемнику.

***

Далеко за полдень Банри распрямила ноющую спину и отерла пот со лба, глядя на очередной выкопанный побег – одиннадцатый по счету. Решив, что на сегодня с нее хватит, она аккуратно сложила маленькие свертки с Корнями на большое полотно и аккуратно связала углы, навесив получившийся тючок на сгиб руки. Если Аркадия не решила ее надуть, то сегодня она заработала больше сотни септимов.

Во время сбора ингредиентов Банри удалилась от города на значительное расстояние, и теперь возвращалась обратно, с трудом передвигая ноги. Cпина разламывалась, а колени ныли и саднили – пришлось изрядно поползать по гальке и твердой земле, чтобы выкопать растения, не повредив корневище.

Добравшись до стен города, она обнаружила, что давешние редгарды никуда не ушли. Правда, теперь они не маячили возле самых ворот, а стояли, прислонившись к забору, огораживающему конюшни. Вид оба имели самый мрачный. Банри покачала головой и продолжила свой путь. Миновав хаммерфеллцев, она крепко задумалась, как удачнее продать свою добычу, и опомнилась, лишь когда кто-то схватил ее за руку повыше локтя.

В горле мгновенно пересохло от страха, сразу же вспомнился лесок недалеко от границы.

– Ты из местных? Как насчет немного подзаработать? – Банри медленно повернула голову и увидела рядом редгардов, один из которых и сжимал ее плечо. – Мы кое-кого разыскиваем в Вайтране, и хорошо заплатим за сведения об этом человеке.

– Отпусти, – тихо сказала Банри. – Или я так заору, что сюда вся стража сбежится. Не говоря уж о горожанах.

Она кивнула в сторону рабочих конюшни, которые уже начали проявлять интерес к происходящему.

Редгард нахмурился, но руку ее выпустил. Второй угрюмо прожигал Банри взглядом.

– Извини, – выдавил первый с кривой улыбкой. – Просто никто не хочет нам помочь…

– Если вы таким образом помощи просите, это неудивительно. – Банри одернула свою рубаху. – Кого именно вы ищете?

Они переглянулись.

– Женщину. Не отсюда. Не из Скайрима, я имею в виду. Она редгардка, как и мы.

Банри медленно кивнула. В Вайтране проживало несколько таких, правда, она пока не всех знала по имени. Женщин среди них было всего три, не считая противной маленькой девчонки по имени Брейт. Прожив всего месяц в городе, Банри уже успела ознакомиться с ее выкрутасами, от которых страдало немало горожан, включая родителей самой Брейт.

– Она наверняка живет под другим именем. Мы заплатим за любые сведения о том, как ее найти.

– Много заплатите-то?

– Достаточно. Так ты согласна?

– Пока нет. Что конкретно нужно делать?

– Найти женщину из наших. Ей примерно лет сорок на вид. Если найдешь, передать сведения нам.

– И все?

– Да. Так ты в деле?

– Если нужно просто кого-то найти и сказать, где живет, то возможно… Как она выглядит?

Алик’рцы переглянулись.

– Как редгардка. Красивая.

Банри серьезно кивнула.

– Это, конечно, сразу сузит круг поисков.

– Не язви. – Редгард помолчал и добавил: – Нам не рады в Вайтране, так что ищи нас в Рорикстеде, если все же соберешься и что-нибудь выяснишь.

Алик'рцы направились к двум лошадям, привязанным к столбу неподалеку от конюшен. Банри некоторое время провожала их взглядом, а когда они взгромоздились верхом, подошла поближе и задрала голову:

– Почему вы ищете эту женщину?

– Это не твое дело, – отрезал первый. – Тебе нужно лишь знать, что за эти сведения мы хорошо заплатим. Если не интересно, можешь просто уходить.

Это было немного обидно. Банри пожала плечами и отступила подальше, чтоб не попасть под копыта, когда редгарды разворачивали лошадей. Последнее, что она услышала, прежде чем наемники пустили коней в галоп, было бормотание одного из них:

– Она не может скрываться от нас вечно…

Постояв немного, Банри отправилась к воротам города. Хорошо бы успеть до того как Аркадия прикроет свою лавку. Выкопанные Корни могли и не пережить ночь в ее халупе.

***

Продажа ингредиентов немного поправила ее положение, и можно было начать думать о приобретении кое-какой обстановки. Покупка мебели для дома почему-то производилась через управителя: нельзя было просто прийти в лавку и купить там пару стульев, попутно договорившись с продавцом о доставке, как это делалось в Сиродиле. Скорее всего, таким образом ярл получал в казну дополнительные средства. Или Авениччи – дополнительный заработок. Впрочем, Банри все же спросила, может ли она самостоятельно приобрести кое-что в других владениях или даже других провинциях, на что Провентус ответил:

– Конечно можешь. А у тебя что, очень много лишних денег?

Денег было откровенно мало. Покупка мебели для спальни, самой простецкой, обошлась в триста септимов – заработок Банри аж за три дня. Но доставка из-за границы, неважно какой, увеличила бы стоимость вдвое, если не втрое.

– А если я захочу еще какой-нибудь гарнитур прикупить, мне опять к тебе обращаться? – спросила она, когда Авениччи заставил ее расписаться на каких-то бумажках.

– Разумеется. Да, вот. – Он пошарил на своем столе и выудил маленькую книжечку. – Каталог. Посмотришь и выберешь, что тебе нужно.

Банри поблагодарила, договорившись о приходе рабочих, которые должны будут доставить и расставить купленную мебель.

***

Рабочие прибыли к полудню, втащили в широко распахнутую дверь какие-то ящики и первым делом поинтересовались у хозяйки, где обустраивать спальню. Банри, особо не раздумывая, указала на фронтальную часть второго этажа, где раньше стояла древняя кровать. Сначала доставщики затащили мебель наверх, потом приволокли какие-то доски и принялись споро собирать перегородку, долженствующую отделять спальню от других помещений. На все ушло около пары часов, после чего они распрощались и ушли.

После их ухода Банри оглядела новую кровать и решила сходить к Белетору – еще неделю назад она приглядела там красивое шерстяное одеяло. Стоило оно, конечно, жутко дорого, но иногда нужно себя баловать. И бутыль вина тоже была бы не лишней – покупку следовало обмыть. Заперев дом, она отправилась на рынок, прикидывая, как бы половчее управиться с жадным торговцем. Впрочем, жадность была не самой дурной его чертой. Куда хуже были шуточки вроде «Все продается, милая. Была бы у меня сестра – вмиг бы ее продал», или «Готов у тебя даже родственничка купить», и дебильно смеяться при этом. Словом, Банри старалась заходить в лавку Белетора пореже, только в случае крайней необходимости. Вот как теперь.

Пробыв в темном магазине довольно долго, она вышла на улицу, прижимая к груди покупки. Одеяло Банри все же купила, как и постельное белье. Изделия были качественными и явно стоили своих денег. А вот от вина пришлось отказаться, вместо этого она отправилась через площадь в «Гарцующую кобылу», чтобы выпить там пару стопочек в обществе разговорчивой Хульды.

На рынке ей попалась на глаза Алем – жена одного из местных землевладельцев и редгардка по национальности, при виде нее Банри сразу вспомнила про наемников и их просьбу. Она осторожно приблизилась к Алем, которая громко жаловалась на своего мужа торговке овощами и фруктами и, поздоровавшись, спросила, не слышала ли та об алик'рцах в Скайриме.

– Нет, – немного удивленно проговорила Алем. – А что такое?

Банри кашлянула:

– Вообще-то, я понятия не имею. Те двое, что пытались войти в город, просто сказали, что ищут свою соотечественницу.

– У меня нет, и не было ни родных, ни знакомых из пустыни, – пожала плечами Алем, – так что…

Извинившись, Банри подалась в трактир. Уже внутри выяснилось, что Хульда приболела, и сегодня к посетителям вряд ли выйдет, так что она заказала у одной из подавальщиц, которую, как она знала, звали Садией, обед из трех блюд и уселась за угловой стол в ожидании заказа.

Садия, судя по ее смуглой коже, тоже была из йокудан или их полукровок. Банри дождалась ее возвращения, и, глядя, как она расставляет миски и кружки, осведомилась:

– Тебе известно, что алик'рские воины ищут женщину-редгардку?

Эффект был потрясающий. Садия, стремительно побледнев, вернее, посерев, выронила посуду, которую держала в руках, и утварь с грохотом разлетелась по полу.

– Что?.. – прохрипела она.

Банри растерялась. Подавальщица весьма странно себя вела, особенно если учесть, что Алем отреагировала на вопрос об алик'рцах в лучшем случае легким удивлением.

Садия попятилась, прижимая руки к груди:

– О нет, нет! Они нашли меня?

Банри поднялась со стула, теперь ей стало совсем неуютно.

– Я… э… пожалуй, пойду…

Не тут-то было. Садия неожиданно пришла в себя и вцепилась в ее руку словно клещами.

– Нет! Подожди! Мне нужна твоя помощь! – взмолилась она, лихорадочно озираясь. – Пожалуйста, пойдем со мной! Мне нужно поговорить с тобой наедине!

Садия быстрым шагом двинулась к кухне, волоча за собой проклинающую все на свете Банри и приговаривая:

– Скорее, скорее…

Они миновали кухню, поднялись по шаткой лестнице и оказались в крохотной темной каморке, где из обстановки имелись только узкая кровать, да маленькая тумбочка. Далее случилась совсем уж неприятная вещь – Садия вынула откуда-то огромный нож и, надвигаясь на Банри, прорычала:

– Так ты на них работаешь?! Думаешь, сможешь одолеть меня?! Только тронь – и без пальцев останешься! Я серьезно! – Она остановилась, облизав пересохшие губы. – Я… я пополам тебя разрежу!

– Послушай… – промямлила Банри, прикидывая, как себя вести, если Садия и впрямь накинется на нее с ножиком в такой тесноте, и как не свернуть шею на крутой лестнице, убегая, благо выход из каморки был прямо за спиной. – Я вообще не понимаю в чем дело. Так что, если ты не возражаешь…

Но Садия, словно повредившись умом, бубнила, тряся кинжалом перед ее носом и задавая вопросы один за другим:

– Так алик'рцы знают, где я?! Что они тебе предложили?! Золото?! Сколько их еще осталось?! Скажи мне!

– Они просто попросили тебя найти, – пробормотала Банри.

– Не говори им обо мне! – Садия взмолилась с той же страстью, с которой только что угрожала. – Прошу тебя, мне нужна твоя помощь! В этом городе нет никого, кому я могла бы довериться!

– Потрясающе. Сначала заманиваешь сюда, тычешь в нос оружием и угрожаешь. И после всего этого просишь помощи.

Садия замерла на секунду, а потом опустила оружие и выпрямилась. Теперь она выглядела куда более собранной, нежели минуту назад, видно, страх отпустил. Она спрятала кинжал в ножны, бросила его на постель и заискивающе улыбнулась.

– Я… Прости. Понимаю, я перегнула палку. Просто… просто я очень испугалась. Прошу тебя, выслушай. Мне очень нужна помощь.

В очередной раз мысленно обругав себя за любопытство, Банри нехотя произнесла:

– Ну… Возможно я и… Чего надо-то?

Садия затараторила, быстро, но тихо, одновременно заламывая руки:

– Я не та, за кого себя выдаю. Мое настоящее имя – Иман. Я из знатного дома Суда в Хаммерфелле. Те, кто меня ищет – алик'рцы – асассины, нанятые Альдмерским Доминионом, за мою голову им пообещали целую гору золота. – Садия заметалась по комнатушке, словно не могла долго задерживаться на одном месте. – Мне нужно, чтобы кто-то прогнал их отсюда, пока они не нашли меня и не увезли в Хаммерфелл на казнь.

Банри наморщила лоб. Что-то в истории было сильно не так, только пока она не могла понять что. Потом до нее дошел смысл последних слов Садии.

– Ты что, хочешь сказать, я должна избавиться от них? – изумилась она. – Как ты это себе представляешь?

– Они наемники, они здесь только из-за денег, – принялась объяснять Садия, сверкая белками глаз в полумраке. – Ими руководит человек по имени Кемату – избавься от него, и остальные просто разбегутся.

– Избавиться? – ошарашено переспросила Банри. – Каким образом?

– Убей, дискредитируй, еще как-нибудь! – Садия шумно выдохнула. – Я не могу показываться им на глаза, иначе они узнают меня, поэтому тебе придется выяснить, где они прячутся.

– Садия, – медленно проговорила Банри, – я что, по-твоему, Устранитель Неудобных Препятствий? Я всего лишь целитель и алхимик средней руки, и… избавляться от кого-то – это точно не по мне.

– Но я заплачу тебе! – почти выкрикнула Садия. – Ты получишь деньги, обещаю!

Отступив за дверь, Банри покачала головой и сказала:

– Если у тебя есть средства, обратись к наемникам. Они есть в городе, насколько мне известно. А мне не нужны проблемы, ясно? Я вообще жалею, что сказала тебе об этих… алик'рцах.

Она быстро спустилась по лестнице и выбежала на улицу сквозь кухонную дверь, опасаясь, что ненормальная последует за ней. Но Садия, похоже, не собиралась пускаться в погоню. Банри перевела дух и, сбавив шаг, направилась домой.

***

Остаток дня она провела, занимаясь уборкой. Грузчики хоть и затащили мебель на второй этаж, расставить ее не потрудились, поэтому пара часов ушла на то, чтобы интерьер принял надлежащий вид.

Банри отступила в середину образованной перегородкой комнаты и огляделась. Было довольно уютно. Она удовлетворенно кивнула – теперь в доме имелась спальня, совсем не роскошная, разумеется, но хотя бы удобная. Потом вспомнилось плачевное состояние крыши, и ее радужное настроение угасло. Если ночью пойдет дождь, есть все шансы утонуть.

Со следующего прибытка Банри хотела оборудовать кухню, но теперь, с приближением зимы, которая наверняка будет суровой, нужно было заняться утеплением дома. Она с тоской дернула себя за волосы, вспомнив, что хотела еще и камин сложить. Вздыхая, она спустилась вниз, чтобы развести огонь в очаге – время близилось к ужину, да и прохладно уже было.

На ужин нынче была курица, которую Банри испекла на открытом огне. Мрачно грызя ножку и запивая ее холодной медовухой, она подумала, что эдак скоро станет алкоголичкой. В этой жуткой стране единственными не импортными безалкогольными напитками были коровье и козье молоко. Правда, с первым продуктом дела обстояли совсем странно. В магазинах и на рынках было полно козьего сыра, но совсем не встречался сделанный из коровьего молока. При том, что просто так в продаже оно тоже не встречалось. Импортного сюда тоже почему-то не ввозили. По крайней мере, в Вайтране ничего такого не нашлось. Дома, в Сиродиле… «Нет, теперь здесь мой дом», – исправилась Банри. В Сиродиле можно было купить чай, привозимый из Эльсвейра, или, на худой конец, заваривать травяной сбор, как Банри частенько и делала, ради разнообразия и экономии. Здешний же растительный мир был практически ей неизвестен, а то, что она уже изучила, совершенно точно не годилось для заварки. К слову, отвары здесь не пили просто ради удовольствия – они считались лекарством, и та же Аркадия лишь недоуменно заморгала, когда Банри спросила, что из растений она бы посоветовала для питья.

Еще одной проблемой в Скайриме была невозможность мыться. Вернее, она на самом деле была – в городе работали бани, но Банри стеснялась туда идти. Если сильно захотеть, то устроить банный день можно было прямо дома, натаскав и нагрев воды в маленьком котелке. Самой большой емкостью у Банри была бадейка, где с комфортом можно было вымыть разве что ноги или руки. Всему остальному телу приходилось довольствоваться обтираниями влажной тряпкой. Чем и она занялась, перелив воду в бадью.

Покончив с омовениями, Банри натянула на себя льняную рубаху и нырнула в постель, вытянувшись на новых простынях. В памяти вновь всплыли минуты, когда она их покупала, и заодно вспомнилась жуткая сумма, которую пришлось за них отдать. Потом вспомнилась Садия. Банри поморщилась и мотнула головой, чтобы изгнать ее образ из памяти, и перевернулась на бок. Вскоре она уже спала.

***

Проснувшись среди ночи, Банри сначала долго лежала, уставившись в скат крыши над собой и слушая собачий лай где-то в отдалении. Разбудила ее мысль, крутившаяся на грани сознания весь вечер накануне.

– Альдмерский Доминион нанимает асассинов из Хаммерфелла, – громко сказала она в темноту, – чтобы убить патриотку из того же Хаммерфелла, прячущуюся в Скайриме? Да ладно, Садия?!

Банри в ярости стукнула кулаком по подушке. Вот ведь тварь! А она ей почти поверила.

Она принялась вертеться с боку на бок, словно пытаясь дать выход злости. Впрочем, через некоторое время она слегка успокоилась, раз и навсегда решив для себя, что больше в «Гарцующую кобылу» ни ногой. В конце концов, есть еще «Пьяный охотник». И до дому от него гораздо ближе. С этими мыслями она вновь заснула.

***

Верная своему слову, Банри постаралась выкинуть мысли о Садии из головы, и теперь обходила злосчастную таверну на рынке стороной, изо всех сил стараясь не попадаться той на глаза. Как оказалось, этого было недостаточно.

Спустя несколько дней после оборудования спальни в «Доме теплых ветров» припозднившаяся Банри вышла из «Котелка Аркадии», где за небольшое вознаграждение помогала хозяйке аптеки готовить партию кровоостанавливающих зелий для стражи. Она как раз проходила мимо белеторовой лавки, когда ее вновь подстерегли и схватили за рукав. На сей раз Банри не стала подскакивать, а сразу врезала подошедшему локтем. Сзади охнули, и она обрела свободу.

– Иди отсюда, – прошипела Банри, развернувшись лицом к фигуре в темном плаще с капюшоном. – Еще раз так сделаешь – руки оторву.

– Постой, постой, – сбивчиво забубнил незнакомец, выставив ладони вперед. – Я просто хочу поговорить.

Банри пригляделась. В свете горящих жаровен, которыми освещались наиболее значимые районы города, ей удалось разглядеть под капюшоном знакомое темное лицо.

– Садия?! Какого Обливиона ты меня тут караулишь?!

– Я хочу поговорить, – жалобно сказала та. – Прошу тебя, выслушай.

– Поговорить, да? Я иду домой. Не пытайся следовать за мной, или придется тебе лечить ожоги и обморожения.

– Меня убьют! – в отчаянии крикнула Садия. – Меня убьют, а тебе все равно?!

Банри скрипнула зубами с досады и оглянулась.

С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло меньше недели, но Садия выглядела так, словно страдала тяжелой изнуряющей болезнью – глаза запали, лицо осунулось, кожа цветом напоминала данмерскую, и даже волосы потускнели. Банри вдруг поняла, что ей ее жаль.

– Ну ладно. Я слушаю. Только держи руки на виду.

Садия вздохнула:

– Алик'рцы…

– Да, проклятые алик'рцы, – закатила глаза Банри. – Может они и хотят тебя прикончить, но пока ты не выйдешь за городские стены, ты в безопасности. Им ни за что не пробраться сюда…

– Уже пробрались! – взвизгнула Садия.

Банри умолкла на полуслове и удивленно посмотрела на нее. Садия лихорадочно забубнила:

– Позавчера я слышала, что одного из них только что арестовали при попытке проникнуть в город. Его наверное… Если его отправили в тюрьму, возможно тебе удастся что-нибудь у него выяснить. Пожалуйста. Я понимаю, что прошу тебя о помощи в сложном, даже опасном деле. Я просто не знаю, кому я еще могу доверять.

– Почему они разыскивают тебя? – резко спросила Банри.

Садия вздрогнула, но тут же собралась:

– Я… Я не знаю наверняка. – Она опустила глаза и принялась теребить завязки плаща. – Я открыто выступала против Альдмерского Доминиона. Видимо, потому они и охотятся за мной.

Банри недоверчиво засопела, но решила повременить с поспешными выводами.

– Хорошо, пусть так, – спокойно произнесла она. – Но почему ты не обратилась за помощью к кому-нибудь, например к стражникам?

Садия вытаращила глаза и замотала головой.

– Ты думаешь, я бы стала скрываться, если бы верила, что городские стражники смогут защитить меня?! Эти люди беспощадны! Они хитры, вероломны… Они откупятся от любой стражи. Да, да! Они могут подкупить и стражу, да и ярла тоже. И они все ближе – а у меня все меньше времени… Поэтому я и решила довериться тебе…

После длинной паузы Банри поправила сумку на плече и сказала:

– Мне пора. Спокойной ночи.

– Так ты поможешь мне?

– Я подумаю.

– Отлично, – радостно выпалила Садия. – Найди меня сразу же, как только разберешься с ними.

– Я же сказала, что только подумаю… – Но Садия уже скрылась в темноте.

Банри вздохнула и пошла домой.

***

Мысли о Садии, в проблемы которой она невольно оказалась втянута, теперь занимали Банри все время. Конечно же, проще всего было выбросить эту ерунду из головы и жить дальше, но нельзя было забывать хотя бы о том, что эта… Иман при первом же признаке опасности хватается за нож. А непосредственная угроза поспособствовала развитию чрезмерной мнительности, так что теперь она будет видеть врагов в любом, кто покажется хоть слегка подозрительным. В том числе и в Банри, если вдруг ей втемяшится в голову, что ее предали.

Вдобавок ко всему, на следующее утро после их последнего разговора, Банри заметила слежку. Садия явно не собиралась сдавать позиции.

Можно было, разумеется, поведать о местонахождении беглянки наемникам-редгардам, но от этой мысли становилось тошно. Кем бы ни была Садия-Иман, роль доносчика Банри совсем не прельщала. С другой стороны, быть зарезанной в собственной постели куда неприятней, нежели относительно невинная продажа информации.

После долгих раздумий Банри решила обратиться за советом.

Утром последнего дня первого осеннего месяца она оделась поприличней и отправилась прямиком в Драконий Предел. К сожалению, ярлов управитель, Авениччи, был чем-то занят и освободится, как ей сказали, только к полудню. Банри вышла из замка, щурясь от солнца. Постояв немного у дверей, она решила пройтись по Облачному району, чтобы убить время и заодно осмотреть достопримечательности. Вниз ей спускаться не очень хотелось – всю дорогу до лестниц, ведущих к крепости, Садия тащилась за ней, прячась за деревянными колоннами, и отстала только когда Банри начала подниматься.

Медленно идя вдоль каменной стены, она достигла небольшой, вымощенной камнем площадки, где хускарл Балгруфа упражнялась с боевым мечом. Банри остановилась, невольно заинтересовавшись, и теперь смотрела на Ирилет, которая кружилась, кувыркалась и делала выпады, будто в неком своеобразном танце.

Спустя пару минут Банри поняла, что глазеет, разинув рот, как последняя деревенщина, и поспешно его закрыла. Ирилет, тем временем, закончила тренировку и, вложив клинок в ножны, повернулась к ней.

– Приветствую. Только не говори, что у тебя новости еще об одном драконе.

– Здравствуй, – пробормотала Банри, отметив, что Ирилет нынче одета лишь в обтрепанные полотняные штаны и рубаху с оторванными рукавами. А ведь утро выдалось студеным – сама она помимо теплых жилетки и штанов накинула сверху еще и шерстяной плащ. – Нет, хвала всем богам. Я тут… по личному делу. Жду управителя.

Ирилет хмыкнула:

– Ясно. Что ж, удачи.

Она пошла ко входу в крепость, ровно ступая босиком по холодным камням и помахивая зачехлённым оружием.

– Могу я спросить? – позвала Банри, прежде чем она удалилась.

– О чем?

– Я знаю, что в городской тюрьме содержится алик'рский наемник. Когда его освободят?

– Когда он заплатит, или за него заплатят штраф, – проговорила Ирилет. – Ты за этим сюда пришла?

– Я… нет, не за этим. Я же уже говорила – по личному вопросу. Да и разве должно хускарла это беспокоить?

Ирилет подозрительно сузила глаза и в два прыжка очутилась рядом с Банри.

– Меня волнует все, что касается безопасности города и ярла в частности. Как ты узнала об алик'рце? Его третьего дня ночью схватили у конюшен. Никто не видал.

– Это тебе так кажется, – пробормотала Банри, пытаясь отступить. – Всегда кто-нибудь, да увидит. Это же город…

Ирилет пару секунд глазела на нее, а потом почти ласково поинтересовалась:

– Скажи-ка еще раз, твои «личные дела» связаны с этим человеком? Или с… другими алик'рцами?

Банри отвела глаза.

– Говори, – тихо приказала Ирилет. – Я ведь все равно все из Провентуса вытрясу, или он сам мне расскажет.

Этот довод показался Банри убедительным, и она сдалась:

– Несколько дней назад я отправилась к реке за Корнями Нирна…

Ирилет молча выслушала рассказ и теперь стояла, в задумчивости постукивая ножнами по голени.

– Значит, наемники попросили тебя найти им девку, а девка, будучи найденной, принялась давить на жалость?

Банри кивнула:

– Да, и она очень напугана.

– Это точно та, что нужна редгардам? В городе их несколько.

– Определенно. И она знает по имени их главаря. Кроме того, другие женщины вообще не поняли, о чем я толкую.

– Алик'рцы сказали тебе, зачем она им?

– Нет. А когда я спросила, они меня отшили, причем очень резко. Но вряд ли для того, чтоб приставить к награде за патриотизм.

– Согласна. – Ирилет помолчала. – Не нравится мне это. Такая скрытность ничуть не лучше вранья, что наплела тебе эта служанка.

– Ты думаешь, она врет? – нерешительно спросила Банри.

– Разумеется врет, причем неправдоподобно. Любой, кто хотя бы слегка знаком с историей Великой войны, найдет массу несоответствий в ее грустно-героическом повествовании. – Ирилет взглянула на нее. – Ты ведь и сама так думаешь, иначе не пришла бы сюда «за советом».

– Да, хотя больше меня беспокоит склонность Садии хвататься за нож при каждом удобном случае. К тому же она следит за мной.

Ирилет подняла брови:

– Это уж как-то совсем не вяжется с образом невинной жертвы. – Она вдруг замолчала, огляделась вокруг и понизила голос: – Значит, эта Садия тебе сказала, что выступала против Доминиона? Есть о чем подумать, право слово.

Банри вдруг осенило:

– Ты что, думаешь, все наоборот?! И она на самом деле…

– Тихо! – прошипела Ирилет. – Хочешь всех оповестить? Если это и в самом деле так, выходит, девка себя скомпрометировала. И если она поймет, что ты догадалась о ее роли, то все сделает, чтобы исправить ситуацию. Угадай, каким образом

Банри похолодела, а Ирилет задумчиво проговорила:

– Возможно, поэтому она и следит за тобой. Если вдуматься, вариант-то почти беспроигрышный, – продолжила она с досадой. – Кому придет в голову, что уроженка Хаммерфелла может работать на Талмор?

– Что же мне делать? – беспомощно спросила Банри.

– У тебя есть лошадь?

– Нет…

– Тогда идти тебе долго. И за два дня не доберешься.

– Куда? – растерянно спросила Готтлсфонт.

– В Рорикстед, куда тебя пригласили те ребята. Это деревня в западной части владения. Скорее даже не деревня, а община фермеров. – Ирилет задумалась. – Я бы дала тебе своего коня на время, но это будет выглядеть подозрительно. Тебе нужно завтра встать с рассветом, так что лучше вернись домой и как следует подготовься к путешествию. Когда пойдешь вниз, в город, веди себя как обычно, не подавай виду, что чего-то боишься, или что-то знаешь. И на ночь запрись хорошенько.

– А ты что будешь делать?

– Прикажу освободить алик'рца и выгнать его из города.

– Я даже не знаю, как туда добраться, в этот Рорикстед, – пробормотала Банри, когда ее начали подталкивать в сторону каменной лестницы в Ветреный район.

Ирилет прекратила пихать ее кулаком в спину и улыбнулась.

– Может, с лошадью и не получится, но вот карту я тебе могу подарить. Идем-ка.

***

Карта была воистину дорогим подарком. На очень плотной коричневатой бумаге, пропитанной водоотталкивающим составом, темно-бурыми, почти черными чернилами были выведены контуры Скайрима и всех мало-мальски значимых объектов провинции. В левом нижнем углу стояла имперская печать со стандартной хвалой Акатошу и другим богам, а под ней – подпись картографа и год составления – 4Э 201.

Банри осторожно сложила дар и спрятала его под рубашкой вместе с письмом-распоряжением, которое Ирилет дала в качестве поддержки. Его предполагалось предъявлять стражникам владения, для того, чтобы получить от них всяческую помощь. Помня советы Ирилет, она спустилась на нижние уровни города, сохраняя на лице равнодушную мину. Садия больше ни разу не проявила себя, и Банри немного успокоилась. Она завернула на рынок и купила приличный шмат копченого мяса и четверть головки козьего сыра в дорогу, после чего отправилась домой.

Ранним утром первого числа месяца Начала Морозов Банри вышла из ворот города, направляясь на запад, в сторону деревни Рорикстед. Судя по карте, Рорикстед находился на большом тракте, пролегающем на границе владения Вайтран с соседним, южным холдом – Фолкритом. Дорога предстояла длинная – поселение находилось недалеко от западной границы владения.

Банри выбралась на основной тракт, оглянулась на город и споро зашагала по брусчатке.

***

Путешествие оказалось совсем нелегким. Мало того, что ночи были холодными, и спать приходилось прямо на земле, а то и на камнях, покрытых тонким спальником, укрываясь дорожным плащом в придачу к шерстяному одеялу, так еще и съестные припасы убывали с потрясающей быстротой. Естественно, как ни спешила Банри, но к ночи первого дня она преодолела очень небольшую часть пути. Крошечный лагерь пришлось разбить на невысокой скале неподалеку от стоянки великанов – Банри в свое время просветили, что главное в безопасном общении с этими существами – не подходить слишком близко и не трогать их мамонтов. До этого дня мамонтов ей видеть доводилось только на весьма условных картинках в книге о животном мире Тамриэля. Сейчас, глядя на шевелящиеся волосатые горы на горизонте и с содроганием прислушиваясь к сотрясающим землю шагам, Банри мечтала о тех временах, когда сидела в кресле перед камином и читала эту самую книгу про живность.

Следующая ночевка оказалась еще менее приятной. Вернее, не сколько сама ночевка, сколько пробуждение на следующее утро. Накануне Банри устраивалась спать в полной темноте, не разжигая костра, так как слишком устала, чтобы собирать топливо для него. Проснувшись поутру, она обнаружила, что холмики, которые она приметила вечером, на самом деле могилы, обложенные камнями. Осознав тот факт, что проспала всю ночь на древнем кладбище, Банри вскочила на ноги, подхватив свои вещи, бегом вернулась на дорогу и весь день упорно двигалась к цели, изредка срываясь на бег. Она сбавила скорость, только когда стемнело снова, и пора было подыскивать новое место для лагеря.

Через несколько весьма тяжелых дней по обочинам дороги потянулись поля, на которых урожай уже был собран. Похоже, ей все-таки удалось добраться до цели.

***

Рорикстед оказался деревушкой еще меньше Ривервуда. Правда, его, насколько глаз хватало, окружали поля, сейчас черные и унылые, да пастбища с жухлой травой, кое-где прикрытые снегом. Но не было здесь ни своей кузницы, ни даже завалящей лавки, торгующей всякой ерундой. Наверное, товары разной необходимости сюда привозили специально. Но кто тогда чинил все эти инструменты вроде плугов и борон? А, ладно.

Банри прошла вглубь поселка и огляделась: улица здесь была одна-единственная, она же – дорога, ведущая в другие владения. В качестве сил охраны правопорядка здесь так же выступали стражники в цветах Вайтрана. У одного из них Банри и поинтересовалась насчет пришлых наемников, показав предварительно записку с подписью Ирилет и ярловой печатью.

– А, эти… Один из них в «Мороженом фрукте» живет. – Стражник показал на одноэтажное здание с вывеской в северо-восточной стороне деревни. – Уже почти месяц как. Иногда к нему пара дружков наведывается, правда ненадолго.

– И что, – не удержалась Банри, – они никаких неприятностей не доставляют?

– Да нет… С чего бы? Ведут себя тихо, вежливо. Платят хорошо. Да и местным они нравятся, как ни странно. Рожи у них, конечно, те еще, прям бандитские, чесслово, но такие сейчас у каждого второго.

Поблагодарив стражника, Банри устало побрела к таверне.

Внутри было душно и почти безлюдно, довольно странно для деревенского трактира, если учесть, что большая часть сельскохозяйственных работ в этом году уже окончена. Банри собиралась подойти прямо к стойке в дальнем конце зала, но вдруг увидела того самого наемника, что предлагал ей деньги за информацию, в одиночестве сидящим за угловым столом. Он повернул голову и, увидев ее, медленно поднялся с лавки:

– Вот уж не ожидал… Удалось узнать что-нибудь?

Банри нервно облизала губы.

– С чего ты взял, что я здесь поэтому?

– Вряд ли ты прошла почти через две трети холда пешком, чтобы просто полюбоваться окрестностями, – усмехнулся наемник. – Или ты лошадь за околицей оставила? Обычно стук копыт слышно из-за двери.

Банри некоторое время таращилась на него, а потом спросила:

– Вашего главаря зовут Кемату?

Улыбка исчезла с лица редгарда словно по волшебству.

– Откуда ты знаешь?.. – Он осекся. – Что ж, думаю, не стоит вести разговор на ногах и с пустым желудком. Ты наверняка проголодалась. Эй, хозяин!

Трактирщик отложил тряпку, которой наводил лоск на стойке и подошел к клиентам:

– Хотите выпить? Есть мед, эль, вино четырех видов.

– Хотим, и не только выпить, – улыбнулся редгард. – Леди проделала долгий путь, так что еще что-нибудь подкрепиться.

– Это было бы неплохо, – согласилась Банри. – Только со средствами у меня туговато, так что…

– На этот счет не беспокойся. Я угощаю, – возвестил наемник и повернулся к хозяину: – Неси лучшее, что у тебя есть.

Когда трактирщик удалился, а гости уселись за стол, редгард обратился к Банри:

– Итак… Видимо ты нашла нашу беглянку, потому что только она могла тебе назвать имя Кемату.

– Возможно… – уклонилась Банри от прямого ответа. – Кстати, они с этим Кемату, выходит, знакомы?

– Да. Вкратце – однажды нам почти удалось схватить ее, но она сбежала. – Наемник помедлил. – Если тебя интересует оплата, то тут без подвохов. Клянусь.

– Я здесь не ради денег. К тому же, какую бы сумму ты не предложил, моральный ущерб от ночевки, к примеру, на древнем кладбище она не покроет. Да и остальные привалы тоже были не ахти – я несколько раз чуть не окочурилась от холода. И лошади у меня действительно нет.

Редгард поднял ладони в примирительном жесте.

– Понимаю, извини. Тогда в чем причина?

– Для начала расскажи мне, зачем вам нужна женщина.

– Этого я не могу сказать…

Наемник хотел продолжить, но в этот момент трактирщик вернулся с полным подносом разнообразной еды и выпивки. Дождавшись, когда он расставит посуду с угощением и уйдет, редгард повторил:

– Я не могу сказать, потому что это не моя тайна. Если тебя беспокоит моральная сторона вопроса, то уверяю тебя: эта женщина – самая отвратительная мерзавка из всех, кого я знаю. Более того, она может причинить вред не только тебе, но и всему вашему городу.

– Что она сделала? – прервала Банри его излияния.

– Я же уже говорил…

– Да, да, я поняла, ты не можешь мне рассказать, потому что это не твоя тайна. Уже слышала. Мое предложение – отведи меня к тому, кто может рассказать, потому что мне, понимаешь ли, нужны веские причины, чтобы предать кого-нибудь, пусть даже такую негодяйку, как ты уверяешь. – Банри схватила кружку с медом, осушила ее почти залпом и, отдышавшись, добавила: – Кстати, она утверждает, что негодяи – вы.

– Что?! – возмутился редгард. – Впрочем, от нее другого ждать не приходится…

Он задумался, пока Банри набивала желудок тушеным фазаньим мясом, алчно поглядывая на огромный запеченый окорок, стоявший прямо перед ее собеседником.

– Что ж, возможно, я смогу провести тебя… – медленно сказал наемник. – Разумеется, Кемату это не понравится, но думаю, он смирится, если ты выдашь нам беглянку. – Он хлопнул ладонями по столешнице и поднялся с места, так и не попробовав ничего из угощения. – Идем.

Банри чуть не подавилась куском снежноягодного пирога:

– Куда?!

– В наше… убежище. Я отведу тебя к Кемату.

Редгард направился к стойке, чтобы расплатиться, а Банри крикнула:

– Эй, подожди! Можно мне забрать остатки?

***

Таща изрядно потяжелевший мешок, она поняла что погорячилась, хапнув окорок – им можно было накормить бригаду каменщиков, и еще бы осталось. Но оставлять халявное мясо было жаль, так что теперь приходилось надрываться.

Лошадь алик'рца была привязана у таверны, он отвязал ее, прыгнул в седло и любезно протянул руку Банри, приглашая присоединиться. Но сначала ему пришлось принять мешок с окороком, только потом Банри тяжело уселась позади.

– Сколько ехать-то? – спросила она, когда конь вышел за околицу.

– Несколько часов, – сказал редгард, направляя жеребца в сторону горного массива на востоке. – К ночи прибудем.

***

От продолжительной скачки уже болела задница – раньше Банри не приходилось ездить верхом несколько часов подряд. Небо стремительно темнело, очень скоро она перестала воспринимать местность, и раньше весьма однообразную, а теперь и вовсе неразличимую в темноте.

Банри устала и проголодалась, к тому же теперь она боялась, что совершила огромную ошибку, доверившись алик'рцу. Сведения об Иман его товарищи запросто могли вырвать у нее силой, жаль, что раньше такая мысль не посетила ее глупую голову.

Ее подозрения усилились, когда лошадь замедлила ход, а потом и вовсе остановилась.

– Мы приехали? – напряженно спросила Банри, глядя, как наемник спешивается, перекинув ногу через холку коня.

– Э-э… Нет, не совсем, – замялся он. – Видишь ли, те… э… добрые люди, что нас… приютили, не хотят, чтоб о местоположении их убежища знали посторонние.

– И?..

– Боюсь, мне придется завязать тебе глаза.

– Ни за что! – Банри отшатнулась. – И какой в этом смысл, кстати? Сейчас же темно, я все равно ничего не увижу!

– Пойми, это для твоей же безопасности. Причем угроза-то будет исходить не от меня, и не от моих товарищей.

Банри думала несколько секунд и нехотя согласилась, сделав над собой усилие:

– Ну хорошо. Давай. Только если я где-нибудь свалюсь и сверну себе шею, ты будешь виноват.

– Не бойся. Я прослежу, чтобы ты вернулась домой целой и невредимой.

***

С завязанными какой-то тряпкой глазами Банри чувствовала себя совсем уж неуверенно. Сделав несколько шагов на голос наемника, она споткнулась обо что-то и едва не упала, после чего тот, во избежание, посадил ее на лошадь, и повел животное в поводу.

– Далеко еще? – буркнула Банри, цепляясь за луку седла.

– Нет. Потерпи.

Через некоторое время конь остановился, и ей помогли сойти с седла:

– Приехали.

– Можно снять повязку?

– Пока нет. Постой тут, я лошадь привяжу.

Послышались удаляющиеся шаги и глухой перестук копыт.

Когда ее провожатый наконец вернулся, Банри почти была готова стащить повязку ко всем даэдра и сбежать, куда глаза глядят. Редгард взял ее за руку и повел за собой. Пройдя несколько шагов, Банри поняла, что дорога идет под уклон, потом и вовсе пришлось протискиваться в расщелину между скалами и опять спускаться.

Звук шагов изменился, появилось эхо. Банри потянула носом – пахло грибами и сыростью. Похоже, что убежище алик'рцев располагалось в каком-то подземелье.

Редгард продолжал мерно шагать, не выпуская ее руки, но потом остановился и предостерегающе крикнул:

– Свои! Не стреляй.

– Да поняли уже, – отозвался мужской голос, затем его обладатель видимо заметил Банри и спросил: – Это еще кто?

– Она со мной. Хочет поговорить с моим командиром.

– Эй, мы так не договаривались! – запротестовал другой голос. – Она может нас выдать!

– У тебя мозгов нет, или глаз? – поинтересовался редгард. – Повязку видишь? Она даже не имеет понятия, где находится. А теперь уйди с дороги.

Не обращая внимания на ругательства и проклятия, он потащил Банри за собой. Время от времени она слышала еще чьи-то голоса, но эти люди не приставали к наемнику, только переговаривались между собой. Суть разговоров достаточно разъясняла, почему редгард не хотел выдавать местоположение пещеры, и Банри теперь спрашивала себя: можно ли доверять людям, которые нашли пристанище в бандитском логове?

Через некоторое время послышался шум воды, и наемник подал голос:

– Мы почти пришли, но придется ноги промочить.

Если б только ноги… Вода была ледяная. Ноги Банри, погрузившиеся в нее по бедра, тут же промерзли до костей, хорошо хоть идти, вернее, брести против течения, пришлось всего ничего.

Вскоре редгард вывел ее на сушу, где вода шумела еще сильнее, и сказал:

– Можешь снять повязку.

Банри быстро стянула тряпку с лица и огляделась. Они стояли в небольшой пещере с нависающим над головой потолком, из отверстия в стене извергался водопад, стекающий в расщелину между двумя балконами. Собственно, из этой расщелины и вышли они с сопровождающим ее наемником. Вдоль другой стены выстроилась разнообразная мебель и утварь, а еще мешки и бочки со съестными припасами. Неподалеку полыхал костер, обложенный крупной галькой.

Другие алик'рцы тоже были здесь. Их было не так много, как представлялось Банри – всего около десятка, включая ее провожатого и главаря наемников. Несмотря на то, что ни один из них не произнес ни слова, предводитель определился быстро – одетый и вооруженный, как и его подчиненные, он держался так, что не оставалось сомнений в его положении.

– И кого же ты привел? – осведомился он у спутника Банри.

Тот шагнул вперед и склонил голову:

– Эта женщина хотела тебя видеть, Кемату. Она из Вайтрана, и у нее есть сведения о предательнице.

Главарь при звуке своего имени поднял брови.

– Я думал, все давно уяснили, но вот… Никаких имен, помнишь?

– Да, конечно же я помню. Но она уже знала твое имя, так же она хочет узнать, зачем мы разыскиваем беглянку.

– Вот как? – Кемату приблизился к Банри. – Значит, ты и впрямь ее видела. И не только видела, но и разговаривала.

– Почему вы все решили, что это она назвала мне твое имя? – не утерпела Банри. – Может, это твой человек, которого в Вайтране посадили, его выболтал?

Со всех стороны послышалось презрительное фырканье, а Кемату улыбнулся в полумраке:

– Никто из нас не назвал бы чужакам ни своего имени, ни имени любого из братьев. Даже под страхом смерти. Так что там с нашей целью?

– Только если ты убедишь меня, что это необходимая мера – выдать ее вам. – Банри бочком подошла поближе к костру. – Потому что она говорит, что вы убийцы, посланные Альдмерским Доминионом за ее головой. Да, кстати, она просила тебя убить.

Некоторые из наемников возмущенно заворчали, другие принялись осыпать Садию цветистыми эпитетами. Кемату жестом призвал их к тишине и сказал:

– Убийцы? Мы? Ну что ты! Да еще Доминион! Великие боги, она совсем завралась!

– Мне это тоже показалось странным, – согласилась Банри.

Кемату сузил глаза:

– Значит, это заставило тебя прийти сюда? Или что-то еще? Кроме денег, разумеется.

– Она… скажем так, угрожала мне убийством, – созналась Банри. – А потом еще шпионила.

Главарь наемников расхохотался:

– Ну конечно, как ее там теперь зовут – Шазра, Садия? – на нее похоже. – Он вдруг умолк, на мгновение задумавшись. – Хотя… вообще-то не очень. Обычно она не говорит, а делает. Видимо, решила, что ты не представляешь особой угрозы.

– А она что, уже убивала кого-то?..

– Конечно. Она это не раз проделывала в других местах, где пряталась. Стоит ей почуять опасность – и в темной подворотне местная стража находит труп с перерезанным горлом. Мы немало добровольных помощников потеряли…

Банри удрученно молчала.

– Может, ты все-таки скажешь мне, что эта ваша… Иман натворила? – попросила она. – Должна же быть веская причина, что вы гоняетесь за ней столько времени.

Кемату выдержал паузу и нехотя произнес:

– Она продала родной город Альдмерскому Доминиону. Наверное, она ко времени нападения давно была агентом Талмора. Если бы не ее предательство, Танет устоял бы в войне.

– Зачем же она это сделала? – пробормотала Банри.

– Из-за денег, жажды власти, из мести – не могу знать, – пожал плечами Кемату. – Главное здесь то, что остальные знатные дома узнали об измене, и она сбежала. Теперь они хотят взять ее в плен живой, вот и наняли нас, чтобы ее найти и доставить на родину. Хаммерфелл так и не покорился Доминиону, и ее будут судить.

Банри вздохнула:

– Ладно. Она работает подавальщицей в вайтранской таверне «Гарцующая кобыла».

– Замечательно, – просиял Кемату, – мы примерно так и думали. Правда, тут проблема…

Он глубоко задумался. Остальные алик'рцы, тем временем, разбились на группки и бурно обсуждали новость. Банри подумала, что их радует не сколько грядущая поимка Садии, сколько возможность вернуться на родину.

– Мы не можем просто прийти за ней, не привлекая внимания, – проговорил Кемату, вынырнув из раздумий. – Боюсь, тебе придется привести ее к нам.

– Нет, – запротестовала Банри, – хватит с меня ваших разборок. Я сказала тебе, где женщина, дальше дело за тобой и твоими людьми.

– Мы ведь не можем войти в город. И она тебе доверяет, в какой-то степени. Прошу тебя, потрудись в последний раз. Всего-то и нужно, что выманить ее из-за стен Вайтрана. Доведи хотя бы до конюшен, а мы сделаем все остальное.

Молчание затягивалось. Банри тискала в руках тряпку, которой некоторое время назад были завязаны ее глаза, и разглядывала плотно утрамбованный земляной пол пещеры.

– Если мы, и особенно ты, не доведем дело до конца, – негромко добавил Кемату, – Иман рано или поздно догадается, что ты… м-м-м… оказалась чересчур разговорчивой. Она вновь пустится в бега, но предварительно постарается спрятать концы в воду… Так что сделай то, что должно. Хотя бы ради тебя самой.

– Хорошо, – устало сказала Банри, – как ты предлагаешь ее выманить?

– Иман ведь просила убить меня, верно?

– В общем-то, она сказала: «Избавься от него»… Не уточнив, каким образом.

– Скажешь ей: не смотря на то, что тебе удалось меня прикончить, моим людям все же удалось пробраться в город, и они скоро найдут ее. Ах да, желательно, чтобы ты вывела ее за стены, когда стемнеет. А еще лучше – поздней ночью. Лишние свидетели нам не нужны.

Банри покосилась на него:

– Хорошо, я постараюсь. А как мы встретимся?

– Мы будем ждать тебя у городских конюшен. А сейчас тебя отвезут обратно в Рорикстед. Ты можешь переночевать в таверне и утром отправиться в обратный путь. Я и несколько моих людей выйдем в сторону Вайтрана на рассвете. Думаю, мы обгоним тебя…

– Может быть, вы дадите мне одну из своих лошадей?..

– Мне очень жаль, но нет. Это будет выглядеть чересчур подозрительно – то, что из города ты ушла пешей, а вернулась верхом.

– Да, мне это уже говорили, – проворчала Банри, в то время как ее безымянный провожатый снова завязывал ей глаза.

***

Спустя несколько дней, вечером, когда вдали показались стены Вайтрана и возвышающийся над ними Драконий Предел, Банри охватило смешанное чувство облегчения – добралась-таки, и волнения – а вдруг не удастся справиться с Садией?

Она устала и сильно проголодалась – сегодня утром на нее с ужасным ревом набросился местный родственник сиродильских пум, и эльсвейрских каджитов – гигантская массивная тварь с огромными клыками, торчащими из верхней челюсти. От неожиданности Банри не смогла воспользоваться магическим огнем, чтобы отогнать его, вместо этого она со всей силы швырнула в морду зверя свой мешок с окороком. Пока животное расправлялось со свининой, она успела отбежать подальше. Правда, немного позже она поняла, что осталась не только без еды, но и без запаса зелий. Хорошо хоть фляга с водой и карта, а так же ключ от «Дома теплых ветров» были при ней.

Когда Банри добралась до внешних ворот города, сгустились сумерки. У конюшен она слегка задержалась, увидев стоящего возле коновязи Кемату.

– Что-то ты долго, – заметил он. – Мы тут уже дня три тебя дожидаемся.

– Ну еще бы, я ведь пешком шла, в отличие от некоторых, – огрызнулась Банри.

Кемату смущенно кашлянул.

– Поскольку все на месте, начнем. – Он велел Банри, которая озиралась, пытаясь понять, кто это «все»: – Прямо сейчас отправляйся к нашей беглянке и наплети ей что-нибудь, напугай, одним словом. Потом приведи сюда.

– Ничего, что я устала и есть хочу? – поинтересовалась та. – Это ведь вы тут расслабляетесь уже целые несколько дней…

– Соберись, – велел Кемату. – Еще немного, и ты будешь свободна. Да еще и денег получишь.

Тяжело вздохнув, Банри поплелась в сторону городских ворот. Там ей долго пришлось уговаривать стражников впустить ее – они ни в какую не хотели открывать.

– Что-то я тебя не узнаю, – проворчал один. – Ты точно из горожан?

– Представь себе, – обиженно сказала Банри. – Я уже больше месяца тут живу. В «Доме теплых ветров».

– Ну-ну.

– Что «ну-ну»?! Пропусти меня! Мне нужно попасть в город. Срочно!

– Ладно, не ори, – вмешался другой стражник. – Проходи. Но если я узнаю, что ты врешь…

– Я не вру. И я на тебя нажалуюсь Ирилет.

Проскользнув в щель между створками, Банри рысью побежала вперед по улице. Она миновала кузницу Адрианны, сейчас бездействующую, остановилась, отдышалась и медленно подошла к дверям своего дома – нужно было оставить вещи – и только после этого направилась в сторону «Гарцующей кобылы».

В таверне как всегда было очень шумно, и толпился народ, оказавшись внутри, Банри попыталась высмотреть Садию в этом сборище, но только зря потратила время. С трудом пробравшись к стойке, она попыталась узнать что-нибудь у Хульды, но добилась лишь реплики в духе «где-то здесь, поищи».

К счастью, Садия нашлась на кухне. При виде Банри она опять чуть не выронила поднос с пивными кружками.

– Ну что, – с надеждой проговорила она, поставив ношу на кухонный стол, – есть новости?..

Банри потерла поясницу, все еще ноющую после сна на сырой землице и отвела взгляд.

– В общем, мне не удалось от всех избавиться, так что… они, боюсь, все же придут за тобой…

– Что?! Как?! Я думала, им запретили находиться в городе!

– Но один-то уже смог как-то пробраться, – резонно возразила Банри, – так что эти тоже наверняка сумеют – вроде, они решительно настроены. Я думаю, тебе нужно немедленно уезжать.

– Но куда же я пойду? Я не могу бежать вечно!

Банри собралась с духом и шагнула вперед, положив девице ладонь на плечо успокаивающим жестом.

– Мне удалось устроить, чтобы у городских конюшен тебя ждала лошадь. Я надеюсь, у тебя есть чем заплатить, потому что я на мели. Идем прямо сейчас. Я постараюсь… защитить тебя.

– Опять все бросать и уезжать? – глухо пробормотала Садия с такой тоской, что у Банри защемило сердце, и она вновь усомнилась в правильности своих действий. – Но если ты думаешь, что другого выхода нет, я верю тебе. Давай не будем терять времени.

Она быстро взбежала вверх по лестнице и через минуту спустилась, держа в руках небольшой узелок.

– Я готова. Идем.

Банри кивнула, и они вместе вышли на улицу через кухонную дверь.

***

Садия бежала так быстро, что Банри еле за ней поспевала. У городских ворот снова пришлось задержаться, потому что стража и в этот раз не хотела открывать их.

– Опять ты? – сердито спросил один из них. – Ты же недавно просилась в город!

– Ну да, а теперь мне еще раз надо выйти. – Банри дождалась, пока Садия отойдет подальше и прошептала: – Я скоро вернусь, не закрывайте.

– Ах ты!..

Не дослушав, она бросилась догонять Садию, благо та удалилась на значительное расстояние и уже была на полпути к конюшням. Банри поравнялась с ней и теперь шагала рядом, стискивая зубы, чтобы они не стучали. Ей было боязно, тем паче, что когда они проходили сквозь всегда открытые внешние ворота, Банри заметила под распахнутым плащом спутницы рукоять кинжала. Она немного ускорила шаг, чтобы опередить Садию и первой добраться до конюшен.

У зданий конюшен Банри огляделась. Никаких алик'рцев видно не было. Правда, было уже темно, даже слишком – лошади, содержащиеся в стойлах, не сколько виделись, сколько угадывались в чуть более черных, нежели ночь, силуэтах.

– Которая из них? – взволнованно спросила подошедшая Садия.

– Э… Подожди немного, – промямлила Банри, лихорадочно высматривая во мраке наемников. – Тут в темноте и не разберешь.

– Так позови кого-нибудь из конюхов. Пускай подведут ее.

– Сейчас. Ах да, я вспомнила! Она привязана за конюшней, нам нужно пройти дальше.

Она повела беглянку за домишко, где ночевали служители конюшен. И тут появился Кемату.

– Мы наконец встретились, любезная госпожа, – вежливо проговорил он, преграждая Садии путь.

Та тихо вскрикнула и попятилась.

– Что это?! – она повернулась к Банри. – Ты что наделала?!

В слабом свете, падающем из окон сторожки, на ее лице читался не страх, а скорее ярость. Кемату махнул рукой, и его люди, появившиеся словно из-под земли, окружили Садию, оттеснив Банри в сторону.

– Ну что ты, право… – преспокойно сказал он. – Ты думала, что сможешь вечно вертеть людьми как хочешь? Твое везение должно было когда-нибудь закончиться.

Садия, взвизгнув от ярости, выхватила кинжал и прыгнула, замахиваясь, но не на алик'рцев, а на Банри. Та даже не успела испугаться – что-то свистнуло, и Садия прямо в прыжке свалилась на холодную землю. Тело ее выглядело одеревеневшим, только глаза бешено вращались в орбитах. Это было похоже на эффект заклинания паралича, но никто из наемников не колдовал, в этом Банри была уверена. Впрочем, были еще яды такого же действия… Один из алик'рцев подтвердил ее подозрения, подойдя к поверженной девушке и вытащив что-то из ее шеи. Безмолвно наблюдавший Кемату, удовлетворенно кивнул, что-то негромко сказал подчиненным, и двое из них, подхватив обездвиженную пленницу, потащили ее куда-то в темноту. Остальные воины также исчезли во мраке, оставив Банри наедине со своим командиром. Кемату, проводив соратников взглядом, повернулся к ней:

– Теперь мы отвезем нашу дорогую землячку в Хаммерфелл, где она заплатит за свое предательство.

Банри перевела дух. Кажется, убирать лишнего свидетеля не собирались, так что она расслабила руку, которой приготовилась швыряться огнем.

– Ей не причинят вреда? – С уменьшением опасности для собственной жизни вернулась совесть.

Кемату пожал плечами:

– По дороге ее никто и пальцем не тронет. Но как только мы доберемся до места, уже не мне решать, что с ней будет.

Банри поморщилась. Гадкое ощущение, оставшееся после поимки Садии, не улеглось, а усилилось.

– Что же касается тебя… – пробормотал Кемату, пошарив за пазухой, и достав увесистый кошель. – Тебе полагается награда.

Он бросил мешочек Банри, и та поймала его, едва не выронив от неожиданности. Кошель был даже больше и тяжелее, чем ей показалось в начале. Она хотела поблагодарить, но почему-то язык не поворачивался. Стало совсем тошно.

– Будь ты мужчиной, – кашлянул Кемату, – я бы посоветовал тебе не пропивать все сразу. И не вестись на хорошенькие мордашки. Но, поскольку ты женщина, я просто скажу: спасибо – и прощай…

Он исчез в ночи, будто его и не было.

Банри постояла в темноте, обеими руками сжимая кошелек. Потом поплелась к городским воротам. По прибытии выяснилось, что стражники все же придержали ворота. Один из них, кажется, тот, что выпускал ее – с этими шлемами, закрывающими лицо, не разберешь – рявкнул:

– Где ты шатаешься?! Ночь на дворе, мы должны запереть ворота и никого не впускать и не выпускать до утра!

– Что ж впускаете?

– Да уж тебя попробуй не впусти, – проворчал другой стражник, и Банри поняла, что ее угрозы пожаловаться хускарлу все-таки оказались к месту.

Вернувшись домой, она обозрела пустые темные углы, прислушалась к завыванию ветра в многочисленных щелях и почувствовала, как ее решимость выкинуть деньги, вырученные за предательство, или хотя бы раздать их нищим, тает. Банри мрачно посмотрела на мешок, поднялась на второй этаж и бросила его в сундук возле кровати, громко хлопнув крышкой. Потом спустилась вниз и принялась готовить поздний ужин.

В Вайтран пришла зима.

Она засыпала снегом улицы и укрыла им крыши домов. Изукрасила стекла окон ледяными узорами и покрыла льдом мостовые и лестницы. Морозы порой были такими сильными, что дышать становилось трудно. Вода в городских акведуках превратилась в лед, разрушивший кладку большинства из них. То и дело по равнине проносились жуткие вьюги, которые уже нанесли немалый вред близлежащим фермам – на двух из них сильно пострадали крылья ветряных мельниц, хорошо хоть сами постройки уцелели.

Вообще, наличие ферм в предместьях города удивляло Банри. Если каждую зиму в регионе творится такой ужас, как и, главное, зачем заводить здесь хозяйства?

– Так у нас такое впервые, – уныло сказала Хульда, когда Банри спросила ее об этом. – На моей памяти, по крайней мере, точно. Ни разу до этого не видела, чтоб в Вайтране сугробы лежали, не говоря уж о морозах…

Банри сидела в «Гарцующей кобыле», куда стала чаще заходить после отбытия Садии. А теперь, когда снег завалил тундру, спрятав под слоем в три локтя всю растительность, и лишив ее основного занятия, и вовсе приходила каждый день. «Пьяному охотнику» пришлось изменить, так как там теперь жили Алем и ее муженек Назим – один из наиболее неприятных жителей владения, по негласному всеобщему мнению.

– Как так? – удивилась Банри. – Вайтран же даже не у южной границы находится, да и стоит в тундре – леса нет, чтобы от холода защитить.

Хульда подлила гостье вина, поставила бутылку и уселась, подперев щеку рукой.

– Да вот так. Всегда у нас было тепло, и поля вокруг плодоносили долго. Зима наступала, конечно, как же без нее? Но всегда теплая, почти без снега. Даже если и выпадал, то не лежал больше суток.

– Удивительно. Никогда бы не подумала, что такое возможно.

– Это все Златолист, – вздохнула Хульда. – Он защищал город от морозов, а теперь…

Она махнула рукой и поймала озадаченный взгляд Банри.

– Да ладно. Неужели ты про него не слышала? Здоровенное дерево, засохшее, посреди Ветреного района. Уж видеть-то должна была.

– Ах это… Да, видела, конечно.

– Ну вот. Это святыня храма Кинарет. Он был такой красивый, когда цвел, просто незабываемое зрелище. Сюда, кроме всего прочего, еще тьма паломников каждый год приезжала, тоже доход был и мне, и братцам-охотникам. – Хульда неодобрительно нахмурилась при упоминании конкурентов. – В общем, люди хотят, чтобы Даника что-то сделала с этим безобразием, но ума не приложу, что тут вообще можно сделать. Боюсь, эту зиму многие не переживут. Отвыкли мы от такого.

Даникой звали старшую жрицу в здешнем храме Кинарет. Банри выяснила это довольно давно, когда осторожно наводила справки о городских целителях. Лечением как таковым в Вайтране занимались жрецы, правда лечили они «наложением рук», как всегда презрительно говорила сама Банри, повторяя за настоятельницей своего приората, то есть магией, при помощи заклинаний школы Восстановления. Но, приходилось признавать, что дело свое они знают, она сама видела, как жрецы вытащили почти безнадежного пациента – в клочья изодранного саблезубом стражника. Даника, узнав о роде деятельности Банри, предложила той расширить навыки посредством обучения магии школы Восстановления, но последняя, вежливо сказав, что подумает, сбежала в тот день из храма и с тех пор старалась не попадаться жрице на глаза.

***

Поблагодарив Хульду за гостеприимство, Банри подошла к дверям таверны, плотно укуталась и, собравшись с духом, вышла наружу. Морозец сегодня слегка ослабел, но все равно, когда она добралась до дому, глаза слезились, а грудь болела.

Дома было тепло, даже теплее, чем в таверне. Перед наступлением холодов Банри, на очередной взнос Лукана, весьма приличный, надо сказать, утеплила свое жилище всеми возможными способами. Хотела сложить и камин, но местные каменщики ее отговорили, заявив, что для камина придется весь дом перестраивать.

Банри стянула варежки, размотала шерстяной шарф и принялась расстегивать пуговицы дублета негнущимися пальцами. Раздевшись, она разворошила угли в очаге, чтоб затлели, и присела рядом на корточки, протягивая ладони к родившимся язычкам пламени.

Основной проблемой теперь была скука. Делать было абсолютно нечего. В свое время Банри скупила все книги в лавке Белетора, чтобы хоть чем-нибудь занять себя в зимнее время. Теперь они стояли на полках простецких стеллажей, которые она приобрела вместе с остальной немудреной мебелью, и собирали пыль, потому что, к сожалению, читала Банри быстро, и непрочитанные книги давно кончились, а новые, еще нечитанные, было найти не легче, чем сиродильский бренди на захудалом деревенском рынке.

Банри уныло подергала вытянутую петлю на нитяном ковре. Если бы у нее имелось лабораторное оборудование, то можно бы было заняться исследованиями свойств местных растений и ингредиентов, но Авениччи, который обещал добыть аппаратуру, только руками развел, сказав:

– Ничего не попишешь. Со снабжением такого рода зимой всегда проблемы. Жди до весны.

Банри мрачно посмотрела на огонь в камине. Скоро к скуке прибавится еще одна беда – нехватка топлива. Сама она старалась жечь дрова только для готовки, но порой даже в ее хорошо утепленном доме становилось так холодно, что пар шел изо рта. Посидев еще немного в раздумьях, Банри вскочила на ноги и потянулась за верхней одеждой – раз уж делать ей больше нечего, стоит разузнать побольше о высохшем дереве.

***

Одной из наиболее заметных достопримечательностей Вайтрана, помимо скончавшегося Златолиста, зала Соратников – Йоррваскра и Небесной кузницы, была большая статуя Талоса, красовавшаяся на самом видном месте площади Ветреного района. Весьма опрометчиво для ярла было выставлять ее на всеобщее обозрение, выражая свое несогласие с Конкордатом Белого Золота.

Едва поднявшись в Ветреный район, Банри увидела, вернее, сначала услышала, другую достопримечательность города, куда менее приятную. Хеймскр, самопровозглашенный жрец Талоса, опять выступал с очередной проповедью. Даже мороз его не брал. Банри остановилась и, бросив взгляд в сторону надрывающегося проповедника, решила обойти его стороной, чтобы лишний раз не пересекаться. Этот тощий человек вызывал у нее столь сильную неприязнь, что даже при одном воспоминании о нем зудели пальцы от желания немедленно поджарить засранца на магическом огне. Или хотя бы врезать как следует по физиономии.

Одет он был, как, впрочем, и всегда, в потрепанную монашескую робу с капюшоном, так что оставалось только удивляться его холодоустойчивости. Банри подозревала, что одеяние – очередной признак позерства, так как жреческого образования у Хеймскра, судя по всему, не было. По крайней мере, ни жрецы из храма Кинарет, включая Данику, ни жрецы Аркея из Зала Мертвых, не приветствовали доходягу как равного, более того, вообще его не замечали, хотя между собой имели вполне добросердечные отношения.

Все началось через пару недель после того как Банри окончательно поселилась в Вайтране. В один из дней она решила прогуляться по городу, чтобы познакомиться с местом, где она собиралась жить. Волосы она заплела в косу, и ее несчастные уши были выставлены на всеобщее обозрение. К слову, никто из местных никогда не беспокоился о ее происхождении. Кроме Хеймскра.

Тот как раз вещал о беспримерном героизме ярла Ульфрика и его соратников, когда Банри, которой надоело слушать этот бред, громко сказала:

– Никакие они не герои, обычные бандиты, которые прикрываются якобы благородными целями.

Хеймскр подавился очередными восхвалениями в адрес Ульфрика и вытаращился на нее.

– А-а-а! – взвыл он, брызгая слюной и тыча в нее пальцем. – Талморское отродье! Шлюха! Мерзавка! Закрой свой мерзкий рот, и никогда больше не возводи хулу на ярла!..

Банри не сдержалась и отвесила оппоненту смачную оплеуху, отчего тот заорал еще громче, а случайные зрители восторженно зааплодировали. К несчастью, на вопль жреца прибежал стражник, который тут же ее узнал.

– А, это ты… Опять безобразия нарушаешь?

Это он вспомнил инцидент двумя днями ранее, когда Банри встретила на рынке Изольду и отвесила ей пинка за каджитов. Было много шуму, и народ они тогда тоже хорошо повеселили.

Стражник убрался, предупредив напоследок, чтобы Банри оставила талосозащитника в покое и впредь не обращала на него внимания.

Сейчас Банри смотрела в сторону изваяния Талоса и маленькой фигурки возле постамента, и думала, почему Балгруф, весьма негативно относящийся к Ульфрику и его деятельности на ниве борьбы за независимость Скайрима, позволяет этому шуту будоражить общественность. Хотя, возможно, это был некий политический ход. С другой стороны, это также была явная провокация.

Она покачала головой и, загребая снег ногами, двинулась к храму Кинарет.

***

Больных лечили прямо перед алтарем богини, видимо надеясь, что это сделает процесс более эффективным. Даника Свет Весны стояла посреди главного помещения храма, руководя оттуда младшими жрецами. При виде Банри она сошла с места и с улыбкой поприветствовала:

– Рада тебя видеть. Ты передумала насчет моего предложения?

– Пока нет. По правде говоря, мне было некогда размышлять на эту тему.

Даника кивнула в сторону служебных помещений:

– Присядем? Угощу тебя теплым вином.

Банри с благодарностью приняла приглашение и последовала за жрицей вглубь храма. Усевшись на лавку, она оглядела стены, изукрашенные резьбой, и взяла протянутый Даникой кубок. Та подождала, пока гостья отопьет пару глотков и вернулась к прежней теме:

– Я понимаю, тебе претит идея лечения при помощи магии, но с благословения богов это очень эффективно…

– Ну да, – сказала Банри, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком скептически, – и совсем нет побочных эффектов, например, после сращивания сломанного пальца печень отказывает. Потому что не выдержала ускоренного обмена веществ.

– Я слышала о таких случаях, – спокойно кивнула жрица. – Как правило, они происходят, если м-м-м… целитель неопытен в магическом искусстве, или специализируется на какой-нибудь другой школе магии. У меня такого ни разу не случалось, благодарение богам. А ты сама… Разве ты не лечила себя заклинаниями?

– Лечила, но только потому, что была безвыходная ситуация.

– Тем не менее, ты совершенно здорова.

– Сейчас да, но последствия все равно имели место, – согласилась Банри, потом довольно резко добавила: – Я пока не готова даже обсуждать это, Даника, прошу прощения.

– Очень жаль, – печально сказала жрица. – Я надеюсь, ты переменишь мнение. С твоими талантами мы могли бы больше помощи оказывать людям.

Чтобы сменить тему, Банри попросила:

– Расскажи мне о вашем храме.

Даника вздохнула:

– Ну, это храм Кинарет, как видишь. Ты наверняка видела Златолист снаружи, его посадили здесь еще в первые годы после основания Вайтрана. Последователи Кинарет ощущали его святость и приходили со всех краев, чтобы услышать ветер богини в его ветвях. – Она помолчала и грустно прибавила: – Конечно, сейчас паломников куда меньше.

– Так что же случилось с деревом?

– Честно говоря, я не знаю. Примерно в середине лета он вдруг начал вянуть, а потом и облетел. Буквально за неделю все случилось. Ах, Златолист… Сейчас это весьма неприглядное зрелище. Конечно, это скорее проблема для паломников, чем для меня, но их тут в последнее время очень мало.

– Только ли для паломников? – осторожно поинтересовалась Банри. – Горожане думают, что это из-за гибели дерева зима такая суровая. Они верят, что Златолист защищал город от морозов…

Даника помедлила.

– Это, разумеется, не официальное чудо божественного происхождения, но следует признать, что так и обстояли дела. Знаешь, я родилась в Вайтране и прожила здесь почти всю свою жизнь, так всегда зимы были теплыми. Когда где-нибудь в середине Утренней Звезды здесь оказывались люди из других владений, то всегда удивлялись погоде, один как-то раз даже сказал: «У вас тут не настоящая скайримская зима, а какая-то зима-ублюдок». – Жрица усмехнулась. – А теперь, стоило Златолисту засохнуть, ударили такие морозы, что за две недели жители чуть не годовалый запас дров сожгли. А дальше, боюсь, станет только хуже.

На некоторое время в закутке воцарилась тишина, которую нарушила Банри:

– Значит, паломники перестали приходить?

Даника хмыкнула:

– Почти. Всего пара человек побывала здесь за последние месяцы. Сейчас и вовсе никого. Огромное мертвое дерево, понимаешь ли, – не самое вдохновляющее зрелище для тех, кто пришел поклониться богине ветров и дождей. Кинарет – дарительница жизни, и нам нужно живое дерево как ее символ.

– В Корроле все трясутся над своим Великим дубом, так что я, в общем-то, понимаю, что такого в этом дереве. А если оно и погоду улучшает…

Даника мягко улыбнулась, а Банри показалось, что она вот-вот протянет руку и потреплет ее по макушке, но жрица негромко заговорила:

– К востоку отсюда есть тайная роща, там растет Великое Древо. Оно – старейшее живое существо в Скайриме. А может быть, и во всем Тамриэле. Наше дерево здесь, в городе, выросло из его побега. Через него до сих пор можно ощутить величие родителя. Даже одно из имен его, Златодрево – отголосок того имени.

– Понятно… – пробормотала Банри, слегка недоумевая. – А… храмовое дерево можно как-нибудь… оживить, раз уж оно такое священное?

К ее большому удивлению Даника не стала смеяться или возмущаться богохульным словам, а задумчиво потерла подбородок и отозвалась:

– Я думала об этом… Такие деревья не умирают. Они могут лишь заснуть. Знаешь, думаю, если бы нам раздобыть капельку сока материнского дерева, мы разбудили бы его дитя. Но даже если ты доберешься до Великого древа, тебе не пробить его кору. Обычный металл его не возьмет.

Банри задумчиво потянула себя за косу.

– Какое нужно оружие? – спросила она, надеясь, что не понадобится даэдрический артефакт.

На сей раз Даника молчала очень долго, потом заговорила, как будто нехотя:

– Великое древо старше любого металла, оно родом из тех времен, когда не было еще ни людей, ни эльфов. Тебе придется прибегнуть к древней магии, чтобы добыть его сок. Тебе придется сходить к ворожеям. Я слыхала про оружие, которое они сделали, чтобы приносить в жертву спригганов. Оно называется «Крапивник». Я бы сама пошла за ним, но боюсь ворожей до смерти.

– К кому?.. Да, и почему именно мне придется это делать?

– Кому же еще? А ворожеи это такие… ведьмы. Один странствующий жрец однажды попался к ним в лапы и увидел, что они вытворяют со спригганами. Да и с людьми и мерами тоже. Сам-то чудом в живых остался. Заявился сюда с жуткими ожогами…

– Очень вдохновляюще, – мрачно сказала Банри. – Погоди-ка, а ты точно знаешь, где находится этот Крапивник? И что это за оружие?

– Кинжал. Пару лет назад он был у тех гадин с Одинокой скалы. Жрец его очень подробно описал. Какая ирония – тогда я изо всех сил старалась забыть об этой вещи, а теперь именно она может нам помочь.

– Нам точно нужна именно эта штука? Может, что попроще?

– Вряд ли, – покачала головой Даника. – Понимаешь, ворожеи ненавидят все, что растет из земли. Они создали это оружие, чтобы губить природу. Ничто другое, по крайней мере, насколько я знаю, не способно повредить Великое Древо.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать. Где там живут эти ведьмы?

Даника сделала благословляющий жест.

– Твой дух силен. Дуновение Кинарет направит тебя на истинный путь. – Она огляделась – не подслушивает ли кто – и шепнула: – Это оружие хранится в логове ворожей у Одинокой скалы.

– Так я уже слышала, – закатила глаза Банри. – Хоть на карте покажи.

Она достала свою, которую теперь почти всегда носила с собой. Даника взяла карту и подошла поближе к свечам, чтобы разглядеть ее.

– Кажется, здесь… – Она ткнула пальцем в лист. – Нет, вот здесь!

– Ты уверена? – переспросила Банри – палец жрицы указывал на местность в горах к северо-востоку от Хелгена.

– Вполне. Тот жрец шел из Рифта в Фолкрит.

– Что ж, хорошо. Попробую поискать. Если вдруг соберусь превратиться в ледышку на перевалах. – Банри аккуратно сложила карту и спрятала ее под кожухом. – А ты что-нибудь еще знаешь об этом Великом Древе?

– Немного. – Даника, помедлив, повторила: – Это старое дерево. Очень старое. Говорят, его посадили, еще когда первые люди пришли из Атморы, много тысяч лет назад. Его сок бесценен. Он может возвращать полям плодородие или даже оживлять камни. С его помощью я верну жизнь Златолисту, и мы сможем почитать его, как прежде.

***

Несколько дней после разговора с Даникой держалась вполне сносная погода, но потом ударили морозы еще сильнее, чем раньше. Больше медлить нельзя, поняла Банри как-то вечером, скармливая очажному огню последнее заготовленное поленце.

На следующее утро она собралась, оделась как можно теплее и спустилась в городские конюшни – на деньги, оставшиеся от последней выплаты Валерия, она намеревалась купить лошадь.

Лошадей на зиму перевели в теплую конюшню, двери которой были заперты на большой висячий замок. Банри прошла мимо летней коновязи, где вместо лошадей сейчас содержались обледенелые сугробы, направляясь к небольшому домику, служившему жилищем для рабочих конюшен.

На стук в дверь вышел здоровенный мужик в медвежьем тулупе и со снеговой лопатой наперевес, который представился как Скульвар Черная Рукоять, и спросил:

– Хочешь прокатиться? У меня самые резвые скакуны во всем Скайриме.

Банри согласно кивнула, показав, что очень хочет, после чего продавец и покупатель отправились смотреть товар.

– Кого посоветуешь? – спросила имперка, шагая вслед за Скульваром. – Я совершенно не разбираюсь в лошадях.

– Я советую тебе сперва самой посмотреть и примериться. Выбирать можешь любого. Возраст у всех продажных примерно одинаковый – не больше девяти, а младшей шесть.

Скульвар распахнул дверь конюшни и зашел внутрь, пропустив сначала Банри вперед.

Под крышей было тепло и слегка пахло лошадиным навозом. Сама постройка выглядела добротной и ухоженной: перегородки из тщательно оструганных и местами даже отполированных досок, ровный каменный пол чисто выметен. Для освещения здесь использовались масляные лампы, видимо, чтобы не пугать лошадей открытым огнем.

Скульвар подошел к третьему от входа деннику:

– Вот у меня есть кобылка на продажу. Семь лет, отличное здоровье. Да еще и характер будь здоров.

Банри вытянула шею и с опаской взглянула на нечто большое и черное, видневшееся в глубине огороженного закутка. Потом лошадь высунула морду поверх дверцы и подозрительно осмотрела посетителей. Скульвар ласково потрепал животное по шее и проговорил:

– Мы ее зовем Королева Альфсигра, коротко просто Алли. Ты, если купишь, можешь звать, как вздумается.

Банри еще раз взглянула на лошадь. При таком освещении было трудно разглядеть детали, но даже в тусклом свете лампы шерсть Альфсигры блестела, а темно-карие глаза были ясными и чистыми. Банри пошарила за пазухой и вытащила припасенное заранее яблоко, дождавшись одобрительного кивка хозяина, предложила фрукт кобыле. Кобыла в секунду проглотила угощение и вопросительно взглянула на нее.

– Ну что, берешь? – спросил Скульвар. – Или тебе других показать?

– Да нет, она мне нравится, – отозвалась Банри, гладя кобылу вдоль храпа. – Но ты сказал, что характер у нее…

Скульвар засмеялся:

– Да не волнуйся ты. Ну, может, своевольна она чуток, но не более.

Лошадь в ответ на его слова презрительно, как почудилось Банри, фыркнула.

– Сколько она стоит?

– Тысячу золотых. В эту же сумму входит стоимость сбруи для верховой езды.

Банри перевела дух. Конечно, стоимость животного была велика, но такие деньги у нее были. Правда, это были почти все ее средства на данный момент.

– Погоди-ка, – спохватилась она и сокрушенно покачала головой. – Боюсь, ничего не выйдет. Я совсем забыла – мне негде ее держать. Так что извини, похоже, сделка отменяется.

Но Скульвар, казалось, совсем не расстроился.

– Расслабься, – успокоил он. – Ты можешь держать Алли здесь. Правда за аренду и кормежку платить придется.

– Ах вот как… Сколько это будет стоить?

– Пять монет в день. По-моему, вполне приемлемо.

Банри вздохнула. Это значило, что теперь ей придется работать еще больше, чтобы содержать помимо себя еще и лошадь. Об этом она не подумала, когда решила приобрести животное.

– По рукам. Как оформить сделку?

***

Спустя час Банри верхом на Королеве Альфсигре поднималась по горной дороге, ведущей к Ривервуду. В седле, которое предоставили вместе с кобылой, она пока держалась не очень ловко – у нее был опыт езды верхом, но очень небольшой. Больше всего она боялась, что Альфсигра поскользнётся где-нибудь на льду, упадет и сломает ногу. Тогда придется ее добить. Банри сглотнула и покрепче сжала ногами лошадиные бока. Из-за наметенного снега та шагала очень медленно, так что всадница очень надеялась, что они доберутся до Ривервуда хотя бы до ночи.

С самого утра было пасмурно, дул сырой ветер. Теперь же небо совсем потяжелело, и повалил снег. Банри задрала голову, слегка оттянув назад капюшон, который мешал обзору, и осторожно пихнула Альфсигру пятками. Надо спешить.

***

За три месяца Ривервуд почти не изменился, если не считать снега, ровным слоем укрывавшего всю деревеньку. Правда, оглядевшись, Банри заметила дом, которого раньше не было. Здание находилось на восточной окраине поселения у тропы, ведущей в горы.

Пока она стояла и глазела, из домишки, ежась и потирая ладони в перчатках, вышли два солдата в желтых плащах Вайтрана. Похоже, что в новом здании располагались казармы.

«Ривервудский торговец» тоже остался прежним, если не считать более богатого ассортимента товаров, появившихся благодаря инвестициям Банри.

Когда оба Валерия и Фендал, так же находившийся в магазине, уселись вместе с гостьей за стол, быстро накрытый Камиллой, Банри поведала о цели своего путешествия. Когда она упомянула о ворожеях, троица напротив переглянулась.

– Банри, – осторожно позвал Фендал, – а ты хоть знаешь, кто такие эти ворожеи?

– Насколько я поняла, это какой-то орден ведьм или что-то в этом роде.

Лукан поперхнулся.

– Орден?! Да тебя надули! Это… я даже не знаю, как их назвать-то! Эти ворожеи, они ведь даже не люди!

– А кто? Меры, что ли?

Лукан закатил глаза.

– Нет! Они… Ну, в общем, если ты решишься вопреки советам лезть в их логово, то сама увидишь.

– Я бы предложил тебе вернуться домой и забыть об этом, – поддержал Фендал. – Если ты решишь продолжать, то, вполне вероятно, погибнешь.

– Видишь ли, в чем дело, – проговорила Банри. – Вам тут в деревне удобно даже в морозы – от ветра вы укрыты горами, да и лес под рукой, нет проблем с топливом. А в городе народ уже начал мебель в очагах жечь. Того и гляди беспорядки начнутся. Если есть хоть какой-то шанс исправить ситуацию, то я им воспользуюсь. И постараюсь выжить.

Фендал развел руками, а Лукан проворчал:

– Все ясно. – Он поднялся со стула. – Мне удалось кое-что еще продать перед тем, как дороги засыпало, так что принесу тебе твою долю.

– Не надо пока. Какой толк мне от этих денег в глуши? Лучше заберу их на обратном пути. Если вернусь.

***

На следующий день Банри уселась на лошадь и двинулась из Ривервуда по дороге на Хелген. Проезжая мимо камней-хранителей, она невольно задумалась о судьбе Хадвара, пожалев, что не догадалась расспросить об этом Алвора.

Когда показались стены Хелгена, она придержала Альфсигру и внимательно осмотрела пейзаж. Единственные видные отсюда ворота встречали возможных путешественников плотно сомкнутыми створками. Никакой активности ни на стенах, ни вокруг них не наблюдалось. Помедлив, Банри тронула кобылу пятками, понукая идти вперед. Крепость неспешно приближалась, и разрушения, незаметные издали, теперь стали видны.

Стены, сложенные из булыжников, были почти сплошняком покрыты копотью даже снаружи. О том, как городок теперь выглядит изнутри, не хотелось даже думать. Часть каменной кладки осыпалась, но просветы были перегорожены свежим частоколом из заостренных бревен средней толщины.

