Тайновидец. Том 16: Магия рун

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Незаметно пролетел август, и как‑то вдруг наступило первое сентября.

— А где Игнат? — поинтересовался я, выйдя утром к завтраку.

— Он на рынок уехал, ваше сиятельство, — ответила Прасковья Ивановна, — мёд продавать.

— У нас кончились деньги? — удивился я.

— У нас пустые банки кончились, — расхохотался домовой Фома. — Мёд уже складывать некуда, вот Игнат и решил его продать.

Он так увлечённо болтал ногами, что стул под ним угрожающе поскрипывал.

— Понятно, — кивнул я, а затем ласково поинтересовался у Фомы: — Ты уже собрал учебники? Насколько я помню, сегодня в лицее первый учебный день.

— Сейчас соберу, — приуныл домовой. — Я‑то думал, что вы забудете.

— Даже не надейся, — притворно строго нахмурился я.

После завтрака я сварил себе кофе и вышел с чашкой на балкон. Игнат только что вернулся и теперь растерянно топтался возле калитки.

— Ваше сиятельство, помогите! — крикнул он. — Дом меня не впускает!

— Как это не впускает? — изумился я. — Может, просто калитка заржавела? Когда ты в последний раз смазывал петли?

— Калитка тут ни при чём, — возразил Игнат. — Я до неё и дотронуться не могу, меня сразу молнии бьют.

— Что за ерунда? — нахмурился я. — Подожди там, я сейчас спущусь.

Я спустился в сад, подошёл к ограде и осторожно дотронулся до калитки. Никакие молнии в меня не ударили, а калитка послушно приоткрылась.

— Ну и что ты выдумываешь? — спросил я Игната. — Давай заходи.

— Не могу, ваше сиятельство, — несчастным голосом ответил Игнат. — Ноги будто к земле приросли. Не идут, и всё тут.

Внимательно посмотрев на него, я понял, что старый слуга не шутит.

— Так, — озадаченно сказал я, — давай разбираться. Прежде всего скажи честно: ты накануне не ссорился с нашим домом?

— Из‑за чего же мне с ним ссориться, ваше сиятельство? — обиженно спросил Игнат. — Мы с ним душа в душу живём. Что дом попросит, я всё для него делаю.

— Это верно, — согласился я. — Дом на тебя никогда не жалуется, наоборот, всегда хвалит. Подожди, сейчас я спрошу у него, что случилось.

Я прикрыл глаза и послал зов своему особняку:

— Что происходит? Имей в виду, если это просто дружеская шутка, то сейчас самое время её закончить. Видишь, Игнат уже порядком напуган.

В ответ дом прислал мне странный ментальный импульс — холодный и обжигающий одновременно, как будто пытался о чём‑то меня предупредить.

— Подожди, — нахмурился я, — ты можешь показать, что тебя беспокоит?

Дом секунду собирался с мыслями, а затем показал мне мысленную картинку. Я увидел Игната. На левом кармане его куртки угрожающе расплывалось мрачное тёмное пятно. Оно пульсировало, словно живое, так что не заметить его было невозможно.

— Что у тебя в левом кармане куртки, Игнат? — спросил я.

— Кошелёк, ваше сиятельство, — растерянно ответил старый слуга.

— Ну‑ка покажи.

Игнат достал из кармана туго набитый кошелёк. К его завязкам прицепился какой‑то странный деревянный кругляш.

— А это что такое? — заинтересовался я.

— А это, наверное, того мерзавца штуковина, — нахмурился Игнат. — Меня ведь, ваше сиятельство, на рынке чуть не обокрали. Я одной дамочке мёд взвешивал, чувствую — в кармане кто-то шарит. Я за карман схватился, а кошелька нет. Гляжу, а он уже в руках у какого‑то ворюги. Ну, я не растерялся, сгрёб его за шиворот и кошелёк отобрал. Ворюга этот вывернулся, и бежать. Я за ним гоняться не стал, пусть городовые этим занимаются. А эта штука, видать, случайно к кошельку и прицепилась.

— Дай‑ка её мне, — попросил я.

Игнат попытался протянуть мне деревянный кругляш через ограду, но тут же отдёрнул руку.

— Колется, — пожаловался он.

— Понятно, — озадаченно кивнул я, хотя пока ещё ничего не понимал. — Подожди, я выйду к тебе.

Я вышел за ограду и забрал деревянный кругляш у Игната. Это был тонкий спил какого‑то плотного дерева, отшлифованный до блеска. С одной стороны спила, ровно посередине, был выжжен загадочный знак — круг с какими‑то закорючками.

— Это похоже на амулет или талисман, — сказал я, ощупывая предмет.

Пальцы слегка кольнула незнакомая и неприятная магия. Мой магический дар предупреждающе загудел.

Я снова послал зов дому:

— Ты знаешь, что это такое?

Дом ответил продолжительным ментальным импульсом. Я понял, что он не знает, но категорически не хочет, чтобы эта штука оказалась внутри.

— Жаль, — сказал я. — Было бы любопытно разобраться, что это такое. Но безопасность важнее всего, тут ты совершенно прав. Игнат, у тебя есть спички?

— Есть, ваше сиятельство.

Игнат протянул мне коробок. Я чиркнул спичкой и поднёс огонёк к деревянному кругляшу. Плотное дерево хоть и было совершенно сухим, но горело неохотно. Я проявил настойчивость, и через пять минут от неизвестного амулета остался только пепел. Я стряхнул его на землю и кивнул Игнату:

— Ладно, идём в дом. Подумаю над этой загадкой, когда у меня появится свободное время.

* * *

Первого сентября начинались занятия во всех учебных заведениях Столицы, а значит, и в Императорской магической академии, которой я руководил.

— Валериан Андреевич Чахлик только что прислал мне зов, — сказала Лиза. — Говорит, студенты уже собрались во дворе академии. Они с нетерпением ждут, какими чудесами ты удивишь в этом году.

— Меня радует, что они так хотят учиться, — согласился я, — но беспокоит то, что они относятся к магии как к весёлым фокусам. Пожалуй, нужно с самого начала внушить им мысль, что магия — это очень ответственное занятие и она не прощает ошибок и разгильдяйства.

— А как ты собираешься это сделать? — полюбопытствовала Лиза.

— Строгостью, конечно, — улыбнулся я. — Где там мой парадный мундир?

Мундир, богато украшенный золотым шитьём, полагался мне как действительному тайному советнику Его Величества. Я надел китель и задумчиво посмотрел на себя в зеркало.

— Отлично, — одобрила Лиза, привстав на цыпочки и выглядывая из‑за моего плеча. — В этом мундире ты выглядишь как настоящий имперский сановник, важный и строгий.

— Я хочу, чтобы студенты именно так и думали, — кивнул я.

Чтобы усилить впечатление, я не стал вызывать извозчика, а отправился в Академию через магическое пространство. Когда я появился на крыльце Академии, все разговоры мгновенно смолкли, а студенты удивлённо переглянулись.

— Доброе утро, господа! — поздоровался я. — Очень рад видеть, что вы с таким рвением относитесь к учёбе. Потерпите ещё несколько минут, и мы начнём.

Ко мне подошли Чахлик и профессор Зимин — оба они были моими заместителями. Откровенно говоря, я свалил на них почти всю работу в академии, и профессора замечательно с ней справлялись.

— У вас такой важный вид, Александр Васильевич, — вполголоса заметил Зимин.

— Я решил дать понять нашим студентам, что у нас здесь не цирк, а серьёзное учебное заведение, — улыбнулся я. — Что с учебной программой, господа?

— Занятия на первый семестр мы уже распределили, — сказал Чахлик. — Программа довольно напряжённая, поэтому начнём её осваивать сразу с первого дня. Сейчас вы скажете традиционную торжественную речь, а затем я устрою нашим студентам небольшую контрольную работу. Хочу проверить, что они запомнили из прошлогодней программы. Профессор Зимин предложил любопытную методику оценки знаний. Вот, посмотрите!

Чахлик протянул мне пачку каких‑то карточек, густо заполненных мелким шрифтом.

— Что это? — поинтересовался я, разглядывая одну из карточек.

— Это обзорная контрольная сразу по всем предметам, — объяснил Валериан Андреевич. — Здесь пятьдесят вопросов, и у каждого вопроса три или четыре варианта ответа. Нужно только выбрать правильный. Это здорово экономит время, студентам не придётся много писать.

— Звучит отлично, — согласился я, — но прошу вас не слишком увлекаться такими карточками. Вы не хуже меня знаете, господа, что магию нельзя изучить по простым вопросам и ответам. Когда имеешь дело с магией, нужно всё время думать, сопоставлять, анализировать, делать выводы. Знания — это очень важно, но ещё важнее уметь думать и поступать нестандартно. Знаете, что? Пожалуй, сегодня я сам проведу контрольную, не по карточкам.

— Но студенты уже получили список вопросов и подготовили ответы, — смутился профессор Зимин.

— Тем более, — улыбнулся я. — Готовые ответы — совсем не то, что нужно молодому любознательному магу. Не беспокойтесь, господа, эти карточки мы обязательно используем в учебной программе, но не станем полагаться только на них.

Я шагнул вперёд и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Все студенты мгновенно повернулись ко мне.

— Я постараюсь быть кратким, господа, — сказал я. — Прежде всего поздравляю вас с началом нового учебного года. Уверен, в этом году вас ждёт много магических открытий. Вы научитесь доверять магии, разовьёте свои способности. Но магия — это не только сила, господа, это ещё и большая ответственность. А для ответственности нужны внимание, терпение и умение думать. Этим мы с вами и займёмся с самого первого дня.

Господа преподаватели уже предупредили вас о том, что сегодня будет контрольная? Они дали вам возможность подготовиться к ней, но сейчас мы поменяем правила игры. Я сам проведу контрольную и сам буду задавать вопросы, так что конспекты и шпаргалки можете отложить в сторону — они вам не понадобятся. Ещё раз поздравляю вас с началом учёбы и прошу за мной в аудиторию.

Студенты замерли на месте, растерянно переглядываясь. Но господин Чахлик, сурово сдвинув брови, шикнул на них, и они послушно пошли за мной.

— Рассаживайтесь, как вам удобно, — сказал я, когда мы вошли в аудиторию. — Не теснитесь, списать друг у друга всё равно не получится. Надеюсь, все захватили с собой бумагу и перья? Отлично. Сейчас каждый из вас напишет небольшое сочинение. Тема для всех одна: «Чудеса, которые случились с вами этим летом».

Студенты тут же оживлённо загалдели. С задних рядов послышался чей‑то смех.

— Не думайте, что это лёгкая тема, — улыбнулся я. — Отнеситесь к ней с полным вниманием. Вы ведь пришли сюда, чтобы стать магами, не так ли? А маг, с которым не происходят чудеса, не годится для этой профессии. Прошу вас, господа, начинайте. У вас есть сорок пять минут.

— Господин ректор, можно вопрос? — раздался чей‑то растерянный голос.

— Слушаю вас, господин Шувалов, — кивнул я.

Владимир Шувалов покраснел и побледнел одновременно. Было видно, что он очень взволнован.

— Я просто не знаю, о чём мне писать, — сказал он. — Нас предупредили, что отвечать придётся по карточкам. Я много готовился. А тут какие‑то чудеса…

— Не какие‑то, а ваши личные чудеса, — поправил я Шувалова.

— Но со мной не случилось никаких чудес, — стоял на своём Шувалов. — Я провёл лето у родителей на Клязьме. Что в этом чудесного? А если я сдам пустой лист, вы тут же выгоните меня из Академии.

— Неужели за целое лето с вами не произошло ни одного, даже маленького чуда? — поинтересовался я.

— Ни одного, — упрямо кивнул Шувалов. — Но я же не виноват.

— Сдаётся мне, что причина именно в вас, — усмехнулся я. — На первый раз я готов пойти вам навстречу, но если ваша жизнь и дальше будет скучной и обыкновенной, не знаю, как вы сможете здесь учиться. Ладно, не пугайтесь. Я уверен, что всё наладится, вам всего лишь нужно быть внимательнее. Хотите карточку? Ответите на вопросы правильно — и я засчитаю вам сегодняшнюю контрольную.

— Хочу, — кивнул Шувалов. — Я готовился хорошо.

— Возьмите.

Я протянул ему карточку и обвёл взглядом остальных студентов.

— Кто‑нибудь ещё хочет просто ответить на вопросы?

Больше желающих не нашлось, и я довольно кивнул:

— Пишите, господа.

Сам же уселся за письменный стол и открыл книгу, которую прихватил с собой. Это были рассказы, написанные Лизой. Разумеется, я знал их чуть ли не наизусть, но сейчас мне захотелось прочитать их неторопливо, один за другим, и посмотреть, какое впечатление производит весь сборник.

Но стоило мне углубиться в чтение, как я услышал тихий вскрик:

— Ай!

Я поднял голову и строго посмотрел на студентов.

— Что случилось, господин Шувалов?

— Ничего страшного, господин ректор, — смутился студент. — Я просто порезал палец. Я перевяжу его платком.

— Может быть, вам обратиться к целителю? — предложил я.

Шувалов замотал головой:

— Нет, не нужно. Я буду отвечать на вопросы.

— Дело ваше, — пожал я плечами и снова опустил глаза.

Прошло минут пять или шесть. Студенты увлечённо писали; лёгкое поскрипывание магических перьев не нарушало тишину, а наоборот, подчёркивало её. И вдруг я услышал стук, как будто небольшой угловатый предмет катился по твёрдой поверхности.

— Что происходит, господа? — снова поинтересовался я, отрываясь от чтения.

Мне никто не ответил.

Ещё через несколько минут лёгкий стук повторился, и на этот раз я точно определил виновника. Усмехнувшись про себя, я дождался третьего стука, а затем быстро встал и подошёл к Шувалову. Он как раз нырнул под стол и что‑то судорожно искал у себя под ногами.

Когда он вынырнул из-под стола, я с любопытством смотрел на него.

— Что вы там потеряли? — с улыбкой поинтересовался я.

— Ничего, господин ректор, — пробормотал студент.

Я строго нахмурился:

— Не нужно меня обманывать, если не хотите, чтобы я отстранил вас от занятий. Покажите, что у вас в правой руке.

Шувалов нехотя разжал пальцы, и я увидел, что на его ладони лежит небольшой костяной кубик. Он был похож на игральный, только вместо точек на его грани чернели непонятные значки.

— Что это такое? — строго спросил я.

— Гадальная руна, — страдальческим голосом признался Шувалов.

— И для чего она вам? Не молчите, господин Шувалов, я всё равно от вас не отстану.

— Она подсказывает правильные ответы, — еле слышно признался Шувалов.

Он уткнулся взглядом в стол, избегая смотреть на меня.

— Очень любопытно, — удивился я. — И много ответов эта руна успела вам подсказать?

— Почти все, только два вопроса осталось.

— Позвольте, я взгляну на вашу работу, — сказал я. — И кубик тоже давайте сюда.

Шувалов не посмел спорить со мной, и я вернулся с добычей за свой стол. Первым делом покрутил в руках кубик. Значки на нём были похожи на тот, который я видел на деревянном кругляше из кармана Игната. Кубик был испачкан кровью, и я снова посмотрел на Шувалова:

— Здесь ваша кровь. Это получилось случайно, или вы намеренно испачкали руну?

— Специально, — вздохнул Шувалов. — Руну нужно активировать, иначе она не работает.

— Всё любопытнее и любопытнее, — кивнул я. — Что ж, давайте посмотрим вашу работу.

Я быстро пробежал глазами вопросы, затем вчитался внимательнее. Перечитал ещё раз и отложил листок в сторону.

— Вы сумели меня удивить, господин Шувалов. Все сорок восемь ответов — правильные. Это руна вам так помогла, или вы усердно учили?

— Я учил, господин ректор, — плачущим голосом признался Шувалов. — Честно. Но у меня в голове всё перепуталось, и я решил, что руна мне поможет. Что теперь со мной будет?

— Это мы решим в конце урока, — пожал я плечами. — Господа, как там ваши сочинения?

Почти все закончили работу, поэтому я собрал листки и обратился к студентам:

— Расскажите мне, что вы знаете об этих рунах, господа?

— А вы разве про них не слышали, Александр Васильевич? — изумился Долгоруков.

— Нет, — признался я. — Сегодня я впервые столкнулся с рунами, и мне стало любопытно.

— Эта магия появилась совсем недавно, примерно месяц назад, — улыбнулась Разумовская. — Но она сейчас в моде. Почти в каждой лавке сейчас можно купить рунный талисман или игральную руну, и даже украшения. Но ведь это ерунда, обыкновенная мода. Она скоро пройдёт.

— Это не ерунда, — неожиданно возразил Михаил Долгоруков. — Руны действительно работают. Только магия у них слабая, больше похожа на баловство.

— А мне эта магия не нравится, — негромко сказал Данила Изгоев. Молодой маг Крови серьёзно смотрел на меня.

— С магией Крови вообще нельзя обращаться легкомысленно.

— Вы что‑то знаете об этих рунах? — заинтересовался я.

Изгоев покачал головой:

— Ничего. Когда они только появились в Столице, я пошёл в Незримую библиотеку, чтобы узнать о них побольше. Я причитал о скандинавской рунной магии и о прусской. Но там руны совсем другие, они не похожи на эти. Об этих значках в Незримой библиотеке нет ни слова.

— Ничего себе! — изумился я. — Вы серьёзно заинтересовали меня, господа. Надо же, в нашем городе появилась новая магия, а я о ней ничего не знаю. Нужно срочно это исправить. Господин Шувалов, где вы купили вашу игральную руну?

— В лавке на Мойке, возле Жёлтого моста, — угрюмо ответил Шувалов. — Это рядом с Портовым кварталом.

— Замечательно, — кивнул я. — Что ж, господа, отправляйтесь на следующую лекцию, а я съезжу в эту лавку, поговорю с её владельцем.

— А что с моей контрольной, Александр Васильевич? — осмелился спросить Шувалов. — Я её провалил?

— Будем считать, что сегодня одно чудо с вами всё‑таки произошло, — улыбнулся я. — Поэтому вы остаётесь учиться в академии.

Глава 2

Увидев мой роскошный мундир, извозчик с поклоном распахнул передо мной дверцу мобиля.

— Куда едем, ваше высокопревосходительство? — почтительно поинтересовался он.

— К Жёлтому мосту, — ответил я.

— Так вам во дворец графов Бобчинских? — понимающе кивнул извозчик. — Садитесь, ваша светлость, мигом домчу.

Я покачал головой.

— Нет, мне нужна лавка, в которой торгуют рунными амулетами. Знаете такую?

— Найдём, ваше сиятельство, — заверил меня извозчик.

Профессор Зимин и Валериан Андреевич Чахлик с завистью смотрели на меня из окна Академии. Мои учебные дела на сегодня были закончены, а им предстояло возиться со студентами до самого вечера. Я помахал им рукой и уселся на заднее сиденье мобиля.

Перед тем как тронуть мобиль с места, водитель привычным движением прикоснулся к деревянному амулету, который висел у него на зеркальце заднего вида. Амулет точь‑в‑точь был похож на тот, который мы нашли в кармане Игната. Такой же деревянный кругляш с таинственным значком, только значок отличался.

— Что это за талисман? — поинтересовался я.

— Руна, ваше высокопревосходительство, — ответил извозчик. — Забыл, как называется. Она удачу приносит.

Он умоляюще посмотрел на меня в зеркальце.

— Как раз вчера со мной любопытный случай вышел. Хотите, расскажу?

Видно, извозчику от скуки хотелось поболтать с пассажиром. Мне это было на руку, я ведь собирался узнать как можно больше о рунах. Поэтому я доброжелательно кивнул:

— Если ваша история связана с руной, я с удовольствием её послушаю.

— Именно что связана, ваша светлость, — обрадовался извозчик. — Вот послушайте. Значит, вчера вечером стою я на Казанской, жду пассажиров. И садятся ко мне два молоденьких купчика. Оба крепко подвыпившие, видать, только из трактира. Вези, говорят, нас в Таврический сад. Там сегодня варьете.

Ну, в Таврический так в Таврический. Я руну на удачу потёр — и поехали мы. Купчики эти всю дорогу веселились. Один стекло опустил и давай прохожим рожи корчить, а другой его подначивает.

Я хотел их урезонить, да куда там. Один говорит:

— У меня сегодня именины. Желаю гулять по полной.

А у меня, ваше высокопревосходительство, знаете, предчувствие такое нехорошее. Ну, думаю, или с деньгами обманут, или натворят чего‑нибудь, а мне потом вместе с ними отвечать.

Добрались мы до Таврического сада благополучно. Они хотели, чтобы я у боковой калитки остановился, а меня как будто кто под руку толкнул. Подъехал к главным воротам. А там всегда городовой дежурит, за порядком смотрит.

Я, значит, мобиль остановил, говорю:

— Приехали, господа хорошие.

А они — шасть на улицу, ловко, так, будто заранее сговорились, и хохочут.

— Мол, магия тебя отблагодарит за твою доброту. А у нас денег нет.

Я, конечно, за ними выскочил. Одного успел схватить, а второй бежать кинулся. Я городовому кричу:

— Держи вора!

Городовой расторопный оказался, сбил его с ног и сверху навалился. Так и скрутили обоих. Тут ещё полицейские подбежали и забрали голубчиков в участок. Ну и я с ними поехал. Так что вы думаете, ваша светлость? Полные карманы денег у них оказались, а платить не хотели.

Ну, пристав заставил их со мной рассчитаться и штраф им выписал за нарушение общественного порядка. А потом велел посадить их в камеру до утра, чтобы протрезвели. Вот как магия‑то мне помогла!

— Так вы думаете, это руна вас выручила? — улыбнулся я.

— Конечно, руна, — убеждённо кивнул извозчик. — А что же ещё?

— А где вы взяли этот талисман? — поинтересовался я.

— Дочка младшенькая мне его подарила, — с нежностью сказал извозчик. — Талисман‑то копеечный — деревяшка и больше ничего. Тут всё дело в магии. Меня сосед научил. Ты, говорит, на него кровью капни — и руна будет на тебя работать. Я так и сделал. И вот вам, пожалуйста: не обманула магия.

Я вам больше скажу, ваше высокопревосходительство: по этим рунам сейчас вся Столица с ума сходит. Некоторые пассажиры так первым делом и спрашивают:

— Есть ли у тебя, голубчик, защитная руна на мобиле?

Если нет — даже не садятся.

— И у вас такая руна есть? — уточнил я.

— А как же? — удивился извозчик. — Мы от других не отстаём. Пассажирам угодить для нас — первое дело.

За разговором мы выехали на набережную Мойки. По реке неторопливо скользили лодки и прогулочные катера. На другом берегу возвышался величественный дворец князей Юсуповых. До Смуты Юсуповы были одним из самых влиятельных родов Империи. Но затем выступили против императора, и последние представители рода сгинули в ссылке. Новые владельцы перестроили дворец в роскошный доходный дом. По слухам, квартиры в нём стоили немалых денег.

— Там полиция на набережной, ваше высокопревосходительство, — сказал извозчик. — Никак случилось что‑то. Давайте я вас подальше высажу, чтобы вам удобнее было?

— Не нужно, — отказался я. — Остановите возле городовых. Я хочу узнать, что случилось.

Извозчик остановил мобиль и снова распахнул мне дверцу.

— Вас подождать, ваша светлость? — почтительно предложил он. — Здесь Портовый квартал рядом, глухомань Быстро извозчика не найдёте, если понадобится. А я всего за рубль подожду, сколько скажете.

Видно, извозчику самому хотелось узнать, по какому поводу набережную оцепила полиция. Но и о своей выгоде он не забывал.

Я расплатился с ним и протянул ему рубль.

— В таком случае подождите.

* * *

Городовые перекрыли участок набережной как раз напротив рунной лавки. Один из них направлял в объезд немногочисленные мобили, другие сурово покрикивали на любопытных горожан. Я подошёл к одному из полицейских и поинтересовался:

— Что произошло?

— Господин Тайновидец? узнал меня городовой. — И вас, значит, попросили приехать? Ну тогда, значит, дело нечистое. Убийство здесь случилось, ваше сиятельство. Хозяина рунной лавки пырнули ножом в спину и сбросили в реку.

— Ничего себе, — изумился я. — Это произошло прямо здесь, на набережной?

— Нет, в лавке, — поправил меня городовой. — Уже потом его разбойник на улицу вытащил и в реку сбросил.

— А зачем? — ещё больше удивился я.

Городовой равнодушно пожал широкими плечами.

— Этого я не знаю, ваше сиятельство. С этим пусть господин Прудников разбирается. А моё дело — за порядком смотреть.

— Следователь Прудников уже здесь?

— А как же? Минут десять как приехал. Слышите?

В набережной были устроены гранитные ступеньки, которые вели к лодочному причалу. Оттуда и доносился голос Прудникова:

— Живо лодку и багры сюда! Нужно достать тело. Да пошевеливайтесь, пока Тайная служба не прикатила!

— Вы позволите мне взглянуть на место преступления? — спросил я городового.

Тот смущённо кашлянул в кулак.

— Я бы с радостью, ваше сиятельство, да только господин следователь ругаться будет. Он больше всего боится, как бы Тайная служба у него дело не перехватила. А вы ведь с Тайной службой работаете, это все знают.

— Не беспокойтесь, у меня есть все полномочия, и господину следователю об этом известно, — улыбнулся я.

— И то верно, — согласился городовой и вежливо посторонился, пропуская меня к парапету.

Мёртвое тело плавало на середине реки лицом вниз. Под его левой лопаткой торчала рукоятка ножа.

Полицейские как раз отвязывали чью‑то лодку, намереваясь выудить жертву из воды, а Прудников изо всех сил поторапливал их, озабоченно сверкая очками.

Несколько секунд я внимательно разглядывал картину происшествия, стараясь не упустить ни одной важной детали.

За моей спиной находилась рунная лавка, она помещалась на первом этаже доходного дома. Дверь лавки была распахнута, от неё к парапету набережной тянулась дорожка из кровавых капель.

На парапете я заметил отпечаток окровавленной ладони.

Справа от меня пересекал Мойку Жёлтый мост, а слева вдавилась в Голландский остров приземистая круглая башня портовой тюрьмы. На другом берегу Мойки приютился небольшой симпатичный особняк с круглой башенкой и двумя балконами. Для этого квартала, застроенного доходными домами, особняк выглядел необычно.

Я задержал на нём взгляд и тут же почувствовал, что кто‑то смотрит на меня из раскрытого окна. За кружевными занавесками мелькнул чей‑то силуэт, а затем окно захлопнулось.

Я задумчиво пожал плечами.

Скорее всего, жильцов особняка тоже заинтересовала суматоха на набережной. А может быть, они видели, что здесь произошло, перед тем как приехала полиция?

Нужно будет вежливо, но подробно их расспросить.

Полицейские наконец спустили лодку и подплыли к телу.

— Цепляйте его баграми, только осторожно! — скомандовал Прудников. — Вот так. Теперь втащите в лодку и везите его сюда.

— Добрый день, Степан Богданович, — окликнул я следователя.

Прудников живо повернулся и задрал голову. Когда он увидел меня, его круглое лицо перекосилось от досады.

— Александр Васильевич, а что вы здесь делаете? Кто вас вызвал?

Я вежливо улыбнулся.

— Не беспокойтесь, Степан Богданович, я здесь совершенно случайно. Ехал мимо, увидел полицейских на набережной и решил поинтересоваться, что произошло. Мне сказали, что убит хозяин рунной лавки.

— Я научу городовых держать язык за зубами, — мрачно пообещал Прудников.

Я укоризненно покачал головой:

— Не стоит сердиться на ваших подчинённых, Степан Богданович. Они прекрасно знают, кто я такой, и не могли не ответить на мои вопросы. Так что вам удалось выяснить?

— Это самое обычное ограбление, господин Тайновидец, — с досадой сказал Прудников. — Ничего интересного для Тайной службы. Грабитель ворвался в лавку, ударил хозяина ножом в спину, перевернул там всё, забрал деньги, затем сбросил тело в воду и скрылся.

Прудникову трудно было говорить с запрокинутой головой. Он покраснел от натуги, но так и не предложил мне спуститься на причал. Я не стал дожидаться его приглашения и сам спустился к реке.

Здесь было немного прохладнее. В мутной воде медленно колыхались зелёные и бурые водоросли.

— Значит, убийство произошло в лавке? — уточнил я.

— Именно, — неохотно подтвердил Прудников. — Там всё забрызгано кровью. Не сомневайтесь, Александр Васильевич, мы быстро найдём того, кто это сделал. Здесь же в двух шагах Портовый квартал. Я уверен, что убийство совершил кто‑то из его обитателей.

— А зачем он сбросил тело в воду? — поинтересовался я. — Он же должен был понимать, что этим привлечёт к себе внимание.

— Возможно, удар оказался не смертельным, — раздражённо пожал плечами Прудников. — Владелец выскочил из лавки и хотел позвать на помощь, а убийца догнал его и перебросил через парапет, чтобы он захлебнулся.

— Почему он не втащил тело обратно в лавку? — нахмурился я. — Это помогло бы ему выиграть время.

— Да откуда ж я знаю? — разгорячился Прудников. — Вот поймаем его и обязательно спросим. Александр Васильевич, я вас уверяю — ничего магического в этом происшествии нет. Самое обычное убийство.

— Кто‑нибудь слышал, как хозяин лавки звал на помощь? — поинтересовался я.

— Мы ещё не успели опросить всех жильцов, — нехотя признался Прудников. — Я только‑только прибыл на место. Чего вы от меня хотите?

— Я хочу вам помочь и ничего больше, — примирительно улыбнулся я. — Работайте спокойно, Степан Богданович.

В этот момент полицейские подплыли к причалу. Двое из них удерживали лодку, чтобы она не опрокинулась, а двое других достали из неё мёртвое тело и положили на нагретый солнцем гранит. С одежды покойника ручьями текла вода.

— Интересно, как он оказался на середине реки, — задумчиво сказал я. — Здесь довольно широко.

— Тело отнесло течением, только и всего, — поморщился Прудников. — Прошу прощения за прямоту, Александр Васильевич, но вы ищете загадки там, где их нет.

— Может быть, — согласился я. — А что это у него в руке?

— Водоросли, ваше сиятельство, — доложил один из полицейских. — Видать, схватился за них, когда барахтался в воде, да так и не отпустил.

— Степан Богданович считает, что владелец рунной лавки был уже мёртв, когда его скинули в воду. Что‑то здесь не сходится.

— Всё сойдётся, — угрюмо пообещал Прудников. — Дайте мне только найти того, кто ударил его ножом.

Он кивнул полицейским:

— Тащите тело наверх. Нужно отправить его в морг.

* * *

Мы поднялись обратно на набережную, и здесь следователя поджидал новый удар. Рядом с нами остановился мобиль Тайной службы, и из него вышла незнакомая молодая брюнетка с небольшим чемоданчиком. Строго сдвинув красивые брови, она деловито оглядела место происшествия и направилась прямиком к нам.

— Только этого мне не хватало, — прорычал Прудников. — Ну почему Тайная служба всё время лезет в мои расследования? Это вы их вызвали, Александр Васильевич?

— Нет, — честно ответил я.

Но Степан Богданович мне не поверил.

Брюнетка скользнула уверенным взглядом по форменному мундиру Прудникова.

— Господин следователь, это вы ведёте дело об убийстве? Позвольте представиться: эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова. Могу я осмотреть тело?

— Зачем? — неприязненно поинтересовался Прудников.

— Полковник Зотов приказал мне помочь вам с расследованием.

— Так я и думал, — фыркнул следователь. — Ну, знаете, Александр Васильевич, это уже ни в какие ворота не лезет.

Брюнетка тоже посмотрела на меня, и по её лицу скользнуло удивление.

— Позвольте представиться, — улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Рад знакомству, Ирина Витальевна. Я правильно понял, что вы временно замещаете Леонида Францевича?

— Наверное, — согласилась брюнетка.

На секунду она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— Граф Воронцов… Господин Тайновидец? Я много слышала о вас, но представляла совсем другим. Господин полковник не сказал мне, что вы будете здесь.

Её взгляд стал настороженным.

— Я оказался здесь случайно, — улыбнулся я. — Никита Михайлович ничего об этом не знает.

Ирина Витальевна недоверчиво прищурилась.

— Вы позволите мне осмотреть тело и место происшествия?

— Разумеется, — удивлённо кивнул я. — Действуйте, не обращайте на меня внимания.

— Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, — язвительно подтвердил Прудников. — Если понадоблюсь, найдёте меня в рунной лавке.

Он резко кивнул нам, пересёк мостовую и скрылся за дверью.

* * *

Ирина Витальевна быстро и уверенно осмотрела тело. Я заметил, что она обратила внимание на обрывки водорослей, зажатые в руке покойника, и на отпечаток окровавленной ладони на парапете. Доставать нож она не стала, но прикинула, под каким углом он вошёл в тело.

Закончив осмотр, Суворова кивнула городовым:

— Покойника доставьте в морг управления Тайной службы, там я им займусь.

Городовые принялись грузить тело в служебный мобиль, а Суворова подошла ко мне.

— Некоторые детали не сходятся, — деловитым тоном сказала она. — Судя по положению ножа, лезвие попало прямо в сердце. Этот человек должен был умереть к тому моменту, как его сбросили в воду. Но зажатые в его руке водоросли говорят о том, что он был ещё жив. Городовые сказали, что тело выловили на середине реки?

— Именно так, — кивнул я. — Господин следователь считает, что его отнесло течением.

— Этого не может быть, — уверенно заявила Суворова. — Здесь река поворачивает, и течение идёт от того берега к этому. Тело должно было принести к парапету.

— И что вы предполагаете? — поинтересовался я.

— Думаю, несмотря на смертельную рану, жертва пыталась спастись вплавь от убийцы, но у неё не хватило сил.

— Он надеялся переплыть реку с ножом в сердце? — удивился я.

— Выясним, — уверенно кивнула Ирина Витальевна. — Ваше сиятельство, я могу осмотреть лавку?

— А почему вы спрашиваете об этом меня? — удивился я.

— Действительно, — смутилась эксперт.

Я постарался сгладить неловкость вежливой улыбкой.

— Но я с удовольствием провожу вас. Мне тоже любопытно взглянуть на то, что произошло внутри.

Лавка была разгромлена — другого слова не подобрать. Убийца вытряхнул на пол содержимое ящиков и витрин. Повсюду валялись амулеты с рунными знаками, под ногами хрустели осколки и глиняные черепки.

— Я думаю, он искал ценности, — кивнула Суворова. — Обратите внимание, в кассе совсем нет денег. Только одна монета застряла между стенкой и дном ящика. А вот и кровь!

На полу возле прилавка подсыхала кровавая лужа. Кровь уже загустела и потемнела, но ещё не свёрнулась окончательно.

— Странно, — нахмурилась Суворова.

Присев на корточки, она осмотрела кровавое пятно и даже дотронулась до него пальцем. — Очень странно.

— Что вас удивило, Ирина Витальевна? — спросил я.

— Крови слишком много, — сказала она. — Я думаю, тело лежало здесь, пока убийца переворачивал лавку. Но почему убийца просто не оставил его здесь? Почему не добил? Для чего было тащить полумёртвого человека к реке и сбрасывать в воду?

— Да, мне это тоже интересно, — кивнул я. — А ещё интересно, куда подевался господин Прудников? Он сказал, что будет ждать нас здесь, в лавке.

— За прилавком есть дверь, — заметила Ирина Витальевна. — Наверное, господин следователь там.

— Идёмте, посмотрим, — кивнул я.

Как оказалось, дверь вела в мастерскую.

Скорее всего, именно здесь владелец рунной лавки изготавливал свои поделки. Об этом ясно говорил верстак, заваленный инструментами и заготовками.

Степан Богданович Прудников был здесь. Он сидел на стуле и встряхивал в руках небольшой холщовый мешочек. Затем доставал из него деревянные пластинки и аккуратно раскладывал их на верстаке.

— Что вы делаете, господин следователь? — резко спросила его Суворова. — Это улики, а вы трогаете их руками.

— Бросьте, — пренебрежительно отмахнулся Прудников. — Убийство произошло в лавке, а не здесь, там и ищите улики.

— Я забираю тело в свою лабораторию, — деловито сообщила ему Ирина Витальевна. — О результатах осмотра я доложу господину полковнику, а он известит вас, если посчитает нужным.

— Делайте что хотите, — с видом победителя усмехнулся Прудников. — Мне ваша помощь не нужна. Я уже знаю имя убийцы.

— А нам расскажете? — поинтересовался я.

— Ну уж нет, господин Тайновидец! Это моё расследование, а вы ищите сами.

Степан Богданович быстрым движением сгрёб деревянные пластинки обратно в мешок.

Глава 3

Степан Богданович Прудников был доволен собой и не скрывал этого.

— Я знаю имя убийцы, — повторил он, похлопывая ладонью по холщовому мешочку.

— Так‑то, господин Тайновидец.

— Я правильно понимаю, что вы гадали на рунах? — недоверчиво усмехнулся я. — Степан Богданович, а вы уверены, что не ошибаетесь? Может быть, вы хотите посоветоваться?

— Не хочу, — Прудников радостно улыбнулся и смешно наморщил лоб. — Магия не может ошибаться. Уж вам ли это не знать, Александр Васильевич? Прошу меня извинить, я должен отдать распоряжение своим людям.

Следователь вышел из мастерской, не забыв прихватить с собой мешочек с рунами. Из‑за двери я слышал его уверенные команды:

— Оцепление с набережной снять. Рунную лавку опечатать и поставить возле неё городового. Вот вы двое — поедете со мной к подозреваемому. Остальным приказываю вернуться на свои участки.

Мы с госпожой Суворовой остались вдвоём в мастерской рунной лавки.

— Что вы думаете об этом месте, Ирина Витальевна? — поинтересовался я.

Лицо Суворовой снова напряглось, как будто я бросил ей вызов. Она окинула мастерскую цепким взглядом.

— Думаю, что большинство амулетов хозяин лавки изготавливал прямо здесь. Помощника у него не было, он работал один. Если позволите дать вам совет, ваше сиятельство, я бы тщательно обыскала мастерскую.

— Зачем? — полюбопытствовал я. — Что вы хотите здесь найти?

— Перечень рунных знаков с пояснениями, — ответила Суворова. — Вряд ли хозяин лавки сам выдумал их, скорее откуда‑то срисовал. Я вижу такие знаки впервые в жизни. А вы?

— Я тоже, — признался я.

— Если узнать, что они означают, это может дать нам рабочую версию.

— Согласен, — улыбнулся я. — У вас есть ещё предложения?

— Я предлагаю конфисковать все амулеты в качестве улик и доставить ко мне в лабораторию. Попробую разобраться, по какому магическому принципу они работают. Правда, это займёт какое‑то время.

— Вы считаете, что убийство хозяина лавки связано с амулетами, которые он делал? — уточнил я.

— Вовсе не обязательно, — быстро ответила Суворова. — Но я бы не стала исключать эту версию.

— Думаю, господин полковник с вами согласится, — кивнул я.

На лице Ирины Витальевны промелькнуло облегчение, как будто она только что с трудом выдержала трудный экзамен.

Тем временем следователь Прудников вернулся к нам.

— Прошу вас покинуть помещение лавки, — сказал он. — Я собираюсь его опечатать. Ведь у вас нет официального разрешения на то, чтобы вести следствие?

— Нет, — согласился я. — Идёмте, Ирина Витальевна.

Мы вышли на улицу, и я снова пригляделся к особняку на другой стороне реки. В его окнах, вспыхивая весёлыми зайчиками, отражалось солнце.

— Позвольте дать вам совет, Степан Богданович, — сказал я Прудникову. — Поинтересуйтесь жильцами этого дома. Возможно, они видели что‑то важное. Кто‑то наблюдал за нами из окна, пока полицейские вылавливали тело.

— Благодарю вас, господин Тайновидец, но у меня свои методы, — нетерпеливо ответил Прудников.

Он запер лавку и уверенным взмахом руки запечатал её магической печатью. Затем быстро пошёл к мобилю, на ходу махнув рукой полицейским:

— Едем!

— Пока мы с вами работаем по старинке, Ирина Витальевна, полиция вовсю осваивает новые методы работы, — рассмеялся я. — Ловить убийцу при помощи гадальных рун на моей памяти они ещё не пробовали.

— Это выглядит очень глупо, — рассеянно согласилась со мной Суворова.

Похоже, она слушала меня вполуха, напряжённо думая о чём‑то своём.

— Я собираюсь повидаться с Никитой Михайловичем, — сказал я. — Позвольте подвезти вас в управление? Извозчик уже ждёт.

Моё предложение снова заставило Суворову насторожиться. Но после секундной заминки она согласилась:

— Благодарю, ваше сиятельство.

Увидев меня с Суворовой, извозчик пришёл в полный восторг.

— Вы с барышней, ваше высокопревосходительство? — одобрительно кивнул он, открывая перед нами заднюю дверцу мобиля. — Куда прикажете? В ресторан или в театр? А может быть, сразу в гостиницу? Мигом домчу и болтать не стану.

Разумеется, насчёт последнего он бессовестно врал.

Ирина Витальевна снова сердито нахмурилась, и это меня развеселило.

— К сожалению, у нас не свидание, а деловая встреча, — сказал я извозчику. — Поэтому отвезите нас в управление Тайной службы.

— Понимаю, — почтительно кивнул извозчик и мигом уселся за руль.

Я сел на заднее сиденье рядом с Суворовой и почувствовал, что это её смутило.

— Вы, наверное, знаете всех извозчиков Столицы? — спросила она, чтобы скрыть смущение.

Получилось грубовато, но я весело улыбнулся.

— Да, мне часто приходится пользоваться их услугами. Да и новости они узнают быстрее, чем газетные репортёры. Скажите, Ирина Витальевна, вы ведь совсем недавно поступили в Тайную службу? Буквально на днях?

— Ничего подобного, — напряглась Суворова. — Я шесть лет прослужила в Вологодском управлении. Но в столицу прибыла только вчера, господин полковник вызвал меня приказом.

— Вот оно что, — понял я. — Значит, вы теперь замещаете Леонида Францевича?

— Это прежний эксперт? — нахмурилась Суворова.

— Да, — кивнул я. — Леонид Францевич Щедрин — мой хороший друг.

— Понимаю, — сухо сказала Ирина Витальевна и снова замолчала, глядя в окно.

Я чувствовал, что она о чём‑то напряжённо размышляет.

Мы свернули на Галерную набережную. Справа мелькали дворянские особняки. На другом берегу реки тянулись дома Васильевского острова.

— Позвольте задать вам вопрос, ваше сиятельство, — неожиданно сказала Суворова.

— Задавайте, — улыбнулся я.

— Скажите, что стало с прежним экспертом? Где он теперь?

— Точно не знаю, — улыбнулся я. — Может быть, на острове посреди холодного Северного моря. А может быть, в магическом городе Лачанга, который находится в жаркой пустыне.

— Его отстранили от службы? — нахмурилась Суворова. — Или перевели в другое управление?

Я покачал головой.

— Ничего подобного. Леонид Францевич просто отправился в отпуск. Его не будет месяца полтора или два, затем он вернётся.

— Понимаю.

Ирина Витальевна машинально прикусила нижнюю губу, и я почувствовал её разочарование.

Пока мы разговаривали, извозчик то и дело поглядывал на нас в зеркальце и наконец предложил:

— Остановить возле кондитерской, ваше сиятельство? Осмелюсь доложить, здесь готовят изумительные эклеры. Пальчики оближете!

— Прямо‑таки изумительные? — улыбнулся я.

— Наилучшие, — уверенно кивнул извозчик. — Сам их всегда покупаю. Моя жена и дочки их очень любят.

— Остановите, — решил я.

Извозчик остановил мобиль возле кондитерской, и я отправился за эклерами. Моё внимание привлекла рекламная надпись в витрине: «Найдите редкую руну и получите десять пирожных бесплатно».

— Что за редкая руна? — поинтересовался я, заказывая шесть эклеров.

— Это я сам придумал, ваше сиятельство, — смутился владелец кондитерской. — Видите ли, в каждую коробку с пирожным я кладу небольшой конверт с руной. Девять рун обычных, а одна — редкая.

— А редкая она потому, что вы печатаете её реже, чем другие руны? — догадался я.

— Покупателям это нравится, — смутился торговец. — Кроме того, если уж кому она попалась, то десять пирожных он получает без обмана.

— А как понять, какая руна редкая, а какая обычная?

— Редкая руна похожа на квадрат с хвостиком в правом нижнем углу. Она означает богатство.

— Сейчас увидим, — кивнул я, открывая коробку.

Под бумагой, на которой лежали пирожные, и в самом деле обнаружился небольшой незапечатанный конверт. Я развернул его и показал хозяину:

— Это ваша редкая руна, не так ли?

— Точно, она, — обрадовался хозяин лавки. — Повезло вам, ваша милость! Подождите минутку, сейчас я упакую ваш приз.

— А откуда вы вообще взяли эти руны? — поинтересовался я.

— Какой‑то посетитель забыл на столике листок, — пожал плечами кондитер. — Там эти руны и были напечатаны.

— Вы знаете этого посетителя? Видели его раньше?

— Никогда. Но в этом нет ничего удивительного. Место здесь оживлённое, ко мне заглядывают не только местные жители.

— Я слышал, что руны нужно активировать кровью, чтобы они работали, — нахмурился я. — Вы случайно не добавляете кровь в ваши пирожные?

— Что вы, ваша милость! — испуганно побледнел кондитер. — Как можно? Это всего лишь забава. Игра, чтобы пирожные лучше покупали.

Он упаковал эклер и протянул мне коробку:

— Прошу вас.

С коробкой в руках я вернулся в мобиль. Ирина Витальевна по‑прежнему сидела, напряжённо выпрямившись, и смотрела вперёд.

— Господин полковник обрадуется пирожным, — с улыбкой объяснил я ей. — Раньше за сладости в управлении всегда отвечал Леонид Францевич, но теперь его нет, и мне придётся взять эту нелёгкую ношу на себя.

Суворова повернулась ко мне:

— Могу я задать вам ещё один вопрос, ваше сиятельство?

— Сколько угодно, — добродушно согласился я. — Возможно, какое‑то время нам с вами предстоит работать вместе. Конечно, если Никите Михайловичу понадобится моя помощь.

— Скажите, это господин полковник попросил вас приехать на место убийства? — требовательно спросила Суворова. — Я слышала, что вы умеете читать мысли и чувства других людей. Господин полковник попросил вас получше приглядеться ко мне, верно?

Я удивлённо покачал головой:

— Вы ошибаетесь, Ирина Витальевна. Ни о чём подобном Никита Михайлович меня не просил. Но не стану скрывать, он обязательно поинтересуется моим мнением о вас.

— Благодарю вас за честный ответ, — чопорно кивнула Суворова. — Что ж, мне тоже скрывать нечего. Я с отличием окончила Академию целителей в Вологде и поступила на имперскую службу сама, без всякой поддержки. Это было трудно, ваше сиятельство, потому что я женщина. Но у меня получилось. Мой начальник, капитан Тёмычев, дал мне отличную рекомендацию, и я полностью её заслужила. К слову, за шесть лет службы я ни разу не была в отпуске.

Выпалив это, она гордо вскинула подбородок и снова отвернулась к окну.

Извозчик поглядел на неё в зеркальце и сочувственно покачал головой.

— Нелегко вам пришлось, барышня, — заметил он. — Где ж такое видано? Молоденькая девушка — и на государевой службе.

— А вы считаете, что служить Империи могут только мужчины? — резко спросила Суворова. — Будьте добры, следите за дорогой.

Извозчик многозначительно округлил глаза и замолчал. Ирина Витальевна покосилась на меня:

— А вы что скажете, господин Тайновидец? — с вызовом спросила она.

— Скажу, что мы уже приехали, — улыбнулся я.

Не дожидаясь меня, Ирина Витальевна пошла к управлению. Ступала она твёрдо и гордо держала спину.

— Какова, — восхищённо прошептал извозчик, принимая у меня плату. — Барышня — огонь, ваше сиятельство!

* * *

Никита Михайлович Зотов очень удивился моему парадному мундиру. Но ещё больше он удивился, увидев, что мы с госпожой Суворовой приехали вместе.

— Так‑так, — ухмыльнулся он, весело потирая руки. — Предполагаю, что вы познакомились на месте преступления? А это означает, что вместо сухого отчёта о заурядном бытовом убийстве меня ждёт увлекательная история, полная магических происшествий. Жду с нетерпением.

Когда же я поставил на стол пирожные, хорошее настроение начальника Тайной службы подпрыгнуло буквально до потолка.

— Пожалуй, я не стану вызывать Леонида Францевича из отпуска, — решил он. — Вы вдвоём отлично его замените, а я отдохну от его ворчания. Присаживайтесь и рассказывайте, а я пока поставлю чайник. Ирина Витальевна, начинайте.

Суворова сухо доложила ему обстоятельства дела. Она не истратила ни одного лишнего слова и при этом не упустила ни единой подробности. Никита Михайлович в это время хлопотал над жаровней, так что Ирине Витальевне пришлось общаться со спиной господина полковника.

— Отлично, — не поворачиваясь, кивнул Зотов. — Ну и какие же у вас версии?

— Я всего лишь эксперт, — нахмурилась Суворова. — Я работаю с уликами, а не с предположениями. Думаю, после осмотра тела я смогу сказать вам больше. Господин полковник, разрешите мне вернуться в лабораторию?

— Вот ещё, — фыркнул Никита Михайлович. — Никуда я вас не отпущу, пока мы все вместе не расправимся с этими пирожными. Вам чай или кофе?

— Чай, — помедлив, решила Суворова.

— Вас, господин Тайновидец, я не спрашиваю. Вот ваш кофе, а вот свежее молоко.

Зотов наклонился и достал из‑под стола бутылку молока.

— Вы всё‑таки установили у себя в кабинете холодильный шкаф? — улыбнулся я.

— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно потакать своим маленьким слабостям, иначе жизнь очень быстро станет совершенно невыносимой.

Перешучиваясь с Зотовым, я внимательно наблюдал за настроением эксперта. Похоже, Ирина Витальевна не знала, как себя вести, это её смущало и злило одновременно. Никита Михайлович не обращал на страдания Суворовой никакого внимания. Он с удовольствием съел пирожное, запил его чаем и кивнул мне:

— Теперь ваша очередь, господин Тайновидец. Что вы делали в рунной лавке?

— Я приехал, чтобы пообщаться с её владельцем и побольше узнать о рунной магии, — честно ответил я. — Сегодня я стал участником нескольких странных происшествий, связанных с рунами, и решил, что это неспроста.

— Расскажите подробнее, — предложил Зотов.

Я рассказал ему о том, как утром дом не впустил Игната, затем о неудавшейся хитрости Шувалова. Никита Михайлович внимательно слушал меня, изредка кивая.

— Мода на руны появилась неизвестно откуда и распространилась по Столице с небывалой скоростью, — сказал он. — Мне эта магия тоже кажется подозрительной. Но я до сих пор не разобрался, магия ли это или простое суеверие.

— Магия, — подтвердил я. — Вспомните, мой дом не хотел, чтобы руна оказалась в его стенах. Господин Шувалов при помощи руны дал правильные ответы на довольно‑таки сложные вопросы, а он не отличается ни хорошей памятью, ни усердием к учёбе. Да и остальные студенты уверяли меня, что магия рун работает.

— Значит, вы считаете, что хозяина рунной лавки убил не просто грабитель? — нахмурился Никита Михайлович. — Его смерть связана с рунной магией?

— Господин Прудников с этим не согласен, — улыбнулся я.

— Господину Прудникову пора провериться у целителя, — поморщился Зотов. — Искать убийцу при помощи гадальных рун — до такого даже додуматься трудно!

Внезапно он посмотрел на Суворову, которая нервно крутила в руках чашку:

— Берите пирожные, Ирина Витальевна, не стесняйтесь.

— Я не ем сладкое, господин полковник, — несчастным голосом ответила Суворова.

— Сочувствую, — покачал головой Зотов. — Я прямо с порога отправил вас на место преступления и даже не спросил, как вы устроились в Столице.

— Я сняла номер в гостинице.

— Наверное, там вам не очень удобно, — посочувствовал Никита Михайлович. — Вам надо подыскать себе квартиру. Хотите, я дам вам выходной? Или два? Устроитесь как следует, а уж потом приходите на службу.

— Благодарю вас, господин полковник, но это лишнее, — с секундной заминкой отозвалась Суворова. — Мне вполне удобно в гостинице. Я готова работать, тем более что в лаборатории меня ждёт тело владельца рунной лавки. Разрешите идти? Я бы хотела немедленно начать вскрытие.

— Ну, как знаете, — удивился Зотов.

Вернее, он старательно сделал вид, что удивился, но обмануть меня у него не вышло.

