Утро тянулось лениво. Я лежала на кровати, закинув ногу на ногу, разглядывая трещину на потолке, которая с детства казалась картой какой-то вымышленной страны. В голове ещё мелькали обрывки сна, как стояла на перроне, а поезд уходил прочь. Он казался до жути реальным, и сердце всё ещё билось быстрее обычного. Внутри всё подсказывало — впереди ждут перемены.
Чтобы отвлечься, я взяла ручку и, привычно прикусив её кончик, раскрыла дневник, собираясь написать пару строк о том, что скоро всё изменится. Но едва чернила коснулись бумаги, как за дверью раздался голос отца:
— Стэйси! Письмо пришло!
Я подскочила с кровати, босые ступни гулко ударились о пол. В следующее мгновение вылетела в коридор и понеслась по лестнице вниз. Деревянные ступени жалобно заскрипели под моим разбегом. Носок зацепился за изношенный край, и я едва не полетела кубарем, но в последний момент успела ухватиться за перила. Почти в прыжке слетела вниз, перескочив через две ступеньки.
Отец, наблюдавший за мной с конвертом в руках, замер. Его лицо одновременно выражало испуг и тихое веселье. Всякий раз моя неуклюжесть умиляла его.
— Ты что, хочешь весь первый семестр проходить на костылях? — с лёгкой усмешкой спросил он, вскинув бровь.
Я попыталась схватить конверт, вертясь на месте, как щенок, увидевший любимое лакомство. — Дай!
— Прояви терпение. За стол шагом марш, — шутливо приказал отец.
Я скользнула на кухню и устроилась на стуле. Отец аккуратно положил конверт на середину стола. Лишь теперь заметила, что он уже вскрыт, значит, результат ему известен. По его лицу попыталась понять, какой ответ меня ждёт: искра радости, тень тревоги, хоть малейший намёк. Но ничего.
Вспотевшие ладони обтерла о джинсовую юбку и, задержав дыхание, осторожно взяла конверт. Бумага зашуршала под пальцами. Проглотив ком в горле, вытянула лист. Строки ожили перед глазами, шепча самую долгожданную новость:
Я положила конверт на стол и на мгновение закрыла глаза, позволяя новости осесть в сознании.
— Ты поступила, — тихо произнес отец, словно подтверждая то, что я уже знала, но всё ещё не могла поверить.
— Международный бизнес… — пробормотала, ощущая, как каждая буква становится началом чего-то нового.
— Стейси, послушай, — отец взял меня за руку. — В этом году университет не готов предоставить места в общежитии для первокурсников…
Я оцепенела от услышанного. В один миг мои мечты вырваться из этого захолустья рухнули. Так вот к чему был этот чёртов сон: поезд уходит, в моей руке билет, а я… просто стою.
— Что это значит? Если ты изначально знал, что у меня не получится уехать в Нью-Йорк, зачем тогда всё это устроил? Чтобы сбить меня с небес на землю? — слёзы уже собирались в уголках глаз.
— Тише… — отец подошёл ближе и опустился на колени передо мной. — Я лишь сказал, что университет не предоставляет места для первокурсников в этом году, но это совсем не значит, что ты не поедешь учиться.
— Но мы не в том финансовом положении, чтобы снять квартиру. Да что там, квартиру… ты и комнату не потянешь, — смахнула скатившуюся слезу, чувствуя, как глаза жгут от отчаяния и бессилия.
Я закрыла уши руками, не желая ничего слышать. Деньги, а точнее их отсутствие, всегда стояли между мной и мечтой. Как легко ломаются детские надежды, когда взрослый мир диктует свои правила.
— Котёнок, послушай, — отец коснулся моих рук и мягко раздвинул пальцы, освобождая уши. — Ты поедешь учиться. Первое время поживёшь у Адриана, потом что-нибудь придумаем… Возможно, освободятся места в общежитии.
— Кто такой Адриан? — всхлипывая, спросила я.
— Мой давний друг. Я тебе о нём много рассказывал.
Мне удалось вспомнить кое-какие фрагменты. Когда отцу было пятнадцать или шестнадцать, по соседству поселилась семья Кроуфорд — мать и её сын Адриан. Он был младше отца примерно на семь лет. Мать мальчика тяжело болела, и он практически рос один. Отец присматривал за ним, водил на тренировки, делился своими знаниями и умениями. Между ними сложилась особая, почти братская связь.
— Пап, когда ты в последний раз видел этого своего друга? Может, он какой-нибудь маньяк… — случайно вырвалось, и я сразу покраснела от собственных слов.
— Анастейша… я доверяю Адриану, как себе. Он порядочный человек, успешный бизнесмен, и ты сможешь многому у него научиться, — спокойно сказал он. — Ещё раз повторюсь: это лишь временное решение. Мы должны поблагодарить его за то, что помогает в нашем… кхм… затруднительном положении.
Я прикусила губу. Всё кажется таким странным и неожиданным.
— В любом случае у тебя всегда есть возможность передумать. Не хочешь в Нью-Йорк, я с радостью сдам твой билет на самолёт. Подождём год, а потом поступишь в колледж в часе езды. Знаешь, какие там интересные направления: городское фермерство, культурология и всё в этом духе.
— Я согласна на Адриана, — выставила ладони вперёд, словно капитулируя.
Вечером достала из коробки старую фотографию, сделанную четыре года назад. В то время я была в лагере. Хотелось унять любопытство и наконец увидеть, как выглядит Адриан. На снимке он стоял рядом с отцом: высокий, широкоплечий, с мягко падающими на лоб слегка вьющимися тёмными волосами. Карие глаза прищурились от яркого солнца, а на лице играла ровная, почти весёлая улыбка, обнажая идеальные зубы. Он производил впечатление доброго человека, и было трудно не заметить, что при этом он ещё и довольно красив.
Я положила снимок обратно и впервые задумалась, каким он окажется на самом деле. Мы ведь ни разу не встречались. Всё это так странно…
Я стоял у окна и разглядывал тёмную улицу за пределами города. Редкие фонари бросали длинные тени на пустынный асфальт, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Честно говоря, предстоящий визит меня не радовал. Завтра закончится моя спокойная и размеренная жизнь. Причиной всему стала 18-летняя дочь моего лучшего друга, которая, по стечению обстоятельств, вынуждена переехать ко мне. Надеюсь, девчонка не доставит слишком много проблем…
Стивен всегда говорил о дочери как о тихой, чистоплотной и усердной в учёбе девушке, которая редко обращает внимание на вечеринки и шумные компании. В моих мыслях она уже предстала в очках, слегка сутулой, полностью погружённой в книги. Даже на старых фотографиях, которые присылал Стивен, девчонка выглядела как гадкий утёнок. Вряд ли что-то могло измениться с тех пор. Единственный плюс всей ситуации — с такой соседкой мне не грозят никакие соблазны.
Надеюсь только, что мегаполис не вскружит ей голову, как это обычно бывает у студентов, вырвавшихся из-под опеки родителей: вечеринки, тусовки, парни. В любом случае, если что-нибудь пойдёт не так, церемониться не стану и сразу сдам отцу.
Я не тот человек, который будет заботиться о ком-то, кроме себя. И уж лучше ей быть самостоятельной.
Нужно будет придумать для неё правила… Разберусь с этим позже. А сейчас у меня последний шанс устроить себе прощальный вечер, прежде чем привычная свобода приостановится. Взяв телефон, набрал девушку, готовую приехать в любое время суток, чтобы помочь расслабиться. Но даже безотказный вариант дал сбой: Моника пробурчала что-то про командировку и резко перевела тему. Не люблю пустые разговоры, поэтому быстро повесил трубку, пообещав перезвонить. Что ж, я уже настроился на секс и менять свои планы не намерен.
— Пришли девочку, чтобы через час — полтора уже была у меня, — написал помощнику.
Наполнив бокал янтарным виски, я вышел на балкон и поджёг сигарету. Вдох дыма обжёг лёгкие, но привычная горечь успокаивала.
Время почти подошло к назначенному, но девушка по вызову так и не появилась. В голове мелькнула мысль: может, просто выпустить пар в душе. Но я тут же отмахнулся, не подросток ведь. Нужно дождаться.
Терпение подходило к концу, а желание росло с каждой минутой. И вот, наконец, раздался звонок. Я мигом открыл дверь и увидел на пороге миниатюрную девушку. На моём фоне она казалась почти крохотной, словно выточенная из фарфора. Взгляд сам собой скользнул к скромному, слегка задумчивому лицу. Прикусив пухлую губу, она уставилась на меня своими большими светло-карими глазами. Лёгкий румянец и свежесть кожи подчёркивали гармонию её лица. Рыжие волосы, собранные в аккуратную шишку, открывали обзор на изящную линию шеи.
Чёрт… я счастливый сукин сын! Большая редкость встретить такую девушку в эскорт-агентстве. В следующий раз буду просить именно её. Готов даже платить по тройному тарифу. Уверен, оно того стоит…
Девушка чуть отступила и робко открыла рот: «Здра…», но я не позволил ей закончить. Схватив за талию, притянул к себе и впился в её губы. Она замерла, не отвечая на поцелуй, а через мгновение почувствовал, как тонкие ручки начали осторожно отталкивать меня. По опыту понимал, если бы это был настоящий страх, сопротивление было бы резким и хаотичным, с попыткой вырваться. А это выглядело иначе, осторожно, словно она просто растерялась, но не хотела полностью останавливать процесс.
Одной рукой я схватил её за оба запястья и в ту же секунду прижал к стене. Блядь… никогда не занимался ничем подобным, считал ролевые игры пустой тратой времени. Но сейчас понимаю, какого удовольствия лишал себя добровольно. Обычный секс не пробуждает такого желания, как ощущение контроля и тонкая смесь сопротивления с вожделением.
— Я вроде бы не заказывал такие дополнительные игры. Но раз тебе хочется, давай попробуем, — прошептал в губы.
— Не… м-м-м, — попыталась выдавить она, но мне вновь пришлось заглушить звук поцелуем, не позволив закончить фразу.
Накрыл рукой её грудь и, почувствовав набухший сосок сквозь ткань, резко разорвал водолазку. Не останавливаясь, скользнул под юбку. Девушка порывалась сжать ноги, но я аккуратно раздвинул их коленом. Уже собирался прикоснуться к самому желанному месту, когда звонок в дверь прервал мгновение.
Не хотелось останавливаться, но кто-то продолжал настойчиво звонить. Раздражение достигло пика. Резко развернулся, намереваясь сразу же послать настырного гостя нахер. Открыв дверь, застыл, встретившись взглядом с миловидной женщиной.
— Меня не предупредили, что будет ещё один человек. Придётся доплатить.
Я мгновенно повернулся к той, с которой был изначально, и только сейчас заметил, как дрожит её тело, как медленно скатываются слёзы. Несмотря на потрясение, она сжала руки в кулаки и вышла на улицу. Лишь сейчас заметил чемодан на крыльце. Девушка схватила с него куртку, натянула на себя и поспешила скрыться в темноте.
Твою ж мать… какой же я кретин!
Анастейша
Холодный воздух ударил в лицо, когда я выскочила за дверь. Ноги сами понесли вперёд, будто чем быстрее я убегу, тем скорее сотру из памяти то, что только что произошло. Асфальт под каблуками отдавал гулким эхом, дыхание сбивалось, и казалось, будто сама ночь гналась за мной.
Я резко остановилась, стараясь отдышаться. Руки никак не находили себе места: то хотелось прижать их к груди, то спрятать лицо, то ухватиться за что угодно, лишь бы почувствовать хоть какую-то опору. Внутри всё металось: злость, стыд, желание закричать. И ещё то, о чём я боялась признаться даже себе. Его прикосновения на миг, совсем короткий, отозвались во мне не только унижением. В теле вспыхнуло странное, предательское удовольствие, и это обожгло сильнее, чем сама обида. Я тут же подавила это чувство, будто оно было самым постыдным из всех.
— Анастейша! — голос разорвал темноту.
Я резко обернулась и увидела его силуэт. Высокий, уверенный, и в то же время будто настороженный. Он выставил руки перед собой, словно хотел показать: «Я не враг».
— Не смейте ко мне приближаться! — крик вырвался сам. — Ещё шаг и звоню отцу.
— Позволь вначале объясниться…
Я схватила телефон. Чёрный экран. Села батарея. Прекрасно. Даже техника против меня.
Он осторожно сделал шаг ближе.
— Слушай… всё не так, как кажется… — голос чуть дрогнул, словно сам не знал, с чего начать. — Холод собачий. Давай хотя бы зайдём в дом. Внутри расскажу всё по порядку.
Я скользнула взглядом в сторону соседского дома. В окнах горит свет. Там люди. Там помощь. Шанс есть. Единственный. Пусть думает, что согласилась…
— Ладно, — выдохнула, делая вид, что смирилась. — Только не приближайся. Иди первым. Я пойду следом.
Мужчина чуть заметно расслабился. Отлично…
Как только он отвернулся, я сорвалась с места, устремляясь к соседскому двору. Светлые окна будто манили, обещая спасение. Но Адриан настиг меня быстрее, чем планировалось. Руками резко обхватил за талию и, прижав к себе, потащил обратно к дому.
— А-а-а! Помо…
Его ладонь легла на рот, заглушив крик. Не думая вцепилась зубами в его палец, почувствовав металлический привкус крови. Мужчина зашипел, но не отпустил.
— Чёрт… Я не хочу причинить тебе вред.
До крыльца дома оставалось всего несколько шагов. Каждый мой рывок только ускорял его движения. Ни одна попытка вырваться не увенчалась успехом.
Ну вот и всё… Сейчас меня изнасилуют, убьют, а после закопают где-нибудь в лесу напротив… никто не услышит, никто не придёт…
Мысли метались в голове, как бешеные стрелы. Сердце сжалось от ужаса, а тело будто отказывалось подчиняться. Каждый его шаг казался последним, каждая секунда растягивалась в бесконечность. Я искала выход, любую возможность спасения, и одновременно понимала: это конец, и выхода нет.
Мужчина, не отпуская меня, переступил порог дома и резко ударил ногой дверь, захлопнув её с грохотом. В гостиной он осторожно подвёл меня к дивану. Стальная хватка ослабла и я почувствовала под ногами тёплый пол. Издав тяжелый вздох, Адриан первый нарушил тишину:
— Пожалуйста сядь.
Что делать… Подчиниться? Или швырнуть ему в голову ту статуэтку с камина?
— Мать твою! Я сказал сядь! — рявкнул он.
В ту же секунду я опустилась на диван, послушно сложила руки на ноги и уставилась в одну точку. Адриан молча направился обратно в прихожую, а я украдкой наблюдала за его силуэтом.
Что он сделает когда вернётся? Что будет дальше? Должна ли просто сидеть и ждать?
Пальцы начали бессознательно царапать кожу на коленях.
Послышался щелчок — дверь на улицу закрылась. Его шаги вновь приблизились, и вскоре он вошёл в гостиную. Положил на журнальный стол наручники и спокойно сел напротив меня в кресло. Мои и без того большие глаза раскрылись ещё шире, отражая ужас и недоумение.
— Если попытаешься убежать, я сцеплю нас наручниками, — холодно сказал он, приподняв бровь.
Меня аж передёрнуло от этих слов. Адриан, уловив мою реакцию, едва заметно ухмыльнулся. И в этот момент я вдруг ощутила странную уверенность в себе, будто страх перед ним немного отступил.
— Ну? Зачем вы притащили меня обратно? Мистер Кроуфорд, как объясните свои… кхм… насильственные действия? — спросила с ноткой отвращения в голосе.
— Я не собирался тебя насиловать! — ответил резко, будто сама мысль о таком предположении задела его достоинство. — Адриан. Давай на «ты».
Я закинула ногу на ногу и бросила на него взгляд, полный презрения. В нём читалось: «Ты серьёзно? Примерно пятнадцать минут назад всё было иначе, а теперь ты заявляешь, что не насильник?».
— У меня был последний вечер свободы прежде, чем твой переезд, который, кстати, был намечен только на завтра, внесёт в жизнь свои поправки. Рассчитывал провести этот вечер по-своему, как последний аккорд привычного уклада.
Ага, понятно. То есть я в его глазах стихийное бедствие, рушу весь уклад и лишаю свободы. Красиво сказано. Только вот почему у меня ощущение, что за этой красивой формулировкой скрывается что-то грязное? И почему Адриан не в курсе о том, что мой рейс перенесли на день раньше? Может быть отец забыл позвонить и предупредить его? Нет. Исключено. Он бы не допустил такой промашки. Тогда, может, дело в нём самом? Запарился на работе, закрутился, потерял нить событий… или просто пытается оправдаться. А может, всё куда проще и банальнее — алкоголь. Полупустая бутылка виски на столе намекала слишком уж красноречиво: вместе с содержимым стакана утекает и память. Отлично. Похоже, теперь жить под одной крышей придётся ещё и с зависимым.
— Я взрослый мужчина, Анастейша. И иногда… нужно расслабиться, — в голосе проскользнуло раздражение, будто ему приходится объяснять очевидное.
— Секс, — перебила холодно. — Я знаю, что это такое. Говори прямо.
Он коротко прочистил горло и выдержал паузу.
— Славно, — съязвил, глядя на меня исподлобья. — Я вызвал проститутку. И когда ты позвонила в дверь, решил, что это она…
Я вскинула брови, уставившись на него так, будто он только что вылил на меня ушат грязи.
— Стоп. Хочешь сказать… ты принял меня за… О, Господи! — я вскочила на ноги, ладонью хлопнув себя по лбу. — Я что, выгляжу как дешёвая шлюха?
— Не выражайся в моём доме! — он резко ткнул указательным пальцем в пространство между нами, словно вычерчивая невидимую границу. — Слушай, я не хотел тебя оскорбить. И не хотел… ну, ты понимаешь. Ты — дочь моего лучшего друга. Я обещал ему, что позабочусь о тебе. Что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И уж тем более, что сам не стану угрозой.
Адриан нервно провёл ладонью по волосам, опустив взгляд.
— Ладно, — произнёс после короткой паузы, — давай я покажу твою комнату.
Он повёл меня по коридору. Минималистичному, но при этом дорогому — ровные линии, гладкие стены, строгая мебель и приглушённый свет, создающий ощущение уюта и тишины. Дверь распахнулась, и я едва не выдохнула вслух: спальня оказалась огромной. Кровать с резным изголовьем, окна от пола до потолка, мягкий ковёр, отдельная ванная комната с сияющей плиткой и подсветкой.
Я обвела взглядом комнату и почувствовала странное смешение — зависть к самой себе и лёгкую неловкость. Ну да, конечно. У меня дома щели в полу и душ на всю семью, а тут у каждой подушки, небось, собственная биография. Только ради этой кровати, наверное, стоит потерпеть его самодовольную физиономию и странные закидоны.
Я даже усмехнулась своим мыслям. Если уж судьба решила сыграть со мной в такую игру, пусть хотя бы бонусом идёт королевская спальня.
— Теперь слушай внимательно, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка на шутку. — Подчиняешься моим условиям. Никаких вечеринок в моё отсутствие, и тем более никаких парней в этом доме. Никаких поздних прогулок — я не собираюсь поднимать на уши город, разыскивая тебя. Не трогаешь мои вещи и не вмешиваешься в мои дела.
Он замолчал на секунду, будто проверяя мою реакцию, а потом чуть наклонился вперёд:
— И ещё, Анастейша… веди себя прилично. Не играй с огнём. У меня хватает терпения, но испытывать его тебе не советую. Я за тебя в ответе, и именно поэтому правила не обсуждаются.
Он выпрямился, будто ставя точку, и, направляясь к двери, спросил буднично, но всё ещё с той же жёсткой интонацией:
— Когда у тебя начинаются занятия?
— Послезавтра. Но сначала день для первокурсников — знакомство, экскурсия… — ответила я, стараясь говорить спокойно.
— Хорошо. Я позвоню твоему отцу. Скажу, что с тобой всё в порядке.
Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты.
«Никаких парней», — эхом прокрутилось в голове. Будто у меня когда-то были эти самые парни. Отношений не было, и, если честно, сейчас они мне ни к чему. Хочу настроиться на учёбу, а не на романтические глупости. Да и отцу пообещала быть паинькой. «Никаких вечеринок» — звучит, будто я вообще когда-нибудь на них ходила. С моими-то сверстниками, которые только и умели, что шептаться за спиной и придумывать новые способы унизить. Я скорее выберу книгу и тишину, чем глупую тусовку.
Его правила звучали грозно, но для меня это не запреты, а скорее напоминание о том, что я и без того жила именно так. Только вот насчёт «вести себя прилично» — у Адриана, похоже, своё понимание этого слова.
Я быстро вытащила пару вещей из чемодана, только самое необходимое: ноутбук и зарядное устройство. Остальное подождёт. Умылась, почистила зубы, поставила телефон на зарядку. Отправила отцу короткое сообщение: «Доехала. Всё в порядке». Скинула одежду, забралась под одеяло и почти сразу провалилась в сон.
Утро встретило меня отражением в зеркале. Лицо опухшее, волосы в разные стороны. Сначала приняла душ и смыла остатки сна. Потом сделала лёгкий макияж, чтобы кожа выглядела свежей, и аккуратно уложила волосы. Когда лицо было готово, достала вещи из чемодана. Выбрала светлое простое платье и тёплый кардиган, в самый раз для осеней погоды. Стильно и удобно.
Спустившись вниз, застала Адриана на кухне. Он поставил на стол две одинаковые тарелки с овощами, зеленью и чем-то явно полезным, но безвкусным.
Мужчина сел за стол. Окинув меня взглядом, тихо сказал:
— Доброе утро. Присаживайся, позавтракай.
Я невольно скривилась. С детства не могу терпеть полезную еду. Мне ближе по духу мясо.
— Овощи с утра? Серьёзно?
— Что-то не так? Очень даже полезно, — он наколол на вилку кусок болгарского перца и отправил в рот.
— М-м-м… забавно. Вечером губишь организм алкоголем, а утром говоришь о пользе правильного питания. Я больше предпочитаю жаренные яйца с беконом и тостами.
— Такие завтраки почти гарантированно ведут к болезням и скорой смерти. В будущем появятся проблемы с холестерином, сосудами и ожирением.
— Возможно. Но твои шансы выше. Если продолжишь развлекаться со шлюхами, с вероятностью процентов под семьдесят подцепишь ВИЧ, гепатит или сифилис, а может что похуже. Прямой билет в могилу.
Я наигранно улыбнулась и невинно похлопала длинными чёрными ресницами. На его лице появилась лёгкая ухмылка.
— Новое правило: не лезть в то, что тебя не касается, — предупредил он, на что я лишь фыркнула. — Может, хотя бы от кофе не откажешься?
Кивнула и молча приняла кружку. Хотя бы в этом наши вкусы совпали. Мои глаза закрылись от наслаждения, едва я сделала первый глоток. Да-а-а… без этого бодрящего напитка жизнь просто бессмысленна. Готова его пить в любое время дня и ночи.
— Через пятнадцать минут будь готова. Отвезу тебя в университет, — бросил он, взглянув на наручные часы.
— Не нужно, сама доберусь.
— Как знаешь. Автобусная остановка в квартале отсюда. Сядешь, доедешь до центра, там пересадка и дальше по прямой. Не заблудишься. — ткнул вилкой в сторону окна, как будто там уже маячил автобус.
Я вышла из дома и тут же пожалела, что не согласилась на его предложение подвезти. Осенний воздух был колючим, промозглым, и кардиган никак не спасал. Пока шла к остановке, щеки горели от ветра, а пальцы будто онемели. В такие моменты особенно остро понимаешь, как приятно сидеть в тёплой машине, вместо того чтобы ждать транспорт на улице.
Наконец подъехал автобус, и я устроилась на сиденье у окна, позволяя себе немного расслабиться. Сначала за ним тянулись леса, где жёлтые и красные листья падали на землю, потом аккуратные пригородные дома. Чем ближе к центру, тем плотнее становились кварталы, громче шум и ярче витрины. Нью-Йорк распахивался передо мной во всей своей суете. Контраст был резким: от спокойствия окраины к ритму города, который никогда не засыпает.
Когда я подошла к университету и остановилась перед высоким зданием со старинным фасадом, сердце предательски ёкнуло. Задержала дыхание, словно пытаясь впитать в себя этот момент. Вот он, мой новый мир. Я смотрела на толпу студентов, на спешащих преподавателей, на флаги с символикой университета — и не могла не улыбнуться. Именно здесь, среди этого хаоса, должна сбыться моя мечта.
— Привет! — звонкий голос выдернул меня из мыслей. Передо мной стояла девушка с густыми каштановыми волосами, собранными в высокий хвост, и с открытым лицом, на котором играла широкая добрая улыбка. Ярко-жёлтый свитер как будто подчёркивал её жизнерадостность. — Ты первокурсница?
Я кивнула.
— Круто! Мия, журналистика. — она протянула руку так уверенно, что я не удержалась и пожала её.
— А я Алекс, — рядом с ней стоял высокий парень с коротко стриженными светлыми волосами, одетый в кожаную куртку поверх белой футболки. Он выглядел спокойнее Мии, но глаза у него светились любопытством. — Международные отношения. А ты?
Я скромно представилась и назвала свою специальность. Мия радостно захлопала ладонями.
Уже через несколько минут нас распределили по группам. Мою повёл третьекурсник по имени Райан. Когда парень назвал мою фамилию во время переклички, я сразу откликнулась. В этот момент наши взгляды пересеклись, и он слегка приподнял уголки губ в едва заметной, но уверенной улыбке. Я отвела глаза первой, ощущая, как по телу пробежал странный ток.
После экскурсии ко мне подошли Мия и Алекс.
— Мы хотим заглянуть в Старбакс. Не хочешь с нами? — предложила девушка.
Я, конечно же, сразу согласилась. В моём захудалом городке кофе продавалось только растворимое в пакетиках, так что настоящая кофейня казалась маленьким праздником.
Мы зашли внутрь, и сразу окутал аромат свежемолотого кофе и сладких сиропов. Шум машин за окнами сменился гулом разговоров, звонкой музыкой и тихим бульканьем кофемашины. Мия с энтузиазмом рассказывала о том, как она представляла студенческую жизнь, как радостно всё это видеть собственными глазами. Алекс время от времени поддакивал, задавал вопросы и подшучивал, а я ловила себя на том, что просто наслаждаюсь моментом — новой обстановкой, живым общением и тем, как легко здесь быть собой.
Удивительно насколько быстро проходит время, когда вокруг столько нового и интересного.
На улице уже смеркалось, я попрощалась с ребятами и направилась к автобусной остановке. По дороге домой мои мысли вертелись вокруг сегодняшнего дня. Новые впечатления, яркие эмоции и разговоры, которые как будто открыли маленький мир университетской жизни для меня самой.
Тусклый свет уличных фонарей едва освещал тротуар, и длинные тени деревьев растягивались по асфальту. Я остановилась на крыльце дома и взглянула на тёмные окна. Вероятнее всего, Адриан ещё не вернулся. К счастью, могу побыть одна. После вчерашнего инцидента мне всё ещё некомфортно рядом с ним, надеюсь, со временем это чувство пройдёт. Облегчённо выдохнув, ввела код сигнализации и вошла внутрь. Закрыв за собой дверь, я захотела поскорее поделиться с отцом новыми впечатлениями. Быстро набрала его номер и как только он ответил, на одном дыхании рассказала о каждом моменте сегодняшнего дня, о новых знакомых, весёлых историях. Словно каждое слово вырвалось наружу само собой, отражая моё возбуждение и радость.
— Вчера созванивался с Адрианом. Он сказал, что вы поладили.
Я едва не расхохоталась в трубку. Поладили? С человеком, который сперва принял меня за шлюху? Ну да, конечно, теперь мы лучшие друзья…
— Вроде как, — протянула я. — Но странный он, твой друг. На завтрак ест овощи, какие-то правила мне навязывает.
— Хах. Адриан уже отчитался. Хочет, чтобы ты держалась подальше от шумных компаний, да и вообще… у него ведь нет опыта в воспитании детей, не знает, как это работает. Но поверь, он старается.
Старается? Ну да, наверное, начитался книжек из серии «Опекунство для чайников». Жаль, там не пишут, как обращаться с девушкой, которой уже восемнадцать.
Мы ещё немного поболтали с отцом, обсуждая мелочи дня, а потом я решила распаковать чемодан. Аккуратно вытащила вещи, разложила нижнее бельё и носки, повесила рубашки, сложила свитера, джинсы и кофты. Разбирая стопку платьев, отметила, что их у меня явно больше, чем другой одежды, и задумалась, почему они мне так полюбились… Постепенно в комнате воцарился порядок. Осталось только убрать чемодан. Наклонившись, заметила на дне небольшой чехол, внутри которого лежал вибратор. Придётся найти ему новое укрытие в этой комнате… Моё лицо вмиг покраснело, стоило лишь вспомнить, как он оказался у меня.
Так как у меня почти не было друзей, я зарегистрировалась на сайте, где можно было оставаться полностью анонимным. Целью было найти друга по переписке, и такой нашёлся. Сначала мы обсуждали книги, фильмы, музыку, но со временем разговоры стали более откровенными. Мне хотелось понять, как устроена сексуальная жизнь на самом деле. Всё, что рассказывали на уроках биологии, казалось далеким и сухим по сравнению с реальностью. Мой собеседник оказался отлично осведомлён. В конце концов он пообещал прислать мне вибратор. Сначала я восприняла это как шутку, но через несколько дней получила код и забрала посылку в постамате. Тайный друг по переписке пропал и больше не появился в сети, а у меня так и не хватило смелости воспользоваться его подарком.
Пока что я спрятала его в прикроватной тумбочке. Надеюсь, Адриан не придумает какую-нибудь новую чушь и не заявится с обыском.
Я отправилась в душ, надеясь смыть с себя остатки дня. Тёплая вода обвивала тело словно мягкий шелк, унося с собой усталость и напряжение. Каждая капля, стекающая по коже, казалась маленьким облегчением, а пар окутывал комнату лёгкой дымкой, создавая ощущение уединённого, почти магического пространства, где можно было забыть обо всём.
Расслабленное тело требовало только одного, лечь и заснуть, но едва я успела вытереть мокрые волосы, в дверь раздался звонок.
Кто это? У Адриана же есть ключи…
Я поспешно накинула на влажное тело шёлковый халат и спустилась вниз, осторожно заглянув в глазок. С трудом разглядев фигуру в полумраке, поняла, что на пороге стоит женщина.
Им тут что, мёдом намазано? Адриана ещё даже до дома не добрался, а дамочка уже приперлась. Чёртов ловелас! Я не собираюсь всю ночь слушать стоны и скрипы кровати. Хорошо бы его проучить за вчерашнее.
Стоило открыть дверь, как дерзкий взгляд женщины моментально сменился на растерянный.
— Ты вообще кто такая и что забыла в этом доме? — резко выпалила она, скривив рот.
— Проституток в этом доме больше не принимают.
Повернувшись, я попыталась захлопнуть дверь перед её носом, но женщина толкнула её с такой силой, что дверь гулко врезалась в меня, впечатав в стену. Боль прострелила спину, а от удара головой всё вокруг поплыло.
— Сучка! Тварь! Иди сюда! — завизжала она, влетая в дом, как взбесившаяся хищница.
Бежать. Только бежать.
Схватившись за косяк, с трудом выдернула себя из этой ловушки и бросилась к выходу. Ноги подкашивались, дыхание сбилось, но я вылетела на улицу прежде, чем её пальцы сомкнулись на моих волосах. Несколько рывков вперёд и… третья ступень предательская ушла из-под ног. Я рухнула на асфальт. Боль полоснула колено, кожа разорвалась, мгновенно окрасившись алой кляксой. Ладони содрались в кровь, мелкая галька впилась в кожу. В висках стучало так, что заглушало всё вокруг.
Позади стремительно быстро приближался звук каблуков. Она подлетела ко мне и замахнулась. Я зажмурилась, ожидая удара… но он не последовал.
Надо мной легла тень. Воздух вокруг словно сжался. Резко распахнула глаза. Адриан стоял между нами, заслоняя меня собой. Его пальцы намертво сжали запястье женщины, остановив взмах в последний миг.
— Отпусти! — взвизгнула она, дёргаясь. — Кто эта сука?!
— В дом, — рявкнул Адриан, бросив на меня строгий взгляд. — Живо!
На дрожащих ногах я добралась до комнаты и рухнула на кровать. Простыня мгновенно впитала красные капли. Стоило только взглянуть на содранное колено и ладони, как в голове что-то щёлкнуло. Мир перед глазами поплыл, комната растаяла, и я снова оказалась на детской площадке. Горка, облупленные качели, ржавые перекладины. Чей-то визгливый смех ударил по ушам.
— У неё мать ушла! — выкрикнул мальчишка.
— Даже мать не захотела с ней жить! — подхватил другой ребёнок.
Смех стал громче, со всех сторон. Кто-то запустил камнем, и острый край больно ударил по ноге. Я полетела вперёд, сдирая кожу о землю. Колено тут же обожгло, кровь смешалась с пылью и песком.
— Смотрите! У неё снова дырявые колготки! — расхохоталась девчонка.
Смех резал сильнее, чем боль.
Щелчок двери вернул меня в реальность. Я моргнула. Адриан вошёл без стука, сел на край кровати и, не спрашивая, потянул мою ногу к себе, чтобы осмотреть рану.
— Уйди… — выдавила я.
— Потерпи, — отрезал он. — Нужно обработать рану. Где у тебя тут аптечка?
Я растерялась. Ответить не успела, как он уже открыл тумбочку рядом. Зажмурилась, мысленно взывая: только не туда…
Глухой звук выдвижного ящика. Тишина. Я медленно приоткрыла глаза. Адриан замер с каменным лицом, глядя на содержимое. Аптечка там действительно лежала. Только вот рядом с ней компактная силиконовая игрушка в чехле, которая в этот момент будто светились неоновыми вывесками.
Мои щеки вспыхнули. Я поспешно отвернулась, готовая провалиться сквозь землю.
— Нашлась… — протянул он, доставая аптечку.
Адриан закрыл ящик спокойно, будто вообще ничего не заметил. Но уголок его губ предательски дрогнул.
Аптечка действительно оказалась там. Всё правильно. Только вот лежала не одна, а рядом с крохотным вибратором, чужеродно смотрящимся среди стерильных бинтов и пузырьков с йодом. Я закрыл ящик без лишнего звука. Моё лицо не дрогнуло, хотя уголок губ хотел предательски скривиться в усмешке. Анастейша не заметила. Или сделала вид.
Что ж… девочка, похоже, ты не такая уж и невинная, какой кажешься.
Я снова посмотрел на неё. Сидит, опустив голову, нервно перебирая пальцами край халата. Ткань едва прикрывает бедра.
Грёбаный идиот, не смотри туда.
Пришлось резко перевести взгляд на рану.
— Сейчас потерпи, — бросил коротко, щёлкнув крышкой антисептика.
Я осторожно взял её ногу и, как только провёл ватой по ссадине, она зашипела. Аккуратно обработав колено, перешёл к ладоням.
Через десять минут закончил и облегчённо выдохнул. Думал, раны окажутся глубже, но обошлось.
— Спасибо… — мелодично промурлыкала она.
— Наши отношения не заладились с самого начала. Возможно, я плохой наставник или опекун, но могу быть хорошим другом.
— Предлагаешь дружить?
Я кивнул, и она осторожно протянула тоненькую ручку. Рукопожатием мы закрепили перемирие. Лёгкий румянец вспыхнул на её щеках, и я не смог понять, что именно его вызвало.
— Ну, спокойной ночи. Если что-то понадобится или захочешь поговорить, зови, составлю компанию, — не дожидаясь ответа, поспешил уйти.
Я спустился вниз, налил себе бокал виски и, поднявшись обратно, вышел на балкон. Обычно сигарета помогала прогнать навязчивые мысли, но не сегодня. Они упорно крутились вокруг моей соседки, будто заело пластинку.
Что со мной не так? Почему все мои мысли заняты только этой девчонкой, которая строго под запретом? Может, именно в этом и вся проблема? Запретный плод всегда сладок — так ведь говорят.
Так нельзя! Нужно остановиться.
Внезапно телефон, лежащий рядом, вспыхнул. Сообщение от Кристофера:
«Ты как там, живой? Завтра собираемся в паб, приходи, нужно развеяться.»
Я усмехнулся и набрал короткое:
«Погнали.»
Отлично. Паб, девушки, шум, веселье — вот что мне нужно. И главное — никакой Анастейши.
Остаток вечера прошёл спокойно: душ, потом сон.
Утром я проснулся, как всегда рано, но, в отличие от других дней, в хорошем настроении. Во время пробежки мне даже пришла идея угостить девчонку завтраком, вредным, но вкусным.
Вернувшись домой достал из холодильника необходимые ингредиенты и взялся за приготовление. Через пятнадцать минут на тарелке уже лежала яичница и ломтики хрустящего бекона, источавшие аппетитный аромат. Рядом аккуратно разместились золотистые тосты, смазанные клубничным джемом.
Я посмотрел на композицию и вдруг меня передёрнуло. Что за хрень со мной происходит? Зачем потратил на это время? И почему, чёрт возьми, мне было приятно для неё готовить?
Захотелось вывалить содержимое тарелки в мусорное ведро, но телефонный звонок прервал меня.
— Босс, через час у вас назначено совещание. Я уже подъезжаю, — напомнил помощник.
Чёрт. Совсем забыл. И всё это из-за неё.
Я провёл ладонью по лицу, выругался себе под нос и махнул рукой. Пускай позавтракает. Зря старался? Не стал ничего убирать. Быстро переоделся и вышел.
Совещание затянулось. Передо мной лежали документы на сделку, которая может принести миллионы. Вроде бы обычная рутина: взвесить риски, внимательно прочитать договор, поставить подписи — и всё. Но в какой-то момент поймал себя на том, что мои мысли совершенно не о цифрах.
В обед, устроившись за столом с ноутбуком и чашкой кофе, я достал телефон, открыл пустой чат с Анастейшей и долго смотрел на поле ввода. Сначала набрал: «Как проходит твой день?» — стер. Потом: «Тебя забрать после занятий?» — снова стер.
И на хрена я вообще это затеял? Какой в этом смысл? Заблокировал телефон и вернулся к работе.
Остаток дня прошёл в том же ритме: переговоры, бумаги, подписи.
К вечеру вернулся в кабинет и открыл очередной контракт. Чёрные строчки бежали по белому листу. Я пролистывал страницы, пока не осознал, что возвращаюсь к одному и тому же месту уже в третий раз. Издал тяжелый вздох и вызвал секретаршу. Через минуту в дверях появилась девушка в строгой юбке-карандаш и шелковой блузке.
— Вы звали? — шагнула вглубь кабинета, виляя бёдрами.
Она встала передо мной, ясно понимая, чего я хочу. Резким рывком развернул её и прижал к поверхности стола. Бумаги разлетелись по полу. Девушка коротко охнула, но вместо протеста только раздвинула ноги и прогнулась. В тот же миг задрал юбку, отодвинул в сторону тонкое бельё и вошёл в неё резко, без лишних слов. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в край столешницы.
— Вот так, босс… — её голос сорвался на стон.
— Громче, — приказал я, наматывая волосы на кулак.
Секретарша подчинилась, стоны наполнили кабинет, но ни одно движение, ни один звук не приносил долгожданное удовольствия. Я сжал зубы, закрыл глаза и представил под собой Анастейшу, запретную и желанную. Только это придало происходящему хоть какой-то вкус. Движения стали ещё жёстче. Финал был уже близок. Вытащил и кончил на её белоснежные ягодицы.
Я наконец-то выдохнул, словно сбросил с себя весь тяжёлый груз.
— Можешь быть свободна.
Секретарша слегка улыбнулась, бросив взгляд через плечо.
— Как всегда шикарно, босс.
В кабинете снова воцарилась тишина, и я вернулся к документам, ощущая, как разум постепенно погружается в работу.
Ну, надеюсь, хотя бы сегодня меня никто не попытается изнасиловать или убить, — пробормотала себе под нос, натягивая футболку и поправляя волосы. Абсурдно, но именно с этой мысли началось моё утро.
Я быстро приняла душ, затем нанесла на лицо лёгкий макияж: тональная основа, немного румян, тушь на ресницы и прозрачный блеск на губы. Волосы оставила распущенными. Для первого учебного дня выбрала чёрные джинсы прямого кроя и лонгслив нейтрального оттенка. Сверху накинула стильный оверсайз-пиджак. На ноги — кожаные ботинки на массивной подошве. В шопер сложила пару тетрадей, планшет и пинал с канцелярией.
Спустившись на кухню, увидела на столе жаренные яйца с беконом и тостами. Неожиданно. Даже мило. И кажется, намёк понятен: ужин сегодня на мне.
Я почти бежала на остановку, чтобы успеть на первое занятие, да и холодный осенний ветер заставлял двигаться быстрее. Как только села в автобус, заняла заднее место. Достала телефон и коротко написала отцу: доброе утро, хорошего дня.
Через некоторое время, чтобы убить скуку, я вновь открыла тот самый сайт, о котором вспомнила вчера. И каково было мое удивление: старый друг по переписке вновь появился онлайн.
В голове сразу проскользнула мысль написать ему, но потом решила оставить всё как есть и заблокировала телефон.
Через несколько минут пришло уведомление. В начале предположила, что это от отца или спам-рассылка. Никто другой мне не пишет. Но когда увидела сообщение от того самого парня, глаза расширились, а на лице мелькнула улыбка.
«Утро такое же прекрасное, как и ты.»
Следом пришло ещё одно:
«Соскучилась? Лично я — очень. Извини, что долго не писал, были проблемы.»
Закусив губу, я ответила:
«Утро сегодня и впрямь чудесное.»
«Раньше солнце в твоём городе всходило намного позже, чем у меня. А сейчас кажется, что мы встречаем один и тот же рассвет.»
«С тех пор, как мы последний раз говорили, многое поменялось. Я переехала в Нью-Йорк, поступила в университет. Столько всего нового вокруг, но приятно вновь с тобой пообщаться.»
«Да ты гонишь!»
Я случайно засмеялась на весь автобус, и несколько косых взглядов устремились в мою сторону. Упс… почувствовав неловкость, снова прикусила губу.
«Ни разу! Теперь, так же как и ты, живу в этом чудесном городе.»
«Круто! Блин… так не терпится узнать подробности, но нужно бежать на тренировку. Иначе тренер надерёт мне зад. Поговорим вечером. Хорошего дня, огонёк.»
Я заблокировала телефон и, не спеша, положила его обратно в шопер. С улыбкой на лице доехала до конечной остановки, а там пересела на другой автобус, который довёз меня до университета.
В кампусе уже кипела жизнь. Студенты переходили из корпуса в корпус: одни обсуждали своё расписание, другие спешили в кофейню на территории, а кто-то устроился на лавочках.
Вдалеке я заметила Мию, стоящую у края аллеи. Перебирая свои записи, она будто совсем не замечала суеты вокруг. Внутри появилось облегчение — кто-то знакомый в море новых лиц.
— Привет! — воскликнула я сразу, как только подошла к девушке.
Мия мгновенно ответила улыбкой, её глаза заискрились.
— О, привет! Я так рада тебя видеть! Готова к первому учебному дню?
— Да, конечно. Какая первая лекция?
— Что-то там про основу профессии, — ответила девушка, чуть нахмурившись, будто пыталась вспомнить точное расписание. — А у тебя?
— Введение в международный бизнес.
Мы обменялись короткими улыбками, но времени на разговор почти не оставалось. Поток студентов уже рассредоточивался по корпусам.
— Тогда увидимся в столовой, — предложила Мия.
— Отлично, — кивнула я и, бросив на неё последний взгляд, поспешила на лекцию.
Занятия начались уже пять минут назад, поэтому коридоры встретили меня пустотой и тишиной. Первое, что бросилось в глаза, — они тянулись один за другим, будто не имели конца. Таблички с номерами аудиторий мелькали на стенах в странной последовательности: рядом с 112 стояла 478, а чуть дальше уже 256. Цифры скакали хаотично, не складываясь в привычный порядок.
Где же эта 369? Почему их нумерация такая нелогичная? Я оглянулась по сторонам, но коридор оставался всё таким же пустым. Отлично… опаздываю в первый же день. Ускорила шаг, свернула за очередной угол и врезалась в кого-то, едва не потеряв равновесие.
Я отпрянула, резко подняв взгляд. Передо мной стоял Райан, тот самый парень, который вчера проводил экскурсию по кампусу. Он чуть улыбнулся, придерживая меня за плечо.
— Оп, аккуратнее. Заблудилась?
Он чуть отстранился, облокотился локтем о стену и скользнул по мне взглядом с едва заметной улыбкой.
— Видимо, экскурсовод из меня так себе.
— Нет, это всё мой топографический кретинизм.
— Что ж, видимо придётся показать тебе всё ещё раз после занятий.
Я почувствовала, как щеки неожиданно зажглись румянцем, и быстро отвела взгляд. Райн рассмеялся заметив мою реакцию.
— Да расслабься. Тебе же нужна 369? Давай провожу.
Он оттолкнулся от стены и жестом показал идти за ним. Я взглянула на наручные часы и заметно ускорила шаг. Уже девять минут, как мне нужно быть на лекции.
— Не спеши так. Профессор Синклер сам вечно опаздывает.
Райан шёл без спешки, и я подстроилась под его шаг, держась чуть поодаль. Периодически он бросал на меня заинтересованный взгляд, и как только мы подошли к аудитории, первым прервал тишину:
— Вот же блин… совсем забыл твоё имя, м-м-м… сейчас вспомню. Виола? Нет, точно нет. У тебя должно быть очень красивое имя… Агата? А может быть Аделина?
Какой же он дурак… Я даже не называла своего имени. Но все его попытки такие безобидные и смешные, что меня это ничуть не задевает. Пусть ещё помучается.
— Кхм, — послышалось сзади
Я обернулась и увидела высокого мужчину с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и лёгкой, едва заметной улыбкой на лице.
Неужели это и есть профессор Синклер? Вот же попала…
— Салливан, у тебя что, свой особенный ритуал? Задерживать первокурсниц. Каждый учебный год одно и то же возле моего класса, — мужчина легко стукнул Райана папкой по голове.
Парень улыбнулся уголком губ, но взглядом пробежал по полу, как будто пытался скрыть лёгкую неловкость.
— Извините, профессор… э-э, Синклер. Это я попросила Райана показать мне дорогу, — быстро выпалила, нервно теребя кончики волос.
— Проходите, юная леди, занятие вот-вот начнётся.
Я коротко кивнула и, бросив последний взгляд на Райана, шагнула внутрь. Дверь тихо закрылась за моей спиной. Аудитория была забита под завязку. Каждый занимался своим делом: один что-то рисовал в тетради, пара других шептались между собой, а кто-то безразлично смотрел в экран телефона, ожидая начала лекции. Я поспешно заняла место у окна.
Как только вошёл Синклер, разговоры мгновенно стихли. Он положил папку на стол, обвел внимательным взглядом всех присутствующих и заговорил:
— Добро пожаловать на курс «Основы международного бизнеса». Надеюсь, вы не станете путать меня с теми, кто ведёт скучные лекции.
Студенты разразились смехом. Похоже, Синклер уже завоевал симпатию большинства.
Мужчина улыбнулся уголком рта и продолжил:
— Иногда я могу опоздать на занятия из-за основной работы в компании Armitage Corporation. Надеюсь на ваше понимание. Что ж, приступим.
Профессор плавно перешёл к делу, приводя примеры из реальных международных сделок и побуждая студентов обсуждать предложенные ситуации между собой. Несколько раз он останавливался, чтобы задать вопросы и устроить мини-дискуссии. Время пролетело незаметно.
Чего нельзя было сказать о следующей лекции по экономике.
Профессор Смит с седыми висками демонстрировал бесконечные слайды, неспешно проходя вдоль рядов. Казалось, его монотонный голос способен усыпить даже самых стойких слушателей. Студенты делали пометки с усилием, несколько человек с трудом сдерживали зевки, а кто-то просто устало следил за экраном.
Через час и семнадцать минут нас отпустили на обед. Коридоры мгновенно наполнились гулом голосов и оживлёнными разговорами. В воздухе витал запах свежего кофе и чего-то жареного, отчего желудок предательски напомнил о себе.
Я взяла поднос, положила на него куриный сэндвич, немного салата и кофе.
— Стейси, сюда! — крикнула Мия.
Поспешно села напротив, улыбчиво поприветствовав девушку. Через пару минут к нам присоединился Алекс, небрежно держа в руке бутылку с водой. Он улыбнулся и спросил, как прошли утренние пары. Разговор быстро перешёл к обсуждению преподавателей. Мия в красках описывала профессора Смита, утверждая, что его голос мог бы быть официальным саундтреком к бессоннице. А Алекс, смеясь, парировал, что харизма Синклера на уровне кинозвезды.
Позже речь зашла о предстоящем посвящении в студенты. Мия рассказывала с воодушевлением, что в этом году традиция обещает быть «особенной», но новенькие пока не знают деталей. Старшекурсники упорно сохраняют интригу. Остается только надеяться, что нас не ожидает комедия с помоями или другими жидкостями, как показывают в фильмах.
Моё внимание невольно зацепилось за дальний столик. В окружении шумной компании сидел Райан, вальяжно откинувшись на спинку стула. Рядом вертелись девушки, а одна из них особенно активно держалась возле парня. Внезапно он поднял глаза, улыбнулся и сдержанно помахал рукой. Все в его компании быстро обернулись, а я тут же вернула взгляд к еде, стараясь скрыть неловкость.
— Как насчёт того, чтобы отметить первый учебный день в баре неподалёку? — предложил Алекс.
Мозг услужливо выдал клишированный стереотип: тесный бар, дешёвый алкоголь, громкая музыка, парочки, целующиеся в каждом углу, и кто-то теряющий сознание у стойки. Стоило только представить себя среди этого хаоса, как пальцы сильнее сжали вилку.
— Кто нас впустит? Нам меньше двадцати одного, — возразила Мия.
— Это не проблема. Смотрите, что мне сделал за двадцатку старшекурсник, — Алекс вытащил студенческий ID и положил на стол.
На фальшивых документах было указано вымышленное имя, факультет и год; рядом с фото красовался логотип университета. По краю пластика виднелась небольшая неровность печати, но издалека карточка выглядела правдоподобно.
— Если хотите, он может сделать для вас точно такие же.
— Да-да, звучит круто! Я только за! — оживилась Мия. — Стейси, ты с нами?
Я моргнула, приходя в себя, и сразу задумалась: что же делать? С одной стороны, это поможет сблизиться с ребятами, с другой — мир вечеринок совсем далёк от меня. А вдруг что-то произойдёт? Но ведь если включить голову, ничего не случится. Ладно, почему бы и нет.
— Эй, мисс Скромница 2025, настоятельно просим вас вернуться на землю, — Алекс помахал рукой перед моим лицом.
— Посмотрим, что из этого выйдет, — наконец решилась я, стараясь не думать о возможных неприятностях.
— Отлично! Тогда с вас по двадцатке и пришлите мне свои фотографии.
Обед подошёл к концу, и нам вновь пришлось ненадолго расстаться. Оставшись одна, я достала телефон и написала отцу:
«Сегодня после занятий пойду гулять с ребятами».
Ответ пришёл мгновенно:
«Отлично, молодец! Рад, что у тебя наконец появились друзья».
Я улыбнулась, чувствуя лёгкую поддержку. Сев за парту, я снова ощутила вибрацию телефона. Ещё одно сообщение от отца появилось на экране:
«Не забудь предупредить Адриана, что вернёшься поздно».
Разве того, что я предупредила самого близкого человека в своей жизни, не достаточно? Ааа, как же бесит! Быстро открыла чат с Адрианом и коротко написала:
«Буду дома позже обычного, после занятий гуляю с друзьями».
Последняя лекция пролетела на удивление быстро. Профессор Рид умело вплетала примеры реальных международных компаний в каждое объяснение. Я ловила себя на том, что мысленно представляю, как применю эти стратегии в будущем. Обычные, скучные и сухие темы, как глобальные стратегии и межкультурные взаимодействия, вдруг ожили прямо на глазах, словно каждая компания становилась героем отдельного сюжета.
После занятий я направилась к выходу и сразу заметила Мию и Алекса. Как только мы вышли за территорию университета, Алекс достал из кармана конверт и протянул нам фальшивые студенческие ID.
— Ну и что дальше? Кто-нибудь знает хорошие бары Нью-Йорка? — спросила я.
Переглянувшись, осознали, что пока не имеем ни малейшего представления, куда идти. Город незнакомый и слишком большой. Алекс предложил поискать подходящее место в интернете, чтобы не блуждать в слепую. Спустя пятнадцать минут мы наткнулись на ирландский паб. Отзывы были неплохие, да и располагался он прямо в центре.
— Ну что, идём искать лепреконов и скидки на Гиннесс? — Алекс вклинился посередине и положил руки на наши плечи.
Снаружи паб ничем не выделялся: обычный кирпичный фасад, едва заметная вывеска с зелёным клевером. Но как только переступили порог, будто оказались в другом мире. Администратор, молодой мужчина с огненно рыжими волосами и доброжелательной улыбкой, сразу подошёл и попросил показать документы. Алекс и Мия уверенно протянули свои фальшивые ID.
Когда очередь дошла до меня, руки предательски задрожали, а в голове одна за другой всплывали сцены возможных последствий. Что он сделает если вдруг всё вскроется? Вызовет полицию? Сообщит отцу? Или, что хуже, донесёт в университет и меня сразу вышвырнут? Может, убежать, пока не поздно?
— Мисс, могу проверить ваш документ.
— Извините нашу подругу, — Мия взяла из моих рук ID и протянула мужчине. — Всё-таки последний год учёбы. Переживает.
— Забудь обо всём, что тревожит. Здесь смеются, пьют и наслаждаются моментом, — он сделал шаг в сторону, открывая путь, — Добро пожаловать!
Паб оказался просторным и уютным одновременно. Массивные деревянные столы и стулья создавали ощущение надёжности, а мягкие диваны и небольшие перегородки формировали уголки, где можно было уединиться. На каждом столе стояли мини-горшочки с блестящими золотыми монетами — маленькая отсылка к легендам о лепреконах. В воздухе витал лёгкий аромат солода и пряностей, а тихие мотивы ирландской музыки переплетались со смехом и приглушённым звоном кружек, создавая ощущение живой, почти волшебной атмосферы.
Алекс уверенно повёл нас к свободному столику, а Мия, проходя мимо стойки, послала рыжему администратору воздушный поцелуй. Тот театрально прижал руку к сердцу. Я едва сдержала улыбку.
— Кажется, это место создано для тех, кто решил влюбиться в ирландца, — тихо шепнула она.
Мы едва успели устроиться, как к нашему столику подошёл официант, парень с лёгкой небритостью и веснушками на переносице. Он дружелюбно поприветствовал нас и протянул меню. Алекс быстро определился, заказал две кружки темного пива и сет с классическими закусками. Выбор Мии пал на пряный эль. А я, заглянув в меню, чуть не вытаращила глаза, цены оказались выше, чем ожидала, и на секунду показалось, что мой кошелёк вот-вот расплачется. Итак уже разорилась на двадцатку. Так, что же здесь самое дешевое… вода?
— Сидр, пожалуйста, — выдохнула я быстрее, чем успела передумать.
Когда напитки принесли, передо мной поставили высокий бокал с янтарной жидкостью. На поверхности мерцали крошечные пузырьки, будто искры. Я осторожно поднесла бокал к губам и сделала глоток.
Вкус оказался неожиданным. Чуть терпкий, с кислой ноткой яблок и пронзительным жжением, которое обожгло горло, но странным образом понравилось. Губы защипало, а щёки зажгло приятным теплом. Я невольно моргнула и тихо выдохнула.
— Стейси, у тебя случайно нет ирландской крови? — спросил Алекс, играя прядью моих рыжих волос.
— Да, я тоже хотела спросить, — хихикнула Мия.
Я звонко рассмеялась и отрицательно покачала головой.
Настроение быстро стало лёгким и непринуждённым. Мы разговаривали обо всём подряд: смеялись над случайными историями, поддевали друг друга, словно знакомы уже давно. Да… кажется, жизнь начинает налаживаться.
Вдруг свет в зале чуть приглушили, и прожекторы сосредоточились на небольшой сцене в углу. Заиграла живая музыка — бодрая, с явными ирландскими нотками. Вышли танцоры в традиционных костюмах, и под громкие удары каблуков по деревянному полу зал взорвался аплодисментами.
— Вау! — воскликнул Алекс. — Эй, это же профессор Синклер, да?
Друг резко указал пальцем на только что вошедшего мужчину, и все мы одновременно напряглись.
— Блин, что же делать… — пробормотала Мия, сжимая руки на коленях. — Он же нас узнает! Нам конец!
— Да брось. Ты даже не на его курсе, — сказал Алекс, пожимая плечами. — А после нас у него было ещё куча студентов. Он даже не запомнил, как мы выглядим.
Профессор Синклер прошёл вглубь зала и сел за дальний столик.
— Я ведь сказал, что даже внимания не обратит, — добавил Алекс с лёгкой усмешкой.
— Блин, он и впрямь красавчик! — Мия вытянула шею и устремила взгляд вдаль. — Чёрт! Из-за этой перегородки не могу разглядеть, кто ещё там сидит.
— Трое мужчин. Всё, утолила своё любопытство? А теперь хватит, смотри шоу, — Алекс ловко подхватил её подбородок пальцами и мягко повернул к сцене, будто направляя взгляд в нужное русло.
Друг махнул официанту. Вскоре тот вернулся с новой порцией напитков, аккуратно поставив их перед нами. Мы слегка коснулись кружками, после чего снова погрузились в шоу. Музыка и ритм ирландского степа мгновенно захватили нас, заставляя слегка покачиваться в такт, а смех и голоса за соседними столами усиливали ощущение полного погружения в атмосферу паба.
Внезапно музыка стихла, танцоры замерли, будто кто-то нажал на паузу. В зале повисла лёгкая тишина, прерываемая только приглушённым смехом. На сцену вышел невысокий мужчина в зелёной рубашке и тёмных брюках. Его щёки пылали, а глаза блестели. Казалось, он сам только что отплясывал где-то за кулисами.
— Ну что, народ, надеюсь, взбодрились? Тогда не расслабляемся! Кто готов выйти и станцевать наравне с нашими ирландскими танцорами? — ведущий с широкой улыбкой оглядел зал. — Ах, вы думали, это всё? Нет уж, это только разогрев! Смелей, дерзайте!
Один из посетителей, не раздумывая, вскочил со стула и подбежал к ведущему. Под аплодисменты за ним поднялись ещё несколько. За соседним столиком девушка, смеясь, уговаривала своего спутника выйти на сцену, легонько подталкивая его в спину. Постепенно сцена наполнилась новыми участниками.
— Прекрасно! Но, похоже, нам не хватает ещё одного смельчака.
Мужчина оглядел зал, играя микрофоном в руке, и вдруг указал пальцем на меня.
Нет, пожалуйста, выбери кого-нибудь другого…
— Вот она. Словно сама Бригит, богиня весны и вдохновения, сошла к нам, смертным. Ну же, присоединяйся, красотка!
Я замерла, чувствуя, как взгляды всех присутствующих устремились в мою сторону.
— Давай же! — подтолкнул Алекс.
— Там ведь профессор… — процедила сквозь зубы.
— Да брось, распусти хвост и сними пиджак. Алекс прав. Синклер видел вас только на одной лекции и не успел запомнить.
— Давай! Мы поддержим тебя морально, обещаю, — подмигнул Алекс.
Я глубоко вздохнула и, сделав щедрый глоток пива, осторожно шагнула к ведущему. Музыка снова заиграла, танцоры оживились, приглашая всех повторять их движения. Стараясь не сбиться с ритма, я зашагала туда-сюда, повторяя за мужчиной, что стоял рядом. Всё вокруг закружилось в вихре шагов, смеха и хлопков.
В какой-то момент взгляд скользнул к столу Синклера, и меня окончательно прошибло. Чуть в стороне, лениво откинувшись на спинку дивана, сидел Адриан, полностью погружённый в себя. Казалось, его совершенно не интересует происходящее.
Мне следовало уйти, но партнёр тут же подхватил меня на руки, покрутил на месте и передал следующему мужчине. Так проделывали с каждой девушкой. Но как только ноги коснулись пола, меня мгновенно охватило головокружение, и тело непроизвольно подалось назад. Удержаться было не за что и я окончательно потеряла равновесие, приземлившись к кому-то на колени. Длинные волосы упали на лицо. Резко откинув их назад, замерла. Испепеляющий взгляд Адриана столкнулся с моим растерянным.
— Ой… — вырвалось само.
Он наклонил голову набок, пристально наблюдая. Я попыталась подняться, но в тот же миг почувствовала, как его пальцы легко, но неотвратимо сжали мои бёдра, удерживая на месте.
— Ой? — переспросил мужчина с едва уловимой насмешкой.
Адреналин подскочил мгновенно, сердце забилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Я вскочила на ноги и ринулась к своему столу, попутно толкая людей, оказавшихся на пути. Короткие слова извинения вырывались сами собой.
— Сматываемся… — предупредила друзей.
Обернувшись, я увидела, как Адриан спокойно, но уверенно движется в нашу сторону. Не задавая вопросов, Мия подала мои вещи, Алекс быстро положил на стол щедрую сумму, и мы поспешили покинуть ирландскую сказку.
Зачем я убегаю? Мне ведь всё равно не удастся избежать разговора с Адрианом… Почему всё время делаю какие-то глупости?
Мы выскочили на улицу и забежали за угол. Друзья, вместо вопросов или претензий, громко расхохотались, как будто весь этот сумбур был лишь забавной шуткой.
— Кто тот мужчина? — облокотившись о каменную стену, спросила Мия.
— Друг отца, — тяжело дыша, ответила я.
— Вы такие сумасшедшие! Мне ещё никогда не было так весело. Ну что дальше? К лепреконам нас теперь точно не пустят, — Алекс сел на корточки, восстанавливая дыхание.
Казалось, опасность миновала, и я слегка выдохнула. Отлично! Будет время придумать себе оправдание. Но в ту же секунду лица друзей резко изменились, а на моё плечо легла ладонь. Сразу стало ясно, кто стоит позади. Приняв поражение, я, словно пойманная на месте преступления, подняла руки и медленно повернулась.
Адриан продолжал удерживать меня, не позволяя ступить и шагу. Слева от него стоял Синклер. Скрестив руки на груди, профессор внимательно наблюдал за нами, контролируя каждое движение.
— Мы… — начала я, но мужчина усилил хватку и слова застряли в горле.
— В машину, — коротко велел Синклер, указывая на черный автомобиль, препарированный у обочины.
Адриан подтолкнул меня вперёд, лишая всякого выбора. Оставалось только подчиниться. Алекс пожал плечами, пробормотал что-то про крутую машину и уверенно шагнул вперёд. Мия не смогла сдержать улыбку, продолжая держаться рядом с харизматичным профессором.
Нас усадили в салон. Синклер занял водительское кресло, Адриан устроился на переднем пассажирском. В ту же секунду двери защёлкнулись, окончательно заблокировав выход.
— Удерживать студентов в закрытой машине — серьёзное нарушение. Но это лучше, чем если бы я доложил в университет. Сейчас мне нужна только правда, — начал Синклер.
Мы переглянулись, не зная с чего начать.
— Профессор, девушки здесь ни при чём. Это всё я, — воскликнул Алекс, за что тут же получил укол локтём от Мии. — Мы просто хотели отметить первый учебный день…
Пока друг рассказывал всю историю, на мой телефон пришло несколько уведомлений. Я вздрогнула, бессознательно впившись ногтями в плотную ткань джинсов. Адриан уже позвонил отцу и сообщил о моём проступке? Аккуратно вытащив телефон, я облегчённо выдохнула — это не разгневанный отец, а мой друг по переписке.
«Как прошёл твой день, малышка?»
Разумеется, отвечать я не собиралась. Да и не успела бы… Адриан выхватил телефон из моих рук раньше, чем успела убрать гаджет обратно в карман. Судя по тому, как скривилось его лицо, стало понятно, что он увидел сообщение.
— Верну, когда закончим.
Мия посмотрела на меня и игриво приподняла брови, словно дразня.
— Ну а теперь давайте сюда свои фальшивые ID, — протянул ладонь Синклер, и мы сразу же вложили в неё карточки. — Анастейша, твой я вынужден отдать Адриану. Пока живёшь под его крышей, ты обязана соблюдать правила, которые он установил ради твоей безопасности.
Я кивнула, и только сейчас в голове возник один вопрос: кем они приходятся друг другу? Друзья? Может, вместе служили в армии? Или сводные братья? Насколько мне известно, Адриана воспитывала одна мать, так что вполне возможно, что его отец…
Господи. Зачем я вообще об этом думаю?
— Обалдеть! Ты живёшь с таким красавчиком! — полушепотом сказала Мия, склонившись ко мне.
Тут же подняла глаза на Адриана. Он всё слышал… Клянусь, всего секунду назад на его лице появилась самодовольная улыбка.
— Извините, но можно мы пойдём? — спросил Алекс.
— Нет. Ваша безопасность превыше всего. Я лично развезу вас по домам, — Синклер завёл машину.
— А ты чего сидишь? Прощайся со своими друзьями и вылазь, — скомандовал Кроуфорд, и, слегка пожав руку профессору, покинул салон автомобиля.
Как только вышла на улицу, сразу стало легче дышать. В ту же секунду профессор тронулся с места и уехал, оставив нас один на один. Несколько секунд я стояла неподвижно, будто ждала продолжения — замечания, упрёка, хоть чего-то. Но Адриан молча подошёл к черной машине маркой «Мерседес» и открыл дверь переднего пассажирского. Под пристальным взглядом подошла ближе и, стараясь не задеть его плечом, опустилась внутрь. В нос ударил запах кожи, смешанный с терпким ароматом мужских духов.
— Извини, — вырвалось у меня, едва он сел за руль.
Адриан не ответил. Лишь резко выехал на дорогу, продемонстрировав своё раздражение. Молчание усилило чувство вины. Казалось, даже дышать стало тяжелее. Только когда он чуть повернул голову, я осознала, что всё это время смотрела на него. Быстро перевела взгляд на приборную панель, следом на мелькающие огоньки за окном, а после всё равно вернулась к нему. Адриан напомнил статую древнегреческого бога, чьи лица встречались только на старых фресках и мраморных статуях: аккуратная горбинка на носу, выразительные скулы, чётко очерченная линия челюсти. Тёмные слегка волнистые волосы растрепались, придавая ему лёгкую дерзкую небрежность. А его шея… так и просила, чтобы я провела пальцами по каждой выступающей вене.
Я моргнула. Ни разу не испытывала ничего подобного. Это из-за алкоголя? Или, может, всё потому что Мия назвала его «красавчиком», и сработал социально-когнитивный эффект?
— Анастейша!
— А? Что? — я вздрогнула.
— Что — «что»? — голос Адриана прозвучал низко, сдержанно, но в нём проскользнула интонация, от которой хотелось либо спорить, либо исчезнуть.
— Мы просто хотели… — начала тихо, но он перебил:
— Вляпаться в дерьмо, из которого мне пришлось бы тебя вытаскивать? М? — тон стал жёстче.
Я отрицательно покачала головой.
— На меня не действует твой взгляд Бэмби. Так что можешь не хлопать ресницами. Клянусь Анастейша, если ещё хоть раз…
Адриан сжал челюсть и резко замолчал. А мне, признаться честно, вдруг стало до безумия интересно — что было бы дальше, если бы он не остановился.
— Что тогда? — приподняла подбородок, словно бросая ему вызов.
Когда-нибудь меня погубит смелость, которая появляется в неподходящий момент…
— Если ещё раз перейдёшь черту, последует наказание. У меня свои методы «воспитания».
От его слов меня бросило в жар, который прокатился по всему телу и остановился чуть ниже живота. Ногтями непроизвольно впилась в кожаное сиденье. Что он подразумевает под «наказанием»? Это именно то о чём я думаю? То, что мелькает на страницах книг, которые читаю тайком.
Я понимала, что реагирую слишком сильно, но одна лишь мысль о том, как он мог бы наказать меня, будоражила изнутри. Отшлёпает? Или как в нашу первую встречу, когда прижал к стене, раздвинул ноги и коснулся самого сокровенного? Такой поворот событий уже не казался настолько отвратительным, как раньше.
Машина остановилась. Спустившись с небес на землю, я даже не сразу поняла, что мы уже заехали в гараж. Воздух внутри казался густым, как перед грозой. Адриан заглушил двигатель, но вместо того чтобы покинуть салон, повернулся ко мне и, не отрывая глаз от моих, тихо сказал:
— Ты испортила сиденье.
— Ч-что? — заикаясь, спросила я, чувствуя бешеный ритм собственного сердца.
Кроуфорд положил ладонь на моё колено. По всему телу словно прошёл электрический разряд… Рука медленно двинулась выше, и я застыла, тяжело дыша. Казалось ещё чуть-чуть, и его пальцы снова коснутся меня там. Но он остановился на середине бедра, плавно убрал руку и тут же кивнул на царапины от ногтей.
Что, чёрт побери, это было? Мог ведь просто указать, но сделал именно так. Зачем? Проверял мою реакцию или чувствует то же самое, что и я?
— Ты испортила обивку из высококачественной натуральной кожи. Что предлагаешь делать, Анастейша? — Кроуфорд вёл себя спокойно, будто это обычная бытовая ситуация.
— Я… я заплачу, — промямлила, сунув руку в шопер, пытаясь нащупать кошелёк.
— 1,500 долларов. Разве студентка может себе это позволить?
Я едва смогла вдохнуть. 1,500 долларов… За грёбаное сиденье? Разве вообще кто-то платит такие деньги за кусок кожи, пусть и натуральной?
— Бессмыслица! Не может какой-то кусок стоить таких денег! — вырвалось, но тут же осеклась, прикусив язык.
— Сам материал. Плюс работа. Это тебе не заплатку приклеить.
Я провела пальцами по царапинам, стараясь понять, насколько всё серьёзно. Кожа действительно была разорвана в нескольких местах, тонкие бороздки и слегка приподнятые края отчётливо ощущались под пальцам.
— Может, это уже так было до меня? Кто знает, кого ты тут возишь…
Адриан издал тяжёлый вздох и, включив свет в салоне, попросил показать руку. Я подчинилась, но в тот же миг пожалела. Каждый маленький кусочек материала под ногтями выглядел как немое доказательство моей вины.
— Ладно. Пошли в дом. Пока не решил что с тобой делать.
Войдя в дом, я почти бегом поднялась по ступенькам. Сердце всё ещё бешено колотилось, а лёгкие сжимались от непривычного, резкого ощущения. Захлопнув дверь своей спальни, прижалась к холодной древесине. Руки сами легли на грудь. Я попыталась выровнять дыхание, вернуть себе хоть малую долю контроля, но это не помогало. Ещё этот запах его парфюма, въевшийся в волосы и одежду, продолжал будоражить изнутри.
Почему именно он? Почему именно Адриан?
Я понимала, что нужно как-то переключиться. Хоть на кого угодно. Даже на первого попавшегося парня в интернете. Лишь бы отвлечься. Но телефон до сих пор был у Кроуфорда, а спускаться к нему в таком состоянии идея не из лучших.
Тогда я быстро открыла ноутбук, ввела пароль, зашла на сайт и открыла чат со своим другом. Он точно знает, что мне сейчас поможет.
Проигнорировав его последнее сообщение «Привет, малышка, как прошёл твой день?», я напечатала:
«SOS. Нужна твоя помощь!»
В мгновение ока пришёл ответ:
«Что случилось?»
На секунду я застыла, совершенно не зная, как объяснить ему, что во мне проснулось влечение ко взрослому мужчине. Другу отца.
Ах, к чёрту этот стыд. Он рассказывал мне вещи и похуже…
«Я возбуждена и не знаю, что с этим делать. Всё внутри горит. Никак не удаётся успокоиться…»
«Ты что, до сих пор девственница? Моё почтение… Малышка, сейчас у тебя только два варианта: перетерпеть или воспользоваться моим подарком, если он до сих пор у тебя».
Я посмотрела на ящик в котором лежал ни разу не тронутый вибратор.
«Не заставляй меня представлять, как ты это делаешь, малышка. Лучше покажи всё что скрыто под одеждой.»
Открыла верхний ящик прикроватной тумбы и достала компактный вибратор. Стоило нажать на кнопку, как лёгкий жужжащий звук донёсся до ушей. Сначала прислонила устройство к коже на руке, ощутив лёгкую вибрацию. Приятно… Закусив губу, приподняла кофту, приспустила лифчик и приложила вибратор к груди. Пластиковая чашечка так удачно разместилась на ореоле, вобрав в себя набухший сосок, разнося мелкие вибрации. Дразнящее колебание пробежало по телу, заставив дыхание сбиться с ритма. Странное ощущение… Сложно понять, нравится мне это или нет. Вроде приятно, но неловко. Будто делаю что-то неправильное, но остановиться не хочется. Продолжая прижимать к себе вибратор, свободной рукой скользнула вниз и медленно провела пальцами между ног. Из-за плотной ткани толком ничего не поняла. Расстегнула пуговицу, стянув с себя джинсы. Трусики уже были непривычно влажные.
Наконец я освободила сосок и, покрутив игрушку в руке, пыталась понять, как она может доставить удовольствие там. Нужно ли вставлять внутрь или можно обойтись без этого?
Я легла на кровать. Медленно отодвинула ткань трусиков в сторону и попробовала прижать игрушку к себе. Из груди вырвался громкий, предательский стон. Вот же… надеюсь, он не услышал.
Повернувшись на живот, я уткнулась лицом в подушку, позволяя себе вновь раствориться в новых, почти невыносимых ощущениях. Казалось, нервные окончания взбесились, каждая клеточка дрожала, а пульсация росла с каждой секундой. Ещё немного, и я узнаю, каково это, когда приходит первый оргазм.
И вдруг послышался тихий скрип пола. Я замерла, всё ещё тяжело дыша, и медленно повернула голову. В дверном проёме, скрестив руки на груди, стоял Адриан.
Наши взгляды встретились. Воздух застрял в груди, кожа моментально вспыхнула, как от ожога. Я судорожно потянулась к выключателю, но промахнулась, попав не на ту кнопку. Игрушка завибрировала сильнее, и звук стал невыносимо громким. В отчаянии прижала её к себе, стараясь заглушить звук. Но было поздно.
— Через пять минут жду тебя внизу, — произнёс он тихо, после чего развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Дрожащими руками мне всё же удалось выключить игрушку. Комната наполнилась гробовой тишиной, от которой стало только хуже.
Господи… он всё видел. Стоял, сука, и смотрел. Даже не дрогнул. Не отвёл взгляда.
Как мне теперь вообще смотреть ему в глаза?
Я заметил Анастейшу сразу, как только она вошла в паб с новыми друзьями. Первой мыслью было испортить им вечер, но решил занять позицию наблюдателя. Захотелось проверить, насколько та невинность, которую она демонстрирует, соответствует действительности.
Сначала девчонка вела себя сдержанно, часто оглядывалась по сторонам, словно боялась кого-то увидеть. Например меня? Но постепенно вылезла из своего панциря. В её движениях, смехе было что-то притягательное, я не мог отвести взгляд, как и большинство мужчин вокруг. Интересно, осознаёт ли она, насколько сейчас красива?
— На кого ты смотришь столько времени? — отвлёк меня Синклер.
— Там студенты из твоего университета, Кристофер, — процедил, слегка покрутив бокал в руке. — Им ведь нет и двадцати одного, верно?
— Да какому какое дело? Я сейчас не в кампусе. Пускай развлекаются, — отмахнулся он.
— Ничего себе… Такие аппетитные, — воскликнул Гари, финансовый директор.
— Брюнетку, кстати, вижу первый раз. А вот рыженькая попала ко мне. Подожду её выпускного и…
— Закрой рот! — перебил Синклера прежде, чем он успел продолжить, иначе получил бы удар прямо в лицо.
— Да брось. Неужели ты бы отказался от такой девушки? — спросил он с усмешкой. — Стоп, а как ты вообще понял, что они из Ньюфордского университета?
Хотел ответить, но меня отвлек ведущий, который вдруг обратился именно к Анастейше, назвав её богиней чего-то там. Она вскочила с места и подошла к сцене. Заиграла музыка.
— Потому что эта рыжая девчонка живёт в моём доме, — наконец ответил я.
— Что? Так это та самая дочь твоего друга? — Синклер прыснул со смеху. — Ты ведь описывал её как гадкого утёнка, а тут, мать твою, лебедь!
Я усмехнулся, глотнув виски. Лебедя нужно увести отсюда как можно скорее, но только как?
— Ну ты и попал… — хмыкнул Синклер.
Проблема решилась сама. Анастейша не удержалась и, буквально споткнувшись, рухнула мне на колени. Чего я не ожидал, так это того, что она подастся в бега. Словно ей есть куда бежать.
