Клеон не знал, что один телефонный звонок заставит объезжать отдаленные точки планеты в поисках похороненной мечты. И тем более не знал, что перемещаться придется не только в пространстве, но и во времени.

— Да! Слушаю! Понял, сейчас буду! — коротко отвечал мужчина примерно сорока лет, сжав трубку внутреннего коммутатора сильнее обычного

Утренние лучи сквозь задернутые жалюзи освещали скудную обстановку кабинета. Мужчина встал из-за стола, подошел к окну и немигающим взглядом уставился на скопление многоэтажных домов. Принадлежность говорящего к военным структурам можно было определить по отличной физической форме стоящего, однако цепкий взгляд серых глаз говорил о долгом опыте работы в специальных подразделениях безопасности. Он молча смотрел в окно, и по внешнему виду нельзя было определить растущее напряжение.

Эдвард более двадцати лет управлял лучшим в стране специальным отделом Управления национальной разведки (УНР). Все агенты проходили специальную подготовку, и обеспечивались современным оружием. Отдел решал сложные задачи и предотвращал опасные угрозы. Все, кто работал с Эдвардом, могли подтвердить, что должность руководителя он получил за реальные заслуги, и по-настоящему любил свою работу, в отличие от многих.

Прекрасно он знал, кто звонил, и понимал, что потребуют. Просто еще не принял решения. Вернувшись к столу, руководитель элитной группы обученных агентов нажал на кнопку коммутатора.

— Зарина! Принесите мне срочно файл СП-116! — отрывисто сказал Эдвард сел за стол и уставился в одну точку.

Женщина на вид лет тридцати чеканным шагом зашла в кабинет начальника через пару минут, держа в руках небольшой картонный ящик.

— Файл СП-116, — ответила Зарина и быстро вышла из кабинета.

Во всех движениях руководителя специального отдела, привыкшего принимать важные решения в доли секунды, в этот раз наблюдалась нерешительность. Он смотрел на приклеенный ярлык с номером файла, достал небольшой ключ из верхнего ящика стола, и повертел в руках.

Эдвард выдохнул и незаметно кивнул, принимая решение.

В доли секунды он открыл секретный файл, достал все документы, резко открыл нижний ящик стола, переложил содержимое папки и также быстро закрыл. Пустой коробок, в котором обычно запечатывались секретные файлы, Эдвард закрыл обратно на ключ и снова нажал на кнопку коммутатора.

— Зарина, можете забрать файл и положить обратно на хранение, — на одном дыхании сказал Эдвард, стараясь ничем не выдать внутреннего волнения.

Он спокойно наблюдал, как секретарь зашла, забрала пустой закрытый ящик и вышла. Он прекрасно знал, что коробка будет помещена в специальную ячейку и надежно закрыта с аналогичными документами с печатью «совершенно секретно». Хватятся, конечно, когда-нибудь. Как только возникнет необходимость изучения дела, разумеется, заметят, что внутри ничего нет.

Эдвард занимал руководящую должность достаточно долго, чтобы понимать, что совершил преступление. Вот только по сравнению с тем, что было в папке, любое нарушение казалось игрушечным и незначительным.

Он встал, еще раз вдохнул, выдохнул и вышел из кабинета.

Вызывал руководителя спецотдела директор Управления национальной разведки (УНР). Эдвард прекрасно понял по тону голоса звонившего, что на встрече будут и другие высокопоставленные лица. И оказался прав.

Двери. Лифт. Вдох, выдох. Стук в железную дверь.

— Разрешите войти?

— Входите, Эдвард.

Нескольких секунд хватило, чтобы подтвердить предположения. За столом сидел директор, в кожаных креслах по краям сидели начальники других служб страны, выполняющих схожие функции по обеспечению безопасности.

Короткий промежуток между собственным кабинетом и приемной директора Эдвард внутренне готовился спокойно ответить, почему не может пока предоставить результаты по делу СП-116, что требуется дополнительный анализ и проведение специальных расследований. Истинную причину, по которой он не собирался представлять результаты прошлогоднего сложного случая высокопоставленным лицам, Эдвард озвучивать не планировал.

— Возникла внештатная опасная ситуация, связанная со знакомым вам делом известного ученого-генетика, — ровным голосом сказал директор.

Вдох, выдох. Главное, ничем себя не выдать. Контролировать реакции.

— Понятно, — коротко ответил Эдвард. — В чем дело?

— Адепты тайной и хорошо засекреченной организации, за которой много лет ведется тщательное наблюдение, проявили себя, — сквозь зубы, как и положено высоким начальникам, процедил сидящий в кресле справа.

«Управление национальной безопасности (УНБ), понятно. Что интересно им здесь понадобилось?» — привычка все отслеживать стала второй натурой.

Расслабляться нельзя, удар может прийти неожиданно.

— Почти год ничего значимого в поле наблюдения специального отдела не попадалось, — спокойно сказал Эдвард. — Сотрудниками ведется стандартное наблюдение, но объекты наблюдения никак себя не проявляли.

— Об этом хорошо известно, — прозвучал низкий голос с кресла, стоявшего слева. — Первые признаки появления адептов обнаружили на прошлой неделе.

«Вдох, выдох. Не подавай вида. Не поворачивайся и не смотри в глаза», — мысленно приказал себе Эдвард. Вовсе не должность директора Центрального агентства расследований (ЦАР) вызывала тремор в теле опытного агента.

— Допустим, — Эдвард сказал, смотря прямо перед собой. — За самой опасной в мире организацией следит не только национальная разведка. Ваша организация обнаружила объект, соответственно, по стандартной процедуре продолжает вести наблюдение. При чем тут мое подразделение?

— Дело в том, что объект наблюдения был замечен рядом с ученым, за которым твой отдел вел наблюдение весь прошлый год, — спокойно сказал директор, прямой начальник подразделения Эдварда.

Вдох, выдох. Держаться. Надо тщательно скрывать эмоции.

Удивление, однако, скрыть не получилось.

— Простите, что переспрашиваю, — Эдвард всеми силами старался не допустить, чтобы эмоции считали окружающие. — Вы хотите сказать, что адепты организации «номер один» по уровню опасности, появились почти через год и были замечены рядом с ученым?

— Совершенно верно, — проговорил сидящий на кресле справа директор Управления национальной безопасности. — Интересующий всех объект — мужчина средних лет — был обнаружен случайно, при посадке в самолет. После тщательной проверки всех пассажиров и багажа было обнаружено, что ученый летит тем же рейсом. Вы верите в совпадения?

— Нет, конечно, — страх немного отступил и к начальнику специального подразделения вернулись навыки разведчика. — Когда был обнаружен объект? На каком самолете? Какие еще детали относительно связи адепта и ученого?

— Поэтому тебя и позвали, Эдвард, — сказал директор Управления национальной разведки. — Руководители других служб считают, что раз ты провел несколько месяцев в слежке за адептами и лично знаешь известного на весь мир генетика, логичнее поручить расследование твоему отделу.

— Согласен, — коротко сказал Эдвард, смотря прямо перед собой в зашторенное окно и сосредоточенно размышляя о чем-то.

Спокойно. Дыши. Вдох, выдох. Все заняты текущими делами и не должны заметить, что ни разу начальник спецподразделения не посмотрел на сидящих.

— Какие еще подробности обнаружения известны? — спросил Эдвард.

— Все детали передадут в ваш отдел сегодня днем, — низким голосом с хрипотцой ответил сидящий в кресле слева. — На самом деле ничего существенного выявлено не было. Ученый летит рейсом в Исландию, по неизвестным причинам адепт организации «номер один» летит тем же рейсом.

— Понятно, — голос вернулся в нормальное русло. — Жду документы. С завтрашнего дня начинаем активную фазу расследования.

— Обо всем докладывать напрямую мне, — директор посмотрел прямо в глаза начальнику спецподразделения и едва заметно кивнул головой.

— Разумеется! Разрешите идти? — лаконично спросил Эдвард.

— Конечно, можете приступать, — ответил директор, опуская голову. Сидящие в креслах не потрудились что-либо сказать. Правильно, не по рангу.

«Выдохни!» — сам себе приказал Эдвард и непроизвольно поднял глаза наверх. Будучи неверующим, он готов был признать, что в ситуации, которая грозила либо пожизненным сроком, либо смертной казнью, спасли его некие высшие силы. Однозначно. О прошлогоднем деле никто не спросил.

Но что за черт? Как Клеон опять оказался в поле зрения всех специальных служб страны? Почему рядом с ним заметили тех, о ком Эдвард, несмотря на железную выдержку разведчика, не мог думать без содрогания.

«Что тебе понадобилось в Исландии, Клеон? — напряженно думал, идя по коридору, начальник спецподразделения. — Куда опять ты вляпался? Почему ты просто не можешь сидеть в своем университете? Господи, ну неужели прошлого раза не хватило, чтобы навсегда отказаться от каких-либо расследований?»

Никогда и никому Эдвард не рассказывал о страшном расследовании, невольным участником которого оказался известный генетик. И не расскажет. Он прекрасно понимал, что, скрыв результаты четырехмесячной слежки, нарушил государственную тайну и готов был за это заплатить.

«Надо вынести документы сегодня», — мелькнуло быстро в голове.

Как только Эдвард зашел в кабинет, позвонил внутренний телефон, оснащенный современными средствами глушения любой прослушки.

— Эдвард! — в трубке послышался голос директора Управления национальной разведки. — Сколько лет мы с тобой вместе работаем?

— Скоро будет двадцать, — на автомате ответил Эдвард, понимая, что это не тот вопрос, который действительно интересовал звонившего.

— Я всегда прикрою тебя, что бы ни случилось, — тише сказал директор. — Я сделал все возможное, чтобы тебя не трогали высокопоставленные лица других спецслужб. Но мне-то ты можешь сказать, почему до сих пор нет отчета по делу СП-116? Я лично хочу знать, почему ты молчишь?

Эдвард вздохнул. С директором он и правда знаком очень давно, молодые агенты прошли через ад и участвовали в страшнейших событиях, о которых никто и никогда не узнает. Он и правда верил старшему начальнику и другу.

— Господин Вартанов, — начал Эдвард.

— Давай без этого, мы по внутренней связи, — оборвал его собеседник.

— Алекс, от тебя я скрывать ничего и не собирался, — выдохнул Эдвард. — Так, с чего начать-то? Главное. Ты не сдашь меня в ментальную клинику, если я расскажу все, что удалось обнаружить вместе с ученым?

— Не сдам, — не раздумывая ответил Алекс. — И пожалуйста, не надо скрывать информацию еще и от меня. Известнейший на весь мир генетик и начальник специального отдела национальной разведки, никогда не поверю, что вы не собрали значимую доказательную базу. Я прав?

— Да, собрали… — помедлил Эдвард. — Боюсь ты удивишься, когда узнаешь истинные цели так называемой организации «номер один». Доказательства, разумеется, есть, но никогда и ни при каких обстоятельствах собранные факты нельзя предоставлять широкой публике. Ни в каком виде!

— Ты же не только поэтому скрываешь отчет, верно? — Алекс не стал бы директором разведки, если не обладал бы обостренным чутьем.

— Нет, — тихо сказал Эдвард.

— Просочились в самые верха? — Алекс даже не пытался изобразить удивление, в голосе прозвучала обреченность.

— Да, — вдох, выдох.

— Понятно. Не здесь. Не по телефону. В нашем месте. Документы спрятал?

— Собираюсь, — с облечением выдохнул Эдвард.

— Принеси с собой, держись, прорвемся, — щелчок отбоя связи.

Дыши, Эдвард, просто расслабься. Ну хоть кто-то еще услышит все это. Теперь надо собираться и лететь за безумным ученым снова на край света.

Никто не мог предположить, что места, обозначенные Клеоном на карте в ранней молодости, означают не столько пространство, сколько время.

Ну кто мог подумать, что Изначальное прошлое, пересекая миллионы земных лет, подаст мощнейшие сигналы современным жителям планеты?

— Волны слишком высокие! Сила ударов резко увеличилась! — высокий телион[2] в белом одеянии, покрытом серебристыми квадратичными орнаментами, внимательно смотрел на бушующий океан.

— Мы не доплывем! Аргон[3] разнесет вдребезги! — сказал молодой юноша, всматриваясь мерцающими серебром глазами в густеющие черные воды.

Сквозь прочные стены гигантской плавучей конструкции, вместившей сотни обитателей первого Города, он смотрел, как бьющиеся о сосуд волны становятся все выше. Видел и то, что поднимается снизу океана.

— Срочно позовите Ганиона! — коротко сказал Петрард, обращаясь к стоящим вокруг соратникам в таких же светлых, покрытых серебром, одеждах. — Сопротивление вод увеличивается, мы должны усилить защиту Аргонов.

— Я здесь! — отозвался спокойный мелодичный голос, в котором можно было услышать хорошо запрятанную боль и грусть.

Телионы сохранили свои уникальные способности, когда после ужасного нападения в спешке покинули место, в котором провели всю жизнь. Первые могли прекрасно общаться без слов, видеть на километры вперед, сжимать пространство и создавать любые объекты. Много чего умели наследники Иерархии, управляющие реальностью в блаженном первом мире.

Вот чего телионы не знали, так это как справиться с непонятно откуда взявшимся черным злом, разрушившим первый совершенный Город.

— Ганион! Воды густеют и стремительно темнеют! — Скартос, наблюдающий за разбивающимися о раскачивающийся Аргон высокими волнами, повернулся к пришедшему. — Силы Хранителей хватило только на часть пути, мы можем не доплыть. Я не знаю, как можно управлять океаном, но идет подготовка к следующему нападению. Черные потоки сжимают кольцо.

— Не могут Первородные управлять необъятным океаном, — голос Ганиона звучал спокойно, но напряженно. — Но я согласен, мы должны воспользоваться световой защитой Аргонов, чтобы спокойно доплыть до места назначения.

— Да кто такие Первородные? Кто-нибудь объяснит мне что происходит? — в голосе самого молодого, стоящего в верхнем зале огромного плавучего средства, прорезались нотки страха. — Кто напал на Город? Почему мы вынуждены были бежать? Острова больше нет. Что на самом деле случилось?

— Равион, не стоит пропускать страх внутрь сознания, — Ганион сказал успокаивающим тоном, смотря на молодого телиона. — Отрицательные вибрации не помогают мозгу сосредоточиться и найти верное решение. Давай мы сейчас спокойно определим, что делать, и когда будем в безопасности, спокойно обсудим произошедшее и решим, что делать дальше.

— Иерарх! Защитной силы Аргонов может быть недостаточно. Нужно срочно принимать решение! Предстоит неравная битва! — Петрард в неизвестной и пугающей обстановке быстро принял на себя ответственность за обеспечение безопасности, и остальные обитатели легко согласились.

— Даже если ты прав, Петрард, и телионы могут вступить в битву, хотя никогда раньше этого не делали, мы не знаем с кем или с чем сражаться, — возразил Скартос, хитон которого наполовину был покрыт серебристыми квадратичными орнаментами, со множеством перекрученных линий внутри.

Говорящих можно было различить по статусу, выделялись занимающие высокое положение и более низкое. Ранг среди телионов определялся количеством накопленных знаний, уровнем понимания, доброты, терпимости и желания помочь остальным. В далеком первом мире за каждый поступок, направленный на помощь другим, давались знаки отличия.

Женщины, занимающиеся созданием одеяний, добавляли квадратичный орнамент на хитоны телионов, как знак признания высшего положения. Степень достижений отражалась в сложности витиеватых линий внутри квадратов.

По одеждам стоящих в верхнем зале Аргона — гигантского сосуда, способного удерживать равновесие и плыть с огромной скоростью — можно было определить ранг каждого. В глаза сразу бросалось сверкающе одеяние Ганиона, практически вся покрытое переливающимся серебром.

Он и был одним из четырех мудрейших иерархов, телионом высшего ранга. Прошло всего пара месяцев, казалось же, что минули сотни лет. Радости от спасения не ощущалось, телионы не могли поверить, что блистающего совершенством Города, построенного Властителями Иерархии, больше нет.

— Согласен! Другого выбора нет, — Ганион кивнул. — Скартос! Оцени обстановку за границами Аргона! Определи уровень опасности!

— Очень высокий, — телион пытался привыкнуть к новой жестокой действительности, в которой таилось множество неизвестных ранее угроз.

В первом Городе не было опасности. Обитатели в принципе не знали, что такое угроза, пока однажды лично не увидели поднявшихся из недр черной бездны могущественных Первородных, проклятых самим мирозданием. Увидели, когда было уже слишком поздно что-то предпринимать.

— Я сравниваю мощь и структуру волн с состоянием океана, когда Аргоны отплывали от Города, — Скартос пытался объяснить себе и всем стоящим, почему настоящее состояние должно восприниматься, как серьезная угроза.

— Говори прямо! — вступил Петрард. — Понятно, что мы столкнулись с агрессивным нападением в первый раз, но уровень угрозы определить не сложно. Первородные следуют за Аргоном с самого отплытия, не знаю, каким образом.

— По глубокому дну, — медленно сказал Равион, кристальными серебристыми глазами вглядываясь в беспросветные бурлящие воды. — Ганион сказал, что контролировать океан невозможно, тогда непонятно, как они перемещаются на огромной глубине на такой скорости.

— Равион! — коротко сказал Ганион. — Позови остальных членов Совета в верхний зал Аргона. Нужно срочно принимать решение.

Юноша кивнул, всеми силами пытаясь справиться с парализующим страхом. На белом хитоне юноше было всего несколько серебристых орнаментов, он был самым молодым и неопытным членом Совета правления.

Равион вздохнул и сконцентрировался. По радужке кристальных почти прозрачных заметались блестящие серебристые искры. Все телионы могли общаться без слов, в совершенстве владея передачей мыслей на расстоянии.

«Членам Совета подняться в верхний зал Аргона! Немедленно!».

На Аргоне разместилось несколько сотен телионов, разбившихся на группы в соответствии с выполняемыми задачами. К неизвестной обстановке бывшие обитатели разрушенного Города адаптировались очень быстро, распределив обязанности между собой. Каждой группой руководил один член Совета, телион среднего ранга, обеспечивающий связь с другими группами.

В верхнем зале Аргона сразу после призыва Равиона появилось еще восемь телионов в белых хитонах, с разными знаками отличия. Отличались одеяния членов Совета только количеством серебристых квадратов.

— Мы прекрасно понимаем, что столкнулись с подобной ситуацией первый раз, — заговорил медленно Ганион, оглядывая всех присутствующих.

Телионы встали квадратом, по три в каждом ряду на равном расстоянии друг от друга. Так они всегда проводили Совет. Так встали и сейчас.

Негласно телионы решили сохранить все от совершенного Изначального мира. За короткое время путешествия, не договариваясь, обитатели дали себе обещание воплотить на новой земле лучшие традиции первого Города.

Первые сохранят стиль и форму правления, никогда не снимут своих одеяний. И что бы ни случилось, никогда не откажутся от света Иерархии.

— Из того, что нам удалось понять, анализируя поведение разрушивших остров, первое нападение на Аргоны было не последним, — вступил Петрард, говоря более резким голосом. — Все время нашего путешествия нападавшие, как мы уже поняли Первородные, группируются и готовятся к новому нападению.

— Господи, да кто-нибудь объясните, кто они такие? — Равион не мог справиться с прорывающейся паникой и обволакивающим страхом. — Кто настолько могущественный мог разрушить целый остров вместе с Городом? Несколько дней я наблюдаю неисчислимое множество гигантских мутирующих существ на самой глубине черных вод. Почему мы называем весь этот черный ужас Первородными и почему они нападают? Мы же никак им не мешаем!

— Думаю не только Равион, все хотят знать, что на самом деле произошло, — медленно проговорил один из пришедших в верхний зал. — Ганион, в городе всего четыре иерарха, включая тебя. Только вы общались с Хранителями. Что известно о произошедшем? С кем или с чем мы вообще имеем дело?

По светлому лицу одного из самых сильных телионов пробежала тень страшной печали. Справиться с собственной болью от потери той, кого он полюбил всем сердцем и готов был подарить жизнь, было намного сложнее, чем с целым полчищем неизвестных огромных тварей, мечущихся по дну океана.

— Я не знаю многого, — тихо сказал Ганион. — По правде говоря Хранители и не рассказывали. Практически сразу после страшной черной ночи был дан приказ немедленно строить Аргоны и срочно готовиться к отплытию. Разрушение Города и острова было только делом времени.

— Мы с другими иерархами получили строгий приказ быстро сформировать образ сосудов, которые смогут удержаться на воде долгое время, — заговорил громче Ганион. — Каждое плавучее средство должно было вместить четверть населения Города. Всего было построено четыре Аргона. Остальное вам известно. Откуда у нападавших столько силы, чтобы разрушить непроницаемый световой поток, соединяющий Город с вечным Антемионом *[4], я не знаю. Честно говоря, я до сих пор не могу осознать, что произошло.

— Давайте будем исходить из того, что мы наблюдали раньше, — снова резко вступил Петрард, понимая, что в ситуации угрозы от мудрого и рассудительного Ганиона мало пользы. — При отплытии от острова уровень опасности был намного сильнее, чем сейчас. Все с этим согласны?

Телионы согласно закивали головами.

Все помнили, каким образом удалось пройти сквозь плотные маслянистые потоки, поднимающиеся из глубин океана и опутывающие Аргоны. Как сработала защита сосудов и получилось уйти на безопасное расстояние.

— Раз ты хочешь собрать всю информацию, Петрард, давай тогда будем максимально точными, — Скартос осмотрел всех стоящих. — Мы же прекрасно понимаем, что, отплывая от Города первые несколько километров Аргоны не могли опуститься на густые волны. Благодаря мощнейшим энергетическим потокам, исходящим от Хранителей, построенные конструкции парили на высоком расстоянии от полчища нападавших из глубины. Верно?

— Согласен, — сказал Петрард, вздыхая, прекрасно понимая, к чему клонит один из лучших членов Совета. — Все понимают, Скартос, что без плана Хранителей телионы не смогли бы спастись. Аргоны долгое время в воздухе держала мощнейшая энергия, которой владели только Хранители. Первые километры средства не плыли, но пролетели над черными водами.

