— Значит, вы невеста Ринара.

— Да, магистр Тенебрис.

— А почему он вас не сопровождает?

— Он очень хотел прийти, но не смог.

— Почему? Занятия уже закончились.

Потому что Ринар Дракхарт не хочет даже слышать моё имя, не то, что на мне жениться, однако выбора у нас нет. Родители подписали брачный контракт, и наше мнение никого не интересует.

— Уверена, что Ринар уже спешит ко мне.

Хочу добавить «на крыльях любви», но не уверена, что у сурового магистра элитной мужской магической академии имеется чувство юмора. А признаваться, что Ринар скорее женится на умертвии, чем на мне, не хочется.

— Это очень выгодный брак для ваших семей, — говорит магистр и следит за моей реакцией.

Зря тратит время, не будет никакой реакции.

Мама напоминает мне об этом по сто раз в день, а ещё добавляет, что мне, бесталанной и бесполезной, очень повезло, и я должна радоваться и благодарить семью Ринара за доверие. Они согласились на этот брак в надежде, что непроявившийся во мне наследный дар передастся моим дочерям.

Откинувшись в кресле, магистр буравит меня взглядом. Его лицо с острыми чертами оставляет впечатление, что он может читать мысли. Взгляд пронизывающий и холодный, но одновременно любопытный. В камзоле, украшенном тонкими нитями из магического металла и рунами, сверкающими в тусклом свете кабинета, он кажется воплощением магии. На его груди сияет руководящий амулет — символ его власти в академии. Как напоминание, что в данный момент магистр Тенебрис решает мою судьбу.

Мама отправила меня к магистру и попросила за мной присмотреть. По старой дружбе. Мне предстоит провести здесь целый месяц в ожидании, пока Ринар завершит обучение, а потом нас сразу поженят.

Что я думаю по этому поводу? Только самое плохое. Однако, будучи главой рода, мать вправе распоряжаться моей судьбой. Если я не подчинюсь, она принудит меня при помощи магии.

Я могла бы отсрочить брачный приговор, если бы продолжила обучение в Академии Ведьминских Искусств, однако меня отчислили с позором. Им, видите ли, не понравился тот факт, что я — потомственная ведьма из знаменитого и сильнейшего рода — таковой на самом деле не являюсь. Ну не ведьма я, и всё тут. Позор рода. Проучилась полгода на первом курсе академии и завалила все предметы. Даже фамильный гримуар до сих пор не открылся. Для мамы он чего только не делает — и защищает её, и формулы в воздухе рисует, и всегда открывается на нужной странице, ей даже просить не приходится. А со мной притворяется мёртвым томом.

И с котом у меня дело не вышло. Магические коты всегда чёрные, и они сами находят ведьму, которой будут служить. А ко мне забрёл какой-то драный, рыжий и немагический. И вообще он не ко мне направлялся, а мимо проходил, но я схватила его и на радостях чуть не задушила. Так и живём вместе, две бездарности.

Вот меня и отчислили из Ведьминской Академии за то, что я, собственно, не ведьма. Нашли, к чему придраться! Чего только я ни делала, к каким специалистам не ходила, но ведьминский дар во мне так и не проснулся. Увы. Потенциал есть, даже очень высокий, но раз к моим годам я не способна не то, что наложить ужасающее проклятие, но даже сотворить мелкую пакость, то меня решили списать в утиль.

Моя родня так и поступила. Мать вынесла вердикт, что я пригодна только для рождения одарённых детей, и подписала брачный контракт с семьёй Ринара.

И вот я здесь, в мужской академии, дожидаюсь, когда жених закончит обучение и соизволит на мне жениться.

Магистр подходит и протягивает мне руку. Зачем — непонятно, но он здесь главный, так что не спорю.

Пожимаю его руку, тёплую и сухую.

Какое-то время магистр прислушивается к моей магии, потом, кивнув своим мыслям, присаживается на край стола.

— Вы терпеть его не можете, не так ли? — Насмешливо изгибает бровь.

Пытаюсь придумать, как увильнуть от ответа, но потом решаю-таки сказать правду. Вздыхаю.

— Ринара? На дух не выношу!

— А он вас?

— Готов скормить умертвиям.

— Что ж… Это будет весьма любопытно. Я предлагаю… — Магистра прерывает стук в дверь. — Полагаю, это ваш возлюбленный, — усмехается.

В кабинет заходит Ринар. Нас представили друг другу на дипломатическом приеме, поэтому его яркая и выдающаяся внешность не становится для меня неожиданностью. Как и большинство боевых магов, он высокий, сильный, широкоплечий и при этом очень привлекательный. Однако, поверьте, это всего лишь описание, а не выражение моих чувств. Ринар самодовольный павлин, и поэтому совершенно мне не нравится. На том памятном приёме он осыпал меня кучей оскорблений, посмеялся над моей бездарностью и публично возмущался, что меня навязали ему в жёны. А позже, с друзьями он громко и пошло смеялся, что из постели меня не выгонит, но в остальном не собирается иметь со мной ничего общего.

За что его любить-то, такого?

— Магистр, я пришёл забрать мою… э-э-э… невесту.

Если Ринар скучал, то ничем это не показывает. Смотрит на меня с надменной усмешкой, потом фыркает и отворачивается.

— И куда вы намерены её вести, адепт Дракхарт? — задумчиво спрашивает магистр.

— До нашей свадьбы Мара будет жить в одной из квартир, принадлежащих нашей семье.

— Это хорошо. А как насчёт Миры?

— Чего? — Ринар непонимающе хмурится.

— Вашу невесту зовут Мира.

— А… ну да. И она тоже. — Смотрит на меня с неприязнью, как будто это я опозорила его перед магистром. — Пойдём! Нам пора.

— Не так быстро! — Магистр подходит и вклинивается между нами. — Мать Миры поручила мне проследить за благополучием дочери до вашей свадьбы, поэтому ваша невеста останется здесь. Мой секретарь в отъезде, и помощь Миры будет очень кстати. Вы не возражаете?

— Мне, в принципе, всё равно…

— А я не вас спрашиваю, адепт Дракхарт, а вашу невесту. Мира, вы согласны поселиться в общежитии академии и временно выполнять обязанности моего секретаря?

— Да, магистр, это было бы замечательно.

Судорожно сглатываю, стараясь не всхлипнуть. Впервые кто-то просит меня о помощи и верит, что я смогу быть полезной. Я, бесталанная Мира.

А ещё впервые кто-то интересуется моим мнением, а не навязывает своё и не относится ко мне, как к вещи.

Ринар смотрит на меня со снисходительной усмешкой, потом поворачивается к магистру.

— Делайте с Мирой что угодно. Если хотите, можете оставить её себе. Бездарная ведьма мне даром не нужна.

— Самодовольный павлин! — не выдерживаю. — Превратить бы тебя в червя…

— Бедняжка, ты даже этого не сможешь сделать. — Цокает языком в притворном сочувствии.

— Не волнуйся, я найду способ!

Какое-то время магистр следит за нашими препирательствами, потом просит Ринара подождать в приёмной.

— Зачем мне ждать? — удивляется мой любящий жених. — Вы же оставляете Миру себе.

— Я оставляю Миру не себе, а в академии, где она будет работать до вашей свадьбы. Однако вы поможете мне сделать так, чтобы Миру приняли и уважали, как и любого другого члена преподавательского состава.

— Преподавательского?! Да она же секретарь!

— Да-да, секретарь, моя правая рука, которой я поручу составить ваше расписание, распределить внеурочные обязанности и проследить за свободным временем адептов…

— Жду тебя в приёмной! — Пробурчав эти слова как угрозу, мой будущий муж скрывается за дверью.

Магистр подходит к окну, складывает руки за спиной и долго стоит так, о чём-то размышляя.

Потом смотрит на меня через плечо и заявляет.

— Я не знаю, Мира, заметили вы или нет, но вы… как бы выразиться помягче… Дело в том, что вы не ведьма.

А я это собственно и не скрывала.

— Спасибо, я в курсе. Это стало причиной моего исключения из Ведьминской академии.

— У вас был успех хоть в каких-нибудь предметах?

— Нет, магистр Тенебрис, у меня не было ни одной хорошей оценки за первые полгода.

— Это правда, что фамильный гримуар вас не признал?

— Правда. Он даже не открылся.

— А то, что к вам прибился немагический кот, тоже правда?

— Э-э-э… Честно говоря, я солгала наставнице, что кот ко мне прибился, потому что хотела быть как остальные ведьмы. На самом деле, этот кот проходил мимо, и я его… поймала.

— Вы замечали за собой хоть какие-то способности?

— Я могу съесть целое ведёрко мороженого в один присест…

— Я спрашиваю про магические способности.

Говорю же, у великого магистра нет и не может быть чувства юмора.

— Меня проверяли много раз. У меня высокий магический потенциал, и я иногда делаю всякие неожиданные вещи, но всё это непредсказуемо.

— Вы унаследовали ведьминский дар от матери, однако он подавлен ещё более сильной магией. Если вы не возражаете, я бы хотел за вами понаблюдать.

Пожимаю плечами.

За мной кто только не наблюдал с той же целью — и всё бесполезно.

— Хорошо. А теперь идите. Пусть Ринар проводит вас в общежитие.

Топчусь на месте. Попросить бы магистра дать мне отдохнуть от Ринара этот месяц, а то после этого мне терпеть его всю оставшуюся жизнь.

— Он ваш жених, Мира! — говорит магистр с укором.

Ну вот, прекрасно! Я работаю на мужика, который умеет читать мысли.

— У вас всё написано на лице, — усмехается Тенебрис.

Видимо, капля юмора у него всё-таки есть.

Выхожу в приёмную.

Ринар развалился в кресле с видом короля жизни и смотрит на меня с отвратительным снисхождением.

— Ну что, будешь чистить магистру ботинки и точить его карандаши? — усмехается.

Почему я не родилась в простой, немагической семье? Вроде как многие девушки мне завидуют, а я ненавижу даже мысль о том, что мне предстоит жить с этим гадом до конца моих дней.

— Лучше его, чем твои.

— Знала бы ты, сколько девушек мечтают заточить мой карандаш! — усмехается нагло.

В ответ дарю ему мою самую нежную улыбку.

— Карандаш?! Ой, Ринар, не волнуйся, в этом нет ничего постыдного. Говорят, размер не имеет значения.

Он подскакивает, гневно скалится на меня. Сейчас как схватит и как потащит в общежитие… а мне потом там жить и общаться с людьми после того, как меня приволокут туда против воли. Нет уж!

— Подожди, Ринар. У магистра к тебе просьба. Он велел мне подождать в приёмной и сказал, что один из адептов только что разблокировал хранилище запрещённого арсенала. Чтобы его закрыть, надо приготовить Эликсир Печати. Магистр сказал, что ты справишься, но если тебе нужна помощь…

— Нет уж! — фыркает. — Что ты можешь в этом понимать?! Сиди здесь и жди!

Дожидаюсь, когда шаги моего драгоценного возлюбленного затихают, и с лёгким сердцем иду в направлении общежитий.

Ринар не простит мне этой выходки. На приготовление Эликсира Печати уходит несколько часов, а хранилище на самом деле никто не разблокировал.

Когда Ринар узнает, ему будет не до смеха.

Зато для меня сегодняшний вечер будет замечательным.

Насчёт «замечательного вечера» я поторопилась.

В академии меня приняли без распростёртых объятий. Скорее, наоборот.

Можно было надеяться, что после моей непростой юности я не склонна к иллюзиям, однако, увы, это оказалось не так. Наивная, я предположила, что в элитной мужской академии меня не станут задирать и делать объектом насмешек, потому что, во-первых, здесь учатся только самые лучшие из адептов, а во-вторых, парни не склонны к склокам, как девчонки, и уж точно не как ведьмы. В Академии Ведьминских Искусств чего только ни случалось! Как ни выйдешь в коридор, всегда найдется парочка ведьм, которые таскают друг друга за волосы или кидаются проклятиями. По теме бородавок нам читали отдельные лекции, уж очень они популярны в списке мелких ведьминских пакостей. И не только они! Запутывающиеся шнурки, склеивающиеся страницы учебников, гигантские пауки и лягушки в постели… Чего только ни вытворяли мои одарённые однокурсницы. Однако они были ведьмами, и для них пакости — это часть тщательного лелеемого образа. А вот от лучших молодых людей королевства я ожидала намного более приличного поведения.

Почему, спрашивается, я этого ожидала? Достаточно было глянуть на моего жениха, провозглашённого королём академии, чтобы понять, что набор в так называемое элитное учебное заведение хотя бы единожды, но провалился. А где один провал, там будет и второй, и третий, и так далее.

И вот я направляюсь на женский этаж мужского общежития. Здесь живут адептки, приехавшие сюда по обмену из женской магической академии. Их с десяток, но искать среди них будущих подруг бесполезно. Ни одна уважающая себя магиня не станет якшаться с ведьмой. А ведьмы в свою очередь презирают магинь. Назревает вопрос: а что делать мне, которая не попадает ни в одну из категорий?

Ответ простой: полагаться только на себя.

По пути любуюсь зданиями академии с высокими арками, витражными окнами и башнями, устремлёнными к небу. Стены украшены таинственными рунами и символами магии, которые светятся слабым светом, когда ты к ним приближаешься. Решаю, что лучше не рисковать, и отступаю подальше от них.

Академия окружена высокими каменными стенами, покрытыми мхом и загадочными рунами. По пути к общежитию мне попадаются подвижные нагромождения камней в окружении фонтанов. Магические деревья и кустарники то покрываются цветами, то сбрасывают их на землю. Ожившие статуи кланяются мне, снимают шляпы и заговаривают о погоде. Все экспонаты во дворе академии созданы руками адептов.

Захожу в общежитие. Даже это здание удивительно красивое. Под сводами потолков висят огромные люстры, сотканные из огненных искр и полудрагоценных камней. Стены украшены картами звёзд и магическими символами.

Мою восторженную экскурсию прерывает группа адептов, спускающихся по лестнице. Завидев меня, они переглядываются, толкают друг друга локтями.

— Подстилка Ринара, — шепчет кто-то, и остальные смеются.

— Он сказал, что она совсем тупая.

— А зачем ей мозги с такой внешностью?

— И то правда.

— Родители говорят, что выбрали мне невесту. Тоже наверняка пустоголовое бревно, как эта.

Адепты выходят из общежития, а я так и остаюсь стоять пригвождённая к полу. Их ничуть не волновало то, что я слышала каждое их слово. Вот вам и элитная молодежь!

Что можно ожидать от адептов, если Ринара считают королём академии? Каков король, таковы и подданные, а то и хуже.

Так что зря я ожидала чего-то хорошего.

Обидно, конечно, потому что я не стремлюсь к богатству и славе, во мне нет неуёмного честолюбия моей матери. Меня бы вполне устроила тихая жизнь без магии и высшего общества. Однако, будучи наследницей великого рода, я не имею права на выбор. Все законы против меня. Мою судьбу определяет мать, и она имеет право и средства принудить меня к повиновению.

Отец у меня тоже, конечно, есть, однако к нему обращаться бесполезно, он не посмеет возражать моей матери. Да и живёт он очень далеко. Не по своей воле, а потому что со временем стал раздражать маму, и она сослала его, чтобы не мешал. В этом нет ничего необычного, ведьмы такие.

Так и получилось, что свободы у меня нет и не будет. Бежать я тоже не смогу, связана нитями родовой магии. А теперь и не только ими. Нити брачного контракта привязали меня к Ринару Дракхарту. Была бы я ведьмой, хотя бы наградила его бородавками, а то и правда превратила в червя. А так…

Нет ничего хуже терпения и смирения. Пусть меня связали путами с ног до головы, но буду бороться до последнего.

Мне хоть в чём-то, да везёт: по пути встречаю адепта, которому нет до меня никакого дела, поэтому он не спешит надо мной смеяться и оскорблять. Показывает, как добраться до женского этажа, и даже объясняет правила общежития и расписание столовой.

Благодарю его так искренне и радостно, что он… сбегает, оглядываясь на меня с подозрением. А жаль, приятно было думать, что в академии есть нормальный парень, с которым я смогу подружиться.

Но нет, «дружить» — это не про меня.

Выбираю себе одну из свободных комнат, навожу в ней порядок и направляюсь в столовую. У меня здесь полный пансион, как у всего преподавательского состава. Я могла бы дождаться, когда остальные закончат еду, чтобы избежать любопытных взглядов, однако не позволяю себе трусить. Заставляю себя появиться в столовой в самое активное время.

Ни в коем случае нельзя показывать страх, это я знаю с детства.

Как только я появляюсь в дверях столовой, разговоры замолкают.

Чужие взгляды холодят кожу, нервируют. Замечаю ироничные ухмылки на лицах адептов. Значит, слухи обо мне разошлись по всей академии.