— Спасибо за чай, — поблагодарила Суворова. — Надеюсь, к вечеру я смогу дать вам полный отчёт о состоянии тела.

Никита Михайлович проводил её внимательным взглядом. Когда за Суворовой закрылась дверь, он повернулся ко мне:

— Ну и что вы думаете о нашем временном эксперте, Александр Васильевич?

— Думаю, что ваши слова очень расстроили бы её, — улыбнулся я. — Девушка хочет остаться в столичном управлении, и ради этого она готова даже ночевать в лаборатории.

— Так и есть, — согласился Зотов. — Её начальник, подполковник Тёмычев, по секрету сообщил мне, что госпожа Суворова честолюбива, обидчива и колюча как ёж. К службе она относится безупречно, но общаться с ней — сущее мучение.

— В таком случае, для чего она понадобилась вам в Столице? — удивился я.

— Во‑первых, мне нужен эксперт, пока господин Щедрин изволит отдыхать, — усмехнулся Зотов. — А Ирина Витальевна серьёзно относится к своему делу. Во‑вторых, теперь Гаврила Семёнович Тёмычев будет моим должником. Я подарил ему два месяца спокойной жизни — такая услуга дорого стоит. А в‑третьих… Впрочем, об этом пока рано говорить. Хотите ещё кофе?

— Хочу, — согласился я.

Зотов снова поставил джезву на огонь.

— Прудников вряд ли найдёт убийцу, — сказал он. — Так что заниматься этим делом придётся нам с вами. Вы ведь примете участие в расследовании?

— Обязательно, — кивнул я. — Думаю, в первую очередь нам нужно допросить жителей окрестных домов. Возможно, кто‑то из них видел убийцу. И ещё я бы обратил внимание на особняк на другом берегу Мойки, как раз напротив рунной лавки. Такой приметный дом с двумя балконами и круглой башенкой. Вы не знаете, кому он принадлежит?

— Нет, но могу выяснить, — ответил Зотов. — А почему этот дом вас заинтересовал?

— Кто‑то наблюдал за нами из его окна, когда полиция доставала труп из реки, — объяснил я.

— Хорошо, я наведу справки, — согласился Никита Михайлович.

— А ещё я бы привлёк к расследованию господина Рябушинского. Вдруг призрак хозяина лавки отыщется на одном из столичных кладбищ?

— Хорошая идея, — кивнул Зотов. — С вами приятно работать, господин Тайновидец. От этих пирожных у меня разыгрался аппетит. Как вы смотрите на то, чтобы пообедать?

— Положительно, — улыбнулся я. — Но только в том случае, если обедать мы поедем ко мне. Уверен, вы соскучились по домашней еде.

— Ещё как соскучился, — признал Зотов. — Подождите минуту, кажется, полицмейстер хочет со мной поговорить.

Никита Михайлович прикрыл глаза и внимательно прислушался к зову, а я тем временем неторопливо пил кофе.

— Обед откладывается, — неожиданно сказал начальник Тайной службы. — Не знаю как, но Прудников умудрился задержать убийцу, и тот уже во всём признался.

Глава 4

Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?

— Разумеется, — улыбнулся я.

В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:

— Войдите.

На пороге появилась Суворова.

— Что у вас, Ирина Витальевна? — спросил Зотов. — Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?

— Так точно, господин полковник, — официальным голосом ответила Суворова. — На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.

— Некоторые люди любят разукрашивать себя, — нетерпеливо сказал Никита Михайлович. — С этим можно разобраться позже.

— Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, — негромко добавила Суворова.

— И что? — удивился Зотов.

— Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?

— Говорите быстрее, Ирина Витальевна, — кивнул Зотов.

— Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.

— Вот как? — прищурился Никита Михайлович. — Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.

— Прошу вас.

Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.

— Я тщательно срисовала руну.

Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.

— Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

— Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.

Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.

— Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, — решил он. — Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.

— Слушаюсь, господин полковник, — кивнула Суворова.

— Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, — посоветовал я. — Мало ли как обернётся дело.

— Верно, — согласился Зотов и резко поднялся из кресла. — Едем, господа!

Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.

Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.

— С моим помощником вы уже знакомы, — отрывисто сказал Зотов. — А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.

— Рад знакомству, — вежливо поклонился Юрий.

Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.

— Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? — спросила она.

— Нет, — резко ответил Зотов. — Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.

Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.

Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.

Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.

— Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, — предложил он. — Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.

Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.

— Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? — неожиданно спросил Юрий.

— Вы разбираетесь в рунах? — удивился я, передавая ему листок с рисунком.

— Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, — сухо усмехнулся Горчаков. — Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.

— И как, получилось? — поинтересовался я.

— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.

Он взглянул на листок и уверенно заявил:

— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.

— Жаль, — поморщился Зотов.

— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.

— Что? — удивился я.

— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.

— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.

— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.

— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.

* * *

Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.

— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.

Никита Михайлович махнул нам рукой:

— Идёмте, господа.

Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.

— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.

— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.

Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.

— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.

— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?

Я попробовал урезонить следователя:

— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.

— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.

Его голос жалобно взвизгнул.

— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.

— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!

Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.

— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!

Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.

— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!

Никита Михайлович удивлённо покачал головой.

— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.

Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.

* * *

Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.

Мы вошли в камеру.

Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.

Зотов сразу его узнал.

— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?

— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.

Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.

— Чахотку подхватил в руднике.

— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?

— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.

— Зачем?

— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.

— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.

— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.

— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.

— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.

— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.

— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?

Клещ угодливо улыбнулся Зотову.

— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.

Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:

— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.

— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.

— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?

— Не вру я, господин полковник, — вытаращил глаза Клещ. — Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.

Он перевёл взгляд на меня:

— Не вру, ваше сиятельство!

— Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? — поинтересовался я.

И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.

— Есть, — помедлив, кивнул Клещ. — Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.

— То есть сейчас рунный амулет не при вас? — прищурился я.

— Нет, — замотал головой Клещ. — Говорю же вам, следователь забрал.

— И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, — задумался я. — Что ж, снимайте куртку и рубашку.

— Это ещё зачем? — изумился Зотов.

— На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, — напомнил я. — Как вы его назвали, Юрий Николаевич?

— Гальдрастав, — сказал Горчаков.

— Вот-вот, — кивнул я. — Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.

— Раздевайся, — прищурился Зотов. — И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.

Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.

— Да пожалуйста!

Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.

— Ничего себе, — присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.

Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.

— Ирина Витальевна, взгляните, — кивком пригласил Зотов. — Как вы думаете, когда его разукрасили?

— Этим шрамам три или четыре недели, — сказала Суворова. — Точнее сказать трудно.

— И кто ж тебя так изувечил? — поинтересовался Зотов.

— Это к делу вовсе не относится, господин полковник, — торопливо заговорил Клещ. — Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой — все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет — руну на спине вырежет.

— И что? — неласково нахмурился Зотов.

— Ну как что? — очень правдоподобно развёл руками Клещ. — Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.

Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.

— Чо-то здесь нечисто, — сказал Зотов. — Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.

— Не надо, господин полковник! — попятился не ожидавший этого Клещ. — Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.

— Успокойтесь, — мягко сказал ему Юрий.

Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.

— Вы в безопасности, — продолжил Горчаков. — Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.

На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.

— Отвечайте на вопросы, — мягко сказал Юрий. — Говорите всю правду.

— Хорошо, — равнодушным голосом согласился Клещ.

Юрий кивнул Зотову:

— Прошу вас, господин полковник.

— Ты убил хозяина рунной лавки? — спросил Зотов.

— Я, — кивнул Клещ.

— Ты был один или с кем-то ещё?

— Один.

— Ну хорошо. А зачем ты его убил?

— Так было нужно, — ответил Клещ.

— Кому нужно? — поинтересовался Зотов.

Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:

— Кому это было нужно?

— Я не знаю, — сказал Клещ.

Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.

— Кто вырезал руну на твоей спине? — раздражённо спросил Никита Михайлович.

— Я не знаю, — прежним голосом повторил Клещ.

— Огненные демоны, — выругался Зотов. — Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?

— Попробую, — кивнул я.

Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.

— Как эта руна появилась у вас на теле? — спросил я.

— Не помню, — ответил Клещ. — Было больно и темно.

— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?

— Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.

— Ну, это уже что-то, — хмыкнул Никита Михайлович. — Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?

Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.

— Что это с ним? — изумился Зотов. — Ирина Витальевна, помогите ему!

Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.

По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.

— Умер? — с досадой спросил Зотов. — Госпожа эксперт, что вы молчите?

— Он не умер, — с запинкой ответила Суворова. — Это… Я никогда такого не видела.

— Да что там ещё? — Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: — Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!

Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову.

Клещ не умер — он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки.

Я осторожно дотронулся до его щеки.

Камень, холодный и гладкий.

— Это руна его так преобразила? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович.

— Скорее всего, — кивнул я. — Других объяснений у меня нет.

Глава 5

— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.

— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.

— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

— Их судили? — нахмурился я.

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.

— В том числе, — кивнул Зотов.

— И её приняли?

— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.

— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.

* * *

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

— Понял.

— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.

— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

— Вот.

— Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.

— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?

— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.

— Здесь. Но это улики.

— Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

— Что? — непонимающе переспросил Прудников.

— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.

— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.

— Хорошо, — осторожно согласился следователь.

И словно в оправдание себе добавил:

— Я же не знал, что всё так обернётся.

Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:

— Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.

На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:

«Бред».

— Разберёмся, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

* * *

Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:

— Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.

— Да, перекусить на скорую руку не помешает, — думая о своём, согласился Зотов. — Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.

— Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, — возразил я. — И хочу предложить остальным присоединиться к нам.

— Зачем? — непонимающе взглянул на меня Зотов.

— Поверьте, для этого есть причины.

Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.

— Осторожнее, не расколите его, — выговаривал он магам. — Это живой человек, а не статуя.

Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.

Хороша команда, нечего сказать.

Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.

— Привет, дорогая. Ты дома?

— Да, — ответила Лиза. — Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию «Магических сплетен». Ты приедешь к обеду?

— Не только приеду, но и привезу с собой гостей, если вы с Прасковьей Ивановной не возражаете. А также очередную магическую историю, которую тебе будет любопытно послушать.

— Вот здорово! — обрадовалась Лиза. — Прасковья Ивановна будет счастлива. Она всё время ворчит, что мы редко приглашаем гостей. Я помогу ей с обедом, а рассказ подождёт.

— Ты золото, — улыбнулся я. — Тогда я скажу гостям, что мы готовы их накормить.

Тело Клеща к этому времени уже погрузили в мобиль, и Никита Михайлович нетерпеливо поглядывал на меня. Я подошёл к нему.

— Приглашаю вас и всех остальных пообедать у меня дома. Заодно поговорим о предстоящем расследовании.

— Светский обед? — недовольным голосом фыркнул Никита Михайлович. — К чему это? Бесполезная трата времени.

— Не бесполезная, а необходимая, — возразил я. — Чтобы поймать того, кто устроил эту заварушку с рунной магией, нам потребуется работать всем вместе. А совместная работа идёт легче, если у её участников нет обид и претензий друг к другу.

— Мы на службе, — поморщился Зотов. — Какие ещё претензии?

— Обыкновенные человеческие претензии, — улыбнулся я. — Их не так‑то просто спрятать под служебным мундиром. Кроме того, я не понимаю, почему вы так упираетесь. Ехать до моего дома немногим дольше, чем до хорошего трактира, а готовит Прасковья Ивановна не в пример лучше.

— Да это я по привычке, — признался Никита Михайлович. — Когда я не понимаю, с какого конца браться за дело, у меня всегда портится настроение. А так‑то вы правы, господин Тайновидец.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

И повернулся к помощнику Зотова:

— Артём Сергеевич, вас я тоже приглашаю.

— Почту за честь, ваше сиятельство, — вежливо поклонился Артём Сергеевич.

* * *

Юрий Горчаков не слишком обрадовался моему приглашению.

— Что за занозу к нам прислали? — проворчал он. — Она, видите ли, настолько не любит менталистов, что даже не желает разговаривать с одним из них.

— У госпожи Суворовой есть на то причины, — сочувственно кивнул я. — Но вам всё‑таки придётся найти общий язык. Как ни крути, пару месяцев нам предстоит работать вместе.

— Я бы хотел, чтобы Леонид Францевич скорее вернулся, — признался Юрий.

— Да, я тоже по нему соскучился, — согласился я. — Но сейчас есть другие неотложные дела. За обедом нам нужно обсудить предстоящие расследования.

— Это другое дело, — успокоился Юрий. — Благодарю за приглашение, Александр Васильевич.

Время наших разногласий давно миновало, и мы могли считать себя хорошими приятелями. Но Юрий Горчаков никогда не забывал подчёркивать своё уважительное отношение ко мне.

* * *

Труднее всего было уговорить Суворову. Когда я подошёл к ней, она даже не повернула головы, так и смотрела обиженно на другую сторону бульвара.

Интересно, на что она обижалась? На магию? Или просто на весь несправедливый белый свет?

— Мы собираемся вместе пообедать, Ирина Витальевна, — улыбнулся я. — На правах хозяина приглашаю вас присоединиться к нам.

— Благодарю вас, я не голодна, — ровным голосом ответила Суворова.

За её нарочитым спокойствием я безошибочно почувствовал сильное напряжение.

— Это будет не просто обед, а рабочее совещание, — объяснил я. — Нам подвернулось интересное дело, и вам тоже предстоит участвовать в расследовании.

— Насколько я знаю, рабочие совещания полагается проводить в служебном кабинете, — заметила Ирина Витальевна.

Я покачал головой.

— Не всегда. Вы позволите присесть?

Суворова молча кивнула, и я опустился на скамейку рядом с ней.

— Мы с вами знакомы всего несколько часов, но я успел заметить, что вы хороший эксперт и ответственно подходите к своей работе, — сказал я. — Могу вас заверить, что в столичном управлении Тайной службы работают профессионалы, и наши менталисты не исключение. Знаете, чем они занимаются большую часть времени?

— Выбивают признание из людей, которые не могут им сопротивляться, — презрительно обронила Суворова.

— Нет, — мирно улыбнулся я. — В девяти случаях из десяти наши менталисты помогают установить невиновность подозреваемого. Тем самым они не позволяют совершить судебную ошибку, экономят время и нервы законопослушных граждан. Это очень нужная работа, поверьте.

— Всё равно, то, что сегодня произошло, было ужасно, — упрямо дёрнула плечом Суворова.

— Такое случается, — кивнул я. — Мы с вами живём в магическом мире. А это значит, что вокруг всегда найдутся люди, которые обращаются с магией слишком своенравно и неосторожно. Но винить в этом Юрия Николаевича несправедливо.

— Наверное, вы правы, — помедлив, согласилась Суворова.

Потом впервые за время нашего разговора посмотрела на меня.

— Вы сказали: «на правах хозяина». Что это значит?

— Это значит, что я приглашаю всю Тайную службу к себе на обед, — улыбнулся я. — И вас в том числе. Посмотрите, как я живу.

Я проводил Суворову к мобилю и великодушно уступил ей переднее сиденье.

— Теперь мы можем ехать? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Ещё минуту, — сказал я. — Приглашу Степана Богдановича пообедать с нами.

Я вернулся в полицейский участок. Прудников по‑прежнему сидел за своим столом. Бумаги перед ним не было. То ли он закончил свою жалобу полицмейстеру, то ли передумал её писать.

— Вы что‑то забыли, господин Тайновидец? — вялым голосом поинтересовался он, когда я вошёл в кабинет.

— Я заглянул затем, чтобы пригласить вас пообедать с нами, — объяснил я. — А заодно обсудить предстоящее расследование.

— А зачем вам что‑то обсуждать со мной? — устало удивился Прудников. — Я обычный полицейский следователь, которому не по чину перечить Тайной службе. Достаточно отдать мне приказ, и я выполню его на совесть, не сомневайтесь.

Видно, сегодня день уязвлённых самолюбий, подумал я.

А вслух сказал:

— Я не сомневаюсь в вашей исполнительности, Степан Богданович. Но в ближайшее время нам понадобятся и другие ваши качества. Например, умение быстро соображать и решительно действовать. Тайной службе нужна помощь полиции, и Его Величество высоко оценит вашу готовность работать вместе.

— Спасибо, — вздохнул Прудников.

— За что? — удивился я.

— За то, что не заставили меня раздеваться перед вашим экспертом, — объяснил Степан Богданович.

И поднялся из-за стола.

* * *

Лиза и Уголёк встретили нас возле калитки. Я познакомил Лизу и Суворову, и женщины с любопытством посмотрели друг на друга.

— Рада знакомству, Ирина Витальевна, — улыбнулась Лиза.

— Взаимно, — вежливо кивнула Суворова.

— Ирина Витальевна, прежде чем войти, дотроньтесь, пожалуйста, до ограды, — попросил я. — Такая уж у нас традиция.

Охранная магия? — спросила Суворова. — Понимаю.

Она послушно дотронулась ладонью до чугунных прутьев. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели, давая понять, что всё в порядке.

— Прошу вас, проходите, — улыбнулся я, открывая калитку.

— Это ещё что? — неожиданно подал голос Степан Богданович. — Когда я впервые без спроса ввалился в дом господина Тайновидца с обыском, его особняк провёл меня по таким закоулкам, что до сих пор вспоминать страшно.

Суворова недоверчиво взглянула на следователя, потом посмотрела на меня.

— Степан Богданович не шутит, — с улыбкой объяснил я. — У меня магический дом, и не все гости ему нравятся. Сегодня утром он даже Игната не хотел впускать. Я еле‑еле его уговорил.

— Однажды он и вас не впустит, Александр Васильевич, — сухо рассмеялся Зотов. — И тогда вам придётся ночевать на скамейке в парке.

Дом тут же прислал мне ментальный сигнал, чтобы показать, что он не согласен с Зотовым.

— Это просто шутка, — беззвучно ответил я. — Никита Михайлович старается разрядить напряжение.

Нужно сказать, Зотову это удалось. Гости и в самом деле почувствовали себя свободнее.

— Обед будет через полчаса, — сказала Лиза. — Прасковья Ивановна печёт какие‑то изумительные булочки, их нельзя вынимать из печи раньше времени.

— В таком случае мы подождём в гостиной, — решил я.

Глава 6

Обед получился восхитительным. На первое Прасковья Ивановна подала густой суп из чечевицы с поджаренным беконом и острыми колбасками. На второе — паровые котлетки из судака с нежнейшим картофельным пюре. А затем на столе появились те самые великолепные булочки: воздушное слоёное тесто, внутри — начинка из лимонного джема с мёдом, снаружи — сладкая обсыпка.

Юрий Горчаков восхищённо покачал головой.

— Наш повар готовит намного хуже, — признался он. — А ведь отец выписал его из Парижа. Там он работал в лучших ресторанах.

— С едой Прасковьи Ивановны никакие рестораны не сравнятся, — сказал Прудников.

Говорил он неразборчиво, потому что даже во время разговора не мог оторваться от еды. Степан Богданович расправился с котлетой, нерешительно посмотрел на меня, затем не удержался и взял ещё одну булочку.

— Жаль, что Александр Васильевич так редко устраивает званые обеды, — вздохнул он. — А может быть, это и к лучшему? Иначе мне давно пришлось бы шить новый мундир, старый я бы попросту не влез.

Я покосился на Суворову. За столом Ирина Витальевна почти всё время молчала, ела медленно и аккуратно. Это была не просто дань хорошим манерам: эксперт действительно наслаждалась едой. Я даже уловил в её эмоциях некоторую растерянность. Очевидно, дома Ирина Витальевна привыкла обедать проще.

Никита Михайлович по своей привычке ел быстро и сосредоточенно. Но и он благодарно кивнул, отодвинув от себя тарелку:

— Спасибо, Прасковья Ивановна. Обед получился изумительный.

Магический кот Уголёк обедал вместе с нами. Он тщательно вылизал миску, в которую кухарка положила свежий телячий паштет, и довольно сверкнул зелёными глазами.

«Тайновидец, передай Прасковье Ивановне мою благодарность», — мысленно попросил он.

Я так и сделал, и Прасковья Ивановна довольно покраснела.

Совместная еда всегда объединяет, и я решил, что настало самое подходящее время сделать следующий шаг.

— Прошу, в кабинет, господа, — сказал я, поднимаясь из‑за стола. — Игнат, принеси нам, пожалуйста, кофе. Госпожа Суворова, насколько я помню, вы предпочитаете чай?

— Нет, нет, я тоже выпью кофе, — торопливо сказала Ирина Витальевна.

Её смущение ещё не прошло, но детская обида на менталистов растаяла бесследно.

Вот какие чудеса творит вкусный и сытный обед.

В кабинете я предложил гостям кресла, подождал, пока у каждого в руках окажется чашка кофе, и взял слово.

— Мне кажется, мы столкнулись не просто с преступлением, господа, — сказал я. — Кто‑то распространяет рунную магию по всей Столице. Предполагаю, что убийством хозяина рунной лавки дело не ограничится. Очень скоро нам придётся столкнуться с другими преступлениями. Поэтому я считаю, что мы должны действовать сообща, и без помощи полиции нам не обойтись.

Степан Богданович Прудников, услышав мои слова, довольно кивнул. Зотов с интересом посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете, Александр Васильевич?

— В первую очередь нам нужно собрать как можно больше информации, — сказал я. — Мы не должны пропустить ни одного, даже самого незначительного происшествия, если оно связано с рунами. В этом нам поможет полиция, у полицейского управления хватит людей, чтобы держать под контролем всю Столицу. Нам нужны происшествия, слухи, сплетни, предположения — всё, что угодно. А ещё я предлагаю подключить к расследованию господина Рябушинского. Тогда и кладбища не останутся без присмотра.

— Допустим, — кивнул Зотов. — Продолжайте.

— Эксперт и менталист займутся допросом подозреваемых и разбором улик, — сказал я.

Юрий Горчаков обеспокоенно заёрзал. Суворова бросила на него быстрый взгляд.

— Я постараюсь держать себя в руках и думать исключительно о деле, — сказала она.

Это был триумф. Сокрушительная победа паровых котлет над горькими воспоминаниями.

— Вы, Никита Михайлович, будете руководить следствием и придумывать версии, — продолжил я.

— Неплохо, — оценил начальник Тайной службы. — А чем займётесь вы, господин Тайновидец?

— Как обычно, — улыбнулся я. — Постараюсь влипнуть в какие‑нибудь магические приключения, которые в конце концов всё и прояснят.

Я снова разлил кофе по чашкам и открыл окно — в кабинете стало душно.

— Господа, вы не против, если я уведу Ирину Витальевну? — спросила Лиза. — Госпожа Суворова впервые у нас. Я хочу показать ей дом.

Я почувствовал, как в Суворовой мгновенно вспыхнуло любопытство.

— Разумеется, — добродушно кивнул я.

Когда девушки ушли, Никита Михайлович поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

— Что ж, господин Тайновидец, давайте с версий и начнём. Что нам известно?

— Кто‑то распространил по Столице рисунки неизвестных рун, — сказал я. — Лавочники и мастеровые мигом подхватили эту моду и стали изготавливать рунные амулеты. Большинство из них — обычные безделушки, но некоторые обладают магическими свойствами. Особенно если владелец активирует их своей кровью. Полного списка рун у нас до сих пор нет, и мы не знаем, что означают эти знаки.

— Вот вам и первое задание, господин Прудников, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно, чтобы ваши полицейские прошлись по лавкам и раздобыли списки. Справитесь?

— Разумеется, — ответил следователь. — Сегодня к вечеру списки будут у вас на столе.

— Меня настораживает необходимость активировать руны кровью, — задумчиво сказал я. — Если это жертвоприношение, то мы имеем дело с тёмной магией. Думаю, мне нужно наведаться в Незримую библиотеку и побольше узнать о кровавых культах.

— Может быть, вы поговорите об этом со Стражем Магии? — неожиданно предложил Прудников. — Ведь Страж является воплощением магии в нашем мире. Наверняка он знает, что происходит.

— А вы неплохо соображаете, Степан Богданович, — одобрительно кивнул Зотов.

— Благодарю вас, господин полковник, — вспыхнул Прудников.

Несмотря на его гордый вид, я понял, что он доволен похвалой.

— Поговорю, — согласился я. — Значит, на мне Незримая библиотека и Страж Магии. Чуть не забыл. Степан Богданович, отправьте, пожалуйста, полицейских к тому особняку, о котором я вам говорил. Помните? Дом с круглой башней на берегу Мойки, напротив рунной лавки. Или загляните туда сами, поговорите с жильцами.

— Не вижу необходимости, — пожал плечами Прудников. — Даже если жильцы видели, как произошло убийство, нам это ничего не даёт. У нас уже есть признание Клещёва. Но если вы настаиваете…

— У вас есть какие‑то подозрения по поводу этого дома? — перебил следователя Зотов.

— Никаких подозрений нет, — признался я. — Просто он почему‑то не выходит у меня из головы.

— Вашим предчувствиям стоит доверять, — усмехнулся Никита Михайлович. — А ловко вы устроились с этим обедом, господин Тайновидец. Если я когда‑нибудь соберусь на пенсию, то буду знать, кого порекомендовать императору вместо себя на место начальника Тайной службы. Вы отлично справитесь с этой работой.

Степан Богданович Прудников с надеждой вскинул голову. Наверное, уже прикидывал, какой подарок заказать к пенсии Зотова.

— Только этого мне не хватало, — сердито нахмурился я. — Даже не думайте, Никита Михайлович.

* * *

Вечер я провёл, играя в шахматы с домом. Лиза всё ещё показывала Ирине Витальевне наш особняк и сад. Через приоткрытое окно гостиной до меня долетали их звонкие голоса. А мне было хорошо и спокойно.

Утром я вышел к завтраку и нисколько не удивился, увидев, что Ирина Витальевна сидит за столом и мажет блин клубничным вареньем.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Вам было удобно в гостевой комнате?

— Очень, — кивнула Суворова.

Я внимательно всмотрелся в её лицо и увидел, что оно светится изнутри тихим счастьем.

— Мне приснился магический сон, — краснея, призналась Ирина Витальевна. — То есть я не могу точно утверждать, что он магический, но другое слово здесь просто не подходит.

— Разумеется, магический, — успокоил я её. — В этом доме другие сны и не снятся. Расскажете?

— В этом сне не было ничего особенного, — смущённо призналась Суворова. — Но мне он очень понравился. Я гуляла по Столице. Под ногами шуршали сухие листья, на улицах мягко горели магические фонари. Из трактиров и кофеен доносилась музыка. И всюду была магия. Не знаю, как это передать, но она буквально пропитывала город. Падала жёлтым пятном света на мостовую, переливалась вместе с музыкой, прыгала лунными бликами на невской воде. А ещё рядом со мной бежал большой серый пёс. Он как будто провожал меня. Следил, чтобы со мной ничего не случилось.

— Это был Лунный волк, — улыбнулся я. — Жаль, я не знал о том, что он вам приснится. А то непременно попросил бы вас передать ему привет.

— В следующий раз я обязательно передам, — пообещала Суворова.

— Я пригласила Ирину Витальевну пожить у нас, пока она будет в Столице, — вмешалась Лиза. — Мне кажется, здесь намного удобнее, чем в гостинице. Ты же не против, Саша?

— Когда это я был против того, чтобы хороший человек по уши окунулся в чудеса? — удивился я. — Гостите, сколько вам захочется. Только имейте в виду, в нашем доме не принято стеснять себя этикетом. Проще говоря, можете делать всё, что вам заблагорассудится.

— Сейчас мне заблагорассудилось поехать на службу, — улыбнулась Ирина Витальевна. — Не хотелось бы опоздать к приезду господина полковника.

— Вы всё равно опоздали, — рассмеялся я. — Никита Михайлович частенько ночует в своём кресле. Кроме того, своим ранним приездом вы выбьете господина начальника из привычной колеи. Он-то привык работать с Леонидом Францевичем, а наш уважаемый некромант никогда не появляется на службе, не заглянув по дороге в какой-нибудь трактир. Традиции нужно чтить, Ирина Витальевна.

— Александр Васильевич, я хотела извиниться за своё вчерашнее поведение, — виновато сказала Суворова. — Мало того, что напридумывала себе всякого, так ещё и наговорила грубостей. Простите.

— Вам не в чём себя винить, — отмахнулся я. — Просто на вас свалилось слишком много неожиданных впечатлений. А когда они набрасываются на человека, вежливость обычно улетучивается первой.

* * *

Я поцеловал Лизу, вызвал Суворовой извозчика, а сам отправился в Императорскую магическую академию. Нужно было предостеречь студентов, чтобы не слишком увлекались рунной магией.

Когда я вошёл в аудиторию, студенты дружно поднялись.

— Доброе утро, господин ректор, — поздоровались они.

— Доброе утро, господа, — кивнул я. — Можете садиться.

Я заметил, что Шувалов опять устроился на заднем ряду и настороженно смотрит на меня, ожидая очередного подвоха.

— Вы опять припасли рунный амулет для сегодняшнего занятия? — поинтересовался я.

По тому, как испуганно метнулись глаза Шувалова, я понял, что попал в точку.

— Кто‑нибудь из вас слышал о вчерашнем происшествии у Жёлтого моста? — поинтересовался я.

Студенты удивлённо зашептались, а Елена Разумовская кивнула.

— Я слышала, Александр Васильевич. Газеты писали, что там был убит владелец рунной лавки.

— Именно, — подтвердил я. — Его убили незадолго до того, как я приехал туда, и Тайная служба попросила меня участвовать в расследовании. Я хочу рассказать вам о деталях убийства.

— Вы уже знаете, кто это сделал? — нахмурился Долгоруков.

— Да. Полиция задержала убийцу по горячим следам, он во всём сознался. Я не стану называть вам его имя, сейчас это неважно. Интересно другое. Он совершил убийство под воздействием рунной магии. Кто‑то вырезал рунный знак ножом прямо на спине убийцы и при помощи этого знака подчинил его себе.

— Вы узнали, кто это сделал? — жадно спросил Долгоруков.

— Нет, — честно ответил я. — Когда мы спросили убийцу об этом, руна заставила его окаменеть.

Разумовская испуганно округлила глаза:

— Его парализовало?

— Нет, он превратился в самый настоящий камень, — усмехнулся я. — А теперь, господа, вопрос для самых сообразительных. Как вы думаете, для чего я вам это рассказываю?

— Чтобы мы осторожнее обращались с рунной магией, — догадался Долгоруков.

— Верно, Михаил Александрович, — кивнул я.

— Ну, нам‑то никто не вырежет руну на спине. Мы же не дураки, — неуверенно сказал Шувалов.

— Не дураки, — согласился я. — Но и убийца не был дураком. Знаете, что я думаю? Скорее всего, в самом начале он приобрёл обычный рунный амулет, разбудил его своей кровью, и какое‑то время амулет работал, принося убийце удачу в воровских делах. Сплошная польза и никакой расплаты — всё, как мечтают недальновидные маги. Вот только я думаю, что амулет постепенно подчинял себе убийцу. Это происходило незаметно, день за днём, капля за каплей. И однажды амулет уговорил убийцу отправиться туда, где его поджидал настоящий злодей. Ему вырезали на спине рунный знак и сделали послушным рабом. А затем отправили убить хозяина рунной лавки. Может быть, он и не хотел этого делать. Вот только сопротивляться не мог.

Я наклонился вперёд и внимательно посмотрел на студентов.

— Думаю, господа, у многих из вас при себе есть рунные амулеты. Кто‑то даже активировал свой амулет кровью, надеясь на его помощь. Так вот, имейте в виду, за эту помощь рано или поздно придётся платить. И счёт может оказаться слишком большим.

Студенты, притихнув, смотрели на меня. Затем Разумовская сняла с тонкого запястья браслет и брезгливо бросила его на стол.

— Никогда больше не притронусь к этой гадости.

Ещё несколько человек торопливо расстались со своими амулетами, но Шувалов к ним не присоединился.

Я внимательнее прислушался к его эмоциям и ощутил не только страх, но и безрассудную надежду на то, что всё как‑нибудь само собой обойдётся. Я покачал головой, но не стал ничего ему говорить. В конце концов, кто хочет, тот услышит, а до глухого всё равно не докричишься.

* * *

После моей лекции по расписанию был обед, и студенты, шумно переговариваясь, направились в столовую. В аудитории остались только я и Данила Изгоев.

— Вы хотите о чём‑то спросить, Данила Фёдорович? — поинтересовался я у молодого мага крови.

— У меня есть версия, господин ректор, — признался Изгоев.

— Выкладывайте.

— Я подумал, что эти руны мог создать какой‑нибудь сильный тёмный маг. Он специально распространил их по Столице, зная, что многие горожане не откажутся от лёгкой силы. Когда капли их крови попадают на руну, она связывает их с тёмным магом. Маг может делиться со своим вассалом частичкой своей силы, но взамен постепенно подчиняет его.

— Интересно, — согласился я. — А что вы скажете про руну на теле?

— Возможно, это следующий шаг, — пожал плечами Изгоев. — Если этот тёмный маг владеет не только рунной магией, но и магией крови, то он может соединять свою кровь с кровью жертвы и таким способом окончательно подчинять её себе.

— Вам знакомы такие ритуалы? — поинтересовался я.

Лицо Изгоева неуловимо напряглось.

— Я читал о них в Незримой библиотеке, — честно сказал он. — Но никогда не применял. Мне это неприятно.

— Я в вас и не сомневался, — улыбнулся я. — Ну, если уж зашла речь, расскажите, как вы развиваете свою способность?

— Я работаю сразу в нескольких направлениях, — сказал Изгоев. — Господа кладовики предложили использовать магию крови в охранных системах, которые не способен вскрыть ни один посторонний человек. Я помогаю им налаживать такие системы.

— Отлично, — кивнул я. — А ещё?

— Работа с родовой памятью. При помощи особых ритуалов человек может вспомнить то, что знали его предки по крови. Я учусь помогать в этом.

— Очень интересно, — согласился я.

В голове промелькнула мысль, что я тоже не прочь когда‑нибудь узнать, что знали мои предки.

— А ещё?

— Целительство, — просто ответил Изгоев. — В одной капле крови зашифрована вся информация о здоровье человека, нужно только уметь её прочитать. С этим мне помогает Иван Николаевич Горчаков.

— А вам самому что больше нравится? — поинтересовался я.

— Наверное, целительство, — подумав, ответил Изгоев. — Хотя господа кладовики этим ужасно недовольны.

— Их недовольство вы как‑нибудь переживёте, — улыбнулся я. — Занимайтесь тем, что вам интересно. Спасибо за версию, Данила Фёдорович, я постараюсь её проверить.

Глава 7

Я честно собирался задержаться в Магической академии до вечера — нужно же было убедиться, что учебный процесс окончательно налажен. Ведь я отвечал за студентов лично перед императором. И перед магией, конечно. И ещё неизвестно, в каком случае ответственность была больше.

Но мои заместители Сергей Николаевич Зимин и Валериан Андреевич Чахлик решительно выпроводили меня за ворота.

— Студенты ждут, что вы разберётесь с загадочной рунной магией, — сказал Чахлик. — Чем быстрее вы это сделаете, тем лучший пример им покажете.

— Занимайтесь чудесами, Александр Васильевич, — добавил Зимин. — Покажите студентам, что такое настоящая магия. А рутину оставьте нам, на то мы и заместители.

Я считал, что настоящей магией занимаются как раз они. Попробуйте собрать в стройное расписание кучу магических предметов, да ещё учесть, что у каждого преподавателя есть другие дела!

Но Чахлик и Зимин справлялись с этим безукоризненно, моя помощь им и в самом деле не требовалась.

Никита Михайлович не пытался связаться со мной. Наверное, начальника Тайной службы захватили другие дела, так что я решил действовать самостоятельно.

Всё это время один вопрос не давал мне покоя. Почему убили хозяина рунной лавки? И не грозит ли то же самое владельцам других лавок?

Полиция наверняка выяснила все подробности биографии убитого. Если бы там нашлось что-то интересное, Зотов или Прудников уже сообщили бы мне об этом.

Но почему бы мне не зайти с другой стороны?

Поговорю с владельцами других рунных лавок. Вдруг это что-нибудь прояснит?

Рассудив так, я вызвал извозчика и отправился на Главный проспект. Там первые этажи домов были отданы под лавки и магазинчики, и я твёрдо решил обойти их все.

Так я и поступил. Неторопливо шёл вдоль Главного проспекта, раскланивался со знакомыми, заглядывал в каждую лавку и везде задавал один и тот же вопрос:

— Откуда вы узнали про руны?

Разнообразием ответов лавочники меня не порадовали. Вариантов было только два.

— Подсмотрел у соседа, ваша милость, — вежливо пожав плечами, признался мне сухопарый владелец крохотного сувенирного магазинчика на углу Главного проспекта и Фонтанки.

Его магазинчик был настолько мал, что в нём мог поместиться всего один покупатель, другим приходилось ждать на улице.

Вот и сейчас за моей спиной нетерпеливо переговаривались приезжие, которым не терпелось купить карту Столицы и безделушки на память о поездке.

Я не поленился заглянуть к соседу лавочника. Его магазин был размером побольше, но ничуть не просторнее. Приезжие теснились у самого прилавка, крутили в руках амулеты и сувениры, о чём-то спрашивали, перебивая друг друга.

Приказчик в жёлтом шёлковом галстуке проявлял чудеса ловкости. Он умудрялся одновременно отвечать на мои вопросы, беседовать с покупателями и следить, чтобы они ничего не стащили.

— Это в мою смену было, ваша милость, — оживился он, когда я спросил про руны. — Перед самым обедом, покупателей поменьше стало. Я гляжу, а на полу бумажка лежит. Знаете, листок из блокнота. Я его поднял — не положено, чтобы мусор на полу валялся. Хозяин за чистоту в магазине строго спрашивает. Смотрю, а на листке знаки нарисованы, и напротив каждого пояснение написано — что этот символ означает.

— Что вы сделали с листком? — поинтересовался я.

— Оставил у себя. Думал, вернётся за ней кто-нибудь, да только никто не вернулся. Так я её вечером хозяину отдал. Хозяин её в руках покрутил, потом сунул мне рубль и говорит: «Ты, Ефим, эту бумажку не видел». Я и обрадовался, дурак!

В голосе приказчика ясно послышалась обида обманутого человека.

— Что вас так огорчило? — спросил я.

— Выгоду я свою упустил, — посетовал приказчик. — Хозяин, Лука Сергеевич, с этой бумажкой сразу в Ремесленный квартал поехал, к артефакторам, которые нам товар делают. А через день рунные амулеты привёз с этими значками, и велел развесить их на видном месте.

— И хорошо их покупают? — спросил я.

— Ходовой товар оказался, — с грустью признал приказчик. — Лука Сергеевич на них двойную выручку сделал, а мне только рубль и достался.

— Ваш хозяин мог и прогореть на этих амулетах, — утешил я приказчика.

— И то верно, — повеселел мой собеседник. — А рубль мне, считай, даром достался.

Тут в магазин влетела стайка молодых барышень. Звонкими голосами они потребовали у приказчика рунные амулеты обаяния.

— Неужели и такие есть? — удивился я.

— Разумеется, — свысока кивнула одна из барышень.

Затем взглянула на меня, ойкнула, покраснела и что-то зашептала на ухо подруге. Та дёрнула за подол третью барышню.

— Господин Тайновидец, — расслышал я смущённый шёпот.

И барышни опрометью выскочили из магазина, так ничего и не купив.

— Спугнули вы их, ваша милость, — с досадой сказал приказчик.

Чтобы утешить его, я вручил ему рубль и спросил:

— Вы не помните человека, который обронил листок с рунными рисунками? — поинтересовался я.

Приказчик посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Что вы, ваша милость! Тут к вечеру имя-то своё забываешь, а вы хотите, чтобы я посетителей помнил! Извините, но уж тут ничем помочь не могу.

Я поблагодарил приказчика и вручил ему ещё один рубль за беспокойство, чем заслужил его искреннюю симпатию.

А сам отправился дальше.

Теперь у меня была ясная цель — не только расспросить, откуда взялись листки с рунами, но и раздобыть один из них.

Я надеялся, что полный список рун поможет мне узнать о них что-нибудь новое. А если мне очень повезёт, то наш эксперт отыщет на листке какие-нибудь магические следы.

Достать листок с рунами мне не удалось, зато в одной из лавок я наткнулся на Шувалова. Незадачливый студент снова покупал рунный амулет.

— Что на этот раз? — спросил я, подойдя к нему из-за спины. — Надеюсь, руна, которая улучшает память?

Шувалов быстро обернулся, и его простодушную физиономию так перекосило от досады, что мне стало весело.

— Я просто посмотреть, господин ректор, — растерянно забормотал он.

Я тяжело вздохнул и сурово сдвинул брови.

— Насколько я понимаю, вы сейчас должны смотреть, как Анна Владимировна пересаживает магические растения. Ведь у вас урок ботаники, я ничего не перепутал?

— Не пере… Никак нет, господин ректор, — несчастным голосом ответил Шувалов.

— Тогда что вы делаете в этой лавке? Почему вы не на занятиях?

— Я сказал, что у меня болит живот, — поник студент.

Он втянул голову в плечи и замолчал. Сообразил, что оправдания только ухудшат его положение.

Я прислушался к его эмоциям и с досадой покачал головой. Шувалов совершенно не раскаивался. Он жалел о том, что попался мне, только и всего.

— Что за амулет вы хотели купить? — спросил я.

— Я не покупал, — пробубнил Шувалов. — Просто посмотрел.

Не тратя на него время, я взглянул на лавочника. Тот отлично понял ситуацию и сразу же ответил:

— Господин студент пожелал приобрести амулет улучшения памяти.

— Не самый плохой выбор, — усмехнулся я.

И снова посмотрел на Шувалова:

— Вы хотите и дальше учиться в магической академии?

— Хочу, — отчаянно закивал студент.

Сейчас он говорил искренне.

Я припомнил, что Шувалов приехал откуда-то из провинции и жил сейчас в доме своего двоюродного дяди. По сути, его держали в Столице из милости, только для того, чтобы иметь возможность сказать, что один из рода Шуваловых учится в Императорской академии.

Если я его выгоню, то дядя в тот же день отправит его обратно домой.

— Возвращайтесь на занятия, — поморщился я. — Завтра я подумаю, что с вами делать.

В этом магазине листка с рунными знаками тоже не нашлось, и я отправился дальше, в ювелирную лавку моего старого знакомого банкира Жадова. Управлял лавкой его сын, Сергей Григорьевич Жадов, он же стоял за прилавком.

В ювелирной лавке посетителей не было. Зеваки и приезжие редко заглядывали сюда, предпочитая недорогие сувениры.

— Счастлив вас видеть, Александр Васильевич, — обрадовался Жадов, увидев меня. — Желаете приобрести украшение для вашей супруги? Есть замечательный браслет с изумрудами из Лачанги. Уникальная ручная работа, таких больше нет во всей Столице. Взгляните!

Сергей Григорьевич выложил на прилавок тонкий золотой браслет. Магические лампы сами собой вспыхнули ярче, их свет отразился в гранях драгоценных камней зелёными искрами.

— Великолепная работа, — кивнул я. — Но, я к вам по другому делу. Скажите, у вас есть украшения с рунными знаками?

— Разумеется, — понимающе улыбнулся Жадов. — Вас тоже заинтересовала эта мода? У нас целая линейка украшений. Есть амулеты, браслеты, перстни и даже серьги с рунными знаками.

— Хорошо покупают? — поинтересовался я.

— Спрос большой, — кивнул Сергей Григорьевич. — Мастера едва справляются с заказами.

— А где вы взяли сами рунные знаки? — спросил я.

Жадов внимательно посмотрел на меня и мгновенно стал серьёзным.

— Значит, слухи не обманывают? — поинтересовался он. — С рунной магией что-то нечисто?

— Почему вы так решили?

— Не трудно догадаться, — заметил Жадов. — Мы с отцом уже слышали про убийство у Жёлтого моста. А теперь вы расспрашиваете о рунной магии. Владельца лавки убили из-за этих рун?

— Есть такая версия, — кивнул я. — Эти руны могут представлять опасность.

— Вот оно что?

Жадов прищурился и секунду о чём-то напряжённо размышлял. Затем решительно кивнул:

— Хорошо, что вы ко мне заглянули. Я сегодня же отменю все заказы на рунные амулеты у наших ювелиров. А ещё нужно предупредить отца. Видите ли, до этого времени наш банк охотно давал кредиты на открытие рунных и сувенирных лавок. Но с сегодняшнего дня придётся это прекратить. Если вы не ошиблись насчёт опасности рун, все эти лавки разорятся. Вы можете подождать буквально минуту?

— Конечно, — кивнул я.

Жадов прикрыл глаза, посылая зов отцу. Я тем временем разглядывал украшения, которые красиво переливались в свете магических ламп и удивлялся тому, насколько быстро ювелир сообразил, чем грозит мой интерес к рунной магии.

Интересно, сколько торговцев сделали ставку на эти непонятные символы? И скольким из них завтра будет нечем оплатить аренду помещения, если окажется, что руны опасны?

Мои размышления прервал Жадов.

— Отец просил поблагодарить вас за предупреждение, — сказал он. — И я, со своей стороны, тоже очень ценю, что вы нашли время предупредить нас об опасности. Конечно, мы потеряем на этом часть прибыли, но зато сохраним репутацию, а она дороже денег.

Сергей Григорьевич говорил с улыбкой, а сам тем временем достал из-под прилавка футляр тёмно-зелёного бархата и убрал в него браслет. Затем с почтительным поклоном протянул футляр мне:

— Александр Васильевич, мы с отцом настаиваем, чтобы вы приняли этот подарок в знак нашей благодарности.

Отказаться было бы невежливо. По светскому этикету, в случае отказа Жадовы были бы вынуждены считать себя моими должниками, а долги никому не приятны.

Поэтому я убрал футляр в карман и искренне поблагодарил Жадова. В том, что Лиза обрадуется подарку, я не сомневался.

— Я могу вам ещё чем-нибудь помочь? — спросил Сергей Григорьевич.

— Можете, — кивнул я. — Расскажите, как вы получили рисунки рунных знаков? Их тоже подбросили вам в лавку?

— Так и было, — кивнул Жадов. — Примерно месяц назад. Я только-только открылся, и вдруг кто-то швырнул камнем в витрину, и стекло разлетелось вдребезги. Я выбежал на улицу, но хулигана и след простыл. Наверное, скрылся в проходных дворах, вы знаете, что они тянутся отсюда до самой Мойки.

— Знаю, — кивнул я.

В этих дворах мы с Никитой Михайловичем как-то ловили кладовиков, которые ограбили лавку Жадова.

— Когда я вернулся в лавку, камень лежал у прилавка, — продолжил Жадов. — Он был завёрнут в листок бумаги, а на листке были рунные знаки.

— И вы сразу решили использовать эти знаки в ваших украшениях? — удивился я.

— Ничего удивительного, — усмехнулся ювелир. — Эта идея пришла мне в голову ещё раньше, когда я заглядывал в сувенирные лавки по соседству.

— Интересно, — задумчиво протянул я. — Этот листок ещё у вас?

Я спросил без особой надежды на успех, но мне повезло.

— Да, — кивнул Жадов. — Вот он.

Ювелир достал из-под прилавка измятый лист писчей бумаги. На нём тонким пером были тщательно выведены десять рунных знаков. Напротив каждого знака было написано краткое пояснение.

— Руна улучшения магического дара, — прочитал я. — Руна благосостояния, Руна удачи…

Бегло пробежав глазами по списку, я понял, почему горожане и приезжие с такой охотой покупали рунные талисманы.

Эти руны обещали дать всё, что человек обычно хочет получить от магии. Деньги, здоровье, магическую силу.

— Вы позволите мне забрать этот список с собой? — спросил я.

— Пожалуйста, — кивнул Жадов.

Для очистки совести я обошёл и другие лавки. Ничего нового я не узнал, зато подтвердил закономерность, которую заметил ещё раньше.

Листки с рунными знаками находили только в больших магазинах, где всегда было много покупателей. Маленькие лавки таинственный благодетель обходил стороной, и я догадывался, почему. Он не хотел, чтобы его заметили и узнали.

Может, именно это и случилось у Жёлтого моста? Возможно, владелец рунной лавки заметил человека, который подбросил ему листок? Может быть, он снова увидел этого человека и заговорил с ним? И тем самым поставил себя под удар?

Я решил, что неплохо бы поделиться этой идеей с господином начальником Тайной службы. А заодно показать листок ему и эксперту.

Я уже собрался вызвать извозчика и отправиться в управление, но тут мне пришла в голову ещё одна отличная идея.

Я отошёл на край тротуара, чтобы не мешать прохожим, и послал зов бывшему обер-прокурору Рябушинскому.

— Добрый день, Петр Павлович! Это Александр Воронцов, мне нужно с вами поговорить.

— Господин Тайновидец? — обрадовался обер-прокурор. — Вы где?

— На Главном проспекте, — улыбнулся я. — Наверное, это не самое подходящее место для встречи с вами.

— Да, там слишком людно для призрака, — согласился Рябушинский. — Но на углу Екатерининского канала и Мастеровой улицы есть небольшая кофейня. Я там иногда бываю, и ко мне уже привыкли. Сейчас я бы как раз не отказался от чашечки кофе.

— Давайте встретимся там, — согласился я. — Сколько времени вам нужно, чтобы добраться до кофейни?

— Пять минут, — заверил меня призрак.

Кофейня и в самом деле оказалась крошечной. Всего три столика, и жаровня, на которой блестели боками медные джезвы.

Рябушинский уже был там. Он красиво колыхался в воздухе за ближайшим к выходу столиком. Перед бывшим обер-прокурором стояла маленькая чашка с крепчайшим кофе.

— Вы не поверите, но у меня здесь даже есть собственная посуда, — с гордостью сказал Рябушинский. — Я могу из неё пить.

В доказательство своих слов он поднял чашку, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

Между прочим, сделать посуду, из которой способен пить призрак, не так-то просто. Для этого нужно нанести на обычную чашку плетение призрачной магии, а затем разбить её.

Хозяин кофейни сварил мне кофе, поставил на стол свежие сливки и деликатно удалился на улицу, чтобы не мешать нашему разговору.

— Как вам удалось подружиться с этим добрым человеком? — спросил я.

— Мои городовые как-то прогнали хулиганов, которые повадились по ночам шуметь возле его кофейни, — усмехнулся Рябушинский. — Жители Столицы потихоньку привыкают к призракам, так что жить нам становится проще. Но в самых людных местах, где много приезжих, мы по-прежнему стараемся не показываться. Так что у вас за дело ко мне?

— Вы слышали про убийство хозяина рунной лавки возле Жёлтого моста? — спросил я.

— Разумеется, — кивнул Рябушинский. — Говорят, вы занимаетесь этим делом?

Я рассказал обер-прокурору всё, что нам удалось узнать про рунную магию и в конце добавил:

— Я прошу вас обратить особое внимание на призраков, которые совсем недавно появились в Столице. Вдруг среди них найдётся призрак хозяина лавки? Хорошо бы его допросить.

— Я предупрежу моих людей, — кивнул Рябушинский.

Затем он внимательно посмотрел на меня и осторожно добавил:

— Александр Васильевич, вы знаете, что я не очень люблю некромантов. Но почему бы вам не обратиться за помощью к вашему эксперту, господину Щедрину? Думаю, он вполне способен оживить труп хозяина лавки и допросить его. Тогда и призрака искать не придётся.

Я развёл руками.

— Леонид Францевич сейчас в отпуске, далеко от Столицы. Но спасибо вам за совет, я попробую им воспользоваться.

Глава 8

Предложение обер-прокурора Рябушинского мне понравилось. Поговорить с мертвецом — отличная идея! Вдруг он знает, или хотя бы догадывается, за что его убили?

Леонид Францевич Щедрин вполне мог устроить такой, разговор, на то он и некромант. И не просто некромант, а самый могущественный некромант во всей Империи, в этом я был полностью уверен.

Так что я поймал извозчика и отправился в управление Тайной службы с твёрдым намерением убедить Никиту Михайловича вызвать Щедрина из отпуска.

В конце концов, это же ненадолго! Пусть Леонид Францевич оживит мертвеца, а потом едет обратно в Лачангу, или где он там отдыхает. Но сначала я угощу его обедом в «Долгожданной радости», чтобы возвращение в Столицу не казалось господину эксперту напрасной тратой времени.

С этими мыслями я вошёл в кабинет Зотова и с порога заявил:

— Никита Михайлович, кажется, у нас есть возможность найти убийцу хозяина рунной лавки.

Зотов поднял взгляд от бумаг и хмуро кивнул:

— Добрый день, господин Тайновидец. Будьте добры подождать, я должен дочитать это донесение.

Такой холодный приём меня не обескуражил, это было в характере Зотова. Поэтому я молча кивнул и занялся жаровней, которая стояла в углу кабинета. Чашка кофе никогда не мешает разговору, скорее наоборот, без кофе разговор часто не клеится.