— Послушайте, уровень угрозы возрастает! — нетерпеливо сказал Даростар, один из поднявшихся в верхний зал телионов. — Смысл рассуждать сейчас о том, как мы отплыли? Все знают, что Хранители вечного Антемиона *[5], имели доступ к планетарному источнику мощной энергии. Доступа к которому больше нет.

— Все, что я хочу сказать, нам придется заново проводить полную оценку ситуации, и исходить из имеющихся возможностей, — сказал Скартос. — Титановый поток Иерархов, который поднял сосуды над громадными волнами и отнес на безопасное расстояние, к сожалению, недоступен сейчас.

Телионы прекрасно понимали, о чем идет речь, возразить было нечего.

Аргоны представляли собой прочнейшие сооружения в форме усеченного прямоугольного клина длиной два километра и высотой сто двадцать метров по земным меркам. Строительство плавучих сосудов по образам, которые создали иерархи, заняло несколько месяцев. Прочность и устойчивость конструкций не оспаривалась. До определенного момента, которого никто не ожидал.

— Значит, мы должны максимально точно оценить нападавших, — настойчиво сказал Петрард. — Мы не сталкивались с нападением за все время жизни на острове, но выбора нет. Используем свои способности, оценим количество и природу атакующих, и будем исходить из полученных данных.

Стоявшие ровным квадратом телионы единогласно подняли резко вверх левую руку. Знак символизировал преклонение перед неиссякаемым сосудом, находящимся почти в центре планеты и питающим энергией все живое.

В случае выражения почитания вместе с жестом произносилось неизменное заклинание «Хвала Антемиону!». Однако в первом Городе при решении важных вопросов поднятая прямо вверх левая рука означала одновременно согласие, таким образом телионы голосовали.

— Все согласны, — Петрард уверенно кивнул. — Давайте попробуем узнать, что на самом деле происходит. Знаю, мы не делали этого раньше, но сейчас необходимо использовать способности зрения. Мы можем проникнуть взглядом и вниз на несколько километров. Никто не говорит, что увиденное будет приятным, но нужно максимально точно оценить степень угрозы.

— Номиос, среди телионов у тебя самое лучшее зрение, — Скартос очень быстро принял на себя роль помощника Петрарда в обеспечении безопасности остальных. — Остальные тоже будут наблюдать, но ты должен максимально сконцентрироваться и посмотреть глубоко вниз, сквозь бурлящие воды, и рассказать остальным, кто или что преследует Аргон.

— Хорошо, — самый молодой и неопытный член Совета быстро кивнул. Всеми силами он старался не показать остальным, насколько сильно боится. Номиос был уверен, что принявшие командование точно ничего не боятся, не понимая, что остальные уверенным тоном пытались подавить неизвестный до этого страх. Только первые не могли сдаться без борьбы.

Номиос поднял серебристые глаза наверх, по привычке пытаясь получить дополнительную энергию от жемчужного потока Света, пронизывающего Город, которого больше не было. Глаза стали полностью прозрачными и резко выдохнув юноша опустил взгляд вниз, сквозь нижнее основание, вглубь океана.

— Блаженный Антемион, что это такое? — прошептал Номиос, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мы провели долгие столетия на блистающем острове и ЭТО все время развивалось на той же самой планете?

Телионы в своем совершенстве обладали интеллектуальным потенциалом, превышающим человеческий в десятки раз и явно намного более сильной психикой. Только к такому нельзя было подготовиться заранее.

Остальные имели такие же совершенные возможности зрения, однако обязанности в Городе строго распределялись. Обязанность все изучить была возложена на Номиоса, и все внимательно слушали молодого члена Совета. До определенного момента. Юноша просто замолчал, и смотрел прямо вниз застывшими прозрачными глазами, не говоря ни слова. Никогда раньше телионы не видели, чтобы тело тряслось от ужаса. Не знали они, что такое страх.

— Номиос! — громко сказал Петрард. — Соберись! Что ты видишь?

— Дно… все нижнее основание океана, насколько можно увидеть, покрыто толстым слоем черной густой слизи… живые… движутся… — с трудом проговорил юноша, не сумев справиться с дрожью, охватившей все тело.

— Слой слизи, даже очень густой и движущейся, нападать не может, — Скартос пытался собрать информацию, которая могла помочь для организации защиты. — Что конкретно находится на глубине черных вод?

— Меняются… постоянно меняются… — Номиос, казалось, не слышал вопрос. — Все трансформируется слишком быстро. Щупальца, толстые и огромные, простираются в разные стороны на многие километры…

— Что же это такое? — в голос молодого телиона начинали прорезаться нотки паники. — Не может такого быть! Из каждого щупальца появляются сотни отростков… и на каждом еще десятки лопающихся наростов…

Члены Совета не понимая, что происходит, посмотрели вглубь океана и застыли в оцепенении, не в состоянии вымолвить ни слова, всем существом ощущая тотальную чужеродность развивающейся в черных водах жизни.

Все безграничная поверхность глубокого океана было покрыто копошащимся маслянистым покрытием с невероятно зловонным запахом. И это не было дном. Не знали телионы таких слов, как первородная протоплазма. Роящаяся разнородная масса, порождающая тысячи омерзительных отростков, стремящихся заполнить все окружающее водное пространство. Горы плоти непрестанно трансформировались и принимали неописуемые формы.

Да и не было формы. Дно планеты покрывали неизвестные не только телионам, но и противоречащие всем законам материи, энергии и космического порядка сущности. Мутирующие твари неописуемых размеров. Вневременное безумие нельзя было описать и даже представить, чтобы не лишиться рассудка.

— Нам придется как-то называть это ужас. Судя по тому, что обитают существа глубоко в воде, получается Глубоководные, — первым заговорил Валтиард, понимая, что название точно не поможет в ситуации страшной угрозы.

— Больше всего пугает бесконечная мутация так называемых Первородных Глубоководных, — как мог спокойно проговорил Петрард. — Даже если мы применим свои способности в прямой битве, непонятно с чем в принципе придется сражаться? Я не понимаю, как драться с густой жижей?

Не только Номиос, все телионы прекрасно видели, что неисчислимые отростки на телах Глубоководных образовывали огромное количество других сплетений. Когда существо выбрасывало из себя нарост, в процессе движения часть самостоятельно производил из себя десятки других придатков.

— Очевидно, что Глубоководные окружили остров с первым Городом, не давая проплыть Аргонам, — медленно сказал Равион, не в силах отвести взгляд от мечущейся массы. — Хотя все равно не могу понять, что это такое?

— Что бы это ни было, о неуязвимости речи не идет, — пытаясь трезво оценивать ситуацию сказал Валтиард. — Мы все знаем, что существа можно если не уничтожить, то отогнать на безопасное расстояние. Проблема только в том, что у нас нет энергии Антемиона, которую использовали Хранители.

— Ганион! Почему ты молчишь? — посмотрел прямо на иерарха Петрард, заметив, что все это время глава Совета молчал. — Что нам делать?

— Мне нужно кое-что вам рассказать, — медленно начал Ганион и в голосе иерарха прозвучало нечто такое, что заставило телионов на время забыть об ужасной угрозе, идущей со дна черного океана. — Вы помните, когда разбился великий Символ, который вращался на огромной скорости в жемчужном столпе света в центре Города? Символ, как известно, соединял животворящий свет Иерархии и вечный Антемион, находящийся самой глубине планеты.

— Принцип действия Символа всем известен, Ганион. Он разбился, когда началось первое нападение. Зачем ты нам сейчас об этом говоришь? — нетерпеливо перебил Петрард, считая, что нужно обсуждать другие вопросы в свете неминуемой битвы с неизвестными гигантскими тварями.

— Хранители подобрали четыре осколка символа, которые оказались ближе к берегу, — продолжал тихо Ганион. — Основание Символа утонуло в океане.

Удивление, как и страх, ранее были неведомы телионам. После страшного разрушения, постепенно стали проявляться чувства и переживания, которых не было и не могло быть в Изначальном мире. Сейчас все члены Совета испытывали одинаковое состояние, правда еще не знали, что называется странное ощущение изумлением, то есть самой высшей степенью удивления.

— В чем суть твоего повествования, Ганион? — с интересом спросил Скартос, понимая, что сказанное имеет очень важное значение.

— В том, что осколки титанового Символа сохраняют способность в любое время и в любом месте соединиться с вечным источником и произвести неизмеримый поток энергии Иерархии, — быстро проговорил Ганион, ожидая, что после такого откровения последует немедленная реакция. — На каждом Аргоне находится по одному осколку, у каждого иерарха.

Конечно, произошло то, чего и ожидал иерарх. Всегда сдержанные телионы впервые столкнулись с тем, что пытались говорить одновременно.

— Ганион! — в голосе Петрарда отдаленно можно было почувствовать возмущение, которого также никогда не было у первых совершенных. — Уровень опасности на максимальной черте! То, что все видели поднимающимся со дна океана, сожмет, как мы предполагаем, нерушимый Аргон, как щепку.

— Я не мог сказать раньше, — Ганион и сам не знал, что оправдывался. — Хранитель, двенадцатый, самый сильный из всех, взял по осколку и раздал каждому иерарху перед отплытием. Сказал, что Антемион не погаснет и связь с вечным источником вселенской энергии в глубине планеты, можно восстановить на короткое время при помощи осколка. Символ сделан из агнитиана *[6], который излучает свет другой вселенной, свет Иерархии. Хранитель сказал пользоваться излучением агнитиана можно только в самых крайних случаях.

— Ганион! Поверь мне, сейчас тот самый случай! — почти прокричал Петрард, пытаясь удержаться на ногах, так как Аргоны стали раскачиваться под действием поднимающейся толщи черной слизи. — Применяй излучение!

— Что может сделать агнитиан? Ганион, что еще сказал двенадцатый Хранитель? Как сейчас может помочь обломок Символа? — Валтиард, как и остальные члены Совета, с трудом удерживал равновесие, удары громадных маслянистых щупальцев о поверхность Аргона становились все интенсивнее.

— Как я понял, это неизвестный минерал, впитывающий и сохраняющий энергию, — пытался пояснить Ганион. — Агнитиан не только соединяет с Иерархией, но при каждом использовании сохраняет свет. Постепенное накопление приводит к тому, что агнитиан становится мощным оружием, способным достаточно долгое время источать энергию вечного Антемиона.

— Да нет больше времени на объяснение! — прокричал Скартос.

Все телионы, не только члены Совета, прекрасно видели сквозь толстые стены Аргона. С глубин океана на километры вверх выбрасывались маслянистые щупальца, мутирующие и покрытые тысячами омерзительных бугров и отростков. Не имеющие формы, но умеющие принимать любую форму.

— Агнитиан является лишь средством, — Ганион все еще колебался. — Кристалл соединяется с вечным Антемионом и создает защитный купол. Использовать излучение агнитиана можно только в крайних случаях.

Возмущаться и кричать все же было непривычно для почти еще совершенных телионов. В ответ на слова Ганиона все двенадцать членов совета взметнули резко вверх левые руки и направили на иерарха засверкавшие серебром глаза. На фоне качающегося гигантского Аргона и единодушного голосования объяснять ничего не нужно было. Иерарх и сам все понимал.

Никто не предполагал, что плотные потоки маслянистой черной плоти могут легко поднять над водой гигантские плавучие средства, словно щепки. Поднимающийся с самых недр океана мутирующий вселенский ужас явно управлялся мощным Разумом и стальной Волей. Движение распадающихся и соединяющихся омерзительных скользких щупальцев, покрытых тысячами лопающихся бугров и наростов, несмотря на весь ужас, не было хаотичным.

Быстро увеличивающиеся в объемах и растущие в длине километровые отростки опутывали сосуд со всех сторон. За короткий промежуток времени гниющие и разлагающиеся потоки уплотнились до сильнейшей концентрации.

— Аргон в опасности! — заговорил Номиос, пытаясь справиться с неизвестным состоянием паники. — Как бы мерзко все это не выглядело, очевидно централизованное управление. Глубоководные, как мы решили их называть, обвивают сооружение со всех сторон. Невероятная скорость усиления. Очень скоро нерушимая, как мы полагали конструкция, будет разрушена.

— Ганион, начинай! — все же не выдержал и прокричал Петрард, все больше переживая за безопасность всех телионов и принимая ответственность. — Аргон погружается в густые зловонные воды, никто не сможет спастись!

— Станьте ровно на свои места! — принял решение Ганион и глаза сверкнули ярким серебром. — Приготовьтесь, когда я произнесу заклинание, переданное мне Хранителями, повторите последний призыв. Затем только по моей команде одновременно применяем знак почтения вечному Антемиону.

Телионы, немного приблизившиеся к центру во время наблюдения и разговора, быстро отошли на свои места, став по три в ряд ровным квадратом.

— Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons. — звенящим голосом произнес иерарх незнакомые слова. — Didomai Murion Stenon! Einay Agon Edion!

— Einay Agon Edion! — громким хором прозвучали голоса стоявших. Ничего не стоило совершенным моментально запомнить все заклинание.

— Да пребудет Иерархия вечно! — прошептал иерарх, сжимая в левой руке медленно нагревающийся осколок неземного кристалла.

Телионы пристально смотрели не лидера, не обращая внимания на все сильнее раскачивающийся сосуд, и на черные мутирующие стволы, практически полностью опутавшие создававшимся нерушимым Аргон.

— Хвала Антемиону! — громко воскликнул Ганион, поднимая зажатый в левой руке небольшой продолговатый камень.

Одновременно в воздух прямо вверх взметнулось двенадцать рук. Прямо выпрямленные кисти с четырьмя фалангами на пальцах устремлялись вверх.

От агнитиана медленно начали исходить тонкие серебристые струйки, которые на первый взгляд ничем не могли помочь в битве с тоннами живой черной плоти. Однако очень быстро всполохи серебра, переплетаясь в невероятно красивых узорах, сливались в плотные лучи. Сжимающиеся потоки света, сливаясь друг с другом наращивали скорость движения и уплотнялись.

Неизвестной породы минерал засиял мощными титановыми лучами. Собравшийся за несколько секунд плотный столп света резко пронзил верхнее основание Аргона, соединяясь с неведомым источником. Одновременно поток врезался в нижнее основание, достигая вселенского источника энергии.

Телионы застыли, в восторге наблюдая за почти непроходимым плотным столпом, в котором смешались жемчужный мягкий свет, исходящий из глубин планеты, и бешеные титановые вихри, спустившиеся с космических глубин.

Все прекрасно видели, как снаружи поток полностью окутал гигантский Аргон, стены которого были испещрены квадратичными символами, нанесенными Хранителями. По тонким линиям загадочных знаков очень быстро заструилось ярко-серебристое свечение, заполняющее каждую линию.

— Что происходит? — не смог сдержаться молодой член Совета, на белом одеянии которого было вышито всего несколько квадратов.

Никто не ответил. Не успел. Произошедшее телионы запомнят на столетия и будут передавать потомкам, как символ непобедимой силы Иерархии.

Титановые струйки, полностью повторяя сложнейшие квадратичные узоры, отделились от поверхностей конструкции, превратившись в сплошную сверкающую оболочку. Казалось, что от Аргонов на несколько метров отделились вторые стены, заливающие ярким блеском черные воды океана на многие километры. Столп света, уходящий высоко вверх, переливался сверкающими полосами, и стало очевидно, что свет не защищается, но нападает.

Прошло несколько секунд и планета содрогнулась от агонизирующего ревущего воя. Разрывающий пространство стон не походил на плач побежденных. Все понимали, что несмотря на отсутствие формы, нападавшие Первородные четко направлялись и контролировались мощным Разумом.

Разросшиеся до размеров гигантских гор черные зловонные щупальца прожигало насквозь блестящими сверкающими лучами, исходящими от плотных пластин витиеватых квадратичных символов. Можно было предположить, что столкновение вселенских сил, противоборствующих от начала времен, займет вечность, но на самом деле потребовалось всего несколько секунд.

Телионы не могли поверить своим глазам. Темно-серебристые искры мгновенно разрушал километровые щупальца, расщепляя мутирующую черную плоть до жидкого состояния. Черная субстанция очень быстро исчезала под водой, стараясь скрыться от жгущего света. В прямом столкновении у противоположной свету материи не было ни единого шанса.

— Свет Иерархии намного сильнее того, что живет на глубине черных вод, — прошептал Равион, непроизвольно улыбаясь. — Чем бы это ни было, и каким бы казалось непобедимым, силы агнитиана оказалось достаточно, чтобы уничтожить гигантские … что бы это ни было. Казались же такими плотными…

Ганион устало опустил руку, вслед за ним члены Совета сделали то же самое. Безупречно красивые лица засветились радостью и воодушевлением.

Кристальными сияющими глазами все смотрели друга на друга, мысленно поздравляя с победой и искренне радуясь чудесному спасению.

— Всего знать я не могу, я не беседовал с Хранителями, — медленно сказал Даростар, самый вдумчивый из всех. — Но мне кажется, Равион, что уничтожить то, что напало на наш Аргон, невозможно по определению.

— Неважно, — радостно сказал Номиос, пристально вглядываясь в нижнее основание. — Главное, что первородная мерзость страшно боится света Иерархии. Сейчас черной слизи не видно даже на глубине океана.

— Скорее всего, обитают Глубоководные еще глубже, — проговорил Даростар. — Следующее нападение — лишь вопрос времени. Можно предположить, что мы столкнулись с существами, обитающими только в воде.

— Так у нас теперь есть агнитиан! Кристалл проводит свет Иерархии, и соединяет с вечным Антемионом! — воскликнул Равион, поддерживая радость Номиоса. — Мы можем восстанавливать световой поток первого Города!

— Вот и прекрасно! — вступил Петрард, явно радующийся тому, что угроза устранена. — Значит будем держаться подальше от воды, вот и все. В случае, если снова будет нападение, процедура отработана. Применим агнитиан, чтобы создать связь с источником и применить излучение, вот и все.

— Ну теперь мы сможем спокойно добраться до места, — лицо Ганиона просветлело, кристальные глаза были устремлены далеко вперед.

— Куда мы должны приплыть? — задал волнующий всех вопрос Скартос.

— Основной задачей было успеть отплыть с погибающего острова. — задумчиво проговорил Ганион. — После того, что мы видели, можно утверждать, что Город был уничтожен целенаправленно неизвестной силой. Я до сих пор не могу понять, кто или что обладает мощью, достаточной, чтобы разрушить весь первый мир. И честно, не могу ответить на вопрос — зачем?

— Хорошо, все телионы отплыли с острова, — продолжал настойчиво Скартос. — Что потом? Что мы будем делать дальше?

— Далее нужно найти ближайший участок сухой поверхности, — продолжал Ганион, постепенно успокаиваясь, наблюдая за успокоившимися водами океана. — Иерархами были принято решение, что все четыре Аргона не будут останавливаться в одном месте, но рассредоточатся по планете.

— Понятно, что мы должны остановиться на твердой поверхности, — нетерпеливо перебил Валтиард. — Ты не ответил, что мы будем делать дальше?

— Найдем твердое основание посреди безграничных вод, — Ганион пристально смотрел далеко вперед. — Остановимся и создадим новый полион. Хранители поэтому и раздали иерархам четыре луча разбившегося Символа. Как я и сказал, агнитиан является проводником, соединяющим два потока. Значит мы сможем вернуть связь с Иерархией вверху и вечным Антемионом в глубине планеты. При помощи агнитиана мы сможем восстановить энергию и применить свои способности, чтобы воплотить все технологии первого Города.

Члены Совета радостно закивали и начали восторженно обсуждать и планировать будущее построение нового полиона. Новость не нужно было передавать остальным, все телионы могли видеть и слышать на расстоянии километров, передавать мысли. Радость моментально охватила всех.

Впереди ждал новый мир с уникальными возможностями и угрозами. Конечно, телионы выполнят свое предназначение, и целью было не выживание. На первозданной планете теперь они единственные сохранили всесильный свет, который нужно передать тем, кто придет после. Наследникам Иерархии.

— Запомни, Креслав *[7], — при тусклом свете единственной лампочки у теплой печи сидела женщина, ласково поглаживая белокурые пряди мальчика пяти-шести лет. — Никогда не забывай то, что я тебе сейчас расскажу.

— Конечно, бабушка, — мальчик с обожанием посмотрел на женщину кристальными, почти прозрачными глазами.

За окном бушевала метель, и в завываниях ледяного ветра в маленьком северном городке слышались низкие утробные звуки. Ничего необычного не было в том, что седая пожилая женщина рассказывает сказки любимому внуку темным зимним вечером. К сильнейшим метелям, засыпающим невысокие дома почти до самой крыши жители давно привыкли.

Светлые вспышки молнии все чаще проникали в маленькое окно, и в серебристом свете можно было увидеть, что на лице женщины нет ни одной морщинки. Волосы вовсе не были седыми, но отливали мягким жемчужным блеском. Да и молния была необычной, сверкающие лучи как будто специально прорезали снежную бурю, и сквозь звуки ветра прорывался страшный рев.

— Мы — потомки телионов, жителей первого Города Иерархии, — сказала женщина тихо, а кристальные глаза с любовью посмотрели на мальчика.

— Тогда зачем мы живем здесь, где темно и холодно? — быстро сообразил мальчик. — Почему мы не живем в городе света?

— Ты многого еще не понимаешь, — улыбнулась бабушка. — Обитателям пришлось покинуть город, наши предки плыли много дней и ночей и остановились здесь. Все это было очень давно, много тысяч лет назад.

— Хорошо, — сказал Креслав, хотя не понимал, что значит «много тысяч».

— Однажды ты сам все узнаешь, — женщина внимательно посмотрела на ребенка. — Сейчас я дам тебе то, что всегда будет защищать тебя от темных сил.

Женщина раскрыла небольшую сумочку из плотного светлого материала, расшитую серебристыми квадратичными узорами, надетую через левое плево. Когда она достала небольшой продолговатый восьмигранник, слишком яркий светлый луч осветил темную кухню старого дома.

— Всегда носи это с собой! Никогда не снимай, что бы не случилось! — бабушка раскрыла левую ладошку мальчика и положила предмет.