Какой же Ринар дурак! Неужели ему приятно, когда смеются над его невестой? Ведь это отражается на нём самом…

Сохраняя невозмутимый вид, выбираю еду и сажусь в стороне от остальных. Не сутулюсь, не прячусь. Надо сохранять оптимизм и думать о том выборе, который у меня есть. Например, чем заняться после свадьбы. Если мне понравится работать на магистра Тенебриса, то, возможно, он позволит продолжить после замужества. Я хотела бы заниматься чем-то полезным.

Над столом нависает тень. Неохотно поднимаю взгляд, не ожидая ничего хорошего. Двое незнакомых адептов, парень и девушка, смотрят на меня с глумливыми ухмылками.

— Давай, покажи нам свой ведьминский дар! Сделай какую-нибудь пакость!

Ужинающие адепты затихают в ожидании моей реакции.

— К сожалению, у меня не проявился ведьминский дар, — отвечаю ровным тоном.

Адепты переглядываются.

— Значит, ты… как бы это сказать… бездарная?

В столовой раздаются смешки. Продолжаю есть, не реагирую на провокацию.

Предложив на время остаться в академии, магистр считал, что делает мне любезность. Пока что я не убеждена, хотя и сама хочу здесь быть и работать.

— Я вот чего не понимаю… — громко говорит девушка, явно работая на публику. — Что бездарь делает в элитной магической академии? Следит за женишком, чтобы его случайно не увели? Будешь везде красться за Ринаром, подглядывать за ним из кустов, а по вечерам преданно приносить ему тапочки?

Денег у меня немного, но я бы всё отдала как раз за то, чтобы кто-нибудь «увёл» у меня Ринара. Конечно, в таком случае мама найдёт мне очередного самодовольного женишка, но хотя бы от этого избавлюсь, и то хорошо. А следующий жених может оказаться хорошим человеком…

Отвечать на нападки я не собираюсь, но мне и не приходится.

— Я не ношу тапочки! — раздаётся голос Ринара.

Все одновременно поворачиваются к двери. Кроме меня. Мне страшновато смотреть на жениха, который всё это время выполнял придуманное мной задание якобы от магистра Тенебриса.

За спиной раздаются тяжёлые шаги.

Это приближается моя Судьба.

Ладно, не буду драматизировать, не судьба это вовсе, а очень злой жених, выбранный для меня мамочкой исключительно в корыстных целях.

Уже представляю, как Ринар вытащит меня из-за стола за шкирку и поведёт за собой наказывать страшными магическими способами. Подвесит меня под потолком на пару дней, или запрёт в склепе с умертвиями… Кто знает, на какую пакость он способен. Одними бородавками явно не отделаюсь. И заодно опозорюсь на всю академию, как самая нежеланная невеста.

Предчувствовала ведь, что стоило остаться в комнате, немного поголодать пошло бы мне на пользу. Так нет же, бросила себе вызов и отправилась в столовую.

Рядом со мной раздаётся скрип стула. Поднос Ринара со звоном приземляется на стол, окатывая меня брызгами супа. Кстати, вкусного, грибного. Моя мама не готовит и мне не разрешает. Говорит, что домашние дела портят цвет лица, а избыток еды притупляет коварство. Так что вкусных супов я пробовала мало.

Кошусь на Ринара. На счастливого жениха он не похож. Пристально смотрит на меня. Кажется, примеряется к моей шее, собирается задушить.

— С какой стати ты сел рядом со мной? — Отодвигаюсь на всякий случай, а то вдруг и правда попытается от меня избавиться за то, что я над ним подшутила.

— Я сел рядом с тобой, потому что ты моя горячо обожаемая невеста. — Сказано таким тоном, что не обманешься. Горячая у Ринара только ненависть ко мне и нашим обстоятельствам.

— Да ну брось! — фыркаю. — Ты всем рассказал, что терпеть меня не можешь, так что незачем теперь притворяться влюблённой парочкой.

— Я сказал об этом только друзьям.

— Вчера я столкнулась с твоими друзьями и слышала, что они обо мне говорили.

— Что из этого? Разве я сказал им неправду?

Вспоминаю слова его друзей. Я пустоголовое симпатичное бревно? Какая девушка не захочет это услышать.

– А остальные пусть думают, что у нас с тобой всё хорошо, — продолжает поучительно.

— Любой, кто на нас посмотрит, поймёт, что у нас с тобой всё плохо. — Закатываю глаза. Ринар не только наглый, но и наивный.

Какое-то время он пыхтит, явно сдерживает ярость. Потом говорит.

— Мы ничего не сможем изменить. Твоя мать слишком заинтересована в том, чтобы породниться с нашей семьёй, и ни за что не согласится разорвать контракт.

— Моя мать? А как насчёт твоего отца, который неделями умолял, чтобы мама с ним поговорила о возможности нашего замужества? У вас в роду никогда не было ведьм, и смесь магии необходима для обогащения крови.

— Ты мне даром не нужна, — цедит сквозь зубы.

— А ты мне не нужен даже вместе с твоими деньгами, домами и прочим добром.

— Ты ничего от меня и не получишь! Не надейся!

— Ты тоже от меня ничего не получишь, только если бородавки.

— Опять притворяешься ведьмой? Ты ничего не сможешь мне сделать, потому что пустышка. И если думаешь, что подстроила мне пакость, отправив чинить печать в хранилище запрещённого арсенала, то ошибаешься. Там и правда возникла проблема с кодом. Я её исправил, и Тенебрис вынес мне благодарность.

Что? Нет, не так. Что?!!

Вот так всегда. Ни одна пакость не удаётся.

— Ты наверняка сам сломал замок, а потом починил и наврал магистру!

— Да как ты смеешь?! Пустышка!..

Так и кричим друг на друга гневным шёпотом, чтобы окружающие не услышали. Сидим, уставившись в тарелки. Руки сжаты в кулаки, на лицах ненавидящие оскалы.

Жених и невеста.

— Смотри, это она!

— Это невеста Ринара? Так говорили же, что она красивая? А эта… так себе.

— Я тебя предупреждала, что нельзя верить слухам! Она самая обычная, да ещё и без магии.

— Как это? Совсем без магии?!

— Потенциал есть, но ничего не проявилось. Она пустышка!

— Тогда зачем она Ринару?..

И так продолжается весь день.

Мой первый рабочий день в качестве секретаря магистра Тенебриса заполнен не важными поручениями, а шпионящими адептками. В мужской академии идёт обмен с женской, поэтому на каждом курсе учатся по нескольку девушек, и, само собой, многие интересуются Ринаром. Ещё бы! Он король академии, весь из себя важный, умный и распрекрасный. Богатство и высокое положение в обществе тоже недостатками не назовёшь. Наличие у него невесты девушкам не по душе, вот они и прогуливаются под дверями приёмной магистра, выискивают и обсуждают мои недостатки.

Некоторые из девушек очень даже недурны собой. Приглядываюсь к ним исподтишка, запоминаю. В моей бедовой голове зреет план. Не самый гениальный, но хоть что-то. После вчерашней перепалки с Ринаром я провела всю ночь, пытаясь придумать, как от него избавиться. Ну не могу я с покорной улыбкой принять безрадостную судьбу и стать женой этого павлина, а поэтому буду бороться изо всех сил. Для начала выберу девушку покрасивее и помогу ей заинтересовать Ринара. Если он влюбится по-настоящему, то пойдёт против воли отца, женится на возлюбленной красотке, которую я ему подсуну, и оставит меня в покое.

На это у меня месяц. Маловато, но другого плана пока что нет.

Передо мной на столе высоченная стопка просьб адептов о смене расписания. Работа тяжёлая и неблагодарная, потому что результат никого не устраивает, даже если они сами просили о замене. Работаю в полсилы, потому что одна из самых красивых адепток уже десятый раз проходит по коридору и пронзает меня убийственным взглядом. Так как я теперь член преподавательского состава, магический архив без проблем выдал мне её личное дело. Меня всё в ней устраивает. Одарённая третьекурсница из хорошей семьи. Отец дипломат, мать лечебный маг. Чем не пара Ринару?

— Нинель! — зову, когда девушка появляется под дверью в очередной раз.

Она сначала застывает в удивлении, потом хмурится и поджимает губы. Не иначе как вспомнила, что я её соперница, и меня следует ненавидеть.

– Заходи, не стесняйся. И дверь за собой закрой, нам надо поговорить.

Нинель держится неуверенно, садится на кончик стула.

— Что вы… ты… хочешь мне сказать?

– Вы с подругой правы во всём, что обо мне сказали. Магия во мне не проявилась, и я так и не стала ведьмой. И внешность у меня средняя.

— Ты не могла слышать… Мы не хотели…

Машу рукой, обозначая, что меня их слова совершенно не расстроили, даже несмотря на то, что они точно знали, что я их слышу, и намеренно пытались меня оскорбить. После ведьминский школы у меня наращен такой защитный панцирь, что пробить его можно только топором.

— Тебе нравится Ринар?

Ершится, фыркает, однако в конце концов любопытство побеждает.

— Он же твой жених?

— Что из этого? Если он влюблён в тебя, то я не стану вам мешать.

— Ну… Он… не совсем влюблён…

То есть совсем не влюблён, но это не потому, что с Нинель что-то не так, а по совсем другой причине. Он настолько влюблён в себя, что другим в его сердце места нет.

— Даже если это самое начало ваших отношений, то я не хочу вам мешать.

— Правда? К счастью, Нинель оказывается туповатой в вопросах личных отношений и моего наглого вранья. Однако именно такая жена Ринару и нужна, умные женщины не смогут его терпеть.

— Правда. Так что, если ты в него влюблена, то действуй решительно и не теряй времени, и он будет твоим.

— Действовать? Как? — спрашивает вдохновлённым шёпотом.

— Привлекать его, заставить обратить на тебя внимание, соблазнять… Ринар любит решительных женщин.

На самом деле Ринар любит только собственное отражение в зеркале. Однако Нинель очень красивая девушка и одарённая в придачу. Отличница. Она не боевой маг, поэтому и характер у неё мягкий и податливый, что наверняка понравится Ринару. Но при этом у неё редкий дар пространственной магии, так что я нашла своему жениху высококачественную невесту. Которой, к тому же, он нравится.

Кажется, это отличный план.

Спрятаться от моего жениха очень сложно.

Маги всё видят, везде влезут. Для них нет преград.

Как мы с ним уживёмся, с муженьком моим будущим, скажите на милость?

С большим трудом.

Ведь сказала ему двадцать раз, что не пойду с ним ужинать. Не собираюсь притворяться безумно влюбленными, которые не могут дождаться свадьбы. Его друзья наверняка разболтали всей академии, чтобы мы терпеть друг друга не можем, поэтому не собираюсь ни перед кем притворяться.

Так нет же, ровно в семь вечера он появляется под дверью моей комнаты. И оказывается, что безумно дорогой замок, который я купила в городской лавке, магам не помеха. А когда я притворяюсь спящей, Ринар нагло заявляет, что моя аура бодрствует. Вот вроде знаю, что врёт, но доказательств нет. А когда он грозится, что станет меня щекотать, если не встану, приходится подняться и с неохотой следовать за ненавистным женихом в столовую.

И снова начинается.

— Не ешь столько пюре, а то растолстеешь, и будет стыдно вывести тебя в свет. И десерт тебе ни к чему. Моя мать выбрала для тебя свадебное платье, и я уже сейчас вижу, что ты в него не влезешь. Так что умерь аппетит.

Собираюсь подняться и уйти, предварительно шмякнув сочную горку пюре на голову гадкому павлину, однако он молниеносно реагирует и хватает меня за руку.

— Вот тебе редис и помидорка. Кушай и улыбайся. Постарайся выглядеть влюблённой. Ты умеешь смотреть трепетным взглядом? Потренируйся на мне!

Ведь терпеть меня не может, яд так и сочится из наглющего рта. Почему до сих пор не уговорил родителей найти ему кого-нибудь другого?

И где, спрашивается, Нинель?! Ей положено покорять Ринара своей дивной красотой.

Замечаю девушку в противоположном углу столовой, откуда она наблюдает за моим женишком томным, печальным взглядом. Даю ей знак подойти. Сначала она мнётся, потом подхватывает тарелку и стакан и направляется к нам.

— Ой, Нинель, как я тебе рада! — восклицаю, пока мой женишок мрачно следит за её приближением.

— Эта девица бегает за мной с первого курса, — цедит сквозь зубы.

— Похоже, она наконец тебя догнала, — отвечаю с мстительной ухмылкой. — Ринар, не правда ли, Нинель сегодня надела очень красивое платье?

Он шипит, пыхтит, потом показывает на меня вилкой. Явно хочет воткнуть её в меня, но сдерживается в последний момент.

— Ты знаешь, Нинель, что Мира — моя невеста?

— Знаю. — Девушка печально опускает голову.

— Ну какая-такая невеста? — не сдаюсь. — Наши родители поговорили об этом, но ничего необратимого не случилось.

Ринар насмешливо изгибает бровь.

— Да ну? А как насчёт брачного контракта?

— Ой, брось! Ничего серьёзного в нём нет. Так себе, контрактик. А ты знаешь, Ринар, что у Нинель очень редкая магия? Пространственная. Представляешь, как это полезно?

Ринар скалится, на его лице написано, что он в курсе моей задумки, и у меня ничего не выйдет. На всякий случай добавляю, что Нинель отличница из хорошей семьи, но и это не предотвращает отрицательный вердикт.

Кандидатура Нинель отклонена.

Иногда я совершенно не понимаю Ринара, ведь Нинель по всем параметрам лучше меня. Что ему стоит уговорить отца на замену невесты? Выгода на выгоду. Я, конечно, понимаю, что дар ведьмы — великая ценность, и молодых ведьм редко продают… ой, простите, я имела в виду отдают замуж в другие семьи. Обычно нам даруют независимость, потому что мы свободные, неуловимые существа. Ну и потому что мы коварны до чёртиков и сведём с ума любую семью.

Но я особый случай, к сожалению. Годна только для размножения.

— Чем тебе не нравится Нинель? — спрашиваю Ринара раздражённо, когда девушка уходит. — Она и по характеру лучше, чем я, и дар у неё интересный. А вдруг дети не унаследуют ведьминский дар? Гарантий-то никаких нет. Тебе не будет от меня никакой пользы, и мы так и будем ненавидеть друг друга до старости?

Поганец улыбается во всё лицо.

— Да, именно так. Здорово, правда?

— Я принял неизбежное и тебе советую. Нас поженят, хотим мы этого или нет. Чем раньше ты смиришься и станешь вести себя уважительно и покорно, как и положено жене, тем лучше.

Сказав это, Ринар удалился, оставив меня у двери моей комнаты.

Думаю, что после таких слов мужчины в любой женщине проснулась бы ведьма.

Той ночью я в очередной раз клянусь себе, что найду способ разорвать этот брак. Из мало-мальски доступных способов есть только один — побег. К сожалению, бежать придётся очень далеко, за пределы действия ведьминской магии, которая поможет матери найти меня и вернуть жениху. Это значит, что придётся ехать в другое королевство без денег и знакомств. Непросто, но другого способа не вижу. Выскочить замуж за кого-то другого? Этот брак посчитают недействительным, так как он не одобрен главой рода. Умолять маму я уже пыталась, бесполезно, как и просить отца о помощи. Увы, других способов избежать брака попросту нет.

Пообещав себе с утра начать планировать побег, я наконец засыпаю.

А на следующий день к магистру Тенебрису прибывают посетители. Какие-то знаменитые маги приводят маленького сына к магистру для проверки и зачисления. В эту элитную академию принимают только лучших из лучших, и записываются сюда заранее, порой за много лет.

Родители уходят с магистром в кабинет, а я остаюсь с четырёхлетним парнишкой в приёмной. Малыш ощутимо волнуется. Ёрзает и хмуро смотрит в одну точку. Сажусь рядом с ним, и он косится на меня с недовольством. Не хочет признаваться, что ему страшно.

— Меня выгнали из академии, — говорю шёпотом.

Он вскидывает на меня изумлённый взгляд.

— Ты что? Выгнали?! Что ты такого сделала?

— Оказалось, что я не ведьма.

— Ты ведьма?! — изумляется снова.

— Должна была быть, но оказалось, что мой дар не проснулся.

— Ты ничего не умеешь? — Смотрит на меня с сомнением.

— Только всякие бесполезные мелочи.

— Какие?

— Могу сказку рассказать.

— Я не маленький! — Презрительно фыркает, но потом добавляет. — А про что сказка?

— Про что хочешь. — Мне удаётся его отвлечь, чего я и добивалась. Не дело малышу волноваться о поступлении в академию, которого ждать ещё долгие годы. — Кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь?

Мальчик сомневается пару секунд, но потом признаётся.

— Драконом.

— О как! А я всегда мечтала стать единорогом. Давай я расскажу тебе сказку о приключениях дракона и единорога.