Я наполнил джезвы водой и поставил их на огонь. Запас свежих зёрен и кофемолку Никита Михайлович хранил на открытой полке, и я воспользовался ими, не спрашивая разрешения.

Когда магическая машинка тихо загудела, перемалывая зёрна, Никита Михайлович нахмурился, но не стал отвлекаться от чтения на ерунду.

Он зашелестел страницами, а я засыпал молотый кофе в кипящую воду, немного подождал и снял джезвы с огня. Добавил в каждую немного ледяной воды и пристукнул ими по столешнице, чтобы осела гуща. А затем разлил кофе по чашкам и объявил:

— Готово! Будьте так любезны, достаньте молоко из холодильного шкафа.

Холодильный шкаф стоял у Зотова под столом, так что сам я не мог до него добраться.

Никита Михайлович бросил бумаги на стол и достал молоко в серебряном кувшине. Затем посмотрел на меня, и я отметил, что начальник Тайной службы опять не выспался.

— Трудная ночь? — сочувственно спросил я.

— И не говорите, — поморщился Зотов. — Всю ночь выслеживали контрабандистов в порту. Вернулся только под утро и надеялся спокойно вздремнуть в своём кабинете, а тут это!

Он кивнул на бумаги.

— Что там? — полюбопытствовал я.

— Донесение начальника Тайной службы Якутска. Князь Аркадий Дмитриевич Юсупов бежал из ссылки.

— Тот самый Юсупов? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Зотов. — Наследник всего юсуповского рода. С него глаз не должны были спускать. Вы же знаете, что род Юсуповых приговорён к вечной ссылке?

— Знаю, и даже интересовался причиной такого сурового наказания, но точно мне никто не ответил.

— Потому что следствие по делу было тайным. Отец Аркадия Юсупова, Дмитрий Феликсович, организовал заговор против императора.

— Юсупов собирался убить императора? — изумился я.

— Нет, — покачал головой Зотов. — Всего лишь ограничить его власть. Юсупов в молодости учился за границей, там и нахватался сомнительных идей. Хотел устроить в империи конституционную монархию по образцу других держав. Если бы он просто пришёл со своими идеями к императору, дело могло ограничиться опалой и домашним арестом. Но Юсупов организовал настоящий заговор. При помощи магических средств он собирался устроить беспорядки в Столице и показать беспомощность имперских властей. А затем предложить свои способы навести порядок.

— Но у него ничего не вышло? — уточнил я, потягивая кофе.

— Заговор выдал один из доверенных слуг Юсупова, причём действовал он из лучших побуждений. Надеялся, что князя успеют вовремя образумить. Вот только следствие показало, что Юсупов успел зайти очень далеко. Мятеж был уже подготовлен, Юсуповы ждали только подходящего момента. К тому же, во время ареста князь оказал сопротивление Тайной службе. Все эти обстоятельства в совокупности потянули на вечную ссылку для всех представителей рода Юсуповых.

— А теперь наследник Юсуповых сбежал, — понял я. — Но ведь его наверняка поймают.

— Его уже упустили, — признался Зотов. — Аркадий Юсупов сбежал два месяца назад, но его исчезновение заметили только через неделю. Решили не докладывать о побеге сразу, надеялись отыскать беглеца своими силами. И только когда поиски не дали результата, отправили донесение мне.

— Но вы же не думаете, что Юсупов вернётся в Столицу? — усмехнулся я.

— Не думаю, — признал Зотов. — Что ему тут делать? Полиция Якутска выяснила, что Аркадий Юсупов под чужим именем сел на британский торговый корабль. Скорее всего, он отправился за границу, там у его рода сохранились кое-какие капиталы. Но меры безопасности нужно усилить. А самое неприятное — мне придётся доложить о побеге императору.

Зотов пристукнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, кофе выплеснулся на зелёное сукно столешницы.

— В общем, хлопот у меня прибавилось, а я и так не жаловался на их нехватку. Так что убийством лавочника будет заниматься полиция. Пока ничего интересного они не раскопали. Следователь Прудников побывал у лавочника дома, если каморку над лавкой можно назвать домом. Фамилия лавочника Спирин, родился в Столице. Родные есть, но с ними он не общался. Лавочник жил один и по словам дворника часто нуждался в деньгах.

— Откуда дворник это узнал? — удивился я.

— Владелец рунной лавки два месяца не платил за квартиру и был должен всем окрестным торговцам, — усмехнулся Зотов. — Правда, в последнее время торговля у него пошла лучше, и он надеялся поправить свои дела. Но не кредиторы же его убили, суммы долгов смешные.

— Кредиторам невыгодно убивать должника, деньги с мертвеца не получишь, — согласился я.

Зотов наконец заметил пятно на сукне. Недовольно поморщился, промокнул его салфеткой и наконец принялся за кофе.

— Вы хорошо варите кофе, Александр Васильевич, — признал он. — У меня он всегда горчит.

— Попробуйте молоть зёрна чуть крупнее, чем обычно, — улыбнулся я. — Крупный помол убирает горечь.

— А что у вас за идея? — спросил Никита Михайлович. — Это донесение выбило меня из колеи, простите.

— Я подумал, что можно ненадолго оживить мертвеца и допросить его. Вдруг он знает, кто и за что приказал Клещу его убить?

— Хорошая мысль, — согласился Зотов. — Но имейте в виду, что показания оживлённого мертвеца к делу не подошьёшь, и свидетелем в суде он являться не может. Дело в том, что оживлённый мертвец находится в полной власти некроманта, и готов сказать всё, что ему прикажут.

— Так мы и не потащим его в суд, — возразил я. — Путь он даст нам хотя бы зацепку, а дальше постараемся сами. Меня беспокоит быстрое распространение рунной магии, Никита Михайлович. Сегодня я прошёлся по лавкам на Главном проспекте. Рунными амулетами торгуют на каждом углу и горожане охотно их покупают. Мне удалось раздобыть список рунных знаков. Знаете, как этот список оказался у торговцев?

— Как? — заинтересовался Зотов.

— Этот список им подбросили. Тайно, так что они не знают, кто это сделал. Но за этими рунами явно стоит чей-то умысел.

— Умысел? — нахмурился Никита Михайлович.

Он снова взял донесение, пролистал его и нашёл нужное место.

— Вот. Серафим Иванович Долгов, начальник Тайной службы Якутска пишет, что Аркадий Юсупов в ссылке интересовался письменами местных народов и их родовой магией. Он даже вёл какие-то записи. Ездил по стойбищам и деревням, лечил местных жителей. Ему не препятствовали, считали, что князь занимается благим делом.

— Вы думаете, что за появлением этих рун стоит князь Юсупов? — изумился я.

— Такое может быть, — кивнул Зотов. — Посудите сами. Странные знаки, автор которых не хочет, чтобы о нём знали. Неизвестная магия, и небывалый интерес, который она вызвала среди горожан. Уже произошло убийство, а что будет дальше? Беспорядки?

— Если рунную магию запретить, беспорядки точно будут, — согласился я, вспомнив слова ювелира Жадова. — Мелкие торговцы мигом разорятся.

— Это проблемы Имперского казначейства, — нетерпеливо отмахнулся Зотов. — Оно достаточно богато, чтобы выплатить компенсации. Меня куда больше беспокоит поведение горожан. Они ухватились за эту магию, как за спасение.

— А какой-то мере, так оно и есть, — кивнул я. — Для многих рунная магия — спасение от рутины и обыденной жизни. Лёгкий путь к чудесам.

При этих словах я вспомнил Шувалова.

— Чем позже мы запретим рунную магию, тем острее будет разочарование.

Никита Михайлович одним глотком допил кофе, задумчиво покрутил в руках пустую чашку и выразительно посмотрел на меня.

Я правильно понял намёк и щелчком пальцев снова разжёг жаровню.

— Давайте ещё раз проверим вашу версию, — сказал я, наливая воду в джезву. — Вы предполагаете, что за время ссылки Юсупов научился магии местных народов. После побега он вернулся в Столицу и теперь при помощи этой магии пытается устроить беспорядки. Так?

— Так, — согласился Зотов.

— Юсупов знал, что горожане ухватятся за всё необычное. Он подбросил листки с рунными знаками в лавки, а торговцы стали использовать руны в своих поделках. Но один из торговцев заметил князя. Возможно, он его узнал и угрожал разоблачением. Тогда князь при помощи Клеща разделался с торговцем.

— Звучит логично.

— Тогда в этом деле есть ещё одна неприглядная сторона. На самом деле, у этих рун двойное назначение. Люди думают, что руны помогают им, приносят удачу, приближают к магии. А на самом деле, руны подчиняют их Юсупову. Думаю, это происходит постепенно, но конец в любом случае один.

— Вы правы, — кивнул Никита Михайлович. — А это значит, что мы должны действовать немедленно. Нужно закрыть лавки и изъять все рунные амулеты. Включая и те, что сейчас на руках у горожан. Я немедленно еду к императору!

Зотов поднялся из кресла, но я его остановил.

— Так что насчёт допроса мертвеца?

— Сейчас это не главное, — отмахнулся Никита Михайлович. — Ничего нового покойник нам не скажет, и допросить его мы всегда успеем. Кроме того, я клятвенно обещал господину Щедрину не отзывать его из отпуска. Пусть отдыхает.

— Я думаю, нам нужно использовать любую возможность, — не согласился я. — А клятву вам нарушать не нужно. Если хотите, я сам поговорю с Леонидом Францевичем.

— Хорошо, — согласился Зотов. — Действуйте по своему усмотрению, господин Тайновидец.

* * *

Никита Михайлович отправился к императору, а я сел в коридоре на скамейку и послал зов Леониду Францевичу. Я не надеялся, что смогу убедить эксперта прервать отпуск простой просьбой, и поэтому решил повидаться с ним лично. Тем более, у меня с этим не было никаких проблем, при помощи магического пространства я мог мгновенно переместиться куда угодно.

Но сначала нужно было понять — куда, собственно говоря, перемещаться.

— Рад вас слышать, Александр Васильевич, — откликнулся Щедрин.

— Я тоже рад, — улыбнулся я. — Как ваш отдых, Леонид Францевич?

— Великолепно, — с энтузиазмом откликнулся эксперт. — Можно сказать, прямо сейчас я проживаю свою лучшую жизнь.

— А где конкретно вы её проживаете? — поинтересовался я. — В Лачанге?

— Нет, там я уже побывал, и мне, откровенно говоря, не понравилось. Слишком жарко для человека моей комплекции. А в еду добавляют столько специй, что вкус продуктов совершенно теряется. Хотя, фрукты у джиннов изумительные, тут и говорить нечего. Я пробыл в Лачанге всего неделю, заглянул в гости к Великому Визирю, а потом отправился на Внешние острова. Вот здесь мне нравится. Осенние шторма в Северных морях — это что-то неописуемое, Александр Васильевич! Особенно, когда сидишь на веранде, накинув на себя тёплый плед, попиваешь горячее какао или глинтвейн, а волны грохочут о камни, и брызги долетают прямо до твоего лица.

— Вы так здорово рассказываете, что мне самому захотелось это увидеть, — рассмеялся я.

— Так в чём же дело? — удивился Леонид Францевич. — Приезжайте. Или приходите, как вам удобнее.

— И приду, сегодня же, — решил я. — Заодно перескажу вам свежие новости. Если они вас, конечно, заинтересуют.

— Я здесь даже газеты не читаю, — признался Щедрин. — Нет ни времени, ни желания. А вот с вами побеседую с большим удовольствием.

— Где вас искать на острове? — уточнил я.

— Спросите кого угодно из местных жителей, вам покажут.

Я попрощался с экспертом и не на шутку призадумался. Судя по всему, Леонид Францевич совершенно счастлив, и возвращаться в Столицу в ближайшее время не планирует.

Ну, и как мне его вытащить?

Я немного поразмышлял над этой проблемой, а потом махнул на неё рукой. На месте что-нибудь придумаю. Неожиданные решения всегда удавались мне лучше, чем запланированные, а своими сильными качествами не стоит пренебрегать.

Прежде чем отправиться на Внешний остров, я заглянул в лабораторию. Если уж я собираюсь заставить Леонида Францевича немного поработать, то нужно убедиться, что его рабочее место в полном порядке.

— Разрешите, Ирина Витальевна? — спросил я, просовывая голову в кабинет эксперта.

— Входите, ваше сиятельство, — откликнулась Суворова.

Дома мне удалось убедить её обращаться ко мне по имени, но на службе Суворова решила твёрдо придерживаться официального тона.

Должно быть, так ей было спокойнее.

Перемены я заметил сразу. На столе и подоконниках стояли горшки с цветами, и они появились здесь совсем недавно. Когда я в прошлый раз навещал Леонида Францевича, никаких цветов в его кабинете не было.

Но взглянув на то, чем занималась Суворова, я начисто забыл о цветах.

Тело владельца рунной лавки лежало на длинном металлическом столе. Вернее, уже не тело, а отдельные части. На моих глазах Суворова острым скальпелем срезала образец ткани и принялась разглядывать его в микроскоп.

— Что вы делаете? — вежливо поинтересовался я, стараясь не глядеть на тело.

— Ищу следы яда, — невозмутимо ответила Суворова. — В этом образце они тоже есть. Хотите посмотреть?

Я покачал головой:

— Поверю вам на слово. А что за яд? Господина Спирина сначала отравили, а потом зарезали?

— Нет, яд убийца нанёс прямо на лезвие ножа. Это вещество действует на магические каналы, они распадаются буквально на глазах.

— Очень некстати, — нахмурился я. — Мы как раз собирались оживить покойника и допросить его. Насколько я понимаю, теперь сделать это невозможно?

— Я не разбираюсь в некромантии, — пожала плечами Суворова. — Но магические каналы ещё не разрушились до конца. Тело вовремя поместили в холодильный шкаф. Холод замедляет действие яда.

— Тогда я попрошу вас на некоторое время отложить эксперименты с ядом и вернуть тело в холодильный шкаф, — сказал я.

— Вы собираетесь пригласить некроманта? — напряглась Суворова. — Господина Щедрина?

— Не беспокойтесь, это ненадолго, — сказал я. — Леонид Францевич отлично проводит время в отпуске, и ни за что не вернётся к работе раньше срока. Но я надеюсь, что смогу вытащить его на пару часов. После этого лаборатория снова будет в вашем распоряжении.

— Что ж, мне не стоило забывать о том, что я всего лишь временный сотрудник, — сухо сказала Суворова. — Хорошо, Александр Васильевич, я сохраню тело, насколько это возможно.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Не подумайте, я ни в коем случае не собирался покушаться на вашу работу. Но помощь некроманта нам сейчас очень нужна.

— Я понимаю, — кивнула Ирина Витальевна.

Она старалась не смотреть мне в глаза, чтобы не выдать своего разочарования, но я и без того, всё отлично чувствовал.

Расстроил я девушку, но тут уже ничего не поделать.

— У меня к вам есть ещё просьба, совсем небольшая, — примирительно сказал я. — Вы разрешите воспользоваться вашей дверью?

Глава 9

На Внешнем острове у меня был собственный небольшой домик, но почему-то я им не воспользовался.

Наверное, потому что у меня было важное дело. А когда у тебя дело, возвращаться домой странно.

Не знаю, так я думал, или по-другому, но в момент перемещения я представил себе дом местного старосты Егора Кузьмича. Именно там я и оказался, шагнув за порог лаборатории.

— Ваше сиятельство, вы откуда взялись? — изумился Егор Кузьмич, увидев меня. — И как это Полкан вас не почуял?

Староста с тревогой выглянул в окно. Там, возле будки мирно дремал здоровенный лохматый пёс. Перед ним стояла чисто вылизанная глиняная миска.

— Пришёл через магическое пространство, — объяснил я, как будто это могло успокоить старосту. — Я к вам ненадолго.

— Прошу к столу, — опомнившись, захлопотал Егор Кузьмич.

— Не стоит, — отказался я. — У меня мало времени.

Уйти сразу мне показалось невежливым, и я спросил:

— Как дела на острове?

— Лучше не бывает, ваше сиятельство, — просиял Егор Кузьмич. — У нас тут теперь свой губернатор. Прямо скажу, благодаря вам и Савелию Георгиевичу наш островок преобразился. К тому же, исключительно в лучшую сторону.

— Всего за месяц? — не поверил я.

— Я вам так скажу, ваше сиятельство, если желание есть, так и месяца хватит, — кивнул староста. — Да вы сами взгляните. Извольте, я вам покажу.

К моему удивлению, Егор Кузьмич вначале повёл меня не на улицу, а в уборную, и торжественный жестом указал на белоснежный унитаз:

— Вот, взгляните! Стараниями господина губернатора у нас теперь в каждом доме такая благодать. А ещё магические отопители и горячая вода из крана. Сами попробуйте!

Впрочем, такое важное дело Егор Кузьмич мне не доверил и собственноручно открутил кран, чтобы я мог убедиться в правдивости его слов.

— Навозом теперь топить не нужно, — счастливо улыбнулся староста. — Вот она, истинная магия-то!

— С этим трудно спорить, — улыбнулся я.

— И не нужно спорить, — закивал Егор Кузьмич. — Теперь у нас здесь не хуже, чем в Столице. Даже свой театр есть! Идёмте, ваше сиятельство, сами всё увидите.

Мы вышли на улицу. Полкан приподнял голову и с подозрением посмотрел на меня. В его умных карих глазах читался немой вопрос:

— Откуда ты взялся?

Пёс лениво поднялся, потянулся и басовито гавкнул для порядка. Этот лай явно был рассчитан на хозяина — гляди, я не сплю, а караулю, недаром похлёбку ем.

— Тихо! — прикрикнул на пса Егор Кузьмич.

Полкан сделал вид, что не замечает нас. Внимательно обнюхал миску, толкнул её носом и полез в будку.

Егор Кузьмич с гордостью предложил мне поехать на новеньком мобиле, но я предпочёл прогуляться пешком.

Мимо спешили ребятишки с портфелями — видно, в школе как раз закончились занятия. Поравнявшись с нами, они вежливо поздоровались с Егором Кузьмичом:

— Доброго дня, господин бургомистр!

— Вы теперь бургомистр? — удивился я.

— Господин губернатор меня в звании повысил, — смущённо признался Егор Кузьмич. — У нас ведь теперь не захолустье, а курортный город, хоть и небольшой. Приходится соответствовать.

Егор Кузьмич нисколько не преувеличил. Рыбацкий посёлок на острове преображался на глазах. Рядом с магическим порталом выросло изящное здание гостиницы, на главных улицах появилась каменная мостовая, вдоль побережья тянулась вереница домиков с верандами.

На всех перекрёстках открылись пекарни, кофейни и сувенирные лавки. Народу на улицах заметно прибавилось, многие были одеты по столичной моде.

— Ваше сиятельство, у вас ведь знакомые артефакторы есть? — спросил меня Егор Кузьмич.

— Сколько угодно, — улыбнулся я. — А зачем вам артефактор?

— Наши торговцы прослышали, что в Столице новая мода появилась, — сказал бургомистр. — Обереги с рунными знаками. Хотим и для наших лавок такие заказать, да рисунок взять негде. Может, поспособствуете?

— Не стоит связываться с этой магией, Егор Кузьмич, — откровенно сказал я. — Это не просто забава. Мы сейчас как раз расследуем убийство владельца рунной лавки. Многого я вам сказать не могу, скажу одно — держитесь подальше от рунной магии.

Этот разговор натолкнул меня мысль предупредить об опасности рунной магии Савелия Куликова.

Егор Кузьмич как будто угадал мои мысли:

— Нужно господина губернатора известить, — сказал он.

— Я отправлю ему зов, — согласился я.

Зов Савелию я послал, не откладывая, и еле-еле отбился от приглашения пообедать в доме губернатора. К счастью, Савелий совершенно не умел обижаться, и когда я объяснил ему, что у меня срочное дело, и задерживаться на острове я не могу, этого его успокоило. Но он всё-таки взял с меня обещание, что мы с Лизой обязательно навестим его и Анюту.

— Не тяжело губернаторствовать? — спросил я.

— Егор Кузьмич и Миша мне здорово помогают, — ответил Савелий. — Так что потихоньку привыкаю.

Голос сноходца звучал уверенно, и я порадовался за него. Путешествие на «Вороне» здорово изменило Савелия, и это были перемены в лучшую сторону.

— Поскольку ты здесь самый главный, хочу тебя предупредить, — сказал я. — Будь осторожнее с рунной магией. Лучше всего вообще не пускай через портал людей с рунными амулетами.

— А в чём дело? — насторожился Савелий.

Я коротко ввёл его в курс дела.

— Чтобы поставить стражников у портала, мне нужно разрешение Его Величества, — сказал Савелий. — А лучше прямой приказ, иначе меня, чего доброго, самого объявят бунтовщиком.

— Уверен, император с радостью отдаст все необходимые распоряжения, и даже пришлёт на остров своих гвардейцев, — ответил я. — Дело очень серьёзное.

— А что у тебя за дело? — спросил Куликов.

— Мне нужно допросить мертвеца, — честно объяснил я. — Для этого мне требуется помощь Леонида Францевича, а он отдыхает где-то на острове.

— Наверняка господин Щедрин в трактире, — уверенно сказал Савелий. — Трактир называется «Солёный ветер», ты найдёшь его у причала.

Версия Савелия показалась мне заслуживающей внимания.

— Проводите меня к причалу? — спросил я Егора Кузьмича.

— Провожу, ваше сиятельство, — кивнул бургомистр.

Всё же, многое на острове осталось прежним. Как раньше скользили в прозрачно-голубом небе облака над осенними лугами. На склонах холмов мирно паслись овцы, над ними кружили крикливые чайки. Кажется, их даже стало больше — наверное, птенцы выросли и встали на крыло.

А ещё прежним осталось море. Высокие волны с мерным шумом накатывались на каменистый берег и покачивали парусник у причала.

— Это же «Ворон», — узнал я.

— Так и есть, ваше сиятельство, — подтвердил Егор Кузьмич. — Корабль только сегодня утром прибыл с острова Ветров, сейчас его разгружают.

Мы подошли ближе.

Широкие сходни были перекинуты с борта «Ворона» на причал, по ним осторожно спускался человек. В руках он держал небольшой деревянный бочонок.

Человек был мне знаком, и я громко окликнул его:

— Федот, здравствуй!

Это был Федот Глебычев. Мы познакомились с ним на острове Ветров, во время нашего путешествия по Северным морям. Когда остров Ветров присоединился к Империи, Федот отправился со мной в Столицу — посмотреть, как люди живут, так он сам выразился. Федот несколько дней прожил у меня в доме и даже надоумил Игната завести пчёл. Но вскоре заскучал по тишине и вернулся на свой остров.

— Господин Тайновидец! — обрадовался Федот. — Вот уж не чаял вас тут встретить!

Он поставил бочонок на землю и нерешительно развёл руки в стороны.

Я дружески обнял его.

— Рад тебя видеть, Федот! Как ты поживаешь?

— А как и раньше, — светло улыбнулся Глебычев в густую бороду. — За пчёлками ухаживаю, да мёд собираю. Вот привёз бочонок мёда в трактир. Господин Щедрин очень просил, ну я и постарался его уважить.

— Леонид Францевич верен себе, — рассмеялся я. — В любом уголке мира он найдёт, чем полакомиться.

Я повернулся к бургомистру.

— Егор Кузьмич, у вас, наверное, много дел? Не тратьте на меня время, Федот проводит меня к трактиру.

— Как скажете, ваше сиятельство, — согласился Егор Кузьмич. — Трактир вот в том здании с верандой.

Он указал на просторную постройку с красной черепичной крышей. На крыше, поскрипывая, вертелся флюгер в виде языков пламени.

Новоназначенный бургомистр Внешнего острова попрощался с нами, а мы с Федотом пошли к трактиру.

— Пообедаешь со мной? — спросил я Федота.

— Я бы с радостью, господин Тайновидец, — замялся Глебычев. — Да мне ещё нужно в Столицу заглянуть через портал. Обещал племянникам учебники купить, как мёд продам. У нас ведь тоже школа открылась, слышали?

— Не слышал, — признался я.

— Дом старца Филарета под школу отдали, — усмехнулся Федот. — Жить в нём никто не захотел, а чего ему пустому стоять?

— Правильно, — одобрил я. — У пустых домов быстро портится характер.

— А к вечеру мне надо на «Ворон» успеть, он с отливом обратно на наш остров уходит, — добавил Федот. — Так что пообедать никак не получится, вы уж не обижайтесь.

— Жаль, — искренне сказал я. — Но хорошо, что хоть повидались.

Жизнь на новых территориях кипела и стремительно менялась. Пасечник спокойно пользовался магическим порталом, на бедном рыбацком острове открывались гостиницы, трактиры и даже театр.

Судя по тому, что здешние жители были этим довольны, всё происходило правильно.

Кивнув мне на прощание, Федот потащил свой бочонок к заднему крыльцу.

А я поднялся на веранду трактира.

Несмотря на прохладную погоду, здесь ещё стояли столики, и народу за ними хватало. Поднявшись по широким деревянным ступеням, я почувствовал мягкое тепло. Это грели невидимые магические обогреватели.

Море шумело и пенилось у самой веранды. Я даже схватился за перила — на мгновение показалось, что я на корабле, и палуба сейчас уйдёт из-под ног.

Свободных столиков не было, и это меня не удивило. Трактир-то один на весь остров, а туристам нужно кушать. Интересно, какой предприимчивый смельчак открыл это заведение? Наверняка он не прогадал.

Я пробежался взглядом по столикам, но Леонида Францевича не нашёл. Пришлось обратиться за помощью к одному из официантов. Выслушав меня, он радостно закивал:

— Леонид Францевич предупредил о вашем приходе. Для вас приготовлен отдельный кабинет.

— Я бы с удовольствием пообедал на веранде, — признался я. — А где сам Леонид Францевич?

— На кухне, разумеется.

— А что он там делает? — удивился я. — Лично присматривает за кастрюлями?

Я пошутил, но официант отнёсся к моим словам на удивление серьёзно.

— Именно, — кивнул он. — Господин Щедрин не только владелец «Солёного ветра», но и главный повар.

От неожиданности я расхохотался до слёз.

— Всегда подозревал, что рано или поздно наш эксперт променяет чёрный плащ некроманта на белоснежный поварской колпак, — сказал я, утирая глаза платком. — Но не думал, что это случится на Внешнем острове. Значит, Леонид Францевич — хозяин этого заведения? Позовите его, пожалуйста, мне не терпится лично его поздравить.

— Никак не возможно, — испугался официант. — Леонид Францевич готовит своё фирменное малиновое суфле, его нельзя отвлекать.

— И надолго затянется этот процесс? — поинтересовался я.

Официант пожал плечами.

— Кто знает, ваша милость? Это же искусство!

Он перекинул полотенце через руку и почтительно поклонился:

— Могу я пока предложить вам меню?

— Не нужно, — решил я. — Скажите, какие ещё блюда готовит лично Леонид Францевич? Я хочу попробовать их все.

Официант посмотрел на меня с уважением.

— Тогда я освобожу для вас столик побольше.

— Лучше сделайте порции поменьше, — улыбнулся я. — Иначе я лопну.

Ждать долго не пришлось. Вскоре снова появился официант с большим подносом, на котором плотно стояли тарелки и горшочки. Его сопровождал помощник, он нёс графин с настойкой густого янтарного цвета и откупоренную бутылку вина.

Посетители удивлённо перешёптывались. Видимо, меня приняли за иностранного принца, который путешествует инкогнито.

— В качестве аперитива осмелюсь предложить вам настойку на местной рябине, — почтительно сказал официант. — Здешние морские ветра придают ягодам чуть солоноватый вкус, а мёд с острова Ветров деликатно подчёркивает его.

— Давайте, — согласился я.

Официант наполнил высокую рюмку. Я попробовал и одобрительно кивнул.

Официант порозовел от удовольствия.

— Из холодных закусок рекомендую овечий сыр местного производства и балык из палтуса. Позвольте принести вам плед, к вечеру на террасе бывает прохладно.

Затем мне подали густой суп из протёртых овощей со сливочным маслом, лесными грибами и хрустящими гренками. На второе — шашлык из ягнёнка, замаринованного в медовом соусе. К мясу принесли зелень с местных огородов, а запивать эту вкуснятину полагалось лёгким виноградным вином.

— Вино из личных запасов Великого Визиря Лачанги, — многозначительно объявил официант.

А затем на столе появилась свежайшая рыбная кулебяка, в которой я узнал творение Прасковьи Ивановны.

— Так Леонид Францевич всё же вызнал рецепт кулебяки у моей кухарки, — рассмеялся я. — Тогда я за него спокоен, без посетителей его трактир точно не останется.

— Кулебяка пользуется у наших гостей большим успехом, — подтвердил официант.

Я решил непременно рассказать об этом Прасковье Ивановне, пусть порадуется.

Когда я наелся так, что больше не мог вместить в себя ни кусочка, официант поставил на стол воздушное розовое суфле, украшенное ягодами и сахарной пудрой и крепкий кофе с густыми сливками.

Такой же десерт подали остальным гостям. Посетители встретили его одобрительным гулом.

Наконец широкие двери кухни торжественно распахнулись. В зале появился главный создатель сегодняшнего кулинарного чуда. Белый фартук и высокий поварской колпак изменили его до неузнаваемости.

Гости аплодировали, не жалея ладоней, и я хлопал вместе со всеми. На круглом лице Леонида Францевича играла гордая улыбка. Это был настоящий триумф, и эксперт Тайной службы полностью его заслужил.

— Браво! — крикнул кто-то из гостей за дальним столиком.

Остальные подхватили:

— Браво, господин повар!

А я подумал, что уговорить Леонида Францевича вернуться в Столицу будет невероятно трудно.

Леонид Францевич величественно раскланялся, а затем снова скрылся в кухне. Появился через несколько минут в обычной одежде и подсел ко мне за столик.

Цепкий взгляд эксперта скользнул по пустым тарелкам.

— Вам понравился обед? — добродушно улыбнулся Щедрин.

— Он был великолепен, — честно ответил я. — Леонид Францевич, вы нашли своё настоящее призвание.

— Так и есть, — довольно кивнул некромант. — Не стану врать, это получилось случайно. Я давно хотел открыть свой собственный трактир, а тут подвернулся такой замечательный случай. Вышла только одна загвоздка — я никак не мог найти хорошего повара, вот и пришлось самому становиться к плите.

— И выяснилось, что вы не только любите хорошо поесть, но и отлично готовите, — улыбнулся я. — А почему вы мне ничего не рассказали?

— Я собирался пригласить вас в гости, — рассмеялся Щедрин. — А вы сами появились. Опять ваша знаменитая интуиция?

— Наверное, — согласился я.

Высокая волна с шумом разбилась о камни у самых ступеней террасы. Вместе с порывом ветра до нас долетели солёные брызги. «Ворон» всё ещё стоял у причала, и я ощутил мгновенное желание подняться на борт и снова отправиться в плавание.

Леонид Францевич взмахом руки подозвал официанта:

— Принесите мне глинтвейн, — сказал он. — Александр Васильевич, хотите горячего глинтвейна? Этим рецептом со мной поделился пленный английский маг во время Балканской кампании.

— Звучит заманчиво, но я выпью ещё кофе, — отказался я.

— Одну минуту, господа, — кивнул официант и убежал.

Леонид Францевич повернулся ко мне:

— Что ж, Александр Васильевич, расскажите — как дела в Столице. Вы ведь не просто так появились на острове?

Глава 10

Я рассказал Леониду Францевичу про убийство владельца рунной лавки. Не забыл упомянуть о всех странных происшествиях последних дней.

— Эта зараза распространилась по всей Столице, — сказал я, имея в виду руны. — Проникла даже в Императорскую академию. А мы всё ещё не можем выяснить, откуда взялись руны. Всё, что у нас есть — несколько версий.

Леонид Францевич делал вид, что внимательно слушает меня. Он даже снял с головы свой роскошный колпак и положил его на стол. Эксперт кивал в нужных местах моего рассказа и задавал уточняющие вопросы, но я чувствовал, что наш разговор ему не слишком интересен.

Наконец Леонид Францевич сказал:

— Вы непременно во всём разберётесь, Александр Васильевич. Я не сомневаюсь в вашем упорстве и талантах.

В этом «вы» был ясный ответ на вопрос, который я ещё не успел задать.

Леонид Францевич не собирался возвращаться со мной в Столицу. По крайней мере, до окончания отпуска.

Стоило мне замолчать, как он сразу же перевёл разговор на кулинарную тему.

— Послезавтра мне в трактир должны доставить мясо дикого кабана. Я договорился об этом с императорскими егерями. Представляете, что это будет за объедение? Мясо довольно жёсткое, но я потушу его на медленном огне с душистыми травами, так что оно будет таять на языке. Непременно загляните попробовать, я пришлю вам зов. Имейте в виду, такая удача выпадает не часто.

— Сколько лет вы не были в отпуске? — прямо спросил я.

— Уже и не помню, — признался Щедрин. — Кажется, в последний раз я отдыхал, когда возвращался в Столицу после победного завершения балканской кампании. Тогда мой армейский приятель уговорил меня заглянуть ненадолго в его имение, и там я прогостил полгода. А потом была Столица, назначение в Тайную службу, и пошло-поехало!

— В таком случае не буду мешать вашему отдыху, — улыбнулся я. — Скажу честно, я надеялся на вашу помощь, но мы постараемся справиться сами. В общем, ничего страшного. Новый эксперт очень старательна, и умеет работать с уликами. Конечно, у неё дар целителя, а не некроманта, но у каждого свои особенности.

— Что за новый эксперт? — удивился Леонид Францевич.

— Так вы ничего не знаете? — улыбнулся я. — Никита Михайлович предполагал, что ваш отпуск затянется, и вызвал вам на замену эксперта из Вологодского управления. Её зовут Ирина Витальевна Суворова. Характер у неё непростой, но к делу она относится профессионально.

— Действительно хорошо работает? — заинтересовался Леонид Францевич.

— Она осматривала рунную лавку и тело её владельца. И сразу же заметила подозрительные обстоятельства.

— Надо же, — покачал головой Леонид Францевич.

Я ожидал, что в нём заговорит профессиональная ревность, но эксперт о чём-то задумался. А я пока подозвал официанта и попросил принести мне ещё кофе.

— Вы упомянули, что у неё непростой характер, — сказал Леонид Францевич. — Что вы имели в виду?

— Ирине Витальевне всё время кажется, что её экзаменуют, — улыбнулся я. — Кроме того, она сильно расстроилась, когда узнала, что её перевод в Столицу — временный.

— Вот как? — заинтересовался Щедрин. — То есть, она бы хотела работать в Столице?

— Мне так показалось, — кивнул я. — Но лучше спросить об этом её.

На остров медленно опустились прозрачные северные сумерки. На высокой башне маяка вспыхнул магический сигнальный огонь. Посетителей в трактире «Солёный ветер» становилось всё меньше.

Леонид Францевич задумчиво барабанил пальцами по столу. Судя по всему, он о чём-то размышлял, но рассказывать мне о своих мыслях не спешил.

— Значит, у вас есть покойник, которого вы хотели бы допросить? — поинтересовался он.

— Пока есть, — кивнул я. — Правда, Ирина Витальевна сказала, что не только зарезали, а ещё отравили каким-то ядом, который разрушает магические каналы. Я настоятельно попросил её убрать тело в холодильный шкаф, чтобы холод замедлил действие яда.

— И всё же, времени у нас не много, — заметил Щедрин. — Думаю, нам лучше отправиться в Столицу немедленно. Как вы думаете, госпожа Суворова ещё в лаборатории?

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Елизавета Фёдоровна предложила ей пожить у нас, думаю, Ирина Витальевна уже дома.

— Ваш особняк принял её? — удивился Леонид Францевич. — Что ж, тем лучше. Подождите пять минут, я только отдам необходимые распоряжения.

Эксперт прикрыл глаза, посылая кому-то зов.

Через минуту возле нашего столика появилась молодая девица в поварском халате. Её глаза блестели, щёки порозовели от серьёзности момента.

— Марья? — вспомнил я. — Не ожидал встретить вас здесь.

Эту девушку я мельком видел на острове Ветров, она прислуживала в доме старца Филарета. Выходит, теперь она трудится поваром под началом Леонида Францевича?

Марья присела в вежливом поклоне:

— Добрый вечер, господин Тайновидец.

Затем перевела почтительный взгляд на эксперта:

— Какие будут распоряжения?

— Я уезжаю на несколько дней по делам службы, — сказал Леонид Францевич. — Трактир останется на вашем попечении, я вам полностью доверяю. Когда доставят мясо дикого кабана, шею и окорок сразу же замаринуйте в душистых травах, как я вас учил. А вырезку положите в холодильный шкаф, она должна созреть. Мёд уже доставили?

— Точно так, господин повар, — кивнула Марья.

— Прекрасно, — обрадовался Щедрин. — С завтраками вы управитесь, тут я совершенно спокоен. Следите за тем, чтобы к обеду было три вида супов, у гостей должен быть выбор. На ужин рекомендуйте жаркое, оно у вас получается отменно. Деньги для расчёта с поставщиками лежат в моём кабинете, в ящике стола. Вот ключи.

Леонид Францевич достал из кармана связку ключей и протянул их Марье.

— Благодарю за доверие, господин повар, — покраснела девушка. — Я постараюсь вас не подвести.

— У вас всё получится, — подбодрил её Щедрин. — Идите.

Марья скрылась на кухне, а я удивлённо покачал головой:

— Когда вы успели с ней познакомиться?

— Это случилось не без вашей помощи, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич. — Вы же великодушно передали ваш корабль в дар новым землям. На «Вороне» я объездил все здешние острова, искал хороших поставщиков и толковых служащих. Я решил не нанимать людей из Столицы, мне показалось правильным дать работу местным жителям. А Марья несколько лет прислуживала старцу Филарету в качестве кухарки и экономки. Я решил нанять её и не пожалел. Очень умная девушка, и схватывает всё буквально на лету.

— Сколько же работы вы умудрились проделать всего за пару недель, — изумился я.

— Очень много, — согласился Щедрин. — Открыть хороший трактир, Александр Васильевич, не легче, чем открыть новый материк, вот что я вам скажу. Но это было моей давней мечтой, так что вы должны понять, с каким удовольствием я взялся за это дело.

— Надеюсь, вы не собираетесь бросать службу ради карьеры повара? — поинтересовался я. — Без вас нам придётся нелегко.

— Точно не в ближайшее время, — улыбнулся Леонид Францевич. — Можете быть спокойны, какое-то время вам придётся ещё потерпеть моё ворчание.

Он допил глинтвейн и отставил бокал в сторону.

— Что ж, я готов, можем отправляться. Я ведь правильно понимаю, что нам ни к чему пользоваться магическим порталом?

— Правильно, — согласился я. — Подойдёт любая дверь.

* * *

От природы я очень любопытен, и когда сталкиваюсь с незнакомой магией, просто не могу пройти мимо. Так вышло и с магией кладовиков. Меня восхитило их умение прокладывать магические порталы куда угодно, и я не отстал от них, пока они не научили этому меня.

Любой магический навык закрепляется частым повторением, по этому я, не раздумывая, проложил магический портал прямо в кабинет Зотова.

Уверенно раздвинул границы портала, вылез из него и радостно объявил:

— А вот и мы!

— Господин Тайновидец, вы опять обошли магическую защиту? — с досадой спросил Зотов. — Когда-нибудь вы непременно допрыгаетесь, и магия вас испепелит. Имейте в виду, извиняться за это перед вашими домашними я не стану.

— Хватит ворчать,господин полковник, — примирительно улыбнулся я. — Лучше посмотрите, кого я привёл. Леонид Францевич готов прямо сейчас допросить нашего покойника.

— Замечательно, — без всякого воодушевления ответил Зотов. — Но если вы не заметили, то я немного занят. У меня важный разговор со свидетелем.

Только сейчас я заметил, что в кабинете кроме нас есть ещё один человек. Это был немолодой мужчина с гладко выбритым лицом и внимательным взглядом опытного целителя. Он сидел на моём любимом стуле и крутил в руках трость с массивным серебряным набалдашником.

— Знакомьтесь, — сказал Зотов. — Иван Фёдорович Силантьев, бывший домашний целитель князей Юсуповых. После того, как княжеское семейство отправилось в ссылку, он открыл частную практику.

Силантьев поднялся со стула и вежливо поклонился:

— Рад знакомству, господа.

Он держался со спокойной уверенностью профессионала, и всё-таки я заметил, что наше неожиданное появление его встревожило.

— Добрый вечер, господин Силантьев, — ответил я. — Предполагаю, что у вас есть какие-то новости о сбежавшем князе Юсупове?

Силантьев удивлённо посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на портал, который всё ещё дрожал в воздухе рядом со мной.

— Я правильно понял, что вы — граф Александр Васильевич Воронцов? — вопросом на вопрос ответил он. — А это какая-то тайная магия?

— Что-то вроде того, — кивнул я и щёлкнул пальцами.

Портал уменьшился до размеров точки. Точка ярко вспыхнула и исчезла.

— Так-то лучше, — проворчал Зотов. — Раз уж вы здесь, присоединяйтесь к разговору. Вы совершенно правы, Александр Васильевич, у господина целителя есть сведения о сбежавшем князе. Иван Фёдорович, повторите свой рассказ с самого начала со всеми подробностями. Господину Тайновидцу будет полезно послушать вас, а не мой пересказ.

Я прекрасно понял намёк Зотова и приготовился слушать очень внимательно. Никита Михайлович потом обязательно спросит, соврал нам целитель, или нет.

Зотов откинулся на спинку кресла и требовательно посмотрел на целителя.

— Кхм, — откашлялся Силантьев. — Хорошо, я попробую.

Он снова опустился на стул, поставил трость перед собой и обеими руками опёрся на набалдашник.

— Мы с Дмитрием Феликсовичем Юсуповым вместе учились в Императорской магической академии. Я — выходец из небогатого дворянского рода, но уже в юности у меня определили сильный дар целителя, и это помогло мне получить хорошее образование.Затем я прошёл практику в одной из столичных лечебниц, и Дмитрий Феликсович предложил мне стать домашним целителем Юсуповых. Эту должность я занимал до самой ссылки княжеского семейства. Потом остался без места и занялся частной практикой.

Силантьев говорил внушительно и гладко, но я заметил в его рассказе интересное несоответствие.

— Насколько я знаю, целители посвящены во многие тайны своих пациентов, — заметил я. — Как вышло, что вы оказались не причастны к заговору и избежали ссылки?

Силантьев напряжённо улыбнулся, стараясь не уронить собственное достоинство.

— Это не самый приятный вопрос для меня, — заметил он. — Кхм… Но я отвечу честно. Это я выдал князя Юсупова властям.

— Почему вы это сделали? — заинтересовался я.

Силантьев посмотрел на меня с досадой, но всё-таки ответил:

— Постарайтесь понять меня правильно. Дмитрий Феликсович был серьёзно болен, поэтому ему и потребовался целитель. Князь страдал расстройством психики, и сам знал об этом. Он не был сумасшедшим, во всяком случае, по закону он мог отвечать за свои поступки. Но ему в голову приходили странные идеи.

— Например, ограничить императорскую власть? — уточнил я.

— Да, — кивнул Силантьев. — Поймите, это был просто симптом. Но симптом очень опасный. Идея князя быстро стала навязчивой, и он принялся действовать. Я несколько раз предостерегал его, напоминал о том, что он болен. Но Дмитрия Феликсовича это лишь раззадорило. Он вообразил себя посланником самой магии. Я пытался настоять на том, чтобы его обследовали другие целители, но…

— Но князь платил вам деньги, — подсказал я. — И вы не могли с ним спорить.

— Да, — поджал губы Силантьев. — Я продолжал лечение. Мне удалось избавить князя от головных болей, но он решил, что полностью здоров, и кинулся воплощать свою безумную идею. Домашние не могли спорить с ним, ведь он был главой рода. К тому же, безумие часто придаёт больному невероятные силы. В таком состоянии человек может убедить кого угодно в реальности своего бреда. Я видел, что великий род идёт на поводу у безумца и решил остановить князя, пока не стало слишком поздно.

— Что вы сделали?

— Я рассказал обо всём обер-полицмейстеру Рябушинскому, и он начал расследование. Я надеялся, что другие целители подтвердят мой диагноз, и Дмитрий Феликсович сложит с себя полномочия главы рода. Но я опоздал. Болезнь князя подтвердилась, но подтвердился и факт заговора, и в нём были замешаны все Юсуповы, без исключения. Дело было громкое. Всё закончилось судом, лишением дворянства и вечной ссылкой без права помилования. Доверенных слуг тоже судили, кое-кого даже приговорили к каторжным работам, остальных, на всякий случай, тоже выслали из столицы. Всё имущество рода конфисковали… почти всё.

— Почти? — нахмурился я.

Силантьев снова поджал губы. Несколько секунд он молчал, потом ответил с видимым трудом:

— За мою службу Дмитрий Феликсович подарил мне небольшой особняк рядом с собственным дворцом. Я собирался со временем обзавестись семьёй, и мне было удобно жить отдельно от князя. После суда мне разрешили оставить особняк, в нём я сейчас и живу. Там же принимаю больных.

— Для вас обстоятельства сложились довольно удачно, — улыбнулся я.

— Нет, — резко ответил Силантьев. — Я до сих пор виню себя за то, что не обратился к властям раньше. Возможно, самому Дмитрию Феликсовичу я бы помочь не смог, но его сын, Аркадий… Он бы не пострадал и сумел сохранить княжеский род.

— Насколько хорошо вы были знакомы с Аркадием Юсуповым? — спросил я.

— Это я принимал роды у жены Дмитрия Феликсовича, — тяжело вздохнул Силантьев. — Аркадий вырос у меня на руках, я лечил его от всех детских болезней.

— Вы очень к нему привязаны? — уточнил я.

— Да, — твёрдо ответил целитель. — Я честно служил Юсуповым, и мне до сих пор тяжело думать, что я причастен к их несчастьям.

— Предчувствую, что это всего лишь начало истории, — заметил я. — Вы же не для того пришли в кабинет начальника Тайной службы, чтобы ворошить горькие воспоминания.

— Откуда вы знаете, что господин Силантьев сам пришёл ко мне? — вмешался Зотов. — Может быть, это я его вызвал?

— Нет, — улыбнулся я. — Вы бы поехали к нему домой, чтобы застать врасплох и не дать подготовиться.

— Ледяные демоны, — удивлённо выругался Никита Михайлович. — Что ж, вы правы, господин Силантьев сам попросил о встрече.

Я снова повернулся к Силантьеву.

— Так зачем вам понадобилась Тайная служба? Что-то важное произошло совсем недавно, так?

— Да, — устало кивнул Силантьев. — Аркадий Юсупов явился ко мне и попросил помощи.

— Когда это случилось? — уточнил я. — Вчера, или сегодня?

— Два месяца назад, — вздохнул целитель. — Он пришёл ночью и постучал прямо в окно моего кабинета. Я работаю на первом этаже, Аркадий это знает. Я услышал стук, выглянул в окно и увидел его. Он попросил меня о разговоре, я не мог ему отказать.

— Вы говорите, что Аркадий Юсупов пришёл к вам два месяца назад, — нахмурился я. — А в Тайную службу вы обратились только сегодня. Почему?

— На это есть свои причины, — поморщился Силантьев. — Если вы позволите, я всё расскажу по порядку.

— Рассказывайте, — кивнул я.

Глава 11

Силантьев снова замолчал, собираясь с мыслями. Чуткие пальцы целителя сжали рукоять трости. Наверняка этими пальцами он вылечил немало больных.

Для разнообразия я не стал его торопить. Если уж он пришёл в этот кабинет, значит, расскажет всё.

— Я уже сказал вам, что знал Аркадия Юсупова с детства, — начал Силантьев. — Поэтому когда он появился у меня на пороге ночью, промокший и голодный, я не мог его выгнать. Я должен был хотя бы выслушать его.

— Он сказал вам, что бежал из ссылки? — спросил я.

— Да, — кивнул Силантьев. — Он сбежал на английском торговом корабле, ему помог кто-то из команды… за деньги, разумеется. Вернее, за золото. В ссылке Аркадий тоже стал целителем, он лечил местных жителей, а они расплачивались с ним золотым песком. Это золото и пригодилось ему для побега. Аркадий мог уплыть в Англию, хорошие целители нужны везде, а он стал хорошим целителем. Но он предпочёл добраться до Столицы.

Мне показалось, или в голосе Силантьева я расслышал гордость за молодого Юсупова?

— Вы одобряете его поступок? — спросил я.

— Одобрял, — ответил целитель. — До поры, до времени.

Зотов нетерпеливо хлопнул ладонью по столу.

— Рассказывайте факты, — напомнил он. — Моральную сторону ваших поступков мы обсудим потом, если будет время.

— Простите, — послушно кивнул Силантьев. — Аркадий пришёл ко мне ночью. Я впустил его в дом и накормил. Он рассказал мне о своём побеге, а я спросил, зачем он вернулся в Столицу.

— Что он вам ответил? — поинтересовался я.

— Он сказал, что хочет заслужить прощение императора. Он открыл новую магию, которая обладает невиданной целительской силой.

— Вы говорите о рунной магии? — нахмурился я.

— Именно. Аркадий рассказал, что нашёл эти руны где-то в сибирской тайге и потратил несколько лет на то, чтобы понять их смысл и назначение. По его словам, он уже вылечил несколько человек и написал о своём открытии в канцелярию Его Величества. Но сибирский губернатор запретил отправлять письмо.

— С чего вдруг? — резко спросил Зотов.

— Аркадий уверен, что у их рода остались недоброжелатели в Столице. Они не хотят позволить роду Юсуповых возродиться.

— И лучшее, что он смог придумать — это сбежать из ссылки и явиться в Столицу лично?

— Я тоже сказал ему, что это неправильно, — согласился Силантьев. — Я посоветовал ему сдаться полиции или Тайной службе. Но он не захотел меня слушать. Он просил, чтобы я помог ему.

— О какой помощи он говорил? — нахмурился Зотов.

— Он собирался вылечить больного, от которого отказались обычные целители. Я должен был помочь ему найти такого больного и стать свидетелем лечения.

— И вы взялись ему помогать? — спросил я.

Силантьев снова сжал набалдашник трости.

— Я не мог отказать Аркадию. Поймите, я ведь знал его с детства. Аркадий не виноват в том, что его отец сошёл с ума. Он пострадал просто из-за своей фамилии, из-за принадлежности к роду Юсуповых. А теперь и Юсуповых не осталось, кроме него.

Целитель тяжело вздохнул.

— Вы приютили Аркадия Юсупова у себя в доме? — прищурился Никита Михайлович.

— Да, — кивнул Силантьев. — Он попросил выделить ему одну комнату под лабораторию. Обещал никуда не выходить из дома, чтобы не навести на меня подозрения.

— Он с кем-нибудь встречался?

— В моём доме — ни с кем, кроме меня.

— А в других местах? — нахмурился Зотов.

— Я к этому и веду, — торопливо кивнул целитель. — Вы позволите мне продолжить?

— Говорите.

Силантьев снова откашлялся, потом нерешительно взглянул в угол, где стояла жаровня.

— Мне бы чашку кофе…

Зотов посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, вас не затруднит сварить нам кофе? Лучше вас этого никто не умеет.

— С удовольствием, — усмехнулся я.

Когда я занялся джезвами, Силантьев заговорил свободнее. Было видно, что моё внимание его нервирует, а теперь я повернулся к нему спиной, и он сразу успокоился.

— Если говорить коротко, то Аркадий Юсупов меня обманул, — признался целитель. — Я думал, что он хочет заслужить прощение императора, но он задумал что-то другое. И снова я узнал об этом слишком поздно.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Зотов. — Рунная магия оказалась обманом?

— Нет, — покачал головой Силантьев. — Не магия, а то, как Аркадий собирался её использовать. Чтобы вы всё поняли, мне придётся объяснить, как работает рунная магия.

— Так объясняйте, — тряхнул головой Никита Михайлович.

Целитель поёрзал на стуле, затем прислонил трость к стене и поднялся.

— Мне удобнее подбирать слова, когда я стою, — признался он.

Я покосился на Силантьева. Легко было представить, как он стоит перед лежащим пациентом и убеждает того следовать предписанному лечению. Грузная фигура целителя в строгом сюртуке внушала доверие.

— Я говорю со слов Аркадия, — начал Силантьев, — но у меня была возможность убедиться, что он не ошибается. Дело в том, что все руны магическим образом связаны между собой. Если говорить совсем коротко, то целитель может нанести руну на своё тело и на тело пациента, и таким образом привязать дар больного к своему магическому дару. При помощи этой магии целитель способен напрямую подпитывать дар пациента, не позволяя ему угаснуть.

Силантьев заложил руки за спину и прошёлся по кабинету.