— Кроуфорд, не смотри на меня так. Я не собираюсь бегать по Нью-Йорку в поисках студентов, — заявил Синклер.
— Ты знаешь последствия.
— Ты ведь не уволишь своего младшего брата?
Игра в кошки-мышки закончилась быстрее, чем ожидалось. Синклер мгновенно превратился в преподавателя, читающего мораль. Я даже не вмешивался. Пусть почувствует себя главным хоть на минуту. Иногда ему это нужно для уверенности. Наблюдать за происходящим было даже забавно.
Слава всему святому, младший брат закончил воспитательную речь примерно через пятнадцать минут. К тому времени у меня в руках уже был поддельный студенческий ID и телефон Анастейши, на который непрерывно сыпались сообщения от какого-то «GrimX369». Какой убогий никнейм…
Как только мы пересели в мою машину и остались вдвоём, Анастейша попыталась извиниться. Я промолчал. Не потому что был зол или раздражён, просто не знал, что сказать. Наверное, следует её отчитать или хотя бы сообщить Стивену. Но не стану делать ни того, ни другого. Стоит признать, она уже не подросток и заслуживает соответствующего отношения.
Когда мы вернулись домой, Анастейша почти сразу скрылась в своей комнате. Интересно, это она из-за сиденья расстроилась? Я усмехнулся.
Обивка и вправду выглядела паршиво, но в этом нет её вины. Царапины на коже появились две недели назад, когда я забирал Синклера с его бешеной кошкой из аэропорта. А сегодня, увидев то, как Анастейша впилась ногтями в сиденье, я лишь отметил про себя, что момент можно обратить в свою пользу. Если уж судьба сама подкидывает такую возможность, грех не воспользоваться.
Вот только что теперь с ней делать? И как удержаться, чтобы не перейти черту?
Я кинул пиджак на диван, из кармана выскользнул телефон в розовом чехле и ударился о пол.
Точно, забыл вернуть. Ладно, сама спустится за ним.
Положил его на журнальный столик и занялся своими обыденными делами. Снял часы, умыл лицо холодной водой, переоделся. После вернулся вниз, достал из холодильника бутылку газированной воды, наполнил бокал и, устроившись на диване, включил телевизор. Несколько минут бездумно щёлкал каналы, пока телефон Анастейши опять не начал разрываться от уведомлений.
Спустя пять минут всё же взял его в руки, лишь чтобы перевести в беззвучный режим. Обычно я не трогаю чужие вещи, не читаю письма и переписки. Никогда не опускался до такого дерьма. Но взгляд невольно зацепился за новое сообщение.
«Не заставляй меня представлять, как ты это делаешь, малышка. Лучше покажи всё что скрыто под одеждой.»
Чего, блядь? Этот ублюдок её принуждает? Давит? Конечно. Решил воспользоваться тем, что она слишком мягкотелая, чтобы послать его к чёрту.
Что если он пообещал ей заплатить, а дурочка повелась. Твою мать. Ещё я тогда нагнал жути с сиденьем, вот и решила подзаработать.
Стиснув зубы, провёл пальцем вверх по экрану, рассчитывая увидеть переписку. Пароль. Вот дерьмо. Ладно, не время изображать из себя хакера. Поговорю с ней лично, узнаю, кто этот тип, и сегодня же сверну ему шею. Из-под земли достану гадёныша.
Я резко встал с дивана, напряжение пробегало по жилам, как электрический ток. Каждый шаг наверх отдавался в груди, будто предвкушение и ярость слились воедино. На полпути услышал всхлипы, доносящиеся из её комнаты. Я толкнул дверь без предупреждающего звука и почти мгновенно пожалел.
Анастейша лежала на животе, выгнув спину и уткнувшись лицом в подушку. Звуки, что казались всхлипами, внезапно обрели другой смысл. Это были стоны, сливавшиеся с лёгким жужжанием вибратора. Она дёрнулась, и, обернувшись, застыла. Её широко распахнутые, растерянные глаза встретились с моими.
— Через пять минут жду тебя внизу, — произнёс я ровно, будто ничего не случилось, и ушёл, не оборачиваясь.
Когда за спиной захлопнулась дверь, я выдохнул, будто только что вынырнул из-под воды. Спустился вниз, схватил бутылку с водой, но тут же поставил обратно. Нет, нужно что-то покрепче. Достав виски, налил почти до краёв и осушил бокал одним глотком, стараясь стереть из памяти то, что только что увидел.
Но всё внутри тянуло обратно к ней. Хотелось вырвать из рук этот чёртов вибратор и доказать, что он ей больше не нужен.
Господи… почему она? Почему именно сейчас? За что мне такое испытание?
Ты что, решил наказать меня её телом за все прошлые грехи? Я ведь не выдержу долго. С самой нашей первой встречи она будто вросла в моё сознание, будоража кровь одним взглядом. И самое абсурдное, что я не имею права её тронуть.
Минут пятнадцать спустя я уже сидел за столом, сжимая в руках бокал и глядя в одну точку. Виски слегка жёг горло, но голову не прочищал.
Когда в проёме появилась Анастейша, я поднял взгляд. На ней была тонкая рубашка, будто надета в спешке. Волосы собраны кое-как, глаза по-прежнему растерянные, но она старалась держаться.
Я откинулся на спинку стула и жестом указал на место напротив.
Она подошла нерешительно, будто ступала по тонкому льду. Села напротив, не поднимая глаз, машинально сцепила пальцы в замок. Тишина между нами натянулась, как струна.
Не отрывая от неё взгляда, я достал телефон из кармана и положил на деревянную поверхность. Анастейша потянулась к телефону, но, увидев едва заметное покачивание головы, остановилась. Поняла, что сейчас не лучшее время.
— Как долго ты переписываешься с GrimX369?
— Что? Как ты…
Девушка схватила телефон, сжав его в руке так, что побелели костяшки. В глазах вспыхнуло раздражение.
— Кто дал тебе право лазить в чужом телефоне? Это моё личное! А ты… ты нарушаешь мои границы! — прокричала она.
— Если он тебя принуждает, это уже не только твоё дело. Сегодня он получит фото, а завтра они либо окажутся в сети, либо превратятся в инструмент шантажа. Понимаешь, к чему это приведёт? — откинулся на спинку стула и, сцепив пальцы в замок, взглядом острым как лезвие прошёлся по ней. — Если тебе нужны деньги, обратись ко мне. Я найду для тебя место в компании.
Анастейша громко рассмеялась, но в смехе не было ни капли радости. Он прозвучал резко, колко, с оттенком ярости и издевки.
— Нет, ты точно псих! Сначала за проститутку меня принял, теперь вот за эксгибиционистку. Кем в следующий раз я окажусь, нимфоманкой или, может быть, некрофилкой? — она резко вскинула руку и ткнула пальцем прямо в грудь. — Завтра займусь поиском подработки и нового жилья.
Анастейша резко развернулась, волосы с хлестким свистом ударили мне по лицу. Я мгновенно схватил её за запястье, прижав к стене.
— Я ещё не закончил! Завтра после занятий тебя будет ждать машина. Теперь ты внештатный сотрудник моей компании.
— Черта с два! — прошипела девушка, пытаясь вырваться.
— Условия более чем приемлемые. Почасовая ставка сорок восемь долларов. Работаешь после лекций и в выходные. От тебя потребуется только базовая отчётность и пару звонков в день. Так что выбирай: либо соглашаешься, либо носишь поднос и считаешь чаевые.
Анастейша застыла, не зная, что ответить. По глазам было видно, что моё предложение её заинтересовало, как бы она не пыталась это скрыть.
Отпустив девушку, я вернулся за стол.
— В чём подвох? Почему ты предлагаешь это место мне? В Нью-Йорке полно специалистов, — она нахмурилась.
— Потому что я не ищу специалиста. Просто стараюсь загладить вину за сегодня и прошлые разы, — сказал спокойно.
— Тогда почему бы тебе просто не извиниться?
— Это слишком скучно.
— В любом случае я хочу, чтобы извинения прозвучали из твоих уст.
Какая же она упрямая. Принципиальная до безумия. И, чёрт возьми, именно это в ней сводит с ума.
— Анастейша… — зажав пальцами переносицу, начал я, но она перебила:
— Стейси. Называй меня так.
— Нет, — возразил я, потому что мне, мать его, нравится, как звучит полное имя, — Анастейша, моё предложение действует сутки. Не придёшь завтра, считай, упустила лучший вариант.
Девушка закатила глаза и показала мне кончик языка, после чего наконец отлипла от стены, намереваясь уйти.
Что ж, у неё ночь, чтобы всё обдумать. И я на все сто процентов уверен, что она согласится. Только дурак откажется от такого.
— И да, отныне запирай дверь, — бросил напоследок.
— Пошёл ты! — мгновенно ответила она, показав средний палец.
Кажется, сегодня мы вышли на новый уровень общения. Скромность сменилась дерзостью, а невинность острым языком. И, надо признать, ей это идёт.
— Грёбаный психопат! — со всего размаху захлопнула дверь, защёлкнув замок.
Спиной прижалась к холодному дереву, считая вдохи. Раз, два, три…
Господи, отец, к кому ты меня подселил? Адриан переходит все границы. Послать бы к чёрту и уехать, но куда? К кому идти в незнакомом городе? Напроситься к Мии в её крохотную студию — так себе идея. По её словам, там и кошке негде хвостом махнуть. А Алекс живёт с парнями из университета. Даже представить страшно: я — и четыре мужика. Бр-р…
Может, просто позвонить отцу? Расскажу всё как есть. Вместе что-нибудь решим.
После пары гудков он ответил:
— Дочка! Как погуляла с друзьями?
Всё, что собиралась выпалить, моментально осело где-то в горле. Его голос показался уставшим, тихим… и будто виноватым.
— Пап, что-то случилось? — осторожно спросила я.
— Нет, ты что… просто устал немного.
Врёт. Нутром чую. Он всегда так говорит, когда что-то не так.
— Правда? — стиснула телефон крепче. — Тогда ты не будешь против, если я уточню у нашей милой соседки Пэтси?
Пэтси… Господи, весь город знает, что она главная сплетница на три квартала вокруг. Ни одно событие не проходит мимо её ушей — от семейных драм до того, кто вчера выбросил мусор не в тот бак. Если уж от кого-то можно узнать правду, то точно от неё.
Отец издал тяжелый вздох.
— Завод закрывается. Через две недели буду безработным.
Я зажмурилась, прижавшись лбом к двери.
Бедный папа. Почему судьба вечно вставляет ему палки в колёса?
Иногда мне кажется… это всё из-за меня.
Когда-то у него была стабильная работа в полиции. Но после того как мама ушла, всё поменялось. Работа в участке совсем не вязалась с ролью отца-одиночки — постоянные вызовы, ночные дежурства, отчёты, бессонные сутки. В какой-то момент он понял: так больше нельзя. Ушёл из полиции, устроился на завод, где платили меньше, но хотя бы график позволял чаще бывать со мной рядом. И, наверное, именно поэтому мне так больно смотреть, как судьба снова его бьёт.
— Стейси, ты только не переживай. Я что-нибудь придумаю.
— Пап, может, мне вернуться?
— Нет! С ума сошла? Если ты беспокоишься насчёт денег — не стоит. Как присылал, так и буду.
— Причём здесь деньги? Я за тебя беспокоюсь! Сейчас ты нуждаешься в поддержке, а меня нет рядом, — пролепетала, чуть повысив голос. — Тут дело вовсе не в финансах, а в том, что я далеко.
— Солнышко, я не это имел в виду… Просто хотел, чтобы ты знала: моё нынешнее положение никак не скажется на тебе.
— Пап, мне не нужны деньги. Адриан сегодня предложил работу в компании. Поэтому и позвонила — рассказать об этом.
Видимо, теперь мне действительно придётся работать на этого тирана. Зато голос отца сразу приободрился. Я прекрасно понимала: в такой нелёгкий период он будет горбатиться где-нибудь на стройке за копейки, лишь бы переслать мне деньги. А так у него появится время найти постоянную работу или пройти переобучение, чтобы вернуться в участок.
— Отличные новости! Адриан никогда не оставляет в беде.
— Почему бы ему тогда не помочь и тебе? У него же должна найтись работа для друга, раз уж нашлась даже для меня.
— Стейси, думаешь, он не предлагал мне перебраться в Нью-Йорк? — отец тяжело вздохнул. — Адриан сделал слишком много для нашей семьи. Когда ушла Зои, я обратился к нему за помощью в её поисках. Когда бросил работу — он долго помогал деньгами. А теперь помогает тебе. Я ему и так по гроб жизни обязан.
Что значит помогал с поисками? Отец хотел ещё и найти эту чёртову эгоистку? Я никогда не скрывала обиды и точно не пыталась её оправдать. Кто вообще способен бросить собственного ребёнка и сбежать?
— Ты никогда не говорил, что разыскивал мать.
— Кхм… да. Я хотел узнать причину…
— Не продолжай, — перебила я, хотя интерес во мне шевельнулся. — Сейчас не время ворошить прошлое. Как-нибудь в другой раз. Лучше скажи: может, стоит перепройти обучение и снова вернуться в полицию? Я ведь уже взрослая и с завтрашнего дня начну зарабатывать. Почему бы тебе не вернуться к тому, что любишь?
— Кому сейчас нужен твой старик? Там полно молодых и амбициозных.
— Попытка не пытка. Просто пообещай, что завтра пойдёшь и всё узнаешь.
— Ох, сдаюсь, — хрипло рассмеялся он. Кажется, мне удалось поднять ему настроение. — И, Стейси… Адриану необязательно знать о том, что завод закрывается.
— Не беспокойся. Люблю тебя!
Я заблокировала телефон и какое-то время просто сидела, глядя на чемодан, выглядывающий из-под кровати. Что ж, похоже, рано мне ещё паковать вещи.
Комната казалась слишком тихой. Даже часы на стене тикали как-то лениво.
Перспектива жить под одной крышей с Адрианом по-прежнему не радует. Внутри всё время остаётся это странное ощущение — будто я должна быть благодарна ему, но не могу. Будто верю… и в то же время нет.
Но он действительно многое сделал для нас с отцом. Это нужно принять. Поэтому начну относиться к нему терпимее — не нагнетать и не искать поводы для скандалов. Пока не накоплю нужную сумму и не съеду, буду держать дистанцию и не тратить силы на лишние эмоции. Деньги, работа, съезд — таков мой план. Иногда проще смириться с ролью, пока не перепишешь собственный сценарий.
Я уже собиралась подняться, но экран телефона мигнул, подсветив комнату бледным светом. Сообщение. Перебралась на кровать, разблокировала экран и ткнула по уведомлению.
«Я так и не дождался. Или ты решила оставить интригу?» — написал друг по переписке.
— Завтра отвечу, — пробормотала вполголоса, бросив телефон рядом.
Пальцы лениво сжали подушку, веки стали тяжелыми. Мир потихоньку растворился в полутьме.
Стук туфель отдавался по полу. Я торопливо забежала в кабинет, но тут же споткнулась, и стопки документов с шуршащим звуком рассыпались по полу.
Сжавшись, присела на корточки и поспешила собрать бумаги. Каждое движение казалось неуклюжим, бумажки выскальзывали из пальцев, будто сопротивлялись.
Адриан осторожно присел рядом, словно боялся нарушить пространство. Его рука коснулась моей, мягко сжала ладонь и подтянула вверх. Мы поднялись одновременно, почти синхронно.
— Ты всегда такая… неуклюжая? — тихо спросил он, с лёгкой ухмылкой.
Я заморгала, ощущая тепло, что растекалось по щекам. Наши губы оказались почти на одном уровне. Он слегка наклонился, и разница в росте почти не чувствовалась. Если встану на цыпочки, мы столкнемся в неизбежном поцелуе.
— Нет, — выдавила нерешительно, тонким голосом.
— Отчёт должен был быть на моём столе ещё полчаса назад. Где ты всё это время была, Анастейша?
— Я… я…
— Что-что? — его горячее дыхание обдало мою шею.
— Извини.
— Удача явно не на твоей стороне. Придётся тебя наказать.
Сердце застучало быстро, будто я вновь бежала по длинным офисным коридорам.
Стальные глаза Адриана пронзали меня, считывая самые постыдные мысли. В ту же секунду его пальцы коснулись моей ключицы, убрав край блузки. Я втянула воздух.
Что же дальше? Неужели позволю этому случиться? А хочу ли я? Кажется, да…
Осмелев, встала на цыпочки, прикрыла глаза и отдалась внезапной безрассудности. Искала губы Адриана Кроуфорда, чтобы поцеловать… Но оказалась вплотную прижата к стене.
Как это произошло?
— Хм-м… уже даже не пытаешься сопротивляться? — прохрипел он с лёгкой ухмылкой. Его пальцы скользнули чуть ниже, и лёгкое прикосновение вызвало дрожь. — Мне больше нравилось, когда ты играла в недотрогу.
— Прошу… покажи мне…
— Что ты хочешь, чтобы я тебе показал?
— Как будешь наказывать меня.
Адриан схватил меня за шею и издал низкий протяжный стон, словно давно хотел услышать что-то подобное. Его губы наконец-то накрыли мои, но…
Я проснулась.
Черт побери! Несколько минут лежала в кровати, пытаясь восстановить дыхание. Пульс шумел в ушах. Между бедер жарко. Какой реалистичный сон…
Ну уж нет! Такого уж точно не позволю ни себе, ни ему.
Серый утренний свет пробивался сквозь шторы, окрашивая всё вокруг в блеклые холодные тона. Воздух казался плотным, будто пропитанным остатками сна.
Я села, откинув волосы с лица и машинально потянулась к телефону. 07:42. Прекрасно. Опоздать на учёбу — уже традиция.
На кухне пахло выдохшимся кофе. Я налила себе чашку и сделала глоток. Горечь обожгла язык, но это хотя бы вернуло к жизни.
Адриана, как обычно, уже не было. Наверное уехала ещё на рассвете. И, пожалуй, это даже к лучшему. После такого откровенного сна мне бы вряд ли удалось смотреть на него спокойно.
Я допила кофе до дна. Собралась на автомате: небрежный пучок, тёплое чёрное платье, поверх объёмный красный свитер, на ноги — любимые поношенные ботинки на шнуровке. Никаких туфель. Не сегодня. И вообще никогда.
Улица встретила прохладой и гулом машин. Ветер трепал волосы, напоминая, что день уже начался — независимо от того, хочу этого или нет.
Я поймала автобус и устроилась у окна. Сон всё ещё стоял перед глазами: его руки, голос, движение губ и то, как внезапно всё оборвалось.
Резко отвела взгляд. Хватит.
К университету подъехала ровно к началу пары. Толпа студентов спешила внутрь, смех, шаги, обрывки фраз — всё сливалось в одну какофонию.
В коридоре меня догнала Мия.
— Эй, Стейси, привет, — её голос скользнул рядом, лёгкий и дерзкий.
— А? Привет.
— Ты какая-то взвинченная. Из-за вчерашнего, да? Мистер красавчик сильно ругался?
И Мия туда же… будто читает мысли. Адриан. Чёртовски хорош. Весь такой из себя, уверенный и сильный. Но нет, не стоит об этом думать. Никаких фантазий!
— Опять витаешь в облаках? — фыркнула подруга, скрестив руки на груди.
— Что… что? Нет, — выдавила я, стараясь сохранить спокойный тон. — Он ни слова не сказал.
— Ладно, поговорим за обедом. Нужно бежать, — бросила Мия и, послав мне воздушный поцелуй, рванула к своей аудитории.
Я вздохнула и направилась в противоположную сторону, лавируя между спешащими студентами. До пары оставалось всего несколько минут. Едва успела занять место у окна, когда профессор Смит включил проектор. На доске замелькали слайды, сухие фразы сменяли друг друга, а я уже после пятого поймала себя на том, что просто рисую в тетрадке всякую бессмыслицу: линии, цветы, сердечки.
Взгляд скользнул на часы. Прошло только десять минут. Я тихо выдохнула и уставилась на экран. В этот момент телефон коротко завибрировал. Не привлекая внимания, достала его из шопера. На экране высветилось проклятое имя: Адриан.
«
Минуту просто смотрела на экран, будто надеясь, что сообщение исчезнет само. Потом нажала кнопку блокировки чуть сильнее, чем стоило, и сунула телефон обратно в сумку.
Как же не хочется туда ехать. Совсем. В голове сразу всплыло унылое представление о его компании: скучные стены, пара кабинетов, кофе из автомата, и он где-то там. Но выхода нет. Деньги… деньги… и ещё раз деньги. Буду повторять это как мантру, может, хоть от этого станет легче.
Следующая лекция началась почти сразу. Я раскрыла тетрадь и машинально делала пометки, не вникая в слова профессора. Взгляд скользил по стрелкам часов, которые вдруг стали бежать слишком быстро. Когда чего-то не хочешь, время будто нарочно ускоряется, подталкивая к неизбежному.
Спустя два с половиной часа всех студентов отпустили на обед. Аппетита у меня не было, тревога сжимала грудь. Но увидеть Алекса и Мию всё-таки хотелось. Войдя в столовую, быстро окинула взглядом зал, нашла их и подошла к столу.
— Эй, наконец-то ты пришла, — подмигнул Алекс.
Мия тут же обняла меня, и на секунду стало даже немного легче, словно весь хаос остался где-то позади. Но это длилось недолго, пока друзья снова не завели разговор об Адриане.
— Так ты не будешь рассказывать, что там за история? — спросил Алекс, — Как вообще оказалось, что ты живёшь с основателем Armitage Corporation?
Я на мгновение замерла, ощущая, как к горлу подступает лёгкая дрожь удивления и… чего-то вроде недоумения. Только сейчас до меня доходит масштаб того, что он создал. Обалдеть. Armitage Corporation. Такая огромная компания, а я даже не догадывалась. Ну конечно, профессор Синклер ведь упоминал, где он работает. Теперь стало понятно, как они связаны с Адрианом и почему вчера в пабе оказались вместе.
— Это долгая история. Как-нибудь в другой раз.
Мия и Алекс, казалось, приняли мой ответ без давления.
— Ребят, кстати, новость, — начала полушепотом Мия, словно кто-то мог нас услышать, — это ещё официально не объявили, но…
— Не томи! Ну же, — воскликнул Алекс, хлопнув ладонями по столу и подпрыгнув на месте от нетерпения.
— Посвящение в студенты будет через неделю. Я подслушала, как четверокурсницы говорили об этом в туалете.
— Да! Круто! — Алекс размахнул руками, словно хотел обнять всех вокруг.
— Тш-ш, идиот! — зашипела Мия на друга, а потом добавила, обращаясь ко мне: — Стейси, тебя ведь отпустит мистер красавчик?
Я фыркнула. Опять она так его называет…
— Кроуфорд мне не указ. Жить с ним под одной крышей — это вынужденная мера. И хватит уже называть его «мистер красавчик». Не такой уж он и привлекательный…
На секунду я замолчала, невольно закусив губу. Чёрт, дурацкая привычка.
— Да он тебе нравится… — поддразнила меня Мия, сквозь смех.
Я уткнулась локтями в стол и оперлась на голову. Алекс положил ладонь мне на спину и легко погладил, будто успокаивая ребёнка.
— Да ладно тебе, — сказал он спокойно, с улыбкой. — Успокойся. Мы понимаем. Если бы я был девушкой, я бы тоже на него запал.
По расписанию следующая лекция должна быть в другом корпусе. Попрощавшись с друзьями, я поспешно покинула столовую, прошла по коридору и вышла на улицу. Едва успела сделать несколько шагов, как вдруг услышала знакомый мужской голос, выкрикнувший моё имя. Обернувшись, увидела Райана, бегущего навстречу с лёгкой улыбкой. Тёмные волосы развевались на ветру, а в зелёных глазах играла озорная искорка.
— Ну, признавайся… кто раскрыл тебе моё имя? — я скрестила руки на груди и, слегка наклонив голову, посмотрела на него с лёгким прищуром.
Райан ухмыльнулся своей дерзковатой улыбкой. Теперь стало понятно, почему половина женского пола от него без ума.
— Твой друг. Алекс, — невозмутимо ответил он, лениво почесав затылок. — Пообещал ему место в команде.
Парень шагнул чуть ближе, сокращая расстояние буквально на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать лёгкий аромат его свежих, чуть пряных духов.
— Хотел тебя кое о чём спросить.
Я приподняла бровь, ожидая продолжения.
— На следующей неделе будет посвящение. Церемония короткая, ограничена во времени, но после намечается вечеринка вне кампуса.
— Хочешь сказать…? — не успела договорить.
— Ага, — кивнул он. — Если хочешь, можешь взять с собой друзей. Главное, приходи.
Я кивнула, пытаясь скрыть лёгкое волнение. Райан подмигнул мне, словно подтверждая, что не на шутку рассчитывает на моё присутствие.
— Кстати, заметил, что в столовой ты почти ничего не ела. Решил исправить это. — достал из кармана шоколадный батончик и протянул мне. — Полезно для мозгов …
— Спасибо, — сказала я, взяв шоколадку.
На мгновение моя рука соприкоснулась с его.
— Ну что ж. Мне нужно бежать. Увидимся позже.
Я помахала ему рукой, игриво улыбнувшись. Когда Райан скрылся за углом, продолжила свой путь. Теперь начинаю понимать, как себя чувствовали мои бывшие одноклассницы, когда парни за ними ухаживали. Очень приятно…
И, наверное, это было самым положительным событием за целый день.
Как и сказал Адриан, в 4 часа водитель уже ждал меня у университета. Мужчина средних лет, оказался не слишком разговорчивым. В данной ситуации это было скорее к лучшему. Не хотелось ни говорить, ни слушать, а его молчание казалось подходящим фоном для моих мыслей.
Сегодня я впервые воочию увидела компанию Адриана. Даже признав, что он владелец довольно крупного бизнеса, я всё равно не смогла сдержать тихое «вау», когда вошла внутрь.
Подойдя к стойке администратора, я заметила молодую блондинку с деловым взглядом.
— Здравствуйте, я к мистеру Кроуфорду.
— У вас назначено?
Не успела ответить, как её телефон зазвонил. Ладони сами собой сомкнулись в кулаки, и вместе с этим пришло ощущение нарастающей нервозности.
А-а-а… как же это раздражает! Словно она нарочно растягивает каждое мгновение, наслаждаясь этим. Очевидно, очередная из «кукол» Адриана.
Когда девушка, наконец, закончила разговор и повернулась ко мне, я открыла рот, готовая произнести хоть слово. «Наконец-то меня выслушают…» — промелькнула мысль. Но внезапно телефон зазвонил снова.
Не выдержав, резко выхватила трубку из её рук.
— Сначала выслушайте меня! — сказала я, пытаясь подавить раздражение.
Девушка, чуть в шоке, шагнула назад:
— Что вы себе позволяете?! Я сейчас вызову охрану!
— Мне, чёрт тебя побери, нужно к мистеру Кроуфорду, — спокойно, но твёрдо сказала я.
Она замерла, будто готовилась что-то возразить, но так и не решилась. Сзади раздался строгий голос:
— Что здесь происходит?
Я обернулась и встретила взгляд Адриана.
— Ты принесла документы?
Я растерянно кивнула и стала рыться в сумке. Как только нашла удостоверение личности, сразу же протянула ему.
— Завтра должен быть готов пропуск для этой девушки, — сказал он спокойно, но с властной интонацией, аккуратно положив документ на стойку администратора.
— Пошли.
Кроуфорд шагнул первым, а я, стараясь не отставать, поспешила следом в сторону лифта. Дверцы тихо раздвинулись, и мы вошли внутрь. Адриан нажал кнопку с цифрой «7».
Я вжалась в стену, пальцы мёртвой хваткой сжали холодный металлический поручень. В лифте стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими щелчками пролетающих этажей. Его взгляд словно прожигал меня насквозь, а я не смела поднять глаза. Каждое мгновение тянулось мучительно долго. Наконец двери раздвинулись, и я буквально пулей вылетела наружу.
Мы прошли мимо стойки, за которой сидела молодая девушка, по всей видимости секретарша. Мой взгляд мельком скользнул по ней. Молодая, симпатичная, с пышными формами. Интересно, сколько таких «кукол» ещё здесь. И неужели Адриан со всеми ними… прямо на работе? Фу, Стейси, перестань об этом думать.
Адриан открыл дверь и пропустил меня вперёд. Кабинет оказался просторным и светлым: большие окна пропускали дневной свет, за массивным деревянным столом стоял кожаный стул, вдоль стен тянулись аккуратно заполненные полки с папками и книгами, а на столе лежали стопки документов, сложенные без единого намёка на хаос.
Боже… Да это же просто мечта!
Я всё ещё стояла, затаив дыхание, погружённая в восторг. И тут перед лицом прозвучал резкий щелчок пальцами. Резко моргнула, возвращаясь в реальность.
— Садись, — сказал Адриан, указывая на кресло, стоящее напротив его стола.
Он занял своё место «босса» и сцепил пальцы в замок. Я же опустилась в кресло под его пристальным взглядом. Обязательно так смотреть?
— Будешь работать в моём кабинете. Завтра сюда принесут ещё один стол. Хочу лично убедиться, что ты не будешь тратить время впустую.
Внутри всё сжалось. Только не это. Он будет следить за каждым моим движением. Видеть каждую ошибку. Я бы предпочла работать где-нибудь в кладовке среди швабр и ведёр, чем здесь, под его взглядом.
— Мне будет куда комфортнее работать среди остальных сотрудников. Или, если думаешь, что я буду отвлекаться на разговоры, — слегка понизила голос, — может, где-нибудь в архиве найдётся для меня место.
— Нет.
Не смогла сдержать тяжёлый, разочарованный вздох. Ответ был очевиден… хотя попытка была.
— Что мне нужно будет делать?
— Первое: разбирать входящие документы и сортировать их так, как я скажу. Второе: проверять отчёты, прежде чем они попадут ко мне на стол. Третье: следить за расписанием встреч, — он ненадолго перевёл взгляд на мой телефон, лежащий в руках, — и не путать личные переписки с рабочими уведомлениями.
Сарказм? Намёк на моего друга по переписке? Вот же… только сейчас вспомнила, что так и не ответила ему со вчерашнего вечера.
— И, не трепли языком о том, что мы живём вместе. Об этом знают только Синклер и финансовый директор. Они держат язык за зубами. А ты с этим будь осторожна.
Не удержавшись, я фыркнула.
— Боишься, что твои размалёванные «игрушки» не так поймут?
Он чуть улыбнулся без намёка на насмешку.
— Да, фантазия у тебя богатая.
Адриан слегка сдвинулся в кресле и нажал на маленькую кнопку на столе. Через мгновение в дверном проёме появилась девушка.
— Лили, покажи моему новому ассистенту офис.
Она кивнула и жестом пригласила следовать за ней.
Девушка шла впереди уверенно, с лёгким покачиванием бёдер. Я плелась сзади, стараясь не отставать.
— Здесь у нас отдел продаж, — начала Лили, не оборачиваясь. — А за этой дверью отдел маркетинга. Отвечают за стратегию продвижения за границей.
Дальше показала ещё несколько кабинетов: отдел логистики, где звонки и координация поставок не прекращались ни на минуту, и юридический отдел, где тихо сидели люди с кипами документов.
— А здесь хранятся все наши сделки и документы по проектам. Сейчас я дам тебе кое-что, отнесёшь мистеру Кроуфорду. Он ждёт.
Она быстро передала мне стопку папок и вышла, захлопнув дверь. Я закатила глаза.
Интересно… Все в этой компании такие стервы? Или это потому, что я новенькая? А может, всё дело в том, что Адриан лично выбрал меня своим ассистентом?
Я медленно продвигалась по коридору к кабинету. Каждая папка закрывала мне обзор, норовя выскользнуть, и приходилось с трудом удерживать их в руках, словно балансируя на краю пропасти.
Как только переступила порог кабинета и не споткнулась, облегченно выдохнула. Но, как оказалось расслабляться было рано…
Стоило сделать следующий шаг, как стопка в руках предательски качнулась. Я инстинктивно наклонилась вперёд, пытаясь удержать её, но нога скользнула по глянцевому полу и… в ту же секунду Адриан подхватил меня, не позволив упасть.
— Скажи, ты всегда такая неуклюжая? — его голос прозвучал тихо, почти у уха.
Я моргнула. Адриан. Слишком близко. Как во сне…
Только там всё закончилось поцелуем.
— Спасибо… — сказала Анастейша дрожащим голосом и подняла взгляд. Большие, растерянные глаза мгновенно встретились с моими, а губы оказались так близко, что я почувствовал жар её дыхания. Если ещё хоть на сантиметр двинется вперед, я не смогу сдержаться.
Только сейчас пришло осознание: она не отстранилась. Всё ещё приходит в себя? Или… чувствует то же самое, что и я?
Если это второе — мне конец. Желание вновь почувствовать вкус её губ растёт с каждой секундой.
Я должен остановиться. Должен удержаться и сделать шаг назад. Но тело будто игнорирует приказ, а руки сами тянутся к ней.
Ладонь крепко сжала её талию. Это было осознанное действие. Хотел проверить, готова ли она поддаться этому влечению. Отчасти даже надеялся, что девчонка отстранится. Но этого не произошло. В ответ её пальцы чуть сильнее впились в моё плечо и она придвинулась ближе на тот самый чёртов сантиметр. Я расценил это как зелёный свет и уже собирался воплотить свою больную фантазию…
Как вдруг дверь щёлкнула и приоткрылась. На пороге появился Синклер. Его взгляд мгновенно охватил комнату.
— Что здесь происходит?
Я моментально отпустил Анастейшу, шагнул назад и резко выпрямился, стараясь вернуть хоть каплю контроля.
— Здравствуйте, профессор, — пролепетала девушка, глядя в пол. Почти сразу она опустилась на корточки, торопливо собирая разбросанные бумаги дрожащими пальцами.
— В стенах офиса зови меня просто Кристофер, — подмигнул он. — Адриан, можно тебя?
— Скоро вернусь, — сказал я коротко и вышел из кабинета.
Наверное, мне действительно стоит поблагодарить брата за то, что он вовремя вошёл и поставил точку на том, чего не должно было случиться.
Но, чёрт побери, в данный момент хочется только его придушить.
Когда мы вошли в кабинет Синклера, он тут же выпалил:
— Какого чёрта ты творишь?
— Если ты про дочь Стива, то ей нужна была работа, — ответил я спокойно, хотя внутри уже закипало.
— Блядь, Адриан, не начинай. Ты увлёкся девчонкой, — Синклер устало провёл рукой по лицу. — Отчасти я даже рад. Впервые вижу, что ты действительно можешь по-настоящему заинтересоваться кем-то. Но когда тебе снова захочется сделать шаг дальше, подумай о Стиве. Его жена ушла из-за тебя. И что теперь? В трусы его дочери решил залезть? Совесть вообще осталась?
— Закрой рот, Кристофер. — резко обернулся.
В жизни я облажался дважды:
Первый раз, когда пытался вытащить друга из дерьма под названием «разваливающийся брак». Жена Стива была причиной всех его бед.
А второй раз, когда чувство вины зашкаливало настолько, что мне срочно нужно было выговориться. Именно тогда Кристофер и узнал обо всём.
— Брат, держи дистанцию с девчонкой.
Кристофер положил ладонь на моё плечо, но я моментально её скинул.
— Между нами ничего нет! — выдавил сквозь зубы. — Она всегда была дочерью друга, так ей и останется. Закрыли тему!
После сказанного я вышел и направился к себе.
В кабинете уже был идеальный порядок: разбросанные ранее папки лежали аккуратной ровной стопкой. А вот самой девчонки не было.
Ладно. Не маленькая — дорогу обратно найдёт.
После разговора с Синклером мысли путались, а голова гудела. Я сел за стол, взял в руки документы и попытался переключиться на работу.
Перебрал договоры, просмотрел отчёты, вник в пару сделок. Стоило только начать сосредотачиваться, как дверь щёлкнула — и в кабинет вошла Анастейша, раскрасневшаяся, будто только что пробежала стометровку.
— Присаживайся. Сейчас закончу и поедем.
Не взглянув на меня, она сделала всего пару шагов… и остановилась. Замялась. Прикусила губу. Этого было более чем достаточно, чтобы меня вновь накрыло. Снова то же самое желание. То же безумие.
Сука. Мне это категорически не нравится.
Или наоборот — слишком нравится.
«
Я провёл рукой по лицу, заставляя себя отвести взгляд. Именно в этот момент Анастейша вдруг заговорила:
— Извини.
— Кхм… за что?
— Я не хотела поставить тебя в неудобное положение перед профессором. И… не хотела нарушать твои границы. Я не собиралась… прижиматься.
Неудобное положение? Границы? Я едва удержался, чтобы не усмехнуться.
Да я, блядь, больше всего хочу, чтобы это повторилось.
— Ты ни в чём не виновата.
Она подняла на меня глаза. Снова этот чёртов манящий взгляд…
— Сильно испугалась? — спросил, сам не понимая зачем.
Иногда поражаюсь, каким придурком становлюсь рядом с ней. И только с ней. Какое-то проклятие…
— Я не испугалась, — выдохнула она почти неслышно. — Это ты… испугался.
Я выгнул бровь, не понимая, к чему она ведёт.
И тогда Анастейша тихо продолжила:
— Когда вошёл профессор… ты отшатнулся. Почти сразу. И… задел меня. Это произошло слишком резко. Думала что всё-таки упаду.
Она нахмурилась и едва заметно провела пальцами по запястью, будто вспоминая момент.
Я сжал челюсть. Толкнул? Да я вообще не помню, чтобы…
Возможно, действительно дернулся. Рефлекторно. И она решила, что это страх? Ну охуеть. Страх? Это? Если б только знала, почему я тогда реально отстранился так поспешно…
Потому что ещё секунда — и сорвался бы к чертям.
— Ну ты же не упала, — бросил сухо. — Так что переживёшь.
Резко захлопнул крышку ноутбука и поднялся.
— Поехали. Время уже позднее.
Она промолчала, но стоило мне пройти мимо, как её пальцы мгновенно сжались в кулак. Будто изо всех сил сдерживалась, чтобы не ответить колкостью.
Мои слова её задели, что ли?
Интересно, что там у неё вертелось на языке… что-нибудь вроде «
Мы молча спустились вниз и покинули офис. Любопытные взгляды сотрудников провожали нас до машины. Вот так и рождаются слухи… плевать, пусть треплются.
Она устроилась на переднем сиденье, аккуратно пристегнулась и уставилась в окно, будто на парковке было что-то крайне захватывающее.
— Голодна?
Даже не повернула голову. Просто коротко кивнула.
— Поедем в ресторан, — сказал я, заводя двигатель.
И тут впервые за весь вечер она ожила:
— Не надо ресторан. Ты уже несколько раз готовил завтрак. Думаю… ужин сегодня могу сделать я.
Скользнул по ней взглядом. Щёки давно пришли в норму, взгляд уже не такой растерянный.
— А ты вообще умеешь готовить? — спросил, даже не пытаясь скрыть скепсис.
Она фыркнула. Реально фыркнула, как маленькая вредная лиса.
— Умею, Адриан.
Ещё и имя произнесла с нажимом.
Уже дома мы разошлись по комнатам. Я умылся, переоделся и спустился вниз.
Анастейша стояла у столешницы, едва слышно напевая песню, что играла в наушниках, и слегка пританцовывая. Первым делом заметил её наряд: облегающий топ и слишком короткие домашние шорты. Словно специально выбрала их, чтобы окончательно лишить меня рассудка. Хотя, возможно, именно так и есть…
Уже после обратил внимание на её движения: неаккуратные и резкие. Держит нож… неправильно. Такими темпами она скорее отрежет себе пальцы, чем приготовит ужин.
Облокотившись о перегородку, стал наблюдать за тем, как девчонка истязает кусок говядины. В какой-то момент махнула головой, и один наушник упал на пол.
— Ты что, издеваешься? — спросил я. Анастейша вздрогнула, выронив нож. Хорошо хоть не поранилась. — Уже минут пятнадцать пытаюсь тебя дозваться…
— Ты же видишь, что я в наушниках, — она цокнула языком и закатила глаза. — Я всегда слушаю музыку, когда готовлю. Так легче сосредоточиться.
— Танцуешь тоже всегда? — усмехнулся, шагнув к ней. — Кто вообще так режет мясо? Хочет остаться без пальцев?
— А что не так?
Я подошёл ближе, встал за спиной и накрыл ладонью её руку. Она едва заметно вздрогнула, по коже пробежала целая россыпь мурашек, но не отстранилась.
— Вот так, — сказал тихо, чувствуя, как девушка затаила дыхание. — Расслабься. Не порежься.
Она слегка улыбнулась краем губ, прислонившись спиной к моему торсу. Я почувствовал, как её плечи расслабились, доверчиво прижавшись ко мне, а ягодицы упёрлись в пах.
И внезапно, чёрт возьми… мой член отреагировал на близость. Я поспешно отошёл. Такая реакция на неё случается уже не впервые. Только вот сейчас эрекция отчётливо просматривалась через ткань домашних брюк…
Благо успел вовремя отойти, не позволив члену упереться прямо в аппетитные ягодицы. Сел за стол прежде, чем она могла повернуться и увидеть всё своими глазами.
— Кулинарные курсы закончились? — усмехнулась Анастейша.
— Не благодари, — ответил я с полуулыбкой.
Девчонка снова закатила глаза и вернулась к готовке, повернувшись ко мне спиной. Я мог бы уйти и выпустить пар на втором этаже, но не хотел… слишком уж мне нравился открывшийся вид.
Каждое её движение сводило с ума. Желание рвалось наружу. В голове мелькнула мысль: сорвать с неё одежду, поставить на колени, намотать рыжие пряди на кулак… Машинально обхватил член под столом, пытаясь удержать себя от безумного импульса.
Сердце грохотало, кровь кипела, а самообладание таяло быстрее льда в кипятке. Каждый её плавный вздох, каждое движение бёдер — будто она нарочно подливает масла в пожар, что уже полыхал внутри.
Это пытка.
А я — грёбаный мазохист.
И вот моё спасение… зазвонил телефон. Неизвестный номер. Я схватил мобильник и ринулся в гостиную, стараясь вырваться из этого адского напряжения, что будто липкой паутиной опутало всё тело.
— Слушаю.
— Ну здравствуй, дорогой…
Этот чёртов голос. Я узнал его мгновенно. Зои…
Схватил пачку сигарет, вышел на улицу и, стиснув зубы, прорычал в трубку:
— Что тебе надо?
— Захотелось услышать твой голос… — протянула она, словно мы давние приятели и это обычный разговор, а не катастрофа в моём мозгу.
Я сжал зубы сильнее, ощущая, как раздражение смешивается с непривычным волнением. Семь грёбаных лет затишья. И вот… снова.
— Не могу сказать того же. Думал, ты уже сдохла с таким образом жизни, как раньше.
Она фыркнула, и даже через телефон можно было уловить лёгкую насмешку:
— Как мило… Но нет. Я цвету и пахну на зло всем своим врагам.
Я затянулся сигаретой, дым обжёг лёгкие, и выдохнул:
— Твой злейший враг — это ты сама, Зои. — Сделав паузу, добавил: — Что ты задумала?
— Моей принцессе нравится Нью-Йорк? Ей комфортно жить под одной крышей с человеком, из-за которого распалась семья?
— Не смей, блядь, ходить вокруг да около! — рявкнул я.
— Твоя взяла. Мне нужны деньги…
— Нет! — вырвалось из меня, громче, чем планировал.
Было слышно, как она опешила. Повисла слишком длинная, неприятная пауза, а голос будто застрял где-то между вдохом и сорвавшимся словом.
— Что значит «нет», Адриан? Забыл, во что превратилась моя жизнь из-за тебя?
— Завязывай… — выдохнул я, чувствуя, как усталость давит на виски. — Ты сама во всём виновата. И, как уже сказала, цветёшь и пахнешь. Вот и продолжай в том же духе.
Меня уже выворачивало от этого разговора. Он тянул из меня силы, как ржавый крюк из груди. И продолжать его я точно не собирался. Палец уже скользнул к кнопке сброса, когда она, захлёбываясь слезами, выпалила:
— Мой ребёнок болен…
Ребёнок. Отлично. В ход пошли дешёвые приёмы. В её стиле.
— Это твой ребёнок, не мой, — сказал сухо, даже не моргнув. — Я благотворительностью не занимаюсь.
Не дал ей ни секунды на ответ. Просто нажал на сброс вызова. Экран погас, и вместе с ним оборвалось всё это липкое, тошнотворное давление.
Я развернулся — и застыл.
Анастейша стояла у окна открытого настежь, ночной воздух свободно гулял по гостиной… и по её лицу. Бледному, напряжённому.
Она слышала. Всё.
С момента, как Адриан вышел на улицу, прошло минут двадцать.
Мясо и картошка уже запекались в духовке, нарезанные овощи стояли на столе, а кухня постепенно наполнялась вкусным ароматом.
Вытирая столешницу, я почувствовала, как по ногам пробежал холод. Настолько резкий и колючий, что кожа мгновенно покрылась мурашками. Бр-р-р…
Что за…?
Оглянулась на кухонное окно — закрыто.
— Точно, — выдохнула и легонько стукнула себя ладонью по лбу.
Утром забыла закрыть окно в гостиной. Ну умница, Стейси. Вроде не тупая… а веду себя именно так. Пора бы уже включить голову.
Хотя… возможно ли это вообще, когда живёшь под одной крышей со змеем-искусителем?
Я бросила полотенце на стол и направилась в гостиную.
Стоило войти в комнату, как знакомый голос прорезал тишину. Причём так отчётливо, будто кто-то включил громкость на максимум:
— …как уже сказала, цветёшь и пахнешь. Вот и продолжай в том же духе…
Я застыла.
— Это твой ребёнок, не мой. Благотворительностью не занимаюсь.
Мне следовало развернуться и уйти.
Закрыть окно. Сделать вид, что ничего не слышала. Но ноги будто приросли к полу. Сердце колотилось, а мысли скакали от одного к другому, как вспышки света.
У Адриана есть ребёнок? Нет, ведь он сам сказал: «это твой, не мой».
Но что, если просто не хочет признавать родство? Или не готов? Может, боится привязываться, держится подальше, чтобы не обременять себя… Или просто не знает, как быть рядом, не нарушая чужую жизнь?
Едва он обернулся и встретил моё растерянное выражение, как холод с пола мгновенно пробежал по позвоночнику, смешавшись с тревогой.
Это уже плохо… Нельзя совать нос в чужие дела.
Я захлопнула окно, повернула ручку и поспешила скрыться в своей комнате. Ногой ступила на первую ступень — и вдруг сзади раздалось строгое:
— Стоять.
Ну вот…
Я медленно повернулась. Сердце бешено колотилось, и казалось, что каждый удар отзывается эхом по дому.
Адриан стоял под лампой. Тёплый жёлтый свет падал на его лицо, подчёркивая напряжённую линию челюсти и скулы. Тень его силуэта растянулась по полу, делая фигуру ещё выше и внушительнее.
Он скользнул по мне взглядом, словно пытался просканировать до самой души, а после спросил:
— Что ты услышала?
— Эм… лишь малость, — выдавила я. — И, честно, мне нет дела до твоей личной жизни. Если ты… ну… не хочешь признавать своего ребёнка — это твой выбор. Хоть и звучит ужасно, но я… я не лезу…
Слова неслись сами, как снежный ком. Казалось, остановить их было невозможно. Но у него получилось:
— Стоп. Ты серьёзно подумала, что у меня есть внебрачный ребёнок?
Я опустила взгляд в пол, прижала плечи и, сжав губы, пробурчала:
— …угу.
Адриан рассмеялся.
Его смех… Боже. Низкий, мягкий, будто вибрация где-то под рёбрами.
Впервые его слышу. И он такой приятн…
Стейси, хватит. Не время.
А когда, блин, тогда?!
Мне точно нужна помощь. Возможно — медицинская.
— Я сказала что-то смешное? — буркнула себе под нос.
— Анастейша, — он выдохнул, успокаивая себя, будто только что услышал лучший анекдот. — У меня нет детей. Мне звонила… старая знакомая. Она приехала в Нью-Йорк, и ей не с кем оставить ребёнка. Вот и решила обратиться к единственному, кого знает в этом городе… но мне пришлось отказать.
Я спустилась на ступень ниже, потом ещё, и подошла вплотную.
Его запах — терпкий, свежий — ударил в голову.
— Ты отказал ей довольно грубо, — подметила, глядя на него снизу вверх.
— Она не самый хороший человек.
— А из тебя никудышная нянька.
Он медленно приподнял уголок губ. Та самая фирменная и опасная ухмылка.
— Правда считаешь, что я так плох?
— Угу… — снова промычала, осознав, что непонятно как оказалась ещё ближе.
Он замолчал. И внезапно тишина повисла сама собой. Мы стояли рядом, молча, будто оба пытались понять, что делать дальше. Это не напряжение и не романтика. Просто… момент.
Адриан убрал руки в карманы и спокойно сказал, будто вырывая нас обоих из этого непонятного момента:
— Пахнет… вроде неплохо, — хмыкнул он и отстранился так же стремительно, как приблизился. — Пойдём ужинать.
Я просто кивнула, заставив себя сделать шаг вперёд, когда он открыл дверь.
Мы прошли пару метров, прежде чем он лениво бросил:
— А ведь ты подслушивала. Знаешь, за это вообще-то полагается наказание.
Я резко остановилась, и Адриан чуть не врезался в меня.
Опять… точно так же, как тогда в машине. Наказание. Что он имеет в виду под этим словом, черт возьми? Может, прямо сейчас сказать: «Да, давай. Накажи меня как следует»? Как главный герой книги, которую я недавно читала, наказывает главную героиню…
Что…? Ужасные мысли! Если бы я сказала это вслух, уже давно пришлось бы мыть язык мылом. Что со мной происходит? Опять это странное, дикое желание…
— Да расслабься, — сказал он, растягивая слова, словно наслаждаясь моей реакцией. — Ничего страшного. Просто теперь будешь делать всё, что я скажу. Например… вставать раньше меня и готовить завтрак. Убирать дом.
Он говорил ровно, спокойно, будто перечислял пункты контракта, который я внезапно оказалась обязана подписать.
— Серьёзно? — фыркнула я. — А что если откажусь?
— Абсолютно. Я же должен поддерживать дисциплину, — пожал он плечами. — А если вдруг откажешься, лично сделаю всё, чтобы ты выполнила то, чего добиваюсь.
— Ну… посмотрим, что из этого вообще выйдет.
Почему я согласилась? Сама не знаю…
Наверное, мне просто чертовски любопытно. Да и, если честно, думаю, это будет куда веселее, чем звучит.
— Вот так-то лучше, — ухмыльнулся он.
Мы прошли на кухню. Он без лишних вопросов открыл шкафы, достал тарелки, а я занялась приборами и салфетками. Всё вышло как-то естественно, почти привычно, будто мы делали это уже сто раз.
Через пару минут стол был накрыт. Мы сели друг напротив друга, обменявшись коротким, почти изучающим взглядом.
Во время ужина мы почти не разговаривали. Не потому что нечего было сказать — просто это молчание казалось правильным и спокойным.
Когда тарелки опустели, а животы были довольны, Адриан вальяжно откинулся на спинку стула и спокойно произнёс:
— Иди отдыхать. Я сам здесь уберу.
Что это с ним?
Даёт мне последний шанс расслабиться перед тем, как завалить меня задачами? Или пытается показать, что умеет быть вежливым…?
Спорить я не стала. Просто пожелала ему спокойной ночи и поднялась к себе, чувствуя, как внутри тихо шевелится странное, тёплое предвкушение того, что начнётся завтра.
В комнате я даже не стала ничего анализировать. Скинула одежду, нырнула под одеяло и уснула.
Разбудил меня звонок. Резкий, громкий, совершенно неуместный для чёртовых… пяти тридцати утра.
Я щурясь посмотрела на экран. Адриан.
Он серьёзно?.. Мы живём в одном доме.
— …Да? — голос хриплый, спящий, недовольный всем миром.
— Доброе утро. Время, если вдруг интересно, пять тридцать. Первое задание: умойся и приготовь нам завтрак.
— Ты… позвонил мне из соседней комнаты?
— Разумеется. Хотел разбудить лично, но вдруг ты не одета… Да и знаешь, как-то не хочется вылазить из под тёплого одеяла.
Еще и издевается…
— У тебя двадцать минут.
Не дождавшись моего ответа, он сбросил вызов. Я уставилась на телефон.
И зачем только согласилась на это? А, точно… любопытство. И, чёрт возьми, кажется, он этим прекрасно пользуется.
После душа я накинула тёплый белый халат и спустилась вниз, всё ещё ворча на Адриана.
Открыла холодильник и машинально потянулась к бекону. Нет, это точно не подойдёт. Значит… что-то простое, чтобы не заморачиваться. Кажется, знаю.
Взяла яйца, разбила их в миску, добавила щепотку соли и тщательно взбила венчиком. Потом аккуратно перелила смесь на сковородку, наблюдая, как она плавно растекается и начинает схватываться. Накрыв сковороду крышкой, я принялась мыть и нарезать овощи. Потом наполнила две кружки свежесваренным кофе — и как раз в этот момент на кухню вошёл Адриан.
— Вижу, ты сегодня решила не заморачиваться… — сказал он, глядя на сковородку. — Что ж, неплохо.
— Панкейки готовить, к сожалению, не умею, — фыркнула я.
Кроуфорд усмехнулся, взял кружку с кофе и присел напротив, не сводя с меня глаз.
— Ну что ж, очень жаль, — пробормотал он и снял первую пробу омлета.
Судя по тому, что его лицо осталось без изменений, а не скривилось, стало понятно: завтрак съедобный.
Пока Адриан ел, я к своей порции даже не притронулась. Сидела с закрытыми глазами, положив голову на руки, которые едва удерживали меня от того, чтобы полностью не развалиться на столе.
— До скольки сегодня занятия?
— А сегодня у нас что? — пробормотала я, ещё сонная, будто мысли тянулись слишком медленно.
— Пятница, Анастейша. Тебе нужно ложиться раньше, а не тратить ночь на переписки с какими-то сопляками.
— Я и не перепис… — выдохнула, ощущая, как руки ослабли, а тело почти поддалось тяжести сна. В голове мутно прокручивались обрывки мыслей: «Почему так рано… Нужно вставать… Завтрак… Омлет…» — и тут же всё растворялось в полусне, оставляя только ощущение тяжёлой, приятной дремоты.
Вдруг ложка звонко ударилась о кружку. Звук прозвенел так резко, что я мгновенно вздрогнула и открыла глаза. Адриан спокойно сидел напротив, словно ничего особенного не произошло. Его взгляд мягко скользнул по мне, будто проверяя, окончательно ли я проснулась.
— А… сегодня я с девяти… до пол… до трёх, — затараторила, моргая и приводя мысли в порядок. — Перед выходными пар немного.
— Тогда я отвезу тебя, а после занятий сам заберу, — сказал Адриан, поднимаясь из-за стола. — И да, оденься сразу во что-то более подходящее для офиса.
Подходящее для офиса… ага.
В моём скучном гардеробе даже намёка нет на те обтягивающие юбки и блузки, в которых щеголяет половина его сотрудниц.
Я только кивнула и встала, собираясь загрузить посудомоечную машину.
— Оставь, — он остановил меня лёгким движением руки. — После двенадцати придёт домработница.
— У тебя есть домработница?
— Разумеется.
«Разумеется», — ехидно передразнила я мысленно. Не удивлюсь, если по дому она ходит в откровенной форме и с розовым пипидастром.
— Нужно будет вас познакомить. Обычно Марта приходит два раза в неделю, — он взглянул на часы. — Собирайся. Через час поедем.
Ну да, почему бы не приехать в университет за полтора часа до начала занятий. А могла бы сейчас сладко спать…
Где вообще были мои мозги, когда я согласилась на такое «наказание»?
Поднимаясь в комнату, я всё ещё мысленно ворчала.
На лицо нанесла привычный, неброский макияж. Волосы собрала в аккуратный пучок. А вот перед шкафом застыла, раздумывая, что выбрать для сегодняшнего дня.
В университет я могу прийти хоть в пижаме, лишь бы было удобно. Джинсы, свитер, вязаное платье — моё всё. Но для офиса это не подойдёт.
Перед глазами всплыли образы сотрудниц: юбки в облипку, блузки, каблуки… У меня такого даже в теории нет.
Ладно. Оденусь как обычно и объясню ситуацию Адриану. Как только получу первую зарплату сразу же куплю подходящие вещи.
Я выбрала чёрные прямые джинсы, белое поло, сверху накинула кожаный бомбер, а на ноги — лоферы. Побрызгалась любимым парфюмом, поймала своё отражение в зеркале и слегка улыбнулась.
Спустилась вниз. Адриан уже ждал меня в прихожей.
Домашняя футболка и серые брюки исчезли. Теперь на нём был чёрный приталенный костюм, сидящий настолько безупречно, что смотреть дольше пары секунд было опасно для самообладания. Строго. Слишком идеально. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад.
Хотя, если честно… мне куда больше нравится, когда они слегка растрёпанны. Как вчера вечером. Или сегодня утром.
— У меня не нашлось ничего подходящего…
Адриан кивнул и тихо сказал:
— Ладно. Поехали.
Мы вышли из дома. Адриан сел за руль, повернул ключ, и мотор тихо заурчал. Я устроилась на пассажирском сидении, привычно сложив руки на колени. Кроуфорд плавно тронулся с места, скользя по лёгкому утреннему туману, который окутывал пригород. Слева мелькали знакомые дома соседей, справа густой лес, словно темноватый занавес.
Ближе к Нью-Йорку трасса стала оживать: вдоль обочин замелькали магазины, кофейни, редкие рекламные щиты. Поток машин густел, огни мигали всё чаще, и привычный городской шум постепенно вытеснял остатки пригородной тишины.
Адриан проехал очередной поворот, и я невольно нахмурилась:
— Эм… университет в той стороне.
— Да. Знаю. Но у нас ещё есть время.
— Время на что?
— Купить тебе подходящую одежду.
Я вцепилась в ремень и уткнулась взглядом в окно, лишь бы не закатывать глаза прямо перед ним. Даже не спросил.
Я же сказала: получу зарплату — сама куплю. Но нет. У него, видимо, встроенный режим «решаю за всех вокруг».
А у меня в кошельке… пара жалких монет. Даже на кофе из автомата не хватит. Отлично. Идеальное начало дня.
— На счёт денег не переживай. Я дам тебе свою карту, — произнёс он так, будто только что прочитал мысли.
— Мне ничего не нужно. Не хочу быть в роли должницы. А если тебе так важен дресс-код, возьму что-нибудь у Мии.
— Я потом вычту из твоей зарплаты.
Ну конечно…
Адриан притормозил у типичного нью-йоркского бутика с высокой стеклянной витриной и идеально застывшими манекенами в чёрно-белых нарядах. Он молча протянул карту, даже не взглянув в мою сторону.
— Иди, выбери себе что-нибудь.
— А ты не пойдёшь? — робко спросила я.
— Нет. Женский шопинг меня угнетает, — язвительно усмехнулся он. — И меня ждут в офисе. До университета дойдёшь пешком.
— Но здесь наверняка дорого… Я вообще не…
— Ничего не купишь — в офис не пущу. Всё, иди. Карту вернёшь потом.
Он ловко отстегнул мой ремень безопасности и лёгким движением подтолкнул к двери. Выйдя из машины, я подняла взгляд на золотую вывеску:
«Noir Blanc». Магазин точно не для меня…
Такое ощущение, что я случайно попала в ремейк «Красотки», только на роль Ричарда Гира, похоже, взяли Адриана.
И всё же, открыв дверь, шагнула внутрь. Чувствуя на себе придирчивые взгляды консультантов, я подошла к первому наряду и едва не захлебнулась от ценника.
Господи… что за безумные цены?
— Девушка, пожалуйста, не трогайте, — вмешалась консультантка, будто заранее решила, что у меня нет денег.
— А? — вздрогнула я и резко убрала руки. — Извините…
Пожилая женщина на софе отложила журнал, поправила очки и повернулась к нам:
— Какое отвратительное отношение к клиентам… — медленно поднялась и подошла ближе. Консультант тут же опустила глаза в пол. — Девушка, вы что, пьяны? Способны испортить товар? Или собираетесь кого-то покалечить? — повернулась она ко мне.
— Нет. Ни в коем случае… мне просто нужно что-то подходящее для работы в офисе.
— Милая, какой у тебя размер?
— XS.
Консультант бросила недоумевающий взгляд на коллегу. Та в ответ лишь развела руками, будто говоря: «не понимаю, что происходит».
— Эм… миссис Вандерлайн, вы уверены, что девушка может себе это позволить?
— Да, разумеется могу, — выпалила я и тут же прикусила язык.
Адриан ведь не сказал какой у меня лимит…
Ценники начинают плясать перед глазами, и я понимаю: если не хватит, то публично опозорюсь.
— Слышали? — Вандерлайн схватила со стола каталог, который листала до этого. — Принесите всё, что отмечено карандашом.
— Но это же эксклюзив! — выдохнула девушка, слегка растерянно.
Эксклюзив? Ой-ой… это мне уже совсем не нравится.
— Я что, должна повторять несколько раз?
— Ни в коем случае.
Девушка чуть опустила взгляд, сжала каталог и в ту же секунду скрылась за бордовой бархатной ширмой.
— Проходи в примерочную, милая, — сказала Вандерлайн, чуть отступив в сторону
Я вошла в просторную примерочную, выполненную в изысканном стиле. Это точно не сравнится с HM. Мягкий свет, лаконичный декор, ощущение пространства, где можно спокойно двигаться.
Дверь приоткрылась, и консультант протянула мне первый образ: кремовую шелковую блузку с асимметричным вырезом и юбку-миди с лёгким разрезом. Стильный, женственный наряд.
Даже не добавила, чтобы я была аккуратнее и ничего не порвала. Просто оставила наедине с вещами и зеркалом.
Я примерила подобранный образ. Довольно необычно видеть себя такой… строгой.
— Милая, покажись, — позвала миссис Вандерлайн.
Я вышла, а женщина слегка поморщилась:
— Следующий.
Консультант кивнула и протянула мне следующий образ: красный комбинезон с глубоким вырезом и белый пиджак.
Я медленно влезла в него, аккуратно подтягивая ткань по линии талии и расправляя плечи. Потом накинула пиджак и спокойно застегнула пуговицы. Когда подняла взгляд к зеркалу — уголки губ дрогнули. Этот образ действительно был «моим».
Сделала короткий вдох, собрала смелость в кулак и снова вышла.
— Хм… распусти свои шикарные волосы, — спокойно попросила Вандерлайн.
Она вообще редко улыбалась, но мне отчего-то вдруг захотелось добиться хотя бы намёка на её одобрение. Я сняла резинку, и рыжие локоны мягко легли на плечи.
— Туфли под номером восемь из новой коллекции, пожалуйста.
Через минуту девушка уже вернулась с белыми туфлями на среднем каблуке. Чистые линии, блеск кожи, никаких лишних деталей. Я присела, примерила… подошли идеально.
Следом мне подали кремовую сумку. Взяв её в руку, ощутила лёгкий вес, будет удобно носить с собой в офис. И, наконец, образ завершили солнцезащитные очки с тонкой оправой.
Признаться, всё это начинало мне нравиться. Даже консультанты будто стали мягче и спокойнее.
— Идеально! — наконец воскликнула Вандерлайн. — Милая, тебе нравится?
Я улыбнулась и кивнула.
— Отлично. Тогда примерь последний образ.
Я вернулась в примерочную — и телефон коротко завибрировал. Сообщение от Адриана:
«Почему с моей карты ещё не списали деньги? Только не говори, что ничего не купила…»
Я закатила глаза, цокнула языком и заблокировала телефон.
Пришло время для последнего образа. Я аккуратно надела изумрудную шёлковую блузку, глубокий V-вырез красиво подчеркнул ложбинку груди и ключицы. Затем примерила узкую кремовую юбку-карандаш с разрезом.
Покрутилась напротив зеркала и вышла. Вандерлайн расплылась в довольной улыбке и даже тихо хлопнула в ладони.
— Хочешь примерить что-нибудь ещё?
— Очень! — вырвалось у меня слишком искренне. Я спохватилась. — Но мне нужно в университет. Пожалуй, остановлюсь на втором и третьем.
— Ньюфордский университет? — уточнила она. Я кивнула. — Прекрасное место. Училась там дизайну… чудесные были времена. Давай я тебя подвезу.
Я не стала отказывать, женщина произвела на меня приятное впечатление.
— Покупки заберёте сразу или отправить курьером? — уточнила консультант.
О! Вот это удобно. С такими пакетами в университете я бы точно с ума сошла. К счастью, переоденусь в офисе.
— Отправить курьером. «Armitage Corporation», Мэдисон-авеню, 375, Нью-Йорк, 10017.
— И… в качестве извинений, — девушка смущённо опустила глаза, — мы дарим вам комплект нижнего белья от Лоренцо Валенти. И помаду из новой линейки, —
она улыбнулась. — К оплате $6,600.
Я молча приложила карту к терминалу, молясь всем богам, чтобы Адриан меня не прибил. Уже представляю его лицо, когда он увидит, сколько я отдала за всё это…
Аппарат пискнул и напечатал чек. Дальше мне дали расписаться на планшете. Впервые в жизни так делаю.
— Девочки, надеюсь, подобных инцидентов больше не повторится? — Вандерлайн окинула персонал строгим взглядом.
— Нет, мэм! — хором ответили они.
— Хорошего всем дня, — пожелала женщина и направилась к выходу.
Я быстро поблагодарила персонал и почти бегом догнала её, стараясь не отставать.
— Милая, кстати, как твоё имя? — спросила она, даже не оглянувшись.
— Анастейша… но можете звать меня Стейси.
Она всё-таки повернула голову, изучила меня внимательнее и тихо улыбнулась:
— Разрешишь называть тебя «Ана»?
Я будто на секунду остолбенела. Так меня ещё никто не называл. Ни один человек в моей жизни. Имя вдруг стало звучать как-то… теплее? Легче?
Непривычно, да. Но странным образом приятно.
— Да, конечно, — ответила чуть тише, чем хотела.
Она кивнула — будто мы только что заключили маленькое личное соглашение — и распахнула стеклянную дверь бутика, приглашая меня выйти первой.
Миссис Вандерлайн уверенно направилась к припаркованному у входа автомобилю, белому Maserati Quattroporte, блестящему так, что увидела своё отражение в дверце.
Я устроилась на мягком кожаном сиденье и машина бесшумно сорвалась с места. Несколько минут мы просто ехали молча, а потом разговор завязался сам собой.
Я узнала, что миссис Вандерлайн действительно окончила Ньюфордский университет. Она изучала дизайн, и, судя по тону, ностальгировала по тем временам. А ещё, что сейчас она занимает должность креативного директора журнала Vogue Manhattan. Её голос стал чуть более деловым, когда она упомянула работу, но в нём всё равно оставалась какая-то тёплая, уверенная мягкость человека, который знает себе цену.
— Индустрия меняется, — сказала женщина, глядя на дорогу. — Но талантливые люди всё ещё ценятся.
Когда мы подъехали к территории университета, она остановила машину возле главного входа. Я уже собиралась поблагодарить её за поездку, как миссис Вандерлайн открыла свою сумку, достала небольшую визитку и протянула мне.
Белая, плотная, с золотым тиснением.
Elisabeth Vanderline — Creative Director, Vogue Manhattan.
— Ана, — мягко сказала она, снова используя непривычное, но почему-то приятное сокращение, — я хочу увидеть тебя на съёмках. У тебя правильная энергетика. Свяжись со мной, когда появится время.
Я осторожно взяла визитку, будто боялась помять её, и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — смесь волнения, удивления и странной надежды?
Машина плавно уехала, оставляя меня стоять у университета с визиткой в руке и лёгким ощущением, что моя жизнь только что поменяла вектор.
День в университете пролетел на удивление быстро. Пары сменяли друг друга почти незаметно.
Одногруппники казались дружелюбными, но я не спешила ни с кем сближаться. Во время коротких перемен сидела в телефоне, общаясь с другом по переписке.
Обед в столовой прошёл как обычно, в компании Мии и Алекса.
Позже позвонил отец, сообщив хорошую новость: его снова берут на работу в полицию, правда после переподготовки.
Сегодняшний день просто волшебный!
К концу занятий голова гудела от новой информации, но это было приятное, рабочее ощущение. Нам раздали новое расписание на следующую неделю. Так что впереди меня ждут куда более насыщенные и интересные лекции, чем ожидала.
Адриан уже ждал меня у университета. Я едва успела захлопнуть дверь машины, как он бросил:
— С меня что, зря списали шесть с половиной тысяч? Где новые вещи, Анастейша?
Я цокнула языком:
— Во-первых, привет. Тоже рада тебя видеть. Во-вторых, вещи отправили прямиком в офис. Было бы странно таскать из корпуса в корпус три огромных пакета.
Он коротко хмыкнул и завёл двигатель. Я откинулась в кресле, ловя секундную передышку после насыщенного дня.
На полпути я вытащила телефон и написала другу: «Батарея садится, позже отпишусь». В конце добавила милый смайлик.
— Что я говорил про телефон и переписки с этим гадёнышем? — голос Адриана стал холоднее, чем кондиционер в салоне.
— Мы ещё не в офисе, чтобы я подчинялась твоим правилам. И перестань его оскорблять. Он умный, талантливый, — сказала я, закатив глаза.
Адриан промолчал.
Мы подъехали к «Armitage Corporation». В просторном холле Кроуфорд кивнул на ресепшен:
— Забери пропуск и поднимайся ко мне.
Я подошла к стойке. Та самая женщина, что встречала меня вчера, подняла взгляд.
— Пропуск… да? — протянула она с сухой усмешкой. — Ещё дня не проработала, а уже заказываешь доставку прямо сюда?
Я тонко выдохнула и всё же вежливо улыбнулась:
— Можно просто выдать пропуск и пакеты?
Она поднялась, протянула мне аккуратно упакованные сумки… и вдруг наклонилась ближе:
— Интересно, за какие заслуги мистер Кроуфорд взял тебя своим ассистентом?
Вот здесь я уже приподняла бровь:
— Не лезь не в своё дело. Понятно?
Женщина резко отстранилась.
Я забрала вещи и направилась к лифту, думая только об одном: «где здесь можно переодеться?»
Я влетела в лифт, прижимая пакеты к груди, и едва успела нажать кнопку седьмого этажа, как двери снова раскрылись.
Внутрь вошёл профессор Синклер, такой же аккуратный, собранный и спокойный, как всегда. Лёгкий аромат его парфюма сразу наполнил кабину.
— Добрый вечер, профессор, — кивнула я.
Он чуть приподнял уголок губ.
— Я просил называть меня просто Кристофер. По крайней мере, когда мы вне университета.
— Хорошо… — улыбнулась куда-то в пол, чувствуя, как щеки слегка горят. — Эм… профес… ой, Кристофер, вы не подскажете, где здесь можно переодеться?
Он слегка выгнул бровь, будто пытаясь понять, шучу я или нет. Через секунду уголки губ смягчились.
— Раздевалок в корпорации нет. А почему спрашиваешь?
— Мне нужно переодеться в… — я покосилась на пакеты — …в рабочую одежду.
Он хмыкнул.
— Можешь переодеться в моём кабинете. А потом иди к Кроуфорду.
— Спасибо.
Двери раскрылись, и он жестом предложил выйти первой.
Провёл до своего кабинета, а сам остался в коридоре:
— Подожду здесь. Дай знать, когда закончишь.
Я нырнула внутрь, поставила пакеты на стол и достала третий комплект.
Шёлковая изумрудная блузка мягко скользнула по коже. Кремовая юбка отлично подчёркнула талию, а разрез придал лёгкой смелости.
Из пакета достала красную помаду.
Зачем?
Не знаю. Наверное, хочется хоть наполовину почувствовать уверенность этих женщин из офиса.
Помада легла на губы удивительно ровно, учитывая, что я красилась, по сути, глядя на своё отражение в потухшем экране.
Вот так уже похоже на человека.
Собрав волосы, поправив блузку, я взяла пакеты и вышла.
Синклер стоял, опершись спиной о стену, глядя в телефон. Услышав шаги, поднял взгляд и на секунду замер.
— Ты… выглядишь очень профессионально. Адриан оценит, — сказал он мягко.
— Спасибо.
Я направилась по коридору к кабинету Кроуфорда. Дверь тихо щёлкнула, когда вошла. Адриан сидел спиной ко мне, просматривая документы.
— Ты слишком долго, — сказал он.
— Извини.
Кроуфорд повернулся. И застыл.
Чего это он так смотрит?
Я машинально поправила блузку, хотя она сидела идеально.
— Садись, — наконец сказал он, голос стал глубже и тише.
Я села напротив, ощущая остаточный вес взгляда. Адриан медленно пролистал документы, будто собираясь с мыслями, и кивнул в сторону соседнего рабочего места:
— Твой стол. Свет хороший, доступ к документам удобный. И… — он чуть наклонился, — могу видеть, когда ты работаешь, а когда бездельничаешь.
Я попыталась не закатить глаза.
— Какие задания на сегодня? — спросила, чтобы отвлечься.
— Во-первых, — он вернулся к своему столу и взял несколько папок, — вот это.
Положил их передо мной, и я буквально утонула в количестве листов.
— Нужно разослать письма партнёрам, подготовить список запланированных встреч и сверить накладные. Всё до конца дня.
— До конца какого дня? — уточнила я.
— А у тебя есть варианты? — вскинул бровь.
Я прикусила губу, стараясь не ляпнуть что-то дерзкое. Его взгляд скользнул по мне. Словно спорил сам с собой: смотреть или делать вид, что ему всё равно.
Я села за стол, открыла первую папку и тихо пробормотала:
— Отлично, теперь ещё и под наблюдением 24/7. Больше контроля, больше Адриана. Чего же ещё хотеть…
Чтобы посмотреть на Адриана, мне нужно повернуться. А он может видеть каждый мой жест.
Приятно? Нервирует?
Скорее и то, и другое.
Через минуту он снова заговорил:
— И Анастейша…
— Да?
— Больше никаких переписок с тем… «очень талантливым молодым человеком».
Он сделал акцент так, будто цитировал меня, но через зубы.
Я медленно положила ручку на стол.
— Это выходит за рамки моей должностной инструкции.
Адриан поднял глаза.
— А я не задаю рамок. Я их устанавливаю.
Я чуть дернулась, потому что его голос прозвучал слишком угрожающе?
Он смотрит. Слишком пристально. Опять.
Мне пришлось вернуться к документам.
Я полностью ушла в работу: бумаги, таблицы, письма затянули меня, и только взглянув на часы, поняла, что уже 17:30.
Я даже вздрогнула.
В дверь постучали, и почти сразу вошла секретарша.
— Мистер Кроуфорд, через пятнадцать минут начинается собрание.
Адриан откинулся в кресле, медленно поднялся и, проходя мимо, бросил:
— Работай. Я скоро вернусь.
Как только хлопнула дверь, я позволила себе выдохнуть.
Боже… усталость ощущалась во всём теле. На пять минут положила голову на руки, прикрыла глаза и просто… зависла.
Всё. Перерыв окончен.
Я снова погрузилась в работу.
Когда Адриан вернулся, все задания были выполнены.
— Ну как? — спросил он, остановившись напротив.
Я сдержанно улыбнулась:
— Всё готово. Вот.
Адриан мельком посмотрел бумаги, кивнул:
— Хорошо. Проверю завтра. Поехали домой. Сегодня с нами ужинает твой профессор.
Мы покинули офис и сели в машину: Адриан — за руль, Синклер — на переднее пассажирское, я — сзади.
Синклер фыркнул, глянув на сиденье:
— Адриан, серьёзно? Ты до сих пор не поменял обивку?
Я моргнула.
Кроуфорд уже успел рассказать Синклеру, как я в тот вечер после паба… испортила сиденье в его крутой машине? И, честно говоря, до сих пор не понимаю, как это вообще получилось. Видимо, магия или проклятье моё какое-то, не иначе.
— Синклер, заткнись.
— Да ладно, — рассмеялся профессор. — Моя Луна всего лишь была в настроении.
— Луна? Это… кто?
— Моя кошка. Маленькая, наглая, обожает драть всё, что принадлежит Адриану.
— Так это ваша кошка расцарапала сиденье?
— Ну да, — удивился он. — А что?
Я повернулась к Адриану. Очень медленно.
— Ты… обманул меня.
— Я? — спросил он, будто это было невозможно.
— Ты просто невозможный человек! — воскликнула я.
— Привыкай, Анастейша. Я же предупреждал.
Всё, Кроуфорд! Сегодня последний день, когда твоя жизнь была спокойной. ТЕБЕ КОНЕЦ!
Я, скрестив руки, сидела на заднем сиденье, сверля взглядом затылок Кроуфорда.