Мальчик сжал руку и снова разжал, улыбаясь. Предмет длиной четыре сантиметра и в диаметре полтора сантиметра занял почти всю детскую ладонь. Неожиданно темный восьмигранник начал светлеть, пока поверхность не стала полностью прозрачной. Внутри медленно переливалась сверкающая плотная жидкость, напоминающая жидкий жемчуг. От мерцающего жемчуга отделилась тонкая струйка искрящегося света, затем другая, затем еще одна. Линии были невероятно ярких цветов и сплетались между собой в диковинных узорах.

— Какой красивый разноцветный цвет! — ребенок засмеялся, глядя на яркие лучи, и в мерцающем свете глаза засверкали ярким кристальным блеском.

Женщина удовлетворенно улыбнулась.

— Стагон передается из поколения в поколение наследникам Иерархии, — тепло сказала бабушка. — Никогда не снимай, и никому не показывай. И когда тебе нужна будет помощь, призови свет, который заключен внутри.

— Как я могу призвать свет? — серьезно спросил Креслав, наблюдая как лучи света медленно сливаются в плотные потоки.

— Обратись к Свету и скажи: «Einay AgonEdion!» — сказала женщина.

— Einay Agon Edion! — на удивление точно повторил мальчик и посмотрел прозрачными кристальными глазами. — Что это значит, бабушка?

— Да пребудет Свет вечно! — тихо прошептала женщина, не отрываясь наблюдая за движением мощных серебристых лучей, заполнивших всю комнату.

Мурманск, Россия, Северо-Ледовитый океан, 1872 год

В международном аэропорту небольшого городка на юго-западе Исландии на удивление было многолюдно. Прилетающие и отлетающие стояли в разных очередях, встречали, провожали и спешили по своим неотложным делам.

— Сколько лет, сколько зим, — улыбающийся поджарый мужчина лет шестидесяти с улыбкой быстро шел навстречу Клеону, стоящему у багажной карусели в ожидании появления своего походного чемодана.

«Да он вообще не изменился, — промелькнула мысль. — Как будто виделись вчера, а не пятнадцать лет назад».

— Господин Гринлоу, здравствуйте, рад Вас видеть! — замахал рукой Клеон и улыбаясь пошел навстречу старому знакомому. Он и правда ощущал энтузиазм будущих открытий, который не испытывал очень давно.

— Клеон, ты больше не студент, а известный на весь мир ученый, — широко улыбнулся Гринлоу. — Давай на ты?

— Хорошо, — с небольшой паузой ответил Клеон, судорожно перебирая все воспоминания и понимая, что не знает имени академика.

— Называй меня просто Гринлоу, — продолжал улыбаться академик, — без всяких мистеров и академиков.

— Понял, — вздохнул Клеон с облечением, понимая, что все равно не смог бы называть идеал своей студенческой молодости по имени.

— Ты получил свой багаж? — спросил Гринлоу, кивая на движущуюся ленту.

— Вот мои вещи, сейчас, — Клеон быстро взял потертый чемодан с ленты и поставил рядом с собой. Он не мог объяснить, почему взял повидавший виды саквояж, с которым объездил много стран, когда учился в университете.

Всю дорогу в аэропорт и несколько часов полета он усиленно спорил сам с собой, что участвует в мероприятии только из-за уважения к пожилому академику. Он не мог признать, что больше всего на свете хотел снова окунуться в почти безумные теории приверженцев альтернативной истории.

— Где твоя сумка? — вопросительно поднял брови Гринлоу, имея в виду ручную кладь. Со времен молодости все привыкли видеть Клеона с походной брезентовой сумкой, которую он носил наискосок через плечо.

— Сумка здесь, но, тут такое дело… — Клеон замялся. — Не знаю, как это произошло, может выронил где? Карты с собой у меня нет.

Гринлоу изменился в доли секунды. Почти сорок лет он провел в сфере исследований, не поддерживаемых официальной наукой. Иногда Клеону казалось, что на самом деле правительству совершенно не интересно, чем занимаются многочисленные группы сторонников псевдонаучных теорий.

Гринлоу же, как и большинство приверженцев, придерживался другой точки зрения. Опасения, что некие тайные агенты, занимающие посты в разных структурах, следят за исследованиями представителей альтернативной истории, и уничтожают все документы, были очень распространены. В результате сформировалась повышенная тяга к конспирации и подозрительности.

— Клеон, карты не выпадают из сумок, — серьезно сказал Гринлоу. — Один экземпляр у меня. Ты отправил копии по другим адресам, как я и просил?

Клеон усиленно закивал, радуясь тому, что и правда послушал академика и отправил карты еще на три адреса в разные точки страны.

— Пойдем, времени мало, мне нужно многое тебе показать и рассказать, — видно было, что Гринлоу настолько сильно увлечен своим новым открытием, что даже не стал погружаться в рассуждения о необходимости быть осторожнее.

— Что такого важного случилось, что понадобилось мое присутствие? — не выдержал Клеон, так как терпеть не мог неизвестность.

— Подожди, приедем, я все тебе покажу, — коротко ответил Гринлоу.

Ехали они довольно долго. Клеон смотрел в окно старого внедорожника на заснеженные пейзажи. Красота здешних мест завораживала. Наконец они остановились, Гринлоу вышел первым и быстро пошел по направлению к невысокому деревянному сооружению, похожему на сарай или амбар. Вокруг насколько хватало взгляда, не было никаких других построек. Вообще ничего.

Клеон внутренне улыбнулся, словно попал в известный сериал. Всегда встреча с пришельцами и тайные исследования происходили в одиноко стоящем здании посреди пустого поля. Он оставил чемодан в машине, так как Гринлоу сказал, что отвезет Клеона в отель, где заранее забронировал номер.

Перебирая в голове разные сценарии того, что может быть за дверью старого здания, Клеон все же не смог подготовиться к увиденному. Открыв дверь он вначале зажмурился, затем открыл глаза, и снова закрыл, привыкая к свету.

— Клеон, закрывай дверь! — сказал Гринлоу серьезным голосом, подходя к одному из десятков громадных мониторов, висевших полукругом на стене.

Дверь за Клеоном автоматически захлопнулась и на видеофоне загорелось несколько красных огоньков. Он успел заметить, что на входе неприметного амбара стояла интеллектуальная система видеонаблюдения.

За столами, периодически поднимая взгляд на меняющееся изображение, сидели десятки людей в белых халатах. Клеон подошел поближе. По уверенным движениям пальцев по клавиатуре и осмысленным взглядам он сразу определил, что в старом помещении собрались далеко не любители. Слишком много лет он провел в научной среде, чтобы распознать себе подобных.

Отрасль науки отличалась от интересов Клеона, беглого взгляда на мониторы хватило, чтобы определить принадлежность сидящих к астрофизике, физике и астрономии. Он был уверен, что большинство фамилий легко найдет среди авторов престижных научных журналов и получателей исследовательских грантов. Ученых Клеон легко мог отличить в любой ситуации.

— Потрясающе! Чем вы тут занимаетесь? — Клеон даже не пытался скрыть удивление, оглядывая не только сверхсовременное оснащение астрофизической лаборатории, но и множество неизвестных конструкций и приборов.

— Клеон ты в одной из наших лабораторий, — сказал Гринлоу, и в голосе слышалась гордость за достигнутые успехи. — Спешу тебя разубедить. Если ты думаешь, что все, кто не поддерживает классическую науку сидят в гаражах с железными коробками с антеннами, то глубоко ошибаешься. Последние десять лет разрабатывается и апробируется высокотехнологичное оборудование, причем в исследованиях участвуют профессионалы со всего мира.

— Да я не спорю, что приверженцы неклассической науки настоящие ученые, — поспешил оправдаться Клеон, хотя немного лукавил, потому что именно так и думал. — Просто я не ожидал увидеть оснащение подобного уровня, судя по всему, вы занимаетесь серьезными исследованиями.

— Клеон, в моей лаборатории работают лучшие специалисты со всего мира в области наблюдательной астрофизики и астрономии сверхвысоких энергий, — Гринлоу с удовольствием наблюдал за реакцией Клеона, которого давно знал.

Гринлоу так и не понял, почему в какой-то момент самый перспективный и страстный приверженец альтернативной теории развития человечества бросил все и ушел в классическую науку. Разумеется, подобный шаг в среде соратников расценивался, как предательство, и тот факт, что Клеон сделал головокружительную карьеру в научном мире, воспринимался негативно.

— Прости, к сожалению, я плохо понимаю, чем занимается астрофизика и явно не разбираюсь в сверхвысоких энергиях, — Клеон сказал осторожно, понимая, как трепетно относятся ученые к своей отрасли знаний. — Можно простыми словами, что именно вы здесь изучаете?

— Ну простыми словами, радиоастрономия изучает космические объекты посредством измерения электромагнитного излучения в диапазоне радиоволн, — Гринлоу сказал спокойно. — Так примерно понятно? Изучаются все космические тела и комплексы, включая вещество и поля, заполняющие космическое пространство, межпланетная среда, космически лучи, излучение.

— В общем и целом да, как я понимаю, космическое пространство изучается официальной наукой и довольно серьезно, — Клеон потер лоб, не зная как спросить дальше, перебирая свои ограниченные представления о предмете.

— Ты же понимаешь, что радиоастрономия изучает космические объекты посредством измерения излучения, которое улавливают радиотелескопы, да? — спросил Гринлоу, пытаясь максимально упростить объяснение.

— Примерно понимаю, — кивнул Клеон.

— Хорошо, астрономия сверхвысоких энергий занимается изучением астрономических объектов, которые испускают электромагнитное излучение с высокоэнергетическими длинами волн, — продолжил Гринлоу обычным тоном, не понимая, что обычным людям сказанное может быть непонятно.

— Прости, еще раз, — поморщился Клеон, пытаясь максимально все же следовать за объяснением академика. — Какие объекты вы изучаете?

— Ну данный вид излучения исходит от черных дыр, от нейтронных звезд, от активных ядер галактик… — перечислял Гринлоу.

— Хорошо, допустим, — перебил Клеон, стараясь все же понять, что он здесь делает среди совершенно незнакомого оборудования. — Сейчас сформулирую вопрос. Зачем ваша лаборатория занимается тем же, чем и ученые во всем мире?

— Лаборатории создавались, чтобы самостоятельно изучать различные виды излучения, — охотно ответил Гринлоу, постепенно увлекаясь объяснением. — Вопросы остались такими же, Клеон, как и несколько десятков лет назад. Альтернативная наука задает насущные вопросы. Например, могут ли быть во Вселенной неизвестные и неизученные виды излучения? Радиоактивное излучение было открыто сравнительно недавно, хотя существовало всегда. Возникают и более серьезные вопросы, может быть уже открыты другие виды излучения, только официальная наука не спешит делиться информацией.

Клеон усмехнулся про себя и всеми силами старался не показывать реакцию, так как не хотел обижать давнего друга, которого очень уважал.

— Откуда у тебя финансирование на создание настолько хорошо оснащенных центров? — перевел Клеон разговор в более безопасное русло.

— Ну… предположим есть много людей, заинтересованных в изучении космических явлений и разных видов излучения, — пожал плечами академик. — В каждой лаборатории стоит последнее оборудование, работают ученые…

— У вас несколько таких лабораторий? — Клеон не мог справиться с удивлением, осознавая, как много изменилось за последние пятнадцать лет. — Что вы изучаете всем этим современным оборудованием?

— Достаточно долго изучалась теория о «всепроникающем излучении». Ты же понимаешь, о чем идет речь? — осторожно спросил Гринлоу.

— Да, — коротко ответил Клеон, снова потирая лоб, пытаясь вспомнить все увлечения студенческой молодости. — Лучи «твердого света». Считалось, что феноменальные свойства данного вида излучения так и не были открыты наукой.

— Совершенно верно, — кивнул Гринлоу. — Не подумай, что здесь собралась кучка свихнувшихся фанатов. Астрофизики, астрономы и другие специалисты исследуют различные виды излучения, чтобы самостоятельно разобраться во всем. Возможно получится оспорить какие-либо положения, возможно, удастся открыть новые виды излучения, не изученные ранее. Для этого конструировалось специальное оборудование, которые ты и видишь.

— Да… пытаюсь определить, что за прибор стоит в центре твоей лаборатории? Чем-то напоминает радиотелескоп, почему такой большой? — Клеон внимательно разглядывал огромные металлические пластины, окружающие пятиметровую конструкцию, выходящей за крышу амбара.

— В наших научных центрах стоят специально сконструированные компактные версии радиотелескопов, ты смотришь на один из них, — в голосе Гринлоу послышалась гордость. — Радиотелескоп позволяет фиксировать различные виды излучения. Ты знаешь, что при помощи похожего оборудования удалось обнаружить нейтронные звезды, которые испускают радиоволны?

— Слышал что-то, — Клеон пытался, насколько мог поддерживать тему, в которой совершенно не разбирался. — Вроде в 2020 году при помощи радиотелескопа было зафиксировано внегалактическое излучение нейтронного водорода. Тогда и были обнаружены нейтронные звезды, испускающие импульсы электромагнитного излучения, которые уловил радиотелескоп.

— Конечно, — закивал Гринлоу. — Данное исследование последние годы считается основным направлением работы гигантского радиотелескопа, расположенного в глубокой округлой впадине…

— Прости, Гринлоу, я правда не понимаю половины из того, что ты рассказал, — все же не выдержал Клеон. — И для чего вам понадобился я?

— Сейчас все объясню, — поспешно сказал Гринлоу. — В центральной лаборатории, где мы с тобой находимся, стоит измененный радиотелескоп, который может улавливать все виды излучения, включая нейтронное.

— Почему измененный? Какие функции у радиотелескопа? — спросил Клеон, оглядывая огромную конструкцию, стоящую в центре амбара.

— В общих чертах инженеры расширили диапазон воспринимаемых частот, — ответил Гринлоу. — Ключевым является не столько увеличение широты восприятия, сколько возможность принимать все виды колебаний. Основной задачей лаборатории является открытие неизвестных видов излучения. Радиотелескоп улавливает поступающие сигналы на большом расстоянии, собирает данные об объектах, такие, как как координаты, пространственная структура, интенсивность излучения, спектр и поляризация.

— Наши ученые работали почти три года, чтобы преобразовать имеющееся оборудование для мониторинга радиоволн, исходящих от дальних небесных объектов, — продолжал Гринлоу, подходя к нескольким десяткам громадных мониторов, заполняющих почти все пространство на стенах. — Ты же понимаешь, что радиотелескопы улавливают излучение разных объектов, обрабатывают сигнал и передают на детектор (монитор), на котором появляется условное изображение объекта. Использование различных улавливающих антенн позволяет астрономам изучать излучения различной природы.

— Гринлоу, может прекратим лекцию по наблюдательной астрофизике? — Клеон посмотрел на академика. — Все это безумно интересно и увлекательно, но зачем понадобилось мое присутствие в подобной лаборатории?

Клеон еще раз окинул взглядом увлеченных работой ученых.

— Как я могу судить, профессионалов здесь итак достаточно, — продолжал Клеон, внимательно смотря на быстро меняющиеся рисунки на мониторах. — Я же ничего в этом не понимаю. Зачем я вам понадобился?

— Сейчас все покажу, подойди сюда, — Гринлоу поспешно пошел к одному из мониторов рядом с Клеоном. — Видишь рисунок? Желтые и оранжевые линии?

Клеон молча кивнул, вспоминая как восторженно несколько лет следил за исследованиями, надеясь, что ученые смогут доказать существование излучения, имеющего нехарактерную для космического пространства структуру и природу. Для приверженцев альтернативной теории доказательство загадочного «твердого излучения» имело сакральное значение. Позже Клеон понял, подобного феномена не существует в природе, и уловить это невозможно.

— Вы что, хотите сказать, что все-таки смогли уловить поступающие из космоса неизвестные колебания? — медленно спросил Клеон.

— К сожалению нет, — погрустнел Гринлоу. — Но в процессе исследований ученые столкнулись со странным феноменом, который пока не могут объяснить.

— Что за феномен? — быстро включился Клеон, пытаясь хоть что-то понять в мечущихся по громадным экранам светящихся узорах.

— Смотрите, — повернулся на стуле молодой человек, поправляя спадающие очки. — Видите, в центре пучка множество красных и оранжевых линий?

— Вижу, — кивнул Клеон.

— Перед вами очень широкие диапазоны частот, испускаемых объектами, которые радиотелескоп улавливает на разных расстояниях, фиксирует и расшифровывает характеристики, — пояснил молодой человек, пытаясь максимально упростить работу оборудования, и по уверенному тону Клеон понял, что говорит с ученым, прекрасно разбирающемся в астрофизике.

— Как я понимаю радиотелескоп фиксирует различные виды излучения, исходящие от объектов, расположенных в космосе? — решил уточнить Клеон.

— Совершенно верно, — кивнул ученый.

— Простите, я мало что в этом понимаю, — решил уточнить Клеон все еще размышляя о том, что он делает на другом конце света в заброшенном амбаре.

— Несколько месяцев назад радиотелескоп стал получать и транслировать странные сигналы, — сказал астрофизик.

— Колебания космических тел? — переспросил Клеон.

— В том то и дело, что нет, — вступил Гринлоу.

— Какие тогда? — удивился Клеон, максимально пытаясь задействовать свой гениальный мозг, чтобы разобраться в незнакомой отрасли науке.

— Вот поэтому я тебя и позвал, — Гринлоу не мог скрыть возбуждения. — Ставинский, покажи всю информацию, которую удалось собрать.

— Пройдемте, — сказал Ставинский, невысокий мужчина лет сорока и перешел в другой конец просторного зала к огромному монитору. — Когда мы поняли, что радиотелескоп улавливает неизвестные колебания, было решено сконструировать оборудование для изучения нейтронного излучения.

— В этом я точно не разбираюсь, но где-то читал, что нейтронное излучение можно уловить только при помощи особых детекторов, — сказал Клеон, пытаясь вспомнить информацию по данному вопросу. — Вроде бы нейтроны не имеют электрического заряда, и прямой ионизации вещества не вызывают. Следовательно, обычными детекторами нейтронное излучение никак не зафиксировать, нужны специальные устройства.

— Совершенно верно, — радостно закивал Ставинский, услышав знакомые научные фразы. — Нейтронное излучение представляет собой поток нейтральных незаряженных частиц нейтронов, которые преобразуют энергию в упругих и неупругих взаимодействиях с ядрами атомов. Как известно, у нейтронного излучения большая проникающая способность, чем у гамма-излучения.

Клеон всеми силами пытался сдержаться, чтобы не спросить еще раз, зачем нужно было отрывать его от научной и преподавательской деятельности и тащить на другой конец света. Лекции по нейтронному и другим видам излучения, Клеон мог послушать и даже посмотреть, не выходя из дома.

— Клеон, сейчас ты поймешь, почему все это имеет огромное значение, — вступил Гринлоу, наблюдая за реакцией Клеона. — И имеет прямое отношение к твоим ранним исследованиям, которыми ты занимался в студенческие годы.

— Так вот, — продолжила Ставинский. — Для измерения эффективных сечений реакций применяют нейтронные спектрометры различных типов, причем во всех видах оборудования применяется детектирование, обнаружение нейтронов. Детектирование, как Вы понимаете, осуществляется при помощи специально разработанного аппаратного и программного обеспечения.

— Для нашей центральной лаборатории был сконструирован один из самых современных детекторов излучения, намного мощнее нейтронного, — перебил Гринлоу астрофизика, понимая, что Клеон быстро теряет интерес. — Смотри!

Гринлоу отвернулся от монитора и показал Клеону небольшой аппарат, стоящий на расстоянии нескольких метров от основного монитора.

— Что это? — спросил Клеон, оглядывая устройство.

— По сути, это, так сказать, продвинутая версия детектора нейтронов, который может улавливать поток частиц в сотни раз выше максимального значения, — вступил Ставинский, поправляя очки. — Игнитионный детектор, как мы назвали собранный аппарат, разработан на основе сцинтиллятора, то есть способен излучать свет в виде вспышек при поглощении ионизирующего излучения. Детектор настроен на обнаружение и измерение излучения.

— Ignis Ardens — всесжигающий огонь, — проговорил тихо Клеон, и Гринлоу удивленно посмотрел на застывшее выражение лица давнего друга.

— Название детектора взято от слова «игнис», что означает огонь огромной мощи, правильно я понимаю? — переспросил Клеон.

— В общем да, — отреагировал молодой ученый. — Дело в том, что по картине, которую мы видим на датчиках, сила излучения чего бы то ни было должна быть колоссальной. Такой источник может сжечь все на планете...

— Энергия улавливаемых аппаратом частиц в детектирующих элементах преобразуется в световые сцинтилляции, искры, которые регистрируются фотоприемниками датчика, — увлеченно продолжал Ставинский, явно собираясь продолжить научную лекцию по радиационной астрофизике.

— В основе работы детектора — световая вспышка, кратковременная люминесценция, которая возникает под действием ионизирующей частоты, — вступил Гринлоу, пытаясь максимально упростить объяснения для Клеона. — Проще говоря в аппарате присутствует датчик, улавливающий световые вспышки и блок электронной обработки сигналов.

— Хорошо, допустим, что я понял, — Клеон встряхнулся, явно не успев переработать большое количество новых научных терминов. — Усовершенствованный аппарат улавливает мощное излучение, и передает обработку полученных сигналов, что мы и видим на мониторе, да?

— Верно, — сказал молодой астрофизик, подошедший поближе к монитору. — Новизна сконструированного игнитионного детектора заключается в том, что мы смогли увеличить максимальную длину волны излучения в несколько раз.

— Собственно, детектор и дал возможность получать и интерпретировать сигналы, поступающие с очень большого расстояния, — продолжил астрофизик. — Кроме того, игнитионный детектор позволил улавливать сигналы заряженных частиц, находящихся на расстоянии в десятки тысяч километров.

— Допустим, понятно, — вздохнул Клеон. — Что это нам дает?

— Вначале мы подумали, что удалось уловить нейтронные звезды, которые испускали импульсы сверхсильного ионизирующего излучения, — вступил Ставинский. — Поэтому мы вывели информацию с игнитионного детектора на другую линию. Видите рисунок на мониторе?

— На что я должен смотреть? — Клеон вертел головой во все стороны, пытаясь понять, на какой монитор из нескольких десятков он должен смотреть.

— Посмотри на остальные мониторы, на которых расшифровываются сигналы, поступающие с основного радиотелескопа, — вступил Гринлоу. — И теперь посмотри на изображение, которое отражает только сигналы, полученные с игнитионного детектора. Видишь разницу?