Здесь Банри притормозила, недоуменно нахмурившись. Она повнимательней осмотрела колья – они действительно выглядели как недавно оструганные. Значит ли это, что жители все же вернулись в разоренное поселение? Она уже почти решилась вернуться и проверить, но потом вспомнила, что в Хелген ее привезли как преступницу и хотели казнить. И, кроме гражданских, в остатках форта вполне могли оказаться легионеры.

– Ну нет, – пробурчала Банри, – ни за что.

И решительно направила Альфсигру на восток, в горы.

***

Одинокая скала потому так и называлась, что была большущим куском горной породы, возвышавшимся посреди маленькой долины у подножия Глотки Мира. В низине густо росли сосны, сейчас заснеженные, мимо которых кралась Банри с луком наизготовку. Вернее пыталась красться, насколько это позволяли сугробы, в которые она проваливалась по колени. Откуда-то доносился стук кузнечного молота по наковальне. Доносился он, впрочем, не из долины, а из-за горной гряды с юго-восточной стороны. Странно. Никто из опрошенных не упоминал о поселении в этих горах. Разве только какой-нибудь одинец поселился.

Банри резко остановилась, увидев цепочку глубоких следов, протянувшуюся из глубины долины. Тот, кто оставил отпечатки, вышел со стороны гор к дороге, потом сделал крюк и ушел восвояси. Нельзя было сказать, насколько эти следы свежие – Банри не знала, когда в этом районе последний раз шел снег, и была ли оттепель или наоборот – заморозки.

Посмотрев по сторонам, она заметила еще несколько таких цепочек – следы петляли между деревьями, как будто оставивший или оставившие их бесцельно шатались туда-сюда. Банри догадалась, что это патруль, лишь услышав хрупанье снега под чьими-то ногами. Лихорадочно озираясь, она попятилась к дороге, стараясь держаться за стволами. Быстро юркнув за ближайшую сосну, она осторожно выглянула и увидела выходящую из глубины долины женщину в неряшливой черной робе и потрепанном меховом плаще. В одной руке незнакомка сжимала кинжал, в другой плясал язычок пламени.

Банри шагнула в сторону, и что-то глухо хрустнуло – под слоем снега пряталась ветка. Женщина в хламиде и плаще вскинулась:

– Кто здесь?

И тут же швырнула в сторону Банри сгусток пламени. Та успела увернуться, рухнув на снег, перекатилась в сторону и, поднявшись на колени, не глядя выстрелила, в надежде, что свист стрелы хотя бы отвлечет врага. Приоткрыв зажмуренные глаза, она увидела, что ведьма стоит на месте и разглядывает стрелу, торчащую из груди. Потом пошатнулась и упала в снег. И больше не шевелилась.

Банри сглотнула, поднялась на ноги и робко приблизилась к павшей. Снег был чистым, хотя стрела, похоже, попала точно в сердце, угодив между ребрами возле грудины. Видимо, плотная одежда впитала кровь.

В глубине долины между деревьями промелькнули другие силуэты, и послышались голоса.

Банри вздрогнула и попыталась взять себя в руки. Ухватив покойницу под мышки, она оттащила ее подальше за деревья и забросала снегом, предварительно не без труда вытащив стрелу. Вернулась и наскоро разровняла следы стычки.

Голоса приближались. Банри развернулась и, стараясь двигаться как можно тише, побежала к дороге.

***

Вернувшись к Королеве Альфсигре, Банри подвела итоги – она убила человека и выяснила, что дальше ей не пройти. Если этих женщин там больше трех, ей несдобровать.

Долина Одинокой скалы с трех сторон была окружена другими скалами, повыше. Можно было попробовать вскарабкаться на них, хотя бы для того, чтоб осмотреть цель. Банри влезла на спину кобылы и направила ее по дороге на юг. Через некоторое время она остановила лошадь, привязала ее у ближайшего дерева и осторожно двинулась вперед.

Теперь удары молота стали отчетливей, Банри удостоверилась, что ведьмы с Одинокой скалы не имеют к этому никакого отношения, разве что их убежище имеет филиал выше в горах. Вскоре она неожиданно вышла на заснеженную полянку, заставленную меховыми палатками. В горле у нее пересохло от страха, когда она разглядела обитателей лагеря.

Это были не ведьмы. И не бандиты. Это были повстанцы!

Банри заозиралась, немедленно решив бежать обратно в лес, но было поздно – ее уже заметили. Из ближайшей палатки, одновременно вытаскивая боевой топор из петли на поясе, вылез Брат Бури в знакомом синем плаще и рявкнул:

– Стоять! – Банри застыла, будто в параличе, а мятежник вдруг вполне мирно спросил: – Ты кто? Что тут делаешь?

– Да я… в общем… ну, ехала мимо… И вот… э… в кустики захотелось…

К ее большому удивлению мятежник спрятал оружие и проговорил с усмешкой:

– Ну и иди в свои кустики, только подальше от лагеря.

И ушел куда-то вглубь стоянки. Банри немного постояла, прислушиваясь к грохоту сердца, и быстро подалась в лес.

Повстанцы ее не трогали, по крайней мере, сейчас, и Банри выбросила мысли о них из головы, сосредоточившись на основной цели – обходным путям к Одинокой скале. Ожидания, что обиталище ведьм окажется как на ладони, не оправдались – хоть утес, на котором она разместилась, и был выше, все равно обзор почти полностью перекрывали деревья.

Спустившись пониже, Банри на животе подползла к краю уступа, вглядываясь в просвет между деревьями. На вершине самой скалы было устроен какой-то навес, или палатка, возле которой копошилось что-то черное. Банри перевела взгляд на выступ, где рядом с такой же палаткой сидели несколько женщин в таких же черных робах, что и была на убитой ею. Казалось, они о чем-то болтали, словно кумушки на ярмарке. Одна из ведьм встала и пошла в сторону утеса, где она пряталась.

Банри осторожно поднялась на колени, вытянула из колчана стрелу и аккуратно наложила ее на тетиву. Потом натянула лук и прицелилась в женщину, которая стояла почти под самым ее убежищем. И выстрелила.

Стрела вошла почти вертикально над правой ключицей колдуньи, убив ее на месте. Издав нечто вроде удивленного вздоха, она упала на колени, а потом, неловко подвернув ногу, окончательно завалилась в сугроб. Банри уселась прямо на заснеженную скалу, не замечая, что снег промочил штаны. Кровь гремела в ушах, в горле пересохло.

К сожалению, смерть беспечной ведьмы не прошла незамеченной. Другие заметили, что их подруга внезапно упала, и уже бежали на подмогу. Одна, видимо, склонилась над убитой – Банри, распластавшаяся на своем уступе, не могла видеть, только слышала их – и взвизгнула:

– Труда! Проклятье! О, Мать, ты посмотри, ее же застрелили!

– Это наверняка ублюдки-синеплащники! – проскрежетала другая. – Ничего, мы с ними еще поквитаемся! Идем, нужно сказать Матери. Она подскажет, что делать.

– А как же Труда?..

– Сейчас мы ей уже ничем не поможем... – На несколько секунд повисло молчание. – Ну ладно, ладно! Хватай за ноги…

Банри вскочила, одновременно натягивая лук. Сразив первым выстрелом колдунью, ухватившую покойницу под мышки, она быстро потянулась за второй стрелой, пока последняя оставшаяся в живых ведьма пребывала в ступоре, и спустила тетиву вновь, как раз когда противница потянулась за бесполезным кинжалом, задирая голову вверх. В результате пущенная в основание черепа стрела угодила точно в левый глаз.

Ведьма с легким стуком распростерлась в снегу рядом со своими подругами, и в долине воцарилась тишина, нарушаемая шумом ветра в ветвях.

Банри отползла от края уступа и прислонилась к скале, прикрыв глаза. Она напряженно прислушивалась, не приближается ли еще кто-нибудь, но все было тихо.

Она просидела так довольно долго, пока не поняла, что на долину спускается ночь. Вдобавок, небо прояснилось, и морозец начал стремительно крепчать.

Банри вернулась на пункт наблюдения и вгляделась в сгущающиеся сумерки – черная фигура едва виднелась на вершине скалы. Она покосилась в сторону трупов у подножия горы. Лукан говорил, что ворожеи – не люди, но эти женщины-то явно были самыми обычными людьми. Может, ворожея это та, что сидит на скале? Жалея, что не догадалась расспросить поподробнее, Банри окоченевшими пальцами натянула тетиву и выстрелила на пробу в ту сторону. Разумеется, это был очень глупый ход, стрелять по ворожеям надо было только прицельно, но сейчас Банри об этом не могла знать, тем более, что поначалу не случилось ничего страшного. Зато чуть позже, примерно спустя десяток ударов сердца, Банри увидела свет и даже не сразу поняла, что в нее летит огромный Огненный Шар.

Она с воплем шарахнулась в сторону, и свалилась с уступа прямо на быстро коченеющие тела убитых ею ведьм, за секунду до того, как шар врезался в скалу, взорвавшись с ужасным грохотом. Падать было довольно далеко, и Банри сильно ушиблась, но, помотав головой, тут же попыталась подняться, потому что прямо над ее головой пролетел еще один здоровенный сгусток пламени, посланный ворожеей – если, конечно, это была она. Банри вскочила на четвереньки и отыскала свой лук. Спрятавшись за ствол ближайшего дерева, она с опаской выглянула и обозрела окрестности.

На бревне, которое служило мостом между самой Одинокой скалой и горным выступом, где в свое время ютились колдуньи, Банри разглядела согбенную фигуру. Что-то в ней было странным – то ли чересчур длинные руки со столь же длинными пальцами, то ли в целом непривычные пропорции, но думать сейчас об этом не было времени, так как эта тварь вновь замахнулась.

Банри выстрелила, не надеясь на успех, но ворожея издала крик, больше похожий на птичий, нежели на женский – стрела достигла цели. Банри побежала к скале, одновременно натягивая тетиву и петляя как заяц, чтобы ведьме было труднее попасть. Она остановилась (как оказалось, весьма вовремя – точно под бревном кто-то устроил волчью ловушку – колья, вкопанные остриями вверх) и быстро выпустила одну за другой три стрелы, целясь в чернеющий на фоне лилового неба силуэт. Потом метнулась за скалу и прижалась к холодному камню, переводя дыхание.

Послышался глухой удар и шорох снега – что-то довольно увесистое упало на землю. Выждав, Банри отлепилась от камня и уставилась на поверженного врага.

Это была отвратительно уродливая старуха. Ведьма в классическом определении этого слова – жидкие черные патлы, крючковатый нос, выступающий подбородок, когти длиной с мизинец Банри. Но не это было самое жуткое. На предплечьях ворожеи росли птичьи перья. Что-то вроде вороньих. Сперва Банри решила, что это какие-то украшения или обрядовые предметы, но, когда она, преодолев брезгливость, присела рядом с трупом и внимательней осмотрела покойницу, стало ясно, что эти перья в буквальном смысле часть самой старушенции. Будто она хотела превратиться в ворона или ворону, но не довела дело до конца.

Банри перевернула труп и вздрогнула: на поясе старухи висел кинжал. Довольно жуткий на вид, он даже в тусклом свете угасающего дня отливал мертвенной зеленью. Наверное, это и был пресловутый Крапивник. Банри потянулась к клинку, но, не коснувшись, отдернула пальцы – почему-то не хотелось брать его голыми руками.

Наряд ворожеи тоже казался отвратительным, тем более что, как подозревала Банри, это был вовсе не наряд – «подол» был так же покрыт перьями. Пришлось сходить к палатке, где жили ведьмы, чтобы поискать какую-нибудь ткань.

У входа в палатку стояло грубое подобие стола, да не простого, а хирургического – на столешнице распростерся труп мужчины-человека. Вскрытый от горла до паха. Банри осмотрела повреждения. Разрез произвела чья-то неуверенная рука. Кое-что в краях раны показалось странным, и Банри наклонилась поближе, чтобы рассмотреть разрез. Когда она поняла, в чем дело, ощутила подступившую к горлу тошноту. Отек ясно давал понять, что несчастный был еще жив, когда его потрошили. Банри с дрожью поднесла факел к лицу покойника, ожидая увидеть гримасу боли и ужаса, но выражение его лица было на удивление спокойным, даже отрешенным. Она выпрямилась и бросила взгляд в сторону чернеющих трупов ведьм. Давящее чувство вины, оставшееся после убийства, если не исчезло совсем, то заметно уменьшилось.

В жилой палатке удалось найти старую рубашку, которой Банри обернула ладонь и осторожно сняла Крапивник с трупа старухи. Потом замотала его в ткань как можно тщательнее и спрятала за пазуху. Пора было возвращаться к Альфсигре.

***

Благодаря снегу, отражающему и умножающему скудный свет с неба, удалось довольно быстро выбраться на дорогу и даже найти свою лошадь. Королева Альфсигра выглядела очень неплохо, не смотря на то, что пару часов провела в гордом одиночестве на студеном ветру. Она умудрилась отвязаться от соснового ствола, к которому хозяйка ее привязала, выкопала из-под снега какие-то растения и поужинала ими. Потом, судя по следам, походила взад-вперед по дороге, но, в конце концов, вернулась туда, где ее оставили.

Банри, кляня себя последними словами, погладила кобылу и пробормотала:

– Прости… Я совсем про тебя забыла…

Альфсигра фыркнула и ткнула ее мордой в грудь.

***

Обратно в Вайтран Банри попала только спустя несколько дней. По приезде в Ривервуд поздно ночью, она решила заночевать у Валериев и отправиться восвояси на следующий день, но сильнейший снегопад спутал все планы. Путешествовать в такую погоду, когда из-за белых хлопьев не видно ничего на расстоянии вытянутой руки, казалось просто нереальным. Три дня она просидела в Ривервуде, в основном маясь бездельем. Можно было бы пойти в «Спящий великан», послушать, что говорят люди, но Банри боялась, что при виде Дельфины не сумеет совладать с лицом, и осталась сидеть в магазине. Со скуки она без конца чистила и чесала Альфсигру, устроенную на постой в маленькой сараюшке неподалеку от «Ривервудского торговца». Иногда помогала то Камилле по хозяйству, то Лукану со счетами.

Наконец снегопад прекратился, оставив сугробы высотой едва ли не по крыши, так что пришлось взять лопату в руки и помочь деревенским убрать снег с дороги. Стражники помогать отказались, им было приказано патрулировать территорию поселения, и они не желали тратить силы как на уборку, так и на протаптывание тропок.

Потратив на расчистку все утро, Банри собрала вещи, вытащила сумки на террасу и пошла было за своей лошадью, но тут выяснилось, что когда перед началом снегоуборочных работ разбирали лопаты из сарая, где содержалась Альфсигра, забыли запереть дверь, и кобыла сбежала. Полчаса Банри искала ее. Окончательно завязнув в снегу, она принялась звать кобылу, но та не отзывалась ни на Алли, ни Королеву, ни на Альфсигру. Несносная тварь вылезла из кустов, только когда ее назвали полным именем.

Стараясь не обращать внимания на помирающих со смеху стражников и деревенских, Банри навьючила сумки на лошадь, залезла в седло и поскакала, вернее, побрела в сторону Вайтрана.

Даника была занята – перетряхивала постели на больничных койках. Младшие жрецы и служки крутились неподалеку, и Банри, аккуратно обойдя паренька с метлой, остановилась за спиной хозяйки храма.

– Матушка…

Даника бросила тощую подушку на койку и обернулась.

– О… Банрион. Надумала учиться?

– Н-нет. Вообще-то я по другому вопросу. Ты вроде рассказывала о неком оружии, которым можно прорезать кору некоего дерева…

Даника замерла на мгновение, а потом нахмурилась:

– Только не говори, что он у тебя. Ты… ты серьезно? Ты смогла отнять Крапивник у этих проклятых тварей?

– Да. У одной твари, но да. Эта дрянь здесь. – Банри похлопала ладонью по сумке на боку. – В чем-то ты права. Эта вещь весьма неприятная. Ее не хочется трогать голой рукой.

Даника моргнула.

– О. Я… Честно сказать, я не надеялась, что кто-то справится…

Банри скрипнула зубами.

– Приятно слышать.

– Но конечно же, я очень рада! – торопливо добавила Даника и быстро глянула в сторону. – Идем в мои покои. Там поговорим.

Банри послушно зашагала следом за жрицей в дальне крыло храма. Даника, меж тем, бормотала:

– А теперь… Боги… Если честно, я даже не думала о том, что дальше будет. С тех пор, как засох Златолист, это всегда были только разговоры и теории, никто никогда не предпринимал попыток… Ну ты понимаешь.

Она открыла двери, приглашая Банри войти, а потом зашла сама и заперлась.

– Думаешь, другим жрецам не придется по вкусу эта твоя идея с добычей сока? – прозорливо вопросила Банри, доставая из сумки завернутый в тряпку кинжал.

– Ох… Она мне-то не по вкусу. – Даника склонилась над Крапивником. Нож, сам по себе черный, отсвечивал все тем же неестественным мертвенно-зеленым цветом. На волнистом клинке с одной режущей кромкой красовался какой-то хаотичный орнамент, рукоять была обмотана чернеными кожаными ремешками. – Фу. Я не хочу брать эту гадость в руки… надеюсь, ты меня поймешь. Сама ведь говорила…

– Говорила. Давай тогда спрячем его куда-нибудь.

– В храме Кинарет?!

Банри поджала губы. Ситуация начинала казаться все более абсурдной.

– Я не понимаю. Ты просила принести кинжал, посредством которого можно помочь вашему дереву. Я принесла. Теперь ты отказываешься брать его?

Даника вздохнула.

– Я понимаю, что кажусь неблагодарной… Но… Раз уж ты нашла Крапивник… Может быть, ты сделаешь и все остальное?

– В смысле?!

– Ну, я хотела бы попросить тебя добыть сок Великого древа. Пожалуйста.

Банри сверлила жрицу взглядом.

– Послушай, Даника… То, что я тут стою перед тобой – большая удача. У этой Одинокой скалы меня могли пять раз убить, если бы не дикое везение и беспечность тех ведьм. Кстати, спасибо, что так подробно описала этих… ворожей. Я уяснила, что ты их боишься, но можно было предупредить хотя бы?!

Даника криво улыбнулась.

– Прости…

– Не знаю, не знаю… Я уж молчу о том, что я там убила четырех женщин. Конечно, если бы я не убила их, они точно убили бы меня и, судя по всему, не очень быстро, но все же это были люди. Я никогда раньше не убивала людей.

– Ох, дитя…

– И вот теперь ты просишь, чтоб я опять пошла куда-то и сделала что? Добыла сок древнего дерева? И что мне за это будет?

– Я буду учить тебя целительскому искусству. Бесплатно.

– Я вроде уже говорила, что не заинтересована.

– И все же я могу предложить только это. У храма в последнее время с деньгами совсем туго, а у меня самой их особо и не было никогда. Впрочем, я пойму, если ты не захочешь тратить силы и время.

Банри только собралась сказать, что и впрямь не хочет, но подумала о вьюге, кружащей сейчас над Вайтраном, и спросила:

– Если Златолист снова зацветет, погода улучшится?

– Не могу утверждать. – Даника поправила капюшон. – Но еще прошлая зима была очень мягкой, как и все другие до нее. Эта же… Скажем так: нам теперь каждое утро приходится размораживать воду в бассейне кипятком. Раньше мы никогда такого не делали.

Наверное, она говорила о бассейне в центре храма – мелком крестообразном водоеме, обложенном красивой глазированной плиткой. Очень необычное решение для Скайрима, наверное, тот, кто проектировал его когда-то, вдохновлялся архитектурой южных регионов Тамриэля.

Банри подумала о том, что уже потратила кучу денег на одну только растопку, а ведь зима еще и не наступила толком.

– Больше некого отправить? – спросила она. – Вон, у тебя есть весьма рослые помощники. Этот, как его, Йенссен, по виду похож на того, кто может медведя кулаком уложить.

– Ну, ты явно преувеличиваешь. К тому же Йенссен нужен мне здесь. Он очень хороший целитель, хотя еще учится.

– Ну, как всегда, – пробурчала Банри. – Так что нужно-то?

Даника уселась на узкую кровать и указала на кресло напротив. Банри, спрятав Крапивник обратно в сумку, опустилась на предложенное сиденье и приготовилась слушать.

– Итак, я уже говорила, что с помощью Крапивника ты сможешь добыть немного древесного сока. Нужно просто воткнуть кинжал в ствол и слегка провернуть – само потечет.

– Тебе не кажется, что это как-то… мерзко? – спросила Банри, поморщившись. – Ты же жрица Кинарет. Как ты можешь советовать такое?

– Да, это отвратительно, – согласилась Даника. – Но я не вижу другого способа помочь Златолисту. Давай эту свою карту знаменитую, покажу куда идти.

Банри пошарила под рубашкой, вытащила карту и развернула ее на коленях. Даника ткнула пальцем куда-то сильно к юго-востоку от Вайтрана:

– Вот. Святилище Великого Древа здесь.

После внимательного разглядывания указанного места и его окрестностей Банри проговорила:

– Охренеть как далеко. Даже дальше, чем до этой Одинокой скалы. И это если напрямик. Погоди-ка. Тут написано, что это в Истмарке. – Даника кивнула. – Но разве Истмарк – не владение ярла Ульфрика?

– Так и есть. А-а. Я понимаю. Не волнуйся. Братьям Бури нет дела до паломницы, которая идет к священному месту. К тому же, насколько мне известно, их не интересует вулканическая тундра. Там святилище и находится.

– Надеюсь это правда, а то мне неохота снова объясняться с ними. Слушай, Может, тогда поможешь мне с припасами в дорогу? Хотя бы еду для меня и моей лошади.

– Посмотрю, что можно сделать. – Даника поднялась и кивнула на двери. – Когда ты думаешь отправляться?

– Пока не знаю. Хочу дома побыть немного, а то надоело в снегу ночевать.

– Хорошо. Зайди хотя бы за пару дней до отбытия, чтобы я успела все приготовить.

Они распрощались, и Банри пошла к выходу, но возле самых дверей ее неожиданно нагнал какой-то человек.

– Здравствуй. Мое имя Морис Жондрель, – торопливо представился он. – Я правильно понял, что ты направляешься в рощу Великого Древа?

Банри окинула его хмурым взглядом.

– Кто сказал?

– Служители. Они… э… слышали как-то, как вы говорили о Древе со старшей жрицей.

– Служителям этим лучше бы внимать голосу Кинарет, а не каким-нибудь еще.

Морис развел руками.

– Ну прости их. Может быть, их любопытство было угодно богам. Так ты идешь туда?

– Не прямо сейчас. А в чем дело?

– Я путник. Паломник. Я следую зову Кинарет везде, где он слышен. Я много лет мечтал увидеть Великое древо…

– И?

– Могу ли я пойти с тобой? Обещаю тебе не мешать.

Банри вздохнула.

– Я же уже говорила, что собираюсь идти не сегодня и не завтра…

– Не страшно. Я готов подождать…

– Даже неделю или месяц? Не быстрее ли самому туда пойти?

Морис замялся:

– Видишь ли, я впервые в Скайриме, и еще не совсем к нему привык, словом…

– Словом, тебе требуется бесплатный компаньон.

– Что ты, что ты!

– Даже если мы пойдем вместе, хочу отметить, что я едва за собой могу уследить, что уж говорить о ком-то другом.

– Да нет же. Просто… я подумал, что вместе будет веселее.

– Ну да, ну да. – Банри задумчиво покусала нижнюю губу. – Ладно. Ты в «Гарцующей кобыле» остановился?

– Да, только-только вещи оставил…

– Очень хорошо. Сегодня и возможно завтра я никуда не пойду, но в течение недели соберусь. Наверное. Если тебя не затруднит ожидание, я могу зайти за тобой, когда придет время.

Счастливый Морис приложил ладони к груди и отвесил неглубокий поклон.

– Спасибо тебе за доброту.

***

Через несколько дней после своего возвращения, сидя у очага и лязгая зубами от холода, Банри наконец-то набралась решимости для финального рывка. И ее все время преследовали воспоминания об убитых ведьмах. Чтобы кровь оказалась пролита не напрасно, следовало довести дело до конца.

Она с огромной неохотой отодвинулась от огня и занялась подготовкой к путешествию.

***

Утренний морозец пощипывал нос и щеки, когда плотно укутанные путники верхом покинули Вайтран – Банри на Альфсигре, Морис на флегматичном чалом мерине по кличке Сырок. Банри по пути пыталась узнать, почему коня так странно зовут, но никаких вразумительных ответов не получила.

– Он у меня лет пять всего, – сообщил Морис. – Его так звал прежний хозяин. А почему, я и не спросил, когда покупал.

За разговорами путь протекал быстро, они довольно скоро покинули предместья Вайтрана и миновали мост через Белую, которая почему-то не замерзла на зиму, по крайней мере, в этом месте. Наверное, потому, что река здесь была слишком бурной из-за порогов.

Недалеко от моста они наткнулись на придурковатого парня, который топтался возле трупа огромного волка и периодически тыкал в него длинной палкой с янтарным набалдашником. Банри зрелище не понравилось, и она спросила вьюношу, чем тот занят. Тот ответил, что занят магией, а если конкретнее, то пытается оживить дохлую животину. Это Банри понравилось еще меньше. Неприязнь к любому проявлению некромантии в Готтлсфонте пестовали с младенчества. После получаса уговоров и угроз она заставила-таки парня отдать ей посох, потом пришпорила Альфсигру и поскакала вперед, прежде чем он передумал.

Довольная собой, Банри то и дело трогала посох. Пользоваться им она не умела и не хотела, но добыча стоила денег, а Фаренгар неплохо платил за зачарованные вещи. Радость ее несколько омрачало ворчание Мориса:

– Может, ты и верно поступила, забрав эту… вещь, но вот запугивать парнишку было совсем необязательно.

– Ты сам видел, по-хорошему он не понял. Пришлось по-плохому.

– Могла бы хотя бы попытаться…

– У нас нет времени на это. И я устала, замерзла и хочу есть. Еще нам нужно найти место для привала, так что смотри по сторонам.

Паломник огляделся и покачал головой:

– Подумать только, вроде недавно утро было.

– Сейчас зима, Морис, первый и самый темный месяц…

В сумерках они увидели холм по левую сторону от дороги, увенчанный каменным кругом. Банри хотела подъехать поближе и посмотреть, но Жондрель уперся:

– Ни за что!

– Почему?!

– Ну… Потому! Не нравится мне это, ясно?

– Нам нужно где-то устроиться!

– Но не здесь! Вон, – Морис махнул рукой направо, – целое поле свободно.

Им пришлось ночевать под холмом недалеко от дороги. На сей раз Банри везла с собой палатку, да и у Мориса тоже была похожая, так что с ночевкой под открытым небом было покончено. И все же оба замерзли к утру, хоть и спали одетыми.

Пару дней спустя они проехали мимо двух здоровенных башен, соединенных узеньким мостиком, и стоящих друг напротив друга по обоим берегам Белой, как раз там, где вода срывалась с обрыва, образуя высоченный водопад, не замерзший даже после лютых морозов. Эти сооружения чрезвычайно походили на старый аванпост, который Банри довелось видеть на дороге из Ривервуда в Курган Холодных Водопадов. Только эти были выше раза в два. Банри хотела заглянуть внутрь, но Морис и тут заартачился.

– Выглядят чрезвычайно ненадежными, – объявил он. – И вообще, они на вид гигантские, на изучение даже одной у тебя уйдет уйма времени. Не забывай – Великое Древо ждет нас!

Пообещав себе, что на обратном пути непременно тут осмотрится, Банри поторопила свою кобылу, но вскоре ей пришлось натянуть поводья – впереди был очень крутой спуск.

– Предлагаю пойти пешком, а лошадей повести за собой, – предложила она, прикинув высоту, – а то мало ли…

Морис согласился, и в долину они спустились на своих двоих. Заняло это немало времени – почти весь день. Когда дорога стала более пологой, а солнце почти спряталось за горами, они опять уселись в седла и продолжили путь с большим комфортом.

У подножия холма дорога круто сворачивала на юг, следуя за течением Белой, которая здесь изгибалась почти под прямым углом. Путники переночевали на берегу у огромной промоины, а потом вновь пустились в путь.

Солнце поднялось, село, потом снова поднялось и приготовилось опять садиться, а дорога все тянулась вдоль берега, поросшего сосняком. Морис начал ворчать:

– Мы точно едем правильно? Разве мы не должны перебраться через реку на восток?

Банри закатила глаза и достала карту. Видно было уже плохо, но она все еще различала чернильные силуэты.

– Ты видишь, где тут можно перебраться? И потом, нам нужно сперва доехать до того места, где в Белую впадает Черная, а потом еще сколько-то вдоль нее тащиться, вверх по течению.

Морис засопел, но промолчал.

– Надо найти, где заночевать, – сказала Банри, глядя в стремительно темнеющее небо. – Если честно, мне ужасно надоело разгибать одеяла поутру…

Она как раз убирала карту на место, когда из кустов со стороны полузамерзшей реки на них с ужасным ревом выпрыгнул медведь. Альфсигра пронзительно взвизгнула, взвившись на дыбы, сбросила хозяйку в сугроб и поскакала вперед по дороге. Сырок последовал за ней с секундной задержкой. Морис попытался этому воспрепятствовать, бестолково возясь с поводьями, но добился лишь того, что сам свалился наземь.

Медведь сперва бросился в погоню за конями, тяжело переваливаясь, но потом вернулся к их незадачливым всадникам. Это выиграло путешественникам немного времени. Они не только смогли подняться на ноги, но и вскарабкались на ближайшую сосну.

Первым на дерево запрыгнул Морис. Он почти вспорхнул по ветвям середины ствола и замер, зажмурившись. Замешкавшаяся Банри последовала его примеру, неловко цепляясь за колючие ветки и пачкая варежки застывшей смолой. Как раз вовремя – подоспевший медведь уже замахнулся на нее лапой, но, благодарение богам, когти только вскользь задели подошву сапога.

Банри висела на дереве парой локтей ниже своего спутника и пыталась придумать, что делать дальше, когда медведь вдруг вознамерился присоединиться к ним на сосне. Несчастное дерево затряслось и угрожающе заскрипело под тяжестью зверя, и Банри чуть было не свалилась прямо ему на голову. Морис заскулил от страха.

– Ну ты! – заорала Банри. – Последователь Кинарет несчастный! Давай, колдани чего-нибудь, чтоб этот гад от нас отстал! Попроси свою богиню!..

– Я паломник, а не укротитель! – взвизгнул тот.

– Да что ты?! Кстати, почему он не спит?! Зима сейчас!.. – Банри замолчала, потому что тяжелое сопение и скрип когтей по коре приближались. – Я серьезно, Морис! Он сейчас меня с дерева стащит!

– Да сама его отгони, ты же маг!

– Я не маг!

Банри вдруг умолкла. Все животные боятся огня. Кроме двуногих. Эти его обожают и обожествляют. И используют как оружие.

Она привычно сосредоточилась, мысленно произнося слова заклинания, и с ладони сорвалась струя пламени, полыхнувшая медведю прямо в морду. Зверь заревел и сорвался с ветки, скатившись в снег. Там он принялся крутиться, царапая лапой обожженный нос, потом сунул его в снег, постоял так пару ударов сердца и скрылся в темноте. Постепенно затихающие шорох и треск сучьев указывали направление.

Воцарилась тишина. Банри тяжело дышала, хватая ртом воздух, Морис вообще не издавал никаких звуков, и она задрала голову, пытаясь разглядеть его в темноте.

– Ты как, живой?

– Д-да, – выдавил Морис. – Только руки затекли. И ноги тоже.

Банри, сопя, начала спускаться вниз.

– Слезай. Надо убираться отсюда. А то вдруг этот шерстяной мешок с жиром вернется?

На самой нижней ветке нога соскользнула, и она тяжело свалилась в сугроб. Повалявшись немного, она со стоном поднялась на ноги и принялась отряхиваться от налипшего снега. Вскоре с сосны спрыгнул Морис.

– Что делать-то теперь? – тоскливо протянул он. – Лошади убежали, а там все наши вещи.

– Для начала найдем их.

– Как? Темно, хоть глаз выколи.

– Вовсе нет. Не ясный день конечно, но следы можно увидеть. – Банри указала на темнеющие в снегу отпечатки. – Нужно поторопиться, пока кто-нибудь не нашел их раньше нас.

К счастью лошади отыскались довольно быстро. Они проскакали вперед по дороге, а потом свернули на тропу в горы, взобрались по ней и остановились возле каких-то старых нордских руин. Когда хозяева, отдуваясь, присоединились к своим питомцам, пот катил с них градом, несмотря на морозную ночь.

– Альфсигра, дура проклятая, – еле выговорила Банри, хватаясь за узду кобылы, – какого Обливиона ты сюда поперлась?

Морис поймал Сырка и теперь пытался осмотреть жеребца на предмет ран и ссадин в скудном свете звезд.

– Вроде он в порядке, – провозгласил он. – Как твоя?

– Тоже ничего. Даже не запыхалась, зараза.

– Не ругай ее. Похоже, наши друзья нашли нам убежище на ночь. – Морис кивнул на древнюю постройку.

Банри с сомнением огляделась:

– Ты серьезно?

– А почему нет? Тут есть стены, которые укроют нас хотя бы от ветра.

Ну не рассказывать же ему о том, что может обитать в подобных местах. Банри запалила факел и осторожно вошла внутрь. Это было что-то вроде прихожей перед подземной частью кургана, и снега намело только возле двери, так что Морис был, скорее всего, прав. Опасения вызывала кованая черная дверь прямо напротив входа. Банри с силой толкнула ее, но створки не поддались – то ли были чем-то заблокированы изнутри, то ли заперты на древний замок, чья скважина виднелась на одной из половинок двери.

– Ну ладно, – сказала она, несколько успокоенная. – Давай устраиваться тут. Наверное, уже скоро полночь.

Когда развели костер, разложили спальники и пристроили лошадей, Морис спросил:

– Далеко ли еще до святилища?

– Ну, похоже, мы сейчас вот здесь – на границе с Истмарком, как раз к востоку от места слияния Белой с Черной, – проговорила Банри, сверившись с картой. – Хм, очень оригинальные все же названия. Эти норды так и блещут воображением. Вот тут, на юго-восток, Черный Брод, шахтерская деревушка. Доберемся до нее и спросим, куда дальше идти.

Морис удовлетворенно кивнул, а Банри, сворачиваясь в клубок на спальнике, отметила:

– Если боги будут милосердны, то доберемся…

***

Черный Брод не оправдал надежд Банри, которая хотела купить что-нибудь из местных ингредиентов – тут вообще никто ничем не торговал. Да и назвать это поселение деревней, было преувеличением. На территории Брода располагались: собственно шахта, один не очень большой дом, где обитал старший шахтер с женой, да пара навесов со спальниками, в дневное время убранными. Сначала Банри подивилась тому факту, что шахтеры спят зимой на открытом воздухе, но потом вспомнила, как сама только что расстегнула кожух. Из-за близости вулканической тундры здесь было тепло и влажно.

Местные сразу же указали направление к Святилищу.

– Прямо на север. Смотри, – проговорил один из стражников Истмарка, охраняющих разработку, указывая на возвышенность в паре сотен шагов от шахты. – Вон те холмы. Вход с восточной стороны. Он довольно широкий, мимо не пройдете.

Вежливо поблагодарив его, спутники двинулись в указанном направлении, ведя коней в поводу. Вход в пещеру и впрямь обнаружился быстро. Черный зев в недра земли, не слишком выдающийся в высоту, но значительный в ширину, был весь заплетен побегами какого-то растения. Банри сорвала несколько голубовато-зеленых ягод и сунула в карман дублета, привычно охладив их заклинанием.

– Надо найти, где привязать лошадей, – сказал Морис.

– Чего тут искать? Давай к этим соснам.

Банри указала на деревья у входа в Святилище. Морис кивнул и обвязал поводья Сырка вокруг ближайшего ствола.

***

Великое Древо они увидели далеко не сразу. Сначала пришлось долго-долго спускаться по довольно-таки широкому скальному коридору. По всей его протяженности тут и там были расставлены разномастные светильники – от сальных свечей, прикрепленных их же растопленным жиром прямо к камням пещеры, до тяжелых ламп вполне приличной ковки.

Коридор выровнялся, и Банри узрела грот, подобного которому ей еще никогда не приходилось видеть.

Пещера была огромна. Помнится, Банри в свое время впечатлила площадь привратного зала в Кургане Холодных Водопадов, который с легкостью бы вместил пару Драконьих Пределов. Так вот, в Святилище Великого Древа запросто поместился бы Вайтран со всеми его ярусами. И каждый локоть этого пространства был покрыт растительностью всех видов. На дальней стороне пещеры виднелось нагромождение скал, увенчанное большим деревом, очень похожим на Златолист, только это было живым, а не высохшим – в свете, падающем из проломов в своде грота, можно было различить золотисто-розовую листву.

Пока Банри безмолвно таращилась, Морис выдохнул:

– Наконец-то я здесь! Все точно так, как мне снилось!

Он бодро порысил вперед. Банри замешкалась, а когда очнулась, его уже и след простыл. Она нерешительно двинулась по тропе, и вскоре обнаружила, что помимо них с Морисом тут есть еще люди. На обрывистом берегу ручья, протекавшего по дну пещеры, восседал какой-то парень, а в самом центре грота, на просторной травяной полянке прогуливалась светловолосая женщина. Парень у ручья назвал ее Астой и предложил спрашивать ее, если у Банри появятся какие-нибудь вопросы.

Когда Банри нашла Мориса, тот стоял у изгороди, которую кто-то возвел для безопасности паломников, и пялился вверх, разинув рот. Его можно было понять – гигантское дерево с обширной кроной, подсвеченной лучами из световых шахт, поражало всяческое воображение. Банри с трудом оторвала взгляд, когда кто-то рядом сказал:

– Поразительно, что такая красота может существовать в унылой вулканической тундре.

Она повернула голову: та самая Аста с благоговением глазела на Великое древо.

– Да… Честно говоря, никогда раньше не видела ничего подобного… – Банри огляделась. – Это и есть святилище Великого Древа?

– Да – и это лишь крохотная толика той красоты, которую нам дарит Кинарет. Здесь потрясающе, правда?

– Да, да. Но я думала… Обычно в местах паломничества бывают жрецы. Ты жрица Кинарет?

Аста рассмеялась.

– Нет, что ты. Я просто иногда прихожу сюда… ну, вообще-то на самом деле часто. Может, чаще, чем другие паломники. – Она указала на балдеющего Мориса: – Твой друг?

– Что-то вроде. – Банри кивнула вверх. – Это Великое Древо?

– О да. Одна из первейших святынь Кинарет на всем Тамриэле.

– Странно только, что о ней почти ничего не известно. Я впервые услышала о нем несколько недель назад от нашей жрицы, в Вайтране.

– В Вайтране? Но там же есть Златолист. Как можно было не знать о его происхождении?

– Я в Вайтране только в начале осени поселилась. А так в Сиродиле жила. Там точно не знают об этом дереве. Хотя… – Банри почесала в затылке. – Вообще-то я редко когда общалась со жрецами Кинарет, может, они проповеди о нем читают, просто это я не в курсе… Так ничего, если я подойду к нему?

Аста воззрилась на нее.

– Боюсь, это невозможно.

– Нельзя? Это запрещено?

– Не то чтобы запрещено, просто, насколько я помню, никто и никогда не мог приблизиться к нему.

– Что?.. Почему так?

Аста указала на тропу, которая тянулась вдоль стены пещеры.

– Сама посмотри. Корни Великого Древа огромны, простираются вдаль и перегораживают все подходы к стволу.

– А перелезть нельзя?

Аста покачала головой.

– Кора очень гладкая, а сами корни толстые – двумя руками не обхватишь. Кажется, были какие-то ловкачи, которые пытались пробраться, но все заканчивалось переломанными костями, когда они срывались вниз. Чудо, что еще никто не погиб. Действительно чудо. – Она улыбнулась, но потом свела брови. – Хотя… Хочешь верь, хочешь нет, ходят слухи, что есть некое оружие, перед которым Великое Древо поднимет корни, скорее из страха, чем из почтения.

Банри напряглась, чувствуя, как Крапивник оттягивает сумку на плече.

– Очень интересно… Чего только не придумают. Что ж, спасибо за рассказ. Я, пожалуй, пройдусь.

Морис все еще пребывал в прострации, так что она оставила его, и стала взбираться по тропке, чтобы оценить ситуацию на месте. Чтобы дойти до ближайшего толстого коря, лежащего поперек дороги, времени пришлось потратить неожиданно много, и в конце концов оказалось, что Аста кругом права: корни были устрашающе толсты, кора гладкой, матовой, и к грунту они прилегали так плотно, что нельзя было и бритвенного лезвия просунуть.

Банри оглянулась через плечо – не смотрит ли кто – а потом потихоньку вытащила Крапивник. Держа его за рукоять, обернутую тряпкой, она подступила к корню и подняла нож, но не смогла себя заставить даже прикоснуться кончиком клинка к коре, не то что ударить. Она зажмурилась, а потом отвернулась и зашагала вниз.

Где-то на полпути к поляне она увидела, что Аста с Морисом вовсю треплются. Последний заметил ее и бодро помахал, а она, криво улыбнувшись, помахала в ответ свободной рукой. Затем опустила глаза и посмотрела на кинжал, который все еще держала обнаженным. Она бы выбросила его тут же, если бы не казалось, что если клинок коснется хоть чего-нибудь в этом месте, то осквернит все святилище… Кромсать живое дерево… этим. Уму непостижимо. Ей все сильнее казалось, что Даника лишилась ума от отчаяния, раз предложила такое.

Банри тяжело вздохнула. Но ведь она проделала такой путь, чтобы добраться сюда… И добыла этот проклятый ножик, ценой нескольких жизней, между прочим. Она покачала головой и оглянулась. Надо хотя бы попытаться. Правда, была еще опасность, что паломники не позволят ей так вот просто искалечить Древо. Вернее, пришибут ее на месте, когда она это сделает.

Морис все еще беседовал с Астой. Паренька, который заговорил с ней у ручья, не было видно. Убедившись, что на нее не смотрят, Банри в два счета добралась до первого корня и замерла. А затем глубоко вздохнула и приблизила лезвие Крапивника к преграде. Никакого эффекта. Но когда острие коснулось коры, уколотый корень со скрипом поднялся, образовав арку, сквозь нее можно было беспрепятственно пройти, даже не склонив головы. Воодушевленная, Банри побежала вперед, постаравшись проскочить под корнем побыстрее, чтобы не быть раздавленной в случае, если он уляжется обратно. Но он замер в том же положении, даже когда она при помощи ножа избавилась от остальных, поднялась на вершину холма и замерла перед Великим Древом.

– Стой! – заорали сзади. – Ты что?! Ты что творишь?!

Послышался приближающийся топот. Банри могла бы и не оборачиваться – и так понятно, что снизу к ней мчался Морис, и дай-то бог, чтоб без подкрепления. Она все же глянула вниз и увидела, что физиономия у Жондреля была ярко-красной – то ли от бега, то ли от возмущения. Поравнявшись с Банри, он отдышался и обличающе заявил:

– Я не знал, что ты склонна к жестокости! – Он уставился на Крапивник в ее руке и спросил: – Боги мои… Что это?! Зачем?! Зачем ты явилась в это благословенное место?!

Банри не знала, куда деваться.

– Ну… Мне нужен его сок, чтобы… чтобы оживить наш, городской, Златолист, – созналась она, спрятав кинжал за спину и ковыряя носком сапога грунт. – Вот я и добыла этот поганый ножик…

Морис вытаращился так, будто у нее в одночасье выросли рога.

– Ты собираешься осквернить это чудесное творение Кинарет, чтобы вылечить тот уродливый обрубок в Вайтране?! Это ужас! Варварство! Я не стану в этом участвовать! И как я раньше не догадался, что у тебя за намерения?!

– Ну и не участвуй! – рассердилась Банри. – Думаешь, мне самой это по нраву? Но я должна это сделать, потому что Вайтрану нужен Златолист! Мы там замерзаем без него, понятно?!

– Понятно, но не такой же ценой!

– У тебя есть идея получше?

К ее удивлению Морис заткнулся, а лицо его приобрело весьма задумчивое выражение.

– Ну… да. Есть одна мысль, – сообщил он немного погодя. – Вместо того чтобы вернуть к жизни дерево в храме, мы подарим им новое.

Банри рассеянно потянулась почесать шею кончиком Крапивника, но в поледний момент отдернула руку.

– Ну… да. Это было бы очень неплохо. Только вот где его взять? Я не вижу тут никаких деток или отводков…

Морис вздохнул.

– Пойдем-ка со мной. Думаю, я смогу убедить дерево нам помочь.

Когда они приблизились к древу, Банри сперва оценила ствол, который вряд ли бы смогла обхватить дюжина человек, а потом задрала голову, уставившись на крону, которая могла бы покрыть собой весь Вайтран. Да уж, а она-то думала, что Златолист большой. Морис подсеменил к самому стволу и огладил его ладонью:

– Я почти слышу, как бьется его сердце…

Он опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте, а потом закрыл глаза. Банри потопталась рядом и наконец решилась спросить:

– А мне что делать?

– Не знаю, – отозвался Морис, не открывая глаз. – Иди, отдохни от путешествия, или избавься от этого проклятого кинжала…

Банри вздохнула и побрела вниз, недоумевая, зачем Морис всего пару минут назад звал ее с собой. Лишь оказавшись на дне пещеры, она вспомнила о гигантских корнях, которые Великое Древо в свое время приподняло, чтобы Крапивник не коснулся их. Запоздало ужаснувшись, она смахнула пот со лба и бегом направилась к выходу из пещеры – изделие ворожей стало жечь ей руки даже сквозь ткань, но не могло быть и речи о том, чтобы оставить его в Святилище.

Зимнее солнце после полумрака пещеры казалось особенно ярким. Проморгавшись, Банри проверила лошадей и, убедившись, что с ними все в порядке, озадачилась, куда девать Крапивник. Она огляделась, отыскивая место, где можно избавиться от мерзкого ножика. Бросить в бассейн термы? Глупо, водоем мелкий, и кинжал может подобрать любой, кто захочет, например, искупаться в горячем источнике. Можно было, конечно, побродить по местности и поискать колодец поглубже и погорячее, но времени (да и сил) на это уже не было – солнце окрасилось в бордовый цвет и вовсю клонилось к закату. Сдавшись, она расковыряла кинжалом углубление в земле на границе с наплывами вулканической породы, положила туда кинжал, завернутый в тряпку, и засыпала ямку, замаскировав мхом. Не ахти что, но лучше, чем бросить в воду – Банри казалось, что нож непременно ее отравит. Оглядев дело рук своих, она удовлетворенно кивнула, забрала тюки с постелями с лошадиных спин и вернулась в пещеру.

***

Внутри теперь было гораздо темнее – солнце почти зашло, и сквозь шахты в своде больше не просачивался свет. Теперь пещера освещалась лишь лампами, огонь в которых поддерживали паломники. Последние теперь шарахались от нее, видимо, все видели и поняли, что она сделала. Банри не торопилась вступать с ними в контакт – оправдываться и убеждать в том, что не хотела ничего дурного, она не собиралась. Все равно бы эти святоши ей не поверили. Она разложила постели в укромном уголке грота, и поднялась посмотреть на Мориса, но тот все еще пребывал в религиозном трансе и не замечал окружающего мира. Банри вернулась к спальникам, поужинала и легла спать, надеясь, что Аста и ее приятель не задушат ее во сне.

Ей казалось, что прошла всего пара минут, когда Морис растолкал ее, вереща:

– Вставай, скорее! Великое древо благословило нас! Да вставай же!

Он вскочил и побежал обратно к дереву. Банри, плохо соображавшая спросонья, протерла глаза и начала вылезать из-под одеяла, нащупывая сапоги – на сей раз она спала босой.

Аста и паренек дрыхли в дальнем конце центральной поляны. Банри прошла мимо них, ступая как можно тише, хотя можно было не беспокоиться – раз их не разбудили вопли Мориса, значит, и ее шаги не разбудят.

Когда Банри поднялась к Древу (почему-то корни его не вернулись в прежнее положение, но оно и к лучшему) Морис скакал рядом со стволом, заламывая руки.

– Великое древо подарило нам свой побег!

Банри теперь и сама видела. На расстоянии двух локтей от толстенного ствола Великого Древа и впрямь проросло махонькое деревце, можно даже сказать, саженец. Несмотря на размеры, его крона уже была усыпана розовыми листиками.

Она сглотнула и вытерла внезапно взмокшие ладони о штаны. По правде, вчера она вручила Морису инициативу, ни разу не надеясь на его успех. Ей просто нужен был повод отказаться от отвратительного плана Даники. Но это… Никогда раньше Банри не сталкивалась с подобным проявлением силы. Если только Морис не был магом, умеющим вырастить деревце из ничего за несколько часов, то это и впрямь было чудо.

Пока она растерянно топталась, Морис опять бухнулся на колени рядом с деревцем и принялся осторожно выкапывать его голыми руками, приговаривая:

– Вот. Отнеси побег в Вайтран. – Он освободил корневище вместе с некоторым количеством грунта и теперь осторожно отгребал лишнюю землю в сторону, придерживая ствол. – Даника поймет, что истинное благо природы – в обновлении, а не в рабском поддержании жизни.

Банри нерешительно взяла деревце – ноша оказалась тяжелее, чем казалось – и пробормотала:

– Даже не знаю… Мне точно можно его забрать?

– Разумеется, можно, – с легким раздражением отозвался Морис. – Я всю ночь молился о новом дереве для твоего города, а ты теперь мнешься?

– Просто… у меня нет ничего, в чем можно его нести. Только фляга для сока. Кто же знал?..

Помощь пришла откуда не ждали. Аста и парнишка наконец-то проснулись и тоже прибежали поглазеть на чудо, они же раздобыли где-то два мешка (явно из-под картошки), насыпали в один из них небольшое количество местного грунта, предварительно обложив мешковину какими-то листьями, после чего Банри осторожно опустила корневище младшего Златолиста внутрь, и обвязала горловину мешка вокруг ствола. Второй мешок нацепили поверх первого, для тепла.

– Поливай раз в день, – сказала Аста. – Только не мешковину сверху, а прямо внутрь.

Банри кивнула. Потом попросила еще мешок, чтобы укутать крону.

– Да зачем? – удивился Морис. – Главное, чтоб корни были в тепле, а с верхушкой все будет в порядке и так.

Понадеявшись на его правоту, Банри потратила еще немного времени на прикрепление лямок к мешку с саженцем. Она решила, что побег будет в большей безопасности за ее спиной, нежели притороченный к седлу Королевы Альфсигры.

К ее большому удивлению Аста теперь проявляла гораздо больше дружелюбия, и, главное, никто не попытался помешать ей вынести детеныша Златодрева из Святилища.

Пора было закругляться. Дождавшись, пока Аста и юноша удалятся вниз, Банри поправила лямку на плече и спросила Мориса:

– Ты вернешься со мной?

– М-м. Нет. Думаю, я пока останусь здесь и понежусь в тепле Великого древа. – Он огляделся. – Потрясающее место.

– Это верно. Спасибо тебе за помощь. Да и за компанию тоже. И за то, что не дал мне сделать… Ну ты понял.

Банри протянула ладонь, а Морис обхватил ее руку своими и сжал – сильно, но мягко.

– Это я благодарю тебя, милая. – Он посмотрел на маленькую золотисто-розовую крону, которая обрамляла голову Банри как нимб. – В каком-то смысле я тебе завидую: в твоих руках – знак великой милости Кинарет.

Морис выпустил ее ладонь.

– Удачи тебе в странствиях. Пусть ветер Кинарет доносит до тебя лишь самые сладостные ароматы.

***

Путь назад был куда менее интересным, нежели предыдущее путешествие. Не встречались ни медведи, ни безумные юнцы с опасными магическими артефактами. А вот идти было тяжелее – к вечеру того дня, когда Банри выехала в сторону Вайтрана, с востока пришел циклон. Тучи закрыли небо целиком, стало темно, почти как ночью, и началась вьюга. То есть это была вьюга там, вдалеке, а над Королевой Альфсигрой и ее наездницей просто кружились крупные хлопья снега, словно никакого ветра не было и в помине. Но на расстоянии всего лишь нескольких локтей от кобылы кустарник гнулся до земли, ветки сосен ходили ходуном, а снег валил под сильным углом, местами почти горизонтально.

И было тепло. Банри заметила это еще, когда подъезжала к Черному Броду, но тогда она все списала на близость горячих источников. Теперь же это было более чем странно. Она сняла бы свой кожух, но снег все-таки падал, и довольно скоро побелил гриву Альфсигры, ее круп и одежду ее хозяйки, не говоря уже обо всех остальных поверхностях.

Банри, вдруг вспомнив о своей драгоценной ноше, испуганно стащила мешок со спины и внимательно осмотрела деревце. Несмотря на заверения Мориса о невосприимчивости Златодрева к холоду, она все же беспокоилась о безопасности ростка. Как оказалось – напрасно. Снежинки, медленно кружащиеся в воздухе, будто игнорировали саженец и ложились куда угодно, только не на его листья.

…Банри очнулась словно ото сна, сидя верхом на Альфсигре и по-прежнему обнимая мешок с побегом. Небо посветлело – занимался новый день. Вьюга утихла, оставив после себя сугробы высотой по лошадиное брюхо.

Банри встряхнула головой, пытаясь понять, что произошло. Она точно помнила, что остановила Альфсигру посреди дороги и сняла мешок с деревцем со спины – осмотреть. А потом… задремала?.. И похоже, не она одна. Кобыла стояла, опустив голову, ее бока мерно поднимались и опускались, как во время сна. Банри просунула руки в лямки, закидывая мешок за спину, и легонько похлопала Альфсигру по шее, чтобы разбудить. Та удивленно фыркнула и повернула голову, оглядываясь на хозяйку.

– Это все дерево, – объяснила Банри. – Оно нас усыпило. Наверное.

Она пошарила в седельной сумке, доставая горбушку хлеба, но с удивлением поняла, что не хочет есть. Предложила хлеб Альфсигре, та съела угощение, но без особой охоты, видимо тоже не страдала от голода.

– Ну и ну, – вздохнула Банри, – вот тебе и волшебное дерево. А ведь еще даже не выросло. Интересно, что оно еще умеет?

Она поудобнее устроилась в седле и пустила лошадь сначала шагом, а потом и рысью.

***

В храме Кинарет было почти пусто, если не считать пары прислужников и Даники, молившейся у алтаря. Банри поставила мешок с заметно подросшим (и это всего за пару недель!) деревцем у ближайшей лавки и уселась рядом, ожидая, когда жрица закончит. Та поднялась с колен, заметила посетительницу и улыбнулась:

– Добро пожаловать, дитя. Удачно съездила?

– Угу. Только никакого сока у меня нет. Да и Крапивник я выкинула. – Даника растерянно шевельнула плечами, а Банри поставила перед собой мешок с саженцем. – У меня есть побег Великого древа. Будет вам новый Златолист вместо старого.

Она присела рядом с ним на корточки и, развязав бечевку, завернула горловину мешка, и выжидающе посмотрела на Данику. Радостное и предвкушающее выражение на лице последней сменилось разочарованным.

– Но… – промямлила она, – но что же будет с моим храмом без людей, которые хотят поклониться Златолисту? Разве такое крохотное деревце сможет привлечь паломников?

Это блеяние разозлило Банри похлеще кислой физиономии, и она процедила:

– Мне казалось, ты жрица Кинарет. Так может обратиться к примерам в ее царстве и перестать уповать на некоторое подобие некромантии? – Банри помолчала и повторила вслух слова Мориса сказанные ей в Святилище: – Суть природы – в обновлении, а не в рабском поддержании жизни… Как так вышло, что ты забыла об этом?

Даника молча покачала головой. Глаза у нее сделались совсем печальные, Банри даже стало слегка стыдно за свою резкость.

– Я… Да, конечно. Ты права. Когда слышишь только голоса толпы в храме, трудно бывает услышать ветер Кинарет. – Даника склонила голову на бок, глядя на маленькое деревце, и протянула к нему руку. – Смерть питает новую жизнь…

Она знаком подозвала к себе прислужников, которые, выслушав ее негромкие указания, утащили побег куда-то вглубь храма. Даника проводила их взглядом и повернулась к по-прежнему стоящей перед ней Банри:

– Спасибо тебе, дитя. Я уверена, со временем этот побег превратится в новый Златолист, который укроет собой весь город. Да пребудет с тобой благословение Кинарет. Всегда.

***

Целых две недели после доставки мелкого Златолиста на площади Ветреного района ничего не менялось. Банри уже начала думать, что росток все-таки не выдержал путешествия, и хотела идти в храм, чтобы узнать наверняка, но на следующий день огромное иссохшее дерево уже исчезло, а на его месте красовалось небольшое цветущее. Осмотрев его как следует, Банри отметила, что теперь деревце превышало высотой два ее роста. Скорее всего, Даника ждала, пока оно еще вытянется, и поэтому медлила с высадкой.

Банри огляделась – снег с площади отступил, в неглубоких каналах растаял лед, да и вообще было заметно теплее. Вокруг дерева потихоньку начал собираться народ. Местные толпились кучками, шушукались между собой и глазели на юный Златолист. Некоторые даже решились подобраться поближе, чтобы коснуться ствола. Медленно нарастающее предпраздничное настроение среди населения сделалось еще более ощутимым, когда со стороны Облачного района показалась небольшая процессия – ярл Балгруф с семьей и свитой тоже решил полюбоваться вновь обретенным чудесным деревом.

Банри вздохнула – на площади стало чересчур людно, а с ее незначительными размерами в окружении весьма рослых нордов находиться было довольно непросто – пару раз ее чуть не пришибли ненароком. Она принялась пятиться и, наконец, выбралась из толпы, правда, только когда почти уткнулась в юго-восточный вход храма Кинарет. Приоткрыв спасительную дверь, она шмыгнула внутрь и заморгала, привыкая к полумраку помещения.

Даника стояла посреди святилища и молча смотрела на нее. В храме кроме них двоих никого не было – весь город, наверное, собрался у Златолиста.

– Оно еще выросло, – проговорила Банри, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

– Да, дети Кинарет быстро растут, – с улыбкой кивнула Даника. – Но ты же сюда пришла не для того, чтобы сказать мне это?

– Я… – Банри замялась. – Я подумала над тем твоим предложением. Словом, если ты еще не передумала учить меня, то я хотела бы получше овладеть твоим искусством.

Даника улыбнулась еще шире.

– Разумеется, я не передумала. Начнем прямо сейчас, если ты никуда не спешишь.

Банри кивнула, стянула свой кожух и пошла вслед за жрицей вглубь храма.

К весне Банри окончательно сделалась гражданкой Вайтрана. Причем не из последних. Ее узнавали на улице и обычные горожане, и стражники. Это было даже слегка обременительно, хотя и льстило. Также она получила практически неограниченный доступ в Драконий Предел, куда частенько заходила теперь, чтобы поболтать со слугами, а еще с управителем и Фаренгаром, который, несмотря на весь его снобизм, оказался интересным собеседником. Ах да, выяснилось, что его полное имя Фаренгар Тайный Огонь. Что бы это ни значило.

Была середина месяца Первого Зерна, но снега вокруг Вайтрана и не думали таять. Вернее, в самом городе и его предместьях было довольно тепло, но это было скорее заслугой нового Златолиста, нежели капризом климата. Банри снова поднялась в Драконий Предел, чтобы найти в библиотеке Фаренгара, многократно превосходившей ее собственную как размерами, так и качеством литературы, какую-нибудь книгу по вкусу.

Колдун разбирал свитки с заклинаниями, а Банри листала маленький томик под названием «Земли ярла Гьялунда», прихлебывая вино, которым угостил радушный хозяин. Ее привлекло не столько содержание, которое было довольно познавательным, сколько надписи из тех же символов, что были на Драконьем камне и на Стене Слов в Кургане Холодных Водопадов. Удалось даже найти знакомые, те, из которых состояло то самое Слово.

Банри отложила книгу и принялась вычерчивать знакомые символы на обрывке бумаги смоченным в вине большим пальцем.

– Fus, fus, FUS, – бормотала она тихонько, чтобы Фаренгар ничего не услышал.

Это слово переводилось как «Сила». Примерно. На самом деле, Банри казалось, что это не полноценный перевод, и подлинное значение от нее ускользает. Впрочем, было странным уже то, что она смогла прочитать и частично понять слово из абсолютно чужого, а если точнее – чуждого языка.

Пока она размышляла о своей несостоятельности, со стороны главного зала послышался приближающийся топот.

– Фаренгар! – Ирилет ворвалась в кабинет мага и прислонилась к дверному косяку, пытаясь отдышаться. – Фаренгар, ты нам нужен! Неподалеку видели дракона!

Колдун выронил из рук свиток с заклинанием и уставился на нее, разинув рот. Ирилет нашла взглядом на скромно сидящую в уголке Банри и приподняла брови:

– И ты здесь? Ладно, тоже понадобишься, идемте-ка оба за мной… Фаренгар! Шевелись, кому говорю!

Фаренгар излечился от столбняка и побежал за Ирилет, которая вышла в тронный зал, даже не оглянувшись, абсолютно уверенная, что за ней беспрекословно последуют. Банри, преисполнившись дурных предчувствий, неохотно поплелась туда же.

– Дракон! – тараторил Фаренгар, пытаясь подстроиться под широкий шаг Ирилет и заглянуть ей в лицо. – Поразительно! Где его видели? Что он сделал?

Ввместе они дошли до лестницы на второй ярус тронного зала, где располагался командный штаб. У ее подножия стоял норд с непокрытой головой, в желтом вайтранском плаще и чешуйчатой кольчуге. Шлем со щитком, закрывающим лицо, он держал в руках, и, видимо, снял его недавно, потому что его волосы были такими мокрыми, будто стражник только что окунул голову в колодец. И дышал он еще тяжелее, чем Ирилет. Та сделала солдату знак идти за ней и хмуро сказала, первой поднимаясь наверх:

– На твоем месте я бы вела себя посерьезнее. Если дракону вздумается напасть на Вайтран, не знаю, сумеем ли мы ему помешать.

Банри молчала, прислушиваясь к разговору. Известие о драконе напугало ее, но совсем не так сильно, как ожидалось. Скорее она испытывала странное лихорадящее волнение, сходное с тем, что охватило ее перед запертой на ключ-коготь дверью в Кургане Холодных Водопадов. Правда, ощущалось оно гораздо слабее.

Ярл Балгруф стоял перед уже знакомым столом с картой, где флажками разных цветов были помечены населенные пункты и военные форты, удерживаемые разными сторонами конфликта: синими – повстанцев, красными – Империи. Балгруф был одет в простую рубаху из небеленого полотна и темные штаны. Вместо драгоценного обруча на лбу – пеньковая тесьма. Единственными внешними свидетельствами его положения были дорогие расшитые сапоги и кинжал в золоченых ножнах на поясе.

– Итак, – обратился он к взмыленному стражнику, – мне сказали, что ты был в западной дозорной башне?

Тот нерешительно заморгал, но послушно сделал шаг вперед, когда Ирилет пихнула его в спину.

– А… ну да. Он летел с юга. Очень быстро… никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро! – Стражник замолчал, вытирая рукой пот с лица.

– И что было дальше? – терпеливо спросил Балгруф. – Он напал на дозорную башню?

– Нет, мой ярл. Когда я убежал оттуда, он летал над ней кругами. Никогда в жизни так быстро не бегал… Ой… Я думал, он точно кинется за мной!

Балгруф подошел к своему воину и потрепал его по плечу:

– Молодец, сынок. Дальше мы справимся сами. Ступай в казарму, поешь и отдохни немного. Ты это заслужил.

Стражник пробормотал слова благодарности и поплелся вниз. Ярл проводил его взглядом и кивнул Ирилет:

– Собери-ка всех кого можно и приведи сюда.

– Уже. Я приказала им построиться у главных ворот.

– Ладно. Отлично. Не подведи меня. – Балгруф посмотрел на Банри, которая старалась держаться как можно незаметнее: – Итак, ты тоже здесь. Отлично, тем более, что у нас нет времени на церемонии. Похоже, мне опять нужна твоя помощь.

Банри напряженно молчала, охваченная дурными предчувствиями. И ярл не разочаровал:

– Я прошу тебя пойти с Ирилет и помочь ей в битве с драконом. Тебе удалось пережить Хелген, так что у тебя больше опыта в этом деле, чем у других.

Банри тупо кивнула, но осталась стоять на своем месте. Особого страха она почему-то не испытывала, наверное потому, что еще не вполне осознала, о чем ее только что попросили.

– Мне бы тоже стоило пойти, – подал голос Фаренгар. – Я очень хочу посмотреть на этого дракона.

Балгруф покачал головой.

– Нет. Вами обоими, – он кивнул на Ирилет, – я рисковать не могу. Без тебя здесь не обойтись. Ищи способы, как нам защитить город от драконов.

– А звали-то зачем?!

– Чтобы ты послушал, что скажет парень.

– Так он и не сказал ничего полезного! Для моих задач!

– Так, все, довольно. Иди к себе и займись делом.

– Так точно, – разочарованно протянул волшебник и побрел к себе.

Балгруф проводил его колким взглядом и снова уставился на Ирилет:

– И напоследок: я посылаю тебя не на смерть и не за славой. Мне хотя бы надо знать, с чем мы имеем дело.

– Не тревожься, господин. Я буду воплощением осторожности.

***

Когда они покинули крепость, Ирилет спросила:

– У тебя имеется оружие?

– Да, как и у всех жителей Тамриэля,– пожала плечами Банри. – Лук и пара кинжалов. Меч тоже был… сломался.

Она не стала рассказывать, каким образом.

– Ну, кинжалы тебе вряд ли пригодятся, – хмыкнула Ирилет. – Лук нормальный?

– Меня он ни разу до сих пор не подводил, – ответила Банри, припомнив свои «подвиги». – Правда, стрел маловато.

– Стрелами я тебя обеспечу, если лук стандартной длины. – Ирилет задумчиво покусывала нижнюю губу. Спустившись в Ветреный район, она проговорила: – Отправляйся за своим снаряжением. Как соберешься, подходи к казармам, это напротив кузницы Адрианны…

– Я знаю, – проворчала Банри.

Она чувствовала себя на удивление спокойной, осознание происходящего еще не настигло ее.

– Прекрасно. – Ирилет остановилась под цветущим Златолистом. – Не тяни со сборами. Нужно еще подобрать тебе кольчужку какую-нибудь.

– Ну нет, доспех мне ни к чему… Я не умею его носить, только помешает. Да и от дракона не спасет.

– Как знаешь.

Расставшись с Ирилет, Банри побрела домой собираться. Она достала из сундука лук и перетянула его, хоть и не без труда. Посмотрела на стрелы, обвязанные бечевкой, и вздохнула – их было всего штук пять-шесть. Оставалось уповать на ярлову щедрость. В конце концов, это он ее определил специалистом по драконам в отряд, пусть обеспечивает припасами. Сменив сапоги на более прочные, Банри пристроила лук на спину и взялась за ручку входной двери. Потом решила, что один кинжальчик не сильно ее затормозит, прикрепила клинок к поясу и только после этого вышла на улицу, чтобы присоединиться к ярлову воинству.

***

Солдаты, уже вооруженные и экипированные, отнюдь не стройной толпой стояли неподалеку от входа в казармы, бурно обсуждая причину созыва. Было их всего около полутора дюжин. Ирилет, молча взирающая на подчиненных, скрестив руки на груди, заметила приближающуюся Банри:

– Иди внутрь. Там для тебя уже колчан наполнили.

Когда Банри вернулась на улицу, застегивая перевязь на груди, Ирилет как раз пыталась утихомирить своих людей. Когда те, наконец, замолкли, она обвела отряд взглядом и проговорила:

– Ситуация такова: на западную дозорную башню напал дракон.

Повисла долгая пауза. Солдаты тупо пялились и молчали. Потом один из них выдавил:

– Только этого не хватало…

– Все верно! – возвысила голос Ирилет. – Я сказала дракон! Мне плевать, откуда он взялся, и кто его послал. Но на Вайтран он напал зря – это я знаю наверняка!

– Но, хускарл… – промямлил кто-то. – Как нам победить дракона?..

– Хороший вопрос. Никто из нас раньше драконов не видел и не собирался с ними сражаться. Но теперь бой с ним неизбежен, это вопрос чести.

Никто не вдохновился. Воины переминались с ноги на ногу, теребили перевязи оружия и, судя по всему, мечтали оказаться где-нибудь подальше отсюда.

– Этот дракон угрожает нашим домам… – с намеком на раздражение продолжила свою речь Ирилет, – нашим близким. Сможете ли вы называть себя нордами, если сбежите от чудовища? Или вы оставите меня с ним один на один?

– Нам всем конец… – пробормотал ближайший к Банри стражник.

Она была полностью с ним согласна, хотя по-прежнему отстраненно воспринимала окружающее. Ирилет, поняв по общему настрою, что выбранная тактика не срабатывает, решила подойти к проблеме по-другому:

– На кону сейчас не только наша честь. Только подумайте – это первый дракон, который появился в Скайриме за много веков. Убив его, мы прославимся – если вы со мной, конечно! Так что скажете? Пойдем и убьем дракона?

Солдаты неуверенно переглядывались и перешептывались, но потом кто-то все-таки крикнул:

– Да! – и его поддержали остальные.

Ирилет довольно усмехнулась и вытащила из ножен свой клинок, символически указав направление:

– Тогда вперед!

***

Западная сторожевая башня находилась в получасе езды от Вайтрана, у западного тракта. Банри уже видела ее, когда в прошлом году путешествовала в Рорикстед. Это была старая трехъярусная имперская постройка цилиндрической формы, знававшая лучшие времена.

Бережливая Ирилет приказала идти до пункта назначения пешком, чтобы в случае, если штурмовой отряд провалится, у защитников города остались лошади.

– Зачем им лошади-то? – спросила Банри. – Разве что использовать их в качестве снарядов для баллист…

– Что ты мелешь?! – рассердилась Ирилет.

– А ты? Пусть уж лучше, если дракон нападет, Скульвар их всех выпустит из конюшен. Хоть они спасутся.

– Почему ты решила, что дракон их не тронет?

– А какой смысл ему за ними гоняться?

– Чтоб сожрать!

– Ерунда, – хмыкнула Банри. – У него будет целый Вайтран на откорм, зачем ему ловить разбежавшихся коней?

– А что было в Хелгене? – спросила Ирилет. – Давай, ярл же тебя для этого к нам прикрепил. Расскажи о драконьей тактике.

– В том-то и дело, Ирилет, – нехотя произнесла Банри, – я почти ничего не помню про Хелген.

Она ускорила шаг, догоняя остальных солдат.

***

Первым, что они увидели, был огонь. Горела собственно башня – хотя была сложена из камня – и местность вокруг. Пламя уже уничтожило все деревянные переборки и теперь силилось справиться с булыжником. В стенах укрепления зияли огромные дыры, при взгляде на которые Банри пробрала дрожь – прорезались смутные воспоминания о побеге из Хелгена.

Ирилет собрала людей вокруг себя на небольшом холме, на расстоянии полета стрелы от башни. Она некоторое время изучала ущерб, повернулась к воинам и проговорила:

– Пока никаких признаков дракона поблизости, но он явно здесь был.

Банри не удержалась и фыркнула. Ирилет сверкнула глазами в ее сторону и продолжила:

– Да, похоже, дело скверное, но мы должны выяснить, что произошло, и не затаился ли этот дракон где-то поблизости. – Оглянувшись на башню, она приказала: – Разойдитесь и ищите уцелевших. Нам нужно понять, с чем мы имеем дело.

Стражники, рассредоточившись, направились к башне. Банри подбежала к входу одной из первых, но не успела подойти к полуразвалившимся ступенькам, как из башни на карачках выполз подгорелый солдат и крикнул:

– Нет! Назад! Он до сих пор где-то здесь! Он схватил Хроки и Тора, когда они бросились бежать!

Он закашлялся и повалился на колени.

– Дайте ему воды, – велела Ирилет.

Под ее руководством пострадавшего вывели на дорогу, и один из сослуживцев протянул ему флягу.

– Теперь успокойся, – сказала Ирилет, наблюдая, как воин жадно пьет, – и объясни, что тут произошло.

Тот залопотал что-то, но вдруг стремительно побледнел под слоем копоти, глядя на юг и не заметив, как полупустая фляга выпала из ослабевших пальцев и упала на мостовую.

– Храни нас Кинарет!.. Вон он возвращается…

Банри вместе со всеми оглянулась – со стороны гор в небе стремительно перемещался силуэт, увеличивающийся в размерах с каждым мгновением.

– Вот он! – рявкнула Ирилет. – Все в укрытие и не тратьте стрелы попусту!

Солдаты с дикими криками бросились врассыпную, на бегу готовя луки. Банри сняла свой, вытащила стрелу из колчана и, сжав ее в кулаке, побежала к башне. Дракон тем временем подлетел так близко, что можно было разглядеть цвет его чешуи – бронзово-золотистый.

«Это не он, – пронеслось в голове Банри. – Тот был черный, а этот – нет! Этот другой!»

С трудом вскарабкавшись по полуразрушенной лестнице, она оказалась внутри, перевела дух и на подкашивающихся ногах начала подниматься на второй ярус башни. Именно там было больше всего дыр в кладке, через которые можно было целиться. Снаружи уже доносились перепуганные вопли солдат, рев чудовища, свист стрел и треньканье тетив. И еще гулкие звуки ударов гигантских кожистых крыльев по воздуху. Банри добралась до ближайшего пролома как раз, чтобы увидеть, как дракон испепелил разом трех стражников, сшиб хвостом еще двух и взмыл в небеса, проревев:

– BRIT GRah! [Прекрасная битва!]

Ноги так ослабели, что она едва не упала. От чего именно накатила эта слабость – от созерцания сцены жестокой расправы или от драконьего вопля, которым сопровождалось его пламя – Банри не могла понять. На сей раз ей не показалось – чудовище действительно выкрикивало какие-то слова, когда дышало огнем. Банри зажмурилась и встряхнула головой, потом кинулась к лестнице на смотровую площадку. Ей нужен был полный обзор. Дракон кружил над равниной, изредка снижаясь, чтоб сцапать кого-нибудь. Солдаты стреляли по нему, но, судя по всему, это не причиняло твари никакого вреда – стрелы отскакивали от чешуи. К огромному удивлению Банри, ее собственный выстрел, очевидно, причинил урон – дракон с рыком дернулся и едва не потерял высоту.

– ThURI DU HIN SIL KO SOVNGARDE! [Мой господин пожрет ваши души в Совнгарде!] – злобно прорычал он, спикировав на группку солдат, сдуру скучковавшихся неподалеку от башни.

Ухватив лапами сразу двоих, дракон взлетел повыше и швырнул несчастных вопящих стражников об уцелевшую стену башни.

– Как ты это сделала?! – заорал кто-то Банри прямо в ухо.

Она обернулась – оказывается, Ирилет тоже взобралась на крышу башни.

– Что сделала?!

– Подстрелила его!

– Не знаю! – прокричала Банри, глядя, как дракон приземляется посреди тундры. – Я просто выстрелила по нему!

К чудовищу, казалось, вновь вернулось хорошее настроение. Он угнездился на небольшом холме, позволив отчаянно голосящим воинам немного поколотить себя мечами. Именно поколотить – ни разу людям не удалось пробить его шкуру, хотя они очень старались.

– Проклятье! – выругалась Ирилет, безуспешно выпуская стрелы одну за другой. – Ничто его не берет!

Банри при этих словах вздрогнула – вспомнила, что точно так же кричали имперцы в Хелгене, пытаясь справиться с другим, черным.

– А заклинания?.. – спросила она.

– Без толку! Только чешую ему отполировала!

Дракону вскоре наскучило развлечение. Расшвыряв крыльями солдат, взявших его в кольцо, он ударом хвоста сверху вниз превратил подкравшегося сзади норда в бесформенную кучу плоти, изломанных костей и кусков кольчуги и провозгласил:

– KRIF KRIN. PRUZah! [Сражаетесь с мужеством. Хорошо!]

– Стреляй по нему! – взвыла Ирилет, отшвырнув бесполезный лук. – Давай же!

Банри послушно прицелилась – это было несложно, цель была уж очень большая – и спустила тетиву. Злобный вопль возвестил, что ее стрела достигла цели. Дракон взлетел, описал круг над башней, смахнул с дороги хускарла, которая кинулась к нему с обнаженным мечом, и завис в воздухе на уровне смотровой площадки, мерно взмахивая крыльями.

– Ты смелая, – прорычал он Банри. – BahLaaN HOKORON.Достойный противник. Для меня будет честью победить тебя.

Завизжав от ужаса и еще какого-то непонятного чувства, она прыгнула с верхней площадки башни прямо на драконью голову и всадила кинжал в огромный глаз. Банри еще успела услышать, как монстр в отчаянии выкрикнул:

– DOVahKiiN?! NID! [Драконорожденный?! Нет!]

И все исчезло.

***

Она открыла глаза и обнаружила, что лежит возле неподвижного дракона. Где-то рядом галдели оставшиеся в живых солдаты. Потом кто-то коснулся ее шеи, нащупывая пульс.

– Она жива! – крикнула Ирилет. – Кто-нибудь, помогите ее перевернуть!

Несколько рук ухватили Банри и подняли на ноги, удерживая в таком положении.

– Эй, – позвал кто-то из солдат, – ты цела? Болит что-нибудь?

– Я в порядке…

Потрясения на сегодня не закончились. Голоса солдат, обсуждающих произошедшее, превратились в испуганные крики, когда земля содрогнулась от беззвучного грома, и тело дракона вспыхнуло.

– Что-то происходит! – гаркнула Ирилет. – Все назад!

Поддерживающие руки куда-то исчезли, и Банри вновь упала на землю рядом с драконом, тупо наблюдая, как пламя неизвестного происхождения пожирает его труп. Уцелевшие стражники во главе с Ирилет отбежали к башне и наблюдали за происходящим с безопасного расстояния.

– Девчонку, девчонку забыли! – заголосил один из них.

Ирилет бросилась к ней, но было поздно. Волна неведомой силы, исходящей от дракона, сгустилась вокруг Банри, заключив ее в своеобразный кокон, а затем словно впиталась внутрь ее тела. Когда сияние угасло, все увидели скорченную фигуру – она стояла на коленях возле останков дракона, раскачиваясь взад-вперед и повторяя:

– Я знаю! Я знаю!

Испуганные и изумленные люди Балгруфа застыли в отдалении, таращась на нее во все глаза. Один из стражников, кто был то ли посмелее, то ли полюбопытнее, нерешительно приблизился к Банри, которая по-прежнему стояла на коленях, закрыв лицо руками, и тяжело дышала, правда теперь молча и почти неподвижно.

– Просто не могу поверить! – пробормотал он. – Ты… ты из Драконорожденных… что ли?..

Банри некоторое время вообще не отвечала, прижимая ладони к лицу. Потом глухо спросила:

– Из кого?..

Стражник приблизился и впился в нее взглядом:

– В самых древних сказаниях о временах, когда в Скайриме еще обитали драконы, Драконорожденные убивали их и крали их силу.

Банри уперлась ладонями в землю и теперь молча смотрела на то, что осталось от дракона – несколько костей да куски чешуи, почему-то утратившей свой насыщенный цвет и ставшей уныло серой. Она чувствовала себя примерно так, как, наверное, чувствовал бы бурдюк, если бы в него залили воды в пять раз больше, чем он может вмещать. В голове крутились какие-то лихорадочные мысли и обрывочные образы, явно принадлежащие не ей, и которые она даже не пыталась анализировать, во избежание потери рассудка.

Стражник все бормотал:

– …Это и произошло, не так ли? Тебе удалось поглотить силу дракона?

Банри молчала. Теперь она знала многое, в особенности самое главное, как ей сейчас казалось – суть Слова, которое она выучила в Кургане Холодных Водопадов. Удивительно – смерть дракона принесла ей долгожданное понимание. Но…

– Я не знаю, что произошло… Вообще не понимаю.

И это было чистой правдой.

– Есть только один способ проверить. Попробуй Крикнуть… тогда все будет ясно.

Крикнуть?.. Банри подняла голову и растерянно посмотрела на стражника. Тот стащил шлем и взъерошил мокрые от пота волосы. Глаза у него лихорадочно сверкали.

– Сказания говорят, что только Драконорожденные могут Кричать без предварительного обучения, как и драконы.

Банри все еще не понимала. Правда она сейчас с трудом осознавала, где находится и что вообще произошло. О более заумных вещах даже задумываться не стоило.

К месту падения дракона подтянулись и остальные воины, теперь они стояли полукругом, внимательно прислушиваясь к разговору. Потом они заговорили, почти разом.

– Драконорожденные? Это еще кто такие?..

– А ведь точно! Мне дед про них рассказывал. Это те, кто рождается с кровью драконов в жилах. Как сам Тайбер Септим!

– Что-то не припоминаю, чтоб Тайбер Септим убивал драконов.

– Да не было тогда никаких драконов, болван! – закатил глаза самый первый стражник и со стуком опустил помятый шлем на остатки каменной стены. – Они только теперь появились, в первый раз за… за целую вечность!

– Но в древних легендах говорится о Драконорожденных, – подал голос кто-то, – смертных, которые могли убивать драконов и красть их силу. Наверное, это про тебя! Хотя и странно, если честно…

– Что скажешь, Ирилет? – Солдат, молчавший на протяжении всего разговора, повернулся к хускарлу. – Ты что-то совсем притихла.

Самый молодой закивал:

– Давай, Ирилет, скажи нам, ты веришь в эти сказки про Драконорожденных?

Ирилет, лицо которой, как и раньше, сохраняло невозмутимое выражение, пожала плечами и хмыкнула:

– Я скажу, что кое-кому лучше бы прикусить язык вместо того, чтобы трепаться о вещах, в которых вы ничего не смыслите. – Она ткнула пальцем в останки поверженного чудовища и повела ладонью. – Перед нами мертвый дракон, вот это я понимаю. Это значит, что их можно убить. А всякие там легенды о людях-драконах меня не интересуют. Кто-то может убить дракона – и слава богам.