— Это не совсем точно, — добавил он. — Скорее, целитель через себя связывает дар пациента с магией и позволяет ей лечить больного.

— Понятно, — кивнул Зотов. — Продолжайте.

— Аркадий продемонстрировал мне рунную магию в действии, и я убедился, что она работает, — вздохнул Силантьев.

— Он вылечил больного на ваших глазах?

— Нет, без проверки я не мог доверить ему пациента. Поэтому…

Целитель не договорил и принялся расстёгивать сюртук. Аккуратно повесил его на спинку стула, затем снял рубашку.

На груди Силантьева острым скальпелем был вычерчен знакомый рунный знак.

— Вы отчаянный человек, господин целитель, — удивлённо присвистнул Зотов, разглядывая шрамы. — Доверились беглому ссыльному.

— Я хотел помочь Аркадию, — повторил Силантьев. — А другой возможности убедиться в его правоте у меня не было. Хороший целитель всегда проверяет незнакомое лекарство на себе, прежде чем дать его больному.

Леонид Францевич подошёл ближе.

— Вы позволите взглянуть?

Он вгляделся в шрамы, затем провёл над ними пухлой ладонью и кивнул Зотову:

— Чувствуется магический поток. Этот знак действительно работает. Значит, вот как выглядят руны?

— Я же вам говорил, — кивнул Силантьев.

Он зябко передёрнул плечами.

— Оденьтесь, — поморщился Зотов.

Целитель накинул на себя рубашку, сел и сгорбился на стуле.

Я протянул ему чашку с кофе. Он обхватил её обеими руками и благодарно кивнул:

— Спасибо.

Зотов вежливо подождал, пока целитель сделает несколько глотков. Потом напомнил ему:

— Вы остановились на том, что Юсупов вас обманул. Продолжайте.

— Да, — кивнул Силантьев. — Честно говоря, мне было очень страшно пробовать незнакомую магию на себе, господа. Но когда я почувствовал, что она работает, то полностью поверил Аркадию. Я обещал найти для него пациента и уговорить нескольких знакомых целителей засвидетельствовать лечение. Но оказалось, что у Аркадия другой план.

Рассказывая, Силантьев застегивал пуговицы рубашки.

— На следующий день Аркадий исчез из дома и отсутствовал несколько часов. Когда я спросил его об этом, он только усмехнулся. С того дня его отлучки стали постоянными. Впрочем, к вечеру он всегда возвращался, и мы продолжали наши сеансы. Я не хотел этого, но Аркадий настаивал. А я… я не мог ему отказать.

— Почему? — спросил я.

Силантьев вздрогнул, как будто воспоминания причиняли ему боль.

— Аркадий с каждым днём становился всё больше похож на своего отца. Я имею в виду поведение, манеры. В нём появилась властность, которой не было раньше, безумная убеждённость в своей правоте. Я подозреваю, что болезнь его отца передалась и ему.

— А ещё вы чувствовали прилив сил, который давала вам рунная магия, — предположил я. — Редкий маг откажется от такого подарка.

Силантьев хмуро посмотрел на меня.

— Вы подозреваете, что я в сговоре с Аркадием? — прямо спросил он.

— Я подозреваю, что вы знаете больше, чем говорите, — усмехнулся я. — Хотите обидеться?

— Нет, — помолчав, ответил целитель.

— Тогда рассказывайте, что было дальше. Смею предположить, что сейчас в вашем рассказе начнётся самое интересное.

Я почувствовал, что на мгновение Силантьев растерялся. Но он быстро взял себя в руки.

— Я уже сказал, что Аркадий начал исчезать ежедневно на несколько часов. А потом я узнал, что в городе появились руны. Я сразу понял, что это означает.

Теперь Силантьев старался не смотреть на меня и обращался только к Зотову…

— Дело в том, что рунная магия работает в двух направлениях. Целитель может отдавать другому человеку магическую силу, а может забирать её. Именно это и задумал Аркадий. Он подбрасывал рисунки рун в сувенирные и ювелирные лавки, зная, что их владельцы заинтересуются магической новинкой. Дальше руны разойдутся по горожанам, и магические силы множества людей потекут к Аркадию. В отместку за то, что сделали с его родом, он решил завладеть магией всей Столицы.

— Звучит не слишком правдоподобно, — недоверчиво прищурился Зотов.

Он встал из кресла, прошёлся по кабинету и остановился прямо перед целителем.

— А что вы знаете про убийство владельца рунной лавки?

— Этот человек пытался шантажировать меня, — помолчав, ответил Силантьев. — Несколько дней назад я возвращался от больного, а владелец лавки подкараулил меня у двери моего дома. Он видел, как Аркадий подбросил ему листок с рунами, а проследил за ним до крыльца. Его лавка находится напротив моего дома, на другом берегу Мойки.

— Так это ваш особняк с двумя балконами и круглой башенкой? — удивился я.

— Да, — кивнул целитель.

— Чего хотел от вас владелец рунной лавки? — спросил Зотов.

— Денег, разумеется, — пожал плечами Силантьев. — Конечно, он не знал, что Аркадий сбежал из ссылки. Просто руны показались ему подозрительными, и он угрожал поделиться своими подозрениями с полицией.

— А вы рассказали об этом Юсупову?

— Нет. Я прогнал лавочника, и ничего не сказал Аркадию. Даже испытал облегчение. Я хотел, чтобы владелец лавки пошёл в полицию. Но вместо этого он подкараулил Аркадия и стал вымогать деньги у него.

Силантьев умоляюще сложил руки на груди.

— Я не знал, что Аркадий собирается убить лавочника. Я всё понял, только когда увидел на том берегу полицию.

— Насколько нам известно, лавочника Спирина зарезал вор по прозвищу Клещ, — нахмурился Никита Михайлович. — На теле Клеща мы нашли руну, она вырезана ножом, точно как ваша. Это косвенно подтверждает ваши слова. Но откуда Аркадий Юсупов мог знать Клеща?

Силантьев опустил глаза.

— Я не хотел об этом говорить, но…

— Но теперь придётся, — жёстко напомнил Зотов.

— Да, — торопливо кивнул целитель. — Дело в том, что Клещ поставлял мне кое-какие редкие ингредиенты для лечебных снадобий.

— А откуда он их брал? — удивился Никита Михайлович.

Силантьев пожал плечами.

— Это же порт. В него каждый день приходят корабли со всех концов света, они привозят самые разные грузы.

— То есть, Клещ занимался контрабандой или воровством, а затем сбывал украденное вам, — понял Зотов.

Силантьев вскинул руки, словно защищаясь от обвинений.

— Я никогда не спрашивал его, откуда он берёт ингредиенты. Цена меня устраивала, качество тоже. Кроме того, с помощью этих снадобий я лечил больных.

— Разберёмся, господин целитель, — усмехнулся Зотов. — Значит, вы познакомили Клеща с Юсуповым?

— Я не знакомил! — громко сказал целитель.

Похоже, самообладание начало ему изменять.

— Успокойтесь и продолжайте, — посоветовал Зотов.

Силантьев несколько раз глубоко вдохнул и взял себя в руки.

— Через неделю после того, как Аркадий появился в моём доме, Клещ принёс мне настойку пальмового корня. Мы с ним говорили в моём кабинете. Аркадий услышал часть нашего разговора и заинтересовался моим посетителем. Я уклонился от ответа, но наверное, Аркадий всё понял. Я думаю, потом он разыскал Клеща в порту или ещё где-нибудь, я не знаю.

Зотов снова сел в кресло и решительно хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, подробные показания я возьму у вас позже, и вы мне расскажете всё о своих делах. Сейчас важно задержать Юсупова. Он в вашем доме?

Силантьев беспомощно взглянул на Зотова:

— Разве я вам не сказал? Аркадий уже неделю не появлялся у меня. Я не знаю, где он.

— Тогда каких демонов вы морочите мне голову своими баснями? — взревел Зотов. — Почему вы не пришли раньше, чего ждали? Я посажу вас в камеру за помощь беглому ссыльному!

— Посадите, — неожиданно взмолился целитель. — О том и прошу, ваше высокоблагородие!

Он наклонился вперёд.

— Мне страшно. Когда Аркадий уходил, он приказал мне молчать о том, что я его видел. Сказал, что иначе мне будет худо. А эта руна проклятая, она ведь до сих пор действует! Что если Аркадий меня через неё убьёт?

Силантьев осторожно дотронулся ладонью до своей груди.

— Поэтому я и молчал, поймите! Я надеялся, что всё обойдётся. А вчера увидел полицейских возле рунной лавки и узнал, что её владелец убит. Я всю ночь не спал, вздрагивал от каждого шороха. Я следующий на очереди! Аркадий меня не пощадит, он совсем обезумел.

— И правильно сделает, — заметил Зотов. — Вы должны были сразу прийти в Тайную службу.

Никита Михайлович повернулся ко мне.

— Что скажете, господин Тайновидец? Свидетель говорит правду?

Именно над этим я и ломал голову всё время разговора. Я прислушивался к каждому слову Силантьева, изо всех сил напрягал свой магический дар, но так и не мог понять, что на самом деле чувствует целитель.

Его эмоции казались мне гладкими и блестящими, словно были сделаны из зеркального стекла, которое отражает любопытный взгляд.

Я ощущал его страх и напряжение, но никак не мог понять, чем они вызваны. Чего боялся Силантьев? Мести Аркадия Юсупова или того, что мы разоблачим его враньё?

— Я не знаю, Никита Михайлович, — честно ответил я на вопрос Зотова. — Рассказ господина Силантьева выглядит правдоподобным и совпадает с нашими данными. Он действительно чего то сильно боится, но больше я ничего сказать не могу.

— Я говорю правду, — убитым голосом произнёс целитель.

И снова я не смог определить, врёт он или нет.

— И отдать его менталисту мы тоже не можем, — поморщился Зотов. — Руна не позволит ему ничего сказать, а ещё одна каменная статуя нам не нужна.

— Статуя? — непонимающе спросил целитель.

— Ага, — язвительно кивнул Зотов. — Ваш приятель Клещ окаменел, когда мы попытались его допросить.

— Я не хочу, — быстро сказал Силантьев и побледнел.

— А я-то как не хочу, — притворно посочувствовал ему Зотов. — Мне нужны живые свидетели, а не каменные истуканы. Ладно, я подумаю, что с вами делать. А сейчас…

Договорить Никита Михайлович не успел. В дальнем углу его кабинета появилось серебристое сияние. Оно сгустилось и превратилось в призрак обер-прокурора Рябушинского.

— Прошу прощения, что беспокою вас, господа, но дело срочное, — сказал Рябушинский.

— Это ещё что такое? — изумился Зотов. — Как вы сюда проникли?

— А вы разве не помните, что это я помогал господам кладовикам настраивать защиту вашего управления от призраков? — напомнил ему Рябушинский. — Но для себя-то я лазейку оставил на такой вот срочный случай. Иначе мне пришлось бы дожидаться вас на улице.

— Бардак, — скривился Зотов. — Ладно, что у вас, господин обер-прокурор?

— Александр Васильевич просил меня разыскать призрак убитого лавочника, — сказал Рябушинский. — К сожалению, ни на одном из кладбищ он не появлялся. Наверное, ушёл прямиком за Грань.

— Призрак? — тихо спросил Силантьев.

Рябушинский повернулся к нему:

— Господин целитель! — узнал он Силантьева. — А я вас помню, это же вы дали показания против князя Юсупова?

— Да, господин обер-прокурор, — кивнул Силантьев.

Он, не отрывая взгляд, смотрел на призрака.

— Вы никогда не видели призраков? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Силантьев.

Зотов устало потёр ладонями лицо.

— Благодарю вас за содействие, господин Рябушинский, — кивнул он. — Не ваша вина, что вы не смогли отыскать нужного призрака, но ваша помощь нам ещё понадобится. Похоже, Аркадий Юсупов начал убивать, и так просто он не остановится. Поэтому следите за всеми призраками, которые в ближайшее время появятся в городе. Мне нужны свидетели.

— Хорошо, господин полковник, — кивнул Рябушинский.

— Только не врывайтесь больше в мой кабинет, — напомнил Зотов. — Сначала соблаговолите прислать зов.

Он поднял из кресла и посмотрел на нас:

— Раз уж с призраком нам не повезло, попробуем допросить покойника. Ваша очередь поработать, Леонид Францевич.

— Я готов, — добродушно улыбнулся Щедрин.

Во время разговора он молчал, но это его нисколько не тяготило. Эксперт внимательно слушал и делал выводы.

— Вы идёте с нами, — кивнул Зотов Силантьеву. — Я хочу устроить очную ставку между вами и владельцем рунной лавки.

Глава 12

Силантьев растерянно крутил головой:

— Разве Тайная служба занимается некромантией? Это же тёмная магия, она вне закона!

— В государственных интересах я даже вас могу выпотрошить, а потом оживить и заставить говорить, — сухо усмехнулся Никита Михайлович. — Это называется «неограниченные полномочия».

Вход в лабораторию эксперта был с другого конца здания, так что нам пришлось выйти на улицу. Зотову это не нравилось, он предпочитал, чтобы сотрудники всегда были под рукой. Зато Леонида Францевича отдельное помещение полностью устраивало.

— Никто не мешает спокойно работать, — как-то сказал он, когда Зотов в очередной раз собрался проделать дверь из коридора прямо в лабораторию.

— Скажите лучше, никто не мешает спокойно завтракать, обедать и ужинать прямо на рабочем месте, — съязвил тогда Зотов.

— И это тоже, — невозмутимо согласился эксперт.

Дверь тогда так и не сделали, и лаборатория осталась отдельным помещением.

Когда мы вышли на ночной бульвар, мне показалось, что неподалёку мелькнула неясная тень, но она сразу же растворилась в ночной темноте.

Мы обогнули здание, и Леонид Францевич толкнул калитку в высокой ограде. Днём на прутьях ограды то и дело висели любопытные мальчишки, которые были уверены, что в лаборатории постоянно совершается страшная магия. Сегодня именно так и должно было случиться, но ни одного мальчишки поблизости не было.

Хотя я был уверен, что завтра же слухи о воскрешении покойника поползут по Столице. Откуда только горожане всё узнают?

Окна лаборатории светились. Это был свет магических ламп, но не мягкий и приглушённый, как в жилых домах, а яркий и беспощадный.

— Ваш новый эксперт до ночи задерживается на службе? — удивился Леонид Францевич, открывая входную дверь.

Он оказался прав — Ирина Витальевна была в лаборатории. Я сразу понял, почему она задержалась — Суворова бросила на Щедрина оценивающий взгляд, за которым скрывалось напряжённое любопытство.

Я взял дело в свои руки и представил их друг другу.

— Добрый вечер, — сухо сказала Суворова.

— Скорее, ночь, — добродушно улыбаясь, поправил её Леонид Францевич и с любопытством огляделся по сторонам. — Вижу, вы уже навели в лаборатории свои порядки? Это магические растения?

— Это просто цветы, — ответила Ирина Витальевна. — Когда моя командировка закончится, я уберу их, не беспокойтесь.

Леонид Францевич рассеянно кивнул и будто бы невзначай провёл пальцем по зеркальной металлической поверхности длинного лабораторного стола. Проверка его удовлетворила и он сказал мне:

— Удивительно, как быстро привыкаешь к помещению, когда приходится проводить в нём много времени. Это всего лишь лаборатория, а я чувствую себя так, будто вернулся домой.

В отличие от нашего эксперта, целитель Силантьев вовсе не чувствовал себя как дома. Он неуверенно оглядывался по сторонам. Впрочем, я заметил в его глазах искорку профессионального любопытства.

Целительство и некромантия — это очень разные направления магии, но иногда их представителям приходится заниматься схожими вещами.

— Если вы уже осмотрелись, давайте займёмся делом, — нетерпеливо предложил Никита Михайлович. — Время к полуночи, и я не собираюсь задерживаться на службе до утра.

— Правильно, — благодушно согласился Леонид Францевич. — Размеренный порядок способствует хорошему настроению. С возрастом вы становитесь мудрее, как и подобает государственному деятелю.

Пока Никита Михайлович изумлённо подыскивал слова для ответной колкости, Щедрин спокойно повернулся к Суворовой:

— Господин полковник прав, пора заняться делом. Вы согласитесь мне ассистировать, Ирина Витальевна?

— Разумеется, — кивнула Суворова. — Это входит в мои непосредственные обязанности.

— Хорошо, — усмехнулся Леонид Францевич. — Тело, полагаю, в холодильном шкафу? Давайте его достанем и переложим на стол.

Лицо Суворовой снова напряглось.

— К сожалению, лавочник был отравлен. Ткани очень быстро разложились под действием яда, так что тело буквально развалилось на куски.

Она проглотила застрявший в горле комок и отважно добавила:

— Это моя вина. Я достала тело из холода, чтобы исследовать действие яда. Но меня никто не предупредил, что тело понадобится некроманту, так что я делала всё, что могла, чтобы установить обстоятельства смерти.

— Голова тоже разложилась? — спокойно спросил Леонид Францевич.

— Голова пострадала меньше. Возможно, мышцы лица ещё смогут функционировать.

— Этого вполне достаточно, — улыбнулся Щедрин. — Скажу вам по секрету, Ирина Витальевна, мне удавалось поднимать покойников, которые пролежали в могиле несколько лет, и они говорили как миленькие. Но учитывая состояние нашего мертвеца, лучше сначала подготовить всё остальное. Вы не заглядывали в нижний ящик стола?

— Он заперт на ключ, — нахмурилась Суворова. — Я не имею привычки вскрывать замки, и таких умений у меня нет.

— Досадно, — усмехнулся Леонид Францевич. — Но это поправимо. Я вас научу, в замках нет ничего сложного.

Он вытащил из кармана связку ключей и открыл ящик. Затем достал из него четыре толстых свечи из чёрного воска и кожаный мешочек, перетянутый тесёмкой.

Свечи эксперт прилепил к углам лабораторного стола, а из мешочка высыпал горсть тёмного порошка и сделал из него дорожку вокруг стола.

— Это кладбищенская земля, — объяснил нам Леонид Францевич. — ЛУчше вчсего использовать землю с могилы самого покойника, но наш мертвец ещё не упокоился, так что сойдёт и просто кладбищенская земля. Она не позволит мертвецу сбежать.

Целитель Силантьев при этих словах нелепо выпучил глаза, а Суворова недоверчиво спросила:

— Сбежать? У него и ног-то уже нет.

— А вы никогда не ловили в лаборатории отрубленную голову, которая прячется от вас и норовит закатиться под стол? — поинтересовался Леонид Францевич. — Мне как-то по молодости пришлось этим заниматься. Тоже так вот поспешил с обрядом. Так эта голова чуть не оттяпала мне палец зубами, когда я её поймал.

— А зачем вы её ловили? — поинтересовался я.

— Всему виной неосмотрительность нашего полковника, — охотно объяснил Леонид Францевич.

Зотов сердито нахмурился, и Щедрин покосился на него:

— Я не вас имею в виду, Никита Михайлович. Я говорю о командире полка, под началом которого я служил на Балканах. Знаете, что делает население горных деревушек, когда начинается война? Уходит в ущелья и принимается партизанить. Формально, местные партизаны были нашими союзниками, но среди них попадались и обыкновенные бандиты. Один такой предприимчивый горец сколотил шайку и принялся грабить брошенные османские поместья. А потом обнаглел и стал нападать на военные склады, причём не очень разбирал, кому они принадлежат. Во время одного из налётов ему и отделили голову от тела. А затем вспомнили, что надо бы узнать, куда он спрятал награбленное. Вот мне и пришлось воскрешать отрубленную голову в походных условиях.

Леонид Францевич договорил, затем оглядел приготовленный для обряда стол и довольно кивнул:

— Всё в порядке. Можно доставать голову. Открывайте холодильный шкаф, Ирина Витальевна.

Через минуту голова владельца рунной лавки оказалась на столе. Её глаза были закрыты, веки припорошены инеем, в слипшихся волосах блестел лёд.

Леонид Францевич озабоченно нахмурился.

— Да, кожа и мышцы в ужасном состоянии. Будем надеяться, что она не развалится, как только оттает.

Он зажёг свечи. Фитили вспыхнули крошечными зелёными огоньками, и по помещению лаборатории распространился резкий сладковатый запах.

Мне показалось, что стало теплее. По лицу мёртвой головы скатилась капля воды, за ней — другая.

— А говорят, что покойники не потеют, — негромко заметил Никита Михайлович.

Ирина Витальевна Суворова глядела на уверенные действия эксперта отстранённо, но через её нарочитую холодность пробивалось любопытство. Целитель Силантьев смотрел на Щедрина с откровенным ужасом.

Вдруг веки мертвеца шевельнулись, и я увидел его мутные глаза.

— Что вам нужно? — равнодушно спросил покойник.

Его голос был совершенно не похож на голос живого человека. Ничего удивительного, ведь ему нечем было даже дышать. Тем не менее, губы мертвеца шевелились и издавали звуки.

Зотов шагнул вперёд.

— Ты знаешь этого человека? — спросил он мертвеца, указывая на Силантьева.

— Знаю, — ответила мёртвая голова. — Это целитель, его дом напротив моей лавки.

— Это он подбросил тебе в лавку бумажку с рунными знаками?

— Нет. Тот был молодой. Это он меня убил?

— Мы выясняем, — поморщился Зотов. — Можешь описать, как он выглядел?

— Он был сутулый и тощий, как будто недоедал, — прохрипела голова. — Совсем молодой, но глядел уверенно. Я потребовал у него деньги, а он только рассмеялся. Он живёт в доме целителя, я видел, как он туда заходил. Поймайте его!

Талая вода струйками текла по мёртвому лицу. Голова хотела ещё что-то сказать, и вдруг словно поперхнулась. Её нижняя челюсть со стуком упала на стол, а глаза остановились и окончательно помутнели.

— Всё, — сказал Леонид Францевич.

Он выждал ещё несколько секунд, но голова не шевельнулась. Тогда эксперт деловито погасил магические свечи.

Целитель Силантьев облегчённо выдохнул, как будто его отпустило страшное напряжение. Это показалось мне подозрительным.

— Чего вы так боялись? — напрямик спросил я.

— Того, что мог наговорить этот покойник, — огрызнулся целитель. — А если бы он заявил, что это я его убил?

— Тогда я бы запер вас в камеру, а сам поехал отсыпаться, — со сожалением сказал Никита Михайлович. — Но поскольку мертвец подтвердил ваши слова, я отправлю вас домой. С вами поедут мои люди, они обыщут ваш дом. Возражать не советую, не стоит напрасно тратить моё время.

— Но вы хотя бы дадите мне охрану? — спросил Силантьев. — Я ведь вам помог. А что, если Аркадий захочет мне отомстить?

— Вы два месяца укрывали в своём доме опасного государственного преступника, — оскалился Зотов. — И пришли сюда только потому, что испугались за свою жизнь. Проваливайте домой и сидите там тихо, как мышь. Если вам страшно, заприте дверь на ключ и не открывайте никому. Кроме Тайной службы, разумеется.

Он на секунду прикрыл глаза, посылая зов, затем снова обратился к Силантьеву:

— Мой помощник отвезёт вас домой.

— Хотите, я прямо сейчас верну вас на Внешний остров? — предложил я Щедрину.

— Пожалуй, я задержусь в Столице на день-другой, — улыбнулся Леонид Францевич. — Загляну домой, успокою свою экономку. Эта добрая женщина никогда не видела, чтобы я уезжал из дома больше, чем на одну ночь, и теперь изнемогает от тревоги. Кроме того, мне в трактир нужна хорошая дровяная печь, а настоящего печника можно найти только здесь.

— Вам решать, — улыбнулся я. — Что касается меня, то я готов в любую минуту вернуть вас в ваше заведение.

— Слышал, у вас появилась новая страсть, — поддел Зотов Щедрина. — Раньше вы только любили поесть, а теперь взялись ещё и готовить. Боюсь, на службу у вас совсем не останется времени.

— А я попрошу Александра Васильевича научить меня перемещаться через магическое пространство, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич.

— Только выбирайте магическое пространство пошире, — кивнул Зотов. — Иначе вы рискуете однажды в нём застрять.

Суворова подошла к нам.

— Что делать со свечами и могильной землёй? — спросила она Леонида Францевича. — Я бы хотела навести порядок в лаборатории.

— Поезжайте домой, Ирина Витальевна, — великодушно отмахнулся эксперт. — Я сам здесь приберу.

— Но вы в отпуске, — нахмурилась Суворова. — Сейчас это моё рабочее место.

— Когда вы вернётесь утром, меня здесь уже не будет, — успокоил её Щедрин. — Ваше серьёзное отношение к работе заслуживает уважения, но надо же когда-то и отдыхать.

Суворова напряжённо посмотрела на Щедрина, как будто искала в его словах скрытую насмешку. Затем она повернулась к Зотову:

— Господин полковник, вы разрешаете мне уйти со службы?

— Разбирайтесь сами, — равнодушно пожал плечами Никита Михайлович. — Что касается меня, то я еду домой и убью любого, кто разбудит меня до рассвета.

* * *

Зотов уехал. Я вызвал нам с Ириной Витальевной извозчика, и мы ожидали его, стоя возле управления.

Пока мы допрашивали покойника, прошёл небольшой дождь. Поднялся ветер, и тени чёрных деревьев метались по мокрой мостовой.

— Я всё испортила, — негромко сказала Суворова, поднимая воротник лёгкого пальто. — Любой практикант на моём месте сообразил бы, что нужно сохранить тело, а я полезла изучать этот яд.

— Это ваша работа, — напомнил я.

— Нет, я сделала это из чистого упрямства, — возразила Ирина Витальевна. — Хотела доказать, что я хороший эксперт. Вот и доказала…

Последние слова она произнесла с горечью.

— Ничего страшного не произошло, — примирительно улыбнулся я.

Но Суворову это не успокоило.

— Я выставила себя самонадеянной дурой, — сказала она. — Если господин полковник завтра отправит меня обратно в Вологду, это будет только справедливо.

— Не думаю, что Леонид Францевич так легко откажется от своего отпуска, — рассмеялся я. — А Никита Михайлович не оставит управление без эксперта. Вы позволите дать вам совет, Ирина Витальевна?

— Да, — помедлив, кивнула Суворова.

— Перестаньте что-то доказывать. Вам ведь нравится ваша работа?

— Ну… нравится.

— Так делайте её и получайте удовольствие. А всё остальное так или иначе уладится.

Суворова внимательно взглянула на меня.

Я чувствовал, что она хочет о чём-то меня попросить, но она так и не решилась.

А затем от дерева на бульваре отделилась тень и подошла к нам.

Это был Юрий Горчаков. В руке он держал букет. На лепестках роз блестели дождевые капли, а одежда Юрия промокла. Значит, он давно стоял здесь.

Юрий поздоровался с нами и протянул Суворовой цветы.

— Это вам, Ирина Витальевна, — смущённо сказал он. — Я хотел пригласить вас поужинать вместе, но теперь уже слишком поздно. Вы, наверное, устали.

Суворова удивлённо глядела на менталиста. Она молча взяла цветы, и это придало Юрию смелости.

— Может быть, поужинаем завтра?

— Не знаю, — растерялась Ирина Витальевна. — Если позволит служба.

— Обязательно позволит, — весело улыбнулся я. — Помните, что я вам сказал? Получайте удовольствие.

— Хорошо, — удивлённо кивнула Ирина Витальевна.

* * *

Уловив настроение Суворовой, я предложил Юрию поехать с нами. Сам я предусмотрительно сел впереди и назвал извозчику адрес особняка Горчаковых.

Мы ехали по пустой набережной. Слева поблёскивала тёмная лента реки, справа мелькали роскошные дворцы, залитые светом магических фонарей.

В зеркальце я видел, что Горчаков и Суворова о чём-то тихо разговаривают.

Ну, и замечательно!

* * *

Дома нас ждал поздний ужин. За столом я рассказал домашним о трактире, который открыл Леонид Францевич на Внешнем острове. Не забыл упомянуть о кулебяке, и это порадовало Прасковью Ивановну.

Затем Суворова ушла в свою комнату, а мы с Лизой спустились в кабинет.

— А теперь рассказывай всё с самого начала, — потребовала Лиза, положив перед собой стопку чистой бумаги и самопишущее перо.

Я с удовольствием пересказал ей все события этого долгого дня. Такие вечерние посиделки в кабинете стали нашей традицией. У Лизы, благодаря им, получались новые рассказы, которые редактор Черницын охотно печатал в «Магических сплетнях». А мне наши разговоры помогали привести мысли в порядок.

— Как ты собираешься искать Аркадия Юсупова? — спросила Лиза.

— Не знаю, — честно ответил я. — Пока мне кажется, что с его поисками лучше справится полиция и Тайная служба. Меня больше беспокоит другое. Как лишить руны магической силы?

Глава 13

Я уснул поздно, и мне приснилась бесконечная анфилада огромных залов с высокими потолками. Вдоль стен тянулись витрины, прикрытые толстыми стёклами и подсвеченные магическими лампами.

Место напоминало музей, но в нём не было ни одного посетителя, кроме меня.

Вокруг басовито и грозно гудели охранные заклятия, и мой дар откликнулся на них настороженным звоном.

Надо же! Оказывается, во сне я умудрился попасть в Имперское хранилище магических артефактов. Именно сюда попадали все опасные артефакты, которые нам с Никитой Михайловичем удавалось находить во время наших расследований.

Я подошёл к одной из витрин и дотронулся до стекла. Охранные заклятия загудели громче, но я чувствовал, что они не смогут причинить мне вред.

Под стеклом лежала деревянная шкатулка, а в ней тускло блестели стопки золотых червонцев.

Оборотное золото.

Несколько лет назад купец Трегубов, владелец Уральского банка с помощью этой шкатулки пытался обмануть графа Толубеева. Мне тогда удалось разобраться с этим делом, а ниточка от купца потянулась дальше, к чёрному магу…

Рядом со шкатулкой лежала простенькая деревянная дудочка. Увидев её, я улыбнулся воспоминаниям. Это была свирель Преображения, волшебный артефакт, который изготовил для меня Сева Пожарский.

Палец онемел от холода, и я вспомнил, что артефакты закрывают от внешнего мира не стеклом, а толстым слоем магического льда.

Я убрал руку и огляделся. Интересно, зачем я здесь?

Я давно привык к тому, что магия ничего не делает просто так. Если я увидел во сне хранилище магических артефактов, значит, это зачем-то нужно.

Кроме меня в зале никого не было, и я пошёл дальше. Мягко горели магические лампы, охранные заклятия вторили им ровным гулом, а мои шаги громко звучали в тишине.

В одном из залов я увидел письменный стол. За столом, опустив голову на казённое сукно столешницы, спал человек.

Звук моих шагов разбудил его. Человек поднял голову, сонно моргнул и удивлённо уставился на меня:

— Александр Васильевич? Господин Тайновидец?

Это был старший ревизор Имперского казначейства Мефодий Андреевич Благообразов.

Несколько недель назад Мефодий Андреевич прибыл на Внешний остров, чтобы наблюдать за строительством первого магического портала. Он изводил нас бюрократическими придирками до тех пор, пока я не отвёл его в Сосновский лкес и там не познакомил со Стражем Магии. Во время той памятной встречи у Благообразова открылся магический дар.

— Рад вас видеть, Мефодий Андреевич, — улыбнулся я. — Что вы делаете в хранилище?

— Служу, — вздохнул Благообразов. — Составлял перечень артефактов и случайно заснул. А как вы здесь оказались?

— Тоже заснул, — рассмеялся я.

Чиновник удивлённо огляделся.

— Так это сон?

— Магический сон, — кивнул я.

— Никак не могу привыкнуть к чудесам, которые происходят вокруг, — признался Благообразов. — Ума не приложу, как это я раньше их не замечал. Взять хотя бы это хранилище. Разумеется, я и раньше знал, что оно существует, но никогда сюда не заглядывал. А теперь вот служу здесь.

Он весело рассмеялся.

— Знаете, Александр Васильевич, служба в хранилище считается у нас чем-то вроде ссылки.

— Главный казначей решил, что вы в чём-то провинились? — удивился я.

— Так и было, — радостно кивнул Благообразов. — Я нашёл две ошибки в его отчёте, который он собирался представить императору. Главный казначей рассердился и сослал меня сюда, чтобы я обновил перечень магических артефактов. Знаете, что я вам скажу, Александр Васильевич? Это лучшая служба на свете!

— Почему? — заинтересовался я.

— Посудите сами, — Благообразов обвёл рукой зал. — Здесь столько магических вещей, и у каждой из них своя история. Все эти артефакты создавали маги, с помощью волшебных предметов они старались заставить магию служить им. Можно сказать, перед нами история трагических заблуждений. Каждый из этих магов в своё время ошибся, а вы же знаете, что у меня каждая ошибка вызывает прямо-таки зуд исследователя. Жаль только, что я не знаю истории этих артефактов. Про некоторые вообще ничего не известно, пылятся в витринах, и всё.

— Обратитесь за сведениями к Никите Михайловичу, — посоветовал я. — Эти артефакты проходили по делам о преступлениях, так что информация есть в судебных архивах.

— Думаете, начальник Тайной службы мне не откажет? — засомневался Благообразов.

— Я поговорю с ним, — улыбнулся я.

— Благодарю вас, — обрадовался Мефодий Андреевич.

Я всё ещё не понимал, зачем оказался в этом сне. Но повидаться с Благообразовым было приятно. Я ощущал некоторую ответственность за его судьбу, ведь это я помог раскрыться его магическому дару.

— Как ваши магические способности? — спросил я. — Вы уже свыклись с ними?

— Потихоньку усиливаются, — с гордостью кивнул чиновник. — Буквально на днях я получил новую способность. Сначала даже испугался, ну, вы-то знаете, как это бывает.

— Знаю, — согласился я.

Новая способность чаще всего открывается неожиданно. В этот момент маг чувствует сильное головокружение, тошноту и слабость. Это немного похоже на смерть, тут любой испугается.

Наверное, в каком-то смысле получение новой способности и есть смерть — старое ощущение мира умирает, а взамен появляется новое.

— Так что за способность вы получили? — поинтересовался я.

— Магический архивариус, — гордо ответил Благообразов. — Это случилось, когда я только-только принялся составлять перечень артефактов. Люблю, знаете ли, чтобы всё было разложено по полочкам.

— А ведь ваша работа может пригодиться Тайной службе, — задумался я.

— Вы так считаете? — удивился Мефодий Андреевич.

— Конечно. Вы же сами сказали, что каждый из магов-преступников в своё время совершил ошибку. Список этих ошибок может здорово помочь в новых расследованиях. Непременно обратитесь к Никите Михайловичу за материалами, а я постараюсь убедить его в том, что ваша работа важна.

— Конечно, — радостно согласился чиновник. — Как же я рад, что вы заглянули в хранилище, Александр Васильевич! Вы уже второй раз помогаете мне. Сначала разбудили мой магический дар, а теперь помогли понять его смысл. Как это у вас получается?

— Сам не знаю, — рассеянно улыбнулся я.

Какая-то мысль промелькнула в моём сознании и попыталась скрыться, но я сумел ухватить её за самый кончик и вытащил на свет.

Ошибка, ну конечно же!

Вместо того, чтобы довериться магии, каждый преступник совершает одну и ту же ошибку — он пытается заставить магию работать на себя. Это главное заблуждение и становится причиной всех остальных неправильных шагов.

Я не стал додумывать эту мысль. Пусть пока повертится в моей голове, глядишь, и додумаюсь до чего-нибудь интересного.

— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Благообразов. — Инструкция запрещает держать в хранилище работающие артефакты, так что жаровни у меня нет. Но я сейчас распоряжусь.

С этими словами Мефодий Андреевич взял со стола колокольчик и взмахнул им.

— Не стоит, — успел сказать я, но было поздно.

Колокольчик зазвенел. Стены зала медленно закружились, подёрнулись разноцветным туманом и исчезли.

Я проснулся.

За окном начинался осенний рассвет, рядом тихо спала Лиза.

Убийство владельца рунной лавки было ошибкой преступника, подумал я. Именно убийство привлекло наше внимание к рунной магии.

Но теперь преступник не может остановиться. Заметая следы, он будет вынужден совершать одну ошибку за другой — до тех пор, пока мы его не поймаем.

Осторожно, чтобы не разбудить Лизу, я вылез из-под одеяла. Стараясь не звякать посудой, сварил себе кофе и вышел на балкон.

Свежий утренний ветер шуршал сухими листьями. По парку Каменного острова, словно привидения, бродили клочья осеннего тумана.

Я сделал глоток кофе и довольно кивнул. Именно то, что нужно холодным осенним утром. Затем поставил чашку на перила и всмотрелся в туманную серость. За старыми липами блеснула невская вода.

А что, если преступник уже совершил следующую ошибку?

Надо бы мне побольше узнать о рунной магии. Не только об этой, но и вообще. Откуда она взялась, по каким принципам работает. Ведь не Аркадий Юсупов первым придумал общаться с магией при помощи таинственных значков?

Придя к такому выводу, я допил кофе, отнёс чашку на кухню и отправился в душ.

Я только-только успел смыть с себя мыло, как мне прислал зов Юрий Горчаков.

— Я не спал всю ночь, Александр Васильевич, — грустным голосом сообщил он. — И к утру понял, что только вы можете мне помочь.

Юрий снова перешёл от дружеского поведения к вежливости. Мне показалось, что это от волнения.

— Что-то случилось на службе? — спросил я, подставляя лицо под струи воды, чтобы промыть глаза. — Или волнуешься перед свиданием? Какая именно помощь тебе нужна?

— Я пригласил госпожу Суворову в ресторан, но никак не могу выбрать подходящее заведение, — признался Горчаков.

— А в чём трудность? — удивился я. — Насколько я знаю, во время учёбы в лицее ты был завсегдатаем столичных ресторанов, в отличие от твоего брата. Наверняка ты знаешь, где хорошая кухня и вежливое обслуживание.

— Это верно, — согласился Юрий. — Но в том-то и беда. Не только я хорошо знаю рестораны, но и меня в них прекрасно помнят. Я знаком не только с поварами и официантами, но и с постоянными посетителями. А мне бы не хотелось, чтобы Ирина Витальевна от них узнала о том образе жизни, который я вёл раньше. Лучше я сам ей всё расскажу.

— Вот оно что, — понял я. — А чем я могу тебе помочь? Если ты хочешь, чтобы я заставил твоих прежних собутыльников позабыть о тебе, то сам ты справишься с этим лучше. Кто из нас менталист?

Моя шутка насмешила Юрия, но он тут же вернулся к серьёзному разговору.

— Я подумал, что вы можете посоветовать мне хорошее заведение, где меня никто не знает. Понимаю, что с такой просьбой лучше было бы обратиться к Леониду Францевичу, но вчера я не сообразил это сделать, а сегодня он, наверное, ещё спит.

— Думаю, Леонид Францевич всеми правдами и неправдами постарается заманить вас в свой трактир на Внешнем острове, — усмехнулся я. — Кормят там отлично, но в присутствии нашего некроманта вам с госпожой Суворовой вряд ли удастся поговорить. Давай-ка, подумаем, какой ресторан тебе нужен?

— Такой, в котором меня никто не знает, — ответил Юрий. — И лучше с магической кухней. Мне кажется, Ирине Витальевне будет интересно побывать в таком месте. В Вологде ничего подобного нет, я специально узнавал.

— Тогда я знаю, что тебе нужно, — улыбнулся я. — Вы просто обязаны побывать в «Долгожданной радости». Там лучшая магическая кухня во всей Столице.

— Точно, — обрадовался Юрий. — Как я сам об этом не подумал? Александр Васильевич, а вы уверены, что «Долгожданная радость» сегодня будет открыта? Вы же сами рассказывали, что её владелец работает только по вдохновению.

В голосе Горчакова явно слышалась невысказанная просьба. Я откликнулся на неё — если уж предложил вариант, то нужно доводить дело до конца.

— Я поговорю с господином Иевлиным, — пообещал я. — Может быть, вам и повезёт. А если нет, придумаешь что-нибудь другое.

Напоследок я пустил холодную воду, чтобы окончательно прогнать остатки сна. Растёрся полотенцем и послал зов господину Иевлину. Когда-то он служил поваром у самого императора, а теперь держал трактир «Долгожданная радость» прямо напротив нашего госпиталя.

Трактир господина Иевлина был знаменит тем, что работал далеко не каждый день, но если уж открывался, то гурманы со всей Столицы летели туда как мотыльки на свет магической лампы. Готовил бывший императорский повар бесподобно.

Как-то мне удалось раздобыть для господина Иевлина книгу рецептов из других миров, а заодно избавить от кое-каких мелких неприятностей. Стех пор мы стали хорошими приятелями.

Одеваясь, я послал бывшему императорскому повару зов и только в последнее мгновение подумал, что он, возможно, ещё спит. Ведь далеко не все горожане любят вставать на рассвете, как я.

По счастью, господин Иевлин не только не спал, но и вовсю хлопотал на своей кухне. Так он мне и заявил самым ворчливым тоном, на какой только был способен. Бывший императорский повар всегда любил поворчать, а от некоторых привычек непросто избавиться.

— Я готовлю неаполитанский соус, — известил меня трактирщик. — Впрочем, он всё равно уже подгорел. Так что вам угодно, господин Тайновидец?

— Мой хороший друг хочет впечатлить свою знакомую, которая проездом в Столице, — улыбнулся я. — Она с удовольствием попробует настоящую магическую кухню. Вы случайно не собираетесь сегодня порадовать жителей Столицы ужином в вашем трактире?

— Ни сегодня, ни в какой другой день, — прямо ответил бывший императорский повар. — Я не собираюсь открывать свой трактир, пока эта дрянь не исчезнет из нашего города.

— О какой дряни вы говорите? — удивился я.

— О рунной магии, разумеется. Признайтесь, вы ведь тоже надеялись, что я пойду на поводу у моды и начну пользоваться этими проклятыми рунами? Так вот, господин Тайновидец, этому не бывать!

— А многие пользуются? — поинтересовался я.

— Куда ни плюнь, везде эти руны, — пожаловался бывший императорский повар. — И в модных ресторанах и в придорожных харчевнях. Люди словно с ума сошли, вот что я вам скажу! Тянут в рот всякую гадость, пропитанную неизвестной магией, да ещё и требуют, чтобы я её готовил!

— А кто именно требует? — поинтересовался я.

Не будет лишним узнать, кто так активно помогает распространению рунной магии.

— Это я так выразился, — ничуть не смутился Иевлин. — Требовать у них кишка тонка, я на половник любого намотаю. Но представьте себе, после того, как я дал последний открытый ужин, сразу в двух газетах появились отвратительные обзоры от так называемых «ценителей». Утверждали, что я готовлю по старинке, и не могу предложить взыскательной публике ничего нового!

— Надеюсь, это не «Магические сплетни» отличились? — уточнил я.

— К счастью, нет, Александр Васильевич, — ответил Иевлин. — Господин Черницын моей кухней доволен, он-то знает толк в хорошей еде. Он, напротив, поддержал меня. Только всё равно обидно!

— Вы правильно сделали, что не стали связываться с рунами, — успокоил я Иевлина. — Это очень опасно. Вы можете назвать заведения, где их используют? Я немедленно передам их список в Тайную службу.

— Я их наперечёт знаю, — заверил меня Иевлин. — Список пришлю вам сегодня же. А самых бессовестных вы в тех газетах и найдёте, там их расхваливают на все лады. Так вам нужна обычная кухня?

— Мне нужна лучшая магическая кухня, на которую вы способны, — улыбнулся я. — Такая, чтобы человек из провинции на всю жизнь остался под приятным впечатлением.

— А сами-то вы заглянете ко мне? — ворчливо спросил трактирщик. — Давненько вы у меня не бывали.

— Если смогу выкроить время, — честно ответил я. — На всякий случай, оставьте столик для меня и Елизаветы Фёдоровны. Только подальше от наших друзей, мы не хотим им мешать.

— Вот увидите, эта рунная магия ещё наделает немало бед, — вздохнул бывший императорский повар. — Помяните моё слово, Александр Васильевич.

Не вдаваясь в подробности, я пообещал господину Иевлину разобраться с досадным магическим явлением. Затем оделся и вышел из комнаты.

Утро выдалось богатым на разговоры, и я надеялся хотя бы за завтраком обойтись минимумом слов. Но судьба рассудила по-своему.

Во-первых, завтрак был накрыт не на кухне, как обычно, а в столовой.

Во-вторых, за столом я увидел только Лизу и Суворову. Остальные домочадцы тактично скрылись из виду.

— Что происходит? — удивился я.

— Саша, у нас с Ириной Витальевной к тебе важный разговор, — мило улыбнулась моя супруга.

Глава 14

— Важный разговор с утра пораньше? — удивился я. — Что ж, слушаю вас, сударыни.

Суворова хотела что-то сказать, но Лиза предостерегающе взглянула на неё.

— Давай, ты сначала позавтракаешь, — заботливо предложила она. — Мы подождём.

Уловка была понятна. Сытый мужчина всегда охотнее выслушает женщину, и Лиза отлично это знала.

— А вы уверены, что сможете ждать так долго? — улыбнулся я. — Учтите, я очень голодный. Сегодня мне пришлось работать даже во сне, нужно возместить этот расход сил.

Ирина Витальевна недоумённо взглянула на меня. Она старалась понять, шучу я или говорю серьёзно.

А я тем временем взял с тарелки горячий пышный блинчик, намазал его паштетом из цыплёнка и отправил в рот.

— Изумительно. Нужно будет непременно повысить Прасковье Ивановне жалованье, иначе рано или поздно её переманит какой-нибудь богатый гурман.

Я весело посмотрел на Суворову.

— От всей души рекомендую вам позавтракать, Ирина Витальевна. Вам ведь предстоит целый день провести на службе.

— Господин полковник разрешил мне сегодня прийти к обеду, — ответила Суворова. — Это из-за того, что вчера мне пришлось задержаться. Скажите, Никита Михайлович всегда так заботливо относится к рабочему времени своих подчинённых?

— Это на него не похоже, — признал я, принимаясь за творожную запеканку.

— Я так и думала, — вздохнула Суворова и многозначительно посмотрела на Лизу. — Я ведь временный сотрудник, вот господин полковник и относится ко мне не так, как к другим.

Я налил себе ещё кофе и сжалился над девушками.

— Выкладывайте, что у вас за важный разговор.

— Можно, я начну? — спросила Суворова у Лизы.

Лиза согласно кивнула, и Ирина Витальевна заговорила:

— Когда мне пришёл вызов в Столицу, я очень обрадовалась, Александр Васильевич. Думала, что здесь меня ждут настоящие чудеса. Наверное, в глубине души я даже надеялась, что моя жизнь изменится.

— А теперь вы разочарованы? — удивлённо поинтересовался я.

Суворова покачала головой.

— Нет, что вы! Это загадочное убийство, зловещая рунная магия, сбежавший аристократ… В Вологде мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. А призрак! Скажите, пожалуйста, этот важный призрачный господин и в самом деле служит в полиции?

— Если вы имеете в виду господина Рябушинского, то он командует призрачной полицией, — улыбнулся я.

— Вот видите, — энергично кивнула Суворова. — Я не ошиблась, в Столице то и дело происходят какие-нибудь чудеса. Но они проходят мимо меня, понимаете? А я представляла, что будет совсем по-другому…

Ирина Витальевна замолчала и опустила взгляд.

— Вы думали, что чудеса будут происходить с вами, — улыбнулся я. — Правильно?

— Именно, — вздохнула Суворова. — Но они происходят вокруг меня, а я… я остаюсь обычным экспертом и только всё порчу.

— Вы отличный эксперт, — напомнил я. — И не только я так думаю. Что же касается чудес, то им не прикажешь. А чего вы хотите от меня?

Суворова нерешительно взглянула на меня.

— Елизавета Фёдоровна сказала, что вы собираетесь в какое-то магическое место.

— В Незримую библиотеку, — подтвердил я.

— Возьмите меня с собой! — выпалила Ирина Витальевна.

— Пожалуйста, Саша! — поддержала её Лиза. — Ты же можешь это сделать.

— Вот оно что? — я задумчиво покачал головой.

Девушки нетерпеливо смотрели на меня, ожидая моего ответа.

— Ирина Витальевна, а вы знаете, что такое Незримая библиотека? — спросил я.

Суворова покачала головой.

— Я даже никогда о ней не слышала до вчерашнего вечера. Но Елизавета Фёдоровна сказала, что там можно получить ответ на любой вопрос.

— Елизавета Фёдоровна немного преувеличила, — улыбнулся я. — Действительно, в Незримой библиотеке собраны все книги нашего мира, а ещё множество книг из других магических миров. Но не все ответы можно прочитать в книгах. Впрочем, сейчас важно не это. Вы знаете, что у Незримой библиотеки есть свои правила?

— Какие? — растерянно спросила Суворова.

— Каждый маг может прийти в Незримую библиотеку и задать три вопроса её хранителю. Но это можно сделать только один раз. Второй попытки не будет, если только…

— Что? — жадно спросила Ирина Витальевна.

— Если только хранитель не пригласит вас заглядывать к нему ещё, — улыбнулся я. — От меня это не зависит. В Незримой библиотеке я такой же гость, как все другие маги.

— Понимаю, — помрачнела Ирина Витальевна. — Но я готова пойти с вами и рискнуть.

— В таком случае, вам придётся выполнить важный магический ритуал. В гости к хранителю Незримой библиотеки полагается приходить с угощением. У меня где-то был рецепт. Подождите, сейчас я его принесу.

Я спустился в кабинет и в ящике стола нашёл бумажку, которую когда-то давно дал мне Никита Михайлович. На бумажке чётким почерком Зотова был записан рецепт ячменных лепёшек.

Я снова поднялся в столовую и отдал рецепт Суворовой.

— Прошу вас. Испеките угощение по этому рецепту. Ячмень, мёд и изюм наверняка есть у нас на кухне. А если нет, я попрошу Игната съездить в лавку.

— Никогда не интересовалась выпечкой, — вздохнула Суворова.

— Ничего страшного, Прасковья Ивановна с удовольствием вам подскажет, как обращаться с плитой, — улыбнулся я. — Но всю работу вы должны сделать своими руками, это важно. И пока будете печь лепёшки, хорошенько подумайте над вопросами, которые собираетесь задать хранителю.

* * *

Порядком растерявшаяся Ирина Витальевна отправилась на кухню. Я слышал, как она говорит с Прасковьей Ивановной. Затем послышалось звяканье посуды, застрекотала ручная кофемолка — видно, Суворова молола ячмень для лепёшек.

— Саша, а зачем это всё? — с любопытством спросила Лиза. — Ты ведь мог просто взять Ирину Витальевну с собой. Библиус не отказался бы с ней поговорить.

— Уважаемая Елизавета Фёдоровна, скажите, сколько раз вы бывали в Незримой библиотеке? — улыбнулся я.

Лиза с подозрением посмотрела на меня, потом задумалась.

— Не знаю. Много раз.

— А хоть однажды вы заметили там толпу магов, которые жаждали бы получить ответы на свои вопросы?

— Нет, — удивилась Лиза. — Ни разу не видела никого, кроме господина Библиуса и Кирилла Алексеевича. Ещё иногда там бывает Акатош.

— А вы не задумывались, почему так происходит?

— Да ну тебя, — отмахнулась Лиза. — Когда ты обращаешься ко мне на «вы», то становишься похож на строгого экзаменатора. У меня мурашки по спине бегут.

— Ладно, — рассмеялся я. — И всё же, ты задумывалась над тем, где пропадают все любопытные маги? Почему они не толпятся у двери, не мучают Библиуса вопросами об устройстве мироздания?

— Я думала, что они приходят в какое-нибудь другое время. Ведь Незримая библиотека — это магическое место.

Я насмешливо покачал головой.

— Дело совсем не в этом. Просто у магов редко появляются правильные вопросы. Такие, на которые может ответить только Незримая библиотека. А болтать о всякой ерунде Библиусу не интересно.

— Ты думаешь, он не захочет разговаривать с Ириной Витальевной? — встревожилась Лиза.

Я пожал плечами.

— Это зависит от неё. Разумеется, я мог бы привести госпожу Суворову в Незримую библиотеку в качестве своей гостьи. Уверен, Библиус бы это понял. Но ей самой не понравится, что с ней разговаривают только из вежливости. Чудеса, о которых она так мечтает, опять прошли бы мимо неё.

— Понимаю, — задумалась Лиза. — Но меня-то ты привёл туда именно как гостью. Вот прямо взял за руку и привёл. У меня даже вопросов особых не было.

— Были, — рассмеялся я. — Просто ты о них давно забыла. С тобой случилась совсем другая история. Ты по уши окунулась в чудеса задолго до знакомства с Библиусом. Это ему было интересно познакомиться с тобой, а я всего лишь уважил его просьбу.