— Все линии очень светлые и мерцают, — мозг Клеона наконец справился с незнакомой задачей, и быстро пробежал глазами по десяткам изображений. — На остальных мониторах линии желтые, оранжевые и красные, ну включая оттенки. На изображении от нейтронного детектора преобладает серебристый цвет …

— Видишь? — торжествующе спросил Гринлоу, став рядом с Клеоном.

— Серебряные и жемчужные линии скручиваются в единых потоках, — проговорил Клеон, не понимая, почему сердце сжалось и забилось в бешеном ритме, отдаваясь глухими ударами в позвоночнике. — Что это такое?

— Не знаем, — вздохнул Ставинский. — Мы перепробовали все и не смогли даже примерно определить ни структуру, ни состав необычных полос.

— Так я вряд ли буду полезен, — сказал Клеон, не отрывая взгляд от квадратичных узоров, собирающихся на определенных точках из серебристых и жемчужных линий. — Я ничего не понимаю в астрофизике, и тем более в нейтронном излучении. Правда, я не знаю, чем могу вам помочь.

— Дело не только в этом, — помедлил с ответом молодой астрофизик. — Проблема в том, что позже было получено подтверждение, что мощнейшие сигналы поступают не из космического пространства.

— Откуда тогда? — удивленно спросил Клеон.

— В работу включилась команда лучших физиков и астрофизиков, — сказал Ставинский, набирая что-то на клавиатуре. — Поиском источников неизвестного излучения занимались очень тщательно. Вот что удалось обнаружить.

На экране появилось изображение пустой карты мира с мигающими ярким серебристым светом точками. Клеон застыл, пытаясь унять ускоряющийся сердечный ритм. Да откуда взялась такая реакция на исследования?

Несмотря на нелюбовь к географии Клеон сразу узнал расположение точек, складывающееся в неровный прямоугольник. Мигающие огоньки располагались точно на местах, которые однажды отметил Клеон в студенческом общежитии и которые неделю назад искал на карте вместе с Гринлоу.

— Как такое возможно? — спросил Клеон, пытаясь проглотить ком в пересохшем горле. — Почему излучение исходит именно из этих точек?

— Вот этого я не знаю, — покачал головой Стравинский. — Я астрофизик и понятия не имею, какие земные источники могут испускать настолько мощное излучение, что попали в поле высокочастотного игнитионного детектора.

— Что это за излучение? — напряженно спросил Клеон, не отрывая взгляда от мигающих точек. — Каковы ключевые отличия поступающих сигналов с созданного детектора от тех, которые поступают от основного радиотелескопа? Почему между точками прослеживаются тонкие серебристо-жемчужные линии? Программа самостоятельно моделирует и достраивает фигуру?

Астрофизиком он может и не был, но гениальность ученого, умеющего поглощать и перерабатывать тонны информации, признавалась всеми.

— Нет, программа ничего не дорабатывает, — набрал воздуха в легкие молодой ученый. — Между источниками мощнейшего излучения, чем бы это ни было, наблюдается связь. Плотный поток передается от одного к другому.

— Так какова природа излучения? — Клеон быстро перехватил инициативу в разговоре, не замечая, как за спиной усмехается Гринлоу.

— Пока из того, что удалось изучить, можно определить излучение, как в схожее с нейтронным по структуре и характеристикам, — продолжал Ставинский. — Однако были выявлены существенные различия. Астрофизики назвали неизвестный феномен «арктическим игнитионным излучением»…

— Почему арктическим? — перебил астрофизика Клеон, стараясь не замечать, что сердце сделало очередной скачок и тремор охватил все тело.

— Потому что поступающий с самого центра Арктики сигнал в несколько раз сильнее, чем в четырех выделенных местах, — спокойно ответил Ставинский, не испытывая никаких эмоций по поводу расположения источников излучения, в отличие от Клеона, который просто застыл, пытаясь заставить себя выдохнуть.

— Я же сказал, ты не пожалеешь, — подошел ближе Гринлоу, с широкой улыбкой человека, доказавшего свою правоту. — Я сразу вспомнил про твою карту, когда Ставинский и команда астрофизиков показали мне результаты.

Клеон завороженно смотрел на светящиеся линии, соединяющие мигающие серебром огоньки и ведущие к самому центру Северного полюса. Сколько лет он провел в поисках первой расы, которую по странной случайности в молодости также назвал «арктической». Сколько лет он верил, что колыбель человечества находится в самом центре Арктики, откуда после катастрофы по четырем разным направлениям отплыли потомки уникальной цивилизации.

Да что же происходит? Не может быть, чтобы теперь, когда он убедил себя, что верил в несбыточное, наконец появилось научное подтверждение.

— Насколько все-таки излучение, улавливаемое вашим высокочастотным игнитионным детектором, отличается от известных науке значений? — Клеон сжал ладони, чтобы не так была заметна усиливающаяся дрожь.

— Сила потока, который улавливает детектор, колоссальная, в сотни раз превышающая вообще все известные величины, — ответил молодой астрофизик. — Честно сказать, мы никогда с таким не сталкивались.

— Когда вы говорите началось излучение? — коротко спросил Клеон.

— Примерно десять месяцев назад, — ответил Гринлоу, который в отличие от астрофизика, уставившегося в монитор, наблюдал за реакцией Клеона. — Почему тебе важно время обнаружения неизвестных сигналов?

Клеон старался не шевелиться, потому что боялся, что при малейшем движении сердце остановится. Он всегда думал, что выражение «потемнело в глазах» является фразеологизмом. Именно десять месяцев назад он отправился в экспедицию совсем по другим местам, о которых не хотел вспоминать. После четырехмесячной поездки следующие два месяца он на грани помешательства и, по сути, на пороге смерти. Выкарабкавшись и всеми силами пытаясь наладить нормальную жизнь, Клеон не хотел снова погружаться в леденящий ужас *[8].

— Почему ты нарисовал карту, Клеон? — серьезно спросил Гринлоу, понимая, что со старым знакомым происходит что-то странное.

— Не знаю точно, — промолвил тихо Клеон. — Тогда я был уверен, что смог определить месторасположение первой цивилизации. Гипотеза заключалась в том, что после совершенной расы, которую я назвал Иерархией, остались наследники с полноценным интеллектуальным и генетическим потенциалом, владеющих гипертехнологиями, которые современному человечеству и не снились. Произошла глобальная катастрофа, и потомки уходили по водам, построив высокотехнологичные гигантские плавучие конструкции.

— Потом пятнадцать лет я убеждал себя, что верил в детские мечты, — все же выдавил из себя Клеон, смотря на точное повторение карты, с нарисованными черным маркером маршрутами, конечные точки которых совпадали с яркими мигающими серебряными точками на сверхмощном мониторе.

Увлеченные необычными открытиями ученые, конечно, не обращали внимания на то, что происходит снаружи. Разбирающиеся в непростых научных вопросах и изучающие сложные материи специалисты не подумали о более простом принципе, что свет всегда притягивает и противоположную сторону. И чем интенсивнее свет, тем сильнее будет нападение тьмы.

Ночь наступила незаметно, слишком темная даже для исландских гор. На небе не было видно ни луны, ни звезд, словно кто-то специально накрыл плотным черным одеялом участок неба над небольшим амбаром.

Не имеющие жизни, но существующие вопреки всем законам мироздания.

Не имеющие формы, но умеющие принимать любую форму.

Первородные. Порождения первозданной материи, не видевшей Света.

Очень хорошо, что ночь была непроглядной и никто не видел, как на земле вокруг амбара из ниоткуда появлялись черные пятна, заполненные зловонной маслянистой жижей. Омерзительный запах и отвратительный вид не были, однако, основной проблемой. За считанные секунды из пузырящейся густой жидкости поднимались вверх маслянистые струйки, мгновенно сливающиеся в плотные лоснящиеся в кромешной тьме высокие гибкие фигуры.

К счастью, трансмутация неведомых существ происходила со скоростью, недоступной для человеческого восприятия. Увидевший хотя бы малую часть законов порождений черной бездны, навсегда попрощался бы с рассудком.

— Вижу движение, — голос в переговорном устройстве на удивление звучал спокойно, как будто происходящее снаружи было обычным явлением. — Ситуация повышенной опасности. Докладываем главному?

— Сообщили уже, — отвечающий также не высказывал особого удивления, наблюдая как через пару минут несколько десятков черных высоких фигур, появившихся из черных луж, окружали амбар. — Пока дана четкая команда не вмешиваться и вести тщательное наблюдение за учеными.

— Принято, — молодой агент выключил устройство и прикрепил на панель.

Специальные службы достаточно хорошо выполняли свою работу, потому что несколько бронированных машин, расположенных на расстоянии несколько десятков метров вокруг амбара заметить было почти невозможно.

Находящийся в машине с задней стороны деревянного строения старший агент специального подразделения национальной разведки также отключил переговорное устройство и немигающим взглядом смотрел на мечущиеся тени. Агенты вряд ли и правда спокойно относились к появлению мощных существ из пузырящейся черной жидкости. Нарочитое спокойствие и отсутствие реакции, скорее всего, были защитной реакцией. Чтобы элементарно не сойти с ума.

Хотя большая часть бойцов, находящихся в полном вооружении в бронированных разведывательных машинах и правда видела подобное.

Для того, чтобы просто спать по ночам, опытные разведчики просто запретили себе об этом говорить и даже думать. Пойти к специалистам агенты управления национальной разведки не могли, вся информация по последнему делу была строго засекречена. Но они и правда видели подобное. Не один раз.

— Подсчитать точно объекты не предоставляется возможным, — заговорил один из агентов, наблюдающих с машин, расположенных по сторонам амбара. — Скорость приближения очень высокая. Что все-таки делаем?

— Команды атаковать не было, — в голосе старшего группы все-таки появилось напряжение. — Тщательно фиксируем все происходящее.

Опытные агенты, видевшие подобное два или три раза почти год назад, меньше всего хотели вступать в прямое столкновение с теми, уничтожить которых было по определению невозможно. Земным оружием.

Только по вселенскому закону равновесия на действие одной стороны, всегда появляется противодействие. Неожиданно черную пелену прямо над центром амбара пробил мощный переливающийся титановыми искрами луч.

Рассыпавшийся на миллионы сверкающих искр поток на доли секунды сформировал над деревянным строением ровный купол, который в верхней точке достигал примерно двенадцать метров. Сверкающих ярким серебром частиц оказалось достаточно, чтобы от нескольких десятков мощнейших тварей, которых нельзя было ни ранить, ни убить, не осталось ничего. И стало совершенно очевидно, что в вечной битве между двумя противоположными силами вселенной, у одной из сторон не было ни малейшего шанса.

Огромное сооружение в форме усеченного прямоугольного клина, отливающее ярким серебром, уверенно держалось на волнах. Длиной два километра и высотой более ста метров конструкция отражала слепящие лучи ледяного солнца. Казалось, что гигантское плавучее средство сделано из прочного металла. Хотя Аргоны изготавливались из растущих вокруг первого города Иерархии из высоких конусообразных деревьев. Прочность белого древесного материала в несколько раз превышала стойкость любого металла, состав растений, как и все остальное, невозможно сравнить с земными аналогами. Все в Изначальном мире было другим.

Прочность плавучих конструкций, на которых телионы вынуждены были покинуть блистающий первый Город, не подлежала сомнению.

Угроза пришла неожиданного и для обитателей стало великим откровением, что на планете все это время развивалась совсем другая жизнь. Чужеродная. Противоположная Иерархии. Агрессивная, дикая и жестокая.

— Членам Совета собраться в верхнем зале, — Фарнон пристально смотрел вперед на темно-синие волны ледяного океана. Одеяние второго иерарха полностью было покрыто серебряными квадратичными узорами.

Состав и форма четырех плавучих конструкций была идентичной. Обитатели города разделились на четыре блока, и в каждом Аргоне находилось по триста телионов. Система правления сохранилась, управление осуществляли четыре иерарха, имеющие высший ранг. Иерархи возглавляли Совет, состоящий из двенадцати телионов также высокого ранга. Все важные решения принимались посредством голосования всех жителей Города. Блаженный мир.

— Члены Совета в сборе, Фарнон, — спокойно сказал высокий телион, ставший напротив. В Городе при решении разных вопросов они всегда становились квадратом, по трое на каждой стороне. Так встали и сейчас.

— Получено сообщение от первого Аргона, — Фарнон сказал, продолжая напряженно смотреть сквозь трехметровую обивку сосуда на синие волны.

Телионы легко общались при помощи передачи мыслей на расстоянии. Правда, никогда раньше они не находились в разных уголках планеты, на расстоянии тысяч километров друг от друга. Однако быстро поняли, что способность общаться сохранилась, как и многие другие уникальные свойства.

— Телионы с первого Аргона достигли сухого пространства и обустраивают первый Полион — новое место обитания по технологиям Города, — продолжал иерарх, оторвавшись от поверхности океана и посмотрев на стоящих телионов.

Все облегченно вздохнули, и в глазах заметались искры серебристого света, что означало выражение сильной радости. Несмотря на четкий план наследников Иерархии, никто точно не знал, что делать дальше. Первый сигнал о том, что телионы выжили и вышли на сухую поверхность, принес не только восторг, но и облегчение. Значит план удастся реализовать. Все получится.

— Ты не стал собирать бы Совет только для того, чтобы сказать о благополучном окончании пути первого Аргона, — проговорил старейшина Совета, отличающийся мудростью и рассудительностью.

Осуждать друг друга, иронизировать или манипулировать телионы не умели, совершенство сознания сохранится еще несколько тысячелетий, хотя будет постепенно угасать по мере смешения с земным образом жизни. Говорили обитатели разрушенного Города всегда только то, что думали.

— Ты прав, Ирниос, иерарх передал о страшной атаке на первый Аргон, совершенной перед прибытием к твердой поверхности, — кивнул Фарнон.

— Атаки кого? — спросил молодой телион, стоящий слева.

— На телионов первого сосуда напали неизвестные существа, разрушившие первый Город и остров, — задумчиво сказал Фарнон, напряженно размышляя. — В принципе, мы все видели, что было в водах, когда отплывали.

— Так вокруг нашего Аргона ничего нет, — вступил телион, принявший ответственность за наблюдение. — Мы наблюдаем постоянно. Воды чистые.

— Да, я знаю, — сказал Фарнон. — Поэтому я и собрал Совет. Пока вокруг Аргона ничего нет, и воды, как правильно вы отметили, прозрачные. Однако по словам Ганиона атака была стремительной и очень опасной.

— Значит нужно быть готовым к нападению, — подытожил стоящий справа телион, одеяние которого больше, чем на половину было расшито серебристыми квадратами с витиеватыми узорами.

— Да, может быть невыразимые гигантские сущности, которые заполнили километры водного пространства и пытались разрушить Аргоны, обитают поблизости с затопленным островом, — Фарнон непроизвольно дернул плечами.

Когда-нибудь телионы, возможно, и смогут спокойно обсудить, что на самом деле произошло и почему сияющий сверхтехнологичный Город был безжалостно разрушен неведомой первородной силой. Только не сейчас.

Всеми силами телионы пытались сконцентрироваться на текущих задачах и планировали новое будущее, стараясь не думать об утерянном блаженстве.

— В любом случае нужно подготовиться к возможной опасности, — вступил снова стоящий справа телион, взявший на себя ответственность за безопасность.

— Да, я вижу небольшой остров, на котором мы остановимся и обустроим второй Полион, также максимально повторяя технологии Иерархии, — сказал Фарнон, вглядываясь в приближающийся участок сухой поверхности.

— Батиас, оповести телионов и будьте наготове, — повернулся Фарнон к стоящему справа. — По впечатлениям плывущих на первом сосуде нападение было стремительным и несло угрозу разрушения и гибели для всех.

— Конечно, понял, — коротко ответил Батиас.

Оповещать всех телионов, плывущих на втором Аргоне, было не обязательно. Как и прежде, все обитатели могли слышать и видеть на расстоянии нескольких километров. Точно также, как все могли чувствовать переживания других, как свои собственные. Несколько сотен телионов выражали неимоверную радость, так как после нескольких месяцев, наконец смогут выйти на сухую поверхность и обустраивать будущую жизнь. Восторг омрачался только возможным страшным нападением, хотя непонятно со стороны кого.

Телионы с восторгом оглядывались по сторонам, выйдя на твердую поверхность небольшого острова, который располагался посреди ледяных вод. Все смотрели с изумлением на глыбы льда, на высокие горы, окружающие остров. В первом Городе не было ничего подобного. Все радовались, что смогут применить свои способности и технологии, чтобы построить новый город.

— Фарнон, что-то не так, — проговорил Батиас, окруженный несколькими десятками телионов, принявших роль защитников поселения.

— Что случилось? — Фарнон не успел договорить, резко остановился и замолчал, ощущая то же самое, что и остальные телионы.

Спасло первых наследников Иерархии только то, что не только видеть и слышать, но и ощущать различные колебания они могли на расстоянии нескольких километров. Под ногами, пока еще очень глубоко, происходило нечто странное. Амплитуда вибраций увеличивалась очень быстро, казалось, что из глубин планеты поднимаются необъятные массы. Так и было.

— Посмотрите на горы, — тихо сказал молодой телион, расширенными серебристыми глазами смотря прямо перед собой.

— Запах, слишком резкий аромат, понятия не имею, что это такое, — проговорил Ирниос. Конечно, телионам был незнаком запах горящей серы.

Казалось, что земля взламывается изнутри, огромные горы разрывало пополам, выпуская высоко вверх закрученные столбы плотного серо-грязного газа, несколько сотен метров в диаметре. Сквозь плотный грязный туман прорывалась кипящая ярко-красная лава, стремительно заполняя пространство.

Можно было бы сравнить происходящее с сильнейшими вулканами, разрывающими первозданную поверхность молодой планеты. Если бы не вырывающиеся вместе с гигантскими пластами в неестественно красном огне километровые отростки, покрытые тысячами лопающихся бугров и наростов.

Разломы поверхности первобытной планеты и вытекание кипящей массы, только отдаленно напоминало известные человечеству извержение вулканов. Стремление любыми способами вырваться на поверхность превосходило силу всего живущего, и явно управлялось мощнейшим вселенским Разумом.

— Немедленно, всем собраться, Совет в центре, остальные в порядке, как в Городе! — Фарнон не повышал голос, телионы итак прекрасно все слышали.

Хвала Всевышнему, телионы не были парализованы страхом, впервые сталкиваясь с невыразимой агонией и злобой других обитателей планеты. Все наблюдали, как отростки, в непрекращающейся омерзительной мутации, двигались в потоке горячей лавы прямо по направлению к стоящим.

— Быстро! Становимся в известном алгоритме. У нас мало времени! — в отличие от спокойного иерарха отвечающий теперь за безопасность Батиас, говорил громче, пытаясь подавить впервые появившиеся волны дикого страха.

Телионы быстро заняли позиции, как и привыкли на любом совете в первом Городе. В центре стоял иерарх, вокруг ровным квадратом стояли двенадцать старейшин. За ними кругом встали телионы на расстоянии трех метров друг от друга, второй круг располагался на таком же расстоянии, но все занимали места между телионами первого круга. Шахматный порядок быдл рассчитан очень давно. При получении неземной энергии от великого Символа — сверкающей титаном звезды, расположенной на самой высокой стеле Города — размещение на рассчитанном расстоянии давало максимальный эффект.

— Фарнон! Что дальше? Скорость приближения этих… этого… слишком высокая, — наконец закончил фразу молодой телион, не зная, как называть вырывающийся из огненных гор гигантских тварей.

— Будем называть существ Огненными, — в отличие от остальных Фарнон сохранял спокойствие. — Иерарх первого Аргона сообщил о нападении из глубин океана, то есть Глубоководных. Мы имеем дело с живущими в недрах огня.

Телионы старались сохранить спокойствие, наблюдая быстро подползающие бугристые плотные щупальца диаметров несколько десятков метров. Основные, если можно так сказать, отростки, были покрыты еще тысячами бесформенных зловонных наростов и бугристых соединений разных размеров. Вблизи можно было разглядеть, что верхний пласт километровых щупальцев, был невероятно прочным. Очевидно, что Огненные выживали в огне.

Воздух быстро заполнялся плотной пеленой серо-грязного дыма, и спасли телионов первозданное еще совершенные тела. Газ, вырывающийся с мутирующим черным ужасом, был невероятно ядовитым, и любое другое живое существо погибло бы в страшной агонии за несколько секунд.

— Ты полагаешь, что разрушившие остров и ползущие из огня — однородные существа, но разных рас? — спросил напряженно телион, не отрывающий мерцающих серебристых глаз от кишащей массы очень быстро увеличивающихся существ. В какой-то момент могло показаться, что к стоящим несколькими кругами телионов сползает половина гор острова.

— Думаю, да, — ответил вместо Фарнона Ирниос, мудрейший старейшина. — Как я предполагаю, существа располагаются по природным стихиям. Первый Аргон столкнулся с живущими в воде, на нас нападают существующие в огне.

— Мы можем обсудить все это позже, — вмешался Батиас, оглядывая стоящих и предполагая, что на самом деле могут сделать триста телионов против ползущей кипящей лавы, заполненной неведомыми гигантскими существами.

— Что мы будем делать, Фарнон? — спросил стоящий слева телион, пытаясь сохранить ясность рассудка и не поддаваться растущей паники.

— Ганион рассказал, что нужно сделать, — сказал иерарх, сжимая в левой руке небольшой предмет. — Вы не знаете, что перед отплытием каждый иерарх получил осколок агнитиана, часть великого Символа, соединяющего Город с вечным источником энергии. Мы можем вызвать силу вечного Антемиона.

— Фарнон! Объяснишь позже! Применяй! — не выдержал телион, стоящий слева и не сводящий застывшего взора с ползущей массы, достигающей в высоту несколько сотен метров, может уже километров.

— Всем стоять на своих местах! — голос иерарха заполнил пространство.

Телионы выровнялись, хотя по процедуре в Городе все знали, что малейшее движение или нарушение расстояния собьет поток мощной энергии.