«Мирмулнир, – хотела сказать Банри, – его звали Мирмулнир». Это она теперь тоже знала.

– Тебе этого не понять, хускарл, – разочарованно протянул первый стражник. – Ты же не норд.

– Я объездила весь Тамриэль, и видала куда более странные вещи. Советую вам полагаться на собственные силы, а не на сказки и легенды.

Стражник покачал головой и опять уставился на Банри:

– Если ты и впрямь Драконорожденная, у тебя получится Крик. Так что? Получится или нет?

Банри попыталась встать и вновь упала. Солдаты загомонили, начав спорить. Кто-то из них попытался помочь ей, но она жестом отстранила чужие руки и поднялась-таки на ноги самостоятельно.

Стражники спорили все громче, перестав замечать все вокруг. Банри проковыляла мимо них к дороге, перешла на противоположную обочину и остановилась, глядя в поле. Стражник сказал «Крикни». Как крикнуть? И что? Просто заорать? Или?..

Ее осенило.

– FUS!

Крик вырвал с корнем траву, оставив проплешину в тундре шириной в сотню шагов, и длиной, большей в два раза, заодно снеся несколько крупных булыжников. Солдаты, стоявшие за спиной Банри, попадали наземь, оглушенные силой звука. Пока они валялись на каменистой почве и мотали головами, пережидая временную глухоту, Банри наклонилась и уперлась ладонями в колени. Сейчас она вряд ли смогла бы шептать, не то что говорить вслух.

– Это же был самый настоящий Крик! – заорал стражник, рассказавший Банри о ее предполагаемом статусе. – Будь я проклят… Значит, ты точно драконьей крови…

Банри, не глядя по сторонам, заковыляла к Вайтрану, еле переставляя ноги. Она по-прежнему чувствовала, что ее распирает изнутри, но это ощущение было уже не столь сильным, как раньше. Должно быть, она уже притерпелась. Оставалось надеяться, что со временем это совсем пройдет.

– Сообщи ярлу, что с драконом покончено! – крикнула ей вслед Ирилет.

Банри неопределенно мотнула головой, подтверждая, что слышит, и зашагала дальше.

Когда показались предместья Вайтрана, произошло еще кое-что. Земля затряслась посильнее, чем в момент исхода души дракона, и кто-то Крикнул, а если точнее, позвал:

– DO-VAH-KIIN!

Хоть и с трудом, но все же удержавшись на ногах, Банри замерла, пытаясь прийти в себя и отметив мимоходом, что от этого Зова пригнулся лес, а потом побрела в Вайтран.

***

Когда ей удалось пробиться в Драконий Предел сквозь толпу перепуганных жутким криком горожан, на встречу вышел весьма нервный Провентус.

– Отлично. Вот и ты наконец. Идем, ярл тебя уже ждет.

Если бы Банри не была такой пришибленной, то непременно бы спросила, почему именно ее. Но сейчас она молча шагала за управителем. Ярл стоял перед троном, вцепившись в рукоять боевого топора, и беседовал со своим младшим братом Хронгаром. Банри смогла разобрать кое-что из разговора, прежде чем подошла поближе.

– …Ты слышал призыв, – говорил Старший. – Что еще это могло означать? Седобородые…

Хронгар покивал, что-то тихо ответил и спустился с тронного возвышения, чуть не столкнувшись с Банри.

– Мы только что тебя вспоминали, – сообщил он. – Мой брат хочет с тобой поговорить.

Банри кивнула и прошла мимо, с нежностью глядя на ступеньки – больше всего ей хотелось присесть, а еще лучше прилечь на них и забыться сном.

– Что произошло у башни? – спросил Балгруф, воссев на трон. – Там был дракон?

Банри прочистила горло.

– Да, был…

– И?

Воспоминание о смерти Мирмулнира, наполнило сердце такой печалью, что она едва не зарыдала в голос. Ведь он сделал ей так много хорошего. Отдал свою жизнь, свою душу, но главное – свои знания и мудрость. Да, теперь глупая Банри стала намного умнее. То есть мудрее. (О том, что дракон собирался пришибить ее на месте, она напрочь забыла). И имя у него такое замечательноеMIR-MUL-Nir (Верный-Сильный-Охота???), не то что у нее – собачья кличка…

– Сторожевая башня разрушена, – сказала она, с трудом сдерживая слезы, – но мы… убили Мир… дракона.

Ярл в восторге ударил кулаком по подлокотнику трона:

– Я знал, что могу рассчитывать на Ирилет! – Банри очень хотела попроситься домой, но Балгруф еще не закончил: – Я хочу услышать подробности.

Она помедлила, выуживая из своего словно взболтанного венчиком сознания подходящие слова:

– Когда Мир… то есть дракон умер, ко мне перешла от него… некая энергия.

– Значит, это правда. – Балгруф откинулся на спинку трона, не сводя с нее глаз. – Седобородые тебя призывали.

– Кто?..

– Мастера Пути Голоса. Они живут в уединении на склонах Глотки Мира.

Все это ровным счетом ничего не говорило, кроме того, что на MONahVENМатерь Ветров. Так драконы называют Глотку Мира. кто-то живет.

– Чего им надо?

Балгруф вздохнул и переглянулся с братом.

– Говорят, что Драконорожденные обладают великим даром Голоса – способностью направлять жизненную энергию в THu'uM или Крик. Если ты воистину Драконорожденная, они смогут научить тебя использовать твой дар.

– Ты помнишь тот ужасный грохот по дороге в Вайтран? – вмешался Хронгар.

«Еще б не помнить…»

– Это был голос Седобородых, что призывал тебя на Высокий Хротгар! Такого не случалось… уже несколько веков! Последний раз призыв получил сам Тайбер Септим, еще в бытность свою Талосом Атморским!

Этот… призыв прозвучал почти сразу же после того как я опробовала приобретенные знания на практике, думала Банри. Она что, орала так же громко, как и эти Седобородые? Раз уж ее услышали на этой горе… Или все дело в самом этом Крике?..

Она хотела расспросить братьев поподробнее, но тут влез Провентус.

– Хронгар, успокойся, – снисходительно проговорил он. – Какое отношение ваши нордские бредни имеют к современности? Наша подруга, конечно, молодец, но она определенно не какой-то там…

Хронгар мгновенно раскалился добела.

– Нордские бредни?! – рявкнул он так, что управитель присел от страха. – Ах ты, надутый невежа!.. Да это же наши священные традиции, мы блюдем их со дня основания Первой империи!

Балгруф вскочил с трона и быстро вклинился между братом, который уже потянулся за оружием, и Провентусом.

– Хронгар… Успокойся. Не будь так суров с Авениччи. В конце концов, он еще не достаточно хорошо знаком с нашими поверьями и обычаями.

Провентус уже принял свой обычный вежливо-подобострастно-занятой вид, поправил одежду и с легким поклоном произнес:

– Простите, не хотел никого обидеть. – Хронгар фыркнул, но заметно успокоился. – Но… что им от нее нужно, этим Седобородым?

– Это дело Седобородых, не наше, – сказал Балгруф, усаживаясь обратно на трон.

Он устроился поудобнее и повернулся к Банри, которая все еще стояла у подножия лестницы:

– Что бы ни произошло во время убийства дракона, в тебе что-то открылось, и Седобородые это услышали. Если они считают, что ты Драконорожденная, кто мы такие, чтобы с этим спорить? В общем, ты отправляйся на Высокий Хротгар, да побыстрее. Когда Седобородые зовут, медлить не принято. Это огромная честь.

– Ладно, – кивнула Банри. – Только я сначала посплю.

Она развернулась к трону спиной и зашагала к выходу, не обращая внимания на изумленные физиономии окружающих. Кто-то, наверное Авениччи, попытался поймать ее за руку, бормоча об этикете, но Балгруф приказал оставить ее в покое:

– Пусть идет. Она, похоже, не в себе. Кто-нибудь, проследите, чтоб дошла до дому без проблем.

Последнее, что Банри более-менее четко запомнила в этот день, это слова ярла и его управителя:

– За работу, Провентус. Нам надо защищать город.

– Да, мой господин.

***

Банри проснулась, лежа поперек своей кровати в «Доме теплых ветров», от того, что кто-то колотил в дверь. Ей снились странные сны о полетах над горами и об огромных черных крепостях, вроде Кургана Холодных Водопадов, только еще больше и без следов, оставленных временем.

Она приподняла голову, поморгала, и решила спать дальше, но стук не унимался. С огромной неохотой Банри поднялась с постели и босиком потащилась вниз, едва не свалившись с лестницы по дороге. Откинув засов и распахнув входную дверь, она обнаружила давешнего стражника, который первым признал в ней Драконорожденную.

– Здравствуй!

– А… Да. И ты не кашляй, – пробормотала Банри, рассеянно запустив пальцы в распущенную шевелюру. Потом спохватилась: – Да ты проходи, у меня вроде прибрано…

– Не, не. Я пришел сказать, что ярл тебя зовет. Велит прийти в крепость.

Банри прислонилась к косяку.

– Когда?

– Прямо сейчас. Так что давай собирайся. А, и вот, это твое.

Она забрала свой лук, но не взяла довольно большой мешок, заметив:

– Ну лук-то, положим, мой, а это что?

– Дак это… Драконьи кости и чешуя.

– Зачем они мне?!

– Ну, мало ли?.. Ярл приказал тебе отнести.

Делать нечего, пришлось взять трофеи, оказавшиеся ужасно тяжелыми. Банри закинула мешок и лук на стеллаж, натянула сапоги и отправилась в Драконий Предел в сопровождении стражника.

Тронный зал крепости на ее памяти большую часть времени был практически пустым, наполняясь людьми – родными и приближенными ярла – только во время трапез. Сейчас здесь столпилось столько народа, что яблоку негде было упасть. Тут присутствовали и обитатели замка, и горожане позажиточней, и землевладельцы всех сортов. И разумеется ярл с семейством. Все собравшиеся были разнаряжены, видимо, в свои лучшие одежды, и Банри в мятой одежонке и с растрепанной со сна шевелюрой смотрелась среди них белой вороной. Некоторые гости, в особенности женского пола, зашушукались, но Банри с удивлением поняла, что ее не волнует чужое мнение.

Когда ее подвели поближе к ярлу, а управитель призвал всех присутствующих к тишине, Балгруф поднялся со своего трона и торжественно провозгласил:

– Драконорожденная, твою помощь не забудет мой город, и не забуду я.

Вокруг опять зашептались, причем довольно громко. Банри догадалась, что происходит что-то из ряда вон.

– По праву ярла я нарекаю тебя таном Вайтрана, – продолжал Балгруф. – Это величайшая честь, которую я могу тебе даровать.

По знаку ярла Ирилет, стоявшая на своем обычном месте, протянула своему господину огромную секиру, чье лезвие отливало тускло-зеленым. Ярл взял ее одной рукой, будто полую деревянную палку, а второй указал на высокую женщину в полном нордском доспехе, а еще при щите и мече:

– Я назначаю Лидию твоим личным хускарлом, а это оружие из моей оружейной будет символом твоего звания. – Он вручил секиру Банри, которая чуть не уронила ее на пол. – Мы рады видеть тебя среди танов нашего города, Драконорожденная.

Гости загомонили, обсуждая произошедшее. Ярл склонился к новому тану и сказал уже гораздо тише:

– Я также сообщу страже о твоем новом титуле. Мы же не хотим, чтоб они думали, будто ты из черни, верно?

Он улыбнулся, подмигнул и смешался с толпой гостей. Банри растерянно поглазела вокруг, прижимая к груди секиру, и отошла в уголок, чтоб не затоптали. Она нашла скамью возле входа в покой Фаренгара и уселась туда, с некоторым удивлением заметив, что женщина в доспехах последовала за ней.

– Ты за мной все время будешь ходить? – поинтересовалась она.

– Если потребуется, – с готовностью отозвалась Лидия. – Ярл ведь назначил меня твоим хускарлом. Для меня честь служить тебе.

Банри вздохнула и пригласила ее сесть рядом с собой. Вместе они некоторое время смотрели на гостей, которые рассаживались за накрытые столы.

– Что значит «тан»? Я смогла сопоставить сиродильских графов со скайримскими ярлами, но какому титулу соответствует тан? Хоть примерно.

– Ну… Если честно, я мало что знаю про Сиродил. Но про танство… Ярл признал, что ты имеешь особую ценность для этого владения. – Лидия поерзала на скамье. – Ты герой. Титул тана – это почетный дар за твою службу. Да, если скажешь страже, кем ты являешься, они могут закрыть глаза на некоторые вещи.

– Мне ярл уже намекнул, – хмыкнула Банри. – А хускарл зачем? Я думала, хускарл – телохранитель ярла, ну, как Ирилет.

– Хускарл – это домашний телохранитель любого знатного человека. Он присягает господину на верность как своему тану и должен охранять его и его имущество ценой своей жизни.

– Очаровательно. А где ты живешь? В смысле, где мне тебя искать, если вдруг понадобишься?

– Э… Скорее всего теперь я буду жить в твоем доме, тан.

– Что?! Но у меня маленький домишко! Мне самой-то места едва хватает!

– Это все должен устроить ярл, – уклончиво сказала Лидия.

– Просто замечательно! – Банри вскочила на ноги. – Ладно, идем ко мне, сама увидишь, где тебе придется поселиться!

***

Через неделю после кончины Мирмулнира Банри в сопровождении Лидии выехала из города в сторону Ривервуда. Накануне, исчеркав всю поверхность карты углем, они с новоявленным хускарлом выбрали-таки маршрут следования к Глотке Мира. Провожать их решил сам ярл со свитой. Он ехал на светло-сером жеребце рядом с Банри и без умолку болтал о горе и об обители Седобородых.

– Знаешь, я тебе завидую, – вещал Балгруф, мечтательно глядя на заснеженную вершину MONahVEN. – Вновь подняться на семь тысяч шагов… Однажды я совершил туда паломничество.

– Угум, – промычала Банри.

– Высокий Хротгар – очень мирное место, – продолжал ярл. – Очень… свободное от всех треволнений этого мира. Удивительно, что Седобородые вообще замечают, что тут внизу вообще творится. Раньше им до нас дела не было…

– Эге, ясно.

Доехав до Белой, Балгруф остановил коня на перекрестке.

– Ладно, все это тебе не важно. Отправляйся на Высокий Хротгар. Узнай, что поведают тебе Седобородые.

Он и свита повернули обратно к городу. Банри посмотрела вслед удаляющейся кавалькаде и вздохнула.

– Фух. Слава великим богам, наконец-то… – Она покосилась на Лидию, восседавшую на рыжем жеребце. – Я боялась, что он за нами до самого Хротгара увяжется.

– У ярла много забот, – отозвалась та и добавила после паузы: – К счастью.

Банри хихикнула.

– И то верно. Ладно, едем. Пора узнать у этих Седобородых, что со мной произошло.

Банри вертела карту так и сяк, но их с Лидией местоположение понятней не становилось.

– Похоже, мы заблудились, – вздохнула она. – Ты была права. Надо было ехать в горы, к Хелгену, а не сворачивать на той развилке. Похоже, мы едем не в ту сторону.

Лидия плотно сжала губы, видно, чтобы не сказать что-нибудь резкое.

– Осмелюсь предположить, мой тан, что мы едем в сторону Фолкрита.

– Владения или города? – рассеянно спросила Банри, не отрывая взгляда от карты.

– Города. Мы пересекли границу владения почти сразу, как выехали из Ривервуда.

– Ясно…

Банри тронула лошадь пятками, посылая вперед, и краем глаза увидела, как хускарл сразу двинулась следом.

Конем Лидии был красивый темно-рыжий жеребец по кличке Подарок или сокращенно Дар. Как следовало из его имени, конь был подарен несколько лет назад совсем еще юной воительнице младшим братом Балгруфа Старшего. К сожалению, Королева Альфсигра сразу невзлюбила сородича и принималась кусать или лягать его при каждом удобном случае.

– Не понимаю, – расстраивалась Банри. – Почему наши лошади дерутся?..

Лидия хотела сказать, что дерется только Альфсигра, но поймала нехороший взгляд кобылы и промолчала.

После Ривервуда они направились в сторону Хелгена, но Банри не хотелось еще раз туда возвращаться, и она настояла на том, чтобы ехать другой дорогой. Путницы заночевали на берегу Илиналты и утром поскакали на запад, а затем через несколько дней свернули на юг. Теперь по обе стороны от мощеного тракта тянулся густой лес.

Впереди показались стены Фолкрита. Они были немногим выше ривервудских, да и вообще, сам город походил скорее на село, да еще не самых больших размеров. Единственным отличием от деревни была резиденция ярла, возвышавшаяся посреди поселения, хотя, разумеется, до Драконьего Предела эта «крепость» явно не дотягивала. Зато тут оказались весьма дотошные стражники. Стоявший на въезде в город долго выспрашивал, куда едут две женщины, одна из которых облачена в полный доспех, да еще у нее имеется щит, притороченный к седлу и несколько единиц разнообразного оружия. Наконец, проехать позволили, и вскоре они спешились возле довольно большого здания, оказавшегося таверной с оригинальнейшим названием «Мертвецкий мед». Как выяснилось позже, все заведения и лавки в Фолкрите носили названия, тем или иным образом связанные со смертью.

Банри отдала поводья Альфсигры Лидии, и та повела коней куда-то за таверну. Банри покрутила головой, осматриваясь, и поднялась на террасу «Мертвецкого меда», но остановилась, не дойдя до двери.

– Прошу прощения… – обратилась она к какому-то старику, рубившему дрова на колоде недалеко от таверны.

– Тебе здесь нечего делать, девушка, – сказал дед, не отрываясь от своего занятия, – если не хочешь кого-нибудь похоронить.

Банри опешила.

– Почему вот так сразу?

– Фолкрит славится своим кладбищем. Мы похоронили больше мертвых, чем ты можешь себе представить.

Старик продолжил размахивать колуном, а Банри, несколько озадаченная, прошла в пустующий трактир. Заказав обед для себя и Лидии, она так же расплатилась за две комнаты на ночь и стала дожидаться Лидию, которая устраивала лошадей. Чтобы убить время, она познакомилась с трактирщицей, носившей имя Валга Виниция, и расспросила ее о местных новостях.

– Да вот в последние пару недель люди стали пропадать, – ответила Валга, задумавшись на секунду. – А теперь говорят, что и наши охотники не вернулись.

– Сочувствую.

– Слушай, – Валга облокотилась о стойку, – если ты бываешь всюду, может, и их поищешь? Вальдра и его друзей. Они вроде бы выслеживали медведя и двинулись на север.

– Э… Понимаешь, мы вообще-то путешествуем в другую сторону… – Банри замялась. – Да и мест здешних не знаем.

– Ага, ясненько. Впрочем, понимаю тебя, кому охота ни за что ни про что головой рисковать.

Банри разозлилась.

– Отлично поговорили! Почему это я должна искать этих ваших охотников? Да когда я только-только в ваше село приехала, первым делом увидела кучу праздно шатающихся здоровых лбов! Предложи им, в конце-то концов!

– Ладно-ладно, успокойся. – Валга примирительно улыбнулась. – Просто мы с Вальдром, одним из тех охотников, дружим. Я беспокоюсь о нем.

– Если беспокоишься, побеседуй с теми бугаями. Предложи им бесплатную выпивку в течение недели, небось с радостью побегут на поиски. И почему, в конце-то концов, вы ярла своего не попросите, чтоб он что-нибудь сделал? Это его обязанность – о своих подданных заботиться.

– Да наш нынешний ярл… – Валга махнула рукой. – В общем, без толку с ним говорить.

Лидия наконец-то присоединилась к ним. Валга окинула взором статную фигуру хускарла в боевых доспехах, и уставилась на Банри, приоткрыв рот. Но та, почуяв, к чему все идет, соскользнула с табурета, на котором сидела, и помчалась к выходу со словами:

– Пойду прогуляюсь.

Сначала она заглянула в лавку напротив трактира, где какой-то норд обругал ее за принадлежность к ненордской национальности, потом пошла проведать лошадей и, в конце концов, случайно забрела на кладбище, оказавшееся и впрямь чересчур большим для такого городишки. И, похоже, прямо сейчас там проходила церемония. Перед открытой маленькой могилой стояла небольшая группа людей, одетых в траурные одежды, возглавляемая пожилым альтмером в монашеской рясе.

– Когда-то бог Аркей был таким же, как мы, был связан смертной долей, – вещал эльф. – Но он добровольно отказался от такого существования, чтобы мы могли лучше понять превратности жизни и смерти. Приливы и отливы этой великой волны помогут нам обрести обновление и, в конце концов, – покой. Да познает дух Лавинии и всех тех, кто покинул сей скорбный мир, желанный покой Этериуса… и да будет дано нам однажды воссоединиться с ними навечно.

Люди бросили по очереди по горсти земли в могилу, а затем здоровый детина в железной кирасе принялся споро закапывать ее, ловко орудуя лопатой.

Одна из женщин осела на землю, видимо, ноги перестали ее держать, стоявшие рядом подхватили ее под руки и повели с кладбища. Когда процессия миновала Банри, она разглядела лицо той женщины – синюшно бледное, с обескровленными губами и ввалившимися глазами. Банри поспешно отвела взгляд и посторонилась. Вскоре на кладбище остался только один мужчина, да жрец Аркея, который что-то тихо ему говорил. Впрочем, скоро и альтмер скрылся в небольшом домике на краю погоста, куда еще раньше ушел здоровяк с лопатой. Банри потопталась на месте и медленно приблизилась к одиноко стоявшему человеку.

– Кто умер? – тихо спросила она.

Человек поднял покрасневшие от слез глаза.

– Наша дочка. Наша крошка. Она не дожила до десятой зимы.

– О боги! Прости, пожалуйста!.. Как это случилось? Она болела?

Человек мотнул головой и заговорил, медленно, будто с усилием подбирая слова:

– Он… он ее на части разорвал. Как саблезуб рвет оленя. Мы едва смогли собрать останки, чтобы похоронить ее…

Банри с трудом удержалась, чтобы не передернуться. Ей по роду деятельности приходилось лицезреть детские трупы, в том числе и мертвых младенцев, но все они были… целыми, так сказать.

– Кто это сделал?..

– Синдинг, – процедил безутешный отец. – Пришел сюда вроде бы работать. На вид был достойный человек…

Банри покачала головой – как раз достойными и безобидными выглядят настоящие чудовища.

– Он в яме, пока мы не решим, что с ним делать. Если хватит смелости, можешь посмотреть на него.

– Нет, спасибо, – прошептала Банри. – Не хочется.

Фермер, не попрощавшись, отвернулся и побрел вслед за женщинами, уводившими с кладбища его жену, бормоча:

– Что может заставить человека сделать такое?..

Банри проводила его взглядом и так же поспешила убраться с кладбища – теперь, после известий об убитом ребенке, находиться здесь было выше ее сил. Чтобы развеяться, она отыскала местную аптеку и, найдя в ее хозяйке приятную собеседницу, несколько часов провела, слушая сплетни, рецепты зелий и истории из бурной жизни аптекарши. Время пролетело незаметно. Банри спохватилась только когда Зария – так звали местного алхимика – собралась закрывать лавку.

– Ты уже слышала про то, что у нас случилось? – спросила она, провожая гостью к двери. – Один урод растерзал малышку Лавинию.

– Да… Кошмар какой-то.

– И не говори. Ладно бы просто убил, а тут на куски разорвал. Он, наверное, безумец какой-нибудь.

– Кто знает… Ладно, я пойду.

***

Оказавшись на улице, Банри покосилась на здание по соседству с аптекой. Это были казармы и, по совместительству, местная тюрьма. По крайней мере, так сказала Зария…

Через несколько секунд Банри обнаружила, что стоит у самой двери в казармы и собирается войти. Она шагнула назад и наткнулась на стражника, подошедшего с улицы.

– Ты кто? – грозно спросил он. – Чего тут делаешь?

– Я… я недавно приехала в ваш город, – нашлась Банри. – Слышала, тут у вас какой-то дикарь содержится. Хотела посмотреть.

– Посмотреть, говоришь… – задумчиво протянул стражник. – Ну иди, коль не боишься, только… выдели пару монет на охрану.

Банри поджала губы, но все-таки сунула ему в ладонь что-то около пяти септимов. Повеселевший слуга народа проводил ее через казармы в темницу и представил дежурившему там охраннику, после чего подвел к решетке в очень темную камеру со словами:

– Близко не подходи.

И удрал.

Банри проводила его взглядом и, не сходя с места, попыталась разглядеть интерьер каземата, что было невозможно – темнота внутри была непроглядной. Тем неожиданнее оказалось для нее появление узника у самой решетки, только с другой ее стороны. Банри отпрянула, одновременно оценивая увиденное. Детоубийца оказался невысоким и щуплым человеком с очень грустными глазами, одетым в одни рваные штаны.

– Хочешь поглазеть на чудовище? – тоскливо вопросил он.

Банри облизала губы и выдавила:

– Мне сказали, что ты напал на маленькую девочку.

Узник прижался к прутьям решетки, пытаясь заглянуть ей в лицо. Банри попятилась, чтобы оказаться в недосягаемости от убийцы, памятуя о том, что он сотворил с несчастной малышкой.

– Поверь мне, я не хотел этого делать, – отчаянно зашептал Синдинг. – Я просто… не сдержался. Я пытался объяснить, но никто из них мне не поверил. Все из-за этого проклятого кольца!

– Что?.. Какое кольцо? – выдавила Банри, пытаясь проглотить комок, невесть почему образовавшийся в горле.

– Кольцо Хирсина…

При этих словах ком в глотке, казалось, увеличился раза в два, отчего она едва не задохнулась, а пальцы ног судорожно подогнулись. Банри отступила от решетки еще дальше, борясь с желанием немедленно удрать. Дальнейший рассказ Синдинга доходил до сознания с трудом.

– …Мне сказали, – бубнил он, – что с его помощью я смогу контролировать превращения. Может, так и было раньше. Но я не знаю. Хирсин не простил, что я взял его, и проклял меня. Я надел его… и изменения начали просто… происходить. Я никогда не мог сказать, когда. Всегда в худшую минуту. Как… с этой девочкой.

– О каких превращениях ты говоришь? – просипела Банри, заранее зная ответ.

Синдинг тяжко вздохнул во мраке и отпустил железные прутья.

– Не думаю, что стоит хранить тайну и дальше, я ведь все равно умру здесь. – Темный силуэт шевельнулся в темноте. – Наверняка ты знаешь о людях, которые под влиянием луны превращаются в зверей. Я – один из них, вервольф. Это моя тайна и мой позор. Поэтому я хотел получить кольцо… оно должно было дать мне возможность управлять превращениями. Теперь я выгляжу как человек, но я чувствую в себе зверя, даже сильнее, чем прежде.

– Значит, ты поэтому… убил Лавинию…

Силуэт во мраке дернулся при звуке имени.

– Я только что пришел в Фолкрит, – забормотал Синдинг. – Им нужны были рабочие на лесопилке, и я подумал, что тут будет безопасно. Что с этим я справлюсь…

Он замолчал на несколько секунд, а потом с усилием продолжил:

– Когда я увидел эту девочку, я просто… я чувствовал, что не удержусь. Я ощущал вкус… Нужно было охотиться. Но это жалкое слабое тело не создано для охоты. Медленное. Без когтей. Слабые, тупые зубы, чтобы жевать траву. Я сдерживал ярость, пока мог. Но она кипела во мне. Она была такая хрупкая. Беспомощная жертва. А потом… Мне… Мне очень жаль, что так вышло. Что я это сделал. Было бы лучше для всех, если бы я просто ушел.

Банри устало прислонилась плечом к стене.

– Наверное… – пробормотала она, обращаясь скорее к себе. – И что делать-то теперь?..

– Я хотел умилостивить Хирсина, – проговорил Синдинг. – В этих землях есть один зверь. Большой, могучий. Говорят, что Хирсин явится тому, кто сразит его. Я выследил его до этих лесов, но потом… я убил ребенка. Я хочу молить его о прощении. Отдать ему кольцо. Но пока я здесь, зверь бродит в лесах.

Он придвинулся к решетке и просунул руку между прутьями, протягивая что-то на ладони. Банри отшатнулась, но любопытство взяло верх. Она осторожно, двумя пальцами, взяла вещицу и попыталась рассмотреть ее, поднеся поближе к огоньку чадящей свечки. Это было колечко самого обычного вида – простой ободок, похоже, даже не из серебра, а из какого-то металла серебристого цвета, украшенный крохотной фигуркой, в которой едва угадывалась волчья голова.

Изучив украшеньице, Банри окончательно успокоилась. Ну не может эта жалкая поделка быть даэдрическим артефактом. А Синдинг просто несчастный больной человек, очень внушаемый ко всему прочему. Какой-то негодяй подсунул ему дешевое украшение и наплел с три короба про Хирсина, вот бедняга и поверил в то, что он оборотень. Банри вздохнула. После всего случившегося смерть будет для него лучшим уделом. Но пусть он хотя бы отправится на тот свет со спокойной душой.

– Я его отнесу… – сказала она. – Кольцо, я имею в виду.

Синдинг от изумления едва не поперхнулся воздухом.

– Силы небесные! Ты сделаешь это для меня?

– Да, похоже, это единственное, чем я могу тебе помочь.

Естественно, нести побрякушку она никуда не собиралась. Кольцо найдет пристанище в ближайших кустах.

– Слава богам!.. Больше видеть не могу эту проклятую штуковину. – Синдинг выдохнул и настойчиво произнес: – Найди зверя. Он бродит по этим лесам, и его запах идет с востока. Убей его и… Владыка Охоты улыбнется тебе.

Он отступил от решетки и стал почти неразличим в темноте. Банри напряглась, что-то здесь было не так. Голос заключенного стал другим, глуше и звучал теперь словно издалека:

– Желаю тебе удачи, но нужно бежать, пока с меня не содрали шкуру. Если наши пути пересекутся, я не забуду твоей доброты. Прощай.

Синдинг затих. Из камеры доносились какие-то еле слышные звуки, которые Банри не смогла опознать, затем и они смолкли. Стало очень тихо, можно было даже услышать потрескивание свечного фитиля и сонное сопение солдата, охраняющего дверь в темницу. Что-то в этом показалось странным, но Банри не смогла разобраться, что именно.

– А… Синдинг?.. – осторожно позвала она в темноту.

Узник не ответил. Из камеры донеслись другие звуки, нечто вроде царапанья, будто кто-то легонько скреб чем-то твердым по камню. Потом вновь наступила тишина. Банри сглотнула и медленно попятилась. Затем развернулась и быстрым шагом поднялась по скрипучей лестнице. Уже на улице она глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и посмотрела на небо: Секунды не было видно, зато Мессер сегодня сиял во всей красе, хоть и имел тревожащий розовый цвет.

Банри передернула плечами и уставилась на кольцо, белеющее в свете звезд. Она хотела зашвырнуть его в ближайшие заросли, даже замахнулась, но в последний момент передумала. Нужно выбросить эту пакость подальше от города, где-нибудь в лесу. Она помедлила, нацепила кольцо на палец, чтоб не потерять, и направилась в сторону трактира.

***

Лидия, судя по ее раскрасневшейся физиономии, весело проводила время, пока «госпожа» отсутствовала. Она сидела за стойкой и о чем-то шушукалась с трактирщицей, весело хихикая. У Банри возникло неприятное подозрение, что беседуют они о ней. Впрочем, оно быстро рассеялось, когда она подошла к стойке.

– Валга рассказывает, какие штуки их старый ярл Денгейр выкидывал, когда правил! – восторженно сообщила Лидия. – Даже немного жаль, что ярл Балгруф такой… э… нормальный!

– Эге, не жалей, – фыркнула Валга. – Сиддгейр, его племянничек, ничуть не лучше. А старик Денгейр совсем спятил: теперь всех вокруг подозревает в шпионаже. Дескать, кругом имперские супостаты, даже его служанка и соседская коза из их шайки.

Банри усмехнулась. Она заказала себе выпить и уселась рядом с Лидией, внимая болтовне Виниции, но вскоре почувствовала, что хватит с нее на сегодня – и выпивки, и разговоров. Залпом опорожнив кружку медовухи и пожелав спокойной ночи Валге и компаньонке, она отправилась на боковую. Забравшись в постель, она задула свечу, свернулась в клубок и мгновенно заснула.

Банри проснулась среди ночи и некоторое время лежала, глядя в темноту. Она перевернулась набок, устраиваясь поудобнее, но в эту самое мгновение все мышцы в ее теле скрутило спазмом. Приступ продолжался несколько секунд и прекратился так же внезапно, как и начался, оставив испуганную Банри обливаться ледяным потом и жадно хватать воздух ртом. Она уселась на кровати, опустив ноги вниз, и попыталась подняться, но второй приступ, гораздо сильнее первого, заставил ее упасть на грязную солому, устилавшую пол.

Боль была кошмарной, казалось, некая злая сила выкручивает все кости, даже череп будто бы разошелся по швам и начал менять форму. Банри попыталась сглотнуть, но ничего не вышло – горло словно парализовало. Она сунула пальцы в рот и едва не задохнулась – зубы отчего-то стали больше, особенно клыки, которые едва не пропороли губы.

Подняв руку, Банри узрела в тусклом лунном свете, что мышцы предплечья ходят ходуном под кожей, словно им не хватает места. Она задрала свою рубаху и уставилась на живот – то же самое. Она вскрикнула от ужаса, вернее, попыталась вскрикнуть, потому что звук, вырвавшийся из ее глотки, больше походил на глухой вой.

Окончательно потеряв разум от страха и боли Банри бросилась к двери, но ноги совсем перестали ее слушаться, она рухнула на пол, ударившись головой об угол дряхлого сундука, стоящего в изножье кровати, и потеряла сознание.

***

Банри пришла в себя, лежа физиономией на трухлявой соломе. Сколько времени прошло с того момента, как она отрубилась, сказать было трудно, но пока еще не рассвело. Ночь не миновала, но луна сдвинулась, потому что ее свет теперь не проникал в комнатенку.

Все тело ломило от усталости, словно она всю ночь напролет валила лес. Банри кое-как уселась на полу, опираясь спиной на кровать, запалила на ладони маленький огонек и в его свете занялась самоосмотром. На первый взгляд все было в норме, если не считать огромной шишки на лбу – руки и ноги хоть и ныли, но слушались, с мышцами живота тоже был порядок, как, впрочем, и с зубами – Банри быстро провела по ним языком и перевела дух.

Произошедшее могло показаться кошмаром, вот только усталость и боль во всем теле мешали поверить, что это был страшный сон.

Банри все еще удерживала магический огонь на левой ладони, контролируя его краем сознания. Устало посмотрев на пляшущий язычок пламени, она уцепилась взглядом за серебристый ободок на среднем пальце. Это проклятое кольцо! Усилием воли загасив огонь, она вцепилась в украшение и попыталась стянуть его с руки. Не тут-то было. Кольцо сидело на фаланге, будто приклеенное. Банри глубоко вздохнула, зажгла свечу заклинанием и уставилась на палец – может, он отек, и поэтому безделушка не снимается. Но с пальцем все было в порядке, более того, кольцо совершенно свободно прокручивалось на нем, а вот о том, чтобы сдвинуть украшение на следующую фалангу, можно было забыть. Как будто какая-то сила противилась этому.

Банри заметалась по каморке, отчаянно дергая злосчастное украшение.

– Нет, нет, – бубнила она, чувствуя, как тело покрывается испариной. – Это всего лишь дурацкая дешевая безделушка. Это не кольцо Хирсина, нет. Это неправда!

Вымолвив последнее слово, Банри всхлипнула и бросилась натягивать сапоги. Накинув дублет и, кое-как подпоясавшись, она вылетела из комнаты, пробежала через главную залу трактира, где едва теплился очаг, и выскочила на улицу. Ориентироваться в ночи было довольно просто – Мессер и звезды светили вовсю, да и туманность от них не отставала – предметы вокруг отбрасывали вполне четкие тени. Банри опрометью помчалась на окраину поселения, в голос проклиная Синдинга на чем свет стоит. Подсунул ей эту мерзость! О том, что кольцо она сама взяла, Банри и думать забыла.

Она пробежала мимо резиденции ярла в сторону казарм и резко остановилась – впереди виднелся довольно яркий свет. Банри спряталась за ближайшим кустом и осторожно выглянула. Перед казармами собралось столько стражников владения, сколько она и за предыдущий день не повидала. Многие держали факелы, этим и объяснялся свет. Солдаты о чем-то переговаривались, то и дело кто-то входил и выходил из казарм, словом, происходило что-то из ряда вон.

Банри вылезла из кустов – нужно было увидеться с мерзавцем Синдингом. Стоило ей подойти поближе к стражникам, как один из них, заметив ее, рявкнул:

– Ты!..

Банри растерялась. Такого приема она не ожидала.

– Ну, допустим, я. А в чем дело?

– В чем дело?! – прорычал стражник, надвигаясь на нее. – Сначала говоришь с этим кровожадным выродком! А потом он исчезает! Что ты скрываешь?!

Банри мороз продрал по коже. Сбежал! Не может быть!

– Ничего я не скрываю, – промямлила она, отступив на шаг. – Я сама хотела с ним увидеться… Поэтому и пришла сюда.

Солдат двинулся было в ее сторону, но один из его товарищей ухватил его за полу плаща.

– Оставь ее. Вряд ли она причастна, иначе не таскалась бы тут, а изображала добропорядочную гражданку. – Он махнул Банри: – Отправляйся в «Мертвецкий мед» и сиди там. Утром мы допросим тебя, так что не покидай город без разрешения. Если, конечно, не хочешь, чтоб тебя объявили вне закона в Фолкрите.

Банри попятилась, развернулась и медленно побрела к таверне, в темноте натыкаясь на плетни, кусты и запинаясь за доски в мостовой. В голове было пусто.

Замерев посреди дороги, она вновь попыталась снять кольцо. С прежним результатом. Она закусила губу, чтоб не разрыдаться, и поплелась дальше, но в этот момент ее опять скрутило. Она рухнула на землю, изо всех сил стараясь не заорать. Боль была еще сильнее, чем прежде: на сей раз Банри казалось, что кто-то разом отодрал все ее ребра от грудины и развел в стороны, ноги и руки вырвал из суставов, а позвоночник решил и вовсе вытащить сквозь кожу и мышцы на спине. А потом все закончилось, не оставив никаких следов, только испарину, ломоту во всем теле и чудовищную усталость.

Банри лежала на мокрой от ночной росы траве, глядя на звезды и тяжело дыша. Потом поднялась и направилась к трактиру, еле переставляя ноги.

В главном зале корчмы было пусто, тихо и темно – угли в очаге почти остыли и перестали светиться. Аккуратно прикрыв дверь за собой, Банри шмыгнула в свою комнату и устало опустилась на разобранную постель, не потрудившись даже снять сапоги.

Свеча все еще горела, Банри повернула голову и взглянула на пламя, прислушиваясь к шороху мышей под кроватью. Вымотанная внезапными приступами боли, она задула свечу и задремала, но уже очень скоро очнулась и резко села на койке. Вот что ей показалось странным в темнице – там не было слышно мышиной возни. А ведь в подобных местах всегда полно грызунов и паразитов всех мастей… Банри судорожно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Рациональная часть ее мозга упорно отказывалась верить, что Синдинг оборотень, но сложенные воедино факты оставляли мало места воображению.

Когда-то давно одна из самых старых служительниц Мары в приорате Готтлсфонт стращала маленькую Банри и других девочек-воспитанниц жуткими рассказами о неумных и неосторожных людях, решивших спутаться с даэдра. Все эти истории изобиловали кровавыми подробностями и заканчивались очень плохо. Банри потрогала кольцо с волчьей мордой, белеющее в темноте. Если это и впрямь кольцо Хирсина – дело дрянь. И оставаться в Фолкрите нельзя – а вдруг приступ случится вновь, и кто-нибудь увидит, как ее корчит? С другой стороны, тот стражник не велел ей покидать город без разрешения…

– Я тан Вайтрана, – пробурчала Банри и слезла с кровати. – Я не обязана отчитываться перед каким-то захолустным стражником.

Сама она не очень верила в свои слова, но надеялась, что в случае чего это объяснение поможет избежать неприятностей со здешними властями. Окончательно решившись на побег, Банри быстро собралась – взяла только самое необходимое: рюкзак с небольшим запасом провизии, свернутый спальник с одеялом и лук со стрелами – и выскользнула за дверь, но почти сразу же вернулась.

Лидия.

Поиграв с мыслью о том, что нужно разбудить хускарла и бежать вместе, она отказалась от этой идеи. Конечно, Лидия клялась в верности, но вдруг ее верность не распространяется на сделки с даэдра, а именно это Банри и намеревалась сделать. Или хотя бы попытаться.

Решение нашлось быстро. Писчей бумаги с собой не было, так что пришлось вырвать страницу с заглавием из дешевой книжки про старуху Барензию, которая лежала на тумбочке у кровати. Это был, кажется, третий том из целой серии романов. Их очень любила читать Лидия, когда думала, что ее никто не видит. Сама Банри считала эти произведения лабудой для идиотов, но, понятное дело, никогда свои мысли не озвучивала.

Нацарапав при свете магического огня несколько строчек угольным карандашом, позаимствованным на время из барной стойки, она прихватила послание за уголок, чтобы не размазать угольные каракули, и тихонько прокралась в комнату Лидии. Пару мгновений она стояла во мраке, прислушиваясь к ровному дыханию спящей, затем приблизилась к ее постели и положила записку на прикроватный столик, рядом с сальной свечой.

Лидия шумно вздохнула и перевернулась на другой бок. Банри подкралась на цыпочках к стулу, где была кучей свалена амуниция, сунула кое-что в самую середину, после чего вышла из номера, прикрыв за собой дверь.

На улице она вздохнула полной грудью и, спустившись с террасы, пошла к кладбищу. Конечно, ночь не самое лучшее время для прогулки по погосту, но только так можно покинуть Фолкрит незаметно, потому что на обоих выездах стояла стража – это Банри еще днем заметила.

Надгробия в свете туманности казались потусторонними, да еще над ними клубилась какая-то подозрительно призрачная дымка, навевавшая весьма беспокоящие мысли. Банри торопливо шагала между могилами, стараясь не наступить на них ненароком и держаться подальше от местного Зала Мертвых. Добравшись до окраины кладбища, она остановилась и посмотрела туда, где за старыми соснами скрывался город, вскарабкалась на холм и, поплутав еще немного, выбралась, наконец, на мощеный тракт. Покрутилась на месте, определяя направление, и зашагала на юго-восток, в сторону горного хребта, вершины которого виднелись над деревьями.

Спустя пару часов, когда фолкритский перекресток остался далеко позади, небо над горами посветлело – занимался рассвет.

***

Миновало несколько дней, и очередной из них подходил к концу. Солнце медленно клонилось к закату, а поиски до сих пор не принесли никаких результатов. Что, в общем, и неудивительно. В конце концов Банри пыталась отыскать одно-единственное животное в целом лесу. Еле волоча ноги, она дотащилась до ближайшего валуна и устало опустилась на него.

Найди зверя, сказал Синдинг. Легче сказать, чем сделать. И какого зверя? Банри уже видела нескольких оленей, пару лисиц, целую кучу кроликов, и даже одного медведя издалека, но не была уверена, что хоть один из них подходит на роль проводника Хирсина.

Хотелось пить. Она достала пустую флягу из заплечного мешка и устроилась на берегу протекавшего неподалеку ручья. Напившись и набрав воды про запас, Банри спрятала флягу, сделала несколько шагов вниз по течению ручья и остановилась, зачарованная открывшимся зрелищем.

Ручей впадал в махонькое, не больше десятка локтей в поперечнике, озерцо, а возле него щипал едва отросшую травку огромный снежно-белый олень. Благодаря своему окрасу, быкЗдесь - самец оленя. так резко выделялся на фоне молодой зелени, что должен был казаться чуждым лесу, но почему-то выходило наоборот – ничего более гармоничного Банри раньше видеть не доводилось.

Через секунду восхищение сменилось тоской. Если где-то в местных лесах и есть животное, посвященное Хирсину, то оно прямо здесь. А значит, его придется убить. Сначала Банри едва не отступилась от своей затеи, но потом, вспомнив о проклятом кольце, медленно, чтобы не спугнуть оленя, опустилась на колени и осторожно приготовила лук, старясь не шуметь и не делать резких движений.

Оттянув тетиву до уха, она тщательно прицелилась – уж если бедняге и суждено умереть от ее руки, то пусть хоть это будет быстро и как можно менее болезненно – и спустила стрелу.

Олень вскрикнул и завалился на бок. Банри, стиснув зубы, чтоб не стучали, некоторое время неподвижно сидела на траве, и лишь спустя пару минут смогла встать и приблизиться к телу.

Зверь был мертв – остекленевшие карие глаза смотрели в никуда. Банри судорожно вздохнула и быстро утерла выступившие слезы. Стрела торчала между ребрами, она была уверена, что попала точно в сердце. Ухватив древко, она с силой потянула, и окровавленный наконечник выскользнул из туши. Вытерев его обрывком тряпки, Банри сунула стрелу обратно в колчан и со страхом и надеждой посмотрела на тело.

Ничего не происходило.

– Ну и что дальше? – спросила она у мертвого рогача. – Я что, зря тебя убила? Проклятый Синдинг! «Найди зверя, убей его, и Владыка Охоты улыбнется тебе». Да чтоб тебе провалиться!

Она опустилась на колени рядом с медленно холодеющей тушей, нервно крутя на пальце кольцо, полученное от оборотня. Может быть, нужно было что-то еще сделать, чтобы призвать Хирсина, помимо убийства животного, но Синдинг ничего об этом не говорил. Возможно, сам не знал. Или зверь был не тот, но об этом даже думать не хотелось.

Банри с тоской коснулась белесой шерсти и перевела взгляд на небо. В лесу темнело рано, да и месяц Руки Дождя хоть и выдался мягким, особенно для северной провинции, теплыми ночами не баловал, несмотря на травяной покров, устилавший землю, и молоденькие листики, проклюнувшиеся из почек.

Делать нечего, видимо, придется заночевать рядом с мертвым оленем. Банри оставила пожитки рядом с телом и решила собрать мелкого валежника для костра, когда почувствовала позади себя движение. Она резко повернулась и едва не уперлась носом в оленью морду.

Это был убитый ею олень, совершенно точно, даже кончик рога был отломан, так же как и у покойного, вот только был он не белым, а прозрачным – сквозь туловище явственно просвечивали трава и мертвый белый зверь на ней – да еще светился чистым голубым светом.

– Привет, охотник.

Привидение не шевелило губами, просто смотрело, но Банри слышала голос. Не ушами и даже не в голове, как это бывает с отмеченными Шеогоратом, а всем телом, каждой его костью, каждой каплей крови, каждой чешуйкой кожи. Как ни странно, звучал – или ощущался – этот голос весьма дружелюбно.

Банри облизала губы и выпалила:

– Ты не злишься на меня?

– За что?

Веселое удивление в голосе окончательно сбило ее с толку. Банри скользнула взглядом по телу, покоящемуся под призрачными копытами и глупо сказала:

– Я же, вроде, тебя убила?..

– И очень умело, – одобрило привидение. – Я уже давно за тобой наблюдаю.

Он на секунду исчез из виду, и Банри показалось, что вокруг нее пронесся вихрь, не теплый и не холодный – странный. Она моргнула и вздрогнула – призрачный олень вновь стоял прямо перед ней, заглядывая в лицо.

– У тебя есть дар хорошего охотника. Ты можешь даже стать моим избранным. Возможно.

– Ты Хирсин? – выдавила Банри.

– Я – дух охоты, – прошелестел призрак, – я – лишь тень славного ловчего, которого вы зовете Хирсином.

Банри облизала пересохшие губы и подняла руку с сувениром Синдинга.

– Ты снимешь свое проклятье с этого кольца? Ну или хотя бы сними его с моего пальца. Пожалуйста.

Олень наклонил голову.

– Я могу подумать об этом. Но сначала послужи мне во славу мою. – Он прошел мимо и повернулся мордой на северо-запад. – Тот, кто украл его, бежал туда, где мыслит себя в безопасности. Как медведь, что бежит от охотника на дерево, но лишь загоняет себя в ловушку. Найди этого беглого оборотня. Сними с него шкуру и принеси мне в жертву.

Банри замотала головой.

– Он не сделал мне ничего дурного. Я не буду его убивать.

В то же мгновение она почувствовала неодобрение Духа Охоты. Она испугалась, решив, что тень даэдрота разгневалась на нее за непослушание, но причина была другой.

– На охоте нет места мщению, – объявил призрак, недовольный ее непонятливостью. – Я ищу не мести, но кровавого следа живой охоты. Если ты не желаешь, другие с радостью примут мой дар.

Силуэт зверя побледнел, а потом и вовсе исчез, оставив Банри одну в сгущающихся сумерках над мертвым телом белого оленя.

– Они найдут его, пока ты ждешь, – шепнул дух напоследок. – Выбирай.

– Стой! – завопила она, опомнившись. – Как мне найти его?! Где твоя охота проходит?!

Никто ей не ответил. С трудом сдерживая слезы, Банри наклонилась за своими пожитками, все еще лежавшими возле туши, когда видение места проведения охоты настигло ее и едва не заставило свалиться ничком. Она потрясла головой, вдела руки в лямки рюкзака, пристроила на прежнее место лук и колчан со стрелами и повернулась лицом на северо-запад, куда раньше смотрел призрачный олень.

Теперь она точно знала, куда идти.

Утренний свет пробился сквозь грязные стекла и расцветил пятнами каморку. Лидия открыла глаза и уставилась на кружащиеся в его лучах пылинки. Повалявшись еще немного, она вскочила с постели и со вкусом потянулась. Ее тан, правда, предупреждала, что не стоит слишком быстро подниматься после пробуждения, дескать, это вредно для здоровья, но Лидия считала, что это полная чушь, оправдание для лентяев.

Сунув ноги в растоптанные сапоги, она покинула свою комнату, поздоровалась с Валгой и ее подавальщицей, имени которой она не знала, и вышла во двор, чтобы умыться и проведать лошадей. Навесив хозяйской Альфсигре и своему Дару мешки с овсом на шеи, Лидия вернулась в таверну и уселась за стойку.

– Мой тан еще не вставала? – спросила она, когда Валга подала завтрак: кусок холодной оленины, краюху хлеба и эль.

– Не видела ее, – пожала плечами Виниция. – Небось, дрыхнет.

Лидия бросила на нее неодобрительный взгляд и пробормотала:

– Странно. Она вчера рано легла, должна была уже подняться…

– Да эти благородные вечно дрыхнут, пока солнце в задницу не упрется. Поди да растолкай ее, коли вам выезжать нужно.

Лидия молча вцепилась зубами в кусок мяса. Обсуждать происхождение своего тана она ни с кем не собиралась. Валга, почувствовав затянувшуюся паузу, легла грудью на стойку и заглянула в ей лицо.

– А она не очень-то на благородную похожа, – вкрадчиво сказала трактирщица. – Одета просто, разносолов не требует, с людьми по-свойски общается, да и служанки у нее нет.

– И что с того?

– Ну, просто я давненько уже таверну держу, навидалась всякого…

Лидия прожевала последний кусок, допила остатки эля, отодвинула посуду и в свою очередь наклонилась к Валге.

– Может, тебе лучше не за постояльцами следить, а за комнатами? – доверительно шепнула она. – Готова поклясться, что под моей кроватью целое мышиное гнездо имеется.

Валга отшатнулась, злобно поджав губы. С грохотом сдвинув посуду на деревянный поднос, она демонстративно развернулась и унесла утварь куда-то в угол. Лидия хмыкнула, слезла со стула и направилась к танской комнате – в словах Валги был резон, тем более что сама Банри просила разбудить ее в случае чего. Постучав в дверь, Лидия выдержала паузу и позвала:

– Мой тан…

Ни звука. Лидия осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку. В следующий момент она распахнула створку во всю ширь и ворвалась внутрь.

В комнате никого не было. Лидия в панике огляделась: кровать накрыта меховым одеялом, ни одежды, ни сапог, ни заплечного мешка тана видно не было. Как, впрочем, и оружия. Развернувшись на пятках, она выпрыгнула в холл таверны и рявкнула:

– Эй! Валга!

Трактирщица вышла из-за стойки и недовольно отозвалась:

– Чего тебе?

– Ты видела моего тана?!

– Я же сказала, что нет! – Валга с вызовом скрестила руки на груди.

– Не ври! – прошипела Лидия, надвигаясь на нее, сжав кулаки. – Ты хренова хозяйка этой хреновой таверны! За всеми шпионишь, все про всех знаешь!

Валга побагровела от злости и открыла рот, чтобы достойно ответить, но в этот момент в таверне появились стражники. И желали они побеседовать с одной постоялицей таверны – «маленькой темноволосой эльфиней», как выразился главный.

– А она куда-то запропастилась! – не скрывая радости, сообщила Валга, прежде чем Лидия смогла что-то предпринять. – А что она натворила?

– Очень интересно, – отозвался стражник, пропустив вопрос трактирщицы мимо ушей. – Я ведь предупредил ее о последствиях…

– Каких еще последствиях? – угрюмо спросила Лидия. – И кто вам дал право допрашивать моего тана?

– Твоего тана? – повторил стражник и переглянулся со своими сослуживцами. – В таком случае, кто ты?

– Я Лидия, хускарл тана Банри, вассала ярла Балгруфа Старшего, владетеля Вайтрана. А кто спрашивает?

Стражники пришли в явное замешательство. Они неуверенно переглянулись, а потом старший из них спросил:

– Мы можем поговорить на улице?

Лидия пожала плечами и первой проследовала к выходу, стражники потянулись за ней, оставив глубоко разочарованную Валгу в одиночестве. Оказавшись на террасе, Лидия оперлась спиной о столб, поддерживающий навес, и выжидающе посмотрела на стражников.

– Тут такое дело… – начал один.

Лидия молча слушала, стараясь сохранять на лице равнодушное выражение. Когда стражник закончил говорить, она произнесла:

– Из ваших казематов сбежал какой-то душегуб, а вы обвиняете моего тана в соучастии? На основании того, что она постояла у двери в его камеру пару минут?

– Мы никого не обвиняем… пока. Просто хотим разобраться.

– Ясно. – Лидия выпрямилась, глубоко вздохнула и открыто взглянула на представителей местной власти: – Вот вам мое слово, поскольку сейчас моя госпожа отлучилась и не может говорить за себя. Тан Банри не имеет никакого отношения к этому выродку и, само собой, к его побегу. И если мои слова вас не устраивают, могу доказать свою правоту мечом.

Стражники молчали, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну как? – осведомилась Лидия. – Будем биться, или вы на слово поверите?

– Хорошо, хускарл, – решился старший. – Мы принимаем твои слова, как свидетельство непричастности твоего тана к побегу заключенного.

– Вот и отлично, – буркнула Лидия, украдкой переводя дух.

– Надеюсь, больше недоразумений не произойдет, – сказал стражник, спускаясь по ступенькам террасы вслед за своими товарищами.

– Я тоже надеюсь.

Проводив их взглядом, Лидия толкнула дверь в таверну, от души треснув по лбу подслушивающую Валгу Виницию.

***

После разборок с трактирщицей она вернулась в свою комнату, уселась на разобранную постель и печально вздохнула, пытаясь сообразить, что же ей теперь делать, как вдруг заметила листок бумаги на столике у изголовья. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это страница из третьего тома «Биографии Барензии», на чистой стороне которой углем были нацарапаны какие-то строчки. Лидия поднесла записку к глазам, пытаясь прочесть корявые символы.

Лидия, мне нужно отлучиться на время. Позаботься, пожалуйста, об Альфсигре и перенеси мои пожитки в свой номер. Еще я спрятала деньги в твоих вещах – почти все, что у нас было. Надеюсь, этого хватит на прожитье. Если не вернусь через три недели, можешь считать себя свободной от обязательств передо мной и вернуться в Вайтран.

P.S. По городу ходят слухи о пропавших людях. Если хочешь как-нибудь убить время, попробуй это расследовать. Подробности можешь узнать у Валги.

Твой тан.

Пару секунд Лидия глазела на послание, потом скомкала бумагу и швырнула ее в угол.

***

Банри не вернулась ни к вечеру, ни на следующий день после своего исчезновения. Все это время Лидия пыталась выяснить, куда она подевалась, опрашивая местных жителей и пришлых, но никто из них не мог ей помочь. Лишь один раз повезло: как-то вечером в «Мертвецкий мед» заявилась чета погорельцев из Хелгена. Они и рассказали, что встретили на лесной дороге невысокую темненькую девушку, похожую на эльфа и вооруженную луком со стрелами. Бедолаги отзывались о ней с большой теплотой – узнав о бедственном положении, незнакомка охотно поделилась с ними деньгами, стоило бродягам заикнуться о потере имущества. По их словам, девица выглядела очень взволнованной и куда-то сильно спешила – едва сунув хелгенцам деньги, она тут же бросилась бежать, даже благодарить пришлось ей в спину. Правда, перед этим лучница еще спросила, не видели ли скитальцы какого-нибудь чудного зверя в этой местности.

Услыхав такое, Лидия немедленно вцепилась в крестьян и заставила выдать подробности: на какой дороге, когда, и как быстро их благодетельница бежала. Они принялись объяснять, и Лидия совсем запуталась – зачем Банри вдруг понесло в те леса на юге, да еще среди ночи? Она распрощалась с погорельцами и ушла к себе – надо было подумать.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, она собрала вещички (и танские тоже), прыгнула на своего Дара, привязала поводья Альфсигры к его сбруе и отправилась на поиски. По прошествии нескольких дней ей удалось обнаружить кое-какие следы. В лесу к юго-востоку от Фолкрита, у ручья нашелся труп оленя с молочно-белой шерстью, несколько погрызенный лесным зверьем. Лидия привязала лошадей к ближайшему кусту и подошла поближе, спугнув лисиц, старательно выедающих внутренности. Ее одолевало любопытство: все-таки оленей подобного окраса она никогда не видела. Но прежде она внимательно осмотрела следы вокруг туши.

Помимо раздвоенных отпечатков оленьих копыт тут имелись отпечатки подошв сапог. Очень знакомых. У Банри были маленькие, если не сказать крошечные ступни, поэтому готовая обувь ей зачастую не подходила, и приходилось тачать на заказ. Вот как эти сапожки, что оставили свои следы вокруг дохлого оленя. Лидия осмотрела труп, отметив, что зверь убит чисто – одним выстрелом точно в сердце, и прошла вверх по ручью, разглядывая уже трудно различимые отпечатки. Выходило, что ее госпожа зачем-то среди ночи удрала из города, помчалась в лес, пешком, забыв о лошади, и принялась бесцельно кружить там, в конце концов, подстрелив редкого белого оленя. А потом она, очевидно, вернулась на дорогу и снова куда-то отправилась. И явно не в Фолкрит, а то бы уже вернулась.

Обстоятельства были странные, но на встречу с сообщником-беглым заключенным, как боялась Лидия, это мало походило. И все же, куда она подевалась?..

С горя она возвратилась к туше, шуганула вернувшихся лис и освежевала быка. Шкура была уже сильно попорчена, но белый олень слишком редкое явление, чтобы можно было пренебречь таким трофеем.

К концу процесса Лидия перемазалась с ног до головы. Отмывшись кое-как в ручье, она свернула шкуру, навьючила ее на Альфсигру, взгромоздилась на Дара и отправилась назад в Фолкрит.

***

Один из местных охотников, к которому Лидия обратилась, запросил за обработку шкуры ни много ни мало, а сотню септимов. Лидия, с трудом удержавшись чтобы не выбить ему пару зубов за наглость, проговорила:

– Слушай, засранец, я дам тебе сейчас десять, а потом, когда ты закончишь, еще от десяти до тридцати, в зависимости от того, насколько мне понравится твоя работа. Если не понравится совсем, заберу и ту десятку, которую дам сейчас.

– Но… но… – заблеял охотник, – шкура же испорчена… Работы-то полно! По-хорошему бы ее выкинуть надо!

– Мне сказали, что ты лучший скорняк во владении, видимо, преувеличили.

– Не преувеличили! – взвизгнул тот. – Я лучше всех со шкурами и мехом работаю, но тут сложный случай!

Лидия смерила его холодным взглядом.

– Десять сейчас, – повторила она. – И сорок потом, когда закончишь. Или я ее и впрямь просто выкину, но ты тоже не получишь ничего.

– Ладно, ладно… – Скорняк взял сверток, сочащийся сукровицей, и оглядел со всех сторон. – Выглядит так, будто скоро окончательно протухнет. Давай десять монет.

Лидия протянула ему деньги и почти ласково произнесла:

– Ты уж постарайся.

Вернувшись в «Мертвецкий мед», она заказала кружку медовухи и уселась за самый дальний от стойки стол. После ухода тана прошло уже несколько дней, скорняк сказал, что на все про все ему потребуется не меньше трех недель, значит, нужно чем-то себя занять на это время. Вспомнив прощальное письмо, Лидия поднялась и пошла к стойке.

– Я слышала, что у вас кто-то в лесу потерялся, – сказала она Валге, усаживаясь на стул.

Та, все еще злившаяся, смерила ее мрачным взглядом.

– Может и потерялся. Тебе-то какое дело?

– Я могла бы их поискать, все равно надо чем-то заняться. – Лидия пожала плечами. – Но если не хочешь, не буду забивать себе голову.

Она слезла с сиденья и вознамерилась уйти к себе.

– Подожди! – Валга вышла из-за стойки. – Ты серьезно думаешь этим заняться?

– Куда уж серьезней…

– Я просила твою хозяйку, но она отказалась. С чего ты вдруг вызвалась?

– У нас были другие планы тогда, – мирно ответила Лидия, – но сейчас они изменились. Так что я могу уделить внимание вашей пропаже.

– Хорошо, слушай… – Валга на секунду закусила губу. – Ари, Вальдр и Ниелс ушли на охоту за пару дней до вашего прибытия. Сказали, что будут осваивать новые угодья, но вернутся быстро, уже на следующий день. Ари хвасталась, что нашла отличное место, недалеко от тракта, буквально у самого озера.

– У какого озера? Илиналты?

– Да, да… Она сказала, что там есть медвежье логово и не только. Я, правда, не совсем поняла, что она имела в виду…

– Ладно, это не важно, – прервала ее Лидия. – Ты можешь поточнее сказать, куда они направились?

– Ну, на север, к озеру…

– Кости Шора, Валга, да Илиналта вся на севере отсюда и такая здоровая, что мне недели понадобятся, чтоб ее по берегу обойти!

– Ну откуда же мне знать точнее! А… вроде бы к северу от Полулунной лесопилки, она на озере стоит. Это все, что я знаю!

– Что ж, – буркнула Лидия, – раз так, я завтра поеду посмотреть, но ничего не обещаю. В конце концов уже больше недели прошло.

Валга вздохнула:

– Спасибо и на этом. А то местным, похоже, совсем нет до них дела. А ведь столько лет бок о бок живем…

***

Наутро Лидия опять оседлала Дара и, вновь на всякий случай прихватив Альфсигру, поехала на север. Добравшись до упомянутой Валгой лесопилки, она попыталась узнать что-нибудь об охотниках у единственной видимой работницы. Лошади почему-то отказались идти к постройкам. Они хрипели и упирались, проявляя редкостное единодушие. Пришлось оставить их на дороге, в надежде, что тут не шастают чересчур шустрые конокрады.

– Ах, эти, – протянула девица, глядя на хускарла странным голодным взглядом, когда та поинтересовалась, не видела ли она трех охотников. – Видела, дней десять назад, кажется, они направлялись в сторону Мшистой пещеры.

– Это далеко отсюда?

– Нет… – Девица указала на северо-запад. – Вернись на дорогу и езжай на север, к пещере от тракта тропа ведет. За сутки доберешься.

– Благодарю, – пробормотала Лидия, отступая. – Удачи тебе.

– И тебе, – ласково отозвалась девушка.

Лидия быстро вернулась на дорогу, запрыгнула в седло и как можно быстрее удалилась от лесопилки, сбавив скорость, только когда миновала мост через маленькую речушку, впадающую в озеро.

– Сучка, – буркнула Лидия, не в силах даже самой себе признаться, что эта девка напугала ее.

***

Тропу она увидела через положенное время и тут же свернула на нее, спешилась и повела лошадей в поводу. Послышались какие-то звуки – шарканье, кашель и оханье. Потом кто-то простонал:

– Проклятье, сколько же крови… – Он опять закашлялся. – В этот раз ты действительно вляпался, Вальдр.

Лидия отпустила поводья, вытянула свой меч из ножен и заглянула за обломок скалы.

У зияющего входа в пещеру на замшелом поваленном стволе сидел, явно с трудом, крупный белобрысый парень. Земля у него под ногами была щедро закапана кровью. Лидия прикинула размер бурых пятен, покачала головой и шагнула в сторону, задев ногой камень, валяющийся на тропе. Парень вздрогнул и позвал, схватившись за кинжал:

– Эй, кто там?

Лидия вздохнула и вышла из укрытия.

– Это я. Но можешь не бояться, я помогу. Ты Вальдр?

– Да… Ты правда пришла помочь?! Пожалуйста, у тебя нет какого-нибудь зелья? Кровь не останавливается…

Лидия вернулась к коням и отыскала в седельной сумке Альфсигры одно из зелий, сделанных ее таном, и протянула охотнику со словами:

– Выпей все, но не залпом, а по глотку.

Вальдр повиновался, и пока он опустошал емкость, она осмотрела его повреждения. Не смертельные – левая рука исполосована ударами чьих-то когтей, да на ребрах справа похожие отметины, только глубже – но уже воспалились, и выглядели неважно. Надо было промыть чем-нибудь, хоть водой, но в сумке с зельями были и специальные составы. Лидия пошарила там и нашла нужный пузырек, а еще – сверток бинтов из небеленого полотна и чистые тряпицы.

– Кто тебя так отделал? – спросила она, закончив обрабатывать раны охотника. – И где остальные?

– Остальные?.. Ты про Ниелса и Ари?

– Да, именно.

Вальдр протянул ей опустевший пузырек из-под зелья и молча покачал головой. Лидия понимающе вздохнула и сказала:

– Так. Ясно. А ты уверен? – Вальдр кивнул, не поднимая глаз. – Как это произошло? Валга упоминала о том, что вы на медведя пошли. Вот только эти раны не от медвежьих когтей.

Вальдр сглотнул.

– Мы шли по медвежьим следам до этой берлоги, – начал он. – За шкуры хорошо платят…

Лидия кивнула, побуждая говорить дальше.

– Мы уже собрались прикончить медведицу, когда появились они… – Он умолк.

– Они – это кто? Ну же, кто появился, Вальдр?

– Спригганы. Трое, как из ниоткуда, – Он всхлипнул и уставился на свои руки. – Ниелса они уложили раньше, чем мы бросились бежать. Ари тоже умерла внутри. Я раньше и не думал, что они вправду существуют…

– Внутри? – Лидия огляделась, но никаких трупов не увидела. – Ты хочешь сказать, что они на вас тут напали? Тогда где Ниелс?

– Да нет! – Вальдр мотнул головой. – Эта пещера, ну, открытая. Там как поляна маленькая, которая скалами окружена, а к ней проход ведет в горе. Ниелс там, у деревьев… А Ари в тоннеле…

– Все ясно. Поднимайся. – Лидия подхватила его под мышки, чтобы поставить на ноги. – У меня тут две лошади, домой поедешь с удобствами.

– И что дальше? – Вальдр вырвался из ее рук. – Я не могу просто так уйти!

– Ты им уже ничем не поможешь. И если ты тут кровью истечешь или помрешь от заразы, которая в твои раны попала, то лучше тоже не сделаешь!

– Там тела моих друзей, и эти твари их на части рвут!

Лидия убрала руки, некоторое время молча взирала на него, и наконец выдала:

– Хрен с тобой. Кто там еще есть кроме спригганов?

Вальдр растерянно заморгал.

– Ты что, хочешь их убить? Так я с тобой пойду!

– Еще чего. Ты ранен, так что сиди здесь и смотри за лошадьми. Ну и слушай, что происходит внутри. Если туго будет, я тебе крикну, придешь тогда на помощь.

– Ладно… Да, ты права. Так и сделаю.

– Отлично. Эй, Вальдр, так кто там еще есть?

– Вроде еще один медведь… По крайней мере, я кого-то похожего видел.

– Медведь… Это плохо, – пробормотала Лидия, вытаскивая топор из петли, притороченной к седлу Дара. Она отвязала ножны с мечом и положила их рядом с поваленным бревном. – Пожелай мне удачи.

***

После солнечного дня мрак пещеры казался особенно темным. Лидия медленно кралась вдоль каменного тоннеля, аккуратно ступая по сухой земле. Миновав трупы медведя и женщины в грубой кожаной одежде – Ари – она увидела впереди свет, явно дневной. Похоже, близился выход на ту самую поляну, о которой говорил Вальдр.

Лидия покрепче сжала рукоять топора. Спригганы были весьма зловредными тварями, да и убивались довольно-таки сложно. Но она знала одно – бить ходячую деревяшку нужно наверняка, тогда есть шанс свалить одним ударом и больше не волноваться. Это она и проделала с первой тварью, выпрыгнувшей из соснового ствола на выходе из скального туннеля. С трудом высвободив лезвие топора из вязкой древесины, составляющей плоть сприггана, она обернулась как раз, чтобы увидеть огромную медвежью тушу, приближающуюся с невероятной скоростью. Чудом увернувшись от удара здоровенной лапы, Лидия прянула в сторону и живо вскарабкалась на песчаный утес над озерцом. Медведь взревел и попытался присоединиться к ней, но край утеса осыпался под его весом. Лидия попятилась к скале, кляня себя за глупость – ведь Вальдр сказал, что тут есть медведи!

Она лихорадочно искала выход, но на ум ничего не шло. У нее при себе не было даже лука со стрелами, не говоря уж более подходящем оружии. И по-хорошему – следовало все же прихватить с собой Вальдра.

Зверь залез в озерцо и попытался сцапать ее с другой стороны. Лидия отпрыгнула и грязно выругалась, стиснув топор в кулаке. Вероятность, что она выживет, сойдясь с медведем в прямой схватке, была настолько мала, что она и дырявого септима сама на себя не поставила бы.

Лидия прижалась спиной к скале и пошарила в поясной сумке. Где-то там завалялся пузырек с ядом морозного паука… Лидия вытащила флакончик и страдальчески нахмурилась – содержимого хватило бы, чтоб обездвижить, а то и убить человека за несколько минут, но для такой громадины его явно было маловато.

Второго такого пузырька она не нашла, хотя была уверена, что в свое время положила в сумку парочку.

Лидия смазала лезвие топора ядом, следя, чтобы он зря не капал в траву. Медвежья морда шириной с комнатную дверь появилась над рыхлым краем утеса, и она замахнулась, целя в нос, но не достала. Лезвие врезалось в лоб и проскрежетало по толстенной кости, соскользнув вниз по переносице.

Хуже и быть не могло, но оценивать провал оказалось не с руки. Лидия отпрянула подальше от разъяренного зверя, с оглушительным ревом крутившегося в озерце. Несколько ударов ее сердца он носился по гроту, натыкаясь на кусты и замшелые бревна, а потом, будто утратив резвость, скрылся в чаще.

Лидия некоторое время прислушивалась. Яд вскоре рассосется, и зверюга захочет поквитаться. Она спрыгнула в воду и вступила в схватку с новым спригганом. После медведя твари ее не слишком пугали, несмотря на всю их магию. С последним, или с последней – по очертаниям эти твари отдаленно напоминали женщин – пришлось повозиться, особенно когда эта дрянь обернулась пчелиным роем и принялась гоняться за Лидией по всему гроту. К счастью, та сообразила спрятаться в озерце, молясь про себя всем известным богам, чтоб медведь не оклемался слишком быстро. В конце концов, когда спригган сдался и вернулся к прежнему древесному облику, Лидия выскочила из воды и, не теряя времени даром, расправилась с ним, разрубив деревянную башку пополам.

Когда мокрая и изрядно запыхавшаяся, она вылезла из пещеры, Вальдр поднялся навстречу, разинув рот.

– Они…

– Три сприггана. Твои друзья отомщены.

– Так быстро?!

– Мне, вроде как, повезло, – отозвалась Лидия, то и дело оглядываясь – ей чудился злобный рев. – Давай, взбирайся на кобылу, и сваливаем отсюда.

– Ты… ты великая воительница! – восхитился охотник, пока она подталкивала его к Альфсигре, но потом погрустнел: – Значит, всё кончено. Правосудие свершилось, если это можно так назвать.

– Не думаю, что наше правосудие что-то для них значит. Давай живее, там остался еще один медведь.

***

Когда они подъезжали к Фолкриту, Вальдр, молчавший почти всю дорогу, заговорил:

– Знаешь, возьми вот это. – Он протянул кинжал в потертых ножнах, похоже, тот же самый, что держал, когда они впервые встретились. – Мелочь, конечно, но для меня это важно. Ари подарила мне его, когда мы в первый раз вместе пошли на охоту. Сказала, что он приносит удачу. Пусть он теперь будет у тебя.

– Спасибо. – Лидия взяла клинок и спрятала в седельную сумку. – Я бы предложила собрать людей побольше, чтоб забрать тела из пещеры.

– Ага, я так и сделаю…

У границ городишки Вальдр неловко спешился:

– Пойду поищу кого-нибудь с рогатинами, нужно все-таки похоронить их, как полагается. Найди меня, если вдруг снова здесь окажешься, тебя всегда будет ждать тёплый приём.

Он утопал в сторону местного Зала Мертвых. Лидия развернула Подарка и, ведя за собой Альфсигру, поехала к таверне, чтобы отдохнуть. Но прежде нужно было позаботиться о лошадях, и она потратила немало времени на уход за ними. Потом вновь отправилась к колодцу, чтобы набрать воды для себя. Словом, когда она вернулась в таверну, то чувствовала себя окончательно вымотанной.

Валга встретила ее широкой улыбкой.

– Я слыхала, Вальдр вернулся целым и невредимым, – радостно сказала она, когда вместе с подавальщицей по имени Нарри в четыре руки накрывала на столе обильный ужин. – Жаль остальных, конечно, но хоть об этом теперь можно не волноваться.

– Э-э, да, я, кажется, успела вовремя, – отозвалась Лидия. – Он собирался геройски погибнуть в битве за тела своих товарищей. Послушай-ка, я этого не заказывала…

– Это за счет заведения, – добродушно улыбнулась Валга.

– Да? – Лидия придвинула к себе тарелку. – Что ж, не откажусь.

После ужина она вернулась в комнату, растянулась на постели и покосилась на измятую и потерявшую всякий читаемый вид записку от Банри, которую вчера вечером достала из угла.

– Надеюсь, с тобой все в порядке, тан, – пробормотала она, прикрывая глаза. – Или я тебя с того света достану.

Сколько дней она была в пути, Банри не знала. Она просто шла, куда ее вело видение, ела что придется, когда чувствовала голод, и укладывалась спать под ближайшим деревом, когда уставала. Потом снова шла. И так много раз. Приступы, связанные с превращением, ее больше не мучили, видимо, Хирсин все же сжалился, но Банри была абсолютно уверена – стоит ей свернуть с пути, как все начнется по новой.

Самым странным было то, что на пути ей не встретилась ни единая живая душа, ну, кроме зверья, разумеется, хотя она шла по одной из крупных скайримских дорог, которая, по идее, должна бы быть очень оживленной. И еще здесь не нашлось ни одного трактира или постоялого двора. Ни единого на целой дороге. После Сиродила, где даже на проселках можно было наткнуться на какую-нибудь крошечную таверну, в которой кормили и предоставляли спальные места, это казалось совершенной дикостью.

Наутро неизвестно какого дня Банри обогнула некий горный хребет и теперь шагала по дороге на восток. Теперь она вроде бы узнавала местность – именно по этому пути она путешествовала в Рорикстед прошлой осенью, только в Рорикстед нужно было идти на север, и значит, теперь она движется по направлению к Вайтрану. Но место назначения было не в Вайтране, а гораздо ближе.

Спустя сутки ноги сами понесли ее по широкой тропе к зияющему у подножия горной гряды зеву пещеры. Как только Банри подошла к входу и заглянула внутрь, видение Хирсина оставило ее, и она снова почувствовала себя самой собой.

С отвращением оглядев и обнюхав себя, Банри все же решила сначала выяснить, куда ее принесло, а потом уже заняться гигиеной. Она сняла лук с плеча, и шагнула под сень скал, готовая в любой момент выхватить стрелу из колчана.

Недлинный туннель закончился быстро, и она оказалась в месте, которое сперва показалось похожим на грот Великого Древа. Но это была не пещера, а небольшая долина под открытым небом, только окруженная горами. Правда, свет здесь был какой-то странный, как будто сейчас было не ясное утро, а поздние сумерки.

Банри подняла голову и обомлела: вместо голубого дневного неба над головой виднелось темное ночное, и на нем сияли звезды, а властвовал над всем этим Мессер, выглядевший так жутко, что мороз продирал по коже. Банри вдруг вспомнила, что в ту ночь, когда она получила кольцо от Синдинга, большая из лун была розовой. Розовой, а не такой кошмарной ярко-алой, будто ее свежей кровью облили.

Банри попятилась и выбежала из грота через туннель обратно на тропу, которой добралась сюда, и уставилась ввысь. Невероятно, но снаружи по-прежнему сияло солнце, а по голубому небу плыли белейшие облака. Она охнула и робко оглянулась на дыру в скале, затем покосилась на проклятое кольцо и вернулась назад, горестно вздыхая.

Окровавленный Мессер никуда не делся. Он незыблемо маячил в небе, заливая алым светом все вокруг, отчего казалось, что и деревья и земля политы кровью. Озерцо, которое Банри не сразу заметила, и извергающийся в него маленький водопад будто и вовсе были ею наполнены.

Где-то рядом кто-то едва слышно застонал.

Банри подскочила и, вскинув лук, заозиралась. Источник звука явно находился на небольшом холме, неподалеку от озерца, рядом с разведенным костром. Крадучись, она взобралась на насыпь и увидела неподвижно лежащего в луже собственной крови каджита, который опять застонал. Банри поспешила к нему, но споткнулась обо что-то и упала ничком, чудом не сломав лук.

В полумраке, царившем здесь, она не сразу разглядела, что это что-то – чей-то труп, причем довольно свежий – еще не успел не то что окоченеть, но даже остыть.

Банри живо поднялась на ноги и подобрала лук. Покойник умер явно не своей смертью: огромное пятно крови вокруг тела, частично впитавшейся в землю не оставляло места другим вариантам. Каджит опять застонал, она, опомнившись, подбежала к нему и опустилась на колени рядом. При свете костра она попыталась осмотреть раненого, чтобы прикинуть, как помочь, но стоило увидеть повреждения, как стало ясно, что ничем помочь уже нельзя. Даже магией. Кто-то разорвал несчастного кота почти пополам.

Каджит открыл затуманенные болью глаза и невнятно прохрипел:

– Тебя позвала Кровавая луна, друг-охотник?

Банри с трудом разобрала его слова и, положив ладонь коту на грудь, попыталась успокоить, когда он зачем-то захотел сесть.

– Не шевелись. – Каджит затих, и она спросила: – Что здесь случилось?

Каджит закашлялся, на черных губах выступила кровавая пена, а в пасти мелькнули окровавленные его же кровью клыки. Он схватил Банри за запястье и притянул к себе, заставляя наклониться пониже.

– Жертва сильна… Сильнее охотников… – Каджит сжал пальцы так, что она едва не взвыла от боли. – Но придут другие… Убей его… во славу Владыки Хирсина!..

Он обмяк. Рука, только что сжимавшая запястье Банри, бессильно упала на землю. Остановившийся взгляд ничего не выражал.

Банри медленно перевела дух, потерла ноющее предплечье и встала, сжимая лук. «Жертва» это, наверное, Синдинг, а мертвецы – те самые охотники, которых упомянул Хирсин…

Надо осмотреться. Она обошла сперва лагерь, перетряхивая брошенные спальники и заглядывая в покинутые палатки, потом расширила круг поисков. Вскоре, кроме этого каджита и второго покойника она насчитала еще пару трупов, изодранных, как и предыдущие.

Банри осмелилась отойти от середины видимой части грота и быстро нашла тропинку, ведущую в скалы. Других путей не было. Приготовив стрелу, она с опаской начала подниматься наверх, хотя еще толком не решила, что будет делать. Через пару минут утоптанный глинистый грунт сменился древней каменной кладкой, видимо, это была лестница какого-то строения, похожего на старый имперский форт, невесть зачем выстроенный в этой долинке.

– …Ты!

Банри споткнулась и чуть не скатилась с лестницы. Кое-как извернувшись, она подняла голову и уставилась туда, откуда доносился смутно знакомый голос. На одиноком выступе скалы прямо на фоне Кровавой луны виднелся силуэт, мало напоминающий человеческий, уж слишком массивным, слишком длинноруким, и слишком волосатым он был. Ах да, и еще у него имелись большие острые уши и пушистый хвост.

– Зачем? – спросил зверь.

Банри опомнилась и поэтому теперь узнала его по голосу – несмотря на трансформацию, тембр мало изменился.

Это точно был Синдинг.

– Я нашла Зверя, – пробормотала она. – Вызвала… его. В общем, Хирсин велел убить тебя…

– И я это заслужил, не так ли? – грустно отметил оборотень. – Я не могу остановить тебя, если ты этого хочешь. Хирсин слишком силен.

Банри покачала головой. Ей казалось глупым обсуждать очевидное.

– Из-за твоего проклятого кольца я попала в ловушку, и… Боги… Ну ты мог бы хотя бы предупредить, что его нельзя надевать!

– Иначе мне было от него не избавиться, – понурился Синдинг. – Прости…

Банри зажмурилась и мотнула головой.