— Но эти чудеса произошли со мной случайно, — запротестовала Лиза. — Если бы не граф Мясоедов, и его чёрное колдовство…

— Чудеса часто выглядят как случайность, — согласился я. — Но всегда происходят вовремя, или не происходят вовсе. На самом деле, всё начинается как раз с правильных вопросов.

— А как они начались для тебя? — спросила Лиза. — Ты мне много рассказывал о том, как жил до встречи со мной, но я так и не поняла главного. Какие вопросы были у тебя?

— Мне всегда было интересно, что такое настоящая магия, — рассмеялся я. — Откуда она берётся, зачем вообще существует на свете. Наверное, магии тоже стало интересно, до чего я докопаюсь в итоге, вот она и пошла мне навстречу — наделила даром Тайновидца.

— Это не единственное твоё достоинство, — лукаво улыбнулась Лиза. — А зачем ты заставил Ирину Витальевну печь ячменные лепёшки? Можно же было взять готовое угощение?

— Правильные вопросы быстрее приходят в голову, когда руки заняты работой, — заметил я. — Между прочим, я в своё время пёк эти лепёшки в какой-то городской пекарне. Видела бы ты, как на меня смотрел её владелец!

Пока мы болтали, из кухни донёсся запах свежей выпечки.

— Ирина Витальевна очень хочет попасть в Незримую библиотеку, — улыбнулся я. — А ты прогуляешься с нами? Библиус будет рад тебя видеть.

— Не могу, — ответила Лиза. — У меня сегодня занятие со студентами Императорской академии, в которой ты изволишь занимать должность ректора. Господин Чахлик предупредил меня об этом ещё вчера.

— Жаль, — расстроился я. — Но Валериан Андреевич столько времени работал над расписанием занятий, что я не хочу его расстраивать. Чем думаешь заняться со студентами?

— Скульптурой, — улыбнулась Лиза. — Мы решили придумать магическую историю и создать для неё персонажей.

— А что за история? — заинтересовался я.

— Студенты сейчас не могут думать ни о чём другом, кроме рунной магии, — призналась Лиза. — Вот я и дала им задание — придумать, откуда эта магия взялась, и что произойдёт дальше.

— И что они придумали?

— Ещё не знаю, они мне сегодня расскажут.

— Только постарайтесь обойтись без настоящих рун, ладно? — попросил я. — Это опасная магия, не хочу, чтобы она тебя коснулась.

— Ладно, — пообещала Лиза.

— Думаю, лепёшки уже готовы, а Ирина Витальевна просто не решается нас беспокоить, — решил я. — Идём, посмотрим.

* * *

— Что теперь, Александр Васильевич? — нетерпеливо спросила Суворова.

В руках она держала плетёную корзинку, а в корзинке лежали завёрнутые в плотную бумагу ячменные лепёшки. Они пахли мёдом.

— Теперь нужно бродить по городу, пока не отыщется подходящая дверь, — сказал я. — Вы сразу её узнаете, на ней будет изображение раскрытой книги.

— Я готова, — кивнула Ирина Витальевна.

— И вопросы придумали? — с улыбкой уточнил я.

— Да.

Мы спустились в прихожую. Я помог Ирине Витальевне надеть пальто.

— Возможно, гулять придётся долго, — предупредил я. — Но вы не отчаивайтесь. Если ваши вопросы действительно важны для вас, рано или поздно нужная дверь обязательно найдётся.

— А она уже… — неожиданно сказала Ирина Витальевна.

Голос у неё был сдавленный, как будто у Суворовой перехватило дыхание.

— Что уже? — удивился я.

— Уже нашлась.

Суворова кивком указала на входную дверь. Годовые кольца на потемневшем дереве сложились в силуэт раскрытой книги.

— Вам везёт, Ирина Витальевна, — улыбнулся я. — Прошу!

Я распахнул дверь и галантно пропустил Суворову вперёд.

* * *

Оказавшись в Незримой библиотеке, Ирина Витальевна удивлённо огляделась по сторонам. Первым делом она обратила внимание на огромный золотой глобус, который неторопливо вращался над письменным столом Библиуса. Глобус был украшен драгоценными камнями. Заметив их, Суворова изумлённо охнула.

— Вот это драгоценность!

— Это магическая модель нашего мира, — с улыбкой объяснил я. — Камни отмечают Места Силы.

Затем взгляд Ирины Витальевны притянули бесконечные ряды стеллажей с книгами.

— Вы не преувеличили, Александр Васильевич, — шёпотом сказала она. — Здесь столько книг…

Несколько секунд она сосредоточенно смотрела на стеллажи, как будто пыталась их пересчитать. Затем её взгляд помимо воли соскользнул обратно на глобус.

— Вам нравится? — с улыбкой спросил я.

— Завораживает, — призналась Суворова.

Она покрутила головой, стряхивая с себя наваждение, и спросила:

— А где хранитель этого места?

Я пожал плечами.

— Думаю, Библиус деликатно даёт вам время осмотреться. Сейчас я его позову.

— Подождите! — в панике зашептала Суворова.

Молниеносным движением она выхватила из корзинки карманное зеркальце. Сосредоточенно глядя в него, поправила прядь тёмных волос и провела ладонью по лицу. Затем спрятала зеркальце, глубоко вдохнула, зажмурилась и кивнула:

— Я готова!

Кажется, она использовала какую-то разновидность магии иллюзий, которой владеют все женщины. Во всяком случае, на щеках Суворовой появился лёгкий румянец, а глаза заблестели.

— Салют, Библиус! — громко крикнул я. — Ты здесь?

— Разумеется, — величаво ответил хранитель Незримой библиотеки, появляясь в проходе между стеллажами. — Я предчувствовал, что у меня сегодня будут гости. Салют, Александр!

В честь нашего появления Библиус нарядился в роскошную пурпурную тогу. В ней он выглядел величественно, словно древний император.

Из-за плеча Библиуса выглядывал шаман Акатош. Он радостно помахал мне рукой, а затем восхищённо уставился на Суворову.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Это Библиус, хранитель Незримой библиотеки. Это Акатош, он шаман из другого мира и мой большой друг. А это Ирина Витальевна Суворова, временный эксперт Тайной службы и маг-целитель. Она очень хотела увидеть Незримую библиотеку.

— Здравствуйте, господин Библиус, — побледнев от волнения, кивнула Суворова. — Рада познакомиться, господин Акатош.

— Граждане Рима всем говорят «ты», даже императору, — мягко поправил её Библиус. — Здравствуй, жрица!

Суворова удивлённо замерла, приоткрыв рот, а я поинтересовался:

— Почему ты называешь Ирину Витальевну жрицей?

— Она проводит обряды, — пожал плечами Библиус. — Всматривается в вещи, пытаясь узнать их скрытую суть. Этим и занимаются жрицы. По крайней мере, этим они занимались в те времена, о которых я помню.

— Александр Васильевич сказал, что я могу задать вам три вопроса, — торопливо заговорила Суворова. — То есть, тебе… Я хочу спросить…

— Не сейчас, — повелительно вскинул ладонь Библиус. — Ты принесла угощение, значит, сначала мы будем пировать и разговаривать.

— Но мне нужно будет вернуться на службу, — покраснев, напомнила Ирина Витальевна.

— Ты не опоздаешь, — успокоил её Библиус. — Сейчас я сварю нам кофе, а ты пока можешь посмотреть книги. Александр сказал, что ты целитель? Трактаты по целительству хранятся там.

Библиус неопределённо махнул рукой, и Ирина Витальевна неуверенно направилась в нужную сторону.

Когда Суворова скрылась за стеллажами, Акатош сочувственно посмотрел на меня.

— Ты завёл себе ещё одну жену, Тайновидец? — спросил он. — Красивая. Теперь ты мой собрат по несчастью.

— Ирина Витальевна мне не жена, а просто знакомая, — успокоил я шамана. — А о каком несчастье ты говоришь? Что с тобой случилось?

— Свадьбы, одна за одной, — вздохнул Акатош. — Женщины моего мира считают, что выйти замуж за великого шамана — это большое счастье. А ведь я великий шаман.

— Никогда в этом не сомневался, — кивнул я. — И сколько же теперь у тебя жён?

— Семь, — признался Акатош. — Но я предчувствую, что это только начало. Не думай, Тайновидец, я не жалуюсь. Мне нравятся мои жёны, кроме того, великий шаман должен оставить после себя многочисленное потомство. Это закон, а законы надо чтить. Но знал бы ты, как они иногда шумят. Чтобы спокойно поговорить с духами, мне теперь приходится уходить из дома. Хорошо, что на свете есть Незримая библиотека, а её хранитель так гостеприимен. Я говорю своим жёнам, что ухожу в царство духов, а сам перемещаюсь сюда. И Библиус всегда встречает меня с радостью.

Шаман с надеждой взглянул на Библиуса.

— Истинные римляне всегда выручают друзей, — кивнул хранитель Незримой библиотеки. — Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь, Акатош. Только не приводи сюда своих жён, я очень ценю свой покой.

— Ни за что, — заверил Библиуса Акатош.

Мы прошли в круглый зал. В центре зала знакомо журчал фонтан, из которого били сразу две струи — кристально-чистая струя воды и тёмно-бордовая винная струя. Вода с шумом падала в чашу фонтана, а струя вина таяла прямо в воздухе.

Рядом с фонтаном дрожал магический портал, в котором цвела Туманная роза. На её резных листьях блестели капельки воды.

Библиус щелчком пальцев воплотил жаровню, в которой сразу же вспыхнуло пламя. Акатош задумчиво потёр лоб.

— Ты сказал, что эта жрица не твоя жена, — начал он. — Значит, ты не будешь против, если я познакомлюсь с ней поближе?

— Ты уверен, что это хорошая идея? — рассмеялся я. — Не забывай, что Ирина Витальевна теперь знает дорогу в Незримую библиотеку.

— Верно, — помрачнел Акатош. — Хорошо, что ты мне об этом напомнил.

Тем временем Библиус наполнил джезвы водой из фонтана и поставил их на огонь.

— Кофе скоро будет готов, — сказал он. — А мы пока можем побеседовать. Александр, я чувствую, ты хочешь меня о чём-то спросить.

— Точно, — кивнул я. — Почему ты не позволил госпоже Суворовой сразу задать тебе вопросы?

— Потому что она ещё не готова спрашивать, — усмехнулся Библиус. — На те вопросы, которые сейчас крутятся в её голове, она прекрасно ответит сама. Я не хочу, чтобы она потратила свою единственную попытку на пустяки. Лучше расскажи, с чем ты пожаловал ко мне. Я предчувствую интересную историю.

— Я пришёл, чтобы побольше узнать о рунной магии, — кивнул я.

Глава 15

Когда впервые попадаешь в Незримую библиотеку и прикасаешься к её книгам, кажется, что тебя захлёстывает неудержимый вал магических знаний. Поначалу сопротивляться этому невозможно, особенно если ты любопытен и жаден до всего нового.

Во всяком случае, со мной в своё время было именно так.

Поэтому я нисколько не удивился, что Ирина Витальевна Суворова потерялась среди стеллажей с книгами и не откликнулась на приглашение Библиуса выпить с нами кофе.

Какой может быть кофе, когда вокруг столько магии?

Я и сам не стал рассиживаться в зале возле фонтана. Спросил у Библиуса, где находятся книги о рунной магии и отправился в указанном направлении.

Мне казалось, что за время знакомства с Незримой библиотекой я повидал все возможные разновидности магических книг. Я держал в руках толстые тома в обложках из грубой кожи, осторожно разворачивал хрупкие папирусные свитки, изучал узелковое письмо на тонких кожаных ремешках, читал наощупь тексты, сложенные из разноцветной морской гальки.

Но книги по рунной магии удивили даже меня.

Они стояли прямо на полу — никакой стеллаж не выдержал бы их тяжести. Это были огромные валуны с высеченными на них рунными знаками.

Местами они даже поросли зелёным мхом и пёстрым лишайником, и куда естественнее выглядели бы на перекрёстке лесных дорог, а не на мраморном полу Незримой библиотеки.

По счастью, читать эти книги было не сложнее, чем любые другие. Прикрыв глаза, я водил пальцами по неровным строчкам, и незнакомые знаки сами собой превращались в слова.

Меня интересовала, как в мире появилась рунная магия. Из первой же книги я получил ответ на этот вопрос.

Много веков назад в северных землях ютилось крошечное племя, у которого был вождь с труднопроизносимым именем.

Племя жило в земляных хижинах на берегу моря и промышляло охотой на морского зверя и рыбной ловлей.

Летом они каждый день выходили в море на лодках, выдолбленных из дерева, а зимой, когда море покрывалось льдом, караулили тюленей возле полыньи или грелись в общей хижине возле очага, сложенного из плоских камней.

В один несчастливый год рано пришли осенние шторма, а за ними сразу ударили сильные морозы. Из-за непогоды племя не смогло запасти достаточно рыбы, чтобы дотянуть до весны. Морозы сковали море толстым слоем льда, и стада тюленей ушли далеко к югу, где были разводья чистой воды.

Наступил голод. Он подкрадывался постепенно, ведь какие-то припасы у племени всё же были. Но вскоре стало ясно, что до весны не доживёт никто.

Надежда оставалась только на магию, но никто из племени не владел магическими умениями.

У племени не было шамана, поэтому вождь сам обратился к духам. Семь дней и семь ночей он жёг костёр на берегу, без остановки бил в бубен из тюленьей кожи и просил духов о помощи.

На восьмой день духи откликнулись. Это оказались тёмные духи, но племя было радо любой помощи.

Духи показали вождю особые знаки и велели вырезать их на камне, а затем смочить кровью.

Так был заключён договор. Люди подчинились тёмным духам, а духи обещали спасти людей от голодной смерти.

Магия рун скрепила этот договор, и теперь никто не мог его нарушить.

В тот же день сильный ветер взломал лёд в бухте, а волны прибили к берегу израненного кита. Люди разделали тушу морского гиганта костяными ножами, и мяса получилось столько, что всем хватило еды, чтобы дожить до весеннего тепла.

А весной пришло время платить по договору.

Духи приказали людям племени построить две большие ладьи. На этих ладьях все охотники должны были отправиться вдоль берега на юг. Они грабили соседние племена и без жалости убивали каждого, кто отказывался принести клятву духам. Покорных духам они принимали в своё племя, и таких оказалось большинство.

Всего за одно лето мужчины племени огнём и мечом прошли по всему побережью Северного моря. К середине осени крошечное племя разрослось до нескольких тысяч человек, и это уже были не рыбаки и охотники, а свирепые морские разбойники.

Вождя они избрали ярлом.

Теперь вместо рыбной ловли они каждую весну выходили в поход на остроносых ладьях, украшенных головами дракона и наводили страх на все прибрежные народы. Их ладьи замечали в Средиземном море и у побережья Иберии. Они завоевали Туманные острова, захватили часть Галлии и основали там своё королевство.

Племя стало народом. Тёмных духов они почитали как богов и приносили им клятву кровью. Нарушивший эту клятву умирал страшной смертью.

— Ничего себе магия, — пробормотал я. — Интересно, почему эти разбойники не захватили весь мир? С помощью тёмных духов сделать это было не трудно.

На этот вопрос ответил следующий камень.

Я предполагал, что получив огромную силу, морские разбойники стали пренебрегать клятвой, но дело было в другом.

Первый вождь племени перед смертью разделил королевство и передал секреты обряда своим сыновьям, а те не придумали ничего лучше, как перессориться между собой. Королевство получилось слишком большим, и намного проще было грабить своих соседей, чем отправляться в дальние походы. а если эти соседи ещё и служат другому ярлу, так чего их жалеть?

Каждая дружина выбрала себе одного духа-покровителя, и стала приносить клятву только ему. Так перессорились между собой и тёмные духи. Они питались силой своего народа. Если народ проигрывал битву, то и тёмный дух слабел и погибал.

— Но ведь кто-то должен был остаться победителем, — вслух задумался я. — Победивший тёмный дух должен был забрать всю силу проигравших и стать всемогущим. Или нет?

Немного отдохнув, я перешёл к следующему камню. До чего же необычные книги! Ну, хоть страницы переворачивать не нужно, и то хорошо.

Я рассчитывал, что другая книга расскажет мне о том, почему исчезла рунная магия северных народов. Но к моему удивлению, этот камень оказался чем-то вроде хозяйственной книги. Руны рассказали мне, что некий Снорре отправился на рынок в Каменном городе, и продал там двенадцать возов сена, а на вырученные деньги купил три топора и двухмесячного поросёнка.

И не лень же было кому-то выцарапывать такую «важную» информацию на камне! Кстати, в этих рунах я не почувствовал даже малейшего намёка на магию.

Я прошёлся вдоль тяжёлых камней, наугад касаясь пальцами вырезанных на них знаков. Здесь были записи о путешествиях, хроники неизвестного царства, даже дневник какого-то неведомого алхимика.

Этот алхимик утверждал, что после долгих экспериментов открыл эликсир бессмертия. Информация меня заинтересовала, и я стал читать дальше в надежде найти рецепт эликсира. Но рецепт алхимик утаил, записал только, что собирается проверить зелье на себе, а потом торговать готовым эликсиром до тех пор, пока не станет самым богатым человеком на свете.

Последние руны были выцарапаны совсем небрежно. Их оставил ученик алхимика. Он коротко сообщил, что его великий учитель скончался под действием эликсира и был похоронен за оградой городского кладбища в общей могиле с бродягами.

Я подумал, что надо будет при случае обсудить эликсир бессмертия с туннелонцами. И перешёл к следующему камню — я ведь так и не узнал, почему рунная магия не захватила мир.

Наконец я увидел возле стеллажей угловатый обломок известняка, покрытый торопливыми знаками.

Присев перед ним, я коснулся пальцами неровных углублений и наконец-то нашёл ответ.

Племя морских разбойников окончательно разбрелось по миру и основательно перемешалось с другими народами. Постепенно менялся их язык, а вместе с ним менялись и руны. И с каждым таким изменением их магическая сила слабела.

Последний потомок древнего вождя стал жертвой дворцового переворота. Его отравили собственные министры, а вместе с ним исчезла и кровная связь племени с тёмными духами. Руны утратили магическую силу и превратились в обычные письмена.

— Получается, нужно убить Аркадия Юсупова, чтобы магия рун исчезла? — вслух задумался я. — Но для этого его нужно сначала найти.

Читать выцарапанные на камнях знаки оказалось нелегко. Спина и ноги порядком затекли, и я решил, что на сегодня хватит с меня рунной магии и древних легенд. Несколько раз взмахнул руками, чтобы разогнать кровь, и отправился обратно в круглый зал.

Акатош дремал прямо за столом — наверное, шаман отсыпался впрок, прежде чем вернуться к своим жёнам. Библиус и Кирилл Алексеевич Стременной пили чай с ячменными лепёшками и неторопливо беседовали. Речь шла о редких книгах, которые Библиусу доставили из Лачанги. Они были написаны на тонко выделанной верблюжьей коже, и теперь Библиус и Стременной решали, как правильно хранить эти книги.

— Думаю, стоит держать их подальше от круглого зала, — сказал Кирилл Алексеевич. — Здесь воздух слишком влажный, от этого на страницах может появиться плесень.

— Ты прав, мой друг, — кивнул хранитель Незримой библиотеки. — Пожалуй, рядом с круглым залом стоит разместить каменные книги, им-то от влажности ничего не сделается.

Когда я вышел из-за стеллажей, Библиус махнул рукой, приглашая меня к столу.

— У жрицы, которую ты привёл, недюжинный кулинарный талант, — сообщил он. — Таких вкусных лепёшек я не ел с тех пор, как варвары разрушили ворота Великого города. Присядь, Александр, перекуси с нами.

— Рад, что тебе удалось полакомиться любимым блюдом, — улыбнулся я. — Пожалуй, предупрежу Ирину Витальевну, чтобы она и в следующий раз испекла для тебя лепёшки.

Конечно, я подшучивал над Библиусом. Но делал это не без умысла, мне хотелось узнать, может ли Суворова рассчитывать ещё на один визит в Незримую библиотеку. Сама она спросить не решится, и будет потом мучиться сомнениями.

— Не стоит так утруждать юную жрицу, — покачал головой Библиус. — Я люблю простую и привычную кухню, но разнообразие тоже ценю. В следующий раз она вполне может принести сладости из какого-нибудь столичного трактира.

Отлично, значит, Суворова заинтересовала хранителя Незримой библиотеки.

Я сел за стол и налил себе кофе.

— Надеюсь, юную жрицу вы накормили? Или она так и бродит по библиотеке и не может отыскать дорогу в круглый зал?

Библиус и Стременной смущённо переглянулись.

— Я собирался позвать твою знакомую к столу, — признался Библиус. — Но потом увлёкся беседой и забыл. Не беспокойся за неё, Александр. Думаю, она просто зачиталась. Ты же знаешь, сколько здесь интересных книг.

— Знаю, — согласился я. — Но Ирине Витальевне пора на службу. Пожалуй, я поищу её.

— И я с тобой, — кивнул Библиус. — Так будет быстрее.

* * *

Я был уверен, что Суворова увлеклась книгами по целительскому делу. Но к моему удивлению Ирина Витальевна читала толстый трактат про особенности ментальной магии. Она услышала нас только тогда, когда мы подошли совсем близко. Покраснела, захлопнула книгу и перевернула её обложкой вниз.

— Теперь пора задавать вопросы? — спросила она. — Я готова.

— Не нужно спешить, — успокоил её Библиус. — Ты можешь прийти сюда ещё раз. Не торопись, и хорошенько подумай, о чём ты хочешь спросить библиотеку.

— А можно мне сначала дочитать эту книгу? — нерешительно спросила Суворова.

— Непременно, — кивнул Библиус. — Нельзя оставлять недочитанные книги на потом, уж я-то это знаю. Однажды я был проездом в Александрии и наткнулся на интересный труд одного философа из Древней Греции. Я не успел его дочитать и решил снова посетить Александрию. Но через несколько дней после моего отъезда библиотека сгорела.

Ирина Витальевна серьёзно отнеслась к словам Библиуса. Мне даже показалось, что она попросит книгу с собой.

— Незримая библиотека не сгорит, — успокоил я девушку. — Вы всегда сможете вернуться сюда. Кстати, в следующий раз печь ячменные лепёшки не обязательно, просто загляните в ближайшую кондитерскую лавку.

— Хорошо, — обрадовалась Суворова. — Честно говоря, выпечка мне никогда не удаётся, да я и пробовала ей заниматься всего пару раз в жизни. Без советов Прасковьи Ивановны я бы не справилась.

Библиус проводил нас к выходу.

Я взялся за ручку двери и не в первый раз подумал, что нужно выкупить кофейню напротив управления Тайной службы. Другого удобного места для перемещения поблизости не было, а открывать дверь прямо в кабинет Зотова я не стал. Ни к чему ссориться с Никитой Михайловичем из-за пустяков.

Для возвращения в Столицу я воспользовался дверью знакомой сувенирной лавки на Главном проспекте. Насколько я успел понять, в ней всегда хватало посетителей, и наше появление осталось незамеченным.

— Вот это да! — изумилась Ирина Витальевна, когда мы оказались в лавке. — Это магия, Александр Васильевич? А меня вы этому научите?

Владелец лавки принял слова про магию на свой счёт и гордо улыбнулся. Я вежливо кивнул ему, и мы с Суворовой вышли на улицу.

— Вам понравилось? — спросил я Ирину Витальевну.

— Очень, — с восторгом кивнула девушка. — Я теперь совсем не хочу возвращаться в свой город.

От её настороженной сдержанности не осталось и следа.

Когда мы подошли к управлению Тайной службы, в моём сознании неожиданно раздался знакомый голос. Твердо выговаривая слова, он произнёс:

— Господин Тайновидец, это аптекарь Кауфман. Наконец-то я до вас докричался.

— Здравствуйте, Вильгельм Иванович, — отозвался я. — Что у вас случилось?

— Вы простите, что я обращаюсь к вам так бесцеремонно, ваше сиятельство, —внезапно смутился аптекарь. — Но я уверен, что это вас заинтересует. Во всяком случае, господин Рябушинский меня заверил, что…

— Не нужно извиняться Вильгельм Иванович, — прервал я аптекаря. — Переходите сразу к делу.

— Да-да, — ещё больше смутился Кауфман.

Его акцент стал отчётливее, аптекарь заговорил медленнее, тщательно подбирая слова.

— Утром ко мне аптеку заглянул подозрительный посетитель. Он хотел купить зелье для развоплощения призраков.

— Вот как? — заинтересовался я. — А как он это объяснил?

— Сказал, что в подвале его дома завелись призрачные крысы, — ответил аптекарь. — Но перед этим долго расспрашивал меня, насколько надёжно действует зелье. Я заверил его, что зелье способно развоплотить любого призрака, это его успокоило.

— Как выглядел этот человек? — нахмурился я.

— Довольно молодой и очень худой, — ответил Вильгельм Иванович. — Он был одет как дворянин. Это и насторожило меня в первую очередь.

— Почему?

— Посудите сами, Александр Васильевич, разве дворянин пойдёт в аптеку за отравой для призрачных крыс? Скорее, он пошлёт своего слугу.

— Ваша правда, — нахмурился я. — Своего имени он конечно не назвал?

— Я специально предложил ему отправить зелье с посыльным и попросил назвать имя и адрес. Но он сказал, что подождёт и сам заберёт зелье. Это мне очень не понравилось. Я даже хотел ему отказать, но потом подумал, что вы или господин начальник Тайной службы захотите побеседовать с этим человеком.

— Правильно, Вильгельм Карлович.

— Я сказал ему, что на приготовление зелья требуется время. Убедил его вернуться через два часа. Правда, я не сразу смог докричаться до вас, так что до его появления осталось всего двадцать минут. Вы успеете подъехать?

— Постараюсь, — ответил я. — А вы сделайте всё возможное, чтобы задержать вашего посетителя. Вы уверены, что он ничего не заподозрил?

— Не уверен, — признал Вильгельм Иванович. — Из меня никудышный артист. Но зелье развоплощения призраков продаётся только в моей аптеке. Если оно ему нужно, он обязательно вернётся.

— Придумайте что угодно, только не отдавайте ему зелье, пока я не приеду.

— Хорошо, Александр Васильевич.

Суворова с тревогой посмотрела на меня.

— Что-то случилось? Это связано с расследованием?

— Возможно, — не стал скрывать я. — Мне нужно срочно ехать на Васильевский остров.

— Я поеду с вами, — решительно сказала Ирина Витальевна.

— Зачем? — удивился я.

— Вы не сотрудник Тайной службы. Вы не имеете права задерживать подозреваемого, если столкнётесь с ним. А у меня такое право есть.

На споры не оставалось времени, поэтому я молча кивнул и вызвал извозчика.

Глава 16

От Управления Тайной службы до аптеки Кауфмана на Васильевском острове было не так уж и далеко. Но извозчик решил сделать крюк.

— На Дворцовом мосту затор, ваша милость, — объяснил он. — Так мы через Городовой остров проедем. Так оно надёжнее будет.

Он катил вдоль тротуара, явно настроившись на неторопливую поездку и интересный разговор с пассажирами.

— Прошу вас побыстрее, — нахмурился я. — Мы опаздываем.

— Не опоздаете, ваша милость, — обнадёжил меня извозчик. — Не извольте беспокоиться. У меня, видите ли, в мобиле рунная магия работает, она вам опоздать не позволит. Вот вчера только случай был. Повёз я, значит, в аэропорт одно семейство.

Барыня такая важная, сердитая. Муж при ней худенький, в очках, чиновник, наверное. А с ними двое ребятишек. Чемоданов они с собой взяли столько, будто на год уезжают. Не поверите, насилу в багажник впихнул. Так вот, барыня меня всю дорогу поторапливала:

— Мы, говорит, на дирижабль опаздываем. Если, — говорит, — опоздаем, так я вам денег не заплачу. И пожалуюсь в городское управление.

А я ей, значит, говорю:

— Не извольте беспокоиться, сударыня. Рунная магия вам поможет в лучшем виде.

И что вы думаете, ваша милость? В аэропорт я их доставил точно к назначенному времени. Даже чемоданы помог донести. А вылет дирижабля на два часа задержали из‑за погоды, и пришлось им, бедным, в зале ожидания маяться. Я вам так скажу, ваша милость, рунная магия не подводит.

Извозчик печально покачал головой.

— За поездку‑то барыня заплатила, а вот чаевых мне не дала. Зря только чемоданы таскал.

— Я заплачу вам двойную цену, если вы замолчите и поедете побыстрее, — нетерпеливо сказал я.

— Как скажете, ваша милость, — послушно кивнул извозчик.

И всё‑таки прибавил ходу.

Пока мы пробирались по Городовому острову, я коротко пересказал Суворовой мой разговор с аптекарем.

— Я не вижу связи между этим дворянином и рунной магией, — нахмурилась Суворова.

— Я тоже её не вижу, — согласился я. — Но человек, который хочет купить зелье развоплощения призраков, по меньшей мере подозрителен. В байку о призрачных крысах я не верю, она уже давно стала городским анекдотом.

Вдохновлённый обещанием двойной оплаты, извозчик честно постарался доставить нас побыстрее. Но к аптеке Кауфмана мы всё‑таки подъехали с опозданием.

— Надеюсь, Вильгельм Иванович сумел задержать своего посетителя, — сказал я, выбираясь из мобиля.

— А хотите, я вас подожду, ваша милость? — предложил извозчик, принимая у меня деньги. — Если ждать недолго, так я с вас ни копейки за это не возьму. Вы мне и так уже вдвойне заплатили.

— Подождите, — кивнул я. — Сейчас мы переговорим с одним человеком, а затем вы отвезёте мою спутницу обратно в управление Тайной службы.

Мы поспешили к двери, и тут меня окликнул суровый женский голос:

— Ваше сиятельство, Александр Васильевич!

Я обернулся и увидел жену аптекаря. Она окинула Суворову подозрительным взглядом и спросила, обращаясь ко мне:

— Вы опять к Вильгельму Ивановичу? Я полагаю, по важному делу?

— По очень важному, — нетерпеливо кивнул я.

Но госпожу Кауфман это не успокоило.

— Раньше вы приезжали с полицейскими или с государственными чиновниками, — заметила она. — А теперь с девицей. Может быть, вы нас представите, ваше сиятельство?

— Ирина Витальевна Суворова, временный эксперт Тайной службы, — нахмурился я. — Нам нужно посоветоваться с Вильгельмом Ивановичем по поводу расследования, которое мы сейчас ведём.

— Значит, теперь молоденьких девушек в эксперты берут? — неодобрительно поинтересовалась госпожа Кауфман. — Я‑то думала, что эксперты — это солидные, опытные люди. А тут на тебе — совсем молоденькая девушка. Да поди ещё и незамужняя? Вы уж простите меня, дуру, если я лезу не в своё дело, а только позвольте поинтересоваться: вы собираетесь допрашивать Вильгельма Ивановича официально? С бумагой?

— Никакой бумаги у нас нет, — признал я. — Мы просто хотим поговорить с вашим мужем.

— А ежели просто поговорить, тогда и я с вами пойду, — кивнула госпожа Кауфман. — Послушаю, что вам Вильгельм Иванович скажет. Мужу ведь от жены скрывать нечего, я правильно полагаю?

Суворова удивлённо посмотрела на меня, как будто ища объяснений поведению госпожи Кауфман.

Я устало поморщился. Жена аптекаря просто‑напросто ревновала его к каждой юбке, и переубеждать её было бесполезно. Не стоило тратить на это время.

— Хорошо, вы можете пойти с нами, — сказал я. — Ну, постарайтесь не вмешиваться в разговор.

— А когда же это я вмешивалась? — всплеснула руками госпожа Кауфман. — Я в сторонке постою и послушаю. А если вы беспокоитесь, что я кому‑нибудь об этом расскажу, так это напрасно. Я женщина не из болтливых.

Её бесцеремонная настойчивость меня раздражала. Я коротко кивнул:

— Идёмте.

Затем открыл дверь и, не думая о приличиях, первым вошёл в аптеку.

Здесь резко пахло лекарственными зельями.

К счастью, посетитель Кауфмана ещё не ушёл. Перегнувшись через прилавок, он о чём‑то горячо спорил с аптекарем.

— А я говорю вам, что вы обязаны отдать мне зелье, господин аптекарь, — говорил он. — Хозяин отправил меня за снадобьем, и я должен принести его как можно скорее.

— Но ведь зелье заказывали не вы, — возразил Кауфман. — Я вас впервые вижу, молодой человек. Пусть заказчик приходит сам.

— Он отправил за зельем меня, и я не могу вернуться с пустыми руками, — горячился посетитель. — Вот деньги, извольте пересчитать. Если вам мало, я добавлю из своих.

Он высыпал из кармана горсть монет, и они со звоном запрыгали по прилавку.

— Деньги здесь ни при чём, — сердито нахмурился Кауфман. — Я не могу отдать зелье развоплощения призраков кому попало. Вы говорите, что вас прислал ваш хозяин, но вы не похожи на слугу. Извольте назвать имя своего хозяина и адрес его проживания, чтобы я мог удостовериться, что моё зелье не попало в случайные руки.

— Его имя вас не касается, — прорычал посетитель. — Немедленно дайте сюда зелье!

Тут Вильгельм Иванович увидел меня, и на его лице отразилось облегчение.

— Александр Васильевич, ну наконец‑то! — воскликнул он. — Изволите видеть, посетитель сам не пришёл за своим заказом, а прислал какого‑то грубияна. Я никак не могу втолковать ему, что подобные зелья можно отдавать только лично в руки заказчику.

Посетитель не обратил на нас никакого внимания. Пользуясь тем, что аптекарь отвлёкся, он резко перегнулся через прилавок и попытался выхватить у него из рук пузырёк.

— Дайте сюда!

В этот момент я его узнал. Это был Владимир Шувалов, студент Императорской магической академии.

— Господин Шувалов, немедленно оставьте аптекаря в покое, — строго окликнул я студента. — Что вы здесь делаете? Разве вы сейчас не должны быть на занятиях?

Услышав мой голос, Шувалов медленно обернулся.

— Господин Тайновидец… — растерянно спросил он. — Что вы здесь делаете?

И вдруг взмолился:

— Не разговаривайте со мной. Как можно быстрее уходите отсюда.

— Что за ерунда? — удивился я. — Немедленно подойдите ко мне и расскажите, кто послал вас за зельем развоплощения призраков?

— Не спрашивайте меня, — в страхе замотал головой Шувалов. — Уходите отсюда, вам нельзя со мной говорить. Вы же не знаете, что я должен сделать.

— Прекрасно знаю, — прищурился я. — Вы должны перестать нести чепуху и откровенно рассказать мне, что здесь происходит. Если вы откажетесь отвечать, я отвезу вас в управление Тайной службы, и там с вами поговорят по‑другому.

— Да нет же! — истерично выкрикнул Шувалов. — Вы ничего не понимаете. Я не могу разговаривать с вами!

Он втянул голову в плечи и съёжился, как будто опасался, что я его ударю. И вдруг выхватил из кармана нож с длинным лезвием.

— Я же вас предупреждал, господин ректор. Теперь уж ничего не поделать.

Ирина Витальевна и госпожа Кауфман охнули за моей спиной в один голос.

— Быстро на улицу! — приказал я им. — Найдите городового, а я постараюсь задержать господина Шувалова.

— Он вооружён, — звенящим от напряжения голосом сказала Суворова. — Я помогу вам.

Я не успел возразить. Вытянув перед собой руку с ножом, Шувалов бросился на меня.

— Уйди! — выкрикнул он.

Я отбросил его руку в сторону и кулаком ударил Шувалова в челюсть. Он отлетел назад и врезался спиной в прилавок, но нож не выронил. Снова поднялся на ноги и медленно повёл лезвием из стороны в сторону.

— Я убью вас, господин ректор, — отчётливо сказал он. — Я должен…

— Используйте магию, — подсказала мне Суворова.

Никита Михайлович однажды показал мне несколько боевых заклинаний, и я неплохо их выучил. Но вот беда, каждое из этих заклинаний могло убить человека, а лишать Шувалова жизни я не собирался.

Объяснять это было некогда. Шувалов снова бросился к нам, размахивая ножом. Я опять умудрился его оттолкнуть, но на этот раз лезвие чиркнуло меня по рукаву. Шувалов снова отлетел к прилавку.

И тут в драку вмешался Кауфман. Правой рукой он обхватил Шувалова сзади за шею, а левой прижал к его лицу какую‑то тряпку.

Шувалов выпучил глаза и замычал, размахивая руками. Было понятно, что долго аптекарь его не удержит.

Я шагнул вперёд, но меня опередила Суворова. Резко выдохнув, она взмахнула рукой. Из‑за моего плеча вылетел яркий изумрудный шарик и бесшумно ударил Шувалова в грудь.

Студент вздрогнул и обмяк. Аптекарь Кауфман ещё несколько секунд удерживал его, затем отпустил, и Шувалов мягко свалился на пол. Глаза его были открыты. Зрачки закатились вверх, так что я видел только белки, пронизанные кровавыми жилками сосудов.

— Сонное заклинание, — скороговоркой объяснила Суворова. — Целители используют его, когда нужно усыпить пациента. Возьмите нож, Александр Васильевич.

Носком ботинка я отбросил нож в сторону, а Суворова защёлкнула на запястьях Шувалова магические кандалы.

— Вы всегда носите их с собой? — изумился я.

— Разумеется, — невозмутимо кивнула Ирина Витальевна.

Аптекарь машинально вытер лицо тканью, которую держал в руке, но вздрогнул и отшвырнул тряпку в сторону.

— Это эфир, — сказал он. — Ничего другого мне как-то в голову не пришло. Но он действует не мгновенно, так что ваше заклинание оказалось кстати.

— Этого юношу прислали к вам за зельем? — спросил я Кауфмана.

— Он так сказал, — кивнул аптекарь, — но я ему не верю. Посмотрите на него повнимательнее, Александр Васильевич. Может быть, он просто изменил внешность?

— С чего вы это взяли? — нахмурился я.

— Тот человек, который приходил ко мне первым, — объяснил Кауфман, — у него было странно неподвижное лицо. Когда я сказал, что для изготовления зелья понадобится время, он рассердился. Я слышал это по его голосу, а по лицу ничего не было видно. Это показалось мне странным. А сейчас я понял: на нём была магическая маска. Такими масками пользуются артисты.

— Артисты используют зелье преображения, — машинально поправил я аптекаря.

— Об этом я и говорю, — согласно кивнул Кауфман. — Может быть, теперь он просто пришёл без маски.

— Разберёмся, — мрачно пообещал я. — Вот сейчас отвезём этого молодого человека в управление Тайной службы и во всём разберёмся.

После пережитого нервного потрясения меня слегка потряхивало. Я крепко сжал пальцы в кулаки, чтобы они перестали дрожать. Затем попытался приподнять Шувалова за шиворот.

— Так вы действительно занимаетесь расследованием? — внезапно сказала госпожа Кауфман. — А я неизвестно что подумала. Благодарю вас, ваше сиятельство, за то, что вступились за моего мужа.

— Не стоит благодарности, — устало ответил я.

— Что это вы подумали, моя дорогая? — внезапно возмутился аптекарь.

— Ты прекрасно знаешь, что я могла подумать, Вильгельм, — отрезала госпожа Кауфман. — Не заставляй меня напоминать тебе ту историю с молоденькими девушками.

— Какую ещё историю? — задушенным голосом спросил Кауфман. — Это были посетительницы, к тому же призрачные. Ты сама всё выдумала.

— Я ничего не выдумываю.

Госпожа Кауфман резко взмахнула рукой, прекращая спор, а затем обратилась ко мне:

— Ваше сиятельство, вы ведь увезёте отсюда этого человека? Вот и прекрасно. Вильгельму Ивановичу пора закрываться на обед.

Она повысила голос:

— Ты слышал, дорогой? Обед уже остывает.

С помощью Кауфмана я вытащил Шувалова на улицу и подозвал извозчика.

— Будьте любезны, помогите усадить этого человека в мобиль.

— Значит, не зря я вас ждал, — обрадовался извозчик. — Сию минуту, ваша милость.

Он подбежал к нам и подхватил Шувалова с другой стороны. Вместе мы поволокли студента к мобилю.

— Однако его благородие хорошо набрался, — одобрительно ухмыльнулся извозчик. — А ведь до вечера ещё далеко. Что же, его и на службе не ждут?

— Он не служит, — коротко сказал я, не желая вдаваться в долгие объяснения.

— Все эти беды от безделья, — согласно кивнул извозчик. — Вот хоть на меня посмотрите. Я от зари до зари за рулём, и выпить некогда. Разве только в выходной день позволю себе самую малость. Так и то жена ворчит. А ваш приятель женат?

— Нет, — сквозь зубы ответил я.

Болтливость извозчика изрядно меня раздражала.

— Ну, если не женат, так можно и погулять, — рассудил извозчик. — Дело молодое.

Вместе мы затолкали Шувалова в мобиль. Я сел рядом с ним, а Суворовой предложил занять переднее место.

— На днях со мной забавная история приключилась, — трогаясь, сказал извозчик. — Вызвали меня к Пафнутьевскому трактиру на правом берегу. Я подъехал, а там трое пассажиров — на ногах не стоят. Вези, говорят, нас в бильярд. А какой им бильярд, если у них глаза в кучу?

Всю дорогу извозчик болтал без умолку и присмирел только тогда, когда на пороге управления появился Никита Михайлович Зотов в форменном мундире. Извозчик помог мне выгрузить Шувалова на тротуар, взял деньги и быстро уехал.

* * *

— Я смотрю, вы опять умудрились найти себе приключение, Александр Васильевич, — покачал головой Зотов. — Да ещё и моего эксперта в них втянули. Время к вечеру, а Ирина Витальевна только сейчас изволила появиться на службе.

— Я не ожидала, что так получится, — вспыхнув, принялась объяснять Суворова. — Вы разрешили мне прийти попозже, и Александр Васильевич повёл меня в Незримую библиотеку. А потом проводил в управление, и тут ему прислали зов.

— В Незримую библиотеку? — заинтересовался Зотов. — И господин Библиус вас впустил?

— Да, — удивлённо кивнула Суворова.

— Занятно, — пробормотал Зотов и посмотрел на Шувалова, который мирно дремал на тротуаре. — А это что за господин?

— Это мой студент, — объяснил я. — Он набросился на нас с ножом в аптеке Кауфмана, и Ирине Витальевне пришлось его усыпить.

— Даже так? — удивился Зотов. — Предчувствую, это будет очень интересная история.

Он прикрыл глаза, посылая кому‑то зов, и тут же на крыльцо выскочили двое сотрудников Тайной службы.

— Отнесите этого человека в камеру и приведите в себя, — коротко приказал им Зотов. — Затем доставьте в мой кабинет для допроса.

— Постойте, Никита Михайлович, — остановил я Зотова. — Не думаю, что господина Шувалова нужно допрашивать, это может быть опасно для него. Насколько я успел понять, он находится под сильным магическим воздействием.

Я осторожно перевернул Шувалова на спину и расстегнул ему рубашку. На его бледной коже краснели свежие порезы. Они складывались в рунный знак.

— Вот, значит, как? — помрачнел Зотов.

Секунду он напряжённо о чём‑то размышлял, затем кивнул своим подчинённым:

— Тащить его в камеру. Мы сейчас подойдём.

Глава 17

Шувалова унесли. Никита Михайлович кивком предложил нам следовать за ним.

— Насколько я помню, господин Тайновидец, в своё время я показал вам несколько боевых заклинаний, но вижу, что вы ими не воспользовались. Хотя, по вашим словам, этот господин напал на вас с ножом.

— Я не хотел его убивать, — объяснил я. — Его показания могут нам пригодиться.

— Разумно, — согласился Зотов. — Но мне не нравится, что вы подвергали себя ненужной опасности. Я считаю ваше сотрудничество с Тайной службой очень полезным. Кроме того, мне будет неприятно сообщать Елизавете Фёдоровне весть о вашей гибели. Идите за мной, сейчас я вас кое‑чему научу. Ирина Витальевна, вы мне тоже понадобитесь.

Мы вместе подошли к камере, в которую поместили Шувалова.

— После гибели Клеща я вспомнил одно полезное заклинание, — объяснил Зотов. — С его помощью можно временно остановить любое магическое воздействие. Смотрите.

Он взмахнул рукой. С его пальцев сорвалась крошечная белая молния и вонзилась в Шувалова.

Я увидел, как тело несчастного мгновенно покрывается тонкой корочкой льда.

— Вот и всё, — довольно сказал Зотов. — Это магический лёд, он не плавится под воздействием высокой температуры. В таком виде вашего студента можно хранить хоть сотню лет. Ему абсолютно ничего не сделается. К слову, именно такой лёд защищает опасные экспонаты в хранилище магических артефактов. Вы успели заметить, как я это сделал? Давайте, я покажу медленно

Зотов сложил пальцы особым образом и помахал ими у меня перед носом, чтобы я запомнил их положение.

— Попробуйте сами, — предложил он. — Лишний слой магического льда господину Шувалову не повредит.

Я постарался сложить пальцы точно так, как показывал Никита Михайлович, а затем щёлкнул ими. К моему удивлению, заклинание получилось у меня с первого раза. Вторая молния ударила в тело Шувалова, и корочка льда прямо на глазах стала толще.

— Получается, горожане не врут, когда судачат о том, что вы здесь замораживаете преступников? — улыбнулся я.

— Это случается очень редко, — строго ответил Зотов. — Собственно, поэтому я не сразу вспомнил нужное заклинание. Будьте любезны, проверьте магический фон.

Проверка магического фона была базовым заклинанием, которому обучали на первом курсе лицея. Целители таким способом проверяли ауру своих пациентов, артефакторы изучали магические вещи. Даже кладовики использовали это заклинание, чтобы искать сокровища.

Я провёл ладонью над телом Шувалова и одобрительно кивнул.

— Абсолютно никаких признаков магии.

— Вот именно, — усмехнулся Зотов. — Кто бы ни вырезал на теле господина Шувалова эту руну, теперь он до него не доберётся. Ирина Витальевна, подойдите ближе и попробуйте заклинание.

— Я его знаю, — ответила Суворова. — Нас обучали такому в целительской академии.

Тут она ойкнула и прикрыла рот рукой.

— Получается, я могла заморозить тело владельца рунной лавки заклинанием, и оно осталось бы целым? — несчастным голосом спросила Ирина Витальевна. — А я как дура засунула его в холодильный шкаф.

Она густо покраснела.

— Все мы иногда ошибаемся, — ровным голосом сказал Зотов. — Ладно, идите за мной в кабинет. Возьму у вас подробные показания о том, что произошло в аптеке Кауфмана.

За чашкой кофе я рассказал Никите Михайловичу все подробности нашей поездки. Зотов внимательно выслушал меня и кивнул.

— Князь Юсупов и не думает останавливаться, — сказал он. — Вербует себе одну марионетку за другой. Кажется, я догадываюсь, зачем ему понадобился Шувалов.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Он хочет подобраться к вам поближе, господин Тайновидец, — объяснил Зотов. — Юсупов уже два месяца находится в столице. Наверняка он много слышал о вас и ваших исключительных способностях, вот и решил подослать к вам Шувалова. Александр Васильевич, я знаю, что представлять к вам охрану бесполезно. Но я прошу вас быть осторожнее.

— Вы уверены, что Шувалова подослал Юсупов? — нахмурился я. — Откуда он мог знать, что я приеду в аптеку Кауфмана?

— Не стоит недооценивать молодого князя, — махнул рукой Зотов. — Хотя встреча в аптеке больше смахивает на случайность. Скорее всего, Шувалов должен был напасть на вас в Академии прямо во время занятий.

— А зачем Юсупову понадобилось зелье развоплощения призраков? — спросил я.

— Кто его знает? — пожал плечами Зотов. — Наверное, убил ещё кого‑нибудь. А теперь боится, что призрак его выдаст.

— Или собирается кого-то убить, — нахмурился я.

Какая-то мысль вертелась у меня в голове, но я никак не мог её ухватить.

— Возможно, князь только замышляет убийство, — согласился Никита Михайлович. — Не удивлюсь, если жертвой он наметил именно вас. В любом случае хорошо, что зелье ему не досталось. Я надеюсь, очень скоро мы поймём этого прыткого князя.

— Вы сказали, что у вас есть какая‑то зацепка, — напомнил я.

— Да, господин Прудников в кои‑то веки оказался полезным. По своей инициативе он переоделся в штатское и обошёл все кабаки в портовом квартале. В одном из них наш бравый следователь краем уха услышал, что недавно в столичный порт прибыл английский торговый корабль. По слухам, матросы этого корабля не брезгуют контрабандой, а иногда за очень большие деньги тайно перевозят тех, кто не в ладах с законом. Вот я и подумал — а не собирается ли князь Юсупов на время покинуть Столицу? Рунная магия распространяется и без его участия, а князю нужно где-то отсидеться. Он же понимает, что мы охотимся за ним. Корабль отплывает завтра на рассвете. А сегодня я собираюсь нагрянуть на борт с внезапной облавой. Поедете со мной?

Я немного подумал и покачал головой.

— Во время облавы я вам буду только мешать. Лучше займусь другими версиями.

— А что у вас за версии? — сразу же насторожился Никита Михайлович.

— Есть кое-какие соображения, — примирительно улыбнулся я. — Но они слишком странные, чтобы о них говорить. Да и никаких доказательств нет.

— Александр Васильевич, если вы знаете, где может прятаться князь Юсупов, лучше скажите об этом сразу, — нахмурился Зотов. — Не пытайтесь геройствовать в одиночку.

— О князе я знаю меньше вашего, — честно ответил я. — Мои версии связаны с рунной магией. Хочу поискать способ остановить её, но тут вы мне не поможете.

— Если наткнётесь на что-то важное или подозрительное, сразу же присылайте мне зов, — распорядился Никита Михайлович.

Затем он вопросительно посмотрел на Суворову, которая нетерпеливо ёрзала на стуле.

— Вы хотите что-то сказать, Ирина Витальевна?

— Если я вам не нужна, я бы хотела вернуться в лабораторию, — ответила девушка. — Вдруг Леониду Францевичу требуется моя помощь?

— Господин Щедрин сегодня не соизволил почтить нас своим присутствием, — усмехнулся Зотов. — Заявил, что у него важные дела, а вы отлично справитесь с рутиной. Так что лаборатория в вашем полном распоряжении.

Суворова и бровью не повела на это заявление, но я почувствовал, что она обрадовалась.

— Что ж, господин Тайновидец, отправляйтесь по своим таинственным делам, — кивнул Никита Михайлович. — А я займусь облавой в порту.

* * *

Собственное расследование я начал с того, что отправился в трактир «Пристанище духов». Трактир находился на Охте, неподалёку от дома князя Разумовского и славился тем, что повара не жалели специй.

Я хотел не только поесть, но и подумать, а для неторопливого обеда острая и пряная кухня подходила лучше всего.

Улыбчивая официантка принесла мне крошечную рюмку рябиновой настойки. Затем передо мной появился фирменный борщ с говорящим названием «Раскалённая лава». К борщу полагались тонкие прозрачные ломтики розового сала. Я закусил ими настойку, и осторожно взялся за ложку.

Кажется, борщ стал ещё острее, чем раньше.

Официантка подтвердила мою догадку:

— Наши мастера распробовали специи из Лачанги, и теперь применяют их в нашей кухне. Принести вам воды?

— Принесите, — кивнул я, судорожно пытаясь вдохнуть.

Вода смыла перечную остроту. Я сделал ещё несколько глотков и задумался.

Кое-что в последних событиях решительно не сходилось.

Зачем князю Юсупову подсылать ко мне убийцу?

Мы уже знали, что рунную магию в Столицу привёз именно Юсупов. Снять с себя подозрения князь не мог, теперь ему оставалось только скрываться.

Может, Юсупов опасался, что я отыщу его новое убежище?

Вряд ли, Зотов и Прудников сделают это куда быстрее. Юсупов и к ним собирается подослать своих людей?

Поступок, достойный сумасшедшего. Правда, целитель Силантьев утверждал, что Юсупов не в себе. Но до сих пор поступки князя укладывались в рамки логики.

А зелье развоплощения призраков ему зачем? Кого он собирается развоплотить?

Такое зелье может пригодиться, если ты собираешься скрыть убийство и выйти сухим из воды. Но князь-то, по нашим сведениям, уже убивал. Не всё ли равно, за одно убийство идти на каторгу, или за два?

К тому же, Юсупов сбежал из ссылки. За одно это ему светит пожизненное заключение в подземных рудниках.

Чушь какая-то!

Я проглотил ещё ложку супа и даже не заметил огненной горечи.

А что, если рунную магию по Столице распространил кто-то другой? И этот другой теперь прилагает все усилия, чтобы свалить вину на беглого князя?