Это и не дар вовсе, а так… особенность. Я умею рассказывать сказки, в которые человек может погрузиться и исполнить в них главную роль. Ощутить на себе всё как в реальности, прожить невероятное приключение. В детстве это было очень интересным занятием, когда я рассказывала такие сказки самой себе. Но потом мама их запретила. Сказала, что это нелепый огрызок непонятно откуда взявшегося дара, который следует скрывать. Дескать, ни одна уважающая себя ведьма не признается, что обладает такой плебейской способностью.

А с возрастом талант рассказывать сказки уснул за ненадобностью.

Однако сейчас мы с моим новым другом драконом развлекаемся от души. Путешествуем по мирам, побеждаем в сражениях, спасаем прекрасных принцесс. Когда из кабинета выходят его родители, малыш смотрит на них с улыбкой и со звёздочками в глазах. Без страха идёт на экзамен к магистру и вскоре выходит довольным и гордым.

Родители мальчика и магистр Тенебрис выходят следом за ним и смотрят на меня с интересом. После ухода гостей магистр просит меня зайти в кабинет. Садится за стол, складывает перед собой руки и спрашивает.

— Ну и что ты такое сделала с будущим адептом Царёвым?

— Клянусь, я не сделала ничего ужасного! Ни капельки! Просто рассказала сказку… детскую, наивную, добрую. Всего лишь слова. Стою перед магистром Тенебрисом, опустив взгляд, сжигаемая стыдом и страхом.

Теперь уже сожалею, что вмешалась и решила помочь мальчику. Мама всегда твердила: забудь про сказки, выкинь из головы этот бред. Будь нормальной ведьмой — коварной, холодной и сильной. Только вот… я не ведьма. И не маг — по крайней мере, не такой маг, каким здесь принято быть. В Академии уважают только боевую магию — яркую, разрушительную, громкую. Ещё здесь практикуют пространственную магию, редкую и очень престижную, ну и, конечно, бытовую. А у меня что? Всё не то. Ноль в манто. Мои сказки и даром-то не назовёшь, они вызывают только недоумение. Тупая бесполезность.

Мама строго-настрого запретила упоминать о них кому бы то ни было. Сказала: «Не позорь мою кровь. Я родила ведьму, а не сказочницу». Но я всё равно… опозорила. Неизвестно как, но магистр и родители мальчика обо всём узнали. Теперь меня ждёт выволочка, а мою мать — позор на её великую ведьминскую голову.

— Так и будете разглядывать носки своих ботинок, адептка? — раздаётся холодный, чуть насмешливый голос магистра.

Вздрагиваю. Ухнув, сердце падает в пятки. — Я… я не адептка, — выдавливаю с трудом. — Я просто… ваш секретарь. Мира.

— А кто такие адептки, знаете? — Голос магистра звучит спокойно, но в нём слышится что-то... волнующе проницательное. — Это те, кто практикует магию. То, чем вы только что занимались, и есть магия. Адепт Царёв блестяще прошёл тестирование, и, смею заметить, не без вашей помощи.

Замираю. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный ком.

— Я… Я ничего ему не подсказывала! — в панике вырывается у меня. — Я даже не знаю, в чём заключалось его испытание! Не знаю ответов!

— Спокойно, Мира! Я не обвиняю вас, лишь констатирую: ваши сказки необычные. В них есть магия.

У меня перехватывает дыхание. Мышцы сводит болезненным спазмом. Всё. Мне конец. Если эта информация просочится наружу, мама меня не простит. Никогда.

Дочь великой, могущественной ведьмы, мастерицы проклятий и ядов, прославилась добрыми сказочками, от которых у детей исчезают слёзы и уходит страх…

Какой кошмар!

Глубоко вдыхаю, моргаю быстро-быстро, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Пожалуйста… Магистр, прошу вас, никому не рассказывайте! Хотите — я останусь у вас навсегда, буду работать бесплатно, день и ночь. Только не выдавайте мой секрет!

Он смотрит на меня так пристально, будто пытается заглянуть внутрь моих мыслей.

— Почему? — спрашивает наконец. — Вы ведь помогли ребёнку. Разве это плохо?

— Я не сделала ничего особенного, — отвечаю почти шёпотом, от паники пропал голос. — Просто рассказала мальчику историю. Он улыбнулся, перестал дрожать и, наверное, стал увереннее. Вот и всё. Но если мама узнает…

Не договариваю. Закрываю глаза, представляя, как тяжёлая рука матери ложится на моё плечо, как полон презрения её взгляд.

— Ах вот оно что! — усмехается магистр. — Ваша мать. Теперь ясно. Неужели она действительно так ненавидит сказки?

— Она… поклялась проклясть меня, если я не перестану их рассказывать, — выдыхаю.

Магистр хмыкает. — Прелестно. Просто восхитительно. Что ж… Это ваше дело, Мира. Я сохраню ваш секрет. Можете возвращаться к работе. Только не забудьте: через час начинается боевой турнир. Ваш жених, кстати, может оказаться в числе победителей.

Ах да. Турнир. Очередное торжество силы, демонстрация боевых навыков, новый триумф Ринара. Он будет блистать на арене снова и снова, пока не лопнет его и без того необъятное эго.

Широкий амфитеатр вмещает сотни зрителей — адептов, их родственников, а также просто зрителей и фанатов. Мужская магическая академия — одно из самых знаменитых учебных заведений королевства, поэтому на турниры всегда является масса зрителей. Трибуны поднимаются террасами, над ними парят иллюзорные флагштоки со знамёнами выдающихся родов королевства.

Арена окружена полупрозрачным защитным куполом. Она представляет собой верх магического искусства, созданная сильнейшими из магов. Покрытие пульсирует мягким светом, арена готова запустить любую программу испытаний, выбранную учредителями. По краям арены оборудованы проверочные зоны, отслеживающие силу и маневры каждого участника.

В воздухе ощущается напряжение. Самые лучшие адепты академии готовы к магической битве за звание короля. Слышен гул заклинаний, вплетённых в стены арены. Восклицания фанатов. Взволнованный шёпот родных и близких. В воздухе отпечатываются имена легендарных победителей прошлых лет. Некоторые из них сидят в первом ряду, в числе них Виан Царёв — отец мальчика, которому я помогла. Родители Ринара сидят во втором ряду, для них забронировали особо почётное место. Сиденье рядом с ними пустует, это место оставили для меня. Пытаюсь изо всех сил… но как же трудно заставить себя сесть с ними рядом и признать, что я скоро стану частью их семьи!

Смотрю по сторонам. Все здесь кажутся такими счастливыми… свободными.

В который раз обещаю себе, что тщательно продумаю план побега, а пока… Выбора нет.

Сажусь на отведённое мне почётное место невесты прошлогоднего короля академии. Рядом с родителями Ринара. Улыбаюсь им, хотя всё внутри плачет от досады.

— Девочка моя, как же мы рады, что ты наконец приехала! — восклицает мать Ринара, глядя мимо меня и улыбаясь кому-то постороннему. — Будем надеяться, что ты очень плодовита.

Что?!

И вам доброго дня.

Отец Ринара рассматривает меня пристальным, неприязненным взглядом.

И ему тоже сердечное здрасьте.

Из арки, ведущей к подземельям академии, раздаётся нарастающий гул. По арене стелется волна серебристого света, и в следующий миг появляется Ринар, победитель турнира прошлого года, король, гордость магической академии, лучший адепт, и так далее, и тому подобное.

На нём длинный тёмно-синий плащ, вышитый рунами. Его взгляд спокоен и уверен. Вокруг него царит аура силы — не показная, а истинная, данная ему с рождения.

Как только он ступает на арену, толпа буквально взрывается. Особенно активна восточная трибуна — там, где сидят фанатки. С визгом и криками они бросаются к кумиру, едва не перелетая через ограждение. Некоторые из них, преодолев охранные заклинания, выбегают на край арены, пытаясь дотянуться до Ринара, дотронуться до него.

Он останавливается, одаривает фанаток снисходительной, ироничной улыбкой. Принимает их обожание как должное.

Если человек вырос с такими привилегиями, и если его постоянно обожали и называли лучшим, что бы он ни сказал и не сделал, то… разве это удивительно, что Ринар Дракхарт стал такой… ежовой задницей?

Повернувшись, он щурится против света и скользит взглядом по трибунам. Машет родителям, потом его взгляд останавливается на мне. Ринар замирает на несколько секунд, изгибает бровь…

Потом подходит к фанаткам и с истинным удовольствием погружается в их обожание. Обнимается с ними, подписывает протянутые амулеты, ставя на них отпечаток своей магии. Некоторые из девушек, дотянувшись до него через ограждения, даже умудряются его поцеловать.

Эта демонстрация для меня. Он навсегда останется прекрасным, свободным и популярным, а я… буду растить его гениальных детей.

— Мой сын так популярен! — с восторгом восклицает его мать и смотрит на меня в ожидании ответа.

— Ваш сын — нечто немыслимое!

Морщусь от досады. Неужели ни одна из этих красоток не в силах соблазнить и захомутать моего жениха?!

Эй! Кто-нибудь! Берите его даром! Прямо сейчас!

Требуется вмешательство магистра Теребриса, чтобы фанатки наконец разошлись по местам. И тогда Ринар резко меняется. Его взгляд становится сосредоточенным, как у воина, вступающего в бой. Вокруг него плывут разноцветные волны света. Арена признаёт прошлогоднего короля.

Начинается турнир.

Во время турнира я обнаруживаю у себя истинный дар, хотя и не магический.

Оказывается, я умею спать в любых условиях и при любом уровне шума.

А еще я умею кричать «ура» во сне.

Мне без разницы, за кого болеют родители Ринара. В данный момент безопаснее быть с ними заодно. Съехав пониже в кресле, я дремлю, но как только мать Ринара кричит: «Ура!», делаю то же самое.

Интересно, можно ли умереть от скуки?

Никогда не интересовалась турнирами, магическими сражениями и прочими массовыми развлечениями. Если бы нас с Ринаром связывали хотя бы приятельские отношения, то, конечно, я бы за него болела и волновалась.

Однако это не так. Пусть выиграет или проиграет, мне всё равно.

Против Ринара могут выступить все желающие, причём необязательно в одиночку. Первокурсники сражаются по трое, второкурсники по двое. Время от времени Ринару дают передышку, и тогда он ходит между трибун и общается с фанатами. Вернее, фанатками. Ко мне он не подошёл ни разу.

Я не обижаюсь. Поведение моего жениха, его публичное презрение ко мне, придаёт мне силы рискнуть всем и сбежать.

То и дело ловлю на себе сочувственные взгляды. Меня считают покорной комнатной собачонкой Ринара. Когда он требует, я рядом, а когда развлекается, я сижу и жду. Молча.

Между сражениями Ринара проходят показательные выступления других адептов, в том числе бывших королей академии. Когда на арену выходят родители моего маленького друга, Виан и Василиса Царёвы, я тотчас просыпаюсь. Они сражаются в паре, и даже я, совершенно не интересующаяся боевой магией, слежу за ними в бездыханном восторге. Не столько потому, что они без усилий справляются с огненным вихрем, битвой иллюзий и гигантской водной спиралью, сколько от того, с какой очевидной взаимной привязанностью они смотрят друг на друга. От их осязаемого счастья.

Становится так горько, что хоть плачь.

Горько и завидно.

Отворачиваюсь и ловлю на себе взгляд Ринара. Неприязненный. Ему явно не нравится то, с каким удовольствием я слежу за чужим выступлением.

Ну и пусть.

Итог турнира предсказуем.

Победителем во второй раз становится Ринар Дракхарт.

После награждения он подходит к родителям. Пожимает руку отцу, обнимает мать, потом смотрит на меня.

Сотни зрительских взглядов тоже сосредоточены на мне. Все гадают, как мы поведём себя на публике.

Отвечаю жениху искренней улыбкой.

— Поздравляю, Ринар! Ты был великолепен.

Я говорю правду. То, что я успела увидеть, пока не заснула, выглядело впечатляюще, и победил он честно. Он сильный маг и прекрасный воин, и я желаю ему всего самого прекрасного…

Но только пусть, пусть, пусть это прекрасное с ним случится очень далеко от меня!

Ринар не отвечает на моё поздравление, отворачивается и уходит к фанаткам.

Я не расстраиваюсь. Наоборот, безмерно радуюсь тому, что и мне, наконец, можно уйти с турнира.

Не отвечая на приветствия окружающих, которые, несомненно, хотят обсудить со мной потрясающую победу моего жениха, я спешу в приёмную магистра.

У меня дела. Срочные.

На книжных полках магистра я видела географические атласы и книги о соседних королевствах, причём такого качества, какое в библиотеке не найдёшь. Тенебрис позволяет мне пользоваться его личной библиотекой, так что он не возразит, если я поработаю этим вечером.

Я не лягу спать, пока тщательно не распланирую побег.

Моё терпение лопнуло.

Сижу, закопавшись в учебники по традициям соседних королевств, чтобы выбрать самое благополучное и нейтральное, когда над моей головой раздаётся строгий голос.

— Так и будешь терпеть этого самодовольного хлыща?!

Вздрагиваю от неожиданности.

Голос женский, однако женщин я боюсь намного сильнее, чем мужчин. Жизнь научила. В ведьминской академии насмотришься такого изысканного женского коварства, что после этого даже самые опасные мужчины кажутся добрыми и пушистыми.

Поднимаю голову и… хлопаю глазами, тоже от неожиданности.

Передо мной стоит Василиса Царёва, жена Виана, прошлого короля академии, и мать маленького мальчика, которому я помогла.

— Ваше выступление на арене было потрясающим, — говорю, не отвечая на её вопрос.

— А, мелочь! Это всё ради показухи, Тенебрис попросил. — Машет рукой.

Мне бы так уметь… хотя бы для показухи.

— А в ответ на ваш вопрос скажу, что не собираюсь…

Замолкаю.

Ничего себе осечка! Я почти призналась незнакомке, что планирую побег и хочу пойти против воли моей матери — великой ведьмы и главы нашего рода. Магическая гильдия считает это преступлением, а я только что собиралась в этом признаться неизвестно кому.

Ну… то есть мне известно, кто такая Василиса. И она какая-то… земная. Явно ведь безумно сильный маг, видели бы вы, как она сражалась! Но при этом вроде как обычная девчонка… лет тридцати. Хочется ей довериться, но…

Что, если она меня предаст?

В ведьминской академии быстро учишься, что доверять нельзя ни-ко-му. Даже самой себе.

— Ты не собираешься… что? — Василиса намекает, что ждёт продолжения.

— Скажите, пожалуйста, а можно превратить человека в червя?

Сначала Василиса выглядит немного озадаченной моим внезапным вопросом, потом задумывается.

— Во-первых, называй меня на «ты». Во-вторых, конечно, существуют способы превратить человека во что угодно, включая червя. Однако для этого требуется очень сильная магия проклятий, которая в большинстве королевств запрещена. Если, конечно, ты не являешься главой рода. Им дозволено что угодно. Мой отец, например, однажды превратил меня в жабу.

Чуть не давлюсь от удивления.

— ЧТО?! Не может быть! Как он посмел так поступить с дочерью?! За что?! Хотя…

Теперь мне становится по-настоящему страшно. Моя мать тоже глава рода, и если она придумает для меня подобное наказание, то я этого не вынесу.

— Гадаешь о том, что придумает твоя мать в качестве наказания? — Василиса сочувственно цокает языком.

— Честно говоря, боюсь об этом думать. Слушай, а как ты снова смогла стать человеком?

— Виан помог.

— Правда?! Он тебя спас?!

— Нет, попытался убить. — Видимо, ужас, отразившийся на моём лице, выглядит комично, потому что Василиса запрокидывает голову и хохочет. — Ой, Мира, потом как-нибудь тебе расскажу о моём прошлом. Сейчас разговор не обо мне. — Закрыв дверь в приемную, она садится рядом и закидывает ноги на стол. — Ничего, что я так фамильярничаю? Весь день на ногах, устала жутко.

— Я тоже устала. — Повторяя её жест, закидываю ноги на стол, как будто это может гарантировать, что однажды я стану такой же потрясающей, как и она.

— Короче, объясни-ка мне, Мира, зачем тебе превращать Ринара в червя?

– С чего ты решила, что я спрашивала про Ринара? — настораживаюсь.

Василиса фыркает и закатывает глаза.

— С того, что ты терпеть его не можешь. Но не волнуйся, другие этого не замечают. Я немного эмпат, поэтому вижу и чувствую больше других. Тебя заставили с ним обручиться, да?

— Да.

— Он привлекательный.

— Привлекательный павлин. Он терпеть меня не может, как и я его, и ему тоже не хочется жениться. Однако он не собирается разрывать помолвку. Запрёт меня где-нибудь, чтобы рожала детей, а сам будет жить как раньше и вовсю развлекаться. Он так и сказал. Жена ему не помешает, поэтому он и не хочет скандалить со своим отцом, который настаивает на нашей женитьбе.