– И вот как вышло.

Они оба молчали, а вокруг шелестел, выл и стрекотал лес.

– Если ты не присоединишься к охоте, я стану тебе верным союзником, – неожиданно сказал Синдинг.

– Да неужели?!

– Да. Клянусь. И я больше никогда не вернусь к цивилизованной жизни. Теперь-то я знаю, что не могу жить среди людей.

Банри таращилась на него снизу вверх и размышляла. Ведь это оборотень, чудовище и убийца, хуже того – детоубийца. Но стоило ей подумать о том, что было бы правильней угодить Хирсину и отправить Синдинга на тот свет прямо сейчас, как в голове зазвучал голос старухи Перпетуи из приората: «Те, кто совершают сделки с даэдра, всегда плохо кончают!»

Она моргнула и сказала:

– Я не буду помогать им убивать тебя.

– Слава богам, – обрадовался Синдинг и спрыгнул со скалы, приземлившись на расстоянии вытянутой руки от нее. Банри испуганно отшатнулась – вблизи он казался еще огромней. – Теперь давай разделаемся с остальными охотниками. Будем охотиться вместе!

От кровожадного нетерпения в его голосе ее мороз продрал по коже.

– Что?! Я только сказала, что не буду им помогать!.. Я не сказала, что буду помогать тебе!

– По закону Хирсина есть всегда только две стороны – охотник и жертва. Выбери, на чьей ты.

– Если я выберу твою, и коли мы выживем, потом ты и меня сожрешь? – со страхом спросила Банри.

– Что?! Нет! Как ты можешь?.. – Синдинг с укором посмотрел на нее желтыми глазами и пошевелил большущим волчьим носом. – Они там. Засели в засаде.

Оборотень опустился на четвереньки и понесся вверх по лестнице, скрывшись в какой-то арке.

Банри поднялась за ним, а потом робко заглянула за каменную колонну. За ним оказалась некая площадка, видимо, раньше бывшая одним из помещений форта. Во мраке, едва проницаемом алым светом кровавой луны, едва угадывался силуэт чего-то массивного. Тут Банри опять задержалась, потому что, глазея по сторонам, налетела на какое-то препятствие и сильно ушиблась.

Ругаясь и шипя от боли, она остановилась и принялась тереть поврежденное место, когда снаружи, со стороны арок на противоположной стороне раздался жуткий рев, а сразу за ним – вопли ярости. Банри опять выругалась и захромала на помощь Синдингу.

***

На самом деле никакая помощь ему не требовалась. Лишь однажды Банри использовала свой лук – когда один из охотников набросился на зверя со спины с огромной секирой, и ей пришлось поубавить его прыть, всадив стрелу в ногу. Более она не сделала ни единого выстрела, и вообще – с трудом удерживала оружие в трясущихся от страха и потрясения руках.

Синдинг перебил загонщиков, которые вообще-то выглядели довольно крутыми и опытными, с ужасающей легкостью. Одного удара огромной лапы, украшенной когтями длиной с полтора пальца Банри, хватало, чтобы снести противнику череп, распороть его от горла до паха или швырнуть о какую-нибудь поверхность с такой силой, что ломался позвоночник.

Последнего охотника – здоровенного норда – не спас даже полный стальной доспех – Синдинг оторвал бедняге голову прямо вместе со шлемом и отправил ее в полет над долиной. Банри, которой выпало счастье это лицезреть, с трудом удержала остатки скудного и давнишнего завтрака в желудке. Правда, на этом калейдоскоп ужасных сцен не закончился – оборотень разодрал сначала кожаные ремни, скрепляющие стальные пластины, а затем и плоть и кости убитого противника, выдрал сердце и сожрал за один укус. Банри успела заметить, как от окровавленного органа исходил пар – в гроте было довольно прохладно.

– Они меня ранили, – проговорил Синдинг извиняющимся тоном, когда заметил выражение лица Банри. – Я быстрее вылечусь, если поем свежего мяса.

Та кивнула и промямлила:

– Этот, кажется, последний…

Синдинг навострил уши и принюхался.

– Да… – рыкнул он. – Что ж… Спасибо тебе за помощь.

– Я ничего особо не сделала, – отозвалась Банри, бочком отступая к тропе и стараясь не смотреть на изувеченные останки. – Так ты не съешь меня?

– Конечно, нет! Я же твой должник, в конце концов, да даже если бы им не был, то не причинил бы тебе вреда! Эти, – Синдинг указал на труп рядом, – атаковали меня. И вообще, они – слуги Хирсина. Они знали, на что шли.

– Да. Наверное. Что ж… – Банри посмотрела на кольцо, все еще не желающее покидать ее палец. – Я думаю, мне лучше уйти. Надеюсь, мне в конце концов не придется жалеть, что я приняла твою сторону. Та девочка…

– Не волнуйся. – Синдинг оттащил труп норда под ближайшую скалу и начал рыть яму. – Я буду жить здесь, вдали от тех, кому мог бы навредить.

***

Когда она покинула Грот Утопленника – так называлось это место по словам все того же Синдинга, полуденное солнце почти ослепило ее. Наверное, именно поэтому Банри заметила призрак оленя, только когда почти уткнулась в его грудь лицом. Она тут же отпрянула, обливаясь ледяным потом.

– Приятно видеть тебя вновь, охотник, – благодушно провозгласил дух.

Его голос вновь звучал, кажется, во всем теле, Банри невольно отметила, что ощущения, как и раньше, будоражащие. Это было бы даже приятно, не будь она столь напугана. Будучи уверенной, что принц даэдра расправится с ней за непослушание, она набралась храбрости и выдала:

– Я не буду выполнять твои мерзкие задания.

– Ты и правда так думаешь? – умилился Хирсин.

Банри на секунду растерялась, но лишь потом до нее начал доходить весь ужас ситуации. Даэдрот, почуявший отчаяние смертной, совсем развеселился.

– Да, верно, – довольно прошелестел он. – Тебе удалось устроить охоту на охотников и убить их всех. А они были очень достойной добычей.

Банри глубоко вздохнула, чувствуя, как в глазах вскипают слезы. Он обставил ее, несмотря на все старания. Как же так?.. Она даже не стала уточнять, что не убила ни единого охотника. Зачем? Ведь Хирсин прекрасно знал это.

– Ну-ну, не грусти, – проворковал он, – подумаешь, получила бесполезный подарок.

В этот момент кольцо, полученное от Синдинга, само свалилось с пальца Банри и упало в траву. Призрачный олень, как и в прошлый раз, растаял в воздухе, и только голос все еще звучал.

– Ты хороший детеныш. Жаль, конечно, что не волчонок, но я все равно буду наблюдать за тобой. Ведь чем дальше, тем больше ты забавляешь и впечатляешь меня.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь обычными звуками природы. Банри молча смотрела под ноги, силясь осознать свое поражение. Она подняла голову и уставилась на небо: солнце стояло в зените. Даже как-то не верилось, что позади, за скалами, только что была ночь.

Банри вытерла почти высохшие слезы грязной ладонью и пошла вперед, не разбирая дороги. Думать не хотелось вообще ни о чем. Дойдя до мощеного тракта, она остановилась, вспомнив о «бесполезном подарке», помедлила и вернулась к устью пещеры.

Кольцо было там – приветливо поблескивало на солнце, и казалось, что глазки на волчьей головке светятся. Банри склонилась и подобрала украшение. Некоторое время она рассматривала кольцо, силясь побороть ощущение, что волк ей ехидно подмигивает, потом тяжело вздохнула, развязала тесемки и забросила «подарок» в рюкзак. Потом вновь спустилась на дорогу и, сверившись с картой, отправилась назад, в Фолкрит.

***

Когда до окончания срока, указанного таном в записке, оставалась пара дней, Лидия, совершающая каждодневные прогулки верхом в компании двух лошадей, решила проехаться еще немного дальше на восток, в сторону Хелгена, и наткнулась на засаду, которую устроила пара предприимчивых грабителей. Они выстроили по обе стороны тракта деревянные платформы на сваях и перекинули между ними навесной мост. Обосновавшись здесь, эти засранцы принялись требовать у всех проезжающих и проходивших деньги и ценности в качестве «платы за пользование дорогой». Всех несогласных обстреливали из луков, а если путешественники все же осмеливались миновать постройки, не заплатив, на голову им сыпались огромные булыжники из устроенной бандитами ловушки.

Лидия по-свойски разобралась с этими паразитами. Стреляли те из рук вон плохо, даже находясь в крайне выгодной позиции, так что она с легкостью увернулась от корявых стрел, и быстро пробежавшись под мостом, пока негодяи не успели задействовать ловушку с камнями, запрыгнула на уступ, ведущий к платформам.

Убивать грабителей она не стала, просто переломала руки, чтобы они еще долго не смогли причинить кому-нибудь вред, после чего с чувством исполненного долга поехала назад в Фолкрит.

В городе ее ждал сюрприз. Не успела она привязать лошадей и подняться по ступенькам террасы «Мертвецкого меда», как Нарри, выскочившая наружу, выпалила:

– Эта твоя… танша вернулась!

– Что?! Она в порядке?

– Да вроде, только видок у нее тот еще. Она попросила ей воды нагреть, помыться хочет с дороги. И что у этих сиродильцев за манера, все время мыться?

– Где она? – перебила ее Лидия.

– В своей прежней комнате, мы туда бадью с водой приволокли…

Не дослушав, Лидия вбежала под крышу таверны и уже через пару мгновений стучалась в дверь комнаты, где больше недели назад поселилась Банри.

– Мой тан? – позвала Лидия. – С тобой все в порядке?

Из каморки послышалась какая-то возня, плеск воды и шуршание материи.

– Лидия? Это ты?

– Да, мой тан.

– Ох. Входи.

Если бы взглядами можно было убивать, Банри скончалась бы в ту же секунду, как Лидия увидела ее у стоящей у небольшой бадейки, наполненной уже весьма грязной водой. Банри отвернулась в сторону, вздохнула и одернула чистую рубаху из грубой материи, в которую была одета.

– Закрой дверь, пожалуйста, – проговорила она и когда Лидия повиновалась, добавила, стараясь не встречаться с компаньонкой взглядом: – Ну, извини. Так уж кости выпали, не могла я тебе ничего рассказать.

Молчаливое неодобрение Лидии было куда хуже, чем если бы она ругалась на чем свет стоит. Банри искоса взглянула на нее, опустилась на свою койку и похлопала ладонью по меховому одеялу рядом с собой.

– Сядь, пожалуйста. Если хочешь, чтоб я объяснилась, то лучше устроиться с удобством. Рассказ долгим получится.

– Ты не обязана отчитываться передо мной, мой тан, – мрачно сказала Лидия.

– Знаю, но мне все равно кажется, что обязана.

Когда Лидия уселась рядом, Банри потеребила влажные волосы и тихонько спросила:

– Что ты думаешь о даэдра?

Лидия растерялась. Она ожидала, что тан начнет рассказ о беглом преступнике, но никак не этого.

– Ну… я думаю, от них нужно держаться подальше.

Банри горько усмехнулась.

– Это точно. Самое правильное поведение. Правда, не всегда получается избежать встречи с ними. Если принц даэдра положил на тебя глаз, от него не отделаешься. – Она замолчала и принялась заплетать в косу подсыхающие пряди. Завязав волосы, она продолжила: – То, что я расскажу, тебе может не понравиться, если не захочешь иметь со мной никаких дел после этого, я пойму. Только не перебивай, пожалуйста.

Банри начала с того момента, как стала свидетельницей похорон бедняжки Лавинии, а затем плавно перешла на последующие события.

Когда она закончила, в комнате воцарилась тишина. Из-за закрытой двери в холл таверны доносились голоса посетителей, грохот посуды и звяканье бутылок. Валга Виниция за что-то распекала Нарри.

– А где сейчас это кольцо? – наконец спросила Лидия.

Банри молча встала, взяла свой походный мешок и, развязав лямки, высыпала его содержимое на кровать. Кольцо засияло среди кучи барахла, как полированное. Она вытащила его и нацепила на палец. Лидия испуганно охнула:

– Ты что, мой тан, совсем ума лишилась?! Ты ж его теперь снять не сможешь!

Банри пожала плечами, стянула кольцо с пальца и швырнула в кучу к остальным пожиткам.

– Не волнуйся. Теперь это обычная безделушка. Ну, почти обычная. Так ты не оставишь меня?

– Конечно, нет! Я же твой хускарл! – Лидия покачала головой и отсела от артефакта подальше. – Ты уверена, что оно не опасно? А вдруг оно превратит тебя в чудовище? Я думала, именно это с тобой произошло той ночью.

– Да, так и было, – спокойно ответила Банри, запихивая вещи обратно в мешок. – Но тогда кольцо было проклято Охотником, потому и производило подобный… эффект.

– А теперь ты можешь с ним превращаться в волка по желанию?

В голосе Лидии помимо страха было еще и любопытство. Банри улыбнулась.

– Нет, ничего подобного. Я сама так думала, но на поверку ничего такого не произошло. К тому же сам Хирсин сказал, что я получила «бесполезный подарок». То есть, мне от него никакой практической пользы. Вот оборотню оно бы пригодилось.

– Мой тан, – нахмурилась Лидия, – все же я думаю, тебе не стоило оставлять этого убийцу в живых. Он же в клочья разорвал маленькую девочку.

– Может быть. Но, если честно, я считаю, что Синдинг и так сурово наказан. Теперь он до самой смерти, а может, и после нее, будет помнить, как убил ребенка. От этого не каждый оправится. Это, во-первых. А во-вторых… Я не уверена, что смогла бы причинить ему серьезный вред. Даже с твоей помощью.

Банри натянула штаны, отодвинула бадью с водой к двери и посмотрела на хускарла.

– Валга сказала, что на утро после того как я ушла, меня искали стражники… Наверное, они думают, что я помогла Синдингу бежать.

– Теперь они так больше не думают, – успокоила ее Лидия. – Я их убедила. И уж перед ними ты точно не обязана отчитываться, мой тан.

– Благодарю тебя, – пробормотала Банри после долгой паузы. – И прости мое недоверие, пожалуйста. Я не должна была так с тобой поступать.

Лидия улыбнулась.

– Долгой жизни тебе, тан.

***

На следующее утро Лидия, пришедшая будить госпожу, обнаружила ее крепко спящей.

– Мой тан, – бодро провозгласила Лидия. – Солнце встало, нам пора выезжать.

Банри застонала и укрылась одеялом с головой.

– Слушай, может, задержимся здесь еще на пару дней? – глухо пробурчала она из своего укрытия. – Мне столько времени пришлось укладываться под всякими елками прямо на земле… Дай хоть немного поспать в кровати, пусть и такой убогой.

Хускарл вздохнула.

– Как скажешь, мой тан. Можно и подольше задержаться, средства позволяют. К тому же скорняк со шкурой самое меньшее через неделю закончит.

Банри откинула одеяло и сощурилась:

– Какой шкурой?

– Шкурой того оленя, которого ты застрелила, – пояснила Лидия. – Теперь я думаю, что вдвойне правильно поступила, сняв ее.

– Белого оленя? – спросила Банри, и Лидия кивнула. – А как ты узнала, что это я его…

– Да просто по следам.

Банри уселась на постели.

– Н-да, Лидия. Прямо даже не знаю, что сказать. Не каждый сможет похвастаться, что у него есть шкура Воплощения Хирсина. Главное, чтоб этот кожевник не узнал, с чем работает. Сколько ты ему отдала?

– Десять золотых. И дам еще сорок, когда он закончит.

– Ну уж нет, – усмехнулась Банри. – Это все-таки не обычный олень. Знаешь, давай дадим ему сотню.

Банри проснулась. Она пошевелилась, разминая затекшие от лежания на неудобной постели руки и ноги. Слезла с кровати и, осторожно переступив через спящую Лидию, покинула хижину.

Занимался рассвет. Солнце, кажется, еще не поднялось из-за гор Велоти, которых не было видно из этой низины, но небо на востоке уже посветлело до молочно-белого оттенка. Банри полюбовалась им немного, вдохнула полной грудью прохладный утренний воздух и оглянулась на домишко, где они с Лидией нашли приют на ночь. Это была крохотная деревянная лачужка, даже не сруб, а сколоченная из досок времянка, похожая на те, в которых жили сиродильские крестьяне в период сенокоса или других летних сельскохозяйственных работ. Банри и самой доводилось ночевать в таких, когда она чересчур увлекалась сбором трав для своей аптеки. К слову, здешняя хижина, где сейчас спала Лидия, видно, как раз служила пристанищем для аптекаря или алхимика. На махоньком пятачке земли позади домика кто-то разбил крохотный, но аккуратный вертоград, огороженный плетнем, там же расположилась неплохая алхимическая лаборатория, правда, вся пыльная, и спирт в горелке весь испарился, а внутри самой хижины Банри нашла дневник, подтвердивший ее догадки по поводу рода занятий хозяина хижины. Судя по записям, алхимик отправился за грибами, чтобы пополнить запасы, но, так как в книжице не было указано ни одной даты, оставалось только гадать, когда это произошло. Хотя, наверное, не так давно – слой пыли на всех поверхностях в домике все же не был таким уж толстым.

Банри проведала лошадей, присела на каменный порожек хижины и вытащила свою карту. В свете занимающегося дня она отыскала Айварстед, откуда, судя по указаниям ярла Балгруфа, следовало начинать восхождение на Глотку Мира, и прикинула расстояние. Не так давно они с Лидией пересекли границу между Фолкритом и соседним владением, к слову, отмеченную очень четко – въезд в Рифт украшали две гигантские черные колонны с пресловутыми ястребиными головами, явно оставшиеся здесь со времен владычества драконов.

Поток сознания прервался на этой мысли. Откуда это?..

Банри мотнула головой, отгоняя непрошеные образы и чужие воспоминания, возникшие в ее мозгу, и вернулась к насущным проблемам. Итак, если верить карте, до Айварстеда рукой подать, ну, сравнительно, можно добраться уже через пару дней. Банри вновь посмотрела в сторону хижины, откуда не доносилось ни звука. Если только Лидия осилит даже такой путь. Вчера вечером она выглядела совсем неважно.

Несчастье случилось, когда она пересекали перевал между горами Джеролл и отрогами, сопровождающими Глотку Мира. Там кое-где еще лежал снег, а некоторые камни вообще обледенели. Наверное, следовало спешиться и вести коней за собой, но ни одной из них это почему-то не пришло в голову, несмотря на то, что дорога почти все время шла под уклон. Лидия верхом на своем Даре ехала впереди, а Банри следовала позади на Альфсигре. Опасные участки давно миновали, и впереди замаячили те самые черные столбы, когда Подарок вдруг поскользнулся. Он начал заваливаться на бок, и Лидия, не растерявшись, выпрыгнула из седла. К сожалению, упала она очень неудачно – всем весом, который увеличивали тяжелые доспехи, на большой валун, валявшийся у дороги, и не удержалась от вскрика, когда визжащий конь рухнул сверху.

Обливаясь ледяным потом, Банри остановила свою лошадь, неуклюже спрыгнула на землю и побежала к пострадавшим. Когда она приблизилась, Дар уже был на ногах, и Банри едва успела поймать его повод – испуганный жеребец собрался удрать подальше от опасного места. Она помогла Лидии встать на ноги, и та скрипнула зубами от боли, распрямляясь, а потом уселась обратно на коня. Это было лучшее, что можно было сделать в текущих условиях. Уже позже, на привале, Банри заставила ее разоблачиться и дать осмотреть повреждения. К счастью все обошлось переломом пары ребер без осложнений. Перед сном Банри с огромным трудом уговорила Лидию принять снадобье, унимающее боль, и попыталась уложить ее на единственную кровать, имеющуюся в домишке, но та, проглотив микстуру, вопреки всем просьбам расположилась на спальнике на полу.

Банри отвлеклась от воспоминаний, убрала карту на прежнее место и заглянула в домишко. Лидия все еще спала, и она решила ее не беспокоить. Она немного перекусила, потом прикинула, не поэкспериментировать ли ей немного с имеющимися ингредиентами, раз уж здесь есть аппаратура, но, поколебавшись, решила занять себя другим способом. Прокравшись мимо спящей, Банри вытащила из своего заплечного мешка небольшую книгу и выскользнула обратно на улицу.

Книжку эту она нашла в подземельях Хелгена, когда они с Хадваром оттуда эвакуировались. Она была черной, с серебряным имперским драконом на обложке и, хоть и была порядком потрепана, выглядела богато. Оставалось только гадать, как подобная литература – а назывался сей опус «О Драконорожденных» – попала в столь неподходящее место.

Не успела Банри приготовиться к чтению, как на пороге хижины показалась Лидия.

– Доброе утро, мой тан. Будем сразу собираться, или сначала позавтракаем?

Банри со вздохом сожаления захлопнула книгу, и вернулась в дом.

***

Айварстед выглядел типичной нордской деревенькой: несколько крестьянских домов с огородами, трактир и лесопилка. Одно отличие от других поселений все же было: Банри впервые видела, чтоб хижины соседствовали с древними курганами – как раз один из них возвышался над поверхностью земли буквально в двух шагах от трактира. Ограда, пусть даже условная, как в Ривервуде, тоже отсутствовала. Правда, улицу патрулировали двое стражников в каких-то незнакомых цветах.

Банри подъехала к таверне и спешилась, краем глаза следя за Лидией. Та, чтобы поменьше беспокоить сломанные ребра, перекинула ногу через холку Дара и спрыгнула на землю, скривившись от боли. Несколько мгновений она стояла, стиснув зубы и зажмурившись, медленно расправила плечи и шагнула к Банри, протягивая ладонь:

– Ты бы шла отдыхать, мой тан. А я позабочусь о лошадях.

Банри посмотрела на ее руку, окинула взглядом побледневшее и осунувшееся лицо и сказала:

– Нет. Это я о них позабочусь. А ты отправляйся в таверну и сними нам пару комнат. И закажи горячий обед, а то эти сухари и солонина уже в печенках сидят.

– Но… мой тан, – раздраженно начала Лидия, – тебе не пристало…

– Слушай, я сама разберусь, что там ко мне пристало, а что нет. – Банри попыталась вытащить поводья Дара из ее ладони, но Лидия не сдавалась. – Хорошо, допустим, ты крутой воин и не принимаешь помощи даже от своих друзей. Но тогда подумай вот о чем: нарушая режим – а именно это ты делаешь, когда пытаешься со сломанными ребрами заниматься всякой ерундой – ты лишь затягиваешь процесс своего выздоровления. И вот представь: мне в ближайшем будущем может понадобиться помощь абсолютно здорового телохранителя, а ты к тому времени не успеешь поправиться. Что тогда будет?

Лидия угрюмо молчала, глядя в сторону. Банри вздохнула.

– Ладно. Компромисс. Каждая займется своей лошадью, а потом мы вместе пойдем в трактир. Надеюсь, там прилично кормят.

***

Первое, что сказал трактирщик Банри, когда она, оставив Лидию за столом у входной двери, подошла к стойке, было:

– На твоем месте я бы держался подальше от кургана на востоке… там привидения.

Банри удивленно моргнула.

– Ну… А с чего ты взял, что я собираюсь туда идти?

– Ты ведь не из местных, – пожал плечами хозяин. – А все приезжие, что у нас тут бывают, даже паломники, которые на Высокий Хротгар собираются, непременно хотят туда залезть. Будто медом им там намазано!

Банри глубокомысленно покивала, заказала обед на двоих и бутылку подогретого вина и попросила принести к столу, где уже сидела Лидия. После трапезы она налила немного вина в кружку, и, сделав небольшой глоток, протянула бутылку Лидии:

– Бери и ступай в свою комнату. Сними там все эти железки, ложись в постель и попытайся заснуть. – Она огляделась. – Сейчас день, тихо. Хоть отдохнешь спокойно.

– А ты что будешь делать, мой тан? – хмуро спросила Лидия, принимая бутыль.

– Ты ведь сама говорила, что я не обязана перед тобой отчитываться, помнишь? – беспечно отозвалась Банри, но, поймав угрюмый взгляд, добавила: – Да успокойся ты, я не собираюсь вот прямо сейчас взбираться на эту громадину. Надо еще местных порасспросить, узнать подробности… В конце концов, я еще никогда не покоряла горы.

Когда Лидия наконец ушла в свою комнату, Банри решила начать сбор информации о монастыре с трактирщика. Усевшись на стул, она дождалась пока хозяин вернется из подвала со свежим бочонком меда и спросила, как бы между прочим:

– Ты тут обмолвился о Высоком Хротгаре… Можешь что-нибудь рассказать о нем?

Трактирщик, деливший головку сыра на небольшие кусочки, с любопытством посмотрел на гостью:

– Так вы с той девахой, – он кивнул на дверь комнаты Лидии, – тоже паломницы?

– Паломницы?.. – протянула Банри. – Да. Определенно. По крайней мере, я.

Трактирщик хмыкнул.

– Понятно. Если честно, то я немного знаю. Седобородые живут очень уединенно. По-моему они вообще из монастыря не выходят. Иногда тут проходят пилигримы по пути на вершину, но почти все они возвращаются ни с чем.

– А в чем вообще смысл этого паломничества? Что нужно делать? Просто подняться на гору?

– Ты не знаешь? Ты же сказала, что сама паломница.

Банри чуть было не ответила «Меня сюда ярл отправил, после того, как я убила Мирмулнира, и он, ярл-то, услышал жуткий рев с горы», но вовремя опомнилась.

– Я… не совсем точно выразилась, – после недолгой заминки сказала она. – Я недавно поселилась в Скайриме и теперь путешествую и осматриваю достопримечательности.

– А-а, ясно… Ну, в общем, нужно подняться к монастырю по Семи Тысячам ступеней, читая надписи на каменных штуках, которые там расставлены. Всего их десять. Первая тут неподалеку – мост перейти и немного подняться по тропе, а самая последняя почти у самого Хротгара поставлена, рядом со старой статуей Талоса. Когда все прочитаешь, нужно помолиться Кинарет, так вроде бы.

Банри благодарно кивнула, отпила глоток из своей кружки и спросила:

– А ты сам туда поднимался?

– Пробовал как-то, да не дошел даже до третьей надписи, – развел руками трактирщик. – С погодой не повезло. Зимой дело-то происходило. Пару часов поднимался, а потом буран начался. Пришлось вернуться. А потом все как-то не с руки было.

– Другие пилигримы не говорили, сколько примерно подъем времени занимает?

– При хорошей погоде примерно день, насколько мне известно, но это если идти быстро и ни на что не отвлекаться. И начинать восхождение надо очень рано.

– День? Так быстро?

– Ага. Там же проторенная дорожка. Да ты сама увидишь. Ну ладно, может, не день, а полтора-два, еще назад столько же.

– А ночевать там где?

– Там есть места для привала. Охотники из местных частенько там на коз охотятся, некоторые дня на три уходят.

Банри помялась, но все-таки спросила:

– Эта лестница… широкая?

– Да, – кивнул трактирщик, – широкая. Но лошадей лучше не брать.

Она покраснела.

– Да я…

Трактирщик облокотился о стойку и доверительно заговорил:

– Послушай, лошади там могут пройти, конечно, места предостаточно, но, сказать по совести, делать им там нечего. Ступеньки обледенелые, холодно, и воздух… К середине пути уже дышать трудно даже человеку. Оставь их тут, внизу. Если боишься за сохранность, то я послежу за ними, за небольшую плату, само собой. Я всегда оставляю у себя коней пилигримов.

Банри проглотила остатки вина и заказала еще медовухи.

– Ладно, посмотрим. – Она сменила тему: – Расскажи мне теперь об этом кургане… как его там… Кто там похоронен?

Разом помрачневший хозяин поставил перед ней кружку с медом и буркнул:

– Зачем тебе? Я ж говорю – там нечисто.

– Ты мне о нем в первую очередь рассказал, при самой первой встрече. Мне интересно.

– Интересно ей… У нас тут его называют Курган Погребальный Огонь. Кто ж знает, кто там похоронен?.. Да что тут еще говорить… Призраки там. Не суйся.

Банри скептически приподняла бровь и хлебнула из кружки. Трактирщик обиделся.

– Послушай, я тамошних духов своими глазами видел. Один на меня так посмотрел – глазами достал до самой души.

Он вздрогнул и зябко поежился, хотя в зале таверны было тепло, если не сказать душно.

– Эти призраки и в деревне появляются? – поинтересовалась Банри, решив, что не стоит спорить.

– Нет. К счастью, они от кургана далеко не отходят. Охраняют его, наверное. Само собой, для моего заведения это сплошной убыток. Кто захочет жить рядом с обиталищем привидений? – Трактирщик сделал паузу, а потом злобно добавил: – А те, кто хотят, при виде этих самых привидений пугаются и удирают, не заплатив!

Банри хмыкнула.

– Знаешь, я думаю, что схожу в этот ваш могильник и посмотрю, что там. И не волнуйся, я не сбегу. Я же уже тебе заплатила.

– Да ты что?! – охнул трактирщик. – Хотя… Если ты можешь чем-нибудь помочь – пожалуйста.

***

Загоревшись идеей, Банри решила обследовать курган прямо сию секунду. Позабыв про недопитый мед, она выскочила на улицу, сунула Подарку и Альфсигре по куску хлеба, украденных с большого блюда на стойке, когда трактирщик отвернулся, и быстрым шагом направилась к могильнику.

Наземная его часть смахивала на каравай хлеба с приплюснутой верхушкой, от которого кто-то отхватил краюшку. На месте «среза» красовался вход. Банри заглянула во мрак руин и потянула носом. Воняло сыростью и плесенью. Она попыталась разглядеть что-нибудь в темноте, но тщетно.

Отступив на шаг, Банри задумчиво посмотрела на свои руки. Значит, пришло время опробовать пару новых заклинаний, вычитанных в одной из книжек Фаренгара, когда тот куда-то отлучился. Банри шевельнула пальцами, и с них слетел сгусток магического огня размером чуть побольше ее кулака, и завис над головой, заливая все в радиусе десятка локтей холодным голубым светом. Она довольно улыбнулась и шагнула под свод.

Внутри обнаружилось довольно просторное помещение с голыми стенами, на каменном полу валялся всякий мусор, в основном, прошлогодние листья и ветки. Банри обошла купол и решила осмотреть саркофаги, выстроившиеся вдоль стен по обе стороны от входа. Все они были вскрыты, и крышки валялись неподалеку, заросшие мхом. Обитатели гробов давно превратились в скелеты, местами тоже позеленевшие. Банри осторожно вытащила одно надтреснутое ребро и понюхала. Кость пахла плесенью и мокрой землей, без всяких намеков на разложение, значит, эти люди стали мертвецами десятки, а вероятнее всего – сотни лет назад. Или даже тысячелетия.

Банри вернула ребро на место и подошла к древней железной двери, располагающейся точно напротив входа. Прежде чем попытаться ее открыть, она внимательно осмотрела вход и заметила свежие царапины на потемневшей поверхности.

– Интересно, – пробормотала она себе под нос. – Насколько мне известно, призраки не пользуются дверями.

Банри щелчком пальцев убрала свой волшебный светильник, выскочила из кургана и рысью понеслась обратно к корчме. Подлетев к стойке, она выпалила:

– Кто-нибудь раньше обследовал этот курган?

Трактирщик, вытиравший кружки замызганной тряпкой, заморгал.

– Да вроде… А! Вспомнил! Год или два назад проходил тут один тип по имени Винделиус. Сказал, что он охотник за сокровищами. Ну а я ему сказал, чтоб он туда не совался, вот как тебе говорил.

– Ну и?.. – Банри нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

Трактирщик глянул на нее исподлобья.

– На следующую ночь с кургана доносились какие-то вопли, ну и все. Больше мы его не видели.

– Поучительно. А зачем же он ночью на могильник пошел?

– Да кто ж его знает?..

Трактирщик вернулся к прерванному занятию. Банри постояла в задумчивости, покусывая губу, и пошла к комнате, где отдыхала Лидия. Осторожно приоткрыв дверь, она проскользнула внутрь и бегло осмотрела вещи спящей. Оружие ее – меч, боевой топор и лук со стрелами – лежало на сундуке в изножье кровати. Меч Банри отвергла сразу, лук тоже не подходил, к тому же у нее был свой, а вот топор – в самый раз. Прихватив его, она выскочила в общий зал и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Банри вернулась на могильник и остановилась перед железными створками. Глубоко вздохнув, она вновь вызвала магический свет, толкнула дверь, и та, словно нехотя, отворилась с противным скрипом. Банри поежилась, произнесла про себя краткую молитву Восьмерым и шагнула внутрь.

Вопреки ожиданиям, сразу за дверью оказался не холл, а шахта, уходящая глубоко под землю. По ее стенкам вилась ветхая деревянная лестница – почти такая же конструкция была в Кургане Холодных Водопадов, там еще злокрысы пытались закусить вторженцами. Заглянув вниз, Банри почувствовала, как ее былой энтузиазм угасает. Мало того, что придется лезть на глубину, так еще и по такой ненадежной штуковине. Но отступать почему-то не хотелось. Ладно, не свалились же они с Фендалом в пропасть тогда, может, и здесь повезет. Банри осторожно ступила на прогнившее дерево и начала спускаться.

Достигнув дна шахты и ни разу не провалившись, она перевела дух и огляделась. Здесь уже начинались захоронения – тут и там в стенах были прорублены ниши, в которых покоились мертвецы разных видов – от полностью скелетированных, до мумифицированных. Банри миновала этих давно усопших с опаской, в надежде, что им не захочется вскочить и наброситься на незваную гостью.

Впереди забрезжил свет, оранжевый, как от пламени. Банри погасила свет и вышла в какой-то коридор, перегороженный решеткой. Не успела она озадачиться мыслью, зачем и почему здесь препятствие, как из темноты с той стороны решетки показался светящийся полупрозрачный силуэт.

Банри ахнула и попятилась. Послышался замогильный шепот:

– Уходи отсюда… Уходи отсюда…

Банри закусила губу и уставилась на неупокоенный дух. Что-то здесь было не так. Конечно, фигура, маячившая за прутьями, сильно напоминала привидение, по крайней мере, похожим образом они описывались в книжках, но в этих книжках совершенно точно не говорилось, что духи воняют свежим чесноком и горелой кожей, да еще и шаркают при ходьбе. Призрак, тем временем, скрылся в темноте, прошелестев напоследок:

– Уходи… Уходи… Уходи…

Таинственный шепот прервался глухим ударом, последующим воплем боли и приглушенными ругательствами. Наконец, все стихло. Банри постояла немного, взглянула на топор в своей руке и вызвала магический светильник.

– Ну погоди, призрак несчастный, – процедила она.

Рычаг, управляющий решеткой, обнаружился в небольшой комнате в конце коридора напротив самой преграды. Правда было их целых четыре, и Банри потратила полчаса, пытаясь разобраться в комбинации, так как при опускании некоторых из них заодно опускалась решетка, закрывающая выход в коридор, из которого она пришла, а однажды даже пришлось повалиться на пол, чтобы не попасть под обстрел отравленными дротиками из древней ловушки.

Наконец, рычаги сдвинулись в правильное положение, и проход открылся. Банри сжала топор покрепче и медленно двинулась вперед, смотря под ноги. Она добралась до конца коридора и уперлась в еще одну решетку, перекрывающую лестничный пролет, который опять-таки заканчивался решеткой.

Банри принялась осматривать стены, чувствуя, что ее раздражение усугубляется с каждым мгновением. Потянув за закрепленную возле преграды цепь, она собралась было шагнуть на ступеньки, но тут из незамеченных ранее отверстий в стене на протяжении всей лестницы выскочили ржавые копья и, едва не пропоров ее правый сапог вместе с ногой, спрятались обратно в стены. Нижняя решетка медленно поднялась.

Банри некоторое время таращилась в пространство, обливаясь холодным потом, но затем все же решилась продолжить путь. Спустившись по ступенькам вниз, она оказалась в каком-то зале, прямо виднелась небольшая закрытая дверь, по правую руку в темноту уходила широкая лестница. Она подумала немного, подкралась к маленькой двери и приложила ухо к створке. Потом потушила свет, осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

«Призрак» был там. Он был очень занят – склонившись над столиком с алхимической аппаратурой, он что-то толок в ступке, Банри прекрасно это видела сквозь его полупрозрачную спину. Неподалеку от «духа» на древнем каменном столе лежала деревянная доска с тремя головками чеснока и маленький нож. Несколько зубчиков уже были мелко порублены, этим, видимо, и объяснялся запах, исходивший от «привидения». Тот, тем временем, закончил измельчать в ступке ингредиенты, отложил пестик, и, поместив порошок в реторту, повернулся к столу. Банри отпрянула от щели, молясь, чтобы «призрак» ее не увидел, но тот, по всей видимости, ничего не заметил, так как, когда она заглянула в комнату снова, он, преспокойно насвистывая, засыпал резаный чеснок в ту же реторту. Правда, похоже, у него что-то было со зрением – больше половины белых кусочков высыпалось на стол.

Отложив доску, «привидение» окинуло взглядом свою лабораторию и направилось к спальнику, расстеленному у стены неподалеку от древнего очага. Шло оно как-то странно – вытянув руки и ощупывая воздух. Как будто было слепым. Добравшись до постели, «дух» стянул сапоги, тут же ставшие видимыми, и завалился спать. Вскоре Банри услышала легкое похрапывание.

Выждав для верности еще немного, она прокралась в комнату и, покосившись на спящего, осмотрелась. Из мебели, кроме спальника и стола с аппаратурой, здесь был только уже виденный каменный стол, столь же древний металлический стеллаж, да деревянный стул. Банри на цыпочках приблизилась к столу и взяла небольшую книжицу в коричневой кожаной обложке с застежкой. Открыв ее, она хмыкнула – на самой первой странице было аккуратно выведено:

Дневник Винделиуса Гатариана

Полистав исписанные листки, Банри выборочно прочла несколько записей.

4Э 200, 18-й день месяца Утренней звезды

Я устроил себе стоянку внутри кургана. Это наверняка то самое место. Все мои исследования указывают, что погребальная камера должна находиться здесь. Мне только надо, чтобы некоторое время меня не трогали, и я разыскал Коготь. Он должен быть спрятан где-то здесь.

Банри моргнула. Коготь… Еще один коготь. Она впилась взглядом в строчки и принялась листать страницы в поисках заметок о ключе.

4Э 200, 25-й день месяца Утренней звезды

Сегодня этот придурок Вилхельм чуть не сорвал мне все. Он едва не вошел в курган, но мне удалось отпугнуть его, побренчав керамическими осколками в мешке. Эти люди чересчур суеверны – себе же на благо. Идея, кстати.

4Э 200, 28-й день месяца Утренней звезды

После пары ошибок я наконец-то составил смесь, которая должна послужить моей задумке. Свечение идеально – должно получиться в точности как один из мнимых духов, которые, как верят в Айварстеде, обитают в этом кургане. Завтра опробую.

Банри бросила взгляд на мирно сопящего Винделиуса. Вот засранец! С другой стороны, нельзя не восхититься как его находчивостью, так и талантом алхимика. Последний вызывал у нее легкую зависть пополам с досадой… Что ж, она и раньше звезд с неба не хватала, давно пора смириться.

4Э 200, 29-й день месяца Утренней звезды

Удача! Сработало даже лучше, чем я предполагал. Мне нужно было лишь походить ночью у входа в курган, размахивая при этом руками. Мне пришлось сдерживать себя от хохота, когда они бросились прочь. Это должно отвадить их, пока я продолжу поиски когтя.

Банри листала страницы, ища упоминания о ключе, ну или хотя бы о дверях, которые он должен отпирать, но ничего конкретного не находила, вдобавок ко всему, охотник за сокровищами, похоже, повредился в рассудке, потому что чем дальше, тем сумбурнее и бессвязнее становились его записи.

4Э 200, 11-й день месяца Огня очага

Прошло почти полгода, а Когтя по-прежнему ни следа, и ни намека на его местонахождение. Это начинает сводить меня с ума. Он должен быть здесь! Нанимать помощников слишком рискованно, так что придется продолжать в одиночку.

4Э 200, 20-й день месяца Заката солнца

Его здесь нет. Он не может быть здесь. Здесь что-то не так. Наверно, это все жители Айварстеда… Они, видать, раскусили мой розыгрыш и теперь играются со мной. Они хотят сами найти погребальную камеру и забрать себе все сокровища!

4Э 200, 18-й день месяца Вечерней звезды

Зачем? Зачем они мучают меня? Почему бы им просто не убить меня? Я… кто я? Мой разум застилает пелена, я ничего не могу вспомнить. Приходится читать дневник, чтобы вспомнить о своих целях. Я – часть этой гробницы? Я должен охранять ее? Что со мной творится?

Когда Банри прочитала самую последнюю запись, ее мороз продрал по коже.

1Э 1050

…Им не достанутся мои сокровища. Они жестоко поплатятся за свои преступления. Всякий, кто переступит порог этого места, испытает мой гнев, мою силу. Я – страж кургана Погребальный Огонь! Погибель ждет всех, кто бросит мне вызов…

Банри закрыла дневник и уставилась на спящего. Ей в прошлом довелось однажды встретить одержимого, так могла ли этого Винделиуса постигнуть та же участь? Даже думать об этом не хотелось. Но тысяча пятидесятый год Первой эры… Боги милостивые, кажется, он переиграл сам себя.

Она заткнула книжицу за пояс, прихватила стоящий на столе пузырек с зельем и стала пятиться к выходу. К сожалению, она не заметила в полумраке поленницу, задев ее ногой. Нижние дрова с громким стуком посыпались на каменный пол, увлекая за собой верхние, отчего все еще выглядевший призраком мошенник Винделиус немедленно пробудился.

Он взвился над спальником, вскочил на ноги и заорал:

– Воры!

Он едва не проделал в корпусе Банри дыру разрядом молнии, сорвавшейся с его пальцев, та едва успела отпрыгнуть в сторону. Винделиус, стоя на спальнике и лихорадочно озираясь, взвыл:

– Где ты?! Покажись!

Банри растерялась. С места, где он стоял, ее нельзя было не заметить. Неужели и вправду слепой? Да нет же, он же еще недавно писал в своем дневнике… И тут ее осенило – Винделиус был сейчас полупрозрачный из-за своего зелья, поэтому и не видел почти ничего. Банри решила воспользоваться ситуацией и удрать под шумок, пока эффект фантомного снадобья не прошел, но дальнейшие события все изменили.

Винделиус ступил на пол как раз когда Банри, в попытке отвлечь его, швырнула попавшееся под руку поленце в большую урну у дальней стены. С воплем «Умри, тварь!» он рванулся на звук, зацепился босой ногой за выступ в полу и, не удержав равновесия, с высоты своего роста повалился вперед, со всей силы треснувшись лбом об угол стола.

Звук удара, казалось, разнесся по всему подземелью. Банри с ужасом уставилась на неподвижное тело, наконец-то ставшее видимым. Лицо Винделиуса с широко открытыми глазами, смотрящими в никуда, было повернуто к ней, так что она могла убедиться – мошенник был данмером. Кровь из раны на его лбу уже стекла в маленькую лужицу. Банри, еле пересилив себя, подошла к телу и попыталась найти пульс на сонной артерии. Его не было, как и следовало ожидать.

Банри тяжело вздохнула. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь погиб, но в результате ее действий несчастный авантюрист лежит здесь мертвый. Она покачала головой, сморгнув набежавшие слезы, подобрала пузырек, выкатившийся откуда-то из вещей покойного, и пошла к выходу.

***

Стражник, которому Банри сказала, что нечаянно убила призрака, пару секунд глазел на нее сквозь прорези шлема, потом постучал себя по лбу и сказал:

– Вали отсюда, шутница.

Словом, пришлось потратить немало времени на то, чтобы уговорить его пойти в могильник и осмотреть место происшествия. Тот долго сопротивлялся, всячески отнекиваясь и даже угрожая, в том числе и арестом, но потом сдался и спустился в курган вслед за Банри.

– Эк ты его, – хмыкнул стражник, когда увидел труп.

Он присел на корточки рядом, осматривая мертвого Винделиуса, а Банри уныло отозвалась:

– Это не я… Он сам…

– Ага, – скептически отозвался стражник. – Да в общем-то, мне без разницы. Говоришь, этот хрен убить тебя хотел?

– Ну да. Он был… эм… немного не в себе, скажем так.

– Спятивший, значит. Привидением притворялся и людей пугал? Ладно, туда ему и дорога. – Стражник выпрямился. – Мы разберемся тут, а ты давай топай к Вилхельму, нечего тут ошиваться.

– К кому?

– Да в трактир. Ты же там остановилась?

Банри кивнула и поплелась наверх.

***

Наступил вечер, и в таверне сделалось довольно людно. Банри прошла к стойке и уселась на высокий табурет.

– Что такая невеселая? – спросил трактирщик, которого, судя по всему, звали Вилхельмом. – С привидениями не удалось договориться?

Он хихикнул. Банри нахмурилась:

– Налей чего покрепче. – Когда Вилхельм выполнил просьбу, она вытащила дневник Винделиуса и бросила тетрадь на стойку. – Это мне попалось в кургане Погребальный Огонь.

Вилхельм озадаченно нахмурился, отставил бутылку, из которой наполнял ее кружку, и схватил книжицу двумя руками.

– Ну-ка, ну-ка!..

Банри глотнула пойла из свой кружки и сморщилась – оно было не таким уж и крепким, зато до крайности отвратительным на вкус.

– Начинай примерно с середины, – предложила она, – именно там все самое интересное.

Вилхельм перелистывал листы, шевеля губами, потом очевидно наткнулся на упоминание о себе, потому что побагровел от ярости. Просмотрев еще несколько страниц, он швырнул дневник на стойку.

– Не верю… Не верю!

Он схватил бутылку, откупорил и, заглотнув залпом примерно половину содержимого, шарахнул кулаком по деревянной поверхности.

– Этот Винделиус, значит, все выдумал?! А мы попались, как дураки!

Банри пожала плечами, отпив еще глоток.

– Не расстраивайся, ему это боком вышло.

– Кстати, он все еще там, в кургане? – свирепо спросил Вилхельм. – Я бы ему сказал пару ласковых!

Банри, не глядя на него, тихо отозвалась:

– Вряд ли он теперь тебя услышит.

– Ты его?..

– Не я. Это был несчастный случай. Он запнулся и ударился головой об стол.

Вилхельм помолчал и проговорил:

– Ну, по меньшей мере, я могу отблагодарить тебя за заботу о нем…

– Мне не нужны деньги, – отрезала Банри. – Только не за это.

– Ну, – проговорил Вилхельм после небольшой заминки, – если ты не примешь плату, то прими хотя бы подарок. Посиди, я сейчас вернусь.

Он куда-то утопал, а Банри осталась наедине со своими мыслями. Лидии в зале не было видно, наверное она еще спит, хотя как можно спать при таком шуме?.. Задумавшись, она чуть не пропустила возвращение Вилхельма и заметила его присутствие, только когда он положил на стойку перед ней что-то довольно большое и завернутое в мешковину.

– Вот. От деда осталось. Отец рассказывал, что его батя нашел это где-то тут, в округе. Правда, где и как, не уточнил. Теперь это твое.

– Что ж, спасибо. А что это?

– Разверни да посмотри. – Вилхельм обернулся на чей-то зов. – Ох, мне пора.

Вилхельм пошел в зал к зовущим его посетителям, а Банри, прихватив сверток, ушла к себе в комнату. Расположившись на кровати, она предварительно ощупала подарочек, и сердце ее замерло. Больше не колеблясь, она сорвала грубую ткань и уставилась на лежащую на ее коленях драгоценную драконью лапу. В отличие от Золотого Когтя, этот, наверное, отлит из серебра, вот только сами когти на этой лапе оказались выполнены из синего кристалла, искрящегося даже в здешнем неярком свете. Скорее всего, это были сапфиры. Оставалось только гадать, почему родственники Вилхельма, да и он сам, не продали эту вещь, чтобы разбогатеть хоть немного.

Подавив желание сию же секунду бежать на могильник, чтобы найти дверь, подходящую под этот ключ, Банри вместо этого спрятала Коготь глубоко на дне своего заплечного мешка, и, задвинув его под кровать, пошла к двери. Пора было будить Лидию.

Утро выдалось холодным, но ясным. На небе, куда ни глянь, не было ни единого облачка. В самый раз для того, чтобы начать восхождение на самую высокую гору Тамриэля и не попасть в буран.

Банри натянула сапоги и посмотрела на угрюмую Лидию, стоявшую у двери.

– Не злись, пожалуйста.

– Я не злюсь. Просто считаю глупым, то, что ты затеяла, мой тан.

Банри затянула ремни потуже и встала.

– Может это и глупо, но мне кажется, что я должна проделать путь до вершины в одиночестве. Извини.

Она подхватила свой мешок и вышла в зал, а затем двинулась прямо на улицу. Лидия безмолвно шагала следом. На террасе Банри постояла, озираясь, сошла на дорогу и завернула за таверну, направляясь к привязанным там лошадям. Выглядели те очень неплохо.

Банри потрепала Альфсигру по холке и сказала:

– Позаботься о ней. Если я не вернусь через месяц, отправляйся домой в Вайтран. А Королеву себе возьми, не продавай.

– Если ты не вернешься через две недели, я пойду за тобой, мой тан.

Банри покачала головой и повернулась к мосту, перекинутого через бурный ручей к подножью Глотки Мира.

– Пожелай мне удачи.

***

Тропа была узкой и довольно крутой. Банри взбиралась по ней до тех пор, пока не завидела у поворота каменную стелу. Она приблизилась и разглядела небольшую табличку, на которой были высечены письмена. Она едва разобрала их, такими старыми и архаичными они были.

Прежде рождения людей Мундус был во власти драконов

Их слово было Голосом, и они говорили, лишь когда нельзя было молчать

Ибо Голос мог затмить небо и затопить землю

Банри прочла символы и задумалась. Странно, единственный дракон, с которым ей довелось взаимодействовать дольше всего, был весьма болтлив. Она еще раз скользнула взглядом по надписи и отправилась вверх по тропе.

Дорога стала шире и более пологой, ступени, по большей части сильно выщербленные, припорошил снег. Банри накинула капюшон, затянула завязки своего дублета покрепче и ускорила шаг.

До следующей стелы пришлось идти долго. Она устала в достаточной степени, когда завидела сооружение в тени скалы.

Люди родились и разошлись по Мундусу

Драконы правили всеми бескрылыми существами

Слабы были люди тех времен, у них не было Голоса

Банри хмыкнула. Все в лучших традициях нордов, не имеет значения – древние они, или современные. Никакого упоминания о мерах или зверолюдях, как будто их и не было никогда. Она покачала головой и пошла дальше.

На следующей, третьей по счету табличке, описывалось начало того самого конфликта смертных с драконами, о котором говорил в свое время Фаренгар.

Юные души людей были сильны в Старые времена

Они не страшились войны с драконами и их Голосами

Но драконы криком разрывали им сердца

На четвертой, до которой пришлось добираться очень долго – солнце успело подняться почти в зенит – было продолжение:

Кин воззвала к Партурнаксу, который пожалел людей

Вместе научили они людей использовать Голос

И закипела Война драконов – Дракон против Языка

Банри в задумчивости посмотрела на табличку. Кин – так норды вроде называли Кинарет, которую считали женой Шора – Лорхана. Но вот другое имя она никогда не слышала, хотя оно почему-то казалось знакомым. И что это еще за Языки такие?..

Она мотнула головой и поморщилась, потирая глаза руками в варежках. С каждым шагом они болели все сильнее, а видели все хуже, сперва Банри решила, что это от холода, но она все время пила зелья сопротивления ему, отчего не мерзла в довольно легкой одежде, но глазам лучше не становилось, наоборот, только хуже. Особенно неприятно было глядеть на снег, поэтому Банри связала внезапный недуг именно с ним. Но смотреть тут было больше не на что – на склонах Глотки Мира он довлел над всем остальным. Банри достала одно лечебное зельице и выпила, через несколько секунд ощутив облегчение. Прекрасно, значит, придется еще и эти запасы высадить. Она спрятала пустые пузырьки в мешок и потопала к следующей стеле.

Пятая табличка повествовала о том, как древние норды, получив дар от Кинарет, наподдали какому-то Алдуину, судя по всему, бывшему драконом.

Люди победили, Криком изгнав Алдуина из этого мира

Всем доказали, что голос их не слабее

Но жертва их была велика

Имя «Алдуин» тоже было знакомо, но опять-таки, Банри готова была поклясться, что никогда его не слышала. Оно же наполняло душу благоговейным ужасом. И еще, в отличие от предыдущего, она понимала его значение, бывшее столь же жутким [AL-DU-IN (Разрушитель-Пожиратель-Господин)].

В промежутке между пятой и шестой стелами, когда Банри проходила через небольшой скальный коридор, откуда-то сверху спрыгнул тролль. Это была огромная прямоходящая зверюга, покрытая грязно-белой жесткой шерстью, все три ее маленьких злобно горящих глаза смотрели в упор на перепуганную путешественницу. Тролль заревел и, ударив себя кулачищами в грудь пару раз, бочком начал надвигаться на остолбеневшую Банри. Она так перепугалась, что позабыла все советы по борьбе с этими тварями. Тролль снова оглушительно взревел и прыгнул в ее сторону. Банри попятилась и вдруг, неожиданно для самой себя, крикнула:

– FUS!

От Крика содрогнулись скалы вокруг, а снег, годами копившийся на уступах, маленькими лавинами сошел в пропасть. Тролль отлетел в сторону со скоростью болида, с хрустом врезался в камень и скатился в пропасть.

Банри вынырнула из сугроба, кашляя и мотая гудящей головой, и прислонилась к отвесной стене, не замечая, что сверху на ее капюшон сыплется снег. Когда в горле перестало саднить, она отлепилась от скалы и заковыляла дальше, вверх по ступеням. Надо было спешить – солнце уже вовсю клонилось к западу.

***

Троллей больше не попадалось, так что Банри благополучно добралась до шестой стелы, где описывалось создание Старого Королевства и триумф нордов, познавших искусство Крика:

Кричащие Языки несли Детям Неба победу

Основали Первую империю – Мечом и Голосом

Покуда драконы ушли из этого Мира

Зато седьмая поведала об обратном:

От Красной Горы Языки ушли посрамленными

Юрген Призыватель Ветра начал свою Семилетнюю медитацию

Чтобы понять, как могучие Голоса могли проиграть

Банри потерла подбородок. Красная гора – это в Морроувинде, а норды частенько воевали с данмерами… Хотя, вообще-то они со всеми воевали. Выходит, данмеры смогли отбиться даже несмотря на то, что у тех были Языки?.. Занятно. Буквально пару часов назад она сама сбросила в пропасть тролля своим Криком, а ведь она даже не начинала учиться, в отличие от тех нордов, у которых было полно опыта. И этих людей победили данмеры? Тогда еще, кажется, кочевники? Очень странно. Все-таки она плохо знает историю других провинций, надо хоть книги какие поискать…

Банри снова посмотрела на табличку. Кто такой этот Юрген?.. Его имени она точно никогда не слышала и не встречала. Она качнула головой и зашагала к ступенькам, думая, что бы было, если бы нордам удалось тогда одержать победу.

***

Зелья сопротивления холоду закончились, еще когда солнечный свет был не таким оранжевым, и действие последнего выпитого уже начало ослабевать. Чем выше Банри поднималась, тем сильнее крепчал ветер. И тем холоднее и разреженнее становился воздух. Она вдруг поняла, что дышит раза в три чаще, чем обычно.

Ноги дрожали от слабости. Банри прислонилась к ближайшей скале и прикрыла саднящие глаза от по-прежнему нестерпимо сияющего солнца. Оно уже наполовину спряталось за горизонтом, и Банри забеспокоилась. Вилхельм говорил, что табличек всего десять, а она прочитала только семь, значит, оставалось еще три. Она еще раз взглянула на небо. Если так пойдет дальше, до завтра ей не добраться до монастыря. Придется искать укрытие на ночь, потому что в темноте она не сможет идти.

Банри поплелась по ступенькам и через несколько минут разглядела уже знакомый постамент с надписью.

Юрген Призыватель Ветра избрал молчание и вернулся

Семнадцать спорщиков не могли его перекричать

Юрген Спокойный выстроил дом Свой у Глотки Мира

Банри устало покачала головой и вернулась на дорогу, потом посмотрела вперед и застыла. Далеко впереди что-то темнело – то ли скала, то ли… здание. С расстояния было трудно различить детали, но сооружение раскинулось от края пропасти до отвесной скалы, перегораживая доступные подходы к вершине горы. Оставалось надеяться, что эта громадина и есть Высокий Хротгар, потому что идти дальше Банри была не в состоянии. Жалея, что не выяснила, имеются ли на Глотке Мира еще какие-нибудь строения помимо обители Седобородых, она потащилась вперед, поскальзываясь на обледеневших ступеньках, и едва не пропустила девятую стелу с надписью:

Годами молчали Седобородые, произнесли лишь одно имя

Тайбера Септима, еще юношу, призвали они в Хротгар

Благословили его и нарекли Драконорожденным

Банри отступила на шаг и, сощурившись, посмотрела на имя Талоса.

Вот оно что. Выходит, эти таблички не такие древние, как она думала раньше. Им, самое большое, лет шестьсот. Ну, в любом случае, Тайбер Септим не убивал драконов, как довелось ей самой.

Оставалась еще всего одна. Банри, воодушевленная этой мыслью, почти бегом миновала оставшееся до форта расстояние, невзирая на усилившуюся горную болезнь и холод. Здание Хротгара, мрачное и угрожающее, закрыло послений кусочек заходящего солнца. В его тени, неподалеку от лестниц, ведущих на террасу, была установлена статуя Талоса, очень похожая на ту, что имелась в Вайтране. Перед изваянием высилась последняя стела.

Банри перевела дух, приблизилась к ней и прочла:

Голос есть служение

Следуй Внутреннему пути

Говори, лишь когда молчать нельзя

***

Когда Банри подошла к одной из лестниц, ведущих к входу в монастырь, отчего-то стало совсем темно. Казалось бы, недалеко от вершины высоченной горы день должен длиться дольше, но не сейчас. Она подняла голову и уставилась на гигантскую свинцово-серую тучу, надвигающуюся с северо-востока – вероятно, все осадки в Скайрим приносило оттуда, со стороны Моря Призраков.

Ветер еще усилился. Дрожа от холода, Банри поднялась по ступенькам, надеясь, что Седобородые не прогонят припозднившуюся паломницу. Онемевшими от мороза пальцами в толстых варежках она потянула дверь на себя и, открыв на достаточную ширину, протиснулась внутрь. В помещении, судя по звукам – довольно обширном, царил полумрак, лишь в середине зала его разгонял свет от нескольких больших жаровен и десятков зажженных свечей. И здесь было тепло – удивительно для каменного форта, выстроенного почти на вершине высочайшей горы на материке. Хотя, может, это ей просто показалось – по сравнению с морозом снаружи.

Банри боязливо двинулась вперед и, достигнув середины зала, покрутила головой. Кругом не было ни души. В коридорах, ведущих в глубины обители, царила непроглядная темень. Тишина стояла почти полная, и нарушалась только потрескиванием свечных фитилей и углей в жаровнях.

Банри прикинула, не позвать ли ей обитателей монастыря, но отказалась от этой идеи. Она прошлась назад до входа и остановилась, разглядывая какой-то странный барельеф, изображающий неведомое существо. Засмотрелась и упустила тот момент, когда осознала, что в зале она не одна.

Почувствовав чье-то присутствие, Банри живо обернулась и увидела четыре фигуры в мантиях с капюшонами, стоявшие в отдалении у лестниц. Одна из них сделала пару шагов вперед:

– Итак… На переломе эпох в мире появляется Драконорожденная.

Банри заморгала. Появление Седобородых – по крайней мере, хотелось надеяться, что это они самые – застало ее врасплох. Молчание затянулось. Хозяева, видимо, ждали ответа.

Банри облизала враз пересохшие губы и пробормотала срывающимся от усталости и недостатка кислорода голосом:

– Я не… Меня и раньше называли… так же. Ты тоже… Я не слишком понимаю, что это значит.

Седобородые переглянулись и приблизились, один из них сделал ей знак подойти. Банри подчинилась и наконец-то разглядела под капюшонами бородатые стариковские лица. Тот, что поманил ее, сказал:

– Сперва давай проверим, действительно ли ты Драконорожденная. Дай нам оценить твой Голос.

Она в замешательстве наблюдала, как старики выстраиваются перед ней в одну шеренгу на расстоянии десятка шагов. Когда до нее дошло, чего они хотят, Банри опешила и замотала головой. Слишком хорошо помнила, что происходило раньше, когда она пробовала использовать Голос, или как там его. Но Седобородые не смутились.

– Не бойся, – терпеливо проговорил все тот же дед. – Твой Крик не причинит нам вреда.

Банри в сомнении переступила с ноги на ногу, стянула с плеч лямки своего мешка и поставила ношу на пол. Отступив на пол шага, она набрала побольше воздуха в грудь и Крикнула:

– FUS!

Вопреки ожиданию, Седобородые не разлетелись в стороны, как листки бумаги, подхваченные сквозняком, а лишь низко пригнулись, почти присев, словно пытались устоять против ураганного ветра, и немного попятились. Говорливый старикашка потряс головой и радостно провозгласил:

– Драконорожденная! Это и вправду ты! Добро пожаловать на Высокий Хротгар!

В долю секунды они окружили Банри и без лишних слов почти поволокли вглубь обители, в левое крыло здания.

– Ты небось проголодалась и устала, – вещал разговорчивый. – Отужинай с нами.

***

Еда была самой простой – хлеб из муки грубого помола, вареное мясо и даже немудреные овощи – но сытной. Никакого алкоголя, запивать трапезу предлагалось водой. Последнее для Банри было непривычно. Насколько ей было известно, монашеские ордена Восьмерых себя в еде и спиртном не ограничивали, за редким исключением. Седобородые, видно, вели более аскетичный образ жизни.

Когда с едой было покончено, Банри поблагодарила и встала из-за стола, пошатнувшись от сытости и усталости, и прежний старик повел ее в другое крыло здания. Показав постель в каком-то закутке, дед предложил ей присесть и опустился на рядом стоящий стул.

– Я мастер Арнгейр, – наконец-то представился он. – Я говорю от имени Седобородых.

– Ну… А я… я Банри. Банри из Готтлсфонта. Это приорат в Сиродиле…

– Правда? Ты можешь без боязни назвать нам свое настоящее имя. Мы никому его не откроем.

– Но это и есть мое настоящее имя, – сообщила Банри. – Просто… его сокращенная форма.

– Твое имя – твоя суть, – веско сказал Арнгейр. – Имена нельзя сокращать, особенно имена драконов.

– Я не дракон.

Старик помолчал в задумчивости.

– Возможно. Но скоро ты поймешь, что разница между драконом и Драконорожденным не столь уж велика. Итак, как твое имя?

– Банрион. Надеюсь, ты понимаешь – мне совсем не хочется, чтобы суть этого слова была моей собственной.

– Почему? Насколько мне известно, это слово означает «королева», разве нет? Хорошее имя для той, в чьих жилах течет кровь дракона.

Банри уставилась на деда и прикинула, не просветить ли его по поводу буквального значения своего полного имени, но передумала.

– Как тебе угодно.

Арнгейр удовлетворенно кивнул и, дождавшись, пока к ним присоединятся его товарищи, вопросил:

– Теперь скажи мне, Драконорожденная, почему ты здесь?

Банри открыла рот, но вместо ответа на вопрос выпалила:

– Кто вы такие? Мне сказали только, как вы зоветесь, и я не понимаю, что может нас связывать.

Арнгейр переглянулся с остальными стариками и погладил бороду, почему-то завязанную узлом.

– Мы Седобородые, последователи Пути Голоса. – Он обвел рукой пространство и продолжил: – Ты стоишь на Высоком Хротгаре, на склонах священной горы Кинарет. Здесь мы говорим с голосом неба и пытаемся достичь равновесия между внутренним миром и внешним.

– «Следуй Внутреннему пути», – задумчиво процитировала Банри. Седобородые одобрительно закивали. – Можно узнать поподробнее о вашем… ордене? А то я так и не поняла, чем именно вы тут занимаетесь, уж извините.

Арнгейр пошевелился на своем каменном сиденье.

– Мы изучаем Путь Голоса так, как завещал нам наш отец-основатель, Юрген Призыватель Ветра.

Это имя Банри уже видела раньше – на табличках по пути к монастырю.

– А это кто такой?

– Юрген Призыватель Ветра был великим военачальником древних нордов, мастером Голоса, или Языком. После катастрофы на Красной горе, когда была уничтожена армия нордов, – тут Банри не удержалась и хмыкнула, заработав неодобрительные взгляды старикашек, – он много лет пытался вникнуть в глубинный смысл этого ужасного поражения. Он осознал, что боги покарали нордов за гордыню и недолжное использование Голоса. Он первым понял, что Голос следует использовать только для молитвы и прославления богов, а не для прославления людей. Юрген Призыватель Ветра, мастер Голоса, сумел преодолеть все препоны, и так родился Путь Голоса.

Воцарилась тишина. Банри, борясь с сонливостью, соображала, что ей делать дальше.

– К вам часто приходят люди? Я имею в виду, вы учите кого-нибудь еще своему Пути Голоса? Ярл Балгруф, из Вайтрана который, отчего-то был уверен, что меня вы возьмете…

– Немногим позволено учиться вместе с нами здесь, на Высоком Хротгаре. Но ты – иной случай. Нам выпала честь вести Драконорожденную по пути совершенствования Голоса.

– Тогда я хочу учиться, – заключила Банри. – Если уж у меня есть какие-то способности, нужно их использовать.

Старики заулыбались и вновь закивали.

– Ты воистину драконьей крови, – проговорил Арнгейр. – У тебя есть врожденный дар. Но хватит ли тебе воли и характера, чтобы пройти по пути, который перед тобой открывается? Это еще предстоит увидеть.

Седобородые поднялись со своих кресел одновременно, как по команде, и Арнгейр произнес:

– Обучение начнем завтра, когда ты отдохнешь. К такому важному делу лучше всего приступать на свежую голову. Выспись как следует.

Седобородые живо разбрелись по обители, Банри даже не успела встать со своего стула, как осталась в одиночестве. Подхватив свой мешок, она потащилась в сторону отведенной ей кровати, которую ранее показал Арнгейр. Она стянула с себя верхнюю одежду и сапоги и плюхнулась на жесткое каменное ложе, покрытое тонюсенькой подстилкой. Будучи в полной уверенности, что ни за что не заснет на такой неудобной постели, Банри отключилась прежде, чем устроила голову на тощей соломенной подушке.

***

Она проснулась отдохнувшей и полной сил, несмотря боль в спине и мышцах, зародившейся от лежания на неудобной кровати. Обувшись, Банри побрела на поиски хозяев. Все Седобородые вскоре обнаружились в большой комнате по левую сторону от входа, где накануне вечером они ужинали.

– Ты проснулась, – поприветствовал ее Арнгейр. – Отлично. Поешь, и начнем твое обучение.

Жадно проглотив пару ломтей хлеба с кусом вареного мяса – скорее всего козлятины – Банри запила скудный завтрак водой и потащилась за монахами в главный зал перед входом.

– А теперь посмотрим, как ты любишь и умеешь учиться, – сказал Арнгейр по дороге.

Пол в среднем помещении был выложен большими каменными плитами таким образом, чтобы точно по центру образовался квадрат, ориентированный углами по сторонам света. Старики разместились на углах, указав ученице на середину четырехугольника. Банри повиновалась, после чего застыла в ожидании, повернувшись лицом к Арнгейру. От волнения ее слегка лихорадило. Она сжала зубы, чтобы не стучали, и приготовилась слушать дальше.

– Ты – Драконорожденная, – говорил меж тем Арнгейр. – Даже без подготовки ты уже обращаешь свой голос в THu'uM, то есть Крик. Когда ты используешь Крик, ты говоришь на языке драконов. Это кровь дракона дает тебе врожденную способность изучать Слова Силы.

Он сделал небольшую паузу, чтобы ученица успела обдумать услышанное, и продолжил:

– Все Крики состоят из трех Слов Силы. Каждый раз, когда ты овладеваешь Словом, твой Крик становится сильнее. Вчера ты продемонстрировала знание первого Слова Крика «Безжалостная Сила». Мастер Эйнарт научит тебя «Roh», второму Слову. Roh означает «равновесие» на языке драконов. Соедини его со словом FUS – «силой» – чтобы еще больше отточить твой THu'uM.

Один из молчащих Седобородых шагнул вперед, склонил голову и шепнул:

– Roh!

Пол под его ногами немедленно покрылся какими-то светящимися линиями. Приглядевшись, Банри распознала в них драконьи глифы.

– Ну что же ты? – подал голос Арнгейр. – Подойди, прочитай.

Банри уставилась на символы, мерцавшие в полумраке. Пару мгновений ничего не происходило, но потом, как и в прошлый раз перед Стеной, все вокруг потемнело, лишь глифы высветились ярким синим светом, и Банри осталась наедине со Словом, которое, казалось, было вырезано на внутренней стороне ее век.

Откуда-то, словно бы издалека, послышался голос Арнгейра.

– Слова даются тебе легко… – отметил он. – Воистину, у тебя есть дар. Но выучить Слово Силы – лишь первый шаг… Чтобы воплотить его в Крик, нужно постичь его смысл постоянными упражнениями. Именно так мы изучали Крики. Ты же, как Драконорожденная, можешь напрямую поглощать силу и знания сраженных драконов. При посвящении мастер Эйнарт позволит тебе почерпнуть его знание «Roh».

Краем глаза заметив, что глифы с пола исчезли, Банри неуверенно посмотрела на престарелого Эйнарта, не зная, что делать дальше. Но дед просто подошел к ней и схватил за руки, заглядывая в глаза. Она не успела испугаться, когда из ладоней старика хлынула волна энергии, не теплой и не холодной – странной, похожей на исход драконьей души, но куда менее сильной. Эйнарт отпустил ее и вернулся на свое место, оставив шатающуюся от избытка информации Банри в одиночестве. Не успела она оправиться, как Арнгейр вновь подал голос:

– Теперь давай посмотрим, быстро ли ты сможешь освоить новый THu'uM. Бей врагов своей Безжалостной Силой, когда они приблизятся.

Банри озадачилась. Неужели старикашки пригнали в форт какого-нибудь зверья вроде тех же троллей? Но Седобородые отодвинулись из центра к стенам зала, Арнгейр велел ученице сделать то же самое:

– Лучше тебе отойти, Банрион. Понадобится место.

Та повиновалась. Один из дедов, чьего имени она не знала, выкрикнул какие-то слова на драконьем языке, и посреди зала появился призрачный силуэт, похожий на Седобородого – угадывались мантия и капюшон. Кажется, на этой фигуре и нужно было демонстрировать приобретенные навыки. Банри послушно выкрикнула два слова подряд, отчего полупрозрачный двойник отшельника испарился, а стоящие у лестницы напротив урны и кувшины разлетелись на куски.

Банри смущенно кашлянула, но Седобородых порча имущества вроде бы нисколько не обеспокоила. По крайней мере, Арнгейр невозмутимо произнес:

– Отлично. Еще раз.

Когда она разделалась еще с одним призраком, он отметил:

– Ты быстро учишься. Еще раз.

Победив копию трижды, Банри выжидающе посмотрела на своих наставников, держась за горло – натруженные связки саднили с непривычки.

– Впечатляюще! – с восторгом воскликнул Арнгейр. – Твой THu'uM идеален. У тебя явный талант, Банрион.

Она неуверенно улыбнулась и молча кивнула – говорить не решалась, так как боль в глотке была довольно сильной. Седобородые потоптались еще немного и разбрелись кто куда, за исключением Арнгейра, который покачал головой и сурово сказал:

– Говори вслух. Не жалей свое горло.

– А вдруг мне хуже станет? – просипела Банри. – Тут как бы вообще голос не потерять.

Старик фыркнул:

– Ничего с тобой не случится. А да, вот еще что: ты должна уметь хорошо петь, это врожденный дар наряду с Голосом.

– Я пела только в детстве, в монастырском хоре.

– Значит, все-таки пела. Вот и отлично. Будешь развлекать нас по вечерам исполнением каких-нибудь баллад. Это станет дополнительной тренировкой и поможет укрепить твое горло.

– Да я же почти никаких песен не знаю, – уныло отозвалась Банри. – К тому же вам мое пение может прийтись не по вкусу.

– Как-нибудь перетерпим, – улыбнулся Арнгейр. – И не может быть, чтоб ты никогда не слышала ни единой песни. Ты же говорила, что пела в детстве какие-то гимны. Хоть что-то в твоей памяти должно было отложиться.

Банри угрюмо покачала головой.

– Что за настрой? – недовольно спросил Арнгейр. – Для освоения Криков и совершенствования Голоса нужно избавиться от всех дурных и печальных мыслей. Ты ведь учишься говорить с богами.

– Ладно, ладно. Я поняла. Что мне теперь делать?

– Теперь начинай тренировку в одиночестве. – Арнгейр глянул на оставленные ученицей разрушения и добавил: – Лучше на улице, разумеется, где мы сами тренируемся. А то так у нас не останется никакой утвари… Идем-ка. Захвати только свою одежду.

***

До вечера Банри упражнялась в использовании Безжалостной Силы, делая лишь небольшие перерывы на отдых. За это время она превратила примерно четвертую часть площади внутреннего двора Высокого Хротгара в жуткое место, изуродованное канавами и рытвинами. Когда стемнело, Арнгейр позвал ее в обитель, сказав, что на сегодня достаточно. Голосовые связки болели ужасно, и Банри от души надеялась, что Седобородые не заставят ее распевать после ужина.

Увы, надеждам не суждено было сбыться. В конце трапезы старики убрали посуду со стола и расселись по своим местам в ожидании бесплатного развлечения. Так что все-таки пришлось голосить «Красный бриллиант» – единственную балладу, которую удалось вспомнить в тот вечер. Получилось, видимо, неплохо, потому что Седобородые даже не кидались в певунью столовыми приборами и наоборот, когда баллада закончилась, одобрительно закивали, а Арнгейр даже похвалил вслух:

– Очень неплохо. Если потренируешься и выучишь еще какие-нибудь песни, сможешь зарабатывать в качестве барда.

– Ну уж нет, – вздрогнула Банри. – Только не это.

– Ну нет, так нет, – пожал плечами Арнгейр. – Но смотри, вдруг когда-нибудь понадобится тебе это умение.

Банри ничего не ответила, но, уже укладываясь спать, вдруг поняла, что горло после пения болит меньше.

***

В следующие несколько дней все повторилось – тренировки, потом ужин и мини-концерт в ее исполнении. Банри удалось припомнить несколько песен, которые распевали сиродильцы, в том числе пару селянских с очень скабрезным содержанием – она даже сомневалась, уместно ли петь такое в стенах Хротгара и в присутствии его обитателей. Но Седобородые, как оказалось, были совсем не против, более того, именно эти песенки пришлись им больше всего по вкусу. Позже, раздумывая над этим, Банри решила, что старики, несмотря на все их обеты, соскучились по обыденной жизни, и истории про игривых крестьянок для них – все равно что свет в окошке.

К слову, разговаривал с ней только один из них – все тот же Арнгейр. От остальных Банри и слова не услышала за все время пребывания в обители. Вернее, слова-то дедки произносили, но только это были Слова Силы, те что из драконьей речи.

– Почему другие со мной не говорят? – спросила Банри как-то вечером. – У них какой-то обет, или что?

Арнгейр, мирно читающий некий древний фолиант при свете пары свечей, спокойно отозвался:

– Нет. Просто их Голоса слишком сильны для несведущих в Пути. Даже их шепот может убить тебя.

Банри поежилась, вспоминая, как сегодня утром собиралась силком заставить старика Вульфгара, одного дедов-молчунов, с ней побеседовать. Хорошо, что так и не сподобилась. Теперь стало понятно, почему Седобородые не говорят с пилигримами, идущими на гору. Во избежание несчастных случаев, видимо.

– Подожди-ка, – испугалась она. – Так я тоже потом не смогу нормально разговаривать?!

– Конечно сможешь, – сказал Арнгейр и перевернул страницу. – Драконы же могут общаться нормально, не убивая все живое вокруг.

– Тогда ладно… Вас всего четверо? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Пятеро, – с какой-то странной неохотой ответил Арнгейр. – Наш вождь, Партурнакс, живет в одиночестве на вершине Глотки Мира.

– Партурнакс? – удивилась Банри. Это имя она уже видела на одной из стел по пути на Хротгар, как и имя Юргена. – Вашего предводителя зовут так же как и того, кто учил людей искусству Крика? Или это он и есть? Если так, то сколько же ему лет?

Арнгейр уставился на нее, позабыв про книгу, которую держал на коленях.

– Так ты… – выдавил он. Потом зажмурился и сказал: – …Много. Очень-очень много. Когда твой Голос сможет открыть путь, знай, что настало время для разговора с ним.

– Путь? Ты имеешь в виду ту арку возле башни?

Упомянутые сооружения Банри заметила в первый же день тренировок. Башня представляла собой просто платформу с крышей, приподнятую высоко над землей, и винтовой лестницей, укрытой в стенах строения. Седобородые забирались туда по очереди, когда хотели побыть в полном одиночестве. Банри поднялась туда один раз, побыла пару минут и немедленно спустилась, уж очень там было ветрено. Квадратная арка, венчавшая лестничный пролет, вела, очевидно, на вершину горы, вот только сразу за ней в буквальном смысле всегда бушевал маленький локализованный вихрь. Однажды Банри поднялась по лестнице, чтобы рассмотреть конструкцию поближе, но не успела приблизиться и на десяток шагов, как один из стариков – Борри – резво подскочил к ней и оттащил подальше, мотая головой. Уяснив, что к арке лучше не приближаться, она дождалась, когда никого из Седобородых не будет поблизости, и швырнула в проем небольшой обломок скалы, прямо в середину бурана. Банри успела только заметить, как камень за секунду обледенел, а потом его снесло в сторону долины с такой силой, что когда он ударился о край скалы, оставил на ней глубокую отметину. С тех пор она даже к подножию лестницы не приближалась.

– Кто такой этот Партурнакс? – упрямо спросила Банри. – Почему мне нельзя прямо сейчас с ним познакомиться?

– Потому что пока еще рано, – отрезал Арнгейр. – Спокойной ночи.

Он захлопнул книгу и ушел в сторону своей постели, оставив ученицу в одиночестве.

***

Спустя неделю после ее прибытия в монастырь, Седобородые вновь собрались в главном зале, и провели нечто вроде экзамена. Банри опять пришлось демонстрировать Безжалостную Силу на полупрозрачных двойниках Вульфгара. Теперь у нее это получалось гораздо лучше, по крайней мере, связки почти не болели.

– Замечательно, – похвалил Арнгейр, когда Банри мастерски расправилась с последним призраком, и добавил: – Следующее испытание мы проведем во дворе. Ступай за мастером Борри.

Выйдя во внутренний дворик, Борри остановился неподалеку от двух невысоких колонн напротив кованных железных ворот. Банри до сих пор находилась в недоумении по поводу их предназначения – створки перегораживали пустое место.

– Мастер Борри согласился научить тебя первому Слову нового Крика, – объявил Арнгейр, когда все собрались на нужном месте. – Он называется «Стремительный Рывок». С его помощью ты сможешь молниеносно переместиться из одной точки в другую. Итак, первое слово Стремительного Рывка – это слово «WULD», что означает «вихрь».

Борри выдохнул «WULD», и на снегу у его ног засветились драконьи глифы, как это было почти неделю назад с Эйнартом.

– Сперва нужно услышать, как звучит Слово внутри тебя, – напомнил Арнгейр, – и лишь потом вложить его в THu'uM.

Банри прочитала символы и осталась стоять столбом в ожидании, когда они, так сказать, улягутся в ее сознании. Глифы, тем временем, изгладились с поверхности снега, а Арнгейр велел:

– Обратись к мастеру Борри, и он научит тебя слову «WULD».

Банри протянула руки упомянутому Седобородому и познала всю суть Вихря. Когда она пришла в себя, Арнгейр сказал:

– Теперь посмотрим, быстро ли ты освоишь новое Слово. – Он поманил Банри к себе и произнес: – Мастер Вульфгар покажет тебе Стремительный рывок. Потом будет твоя очередь. Мастер Борри…

Борри направился за ворота, каркнул «BEX» и створки резко распахнулись. Вульфгар встал между колоннами напротив ворот, выкрикнул какие-то Слова и мгновенно оказался по другую сторону от створок, которые столь же молниеносно за ним захлопнулись.

– Теперь твой черед, – сообщил Арнгейр Банри. – Вставай рядом со мной. Мастер Борри откроет ворота. Сделай Стремительный рывок, чтобы успеть пройти через них, пока они не закрылись.

Банри встала куда велено и с опаской взглянула на ворота. Если она не успеет проскочить, то они, захлопнувшись, ей все кости переломают. Но все обошлось. Когда Борри открыл ворота, она Крикнула и неожиданно осознала, что стоит по другую сторону ворот, почти на краю пропасти. Ворота аккуратно закрылись за ней спустя секунду.

Седобородые одобрительно покивали, а Арнгейр вновь восхитился:

– Такое быстрое овладение THu'uM… просто поражает. Я слышал легенды о способностях Драконорожденных, но увидеть самому…

– Я не знаю, как это делаю, – честно ответила Банри. – Просто получается.

– Боги не просто так дали тебе этот дар. Тебе решать, как лучше его применить.

Вульфгар, Борри и Эйнарт разбрелись по своим делам, Арнгейр огляделся и предложил:

– Потренируйся пока. Осторожнее со Стремительным Рывком – не упади в пропасть и не расшибись.

Банри вернулась к тренировкам, стараясь следовать советам старика. Легче было сказать, чем сделать. Дважды ей удавалось затормозить в шаге от скалы, зато в третий она с такой силой врезалась в каменную стену, что чудом не переломала ребра. После этого она больше не решалась тренировать Стремительный Рывок здесь, на территории Хротгара.