Господи, какой же он гад. Придурок. Идиот.
А я? Наивная дура, которая верит каждому слову, вылетающему из его рта.
Машина резко остановилась. Я вздрогнула и огляделась: придорожная заправка — стеклянный павильон с неоновой вывеской, пара сонных дальнобойщиков у кофейных автоматов.
Как только Адриан вышел из машины, профессор Синклер повернулся ко мне:
— Не знаю, что там за странная история с сиденьем, — протянул он, — но ты должна отыграться.
— А вам-то что? — я нахмурилась. — Думала, вы с этим монстром в одной лодке.
Кристофер рассмеялся низко, почти хрипло.
— Мой брат хороший человек… в какой-то степени, — сказал он. — Но, поверь, умеет быть и говнюком.
Брат?
Я моргнула, пытаясь уложить это в голове.
Они ведь совершенно не похожи… Полная противоположность друг друга. Если бы мне сказали, что они с разных планет — поверила бы быстрее.
— У Адриана есть слабости, — тихо сказал Синклер. — Узнай их… и дави на них правильно.
Я нахмурилась.
— О чём вы?
Профессор не успел ответить. Водительская дверь плавно открылась. Адриан вернулся быстрее, чем мы ожидали. Я едва успела выпрямиться и сделать вид, что мы вовсе не обсуждали план мести.
— Не нравится мне твоё выражение лица, Синклер, — сказал Адриан, хмурясь.
В ту же секунду его взгляд упал на меня через зеркало заднего вида. По коже пробежал табун мурашек. Я тут же отвернулась к окну, делая вид, будто просто любуюсь видом.
Когда мы свернули на нужную улицу, впереди показался дом Кроуфорда. Свет в окнах говорил только об одном: горничная всё ещё внутри.
Внутри снова появилось неприятное ощущение. Вокруг Адриана слишком много девушек, и это каким-то образом тревожит. Сама не понимаю, почему, ведь это не должно меня волновать. В офисе я уже насмотрелась на его коллекцию «длинноногих богинь», а теперь, видимо, дома меня ждёт продолжение.
Машина остановилась у крыльца.
Адриан вышел первым, не удостоив меня взглядом. Синклер обошёл автомобиль, открыл мою дверь и протянул руку.
— Кристофер, — тихо произнёс его имя, почти шёпотом, надеясь возобновить разговор.
Он склонился к самому уху и прошептал:
— Тш-ш… не сейчас.
Я подняла голову и увидела Адриана. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за нами исподлобья. Лицо по-прежнему мрачное, руки скрещены на груди, словно каждая деталь происходящего его раздражала.
— Расслабься, а то напоминаешь вышибалу в клубе, — с лёгкой ухмылкой прокомментировал Синклер.
Кристофер уверенно открыл дверь и исчез в холле. Я уже собиралась последовать за ним, но в тот же миг крепкие руки Адриана сомкнулись на моей талии. Он резко развернул меня к себе и прижал к каменному фасаду так, что отступать было некуда.
Я замерла. Но вовсе не от страха. А от глупого трепета, который появляется всякий раз, когда он оказывается слишком близко.
— Что это было? — голос Адриана прозвучал низко и недовольно. — Такое поведение тебе не идёт.
Я лишь выпятила губу и пожала плечами, делая вид, что ничего не понимаю.
— Ты очень умная девушка, Анастейша. Не строй из себя идиотку.
Я покачала головой. Прядь волос соскользнула на лицо — и он тут же вернул её назад, будто имел на это право. Его пальцы коснулись щеки… легко, почти случайно, но от прикосновения вспыхнуло всё тело.
— Раздражаешь.
— Аналогично, — ответила я на тон выше. — Это всё? Потому что у меня нет желания с тобой разговаривать, Кроуфорд, — он отстранился.
Едва переступив порог, ощутила аромат еды: чеснок, розмарин, мясо. Живот предательски заурчал. С кухни послышались шаги, и я уже приготовилась увидеть мисс «30-сантиметровые рельсы вместо ног». Но навстречу вышла… женщина лет пятидесяти пяти, может быть ближе к шестидесяти.
— Ох, мистер Кроуфорд, наконец-то! — радостно сказала она, вытирая руки о фартук. — А это видимо…
Адриан тяжело выдохнул:
— Миссис Хилл, это Анастейша.
— Я поняла, — она подмигнула мне. — Рада познакомиться, милая! Я так много о тебе слышала!
— Здравствуйте… — выдавила я.
Ожидания рухнули, как карточный домик. Миссис Хилл оказалась чудесной женщиной, от которой пахло уютом, пирогами и домом.
— Проходи, проходи. Я уже приготовила ужин, и если вы, мистер Кроуфорд, снова скажете, что не голодны, я обижусь.
— Я не… — начал Адриан.
— Вы голодны, — строго сказала она, указывая ему на стул.
Я чуть не рассмеялась. Хоть кто-то способен командовать Адрианом. Настоящее чудо.
— Ну, всем приятного аппетита, а мне нужно домой, — сказала миссис Хилл, складывая фартук в сумку.
— Вы не останетесь? — спросила я.
— Время уже слишком много, а мне ещё нужно подготовиться к приезду внуков.
— Подождите, я вызову водителя.
Адриан достал телефон, но миссис Хилл мягко коснулась его руки:
— Зачем попросту беспокоить человека? Я ещё успеваю на автобус. Так мне привычней.
Несколько минут они спорили, но в итоге миссис Хилл оказалась настойчивее.
После её ухода мы сели за стол. Профессор сразу оживился: глаза загорелись, а голос стал мягким и игривым. Он рассказывал истории из своих поездок — как во время командировки во Франции впервые попробовал настоящий соус бешамель, как на отдыхе в Неаполе съел пиццу, вкус которой до сих пор помнил. Его слова рисовали невероятные пейзажи Швейцарии: ледники, озёра, узкие улочки. И когда он заговорил о Рокфеллер-центре, я почти почувствовала запах горячего какао и мерцающий свет рождественских гирлянд.
Разговор плавно перетек к университету. Синклер смеялся, озорно изображая преподавателей, каждый жест был театрально преувеличен, но настолько живо, что невозможно было не улыбаться.
Адриан всё это время сидел молча, наблюдая за нами. Его взгляд скользил по комнате, иногда останавливаясь на мне чуть дольше, чем нужно. И только под конец трапезы он тихо, с лёгкой иронией в голосе, произнёс:
— Когда вы успели так сдружиться? Видимо, я тут третий лишний.
— У нас гораздо больше общего, чем у вас, — профессор спокойно указал вилкой сначала на меня, а потом на Адриана. — Кроуфорд, может, Стейси будет работать со мной? Всё-таки я её преподаватель.
Адриан сомкнул пальцы на столовых приборах и твёрдо ответил:
— Нет!
— Стейси, ты ведь очень сблизилась с третьекурсником Райаном, — перевёл тему Синклер, стараясь разрядить напряжение.
— Что за Райан? — втиснулся в разговор Адриан.
— Хороший парень. Капитан футбольной команды, отличник… и, похоже, положил глаз на красавицу, сидящую с нами за одним столом, — профессор подмигнул мне.
«Красавица?» — пронеслось в голове. Лицо мгновенно покраснело. Зачем он вообще это сказал?
Адриан сдвинулся на стуле и на мгновение посмотрел в мою сторону. Я отвернулась. Повисла тишина — даже профессор замолчал.
— Кристофер, спасибо за компанию. Я пожалуй пойду наверх. Нужно позвонить отцу.
— До завтра, Стейси. И хорошего вечера.
Анастейша встала из-за стола и поспешила в свою комнату. Как только её шаги стихли, Синклер повернулся ко мне и фыркнул:
— До сих пор будешь отрицать, что между вами ничего не происходит? Чёрт, Кроуфорд, ты меня был готов убить!
— Что за цирк ты устроил, идиот?
— Просто проверял… — пожал плечами Синклер, ухмыляясь.
Он подошёл к мини-бару, достал бутылку виски и наполнил себе бокал.
— Так, а Стейси тоже будет ездить с нами в командировки?
— Если потребуется.
Кристофер усмехнулся и сделал глоток. Мы коротко обсудили предстоящие проекты. Разговор был сухой, деловой, но Синклер всё время пытался вставить что-то личное, шуточное. Я игнорировал.
Через час он заказал такси, нырнул в машину и уехал. Я поднялся на второй этаж и подошёл к спальне Анастейши. Хотел постучать, но услышал, как она говорит с отцом. Стоял несколько минут, слушал, а когда они закончили разговаривать, я постучал.
— Я по-прежнему не хочу с тобой говорить.
Что ж, ладно.
Я развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собирался.
Следующим утром меня разбудил металлический лязг. Я приподнял голову и посмотрел на часы. 5:30.
Серьёзно?
Перевернулся на другой бок, надеясь снова провалиться в сон. Не успел даже закрыть глаза, как по дому снова прокатился какой-то грохот.
Твою мать.
Она там что, кастрюлями играет как на барабанах?
Судя по звукам всё именно так..
— Отлично. Просто прекрасно… — пробормотал себе под нос.
На секунду прикрыл глаза, потом сел на край кровати. Ноги коснулись холодного пола, и только тогда почувствовал, насколько тело ватное, будто ночь прошла впустую. Голова налилась свинцом.
Я поднялся и направился в ванную. Холодная вода ударила по плечам. Дышать стало проще, но головная боль не утихала.
После душа быстро оделся и спустился вниз. Хаос на кухне продолжался.
— Я уже подумал, что ты пригласила в мой дом цыганский табор, — сказал сразу, как только вошёл на кухню.
Анастейша даже не взглянула в мою сторону. Молча поставила на стол тарелку с вафлями и кружку кофе, потом повернулась к выходу.
— Ты завтракать не будешь?
Промолчала. Значит всё ещё злится. Пусть.
— Спасибо за эффектное пробуждение, — крикнул ей в след.
— Пожалуйста, — наконец ответила она.
И это «пожалуйста» стало последним словом, которое она сказала мне за целый день. По пути в компанию Анастейша упорно игнорировала все мои вопросы, словно меня не существует. В офисе продолжила играть в молчанку: я давал задания — она выполняла, а если что-то не понимала — бежала к Синклеру. Поначалу было даже забавно, потом ужасно бесило. Хотелось услышать её голос, смех… хоть что-нибудь.
К концу дня я сказал:
— Заканчивай, через пятнадцать минут поедем домой.
Она ответила коротко, по делу:
— Ты езжай, а у меня в городе планы.
В начале обрадовался, что девчонка заговорила. Но как только понял контекст, напрягся.
Что за планы? И с кем? У неё здесь ни знакомых, ни друзей…
— Буду дома в девять, — бросила она, пока мы спускались в лифте.
На улице всё стало ясно. Анастейша подбежала к какому-то сопляку из университета и поспешно села в его поддержанную "Хонду".
Я сдерживал себя. Хотел подойти, вытащить её, и сделал бы именно так, но они уехали слишком быстро.
Чёрт с ней. Пускай делает что хочет. Не буду сидеть и думать, где её носит. Пора возвращаться к своей привычной холостяцкой жизни.
Девочки. Секс без обязательств. Пора расслабиться.
Я плавно двигался по улицам Нью-Йорка, держа путь в отель «The Langford Plaza». Место, где умеют хранить чужие секреты. Здесь никто не интересуется целью визита, не задаёт вопросов, не всматривается в лицо. Персонал в лобби будто натренирован смотреть сквозь клиентов. Ты входишь — и сразу исчезаешь. На время, на ночь, на пару часов… сколько тебе нужно.
Когда-то бывал там чаще, чем у себя дома. А теперь… ощущение странное, непривычное.
Казалось, я собрал абсолютно все красные светофоры в городе. Один за другим. Словно даже они намекали: «Не возвращайся к прошлому. Разворачивайся. Езжай домой».
По прибытию забрал ключ-карту и вошёл в лифт. Только сегодня заметил, насколько здесь душно. Тесно. Пропитано приторными женскими духами, от которых хочется поскорее выйти наружу.
Двери лифта расползлись в стороны, и я почти выпрыгнул в холл, как будто там, внутри, меня пытались задушить.
Длинный коридор тянулся вперёд. Я шёл медленно, ключ-карта холодила пальцы, а в голове была… тишина. Та самая липкая, которая появляется перед чем-то неизбежным. У двери остановился. В памяти всплыло, как когда-то открывал этот же номер с нетерпением, почти с голодом. Входил — и сразу брал то, за чем пришёл. Сейчас же всё по-другому. Рука легла на ручку, но пальцы не спешили давить вниз. И всё же нажал.
Замок щёлкнул.
Я шагнул внутрь — и замер.
Моника сидела в кресле, в одних чулках, широко раздвинув ноги. Свет падал на неё так, будто кто-то специально расставил прожекторы: «Вот твоя жизнь. То, что ты так любил. Бери».
Ещё месяц назад я бы бросился на неё без раздумий. Трахал бы до тех пор, пока она не сорвёт голос. А Сейчас — пусто. Ни желания, ни азарта, ни возбуждения. Только холод, скользящий по коже, и ощущение, что всё это уже не для меня.
— Иди ко мне, — она плавно провела пальцами между ног.
— Прикройся, — бросил я и прошёл вглубь номера.
Моника фыркнула, но халат всё же накинула. Я сел в кресло. И она снова появилась рядом, словно тень, в которой всё знакомое вдруг стало чужим.
— Я звал? — сухо спросил, даже не притронувшись к ней.
— Разве не за этим ты приехал? — её влажный язык скользнул по моей шее.
Да. Только ради жёсткого секса без прелюдий. Всё как люблю… или любил? Лёгкость, которая когда-то заводила, теперь отталкивала. Пришёл. Взял. Ушёл. Всё слишком просто. Хочется чего-то другого. Чего-то нового.
— Ты сегодня напряжённый, — прошептала она. — Позволь мне помочь.
Моника медленно опустилась на пол. Ремень и молния сдались без сопротивления. Она провела языком по губам и посмотрела на меня снизу вверх. В её взгляде читалась привычная похоть: «Возьми. Используй. Сделай то, что всегда делаешь».
Она продвинулась ближе, точно готовая взять мой член в рот целиком, как брала сотни раз. И тут внутри что-то щёлкнуло. Не желание. Не возбуждение. Не раздражение. Скорее… отторжение.
— Хватит, — остановил её.
Моника отшатнулась, словно получила пощёчину.
— Что, блядь, с тобой, Кроуфорд?!
Хороший вопрос.
— Хотел бы знать, — ответил, застёгивая ремень.
— Ты стал другим, как только превратился в няньку!
Верно подмечено. С Анастейшей всё иначе, словно мир перевернулся, и это меня нисколько не раздражает.
Я накинул пиджак, положил ключ-карту на стол и направился к выходу.
— Ублюдок! — прокричала вслед.
Скорее идиот. Иначе кто бы ещё оставил горячую, готовую на всё, девушку одну в номере отеля без причины? Вернее, причина есть. И прямо сейчас она разъезжает по Нью-Йорку с каким-то мальчишкой.
По дороге домой мысли о Монике рассыпались так же быстро, как песок, ускользающий между пальцами. Её место заняла другая: упрямая, слишком взрослая для своих лет и при этом до смешного наивная. Анастейша. Не девчонка, а шторм.
Часы показывали почти полночь, когда я припарковался у дома. Свет в гостиной горел. Лёгкое напряжение внутри наконец-то отпустило. Значит, жива, не улетела в кювет со своим мальчишкой. Почему это меня волновало больше, чем должно — вопрос, на который я сам себе не хочу отвечать.
Тихо открыл дверь. В прихожей пахло Анастейшей — духи с оттенком жасмина и лёгкой нотой цитруса, который сразу врезается в память. Стянул пиджак, повесил в шкаф и прошёл внутрь.
Гостиная встретила мягким светом лампы. Анастейша сидела на диване, завернувшись в плед. Телевизор мигал сценами какой-то сопливой мелодрамы. А она была настолько поглощена происходящим, что даже не повернула голову. Или делает вид — эта малышка умеет.
Несколько секунд просто стоял, наблюдал. Нелепо. Мужик моего возраста должен владеть собой лучше. Но стоило только взглянуть на неё — маленькая, закутанная в плед, вся такая тихая… — и напряжение начало отступать.
Неужели Анастейша действительно та самая причина? Из-за неё я ушёл от голой, голодной до секса женщины, которая предлагала себя без единого слова?
Смешно. И пугающе.
Девчонка наконец-то заметила меня краем глаза, но не обернулась полностью, только чуть крепче сжала плед вокруг плеч. Будто скрывает что-то… или просто ждёт, что я сам заговорю.
Конечно заговорю. Но не сразу.
— Что смотришь? — спросил я.
— Сладкий ноябрь, — сухо ответила девчонка.
Напряжение между нами не исчезло. Но я понял одно: не хочу, чтобы она молчала и дальше.
— Может, посмотрим что-нибудь вместе? — буднично предложил я.
Анастейша медленно повернула голову.
— Почему бы и нет, — пожала плечами. — Что скажешь на счёт ужастика?
Я усмехнулся. Она и ужастик? Серьёзно?
— Не испугаешься?
— Если вдруг испугаюсь, прижмусь к тебе, — подмигнула она.
И что мне ответить? «Выбери самый страшный фильм» или…
— Адриан, — щелканула пальцами, — я пошутила.
Смешно? Нет.
— Видел бы ты своё лицо. В моменте стал таким серьёзным, — она звонко рассмеялась.
— Ха-ха-ха, — подыграл я. — Ладно. Ты пока ищи фильм, а я пойду переоденусь.
Когда вернулся, фильм уже был выбран.
— Нашла?
— Да. «Проклятие монахини». Говорят, неплохой.
Мы устроились на диване, слишком близко, почти вторгаясь в личное пространство друг друга. Каждое её движение отдавалось во мне, заставляло сердце биться быстрее.
— Ты ела?
— Да. Мы с Райаном перекусили в кафе.
— Он твой парень? — наконец спросил я.
Анастейша повернула голову и мягко улыбнулась.
— Нет. Просто друг. А что? Хочешь сказать, что мы хорошо смотрелись?
Меня перекосило от одной мысли.
— Ты и этот сопляк? Нет! Он тебе не подходит.
— А кто подходит? — она повернулась ко мне полностью.
— Не знаю, — пожал плечами. — Кто-то более зрелый. Опытный. С кем ты будешь как за каменной стеной.
Замолчал, а потом добавил:
— И вообще тебе нужно думать об учёбе, а не искать отношения.
Анастейша снова повернулась к экрану, а я почти сразу перестал смотреть фильм. Глаза сами возвращались к ней: как морщится на страшных моментах, как наклоняет голову, как прикусывает губу.
Полчаса спустя она тихо уснула, прямо на диване, облокотившись на подушку.
На моём лице невольно появилась улыбка.
Я не удержался и подхватил её на руки. Она даже не проснулась, только тихо вдохнула, уткнувшись носом мне в шею.
Отнёс в комнату и аккуратно уложил на кровать. Плед соскользнул, и как назло, словно проверяя меня на прочность, её футболка задралась, оголяя плоский живот. Я — идиот — не смог удержаться и провёл пальцами по бархатистой коже.
Резко отдёрнул руку.
— Чёрт… — прошептал я. — Что же ты со мной делаешь.
Как только дверь за Адрианом захлопнулась, я тут же распахнула глаза.
Что это было?
Нет, правда… что это, чёрт возьми, было?
Я лежала, как каменная статуя, боясь даже вдохнуть глубже. Сердце колотилось так сильно, что казалось, пробьёт грудную клетку и вырвется наружу. Ладони вспотели. Горло сдавило. В голове — бардак.
Я ждала, что он просто укроет меня пледом. Максимум — поправит подушку. Именно ради этого и притворялась спящей.
Да, вот такая идиотка. Хотела… почувствовать его рядом. Хотя бы так. На секунду.
Но он… он зашёл дальше.
Намного дальше.
Прикосновения вспыхнули в памяти так ярко, что я дернулась: его тёплые пальцы провели по моему животу… медленно, почти изучающе. Как будто он имел на это право. Как будто хотел продолжить.
Как будто… хотел меня.
Меня.
Я сжала простыню до хруста суставов.
Господи. Зачем я это допустила? Почему не сказала, что проснулась? Почему лежала тихо, как будто… ждала продолжения?
Я зажмурилась, проклиная себя, этот вечер, да вообще всё сразу.
Что теперь?
Что я вообще должна делать, когда мужчина, которого мне нельзя хотеть, — хочет меня?
Я прикусила губу до боли.
Он — друг моего отца. Взрослый, опытный, строгий. Мне нужно держаться на расстоянии, а не мечтать о нём.
Но почему вместо ужаса чувствую…
Нет, даже не хочу заканчивать эту мысль!
Я уткнулась лицом в подушку. Стоило только закрыть глаза, как воображение тут же вспыхнуло запретными сценами — настолько яркими, что трусики стали влажными в ту же секунд.
Перевернулась на спину, рука сама легла на живот — туда, где ещё недавно скользили его пальцы. Я провела по тому же пути. Прикосновение отозвалось низкой, горячей дрожью. Этого хватило, чтобы разум взмолился «нет», а тело — «ещё».
Пальцы добрались до резинки трусиков, и на секунду задержала дыхание. Глупо… Страшно. Неловко. И всё же… слишком хочется.
Я всё-таки опустила руку ниже. Вначале просто коснулась влажной ткани, насквозь пропитанной моими фантазиями. Нерешительно отодвинула трусики в сторону и кончиком пальца нащупала ту самую чувствительную точку между ног. Даже едва-едва дотронувшись, вздрогнула.
Так непривычно… и так приятно.
Лёгкое давление, точечные движения, плавные поглаживания — и я не заметила, как тихий, предательский стон сорвался с моих губ.
Я прикрыла глаза, продолжая ласкать себя, хотя каждая мысль кричала, что нельзя. Нельзя думать о нём. Нельзя представлять его руки. Но продолжала делать именно это — мягко, медленно, чувствуя, как всё внутри реагирует, поддаётся и просит ещё.
Судорога удовольствия пронзила тело, и я застонала напрочь забыв о том, что в доме не одна.
Надеюсь он не услышал…
Тело, наконец, отпустив всё напряжение, погрузилось в сладкий, тёплый, почти нереальный сон.
Утром я открыла глаза и сразу вспомнила сон. Адриан снова был в нём — и всё происходящее казалось невозможным даже для самых смелых эротических фантазий. Сжала подушку, пытаясь прогнать воспоминания, и решила: нужно держать дистанцию, избегать его, если это вообще возможно.
А возможно ли?
Неделя прошла в молчаливом танце воздержания. Не только я избегала Адриана — казалось, он тоже меня.
Дома мы делали всё, чтобы не пересекаться. Превратились в двух жильцов, которые живут на одной территории, но умудряются двигаться по разным орбитам.
Я почти не выходила из своей комнаты, даже чай пила у себя, чтобы только не столкнуться с ним. Это выглядело жалко… но безопасно. Безопасно для моего сердца, нервов и, чёрт возьми, здравого смысла.
Иногда я слышала его шаги где-то в коридоре, но они были такими быстрыми, будто он специально пролетал мимо на максимальной скорости. Не знала, кто из нас двоих смешнее — он, который будто отгонял само моё существование, или я, которая слушала каждый звук, чтобы вовремя спрятаться в своей норе.
С кампуса меня всю неделю забирал водитель. И домой отвозил он же.
Потому что у Адриана, как всегда, были какие-то «срочные дела».
Ну да. Такие срочные, что ехать со мной в одной машине внезапно стало невозможным.
Такие срочные, что каждый раз, когда я выходила из корпуса, меня уже ждал водитель — с видом человека, которому поручили не просто забрать студентку, а перевезти секретный дипломатический груз.
И, конечно, мой мозг выбрал самый худший сценарий.
Представлять, с кем он эти свои «дела» решает.
Девушки?
Одна? Несколько?
Он смеётся, наклоняется ближе, говорит своим низким, слишком спокойным голосом… от которого у любой нормальной женщины пробежит дрожь по позвоночнику.
Я буквально чувствовала, как внутри поднимается раздражающая, бессмысленная… ревность.
Да, ревность. Та самая, которую я не имею права чувствовать.
Но она всё равно есть. И это злит ещё больше.
В офисе происходила та же комедия.
Адриан появлялся только затем, чтобы бросить мне пару заданий — коротко, сухо, без лишних взглядов. И исчезал.
В таком темпе и прошла вся наша неделя.
Тягучая, странная, наполненная молчанием. Никаких разговоров, никаких случайных касаний, даже воздуха между нами будто стало меньше — и при этом мы упорно делали вид, что всё идеально нормально.
Я — занята учёбой и работой.
Он — своими невероятно «срочными» делами.
Мы жили под одной крышей, работали в одном здании… и умудрялись существовать так, будто между нами стоит стеклянная стена, через которую не пробиться. Иногда казалось, что ещё чуть-чуть, и она треснет от напряжения. Но нет. Мы оба делали всё, чтобы этого не случилось.
И вот, пока мы устраивали этот немой марафон, подкралась пятница.
День, который я вроде бы ждала… и одновременно боялась.
Посвящение первокурсников.
Громкое, шумное, стихийное, всегда немного хаотичное событие.
В доме уже была привычная пустота. Ни шагов, ни скрипа дверей, ни его голоса где-то внизу.
Странно, насколько легко человек становится тенью, когда оба стараются не пересекаться.
Я вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, и посмотрела в зеркало.
Небольшие круги под глазами — спасибо бессонным ночам и мыслям, которые категорически отказывались меня отпускать.
Посвящение первокурсников. Хоть какое-то отвлечение от собственного дурдома.
Я открыла шкаф и несколько секунд просто смотрела на одежду, пытаясь понять, кем хочу быть сегодня: строгой? милой? невидимой? Или — наконец-то — живой?
Пальцы сами остановились на тёплом, но всё ещё дерзком варианте:
тёмная, насыщенно-винная мини-юбка из плотной ткани, подчёркивающая талию;
чёрные полупрозрачные колготки; облегающий чёрный гольф с мягким высоким воротом; а сверху — короткое пальто цвета мокрого асфальта.
И — моя маленькая личная революция — чёрные кожаные ботильоны на устойчивом каблуке.
Не слишком высокие, но достаточно, чтобы чувствовать себя выше, увереннее… заметнее.
Простой нюдовый макияж: выровняла тон, чуть румян, лёгкая тушь.
Всё максимально сдержанно. Но на губы нанесла красную помаду.
Смелее, чем обычно позволяю себе… и, кажется, именно то, что нужно сегодня.
Волосы высохли мягкими волнами. Я провела пальцами по прядям, собираясь что-то исправить, но передумала.
Пусть остаётся так, будто именно такой вариант и был задуман с самого начала.
Уютно. Женственно.
И да — в меру сексуально.
Когда я уже застёгивала пальто, внутри что-то неприятно кольнуло.
Мы с Адрианом почти неделю делали вид, что живём в параллельных вселенных, но…
по идее, он — мой временный опекун.
Боже, смешно. Опекун. Конечно. Тридцатитрёхлетний воплощённый хаос с идеальными пальцами для того, чтобы…
Стоп.
Не туда.
Нравится мне это или нет, но мы живём вместе, и если я внезапно исчезну до позднего вечера, Адриан, в своём любимом стиле, наверняка решит, что меня похитили, продали, утопили… и первым делом, конечно, позвонит моему отцу.
Потом папа будет звонить мне.
Последнее, что мне нужно сегодня вечером — подпрыгивать от собственного рингтона в телефона и слушать: «Анастейша, где ты?»
Нет, спасибо.
Так что, предупредить Адриана — логично.
Минимально вежливо. И, если честно, просто безопасно.
Я вздохнула, достала телефон и набрала сообщение:
«Доброе утро.
Сегодня у нас посвящение первокурсников, поэтому в офис я не приеду.
Водителя можешь не отправлять.
Вернусь поздно.
Хорошего дня.»
Отправила.
Телефон мигнул: «доставлено».
Ответа, конечно, не последовало.
И я даже не ждала.
Посвящение закончилось так быстро, что я почти не успела заметить, как оно началось: короткие речи профессоров, редкие аплодисменты, пара шуток, и — бах! — официальная часть исчезла, словно кто-то выдернул занавес. Всё длилось чуть больше двух часов, но в памяти осталось ощущение растянутого вдоха.
Я стояла между Мией и Алексом, наблюдая, как студенты постепенно расползались по коридорам. Смех пересекался с перешёптываниями, лёгкая суматоха накатывала волнами, а разговоры о вечеринке звучали почти как тайное заклинание.
— Ну и как тебе? — Мия дернула меня за рукав.
— Классно, — кивнула я, чувствуя, как предвкушение шевелится где-то внутри.
— А теперь самое весёлое, — Алекс хлопнул в ладоши так, что звук эхом прокатился по пустым залам, — время вечеринки.
Мы вышли из здания, и воздух сразу стал другим: мягкий, слегка прохладный, с ароматом осенних листьев и шумом машин вдали. Такси уже ждало на углу, готовое увезти нас туда, где будет настоящий хаос, смех и музыка.
— Ну что, в клуб? — спросила Мия, широко улыбаясь.
— В клуб, — ответила я, и мы забрались в такси, оставляя за спиной строгие речи и аплодисменты.
Впереди нас ждёт веселый вечер…
Поднявшись из-за стола, я закрыл ноутбук и подошёл к окну. Город жил своей жизнью — предсказуемой, упорядоченной, безопасной. Я предпочитал именно такую структуру. В ней проще контролировать себя и всё, что происходит вокруг.
С Анастейшей контроль начал давать сбой.
Поначалу всё выглядело привычно. Интерес. Влечение. Тело, вызывающее непреодолимое желание взять над ним власть. Я слишком хорошо знал этот сценарий и всегда выходил из него без потерь. Но в какой-то момент поймал себя на том, что думаю о ней не так, как обычно. Не как о девушке, которую хочется трахнуть и забыть.
Да, я по-прежнему хотел её. Жёстко. Без романтической шелухи. Желание никуда не делось. Оно просто перестал быть главным.
Каждый раз, когда подпускал её слишком близко, внутри появлялось что-то лишнее. Не возбуждение. Не азарт. А ощущение привязанности, которую я не планировал и не заказывал.
Мне стало мало просто хотеть её тело.
Я захотел, чтобы она принадлежала мне целиком.
Именно в этот момент понял, что продолжать — опасно. Для нас обоих.
Я знал, к чему приводят такие сдвиги. Уже совершал эту ошибку раньше. И повторять её с Анастейшей не собирался. Проще было исчезнуть. Отстраниться. Сделать вид, что ничего не происходит.
Поэтому я и избегаю её.
Не потому, что больше не хочу.
А потому, что наоборот хочу слишком сильно, но только не так, как следует.
Я провёл ладонью по лицу и вернулся к столу, разложил перед собой бумаги и снова погрузился в работу: проверял отчёты, перечитывал контракты, штудировал мельчайшие детали. Но взгляд время от времени невольно цеплялся за пустое рабочее место Анастейши — черт, всего неделю не слышал её смех, а ощущение этой отсутствующей энергии тянулось словно вечность.
И именно в этот момент дверь кабинета открылась без стука.
— Ты опять собираешься ночевать здесь? — голос Синклера прозвучал лениво, с привычной иронией.
Я отложил бумаги, не торопясь, будто его появление не стоило даже минимального внимания, и только после этого поднял взгляд, позволив себе посмотреть на него почти равнодушно.
— Если ты пришёл читать мне лекции, можешь сразу уходить, — сказал ровно, без раздражения, но и без намёка на гостеприимство.
Он усмехнулся, будто именно такой реакции и ожидал. Прошёл внутрь кабинета и опустился в кресло напротив, закинув ногу на ногу с той расслабленной уверенностью, которая всегда раздражала окружающих, но ему почему-то сходила с рук.
— Расслабься, — произнёс он. — Я заехал по делу. Контракт по Милану — они согласились на наши условия.
— Логично, — коротко ответил я, возвращая внимание к документам. — У них не было выбора.
Мы обменялись ещё несколькими репликами, касающимися цифр, сроков и деталей, которые не требовали эмоций и не допускали двусмысленности. Разговор шёл ровно, без сбоев, как и должно быть между людьми, привыкшими работать с фактами, пока телефон на столе не завибрировал, нарушив этот ритм.
Я не собирался смотреть. Правда.
Но экран загорелся, и взгляд невольно скользнул к нему.
Анастейша.
Я взял телефон в руки, прочёл сообщение, не меняя выражения лица, хотя внутри что-то неприятно дрогнуло.
«Сегодня посвящение первокурсников, поэтому в офис я не приеду. Водителя можешь не отправлять. Вернусь поздно. Хорошего дня.».
Поздно.
Слово зацепилось где-то под рёбрами, неприятно и настойчиво, словно его произнесли вслух, специально, чтобы проверить реакцию.
— Что-то срочное? — лениво поинтересовался Синклер, наблюдая за мной слишком внимательно, чтобы это осталось незамеченным.
Я поднял на него глаза.
— Скажи мне, — произнёс спокойно, — а ты почему не на этом великом празднике юных умов? Или тебя туда уже официально перестали звать?
Он фыркнул, будто вопрос показался ему забавным.
— Я профессор на полставки, Адриан. Моё присутствие требуется только на официальной части. Аплодисменты, улыбки, пожатия рук — и до свидания.
— А дальше?
— А дальше, — он пожал плечами, — всё по классике. Они напиваются, теряют контроль и разъезжаются праздновать дальше. Клубы, бары, какие-нибудь сомнительные вечеринки. Посвящение же.
Я кивнул, изображая полное равнодушие, хотя внутри неприятное ощущение только усилилось.
— Значит, студенты сейчас…
— Ну да.
Отлично.
Синклер продолжал что-то говорить, но я уже слушал вполуха. Перед глазами вставала совсем другая картина — тёмный клуб, тяжёлая музыка, чужие руки, липкие взгляды — и она в центре этого хаоса, слишком живая, слишком красивая и… чересчур заметная
Когда он ушёл, я задержался в офисе чуть дольше обычного. Проверил последние документы, убрал их в сейф и выключил ноутбук, прежде чем покинуть здание.
Я ехал по тёмным улицам, крепко сжимая руль, стараясь сосредоточиться на дороге. Но мысли упрямо возвращались к ней. Прокручивались снова и снова, словно застрявшие в замкнутом круге, и взгляд сам собой скользил к часам на приборной панели. Каждая минута тянулась медленно, раздражающе медленно, и тревога росла тихим, устойчивым напором. Мне хотелось, чтобы она была дома. Чтобы никто не приблизился к ней так, как мог бы я, если бы позволил себе хоть на мгновение потерять самообладание. Тишина в салоне давила, смешиваясь с этим нарастающим напряжением. Не в моих силах ускорить течение времени и вернуть её обратно в безопасное пространство, которое она заслуживает.
Дома я первым делом пошёл в спортзал. Железо всегда было самым надёжным способом заглушить лишние мысли — прямым, примитивным и потому эффективным. Обычно это работало безоговорочно. Но сегодня был не тот день.
Я остановил занятие, вернул штангу на место, вышел из зала, не оглядываясь. Перешагнул порог душевой, встал под горячий поток воды, уперев ладони в холодный кафель и позволив пару заполнить пространство.
Вода смыла пот, сняла напряжение в мышцах, но не вытравила то, что крутилось в голове. Девчонка — чёрт знает где. В компании пьяных идиотов, которые вряд ли способны защитить даже себя, не говоря уже о ней. Предчувствие было слишком скверным, чтобы его игнорировать.
Обернув полотенце вокруг бёдер, я спустился вниз, сел в кресло и, взяв телефон в руки, посмотрел на время.
00:30.
Я откинулся назад, упираясь затылком в спинку кресла, и выдохнул сквозь сжатые зубы. Поздно. Уже слишком поздно, а она всё ещё не дома. Хоть бы написала что-нибудь банальное, глупое, вроде: «со мной всё в порядке». Мне необходимо знать, что она цела, что её никто не тронул.
Ладно. Напишу сам. Исключительно для того, чтобы успокоить себя. Я открыл чат и набрал сообщение быстро, без раздумий:
«Всё хорошо? Нужно ли тебя забрать?»
Отправил.
Мой план с дистанцией только что рассыпался на мелкие кусочки. Я прекрасно это понимал. И мне было плевать.
01:35.
Она так и не ответила.
Злость поднималась медленно, густо, смешиваясь с вязким чувством тревоги, которое уже невозможно было игнорировать. Я набрал её номер, готовый сорваться в ту же секунду, как только услышу голос. Долгие гудки. Раздражающий автоответчик. Пустота.
Через десять минут телефон оказался вне зоны доступа.
Где, чёрт возьми, её носит.
Я поднялся и прошёлся по гостиной, не замечая ни мебели, ни света, ни пространства вокруг. В голове крутились варианты — один хуже другого. Часы на стене щёлкнули, сменив минуту. Этот звук резанул по нервам.
Сука.
Нужно было заранее подготовиться к этому ебаному событию. Сейчас я бы не стоял здесь, как идиот, и не ломал голову, где искать девчонку, которая порой сама не понимает, во что лезет.
Давай, Адриан. Пораскинь мозгами.
Телефон оказался в руке быстрее, чем я успел обдумать решение, которое уже оформилось у меня в голове. Большим пальцем нажал нужный контакт.
Синклер ответил почти сразу.
— Да? — его голос был расслабленным. Слишком расслабленным.
— Мне нужно знать место, где сейчас отрываются твои безмозглые студенты.
— Принцесса ещё не вернулась? — усмехнулся он. — А ты пробовал позвонить ей?
— Умный самый?
Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Сейчас главное — не сорваться.
— Адриан… с вероятностью сто процентов могу тебя заверить, что с ней всё в порядке. Это же студенты. Может, она просто перебрала с алкоголем и осталась ночевать у подруги.
— Пожалуйста, — выдавил я.
Я ненавидел это слово. Всегда. Но ради неё был готов произнести его снова и снова.
— Ничего себе, — хмыкнул он. — Мне не послышалось? Ты сказал «пожалуйста»? Сегодня что, снегопад обещали?
— Синклер, — процедил я в трубку.
— Ладно. Как узнаю — скину адрес, — он тяжело вздохнул. — Давай, удиви меня окончательно и скажи ещё «спасибо, ты лучший брат».
— Что ж… — медленно ответил. — Ты не такой бесполезный. У тебя пять минут.
Я сбросил вызов, уже думая только о том, что сделаю с этой непослушной девчонкой. Её нужно наказать. Она это заслужила.
Телефон завибрировал.
«The Box — ночной клуб. Адрес: Кристи-стрит, дом 189, Нью-Йорк, 10002».
Ну и дыра…
Клуб захлёбывался светом и звуком, словно живой организм, в котором музыка была пульсом, а толпа — кровью, несущейся по венам в бешеном ритме. Бас бил под рёбра, стены вибрировали, воздух был пропитан алкоголем, духами и чужими эмоциями.
Мия уже танцевала так, будто сцены не существовало вовсе — громко смеялась, закидывала руки за голову и что-то кричала мне прямо в ухо, потому что иначе её было просто не услышать. Алекс стоял рядом, лениво потягивая коктейль и наблюдая за происходящим с фирменной полуулыбкой, словно всё это его одновременно забавляло и слегка утомляло.
Мне было хорошо. Не идеально, не беззаботно, но именно хорошо — в этом редком, хрупком смысле слова, когда ты позволяешь себе быть здесь и сейчас, не думая о последствиях, не анализируя каждый жест и взгляд.
Алкоголь согревал изнутри мягко и коварно. Я чувствовала, как расслабляются плечи, как становится легче дышать, как мысли теряют чёткость и остроту, превращаясь в размытые вспышки.
— Нравится? — Мия наклонилась ко мне.
— Более чем, — рассмеялась я.
— Добро пожаловать в нормальную студенческую жизнь, — подмигнула она.
Я собиралась ответить, как вдруг чья-то рука уверенно, но не навязчиво, коснулась моей талии.
Райан.
Высокий, собранный, слишком спокойный для этого хаоса, будто пришёл сюда по ошибке, но остался.
— Привет, красавица, — сказал он, наклоняясь ближе, чтобы я услышала.
— Привет, славный парень, — отозвалась я.
Мия издала восторженный звук, явно одобряя картину, Алекс приподнял брови и бросил на меня взгляд, в котором ясно читалось немое: «серьёзно?».
Где-то в сумке завибрировал телефон. Сначала я даже не сразу поняла, что это он — всё вокруг будто дрожало в одном ритме. Лишь спустя пару секунд я нащупала его, вытащила, но экран уже погас. Успела заметить сообщение от Адриана, затем — пропущенный звонок.
В этот момент Райан что-то сказал, Мия потянула меня за руку, и я, не раздумывая, убрала телефон обратно. Разберусь позже.
Ошибка.
Чуть позже музыка вдруг стала слишком громкой, свет чересчур резким, а пол под ногами словно слегка поплыл. Голова начала кружиться медленно, будто кто-то подкручивал реальность, смещая фокус. Райан заметил это раньше, чем я успела признаться самой себе.
— Пойдём, — сказал он, наклоняясь ближе. — Тут есть выход на крышу. Там тише.
На крыше оказалось по-настоящему спокойно. Холодный воздух ударил в лицо, приводя в чувство, а шум клуба остался где-то внизу, глухим фоном.
Мы сели на низкий бортик, и друг предложил игру — по очереди называть по одному факту о себе. Простую, почти детскую, но уютную, будто хотел отвлечь нас и дать возможность прийти в себя.
Он начал первым, затем настала моя очередь, потом снова его.
И где-то между третьим и четвёртым фактом я неожиданно для себя произнесла:
— У меня есть друг по переписке… Мы никогда не виделись, но он… — я резко замолчала, смутившись.
Райан рассмеялся.
— Судя по твоему лицу, ты явно что-то умолчала.
— Нет, — замотала головой, стараясь улыбнуться, — просто есть друг по переписке, с которым я ни разу не встречалась. Вот и всё.
— Я уже успел выдать кучу забавных фактов о себе. Пора и тебе, Стейси… Давай.
Закрыла глаза и быстро пробормотала:
— Друг по переписке прислал мне вибратор.
Слова застряли где-то в груди, а щеки полыхали от стыда.
— Серьёзно? — его голос прозвучал как-то странно. — И когда это было?
Я ответила, а Райан замолчал, всматриваясь в меня так, словно собирал пазл из крошечных деталей.
— А его ник случайно не «GrimX369»?
Дыхание перехватило.
— Откуда… это ты, да?
Райан мягко улыбнулся и кивнул.
Мир словно качнулся, но уже не от алкоголя.
— Мы столько раз представляли нашу встречу…
— Признаюсь честно, — ответила я с улыбкой, — порой думала, что ты взрослый закомплексованный мужчина, сидящий на сайте от скуки.
Райан громко рассмеялся. В этот момент подул холодный ветер, отчего я невольно вздрогнула. Заметив это, друг наклонился ближе:
— Похоже, нам стоит вернуться внутрь.
Мы спустились обратно, и толпа в клубе разрослась. Среди студентов замелькали чужие лица. Людей было слишком много, их присутствие давило, делая пространство тесным и напряжённым. Атмосфера стала тяжёлой, неприятной.
Мы пробирались сквозь гущу танцующих и разгорячённых тел, но Мию и Алекса так и не удавалось найти. Теснота вокруг не давала возможности свободно двигаться, и тогда Райан подвёл меня к дивану у стены.
— Не переживай, я их найду. Будь здесь.
С этими словами он отошёл, растворяясь среди гостей.
Минуты тянулись слишком долго, а Райана всё не было. Мне по-прежнему не удавалось разглядеть ни одного знакомого лица — всё слилось в какой-то бешеный поток. В груди шевельнулся неприятный холодок тревоги.
Я решила выйти на улицу, надеясь, что там мне удастся найти хоть кого-то из ребят.
Ночной воздух резал кожу, холод пробирал до костей, заставляя дрожать от головы до пят. За углом послышались голоса. Я шагнула вперёд, надеясь разглядеть кого-то знакомого среди силуэтов, но мгновение спустя поняла, что это была ошибка.
Двое мужчин стояли слишком близко. Один шатался, почти теряя равновесие, другой мгновенно заметил меня и двинулся вперёд. Я сделала шаг назад, но его рука быстро сжала моё запястье так сильно, что боль мгновенно пронзила предплечье и ладонь.
— Эй, детка, кого-то потеряла? — голос был липким, с оттенком угрозы. Запах дешёвого спиртного ударил в нос.
— Отпусти! — выкрикнула я, пытаясь вырваться, но мои усилия лишь рассмешили его. Смех был самодовольным и жестоким, будто он наслаждался моим страхом.
В этот момент к нам приблизился второй. Я инстинктивно зажмурилась, паника растеклась по телу, блокируя каждое движение.
— А этому что ещё надо? — донёсся мерзкий голос первого.
Хватка на запястье ослабла. Меня отпустили, но я не могла ни шагнуть, ни открыть глаза. Тело было словно каменное: руки прижаты к груди, ноги не слушались. Внутри всё сжалось от ужаса.
Воздух вокруг наполнился звуками — матами, звонкими ударами, треском разбившегося стекла. Каждый резал слух и глухо отдавался в груди. Мысли метались, сердце бешено стучало, а я ругала себя за трусость, за то, что до сих пор стою здесь, замерев.
Наступила гнетущая тишина. И в ту же секунду твёрдая ладонь легла на моё плечо, слегка сжав его. Сердце подпрыгнуло, в нос ударил знакомый древесно-пряный аромат с лёгкой горчинкой табака.
Я медленно открыла глаза. Адриан. Его массивная фигура возвышалась надо мной, а тёмный взгляд, полный ярости, прожигал насквозь. Сердце всё ещё бешено стучало, но паника постепенно смягчалась, уступая место чувству вины. Я заметила рассечённую губу и струйку крови, стекавшую по подбородку. Страх смешался с осознанием того, как всё могло закончиться, и дышать стало ещё тяжелее.
— В машину, — стиснув зубы, сказал он. В голосе слышалась почти неконтролируемая ярость.
Адриан резко вырулил с обочины, даже не пытаясь аккуратно вписаться в поток, как делал обычно. Меня качнуло и ремень безопасности впился в плечо. Фары выхватывали куски ночной дороги, асфальт блестел после недавнего дождя, а город за лобовым стеклом вдруг стал чужим, враждебным, будто мы вырвались из одного хаоса только для того, чтобы попасть в другой.
Я сидела, сжав пальцы на коленях, и не могла перестать дрожать, хотя в салоне было тепло. Внутри всё ещё жило ощущение чужих рук, слишком близкого дыхания, липкого страха, который не отпускал, даже когда опасность осталась позади. Я повернула голову и посмотрела на Адриана — и это оказалось ошибкой.
Кровь продолжала медленно стекать из рассечённой губы, тёмная, почти чёрная в тусклом свете приборной панели. Кроуфорд не обращал на неё внимания. Его челюсть была напряжена, скулы заострились, пальцы сжимали руль так, словно он держал чьё-то горло. Он молчал. И это молчание было хуже любого крика.
— Адриан… — голос сорвался, прозвучал слишком тихо, почти жалко.
— Не сейчас, — отрезал, не глядя на меня.
В этих двух словах было всё: злость, страх, вина и что-то ещё, гораздо более опасное — ярость, которой он сам, кажется, испугался.
Машина пронеслась на красный, потом ещё на один, и только тогда он резко вдохнул, словно до этого вообще не дышал.
— Ты хоть понимаешь, — начал он и тут же повысил голос, не сдержавшись, — что могло с тобой случиться?
Я вздрогнула.
— Ты понимаешь, где ты была? С кем? В каком состоянии? — Адриан говорил быстро, срываясь, и я впервые видела его таким: не холодным, не собранным, не отстранённым, а живым, злым, до боли настоящим.
— Это не грёбаная студенческая тусовка, Анастейша. В этом месте любая ошибка сразу же оборачивается проблемой. И если бы я опоздал хоть на минуту…
Адриан резко замолчал, будто оборвал сам себя, выдохнул сквозь зубы и одной рукой полез в карман, доставая сигареты. Закурил, приоткрыв окно. Холодный воздух ворвался в салон, смешавшись с запахом табака и адреналина.
— Чёрт, — глухо выругался, но уже тише. — Скажи мне… ты сильно испугалась?
Я кивнула, и в этот момент поняла, что больше не держусь. Он протянул руку, не глядя, нашёл мою ладонь и сжал её.
— Да тебя всю трясёт, — произнёс уже совсем другим голосом.
И этого оказалось достаточно.
Слёзы хлынули сами собой, без истерики, без звуков, просто текли, пока я пыталась выдавить из себя извинение, которое застряло где-то в горле.
— Прости… — прошептала. — Я не хотела… не думала…
Он резко притянул меня ближе и прижал к себе. Объятие было неловким, неудобным, но таким правильным, что я уткнулась лицом ему в грудь, наконец, позволив себе разрыдаться.
— Тише. Всё. Я рядом.
Дом встретил нас тишиной.
Адриан первым прошёл в гостиную, бросил ключи на стол и тяжело опустился на диван, запрокинув голову и закрыв глаза, словно силы закончились ровно в тот момент, когда опасность осталась позади. Я смотрела на него несколько секунд, потом молча пошла за аптечкой.
Когда села рядом и осторожно коснулась его лица, Кроуфорд открыл глаза.
— Позволь помочь, — сказала тихо.
Ответа не последовало, но он не отстранился, и я восприняла это как молчаливое согласие.
Я обрабатывала рассечённую губу аккуратно, почти не дыша, и в этом простом действии вдруг оказалось слишком много интимности. Его взгляд был прикован ко мне, тяжёлый, внимательный. В какой-то момент Адриан накрыл мою руку своей ладонью и медленно прижал к своей щеке.
Мы смотрели друг на друга слишком долго.
— Тебе бы чай, — наконец сказал он, хрипло. — А мне… что-нибудь покрепче.
Я кивнула.
На кухне возилась с чайником, чувствуя на себе его взгляд, спиной, кожей, каждым нервом. Он подошёл незаметно, его руки легли на талию, а губы нашли мои.
Поцелуй был жёстким, голодным, настоящим. Я почувствовала вкус крови и не отстранилась. Наоборот — ответила, вцепившись в него, словно всё это время ждала именно этого момента.
Да… я хотела этого. Хотела так сильно, что представляла его перед сном слишком часто и откровенно. Его руки, его близость, то, как он смотрит — так, будто знает обо мне больше, чем я сама. И сейчас, когда его губы были на моих, желание накрыло с головой, вытеснив всё остальное.
Но где-то на краю сознания вспыхнуло напоминание: так нельзя. Он старше. Опытнее. И эта мысль была как холодная вода — на секунду отрезвляющая, но уже слишком поздняя, чтобы остановить то, что я чувствовала.
— Так нельзя… — слова сорвались сами, хрипло, будто уже знала, что они ничего не изменят. — Ты же… друг моего отца…
— Я знаю, — ответил спокойно. Слишком спокойно.
Его руки скользнули ниже, и в следующее мгновение он легко поднял меня, усадив на холодную поверхность кухонного островка. Из груди вырвался тихий, предательски сладкий стон.
Я судорожно сжала его плечи, и в этом жесте было всё — растерянность, желание и отчаянная попытка не утонуть в собственных ощущениях.
— Это неправильно… — прошептала я, но звук больше походил на мольбу, чем на запрет.
— Да, — усмехнулся уголком губ, наклоняясь ближе. — Но если бы ты действительно хотела, чтобы я остановился, ты бы уже отстранилась.
Адриан был прав — и это пугало сильнее всего.
Во мне не осталось сомнений. Только острое, почти болезненное желание узнать, каково это — когда мужчина берёт тебя полностью, не оставляя пространства для отступления. Когда удовольствие приходит не от собственных осторожных прикосновений, а от чужих рук.
Я хотела, чтобы именно он стал тем, кто откроет для меня этот мир — тёмный, запретный, наполненный жаром, похотью и чем-то опасно настоящим.
— Нравится то, что ты видишь? — его голос стал ниже.
Я поймала себя на том, что смотрю вниз — прямо на его эрекцию.
На наглядное доказательство того, насколько сильно он меня хочет. Ткань брюк плотно обтягивала его возбуждённый член, подчёркивая внушительный размер.
В этот момент стало ясно: оставаться просто зрителем больше не получается. Захотелось большего — прикоснуться. Позволить себе стать частью того, что между нами происходит. В этом есть что-то пьянящее, почти опасное.
Рука двинулась почти незаметно. Пальцы скользнули по холодной поверхности кухонного островка, сокращая расстояние между нами.
И мне почти удалось прикоснуться к пульсирующей плоти.
Почти — потому что в этот момент Адриан перехватил мою руку.
Мужская ладонь легла поверх моей — спокойно, уверенно, без резкости.
Наши взгляды встретились — и в его глазах я увидела желание: тёмное, плотное, сдерживаемое, с той самой властью, от которой внутри становилось только жарче.
— Почему? — вырвалось тихо, почти жалобно. — Я… я хочу тебя. Хочу, чтобы ты показал мне… как это… с тобой…
Замялась, не сумев выговорить простое слово «секс». Оно застряло в горле, но смысл был ясен.
Он медленно выдохнул, всё ещё удерживая мою руку.
— Анастейша, — произнёс спокойно. — Ты просишь о большем, но даже не можешь выговорить «секс», глядя на меня.
Я нахмурилась.
— Думаешь, я не готова?
Он чуть качнул головой.
— Думаю, ты заслуживаешь большего.
Он наклонился ближе. Губы коснулись моей щеки, горячее дыхание обожгло шею.
— Я безумно тебя хочу. Готов прямо сейчас взять… Но это будет неправильно. Не здесь. Не так.
Эти слова ударили сильнее, чем прямой отказ.
Едва успела моргнуть, как он раздвинул мои ноги, встав между ними. Пальцы впились в мои бёдра так, что с губ непроизвольно сорвался сладкий, почти жалобный стон. И только тогда он наклонился ближе, прошептав прямо в мои губы:
— Твой первый раз не состоится здесь, на этой кухне, между чайником и бокалом виски, — Адриан выдержал паузу. — Ты должна точно знать, чего хочешь, а не просто поддаваться возбуждению.
Я промолчала.
Внутри смешались разочарование и желание. На секунду мелькнула мысль: я выглядела глупо? Слишком неопытной. Слишком наивной. Может, именно это его остановило?
— Посмотри на меня.
Я послушно подняла взгляд.
— Если бы дело было только в сексе, — продолжил он, — мы бы уже давно были в спальне.
От этих слов, от той интонации, с которой он говорил, внизу живота вспыхнуло нарастающее пульсирование, которое невозможно было игнорировать.
— Но если мы пойдём дальше, — его голос стал низким и твёрдым, — это будет не просто секс. Это будут настоящие отношения. Полноценные. Со всем, что неизбежно приходит с ними.
Адриан выпрямился.
— Поэтому я даю тебе время подумать.
— Сколько?
— Неделю. Чтобы ты решила, готова ли ты быть моей. Полностью.
Он отступил на шаг, и пустота между нами стала ощутимо давящей, будто воздух сам тянул меня к нему.
Неделя.
Слишком долго.
И в то же время — бессмысленно.
Потому что внутри всё уже было решено…
Я закрыла дверь ванной комнаты и на секунду задержалась, прислонившись к ней спиной, будто мне нужно было убедиться, что всё произошедшее — не фантазия, не игра воображения и не дурацкий сон. Осторожно ущипнула себя за плечо и тихо выдохнула сквозь зубы:
— Больно.
Значит, не сон.
Я сделала шаг вперёд и посмотрела на себя в зеркало. Отражение казалось знакомым, но одновременно чужим: растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, слишком блестящие глаза и слегка припухшие губы. Выгляжу… взволнованно.
Пальцы сами потянулись к щеке, скользнули по тёплой коже, замедлились у губ.
Я замерла на секунду — и только тогда заметила эту дурацкую, почти смущённую улыбку.
Мы действительно это сделали.
Я и Адриан… мы целовались. По-настоящему. Его язык был у меня во рту, а пальцы крепко держали за ягодицы.
Сердце всё ещё колотилось быстрее обычного, в руках ощущалась лёгкая дрожь, но это было не страхом — чем-то новым, острым, непонятным и при этом пугающе приятным.
Я опустила взгляд и медленно сняла кофту, затем юбку и колготки. Движения были осторожными, почти задумчивыми, будто я всё ещё находилась где-то между реальностью и воспоминанием.
Оставшись обнажённой, снова посмотрела на своё отражение. Пальцы скользнули по коже — от ключицы к животу — и по телу рассыпались мурашки. Только после этого я повернулась к душевой, включила кран и дождалась, пока вода станет по-настоящему горячей. Сделала шаг под струю, позволяя ей обжечь кожу. Выдавила на ладонь немного ванильного шампуня и медленно распределила его по волосам, мягко массируя кожу. Запрокинула голову, позволяя воде свободно скользить по лицу. В этом было что-то почти медитативное: шум воды сливался с ощущениями тела, мысли постепенно утихали, оставляя только чувство присутствия здесь и сейчас.
Закончив, вышла из кабины и встала босыми ногами на прохладный кафель. Контраст заставил меня слегка встрепенуться. Полотенце оказалось под рукой. Я вытерла волосы, затем тело. Накинула халат, не завязывая пояс сразу, и вышла из душевой прямо в спальню.
Свет был слишком ярким, и глазам сразу же стало некомфортно. Я щёлкнула по выключателю, оставив только мягкое рассеянное освещение, и почти вприпрыжку — сама от себя не ожидая — забралась на кровать.
Легла на спину, накрыла губы ладонью, задержав её на секунду дольше, чем нужно, и, выдохнув, отправила поцелуй в пустоту комнаты.
— Надеюсь, он долетит до твоей комнаты, Кроуфорд.
И в этот момент в дверь постучали.
Я вздрогнула, резко натянула одеяло почти до подбородка и, прочистив горло, отозвалась:
— Да?
— Можно войти?
— Да, — выдохнула я, стараясь не выдать дрожь.
Дверь приоткрылась, и я не смогла сдержать улыбку, слегка наклонив голову в бок:
— Значит, ты всё-таки умеешь стучаться.
Адриан вошёл без спешки. Я приподнялась, облокотившись на локти, и невольно задержала дыхание. Медленный, почти жадный взгляд скользнул по нему — от влажных, чуть растрёпанных волос к плечам, обтянутым белой футболкой. Ткань плотно прилегала к телу, подчёркивая грудь и рельеф пресса, угадываемый даже сквозь хлопок.
Он подошёл ближе и присел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом — и теперь мы оказались рядом, так, что почти касались друг друга.
— Пришёл проверить… как ты.
Я не ответила сразу. Вместо этого протянула руку и осторожно положила ладонь поверх его, будто проверяя, не исчезнет ли он от этого прикосновения.
— Останься, пожалуйста, — произнесла тихо, почти шёпотом.
Адриан выдохнул. Его взгляд задержался на наших руках, потом встретился с моим. В ту же секунду, приподнявшись, я потянулась к нему, словно тело решило всё за меня.
Он наклонился навстречу, и наши губы встретились снова — не резко, не жадно, а уверенно, глубоко. Его ладонь легла на мою талию, притягивая ближе, а я растворилась в поцелуе, забыв обо всём на свете.
Кроуфорд отстранился первым. Нехотя. Медленно.
— Так будет лучше, — тихо сказал он, будто убеждая меня и самого себя.
Мы лежали рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Адриан устроился полусидя, опершись спиной на изголовье; одна рука свободно лежала на покрывале, почти касаясь моей.
Несколько минут я молчала, глядя в потолок, собираясь с мыслями, а потом всё-таки повернулась к нему.
— Адриан… — наконец выдохнула я. — А как теперь мы… ну… как вообще будут выглядеть наши отношения?
Он не ответил сразу. Только слегка усмехнулся, будто вопрос был ожидаемым.
— Как и у всех, — пожал плечами. — Ничего нового или необычного.
Как и у всех.
Отлично. Очень информативно.
Я нахмурилась.
— А что ты подразумеваешь под «как у всех»?
Уголок его губ дёрнулся.
— У тебя что… — пауза была короткой, но ощутимой, — даже отношений ни разу не было?
Я тут же скрестила руки на груди и отрицательно покачала головой.
— Представь себе, нет. Не у всех такая насыщенная и разнообразная личная жизнь, как у тебя.
И да, я это сказала. Молодец, Анастейша. Сарказм — твой щит и меч.
В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти виноватое. Он тихо усмехнулся и наклонился ближе.
— Значит, — произнёс медленно, — сегодня был твой первый поцелуй?
Я кивнула.
— Угу.
Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку — коротко, почти невесомо.
— Тогда слушай, — сказал уже серьёзнее. — Под «обычными» я имею в виду всё, что делает отношения настоящими: уважение, внимание, честность. Буду рядом. Буду ухаживать. Не оставлю тебя наедине с сомнениями и не исчезну, когда тебе нужна поддержка. Даже если всё между нами началось… не совсем по плану.
Почему от этих слов стало так спокойно? Не бабочки, не фейерверки — ничего мимолётного. Просто тихая уверенность, которая растеклась по телу и осела где-то глубоко внутри.
— Ладно… — протянула я. — А как мы будем вести себя в компании? Ну… слухи же поползут.
Секундная пауза, и я фыркнула:
— Должность, щедро приправленная личными договорённостями.
Конечно, будут болтать, что я сплю с боссом. Переглядываться, перешёптываться за спиной и с видом знатоков бросать что-то вроде: «Ну а как ещё? Удобно устроилась, оказалась в нужной постели в нужное время».
Людям вообще нравится всё упрощать — так легче жить. Повесил ярлык, сделал вывод и пошёл дальше, не утруждая себя деталями.
Классика жанра.
Адриан коротко рассмеялся.
— Поверь, если бы я спал со всеми, с кем мне приписывают романы, у меня бы не осталось времени на работу.
Потом добавил уже спокойнее:
— Первое время лучше не афишировать.
Я кивнула, соглашаясь, но мысли уже понеслись дальше. Слишком быстро.
Так. Отношения. Работа. Компания…
И тут будто что-то щёлкнуло.
— Отец! — я резко приподнялась. — Господи, Адриан, а если он узнает? Он убьёт меня. Или тебя. Или нас обоих. Нет, скорее тебя. Хотя…
— Тише, — он обнял меня сзади, прижимая к себе, и уткнулся носом в мои волосы. — Ты слишком разогналась.
Я замолчала, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается.
— Со Стивом я поговорю сам, когда придёт время. Без тебя, — обнял крепче, словно ставя точку. — Хорошо?
Я кивнула, прижимаясь к нему спиной. Повисло молчание, не тяжёлое, а такое, когда каждый погружён в свои мысли. Спустя некоторое время уже пыталась уловить, что у него на уме. Разговор с отцом? Слухи на работе? Или… сомнения, что зря он в это всё ввязался?
— О чём задумалась? — внезапно спросил Адриан.
— Ты не думаешь, что отношения со мной принесут тебе проблемы? Твой мир перевернётся с ног на голову. У тебя своя жизнь, свой распорядок… и я… я просто…
Он слегка наклонил голову, чтобы встретиться со мной глазами, и я почувствовала всю серьёзность его взгляда.
— С того момента, как ты появилась… — сказал мягко, с едва уловимой строгостью, — моя жизнь уже полностью изменилась. И знаешь что? Мне это нравится.
Он провёл по моей щеке подушечкой большого пальца, нежно, почти осторожно.
— Анастейша, эта неделя на раздумья нужна прежде всего тебе, чтобы понять… готова ли ты быть со мной.
Я устроилась ближе, уткнувшись лбом в его плечо. Адриан мягко провёл ладонью по моим волосам.
Остаток времени мы лежали молча, глядя друг на друга.
— Останься сегодня со мной, пожалуйста, — пробормотала я, чувствуя, как сон начинает тянуть вниз.
— Я подожду, пока ты не уснёшь, — ответил он.
Анастейша уснула быстро. Дыхание выровнялось, тело расслабилось, ладонь на моей груди обмякла и соскользнула чуть ниже.
Я замер, боясь пошевелиться и разбудить её.
Никогда бы не подумал, что всё-таки созрею для серьёзных отношений. Если бы ещё месяц назад кто-нибудь сказал, что я буду лежать вот так — слушать её ровное дыхание у своего плеча и ловить от этого удовольствие, — я бы рассмеялся ему прямо в лицо.
Но всё изменилось.
Через некоторое время я осторожно высвободился из объятий. Нехотя поднялся, аккуратно поправил одеяло и убрал прядь волос с её щеки. Анастейша не проснулась — только тихо вздохнула во сне, едва заметно шевельнув губами.
Чёрт. Почему так сложно оставить её одну? Не хочу уходить… но нужно.
Я постоял ещё мгновение, не в силах оторвать взгляд. Спокойная. Милая. До безумия красивая.
Вышел из комнаты, прикрыв дверь почти беззвучно.
Коридор встретил холодным полумраком и тем мерзким ощущением, будто меня резко вернули обратно в реальность.
С ней — хорошо.
Слишком хорошо.
А вот осознание того, во что я вляпался, — нихрена не радует.
В своей спальне не стал включать свет. Рухнул на кровать, уставился в потолок и упрямо пытался не думать. Не вышло.
Вопросы Анастейши били точно в цель. Они были правильными. Но отвечать на них было чертовски сложно.
Мне плевать на слухи в компании. На чужое мнение я давно перестал реагировать.
Но есть один человек, которого не хотел подводить. Никогда. Единственный, перед которым не хотел бы облажаться.
Стивен.
Вот где начинается настоящий ад.
Он отправил дочь в Нью-Йорк с мыслью, что я за ней присмотрю.
Ага. Блядь. Присмотрел.
Чёрт возьми.
Если бы кто-то так «присмотрел» за моей дочерью, — я бы уже решал, где закапывать тело. И, зная Стивена, его реакция будет примерно такой же.
«Друг».
Охуенное слово. Особенно когда ты лезешь к его дочери и рушишь всё, что между вами было.
А ведь я уже однажды его подвёл. По-крупному. И сейчас, похоже, решил добить окончательно. Потому что Анастейша — самое важное, что у него есть. Я посягнул на единственное, что для него действительно свято.
Как это вообще сказать? Как преподнести?
«Привет, дружище. Помнишь, ты просил меня быть взрослым и ответственным?
Ну так вот… теперь мы с твоей дочерью вместе. Не благодари».
Он меня убьёт.
Да. Точно.
И, если честно, я это заслужил.
Вот только дело уже не во мне. А в ней. В том, что будет с Анастейшей, если Стив поставит ультиматум. Если заставит выбирать. Если сломает её этим выбором.
Я сжал челюсть.
— Что ж я за идиот…
Отличная работа, Адриан. Потеряешь друга. И одновременно — единственную женщину, ради которой действительно готов на всё.
— Эй, Всевышний, — глухо бросил в темноту. — Это ты так решил меня наказать за прошлые грехи?
Белый свет бьёт в глаза — режет, как лампа в пустом больничном коридоре поздно ночью.
Узкая кухня с низким потолком кажется теснее, чем есть на самом деле.
Зои стоит ко мне спиной, уставившись в окно на серый двор. В стекле отражается её лицо — ухоженное, красивое и злое. Губы сжаты в тонкую линию. Между дрожащими пальцами зажата сигарета; пепел падает мимо, но ей всё равно.
— Ты правда думаешь, что всё так просто? — бросает она, не оборачиваясь.
— Прекрати. То, как ты поступаешь со Стивом, — подло и мерзко, — отвечаю я. — И потуши, мать твою, сигарету. Здесь ребёнок.
Зои усмехается и, поднеся сигарету к губам, делает очередную затяжку, выдыхая густое облако ядовитого дыма.
— Ребёнок? — фыркает. — Ты сейчас серьёзно?
Она медленно поворачивается.
— Анастейша не ребёнок. Она — его копия. Та же правильная мордочка. Те же невинные глазки, будто всё время спрашивают: мама, а ты нас любишь?
А мне так и хочется плюнуть ей в лицо и сказать: нет. Ты — моя ошибка. Как и твой святой папочка.
Меня передёргивает.
— Из-за вас двоих, — продолжает она, — я застряла в этом чёртовом городе. Вынуждена воспитывать ребёнка, к которому не чувствую ничего, и делить постель с мужчиной, которого никогда не любила.
— Закрой рот! — я резко встаю. — Стив сделал для тебя больше, чем ты заслуживаешь. А в ответ ты только отравляешь его жизнь!
— Анастейша — моя цепь на шее. Удавка.
Зои сделала шаг ближе. Запах её духов бьёт в нос — сладкий, приторный, до тошноты.
— Если ты думаешь, что я буду молча гнить ради них — ты идиот. И, кажется, пришло время избавиться от этого бремени.
Из соседней комнаты донёсся детский голос. Анастейша что-то напевает — тихо, сама себе.
Внутри всё сжимается.
— Что ты сделала? — цежу сквозь зубы.
— Пока — ничего, — она улыбается, прищурившись. — Но ты же умный мальчик. Ты понимаешь, какие дети хрупкие и беззащитные. Стоит только отвлечься — и они уже бегут под машину… или слишком упрямо лезут в воду.
Я теряю контроль. Хватаю её за горло — и впервые за весь разговор вижу страх в её глазах.
— Убьёшь меня, Адриан? — хрипит она. — Давай.
Я сжимаю челюсть до хруста и разжимаю пальцы. Это даётся тяжело.
— Представляю заголовки, — хрипло усмехается Зои, потирая шею. — Начинающий бизнесмен Адриан Кроуфорд убил жену своего друга на глазах у ребёнка.
— Ты опасна для собственного ребёнка. Я сейчас же поеду к Стиву и расскажу ему, какая ты тварь.
— Да? — она пожимает плечами. — Кто знает, что может произойти, пока ты будешь кататься туда-сюда. И с чего ты взял, что мой идиот муж тебе поверит? Я слишком хорошо играю роль жены.
Она снова закуривает.
— Если Стивен не поверил Арчи, когда тот прямо сказал ему про измену, то уж в это он точно не поверит.
Пауза.
— Либо ты поможешь мне исчезнуть из этой грёбаной семьи красиво…
— …либо однажды Стивен найдёт её слишком умиротворённой, — она бросает взгляд в сторону комнаты, откуда всё ещё доносится детское пение.
Мир сужается до её лица.
— Слушай меня внимательно, — мой голос чужой. Холодный. Стальной. — Ты сегодня же соберёшь вещи и уедешь. Ночью. Без истерик. Без сцен. Ты исчезнешь из их жизни так, чтобы никто ничего не заподозрил. И больше никогда сюда не вернёшься. Никогда не приблизишься ни к Стивену, ни к Анастейше.
Я достаю из нагрудного кармана чековую книжку и ручку.
Пишу медленно, намеренно не поднимая глаз. Чувствую, как Зои следит за каждым движением.
Когда она видит сумму, её губы кривятся.
— Этого мало.
— Достаточно, чтобы купить билет и снять жильё на первое время, — бросаю чек ей в лицо.
— Думаешь, ты герой?
— Нет, — отвечаю. — Я просто не позволю тебе и дальше отравлять жизнь тем, кто этого не заслужил.
Она быстро прячет чек в карман.
В этот момент хлопает входная дверь — и тут же раздаётся радостный детский визг:
— Папочка!
Всё плывёт. Темнеет.
Я резко открыл глаза, жадно хватая воздух ртом. Сердце колотится — так, что вот-вот проломит грудную клетку. Пальцы сжаты в кулаки, будто я всё ещё держу её за горло.
Чёртов кошмар.
Сны редко бывают настолько точными, но этот… в нём так отчётливо отражалось всё, что произошло тогда.
Провёл ладонью по лицу. Внутри всё мерзко и вязко, как будто я снова переживаю то, от чего так долго пытался отмыться.
Перевернулся на бок, всё ещё тяжело дыша, и щурясь посмотрел на часы.
08:30.
Суббота.
Значит, сегодня в моём расписании — только совещание директоров.
Пора вставать.
Я едва держался на ногах: ночь выдалась короткой, а сон так и не сделал своё дело — тело формально отключилось, но мозг ни на секунду не переставал работать. Утро встретило тяжёлым послевкусием недосказанных мыслей и снов, от которых не отмахнёшься.
Собирался почти машинально. Холодная вода взбодрила лишь наполовину. Идеально отглаженный костюм лёг привычно. Крепкий эспрессо на пустой желудок — дурная привычка, но сегодня другого варианта не было.
Перед выходом я всё же заглянул в её комнату.
Анастейша спала крепко, обнимая подушку одной рукой. Лицо спокойное, почти безмятежное, а на губах — едва заметная улыбка, будто ей снилось что-то по-настоящему хорошее. От этого вида внутри разлилось тихое, неожиданное тепло.
Разбудить её было бы ошибкой.
После вчерашнего дня ей нужно выспаться. Без спешки, без мыслей о делах, без необходимости подстраиваться под мой график. Я поймал себя на желании, чтобы её утро началось спокойно — с ощущения безопасности.
Когда вышел из дома, в голове всплыла простая, до неприличия человеческая мысль: мне нужен выходной. Настоящий. Без звонков, без писем, без совещаний. День — а лучше два — только с ней. Уехать подальше от города, туда, где не ловит связь и работа перестаёт существовать хотя бы на время.
Озеро. Дом. Тишина. Звучит почти как мечта.
В офисе было непривычно спокойно. Выходной оставил здание полупустым: работали лишь несколько отделов, и даже они — без привычной суеты. Приглушённые разговоры смешивались с ровным гулом техники, создавая ощущение сосредоточенности без давления. Именно за это я и ценил такие дни.
— Доброе утро, мистер Кроуфорд, — администратор улыбнулась так, будто между нами когда-то было куда больше, чем просто служебная вежливость.
И было.
Не раз.
Раньше такие эпизоды часто заканчивались за закрытой дверью — быстрой, ни к чему не обязывающей интрижкой. Сейчас это выглядело лишним. Почти неуместным.
Я ответил коротким кивком и прошёл мимо, не замедляя шаг.
Только сейчас, странным запоздалым щелчком, до меня начало доходить, насколько беспорядочной была моя жизнь. Я никогда не придавал этому значения — как и многим другим вещам. Старая привычка, от которой отвыкаешь не сразу, но уже точно знаешь: назад не хочется.
На лифте я поднялся на верхний этаж и вошёл в зал совещаний. Пространство встретило привычной строгостью: длинный стол из тёмного дерева, тяжёлые кресла, панорамные окна, сквозь которые в помещение мягко проникал осенний свет. Здесь всё было на своих местах — выверено, продумано, подчинено порядку. В этом зале я всегда чувствовал себя на территории, где эмоции остаются за дверью, а решения принимаются без колебаний.
Директора уже были на местах — и почти одновременно отвлеклись от документов. Их взгляды задержались на моём лице чуть дольше положенного.
Разбитая губа не осталась незамеченной. И, честно говоря, с учётом того, как меня непрерывно тянет к губам Анастейши, она заживёт не скоро — а значит, впереди ещё много поцелуев, таких же жадных и непрекращающихся.
— Всё в порядке? — тихо поинтересовался Газ, финансовый директор, слегка наклонившись ко мне.
— Более чем, — ответил спокойно, даже не взглянув на него.
Объявив совещание открытым, я сразу включился в работу, без пауз и раскачки, оставив всё личное за дверью.
— Синклер, квартальная отчётность показывает перераспределение активов на азиатском направлении. Нам необходимо скорректировать план продаж для региона, иначе мы упустим прогнозируемый рост.
— Что по поставкам? — вмешался директор по логистике.
— Риски есть, — кивнул я. — Но текущая стратегия хеджирования их перекрывает.
— Контракт с новым партнёром? — снова подал голос Газ.
— Подтверждён. Условия пересмотрены, документы согласованы. Корректировки — на еженедельном контроле.
Совещание затянулось почти на два с половиной часа. После его окончания кто-то сразу уехал наслаждаться выходным, кто-то остался закрывать рабочие хвосты перед новой неделей.
Я направился в свой кабинет.
И, разумеется, Синклер пошёл следом.
Он закрыл за собой дверь и, опершись о неё плечом, оценивающе оглядел меня.
— Ну что, — протянул с ленивым сарказмом. — Судя по губе и выражению лица, поиски Монтгомери вчера прошли… продуктивно.
Я медленно снял пиджак и повесил его на спинку кресла.
— Драка была лишь приятным бонусом. Иногда полезно напомнить себе, что ты ещё жив. Особенно после стольких лет рутины.
На самом деле самым приятным бонусом был поцелуй.
Но Кристоферу об этом знать не обязательно.
— И сколько студентов пострадало? — усмехнулся он. — Мне ведь потом на них смотреть на лекциях.
— Ни одного, — сцепил пальцы в замок. — Можешь выдохнуть.
Синклер прищурился, будто хотел добавить что-то ещё… но передумал.
— Я собираюсь взять пару дней выходных.
— Знатно, видимо, тебе вчера по голове прилетело, — протянул он. Голубые глаза расширились до размера крупной монеты. — Напомни, когда ты в последний раз брал выходной? Никогда?