— Да, я видела, как Ринар сегодня себя вёл. Страшно вспомнить, что Виан однажды тоже был таким самонадеянным и противным. В Академии лучшим магам наращивают такое массивное самомнение, что с ними потом трудно справиться. Трудно, однако возможно. Кстати, не соглашусь с тобой, что Ринар терпеть тебя не может.

— Ты же видела, как он себя вёл! Хотел показать мне, какой он популярный и как сильно ему наплевать, что я на трибуне и вижу его заигрывания с фанатками.

— В том и дело, что он устроил это представление именно для тебя. Ладно, не буду с тобой спорить, всё равно мы собираемся от него избавиться.

У меня внутри словно что-то отрывается и падает на пол.

Это ещё что за реакция? Я что, испугалась за Ринара? Не может такого быть!

— Что значит, избавиться? — Почему-то пропал голос, поэтому шепчу.

Василиса смеётся и выглядит очень довольной, как будто только что доказала себе что-то важное.

— Не в прямом смысле избавимся, конечно. Просто сделаем так, чтобы тебе не пришлось выходить за него замуж.

Я даже дышать перестаю. В груди внезапно рождается надежда, трепещет, поёт.

— Правда? Как ты это сделаешь?!

— Я? О нет, делать придётся тебе, и это будет нелегко. Но если ты и правда хочешь избавиться от нежеланного замужества и стать хозяйкой своей жизни, то сможешь этого достичь.

Мне радостно и тревожно одновременно, потому что я так до конца и не решила, можно ли доверять Василисе Царёвой.

Она словно замечает мои сомнения и говорит.

— Доверять нельзя никому. Однако сейчас тебе придётся сделать для меня исключение, потому что другого выхода у тебя нет. Сбежать ты не сможешь, и магические карты Тенебриса тебе не помогут. Ты не владеешь магией перемещений, поэтому Ринар нагонит тебя в считанные часы, куда бы ты ни пыталась бежать. Твоя мать способна сделать то же самое. Я не знаю, есть у тебя деньги или нет, однако в любом случае в других королевствах тебе тоже придется нелегко. Тебя будут искать сильные маги гильдии, и, даже если тебе удастся спрятаться, ты никогда не сможешь жить нормальной свободной жизнью. Но самое главное даже не это. Не разочаровывай меня, Мира! Бегут только трусы. Сильные и смелые остаются и побеждают вопреки всем преградам.

Снимаю ноги со стола. Эта поза явно не помогла мне стать великой и могущественной.

— Денег у меня немного, полезной магии нет, физической силы тоже. Я бы очень хотела быть сильной и смелой, но в моём арсенале только способность рассказывать сказки. Что я могу сделать? Заговорить Ринара до потери сознания?

Не смешно это вовсе, а очень даже печально. Василисе легко говорить о смелости и победах, она сильный маг и всегда такой была. Она даже представить не может, как трудно живётся остальным. Таким, как я.

— Ты можешь отказаться от своего рода.

Пару минут я пытаюсь переварить услышанное, однако не получается.

— Что ты имеешь в виду? Род не выбирают, в нём рождаются. Нельзя выйти из рода, как… из комнаты, и отказаться от него тоже нельзя.

— Речь идёт о магическом роде, Мира. Ты принадлежишь ведьминскому роду. Все женщины вашей семьи во многих поколениях были ведьмами. А ты разве ведьма?

— У меня есть потенциал, но… я не практикующая ведьма.

— Потенциалом каши не сваришь. Ты не ведьма, Мира, а значит, твоя связь с магическим родом относительная. Потенциалов может быть много, но важна только та магия, которую ты практикуешь. А у тебя имеется другой дар, ты сказочница. Значит, ты совсем не такая, как другие женщины твоего рода. Напиши срочное прошение в магическую гильдию, чтобы тебя освободили от связи с родом. Тогда ты станешь свободной, и твоя мать не сможет принудить тебя к замужеству. — Усмехнувшись, Василиса заговорщически шепчет. — И наказать тоже не сможет, если не рискнёт нарушить закон.

Сижу совершенно ошарашенная сказанным Василисой."Отказаться от рода?" — звучит, как будто мне предлагают уничтожить всё, что я из себя представляю.

Да ещё в Василисином исполнении это кажется уж слишком просто. Села, написала прошение, подала в гильдию, и готово: "Поздравляем, теперь вы свободная и никому не нужная единица магического населения!"

И так ясно, что простой эта процедура не будет. А кроме того… это же мой род!

Я не помню, чтобы кто-то вообще всерьёз говорил о возможности выйти из рода. Наоборот — все мечтают попасть в хоть какой-то род. Люди готовы платить огромные деньги, участвовать в рискованных обрядах, проходить испытания — всё ради того, чтобы их приняли.

В нашем королевстве с родами всё серьёзно. Род — это как фамилия, только впаянная в судьбу и подписанная кровью.

Быть частью рода — значит иметь силу, принадлежность, защиту, будущее. Так принято думать. Так нас учили. От рода зависит всё: где ты живёшь, что ешь, в каком магическом университете тебя терпят, какие у тебя права в жизни и сколько тебе заплатят за то, что ты способен делать.

Те, кто принадлежит роду, при знакомстве часто представляются только именем рода, даже не упоминая своего личного имени, потому что оно не добавляет веса.

И главное — считается, что род тебя защищает.

Ну и да, в принципе так и есть. Честно говоря, я жила неплохо, сыто, на улицу меня не выталкивали. Приходилось справляться без домашней любви, чувства семьи и тепла, но это нормально, всё как и полагается у ведьм.

Однако это было только потому, что на меня возлагались большие надежды. А когда стало понятно, что ведьмы из меня не выйдет, именно мой род стал причиной моей самой большой боли, многих неприятностей и печалей. И полного развала моей уверенности в себе, потому что мой род — это не просто семейство уважаемых ведьм. Это клан, в котором традиции важнее здравого смысла, а семейные узы ощущаются больше как удавка, чем как объятия. Ведьмы нашего рода сильные. Гордые. Они на три шага впереди. Всё это звучит красиво и многообещающе… пока не оказывается, что ты не такая, как они. Бракованная. Я их несбывшийся проект. Стыд. Позор.

Василиса совершенно права в том, что сказала. Я не часть рода. Неважно, как сильно я этого хотела, старалась, притворялась, — внутри меня всё равно было пусто, как в давно потухшем очаге. И именно из-за этой пустоты пришли самые большие, самые болезненные проблемы. Я выросла в семье, где каждая женщина была воплощением силы. Где колдовство шло в крови, как привычка дышать. Где ожидания были не просто высокими — они были высечены в камне. Я должна была продолжить линию великих ведьм. Быть следующей вершиной в древнем и могущественном роду.

А я… не стала. Из наследной ведьмы я превратилась в ошибку. В живое разочарование. Позор семьи. Слабое звено, которое лучше бы вообще не рождалось. Подвела не только себя, а весь род. А главное — мою мать.

Она так сильно старалась. Вкладывала в меня всё, что могла: зелья, ритуалы, наставления. Она даже пыталась "разбудить" магию силой — а это, к слову, больно. Потом пришла стадия обвинений. А потом — приговор.

Раз уж я не могу быть ведьмой, значит, остаётся одна роль: стать полезной как вещь, которую можно передать из рук в руки. Продать. В тот момент род перестал быть моим щитом. Он стал моей клеткой. Болью. Приговором.

И, возможно, отказаться от рода — это не предательство, а попытка, наконец, выбрать себя. Если я уже потеряла всё, что должна была получить от рода — уважение, поддержку, принятие — то, может, я ничего и не теряю?

Так что да, идея Василисы звучит как билет на свободу.

Конечно, хорошего обо мне не скажут. Будут злиться, презирать."Позорище", "бесполезная", "предательница".Впрочем… разве сейчас говорят что-то другое? Нет. Уже давно нет.

Мать будет в ярости.

Да, мне будет страшно. Да, будет тяжело. Но впервые в жизни это будет мой выбор.

И может быть, в мире за пределами рода есть место для таких, как я.

Не ведьма. Не великий маг. Просто сказочница.

Василиса приоткрывает один глаз. Я и не заметила, что она успела вздремнуть, пока я утопала в своих мыслях, утяжелённых сомнениями и страхом.

— Ну и до чего ты додумалась? — спрашивает Василиса с лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой, впрочем, нет ни капли насмешки. Только понимание.

— До того, что ты права, — выдыхаю я. Негромко, неуверенно, зато честно.

Василиса кивает, смотрит на меня проницательно и с сочувствием.

— Это будет нелегко, — говорит она, подтверждая то, что я уже знаю. Но от её слов внутри становится чуть спокойнее, как будто рядом каменная опора.

Я глубоко вдыхаю, словно через лёгкие набираю в себя силу. — Не могу сказать, что сейчас у меня лёгкая жизнь, — произношу, опустив глаза. — Да и перспективы не самые весёлые. Так что… справлюсь. Должна справиться. Огромное спасибо тебе за эту идею. Я никогда не устану благодарить…

— Ты что, прощаешься, что ли? — перебивает она, приподняв бровь.

— Э-э-э… да… — признаюсь неловко. Я ведь действительно думала, что дальше мне идти одной. Это ведь мой выбор. Моё решение. Моя ответственность.

— Неужели ты думаешь, что я вот так тебя оставлю? — В голосе Василисы звучит удивление, но и возмущение тоже. — Ты что! Такие решения не принимают в одиночестве. Мы с Рианом тебе поможем.

Я чувствую, как внутри всё разом обрывается. Такая помощь бесценна, но что они потребуют взамен? Мне совершенно нечего им предложить… — Я не могу… Спасибо, конечно… правда… Но вы же безумно заняты, и я… я никогда не смогу вам отплатить…

Она качает головой, и на её лице появляется мягкость, которой я раньше не замечала. — Ты уже отплатила. Даже больше, чем ты себе представляешь. Она делает паузу и продолжает уже тише. — Ты помогла нашему сыну в самый сложный момент его жизни. Ты подарила ему спокойствие. Дала возможность почувствовать себя важным, услышанным, понятым. Благодаря тебе он впервые по-настоящему задумался о том, что будет дальше и чего он хочет. А ведь он совсем ещё малыш… Но в наше время даже от малышей требуют невозможного. Мы с Рианом в неоплатном долгу перед тобой.

Голос Василисы немного дрожит. Только теперь я понимаю, как много для неё значат эти слова. — Мы с мужем не сумели вовремя заметить тревоги сына. Не поняли, как сильно он волновался. Как тяжело ему было. А ты поняла и помогла ему. Оказалась рядом в нужный момент, сделала то, на что никто другой не способен, и тем самым изменила его жизнь. Она смотрит на меня открыто, говорит без пафоса, с такой искренней благодарностью, что мне хочется провалиться под землю от смущения.

— Да что ты… — бормочу, краснея. — Я ничего особенного не сделала. Просто рассказала ему сказку…

— Вот об этом мы тоже поговорим отдельно. И желательно — в присутствии магистра Теребриса, — усмехается Василиса, но на этот раз с заинтересованным блеском в глазах. — Следует хорошенько присмотреться к твоему дару. Возможно, он куда значительнее, чем ты думаешь. И, может быть, им даже можно будет пользоваться и зарабатывать деньги.

Я собираюсь рассмеяться, потому что уж в это я точно не верю, но тут Василиса снова становится серьёзной. — Если ты откажешься от своего рода, у тебя больше не будет ни защиты, ни средств. Ни прав на родовое имущество, ни доступа к привилегиям гильдии. Выгодного замужества тебе тоже не предложат, но, если ты не хочешь выходить замуж, то это сейчас не проблема. Значит, тебе придётся искать работу. И жильё.

У меня кружится голова. Всё, что она говорит, я и так понимаю. Я уже прикинула масштаб последствий, но повторения не нужно. Реальность и так вдруг стала пугающе настоящей.

— Я и сама всё это понимаю… И я обязательно справлюсь. Час назад я была в отчаянии. Собиралась бежать в неизвестном направлении, не думая о будущем. А теперь… у меня зреет совершенно другой план.

Хрупкий, как только что появившийся росток, который можно легко сломать. Но я всё сделаю, чтобы привести его в жизнь.

Мы с Василисой договариваемся об утренней встрече, потом я снова благодарю её от всей души и направляюсь в свою комнату, чтобы там хорошенько обо всём подумать.

Оставшуюся часть дня я провожу в раздумьях. Я очень устала за этот день, но сна нет совсем, только шелест мыслей, глухой стук сердца и ощущение, что весь мой прежний мир уже где-то за спиной, а новый ещё даже не родился. Пытаюсь представить, как это — жить одной. Без чужих наставлений, ожиданий и криков.

Гадаю, где можно найти работу и какую.

Не думаю, что мои академические уроки по ведьминскому коварству кого-то заинтересуют за пределами магического круга. Особенно если я не смогу продемонстрировать практические навыки.

Впрочем, одна мысль в голове уже пускает корни: если я умею находить нужные слова и доносить до других то, что они сами боятся или не могут понять, пусть и через сказки, то, может быть, это и правда можно назвать даром. Может, где-то я всё-таки смогу быть полезной.

Пока я рисую в голове возможные сценарии и списки необходимых шагов, наступает время ужина, а вместе с ним, как по расписанию, появляется и Ринар. Он приходит с таким видом, будто делает мне одолжение. Как обычно, ни приветствия, ни доброго слова. Только громкий, самоуверенный стук в дверь и требование:

— Пора ужинать!

Я открываю дверь. Смотрю на него.

Нет никаких сомнений: я должна выйти из рода, иначе мне придётся выйти за него замуж. А я не хочу этого делать. Ни за что.

Хочется захлопнуть дверь прямо перед его носом, но… пока что рано. Мой план ещё слишком хрупкий, чтобы его обсуждать и чтобы вызывать подозрения.

Ринар не должен ощутить мою новообретённую уверенность в себе, потому что, во-первых, он может всё выяснить и вмешаться. А во-вторых, я боюсь сглазить. Сказывается ведьминское прошлое. Да и рано радоваться. Сначала надо, чтобы гильдия одобрила моё прошение, а уж потом я с огромным наслаждением захлопну дверь в лицо Ринару.

Изо всех сил. Со всеми словами, что накопились.

И больше никогда не открою эту дверь.

Ринар, как всегда, в идеально выглаженной мантии, с выражением лёгкой усталости на лице, будто терпит моё существование исключительно из чувства долга. — Я и сам не горю желанием с тобой общаться, — начинает он без прелюдий, — но, будучи моей невестой, ты обязана сопровождать меня на ужин.

На секунду прикрываю глаза. Он говорит это в сотый раз, неужели самому не надоело? Представляю, как однажды, очень скоро отправлю его в пешее магическое. Без права возврата.

— Будучи гадким червяком, ты обязан уползти подальше от меня и закопаться в землю, — отвечаю сладким голосом. — Неужели твоя толпа фанаток не может сесть с тобой за ужином? Нужно обязательно мучить меня?

Он поводит плечом и усмехается, как будто мои слова вообще его не задели, а может, наоборот — добавили ему аппетита. — К сожалению, я обязан есть с тобой. Таковы правила. Я выполняю свои обязанности, так и ты соизволь сделать то же самое. Это он так красиво называет то, что его гордость не позволяет прийти одному. Или, что более вероятно, он просто не может допустить, чтобы я хоть в чём-то нарушила сценарий, написанный им самим. Он пришёл утвердить собственную власть надо мной.

Протягивает руку, и мне приходится в ответ протянуть мою, потому что ещё не время захлопывать дверь. Но это случится скоро, очень скоро. — Зачем тебе ужин, Ринар? Ты когда-нибудь пробовал питаться собственной самовлюблённостью? Её столько, что будет достаточно калорий на зиму вперёд, — говорю сквозь сжатые зубы.

Он только крепче сжимает мою руку.

— Дорогая моя, я с таким восторгом предвкушаю наши совместные вечера, когда ты будешь развлекать меня своим чувством юмора… и своим острым язычком. — Бросает на меня горящий взгляд, полный гадких намёков.

Червяк. Гадкий червяк.

В столовой мы, как всегда, садимся одни. На нас, как всегда, смотрят. Замечаю насмешки друзей Ринара, и от них меня пронизывает холодная дрожь. Представляю, какие гадости рассказывает им Ринар о том, как он дрессирует меня, унижает, доказывает свой контроль. А девушки, как всегда, влюблённо смотрят на Ринара. Как же мне хочется, чтобы хоть кто-то его соблазнил! С надеждой смотрю на соседние столики, но не вижу никого подходящего. Прошлая попытка провалилась с треском, и было бы глупо надеяться, что во второй раз что-то выйдет по-другому.

Ринар ставит передо мной тарелку с едой.