***

После ужина и очередной баллады, Банри спросила:

– Почему Крики всегда на драконьем языке?

– Ну, потому что это пришло к смертным от них. Драконы всегда умели Кричать, – подумав, отозвался Арнгейр. – Язык неотделим от их природы. В языке драконов нет разницы между битвой и спором, Крик для дракона так же естественен, как дыхание и речь.

– Ясно. И все-таки неясно, откуда тогда у смертных такая способность.

Арнгейр сунул морщинистые ладони в рукава и поерзал на стуле.

– В древнейшие времена, когда нужда смертных была велика, богиня Кинарет даровала нам способность говорить, как говорят драконы. Для этого требуется много времени, старания и усилий. И талант. Не каждый может стать Языком.

– Я об этом прочитала на тех табличках. А что насчет… ну, меня?

Старик вздохнул.

– Большинству требуются годы, чтобы выучить даже простейший Крик. Но у тебя речь драконов в крови, и тебе она дается без особых усилий.

Повисло молчание. Арнгейр углубился в чтение, а Банри, погрузившись в свои мысли, уставилась в пламя жаровни.

– Что значит быть «Драконорожденным»? – тихо спросила она. – Для меня это пустой звук. Практически. Я знаю, что Драконорожденными были императоры – Реманы, и Септимы, но я-то тут при чем? Я не из их семейств.

– Так распорядились боги. И потом, как я понял, ты сирота, и не знаешь своих родителей. Как ты можешь быть уверена, что происходишь не от других Драконорожденных?

– Посмотри на меня! – сердито сказала Банри, указывая на свои слегка оттопыренные острые уши. – Не припомню, чтобы среди Драконорожденных водились полуэльфы. Ну, кроме императора Кассиндера. Но он не считается, потому что быстро помер!

– Тело не важно. Да и имя тоже. Важна душа. А она у тебя – драконья.

Банри сдалась и кисло посмотрела на старика.

– Ты так и не сказал, что я такое.

Арнгейр взглянул на нее из-под капюшона.

– Я как раз собирался. Драконы от рождения умеют направлять свой Голос, – негромко начал он. – Драконы также могут впитывать силу сраженных братьев. Немногие смертные рождаются с такими способностями – до сих пор не смолкают споры о том, дар это или проклятие. То, что тебе удалось постичь за несколько дней, у самых одаренных из нас заняло годы. Многие верят, что Драконорожденных посылают в мир боги в час великой нужды. – Он задумался и добавил после паузы: – Об этом мы поговорим позже, когда ты подготовишься.

– Почему драконы возвращаются? – после очередной заминки спросила Банри. – Это как-то связано со мной?

– Нет сомнений, появление Драконорожденного в этот час – не случайно, – задумчиво проговорил Арнгейр. – Очевидно, что твоя судьба связана с возвращением драконов. Тебе нужно сосредоточиться на совершенствовании своего Голоса, и вскоре твой путь станет ясен.

***

Еще через пару дней Банри задала вопрос, мучивший ее с самого прибытия в Высокий Хротгар:

– Что такое этот ваш путь Путь Голоса?

– Голос даровала нам богиня Кинарет на заре времен. – Арнгейр опять начал издалека. – Ну, об этом ты уже знаешь. Она дала смертным возможность говорить, как говорят драконы. Хотя этот дар часто использовали не так, как следовало, – неодобрительно добавил дед, – единственное назначение Голоса – славить богов. На Пути Голоса истинного мастерства можно добиться, лишь достигнув гармонии духа и тела. Мы пытаемся достичь этой гармонии, созерцая небо – царство Кинарет – и практикуясь в использовании Голоса.

– Но я не следую вашему учению, – напомнила Банри. – Почему вы помогаете мне освоить Голос?

Арнгейр приподнял брови:

– Драконорожденный – исключение из всех правил, ибо Кровь Дракона – это дар богов. Если мы принимаем один дар, разве можно отказываться от другого? Драконорожденные получают способность Кричать от самого Акатоша. Это не прихоть, скорее долг, обязанность. Поэтому мы хотим научить тебя использовать твой дар, который позволяет тебе достичь того, что недостижимо для других смертных.

– Спасибо, мастер, – пробормотала Банри. – Я буду учиться дальше.

Старик улыбнулся.

– Хорошо. Тогда тебе будет не нужно страшиться будущего.

***

На десятый день обучения, ранним утром, Арнгейр не отпустил после завтрака ученицу на тренировки. Вместо этого он, после долгих многозначительных переглядываний со своими товарищами, торжественно объявил:

– Теперь тебе предстоит последнее испытание.

Банри заморгала.

– Какое? – робко спросила она.

– Добудь рог Юргена Призывателя Ветра, нашего основателя, – сказал Арнгейр, – из его гробницы в древнем Устенграве.

Повисло молчание. Банри переваривала услышанное. Она ожидала очередного испытания ее Голоса, но никак не просьбу принести какую-то штуку из могильника.

– Это где такое находится? – выдавила она.

– Устенграв – древний город в Хьялмарке. К северо-востоку от Морфала, – пояснил Арнгейр. – Расспроси тамошних обитателей, уверен, они подскажут тебе точную дорогу. Не сходи с Пути Голоса, и ты возвратишься.

***

Банри собрала свои вещи, взяла припасы, который старики собрали ей в дорогу, и вышла на улицу. Как ни удивительно, но покидать монастырь ей не хотелось. За эти десять, вернее, почти дюжину дней он почти стал ей домом. Единственное, что немного утешало, так это то, что Седобородые не поставили ей ультиматум: либо с рогом, либо вообще не возвращайся. Нет, Арнгейр наоборот сказал:

– Наверное, следовало сказать тебе об этом испытании попозже. Останься здесь, пока не почувствуешь, что готова.

Но Банри уже решила, что хочет разобраться с поручением побыстрее, и, распрощавшись с отшельниками, пустилась в дорогу. Она с сожалением прошла мимо статуи Талоса и начала спуск с горы. Каково же было ее удивление, когда на промежутке между пятой и четвертой стелой она встретила тепло закутанную Лидию в сопровождении какого-то незнакомого дяденьки средних лет.

В первую секунду обе не нашлись, что сказать. Потом Банри выпалила:

– Помнится, ты говорила, что пойдешь за мной через две недели! А сейчас пока что двенадцатый день.

Лидия покраснела как вареный рак, хотя ее щеки и до этого были интенсивно-розовыми от ледяного ветра.

– Я… Э… В общем… – промямлила она, и тут же, указав на спутника, нашлась: – Я просто помогаю Климмеку отнести припасы для Седобородых. Заодно знакомлюсь с дорогой. Вот.

– Ну-ну, – недовольно отозвалась Банри и пригляделась к этому Климмеку – он и впрямь нес большой мешок на спине. – Припасы для Седобородых? Они тебе платят за них?

Климмек смущенно пожал плечами.

– Ну, нет. Да мне как-то совестно просить у них деньги.

Банри пошарила в карманах, вспомнила, что перед восхождением все деньги оставила Лидии, и посмотрела на нее. Та пожала плечами и вытащила откуда-то из недр своего кожуха маленький, но увесистый мешочек, и протянула его Банри. Она высыпала половину денег на ладонь и протянула монеты Климмеку.

– Вот, – сказала она, – возьми. Видимо, Седобородые меня кормили тем, что ты приносил. Я не из их ордена, так что, думаю, мои деньги ты можешь взять.

Климмек, изумленно разинув рот, принял плату и пробормотал:

– Спасибо. – Заметив, что Лидия, закусив губу, неуверенно переводит взгляд со своего тана на него, он проговорил: – Да вы спускайтесь. Я и один дойду. Не впервой.

– Ты не успеешь вернуться до темноты, – обеспокоенно заметила Банри.

– Ничего. Седобородые меня не прогонят. Они и раньше меня переночевать пускали.

Климмек махнул рукой на прощание и пошел к монастырю. Лидия посмотрела ему вслед и повернулась к Банри:

– Ну что, мой тан, как приняли тебя Седобородые?

Та мерно шагала по дороге вниз с горы.

– Как Драконорожденного, – отозвалась она после долгой паузы.

Лидия ахнула.

– Да перестань ты! – поморщилась Банри. – Я надеюсь, ты-то не будешь относиться ко мне с дурацким пиететом? Это раздражает.

– Как скажешь, мой тан. Только Драконорожденные у нас редко появляются. Примерно раз в полтыщи лет…

– Мне нужно пройти последнее испытание, – хмуро сказала Банри и ускорила шаг, завидев четвертую стелу с надписью, – правда, я не знаю, для чего оно. Пока. Надеюсь, я благополучно с ним справлюсь и узнаю, наконец, к чему все эти проверки.

…Разумеется, возвращаться в Вайтран следовало той же дорогой, которой они добирались до Айварстеда. Но Банри уж очень не хотелось вновь проезжать мимо Хелгена, да и возможность опять столкнуться нос к носу с повстанцами тоже не прельщала. Поэтому она выбрала другой маршрут – пройти на северо-восток горными тропами и спуститься в Истмарк, а там выйти на большой тракт и вернуться домой по берегу Белой реки. Так что одним утром они с Лидией выехали из Айварстеда, держа путь на восток.

Первая неприятность случилась около полудня, когда они проезжали по берегу какой-то горной речушки в поисках переправы. Внезапно лошади забеспокоились, сделали еще несколько шагов, а потом остановились. Банри покрутила головой, но никакой опасности не заметила и пихнула кобылу пятками, понукая Альфсигру идти вперед, но та уперлась. Банри спешилась, знаком велев Лидии сделать то же самое – и та с готовностью повиновалась. Спрыгнув на землю и поморщившись на мгновение – сломанные ребра еще не зажили – она вытянула из петли на поясе боевой топор и последовала за Банри.

Причина испуга лошадей сама вылезла им навстречу из-под каменного козырька, нависавшего над неглубокой пещерой в скале. Когда из темноты послышалось рычание, а затем наружу выпрыгнула, давя тумбообразными лапами труп солдата в синем плаще, здоровая тварь, покрытая грязной черной шерстью, Банри взвизгнула и отпрянула в сторону, споткнулась и, не удержавшись на ногах, рухнула в грязь. Это спасло ей жизнь – огромная когтистая лапа чудовища распорола воздух там, где мгновение назад находилась ее голова. Лидия, не растерявшись, рубанула тролля топором по башке, но череп у него был такой крепкий, что оружие соскользнуло и, срезав лоскут шкуры, глубоко вонзилось в мышцы плеча. Тролль взревел от боли и ярости, отмахнулся от Лидии, которая, с трудом высвободив топор, не успела увернуться, и лапа чудища вскользь задела ее по боку, но она устояла на ногах и даже ухитрилась отпрыгнуть на безопасное расстояние. Банри, сориентировавшись, полыхнула огнем прямо в троллью морду, и пока тот ревел, запрокинув голову, Лидия подобралась поближе и перерубила ему глотку одним быстрым ударом.

Спустя немного времени, когда Лидия отмылась от тролльей крови, а Банри успокоила лошадей, последней пришла в голову идея осмотреть логово чудища.

Это, как они уже успели понять, была неглубокая пещера в скале, почти ниша с широким входом, и земляной пол ее был густо усыпан костями. В основном оленьими, но встречались, весьма часто, и человеческие. Воняло тут ужасно. У дальней стены валялась свежая и почти целая туша оленя, а на другой стороне пещеры нашелся человеческий труп. Хотя и трудно было опознать человека в этих ошметках. Банри пригляделась к останкам повнимательнее, что было весьма непросто в полумраке, наклонилась и двумя пальцами вытащила окровавленный клочок ткани. Пятна почти сплошь покрывали полотно, но между ними все еще можно было разглядеть синий цвет. Очевидно это был товарищ того мятежника, что валялся у входа, на границе дневного света и подскальной тьмы.

Банри вышла из-под скалы наружу, присела рядом с относительно целым трупом мятежника на корточки и быстро обыскала его. Еще полгода назад она ни за что не стала бы мародерствовать, но теперь, вытаскивая из-под синего плаща небольшой мешочек с золотом, не считала, что поступает очень уж плохо. Особенно после того, как товарищи этого мертвеца ограбили и чуть не убили ее на границе за дурацкий псевдоэльфийский амулет и острые уши.

Вместе с деньгами Банри вытащила небольшую записку:

Капитан!

Поступило несколько жалоб на хищников около реки к северо-западу от Рифта. Поддержка местного населения в войне значительно поможет нам, так что отправьте своих людей разобраться. Скорее всего, это просто стая волков, так что больше двух человек не понадобится.

Счастливой охоты.

Банри задумчиво перечитала послание и показала его Лидии, которая вытащила оленью тушу из пещерки и теперь стояла над ней, внимательно разглядывая. Та прочла записку и оглянулась на труп тролля.

– Ну да. Не совсем стая волков, но… Скажем так, не хуже. Эти два несчастных ублюдка наверняка были удивлены. Правда недолго.

– Тоже заметила фарш в углу?

– Конечно, мой тан.

Лидия поморщилась и приложила ладонь к ребрам.

– Вот скажи, как так вышло, что храбрые Братья Бури не смогли убить тролля вдвоем, а ты, слабая… – Банри споткнулась на полуслове, – …хм …ну, в общем, женщина, смогла?

– Мы смогли, – веско сказала Лидия, склонившись над оленьей тушей. – Без тебя, без твоего огня, мой тан, я бы не справилась. К тому же у них было паршивое оружие.

Она кивнула на валяющуюся неподалеку секиру с выщербленным лезвием.

– Твой топор его черепушку тоже не пробил, – заметила Банри. – Стало быть, нам просто повезло.

– Не без этого. Может, поедем? Скоро начнет темнеть, нужно найти место для ночлега.

– А олень тебе зачем? – спросила Банри несколькими минутами позднее, когда они отъехали подальше от логова тролля.

– Шкуру хотела ободрать.

– Так что ж бросила?

– Попорчена сильно, да и не довезли бы – протухла.

***

Небо медленно темнело. Перебравшись через ручей, они двигались по едва заметной тропе сквозь рощу. Банри, ехавшая первой, то и дело оглядывалась на посмурневшую Лидию. Та сидела, сгорбившись, и лишний раз старалась не шевелиться. Лучшим лекарством для нее сейчас был покой, так что привал оказался бы очень кстати. Банри кусала губы от беспокойства, и когда деревья раздались, а впереди показался лысый холм, увенчанный какими-то развалинами, перевела дух. Вполне годится в качестве укрытия от ветра.

Груда камней раньше, видимо, была чьей-то усадьбой, но по какой-то причине жилище оказалось покинуто и позже развалилось под гнетом времени. Банри надеялась, что часть кровли уцелела – низкое мрачно-серое небо внушало опасения, но от крыш построек ничего не осталось, они давно провалились, и внутренности домов заросли сорняками. Зато обнаружился колодец, хоть и заброшенный, но с вполне чистой и вкусной водой. Банри немедленно пополнила запасы питья и еще немного набрала в котелок для отвара из горноцвета для Лидии.

Которая, впрочем, не горела желанием оставаться на ночлег в этом месте.

– Не надо бы нам тут задерживаться, – мрачно бубнила она, лежа на спальнике возле костра, после того как Банри осмотрела ее и напоила отваром. – У меня дурное предчувствие.

– Лучше расслабься и постарайся заснуть. Твоим злосчастным ребрам отдых не помешает.

– Местечко-то не слишком уютное. Мало ли что тут случилось… А вдруг здесь… призраки?..

– И чего? – зевнула Банри, устраиваясь на своем спальнике по другую сторону от костра. – Ну повоют немного, и все. Спи.

Лидия поворчала немного и затихла, Банри некоторое время внимала ее сонному дыханию, пофыркиванию лошадей и шороху трав, а потом тоже заснула.

Проснулась она через несколько часов, незадолго до рассвета. Лидия еще спала, так что и Банри не спешила подниматься. Костер давно догорел, угли подернулись пеплом, и раздувать их не было никакого смысла.

Все же выбравшись из постели, она подобрала опустевший котелок и направилась к колодцу, по дороге осмотрев лошадей. Они спокойно стояли рядышком и, казалось, тоже дремали.

Набрав воды, Банри повернулась к стоянке и замерла от удивления: между остовами домов кружило нечто, напоминающее маленькую голубовато-серебристую комету, окруженную слабым белесым сиянием. Оно мягко светилось в предрассветных сумерках, отбрасывая блики на полуразрушенные стены. Банри, не отрывая взгляда от странного явления, подкралась ближе, чтобы получше рассмотреть его, оступилась и выронила котелок. Падая, он громко звякнул и разбудил Лидию. Как позже выяснилось – к счастью.

Едва продравшая глаза Лидия при виде парящего неподалеку светящегося существа издала нечленораздельный звук и вскочила на ноги, позабыв про сломанные ребра. Не успела Банри спросить, что происходит, как она одной рукой выхватила из-под постели топор, а другой неловко принялась скатывать спальник.

– Быстрее! – прошипела она, почти не разжимая зубов. – Собирайся! Не спорь! – добавила она, увидев, что Банри намеревается возражать.

Банри, обеспокоенная и недоумевающая, послушалась. Вдвоем они споро свернули лагерь и навьючили снаряжение на лошадей, Банри даже не забыла котелок. Лидия уже была в седле и нетерпеливо кусала губы, ожидая, когда замешкавшаяся танша вскарабкается на спину Альфсигры, и они, наконец, отбудут.

– Слушай, – начала Банри, глазея на светлячка-переростка, который пролетел на расстоянии вытянутой руки от морды ее нервно перебирающей ногами кобылы, – ты уверена…

«…что оно опасно?», – хотела она закончить, но тут неизвестное существо ткнулось прямо в нос Альфсигры. Лошадь возмущенно взвизгнула, отшатнулась назад, едва не вырвав поводья из рук хозяйки, и ударила светляка копытом. Тот немедленно осыпался на подмороженную утренним морозцем землю облаком светящейся пыли. Банри изумленно уставилась на горку у своих ног, наклонилась и подцепила горсть, пропуская вещество между пальцами. Она бы еще полюбовалась, но тут Лидия истошно заорала:

– Бежим!!! – Она наклонилась и схватила Альфсигру за узду. – Живо! В седло!

Ничего не понимающая Банри неуклюже залезла на кобылу, пачкая упряжь серебристой пыльцой. Лидия развернула обоих коней в сторону, противоположную той, откуда они прибыли, и пустила их едва ли не галопом, даже не убедившись толком, прочно ли ее тан сидит в седле.

Банри цеплялась за луку, обхватив ногами бока Альфсигры, и пыталась не свалиться. На такой скорости она еще не ездила – лошади мчались как угорелые, похоже были напуганы. Правда, непонятно чем. По какому-то наитию она обернулась и увидела на самой вершине холма фигуру с воздетыми руками, по очертаниям – женскую, мерцающую тем же серебристо-голубоватым светом, что и издохший светящийся шар. Потом деревья скрыли ее от взора Банри.

Лидия позволила остановиться только через полчаса непрерывной скачки по горным тропкам и только из опасения, что кто-нибудь из лошадей оступится на чересчур крутых спусках и покатится кубарем.

– Может, объяснишь, в чем дело? – спросила Банри, похлопывая взмыленную Альфсигру по шее.

Лидия нехотя покачала головой, то и дело нервно оглядываясь.

– Не сейчас. Нужно отъехать подальше. Возможно, ее угодья здесь не заканчиваются…

– Чьи? – нетерпеливо осведомилась Банри, но Лидия уперлась.

– Позже, мой тан. Давай спускаться.

***

За пару дней им удалось спуститься в долину и добраться до тех самых нордских руин, где зимой Банри уже довелось ночевать вместе с паломником Морисом. Всю дорогу Лидия нервно вздрагивала от каждого резкого звука и принималась вертеть головой, силясь обнаружить опасность. Но все было тихо, и, кажется, никто их не преследовал.

Банри решила разбить лагерь на том же месте, предварительно проверив, заперты ли двери во внутреннюю часть сооружения. Замки были в целости, так что она, повеселев, расчистила с небольшой помощью Лидии место для ночлега и быстро развела костер.

– Ну теперь-то ты скажешь, кто там был? – спросила Банри через некоторое время, помешивая в котелке ложкой. – Хоть в двух словах.

Лидия тяжело вздохнула и тут же скривилась от боли.

– Ты ее видела, мой тан?

– Я видела кого-то. Похоже на женщину, только светящуюся, как та летающая штука.

– У нас ее называют мать-дымок или мать светлячков. Встретиться с ней – верная смерть почти для каждого. Мне, по крайней мере, не доводилось слышать, чтобы кто-то смог прикончить хоть одну, да еще и выжить при этом.

– Так их много? Больше одной?

Лидия задумалась.

– Много ли, не знаю, да и больше ли одной… Никто не знает даже, что они такое, хотя эти твари в разных уголках Скайрима встречаются. В основном в снежных местах. Правда, у тех развалин снега почти и не было… Эта, как ты сказала, летающая штука и есть дымок, ну или светлячок, как больше нравится. Их у нее должно быть несколько, штуки три хотя бы. Мать их использует как манщиков. Мне так рассказывали.

– Вот оно что, – задумчиво отозвалась Банри, постукивая ложкой о край котелка. – Они очень опасны?

– Да. Хотя может быть какой-нибудь сильный колдун справится.

– А оружие их не берет, что ли?

Лидия повела плечами.

– Был у меня один… приятель, – Она выразительно подвигала бровями, и Банри понимающе улыбнулась, – из ярловой дружины. Так вот, силой и умением секирой размахивать его боги не обидели, а вот умом и здравомыслием… Короче, заявился он однажды в гридницу и давай болтать, что, мол, видел в горах недалеко от Ривервуда голую синюю бабу, небось какую-нибудь эльфиню, а теперь надеется еще раз увидеть, и не только увидеть, если ты понимаешь, о чем я. Ну, народ посмеялся, конечно, но не поверил, потому что болтать он тоже был мастак. В общем, об этой его болтовне скоро все забыли. А потом он пропал в тех же горах. И вместе с ним еще один парень. Конечно, их в любом случае бы искали, но пропавший паренек был каким-то родственником Детей Битвы, и они такой вой подняли, что ярл снарядил целый отряд на поиски. Я тоже была с ними.

Хускарл замолчала.

– Ну и? – с любопытством спросила Банри.

– Долго рассказывать в подробностях, но мы их нашли. Вернее их тела. Насквозь промерзшие, как будто их в леднике тысячу лет выдерживали, даже пар вился. Хотя в той местности погода была не особо морозной. Тогда кто-то из старших воинов и предположил, что они, мол, с матерью-дымком повстречались, а когда россказни моего… короче, Бергвида вспомнили, про синюю бабу-то, так и совсем уверились. Ах да, про оружие: секира бергвидова тоже нашлась – у нее кромка лезвия от холода осыпалась, будто стеклянная. Вот так-то.

***

Стоя на обрывистом берегу Белой, Банри разглядывала очертания возвышавшегося на расстоянии нескольких перелетов стрелы Вайтрана. На окружающих город полях, несмотря на очень раннюю и весьма прохладную северную весну, зеленели всходы. Банри покачала головой, в очередной раз подивившись особенностям местной растительности, и пошла по дороге в сторону порогов, ведя лошадь в поводу, потом залезла в седло. Лидия верхом на Подарке неспешно ехала следом. Банри оглянулась:

– Ты как?

– Нормально.

Банри подняла брови, и Лидия нехотя пояснила:

– Ну, сносно. Бок болит, и дышать трудно, но помирать не собираюсь, мой тан.

– Так-то лучше.

Впереди показался мост через Белую, а Лидия вдруг позвала:

– Стой, мой тан.

Банри обернулась и придержала кобылу.

– Что? Забыла что-то?

– Наоборот, вспомнила. Тут неподалеку пещера. И в ней засел Хайварр Железная Рука – засранец, каких свет не видывал. Он уже пару лет грабит на этой дороге. Так что надо быть осторожнее – тут путников частенько караулят его шавки.

– Я зимой проезжала тут, никаких бандитов не видела.

– Так то зимой…

Вскоре они увидели тропу, ведущую на широкий уступ. Лидия напряглась и достала топор, внимательно обозревая окрестности.

– Как бы сверху кто не прыгнул, – проговорила она.

Банри не ответила. Она разглядывала подсохшее темное пятно на земле. Вверх по тропе можно было разглядеть еще, только побольше размером. Указав на них Лидии, она проговорила:

– Похоже, твои разбойники кого-то не так давно изловили.

– Нужно доложить ярлу. Хватит уже этому козлу-Хайварру народ изводить.

– Давай сначала проверим, может, там кому-нибудь помощь требуется.

– Кровь давно засохла, и ее много. Кому бы ни была нужна помощь, мы с ней запоздали. Ты же не собираешься мстить бандитам в одиночку, мой тан? Их там наверняка не меньше десятка, включая главного.

– Если мы сейчас уедем, меня всю оставшуюся жизнь будет мучить совесть. А она у меня и без того отягощена. Разведаем, что да как. Потом я останусь шпионить, если понадобится, а ты съездишь в город за помощью.

Банри слезла с лошадиной спины и привязала поводья Альфсигры к какому-то кусту. Лидия с огромной неохотой последовала ее примеру. Топор она держала наготове, а в левую руку взяла щит, для подстраховки.

– Шла бы ты лучше позади меня, мой тан, – бросила она, поднимаясь за крадущейся по тропе хозяйкой. – А то мало ли что.

– Еще чего, – пробормотала Банри. – В конце концов, это не я ранена.

Лидия недовольно нахмурилась, но тут они вышли на уступ, где находился вход в Приречную Заставу – так, по словам Лидии, называлась база местных разбойников. Засохшей крови здесь было еще больше, но тел они не нашли, хотя других свидетельств сражения хоть отбавляй: изломанная и порубленная мебель, стрелы, торчащие тут и там, даже остатки разбитых щитов.

Банри все это занимало в последнюю очередь, потому что у самого черного зева пещеры маячил каджит в сильно полинялой красной рубахе. Они с ним увидели друг друга одновременно. Каджит изумленно прижал уши и метнулся во мрак пещеры, Банри, позабыв об осторожности, кинулась за ним, вопя во всю глотку:

– А ну стой!

Банри с такой скоростью преследовала удравшего каджита, что замешкавшаяся от неожиданности Лидия догнала ее только в самой глубине хайваррова логова, у клетки с распахнутой дверью, неподалеку от которой валялся изрубленный и истыканный стрелами труп огромного волка. Очень злая Банри, сжав кулаки, наступала на медленно пятившуюся от нее группку из четырех каджитов, одним из них был и тот, сбежавший.

– Где ты взял эту дрянь, которую мне всучил?! – гневно вопрошала она, сжав кулаки и сверля взглядом самого здорового и самого богато одетого кота. – Одно дело нагреть простушку на несколько монет, и совсем другое – продавать вещи мертвеца! К тому же, давно помершего! Говори, живо!

– Каджит не понимает, о чем ты… – начал Ри'сад, а одна из его спутниц, обряженная к возмущению Лидии в нордский доспех, не хуже, чем у нее самой, медленно потянулась за оружием.

Лидия, преисполнившись праведного гнева, хотела вмешаться, чтобы хоть немного уравнять силы сторон, но оказалось, что Банри вполне способна постоять за себя сама. Она живо повернулась к кошке в латах и показала ей оттопыренный средний палец, на самом кончике которого плясал маленький, не больше свечного, язычок пламени.

– Расслабься, киса. Мы же просто разговариваем.

– Не одна ты знаешь заклинания, – вякнул каджит в линялой рубахе и демонстративно размял пальцы с выпущенными когтями.

– Верю, – закивала Банри. – Только прежде чем ты хоть что-нибудь успеешь сколдовать, я подпалю шкурку вот этой милой коте. Шерсть же отлично горит, вы в курсе? А с нее огонь и на остальных запросто может перекинуться…

Каджиты замерли, боясь пошевелиться и не сводя глаз с огонька. Банри, удовольствовавшись произведенным эффектом, дунула на палец, и пламя тут же погасло.

– Ну так как, Ри'сад? Поговорим о… как ты тогда сказал? …о «замечательной тунике с сапожками и браслетами в придачу», так, кажется?

Ри'сад устало вздохнул и уселся на ближайшую бочку. Его родичи немного расслабились, хотя и продолжали смотреть на Банри с опаской.

– Ну чего тебе? Ну продал каджит тебе товар за паршивые десять золотых, и что? Можно подумать, он тебя ограбил.

– Ограбил-не ограбил, но на эти деньги можно было хлеба купить, пару буханок.

– Точно, Ри'сад взял у тебя стоимость пары буханок хлеба, а взамен дал не такие уж плохие старинные вещицы. Многие ценители древностей с руками бы их оторвали.

– Ты так и не понял! – опять завелась Банри. – Дело не в деньгах! Где ты взял эти… шмотки?

– Купил.

– О? И на каком же кладбище ты такое купил?

– При чем тут кладбище?! – возмутился Ри'сад. – Каджит купил их у одного забулдыги, по дороге в Вайтран. Вернее, не совсем купил…

– Он вылез на дорогу, когда мы ехали из Маркарта, – подала голос молчавшая до сих пор каджитка. – Все просил подать на бедность. Ну Ри'сад и дал ему бутылку медовухи, чтоб отвязался. А он в благодарность подсунул нам тот мешок и удрал.

Остальные каджиты дружно закивали, подтверждая сказанное. Банри озадаченно потерла лоб и спросила:

– Где вы встретили этого пьянчугу?

– По дороге из Рорикстеда в Вайтран, – сказал Ри'сад. – Он выбежал на дорогу из тундры, с севера. А что?

– Ничего… – пробормотала Банри, пытаясь сообразить, имеет ли отношение ее давняя покупка к древним могилам, которые она видела во время осеннего путешествия.

– Так… проблема улажена? – осведомился Ри'сад.

– Почти, – осадила его Банри. – Спешу обрадовать – я теперь тан Вайтрана, и если я узнаю, что ты опять торгуешь мертвецкими тряпками или внаглую обираешь покупателей, то сделаю так, что ты и твои люди не сможете даже границу этого владения пересечь, не то что торговать, понял? Лидия подтвердит.

Она ткнула большим пальцем за спину, туда, где у входа угадывалась крупная фигура с боевым топором и щитом в руках. Лидия вышла на свет и окинула холодным взглядом присмиревших котов.

– Мой тан, – проговорила она, приблизившись, – ты не хочешь спросить у них еще кое о чем?

– О чем? Я узнала, что хотела.

Лидия покачала головой и прямо спросила каджитов:

– Где Хайварр Железная Рука и его люди? Только не врите, что самостоятельно с ними разделались.

– Никто и не собирался, – фыркнул каджит в рубашке, и Банри наконец вспомнила его имя – Ма'рандру-джо.

– Да, верно, – спохватилась она. – А где все бандиты?

– Да нет их, – развел руками Ри'сад. – Всех люди вашего ярла перебили. Видать, надоело ему слушать жалобы на этого головореза, вот и послал своих дружинных разобраться с ним и его подручными.

– Вот как, – недоверчиво протянула Лидия . – И когда это случилось?

– Да вчера. Ри'сад и его родичи как раз приехали. Тут прикончили всех разбойников, только одного старика в живых оставили вроде. Трупы на телегу погрузили и увезли. Да и добычу их тоже не забыли, – с досадой закончил каджит.

– И тем не менее, с утра пораньше вы решили пойти сюда и поживиться, – сердито сказала Банри.

– А что тут плохого? Власти взяли все, что хотели. Почему бы каджитам не поискать что-нибудь, что может пригодиться. Ты, кстати, можешь к ним присоединиться.

– Вот спасибо…

Каджиты ее не слушали, они разбежались по подземелью, только их и видели. Лидия сунула топор в петлю на поясе и спросила:

– А если бы я не успела вовремя, мой тан, как бы ты выкрутилась? Огонь хорошая штука, но их все-таки четверо, и они опытные путешественники, судя по всему. Тюкнули бы тебя по головушке чем-нибудь тяжелым, и поминай как звали.

Банри удивленно взглянула на нее.

– Ты что, я же знала, что ты прямо за мной.

– Как?! – опешила Лидия. – Я же была у тебя за спиной и двигалась очень тихо, ручаюсь!

– Ну, так… Я тебя слышала… – неуверенно пробормотала Банри, задумчиво глядя в земляной пол пещеры. – Пойду я полюбуюсь, как жили бандиты. Надо расширять кругозор.

– Как скажешь, мой тан. А я вернусь к коням.

Банри рассеянно кивнула и шагнула к деревянной лестнице у дальней стены грота. По ней можно было забраться на верхние уровни подземелья, чем и она занялась.

Когда впереди забрезжил дневной свет, она очень удивилась. У подземелий, облюбованных никогда не виданным ею Хайварром в качестве жилища, оказалось два входа, только вот один из них находился на недосягаемой высоте и использовался хозяином как балкон. Там был сколоченный из досок помост, огороженный деревянной же оградкой. Здесь же стоял небольшой стол с парой воткнувшихся в столешницу стрел, рядом валялся стул с двумя отрубленными ножками – видимо, им пытались отбиться от нападавших. Безуспешно. Крови здесь было гораздо больше – красно-коричневые лужи почти во всю площадь помоста, того же цвета кляксы на скалах и голых ветках кустов, растущих у входа.

Банри посмотрела вниз и увидела бегущих в сторону Вайтрана каджитов. Каждый из них тащил какую-то кладь, даже Ри'сад. Она усмехнулась и отступила от края помоста. Котики всегда найдут, чем поживиться.

В углу Банри с опозданием разглядела отсеченную почти по локоть руку, явно мужскую. Поморщившись, она подобрала кисть за палец и забросила в кусты, с глаз долой, потом заметила что-то коричневое, прямоугольной формы. Это была маленькая книжечка в кожаной обложке. Банри, живо интересовавшаяся любой литературой, схватила ее и быстро пролистала.

– Вот ведь… – разочарованно протянула она. – Еще один.

***

Последнее время добыча была неплохой, – сообщал некто, скорее всего, пресловутый Хайварр Железная Рука. – Наверное, это всё война – вокруг полно торговцев и трусов, которые только и думают, в какую бы щель залезть, чтобы все это переждать. Мои люди облегчают их бремя, избавляя от лишнего золота.

***

На дороге патрули повсюду, нос наружу не высунешь. Наверное, путники пожаловались ярлу. Непохоже, чтобы стражники были готовы взяться за нас всерьёз, но мои люди нервничают. Я поставил Ра'джирра в дозор вместе с Ульфром – чтобы не возмущались насчет охраны. Будь он неладен, этот Балгруф!

Банри хмыкнула. Даты в дневнике не были проставлены, так что догадаться, когда сделаны записи не представлялось возможным. И теперь у главаря бандитов была веская причина злиться на ярла. Только поделать он уже ничего не мог.

***

Бунт! Среди моих людей! Поверить не могу. Слава богам, Ульфр вовремя услышал – он, может, и слепой, но не глухой. Аньора я прирезал. Ещё несколько пытались спастись бегством, но мы их быстро настигли. Сбежали только Эйса и Ра'джирр. Ну и скатертью дорога.

***

Ходят слухи о том, будто на Хелген напал дракон. Напридумывают тоже! Думаю, эти байки травят недоумки, которых война напугала до полусмерти.

***

В любом случае патрули вернулись в город, и нам удалось провести пару удачных набегов. У одного торговца был довольно странный груз… гора шкур и животные, в том числе и волк. Других зверей мои люди убили и сожрали, но волка я отстоял. Отличный будет охранник, если удастся его приручить…

Да уж. Теперь этот волк валялся дохлым, как и его хозяин. Банри закрыла книжицу и хотела положить ее на стол, но потом передумала и сунула за пазуху. У нее дома уже хранились некоторые другие записки обитателей Скайрима, почему бы не добавить еще и эту? Кто знает, может быть, в будущем ей удастся собрать целый архив…

Послышались шаги, усиленные эхом, и из пещеры вышла Лидия.

– Каджиты удрали, – сообщила она.

– Ну и хрен с ними, – отозвалась Банри, не став упоминать, что все видела. – Поехали домой, а то у меня голова кругом идет, а тебе давно пора к целителям.

Она нырнула в темноту подземелья и стала спускаться. Дневник покойного главаря бандитов мягко шуршал страницами под одеждой.

Похоже, после Хелгена у нее развилась сильная неприязнь к телегам и поездкам на них. Жаль только, что эта мысль не пришла в светлую голову Банри до того, как она заплатила вознице, изъявившему готовность доставить ее в Морфал. Впрочем, и без Хелгена Банри успела пожалеть о своем порыве раньше, чем уселась на скамейку вдоль борта повозки. Оказалось, что у нее будут попутчики: тощий низкорослый парень придурковатого вида, полупьяный животастый мужик, распространяющий вокруг запах перегара, и толстая тетка средних лет с примерно трехгодовалым дитенком непонятного, благодаря теплой одежде, пола, пускающим пузыри из носа.

Банри еще прикинула, не попросить ли у возчика деньги назад, но, обозрев его непримиримую физиономию, молча полезла в телегу за остальными пассажирами.

Все опасения сбылись буквально через несколько минут. Не успел возница отъехать от города, как дите расхныкалось, его мамаша (или кто она там?) принялась суетливо его успокаивать, а пьяница извлек из мешка у своих ног бутылку и немедленно к ней приложился. Только парень, сидящий напротив Банри, молчал. Зато он с жадным интересом пялился на ее оружие – композитный лук длиной почти в рост владелицы и новый боевой топор за авторством Адрианны Авениччи. Банри купила его пару дней назад, уже готовый, рассудив, что стрелы не в любой ситуации подходят, а кинжалом против, например, диких зверей много не повоюешь. Меч не подходил, так как требовал особых умений, а вот топором даже не сильно сведущий в воинском искусстве человек сможет отбиться от некоторых врагов.

– Он слишком большой для тебя, – сообщил парень после осмотра. – Лук то есть.

Банри оглянулась на свое оружие, скрестила руки на груди и сказала:

– Может и так, но мне он подходит.

– Так ты и стрелять из него умеешь? – недоверчиво спросил парень.

– Умею, – отрезала Банри и отвернулась, показывая, что разговор окончен.

Повозка свернула на восток и теперь ехала по берегу ручья, вытекающего из города, в сторону Белой. Банри недоуменно закрутила головой и крикнула возчику:

– Э… любезнейший! А куда мы едем?!

– Ну… Ты вот в Морфал, они, – возница, не оборачиваясь с козел, неопределенно мотнул головой, – в Данстар, а парнишка, стало быть, в Виндхельм.

Банри обомлела.

– Так это что, выходит, ты меня в Морфал через всю провинцию везти собрался?! – крикнула она, обретя дар речи. – Вот почему столько денег содрал!

– Да не, – миролюбиво отозвался возчик, так и не повернув головы. – Щас мы на север свернем и поедем по дороге в Данстар, а парнишка у развилки слезет.

У какой развилки, Банри не поняла, да и мало это ее интересовало.

– Останови свою колымагу, – рявкнула она, вставая и держась за бортик повозки, чтоб не свалиться.

Возница и ухом не повел – лошадь по-прежнему шла не слишком резвой рысью.

– Не хочешь ехать – спрыгивай на ходу, – спокойно проговорил он.

– Деньги верни!

– Извиняй, денег не возвращаем. К тому же, я ведь довез тебя до моста, – возница ткнул кнутовищем вперед, – и до сих пор везу, между прочим.

– За сто септимов?! Оставь себе пару, так уж и быть, а остальное верни! Да к тому же, я сюда быстрее пешком дойду, чем твоя развалюха докатится!

– Не ори, – недовольно сказал возчик. – Сказал же: не хочешь ехать – спрыгивай. И не мешай остальным.

«Остальные» смотрели на Банри с осуждением, даже пьянчуга прекратил наливаться спиртным и взирал на нее с выражением негласного порицания во взгляде. Банри скрипнула зубами и уселась на свое место. Трястись в повозке несколько лишних дней ей совсем не хотелось, но денег было жаль, к тому же в последнее время она поиздержалась, и средств оставалось не так много.

– Я пожалуюсь на тебя управителю ярла, – процедила она. – Или самому ярлу!

– Жалуйся, – пожал плечами возчик, так и не повернувший головы во время перепалки.

Банри охватило неприятное подозрение, что он выслушивает подобные угрозы не в первый раз, и то, что они не вызывают у него никаких опасений, о многом говорило. Она погрузилась в невеселые размышления, дергая лямки своего заплечного мешка.

Повозка перебралась через ручей по мосту, объехала Вайтран с восточной стороны и теперь медленно продвигалась на север.

Банри провожала взглядом постепенно удаляющиеся стены города и думала, правильно ли она поступила, сбежав от Лидии. Даже Альфсигру оставила, дабы она не сразу поняла, что Банри удрала из города.

Обведя взглядом попутчиков, Банри злобно посмотрела в спину возницы. Похоже, она переиграла саму себя, но что поделать – чем дальше, тем сильнее ей казалось, что древний Устенграв ждет только ее одну. Да и вообще, вся эта возня с драконьим наследством – только ее ноша. Банри пыталась объяснить это Лидии, но получалось плохо, потому что она отказывалась понимать то, что было очевидным для нее самой.

– Что дурного в том, что я буду рядом? – недоумевала Лидия. – Вдруг тебе помощь понадобится?

Банри устало потерла лицо ладонями. Холодало. Небо затянуло облаками, солнце спряталось, повалил снег. Она устроилась поудобнее, натянула капюшон, укутала ноги меховым плащом, прикрыла глаза и вскоре задремала. Проснувшись через некоторое время, она обнаружила, что ребенок, за которым толстая тетка, слишком занятая болтовней с возницей, перестала следить, с упоением грызет рог ее лука. Пару мгновений Банри растерянно смотрела на дите, а потом вытащила оружие из цепких ладошек и спрятала за спину. Хорошо хоть тетива была с него снята, иначе мелкий грызун мог ее попортить. Лишившись развлечения, дитятко скуксилось и громко заревело. Тетка спохватилась и принялась его успокаивать, бросая на мрачную Банри сердитые взгляды.

На следующий день выяснилось, что парниша, в самом начале пути столь заинтересовавшийся оружием Банри, а после – ее ногами в обтягивающих штанах – большой поклонник Ульфрика Буревестника. Узнав об этом, Банри искренне пожалела, что вместо этого сопляка с ними не поехало две мамаши с детьми. Целый час этот тип распинался перед слушателями о том, какой Ульфрик замечательный патриот, что он великий воин, и вообще, наверное, аж Драконорожденный. Тут Банри не удержалась и фыркнула. Ее обуревали противоречивые чувства: с одной стороны злость на Ульфрика, этого мокроносого недоумка, что его так хвалит, и всех мятежников, с другой – откровенное веселье. Уж ей ли не знать, кто тут на самом деле Драконорожденный. Потом она вспомнила рассказы о способностях ярла-мятежника, о том, как был убит ярл Торуг, и все веселье разом угасло. После убийства Мирмулнира и недолгого обучения у Седобородых подобное применение Голоса казалось ей омерзительно-кощунственным.

Банри выпрямилась на скамье и холодно посмотрела на парня, который все никак не мог умолкнуть.

– Может, Ульфрик и Язык-недоучка, но сильно сомневаюсь, что он Драконорожденный, – медленно и четко проговорила она. – В любом случае, тот факт, что он может Кричать, не дает ему права использовать свой талант для убийств и террора, а его приспешникам и подавно.

Тощий парень заткнулся и обалдело уставился на нее. Тетка по соседству и пьяница тоже воззрились на попутчицу, разинув рты, и даже возница слегка притормозил и обернулся.

– Да ты-то… – промямлил парень, потом собрался с мыслями и, горделиво посмотрев на остальных попутчиков, выдал с истинно подростковым презрением: – Ты-то что понимаешь в этом?! Ты же даже не норд! Не человек даже!

– Да уж конечно не норд, – согласилась Банри.

– Во, сама понимаешь! – обрадовался поклонник Ульфрика. – Эльфиха несчастная. И не смей оскорблять моего ярла каким-то там… недоучкой! А то!..

– А то что тогда? – насмешливо поинтересовалась Банри, глядя, как сопляк дергает цыплячьей шеей, торчащей из ворота несуразно большого тулупа. – Ты мне врежешь? Попробуй. И я не оскорбляла Ульфрика, а всего лишь сказала, кем он, по сути, является – недоученным, причем очень сильно, Языком. Если ты не знаешь, кто такие Языки, и чем они занимались, то какой же из тебя норд?

Банри вдруг замолчала. Она была уверена, что Арнгейр никогда не рассказывал о том, как называли в древности людей, использовавших THu'uM, так откуда же ей это известно?.. Она моргнула и решила оставить этот вопрос до более подходящего момента. А парень, тем временем, таращился на спокойно сидящую напротив него Банри, сжимая кулаки размером чуть покрупнее ее собственных и нервно облизывал губы, явно силясь придумать, как бы ему подостойней ответить наглой чужеземке.

– Ах да, – вдруг вспомнила Банри, – мне казалось, ты из Вайтрана…

– Из Рорикстеда, – буркнул парниша.

Банри закивала:

– Один хрен, все равно Рорикстед находится в этом владении, а значит твой ярл – Балгруф Старший. Так с чего же ты приписал себя к подданным Ульфрика, с которым Балгруф в плохих отношениях? Назови-ка мне свое имя, наверняка страже, да и самому ярлу будет интересно узнать, что на уме у некоторых его людей.

Конечно, это был удар ниже пояса, кстати, достигший цели – сопляк резко побледнел и вжался в сиденье, разом сделавшись еще меньше ростом, чем был. Но этот молодой «патриот» сделался настолько неприятным Банри, что она не постеснялась использовать откровенные угрозы, чтобы его осадить.

– Мы сейчас в другом владении, а ты можешь и не дожить до встречи с людьми Балгруфа! – вдруг злобно прошипел сопляк и сунул руку под тулуп.

Тетка ахнула, схватила пискнувшего ребенка в охапку и отшатнулась, пьяница весьма резво отодвинулся, а Банри молча положила расслабленные руки на колени ладонями вверх и, сощурившись, принялась наблюдать, как горе-воин, сопя от злости и натуги, пытается выпутать из-под овчины старый топор с растрескавшейся рукояткой. Попытки увенчались успехом, но не успел парниша сделать какую-нибудь глупость, как повозка резко остановилась.

– Ну-ка убери живо эту дрянь, – приказал возница, повернувшись лицом к сидящим.

– Или чего?! – взвизгнул сопляк, невольно копируя Банри.

– Или того! – рявкнул возница. – Щас выброшу тебя в снег и уеду! Можешь хоть до следующей зимы тут троллям своей железкой грозить!

Парень злобно насупился, но топор спрятал.

– И ты тоже! – напустился возчик на Банри. – Нашла с кем спорить!

– Он первый начал, – пожала та плечами.

– Тьфу ты! – сплюнул кучер. – Слезайте все, ноги разомните. Раз уж остановились, то передохнем.

Он подождал, пока сопливый кандидат в мятежники спрыгнет в снег, и сам слез с козел. Банри тоже прогулялась, сначала до кустиков, а потом просто так. Тетка наблюдала, как ребенок копается в снегу, следя, чтобы он не изгваздался по уши. Кучер возился с лошадью, подозрительно трезвый пьяница, прислонившись к борту повозки, оглядывал ландшафт. Парень отошел подальше от остальных и даже не смотрел в их сторону. Банри встала рядом с пьяницей, держась с подветренной стороны, и принялась ждать, когда возчик разрешит забраться в телегу.

– Зря ты так с парнишкой, – вдруг сказал пьянчуга. – Он молодой и глупый, конечно, но искренне считает Ульфрика героем. А ты его мордой в грязь.

– Чем быстрее он поймет, что Ульфрик безжалостный убийца и вредитель, тем лучше. Причем для всех.

– Может и так, только намерения у Ульфрика все же добрые…

Банри повернулась и прямо посмотрела на неожиданного собеседника.

– Во-первых, ты серьезно? Добрые? Во-вторых, раз уж так, ты уверен, что знаешь, какие у него намерения? А в-третьих, пресловутая независимость Скайрима, да еще обретенная такими методами, по нынешним временам вряд ли может привести к хорошему концу не то что сам Скайрим, но и весь Тамриэль. Это очевидно для любого, кто мало-мальски разбирается в политике.

Пьяница промолчал.

– Ерунда это все, – внезапно произнес возница, не отрывая взгляда от лошадиной попоны, которую он поправлял. – Я сам из Истмарка, так что Ульфрик мой ярл. Но мне совсем не нравится, что он убивает собственный народ, считая, что если избавится от всех несогласных, то сразу победит. Я потому и переехал в Вайтран, и родителей, и жену с детишками перевез. Правда, старики мои сначала артачились, но когда люди ярла сожгли нашего соседа за отказ отдать сына в ихнюю армию в его же собственном доме, живо передумали.

Банри кивнула, задумчиво глядя на кучера. Симпатии к нему у нее резко прибавилось, она даже готова была простить ему сто золотых.

По приглашению пассажиры полезли на свои места, пьяница грузно плюхнулся на сиденье и сказал вознице:

– Может быть те, что твоего соседа сожгли, по своему уму делали, а не по указке ярла.

– С ними был Галмар, правая рука Ульфрика, – возразил кучер. – А все знают, что он ничего не делает без одобрения своего ярла.

– К тому же, Ульфрик одобряет такие методы, – поддержала возницу Банри.

– Откуда тебе знать? – недовольно произнес животастый мужик. – Можно подумать, ты с ним знакома.

– Знакома, – заверила его Банри, – только не слишком близко, к счастью. И да, у меня есть повод не любить его, его людей и его цели. Ватага в синих плащах ограбила и едва не убила меня. Случилось это чуть больше полугода назад.

– А чего ты ждала? – мрачно спросил пьяница. – Скайрим для нордов, ясно? Зачем ты вообще сюда приехала?

Банри стиснула зубы так сильно, что челюсти заныли.

– А зачем норды явились сюда c Атморы? Подумай своим пропитым мозгом и дай ответ. Тогда поймешь, зачем и я здесь!

Она резко завернулась в плащ и стала смотреть на дорогу.

***

Выяснив, что среди ее попутчиков не один, а как минимум два националиста, Банри совсем замкнулась в себе и старалась даже не смотреть на окружающих, не то что разговаривать с ними.

Снег валил огромными хлопьями, правда, ветер утих, и было не слишком холодно. Как-то утром повозка свернула на запад по дороге и остановилась.

– Эй, парень, – подал голос возница, – слазь, твоя остановка. Топай, вон, по дороге прямо. Если поспешишь, за пару-тройку дней доберешься до «Ночных ворот», это постоялый двор. Там и отдохнешь.

Юноша спрыгнул в снег и потопал на восток, загребая снег обтрепанными сапогами. Попрощаться или хотя бы поблагодарить ему, видимо, не пришло в голову. Повозка тронулась, и Банри еще некоторое время провожала глазами удаляющуюся фигуру, которая очень быстро скрылась за сплошной белой завесой. Сколько еще таких молодых идиотов падут в почти безнадежных битвах за «правое дело» Ульфрика? А сколько уже пало?..

Банри встряхнула головой и вернулась к насущным проблемам.

– А где мы будем ночевать? – спросила она у спины возчика. – На этой дороге есть какие-нибудь постоялые дворы, трактиры? А то я уже успела заметить, что у вас в Скайриме с этим проблемы.

Вопрос и в самом деле был резонным – все предыдущие ночи путешественники провели можно сказать по уши в снегу, всякий раз разбивая маленький лагерь недалеко от обочины.

– Если повезет, то скоро доедем до форта Дунстад, – сообщил возница. – Там и таверна имеется – «Неловкий саблезуб».

– Ладно, только я так поняла, до него не один день пути от этой развилки. Тут нет хуторов или деревень?

– Нету.

Банри тихонько вздохнула.

Скоро телега начала раз за разом вязнуть в сугробах, и пассажирам приходилось слезать в снег и помогать несчастной лошади преодолеть препятствия. Тетка с ребенком, понятное дело, в этом не участвовали, зато Банри – вполне. После пятой такой заминки, когда телега выбралась из сугроба на мостовую, Банри, отдуваясь и обливаясь потом под теплой одеждой, поняла, что до форта сегодня не добраться – уже почти стемнело.

– Я больше не могу, – тяжело дыша, проговорила она. – Тут кругом сугробы, что ж нам, в них закопаться, что ли? Может, встанем на привал?

– Тут есть святилище Талоса неподалеку – Камни Вейнон, – пропыхтел кучер, влезая на козлы. – Попробуем там устроиться.

Скоро Банри и впрямь в свете угасающего дня разглядела какой-то темный объект, при ближайшем рассмотрении оказавшийся статуей Талоса. Но не успели усталые путники приблизиться к ней, как объявились местные жители – пара каких-то летающих тварей. Их змеевидные тела выглядели так, словно были отлиты изо льда, сверкающего в свете факелов.

– Это еще что за хрень?! – завопила Банри, когда одна из тварей описала круг, полоснула прозрачными, но очень острыми клыками рукав ее кожуха, которым она едва успела закрыть лицо, и отлетела подальше с явным намерением вернуться.

Вторая кружила неподалеку, выписывая в воздухе петли и восьмерки. Банри старалась не упускать гадин из виду, но двигались они уж очень быстро. Краем глаза она видела дыру в рукаве – почти аккуратный разрез, обледеневший по краям.

– Ох, мать!.. – перепугался пузатый пьяница. – Это ж ледяные духи! Эй, тетка, прячь ребятенка своего под телегу – они у земли редко кидаются вроде!

– Вроде!.. – прошипела Банри, отмахиваясь от тварей своим топором.

– Ничего, ничего! – подбегая к месту битвы, рявкнул кучер. – Они огня боятся, бейте их факелами!

В подтверждение своих слов он тут же треснул горящей палкой подлетевшую к нему змееподобную тварь. Та, испустив какой-то странный звук – нечто среднее между сдавленным визгом и курлыканьем, отшатнулась и улетела за статую. Пьянчуга бестолково размахивал факелом, тетка же, последовав его совету, запихнула испуганно хнычущего дитенка под повозку, прямо в сугроб, и залезла туда сама.

– Огня, значит, боятся, – пробурчала Банри и стащила зубами перчатку с одной руки. – Много ли этими факелами навоюешь?..

Первый дух мороза, подтаявший от атак возчика, поддался ее магическому пламени быстро и уже через минуту разлился голубоватой, исходящей ледяным паром лужицей у основания статуи. Со второй тварью пришлось повозиться несколько дольше, но и ее постигла участь первой.

– Ну, вот и все! – бодро сказал возница и повернулся к Банри: – А ты молодец, не растерялась. И от колдовства, выходит, польза бывает.

– Да, – хмуро отозвалась Банри, натягивая перчатки обратно, – потому его и используют уже много тысяч лет.

Она присела перед останками ледяного духа на корточки и принялась рассматривать лужу.

– Ты зубы их собери, – подала голос тетка и указала на ледышки в луже. – Их можно продать аптекарям всяким, да колдунам, которые зелья делают.

Малыша она держала на руках, оба были облеплены снегом с ног до головы.

Возница выпряг лошадь и привел ее к импровизированному лагерю, а потом с помощью пьяницы устроил навес рядом со статуей Талоса и разжег костер. Пока остальные грелись у огня и ужинали, Банри достала из своей сумки пару пузырьков и собрала в них жидкость, оставшуюся от ледяных духов. Ледышки, которые тетка с ребенком назвала зубами, тоже не забыла, решив их изучить, когда выдастся время.

***

Спала она очень плохо, просыпалась от малейшего шороха, едва успев задремать, да еще замерзла, потому что меховой плащ отдала на ночь тетке и ребенку, к слову, оказавшимися не матерью с сыном, а бабкой с внуком, чтобы им не пришлось спать совсем уж на снегу.

Поутру, когда стучащие спросонья зубами пассажиры залезли в повозку, кучер сказал Банри:

– Напрасно ты жаловалась. Может, до Морфала быстрее добираться другой дорогой, зато кружным путем безопасней. Я слышал, что на дороге к северу от Рорикстеда бандиты шуруют. А тут просто пара летающих ледышек. Делов-то.

Лучше бы он помалкивал.

Через несколько дней, когда впереди показались стены форта, возница причмокнул, подбадривая лошадь, и обрадовал сидящих в повозке:

– Вот Дунстад! Сейчас пообедаем горяченьким!

Не успел он закрыть рот, как возле его уха пролетела стрела и глубоко вонзилась в борт повозки, чудом не задев никого из пассажиров.

Бабка взвизгнула и пригнулась, закрывая собой мальчонку. Пьяница схватил ее за шиворот и скинул на пол телеги, а сам повалился сверху. Стрелы теперь свистели, не переставая, но пока никого не ранили.

Кучер грязно выругался и стегнул лошадь, повозка понеслась вперед, грохоча колесами по расчищенной от снега мостовой.

– Ты что, рехнулся?! – крикнула Банри. – Это же из форта стреляют! За каким хреном ты прямо туда едешь?!

Она держала натянутый лук наготове и, едва завидела нападавших, немедленно выстрелила сама, почти не целясь. Послышался вопль, и один из бандитов свалился со стены прямо на колья баррикад, перегораживающих въезд в форт. Банри прилагала большие усилия, чтобы удержаться на ногах в несущейся со всей лошадиной скоростью повозке, стрелять в таких условиях было невероятно сложно.

Возница ее не слушал. Банри прошептала ругательство и подстрелила второго нападавшего. Град стрел иссяк, но из самого форта доносились гневные вопли других врагов. Крепость была уже совсем близко, можно было разглядеть, как внутри периметра мечутся вооруженные люди. На солдат Легиона или стражников владения они мало походили, так что Банри уверилась в том, что это разбойники. Вот тебе и безопасный путь.

Возчик резко натянул поводья, заваливаясь набок, и направил лошадь в небольшой редкий лесок у северной стены форта. В них опять стреляли, но, по счастью, деревья служили неплохим щитом. Миновав форт, возница вывел повозку на тракт и пустил лошадь галопом. Стены крепости медленно удалялись, несколько человек выбежало на дорогу, но то ли у них не было лошадей, то ли просто желания преследовать, словом, разбойники, для порядка поорав вслед беглецам, быстро вернулись на территорию форта.

Крепость давно скрылась за пеленой снегопада, но возница все еще гнал лошадь вперед. Только въехав в лесистое ущелье между какими-то горами, он сначала пустил лошадь шагом, а потом и вовсе остановил ее.

– Так что ты там говоришь? – нарушила всеобщее молчание Банри. – Этот путь безопаснее?

Возница бросил поводья и спрятал лицо в ладонях.

***

Данстар оказался городишкой вроде Фолкрита, только с гаванью и парой шахт – ртутной и железорудной – вместо леса.

Распрощавшись с попутчиками, которые горячо, особенно тетка с внуком, благодарили ее за заступничество, Банри выяснила, где тут можно отдохнуть и поесть, и отправилась прямиком в таверну «Пик ветров».

– Сегодня тут переночуем, а завтра поедем в твой Морфал, я только поищу еще кого-нибудь, кто ехать захочет, – сказал ей возчик и ушел устраивать свою лошадь.

Банри сняла комнату в трактире, пообедала и решила прогуляться по городу. Расспросив местных, она выяснила, что в городе нет торговых лавок, правда, есть кузнец и магазинчик с говорящим названием «Ступка и пестик». Услуги кузнеца Банри пока не требовались, так что она решила зайти к алхимику.

Хозяйкой «Ступки и пестика» была милая старушенция по имени Фрида. Едва Банри переступила порог, как бабка сказала:

– Нет, даже и не спрашивай. Ничего у меня нет от ночных кошмаров.

Когда ее заверили, что в подобных лекарствах не нуждаются, бабка радушно поприветствовала Банри, купила у нее зубы ледяных духов, дав за них неплохую цену, и еще рассказала о жидких останках морозных тварей.

– Она, эссенция эта, помогает противостоять холоду, – сообщила Фрида, тыча узловатым пальцем в пузырек, который ей показала Банри. – Сама можешь попробовать, если попадешь в буран, например.

– Так… э… ее прямо внутрь надо?.. – растерялась Банри. – Что-то сомнительно…

– Ну да. Да не бойся ты, не отравишься. Только холодная она очень – будто ледышку глотаешь.

– Ты сама, что ли, пробовала?

– Конечно, – отозвалась старуха. – Было дело. Старайся только, чтоб на язык не попало, а сразу в горло пошло. Хотя, вообще прямо так не пей лучше. Водой бы развести примерно один к трем – одна часть эссенции и три части воды. Так лучше пойдет.

Фриде явно хотелось поболтать. Она с удовольствием делилась с новой знакомой историями из жизни, упомянув, в том числе, что варить зелья ее научил покойный муж.

– Он меня называл «мой можжевельничек», – вспоминала она, подперев щеку ладонью. – Это очень романтично, если ты алхимик. Бедняга замерз насмерть несколько лет назад, когда искал один… артефакт. Кольцо зачарованное.

Банри кивала, борясь с зевотой. Голос бабки действовал получше любого снотворного зелья.

– Ты давно в Данстаре живешь? – спросила она, чтобы откровенно не захрапеть и тем окончательно не опозориться.

– Я старейшая его жительница, – усмехнулась Фрида и приосанилась. – Еще помню те времена, когда Скальд Старший был Скальдом Младшим!

Банри потерла глаза, просыпаясь окончательно, и спросила:

– А это кто такой?

– Да ярл наш, – недовольно сообщила Фрида. – Скальд этот – дурак, каких поискать. Его послушать, так Ульфрик Буревестник бессмертен и пердит драконьим пламенем!

Банри невольно захихикала, представляя себе, как великий Ульфрик одерживает победу, повернувшись к врагам задом.

– Слушай-ка, девонька, ты ведь путешествуешь по стране-то? – вдруг спросила старуха.

– Ну… приходится.

– Тогда может… – Фрида замялась, но потом объяснила: – Я ведь потом нашла, где хранится кольцо, то, которое старик мой искал, только вот я уже не в том возрасте, чтобы лазать по пещерам. Может быть, ты, если в те места забредешь, попробуешь его добыть? А уж я в долгу не останусь.

– Что за кольцо-то?

– Его называют Кольцом Чистейшей Смеси, или как-то так. Оно раньше, давным-давно, принадлежало одному колдуну-алхимику. Говорят, помогает в нашем ремесле.

Банри вздохнула.

– Ничего не обещаю, но если пойду в ту сторону, то, может, поищу. Кстати, а где оно?

– Ты просто прелесть! – обрадовалась Фрида. – Может, у тебя карта есть? Я бы лучше показала, чем на словах рассказывать.

Банри достала карту, и после того как бабуля показала ей примерное месторасположение пещеры (по дороге в Виндхельм – вот уж куда она точно не собиралась!), попрощалась и пошла спать в «Пик ветров».

***

Поутру ее ждал «приятный» сюрприз: проклятый возчик, как оказалось, пил всю ночь, и теперь был совершенно невменяем. А если точнее, он не мог даже на ногах держаться, не то что править повозкой. Задерживаться в этой глуши хотя бы еще на день Банри не планировала. Поэтому, плюнув с досады, она как следует изучила карту, расспросила кое-кого из данстарцев и вскоре вышла из города, направляясь в сторону Морфала.

Идти было тяжело – снег местами смерзся в непрозрачный мутный лед, и приходилось постоянно смотреть под ноги, выбирая путь. Еще Банри тащила на себе все свои вещи и оружие, которые будто становились тяжелее с каждым шагом. Что поделать, лошадей в Данстаре не продавали, а если бы и продавали, то у нее все равно не было с собой таких денег.

С Моря Призраков дул ветер, быстро крепчавший, опять стало пасмурно, и повалил снег. Банри старалась шагать быстрее, но это было невозможно. Спустя какое-то время она поняла, что сбилась с пути – дорога исчезла, и ее со всех сторон обступили деревья. Отчаявшись найти верное направление, Банри поплелась через лес, надеясь со временем прийти хоть куда-нибудь. Наконец, когда она совсем пала духом, деревья поредели, и сквозь снежную пелену Банри разглядела чернеющую впереди громаду древней нордской крепости.

Изнемогая от усталости, Банри вышла на открытое пространство и огляделась. Крепость с черными стенами возвышалась неподалеку, к ней вела дорога, ответвляющаяся, скорее всего, от основного тракта. Она прошла по ней от руин и убедилась, что так оно и есть. Можно было продолжить путь к Морфалу, но при такой погоде даже думать об этом не стоило.

Банри устало зашаркала обратно к руинам, надеясь найти там укрытие, запнулась о выступающий из старинной мостовой булыжник и растянулась в снегу ничком. Чуть не расплакавшись от жалости к себе, она приподнялась на руках, собираясь встать, но тут со стороны входа в развалины послышались вопли и лязг оружия. Вместо того, чтобы выпрямиться во весь рост, Банри, позабыв об усталости, быстро заползла за куст снежноягодника и стала наблюдать.

На широкой древней лестнице разыгралась целая битва. Причем неравная – трое нападали на одного, вернее на одну – оборонявшейся явно была женщина. Численное превосходство атакующим не помогло, здоровенная деваха в доспехах живо зарубила всех троих и теперь стояла над телами, которые прямо на глазах заносило снегом, с окровавленным топором в опущенной руке. Отдышавшись, она сунула оружие в петлю на поясе, огляделась и быстрым шагом пошла прочь от крепости.

Банри лежала, не шевелясь, понадеявшись, что снег замаскирует ее куртку, и женщина с топором пройдет мимо.

Незнакомка миновала укрытие Банри, та перевела дух, радуясь, что опасность миновала, и решила подождать еще чуть-чуть, для надежности.

Шаги совсем стихли. Банри выбралась из-под куста и поднялась на ноги. Почти сразу из-за ее спины послышался шорох, и некто грозно спросил:

– Кто ты, во имя Дагона?

Банри ахнула и медленно обернулась. Женщина, оказывается, никуда и не ушла. Теперь она нависала над ней, свирепо взирая на новое действующее лицо.

– Говори, или я убью тебя на месте, – мрачно провозгласила женщина, помахивая топором. – Ну?! Чего молчишь, язык отнялся?!

– Я… я Банри. Я просто мимо проходила, искала укрытие… – Она махнула рукой, словно бы пытаясь указать на снег, по-прежнему сыпавшийся сплошным белым потоком.

Женщина внимательно оглядела ее с головы до ног, убрала топор на место и пошла прочь. Банри растерянно смотрела ей вслед, но потом спохватилась:

– Постой!.. Подожди, пожалуйста, что здесь происходит? Мне можно там от непогоды укрыться?

Она махнула рукой в сторону руин.

– Ну, пережди, коли охота, – подумав, сообщила воительница. – Только сиди в лагере у дверей и не заходи в сам Фростмир, если ты, конечно, не берсерк. Люди Кюра тебя живо на куски порубят.

– Спасибо. А ты…

Женщина вздохнула и сообщила:

– Я Эйса. Эйса Терновник. – Банри наморщила лоб, вспоминая – имя почему-то казалось знакомым. – Я была в банде, которая скрывалась в этих развалинах. Мой приятель свихнулся и стащил меч главаря. А обвинили во всем меня.

Банри украдкой оглянулась на тела бандитов, почти занесенные снегом, Эйса заметила, усмехнулась и подтвердила:

– Ага, они самые. Решили выслужиться перед Кюром. Даже бурана не побоялись. Остальные более осторожные. Короче, лично мне тут больше делать нечего. Хочешь, хоть в порошок разотри этих болванов, мне плевать. Только под ногами не мешайся.

Эйса растворилась в снежном мареве за считанные мгновения, Банри не успела даже слова сказать. Она помешкала немного, но потом все же решилась пойти к руинам. Аккуратно обойдя снежные холмики, в которые превратились тела разбойников, и поднявшись по ступеням широкой лестницы, в преддверии главного входа в крепость, она обнаружила лагерь, который упоминала Эйса.

Сама дверь во внутренние помещения была плотно прикрыта, и Банри не решилась туда заглянуть. К тому же, здесь и так было все, что ей требовалось: чистый котелок, костер и вязанка дров, чтобы его поддерживать. У самой двери были подвешены за задние лапки две тушки кроликов. Банри к ним не прикоснулась – тушки надо было обдирать и потрошить, а на это уже не оставалось сил. Она набрала в котелок снега, подвесила его над огнем и, когда вода закипела, бросила туда пару горстей снежных ягод, которые насобирала в перчатки, пока наблюдала за сражением Эйсы с ее противниками.

Запивая трапезу из вяленого мяса, хлеба и сыра кислым морсом, Банри из последних сил боролась с сонливостью, напоминая себе, что разместилась на отдых прямо у логова бандитской шайки, но как ни старалась, все равно заснула у костра, едва проглотила последний кусок.

***

Проснулась она на рассвете, почти окоченев от холода. Костер почти догорел, и Банри поспешно сунула в угасающее пламя несколько прутиков, подобранных с пола, и пучок соломы, а когда огонь занялся сильнее, добавила дров.

В свете заново разгоревшегося костра она огляделась, но не нашла никаких признаков того, что бандиты выходили из своего убежища. Разумеется, главным свидетельством этого было то, что сама Банри была жива. Потом она выглянула на улицу и увидела, что буран и не думал утихать, кажется, он стал даже сильнее, чем был. Банри в тоске привалилась к стене. Если проклятая вьюга не утихнет самое большее через час, ей либо придется идти сквозь нее, чего, понятное дело, не хотелось, либо остаться здесь еще на ночь, чего хотелось еще меньше.

Банри вернулась к двери во Фростмир и с сомнением посмотрела на плотно сомкнутые створки. Встречаться с разбойниками она вовсе не планировала, но еда у нее подходила к концу, а купить снеди до Морфала, если верить карте, было негде. Конечно, можно было взять этих кроликов, их бы хватило на несколько дней… Банри покачала головой и потянулась к двери: кролики кроликами, но, может, внутри найдется нечто более удобное в дороге, нежели два маленьких трупика?

Она приоткрыла дверь, подавшуюся с легким скрипом, и заглянула внутрь. Казалось, внутри царила кромешная тьма. Поколебавшись, Банри шагнула внутрь, на секунду перестала удерживать створку и та немедленно затворилась, как будто ее кто-то захлопнул. Банри поежилась. В темноте было очень неуютно, а видеть во мраке, как каджиты, она, к сожалению, не умела. Пара факелов осталась снаружи вместе с дорожной сумкой, но возвращаться не хотелось из опасений, что решиться на вторую попытку обследования руин у нее не хватит духу. Так что она шепнула пару слов заклинания, шевельнула пальцами и вызвала свой магический светильничек. Он озарил все вокруг голубоватым сиянием, а заодно высветил уходящую вниз лестницу. Банри с радостью увидела, что съестные припасы хранятся прямо у двери, ей только с первого взгляда удалось разглядеть кочаны капусты, морковь и крупные картофелины. Конечно, лучше бы это были хлеб и сыр, но и так неплохо. Придется все же взять тех несчастных кроликов, только приготовить заранее, до выхода. И поторопиться.

Когда из темноты послышались голоса, Банри с перепугу выронила картофелину, которую собиралась засунуть в мешок, найденный тут же, взмахом руки погасила свет и забилась в угол между деревянными полками и стеной у самой двери.

Голоса звучали негромко, будто кто-то спокойно беседовал внизу. Банри выждала некоторое время и вылезла из укрытия – похоже, ее не заметили. Оставив мешок с продуктами, она крадучись принялась спускаться по лестнице, вытащив лук. Стрелы она тоже приготовила, на всякий случай. Преодолев несколько ступенек, Банри выяснила, что тьма тут не совсем кромешная – впереди показался мерцающий желтый свет. Оказалось, что он исходит от свечи на столе у стены. На других стенах коптили факелы, закрепленные в древних металлических держателях. За столом сидели двое – мужчина и женщина.

– …Эйса? – спросила женщина, явно продолжая начатый ранее разговор. – Она бы не стала так глупить.

– Ра'джирр ее всегда во что-то втягивал.

Банри догадалась, что это члены бывшей банды Эйсы, и прижалась к стене, едва дыша и отчаянно желая стать невидимой – ей удалось спуститься, не привлекая к себе внимания, но что если, поднимаясь, она оступится, например, и ее обнаружат?

– Так-то оно так, но… Украсть меч Кюра? Ему жить надоело?

– Кто знает. Этот кот ненормальный. Зря она ему доверяла. Слушай, – вдруг сказал разбойник. – Мне надоело тут торчать без толку, может, лучше пойдем вздремнем? Эта гребаная вьюга ни нам не дает выбраться, ни других не пустит сюда. Так зачем караулить?

– Мы должны дождаться Грюта. Они разберутся с Эйсой…

– Если только Эйса не разобралась с ними! – фыркнул мужик, а Банри усмехнулась в темноте – ведь так оно и было. – Забудь ты про своего Грюта, он хиляк и нытик. И вечно старается перед Кюром выслужиться! Вот как теперь.

– Хлебало завали. Ты ему и в подметки не годишься. Во всем!

– Да ладно. – Бандит сидел спиной к ней, но Банри по голосу слышала, что он ухмыляется. – Уж прямо и во всем.

Со своего места она ничего толком не видела, но разглядела, что он опустил руку куда-то вниз, и его напарница мгновенно вскочила на ноги, повалив стул, на котором сидела. Банри увидела, что одета та в подобие меховой юбки и накидки из оленьей шкуры. Эти одежды в случае нужды могли считаться доспехами, потому что кое-как защищали от стрел и клинков, и носили их самые бедные крестьяне и охотники, что были не в состоянии позволить себе более качественную защиту. У самой Банри тоже дома осталось такое одеяние, только лучше скроенное и гораздо лучше сидящее.

– Отвали! – свирепо рявкнула бандитка, пятясь от стола. – Сказала же – не хочу!

Разбойник только рассмеялся, поднимаясь на ноги.

– Куда ж ты денешься? Раз Грют твой придурочный откинулся, кому ты теперь нужна кроме меня?

Бандитка взвизгнула, схватила со стола оловянную кружку и швырнула ее прямо в его физиономию. Смех сменился воплем боли, и через секунду разбойник с ревом набросился на женщину. Та снова заверещала и метнулась в проем, темневший на противоположной от главного входа стороне.

– Ах ты шлюха! – заорал разбойник, кидаясь следом.

Банри, трясясь от страха, кусала губы в своем углу. Судя по придушенным взвизгам, бандит все же нагнал свою добычу, и судьба ее была незавидной.

Нужно было убираться отсюда, и как можно скорее, но едва Банри подумала об этом, как ощутила странное неприятие, вызванное данной мыслью. Отбросив все сомнения, она взлетела по лестнице к выходу, потянулась к двери и вдруг отдернула руку, вдруг почувствовав, что если уйдет отсюда сейчас, потом сильно пожалеет.

Банри вновь спустилась вниз, подумала немного и решила пойти тем же путем, что и парочка разбойников до этого. Проходя мимо стола, где те двое раньше сидели, Банри заметила на столешнице лист бумаги. Корявыми буквами там были выведены пара строчек и подпись:

Убейте Эйсу и Ра'джирра, как только их увидите. Сто золотых любому, кто принесёт мне их головы. Расскажите другим.Кюр

Банри криво улыбнулась в полумраке. Насчет каджита не ясно, но Эйса точно оказалась своим бывшим товарищам не по зубам.

Собравшись с духом, она шагнула в тень коридора и медленно двинулась вперед. Через пару минут блуждания впотьмах, она вышла на освещенное место. Слава богам, тут никого не было. Впереди на вершине небольшого лестничного пролета виднелась дверь. Налево вел куда-то еще один проход. Банри приблизилась к двери, толкнула ее, сначала легонько, потом с силой. Преграда подавалась, но едва заметно. Банри внимательно осмотрела окованное железом дерево, но не нашла никаких признаков замка – разве что он был секретным – и решила, что дверь заблокирована с противоположной стороны. Она вернулась к еще неисследованному ходу, миновала мост, укрытый почему-то подобием клетки из древнего металла и оказалась на галерее. Вниз вела лестница, и оттуда, из дальней комнаты с очагом, доносились голоса.

Сзади вдруг послышались шаги, Банри отшатнулась в тень и попятилась, не сводя глаз с силуэта, прошествовавшего к лестнице. Судя по звукам, человек спустился вниз и присоединился к остальной компании. Банри постояла, переводя дух, оглянулась и обнаружила новый проход. Убедившись, что помещения пустуют, она быстро осмотрела обе имевшиеся там комнаты в надежде найти укрытие, но кроме пары ниш ничего не нашлось. Мебели тоже было маловато.

Банри отыскала место в помещении с двумя лежанками за стенным выступом у входа. Там можно было спрятаться и быстро улизнуть, если кто-то войдет в комнату. План был идиотский, но худо-бедно обследовать эту древнюю крепость Банри могла, только когда бандиты угомонятся и отправятся спать, а судя по обрывкам разговоров, что ей довелось услышать, все шло к этому.

Засев в укрытии, она принялась ждать, с замиранием сердца прислушиваясь к каждому шороху. Шло время, в комнату никто не заходил, и Банри волей-неволей расслабилась. Сидеть было скучно, к тому же ноги затекли, так что она выпрямилась, с трудом сдержав стон, и рискнула выглянуть из комнаты.

Вокруг никого не было, и царила тишина, нарушаемая обычным для старого подземелья шумом – гулом сквозняков, поскрипыванием древних петель и прочими пугающими звуками.

Соседняя комната тоже пустовала. Она отличалась от той, где пряталась Банри, меньшими размерами, зато была лучше обставлена. Здесь, помимо большой кровати, имелся сундук, прикроватная тумбочка, пара корзин и мешков. На стене в изголовье постели висела волчья шкура. На тумбочке лежала какая-то книжка. Обрадовавшись, Банри схватила ее, но тут же застонала от разочарования – опять какой-то нордский громила решил увековечить свои деяния для потомков в письменном виде.

– Ишь, какие все грамотные, – проворчала она, возвращаясь в другую комнату.

Здесь, на маленьком столе, она ранее тоже заметила какие-то бумаги, но сначала не придала этому значения. Теперь же она подобрала книженцию, похожую на первую, только в более истрепанной обложке, и уселась в свой угол. Потом вызвала магический светильник и ознакомилась, для начала, с содержанием второго дневника, того, что из большей комнаты.

***

Сегодня утром ушли от банды Белой реки, еле оторвались от подручных Хайварра. Не то чтобы все было так уж плохо, просто пора дальше идти. Пока у них этот атаман, нам с Ра'джирром тут ничего не светит.

Банри изумленно взирала на размашисто выведенные явно женским почерком строчки. Теперь понятно, почему имена казались ей знакомыми. Она просто раньше уже видела их, в дневнике ныне покойного Хайварра. Жаль, что Эйса ушла так быстро, и жаль, что Банри не вспомнила ее раньше, наверняка известия о гибели бывшего главаря бандитку бы порадовали.

***

Мне никогда не понять, как он это делает. Я в Виндхельме едва наскребла пару слухов, а Ра'джирр тем временем ушёл за город, нажрался лунного сахара и все равно умудрился найти нам работку – какую-то банду на дороге к Морфалу. Они засели в древних руинах и потихоньку копаются в них между набегами на караваны.

***

Присоединились к банде Кюра. Их раскопки – просто катастрофа. За три месяца они едва откопали один зал и умудрились при обвалах потерять шестерых. Я занялась раскопками, а Ра'джирр устраивает набеги снаружи. Может, тот год в Сидне все-таки себя окупит.

***

Казалось бы, если можешь управляться с мечом, то с киркой ты тоже справишься. Но эта деревенщина выбивается из сил уже через час. Неудивительно, что они никак не закончат этот штрек. Я установила круглосуточные смены и приказала выдавать двойные порции еды тем, кто справляется лучше остальных. Это будет для них неплохим стимулом.

Видимо, за время знакомства с Хайварром Железной Рукой Эйса позаимствовала некоторые его привычки, например, даты в своем дневнике она тоже не проставляла. Тем не менее, Банри стала читать внимательнее – события описывались все более интересные.

***

Меня разбудили в ночную смену, сказали, что откопали что-то крупное. Кюр, Ра'джирр и я пошли посмотреть. Это какой-то огромный зал, будто бы целый лес просто ушёл под землю – а в центре стоит большой старинный монумент. Кюр взял с него меч в качестве трофея, в доказательство того, что его план все-таки принес результаты. Возможно, он и прав, в кои-то веки.

***

Последние дни Ра'джирра мучают кошмары. Он все бормочет про какую-то «Бледную леди» – одну из тех женщин с болот, что по ночам крадут младенцев, что-то вроде того. Кто бы мог подумать, что эта глупая история может превратить самого жесткого бандита из известных мне в трусливого котенка, пугающегося собственной тени. Хорошо, что остальные не видят его в таком состоянии.

***

Дело принимает совсем плохой оборот. Ра'джирр почти не спит, а если все-таки отключается, то вскакивает с криками – вчера ночью он перебудил всех. Говорит, что «Бледная Леди» придет за нами – она там, в лесу, и мы должны вернуть ей меч, или она убьет нас. Ага, вернешь его – старшой вцепился в него и не отпускает ни на секунду, будто бы прямо с мечом и родился. Я всем говорю, что у Ра'джирра просто сильная простуда, но так не может долго продолжаться. Я кое-что собрала с собой. Сегодня ночью я тихо уйду и не стану оглядываться назад.

Это была последняя запись. Банри закрыла книжонку и посидела немного, глядя на истрепанную обложку. По-тихому у Эйсы не получилось, но это имперку почти не занимало. Этой… «Бледной Леди» удалось сделать то, что не удалось целой преступной банде – желание обследовать руины у Банри как рукой сняло. Помедлив, она спрятала дневник под куртку и приступила к чтению другого, написанного самим главарем – Кюром – почерк тот же, что в записке у входа… Здесь тоже не было точных дат, просто отсчет времени. К тому же, первые страницы потерялись.

Склеп Фростмир, 12 неделя

Это катастрофа. Целую неделю ни одного каравана. И с раскопками провал – обрушился участок тоннеля, задавив Тала и его ребят. Чую, зреет бунт. Если на следующей неделе дела не пойдут на лад…

Склеп Фростмир, 13 неделя

У нас пополнение – Эйса и Ра'джирр. Девчонка говорит, что отсидела в шахте Сидна, под Маркартом, и это видно – она опытнее нас всех, вместе взятых. Я поставил её во главе раскопок. Кошак неплохо орудует мечом, поэтому я отправил его наверх, к другим налётчикам.