— Обстоятельства изменились.
— Хм… — он задумчиво хмыкнул. — Тогда, пока ты будешь отдыхать, я могу поэксплуатировать Стейси?
— Синклер, — указательным пальцем рассёк воздух, — последний раз предупреждаю: не переходи границу дозволенного. Если меня нет в компании — значит, и её нет.
— Что ж, — он пожал плечами. — Девочка-то хорошая. Не испорченная. Ты уж постарайся её не обидеть.
Я впился в него взглядом.
— Если у тебя внезапно появилось слишком много свободного времени, я быстро найду, чем тебя занять.
Он усмехнулся, но в следующую секунду стал серьёзным.
— Кроуфорд, ты умеешь причинять боль близким людям. Но девчонку не трогай. Твоё прошлое её ранит.
Пальцы сжались до хруста. Если сейчас отвечу — сорвусь.
Синклер это уловил. Глубоко вдохнул и уже тише, на выдохе, добавил:
— Надеюсь, ты хотя бы понимаешь, что делаешь.
Дверь за ним закрылась мягко, почти беззвучно.
Понимаю ли я, что делаю? Отчасти. Понимаю и то, что это неправильно. Но отступать не собираюсь.
Подошёл к столу, собираясь вернуться к работе, когда тишину разрезал телефонный звонок.
Я посмотрел на экран.
Стив.
Они что, все сговорились?
Рука потянулась к телефону сама собой — на автомате. Но я остановился. Поговорить с ним сейчас? Нет. Точно нет. Не по телефону. Такой разговор должен быть личным, с глазу на глаз. Так будет правильно — и у него будет шанс выплеснуть всю злость на меня сразу.
Я сделал глубокий вдох и принял вызов.
— Привет, дружище, — голос Стива был живым, но с той самой ноткой, которую я знал слишком хорошо. — Не отвлекаю?
— Нет, — ответил ровно. — Как раз освободился. Что-то случилось?
— Да ничего критичного… — он на секунду замялся, но тут же продолжил. — Просто решил проверить, как там моя студентка. Телефон недоступен. Не могу дозвониться.
Сейчас главное — ответить так, чтобы не вызвать подозрений.
— Она вернулась примерно в одиннадцать, — сказал спокойно. — Потом села за задания. Насколько знаю, Стейси взяла какой-то дополнительный проект в университете. Просидела до поздней ночи. Скорее всего, ещё спит.
На том конце повисла короткая тишина, а потом Стив выдохнул с явным облегчением.
— Вот ведь… Спасибо, что сказал. А то я уже успел накрутить себя.
…секунда тишины…
— Ну, как там твоя жизнь? Всё так же одинок… или кто-то появился?
Чёрт… ну да — твоя дочь.
Иронично до зубовного скрежета.
— Времени нет, старик. Работа, работа и ещё раз работа… — нервно прочистил горло. — А у тебя как жизнь?
— Знаешь… неплохо, — в его голосе послышалось облегчение.
— Восстановился в участке. Бумажная волокита, переподготовка… но, чёрт возьми, соскучился по работе. Пора перестать жить прошлым
— Это хорошая новость!
— Если всё пойдёт нормально, подзаработаю и сниму Стейси отдельное жильё. Пусть привыкает к самостоятельности, а то я и так тебя слишком нагрузил.
При всём уважении, мой друг, не думаю, что это когда-нибудь случится. Я не собираюсь её отпускать.
— Стив, — сказал спокойно, — поверь, если бы твоя дочь была ходячей катастрофой, я бы это не стал терпеть. Но всё в порядке. Стейси уже обжилась, можно сказать, привыкла к ритму моего дома.
Сделал паузу, подбирая слова поточнее — так, чтобы в его голове не осталось и мысли о переезде.
— Нью-Йорк — город большой. И, скажем прямо, не самый безопасный. Она девчонка молодая, мало ли что. Почувствует свободу, начнёт таскаться по клубам с друзьями… А со мной она под присмотром. Лишнего не позволит — даже если вдруг захочется.
— Адриан, мера должна быть во всём, — задумчиво сказал Стив. — Ты даже девушку домой не можешь привести.
Порой его упрямство не знает границ. Я лишь закатил глаза.
— Ну а что ещё у тебя нового? — тактично сменил тему.
— Да вот… познакомился с одной женщиной. Сегодня, так сказать, второе свидание.
Я удивлённо приподнял брови.
Стив годами никого к себе не подпускал после Зои… Видимо и вправду решил кардинально поменять свою жизнь.
— Вот это поворот.
Я искренне рад за друга. Остаётся только надеяться, что у них всё сложится — и он перестанет так рьяно опекать Анастейшу. А там, глядишь, и новость о нас воспримет спокойнее.
— Сам в шоке, — рассмеялся он.
— Рад за тебя, дружище. Ты это заслужил.
— Только Стейси пока не говори, ладно? — попросил он. — Хочу познакомить их на Рождество. Ты ведь тоже приедешь? Сам знаешь — мой дом твой дом.
— Посмотрим по графику, — ответил я. — Но приглашение принято.
— Отлично. Ладно, не буду больше отвлекать. Спасибо, что успокоил.
— Всегда рад пом…
В этот момент дверь кабинета приоткрылась.
Анастейша заглянула в кабинет — и на мгновение выбила меня из колеи. Я был уверен, что она дождётся меня дома. Вместо этого приехала сама.
Красивая, свежая, с небрежно собранными волосами и тёплой улыбкой, от которой взгляд сам собой стал мягче.
Я приложил палец к губам и беззвучно произнёс: «Отец».
Она кивнула, улыбнулась ещё шире, подошла ближе и встала на цыпочки, пытаясь подслушать разговор.
Я поймал её за талию и мягко отодвинул, покачав головой. Анастейша закусила губу, чтобы не рассмеяться.
Чёрт, каждый раз, когда она так соблазнительно прикусывает губы, член реагирует мгновенно…
— Адриан, всё в порядке?
— А? Да, — поспешно ответил я. — Просто отвлекли по работе…
— Тогда не буду мучить, — рассмеялся он. — Спасибо, что успокоил. До скорого.
Как только мы попрощались, я притянул Анастейшу к себе и усадил на стол, почти не дав ей опомниться.
— Ты что делаешь… — воскликнула она. — Сумасшедший! Мы ведь в офисе!
— И что? — прошептал на ухо, прижимая ближе к себе.
Её глаза мгновенно округлились, ладони уперлись мне в грудь.
— Вдруг кто-то увидит…
— Ладно, — поднял руки и отошёл.
В ту же секунду Анастейша спрыгнула со стола, скрестила руки и фыркнула:
— Я вообще-то приехала, чтобы предъявить тебе! За то, что не разбудил меня утром и уехал в компанию один!
— Ну как, пытался… только тебя из пушки было не разбудить, — пожал плечами с невозмутимым лицом. — А что с твоим телефоном? Стивен переживает.
— Потеряла зарядку где-то… — бросила виноватый взгляд и опустила глаза в пол. — Ты ведь взял свою?
Я ухмыльнулся, сел за стол и медленно показал шнур.
— Можно воспользоваться?
— Конечно. Но придётся подойти и взять её самой.
Анастейша аккуратно подошла ближе, хитрая улыбка играла на губах, и когда собиралась взять шнур из моих рук…
Я резко подтянул её к себе и усадил на колени.
— Очень умно, мистер Кроуфорд.
Я ожидал, что она, как обычно, смутится, быстро встанет и отойдёт… но вместо этого почти сразу начала медленно покачиваться вперёд и назад, плотно прижимаясь ко мне через одежду.
Блядь…
— Что ты делаешь? — прохрипел я, пытаясь взять ситуацию под контроль.
— Что, мистер Кроуфорд, теперь и из ваших уст прозвучал этот вопрос? — томно улыбнулась она, продолжая скользить.
Я вцепился пальцами в её бедра, едва сдерживая себя.
Каждый дюйм тела требовал взять её прямо сейчас.
Каждый импульс кричал: овладей. Трахни.
Она ведь сама просит…
Откуда во мне вообще столько смелости?
Что я творю?
Сижу верхом на Кроуфорде и медленно двигаюсь, чувствуя под собой отчётливую твёрдость.
С этой мыслью я сегодня проснулась, открыла ноутбук и, как последняя идиотка, прочитала статью «Как возбудить мужчину за пять минут».
Кажется, у автора были очень оптимистичные прогнозы.
Но у меня вышло куда быстрее.
Внезапно его пальцы впились в мои бёдра — жёстко, почти болезненно.
Наверняка останутся синяки.
И к собственному ужасу… мне понравилось.
В голове тут же вспыхнуло другое кино: как он теряет контроль, как рвёт на мне одежду, как берёт меня — грубо, глубоко, по-настоящему.
Но вместо этого его голос прозвучал прямо у моего уха — холодный, собранный:
— Хочешь с кем-то переспать? — он кивнул в сторону выхода. — Иди. Найди в кампусе смазливого студента.
Меня резко затошнило.
Адриан отвернулся, словно всерьёз ожидал, что я сейчас слезу, соберу вещи и уйду к какому-нибудь самоуверенному старшекурснику-футболисту.
— Мне не нужен кто-то, — вырвалось само. — Мне нужен ты.
Чёрт, разве это не очевидно?
— Рад слышать, — его голос снова стал ровным. — Я не играю в моралиста.
Просто пытаюсь избежать плохого исхода.
— Какого? — спросила я почти шёпотом.
Он наклонился ближе:
— Плохой исход — это первый раз с мужчиной, чьи взгляды тебе не близки.
И я буду конченым ублюдком, если причиню тебе боль.
Неделя, мисс Монтгомери.
Чуть вздохнув, я закатила глаза, оттолкнулась от колен Адриана и встала, аккуратно забрав зарядник, после чего села за свой стол. Стул развернула так, чтобы Кроуфорд видел только мою спину.
— Сегодня будем ужинать в «Le Jardin Noir», — заявил он.
Я фыркнула:
— Это приглашение или приказ?
Адриан невольно выгнул бровь:
— Приглашение.
Громко цокнув языком, я покачала головой, словно говоря: «нет, так не пойдёт.».
— Почему тогда звучит как приказ?
Он слегка улыбнулся и с явным сарказмом воскликнул на весь кабинет:
— Как подобает настоящему джентльмену, приглашаю тебя, Анастейша Монтгомери, на свидание.
— Хм… мне нужно подумать.
— С тобой сложно, — ухмыльнулся он.
— Никто и не говорил, что будет легко.
Я пожала плечами, отвернулась и снова сосредоточилась на чёрном экране мобильника. Через пару мгновений он наконец-то ожил. Уведомления тут же посыпались одно за другим, непрерывным потоком. Почти сразу раздался звонок. Мия.
— Господи, Стейси, куда ты мать твою пропала?! Мы места себе не находим! — прокричала подруга так, что казалось, мои барабанные перепонки лопнут раньше, чем успею ответить.
Вот же, чёрт побери… я дура! Надо было ещё вчера уладить это, написать, что со мной всё в порядке… А не доводить до такого хаоса!
— Прости… Мне просто стало плохо. Немного перебрала, вызвала такси, и вот…
Мия быстро успокоилась — уже через пару секунд в её голосе не осталось прежней паники. На фоне недовольно ворчал Алекс, правда, было плохо слышно, что именно.
Остаток разговора прошёл спокойно. Как оказалось, Райан их всё-таки вчера нашёл, но им пришлось задержаться: там, где они стояли, внезапно начался какой-то танцевальный баттл, и протиснуться через толпу было просто невозможно.
— А ты слышала про драку? — спросила Мия. — Каких-то двух пьяных идиотов выкинули из клуба, а потом кто-то их хорошенько отмудохал.
Я невольно взглянула на Адриана — на своего героя — и улыбнулась. Нет, не из-за того, что эти уроды получили по заслугам. Просто внутри разлилось тепло, и сердце будто замерло от одной мысли: он защитил меня.
— Нет… не слышала.
Вдруг послышался второй звонок. Я на секунду отодвинула телефон от уха и взглянула на экран. Райан.
— Мия, поговорим позже, ладно? — быстро сказала я. — Райан звонит.
Адриан резко поднял глаза от бумаг. Рот скривился, пальцы сжали ручку так, что казалось, она вот-вот треснет.
— Да? — ответила, продолжая украдкой наблюдать за Кроуфордом.
— Ну наконец-то! С тобой всё в порядке?
Разговор с Райаном не продлился долго — он был на тренировке, так что мы успели обменяться всего парой фраз. Всё это время Адриан, забыв о работе, пристально наблюдал за мной, скрестив руки на груди.
Это и есть ревность? Если да — очень странное чувство, одновременно возбуждающее и пугающее.
— Это тот парень, с которым ты в прошлый раз колесила по Нью-Йорку вместо работы? — спросил он, не отводя взгляда.
— Да, — ехидно улыбнулась. — А ещё он оказался тем самым другом по переписке.
Адриан сжал челюсть до хруста. Я ощутила, как его напряжение будто передалось мне, и поняла: пора перестать нарочно провоцировать ревность, даже если это так возбуждает.
— Прекрасно! — выпалил он. — А я то всё голову ломал, где его найти, чтобы выбить дерьмо.
— За что? — опешила я.
— Хотя бы за то, что посмел попросить у тебя интимные фотографии.
Опять вспомнил тот вечер…
— Не было такого! — выдала я, закатив глаза. — Ты просто неправильно понял контекст. По-моему, это только ты такое можешь придумать…
Язык — мой враг.
— Меня такое не возбуждает. Слишком скучно, — хмыкнул Адриан.
Укол обиды пронзил меня: значит, он уже занимался подобным… Небось с какой-нибудь из своего «стада».
Ну конечно… мужчина-Плейбой.
Хотела сыграть на его ревности… а в итоге сама измучилась от одной только мысли, что он когда-то был с другой. Браво, Стейси. Отличная работа.
— А что тогда для тебя не «скучно»? — фыркнула, уже не пытаясь скрыть разочарование.
— Как-нибудь расскажу, — начал Кроуфорд. И тут в дверь постучали.
Адриан резко выпрямился в кресле, мышцы на руках напряглись, взгляд стал пронзительно серьёзным.
— Войдите.
В кабинет вошёл пухлый мужчина средних лет с залысинами на голове. Адриан представил нас друг другу. Оказалось, он коммерческий директор. Интересно, как Кроуфорд успевает всех запомнить? Пока что в моей памяти осталась только та стервозная девица за стойкой администратора и профессор Синклер. На этом всё.
— Мисс Монтгомери, я сейчас вышлю вам документы. Сходите в архив и сделайте копии, — выдернул меня из собственных мыслей Адриан.
Я непонимающе посмотрела на него.
— Мистер Кроуфорд, почему вы не распечатаете их на своём принтере?
— Он сломался сегодня утром. Если бы вы не проспали работу, были бы в курсе.
Вот же лгун. Решил поиздеваться?
Прищурившись, я молча кивнула. Судя по выражению лица Адриана, вся эта сцена его откровенно забавляла.
Я запустила компьютер и открыла почту — но никаких документов там не оказалось. Зато почти сразу завибрировал телефон. Сообщение от Адриана.
С наигранно тяжёлым вздохом разблокировала экран… и тут же поперхнулась.
«Прямо сейчас ты пойдёшь в туалет, снимешь свои трусики, вложишь их в папку и принесёшь мне.
Если откажешься — срок увеличится с недели до двух. А может, и до трёх».
— С вами всё в порядке? — поинтересовался Адриан, наклонив голову. — Вы так резко покраснели.
— Да. Просто подавилась.
— Нужно быть аккуратнее, — он медленно покачал головой. — Так вы идёте? Мне очень срочно нужны копии.
— А? Да, — пробормотала я и, зажмурившись от стыда, поплелась к выходу.
— Анастейша, — окликнул меня Адриан уже у самой двери.
Я обернулась.
— Вы забыли папку.
Адриан поднялся из-за стола и сам подошёл ко мне, держа её в руке.
Я уставилась на него, не веря происходящему, и беззвучно прошептала одними губами:
Ты сошёл с ума, Кроуфорд…
Он лишь довольно ухмыльнулся — медленно, почти лениво, словно именно этого и добивался. Протягивая папку, на мгновение коснулся моей руки, большим пальцем скользнув по коже — слишком быстро, чтобы кто-то успел это заметить.
Затем он так же спокойно развернулся и вернулся к директору, будто ничего не произошло, снова погрузившись в деловой разговор.
А я вышла из кабинета и на дрожащих ногах и с колотящимся сердцем, дошла до уборной.
Закрыла за собой дверь кабинки и замерла, прижав папку к груди, словно она могла удержать меня от собственного безумия.
Дыхание сбилось. Рваные вдохи — и ни один из них не имел ничего общего ни с быстрой ходьбой, ни с паникой.
Это было другое.
Желание.
Стыд.
Предвкушение.
Неужели я это сделаю.
Я.
Больная на голову.
А если он тоже?..
Положила папку на узкую полочку и медленно расстегнула джинсы. Руки дрожали, но не останавливались. Двигалась плавно, будто давая себе последний шанс передумать — и не воспользовалась им.
Пальцы остановились на резинках трусиков.
Мне сейчас радоваться, что сегодня на мне тот самый красивый кружевной комплект?
Или проклинать себя за то, что делаю то, на что никогда бы не решилась?
Закрыв глаза, я всё-таки сняла трусики, сжав губы так крепко, будто это могло вернуть мне контроль.
Собралась.
Оделась.
Спрятала улику внутри папки.
Когда вышла из уборной, щёки пылали. Было ощущение, будто каждый встречный в курсе того, что я только что сделала.
Вернулась в кабинет.
Адриан всё ещё сидел напротив директора. Разговор шёл своим чередом, пока он не поднял на меня взгляд.
— Вы сделали всё, как я просил? — спросил совершенно обычным, деловым тоном.
Я молча кивнула.
Кроуфорд поднялся и подошёл ко мне. Я протянула папку. В этот миг он замер, держа её в руках.
Казалось, Адриан сейчас рассмеётся.
Скажет: «Стейси, извращенка ты, а не я».
Пристыдит.
Но он ничего не сказал.
Молча развернулся и вернулся на своё место, будто ничего не произошло. Сел обратно в кресло, продолжая разговор. Папку положил себе на колени — будто действительно собирался просмотреть документы.
Я заметила, как он осторожно приоткрыл её. Ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.
Его взгляд мгновенно впился в меня.
На лице было то самое выражение, от которого внутри всё сжимается, а по телу пробегает дрожь.
Ни улыбки. Ни усмешки. Только чистое, откровенное желание и абсолютный контроль.
Он медленно сжал содержимое папки в кулак и, незаметно, убрал руку в карман брюк.
По его виду было ясно: он остался не просто доволен, а полностью удовлетворён — будто получил именно то, чего хотел.
Директор попрощался, вышел, и мы вновь остались вдвоём.
Мои представления о том, что стоит нам остаться наедине, и Адриан наконец доставит мне удовольствие… снова разбились вдребезги.
Он наводил порядок на столе с точностью хирурга, поправляя каждый мелкий уголок бумаги. Чёртов педант!
Да что с ним такое? Ничего не скажет? Никак не отреагирует…
Я ведь сделала всё ровно так, как он велел — принесла своё нижнее бельё почти на блюдечке…
— И зачем тебе понадобились мои трусики? — не выдержала, голос дрожал от смешанных чувств.
— Ты же хотела, чтобы я показал, что подразумеваю под «не скучно». Вот, — ответил, аккуратно складывая бумаги в сейф.
Я нахмурилась, подбежала к нему и выставила ладони вперёд:
— Отдай!
— Нет.
— Не хочу, чтобы мои лежали среди других, принадлежавших всем твоим… «предыдущим».
— О, не переживай. Для твоих у меня будет особое место.
Внутри всё сжалось. Прямо-таки больно. Чтобы не показать, что задело, отвернулась, сжав пальцы в кулак.
Но тут Адриан медленно обхватил меня за талию и притянул ближе. Его лицо оказалось почти в моих волосах, дыхание скользнуло по шее — тёплое, слегка обжигающее, оставляя шлейф электричества на коже.
— Анастейша… Это шутка.
Сделал паузу, словно наслаждаясь моей реакцией, затем добавил:
— Но вот по поводу того, что их не верну… я был предельно серьёзен.
Всё внутри налилось жаром. Смущение и возбуждение смешались в один клубок, и я поняла: с ним каждая игра становится опасно приятной.
— Мне нужно заглянуть к Синклеру. А потом поедем в тот ресторан, про который говорил.
Я приподняла бровь и почти невзначай сказала:
— Может, лучше поужинаем дома? Я не совсем подходяще одета для «Le Jardin Noir». Да и на мне… нет нижнего белья, ты ведь знаешь.
Кроуфорд только скривил уголки губ:
— Можем заехать и купить всё, что тебе нужно. И да, столик уже заказан. Нам нужно хоть одно нормальное свидание.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Ладно.
Адриан подмигнул мне и вышел из кабинета. Оставшись одна, я села в его кожаное кресло и закрыла глаза, отмечая про себя, как приятно быть на месте босса… пусть даже ненадолго.
Прошло несколько минут тишины, и вдруг зазвонил стационарный телефон. Один звонок, второй, третий. Секретарь была на выходном, поэтому все вызовы автоматически переводились прямо в кабинет.
Раздражённо потянувшись к аппарату, я собралась нажать кнопку «не беспокоить», как делает Адриан, когда не хочет, чтобы его отвлекали. Но случайно нажала другую — голосовая почта.
Сначала послышался приглушённый голос, потом следующий, затем ещё один. Сообщения воспроизводились одно за другим, словно кто-то прокручивал их прямо передо мной: обрывки слов, настойчивые просьбы и вопросы — и всё это наполняло кабинет, пока я пыталась понять, как это выключить.
И вдруг раздался женский голос — резкий, требовательный, с оттенком обиды и злости:
«Ты знаешь, как это важно для меня… Дело в ребёнке! Чёртов ты эгоист! Я и так слишком много из-за тебя потеряла… Помоги хоть сейчас…»
Сердце бешено забилось. Я сжала подлокотники кресла, пытаясь переварить услышанное. И тут в памяти всплыл разговор Адриана, который я невольно подслушала:
Теперь слова женщины слились с его холодным тоном из воспоминаний, создавая пугающий узор в моих мыслях.
Что за ребёнок? Чей он? Что происходит между ними? И почему у меня такое странное, противоречивое чувство — будто стала свидетельницей чего-то, о чём мне не следует знать?
Я сжала телефон так, будто он мог что-то мне объяснить, но понимала: здесь нет простых ответов. Только догадки. Только тревога, которая с каждой секундой росла, сжимая внутри грудь и заставляя мысли кружиться в вихре.
Меня будто окатили ледяной водой.
Адриан солгал.
Эта мысль оформилась слишком чётко, чтобы от неё отмахнуться. Не смутное подозрение — вывод.
Женщины не цепляются за прошлое годами без причины. Не звонят, не требуют, не напоминают о себе, если их ничто по-настоящему не связывает.
А здесь связь есть.
Ребёнок.
И если так…
Его отец — Адриан?
Нет.
Не верю.
Кроуфорд помогал моему отцу столько лет. Даже не будучи связанным с ним кровью.
Сложно представить, что Адриан отказался бы от собственного сына или дочери.
Не помог. Не защитил.
Или всё-таки…?
Сердце болезненно сжалось. Мысли путались, накладывались друг на друга, превращаясь в вязкий, тревожный шум. Я не понимала, что делать.
Спросить его прямо?
Позвонить ей?
Или просто… уйти. Убежать отсюда и собрать себя по кусочкам где-нибудь подальше — от этого места, от него, от всей этой ситуации.
Я заставила себя сделать вдох. Потом ещё один. И ещё.
Дрожащими пальцами схватила ручку и быстро — почти лихорадочно — переписала номер на листок для заметок. Чернила легли неровно.
Встала.
И в этот момент дверь распахнулась.
Я вздрогнула и буквально рухнула обратно в кресло.
— У нас поменялись планы, — спокойно сказал Адриан, заходя внутрь.
Кроуфорд не сразу заметил моё состояние.
— Мне пришло приглашение от зарубежного партнёра. Он устраивает приём — отличный способ наладить связи с людьми, полезными для компании.
Не поднимая на него глаз, я глухо выдавила:
— Езжай без меня.
Адриан замер.
— Если ты злишься из-за ресторана… — он вздохнул. — Прости. Я не хотел всё так резко менять.
Кроуфорд обошёл стол и встал за моей спиной. Я не позволила ему обнять себя и тут же выпрямилась, словно между нами воздвигли невидимую стену.
— А знаешь что, к черту этот приём! Проведём время вместе дома. Ужин на мне. А твоя забота — выбрать фильм.
Какой щедрый жест со стороны трудоголика. Но нет.
Я медленно покачала головой, стараясь сдержать дрожь в руках и в голосе. Внутри всё клокотало: обида, недоверие, растущее ощущение предательства. Мысли метались, дыхание перехватывало. Я хотела промолчать, найти какой-то выход… но слова сами сорвались наружу, как обрушившаяся лавина.
— Ничего! — выкрикнула, вскакивая на ноги. — Езжай на приём. В ресторан. В бар. Да хоть куда! Но в следующий раз, когда решишь завести отношения, предупреждай девушку сразу о том, что у тебя есть ребёнок. И чёрт возьми… проблема даже не в ребёнке. А в том, что ты безответственный лгун! — ткнула пальцем в его грудь.
Адриан отшатнулся на полшага, глаза расширились, брови взмыли вверх. На мгновение он замер, словно мои слова ударили прямо в грудь. Ни гнева, ни ярости — только шок, смешанный с удивлением.
— Что ты несёшь? — его взгляд скользнул вниз, к моей руке, сжимающей бумажку с номером.
— Покажи! — твёрдо потребовал он.
Я проигнорировала и развернулась, собираясь уйти. Но не успела сделать и шага.
Кроуфорд схватил меня за запястье — не грубо, но крепко. Листок выскользнул и упал на пол.
Он наклонился, чтобы поднять его… и застыл.
Взгляд резко изменился. Не злой. Не строгий.
Испуганный.
— Откуда у тебя этот номер?
Я, смотря исподлобья, едва слышно задала встречный вопрос:
— Какие у тебя ещё секреты?
Адриан резко повысил голос:
— Откуда, блядь, у тебя этот чёртов номер?!
Я вздрогнула. Сердце ударилось о рёбра, дыхание спёрло в груди. Но почти сразу злость вытеснила испуг.
Молча развернулась и, дрожащими пальцами, нажала кнопку на стационарном телефоне.
Автоответчик ожил.
В кабинете зазвучал женский голос.
Адриан медленно опустился обратно в кресло.
Почти уверена, что многие мужчины в такой ситуации уже перевели бы стрелки на женщину, обвинили её в нарушении личных границ. Как говорится, лучшая защита — нападение. Но Адриан… он другой. И, вероятно, только поэтому я до сих пор здесь.
Кроуфорд — живой пример воинской концентрации, собранности, контроля.
Автоответчик, прокрутив сообщение, отключился.
— Зои… — почти беззвучно пробормотал он себе под нос, сжимая пальцы на подлокотнике так, что побелели костяшки.
Проглотив ком в горле, я едва слышно спросила:
— Ты соврал мне в тот вечер?
— Да.
Я поджала губы. Больше мне было нечего сказать.
— Но про то, что у меня нет ребёнка — не лгал, — тяжело вздохнул он. — Анастейша… моё прошлое не для тебя. Не копайся в нём. Твоё место — со мной, в настоящем и будущем.
— Как после такого я могу тебе доверять?
— Ты сама должна решить, верить мне или нет.
Адриан встал и осторожно приблизился ко мне, словно опасаясь резких движений — как перед пугливым зверьком, который в любой момент может юркнуть обратно в нору.
Когда он возвысился надо мной, продолжил:
— Эта женщина — мой пережиток прошлого. Не самого лучшего, разумеется. Но в свою защиту скажу: между нами никогда и ничего не было. Пока что это всё, что могу рассказать.
— Ты поступил со мной нечестно! — внезапно выпалила и тут же уткнулась лицом в его грудь. — Я даже не могу найти в себе силы уйти отсюда… от тебя… — прошептала едва слышно.
— И не надо, — зарылся пальцами в мои волосы. — Всё равно не отпущу.
Мы простояли так несколько минут, словно дали себе передышку перед новым раундом. Затем Адриан осторожно положил ладони на моё лицо, заставляя посмотреть на него.
— Пообещай, что больше не будешь играть в Шерлока Холмса и пытаться вытащить мои скелеты из шкафа. Когда-нибудь придёт время — и я расскажу обо всём.
Мне оставалось только согласиться.
Не могу позволить этому продолжаться.
Адриан — взрослый, рассудительный мужчина, а я веду себя как импульсивная девчонка. Слишком резко. Слишком эмоционально.
Нужно научиться соответствовать ему. Держать себя в руках.
— Больше никаких тайн, пообещай, — взмыла мизинцем.
— Серьёзно? Клятва на… — удивлённо посмотрел на палец.
— Более чем.
Адриан улыбнулся и зацепил мой мизинец своим — просто, по-детски, но с неожиданно серьёзным подтекстом.
Он не спеша снова обнял меня, осторожно, почти заботливо, и я на мгновение расслабилась в его руках.
Воспользовавшись моментом близости, попыталась засунуть руку в его карман, чтобы вернуть свои трусики.
Но он оказался быстрее. Ловко перехватил, не причиняя боли, и с лёгкой усмешкой прошептал:
— Даже не пытайся.
Адриан плавно отстранился, снял с вешалки моё пальто и аккуратно помог его надеть.
— Поехали домой.
Я мягко кивнула.
Уже в машине, по дороге домой, внезапно вспомнила о приёме, на который его пригласили. И, если честно, внутри тут же шевельнулось чувство вины…
Он ведь не поедет туда только из-за меня. Откажется от возможности укрепить связи с зарубежными партнёрами. Готов упустить такой шанс ради обычного вечера со мной — фильма и дивана.
Я опустила взгляд на руки, сжала их на коленях. Всё, что могу сейчас сделать, — попытаться убедить Кроуфорда поехать.
— Адриан! — вырвалось резко, почти на крик.
Он вздрогнул и резко дёрнул руль. Машину слегка повело, но тут же выровнял ход.
— Приём! — добавила поспешно. — Ты должен быть там!
— Ты сегодня чересчур крикливая, — спокойно заметил, бросив на меня короткий взгляд. — Обещал ведь провести этот вечер с тобой. В своей жизни я уже и так слишком много времени отдал работе. Пора менять приоритеты.
Свободной рукой мягко накрыл мою ладонь.
— Сходим на свидание в другой раз. Завтра, например, — предложила я. — А сегодня… поезжай на приём.
Адриан на несколько секунд задумался, затем криво усмехнулся и покачал головой.
— В любом случае без тебя не поеду.
— Мне там делать нечего, — пробормотала. — Слишком скучно. Лучше подожду тебя дома.
Адриан прищурился.
— Ты предлагаешь оставить тебя одну? — его ладонь легла мне на бедро. — Опять начнёшь накручивать себя… или, — голос стал ниже, — решишь поиграть со своей вибрирующей игрушкой. А я даже не услышу твоих сладких стонов.
Я резко втянула воздух.
Что?
Он… он это намекает, что слышал? Тогда, у меня в комнате?..
Жар ударил в лицо.
— Не ври, — выдохнула я, отводя взгляд. — Ничего ты не слышал.
Адриан лишь самодовольно ухмыльнулся, не удостоив ответом.
Я поспешила сменить тему — слишком опасную.
— Поверь, ни одно моё платье не подойдёт для визита в дом твоего партнёра.
— И в чём проблема? — спокойно отозвался он. — Заехать прямо сейчас в магазин и купить всё, что захочешь.
Я почувствовала себя неловко.
Почему из его уст «в чём проблема — поехать и купить» звучит так просто, будто речь идёт о чашке кофе? Он вообще когда-нибудь задумывается о деньгах — или для него это всего лишь фон, не требующий внимания?
Я невольно позавидовала женщинам, которые умеют принимать такие вещи легко. Без сомнений. Без внутреннего сопротивления. Тем, кто не задаётся вопросом, заслужили ли они это.
Во мне тут же шевельнулось знакомое, липкое чувство, от которого хочется сжаться: будто я здесь по ошибке. Будто это не моё место. Не моя реальность. Не мой уровень.
Словно в любой момент кто-то укажет на меня пальцем и скажет:
ты здесь лишняя.
— О чём ты всё время думаешь? — мягко спросил он.
— Адриан… — опустила взгляд. — Я не могу позволить себе дорогие брендовые вещи. А твои деньги… они не мои. Мне стыдно, понимаешь?
— Ты девушка, — сказал он спокойно, почти лениво. — А я мужчина. Причём значительно старше. Поэтому заботиться о тебе — моя ответственность. Делать так, чтобы ты ни о чём не думала и ни в чём себе не отказывала.
Он чуть сильнее сжал моё бедро.
— Платья, подарки, поездки — это мой выбор. И если тебе от этого неловко… — уголок его губ дрогнул. — Считай, что я просто люблю тебя баловать.
Повисла пауза. А потом, не отрывая взгляда от дороги, добавил:
— Привыкай.
— Ла-а-адно, — протянула я. — Попробую.
Привыкнуть к этому, наверное, легко.
А вот отказаться — куда сложнее.
— Так что? — он бросил на меня быстрый взгляд. — Сначала в магазин, потом к партнёру? Или всё-таки домой?
— Первый вариант, — нехотя ответила я, не испытывая ни малейшей радости от мысли о предстоящем визите.
Логово богатых снобов с безупречными улыбками и надменными взглядами.
Придётся следить за каждым словом, за осанкой, за жестами. Соблюдать правила, которые мне чужды. Этикет, условности, маски.
Дрянь, конечно.
Но ради Адриана…
Ради него я готова потерпеть.
Кроуфорд плавно развернул машину, уверенно влившись в поток.
— Скажи, — произнёс он между делом, — тебе понравилось то, что ты сделала для меня сегодня?
Я не сразу поняла, о чём он. А когда поняла — смущённо отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как вопрос выбил меня из равновесия.
— Это было… странно, — честно ответила после короткой паузы. — Необычно. Но… — я пожала плечами, подбирая слова. — Дискомфорта не было.
Он слегка повернул голову, бросив на меня быстрый, внимательный взгляд.
— Значит, понравилось?
Я закусила губу.
— Наверное, да, — выдохнула. — Экстрим… оказывается, будоражит.
Уголок его губ едва заметно приподнялся. Не улыбка — лишь намёк на неё. Та самая, от которой внутри что-то тревожно сжалось.
— Что ты задумал? — настороженно спросила я.
— Узнаешь.
И почему-то именно это короткое «узнаешь» заставило сердце биться быстрее.
В голове тут же закружились мысли — глупые, смелые, слишком откровенные для меня самой.
Сначала трусики… а дальше что?
Я украдкой взглянула на него.
Он… что, заставит снять бюстгальтер?
Чтобы у него был «полный комплект» моего нижнего белья? От одной этой мысли по телу разлилось странное, непривычное тепло.
Что он вообще собирается делать с моими трусиками?
Заберёт как трофей?
Или это просто его странная игра, смысл которой я пока не понимаю?
Машина остановилась у бутика, который выглядел так, будто само здание презирало слово «скидка». Всё здесь — от высоких окон до идеально выстроенных манекенов — кричало о ценах, равных моей годовой зарплате… а может, и больше.
Очередной дорогой магазин. Нью-Йорк умеет быть таким — без стеснения и без компромиссов, выставляя роскошь напоказ.
— Зайди внутрь, — сказал Адриан, глуша двигатель. — Присмотрись пока к нарядам. Мне нужно отъехать на минут десять.
Я фыркнула:
— Опять бросаешь меня?
— Буквально на десять минут, — спокойно ответил он. — Обещаю.
Я цокнула языком, закатила глаза, но всё же открыла дверь.
— Конечно. Как всегда…
Выйдя из машины, я шагнула к входу. В голове тут же всплыл привычный язвительный внутренний голос:
Но всё же толкнула дверь и вошла.
Едва сделав пару шагов внутрь, я ощутила, как пространство оживает. Консультанты почти сразу оказались рядом — приветливые, улыбчивые, внимательные до приторности:
— Добрый вечер.
— Рады вас видеть.
— Могу чем-нибудь помочь?
Меня буквально окружили заботой. Ни одного косого взгляда, ни малейшей тени пренебрежения. Только безупречные улыбки, слаженные движения и выверенные интонации.
Я моргнула, чуть растерявшись.
— Мисс, как к вам обращаться? — спросил молодой парень в чёрном костюме с зализанными назад волосами. — Вы выбираете наряд для какого-то конкретного случая или для повседневного гардероба?
— Стейси. Приём у бизнес-партнёра моего молодого человека, — ответила я.
— Какой стиль предпочитаете? Олд Мани, тихую роскошь, преппи, классический английский или современный минимализм?
Что он только что сказал? Честно говоря, знаю только «Олд Мани. И то… этот стиль не особо мой. Как ответить так, чтобы не опозориться?
— Я полностью доверюсь вашему вкусу.
Отлично, Стейси… Сразу перекладываю всю ответственность на продавца. Ну, по крайней мере, никто не заметит, что я понятия не имею, чего хочу.
— Прекрасно. Проходите, — кивнул он.
Примерочных здесь нет. Зато есть маленькие уютные комнатки с креслом, вешалками и огромным зеркалом, растянувшимся на всю стену — роскошно.
Я опустилась в мягкое кресло и вслушивалась в то, что происходило за дверью.
— Давайте возьмём этот жакет, — сказал парень с лёгкой ноткой восторга в голосе. — К нему подойдёт юбка с отделкой из шёлка и чуть прозрачная блузка. И ещё, принесите, пожалуйста, пару туфель на каблуке, но не слишком классических — нужен современный акцент.
Оказывается, это приятно — когда к тебе относятся с таким вниманием. В тех магазинах, где я бывала раньше, меня встречали лишь недовольные лица кассиров.
— А эта сумка? — снова обратился он к сотруднику. — Нет, она слишком тяжёлая для ансамбля. Нужно что-то более лёгкое, элегантное.
Голос консультанта был ровный, уверенный, с лёгкой ноткой театральности: каждый его комментарий создавал образ, а не просто подбирал одежду.
Я закусила губу и продолжала слушать, как он с лёгкостью управляет своей командой: цвета, силуэты, аксессуары. Всё происходило одновременно, словно идеально слаженный оркестр, где каждая ткань, каждая деталь дополняет общую мелодию образа.
Суета внезапно стихла, и раздался лёгкий стук в дверь:
— Мисс, у нас всё готово. Могу войти?
— Да, конечно, — ответила я и поднялась с кресла.
Консультант с плавными движениями закатил вешалку с одеждой и аккуратно остановил её у стены.
— Первый образ, — произнёс он, слегка улыбнувшись. — Жакет из мягкой шерсти, к нему шёлковая юбка и чуть прозрачная блузка. Туфли с мягким каблуком.
Он показал шарф и сумочку, затем надел перчатки и бережно продемонстрировал бижутерию, которая ничуть не уступала настоящим драгоценностям.
— Второй образ более женственный, — продолжил он. — Преимущество в том, что вещи легко комбинировать между собой. Платье одновременно стильное и повседневное. Пиджак подойдёт и для официальных встреч, и для прогулки. Плавные линии, тонкая игра цвета. Минималистичные аксессуары расставят акценты, не перегружая образ.
Наконец он представил третий образ: современное карамельное коктейльное платье чуть выше колен. К нему — капроновые колготки с оригинальной текстурой и шубка из искусственного меха тёмного графита, которая придавала образу современный, строгий и городской шик.
— Ах да, ваше пальто… — с лёгкой усмешкой добавил он. — Его, пожалуй, лучше отправить на покой. Мода уже давно ушла. Не обижайтесь.
Я не удержалась и расхохоталась.
В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь заглянула застенчивая молодая девушка. В руках она держала небольшую чёрную коробочку, перевязанную бордовой лентой.
— Ваш молодой человек попросил передать это вам, — тихо произнесла она.
Взяла коробочку и слегка нахмурилась, пытаясь понять, что внутри.
— Что ж, на этом пока всё. Буду ждать за дверью. Если понадобится помощь с молнией — зовите. К вам войдёт девушка, — почти шепотом уточнил консультант. — Ваш молодой человек слишком переживает, что вы будете внутри с мужчиной.
Я мысленно усмехнулась.
Как только он ушёл, я подскочила к подарочной коробочке и, не откладывая, поспешила открыть её.
Крышка откинулась легко, и мой взгляд упал на аккуратно сложенный предмет ткани. Красные кружевные трусики: изящного кроя, мягкие, с невесомой отделкой, словно подобранные специально под мои формы. Сверху лежала маленькая записка, почерк — Адриана:
“Надень их — тебя ждёт приятный сюрприз.”
Сняв с себя брюки, я наконец-то почувствовала облегчение. Без нижнего белья как-то некомфортно… Взяв трусики в руки, я сразу заметила странную деталь. Передняя часть ткани была плотнее, как будто там спрятано что-то маленькое, почти незаметное, но явно необычное.
— Что за…? — пробормотала, слегка нахмурившись. — Ладно, выбора нет. Надеваем.
Скользнув в них, я ощутила лёгкое, едва заметное уплотнение — что-то новое и необычное, осязаемое только мне. Сердце забилось быстрее. Интересно… и одновременно тревожно. Что же за «приятный сюрприз» ждёт меня теперь?
Окинув взглядом все три образа, я почти мгновенно выбрала третий.
Поспешила сменить наряд: платье облегло фигуру, туфли на шпильке придали походке лёгкость, а шубка гармонично завершила образ.
Когда я вышла, консультант не смог скрыть лёгкого восхищения:
— Ах…
Другие продавцы переглянулись между собой, их шёпот был тихим, но выразительным:
— Ой, какая хорошенькая…
— Прям как куколка…
В этот момент я заметила Адриана, стоящего чуть поодаль. Он не сказал ни слова и не сделал ни малейшего комплимента, но взгляд говорил больше любых слов: ему понравилось. Мне стало тепло от того, что он оценил меня, даже не показывая этого открыто.
— Так. Быстро и аккуратно раскладываем вещи по пакетам. Не задерживаем покупателей, — хлопнул в ладоши мужчина. — Всё уже оплачено.
Все оживились, забрали вещи и принялись их аккуратно упаковывать.
Я нахмурила брови, мысленно ругая Адриана за то, что он оплатил всё, что мне подобрали.
— Ты выглядишь просто потрясающе! — его голос прозвучал прямо у уха, а рука скользнула чуть ниже талии, не доходя до ягодиц.
— Зачем ты заплатил за всё это? Куда мне носить столько вещей? — спросила полушёпотом.
— Потому что теперь у тебя будет много поводов, чтобы всё это надеть.
Когда мы сели в машину, я не удержалась и спросила:
— Спасибо, конечно, что не оставил меня без нижнего белья. Но они… странные. Что ты с ними сделал?
— Я? Абсолютно ничего, — спокойно ответил он.
В этот момент я заметила, как Адриан достал из кармана маленький чёрный пульт.
— Ты что, купил трусы с подачей тока? — выдала с лёгкой улыбкой, пытаясь пошутить. — Знаешь… как у собак есть ошейники.
Он приподнял бровь и слегка усмехнулся.
— Идея интересная… но нет.
— Тогда для чего этот пульт? — уточнила, наклоняясь чуть ближе.
Адриан улыбнулся — медленно, сексуально, с той самой скрытой игривостью, которая всегда сводит меня с ума.
Он плавно нажал на кнопку пульта.
И… о, боги!
Я вздрогнула на сиденье: скрытый механизм в трусиках мгновенно завибрировал. Нервные окончания будто взбесились, пульсация нарастала, а тело с каждой секундой дрожало всё сильнее.
— Как… как это остановить?! — простонала, впившись пальцами в сиденье.
Дыхание Адриана коснулось моей шеи, и возбуждение мгновенно вспыхнуло новыми, яркими и резкими красками.
— Тебе не нравится? — спросил полушёпотом.
— Нравится… — простонала, позволяя себе полностью отдаться ощущению.
— Какая же ты… сексуальная, — добавил почти тихо, с оттенком восхищения.
Вдруг вибрация резко прекратилась. Я неудовлетворённо застонала — клитор заболел, хотелось ещё прямо сейчас. Весь стыд и смущение словно испарились. Пальцы сами потянулись довести дело до конца, но строгий голос Адриана заставил замереть:
— Не смей касаться себя.
— Тебе не угодить, — выпрямилась я, с лёгкой вызывающей ноткой. — Зачем тогда это покупать, если не собираешься доводить до конца?
— Кто сказал, что не собираюсь? — его голос был низким, спокойным, но в нём слышалась власть. — Ты кончишь для меня много раз. Но не сейчас…
Я резко прикусила губу, ощущая, как тело напряглось, каждая клетка будто загорелась. Его слова обожгли изнутри, и возбуждение стало почти невыносимым — острым и требовательным.
Машина плавно свернула с главной дороги и въехала на вымощенную диким камнем подъездную аллею. Особняк показался не сразу — он словно вырастал из темноты постепенно: сначала мягкая подсветка фасада, затем строгие линии, высокие окна, безупречная симметрия. Дом выглядел дорого без малейшей попытки произвести впечатление — роскошь здесь не кричала, а сухо фиксировала статус хозяина.
Я скользнула взглядом по зданию и невольно напряглась.
— Ты представишь меня как свою ассистентку? — спросила, не глядя на Адриана.
Он кивнул, будто вопрос был решён заранее.
Машина остановилась. Адриан заглушил двигатель, вышел первым, обошёл капот и, распахнув мою дверь, протянул руку, предлагая выйти.
— Ну, мисс Монтгомери, — произнёс он с лёгкой иронией, — по вашему лицу вижу, что вы недовольны. Не переживайте. Мы ненадолго.
Я вложила ладонь в его руку и выбралась из машины. В голосе Кроуфорда уловила деловую сдержанность — ту, что нужна на публике.
Мы пошли по дорожке к дому. Камень под ногами мягко отражал свет фонарей.
Вокруг — ухоженные кусты, подсвеченные снизу, тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами гостей.
Со стороны мы выглядели идеально: уверенный мужчина и его безупречно одетая спутница. Ассистентка.
И именно это слово неприятно царапало изнутри.
Мне не нравилось, что наши отношения остаются за кадром. Что для всех вокруг Адриан — свободен. Что ни одна из женщин не знает, что он уже занят. Глупо, иррационально — я понимала это. Скрывать всё сейчас было вынужденной мерой.
Но где-то глубоко внутри закрадывалась другая мысль: а вдруг он привыкнет? Вдруг «временно» растянется на слишком долгое «потом»? Сначала секреты, потом недосказанность, затем ссоры — из-за того, что он снова не сказал вслух то, что для меня важно. А дальше — закономерный финал, о котором я старалась не думать.
Двери особняка распахнулись.
Нас встретили безупречно вышколенные сотрудники. Верхнюю одежду у меня приняли молча и мгновенно.
Внутреннее пространство поражало: высокие потолки, тёплый свет люстр, тёмное дерево, мрамор и мягкий гул разговоров.
Людей было много — слишком много, чтобы чувствовать себя уверенно.
Официанты скользили между гостями с подносами, уставленными бокалами шампанского и изящными закусками — всё выглядело как сцена из фильма.
Мы прошли чуть глубже в зал, когда к Адриану подошёл мужчина. Они обменялись короткими фразами, и Кроуфорд, бросив на меня быстрый взгляд, отвлёкся на разговор.
Я осталась одна.
Неловкость накатила почти сразу. Может, шампанское снимет это напряжение? В кино это всегда работает.
Я взяла бокал с подноса, сделала глоток — и поморщилась.
Ну и кислятина…
— Вы не любите брют?
Мужской голос прозвучал за спиной — спокойный, с отчётливым акцентом. Я обернулась.
Передо мной стоял мужчина примерно возраста Адриана: высокий, подтянутый, с внимательным взглядом и чуть небрежной улыбкой. Аккуратно уложенные тёмные волосы, безупречный костюм — явно сшитый на заказ.
— Не особо, — ответила честно.
Мужчина улыбнулся шире, словно это его позабавило.
Я машинально протянула руку:
— Анастейша.
Он взял мою ладонь и, не торопясь, коснулся губами тыльной стороны — жест был старомодным, выверенным, почти театральным.
— Даниэль фон Вальдштайн.
Хм. Теперь понятно, откуда этот акцент.
— Мне не доводилось видеть вас раньше, — заметил, изучая меня с откровенным интересом.
Ответить я не успела.
Между нами словно из ниоткуда возник Адриан. Он встал так, что полностью перекрыл Даниэлю обзор на меня, и его голос стал холоднее на полтона:
— Вижу, ты уже познакомился с моей новой ассистенткой.
Даниэль тихо рассмеялся, элегантно, почти лениво.
— Адриан, рад встрече. Отец ждёт тебя в кабинете.
Так это сын того самого партнёра.
Напряжение повисло между ними — неявное, но ощутимое, как натянутая струна. Они улыбались, соблюдали вежливость, но что-то в их взглядах явно не совпадало.
Даниэль напоследок скользнул по мне взглядом.
— Надеюсь, это наша не последняя встреча.
Он коротко посмотрел на Адриана, ухмыльнулся и ушёл, растворившись в толпе.
Кроуфорд резко повернулся ко мне.
— Мне нужно подняться в кабинет Вальдштайна-старшего, — произнёс тихо. — Подожди здесь. И… — пауза была выразительной, — постарайся ни с кем не разговаривать и не налегать на шампанское.
Я едва заметно отсалютовала двумя пальцами от виска, словно говоря: «
Адриан чуть нахмурился, уловив мой не самый радостный настрой. Прочистил горло, будто хотел что-то добавить, но передумал, повернулся и ушёл. Я вновь осталась одна.
Ну и чем мне теперь заняться? — пробормотала себе под нос, неспешно шагая по залу.
Разговаривать запретили… Интересно, он имел в виду только мужчин или вообще всех присутствующих? И что, если кто-то решит заговорить со мной?
«
Да, потом будут болтать, что ассистентка Кроуфорда не от мира сего…
Я медленно скользила между гостями, при этом внимательно наблюдая за ними.
Эта женщина в бархатном платье явно стремится быть в центре внимания, словно весь зал — сцена, а она — главная актриса. Ну да, королева вечера, окружённая вниманием мужского пола.
Тот мужчина всё время поправляет манжеты и пристально следит, кто на него смотрит. Любопытно, думает ли он, что все восхищаются им, или просто боится, что кто-то заметит плохо приклеенный парик на голове?
Парочка рядом шепчется слишком громко, будто специально стараются, чтобы их услышали все. Хотя, может, так оно и есть… Или они просто не умеют говорить тихо, как нормальные люди.
Кто они такие? Владельцы компаний, инвесторы, бизнес-партнёры — люди, чьи решения способны влиять на целые отрасли.
Я делала маленькие глотки шампанского, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но через пару минут мне наскучило наблюдать за гостями, и я обратила взгляд на картины, висящие на стенах.
Господи… либо я совсем не понимаю современное искусство, либо это просто безвкусица. Белое полотно с четырьмя чёрными точками посередине… Серьёзно? Или здесь какой-то скрытый смысл, как в „
Время шло, бокал опустел, а я всё ещё пялилась на эти точки в центре, думая лишь о том, когда вернётся Адриан. И вдруг ко мне вновь подошёл Даниэль. Он протянул новый бокал, улыбнувшись.
— Автор этой картины — современный художник из Дании, Ян Бьерк. Завораживает, не правда ли? — спросил он.
— Не сказала бы… — ответила, принимая бокал.
— Мне нравится ваша прямолинейность, — улыбнулся. — На самом деле смысл этой работы в том, что четыре точки на белом фоне создают пространство для зрителя. Это игра контраста и пустоты, акцент на восприятии цвета и формы, приглашение к медитации и интерпретации. Каждый видит в этих точках что-то своё: ритм, баланс, напряжение…
О, да, настоящий шедевр. Целая революция в искусстве. Теперь хотя бы понятно, что смысл глубочайший, а не просто кто-то ткнул кисточкой в холст.
— А вы явно разбираетесь в искусстве.
— Должен сказать, каждый из нас в чём-то художник. Мы вкладываем свой взгляд и подход в повседневные дела, решаем задачи, просто живём — и вот у каждого своя «картина мира». Даже ваш невежда-начальник — тоже своего рода художник.
Даниэль замолчал, сделав небольшой глоток шампанского, а потом тихо продолжил:
— Знаете, я давно заметил одну деталь… Адриан всегда окружён красивыми женщинами. Каждая словно тщательно подобранный акцент в его мире, каждая — часть его «картины». Он умеет выбирать так, чтобы всё выглядело идеально…
Я сжала бокал чуть крепче, ощущая, как слова задели что-то личное внутри.
— Но с вами он поступает неправильно. Оставляет такую музу, как вы, одну. Ради того, чтобы сидеть с моим отцом в кабинете и пить купажированный виски, обсуждая сущность бытия.
Даниэль приравнял меня к тем легкомысленным девицам из прошлого Адриана… Это было неприятно. Даже обидно. А самое горькое — ощущение, что так думают и остальные.
Даже здесь, среди этих людей, на меня смотрят так, будто я очередная игрушка, которой он пользуется, чтобы потом бросить.
Внезапно стало душно, словно я оказалась запертой в лифте, и кислорода катастрофически не хватало.
— Вам бы на воздух, — сказал Даниэль. — Пойдёмте в сад. Там сможете немного прийти в себя.
Мы вошли в застеклённую оранжерею, где свет мягко рассеивался через высокие стеклянные панели, окрашивая воздух в зелёные, изумрудные и золотистые оттенки. Тёплый, слегка влажный воздух был пропитан ароматом цветов и земли, а аккуратно выложенные плиткой дорожки вели между рядами необычных растений и кустарников.
Я шла рядом с Даниэлем, а он неспешно рассказывал о видах, на которые время от времени падал мой взгляд.
— Это орхидея дендробиум, — произнёс, слегка наклонившись к цветку с тонкими белыми лепестками. — Её называют «королевой леса» за стойкость и изысканность.
Затем мы подошли к большому кусту с нежными розовыми цветами:
— А это камелия. В Японии она символизирует совершенство и благородство. Видите, как идеально сложены лепестки?
Потом он указал на стройное растение с крупными ярко-красными лепестками:
— Гибискус. В тропических странах его считают символом нежности и быстротечности красоты.
Я слегка улыбнулась, осознавая, что знаю названия куда меньшего числа растений, чем он перечисляет, но сама прогулка помогла мне отвлечься и немного прийти в себя.
Вскоре мы подошли к ряду бордовых роз. Я чуть приподняла бровь:
— Хоть что-то знакомое, — пробормотала, улыбнувшись.
— Любимые цветы?
Я покачала головой:
— Одни из немногих, чьё название мне известно.
Даниэль остановился, взял в руку секатор, срезал одну розу и аккуратно убрал несколько шипов с длинного стебля.
Я вскрикнула:
— Зачем ты это сделал?!
Он медленно повернулся ко мне, словно ожидал такую реакцию. Затем, не отводя взгляда, вставил стебель мне за ухо — так, чтобы бардовый бутон оказался у виска.
— Роза — это цветок страсти, — произнёс мягко. — Символ любви и желания. В каждой эпохе и культуре она олицетворяет всё, что волнует сердце и заставляет его биться быстрее.
Вынуждена признать, слушать Даниэля — одно сплошное удовольствие. Каждое его слово, каждый оборот фразы словно выверен и продуман, а интонации играют на воображении.
Внезапно послышались шаги, и я обернулась. Адриан стоял за спиной, его глаза сверкали злостью, взгляд был острый и пронзительный, губы сжаты в твёрдую линию.
Я даже не успела открыть рот, как он одним движением вытащил из моего уха цветок и, бросив бардовый бутон Даниэлю под ноги, произнёс ледяным, ядовитым тоном:
— Экскурсия окончена. Пошли.
Кроуфорд вёл меня к выходу, не сбавляя шага, и я с трудом успевала за его быстрым темпом. Открыл дверь машины, помог мне устроиться в салоне, а сам, обойдя капот, сел за руль.
— Понравилось слушать про пестики и тычинки? — спросил, заводя мотор.
— Знаешь, это понравилось мне гораздо больше, чем стоять одной среди незнакомцев и чувствовать себя брошенной, — скрестила руки и отвернулась к окну.
Всю дорогу до дома мы молчали. Я злилась на него за сцену в оранжерее, а он, судя по всему, был раздражён из-за Даниэля.
Я вошла первой. Он — сразу за мной.
Сняв шубу, повесила её на вешалку и, демонстративно фыркнув в его сторону, направилась к лестнице, намереваясь уйти в комнату. Разговор был окончен. По крайней мере — для меня.
Но не успела сделать и шага.
Адриан подхватил меня, закинул на плечо; ладонь властно легла на ягодицы — и без слов он направился наверх.
— Что ты делаешь?! — возмущённо выкрикнула. — Отпусти! Я вообще-то всё ещё злюсь на тебя!
Я заёрзала, дёрнула ногами — аккуратно, больше для вида, чем всерьёз. Пусть знает: так просто не сдамся.
Он ничего не ответил.
Дверь моей комнаты распахнулась. Адриан вошёл, захлопнул её ногой и приглушил свет, оставив лишь мягкое, тёплое освещение, в котором тени ложились слишком интимно.
Он аккуратно опустил меня на кровать. Я подняла голову и столкнулась с его взглядом — тёмным, пылающим возбуждением.
— Встань на колени, — сказал вполголоса, но с очевидной властью.
— Что…? — выдохнула, растерянно глядя на него, не зная, что делать.
— Думала, я не накажу тебя за то, что увидел в оранжерее?
Его ладонь звонко шлёпнула меня по ягодицам. Я взвизгнула — не от боли, а от неожиданности. Каждая клетка тела напряглась, клитор мгновенно запульсировал, дыхание сбилось.
— Я покажу тебе, что бывает, когда пытаешься вызвать у меня ревность.
Чёрт. Почему это так… заводит? Сердце колотилось, ладони сами сжимались в кулаки, а мысли — странно рассеянные — плавали между страхом и жгучим желанием. Кончик языка невольно скользнул по губам.
— На колени, — повторил Адриан.
В его голосе теперь слышался не просто приказ, а вызов, которому невозможно противиться.
Я медленно встала на колени, ощущая, как каждый мускул напрягается и откликается на его взгляд. Плавно прогнула спину, волосы волнами осыпались на плечи, грудь слегка выступила вперёд. Каждое движение отзывалось в теле острым, почти электрическим волнением — и я понимала, что в этот момент полностью подчинена ему.
— Подними подол платья.
Я подчинилась, чувствуя, как каждое движение отдаётся в теле острым волнением. Адриан стоял сзади, и выражение его лица оставалось тайной, но это только усиливало напряжение. Попыталась повернуться, но его строгий голос мгновенно остановил меня:
— Стой так, как я сказал.
Вдруг я почувствовала, как он приблизился сзади, и прежде чем успела что-то понять, Адриан одним резким движением разорвал колготки. Ткань треснула под его пальцами, обнажив кожу. Я вздрогнула от неожиданности, пытаясь предугадать, что будет дальше.
Полюбовавшись открывшимся видом, он медленно сел на край кровати и ловко притянул меня к себе, аккуратно уложив на свои колени. Я даже не успела осознать, как это произошло — ягодицы при этом остались чуть приподняты, словно зависшие в воздухе.
— Нравится меня злить? — лёгкими шлёпками подчеркнул каждое слово.
Я едва сдержала вздох, сквозь стон выдав:
— Ах… да.
Следующий шлёпок оказался сильнее, грубее, но одновременно куда более желанным. Ножки задрожали, трусики мгновенно намокли. Я не смогла сдержаться и, с лёгким трепетом в голосе, попросила:
— Сильнее.
Мои ягодицы оказались в плену его больших рук. Ритм движений постепенно ускорялся, дыхание учащалось, тело реагировало почти само собой. Стоны вырывались из меня непроизвольно, каждый шлёпок оставлял на коже красные следы.
Внезапно он остановился, плавно провёл рукой по нежной коже и спросил:
— Ты моя девочка?
— Нет… — выдавила я сквозь лёгкий стон.
Едва успела отвести взгляд, как шлёпок, сильнее предыдущих, заставил меня подпрыгнуть. Я невольно придвинулась ближе, упершись животом в его твёрдый, возбуждённый член.
— Я стану твоей, когда ты сделаешь меня женщиной.
Следующий шлёпок заставил меня зажмуриться и вскрикнуть, и в этом крике было всё — и восторг, и нетерпеливое возбуждение, и жгучее желание.
Адриан всё же остановился и аккуратно уложил меня на кровать. Матрас пружинисто принял тело, и следом из груди вырвался разочарованный вздох.
— Почему ты опять всё прервал?.. — сорвалось почти жалобно.
Он не ответил. Отошёл и сел в кресло, стоявшее напротив кровати. На мгновение показалось, что на этом всё и закончится, но внезапно низкий голос Кроуфорда разрезал тишину:
— Ляг на спину.
Я подчинилась. Перевернулась, уставившись в потолок, и замерла в ожидании.
— Раздвинь ноги.
От неожиданности я приподнялась на локтях.
— Ляг, — жёстко повторил он. — И сделай, как я сказал. Анастейша.
Его властная интонация прошлась по телу горячей волной. Трусики стали ещё мокрее. Когда же он наконец коснётся меня пальцами? Я ловила себя на том, что рассчитываю на это сегодня… или хотя бы завтра. Эти игры будоражили, дарили новые, острые ощущения, но, чёрт возьми…
— Я жду.
Робко раздвинула ноги, снова уставившись в потолок.
Какая я сейчас в его глазах? Вдруг он видит во мне лишь девушку, готовую без всякого сопротивления исполнять всё, что он прикажет…
Вдруг мысль резко оборвалась.
— И… — выдохнула, не сдержавшись. — О боже…
Механизм в трусиках вновь завибрировал — уже чуть быстрее, чем в машине. Волны удовольствия прокатывались по всему телу, заставляя пальцы вцепляться в белую простыню. Соски затвердели и терлись о ткань платья, а я с трудом ловила воздух ртом, не в силах сдерживать стоны, которые сливались в одно непрерывное, всепоглощающее ощущение.
Извиваясь на кровати в порыве удовольствия, порой приподнимала голову, чтобы встретиться с его пылающим взглядом.
— Вот так, — произнёс, сжимая челюсти. — Каждый твой стон — как мелодия, которая сводит меня с ума.
Я потянулась рукой к груди, собираясь освободить её из-под платья и ласкать набухшие соски. Но внезапно импульсы резко прекратились.
— Не смей трогать себя, пока я не разрешу. Поняла?
Я приподнялась на локтях, закусила губу и кивнула — лишь бы он не останавливался.
Адриан удовлетворённо выдохнул и вновь позволил ощущениям вернуться, включая другой, более быстрый режим. Я рухнула на подушку, цепляясь за изголовье кровати. Стоны стали громче, а ощущения — ещё ярче.
Когда была на грани кульминации, всё внезапно прекратилось. Даже не успела возразить, как он сказал:
— На сегодня — достаточно. Это часть наказания.
Вопреки его запрету, я отодвинула ткань трусиков в сторону и провела пальцами между влажных складок.
Адриан напрягся, сжал челюсть, и в его глазах загорелся ещё более тёмный, пылающий огонь.
— Анастейша… — прорычал он сквозь зубы.
Но я уже не могла остановиться. И, честно говоря, не хотела.
Удовольствие озарило мир яркой вспышкой, отрезая всё лишнее.
Адриан медленно поднялся и подошёл ближе. Я следила за ним сквозь опущенные ресницы, наблюдая, как он наклоняется, берёт мои пальцы и втягивает их в рот — и этот жест оказался глубже, интимнее всего, что происходило до этого.
Мир сжался до этого мгновения.
— Какая ты вкусная… — прошептал он.
Прежде чем я успела осознать всё это, Кроуфорд притянул меня к себе и страстно впился в губы. Я обвила его шею, желая продолжения. Но спустя несколько мгновений он неохотно разорвал поцелуй и лёг рядом.
Сегодня я едва не потерял контроль над собой. Шлёпки, команды, её стоны — всё это доводило меня почти до предела. С каждым её вздохом я чувствовал пульс собственного желания, жгучий и неотвратимый.
Видеть, как она кончает — сладко, открыто, без страха — было для меня максимальным наслаждением.
Да… такими темпами я долго не продержусь.
Анастейша снова уснула в моих объятиях. Мне пришлось оставить её в тёплой постели и уйти.
Уже в своей комнате я хмуро взглянул на ширинку брюк. Член всё ещё стоял, требуя разрядки.
Ну конечно… столько времени без секса. Побил собственный рекорд.
Быстрым шагом направился в ванную, сбросил одежду и, встав под горячий душ, выругался. Чёрт. Уже и забыл, когда последний раз избавлялся от стояка собственноручно. В колледже? Но выбора сейчас особо нет. Трахаться хочется, а Анастейшу трогать пока не намерен — наслаждение с ней значит больше, чем простое удовлетворение.
Капли разбивались о кожу, разогревая и без того напряжённое тело. Поколебавшись, я коснулся члена. Он мгновенно откликнулся.
Блять… как же хочется, чтобы её губы заменили мою руку прямо сейчас.
Представив это, ускорился, запрокинув голову, позволяя каждой мысли о ней прокатиться по телу как вспышке огня.
Когда придёт время, я буду брать её каждый день — по нескольку раз, во всех позах, какие только можно найти в Камасутре… и даже за её пределами.
От горячего пара слезились глаза. Я крепче сжал член, чувствуя, как каждая мышца напряглась до предела, готовая взорваться. Другой ладонью упёрся в плитку. Провёл рукой по всей длине несколько раз, и сквозь стиснутые зубы, с низким, хриплым рычанием, кончил.
Выключил воду, вытерся и, не теряя времени, лёг в постель.
«Я стану твоей, когда ты сделаешь меня женщиной…» — слова всплыли в голове, будто напоминание.
Нет, малышка. Ты уже моя. И ни один другой мужчина не приблизится к тебе.
Утром, сквозь сон, я ощутил лёгкое, почти щекочущее прикосновение пальцев к своему плечу. Чуть приоткрыв глаза, увидел рядом Анастейшу — бодрствующую, уютно устроившуюся рядом.
Придётся привыкнуть к тому, что она может входить без стука и разрешения.
— Доброе утро, — сказала, улыбаясь.
— Да… действительно доброе, — пробормотал, ещё полусонный.
Повернувшись на спину, притянул девушку к себе ближе, так чтобы её голова удобно устроилась на моём плече, а рука — на груди. Закрыв глаза, я почти погрузился обратно в сон, но ощутил, как Анастейша заёрзала, пытаясь забраться под одеяло. Поднял его и в ту же секунду услышал тихое:
— Адриан, у тебя тут это… как бы сказать.
Приоткрыв один глаз, спросил:
— Что это, Анастейша?
И тут я заметил её взгляд — неподвижный, сосредоточенный, с лёгким оттенком удивления и явного любопытства. Он прикован к моему стоящему члену, очертания которого смело проступали сквозь ткань белых боксеров. Внутри вспыхнул новый, острый заряд возбуждения: такое прямое внимание Анастейши заставляло кровь бурлить сильнее, тело напрягалось, и желание стало почти невыносимым.
— Расслабься, это просто утренняя реакция мужского тела, — отпустил одеяло, намеренно лишая её возможности рассматривать дальше.
Но я уже знал — этим всё не закончится. Анастейша слишком быстро привыкла к грани, на которой мы балансировали, и слишком легко её переступала. И сейчас, в этой утренней, опасно интимной тишине, с воспоминаниями о прошлой ночи, держать себя в руках становилось почти невозможно.
Я чувствовал, как контроль ускользает — медленно, неотвратимо. Ещё секунда, ещё одно неосторожное, провоцирующее движение — и я бы не остановился.
Поэтому резко поднялся, не позволяя себе даже взгляда в её сторону, и ушёл в ванную, словно спасаясь бегством.
— Я буду ждать тебя внизу, — донеслось за дверью игривое хихиканье.
Под душем я задержался дольше обычного. Гораздо дольше.
Это был единственный способ хоть немного сбросить напряжение и не дать себе сорваться раньше времени.
Я спустился вниз и остановился в дверном проёме кухни.
Анастейша стояла ко мне спиной — босая, в коротком топике и шортах, с кое-как собранными волосами. Она слегка пританцовывала, что-то напевая себе под нос, пока колдовала у плиты.
Чёрт.
Лёгкая, живая, совершенно домашняя — именно это мне в ней нравится больше всего.
Подойдя сзади, я обнял её за талию и, наклонившись, коснулся губами макушки. Она тут же рассмеялась, слегка дёрнув плечами.
— Как неприлично подкрадываться, — фыркнула, но ни на шаг не отстранилась.
Анастейша разложила еду, повернулась ко мне, и её глаза засветились гордостью.
— Полезный завтрак готов, — произнесла с видом человека, только что выполнившего важную миссию.
Я мельком посмотрел на содержимое тарелок: омлет с овощами, авокадо, тосты из цельнозернового хлеба, ягоды.
Не удержался от улыбки.
— А как же яичница с беконом и тосты, щедро намазанные сливочным маслом? — подколол, не упустив шанс.
На самом деле с того момента, как она появилась в моей жизни, я полюбил даже «вредные» завтраки.
— Ой, не ерничай, — скривила губы.
— Садись, я сварю нам кофе, — сказал спокойно, не скрывая лёгкой улыбки.
Она послушно устроилась за столом. Через несколько минут я поставил перед нами кружки с кофе и сел напротив. Некоторое время мы ели молча, лишь изредка встречаясь глазами и обмениваясь лёгкими улыбками.
— Ты сегодня останешься дома.
Анастейша подняла взгляд, и в нём мелькнуло разочарование.
— Почему?
— Я заеду в компанию только за документами, — спокойно пояснил. — Потом встреча за пределами офиса. А у тебя сегодня последний выходной, завтра начинается учёба — стоит подготовиться.
На самом деле у меня были свои планы, о которых Анастейша знать не должна. Зои. Она играет свои игры, и я знаю: следующий шаг не заставит себя ждать. Пришло время действовать, пока она не сделала что-то ещё более коварное, чем то сообщение на автоответчике…
Анастейша нахмурилась, покрутила вилку, но спорить не стала. Лишь кивнула.
Закончив завтрак, я поднялся, надел пиджак и, направляясь к выходу, оглянулся:
— Будь готова к пяти.
— Зачем? — оживилась она.
— Разве я не обещал кому-то свидание?
— Обещал, — ответила застенчиво.
На прощание она послала мне воздушный поцелуй. Я лишь усмехнулся, выходя из кухни.
Администратор передала мне плотную жёлтую папку — неприметную на вид, но с содержимым, способным перевернуть чью-то жизнь.
Закрыв дверь кабинета, я сел за стол и не спеша раскрыл её.
Новая фамилия — от очередного мужа.
Остальные пункты я пролистал, не вчитываясь. Возраст, адрес, работа — пустой фон.
Важное было ниже.
Отдельный раздел — ребёнок.
Диагноз подтверждён:
Сумма — внушительная.
Прогноз при успешной операции — благоприятный. Высокие шансы на полное восстановление.
Я откинулся в кресле, глядя в одну точку.
Значит, она не врала.
По крайней мере — не во всём.
Я закрыл папку, взял телефон и набрал номер.
Долгие гудки.
Когда Зои наконец ответила, я не стал тянуть.
— Какого чёрта тебе опять надо? — голос прозвучал жёстко, без малейшей вежливости. — Думаешь, мне интересно слушать твои сопли на автоответчике?
— Помоги мне в последний раз, — сказала она тихо. — И клянусь здоровьем своего ребёнка… после этого исчезну. Навсегда.
Я медленно потёр переносицу, закрыв глаза.
— Тебя жизнь вообще ничему не учит, да? — усмехнулся, без радости. — Зои, предупреждаю последний раз. Если ты не исчезнешь — я сделаю так, что и второй ребёнок вырастет без тебя. Поверь, связей у меня достаточно.
Тишина.
— Сколько тебе нужно?
Она назвала сумму.
— Деньги поступят на счёт клиники в течение суток.
— Спасибо… — выдохнула она. — Правда.
Почти шёпотом добавила:
— Как… как Стейси?
Меня передёрнуло. Серьёзно? После всего этого у неё хватает наглости произносить её имя?
— Прекрасно, — ответил холодно. — Вот она действительно цветёт и пахнет. В отличие от своей матери.
Сбросив вызов, я убрал папку в нижний ящик стола, запер его и мысленно отметил: позже уничтожить.
Дальше день пошёл по плану.
В ресторане меня уже ждал Валентин фон Вальдштайн.
— Тебе удалось решить проблему, о которой мы говорили вчера? — поинтересовался он, сделав глоток эспрессо.
— Да. По крайней мере, остаётся надеяться, что она больше никого не потревожит.
— Рад слышать.
Я кивнул.
— Благодарю за помощь, Валентин.
Он едва заметно улыбнулся.
— Ты помог мне, я помог тебе — мы квиты. Как только мои люди соберут на неё компромат, его тебе передадут.
— Думаю, это лишнее.
Валентин пожал плечами.
— Запасной план никогда не бывает лишним.
Я взглянул на часы.
— Мне пора.
— Конечно, — он поднялся следом, протягивая руку. — С тобой приятно работать, Адриан. До встречи.
Я пожал его руку, крепко и уверенно.
— До встречи.
В банке провёл два с половиной часа. Такие суммы не переводят одним нажатием кнопки: проверки, подтверждения, подписи. Несколько документов, разговор с менеджером, уточнение назначения платежа. Перевод в клинику Нью-Йорка — напрямую на счёт медицинского учреждения, так больше гарантий.
Когда всё было завершено, я поставил последнюю подпись и забрал копии документов. Деньги ушли.
Глянул на часы. Чёрт, опаздываю. Анастейша, наверняка, уже готова и ждёт. А я, как идиот, даже столик не забронировал. Ладно, займусь этим по дороге.
Выйдя из банка, достал телефон из кармана, чтобы предупредить Анастейшу о задержке.
Разрядился. Просто прекрасно.
Я поспешно сел в машину, завёл двигатель и выехал. По дороге купил большой, пышный букет роз — красных, с тёмными прожилками.
Подъехав к дому, я остановился и сразу вошёл внутрь, не теряя ни секунды. Из гостиной донёсся мужской голос. Оглянувшись, заметил чужую обувь у двери.
Кто, чёрт возьми, здесь?
Я оставил букет на тумбе и, не снимая верхней одежды, шагнул дальше.
Застыл, не веря своим глазам: на диване сидел Стивен. Рядом — Анастейша, растерянная, её глаза метались по комнате, словно она искала, куда спрятаться.
— Дружище! — воскликнул Стив, вскакивая с дивана. — Сюрприз!
Сюрприз… точно.
Я сидела на диване, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки, и смотрела на развернувшуюся передо мной сцену, не до конца веря в её реальность.
Отец.
Нью-Йорк.
Как? Зачем?
Он никогда не уезжал так далеко от родного города. Тем более — не летал самолётами. Отец их ненавидел. Боялся. Всегда находил тысячу причин остаться на земле.
А теперь он здесь.
Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Паника накатывала волнами — липкая, вязкая, удушающая.
Мне казалось, он всё поймёт. Сейчас. Сию секунду.
Я заставила себя дышать ровно, медленно, будто это могло удержать реальность на месте.
Хотя внутри она уже рушилась, летя прямиком в пропасть.
— Когда ты прилетел? — голос Адриана прозвучал удивительно ровно. — Почему не позвонил? Я бы встретил тебя в аэропорту.
Я уловила едва заметную паузу. Кроуфорд был напряжён и растерян, но внешне оставался собранным — как всегда.
— Сам не ожидал, что всё так быстро сложится, — ответил отец. — Появилась возможность, и я решил ею воспользоваться. Подумал… устрою сюрприз.
Сюрприз.
Да уж. Для всех.
— Может, выпьем? — предложил Адриан после короткой паузы. — Всё-таки с дороги.
Я поняла его сразу. Он даёт мне время. Шанс прийти в себя.
— Отличная идея, — кивнул отец.
Как только они вышли из гостиной, я резко поднялась на ноги и почти бегом скрылась в ванной. Яркий свет ударил в глаза. Я включила воду и щедро плеснула себе в лицо, не жалея.
Возьми себя в руки.
Это просто отец. Ничего страшного. Ты ведь так по нему скучала…
Соберись.
Сейчас нужно выйти, обняться, сказать, как ты рада его видеть. Как счастлива. Да. Именно так.
Когда я вышла из ванной и прошла по коридору, до меня донёсся обрывок разговора:
— …я прилетел не один. С Маргарет. Она здесь по работе.
Я замерла.
С кем?
— Прежде чем вернуться в строй, мне дали несколько выходных, — продолжал отец. — Решил воспользоваться моментом. Заодно… познакомить вас.