— Ешь! А то скоро от тебя ничего не останется, — бурчит раздражённо. — Что?! То я слишком толстая, то теперь слишком худая? Ты уж выбери что-нибудь одно.

Он приносит свою еду и садится рядом.

Я ковыряюсь в тарелке и считаю минуты. Скорее бы он наелся, и тогда я смогу вернуться в комнату и планировать дальше. — Как тебе понравился турнир? — спрашивает он холодно.

— Лучший турнир из всех, которые я посетила на этой неделе.

— Ты была на других турнирах?

— Нет. Он сжимает вилку с такой силой, что она сгибается. А ведь я предлагала ему от меня отказаться, сто раз предлагала, даже умоляла. Неужели ведьминский дар настолько важен для его семьи, чтобы портить всю жизнь браком с вредной несостоявшейся ведьмой?!

— Ты обрадовалась тому, что я победил?

— Конечно.

— Правда? — Смотрит на меня с удивлением.

— Конечно, правда. Если бы ты проиграл, был бы в отвратном настроении и выместил бы его на мне.

Бурчит что-то гадкое, хотя наверняка знает, что я сказала чистую правду.

Внезапно он со звоном отбрасывает столовые приборы. Смотрит на меня с такой яростью на лице, что становится страшновато.

— Тебе действительно наплевать на то, что ты выходишь замуж за лучшего боевого мага академии?!

— Тебе сказать правду?

— Да! — Морщится как от зубной боли.

— Я бы скорее вышла замуж за мужчину без магических способностей, чем за напыщенного червяка, который умеет раскидывать молнии по арене.

Ринар откидывается на стуле, больше не смотрит на меня. Его лицо ничего не выражает.

— Нормальная женщина была бы счастлива выйти за меня замуж.

— Конечно! — подхватываю с радостью. — Вот и найди себе красивую, богатую и влиятельную нормальную женщину. Я даже готова тебе помочь.

Ринар резко выдыхает, качает головой. — Я думаю… — Снова поворачивается ко мне и решительно заканчивает фразу. — Нам нужно чаще видеться.

— Что?! Как ты пришёл к такому чудовищному выводу?! Наоборот, нам лучше вообще больше не видеться, чтобы у тебя появилось время найти себе нормальную женщину.

— Мы ужинаем вместе каждый день…

— Нет, не каждый. Я помню два счастливых дня, когда ты оставил меня в покое…

— Прекрати, Мира! Наша свадьба состоится, хочешь ты этого или нет. Мы должны проводить время вместе, чтобы привыкнуть друг к другу и научиться… нормально общаться. Я надеялся… думал, что ужинов будет достаточно, но наши отношения только ухудшились. Поэтому с завтрашнего дня мы будем ходить на свидания.

В моей голове что-то щёлкает, как спущенный курок.

В следующую секунду тарелка летит на пол вместе со столовыми приборами, а я тыкаю Ринара пальцем в грудь.

— Ни-ког-да. Понял? Никогда ты меня не получишь. Ни за что.

И с этим вердиктом вылетаю из столовой.

На пути чуть не сбиваю с ног магистра Тенебриса, и сама чуть не падаю.

— Ринар? — Он понимающе усмехается, и я киваю.

— Да. Он намерен свести меня с ума. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Да! — выдыхаю с надеждой. — Превратите его, пожалуйста, в червя.

Сижу на стуле как на иголках. Не потому что стул неудобный, а потому что собрание в кабинете магистра Тенебриса в полном разгаре. Я держусь из последних сил и тщательно скрываю панику, хотя на самом деле жду заключения, что я официально сумасшедшая и никакого дара у меня нет и в помине.

Магистр и так от меня не в восторге.

Вчера после ужина, когда я налетела на него в коридоре, он отказался превращать Ринара в червя, что ожидаемо. Тот его любимец, гордость академии и всё такое. А я… просто я. В ответ на мою просьбу он поджал губы и велел мне идти в мою комнату. Вот так.

Поможет ли он мне сегодня?

Я изложила смысл нашего с Василисой плана. Спокойно, чётко. Ну… насколько можно спокойно, когда тебя слушает сам магистр Тенебрис, о котором ходят легенды вроде того, что одним взглядом он заставил студента забыть родной язык.

Он выслушал. Молча. Ни вздоха, ни кивка. А теперь стоит у окна, спиной к нам, и смотрит вдаль. Играет на моих нервах. Очень талантливо, между прочим.

Василиса и её муж сидят по другую сторону стола. Тоже молчат, но так, как умеют только уважаемые маги — с внутренней силой, достоинством и ощущением, что они, в отличие от меня, точно знают, что делать, даже если на потолке откроется портал в преисподнюю.

Наконец Василиса не выдерживает. — Почему вы сразу не помогли Мире?

Голос у неё ровный, но в нём потрескивает лёд.

Тенебрис лениво бросает на неё взгляд, слегка приподнимает бровь. — Не помог? Или не вмешался в то, что меня не касается? — Не давая Василисе возразить, сразу переводит взгляд на меня. — Итак…

Я невольно выпрямляюсь.

— Предположим, — говорит он, — гильдия одобрит твоё прошение и лишит тебя связи с родом. Ты потеряешь имя, защиту рода и станешь... никем.

Никем. Слово звучит, как приговор, выбитый на камне. В голове сразу всплывают мрачные картины: я на улице, с вывеской "бывшая ведьма, умею рассказывать сказки", рядом кот с печальным выражением морды и шляпа для сбора монет.

Глубоко вдыхаю. Я уже всё обдумала и осознаю риск, что это может случиться. — Нет, не «никем». Тогда я буду сама собой. Перестану быть несостоявшейся ведьмой, а стану состоявшейся мной. Мне этого достаточно.

В комнате воцаряется молчание. Слегка драматичное, если честно. Я почти чувствую, как где-то в пространстве играет торжественный аккорд.

Магистр неопределённо хмыкает, словно не может решить, то ли я сказала что-то разумное, то ли только что объявила себя носительницей первоклассной глупости. Потом, чуть склонив голову, говорит.

— И чем ты будешь зарабатывать на жизнь? Учить детей ведьминскому коварству?

Он усмехается. Причём это не просто усмешка, а целый спектакль в одном лице — снисходительный, слегка язвительный — «давай, удиви меня».

Я улыбаюсь в ответ.

— С коварством у меня не срослось, увы, — признаю. — Но я могу учить детей обычным предметам. Чтению, арифметике.

Магистр по-прежнему смотрит на меня. Как будто оценивает не то, что я сказала, а смогу ли я действительно всё это пережить. И, возможно, даже немного уважает меня за данный ответ. Чуть-чуть, но это уже неплохо.

Василиса складывает руки на груди, и становится понятно, что сейчас магистра ждёт воспитательная лекция в её исполнении.

— Значит, вы так и не поможете Мире разобраться в её магических способностях? Она маг и должна зарабатывать магией. Если хочет учить детей — это замечательно, я не против, но пусть использует магию и имеет на это лицензию. Судя по всему, её дар уникален, раз мы не можем понять, что это такое. Так помогите ей! Если не поможете, то мы отвезём её на диагностику в другую академию и скажем там, что вы не смогли разобраться.

Последняя фраза звучит как выстрел из арбалета. Слово «другая академия» в этом кабинете имеет эффект проклятия. Магистр Тенебрис усмехается и склоняет голову.

— Шантаж тебе к лицу, дорогая Василиса. Рад, что ты в хорошем тонусе. Не каждый день мне угрожают публичным обвинением в некомпетентности. — Повернувшись ко мне, магистр вздыхает, как будто подчёркивает, что не хочет мне помогать, но ему приходится. — Ладно, Мира, давай разберёмся с твоим даром. На ком будем его испытывать? — Обводит взглядом всех присутствующих, и, конечно же, останавливается на Василисе. Улыбается. Мило. Коварно. — Раз уж ты такая принципиальная, то на тебе и будем.

— Нет! — с готовностью отзывается она. — Давайте на Виане!

— А я тут при чём?! — возмущается Виан, который, похоже, планировал провести эту встречу как мебель — тихо, неподвижно и, желательно, в углу.

— Помнишь, как ты меня чуть не убил? — бросает Василиса, не меняя тона. — Ты у меня в долгу.

Виан скалится и бормочет что-то нелицеприятное в адрес всех женщин вместе взятых. — Он тебя чуть не убил? — ужасаюсь я.

— Ой, да ерунда! — отмахивается Василиса с царственным безразличием. — В браке и не такое случается.

Тенебрис качает головой, словно не знает — смеяться ему или выгнать всех нас с территории академии.

— Решено. Первая проба на Виане. Если выживет — можно расширять тестовую группу, — резюмирует магистр.

Опускаю взгляд на свои руки. Они немного дрожат. От напряжения, волнения и странной смеси страха с воодушевлением. Кто бы мог подумать, что разговор о моём будущем будет проходить в обстановке лёгкой супружеской мести?

Я всю жизнь рассказываю сказки, и никому от них не было никакого вреда. Да и сыну Царёвых стало только лучше. Однако я знаю, что в шутке магистра есть доля правды, потому что тестировать меня будут на полную силу. Искать скрытые возможности и подталкивать их к самому пределу, чтобы наконец понять, что я из себя представляю.

Мы дружно направляемся в лабораторию.

А дальше... мне даже толком и не рассказать, что случилось, потому что я мало что понимаю. Честно говоря, происходящее больше походит на заговор учёных-волшебников, чем на что-то связанное со мной. Приходится довериться трём магам, которых я, вообще-то, совершенно не знаю. Ну да, Василиса вроде как добрая. И Риан с ней, значит, тоже, наверное, не злодей. А Тенебрис… он внушает доверие. Или страх.

Но что мне остаётся? Выбирать мне особенно не из чего — либо довериться этим слегка сумасшедшим, но доброжелательным магам, либо идти к Ринару обсуждать, какие цветы у нас будут в зале на свадьбе. Так что я выбираю магическую науку. И провода.

На деле лаборатория оказывается мрачной комнатой, заваленной приборами, кристаллами, банками с блестящими штуками и странными растениями.

Меня подключают ко всяким приборам, прикрепляют провода к голове, к пальцам, к шее.

А потом мне приходится рассказывать Виану сказки. К слову, его тоже обмотали проводами. Он пытается держаться спокойно, но я-то вижу, как у него дёргается глаз всякий раз, когда я начинаю со слов: «А в одном королевстве…»

Тенебрис с Василисой следят за показателями, спорят, перекрикивают друг друга и вносят данные в таблицу. Постоянно задают вопросы Виану о его ощущениях.

А потом… Мы дружно возвращаемся в кабинет магистра.

И вот, наконец, магистр Тенебрис поднимается из-за стола, выдерживает эффектную паузу, поправляет мантию — и объявляет вердикт.

— Я не знаю, что у тебя за дар, — говорит с невозмутимой честностью.

М-да. После магической пытки, сказочных сеансов и полудобровольного подопытничества это, как минимум, разочаровывает.

— Это… всё? — Изумлённо изгибаю брови. — Нет-нет, — спешит добавить он, видимо, почувствовав, что в воздухе повисло слишком много вопросов. — Я просто начал с плохой новости, чтобы потом стало веселее. Или хотя бы интереснее.

Веселее? Я тут трясусь от страха, а он веселится за мой счёт?!

— С одной стороны, это действительно плохая новость, — продолжает магистр. — В реестре магической гильдии есть категория дара — неклассифицируемый. Это хоть и звучит заумно и загадочно, но на практике с ним непросто получить лицензию на работу. Считается, что если дар плохо понятен, то он может причинить вред.

— Прекрасно, — шепчу я. — Я официально потенциально опасна.

— Чтобы получить лицензию, — продолжает Тенебрис, как будто не слышал моих слов, — за тебя должен будет поручиться высокопоставленный маг.

— Вы, — не моргнув, говорит Василиса. Улыбка у неё деловая. Вежливая. Но с оттенком шантажа.

Тенебрис медленно поворачивает голову в её сторону.

— Опять я? — морщится. — Почему всегда я?

— Вы позволили моему отцу превратить меня в жабу, — спокойно сообщает Василиса. — Вы у меня в долгу.

Я подавляю смешок, Виан хмыкает. Лицо магистра принимает выражение философской усталости. Он тяжело вздыхает. — Ладно… Я поручусь за Миру.

Я не успеваю сказать «спасибо», как он продолжает.

— Но есть и хорошие новости. Раз уж дар не зарегистрирован, то его можно назвать как угодно. — Он улыбается как человек, который торжественно вручает тебе коробку с неизвестным содержимым. — Так что выбирайте, Мира!

Немного ошеломлённая, я пожимаю плечами. — Как я могу выбрать название, если вы так и не сказали, что показали эксперименты?

— Ах да, простите. Ваш дар и правда уникален. В нём много составляющих.

Василиса с интересом наклоняется вперёд. Виан скидывает ногу с колена — это, по его меркам, уже активное участие.

— Во-первых, вы в некоторой степени эмпат, — говорит магистр. — Вы ощущаете переживания человека и настраиваетесь на его волну. Не просто сопереживаете, а как будто настраиваетесь на его ритм. Подхватываете его внутреннюю музыку и интуитивно находите способ, как ему помочь.

Задумчиво наклоняю голову. Эмпат? Да, вполне может быть. Иногда я действительно чувствую, что именно человеку нужно услышать…

Поэтому и умею так быстро и эффективно раздражать Ринара, что с лёгкостью угадываю, чего ему слышать не хочется.

— Но главное — это форма, в которой вы это делаете. — Магистр делает паузу, словно затрудняется подобрать слова. — Вы делаете это в форме сказок. Однако эти сказки несут в себе… нечто большее. Вербальные и невербальные сигналы, музыку, интонацию и множество других факторов, которые оказывают успокаивающее воздействие на человека, заставляют его открыться, придают структуру его мыслям и ощущениям. Это помогает не только успокоиться и ощутить контроль над ситуацией, но и разобраться в происходящем, и принять решения. Заметьте: смысловое содержание сказки не несёт в себе никакой связи с мыслями человека. Вы не анализируете проблемную ситуацию, вообще ничего о ней не знаете и не подсказываете решение. Вы помогаете человеку справиться самому. Но главное даже не это. Вы помогаете мобилизировать внутренние ресурсы. Вы не просто рассказываете истории, а как будто запускаете в человеке процесс самоисцеления. Так что, в некотором смысле, ваши сказки… целебные.

Я замираю. Не могу даже описать охватившие меня чувства. Целебные сказки? Это звучит… странно. И одновременно — абсолютно правильно.

— Я это подтверждаю, — говорит Виан. — Ты вроде как рассказывала что-то про драконов и принцесс, но при этом провела для меня настоящий целебный сеанс. Как будто слова сказки были способом проникнуть в мою голову и настроить в ней всё на новый лад. Отпустила боль. Ушла досада. Твой шёпот оказался громче, чем многие торжественные обещания. Ты рассказывала сказку, а я думал о моих проблемах… и они решались сами по себе.

— Какие у тебя могут быть проблемы, дорогой? — усмехается Василиса. — Ты — моя главная проблема, — фыркает Виан.

— Я всегда думала, что просто рассказываю сказки, — бормочу я. — Я даже не планирую, что именно скажу. Оно просто само приходит…

— В этом и суть дара, — говорит Василиса. — Он идёт не из головы, а из глубины. — Она улыбается с искренним теплом. — Ну что, придумала, как хочешь официально его назвать?

— Я просто сказочница. Как была сказочницей, так и останусь, — говорю в ответ, и после этих слов меня окутывает невероятная уверенность, что всё так и есть. Как будто мой дар соглашается со мной.

Я смотрю на окруживших меня магов и вдруг осознаю, что впервые за долгое время чувствую себя… нужной. Настоящей. И даже если мой дар странный, непонятный, не похожий ни на чей другой — он всё равно мой.

Виан улыбается.

— Пройдут годы, ты станешь знаменитым магом и будешь вспоминать сегодняшний день, и как твоя судьба решилась в этом кабинете. — Что бы ни случилось, я буду всем вам очень благодарна.

Василиса вздыхает. — Когда я в прошлый раз находилась в этом кабинете, я была жабой.

Пожимаю плечами.

— У каждой женщины бывают такие дни.

— Мира, ты меня слушаешь? — спрашивает Ринар, прищурившись с подозрением.

— Конечно, — отвечаю самым вежливым тоном, который можно выжать из себя, когда терпеть не можешь собеседника.

— О чём я только что говорил? — прищуривается ещё сильнее.

— О том, какой ты прекрасный и великий. Ты всегда только об этом и рассуждаешь, — отвечаю с усталой обречённостью в голосе.

Ринара перекашивает от злости. На самом деле он рассказывал что-то интересное о таинственных подпольях академии, в том числе о склепе, куда попадают результаты неудачных магических экспериментов.