— Я произнесу заклинание, переданное иерархам Хранителями, — переливающийся звоном голос Фарнона становился сильнее. — Одновременно повторяем призыв к Иерархии, и только по моей команде возносим хвалу вечному Антемиону известным всем знаком!

Телионы отправили единогласное мысленное согласие, процедура почтения Антемиона была известной, память же еще была совершенной.

— Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! — звенящим голосом разнеслись в пространстве слова призыва. — Didomai Murion Stenon! Einay Agon Edion!

— Einay Agon Edion! — одновременно произнесли сотни телионов.

— Да пребудет Свет вечно! — тише сказал иерарх, сильнее сжимая в левой руке ставший горячим осколок агнитиана, часть символа первого Города.

Клубок постоянно увеличивающихся в размерах черных щупалец в кипящей красной лаве и плотном облаке серого дыма приближался.

— Хвала Антемиону! — воскликнул Фарнон, резко поднимая вверх зажатый в левой руке сверкающий агнитиан.

Одновременно прямо вверх взметнулись левые руки стоящих кругами телионов. Кисти с четырьмя фалангами на пальцах устремлялись прямо вверх.

Агнитиан начал испускать вначале очень тонкие серебристые струйки, которые выглядели смешно на фоне ползущей стены черно-красного огня. Линии наливались серебром, смешивались друг с другом и соединялись в насыщенные лучи. Образующиеся очень быстро потоки света, наращивали плотность, ускоряя движение по кругу, создавая непроходимый купол.

Через несколько секунд из агнитиана исходили мощные титановые потокаи. Вращающиеся все быстрее по окружности линии искрящегося света сформировали непроницаемый купол, который накрыл стоящих вокруг иерарха.

Столп мерцающего титанового света двенадцать метров в диаметре взметнулся в космическое пространство, соединяясь с неведомым источником. Одновременно поток вонзился в землю, достигая Антемиона, вселенского источника энергии. Телионы застыли, в восторге наблюдая за плотным ярко-серебристым столпом, вокруг которого мерцающими искрами создалась непроходимая для порождений первородного ужаса преграда в форме купола.

Очень быстро все поняли, что титановый поток, в отличие от купола, не был предназначен только для защиты. Сотни мощнейших сверкающих лучей, расходящиеся от столпа, одновременно резко вонзились в километровую стену ползущего хаоса, перемешанного с огнем и кипящей лавой.

— Титановый поток нападает, причем очень агрессивно, — первым заговорил старейшина Совета, занимающий место справа от иерарха. — В первом Городе мы никогда не видели, насколько сильным может быть Свет.

— На острове не было угрозы нападения, — отреагировал быстро Батиас, сверкающими серебром глазами наблюдающий за молниеносным движением плотных титановых лучей. — Понятно теперь, что омерзительные существа, чем бы это ни было, и титановый свет — полностью противоположные силы.

Телионы впервые видели, как противоборствующие с начала основания Вселенной силы сошлись в смертельном поединке. Все облегченно вздохнули, многие заулыбались, потому что стало очевидно, что у одной из сторон нет ни единого шанса. Свет превосходил в сотни раз черный первородный ужас.

Лучи света, со стороны казавшиеся плотными титановыми мечами, исходящими из неведомых высот, за несколько минут разнесли мощнейшую армаду Огненных. Содрогнулись телионы только от сплошного утробного рева, разрывающего реальность режущими слух чужеродными вибрациями.

Твари, противоестественные самому мирозданию, метались в диких агонизирующих судорогах, предпринимая все усилия, чтобы не соприкоснуться с сияющими лучами. Поверхность острова вибрировала перекатывающимися волнами и в какой-то момент показалось, что земля не выдержит натиска.

Огненные, состоящие из плотных маслянистых отростков и образовавшие километровую ползущую стену, рассыпались на миллионы вытянутых пузырьков, заполненных черной слизью. Непрестанно мутирующие, распадающиеся и снова собирающиеся щупальца имели четкое направление.

Телионы с восторгом смотрели, как твари отползали в глубокие расщелины, заполненные огнем и ядовитым газом, откуда и выползли. Разломы быстро захлопывались, и очень быстро поверхность острова стала обычной, радуя новых обитателей планеты прекрасными картинами высоких гор.

Все закончилось за несколько минут. Титановый свет в последний раз отразился искрами в серебристых глазах стоящих вокруг наследников Иерархии и взметнулся к источнику, в неизведанные глубины Вселенной.

— Так, понятно, — сказал один из старейшин Совета. — Значит, у нас есть мощное оружие против неизвестных и очень опасных первородных существ.

— Я не мог рассказать раньше, — проговорил Фарнон, пытаясь оправдаться.

— Иерарх! Все понимают, что тайные знания могут получить только избранные, — перебил Ирниос. — То, что нужно знать, расскажешь, когда придет время. Мы здесь надолго, будет время для размышлений.

— Иерархи не являются носителями тайных знаний, — усмехнулся Фарнон. — Осколки разбившегося великого Символа, способной соединять с вечным Антемионом, дал двенадцатый Хранитель. Он передал заклинание и четко объяснил порядок действий. Сказал тщательно оберегать агнитианы, потому что однажды он вернется на планету для последней битвы.

— Хорошо, но что мы будем делать дальше? — спросил молодой телион, на одежде которого было вышито несколько серебряных квадратов. — С угрозой от Огненных все понятно, агнитиан дает полную защиту. Я имею в виду, что телионы будут делать на новой земле?

— Строить место обитания, — Фарнон сказал почти спокойным голосом, приходя в себя после страшного нападения и молниеносной атаки титанового потока. — Ганион сказал подождать прибытия остальных Аргонов, для того, чтобы создать новые полионы в разных местах планеты.

— Как мы сможем обустроить места обитания с учетом постоянной угрозы? — спросил Ирниос. — Да, защита агнитиана безупречна, но телионы не смогут построить жилища. Защита потребуется постоянно.

— Не совсем так, — медленно сказал Фарнон.

— Агнитианы иерархам дали не только для безопасности во время путешествия, верно? — Батиас посмотрел на иерарха, начиная понимать.

— Применить защиту можно в критической ситуации нападения, что мы и сделали, — спокойно продолжил иерарх. — Но да, Батиас, ты прав, истинное назначение агнитиана несколько иное.

— Какое? — спросил старейшина, и вместе с двенадцатью членами Совета к иерарху медленно подходили остальные телионы.

— Создавая свой полион, мы повторим структуру первого Города Иерархии, — сказал Фарнон, оглядывая подошедших. — Всем известен принцип функционирования места, которого больше нет. В центре стояла огромная стела, на которой великий Символ Иерархии, вылитый из агнитиана соединялся с вечным Антемионом.

Телионы закивали. Все прекрасно знали, что Город Иерархии со множеством уникальных ультра-технологий обеспечивался энергией таинственного источника энергии, вечного Антемиона. Соединиться со скрытым механизмом можно было только посредством титанового потока, исходящего от Символа, стоящего наверху огромной стелы.

Приветствие «Хвала Антемиону!» означало, что телионы почитали и благодарили неведомый источник энергии.

— Символ, как всем известно, был поставлен построившими великий Город, и соединялся с обителью Властителей Иерархии, находящихся далеко за пределами планеты, — продолжал Фарнон.

— Верно, — вступил Ирниос, мудрейший из членов Совета. — От агнитианового символа и раскрывался защитный купол, полностью накрывающий остров. Однако во время ужасного нападения, ничего не помогло.

— Все знают, почему была разрушена защита, — очень тихо сказал Фарнон, опустил голову, и надолго замолчал.

Старейшины переглянулись и одновременно замолчали, решив не поднимать страшную тему. События черной ночи, приведшие к падению первого Города, в котором никогда не было темноты, особенно трагичными были для четырех иерархов. В глазах телионов читалось сочувствие и понимание.

— Мы видели перед отплытием, что Символ упал со стелы и разбился, — вступил молодой телион. — Как мы сможем поставить защитный купол?

— Верно, разбился, но по словам Хранителей осколки агнитиана, один их которых находится у меня, три других отданы иерархам остальных Аргонов, обладают такой же неограниченной энергией, — проговорил Фарнон.

— План заключается в восстановлении атмосферы первого Города на четырех разных точках планеты, верно? — проговорил мудрейший старейшина Совета, внимательно смотря на иерарха.

— Да, — коротко ответил Фарнон. — В центре нового полиона мы поместим также агнитиан наверху в центре.

— Осколок целого символа не сможет выполнять функцию постоянной защиты, — вступил Батиас, сосредоточенно о чем-то размышляя.

— Правильно, — кивнул иерарх. — Только непроходимый купол создаст не часть агнитиана, который у нас, и не осколки остальных иерархов.

— Как тогда получится создать титановый поток, чтобы достичь связи с Антемионом? — спросил молодой телион, не входящий в Совет.

— Никто из телионов, и даже иерархов не знал этого, — вздохнул Фарнон. — В ночь перед отплытием пришел двенадцатый Хранитель. Растерянный и немного бледный. Он не говорил, откуда получил точные инструкции, но мы были уверены, что от Властителей, построивших Город. Прежде, чем раздать четыре части, отколовшиеся от великого Символа Иерархии, Хранитель сказал, что оставшаяся часть находятся у них. Сказал, что остальные Хранители будут охранять вечный Антемион, правда не сказал, каким образом. Он объяснил, что природа агнитиана такова, что часть всегда найдет утерянные элементы.

— Значит часть, которая у нас, энергетическими потоками связывается с другими отколовшимися элементами? — спросил Батиас.

— Иерархи не знали этого, но по словам Хранителя, агнитиан даже в расколотом состоянии остается единым целым, — кивнул Фарнон

— Тогда как мы создадим полионы, места обитания? — переспросил старейшина Совета, отвечавший за создание конструкций на острове.

— Мы подождем, когда прибудут остальные Аргоны, одновременно произнесем заклинание и поместим агнитианы наверху, для развертывания защитных куполов над каждым полионом, — уверенно сказал Фарнон. — Кристаллы соединяться друг с другом в энергетических потоках…

— И замкнут поток на оставшейся части Символа, — закончил Ирниос. — Только вопрос — где находится остаток сакрального знака?

— Точно Хранитель не сказал, — Фарнон помедлил. — Главное, что агнитиан сам найдет оставшиеся части, и соединится с осколками, в том числе и с центральной частью. Создав общие потоки излучения, агнитиан соединится с Иерархией, находящейся далеко за пределами планеты и с вечным Антемионом, находящемся в глубине планеты. В каждом полионе образуется одинаковый титановый столп света, обеспечивающий жителей энергией.

Раздались радостные возгласы и по восторженным взглядам всех телионов стало понятно, что несмотря на совершенство, страх перед неизвестностью и длительное путешествие все же накладывали отпечаток тревоги и грусти.

После удивительной защиты от неведомого ужаса, вырвавшегося из-под земли, и после плана, озвученного иерархом, телионы вздохнули с облегчением. Начались обсуждения, каким образом воссоздать ультра-технологии для строительства мест обитания, изготовления одеяний, выращивания продуктов питания и всего остального.

— Нас ждет новая жизнь, — мечтательно сказал самый молодой старейшина, вдыхая чистый воздух и восхищаясь окружающими пейзажами.

Остальные прибывшие не скрывали огромное облегчение и радость, все обнимались другом с другом, ходили по острову, изучая почву, растения, горы. Многие пошли обратно к Аргону, чтобы взять необходимые вещи.

Жизнь начиналась заново, и телионы легко оставили позади ужасающие события последних месяцев. Первые еще не умели накапливать грусть. Главное, они выстояли, значит будут жить дальше, распространяя Свет по планете.

— Мы должны предупредить третий и четвертый Аргон, — вступил Батиас, вживаясь в роль защитника нового города телионов. — Как я понял, омерзительные твари распределяются по стихиям. На Ганиона напали Глубоководные, на наше судно напали Огненные. Получается в других местах напасть могут только с земли или с воздуха.

— Да, ты прав, Батиас, мы передадим информацию о стихиях, несущих угрозу, — кивнул Фарнон. — Процедуру защиты Ганион передал всем иерархам сразу после нападения на первый Аргон. Так что все знают, что делать.

Батиас кивнул и отошел к остальным, понимая, что в новом полионе вопросы защиты и безопасности будут стоять на первом месте. Он сосредоточенно думал, как отобрать самых сильных телионов и развивать способности, которые потребуются в случае повторного нападения.

— Значит и места нахождения были определены заранее? — тихо спросил Ирниос, медленно смотря вдаль за высокие горы острова.

— Да, места указал двенадцатый Хранитель, причем как я понял, он сам получил тайные знания от Властителей, — также тихо ответил Фарнон. — Скорее всего, выбрали наиболее удачное расположение локаций, чтобы охватить всю поверхность планеты и соединиться с остатком великого Символа.

— Честно, для сохранения жизни такой сложный план не нужен, — думая о чем-то проговорил Ирниос. — Нас просто забрали бы и все. Получается, ключевой миссией телионов является сохранение света Иерархии.

— Да, и мы сохраним агнитиан до прихода Хранителя тайного Знания, — торжественно сказал Фарнион.

Исландия, юго-запад острова, 1896 год

— Как я понимаю, мы находимся недалеко от первого места, где было зафиксировано неизвестное излучение, верно? — Клеон не мог оторвать взгляд от мерцающих серебристых линий на мониторе.

— Да, — кивнул Ставинский, поправляя очки.

— Что вы собираетесь делать дальше? — коротко спросил Клеон.

— Разумеется, планируем обнаружить расположение источников, откуда поступают неизвестные науке сигналы, — вступил Гринлоу.

— Вопрос первый: каким образом вы собираетесь найти точное место, откуда идет излучение? — сосредоточенно думая о чем-то, спросил Клеон. — Вопрос второй: зачем вам понадобился я?

— Отвечу вопросом на вопрос, — смотря прямо в глаза Клеону проговорил академик. — Тебе самому вообще не кажется это странным? Самой высокоточной аппаратурой, которая только есть в настоящее время, обнаружено сильнейшее излучение, противоположное по своей структуре реликтовому. Точки, откуда поступают сильные сигналы, считываемые игнитионным детектором, совпадают с максимальной точностью с местами, нарисованными тобой в молодости.

— Гринлоу, я не могу объяснить, как нарисовал линии на карте, — тихо промолвил Клеон. — Вам же хорошо известна моя неспособность ориентироваться в пространстве и тем более на карте мира.

— Что-то же ты должен помнить? — настойчиво продолжал Гринлоу. — Клеон, сейчас ты не студент и не член тайного кружка альтернативной истории, ты — известный ученый. Не бывает настолько точных совпадений!

— С этим я не спорю, — Клеон оторвался наконец от монитора и посмотрел на академика. — Даже если я расскажу, все равно никто не поверит. Иногда я вижу странные сны и на удивление, слишком детализированные.

— Ты хочешь сказать, что однажды увидел линии маршрутов во сне, встал и нарисовал на карте? — недоверчиво посмотрел Гринлоу, уверенный, что Клеон что-то скрывает и не хочет делиться всей информацией.

— Давай оставим пока тему происхождения первой карты, и постараемся найти ответ на первый вопрос, — Клеон сказал серьезным тоном. — Здесь, как я понял, находится сильнейшее в мире оборудование для улавливания подобных сигналов. Ты сам сказал, что сила потока, исходящая из каждого места, колоссальная. Повторяю вопрос — как мы это найдем непосредственно на месте?

— Процедуру обнаружения мы продумали, — к Гринлоу вернулся азарт ученого, всю жизнь он посвятившего изучению непознанных явлений. — Инженеры команды Ставинского смогли собрать аппарат, улавливающий так называемое «арктическое игнитионное излучение», который можно переносить. Принцип обнаружения примерно такой же, как и в случае с радиационным излучением, увеличение частоты сигнала говорит о приближении к источнику.

— Понятно, значит с имеющимся… хм… аппаратом… мы должны отправиться непосредственно к источнику, — кивнул Клеон. — Кстати, как далеко от лаборатории находится ближайшее место, откуда поступают сигналы?

— Примерно в десяти километрах, — удивленно посмотрел Ставинский на Клеона, не зная о том, что тот в принципе ничего не понимает в расстоянии.

— Хорошо, следовательно, по растущей частоте поступающих сигналов вы планируется обнаружить что? — Клеон внимательно посмотрел по очереди на Гринлоу и на астрофизика. — Что может испускать неизвестные потоки энергии?

— Во-первых, я все же надеюсь, что «мы обнаружим», — Гринлоу посмотрел на Клеона осуждающим взглядом. — Не может быть, чтобы тебе не было интересно, почему точки с неизвестным науке мощным излучением максимально точно совпали с нарисованной тобой в студенчестве картой.

— Во-вторых, — Гринлоу продолжал смотреть прямо в глаза Клеону. — Я никогда не поверю, что у тебя нет версий относительного того, какое устройство может испускать сильнейшее нейтронное излучение.

Клеон не выдержал и опустил глаза под пристальным взглядом академика.

— Версии и тогда уже были, — тихо сказал Клеон. — Слишком нереальные, чтобы совместить все это с наукой. И я не называл бы это «устройством».

— Нет ничего нереального! — громко сказал Гринлоу лозунг приверженцев альтернативной истории. — Не хочешь говорить, чтобы не показаться глупым, хорошо. Давай отправимся на место вместе и посмотрим. Ты разве не хочешь узнать, что находится в местах, которые сам нарисовал на карте?

— Конечно хочу, — выдохнул Клеон, почувствовав облегчение. Больше всего на свете он хотел найти подтверждение безумной теории происхождения человечества, в которую верил всем сердцем, когда был студентом.

— Все тогда, споры относительно того, что там может находиться, оставим для разговоров у костра, — Гринлоу повеселел, потирая руки. — Значит отдохнем сегодня, я забронировал тебе отель, лучший в городке. Завтра команда Ставинского соберет нам необходимое оборудование и отправимся к месту, испускающему волны игнитионной энергии, назовем это так. Примерное место видно на карте, на месте постараемся найти… чтобы это ни было…

— Давайте учитывать силу излучения, названного нами «игнитионным», — снова поправил очки Ставинский. — Мы все понимаем, что известное науке нейтронное излучение представляет собой поток свободных нейтронов, которые высвобождаются из атомных ядер в результате ядерной реакции?

— Что ты хочешь сказать? — спросил с интересом Клеон.

— То, что излучение в виде серебристых волн, которые мы видим на мониторе, в десятки раз превышает возможные значения, — строго сказал Ставинский. — Даже если собрать все имеющееся на планете ядерное оружие и взорвать, все равно сила потока нейтронов будет намного слабее. Вы понимаете опасность приближения к источнику с высоким, я бы даже сказал, космическим уровнем излучения?

— Я, конечно, не физик, но я гарантирую, что опасности в улавливаемых сигналах для человека нет, — улыбнулся Клеон. — И это не потоки нейтронов. Суперсовременные аппараты улавливают это, как колебания, намного мощнее нейтронного излучения, но природа энергии на самом деле сильно отличается от всего земного.

Гринлоу внимательно посмотрел на Клеона, но решил промолчать. Он прекрасно помнил, что с ранней молодости с юношей что-то было не так. Клеон, скорее всего, и сам не заметил, с какой уверенностью говорил о природе излучения, которое не мог определить в принципе никто.

«Возможно, он и правда не осознает, — промелькнула мысль в голове академика. — Встать ночью и нарисовать точную карту с местами мощнейшего излучения, явно неземного происхождения… Ну откуда он мог знать точные места? Что известно ему на самом деле? Он и сейчас не замечает, с какой уверенностью говорит о потоках, имеющих неземную природу».

— Хорошо, — решил не задавать больше вопросов Гринлоу. — Ставинский, мы обговаривали сценарий несколько раз, завтра жду полностью упакованную аппаратуру и все, что необходимо для экспедиции.

— Клеон, мы все вопросы обсудим на месте и расставим все по местам, — улыбнулся академик. — Сейчас отправляйся в отель и поспи. Мы не знаем, что обнаружим, мозг должен быть свежим и отдохнувшим.

Клеон отправился в забронированный отель, понимая что не сможет нормально отдохнуть. Возбуждение заполнило сознание, тремор охватывал все тело и становился только сильнее. Только в отличие от прошлой экспедиции, когда от вселенского ужаса выворачивало наизнанку душу, сейчас Клеону было невероятно хорошо. Он очень давно не ощущал подобной радости, и не замечал, что широко улыбался всю дорогу до отеля. Счастье. Вот состояние, которое не испытывал полтора десятка лет. Настоящий вселенский восторг.

Продолжал Клеон улыбаться и во сне, не зная (хвала Всевышнему), что снаружи из черного автомобиля с тонированными стеклами в окно отеля пристально кто-то смотрит. Сидящий не пользовался биноклем, и никакой другой навороченной аппаратуры для слежки рядом не было. Да и не нужно было ничего тому, кто не отрываясь смотрел в окно номера Клеона растянувшимися вдоль лица раскосыми полостями вместо глаз, заполненных маслянистой черной жижей. Заснувшего счастливым сном Клеона спасало то, что наблюдающий и ему подобные не могли приблизиться к ученому, даже в спящем состоянии.

Большинство обычных людей, причем из разных стран, часто выражает недовольство работой специальных служб. Не всегда справедливо.

Агенты, принявшие решение посвятить жизнь обеспечению безопасности общества, обычные люди, и многие из них честно и добросовестно выполняют свою работу. Часто, правда, результаты остаются скрытыми для широкой публики, особенно при угрозе потери общественного спокойствия.

При нечеловеческой интуиции и диких способностях материального тела, сидящий в машине и следящий маслянистыми глазами за отелем, где спал Клеон, не заметил, что за ним тоже ведется тотальная слежка.

Далеко не первый год лучшие агенты специального отдела национальной разведки под руководством Эдварда вели тщательное наблюдение за адептами самой скрытой и могущественной организации. Не зря между собой сотрудники разных служб безопасности называли организацию «номером один».

— Есть что доложить? Что происходит с объектом? — голос начальника в трубке звучал серьезно, как и положено в подобных ситуациях.

— Все спокойно, — агент несколько лет работал в специальном подразделении национальной разведки, и доверял Эдварду. — Объект не выходит из машины, напротив отеля, судя по всему ведет наблюдение

— Где ученый? — Эдвард прекрасно умел контролировать эмоции.