Склеп Фростмир, 14 неделя

Раскопки идут неплохо. Вчера стараниями Эйсы мы обнаружили первую большую находку – сундук с парой сотен золотых. А наверху Ра'джирр со своим отрядом за неделю ощипали пятерых торговцев быстрее, чем стража успела среагировать. Похоже, все наконец-то идёт так, как я задумал.

Разобрав последние корявые строчки, Банри огляделась. Похоже, она сидела в бывшей комнате Эйсы и Ра'джирра. И прочитанное объясняло, почему они оба удостоились чести жить рядом с покоями главного.

Склеп Фростмир, 15 неделя

Туннель вывел нас в огромную пещеру. Там целый лес, посреди леса стоит здоровенная штуковина, а на ней лежит отличный меч. Но как-то всё это пугает. Что это за место? Никогда раньше не видел таких гробниц.

Склеп Фростмир, 16 неделя

По-моему, кошак свихнулся. Не может сосредоточиться, постоянно что-то бормочет под нос. Из лучшего налётчика он стал худшим – только сегодня он едва не стоил нам двух «клиентов». Эйса старается прикрыть его, но кого она обманывает?

В последнее время он всё просит показать мой меч, умоляет одолжить его на время. Ещё чего, так я и дал ему меч в лапы – клинок великолепен, отлично сбалансирован, лучшее оружие, что я когда-либо держал в руках. Конечно, он его получит – прямо под рёбра.

Банри отложила записи Кюра и достала дневник Эйсы, чтобы сравнить кое-что. Она принялась листать страницы, и на колени ей выпал ранее не замеченный клочок бумаги. Еще одна записка.

Эйса,Я вижу её в каждой тени. Слышу её голос в каждом порыве ветра. Она везде – в моих снах, в моей голове. Бледная Леди. Мы должны остановить её. Просто вернуть ей меч и навсегда от неё избавиться. Я больше так не могу.

Я должен это сделать.

Должен.Ра'джирр

Банри задумчиво сложила бумагу и засунула ее в дневник Эйсы. Все страшнее и страшнее. И все указывало на то, что ей придется самой спуститься в тот подземный лес.

Она спрятала записи Эйсы под куртку, поглядела на книженцию за авторством Кюра в своей руке и, поколебавшись, поместила его по соседству с первым. Может, ей удастся удрать из крепости прежде, чем главарь хватится пропажи.

Разобравшись с дневниками, Банри прокралась к выходу из спален и выглянула на галерею, прислушиваясь. Ярусом ниже двое бандитов обсуждали происходящие в крипте события.

– Ага, он ловит Ра'джирра, – сказал один из них, явно отвечая на вопрос. – Никогда не видел его таким злющим.

– Какое-то у меня нехорошее чувство… – отозвался другой, – что-то там в последнее время не так. Жуть.

– Ну вот, теперь и ты заговорил, как котяра. Дальше понесешь бред про Бледную Леди.

Второй бандит принялся возмущенно, но не очень убедительно отнекиваться, после чего голоса стали удаляться – видимо, беседовавшие переместились в другое помещение. Банри еще какое-то время тщетно вслушивалась, пытаясь разобрать бубнеж, но безрезультатно. Она осторожно прошлась по галерее, оглядываясь, нашла там на стеллаже какую-то книгу под своеобразным названием «Почитатель красной кухни» и стащила ее, присоединив к прежней добыче – дневникам бандитов. Затем вернулась в свое укрытие и стала ждать.

***

Разбойники, как и понадеялась Банри, дрыхли.

Она убедилась в этом, когда решила спуститься в зону раскопок. Оказалось, это невозможно – вход на нижние уровни перегораживала решетка. Походив по залу и поискав рычаг, убирающий эту преграду, но ничего похожего не отыскав, Банри поднялась ярусом выше – туда, где были жилые помещения и спали рядовые, так сказать, бандиты. Пройдя сквозь помещение, служившее кухней, она прокралась через «столовую» прямо в «спальню», откуда доносились храп и сопение. Разбойников здесь почивало человек семь. Если все они разом проснутся, Банри конец, это она ясно понимала. В полумраке она разглядела восьмую – почти у входа, скорчившуюся и постанывавшую во сне. Это была та самая женщина, что спорила с бандитом у входа. Банри даже при таком скудном освещении разглядела багровые кровоподтеки у нее на бедрах. Она подавила негодование и жалость к поруганной женщине напоминанием самой себе – если бы эта девка увидела Банри, то немедленно бы ее прирезала, чтобы завладеть парой сапог и двадцатью золотыми монетами. Она отвела взгляд и заметила балкончик, укрытый такой же клеткой, что и мост на верхнем ярусе, подошла поближе и с облегчением обнаружила там большой железный рычаг, покрытый орнаментом. Рядом стоял ветхий стул с ножками из неошкуренных деревянных брусков. Наверное, у рычага должен был находиться часовой, сейчас, скорее всего, дрыхнувший среди своих товарищей.

Банри аккуратно потянула древнюю рукоять, со страхом ожидая громкого скрежета, но рычаг почти бесшумно подался под ее рукой, и решетка внизу поднялась, открывая путь. На радостях она едва не забыла, что неподалеку спят восемь бандюков, и чуть не споткнулась об одного из них, в последний момент отдернув ногу. Банри живо спустилась на уровень ниже, пролезла под решеткой и стала медленно спускаться по раскопанному тоннелю. О том, как ей возвращаться, она старалась не думать.

На пути вниз она едва не столкнулась с парочкой бандитов. Один из них, мужеска полу, держал факел, благодаря которому Банри и разглядела опасность, и беседовал со своей товаркой. Значит, верхние разбойники, несмотря на мнение главаря, все же опасаются того, что внизу, раз не постеснялись запереть на нижних ярусах своих коллег.

– Что-то не так… – говорил меж тем бандит с факелом. – Старшой там слишком долго копается.

– Ага. Давай еще немного подождем и тогда…

– Давай. Только… повыше поднимемся.

Банри забилась в какую-то щель и сидела там, пока парочка быстрым шагом не миновала ее, поднимаясь наверх, к решетке. Выждав еще немного, она продолжила спуск. Снизу послышались звуки ударов металла по камню, Банри почти сразу догадалась, что это кто-то работает киркой. Значит, раскопки продолжаются, несмотря на пропажу главаря и другие подозрительные события.

Освещение вдруг изменилось. Уже привычное тускло-оранжевое пламя факелов утратило цвет, и все вокруг стало неяркого зеленовато-голубого оттенка. Банри облизала губы и заставила себя идти вперед. Свернув в коридор – единственный путь к выходу из подземелья, она прижалась к стене и оглянулась на работающего в помещении напротив бандита. Тот не испытывал никакого беспокойства, мерно стуча киркой и напевая себе под нос какую-то песенку. Боком продвигаясь вдоль стены, Банри нащупала в темноте металл двери, толкнула ее и оказалась в самых глубинах Фростмира.

***

Первое, что она увидела, было израненное тело крупного бородатого мужчины, опирающегося на скалу в полусидячем положении. Хороший стальной нагрудник был сильно порублен и погнут, подлатник из плотной козлиной шкуры превратился в лохмотья. Кровь, заляпавшая землю и камни вокруг, в том же призрачном холодном свете казалась черной. Внезапно тело пошевелилось, и Банри поняла, что человек еще жив. Он судорожно вздохнул и прохрипел:

– Наконец-то!.. Хоть кто-то пришел!.. Я… – Раненый закашлялся и задышал с каким-то жутким свистом. – Кот… Ра'джирр… меня подловил. Он хочет вернуть меч! Я… я не могу…

Изо рта у него черным потоком хлынула кровь, и Кюр, предводитель банды Фростмира, умер.

Поглазев пару мгновений на мертвое тело, Банри ощутила чье-то присутствие и резко обернулась. Зрелище было воистину потусторонним: над тропой в лесу, почему-то выросшем и, пуще того, процветающем на большой глубине под землей, парил светящийся объект, уже знакомого Банри вида. Дымок с тихим шипением описал полукруг и полетел куда-то вглубь подземной чащобы. Банри после недолгих колебаний последовала за ним. Конечно, Лидия рассказывала, что эти твари заманивают жертвы прямиком к своей «матери», но что поделать – светящийся шар летел по самой широкой тропе.

Банри медленно, крадучись, продвигалась по лесу, а деревья все не редели. Дымок давно скрылся в чаще, и она почти забыла и о нем, и о том, что его «мать» где-то неподалеку. Все другие мысли вытеснил благоговейный страх. Воспоминания о святилище Великого Древа были достаточно свежи, и Лидия недавно рассказывала о какой-то Мшистой пещере в Фолкрите, где ей довелось побывать, то есть гроты, поросшие деревьями, не такая уж большая редкость для Скайрима, но это место все равно потрясало.

До сих пор сама Банри считала то же святилище огромной пещерой, в принципе, так оно и было, но все познается в сравнении. Глубины Фростмира были устрашающе гигантскими, здесь даже эхо было как в лесу – звук отражался не от скал, а от стволов деревьев. У Банри появилась мысль, что на самом деле это не подземелье, а скрытая в горах долина, но стоило ей посмотреть вверх, как все сомнения развеялись. Над головой, на огромной высоте, виднелся каменный потолок – она могла его различить, потому что сквозь проломы в своде все-таки просачивался свет от неба. Значит, это все же пещера.

Банри, разумеется, верила в богов и даэдра и даже иногда молилась первым, как и большинство обитателей Тамриэля, но до сих пор не испытывала такого священного трепета, даже у Великого Древа, потому что именно это место казалось ей свидетельством могущества богов. Хотелось упасть на колени и вознести хвалу Кинарет, Маре и Акатошу. Ну и остальным богам до кучи. Но особенно первым трем: Кинарет за окружение, Маре – потому что Банри выросла в ее монастыре, ну и Отцу Времени за Дар Голоса, посланный Им ей.

Впереди послышались приглушенные расстоянием крики, и Банри отвлеклась от размышлений на темы духовности. Где-то здесь бродила опасность, даже две, если учитывать каджита, чье психическое состояние вызывало серьезные опасения. Мало ли что он может выкинуть при встрече.

Банри спряталась за ближайший ствол и подождала немного. Из-за деревьев никто не появился, но крики становились все отчаянней. Жалея, что оставила лук и стрелы снаружи, у входа в крепость, она достала топор и медленно прокралась вперед. Вопли стали громче, к ним прибавились звуки ударов, и еще какие-то, странные, трудно распознаваемые. Банри сделала пару шагов и вдруг застыла. Ощущение, побудившее ее, презрев опасности, забраться в самые глубины древнего поселения вдруг усилилось, превратившись в уже знакомый зуд на границе сознания. Она, будто зачарованная, побрела вперед, теперь приближающиеся звуки борьбы ее почти не занимали. Правда, они и стихли почти сразу же, как Банри услышала тень шепота, так настойчиво ее зовущего.

Она огляделась, но деревья по-прежнему загораживали обзор. Банри досадливо поморщилась и побежала вперед по тропе в надежде найти какую-нибудь возвышенность, с которой можно осмотреть пещеру. Лес внезапно кончился, и Банри оказалась на большой поляне. Далеко впереди шумел водопад, извергавшийся из штольни почти у потолка подземелья, в проломе виднелось светло-серое небо. Посередине полянки возвышалась каменная платформа с древним алтарем, а прямо за ней – сооружение в виде трех трилитов, выполненное из древних черных камней. Арки выходили на озерцо, куда истекал водопад. Из-за водоема крепость, видимо, и получила свое название.

Шепот усилился, став почти различимым. Банри воодушевилась и стала вглядываться в полумрак – Слово мерцало в темноте, по крайней мере для нее. Будучи занятой, Банри не сразу заметила, что на поляне она не одна, и только когда ее обдало волной жуткого холода, обратила внимание на здешнего обитателя.

Теперь она видела это существо вблизи. Покойный дружок Лидии не сильно ошибался – мать-дымок, окутанная, как и ее «детки», слабым серебристым сиянием, была светло-голубого цвета, разве что не совсем голой, а прикрытой чем-то похожим на широкие бинты, только сделанные из инея. Голову прикрывало подобие покрывала, которое замужние женщины носили в старину, из той же материи, что и «одежда».

Не успела Банри сообразить, что к чему, как тварь атаковала ее какой-то своей ледяной магией. Банри отскочила в сторону в последний момент, а земля, где она только что стояла, покрылась толстой коркой льда. Она попыталась использовать заклинание огня, но оно не возымело никакого эффекта, единственное, чего Банри смогла добиться, это перебить всех дымков, что явно расстроило их «мамашу». По крайней мере, когда последний рассыпался, она испустила пронзительный вопль и стала морозить гораздо активнее, да и носиться вокруг раза в два быстрее, и это притом, что Банри и раньше за ней едва поспевала.

Страха смерти она почему-то не чувствовала. Ее раздражала невозможность беспрепятственно подойти к Стене Слов, которую она наконец-то отыскала – высоко на рукотворной каменной платформе по правую сторону от алтаря, если смотреть на водопад.

Банри в очередной раз уклонилась от атаки матери-дымка, споткнулась обо что-то и упала. Оказалось, это был труп каджита. На его усатой морде застыло выражение ужаса, а тело было таким твердым, словно Ра'джирр скончался много часов назад, а ведь она слышала его вопли совсем недавно. У правой руки кота валялся меч, мерцающий тем же светом, что и тварь, пытающаяся превратить новоявленную Драконорожденную в ледышку.

Банри схватила оружие свободной рукой прежде, чем сообразила, что делает, немного погодя она уже неслась вокруг алтаря, надеясь выиграть хотя бы немного времени. Оружие против матери-дымка было бесполезно, может, оно и наносило урон, но незначительный, к тому же Банри никак не могла сравняться с этой ледяной гадиной в скорости. Но ведь Ра'джирр все твердил, что надо вернуть клинок Бледной Леди…

От этой мысли Банри замешкалась, и ее коса, прыгавшая по плечам и спине, покрылась инеем. Она припустила в лес, петляя между деревьями, и лихорадочно соображая. Меч валялся на земле никем не востребованный, тем не менее, Бледная Леди не пожелала его забрать. Может, не тот меч? Это вряд ли. Кюр говорил, что его забрал Ра'джирр, а при каджите другого клинка не было. Тогда почему?..

Банри вспомнила: Эйса писала, что Кюр взял меч с алтаря, и после этого начались все странности. Она вылетела обратно на поляну, обежала алтарь и повернулась спиной к трилиту, а лицом к лесу, чтобы не держать врага за спиной. Бледная Леди все еще была там, за деревьями – Банри видела ее светящийся силуэт.

На алтаре имелось нечто, похожее на старинную стойку для оружия. Недолго думая, Банри бросила свой топор на камни и взяла меч обеими руками. Рукоять была прохладной на ощупь, зато лезвие – обжигающе ледяным. Она ахнула от неожиданности, когда коснулась его.

Бледная Леди показалась на тропе из леса, медленно и неотвратимо приближаясь к алтарю. Ждать больше не следовало. Надеясь изо всех сил, что это подействует, Банри всунула клинок в держатели и отпрыгнула за среднюю каменную арку. С длиной прыжка она явно переборщила, едва не свалившись в озеро. Когда она, с трудом удержавшись на суше, подняла голову, кроме нее у алтаря никого не было. Никого живого – померший каджитский разбойник валялся тут же.

Все еще не веря, что все оказалось так просто, Банри медленно вышла на середину полянки, огляделась, прислушалась и перевела дух. Правда, она еще ощущала чужое присутствие – Бледная Леди никуда не делась. Тварь где-то здесь, стережет свой проклятый клинок. Но теперь она не стояла между Банри и главным сокровищем Фростмира – Словом Силы, начертанным на Стене.

Как и в прошлый раз, оно вытеснило из ее восприятия любые аспекты жизни: звуки, запахи, то, что она могла увидеть и пощупать. Все это на время перестало быть, осталось только Слово. И Банри узнала его всем своим существом.

***

Хотелось спать. Банри с трудом подавила желание спуститься вниз, найти место с травкой помягче и уснуть на века. Почему на века, она не совсем понимала, но в голове сформировалась именно эта фраза. Она потрясла головой, с силой потерла лицо ладонями и даже попрыгала немного на месте, чтобы взбодриться. Отдохнуть-то тут можно, даже если бандиты сверху сюда сунутся, в лесу полно укромных местечек. Вот только пожитки ее, что остались без присмотра…

Банри подошла к лестнице вниз, но потом узрела дверь в стене, которую почему-то раньше не заметила. Она отворила ее и заглянула в помещение. Нижняя его часть была затоплена, вверху под потолком виднелась еще одна дверь, заложенная потемневшим от времени деревянным брусом. К ней снизу вел узенький мостик.

Поднявшись, Банри повозилась с деревяшкой, с трудом вытащила ее из петель и поставила рядом с дверью. Осторожно приоткрыв створки, она выглянула и с удивлением поняла, что находится почти в самом начале катакомб Фростмира, эту дверь она пыталась открыть, прежде чем идти по мосту с клеткой.

Банри почти бегом устремилась наверх, к выходу, опасаясь, что в любой момент может столкнуться нос к носу с каким-нибудь разбойником, но никто ей так и не встретился. Видимо, люди Кюра еще спали, не зная, что их предводитель скончался.

Оказавшись на улице, Банри первым делом оценила сохранность своего имущества. Заплечный мешок и лук с колчаном слегка припорошило снегом, но и только. Вьюга прекратилась, и небо потихоньку прояснялось, только вот солнце уже зашло. Выходит, она почти целый день проторчала во Фростмире, хотя, признаться, оно того стоило.

Охваченная предвкушением, ранее Банри не ощущала голода и почти – усталости, зато теперь оба чувства навалились с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Желудок подводило. Нужно было поесть и отдохнуть, как ей того хотелось там, внизу, но где это делать?.. Здесь, у входа, оставаться нельзя.

Решение созрело мгновенно. Банри подхватила мешок, лук и колчан, вытащила нож и обрезала бечевки, удерживающие давешних кроликов в висячем положении. Не забыла и котелок, и мешок с картошкой, который обронила внутри у самой двери. Потом вернулась в подземный лес тем же путем, которым вышла. Она как раз закрывала дверь изнутри на прежний деревянный брус, когда услышала голоса переговаривающихся разбойников. От испуга она не удержала тяжелую деревяшку, и та с грохотом легла в пазы. Тут же выяснилось, что струхнула не одна Банри – с другой стороны двери послышались испуганные крики и удаляющийся топот. Она быстро отступила от двери, спустилась в лес, нашла местечко в глубине у поваленного ствола и разбила там лагерь.

Из кроликов и картошки получился неплохой гуляш. Насытившись, Банри посмотрела в сторону пролома в скалах, где виднелось постепенно темное и усыпанное звездами небо. Она достала позаимствованную книжку и принялась за чтение, прислушиваясь на всякий случай – не идет ли кто.

Содержание книги было, пожалуй, столь же странным, как и название. Это было нечто вроде мемуаров императорского шеф-повара, причем, император, которому он служил, был из династии Септимов, прекратившей существование более двухсот лет назад.

…Огромная часть удовольствия от пищи не зависит от неё самой – важны обстановка, компания и настроение. Отведайте посредственный бифштекс или непритязательное рагу со своей избранницей, и, быть может, эту трапезу вы запомните навсегда. Скушайте великолепный обед за двенадцатью переменами блюд в скучной компании или в неважном самочувствии, и вы вскоре забудете этот обед, или запомните его как безвкусный…

Далее автор делился примерами из собственной жизни, подтверждающими этот тезис. Тут Банри была с ним согласна – этих кроликов, например, съеденных в обиталище Бледной Леди, она надолго запомнит. Она погладила себя по животу и вернулась к книге.

Ничего шокирующего там не описывалось, но во время чтения Банри не покидало предчувствие чего-то плохого. Книга внезапно закончилась, ничего страшного так и не произошло, но чтиво все равно оставило неприятное послевкусие. Правда, был там момент… почти в самом конце, после которого кролики в желудке предприняли сла-абенькую попытку запроситься наружу…

Банри решительно захлопнула книгу, поколебавшись, запихнула ее в мешок, где теперь находились дневники Эйсы и Кюра, и легла спать возле костра. Сквозь дремоту она вроде бы слышала чьи-то крики, но ее никто не потревожил. Когда она проснулась, небо в проломе было еще темным, так что она опять задремала и окончательно пробудилась, лишь когда совсем рассвело.

***

Меч покоился на алтаре. Если сюда кто и приходил, то его не тронул. Подмороженный Ра'джирр тоже никуда не делся. Банри прошла к лестнице, ведущей к Стене Слов, но потом вернулась. Отложив свои мешок, плащ и оружие, она достала нож и срезала с кота его кожаную броню и одежду, в которую он был одет. Рано или поздно труп оттает и начнет разлагаться, так пусть это произойдет быстрее. Тело она затащила под деревья. Затем прошла по тропе к нижнему входу в крипту, уже будучи настороже – вдруг кто из разбойников здесь ошивается? Но все было тихо.

С Кюром пришлось повозиться дольше, чем с Ра'джирром, потому что его окоченение застало в не слишком удобной для Банри сидячей позе, да еще из-за того, что доспех на нем был получше, чем у каджита. Когда скрюченный труп главаря разбойников нашел пристанище в ближайших кустах, Банри глубоко вздохнула и с чувством исполненного долга сполоснула руки и нож в ручье, а потом вернулась к алтарю за вещами. Как бы то ни было, она не могла позволить двум покойным бандитам портить этот лес своими скелетами, лежащими на виду. Кстати, тут уже был скелет, она наткнулась на него накануне, когда подыскивала место для лагеря.

Наверху, у самого выхода, стоял огромный сундук. Банри покопалась в нем и обогатилась сотней старинных золотых монет, несколькими крупными драгоценными камнями, сверкавшими даже в полумраке, и тяжеленным ожерельем из какого-то металла, возможно, тоже золота. Еще рядом с сундуком прямо в камни был воткнут здоровый двуручный меч, но к этой оглобле Банри даже прикасаться не стала – ей бы дойти до Морфала и донести саму себя. Она захлопнула крышку сундука и решительно направилась к двери.

***

Фростмир опустел. Банри была в этом уверена, ей даже не нужно было спускаться на нижние ярусы, чтобы убедиться. Еще вчера вечером здесь кипела жизнь, пусть и представленная бандитами, а теперь руины казались вымершими. Наверное, так и должно было быть, ведь крипта – пристанище мертвецов.

Банри поправила рюкзак и двинулась наверх, к выходу, по дороге отмечая, что разбойники собирались в спешке, хватая, что на глаза попадется, будто были чем-то сильно напуганы. Съестные припасы с полок у главной двери тоже исчезли, только на полу сиротливо лежало несколько картофелин и морковка. Она подобрала овощи и рассовала по карманам – лишними не будут.

Банри все еще боялась встречи с бандитами, поэтому на улицу вышла, держа топор в руке и щурясь от яркого света. Но вокруг не оказалось ни души. Тела сраженных Эйсой разбойников лежали там же где и раньше, снег укрывал их по-прежнему, да и не думал таять, хотя солнце пригревало. Банри спустилась на дорогу и пошла к большому тракту, не отрывая взгляда от следов, оставленных десятком человек, убегавших некоторое время назад прочь от крепости. К счастью, вели они в сторону Данстара, а значит, не придется с ними столкнуться где-нибудь на пути.

Банри достала карту, сверилась с ней и с солнцем, и быстрым шагом направилась по дороге в Морфал. Рог Юргена Призывателя Ветра давно ее заждался.

– …NUS, NUS… NUS! – повторяла Банри себе под нос, шагая по дороге.

Ярко светило солнце, птички щебетали, словом, даже здесь, в Хьялмарке, где в предгорьях снег не сходил даже летом, ощущалось дыхание весны. Но Банри думала не об этом. Она едва замечала, что вокруг происходит, следя только за дорогой, и изо всех сил пыталась вникнуть в суть вновь изученного Слова. Но ничего не получалось. Единственная польза от него сейчас была в том, что она немного, аж на целое существительное, улучшила свое знание Драконьей речи, потому как буквальный смысл его ей был вполне понятен. Ну, примерно.

Слово «NUS» означало «Статуя». Или «Изваяние». В общем, что-то такое. Причем тут статуя, Банри не понимала. Она во всем Фростмире ни разу не видела никаких скульптур. Хотя, может, где-нибудь в лесу…

Банри горько вздохнула и стала думать об еще одной несправедливости: почему-то из всего текста на Стенах она могла понять только какое-нибудь одно слово. Это было очень нечестно. Поупивавшись немного жалостью к себе, она не без усилий оставила эти мысли, решив напоследок по возвращении в Хротгар заставить Арнгейра поучить ее Драконьему языку, хоть немного.

Путь давался легко, дорога будто сама стелилась под ноги – по сравнению с первой половиной пути из Данстара это было как-то даже подозрительно. Правда, совсем без проблем не обошлось: через некоторое время после пересечения границы между владениями Банри наткнулась на телегу с валяющейся тут же и убитой прямо в упряжи лошадью. Рядом обнаружились два тела, принадлежащих данмерам – мужчине и женщине – облаченных в длинные черные хламиды. Женщина лежала в телеге, мужчина – позади повозки, у самых задних колес. Оба были зарублены на месте. Немного дальше в снегу виднелся еще один труп, женский. Тоже данмер и тоже одета в такую же рясу, что и первые двое. Снег вокруг покойницы был разворошен, Банри не слишком разбиралась в следах, но решила, что покойная пыталась оказать сопротивление убийцам. Которые, кстати, вышли из-за деревьев с оружием наготове, едва она приступила к осмотру груза в телеге. Погибшие данмеры везли алхимические ингредиенты и, скорее всего, зелья – Банри разглядела в стоящих на полу повозки ящиках пузырьки, наполненные разноцветными жидкостями. Но узнать больше или хотя бы получить подтверждение своим догадкам она не смогла – бандиты набросились на нее, даже не потрудившись для начала предложить путнице отдать свои пожитки добром. Отчасти это объяснялось их потрепанным и опаленным видом – женщина-данмер, что покоилась на обочине, видимо, достаточно дорого продала свою жизнь, так что разбойники вконец озлобились и решили, что сначала надо бить, а потом уж разбираться.

Доставать оружие Банри не стала. Вместо этого она, глядя на бегущих к ней и размахивающих оружием душегубов, поудобнее встала на дороге и Крикнула «WULD» прежде, чем они подобрались к ней на расстояние удара. Она даже не успела увидеть, как бандиты роняют оружие и падают на колени, зажимая уши руками, как вдруг оказалась совсем рядом с каким-то поселением. Прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки стоял местный стражник. Хотя лицо было скрыто шлемом со стальной личиной, вся фигура его выражала изумление.

– Приветствую, – хрипло сказала Банри.

Горло саднило, причем сильно. Она вспомнила, как Арнгейр все наставлял ее напоследок, велел тренировать голос каждый день, хотя бы тем же пением. А Банри за прошедшие с расставания со стариками недели только один раз и «потренировалась» – когда ругалась с возчиком, привезшим ее в Данстар.

– Здравствуй… – обалдело промямлил стражник. – А как ты?.. Короче, откуда ты?.. Как?.. Почему?..

Он бестолково поводил руками перед собой, словно пытаясь жестами выразить то, что не сумел словами.

– Я иду в Морфал, – сообщила Банри, сделав вид, что не замечает смятения собеседника. – Это правильная дорога?

Она указала вперед, на тракт, одновременно почувствовав, что боль в гортани отступила.

– Да, – кивнул стражник. Похоже, он пришел в себя, потому что пояснил уже более твердым голосом: – Иди прямо по тракту, на юг не сворачивай, когда дорогу увидишь – там Лабиринтиан. Потом пройдешь еще немного на запад, и там будет дорога на север через небольшое ущелье – прямо к Морфалу. Увидишь.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Банри и двинулась вперед.

Стражник немного поглазел ей вслед и крикнул:

– Эй, девушка! А ты колдунья, а?!

– Нет, – отрезала Банри и ускорила шаг.

***

Вскоре она и правда увидела дорогу, ведущую на юг, в горы. Выглядела та заброшенной – заросла кустарником, камни, которыми ее когда-то мостили, большей частью разрушились от времени.

Банри достала карту и изучила тот участок, где были нанесены контуры Хьялмарка. Если верить картографу, этот путь вел прямиком во владение Вайтран. Причем, если следовать им, то сама столица Балгруфа Старшего окажется гораздо ближе. Оставалось только гадать, почему дорога оказалась невостребованной. Она задрала голову и, щурясь от солнца, попыталась разглядеть, что там наверху. Возможно, подъем на возвышенность слишком крутой, или… На синем безоблачном небе выделялись силуэты каких-то построек. Банри задумчиво вытянула губы трубочкой – архитектура смахивала на руины Драконьего культа. Кто знает, что там?

Она вернулась на прежний путь и пошла вперед, посматривая направо. Стражник же сказал, что Морфал располагается севернее основного тракта, вот Банри сдуру и пошла по какой-то тропке, ведущей к северу от дороги, и пришла, в результате, к сооружению, которое при всем желании нельзя было назвать городом.

Это было нечто вроде кургана, как Погребальный Огонь у Айварстеда. Когда Банри получше его рассмотрела, то выругалась и хотела уже пойти обратно, но раздумала, заслышав подозрительные звуки изнутри – шипение и поскрипывание. Она взобралась на вершину кургана, а потом начала спускаться внутрь, и вот тут-то из дверного проема внизу показался обитатель руин.

Он давно умер, а плоть его, как и одежда, истлела, зато в тех местах, где когда-то располагались глазные яблоки, теперь горели синие огоньки. Банри струхнула на мгновение, но, когда скелет, злобно шипя, замахнулся на незваную гостью топором, зажатым в костяшках, рассердилась сама и со всей силы пнула его в оголившуюся грудину. Нежить тут же развалилась на отдельные составляющие: кости посыпались на пол, череп откатился к стене, и синее пламя в его глазницах потухло. Банри перевела дух, на всякий случай достала топор и спустилась в самый низ кургана, потом вошла во внутреннее помещение, оказавшееся погребальной камерой – вдоль стен располагались древние саркофаги. Один из них был вскрыт и пустовал, Банри осмотрела весь склеп и пришла к выводу, что именно его «постоялец» пытался зарубить ее на лестнице. Напротив разоренного гроба располагался древний стол с каменной столешницей, на ней, неловко завалившись на спину, лежал относительно свежий труп юноши-данмера с раскроенным черепом. Топор, который его убил, так и остался торчать в ране.

У стола валялся какой-то посох, и Банри не без опасений подобрала его. Оружие было теплым на ощупь – зачарованное. Она обхватила дерево ладонями, прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, как ее когда-то учили. Так и есть, посошок был создан, чтобы тревожить мертвецов, как и тот, что она зимой отвоевала у одного придурковатого парня. Правда, этот был посильнее. Банри угрюмо посмотрела на тело данмера и рассмотрела изображение черепа на его потрепанной робе. Похоже, эльф решил заняться некромантией, но здешний покойник, которого он поднял, оказался весьма несговорчивым.

Банри собрала части поверженного ею скелета и разложила их в пустом саркофаге, стараясь, чтобы они располагались в порядке, наиболее соответствующем прижизненному облику. Потом накрыла гроб крышкой, хотя было это весьма непросто – она была жутко тяжелой. Что делать с убитым собственным творением данмером, Банри не знала, так что оставила его как есть. Посох она решила забрать себе и пристроила его за спину, по соседству с луком и колчаном со стрелами.

Солнце перевалило за полуденную отметку, надо было спешить – нужно еще найти местечко для привала.

***

Морфал был городишкой еще похуже, чем Данстар и Фолкрит. Если честно, то и первые два было слишком опрометчиво называть городами, что уж говорить об этой деревне на болотах. Да и жители здесь были какие-то странные – будто впавшие в летаргию. Банри справилась у стражников, где тут можно переночевать, и направилась по главной улице, если ее можно так назвать, к крупному зданию с соломенной крышей. Остальные «улицы» выглядели как деревянные мостки, настроенные над гладкой водой то ли пруда, то ли и впрямь болота, откуда к хижинам вели деревянные лесенки.

Таверна «Верески» стояла фасадом к озерцу, больше напоминающему лужу, неподалеку от жилища местного ярла, которое носило гордое название «Зал Высокой Луны», совершенно не соответствующее внешнему, да и, как позже выяснилось, внутреннему облику постройки. За озерцом виднелись обгорелые остатки какого-то дома. Банри посмотрела на них и стала подниматься на террасу трактира, но вдруг остановилась. Под навесом у торца таверны было устроено нечто вроде лошадиного стойла. Сейчас там расположились два коня – один вороной, другой темно-рыжий. Банри они показались весьма знакомыми. Она, не сводя глаз с животных, медленно спустилась и приблизилась к коновязи. Вороная лошадь негромко заржала и повернула голову в ее сторону.

– Альфсигра?.. – шепотом спросила Банри. – Но… как?!

Рыжий конь всхрапнул, и она узнала в нем Подарочек Лидии.

– О нет!.. – простонала она. – Как же так?!

Банри шмыгнула носом, огляделась, но Лидии нигде не было видно. Значит, в таверне сидит. И ждет ее! Идти в трактир разом расхотелось, несмотря на то, что она проголодалась и устала, проделав пешком немалый путь. Банри погладила Дара по шее, обошла коновязь, зайдя со стороны Альфсигры, и почесала лоб кобылы, отметив мимоходом, что обе лошади вычищены, а в ясли навалено свежее сено.

– Ты чего тут ошиваешься? – угрожающе спросил кто-то.

Банри, удрученная предстоящим объяснением с Лидией, вздрогнула и обнаружила рядом с собой стражника. Он грозно нависал над ней, уперев руки в бока.

– А что, нельзя? – спросила Банри, перестав гладить альфсигрину морду.

Кобыле это не понравилось, она недовольно фыркнула и принялась топтаться на месте, как всегда делала, затеяв какую-нибудь каверзу.

– Конокрадов у нас в болоте топят! – свирепо сообщил стражник, приблизив железную личину шлема прямо к лицу Банри. – Имей в виду!

– Совсем охренел?! – возмутилась она, поняв, наконец, в чем дело. – Это моя лошадь!

– Да что ты! Врешь, так ври хорошо! Это лошадь одной… воительницы, которая избавила Морфал от большой опасности! Даже ярл Идгрод благоволит ей!

– А вот и нет! Это Подарок – конь Лидии, – Банри ткнула пальцем в жеребчика, мирно жевавшего клок сена, – а Королева Альфсигра – моя!

– Откуда ты знаешь, как ее зовут? – опешил стражник.

– Кого – ее? – ядовито спросила Банри. – Женщину или кобылу? Кстати, где она, Лидия-то?

– А… Э… Они в «Вересках», празднуют…

Не говоря больше ни слова, Банри прошествовала мимо озадаченного стражника, поднялась на террасу и, когда была у самого входа, услышала глухой удар, а потом болезненный вопль. Мстительно улыбнувшись, она взялась за ручку двери и вошла внутрь.

***

«Верески» походили на все виденные ею ранее скайримские таверны: один большой зал с очагом и несколько маленьких комнаток с дверями. За столами вдоль стен восседали уже явно подвыпившие, несмотря на раннее время, посетители. Было их не слишком много, но все они выглядели какими-то… потрепанными. Тут и там виднелись бинты, у одного рука висела на перевязи. Сердцем этой компании, к огромному удивлению Банри, была Лидия, раскрасневшаяся, веселая и непривычно легкомысленная, да еще с подбитым глазом. В одной руке она держала кружку с чем-то явно покрепче воды, а второй обнимала за шею человека, которого Банри меньше всего ожидала увидеть – Эйсу Терновник. Бандитка тоже была в подпитии и чему-то радостно ухмылялась, краска на ее физиономии частично размазалась, а частично смылась.

– Мой тан! – Завидев хозяйку, Лидия вскочила на ноги. – Я уже хотела ехать искать тебя…

Все взгляды обратились на Банри. Та попыталась выдавить улыбку, но получилось плохо. Она все еще не придумала, что сказать при встрече, но потом вспомнила, что лучшая защита – нападение.

– Привет, Лидия, – непринужденным тоном начала она. – Поговорим наедине?

– Конечно, мой тан…

Лидия выбралась из толпы, пообещав собутыльникам, что скоро вернется, и те принялись пить дальше. Банри сняла комнату, и пошла заселяться. Лидия шагала следом.

– Ну-с, хускарл, – начала Банри, раскладывая свои вещи в комнатушке и снимая верхнюю одежду. – а кто присматривает за моим домом, раз ты здесь?

– Хускарл ярла Балгруфа, Ирилет, отрядила человека проверять твое жилище, мой тан, – спокойно отозвалась Лидия.

Банри устало опустилась на кровать.

– Я ведь оставила тебе записку… Напрасно ты приехала, я не могу позволить тебе идти со мной в Устенграв.

– А я и не собираюсь.

Банри положила руки на колени и сузила глаза.

– Раньше ты упорствовала в своем решении таскаться за мной повсюду, – медленно проговорила она, глядя на Лидию снизу вверх. – А теперь так легко соглашаешься не идти за мной в, скорее всего, опасное место. В чем подвох?

Лидия вздохнула и помолчала, видимо, собираясь с мыслями.

– Позволь присесть, мой тан.

Банри пожала плечами и кивнула. Хускарл осторожно пристроилась на хлипком стуле в углу комнаты и сказала:

– Прости меня, мой тан.

– За то, что ты оставила мое имущество неизвестно на кого?

– Не только. Еще прости… Мне не следовало настаивать на том, чтобы сопровождать тебя, куда бы ты не отправилась. Простому смертному трудно понять Драконорожденного.

– Это тебя Ирилет надоумила? – спросила Банри, едва справившись со своим смятением.

– Нет. Фаренгар.

– Кто?!

– Ну да. – Лидия улыбнулась. – Он очень любит драконов и интересуется всем, что с ними связано. В том числе такими, как ты, мой тан.

– Не хватало еще, чтоб он совал свой нос в мои дела, – пробормотала Банри. – Значит, сказал тебе не доставать меня? Извини, если грубо.

– Ничего, колдун выразился гораздо крепче.

– Раз все так, зачем ты сюда приехала?

– Я привела твою лошадь. – Лидия сложила руки на груди. – Негоже тебе путешествовать на своих двоих, мой тан.

***

– Скажи-ка мне, дорогой хускарл, – сказала Банри, выходя из комнаты в общий зал, – почему местные так тебя обожают? Даже стража, а уж им-то, как практика показывает, плевать на все и вся.

– А, да я просто немного помогла им, – рассеянно отозвалась Лидия, помахав компании выпивох у столов.

Те встретили ее появление восторженными выкриками и стали приглашать вновь к ним присоединиться, но хускарл вежливо отказалась и села у стойки рядом с Банри.

– Шла бы к ним, – предложила последняя. – Я и одна могу посидеть.

– Нет уж, хватит с меня выпивки пока.

Банри нашла глазами Эйсу – она, кажется, не узнала ее, но у Банри имелась одна вещь, которую следовало вернуть владелице.

– Ты знаешь ее? – поинтересовалась она, указав на подругу покойного Ра'джирра.

– Ну да, – подтвердила Лидия, оглянувшись. – Это Эйса. Она тоже помогала…

– Кстати, в чем? Ты расскажешь?

Банри заказала ужин и теперь алчно взирала на полные тарелки, намереваясь отъесться за все предыдущие дни путешествия, когда приходилось кусочничать.

– Конечно, мой тан, – проговорила Лидия. – Ты ведь видела сгоревший дом недалеко от таверны?

Банри кивнула с набитым ртом. Она слушала, но сейчас почти все ее внимание занимала еда.

– Ну вот и я тоже сразу его заметила. Спросила у Джонны, – Лидия кивнула на трактирщицу, которая понесла ее новым приятелям еще выпивки, – когда здесь устроилась. Она и рассказала, что дом полыхнул примерно за неделю до моего приезда, ночью. Погибли двое – женщина и ее маленькая дочка. Сгорели заживо.

– Ужас, – вздрогнула Банри. – Девочка совсем маленькая?

– Ну… лет, может быть, восьми, – Лидия наморщила лоб, будто бы вспоминая. – По виду трудно сказать. А скорбящий вдовец и безутешный папаша… Что-то случилось, мой тан?

– Ты что, видела тело ребенка?

– А. Нет, хвала богам.

– Тогда откуда знаешь, как выглядела девочка?!

Лидия вдруг замялась. Потом спросила, понизив голос:

– Скажи, мой тан, ты веришь в привидения?

– Придется, после всего, что со мной случилось, – отозвалась Банри. – Ты ее видела, что ли?

– Ну… да. Когда все кончилось.

Банри уловила намек.

– Хорошо, извини. Рассказывай, конечно, постараюсь не перебивать.

– Так вот, как я уже говорила, их отец и муж – Хроггар – не только не пострадал, но и не горевал, судя по всему, потому что на следующий же день после случившегося переехал жить к своей любовнице. Стал жить с ней в открытую.

– Ясно, – с отвращением сказала Банри, позабыв о своем обещании. – Он убийца, или его шлюха?

Лидия тяжело вздохнула.

– Оба виноваты, но они дом не поджигали. – Она помолчала. – Я сначала вовсе не думала заниматься расследованием, или еще чем таким. Но местные и шевелиться не собирались, а я как раз заскучала.

– И решила поиграть в следователя.

– Что-то вроде. Расспросила Джонну получше, она и рассказала подробности про Хроггара и Алву – это его девка. Только это никакой не секрет был, весь город в курсе их шашней, даже ярл. Ну я к ней и пошла, по совету Джонны.

– К кому? – не поняла Банри.

– Да к ярлу же. Ярл Идгрод Черная. Правда, ее подданные иногда зовут ее Старой Вороной… Короче, ярл и попросила меня расследовать это дело, за вознаграждение, разумеется. Предложила начать со сгоревшего дома. Я и пошла туда. Прямо с утра.

Банри кивнула, подбадривая рассказчицу, но Лидия внезапно замолчала.

– Что-то не так?

Лицо у Лидии сделалось какое-то странное.

– Да… Я ее в первый раз там, в этих горелых развалинах и увидела.

– Девочку-призрака?

Лидия медленно наклонила голову в знак согласия.

– Она сидела там, в уцелевшем углу и играла с чем-то. Я не сразу поняла, что она… не живая. И на секунду подумала, что все ошиблись, и девочка выжила, но… – Подробности ей явно вспоминать не хотелось. – Она сказала, чтоб я пришла ночью. Поиграть с ней в прятки. И тогда она расскажет, кто поджег дом.

– И ты пошла?

– Да. И нашла ее. На кладбище – местные хоронят своих мертвецов на том холме, у подножия которого жила Хельги с родителями. Когда я пришла, земля была раскопана, а ее гроб вытащен на поверхность. И там была ее убийца. – Лидия плеснула в свободную кружку немного вина и залпом выпила. – Раньше ее звали Лалетта, и была она обычной домохозяйкой с мужем и сыном. Жаль только, что в подруги она выбрала себе Алву. Она ее и убила.

– Так и Алва была там, на кладбище? – уточнила Банри.

– Нет, – усмехнулась Лидия. – Эта гадина той же ночью удрала из города, даже влюбленного в нее идиота Хроггара бросила. Впрочем, чему тут удивляться? Об одном я жалею – что отрубила Лалетте башку прямо на глазах ее мужа.

– Не понимаю… – Банри совсем растерялась. – Так ты убила Лалетту, или Алва?

– Скажем так, – Лидия вновь потянулась за бутылкой, – я их обеих освободила – одну раньше, другую позже.

Пока она пила, Банри быстро обдумывала рассказанное.

– Ходячий мертвец? – спросила она. – Алва – доморощенный некромант?

– Близко, мой тан, но гораздо хуже. – Лидия улыбнулась, отставив кружку, задрала рукав и продемонстрировала рану на левом предплечье, которая больше смахивала на след укуса. – Это мне оставила Лалетта. У нее были клыки длиной в полпальца и горящие желтые зенки.

– Да ладно, – пробормотала Банри, рассматривая руку, – прямо-таки и настоящий вампир?

– Вот видишь, ты сразу поняла, мой тан, а этот тупой Тоннир все вопил: «Не может быть! Не может быть! Она к Братьям Бури ушла!» Уж лучше бы к мятежникам, чем это.

Банри отпила из кружки. Ей и вампирское логово, и лагерь мятежников представлялись одинаково мерзкими.

– Тоннир – муж этой Лалетты? – все же спросила она. – Его вполне можно понять. Кому охота, чтоб его жена и мать его ребенка сделалась нежитью… Кстати, когда это случилось? Меньше трех суток назад?

– Позапрошлой ночью – я недавно приехала. А что?

– А то, что Sanguinare Vampiris. – Банри слезла со стула, лихорадочно вспоминая, есть ли у нее с собой зелье исцеления болезней, а если нет, то в наличии ли нужные для него ингредиенты? – Сиди здесь, я сейчас приду.

Зелье нашлось, даже несколько порций, и у Банри отлегло от сердца. Она живо вернулась в зал к озадаченной Лидии и протянула ей маленький пузырек:

– Быстро выпей.

– А что это? – с подозрением спросила Лидия, взяв флакончик.

– Лекарство.

– От чего?

– Откуда такая въедливость? Я не собираюсь тебя травить. К тому же, вопрос неправильный, надо было спросить «для чего?».

– Так и для чего же? – Лидия откупорила пузырек, проглотила его содержимое и поморщилась.

– Для того, чтобы ты НЕ стала такой же, как эта Лалетта. Те люди, я вижу, ранены, – Банри указала на веселящуюся компанию, – среди них есть еще покусанные кровососами?

– Вроде бы нет. – Лидия неуверенно покосилась на выпивох. – Хотя мы вместе дрались с шайкой Моварта. Кстати, а что это за сан… сангвинаре чего-то там?

– Sanguinare Vampiris. Латентная, ну, то есть скрытая стадия вампиризма, легко вылечивается в первые три дня после заражения. – Лидия громко икнула. – Да расслабься, ты же выпила зелье, теперь все будет в порядке. Эту болезнь еще называют порфириновой гемофилией, или даже гемофилией венценосных, по-всякому. Если не лечить, на третью ночь проснешься вампиром. А что за Моварт?

– Старый вампир из пещеры неподалеку… – рассеянно отозвалась Лидия, теперь она неотрывно глазела на перебинтованных посетителей таверны. – Мой тан, а у тебя есть еще зелье?

Банри отдала ей весь запас – около десяти пузыречков – и стала наблюдать, как Лидия раздает их своим притихшим приятелям.

– Что там с тем вампиром? Мовартом? – спросила Банри, когда она вернулась с оставшимися флакончиками. – Его стоит опасаться?

– Уже нет. Ты не хочешь послушать, как я узнала о нем, мой тан?

– Хочу, конечно. Ты рассказывала про то, как отчекрыжила голову Лалетте в присутствии ее мужа. Кстати, где он?

– Ушел домой, к сыну. Он тоже помогал расправиться с Мовартом. Да… Это он мне рассказал тогда на кладбище, что Лалетта дружила с Алвой. Я и решила эту суку проверить. Пошла прямо к ней домой, только ее уже там не было. А был только ее дружок, Хроггар. Еще угрожал мне, козел.

– Ты же не убила его?

– Еще чего! Набила ему морду и связала, чтоб немного подумал о своем поведении в одиночестве. Короче, Алва, дрянь, сбежала, но я решила обыскать ее дом. В конце концов, ярл Идгрод просила меня разузнать обстоятельства гибели двух подданных.

– Нашла что-нибудь?

Лидия молча сунула руку под рубаху и достала маленькую книжечку… Банри взяла ее в руки, долго разглядывала обложку, не открывая, а потом спросила:

– Скажи, хускарл, а ты, часом, не ведешь дневник?

– Нет. Зачем мне?

– Да так… Просто мне в последнее время все сильнее кажется, что это у вас нордов национальная особенность – описывать свою жизнь в таких вот тетрадках.

Банри уткнулась в дневник. Судя по первым записям, Алва до своего обращения была типичной тупой девкой, жаждущей романтики и красивой жизни.

***

Моя жизнь никчёмна. Где же принц, что спасёт меня? Где мой отважный воин-норд, что унесёт меня на руках?

И все в таком духе. Чего стоило только описание ее первой встречи с Мовартом:

***

Сегодня, собирая ночные цветы, я встретила мужчину. Он обворожительный и какой-то особенный. Мы целовались под луною. Это было так романтично. Этой ночью я снова с ним увижусь.

Дальше уже писала Алва-вампир. Видимо, своим обращением она была не сильно огорчена. Оказалось, Моварт дал Алве задание, но она оказалась такой тупой, что все запорола, но винила во всем, тем не менее, несчастную Лалетту.

***

Теперь я познала истинный цвет ночи. Моварт показал мне истинную тьму ночи и истинный багрянец крови. Он пообещал мне кровавое пиршество, если я выполню его поручение в Морфале.

***

Хроггара было несложно соблазнить. Моварт говорит, что мне нужно найти защитника, который охранял бы мой гроб в дневное время. Хроггар прекрасно подойдёт на эту роль.

***

Этой ночью меня навестила Лалетта. Она утолила мою жажду. Я спрятала её, чтобы потом она восстала как моя служанка. Я пустила по городу слух, что она уехала из города и присоединилась к армии. Тупицы.

***

Моварт посвятил меня в свой великий план. Я должна совращать стражников одного за другим и делать из них своих рабов. Тогда с другими членами шабаша он нагрянет на Морфал и захватит весь город. Мы не станем убивать их. Они станут нашим скотом для утоления жажды. Бесконечные запасы крови и целый город, который будет защищать нас от проклятого солнца.

Прочитав эту запись, Банри едва не засмеялась: похоже, Моварт был не умнее Алвы. Даже если бы этим тупым кровососам и удалось заграбастать себе Морфал, рано или поздно об этом узнали бы в других владениях, а против регулярной армии, усиленной колдунами и жрецами Аркея и Стендарра, никакому гнезду вампиров не устоять.

***

Семья Хроггара начинает доставлять проблемы. Я велела Лалетте убить их всех, но так, чтоб это выглядело как несчастный случай. Хроггар должен остаться вне подозрений, если ему и дальше быть моим защитником.

***

Вот дурёха! Лалетта живьем сожгла семью Хроггара. Я просила несчастный случай, а она устроила мне скандал. Как будто этого мало, она пробовала обратить его маленькую дочку, Хельги. Но даже это Лалетте толком не удалось. Она убила ребёнка и оставила труп гореть с остальными.

***

С Лалеттой что-то не так. Она продолжает твердить про Хельги. Мне кажется, у неё крыша едет. Она думает, что ребёнка еще можно вернуть к жизни и сделать её напарницей.

***

В городе появилась какая-то незнакомая личность и наводит справки о пожаре. Надо быть осторожнее.

– Видала? – Банри показала Лидии последнюю запись. – Тут и про тебя написано.

– Ага. Прямо польщена. Знаешь, где я его нашла? В ее домишке был уж чересчур глубокий подвал, а там, в подвале-то, стоял гроб. Ты не поверишь, мой тан, я даже обалдела, когда его увидела. Еще подумала, что поганка Алва там, но в нем только книжка эта и оказалась. Я потом показала ее ярлу, а та попросила еще и с Мовартом разобраться. Ну, мне, сама понимаешь, этого не сильно-то и хотелось, но Идгрод собрала ополчение… Вроде как в помощь.

– Почему ополчение, а не солдат?

– Не знаю, – повела плечами Лидия. – Они так-то не из трусливых оказались, да и оружием неплохо владеют, почти не хуже тех же стражников.

– Вы легко отделались. Сколько там было вампов?

– Пятеро, не считая Алвы и Моварта. Только кроме самих вампиров были их, не знаю, как назвать, слуги что ли, из обычных людей. Больше, чем самих кровососов, но они так плохо дрались, что почти не представляли опасности.

Банри поморщилась.

– Кажется, они в гнезде вроде домашнего скота и одновременно претенденты на новую не-жизнь. Кто-нибудь из ваших погиб?

– Нет! Это самое поразительное! Я, когда шла в эту пещеру, не надеялась назад вернуться. Но все оказались только ранены… Зато Моварту этому гадскому я самолично голову снесла.

– Вот уж точно – поразительно, – покачала головой Банри и бросила дневник Алвы на стойку. – Вам страшно повезло, вы даже не представляете как. На твоем месте я бы побежала молиться всем богам и даэдра заодно.

– Даэдра-то зачем?

– Ну, вампиры – порождение Молаг Бала, так что, думаю, не помешает. Скажи ему, что прощаешь его за создание кровососов. Ему от этого сделается очень худо.

Повисло молчание. Банри потихоньку клевала носом, подперев щеку ладонью, Лидия поднялась со стула и стала прощаться со своими соратниками – те потихоньку расходились. Кроме Эйсы – та отправилась спать в свою комнату. Потом Лидия вновь вернулась к стойке и негромко заговорила с трактирщицей.

– Я все-таки не понимаю, – качала головой Джонна, – ведь Алва была нормальной, мы даже дружили, когда она работала у меня, а потом так изменилась.

– Так она же стала вампиром, – напомнила Лидия. – Был нормальный человек, а стала злобная тварь, вот так.

– Нет, не так, – неожиданно сказала Банри, не открывая глаз.

И Лидия, и трактирщица разом вздрогнули, кажется, они были уверены, что она спит.

– Почему же не так? – неуверенно спросила Джонна.

– Да потому, что Темный дар не привносит в душу ничего постороннего. Почти. Он лишь проявляет, вытаскивает наружу, ну и несколько усиливает все самые темные и неприятные черты того, кто его получает. Не забывайте, кто породил первого вампира. Если случилось несчастье, и заболел хороший, добрый и порядочный человек, то и вампира, который из него получится, трудно будет назвать монстром в полном смысле этого слова. Зато негодяй с черной душой, который и при жизни-то был омерзителен, переродится в кошмарное чудовище. А значит, и Алва ваша всегда была сволочью. В отличие от Лалетты. Если верить дневнику Алвы, она жалела ребенка, и хотела спасти девочку, пусть и таким извращенным способом.

Банри поморгала и с трудом подавила зевок.

– Вы меня извините, но мне давно пора спать, или я свалюсь тут прямо под стул. Спокойной ночи.

Она скрылась в своей комнате, оставив Лидию наедине с хозяйкой таверны.

Первые два дня Банри отсыпалась после изнурительного путешествия, готовясь к новому. Иногда выходила прогуляться по городу. Однажды встретила очень странного мальчишку. Он некоторое время глазел на нее, а потом заявил:

– Ты отличаешься от других, верно? Ты не как все. Во всём Скайриме больше нет таких, как ты.

Банри так растерялась, что даже не нашлась, что сказать. Но мальчику ответ, похоже, и не требовался, он просто пошел дальше по своим делам. Только потом, много позже, она узнала, что это, оказывается, сын ярла – Йорик.

Вечером того же дня Банри вышла из душной таверны подышать свежим воздухом. Она прошлась до ярлова жилища, полюбовалась бархатно-темным небом, усыпанным звездами, собралась уже возвращаться, но заметила далеко в вышине, в южной части небосвода, промелькнувший темный силуэт. Потом услышала его голос – пробрало до самых костей. Банри быстрым шагом вернулась в «Верески», стараясь не срываться на бег, на следующий день выяснила, что на южном хребте имеется вершина под названием Пик Древней Крови, застроенная сооружениями Драконьего культа. По слухам, там располагался алтарь, где когда-то приносились жертвы.

На третье утро Банри вспомнила о приключениях Лидии и попросила хускарла сводить ее в логово Моварта на экскурсию. На вопрос, что она хочет там найти, ведь местные уже не раз сбегали в пещеры поживиться вампирским добром, она уклончиво ответила, что хочет «просто посмотреть». На самом деле она собиралась разжиться прахом вампиров – тем, что от кровососов остается после окончательной смерти, и очень ценным алхимическим ингредиентом.

К сожалению, прогулка не дала ничего, кроме неприятных впечатлений – логово Моварта выглядело и пахло отвратительно, и никакого праха там не обнаружилось, вернее, следы порошкообразной субстанции в форме человеческих силуэтов наличествовали, но самого пепла не наскреблось бы даже на самое микроскопическое по объему зелье. Будто кто-то выгреб все до крупинки. Вслух Банри ничего не сказала, так что Лидия пребывала в полном недоумении по поводу ее мрачного настроения.

На обратном пути они повстречали Эйсу, и Банри тут же вспомнила, что хотела вернуть бандитке ее дневник. Она быстренько сбегала в свой номер, взяла тетрадку, и вручила ее Эйсе со словами:

– Кажется, это твое. Извини, мне пришлось его прочитать.

Эйса с изумлением приняла книжицу, пролистала ее и пробормотала:

– Ну спасибо тебе, я уж, признаться, и не думала больше его увидеть. Погоди-ка! Это ведь тебя я видела у Фростмира, ты еще спрашивала, можно ли там укрыться от снегопада.

– Ну да. – Банри потерла затылок. – Это была я. Не знаю, обрадует ли тебя это известие, но оба твои прежние работодатели… преставились.

– Чего? – не поняла Эйса.

– Да… Кюр, говорю, помер, и Хайварр Железная Рука тоже.

Лидия при упоминании второго имени резко вскинулась. Эйса же ничего такого не заметила (или сделала вид), и протянула:

– Кюр отъехал… И Хайварр, скотина. Ты что ли их обоих?..

– Конечно нет. С Хайварром и его бандой стража Вайтрана разобралась, а Кюра твой приятель Ра'джирр одолел. Вот так.

– Понятно, – отозвалась Эйса после паузы. – Спасибо тебе за вести. Оба свое получили.

Банри кивнула и пошла к себе, сказав напоследок:

– И да – Ра'джирр встретил свою Бледную Леди. Под конец. В одном он был прав – меч ее брать не следовало. Фростмир теперь пустует и, наверное, еще долго так простоит, но ты все-таки пусти слушок, чтобы туда не ходили.

***

Вечером Банри начала собираться в дорогу, решив, что хватит с нее морфальского гостеприимства, и пора бы уже заняться Рогом. Лидия крутилась неподалеку, предлагая свою помощь хотя бы в нехитром деле укладывания вещей, и так надоела, что Банри отправила ее готовить Альфсигру к путешествию. Лидия подчинилась, хотя и ворчала себе под нос что-то о не подобающем тану поведении.

Тщательно расспросив едва ли не всех горожан, Банри выяснила, что Устенграв и впрямь находится сравнительно недалеко от Морфала, правда, это если ехать напрямик.

– Если поедешь прямо на северо-восток, запросто потонуть можешь, – говорили ей. – Пешком, может, и добралась бы, но лошадь точно где-нибудь провалится – слишком тяжелая.

Банри совсем не хотелось расставаться с Альфсигрой, и не только потому, что лошадь могла тащить ее пожитки. Весь вечер кряду она рассматривала карту, прикидывая так и эдак, как бы половчее добраться до руин. Решила задержаться еще ненадолго, чтобы разузнать, правда ли дела обстоят так плохо.

Болота на деле оказались не совсем болотами. Раньше, скорее всего, на их месте была просто часть материка, но потом море отчего-то поднялось и затопило низины, и только возвышенности остались торчать над водой в виде маленьких островков и кочек. К сожалению от этого местность более безопасной для передвижения не становилась.

Здесь процветали влаголюбивые растения, порой они так густо застилали гладкую поверхность стоячей воды, что создавалась видимость твердой почвы, укрытой желтыми космами травы. Банри успела пройти всего несколько десятков шагов вглубь топей, когда попалась на эту обманку и внезапно провалилась в ледяную воду по грудь. Хорошо хоть, Лидия была рядом. Она вытащила стучавшую зубами таншу из бочага и поволокла ее обратно к городу, тщательно выбирая дорогу.

Выяснив, что болота точно не подойдут, Банри, завернувшись в одеяло и опустив ноги в бадью с горячей водой, опять взялась за карту. Прикинув так и эдак, она решила ехать по береговой линии вдоль ледника, лежащего на границе с Белым Берегом, не приближаясь к болотам.

– Так можно, – одобрил один стражник, которому она на следующий день показала этот маршрут на карте. – Только учти: с ледника все время жутким холодом веет. В любое время года. Сейчас весна, и если днем ясно будет, то терпимо, потому что солнце пригревает, но ночью будет совсем студено. Если готова спать на вечной мерзлоте – дерзай.

Банри уныло покивала и ушла в «Верески». К сожалению оказалось, что это еще не все дурные новости. Вечером к ней за стойку подсела Эйса и проговорила:

– Ты, говорят, в какие-то местные развалины собираешься?

Банри кивнула, и Эйса продолжила:

– Неужто тебе Фростмира не хватило? Знаешь же, что в этих клятых руинах запросто можно шею свернуть.

– Я в курсе. Фростмир, видишь ли, не первая нордская крепость, где я побывала. Только мне очень надо попасть в Устенграв, кровь из носу. Прямо в самые его глубины.

– Ладно, малявка. Тогда для тебя две новости. Нет, три.

– Хорошая, плохая и средней паршивости?

– Размечталась. Все три – хреновые. Только для тебя будут иметь разную степень хреновости.

Банри тихо выругалась.

– Я слушаю.

– Первая. Хоть ты и выбрала дорожку по суше, – Эйса кивнула на карту, разложенную на стойке, – ножки замочить все равно придется. Вход в этот твой Устенграв теперь находится на островке. Твоя карта, должно быть, старая, раз тут этого не указано.

– А вот и нет! – Банри показала на дату в углу листа. – Видишь, она всего-навсего прошлогодняя.

– Ну тогда либо тот, кто ее делал, использовал старые сведения без проверки, либо вода появилась недавно. Короче, плыть вам с кобылой придется. Хотя, возможно, недолго.

Банри погладила карту кончиками пальцев, свернула ее и убрала на место. Потом выжидающе посмотрела на Эйсу.

– Вторая новость. Одна бандитская шайка решила занять эти руины, вроде как Кюр и его люди – Фростмир. Поскольку его банда тебя не сильно напугала, полагаю, это тебя не остановит. А вот третья…

– Подожди. Откуда ты знаешь про бандитов?

Черный Шип огляделась, не слышит ли кто, и негромко ответила:

– Когда я шла сюда, в Морфал, встретила парочку ребят. Один из них – мой знакомый. Когда он узнал, что дела у меня не очень, предложил присоединиться к ним. Я сначала решила – почему бы и нет? Но когда они сказали, что собираются в такие же поганые развалины, передумала. Хватит с меня этого дерьма. К тому же, пора завязывать. Надоело мне. Пойду, вон, в наемники. Кстати, спасибо, что не рассказала страже о моем прошлом.

– С чего ты взяла, что речь идет именно об Устенграве? В округе полно построек Драконьего культа.

– С того, что те парни сказали мне его названиеUstengrav (в фанфике будет писаться как Устенграв). С полным переводом затрудняюсь, но слово «Grav» в переводе с норвежского означает «могила».. После этого у меня окончательно отпало желание тащиться туда. Больно надо мне в очередном склепе колупаться.

Банри напряженно думала. Если развалины обширные, то можно пересечь их, прячась по углам, как это было во Фростмире. Так что Эйса права – эта новость ее не слишком обеспокоила.

– Ну а третья какая? – спросила она. – Хуже или лучше, чем первые две?

Черный Шип залпом опрокинула в себя кружку эля и сказала:

– Для тебя эта, пожалуй, худшая из всех трех. Вход на нижние ярусы заблокирован обвалом. Не пройти.

Банри таращилась на нее, надеясь, что ослышалась.

– Это точно?.. – выдавила она. – То есть я хочу сказать, ты сама это видела? Или тебе те двое разбойников сказали, и ты поверила? Потому что, если нет…

– Конечно я этого не видела, – раздраженно отозвалась Эйса. – Откуда, если я там ни разу не бывала и не собираюсь? Но те двое головорезов, что шли туда, тащили с собой груз лопат, заступов и кирок. Когда я узнала, куда они направляются, сразу поняла, что к чему. Им даже говорить ничего не пришлось. Я же помогала Кюру и его ребятам раскапывать Фростмир, так что знаю, как это бывает.

Банри тупо глядела в пол. Она все еще не верила. Как же так, она проделала такой путь, а, выходит, все зря? Что же делать теперь – возвращаться к Седобородым с позором?

– Спасибо тебе за информацию. – Она слезла со своего стула и пошла в свою комнату.

– Так ты поедешь? – поинтересовалась Эйса у ее спины.

Банри кивнула, не оборачиваясь.

– Я все же попытаю счастья. Вдруг та шайка преуспела в раскопках?

***

Утром, узнав, что она собирается ехать весьма сложным маршрутом, Лидия попыталась навязаться в попутчики.

– Я не собираюсь спускаться в развалины, мой тан, – уверяла она. – Вовсе нет. Я просто хочу проводить тебя, вот и все.

Но Банри отвергла ее предложение, хотя и не без колебаний.

– Знаю я. Сначала скажешь, что только до Устенграва, а потом полезешь внутрь, якобы осмотреть достопримечательности.

Лидия обиделась и некоторое время вообще не разговаривала с ней, резкими движениями поправляя сбрую Альфсигры и пытаясь распределить вьюки с пожитками поудобнее.

Удостоверившись, что все нужное на месте и аккуратно уложено, Банри взяла свою кобылу под уздцы и медленно пошла в восточную часть поселения, за околицу.

Когда дома остались позади, она вскарабкалась в седло и пустила лошадь быстрым шагом. Лидия верхом на Даре увязалась следом. Банри никак не комментировала самоуправство, понадеявшись, что рано или поздно она отстанет. Так и вышло. Когда добрались до очередного древненордского сооружения – каменного круга, которое местные жители называли Кьенстаг, Лидия остановила Подарка и хмуро сказала:

– Ну вот и все, мой тан. Дальше я, как и обещала, не поеду.

Банри развернула кобылу.

– Я ценю это. Правда. Я рада, что ты считаешься с моим желанием побыть наедине с собой.

Лидия молчала, хмуро рассматривая гриву Подарка. Пауза затягивалась.

– Ладно, мне пора ехать, – торопливо проговорила Банри. – До конца дня мне нужно проехать хоть сколько-нибудь, а потом еще подыскать место для лагеря.

Лидия мрачно кивнула, не поднимая взгляда. Банри повернула лошадь в нужном направлении и пихнула ее бока пятками, Альфсигра пошла вперед, сначала медленно, потом все бодрее, ускоряя шаг. Они успела отдалиться на достаточное расстояние, когда Банри услышала позади:

– Удачи, мой тан!

Она помахала, не оборачиваясь, и пришпорила кобылу.

***

Банри двигалась поперек полуострова к побережью и не ощущала признаков близости пресловутого ледника. Поначалу. С востока непрерывно тянуло холодом, и вскоре она начала мерзнуть, даже солнце высоко над головой теперь не спасало. Когда пальцы онемели так, что она едва не выронила поводья, пришлось остановиться и надеть перчатки.

Местность была обычной унылой тундрой, изредка попадались деревья, даже небольшие рощицы, но в основном преобладали низкорослые кустарники и какая-то трава. Иногда Банри встречала кустики ядовитого колокольчика и собирала цветки, не слезая с лошади, потому что их побеги были довольно высокими.

Спустя несколько дней, завидев воду, она остановилась и спешилась. Если верить карте, и если ей не наврали с направлением, то Устенграв был уже где-то неподалеку. Банри двинулась сквозь сухую траву, поднялась на какой-то холм, но очень быстро спустилась обратно, залезла в седло и удрала отсюда подальше. Вот уж с кем ей не хотелось иметь дела, так это с мятежниками, чей лагерь тут находился. Пришлось сделать крюк и вновь спуститься к воде.

Она бы так и проехала мимо, если бы не заметила нескольких человек. Одни были одеты в черные робы и пользовались магией, другие – облачены в кожаные и меховые доспехи и размахивали оружием. Все они были очень заняты – пытались умертвить друг друга разными способами, поэтому, к счастью для Банри, не сразу ее заметили. Правда позже, когда колдуны одержали верх, двое уцелевших попытались накинуться на нее, но Банри живо перестреляла их и осталась в гордом одиночестве.

Вход в Устенграв находился во вскрытом кургане глубиной примерно в три человеческих роста. Банри, искавшая здоровую крепость вроде Кургана Холодных Водопадов или, на худой конец, нечто вроде Фростмира, была несколько обескуражена. Ей пришлось напомнить себе, что Устенграв именно склеп, а зачем мертвецу огромные хоромы? Она даже обрадовалась – не придется часами блуждать по катакомбам. Ненадолго – оглядев местность, она приуныла – тут кругом болота, залы гробницы наверняка затоплены, а значит, придется ляпаться в ледяной воде.

Прежде чем идти внутрь, Банри спрятала Альфсигру. Привязала подальше от кургана к хилому кустику, надеясь, что лошади хватит сил вырваться в случае, если она не вернется. Собственно, этим все приготовления и закончились. Банри спустилась вниз, поправила оружие и, отворив дверь, проскользнула в темноту подземелья.

***

Помещения гробницы, вопреки ожиданиям, оказались огромными. И сухими. Воды здесь почему-то не было. Сначала Банри кралась по широченному коридору с высоким потолком почти в полной темноте, не решаясь вызвать свой магический светильник или хотя бы запалить факел, потом коридор резко раздался, и она очутилась в огромном, слабо освещенном зале. У стен его валялись обломки здоровенных колонн и еще каких-то архитектурных сооружений.

Впереди послышались голоса, и Банри метнулась к обломкам, надеясь там спрятаться. Голоса приближались, кажется, беседовавших было двое. Странно, потому как Банри слышала шаги как минимум четверых.

Парочка болтунов в черных робах с изображением черепа на груди показалась на свет в опасной близости от сидящей в засаде Банри, и с ними еще двое… Раньше они, видимо, были соратниками тех бандитов сверху, но им не повезло быть убитыми кучкой некрофилов. У одного в груди зияла огромная дыра, видимая на просвет. Сквозь обломки ребер и ошметки тканей можно было разглядеть разодранный надвое позвоночный столб. Второй выглядел еще хуже – от головы у него осталась только нижняя челюсть с лохмотьями мышц и сухожилий. Откуда такие раны, Банри догадывалась. Наверху она видела, как двое совсем зеленых некромантов, притом не слишком хорошо колдующих, разделались с пятерыми вооруженными до зубов здоровыми мужиками при помощи каких-то заклинаний разрушения – они кидались подобиями огромных ледяных сосулек, пробивающих доспехи, плоть и кости, как бумагу. Сама Банри владела только парой огненных приемов, и то слабосильных.

Некроманты с двумя мертвецами – Банри отстраненно поразилась, как зомби могут двигаться на своих двоих и вообще держаться прямо, особенно тот, с поврежденным позвоночником – подошли еще ближе, и она попятилась в тень, чтобы колдуны ненароком ее не заметили. Она сделала еще пару шагов, и тут под ногами что-то звякнуло. Некроманты остановились и переглянулись. У одного из них на ладони показалось какое-то бледно-голубое свечение. Банри припомнила события у входа в курган и больше уже не раздумывала – выхватила стрелу из колчана и натянула лук.

Первым она прикончила того колдуна, который уже приготовил заклинание. Вторая тоже не задержалась на этом свете, отправившись следом за своим приятелем через несколько секунд – именно столько Банри потребовалось, чтобы вытащить вторую стрелу и выпустить ее из лука. Потом она вспомнила о ходячих мертвецах, но это было ни к чему – как только некроманты померли, тела их жертв, поднятые мерзкими заклинаниями, рассыпались в прах.

Банри прислонилась к обломкам, тяжело дыша. Ноги от переживаний тоже ослабели, и она уселась прямо на пол, пережидая шок. Когда лихорадить перестало, она поднялась на ноги, обошла тела и двинулась дальше, будучи настороже и напряженно прислушиваясь. Обойдя весь зал, она обнаружила единственный коридор в левой от входа стороне зала, и медленно двинулась по нему, ощупывая стены. Снизу послышались звуки, Банри сделала еще несколько шагов и остановилась. То, что она слышала, ей совсем не нравилось – приглушенные расстоянием вопли боли, страха и ярости, взрывы, грохот и звон – видать, от заклинаний, и самое плохое – Крики. Да уж, этим некромантам и бандитам не повезло разбудить местных обитателей, которые мало того, что давно скончались, но еще и оказались Языками.

Некто внизу Крикнул Безжалостную Силу, и весь Устенграв содрогнулся от верхних ярусов до самых глубин. Банри облизала пересохшие губы, поколебалась и поплелась вниз. Хорошо бы колдуны с драуграми порешили друг друга, и ей не пришлось бы ломать голову, как прокрасться мимо или, на худой конец, как их убить.

Звуки сражения стихли. Банри выждала еще пару минут и продолжила спуск вниз. По дороге ей никто не встретился, так, может, повезло, и некроманты либо все подохли, либо победили мертвецов и отправились вниз?

Банри миновала еще одну груду каменных обломков и земли, сдвинутую к стене, и поняла, что достигла завала, о котором ее предупреждала Эйса. Кто его разобрал – бандиты, уступившие поневоле некромантам или сами колдуны, узнать теперь было невозможно. Банри переступила через камни, валяющиеся посреди коридора, и остановилась.

Пол был усеян телами. Среди них нашлись и колдуны в неизменных черных мантиях с веревочными поясами, и горки мерцающего бледно-лилового пепла – останки поднятых некромантами мертвецов. Были и драугры.

Банри осмотрела побоище и перевела дух. В соседстве с покойниками, да еще в таких количествах, приятного было мало, разумеется, но они хотя бы избавили ее от трудов.

Она пошла было дальше, но замерла на полушаге, не в силах двинуться дальше. Впереди во мраке засветились два синих огонька. Послышалось жуткое хрипение, и мертвец в рогатом шлеме вышел на свет, злобно взирая на Банри.

– QiiLaaN US DILON! [Склонись перед смертью!] – пробулькал драугр, перехватывая свою здоровенную секиру клешнеобразными руками и неотвратимо приближаясь. – FUS RO Dah!

Банри, не раздумывая, рухнула прямо на труп какого-то некроманта, и ее почти не задело, но только через секунду она поняла, что мертвец заставил ее сделать именно то, что и сказал. Вместо страха в ней забушевало возмущение, которое, впрочем, было как бы и не совсем ее. Да как это чучело смеет так с ней обращаться?!

– Ах ты падла! – завопила Банри, вскакивая на ноги и вытаскивая топор. – FUS!!!

Драугр то ли не догадался уклониться, то ли не ожидал, что противник тоже окажется Языком, но досталось ему хорошенько, несмотря на то, что Банри использовала только самое первое Слово. Мертвец отлетел к дальней стене и врезался в камень с таким звоном, что пламя освещающих коридор жаровен задрожало.

– BOLOG aaZ, MAL Lir! [Моли о пощаде, ничтожный червь!] – тем не менее прохрипел он, пытаясь подняться.

– Сам проси пощады, клоп пересушеный, – прорычала Банри, приблизившись к драугру на расстояние удара, и с размаху рубанула покойника по обнажившейся шее.

Голова в шлеме с длинными торчащими рогами свалилась на пол, и глаза перестали светиться. Мумифицированное тело осело на пыльный пол, узловатые пальцы мертвого Языка разжались, и секира выскользнула, звякнув о камни. Банри отпихнула ее ногой подальше и прислонилась к стене, тяжело дыша. Она была настолько взбудоражена, что пошла вперед, уже не таясь, только держа топор наготове, и когда из темноты появился еще один драугр, без разговоров треснула его по полулысой сморщенной башке.

Поблуждав по лабиринту из коридоров и комнат всех размеров, Банри вышла на большую галерею, откуда открывался восхитительный вид на огромную, правда, чуть меньше, чем в глубинах Фростмира, пещеру. В ее своде был изрядный пролом, сквозь который солнце освещало среднюю часть подземелья. На дне росли деревья и шумел водопад, извергающийся в маленькое озерцо, на берегу которого возвышалась Стена Слов.

Как и раньше, все остальное мгновенно утратило для Банри значение. Она нетерпеливо вытянула шею, высматривая, нельзя ли спуститься прямо здесь, но склон, на котором была выстроена галерея, оказался слишком крутым. Она быстро двинулась вперед по коридору, по дороге разобравшись с парой драугров, всячески желающих воспрепятствовать ее дальнейшему продвижению вниз. Мертвяки очень хорошо убивались обычными стрелами, так что особых проблем они не доставили. Некроманты или другие колдуны ей не встретились, видать, они все кончились на верхних уровнях.

Банри спустилась ярусом ниже и огляделась. Вообще, это место выглядело так, словно люди когда-то начали возводить скорее всего склеп, зарылись в землю, случайно наткнулись на пещеру и частично ее застроили. Нетронутым, за исключением Стены Слов на самом дне, остался только нижний уровень.

Банри зазевалась и почти пропустила появление других местных обитателей – целая куча скелетов возжаждала поквитаться с нарушительницей спокойствия. При виде скрипящих всеми составляющими костяшек она не слишком испугалась и тут же была наказана – некоторые скелеты пользовались луками, и один из них ухитрился ранить чересчур расслабившуюся Банри в плечо. Она вскрикнула от неожиданной боли и отшатнулась. Искать укрытие не было времени – нежить наступала, потому она, рассвирепев как следует, просто разметала скелеты Безжалостной Силой. Некоторые кости упали так удачно, что активировали огненные ловушки в полу подземелья, которые Банри сначала не заметила. Кривясь от боли и держась за пораженное место, она проковыляла к дальней стене зала и устроилась там, чтобы разобраться с ранением.

Луки у скелетин были древние и трухлявые, с прогнившей тетивой, да и стрелы подкачали, так что рана оказалась неглубокой – наконечник не задел кость. Банри, зажав в зубах свою перчатку, надломила древко и осторожно сняла куртку. Рукав рубахи пришлось распороть кинжалом. Ржавый наконечник она вытаскивала прямо пальцами, и это было самым болезненным из всего, что пришлось испытать за всю жизнь, включая даже прошлогодние мучения с переломом ключицы. Она отбросила железку, промыла рану настоем горноцвета и, поколебавшись, все же решила залечить повреждение заклинанием.

Через несколько минут Банри поправила рукав рубахи, натянула куртку и была готова двигаться дальше. Злобно пнув по дороге черепушку скелета-лучника, она порыскала немного, ища, как бы половчее спуститься к Стене Слов.

Через дно пещеры, где росли деревья, на другую сторону подземелья вел мост, Банри проигнорировала его – пока что, хотя, судя по всему, именно там находилась конечная цель ее визита. Она прошлась назад по галерее, вернулась назад в зал с колоннами, но потом нашла все же, как слезть на нижний уровень и, едва оказавшись на земляном полу, поросшем травой, устремилась к Стене Слов.

***

Вновь накатила сонливость, как и прежде. Банри потерла глаза – Слово еще пылало перед ее мысленным взором – и снова воззрилась на Стену.

NONVUL BRON DahMaan DaaR ROT FIN

FODiiZ BORMah-Nii LOS HeyV DO ENOOK

MUN WaH LahNey VOTH ahKRIN ahRK ZIN LEH

ROK FeiM VODahMIN KOTIN VULOM

Теперь Банри могла читать глифы, видимо, дух Мирмулнира постепенно усваивался, и память погибшего дракона открыла доступ к новым возможностям для его победительницы. Например, она поняла, что ей сказал тот драугр наверху. Банри опять скользнула взглядом по строчкам выбитых на камне символов: как бы то ни было, она по-прежнему не понимала большей части написанного. Она уже догадалась, что Слова, зовущие ее к стенам – части Криков, и именно поэтому они сразу доступны для понимания.

Новое Слово было «FeiM», и означало оно что-то вроде «исчезновения» или «выцветания». К чему его приспособить, Банри не знала. Она пошарила в своей сумке, поискала там кусок бумаги, но нашелся только дневник Кюра, который забыла отдать Лидии вместе с остальными вещами. Там еще оставались незаполненные страницы, и Банри попыталась скопировать текст со Стены в книжку. Но ничего не вышло, писать по-драконьи она пока не умела, только зря измазала листы угольным карандашом.

Грустно убрав письменные принадлежности назад в сумку, она решила попытаться выучить выбитый текст, но оказалось, что этого не требуется – после пары прочтений они накрепко въелись в ее память.

Банри расстелила теплый плащ у самой Стены и уселась на него, опираясь спиной о камень и обхватив колени руками. Спать хотелось по-прежнему. Она зевнула, а потом улеглась на плащ и почти свернулась в клубок, положив под голову свой мешок. Глаза закрылись будто сами собой, и Банри заснула.

***

Было очень темно. Небо в проломе над головой казалось чернильно-синим, и в нем мерцали далекие звезды. Мессер поднялся высоко над горизонтом, и призрачный свет, отраженный от него, падал сквозь отверстие в своде пещеры прямо на надпись на Стене Слов. Банри поднялась на ноги, встала прямо перед ней и медленно проговорила:

– Благородные норды помнят эти слова седого отца: это долг каждого человека – жить в мужестве и чести, чтобы всем забытым не исчезнуть во тьме.

Собственный голос показался абсолютно чужим, да и вообще, Банри наблюдала за собой как будто со стороны. Через секунду она пришла в себя, и глифы на Стене, столь понятные только что, вдруг опять сделались абсолютно нечитаемыми. Банри застонала от отчаяния и кинулась к своей сумке. Достав многострадальный дневник Кюра, она принялась лихорадочно записывать то, что только что произнесла вслух. Закончив, она спрятала книжку в сумку и тяжело вздохнула. Похоже, у нее раздвоение личности, или Мирмулнир на самом деле не умер, а до сих пор живет внутри нее.

Чтобы не спятить, Банри решила подумать о чем-нибудь другом. Она огляделась и увидела сквозь водопад, шумящий неподалеку, отсветы пламени. Что-то там было, какая-то ниша, что ли. Банри вытащила топор, обошла озерцо по берегу и осторожно, чтобы не слишком вымокнуть, просочилась в зазор между водной и каменной стенами.