В обычное время я бы с интересом послушала его рассказ, хотя меня порядком раздражают «свидания», на которых он настоял, чтобы мы «привыкли друг к другу». Но раз уж сидим вместе в городской таверне и будем сидеть ещё долго, я бы послушала его россказни.

Однако сейчас мне не до него.

Пока он кипит от гнева и неприязни, я в который раз подсчитываю дни, прошедшие со дня, когда я подала прошение в гильдию, чтобы меня освободили от связи с ведьминским родом, и пытаюсь угадать, когда получу ответ. Терпение уже на исходе.

Начнём с того, что потребовалось неимоверное количество справок и подтверждающих писем.

Это было непросто. Как и заполнение длиннющих форм для регистрации моего дара.

Бюрократия в магической гильдии оказалась по-настоящему… магической.

К прошению требовалось приложить доказательства каждого написанного слова. И это не шутка. Каждого. Кто я такая, где родилась, сколько раз пыталась обучаться магии, почему не получилось, кто меня проверял, как и с каким результатом.

К счастью — о, ирония судьбы! — моя коллекция справок давно была готова. Для чего? Для продажи меня в рабство... ой, нет, простите — для выдачи замуж. Формально одно и то же, но с банкетом и нарядным платьем.

Пришлось дополнить коллекцию письмами от моих бывших учителей, которых надо было для этого навестить и придумать причины, по которым их показания мне понадобились. А также потребовалось штампованное заключение великого магистра Тенебриса о моём хотя и неклассифицированном, но очень важном даре.

И вот теперь я жду результата. А это значит: сижу как на иголках, изображаю покорную невесту и считаю часы до судьбоносного объявления, что я больше не принадлежу ведьминскому роду.

И до возможности захлопнуть дверь в лицо жениху.

По правилам гильдии прошения не подлежат публичному оглашению. Так что по королевству пока ещё не пронёсся слух о том, что я, неблагодарная не-ведьма, добровольно и сознательно хочу отказаться от родства с величайшим ведьминским родом.

Но...Все решения совета гильдии объявляются публично. Так что в любом случае огласки мне не избежать.

Я даже представляю лицо Ринара, когда он услышит новость. Он будет в бешенстве. В смятении. В изумлении, что такая «бесталанная тень великого рода» вдруг посмела пойти против системы.

И тогда...

Может, мне повезёт, и не придётся даже официально разрывать помолвку. Ринар сам сбежит от меня, как от прокажённой.

— Чему ты так широко улыбаешься? О чём ты думаешь? — Ринар смотрит на меня с усталой неприязнью.

— О тебе, дорогой, — отвечаю честно, самым сладким голосом, какой могу изобразить, не начав смеяться.

— О чём именно? — Он щурится, как кот, заметивший мышеловку рядом с сыром. Достаточно хорошо меня знает, чтобы подозревать коварство, но при этом продолжает надеяться, что я вот-вот воспылаю романтическими чувствами. Ага, держи карету.

— О нашей помолвке, — говорю я, снова честно.

Он хмурится. Конечно, он прекрасно понимает: ничего хорошего я думать в принципе не могу, особенно в его присутствии. И зачем, скажите, он меня терпит?

— Ты помнишь, что в выходной будет пикник у моей тётушки? — спрашивает он раздражённо.

О да. Ежегодный праздник в доме его тётушки. Семейное мероприятие, где все родственники Ринара будут хором обсуждать, какая я недостойная, неинтересная и неодарённая, а я в это время буду изображать интерес к их разговорам о магических примочках, платьях и как правильно держать бокал с эликсиром, чтобы не опозориться в высшем обществе.

Если повезёт, то гильдия одобрит моё прошение в ближайшие дни, новость разойдётся по городу, и к воскресенью у меня уже не будет жениха.

— Помню, конечно, — улыбаюсь так, будто только об этом празднике и мечтаю. — Уже выбрала платье, в котором моя неприязнь к тебе будет выглядеть особенно утончённо.

Он растерянно моргает. Пытается понять, что у меня на уме и чем объяснить странные перемены в моём поведении.

И тут я снова улыбаюсь. Так широко, что он начинает нервничать.

— Вы наверняка в восторге от грядущей свадьбы? — щебечут кузины Ринара, кружась вокруг меня, как надоедливые золотистые мошки. Не помню, кто из них кто, они все на одно лицо — с одинаковыми локонами, одинаковыми фальшивыми улыбками и искренним обожанием моего жениха.

— В диком, несусветном восторге, — отвечаю мрачно.

— Расскажите скорее, какая у вас будет церемония? — Они подсаживаются ближе, шурша юбками.

— Короткая, — говорю, не моргнув.

— Как это? — Дружно округляют глаза, как будто я только что сообщила, что мы планируем пожениться в курятнике.

— Мне она покажется слишком короткой... потому что я так сильно люблю Ринара, — делаю вялую попытку исправиться.

За спиной раздаётся знакомый скрип зубов. Приятный звук, говорящий о том, что мне снова удалось разозлить Ринара. Значит, мой жених опять подслушивает. Небось прячется где-то неподалёку за кустом и проверяет, чтобы я не сказала ничего крамольного. Думает, я стану на него жаловаться? На главного героя всех дамских снов?

Это бесполезно. Здесь все фанаты его великолепности. Что бы я ни сказала, никто не поверит ничему плохому про моего распрекрасного жениха.

Пикник его тёти в самом разгаре. Я в центре внимания, как декоративная статуэтка с огромной трещиной, которая привлекает всеобщее внимание.

Конечно же, Ринар появляется рядом. Как же без этого? Мы не виделись уже целых две минуты, я очень соскучилась, и он явно тоже.

— Дорогая, — говорит он бархатным голосом, от которого у стоящих неподалёку женщин начинается синхронное обморочное покачивание. — Я решил, что ты захочешь попробовать лимонный кекс, поэтому принёс тебе кусочек. Спешил на крыльях любви. — Подавляет усмешку.

— Дорогой, признайся, ты ведь наверняка плюнул на этот кекс! Дамы настолько поглощены Ринаром, что пропускают мои слова мимо ушей. Ринар изгибает бровь и ухмыляется, — хвастается произведённым им эффектом.

Ставлю блюдце с кексом на траву, пробовать не собираюсь. Кто знает, какая магия его коснулась.

— Я тут подумал, — продолжает Ринар, хамски приобнимая меня за талию, — после свадьбы нам следует уехать куда-нибудь на пару дней. Отпраздновать наш счастливый союз. Вокруг раздаётся коллективный женский вздох.

— Что ты, дорогой, никаких поездок мне не надо. Сам факт нашей свадьбы — это самый лучший подарок.

— А что вы будете делать после свадьбы? — спрашивает меня одна из кузин.

— Как что? — Хлопаю ресницами. — Любить моего мужа.

— Ой да, конечно, а ещё что?

— Что вы! Я буду так сильно его любить, что ни на что другое времени не хватит.

Девушки умиляются, счастливо хихикают, а мне хочется выть. — И вам не захочется работать? Ведь вы ведьма. — Последнее слово говорят шёпотом. — Вы наверняка знаете, что мой дар не проявился, поэтому нет, работать мне не положено. Я буду сидеть дома, любить моего мужа и рожать ему одарённых детей. — Поворачиваюсь к Ринару и дарю ему самую сладкую из улыбок. — Дорогой, я что-нибудь упустила из моего жизненного плана? — Да, дорогая, ещё ты будешь составлять меню на неделю, — отвечает он в тон мне. — Ах да, как же я могла забыть! Прошу прощения… Кажется, я вижу тётю Грунхильду, мне следует с ней поздороваться. Вырываюсь из счастливой толпы. Такое чувство, что я задыхаюсь. Скорее бы одобрили моё прошение, чтобы я смогла пойти против воли матери и избавиться от Ринара. Не могу больше ждать! Прячась за деревьями, иду вдоль сада, но даже сейчас ловлю на себе любопытные взгляды. Родня Ринара разглядывает меня с интересом и пренебрежением. Для них я никто, пока не подарю семье одарённых наследников. Надоело!

Как же мне всё это надоело!

— У меня нет тёти Грунхильды, — раздаётся знакомый голос совсем рядом.

— Неужели ты не можешь оставить меня в покое хотя бы на минуту?! — восклицаю, не сдержавшись.

— Похоже, что нет. У нас с тобой свидание, как-никак. Мы должны постоянно находиться вместе, чтобы узнать друг друга получше. — Усмехается, замечая моё раздражение. Стискиваю зубы, заставляя себя молчать. Уже всё сказано-пересказано, сил нет, сколько раз. Повторять нет смысла.

— Куда ты направляешься? — весело спрашивает Ринар, как будто не замечает моей ярости.

— Мне всё равно куда идти, только бы подальше от тебя.

Он останавливается. Резко выдыхает.

— Я очень стараюсь, но иногда, Мира, ты просто невыносима.

С этими словами он разворачивается и возвращается к кузинам, наконец-то оставляя меня одну.

Чего я, собственно, и хотела с самого начала.

Бреду между кустами по подобию лабиринта и впервые за этот день наслаждаюсь солнцем, ветром и запахом цветов. Я наконец-то одна, и Ринар со своей семейкой не портят мою жизнь.

Бесцельно брожу по зелёному лабиринту, наслаждаясь тишиной и покоем. Никто не спрашивает про свадьбу. Никто не предлагает мне венки, советы, компоты.

Только успеваю расслабиться, как невдалеке раздаётся всхлип.

Тихий. Детский.

Останавливаюсь, прислушиваюсь. Где-то совсем рядом за зелёной изгородью плачет ребёнок.

— Кто здесь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал мягко, с улыбкой. Чтобы не напугать малыша. — Меня зовут Мира. Я никогда раньше не была в этом лабиринте.

— Я тоже, — отзывается тонкий голосок. Маленький мальчик. Судя по звуку, сидит на земле. Один.

Я обхожу куст, потом ещё один. Через пару поворотов нахожу малыша. Сидит, поджав ноги, подбородок спрятан между коленями, глаза распухшие от слёз, ладошки грязные. Он трёт ими лицо, оставляя чёрные разводы.

— Ты потерялся? — спрашиваю, опускаясь рядом на корточки.

Он кивает. Потом добавляет, глядя в сторону.

— Ребята нарочно меня бросили. Потому что я самый маленький. И трус.

Говорит это так, будто уже выучил эту фразу наизусть. Как приговор, который сам себе вынес.

Я качаю головой, присаживаюсь рядом.

— Ничего ты не трус! Ты сидишь здесь один, посреди неизвестного, возможно волшебного лабиринта, и при этом не зовёшь маму и не кричишь. А я вот… я тебе честно скажу — мне тут немного боязно.

Он поднимает на меня глаза. Красные от слёз, удивлённые.

— Правда? — шепчет.

— Правда. Я никогда раньше не была в зелёном лабиринте и не уверена, что смогу выбраться. А если всё-таки выберусь, то боюсь, что кузины Ринара меня съедят.

Он чуть слышно хихикает. Улыбается, прикрывая грязной ладошкой губы.

— Я не позволю кузинам тебя съесть! — обещает смело. — Вот видишь! Я же говорю, что ты самый настоящий, очень смелый мужчина. С тобой я не стану трусить, потому что ты меня защитишь. Малыш кивает, теперь уже с гордостью.

— Да, я буду тебя защищать! — Подбирает ветку кустарника и рычит.

— Тогда давай вернёмся на пикник?

Он внезапно хмурится, смотрит в сторону.

— А ты правда ведьма? — спрашивает шёпотом.

— Нет, я сказочница. — Хорошо, тогда я пойду с тобой обратно на пикник. Только… расскажешь мне сказку?

— Конечно, расскажу.

Когда мы присоединяемся к остальным, мальчика уже ищут. На меня смотрят с неприязнью, как будто я прятала его от остальных. Когда мальчик объясняет, что я помогла ему выбраться из лабиринта, взгляды немного смягчаются, но мне всё равно, что обо мне говорят, поэтому я не прислушиваюсь.

По крайней мере я считала, что мне всё равно… Однако последующие события заставляют в этом усомниться.

Думаю, где бы спрятаться и спокойно досидеть до завершения этого нескончаемого пикника. Вариантов не так уж и много — за кустами уже была, в лабиринте тоже. Оставаться на виду не хочется. Слишком много взглядов, слишком много "ах, как вы будете счастливы!", сказанных с выражением, как будто это приговор.

Внезапно что-то меняется. Вокруг проносится волна изумлённого шёпота.

Гости и раньше разговаривали, конечно, но теперь это не просто шум, а волна. Гости перешёптываются, подаются ближе друг к другу, чтобы передать новость, и потом, как по команде, все начинают смотреть на меня.

Не просто смотреть, а с тем особым вниманием, когда кто-то узнаёт, что ты не совсем та, кем казалась.

По моей спине ползёт холод, потому что только одна новость способна произвести такой эффект на собравшихся здесь гостей.

Только одна.

Информация о моём прошении в гильдию.

Я стараюсь не моргать. Не дышать слишком громко. Удерживаю на лице нейтральное выражение, хотя внутри всё сжимается в комок.

Здесь собрались сильные маги, поэтому неудивительно, если кто-то из них напрямую получает новости из гильдии. Возможно, совет гильдии только что принял решение в отношении меня и огласил его, а моё письмо ждёт в академии.

Наконец-то! Представляю, как Ринар откажется от меня прямо сейчас, и как я уйду отсюда свободной… и улыбаюсь.

Но при этом мне тревожно, боязно в толпе незнакомцев. Стою посреди поляны и ловлю на себе изумлённые и осуждающие взгляды. Из всех этих людей я знаю только Ринара и поневоле ищу его, сама не знаю зачем.

Ринара нигде не видно. Как назло. Впрочем, на что я вообще надеюсь? Что он внезапно появится, услышав шёпот, и скажет: «Мира, держись, я с тобой»? Что встанет передо мной, как щит, и скажет родственникам: «Это её выбор, и я его уважаю»?

Глупо.

И всё же, я не собираюсь унижать его перед его родней, перед этой сияющей, важной публикой. Не стану устраивать сцен и публично с ним расставаться прямо здесь. В идеале, если он сейчас узнает мою новость и сам разорвёт помолвку, это будет идеально. Тогда мне не придётся ничего объяснять. Просто исчезну из его биографии тихо и с достоинством, как мелкая сноска внизу страницы.

А если он ничего не скажет — значит, я скажу. Когда мы останемся наедине, я с ним попрощаюсь.

Внезапно дядя Ринара подаёт голос. Седой, импозантный, он шокированно смотрит на меня поверх очков.

— Ты подала прошение, чтобы тебя отрезали от ведьминского рода?!

— Вы знаете, что это так, — отвечаю холодно, ровно.

Но при этом мне боязно стоять одной в такой недружелюбной толпе. Однако я не отвожу взгляд. Не моргаю. Не сжимаю губы в нервной улыбке.

— Ты собиралась избавиться от связи со своим родом, но при этом породниться с нашим? — продолжает дядя Ринара, чуть наклоняя голову, будто изучает меня, как насекомое. В его голосе неприязненное изумление.

Я не отвечаю, не собираюсь объяснять свой поступок. Ни ему, ни остальным. Им не по силам понять, что всё было ровно наоборот: я пытаюсь отрезать себя не только от ведьминского рода, но и от их тоже. Надеюсь избежать брака.

— Спасибо вам за приглашение, но мне пора.

Разворачиваюсь, собираясь уйти, но меня, конечно, не отпускают.

— Ты не можешь так уйти!

— Ты должна объяснить! — другой голос, тонкий и звонкий.

— Это бессовестный обман! — это уже звучит громче. Твёрже. Обвинение, готовое к огласке.

— Ты пыталась нас облапошить, — шипит кто-то, подходя ближе.

И тут за моей спиной раздаётся громкий голос. Резкий.

— Отойдите от неё!

Все на поляне замолкают как по команде. Ринар подходит и встаёт рядом со мной.

— Всё, что Мира делает, происходит с моего ведома.

Голос Ринара спокойный, но в нём слышится злость. Не напускная, а горячая, полыхающая. Страшная.

Теперь уже все смотрят на него. С изумлением. Не только из-за слов — а из-за того, как он это сказал. С какой яростью.

Я тоже смотрю на него. Изумлённо. Наверное, с тем же выражением, что и вся родня. Зачем он это сказал?!

Это ложь, которая ему совершенно не нужна и которая подставит его перед его родом.

Ринар берёт меня под руку и ведёт сквозь толпу.

И я не сопротивляюсь.

Просто позволяю ему вести. Не потому, что он прав. Не потому, что доверяю ему. А потому что в этот момент ни на что другое не способна.

И, странным образом, мне спокойнее от его присутствия.

Он ведёт меня прочь, и никто не смеет встать на нашем пути. Даже его дядя.

Мы садимся в карету с их фамильным гербом. Внутри мягко, просторно и душно. Воздух спёртый, как в месте, где ты ожидаешь приговор.

Мы едем молча.