Версия была совершенно безумная, но в неё странным образом укладывалось всё происходящее.

Такой человек мог подослать ко мне Шувалова, потому что испугался разоблачения. Он мог купить зелье развоплощения призраков. Зачем? Например, чтобы попытаться отравить Юсупова.

Если у преступника получится незаметно избавиться от князя, он будет в безопасности. А если он ещё и меня отправит за Грань своими руками, то может праздновать победу.

А кто может быть преступником, кроме Юсупова?

Разумеется, целитель Силантьев, больше некому.

Силантьев сам явился к нам и рассказал нам байку о безумном князе, который хочет отомстить. Силантьев был знаком с владельцем рунной лавке. А с нашей помощью Силантьев узнал, что призрак жертвы может быть опасен для него.

Всё сходится.

С каждой минутой эта версия нравилась мне всё больше и больше. Никаких доказательств у меня не было, но стоило хотя бы проверить мою догадку.

Я потёр ладонью лоб и удивлённо уставился на пустую тарелку. Надо же, всё съел и даже не заметил.

— Принести вам горячее? — с уважительной улыбкой спросила официантка. — Или желаете десерт? В нём почти нет специй, а сладость замечательно оттенит остроту.

— Несите десерт, — решил я. — И большую чашку кофе с молоком.

Улыбка официантки напомнила мне, что собирался поговорить с Лизой. Я откинулся на спинку стула и послал ей зов.

— Привет, дорогая. Занятия уже закончились?

— Мне пришлось взять дополнительный час, — ответила Лиза. — Кладовики сегодня не явились, у них срочная работа. Так что мы с ребятами помогаем рабочим, которые ремонтируют водяную мельницу. Вернее, помогают ребята, а я леплю статую мельника. Имей в виду, граф Шувалов сегодня не явился на занятия. Валериан Андреевич посылал ему зов, но он не ответил.

— Господин Шувалов сейчас очень занят, — сердито усмехнулся я. — Он сидит в камере управления Тайной службы.

— А что он натворил? — встревожилась Лиза.

— Набросился с ножом на меня и Ирину Витальевну, когда мы заглянули по делу в аптеку Кауфмана. Нам пришлось его арестовать. Но об этом я расскажу тебе вечером, а сейчас хочу спросить: как себя чувствуют остальные студенты? Никто не ведёт себя подозрительно?

— Нет, — задумалась Лиза. — Рунных знаков я тоже ни у кого не заметила.

— У Шувалова рунный знак выцарапан прямо на коже, — сказал я. — Думаю, тебе лучше отвести студентов обратно в аудиторию. Затем вызови Чахлика и Сергея Николаевича. И на всякий случай, пригласи охранника, который дежурит у ворот. Пусть они отведут студентов в лазарет, я хочу, чтобы целитель осмотрел каждого. Тех, у кого на коже нет рунных знаков, отпустите по домам и предупредите, чтобы вели себя осторожно.

— Рассказать им про Шувалова? — спросила Лиза.

— Расскажи, — согласился я. — Предостережение лишним не будет. Сама тоже поезжай домой, и постарайся никуда не выходить без острой необходимости.

— Хорошо, — послушно ответила Лиза.

Я был уверен, что могу положиться на её благоразумие. Теперь можно заняться Силантьевым.

Пока я разговаривал с Лизой, на столике передо мной появилось блюдце из тонкого фарфора. В блюдце застенчиво колыхалась какая-то воздушная масса. Похоже на взбитые сливки, но почему-то фиолетового цвета.

— Что это? — с любопытством спросил я официантку.

— Черничный мусс, — улыбнулась девушка. — Наш шеф считает, что это воплощение стихии Воздуха.

— Помню, вы говорили, что все блюда вашего трактира подражают разным стихиям, — кивнул я, осторожно поддевая мусс серебряной ложечкой.

Мусс оказался очень лёгким и воздушным, к тому же он совершенно заглушил огненный вкус борща.

Я расправился с десертом, неторопливо выпил кофе и вызвал извозчика.

— На Мойку, к Жёлтому мосту.

* * *

Я попросил извозчика высадить меня возле рунной лавки. Лавка была закрыта, на её двери я заметил следы полицейской охранной печати.

Затем я подошёл к парапету и несколько минут наблюдал за домом Силантьева, который стоял на другом берегу Мойки. Между нами лениво колыхалась зеленоватая вода. Прогулочный пароходик не спеша проплыл мимо. Отдыхающих на нём было совсем немного, и все они кутались в тёплые пледы.

Кауфман сказал, что посетитель изменил внешность. Если так, это могло оказаться полезным.

Немного подумав, я послал зов артисту Спиридону Ковшину. Когда-то я выручил его из неприятностей, и с тех пор мы стали хорошими приятелями. Несколько раз Спиридон помогал мне в расследованиях.

— Ваше сиятельство, вам снова нужна помощь? — обрадовался Спиридон. — Желаете, чтобы я за кем-нибудь проследил?

— Вы сейчас не заняты? — спросил я.

— До вечернего спектакля я совершенно свободен, — заверил меня Ковшин.

— Скажите, вы до сих пор пользуетесь зельями преображения?

— Конечно. В нашем деле без них никуда. Правда, после той истории с Удашевым полиция прижала лавочников к ногтю. Теперь зельями торгуют только две лавки, хозяевам которых удалось получить разрешение. И цены они подняли, но другого нельзя было и ожидать.

— Но зелье до сих пор может купить кто угодно? — нахмурился я.

— Лавочники обязаны записывать фамилию каждого покупателя, — обрадовал меня Спиридон.

И тут же огорчил:

— Но можно назваться вымышленным именем, проверять-то будут только в чрезвычайном случае.

Это затрудняло дело. Но можно устроить очную ставку между продавцом зелий и Силантьевым.

— Вы подозреваете, что какой-то преступник изменил внешность? — с интересом спросил Спиридон. — Если он не владеет магией иллюзий, это легко заметить.

— Как? — заинтересовался я.

— По его мимике, — объяснил Ковшин. — Если у человека нет навыков артиста, его физиономия будет выглядеть словно замороженная.

— Отлично, — улыбнулся я. — Вы мне очень помогли, и можете помочь ещё больше. Я помню, что чужая личина снимается зеркальным зельем. А можно ли как-то снять маску неожиданно для её владельца? Я знаю, что артисты любят подшутить друг над другом.

— Такие шутки у нас не приветствуются, — ответил Ковшин. — Разве что на капустниках. Но вы правы, такой способ есть. Вам нужно кого-то разоблачить? Я могу помочь, всё нужное у меня с собой.

Он помолчал и добавил другим тоном:

— Я столько раз играл вас на сцене, господин Тайновидец. А в ваших расследованиях почти не участвовал. Мне это очень нужно, поверьте.

Я задумчиво почесал бровь. Помощь артиста и в самом деле может оказаться кстати. Если мои подозрения по поводу Силантьева верны, вряд ли он добровольно впустит меня в дом. И пить зеркальное зелье тоже откажется.

— Да, ваша помощь мне понадобится, — решил я. — Приезжайте к рунной лавке возле Жёлтого моста, я буду ждать вас здесь.

Глава 18

В ожидании Спиридона Ковшина я решил не терять время даром и послал зов полицейскому следователю Прудникову.

— Степан Богданович, вы сейчас заняты?

— Очень занят, господин Тайновидец, — язвительным тоном ответил Прудников. — Сижу и смотрю в стену своего кабинета. Скоро прожгу её насквозь. А если вам от меня что-то нужно, то помочь ничем ну могу, уж извините. Я больше не стану заниматься этим расследованием, у меня и других дел хватает.

— Что случилось? — удивился я.

— Ваш приятель, полковник Зотов, снова меня бесцеремонно использовал. Я раздобыл сведения о контрабанде, которую везут на английском корабле, я предположил, что князь Юсупов захочет бежать на этом корабле из Столицы. А господин полковник даже не разрешил мне участвовать в облаве!

— А как он объяснил вам своё решение?

— Он сказал, что я слишком примелькался в порту, и выдам операцию раньше времени! А я, между прочим, гримировался, и сделал это отлично. Вы же не думаете, что матросы и грузчики стали бы откровенничать с полицейским следователем?

В голосе Прудникова я услышал жгучую обиду на судьбу и Зотова.

— Как хотите, Александр Васильевич, но с Тайной службой я больше работать не стану, — сказал он.

После такого заявления Прудникову оставалось только гордо попрощаться со мной, но он почему-то этого не сделал и ждал моего ответа.

Понятно, ему до смерти не хотелось потерять последний шанс.

— Если вы не хотите помогать Тайной службе, то помогите мне, — примирительно сказал я. — Ведь я вас никогда не подводил? И на этот раз я сообщу о вашем ценном участии лично императору. Если, конечно, дело дойдёт до доклада, но тут многое зависит от вас.

— Не знаю, смогу ли я вам помочь, — недовольно ответил Степан Богданович. — У меня очень много дел. Начальство требует отчёта по кражам на Стеклянном рынке, а на Правом берегу орудует банда квартирных воров. Вы не представляете, Александр Васильевич, сколько забот у полицейского следователя.

— Жаль, — искренне сказал я. — Значит, мне придётся обратиться за помощью к кому-нибудь другому.

Я и в самом деле сожалел, что Прудников оказался таким обидчивым. Мне хотелось дать ему возможность отличиться. Но, нет — значит, нет. Пусть решает сам, а я могу попросить об услуге кого-нибудь из охранников Игоря Владимировича.

— Погодите, ваше сиятельство,--- торопливо сказал Прудников, правильно истолковав моё молчание. А что именно нужно делать? Если это не займёт много времени, то я попробую помочь вам.

— Всего-то и нужно съездить в лавки, которые продают зелья перевоплощения, — улыбнулся я. — Так лавок в Столице осталось только две.

— Знаю, — довольным голосом сказал Степан Богданович. — Я сам подписывал их владельцам разрешения на торговлю.

— Значит, у вас и адреса есть, — обрадовался я. — видите, как замечательно всё складывается? Я прошу вас наведаться в лавки и проверить журналы, в которые владельцы записывают покупателей.

— Вы думаете, они могут мошенничать с документами? — насторожился следователь. — Если так, я мигом отберу у них разрешения и засажу за решётку. Не хватало ещё, чтобы их зелья попали в руки ворам и бандитам.

— Надеюсь, что хозяева лавок ведут журналы аккуратно, — успокоил я его. — А вы возьмите у них список всех покупателей, и пусть ваши городовые проверят, нет ли в этом списке вымышленных имён. Если такие окажутся, нужно вызвать лавочника на допрос. Пусть опишет, как выглядел покупатель, который не захотел назваться своим именем.

— А зачем вам это нужно? — заинтересовался Прудников. — Вы полагает, что князь Юсупов мог изменить внешность?

— Именно, — ответил я. — К тому же, у князя могут быть сообщники.

Я не стал говорить Прудникову, что подозреваю Силантьева. Если следователь узнает о моих подозрениях, то он может примчаться прямо сюда и арестовать целителя. А мне нужно было взять Силантьева с поличным.

— Так вы съездите в лавки? — спросил я.

— Отправлюсь немедленно, — пообещал Прудников. — Только уж и вы не забудьте о своём обещании. Знаете, как трудно сделать карьеру в полиции, если у тебя нет связей?

— Догадываюсь, — улыбнулся я. — Не беспокойтесь, Степан Богданович, я доложу о вас императору во всех подробностях. Уверен, Его Величество захочет вас наградить.

Обрадованный Прудников отправился выполнять моё поручение, а я пока решил получше приглядеться к дому Силантьева. Мало того, что в нём жил подозреваемый, и несколько недель прятался беглый князь, так ещё и архитектура особняка вызывала у меня любопытство. Нигде в Столице я не видел похожих домов.

Но сначала я принял меры, чтобы целитель случайно не заметил меня из окна. Выждал момент, когда поблизости не окажется прохожих, пробормотал себе под нос заклинание магии домовых и стал невидимым.

Мой магический дар негромко загудел, а в груди появилось какое-то непривычное ощущение. Я прислушался к нему и вдруг понял, что чувствую настроение всех домов, которые меня окружали.

Любопытный побочный эффект! Теперь я мог чувствовать дома так же, как раньше чувствовал людей. У меня даже получало определять их возраст. Вернее, не возраст, а то, насколько старым ощущает себя сам дом.

Например, доходный дом за моей спиной, на первом этаже которого располагалась рунная лавка, ощущал себя солидным господином средних лет. Характер у него был строгий, дом внимательно следил за своими жильцами. Мой интерес он почувствовал сразу и насторожился. Но помедлив, вежливо кивнул, как кивают малознакомому человеку своего круга.

Наверное, дом почувствовал магию домовых и принял меня за своего.

А вот небольшой уютный особняк, который стоял дальше по набережной, уставился на меня с любопытством подростка. Это особняк принадлежал купцу Терентьеву, и был построен совсем недавно, когда купец разбогател настолько, что смог купить участок земли в Столице. Земля рядом с Портовым кварталом была сравнительно недорогой, но всё же это была Столица, и купец чрезвычайно гордился своей покупкой.

Об этом мне рассказал сам особняк. Ему хотелось поболтать, но окружающие дома вели себя солидно, и в разговоры не вступал, так что до моего появления купеческий дом успел порядком соскучиться.

А ведь дома тоже могут быть свидетелями, сообразил я. И спросил у купеческого дома, что он может сказать про особняк целителя на другом берегу реки.

К сожалению, ничего полезного купеческий дом мне не рассказал. Оказывается, дома на разных Берегах Мойки не общались друг с другом, между ними шло негласное соперничество.

Тогда я снова заговорил с доходным домом. Меня интересовало, как давно появился особняк целителя. Может быть, доходный дом видел, как его строили?

Но и здесь меня ждала неудача. Доходный дом с неохотой признал, что он моложе особняка. О жизни в доме целителя он тоже не рассказал ничего толкового. Конечно, к целителю иногда приходили какие-то люди, но скорее всего это были пациенты. Для доходного дома все они были на одно лицо. Вот его жильцы — другое дело! Уважаемые люди, и совершенно не похожи на остальных жителей Столицы.

Минут пять я слушал его рассказы о жильцах, но потом извинился и под вежливым предлогом прервал разговор. А сам неторопливо направился по Жёлтому мосту к дому целителя Силантьева.

Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовал, что особняк очень стар. Возможно, он был одним из первых зданий на берегу Мойки. Интересно, кто и когда его построил? Это явно произошло ещё до появления рода князей Юсуповых, их род не так давно был записан в Бархатную книгу.

Понятно, что за прошедшие века особняк неоднократно перестраивали. Но он всё ещё ощущал себя тем самым домом, который когда-то воздвигли на топком берегу болотной речки.

А ещё я чувствовал фон охранных артефактов, которые внимательно приглядывались ко всему, что происходило на набережной. По счастью, к магии домовых эти артефакты не имели никакого отношения, их установил кто-то из жильцов, так что я оставался для них невидимым.

Похоже, целитель Силантьев всерьёз заботился о своей безопасности. Через такую охранную систему могли проникнуть разве что кладовики.

Интересно, чего он так опасается? Или охранные артефакты установил вовсе не Силантьев?

Я дотронулся рукой до бежевых кирпичей, которыми была облицована стена, и почувствовал, что дом внимательно присматривается ко мне.

— Привет, — мысленно сказал я. — Меня называют Тайновидцем. Я не домовой, но владею этой разновидностью магии. Могу я задать тебе несколько вопросов?

Я почувствовал, что дом всерьёз размышляет над моим предложением. Это продолжалось несколько секунд, а затем ощущение магического присутствие исчезло. Особняк будто превратился в обычное неживое строение.

Но я успел уловить его усмешку и понял, что дом просто не счёл меня интересным собеседником.

— Ладно, — спокойно кивнул я. — Если всё же захочешь поговорить, просто дай мне знать об этом.

Я ещё постоял у стены и почувствовал, что целитель находится дома. Не знаю, как я это понял. Ощущение было необъяснимым, но безошибочным. Я попытался узнать, есть ли в особняке, кто-нибудь ещё, но на этот вопрос ответа не получил. Наверное, дело было в том, что я успел познакомиться с целителем и теперь чувствовал его присутствие даже сквозь стены.

Я немного прогулялся вдоль фасада особняка, разглядывая балконы, огороженные пузатыми решётками. Дому быстро надоело притворяться неживым, и я снова почувствовал его спокойный и сильный магический фон. От этого фона веяло чуть ли не древностью.

Со мной особняк разговаривать не хотел, а я не стал настаивать. Тем более, что похожий магический фон ощущался и с другой стороны. Он доносился со стороны круглой башни на Голландском острове. Кажется, эта башня была построена ещё в самом начале истории Столицы, чуть ли не в один год с Петропавловской крепостью. Тогда же в изгибе Мойки прокопали канал, который превратил болотистый мыс в насыпной остров.

На этом острове строили гребные галеры для первого петровского флота.

Получается, круглая башня и особняк целителя — ровесники? Я чётко ощущал их связь, будто они были разными частями одного здания.

Интересно.

Подумать об этом я не успел, меня отвлёк зов Спиридона Ковшина.

— Александр Васильевич, вы где? — спросил он. — Я стою возле рунной лавки, но вас не вижу.

— Перейдите по Жёлтому мосту на другой берег, — сказал я. — Ждите слева на тротуаре, я сам к вам подойду.

Оставаясь невидимым, я неторопливым шагом направился к условленному месту и подошёл к мосту одновременно с Ковшиным. Рыжеволосый артист старался не выдавать своего любопытства, но то и дело вертел головой, высматривая меня. Я остановился у него за спиной.

— Не оборачивайтесь. Я здесь, просто меня не видно.

Спиридо рефлекторно вздрогнул, но тут же сделал вид, что интересуется видом с набережной.

— За нами следят? — тихо спросил он.

— Не знаю. Вы привезли то, что нужно?

— Привёз.

— Отлично. Сделайте несколько шагов в сторону и отвернитесь к реке, чтобы из окон дома не было видно вашего лица.

Артист послушался и опёрся на парапет набережной с видом человека, которому совершенно некуда спешить. При этом он вытащил из кармана стеклянный пузырёк с узким горлышком и поставил его на парапет.

— Это зеркальное зелье, — объяснил он. — Но я перелил его в пузырёк для духов. Если нажать сверху, можно прыснуть зельем в рот тому, чьё лицо вы хотите увидеть. Разумеется, если его рот в это время будет открыт.

— Так забавляются артисты? — с улыбкой спросил я.

— Ага, — кивнул Ковшин. — Мы любим повеселиться.

— Не кивайте, — строго сказал я. — Иначе прохожие подумают, что вы беседуете с призраком.

Я спрятал пузырёк в наружный карман куртки, чтобы был под рукой. Спиридон с любопытством смотрел, как его зелье исчезает в воздухе.

— Вам бы у нас в театре служить, — широко улыбнулся он. — Господин Кастеллани вас с радостью возьмёт. Так что мы будем делать?

— Мне нужно задержать человека, который живёт в этом доме, — объяснил я. — Но войти в дом мы не сможем, там охранные артефакты. Поэтому нужно выманить хозяина на улицу.

— Я был уверен, что вы предложите что-то интересное, — обрадовался Спиридон. — Можно устроить небольшой магический пожар. У меня есть подходящее заклинание.

— На пожар сбежится половина города, — отказался я. — А мне бы хотелось избежать шума. Сделаем по-другому. В этом особняке живёт целитель. Я притворюсь, что мне стало плохо, а вы позовёте на помощь. Справитесь?

— Ещё бы, — дёрнул плечом Ковшин. — Но лучше я прикинусь больным. У меня это отлично получается.

— Я не могу позвать целителя, он знает меня в лицо и сразу захлопнет дверь, — объяснил я. — Будем действовать по моему плану. Вы готовы?

— Конечно, — кивнул артист.

Мы подошли поближе к двери особняка. Вокруг никого не было, только вдалеке прогуливалась почтенная дама с молодым кавалером. Надеюсь, они нам не помешают.

Сжав в кулаке пузырёк с зеркальным зельем, я пожелал стать видимым. Не обращая внимания на удивление Ковшина, осторожно улёгся на тротуар и строго сказал:

— Кричите.

— Целителя, скорее! — во всё горло завопил артист. — Человеку плохо!

Он перебежал улицу и забарабанил кулаками в дверь особняка.

— Скорее целителя! Человек умирает!

Несмотря на истошные вопли, Силантьев не спешил открывать. Зато дама с кавалером шустро подбежали ко мне.

Я закатил глаза и старательно захрипел.

— Бедняжке совсем плохо! — заламывая руки, воскликнула дама. — Серж, сделайте что-нибудь! Вы же учитесь в целительской академии!

— Сейчас, — засуетился её спутник. — Я только вспомню нужное заклинание.

Только неумелых целителей мне тут не хватало!

Я злобно зарычал, затем схватил чересчур благородного Сержа за штанину и сделал вид, что собираюсь вцепиться зубами ему в ногу.

— Арргх!

— Он сумасшедший! — выкрикнул Серж и проворно отскочил в сторону. — Нужно вызвать целителей из госпиталя.

Спиридон Ковшин тем временем продолжал надрываться под дверями особняка:

— Помогите же, кто-нибудь! Мой друг умирает, у него приступ! Ему срочно нужен целитель!

Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появился Иван Фёдорович Силантьев. Целитель был в домашнем халате и тапочках, в руке он держал саквояж.

— Что происходит? — строго спросил он у Ковшина.

Артист полностью вошёл в роль и растерянно замотал головой:

— Не знаю. Мы просто гуляли по набережной, и вдруг Александру стало плохо. Вы целитель? Помогите ему, прошу!

— Сейчас.

Силантьев решительно кивнул и подбежал ко мне. Дама со своим спутником всё ещё топтались рядом. Целитель был в своём настоящем облике, но я решил не отклоняться от плана. Зелье заставит его растеряться.

Я сделал вид, что у меня начались судороги, выгнулся всем телом и уткнулся лицом в мостовую, чтобы Силантьев не сразу меня узнал.

Он наклонился надо мной, одновременно расстёгивая саквояж.

— Молодой человек, вы меня слышите? Можете говорить?

Тут я резко повернулся к нему, и Силантьев удивлённо вытаращил глаза.

— Господин Тайновидец? Что вы здесь…

Договорить он не успел. Правой рукой я выхватил из кармана пузырёк с зеркальным зельем и прыснул в открытый рот Силантьева. Затем щёлкнул пальцами левой руки, создал крошечную молнию и метнул её в Силантьева.

Целитель натужно крякнул и окаменел, сидя на корточках. Его лицо и халат мгновенно покрылись магическим льдом.

— Серж, позови полицию! — истошно заверещала дама.

Но Серж ухватил её за руку и благоразумно потащил подальше от меня.

Ковшин перестал кричать и подошёл ко мне.

— Чем это вы его? — с любопытством спросил он.

— Заклинанием, разумеется, — устало усмехнулся я. — Дело сделано, теперь можно вызвать сюда представителей власти.

Глава 19

— Здорово получилось! — с восторгом сказал Ковшин. — Ещё веселее, чем с графом Мясоедовым. Тот просто превратился в пепел, и всё. А тут настоящая скульптура.

Артист осторожно ткнул пальцем в макушку Силантьева.

Целитель так и обледенел, сидя на корточках с полуоткрытым ртом, и в самом деле напоминал причудливую статую, которую создал талантливый, но не вполне трезвый скульптор.

— А что он натворил? — с любопытством спросил Спиридон.

— Я предполагаю, что это он распространил по Столице рунную магию, — сказал я, поднимаясь с тротуара и отряхивая костюм. — Правда, доказательств у меня пока нет, только подозрения.

Интересно, а что Имперский суд сделает со мной, если доказательства вины Силантьева так и не отыщутся? Насколько я знаю, закон не одобряет, когда человека замораживают без его согласия.

Ковшин как будто угадал мои мысли.

— Если вы ошиблись, господин Зотов вас прикроет, — сказал он. — Зато какое весёлое приключение вышло.

— Весёлое, — согласился я. — Надо бы занести господина Силантьева в дом, пока здесь не собрались любопытные.

Я ухватил целителя подмышки и попытался приподнять, но у меня ничего не вышло. Силантьев и сам по себе был довольно тучным мужчиной, а теперь его покрывала корка магического льда, и она тоже весила немало.

Кроме того, вы пробовали поднять человека, который сидит на корточках? Это, мягко говоря, неудобно.

— Взгляните, Савва Ипполитович! — неожиданно раздался за моей спиной дребезжащий старческий голос. — Вот вам прекрасный образец современного искусства, которое вы совершенно не цените! Посмотрите, какую выразительную позу выбрал скульптор.

— Что же в ней выразительного, Пётр Андреевич? — недовольно возразил другой голос. — Просто человек сидит на карачках, и всё. Срамота! Хорошо, хоть не голый.

Этот голос был низким и густым, к нему примешивалась одышка. Звучал он веско и неторопливо, чувствовалось, что его обладатель привык говорить на публику.

Я обернулся и увидел, что к нам незаметно подошли два старика. Один из них был сухонький, но крепкий, на его подвижном лице насмешливо блестели умные глаза. Он опирался на трость из чёрного дерева с посеребрённым набалдашником.

Второй оказался тучным, к тому же он страдал одышкой и недовольно топорщил роскошные седые усы.

Одеты они были как для прогулки.

Сухонький старичок ловко постучал концом трости по макушке Силантьева. Раздался глухой стук.

— Красота! — весело заключил старичок.

Затем снял широкополую клеёнчатую шляпу и вежливо поклонился нам с Ковшиным:

— Разрешите представиться, Пётр Андреевич Толстой. Искусствовед и большой ценитель современной скульптуры. А это мой друг, Савва Ипполитович Морозов. В искусстве он совершенно не разбирается, зато неприлично богат и любит устраивать выставки, на которых угощает всех игристым.

— Так уж и не разбираюсь? — недовольно возразил Морозов. — Конечно, я не тащу в свою коллекцию всякий хлам, зато моё собрание дорожает год от года. А это, знаете ли, верная примета хороших вещей.

— Абсолютно не разбираетесь, — довольным голосом подтвердил Толстой. — Работы старых мастеров высоко ценятся, тут я с вами не спорю. Но они выглядят скучно. Все эти величественные позы, неживые лица… А взгляните на эту скульптуру! Видите, в какой позе застыл человек? А какая сложная гамма эмоций отражается на его лице? Тут вам и удивление, и несмелая радость, и зарождающийся ужас.

Нужно отдать должное господину Толстому, выражение лица Силантьева он описал абсолютно верно. Понятно, целитель не ожидал, что я заморожу его заклинанием.

— Поверьте моему слову, современные авторы с каждым годом будут набирать популярность, — уверенно кивнул Пётр Андреевич. — Публика любит смелость и новизну.

Он повернулся к нам и требовательно заглянул мне в лицо.

— Это ваша статуя?

Ковшин ехидно усмехнулся, ожидая, как я буду выкручиваться.

— Моя, — признал я, не вдаваясь в подробности.

Я надеялся, что любопытные старички пройдут мимо, но не тут-то было.

— Очень выразительная работа, юноша, — снисходительно похвалил меня Толстой. — Как ваше имя?

— Э… Николай Чердынцев, — назвал я первую фамилию, которая пришла мне в голову.

— У вас настоящий талант, господин Чердынцев, — улыбнулся пожилой искусствовед. — Верьте мне, я вижу это с первого взгляда. Когда-нибудь вы непременно прославитесь.

Он покосился на Ковшина и удивлённо подняли брови:

— А вас я знаю! Вы артист Старого Театра, я не ошибся?

— Спиридон Ковшин, — церемонно поклонился оборотень.

— Я бывал на ваших спектаклях, — кивнул Толстой. — Играете вы великолепно, тут нужно отдать вам должное. А вот репертуар театра никуда не годится.

— Почему? — удивился Ковшин. — Вам не нравятся наши пьесы?

— В том-то и дело, что нравятся, — снисходительно объяснил Толстой. — Магия, приключения, загадочные преступления… И этот ваш господин Тайновидец, который способен разгадать любую загадку. Это всё очень весело, но совершенно оторвано от реальности. Согласитесь, в жизни так не бывает, не правда ли?

— Эмм… — растерялся Ковшин.

Старичок принял это за выражение согласия и вдохновенно продолжил:

— Театр должен отражать настоящую жизнь, а в жизни всегда есть драма, трагедия! Не бывает так, чтобы герой всё время побеждал. Он должен страдать, тогда зрители вам поверят.

— Но у нас на каждом спектакле полные сборы, — возразил Спиридон.

— Это ни о чём не говорит, — отмахнулся Толстой. — Впрочем, я не собирался вас критиковать. Но посудите сами, что за идея в ваших пьесах? Просто доверься магии, и всё будет хорошо. Откуда такое легкомыслие? Герою надлежит биться за каждый прожитый день, тогда ему будут сочувствовать. А ещё он непременно должен пережить серьёзную потерю. Может быть, ему даже стоит умереть? И тогда к нему придёт настоящая слава.

Искусствовед увлёкся беседой с Ковшиным и совершенно позабыл обо мне. Так что я от души наслаждался их разговором.

Но продолжалось это недолго. Савве Ипполитовичу наскучило молчать, и он недовольно сказал:

— Пётр Андреевич, бросьте вы ваши лекции! Нас ждут в «Медведе», обед уже готов.

— Да-да, — живо кивнул Толстой. — Но я не позволю вам уйти, пока вы не приобретёте эту чудесную статую для своей коллекции. Вы не пожалеете об этом, обещаю. А молодой талант получит необходимую уверенность и деньги, чтобы продолжать работу.

— Ладно, — скривился Морозов и оценивающе посмотрел на меня:

— Сколько вы хотите за это… за эту скульптуру?

— Она не продаётся, — твёрдо сказал я.

Ковшин не выдержал и рассмеялся, закрывая лицо ладонью.

— Вздор! — нахмурился Морозов. — Вы просто набиваете цену. Я дам вам за эту ледышку пять сотен золотых. По рукам?

— Савва Ипполитович! — укоризненно сказал Толстой.

— Ладно, даю тысячу, — фыркнул Морозов. — Сейчас я напишу вам адрес, доставите скульптуру туда сегодня вечером.

— Она не продаётся, — повторил я.

Пётр Андреевич Толстой посмотрел на меня с интересом. Видимо, он сделал какие-то выводы и вкрадчиво заговорил:

— Я понимаю ваше нежелание расставаться с такой блестящей работой, юноша. Сейчас она кажется вам подлинным олицетворением ваших замыслов. Но знаете, что я вам скажу? Мастер должен уметь отпускать завершённое дело. Если вы спрячете скульптуру в своей мастерской, её никто не увидит, а в коллекции Саввы Ипполитовича она обретёт подлинную ценность. Вы же взамен получите настоящее признание. Возможно, мировую славу. Ну, и деньги, конечно. Ведь вы бедны? Не отвечайте, я и так знаю. Аренда мастерской, счета за материалы, кредит у лавочника. Всё это мне знакомо, дорогой господин Чердынцев! Соглашайтесь на предложение Саввы Ипполитовича. Не обращайте внимания на его недовольный вид, наш меценат умеет быть щедрым.

— Две тысячи золотых, — вставил Морозов. — И скульптуру я заберу сам, вам не придётся заботиться о доставке. Ну, согласны?

Он демонстративно достал из кармана кошелёк с золотым тиснением на мягкой коже.

Я с усмешкой подумал, что смог бы продать ему Силантьева за три тысячи, или даже за пять. Но тут за моей спиной послышался скрежет тормозов, и возле тротуара остановился знакомый чёрный мобиль. Из него вышел Никита Михайлович Зотов и направился к нам.

— Эту скульптуру я сделал на заказ, — улыбнулся я. — И не могу продать её вам.

— На заказ? — набычился Морозов. — Это для кого же? Извольте назвать имя заказчика, я перекуплю у него вашу работу.

Похоже, меценат был азартным человеком.

Я кивком указал на Зотова:

— А вот и заказчик.

— Начальник Тайной службы? — изумился Толстой. — Так вы сделали эту скульптуру по заказу правительства?

— Можно и так сказать, — согласился я.

— Ну, и зря, — поморщился Морозов. — Они спрячут вашу статую в каком-нибудь дворце, где её никто не увидит, кроме придворных дам. Да ещё будете год ждать свои деньги от Имперского казначейства, их неторопливость мне отлично известна. Стойте здесь, я сейчас обо всём договорюсь.

Он шагнул навстречу Зотову и бесцеремонно заявил:

— Вы опоздали, милостивый государь. Я уже договорился с господином Чердынцевым, и покупаю его работу. Назовите вашу цену, я дам больше. И вас не обижу за то, что вам придётся краснеть перед вашим начальством.

Зотов непонимающе посмотрел на Савву Ипполитовича и грозно нахмурился.

— Что здесь происходит? — поинтересовался он.

— Эти господа хотят купить у меня целителя Силантьева, — объяснил я. — Они приняли его за статую.

Спиридон Ковшин не выдержал и заржал в голос.

— Так у этой работы есть имя? — восхитился Толстой. — «Целитель Силантьев», очень оригинально.

Он придирчиво взглянул на целителя и одобрительно кивнул:

— Похож. Нет, правда, похож! Скажи, Савва Ипполитович? Настоящий целитель, который наклонился над больным и увидел признаки смертельной болезни. И саквояж как настоящий.

— Пять тысяч золотом! — гордо тряхнул вторым подбородком Морозов. — Имперское казначейство никогда вам столько не даст.

Зотов невежливо отодвинул его с дороги и шагнул ко мне.

— Я требую объяснений, Александр Васильевич. Зачем вы заморозили Силантьева?

— У меня возникли подозрения на его счёт, — негромко сказал я. — Думаю, он устроил весь этот кавардак с рунной магией. Скорее всего, Юсупова он просто использовал, а теперь задумал избавиться от него.

— Мне нужны подробности, — нахмурился Зотов.

— Десять тысяч! — густым басом брякнул из-за плеча Зотова Савва Ипполитович. — Золотом!

— Соглашайтесь! — радостно кивнул мне Пётр Андреевич Толстой. — Это отличная цена.

Зотов повернулся к ним.

— Вы ошиблись, господа, — устало сказал он. — Это не статуя, а государственный преступник, на которого господин Тайновидец наложил магическое заклинание. А теперь будьте добры, покиньте место происшествия и не мешайте мне работать.

— Преступник? — растерянно прогудел Морозов.

— Тайновидец? — радостно ахнул Толстой. — Вот это история! Прямо как в пьесе! Это розыгрыш, господа?

— Извольте удалиться, пока я вас не арестовал, — непреклонно сказал Зотов. — Такие полномочия у меня есть, не сомневайтесь.

Его глаза угрожающе сверкнули, и Толстой ему поверил. Он осторожно попятился и потянул Морозова за рукав:

— Идём, Савва Ипполитович, не будет мешать Тайной службе.

Он чуть ли не силой потащил Морозова подальше от нас.

Тот вырывался и грозно вопрошал:

— Ты во что меня втянул, Пётр Андреевич? Чуть государственного преступника мне не втюхал! А ещё говорил, что разбираешься в искусстве.

Когда они удалились, Никита Михайлович пристально посмотрел на Ковшина.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — внезапно заторопился под его взглядом артист. — Не хочу опоздать к вечернему спектаклю.

— Идите, — хмуро кивнул Зотов.

Спиридон сочувственно кивнул мне и пошёл к Желтому мосту.

— Так что за спектакль вы здесь устроили? — спросил меня Никита Михайлович.

Я коротко объяснил начальнику Тайной службы, как пришёл к выводу о виновности Силантьева.

— Всё это вилами по воде писано, — поморщился Зотов. — Никаких доказательств у вас нет. И как вы собираетесь их раздобыть?

— Нужно ещё раз обыскать дом Силантьева, — сказал я. — Для этого я вас и вызвал.

— Вы считаете, что мои люди небрежно провели обыск?

— Уверен, они старались изо всех сил, — примирительно улыбнулся я. — Но в доме могут быть магические тайники. Вы же знаете, что знаком с магией домовых. Попробую найти что-нибудь интересное.

— Ничего другого вам теперь и не остаётся, — кивнул Никита Михайлович. — Если мы докажем вину Силантьева, мне придётся его разморозить. А он тогда подаст на вас в суд. На каких демонов было так рисковать?

— Если зелье развоплощения призраков заказал Силантьев, значит, он собирался убить князя Юсупова, — объяснил я. — Затем он бы избавился от тела и от призрака. И тогда у нас не осталось бы никаких доказательств. Поэтому я был вынужден спешить.

— Ладно, — согласился Зотов. — Если дело дойдёт до суда, мы что-нибудь придумаем.

В это время рядом с нами остановился полицейский мобиль. Из него вышел следователь Прудников, за ним спешили двое городовых.

— Полная победа, Александр Васильевич! — сияя, заявил следователь.

Тут он заметил замершего в неудобной позе Силантьева, бросил настороженный взгляд на Зотова, осёкся и недовольно поджал губы. Затем взял меня под руку.

— Давайте, отойдём в сторону.

Никита Михайлович недовольно нахмурился, но промолчал. Мы с Прудниковым отошли к парапету.

— Я проверил обе лавки, — возбуждённым шёпотом сообщил следователь. — Нам повезло. Некий господин действительно купил зелье превращения в одной из лавок, и при этом назвался чужим именем. Но владелец лавки его узнал. Это был целитель Силантьев. Я затем и приехал сюда, чтобы его допросить.

— Вы появились вовремя, — довольно кивнул я.

Наконец-то у меня появились хоть какие-то доказательства, что Силантьев причастен к рунной магии.

— Я опять опоздал, — приуныл Прудников. — Вижу, вы уже арестовали Силантьева. Опять вся слава достанется Тайной службе. Да ещё и в порту они переполох устроили!

— А что там произошло? — заинтересовался я.

— Точно не знаю, — обидчиво поджал губы следователь. — Но по городу расходятся слухи, что там кто-то окаменел.

Зотову надоело ждать, и он нетерпеливо повысил голос:

— О чём вы там шепчетесь, господа?

— Я попросил Степана Богдановича проверить, не покупал ли Силантьев зелье превращения, — улыбнулся я. — И моя догадка подтвердилась.

— Это я её подтвердил, — насупился Прудников. — Я уже взял письменные показания у владельца лавки, и на них стоит моя подпись. Так что в этот раз вам не удастся меня обойти.

— А с чего вы взяли, что я собрался вас обойти? — изумился Зотов.

— Вы не взяли меня в порт, — тоном обвинителя заявил следователь. — А ведь это я узнал про английский корабль!

— Вы могли сорвать облаву, — тряхнул головой Никита Михайлович. — Кроме того, в порту и без вышла такая заваруха, что я теперь не знаю, как объясняться с императором.

— А что там произошло? — с любопытством спросил я.

— Мы нашли на борту корабля контрабанду, и я решил допросить капитана, — недовольно признался Зотов. — А он взял и окаменел, точь-в-точь как Клещ! Оказывается, у него на спине тоже был рунный знак. Теперь выйдет порядочный скандал, капитан-то — английский подданный. Придётся дипломатам объяснять, что это не мы его заколдовали.

Услышав о провале Зотова, Прудников радостно засиял. Зотов это заметил и желчно добавил:

— Так что вам повезло, господин следователь. Иначе и вам бы влетело от вашего начальства. По-хорошему, вы должны меня благодарить за то, что я избавил вас от неприятностей.

— Благодарю, господин полковник! — не остался в долгу Прудников.

Зотов устало вздохнул и взмахом руки подозвал городовых:

— Тащите преступника в дом, — распорядился он.

Глава 20

Дом целителя Силантьева показался мне слишком большим для одного человека. Три этажа с множеством комнат… Тут просто необходимо иметь несколько слуг.

— Силантьев живёт здесь один? — спросил я Никиту Михайловича.

— Именно, — кивнул Зотов. — Его жена умерла несколько лет назад, дети уже взрослые. Они уехали из Столицы и связь с отцом не поддерживают.

— Почему? — заинтересовался я.

Никита Михайлович пожал плечами.

— Выясним. Теперь придётся узнавать про господина целителя всё. Давайте начнём обыск.

— А что мы ищем? — полюбопытствовал Прудников.

— Всё, что не укладывается в привычные рамки, — ответил я. — Например, мне интересно, есть ли у господина целителя прислуга.

— Нет, — покачал головой Никита Михайлович. — А на что вы намекаете?

— На то, что сам владелец вряд ли смог бы содержать такой большой дом в порядке. Смотрите, паркет везде начищен, нет пыли на мебели, скатерти и салфетки свежие. Кто-то должен за всем этим следить.

— По словам Силантьева, он уволил слуг два месяца назад, — нахмурился Зотов. — Сразу после того, как в его доме появился князь Юсупов. Целитель не хотел, чтобы слуги разболтали о присутствии в доме беглого князя. Но вы правы, здесь слишком чисто. Здесь прибирались явно не два месяца назад. Думаю, вчера.

— Это и странно, — согласился я. — А где спальня Силантьева? Личная комната может многое рассказать о своём владельце.

Спальня была заперта, но Никита Михайлович без труда справился с замком.

— Кроватища-то какая! — гулким шёпотом удивился один из городовых. — Куда ему одному такая громадина?

— И столько подушек, — машинально согласился Никита Михайлович.

Но тут же сделал сердитое лицо и строго взглянул на городовых.

— А вы что здесь делаете?

— Так обыск же, ваше высокоблагородие, — растерялись полицейские. — Ждём распоряжений.

— Возвращайтесь вниз и не спускайте глаз с арестованного, — нахмурился Зотов. — Магия магией, но я хочу быть уверен, что он сбежит.

— Что вы себе позволяете, господин полковник? — задиристым тоном одёрнул Зотова Прудников. — Это мои подчинённые, и отдавать им приказы могу только я. А вы извольте обращаться ко мне, если вам что-то нужно от моих людей.

— Мне только ваших замечаний не хватало, — огрызнулся Никита Михайлович. — Прямо соскучился по ним. Извольте приказать городовым охранять задержанного. Или вам для этого требуется официальное предписание с печатью?

— Вообще-то, требуется, — вскинул подбородок Степан Богданович. — И по завершении обыска я обязан предъявить его полицмейстеру. Но сейчас пойду вам навстречу.

— Благодарю вас, — насмешливо оскалился Зотов.

Прудников обернулся к городовым, которые с любопытством ждали, чем закончатся распри высокго начальства.

— Бегом марш вниз. Караульте арестанта.

— Так точно, ваше благородие, — рявкнули городовые и затопали по широкой деревянной лестнице.

Третий этаж мы осмотрели мельком, все комнаты там оказались нежилые. Они были заперты, и Никита Михайлович с удовольствием вскрывал каждый замок. Похоже, он срывал своё плохое настроение на нив чём не повинных магических устройствах.

— Ничего подозрительного, — раздражённо проворчал он, заглянув в очередную гостиную. — А что дом слишком большой, так Силантьев его не покупал. Дарёному особняку комнаты не считают.

— Ваша правда, — согласился я. — Но обратите внимание, в этих комнатах тоже регулярно убирались. Вы заметили, что в спальне на третьем этаже до недавнего времени жила женщина?

— С чего вы это взяли? — удивился Никита Михайлович. — Я не заметил там женских вещей или безделушек. Возможно, это спальня покойной супруги Силантьева.

— Сильный запах духов, — объяснил я. — И при этом воздух в комнате не затхлый, её регулярно проветривают. Запах давно должен был выветриться.

— Вам виднее, — усмехнулся Зотов. — Вы же у нас женатый человек. Так и будем бродить по комнатам, или прибегнем к магии?

— Я хочу взглянуть на кабинет, в котором Силантьев принимает своих пациентов, — сказал я. — А потом на кухню. Для разговора с домом мне нужно как можно больше улик.

Мы спустились обратно на первый этаж. Городовые уже раздобыли стулья и расселись на них со всеми удобствами. При виде Прудникова они вскочили и с виноватым видом вытянулись у стены.

Целитель Силантьев оставался абсолютно неподвижен. Он так и стоял на четвереньках, чтобы арестант не упал, городовые заботливо прислонили его к стене.

Зотов строго зыркнул на полицейских, затем качнул головой:

— Кабинет там.

— Показывайте, — улыбнулся я.

Кабинет целителя оказался светлой и просторной комнатой с тремя большими окнами. Он нисколько не напоминал мрачный подвал из воспоминаний Клеща. В шкафах за стеклянными дверцами стояли зелья и сверкали медицинские инструменты.

— Никаких запрещённых снадобий, — сказал Зотов. — У меня в управлении есть список.

— Если Силантьев и вырезал руны на спинах своих жертв, то делал он это не здесь, — согласился я.

Кухня в доме Силантьева могла поспорить размерами с кухней небольшого трактира. Здесь нашлась магическая печь и большой холодильный шкаф, а на полках вдоль стен теснилась начищенная посуда.

— Зачем столько утвари холостяку? — удивился я. — Вряд ли Силантьев увлекается стряпнёй. При такой кухне должен состоять повар.

— Так у целителя и был повар, — кивнул Зотов. — Но Силантьев уволил его вместе с остальной прислугой.

— Сейчас посмотрим, — усмехнулся я, открывая холодильный шкаф. — Видите? Свежее мясо, рыба, зелень… Даже молоко, кстати, оно совершенно не прокисло. А зелень выглядит свежей, как будто её утром принесли с рынка. Думайте, что хотите, Никита Михайлович, но я уверен, что Силантьеву кто-то готовил.

За моей спиной раздалось басовитое мяуканье. Я обернулся и увидел огромного рыжего кота. Кот развалился на плите и смотрел на меня зелёными глазами.

— Какой красавец! — умилился Прудников.

Он протянул руку и осторожно погладил кота. Кот принял поглаживания с царственной снисходительностью. Снова мяукнул, мягко спрыгнул с плиты, подошёл ко мне и потёрся ухом о моё колено.

На секунду я заподозрил, что передо мной не обычный кот, а магическое существо, и послал ему зов. Но кот просто хотел молока.

Я открыл полку над стальной мойкой, достал оттуда глубокую тарелку и налил в неё молоко. Кот принялся деликатно лакать, быстро работая розовым языком.

— Можно, я пока заберу его себе? — нерешительно спросил Прудников. — Целитель теперь вряд ли сможет о нём заботиться, не бросать же бедное животное.

— Сделайте одолжение, — фыркнул Зотов, всем своим видом показывая, что следователь занимается ерундой. — Александр Васильевич, что вы там увидели? Присматриваете себе посуду?

— Силантьев точно живёт здесь не один, — ответил я, закрывая полку. — В сушилке много недавно вымытых тарелок, и они из разных наборов.

— И что? — не понял Зотов.

— На тонких фарфоровых тарелках подают еду хозяину дома и его гостье, — вздохнул я. — Из простых тарелок ест прислуга.

— Но в комнатах для прислуги никто не живёт, — напомнил Никита Михайлович. — Думаете, Силантьев кормит приходящих слуг? Или они стали невидимыми, и сейчас витают вокруг нас?

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Но я не удивлюсь, если слуги где-то прячутся.

— Только не на чердаке, — покачал головой Зотов. — Мой помощник его осматривал. А что насчёт магического разговора с домом, который вы нам обещали? Теперь у вас достаточно несоответствий?

— Вполне, — кивнул я. — Сейчас попробуем узнать, что здесь происходит.

Для начала я негромко произнёс заклинание магии домовых и стал невидимым. Мне интуитивно показалось, что так разговаривать с домом будет проще. Да и Зотов с Прудниковым не смогут комментировать мои действия, если не увидят их.

Моё исчезновение не на шутку испугало Прудникова.

— Куда делся господин Тайновидец? — спросил он Зотова, растерянно вертя головой по сторонам.

— Я здесь, — успокоил я следователя. — Помолчите и не мешайте.

Я убедился, что Степан Богданович не собирается меня перебивать, затем прикоснулся ладонью к штукатурке и мысленно произнёс, обращаясь к дому:

— Теперь ты видишь, что дело нешуточное? Мы задержали твоего хозяина по подозрению в убийстве и использовании тёмной магии. Ты же не собираешься его покрывать? Тем более, что это не поможет, мы всё равно его изобличим. А ты станешь укрывателем преступника. Зачем тебе такая репутация?

Я чувствовал, что особняк прислушивается к моим словам, но отвечать он не торопился.

— Насколько я понял, у вас тут целая община, — усмехнулся я. — Все дома вдоль реки общаются друг с другом, а ты здесь самый старший. Вряд ли тебе будет приятно стать среди них изгоем. Да и нарушать законы Империи не годится. Всё-таки, ты построен на имперской земле.

Настроение дома заметно изменилось. Он задумался над моими словами, и я посчитал это своей маленькой победой.

— Уверен, что где-то здесь есть тайные помещения, — сказал я. — Буду очень благодарен, если ты их покажешь. И непременно сообщу о твоём гражданском поступке Его Величеству.

С Прудниковым это обещание сработало, так почему бы ему не подействовать на дом? Тем более что обманывать особняк я не собирался.

И тут пришёл ответный импульс. Он был похож на магический ветер, который мягко подтолкнул меня к двери.

— Идите за мной, — вслух сказал я. — Дом согласился нам помочь.

— А вы где? — завертел головой Прудников.

Я усмехнулся и снова стал видимым.

— Идём в прихожую.

Оказывается, дверь в потайные помещения скрывалась за большим настенным зеркалом. На наших глазах старое стекло помутнело, а затем исчезло, открывая выложенную кирпичом арку. За аркой, словно живая, колыхалась темнота.

— Надо же, проход, — изумлённо сказал один из городовых.

— Я пойду первым, — прищурился Никита Михайлович. — Вы за мной.

Он ткнул пальцем в грудь городового.

— Ты пойдёшь сзади. А второй останется с арестантом.

— Может, свечи принести, ваше высокоблагородие? — предложил полицейский.

— Не нужно.

Зотов щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул огонь. Он выхватил из темноты низкий кирпичный свод и уходящие вниз ступени.

— За мной, — кивнул Зотов и нырнул в проход.

Лестница оказалась неудобной, видно, построили её очень давно. Она привела нас в просторное подземелье с низким кирпичным сводом. Стоило нам войти, как в углах ярко вспыхнули магические лампы. Их свет отразился от металлической поверхности длинного операционного стола. Возле стены стоял письменный стол, на нём были небрежно разбросаны листки с отпечатанными на них рунными знаками.

— Вот здесь господин Силантьев и занимался рунной магией, — усмехнулся Никита Михайлович. — Вызову своих ребят и эксперта. Уверен, они отыщут в этом подвале достаточно следов.

Мой магический дар тревожно загудел. Дыхание перехватило так, что я закашлялся.

Подвал был буквально пропитан страхом. И не просто страхом, а животным ужасом, который человек испытывает перед насильственной смертью.

— Здесь кого-то убили совсем недавно, — хрипло сказал я. — Или убивают прямо сейчас.

— Я тоже чувствую что-то нехорошее, — помрачнев, кивнул Зотов. — Но не могу понять, откуда это ощущение.

— От стен, — неожиданно для самого себя сказал я. — Здесь есть тайники.

Я запрокинул голову к потолку и вслух потребовал:

— Покажи помещения полностью! Где-то здесь есть люди. Если они ещё живы, их нужно спасти!

Особняк замешкался, и тогда я добавил громче:

— Если они погибнут, ты станешь пособником своего хозяина. Я добьюсь, чтобы тебя снесли, от тебя не останется даже фундамента.

По стенам прошла мгновенная судорога, как будто дом испугался моих слов. А затем я увидел на старых кирпичах еле заметные контуры проёмов.

— Здесь ниши, — сказал я Никите Михайловичу. — Они заперты магическим заклятьем.

— Сейчас разберёмся, — уверенно кивнул Зотов.

Он хлопнул ладонью по ближайшему участку стены. Кирпич пошёл трещинами, обломки с громким стуком посыпались на пол, а на руки Зотову упала молодая женщина в длинном платье. Она с трудом дышала, но успела прошептать:

— Там, в стенах… прислуга.

И потеряла сознание.

— Бегом за целителем! — рявкнул Зотов на городового.

Затем опустил женщину прямо на пол и шагнул к другой стене.

* * *

Всего мы нашли в подвале четыре ниши, и в каждой из них был человек. По счастью, они не успели задохнуться за сплошной кирпичной кладкой. Мужчина в одежде садовника и девушка в фартуке горничной были без сознания, а вот толстяк в белом поварском колпаке оказался покрепче. Тараща побелевшие от страха глаза, он пытался что-то сказать, но Зотов его остановил:

— Молчите, пока мы не снимем с вас заклятье.

Городовые вынесли из подвала садовника и горничную, а мы с Прудниковым помогли выйти повару. К особняку подъехал мобиль из Воронцовского госпиталя, целители занялись жертвами рунной магии, а мы снова спустились в подвал.

— Вот сволочь! — неожиданно выругался Прудников. — А ещё кота завёл!

— Кого вы имеете в виду? — удивился Зотов.