Там и правда оказалась маленькая пещерка, а свет давала неугасимая жаровня напротив входа. Рядом стоял сундук. Банри откинула крышку и с удовольствием обнаружила там приличное количество ценностей. Распихав сокровища по карманам, она выпрямилась и услышала слева и чуть позади себя громкий стук, будто что-то тяжелое упало на камни. Тут же ее обдало затхлой трупной вонью, и раздался уже знакомый хрип. В темноте Банри не заметила стоящего на изножье у стены саркофага, и теперь, когда его обитатель выбрался наружу, ей пришлось попотеть, чтобы не дать мертвецу себя прикончить.

Тот весьма бодро для трупа многотысячелетней давности размахивал огромным мечом, клинок которого подозрительно светился, так что Банри изо всех сил старалась, чтобы лезвие ее не достало.

– aaV DILON! [Умри! (букв. - Присоединись к мертвым!)] – просипел драугр, пытаясь дотянуться до нее своим двуручником.

– Щас, разбежалась, – пропыхтела Банри, чудом увернувшись от очередного выпада.

В таком маленьком пространстве сохранять дистанцию становилось все сложнее. Нужно было сваливать, и поскорее, хотя бы на открытое пространство возле Стены Слов, и надеяться, что на помощь этому засранцу не прибегут еще какие-нибудь. Пришла пора действовать. Банри встала спиной к водопаду, чувствуя, как холодные брызги падают на ее макушку, и стала ждать, когда драугр пойдет в наступление.

– SOVNGARDE SARaaN! [Совнгард ждет!] – сообщил он, надвигаясь.

– Тебя давно заждался! – крикнула Банри и быстро отпрыгнула в сторону, когда мертвец кинулся вперед.

Она ухитрилась проскользнуть между водопадом и скалой, отбежала подальше на открытое место и увидела, как драугр, не удержавшийся на ногах от собственного рывка, свалился в озерцо прямо под извергающиеся струи.

Банри подождала немного, но, то ли озеро было глубже, чем казалось, то ли вода плохо на него подействовала, мертвец не показывался на поверхности. Решив более не испытывать судьбу, она вернулась к Стене Слов, быстро собрала свои вещи и поднялась уровнем выше.

Остатки скелетов покоились там же, где и прежде. Банри бегло осмотрела их и ступила на длинный мост, ведущий на другую сторону пещеры. Преодолев его, она оказалась в относительно небольшом зале. Было тут весьма темно, так что пришлось достать факел.

Оранжевое пламя осветило помещение, и Банри рассмотрела обстановку. Прямо впереди виднелся проем, перекрытый решеткой, на пути к нему из пола торчали три какие-то каменные глыбы пирамидальных очертаний, с орнаментом. По правую руку находилось что-то вроде лестницы на галерку, собранной из древних неоструганных бревен. Банри прикинула, не проверить ли, что там, но резко передумала, когда со второго этажа посыпались раздетые до костей древненордские герои со светящимися глазами.

Разобравшись с ними при помощи заклинания Огненной Стрелы, купленного у Фаренгара незадолго до отбытия в Данстар, Банри окинула взглядом темноту на втором этаже, треснула последнего скелета факелом по черепушке, отчего тот тут же рассыпался, и пошла вперед, к решетке.

Вскоре стало понятно, что решеток там было целых три, и располагались они в эдаком тоннельчике одна за другой, каждая примерно на некотором расстоянии от предыдущей. Но это было еще полбеды.

Большие камни, торчащие в полу в шахматном порядке – один слева, один немного дальше справа, и еще один – слева неподалеку от первой решетки – оказались с секретом.

Как только Банри миновала ближний к ней обелиск, он вдруг засветился и издал странный звук, смахивающий на колокольный звон, только более утробный, и первая, внешняя решетка поднялась, открывая путь. Но когда Банри удалилась от камня, проклятая решетка вновь опустилась. Зато поднялась вторая, стоило приблизиться ко второй стеле. Третий камень активировал третью решетку.

Проблема, как методом проб и ошибок выяснила Банри, была в том, что, приподнявшись, решетки оставались в таком положении очень недолго – всего несколько мгновений. То есть нужно было как-то пробежать между обелисками, да еще успеть миновать проклятые железки, прежде, чем они опустятся.

Банри устало поморщилась. Не сказать, чтобы она уж совсем плохо бегала, но тут нужно было двигаться прямо-таки с молниеносной скоростью. Такое ей точно не под силу.

– Погоди-ка, – задумчиво сказала она самой себе. – Вообще-то… я могу.

Проклятый Арнгейр! Банри стиснула зубы от злости. То-то он на прощание сказал: не сходи, мол, с Пути Голоса. Старый козел! Неужели было так трудно все рассказать?

Банри отошла подальше от проема, встала прямо напротив него неподалеку от ближнего к мосту камня. Несколько раз глубоко вздохнула, готовясь, и…

– DIR VOLaaN! [Умри, чужак!] – раздалось из-за ее спины.

Банри ахнула от неожиданности и обернулась: ее новый знакомый, ранее обитающий в пещерке за водопадом, упорно пытался влезть на площадку. С него обильно капало, значит, из озера он выбрался недавно и сразу же устремился вслед за скрывшейся жертвой. Голова его теперь сидела на плечах несколько кривовато – похоже, падающая с высоты вода повредила позвоночник.

– Да отстань ты от меня, придурок! – завопила Банри и кинулась бежать.

Обелиски загудели, решетки начали подниматься, правда ненадолго. Краем уха слыша негодующее хрипение драугра, Банри увидела, как первая начала опускаться, и взвыла, вкладывая в вопль всю душу:

– WULD!!!

Очнулась она через пару секунд в тоннеле. Позади с лязгом опустилась проклятая – третья – решетка.

Банри отдышалась, поднялась по паре коротких лестниц, и очутилась в каком-то зале. Потом обернулась и увидела, что далеко внизу драугр бесцельно топчется у самой первой решетки, грозя мечом и булькая что-то неразборчивое. Она не удержалась и показала ему средний палец. Злорадно улыбаясь, она попятилась, не опуская руки, ощутила, что пол почему-то слегка подался под ее ногами, и сзади вдруг ударила волна невероятного жара. Банри взвизгнула, прыгнула вперед и повалилась ничком на каменные плиты, покрытые тысячелетней пылью. Огненные ловушки! Вот бы она сейчас изжарилась на потеху мертвецу, все еще маячившему у дальней решетки. В голову пришла и быстро ушла мысль о том, почему ловушки до сих пор работают и могут причинить вред чужакам, ведь прошло столько времени…

Пересечь опасное помещение можно было и без потерь, но приходилось внимательно смотреть под ноги и ступать очень аккуратно, почти невесомо. Едва Банри порадовалась, что опасность позади, как наткнулась на толстую белесую паутину. Вряд ли Юрген мечтал заиметь в качестве стражей для своей гробницы морозных пауков – так эти твари звались – но они тут поселились. Паутину Банри сожгла магией, иначе было не пройти дальше, а возиться с топором было бы не очень умно – он уже изрядно затупился и давно требовал правки, а эти нити были такими толстыми, что даже острейший клинок мало чем смог бы помочь.

Пауки – их было двое – мирно сидели посреди своего логова, шипя и шевеля лапами. Были они здоровыми, величиной с пони – меньше, конечно, чем монстр в Кургане Холодных Водопадов, но куда больше паучков, которых Хадвар когда-то перебил в пещерах под Хелгеном.

Банри держала лук наготове, но оружие не понадобилось – животные ее почему-то не замечали. Или замечали, но не собирались атаковать. Озадаченная их равнодушием, она проскользнула мимо, пятясь, добралась до перехода в следующий зал и выскочила в коридор.

Руки слегка тряслись от напряжения. Банри дважды пыталась пристроить лук на спину, но он все время валился на пол, потому что пальцы плохо слушались.

Она наконец разобралась с несговорчивым оружием и поплелась дальше. К сему моменту ею овладела усталость и какое-то тупое равнодушие. Даже когда уже в затопленном погребальном зале Банри шла по мостику прямо к возвышающемуся каменному оссуариюСосуд или сооружение для хранения скелетированных останков. причудливой формы, а из темной воды по обе стороны от нее вдруг поднялись четыре больших изваяния в виде птичьих голов, она только слегка вздрогнула, почти не сбившись с шага.

Костница оказалась украшена орнаментом, маленькими драконьими головами по углам и надписью на даэдрике, что было весьма странно. Уместнее здесь были бы драконьи глифы. Банри не особо хорошо понимала шрифт Забвения, но сумела разобрать, что написано: «Призыватель ветра». Отлично, значит она пришла по адресу.

Вот только… Из крышки оссуария выступала каменная рука. В ее ладони, видимо, и должен был находиться Рог, но его там не было. Его не было вообще нигде в этом проклятом сыром зале.

Банри обошла всю комнату, даже осмотрела ее дно при помощи магического света, но так ничего и не нашла. В отчаянии она подумала, что дурацкий Рог остался где-то позади, в руинах, или, может, его давно свистнули какие-нибудь грабители могил, или, весьма вероятно, его здесь никогда и не было, а старик Арнгейр и его приятели просто не в курсе, что Рог всего лишь легенда.

В последней надежде Банри подняла магический светильник повыше, чтобы осветить потолок залы – если имеются какие-нибудь углубления, можно поискать там. И вот тогда она это увидела.

В каменной ладони покоился сложенный вчетверо листок бумаги. Выглядел он не очень древним. Дрожащей рукой Банри потянулась, взяла бумагу и развернула.

Драконорожденный!

Нам нужно поговорить. Срочно.

Отправляйся в таверну «Спящий великан» в Ривервуде, сними комнату на чердаке, и я встречу тебя там.

Друг

На секунду Банри показалось, что она ослепла. Столько трудов, столько времени, столько переживаний, а какой-то сраный «друг» увел Рог из-под ее носа! То есть, конечно, в записке ничего не говорилось про наследство Юргена, но Банри была твердо уверена, что его взял тот, кто оставил послание.

Она судорожно стиснула бумагу в кулаке. Лист был слегка влажным, и чернила немного расплылись, но текст был вполне читаем, а значит, некто совсем недавно пробрался сюда непонятно каким образом, и спер то, ради чего Банри проделала такой путь! Она попыталась взять себя в руки и успокоиться, хоть немного, но выходило плохо: злоба и ненависть к неизвестному мешали дышать и жгли глаза изнутри.

Позади оссуария, где покоились останки основателя ордена Седобородых, Банри нашла запасной короткий выход к самому началу катакомб и, проникнув через секретную дверь, оказалась среди множества гигантских древних урн выше ее роста. Едва выбравшись из их окружения, она скоро попала в тот самый коридор, где повстречалась с дохлым Языком, которого обезглавила. Отсюда до поверхности было рукой подать.

Когда Банри покинула Устенграв, занимался рассвет.

Альфсигра за время отсутствия хозяйки оборвала или отгрызла ветку, к которой была привязана, но почему-то никуда не ушла, а наоборот, подобралась поближе к кургану. Банри поймала ее и забралась в седло.

– Друг, говоришь? – злобно процедила она, посмотрев на юг. – Посмотрим, что ты за гребаный друг такой!

В Морфале пришлось сделать остановку. Едва Банри завидела соломенные крыши впереди, как почувствовала, что умирает с голоду. Альфсигра, скорее всего, тоже хотела есть и пить, к тому же за несколько часов непрерывной скачки кобыла совсем выдохлась, а ее бока ходили ходуном и покрылись пеной.

Банри подъехала к «Верескам» и, еле шевелясь от усталости, завела лошадь под навес к коновязи. Кобыла сразу же потянулась к поилке, пришлось позаботиться, чтоб она сгоряча не нахлебалась. Она почти негнущимися пальцами привязала поводья к планке и поплелась в таверну. Зал пустовал, только за стойкой маячила Джонна, а недалеко от входа какой-то орк, которого Банри уже видела во время первого пребывания здесь, настраивал обшарпанную лютню.

– Привет, – еле ворочая языком сказала она, подковыляв к стойке, – можно мне комнату… не на чердаке?

Джонна заморгала:

– Так тут и нет чердака. А в комнату можешь заселяться, в ту, в которой раньше жила.

Банри благодарно кивнула, заказала еще ужин и лохань с горячей водой. Еще попросила, чтобы кто-нибудь позаботился об Альфсигре – напоил, когда она остынет, покормил, вычистил, и все остальное. За отдельную плату, разумеется. Джонна уверила, что все будет сделано, и удалилась куда-то, видимо, выполнять заказ.

Горячую воду принесли тотчас же, а вот с едой почему-то возились долго, и Банри, отмывшись от запаха склепа и многодневного пути, заснула, так и не дождавшись ужина. Проснулась она глубокой ночью от резей в желудке – есть хотелось ужасно.

Банри вышла в пустующий темный зал таверны, освещаемый только остывающими углями в очаге, и тихонько прокралась к стойке в надежде пошарить там и отыскать хоть какой-нибудь сухарь. Как раз когда она пыталась нащупать в темноте что-нибудь съедобное, совсем рядом раздался сердитый и хриплый спросонья голос:

– Ты чего тут шаришься, зараза этакая?

Банри подскочила от неожиданности и больно треснулась лбом о край стойки. Неподалеку от нее стояла Джонна в длинной рубахе из небеленого полотна и с распущенными для сна волосами. В одной руке трактирщица держала сальную свечу, а в другой – метлу на толстой палке. При виде Банри она смягчилась и сказала:

– А, это ты. Я уж думала – опять кто-то влез.

Банри выпрямилась и криво улыбнулась.

– Извини. Я вчера не поела, вот и хотела перекусить… А что, часто к тебе влезают? – спросила она, чтобы скрыть смущение.

– Бывает. – Джонна поставила свечу на стойку, а метлу сунула куда-то в угол. – Разбудила бы меня, я бы тебя покормила. Сядь тут, я сейчас что-нибудь соберу по-быстрому.

Банри послушно уселась на высокий табурет и потерла ушибленную макушку, наблюдая, как она шарит по полкам и шкафам. Вскоре Джонна поставила перед постоялицей тарелку с несколькими толстыми кусками жареного мяса, добавила пару ломтей хлеба, три помидора и яблоко.

– Вот, налетай, – пригласила Джонна и, когда Банри жадно вцепилась зубами в говядину, поинтересовалась: – Пить что будешь? Эль, мед, вино?

– Мед. Если можно – холодный.

– Я ведь хотела тебя вчера вечером разбудить, чтобы покормить, да у тебя вид такой был… умаявшийся, что решила не беспокоить, – сообщила джонна, вернувшись с двумя запотевшими бутылками. – Кобылу твою, кстати, тоже устроили.

Банри благодарно кивнула, не переставая жевать.

– А Лидия когда уехала?

– Так почти сразу после тебя. Как вернулась от Кьенстага, так быстренько собралась и ускакала на своем жеребчике.

– А ты не в курсе, какой дорогой она поехала?

– Нет. Кстати, та, другая девица, тоже съехала.

– Эйса? – Джонна кивнула. Банри осушила первую бутылку с медом, а вторую, не раскупоренную, пододвинула к хозяйке. – Больше не надо, спасибо. Пойду-ка я еще вздремну.

***

От души поспать не удалось – поднялась она не по своей воле. Банри мирно почивала в соломенной постели, когда давешний орк решил поупражняться в певческом искусстве. Звуки он издавал совершенно невыносимые, к тому же считал, что чем громче он голосит, тем лучше. Правда, он не успел «пропеть» и трети песни, когда из своей комнаты выскочила Банри, одетая только в короткую, едва прикрывающую бедра рубаху. Босиком она пересекла зал таверны, вырвала из рук «певца» его музыкальный инструмент и прошипела, угрожающе потрясая лютней:

– Если ты сию же секунду не заткнешься, клянусь, я разобью эту хреновину о твою башку!

Орк на мгновение опешил, но потом возмутился:

– Да как ты смеешь?! Я вообще-то бард!

– Ты?! – рявкнула Банри. – Ты не бард! Ты классовый враг всех бардов и вообще, всех людей с музыкальным слухом!

Она швырнула жалобно тренькнувшую лютню в руки владельцу, резко развернулась и ушла в свою комнату. Забравшись в постель, она попыталась заснуть, но ничего не вышло, хотя орк больше не вопил. Скоро Банри надоело без толку валяться, она тихо выругалась, вылезла из кровати и стала одеваться. Чего зря тянуть, ей давно уже надо выдвигаться в дорогу.

Альфсигра выглядела хорошо. Ее расседлали, покормили и почистили, и кобыла еще дремала под навесом, когда Банри явилась за ней, расплатившись с Джонной. Седлая лошадь, она заметила, что сбруя, уже несколько износившаяся, починена, а само седло смазано и больше не скрипит. Тот, кто занимался Королевой, полностью отработал свои деньги.

Банри вскарабкалась на лошадь и медленно поехала на юг, по дороге через ущелье. Торопясь попасть в Ривервуд, она твердо решила воспользоваться той самой горной дорогой, ведущей во владение Вайтран через какие-то нордские руины.

До нужного места она добралась довольно быстро – еще бы, верхом-то – и теперь сидела в седле, задрав голову и обозревая рельеф. Тропа поднималась на немалую высоту, и Банри успела пожалеть о своем поспешном решении, но отступать было поздно. Да и делать огромный крюк и терять уйму времени тоже не хотелось.

Она пустила Альфсигру шагом, и лошадь стала подниматься, но, когда появились обледенелые и довольно узкие лестницы, Банри спешилась и повела кобылу в поводу.

Карабкались они долго. Банри все время поскальзывалась, боялась, что Альфсигра может сорваться, и обливалась потом, несмотря на то, что здесь, в горах, было холодно и вовсю сыпался снег. Но, к счастью, обошлось, и они забрались на вершину перевала без приключений.

Банри покрутила головой из стороны в сторону и застыла, разинув рот. Ничего подобного ей видеть еще не доводилось.

Когда-то давно это был большой, никак не меньше современного Скинграда, город. По сравнению с этим комплексом Храм Холодных Водопадов казался совсем незначительным. Огромные арки, высоченные стены из уже знакомого черного камня, платформы различной высоты и площади, черные башни и неизменные колонны с клювастыми головами. Над всем этим возвышалось огромное здание с треугольной крышей, оно, высоченное само по себе, было возведено на пирамиде из нескольких террас, Добраться до верхнего уровня можно было по длинным лестницам с кучей заснеженных и обледенелых ступенек.

Банри шагала по широкой древней дороге через город, ведя за собой Альфсигру. О том, что можно бы уже сесть в седло, она позабыла напрочь. Кобыла почему-то нервничала – фыркала, дергала шкурой и размахивала хвостом – хотя, на первый взгляд, опасности здесь никакой не было. Банри остановилась, нашла в седельной сумке яблоко и скормила его лошади, та проглотила угощение, но не успокоилась, продолжая трясти гривой и тихонько просительно ржать.

– Да что с тобой такое? – пробормотала Банри.

Беспокойство кобылы передалось и ей. Она положила ладонь на обух топора и сделала несколько шагов, когда Альфсигра вдруг взвизгнула и уперлась, отказываясь идти вперед. Послышалось знакомое рычание, и из арки в стене показался здоровый снежный тролль. Банри выпустила топор и быстро вытащила лук. Тролль грозно взревел, подпрыгнул и пару раз ударил лапами по заснеженной мостовой. Пока он телился, демонстрируя свое недовольство, Банри натянула лук и выстрелила, попав монстру точно в третий глаз во лбу. Рев резко прекратился, тролль рухнул на полузанесенные снегом камни как подкошенный. Банри терпеливо выждала несколько мгновений, но монстр не шевелился – похоже, сдох. Она поймала поводья нервно перебирающей ногами Альфсигры, осторожно обошла тушу и поднялась по каменной лестнице уровнем выше.

Посреди дороги сиротливо стояла старая грузовая тележка. Пустая. Банри миновала ее, отметив, что вокруг не видно следов крови или костей. Если ее обладатель и погиб здесь, то это случилось уже давно. Альфсигра все еще дичилась, косилась глазами на руины по обе стороны от дороги, Банри в целом понимала ее беспокойство – троллей здесь могло быть больше одного. Ей даже казалось, что она слышит рычание сквозь завывания ветра в руинах.

Выход из долины виднелся впереди – через ущелье между горами, обозначенное большими треугольными арками, так что Банри ускорила шаг, собираясь убраться из этого места как можно быстрее. Странно, но дорога здесь, в долине, сохранилась куда лучше, нежели внизу, в Хьялмарке, там камни, которыми ее мостили, уцелели только в самом начале пути.

Посреди главной улицы, в самом центре города, древние строители возвели приземистое круглое здание. Очень странно. Оно и в прежние времена наверняка мешало проезду, так зачем его построили в таком неожиданном месте? Вход находился прямо на пути Банри. Ее вдруг одолело любопытство, несмотря на потенциальную опасность окружения. Привязать Альфсигру тут было не к чему, так что пришлось ее оставить прямо у постройки в надежде, что кобыла не удерет, как только хозяйка скроется внутри.

Сквозь отверстия в крыше просачивался свет, так что светильники не потребовались. Банри встала посреди не слишком обширного зала и обозрела обстановку. Прямо перед ней было какое-то сооружение – вроде каменного постамента со знакомым древненордским орнаментом, сильно поврежденного. У его подножия слева валялось на боку небольшое изваяние – каменный бюст, изображающий кого-то в капюшоне. Все это Банри заметила уже позже, сначала ее внимание приковал к себе скелет. Смерть застала человека сидящим на заляпанной почерневшей кровью платформе и опирающимся спиной на постамент. Череп мертвеца покоился между его же коленями. Сначала Банри решила, что несчастного обезглавили, но самый первый шейный позвонок не был отделен от позвоночного столба и виднелся на своем законном месте. Банри оглядела останки, отметив, что они выглядят весьма старыми – кости почернели от времени, к тому же ничем не пахли, это значило, что процесс разложения давно закончился, и даже костный мозг уже превратился в прах. Похоже, череп просто сам свалился с шеи, когда все мягкие ткани сгнили. В таком случае, было непонятно почему остальные кости остались скрепленными между собой, даже фаланги пальцев. Одежда тоже не сохранилась, по крайней мере, Банри не нашла вокруг ни клочка ткани. Она опустила взгляд и осмотрела грудную клетку. Между ребер с правой стороны застрял кинжал из какого-то зеленоватого металла, а может, он раньше был бронзовым и теперь просто позеленел от времени. Последнее, решила Банри, вряд ли возможно, таким оружием не пользуются уже несколько тысяч лет, костяк просто не мог сохраниться в целости на воздухе столь долгое время. К тому же кровь эта…

Банри осторожно потянула рукоять на себя, чтобы не сильно потревожить останки, но все равно, когда кинжал освободился, одно ребро вывалилось на пол. Она повертела клинок в руках – да, на бронзу мало похоже – и спрятала его в сумку, чтобы потом поинтересоваться у какого-нибудь кузнеца, что это такое.

У правой кисти скелета лежало что-то темное. Банри присела рядом с этим предметом на корточки и осторожно перевернула его кончиком пальца. К ее удивлению, это оказалась жутковатого вида маска, вырезанная из старого потемневшего дерева. Как видно, покойный держал ее в руке перед смертью. Банри вызвала магический светильник, чтобы рассмотреть вещицу и увидела исписанный убористым почерком листок бумаги, неизвестно каким чудом уцелевший здесь. Бумага была желтой, а чернила сильно выцвели, да еще и расплылись кое-где, но разобрать текст было можно.

На первый взгляд, работёнка была проще некуда. Мы с Гроз занимались такими вещами тысячу раз. Какому-то идиоту-бретонцу нужна охрана для перехода через горы. Отлично. Лёгкие денежки.

Понятное дело, он всю дорогу достаёт нас этой своей проклятой маской. То-то смеху было, когда Гроз её с него сорвала и нацепила на себя – а он стал грозиться, что нам не заплатит. Да только места там не такие, чтобы в одиночку гулять, это он быстро сообразил и больше глупостей не болтал.

В общем, добираемся мы до места, там он роется в каких-то бумажках, что-то бормочет себе под нос – как будто не мы с Гроз десяток вонючих троллей пришибли, чтобы его сюда дотащить, – а потом, без всякого предупреждения, р-раз. Надел на себя маску и исчез. Только что я его придушить мог одной левой, как вдруг его и след простыл.

Сидели мы там с Гроз и голову ломали, что же делать. Потом она барахло стала собирать, чтобы домой возвращаться, – и тут он оп-па, возвращается, с маской в руке. Умоляет нас не уходить, просит подождать, мол, он нам за это и платит. Потом опять маску на физиономию натягивает и пропадает. Я и раньше плащи-невидимки видел, но тут другое – я пару раз кулаком туда ткнул, пусто. Ни во что не попал.

Затем он опять появляется, говорит, что ему нужно ещё время. Что-то там ему надо понять про другие маски – и опять пропадает. Это было вчера, и мне уже надоело сидеть тут, маяться дурью и самому себе письма писать. На рассвете мы двинем домой, и клянусь Азурой, если он вернётся, я его ножом ткну, чтобы больше никуда не сбежал. Мы с него мёртвого больше добычи возьмём, чем он нам живой заплатит. Но маску брать не станем. Пусть валяется тут и гниёт, вместе с ним и с троллями.

Банри воззрилась на маску. На вид в ней не было ничего особенного, просто деревянная фиговина со страшноватой рожей: тяжелый подбородок, уголки щелеобразного рта опущены, глаза словно прикрыты. Банри поколебалась и взяла маску в руки, и спустя несколько секунд пальцы ее потеплели – выходит, не такая уж и простая штука, раз зачарована. К тому же она едва слышно гудела.

Идея была совсем идиотская. С магическими штуками Банри никогда не дружила, да и, кроме того, прекрасно знала, что пользоваться ими опасно, но записи наемника подогрели ее любопытство. Она встала в центре помещения и покрутила маску в руках. Никаких креплений видно не было так что Банри с опаской и легкой брезгливостью – от дерева слегка тянуло запахом гниющей плоти – просто приложила ее к лицу.

Первую секунду ничего не происходило, но Банри даже не успела разочароваться, как ее охватило жуткое чувство, будто она проваливается куда-то. Она испуганно ахнула и отняла маску от лица, и сразу все прекратилось. Банри судорожно сглотнула и уставилась на деревяшку. Самым разумным было бы бросить ее тут же и быстро уйти, но она уже не могла этого сделать. Собравшись с духом, она еще раз примерила маску. Чувство падения вернулось, на мгновение потемнело в глазах, и вот Банри смотрит сквозь узкие прорези в дереве на абсолютно целый постамент с восемью бюстами в капюшонах и тремя каменными драконьими головами – две поменьше по краям и одна побольше прямо в середине сооружения. В общем, оно сильно смахивало на то, рядом со скелетом, да и зал был абсолютно таким же.

«Не таким же – тем же самым», – услужливо подсказал некто внутри сознания Банри.

Да нет, не может быть. Маска, наверное, просто телепортирует надевшего ее куда-то, вот и все. Банри сглотнула ставшую вязкой слюну и осмотрелась. Все здесь было… новым, недавним. Густо-синие с белым узором гобелены на стенах – чистые и целые, словно недавно вытканы, все металлические предметы – светильники, жаровни, ярко освещающие зал – начищены, на каменном полу – ни пылинки. Чувствуя, что голова начинает кружиться, Банри опустила руку с зажатой в пальцах маской и зажмурилась. Ей опять показалось, что она куда-то проваливается, а когда она открыла глаза, то обнаружила, что стоит в полутемной комнате, где гуляют ледяные сквозняки, светильники и жаровни изъедены ржой, а у разрушенного изваяния сидит безголовый скелет. Над постаментом Банри рассмотрела остатки выцветшего гобелена. Раньше он был фиолетово-синим, как и там, вернее тогда в зале.

Через несколько минут Банри вышла из зала со скелетом на улицу. Деревянная маска покоилась на дне ее сумки.

***

Альфсигры нигде не было видно. Банри перепугалась. Кобылу могли сожрать тролли, пока ее хозяйка… путешествовала во времени, но потом она заметила, что на свежем снегу видны отпечатки копыт, тянущиеся на юг. Банри припустила по следу, надеясь, что лошадь не ушла слишком далеко.

Гадкая Альфсигра, оказывается, уже вышла за пределы города и теперь паслась среди сосен, растущих в ущелье. Здесь уже начался пологий спуск в низины, снега почти не было, так что кобыла лениво пощипывала жухлую траву и выглядела весьма довольной. Запыхавшаяся Банри сердито шлепнула ее по крупу, но лошадь и ухом не повела. Банри забралась в седло и пустила ее рысью, Альфсигра подчинилась, но весьма неохотно. Пожалуй, следовало бы выяснить направление получше, но Банри была так зла, что поехала, куда глаза глядят. Тогда ей показалось, что они глядят в нужном направлении.

Вскоре она увидела тропу в горы. Банри, не задумываясь, направила лошадь в ту сторону и начала подниматься. Ей и в голову не пришло, что путь неверный.

Примерно на середине подъема она поняла, что он точно верный, только ведет не совсем туда, куда она первоначально планировала ехать. Теперь Банри знала наверняка, что ей нужно подняться на самый верх, чтобы прикоснуться к Стене Слов.

Альфсигра опять заупрямилась. Сначала она сильно сбавила шаг, и никакие понукания не могли заставить ее идти быстрее. Потом и вовсе остановилась. Банри напрасно пихала ее пятками в бока и с силой шлепала по крупу, все было без толку. Она спешилась и попыталась тащить лошадь за собой, но силы были слишком неравны. Банри выругалась и накрепко привязала Альфсигру к стволу ближайшей сосны. Слово ожидало ее, и медлить больше было нельзя.

Подниматься пришлось гораздо дольше, чем ожидалось, но Банри этого не заметила, поглощенная шепотом, что набирал силу в ее сознании. Становилось все холоднее, на склонах лежал снег, а остатки древней каменной лестницы обледенели.

Полуразрушенные ступеньки внезапно кончились, и показался обширный заснеженный уступ. Площадь его была весьма велика, здесь можно было поставить небольшую усадьбу. Воздух на горе был уже весьма разреженным, и Банри, выросшая и всю жизнь прожившая в низинах, дышала с некоторым трудом.

Она обогнула древний алтарь и быстрым шагом приблизилась к Стене Слов, которая уже пела, а не шептала.

Через пару мгновений – а, может, пару тысячелетий – Банри очнулась от созерцания нового выученного Слова – «FO», что значит «мороз» – и стала слышать другие звуки – завывание ветра на вершине горы, шорох сдуваемого его порывами колкого снега… и тяжелое дыхание огромного существа. Окаменев от ужаса, Банри медленно подняла голову и уставилась в серебристо-голубые глаза сидящего на Стене дракона. Чешуя его была такого же ледяного оттенка, под стать очам, только темнее. DOVah молча взирал на крошечную смертную, замершую в страхе перед ним, и не предпринимал никаких действий.

К Банри вернулась способность двигаться. Она медленно попятилась, не сводя глаз с дракона, и ударилась обо что-то поясницей. Чуть не вскрикнув от неожиданности, она все же обернулась, в один момент заметив скелет, камень душ в подставке и маленькое дорожное святилище Акатоша на алтаре. Статуэтка Отца Времени выглядела подозрительно новой, даже снег ее не слишком запорошил. На гладкой полированной поверхности Банри углядела свежие царапины, будто от больших когтей. Это казалось невероятным, но похоже, что дракон стащил откуда-то маленький алтарь своего родителя, сделанный руками смертных, и принес сюда.

Банри бочком-бочком обошла большой алтарь, и стала медленно отступать к спуску в ущелье. Дракон следил за ней с некоторым любопытством во взгляде, но взлетать не собирался, только изредка шевелил крыльями и хвостом. Немного осмелев, но не переставая коситься в сторону чешуйчатого «родственника», Банри вышла опять на середину уступа, постояла немного, быстро прошагала к маленькой рукотворной смотровой площадке под козырьком, располагающейся напротив Стены, и немного полюбовалась открывшимся видом на Скайрим. Если бы за спиной не сидел дракон, она получила бы гораздо больше удовольствия от созерцания, но и так зрелище оказалось захватывающим. Она вернулась к алтарю, схватила камень душ и спрятала его в карман. Дракон ничего не сделал. Тогда Банри обошла Стену Слов слева, миновав подмороженный труп какого-то мужчины в доспехах, и обнаружила там огромный древний сундук. Она подергала крышку – вроде не заперто, но жутко тяжелая – с трудом откинула ее, и тут сверху, со Стены, послышалось шуршание и скрежет. От ужаса у Банри язык примерз к небу, она подняла голову и увидела, что драконье крыло убралось, а вместо него теперь имеется драконья же голова – он просто повернулся так, чтобы продолжать наблюдать за тем, что делает эта странная смертная. Больше всего он напоминал Банри зрителя, попавшего на премьеру нового спектакля, и который наблюдает за действием со всем вниманием из опаски, что не поймет смысла пьесы, если что-нибудь упустит.

Банри быстро принялась вытаскивать из сундука драгоценности и монеты и запихивать их прямо под куртку. На дне еще нашелся кинжал, вернее, короткий меч из невероятно редкого теперь морровиндского стекла-сырца. Подобные перестали изготавливать почти два века назад, когда случился катаклизм, Банри видела похожее оружие только на картинке в какой-то книге. Сам клинок выглядел так, словно был отлит из прозрачной зеленой леденцовой карамели, и сверкал на солнце так, что глаза слезились при взгляде на него. Банри вложила меч в ножны, засунула его за пояс и подняла голову. Дракон по-прежнему с интересом разглядывал ее.

Банри вышла из-за Стены к алтарю, держа в руке старинный серебряный кубок, найденный в сундуке. Дракон немедленно занял прежнее положение, заставив Банри в очередной раз облиться ледяным потом. Кубок она пристроила у святилища Акатоша, между статуэткой и левой голенью скелета. Потом стянула с плеч лямки своего мешка и, развязав тесьму, выудила из горловины небольшую бутылку вина, купленную в «Вересках» перед самым отбытием. Не Сурили и не Тамика, конечно, но вполне приятное на вкус. Банри налила вино в кубок, бормоча под нос короткую молитву и краем глаза следя за драконом. Он опустил голову и наблюдал, как темно-красная жидкость быстро заполняет серебряную емкость почти до краев. Несколько архаичный обычай, но Банри не знала, что еще пожертвовать Предводителю Восьмерых, а уходить, не оставив приношения, казалось неправильным.

Она спрятала оставшееся вино в мешок и робко посмотрела на дракона. Теперь тот смотрел на нее с тенью одобрения во взгляде. Банри мелкими шажками придвинулась к лестнице, и тихонько сказала:

– До свидания… – И сразу же поняла, что это слишком опрометчиво и исправилась: – То есть… Прощай.

Дракон промолчал – к счастью. Банри развернулась и стала спускаться вниз, со страхом ожидая, что вот сейчас послышится хлопанье огромных крыльев, и их обладатель пустится за ней в погоню. Но ничего такого не произошло. Она обернулась: дракон сидел на Стене Слов, вытянув шею, насколько это возможно, и провожал ее взглядом, пока Банри не скрылась из виду.

***

Альфсигра методично объедала красные плоды снежноягодника, растущего рядом с деревом, где ее привязали, и даже не соизволила оторваться от своего занятия, когда появилась Банри. Ругаясь сквозь зубы, она заползла в седло и направила несносную кобылу вниз по тропе. Было далеко за полдень, и ей хотелось наконец-то переночевать если и не под крышей, то хотя бы уже в долине. Она понукала Альфсигру идти быстрее, и та, отдохнувшая и сытая, двигалась довольно бойко.

Тропа исчезла. Банри ехала строго на юг, надеясь, что рано или поздно выедет на тракт, тот самый, что как-то привел ее из Вайтрана в Рорикстед и обратно. Дорогу она в конце концов увидела, только другую – старую и полузаброшенную, ведущую прямиком на неспокойное кладбище. Погост был населен весьма энергичными вооруженными скелетами и не менее энергичным драугром, что присоединился к компании ходячих костяков прямиком из своего саркофага. Ради разнообразия, драугр не был Языком, зато кидался здоровыми сосульками на манер некромантов из Устенграва. Со скелетами Банри живо расправилась при помощи все той же Безжалостной Силы, но с ходячим мертвецом сейчас связываться совсем не хотелось.

Она стегнула Альфсигру запасной тетивой за неимением кнута, но лошадь не нуждалась в стимуле и припустила на юг по дороге галопом. Банри едва удержалась в седле.

Кобыла неслась по старому тракту, хотя драугр и его обиталище давно скрылись из глаз. Банри, чувствуя, что сейчас вот-вот свалится наземь, изо всех сил натянула поводья, и Альфсигра замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ожидая, пока лошадь успокоится и передохнет, Банри оглянулась, чтобы убедиться – драугр давно и безнадежно отстал – и медленно поехала вперед, на юг.

Они как раз миновали какой-то старый мост через ручей, когда Банри услышала нарастающий гул, повернула голову и увидела несущийся прямо на нее огненный шар размером с бычью голову. Она в панике попыталась увести кобылу из-под удара, но избежать атаки полностью не смогла – шар ударил в мостовую под копытами Альфсигры и с оглушающим грохотом взорвался, разнеся камни в щебень и отшвырнув лошадь с всадницей с полотна дороги.

Наверное, Банри все же на несколько секунд потеряла сознание, а когда очнулась, то обнаружила, что валяется на земле, а ее правая нога придавлена неподвижно лежащим на боку телом Альфсигры. Глаза лошади были открыты и смотрели в никуда.

Банри всхлипнула и потянулась к морде кобылы, не веря, что она мертва, но тут же отдернула руку и попыталась выбраться из-под туши – из-за ближайшего холма появились нападавшие: три высокие фигуры – одна в длинной темной мантии с капюшоном, две другие – в золоченых доспехах и с таким же оружием, все украшено соколиными головами.

Они приближались не спеша, ведь жертва была почти беспомощна. Банри в отчаянии дергала ногу, силясь освободиться, но ничего не получалось. Те двое, в доспехах, не торопясь, вытаскивали мечи, к лукам, таким же золотистым и блестящим, как и остальная экипировка, они не притронулись. Тот, что в мантии, приготовил новое заклинание, на сей раз что-то электрическое – Банри заметила маленькие лиловые молнии на его ладони…

Умирать не хотелось совершенно. Она рванулась еще раз изо всех сил, и нога, кажется, поддалась, правда сапог почти сполз, но это были мелочи. Талморцы были совсем близко, их волшебник давно мог воспользоваться своим заклинанием, но медлил, видно, хотел бить наверняка. Оружие было далеко, да им Банри вряд ли бы смогла воспользоваться, о магии и думать не приходилось – этому колдуну она не ровня. Ей оставалось последнее средство – Крик.

Два Слова Безжалостной Силы всколыхнули землю вокруг и отшвырнули альтмеров далеко, но, к сожалению, недостаточно, чтобы совсем от них избавиться. Хотя они и вырубились на некоторое время почти как сама Банри от атаки талморского мага. Пока эльфы охали, слабо трепыхались и мотали головами, пытаясь избавиться от звона в ушах, Банри из последних сил дернулась и вытянула правую ногу из плена. Убежать сразу не вышло – нога была сильно помята и плохо слушалась. К тому же сердце требовало мести за Альфсигру, так что она схватила свой лук и пару стрел и прохромала подальше от лошадиной туши, чтобы иметь лучший обзор и место для маневра.

Голова еще плохо соображала, поэтому Банри сперва выстрелила не в колдуна, который и представлял наибольшую опасность, а в одного из солдат. Да еще промахнулась, так как двоилось в глазах, и попала не в лицо – единственную открытую часть тела, а в плечо. Талморец взвыл от боли и схватился за древко стрелы, а его товарищ и маг-предводитель уже поднимались на ноги.

Банри натянула тетиву до уха, но пальцы толком не слушались, и стрела, так и не набрав полной силы, свистнула и ударилась в землю неподалеку от башки колдуна. Последний немедленно атаковал с двух рук, его проклятые молнии, чудом разминувшись с головой Банри, подожгли кустарник позади нее. Она отпрянула в сторону, а потом поковыляла прочь с дороги, в тундру, и спряталась за валуном, оставшимся здесь со времен последнего оледенения.

Талморцы приближались к ее укрытию. Банри попыталась выстрелить еще раз, но маг, едва заметив ее голову над валуном, снова атаковал. Молнии угодили в камень, оставив пару подпалин, Банри ощутила запах грозы, смешанный с вонью раскаленной породы.

Стрелы кончились. Надо было хватать целый колчан, а не несколько штук из него, но тогда Банри не слишком ясно соображала. Осознание того, что она сейчас погибнет не пойми за что, наполняло душу глухой тоской, захотелось даже выйти и дать себя прикончить, что непременно порадовало бы ее врагов. Банри слышала шелест травы под ногами альтмеров и от души проклинала все их талморское племя, надеясь, что ее проклятия дойдут до адресатов, пусть и не сразу.

Помощь пришла, откуда не ждали. По правде, Банри вообще не ждала никакой помощи, и тем невероятнее она оказалась.

Сверху послышался плеск огромных крыльев, в темнеющем небе промелькнула большущая черно-синяя тень с голубоватыми подпалинами. Банри услышала Слова «FO Krah DiiN» и высунула голову из-за своего камня, чтобы увидеть, как солдат в золоченом доспехе, уцелевший, не раненый, превращается в заиндевевшую статую. К сожалению, колдун не пострадал, так как быстро сообразил, что к чему, и отпрыгнул подальше с линии атаки, заодно прикрывшись магическими щитами. Впрочем, ловкость ему не слишком помогла. Дракон приземлился неподалеку от мага, сделал быстрый выпад головой вперед и проглотил эльфа целиком, со всеми его молниями, огненными шарами и мантией с капюшоном. Последнего, подстреленного, талморца дракон просто придавил. Он догнал удирающего альтмера, сбил с ног, взгромоздился на распростертое тело сверху и сидел так, пока жертва не задохнулась. Потом вспорхнул с дороги, и угнездился на небольшом холме неподалеку от спрятавшейся Банри. Кругом воцарилась тишина.

Выждав еще немного, Банри выбралась из укрытия и осмотрелась. Замерзший талморец уже слегка подтаял, но оживать не собирался. Она покосилась на дракона – тот взирал на нее с прежним любопытством, как и там, в горах, у алтаря. Алтарь Рожденного Небом, снова сказал внутренний голос. Банри мысленно приказала ему заткнуться и опять посмотрела на крылатого родича. Это был тот же самый, не было сомнений.

– Спасибо тебе… – пробормотала она.

Прозвучало это совсем глупо и жалко. Одного «спасибо» за внезапное спасение жизни было явно маловато. Да и… не было ли оно преждевременно? Вдруг дракон просто хочет самостоятельно ее прикончить? Но тот, кажется, не собирался делать ничего подобного, только слегка шевельнулся, когда Банри к нему обратилась.

Она немного потопталась на месте в одном сапоге и решила вернуться к Альфсигре, хотя бы вещи забрать. Банри как раз спускалась на дорогу, когда увидела, что лошадь подняла голову и фыркнула, а потом попыталась подняться на ноги. Это ей удалось, хотя и не сразу.

Банри ахнула и неловко побежала к кобыле, которая уже стояла прямо и трясла головой. Оказывается, взрывом ее не убило, а лишь оглушило на время. Банри обняла лошадь за шею. В глазах щипало. Сначала она крепилась, но потом плотину слез прорвало, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в запыленную альфсигрину шкуру – шок и потрясение требовали выхода. Королева фыркала и тихонько утробно ржала, оглаживая растрепанную макушку хозяйки мордой.

С обочины послышались громкое шуршание и гулкие шаги – дракон подбирался поближе. Альфсигра почуяла его появление и испуганно взвилась на дыбы – Банри едва успела отскочить, чтобы ее не задело копытами. Она попыталась унять лошадь, поймала поводья и забормотала что-то успокаивающее. Альфсигра неохотно подчинилась и перестала брыкаться, но все еще нервничала, дико косясь на дракона. Последний окинул человека и лошадь взглядом, взлетел, подняв тучу пыли, и Крикнул:

– FO!

Ледяная буря покрыла гигантскую площадь земной поверхности толстым слоем хрустящего инея. Морда дракона была повернута в противоположную от Банри сторону, но она все равно ощутила лютый холод. Много позже, перебирая в памяти события, она поняла, что мороз исходил от самого дракона во все стороны, когда он произнес Слово, но сейчас Банри лишь растерянно смотрела на демонстрацию и пыталась удержать Альфсигру, которая от Крика сначала присела на задние ноги, а потом забрыкалась пуще прежнего.

Дракон сверху со значением посмотрел на Банри, описал круг над вымороженной землей и лениво полетел обратно к горам. Она озадаченно провожала его взглядом, пока он не скрылся в стремительно темнеющем небе.

Альфсигра постепенно успокоилась. Банри выпустила поводья, подобрала свой сапог и обулась. Сумки ее валялись на земле и выглядели плачевно. Она стащила со спины свой заплечный мешок, который был на ней все время драки с талморцами, поставила его рядом с сумками и, развязав горловины, осмотрела содержимое: сокровища, набранные в Устенграве и у Алтаря Рожденного Небом, ясное дело, не пострадали, а вот бутылка с вином и пузырьки с зельями почти все перебились, их содержимое смешалось и промочило плотную ткань мешка. Еда – неизменные хлеб, сыр, мясо и немного фруктов и овощей – завернутая в отдельный непромокаемый пакет, уцелела, хотя и утратила товарный вид. Банри достала пару слегка увядших яблок, протерла их полой рубахи на всякий случай и скормила Альфсигре. Та слопала их в одно мгновение и благодушно посмотрела на хозяйку.

Банри выбросила все осколки из сумок и навьючила багаж обратно на кобылу. Потом она увидела труп эльфа, которого подстрелила, и тут же поняла, что так просто уйти не может. Нужно попытаться выяснить, что произошло – вообще непонятно, отчего вдруг эти талморцы набросились на нее.

Земля на обочине была странно взрыхлена, очень странно, ведь сама Банри, ее преследователи и дракон дрались на противоположной стороне от дороги. Потом она вспомнила, что именно сюда отшвырнула нападавших при помощи Безжалостной Силы. Во взрыхленной земле она обнаружила пару крохотных флаконов с зельями, длинный тяжелый кинжал из черного металла с серебристыми узорами в черных же ножнах, и сложенный, но сильно помятый листок бумаги. Зелья Банри сразу сунула в карман куртки, талморцы вряд ли бы пользовались некачественным товаром, так что их добро лишним не будет, а изучить препараты можно и позже. Кинжал она тоже взяла себе – эбонит дорогая штука, хотя и приметная. Потом взялась за бумагу.

Разыскивается: имперка по имени Банрион из Готтлсфонта – враг Талмора, активно мешающий нашим планам и принёсший много вреда Доминиону. Цель заслуживает жестокой смерти за свои преступления.

Будь осторожнее, это опасный и опытный противник. Если тебя задержат местные власти, мы ничем не сможем тебе помочь.

Да здравствует Альдмерский Доминион!

Подпись отсутствовала. Банри еще раз перечитала бумагу, сначала растерянно, потом со все возрастающим ужасом. И недоумением. Да что она сделала такого, чтоб ею заинтересовался Талмор?! Она перебрала в памяти все события, произошедшие с ней за всю жизнь, но так и не вспомнила ничего подходящего. И еще это «опасный и опытный противник»! Просто смехотворно! Банри бы засмеялась, но было ей, по правде, совсем не весело.

И еще: откуда эти поганые альтмеры знали, что она поедет именно здесь? Ведь дорога заброшена, ею если и пользуются, то немногие и крайне редко. Разве что… они за ней следили, причем настолько умело, что Банри ничего не заподозрила.

Она сожгла бумагу и стала думать, что делать дальше. Спрятать тела? Но где? У нее нет ни лопаты, ни паршивого заступа, а руками не больно-то пороешь, к тому же вон эти эльфы какие здоровые – каждый раза в два больше ее самой. Решение пришло в голову неожиданно. Талморцев убил дракон. Огромных трехпалых следов на земле было предостаточно. Значит, нужно уничтожить все признаки того, что здесь был еще кто-то.

Банри живо собрала осколки флаконов из-под зелий и завязала в кусок тряпки, самые маленькие кусочки стекла тоже подобрала намоченным из фляги с водой куском ткани, а вместе с ними еще и некоторое количество земли. Потом пробежалась до валуна, где пряталась от нападавших, и проверила, не обронила ли чего, на обратном пути осмотрела почву под ногами, нашла выдранный из штанины и зацепившийся за какой-то корень клочок ткани и спрятала его в карман.

Оставался только подстреленный ею талморец. Древко стрелы эльф сломал еще в самом начале, Банри отыскала оперенный деревянный стержень и прибавила к свертку с осколками стекла, но наконечник засел в плече мертвеца. Она потратила немало времени, ковыряясь ножом в мертвой плоти сквозь дыру в чешуйчатой броне, но все же достала вторую часть своей стрелы. После подобных манипуляций выяснить, чем был ранен покойник, стало невозможно.

– Вот так, – тихо сказала Банри и отступила от тела, сжимая наконечник в испачканной кровью руке.

Пусть теперь работодатели этих троих, то есть двоих, предъявляют претензии драконам. Если смогут.

Банри сполоснула руки в ручье и вернулась к Альфсигре, которая терпеливо дожидалась хозяйку. Было уже совсем темно. Она собралась забраться в седло, но передумала, вспомнив, что лошадь тоже пострадала и пошла пешком, ведя кобылу за собой. Идти Банри старалась побыстрее, но усталость и последствия контузии, временно отсроченные приливом адреналина, едва позволяли держаться на ногах. Ей нужно было прилечь, и побыстрее, но остановиться здесь, рядом с телами талморцев было никак нельзя.

Банри тащилась по дороге, которая казалась бесконечной. Голова раскалывалась, сильно тошнило, но она упрямо переставляла дрожащие ноги и мечтала о постели, хоть какой-нибудь. Наконец, будто спустя годы, показалась другая дорога, пошире и поновее, перпендикулярная той, по которой двигалась Банри. Она очень надеялась, что это та самая, нужная ей. Она с трудом подняла голову и узрела по правую руку от себя какой-то форт, а по левую, подальше – одинокую башню, чернеющую на фоне неба. Собрав мысли в кучку, она решила идти налево, к счастью – вскоре показался старый плетень, а за ним – остатки какого-то дома.

Крыша у здания отсутствовала, да и стены выглядели хило, но зато тут было сухо, и даже имелась старая кровать с соломой, покрытой облезлой шкурой, вместо матраса. Не помня больше ни о чем, Банри обронила поводья лошади и, проковыляв к постели, повалилась на нее ничком. И мгновенно отключилась.

***

Солнце светило прямо в лицо. Банри поморщилась, не открывая глаз, и перевернулась на другой бок. Голова трещала, будто с похмелья, и лежать было неудобно. Она повалялась немного и села, не понимая, почему спит в верхней одежде и с мешком за плечами. Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить события, произошедшие накануне, и ужаснуться. Банри вскочила на ноги и чуть не упала – голова закружилась. Переждав недомогание, она, шатаясь, вышла из полуразрушенного домика, поискала глазами Альфсигру, не нашла, услышала знакомое пофыркивание и обошла здание по кругу.

Лошадь паслась у какой-то лужи, обрывая губами цветочки уже распустившихся горноцвета и пушицы. Выглядела она вполне сносно, гораздо лучше своей хозяйки.

Банри нашарила на поясе флягу и как следует напилась. Желудок сводило от голода, но любая мысль о еде вызывала тошноту. За неимением зелий она оторвала несколько цветков горноцвета – и лилового, и красного, и синего – не обмусоленных Альфсигрой, засунула в рот и стала медленно пережевывать, морщась от горьковато-травянистого привкуса. Кобыла подозрительно следила за ее действиями и даже подошла к ней, в кои-то веки. Воспользовавшись случаем, Банри с трудом залезла в седло и направила недовольную лошадь на дорогу.

***

Башня, замеченная ею прошлым вечером, оказалась Западной Сторожевой, той самой, которую слегка порушил Мирмулнир. Утром Банри опознала ее совершенно точно, даже увидела стражников в желтых плащах, с многозначительным видом прогуливающихся вокруг обломков. Отсюда до Вайтрана было рукой подать, но Банри не стала заезжать в город, хотя ей требовалась помощь лекарей, и поехала сразу в Ривервуд.

Уже у самой деревни ее вдруг посетила мысль, которая до сих пор почему-то не приходила в голову – а кто, собственно, такой этот «друг»? Неужто один из жителей Ривервуда? Невозможно, хотя… Была одна кандидатура.

***

– Ну и видок у тебя, – сообщила Дельфина, едва Банри зашла в «Спящий великан», – глаза как у кролика-альбиноса. Пила, что ли, всю ночь?

В таверне не было ни души, за исключением самой Дельфины и Оргнара, тосковавшего за стойкой. Банри таращилась на трактирщицу и помалкивала, потом подняла взгляд наверх, туда, где виднелась соломенная кровля с потолочными балками.

– Мне нужна комната на чердаке, – наконец выдавила она.

В лице Дельфины что-то дрогнуло.

– У нас… нет чердака, но, если хочешь, можешь занять свой старый номер. Десять монет.

– У меня нет денег, – с неожиданной для самой себя злостью процедила Банри.

Деньги у нее были, но отдавать их этой бабе совсем не хотелось. И потом, не мешало проверить свою догадку.

– Хорошо, – сказала Дельфина. – Можешь заселяться просто так.

Банри прошла мимо, не поблагодарив, и направилась в номер, где уже ночевала больше полугода назад. Зайдя в комнату, она прикрыла за собой дверь и опустилась на кровать. Ее слегка потряхивало от возбуждения и вернувшейся злости. Дверь скрипнула и приоткрылась, пропуская внутрь еще одного человека. Банри пару секунд прожигала незваного гостя взглядом, а потом угрюмо сказала:

– Прошу прощения, у меня назначена встреча с другим человеком.

– Надеюсь, ты просто прикидываешься, – с усмешкой отозвалась Дельфина. – Это я оставила тебе записку в Устенграве.

Она затворила дверь поплотнее и приблизилась к Банри, помахивая мешком средних размеров, из которого вскоре извлекла большой витой рог.

– Ты не это ищешь?

– Да, это… – пробормотала Банри, не сводя глаз с Рога.

Дельфина усмехнулась и села в старое деревянное кресло, бросив пустой мешок на кровать рядом с Банри и вертя Рог в ладонях.

– Вот неожиданность, да? Кажется, я хорошо играю роль безобидной хозяйки трактира.

– Да как тебе сказать… – Банри тряхнула головой. – Ладно, мне это надоело. Что это еще за шпионские игры?

Дельфина резко посерьезнела.

– Это необходимость. Всегда нужна предельная осторожность и осмотрительность. Потому что везде шпионы Талмора.

Банри вздрогнула. С усилием заставив себя забыть на время про Доминион, она сказала:

– Что ж, я тут. Что тебе нужно? И, может, отдашь мне Рог, наконец?

Дельфина покачала головой.

– Не здесь. – Она поднялась из кресла, явно намереваясь покинуть комнату с Рогом Юргена. – Иди за мной.

Но Банри лишь упрямо скрестила руки на груди:

– Никуда я с тобой не пойду, особенно в свете всего случившегося. И я надеюсь, у тебя была веская причина тащить меня сюда.

Дельфина тяжко вздохнула и медленно опустилась обратно в кресло.

– Я смотрю, ты из упрямцев, которые упрямятся, даже если это идет им во вред. Хорошо, так и быть, давай поговорим здесь. Только тихо – стены тут не из бумаги, конечно, но тонкие. Итак, Седобородые похоже думают, что ты Драконорожденная. Это невероятно, как по мне, но теперь…

– Минутку, минутку. Как ты узнала про Седобородых и меня?

– Я давно в Скайриме. А про тебя я узнала сейчас, когда ты спросила про чердак. Ты совсем тупая?

Банри промолчала.

– Я знала, что они пошлют тебя за рогом, – продолжила Дельфина, – если подумают, что ты вправду… драконьей крови. Только взяв его, я могла проверить, что это не талморская ловушка…

– А про рог ты как узнала?! Что-то сомневаюсь я, что Седобородые тебе рассказали, где гробница Призывателя Ветра! И это не общеизвестный факт, даже в Морфале про этот Устенграв не все знают!

Дельфина прищурилась.

– Тише, я же предупреждала. О моих источниках я не намерена распространяться здесь. Хочешь знать больше, идем со мной.

– Нет, – отрезала Банри, а потом глубоко вздохнула и сердито спросила: – Какое отношение Талмор имеет к Драконорожденным? Мне вообще сомнительно, знают ли они, что это такое. И вообще, тебе лучше объясниться, понятно и быстро!

Дельфина неожиданно рванулась вперед и нависла над ней, по-прежнему сидящей на кровати.

– Я объясню, чего хочу, когда захочу, ясно?! – прошипела она. – Тебя бы уже не было в живых, если бы я того пожелала!

Банри не пошевелилась. Интуиция подсказывала, что эти слова не пустая бравада, а чистая правда. Если эта баба захочет ее прикончить, она это сделает.

Дельфина медленно выпрямилась и выдохнула сквозь зубы.

– Надо признать, ты раздражаешь… В общем, мне нужно было знать, правду ли о тебе говорят… Как я писала в своей записке, я слышала, что ты, возможно, Драконорожденная…

Она еще что-то говорила, но Банри уже смертельно устала от нее, талморцев, тайн и прочей подобной чепухи и медленно встала с кровати, вытягивая руку ладонью вперед:

– Мне нужен Рог. Дай, пожалуйста.

Дельфина заткнулась, поглядела на нее, словно впервые видела, потом перевела взгляд на Рог, который еще сжимала в руке, и, поколебавшись, вручила его Банри.

– Хорошо. Держи. В конце концов, ты же добралась до моей записки. – Банри не смотрела на нее, пытаясь запихнуть находку в сумку. – Так ты выслушаешь меня?

– Я же сказала: у меня нет на это времени.

Банри шагнула в сторону двери, но наткнулась на вытянутую руку Дельфины.

– Я не должна тебя выпускать отсюда, зная, кто ты. – Банри похолодела, а трактирщица продолжила: – Но, наверное, даже у моей паранойи есть пределы.

Она отступила в сторону и сказала уже в спину Банри:

– Ты знаешь, где меня искать, когда передумаешь. А ты передумаешь. Наверняка.

Банри на мгновение замерла с занесенной над порогом ногой, а потом вышла в зал, и дверь за ней затворилась.

***

Когда она вернулась в Высокий Хротгар и продемонстрировала Седобородым свой трофей, те очень обрадовались. Арнгейр забрал Рог и куда-то унес, потом вернулся и велел идти отдыхать, а то вид уж очень изможденный. Банри приняла совет с молчаливой благодарностью и, едва стянув куртку и разувшись, завалилась спать на жесткую лежанку. Утром она позавтракала вместе со стариками, и Арнгейр сообщил, что ей уже можно изучить последнее Слово Безжалостной Силы – «Dah», то есть «Толчок».

Обучал ему мастер Вульфгар. Как и прежде Банри велели встать посреди привратного зала и сначала прочитать драконьи глифы, а потом Вульфгар поделился с ученицей знанием о сути Dah.

– Отлично. Все испытания пройдены, – довольным голосом провозгласил Арнгейр. – Пора нам во всеуслышание признать тебя Драконорожденной.

Банри стояла в центре зала, а Седобородые разошлись в разные стороны, так чтобы ученица оказалась точно в центре условного квадрата, вершинами которого были сами старики.

А потом они заговорили. Все разом.

Это было как стоять под порывами шквального ветра, бьющими со всех сторон, и потому не дающими упасть, только Голоса Седобородых пронизывали все существо Банри. Поначалу их речь казалась жутким несвязным шумом, но скоро она перестала содрогаться и вслушалась в Слова. К сожалению, Банри смогла разобрать лишь последние из них: «Теперь ты Исмир, Дракон Севера. Вслушайся».

Седобородые замолчали. Банри пошатнулась, но устояла на ногах, когда их Голоса стихли. Волосы у нее стояли дыбом, она попыталась пригладить их рукой, безуспешно, и оглянулась на стариков. Те степенно поклонились ей и разошлись по своим делам.

Банри тут же уселась на пол. Ей нужно было собраться с мыслями.

Вечером, после ужина, она спросила у Арнгейра:

– Что это за ритуал был?

– Мы произнесли традиционное приветствие Драконорожденному, принятому под наше покровительство. Теми же словами мы приветствовали юного Талоса, когда он пришел на Высокий Хротгар. Впоследствии он стал императором Тайбером Септимом.

Банри смерила Арнгейра подозрительным взглядом, когда услышала последнюю фразу. Он что, за дурочку ее принимает?

– Я в курсе, – недовольно сказала она и замолчала, внезапно задавшись мыслью, что означает это «мы» – орден Седобородых вообще или тех, что сейчас здесь живут?

Последнее казалось невероятным. Хьялти, он же Талос, он же Тайбер Септим, помер полтыщи лет назад. И он не убивал драконов. Банри приосанилась, вспомнив, что хоть в этом-то она круче Талоса. Внутренний голос презрительно фыркнул.

– Что вы сказали мне? – спросила она, стараясь не обращать на него внимания.

Арнгейр удивился.

– А ты не поняла? Ах да, я все время забываю, что ты не знаешь драконьего…

– Я поняла, – прервала его Банри. – Но только самый конец. Это приветствие было так… ошеломительно, что я не сразу разобралась, где нахожусь.

– Что же, ладно. Вот очень грубый перевод: «Долгие лета тосковала Корона Бурь по челу, достойному носить ее. Своим дыханием мы ныне даем ее тебе, исполняя веление Кин, веление Шора и веление предков с Атморы. Ныне ты Исмир, Дракон Севера, внимай нам».

Выслушав, Банри медленно кивнула. Что ж, перевод и в самом деле грубоват и не точен, ехидно сообщил внутренний голос, и на сей раз она не стала пытаться заглушить его. Банри подумала, не рассказать ли об этой странности Арнгейру, но не решилась. Она покосилась на старика – тот углубился в чтение и перестал замечать ученицу.

– Спасибо, наставник, – пробормотала Банри и отправилась спать.

***

Две недели спустя она спустилась с горы и пошла прямиком в таверну Айварстеда, на попечение хозяина которой оставила Альфсигру.

– Все в порядке с твоей красоткой, – сообщил Вилхельм. – Ест в три горла и спит. Собиралась как-то всю капусту на «Звездопаде» сожрать, хорошо хоть Линли заметила и отогнала ее.

– Ясно, – вздохнула Банри. – Сколько я должна за эту капусту?

Вилхельм ухмыльнулся:

– А нисколько! Она только один кочешок и погрызла, остальное не успела. Да и Боти сказала, что невелик убыток.

Банри забрала лоснящуюся Альфсигру, расплатилась с Вилхельмом и отправилась домой.

В первых числах Середины Года Банри как-то раз проснулась и поняла, что бездельничать ей надоело. Весь остаток месяца Второго Зерна она, после возвращения в «Дом теплых ветров», только спала, ела и читала. Еще иногда гуляла по Вайтрану и вокруг него, дыша свежим воздухом весенней тундры. К алхимическим экспериментам она охладела, больше внимания уделяла теперь изучению школы Восстановления.

Первую неделю после приезда тана заскучавшая Лидия доставала ее расспросами о странствиях. Банри рассказала, как могла, об Устенграве, о путешествии через горы и о своем возвращении на Глотку Мира. Кое о чем она умолчала, а кое-где вообще приврала. Например, не сказала Лидии, что Рог Юргена на могиле Призывателя Ветра отсутствовал, и о том, что вместо него там лежала бумажка-послание. Еще о Талморе. И о Дельфине. Словом, опустила самые сомнительные детали.

Зато рассказала о приключениях на перевале между Хьялмарком и Вайтраном. Едва Банри заикнулась о том, как поехала через горы по старой дороге, как Лидия испуганно ахнула и схватилась за сердце.

– Ты что, мой тан! – с неподдельным ужасом выпалила она. – Это же Лабиринтиан! Через него никто не ездит! Опасное место!

– Э… Да? – промямлила Банри. – А чем опасное? Там не слишком уютно, конечно, холодно и ветер задувает, да еще руины эти, но ничего такого, кроме одного снежного тролля, я не видела…

Если не считать маски, перемещающей во времени. Кстати, вне того помещения, где он был найден, этот артефакт не работал – Банри проверяла. На досуге она смастерила из недорогой коричневой ткани капюшон и пришила к нему деревянную личину через малюсенькие дырочки по краям маски, которые при первом осмотре не нашла. Теперь этот головной убор лежал в тумбочке рядом с кроватью. Банри иногда доставала его, рассматривала и прислушивалась, но ничего нового помимо отверстий для ниток не находила.

– Погоди-ка! – осенило ее. – Так это и есть Лабиринтиан?! Тот самый?! Но я не видела там ничего похожего на лабиринт Шалидора, это просто обширные развалины…

Банри замолчала, вспомнив, что она особо и не искала, просто проехала по главной улице города, желая убраться побыстрее.

– Не знаю, что за Шалидор такой, – хмуро сказала Лидия, – но место это, говорят, дурное. Стоит держаться подальше. Уж лучше с разбойниками драться, чем с какой-нибудь нежитью. Я вот ехала в Морфал и обратно нормальной дорогой, и плевать на эти бандитские морды.

Банри подумала, что еще несколько месяцев назад согласилась бы с ней, но не теперь. Теперь драугры и скелетики казались ей более приятными, чем некоторые живые. Воспоминания о талморцах были еще свежи в памяти и по сию пору заставляли ее просыпаться по ночам от страха.

– Ну, со мной ничего ужасного не случилось, хвала богам, – после раздумий сообщила Банри и поведала о драконе на Алтаре Рожденного Небом.

Лидия слушала с таким обалделым видом, а после рассказа так долго молчала, что Банри сто раз пожалела о своей болтливости. Не стоило распространяться на эту тему, тем более она сама твердила, что вся возня с драконами – только ее проблема.

– Я… я не знаю, что сказать, мой тан… – пролепетала Лидия, глядя на нее с почти благоговейным ужасом. – Если уж дракон принял тебя за свою…

– Он не принял меня за свою, – возразила Банри, – дело тут, скорее всего, в обычном любопытстве… Ну и, возможно, он просто добродушен от природы, для дракона, само собой, или был в подходящем настроении.

Она едва не проболталась, что дракон спас ее от эльфов, а потом показал, как пользоваться новым Криком, но вовремя прикусила язык. Не самое подходящее время для подобных откровений.

Разговор угас сам собой, правда, возобновился на следующий день, но к тому времени Банри уже отрепетировала повесть об официальном обретении статуса Драконорожденной, и выпалила все без запинки. Сначала Лидии во время совместной готовки супа на маленькой совмещенной кухне «Дома теплых ветров», а потом ярлу и его свите в большом зале Драконьего Предела. Балгруф Старший закатил пир по этому поводу – конечно, не у всякого правителя в вассалах имеется Драконорожденный. Банри, заявившаяся на празднество в простой рубахе без рукавов, потрепанных штанах и веревочных сандалиях на босу ногу, смотрелась на фоне расфуфыренных гостей белой вороной. Она выслушала одухотворенную речь ярла, выпила немного вина и ушла восвояси, наврав Балгруфу, что ей пора упражняться в искусстве Голоса. На самом деле ей хотелось вздремнуть.

С Голосом и правда нужно было что-то делать. В основном именно из-за него Банри уходила в тундру, бывало, на целый день – потренировать Безжалостную Силу и Стремительный Рывок, а еще ей хотелось разобраться с первым Словом Морозного Дыхания, того самого, которым дракон прикончил альтмера на дороге. Временами ей казалось – она почти понимает, что есть суть «FO», но этого «почти» было явно недостаточно. До одной ночи.

В первый миддас лета она улеглась рано, намаявшись за день – утром отбивалась от старшей жрицы храма Кинарет, которая очень хотела получить безвозмездную помощь в своей клинике, днем таскалась в окрестностях Вайтрана, собирая корни Нирна, пушицу и горноцвет для все той же Даники, а вечер пришлось потратить на Лидию, которая «пообщалась» с одной Соратницей по имени Ньяда Каменная Рука. Рука у этой бабы, похоже, и впрямь была каменная – Лидия осталась без пары коренных зубов и опять приобрела трещину в ребре, правда, с другой стороны.

Злая и уставшая, Банри вылила порозовевшую воду из деревянного тазика и швырнула его в угол к окровавленным тряпкам – завтра уберет. Потом излишне резко пожелала притихшей Лидии спокойной ночи и ушла в свою спальню, с грохотом закрыв за собой двери.

Заснула она быстро, практически сразу же, как смежила веки. Ей опять снились полеты над городами из черного камня, над тундрой и конечно же – над обожаемыми горами. «Почему обожаемыми?» хотела спросить Банри, ведь она спокойно относилась к вершинам, больше любила луга и море, но далеко внизу наглая букашка в кожаном доспехе выстрелила из своего жалкого лука, целясь в ее чешуйчатое брюхо. Стрела, конечно, не причинила никакого вреда и упала на землю, но выпустившего ее надо было наказать. Банри описала круг над стрелком, потом зависла над ним и Крикнула:

– FO!!!

И приготовилась увидеть, как смертный покрывается шероховатой коркой инея силой ее Голоса, но не успела – кто-то пронзительно завизжал едва ли не в ухо. Банри сильно вздрогнула и проснулась, за долю секунды осознав, что она не дракон, летящий над Скайримом, и даже не лежит в своей постели, а стоит в одной рубахе посреди улицы в Равнинном районе Вайтрана и смотрит на холм, заиндевевший от ее Морозного Дыхания.

– Мой тан… что с тобой?.. – спросил кто-то.

Банри растерянно оглянулась и увидела напуганную Лидию, тоже полуодетую и с еще не сошедшим синяком на физиономии. Кругом начал собираться народ. Заспанные Адрианна и Ульфберт вышли из своего дома, подоспели несколько стражников из казарм, а совсем рядом стоял, вернее, трясся Назим, непонятно почему ошивающийся здесь среди ночи.

– Что произошло? – авторитетно спросил один из стражников, подойдя к вымороженному пятну и осветив его своим факелом. – Это откуда?

– Это все она! – взвизгнул Назим, указывая дрожащим пальцем на Банри. – Я… просто шел тут, а она выскакивает из своей халупы, да как рявкнет! Чуть в меня не попала! Она ненормальная, точно вам говорю!

Лидия подалась вперед, сжав кулаки, и он умолк.

– Это правда? – снова поинтересовался стражник, переглянувшись со своими товарищами. – Что произошло?

– Я… эм… тренировалась, – подумав, сказала Банри. Не признаваться же, в самом деле, что начала ходить во сне. – Немного заработалась и забыла, что я в городе. Этого больше не повторится.

Стражник кивнул и отправился в казармы вместе с сослуживцами. Банри извинилась перед Авениччи и ее мужем, и те тоже ушли досыпать, только Назим топтался на месте, невнятно угрожая все-все рассказать ярлу.

– Да рассказывай! – раздраженно махнула рукой Банри и вернулась в дом, не позволив Лидии силовыми методами вправить мозги склочнику.

Когда Лидия закрыла дверь на засов, Банри, переминаясь с ноги на ногу у потухшего очага, спросила:

– Это ты кричала? Извини, не хотела тебя пугать.

Но Лидия отрицательно помотала головой:

– Нет, мой тан, я не кричала. Я встала воды глотнуть, увидела, как ты спускаешься и идешь на улицу. А потом этот… Крик… Хотя да, это было жутковато. И у меня до сих пор в ушах звенит.

– Ты видела, как все произошло?

– Не, только слышала, выбежала на улицу уже после.

Банри уселась в кресло и поворошила остывающие угли.

– Но я же слышала, как кто-то верещал. Какая-то женщина…

– Это был Назим, – засмеялась Лидия. – Во голосит-то, как девка прямо. Я ведь еще месяц назад заметила, что он ночами куда-то шастает. Будет теперь знать!

Банри захихикала вместе с ней, и они обе потратили немного времени, перемывая косточки противному Назиму. Потом Банри засобиралась обратно в постель – ночь шла своим чередом, и глаза у нее начали слипаться. Перед тем как уйти наверх, она обратилась к Лидии:

– Скажи, а я раньше... ходила во сне?

– Никогда, мой тан, – покачала головой та. – Это был первый раз.

– И надеюсь, последний. Спокойной ночи тебе. Снова.

Оказавшись в спальне, Банри забралась в кровать и улеглась на спину, прижимая одеяло к груди.

– Теперь я знаю, – пробормотала она тихонько. – Знаю, что такое мороз…

***

Перед тем, как отбыть из Хротгара, Банри поинтересовалась, не научат ли ее старики еще чему-нибудь, и Арнгейр ответил:

– Для начала и так уже слишком много. Однако в Скайриме есть множество Слов Силы, вырезанных на языке драконов. Даже отсюда мы чувствуем, как они откликаются THu'uM. Найти утерянные слова – само по себе проверка, так ты получишь опыт, который закалит твои способности. Когда ты соберешься отправиться на поиски – спроси меня.

Банри, пользуясь случаем, спросила, и дед указал на карте первый пункт назначения, носивший название «Скелетный Гребень». Очень поэтично, подумала Банри и спросила старика, что это за место такое. Арнгейр загадочно пошевелил густыми бровями, похожими на толстых и волосатых седых гусениц и сказал:

– Никогда там не был, потому не знаю.

Так ничего и не добившись, Банри уехала домой, отложив поиски Стены Слов в долгий ящик. И вот теперь, когда работать было не надо, да и не тянуло, а безделье приелось, она решила продолжить обучение Пути Голоса и съездить по указанному Арнгейром адресу. Кстати, располагалась эта Стена, если верить координатам, посреди вулканической тундры в Истмарке, не особо далеко от входа в Святилище Великого Древа.

Даже приняв решение, обленившаяся Банри раскачивалась еще пару недель и отъехала из Вайтрана только после того, как отметила Середину Года16 Середины Года.. К слову, во время общегородского празднования она подарила Лидии эбонитовый кинжал, взятый с тела талморца (та долго причитала, что не заготовила достойный ответный подарок), и преподнесла довольному ярлу старинный стеклянный клинок с Алтаря Рожденного Небом – Банри собиралась обосноваться в Вайтране надолго, если не навсегда, так что навести дополнительные мосты было не лишне.

Денечки стояли весьма погожие. Пресловутое северное лето на деле оказалось куда как теплее, чем Банри думала раньше. Впрочем, было бы понятно, если б речь шла только о Вайтране и его окрестностях, где всегда было теплее из-за Златолиста, который за неполные семь месяцев вырос в несколько раз, и теперь его крона возвышалась над крышей храма Кинарет. Но нет, даже в Истмарке, чью границу с Вайтраном охраняли древние башни Валтхейм, стояла жара.

Банри, восседающая верхом на Альфсигре, давно стянула куртку и блузу из толстого льна, оставшись в тонкой нижней рубахе без рукавов. Сапоги она тоже сняла и засунула в запасной мешок, притороченный к седлу, а полотняные штаны закатала до колен, радуясь, что не надела кожаные. Лидия же, которую Банри на сей раз взяла с собой, парилась в своем доспехе и отвечала отказом на все предложения разоблачиться. Теперь она, красная и потная, ехала рядом на весьма печальном Подарочке. Казалось, еще чуть-чуть – и от хускарла повалит пар.

– Что там у тебя, кроме железок? – поинтересовалась Банри. – Козья шкура? Или волчья? Ты же вот-вот помрешь от перегрева. Сними эту дрянь.

– Прости, мой тан, – пропыхтела Лидия, – но я воин и должна быть готова к схватке. В любой момент.

Банри на секунду задумалась и сказала:

– Допустим, на нас сейчас нападут. От пары стрел тебя эта груда железа, может, и защитит, но когда дело дойдет до рукопашной, тебе конец, извини за прямоту. Ты уже с трудом соображаешь, где верх, где низ, а когда начнешь размахивать мечом, то точно свалишься от теплового удара.

Лидия промолчала. Банри подождала немного, но ответа не дождалась, вздохнула и заставила Альфсигру ускорить шаг, немного обогнав спутницу. Сзади послышалась какая-то возня, и она оглянулась через плечо: Лидия одной рукой неловко пыталась расстегнуть ремешки нагрудника. Банри довольно улыбнулась и свернула к воде – ей самой, да и лошадям тоже, не помешало бы освежиться.

К вечеру двадцатого дня путешествия они достигли Черного Брода. Поселок за прошедшие месяцы нисколько не расширился, и ночевать пришлось все так же под открытым небом, что Банри только обрадовало. После заката воздух немного остыл, но легкий ветерок, дующий со стороны гор, с запада, здесь, на окраине земли горячих источников, не слишком облегчал положение – влажная духота не давала заснуть ни людям, ни животным. Проворочавшись почти всю ночь и лишь совсем чуть-чуть подремав, Банри, не выспавшаяся и раздраженная, поднялась, едва забрезжил рассвет. Лидия тоже не стала разлеживаться и отправилась вместе с таном купать невычищенных накануне лошадей и самих себя. Отойти пришлось подальше от Черного Брода – Банри не испытывала большого желания показываться голой при посторонних. Один из шахтеров – данмер по имени Сондас – предупредил:

– Только от водопадов держитесь подальше, а то вон… Деркитус тоже думал, что сможет поймать в тамошних омутах хорошую рыбу, и пропал. Я уже давно его не видел.

Укрыться от посторонних глаз здесь внизу было невозможно, пришлось Банри со спутницей, лошадьми и всем скарбом подняться повыше. В горы вела тропа, довольно-таки заметная, явно не звериная, хотя зверь все же встретился – огромный и сильно сердитый медведь. Лидия даже не успела потянуться за оружием, как Банри скинула косолапого с горы Безжалостной Силой.

Когда Лидия вновь обрела способность слышать, пусть и не очень хорошо, и выползла из кустов, куда ее забросило, Банри уже поймала испуганных коней, и они продолжили восхождение, в конце концов выйдя к какой-то заводи. Местечко было не особо уютное, зато безлюдное, а к самому водоему вели древние ступеньки. Прямо у воды торчали какие-то менгиры.

Банри повела Альфсигру к затону, на ходу стягивая одежду. Лидия следом за ней зашла в водоем по лодыжки и вдруг остановилась.

– Мой тан, – звенящим от напряжения голосом проговорила она, не отрывая взгляда от чего-то у своих ног, – я думаю, мы должны уйти отсюда. Немедленно.

Уже раздетая догола Банри удивленно оглянулась.

– Чего так? – спросила она, застыв с лошадиной чесалкой в руке.

Лидия продемонстрировала нечто длинное и тонкое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся стрелой весьма своеобразного вида. Материал, из которого она была сделана, не походил ни на что другое из виденного Банри ранее.

– Фалмерская, – пояснила Лидия, беспокойно озираясь. – Если тут неподалеку логово этих тварей то… Что случилось, мой тан?

Банри с весьма странным выражением лица молча указала куда-то за ее спину. Лидия быстро обернулась, одновременно обнажая оружие, но вместо врагов увидела лишь двери в скале. Очень похожие на те, что стояли в древненордских руинах, но самих руин над землей видно не было. Только вход куда-то под гору.

– Что за фалмеры? – спросила Банри, выбираясь на берег и быстро одеваясь.

Мокрая Альфсигра, встряхнувшись, принялась лопать цветочки в траве над заводью, Подарок шумно ее обнюхивал.

– Такие… твари. – Лидия попятилась, стараясь не упускать дверь из виду. – Очень опасные. Живут под землей, иногда похищают народ с поверхности. С концами, как правило.

– То-то Сандас упоминал про какого-то Деркитуса. Думаешь, фалмеры там живут? – Банри кивнула на дверь в холме. – Они вполне могли уволочь парня…

– Могли. Если так, то ему конец. Помнится, эльф говорил, что Деркитус давно пропал.

– Может, жив еще…

– Мой тан, ты же не собираешься лезть к фалмерам в одиночку?

– Ну почему в одиночку – с тобой. Хотя… спасательная экспедиция в составе двух человек выглядит и впрямь несерьезно. Давай хоть посмотрим, что там. Вдруг…

Банри замолчала. На самом деле ей хотелось обыскать подземелье на предмет новой Стены Слов, и неведомые фалмеры ее не слишком пугали. Препираясь с Лидией, она успела одеться, обуться, вооружиться и привязать Альфсигру, чтоб та не удрала. Лидия с огромной неохотой пристроила своего Дара рядом с кобылой и, нацепив ботинки, медленно двинулась за Банри, которая уже спустилась по ступенькам к воде, приоткрыла дверь и заглядывала внутрь.

Треклятая дверь захлопнулась, едва ее перестали держать, и они очутились в кромешной темноте, воняющей сыростью, гнилью и еще чем-то неприятным, ядовитым. Банри сделала несколько шагов вперед, поскользнулась на ступеньках невидимой лестницы и свалилась в воду, вымокнув до нитки и едва не захлебнувшись. Даже когда она ухитрилась подняться на ноги, ситуация не улучшилась – вода доходила ей почти до груди, а Лидии, спустившейся вслед за госпожой – до пояса.

Когда глаза немного привыкли к темноте, стало ясно, что мрак тут не абсолютный – впереди забрезжило слабое мертвенное свечение. Банри, держа лук с промокшей тетивой над водой, побрела к его источнику, осторожно передвигая ноги. Оказалось, что это светятся какие-то грибы, растущие прямо на осклизлой стене узкого тоннеля. Скудного сияния хватало, чтобы разглядеть старый деревянный сундук и пару погребальных урн прямо под этими самыми грибами. Здесь же тоннель изгибался под прямым углом и вывел мокрых путешественниц в довольно обширный зал, чьи габариты выяснились, только когда Банри, пробормотав под нос заклинание, прицепила магический светильник к самому потолку помещения.

– Может, уйдем, мой тан? – шепнула Лидия, осмотрев комнату. – Нечего судьбу испытывать.