Я смотрю в окно, а Ринар — куда-то вглубь себя. Складывается ощущение, что он забыл, что я рядом. Слишком глубоко задумался.

Я тоже молчу. Не потому что боюсь сказать лишнее, а потому что жду. Мне интересно, что он скажет, когда до конца осознает последствия моего поступка.

Карета останавливается. Ринар выходит первым, подаёт мне руку. Как всегда, провожает меня до комнаты.

Только остановившись у двери, он наконец смотрит на меня. Пристально.

— Ты хочешь разорвать связь с ведьминским родом, чтобы тебя не принуждали выходить за меня замуж, — утверждает, а не спрашивает он.

Я не отвожу взгляд.

— Да. Без связи с ведьминским родом тебе совсем не выгодно на мне жениться. Если ты не разорвёшь помолвку сам, это сделаю я. Теперь у меня есть право.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. С сочувствием?

С чего бы это?

Потом он хмыкает. Без веселья, почти горько.

— Мира… — произносит моё имя мягко, осторожно. — Я знаю, ты мне не поверишь, но мне не доставляет удовольствия сообщать тебе плохую новость. Твоё прошение отклонили.

И в этот момент всё замирает.

Чт о?

Застыв, смотрю на Ринара.

Как это, отклонили?

Этого не может быть… неужели может?!

Прихожу в себя на постели, с краю сидит Ринар.

Я потеряла сознание? Только этого не хватало…

Какое-то время смотрю на жениха. Он снял камзол, закатал рукава белой рубашки. Угрюмо смотрит в одну точку.

— Почему гильдия мне отказала? — спрашиваю тихо. Он вздрагивает от звука моего голоса. — Ты как, в порядке? Тебе врач нужен?

— Нет, мне нужна только свобода. Почему гильдия отклонила моё прошение?

Ринар поднимается, берёт конверт со стола и кладёт на постель. Письмо из гильдии.

Открываю конверт с такой неотложностью, что надрываю само письмо. Бегу взглядом по строкам. Слишком быстро и нервно, поэтому сначала ничего не понимаю. Приходится прочитать заново. Ответ совета гильдии шокирует. «В связи с высоким общественным статусом Верховной Ведьмы, совет гильдии постановил, что вмешательство в дела её рода невозможно без её на то согласие».

Другими словами, они боятся моей матери.

Это тупик, против которого бессильны Тенебрис, Виан, Василиса и все остальные маги вместе взятые. Разумеется, моя мать ни за что не согласится меня отпустить, так что дальнейшие усилия тщетны.

Я вернулась туда, откуда начинала, только теперь моя репутация распалась в щепки.

— Спасибо, что не оставил меня лежать в коридоре, но теперь я бы предпочла остаться одна. Думаю, мы достаточно узнали друг о друге на сегодняшнем… свидании.

Я усмехаюсь, но Ринар не улыбается.

— Мира, тебя ждут большие неприятности.

Пожимаю плечами. Не осталось ни одного варианта развития событий, в котором меня ждут приятности, поэтому тут и обсуждать нечего.

— Я готова к последствиям.

— Уверена? — Смотрит на меня, прищурившись.

— Да. Когда я подавала прошение, полностью осознавала риск.

Ринар качает головой, смотрит на меня с непониманием, даже недоверием. — И не нашла другого способа от меня избавиться?

Качаю головой.

— Ты же знаешь, что я много чего испробовала. Но теперь нет смысла об этом говорить… Сам факт того, что я хочу отречься от моего рода, достаточен, чтобы твоя семья разорвала нашу помолвку. Поэтому я добилась своего, хотя и не тем путём, о котором мечтала. Иди, Ринар. Тебя ждут на пикнике, и тебе придётся объясниться с роднёй по поводу случившегося. Кстати, почему ты солгал, что знал о моём прошении? Какое-то время он молчит, потом усмехается. — Как покорная невеста, ты должна всё делать только с моего ведома. — А, ну да… — Усмехаюсь в ответ. — Удачи тебе, Ринар. И невесту тебе хорошую, покорную.

Он не комментирует мои пожелания, поднимается и уходит, а я остаюсь один на один с моим серым и неприглядным будущим.

Прежде всего переодеваюсь и иду в кабинет магистра Тенебриса, однако его нет на месте, и никто не знает, когда он вернётся. Сегодня выходной, поэтому в календаре нет записей. Виан и Василиса уже уехали домой, и только магистр может с ними связаться, поэтому до его возвращения обратиться мне не к кому.

Бреду обратно в мою комнату, и уже на подходе становится понятно, что меня ждёт. Вернее, кто.

Моя мать. Её крики разносятся по всему зданию. «Где эта несносная предательница? Найдите мне её! Немедленно! Приведите её ко мне, если у вас есть хоть капля магии в жилах! Я даю вам минуту, а потом сожгу все двери!»

Следом раздаются крики, хлопанье дверей. Хорошо, что мой кот временно живёт у доброй старушки в городе, так как немагических животных в академию не пускают. Иначе, если маманя начнёт швыряться огнём, ему пришлось бы туго.

«Синеглаз, срочно найди мою дочь! Прочеши этажи. Каждый угол. Каждый чердак. Если надо, взломай всё, что взламывается. Я вырастила её, чтобы она вела наш род вперёд, а она, предательница, превратила нас всех в посмешище! Неслыханная наглость!»

Морщась, поднимаюсь по лестнице. Терпеть не могу Синеглаза, жуткого фамильяра матери. Неудивительно, что на этаже раздаются истошные крики. Его вертикальное змеиное тело передвигается на тонких паучьих ногах, а сверху эту нестабильную конструкцию венчает… да, синий глаз. Огромный и всевидящий.

От него не спрячешься.

И, конечно, Синеглаз тут же появляется на лестнице, следит за моими движениями, а потом бежит докладывать хозяйке, что позор рода находится в непосредственной близости от её величества.

Через пару секунд мать появляется на лестнице.

Воздух вокруг неё заряжен опасной энергией. От пальцев её рук расходится свет. Пахнет озоном, горькими травами и огнём.

А потом её магия вырывается наружу, летит ко мне волной и отвешивает мне пощёчину, от которой запрокидывается голова и хрустят шейные позвонки. Я падаю, даже не пытаясь спастись, потому что знаю: это бесполезно. Всё будет только так, как захочет моя мать.

Я пыталась вырваться из пут её контроля, но проиграла.

И теперь она напомнит мне о том, как должна вести себя покорная дочь.

Падение длится на удивление долго, меня словно покачивает на воздушных волнах, а потом, под взглядами ошалевших адептов, опускает на пол вестибюля. Я же говорила, что волноваться не о чем. Мама не станет меня убивать, это не выгодно. Она надеется удачно продать меня замуж. Если не за Ринара, то найдёт кого-нибудь другого. Без сомнений.

Звонкий стук каблуков оповещает о появлении моей дорогой мамаши. Адепты разбегаются, но подглядывают из-за углов.

— Надеюсь, твоё драное животное не с тобой? Я больше не пущу его к нам домой, — цедит мать, подталкивая меня к выходу. Синеглаз услужливо открывает двери для хозяйки.

Сейчас я особенно рада, что хорошо пристроила моего немагического питомца. Хоть одна радость, и на том спасибо.

— Это мог быть такой потрясающий брак с Ринаром! Слияние могущественного рода ведьм с Дракхартами, величайшими магами. У вас бы родилось высокоодарённое потомство, так нет же, тебе надо было всё испортить. Естественно, ты теперь им даром не нужна… позорище! Никудышная, наглая пустышка!

Это уже пятый раунд возмущений по пути домой, и я пятый раз подряд улыбаюсь, потому что достигла хотя бы одной цели — избавилась от Ринара.

— Улыбаеш-ш-шься? — шипит мать. — Ничего, я напомню тебе, какой должна быть покорная дочь. Кажется, я была с тобой слишком мягкой, раз ты посмела пойти против матери. Против меня! Немыслимо! Не радуйся! После наказания я сразу выдам тебя замуж, и уж в этот раз не будет никакого ожидания, знакомств, встреч и помолвок. Сбуду тебя с рук так, чтобы хоть какая-то польза была для рода… Я больше не улыбаюсь.

В юности я несколько раз пыталась рассказать маме сказки, однако они вызывали у неё только бешенство.

Теперь я понимаю, что она видимо ощущала вмешательство в её чувства и ощущения, поэтому и не пускала меня глубже. Не позволяла брать над ней контроль.

Возможно, именно поэтому она запрещала мне даже говорить про мой «неведьминский» дар.

Я думаю об этом, лёжа на холодном каменном полу темницы. Мать заявила, что, пока она не сбудет меня с рук, эта клетка будет моей комнатой.

Пока что отмеренное мне наказание до смешного примитивное. Темница, хлеб и вода для еды, пауки и привидения для компании. Либо у мамочки сдаёт воображение, либо она бережёт меня для замужества. По словам служанки, которая приносит мне хлеб и воду, мать активно занята поисками выгодного жениха. Из другого королевства, конечно, где не слышали про мой недавний позор.

Я больше не расстраиваюсь, не возмущаюсь, а вместо этого впадаю в апатию. Даже когда служанка будит меня посреди ночи и тащит за собой (под наблюдением Синеглаза, конечно), я не пытаюсь воспротивиться и потребовать объяснений. Только из её отрывистых слов понимаю, что меня прямо сейчас выдадут замуж. Посреди ночи. В фамильном ведьминском круге.

Не удивлюсь, если мать насильно притащила к нам выгодного жениха, повлияла на него какими-нибудь незаконными чарами и сейчас заставит на мне жениться. Я уже ничему не удивлюсь.

Мы заходим в лес, где под сенью тысячелетних дубов прячется ведьминский круг. Здесь даже воздух другой — вязкий, пахнет гниющим мхом, пеплом и старыми заклинаниями. Сам круг защищён полуразрушенным каменным строением, вросшим в землю. Никто не знает, сколько ему лет.

Синеглаз устремляется внутрь, чтобы сообщить хозяйке, что мы прибыли. Его лапки щёлкают по каменным плитам.

Служанка толкает меня под рёбра. — Не опозорь мать! — шипит зло.

Я захожу внутрь. Мох здесь густой, обволакивает стены, потолок и пол, шевелится от моего дыхания. Паучьи гнёзда висят в углах, дрожат, когда я прохожу.

Магический свет просачивается из самих камней. Тусклый, зеленовато-серый.

В центре каменного круга стоит мать. Величественная, худая, как костяная игла. Она не поворачивает головы, не делает ни жеста. Только смотрит на меня.

А перед кругом… Нет.

Что?!

Нет. Только не он.

Ринар?

Стоит, как ни в чём не бывало. В парадном плаще с гербом семьи, со своим обычным выражением раздражённого превосходствана лице.

Что он здесь делает?!

Как он посмел?!

Вырываюсь из рук служанки и бегу прочь. Сквозь паутину, сквозь запах старой магии, сквозь мрак. Это, конечно, бесполезно, но тело не слушает разум. Тело хочет спастись.

Синеглаз выбрасывает свою паутину, и она распускается в воздухе цветком из прочных нитей. Обвивает ноги, руки, грудь. Плотная, как верёвки, холодная и липкая, она сминает меня и бросает на камни.

Меня тащат обратно и кладут у ног Ринара.

— А вот и наша невеста, — гадко усмехается мать.

Ринар не смотрит на меня. Возможно, его тоже заставили. Может, и он в сети, только невидимой.

Мать поднимает руки, и всё вокруг будто замирает. Как будто сама ночь затаила дыхание, чтобы не мешать обряду.

— Приступим, — говорит мать сухо.

Служанка суетится рядом, выкладывает на камень фамильное кольцо, чёрную нить и пергамент с историей рода.

Мать бросает на меня взгляд.

— Повторяй за мной. «Я покорюсь мужу моему…»

Я не двигаюсь. Не говорю. Просто лежу, связанная, и смотрю в мох.

Мать поводит плечами.

— Тогда опустим твои клятвы, это ничего не изменит. Ринар, повторяй за мной: «Я приму покорность жены моей…»

Ринар исправно повторяет сказанное. Синеглаз тихо чавкает паутиной. Закончив с Ринаром, мать обращается к к стихиям, к родам, к умершим и силам земли.

Никто не спрашивает моего согласия.

Это и не нужно.

Мать протягивает Ринару фамильное кольцо, и он послушно надевает его мне на палец.

— Связь заключена, — говорит мать.

Чёрная, тонкая нить сползает с камня и обвивает наши запястья. Сама. Без прикосновений. Словно приняла решение за нас.

Ринар смотрит на меня. Бледный, напряжённый, злой.

— Снимите с неё сети! — приказывает.

— Тогда сам будешь её ловить, — усмехается мать. Он бросает на неё взгляд. Не знаю, что она в нём видит, однако освобождает меня от сетей.

Ринар протягивает мне руку, и я послушно поднимаюсь на ноги. — Мы уезжаем домой, — говорит он матери вместо прощания.

— Вернуть вы её не сможете! Я должна получить всё, что пообещал ваш отец! — летит нам вслед.

Ринар не отвечает.

Ринар усаживает меня в карету, бросает мне на колени одеяло. — Ты не хотела за меня замуж, но готова была жить с такой вот матерью?! То есть ты считаешь, что я хуже неё?! Серьёзно, Мира?

Захлопывает дверцу кареты, а сам садится рядом с кучером. Похоже, мой муж не хочет быть рядом со мной. Не скрою, меня это очень радует. Пусть так и продолжается. В кожаной сумке на втором сиденье я нахожу еду и подушку. Устраиваюсь как могу и засыпаю. Жаловаться не на что, в карете спится намного лучше, чем на полу темницы, когда тебе в лицо лезут привидения.

Засыпая, я признаю, что в чём-то Ринар прав. Я не пыталась избавиться от давления матери, а против жениха сразу восстала. Пусть я не знала о возможности отказаться от рода, но могла хотя бы задаться вопросом, как добиться свободы. Однако не задалась. Выращенная на клятве преданности роду, я не задумалась о возможностях. Мы приезжаем к дому Ринара около полудня. Я проспала всё это время. Если мы и останавливались, я об этом не знала. Просыпаюсь только когда Ринар пытается взять меня на руки. Тут же спрыгиваю и отстраняюсь от него.

Реальность наваливается каменной плитой. Я его жена.

Он мой муж.

Что дальше?

Он с удивлением разглядывает меня с ног до головы. — Где тебя держали?! В полутьме каменного круга он не заметил моего грязного и покрытого паутиной вида после пребывания в темнице. А теперь с ужасом рассматривает жену, которую даже симпатичной не назовёшь.

— В темнице, конечно.

— Там были пауки? — И приведения, и много чего ещё. Мы ведьмы, для нас это обычное дело.

— Ты не ведьма.

Пожимаю плечами.

Ринар открывает дверь, и мы заходим в небольшой, уютный дом. Навстречу с извинениями спешит дворецкий. Ринар представляет меня как свою жену, и вокруг меня начинается переполох. Меня ведут в спальню, готовят мне горячую ванну, раскладывают чистую одежду более-менее подходящего размера. Похоже, к моему приезду готовились. Когда я выхожу из ванной чистая и одетая, меня ждёт целый пир на подносе и улыбающаяся служанка. Она сообщает, что Ринар велел ей мне прислуживать и что, когда я отдохну, она покажет мне дом и сад и будет ждать моих распоряжений по хозяйству.

На вопрос о том, где находится мой нежеланный муж, она отвечает. — Не знаю, госпожа. Это становится припевом моей жизни в новом доме. Жизни, которая вполне могла бы быть приятной, если бы не неизвестность. Мой новоиспечённый муж пропал. Оставил меня на попечение приятных и добрых слуг, а сам испарился. Полагаю, он вернулся в академию, где продолжает свою привычную жизнь, как и планировал, вот только… Каждый вечер я ложусь в постель в холодном поту, представляя как Ринар явится ко мне посреди ночи и потребует исполнения супружеских обязанностей и наследника. Полагаю, он решил проявить доброту, поэтому оставил меня в покое на несколько дней, но рано или поздно он явится в мою спальню, и тогда… Об этом не хочется думать.

Так и продолжается целых десять дней, и как только я решаю, что меня наконец-то посетила удача и Ринар обо мне забыл, тут же получаю письмо от магистра Тенебриса с просьбой приехать к нему завтра в десять утра.

Разумеется, я не отказываюсь. Мною движет любопытство по поводу причины встречи, потому что теперь, после моей свадьбы, магистр совершенно ничего не может сделать, чтобы мне помочь. Моя судьба целиком и полностью в руках мужа и его рода. Вот так вот получилось: из одного рода я попала в плен другого. Не думаю, что когда-нибудь смогу увидеть в этом иронию. Захожу в кабинет магистра ровно в десять. Тенебрис пожимает мою руку, говорит что-то вежливое о том, как ему трудно без моей помощи, а потом дверь открывается… В кабинет заходит Ринар с незнакомым мне пожилым мужчиной.