— Не выходил из отеля после прибытия, окна темные, — агент докладывал стандартными фразами, хотя и он, и начальник прекрасно понимали, что ситуация с известным ученым давно перестала вписываться в обычные рамки.

Примерно двадцать агентов под руководством Эдварда в прошлом году уже следили за адептами таинственной организации, перемещаясь по отдаленным точкам планеты и постоянно встречая Клеона. Сидящий в машине агент, да и остальные бойцы отдела быстрого реагирования многое видели в поездках, о чем негласно договорились молчать.

— Понятно, — голос начальника не выражал эмоций. — Меняйтесь через три часа. Не забывайте про самый высокий уровень опасности, вы прекрасно знаете о нестандартных способностях объекта слежки. При малейшем намеке на угрозу сразу сообщить остальным и мне лично. Все понятно?

— Да, начальник, — агент отвечал спокойно, хотя и сам прекрасно знал, что делать. С объектами слежки, демонстрирующими растекающимися черные маслянистые глаза, подразделение сталкивалось. Агенты между собой старались избегать разговоров о том, кто и что видел во время прямых столкновений. Чтобы не получить пожизненный ярлык сумасшедшего.

В специальное подразделение национальной разведки собирались лучшие из лучших, бойцы регулярно тренировались и обеспечивались самым современным в стране оружием. Агент наблюдал за водителем черной машины, который не отрывал взгляд от темного окна отеля, он был спокоен потому, что в тщательном укрытии в полной готовности сидели до зубов вооруженные соратники. Готовые реагировать на любые внештатные ситуации.

«Нестандартные способности, — усмехнулся про себя Эдвард. — Да, самому смешно. Не могу понять, что все-таки происходит. Ты снова куда-то вляпался, Клеон, и я не знаю, получится ли у тебя выкарабкаться в этот раз…».

Он знал, что прямой контакт с ученым сейчас может нанести больше вреда, чем пользы, поэтому старался собрать как можно больше информации, не выдавая собственного участия. Проклятое дело СП-116 Эдвард не хотел открывать, прекрасно зная, что находится внутри. Посвятивший полжизни разведке и участвующий в опаснейших операциях, иногда он долго не мог заснуть, пытаясь не думать о том, какие доказательства они собрали вместе с Клеоном. Нельзя такое никому показывать.

Как и положено, он отравил лучших своих агентов для слежки за адептами организации «номер один», будь она проклята. Он понял еще с первого раза, что по неизвестным причинам мощнейшая преступная сеть тщательно следит за Клеоном, что существенно облегчило работу агентам. Не надо метаться по всему миру, отслеживая тех, кто очень хорошо умел заметать следы.

Эдвард поступил, как и год назад. Тотальная слежка за известным на весь мир генетиком давала агентам возможность наблюдать и за действиями адептов.

Звук служебного телефона Эдвард не любил, по таким телефонам не сообщают ничего хорошего. Очередные угрозы, с которыми нужно бороться.

Он поморщился, и взял трубку:

— Слушаю!

— По каким-то причинам мои сотрудники не смогли получить доступ к делу СП-116, — хриплый голос в трубке заставил сильнее сжать трубку.

Высокопоставленные лица не могут по правилам служебного положения звонить начальникам отделов. Звонил директор Центрального агентства расследований, сидевший на прошлой встрече в кресле слева. Человек, на которого Эдвард всеми силами старался не смотреть.

— Официального запроса не было, поэтому и не получили, — на автомате ответил Эдвард, надеясь, что Алекс не открыл доступ. — Зачем вашему агентству дело? Все изучается согласно установленной процедуре.

— Хорошо, мы просто хотели ознакомиться с имеющимися материалами, — говорящий прекрасно знал, что Эдвард прав, без специального разрешения нельзя было изучать дела других специальных служб.

— Национальная разведка вплотную изучает собранные данные, — трубка казалась горячей. — Дело под грифом «совершенно секретно».

— Я в курсе. Всего хорошего, — короткий ответ, отбой связи.

Вдох, выдох, спокойно.

Эдвард резко вышел из кабинета, ругая себя за то, что не успел перепрятать дело. Долго он не продержится. Слишком неравные силы.

— Зарина, кто-то просил дело СП-116? — с порога быстро спросил руководитель специального подразделения, заходя в кабинет секретаря.

— Просили, — молодая женщина подняла на начальника светлые глаза. — Несколько раз. Приходили из Центрального агентства расследований. Как в кино, в длинных черных плащах и темных очках. Прямо люди в черном.

Резкий стук сердца отдавался в позвоночнике.

— Разрешения на доступ не было, поэтому документы я не отдала, — пожала плечами девушка.

— Хорошо, — выдохнул Эдвард, успокаиваясь и поворачиваясь, чтобы уйти.

— Проблема не в официальном запросе, — спокойно сказала секретарь.

— Что Вы имеете в виду? — резко развернулся Эдвард, не ожидая подвоха.

— Два дня назад, когда я пришла на работу, дверь в Ваш кабинет была вскрыта, и нижний ящик стола открыт, — Зарина посмотрела на руководителя и в слабом солнечном свете, пробивающемся сквозь жалюзи, Эдварду на минуту показалось, что глаза девушки отливают серебристым блеском.

Дышать. Надо просто успокоиться, безвыходных ситуаций не бывает. Неудобно вот так перед подчиненными резко разворачиваться и бежать в кабинет. Просил же Алекс вынести документы. Сам виноват!

Эдвард сцепил руки сзади, чтобы не выдать внутреннего напряжения.

— Документы я перепрятала, — на удивление ровным голосом сказала Зарина, и опытный руководитель все же не смог сдержаться и вздрогнул.

— Какие документы? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил Эдвард.

Секретарь подразделения по хранению архивных документов молча встала, подошла к большой сумке, лежащей на стуле у окна.

«Кто носит сейчас светлые сумки, расшитые серебряными узорами? — пронеслось непроизвольно в голове. — Хотя орнаменты очень сложные».

Девушка достала из сумки папку, аккуратно завязанную тесемочками. Напряжение достигло максимального предела.

— Простите, но я забрала файлы, — в голосе девушки не было сожаления или страха. — Нельзя оставлять такое в рабочем столе. Те, кто хочет получить доступ к такой информации, гораздо опаснее, чем Вы думаете.

Эдвард промолчал только потому, что сильно удивился. На автомате он протянул руку, чтобы взять папку, и взгляд остановился на странном рисунке в верхнем левом углу. Витиеватый квадратичный орнамент поблескивал серебром. Как узор здесь появился? Он точно ничего не рисовал.

— Теперь, они точно не смогут взять в руки документы, — в спокойном голосе Зарины проскользнули торжествующие нотки.

Что может знать секретарь архивного подразделения? Откуда?

— Спасибо, — Эдвард не задал ни одного вопроса, сам не понимая почему.

— Не за что, — девушка вернулась и села за свой стол.

Дома поздно вечером он долго пытался понять, что такого было в голосе девушки, что заставило опытного агента промолчать. Серебристый блеск в глазах можно списать на отблески солнечного света. И только засыпая он вспомнил ровные, словно выточенные пальцы девушки, с четырьмя фалангами.

Клеону снова стали сниться светлые сны, хотя назвать яркие и детальные картины сновидениями можно было с большой натяжкой. За долгие годы детства, пока родители пытались вылечить ребенка от странной способности видеть то, чего нет, Клеон понял, что не стоит рассказывать все окружающим.

Другой урок детства заключался в том, что наблюдал он разные явления. Прорывающиеся в реальность картины отражали противоположные силы, поэтому он видел и сжигающие ледяным ужасом кошмары, и согревающие сознание теплым светом отпечатки мира, которого больше нет.

Клеон лежал на кровати, смотря в потолок, пытаясь понять, почему в дешевом отеле висят такие дорогие лампы, распространяющие сверкающие жемчужные искры по всей поверхности. Пока не понял, что сверкающий белым жемчугом потолок отражает не растворившееся до конца ночное видение.

С прошлого вечера настроение было прекрасное, и Клеон постоянно улыбался, не понимая, почему. Обычные дела теперь доставляли радость.

К приподнятому состоянию добавилось предвкушение авантюры, когда к отелю подъехал закрытый фургон-лаборатория Гринлоу.

«Так, надо выходить, за мной приехали», — быстро промелькнула мысль.

Клеон вышел, с улыбкой оглянулся по сторонам, приветствуя всходящее из-за снежных гор необычно белое солнце. Давно он не испытывал подобных эмоций. Колоссальный успех в научном мире по меркам общественной системы каким-то образом уничтожил даже остатки внутреннего счастья.

«Вот он неповторимый дух свободы исследования», — улыбался на ходу Клеон, физически ощущая расправляющиеся после долгих лет сна крылья.

— Клеон! Садись быстрей, что ты там рассматриваешь? — зычный голос Гринлоу звучал громче на фоне морозного утра.

— Иду! — отозвался Клеон, отрываясь от прекрасных видов и забираясь в небольшой фургон. — Так, какие планы? Куда мы сейчас едем?

— Ну карту с тобой обсуждать бесполезно, — уставившись в планшет, проговорил Гринлоу. — Место находится примерно в десяти километрах на юго-западе полуострова. В общем ехать недолго, минут двадцать.

Клеон осмотрелся. Внутри фургон представлял собой перевозную научную лабораторию, впереди за перегородкой сидел водитель. Кроме Гринлоу, в машине находилось шесть человек. Двое ученых, и четверо рабочих.

«Наверное Гринлоу подстраховался и нанял рабочих на случай, если придется вести раскопки», — промелькнуло быстро в голове Клеона.

Небольшое пространство было заставлено различной аппаратурой, и хотя Клеон не сильно разбирался в технике, он продолжал удивляться.

«Источники финансирования у академика явно серьезные, — подумал, оглядываясь по сторонам, Клеон. — Некоторых видов оборудования нет, скорее всего, даже у национальных космических агентств. Потрясающе!».

— Рядом с местом, откуда по данным переносного радиотелескопа поступает сигнал, раньше было древнее поселение, — Гринлоу оторвался от планшета и посмотрел на большой экран, висящий прямо перед ними. — Сейчас все разрушено, сохранились осколки каменных глыб, кое-какие остатки строений. Судя по всему, на месте была небольшая деревушка. Странно, не смог найти точного описания. Известно только, что после страшного землетрясения все засыпало трехметровым слоем вулканического песка.

— Понятно, — кивнул Клеон, внимательно смотря по сторонам.

Машина медленно ехала по грунтовой замерзшей дороге. По сторонам возвышались снежные пики гор, затянутые белым туманом. Выехали они ранним утром и солнечный свет еще с трудом пробивался сквозь белую пелену, накрывающую горы. Тонкая дымка создавала впечатление нереальности.

— Как пользоваться переносной аппаратурой, о которой говорил Ставинский? — спросил Клеон, смотря на экран. — Мы увидим усиление сигнала?

— Увидим и услышим, — кивнул Гринлоу. — Детектор настроен на поиск усиливающихся вибраций игнитионного излучения. Поэтому, любое изменение в сигнале сразу отразится ярким светом и звуковым сигналом.

— Хорошо, — коротко ответил Клеон, продолжая тщательно рассматривать окружающие пейзажи, не только потому, что природа завораживала красотой.

Он не мог описать свои ощущения. Кроме радости и восторга, которые Клеон объяснял возвращением во времена молодости и к полевым исследованиям, примешивалось странное чувство.

«Узнавание. Вот нужное слово», — непроизвольно промелькнула мысль, удивившая, прежде всего, самого Клеона.

«Странно, я никогда в жизни не был в Исландии, и точно в настолько отдаленных местах, — усиленно заработал мозг. — Откуда странное ощущение, что все это я когда-то уже видел? Может просто в похожем месте был?».

Клеон вглядывался в меняющийся пейзаж, горы становились все ниже, и, казалось, солнечный свет освещал пространство намного ярче.

Светлый серебристый луч, пробивший плотные облака, и опустившийся в центр невысоких заснеженных холмов, можно было принять за солнечный. С большим трудом. Яркая вспышка на секунду ослепила и пропала.

— Здесь! Нужно подъехать поближе к кругу невысоких холмов! — крикнул Клеон, чем сильно удивил водителей, и самого академика.

— До места, как я отметил на карте, как минимум еще полтора-два километра, — начал Гринлоу и замолчал, удивленно наблюдая за Клеоном.

Клеон даже не слушал, пристально смотря на обычные и ничем не выделяющиеся снежные возвышения высотой более десяти метров. В Исландии было множество красивых гор, часть из которых они только что проехали, и невысокие холмы вряд ли могли вызвать сильное восхищение.

— Остановите машину! — дал Гринлоу команду водителю, продолжая наблюдать за Клеоном. Сейчас он вспомнил, что еще в университете, их группа открыла несколько необычных мест и собрала множество редких находок только потому, что каждый раз срабатывало нечеловеческое чутье молодого Клеона. В какой-то момент он просто застывал и точно указывал, где и что находится.

Клеон и сейчас не собирался что-либо объяснять. Он выскочил из машины и насколько мог быстро пошел по толстому снежному покрову к невысоким холмам. Гринлоу же, собирая аппаратуру, получил очередное подтверждение, что Клеон обладает сверхъестественной интуицией. Прямо за спиной уже выходящего из машины академика раздался пищащий звук, он резко повернулся и пару секунд пристально смотрел на монитор. Точка, мерцающая равномерным светом, увеличилась примерно в три раза, волны излучения заметались в бешеном танце, наливаясь ярким серебристым светом.

«Откуда ты все это знал, Клеон? — напряженно думал Гринлоу, следуя за ученым, успевшим уйти далеко вперед. — И что именно тебе известно?».

— Клеон! Подожди, сейчас разберем аппаратуру, как обычно, начнем по квадратам прощупывать поверхность, — прокричал Гринлоу и махнул рукой.

Клеон уже почти бежал, насколько это было возможно по высокому снегу.

«Да что он там увидел?» — на удивление академик не злился, просто не мог принять странный способ получения Клеоном знаний.

Гринлоу шел впереди, не отрываясь от планшета, на котором равномерными вспышками серебристого света мерцал неизвестный источник, сзади рабочие несли портативный детектор. Ученые шли по обеим сторонам и меняли положение аппарата, отслеживая поступающие сигналы.

Следующие действия Клеона удивили всех еще больше. Он подбежал к одному из снежных холмов и стал руками в толстых перчатках разгребать снег. Ничего более странного академик не видел. Гринлоу непроизвольно пошел быстрее, прежде всего, чтобы остановить Клеона от обморожения.

— Клеон! Что ты делаешь? Оставь в покое эти холмы, здесь в Исландии таких тысячи! — Гринлоу прокричал, находясь на расстоянии нескольких метров.

— Гринлоу! Да пойми, это не природные образования! — Клеон в исступлении пытался раскопать снежное покрытие в несколько метров.

Академик не успел сказать следующую фразу, обдумывая, как не обвинить давнего друга в откровенном помешательстве, потому что услышал резкий звук. Он резко обернулся и увидел, что ученые с игнитионным детектором стоят буквально за спиной. Мощный звуковой сигнал издавал портативный аппарат.

Гринлоу прекрасно все понял до того, как ошеломленные астрофизики успели что-либо сказать. Судя по звуку, который увеличился в десятки раз, источник излучения находился непосредственно рядом с холмами, с которых Клеон неистово пытался убрать метровое снежное покрытие.

— Гринлоу! — перебивали друг друга запыхавшиеся ученые. — Сильные колебания, детектор ловит мощное излучение и не может распознать частоту.

— Понял, — коротко сказал Гринлоу и повернулся к Клеону. — Да остановись же! Почему ты думаешь, что это не естественные образования?

— Посмотри! — Клеон быстро дышал, устав от тяжелой работы на сильном морозе. — Иди за мной, сейчас покажу.

Клеон быстро пошел от первого холма дальше, проваливаясь по колено в снег и остановился через несколько десятков метров.

— Вокруг, внимательно оглядись, как расположены возвышенности, — Клеон поднял руку и очертил в воздухе окружность, поворачиваясь кругом.

Гринлоу подошел к месту, где встал Клеон и сам на мгновение застыл. В поисках неизвестных цивилизаций, и особенно неземных, академик провел всю свою жизнь. Он мог отличать странности в окружающей обстановке.

Друзья стояли в самом центре какой-то аномалии. Абсолютно ровным кругом на одинаковом расстоянии от центра и друг от друга стояли невысокие холмы, которые на глаз имели одинаковую высоту. Дело было не только в размере или расположении, хотя сложно предположить, что кто-то рулеткой отмерял расположение горных пород. Возвышения имели прямоугольную форму, не начинались от широкого основания и не сужались к верху.

— Двенадцать курганов, больше похожих на ровные колонны, — медленно проговорил Гринлоу поворачиваясь и разглядывая странные возвышения. — Высота примерно двенадцать метров, даже под слоем снега видно, что нижнее основание равно верхнему.

— Я же сказал, это не природные образования! — воскликнул Клеон, демонстрируя растущее возбуждение. — Столбы имеют квадратное основание, размер каждой стороны примерно два метра! Где ты видел прямоугольные холмы высотой двенадцать метров? На расстояние посмотри! Видно же, все двенадцать высот находятся на равном расстоянии друг от друга.

Клеон махнул рукой и побежал обратно к первому холму, с которого пытался расчистить толстый слог снега.

— Подожди, есть специальное оборудование, рабочие сейчас все расчистят, — сказал запыхавшийся академик, догнав Клеона.

Рабочие побежали обратно к машине, в передвижной лаборатория Гринлоу были инструменты и оборудование вообще на все случаи жизни.

Ученые остались рядом с портативным радиотелескопом, и продолжали смотреть в планшет, который им отдал Гринлоу, когда побежал за Клеоном.

— Что с сигналом? — быстро спросил Гринлоу.

— Сигнал остановился на том значении, которое появилось при первом приближении к месту, — ответил Ставинский, не отрываясь от монитора.

— Частоту и структуру излучения удалось определить? — академик пристально посмотрел на ученых.

— Нет, я впервые вообще такое вижу, — ответил более молодой ученый, потирая вспотевший лоб. — Сигнал нестабилен, поступающие колебания неоднородные, амплитуда частот слишком высокая, излучение как будто прыгает от низких к высоким частотам… не знаю даже, что сказать…

— Вы не можете определить ни уровень вибраций, ни структуру, потому что источник не испускает нейтронное излучение, — Клеон сказал так уверено, что оба астрофизика посмотрели с удивлением. — Я же сразу сказал, еще в лаборатории, что игнитионные детектор улавливает мощнейшие волны, и пытается распознать при помощи известных частот, вот и все.

— Что Вы имеете в виду? — спросил астрофизик с интересом, словно забыв, что Клеон по определению не является специалистом в астрофизике.

— Источник производит энергию намного мощнее и плотнее нейтронного, — продолжал уверенно Клеон. — Понятно, что как рабочее название, использовали данный термин, по структуре же колебания имеют совсем другую основу. Поток испускаемых, так скажем нейтронов игнитионного излучения, является более сжатым, и каждая из частиц имеет более сильный заряд.

— В том, что вы говорите, есть смысл, — заговорил астрофизик постарше. — Тогда понятны резкие скачки детектора, который просто не может уловить такую плотность и силу заряда. Аппарат переводит получаемые сигналы в предельно заложенные частоты, хотя вибрации источника во много раз сильнее.

— Совершенно верно, — кивнул Клеон. — Хорошо, что оборудование вообще улавливает подобный поток, иначе мы никогда не обнаружили излучение.

— Академик! Подойдите сюда! — раздался крик рабочих, которые при помощи компактных снегоочистителей пытались убрать снег с поверхности ближайшего холма, обнаруженного Клеоном.

Клеон развернулся и побежал к рабочим, следом устремился Гринлоу.

Подбежав к высокому образованию, которое под снегом казалось холмом, Клеон резко остановился и застыл, не произнося ни слова.

— Господи, что это такое? — прошептал Гринлоу, вглядываясь в переливающийся материал, ничем не похожий ни на один природный минерал.

Под расчищенной примерно на два метра боковой поверхности холма под лучами зимнего солнца поблескивала белая поверхность. Гринлоу провел в исследованиях странных объектов всю свою жизнь и даже без специальных приборов и дополнительного изучения мог легко отличить как минимум две сотни пород и минералов, из которых строились сооружения.

Впервые он в недоумении разглядывал отливающую жемчужным светом поверхность, перебирая в голове все возможные объяснения.

— Очень твердый, в несколько раз прочнее мрамора, — разглядывал академик сверкающий блок, не решаясь дотронутся. — Точно монолит, не видно никаких соединений и швов. Странная порода, никогда такой не видел.

— Жемчужный доломит, — ровным голосом сказал Клеон, не замечая, что Гринлоу вздрогнул и пристально посмотрел на ученого. — Конечно, стелы монолитные. Очень прочные. Охранные колонны имеют квадратное основание, каждая сторона по два метра, высота двенадцать метров, все одинаковые. Выполняли защитную функцию и обеспечивали энергией телионов.

Клеон не отрываясь смотрел на переливающийся под снегом минерал и широко улыбался. По светлым, почти прозрачным глазам, пробегали серебристые искры, впитывая отблески белой монолитной поверхности.

«Как будто неизвестный минерал реагирует на блики в глазах Клеона, — промелькнуло очень быстро в голове Гринлоу. — Так, надо остановиться. Нечего тут выдумывать, просто игра солнечного света и отражения».

Академик встряхнул головой, пытаясь избавится от наваждения.

— Откуда такая точность? — спросил медленно Гринлоу, продолжая наблюдать за странным состоянием Клеона. — И кто такие телионы?

— Наследники Иерархии. Колонны собирали мощнейшее излучение, и трансформировали в энергию, необходимую для обеспечения и защиты города, — словно под гипнозом проговорил Клеон и сам вздрогнул.

Светло-серые глаза вернулись в обычное состояние, и Гринлоу мог поклясться, что белая поверхность под снегом перестала сверкать.

— Прости, не мог бы ты повторить еще раз, — вслух сказал академик.

— Что повторить? — Клеон удивленно посмотрел на Гринлоу, и только огромный опыт позволил академику сдержаться.

«Надо в следующий раз записывать все, когда Клеон будет рассказывать о неизвестных в нашем мире явлениях, — подумал академик, оглядывая давнего друга и понимая, что он и правда не помнит, что сказал минуту назад. — И что за странный звенящий, отливающий металлическими нотками голос?».