Она судорожно сжимала в руке топор и нервно облизывала губы, озираясь. В самом зале было пусто, если не считать каких-то чахлых кустов и пандуса на верхний уровень, откуда слышался удаленный шум воды.

– Да ладно, не зря же мы вымокли, – тоже шепотом отозвалась Банри. – Давай хоть посмотрим. Если что – удерем. Ну или ты сейчас уходи, если боишься.

Лидия гневно засопела.

– Я не боюсь! Вернее, боюсь, но не за себя, а за тебя, мой тан! Не хватало только, чтоб ты сгинула здесь в темноте под фалмерскими мечами и стрелами!

Банри промолчала и стала подниматься наверх, Лидия тащилась следом. Древненордские постройки внезапно закончились, и они попали в обширный грот, в дальнем конце которого шумел водопад. Здесь было немного светлее, чем в предыдущей комнате, но Банри все равно зажгла свой магический огонек. Холодное свечение выхватило из темноты какое-то сооружение, вроде конусообразного шалаша из какого-то странного материала. Из темноты по правую руку доносились не слишком приятные звуки – нечто вроде стрекота. Лидия забормотала что-то, но Банри ее уже не слушала – из «шалаша» показался его обитатель. При виде него она перепугалась не на шутку. Здоровая лысая и безглазая тварь, отдаленно – очень отдаленно – напоминающая сиродильского гоблина, с бледной серо-розовой кожей, влажно блестевшей в темноте, и длинными заостренными ушами. Это чучело злобно зашипело и прыгнуло вперед, замахнувшись каким-то оружием. Банри отпрянула, судорожно нашаривая стрелу в колчане, но сзади послышалось дребезжание мокрой тетивы, и слепой уродец повалился в воду, выпустив свой странный клинок из рук.

– Это что, и есть фалмер? – прошептала Банри заледеневшими от страха и холода губами.

– Похоже на то, – таким же шепотом отозвалась Лидия, вытаскивая вторую стрелу и укладывая ее на тетиву. – Я их раньше никогда живьем не видела. Будь начеку, мой тан, они тут наверняка кишмя кишат.

Лучше, да и разумнее всего, было вернуться обратно по своим следам, выбраться наружу, забрать лошадей и продолжить путь, но Банри уже не могла остановиться. Вместе с Лидией она обошла пещеру, думая, что еще год назад и близко не подошла бы к тем дверям, а теперь… Размышления были прерваны появлением очередных обитателей грота. Стрекот и пощелкивание стали громче, и когда из чернильно-темного тоннеля объявился их источник, Банри едва не обмочилась от страха. Она ожидала увидеть очередных лысых ушастых фалмеров, а тут, расплескивая кажущуюся черной во мраке воду, выползли такие чудовища, что могли только в кошмарах привидеться, ну или обитать где-нибудь в Холодной Гавани, например.

Лидия пронзительно взвизгнула и выстрелила в одну из этих кошмарных помесей жука с многоножкой размером с теленка, правда поприземистей. Стрела воткнулась твари точно между здоровенных жвал, животное замотало башкой, явно недовольное этим обстоятельством, но подыхать не спешило, и Банри поняла, что у них проблемы. Тем не менее, она пустила в ход свой лук, и ухитрилась выпустить за полминуты полтора десятка стрел, видимо от страха, что возымело действие: один из жуков, уже сильно напоминающий ежа, скрылся под поверхностью воды, а потом и вовсе перевернулся на бок и больше не шевелился.

Вторая тварь, еще не получившая ни единой стрелы, плюнула в Лидию какой-то темной жижей. Та отпрыгнула в сторону, свалившись в воду, и почти избежала урона – яд попал на ее доспех, а не на кожу. Пока она барахталась в подземном озере, Банри бросила лук и подобрала топор, со всей силы рубанув подползшего жука по плоской башке. Тот застрекотал, дернулся и вырвал рукоять оружия из ее рук. Банри уже красочно представляла себе, как насекомое отхватывает ей ногу своими челюстями, и была очень удивлена тем, что монстр вдруг взял, да и подох вслед за своим товарищем. Она застыла, ожидая прибытия на поле боя еще кого-нибудь, но время шло, а никто не появлялся. Лидия наконец-то ухитрилась встать и выплюнула:

– Твою-то мать!

– Это так ты меня благодаришь за спасение? – Банри наклонилась и вытащила из воды свой несчастный лук.

– Да я…

– Ладно, ладно, я же шучу. – Банри повесила промокшее оружие на спину, с трудом высвободила топор из хитиновой брони жука и вручила его Лидии. – А это что за уроды, ты не знаешь?

– Корусы, наверное. – Лидия сжала топорище в ладони и посмотрела на дохлых насекомых. – Они у фалмеров вроде домашней скотины, кажется.

Банри передернуло.

– Эти треклятые фалмеры, должно быть, совсем поехавшие… Держать такую мерзость при себе, это еще додуматься надо.

– Теперь давай вернемся, мой тан, – взмолилась Лидия. – Там могут быть еще корусы…

– Извини, – после недолгих раздумий покачала головой Банри. – Мне нужно осмотреть этот грот. Ступай наружу, если невмоготу.

Она приготовила свой топор, размяла пальцы правой руки, чтобы быстро воспользоваться «Огненной стрелой», если вдруг что, и направилась к темному зеву тоннеля, откуда выползли корусы. Лидия конечно же тащилась следом, ворча, что фалмеры как пить дать прикончат их обеих и сделают из их черепов погремушки для своих уродливых детенышей. Банри помалкивала и вслушивалась в звуки подземелья, распознавая за шумом и плеском воды скрипучие голоса и слова на непонятном корявом языке. Правда, стрекота корусов больше не было слышно, и то хорошо.

Они прошли мимо светящихся кладок корусовых яиц (потом Банри узнала, что местные алхимические лавки принимают их по цене от пяти до десяти септимов за штуку и чуть не лопнула от злости – в Черном Проходе жучиных яичек было полным-полно) и стали подниматься по осклизлым лестницам из древнего черного камня – явно нордской работы. Фалмеры, попадавшиеся по мере продвижения, действовали так, будто не ожидали вторжения и сначала терялись, зато потом набрасывались на чужаков, пытаясь прирезать своими черными ножами.

– Вот странно, – проговорила Банри, стоя над телом одного из них. – Раз слепые, то слышать должны хорошо. А этот завозился, только когда мы с ним нос к носу столкнулись.

Вообще-то, к смерти конкретно этого фалмера, они были причастны лишь косвенно. Лидия выстрелила в его сторону, да промахнулась, но очень удачно – стрела срезала растяжку, активирующую западню, самими фалмерами и расставленную, после чего «лапа» из трех хитиновых когтей, закрепленная над входом в очередной тоннель, с грохотом обрушилась на несчастного лысого выродка, продырявив его насквозь.

– И чего? – пожала плечами Лидия в синем волшебном свете. – Тут вода кругом журчит. Я даже собственных мыслей из-за этого не слышу.

Банри открыла рот, чтобы сказать – она-то сама слышит многое помимо шума водопада, но не решилась. И так Лидия ее побаиваться стала.

Всего в этом подземелье обитало около десятка фалмеров, включая существо предположительно женского пола, лихо орудующее разнообразными морозящими заклинаниями, и ни один из них не пережил встречи с вайтранским таном и ее хускарлом. Самым опасным противником оказалась фалмерская чародейка, но прежде, чем та успела причинить пришельцам серьезный вред, Банри впечатала ее в стену Безжалостной Силой. Остальных они с Лидией попросту перестреляли из худо-бедно подсохших луков.

Добравшись до верхнего уровня подземелий, они наконец-то выбрались наружу – в верхней части руин были вторые двери в горы. Когда Банри выползла из пещер и обозрела уже закатное небо над головой, то почувствовала себя счастливой, о Лидии и говорить не приходилось, она чуть не плясала от радости, даром, что была похожа на мокрое огородное пугало в подобии стального доспеха.

– Слава богам, мой тан. Все-таки удалось живыми выбраться. Жаль только что этого… Долитуса мы так и не нашли.

Банри, уже бредущая в сторону берега (двери из подземелий выходили прямо в озерцо, куда извергался водопад), споткнулась от неожиданности и едва не свалилась. Падать, между тем, здесь было опасно – течение сильное, потеряешь опору – и поминай, как звали, а лететь-то долго…

– Деркитуса, – мрачно поправила она, цепляясь за скалу, и грязно выругалась. – Я про него забыла совсем.

Увидев, что Банри повернулась к входу в грот с явным намерением вернуться, Лидия живо погасила улыбку и уныло воззвала к ее здравому смыслу:

– Мой тан… мы же все пещеры облазили, там нет никого… живого.

– Откуда тебе знать, что все? Мы просто шли, то есть поднимались, прямо. Вдруг что пропустили?

Банри решительно нырнула обратно под своды грота и стала спускаться вниз, внимательно осматривая все углы. Потратив немало времени на изучение подземелья, она добралась до самого низа, где они с Лидией проникли сюда в первый раз, и вынуждена была признать, что никаких неизученных ответвлений, ниш и коридоров здесь нет, а Деркитус так и не нашелся, ни живой, ни мертвый.

– Он запросто мог утопнуть внизу, возле порогов, – хмуро сказала Лидия. – Течение сильное, камни скользкие, труп даже пытаться искать не стоит.

Банри молча кивнула, соглашаясь, и пошла обратно к сердцу подземелья.

– Ты выйди тут, – проговорила она, не оборачиваясь. – Посмотри, что с лошадьми, а я скоро к вам присоединюсь. Мне кое-что глянуть надо.

Лидия поколебалась, но все-таки послушалась и вышла на воздух. Банри тащилась по пояс в холодной воде и мечтала, как вскорости будет греться у костра и сушить свою промокшую до нитки одежду. Возвращалась она потому, что хотела забрать с тела колдуньи-фалмерши какой-то странного вида магический артефакт, вроде бы посох, при помощи которого та покрыла инеем всю площадь округлого зала, где состоялось сражение. Посох валялся неподалеку от изломанного трупа прежней владелицы. Банри наклонилась и подобрала его, отметив, что сделано оружие из какого-то неизвестного материала. Она осмотрела побоище и ощутила угрызения совести, хотя умом понимала, что скорее всего фалмеры агрессивны по природе своей, и любая встреча с ними, не важно, на их территории, или на поверхности, закончится кровавой бойней, а им с Лидией просто повезло уцелеть.

Она повернулась и уже собралась спускаться вниз, как вдруг кто-то спросил:

– Эй, тут есть кто-нибудь?

Банри дернулась, выхватила свой топор и приготовила фалмерский артефакт, хотя понятия не имела, как им пользоваться.

– Ты кто? – нервно спросила она, повысив голос. – Ты где?

– Да тут я, внизу…

Банри посмотрела под ноги и увидела, что стоит на металлической решетке, прикрывавшей что-то вроде широкого, диаметром с поперечник зала, круглого колодца. Внизу, освещаемый призрачным светом грибов и водорослей, виднелся чей-то силуэт. Дважды они с Лидией проходили здесь, но ничего не заметили.

– Кто ты? – повторила Банри.

Топор она опустила, но посох держала наготове.

– Я Деркитус из Черного брода, – отозвался неизвестный и добавил ни к селу, ни к городу: – Не надо было плыть до самого водопада…

Банри перевела дух. Вот он, нашелся все-таки.

– Пожалуйста, – взмолился Деркитус, – вытащи меня отсюда.

– С радостью. Только как? Эта решетка открывается?

– Не знаю. Проклятые твари меня через тоннель из верхней комнаты притащили…

Банри усилила свечение магического светляка и осмотрела зал.

– Тут нет никаких проходов, – сообщила она. – Ты уверен, что из этой комнаты?

– Ну да…

Банри прикусила губу. Припомнив кое-какие особенности древних построек, она медленно двинулась вдоль стены, осматривая кладку на предмет рычагов или отдушин, и в конце концов обнаружила искомое. Дернув рычажок, она увидела, как часть стены сдвигается вверх и одновременно услышала скрежет снизу. Через несколько мгновений Деркитус показался из узкого тоннеля, и сразу стало понятно, почему в его речи столько шипящих звуков.

– Почему же ты не подал голоса, когда мы раньше тут проходили? – спросила Банри, когда они спускались к нижнему выходу.

– Испугался, – честно ответил Деркитус. – То есть сперва-то хотел позвать вас, но потом кто-то так жутко закричал, что все подземелье содрогнулось, и я… Словом, побоялся привлекать к себе внимание поначалу.

Банри покраснела, надеясь, что аргониане не видят в темноте столь же хорошо, как, например, каджиты. Деркитус, тем временем, поведал, как сделался фалмерским пленником. Оказывается, он хотел наловить лосося пожирнее, а они в омутах ходят, на мелководье только мелочевка и полощется. Вечером, как раз когда шахтер нанизывал свою добычу на веревку, его и схватили фалмеры. Больше всего аргонианина возмутило то, что они сожрали его рыбу.

– Мерзкие твари! – негодовал он, потрясая чешуйчатыми кулаками.

Потом фалмеры побили несчастного рыбака и швырнули в водно-каменный мешок, изредка подкармливая сырой несвежей рыбой и какими-то грибами, которые Деркитус, по его словам, побоялся есть. Зачем подземные жители держали его живым, аргонианин понятия не имел, но не сомневался, что для чего-то ужасного.

– Наверное, хотели принести меня в жертву своим мерзким богам, – с содроганием говорил он, когда они с Банри добрались до выхода.

Под открытым небом Деркитус пришел в такой восторг, что Банри решила – будь он мером или человеком, то уже кинулся бы целовать землю.

– Спасибо! Я выбрался! – выкрикнул аргонианин и унесся в сгущающиеся сумерки мимо обалдевшей Лидии, державшей под уздцы Дара с Альфсигрой.

Обозрев изумленное лицо Лидии, Банри фыркнула и пожала плечами.

– Вот видишь, – назидательно проговорила она. – Надо было просто внимательней искать.

Спустя две недели после победы над драконом со Скелетного Гребня Банри в сопровождении своего хускарла прибыла к воротам Виндхельма.

Путешествие к сердцу вражеской территории – вынужденная мера, как уже двадцать раз сказала Лидия своему тану, а на самом деле – самой себе.

Оказывается, в утро отбытия из Черного Брода Сондас Дреним ухитрился всучить Лидии записку для какого-то аптекаря из столицы Истмарка. Шахтерам-де требуются лекарства, а послать весть другим способом у Сондаса до сих пор не вышло. Лидия по доброте (точнее, по простоте) душевной согласилась доставить письмецо, не сразу сообразив, куда, собственно, ей придется ехать. Осознала она только по дороге к драконьему логову, но постеснялась, по ее же собственным словам, возвращаться и отказываться от доставки, дескать, кто же им поможет, если не они с Банри? Все это она выложила последней только тогда, когда они обе отлежались после стычки с драконом, и Банри собралась ехать домой. Если бы не приступ временного безразличия ко всем мирским заботам, охвативший ее после изучения нового Слова и смерти дракона, чьего имени Банри пока не выяснила, Лидия огребла бы по самое не балуйся, а так ее Банри просто пожала плечами – в Виндхельм, так в Виндхельм, какая разница?

Душа убиенного дракона вела себя тихо, хотя Банри до сих пор ощущала его гнев и досаду. Впрочем, его смерть улучшила усвояемость, так сказать, нового Слова – «KRah», которое означало «холод» и было вторым Словом Морозного Дыхания.

Пока они продвигались на север, к Виндхельму, где-то на задворках сознания Банри прорезался истошный голосишко прежней Банрион из Готтлсфонта, верещащий о том, что их с Лидией прирежут, едва они минуют городские ворота. Это раздражало, так что она вернулась мыслями к надписи на Стене. Высечено там было следующее:

HET NOK BRIT KaaZ ANURASSA

WEN FaaD NIS KOS EVENaaR ORIN NaaL KRah DINOK

В целом смысл был понятен, и примерный перевод на языки смертных звучал бы так: «Здесь покоится прекрасный (или прекрасная) некто, чье душевное тепло не может погасить даже холод смерти». Было очень похоже на правду: вокруг горушки с милым названием «Скелетный Гребень» стояла удушающая жара, и причиной этому был отнюдь не дракон, поливающий огнем все, что ему было не по нраву. Конечно, сейчас стояло лето, но из бесед с жителями Черного Брода Банри поняла, что зимой им тоже не очень холодно из-за близости горячих источников.

К сожалению, с определением личности этого некто, упоминавшегося в надписи, у Банри и возникли проблемы. Кто такой был, ну, или была, этот KaaZ ANURASSA, она не могла выяснить, как ни силилась выцарапать информацию из совместной памяти двух драконов. Потратив несколько часов на самокопание и ничего не добившись, Банри завздыхала и расстроено затеребила поводья Альфсигры, которая последние дни вела себя подозрительно прилично. Печаль ее, видимо, была столь очевидна, что это заметила Лидия, державшаяся на полтора корпуса позади. Хускарл вообще старалась не попадаться на глаза Банри после того, как огорошила ее сообщением в духе «Мы должны ехать в Виндхельм», но теперь решила проявить сознательность и робко поинтересовалась:

– Что-то не так, мой тан?

Банри помедлила, прикидывая, стоит ли рассказывать Лидии о своих проблемах, но потом объяснила, что никак не может перевести два слова из надписи, и хоть это может показаться глупым остальным, для нее самой – большая неприятность.

– И даже спросить не у кого, – уныло сказала она. – Хоть бы местные старожилы встретились, может, они в курсе здешних легенд и знают, кто такой этот KaaZ ANURASSA…

Прежде, чем Лидия успела что-нибудь ответить, Банри продолжила:

– Конечно, я же понимаю, что Стена тут уже несколько тысяч лет стоит, но все-таки…

Она махнула рукой и уставилась на альфсигрину гриву.

– Прошу прощения, мой тан, – осторожно подала голос Лидия, – но ты не думала, что это может быть чье-то имя?

– Думала, конечно, только имя уж очень неподходящее для этих мест, да еще тысячелетия назад… Не нордское, не фалмерское, не двемерское. Если бы я услышала – или прочитала – его где-нибудь в другом месте, то решила бы, что имеется в виду каджит. Анурасса – имечко, похожее на другие, что родом из та'агра… А, чтоб тебя. Я вспомнила. KaaZ – это кот. Кот с именем из та'агра…

Лидия хранила многозначительное молчание.

– Да ладно, – пробормотала Банри. – Сомнительно мне, что каджит мог оказаться тыщи лет назад так далеко на севере от родных земель, да еще и заслужить погребальную стелу нехилых размеров в свою честь… Да и не видела я там, на Гребне, кошачьих скелетов, одни человеческие…

Последнее утверждение звучало совсем глупо, Банри осознала это, прежде, чем закончила говорить. Понятное дело, что захоронения запросто могли появиться гораздо позже, например, местные жители, не понимающие драконьего языка, но впечатлившиеся силуэтом сооружения, устроили возле Стены маленькое кладбище…

– KaaZ ANURASSA, – пробурчала она, – кот Анурасса. Ну, пусть пока будет так.

***

В то утро, когда они подъехали к городским конюшням вотчины Ульфрика, Банри все еще пребывала в состоянии добродушной апатии, зато Лидия вся издергалась.

– Вряд ли тут поймут, кто мы такие, – преувеличенно бодро говорила она, стараясь успокоить саму себя. – Не знают же они в лицо всех жителей Вайтрана…

Банри только посмеивалась над ее наивностью.

– Успокойся, – предложила она. – Даже если и узнают, мы сумеем удрать, прежде, чем станет жарко.

Лидия нервно пожала плечами и покрепче сжала поводья. Банри поежилась. Да уж, жарко здесь могло быть только разве что иносказательно. Снега в окрестностях Виндхельма она не заметила, но сейчас, в разгар лета, погодка здесь отнюдь не летняя, больше смахивала на раннюю весну или позднюю осень, даром, что кругом трава зеленела. Банри смерила взглядом мост через устье Белой – единственный путь к древним воротам Виндхельма, и отметила, что он хорошо простреливается с городских стен, но на полотне возведены какие-то постройки – при желании можно укрыться даже вместе с лошадьми.

– Расслабься, – повторила она, направляя Альфсигру к мосту. – Вот когда начнутся неприятности, тогда и начнешь мандражировать.

– Ты меня очень утешила, мой тан, – пробурчала Лидия.

Удивительно, но стража, патрулирующая мост и стоящая на посту у самих ворот, не проявила никакого интереса к двум вооруженным всадницам. Солдаты в синих плащах, от вида которых у Банри до сих пор сводило зубы, даже не удосужились поинтересоваться, с какой целью две женщины прибыли в город, просто мазнули по их лицам равнодушными взглядами и отвернулись. Лидия тут же подобралась, напряженно зыркая по сторонам, наклонилась к Банри и прошипела, что, мол, наверняка усыпляют бдительность, но Банри покачала головой.

– Не думаю. Скорее, они уж очень уверены в себе, берут пример с предводителя.

***

Если бы Виндхельм не был родовым гнездом Ульфрика Буреносца (или как его там?) и средоточием нордской ксенофобии и расизма, то наверняка понравился бы Банри, любящей все древнее или, на худой конец, старинное.

Архитектура здесь была смешанной – большинство домов сложены из камня и декорированы резным деревом, и, в целом, имели заурядный вид, хотя и исторический. Зато торчащее посреди площади у ворот строение (позже выяснилось, что это трактир) подозрительно напоминало черные руины, населенные мертвецами и в изобилии встречающиеся по всей провинции. Громадная крепость, возвышавшаяся на севере и довлевшая над всем городом, выглядела несколько новее и могла быть только обителью ярла. Обозрев комплекс, Банри ощутила раздражение, проклюнувшееся сквозь действие успокоительного в виде поглощенной драконьей души. По ее мнению, такой жалкий говнюк, как Ульфрик, не заслуживал подобного жилища.

– Кому там надо письмо передать? – спросила она чуточку чересчур резко.

Записку требовалось отнести какому-то Квинту Навалу в аптеку «Белый Флакон». Спросив у первого встречного, где находится данная точка, Банри с Лидией проехали в западную часть города, на рынок, и спешились у самого входа в лавку, распихав лошадиными крупами грязно ругающихся прохожих.

– Похоже, кому-то придется остаться тут и постеречь коней, – со вздохом проговорила Банри.

Злобные взгляды окружающих, которым Альфсигра отдавила ноги, не внушали доверия. Словно в подтверждение подозрений откуда-то появился мужик нордской национальности с красным, в прожилках, носом и рявкнул:

– Слышь, фря! Своих кляч нужно на конюшне оставлять, а не тащить в город, чтоб они уважаемым людям ходить мешали! Поняла, козявка?!

Банри осмотрела грубияна от всклокоченной немытой головы до грязных драных сапожищ и мирно отозвалась, стараясь дышать ртом:

– Поняла… уважаемый. – Она повернулась к Лидии и тихо сказала: – Давай записку, забирай лошадей и уходи к конюшням. Без возражений, быстро.

Лидия со стуком захлопнула рот, отдала сложенный клочок бумаги и удалилась за поворот, ведя коней в поводу. Банри одарила вонючего пропойцу светской улыбкой и прошла мимо него к дверям аптеки, кляня себя за глупость – лучшего способа привлечь к себе внимание, чем проехать верхом в базарный день по рыночной площади, трудно себе представить. Должно быть, у нее совсем ум за разум зашел.

***

В лавке было темно, душно, и пахло сушеными травами. Банри прикрыла за собой дверь и вдохнула знакомые с детства ароматы. Потом огляделась – комната почему-то пустовала, но сверху, со второго этажа, доносились голоса. Через минуту лестница без перил заскрипела, и по ней спустился сначала длинный тощий альтмер, с виду – в возрасте, а сразу за ним – молодой человек, на пару голов ниже эльфа.

– Со мной все будет хорошо, – ворчливо объявил старик, по всей видимости, продолжая спор.

Юноша проскользнул мимо него и загородил дорогу.

– Ты слишком старый для таких путешествий. Мы не знаем, что внутри…

Эльф попытался отстранить парня, одновременно начав возражать, но закашлялся, да так, что едва смог устоять на ногах.

– Сам видишь, тебе плохо! – покачал головой молодой. – Посиди, я принесу лекарство.

– Ба. Если бы от моей хвори было лекарство, я бы его давно нашел…

Но юноша исхитрился усадить слабо отбивающегося старикашку на стул за стойкой и унесся на второй этаж. Банри слышала, как он там звякает какими-то склянками.

Альтмер опять зашелся кашлем. Звуки, которые он издавал, сильно не нравились Банри, и она на всякий случай подошла поближе. Ее знаний и навыков хватило бы, чтобы попробовать откачать пациента, если вдруг ему станет совсем худо. Но приступ у эльфа внезапно кончился, и он откинулся на спинку стула, переводя дыхание. Отдышавшись, он наконец-то заметил посетителя.

Поскольку альтмер не делал никаких попыток завязать беседу, она первой как можно более любезно поздоровалась и сообщила, что ищет некоего Квинта Навала.

– Там он, – буркнул эльф, тыча пальцем в потолок. – Вечно копается, как завтра надо.

Он умолк. Пауза все затягивалась, к тому же старик беззастенчиво разглядывал лицо Банри, что сильно нервировало. К слову, не такой уж он был и старый, как показалось сначала. Она повидала достаточно пожилых меров, чтобы уяснить – к закату жизни волосы их начисто теряли пигмент. Банри довелось быть знакомой со старцами из недийского племени, у которых шевелюра сохраняла первозданный цвет до самой смерти от одряхления, но эльфы, все как один, становились белоголовыми. У этого же при морщинистой физиономии волосы были темно-золотистого оттенка, присущего многим альтмерам, правда, тусклые и ломкие. Это значило, что был он сильно моложе, чем Банри показалось сначала, просто бронхит его доконал.

– О чем вы спорили? – спросила она, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину. – Это, конечно, не мое дело, но…

Эльф фыркнул и пожал плечами.

– О деле всей моей жизни, и только-то. Я наконец-то вычислил местоположение Белого Флакона, но этот несносный мальчишка не позволяет мне забрать его!

Аптека эта тоже называлась «Белый Флакон», и Банри заинтересовалась.

– Что это за Белый Флакон такой?

Ее интерес как будто придал альтмеру сил, он со стоном поднялся на ноги и облокотился о стойку напротив.

– Это легендарный сосуд, созданный еще в те времена, когда Скайрим только покрывался льдом. Чудо алхимической науки.

Выслушав окончание фразы, Банри присвистнула про себя – в Скайриме было студено уже во времена Войны драконов, пять тысяч лет назад, эльф, выходит, имел в виду совсем уж стародавние времена.

– Он сделан из обработанного магией снега – самого первого снега, который лег на склоны Глотки Мира, – вещал тот тем временем. – Считается, что любая жидкость, налитая во Флакон, сама собой восполняется. Для меня, алхимика, это – истинное произведение нашего искусства. Создавать что-то из ничего – это… это поэзия!

Альтмер восторженно закатил глаза и умолк. Даже дыхание его выровнялось, и он почти перестал хрипеть.

– Понятно… И ты, как я понимаю, хочешь его заполучить?

– Конечно! Я всю свою жизнь его поискам посвятил. Потому-то я покинул Саммерсет и поселился в этих замерзших землях. Я целые годы проводил в библиотеках. Искал крошечные деревушки и записывал местные легенды в надежде найти хоть крупицу сведений о Флаконе. – Тут Банри подумала – не в этих ли путешествиях он свое здоровье угробил? – Я даже свою лавку назвал в его честь – вдруг название привлечет сюда кого-то, кто слышал о нем. А теперь он почти что у меня в руках…

Эльф помолчал и с горечью закончил:

– Но, похоже, Восемь богов решили поразвлечься, глядя на мои тщетные усилия… В моем нынешнем состоянии мне никогда не достать его.

Эльф опять поник, и его вновь начал донимать кашель.

Сверху наконец-то спустился приснопамятный Квинт Навал с маленькой стопочкой в руке. Со словами «вот мастер Нурелион, готово» он подскочил к альтмеру и вручил ему склянку. Тот, поворчав, выпил ее содержимое, скривился, показал ему Банри и уселся на свой стул, а Квинт с любопытством уставился на посетительницу.

– Ты меня искала?

– Да, верно, – спохватилась Банри и положила перед ним записку Сондаса, которую до сих пор теребила в пальцах. – Извини, помялось в дороге. Это от жителей Черного Брода.

Молодой аптекарь закивал, прочитал письмецо, опять покивал, заверил, что предпримет все от него зависящее, чтобы помочь шахтерам и даже притащил несколько монет в награду, которые Банри, не глядя, сунула в карман. За всей этой суетой Нурелиону, видать, наскучило сидеть без дела, и он тяжело утопал наверх. Банри, испросив разрешения у Квинта, поднялась туда же. Ей хотелось прояснить некоторые детали.

Нурелион работал в своей лаборатории. Вид у него был увлеченный, он словно бы забыл о кашле и даже как будто помолодел. Отметив не без зависти, что аппаратура у эльфа куда лучше, чем у нее, Банри подошла поближе и задала один-единственный вопрос:

– Где?

Нурелион отставил реторту и уставился на нее.

– Что «где»?

– Твой драгоценный Белый Флакон. Как я поняла, тебе известно, где он или где хотя бы начинать поиски.

– Зачем тебе это знать?

Банри вздохнула. Недоверие, конечно, было оправдано, но ее это уже начало раздражать.

– Я интересуюсь древними вещами и историей. Особенно периодом до Войны драконов, потому что он практически не изучен. Могу при случае попробовать добраться туда, где этот фиал хранится…

Нурелион растирал руки.

– Ты это сделаешь? – медленно произнес он. – Приятно, конечно, знать, что еще остались те, кто готов помочь старику, но…

– Но ты опасаешься, не исчезну ли я вместе с твоим драгоценным флаконом. Так вот нет, не исчезну.

– Это просто слова.

– Точно. Только, видишь ли, для меня Слово очень много значит.

Нурелион помалкивал. Банри пожала плечами и отвернулась, чтобы уйти, но тут он заговорил:

– Он был захоронен вместе со своим создателем, Куралмилом, во всеми позабытой пещере к западу отсюда.

Банри посмотрела на него из-за плеча и достала карту.

– А поточнее? Можешь показать?

– Сомневаюсь, – поморщился Нурелион. – Могу только сказать, что вход в пещеру смотрит на юг и находится к северу от озера Йоргрим. Вот тут примерно.

Он ткнул пальцем в горный хребет на западе от Виндхельма. Банри вздохнула. Сравнительно недалеко, даже ближе, чем до Скелетного Гребня. Если поднатужиться, при желании можно добраться дней за десять, если не будет накладок. Она спрятала карту и сказала:

– Не обещаю, что получится. Но попробую.

Она повернулась, чтобы уйти, но Нурелион вдруг гаркнул:

– Подожди! – Банри удивленно повернулась к нему и увидела, что он шарит в одном из шкафов в комнате, приговаривая: – Куралмил был изобретателен, даже в вопросах смерти. Нужно быть мастером алхимии, чтобы добраться до его могилы.

Отыскав, наконец, то, что ему было нужно, он сунул Банри пузырек из темного стекла.

– Тебе повезло, я уже сварил нужное зелье. Вот, возьми. Не разбей, ради Восьмерых.

– Да уж постараюсь.

– Не ерничай. У гибридов все неровно – то гении, то кретины. Вдруг как раз у тебя руки не из того места растут?

Банри онемела от неожиданности.

– Что?.. – выдавила она, лихорадочно поправляя волосы, которые специально перед въездом в Виндхельм заплела так, чтобы они прикрывали уши.

Нурелион закатил глаза.

– О, прекрати. Я что, идиот, по-твоему? Ну спрятала ты уши, а глаза и надбровья не спрячешь. Ну, еще подбородок у тебя несколько вытянутый… Хочешь скрывать породу – носи глухой капюшон.

Банри судорожно вздохнула, сжав дрожащие от обиды губы. Этому престарелому остроухому козлу удалось сделать то, что не сумела целая куча мятежников-националистов. Действие драконьей души закончилось, будто его рукой сняли.

– Преклоняюсь перед твоим бесстрашием, – с ненавистью сказала она, сжимая пузырек в кулаке. – Доверить такую ценность косорукому отродью вроде меня – нужно немалую смелость отрастить для этого.

Лучше всего было бы просто швырнуть флакончик с зельем обратно хозяину, но что-то удержало Банри от этого деяния. Она в угрюмом молчании стала спускаться по лестнице. Где-то на середине пути ее нагнал голос Нурелиона, звучавший почти умоляюще:

– Пожалуйста… Не мешкай. – Банри немного оттаяла, но тут же передумала сменять гнев на милость, потому что он еще не закончил: – Я уже и так потерял здесь слишком много времени, споря с моим никчемным помощником.

Банри скрипнула зубами и быстро перепрыгнула оставшиеся ступеньки, очутившись на первом этаже. Оказывается, пока они с Нурелионом болтали, Квинт тоже без дела не маялся, расставляя в художественном порядке пузырьки с зельями. Когда она поравнялась с ним, он сочувственно покосился в ее сторону, но промолчал. Банри, чьи негативные эмоции требовали выхода, спросила, даже не пытаясь понизить голос:

– Слушай, почему ты работаешь на него? Неужто не смог найти босса посговорчивей?

Квинт вытаращил глаза:

– Ты шутишь? Я приехал из Сиродила только для того, чтобы работать с ним. Нурелион… он не самый хороший учитель. – Банри громко фыркнула. – Но даже просто наблюдая за ним, я столько всего узнал…

– Ну-ну. – Банри чуть было не поинтересовалась, нет ли у Квинта четырех старших братьев и младших по имени Секст и Септим, но вместо этого спросила: – Ты думаешь, Белый Флакон и вправду существует?

Квинт пожал плечами.

– Какая разница, во что я верю? Главное – в это верит Нурелион, и, пожалуй, только потому он еще жив.

***

Теперь, когда равнодушие не укрывало ее щитом от окружающего мира, Банри чувствовала себя очень уязвимой здесь, в средоточии ульфриковой власти. Шарахаясь от каждого стражника, да и вообще от всех прохожих, она продвигалась по улицам Виндхельма в сторону ворот, прижимая к груди меховую куртку с капюшоном, которую ей презентовал Квинт. Узнав, что она желает помочь его мастеру в поисках, он немедленно сбегал наверх и приволок одежку. Банри попыталась отбиться, но Квинт с усмешкой проговорил:

– Лучше возьми. Иначе ты дальше преддверия куралмиловой гробницы не дойдешь.

– Сейчас лето, – возражала Банри. – Да, тут оно у вас прохладное, даже более чем, но не настолько же! К тому же, у меня есть еще плащ.

– Ага, только ты собираешься лезть в пещеру с вечной мерзлотой. Поверь, меха тебе пригодятся.

Банри, поколебавшись, взяла одежду и спросила:

– Ты что, был там? Из истории Нурелиона я поняла, что он выяснил местоположение теоретически…

– Ну да, так оно и было. Только нынешней весной, как только снег большей частью сошел, он вдруг засобирался в экспедицию. Захотел лично удостовериться, что это место существует и доступно.

– И как? Забраться-то можно? И что там внутри?

– Войти можно, – сообщил Квинт. – А вот что внутри, я не стал особо разглядывать, когда ледяные стены увидел. А уж Нурелиону с его кашлем и вовсе там делать было нечего. Насилу я его уволок оттуда.

– Если б ты не хватал меня своими ручонками за плащ, – раздался сверху слегка дребезжащий голос Нурелиона, – я бы давно уже забрал Белый Флакон, засранец ты эдакий!

– Если бы я вас не увел оттуда, мастер, – не остался в долгу его ученик, – вы бы давно умерли, так и не увидев этого несчастного Флакона! Вам ведь стало совсем плохо, после того как вы всего пару минут провели в той пещере!

Нурелион беспомощно забранился, и Банри решила убраться из лавки, да побыстрее. На сегодня ей с лихвой хватило общения с этим противным эльфом. Тем не менее, она раз за разом прокручивала в мыслях разговор с ним в надежде, что сможет найти в нем еще что-нибудь полезное для себя. Вдобавок, это отвлекало от гнетущих мыслей о людях Ульфрика, в изобилии тут толкающихся.

Добравшись без приключений до главной площади у ворот, Банри стала свидетельницей безобразнейшей сцены. Двое нордов – один выглядел как родной брат того, что набросился на них с Лидией у «Белого Флакона», второй – вообще оборванец в лохмотьях – по очереди, а иногда и одновременно, орали на женщину данмерской наружности, обвиняя ее во всех смертных грехах: от шпионажа в пользу Империи, до просто существования. Особенно восхитительными были фразы вроде «едите нашу еду» и «отравляете наш воздух своим дыханием». Уж кто что и отравлял, так эти двое бородатых нерях – кислая вонь пивного перегара ощущалась даже там, где стояла Банри. Эльфийка зачем-то оправдывалась, то ли по привычке, то ли просто не понимая, что с тем же успехом она могла увещевать тролля не есть человечину. В отличие от своих «обвинителей» женщина была опрятно одета и причесана, да и позавчерашним элем от нее не разило. Но, ясное дело, серокожая являлась существом второго сорта, ведь она не норд! Пригрозив напоследок, алкоголики, гордые своим происхождением, удалились в таверну, не иначе как праздновать победу в словесном поединке.

Банри, чье настроение совсем скисло, прошла сквозь полураскрытые створки ворот на мост и потащилась вперед, не глядя по сторонам. Лидия, ожидавшая ее в полной боевой готовности, сунулась было узнать, как дела, но получила серьезную отповедь. Банри, сквозь зубы проклиная ее за излишнюю услужливость, всех альтмеров за их высокомерие и всех нордов за их махровый национализм, взгромоздилась на Альфсигру и с такой силой пнула ее, что ни в чем не повинная лошадь рванула с места в карьер. Банри это немного отрезвило, особенно когда она едва не свалилась в Белую из-за слишком резвого аллюра.

Когда они отъехали подальше от Виндхельма, Лидия осмелилась подать голос:

– Не все норды такие, мой тан.

– Возможно, – угрюмо отозвалась Банри, не глядя в ее сторону.

– Я вот, например.

Банри, не поворачиваясь к ней, вскинула брови, и хотела отметить, что Лидия сама-то не сильно чистокровный норд, а с явной примесью коловианской крови, но вспомнила, как обидно звучали комментарии Нурелиона и промолчала.

– Тебе, может, и неприятно это слушать, – все же сказала она, – но недоумков, кичащихся своей принадлежностью к нордскому племени и презирающих остальных, большинство. Давай больше не будем поднимать эту тему, я устала от подобных разговоров.

Лидия кивнула и, спустя пару минут, поинтересовалась:

– Теперь мы домой, мой тан?..

Банри нащупала в кармане маленький пузырек и со вздохом покачала головой.

– Пока нет. Нужно проехаться до одной гробницы…

***

Через несколько дней, отмахиваясь топором от снежного тролля, Банри флегматично подумала, что оба алхимика – и молодой, и старый – как-то забыли упомянуть: недалеко от входа в искомое подземелье водятся эти чудовища. Вернее, набросилось на них с Лидией всего одно, но и его было более чем достаточно.

Уложив тролля не без помощи пары Криков и магии, они перевели дух и отыскали, наконец, вход в эту несчастную пещеру. Протиснувшись внутрь, Банри постояла во мраке несколько мгновений и опрометью кинулась назад.

– Скажем так, – стуча зубами, выдавила она, – одной меховой курточки даже мне будет мало. А уж на двоих и подавно не хватит!

Лидия принюхалась к затхлому ледяному воздуху, волной исходившему из трещины в скале, и поежилась.

– Да уж. Может, попытаем счастья в другой раз?

– Боюсь, что нет. – Банри прикусила губу, подумав, что Нурелион может и не дожить до этого другого раза. – Тут, кажется, нет поселков поблизости, но в паре дней на восток должен быть трактир. «Ночные»… Э… Не помню, что-то там ночное. Может, там нам продадут теплые вещи? Заодно хоть поедим нормально, да передохнем под крышей.

Лидия кивнула с явным облегчением, пнула дохлого тролля и отправилась ловить в очередной раз сбежавших коней.

***

Таверна звалась «Ночные ворота» и располагалась прямо на берегу озера Йоргрим. Банри, только что размышлявшая над смыслом названия – может, на самом деле это были «Врата ночи»? – разглядела рыболовные сети, развешанные на распорках у самой воды, видать для просушки, и понадеялась, что в заведении угощают свежей рыбой. Так оно и было. Еще одним приятным штрихом было почти полное отсутствие посетителей. Целых два клиента – богато одетый орк и какой-то старый седой пьяница – курсировали по довольно-таки обширному залу, умудряясь ни разу не попасться друг другу на глаза.

Разумеется, не обошлось и без ложки дегтя – из обслуживающего персонала здесь имелся только один хозяин, и хотя он кормил народ свой стряпней, ставил выпивку и предоставлял довольно чистые комнаты и сухие постели, за лошадьми вновь прибывшим приходилось ухаживать самостоятельно, благо коновязь под навесом и запас сена в «Ночных воротах» имелись.

Лидия взялась чистить и кормить Альфсигру и Дара, а Банри отправилась платить за еду и ночлег. Жизнерадостный, несмотря на скудную клиентуру, хозяин охотно накрыл отдельный стол для путешественниц и ушел готовить комнаты, но перед этим Банри спросила, нет ли у него зимних вещей для продажи или хотя бы, чтоб сдать их в аренду.

– Так найду, наверное, – почесал в затылке трактирщик, после полюбопытствовал: – А зачем тебе? Сейчас же не слишком холодно, лето как-никак…

Банри поколебалась немного и ответила, что, мол, они с компаньонкой внезапно решили махнуть через горы и не подумали об одежде, а там, наверху, прохладно, снег лежит. Не то чтобы она боялась конкуренции, но осторожность все же не помешает.

Хозяин не удивился такому объяснению и утопал, сказав, что растопит баню. Явилась голодная Лидия и сразу умяла больше половины всей еды, выставленной на столе. Банри рассеянно глодала фазанье крыло, думая, что неплохо бы попросить у трактирщика еще припасов на дорогу, особенно выпивки покрепче.

Глаза у нее слипались, хотя было вроде бы еще не поздно. Насытившись, Банри отправилась в обещанную баню, где ее окончательно разморило и, договорившись с трактирщиком, что он приготовит провиант и меховые одежды, ушла спать.

Банри пробудилась среди ночи и поняла, что отдохнула и готова действовать. Растолкав сначала хозяина «Ночных ворот», а затем – сладко дрыхнувшую Лидию, она быстро собралась и, теперь, жуя кусок хлеба с козьим сыром, смотрела, как трактирщик, увязывавает в матерчатый мешок провизию, собранную для путешественниц. Он закончил, пододвинул Банри мешок с припасами и утопал куда-то вглубь дома, сказав, что идет за вещами. Из своей комнатушки показалась мрачная и заспанная Лидия. Несмотря на угрюмый настрой, она уже была полностью одета, даже при мече, а по правую руку на ее поясе висел топор.

– Мой тан, – хмуро начала хускарл, – почему надо тащиться туда именно ночью? Может, хоть до утра подождем? Туда ехать не близко вообще-то.

– Ты не выспалась? Если так, то прости меня и иди досыпай.

Лидия замотала головой и пробурчала что-то о тварях, бодрствующих по ночам и спящих днем. Банри пожала плечами.

– Так в пещере и днем темно будет. А многие виды нежити, по слухам, могут быть активны в любое время суток.

Услыхав про нежить, Лидия совсем посмурнела и замкнулась в себе. Оставаться в «Ночных воротах» и ждать она, разумеется, отказалась наотрез. И тем паче – возвращаться в Вайтран без нее.

Наконец-то объявился трактирщик, тащивший охапку шкур, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся парой меховых плащей и двумя же парками с наглухо завязывающимися капюшонами. Банри с легким сердцем отдала за все услуги две сотни септимов, разделила верхнюю одежду поровну, сгребла свои меха в кучу и решительно двинулась к выходу. Лидия шагала позади, таща съестное и одежду, предназначенную для нее.

Когда они добрались до места, был яркий полдень, и даже здесь, в этом углу Белого берега сделалось жарковато. Лаз в гору они нашли почти сразу, и оттуда так сквозило, что пламя факела, поднесенного к трещине в скале, бешено заколебалось и едва не потухло.

– Ну ладно, – пробормотала Банри, спешиваясь и втыкая свой факел в горку щебня неподалеку от расщелины, – давай собираться.

Пока Лидия на живульку привязывала к кустам снежноягодника коней, она быстренько облачилась сначала в куртку, поданную Квинтом, потом нацепила парку, не забыв и про капюшон, а сверху накинула плащ. Ее собственные нитяные перчатки, захваченные из дома, тоже пригодились – Банри сунула в них руки и удовлетворенно пошевелила пальцами. Лидия же ограничилась одним меховым плащом, тулупчик она увязала поплотнее и пристроила на спину. Зато нахлобучила на голову шлем и взяла щит, так, на всякий случай. Банри дождалась, пока она приготовится, схватила свой факел и полезла в пещеру со словами:

– Да поможет нам Отец Времени…

***

Сделав несколько шагов вперед, Банри почувствовала, как пол уходит из-под ног, и растянулась навзничь, выронив факел. Тройной слой меха смягчил удар, но все равно ее тряхнуло как следует. Она попыталась подняться, но потрепыхавшись, поняла, что это ей не под силу. Теперь она понимала, как чувствует себя жук, которого перевернули на спину.

– Лидия… – пролепетала Банри, без толку шаря в темноте руками.

Рядом кто-то вздохнул, осветил факелом место происшествия, а затем ее за шиворот подняли на ноги.

– Осторожнее, мой тан, тут лед кругом.

Теперь Банри и сама это видела. Пол, стены и потолок тоннеля искрились в отблесках пламени так, что глазам было больно. Она засеменила по неровным наплывам льда мелкими шажками, надеясь, что это поможет не свалиться в очередной раз, и буквально через пару секунд наткнулась на голый человеческий скелет. Рядом с ним стояла ручная тележка с сундуком.

Банри медленно, чтобы не потерять равновесие, наклонилась над покойником, обозрела следы зубов на костях и мелкие окровавленные лоскуты ткани под самим скелетом – все, что осталось от одежды, – отодвинула ногой меч, валяющийся тут же, и откинула крышку сундука. На первый взгляд он был пустым, но она ухитрилась заметить на дне золотой блеск. Банри быстренько запустила в недра руку и, нашарив монетки, сунула их в поясную сумку. Пришлось, кстати, повозиться, чтобы ее отыскать среди многочисленных складок. Она покосилась на Лидию – вдруг ей не понравилось мародерство в легкой форме? – но та была всецело поглощена созерцанием скелета у себя под ногами, так что ее действий не заметила.

– Как ты думаешь, мой тан, его тролли порвали?

– Нет. Я думаю, тролли его сожрали, когда нашли его труп. А умер он от чего-то другого. Вполне возможно, замерз насмерть.

Лидия недоуменно свела брови.

– Почему?..

– Посмотри. – Банри обвела рукой ледяной грот. – Крови почти нет. Только пара пятен под самим трупом, да на оставшихся лохмотьях. Этот бедолага скорее всего околел здесь, и его тело проморозило как следует. Потом заявился тролль, нашел мороженое мясо и употребил его прямо вместе с одеждой. Да и на мече его крови нет – не сопротивлялся, значит.

– Мог и не успеть… Эти твари быстрые, когда захотят.

– Да, но тогда здесь точно было бы больше крови. А эти пятна не похожи ни на следы капель ни, тем более, брызг. Скорее мазки какие-то…

Банри замолчала на полуслове, задумчиво глядя на скелет. Лидия отметила ее замешательство и потянулась к оружию.

– Что-то не так, мой тан?

– Да… – Банри снова склонилась над скелетом. – Тебе не кажется, что он слишком… целый?

Лидия покосилась на скелет.

– В каком смысле целый? Он же развалился.

– Так-то оно так. Но странно, что кости не расщеплены, и даже не обгрызены толком…

– Там же есть следы зубов.

– Ага, но концы костей целы. Зверье их отгрызает, как и ты это сделала вчера за ужином с куриной ногой.

Банри углубилась в ледник, светя себе факелом. За время стояния над телом ноги у нее окоченели, и она ругала себя за глупость – обзавелась кучей шуб, но не позаботилась о теплой обуви.

Тоннель довольно быстро кончился, выведя путников в большую ледяную пещеру. Странно, но здесь почему-то было гораздо светлее, что давало возможность разглядеть очертания скал вокруг и фасада какой-то постройки в дальнем конце зала.

Не успела Банри присмотреться к сему архитектурному сооружению, как из зеленовато-голубой дымки, покрывавшей дно пещеры, вынырнули две прозрачные змееподобные летающие твари, которых народ зовет то ледяными духами, то ледяными призраками, то ледяными привидениями, в общем, по крайней мере, все хотя бы согласны, что они ледяные. Банри встретила первую гадину Огненной Стрелой, а вторую, когда она подлетела поближе, огрела факелом, отчего та заверещала на свой манер и унеслась в полумрак. Замешкавшейся Лидии она велела оставить пока топор с мечом в покое и тоже орудовать факелом.

– Сталью ты против них много не навоюешь, – сказала Банри и добила уже подтаявшее привидение новой порцией магического огня.

Со второй элементалью, которая, как и ожидалось, скоро вернулась к нарушительницам спокойствия, они разделались столь же быстро, правда, дух все же ухитрился оставить на щите Лидии длинную обмороженную царапину, прежде чем растекся ледяной лужей. Теперь та хмуро разглядывала поврежденное дерево при свете факела.

– Вот погань, – с чувством произнесла она. – А если б по голой коже?..

– Не знаю, – отозвалась Банри, собирая зубы призраков и их эссенцию в пустые флакончики, которые весьма удачно захватила с собой. – Но думаю, что ничего хорошего.

Припрятав сырье для зелий, она наконец-то обратила все свое внимание на строение. Выглядело оно как типичные руины времен расцвета Драконьего Культа, даже утварь – разномастные урны и сосуды – явно относилась к той же культуре. Обозрев все это, Банри затосковала.

– Бред какой-то, – уныло пробормотала она. – Похоже, старый козел таки ошибся в своих изысканиях. Или мы не туда пришли… Да нет, Квинт тоже говорил про лед… Хотя, может, тут много пещер с вечной мерзлотой…

– Ты о чем, мой тан? – удивилась Лидия.

Банри сбивчиво попыталась объяснить, что местная обстановка, по ее, Банри, скромному мнению, не слишком соответствует имени и предполагаемой видовой принадлежности великого алхимика древности Куралмила. Лидия рассеянно хмурилась и пыталась вникнуть в суть, но тщетно.

Банри, осознав, что та ничего не понимает, махнула рукой и зашаркала к древним стенам. Были они не слишком высокими, особенно в сравнении с обычными для Драконьего Культа. Скорее всего, раньше постройка находилась на поверхности, но затем произошел обвал, упрятавший здание под землю, а наступающий ледник довершил начатое.

Банри раздраженно поддела носком сапога древний глиняный черепок и оглядела уже знакомого вида скульптуры в виде орлиных голов, венчающие каменные лестницы по бокам от двустворчатых черных дверей. Продолжать путь не было никакого желания.

Она подошла к двери и вдруг застыла, склонив голову в меховом капюшоне набок.

– Мой тан… – позвала Лидия, но та лишь подняла руку, призывая к тишине.

Банри подошла к железным створкам совсем близко и зачем-то прижалась к ним щекой. Постояв так немного, отдалилась от стен, прошла мимо недоумевающей Лидии и вскарабкалась по обледенелому каменному пандусу, ведущему к нише, набитой разнообразными древними горшками. Там Банри, стоя среди ваз и урн, сделала тоже самое, что и у дверей – приложила к стене ухо. Через пару секунд она уже не слишком аккуратно распихивала утварь в стороны, чтобы освободить каменную кладку. Обшарив и ощупав поверхность, Банри замысловато выругалась и треснула стену кулаком, опять выругалась, уже от боли, и, поскальзываясь, спустилась вниз.

– Ошибся Нурелион, или нет – мне все одно придется лезть в это подземелье, – процедила она, тряся ушибленной кистью. – Нельзя пройти напрямую, значит, придется кружным путем.

Лидия, которая явно надеялась на скорое возвращение в «Ночные ворота», только и спросила расстроено:

– Зачем?..

– Там, где-то внутри, Стена Слов. – Банри свирепо уставилась на дверь, чернеющую в полумраке. – Я ее слышу.

***

По мере продвижения вглубь подземелья выяснилась одна маленькая деталь: Лидия почти до обморока боялась ходячих мертвецов. Когда послышалось натужное хрипение, и в темноте засветились два синих огонька, Банри вытащила свой топор и привычно рубанула ковыляющего к ней драугра, прежде чем он успел поднять свое древнее оружие. Покойник сделался мертвым по-настоящему и повалился на пол, и только тогда она обнаружила, что Лидии поблизости нет.

Она неподвижно стояла у самой стены широченного коридора, судорожно сжимая меч и трясясь мелкой дрожью. Глаза ее были широко открыты и устремлены в одну точку, брошенный факел валялся под ногами. Обеспокоенная Банри помахала ладонью перед ее лицом, убедилась, что она в ступоре, и осторожно потрясла Лидию за плечи. Та моргнула, и взгляд ее сделался осмысленным.

– Прости, мой тан… – прошептала она, пытаясь улыбнуться заледеневшими от страха губами.

Банри тяжело вздохнула. Лучше всего было бы отправить ее назад, но ведь наверняка опять упрется – дурацкая воинская честь, и все такое…

– Послушай, – терпеливо начала она, – ты ведь не боишься ни троллей всех пород, ни бандитов, во много раз превосходящих нас с тобой по численности, ни медведей, ни спригганов…

Лидия нерешительно кивнула, явно не понимая, куда она клонит. Банри, уже не сдерживаясь, заголосила:

– Но почему?! Ведь любой засранец с большой дороги, мало-мальски умеющий владеть оружием, гораздо опаснее этого несчастного засушенного и промороженного ублюдка! Я уж молчу про троллей, медведей и спригганов! Посмотри на него! – Она схватила Лидию за руку и подтащила к мертвецу, чьи глаза уже не светились голубым огнем. Лидия упиралась, явно не желая рассматривать мумифицированное тело. – Посмотри! Он же еле шевелится! Его мускулы иссохли, связки распались, и только кости еще позволяют ему держаться на ногах!

Банри наклонилась и подобрала почерневший клинок, лезвие которого было выщерблено до такой степени, что напоминало старую пилу.

– Ну и как тебе? – уже более спокойно осведомилась она, вертя меч в свете факелов. – Шикарное оружие, э? Пожалуй, им и можно кого-нибудь разрубить, только вот силенок нужно побольше, чем имеется у сушеных мертвяков.

Она бросила клинок на пол и подняла факел повыше.

– Тебе всего-то и надо, что быть порезвее и рубить сильнее. Ну и, если Языки попадутся, следить за тем, как они воздух набирают в остатки легких. Ну так что, готова двигаться дальше?

– Не уверена, мой тан, – хмуро призналась Лидия. – Но пойду. И ты не права. Разбойники, тролли и медведи хотя бы живые. А мертвые должны быть мертвыми. Лежать себе спокойно, а не шастать туда-сюда.

– Не могу с тобой не согласиться. Но вот случился такой казус – здешние покойники порой любят погулять.

Банри обогнула иссохшее тело и двинулась по коридору.

По пути периодически попадались беспокойные мертвецы, но стычки с ними скорее радовали – резкие движения разгоняли кровь по телу и бодрили. Несмотря на то, что меха грели торс, руки Банри закоченели, а ног, особенно пальцев на них, она вообще не чувствовала.

Зайдя в очередную комнатушку, она чуть было не повернула назад. Захотелось все бросить, вернуться в ледяную пещеру и снести дурацкую стену, преграждающую прямой путь, Безжалостной Силой – Арнгейр в свое время поведал о Мастерах Голоса, которые могли таким образом обрушить крепостные ворота, так чем она, Банри, хуже? Но глас осторожности напомнил, что они с Лидией находятся под горами, так что если стена и обвалится, то весьма вероятно – вместе с потолком. Но я уже не раз использовала Крики в подземельях, напомнила Банри самой себе, ничего не упало, кроме тысячелетней мебели и нескольких урн, и тут же вспомнила, что никогда не использовала все три Слова. Только FUS и иногда RO, да и то с опаской.

Обдумав и отвергнув эту затею, Банри опять вспомнила об истории Нурелиона, склонилась над ближайшим драугром, осветила факелом его мумифицированное лицо и внимательно осмотрела. То же самое она стала делать со всеми покойниками, попадавшимися ей на глаза, не важно, ходили они или мирно полеживали.

Потянулись катакомбы, изобилующие нишами, где очень удобно было стоять, а потом выпрыгивать на ничего не подозревающих чужаков. По крайней мере, так делали драугры в ранее посещенных Банри древненордских крепостях. Конечно, «выпрыгивали» – не то слово, в лучшем случае мертвецы вышагивали оттуда, а то и просто выпадали, но лучше от этого не становилось. Вспомнив об этой замечательной особенности данного интерьера, Банри в приказном порядке велела Лидии остаться за пределами этого небольшого лабиринта и заковыляла туда одна. А то после столь приятной неожиданности бедняжку как бы удар не хватил.

Лидия осталась трястись в темноте наедине с собой, тогда как ее тан спустилась в жуткие катакомбы, и старательно вслушивалась в звуки, доносящиеся снизу. Сначала тишина, затем – уже знакомые хрипы, а еще удары и грохот. Потом Банри рявкнула:

– Ах ты падла!

Опять послышалась возня, и что-то со звоном рухнуло. Стало опять тихо. Лидия обливалась ледяным потом от ужаса: наверняка проклятые мертвецы что-то сделали с ее таном! Но не успела она додумать, как из темноты нижнего уровня послышался голос:

– Эй! Спускайся.

Взяв себя в руки, Лидия спустилась по древней каменной лестнице, разгоняя темноту факелом, но Банри не обнаружила. Та зачем-то свернула в ответвление коридора и что-то там изучала. Лидия с опаской переступила через неподвижного драугра и быстрым шагом приблизилась к Банри, которая разглядывала черную железную дверь с плотно сомкнутыми створками.

– Что там?

– Понятия не имею. Заперто. Замочная скважина имеется, но ключа я тут нигде не нашла, а мертвяков обыскивать как-то не хочется.

Лидия молча вытащила из поясного кошеля пару отмычек и протянула Банри. Та удивленно взяла кривые железки.

– Ишь ты. Всегда с собой подобный инвентарь таскаешь?

– Э… Вообще-то нет. Я их… нашла у того типа наверху. Ну, который с тележкой.

Банри рассеянно кивнула, ковыряясь в скважине отмычками. Ей удавалось открыть современные замки, но насчет столь древних она не была уверена. Внутри двери что-то щелкнуло, и створки приоткрылись. Банри спрятала отмычки, перехватила факел поудобнее и пинком их распахнула, держа оружие наготове. Внутри, к ее разочарованию, оказалась только шахта с пришедшей в полную негодность деревянной лестницей, сундук, да пара здоровенных урн.

– Только зря время потратила, – пробурчала она. – Пошли отсюда.

Катакомбы кончились, зато начались уже настоящие захоронения с нишами, где возлежали покойники. Осмотр всех усопших порядком надоел, но следовало кое-что выяснить, поэтому Банри упорно продолжала изучать иссохшие физиономии. Лидия уже начинала поглядывать на нее как на помешанную, что тоже не улучшало настроения.

У самого выхода в большой зал с погребениями стоял каменный стол. Все та же Лидия нашла там в какой-то посудине сваленные в кучу тускло-желтые металлические кирпичи. Достав один, она показала его Банри, и вместе они увидели незнакомое клеймо, выдавленное на слитке. Банри колупнула поверхность, и ноготь оставил на металле заметную вмятину.

– Золото. Похоже чистое. – Она стерла тысячелетний слой пыли, и слиток заблестел под факельным пламенем, будто недавно отлитый. – У меня такое ощущение, что здесь не алхимик похоронен, а кузнец. Я уже видела слитки наверху, правда другие, вроде железа, с таким же клеймом.

– Мой тан… – начала Лидия с надеждой.

– Нет, – покачала головой Банри. – Лучше положи назад.

– Мы же уже обобрали того несчастного объеденного ублюдка наверху. Я отмычки взяла, а ты, мой тан, золотишко.

Банри слегка смущенно отозвалась:

– Да не в этом дело, просто эти кирпичи жутко тяжелые…

Лидия надулась. Банри закатила глаза.

– Ладно, бери. Но потащишь их ты.

Пока Лидия увязывала слитки в свою парку, она вышла в погребальный зал, но не успела сделать и пары шагов к середине, как впереди кто-то завозился и угрожающе захрипел.

– Зараза! – Банри выхватила топор и крикнула враз опавшей с лица Лидии: – Тут еще драугры! Если не находишь сил драться с ними, уходи наверх!

То, что эти мертвяки доставят проблем побольше, нежели те, что попадались ранее, она поняла, едва увидев их доспехи. Сия парочка была экипирована куда как лучше, чем предыдущие, особенно тот, здоровый, в шлеме с длинными, торчащими вверх рогами. Верзила проковылял на видное место, обозрел светящимися зенками Банри и злобно пробулькал:

– FaaZ! PaaK! DINOK!Боль! Позор! Смерть!

– Очень приятно, – пробурчала Банри, сжимая рукоять покрепче и краем глаза следя за вторым мертвяком – он шаркал вслед за старшим товарищем, и его клешнеобразные руки подозрительно светились.

Она подняла было топор, но больше ничего не успела сделать, потому что здоровый драугр рявкнул:

– ZUN Haal Viik!

Оружие вырвалось из рук и исчезло где-то во мраке гробницы. Банри ошеломленно помотала головой, тупо глядя на пустые ладони, но расслабляться не следовало – драугр пошел на сближение. Правда, когда он вышел на середину зала, то наступил на нажимные пластины, которые Банри ни за что бы не заметила без его помощи, и тут же поджарился в струях пламени, бьющего снизу.

Банри, уже видевшая подобные ловушки в Устенграве, отступила на шаг, наблюдая за драугром, который бестолково крутился на месте, размахивая двуручным мечом. Другой, словно не заметив, что произошло с его товарищем (возможно, он был слишком туп для этого – давняя смерть наверняка сильно вредит интеллекту), тоже ступил на коварные плиты и загорелся…

Через пять минут все было кончено. Два обгорелых трупа, скорчившись, валялись на камнях, распространяя несусветную вонь. Дохлый Мастер Голоса все еще придавливал одну из плит, но сопло ничто не блокировало, так что язык огня в рост взрослого мужчины вырывался из отверстия, освещая живым светом древнюю обстановку. Банри, прикрывая нос, приблизилась. Запах был омерзительный, конечно, но от пламени расходилась ощутимая волна тепла. Она сперва протянула к нему руки в перчатках, а потом не выдержала. Вернувшаяся в зал Лидия с изумлением увидела, как тан скидывает на запыленный пол сначала плащ, потом парку, усаживается на мех и начинает стаскивать сапоги. Вытянув к огню босые ступни, Банри вздохнула от удовольствия, шевеля пальцами ног.

– Подходи, не стесняйся, – радушно предложила она. – Только следи, чтоб одежда не затлела.

– Нет уж, спасибо, – пробурчала Лидия, бочком пробираясь мимо рядов усопших. – Как-нибудь обойдусь.

– Ну как знаешь…

Жареные драугры продолжали дымиться и вонять, но Банри это не слишком беспокоило. Руки отогрелись, к ногам тоже постепенно возвращалась чувствительность, это радовало, а то она уже начала опасаться, что отморозила пальцы. Теперь в них ощущались покалывание и зуд, да и цвет сменился с мертвенно-бледного на розовый.

Когда Банри совсем согрелась, она быстренько натянула просохшие и тоже нагревшиеся сапоги и с сожалением поднялась на ноги, подбирая меховые одежды. Пламя вдруг мигнуло и погасло, стало темно, лишь догорающий факел Лидии давал немного света – свой Банри погасила перед тем, как усесться перед огнем ловушки.

– Тьфу ты, похоже, топливо кончилось. – Она закуталась в плащ, подпалила свой факел заклинанием и достала из заплечного мешка запасной – для Лидии. – Идем дальше, вряд ли я смогу надолго сохранить тепло. Чем быстрее доберемся до Стены, тем лучше.

***

Теперь они плутали по каким-то залам и переходам. Лидия, хоть все еще и боялась мертвецов, по сторонам смотрела с куда большим интересом, чем раньше, пусть и с весьма приземленными целями. Пока Банри отогревалась, она разыскала ее оружие и добавила к уже найденным золотым слиткам несколько, как она утверждала, серебряных и еще пару стальных чушек – повертев ими перед носом Банри, Лидия авторитетно заявила, что варка хорошая. Услыхав это, Банри только рукой махнула, правда, поинтересовалась, отчего же она не прихватила куски железа сверху. В ответ на это Лидия смущенно кашлянула и показала чернеющие среди других слитков железные.

– И когда ты только успела? – изумилась Банри.

– Так… когда вниз спускались…

Теперь Лидия орлиным взором осматривала все попадающиеся полки и сундуки в надежде отыскать что-нибудь стоящее. Она даже осмелела и успокоила парочку драугров. Правда, била она их чересчур сильно и чересчур много – хватило бы и пары ударов. Лидия же зачем-то рубила мертвяков в куски.

– Ну и к чему это? – спросила Банри, в очередной раз глядя на груду истлевшей плоти, обломков костей и обрывков древней кольчуги.

– А чтоб больше не встали!

Лицо убиенного драугра оставалось худо-бедно целым, так что Банри могла его рассмотреть.

– И этот тоже вроде человек, – задумчиво проговорила она. – Ну ладно, видать, не судьба тебе, Нурелион…

В своих размышлениях, да еще захваченная пением уже близкой Стены Слов, она не заметила мертвеца, вылезшего из-за угла, но Лидия разобралась с ним, опустив парку, набитую слитками, на иссохшую башку покойника. Тот упал и больше уже не поднялся. Банри распахнула двери в конце коридора, шагнула вперед и чуть было не лишилась части носа из-за лезвия, вылетевшего из стены. Она с воплем отшатнулась назад.

– Обливион тебя подери! – выругалась Лидия. – А это что за дрянь?!

– Опять ловушка… – простонала Банри, щупая кончик носа. Ей все казалось, что его нет на месте. – Вот незадача, как же мы тут пройдем?..

Она вспомнила, что такую западню в Кургане Холодных Водопадов ей помог миновать Фендал. Но здесь-то Фендала не было, а Лидия вряд ли столь ловка в этих доспехах… Хотя…

– Отойди-ка назад, – сказала она, становясь точно посреди проема и прикидывая длину коридора.

Хватит или нет?.. Дождавшись, когда Лидия спрячется за выступом, а лезвия ловушки максимально разойдутся, Банри слегка пригнулась и Крикнула:

– WULD!

Топоры промелькнули и скрылись, как и стены узкого прохода. Она мотнула головой и бегло осмотрела обширный зал, где стояла. Стена Слов высилась впереди, но путь к ней преграждал запечатанный черный саркофаг. Обольщаться на его счет не стоило, Банри повидала немало таких вот гробов, казавшихся намертво закрытыми, и из которых потом вылезали их владельцы. Она шагнула вперед, и тут же позади нее с грохотом упала решетка. Банри охнула, оборачиваясь, но дурные сюрпризы еще не кончились: саркофаг, стоящий посреди усыпальницы, ожидаемо раскупорился, а из темноты слева и справа, послышался металлический грохот и сердитый хрип.

– Час от часу не легче, – устало проговорила Банри, поворачиваясь к новым драуграм.

Посмотреть было на что. Если те трое, что выбежали откуда-то с периферии, выглядели обычно – сморщенные фигуры в древних доспехах, то мертвяк, вылезающий из саркофага, разительно от них отличался. Нет, конечно, он был таким же иссохшим, только вот облачение его представляло собой длинные лохмотья невнятного – особенно впотьмах – оттенка, когда-то давно бывшие роскошной мантией. И этот драугр при жизни был, наверное, гигантом – ростом он на голову превосходил своих сопровождающих, а Банри и вовсе была ниже его чуть не в два раза. Она и раньше отмечала, что попадающиеся в нордских развалинах покойники очень крупные – теперь-то люди измельчали – но этот казался совсем уж огромным.

Сзади кто-то верещал.

– Мой тан! Проклятье! Мой тан!

Банри попятилась и прижалась спиной к стене возле входа.

– Чего?..

– Я не могу к тебе пройти из-за решетки! Тут нечем ее поднять!

– А ловушку ты как миновала? – флегматично спросила Банри, наблюдая за медленно приближающимися мертвецами.

– Да она остановилась, когда решетка упала!

Рукоять была тут, рядом, и размещена так, что дотянуться до нее можно было, только находясь в зале. Банри стиснула пальцами трухлявое дерево и резко дернула на себя. Решетка с лязгом поднялась, пропуская Лидию, а Банри, собравшись, повернулась лицом к противнику. Драугры были уже совсем рядом.

Для начала она Стремительным Рывком переместилась за вскрытый саркофаг. Пение Стены ее почти оглушило, потребовалось несколько секунд, чтобы начать соображать. Она с силой потерла лицо ладонями в перчатках и гаркнула верзиле в рваных тряпках:

– Ты Куралмил?!

К ее огромному изумлению, тот обернулся, в отличие от своих приятелей, которые узрели появившуюся Лидию и принялись развлекать ее, как умели. Понадеявшись, что она справится, Банри сосредоточила все свое внимание на приближающемся Куралмиле. Ну, по крайней мере, она надеялась, что это он и есть, раз вроде бы отреагировал на имя. Жалея, что не может плеваться огнем, как драконы, она решила на худой конец воспользоваться Морозным Дыханием.

Как ни странно, помогло. Покойник замедлился, скрипя и потрескивая, и в конце концов одна из его ног переломилась пополам, отчего давно мертвый алхимик повалился на камень. Он попытался продырявить Банри магической сосулькой, но она легко уклонилась и, подскочив к драугру, одним махом снесла его длинную оскаленную башку.

Банри перевела дух, спрятала топор и первым делом разыскала Лидию среди обломков урн и помятых горшков. Убедившись, что она не ранена, а просто слегка оглушена Криками, Банри прислонила ее к стеночке, чтобы не упала, обошла промороженных младших драугров, случайно оказавшихся на линии удара Морозного Дыхания и наконец-то поднялась к Стене Слов.

***

…Кто-то опять звал ее по имени. Банри с трудом очнулась от сна наяву и обнаружила, что почти лежит на крышке здорового и очень жесткого сундучища у подножия Стены. Странно, раньше она его не замечала.

– Банри… – снова робко проговорил кто-то. – Мой тан.

Она с трудом встала, цепляясь за Стену Слов, и сфокусировала взгляд на Лидии, которая с опаской смотрела на нее.

– Я в порядке, – пробурчала Банри, отпуская Стену и пытаясь усесться на сундук. – Что там с нашими сушеными приятелями?

– Не шевелятся… Вроде. – Лидия глянула в сторону драугров и быстро отвела глаза. – Теперь, раз ты… ну, сделала свои дела, в общем, мы можем отсюда уйти?

Банри задумчиво подперла щеку рукой, упираясь локтем в колено. Ее опять охватило чувство безмятежности. Уходить… нет, еще нужно сделать что-то…

– Знаешь, ты давай-ка бери вещички и двигай наружу, надо глянуть, как там наши кони. А я тут осмотрюсь.

– Ну нет, мой тан. Либо вместе, либо никак.

Наверняка Лидии просто не хотелось в одиночку тащиться сквозь стылые катакомбы. Банри рассеянно почесала в затылке, просунув руку под капюшон.

– Ну, подожди тогда.

Она сползла с сундука и первым делом открыла его. Ящик, не в пример вместилищу, найденному в крипте на Ветреном Пике, был почти пустым. Только на дне сиротливо валялись несколько древних монет, пара вероятно драгоценных камушков, да крохотное колечко, вроде бы золотое, но отчего-то покрытое толстым слоем темного налета. Банри пожала плечами и отправила кольцо и деньги с камнями в поясную сумку. В конце концов она побила Куралмила – если это и впрямь он, конечно, – так что имеет право на трофеи.

Спустившись в зал по лестнице, Банри немного подумала и решила, что оставлять хозяина усыпальницы валяться вот так – не слишком красиво. Лидия только морщилась, наблюдая, как она деловито укладывает останки драугра в мантии обратно в саркофаг. Причем, когда она попыталась распрямить конечности покойника, его левая рука треснула, а правая вообще отломилась.

– Я нечаянно, – извиняющимся тоном сказала Банри недвижному алхимику и уложила отломанную руку в гроб.

Туда же отправилась и нога, отвалившаяся во время битвы.

– Ну вот. Теперь он почти целый, – удовлетворенно проговорила Банри, оглядев результат. – Хотя знаешь, наверное, это все-таки не Куралмил, даже с тем, что глаза у него вроде раскосые, и надбровья чересчур выпирают. Зелье-то нам не понадобилось, чтоб до его усыпальницы дойти. Или, может, надо было плеснуть на те топоры из стен?..

– А может, надо налить его в ту чашу… – проворчала Лидия, ткнув пальцем в сторону Стены Слов.

– Какую чашу?..

Лидия указывала на чернеющий под Стеной ход. Банри проследила за ее рукой и недоуменно нахмурилась. Странно, что она раньше не заметила никаких порталов. Подхватив факел, она прошла внутрь маленького помещения и действительно увидела древнюю чашу на грубом каменном постаменте. Осмотрев сосуд, она пошарила по карманам и нашла пузырек с зельем, которое ей дал Нурелион.

– Ну, посмотрим. Хотя что-то мне сомнительно…

Раскупорив склянку, Банри вылила зелье в чашу. Оно оказалось ядовито-зеленым и неожиданно наполнило относительно вместительный сосуд почти до краев. А пузырек-то, между тем, был довольно маленький…

Сначала ничего не происходило, и Банри уже решила, что напрасно потратила нурелионово варево, но тут впереди послышался скрежет и шорох. Она подняла факел повыше, освещая каморку, и увидела, как дальняя стена сдвигается, открывая вход в потайную комнату.

Едва попав внутрь нее, Банри поняла, что Нурелион не ошибся в координатах гробницы, а подмороженный мертвец в рваных тряпках, которого она только что уложила в его собственный гроб, и есть Куралмил. Потому что Белый Флакон был тут – небольшая изящная бутылочка цвета слоновой кости, выставленная на почетное место прямо напротив входа. По обе стороны от постамента с Флаконом возвышались стеллажи с древними книгами и всевозможными емкостями, чье содержимое за прошедшие тысячелетия обратилось в прах. Кто бы ни оборудовал эту лабораторию в усыпальнице, он явно старался угодить покойному алхимику.

– Ну и ну, – выдохнула Банри. – Нашли все-таки.

Они подошли поближе и уставились на артефакт. На светлой поверхности играли блики от факельного огня.

– Эм... мой тан, – нерешительно проговорила Лидия, – а на нем должны быть трещины? Да еще такие здоровые?

– Не думаю, – сказала Банри и схватила Флакон.

Лидия тут же втянула голову в плечи, ожидая ловушек, но ничего не произошло. Банри достала одно из своих зелий, выдернула пробку и перелила содержимое в артефакт.

– Течет… – констатировала она, наблюдая, как микстура образует лужу на ветхом ковре под ногами. – Ну и ладно.

Лидия удивленно взглянула на нее, а Банри пожала плечами, пряча испорченную емкость в складках одежды:

– Мы договорились, что я просто принесу старику его Белый Флакон. О том, в каком он будет виде, речи не было. Не мы же его разбили, в конце-то концов.

***

Когда они вернулись в Виндхельм, Лидия, в кои-то веки, согласилась не идти за таном в сам город, а остаться ждать у конюшен. Все равно они собирались уезжать назад в Вайтран прямо сегодня же. Банри спешилась, сунула ей поводья и зашагала по мосту к городским воротам.

Нурелион, к коему ее с самой радушной улыбкой проводил Квинт, восседал на втором этаже у очага, потягивая, судя по запаху, какой-то травяной отвар. В сторону гостьи он едва голову повернул. Решив не затягивать с церемониями, Банри поздоровалась и проговорила:

– Мне удалось найти Флакон… – Альтмер тут же развернулся к ней всем корпусом и уставился снизу вверх – сидя, он был ниже стоящей Банри аж на целых два пальца. Банри прочистила горло, достала артефакт из кармана и закончила: – …но он разбит.

Нурелион так же молча поднялся и выхватил Флакон, рассмотрел его со всех сторон и попытался перелить в него содержимое своей кружки. С закономерным результатом. Он поставил потрескавшийся сосуд на стол и грузно обвалился на свое седалище, не сводя с артефакта взгляда. Он вдруг разом постарел на пару сотен лет.

– Он… он соответствует всем описаниям Флакона, которые мне попадались, – хрипло проговорил Нурелион. – Но если жидкость в нем не удерживается, мы ничего не можем узнать наверняка.

Банри промолчала. Чем его утешить, она понятия не имела.

– Как же он оказался разбит?! – гаркнул вдруг Нурелион, с бессильной яростью глядя на нее. – Вот, что бывает, когда поручаешь работу кому-то другому!

– Я тут ни при чем, он уже был такой.

– Логично… Сомневаюсь, чтобы у тебя хватило знаний его повредить!

Банри едва заметно пожала плечами. Кто знает, что случилось с этим волшебным пузырьком?.. Он мог быть испорчен как во время захоронения Куралмила, так и тогда, когда произошел катаклизм, похоронивший его гробницу под скалами и толстым слоем льда. Да и вообще, в любой момент из прошедших с тех пор веков. Нурелион, меж тем, горько вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Как бы то ни было, это конец. А теперь извини… я что-то не в настроении развлекать гостей. Уверен, ты сможешь закрыть дверь с той стороны. – Он тяжело поднялся на ноги и пошарил в маленьком поясном кошеле. – Вот тебе за труды.

Брошенная монетка ударила Банри в грудь и упала на пол. Нурелион, пошатываясь, скрылся в недрах дома, откуда незамедлительно послышался его кашель. Банри медленно наклонилась и подобрала золото. Потом столь же медленно опустила его в карман и пошла к лестнице.

Квинт поджидал ее внизу, выражение физиономии у него было такое сочувствующее, что смотреть было тошно.

– Я хочу поблагодарить тебя за помощь, – тихонько проговорил он. – Я знаю, мастер иногда бывает очень мелочным…

Банри жалко усмехнулась, глядя в сторону.

– Ну, я бы не назвала это несколько иначе. В любом случае я заработала целых пять септимов. Хоть что-то, тем более никакой награды он мне не обещал. Ой, – спохватилась она, – я забыла твою куртку в «Ночных воротах»…

– Ничего страшного, если вернешься туда, оставь ее себе. – Квинт вытащил с верхней полки в стойке небольшой кошелек и протянул его Банри. Та уставилась на мешочек и вопросительно подняла бровь. Квинт вздохнул: – Пусть Флакон и разбит, я все равно считаю, что твои усилия достойны большей награды. А теперь извини, мне нужно ухаживать за Нурелионом. Я могу хоть немного облегчить его последние дни.

Он вернулся к своей лаборатории – инструменты здесь были попроще нурелионовых, но все равно лучше, чем у Банри – и заскакал вокруг какого-то зелья – мутного и имевшего грязно-зеленый оттенок. Банри пошла к двери и почти коснулась ручки, когда услышала приглушенные ругательства.

– Что случилось?

– Да вот… – Квинт с опаской глянул наверх. – Я варю микстуру. Вылечить кашель Нурелиона даже он сам не может, но эта смесь приносит хотя бы временное облегчение…

– И?

– Видишь, какое мутное? Я… вытяжку из горноцвета старую взял, думал, ничего не случится, а оно вон как… Теперь все переделывать придется…

Банри нагнулась, чтобы получше разглядеть жидкость в колбе.

– Почему? Разве от этого зелье свойства потеряло? Или в отраву превратилось?

– Да нет… Просто… – Квинт опять покосился на потолок и прошептал: – Нурелион ни за что не станет пить недоделку, как он такие зелья называет.

Банри задумчиво взирала на колбу, вертя в кармане найденное в сундуке Куралмила колечко. Утром она со скуки отчистила его от многовековой грязи и отполировала, и оказалось, что безделушка и впрямь золотая, а мягкое, едва заметное сияние указывало на его магическое происхождение. Повинуясь наитию, Банри вытащила кольцо и бросила его прямо в склянку, которую Квинт держал в руках.

– Эй, ты чего?!

Банри проигнорировала вопль, не отводя взгляда от зелья, которое зашипело и запенилось, потом вдруг сделалось прозрачным, а на дне колбы выпал тонкий слой осадка. Квинт глазел на свое варево, разинув рот. Банри вывела его из ступора тихим приказом:

– Процеди, только быстро.

Пока он возился с фильтрами, Банри лихорадочно вспоминала, в каком направлении старуха-аптекарша из Данстара просила искать ее волшебное колечко. Квинт наконец-то закончил пропускать зелье через несколько слоев бумаги и теперь тестировал его разными способами. Банри выудила зачарованный золотой ободок из осадка и промыла в миске с водой.

– С ума сойти!.. – прошептал Навал, разглядывая микстуру на свет. Он уже успел проверить зелье и даже попробовать его на вкус. – Даже у мастера так не получалось… Что это за кольцо такое?

Банри задумчиво покачала безделушку на ладони.

– Кольцо Чистейшей Смеси, судя по всему. Дурацкое название, но говорящее, как ни крути.

– Может, ты продашь его мне? – с надеждой спросил Квинт, алчно взирая на невзрачное украшение.

Но Банри покачала головой.

– Нет, извини. Похоже, я уже обещала его кое-кому другому.

***

Лидия вздохнула с облегчением, увидев бредущую по мосту Банри и, когда та приблизилась, спросила, с трудом сдерживая радость:

– Ну что, мой тан, теперь домой?

Банри вскарабкалась в седло и вздохнула.

– Боюсь, что нет, мой верный хускарл. Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться до Данстара?