— Вот она! — говорит мой вообще-то муж, который не считает нужным со мной поздороваться. — Её зовут Мира.

Старец впивается в меня проницательным взглядом.

— Я Веларес Та'ар, старший королевский маг. В данный момент мы не набираем сторонних магов на службу короне, только выпускников академии, однако ваш муж убедил меня присмотреться к вашему дару. У нас в штате и правда нет интуитов, способных оказывать целебные воздействия, а обстановка во дворце, как вы понимаете, непростая, нервная. Ринар объяснил, как вы помогли его племяннику, который потерялся в лабиринте, и рассказали ему целебную сказку. Ринар и сам находился поблизости, испытал ваше воздействие на себе и заинтересовал меня своими наблюдениями. А потом оказалось, что магистр Тенебрис уже тестировал ваш дар. Если вы не возражаете, я бы хотел провести небольшую проверку. Если мои подозрения о вашем даре оправдаются, то я возьму вас на работу.

Сижу с открытым ртом, не в силах ничего сказать. Наверняка ведь я ослышалась… Меня же не могут взять на работу королевским магом, правда? Меня, сказочницу… Проверка длится четверть часа, и я едва ли могу на ней сосредоточиться, потому что в моей голове слишком много посторонних мыслей. Ринар смотрит в окно со скучающим выражением лица, как будто не он убедил одного из важнейших магов королевства проверить мой дар. Хотя… может, поэтому он на мне и женился, что подслушал, как я помогла его племяннику в лабиринте и понял, что у меня редкий дар, который сулит ему выгоду? Всё может быть…

— Да, всё так, как я и предполагал. Я нанимаю вас на пробный период три месяца. За это время вам придётся договориться с магистром Тенебрисом о сокращённом курсе обучения в академии, либо этой, либо женской, мне всё равно. Но необученных магов мы на постоянную работу не берём, так что вам придётся учиться, дорогая моя. Так и быть, мы частично засчитаем ваше обучение у ведьм… — Морщится. — Но всё равно работы будет много. Ну как, согласны?

В горле настолько пересохло, что не могу сказать ни слова. Только киваю. Много раз.

Мы договариваемся о следующей встрече, и Веларес уходит, а я остаюсь с Ринаром и магистром.

Тенебрис смотрит на Ринара с улыбкой.

— Твоя жена попала на королевскую службу раньше, чем ты.

Ринар усмехается и закатывает глаза. — Жизнь несправедлива.

Смотрю на него во все глаза. Не знаю, что сказать, что думать. Всё как-то повернулось, изменилось… и я совершенно теряюсь в происходящем.

— Ну и как тебе замужняя жизнь? — спрашивает меня магистр.

— Э-э-э… Дом очень красивый, слуги милые, я свободна от давления матери, и вот теперь ещё нашлась интересная работа, так что… в целом неплохо, — отвечаю с усмешкой.

Говорю правду, но при этом никак не могу сориентироваться. Не понимаю, что происходит. Ринар, который донимал меня, доставал, надоедал…

Что он делает?

Почему? — Ну и что дальше? — спрашивает магистр, и я не знаю ответа. — А дальше нам понадобится ваша помощь, магистр, — отвечает за нас мой муж. — Существует нечто, чего моя жена хочет намного больше, чем работы на короля и всех благ мира. И я хочу помочь ей это получить, но это весьма непросто. Для этого мне понадобится ваша помощь.

— И что это такое? — интересуется магистр.

— Развод.

Служанка застёгивает моё платье и щебечет что-то про причёску и диадему, которую я, по её мнению, обязательно должна надеть, потому что сегодня приезжает мой «великолепный муж». Даже во дворце, в его отсутствие, Ринаром восхищаются. Как это типично!

Я не видела Ринара с того памятного разговора в кабинете магистра Тенебриса, когда он попросил о помощи с разводом. Магистр не был в восторге от просьбы, если выражаться мягко, но и не отказался. Разводы в нашем королевстве — вещь крайне редкая, как впрочем и отказы от своего рода. Так что в этом я уникальна. Две редкие просьбы подряд.

Поворчав, магистр сказал, что поможет нам, но не раньше, чем через год, когда ослабнет сила ведьминского ритуала. В противном случае нам опять придётся договариваться с моей матерью, а это дело непростое и крайне нежелательное.

Вскоре после того разговора Ринар подал прошение на практику в дипломатической службе, чем изумил всех, так как ему, как лучшему выпускнику академии, было фактически гарантировано место на королевской службе. Однако ему явно хотелось оказаться подальше от меня.

Прошение одобрили, и он уехал. На год.

И вот сегодня он возвращается. Во-первых, потому что закончилась его практика. А во-вторых, чтобы мы могли официально подать на развод.

Служанка заканчивает с диадемой и наконец отпускает меня на свободу. Выхожу из моей крохотной комнаты, не слушая доброжелательные напутствия. С тех пор как я получила работу во дворце, переехала сюда и живу на деньги, которые зарабатываю сама. Жить в доме Ринара и тратить его средства казалось неправильным. Я не планирую оставаться с ним и не имею права пользоваться его помощью.

Хотя он уже мне помог. Сделал для меня то, что не удалось никому другому, включая меня саму: подарил мне пусть не полную свободу, но нечто близкое к этому.

Мне нравится моя жизнь, даже если она непростая. Нравится работа во дворце. Оказывается, многим хочется послушать мои сказки, испытать на себе их целебное воздействие. Сама королева регулярно вызывает меня к себе. И даже король... Но это королевская тайна, которую я не вправе обсуждать. В моей сегодняшней жизни есть некая ирония: только выйдя замуж, я наконец обрела свободу. Кто бы знал…

Разумеется, Ринар Дракхарт не мог вернуться просто так! Он приурочил своё возвращение к ежегодному летнему королевскому балу, так что наверняка явится под фанфары, чтобы все видели и аплодировали. Чтобы каждый уголок дворца, каждый взгляд придворных был наполнен его присутствием.

Я спускаюсь в зал, осторожно ступая по мраморным плитам, которые холодят ноги даже через тонкую подошву туфель. Праздник уже начался. Лёгкая музыка наполняет зал, создавая атмосферу радости и изысканности.

Придворные стоят группами, смех и шёпот перекликаются с тихим звоном бокалов. Зал украшен гирляндами из летних цветов, на длинных столах у стен закуски и пирожные.

Ринар уже здесь, стоит перед королевским троном и докладывает о своей практике. Конечно, слава о нём долетела до нас раньше него. Сильный, талантливый боевой маг сумел поразить королевскую семью содружного нам королевства и даже заслужил их личную благодарность.

Заметив меня, королева подаёт знак, приглашая подойти ближе.

С неохотой направляюсь к королевской чете.

— А вот и ваша жена, Ринар, — с лёгкой улыбкой произносит королева, — хотя вы наверняка уже виделись.

Ринар бросает на меня мимолётный взгляд, оценивающий и одновременно спокойный.

— Честно говоря, нет, ещё не виделись. Приятной встречи, Мира. — Он вежливо раскланивается и снова поворачивается к королю.

Королева начинает говорить о своих проблемах, когда рядом слышится смех короля.

— Ладно, Ринар, отпущу тебя, а то местные дамы прямо-таки пожирают тебя глазами, так рады твоему возвращению.

Ринар осматривается и усмехается.

— Прекрасных дам очень много, но так получилось, что я женат.

— Как я понимаю, это ненадолго? — уточняет король с усмешкой.

— Да, в ближайшее время с браком будет покончено, — отвечает Ринар спокойно, без тени эмоций.

Он исчезает среди придворных, а я остаюсь на месте.

Планы Ринара не изменились, и это радует. Но вместе с тем во мне свербит странное чувство, которое я не могу опознать.

За прошедший год у меня было время обдумать случившееся, проанализировать каждую деталь, каждое слово, каждый жест. И я пришла к выводу, что Ринар женился на мне не из-за выгоды. Да, я получила место во дворце, но здесь много одарённых и богатых магинь, происходящих из великих семей. Ринар мог выбрать любую. А то, что родственники Ринара игнорируют меня даже в присутствии короля, говорит о том, что семья не одобрила этот брак.

Остаётся только один вывод — он сделал это ради меня. Чтобы помочь и подарить мне свободу. Странное чувство, которое я не могу опознать, кажется смесью облегчения, благодарности и чего-то более глубокого.

Когда королева, наконец, отпускает меня, я быстро нахожу своих друзей и почти забываю о возвращении мужа. Пару раз я ловлю на себе внимательный, давящий взгляд Ринара. Особенно когда разговариваю с мужчинами. У него нет причин для недовольства. В отличие от него, купающегося в женском обожании, я сторонюсь мужчин, предпочитаю с ними не связываться.

Все во дворце знают, что мы женаты, поэтому удивлены моему холодному отношению к возвращению дорогого мужа. На нас скрещивается множество взглядов. О грядущем разводе знают лишь единицы, однако скоро это станет известно всем.

Когда объявляют последний танец, я ощущаю знакомое прикосновение к локтю. Странно, но я сразу понимаю, кто стоит за моей спиной, как будто прикосновение может быть знакомым.

— Дорогая, могу ли я пригласить тебя на танец?

Во мне поднимается смесь волнения, любопытства и того самого непонятного чувства, которому нет названия.

— Да, конечно, дорогой, — отвечаю в тон ему.

Мы кружимся среди толпы танцующих, но держимся на расстоянии друг от друга. Объятия Ринара кажутся каменными, как и выражение его лица.

— Магистр Тенебрис ждёт нас завтра в десять утра. Тебе это подходит?

— Да, конечно.

Некоторое время мы молчим. Можно попытаться заговорить о работе, о достижениях Ринара, о том, как он провёл год, но это кажется странным, неуместным. Мы никогда прежде не говорили нормально, только ругались, спорили, ссорились и выясняли отношения. И начинать сейчас, накануне развода, кажется бессмысленным.

Вместо слов между нами только музыка и шаги танца.

Музыка заканчивается, но Ринар не отпускает меня, удерживает на месте. Он морщится, словно собирается сказать что-то крайне неприятное.

— Мира, не могла бы ты… — Его голос тихий, взволнованный. Потом он качает головой и замолкает.

А я ловлю себя на том, что смотрю на него с надеждой. Немыслимо! Это же Ринар Дракхарт, тот самый, кого я терпеть не могла! Да, он помог мне, вытащил из семейного рабства, подарил свободу, но... до этого он донимал меня, мучал, сводил с ума. И я тоже… я тоже его мучила, донимала, раздражала, но теперь… теперь что-то странное крутится в груди, что я не могу объяснить.

— Встретимся завтра, — наконец говорит он, кланяясь, и уходит, оставляя меня стоять посреди зала.

На следующее утро мы встречаемся в кабинете магистра Тенебриса.

В воздухе висит запах старых пергаментов и магической пыли, который я помню с тех пор, как впервые переступила порог этого кабинета. Не верится, что прошёл целый год.

Магистр встречает нас холодно и ворчливо. Трудно винить его за это, ведь мы доверили ему не самое приятное дело. Развод после ведьминского обряда — процесс непростой. Потребуется подать прошение, стереть привязки, разорвать нити обряда и многое другое, что он перечислил нам год назад. Так как разводы в нашем королевстве случаются крайне редко, самим достать эту информацию невозможно.

— Вы меня вообще слушаете? — раздражённо восклицает магистр.

— Да, — синхронно отвечаем мы с Ринаром.

— Вы по-прежнему хотите развода?

— Да, — отвечаю я, с лёгкой задержкой, а Ринар почему-то смотрит на меня.

— Да? — повторяю, ловя его взгляд.

Он поворачивается к Тенебрису и добавляет своё мрачное «да». Он что, сомневается? За этот год мы не виделись и ни разу не разговаривали. Я и не хочу его видеть… наверное.

— Тогда подписывайте бумаги! — велит магистр. — Я отошлю их сегодня, процесс займёт около месяца.

Мы подходим к столу магистра. Ринар держит руки за спиной, как будто не собирается прикасаться к прошению.

— Приложи запястье к бумаге! — магистр касается пергамента чёрной нитью, оставшейся после церемонии. — Теперь ты, Ринар!

Ринар не двигается.

Удивлённо смотрю на него, не понимая, что происходит.

— Я бы хотел поговорить с Мирой наедине, — говорит Ринар внезапно глухим, сдавленным голосом. — И что тебе мешало это сделать до того, как вы сюда пришли? У вас был целый год, чтобы разобраться в ваших отношениях, так нет, надо обязательно отложить до последнего момента, — недовольно бурчит магистр. — Почему вы на меня так смотрите?! Вы что, думаете, что я выйду из моего собственного кабинета и оставлю вас здесь? И не надейтесь! Сами идите куда хотите! — возмущается.

Ринар выводит меня из кабинета в приёмную, где я раньше работала. Он ощутимо волнуется. Ходит взад-вперёд, жестикулирует, как будто репетирует то, что собирается сказать. Наконец говорит. — Мира… Я поклялся, что не стану больше тебе докучать и дам тебе развод. Так и случится, я тебе это обещаю. Если ты этого захочешь, конечно. Ты живёшь во дворце и не тратишь деньги, которые я тебе оставил, но знай: после развода дом будет твоим, и деньги тоже. И у тебя всегда… будет моя поддержка. Смотрит на меня, и в его взгляде столько волнения, что у меня ноет в груди. — Спасибо, — выходит сдавленным шёпотом. — Но… — продолжает Ринар. — Если ты согласишься дать мне шанс и попробовать… снова узнать друг друга… то… Я не хочу развода. Я… хочу тебя, — говорит он на выдохе, а потом продолжает быстро, почти скороговоркой. — Я всегда хотел только тебя. С того самого дня, когда мой отец и твоя мать познакомили нас, я не думал ни о ком другом. — Ринар проводит ладонью по своему лицу, треплет волосы. — Я знаю, что не зарекомендовал себя с лучшей стороны. Сначала я был дико зол, потому что отец решил женить меня на ведьме. Потом… мы с тобой не поладили. Я видел, что сразу тебе не понравился, и меня это дико разозлило. А дальше… честно говоря, я думал, что всё это наша обычная игра, в которой мы с тобой вечно препираемся, но при этом знаем, что нам придётся пожениться. Я считал тебя ведьмой по призванию и характеру. И я сдуру надеялся, что после свадьбы… смогу изменить твоё мнение обо мне, и что ты даже, может быть, сможешь меня полюбить. Мне очень этого хотелось. Я ослеп и слишком увлёкся нашим противостоянием, чтобы заметить, что с твоей стороны это была не игра, а… безвыходность и отчаяние. Только узнав о том, что ты хочешь отказаться от рода, чтобы не выходить за меня замуж, я осознал, как сильно ошибался. Тогда я пришёл в ужас от самого себя, от того, что считал тебя… ведьмой, особенно когда узнал у магистра о твоей жизни и познакомился с твоей матерью. Я не прошу прощения, потому что мои поступки прощать нельзя. Тогда я поклялся себе, что всё сделаю ради твоей свободы и твоего счастья. И я сдержу эту клятву, но… если ты согласишься дать мне шанс, то я докажу, что могу быть другим, хочу быть другим с тобой. Только с тобой. Я… думал, что за этот год чувства ослабнут, и мне станет легче, но я по-прежнему хочу только тебя и не могу думать ни о ком другом…

— Хватит! — раздаётся голос магистра из внезапно открывшейся двери кабинета. — Не могу больше это слушать. Мира, давай, скажи ему, что ты согласна, и уходите отсюда. Надоели уже со своими метаниями. Я так и знал, что этим закончится, поэтому даже не пытался узнать, что нужно для получения развода. А тебе, Мира, следовало бы посмотреть, что ты подписываешь. Это было не прошение о разводе, а просто лист бумаги с местом для подписи. Я так и знал, что это пустая трата времени, поэтому и велел Василисе не вмешиваться в ваши отношения. Вы бы поженились, как и должны были, и всё было бы хорошо. Так нет, вам, молодым, этого мало. Сначала надо переругаться, наделать шума-гама, потратить кучу моего драгоценного времени, а только потом пожениться… Всё, хватит с меня молодёжи! Ухожу на пенсию! Даю вам три секунды, чтобы разобраться в ваших отношениях и убраться отсюда, а потом прокляну! С этими словами магистр исчезает в кабинете, однако дверь не закрывает. Чует моё сердце, он сейчас нас проклянёт…

Мы с Ринаром смотрим друг на друга… а на четвёртой секунде выбегаем из приёмной, держась за руки. Останавливаемся за воротами академии, где проклятия магистра точно нас не достанут, и тогда…

М-м-м…

Скажу только, что я даю Ринару ещё один шанс меня впечатлить, что он и делает очень… впечатляюще. И наследники у нас рождаются одарёнными, по-ведьмински коварными и очень, очень счастливыми. Как, впрочем, и мы с мужем.