— Силантьева, кого же ещё. Стоило нам хоть на час опоздать, прислуга бы просто задохнулась. Кстати, та девушка не очень похожа на кухарку или горничную. Вы заметили, какое на ней платье? Такие платья носят благородные дамы.

— Думаю, Силантьев держал её в доме для других целей, — поморщился Никита Михайлович. — Это её духами пахло в спальне.

Прудников снова выругался. Я полностью разделял его настроение, но сейчас у нас были дела поважнее.

— Здесь должен быть ещё проход, — уверенно сказал я.

— Откуда вы знаете? — спросил Зотов.

Я пожал плечами:

— Чувствую, вот и всё.

Я не стал рассказывать Никите Михайловичу о том, что почувствовал что-то общее между особняком целителя и приземистой башней на Голландском острове. Эта информация могла подождать, Зотов и без того мне поверил.

Чтобы найти потайной ход, пришлось снова обратиться к дому.

— Ты нам здорово помог, — беззвучно сказал я. — Благодаря тебе нам удалось спасти четырёх человек, но теперь нужно довести дело до конца. Покажи проход, и я закажу для тебя мемориальную доску в память о твоих заслугах.

На этот раз ждать не пришлось. Проход открылся мгновенно, как будто скрывавшее его заклятие устало и потеряло свою магическую силу.

Лестница снова вела вниз. В ладони Зотова дрожал магический огонёк, в его свете блестели капли мутной воды на кирпичном своде. Позади меня хрипло дышал Прудников.

— Воздуха не хватает, — пожаловался он, и я понял, что Степан Богданович в шаге от паники.

— Мы ведь сейчас прямо под Мойкой, — добавил следователь. — А что, если потолок обвалится, и сюда хлынет вода?

— Этому лазу не одна сотня лет, — успокоил я его. — И он целёхонек. Раньше умели строить на совесть.

— У меня клаустрофобия, — промямлил Прудников. — Никогда не любил подземелья.

Но назад следователь не повернул и упрямо шёл за мной. Это заслуживало уважения, из всех противников труднее всего побороть собственный страх.

Узкий коридор плавно изгибался. Холодная капля упала мне прямо на макушку и тонкой струйкой стекла за ворот. Я не боялся тесных пространств, но и мне было неуютно от того, что над нашими головами течёт река и плывут паровые катера.

Никита Михайлович остановился так внезапно, что я чуть не уткнулся носом в его спину.

— Там кто-то есть, — сказал он. — Посмотрите.

Его голос словно растворился в ватной тишине подземелья.

Зотов подвинулся в сторону. Я шагнул вперёд и увидел в кирпичной стене неглубокую нишу. На этот раз её не прикрывало магическое заклятье, а закрывала обычная железная решётка, впрочем, достаточно прочная, судя по толщине прутьев.

За решёткой на простом деревянном табурете сидел человек в грязной измятой одежде. Его щёки ввалились, глаза испуганно блестели.

— Князь Аркадий Юсупов? — громко спросил Зотов. — Это вы?

— Да, — помедлив, кивнул узник.

Глава 21

Долгое заключение в сыром подземелье здорово ослабило князя Юсупова. Его похудевшие щёки покрывала неопрятная щетина, когда-то щегольские усы порядком отросли. Князь всё время кутался в рваное одеяло. На нас он смотрел спокойно и старался прямо сидеть на табурете, но я видел, что даже это даётся ему с большим трудом.

— Вы из полиции, господа? — спросил Юсупов и отрывисто закашлялся.

— Тайная служба, полковник Зотов, — ответил Никита Михайлович. — Ваше сиятельство, вы арестованы за побег из ссылки и занятия тёмной магией. Я отвезу вас в управление Тайной службы для допроса.

— С удовольствием поеду с вами куда угодно, — слабо усмехнулся Юсупов.

Рядом с ним стояло ведро, до краёв наполненное зловонной жижей. Юсупов перехватил мой взгляд и кивнул.

— Господин Силантьев не выпускал меня отсюда даже по нужде. Так что я искренне рад вашему появлению, господа. А что с Силантьевым?

— Он тоже арестован, — сказал я.

— Имейте в виду, он может быть опасен, — предупредил Юсупов.

— Мы приняли меры предосторожности, — жёстко усмехнулся Зотов. — У вас тоже не получится воспользоваться рунной магией, даже не сомневайтесь.

— Ведь это вы придумали руны, которые в последний месяц буквально наводнили Столицу? — спросил я.

Юсупов с интересом посмотрел на меня.

— Что-то подсказывает мне, что именно вы разобрались с рунной магией. Как ваше имя?

— Граф Александр Васильевич Воронцов, к вашим услугам.

— Я читал о вас в «Магических сплетнях», — усмехнулся князь. — Правда, газеты попадали к нам в Якутск с опозданием на полгода, но от этого они не становились менее интересными. Чтение газет было одним из немногих удовольствий, доступных мне в ссылке. А чем меньше удовольствий, тем сильнее начинаешь их ценить.

— Вы не ответили на вопрос, — оборвал его Зотов.

— Да, это я привёз рунную магию в Столицу, — спокойно кивнул Юсупов. — Но придумал её не я. Эти руны несколько тысячелетий были известны колдунам северных народов. Я просто зарисовал их и понял, как они работают.

— Об этом вы расскажете на допросе, — прищурился Никита Михайлович. — Сейчас я открою решётку, и вас выведут отсюда. Для вашего же блага предупреждаю, не вздумайте использовать магию. я не убью вас за это, но результат вам сильно не понравится.

— Вы можете просто оставить меня здесь, — снова усмехнулся Юсупов. — За миску горячего супа и сухое одеяло я расскажу вам всё.

Зотов сердито нахмурился и положил ладонь на прутья решётки.

— Обратите внимание, Александр Васильевич, железо даже не успело заржаветь, — сказал он мне. — Решётку установили совсем недавно.

— Думаю, это сделал Силантьев, — согласился я.

И спросил Юсупова:

— Как он сумел заманить вас сюда?

— Опоил каким-то зельем, — ответил князь. — Я уснул в своей комнате, а проснулся уже здесь. На решётку наложено охранное заклятье, но я в них ничего не понимаю.

— Зато я в этом разбираюсь, — сказал Зотов.

Он сердито ударил кулаком по прутьям. Решётка ослепительно вспыхнула и осыпалась серебристым пеплом.

— Впечатляет, — покачал головой Юсупов.

— Выходите, — распорядился Никита Михайлович. — Руки держите на виду.

Юсупов попытался встать с табурета, но его повело в сторону, и князь был вынужден опереться на стенку ниши.

— Господин Силантьев скудно кормил меня, — словно извиняясь, улыбнулся он. — А в последние три дня вообще не появлялся здесь и не приносил никакой еды.

— Помогите ему, — кивнул Зотов городовому.

Городовой подставил князю плечо, и Юсупов навалился на него всем весом.

— Подождите минуту, — сказал я. — Ваше сиятельство, этот дом принадлежал вашим предкам?

— Да, — кивнул Юсупов. — Кажется, его купил мой прадед. А отец подарил Силантьеву.

— В таком случае, вы должны знать, куда ведёт этот ход, — я кивком указал в темноту провала.

— Наверное, — удивился князь. — Но я ничего о нём не знаю. Раньше я никогда не бывал в этом особняке. Когда мы жили в Столице, Силантьев сам заходил к нам.

— А ваш отец не рассказывал вам про это подземелье?

— Нет. Думаю, он тоже ничего о нём не знал, иначе подарил бы господину целителю другой дом.

— Идём наверх, — распорядился Никита Михайлович. — Разговаривать можно и там. Городовой, уведите арестанта!

Городовой осторожно, словно ребёнка, повёл Юсупова к выходу из подвала. Зотов пошёл за ними, а я задумчиво посмотрел в темноту подземного хода.

— Александр Васильевич, вы идёте? — нетерпеливо окликнул меня Прудников.

Следователь топтался рядом. Ему очень хотелось поскорее выбраться на воздух из тесного и тёмного подземелья, но и оставлять меня одного он не решался.

— Идите, я вас догоню, — кивнул я. — Не беспокойтесь за меня, я скоро.

Степан Богданович облегчённо вздохнул и заторопился вслед за Зотовым. Я подождал, пока он скроется за поворотом, а затем щёлкнул пальцами. В моей ладони появился магический огонёк. Он немного раздвинул липкую холодную темноту. Неся его на вытянутой руке, я медленно пошел по подземному ходу.

В подземелье было так тихо, что я слышал собственное дыхание. С полукруглого свода падали капли воды — то ли влага собиралась из воздуха, то ли просачивалась снаружи сквозь трещины в кирпичной кладке. О втором варианте я предпочитал не думать. Если свод внезапно рухнет, то в узкий коридор хлынет речная вода, и спастись я просто-напросто не успею.

Я светил на стены, но никаких надписей на них не было. Оставалось только недоумевать, кто и когда построил этот ход.

Я предполагал, что тайный коридор под рекой соединяет особняк целителя с круглой башней на Голландском острове. Но это была всего лишь версия, которую мне хотелось проверить.

К сожалению, проверка не удалась. Я прошёл всего пару десятков шагов и уткнулся в старый завал. Видимо, подземные ключи размыли землю, кирпичная кладка намокла и обвалилась. Под ногами хлюпала вода и хрустели осколки глиняных кирпичей.

Кто бы ни построил этот ход, он хорошо знал своё дело. Даже рухнувшая кладка держала воду и грунт. Но разбирать этот завал я бы не рискнул ни за что на свете.

Я с досадой покачал головой и повернул обратно.

* * *

— Господин Тайновидец, вы где? — раздался в моём сознании нетерпеливый голос Зотова. — Заблудились в подвале? Вы мне нужны для допроса.

— Иду, — отозвался я. — Просто прошёл немного вперёд и посмотрел, куда ведёт подземный ход.

— Ну, и что вы там увидели?

— Ничего, — признался я. — Ход завален.

— Тогда присоединяйтесь к нам, мы с князем ждём вас в кухне.

Я выбрался из подземного хода обратно в подвал, где целитель Силантьев устроил свою потайную лабораторию. Магические лампы всё ещё ярко светили, в их беспощадном свете я разглядел на металлическом столе крошечное пятнышко засохшей крови.

Ну, и жуть здесь творилась! На что только не пойдёт негодяй ради могущества и власти над другими людьми.

Хватаясь руками за кирпичные стены, я поднялся по крутым ступенькам и вернулся в прихожую. Потайной проход за моей спиной сразу же закрылся и опять превратился в большое потемневшее зеркало. Старый особняк предпочитал надёжно хранить свои тайны.

Целитель Силантьев неподвижно сидел у стены, магический лёд блестел на его лице, которое застыло в гримасе удивления. Рядом с арестантом топтался городовой.

— Пострадавших уже увезли? — спросил я.

— А как же, ваше сиятельство, — оживился городовой. — Всех посадили в мобиль и отправили прямёхонько в госпиталь. Целитель просил передать вам, чтобы вы отправили ему зов.

— Спасибо, — кивнул я.

Все целители Воронцовского госпиталя прекрасно знали о том, что я расследую магические происшествия, и всегда были готовы мне в этом помочь.

— Забавная ситуация вышла с этими целителями, — усмехнулся городовой. — Они ведь чуть арестанта нашего с собой не прихватили. Я всего на минутку отвлёкся, помогал даме сесть в мобиль. Гляжу, а они его уже тащат. Пришлось строго приказать, чтобы отнесли на место.

— Вы молодец, — улыбнулся я. — Исправно несёте службу. Я скажу об этом следователю.

— А дама-то красивая, — покачал головой полицейский. — Только, видно, досталось ей порядком от этого стервеца.

Он легонько пнул Силантьева сапогом в бок. Окоченевший целитель покачнулся, и городовой ухватил его за макушку и вернул в прежнее положение.

— Сиди, негодяй!

На мой взгляд, господин Силантьев полностью заслужил такое отношение, так что я не стал одёргивать городового и направился прямиком в кухню.

Князь Юсупов сидел за столом. На его плечах было одеяло — не то, в которое он кутался в подземелье, а другое, сухое и чистое. Видно, Никита Михайлович об этом позаботился.

На столе перед князем стояла глубокая миска с молоком, и Юсупов крошил туда хлеб. Затем взялся за ложку и стал медленно есть.

— Прошу прощения, господа, — сказал он. — Но мне необходимо подкрепиться.

— Ешьте, сейчас не время разводить политесы, — кивнул Зотов. — Ответите на мои вопросы, а затем я отвезу вас в камеру, и там вам будет горячая еда. Душ тоже устроим, можете не беспокоиться.

— Вы необычайно гостеприимны, — улыбнулся князь.

Несмотря на пережитое, он держался с достоинством, но не выпячивал его напоказ.

— Присаживайтесь, Александр Васильевич, — предложил мне Зотов. — Я хочу, чтобы вы участвовали в допросе князя. Если он начнёт врать, скажите мне об этом.

— Ваш знаменитый магический талант? — заинтересовался Юсупов.

— У меня есть способность отличать правду от лжи, — не стал скрывать я. — Кроме того, я чувствую, когда мне что-то недоговаривают.

— Будь у меня такое умение, я бы не попался в ловушку господина Силантьева, — невесело усмехнулся Юсупов. — Я ведь и в самом деле поверил, что он собирается мне помочь. Что ж, господа, я готов ответить на любые вопросы.

Никита Михайлович уселся напротив Юсупова и достал из кармана свой знаменитый чёрный блокнот.

— С какой целью вы бежали из ссылки и привезли в Столицу рунную магию? — спросил он.

— Я хотел заслужить прощение императора, — медленно сказал князь. — Не для себя лично, а для всего нашего рода. Мои родные умерли в ссылке, так что перед вами, господа, последний князь Юсупов.

Возле его губ появилась горькая складка.

— Я не прошу вас о сочувствии. Моих родных сгубили не лишения, а тоска и безнадёжность. Невыносимо трудно из влиятельного аристократа превратиться в обычного мещанина.

Никита Михайлович вопросительно посмотрел на меня.

— Князь говорит правду, — ответил я на его молчаливый вопрос. — Он действительно не затевал ничего дурного.

— Если не считать побега, — усмехнулся Зотов. — Вы писали в канцелярию Его Величества?

— Я отослал семь писем, — кивнул Юсупов. — Но ни разу не получил ответа. Возможно, письма просто затерялись в пути, с почтой ссыльных такое часто случается.

Он снова горько усмехнулся.

— Как вы хотели заслужить прощение императора? — спросил Никита Михайлович.

— Рунная магия — это уникальное умение, — просто ответил Юсупов. — Вам наверное, известно, что от рождения у меня дар целителя. Так вот, с помощью рун я могу напрямую передавать больному часть своей магической силы. И это ещё не всё. Я могу быть проводником между магией и человеком, который обделён магическими способностями. Я могу развить магический дар даже у того, у кого этого дара нет изначально.

Князь говорил уверенно. Он не старался убедить нас, просто сам был убеждён в своей правоте.

— Вы уже пробовали делать это? — поинтересовался я.

— Трижды, — кивнул Юсупов. — Я смог вылечить раненого, от которого отказались другие целители. На него напал медведь. Зверя удалось отогнать, но он практически загрыз несчастного, и тот истекал кровью. Мне удалось сделать так, что он выжил и даже не остался калекой. А самое удивительное, что после моего лечения у него проявился магический дар. Раньше этого дара не было, пострадавший сам это подтвердил. О том же сказали его родные и соседи. Потом были ещё два случая. Я уже специально попробовал пробудить в человеке магический дар, и у меня снова получилось.

Я уважительно покачал головой.

— Вы говорите правду, ваше сиятельство. Но это невероятная способность. Я никогда о таком не слышал.

— Ну, а чего вы хотели от императора? — нахмурился Никита Михайлович. — Насколько я понимаю, вам и в Якутске хватало больных.

— Когда мой отец умирал, я пообещал ему, что сделаю всё возможное, чтобы восстановить честное имя нашего рода, — сказал Юсупов. — Я несколько лет изучал руны, но дело не только в этом. Всё это время магия сама помогала мне, и я чувствовал её помощь. Поэтому я не мог оставаться в Якутске.

— Предположим, император согласится вас простить, — кивнул Зотов. — И чего вы хотите?

— Разрешения работать целителем в Столице и выезжать в экспедиции на север, — быстро сказал Юсупов.

Никита Михайлович недоверчиво прищурился.

— Допустим. А вы не подумали о том, что рунная магия может быть опасна? Видели, что с её помощью натворил Силантьев?

— Силантьев использовал меня, — с горечью сказал Юсупов. — Вы правы, я даже не подумал о такой возможности. На Севере такое не могло бы случиться.

— Почему? — с интересом спросил я.

— А вы бывали на севере? — вопросом на вопрос ответил Юсупов.

— Недавно я вернулся из экспедиции в Северные моря, — кивнул я.

— Тогда вы сможете понять. Жизнь там необычайно трудна. Человеку не выжить в одиночку, каким бы сильным магом он ни был. Поэтому каждый колдун северных народов в первую очередь заботится о племени, а не о себе. Лечит, защищает, обращается за помощью к духам предков, развивает даже самую слабую искорку дара. Всё ради того, чтобы народ стал сильнее.

— А если всё-таки отыщется колдун, которому наплевать на близких? — уточнил Зотов.

— Тогда он умирает, — устало ответил Юсупов. — Племя позаботится об этом, или погибнет вместе с ним. Тем и прекрасен север. Это очень жестокий, но предельно честный мир.

— Ладно, — внезапно согласился Никита Михайлович. — У нас ещё будет время с этим разобраться. Я доложу Его Величеству о нашей беседе, так что можете быть спокойны — ваша просьба дойдёт до императора. Ничего другого обещать не стану. Вы доели?

Юсупов с сожалением взглянул на опустевшую миску.

— Да, благодарю вас.

Зотов забрал у него миску и поставил в мойку.

— В любом случае, я рад, что нам удалось остановить эпидемию рунной магии, другого слова я и не подберу. Господин Силантьев до самого суда будет находиться под магическим заклятием, а без него, как я понимаю, руны работать не будут. А потом вы поможете нам обезвредить их окончательно. Вы ведь сделаете это, господин Юсупов? Иначе вам вряд ли удастся заслужить прощение императора.

Вместо ответа Аркадий Юсупов внимательно посмотрел на меня. Я почувствовал, что он колеблется.

— Говорите, Аркадий Дмитриевич, — кивнул я. — Не стоит скрывать правду.

— Вы правы, — вздохнул Юсупов. — Я же сказал вам, что Силантьев просто воспользовался мной, и сказал это в буквальном смысле. Сам Силантьев не смог бы подчинить себе рунную магию, у него нет для этого способностей. Но он сумел подчинить меня. Это я собирал в себе магическую силу горожан и отдавал её Силантьеву. Смотрите!

Князь скинул с плеч одеяло и задрал одежду. На его впалом животе багровели рубцы рунного знака.

— Второй знак у меня на спине, — поморщился Юсупов. — Он собирает силу, а этот — передаёт.

— А зачем вы согласились на это? — резко спросил Зотов.

— Силантьев уговорил меня попробовать рунную магию на нём, прежде чем идти в императору. Он согласился играть роль больного. Я нанёс ему и себе на кожу нужные руны и стал потихоньку напитывать его магической силой. А затем он сообразил, как можно усилить эффект, но мне об этом ничего не сказал. Просто усыпил и вырезал на моей спине второй знак. Дальше вы знаете…

— Ну, и как это остановить? — нахмурился Зотов.

— Я знаю только один способ, — тихо сказал Юсупов. — Вам нужно меня убить. Только перед этим дайте мне тарелку горячего супа, ладно?

Глава 22

— Вам придётся убить меня, чтобы рунная магия потеряла свою силу, — повторил Аркадий Юсупов. — Другого способа разрушить её я не знаю.

— Понадобится — убьём, — зловеще пригрозил Зотов. — Я лично это сделаю. Но только в том случае, если господин Тайновидец не найдёт другой выход. Имейте в виду, Александр Васильевич, я на вас очень рассчитываю.

— Жалеете меня? — криво усмехнулся князь.

— Ещё чего! — изумился начальник Тайной службы. — Не вас, а себя. Вашу казнь придётся проводить в неслужебное время, а мне его и на отдых не хватает. Ладно, не будем тратить время на болтовню. Чем скорее вы окажетесь в камере, тем скорее получите еду и чистую одежду. А мне ещё протокол допроса писать. Вытяните руки!

Юсупов послушно вытянул руки перед собой, и Никита Михайлович защёлкнул на его запястьях магические кандалы.

— Сможете дойти до мобиля? — ворчливо спросил он. — Или снова звать городовых?

— Смогу, — кивнул князь.

— Вы выглядите на удивление бодро для человека, который два месяца просидел в сыром подземелье и три дня ничего не ел, — заметил я. — Магия?

— Да, — смутился Юсупов. — Мне пришлось забирать себе часть силы тех несчастных, которых Силантьев обманул с помощью моих рун. Иначе я бы просто не выжил. А сейчас связь с Силантьевым разорвана, и вся их сила достаётся мне. Но магические кандалы надёжно её блокируют.

— Точно? — насторожился Зотов.

Он бесцеремонно взял Юсупова рукой за горло и несколько секунд к чему-то прислушивался. Затем довольно кивнул:

— Точно, блокируют. Вот вам и способ временно отключить рунную магию. А если понадобится, я вам эти кандалы навеки надену, в них и спать будете. Опасную и глупую игру вы затеяли с этим побегом, Аркадий Дмитриевич. Сидели бы себе в Якутске, живой и здоровый.

Придерживая князя под локоть, Зотов вывел его на улицу. От неяркого солнечного света Юсупов болезненно морщился и счастливо улыбался.

— Не ожидал, что снова окажусь на свежем воздухе, — сказал он мне.

Зотов усадил князя в свой мобиль.

— А можно опустить стекло? — попросил Юсупов.

— Можно, — помедлив, кивнул Никита Михайлович.

Следом городовые вынесли неподвижного Силантьева — его Никита Михайлович тоже забирал с собой в управление. Там для замороженного целителя была приготовлена отдельная камера по соседству с молодым графом Шуваловым.

— Тяжёлый какой, — покраснев от натуги, пропыхтел один из городовых. — И рукам холодно.

Они кое-как впихнули Силантьева в багажник.

— А ведь он собирался вас убить, — сказал я Юсупову. — Когда мы начали расследование, Силантьев запаниковал и решил полностью избавиться от вас. Так, чтобы даже вашего призрака не осталось. Это и помогло нам выйти на его след.

— Я знаю, — кивнул Юсупов. — Спасибо вам, господин Тайновидец.

Он тряхнул магическими кандалами.

— Если вы не найдёте способ избавить меня от этого, обещаю не держать на вас обиду.

Последним из дома вышел следователь Прудников. Он держал на руках рыжего кота. Кот громко урчал и щурил зелёные глаза.

— Не пропадать же зверю, — словно извиняясь, сказал Прудников. — Хозяин его уже не вернётся, а наследникам разве до кота будет? Вам ещё нужна помощь, Александр Васильевич?

— Пожалуй, нет, — улыбнулся я.

— Тогда поеду к себе в участок, — вздохнул следователь. — Там столько дел накопилось, что я их неделю разгребать буду.

Внезапно вспомнив, он кивнул одному из городовых:

— Забери-ка из дома молоко, братец. Всё равно скиснет.

Городовой бегом вернулся в дом и вынес оттуда банку с молоком.

— Поедете с нами, господин Тайновидец? — предложил Зотов.

— С оформлением бумаг вы прекрасно справитесь без меня, — улыбнулся я. — В конце концов, мне за это не платят.

— Умеете вы избегать скучной рутины, — проворчал господин полковник. — Мне бы так.

— Это особый магический дар, — рассмеялся я. — Научить этому нельзя.

* * *

Стоило всем разъехаться, как мне прислал зов бывший императорский повар Иевлин.

— Я собираюсь открыть трактир через полтора часа, —обычным ворчливым тоном сообщил он. — Вы просили оставить столик для вас, и для ваших друзей. Посадить вас вместе?

— Будет лучше, если вы рассадите нас в разные концы зала, — решил я. — Мы с супругой не хотим мешать их свиданию. Сделайте для них столик на двоих, а к нам можете подсадить кого-нибудь из знакомых.

— Вы из меня верёвки вьёте, господин Тайновидец, — укоризненно вздохнул трактирщик.

И не прощаясь, исчез из моего сознания.

Полтора часа — это целая пропасть времени. Её хватало не только на то, чтобы добраться до «Долгожданной радости», но и на небольшую прогулку. Поэтому я неторопливо пошёл вдоль Мойки по направлению к Голландскому острову.

Я чувствовал, что заваленный подземный ход из особняка Силантьева ведёт именно туда. Но Голландский остров, несмотря на небольшие размеры плотно застроен старыми складами. Где именно потайной лаз выходит на поверхность?

Остров до сих пор находился в ведении военного министерства, и попасть туда с улицы было невозможно. Два моста день и ночь охранялись караульными. По слухам, в складах хранились старые магические артефакты, пришедшие в негодность. Но кто может поручиться за достоверность этих слухов?

А хорошо бы попасть на остров и попробовать отыскать второй конец подземного хода! Или его давно уже нашли? Может быть, армейские чины и завалили его, чтобы никто не мог проникнуть на остров под землёй?

Раздумывая над очередной магической загадкой, которую подкинула мне щедрая на сюрпризы магия, я почти дошёл до Голландского острова. И только тут додумался предупредить Лизу о том, что сегодня мы ужинаем в «Долгожданной радости».

Остановившись прямо возле часового, который охранял мост, я послал Лизе зов.

— Ирина Витальевна сказала мне, что у неё свидание с князем Горчаковым, — удивилась Лиза. — Разве мы им не помешаем?

— Трактирщик посадит нас в другом конце зала, — успокоил я супругу. — Чужое свидание — не повод отказываться от вкусного ужина.

— Ты, как всегда, прав, — рассмеялась Лиза. — Встретимся возле трактира?

— Давай, — согласился я.

— А как продвигается твоё расследование?

— Превосходно. Мы с Никитой Михайловичем арестовали всех, до кого смогли дотянуться, а я опробовал новое заклинание. Если у нас внезапно сломается холодильный шкаф, я смогу сохранить продукты с помощью магии.

— Полезное умение, — оценила Лиза. — Хорошо, что я вышла за тебя.

Часовой заметно нервничал в моём присутствии и смотрел на меня с мрачным подозрением. Но я стоял на тротуаре, который находился на гражданской территории, и поделать с этим он ничего не мог. Я вежливо улыбнулся ему и прошёл мимо.

* * *

В «Долгожданную радость» я чуть не опоздал. Виной этому была неуёмная лихость извозчика. На Литейном проспекте он почти проскочил перекрёсток, но умудрился зацепить другой мобиль, который выскочил справа из переулка.

Повреждения оказались пустяковыми, но два извозчика так долго выясняли, кто из них прав, что мне пришлось вмешаться и разнять их.

— Что за напасть такая? — с недоумением спросил извозчик, когда мы наконец поехали дальше. — Рунная магия будто и не работает. Я весь мобиль рунами разрисовал, а толку никакого. Обман один!

— Она и не работает, — кивнул я. — Это обычное суеверие.

— Вот беда, — приуныл извозчик.

Затем с интересом взглянул на меня.

— А вы, ваша милость, и вправду могли бы превратить нас в жаб, как грозились?

— Хотите проверить? — поинтересовался я. — Тогда остановите мобиль, чтобы никто не пострадал.

Извозчик замолчал и прибавил скорость.

Когда мы подъехали к трактиру, публика уже заполняла зал. Но повар Иевлин лично встретил нас и проводил к нужному столику. Он даже отодвинул для Лизы стул, что для ворчливого трактирщика было верхом галантности.

— Присаживайтесь, барышня!

— Благодарю вас, — мило улыбнулась Лиза.

И тут же дёрнула меня за рукав.

— Смотри, там Суворова с Горчаковым. Правда, они хорошо смотрятся вместе?

— Неплохо, — согласился я.

Ирина Витальевна растерянно вертела в руках большой букет белых роз, не зная, что с ним делать. Девушку выручил трактирщик — с досадой покачав головой, он смилостивился, принёс вазу с водой и поставил в неё цветы.

Затем хлопнул в ладоши и обвёл полный зал трактира строгим взглядом:

— Ужин будет через пять минут! Надеюсь, все на месте?

— Ещё нет, — раздался у двери знакомый голос.

Я повернул голову и увидел Леонида Францевича Щедрина, который пробирался к нам. От него не отставал крепкий мужчина с седыми усами. Он был одет как мастеровой.

— Фух! — сказал Леонид Францевич, останавливаясь возле нашего столика. — Трактирщик предупредил, что подсадит нас к вам. Надеюсь, вы не против?

— Мы рады вашей компании, — улыбнулась Лиза и с любопытством посмотрела на мастерового.

Тот держался без тени смущения, как будто ужин в самом знаменитом трактире Столицы в компании аристократов был для него обычным делом.

— Позвольте представить, — сказал Леонид Францевич, усаживаясь за стол. — Афанасий Никитич Фомичёв, лучший печник во всей Империи. Я подрядил его сложить печь в моём трактире, так что сразу после ужина мы отправляемся на Внешний остров. Но открытие «Долгожданной радости» я не мог пропустить. И Афанасия Никитича с собой зазвал, тем более что он хорошо знаком с господином Иевлиным.

Тут магические лампы потускнели, в зале трактира воцарился приятный полумрак. Иевлин взмахнул рукой. Дверь кухни приоткрылась, и оттуда стаей вылетели тарелки.

— Жареная говядина с яблоками и мочёной брусникой! — торжественно объявил бывший императорский повар. — Любимое блюдо государя Петра Великого!

— Верно говорит, — как ни в чём не бывало, кивнул печник. — Мне прадед так и рассказывал, что царь Пётр горилку мочёными яблоками закусывать любил.

— Ваш прадед знал царя Петра? — удивился я.

— Не знал, — нисколько не смутился Фомичёв. — Ему его дед об этом рассказывал, а тот с Петром близко знался. Не одну печь для него сложил, и даже дом строил.

— Расскажете? — загорелась любопытством Лиза.

— Отчего же не рассказать? — пожал плечами печник, принимаясь за еду. — Предок мой, Игнат Фомич, был родом из Тульской губернии, там печному делу и выучился. И не только печником был, он из камня мог всё, что угодно сложить — хоть амбар, хоть дворец. От него наш род мастеров пошёл, поэтому нас Фомичёвыми и назвали.

Он положил вилку и аккуратно вытер усы салфеткой.

— Когда царь Пётр затеял строить Столицу, то стал собирать мастеров со всей Империи. Платил щедро, многие сюда ехали. И прадед мой тоже подался на невские берега. Вместе с другими строил крепость на Заячьем острове, там царь Пётр его и приметил. Сначала старшим сделал, а потом стал важные работы поручать вместе с иноземными архитекторами. Архитекторы ведь дворцы и редуты на бумаге рисуют. А в камне кто их возводит? Мастера!

Леонид Францевич согласно кивнул, не забывая налегать на еду.

На горячее бывший императорский повар подал запечённую утку в медовой глазури с овощным пюре.

— Птицу царь Пётр тоже уважал, — усмехнулся печник. — Особенно лапшу из петуха. Когда за день по стройкам набегаешься, да вернёшься в домик на Голландском острове, так горяченького хорошо похлебать!

— Дом на Голландском острове? — удивился я. — Разве царь Пётр там жил? Насколько я помню, у него был дом на Городовом острове, а потом он перебрался в Летний дворец.

— Верно, — согласился печник. — На Городовом острове он сначала и жил, оттуда до крепости рукой подать. А потом крепость достроили, а царский дом сгорел из-за плохо сложенной печи. вот царь и приказал моему предку поставить для него дом на Голландском острове, да с хорошей печью, чтобы пожара не было. Там как раз галерные мастерские начинали строить, вот Пётр и хотел к ним поближе быть. А в Летнем дворце он только послов принимал и балы устраивал. Не нравились ему дворцы.

— Я ничего не слышал про дом, о котором вы говорите, — признал я.

— Так снесли его, — махнул рукой печник. — Почти сразу после смерти царя. Сторожа в царском доме не поселишь — не по чину, а ни на что другое он не годился. К тому же, на острове затеяли матросскую тюрьму строить, вот для неё место и готовили. А жаль домишко! Прадед говорил, там в подвале подземный ход был на другой берег Мойки.

— Что за подземный ход? — насторожился я.

— Самый обыкновенный, — пожал плечами Афанасий Никитич. — На Мойке царь князю Меньшикову участок пожаловал под дом, вот к этому дому ход и прорыли. Чтобы царю в объезд через мост не ходить. Мой предок его и копал, и свод кирпичом выкладывал.

Печник через стол наклонился ко мне и понизил голос:

— Прадед говорил, что в том подземелье особая комнатка была, а в ней царь Пётр важные артефакты хранил. А какие именно — этого я не знаю. А вас, погляжу, мой рассказ заинтересовал?

— Очень, — кивнул я, даже не стараясь скрыть радость. — Я бы хотел отыскать этот подземный ход, если он ещё сохранился.

— Отыскать можно, — согласился печник. — Там теперь всё перестроено, говорят, но это не беда. Было бы разрешение и чертежи, а разобраться всегда можно.

Он неожиданно улыбнулся.

— Я ведь про вас слышал, господин Тайновидец. Мне леонид Францевич рассказал, что вы всякими тайнами интересуетесь.

На десерт мы полакомились бисквитными пирожными с фруктовым мармеладом. Тарелки вспорхнули со столов, и в зале раздались громкие аплодисменты. Это посетители по обычаю благодарили бывшего императорского повара за угощение. На столах зазвенело золото и серебро.

Господин Иевлин, раскланиваясь, пошёл по залу. Монеты он небрежно смахивал в карман широкого фартука.

— Вам понравился ужин? — поинтересовался он, подойдя к нашему столику.

— Это было великолепно, — улыбнулся я и выложил на стол две золотые монеты.

Иевлин строго сдвинул седые брови.

— Со своих друзей я плату за угощение не беру, — заявил он. — Приходите ещё, всегда рад вас видеть.

— Как там моя печь? — неожиданно спросил Фомичёв. — Не дымит?

— Работает отлично, — ответил трактирщик.

— Вы только не перетапливайте её, господин повар, — напомнил печник. — А то кирпичи от жара полопаются, так ремонт за ваш счёт будет. Если станете с печью бережно обращаться, она ещё вашим правнукам послужит. Я за свою работу отвечаю.

Леонид Францевич торопливо допил кофе и поднялся из-за стола.

— Нам пора, — стал прощаться он. — С тех пор, как вы с Никитой Михайловичем вернулись из Лачанги, стражников возле портала словно подменили. Закрывают проход минута в минуту, хоть для самого императора. А тут ещё ограничения из-за рунной магии. Кстати, вы с ней уже разобрались? Я был так занят своим трактиром, что всё пропустил.

— Сегодня мы арестовали подозреваемых, — кивнул я. — Думаю, в самом скором времени следствие будет закончено.

— Ну, вот и хорошо, — кивнул эксперт. — Заглядывайте ко мне в трактир, но только для ужина и дружеской беседы. С рабочими вопросами идите к госпоже Суворовой, а я всё ещё в отпуске. До свидания!

Тем временем госпожа Суворова прошла мимо нас и даже не заметила, что мы с Лизой тоже находимся в трактире. Ничего удивительного — Юрий Горчаков деликатно держал её под руку и что-то говорил на ухо, а Ирина Витальевна слушала и радостно улыбалась.

— Они отлично подходят друг другу, — решительно кивнула Лиза.

— Главное, чтобы они сами так думали, — пожал я плечами. — Что-то мне подсказывает, что сегодня Ирина Витальевна вернётся поздно. Надо бы предупредить дом, чтобы он её впустил.

— Она сегодня совсем не вернётся, — лукаво улыбнулась Лиза. — Пока ты слушал рассказ про таинственное подземелье, Ирина Витальевна прислала мне зов и предупредила, что задержится до утра. Юрий Николаевич пригласил её на ночную прогулку.

Глава 23

Следующая неделя выдалась хлопотной, и не только для меня.

Князь Юсупов набирался сил в камере управления Тайной службы. Иван Горчаков приезжал к нему ежедневно — после двух месяцев заключения в подземелье князь был сильно истощён, к тому же, страдал от бронхита.

Лечить его при помощи магии Горчаков не мог, этому мешала защита камеры и магические кандалы, которые с Юсупова не снимали даже во время сна. Но Иван отлично обошёлся лечебными зельями, и князь быстро шёл на поправку.

Владимира Шувалова признали пострадавшим. У закона не было к нему претензий, а я не стал обвинять его в нападении. Никита Михайлович освободил его от магического заклятья и передал главе рода Шуваловых, который лично приехал в управление Тайной службы за своим племянником.

Ходили слухи, что в академии младший Шувалов больше не появится. Я им не радовался и не огорчался. Его жизнь — его выбор.

Никита Михайлович и следователь Прудников снова помирились. Теперь они вместе разыскивали жертв Силантьева, а Юсупов им в этом помогал. У князя сохранилась магическая связь с пострадавшими, он даже мог примерно определять, где они находятся.

— Ну, и прохиндей этот Силантьев! — возмущался Зотов. — Знаете, как вербовал себе рабов? Сначала незаметно подсаживал нужных людей на рунную магию, а потом заманивал в свой особняк при помощи их собственных желаний. И там уже вырезал им такие руны, которые намертво связывали их с Юсуповым, а через него — с самим Силантьевым. Сволочь, правильно Прудников говорит!

— А что с девушкой, которую мы нашли в подвале? — поинтересовался я.

— Дворянская дочь Варвара Чемоданова? — помрачнел Зотов. — Она приехала в Столицу искать места репетитора, под этим предлогом Силантьев и заманил её к себе. Напоил чаем, усыпил, а дальше, я думаю, вы догадываетесь, что произошло. Её родители плакали от счастья, когда увидели дочь. А теперь осаждают меня, умоляют не вызывать её на суд, чтобы избежать огласки. Как будто это от меня зависит! Я бы своими руками придушил негодяя, да и всё. Но закон смотрит на такое самоуправство крайне неодобрительно.

Моя помощь Зотову и Прудникову была не нужна. Поэтому я воспользовался свободным временем и принялся осаждать военное ведомство. Я надеялся получить разрешение осмотреть Голландский остров.

Но бюрократы в мундирах гоняли меня из кабинета в кабинет, и каждый непременно хотел узнать — что именно мне нужно на острове. Я пытался отделаться общими фразами. Говорил о богатом прошлом острова, и о том, что на нём могут найтись важные исторические артефакты.

Чиновники тут же начинали допытываться, какие именно артефакты я имею в виду, и я уходил ни с чем. Не говорить же им про подземный ход? Тем более, что о нём все давно забыли.

Игорь Владимирович постарался мне помочь и даже устроил обед с помощником военного министра.

— Дмитрий Сергеевич Воинов, — представил он мне подтянутого человека средних лет в генеральском мундире. — А это мой внук, Александр Васильевич. Он занимает пост советника по магическим делам при императоре.

— Я много слышал о вас, — холодно улыбнулся Воинов. — Особенно, от моих сотрудников. Они жаловались на упорство, с которым вы требуете разрешения осмотреть Голландский остров. Что вы надеетесь там найти?

— Исторические артефакты, — привычно ответил я. — Вы же знаете, что когда-то на острове была царская резиденция.

— Кирпичный домик в три окна, — без улыбки кивнул Воинов. — Я видел его на старом плане острова. Его давным-давно снесли.

— Я могу увидеть место, где он находился? У меня есть знакомые специалисты по магическим кладам, они могут заметить что-то, что ускользнуло от вас.

— Штатские? — нахмурился генерал.

— Насколько я знаю, магических существ пока не берут в армию, — улыбнулся я.

— Вынужден категорически вам отказать. Я знаю, что магические существа признаны полноправными гражданами Империи, но у нас в военном министерстве свои порядки. Мы должны соблюдать секретность.

— Разве Голландский остров засекречен? — удивился я.

— Эта информация тоже является служебной тайной, — уклонился от ответа Воинов. — Александр Васильевич, я прошу вас перестать отвлекать наших людей от работы. Министр не разрешит вам осматривать Голландский остров, это окончательное решение.

Я не сомневался, что после этого разговора слухи о моём интересе к Голландскому острову дойдут до императора. Военные наверняка тщательно обыщут все закоулки старых складов. Но о своих находках они будут вынуждены доложить Его Величеству. Это меня полностью устраивало. Если магия захочет, чтобы военные раскрыли её секрет — так тому и быть. Ну, а если нет — значит, нет.

Моё предположение оказалось верным. Однажды утром император пригласил меня в Летний дворец для неофициальной беседы. И даже предложил воспользоваться дверью его кабинета, чтобы я не тратил время на поездку.

— Я предупредил охрану о вашем появлении, — улыбнулся император, когда я оказался в его кабинете. — Так что вас не арестуют. Хотите кофе?

— Не откажусь, — вежливо кивнул я.

Император позвонил в золотой колокольчик. Затем подошёл к окну и жестом пригласил меня присоединиться.

За окном несчастные телохранители императорской семьи копали картошку, а руководила ими старая княгиня Мария Алексеевна.

— Вот и осень, — задумчиво сказал император. — Время по обычаю перебираться в Зимний дворец. А там покатится — осенний бал, новогодний приём, Масленица… А в перерывах бесконечные доклады, аудиенции, совещания. Оглянуться не успеешь, а год пролетел. И вспомнить нечего, кроме бесконечной рутины. А хочется приключений. Я ведь тоже человек. Да и маг не из последних, честно говоря.

Император внимательно посмотрел на меня.

— Не то, чтобы я ожидал от вас сочувствия, Александр Васильевич, но вы могли бы что-то сказать. Хотя бы, из вежливости. Ладно, не старайтесь. Я слышал, вы очень хотите попасть на Голландский остров. Надеетесь отыскать там какие-то артефакты, которые принадлежали царю Петру.

— Не совсем так, ваше величество, — признался я. — Дело в том, что я нашёл подземный ход, который ведёт на Голландский остров, но он завален. Я хочу добраться до него с другой стороны.

— Мой предок пользовался этим ходом? — заинтересовался император.

— Так и было, судя по рассказам, которые до меня дошли, — кивнул я. — Проложить этот коридор приказал сам царь.

— Военный министр ничего не говорил мне о неизвестном подземелье, — задумался император. — Значит, военные его не нашли. А на что рассчитываете вы?

— На помощь кладовиков, — честно ответил я.

— Изумительно, — рассмеялся Его Величество. — У вас всегда есть план. Ладно, я вам помогу. В подземелье и в самом деле могут найтись старые артефакты, а ведь они — часть моего наследства. Выходит, я лично заинтересован в поисках. Я поеду с вами.

— Буду счастлив вас сопровождать, — поклонился я.

— Через два дня, — решил император. — Я пришлю вам зов.

Нам принесли кофе. Император пригласил меня к столу и сменил тему разговора.

— Я хочу знать ваше мнение о князе Юсупове. Что он за человек?

— Сильный целитель, владеющий рунной магией, —ответил я. — Искренне хочет заслужить прощение для своего рода. По его словам, они семь раз писал вам, но письма так и не дошли. Их следы отыскать не трудно. Можно сказать, что ваши чиновники своим бездействием вынудили князя к побегу.

— Он мог сбежать за границу, — задумчиво сказал император. — Почему он этого не сделал?

— Я спрашивал его, — улыбнулся я. — Князь ответил, что даже не думал о такой возможности, и я ему верю.

— Я могу снять с князя обвинение в побеге, — медленно произнёс Его Величество. — Но пока не уверен, стоит ли это делать. Александр Васильевич, ни для кого не секрет, что у вас особые отношения с магией. Попробуйте узнать её мнение о талантах Юсупова. Если понадобится, отвезите Юсупова в Сосновский лес и покажите Стражу. Полковника Зотова я предупрежу.

— Хорошо, — удивлённо ответил я.

— Мне сегодня приснился занятный сон, — невпопад заметил император.

Продолжать он не стал, а я не расспрашивал.

* * *

Стоило мне выйти из императорского дворца на набережную, как события завертелись. Со стороны залива пришёл мощный ментальный импульс. Я покачнулся, словно от сильного ветра.

Следом за импульсом, в моём сознании зазвучал знакомый голос:

— Привет, Тайновидец! Узнаёшь?

— Привет, Страж, — улыбнулся я. — Это левая голова или средняя?

— Угадай, — немедленно предложил Страж. — Ты же любишь загадки?

— Левая, — предположил я.

— Угадал, — обрадовался Страж. — У меня к тебе дело. Можешь привести ко мне Проводника? Сам он не найдёт дорогу, да и твой друг его не отпустит.

— Какого Проводника? — удивился я.

— Того князя, которого ты недавно отыскал в каком-то подземелье.

— Князя Юсупова? Удивительное совпадение, император только что просил меня о том же самом.

— Разумеется, это я ему подсказал, — ответил Страж. — Во сне. Так приведёшь?

— А ты сможешь помочь Юсупову разорвать заклятья рунной магии? Сам он уверен, что должен для этого умереть.

— Он абсолютно прав. А я ему помогу.

— Ты хочешь убить князя? — изумился я.

— В каком-то смысле, — туманно ответил Страж. — Имей в виду, дело срочное. Будет просто отлично, если вы появитесь прямо сегодня.

— Вряд ли князь всерьёз хочет умереть, — заметил я.

— А ты спроси у него самого, — неожиданно предложил Страж. — Если не захочет, пусть и дальше сидит в кандалах. Последнее дело — помогать кому-то против его желания.

* * *

Частое общение с магическими существами приучило меня к тому, что они ничего не делают просто так. Поэтому к управлению Тайной службы я подъехал на нашем грузовом мобиле — чудовище с огромными колёсами, которое нежно обожал Игнат.

Лучшее средство для передвижения по лесным дорогам трудно было придумать.

Небо над Столицей хмурилось, обещая дождь, и точно так же хмурился Никита Михайлович Зотов.

— Император предупредил меня, что вы можете забрать Юсупова, — кивнул он. — А вы уверены, что поступаете правильно?

— Не уверен, — признал я. — Но когда имеешь дело с магией, это нормально. Давайте спросим самого князя.

* * *

Никита Михайлович собственноручно открыл камеру.

Юсупов выглядел куда лучше, чем при нашей первой встрече — по крайней мере, теперь князь не напоминал восставшего из могилы покойника, да и одежда на нём была чистая. Когда он поднялся мне навстречу, кандалы на его запястьях глухо звякнули.

— Страж Магии хочет, чтобы я привёз вас к нему, — без предисловий сказал я. — Говорит, что поможет вам умереть. Что вы на это скажете?

— Страж Магии? — удивился Юсупов. — Невероятно могущественное магическое существо, которое поддерживает баланс Места Силы?

— Именно, — кивнул я. — Имейте в виду, я не повезу вас к нему против вашей воли.

Никита Михайлович сурово кивнул, подтверждая мои слова.

— Я согласен увидеться со Стражем, — неожиданно сказал Юсупов. — Не хочу всю жизнь ходить в цепях.

Он приподнял руки и показал мне кандалы.

— Кроме того, я ведь помню боль каждого, кого обманул Силантьев. Я не мог им помочь, но чувствовал всё.

Он устало скривил губы.

— Я хочу забыть это любой ценой.

— Тогда едем, — кивнул я. — Имейте в виду, мы можем вернуться в любой момент. Вам достаточно только сказать об этом.

К сожалению, без бюрократии не обошлось и здесь. Я расписался в том, что несу полную ответственность за арестованного и вывел князя Юсупова на улицу. Он удивлённо поглядел на мой мобиль:

— Мы поедем на этом красавце?

Затем смущённо улыбнулся.

— Я слышал, что вы умеете перемещаться через магическое пространство, и даже хотел попросить, чтобы когда-нибудь вы провели меня туда. Но сегодня лучше уж на мобиле.

— Почему лучше? — поинтересовался я.

— Дольше, — усмехнулся Юсупов.

Я не стал спешить и неторопливо ехал вдоль берега залива. Из высокой кабины мобиля за зеленью сосен отлично просматривалась полоска песчаного пляжа с чёрными громадами валунов на ней. Юсупов почти не разговаривал, он так жадно смотрел на осенний пейзаж, как будто хотел запомнить его навсегда.

Чем ближе мы подъезжали к Сосновскому лесу, тем светлее становилось небо. Вдалеке над Столицей висели тяжёлые серые тучи, а здесь в рваных просветах облаков проглядывала прозрачная синь.

И ветер изменился, он теперь дул с юга и пах нагретым песком и сосновой хвоей.

— Хорошо, — улыбнулся Юсупов. — Отец часто возил нас на взморье… до своей болезни.

Я не стал перебивать неуместными вопросами его детские воспоминания. Просто сбавил ход и поехал ещё медленнее.

Я заранее предупредил графов Сосновских, чтобы они не устраивали нам торжественную встречу, плавно переходящую в застолье. Никем не замеченные, мы подъехали к домику лесничего. здесь я оставил мобиль, и дальше мы пошли пешком.

Усыпанная сухими листьями тропинка бежала вдоль просеки, потом свернула в лес и запетляла по краю глубокого оврага. Под разлапистыми ёлками теснились россыпи розовых волнушек, из травы выглядывали рыжие шляпки подосиновиков.

— Вы часто бываете здесь? — спросил Юсупов.

— Случается, — кивнул я.

— И какие у вас ощущения от встречи лицом к лицу с магией?

Я покосился на него и понял, что князю отчаянно нужен совет — как вести себя перед Стражем. Ему страшно, как было бы страшно любому человеку в шаге от смерти.

— Для себя я выбрал один путь, — сказал я. — Довериться магии. До сих пор это решение меня не подводило. Мы можем прямо сейчас вернуться в Столицу, Аркадий Дмитриевич, если хотите.

— Нет, — подумав, ответил Юсупов. — Не хочу. Я пойду к Стражу.

Я не видел границу магического пространства, но чувствовал, что она совсем близко.

— Дайте руку, — сказал я. — И идите за мной.

Если в Сосновском лесу стояла тёплая осень, то на поляне Стража царило лето. Зеленела трава, в ней горели розовые свечки иван-чая. Пёстрый дятел с красной шапочкой на голове уселся на ствол сосны прямо над нашими головами и принялся барабанить по нему, выискивая личинок. Затем испугался моего движения, взмахнул крыльями и исчез.

Страж Магии был здесь. Сверкающей на солнце золотой горой он возвышался над лесной поляной, и все его три головы смотрели прямо на нас.

— Привет, Тайновидец! — ухмыльнулась левая голова. — Как там, снаружи? Холодно?

— Нет, — улыбнулся я.

— Я хочу купить себе длинный шерстяной шарф, — заявила левая голова. — Три шарфа. И валенки. Ты когда-нибудь видел дракона в валенках?

Средняя голова Стража тем временем, не мигая, смотрела на Юсупова.

— Здравствуй, Проводник, — сказала она и прищурила рубиновые глаза.

— Здравствуй, Страж, — ответил Юсупов. — Могу я спросить, почему ты называешь меня Проводником?

— Потому что у тебя редкий дар, — расхохоталась левая голова. — Ты приводишь людей к магии. Замечательная способность!

— Но и опасная, — добавила правая голова Стража. — В первую очередь, для тебя самого.

Серьёзный разговор начался сразу, без долгих вступлений.

— Я вам не помешаю? — спросил я.

— Нисколько, — заявила левая голова. — С тобой весело.

— Тебе нужно умереть, Проводник, — сказала средняя голова Стража, глядя прямо на Юсупова. — До сих пор ты был упрямым мальчишкой, обиженным на судьбу. Это помогло ему не сломаться в изгнании. Этот мальчишка завёл тебя далеко, к племенам, у которых особые отношения с магией. Этот мальчишка выучил руны и разгадал их смысл. Он ускользнул от стражи и добрался до Места Силы. Поблагодари его за это. А потом отпусти, вместе со всеми его обидами и разочарованиями. Твой дар ему не по плечу, для этой ноши нужен другой человек — взрослый и спокойный. Ты согласен?

Князь Юсупов растерянно взглянул на меня. Я сочувственно кивнул, но промолчал — это был его выбор.

— Согласен, — твёрдо ответил Юсупов.

— Тогда подойди ближе.

Последний из рода Юсуповых шагнул вперёд. Золотистое сияние на миг окутало его, затем исчезло. Вместе с ним бесследно пропали магические кандалы.

Я увидел, что лицо князя стало абсолютно спокойным.

— Никакие руны тебе теперь не нужны, — засмеялась левая голова Стража. — Ты сможешь приводить людей к магии только своим желанием, так безопаснее. А значки на камне оставь тем, кто не умеет разговаривать с магией по-другому.

Князь Юсупов расстегнул рубашку и в изумлении уставился на свою грудь.