— Видно же, что здесь очень давно было поселение, — обычным голосом сказал Клеон, оглядываясь по сторонам. — Надо расчистить все двенадцать колонн. Кстати, откуда точно исходит сигнал?

Ученые, не отрывающиеся от планшета и постоянно меняющие положение и настройки детектора, одновременно подняли головы.

— Судя по показаниям монитора, источник излучения находится в самом центре глубоко под землей, — медленно сказал молодой астрофизик.

— В центре чего? — переспросил удивленно Гринлоу.

— Посмотрите сами, — ответил астрофизик постарше, поднося планшет в поле зрения Клеона и Гринлоу. — Видите?

Второй раз за день Клеон застыл, смотря на странную схему из мерцающих линий на экране. От каждой колонны, сделанной из сверкающего минерала, исходила прямая линия. Все двенадцать мерцающих потоков сходились строго в центре круга, где слепящим серебром мигал вытянутый овальный сигнал.

Несмотря на дикую усталость и напряженный график Клеон очень хорошо спал. И с того самого дня, когда позвонил Гринлоу, Клеон снова стал видеть яркие сны, приносившие неописуемое блаженство.

Работы длились уже две недели, Гринлоу вызвал две бригады рабочих, которые раскапывали заброшенное древнее поселение. Вчера, наконец, закончилась очистка возвышений, которые казались снежными холмами.

— Я думал, что ничего нового в своей жизни уже не увижу, — пробормотал Гринлоу, — Какие древние народы могли строить подобное? И все по-прежнему оспаривают ключевые положения альтернативной истории о высокоразвитых цивилизациях, которые были на планете задолго до человека. Кто тогда мог построить подобное? Какими, интересно, инструментами?

Клеон стоял рядом с академиком на расчищенной площадке в центре круга диаметром примерно триста метров. Ученые измерили все несколько раз. На равном расстоянии от центра круга и друг от друга возвышались поблескивающие жемчужными искрами прямоугольные стелы двенадцать метров в высоту. Каждая сторона мощных колонн составляла два метра, выглядели сооружения впечатляющее на фоне искрящегося снега. Изумление, однако вызывал не размер и даже не белый искрящийся материал сооружений.

Огромные столбы были полностью монолитными. При помощи различной аппаратуры Гринлоу обследовал все поверхность конструкций. Ничего.

Удивление вызывали и другие характеристики таинственных образований, которые скрывались под огромным слоем льда и снега.

— Откуда ты взял название, Клеон? — внимательно посмотрел Гринлоу на давнего друга, пытаясь хотя бы частично понять, что кроется в бездонной памяти гениального ученого. — Почему ты назвал материал «жемчужным доломитом»?

— Я не помню, правда… — Клеон хмурился, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.

С одной стороны, он не мог понять, почему так радостно бьется сердце с самого момента прибытия на место древнего поселения. Все вокруг вызывало нечеловеческий восторг. С другой стороны, мозг разрывался от попыток вспомнить нечто очень важное. Что? Ну что ученый тридцати семи лет мог знать о неземных технологиях, построенных вообще непонятно когда?

— Что показали результаты радионуклидной диагностики? — спросил Клеон, только для того, чтобы отвлечься от попыток вспомнить то, чего он не мог знать по определению. — Получили уже ответ из лаборатории?

— Да, но однозначно определить возраст конструкций невозможно, — пожал плечами Гринлоу. — Ты же понимаешь, что метод лучевой диагностики регистрирует излучение радиоактивных веществ. Догадайся сам, что произошло при попытке провести анализ монолитных блоков.

— Излучение зашкаливает и выбивает аппаратуру, — кивнул Клеон, понимая, что если вибрации, исходящие от сооружений, зафиксировал мощнейший детектор, измерить такой уровень энергии в принципе нечем.

— Хорошо, что с фиксацией волн от игнитионного детектора? Нашли астрофизики что-нибудь новое? — Клеон посмотрел за пределы круга, где расположились выездные лаборатории, так как Гринлоу привлек других ученых.

— Все время, пока велись раскопки, картина не менялась, — спокойно сказал Гринлоу. — Стелы, или чем бы это ни было, испускают мощное излучение, но стабильное. Проблема только в том, самый сильный сигнал идет из центра круга, причем, колонны либо ловят сигнал от основного источника, либо передают.

Клеон и Гринлоу одновременно посмотрели себе под ноги. Несколько раз они подходили к центру громадного круга триста метров в диаметре, в надежде хоть что-нибудь почувствовать. Обычная мерзлая земля.

— Ты же понимаешь, что раскопать это невозможно, — проговорил Гринлоу, вглядываясь в расчищенное от снега плато. — Никакое оборудование не поможет. Замерзшая почва, покрытая двухметровым слоем льда.

— Детектор не определяет хотя бы примерную глубину, откуда поступает сигнал? — спросил Клеон, понимая, что это невозможно.

— Нет, конечно, — Гринлоу подтвердил очевидное. — Телескоп ловит только вибрации и переводит в частоты. Теоретически место, откуда идут вибрации, определить можно. Мы прямо на этом участке сейчас и стоим. Неизвестно, правда, на какой глубине находится источник мощнейшей энергии.

— Что это, Клеон? — задумчиво спросил Гринлоу, за плечами которого были сотни путешествий по редким местам планеты и исследование самых загадочных объектов. — Кто и зачем построил подобное? И главное каким образом?

— Полион. Один из первых городов на молодой планете, — металлические оттенки в голосе Клеона заставили Гринлоу резко вздрогнуть.

Внутренняя интуиция академика подсказала с первого раза, что когда Клеон впадает в странное гипнотическое состояние, не стоит ничего говорить или мешать. Гринлоу незаметно включил в кармане диктофон, понимая, что сам Клеон не может вспомнить то, что говорит в полном трансе.

На удивление Клеон молчал. Гринлоу посмотрел другу прямо в глаза, что заставило его вздрогнуть еще раз. Конечно, позже, академик убедит себя, что яркий солнечный свет, отражающийся от белого снега, создал иллюзию.

В то же момент он не мог оторваться от глаз Клеона. Мелкие стальные вкрапления, образующие странный узор вокруг зрачков Клеона, всегда вызывали удивление. Только застыл Гринлоу не потому, что удивился редкой глазной аномалии. Очень быстро блестящие точки сливались, и через доли секунды сплошная титановая пластина закрыла и зрачки, и белковую оболочку глаз.

Пребывая в полном трансе Клеон обвел блестящими глазами все двенадцать огромных стел, поднял глаза наверх и резко взметнул прямо вверх левую руку, вытянув пальцы. Серебристый искрящийся луч соединился с рукой, и все пространство между стелами накрыло почти заметным куполом, состоящим из миллионов мерцающих разноцветных и жемчужных линий, сплетающихся в диковинные узоры. Лучи непередаваемо ярких разных цветов быстро перемещались по внутренней окружности купола, жемчужные линии наращивали скорость и плотность. Очень быстро огромная полукруглая оболочка, соединившая все белые колонны, стала почти непроницаемым.

«Защитное устройство, — несмотря на полное оцепенение Гринлоу все же был профессиональным исследователем и мысли мелькали одна за другой. — Стелы из «жемчужного доломита», как назвал это Клеон, отражают неизвестную энергию и образуется непроницаемое покрытие. Что же находилось тогда в центре? Не мог же здесь постоянно стоять человек с вытянутой рукой?».

Удивительное видение длилось секунды, неожиданно Клеон резко опустил руку, и вокруг снова стояли поблескивающие под ярким солнечным светом странные высокие столбы. Гринлоу сдержался, чтобы ничего не сказать, прекрасно понимая, что эти секунды просто выпали из памяти Клеона.

— Холодно уже, наступает вечер, — насколько мог спокойным голосом сказал Гринлоу. — Пойдем, ничего нового мы сегодня не откроем.

— Согласен, — кивнул Клеон и пошел за академиком по направлению к переездной лаборатории. — Завтра подумаем, что еще можно сделать. Может понадобиться более мощное оборудование для раскопок. Я позвоню Павлу, он точно выделит денег, сколько я попрошу.

«Хотел бы я знать, какое оборудование подойдет для измерения появления из воздуха прочного защитного купола?», — промелькнуло в голове Гринлоу.

— Конечно, Клеон, — вслух сказал академик. — Давай отдохнем, хорошенько выспимся, и завтра решим, что еще можно сделать.

В эту ночь Клеона снова снились яркие светлые сны.

Он стоял внутри огромного круга, залитого искрящимся жемчужным светом. Все вокруг было другим. Сны по определению и должны отличаться от реальности, только окружающая обстановка не вписывалась даже в понятие сновидения. Клеон озирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Как он оказался посреди ночи между огромными стелами? Лунатизмом Клеон никогда не страдал, да происходящее казалось слишком реальным.

«Сильно отличается от того, что мы видели днем, — быстро промелькнула мысль. — Стелы сверкают намного ярче, да и освещение какое-то странное».

Слабый отблеск поверх белых столбов, который заметил Гринлоу, был только началом формирования защитного купола. Клеон не мог оторваться от переливающейся сотнями ярких цветов плотной защитной оболочки, закрывавшей все пространство между высокими прямоугольными стелами.

Сплошная пелена мерцающего света из миллионов сверкающих линий, соединяла высокие колонны наподобие стен. Кристальные пластины тянулись вверх и сливались с жемчужным куполом. В результате круг диаметром триста метров надежно закрывало плотной пеленой сильного излучения.

Движение разноцветных искрящихся лучей и потоков жемчужного света не останавливалось ни на секунду. Удивительно, что молниеносное перемещение ярких потоков не раздражало взгляд. Наоборот. Возникало ощущение райского блаженства.

Он попытался сделать несколько шагов, подсознательно стараясь занять место в центре в круге, и с удивлением посмотрел себе под ноги. Привычного покрова льда и снега не было. Под ногами ощущалась твердая поверхность.

Клеон пристально смотрел на кристаллическое основание, на котором стоял, под которым на огромной скорости метались разноцветные сверкающие линии, сливаясь с жемчужными струйками света. Он сделал осторожный шаг, затем с силой наступил на поверхность, кажущуюся неимоверно хрупкой.

«Уникальная прочность кристального покрытия, — мозг продолжал выполнять свою работу по оценке незнакомой обстановки. — Похоже на стеклянное море. Как интересно под поверхностью перемещаются потоки света на огромной скорости? И почему свет настолько яркий?».

Изумрудные, аметистовые, рубиновые, аквамариновые, ярко-розовые, красно-желтые, оранжево-голубые линии сливались в диковинном танце. Он в жизни не видел и десятой части таких цветов и оттенков. Да и прозрачной поверхности, отливающей жемчужным блеском, не встречалось.

Клеон осматривал нижнюю поверхность и с изумлением понял, что пространство внутри круга, образовавшегося между белых стел, имеет одинаковое прочное покрытие. Он помнил, что диаметр круга составлял триста метров, переливающееся жемчужным блеском пространство внутри и правда напоминало стеклянное море. Он медленно шел вперед, опасаясь, что кажущаяся хрупкой прозрачная поверхность лопнет под тяжестью человеческого веса.

«Как настолько яркий свет может становиться еще сильнее?» — мелькнула мысль, и Клеон оторвался от созерцания жемчужного покрытия.

И застыл, не в состоянии подумать даже во сне.

Он немного не дошел до самого центра круга, заметив блики на нижней поверхности. Когда же Клеон поднял глаза, в голове не осталось ни одной мысли. Мозг остановил работу, не давая даже команды выдохнуть.

Высоко вверх, в невидимое космическое пространство уходил поток ослепляющего титанового света. Диаметр составлял примерно двенадцать метров, и столп только казался твердым. Присмотревшись, насколько это было возможно в слепящем блеске, Клеон понял, что мощные темно-серебристые лучи слишком плотно прилегают друг к другу, и вращаются вокруг центра на ошеломительной скорости. Никогда ничего подобного он не видел, да и не мог на земной планете появиться такой уровень излучения.

Подсознательно, все еще пытаясь выдохнуть, Клеон посмотрел вниз и понял, что столп титанового света пробивает поверхность и уходит глубоко вниз.

«Поток уходит на километры вниз, соединяясь с вечным Антемионом», — пронеслась со скоростью молнии мысль, и разумная часть мозга дернулась.

Откуда подобное могло взяться в памяти обычного человека?

Клеон не мог оторваться, продолжая изучать неописуемое явление. Теперь стало понятно, откуда берутся разноцветные и жемчужные струйки света, выстраивающие плотные пластины между стелами и высокий прочный купол. Титановый столп распространял совершенно неизмеримое излучение, и все пространство внутри питалось энергией неземного света.

Одновременно вместе с блаженством в сознании формировалось чувство непреодолимой силы. По сравнению с мирно перемешивающимися на быстрой скорости жемчужных и разноцветных линий, от титанового вихря исходило явное ощущение угрозы. Опасность возникала не для тех, кто находился внутри круга, но для тех кто за пределами.

Тех, кто сознательно противился Свету.

— Приветствуем тебя, Хранитель!

Поразиться еще больше Клеон физически не мог, также как не мог второй раз перестать дышать. Он не шевелился и не мог заставить себя выдохнуть, наблюдая за титановым столпом. Услышав мягкий, слегка отдающий металлом голос, Клеону ничего не оставалось, как остаться в том же застывшем состоянии.

— Приветствую, иерарх! — явно что-то другое, живущее внутри известного ученого, заговорило странным голосом с металлическими нотками.

Глазами, полностью перекрытыми титановой пластиной, Клеон осмотрел стоящих вокруг столпа света двенадцать высоких фигур в белых одеяниях, расшитых серебристыми квадратичными орнаментами. Явно не он, кто-то другой, живший в далеком прошлом, знал всех, окружающих поток.

— Мы очень давно тебя ждали! — голос разрывал окружающее пространство металлическим звоном. — Рады передать тебе великий символ!

— Arcanum Agnitio! — Клеон был уверен, что отражающийся пронзительным звоном колокольчиков металлический голос нисходит с неведомых высот, не понимая, что звук исходит из его собственного горла.

В ответ на могущественное заклинание из глубин земли, вращаясь на дикой скорости в самом центре слепящих лучей, поднимался вытянутый титановый осколок. Размером примерно с человеческую ладонь, серый камень походил на отколовшуюся часть цельной фигуры, имеющей огромное значение в другом, Изначальном мире. Клеон протянул руку прямо в плотный вихрь титанового света, не чувствуя жара, и с благоговением взял горячий кристалл.

— Агнитиан! — прошептал Клеон, прижимая к груди переливающийся яркими титановыми всполохами осколок, как нечто очень ценное.

— Хвала Антемиону! — Клеон резко взметнул прямо вверх левую руку, в странном сне (видении, трансе?) он прекрасно знал секретный знак телионов.

— Хвала Антемиону! — прозвучал стройный хор звенящих голосов, растворившихся вместе с титановым потоком и жемчужным куполом.

Клеон стоял на засыпанной снегом поверхности между поблескивающими в темноте непонятными двенадцатиметровыми столбами.

Мозг — удивительный механизм, который предпримет все усилия, чтобы убедить разумного ученого, что ему просто приснился прекрасный сон. Клеон, всеми силами старавшийся не перейти черту реальности, легко поверит, что видит странные детализированные видения, совсем как в детстве.

Он не обратил внимания на то, что высокие рабочие ботинки, которые всем выдал Гринлоу для раскопок, утром были мокрыми от снега. Следы же, ведущие от вагончика, в котором спал Клеон, и обратно, к утру замело.

И вопрос — откуда в старой брезентовой сумке, оставшейся у Клеона со времен студенческой молодости, оказался серый осколок необычной вытянутой формы — остался открытым. Точно также, как не нашлось ответа на вопрос, почему ночью моментально исчезло излучение со всех мониторов.

— Доложите обстановку, замечены перемещения объекта? — Эдвард задумчиво смотрел в окно на хмурое дождливое небо поздней осени,

Рутинные вопросы для начальника спецподразделения Управления национальной разведки, только ситуация не была совсем стандартной. Эдвард не хотел признавать, что переживает не только за бойцов своего отдела, но и за того, за кем велось наблюдение. Глубоко внутри он ощущал страх за Клеона, причем не мог объяснить почему. Дело было не в том, что в ходе прошлых страшных событий они, можно сказать, немного сблизились. Все сильнее формировалось ощущение, что в противостоянии с противником, от которого сжималось сердце даже у опытного разведчика, Клеон играет центральную роль.

«Он должен выжить, — промелькнуло быстро в голове. — Только он сможет понять, что делать, чтобы предотвратить страшную угрозу».

— Объект пока не обнаружен, — раздался в трубке спокойный голос агента. — Наблюдаем за ученым. Судя по всему планируется еще перелет. Я правильно понимаю, мы сопровождаем ученого во всех перемещениях?

— Абсолютно! Не теряем из виду Клеона ни на шаг! — резче, чем требовалось ответил Эдвард. — Когда объект исчез из поля видимости?

— Тут странное дело, начальник, — было слышно, что агент колеблется.

— Так, говори четко и по существу, — Эдвард выпрямился в кресле и сильнее сжал телефон. — Мы вместе гонялись за ними четыре месяца в прошлом году, и видели одно и то же, хотя предпочитаем не говорить об этом. Мне, пожалуйста, докладывай все, что происходит, каким бы странным это ни казалось.

— Объект следил за ученым все время, пока тот был в отеле, — заговорил агент, и в голосе послышалось облегчение. — Затем с утра была короткая поездка Клеона с другими учеными, примерно десять километров. Все это время тонированная машина следовала прямо за ними, причем внутри было уже трое объектов… одинаковых… вы понимаете, о чем я…

— Понимаю, — Эдвард постарался сдержаться, чтобы подчиненный не слышал дрожь в голосе. Никогда он не сможет к этому привыкнуть.

— Так вот, мы четко по инструкции, следили за машиной, — продолжал объект. — Перевозные лаборатории с Клеоном и другими учеными резко остановились посреди каких-то холмов. Мы видели, что интересующие нас объекты быстро покинули машину и, продолжали следить за учеными.

— Объекты продолжали осуществлять слежку на местности? — переспросил коротко Эдвард. — Что в это время делал Клеон и другой ученый?

— Ученые с аппаратурой что-то искали конкретно на местности, мы не смогли точно определить, что именно, — ответил агент. — Долгое время ничего не происходило, потом на несколько секунд появился странный луч света, словно серебристый. Мы не успели ничего предпринять. Когда мы оказались на месте, машина была пустой. Незаметно произвели осмотр места, вроде ничего особенного. Двенадцать высоких холмов, что ли, расположенные по кругу.

— Что с объектами? Куда они пропали после того, как вышли из машины? — спросил Эдвард просто ради протокола, он уже прекрасно все понимал.

— Как в прошлый раз… — агент заговорил тише. — Просто исчезли. Только рядом с холмами, где работали ученые, в глубоком снеге были обнаружены три черных маслянистых пятна… диаметром примерно полтора метра…

— Понятно, — Эдвард все время следил за дыханием, стараясь медленно вдыхать и выдыхать, так как сердце могло и не выдержать бешеного ритма. — Поясни еще раз, что все же было на местности, где находился Клеон?

— Пустое пространство, достаточно большое, — голос агента выровнялся. — Очень долго ученые расчищали снег с возвышений и бегали с измеряющей, как я понял, аппаратурой. Расположение, конечно, немного странное.

— Что вы заметили необычного? — коротко спросил Эдвард?

— Возвышения больше похожи на столбы… — агент помедлил. — Может метров десять-двенадцать в высоту, стояли по ровному кругу что ли…

— Пятна были расположены за пределами круга? — перебил Эдвард.

— Да… — агент задумался. — Не подумал об этом раньше, маслянистые пятна были обнаружены примерно на расстоянии трех метров от возвышений.

«Так называемые объекты смогли пройти за круг», — пронеслось в голове, и Эдвард сам удивился, как легко принял теорию ученого. Хотя с учетом уже имеющихся доказательств ничего другого не оставалось, как поверить Клеону.

— Хорошо, продолжайте следить за Клеоном, — сказал Эдвард. — Ты сказал про перемещения. Он куда-то опять собирается?

— Да, с этим другим ученым, который старше, и с остальной группой, — подтвердил агент. — Мы пробили по базе, билеты куплены в Намибию.

«Исландия, теперь Набимия… Что же ты знаешь, Клеон?» — напряженно думал Эдвард, смотря в окно. Он понимал, что не может ни встретиться, ни позвонить, чтобы узнать что происходит. Тщательная слежка велась не только за Клеоном, но и теперь и за руководителем подразделения национальной разведки. Прямая встреча означала смертельную опасность для Клеона.

Эдвард встал и подошел к окну, наблюдая как серые струйки дождя ударяются о невидимую преграду и медленно стекают вниз. Агент, который провел полжизни, решая боевые задачи, не был настолько романтичным, чтобы наблюдать за танцем утреннего дождя. Он напряженно думал, пытаясь принять решение, зная, что от малейшей ошибки может пострадать множество людей.

«Дыши, просто вдох и выдох», концентрация на дыхании стала второй привычкой с ранней молодости. Когда-то совсем еще неопытный агент, столкнувшийся с реальными задачами, которые решала национальная разведка, разработал простую методику — вдох, выдох. И привычка осталась на всю жизнь.

Эдвард еще раз выдохнул, отошел от окна и быстрым шагом вышел из кабинета, невольно задержав взгляд на секретарше, сидевшей с невозмутимым видом за своим столом. Молодая женщина подняла глаза и слегка улыбнувшись кивнула руководителю. Странное чувство теплоты глубоко внутри возникало каждый раз, когда он смотрел в почти прозрачные глаза секретаря.

В холле Эдвард не стал ждать лифт, посмотрев по сторонам, незаметно проскочил к пожарной лестнице. Во внутреннем дворе, выйдя из запасного входа, он сел в старенькую ничем не приметную машину и уехал.

Тщательная конспирация, разумеется, была привычным делом как для директора управления национальной разведки, так и для руководителя самого засекреченного в стране подразделения. Однако приходилось прятаться и от своих, и теперь Эдвард точно знал, что Клеон был прав с самого начала.