Мир на секунду качнулся.
Женщина?
У него — женщина?
Грудь сжало неприятным, колючим чувством. После всего, что было с той, которая нас бросила. После того, как отец только недавно начал приходить в себя — медленно, осторожно, будто боится снова сломаться.
Я вошла в кабинет, даже не пытаясь скрыть недовольство.
— Кто такая Маргарет? — спросила прямо.
Отец растерялся — всего на мгновение, будто его застали врасплох.
— Анастейша… я хотел сказать позже…
Я бросила быстрый взгляд на Адриана. Он лишь слегка покачал головой, ясно давая понять без слов: не начинай.
Поздно.
— Я подумал, — начал отец уже мягче, — что мы могли бы поужинать вместе. Сегодня.
— Нет, — отрезала я. — Я никуда не пойду.
Внутри всё бурлило. Сначала мама. Теперь — ещё одна. Снова кто-то разобьёт его сердце, и он будет годами склеивать себя по кускам.
— Анастейша, — вмешался Адриан, становясь рядом с отцом, — это всего лишь ужин.
Всего лишь.
Предатель.
Я злобно посмотрела на него — и он понял.
— Для меня это важно, — тихо сказал отец. — Я хочу, чтобы ты была рядом.
Молчание повисло тяжёлым грузом.
— Хорошо, — наконец выдохнула.
Отец аккуратно сменил тему, расспрашивая о моей жизни — про учёбу, планы, работу в компании. Я отвечала спокойно, почти отстранённо, местами даже скучающе. Не потому, что это было неинтересно. Наоборот — я безумно по нему скучала. Просто новость о Маргарет всё ещё сидела под рёбрами, мешая дышать.
При этом я прекрасно понимала: он взрослый мужчина и имеет право на личную жизнь. Я не ребёнок, чтобы закатывать истерики. Просто переживаю…
— А с личной жизнью… — отец сделал паузу. — В университете у тебя там никто не завёлся?
Адриан подавился.
Буквально.
Он резко закашлялся, и на секунду в комнате повисло странное, вязкое молчание.
Я замялась. Не зная, что ответить, машинально посмотрела на Адриана.
— Вы чего переглядываетесь? — нахмурился отец. — Такое ощущение, будто что-то скрываете.
— Учёба на первом месте. Какие мальчики? — выпалила я и нервно рассмеялась. — Ты вообще о чём?
В ту же секунду у отца зазвонил телефон.
Он взглянул на экран — и его лицо тут же смягчилось.
— Это Маргарет. Я сейчас.
Улыбается… так, как давно уже не улыбался.
Интересно, любовь всегда так меняет людей?
Отец поднялся и отошёл в сторону, отвечая на звонок.
Адриан оказался рядом почти сразу, наклонившись ближе.
— Ты…
— Ты знал про неё? — перебила я шёпотом. Лицо исказилось само собой. — Про эту Маргарет.
Он тихо вздохнул.
— Да. Стивен рассказал ещё по телефону.
— Отлично, — процедила я. — Просто прекрасно. Предатель.
— Анастейша, — так же тихо сказал он, но в голосе появилась сталь. — За эти несколько дней мы успели поссориться раза три. А может, и четыре. И мне это не нравится. Совсем. Если так пойдёт дальше, ни к чему хорошему это не приведёт. Я начинал всё не для этого.
Я фыркнула.
— Тогда зачем нам вообще что-то продолжать?
Заметила, как Адриан резко открыл рот — явно собираясь сказать гораздо больше, чем следовало.
Взгляд потемнел, челюсть напряглась…
Но он не успел.
— Маргарет освободилась, — вернулся отец. — Ей нужно минут тридцать, чтобы собраться, и можем ехать.
— Где будем ужинать? — спросила сквозь зубы.
— Она забронировала столик в L'Atelier.
— Пойду переоденусь.
Я схватила первое, что попалось под руку, — бордовое обтягивающее платье. Лицо и волосы приводила в порядок машинально, без мыслей, будто выполняя заученные движения.
Когда была готова, в дверь постучали.
— Уходи, — бросила я, почему-то решив, что это Адриан.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — раздался спокойный голос отца. — Можно?
Я разрешила.
Он вошёл, помолчал пару секунд, затем тихо сказал:
— Мне жаль, что ты узнала так. Я не хотел тебя расстроить.
Мы поговорили. Спокойно. По-настоящему.
К собственному удивлению я поймала себя на мысли, что действительно хочу его поддержать. Отец заслуживает счастья так же, как любой другой человек. Главное — чтобы эта Маргарет оказалась порядочной и достойной женщиной.
Когда мы спустились вниз, Адриан стоял у лестницы с огромным букетом красных роз, с почти чёрными прожилками.
Что ты задумал, Кроуфорд…?
— Это кому? — удивился отец.
— Чуть не забыл, — спокойно сказал Адриан, отводя взгляд, — утром курьер доставил это в компанию. А поскольку тебя там не было, я решил забрать и привезти лично.
— И после этого ты ещё будешь утверждать, что у тебя на уме только учёба? — покосился на меня отец. — Видимо, студент всю стипендию спустил, — усмехнулся он.
Ага… студент.
Я взяла букет. Господи, какой он тяжёлый…
Здесь роз не меньше сотни.
Внутри лежала записка. Я аккуратно развернула её.
Почерк Адриана.
«После ужина я поговорю с твоим отцом о нас.»
Меня бросило в жар.
Он с ума сошёл?
— Ну и от кого это? — спросил отец.
Я с трудом натянула улыбку.
— От одной знакомой. Недавно довелось познакомиться с женщиной… креативный директор в журнале Vogue. Приглашает на съёмку… — соврала, мгновенно вспомнив миссис Вандерлайн из магазина. Записку поспешила спрятать в карман пальто.
Никогда ещё мне не приходилось столько раз врать отцу. Отвратительное чувство.
— Журнал Vogue? — нахмурился отец, скрестив руки. — Это что, с моделями связано? Вначале зовут на съёмку, а потом просыпаешься в подвале в другой стране…
Судя по всему, он сейчас развернёт свой длинный монолог о том, как молодых девушек заманивают, накачивают наркотиками, незаконно перевозят за границу и держат в подвалах.
Ну, есть и плюсы — хоть поверил. Лекцию я уж как-нибудь переживу, даже если внутренне хочется рассмеяться и одновременно застрелиться.
Мы вышли из дома и сели в машину Адриана. Отец устроился на переднем пассажирском, я — на заднем.
— Кстати, на сколько вы прилетели и где остановились? — спросил Адриан.
— Мы улетаем через два дня, — ответил отец. — Остановились в отеле Hilton.
— Пап, а могу я переночевать с вами? Если номер, разумеется, позволяет, — влезла в разговор.
Адриан тут же бросил на меня суровый взгляд в зеркало заднего вида.
— Да, разумеется, — улыбнулся отец. — Сам хотел предложить, но не был уверен, будет ли тебе комфортно с Маргарет…
— Отель? — Кроуфорд скривился, будто его это задело. — У меня полно свободных комнат. Ты серьёзно думаешь, что я не приму лучшего друга?
Адриан, ты с ума сошёл… — пронеслось у меня в голове.
— Нет, точно нет. Пока мы здесь, Стейси лучше пожить с нами. Тебе нужно отдохнуть и расслабиться, — отец медленно покачал головой. — Уверен, ты найдёшь, чем себя занять.
Я скривила лицо, прекрасно осознавая, что отец имеет в виду… Кроуфорд уловил это и, едва заметно, самодовольно улыбнулся.
Что, нравится, когда я ревную? Наслаждайся!
— Так не пойдёт, — возразил Адриан. — Я не позволю своему другу ночевать в отеле. После ужина заберём ваши вещи.
— Ну посмотрим, что скажет Маргарет, — усмехнулся отец, слегка пожав плечами.
Остаток пути разговор почти целиком крутился вокруг работы. Я делала вид, что слушаю, но на самом деле думала только о том, как удержать Адриана от правды перед отцом.
И вдруг шанс сам упал мне в руки.
У самого ресторана отец вышел первым, объяснив, что пойдёт искать Маргарет, пока Адриан припарковывает машину. К счастью, стоянка была почти полностью забита, так что пока Кроуфорд пробирался к свободному месту, у меня появилось достаточно времени, чтобы с ним поговорить.
— Не смей, — выпалила, когда мы остались одни. — Не говори ему ничего. Ещё рано.
— О, так ты снова со мной разговариваешь? — усмехнулся он. — Как мило.
Я откинулась на сиденье, скрестив руки на груди.
— Просто… лучше пока подождать. Сейчас не время.
— Анастейша, — сказал спокойно, заглушив мотор, — мы лишь пытаемся отсрочить неизбежное.
— Знаю, — оглянулась и сразу заметила, что он припарковался слишком далеко. — Там же было свободное место… Почему именно здесь? Даже свет фонаря до сюда не достаёт
Адриан промолчал. Вышел из машины, открыл заднюю дверь и, сев рядом, сразу впился в мои губы.
Только сейчас дошло, почему он остановился именно здесь.
Я ответила взаимностью, обхватила его за шею и села сверху. Его руки скользнули ниже, сжав мои ягодицы с такой силой, что из груди вырвался сладкий стон.
Его губы переместились на мою шею, и я медленно заскользила ягодицами по его члену сквозь ткань брюк. Каждое движение разжигало внутри пожар.
— Это безумие… — вырвалось само собой. — Нас ведь могут застукать… но я не могу… и не хочу останавливаться.
— Да… точно, безумие, — хрипло выдохнул Адриан, останавливаясь. — Знаешь, мне всё больше начинает нравится, как страстно мы миримся после каждой ссоры.
Я перестала двигаться, но осталась сидеть на нём верхом.
— Если мы не выйдем сейчас, — сказал он, отстранившись ровно настолько, чтобы встретиться со мной глазами, — Стивен начнёт нас искать.
Я наклонилась ближе, губы едва коснулись его уха, и прошептала:
— И как ты собираешься идти… когда так возбуждён? — с невинным выражением лица я снова скользнула ягодицами по его твёрдому члену. Раскачиваясь вперёд и назад, подталкивала нас к максимальному возбуждению.
Адриан хищно усмехнулся, обхватил мою талию и плавным, почти чувственным движением прижал пульсирующий орган к моей промежности. Даже через одежду я ощутила это полностью. Из груди вырвался громкий стон, который он тут же заглушил ладонью.
— Это проблема, — признался спокойно, слегка приподнимая меня и повторяя то же движение. — Но не новая. Поверь, я как-нибудь справлюсь.
Вышла из машины на дрожащих ногах, с раскрасневшимся лицом и растрёпанными волосами. Адриан шёл впереди, почти невозмутимый, а я следовала сзади, постепенно приводя себя в порядок. Сердце всё ещё колотилось, но шаг за шагом мне удавалось собраться. И это оказалось кстати: у входа нас уже ждал отец.
— Вы долго, — заметил он, с прищуром глядя на Адриана.
Я замерла. Сердце резко ухнуло вниз. Он… он всё понял? Увидел? Догадался? Конечно. Было наивно надеяться, что от полицейского можно что-то скрыть.
Паника накрыла мгновенно. Дыхание сбилось, в голове творился полный бардак: признаться прежде, чем он сам заговорит? Умолять о пощаде? Просить принять наши абсурдные отношения? Как вообще объяснить то, что не должно было случиться? Что делать?
Всё. Сейчас всё рухнет.
— Уговаривал твою дочь выйти из машины, — добавил Адриан, намеренно сбившись на неровный тон и потерев затылок, будто действительно потратил на это немало нервов. — Но мы поговорили. Она успокоилась. Верно, Анастейша?
Фух… кажется, пронесло.
— Ага, — буркнула я, не поднимая глаз, подыгрывая ему.
Отец обеспокоенно нахмурился.
— Если ты не готова или не хочешь, — сказал он мягко, — будет лучше перенести знакомство с Маргарет.
Он явно расстроился, хотя старательно этого не показывал.
Внутри всё болезненно сжалось.
Из-за моего страха сказать правду страдают все вокруг. Адриан вынужден лгать, хотя был готов уже сегодня признаться во всём. Отец разочарован, думая, что я не поддерживаю его выбор… даже Маргарет — ни о чём не подозревая — оказывается втянутой в мою паутину лжи.
А если они расстанутся?
Не из-за неё. Не из-за него.
А из-за меня. Из-за мысли, что я не принимаю их отношения.
Мне точно гореть в аду.
Я выдохнула, подняла взгляд и заставила себя улыбнуться.
— Не переживай, пап, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Адриан всё объяснил. И прости за моё поведение, — обняла его, легко похлопав по спине. — Надеюсь, со временем ты примешь и мой выбор. Даже если поначалу будешь против наших отношений.
Они оба уставились на меня.
Отец вопросительно приподнял бровь.
Адриан — откровенно вытаращил глаза.
— Ну что, пойдём? — добавила, делая шаг к входу. — Маргарет, наверное, уже заждалась.
Я шагнула вперёд, всё ещё не до конца веря, что только что вслух сказала почти правду.
«
Для меня это уже было шагом. Пусть небольшим — но шагом. Даже если отец пока не уловил весь смысл.
За спиной послышались приглушённые голоса.
— Спасибо, дружище. На тебя всегда можно положиться, — сказал отец.
— Всегда, Стив, — спокойно ответил Адриан.
Я первой вошла в ресторан, медленно обводя взглядом зал. За дальним столиком заметила женщину — судя по тому, как она оживилась при виде нас, это и была Маргарет.
Выглядела она совсем не так, как я себе представляла — ни капли стервозности. Ей, наверное, чуть за сорок. Короткая стрижка обрамляла аккуратные черты лица, лёгкий, едва заметный макияж усиливал впечатление естественной красоты. На ней был стильный брючный костюм, создававший ощущение лёгкой, непринуждённой элегантности. Приятно видеть, когда внешность и харизма так органично сочетаются.
Отец представил меня Маргарет.
— Анастейша — моя гордость, — тепло сказал он. — Это Маргарет. Надеюсь, вы поладите.
Женщина протянула мне руку.
— Очень рада познакомиться вживую, — улыбнулась она, крепко сжимая мою ладонь. — Стивен много о тебе рассказывал.
Я улыбнулась в ответ, и сразу подумала: что-то в Маргарет напоминает королеву Диану — уверенность, лёгкая грация, сияющий взгляд. Её внутренний свет был по-настоящему особенным.
— А это Адриан, — продолжил отец.
Маргарет снова протянула руку, широко улыбаясь.
— Рада познакомиться, — сказала она. — О вас я слышала ничуть не меньше.
— Надеюсь, только хорошее, — улыбаясь, ответил Адриан, пожав её руку.
Я наблюдала за этим лёгким взаимопониманием и с долей зависти отмечала, как свободно и непринуждённо общается с ней даже Кроуфорд — всегда серьёзный, строгий человек, к которому трудно найти подход.
Мы сели за стол: отец рядом с Маргарет, я — напротив, с Адрианом.
Атмосфера была мягкой, спокойной. Официант подошёл почти сразу, мы сделали заказ, и как только он ушёл, разговор потёк сам собой.
Выяснилось, что Маргарет работает консультантом по безопасности — помогает компаниям выстраивать защиту и предотвращать потенциальные угрозы. Её рассказы были живыми и увлекательными.
С отцом они познакомились случайно: он как раз проходил переподготовку, а Маргарет участвовала в семинаре для сотрудников полиции.
— …и тогда я поняла, что Стивен не только умный, но и невероятно смелый, — рассказывала она, и я невольно улыбнулась. — Анастейша, вижу по твоим глазам, что ты тоже любишь маленькие приключения.
Я кивнула, а Адриан слегка ухмыльнулся, явно имея в виду совсем другие «приключения», нежели те, о которых говорит Маргарет.
Разговор постепенно перетекал от работы к путешествиям, книгам и старым воспоминаниям. Всё шло удивительно легко — словно мы знали друг друга всю жизнь.
Отец и Маргарет снова начали вспоминать что-то вместе, ласково споря и смеясь, совершенно не замечая окружающих.
Я с улыбкой наблюдала за ними, полностью погружённая в этот момент.
И вдруг почувствовала прикосновение под столом — ладонь Адриана легла на моё бедро. Лёгкая дрожь пробежала по телу, вслед за ней разлилось тёплое, тянущее ощущение.
Останавливать Кроуфорда не хотелось, но сейчас это было необходимо. Я бросила в его сторону быстрый взгляд, посылая немой сигнал: «Прекрати».
Адриан хищно улыбнулся, нарочно дразня меня, и его рука медленно скользнула чуть выше. Но, едва коснувшись края трусиков, он тут же убрал её.
В ту же секунду повернулась Маргарет. За ней — отец.
— Прости, милая, кажется, мы тебя смущаем, — виновато сказала Маргарет, накрыв мою ладонь своей.
— Стейси, да ты вся красная, как варёный рак, — встревожился отец. — Ты случайно не заболела?
Адриан снова взглянул на меня и лишь загадочно улыбнулся, прекрасно зная, что истинная причина моего румянца была вовсе не в их беседе — и уж точно не в болезни.
— Нет, не беспокойтесь, со мной всё в порядке. Просто здесь немного жарковато, — пробормотала я и, сама от себя не ожидая, залпом осушила бокал вина.
Вино обожгло горло, я закашлялась и, пробормотав извинения, поспешно поднялась из-за стола, направляясь прямо в уборную.
Там было прохладно и тихо. Я наклонилась к раковине, намочила салфетки холодной водой и осторожно приложила их к пылающему лицу. Щёки горели так, словно все только что узнали мой маленький секрет.
Адриан — идиот. Абсолютный.
Он вообще думает, прежде чем так делать? Здесь. Под столом. Рядом с моим отцом. С Маргарет. У него что, совсем отсутствует инстинкт самосохранения?
Я медленно выдохнула, закрывая глаза.
И всё же… чёрт.
Когда же он наконец перестанет дразнить и просто возьмёт меня? Потому что я хочу его. Слишком сильно. До дрожи. До глупых, опасных мыслей.
Я выпрямилась, ещё раз промокнула лицо и посмотрела на своё отражение. В глазах — всё то же предательское желание.
Прекрасно. Просто прекрасно.
Когда вернулась за столик, Маргарет оживлённо всплеснула руками:
— Вот! Я как раз говорю, что это отличная идея.
Недоумённо переводя взгляд с неё на отца, я села на своё место.
— Стейси, — сказал он с воодушевлением, — Адриан предложил на пару дней всем вместе съездить в загородный дом. У озера. Как ты на это смотришь?
Как я на это смотрю?
Серьёзно?
Быть рядом с Адрианом. Целыми днями. Ночами. И при этом делать вид, что между нами ничего нет? Это не отдых. Это изощрённая пытка.
— Вы поезжайте, — спокойно сказала я. — Развейтесь. А у меня учёба. Пропускать нельзя.
Воодушевление на их лицах заметно погасло.
— Ну да… конечно, — кивнул отец. — Учёба — это важно. Тогда в другой раз.
— У тебя ведь в начале недели из основных предметов только те, что ведёт профессор Синклер? — внезапно вмешался Адриан.
Я кивнула, уже чувствуя подвох.
Прекрати. Даже не начинай.
— Профессор Синклер? — удивлённо переспросил отец и посмотрел на Адриана.
Затем перевёл взгляд на меня:
— Стейси, почему ты раньше не говорила, что у тебя преподаёт брат Адриана?
— Вы знакомы с профессором? — искренне удивилась я.
— Конечно. Очень толковый парень. Умный. Перспективный.
— Я поговорю с братом, — спокойно сказал Адриан. — Он не будет ставить тебе пропуски. Даст домашние задания, а если что-то будет непонятно — я объясню.
Он говорил с подчёркнуто строгим, образцовым тоном, почти официально. От этого хотелось смеяться.
Ага. Поможет.
Адриан Кроуфорд вызвался побыть моим личным преподавателем на два дня. Звучит… чертовски рискованно.
— Нет, — упрямо сказала я.
Он наклонился ко мне, и в ту же секунду его колено упёрлось между моих ног, слегка раздвигая их.
— Анастейша, — тихо произнёс, глядя прямо в глаза, — я же сказал: пропуск тебе никто не поставит.
Я невольно вздрогнула от его прикосновения.
Хорошо, что никто этого не видит…
— Да и объясню тебе куда лучше, чем Синклер. У меня свои методы.
Свои методы, ага…
Адриан тут же отстранился, вернувшись в прежнюю позу, и с лёгкой усмешкой добавил вслух:
— Честно говоря, не понимаю, как моего брата вообще взяли преподавать.
Все рассмеялись.
Кроме меня.
Потому что именно в этот момент стало кристально ясно: отказы здесь больше не принимаются.
После ужина мы поехали забирать вещи отца и Маргарет из отеля.
Как только они вышли из машины, я не удержалась и, прислонившись к водительскому сиденью, слегка стукнула Кроуфорда кулаком в плечо.
— И за что это? — хмыкнул он, бросив на меня быстрый взгляд, полный лёгкой угрозы и едва заметной насмешки.
— Зачем ты вообще предложил эту поездку посреди недели? — с недоумением спросила я. — Как же компания?
Адриан пожал плечами:
— За два дня ничего катастрофического не случится. Тем более, я обещал тебе выходной и что мы выберемся куда-нибудь.
Я нервно усмехнулась.
— Только ты забыл уточнить, что едем не одни, — глубоко вздохнула. — И дело даже не в том, что придётся провести эти дни с отцом и Маргарет…
Повернувшись к окну, буркнула:
— Проблема в том, что мне чертовски трудно делать вид, будто между нами ничего нет.
— Брось, — продолжил он. — Уверен, мы отлично проведём время.
Ну да, «отлично проведём время». Я буду в своей комнате, он — где-то с отцом: потягивать виски у барной стойки или жарить мясо на заднем дворе. А пересекаться мы будем только за завтраком, обедом и ужином. И всё, что мне останется, — наблюдать за ним издалека. Даже обнять не получится… просто прекрасно.
Вскоре отец и Маргарет вернулись в машину. Адриан выехал на дорогу.
Вечер выдался довольно утомительным, и как только добрались до дома, мы все разбрелись по комнатам, готовясь к завтрашней насыщенной поездке.
Первым делом занялась сбором вещей. В сумку положила джинсы, свитер и две футболки. Следом — шёлковый полупрозрачный пеньюар и красивый комплект нижнего белья. Честно говоря, толком не понимала, зачем их беру. Адриан, разумеется, не станет трогать меня, пока в доме отец, так что всё это почти исключительно для одного — слегка подразнить его… если удастся.
Гораздо разумнее было бы отправиться на учёбу вместо этой поездки. Соскучилась по друзьям, по занятиям, по привычной жизни.
Может, сказать, что заболела? Вряд ли это сработает…
Телефон завибрировал на прикроватной тумбе. Адриан.
— Зачем звонишь? Ты же в соседней комнате, — почти шёпотом произнесла я.
В ответ послышался хриплый смешок:
— Это намёк, чтобы я зашёл к тебе?
— Не-е-ет, — выдохнула, закатив глаза. — С ума сошёл?
Положив в сумку недавно купленный роман, я застегнула её и, наконец позволив себе расслабиться, упала на кровать.
— Надеюсь, ты взяла с собой бикини.
— На улице осень, если забыл, — цокнула языком.
— Там джакузи с подогревом, — хмыкнул он. — И мне очень хочется полюбоваться тобой в купальнике.
— Ну да… тебе только это и останется.
Кроуфорд замолчал всего на мгновение, затем прочистил горло и продолжил:
— Знаешь… мне всегда было любопытно, — задумчиво произнёс он, — сколько раз ты прикасалась к себе, думая обо мне?
Много.
Для меня — слишком много.
До знакомства с ним я вообще об этом не думала. Не делала ничего подобного. Моё воображение ограничивалось страницами книг — мужчинами из романов, вымышленными, безопасными. Иногда, по глупости, туда забредал и Крис Хемсворт.
Но Адриан… он всё изменил.
— Ни разу, — тихо пробормотала я.
Ложь.
Но правда — это роскошь, которой он сегодня не заслуживал.
— Не ври мне, Анастейша.
Я невольно сглотнула, внезапно почувствовав, как пересохло во рту.
— Например, позавчера, — тихо сказал он, — когда ты ослушалась и играла с собой, пока я наблюдал. А потом сладко простонала моё имя, кончая.
Я не понимала, к чему он ведёт, но остро осознавала, чего хочу больше всего в этот момент — чтобы Адриан оказался рядом и дотронулся до меня по-настоящему.
— Тебе понравилось?
Я чуть не выронила телефон.
Ещё и спрашивает… конечно, понравилось!
От этих слов тепло разлилось между бёдрами. Всё внутри требовало повторения, и, едва вспомнив, как он облизывал мои пальцы, рука невольно потянулась вниз, под шортики.
— Да, — сорвалось с губ полушёпотом.
Я смело запустила пальцы в бельё.
— Ну и как тебе моё задание в офисе? — спросил он низким, уверенным голосом. — Ты получила новые эмоции?
— Да… — надавила на клитор, — да, да!
В глазах вспыхнули огни, словно мир раскололся на тысячи искр. Я прижала телефон к уху плечом и, пытаясь сдержать стон, прикусила край одеяла.
В этот раз оргазм был куда слаще и ярче предыдущего.
Что со мной будет, когда Адриан доведёт меня до предела собственноручно?
— Ты кончила? — спросил он тоном, будто результат был единственной целью его звонка.
Я сжала губы и закрыла глаза.
Неужели так очевидно, чем я занималась? Или Адриан как раз этого и добивался?
— Да.
— Анастейша, а ты совсем не умеешь ждать…
— А какого чёрта, собственно, мы ждём, Адриан?
— Язык! — прохрипел он. — Следи за своей речью.
Я закатила глаза и мысленно передразнила его.
— Спокойной ночи, Кроуфорд. И помни: в Нью-Йорке полно парней, которым не нужна неделя, чтобы решиться на секс со мной.
Я быстро послала ему поцелуй через телефон и отключилась, прежде чем он успел даже открыть рот.
Мы выехали ещё затемно.
Слишком рано, чтобы забыть вчерашний разговор, и слишком поздно, чтобы забрать сказанные слова назад.
Адриан почти не смотрел на меня. Отвечал коротко, по делу, больше разговаривал с отцом и Маргарет. Он не игнорировал — держал дистанцию. Холодную, выверенную, почти демонстративную.
Почему он так себя ведёт?
Я перебирала причины, словно карты: моя неосторожная фраза — «в Нью-Йорке полно парней»? Или он изображает равнодушие лишь потому, что рядом отец и приходится соблюдать приличия?
Нет.
Адриан не притворяется.
Он злится.
И злится именно на меня.
По дороге я всё-таки уснула и проспала почти весь путь.
Разбудил меня мягкий голос Маргарет. Я открыла глаза и на мгновение растерялась, а затем быстро огляделась вокруг.
Деревянный двухэтажный дом стоял у самой кромки озера. Тёмные стены из строгого дерева, широкая терраса и панорамные окна, через которые открывался прямой вид на спокойную, окутанную лёгким туманом воду. Воздух был холодным и свежим, такой, что мысли сами собой становились яснее.
Адриан заглушил двигатель. Мы вышли из машины и забрали сумки. Когда представился момент, я коснулась его руки — почти невинно. Он резко отдернул её, будто обжёгся, и направился к дому.
Неужели я вчера переборщила? Чёрт, стоило быть осторожнее со словами…
А что, если он вообще передумал насчёт меня? Решил, что с женщинами своего возраста всё проще — не нужно прятаться и лгать. Да, с такими в самом деле легко…
Продолжая накручивать себя, я крепко сжала лямки сумки и пошла следом за ним, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё кипело.
В доме оказалось тепло и просторно. В нос сразу ударил запах дерева. Слева от прихожей располагалась большая кухня, а справа — уютная гостиная с камином и диваном, на котором, казалось, могло уместиться человек десять.
— Ну что, — огляделся отец, — выбираем комнаты?
— Вам лучше занять хозяйскую спальню, — без паузы сказал Адриан, указывая на дверь в конце коридора. — Это единственная комната с двухспальной кроватью.
Единственная.
Значит, весь второй этаж — только наш? Звучит заманчиво… хотя с учётом того, как Кроуфорд себя ведёт, я уже и не уверена.
Интересно, он изначально спланировал всё или это просто счастливое стечение обстоятельств?
— Ладно… тогда мы пойдём разберём сумки, — сказал отец, приобняв Маргарет за плечи.
— Ты иди, а я пока займусь продуктами, — ответила она с улыбкой.
Мы с Адрианом почти одновременно предложили помощь — и Маргарет мягко отказала нам обоим.
Отец отправился в спальню. Кроуфорд тут же поднялся на второй этаж, не удостоив меня даже взглядом. Я же уселась на барный стул у кухонного гарнитура и невольно вздохнула.
— Эй, чего это ты грустишь? — поинтересовалась Маргарет.
— А? — моргнула, растерявшись. — Да как-то… настроения нет, — вздохнула, теперь уже осознанно. — Эм… а вы с отцом когда-нибудь ругались? — осторожно спросила, опершись на локоть.
— Нет, мы уже не в том возрасте, — усмехнулась она, убирая продукты в холодильник. — А что? Поругалась с мальчиком?
Ну да… с «мальчиком», который пять минут назад поднялся на второй этаж.
— Нет. Забудь. Сделаем вид, что я этого не спрашивала, — покачала головой, надеясь выбросить мысль вместе с движением.
Маргарет сжала мои руки и полушёпотом спросила:
— А кто виноват?
Я опустила плечи.
— Понятно. Значит, ты… — она бросила взгляд в сторону комнаты, а затем наклонилась ко мне ближе, голос был мягкий, но твёрдый: — Никогда не проси прощения первой и не выставляй себя жертвой. Пусть мужчина сам сделает первый шаг. Будь умной и хитрой…
Внезапно дверь их спальни приоткрылась, и Маргарет мгновенно замолчала.
— Мальчиков обсуждаете? — прозвучал голос отца, ровный, с лёгкой усмешкой.
— Нет… просто решаем, что приготовить на ужин, — сказала она, стараясь скрыть улыбку и сделать вид, что разговор был обычным.
Отец привычно погладил меня по голове, а потом принялся помогать Маргарет с продуктами.
— Ладно… — я взглянула на сумку. — Мне тоже пора разбирать вещи.
Нервно теребя лямки, я медленно шла вверх по лестнице, и с каждой ступенью тревога разрасталась внутри, обостряя все чувства.
Дверь в комнату Адриана была приоткрыта. Не удержавшись, я заглянула — на кровати аккуратно разложены его вещи, но самого его нигде не было видно.
— И куда он делся?.. — хмыкнула себе под нос, не скрывая лёгкого раздражения.
Моя комната располагалась напротив. Кровать была идеально заправлена, светлый шкаф органично вписывался в интерьер, а через большое окно виднелся задний двор. Вместо подоконника стоял небольшой диван — идеальное место, чтобы устроиться с книгой на ближайшие два дня.
Я бросила сумку на покрывало, плюхнулась рядом и уставилась в потолок.
Трещина на нём была точь-в-точь как в доме отца.
Интересно, что они собираются сделать с моей комнатой, когда поженятся с Маргарет?
Я приподнялась и провела ладонью по лицу. Вдруг из ванной донёсся странный, прерывистый звук — холодок пробежал по спине. Замерла, затаив дыхание.
Что за чёрт…? Кто там? Крысы, что ли…? Фу, мерзость…
Собравшись с духом, я встала и решила проверить источник шума. Каждый шаг отзывался скрипом пола, несмотря на все старания идти осторожно.
Глубоко вдохнув, я толкнула дверь… и тут же почувствовала резкий холод плитки под собой — меня резко прижали лицом к стене, спина прогнулась, дыхание сбилось, а сердце застучало сильнее.
Шею обожгло горячее дыхание Адриана.
— Значит, в Нью-Йорке полно парней?
Кроуфорд прижался плотнее, его ладонь скользнула под свитер и легла на низ моего живота.
— Считай это предупреждением. Если будешь тянуть — я не стану ждать вечно.
В ту же секунду он расстегнул пуговицу моих джинсов и скользнул рукой внутрь. Пальцы нежно провели по складочкам сквозь тонкую ткань трусиков. Я закрыла глаза, не сдержав тихого стона.
— Ты такая мокрая из-за фантазий о других? — почти шёпотом спросил он. — Или из-за меня?
— Ах… нет.
Адриан прикусил мочку моего уха, и тело ответило лёгкой дрожью.
— Что «нет», Анастейша?
— Из-за тебя, — выдохнула я, расставляя ноги шире.
Он продолжал ласкать меня сквозь ткань, намеренно не проникая под неё. Каждое прикосновение будоражило изнутри, а дыхание становилось всё прерывистее.
— Так ты из-за своей чёртовой ревности игнорировал меня всё утро? — тихо простонала я.
— Язык.
Он резко надавил на клитор, и из груди вырвался громкий стон, который он тут же заглушил своей ладонью. Каждое нервное окончание вспыхнуло, волна возбуждения пронзила всё тело — от кончиков пальцев до самого затылка.
— Я предупреждал тебя.
Адриан остановился, вытащил руку и развернул меня к себе. Его взгляд был пронизывающе жёстким, словно изучал каждую мою реакцию.
— Я не держу женщин рядом силой, — сказал он низко, с ледяной уверенностью. — Это не мой стиль. Но если тебе так хочется… можешь идти и трахаться с кем угодно.
Я схватила его руку и прижала к губам. Не отводя взгляда, втянула палец в рот, медленно посасывая и скользя по нему языком. Глаза Адриана потемнели, из груди вырвался низкий, хриплый звук — в нём слышалась страсть, ревность и желание обладать мной целиком.
— Ты уверен в своих словах? — поинтересовалась я, обводя языком второй палец. — Значит, мне можно с другими?
Он аккуратно высвободил руку — и в тот же миг обхватил моё горло. Не сдавливая, но так, что власть и контроль исходили от каждого его движения.
— Можешь рискнуть, — он выпрямился, нависая надо мной. — Я найду любого, кто посмеет прикоснуться к тебе. И он заплатит.
Он не шутил.
В его голосе не было ни бравады, ни пустых угроз — только спокойная, пугающе точная уверенность человека, который никогда не бросается словами.
От этого становилось по-настоящему не по себе.
И вместе с тем — невыносимо горячо.
Адриан отпустил меня, разжал пальцы и сделал шаг назад.
Я не двинулась с места — ладони всё ещё упирались в холодную плитку, дыхание сбилось, сердце колотилось, выдавая меня с головой.
— Как ты вообще попал в мою ванную? — спросила я, заставляя голос звучать ровно.
— Потому что она смежная, — ответил он.
Я обернулась — и только теперь заметила вторую дверь с точно такой же отделкой, как у меня.
От этого открытия по телу прошла тихая волна — не страха, а странного, сладкого волнения.
Интересно, он и это спланировал? Слишком много совпадений, чтобы списать всё на случайность. Спальня с единственной двуспальной кроватью в доме — и теперь ещё ванная, удобно соединяющая мою комнату с его.
— Если думаешь, что я всё это специально спланировал, — сказал он, будто читая мои мысли, — то ошибаешься. На сайте об этом не было ни слова.
Я наконец отлипла от стены и, кивнув, направилась к себе. Но едва сделала шаг, Адриан окликнул меня:
— Анастейша.
Обернулась.
— Запирай двери. Особенно когда будешь в душе.
Его взгляд скользнул по мне так, что кожа мгновенно вспыхнула.
— Я могу не сдержаться, зная, что ты так близко.
Он сделал паузу, глаза блестели хищным огнём, а на губах играла ухмылка.
— И что нас никто не услышит.
Адриан ушёл, оставив после себя острое ощущение опасности и возбуждения.
Я тоже направилась к себе, уже прокручивая в голове, каким будет мой следующий шаг в… совращении мужчины, которому за тридцать?
Господи, как же нелепо это звучит.
Я — восемнадцатилетняя студентка — пытаюсь затащить в постель взрослого мужчину.
М-да. Ситуация, мягко говоря, нетипичная. Обычно всё происходит ровно наоборот.
Войдя в комнату, я принялась разбирать вещи, аккуратно раскладывая их по местам. Между повседневной одеждой нашлись и новые трусики — откровенно красивые, почти вызывающие: тонкое кружево, шёлковая гладь, линии, созданные не скрывать, а подчёркивать. Я задержала на них взгляд дольше, чем собиралась, и после короткого колебания отложила их в сторону.
Для плана.
Закончив с вещами, я взяла книгу и устроилась на диване у окна, собираясь наконец-то погрузиться в чтение. Но едва открыла первую страницу, как шум с улицы привлёк моё внимание. Взгляд сам собой устремился во двор.
Отец и Адриан разводили гриль, готовясь жарить мясо — стейки, рёбрышки, всё по классике. Адриан выглядел чертовски соблазнительно: чёрный кашемировый свитер с закатанными рукавами, тёмные брюки, облегающие мускулистые ноги.
Я прикусила губу, наблюдая, как уверенно он рубит дрова. На руках и шее выступили вены, плечи и бицепсы напрягались с каждым движением, рельефно и мощно. Невозможно было отвести взгляд — чертовски сексуально.
Я следила за каждым его движением, пока он внезапно не поднял голову и не поймал мой взгляд. В этот момент отец отвернулся, и Адриан, едва заметно, сложил пальцы в сердце — быстрый, дерзкий жест, предназначенный только для меня. Я ответила воздушным поцелуем, и он сделал вид, что поймал его. Но стоило отцу обернуться, как лицо Кроуфорда вновь стало серьёзным, холодным и недоступным.
Я мгновенно отпрянула от окна и спряталась за занавеской, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит, дыхание стало быстрым и прерывистым.
Ну что ж… раз они на улице, значит, самое время продолжить нашу игру.
Анастейша резко исчезла за занавеской.
Какая же она пугливая, когда рядом отец. А стоит остаться наедине — начинает играть с огнём, сознательно щекоча себе нервы. И делает это чертовски искусно.
— Держи, дружище, — Стив протянул мне бутылку пива, вырывая из мыслей.
— Спасибо, — кивнул, принимая её.
Мы присели у гриля, позволяя себе пару минут передышки.
— Слушай… — начал он осторожно. — Я понимаю, Стейси, скорее всего, просила тебя не посвящать меня…
Он осёкся, нахмурился, явно взвешивая каждое слово.
— Тебе ведь известно, с кем она… кхм… — он запустил пальцы в волосы и выдохнул, словно собирается с силами. — Встречается.
Стивен поморщился, а затем добавил:
— Чёрт… никогда бы не подумал, что буду так волноваться из-за того, что у моей девочки появились отношения.
Давай, Кроуфорд. Вот он — твой шанс сказать правду.
Но Стив и так на взводе. С годами он стал чересчур сентиментальным.
Как бы его инфаркт не хватил, когда он узнает правду.
До ближайшей больницы, между прочим, ехать не меньше полутора часов.
— Для меня важно, чтобы Стейси сделала правильный выбор. Чтобы она не пережила того, что пережил я…
Если признаюсь прямо сейчас… какова вероятность, что вместо стейков на гриле окажется моё лицо?
— Знаешь, — продолжил он уже спокойнее, — я, безусловно, рад, что она уехала из родного города. Здесь, в Нью-Йорке, рядом с тобой, — он похлопал меня по спине, — из маленькой девочки она превратилась во взрослую, самостоятельную женщину.
Вот. Молодец, Стив. Наконец мыслишь в нужном, позитивном направлении.
— Тебе бы тоже не помешало завести семью, — добавил он, кивнув в сторону окна, ведущего в комнату Анастейши. — Ты отлично справляешься.
Блядь… нет, опять не туда.
Ладно, хватит размышлять. Пора. Будь что будет.
— Стивен, — начал осторожно. — Я как раз решил, что мне пора остепениться. И…
Вдруг стук в окно заставил нас обоих обернуться. Маргарет жестом позвала друга в дом.
— Извини, — сказал он. — Продолжим потом?
Я кивнул. Он тут же зашёл внутрь.
— И мой выбор пал на твою дочь, — пробормотал ему вслед, сделал глоток пива и, слегка улыбнувшись, отсалютовал бутылкой в сторону двери.
Пока Стивен отсутствовал, я занялся первой партией мяса.
Стейки медленно покрывались румяной корочкой, шипели на решётке, наполняя воздух насыщенным ароматом жареного мяса, специй и лёгкого дыма.
Я то и дело бросал взгляд на окно, ведущее в спальню Анастейши, надеясь поймать её силуэт.
Но там были лишь задвинутые шторы.
Оставалось только гадать, чем именно девчонка сейчас занимается, пока я стою здесь и делаю вид, что полностью сосредоточен на готовке.
Вскоре ко мне вернулся Стив — вместе с Маргарет.
— Ну что, мальчики, будем ужинать на свежем воздухе или в доме? — спросила она, держа в руках миску с салатом.
— Конечно, на улице, — улыбнулся Стив. — Погода разгулялась, а если вдруг станет прохладно — разведём костёр.
Маргарет тепло улыбнулась ему и оставила лёгкий поцелуй на щетинистой щеке. Стив тут же притянул её и усадил на колени. Она звонко рассмеялась, но вскоре поднялась.
Ну хоть кто-то здесь может позволить себе открыто проявлять чувства, а не прятаться по углам.
И при всём том, что я искренне рад за друга, впервые ловлю себя на ощущении, странно напоминающем зависть. Потому что, чёрт возьми, мне тоже хочется — обнять Анастейшу, поцеловать, усадить к себе на колени… или вообще поднять на руки и закружить. Хочется слышать её смех и знать, что именно я вызываю у неё эти эмоции.
А вместо этого я вынужден захлёбываться слюной каждый раз, когда она появляется, и при этом не иметь ни малейшей возможности сделать хоть что-то из этого.
Да. Знаю. Сам виноват.
Этот отдых был рассчитан на нас двоих. И, почему-то, я решил, что свежий воздух, тишина и уединение хоть немного смягчат удар, когда правда дойдёт до Стива. Ну, по крайней мере, хотелось в это верить.
Дверь распахнулась, и я обернулся.
Анастейша стояла там — улыбающаяся, с обжигающей красотой, от которой трудно было отвести взгляд. На ней был мягкий, чуть оверсайзный свитер тёплого карамельного оттенка, сползающий с одного плеча, открывающий линию шеи, и обтягивающие тёмные джинсы, подчёркивающие изгибы её фигуры.
— Кому-нибудь нужна помощь? — спросила она.
Мне, — мысленно усмехнулся.
Если бы ты только знала, какая именно.
— Поможешь накрыть на стол? — обратилась к ней Маргарет.
Анастейша мгновенно кивнула.
Пока они занимались сервировкой, Стивен развёл костёр, а я остался на своём месте — отсюда открывался лучший вид на Анастейшу. Мне нравилось наблюдать за ней, особенно ловить её хитрый взгляд, время от времени скользивший в мою сторону.
Девчонка явно что-то задумала. Интересно, какую провокацию она приготовила на этот раз?
Закончив с сервировкой, Анастейша неспешно направилась к садовой качеле, стоящей почти у самой кромки воды. Устроившись на ней, она надела наушники и, сняв обувь, поджала ноги под себя.
Я наблюдал за ней, ловя каждую линию её силуэта.
О чём она думает, глядя на озеро? Какие мысли у неё в голове, пока она так спокойно сидит…
И тут раздался звонок в дверь.
Стив, Маргарет и я переглянулись, словно пытаясь понять, кто посмел нарушить спокойствие.
— Вы кого-то ждёте?
— Нет, — ответили они одновременно.
Я шагнул в дом, прошёл по коридору и, открыв входную дверь, невольно скривил лицо.
— Что ты, блядь, здесь забыл?
Синклер широко улыбнулся, но тут же перевёл взгляд за мою спину и громко воскликнул:
— Стивен, сколько лет, сколько зим!
Сзади раздался голос:
— Кристофер, хорошо, что решил присоединиться к нам.
Брат-гадёныш ввалился в дом и, не церемонясь, кинул мне свою сумку — которую я нарочно не поймал, — а сам поспешил обняться со Стивом.
— Синклер, у тебя разве нет работы? — холодно бросил я, прикидывая, как быстро смогу вышвырнуть его на улицу.
— В сумке документы, которые ты требовал всю неделю, — спокойно сказал он, будто сроков вообще не существовало.
Сука. За один день сделал то, что я не мог выбить из него целую неделю. И почему я до сих пор держу его в компании — вопрос, на который пора найти ответ.
— А что насчёт университета? — прищурился. — Я, кажется, ясно дал понять, что у Стейси не должно быть пропусков. Но раз ты решил сорваться сюда, значит, занятия ведёт кто-то другой. И этот кто-то точно не станет закрывать глаза на её отсутствие.
— Хватит ворчать, — вмешался Стив.
— Не переживай, — с ленивой улыбкой протянул Синклер. — Меня заменяет чудесная женщина, с посещаемостью у Стейси проблем не будет. Домашние задания в машине. Завтра утром разберём новые темы, — подмигнул он, смакуя реакцию.
Челюсть свело так, что я едва не заскрипел зубами. Наслаждается, что в присутствии Стива ему ничего не угрожает? Пусть. Через пару дней мы снова окажемся в компании — и тогда у него не останется ни зрителей, ни защиты.
— Разобрались? Конфликт исчерпан? — Стивен посмотрел на нас с лёгкой, но ощутимой строгостью. — Проходи, Крис, мы уже собираемся садиться за стол.
— Звучит отлично! — широко улыбнулся Синклер. — Для девушек я прихватил две бутылки игристого, а для нас — хороший шотландский виски. Так где мне можно бросить вещи?
Я поднял его сумку с пола и бросил её на диван в гостиной:
— Твоё спальное место. Чувствуй себя как дома.
Да-а-а… Уже предвкушаю, как Синклер будет жаловаться на спину. Пусть попробует устроиться на жёстком диване без всяких ортопедических изысков. Готов поспорить, что уже завтра он свалит отсюда… а может, и сегодня ночью.
— К сожалению, свободных спален больше нет, — сказал Стив. По его лицу было видно, что он чувствует за это долю вины.
— Не проблема, — хмыкнул Крис. — Думаю, Кроуфорд не будет возражать, если я хотя бы воспользуюсь его шкафом.
— На здоровье, — ответил я, скрестив руки. — Пойдём. Покажу, где можешь разобрать свои тряпки.
Я шагнул ближе и резко ударил его ладонью по спине — Синклер закашлялся.
Стивен посмотрел на Криса, потом на меня и негромко произнёс:
— Надеюсь, за вами не придётся присматривать. Я бы не хотел снова разнимать вас, когда вы решите вспомнить прошлое и подраться.
Я молча покачал головой. Крис повторил жест. Под тяжёлым, внимательным взглядом Стива мы без лишних слов поднялись наверх.
Уже собирался поставить Синклера на место, но в тот момент, когда мы вошли в комнату, он резко остановился. Я не сразу понял почему — осознание пришло лишь тогда, когда подошёл ближе.
На моей кровати лежали откровенно сексуальные трусики. Рядом — записка:
«
Анастейша…
Чёрт возьми.
Маленькая провокаторша.
— Вам бы не помешало сдерживать себя хотя бы при Стиве, — бросил Крис, косясь на меня с притворным осуждением.
— Заткнись. И, блядь, даже не смотри, — прорычал я, быстро сгребая бельё и убирая его в карман, подальше от глаз Синклера.
Синклер, будто нарочно не замечая моего взгляда, расстегнул сумку, достал папку с документами и небрежно положил её на тумбу.
— Да уж, — протянул он, скользнув взглядом по месту, где секунду назад лежали трусики. — А у малышки вкус на нижнее бельё что надо…
Меня мгновенно перекосило.
— Даже не смей к ней приближаться, — резко отрезал я, делая шаг вперёд. — Иначе все задания, что ты для неё так заботливо подготовил, я запихаю тебе в глотку.
Синклер поднял руки в притворном жесте примирения и усмехнулся:
— Да ладно тебе. Тише. Не ревнуй.
Я сидела на качели с закрытыми глазами, полностью растворившись в музыке. В наушниках на повторе играла «
В воображении рождалось первое утро вдвоём с Адрианом.
Но качели неожиданно остановились, вырывая меня из грёз. Я резко открыла глаза.
Вокруг простирался спокойный вечерний двор: мягкий свет фонарей играл на подстриженной траве, а озеро блестело, отражая тёплые багрово-синие отблески неба.
Рядом стояла Маргарет, с тёплой улыбкой наблюдая за мной:
— Пора ужинать.
Я поспешно убрала наушники в чехол и спрыгнула с качели. Когда повернулась к столу, взгляд сам собой зацепился за профессора Синклера, который спокойно разливал вино по бокалам.
— Что здесь делает профессор? — вырвалось у меня.
— Решил составить нам компанию, — невозмутимо ответила Маргарет.
Мы подошли к столу, и я посмотрела на Адриана. Опираясь на резную колонну, он стоял с недовольным выражением лица, внимательно наблюдая за Кристофером.
Кроуфорд явно не в духе. Надеюсь, что причина не во мне… а в приезде Синклера.
— Добрый вечер, профессор, — сказала я с лёгкой улыбкой.
— А вот и моя лучшая студентка! — широко улыбнулся он. — Я ведь просил называть меня по имени за пределами университета.
— Точно, — подмигнула я. — Крис.
— Вот это уже другое дело, — протянул мне бокал.
Я не успела принять бокал — Адриан ловко перехватил его за меня, не пролив ни капли.
— Ей ещё нет двадцати одного, — безапелляционно сказал Кроуфорд.
Синклер закатил глаза и посмотрел на отца, словно надеялся получить негласное одобрение.
— Один бокал — не более, — с улыбкой погрозил отец, поднимая палец.
— Где один, там и второй, — подмигнула мне Маргарет.
Адриан протянул бокал и одновременно вложил в мою ладонь маленькую бумажку — ту самую, что я оставила на его кровати.
Нахмурившись, я села на своё место. Кроуфорд занял стул справа, Крис — слева.
Под столом осторожно развернула записку; с лицевой стороны был мой почерк — послание, предназначенное только для него одного. Перевернув лист, я тут же вытаращила глаза: волна стыда пронеслась по всему телу, от кончиков пальцев до самой головы.
«
Стыд-то какой… Чёрт возьми, значит, профессор теперь в курсе о нас?
Я украдкой посмотрела на Адриана, но он уже увлечённо разговаривал с отцом.
— Вкус у тебя, кстати, отменный, — спокойно подметил Крис.
И только сейчас до меня дошло — он тоже прочёл записку.
Какая же я дура… Зачем вообще открыла её, когда он сидит рядом? Просто идиотка!
В ту же секунду Кроуфорд сжал бокал так, что казалось, стекло вот-вот треснет, и сквозь стиснутые зубы процедил:
— Что ты сказал?
— У Стейси, кстати, отменный вкус. Мы говорим про вино, — рассмеялся Крис. — А тебе что почудилось?
Судя по взгляду, Адриан был готов разорвать брата на куски прямо здесь и сейчас. Надеюсь, он сумеет сдержаться. А Синклеру явно стоило бы перестать его провоцировать.
— Ничего, — прищурившись, отрезал Адриан, сжимая кулак под столом.
Фух… вроде успокоились. Пока что.
Ужин продолжился спокойно: разговоры, смех, негромкий звон бокалов.
Когда вокруг окончательно стемнело и почти все распрощались с трезвостью, Адриан, уловив подходящий момент, придвинулся ближе. Порой он ненавязчиво накрывал мою ладонь своей или касался ноги — будто случайно. Его движения были сдержанными и выверенными, ровно настолько, чтобы никто ничего не заметил.
К концу ужина Синклер и отец были уже вдрызг пьяны, но это лишь подогревало их настроение: они весело шутили, перебивая друг друга и сыпля неожиданно удачными комментариями.
Я никогда прежде не видела отца в таком состоянии — глаза блестят, смех искренний и заразительный, а шутки по-настоящему смешные, без привычной сдержанности. Маргарет тоже была слегка навеселе, раскрасневшаяся, но всё ещё рассудительная.
Адриан, в отличие от остальных, оставался почти трезвым — несмотря на почти опустевшую бутылку виски перед ним. А я так и не допила даже свой первый бокал.
— Милый, пойдём спать, — Маргарет обняла отца за плечи.
— Да, — устало улыбнулся он. — Уже чувствую, что утро будет… тяжёлым.
Адриан тут же поднялся из-за стола, опередив всех:
— Давай я провожу Стива до спальни, — усмехнулся он. — Боюсь, в одиночку ты этого здоровяка не дотащишь.
Она кивнула, с лёгкой улыбкой:
— Хорошо… тогда уберу со стола и приду.
— Нет, — вмешалась я, — лучше отдохни. Я сама всё уберу.
— Спасибо, милая. Доброй ночи.
— Принцесса… спокойной ночи! — крикнул отец, прежде чем Адриан увёл его в дом.
Это ж надо было так напиться… Но, по крайней мере, видно — он счастлив. Ладно, отдых никому не помешает. А зная отца и то, как плохо ему будет завтра, к алкоголю он не притронется ещё очень долго.
Синклер, не расставаясь с бокалом, предложил помочь убрать со стола. Я рассмеялась и мягко отказала — помощь в этот вечер явно требовалась не мне.
Когда на столе воцарился порядок, Крис хмыкнул и, глядя на меня пьяными глазами, заплетающимся голосом произнёс:
— Так рад… за вас… и за этого чёрствого болвана, моего брата… Вы отличная пара… благословляю.
Уголки губ невольно поползли вверх. Приятно… даже несмотря на его состояние и то, что завтра он, скорее всего, не вспомнит ни слова.
Жаль, что Адриан этого не слышал.
Кстати… а где он? Как-то его надолго нет.
Я завёл Стивена в спальню, ожидая, что он мгновенно уснёт, как только голова коснётся подушки.
Но не тут-то было…
Как только помог ему устроиться на кровати, он скривил лицо и невнятно пробормотал:
— Кажется… я понял… — медленно поднёс указательный палец к голове. — Догадался.
Да уж… Последний раз он так напивался, наверное, лет пять назад, если не больше. Чёрт возьми, трудно припомнить.
— Моя дочь и…
Я нахмурился. Он правда собирается произнести вслух то, на что мне не хватает духу?
— …И Синклер! Они… они пара?
Чего, блядь? Как у него могла сложиться такая абсурдная картина в голове?
В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошла Маргарет. Я тяжело вздохнул, выпрямился, сначала посмотрел на Стива, затем на неё и сказал:
— Кхм… мне давно следовало это сказать, — Стивен, несмотря на своё состояние, казался сосредоточенным. — Я понимаю, что момент не самый подходящий, но продолжать молчать — значит проявлять к тебе неуважение.
Твою мать… на деле это оказывается гораздо сложнее, чем я думал.
— Твоя дочь в отношениях не с Синклером, а с…
— Адриан, нет! — резко перебила Маргарет, беззвучно прошептав «
Она тут же подошла ко мне и кивком головы указала в сторону двери, ясно давая понять, что нам нужно выйти.
— Подожди… я не договорил.
Я перевёл взгляд на Стива — и заметил, что он уже спит.
— Пошли, — мягко позвала Маргарет.
Когда мы вышли, она прикрыла дверь и почти шёпотом произнесла:
— Сейчас не время для откровений. Дай ему немного пространства. Пусть сначала привыкнет к мысли, что у Стейси есть кто-то.
— Так ты знала обо всём? — резко вырвалось у меня.
— Конечно, — спокойно ответила Маргарет, её взгляд был вдумчивым. — У вас на лицах всё написано — влюблены. — Она мягко провела рукой рядом с лицом, не касаясь его. — Думаешь, кто отвлекал Стива, пока вы держались за руки под столом?
Я мысленно усмехнулся. Теперь всё ясно: дом ведь выбирала она. Вот почему на первом этаже единственная комната с двуспальной кроватью, а на втором — смежная душевая.
Похоже, за это ей определённо стоит сказать «спасибо».
— Стейси для него целый мир, — продолжила Маргарет, спокойно, но с оттенком серьёзности. — И эта новость ранит его сильнее, чем ты думаешь. Лучший друг и дочь… Сам ведь понимаешь, как это звучит.
Да уж… звучит реально дерьмово.
— Но он заслуживает знать правду, — сказал твёрдо, без тени сомнения.
— Как насчёт Рождества? По-моему, это идеальное время для правды. А пока я постараюсь постепенно подготовить его к этому.
Я кивнул, соглашаясь.
До Рождества осталось совсем немного. Остаётся только надеяться, что Маргарет действительно сможет подготовить его к этому.
Рождественское чудо никто не отменял.
— Адриан, теперь ты отвечаешь за Стейси. Цени её выше всего, что у тебя есть. Иначе он точно не простит тебе этого, — Маргарет бросила короткий, строгий взгляд в сторону спальни.
После этих слов она вернулась к Стиву. Я же вышел на улицу, думая о том, как же невероятно повезло другу с этой женщиной…
Крис действительно спал за столом, а Анастейша сидела рядом, стараясь хоть как-то оживить моего болвана брата.
— В дом, быстро! — накинул на неё свою куртку и крепко прижал к себе. — Ты вся дрожишь.
— А он? — ткнула пальцем в плечо Синклера.
— Предлагаю оставить его здесь.
— С ума сошёл? — фыркнула она, привычно закатывая глаза.
Я не стал церемониться и закинул брата себе на плечо. Повезло, что этот доходяга весит меньше меня — в противном случае его судьба этой ночью решалась бы прямо на улице.
— Претензий больше нет, — подмигнула девчонка и тут же открыла дверь.
Синклера я бросил на диван в гостиной — и тут же услышал упрёк Анастейши: «
— Закончила?
Как только Анастейша кивнула, я взял её за руку и повёл на второй этаж.
Остановившись в коридоре, я задержал взгляд на её лице, заправил прядь рыжих волос за ухо… и слова сорвались сами собой:
— Я люблю тебя.
Глаза Анастейши расширились, зрачки потемнели, и на миг она будто выпала из реальности.
— И скольким девушкам ты уже это говорил? — она скрестила руки.
— Ни одной.
Анастейша отвернулась, но я успел заметить, как предательски дрогнули уголки её губ. Потом она резко обернулась и, не говоря ни слова, подозвала меня к себе лёгким движением пальца.
— Ла-а-адно… — протянула с усмешкой. — Сделаю вид, что поверила.
Короткий поцелуй в щёку — тёплый, почти насмешливый — и шаг назад.
— Сладких снов, Кроуфорд, — нарочито медленно закрыла за собой дверь.
«
Он ведь правда это сказал?
— Я… тебя… люблю, — повторила шёпотом, словно осторожно пробуя эти слова на вкус.
Да. Именно так. Именно это.
Я прижалась спиной к двери, будто она была единственным, что удерживало меня на ногах. Ладони легли на грудь — сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, проломив рёбра.
Чёрт…
И почему я не ответила взаимностью?
Господи, ну почему. Мужчина признаётся тебе в любви — в любви, — а что делаешь ты?
«
Серьёзно?..
Вот это и сказала?
Браво, Анастейша. Просто аплодисменты.
Идиотка.
Может, просто подойти и сказать:
— Я тоже…
Нет, нет, нет!
Подошла к зеркалу и, глядя на отражение, попыталась собраться.
— Я… я тебя тоже! Люблю!
Слишком неуверенно.
— Знаешь… я тут подумала… ведь я тебя тоже…
Чёрт, какая ерунда!
Внезапно шум воды донёсся из душа.
Адриан.
Стоит ли мне…?
Да. Определённо.
Как под гипнозом, я сбросила с себя одежду. Закрыв глаза, шагнула в душевую — и, открыв их, увидела перед собой нечто по-настоящему прекрасное.
Адриан стоял, подставив лицо потоку воды, и струи медленно скользили по его мускулистому телу, оставляя на коже блестящие следы.
Каждый удар сердца отдавался дрожью по всему телу. Я не раздумывая подошла к кабине, распахнула дверь и шагнула внутрь.
Адриан мгновенно открыл глаза и застыл, словно не до конца верил в происходящее.
— Анастейша…? Что ты… — его голос дрогнул, глаза расширились.
— Кажется, я тоже тебя люблю.
Запустив пальцы в волосы, он мягко притянул меня к себе, и наши губы слились в страстном поцелуе.
Не разрывая поцелуй, Адриан подхватил меня за ягодицы и удерживал так, будто я совсем ничего не весила. Тяжело дыша, он прижал меня к стене. Я запустила пальцы в его влажные, слегка вьющиеся волосы, цепляясь за него, словно за единственную опору.
Контраст холодной плитки под спиной и горячего пара, обволакивающего наши тела, сводил с ума.
Когда он разорвал поцелуй и аккуратно поставил меня на ноги, я опустила взгляд, наконец позволив себе воочию увидеть его возбуждение и осмелиться прикоснуться. Но Адриан не позволил: он развернул меня к себе спиной, уткнулся в шею, целуя и кусая одновременно, будто не мог решить, чего хочет больше. Правая ладонь легла на грудь, сжав её так, что изо рта вырвался протяжный, сладкий стон.
— Тш-ш… — выдохнул он у самого уха. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали.
Я закрыла глаза и стиснула зубы, изо всех сил стараясь быть тише — не до конца понимая, как это вообще возможно, когда мне так хорошо.
Его левая рука скользнула вниз по животу. Не раздумывая, он раздвинул складочки и надавил на клитор. Тело откликнулось мгновенно: я инстинктивно запрокинула голову и выгнула спину.
Я тонула в каждом движении Адриана. Его пальцы двигались мучительно медленно, словно он намеренно растягивал удовольствие, не давая сорваться раньше времени. С грудью он был беспощаден — соски сжимал властно, иногда резко шлёпал по ним, и боль тут же переплеталась с наслаждением. Тело дрожало, полностью подчиняясь его воле.
В следующий миг я почувствовала, как палец скользнул ко входу и после нескольких лёгких поглаживаний аккуратно проник лишь наполовину. Я вздрогнула и напряглась: новое ощущение было приятным, но внутри неожиданно промелькнула лёгкая тревога.
— Расслабься, — прикусил мочку моего уха.
Он не останавливал движений внутри меня, одновременно касаясь пульсирующей точки так точно, словно знал, как быстрее всего свести меня с ума, и, постепенно наращивая темп, лишил меня всякой опоры — я не сдержалась и рассыпалась в его руках на тысячи осколков. Никогда ещё оргазм не казался таким сладким и ярким.
Не позволив опомниться, Адриан подхватил моё дрожащее тело и вынес из душевой. Уже на кровати он навис сверху, удерживая взгляд. В его глазах полыхало тёмное, нетерпеливое, почти опасное желание.
— Ты… невероятная, — прошептал он, и я на мгновение забыла, как дышать.
Зафиксировав мои руки над головой, Адриан устроился между бёдрами, и в следующую секунду я ощутила, как его член упирается в самый центр моих ощущений. Стон сорвался прежде, чем я успела его сдержать.
— Ты — моё самое сладкое искушение…
После этих слов Адриан осторожно попытался войти внутрь, двигаясь медленно, сдержанно, словно согласовывая каждый свой шаг с моими ощущениями. Когда внутрь проникла лишь головка, я вздрогнула от острого, непривычного жжения и сжала зубы. Не желая причинять боль, он тут же остановился и отстранился.
— Прости, — проговорил сквозь сжатые зубы.
В голове мгновенно вспыхнула мысль, что я всё испортила: свой первый раз, его удовольствие… всё, что было связано с этим моментом. Я отвернулась, и слёзы сами покатились по щекам.
Кроуфорд прижал меня к своей груди, и я почувствовала, как напряжение медленно уходит, а дышать становится легче.
— Прости… — прошептала, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Мне не было больно… Просто всё случилось так внезапно. Давай продолжим.
Я уткнулась носом в его мускулистое предплечье.
— Мы обязательно продолжим. А пока — отдохни, — прошептал он, вытирая слезу с моей щеки.
Мы вернулись в постель и какое-то время просто молчали. Адриан медленно перебирал мои волосы, не отрывая взгляда от потолка. Я же чувствовала себя ужасно, снова и снова прокручивая в голове мысль о том, что испортила такой важный момент.
Но, несмотря на это, понимала одно: я поступила правильно, выбрав Адриана. Он заботится обо мне и моём комфорте, сдерживается, даже когда почти перешёл границу. Наверное, ни один парень из моего окружения не способен на такое. Кто стал бы останавливаться только потому, что девушке может быть больно в первый раз?
А Кроуфорд… не жалеет ли о том, что выбрал меня? не сомневается ли теперь?
С девушками, с кем он встречался раньше, всё происходило проще: захотел — взял, не думая о том, что может причинить боль.
Накрутив себя до предела, я вырвалась из объятий и отвернулась, пытаясь спрятать лицо.
— Если хочешь уйти… сделай это сейчас, — с трудом выдохнула, едва веря, что смогла это произнести.
— О чём ты? — спросил он и, положив руку на моё плечо, ловко развернул к себе. — Я никуда не уйду. Слышишь?
Лицо Адриана мгновенно стало серьёзным, а взгляд требовал объяснений.
— Со мной сложно… Я тебе не подхожу, — поджала губы, чувствуя, как собственные слова режут изнутри. — Мы вынуждены скрываться, врать близким… Чёрт побери, я даже не могу нормально заняться с тобой сексом.
Адриан молча выслушал, а затем притянул к себе и сжал в объятиях так крепко, что я уже не могла — и не хотела — сопротивляться.
— Думаешь, я не знал, что будет сложно, когда всё это начинал? — уверенно произнёс он, глядя прямо в глаза. — Но дальше будет проще. Я не отпущу тебя, не уйду и каждый день буду доказывать, насколько сильно ты мне дорога.
Я растаяла от его слов — сомнения отступили, и на их место пришло доверие.
Мы уснули в обнимку, переплетённые в смятых простынях, не нуждаясь ни в чём большем.
Утренний свет, словно украдкой, просачивался сквозь занавески, ложась на кожу тёплыми полосами. Я проснулась раньше Адриана и просто смотрела на него, мечтая лишь о том, чтобы так было всегда. Тонкое одеяло сползло ниже, обнажив его совершенный торс и мускулистое тело. В это мгновение он казался особенно красивым.
Через некоторое время мне удалось оторваться от мужчины и бросить взгляд на часы. Половина седьмого утра. Внизу царила тишина. После вчерашнего, скорее всего, все будут спать как минимум до обеда. И это даже к лучшему.
Мне совсем не хотелось покидать постель и вновь притворяться соседями, скрывая то, что на самом деле нас связывает. Сейчас я хотела только одного — сделать утро Адриана по-настоящему прекрасным.
Нежно прижавшись к его тёплому телу, я осторожно положила руку на рельефный пресс.
«
Рукой скользнула по линии живота вниз и, достигнув покрывала, сжала его кончиками пальцев, словно проверяя, готова ли я.
«
«
Прикусив губу, я осторожно приподняла одеяло. Взгляд скользнул по твёрдому члену, с отчётливо проступившими венами.
С глубоким вдохом я обвила пальцами пульсирующую плоть. В тот же момент раздался тихий, протяжный стон.
— Анастейша, что ты… чёрт… — хрипло произнёс Адриан; стоило мне провести рукой вверх и вниз, как он запрокинул голову.
— Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо… — призналась почти шёпотом, не решаясь поднять на него глаза.
— Не отводи взгляд. Если хочешь, чтобы мне стало ещё лучше — смотри на меня.
Я послушно придвинулась к его ногам и продолжила медленное, плавное движение по всей длине.
Поначалу одолевали сомнения:
— Нет… не надо, — тяжело выдохнул Кроуфорд.
— Но я хочу… позволь мне, — тихо попросила я. — Скажи, если станет больно или неприятно, — добавила, облизнув пересохшие губы.
Адриан приподнялся, оперевшись спиной о изголовье. Я восприняла это как немое согласие. Встала на колени и наклонилась вперёд. Наблюдая за выражением его лица, медленно провела языком по всей длине. В ответ он издал глухой звук — нечто среднее между стоном и рычанием. Когда обхватила губами головку и позволила себе осторожное сосательное движение, Адриан начал слегка подаваться бёдрами навстречу, словно подсказывая, чего хочет. Спустя мгновение колебаний я всё-таки решилась и взяла мужское достоинство глубже. Его пальцы вплелись в мои волосы, задавая ритм и заставляя двигаться в такт желаниям. Адриан держал меня так, будто полностью контролировал каждое движение — и это было опасно возбуждающе.
Несколько глубоких движений, сдавленный стон — и тёплая жидкость наполнила мой рот.
Когда он отпустил, я медленно опустилась на постель, с трудом переводя дыхание и приходя в себя. Сердце билось в горле, тело всё ещё дрожало от пережитого.
Он выпрямился, посмотрел на меня сверху вниз — и в его взгляде скользнуло настоящее, ничем не прикрытое удовлетворение.
— Тебе… понравилось? — выдавила я.
— Это было великолепно, — произнёс он, разводя мои бёдра и аккуратно устраиваясь между ними.
— Что ты… — ах! — сорвалось с губ, когда он припал к моей груди, втягивая сосок в рот.
Постепенно Адриан опускался ниже, целовал живот и рисовал языком замысловатые узоры на бархатистой коже. Я распадалась на части, сдерживая стоны…
Он медленно приближался к самому желанному месту, жаждущему ласки. И, стоило ему скользнуть языком по влажным складочкам, как тело невольно подалось навстречу.
Но вдруг раздался резкий, громкий стук в дверь.
Мы одновременно обернулись на источник звука.
Кто это? Отец? Маргарет? Они всё слышали?
— Ты запирала дверь? — шёпотом спросил Адриан.
Я замотала головой, сжимая зубы, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвётся. Адриан осторожно, стараясь не издать ни звука, поднялся с кровати, схватил первое, что попалось под руку — полотенце — и указал на дверь ванной комнаты.
Я поспешно укуталась в одеяло и, вставая с кровати, на носочках рванула в ванную. В этот момент за дверью послышался раздражённый голос Синклера:
— Ведите себя потише! Спать мешаете! Голова итак раскалывается, а тут ещё вы устраиваете «игры» на скрипучей кровати.
Сгорая от злости на профессора и одновременно от стыда, я опустилась на пол, прикрывая лицо ладонями.
Господи… зачем так громко? Если была хоть малая надежда, что отец не расслышал, чем именно мы с Адрианом тут занимались, то теперь она полностью развеяна. Наверное, он уже бежит на второй этаж, чтобы убить Кроуфорда… а заодно и меня.
Послышался скрип открывающейся двери, а затем раздался сдержанный голос Адриана:
— Идиот! Какого чёрта ты разорался на весь дом?!
— Успокойся! — недовольно фыркнул Синклер. — Стивен и Маргарет уехали ещё ночью.
— Куда? — голос Адриана стал громче.
— Стивен разбудил меня. Я, конечно, не помню всё дословно, но, кажется, кого-то из них срочно вызвали на работу.
Опасения насчёт того, что нас могли застукать, наконец отступили… но спокойнее мне почему-то не стало: тревога сменилась другой, куда более тяжёлой — связанной с внезапным отъездом отца.
— И вообще заканчивайте здесь! Вас пиздец, как слышно! Хоть бы меня постеснялись.
Раздался громкий хлопок — Адриан, похоже, захлопнул дверь прямо перед носом брата. И тут же вошёл ко мне в ванную.
— Испугалась? — усмехнулся он, помогая встать.
— А ты как будто нет, — ответила я, сильнее закутываясь в одеяло. — Тебе не кажется странным, что отец с Маргарет уехали так внезапно?
Адриан на мгновение задумался, а потом тихо ответил:
— Нет. Везде случаются форс-мажоры. А с такой работой, как у них, это вполне естественно.
— Но отец даже не попрощался… Может, стоит ему сейчас позвонить?
Адриан уловил тревогу, подошёл ближе и, обхватив моё лицо руками, заставил встретиться взглядом.
— Скорее всего, он просто не хотел никого будить…
— Но профессора ведь разбудил, — мгновенно возразила я, даже не пытаясь уловить хоть каплю логики в его словах.
— Потому что Синклер спал в гостиной. Да и вспомни состояние отца — он толком не успел отоспаться после вчерашнего веселья.
— Ага… — пробормотала я.
— Им нужно было за короткий промежуток времени собрать вещи, вызвать такси и забронировать билеты на ближайший рейс, — продолжил он. — Пока не звони. Есть вероятность, что они уже в самолёте.
Я тяжело вздохнула, заставляя себя принять сторону Адриана. Разум упрямо твердил, что он прав… но внутри всё равно что-то сопротивлялось.
— Думаю, нам стоит принять душ, — голос Кроуфорда вырвал меня из потока собственных мыслей.
— А?.. Вместе? — растерянно посмотрела на него.
Адриан лишь утвердительно кивнул. Ловким движением он сбросил с меня одеяло и тут же накрыл мои губы своими, не оставляя времени ни на возражения, ни на сомнения. Это неожиданно помогло расслабиться. Он подхватил меня на руки — и уже в следующее мгновение на нас обрушились струи тёплой воды.
После страстного утреннего душа мы переоделись и спустились вниз, старательно делая вид, будто между нами не произошло ничего особенного. Синклер встретил нас потоком жалоб на раскалывающуюся голову и вселенскую несправедливость. Наблюдать за профессором в таком уязвимом состоянии было на удивление забавно. Совсем как ребёнок — честное слово.
За завтраком мы быстро поняли, что не готовы слушать его стенания о жизни и скрипучие комментарии целый день. Поэтому решили уехать на противоположный берег озера. Синклеру, разумеется, оставили еду и пачку аспирина — ту самую, которую он так и не смог найти самостоятельно.
День выдался удивительно ясным: вода мерцала под солнцем, лёгкий ветер шевелил кроны деревьев, а воздух был пропитан тишиной и спокойствием. Мы долго гуляли вдоль берега, разговаривали обо всём и ни о чём одновременно, время от времени прерываясь на поцелуи — такие, словно каждый из них был последним.
Под вечер мы устроились на прибрежных камнях. Перед нами раскинулся закат: небо медленно погружалось в тёплые оттенки золотого и розового, отражаясь в неподвижной воде. Я смотрела на это великолепие и понимала, что никогда прежде не чувствовала себя настолько хорошо.
— О чём ты сейчас думаешь? — поинтересовалась я, осторожно накрыв ладонь Адриана своей.
Он переплёл наши пальцы и грустно улыбнулся, будто вспоминая что-то из прошлого.
— Моя мама обожала красивые пейзажи и природу. Когда узнала, что болезнь неизлечима, она решила переехать в тихий, живописный городок… Там я и встретил твоего отца, — он крепче сжал мою руку.
Я ощутила укол вины за свой вопрос и одновременно благодарность за то, что Адриан открылся передо мной.
— После её смерти я узнал, что у меня есть брат… На похороны приехала мать Синклера — Кэтрин.
— Это просто ужасно! — вырвалось у меня. — Зачем она вообще приехала?
— Попрощаться и попросить у меня прощения, — спокойно сказал он. — В прошлом они были подругами. Отец оставил маму, когда та ждала меня, — сделал паузу и продолжил:
— Почти сразу сошёлся с Кэтрин, а узнав, что и она ждёт ребёнка, исчез, словно его никогда и не было.
— У меня бы не хватило сил после всего этого даже взглянуть на Синклера, не говоря уже о том, чтобы называть его братом, — с трудом сдерживала бурю эмоций.
Никто не заслуживает такого! Адриану пришлось ещё хуже, чем мне. Почувствовала, как внутри поднимается смесь сострадания и злости — как несправедливо всё это было для него.
— Нам не дано выбирать родителей.
— Верно… будь у меня возможность, я бы никогда не выбрала ту женщину, что родила меня, а потом оставила.
Адриан на мгновение замер, задержав дыхание, потом опустил голову на моё плечо.
— Прости.
— За что? — прижалась к нему ближе. — Можно подумать, что моя мать ушла из-за тебя.
— Анастейша…
Внезапный звонок телефона оборвал слова Адриана.
— Это отец, — облегчённо выдохнула я и вскочила на ноги.
— Быстрее отвечай, а то старик начнёт нервничать, — усмехнулся он.
Я подняла трубку и не сдержалась — принялась отчитывать отца за внезапный отъезд. Он молча слушал, не перебивая, а затем всё-таки рассмеялся — устало, но по-доброму.
Адриан стоял рядом и, едва сдерживая смех, тихо подшучивал надо мной.
— Извини, принцесса. Коллега пострадал на службе, а заступать на смену некому, — устало объяснил он. — Вот и решили в срочном порядке выдернуть меня.
— Но почему даже не разбудил?
— Мне было так плохо, что я бы просто физически не смог подняться на второй этаж.
— Вы уже дома?
— Да, только что занёс чемоданы. А ты как там? — спросил он, с очевидной неловкостью в голосе. — Господи, мне так стыдно. Приехал навестить тебя и уехал, ничего не сказав.
— Пап, всё хорошо. Как там принято говорить — долг зовёт?
Отец хрипло рассмеялся.
— Вы всё ещё на озере? Кхм… Кроуфорд рядом?