— Шрамы исчезли, — хрипло сказал он. — Их как будто и не было.

— А ты ожидал чего-то другого? — расхохоталась левая голова Стража.

Шустрый белый комочек выскочил из-под корней старой сосны. Перекатился через поляну и нырнул в тень густого куста лещины. За ним торопился второй.

— Кто это? — спросил меня Юсупов.

— Снежники, — улыбнулся я. — Дети моего старого знакомого.

— Балуются, — с доброй улыбкой добавила средняя голова Стража.

На прощание Страж напомнил мне, чтобы я привёз ему три вязаных шарфа. Про валенки он не упоминал, но я решил, что обязательно захвачу их с собой. И даже специально закажу, если не найду на рынке подходящий размер.

Пока мы возвращались к мобилю, князь Юсупов набрал полные карманы грибов.

— Попрошу у господина Зотова разрешения воспользоваться жаровней и сварю грибную похлёбку, — мечтательно сказал он. — Нет ничего лучше горячего супа.

* * *

Когда мы уже подъезжали к Столице, мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Это опять вы натворили? — сходу спросил он.

— Что именно? — поинтересовался я. — Что у вас произошло?

— Целитель Силантьев скончался прямо в камере. Рассыпался пеплом и смешался с растаявшим магическим льдом. Так что теперь от него осталась только грязная лужа на полу.

— Видите, как удачно всё обернулось? — усмехнулся я. — Вам остаётся только внести этот случай в протокол и вызвать уборщика.

Глава 24

Ирина Витальевна Суворова снова не вышла к завтраку.

Намазывая хрустящий поджаренный хлеб маслом, я поинтересовался у Лизы:

— А где наша гостья? Не слишком ли она увлекается романтическими прогулками? Ночи уже холодные.

— Ирина Витальевна в своей комнате, — ответила Лиза. — У неё нет аппетита.

Она многозначительно посмотрела на меня, и я решил принять правила игры:

— Что-то случилось?

— Случилось, — кивнула моя супруга. — Ирина Витальевна очень хотела служить в Столице. Она обратилась с этой просьбой к господину Зотову, а он ей отказал. Представляешь?

— С каких это пор Никита Михайлович стал для тебя господином Зотовым? — удивился я. — И как он объяснил свой отказ?

— Сказал, что в штатном расписании нет свободных мест. А расширить штат управления может только император. Но…

— Но обратиться к императору напрямую Ирина Витальевна не может, — закончил я и положил на хлеб ломтик мягкого солоноватого сыра.

Этот сыр своими руками делал фермер Никишин, и он замечательно подходил к утреннему кофе. По крайней мере, на мой вкус дело обстояло именно так.

— Зато ты можешь поговорить с императором, — Лиза старательно состроила жалобное выражение на лице. — Ты же сегодня увидишься с ним? Я ни на что не намекаю, но разве Тайной службе не пригодится ещё один эксперт?

— Ты не намекаешь, — вздохнул я и отложил бутерброд в сторону. — Вот только говорить об этом с императором я не стану.

— Почему? — удивилась Лиза.

— Если Никите Михайловичу потребуется ещё один эксперт, он сам это устроит, даже не сомневайся. Я не хочу вмешиваться в его дела. Да и госпоже Суворовой моё вмешательство не принесёт никакой пользы. Как она будет работать под началом Зотова, если он не хочет видеть её в штате?

— Верно, — нехотя согласилась Лиза. — Просто мне хочется помочь Ирине Витальевне. Ей так нравится в Столице. И кроме того…

— У неё роман с Юрием Горчаковым, — улыбнулся я. — Странно, ещё неделю назад она терпеть не могла менталистов. Мне кажется, Ирина Витальевна слишком нетерпелива. Она привыкла идти напролом, а иногда нужно просто подождать. Подходящая возможность обязательно подвернётся, главное — не пропустить её в спешке.

Тем временем Прасковья Ивановна поставила передо мной в глиняном горшочке сладкую гурьевскую кашу, щедро посыпанную толчёными орехами.

— Кушайте, ваше сиятельство! Дел у вас сегодня много, поди, к обеду и не вернётесь, так хоть позавтракайте плотно.

— Спасибо, Прасковья Ивановна, — благодарно улыбнулся я. — Вы просто чудо. Кстати, не хотели бы вы съездить со мной на Внешний остров?

— В такую даль? — удивилась кухарка. — А зачем?

— Леониду Францевичу Щедрину очень нужна ваша помощь. Он открыл на острове трактир и хочет получить настоящий рецепт вашей знаменитой рыбной кулебяки. Само собой, господин Щедрин будет печь её своими руками и подавать от вашего имени. Вы не против?

— Отчего же не помочь? — обрадовалась Прасковья Ивановна.

— Значит, договорились, — кивнул я. — Заодно отдохнёте на море и посмотрите китов. Вы ведь их раньше не видели?

— Не доводилось, — призналась кухарка.

* * *

Мы с Его Величеством должны были встретиться возле Голландского острова ровно в одиннадцать часов утра, но я приехал немного раньше.

Кладовики дружной компанией переминались возле ограды Адмиралтейского канала. Ради такого случая они нарядились в мундиры имперских служащих, и были очень горды своим внешним видом. На мой взгляд, мундир изумительно сочетался с длинной седой бородой Ведана.

Часовой возле моста не спускал с них глаз.

— Мы хотели войти, а он нас не впустил, — пожаловался Репей. — Тайновидец, скажи ему, что мы здесь по царскому приглашению!

— Придётся подождать, пока приедет сам император, — улыбнулся я. — Вы уверены, что сможете найти подземелье?

— Запросто, — небрежно отмахнулся Репей. — Мы такие штуки за версту чуем.

Тиша и Дивень молча кивнули.

Император прибыл не один. Его сопровождал заместитель военного министра Дмитрий Сергеевич Воинов. Выглядел он крайне недовольным.

Вместе с ними приехал смутно знакомый мне чиновник в мундире гражданского ведомства. Пожилой человек с худым лицом и проницательным взглядом умных глаз.

— Пётр Фаддевич Коротаев, министр культуры и народного просвещения, — представил его император. — Я пригласил его, поскольку мы с вами с вами собираемся искать артефакты, которые принадлежали великому императору, а они наверняка представляют собой культурную и историческую ценность.

— Несомненно, — кивнул Коротаев.

Он с любопытством смотрел на меня.

Как только император назвал фамилию и должность чиновника, я вспомнил, где его видел.

— Вы присутствовали на нашем выпуске, — напомнил я Коротаеву. — Я окончил Императорский магический лицей.

— Так и было, — улыбнулся министр. — А вот посетить вашу академию я так и не собрался, но теперь обязательно приеду с визитом. Слышал, вы привлекли в качестве преподавателей магических существ?

— Именно. Познакомьтесь, это кладовики. Они преподают охранную магию.

Министр культуры пожал руку каждому из кладовиков.

— Очень рад знакомству, — уважительно сказал он.

Тиша и Дивень настороженно смотрели на министра, а Репей надулся от гордости. Уж он-то нигде не терялся.

Коротаев снова заговорил со мной:

— До меня дошли слухи, что вы сильно изменили учебную программу у себя в академии

— Нам пришлось это сделать, — кивнул я. — Но результаты говорят сами за себя. Желаете удостовериться?

— Ну, что вы, — добродушно улыбнулся министр. — Я хочу перенять ваш опыт и распространить его на другие академии Империи.

Я прислушался к его эмоциям и понял, что Пётр Фаддевич сам напросился на эту экскурсию. Он хотел познакомиться со мной, а поиск артефактов на Голландском острове стал подходящим предлогом.

Вслед за императором мы прошли мимо часового, который не дыша замер возле караульной будки.

— Ваше Величество, я не думаю что нужно впускать на военный объект посторонних, тем более, гражданских лиц, — недовольно сказал он. — Существует установленный регламент проверок, и он не предусматривает…

— Открывайте ворота, Дмитрий Сергеевич, — усмехнулся император. — Показывайте ваше хозяйство.

Голландский остров выглядел запущенным до крайней степени. Давно не крашеные двери складов покосились и почернели, стёкла в окнах были частью разбиты, и по гулким казематам гулял ветер. Галерный пруд в центре острова был завален мусором.

— Склады давно пустуют, — поджал губы Воинов. — А матросская тюрьма упразднена тридцать лет назад. Теперь заключенных содержат в Петропавловской крепости и в Шлиссельбурге. Среди горожан до сих пор ходят слухи о том, что в этой башне пропадали арестанты. Вздор, разумеется.

— А где солдаты? — удивился император. — Где комендант?

— Сейчас на острове находится только взвод охраны во главе с капралом, — признался Воинов.

— Другими словами, остров полностью заброшен, — покачал головой император. — Скажите, Дмитрий Сергеевич, разве военное министерство получает мало денег из казны?

— Боевые части и флот требуют постоянного финансирования, — принялся оправдываться Воинов. — Склады снабжаются по остаточному принципу.

Капрал уже бежал к нам, придерживая рукой фуражку. Добежал и замер навытяжку, со страхом глядя на императора.

— Начнём поиски, — кивнул Его Величество. — Дмитрий Сергеевич, я просил вас захватить старые планы острова. Они у вас с собой?

Воинов тут же развернул пожелтевшие чертежи.

— Согласно документам, дом императора Петра находился вот здесь. Как я и говорил, он не сохранился. Теперь на его месте находится тюремная башня.

— А где отчёты о строительстве башни? — поинтересовался император. — Если здесь есть подземный ход, строители должны были его обнаружить.

— К сожалению, все ведомости погибли при пожаре, — пожал плечами Воинов. — Это случилось задолго до моего назначения, причины пожара я не знаю.

— А вот до меня доходили кое-какие слухи, — неожиданно сказал Коротаев. — Мой дед в ту пору служил по судебному ведомству и рассказывал, что первый подрядчик крупно проворовался на строительстве башни. Хотел свалить всю вину на архитектора, а тот от обиды сжёг чертежи и отказался продолжать работу. А потом и ведомости сгорели в архиве, и восстановить их не удалось. Но Имперское казначейство всё-таки провело расследование, и подрядчик угодил на каторгу. Громкое было дело. Строительство остановили на десять лет, и заканчивали его совсем другие люди.

— В такой неразберихе информация про подземный ход вполне могла затеряться, — заметил я.

— Вот именно, — кивнул император. — Давайте осмотрим башню.

Замок на двери давным-давно заржавел. Несчастный капрал под нашими взглядами минут десять возился с ключом, но заевший механизм так и не поддался.

Наконец, Репей потерял терпение, отодвинул капрала в сторону и сжал замок в ладонях. Тот рассыпался ржавой трухой.

— Это порча казённого имущества, — громко сказал Воинов.

Не обращая на него внимания, кладовик потянул дверь на себя, и она открылась с пронзительным скрипом.

— Извольте немедленно смазать петли, — бросил Воинов капралу. — И приведите территорию в порядок. Что у вас тут за бардак?

— Не стоит срываться на нижних чинах, Дмитрий Сергеевич, — негромко заметил император. — Рыба гниёт с головы. Пожалуй, мне нужно почаще устраивать такие вот внезапные проверки. Магическое освещение работает?

Этот вопрос он задал капралу.

— Не могу знать, — отрапортовал капрал. — В башню входить запрещено.

— Значит, не работает, — вздохнул император. — В таком случае, принесите фонарь. Будете нам светить.

Жёлтый свет фонаря выхватил из темноты изгибающийся влево круговой коридор и толстые кирпичные стены, покрытые чёрными разводами сухой плесени и пыли. На ходу я коснулся стены ладонью и мгновением позже почувствовал удивлённый ментальный импульс. Как будто башня не ожидала, что её окликнут, и опоздала с ответом.

А ещё я почувствовал, что башня только напускает на себя суровый вид. В глубине каменной души ей давно опротивело тюремное ремесло.

Кладовики рыскали по коридору, выискивая магические заклятья. Министр культуры Пётр Фаддеевич Коротаев с любопытством наблюдал за ними, а Воинов шагал, ни на кого не глядя. Весь его вид говорил о том, что он находится здесь, только подчиняясь служебному долгу.

Император чуть замедлил шаг и дождался меня.

— Я виделся с князем Юсуповым, — тихо сказал он. — Вполне благоразумный молодой человек. Конечно, у меня нет ваших магических способностей, но я неплохо разбираюсь в людях. Мне показалось, что в князе нет никакой обиды на судьбу или Империю. Это встреча со Стражем его так изменила?

— Князь сам принял решение не жить прошлым, — ответил я. — Страж всего лишь немного ему помог.

— Я склоняюсь к тому, чтобы не выдвигать против Юсупова обвинение в побеге. Я имею на это право, его отец совершил преступление против монарха, а не против общества. Но что дальше делать с князем? Всё имущество рода Юсуповых давно конфисковано, у него в Столице ни кола, ни двора. И сбережений почти не имеется.

— Если вы решили простить князя, то не останавливайтесь на половине пути, — посоветовал я. — Пусть Имперское казначейство вернёт ему ту часть имущества, которую возможно вернуть. Думаю, от дворца его сиятельство и сам откажется, в последнее время он привык к простой жизни. А вот небольшой удобный особняк неподалёку от Воронцовского госпиталя будет очень кстати.

— Почему неподалёку от госпиталя? — поинтересовался император.

— Потому что князь Юсупов хочет служить целителем в госпитале. Я пообещал ему место, если вы не будете против. За годы ссылки он растерял друзей, а я не хочу оставлять князя в одиночестве. Когда магу не с кем даже поговорить, это плохо сказывается на его характере.

— Я тоже так считаю, — задумчиво кивнул император. — Спасибо за совет, Александр Васильевич. Магический дар Юсупова может быть очень кстати. Империи всегда нужны люди с магическими способностями.

Император говорил правильные слова, но мыслями был где-то далеко. Я покосился на него:

— Вы о чём-то не договариваете, Ваше Величество? Вас тревожит что-то личное.

На секунду лицо императора закаменело, но он тут же расслабился и улыбнулся.

— Ну, у вас и чутьё, Александр Васильевич. Что ж, придётся посвятить вас в государственную тайну. Впрочем, я всё равно хотел обсудить с вами эту проблему. Дело в том, что моя младшая дочь Татьяна лишена магического дара.

Император заметил мой удивлённый взгляд и угрюмо кивнул:

— Так бывает. Чего только не бывает на свете, вам ли этого не знать. На порядок дел в династии это не влияет, но я хочу, чтобы моя дочь росла счастливым ребёнком.

— А она несчастна? — осторожно спросил я.

— Она зачитывается сказками про магию, — вздохнул император. — И верит, что когда-нибудь её дар появится, и он непременно будет особенным. Чего вы хотите, ей всего семь. Но дети так быстро растут, и ещё быстрее разочаровываются. Я не хочу, чтобы это случилось с ней. Ладно, у нас с вами ещё будет время об этом поговорить. А сейчас не стоит привлекать внимание господ министров.

Мы уже прошли половину круглого коридора. Сюда выходили двери пустых тюремных камер, они были распахнуты настежь. Я заглянул в одну камеру и увидел на полу остатки гнилой соломы, а крошечном зарешёченном окошке — кусочек внутреннего двора тюрьмы.

В этом была какая-то запредельная жестокость — построить тюрьму так, чтобы заключённый даже из окна не мог видеть свободу.

Я снова провёл рукой по шершавым кирпичам. На этот раз здание откликнулось сразу, как будто тюрьма ждала возможности поговорить со мной.

На меня обрушилась такая бездна тоски и одиночества, что я пошатнулся и едва устоял на ногах.

Эта башня не хотела быть тюрьмой. С самого момента постройки она мечтала о другой судьбе. Хотела стать маяком, крепостью, обсерваторией, местом для таинственных магических экспериментов. Да мало ли других интересных занятий для башни?

Хоть хлебным амбаром, в конце концов, только не тюрьмой.

Наверное, башня каким-то образом впитала в себя часть петровского характера. Не зря же её построили на том самом месте, где когда-то стоял его дом.

Пётр тоже любил простор, любил открывать окна и вышибать двери, не выносил духоты и спёртого воздуха.

Но кого интересовали желания башни? Её строили как тюрьму, и использовали строго по назначению. В камерах запирали арестантов, и они медленно умирали среди каменных стен. А вся их боль доставалась башне.

Однажды она решилась на бунт. Открыла несколько камер и выпустила арестантов в другой мир. Тюремщики так и не узнали, куда они делись, но оставшихся заключённых на всякий случай перевели в другое место. А на башню повесили замок. Так она простояла три десятка лет и была обречена пустовать дальше.

— А чего ты хочешь от меня? — беззвучно спросил я.

В ответ перед глазами замелькал калейдоскоп картинок. Люди на набережных, люди за окнами домов, магические фонари по вечерам, паровые катера на Мойке, мобили, праздничные фейерверки…

Всё это башня видела со своего острова. Вокруг неё кипела жизнь, но башню она обходила стороной.

Бывшей тюрьме очень хотелось это изменить.

— Тише, тише, — рассмеялся я. — Мне всё понятно. Я попробую тебе помочь. Надеюсь, это будет не слишком трудно.

В ответ пришёл радостный ментальный импульс. Башня поверила мне.

Ещё одна ржавая дверь отворилась со страшным скрипом. Мы вышли во внутренний двор тюрьмы. Неровные булыжники были истёрты тысячами ног — сюда выводили заключённых для коротких прогулок.

— Подземный ход здесь, — уверенно заявил Репей. — Я его чувствую.

Глава 25

Кладовик щёлкнул пальцами, и мы все увидели охранное заклятье. Оно было похоже на паутину, и эта паутина прикрывала одно из полукруглых подвальных окон тюрьмы. Туго натянутые нити подрагивали, словно живые, по ним пробегали зловещие фиолетовые огоньки.

— Какое сложное плетение, — негромко сказал Коротаев. — Никогда такого не видел. Вы сумеете его снять?

— Для этого у нас есть лучшие в мире специалисты по охранным заклятиям, — улыбнулся я.

— Кладовики, — понимающе кивнул Пётр Фаддеевич. — Я слышал, что они довели главного казначея до нервного припадка. На спор вскрыли главное хранилище.

Репей сосредоточенно водил ладонью над толстыми подрагивающими нитями магического плетения. Остальные кладовики смотрели на него. Дивень безмятежно улыбался, Тиша думал о чём-то своём, а Ведан сурово хмурился.

Наконец, Репей прекратил изучать заклятье и задумчиво почесал затылок. Затем что-то зашептал на ухо Ведану.

Ведан выслушал его и посмотрел на меня:

— Тайновидец, можно тебя на минутку?

Я подошёл к нему.

— Смотри, — таинственно зашептал Ведан. — Видишь красные нити? Это магия Крови.

Я пригляделся и увидел в глубине плетения тонкие алые нити. Они пронизывали всю паутину, собирая её в одно полотно. В левом углу заклятия алые нити переплетались между собой, образуя узел. Видимо, там была ключевая точка заклятия.

— Если обезвредить этот узел, заклятие нас пропустит, — шёпотом подтвердил мою догадку Ведан.

— Так в чём же дело? — удивился я. — Обезвреживайте.

— Мы не можем, — разочарованно вздохнул кладовик. — Магия крови пропускает только тех, в ком чувствует родство. Мы думаем, это заклятье настроено на кровь царя Петра, и обезвредить его может только потомок царя.

— Вот оно что, — сообразил я. — Но нам повезло, с нами император. Он прапраправнук царя Петра, или что-то в этом духе.

— А ты уверен в этом? — прищурился кладовик.

Вот теперь я задумался всерьёз. По официальной версии наш император был прямым потомком Петра Великого, и сомневаться в их родстве граничило с государственной изменой.

Но официальная версия и реальность очень часто отличаются друг от друга, и это бывает очень опасно. Если хоть одна живая душа узнает, что император не сумел обезвредить заклятье Петра Великого, кто-то из влиятельных аристократов непременно решит, что у него прав на престол не меньше, и тогда Империи грозит новая Смута.

— Ты правильно сделал, что рассказал об этом только мне, — шепнул я Ведану. — Я сейчас поговорю с императором.

Дмитрий Сергеевич Воинов неприязненно смотрел на нас. Он по-своему понял заминку — решил, что кладовики не могут справиться с охранным заклятьем.

Я подошёл к императору и тихо объяснил ему возникшее затруднение.

— Если у вас есть хоть какие-то сомнения, мы просто объясним остальным, что заклятие слишком сложное и древнее, и снять его невозможно. А потом что-нибудь придумаем.

К моему облегчению, император нисколько не расстроился.

— А ваши кладовики молодцы, — усмехнулся он. — Умеют не только грабить ювелирные лавки, но и в имперской политике разбираются. Сразу поняли, что может выйти нешуточный скандал. При дворе они бы сделали карьеру.

Его Величество весело улыбнулся:

— К счастью, мои предки довольно часто использовали магию Крови для охраны особо важных документов. Так что мне иногда приходится снимать такие заклятия. Не сомневайтесь, всё получится.

Он подошёл к Ведану и спросил:

— Нужна будет капля моей крови, или достаточно прикосновения?

— Дотроньтесь до этих нитей, — уважительно кивнул кладовик.

Император прикоснулся к алым нитям. Я ожидал, что это разрушит заклятие, но магическое плетение просто побледнело и исчезло.

— Многоразовое, — многозначительно сказал Ведан. — Снять его полностью будет трудновато.

— И не нужно, — неожиданно возразил император. — Не стоит делать так, чтобы сюда мог проникнуть любой желающий.

Оказалось, что в заклятие вплетена ещё и магия иллюзий. Когда оно исчезло, вместо подвального окна мы увидели низкую дверь, которую запирал старинный замок.

С замком легко справился Репей, а за дверью обнаружились каменные ступени, они вели вниз, под землю.

Я забрал у капрала фонарь и пошёл первым.

Никаких сомнений, этот ход вёл прямо к дому Силантьева. Точно такая же кирпичная кладка, и каменные плиты пола, припорошенные пылью, на которой оставались наши следы. Даже пахло здесь знакомо — затхлой сыростью из-за близости к реке.

— Обратите внимание, какой здесь высокий потолок, — негромко сказал император. — Историки уверены, что царь Пётр был огромного роста.

Пётр Фаддевич Коротаев с любопытством осматривал коридор, а вот я чувствовал разочарование.

Я надеялся, что секретный проход приведёт нас в подвал, где спрятаны какие-нибудь важные артефакты. Но перед нами был просто коридор, и через несколько шагов он должен был закончиться завалом.

— Стой, Тайновидец! — неожиданно окликнул меня Репей. — Здесь есть дверь.

Он внимательно смотрел на участок стены, мимо которого я только что прошёл.

Затем кладовик ощупал кирпичи.

— Обычная обманка, — снисходительно улыбнулся он и хлопнул ладонью по стене.

В темноте подземелья на мгновение вспыхнул яркий свет. Он сразу же погас, и в стене появилась дверь.

— Сокровищница, — довольно сказал Репей. — Сейчас я её открою.

Он справился с замком меньше, чем за минуту. Да, эти ребята были прирождёнными взломщиками! Хорошо, что мне удалось заманить их на службу, иначе у всех банкиров Империи появилась бы постоянная головная боль.

Какими замками можно удержать магическое существо? Правильно, никакими.

Дверь открылась, и мы оказались в небольшом помещении. Разумеется, без окон — мы же были глубоко под землёй.

— Обычная комната, — разочарованно сказал Репей. — Вещи какие-то, мебель. Кому понадобилось прятать здесь этот хлам? Лучше бы припрятали золото или драгоценности. Например, императорскую корону!

На первый взгляд, перед нами действительно была обычная жилая комната. К тому же, довольно просто обставленная.

Узкая кровать у стены, похожая на корабельную койку. Письменный стол и деревянный стул. На столе — чернильный прибор, рядом с ним лежал пожелтевший листок бумаги, придавленный короткой курительной трубкой. Над столом висела полка с книгами.

В одном углу стоял странный механизм на высокой подставке, в другом — большой деревянный сундук.

— Может, сокровища в сундуке? — предположил Репей. — Сейчас посмотрим. Замок-то совсем простенький!

— Подожди, — остановил я его. — Кажется, я знаю, что это за комната.

— Я тоже знаю, — подтвердил император. — Думаю, именно так был обставлен дом моего предка на Голландском острове, пока его не снесли. Вы позволите, Александр Васильевич?

Я вежливо посторонился, и император вошёл в комнату.

— Именно так всё и было, — кивнул он. — В наших семейных документах даже сохранилась опись, написанная рукой Петра Алексеевича.

Император зажмурился и по памяти продекламировал с выражением:

— Кровать железная одна, стол для письма один, токарный станок, привезённый из Голландии — один, а сверх того — сундук добрый для всяких вещей.

Император подошёл к механизму на высокой подставке и осторожно коснулся его.

— Вот он, этот станок. Видите педаль? На неё нужно нажимать, и деталь будет вращаться. Никакой магии, только искусная механика. В детстве у меня был почти такой же.

— Зачем? — удивлённо вытаращился на императора Репей.

— Традиция, — усмехнулся Его Величество. — Каждый будущий император должен уметь своими руками мастерить полезные вещи. Как раз царь Пётр и завёл этот обычай. Так что я неплохо умею точить ножки для стульев и деревянные солонки. Если вдруг погонят с престола, с голоду не пропаду.

Император повернулся к Коротаеву.

— Но как эти вещи оказались здесь, Пётр Фаддеевич? Я был уверен, что они пылятся в каком-нибудь музейном хранилище.

— Я поищу записи в архивах, — нахмурился Коротаев. — Но не уверен, что они найдутся. Всё-таки, столько лет прошло.

— Триста лет, — согласился император. — Долгий срок, очень долгий. Господа, вы обратили внимание, что эти вещи не просто сложены здесь, а расставлены по определённым местам? Кто-то хотел сохранить обстановку императорской комнаты. Даже документ лежит на столе. Честно говоря, у меня такое ощущение, что сейчас царь Пётр войдёт сюда и спросит, что мы здесь делаем.

Его Величество подошёл к столу и взял листок.

— Александр Васильевич, посветите мне.

В жёлтом свете магического фонаря мы вместе разобрали неровные строчки, написанные выцветшими чернилами:

' Лета тысяща семьсот сорок седьмого закончил эту комнату и вместе с сыном Стёпкой перенёс сюда царёвы вещи из домика ради их сохранения, поскольку домик назначен к сносу, а в государстве зреет Смута, и бунтовщики уже к Столице подходят.

Принесено: кровать царская, токарный станок, стол письменный ветхий, стул деревянный, полка с книжицами по навигации и фортификации, курительная трубка, письменный прибор, лично царём из толстого стекла изготовленный. А ещё сундук, а в нём магический компас с царской яхты, неисправный от времени.

Сохранные заклятия на комнату накладывал собственноручно, чтобы вещи в целости хранились.

Мастер Иван Фомичёв'

— Мастер Иван Фомичёв, — вслух повторил я. — Ну, и хитрец этот печник!

— Какой печник? — удивлённо нахмурился император.

— На днях я познакомился с печным мастером Афанасием Никитичем Фомичёвым, он и рассказал мне про этот подземный ход. По словам Фомичёва, подземелье построил его предок.

— Целая династия получается, — покачал головой император. — Так вот почему вы настаивали на поисках? Александр Васильевич, я хочу познакомиться с этим Фомичёвым.

— Он сейчас на Внешнем острове. Леонид Францевич Щедрин открыл там трактир, а мастер Фомичёв кладёт ему печь.

— На Внешнем острове? — задумчиво переспросил император. — Хорошо. Александр Васильевич, вы понимаете, что значит для меня эта находка? Личные вещи легендарного великого императора. Пусть это не магические артефакты, но они бесценны! Как хорошо, что вы настояли на поисках. Благодарю вас.

— Не стоит благодарности, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Меня подтолкнуло на это моё любопытство. Кстати, магический артефакт здесь всё-таки есть. В записке сказано про компас.

— Верно, — вспомнил император и повернулся к кладовикам:

— Господа, вы можете открыть этот сундук так, чтобы не повредить замок?

— Запросто, — не смутился Репей. — Пустяковое дело.

Уверенность его не подвела. Через минуту замок тихо щёлкнул, и кладовик с трудом откинул тяжёлую крышку.

Я осторожно достал из сундука компас. Его бронзовый корпус был размером с суповую тарелку. Стрелка беспорядочно вращалась, а магическое плетение, которое заставляло её светиться в темноте, давно потеряло силу.

Но всё же это был компас самого Петра Великого, и держа его в руках, я ощутил свою причастность к истории.

— Думаю, нам не стоит находиться в этой комнате слишком долго, — сказал императору Коротаев. — Сырой сквозняк может испортить эти бесценные экспонаты. С вашего позволения, я как можно скорее распоряжусь, чтобы их доставили в Императорский музей и поместили в специальные витрины.

— Так будет лучше всего, — кивнул император. — Но компас я возьму с собой. Александр Васильевич, можно?

Я передал императору компас.

— Этот прибор Пётр Алексеевич сделал своими руками и установил на своей личной яхте «Лизетта», — с грустной улыбкой сказал император. — Александр Васильевич, ваши артефакторы возьмутся его отремонтировать?

— Думаю, вам лучше всего обратиться к Всеволоду Дмитриевичу Пожарскому, — сказал я. — Он справится.

— А почему не к господину Гораздову? — удивился император.

— Князьям Пожарским будет приятно помочь вам, — дипломатично улыбнулся я.

— Вы всегда смотрите на два шага вперёд, — рассмеялся император. — Хорошо, я последую вашему совету.

Мы вышли из подземной комнаты, и Репей снова спрятал дверь под охранным заклятием.

— Так вещички целее будут, — хитро улыбаясь, объяснил он.

Кладовик надеялся, что к нему снова обратятся за помощью, когда потребуется вынести вещи. Я одобрительно кивнул — хорошее отношение императора и чиновников магическим существам не помешает.

— А куда ведёт этот ход, Александр Васильевич? — спросил Коротаев.

— К особняку целителя Силантьева, — ответил я. — При Петре Великом этот особняк принадлежал князю Меньшикову, ближайшему сподвижнику царя. Коридор проходит под Мойкой, но там случился обвал, и проход завалило.

— Жаль, — расстроился министр культуры. — Отреставрировать бы это подземелье, да устроить здесь что-нибудь особенное для столичной публики.

Я с удивлением посмотрел на него. Неужели Коротаев тоже почувствовал ментальный импульс тюремной башни? Или эта мысль случайно пришла ему в голову.

— Сюда нельзя пускать публику, — сухо напомнил Воинов. — Это военный объект.

Пока мы исследовали подземелье, помощник военного министра всё время молчал. Он чувствовал себя неуютно, и я отлично это понимал.

Пожалуй, в его лице я наживу ещё одного неприятеля. Но в жизни по-другому и не бывает. Что ни делай, всем понравиться невозможно.

Когда мы поднимались по лестнице, тюремная башня снова прислала мне ментальный импульс, как напоминание о своей просьбе.

— Я помню, — беззвучно ответил я. — Дай только выйти на свет.

После тесного подземного коридора даже мрачный тюремный двор показался мне просторным и светлым.

Император запрокинул голову и с удовольствием посмотрел на хмурое осеннее небо.

— Замечательная прогулка получилась, господа, — весело улыбнулся он. — А теперь не отправиться ли нам пообедать?

— Ваше величество, у нас есть ещё одно безотлагательное дело, — сказал я. — Пока мы бродили по острову, мне удалось поговорить с тюремной башней. Она хочет обратиться к вам с просьбой.

Пётр Фаддевич Коротаев посмотрел на меня с интересом. Помощник военного министра Воинов уставился как на сумасшедшего.

А император кивнул без всякого удивления:

— Говорите, Александр Васильевич.

— Башне надоело стоять в запустении, но и быть снова тюрьмой или складом она не желает. Она хочет участвовать в городской жизни.

— Вы в своём уме? — неприязненно бросил Воинов. — Башня ему сказала! Вы у целителя давно проверялись, господин Воронцов? Напоминаю вам ещё раз, что Голландский остров принадлежит тюремному ведомству, и ни о каком участии в городской жизни речи быть не может. И публика сюда тоже не допускается.

При этих словах он бросил злой взгляд на Коротаева — надо же, услышал и запомнил, что Пётр Фаддевич сказал в подземелье.

Я хотел ответить резко, но меня опередил император:

— Помолчите, Дмитрий Сергеевич, — строго сказал он. — Вы не знаете магических способностей Александра Васильевича, а я знаю. Я отношусь к его словам с полным доверием и того же требую от своих чиновников. Вам понятно?

— Понятно, Ваше величество, — недовольно фыркнул Воинов.

Но этого императору показалось мало.

— Если вы недовольны внутренней политикой Империи и не доверяете моим словам, можете хоть сейчас подать в отставку, — прищурился он.

Воинов побледнел и невольно схватился за ворот мундира, как будто ему вдруг стало трудно дышать.

— Я понял, Ваше Величество, — совсем другим тоном сказал он.

— Надеюсь на это, — без улыбки кивнул император.

Он напоследок пригвоздил генерала строгим взглядом к брусчатке и повернулся ко мне:

— Так что с башней, Александр Васильевич? Что вы можете предложить?

— Голландский остров заброшен, Ваше Величество, — сказал я. — Военному ведомству он явно не нужен, но при этом является историческим местом. Почему бы не передать его гражданскому ведомству и не открыть для горожан? Можно почистить Галерный пруд, вокруг разбить парк с лужайками. В башне и складах открыть трактиры и кофейни. Насколько я знаю, в окрестных кварталах мало мест для прогулок. Уверен, Голландский остров станет пользоваться популярностью.

Воинов гневно побагровел и стиснул кулаки, но вставить хоть слово не решился. Зато Коротаев весело улыбнулся:

— Я со стороны министерства культуры полностью поддерживаю предложение Александра Васильевича. Такое атмосферное место пропадает! Только бы Имперское казначейство выделило деньги, а уж мы превратим этот остров в чудо. Кстати, и домик императора Петра восстановим и откроем для посетителей.

— Можно привлечь в дело частные капиталы, — с улыбкой подсказал я. — Поговорю об этом с Игорем Владимировичем.

— Готовьте проект, Пётр Фаддевич, — решительно кивнул император. — И дом этого Силантьева тоже учтите. Всё равно он теперь отойдёт в казну, так пусть приносит пользу.

Внезапно он повернулся к Воинову:

— Напрасно вы так сердито сопите, Дмитрий Сергеевич. Вам бы радоваться надо, что у вас ненужные помещения забирают. Теперь военному министерству не придётся их чинить за свой счёт.

За императором приехал дворцовый мобиль. Его Величество своими руками положил на заднее сиденье компас Петра Великого и довольный прогулкой отбыл во дворец. Кладовики ушли через портал прямо с территории острова, развеселив этим Коротаева, до смерти перепугав караульного и разозлив Воинова.

Когда портал растаял в воздухе, Воинов сухо кивнул нам и отправился по своим таинственным военным делам.

— Как же я рад, что наконец познакомился с вами, Александр Васильевич, — смеясь, сказал Коротаев. — Давно собирался, всё ждал возможности увидеть вас, так сказать, в деле.

— И как впечатления? — поинтересовался я.

— Самые невероятные. При вашем участии Империя меняется прямо на глазах. Скажу честно, мне это нравится.

Глава 26

Ещё через неделю я поехал в гости к князю Юсупову.

Князь временно получил небольшую квартирку в две комнаты при Воронцовском госпитале — до тех пор, пока Имперское казначейство не вернёт ему один из особняков, которые раньше принадлежали роду Юсуповых.

Но Юсупов не жаловался. Он жил в своих двух комнатах, питался вместе с персоналом госпиталя и выглядел совершенно довольным.

Когда я вошёл, он как раз читал какую-то толстую книгу по целительскому ремеслу.

— Столько всего нужно знать, чтобы вылечить даже обыкновенную магическую простуду, — весело поделился со мной князь. — А уж про тёмные заклятия я и не говорю. Оказывается, получить целительский дар — это только начало, а потом приходится учиться.

— Зато вы каждый день узнаёте что-то новое, — подбодрил я его. — Не тесно вам здесь?

— Зато никаких забот со слугами и горничными, — отмахнулся Юсупов. — Размер спальни — это не самое главное в жизни, вот что я вам скажу, Александр Васильевич. Кроме того, Имперское казначейство обещало вернуть мне один из домов, которые раньше принадлежали нашему роду — через год или два.

— Имперские бюрократы славятся своим умением затягивать даже самое пустяковое дело, — согласился я. — А что, если вам просто построить новый дом?

— Мои капиталы тоже конфискованы, — напомнил князь. — И потом, столько хлопот! Нужна земля, архитектор, строители. Честно говоря, мне настолько нравится лечить пациентов, что сейчас я и думать не хочу ни о чём другом. В Якутске я жил в деревянной избе, сам топил печь и радовался тому, что жив.

— Я знаю, кто может помочь вам со строительством, — улыбнулся я. — Нынешний губернатор Внешних островов Савелий Георгиевич Куликов раньше служил архитектором и научился строить дома во сне. Мне он за одну ночь построил отличную обсерваторию. А участок земли выделит император. Это куда проще, чем выселять нынешних жильцов из вашего бывшего дома. Кроме того, так вы сможете построить дом только по своему вкусу. А в новых стенах легче начинать новую жизнь.

Аркадий Дмитриевич внимательно посмотрел на меня, стараясь понять, не шучу ли я.

— Это абсолютно серьёзное предложение, — улыбнулся я. — Соглашайтесь, и через пару недель сможете справить новоселье. Пригласите коллег и друзей, вам ведь нужно возобновить старые знакомства.

— Никаких друзей у меня не осталось, — признался князь. — Знакомые моего отца осторожно дали понять, что сейчас мне лучше держаться от них подальше. Они, конечно, очень рады меня видеть, и всё такое, но помочь ничем не могут. Да мне их помощь и не нужна.

— Значит, настало время заводить новых знакомых, — рассмеялся я. — А там и друзья появятся, глазом моргнуть не успеете. Я, собственно, за этим к вам и приехал. Хочу, чтобы вы провели лекцию в Императорской магической академии.

— Лекцию? — растерянно моргнул князь. — И о чём же?

— О рунной магии, конечно. Вы знаете о ней больше, чем кто-либо другой. К тому же, эти знания вы получили не из книг, а на практике. Много времени это не займёт. После лекции мы вместе с другими преподавателями пообедаем в каком-нибудь хорошем трактире, а затем я отвезу вас обратно в госпиталь.

— Вы решили взять меня под своё покровительство? — усмехнулся Юсупов. — Неужели я так жалко выгляжу?

— Ваша лекция будет очень полезна моим студентам, — ответил я. — Именно о них я думаю в первую очередь. Так вы согласны?

— Согласен, — кивнул князь. — Когда нужно быть в академии?

— Через час. Мой мобиль стоит у ворот госпиталя.

— Смотрю, вы не любите откладывать дела в долгий ящик, — покачал головой Юсупов.

— Терпеть не могу, — честно ответил я.

Я специально поехал по набережной, чтобы Юсупов мог полюбоваться городом. От Вани Горчакова я знал, что князь почти не выходит из госпиталя и общается только с больными. Так и до ипохондрии недолго!

Молодые липы вдоль набережной уже полностью пожелтели, в солнечном свете их листья отливали золотом. Ветер немилосердно трепал их, но листья пока держались крепко.

— Красиво, — вздохнул князь. — На севере в эту пору реки уже начинают покрываться льдом.

— Как ваша магическая способность? — спросил я. — Удалось проверить её в действии?

— Пробуждение магического дара? — улыбнулся князь. — Вы не поверите, Александр Васильевич, но оказалось, что очень многим людям это совсем не нужно. Они привыкли жить без внутренней магии, и это их полностью устраивает. Когда я предлагаю пациентам пробудить магический дар, они чаще всего пугаются. Обещают подумать и тихо исчезают. Обрадовался только один мальчик. Он очень хотел учиться в Императорском магическом лицее. Но его родителей я уговорил с огромным трудом. Если бы не помощь Ивана Николаевича, они бы не согласились.

— Дети часто бывают смелее взрослых, — согласился я. — У вас получилось?

— Да, — рассеянно кивнул Юсупов. — У мальчика оказалась способность к магии Воды. Он уже сдал экзамены — прислал мне зов, поделился своей радостью.

Князь посмотрел на меня.

— Почему так, Александр Васильевич? Почему люди отказываются от магического дара, но охотно хватаются за опасные чудеса, вроде рун?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Люди ждут волшебника в своей жизни, но становиться этим волшебником самостоятельно категорически не хотят. Может быть, опасаются, что чудо превратится в работу, и станет не таким интересным. Но тут каждый сам делает свой выбор. Магия не принимает насилия, Аркадий Дмитриевич, она ценит только доверие. Мне ведь тоже открываются не все магические тайны.

Я оставил мобиль на стоянке возле академии и повёл Юсупова в кабинет ректора. В честь нашего приезда там собрался почти весь преподавательский состав.

— Знакомьтесь, господа! — весело сказал я, входя в кабинет. — князь Аркадий Дмитриевич Юсупов. Это он открыл и привёз в Столицу рунную магию, а теперь расскажет о ней нашим студентам.

Я представил Юсупову преподавателей академии:

— Валериан Андреевич Чахлик, один из моих заместителей. Он Кощей и владеет сильным даром Смерти.

Чахлик довольно улыбнулся и пожал Юсупову руку.

— Это кладовики. Ведин, Репей, Дивень и Тиша. Магические существа, лучшие в мире специалисты по охранной магии. Её они и преподают, а заодно учат наших студентов искать сокровища.

— Я слышал, что твой род отправили в ссылку? — тут же поинтересовался у князя Репей. — Если так, кто-то из твоих родственников наверняка припрятал свои богатства, чтобы они не достались полиции. Хочешь, мы их тебе найдём? Деньги тебе пригодятся, а мы получим свою долю.

— А это законно? — растерянно поинтересовался Юсупов.

— Мы никому не расскажем, — успокоил его Репей.

Анны Владимировны в академии не оказалось, зато я познакомил Юсупова с туннелонцем. Алхимик из другого мира кутался в свой привычный чёрный плащ с глубоким капюшоном и произвёл на князя сильное впечатление.

— Вам удалось меня удивить, Александр Васильевич, — шёпотом признался Юсупов. — Знаете, когда я открыл способ действия рун, мне казалось, что я постиг магию до конца. А теперь вижу, что совершенно ничего о ней не знаю.

— Привыкайте к этому состоянию, — рассмеялся я. — Оно самое подходящее, когда имеешь дело с магией. К вашему сведению, ещё у нас преподаёт домовой, шаман из другого мира, и лучшие артефакторы Столицы. Но с ними я вас познакомлю в другой раз. А сейчас студенты уже ждут вас в аудитории. Я ведь ничего не путаю, Валериан Андреевич?

— Всё правильно, — успокоил меня Чахлик. — Профессор Зимин уже внёс лекцию князя в расписание.

— А где сам профессор? — вспомнил я.

— Заполняет ведомости, чтобы Имперское казначейство могло начислить нам жалованье, — ответил Чахлик. — Я очень рад, что Сергей Николаевич взял на себя эту работу.

— Значит, с профессором Зиминым я познакомлю вас позже, — сказал я князю. — Идёмте к студентам.

— Но я никогда не преподавал, — напрягся Юсупов, когда мы шли по коридору.

— Ничего страшного, — успокоил я его. — Просто расскажите ребятам у рунах и ответьте на их вопросы. Уверен, этого будет достаточно.

В аудитории не было свободных мест. К своему удивлению, я увидел на задних рядах Шувалова. Он низко опустил голову, как будто надеялся, что я его не замечу.

— Господин Шувалов, вы решили возобновить занятия? — с улыбкой спросил я.

Шувалов густо покраснел и поднялся.

— Г-господин ректор, я хочу принести вам свои извинения, — заикаясь от волнения, сказал он. — За то, что набросился на вас с ножом там, в аптеке. Я н-не хотел.

— Это было магическое воздействие, Александр Васильевич, вы же знаете, — поддержал своего приятеля молодой Долгоруков. — Простите Володю!

— Извинения приняты, — кивнул я. — Но как вам удалось договориться с вашим дядей? Насколько я знаю, он лично увёз вас из академии и пообещал, что ноги вашей здесь не будет.

— С дядей я поругался, — вздохнул Шувалов. — Он хотел отправить меня домой, а я не согласился. Тогда дядя меня выгнал.

— И где же вы живёте? — нахмурился я.

— Господин Чахлик выделил мне комнату в Спальном корпусе, — ответил Шувалов. — А с платой за обучение я что-нибудь придумаю.

— Хорошо, — кивнул я. — Поговорю о вас с императором. Думаю, он войдёт в ваше положение и назначит вам стипендию. Но только в том случае, если вы не будете отлынивать от учёбы.

— Я буду стараться, господин ректор, — радостно заверил меня Шувалов.

— Вот, и замечательно. А теперь я хочу представить вам князя Аркадия Дмитриевича Юсупова. Он расскажет вам о рунной магии.

* * *

Пока шла лекция, мы с Чахликом успели просмотреть и подписать кучу важных, но ужасно скучных бумаг, без которых не может функционировать ни одно учебное заведение — даже магическое.

— Кстати, к нам в академию обещал заглянуть министр культуры Пётр Фаддеевич Коротаев, — припомнил я. — Собирается перенять наш опыт.

— Мы не ударим в грязь лицом, — пообещал Чахлик.

Из аудитории Юсупов вышел порядком растерянным, а в спину ему всё ещё летели вопросы.

— Как ваши впечатления? — спросил я.

— Мне понравилось, — нерешительно сказал князь. — Но я толком и рассказать ничего не успел. Ребята засыпали меня вопросами о моей жизни, о северных племенах. Кажется, только начали, а уже звонок.

— У вас талант преподавателя, — кивнул Чахлик. — Заинтересовать студентов — это самое трудное.

— Я могу предложить вам целый цикл лекций, — улыбнулся я. — Согласны?

— Согласен, — решительно кивнул князь.

— В таком случае, сейчас мы с вами навестим профессора Зимина, он внесёт вас в штатное расписание. Будете получать жалованье как преподаватель академии.

Пожимая руку Сергею Николаевичу Зимину, князь Юсупов окончательно растерялся.

— У вас очень странный магический дар, — сказал он профессору. — Как будто он не ваш, а заёмный. Уж простите за такое грубое слово.

— Так и есть, — весело улыбнулся профессор. — Разве Александр Васильевич вам не рассказал?

— О чём? — нахмурился Юсупов.

— Я сбежал сюда из мира, в котором совсем нет магии, — объяснил ему профессор. — Поэтому своего дара у меня нет. Но кое-каких магических приёмов я уже набрался.

Юсупов посмотрел на меня, встретил мой спокойный взгляд, потом снова повернулся к профессору.

— А вы не хотите приехать ко мне в Воронцовский госпиталь? — спросил он.

— Зачем? — удивился Сергей Николаевич.

Князь хотел ответить, но я его опередил:

— Поговорим об этом за обедом, господа. Столик в трактире уже накрыт.

* * *

А ещё через два дня мы опять сидели в трактире. Только на этот раз нашим пристанищем стал трактир Леонида Францевича на Внешнем острове, и добрались мы сюда всей нашей дружной кампанией.

Даже Игнат и Прасковья Ивановна выбрались с нами.На острове задули холодные ветра, и туристы разъехались, так что трактир был в нашем полном распоряжении.

Мы сидели возле окна.

Над бухтой, пронзительно крича, кружили чайки. У причала покачивался «Ворон» с убранными парусами. Прямо возле ступеней террасы волны разбивали лёд на тонкие прозрачные осколки.

На Внешних островах начиналась зима.

Прасковью Ивановну Щедрин принял со всем возможным почтением. Лично показал ей кухню, выслушал её замечания и предоставил в её распоряжение всех своих поваров. И теперь мы закусывали рябиновую настойку на меду лучшей кулебякой на свете.

Савелий Куликов отсалютовал мне рюмкой.

За эти два месяца он как будто повзрослел. Его мечтательность пропала бесследно, взгляд стал строгим и прямым.

— Не скучаете на острове? — спросил я.

— Нисколько, — уверенно ответил Савелий. — Хлопот хватает, но нам с Анютой нравится. А какие сны здесь снятся, вы бы только знали, Александр Васильевич! Сумасшедшие сны. Да вы сами как-нибудь попробуйте.

— Непременно попробую, — согласился я. — Губернаторский мундир тебе к лицу, но я очень рад, что ты не расстаёшься с магией.

— Такого никогда не случится, — заверил меня Савелий.

Никита Михайлович и Миша Кожемяко обсуждали дела Тайной службы.

— Мне обязательно нужен эксперт, — наседал Миша на Зотова. — Пока Леонид Францевич был в отпуске, он нам помогал. А теперь он вернётся в Столицу, и Новые земли останутся без эксперта. Непорядок, Никита Михайлович!

Я мельком посмотрел на Ирину Витальевну Суворову и заметил, что в её глазах вспыхнула надежда. Ещё бы! Внешние острова хоть и находятся на краю света, но магический портал ведёт отсюда прямо в крепость на Ореховом острове, а оттуда извозчиком до Столицы всего час езды. Получается, Суворова с Горчаковым смогут видеться почти каждый день.

Ирина Витальевна незаметно подтолкнула локтем Юрия Горчакова.

— Может быть, назначить экспертом в Новые земли Ирину Витальевну? — предложил Юрий.

— Лучше сделаем по-другому, — неожиданно вмешался Щедрин. — Ирина Витальевна станет моим помощником в главном управлении, а я по-прежнему буду помогать Михаилу. Мне всё равно придётся теперь часто бывать на острове, не оставлю же я трактир без присмотра.

— Вы прекрасно знаете, что у нас нет места в штате, — заворчал Зотов. — Должность эксперта в Новых землях я ещё выбью, но в Столичном управлении…

— Не нужно ничего выбивать, — рассмеялся Щедрин. — Я уже поговорил с Его Величеством и всё уладил.

Никита Михайлович подозрительно уставился на Щедрина:

— Когда это император успел дать вам аудиенцию?

— Он сам побывал здесь вчера. Между прочим, моя кухня ему очень понравилась. Заодно мы решили вопрос Ирины Витальевны.

— Вы правда хотите, чтобы я работала вместе с вами? — изумилась Суворова. — Но я же…

— Вы отличный эксперт, — добродушно улыбнулся Щедрин. — Немного не хватает опыта, но это дело поправимое, вы уж мне поверьте.

— А зачем император приезжал сюда? — поинтересовался я.

— Это очень любопытная история, — рассмеялся Леонид Францевич. — Его Величество искал печника. Точнее, Афанасия Никитича Фомичёва, который сложил мне в трактире печь. Оказывается, предок Афанасия Никитича сберёг какие-то ценные исторические артефакты, а Афанасий Никитич рассказал о них императору. Вот император и приехал, чтобы лично его наградить.

— А господин Фомичёв ещё здесь? — спросил я.

— Здесь, — кивнул Леонид Францевич. — только он теперь не господин, а его сиятельство граф Фомичёв. Но при этом остался, чтобы лично проследить за печью. По его словам, она должна как следует высохнуть.

В сумерках мы с новоиспечённым графом стояли на террасе трактира. К вечеру ветром нагнало тучи, и в воздухе медленно кружились снежинки.

Но нам было совсем не холодно — возле террасы летали невидимые стихийные духи и согревали нас магическим теплом.

— И что мне делать с этим титулом? — недовольно проворчал Афанасий Никитич. — Он мне как корове седло. И печи класть теперь не по чину, разве что в императорском дворце. Придётся своё дело открывать. Давненько я на свою мастерскую копил, а тут император помог — подарил мне десять тысяч золотом.

— Солидная сумма, — согласился я. — Афанасий Никитич, я вот о чём хотел вас спросить… Подземный ход был запечатан заклятием на магии Крови, и только император смог его снять. А как ваш предок туда вошёл? И не только вошёл, он-то и наложил это заклятье, если мы правильно поняли записку.

— Откуда я знаю? — развёл руками Афанасий Никитич. — Может, там ещё какой ход был. А может, приврал мой прадед в записке. А вы что же думаете, господин Тайновидец, что мы с императором родственники?

— Такая мысль приходила мне в голову, — признался я. — Наверняка, и Его Величество тоже об этом подумал.

— Ерунда какая, — решительно отмахнулся мастер. — Я печник, а он — император. Пусть оно так и будет.

Он повернулся лицом к морю и вдруг спросил:

— А это что за звери? Там, в море, видите?

— Это киты, — улыбнулся я. — Нужно позвать Прасковью Ивановну, пока они не уплыли.

Я распахнул дверь трактира и закричал:

— Прасковья Ивановна, идите скорее сюда!

Конец тома

Дорогие читатели! Шестнадцатая книга цикла закончена, но продолжение уже здесь: https://author.today/work/653739

От души благодарю вас за неизменную поддержку, за лайки, комментарии и награды!