Я посмотрела на Адриана, и он тут же кивнул, ясно давая понять, что стоит ответить «
— Нет, они с профессором в доме. Я просто разволновалась и вышла прогуляться.
— Дочка, скажи… ты правда счастлива? — внезапно спросил отец. — Просто… хотел убедиться, что тебя устраивает твоя нынешняя жизнь. Подумал, вдруг ты хочешь вернуться домой…
Он замолчал, сделал глубокий вдох и почти сразу продолжил:
— Прости. Что-то твой старик совсем стал сентиментальным. Будь осторожна и помни: я тебя люблю и всегда жду дома.
С чего вдруг такие разговоры? Наверное, винит себя за то, что уехал, не попрощавшись.
— Пап, я правда счастлива. Мне нравится жить в Нью-Йорке. А приеду, как и договаривались, на Рождество.
Адриан указал на себя, безмолвно намекая, чтобы я упомянула и его.
— Кроуфорд, кажется, как-то обмолвился, что тоже собирается тебя навестить.
— Отлично, дочка. Я рад…
В трубке послышался голос Маргарет — похоже, она звала его ужинать.
— Иди, пап. Нельзя заставлять любимую женщину ждать.
— Обязательно позвони мне завтра, как только вернётесь в Нью-Йорк.
Закончив разговор, я повернулась к Адриану и фыркнула:
— Подслушивать — нехорошо.
— Кто бы говорил, — насмешливо протянул он.
— Так что ты хотел сказать до звонка отца?
— Уже не помню… — Адриан улыбнулся. — И, кажется, нам пора возвращаться. Скоро стемнеет.
Вечер выдался куда спокойнее, чем утро. Профессор, вопреки ожиданиям Кроуфорда, никуда не уехал, но наконец перестал жаловаться и отправился в спальню.
Адриан развёл камин в гостиной, налил два бокала вина, и мы удобно устроились на диване: я с новым романом, он с документами, которые привёз Синклер.
Время от времени, отвлекаясь от бумаг, он просто смотрел на меня и улыбался.
Этой ночью мы снова уснули вместе — теперь уже без страха быть пойманными.
Если бы я ставила оценку нашему отдыху, он точно получил бы твёрдую восьмёрку из десяти. Минусы: я всё ещё девственница — и да, это слегка портит статистику. Плюсы: мы с Адрианом стали гораздо ближе, и, честно говоря, это чувство невозможно измерить цифрами.
Покидать дом на озере было грустно, а возвращаться к учебе — ради которой я, собственно, и переехала в Нью-Йорк — оказалось куда сложнее. Проблема вовсе не в разборе пропущенных тем: наверстать упущенное оказалось совсем не сложно. Дело в том, что я с нетерпением ждала окончания пар, чтобы скорее добраться до компании и снова оказаться рядом с моим строгим, чертовски привлекательным боссом.
— Мия, пока Алекс отошёл, кхм… давно хотела кое-что спросить, — я оглядела переполненную столовую и наклонилась к подруге. — У тебя уже был… ну, секс?
— Так и знала, что у тебя кто-то есть! — радостно воскликнула подруга.
Я была готова провалиться сквозь землю, сгорая от стыда. Казалось, каждый взгляд прикован к нашему столику, и все уже поняли, о чём мы говорим.
— Вообще да, мой первый раз был в старшей школе, — пробормотала она задумчиво. — Это было ужасно!
Мия скривила рот, словно вспомнила все ощущения. В этот момент вернулся Алекс. Как обычно, он уселся на стул с лёгкой пафосностью, бросил на нас взгляд и, с полуулыбкой, спросил:
— О чём секретничаете?
— Ты должен мне двадцатку, — Мия слегка ударила его по плечу.
— А-а, значит, у нашей красавицы всё-таки кто-то появился, — Алекс игриво зажал прядь моих волос.
— Вы что, заключили пари? — я недовольно поджала губы и скрестила руки на груди.
Они одновременно кивнули.
— Ну, кто он? — не вытерпел Алекс. — Райан? — подмигнул мне.
Я отрицательно покачала головой.
— С тебя ещё десятка, — Мия протянула ладонь парню. — Я ведь говорила, что это мистер красавчик.
— Хватит его так называть, — я закатила глаза, слегка толкнув подругу локтем. — У него есть имя: Адриан.
— А ты случайно не знаешь, есть ли у профессора Синклера кто-нибудь? — не скрывая любопытства, поинтересовалась она.
Я мысленно усмехнулась. Интересно, узнав, какой он на самом деле, продолжала бы Мия так же идеализировать его?
— Не знаю. Честно, — ответила, разводя плечами.
Мне ведь и вправду ничего не известно о личной жизни Синклера. Ведёт ли он такой же разгульный образ жизни, как когда-то Адриан? Или у него есть кто-то, о ком он предпочитает молчать? Впрочем… какая разница?
Мы вышли из столовой почти последними и разошлись по своим аудиториям.
Осталась последняя пара, и я наконец-то увижусь с моим мужчиной.
Хм… с моим… мужчиной… звучит, надо признать, довольно хорошо.
Пока Анастейша в университете, я стараюсь использовать каждую минуту максимально продуктивно, чтобы дела в компании шли безупречно. Потому что знаю: как только водитель привезёт её сюда, всё станет в разы сложнее. Когда она остаётся со мной наедине, сосредоточиться на работе практически невозможно.
После отдыха на озере девчонка явно осмелела. Дразнит едва ли не на каждом шагу, но при этом не позволяет прикоснуться к себе, делая невинное лицо и постоянно повторяя одну и ту же фразу: «
Чёрт… она сведёт меня с ума! Или… может, уже свела?
Раздался стук в дверь. Я выпрямился и произнёс с непреклонной серьёзностью:
— Войдите.
В кабинет вошла новая секретарша — худощавая, слегка сутулая, ничем не примечательная женщина. Типичный офисный планктон. Да, её выбрала Анастейша, обосновав решение «многолетним опытом», хотя было очевидно: выбор девчонки вовсе не касался компетентности…
— Мистер Кроуфорд, — сказала она, положив на стол конверт, — снова письмо для вашей ассистентки. Уже третье за эту неделю.
— Спасибо, — кивнул я.
Как только женщина вышла, я сразу раскрыл конверт. И снова — письмо от некой Вандерлайн, креативного директора журнала Vogue.
Ничего нового я не прочёл. Всё то же самое, что и в других письмах. Но интересует меня одно: где Анастейша успела познакомиться с директором модного журнала?
Я скомкал лист бумаги и бросил его в мусорку.
Поступаю, конечно, подло, но мне не хочется, чтобы кто-то любовался её красотой. Да и за одной съёмкой обязательно последует следующая — в итоге её затянет, и она совсем перестанет думать об учёбе.
Кстати об учёбе… сколько время? Я взглянул на наручные часы — 16:30. Значит, совсем скоро приедет моё самое сладкое искушение.
Так… все документы подписаны, отчёты проверены, стол в ресторане забронирован. Осталось только провести совещание — и на сегодня всё.
Немного позже в коридоре послышался знакомый девичий голос, а через мгновение в кабинет вошла Анастейша. Закрыв за собой дверь, она плавно подошла к столу, играючи раскачивая бёдрами. Отодвинула документы и села на стол прямо передо мной, невинно взмахнув длинными ресницами.
— Здравствуйте, мистер Кроуфорд. Соскучились?
Я всего лишь хотела слегка подразнить его — как обычно, невинно, почти играючи, надеясь прервать всё до того, как он успеет возбудиться. Но Адриан решил нарушить правила придуманной мною игры. Не отрывая взгляда от моих глаз, он сжал пальцы на бёдрах, не оставляя ни единого шанса отстраниться.
Мысль едва успела оформиться, как он резко притянул меня к себе и поцеловал — жадно, беспощадно. Я ответила сразу, обжигающей страстью и невозможной, почти болезненной нежностью — если такое вообще может существовать одновременно. Ловко расстегнув пуговицы моей рубашки, Адриан снял её, и краем глаза заметила, как ткань соскальзывает вниз, падая прямо под стол. Всё происходило слишком быстро, слишком опасно: его близость сбивала дыхание и лишала способности думать, оставляя лишь ощущение напряжённого, запретного удовольствия.
Стук в дверь ударил по ушам, словно выстрел.
— Не сейчас! Я занят! — отозвался Адриан, неохотно отрываясь от меня.
— Это срочно, — донёсся из-за двери мужской голос.
Ручка дёрнулась, и я, не придумав ничего лучше, мгновенно скрылась под стол.
К счастью, стол массивный, с закрытой нижней частью — моё единственное укрытие в этой непредсказуемой ситуации.
Адриан быстро сел на своё место и придвинулся ближе. Так я оказалась зажатой между раздвинутыми ногами, почти упираясь лицом в его мужское достоинство..
Финансовый директор заговорил о зарубежных партнёрах, встречах, которые нельзя откладывать, и срочной командировке на несколько дней. Я почти не понимала, о чём идёт речь — точнее, мой возбужденный разум полностью отказывался воспринимать любую информацию, связанную с работой. Он был занят совсем другим.
Я провела ладонью по набухшему члену Адриана сквозь ткань брюк, и он тут же вздрогнул, опуская взгляд. Нахмурившись, он посмотрел на меня, ясно давая понять, что мне стоит остановиться.
— Адриан, всё в порядке? — насторожился директор. — Ты сегодня какой-то взвинченный.
— Всё нормально, — сдавленно ответил он, прикрыв рот кулаком.
Я возобновила лёгкие, дразнящие движения, чувствуя, как член становится всё твёрже.
— Нам нужно срочно согласовать встречу с зарубежными партнёрами. Есть предложения по датам? — продолжил финансовый директор.
Я ускорила движение руки, чуть сильнее сжимая пульсирующий член.
— Да, — сдержанно ответил Адриан, поджав губы. — Кхм… мы можем перенести часть переговоров на завтра, а командировку на несколько дней.
Я едва сдерживала улыбку, наблюдая, как он изо всех сил скрывает возбуждение за деловой маской перед директором, хотя каждое моё движение разжигало в нём внутренний огонь.
— Адриан, ты себя хорошо чувствуешь? — поинтересовался директор, уловив напряжение в голосе.
— Всё отлично, — отозвался он. — Продолжай.
— У нас нет этих нескольких дней, и командировку откладывать нельзя — Бёртон не станет ждать.
— Я сейчас свяжусь с ним, — ответил Адриан. — Результат разговора озвучу на собрании.
Послышались удаляющиеся шаги. Как только дверь захлопнулась, Адриан резко отодвинулся и, вытащив меня из-под стола, усадил в кожаное кресло.
— Ты… — хотел сорваться, но смягчился, — что творишь?
Я улыбнулась и пожала плечами.
— Решила, что тебе нужно выпустить пар перед собранием.
Адриан порочно усмехнулся. Глядя на меня, он развязал галстук и закатал рукава рубашки ровно до локтей. Обойдя кресло и встав сзади, осторожно завёл мои руки за спину. Почувствовав, как галстук плотно обвил запястья, я вскрикнула:
— Ты с ума сошёл?
В ту же секунду дёрнулась, пытаясь освободиться, но было уже поздно.
Адриан прижался лбом к моему и прошептал, обжигая дыханием:
— Я хочу тебя целиком. Всю. Ты моя — без остатка.
Эти слова отозвались во мне неистовым трепетом, прокатившись по телу горячей волной. Адриан медленно провёл ладонями по моим бёдрам и, не отрывая взгляда, приподнял юбку, подтягивая ткань всё выше — до самой талии. Его движения были уверенными, почти нарочито спокойными, от чего внутри всё сжималось ещё сильнее.
Затем он опустился на пятки, положил руки мне на колени и одним решительным движением развёл их в стороны. Его взгляд задержался там, где моя сдержанность давно дала трещину, — на тёплой, предательски влажной ткани. В этой короткой паузе, я почувствовала себя прочитанной насквозь.
— Ах! — вырвалось, когда он резко порвал колготки и припал губами к коже, страстно целуя её. Я запрокинула голову и тихо застонала. Он медленно поднимался выше, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедер, каждое движение разжигало внутри пламя, усиливая желание и лишая всякой возможности сопротивляться. Отодвинув трусики в сторону и осторожно раздвинув складочки, он плавно вошёл в меня одним пальцем.
— М-м-м… — тихо простонала я, подаваясь бёдрами ему навстречу.
Наблюдая за моей реакцией, он неторопливо ввёл внутрь второй палец и продолжил плавные, размеренные движения. Мне хотелось быстрее, сильнее, острее. В какой-то момент я окончательно потеряла стыд и стала сама насаживаться на его пальцы, сгорая от собственной похоти. Я не могла сдержаться: стонала, бормотала что-то нечленораздельное и разочарованно выдохнула, когда он замедлил темп. Казалось, Адриан снова собирается мучить меня.
— Попроси, — произнёс он, твёрдо и решительно.
— Пожалуйста…
— Что «пожалуйста»?
Я посмотрела на него, не понимая.
— Скажи, что хочешь кончить. Со мной. Сейчас.
Я глупо захлопала глазами, поджала губы и мотнула головой.
— Скажи, — потребовал, одновременно вынимая пальцы.
— Я хочу… — осторожно поставила одну ногу на его правое плечо, — кончить… — другую на левое, — с тобой.
В его взгляде вспыхнуло удивление, смешанное с удовлетворением. Он снова вошёл в меня пальцами, двигаясь жёстче, а затем жадно провёл языком по клитору. В глазах потемнело; бёдра инстинктивно поднялись вверх, пальцы впились в кожаную обивку кресла.
Мои стоны, вперемешку с хлюпающими звуками ласк, разнеслись по кабинету, наполняя его запретной страстью.
Адриан творил с моим телом настоящее волшебство. Его пальцы и язык находили самые чувствительные точки, не оставляя ни малейшего шанса удержаться.
Внизу живота становилось всё тяжелее. Тело наполнялось нарастающим теплом.
Я хотела кончить.
Хотела получить разрядку, раз уж окончательно сдалась.
Через мгновение накрыл оргазм. Я вскрикнула от опьяняющего удовольствия, тело выгнулось дугой, задрожало, а перед глазами вспыхнули яркие точки.
Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Казалось, прошла минута или даже больше, прежде чем Адриан поднялся и впился в мои губы. Не разрывая поцелуя, он развязал галстук — ткань ослабла, и руки наконец обрели свободу.
— Ты моя, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Никто. И никогда. Не изменит этого.
В его взгляде читалась лишь чистая, опасная искренность.
Я медленно встала и привела себя в порядок. Юбку пришлось снять: колготки были безнадёжно испорчены. Пока натягивала тёмные джинсы, в которых утром была в университете, Адриан говорил по телефону с партнёром и не сводил с меня взгляда — жадного, цепкого, контролирующего каждое движение, будто он уже мысленно решал, когда снова наброситься.
— Пойдём, — сказал сразу, как только сбросил вызов. — Нас уже заждались.
Я замялась.
— Адриан… в любом случае, люди слышали мои стоны… — виновато опустила глаза. — Ты был беспощаден.
Он мягко положил ладонь на мою талию, притянув ближе.
— Кабинет звукоизолирован. А если кто-то что-то и заподозрил… — уголок его губ дрогнул, — у меня достаточно авторитета, чтобы никто не задал лишних вопросов.
Сразу после этих слов он игриво шлёпнул меня по ягодицам.
Мы вышли из кабинета спокойно и собранно — ровно так, как полагается боссу и его сотруднице, хотя между нами ещё висела едва уловимая искра, о которой никто не догадывается.
Совещание началось чётко и без лишних слов. Адриан стоял во главе длинного стола, возвышаясь над сотрудниками. Он говорил уверенно и жёстко — как человек, привыкший принимать решения и никогда не сомневаться в них. Я сидела рядом, фиксируя ключевые моменты и периодически передавая документы.
— В ближайшее время нам необходимо лично встретиться с зарубежными партнёрами, — объявил Кроуфорд. — Речь идёт о нашем филиале в Милане.
Внутри что-то приятно сжалось, сердце откликнулось на одно лишь слово.
В воображении возникли узкие улочки, старые фасады, тёплый вечерний свет…
Мы держимся за руки, пальцы переплетаются крепче, а лёгкие прикосновения согревают сильнее тёплого вечернего воздуха.
— Итальянская сторона ждёт нас уже завтра.
А как же университет, учёба, дедлайны… Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, после поездки на озеро я быстро усвоила новые темы — и на этот раз справлюсь.
Совещание закончилось. Мы спустились в подземный паркинг. Уже в машине, когда двери закрылись и пространство стало камерным, Адриан произнёс:
— Ты не летишь со мной.
Слова ударили резко — почти физически.
— Что?.. — я повернулась к нему, сердце застучало быстрее. — Почему?
— У тебя учёба, Анастейша. И сейчас она должна быть на первом месте.
— Разберусь, — поспешно возразила. — Я быстро вхожу в ритм, ты же знаешь…
Адриан перебил, и его голос слегка обжёг, заставив меня замолчать:
— Дело серьёзное. Мне придётся думать только о компании. А рядом с тобой… — он сделал паузу — я не могу быть полностью сосредоточен.
Это резануло.
Не больно — унизительно.
— Значит, я тебя отвлекаю.
Отвернулась к окну, скрестив руки.
— В таком случае… я больше не буду тебя тревожить.
Его ладонь тяжело опустилась на моё плечо.
— Анастейша, ты всё неправильно поняла.
Не оборачиваясь, резко сбросила его руку, будто защищая своё личное пространство.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Адриан глубоко, глухо вздохнул, завёл двигатель и резко вырулил с парковочного места. Машина рванула вперёд по подземному уровню, а между нами осталась гора невысказанных слов.
Я не хотел её обидеть.
Чёрт, если быть честным, — я хотел взять её с собой. Показать Милан таким, каким его не увидишь на фотографиях в интернете.
Но эта поездка не про романтику. Она про бизнес: долгие переговоры, постоянное давление и партнёры, которые улыбаются ровно до тех пор, пока не почувствуют слабину. На нас просто не останется времени.
Анастейша… слишком мягкая для такого мира.
Если я продолжу втягивать её в дела компании, она забросит учёбу. А этого нельзя допустить.
Девчонка молчала всю дорогу.
Не демонстративно — хуже. Спокойно, отстранённо, будто меня не существует.
Когда я остановился возле ресторана и предложил поужинать, ожидал привычное:
Уже внутри нас проводили к забронированному столику. Официант принял заказ. Я выбрал стейк с трюфельным соусом. Анастейша заказала пасту с морепродуктами и свежевыжатый апельсиновый сок. Её взгляд на мгновение встретился с моим, прежде чем она снова отвела глаза.
Вместо того чтобы есть, Анастейша механически ковырялась вилкой в тарелке. Я наблюдал за этим и с каждой минутой ощущал, как растёт чувство вины.
— И сколько тебя не будет? — наконец заговорила она, продолжая перебирать вилкой креветки и другие морские деликатесы.
— Максимум два-три дня. Постараюсь решить всё как можно быстрее и вернуться раньше.
Я накрыл её ладонь своей, и она сразу же убрала руку. Спокойно, без резкости. От этого стало только хуже.
— Ана! Рада тебя здесь видеть!
Я поднял взгляд.
Рядом с нашим столом остановилась ухоженная пожилая женщина с безупречной осанкой и цепким взглядом. Анастейша вскочила на ноги так резко, будто её плохое настроение выключили одним щелчком.
— Миссис Вандерлайн! — воскликнула она.
Если они заговорят про письма, которые я благополучно выбрасывал — мне пиздец. Это окончательно разрушит доверие между нами.
Я поднялся и протянул руку.
— Адриан Кроуфорд, — представился я. — Избранник Анастейши.
Девчонка сразу же покосилась на меня, а Вандерлайн пожала руку, бросила оценивающий взгляд и, улыбнувшись, спросила:
— Значит, мистер Кроуфорд, это в вашу компанию я отправляла пригласительные письма для мисс Монтгомери?
— Что за письма? — спросила Анастейша, бросив взгляд на меня, а затем на женщину.
Я лишь пожал плечами, делая вид, будто ни при чём.
— Возможно, затерялись где-то. Или мой некомпетентный ассистент снова перепутал адресата, — отмахнулась Вандерлайн. — Ана, согласна ли ты принять участие в съемке…
Дальше я перестал слушать. Очевидно, что Анастейша скажет «да». Не удивлюсь, если она это сделает просто чтобы позлить меня. Знает ведь, что буду против.
— Да. Но если только это не повредит учёбе и работе… — замялась Анастейша.
— Не переживай, мы составим индивидуальный график. Продиктуй мне свой e-mail.
— Прошу прощения, могу я тоже присоединиться? — влез в разговор, не церемонясь.
Анастейша нахмурилась; по взгляду стало ясно, что вопрос ей не понравился.
— Я думала, вы занятой человек, мистер Кроуфорд.
— Я всегда могу найти время, чтобы сопроводить свою спутницу.
Вандерлайн одобрительно кивнула, сдержанно улыбнулась и медленно повернулась к Анастейше:
— У тебя прекрасный вкус, и не только в одежде…
— До скорой встречи, — Вандерлайн наконец-то оставила нас в покое.
По приезду домой Анастейша скрылась в гардеробной, а потом, даже не взглянув на меня, ушла в свою комнату. Её молчание ощущалось как пытка, медленно разъедающая нервы. Я бросил ключи на комод, прошёл в кабинет, налил виски и залпом осушил бокал. Откинувшись в кресле, открыл ноутбук и забронировал билеты.
— Вообще-то это работа ассистента, — прорычал вслух.
Я захлопнул крышку ноутбука. К чёрту всё.
Схватил телефон и набрал Синклера.
— Почему ты меня не берёшь в командировку? — без приветствий выдал он.
— Ты мне нужен здесь, — ответил я. — Будешь присматривать за Анастейшей.
— Работать нянькой? Ни в жизнь. У меня своих дел по горло.
— Если согласишься, я подпишу твой отпуск. Тот, о котором ты мне уже не первый месяц напоминаешь.
Синклер задумался, хмыкнул, затем спросил:
— Соглашусь, если в следующий раз поеду в командировку как представитель компании.
— Посмотрим…
— Значит, сам присматривай за принцессой. Вешаю трубку.
— Хорошо, — неохотно выдавил я.
— И отпуск. На четыре недели.
— Полторы. Не больше.
Синклер театрально вздохнул, но согласился.
— Присматривать будешь в университете. В мой дом — ни ногой. Если узнаю — убью.
— А если ей вздумается пригласить какого-нибудь студентика? Или ты предпочёл действовать на опережение и повесил камеры?
Я сжал челюсть до скрежета зубов.
— Какова вероятность, что Анастейша решит «развеяться» с друзьями?
— Высокая.
— В таком случае, — сказал я жёстко, — держи ситуацию под контролем. С моей девочкой ничего не должно случиться.
— Ты говорил — только университет.
— Я передумал.
Он вздохнул. Потом усмехнулся.
— Ты невозможен. Ладно.
Я повесил трубку, медленно допил последний бокал, ощущая, как тепло алкоголя растекается по телу, и принялся собирать чемодан. Закончив, всё же не удержался — проверил её.
Анастейша спала.
Не раздумывая, я лёг рядом. Она едва пошевелилась во сне и, почувствовав меня рядом, прошептала:
— Я тебя люблю…
Обняв её, тихо ответил:
— И тебя люблю.
Я проснулся задолго до рассвета, и первым ощущением была тяжесть в груди. Командировка. Вместо привычного чувства долга внутри бурлило только одно: не хочу её оставлять.
Анастейша спала так спокойно, что хотелось замереть и просто наблюдать за ней, пока она не проснётся. Но сейчас это роскошь, которой я позволить себе не могу. Наклонился и коснулся её губ — лёгкий, почти невесомый поцелуй.
— Я буду скучать, — прошептал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Я притворялась спящей лишь затем, чтобы не броситься ему на шею и не умолять остаться. Потому что, позволив себе это, я бы не смогла его отпустить — и он бы не уехал.
Я лежала, затаив дыхание, стараясь не шевелиться. Когда он наклонился ближе, его губы коснулись моей щеки, а потом совсем тихо прозвучало:
—
Сдерживаться стало почти невозможно.
Когда дверь за ним захлопнулась, я уткнулась лицом в подушку, всё ещё пропитанную его запахом, и позволила чувствам взять верх. Слёзы текли по щекам, тихие всхлипы наполнили комнату.
Проплакала всё утро. Мысли путались, сменяя друг друга — никогда прежде одиночество не причиняло такой боли. И всё же, несмотря на состояние, мне пришлось найти в себе силы подняться с кровати и собраться на учёбу. Лицо опухло, глаза покраснели, горло сжималось, и каждый вдох давался с трудом.
Я спустилась вниз и бросила печальный взгляд в сторону кухни. Пусто. Холодно. Как и во всём огромном доме. Давящая тишина обступала со всех сторон.
В какой-то момент меня накрыл необъяснимый страх — будто я больше не в безопасности, будто опасность уже где-то рядом. Не знаю, что на меня нашло, но я поспешно схватила ключи и ринулась на улицу.
Выбежав на крыльцо, я врезалась в чью-то фигуру. В глазах поплыло, и я не могла понять, кто стоит передо мной. Ноги подкосились, страх сдавил грудь, и я с криком упала, закрывая лицо руками.
— Эй. Тише. Успокойся, — прозвучал отчётливо знакомый мужской голос.
Я замотала головой. Уже в следующую секунду кто-то легко, но настойчиво встряхнул меня за плечи, заставляя очнуться. Жадно хватая воздух, распахнула глаза и увидела обеспокоенное лицо Синклера.
— Повторяй за мной. Вдох — выдох.
Не до конца понимая, что со мной происходит, следовала его инструкциям:
— Пойдём в машину, — сказал он, оглянувшись по сторонам. Затем помог мне подняться и, приобняв, повёл к автомобилю.
Кристофер медленно открыл дверь. Я села внутрь и сразу ощутила резкий звон в ушах, словно ультразвук, а затем пронизывающую головную боль. Пальцы машинально впились в колени, ногти царапали кожу через ткань брюк. Но как только захлопнулась водительская дверь, шум внезапно исчез.
— Что случилось? — внимательно посмотрел на меня Синклер. — Ты выглядишь так, будто тебя разорвало изнутри.
— Я не знаю… Адриан уехал, и в доме так пусто… И вдруг мне стало страшно. Мы вчера поругались, и я даже не успела извиниться… а теперь его уже нет рядом… — говорила несвязно, слишком быстро, буквально задыхаясь.
Синклер обнял меня — тепло и по-дружески. В его объятиях паника немного отступила, и дыхание стало ровнее.
— Давай ещё раз. Вдох — выдох.
Стало немного легче.
— Стейси, в доме кто-то был? — спросил он.
Я тут же отрицательно покачала головой.
— Возможно, какой-то звук спровоцировал паническую атаку?
— Паническую атаку? — переспросила я.
Он кивнул.
— Ты раньше испытывала нечто подобное?
Я молча пожала плечами.
Если и случалось, то точно не так остро.
— Ты расстроена из-за командировки?
— Да.
— Адриана не будет всего три дня. Зато, наконец, ты сможешь передохнуть от его скверного характера, — сказал он с лёгкой улыбкой.
Кристофер попытался приободрить меня лёгким толчком локтя. Мне было совсем не до смеха, но я всё же выдавила слабую улыбку — он ведь старается.
— Иногда людям полезно побыть на расстоянии, — продолжил он, мечтательно улыбнувшись. — Чтобы понять, насколько они дороги друг другу. Раньше я считал, что мой брат не способен любить. Теперь вижу — это не так. Он любит тебя так же сильно, как и ты его. И поверь, Адриан скучает по тебе ничуть не меньше.
— Профессор… спасибо.
— Да брось. Мы ведь когда-нибудь станем родственниками. А семья должна поддерживать друг друга, — сказал он, смущённо отмахнувшись и вдруг вздрогнув, словно вспомнил что-то страшное. — Только Адриану не говори, что я вообще тебя касался. А то он мне руки с корнем вырвет.
Я посмотрела на него — и мы одновременно рассмеялись.
— Кстати… а зачем вы… — я запнулась, смутившись, — то есть, ты приехал?
— Адриан поручил мне отвозить тебя и забирать. Это задание он не доверил даже своему водителю — настолько оно для него важно. Поэтому, мисс Монтгомери, на все три дня я полностью в вашем распоряжении.
— Но у меня есть ноги и руки. Остановка недалеко, а автобус ходит каждые полчаса.
— Нет, никакого общественного транспорта. Мне не трудно.
Я усмехнулась.
— Кроуфорд что-то пообещал взамен?
— Да. Но, если честно, я бы согласился и без этого. Только ему ничего не говори, — подмигнул Кристофер.
Учёба помогала отвлечься. Не сразу и не полностью, но всё-таки становилось чуть легче. Лекции, конспекты, голоса преподавателей и студентов, привычный шум аудитории — постепенно вытесняли тревогу. Иногда я даже на несколько минут забывала, где сейчас Адриан. Казалось, пары вот-вот закончатся, и водитель заберёт меня, чтобы отвезти к нему в компанию…
А когда плохие мысли, как назойливые тени, всё же нагло врывались в сознание, я быстро закрывала глаза и упрямо повторяла про себя, словно мантру:
В столовой я встретилась с Алексом и Мией. Они сразу заметили, что со мной что-то не так.
— Стейси, — Алекс нахмурился, изучая меня слишком внимательно. — Ты в порядке? У тебя ничего не болит? Ты точно хорошо себя чувствуешь?
Его вопросы были спокойными, чёткими, почти деловыми — будто он проверял показатели жизнедеятельности, а не эмоциональное состояние подруги.
Мия смотрела на меня совсем иначе — с прищуром, с напряжением, в котором уже угадывался приговор.
— Так, — Мия медленно поставила поднос на стол. — Что случилось?
— Мистер Красавчик тебя обидел?
— Накричал?
— Изменил?
— Или, не дай бог, ударил?
С каждым новым вопросом её лицо становилось всё мрачнее, а в глазах появлялось выражение, будто она мысленно уже выбирала орудие для расправы.
Я не выдержала и тихо выдохнула:
— Нет. Он просто уехал. В командировку.
Они оба замерли.
— Уехал? — переспросил Алекс.
— Да. На три дня.
Мия тут же смягчилась, пересела ближе и обняла меня за плечи.
— Тогда ладно… — пробормотала она. — Но если что — ты скажи. Я могу быть очень убедительной.
Я слабо улыбнулась. Их забота приятно согревала меня.
— Завтра после занятий пойдём по магазинам, — решительно добавила Мия. — Тебе нужно отвлечься.
— Хорошо, — кивнула я. И это «хорошо» вдруг прозвучало почти искренне.
Вскоре нам пришлось возвращаться на занятия. День тянулся долго, но к семи вечера всё наконец закончилось.
Профессор отвёз меня домой. Всю дорогу он то и дело поглядывал на меня, словно проверяя, не накроет ли меня снова паническая атака.
— Если вдруг тебе снова станет плохо, — сказал он, — или если почувствуешь страх… или заметишь что-то странное — сразу звони. В любое время.
— Хорошо, — ответила я тихо.
Войдя в дом, я почти сразу снова ощутила это. Ту же тяжесть. То же липкое чувство, будто за мной наблюдают. Пустота вокруг давила, а тишина казалась слишком громкой.
Не раздеваясь, я поднялась наверх и сразу направилась в комнату Адриана. Здесь было иначе. Его запах всё ещё витал в воздухе, в постели, в подушках. Я забралась под его одеяло с головой, свернулась клубком и только тогда смогла немного расслабиться.
Страх постепенно отступил, усталость взяла своё, и я даже не заметила, как уснула.
Переговоры с итальянской стороной изначально пошли не по плану.
Причина была до смешного банальной, и именно поэтому раздражала особенно сильно. Партнёры попытались пересмотреть уже согласованные условия, прикрываясь «изменившейся экономической обстановкой» и внезапно всплывшими юридическими нюансами. Формально — осторожность. На деле — примитивная попытка выжать дополнительные выгоды, когда сделка уже стояла на финишной прямой.
Я знал этот приём. Видел его десятки раз.
Они говорили мягко, почти извиняясь, улыбались, разводили руками, будто сами стали заложниками обстоятельств. Но за всей этой показной учтивостью легко читалась фальшь — словно сценарий был отрепетирован заранее, а каждое слово давно согласовано
Я не повышал голос и не давил напрямую.
Просто методично, шаг за шагом, разрушал каждый их аргумент, возвращая разговор к договору: цифрам, пунктам, подписям, которые они сами когда-то поставили.
Через час их уверенность начала трещать.
Через полтора — они уже мямлили, теряя нить собственных доводов.
Итальянская сторона, заметно смутившись, предложила перенести переговоры на завтра, объяснив это необходимостью «ещё раз обсудить всё внутри команды».
Я согласился. Без лишних комментариев.
Уже прибыв в отель, первым делом поставил телефон на зарядку — он разрядился ещё в самолёте. Пока устройство медленно оживало, я решил переодеться: снял пиджак, расстегнул рубашку…
И в этот момент раздался звонок.
Наконец-то.
Я был почти уверен, что звонит Анастейша. Очевидно, сейчас она недовольно пробормочет что-то в своей манере, упрекнёт меня за то, что не сообщил, когда приземлился, но тут же смягчится.
Чёрт… как же я по ней соскучился.
Сделал шаг к тумбочке — и увидел имя на экране.
Кристофер.
Нехорошо.
— Синклер, что случилось?
Он без предисловий начал рассказывать об Анастейше. Вернее — о её состоянии: паническая атака, слёзы, резкая, неконтролируемая тревога.
Слова сыпались одно за другим, и с каждым из них внутри нарастало тяжёлое, вязкое чувство — тревога, смешанная с виной.
Челюсть сжалась сама собой.
— А сейчас ты где? — голос стал жёстче. — Ты что, оставил её одну?
— Я стою возле твоего дома, — ответил он. — Не знаю, что делать. Если что-то случится — ты меня убьёшь. Но и войти не могу. Ты сам это запретил. И, кстати, тоже обещал убить.
— Идиот, — рык сорвался прежде, чем я успел себя остановить.
Я провёл рукой по волосам, сжимая пальцы в кулак, и зашагал из угла в угол, будто двигался в клетке, не находя себе места.
— Давай я лучше привезу её подругу? Пусть устроят что-то вроде девичника.
Я согласился. Так действительно будет лучше.
— Адриан, помнишь моего знакомого психотерапевта? Я пришлю тебе номер. Свяжись с ним, может, он подскажет что-нибудь. Состояние Стейси — это ненормально.
Главное сейчас — не сорваться.
Синклер старается. И, если честно, я вообще должен быть ему благодарен.
— Присылай.
— И ещё. Камера, которая смотрит на входную дверь, ведь работает? Посмотри запись сегодняшнего утра. Может, заметишь что-нибудь странное.
Сбросив вызов, я открыл ноутбук и запустил систему видеонаблюдения.
Злость на самого себя вспыхнула с новой силой, стоило увидеть всё собственными глазами.
Я должен быть рядом с Анастейшей.
Набрал её номер. Казалось, гудки тянулись бесконечно. И вот наконец послышался её мягкий, заспанный голос.
— Я так по тебе соскучилась.
Думал, что звонок хотя бы немного снимет груз с плеч… Но вместо облегчения стало только хуже
— Я тоже соскучился, моя девочка, — сдавленно произнёс, проведя ладонью по лицу. — Обещаю: больше никогда не оставлю тебя одну. Сейчас же куплю билет на ближайший рейс.
— Я так рада… — промурлыкала она. — Без тебя холодно. Очень.
Мысленно выругался и плотно сжал губы. Желание было одно, мучительное и невозможное прямо сейчас: оказаться рядом и больше никогда не отпускать её.
Пока подбирал слова, Анастейша снова погрузилась в сон. А я, как идиот, вместо того чтобы действовать, просто сидел и слушал её дыхание.
Через какое-то время связь оборвалась, оставив пустоту, которую могла заполнить лишь она.
Поставив перед собой ноутбук, зашёл на сайт, решительно настроенный выполнить обещание и прилететь как можно скорее. Проверил наличие билетов — ни на сегодня, ни на завтра, ни в экономе, ни в бизнес-классе мест нет. Словно даже авиакомпании решили сыграть против меня.
Захлопнул крышку ноутбука и раздражённо откинулся в кресле.
— Сука… серьёзно? — прорычал сквозь зубы. — Всем вдруг срочно понадобилось из Милана в Нью-Йорк?
Руки непроизвольно сжались в кулаки. Стены этого чёртового номера давили, не давая вздохнуть. Схватив пальто с вешалки, резко вышел из отеля, надеясь, что холодный ночной воздух хоть немного приведёт мысли в порядок.
Уже на улице, двигаясь в неизвестном направлении, связался с психотерапевтом, о котором упоминал Синклер. Коротко и по делу изложил всё, что произошло.
Он выслушал и только потом перешёл к выводам:
— Если опираться на ваше описание, это похоже на острое тревожное состояние, близкое к панической атаке. Вероятным триггером стало чувство оставленности и отсутствие значимой поддерживающей фигуры в критический момент. Поведение указывает на попытку восстановить контроль: повышенная настороженность, проверка безопасности, потребность в присутствии «защитника». Состояние могло усилиться на фоне эмоционального истощения, нарушения привычного ритма жизни и внешних стрессовых факторов. В психотерапевтическом контексте подобная реакция типична для людей, переживших ранние утраты или не имевших надёжной опоры в детстве.
— Раньше с ней такого не случалось, — сказал я.
— У людей, переживших травму в раннем детстве, подобные реакции могут проявиться спустя годы, — спокойно продолжил он. — Иногда даже в зрелом возрасте. Всё зависит от обстоятельств, которые запускают механизм. Понимаете? В любом случае я рекомендую очную консультацию. Но прежде — сделайте электроэнцефалограмму. Мне понадобятся результаты.
— Чёртова сука, — прорычал, убирая телефон в карман.
Поднял глаза и наткнулся на неоновую вывеску местного бара. Резкая, почти физическая потребность выпить накрыла внезапно — не раздумывая, толкнул дверь и вошёл внутрь.
Было шумно. Музыка глухо билась где-то под рёбрами — раздражала, но одновременно помогала не думать. Я прошёл к барной стойке, не оглядываясь по сторонам, и сел, оперевшись локтями о холодную поверхность.
— Виски. Без льда, — коротко бросил бармену.
Пока он наливал, я машинально сжал кулаки, проверяя, не дрожат ли руки.
Дрожали. Слабо.
Первый глоток обжёг горло.
— Мистер Кроуфорд?
Знакомый голос раздался сбоку. Я медленно повернул голову и столкнулся взглядом с Бёртоном — ублюдком, из-за которого пришлось оставить Анастейшу и тащиться в эту чёртову страну.
— Не ожидал увидеть вас здесь, — добавил он, криво улыбнувшись.
Кровь мгновенно закипела. Пальцы сжали стакан до белых костяшек, и я, не повышая голоса, процедил сквозь зубы:
— Развернись и уйди. Иначе сегодня твоё лицо станет мишенью.
Я стою на крыльце своего маленького дома в родном городе и не могу понять, как сюда попала. Всё вокруг кажется одновременно знакомым и чужим — будто мир раскололся и меня затянуло в другую реальность. Взгляд цепляется за детские качели — те самые, которые отец убрал, когда мне было четырнадцать. А теперь они снова здесь, словно меня без предупреждения вернули в прошлое…
Вдруг детский крик рвёт тишину. Сердце ухает в груди, и я мгновенно вбегаю в дом. Внутри — высокая женщина, её лицо искажено гневом. Я делаю шаг ближе и вижу маленькую девочку, лет пяти. Она держится за щёку с яркой красной отметиной, слёзы блестят в полумраке, а дыхание быстрое и прерывистое.
— Ты мне всю жизнь испортила! — кричит женщина, тыча пальцем в ребёнка. — Ненавижу тебя! Отродье! И твоего папочку — тоже!
— Отвали! — рвусь к ней, пытаясь оттолкнуть женщину, но рука проходит сквозь её тело.
Меня не видят.
В ту же секунду малышка, будто всё-таки почувствовав моё присутствие, шлёпнула женщину по ноге — отчаянно, неловко, как умеют защищаться дети. И тут же бросилась к входной двери.
— Ах ты тварь! — прорычала женщина и резко схватила ребёнка за рыжие волосы.
Мы закричали одновременно. Боль. Я тоже её чувствую…
Пальцы сжались на шее девочки. Я начинаю задыхаться вместе с ней. Мир расплылся, цвета потемнели, а воздух будто исчез.
Я открыла глаза, жадно втягивая воздух. Несколько минут лежала неподвижно, а потом всё-таки приподнялась и включила свет.
Сон. Всего лишь сон… но такой реальный, будто всё происходило наяву. И эта женщина… кто она? Мама?
Сердце забилось тревожно и быстро, на лбу выступили крупные капли пота, а голову будто зажали в тиски.
Всё хорошо. Это просто сон. Я в доме Адриана. Здесь мне ничего не угрожает.
Вдруг раздался звонок в дверь.
Я вскочила с кровати и почти бегом рванула вниз, забыв даже взглянуть на внутренний монитор.
Распахнула дверь… и на мгновение потеряла дар речи.
— А вот и я! — весело произнесла Мия, стоя на пороге. — Сегодня у нас девичник!
За ней стоял Синклер с двумя пакетами еды в руках. Я тут же отступила в сторону, пропуская их внутрь.
— Вау… — Мия восторженно огляделась.
Мне вдруг стало неловко. Они приехали меня поддержать, а я даже не поздоровалась.
— Извините… я просто спала. Ещё толком не проснулась, — поспешила оправдаться. — Рада, что вы решили меня навестить.
Пока подруга продолжала восторгаться домом, я повернулась к Синклеру и тихо спросила:
— Кристофер, ты тоже останешься?
Он рассмеялся:
— Было бы неплохо, но Кроуфорд разрешил остаться только Мии.
— Как ты, Анастейша? — тихо спросил он.
— Уже лучше, — пожала плечами и слабо улыбнулась. — Ты с ним говорил?
— Да. Извини, но в целях безопасности мне пришлось рассказать о случившемся.
Я сжала губы в тонкую линию.
— Адриан записал тебя на электроэнцефалограмму, — продолжил он. — Завтра отвезу тебя в клинику.
Я скривила рот, не понимая, о чём идёт речь. Фантазия услужливо выдала картинки, напоминающие шокотерапию.
— Что это?
— Это исследование активности мозга, — пояснил Синклер.
Мия приобняла меня за плечи, перебив Синклера:
— Это действительно нужно. Мне делали это, когда я была подростком. Завтра я пойду с тобой. А потом отправимся по магазинам!
Синклер посмотрел на нас серьёзно, с лёгким оттенком настороженности:
— Ну, девчонки, желаю вам хорошо провести время. Веселитесь. И если что — сразу звоните.
Мия закивала головой и влюблённо захлопала длинными ресницами. Но как только Кристофер ушёл и я закрыла дверь, она вернулась в реальность.
— Я составила целую вечернюю программу, так что тебе точно не заскучать! — подруга схватила меня за руки и закружила.
— Вижу, ты подготовилась, — устало рассмеялась. — Я отойду всего на пять минут, нужно умыться после сна. А ты пока располагайся. Чувствуй себя как дома.
Я быстро зашла в ванную и разблокировала телефон. Сообщение от Адриана появилось на экране — и всё остальное на мгновение перестало иметь значение.
Уголки губ сами поползли вверх.
Уже поспешила набрать его номер, но в последний момент передумала. Вдруг занят. Вместо этого быстро напечатала ответ:
Телефон оставила на краю раковины и быстро умылась. Тёплая вода скользила по коже, а лёгкий аромат геля мягко обволакивал, позволяя на мгновение выдохнуть и собраться с мыслями.
Как только закончила, мобильный зазвонил.
Адриан.
Сердце подпрыгнуло, и я поспешно ответила.
— Ещё одна такая шутка — и вас, мисс Монтгомери, придётся наказать, — раздался его голос. Низкий, уверенный, с той самой лёгкой хрипотцой.
Из груди вырвался игривый смешок.
— А вы попробуйте, мистер Кроуфорд, — протянула. — Я так легко не дамся.
Он устало рассмеялся:
— Расценю это как вызов.
— Как продвигаются дела?
— Сейчас веду переговоры с Бёртоном. Пока ничего конкретного сказать не могу.
Я невольно вздохнула: долгожданная встреча не состоится ни завтра, ни послезавтра. Как бы ни хотелось, придётся потерпеть.
— Анастейша, — его голос стал мягче, — я ведь пообещал, что совсем скоро буду рядом. У меня для тебя кое-что есть.
— Адриан… мне не нужны подарки.
— А кто сказал, что это подарок?
— Тогда что же это?
— Узнаешь.
Всё же сердце тревожно и одновременно сладко ёкнуло. В этот момент в дверь постучали, и раздался требовательный голос Мии с явной просьбой поторопиться.
— Иди, — сказал Адриан. — Не заставляй подругу ждать.
Он сделал паузу и уже тише добавил:
— Я люблю тебя. Моё самое сладкое искушение.
Я слегка прикоснулась губами к экрану, посылая ему виртуальный поцелуй — «чмок» — и только потом положила трубку.
Как только вышла из ванной, Мия театрально выдохнула:
— Ну наконец-то!
Она хлопнула в ладоши:
— Объявляю нашу вечеринку открытой!
После разговора с Адрианом настроение заметно улучшилось, и дом сразу наполнился звонким смехом. Мы спустились вниз, Мия включила музыку, и вскоре кухня превратилась в центр нашей маленькой вселенной: попкорн, безалкогольные коктейли, хаотичные танцы и разговоры обо всём подряд.
Мы шутили, рассказывали глупые истории, смеялись до слёз. Даже успели созвониться с Алексом — он, к слову, искренне расстроился, что его не пригласили на вечеринку.
Когда часы показали час ночи, наш спонтанный девичник плавно перешёл в просмотр романтической комедии. Мы устроились на диване, укрывшись тёплым пледом, и в какой-то момент просто уснули — спокойные, вымотанные и, наконец, немного счастливые.
Я не смог сдержать улыбку, услышав звонкий виртуальный поцелуй. Чёрт. Как же соскучился по её пухлым губам. Сейчас эта нехватка ощущалась особенно остро.
Убрав телефон в карман, прочистил горло, хрустнул шеей и вернул привычную серьёзность во взгляд. Затем вошёл в бар и занял своё место.
— Надеюсь, с вашей возлюбленной всё в порядке, мистер Кроуфорд, — произнёс Бёртон.
— Да, всё в порядке.
Он поднял стакан:
— Тогда давайте выпьем за то, что нам удалось довольно быстро урегулировать этот, кхм, нелепый конфликт.
Стаканы звонко столкнулись, после чего мы одновременно сделали по глотку.
— Никогда не отдавайте себя полностью работе, если не хотите повторить мою жизнь: развод, бесконечные суды, раздел имущества, алименты, — вздохнул Бёртон.
— Всё наладится. Главное — не отпускать руки, — холодно ответил я.
Ладонь Бёртона слегка сжала моё плечо — короткий, тихий знак признательности. Затем он медленно встал, как будто собираясь оставить позади не только бар, но и все эмоции этой встречи.
— Не забывайте: завтра в семь утра в офисе. Я сразу подпишу документы об отставке, — добавил Бёртон. — И советую вам не затягивать с предложением руки и сердца той, кого любите. Обрадуйте её.
Я лишь кивнул, и Бёртон покинул заведение.
Кто бы мог подумать, что всё повернётся именно так? Ещё двадцать минут назад желание протереть его лицом барную стойку было почти непреодолимым, а теперь ясно понимал: жизнь уже нанесла ему достаточно ударов. Всё это время он распинался о том, как работа разрушила его брак, о собственных ошибках и попытках переложить ответственность на других. В какой-то момент он признался, что несправедливо винил нас. Во время важной сделки Бёртон отвлёкся и подписал не те документы, а когда дело начало пахнуть жареным, пытался выкрутиться. Теперь же он намерен исправить ситуацию и добровольно уйти с поста.
Я усмехнулся. Сегодня моим союзником оказался алкоголь — он развязал Бёртону язык.
Проблема решена. Что дальше? Купить кольцо для Анастейши. Интересно, есть ли в Милане ювелирные магазины, работающие круглосуточно.
Разблокировал телефон и открыл браузер. Раз уж поисковик авиабилетов был уже открыт, решил сначала проверить — вдруг появились свободные места на рейс Милан — Нью-Йорк.
Невероятное удивление охватило меня: свободные места на рейс действительно появились. Забронировал без раздумий.
Ночью мне снова приснился тот же кошмар — женщина, измывающаяся над беззащитным ребёнком. Я проснулась от лёгких похлопываний по щекам. Рядом сидела Мия.
— Стейси… — она подсела ближе и осторожно приобняла меня. — Ты кричала во сне.
Я ничего не ответила, только положила голову ей на плечо, сцепив пальцы на коленях.
— Что тебе снилось?
Я рассказала всё — от начала до конца.
Мия долго молчала, будто переваривала услышанное, и только потом тихо спросила:
— Это была твоя мама?
Пожала плечами:
— Не знаю… Я даже не помню, как она выглядела. Отец выбросил все её фотографии.
— Может, это просто страх, — сказала Мия чуть тише. — Мне в подростковом возрасте часто снилась какая-то стараяженщина. В жизни я её так и не встретила. Да и сомневаюсь, что она вообще существует.
Я снова пожала плечами:
— Возможно…
Яркие солнечные лучи уже пробивались сквозь занавески, заливая гостиную тёплым светом. Мы отправились умываться, а вскоре встретились на кухне, быстро позавтракали и отправились в университет.
Наши расписания почти не совпадали, и большую часть дня мы проводили раздельно, разбросанные по разным корпусам. Вместо обеда решили заглянуть на тренировку к Алексу: команда готовилась к матчу, и в ближайшие дни увидеть друга получится разве что на поле. А потом мне, наконец, удалось поболтать с Райаном, которого я давно не видела.
День пролетел почти незаметно, а впереди маячила экзекуция под названием «
Не волнуйтесь, — спокойно сказал врач. — Это стандартная проверка активности мозга.
Меня усадили в кресло и закрепили на голове электроды, слегка смазав кожу прохладным гелем. Врач объяснил, что я могу говорить и двигать глазами, пока они будут записывать активность мозга.
Процедура длилась около получаса. Когда всё закончилось, меня попросили подождать результаты за дверью. Чтобы скоротать время, я решила сходить за кофе.
Автомат проглотил купюру, и пока кофе медленно наливался в картонный стаканчик, зазвонил телефон. Адриан.
— Шоковая терапия прошла успешно! — поспешила отчитаться я. — Пациентка Монтгомери больше не страдает шизофренией.
Он рассмеялся:
— Я рад, что ты снова такая.
— Какая? — хихикнула и, забрав кофе, поспешила вернуться обратно.
— Язвительная.
Не успела даже ответить, как вдруг женщина, проходящая мимо, задела меня плечом. Горячий напиток пролился и обжёг руку.
— Ай… — выдохнула я.
— Что случилось? — встревоженно спросил Адриан.
— Подожди секунду…
Я резко обернулась и крикнула женщине, не скрывая раздражения:
— Могли бы и извиниться!
Она тут же изменила маршрут и, сжав кулаки, стремительно направилась ко мне.
Она подошла почти вплотную и, оторвав глаза от пола, замерла с открытым ртом, словно увидела привидение.
— Вам следовало быть осторожнее! — сказала я, приподнимая бровь.
— Стейси?
Что? Откуда она…
— Откуда вы знаете моё имя?
Женщина потянулась к моему лицу, но я мгновенно отскочила, сжимая плечи от внезапного страха.
— Я… я твоя… мама…
Мир поплыл, грудь сжало, воздух словно исчез из легких. Где-то вдали слышался голос Адриана, который пытался прорваться сквозь хаос.
И всё вокруг резко погрузилось в темноту.
Меня отключили от капельницы ближе к вечеру.
Палата тут же наполнилась той особой, давящей тишиной, присущей больницам, — когда каждый шорох кажется слишком громким, а собственные мысли начинают звучать пугающе отчётливо.
Синклер ушёл к стойке регистрации оформлять документы, а я осталась одна с простым и ясным пониманием: лежать дальше нет ни сил, ни смысла.
Я медленно поднялась, накинула кардиган и вышла в коридор, поддавшись странному, тягучему беспокойству, которое тянуло вперёд, не давая объяснений.
Свет был резким, почти стерильным.
Я сделала несколько шагов — и вдруг увидела её.
Женщину, назвавшуюся моей матерью.
Она шла уверенно, без малейших сомнений, словно бывала здесь не раз. Остановилась у третьей палаты, приоткрыла дверь и исчезла внутри.
Я замерла.
А потом, почти не осознавая, зачем это делаю, подошла ближе и, прижавшись к стене, осторожно заглянула внутрь.
На кровати сидел мальчик — лет восьми, не больше. Худой, болезненно бледный, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто болезнь медленно, день за днём, вытягивала из него силы, не оставляя ничего про запас.
Женщина склонилась к нему, заботливо убрала одеяло, провела ладонью по волосам. Что-то прошептала — и он едва заметно улыбнулся. Она тут же поднесла стакан, помогла ему сделать глоток, поправила подушку и снова укрыла.
Я смотрела — и внутри поднималась странная, вязкая пустота.
Вот так выглядит забота.
Вот так — присутствие ещё одного родителя.
Вот так — мать, которая не бросила.
Мне стало не по себе. Не от злости, а от чего-то куда более глубокого. От обиды, которой невозможно дать имя. От осознания, что кому-то досталось всё то, чего у меня никогда не было.
Я обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутри всё, что грозило рассыпаться, и тихо отступила назад.
Свернув за угол, я неожиданно наткнулась на медсестру.
— Ой, простите, — автоматически вырвалось у меня.
Она кивнула, собираясь пройти мимо, но я остановила её:
— Скажите… — голос прозвучал неуверенно. — Ребёнок в третьей палате… чем он болен?
Медсестра на мгновение задержала на мне спокойный, но внимательный взгляд — без тени подозрения.
— Врождённый порок сердца, — ответила деловым тоном. — Сейчас проводят обследования, готовят к операции. Состояние стабильное, но требуется постоянное наблюдение.
Я кивнула.
— Спасибо.
Она ушла, а я осталась стоять посреди коридора, позволяя словам осесть внутри.
У стойки регистрации Синклер как раз заканчивал разговор. Его взгляд задержался на мне дольше обычного.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да, — солгала я.
Мне протянули планшет и папку.
— Пожалуйста, подпишите здесь… и здесь.
Я машинально поставила подписи, даже не вчитываясь. Затем мне вернули документы, результаты ЭЭГ и анализов.
— Электроэнцефалограмма без патологий, — пояснила сотрудница. — Но у вас низкий гемоглобин. Врач назначил препараты. Рекомендован покой.
Синклер забрал папку.
— Я отвезу её домой, — сказал он безапелляционно.
Всю дорогу он молчал.
У дома, заглушив двигатель, Синклер посмотрел на меня так, словно подбирал слова, и вполголоса сказал:
— Тебе нужно поесть, отдохнуть и лечь спать. И… — он сделал паузу, — постарайся сегодня ни о чём не думать.
Я кивнула.
Но мы оба понимали:
Едва войдя в дом, я первым делом набрала отца. Он ответил сразу. Бодрый, живой, как всегда. Расспрашивал о занятиях, о погоде, о каких-то мелочах, которые сейчас звучали странно и неуместно, будто из другой жизни. У него всё хорошо. Он ни о чём не знает. Ни о больнице. Ни о капельнице. Ни о женщине, внезапно назвавшей себя моей матерью.
И, наверное, так правильно.
Я поймала себя на том, что благодарна Синклеру и Адриану за их редкую, почти болезненную сдержанность. Им хватило ума промолчать, удержать всё внутри. Отец не должен знать. Не должен переживать. Не из-за этого. Не сейчас. И, возможно, никогда.
Разговор закончился, и в доме снова воцарилась тишина — густая, вязкая. Почти сразу я набрала номер Адриана, но гудки оборвались слишком быстро.
«
Я тяжело вздохнула и положила телефон рядом. Наверное, он просто занят: встречи, переговоры. Бизнес не ждёт. Упрямо убеждала себя, что в этом нет ничего странного, что волноваться не о чем. Но сердце всё равно колотилось — тревожно, сбивчиво, словно заранее чувствуя неладное.
Душ не смыл напряжения. Тёплая вода стекала по коже, но мысли оставались липкими, цепкими, не желающими отпускать. Я вытерлась, прошла в спальню Адриана и почти механически достала из шкафа белую хлопковую футболку — его футболку. Она пахла мужским вкусным парфюмом.
Горло сжалось.
Я легла в постель, натянула одеяло до подбородка и снова потянулась к телефону. Ещё один звонок. И всё тот же раздражающе спокойный голос автоответчика:
«
Мне хотелось уснуть сразу — так, как советовал врач: закрыть глаза и утонуть в темноте без снов. Но ночь, словно из вредности, решила тянуться бесконечно.
В голове снова и снова всплывало лицо матери.
Растерянное. Виноватое. Чужое.
Слишком худой. Слишком бледный. Слишком хрупкий. Я вспомнила, как она поправляла ему одеяло, как осторожно касалась его волос — и внутри что-то болезненно сжалось.
Я должна злиться. Наверное. Но злость не приходила.
Было только щемящее, тихое сожаление. И жалость к мальчишке — сильная, почти невыносимая. Пусть операция пройдёт успешно. Пусть у него всё будет хорошо.
Как сказал Адриан, мы не выбираем родителей и, к сожалению, не можем изменить их прошлые поступки.
Мысли ходили по кругу, не давая зацепиться ни за одну. Я переворачивалась с боку на бок, ощущая, как ночь тянется мучительно долго… И лишь когда за окном начало светлеть, а в комнату осторожно пробрался рассвет, стало ясно:
Ночь закончилась.
Отдохнуть мне не удалось.
Я медленно встала — лежать дальше было бессмысленно. Сон так и не пришёл, зато головная боль объявилась вполне ощутимо.
Первым делом снова набрала Адриана. Гудков не было.
«
— Да что за чёрт… — вырвалось у меня, когда я уставилась в экран.
Я посмотрела на телефон ещё раз.
Раздражение отступило, уступив место тревоге.
Он никогда не пропадал так надолго.
Я начала собираться на учёбу. Двигалась медленно, будто тело отставало от мыслей, не успевало за ними. Глаза жгло, в голове стоял плотный туман, а отражение в зеркале выглядело именно так, как себя чувствовала: бледная кожа, потухший взгляд, тени под глазами. Человек, который не спал всю ночь и явно не должен сейчас изображать социально активную студентку.
Телефон зазвонил уже перед самым выходом. Синклер.
— Доброе утро, — слишком бодро произнёс он. — Тебе придётся ехать на учёбу на автобусе. Машина сломалась.
— Ладно, — ответила я без особого энтузиазма и, помедлив, добавила: — Скажи… Адриан тебе не звонил?
Пауза была короткой, почти незаметной, но я её уловила.
— Нет. Зато мне звонил Гас, финансовый директор. У них там завал — встречи, документы, срочные решения. Не накручивай себя.
«
— Поняла. Спасибо, — ответила я и сбросила.
На остановке было прохладно. Автобус не ехал.
Я проверила время. Потом ещё раз. И снова.
Если он не приедет в ближайшие десять минут — я опоздаю.
Он, разумеется, не приехал.
Минут через пятнадцать наконец показался нужный транспорт. Я заскочила внутрь почти бегом и, не раздумывая, прошла в самый конец, к окну. Села, прислонилась лбом к холодному стеклу.
Неспешная езда, приглушённая музыка, лёгкое покачивание — всё это неожиданно подействовало убаюкивающе. Я прикрыла глаза всего на секунду, просто чтобы дать им передышку.
— Девушка… это конечная.
Я вздрогнула и резко открыла глаза.
— Чёрт!
Как так получилось? Я ведь хотела отдохнуть всего минуту…
Вскочила, едва не уронив сумку, и бросилась к выходу.
— Спасибо! — крикнула водителю на ходу и буквально вывалилась из автобуса.
Солнце уже поднялось выше, времени оставалось впритык. Я поспешно включила карту на телефоне, быстро поняла, что идти далеко, и побежала.
В университет я влетела ровно к началу пары. Распахнула дверь аудитории и, не глядя ни на кого, запыхавшись, выпалила:
— Извините за опоздание…
И замерла.
Преподавателя ещё не было.
В аудитории повисла тишина. А потом она наполнилась шёпотом. Кто-то хихикнул. Кто-то просто уставился на меня так, будто я ворвалась не через дверь, а через окно, да ещё и с акробатическим номером.
Мне не оставалось ничего, кроме как молча пройти к своему месту и уставиться в окно. Во дворике университета было спокойно. Студенты куда-то спешили, смеялись, жили своей обычной, нормальной жизнью.
И тут дверь открылась.
— Доброе утро, — раздался голос преподавателя. — Сегодня к нам присоединится человек, которого, уверен, вы хорошо знаете по учебникам. Один из ключевых игроков в сфере международного бизнеса…
Я даже не повернулась.
Если честно, сегодня мне было всё равно.
— …владелец и генеральный директор одной из крупнейших компаний в Нью-Йорке…
Слова проходили мимо, глухо, словно сквозь толщу воды.
— Мисс Монтгомери, — вдруг раздался мужской голос. — Вам не интересно?
Закатив глаза, я медленно повернула голову.
И замерла.
Адриан.
Настоящий. Здесь. Прямо сейчас.
На мгновение всё вокруг исчезло. Остался только он. Усталый, но собранный, с тем самым взглядом, от которого у меня каждый раз сбивалось дыхание.
Сердце ухнуло вниз, а потом рвануло обратно так резко, что стало трудно дышать.
Я почувствовала, как к глазам подступает влага, и тут же разозлилась на себя за это.
И в этот момент поняла: всё, что было до этого утра, можно было выдержать.
Главное — Адриан здесь.
Я медленно выпрямилась и, не отводя от него взгляда, ровно произнесла:
— Нет, мистер Кроуфорд. Теперь всё отлично. Я вся во внимании.
По аудитории тут же прокатилась волна шёпота.
Кто-то переглянулся. Кто-то усмехнулся. Кто-то откровенно уставился на меня, будто поражённый дерзостью тихой студентки.
Мне было всё равно.
Абсолютно.
Адриан едва заметно улыбнулся. Улыбка была сдержанной, а в глазах мелькнуло тепло. И облегчение — слишком личное, чтобы не заметить.
— Прошу прощения, — вмешался преподаватель, обращаясь к Адриану, и метнул в мою сторону строгий, оценивающий взгляд. — Наша студентка иногда забывает о рамках.
— Ничего страшного, — спокойно ответил Адриан. — Я ценю смелых людей. В бизнесе это редкое и, поверьте, весьма полезное качество.
И, словно между делом, подмигнул мне.
Я с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.
Он начал лекцию — уверенно, спокойно, без единой подсказки. Говорил о международных сделках, рисках, переговорах, ошибках, которые стоят миллионы. Его голос заполнял аудиторию, и я ловила каждое слово — не потому, что обязана была слушать, а потому что не могла иначе.
Женская половина группы — тоже.
Правда, их интерес был сосредоточен вовсе не на бизнесе.
Взгляды, перешёптывания, слишком внимательные улыбки.
Меня это раздражало.
Сильнее, чем должно было.
Когда он закончил, одна из студенток, явно собравшись с духом, подняла руку:
— Мистер Кроуфорд… бизнес — это, конечно, впечатляет. Но что насчёт вашей личной жизни?
В аудитории стало подозрительно тихо.
Адриан даже не задумался.
— Уверяю вас, она у меня есть, — ответил он ровно.
Студенты мгновенно рассмеялись, переглядываясь и косясь на одногруппницу, задавшую вопрос.
Оставшиеся вопросы уже касались дела. Он отвечал чётко, по существу, иногда с лёгкой иронией. Время пролетело незаметно.
— На сегодня всё, — подвёл итог Адриан. — Мисс Монтгомери, задержитесь, пожалуйста.
Позади меня раздался недовольный шёпот:
— Почему опять она?..
— Да блин…
Аудитория постепенно опустела.
Я встала и медленно подошла к Адриану. Остановилась совсем близко — так, что ощущала его тепло. Подняла взгляд.
— Я скучала, мистер Кроуфорд, — прошептала, играя взглядом. — Но я ещё и очень зла. Что с твоим телефоном?
Он смотрел на меня секунду.
Две.
А потом просто перестал сдерживаться.
Его руки обхватили меня, и он накрыл мои губы поцелуем — жадным, горячим, таким, в котором было всё сразу: бессонные ночи, тревога, расстояние, вынужденная сдержанность, сорвавшаяся в одно мгновение.
Он приподнял меня и усадил на край преподавательского стола, не прерывая поцелуя. Мир сузился до его дыхания и моего бешено колотящегося сердца.
Адриан коснулся лбом моего лба.
— Ты даже не представляешь, как я скучал, — хрипло сказал он. — Моя девочка.
И снова притянул меня к себе.
В этот момент мне было совершенно всё равно, где мы, кто за дверью и какие правила существуют в этом мире.
Он отстранился с явной неохотой, будто это требовало от него усилия. Я всё ещё чувствовала его дыхание на губах, когда он упёрся ладонями в стол по обе стороны от моих бёдер, нависнув надо мной. Слишком близко. Слишком знакомо.
— Помнишь, я говорил, что у меня для тебя кое-что есть? — тихо спросил он.
Я закусила губу и кивнула. Сердце билось где-то в горле.
— Тогда встань, — сказал он мягко. — Отвернись. И закрой глаза.
Я прищурилась, будто пытаясь угадать его замысел, но послушно спрыгнула со стола, отвернулась и закрыла глаза.
За спиной хлопнула дверь. Потом — шаги. Лёгкий шорох.
Улыбнулась сама себе.
И вдруг тишину наполнила музыка — тихая, плавная, классическая. Такая, от которой внутри что-то мягко сжимается.
— Анастейша, — раздался его голос, низкий и удивительно тёплый. — Можешь повернуться.
Я открыла глаза.
На доске, белым мелом, крупно было выведено:
«
Мир качнулся.
Адриан стоял передо мной на одном колене. В одной руке — букет, в другой — коробочка с кольцом. Свет падал так, что камень вспыхивал мягким, живым блеском.
Я прикрыла рот ладонью. Воздуха вдруг стало мало.
— Я не идеален, — спокойно сказал он, но в голосе звучала обнажённая честность. — Иногда упрям. Иногда слишком жёсток. Но всё, что у меня есть — сердце, время, жизнь — я хочу отдать тебе.
Он поднял взгляд.
— Ты согласна стать моей женой?
Я не сразу нашла слова. Они будто застряли где-то внутри — между сбившимся дыханием и бешено колотящимся сердцем. Я смотрела на него и чувствовала, как всё лишнее медленно отступает: тревоги, страхи, сомнения — всё это потеряло значение.
Я кивнула, прижимая ладонь к губам, и, не сдержавшись, прошептала:
— Да.
Он будто не поверил сразу. На секунду замер, словно боялся спугнуть этот момент, а потом осторожно взял мою дрожащую руку. Кольцо легко скользнуло на палец, будто всегда было на своём месте. Крепкие ладони легли на мою спину, и Адриан тут же притянул меня ближе. Его поцелуй был почти бережным, лишённым показной страсти.
И вдруг аудитория наполнилась аплодисментами.
Я вздрогнула и только тогда осознала, что мы не одни. Обернувшись, увидела Синклера, Мию и Алекса, стоявших чуть поодаль; их улыбки говорили сами за себя:
— Сюрприз удался! — радостно воскликнула Мия и подошла к нам первой.
Я даже не заметила, что они всё это время были здесь. Или, скорее, была слишком занята Адрианом, чтобы обращать внимание на что-то ещё.
— Поздравляю, — сказал Синклер.
— Ради этого момента стоило пропустить тренировку! Поздравляю! — Алекс обнял меня, за что тут же получил косой взгляд от Адриана. Я нервно улыбнулась и чуть прижалась к нему, пытаясь не смеяться.
— Всё, понял. Не трогаю вашу жену… ой, невесту.
Кроуфорд медленно кивнул, одобрительно, почти с лёгкой улыбкой.
— Вы… — я запнулась, глядя на них. — Когда успели всё это подготовить?
— Профессор Синклер позвонил нам вчера, — пожала плечами Мия. — Сказал, нужна помощь. Всю ночь творили чудеса. Думаешь, он справился бы без нас?
Я рассмеялась тихо, немного растерянно, и вдруг поняла, что улыбаюсь так, как не улыбалась последние несколько дней. По-настоящему.
Адриан снова обнял меня, прижимая к себе, и я просто растворилась в этом моменте — здесь и сейчас. Никакого анализа, никаких страхов, никаких «
Сегодняшний день я хочу хранить в сердце навсегда — он особенный.
Я объехал полгорода.
Круглосуточных ювелирных салонов в Милане не существовало — что, впрочем, было логично. Никто не покупает помолвочные кольца в три часа ночи. Но я всё равно искал, проверяя адрес за адресом и сохраняя в заметках только лучшие.
На мгновение мелькнула мысль остаться у дверей салона и дождаться утра. Ночевать на улице ради кольца для Анастейши казалось… почти разумным.
Но я отмёл эту идею. Утром мне нужна была ясная голова.
В отеле я лёг, не раздеваясь, и уснул почти сразу.
Утром, перед встречей с Бёртоном, я заехал в один из салонов, что отметил ночью. Меня провели в отдельный зал, где приступили к демонстрации ювелирных изделий. Кольца сменяли друг друга — десятки, сотни. Идеальные. Безупречные. Но все чужие. Ни одно не подходило Анастейши.
И наконец увидел его.
Я понял сразу. Даже не прикоснувшись.
Кольцо из лимитированной коллекции ювелира, чьё имя давно перестало быть брендом и стало легендой. Белое золото, тонкая, почти невесомая оправа и камень необычной огранки — сдержанный, не показной, но притягивающий взгляд. Единственный экземпляр.
Я купил его. Без колебаний. Без сомнений.
Встреча с Бёртоном прошла без эксцессов. Все обещания, данные в баре, были выполнены. Документы подписаны. Договорённости закреплены. Теперь я мог возвращаться в Нью-Йорк с чистой совестью.
Собирая вещи в номере, я набрал Анастейшу. Она ответила сразу.
Я слушал её голос, улавливал знакомый сарказм и ловил себя на мысли: раз она шутит — значит, всё хорошо.
— Ай…
От её болезненного стона я мгновенно напрягся.
— Что случилось?
Она грубо окликнула кого-то, и я невольно усмехнулся.
Но вдруг донёсся другой голос. Я знал его… и это не радовало.
— Анастейша.
Нахмурился, вслушиваясь.
— Я твоя мама.
Внутри что-то рвануло.
— Не разговаривай с ней, — резко сказал я. — Не слушай её. Просто уйди.
Но Анастейша меня уже не слышала. Её телефон с треском ударился о пол, и связь оборвалась.
— СУКА! — я ударил кулаком в стену, не чувствуя боли.
Я звонил ей раз за разом, но никто не брал трубку. Спустя некоторое время мой телефон снова завибрировал.
Синклер.
— Что с ней?!
— Она потеряла сознание. Мы уже в палате, всё под контролем.
— Где эта мразь?! — процедил я. — Как ты вообще допустил, чтобы она к ней подошла?
— Я отвлёкся…
— Отвлёкся?! — сорвался. — Я сказал: глаз с неё не спускать! А не пялиться на медсестёр!
— Прости…
Я сделал вдох. Потом ещё один.
— Зои успела сказать что-то ещё?
— Не знаю. Я не слышал всего разговора.
— Слушай внимательно, — сказал холодно. — Ни на шаг от неё. Зои не подпускать. Как только Анастейша очнётся — сразу домой.
Я сбросил вызов и сжал телефон в руке.
Злость клокотала. На Зои. На ситуацию. На себя — за то, что даже не сопоставил факты раньше. Записал Анастейшу в ту же клинику, где обследуют её брата.
Спустя время Синклер позвонил снова.
— Она очнулась. Зои приходила в палату… но Анастейша её выгнала.
Я выдохнул. С плеч рухнул невидимый камень.
— У меня самолёт через четыре часа. И ещё… Я хочу сделать ей предложение.
— Предложение?! — он даже не пытался скрыть шок.
— Анастейша ничего не должна знать. Завтра в четыре утра я буду в Нью-Йорке. Твоя задача — сообщить декану, что я принял предложение выступить перед студентами. А после лекции последует предложение.
Синклер усмехнулся.
— Ты серьёзно? Предложение в университете?
— Изначально план был другой. Париж. Эйфелева башня. Или Рокфеллерский парк в новогоднюю ночь. Но я не хочу ждать.
Я сел в самолёт и откинулся в кресле, устало закрывая глаза на мгновение. В иллюминаторе проплывали облака, рассекая воздух золотым светом заката, и на секунду мир показался таким тихим и далёким. Но мысли о ней, о предстоящем дне, не отпускали ни на миг. Каждая минута приближала момент, который я ждал… момент, который изменит всё.
Нас оставили одних почти незаметно. Будто весь мир деликатно отступил, оставив нам этот момент, где существовали только мы и наши чувства. Адриан обнял меня так, будто боялся разрушить хрупкость момента. Я уткнулась лбом в его грудь и почувствовала, как сильно истосковалась — по его голосу, по теплу рук, по сильному мужскому плечу, на которое можно опереться.
— Я думал о тебе каждую минуту, — вполголоса сказал он.
— Я тоже, — призналась, не поднимая головы.
Мы говорили шёпотом — о том, как тяжело было быть порознь, как каждый день без другого казался неправильным. О том, что больше не хотим терять ни минуты. О вечности — не громкими словами, а простыми, честными обещаниями, вырванными почти между вдохами.
Мне хотелось, чтобы этот момент растянулся на всю жизнь.
Но реальность всё же напомнила о себе.
Адриану нужно было возвращаться к студентам — сам напросился на это. А у меня по расписанию были другие занятия, другие аудитории, другие профессора. Как бы ни хотелось остаться рядом с ним, пришлось идти дальше.
Я шла к двери медленно, нарочно оттягивая момент. Потом обернулась. Посмотрела на него ещё раз — и сделала шаг назад, всё ещё глядя, словно не могла отпустить.
— После занятий… поедем в компанию? — спросила, скорее по привычке.
Адриан улыбнулся — тепло, с лёгкой насмешкой.
— Ты серьёзно хочешь отмечать нашу помолвку среди папок и отчётов?
Я на секунду задумалась, морщась, а затем отрицательно покачала головой.
— Тогда сегодня вечером, — сказал он. — Французский ресторан.
Я закусила губу, не в силах скрыть улыбку.
Перед тем как выйти, я послала ему воздушный поцелуй — и только потом заставила себя закрыть дверь.
Девушки в аудитории продолжали шептаться, и мне удавалось ловить только отдельные обрывки фраз:
Мне было всё равно.
Ещё в школе у меня выработался иммунитет к таким взглядам и комментариям. Я не собиралась никому ничего доказывать, оправдываться и тем более унижаться.
Вместо этого любовалась кольцом.
Оно было идеальным: не кричащее, не вычурное, изящное и продуманное, словно созданное только для меня. Я провела пальцем по холодному металлу и вдруг ощутила лёгкий укол сожаления.
Жаль, что я не могу разделить эту радость с отцом.
Но если верить Адриану, совсем скоро всё наладится. И я наконец смогу рассказать ему всё — без страха, без недомолвок.
День пролетел невероятно быстро. На перерывах я бегала к Адриану, и даже эти короткие минуты рядом превращались в маленькие островки счастья посреди суеты.
После последней пары Мия затащила меня в кабинет Синклера так решительно, что я не успела даже задать вопрос.
Машинально сделала несколько шагов вперёд — и остановилась.
На столе лежало платье.
Длинное. Роскошное. Чёрное с тёплым, почти винным подтоном. Мягкая ткань ловила свет и переливалась, открывая в глубине едва заметные красные отблески.
— Это… моё? — неуверенно спросила я.
— Конечно, — улыбнулась Мия. — Платье для помолвки. Я выбирала сама.
Когда я надела платье, Мия замерла на секунду — и лишь потом ахнула, не скрывая восторга.
— Ты как принцесса.
Она обняла меня так крепко, что я едва могла пошевелиться, и мы обе рассмеялись.
— Я так рада за тебя.
Мия накинула мне на плечи длинное пальто, так что виднелся лишь подол шикарного платья. Когда мы вышли, у самого входа уже стояла машина Адриана.
Французский ресторан оказался точь-в-точь как в моих мечтах: приглушённый свет, живая музыка, тонкий аромат вина и специй. По дороге я даже успела прочитать, что он отмечен звёздами Мишлен — впечатляет, без сомнений. Но что меня слегка насторожило, так это отсутствие посетителей: кроме нас здесь никого не было. Совсем. Лишь персонал и музыканты.
— А где все? — шепнула я.
— На сегодняшний вечер ресторан закрыт, — спокойно ответил Адриан.
Боюсь даже спрашивать, сколько стоило забронировать целый, чёрт возьми, знаменитый ресторан.
Он помог мне снять пальто, отошёл на шаг и посмотрел на меня так, словно я была не невестой, а редкой драгоценностью, которую едва ли увидишь в жизни.
— Даже словами сложно описать, насколько ты красива.
Адриан взял меня под руку. Как только мы подошли к столу, он элегантно отодвинул стул и пригласил сесть. Никогда бы не подумала, что Кроуфорд может быть таким джентльменом. Всё это — как в кино.
Не исключено, что в больнице я всё-таки приложилась головой о кафель, а всё происходящее сейчас — лишь игра воображения коматозного сознания.
Из собственных размышлений меня вырвал шеф-повар. Он подошёл, поприветствовал нас с лёгким французским акцентом, коротко рассказал о меню и, прежде чем уйти, сказал:
— Que votre amour soit aussi éternel que ce moment.
— Пусть ваша любовь будет такой же вечной, как этот миг.
Адриан взял меня за руку, и его большой палец мягко заскользил по коже.
— Возможно, место для предложения я выбрал неидеально. Но только потому, что больше не мог ждать.
С губ сорвался тихий смешок.
— Ты сделал предложение в месте, с которого и началась наша история любви. Если бы не университет, я бы не прилетела в Нью-Йорк. И, возможно, мы бы вообще никогда не встретились.
Остальное время мы растворялись во вкусе изысканных французских блюд, медленно пили выдержанное вино, ловили взгляды друг друга и позволяли живой музыке мягко заполнять паузы между словами. Когда тарелки опустели, Адриан поднялся и, не сводя с меня глаз, протянул руку.
— Потанцуем?
Я изящно положила руку в его ладонь, слегка приподняла подбородок и, не спеша, приняла приглашение, как настоящая леди.
На сцену вышла певица, и её голос разлился по залу на французском. Я никогда не учила этот язык, но сейчас понимала каждое слово, каждую интонацию. Она пела о любви. Настоящей. Как у нас. Ах…
И танцевать я никогда не умела, а теперь двигалась легко и уверенно, будто музыка вела меня сама, подстраиваясь под ритм сердца.
Никогда бы не подумала, что жизнь может так измениться — стоит всего лишь однажды сменить место жительства.
— О чём задумалась? — спросил Адриан.
— У меня никогда в жизни всё не шло так гладко, — призналась я. — Кажется, будто где-то подвох.
Он наклонился ближе.
— Никакого подвоха. Отныне только ты, я и счастливая жизнь. Чёрная полоса закончилась, Анастейша.
Я потянулась к нему — и наши губы снова встретились в тихом, нежном поцелуе.
И в этот момент хотелось верить, что впервые в жизни всё вокруг — и я сама — на своём месте.
Мы вошли в дом совсем недавно, всё ещё храня в себе музыку, танцы и вкус вина. Адриан обнял меня, и я почти рефлекторно прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь.
— Как ты хочешь завершить этот вечер? — спросил он и медленно провёл пальцами по моим волосам.
Я пожала плечами.
— Хочу просто побыть с тобой, — призналась честно. — Но для начала мне стоит принять душ.
Адриан тихо усмехнулся.
— Мне тоже.
Мы разошлись по разным спальням. В своей комнате я попыталась расстегнуть замок платья на спине. Потянула вниз — безрезультатно. Снова. И ещё раз. Неловко изогнулась, подняла плечи, стараясь нащупать язычок пальцами… Бесполезно. Замок упрямо не поддавался, будто насмехаясь надо мной.
Я опустила руки, с досадой признавая поражение.
Решив обратиться за помощью к Адриану, поспешила в его спальню. Стоило только открыть дверь и увидеть обнажённый торс с чётко выраженными кубиками, как все мысли о застёжке тут же улетучились, оставив только жаркий стук сердца.
Возможно, это говорит алкоголь. Но я хочу его. Прямо сейчас.
— Анастейша?
— Ты не мог бы… — я запнулась, почувствовав лёгкое смущение от собственных мыслей, — помочь мне с замком?
Он улыбнулся, кивнув в ответ.
Я повернулась и подняла волосы, открывая ему изящную линию шеи. Как только Адриан коснулся моей кожи и медленно потянул замок вниз, по спине пробежала приятная дрожь, пробуждая тихий внутренний трепет. Платье ослабло и, с тихим шорохом, соскользнуло по телу, падая к ногам.
На секунду в комнате воцарилась тишина. Затем его губы коснулись моей спины — сначала осторожно, почти невесомо, а потом медленно спускались ниже… и ниже.
Я закрыла глаза, отдаваясь каждому прикосновению. В какой-то момент он прижал меня к стене и, плавно стянув трусики, сразу сосредоточился на моём пульсирующем центре наслаждения. Губы разомкнулись сами собой, и из груди вырвался сладострастный стон.
Напряжение, долго копившееся внутри, внезапно взорвалось ослепительной вспышкой, волной прокатившейся от низа живота до кончиков пальцев. Я выгнулась, царапая стену, и на мгновение утонула в горячем, всепоглощающем блаженстве.
Адриан, удовлетворённый моим ярким, откровенным откликом, поднялся, развернул меня к себе и жадно впился в губы. Я ощутила собственный вкус — и от этого возбуждение накрыло меня новой, почти пугающей силой. В следующее мгновение он опустил меня на кровать, разместившись между раздвинутых ног.
— Если ты всё ещё не готова — просто скажи.
Замотала головой и без колебаний ответила:
— Адриан, я готова.
Обнажённая, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, теряясь в волне собственного возбуждения, я раздвинула ноги шире, ощущая, как его взгляд прожигает меня дотла. Он прижал меня к постели, и я почувствовала, как пульсирующий плоть упирается точно в нужное место.
Один рывок — и член вошел до конца, растягивая и заполняя меня изнутри. Острая, как вспышка, боль пронзила всё тело. Крик вырвался из груди, но жадный поцелуй заглушил его, лишая возможности сопротивляться.
Каждое движение рвало изнутри, боль жгла, а одиночная слеза скатилась по щеке и растворилась в поцелуе. Мои ногти впились в его кожу, оставляя глубокие царапины. Хотелось, чтобы всё прекратилось — и в то же время не было ни малейшего желания, чтобы он останавливался.
Постепенно резь уступила место странному, незнакомому теплу. Сначала еле ощутимая искра, но с каждым толчком она разгоралась, захватывая тело целиком.
Эта ночь провела меня через невидимую черту: я вошла в неё девушкой, а вышла — женщиной, которая впервые по-настоящему осознала цену близости, доверия и силы собственного выбора.
— Я сделал тебя своей, и это больше, чем просто физический момент. Это обещание быть с тобой, несмотря ни на что. Ведь теперь ты всецело моя…
Мы лежали рядом — уже чистые после душа, расслабленные, укутанные в тёплое послевкусие ночи. Я устроилась на груди Адриана, лениво водя кончиками пальцев по его коже. Он обнимал меня одной рукой, а время от времени крепче прижимал к себе, словно убеждаясь, что я всё ещё здесь.
— Тебе было больно? — спросил он, зарываясь носом в мои волосы.
Я плавно покачала головой.
— Только вначале, — ответила честно. — Потом… стало хорошо. Очень.
Он выдохнул почти незаметно и поцеловал меня в висок. В этом жесте было больше, чем нежность — в нём чувствовались ответственность, сила и чувство защищённости. Разговор постепенно перешёл в нечто другое, затрагивая трепетные моменты и планы на будущее, которое мы собирались строить вместе.
— После Рождества, — произнёс Адриан, задумчиво глядя в потолок. — Как только Стивен узнает, мы начнём готовиться к свадьбе. Хотя, думаю, уже можно постепенно приступать и сейчас.
Я улыбнулась, продолжая скользить пальцами по его коже и рисовать затейливые узоры.
— Ты уже всё распланировал?
— Пока что только прикинул, — усмехнулся он. — В свадебных тонкостях я, увы, не мастер.
Я уже успела представить наше торжество: мягкий, рассеянный свет, негромкая классическая музыка, живые цветы с лёгким ароматом. Не вылизанную картинку из свадебных журналов, а уютный, живой вечер — без показной роскоши, но со вкусом.
В этот момент наши телефоны почти синхронно завибрировали.
Мы переглянулись.
— Это уже подозрительно, — пробормотала я.
Мы одновременно приподнялись, опершись на изголовье кровати, и взяли телефоны.
— Маргарет прислала мне письмо, — сказала я, вскинув брови.
— А мне… Стив, — сказал Адриан, и в его голосе слышалась та же растерянность.
Я открыла сообщение и начала читать вслух:
—
Адриан, не перебивая, мягко подхватил:
—
Я продолжила:
—
И почти одновременно, не глядя друг на друга, мы дочитали вслух:
—
Мы замолчали.
Тишина была плотной, почти звенящей.
Её разорвал звонок моего телефона.
Папа.
Я укуталась в одеяло и подошла к окну.
— Ты уже прочла письмо? — радостно спросил он.
— Да, пап, — улыбнулась я. — Это чудесные новости. Я правда очень рада за вас.
— Спасибо, дочка… — в его голосе прозвучало явное облегчение. — Если честно, я долго не решался тебе сказать. Боялся твоей реакции… вдруг ты будешь против.
— С чего бы? Ты счастлив с Маргарет. Это главное.
— Она очень хочет, чтобы ты была подружкой невесты.
— Это… здорово, — искренне ответила я. — А гостей много?
— Нет. Пара коллег. Ты и Адриан. Кстати… он дома?
Адриан стоял за моей спиной, обнимая и целуя меня в макушку.
— Да, вроде бы… вернулся недавно.
— Отлично. Тогда я наберу его. Люблю тебя.
— И я тебя, пап.
Я отключилась и повернулась к Адриану.
— Сейчас он будет звонить тебе.
—
Телефон в его руке зазвонил.
Пока он был погружён в разговор с отцом, я подошла к зеркалу и, глядя на отражение, осторожно примерила его фамилию, замечая, как непривычно это звучит.
— Они просят нас прилететь за две недели до свадьбы, — сказал он, закончив разговор.
— Ну и дела… — протянула я. — И как теперь рассказать всё, не испортив им праздник?
— Это не проблема. Я поговорю с ним сам. Тем более… Маргарет о нас знает.
Я медленно повернулась, не до конца веря собственным ушам.
— Что?!
— Она догадалась ещё во время отдыха на озере. Пообещала подготовить Стива.
Я прищурила глаза, сжала челюсть и скрестила руки, собираясь с мыслями.
— И почему, чёрт возьми, я узнаю об этом только сейчас?
— Язык, Анастейша, язык, — усмехнулся он. — Нам всем хорошо известно, как ты любишь себя накручивать, поэтому предпочёл промолчать.
Я фыркнула.
— Ну спасибо, Кроуфорд.
Он шагнул ко мне, подхватил за талию и легко потянул обратно на кровать. Я мягко, почти смеясь, приземлилась рядом с ним.
— Не злись, — Адриан навис надо мной. — Кстати… ты ведь подружка невесты?
— И?
— А я шафер.
Я прищурилась.
— И что это значит?
— По традиции, — наигранно заметил он, — шафер обязан провести ночь с подружкой невесты. Гарантия удачного брака.
— Это… мерзко, — фыркнула я.
Но тут же обвила его шею руками.
— Хотя… такой расклад мне даже нравится.
Он усмехнулся.
— Второй раз за ночь?
Закусила губу и кивнула.
— Не осилишь?
— Хорошо, развратница, — прошептал он. — Вызов принят.
И мир снова сузился до нас двоих.
Вместо обеда в шумной столовой мы с Мией и Алексом решили сбежать в маленькую кофейню через дорогу. Там было тесно, пахло свежей выпечкой и корицей, а за окнами Нью-Йорк бурлил привычной суетой, не останавливаясь ни на минуту. Друзья, разумеется, пришли сюда не ради кофе — их распирало любопытство.
Мы уже устроились за столиком, пар клубился над кружками, а я ощущала на себе нетерпеливые взгляды.
Мия сдалась первой.
— Ну? — она подалась вперёд. — Не томи. На какое число назначили свадьбу?
Я вздохнула и покрутила ложечку в кофе, наблюдая, как тёмная поверхность лениво искажается, словно выигрывает для меня ещё пару секунд тишины.
— Адриан планировал после Рождества… но теперь я даже не знаю.
— Почему? — тут же откликнулся Алекс.
— Вчера отец и его возлюбленная объявили о своей свадьбе.
Ложечка тихо звякнула о стенку кружки.
— Торжество состоится двадцать четвёртого декабря.
Алекс моргнул.
— И? Разве это проблема?
Мия перевела на меня взгляд, без слов разделяя его недоумение.
— Да. Проблема. Мы хотели объявить о нас на Рождество. А теперь… есть ощущение, что эта новость может разрушить весь момент.
— Каким образом? — Алекс всё ещё не видел в этом проблемы.
Мия откинулась на спинку стула, коротко выдохнула и посмотрела на Алекса так, словно ответ был слишком очевиден.
— Алекс, напомнить? — её взгляд был красноречивее любых слов. — Мистер Красавчик, друг её отца.
Алекс присвистнул.
— Однако… кино закручивается.
Несмотря ни на что, они старались поддержать — шутили, подбадривали, убеждали, что всё утрясётся, и что взрослые люди способны переварить больше одной новости за вечер.
На обратном пути Мия внезапно столкнулась с преподавателем по предмету, по которому ей грозил незачёт. Не раздумывая, она рванула за ним, осыпая мольбами и аргументами.
Мы с Алексом остались вдвоём.
— Не переживай, — он похлопал меня по плечу. — Всё пройдёт хорошо.
— Надеюсь. У тебя сейчас занятия?
— Тренировка. Кстати… тебе от Райана привет. И, — уголки его губ приподнялись, — пообещай прийти на нашу игру в субботу.
Я оживилась:
— Твоя первая? Конечно приду!
Мы обнялись по-дружески, и я направилась на лекции, чувствуя лёгкое облегчение после разговора.
День пролетел незаметно, унося меня в мир знаний, где конспекты, формулы и новые термины поглощали всё моё внимание.
Занятия подошли к концу, и на улице меня уже ждал водитель.
Я спускалась по ступеням, готовая покинуть стены университета, когда чьи-то пальцы резко сжали моё запястье, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.
— Анастейша.
Я повернула голову и мгновенно встретила взгляд женщины, которая дала мне жизнь.
— Что тебе нужно?
— Поговорить.
Резко вырвав руку, я увидела на запястье красные отметины — доказательство её хватки.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
Она склонила голову, опустила плечи, и разочарование скользнуло по её лицу.
Я уже собиралась уйти, как вдруг её голос снова остановил меня
— Анастейша!
Я остановилась, сжав кулаки, готовая объяснить женщине в самой неприличной форме, чтобы она больше меня не тревожила. Если не понимает по-хорошему — может, хоть так дойдёт.
— У тебя наверняка есть вопросы ко мне. Позвони, когда будешь готова — отвечу на всё, — сказала она быстрее, чем я успела вставить хоть слово, и протянула бумажку с номером.
Обычно немногословный и замкнутый водитель сегодня поразил меня своей болтливостью. Разговор, который обычно застревал в воздухе, завязался сам собой, и до самого конца пути мы болтали, как старые знакомые, теряя счёт времени.
В компании я поднялась в кабинет Адриана. В этот момент он был на совещании, и врываться туда было бы крайне неприлично. Пришлось довольствоваться ожиданием.
Устроившись за столом Кроуфорда, я достала бумажку и вгляделась в цифры, всё ещё не понимая, почему до сих пор не выбросила её.
Тут же отмахнулась.
Спрятав бумажку в карман, я открыла ноутбук Адриана, рассчитывая выбрать фильм на вечер. Но экран встретил меня открытой вкладкой туристического сайта, и любопытство мгновенно заставило задержаться.
Адриан уже планирует наш медовый месяц, будто предвкушение самого счастливого времени не терпит отлагательств.
Странное чувство закралось внутрь — не радость и не эйфория, а тихое, трепетное предвкушение всего, что ждёт нас впереди.
За дверью послышались приближающиеся шаги. Быстро захлопнув крышку ноутбука, я откинулась в кресле, стараясь изобразить абсолютную невинность.
Адриан вошёл в кабинет, и деловая маска на его лице треснула. Взгляд потеплел, уголки губ медленно поползли вверх.
Он подошёл ближе, слегка наклонился и тихо произнёс:
— Я скучал.
Поцелуй был коротким, но отнюдь не лишённым чувств.
— Босс, уступаю вам место.
Он сел, но не дал отойти — мгновенно притянул меня к себе и усадил на колени.
— Даже не думай.
Смеясь, я обвила его шею руками. Ладони Адриана заскользили по моей спине, привычно спускаясь ниже. Всё, казалось, идёт к одному — к запретной близости на работе или хотя бы к нежным ласкам. Но вдруг он остановился.
— Анастейша… я записал тебя на консультацию к психотерапевту.
Резко поднявшись, я уставилась на него с полным недоумением.
— Что?
— Меня беспокоит твоё состояние, — произнёс с лёгкой тревогой. — Я не хочу рисковать.
— Это случилось только потому, что тебя не было рядом. Но сейчас всё в порядке! — возразила я. — Ничего не повторялось.
— Это не значит, что не повторится, — его голос стал твёрже. — Лучше разобраться.
— То есть ты хочешь сказать, что я неуравновешенная?
— Я этого не говорил.
— Мне не нужно
Тяжёлый вздох сорвался с губ Адриана.
— К психотерапевтам обращаются тысячи людей — в этом нет ничего страшного или постыдного. И если тебе будет спокойнее, я пойду с тобой.
— Ещё чего! — скрестила руки, отвернувшись к окну. — Может, я даже захочу тебя обсудить.
Выражение лица Кроуфорда изменилось — брови сошлись, а взгляд стал жёстче, холоднее.
— Ладно, шучу, — добавила я. — Но никуда не пойду. Посмотри — со мной всё хорошо. А если вдруг что-то пойдёт не так… ты знаешь, как меня успокоить.
— Это действительно важно, Анастейша. Я не стал бы настаивать без причины, — он скривил рот и медленно покачал головой. — Давай договоримся: ты идёшь на консультацию, а я сделаю что-нибудь взамен.
Задумавшись, я подошла почти вплотную к панорамному окну и посмотрела на улицу. Мокрый асфальт, хмурое небо — город словно утонул в сырости и тусклых оттенках.
— Моё любимое время года — зима. Если сегодня выпадет снег, я приму это как знак свыше и пойду к психотерапевту.
Он покачал головой.
— Это глупо.
Кроуфорд на время отступил, но только потому, что нам нужно было вернуться к делам. Он погрузился в бумаги, отчёты и контракты, перебрасываясь со мной краткими указаниями. Я отправляла письма от его имени, дозванивалась до ключевых людей, согласовывала встречи и следила, чтобы ни одна мелочь не ускользнула. Работа шла как по маслу — слаженно, строго и продуктивно, как и полагается в нашем тандеме.
Когда мы вышли, ночь уже окутала город. Мокрые улицы засверкали в свете фонарей, словно ожившие драгоценности.
— Давай погуляем, — внезапно предложила я. — Просто пройдёмся.
— Зачем? У нас же есть машин.
— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?
— Когда ты в последний раз просто гулял, наслаждаясь моментом — здесь и сейчас?
Я остановился, обдумывая вопрос.
Когда появляется машина, незаметно перестаёшь ходить пешком. Сначала кажется «неудобно» — зачем топтать ноги, если есть транспорт? А в итоге… просто отвыкаешь.
Я посмотрел на Анастейшу.
Она ждала ответа, слегка прищурившись, будто заранее знала, что выиграла этот спор.
— Можно ли считать прогулкой день нашей первой встречи, когда я бегал за тобой по всему району?
— А-а… это когда ты меня перепутал с проституткой?
— Нет, Кроуфорд, это не прогулка. И к слову, твои утренние и вечерние пробежки тоже не считаются.
— Давай прогуляемся. Как я вообще могу отказать своей будущей жене?
— Могу поспорить, что ты согласился только для того, чтобы я не вспомнила что-нибудь ещё из твоего постыдного прошлого.
— Не преувеличивай.
Нью-Йорк вечером — это отдельный мир.
Город не засыпает — он лишь меняет дыхание. Сбрасывает дневную суету и переходит на ночную пульсацию. Свет витрин дробится в стекле небоскрёбов, неоновые вывески вспыхивают и гаснут, словно сигналы, понятные только своим. Такси проносятся мимо, оставляя за собой короткие всплески света и звука, а человеческие голоса — десятки акцентов, интонаций, обрывков чужих историй — переплетаются в плотный, живой гул.
Мы шли рядом.
Не спеша.
Плечо к плечу, иногда задевая друг друга будто случайно.
Анастейша смотрела по сторонам с тем редким вниманием, которое бывает у людей, умеющих видеть красоту в деталях. Её улыбка вспыхивала коротко, искренне, и я ловил себя на том, что наблюдаю за ней чаще, чем за городом. Нью-Йорк мог сколько угодно демонстрировать свою мощь, но рядом с ней он неизменно отходил на второй план.
Я привык чувствовать себя уверенно в этом городе. Он всегда был моим союзником: жёстким, требовательным, но честным. Здесь я знал правила и умел в них играть. Но сегодня всё было иначе. Рядом с Анастейшей привычный ритм сбивался, шаги становились медленнее, а мысли — тише.
И в этот момент я понял:
Сам до конца не понял, каким образом мы оказались в метро…
Пространство будто резко сузилось. Люди стояли слишком близко — так, что любое движение отзывалось чьим-то случайным прикосновением. Воздух был густым и тяжёлым, спёртым, пропитанным смешанными запахами, происхождение которых лучше не знать. Гул тоннелей, усиленный эхом, стучал в висках и оседал внутри неприятной вибрацией, словно что-то чужое пробиралось под кожу. Я невольно выпрямился, стараясь отвоевать вокруг себя хотя бы несколько сантиметров личного пространства.
— Если ад на земле существует, то это он, — пробормотал я, притягивая Анастейшу ближе. Чтобы ни одна чужая рука не коснулась её.
Она рассмеялась.
— Между прочим, за всё время в Нью-Йорке я так ни разу и не прокатилась на метро.
Поезд унёс нас прочь от привычных кварталов, и вскоре каменные джунгли сменились редкими домами и ржавыми ограждениями, уступив место широкой линии бруклинского пляжа.
Волны бились о берег с глухим гулом, небо затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками, ветер выл, срывая с океана холодные брызги и обнажая пустой пляж.
Без колебаний я снял с себя пальто и накинул на Анастейшу, дрожащую от холода.
— Сейчас начнётся дождь.
— Закусочная, — воскликнула она, указывая пальцем вперёд. — Давай там переждём?
Другого выбора у нас просто нет.
Мы забежали внутрь и, смеясь, плюхнулись за свободный столик.
Первым делом я огляделся. Красные диваны блестели под мигающим неоном, из старого автомата играла громкая музыка, а запах жареного заполнил воздух. Меню, потрёпанное и пожелтевшее, казалось, не видело новых блюд уже лет двадцать.
Я скептически пролистал страницы.
Было бы интересно взглянуть на «творческую» команду, которая придумывала эти названия:
Через десять минут к нам подошла официантка. Мой взгляд тут же зацепился за огромное жирное пятно на её фартуке. Анастейшу это ничуть не смутило. Глядя на неё, я понял: в этой закусочной просто не существует ничего, что могло бы испортить ей аппетит. Особенно если речь идёт о её любимом фастфуде.
— Я буду бургер с двойным беконом, картошку фри и колу.
Её глаза засверкали так, будто она только что пережила лучший момент за весь день.
— Воду, пожалуйста. Без газа, — озвучил свой заказ и захлопнул меню.
Анастейша тяжело вздохнула.
— Принесите ему то же самое, что и мне.
Официантка кивнула и тихо удалилась.
— Испугался здешней кухни? — ехидно поинтересовалась Анастейша.
Я промолчал, скривив рот в едкой ухмылке.
— Это не ресторан со звёздами Мишлен, — точно подметила она, — но должно быть вкусно. Пора бы и тебе окунуться в мой мир.
— Ты, видимо, как-то неправильно поняла смысл фразы «любовь требует жертв».
Миниатюрная ладонь Анастейши аккуратно легла на мою руку.
— Не ворчи. Лучше скажи, как тебе наша спонтанная прогулка?
— Ты рядом, а это значит, что всё идеально, — я осторожно переплёл наши пальцы. — Даже несмотря на метро и это место.
И это чистая правда.
Меня выдернули из привычной зоны комфорта — и, к собственному удивлению, мне это понравилось.
Когда принесли заказ, Анастейша не стала ждать ни секунды: развернула бургер, откусила и тут же запила колой. Со стороны можно было бы подумать, что она не ела целые сутки.
Я следил за каждым её движением, пока она не ткнула пальцем в мою порцию.
— Ешь.
Взяв бургер, я поморщился… и всё-таки откусил.
Одной порции хватило, чтобы наесться. Я бросил взгляд на наручные часы — 01:30.
Время пролетело незаметно. Пора возвращаться домой. Надеюсь, погода хоть немного успокоилась — иначе придётся вызывать водителя.
Я подошёл к окну и приподнял жалюзи. На мгновение застыл, моргнул несколько раз — всё ещё не веря своим глазам. Затем повернулся к Анастейше: она беззаботно уплетала двойную порцию картошки фри, полностью поглощённая своей трапезой.
— Ну что… завтра вместе к психотерапевту? — спросил, привлекая её внимание.
— Я ведь сказала, — она закатила глаза, — только если выпадет снег.
Молча подтянул жалюзи выше.
Анастейша повернула голову, и её большие глаза раскрылись ещё шире, а рот сложился в удивлённое «о».
Снег завораживал: крупные хлопья кружились в свете фонарей, и во всём этом царила тихая, почти нереальная магия момента.
— Серьёзно?.. Даже погода против меня? — тихо буркнула она.
Я улыбнулся.
Иногда судьба любит вносить свои коррективы.
Если бы я знала, что пойдёт снег, я бы сказала что-нибудь более надёжное. Например: когда рак на горе свистнет.
С погодой шутки плохи: она непредсказуема, капризна и явно имеет ко мне личные претензии.
А вот с пресноводным всё проще — он точно никогда не свистнет. Ни на горе, ни где бы то ни было.
Несмотря на этот коварный снег, вечер выдался удивительным.
Долгая прогулка, поездка на метро, океан, случайная закусочная, смех, жирные бургеры — и редкое чувство цельности, которое не купишь ни деньгами, ни статусом.
Но утро оказалось куда прозаичнее вечера.
И вот я сижу в зоне ожидания, отсчитывая секунды до приёма у психотерапевта.
Адриан, разумеется, порывался пойти со мной. Мне же совершенно не хотелось, чтобы он сидел рядом и слушал то, что я, возможно, сама ещё не готова была произнести вслух. Он попытался возразить — спокойно, без давления, но с привычной настойчивостью. Однако быстро отступил, стоило мне лишь сказать:
Дверь кабинета открылась.
— Мисс Монтгомери, проходите.
Я поднялась, выпрямила плечи и вошла.
Кабинет оказался совсем не таким, каким успела его представить. Никакой стерильности, резкого запаха антисептика или пугающих плакатов с изображением мозга. Вместо этого — мягкий свет, книжные полки до потолка, мягкое кресло напротив стола. Пространство, в котором не хотелось защищаться.
Доктору было около сорока. Возможно, чуть меньше. Спокойный взгляд, аккуратная борода, ровная осанка человека, который привык слушать больше, чем говорить.
— Присаживайтесь. Вы принесли результаты ЭЭГ?
Я молча протянула папку.
Он не торопился. Внимательно просматривал листы, делал короткие пометки, иногда задерживал взгляд на отдельных строках. В этой неторопливости не было равнодушия — только сосредоточенность.
Я сидела напротив и поймала себя на том, что слишком сильно сжимаю пальцы.
— Скажите, — наконец произнёс он, — что именно привело вас ко мне?
Я замялась.
— У меня были… срывы. Теряла контроль, начиналась паника. Это не происходило постоянно, но каждый раз — резко. И очень тяжело.
— Когда это началось?
— После… — запнулась, сглатывая подступивший к горлу ком. — После того как жених срочно уехал на несколько дней… оставив меня одну. С этого всё и началось.
Он лишь кивнул — не задавая лишних вопросов и не переступая границ.
— Случалось ли такое, что вы теряли сознание? Или, возможно, были провалы в памяти?
Пальцы сами собой впились в ткань брюк. Врач не мог этого не заметить.
— Мисс Монгомери, вы можете говорить свободно. Всё, что прозвучит в этом кабинете, конфиденциально.
Я рассказала ему о том, как потеряла сознание в больнице. Вначале слова давались с трудом — почти каждое застревало в горле. Но потом они ринулись сами собой: про всё, что давит на меня, про сны и тревоги, которые прячу глубоко внутри.
Он слушал внимательно, слегка наклонив голову, фиксируя каждое слово, каждую паузу и едва заметное дрожание в голосе.
— Это похоже на диссоциативную реакцию. Подобные состояния нередко возникают как защитный механизм.
— То есть я… не схожу с ума?
На его лице появилась лёгкая, мягкая улыбка.
— Нет. Вы справляетесь со стрессом так, как умеете. Просто способ, который выбрала ваша психика, не самый эффективный в долгосрочной перспективе.
Он аккуратно отложил бумаги и встретил мой взгляд.
— Если вы согласитесь продолжить работу, мы постепенно разберём три вещи: ваши триггеры, реакции и способы восстановления контроля. Это не лечение в привычном понимании, скорее путь к осознанию.
— А что будет, если я просто оставлю всё как есть?
— Тогда вы будете жить с этим. Иногда всё будет складываться относительно хорошо, иногда — не очень. Прогнозировать сложно.
Тяжёлый вздох сорвался с моих губ, словно я пыталась отпустить часть себя.
Должна признать: он хорош как доктор. Его внимание и спокойствие располагают к себе, и мне хочется открыться.
— Это займёт много времени?
— Точно сказать нельзя — всё очень индивидуально. Сначала мы определим ваше состояние, а уже потом станет понятно, как двигаться дальше.
В памяти всплыл взгляд Адриана и его непреклонное: «Это важно». Мой страх был совсем другим — не перед диагнозом, не перед доктором, а перед мыслью, что однажды я могу снова потерять контроль.
— Хорошо. Я согласна.
Он кивнул, словно именно этого и ожидал.
— Решение прийти сюда — уже серьёзный шаг.
Когда я вышла из кабинета, внутри осталась странная смесь ощущений. Не облегчение, а скорее ясность — будто туман немного рассеялся, и я впервые увидела дорогу.
Может быть, это именно то, что мне нужно.
Всего семь дней — и за это время я продвинулась дальше, чем за месяцы до этого. А если не лгать себе, то за годы бегства.
Каждое утро начиналось почти одинаково. Ранний подъём, короткий взгляд в зеркало уже без того внутреннего зажима, который раньше возникал автоматически. Затем завтрак, горячий кофе и путь в клинику — как обязательная точка маршрута перед университетом.
В первый день я шла туда как на экзамен. Во второй — уже с тревожным ожиданием. А к концу недели внутри появилось спокойствие и то самое доверие, без которого эта работа была бы невозможна.
Сеансы оказались совсем не такими, какими я их себе представляла.
Никаких громких разоблачений. Никаких эффектных инсайтов.
Только работа.
Монотонная, точная, почти хирургическая.
Мы подробно разбирали школьные годы: поведение сверстников, моё одиночество, отсутствие друзей, проблемы с доверием. Поднимали темы, о существовании которых я раньше предпочитала не думать — не потому что не замечала их, а потому что было проще оставить всё как есть.
Без психотерапевта я бы никогда не осознала, насколько моя голова переполнена тяжёлым, лишним и ненужным.
Адриан поддерживает меня так, как подобает любящему мужчине. Каждый день отвозит в клинику и ждёт окончания сеанса в машине. Ещё ни разу из его уст не прозвучал назойливый вопрос вроде: «ну что, помогает?». Несмотря на интерес к моим занятиям с психотерапевтом, он никогда не вмешивается.
Наши отношения обрели… глубину. Мы стали больше разговаривать — не о проблемах, а о будущем. О планах, которые хотим реализовать вместе. В наших разговорах больше близости, чем даже в страстном сексе, который у нас случается ежедневно.
В учёбе, к моему удивлению, тоже всё начало налаживаться. То, что прежде казалось катастрофой — например, предстоящие зачёты — уже не пугало так сильно. Теперь у меня снова получается полностью концентрироваться и лекции перестали быть просто фоном. Я даже сдала промежуточный тест по предмету, который раньше вызывал паническую дрожь в теле.
Доктор сидел напротив, погружённый в записи. Я наблюдала, как он медленно перелистывает страницы, останавливается на строчках, делая пометки. Его лицо оставалось спокойным, почти непроницаемым.
Затем он снял очки.
Этот жест почему-то заставил меня выпрямиться.
— Анастейша, — произнёс он ровно, — у ваших реакций есть одна особенность: они не совпадают с теми событиями, которые вы осознаёте.
Я нахмурилась, пытаясь уловить скрытый смысл.
— Что это значит?
Он сцепил пальцы в замок.
— Фрагмент раннего детства не интегрирован в память. Это не просто «не помню» — это вытеснение.
Слово повисло в воздухе.
Вытеснение.
— Мой мозг просто… удалил часть жизни?
— Не удалил. Заблокировал. Это защитная реакция психики. Если опыт был травмирующим, сознание могло его изолировать, чтобы сохранить способность функционировать.
— И что вы предлагаете?
— Существует метод управляемого транса, иногда называемый гипнотической регрессией. Это контролируемое погружение в изменённое состояние сознания, которое позволяет получить доступ к вытесненным воспоминаниям.
Я медленно провела языком по пересохшим губам.
— Вы хотите ввести меня в гипноз?
— Это не сценический гипноз, — спокойно уточнил он. — Вы останетесь в сознании и будете находиться под строгим контролем. Учтите, транс не обязателен и возможен только с вашим согласиям. Но также прошу заметить: метод достаточно эффективен.
Не обязательно.
Но результативно.
Я повернулась и устремила задумчивый взгляд в окно.
Если мозг что-то заблокировал… значит, на это была причина. Стоит ли теперь тревожить старые раны?
Сопротивление давило изнутри, а странное притяжение к неизвестному манило вперёд. Что, если именно это даст ответ? Что, если всё, что происходит со мной сейчас, — лишь отголосок того, чего я не помню?
— Хорошо. Я согласна.
Доктор лишь кивнул, словно именно этот ответ он и ждал.
— В таком случае приступим на следующем сеансе.
Ночью я не могла уснуть.
Адриан уже давно спал, дышал ровно и глубоко, а его рука спокойно лежала на моей талии. Я же не отводила взгляд от потолка, обдумывая свой выбор. Мысль о том, что внутри меня есть целый пласт жизни, к которому у меня нет доступа, пугала сильнее самого воспоминания.
Может, я зря согласилась на гипноз? Психика ведь скрыла это не просто так. А вдруг потом станет ещё сложнее, когда узнаю правду?
Или всё же рискнуть и закрыть этот чёртов кусок неизвестного из моего прошлого?
Я тяжело вздохнула.
— Анастейша, — произнёс Адриан, разрезая тишину. — Что тебя тревожит?
— Извини, я не хотела тебя будить. Просто не уверена, что поступила правильно, согласившись на гипноз.
Он сгрёб меня в объятия и прижал к себе крепко-крепко.
— Если не готова, тогда, пожалуй, стоит отказаться.
Я прикрыла глаза, обдумывая его слова. Рука Адриана медленно заскользила по моей спине, и каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью. Раз уж моя голова уже не работала, я решила отвлечься и переключить мысли на то, что действительно было нужно в этот момент.
С положения лёжа я резко поднялась на колени — движение вышло почти вызывающим — и, не давая себе времени передумать, стянула с себя короткую шёлковую сорочку. Тонкая ткань соскользнула по коже и упала на пол.
Адриан на мгновение замер.
В его тёмных глазах вспыхнуло чистое, неподдельное удивление. Он медленно провёл взглядом по моему телу сверху вниз. Не задавая ни одного вопроса, не произнося ни слова, он подался вперёд и прижался губами к моей груди. Его ладони легли на бёдра — крепко, уверенно — и в ту же секунду он втянул сосок в рот, медленно, без спешки. По телу прокатилась острая волна тепла, от которой перехватило дыхание.
Я инстинктивно вплела пальцы в его волосы, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно раскрывается — не от стыда, не от страха, а от осознания, что сама это начала.
Он поочерёдно играл с моими сосками — покусывал, облизывал, сминал губами, вызывая трепет в груди и тягучее тепло между ног, куда уже проникали его проворные пальцы. Адриан отстранился от моей груди лишь затем, чтобы уложить меня на холодную простыню. И прежде чем я успела перевести дыхание, он вошёл в меня — резко, почти грубо.
От привычной нежности не осталось и следа — она уступила место чему-то более дикому. Лично для меня — неожиданному и пугающе притягательному.
Адриан больше не сдерживался. Он брал меня грубо, доминирующе, без привычной осторожности. Во все предыдущие разы Кроуфорд тщательно держал свои желания под жёстким контролем. Но не сегодня.
Сегодня я сама дала зелёный свет.
И, чёрт возьми, это было великолепно.
Грубость, переплетённая со страстью. Лёгкая боль, тонко перекликающаяся с наслаждением. Напряжение, которое нарастало с каждым движением и растекалось по телу горячими волнами.
Казалось, он открыл для меня совершенно новый мир — мир, где границы размываются, где дозволенное расширяется до предела, где прикосновения достигают тех точек, о существовании которых я знала… но даже не подозревала, что они способны подарить такое крышесносное возбуждение.
Каждый шлепок отзывался вспышкой жара.
Каждое жёсткое, уверенное движение усиливало напряжение, сбивая дыхание.
Каждая хриплая, почти непристойная фраза, сорвавшаяся с его губ, приближала нас к кульминации.
Ночь оказалась необузданнее всех тех, что были между нами прежде.
Уже следующим утром доктор и я отправились в кабинет, предназначенный для проведения гипнотерапии.
Он был меньше и уютнее предыдущего. Плотные шторы приглушали дневной свет. Лампы стояли по периметру, и от этого пространство казалось отделённым от внешнего мира.
У стены располагалось кресло с высокой спинкой, рассчитанное на долгий разговор. Чуть сбоку — кресло доктора, более строгое по форме.
— Ложитесь удобно, — спокойно сказал он.
Я опустилась в кресло. Спинка плавно подалась назад.
— Ваша задача — слушать и позволять моим словам вести вас.
Его голос стал ровным, размеренным, почти убаюкивающим.
— Закройте глаза. Сконцентрируйтесь на дыхании. Медленный вдох… и такой же медленный выдох.
Вначале тело сопротивлялось: плечи оставались напряжёнными, пальцы слегка подрагивали. Но постепенно тяжесть начала растекаться по рукам и ногам, дыхание выровнялось, а мысли, ещё секунду назад чёткие и колючие, стали размываться.
— Представьте лестницу. Десять ступеней вниз.
С каждым числом внимание уходило глубже.
— Десять… девять… восемь…
Где-то внутри шевельнулось глухое ощущение — не образ, скорее предчувствие.
— Семь… шесть…
Тяжесть усилилась. Мысли теряли форму, переставали складываться в ясные конструкции.
— Вы слышите мой голос и одновременно можете себе позволить заглянуть внутрь.
Я сглотнула.
— Если появятся образы — не анализируйте их. Просто говорите.
Темнота за закрытыми веками стала плотнее. Вдруг — не картинка, а ощущение: холод и тяжёлый запах подгоревшей еды.
— Я… — собственный голос показался мне далёким. — Я маленькая. Лежу на полу. Мне холодно.
— Что вы слышите?
— «Перестань реветь».
— «Заткнись, дрянь».
Внутри болезненно затянулся тугой узел. Этот голос я узнала сразу.
— Чей это голос?
— Мамин.
Воздух стал плотнее.
— Где вы находитесь?
— Кухня… или прихожая. Свет слишком яркий. Режет глаза.
Резкое движение. Замах — и ладонь обрушивается на меня. Удар не сильный, но унизительный. Такой, от которого хочется не плакать, а просто исчезнуть.
Я дёрнулась в кресле.
— Продолжайте дышать. Вы в безопасности. Это воспоминание, оно не может причинить вреда.
— Она говорит, что я неблагодарная… что из-за меня у неё всё разрушилось… что если бы не я…
Голос дрогнул.
— Там ещё кто-то есть, — выдохнула. — Мужчина. Он говорит: «Хватит. Это ребёнок».
— Что вы чувствуете?
— Стыд. Будто я мешаю. Будто само моё существование — ошибка.
— Сейчас я досчитаю до трёх, и вы постепенно вернётесь. Один — почувствуйте опору под спиной. Два — глубокий вдох. Три.
Я резко вдохнула.
Возвращение оказалось тяжелее погружения: воздух казался густым, руки дрожали, в висках пульсировало. Глаза защипало — не от слёз, а от внутреннего напряжения.
Доктор протянул стакан воды. Я сделала несколько глотков, приводя дыхание в порядок.
— Это было непросто. Но вы справились.
Я кивнула, всё ещё ощущая остаточную тяжесть внутри.
— То, что вы увидели, — продолжил он, — объясняет, почему психика выбрала вытеснение. Для ребёнка в подобной среде это был единственный способ выжить и сохранить целостность.
Я медленно кивнула, пытаясь уложить его слова внутри себя.
— Помните, я рассказывала о снах, в которых мать избивает и унижает меня?
Доктор кивнул.
— Похоже, это не воображение. Это воспоминания…
— Вы говорили, что мать связывалась с вами и предлагала встречу. Вы думали об этом?
Я лишь пожала плечами.
— Решение всегда остаётся за вами, — продолжил он. — Но иногда встреча нужна не для примирения, а для того, чтобы поставить точку.
Почти на автопилоте я медленно вышла из кабинета, всё ещё пытаясь прийти в себя после сеанса.
Было бы гораздо проще, если бы всё это оказалось сном.
Но это не плод моего воображения, не игра подсознания и не причудливая фантазия, рожденная страхами. Это были воспоминания. Настоящие. Острые, как стекло под кожей.
Внутренности всё ещё стягивало тяжёлым узлом. Перед глазами вспыхивали обрывки: резкое движение руки, тень на стене, унижение, въедавшееся глубже самого удара. И самое страшное — ощущение беспомощности.
Я была ребёнком. Её ребёнком.
Почему?
Этот вопрос бился в висках с той же настойчивостью, что и кровь. Почему мать — женщина, носившая меня под сердцем девять грёбаных месяцев — смотрела на меня так, будто я её враг? Почему в её глазах было не тепло, а ненависть? Разве такое возможно? Разве материнство — не про защиту?
Если всё это правда… знал ли отец?
Мысль об этом обожгла сильнее самих воспоминаний. Он ведь не мог не замечать. Или всё-таки мог? Может, закрывал глаза. Выбирал тишину вместо скандала. А может… его просто не было рядом в те моменты, когда он был нужен сильнее всего.
А кто, чёрт возьми, тот мужчина?
Сосед? Случайный прохожий, услышавший детский крик? Или любовник?
Почему он ничего не сделал?
Почему никто ничего не сделал?
Я вышла из клиники. Холодный ветер ударил в лицо, возвращая в реальность.
У тротуара стояла машина Адриана.
Стоило мне сесть внутрь, как он повернулся и мгновенно нахмурился.
— Ты очень бледная. Всё в порядке?
Я покачала головой, пристегнулась и, откинувшись на спинку сиденья, почти шёпотом произнесла:
— Все мои сны… оказались воспоминаниями из детства.
— Что ты вспомнила?
Я рассказала всё — не утаив ни одной детали. И только в самом конце, после короткой паузы, упомянула мужчину. Адриан отвернулся к окну. Его профиль стал жёстче, линия челюсти напряглась.
— Ты… знаешь, кто это был?
— Нет, — покачала головой. — Отец что-нибудь говорил об этом? Он знал, что мать так со мной поступала?
— Если бы Стивен был в курсе… он бы этого не допустил. Никогда.
Я замолчала всего на секунду, чтобы переварить услышанное, а потом выпалила:
— Я хочу встретиться с матерью.
Адриан резко повернул голову, и оплётка руля скрипнула под его пальцами, откликнувшись на жест.
— Нет.
Я застыла, ошеломлённая услышанным.
— Почему? Мне важно понять… хотя бы узнать причину её ненависти.
— Потому что она сломала тебя, — жёстко произнёс он. — И я не позволю ей сделать это снова.
— Ты даже не хочешь это обсудить?
— Нет.
— Ты ведёшь себя странно.
— Я просто не хочу, чтобы ты снова через это проходила.
— Или не хочешь, чтобы я что-то узнала? — слова вырвались из меня раньше, чем успела их остановить.
Он резко выдохнул.
— Анастейша, прекрати.
— Нет. У меня такое чувство, что ты что-то скрываешь. Каждый раз, когда речь заходит о моей матери, ты становишься… другим.
Адриан на секунду закрыл глаза, затем посмотрел на дорогу.
— Потому что она уже достаточно причинила тебе вреда, — процедил сквозь зубы.
— Это не тебе решать.
Остаток пути мы провели в молчании.
И весь день прошёл в том же гнетущем беззвучии, когда каждый из нас варился в собственных мыслях и не решался первым нарушить хрупкое, давящее молчание.
За весь день Анастейша ни разу не взглянула в мою сторону.
Я ненавижу её молчание — тихое, но плотное, как невидимый купол: прозрачный и непроницаемый. Снаружи видно всё, а войти внутрь невозможно.
Я видел, как она сжимает губы, когда думает, и как её пальцы замирали над клавиатурой, будто мысль обрывалась на полуслове.
Все эти мелочи я уже давно научился читать безошибочно — они говорили больше любых слов.
Она уходит в себя.
И я знаю: в этом есть доля моей вины.
Мне нельзя допустить, чтобы её встреча с Зои состоялась. Я сделаю всё возможное, чтобы этого не произошло.
Во-первых, её мать — не тот человек, который способен раскаяться после стольких лет отсутствия. А значит, ей что-то нужно. И уж точно не прощение. Но мне пока не удалось выяснить, что именно.
Во-вторых, Зои легко может повернуть события прошлого в свою пользу, выставив себя жертвой. При таком раскладе она настроит Анастейшу против Стива и снова отравит ему жизнь.
И наконец, в-третьих, Зои расскажет лишь часть правды о том, как именно я связан со всей этой грязью прошлого.
Анастейша уже и так вспомнила тот эпизод, когда я пытался остановить Зои. Пусть пока не детально, пусть ещё не связала его со мной.
Для неё это был всего лишь мужчина — голос, тень в памяти. Но и этого оказалось достаточно, чтобы во мне зародился настоящий страх.
Страх, что она узнает, кем на самом деле был тот мужчина.
Чёрт.
Я много раз хотел ей признаться.
Не импульсивно. Не на эмоциях. Осознанно. Но каждый раз останавливался.
Глядя на женщину, которую люблю, я слишком ясно понимал: правда может разрушить всё, что между нами есть.
Потому что тогда Анастейша уже никогда не посмотрит на меня так, как раньше.
И я не уверен, что после этого она вообще останется.
Когда наступил вечер, я больше не мог молчать.
— Анастейша.
Она, конечно же, проигнорировала меня — это было ожидаемо. Даже не посмотрела в мою сторону, упорно создавая видимость полной сосредоточенности на работе.
— Хватит делать вид, будто меня здесь нет.
Она фыркнула без злости, словно намекая, что мне следует постараться гораздо лучше.
— Ты не забыла, что завтра съёмка?
И, о чудо, мне удалось завоевать её внимание.
— По-моему, ты был против. Как, впрочем, и всегда…
Да, так же, как и сейчас. Но это было единственное, что пришло мне в голову, чтобы хоть как-то её задобрить. Возможно, съёмка поможет ей забыться.
— Заметь, я не говорил, что против.
Она слабо улыбнулась, медленно подошла ко мне и, слегка похлопав по плечу, с лёгкой иронией в голосе сказала:
— Но по твоему лицу всё было предельно ясно.
Я не удержался: схватил её за талию и притянул к себе ближе..
— Просто не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя так, как смотрю я.
Анастейша резко обвила мою шею руками, прижимаясь вплотную. В её взгляде вспыхнул огонь — такой же, как прошлой ночью.
— Поцелуй меня… и возьми прямо сейчас, на этом столе.
Её желание для меня — закон.
На съёмку Адриан, разумеется, поехал со мной. Он уверял, что будет сидеть тихо и не вмешиваться в процесс. Я знала, что на деле его обещание будет носить лишь формальный характер.
В студии нас встретил ассистент миссис Вандерлайн. К большому сожалению, сама миссис Вандерлайн не смогла присутствовать на съёмке из-за срочной командировки в Лос-Анджелесе.
Студия оказалась почти такой, какой я её представляла, собирая образ по отдельным кадрам из фильмов: просторная, с высокими потолками и мягким светом, который отражался от белых стен.
Меня проводили в зону подготовки. Визажисты и стилисты двигались уверенно, их руки скользили по коже и волосам с точностью, отточенной годами практики.
Адриан устроился в углу, скрестил руки и внимательно окинул взглядом помещение. Его цепкий взгляд фиксировал каждую мельчайшую деталь. Особенно пристально он следил за фотографом — сразу стало ясно, что тот ему не нравится. Причина была очевидна: Адриан рассчитывал на женщину-фотографа, и когда ситуация сложилась иначе, это сразу отразилось на его настроении.
Я поймала себя на мысли, что благодарна хотя бы за то, что выбранные образы оказались сдержанными, не слишком откровенными. Иначе шума было бы гораздо больше. Даже страшно представить, чем всё могло бы закончиться.
Ко мне подошёл фотограф. На его лице была тёплая и дружелюбная улыбка, но при этом она оставалась в рамках профессионализма.
— Ну что, красавица, пора творить чудеса. Начнём?
Стоило фотографу это сказать — и лицо Адриана мгновенно изменилось.
— Кхм. Обращайтесь к девушке по имени, — сказал он, не повышая голос.
Фотограф медленно перевёл взгляд с меня на Кроуфорда и после короткой паузы кивнул.
— Конечно.
Съёмка оказалась утомительной. Меня постоянно просили сделать шаг вперёд, затем назад, разворачивали плечи, приподнимали подбородок. Ассистент подкручивал стойку, фотограф менял угол съёмки.
— Так. Стоп. Не двигайся, — повторял он снова и снова.
Камера щёлкала почти без пауз. Поза сменялась позой, мышцы быстро уставали, но постепенно тело начинало запоминать нужные положения. Я перестала думать о том, куда смотреть и как стоять, просто выполняла команды. Со временем напряжение ушло, а движения стали увереннее и точнее.
Адриан наблюдал молча. Когда фотограф подходил слишком близко, его взгляд темнел. Иногда он демонстративно прочищал горло — стоило мне позволить себе чуть более откровенную позу. Он не вмешивался напрямую, но ясно давал понять, что так делать не стоит.
В какой-то момент фотограф отложил камеру, отошёл в сторону и, коснувшись пальцами подбородка, посмотрел на нас с Адрианом.
— У вас удивительная химия, — сказал он, переводя взгляд с меня на Адриана. — Возможно, стоит сделать один совместный кадр.
Адриан скептически усмехнулся.
— Я не модель.
— Хотя бы один совместный кадр, уверяю — он выйдет идеально.
Кроуфорд посмотрел на меня, словно ожидая, что я тоже буду настаивать. Но не тут-то было… Я ничего не сказала, просто ждала. Мне было интересно, согласится ли он на это добровольно, а не ради меня.
— Разве что только один, — произнёс после короткой паузы.
Снимок получился искренним, без позирования и игры. Мы стояли рядом: ладонь Адриана лежала на моей талии, а моя рука покоилась на его груди. Мы не смотрели в объектив — только друг на друга.
И в этот момент оба осознали: иногда быть рядом — это всё, что нужно, чтобы мир казался цельным.
Вернувшись домой, мы первым делом приняли совместный душ. Сегодня почему-то не хотелось расставаться ни на секунду. После легли в постель, и между нами завязался очередной разговор о предстоящей свадьбе — нашей.
Мы долго обсуждали платье невесты. Наши взгляды расходились, но в конце концов каждый сделал шаг навстречу друг другу. С костюмом жениха всё было проще: Адриан несомненно предпочитает классику, и меня это полностью устраивает. Потом перешли к списку гостей: он получился небольшим, как мы и хотели. Оставалось лишь выбрать место для церемонии, но до этого так и не дошли.
Фотограф, как и обещал, выслал совместный снимок. Я повернула экран к Адриану. Он смотрел на него долго и внимательно, будто пытался запомнить не изображение, а то чувство, которое оно вызывает.
— Мы повесим его в каждой комнате.
Я рассмеялась.
— Даже в ванной?
— Особенно в ванной.
— Ты невозможен.
— Но ты ведь всё равно меня любишь, даже со всеми минусами?
Я улыбнулась и, не раздумывая, прижалась к нему ближе.
— По-другому и быть не может.
Адриан разбудил меня осторожно. Я открыла глаза и встретила его заботливый взгляд.
— Пора вставать, — сказал с лёгкой улыбкой.
Я не ответила сразу. Несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к себе. Самочувствие было… странным. Это точно не температура, не недомогание и не усталость. Сложно описать симптомы — просто ощущение, будто внутри что-то изменилось, и невозможно понять, в чём именно дело.
— Мне нехорошо, — прошептала наконец.
Адриан мгновенно напрягся. Он сел на кровать и осторожно положил ладонь мне на лоб.
— Что именно болит?
— Не знаю, — я слегка нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Сложно объяснить… Просто внутри всё как-то иначе.
Бровь Адриана невольно выгнулась.
— Не бери в голову. Наверное, я просто плохо спала. Но сегодня мне действительно лучше остаться дома.
— Тогда останусь с тобой, — вырвалось у него без сомнений.
Я приподнялась, оперевшись на локти, и медленно покачала головой.
— Адриан, сегодня у тебя встреча с инвесторами. Это важнее.
— Для меня нет.
— Мне просто нужно отдохнуть. Посплю, и к обеду всё пройдёт.
Адриан промолчал, и по выражению его лица стало ясно одно: он оказался в замешательстве. Прекрасно понимал, что встречу с инвесторами переносить нежелательно, но не мог оставить меня одну в этом «непонятном состоянии». В его взгляде сквозила тревога и забота одновременно, словно он пытался найти компромисс между долгом и вниманием ко мне.
— Езжай. Я ведь не ребёнок. За мной не обязательно присматривать.
— Я вернусь быстро и всегда буду на связи, — сказал он с тревогой в голосе. — Если станет хуже, сразу звони.
— Обещаю.
Он поцеловал меня в щеку, задержавшись на секунду дольше обычного, словно ещё пытался решить, стоит ли уезжать. В его взгляде мелькнула неуверенность, но потом он тихо покинул спальню.
Как только машина Адриана отъехала от дома, я наконец встала. Быстро умылась, затем оделась в самые неброские вещи из своего гардероба. Собрала волосы в низкий хвост, надела кепку и очки — всё, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Ещё вчера, пока между мной и Адрианом тлело напряжение, в голове начал формироваться план. Если он так категорично против встречи с матерью, значит, её не будет. Но наблюдать со стороны мне никто не запрещал. Неизвестно, даст ли это хоть что-нибудь; возможно, лишь утолит навязчивый интерес.
План был прост: притвориться больной и не ехать в компанию. В университет идти не нужно — выходной делал этот день почти идеальным для задуманного. Нужно было лишь дождаться, пока Адриан уедет, быстро собраться и отправиться в больницу, где надеялась снова увидеть мать.
Кто же мог знать, что я действительно проснусь с таким странным самочувствием
В каком-то смысле это даже очищает мою карму: я не лгу Адриану полностью. Мне действительно не по себе.
Но я могу дышать.
Могу идти.
И могу говорить.
А значит — всё под контролем.
До больницы я добралась на автобусе. Дорога прошла как в тумане: остановки сменяли друг друга, люди заходили и выходили. А я смотрела в окно, упрямо цепляясь за мысль, что поступаю правильно.
Но уже у входа стало ясно: план трещит по швам.
Я была почти у цели: оставалось подняться по ступеням, когда двери распахнулись, и наружу вылетела мать. Она двигалась быстро, совсем не глядя по сторонам, словно мир вокруг для неё перестал существовать. Я отшатнулась и сразу же скрылась за колонной.
Мать плакала, но упорно скрывала это. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, она вышла на дорогу, поймала такси и села внутрь. Хлопнула дверцей — и машина за считаные секунды исчезла из поля зрения.
— Чёрт… — вырвалось у меня сквозь зубы.
Я резко встряхнула руками, стараясь сбросить напряжение.
Если она плачет, значит, не просто так.
Брат. Что-то с братом.
Стоит ли мне проведать его — или уйти будет верным решением? Развернуться, сделать вид, что я ничего не видела, — самый безопасный вариант. И всё же что-то внутри не даёт мне этого сделать. Оно толкает вперёд, не оставляя пространства для отступления.
Я зашла внутрь.
На стойке регистрации меня встретили настороженным взглядом, без малейшего доверия или понимания.
— Как я могу попасть в третью палату? — спокойно спросила я, снимая очки. — Мне нужно навестить мальчика.
Мальчика… Серьёзно? Дура! Нужно было сказать, например, племянника или кузена — но уж точно не «мальчика».
Как и следовало ожидать, ответ прозвучал отрицательный.
— Мы не можем вас пропустить.
— Почему?
Она сухо перечислила заученные правила, затем снова уткнулась в монитор.
Ладно. Не хотите по-хорошему — будет по-другому.
Обычно я спокойная, законопослушная и терпеливая девушка.
Но только не сегодня.
Я сделала пару шагов назад и, схватившись за живот, опустилась на скамью.
— Ай… — вырвался болезненный стон.
Медицинский персонал отреагировал мгновенно.
— Вам плохо?
— Где болит?
— Не двигайтесь.
— Не знаю… — прошептала я. — Голова кружится и, кажется… — изобразила рвотный позыв, — тошнит.
Меня уложили на каталку и отвезли в смотровую. Сперва исключили аппендицит, затем — ряд других диагнозов с пугающе сложными названиями. Стоило врачам заговорить о госпитализации, как мне внезапно «полегчало».
В итоге ограничились капельницей с витаминами и наконец оставили меня в покое.
Лежать с иглой в руке не входило в мои планы. Время поджимало. Стоило подняться, как мир поплыл перед глазами: то ли я слишком убедительно сыграла свою роль, то ли витамины сработали быстрее, чем следовало. Разбираться было некогда. Пора действовать.
Но стоило подойти к нужной палате и приоткрыть дверь, как вся моя решимость рассыпалась.
На кровати лежал мой брат. Он смотрел в одну точку на стене — так неподвижно, будто сил хватало только на это.
Сердце болезненно сжалось. Он выглядел хуже, чем прежде. Теперь стало окончательно понятно, почему плакала мать.
Я уже собиралась тихо прикрыть дверь и уйти — оставить всё как есть, сделать вид, что меня здесь не было.
Но мальчик вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня.
— Ты моя сестрёнка?
Я застыла. Ответ застрял где-то внутри — не потому, что не хотела говорить, а потому что внезапно стало страшно. Вряд ли у меня вообще есть право так вторгаться в его жизнь.
— Ты пришла ко мне? — его лицо осветилось робкой улыбкой.
В груди что-то болезненно сжалось, и уйти уже было невозможно.
Я осторожно переступила порог и села в кресло напротив кровати. Слишком внимательно — будто боялась упустить хоть одну деталь — всмотрелась в его лицо: бледное, осунувшееся, с глазами, в которых было слишком много ожидания.
— Почему ты смотришь на меня так, словно увидела Санта-Клауса? — он попытался улыбнуться, но тут же закашлялся.
Я машинально потянулась к нему, чтобы похлопать по спине, но он слабо покачал головой, почти извиняясь, — давая понять, что не стоит.
— Да… кхм. Я пришла навестить тебя.
— Это лучшее событие за… кхе-кхе… последнее время, — выдавил между приступами.
— Может, мне всё-таки позвать врача?
Мальчик поспешно выставил ладони вперёд и замахал ими, словно испугался самой мысли.
— Нет. Только не врачей. Они делают мне уколы… — он снова закашлялся.
Брат немного поёрзал и широко распахнул глаза, глядя на меня так, словно я держала в руках самый долгожданный подарок в мире.
— Ты пришла мне помочь?
— Я?.. — переспросила осторожно. — Как именно я могу тебе помочь?
Он нахмурился, закусил губу, подбирая слова.
— Мама сказала… — замялся на несколько секунд, а потом добавил: — Что ты дашь мне свою кровь.
Слова упали между нами тяжело, глухо.
На секунду в голове воцарилась пустота — будто кто-то выключил звук.
— Тогда мне станет лучше, — продолжил он тише. — И я не умру.
Я посмотрела на него и не сразу смогла вдохнуть.
Брат говорил спокойно, без страха, будто повторял что-то обыденное — как будто это давно было решено за него. И за меня.
— Это… мама так сказала?
Он кивнул.
— Да… — он чуть поёжился, словно собираясь с мыслями. — Мне больше никто не может дать свою кровь… Мама сказала, что никого подходящего нет… А потом сказала, что ты поможешь. Ты ведь хорошая.
Наивная мысль, что мать могла измениться и ей действительно было важно наладить контакт, рассыпалась в прах. Всё это время она не стремилась к примирению.
Всё, что ей было нужно, — моя кровь. Надо же… даже помнит, какая у меня группа и какой резус-фактор.
Я снова посмотрела на мальчика. В его больших глазах читалось доверие… и гнусные обещания матери. Я подбирала слова, но так и не успела закончить. Дверь палаты распахнулась и звонко ударилась о стену.
Брат вздрогнул.
— Извини, ребёнок, — сходу процедил Адриан, войдя в палату, — но нам пора.
Он схватил меня за предплечье — крепко, но не грубо — и почти сразу потянул к выходу. Я не сопротивлялась.
Уже в коридоре он остановился так резко, что я едва не врезалась в него.
— Теперь ты поняла? — его голос был низким и сдержанным, но в нём кипела ярость. — Поняла, что она из себя представляет?
Я промолчала.
— Ей не нужен контакт. Не нужна ты, — продолжал он, почти цедя слова. — Ей нужна выгода. Она хочет тебя использовать.
Я опустила взгляд в пол. Сил возражать не было.
— Я предупреждал, — глухо добавил он. — Пытался тебя защитить. А ты всё равно пошла.
Вина навалилась тяжёлым комом.
Я пошла.
Я не послушала.
Я позволила снова себя ранить.
Внутри было больно. Потому что до последнего жила надежда — глупая, упрямая, почти детская.
Что мать всё-таки могла измениться.
— Адриан…
И в этот момент где-то за спиной, из глубины коридора, раздался холодный, насмешливый голос:
— Ну хватит делать из меня единственного монстра, Кроуфорд.
Адриан медленно выпрямился и закрыл меня собой.
— Расскажи лучше свой грязный секрет. Или мне это сделать за тебя?
— Закрой рот! — рявкнул Адриан.
Я вроде слышу слова, но смысл не доходит. Всё разлетается на куски прямо перед глазами…
Не понимаю, что происходит.
Почему они обвиняют друг друга?
Какие секреты?
Кто виноват? Кто прав?
Когда это всё закончится?
Зажмурившись и сжав руки в кулаки, я сорвалась на крик:
— Хватит!
Вокруг уже начали собираться зеваки — врачи, посетители, все, кто оказался рядом.
Вначале я метнула на мать разъярённый взгляд, затем перевела его на Адриана и задала решающий вопрос:
— О чём она говорит?
Я смотрела на Адриана в упор, не отводя взгляда.
Ждала.
Он знал — и всё равно молчал.
Его лицо стало непроницаемым, будто он в одно мгновение захлопнул передо мной дверь. Ни слов, ни попытки объясниться — только напряжение, натянутое между нами до предела.
— Почему ты молчишь? — вырвалось у меня. — Скажи хоть что-нибудь, чёрт возьми!
Мне было всё равно, что вокруг уже собрались люди. Врачи, посетители, случайные свидетели — они стояли рядом, переговаривались, наблюдали. Я не видела их. Был только он. И пустота, которая с каждой секундой становилась всё шире.
Адриан шагнул ближе и осторожно коснулся моего плеча — так, словно боялся, что я рассыплюсь от прикосновения.
— Давай поговорим в другом месте, — наконец произнёс он.
Я резко сбросила его руку.
— Что она имела в виду? — указала на мать. — Ответь мне, Адриан.
Он сделал шаг ко мне, но я мгновенно отступила. Мне нужна была правда. Какая бы она ни была.
— Что же ты молчишь, Кроуфорд? — протянула мать. — Скажи ей. Или это сделаю я.
Он повернулся к ней так резко, что я на мгновение подумала — ещё секунда, и он сорвётся. Его лицо стало жёстким, в глазах вспыхнула едва сдерживаемая ярость.
Мать усмехнулась — криво, почти удовлетворённо.
— Знаешь, из-за кого ты выросла без меня? — она кивнула в сторону Адриана. — Из-за него.
Мир будто качнулся. Воздуха стало меньше. Звуки отдалились, словно кто-то резко убавил громкость.
— Из-за него мне пришлось бросить тебя. И твоего отца.
Слова ударили сильнее пощёчины. Зрение поплыло, и я не сразу поняла, что в глазах стоят слёзы.
Я медленно повернулась к Адриану.
— Это правда?
Он смотрел на меня, почти не моргая.
— Да, — сказал тихо. — Это правда. Но я сделал это, чтобы защитить тебя.
— Ложь! — резко бросила мать. — Я никогда не представляла угрозы для собственного ребёнка. Он умеет красиво врать. Всегда умел.
Адриан шагнул к ней, сжав челюсть. Под кожей резко обозначились желваки. Было видно — ещё мгновение, и он не выдержит.
Но я не позволила этому случиться.
Прежде чем он успел что-либо сказать, я шагнула вперёд и ударила мать.
Пощёчина прозвучала звонко. Ладонь обожгло, а на её щеке мгновенно проступил алый след.
— За что? — она посмотрела на меня так, будто это я только что её предала.
— За то, что годы тебя ничему не научили! Ты как была низким человеком, так им и осталась. Тебе мало того, что ты уже разрушила? Решила повторить?
Перед глазами вспыхнуло прошлое: ледяной пол под босыми ногами, крики и вязкое чувство вины, к которому я привыкла так же, как к собственному имени. Оно жило во мне годами — тяжёлое, навязанное, чужое.
Мать заслуживала не пощёчины, а боли куда более глубокой и мучительной.
Но я — не она.
И на этом всё.
Адриан снова приблизился и осторожно обнял меня за плечи.
— Поехали домой. Тебе нужно отдохнуть.
Домой.
А где он — этот дом? Разве домом можно назвать место, где тебе лгут?
— Нет.
Я отстранилась, перевела взгляд с него на мать и тихо, почти ровно сказала:
— Вы стоите друг друга. И я больше не хочу быть частью вашего мира — ваших тайн, лжи и недомолвок.
Я ушла без пауз и прощальных слов.
Адриан догнал меня уже на улице.
— Анастейша!
Остановилась и развернулась, не думая, не рассчитывая — просто сама собой двинулась вперёд.
Кулаки врезались в его грудь резкими толчками: сначала один, потом другой, словно ритм, который вырывается не по воле, а потому что иначе внутри всё лопнет.
Он не отстранился, не отступил, не выругался — просто стоял, принимая каждый удар, не сводя с меня глаз, будто понимал, что это не ярость.
Каждый удар отзывался не в воздухе, а в теле, в голове, там, где память пересекается с болью. Я не замечала ни боли в руках, ни того, что происходит вокруг — только его неподвижная фигура и этот странный, свинцовый ритм.
— Это ты! — сорвалось с моих губ. — Ты был тем мужчиной! Ты мог сказать правду, мог признаться раньше… Сколько раз, чёрт возьми, ты мог это сделать? Сколько?! Ты трус!
— Я знаю, — проговорил сквозь сжатые зубы.
Руки опустились сами.
Боль не ушла — она всё ещё жила внутри, колючая и горькая.
Но продолжать дальше было невозможно.
Я люблю его.
И слишком хорошо знаю, что будет дальше, если вдруг останусь: посыплются извинения, просьбы не уходить, обещания всё исправить. И я знала — стоит услышать их, и прощение придёт раньше возможности по-настоящему понять тяжесть его поступка.
— Пока что я не готова тебя ни видеть, ни слышать.
Он не успел ответить.
Я развернулась и почти бегом ушла в неизвестном направлении, ясно понимая лишь одно: прежней жизни больше не будет. Ни для него. Ни для меня.
За поворотом внезапно вылетела машина. Резкий визг тормозов разорвал воздух. Кто-то закричал.
Я не остановилась.
Хотя, наверное, стоило бы.
На миг мелькнула нелепая мысль: вдруг это знак, и я совершаю ошибку?
Плевать.
Мне больше не хотелось верить ни в судьбу, ни в предупреждения, ни в красивые совпадения со смыслом.
Парк встретил меня холодным воздухом и почти пугающей тишиной. Мир вокруг будто застыл, тогда как внутри всё продолжало рушиться. Я дошла до ближайшей скамейки и опустилась на неё. Ладони сами закрыли лицо.
Не знаю, сколько прошло времени — минуты или часы. Я чувствовала лишь одно: внутри медленно оседает что-то тяжёлое и окончательное. Словно целая глава моей жизни захлопнулась без права на возвращение.
Назад дороги нет.
Ничего из того, что было, уже не вернуть.
Не склеить.
Не оживить.
И, кажется, впервые за сегодня я по-настоящему это поняла.
Я не побежал следом сразу. Секунда — максимум две. Не потому, что не хотел. Потому что понял: если сейчас рвану за ней с тем, что у меня в голове, станет только хуже. И всё равно опоздал.
Она уже исчезла за поворотом.
— Чёрт…
Руки дрожали не от страха — от злости. На себя. На ситуацию. На то, что тянул с правдой. Знал, что должен был сказать. Знал. И всё равно выбирал «позже».
Позже.
Какой же я мудак.
Вытащил телефон из кармана почти автоматически и набрал её номер.
Первый гудок.
Второй.
Третий.
Тишина.
Я сел в машину и резко вырулил с больничной парковки. Нью-Йорк жил своей обычной жизнью — огни, люди, шум, такси, сигналы. Городу, как и всем вокруг, было плевать, что моя жизнь только что треснула по швам.
— Возьми трубку, Стейси… — пробормотал сквозь зубы.
Снова вызов. Снова пустота.
Где она? Куда могла пойти — в парк? На набережную? В любое место, где можно раствориться, скрыться ото всех, спрятаться от чужих глаз и слов.
Я проехал квартал, второй. Смотрел на прохожих так, будто она могла материализоваться среди них.
Это я довёл её до этого.
Не мать.
Не прошлое.
Я.
Нужно было сказать раньше. Дать ей выбор. Не стоило притворяться защитником, когда всё, чего она хотела, — честность.
Телефон завибрировал, вселив в меня надежду — но она мгновенно угасла, когда я посмотрела на экран.
Синклер.
— Спешу тебя обрадовать: моё первое совещание с инвесторами прошло успешно. А ты ещё сомневался, доверять ли мне такое «плёвое» дело, — с ходу затараторил он.
— Мать твою, заткнись!
На мгновение повисла пауза.
— Что произошло?
Я коротко выдохнул:
— Я облажался. Анастейша узнала про историю с Зои. Она ушла. И я, блядь, не знаю, где её искать.
Он не стал задавать лишних вопросов.
— Где ты?
— На Бродвее. Еду к парку.
— Подключаюсь. Скидывай локацию.
Сбросив вызов, прибавил скорость, не теряя ни секунды.
Центральный парк встретил меня холодом и чёртовой иллюзией спокойствия. Люди гуляли, кто-то смеялся, пара подростков гонялись друг за другом в догонялки.
Мир не рушится, когда рушишься ты.
Я шёл быстро, почти бегом, оглядывая каждую скамейку.
Её здесь не было.
Звонок.
Снова.
И снова.
Результата — ноль.
— Чёрт возьми, Анастейша…
Я остановился, упёрся руками в перила, сжал их так, что побелели костяшки.
Синклер подъехал через двадцать минут.
— Телефон включён? — коротко спросил он.
— Да. Но не отвечает.
— Значит, не хочет. Это лучше, чем если бы был выключен.
Как всегда. Капитан, мать его, очевидность.
— Я проеду вдоль набережной, — сказал он. — Ты — в сторону Пятой. И держи связь.
Я кивнул.
Мы разошлись в разные стороны.
Я обходил квартал за кварталом. Заглядывал в кофейни, в переулки, в круглосуточные магазины. Несколько раз показалось — вот она. Тот же силуэт. Та же походка.
И каждый раз — не Анастейша.
Нью-Йорк огромен. И впервые за долгое время я почувствовал, насколько.
В голове снова и снова прокручивал её взгляд. Не злой. Хуже — до боли разочарованный.
Я знаю.
Я виноват.
Но это не значит, что я позволю ей исчезнуть.
Я набрал снова.
Гудки.
— Возьми трубку, пожалуйста… — голос сорвался, и я тут же стиснул зубы. — Просто возьми.
Телефон в руке казался тяжёлым, как оружие, которое стреляет только в тебя.
Через час я уже не чувствовал холода. Только напряжение. Город стал лабиринтом, и я был готов прочесать его весь.
Я набрал Синклера.
— Есть что-нибудь?
— Пока нет. Но я проверяю камеры у перекрёстков рядом с больницей
— Я её найду, — произнёс больше для себя.
— Знаю, — спокойно ответил он. — Только когда найдёшь, не делай глупостей.
Я безрадостно усмехнулся.
— Глупость я уже сделал.
И отключился.
Она может злиться. Может ненавидеть. Может не хотеть меня видеть.
Но я скорее сдохну, чем позволю ей справляться с этим в одиночку.
Я снова сел в машину и медленно поехал вдоль улицы, всматриваясь в каждую фигуру впереди.
Если придётся — переверну весь этот чёртов город.
Я её найду.
Когда-то я уже умела собирать себя по кускам.
Не потому что была сильной — просто рядом не было никого, кто сделал бы это за меня.
В детстве это называлось «перетерпеть».
Стиснуть зубы. Закрыться. Дышать ровно. Не плакать там, где могут услышать.
Я научилась успокаивать себя сама — глотать слёзы, считать вдохи, смотреть в одну точку, пока внутри не становилось легче.
Сегодня этот навык снова оказался кстати.
Я продолжала идти вперёд — без цели, без плана, лишь бы не останавливаться. Иначе снова утону в собственных проблемах.
На секунду мелькнула мысль позвонить отцу. Услышать его спокойное:
Порыв был почти невыносимым.
Но я остановила себя.
Пусть хотя бы у него всё останется спокойно. Пусть хотя бы в его мире ничего не рушится.
Я шла всё дальше.
Каблуки сначала натирали, потом начали жечь. Кожа на пятках саднила так, будто по ней прошлись наждачной бумагой.
В какой-то момент я свернула в переулок и опустилась на бетонный выступ у стены. Холод мгновенно пробрался сквозь ткань пальто.
Я провела ладонью по лицу, стирая усталость, и положила телефон рядом — экраном вверх.
Через несколько минут мобильный снова завибрировал.
На этот раз звонил Синклер.
Я больше не могла молчать. Кто-то должен знать, что я жива и со мной всё в порядке — по крайней мере физически.
Едва успела ответить, как в трубке сразу прозвучало:
— Назови адрес.
— Кристофер, со мной всё в порядке. Не нужно приезжать.
— Стейси, обещаю, мы просто поговорим. К Адриану я тебя не повезу.
Я прикусила губу, посмотрела на табличку на кирпичной стене — оттягивая момент — и всё же продиктовала улицу и номер.
Синклер приехал быстро. Но холод уже успел сделать своё дело — забрался под кожу, осел в костях.
Я поспешно скользнула на пассажирское сиденье. Тёплый воздух мгновенно обдал лицо, напоминая, что я всё ещё жива. Что могу чувствовать.
Синклер коснулся моей руки.
— Ты ледяная. Почему сидела на улице? Могла же зайти в кафе.
Я смотрела на собственные колени.
— Сумка с кошельком осталась в больнице.
Он включил печку на максимум.
— Как ты?
Пожала плечами, не зная, что ответить. — Давай отвезу тебя к Мие.
Я покачала головой.
— Нет. Не хочу больше грузить всех своими проблемами. И портить настроение.
— Стейси, это не обсуждается. Я не оставлю тебя на улице.
Я промолчала, упрямо глядя вниз. Когда машина тронулась, всё-таки заставила себя поднять взгляд на Кристофера.
— Ты обещал, что не повезёшь меня к Адриану.
— И я сдержу слово, — спокойно ответил Синклер. — Мы едем ко мне.
Впервые за этот вечер у меня не осталось сил ни спорить, ни сопротивляться. Оставалось лишь отпустить ситуацию и посмотреть, к чему это приведёт.
Квартира встретила нас тишиной и мягким светом, загорающимся вдоль стен.
Я сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку и задержалась у входа, не зная, куда себя деть. Было неловко. Я вообще не должна была здесь оказаться. И уж точно не должна была втягивать Синклера в свои проблемы.
— Проходи, — спокойно произнёс Кристофер.
В гостиной он сел на диван, плеснул виски в низкий стакан, затем взял телефон и приложил его к уху.
— Ты звонишь Адриану?
Кристофер кивнул и, не глядя на меня, приложил палец к губам, призывая к тишине.
Я невольно напряглась.
Когда Кроуфорд ответил, Синклер заговорил без промедления:
— Я отвёз Анастейшу к Мие. Сегодня она останется там. Адриан, дай ей время прийти в себя. Не звони и не пиши.
Я не слышала, что говорит Адриан, но всё равно чувствовала его состояние. Ему было тревожно — не легче, чем мне.
Что-то болезненно сжалось внутри. Злость никуда не делась. Обида тоже. Но под ними жила упрямая, почти невыносимая тоска — по его рукам, по голосу, по тому ощущению, когда рядом с ним всё становилось проще.
Кристофер завершил вызов, опустил телефон и, не отводя взгляда, мягко похлопал по дивану рядом.
— Тебе налить? — спросил он, едва я опустилась на диван.
Я покачала головой.
Сделав глоток виски, он замолчал, явно что-то обдумывая.
— Адриан поступил неправильно, — начал Синклер. — Он просто пытался вас защитить. Иногда человек выбирает не лучший путь, а тот, который считает единственным возможным.
Я уставилась на него и, не отрывая взгляда, задала вопрос:
— Это Адриан попросил тебя всё красиво мне объяснить, чтобы я снова поверила, какой он заботливый и хороший?
— Нет. Он просил помочь найти тебя. Всё остальное — моя инициатива.
Кристофер поставил стакан на стол и прочистил горло.
— Ему сейчас действительно тяжело, — сказал он без одномерных оправданий. — Ты бы видела его сегодня. Человек, привыкший контролировать всё вокруг, впервые оказался бессилен. Он не знает, как к тебе подступиться.
На секунду Кристофер отвёл взгляд, давая словам осесть.
— Я не прошу тебя сразу всё простить. Просто выслушай его.
— Я не знаю, как… нет… с чего мне вообще начать, — слова путались и ломались на ходу. — Не знаю, что будет дальше. Не знаю, что мне делать.
Резко выдохнула.
— Чёрт возьми, я уже не уверена, стоит ли мне вообще быть с Адрианом. Не уверена в искренности его чувств. А вдруг всё это — иллюзия, в которую мы сами себя заставили поверить?
Голос дрогнул.
— Знаешь, как сильно хочется, чтобы всё это оказалось сном. Просто проснуться, отдышаться — и забыть.
Он не перебивал.
Мысли метались, перебивая и заглушая друг друга.
— А как же мой брат? — голос сорвался. — Я ведь должна ему помочь. С меня не убудет. Я не умру… а он может.
Сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё рвётся в разные стороны.
— Но мне так хочется заставить мать страдать, — слова дались тяжело. — Какой я после этого человек? Если вдруг не помогу брату из-за злости на неё…
Я подняла на него взгляд.
— Кристофер… как бы ты поступил?
Он задумался.
— Стейси, в этой истории слишком много жертв, чтобы считать кого-то настоящим злодеем. Твой брат — ребёнок. Ему внушили, что придёт сестра и спасёт его. А тебя втянули в это против твоей воли.
Синклер сделал глоток, поморщился и продолжил:
— Твоя мать… Да, она подлая и низкая Но нельзя осуждать её за попытку спасти собственного ребёнка. Просто она не умеет действовать иначе.
Остаток вечера прошёл в разговорах — без давления и нравоучений. Кристофер не оправдывал Адриана, но помогал взглянуть на ситуацию его глазами. Постепенно чувство безысходности стало отступать. Спать мы разошлись глубокой ночью. Он остался в гостиной, а мне уступил спальню. В тишине чужой комнаты я впервые за долгое время позволила себе спокойно подумать. Кристофер не решил мои проблемы, но помог взглянуть на них иначе.
Утром он подвёз меня к дому Адриана.
Входная дверь открылась почти сразу.
Адриан не дал произнести ни слова — притянул меня к себе крепко, почти отчаянно. Его дыхание сбилось, руки дрожали. Я впервые видела его таким… потерянным.
— Прости… прости… прости…
Слова снова и снова срывались с его губ хриплым шёпотом.
Я стояла неподвижно — не отталкивая его, но и не отвечая взаимностью.
Когда он отстранился, в его глазах было всё: страх, вина, надежда.
— Клянусь, больше никакой лжи. Никаких недомолвок. Я отвечу на каждый твой вопрос.
— Хорошо.
От его ответов зависело всё: либо мы расстанемся навсегда — и никакие «тяжело» не склеят эту рану, либо попробуем восстановить то, что ещё осталось между нами, если это вообще возможно…
Услышу — и пойму, смогу ли я остаться… или нет.
Мы расположились в гостиной друг напротив друга. Пространство между нами ощущалось непривычно широким для тех, кто совсем недавно спал в одной постели.
Я не помню, чтобы когда-либо видела его таким. Может быть, раньше — до меня — он уже переживал нечто подобное. Но сейчас передо мной сидел человек, который провёл ночь не в постели, а в изматывающем диалоге с собственной совестью.
Лицо осунулось. Под глазами пролегли тёмные полосы. Щетина стала заметнее, чем обычно, рубашка застёгнута неровно, верхняя пуговица небрежно оставлена расстёгнутой, как знак усталости и спешки.
Он всегда держался уверенно, с прямой спиной и поднятой головой. Сейчас его фигура будто утратила прежнюю твёрдость, и я не могла не связать это с собой.
Его нынешнее состояние было прямым следствием моих поступков. Я позволила обиде управлять собой и выбрала самый жестокий способ выразить её — исчезнуть почти на сутки.
Отвела взгляд всего на секунду, собираясь с мыслями.
— Ты хоть немного поспал сегодня?
Он едва заметно покачал головой и потянулся ко мне, осторожно накрыв мою ладонь своей.
— Я боялся, что ты не вернёшься. Что в этот раз потеряю тебя окончательно.
Я осторожно высвободила руку.
— Прежде чем мы продолжим, — выдержала паузу, — ты должен знать о моём решении. Я согласилась стать донором во время операции.
Он замер.
— Анастейша…
— Просто прими мой выбор.
В его взгляде вспыхнул протест — я была уверена, он собирался отговорить меня. Но вместо этого Адриан промолчал. Разговор не был окончен, и я знала: он ещё вернётся к нему. Позже.
Мы смотрели друг на друга. Пауза не давила — она балансировала на тонкой грани, когда двое любящих людей ещё не знают, каким будет следующий шаг: к примирению или к прощанию.
— Расскажи мне всё. С самого начала. Про маму… и про тот день.
Он провёл ладонью по лицу.
— Я давно не был в родном городе и решил навестить Стива. Думал, у него всё сложилось: дом, семья, дочь… — уголки его губ дрогнули. — Ты.
Я слушала, не перебивая.
— Уже за ужином стало ясно: что-то не так. Твой отец почти не разговаривал. Выглядел… вымотанным. А Зои — она слишком часто наполняла бокал, ещё до того, как подали основное блюдо. Потом началась ссора. Инициатором была твоя мать. Стив пытался всё уладить, но это только злило её сильнее.
Адриан на мгновение закрыл глаза.
— На следующий день мне нужно было улетать. Я хотел зайти попрощаться. Но, подойдя к дому, услышал крик.
Я почувствовала, как ладони становятся холодными.
— Я влетел в дом и увидел, как Зои… — он осёкся, сжав пальцами переносицу. — Она била тебя.
Его голос стал твёрже.
— Я пытался её остановить. И тогда она произнесла слова, от которых кровь застыла в жилах: если я не помогу ей «исчезнуть», пострадаешь ты.
О матери я знала уже слишком многое, чтобы удивляться. Но что-то внутри всё равно дало трещину.
— Она сказала, что уйдёт и оставит вас в покое, но только если получит определённую сумму.
— И ты дал?
— Я выписал ей чек с условием, что она больше никогда не появится в ваших жизнях. Она держала слово… но когда её ребёнку понадобилась операция. Тогда всё повторилось: угрозы, шантаж, давление.
Я сделала глоток воды.
— Почему ты не рассказал отцу?
— Потому что он её идеализировал. Даже во время ссор не позволял себе повысить голос. Я знал, что уход Зои он бы пережил. Но если бы узнал, что она издевалась над тобой… — Адриан качнул головой, — это бы его уничтожило.
Мне стало по-настоящему жаль отца. Не как ребёнку, которому больно, а как женщине, осознающей, как слепа порой бывает любовь.
— Сколько? — спросила я. — Сколько денег ты ей отдал?
— Это не имеет значения.
— Ты обещал отвечать честно.
Он назвал сумму.
Несколько миллионов долларов. В общей сложности.
Я закрыла глаза.
— Почему ты не рассказал мне сразу? Почему позволил ей манипулировать тобой? Ты ведь не такой… Ты никогда не прогибаешься, Адриан.
— Когда любишь, многое меняется. Готов платить любую цену, лишь бы человек, которого любишь, был в безопасности. Я думал, что смогу…
Я долго молчала, а затем всё-таки спросила:
— За что ты меня полюбил?
Адриан ответил без промедлений:
— За то, что ты — это ты. Я полюбил тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна самая умная, красивая или удобная — мне нужна именно ты, со своим упрямым характером. Если ты уйдёшь, у меня больше не будет никого. Никогда. Потому что никто, кроме тебя, мне не нужен. Ты — единственная.
Слёзы подступили неожиданно. Я резко поднялась — кресло сдвинулось назад с коротким скрипом — и почти бегом направилась наверх.
Это была не злость и не боль. Меня захлестнуло понимание того, насколько сильны были мои чувства и как глубоко он оказался втянут во всё это по моей вине.
Мысль возвращалась снова и снова.
Если бы не я, всё сложилось бы иначе. Не было бы ни шантажа, ни угроз, ни тех миллионов, которые он отдал ради моего спокойствия.
За дверью послышались шаги.
— Анастейша, открой.
— Мне нужно время.
Он не ушёл. Отчётливо услышать как он сел на пол и просто ждал когда я открою дверь.
Не настаивал. Не упрашивал. Не пытался даже поговорить. А просто ждал…
К вечеру слёзы иссякли. Решение было принято, но пока что осталось невысказанным.
Я открыла дверь.
Он вошёл и обнял меня так, будто держал не просто женщину, а свой единственный шанс на эту тяжёлую жизнь. Поцелуй был мягким, словно лепесток розы, едва касающийся губ.
Мы медленно отступали в комнату, не разрывая поцелуя. Его руки обвили мою талию, а мои пальцы впились в ткань его рубашки.
Мы опустились на кровать, и наши миры слились в одно целое.
Он касался меня так, словно боялся сломать. Как будто я была не женщиной, а хрупкой костью, треснувшей от прошлых ударов. Его губы не требовали, а просили. Его руки не подчиняли, а оберегали.
Я запоминала каждую деталь: медленный ритм его дыхания, тепло кожи, пальцы, переплетённые с моими так крепко, словно он предчувствовал, что однажды мне придётся уйти.
Эта ночь стала нашей последней.
Адриан уснул быстро. Нервотрёпка последних дней догнала его, и он погрузился в тяжёлый, глубокий сон. Он лежал на боку, одной рукой всё ещё сжимая край простыни с моей стороны, словно даже во сне не мог позволить мне исчезнуть.
Я долго смотрела на него.
Прокручивала в памяти всё, от чего ему пришлось отказаться ради меня.
Он отказывался от командировок, срывал важные встречи, игнорировал коллег и партнёров.
Разрывал деловые переговоры, если я звонила.
Резко ставил на место любого мужчину, осмелившегося задержать взгляд на мне, даже ценой своей репутации.
Рисковал дружбой с отцом.
Уволил половину женского коллектива.
Ввязался в драку, защищая меня от пустяков, которые могли перерасти в неприятности.
И, чёрт возьми, взял на должность ассистента именно меня — девчонку без опыта, без навыков, с характером, который скорее разрушает, чем помогает строить.
Каждое его решение, каждая жертва, каждый риск — всё ради того, чтобы я была в безопасности и могла жить без страха.
Я люблю его слишком сильно, но так продолжаться больше не может.
Я не хочу быть причиной его саморазрушения.
Осторожно выбралась из постели. Слёз, казалось, уже не осталось — всё было прожито и выплакано накануне. Но они всё равно появились.
В сумку собрала только то, что привезла сюда сама.
Подарки, украшения, одежду оставила.
Не из глупого благородства. Просто некоторые вещи становятся символами, и забирать то, что уже стало частью нашей общей жизни, я не имею права.
В кабинете было темно. Экран ноутбука осветил пустоту внутри меня.
В его кабинете было темно. Единственный свет исходил от экрана ноутбука. Не медля ни секунды, я забронировала билет в один конец — до родного города.
Заявление на академический отпуск я оформлю и отправлю прямо оттуда.
Помолвочное кольцо я оставила на столе в прихожей. Долго держала его в ладони, прежде чем, наконец, отпустить.
Такси приехало быстро.
— Прости меня, Адриан. Так будет лучше… наверное.
Дверь закрыла почти бесшумно.
— Куда едем?
— В клинику Святой Марии, — ответила я, стирая ладонью влагу с лица.
Водитель посмотрел в зеркало заднего вида.
— Девушка, с вами всё в порядке?
— Просто… отвезите меня.
По дороге я написала матери:
Ответ пришёл быстро:
Я аккуратно вынула сим-карту из телефона, сжала её пальцами до хруста, а затем, не раздумывая, открыла окно и выбросила на улицу — чтобы в порыве эмоций, предугадать который невозможно, не позвонить Адриану.
Когда мы остановились, водитель произнёс:
— Всё будет хорошо. Главное — верить.
Сухо кивнула в ответ и вышла.
Мать выглядела хуже, чем накануне. Лицо потускнело, приняв землянистый оттенок, волосы торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо, а руки дрожали, как у человека на первых стадиях болезни Паркинсона.
— Вчера ты выглядела лучше, — бросила я, садясь напротив.
Она мгновенно сжала мои ладони.
— После того скандала ему стало хуже. Он всё слышал… Операцию больше нельзя откладывать. Скажи, ты правда согласна?
Я высвободила руки.
— Да. Он всего лишь ребёнок, который ни в чём не виноват.
Она поспешно закивала, осыпая меня словами благодарности. В её голосе звучала искренность, но особого удовлетворения я всё равно не почувствовала.
— Я позвала тебя не только ради этого. Ответь: за что ты так со мной поступала? Почему позволяла себе издеваться надо мной, когда я была всего лишь беззащитным ребёнком?
Мать тяжело вздохнула и начала рассказ с самого начала.
О своём детстве, прошедшем в бесконечной череде приёмных семей.
О провинциальном городке, который она возненавидела в тот же день, когда её туда привезли.
О моём отце, в которого, как оказалось, она когда-то была безумно влюблена.
Дальше всё оказалось до банальности просто: беременность, поспешный брак, разрушенные мечты и угасающие надежды.
Впрочем, одно она всё-таки признала — отец действительно её любил.
Потом был Лас-Вегас — город, куда она уехала на деньги Адриана.
Работа крупье в казино.
И новый мужчина, который должен был стать её билетом в другую жизнь, на деле оказался лудоманом, проигравшим всё до последнего доллара.
Так она и осталась у разбитого корыта: без будущего, с больным сыном на руках и прошлым, которое давно превратилось в тяжёлый груз.
— Почему ты не убила меня ещё в утробе?
Мать лишь пожала плечами.
— Надеялась, что что-то изменится.
Между нами не вспыхнула та внезапная близость, которую показывают в кино. Разговор же шёл спокойно, без криков и истерик.
— Отец знает, что ты с Кроуфордом?
— Нет… И не узнает. Я ушла.
Мать покачала головой.
— Кроуфорд, конечно, тот ещё говнюк… Но он любит тебя. И знаешь, он единственный человек, которого одобрил бы твой отец. Как бы странно это ни звучало.
Её губы на мгновение сжались в тонкую линию, будто она проглотила целую мысль, прежде чем снова заговорить.
— Извини, — она тяжело вздохнула, — но если ты ушла сама, без причины… то, черт возьми, ты дура.
— Хоть что-то взяла от тебя.
Мы просидели в кофейне до рассвета, а затем отправились в клинику.
Брата уже готовили к операции… меня — тоже. Родственное донорство требовало моего присутствия.
Когда меня оставили в палате ожидания, за дверью раздался голос Адриана:
— Где она?
— Здесь её нет. Она улетела четыре часа назад, — соврала мать, выполняя мою просьбу.
Я прижалась лбом к двери, чувствуя холод дерева и тяжесть собственного выбора.
— Ложь! — его голос стал резче, жёстче. — Донор обязан присутствовать при родственном переливании.
— Не в этот раз. Кровь взяли заранее.
Он собирался что-то сказать, но вмешался персонал. Напомнили о прошлом скандале и настоятельно потребовали покинуть клинику. Адриан направился к двери вопреки запрету, но медики не дали ему пройти — вынужденно увели прочь.
— Прости, — прошептала с закрытыми глазами, ощущая непреодолимую тоску.
Операционная встретила холодным светом. Я видела лишь часть происходящего: сосредоточенные лица врачей, приборы и то, как моя кровь по прозрачной системе поступает тому, кому она сейчас важнее всего.
Когда операция подходила к завершению, тело внезапно стало ватным, звук аппаратуры отдалился.
Я погрузилась в темноту быстрее, чем успела подать сигнал о том, что со мной что-то не так.
Очнулась, и резкий свет мгновенно обжег глаза, а непрекращающийся писк монитора раздражал слух. У кровати стояла мать, её глаза были опухшими и красными.
— С братом всё нормально?
Она кивнула, сжимая руку у рта, словно пыталась сдержать рыдание.
— Тогда почему ты плачешь?
— Почему ты не сказала, что беременна?
Мне это послышалось… или нет?
— Что?
— Ты разве… не знала, что беременна, Стейси?
Я пыталась собраться с мыслями, но слова застряли в горле. В палату вошёл врач.
— Мисс Монтгомери, вы подвергли себя серьёзному риску, — сказал он.
— Доктор, она не знала о беременности, — вмешалась мать.
— Что ж… это было ожидаемо, — кивнул врач. — К счастью, всё обошлось, и плод не пострадал.
— Этого не может быть…
Я замотала головой, отрицая происходящее.
— Так не должно быть… — повторяла одно и то же, не в силах остановиться.
Через несколько секунд в палату вошли два медбрата. Я попыталась встать, но не успела. Один крепко обхватил запястья, другой — ноги. Когда меня полностью обездвижили, врач ввёл успокоительное внутривенно.
— Прошу прощения, мисс Монтгомери… но вам необходимо успокоиться. Это поможет.
И помогло. Приступ паники прошёл за десять — пятнадцать минут. А через двадцать минут я уже пыталась убедить себя: этот ребёнок — не ошибка.
Это след нашей любви.
— Что ты собираешься делать теперь? — спросила мать.
— План всё тот же: академический отпуск, дом, работа. Только теперь, видимо, откладывать деньги придётся не на квартиру…
— Ты должна сказать Адриану.
— Нет.
— Если думаешь об аборте, то учти, что в будущем будешь об этом сильно сожалеть.
Восемнадцать лет — не лучший возраст для материнства. Но я не смогу избавиться от ребёнка, зачатого по любви.
— Почему ты не хочешь сказать об этом Кроуфорду?
не Я прекрасно помнила наш давний разговор с Адрианом. Тогда он уверенно сказал, что не хочет детей.
Я не стану вешать на него ещё один груз.
Перед отъездом я зашла к брату. Он наконец-то улыбался. Бледный, конечно, но главное — живой.
С матерью мы попрощались без громких слов и тёплых объятий.
Мы так и остались друг другу чужими.
В аэропорту я всё-таки дала слабину — позволила себе заплакать.
Родной город встретил меня привычной серостью — той самой, что въедается под кожу и не выветривается годами. Я шла по узкой улочке, ведущей к дому, и ловила себя на странном ощущении: будто время здесь давно остановилось и просто ждало моего возвращения.
Ничего не изменилось.
В моей жизни всё перевернулось, рассыпалось, заново сложилось — а здесь всё застыло. Та же облупленная детская площадка, с ржавыми качелями, скрипящими даже без ветра. Тот же асфальт, растрескавшийся, будто от старости. В песочнице по-прежнему почти нет песка — одна пыль.
Когда-то я играла здесь одна и мечтала, чтобы рядом кто-то был. Мне казалось, счастье — это просто не чувствовать пустоты. Теперь знаю: пустота бывает разной.
Но теперь я не одна.
Под моим сердцем не просто ребёнок. Это доказательство того, что даже разрушительная любовь способна оставить после себя не пепел, а жизнь.
Я коснулась живота.
— Мы обязательно справимся.
Кабинет насквозь пропитался виски и сигаретным дымом. Я понял это только на третий или четвёртый день. Хотя, если честно, уже давно сбился со счёта.
В последние дни время текло странно, словно состояло из одних провалов и обрывков. Утро могло наступить, пока я всё ещё сидел в том же кресле, где ночью наливал себе очередной стакан.
Шторы остались плотно задернутыми, и свет в комнате был тусклым, блеклым, словно сам воздух терял силу. На полу лежала пустая бутылка, рядом стояла ещё одна, только что открытая, наполненная янтарной жидкостью, которая молчаливо обещала хоть немного утешения.
Я не помнил, когда ел последний раз.
Впрочем, и аппетита не было.
Дом был слишком большим для одного человека, особенно когда в каждой комнате оставались её следы. Плед на диване в гостиной, которым она укрывалась во время просмотров фильмов, теперь казался холодным и чужим. Книга, забытая на журнальном столике, напоминала о её голосе и смехе, которые здесь больше не звучали. А помолвочное кольцо, спокойно лежавшее на кухонной стойке, будто молчаливо обвиняло меня в том, что я её отпустил.
Один раз я всё-таки решился подняться наверх, в спальню.
Дошёл до двери.
И развернулся обратно.
С тех пор спал здесь, в кабинете. Если это вообще можно было назвать сном. Иногда проваливался на пару часов прямо на диване, не раздеваясь, а потом снова сидел за столом и смотрел в одну точку.
Каждый день я набирал её номер и слушал один и тот же механический голос:
Ответа, разумеется, не было.
В один из дней приехал Синклер.
Без предупреждения появился на пороге, вошёл в дом и, не церемонясь, направился прямиком в мой кабинет.
Он медленно оглядел комнату, бутылки на полу, а потом остановил взгляд на мне.
— Ты выглядишь дерьмово.
Я налил себе ещё виски.
— Очень ценный комментарий.
Он сел напротив.
— Кроуфорд, хватит.
Я не ответил.
Он некоторое время просто смотрел на меня, потом провёл ладонью по лицу.
— Послушай… мне жаль. Правда. Но это её выбор. Ты не можешь заставить Стейси вернуться.
Я сделал глоток.
— Спасибо за философию.
— Тебе нужно принять это и жить дальше. Ты ведь жил без неё раньше.
Я поставил стакан так резко, что виски выплеснулся через край.
— Вон.
Синклер нахмурился.
— Кроуфорд.
— Я сказал, вон.
Несколько секунд он смотрел на меня так, словно пытался решить, стоит ли продолжать.
Потом поднялся.
— Ладно. Но ты ведёшь себя, как идиот.
— Дверь знаешь где.
Он ушёл.
С тех пор дом снова погрузился в тишину.
Я налил ещё виски и откинулся в кресле.
Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Её смех на кухне. То, как она закатывала глаза, когда я начинал читать ей нотации. Как засыпала на диване, поджав ноги.
Чёрт.
Я провёл ладонью по лицу.
Щетина давно превратилась в полноценную бороду. Раньше Стейси обязательно бы что-нибудь сказала по этому поводу.
Скорее всего, что я выгляжу, как бездомный.
Я потянулся к телефону и снова набрал её номер. Опять — холодный, механический голос автоответчика.
— Стейси… — выдохнул я. — Просто… вернись.
Тишина.
Я отключил вызов, бросил телефон на стол и откинулся в кресле. Глаза закрылись сами собой.
Разбудил меня звонок в дверь. Я наклонился к монитору и, открыв трансляцию видеонаблюдения, увидел Синклера и Зои. Через систему умного дома можно было говорить с улицы. Нажав на кнопку, сказал:
— Идите к чёрту.
Синклер поднял голову, посмотрел прямо в камеру.
— Адриан.
Я уже собирался отключить звук, когда он добавил:
— Зои считает, что тебе стоит кое-что узнать о Стейси.
Я сразу разблокировал дверь, и уже через минуту они переступили порог кабинета.
— Боже… — Зои скривилась, — ты и правда выглядишь отвратительно.
Я откинулся в кресле.
— Ты пришла только для того, чтобы сообщить мне это?
Она скрестила руки.
— Нет. Я пришла, чтобы моя дочь не повторила моих ошибок.
Я нахмурился.
— О чём ты?
Зои посмотрела прямо на меня.
— Стейси беременна.
В комнате воцарилась тишина.
Мысль медленно пробивалась сквозь туман в голове.
— Что?
Зои не отвела взгляд.
— Она ждёт ребёнка.
— Этого… не может быть.
Голос прозвучал хрипло.
— Кристофер… это твой великий план? Решил так меня «в чувства» привести? Честно… не впечатляет. Но спасибо за старания. А теперь — проваливайте.
Синклер тяжело вздохнул, шагнул вперёд и посмотрел на меня так, что я замер. Никогда не думал, что он способен на такой взгляд.
— Кроуфорд. Ты должен поехать и вернуть её.
— Нет.
Он нахмурился.
— Что значит нет?
— Это был её выбор. Она решила уйти — пусть так и будет.
Зои резко шагнула вперёд.
— Кроуфорд, ты с ума сошёл?
Я сжал пальцы в кулак.
— Ничего не изменится, если я приеду и буду умолять её вернуться. Это бесполезно.
Синклер ударил ладонью по столу.
— Ты, чёрт возьми, должен взять ответственность! Она носит твоего ребёнка!
Я промолчал, все ещё не веря услышанному.
— Быстро поднял свою задницу! — сорвалась Зои.
Я вздрогнул от неожиданности, а Синклер предусмотрительно сделал шаг в сторону.
— Сейчас же забронировал ближайший билет на самолёт! — продолжала она. — И чтобы завтра Стейси была в этом доме!
Зои ткнула в меня пальцем.
— И ты признаешься Стиву во всём. Попросишь руки моей дочери и докажешь, что вообще её достоин!
Синклер вдруг замер, глядя на экран камер наблюдения.
— Вообще-то… — протянул он. — Тебе даже лететь никуда не нужно.
Я нахмурился.
— Что?
Он кивнул на монитор.
— Стив уже здесь.
Я повернулся к экрану.
У входной двери стоял Стивен. Через секунду раздался звонок. Молча нажав кнопку, я поспешно спустился вниз.
Стивен уже ждал в холле.
Мы остановились друг напротив друга.
По выражению его лица сразу стало ясно: разговор будет коротким.
И вряд ли спокойным.
Он не сказал ни слова. Просто шагнул ближе — и в следующую секунду его кулак врезался мне прямо в челюсть.
Я начал догадываться, что между моей дочерью и моим лучшим — мать его — другом что-то есть, как только прилетел к ним в Нью-Йорк.
Сначала это было просто ощущение. То самое неприятное, зудящее чувство на краю сознания, когда вроде бы всё нормально, но какая-то мелочь всё равно не даёт покоя.
Подозрения появились во время ужина в ресторане. Вроде бы ничего особенного: обычный вечер, разговоры, смех, вино. Но я не мог не заметить, как Стейси искренне смеялась над шутками Адриана и внимательно слушала каждое его слово. А он, в свою очередь, невзначай касался её руки всякий раз, когда мог.
Окончательно всё стало ясно во время отдыха на берегу озера.
Мы тогда сидели у воды. Солнце уже клонилось к горизонту, воздух пах соснами и влажной травой. Я наблюдал за ними со стороны и в какой-то момент поймал себя на мысли, что всё настолько очевидно, что даже смешно.
Они влюблены.
Мои первые мысли… скажем прямо, не отличались дипломатичностью.
Я собирался разбить Кроуфорду лицо прямо там. Без разговоров. Без объяснений. А потом взять Стейси за руку, посадить в машину и увезти обратно в захолустный родной город, из которого она так отчаянно мечтала сбежать.
Но я не сделал этого.
Не потому, что передумал выбивать из него всё дерьмо — желание никуда не делось. Просто я видел, как она смотрела на него.
Она улыбалась. И впервые за восемнадцать лет эта улыбка была настоящей.
Я не хотел разбивать её сердце.
Так уж вышло, что счастье дочери всегда было для меня важнее собственных принципов.
Поэтому я сделал то, что делают все нормальные отцы в подобной ситуации.
Промолчал.
Хотя, если честно, это было одно из самых сложных решений в моей жизни.
Принятие пришло не сразу.
Оно вообще редко приходит быстро.
Вернувшись домой, я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: почему?
Почему молодая, умная, амбициозная девушка выбрала именно его?
Если честно, Адриан не плохой человек. Более того — я многим ему обязан. Но если смотреть правде в глаза, Кроуфорд всю жизнь был закоренелым бабником.
Когда я отправлял Стейси к нему в Нью-Йорк, это тоже следовало учитывать.
Но я ведь не мог предвидеть, чем всё закончится.
Для меня она навсегда останется той самой девчонкой с веснушками и двумя косичками, которая носилась по двору с разбитыми коленками и строила шалаши из старых досок.
А мужчины… эти шакалы видят совсем другое.
Они видят красивую молодую женщину.
Эта мысль долго не давала мне покоя.
Иногда я ловил себя на фантазиях, в которых ломаю Кроуфорду челюсть. Иногда — на попытках убедить самого себя, что всё не так уж плохо.
Я взвешивал всё.
Если Адриан решил остепениться… значит, он любит. По-настоящему.
И если уж он выбрал мою дочь… возможно, всё не так безнадёжно, как мне казалось.
Я почти убедил себя в этом.
Почти.
А потом дверь дома открылась, и на пороге появилась Стейси.
И всё, в чём я себя убеждал…
Вся эта теория полетела к чёрту.
Она была бледная, заплаканная и выглядела так, будто несколько дней не спала. Сумка просто упала на пол, а сама она молча прошла мимо меня и закрылась в своей комнате.
Я не стал задавать вопросов.
Иногда человеку нужно время.
Но дни шли.
Она почти не ела. Ночами я слышал, как она ходит по комнате… а иногда — как плачет.
И вот тогда внутри меня снова проснулся тот самый человек, который хотел разбить Адриану лицо.
Через несколько дней произошло ещё кое-что.
Мне позвонила женщина, от которой я не слышал ни слова… тринадцать лет.
Бывшая жена.
Новость застала врасплох. Я даже не понимал, чего хочу больше: дать волю слезам или разорвать Кроуфорда на британский флаг.
— Твоя дочь беременна.
Честно говоря, в тот момент мне показалось, что я ослышался.
Но нет.
Она повторила.
И чем больше я узнавал, тем сильнее хотелось кого-нибудь придушить.
Оказалось, Стейси уже всё рассказала Маргарет.
А я узнал обо всём последним. Причём от женщины, чей голос, как мне казалось, я больше никогда в жизни не услышу.
Вот такой, мать его, семейный круг доверия.
Я думал, абсурднее уже некуда.
А потом выяснилось: Кроуфорд даже не подозревает, что станет отцом.
Когда я пришёл к Стейси поговорить серьёзно, она дала волю эмоциям.
Как в детстве — уткнулась носом мне в грудь и расплакалась.
Нет, я не ругал её. Даже мысли такой не было. Просто она устала.
Боюсь представить, что творилось в её голове всё это время.
Она плакала час. Может, два…
Захлёбываясь слезами, она говорила, что любит Адриана… но не может к нему вернуться.
Что он не хочет детей.
Что всё слишком сложно.
И что справится сама.
Я слушал её и постепенно понимал одну простую вещь.
Без него она будет страдать.
Долго.
Мучительно.
Возможно, всю жизнь.
Ни один нормальный отец не станет спокойно смотреть, как его ребёнок медленно ломает себе жизнь из-за гордости и глупых недоразумений.
Поэтому решение пришло быстро.
Я открыл ноутбук и забронировал билет до Нью-Йорка.
Спустя десять часов я уже стоял на крыльце дома Кроуфорда.
Когда он появился передо мной… что-то внутри щёлкнуло.
Я шагнул вперёд — и ударил.
Было ли мне стыдно? Нет.
Наоборот, испытал почти неприличное удовлетворение.
Я глубоко вдохнул, выдохнул… и кивнул.
— Ну что ж… теперь можно и поговорить.
Я всегда бил первым.
Так было проще.
В жизни многое становится проще, если бить первым.
Долгие раздумья редко приводят к хорошему.
Поэтому я привык действовать на опережение — в делах, в конфликтах, в любой ситуации, где нужна быстрая реакция.
Но сейчас всё иначе.
Челюсть всё ещё ныла после удара Стива. Кровь тёплой полосой стекала по губе.
И ни одной мысли о том, чтобы ударить в ответ, даже не возникло.
И дело было не в страхе.
Даже если бы Стив бил меня до потери пульса, я не поднял бы на него руку.
Не потому что слаб.
Просто есть вещи, которые нужно принимать как должное.
Это своего рода плата.
За ложь.
Предательство.
И за ту боль, которую пережила его дочь.
Стив схватил меня за грудки и, резко притянув к себе, посмотрел прямо в глаза.
В его взгляде читалась такая ярость, что любой другой на моем месте наверняка дрожал бы от страха.
Я не пытался отступить.
Не из желания что-то доказать.
Просто знал: второй удар неизбежен.
Но он так и не последовал.
Тишину разрезал женский голос.
— Стиви… если ты убьёшь его сейчас, Стейси никогда тебе этого не простит.
Мы одновременно обернулись.
Зои стояла на лестничной площадке второго этажа, опершись рукой о перила. Свет из коридора падал на её плечи, и на секунду это напоминало сцену из плохо срежиссированного фильма.
Стив отпустил ворот рубашки и отступил назад. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто не верил, что она здесь.
Потом коротко кивнул.
— Не ожидал тебя увидеть здесь.
Зои спокойно, без спешки спустилась по лестнице. Когда она подошла ближе, взгляд Стива заметно смягчился.
Она остановилась прямо перед ним. Провела ладонью по воротнику его клетчатой рубашки, слегка поправляя складку.
— Должна признаться, — произнесла она, разглядывая его так, будто видела впервые, — выглядишь хорошо.
Стив усмехнулся уголком губ.
— Взаимно.
— Ну что ж… — вздохнула Зои. — Похоже, на этом моя миссия окончена.
У самого выхода она остановилась и повернулась ко мне.
— Кроуфорд.
Я встретил её взгляд.
— Не облажайся на этот раз.
Дверь за ней захлопнулась, и в доме на секунду воцарилась странная тишина.
Синклер кашлянул.
— Думаю… мне тоже пора.
Он посмотрел на Стива.
— Рад тебя видеть.
Потом перевёл взгляд на меня.
— И, пожалуйста… постарайся не убить моего брата.
Через минуту и он исчез за дверью.
Мы остались вдвоём.
Стив стоял посреди холла и смотрел на меня так, словно решал, продолжать разговор или вернуться к первоначальному плану и сломать мне пару рёбер.
Я открыл рот.
— Стивен…
Он поднял руку, оборвав меня на полуслове.
— Без выпивки я этот разговор не переживу.
Я кивнул в сторону кабинета, и мы молча пошли туда.
По пути я провёл тыльной стороной ладони по губе. Кровь размазалась по коже, оставив во рту неприятный металлический вкус.
Стив вошёл первым. Сделав пару шагов, он резко остановился и начал махать рукой перед лицом.
— Такая вонь, как в дешёвом баре после футбольного матча.
Одним резким движением он распахнул шторы. Яркий свет моментально хлынул в комнату, глаза обожгло, и пришлось отвернуться. Затем Стив открыл окно. Холодный воздух хлынул внутрь, мгновенно прогнав запах алкоголя.
Я подошёл к столу и налил виски в два бокала. Один протянул другу.
Стивен забрал и второй бокал.
— Тебе, пожалуй, хватит.
Мы сели друг напротив друга.
Несколько секунд Стив молчал, разглядывая содержимое бокала. Потом посмотрел на меня.
— Столько лет дружбы… а ты всё-таки всадил мне нож в спину.
Я выпрямился в кресле.
— Если ты ждёшь, что я буду извиняться за любовь к твоей дочери — этого не будет.
Он ничего не ответил.
— Единственное, за что я действительно должен просить прощения — что не сказал о нас раньше. Всё откладывал. Думал, найду подходящий момент.
Стив задумался.
Поднялся.
Прошёлся по кабинету — от окна к книжному шкафу, потом обратно.
— Честно? Я бы тебя убил. Но не хочу оставлять своего внука без отца. И дочь — без любимого человека.
— Так это правда?
Слова вырвались сами. Я даже не успел подумать, прежде чем произнёс их вслух.
— Я… стану отцом?
Стив медленно пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. Но в его взгляде мелькнула усталость — тяжёлая, накопленная за последние недели.
— Возможно, — сухо ответил он. — Если не облажаешься.
Мысль звучала в голове почти нереально, словно чужая история, случайно попавшая в мою жизнь. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, но они только сильнее путались.
Сердце забилось быстрее.
— Как она? — спросил я тихо.
Стив тяжело вздохнул и покрутил в руке стакан с виски.
— Я пытался позвонить… но её телефон всё время выключен.
Он посмотрел на меня так, будто только что услышал самую нелепую вещь на свете.
— Кроуфорд… не нужно пытаться. Нужно, чёрт возьми, сесть на самолёт и прилететь.
Всё это время я сидел здесь, вцепившись в собственные сомнения… вместо того чтобы просто встать и действовать.
— Плохо ей, — тихо добавил Стив.
Я поднял глаза.
— По ночам плачет. Почти не ест. О себе не думает… о ребёнке тоже.
Он на секунду отвернулся к окну, будто ему самому было тяжело говорить об этом.
— Она скучает по тебе.
До этого момента где-то глубоко внутри жила мысль, что, возможно, она действительно хотела уйти. Что ей стало легче без меня.
Теперь ясно — всё наоборот.
Стив одним движением допил виски и поставил пустой стакан на стол.
Звук стекла о дерево прозвучал в тишине слишком громко.
— Ты правда любишь Стейси?
— Больше всего на свете.
Он внимательно изучал моё лицо, будто искал хоть малейший намёк на сомнение.
— Будешь с ней… несмотря ни на что?
— Да.
— Никогда не обидишь?
— Никогда.
Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.
— Обещаешь хранить ей верность… быть рядом в горе и радости… защищать её и, чёрт возьми, никогда не отпускать?
— Обещаю.
Он медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться.
— Никогда бы не подумал, что пойду на это.
Стив сунул руку во внутренний карман пиджака и достал конверт.
Он положил его передо мной на стол.
Вскрыв конверт, я обнаружил внутри авиабилет.
— До вылета пять часов. Приведи себя в порядок… прежде чем показаться Анастейше.
Стивен сделал шаг вперёд и обнял меня.
Крепко.
По-мужски.
Когда он отступил, я понял одну простую вещь: этот человек только что дал мне шанс.
Шанс всё исправить. Вернуть женщину, без которой жизнь внезапно потеряла смысл.
Стать достойным отцом и мужем.
Внутри осталось одно ясное чувство.
Благодарность.
И твёрдая решимость больше никогда не подводить ни его… ни её.
— Эй, и не вздумай называть меня тестем!
— А что, вроде неплохо звучит. Думаю, привыкнешь.
Я лежала с открытыми глазами.
Сон в последние недели перестал быть отдыхом. Он больше напоминал короткие паузы между мыслями — будто кто-то нажимал кнопку «стоп» на несколько минут, а потом снова запускал внутри бесконечный поток воспоминаний.
Я перевела взгляд на потолок. Неровный, с тонкой трещиной у люстры, которую я помнила ещё со школы. Раньше я любила разглядывать её перед сном и придумывать, на что она похожа: то на реку на карте, то на молнию, то на ветку дерева. Глупость, конечно. Но тогда казалось, что впереди целая жизнь и у меня будет достаточно времени на подобные глупости.
Теперь потолок был просто потолком.
А жизнь… ну, она внезапно оказалась куда сложнее, чем я рассчитывала.
Я медленно выдохнула и перевернулась на бок. Кровать тихо скрипнула — знакомый звук, из детства. В этом доме вообще многое осталось прежним: тот же коврик у кровати с вытертым узором, тот же комод, у которого одна ручка держится на честном слове, те же бледно-жёлтые обои в мелкий цветочек. Когда-то они казались мне ужасно скучными. Теперь же в них было что-то почти успокаивающее.
Дом не изменился.
Изменилась я.
Эта мысль приходила каждое утро. Спокойно, без драматизма. Просто как факт, который уже нельзя отменить.
Мне восемнадцать.
Я вернулась в Лукстон-Хилл.
И я беременна.
Если произносить это быстро, почти без пауз, звучит даже не так страшно.
Я осторожно положила ладонь на живот.
Жест стал привычным. Поначалу он казался неловким и чуждым — словно я касалась не себя, а незнакомой версии собственного тела. Но за последние недели эта неловкость постепенно исчезла, уступив место смиренному принятию.
— Доброе утро… — тихо пробормотала я.
Говорить вслух всё ещё казалось немного странным.
Иногда я пыталась представить, каким он будет. Или она. Смешно: ещё недавно меня волновали экзамены, поиск аудитории в университете и то, как дёшево выглядят мои кроссовки на фоне чужих брендовых.
Но теперь список проблем выглядел совсем иначе.
Я прикрыла глаза на пару секунд.
Нью-Йорк всплыл в памяти как по команде: шум улиц, автобусы, спешащие студенты, запах кофе, который преследовал на каждом углу. Я уезжала туда с таким воодушевлением, будто передо мной действительно открывается новая жизнь.
И да, новая жизнь действительно началась.
Вот только она оказалась совсем не такой, как я планировала.
Я тихо усмехнулась и снова посмотрела на потолок.
— Ну что, — пробормотала я, обращаясь уже скорее к себе, чем к ребёнку. — План у нас, конечно, так себе.
Ответом была тишина и далёкий звук из кухни, кажется, закипел чайник. Через несколько секунд скрипнули половицы. Я полежала ещё немного, прислушиваясь к дому. Потом медленно села на край кровати. Ступни коснулись коврика, того самого, о который я когда-то спотыкалась, бегая по комнате с мокрыми волосами, опаздывая в школу.
Жизнь иногда делает странные круги.
Я снова провела ладонью по животу.
— Ладно, пойдём посмотрим, что у Маргарет сегодня на завтрак.
И поднялась с кровати.
С кухни доносился аромат чая и поджаренного хлеба. Я остановилась на секунду у дверного проёма. Маргарет стояла у плиты, слегка склонив голову набок — так она делает, когда читает что-то важное в телефоне. Её волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей, а на ней был тёмно-зелёный домашний кардиган.
Иногда мне всё ещё было странно видеть женщину в доме отца.
Маргарет появилась в нашей жизни совсем недавно — слишком недавно, чтобы слово
Половица под моей ногой предательски скрипнула.
Маргарет подняла голову.
— Доброе утро.
Она сказала это спокойно, но взгляд на секунду задержался на моём лице. Слишком внимательный взгляд, такой, какой обычно бывает у матерей, когда они меряют температуру у ребёнка.
Я прошла на кухню и потянулась к чайнику.
— Доброе.
Я достала кружку из шкафа. Ту самую — с потёртой синей полосой по краю. В детстве считала её своей счастливой кружкой. Почему — не помню. Наверное, просто потому, что она была самой большой.
Чайник тихо щёлкнул.
Я налила кипяток, бросила пакетик чая и прислонилась бедром к столешнице.
— Ты снова рано встала, — заметила Маргарет.
— Привычка.
Она кивнула, делая вид, что поверила.
На столе уже стояла тарелка с тостами, а рядом маленькая баночка джема.
Маргарет пододвинула тарелку ближе ко мне.
— Попробуй хотя бы один.
Я взяла тост.
— Видишь, я ем и со мной всё хорошо.
Маргарет фыркнула, но уголок её губ слегка дрогнул.
— Один тост не считается полноценным завтраком.
— Это начало, — ответила я и откусила кусочек.
На самом деле завтракать не особенно хотелось. Но я знала, что если откажусь, она снова будет ходить вокруг меня с тем самым выражением лица, будто я хрупкая фарфоровая чашка, треснувшая ровно посередине.
Маргарет сложила руки на столе.
— Отец звонил утром.
Я подняла взгляд.
— Да?
— Он на дежурстве. Вернётся завтра.
Я кивнула.
Ничего необычного. С тех пор как папа вернулся на работу, он почти всё время пропадает на сутках.
— Чем сегодня займёшься?
Я пожала плечами.
— Прогуляюсь.
Она улыбнулась. Её радует, что я выхожу из дома, что не сижу всё время в комнате, уставившись в потолок. Что хотя бы делаю вид, будто жизнь продолжается.
Доела тост и, помыв за собой посуду, сказала:
— Я ненадолго.
— Не торопись, — ответила Маргарет. — Сегодня хорошая погода.
Натянула пальто и вышла на крыльцо. Утро в Лукстон-Хилле было прохладным, а воздух чистым. Никаких запахов выхлопов, никакого гудения автобусов под окнами и ни одного суетливого человека.
Совсем не Нью-Йорк.
Я спустилась по ступеням и машинально провела ладонью по перилам. Краска на них слегка облупилась. Отец собирался перекрасить их ещё прошлым летом. Или позапрошлым. В этом доме вообще многое существовало в режиме «когда-нибудь потом».
Дорога перед домом была почти пустой. Где-то вдалеке проехал старый пикап, и снова воцарилась тишина. Я сделала несколько шагов по тротуару и глубоко вдохнула.
Странно… но здесь действительно легче дышать.
Лукстон-Хилл как будто застыл во времени. Магазин на углу всё тот же. Вывеска с облупившимися красными буквами тоже. Пекарня через дорогу — как всегда.
Я свернула к ней. Дверь была приоткрыта. Изнутри пахло свежим хлебом, корицей и чем-то сладким.
Тот самый запах из детства.
Мы с папой иногда заходили сюда по воскресеньям. Я всегда брала булочку с глазурью и горячий шоколад. Тогда мне казалось, что это и есть идеальное утро.
Я остановилась у витрины.
Булочки лежали на металлических подносах, румяные, ещё тёплые. На стекле осел лёгкий пар.
Живот предательски заурчал. Похоже, мой ребёнок сейчас мечтает о местной стрепне.
— А ты, похоже, будешь сладкоежкой, — пробормотала, скользя пальцем по прилавку. — Когда подрастёшь, приведу тебя сюда.
Внутрь я не зашла. Не потому что не хотела. Просто… деньги. Сейчас они важнее.
Но запах… Боже, запах! Он буквально кричал:
Через квартал показался старый кинотеатр. Тот самый, где я когда-то сидела одна, погружённая в подростковые комедии, и не могла отвести взгляд от экранных красавцев.
Здание выглядело так, будто застряло где-то в девяностых. Неоновая вывеска, выцветшие афиши под стеклом, потрескавшаяся плитка у входа.
Я остановилась и невольно посмотрела на своё отражение.
Покачала головой и двинулась дальше по улице.
Город постепенно просыпался. Слева зазвенел колокольчик над дверью, и пожилой мужчина, заметив меня, кивнул.
— Доброе утро, Анастейша.
Я кивнула в ответ.
Вот ещё одна особенность маленьких городов: здесь почти все знают твоё имя.
Иногда это раздражает.
Иногда… наоборот.
Я свернула к парку.
Ноги сами несли меня туда последние несколько дней. Наверное, потому что там можно было спокойно сидеть и думать, не чувствуя на себе чужих взглядов.
Я выбрала знакомую лавку у пруда и села. Ладонь легла на живот, а глаза закрылись, не спрашивая моего разрешения.
— Я правда постараюсь всё исправить, — обратилась к малышу внутри. — Просто… дай мне немного времени.
Ветер слегка качнул ветви клёнов.
И в этот момент за моей спиной раздался голос.
Низкий.
Знакомый до боли.
— Времени у тебя было хоть отбавляй.
Я замерла.
На секунду показалось, что мозг просто решил сыграть со мной злую шутку. Такое уже случалось: память иногда подбрасывала его голос в самые неподходящие моменты.
Но сейчас… это было слишком чётко.
Я медленно открыла глаза и уставилась на воду.
Тишина за спиной длилась всего пару секунд.
— Серьёзно? — произнёс тот же голос. — Ты даже не обернёшься?
Вот теперь сомнений не осталось.
Я медленно повернула голову.
Адриан стоял всего в нескольких шагах. Высокий, широкоплечий, идеальный, как всегда. Казалось, он просто вышел на прогулку и случайно наткнулся на меня. Хотя мы оба знали — случайностей здесь не было. А я… я почувствовала, как тело налилось свинцом. Знал ли он, что одно его появление способно вывернуть меня наизнанку? Нет. Конечно, не знал. Но это было необратимо. И черт возьми, как же я ненавидела этот эффект.
— Ты… — слова застряли где-то между горлом и лёгкими.
Отличное начало разговора, Анастейша.
Адриан сделал шаг ближе.
И ещё один.
— Привет, — спокойно признёс он, будто между нашей последней встречей и этим утром не было ни недель молчания, ни километров расстояния.
Я собрала в кулак всё, что осталось от смелости, поднялась с лавки и, не отводя взгляда, сказала прямо ему в глаза:
— Ты не должен был приезжать.
Фраза прозвучала слишком быстро, будто я репетировала её заранее.
Адриан остановился в паре шагов от меня и внимательно посмотрел на моё лицо.
— Забавно. Потому что я как раз собирался сказать, что ты не должна была уезжать.
Я тихо выдохнула.
— Адриан…
— Нет, подожди, — он слегка поднял руку. — Давай не будем делать вид, что всё нормально.
Я скрестила руки на груди.
— А мы и не делаем.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Ветер тихо шевелил листья над нашими головами, где-то в стороне плеснула вода.
Адриан сделал ещё один шаг.
И его взгляд вдруг опустился ниже.
Я почти физически почувствовала этот момент. Как его глаза остановились на моём животе. Как внутри у него что-то щёлкнуло.
Он снова посмотрел мне в лицо.
— Скажи мне, — произнёс медленно. — Ты правда думала, что я не узнаю?
Я сжала губы.
— Я ничего не думала.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он коротко выдохнул, провёл рукой по волосам и на секунду отвернулся, будто пытаясь собрать мысли.
— Твой отец приехал ко мне, — сказал он.
Вот теперь очередь замереть была за мной.
— Что?
— Вчера утром.
Я моргнула.
Это звучало настолько абсурдно, что мозг сначала отказался это принимать.
— Он… что сделал?
— Прилетел через полстраны, чтобы сообщить, что его дочь носит моего ребёнка.
Я закрыла глаза на секунду.
— Он не имел права… — начала я.
— Имел, — перебил Адриан.
Я резко открыла глаза.
— Это было моё решение.
— Самое идиотское решение в твоей жизни.
Слова повисли в воздухе.
Я почувствовала знакомую смесь эмоций: злость, усталость… и что-то ещё. То, что изо всех сил старалась не показывать.
— Уезжай, Адриан.
Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала самую нелепую вещь в мире.
— Нет.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра.
— Ты правда думаешь, что я проделал весь этот путь, чтобы просто развернуться и уехать?
Я ничего не ответила.
— Ты эгоистка, Анастейша.
Слово ударило точнее пощёчины. Негромко, почти устало — и всё равно я вздрогнула, будто Адриан швырнул в меня камень.
Ветер шевелил ветви клёнов над нашими головами. Пруд у старого пирса темнел, как расплавленный свинец. Я стояла напротив мужчины, от которого сбежала… и пыталась не расплакаться первой.
Вот только гордость, как и всегда, вцепилась в горло.
— Да? — Я усмехнулась, и эта усмешка вышла горькой. — Значит, эгоистка? Отлично.
Адриан сжал челюсти. На скулах дрогнули желваки.
— Не переворачивай все с ног на голову, Анастейша.
— Адриан, сказка не может длиться вечно. Однажды ты устанешь от меня, посмотришь трезво и решишь, что я была красивой ошибкой. Я уехала, потому что не хотела дожидаться дня, когда роскошь станет привычкой, а ты — необходимостью, потому что тогда уйти было бы уже невозможно.
Он смотрел на меня так, словно каждым словом я резала его по живому.
— Жизнь именно такая, — процедила я. — Она вначале дает, а потом отбирает с мясом.
Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Ветер усилился, прошелестел в ветвях кленов и скользнул над водой, поднимая мелкую рябь. Где-то вдалеке глухо и протяжно каркнула ворона, словно и природа решила не оставаться в стороне от нашей драмы.
Адриан провел ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость вместе с этим разговором.
— Ты не имела права решать за нас обоих.
— Имела, если речь шла о моем ребенке.
Его взгляд потемнел.
— О нашем ребенке, — жестко поправил он.
Я вскинула подбородок.
— Не смей давить на меня.
— У тебя не было права решать! Ни за меня, ни за нашего ребёнка!
Он сорвался впервые за весь разговор. И именно это выбило почву из-под ног сильнее, чем любое обвинение. Адриан редко повышал тон. Ещё реже — показывал, что ему больно.
Я сглотнула.
Стоит мне сейчас размякнуть, и все. Я снова окажусь там, где уже была рядом с ним: в красивой клетке, обитой бархатом, дорогими вещами и его вниманием. А я слишком хорошо знаю, как опасно привыкать к хорошему.
Поэтому я сделала единственное, что умела, когда становилось слишком страшно.
Отступила.
— Мне не о чем с тобой говорить.
Резко развернулась и пошла прочь по деревянному настилу вдоль берега. За спиной тут же послышались его шаги, и я только прибавила темп. Холодный воздух резал легкие. Подумаешь. Боль вообще штука привычная.
— Анастейша, стой.
Я не остановилась.
— Анастейша.
Его пальцы сомкнулись на моем запястье.
Я дернулась.
— Отпусти!
— Нет, пока ты не перестанешь убегать от меня как от пожара!
— Я не убегаю, а ухожу!
— Это одно и то же!
Я рванулась сильнее. Всё произошло нелепо, глупо, по-идиотски быстро. Под подошвой скользнула мокрая доска. Равновесие исчезло мгновенно. Я ахнула, взмахнув рукой. Увидела, как у Адриана расширяются глаза. И в следующую секунду ледяная вода сомкнулась надо мной.
Холод был нечеловеческим.
Он не просто обжег — он вгрызся под кожу, пронзил ребра, выбил из груди весь воздух. Я распахнула рот, но только захлебнулась. Мир превратился в темную, бурлящую, бесформенную массу. Шерстяное пальто тянуло вниз, а в голове вспыхнула короткая, дикая мысль:
Сильные руки рывком потянули меня вверх. Я закашлялась, вынырнула, уцепилась за плечи Адриана и, стуча зубами, услышала над ухом:
— Господи, Анастейша… Черт возьми… Черт!
Адриан выбрался на берег сам и вытащил меня следом. Я замёрзла так сильно, что не чувствовала пальцев. Мокрые волосы прилипли к лицу, одежда облепила тело, а в туфлях хлюпала вода. Красота. Настоящая героиня романтической сцены.
Он опустился передо мной на колени и обеими ладонями сжал моё лицо.
— Посмотри на меня.
Я моргнула. Ресницы слиплись.
— Вот видишь, — прохрипела. — Даже утонуть без тебя нормально не могу.
У него вырвался почти безумный смешок. Не от веселья — от перенапряжения.
— Ненавижу твой характер.
— Взаимно.
— Лгунья.
— Сам такой.
Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом вдруг прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было сбитым, горячим, и на контрасте с ледяной водой я едва не застонала от этого тепла.
— Никогда больше так не делай, — тихо сказал Адриан. — Не исчезай. Не решай за меня. Не уходи так, чтобы я сходил с ума, не понимая, где ты и жива ли вообще.
Я закрыла глаза.
Внутри всё ещё было упрямство, но сил на войну не осталось. Наверное, их смыла вода вместе с остатками моей гордости.
— Я боялась, — призналась едва слышно. — Боялась, что однажды ты проснешься и поймешь, что я тебе больше не нужна. Что все это закончится. А я уже не смогу жить как раньше. Не смогу без тебя, без этой… жизни. Без ощущения, что рядом есть человек, который смотрит на меня так, будто я — не ошибка.
Адриан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Анастейша, ты действительно до сих пор не поняла? — В его голосе больше не было злости. Только усталость и какая-то страшная, честная нежность. — Мне плевать на роскошь, дома, деньги и весь тот картонный блеск, который ты так ненавидишь. Я бы отказался от чего угодно, если бы пришлось выбирать между этим и тобой.
Я нервно усмехнулась.
— Очень драматично.
— Хочешь, могу повторить суше и менее красиво.
— Не надо.
— Надо. Потому что ты умеешь превращать признания в шутку, когда тебе страшно. — Он большими пальцами стер влагу с моих щек — воду или слезы, я уже не различала. — Я люблю тебя. Не удобную. Не спокойную. Не благодарную за красивую жизнь. Тебя — упрямую, резкую, невозможную.
У меня что-то болезненно сжалось под ребрами.
— Ты ужасный человек, Адриан.
Я фыркнула сквозь слезы.
Он помог мне встать. Куртка давно свалилась на землю, рубашка промокла и прилипла к телу, волосы растрепались — непривычный, почти юный вид для мужчины, который обычно выглядит так, будто рожден управлять людьми и подписывать приговоры одним росчерком пера.
Адриан сунул руку в карман брюк и, поморщившись, достал ту самую маленькую бархатную коробочку.
Я уставилась на нее, не веря глазам.
— Ты издеваешься?
— Немного, — спокойно ответил он. — Я хранил его. Не потому, что был уверен в хэппи-энде. А потому, что не смог выбросить. И не собираюсь отдавать его кому-то ещё. Так что… — он взял мою дрожащую левую руку — хватит мучить меня, Анастейша. Давай доведём дело до конца и сыграем свадьбу.
Я посмотрела на кольцо. На его длинные пальцы. На упрямую складку между бровей.
— Это не очень похоже на романтическое предложение, — прошептала я.
— Ты упала в пруд. Я работаю с тем, что есть.
Я рассмеялась — по-настоящему, впервые за долгое время.
— Ладно. Но только потому, что ты спас меня от ужасной смерти… и теперь обязан на мне жениться.
— Какая жертвенность с твоей стороны.
— Невыносимая.
Он надел кольцо на мой палец.
И в ту же секунду всё вдруг встало на свои места. Без пафосной музыки — и слава богу. Без закатов — это вообще ни к чему. Без идеальных декораций. Просто холодный воздух, мокрая одежда, серое небо и он, целующий меня так, будто возвращает себе то, что чуть не потерял навсегда.
Я ответила. Жадно. Чёрт, я сама удивилась, насколько жадно. Пальцы цеплялись за него, а мозг где-то потерялся —
Пусть ветер видел. Пусть клены шептались над нами. Пусть весь этот проклятый городок запомнил: мы помирились не тихо, не гладко, не красиво — зато по-настоящему. Так, что теперь уже невозможно сделать вид, будто ничего не было.
К вечеру я согрелась, высушила волосы и надела одно из платьев Маргарет — кремовое, мягкое, с длинными рукавами. Она кудахтала надо мной добрых полчаса, то проверяя, не поднялась ли температура, то пытаясь всучить еще один плед, то с совершенно девчоночьим восторгом поглядывая на мое кольцо.
— Ну дай посмотреть еще раз, — попросила Маргарет, когда мы спускались к ужину.
В столовой уже ждали отец и Адриан. На столе дымилась запеченная индейка, стояла миска с картофелем, тарелки с овощами, бутылка вина и хлеб в плетеной корзине. Дом пах розмарином, жареным мясом и чем-то уютным, почти давно забытым. Семьей, наверное. Именно так пахнет семья, когда люди садятся за один стол не ради приличия, а потому что им есть что делить, кроме соли и хлеба.
Отец поднял на меня взгляд, затем перевёл его на руку.
— Надо же, — протянул он. — Стоило оставить вас двоих без присмотра на пару часов, и вы уже решили удвоить количество свадеб в этом доме.
Адриан отодвинул для меня стул.
— Я молодец, правда?
— Не льсти себе, дружище. Я просто пытаюсь морально пережить тот факт, что мой лучший друг настолько наглый, что теперь официально становится бедствием для моей дочери… и, судя по всему, ещё и мужем.
— Папа, — предупредила я.
— Что? Я очень деликатен. Вообще-то собирался сказать
Маргарет легонько шлепнула отца по плечу салфеткой.
Ужин начался с довольно мирной ноты, если не считать того, что отец каждые пять минут вставлял комментарии, от которых хотелось то смеяться, то спрятать лицо в ладонях.
— Значит, у нас две свадьбы, — подвела итог Маргарет, раскладывая картофель по тарелкам. — Моя со Стивеном и ваша с Адрианом. Прекрасно!
Она засияла.
— Это… очень символично.
— О, конечно, — протянул отец. — Нет ничего символичнее, чем вести дочь к алтарю, зная, что женихом будет мужчина, с которым ты пил виски и обсуждал бейсбол.
— Мы обсуждали не только бейсбол, — спокойно вставил Адриан.
Я уткнулась в бокал с соком, скрывая улыбку. Сарказм отца был настолько прозрачным, что им можно было резать стекло, но за ним уже не стояла та холодная неприязнь, которую мы все боялись увидеть. Скорее — усталое смирение мужчины, который понимает: спорить поздно, остаётся только надеяться, что этот самоуверенный тип действительно сделает его дочь счастливой
Адриан, кстати, держался безупречно. Отвечал ровно, не злился, не огрызался. Лишь иногда уголок его губ едва заметно дергался, и тогда я понимала: он тоже получает удовольствие от этой словесной дуэли.
— И когда свадьба? — спросила Маргарет.
Мы с Адрианом переглянулись.
— После вашей, — ответил он. — Не хочу красть у вас день.
Отец фыркнул.
— Благородство проснулось.
— Представь себе.
— С трудом.
Я положила ладонь на стол. Адриан, не глядя, накрыл ее своей.
Господи. Какая же это простая вещь — чужая ладонь поверх моей. И как много она приносит спокойствия.
— Я хочу доучиться, — воскликнула, решив впервые за вечер перейти от шуток к тому, что действительно важно. — Не бросать университет. Вернуться в Нью-Йорк, закончить учебу, а дальше… дальше посмотрим.
Адриан повернул ко мне голову.
— Никаких
— Спасибо, что разрешил.
— Пожалуйста. Обращайся.
— Какая прелесть, — заметил отец. — Уже даже спорите, как женатые.
— Это потому что они спорят без ненависти, — мечтательно ответила Маргарет. — Хороший знак.
— Спор без ненависти — это ещё не брак, — возразил отец. — Это прелюдия к браку.
Я рассмеялась, и вечер окончательно перестал быть напряжённым. Мы обсуждали, где лучше устроить каждую церемонию, стоит ли делать большие торжества или ограничиться кругом близких, как совместить две свадьбы, чтобы они не мешали друг другу и никто никого не затмил. Маргарет уже мысленно выбирала цветы, я представляла платье и тут же одергивала себя, потому что ещё утром была уверена: никакой свадьбы не будет. Отец ворчал, что в доме скоро не останется ни одной нервной клетки, зато в его голосе звучало тепло. А Адриан смотрел на меня с тем спокойным, уверенным выражением, от которого внутри всё таяло.
Когда ужин закончился, отец вдруг наполнил бокалы еще раз.
— Ладно, — сказал он, не глядя. — Раз уж этот цирк неизбежен… За вас.
Я замерла.
Он поднял бокал, посмотрел сначала на меня, потом на Адриана.
— Будьте счастливы. И главное — внуков почаще привозите. Раз уж ты, Кроуфорд, украл у меня дочь.
— Папа!
— Что? Я снова деликатен.
Адриан чокнулся с ним.
— Приму к сведению.
И почему-то именно в этот момент я окончательно поверила: все действительно будет хорошо.
Поздно ночью, когда дом затих, я лежала рядом с Адрианом под тяжелым одеялом и слушала, как за окном шумят деревья. Комната тонула в полумраке. На прикроватной тумбочке горела лампа, отбрасывая золотистое пятно света на стену. Адриан полулежал, опираясь на подушки, а я устроилась у него под боком, рисуя пальцем круги на его ладони.
— Нам нужно выбрать имя, — пробормотала я.
— Уже?
— А почему нет? Ребенок не может же родиться и ждать, пока мы перестанем спорить.
— Ты недооцениваешь наши способности спорить.
Я подняла голову.
— Если мальчик, мне нравится Элиас.
Адриан помолчал.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Анастейша, Элиас звучит как человек, который с рождения носит жилетку и осуждает всех за неправильное ударение.
Я уставилась на него.
— Это сейчас было оскорбление имени?
— Это была честная аналитика.
— Хорошо. А какое имя нравится тебе, мистер аналитик?
— Даниэль.
Я простонала.
— Скучно.
— Классика.
— Банально.
— Надежно.
— Безлико.
— Не драматизируй.
— Я? Драматизирую? После предложения у пруда? Серьезно?
Он тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку.
— Ладно. Девочка?
Я задумалась.
— Лилит.
— М-м. Красиво.
— Правда?
— Правда. Но мне нравится Клэр.
— Клэр тоже красиво, — нехотя признала я. — Но Лили мягче.
— Клэр сильнее.
— Девочка не обязана звучать как генеральный директор.
— Почему нет? Вдруг это семейное.
Я толкнула его локтем в бок.
Мы еще долго перебирали имена, всерьез и несерьезно. Некоторые отметались сразу, потому что напоминали ему неприятных коллег, а мне — вредных школьных учителей. Другие звучали слишком вычурно или, наоборот, слишком просто. В какой-то момент я уже сонно пробормотала:
— А если мальчик… Джеймс?
Адриан замолчал.
— Джеймс, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Мне нравится.
— Мне тоже, — призналась я. — Спокойное. Теплое.
— И без жилетки.
— Это, конечно, решающий аргумент.
Он переплел наши пальцы и поднес мою руку к губам.
— Значит, Джеймс.
Я улыбнулась в подушку.
— Значит, Джеймс.
И заснула с ощущением, что внутри меня, под сердцем, уже живет не только ребенок, но и целое будущее. Наше.
Утро выдалось ясным и холодным. Небо над домом было вымыто до прозрачной голубизны, на траве серебрилась изморозь. Чемоданы уже стояли в прихожей, Маргарет в сотый раз проверяла, не забыли ли мы что-то, а я, застегивая пальто, вдруг почувствовала странную тяжесть в груди. Уезжать оказалось труднее, чем я думала.
Я вышла на крыльцо и сразу увидела их.
Адриан и отец стояли у соседнего дома — старого, белого, с потемневшим крыльцом. Дом казался обычным, если не знать, что в нем когда-то жил мальчик, из которого вырос мужчина, перевернувший мою жизнь.
Я медленно подошла ближе.
Адриан стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на окна с таким выражением, которого я раньше у него не видела. Не холодным. Не надменным. Почти беззащитным. Ностальгия делала людей странно юными.
Я не сказала ни слова. Просто подошла сзади и обняла его за талию.
Он тут же накрыл мои руки своими, сцепив наши пальцы.
Отец покосился на нас и тяжело вздохнул.
— Нет, ну серьёзно, — он поморщился с театральным страданием. — Пощадите мои чувства.
Я хихикнула, а Адриан, не оборачиваясь, сказал:
— Можешь отвернуться.
Я уткнулась подбородком Адриану между лопаток. От него пахло холодом улицы, древесным парфюмом и чем-то неуловимо домашним.
— Ты жил здесь? — тихо спросила я.
— Да, — ответил он. — До семнадцати.
— Красивый дом.
— Тогда мне казалось, что я задыхаюсь в нем.
Я сжала его пальцы крепче.
— А сейчас?
Он немного повернул голову, и я увидела его профиль.
— Сейчас… просто помню.
Отец прочистил горло.
— Вот. Уже в ход пошла поэзия. Достаточно. Пошлите, такси ждет.
Мы двинулись обратно. Маргарет стояла у ворот в светлом пальто, прижимая ладони к щекам, как будто от одного взгляда на нас ее переполняли чувства. Наверное, так и было. Она расцеловала меня, крепко обняла Адриана, велела нам обязательно прилететь заранее и не вздумать все организовывать без нее.
— Даже не мечтайте, — сказала она. — Я намерена вмешиваться.
— Мы и не сомневались, — ответил Адриан.
Чемоданы уже погрузили в багажник. Адриан сел в машину первым, а я задержалась на секунду — и в этот момент ко мне подошел отец.
Он выглядел так, будто хотел сказать многое, но, как обычно, выбирал самые простые слова.
— Ты уверена?
Я посмотрела на него — на морщинки у глаз, на упрямо сжатый рот — и кивнула.
— Да. Спасибо тебе за всё, папуль.
Он притянул меня к себе и обнял.
Крепко. По-настоящему.
— Тогда будь счастлива.
У меня защипало в носу.
— Постараюсь.
— Нет, — буркнул он, отстраняясь. — Не «постараюсь». Будь.
Я улыбнулась сквозь подступившие слезы, села в машину, и водитель плавно тронулся с места.
Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно на знакомые улицы, на дома и редких прохожих, потом повернулась к Адриану.
— В аэропорт?
Он качнул головой.
— Хочу заехать кое-куда. Ты не против?
— Нет. А куда?
Он ответил не сразу.
— К матери.
Я замерла.
Машина свернула за город, дорога стала уже, дома сменились голыми деревьями и старым кладбищем на холме. Небо потускнело, будто и оно притихло вместе с нами.
Мы вышли из машины. Под ногами хрустнул гравий. Я шла рядом с Адрианом, чувствуя, как он собран и напряжен. Не как всегда — иначе.
У одной из могил он остановился.
Простой светлый камень. Имя. Даты. Несколько сухих листьев у основания.
Адриан долго смотрел на плиту, потом опустился на корточки, убрал листья рукой и негромко произнес:
— Прости, что так долго не приезжал.
Ветер тронул подол его пальто. Я стояла чуть позади, не вмешиваясь.
— Я все откладывал. Как будто, если не приеду, то ничего и не придется чувствовать. Глупо, да? — он усмехнулся без радости. — Но я хотел тебя познакомить кое с кем.
Адриан обернулся ко мне и протянул руку. Я подошла ближе. Он переплел наши пальцы и снова посмотрел на камень.
— Это Анастейша. Девушка, которая перевернула жизнь твоего сына с ног на голову. Внесла хаос в идеально выстроенный порядок. Научила меня злиться, бояться, терять контроль… и, видимо, жить тоже научила.
Я судорожно выдохнула.
— А еще, — продолжил он, и голос его стал мягче, — она носит твоего внука. Или внучку.
Я невольно улыбнулась сквозь слезы.
Несколько секунд стояла тишина. Не мертвая, не тяжелая — просто особенная. Такая, в которой не нужны лишние слова.
— Она бы тобой гордилась, — тихо сказала я.
Адриан поднял на меня глаза. В них было столько боли и тепла одновременно, что сердце сжалось.
— Надеюсь.
Мы постояли еще немного, потом пошли обратно к машине. Уже садясь, я оглянулась на кладбище, на светлый камень среди других камней, на деревья, потерявшие листья, на этот маленький город, где за несколько дней моя жизнь успела развалиться и собраться заново.
Абсурд.
Наверное, именно так и выглядит счастье, если не причесывать его для чужих глаз. Не как прямая, ровная линия. А как череда нелепостей, ошибок, бегства, ссор, признаний, старых обид и новых обещаний. Как путь, на котором ты постоянно боишься оступиться — и все равно идешь, потому что рядом есть тот, с кем даже падать уже не так страшно.
Мы покинули этот город вместе.
Не идеальные. Не без прошлого. Не без шрамов.
Зато — наконец-то честные друг с другом.
И в ту минуту я знала совершенно точно: что бы ни ждало нас дальше, в этом
Иногда мне кажется, что эта история случилась не со мной, а с героиней чужого романа. Слишком много нервов, совпадений и боли, чтобы она могла закончиться счастливо.
И все же закончилась.
Вернее, не закончилась — превратилась в жизнь.
Настоящую. Шумную. Прекрасную. Нашу.
Мы с Адрианом живём в пригороде Нью-Йорка, в нашем большом новом доме с огромными окнами. Через них открывается вид на природу. Раньше это казалось мне декорацией к чужой роскоши. Теперь — фоном для обычной семейной суеты. На ковре в гостиной валяются игрушки, на диване — плед, который никто никогда не складывает нормально. А на кухне постоянно остывает кофе, потому что один из близнецов обязательно решает устроить катастрофу национального масштаба именно в тот момент, когда я собираюсь сделать первый глоток.
Да, у нас близнецы.
Мальчик и девочка.
Джеймс и Клэр.
В ту ночь мы так и не смогли выбрать имя окончательно, зато жизнь все решила за нас самым элегантным способом: подарила сразу двоих детей, и спор стал бессмысленным. Джеймс унаследовал глаза Адриана и мою привычку задавать слишком много вопросов. Клэр — мой характер, к несчастью всех окружающих, и его умение смотреть так, будто уже знает о тебе больше, чем ты сам.
Адриан говорит, что это расплата за нашу молодость.
Я же отвечаю, что это генетика и заслуженное возмездие.
Но никто из нас не спорит с очевидным: дети у нас получились поразительно красивыми.
Компания Адриана за эти годы вышла на новый уровень. Сухим языком деловой прессы это называется
А я… я все-таки доучилась.
Сдержала обещание, данное себе и ему.
Сначала было трудно совмещать учебу, беременность, потом младенцев и весь хаос новой жизни, но я упрямо шла до конца. И, наверное, именно это Адриан уважает во мне больше всего — не мою внешность, не остроту языка, а то, что я всегда пытаюсь достроить себя сама, даже когда проще было бы лечь на готовое.
Теперь я работаю в его компании директором по коммуникациям и развитию бренда. Официально — курирую внешние проекты, репутацию, креативные кампании и стратегические партнерства. Неофициально — слежу, чтобы гениальные мужчины в дорогих костюмах не превращали публичный образ компании в стерильную скуку. Иногда я прихожу на совещания и одним вопросом рушу презентации, над которыми они сидели неделями. Это ужасно бодрит.
Иногда я все же участвую в съемках «Вандердайн». Не постоянно, а выборочно — когда проект действительно цепляет. Пять лет назад старые снимки, сделанные почти случайно, внезапно разлетелись по сети и журналам, и публика с какой-то одержимостью принялась обсуждать мою внешность: скулы, глаза, «хищную нежность» во взгляде — господи, чего только о себе не прочитаешь, если люди вдруг решат, что ты эстетически удачная. Меня это одновременно смешило и раздражало, но в итоге именно та волна интереса дала мне возможность выбирать самой: сниматься редко, но на своих условиях.
В нашем доме редко бывает тихо. Отец и Маргарет приезжают часто, почти каждый уикенд. Сразу начинается движение: шум, смех, крики, как будто в доме взорвался маленький вулкан. Близнецы обожают деда — бегают за ним по всем комнатам, тянут за руки, требуют показать что-то, покатать на кресле-качалке, рассказать миллион историй. Отец смеётся, улыбается, терпит их шалости, а глаза блестят, будто он снова ребёнок.
В такие моменты я всегда стою в стороне, наблюдаю, улыбаюсь и думаю: Вот оно. Наш хаос. Наша семья. И как же хорошо, что они есть.
Иногда мне сложно поверить, что когда-то я боялась любви.
Боялась привыкнуть.
Боялась, что хорошая жизнь закончится, и я разучусь жить иначе.
Теперь я знаю: главное — человек, рядом с которым тебе не страшно оставаться собой. Человек, который видит твои худшие стороны и не отворачивается. Человек, с которым даже абсурдная, трудная, нелепая история вдруг складывается в судьбу.
Порой ночью, когда дети наконец засыпают, а город за окнами приглушает шум, мы с Адрианом лежим и вспоминаем всё с самого начала.
Мы подарили друг другу будущее.
Настоящая любовь — не тогда, когда всё с самого начала легко и правильно. Настоящая любовь — это когда вы проходите через страх, гордость, глупость, боль и все равно выбираете друг друга снова. И снова. И снова.