— Привет, заходи, кофе будешь? — раздался голос из кухни небольшого старенького домика, одиноко стоявшего почти на границе города.

— Да, не откажусь, — Эдвард выдохнул, по привычке оглядев гостиную, прихожую и пройдя на кухню.

Рядом со старенькой кофеваркой стоял непосредственный директор Управления национальной разведки (УНР) Алекс Вартанов, которого Эдвард знал, всю жизнь. Вместе молодые выпускники начали карьеру в разведке, горя желанием защищать свою страну от разных видов угроз. Да они и защищали, более двадцати лет работая в одном управлении и пройдя через многое.

Алекс поставил чашку кофе на стол и внимательно посмотрел на давнего друга. Внутреннее чутье не обмануло, происходило нечто весьма странное и руководитель спецподразделения обладал нужной информацией.

— Давай сразу по существу, — сказал Эдвард, положив папку с серебристым орнаментом в левом верхнем углу на стол. — Посмотри сам сначала собранные доказательства, и потом я все тебе расскажу.

Алекс кивнул, хотя и не понимал, почему Эдвард продолжает упорно молчать и не посвящает во все детали прошлогоднего дела СП-116.

Минуты через две, рассматривая нечеткие снимки, опытный руководитель, поднял удивленные глаза на Эдварда и впервые в жизни не знал, что сказать.

— Помнишь, мы договаривались, что ты не сдашь меня в психиатрическую лечебницу, — проговорил Эдвард, отпивая горячий кофе.

— Не сдам… И потом и без специальной аппаратуры вижу, что ты не занимаешься на досуге фотошопом… Что это такое? — так и не смог сформулировать вопрос Алекс, разглядывая снимки и пролистывая документы.

— Рассказывать слишком долго, отчет с подробным описанием действий моего подразделения на протяжении четырех месяцев, когда в прошлом году мы следили за ученым, тоже здесь, — проговорил Эдвард. — Мне нужно было показать тебе доказательства. Причем Клеон случайно все это обнаружил *[9].

— Ты прав, отчет я и сам почитаю, — отмахнулся Алекс. — За все это время мне кажется я прочитал уже вагон отчетов. Объясни мне, что на фотографиях?

Эдвард вдохнул, задержал дыхание, и выдохнул.

— Короткая предыстория тебе известна, адепты самой опасной в мире организации по какой-то причине следили за ученым, соответственно, мы стали следить за ними, — заговорил Эдвард, смотря прямо перед собой в маленькое кухонное окно. — Ученый за четыре месяца побывал в четырех отдаленных местах планеты, и моему подразделению приходилось следовать за ним.

— Определить, какой интерес Клеон предоставляет для могущественной организации вначале мы не смогли, — продолжал Эдвард. — Только каждая поездка ученого сопровождалась жестоким убийством свидетелей.

— При этом ученого никто не тронул, как я понимаю? — Алекс моментально включился в хорошо знакомый аналитический процесс.

— Да! Не знаю, почему, — кивнул Эдвард, невольно расслабившись. — Проблема оказалась намного серьезнее. Скажу только, что возникли… необъяснимые детали, так сказать… поэтому я и не могу предоставить отчет.

— Эдвард! Ты не на совещании, прекрати запинаться! — резко сказал Алекс, разглядывая несколько снимков. — Просто ответь мне на вопрос, что это такое?

Перед Алексом лежала немного смазанная фотография. Часы длительного наблюдения и постоянная съемка лучшим в стране оборудованием дали результаты. Адептов засекреченной организации удалось несколько раз заснять.

На фотографии, которая лежала перед директором национальной разведки, было видно лицо водителя сквозь стекло автомобиля. Неестественно растянутые вдоль на пол-лица глаза, заполненные черным блеском, и правда, можно было принять за хорошую дизайнерскую работу. Лучше бы это было фотошопом.

— Хорошо, — принял вызов Эдвард. — С огромным трудом удалось сделать всего несколько снимков адептов интересующей нас организации.

Вдох, выдох. Не получилось сказать на одном дыхании.

— По признакам, которые ты видишь на фото, по тому, что наблюдали агенты спецподразделения и я лично, и по результатам научных исследований, сделанных Клеоном, можно сделать однозначный вывод. Адепты засекреченной организации, которую мы называем «номер 1» обладают необычными для людей свойствами, — на одном дыхании выпалил Эдвард, невольно сжавшись.

— Какими? — спокойно отреагировал Алекс.

— Половину из того, что говорил ученый, я сам не понимаю, — облегченно продолжил Эдвард. — Вообще он собирался проводить дальнейшие исследования, понятия не имею, почему он снова путешествует по всему миру.

— На последней странице, что отмечено знаком вопроса? — Алекс на удивление спокойно реагировал на нестандартную информацию.

— Ученому удалось взять частичные образцы ДНК, — сказал Эдвард. — Поэтому я и сказал вначале, дело не в фотографиях и даже не в том, что видели агенты моего подразделения. Мало ли что может померещиться после суточного наблюдения. Клеон получил доказательства, что адепты секретной организации обладают несвойственными характеристиками для человеческой расы.

— Так… Я правильно понимаю, что речь идет о запрещенных генетических экспериментах? — удивленно поднял брови Алекс

— Типа того, — кивнул Эдвард, всеми силами пытаясь скрыть напряжение. — Вряд ли Клеон сможет рассказать обо всем, что на самом деле знает. По моему мнению, он сам не знает, что именно знает, если понимаешь, о чем я…

— Конечно… и теперь понятно, почему за ученым охотятся, — Алекс в отличие от Эдварда сохранял трезвый подход. — Разумеется, ты не хочешь докладывать о подобных результатах, чтобы не стать посмешищем в специальных службах. Только причина же не только в этом, верно?

— Верно, — кивнул Эдвард, собираясь духом, чтобы выдать следующую порцию информации. — Ученый рассказал мне, как можно отличить … адептов… членов организации «номер один»… То, что ты видишь на снимках, и другие… странные особенности, проявляются в определенных ситуациях. Клеон же смог определил признаки, которые скрыть эти индивиды не могут.

— Что за признаки? — Алекс внимательно посмотрел на Эдварда.

— Как я и сказал, всего в объяснениях Клеона я не понимаю, — сказал Эдвард. — Рабочая версия заключается в том, что определенная часть секретной организации состоит из… ммм… сущностей, чья генетическая основа кардинально отличается от человеческой. Как сказал ученый, внутренние отличия всегда отражаются в определенных внешних изменениях.

— Эдвард! Да хватит мямлить! Мы же знаем друг другу больше двадцати лет! — немного повысил тон Алекс. — Ты же сам понимаешь, что информация первостепенной важности, а ты как школьник, запинаешься и краснеешь. Какие характеристики? То, что изображено на фото, я точно не встречал…

— Нет, это сложно поймать, — собрался с духом Эдвард. — Разумеется, подобное контролируется и проявляется при необходимости. Но некоторые физические признаки они изменить не могут, поэтому скрывают. Ключевое отличие — высохший мизинец правой руки с четырьмя фалангами.

— Чтобы скрыть такое нужно все время носить перчатки, — Алекс в любой внештатной ситуации включал разум и не поддавался на эмоции.

— Разумеется, — Эдвард кивнул.

— На встрече ты ни разу не посмотрел в сторону директора Центрального агентства расследований (ЦАР), — медленно проговорил Алекс. — И как я припоминаю, он всегда ходит в черных перчатках…

Эдвард вдохнул, выдохнул.

— Конечно всегда есть шанс редкого кожного заболевания, — проговорил Алекс напряженно. — Хотя, как и ты, я не верю в совпадения.

— Не заболевание, — тихо сказал Эдвард. — Есть и другие признаки отличия.

— Директор управления национальной безопасности (УНБ) сидел на совещании точно без перчаток, — умение здраво рассуждать всегда спасало Алекса. — Значит он нормальный, так сказать в новой терминологии?

— Да, — подтвердил Эдвард.

— Экспедиция была закончена полгода назад, как я понял, и результаты с доказательствами собраны в папке, так? — спросил Алекс, тщательно собирая со стола бумаги и снимки. — Тогда что происходит? Почему активизировались адепты, кем бы они там ни были, и снова оказались рядом с ученым?

— Понятия не имею! — сказал Эдвард с облегчением, так как наконец можно было не врать лучшему другу. — С учетом того, что я рассказал, и того, что Клеон собирается проводить исследования, чтобы найти серьезные доказательства, я боюсь, что в этот раз мы можем просто не успеть. Ученого просто убьют.

— Не думаю, что члены могущественной организации хотят уничтожить ученого, — сказал Алекс, напряженно о чем-то думая. — Ты сам сказал, что он лучший генетик в мире… Судя по всему, организация проводит запрещенные генетические эксперименты. Сложи два и два. «Номер один» либо требуются знания в данной области, либо они хотят привлечь ученого.

— Хм… спасибо, Алекс, я почему-то об этом не подумал, — кивнул Эдвард.

— Где сейчас ученый? — спросил Алекс, завязывая тесемки на папке.

— Как ты слышал на совещании, обнаружили Клеона в Исландии. — с готовностью включился в привычную работу Эдвард. — Мои агенты ведут тщательное наблюдение. Пока непонятно, чем занимается Клеон, однако адепты пристально следят за каждым его шагом. Сейчас ученый с командой астрофизиков направляется в Намибию, и, клянусь, понятия не имею, зачем.

— Продолжайте тщательно следить, в ситуации опасности оказать максимальную защиту, — легко переключился на командный тон Алекс. — Докладывай о результатах только мне! И Эдвард — будь осторожен!

— Хорошо, — впервые за последние несколько месяцев Эдвард улыбнулся.

Темно-синие волны ударялись о взметающиеся высоко в небо белые стены огромного плавучего средства. Сложно назвать знакомым словом то, что никакого отношения не имело к земному миру, но в результате разрушительных событий вынуждено выпало из привычного совершенного мира.

Громадная конструкция в форме усеченного клина, длиной примерно два километра и высотой сто двадцать метров, была сконструирована таким образом, что могла продержаться на воде продолжительное время.

Прожившие всю жизнь в Изначальном мире на идеальном острове, окруженном фантастическим полем и лесом, уже несколько месяцев плыли по незнакомым водам океана, мечтая оказаться на твердой поверхности. Высокотехнологичные Аргоны обладали характеристиками, которые ученые со всего мира не смогли бы не только изучить, но и определить. Да и обитатели разрушенного Города и затонувшего острова, вызвали бы не меньшее удивление у современных специалистов медицины и других отраслей наук.

Первые совершенные. Телионы. Не успевшие еще растерять абсолютный потенциал, передающийся по наследству от неземных Властителей.

В верхнем зале гигантского сосуда застыла высокая стройная фигура. Плывущие на судне сильно отличались от современного человека, и не только ростом, который превышал два с половиной метра. В случае, если бы земные врачи имели доступ к еще совершенным телам, удивлению не было бы предела. Расположение и структура внутренних органов, строение мозга, нервной системы, и все остальное не с чем было бы даже сравнить. Генетический и интеллектуальный потенциал телионов вообще не подлежал оценке.

Первые совершенные и сами не знали, что состояли совсем из другой материи, состоящей из Света и производящей Свет. Именно поэтому сущности, основой которых была черная первородная Материя, управляемые могущественным и безмерно мудрым Разумом, сгорали от агонии и дикого желания уничтожить чужаков. Телионы и были инородными по отношению к материи, и ради них исконные обитатели планеты были изгнаны Властителями Иерархии в отдаленные уголки планеты. Только покинувшие в спешке остров, несмотря на все свое совершенство, не знали о вечной борьбе.

Учиться пришлось в процессе на очень горьком и болезненном опыте.

Третий иерарх первого Города задумчиво смотрел вдаль, так как мощные белые стены Аргона не являлись препятствием для совершенного зрения.

— Как я понимаю, нападающие сущности, имеющие другую материальную основу, подразделяются по средам обитания? — спросил подошедший высокий телион, откидывая назад вьющиеся жемчужные пряди длиной ниже пояса. Волосы тоже отличались от человеческих не только по структуре, но и по назначению. Поблескивающие кудри были очень плотные, вбирая световое излучение, и в ситуации опасности выполняли роль непроницаемого шлема.

— Да, я анализирую информацию, поступающую с других Аргонов, — спокойно ответил Зариас, продолжая смотреть вдаль. — Нужно созвать Совет.

Одеяние иерарха, полностью заполненное квадратичными серебристыми узорами, переливалось ярким светом в тусклом освещении верхнего зала. Умеющие видеть и слышать на расстоянии нескольких километров, читающие мысли друг друга на любом расстоянии. Обладающие неизмеримым потенциалом, способные создавать реальность, некогда совершенные.

Как они оказались посреди безбрежного океана, вынужденные не только бежать с блаженного острова, но и защищаться от неизвестной угрозы?

Двенадцать телионов встали на свои места ровным квадратом вокруг иерарха. Зариас окинул взглядом всех пришедших и поприветствовал кивком.

— Хорошие новости. Первый и второй Аргоны достигли твердой поверхности в обозначенных местах планеты, — голос третьего иерарха переливался звенящими нотками. — Начинается обустройство новых полионов, которые по прибытии всех четырех сосудов будут объединены в общую сеть.

Стоящие вокруг заулыбались, обмениваясь ликующими взглядами и искренне радуясь благополучному завершению путешествия собратьев.

Остальные несколько сотен телионов, находящиеся на Аргоне, выражали не меньший восторг, мысленно посылая пожелания удачи находившимся в разных местах планеты телионам. Все хотели побыстрее закончить утомительное путешествие и приступить к обустройству новых мест обитания.

— Что с нападениями? — спросил телион, стоящий напротив Зариаса. — Мы все слышали об ужасающих атаках неизвестных сущностей, которые были удачно отражены телионами. Хвала Антемиону!

— Хвала Антемиону! — члены Совета моментально взметнули резко вверх левые руки с вытянутыми четырехфаланговыми пальцами. Все радовались успешному завершению плавания и победе над неизвестным врагом.

— Для принятия решения я и собрал совет, — кивнул Зариас. — По информации, полученной от первого иерарха, Ганиона, мы узнали, что ужасное нападение было совершено из самых глубин океана. На основании среды обитания было принято решение называть существ Глубоководными.

— Понятно, — кивнул телион Совета, стоящий слева от иерарха, и одеяние которого почти полностью было расшито серебристыми квадратами.

— Нападения на второй Аргон в воде не произошло, — продолжал Зариас голосом с металлическими нотками. — Как передал Фарнон, разрушающая атака произошла на твердой поверхности, гигантские мутирующие существа вырывались из разломов в мощных потоках красного огня. Нападавших, соответственно, назвали Огненными. При пристальном наблюдении телионы заметили существенные различия. Неизвестная форма жизни распределяется по расам и средам обитания, в соответствии с природными стихиями.

— Значит, с учетом того, что так называемые Глубоководные и Огненные не нападут, можно ожидать атаки с земной поверхности или с воздуха, правильно я понимаю? — спросил стоящий напротив иерарха телион.

— Да, Травиан, все верно, — кивнул иерарх. — Разумеется, ситуация новая для всех, и полностью утверждать, что произойдет, мы не можем.

— Удалось понять, что это вообще такое? — спросил стоящий в левом ряду телион, на одеянии которого было несколько сверкающих орнаментов.

— К сожалению, нет, — задумчиво ответил Зариас. — Мы все видели, что стало с Городом и островом, можно только оценить неограниченную силу и дикую агрессию неизвестной формы жизни. К сожалению, знаний всех телионов и даже иерархов недостаточно, чтобы понять, с чем мы столкнулись.

— Мы точно знаем, что нападающие противоположны Свету, — задумчиво сказал телион, стоящий слева. — План действий на случай нападения разработан?

— Да, поэтому я и собрал всех, — сказал Зариас. — Процедура отражения атаки двумя первыми группами телионов была одинаковая. На каждом Аргоне находится часть великого символа, который соединял первый Город и место обитания Властителей. Как оказалось, Хранители собрали четыре осколка разбившегося Символа и раздали иерархам. Одна часть находится у меня.

— Информация об этом теперь доступна всем, Зариас, — сказал Травиан. — После нападения картины произошедшего с обоих мест переданы в общее поле образов. Вопрос заключается в другом. Как произойдет нападение и что мы должны сделать, чтобы отразить атаку существ, обладающих такой мощью?

— Не знаю, Травиан, — Зариас посмотрел вдаль сквозь плотные стены Аргона. — Точно нельзя ничего предсказать. Постарайся донести до всех, собери самых сильных, и просто будьте готовы защищаться в любой момент.

— Понял, — кивнул Травиан, быстро вживаясь в роль защитника собратьев.

— Я вижу большой участок твердой поверхности, — сказал Зариас. — Передайте остальным, чтобы готовились. Мы прибыли на свое новое место обитания, где построим новый совершенный полион по технологиям Города.

Возгласы радости всех телионов достигли зала, где стоял Совет. Первым совершенным незнакома была человеческая усталость, однако все хотели закончить утомительное путешествие и приступить к обустройству нового места обитания. Способности создавать любые предметы при помощи внутреннего Света и сжатия пространства угаснут еще не скоро. Телионы с восторгом планировали, как расположат жилища, где поставят храм для общих собраний. Больше всего на свете первые хотели вернуть свой совершенный мир.

Каждое судно, отошедшее от погибающего острова, вместило по триста телионов. Отплывали Аргоны на четыре разные стороны, спасая от гибели тысячу двести совершенных сущностей, наполненных неземным Светом.

Все радовались, что смогут использовать свои возможности на неизведанной части планеты. В своей наивности телионы не понимали, что планета принадлежит исконным обитателям, которые примут наследников Иерархии вовсе не с радостью, но как завоевателей, подлежащих уничтожению.

— Обширная поверхность, намного больше острова, на котором стоял первый Город, — сказал старейшина Совета, на одеянии которого чуть меньше серебристых орнаментов, чем у иерарха.

— Да, Парлион, согласен, — ответил Зариас, оглядывая безграничную пустыню, покрытую золотистым песком. — Мы должны найти защищенное от внешних воздействий место для нового Города. Не забывайте, теперь нужно искать укрытие и от природных явлений, светового покрова больше нет.

В глазах подошедших членов Совета и остальных телионов читалась беспредельная грусть по утерянному блаженству. Ни разу они не обсуждали события, в результате которых Изначальный мир был безжалостно уничтожен. Иерархи явно знали больше остальных, но почему-то решили молчать, хотя скрывать что-либо было несвойственно природе первых совершенных.

Возможно, однажды тайна черной ночи, после которых остров окружили густые маслянистые воды, будет раскрыта, но не сейчас.

— Смотрите, впереди скопление горных образований, достаточно высоких, — сказал Травиан, подошедший с несколькими десятками высоких и сильных телионов, принявших обязательства по защите остальных.

— Действительно, огромные каменные высоты, полые внутри, — проговорил Зариас, вглядываясь вдаль на несколько километров. — До прибытия четвертого Аргона и установления световой защиты, можно расположиться внутри. Оповестите всех и выдвигаемся в данном направлении.

Занятые планированием будущего места обитания и ступившие на твердую поверхность не обратили внимание на странный цвет песка, занимавшего громадный материк. Да и откуда телионы могли знать, что песок не может быть стать черным, и что в желто-золотистом сыпучем материале не может появиться неисчислимое множество частиц раздробленного базальта.

Единственные преимуществом телионов было то, что отплытие с разрушенного острова, не нарушило совершенную природу. Долгие столетия, и даже тысячелетия невероятный потенциал будет медленно угасать. Сейчас же, стоящих посреди безбрежной пустыни неизвестного сыпучего материала, спасла способность не только видеть и слышать, но и ощущать малейшее движение на огромном расстоянии. Другим преимуществом, давшим телионам шанс подготовиться, был закон самого мироздания. Рвущиеся из самых недр планеты обитатели черной бездны не могли приблизиться к наполненным Светом.

— Осторожно! Вся поверхность сотрясается от мощных толчков! — воскликнул самый молодой член Совета, оглядываясь по сторонам.

Слова были излишними. Все телионы, сошедшие с третьего Аргона, пытались удержать равновесие на содрогающейся от неизвестных ударов поверхности. Даже самое сильное землетрясение, с которым телионы никогда не сталкивались, показалось бы детской забавой по сравнению с движением, не имеющего никакого отношения к природным явлениям. Безбрежная пустыня перекатывалась огромными волнами, превратившись в песчаный океан.

— Агрион! Внимательно посмотри так глубоко, насколько сможешь, что вызывает удары? — крикнул Травиан молодому члену Совета, который застывшим взглядом наблюдал за поднимающимися волнами черного песка.

Песок не просто потемнел за несколько минут, достигающие нескольких десятков метров валуны отливали черным блеском, несмотря на то, что не было никаких источников света. Небо затянуло плотной пеленой одновременно вместе с движением первородного ужаса, поднимающегося из недр планеты.

— Внизу, очень глубоко, интенсивное движение, — голос Агриона задрожал впервые, не знал он до этого, что такое страх. — Да что же это такое? Неописуемые формы, все время меняются, неисчислимое множество…

Он замолчал. Агрион, как самый молодой член Совета, прекрасно выполнял свои обязанности в первом Городе. Однако сейчас внутренних сил не хватало на то, чтобы справиться с парализующим ужасом.

Другие телионы из команды Травиана поблескивающими серебром глазами также неотрывно смотрели вниз. Способность видеть на километры в том числе сквозь пласты земной планеты не воспринималась сейчас, как благословение. Вселенский клеточный хаос, заточенный однажды вселенской Иерархией в самые отдаленные места планеты, рвался наружу.

— Серкиос! Натиан! Описывайте, что именно происходит! — Травиан обратился к старшим телионам своей команды, когда Агрион замолчал. — Опишите, что видите, мы должны знать, с чем именно столкнулись.

— Это невозможно описать…, — заговорил Серкиос, сжав ладони, чтобы унять дрожь. — Черная густая слизь собирается в плотные отростки. Форму отследить невозможно, безостановочное движение. Сколько же их? Это невозможно подсчитать… На огромной скорости прорывают плотные пласты и рвутся наверх. Гигантские размеры… Да что же это такое? Постоянно сливаются, разъединяются и снова соединяются, все время увеличиваются!

Телион замолчал не в силах описать законы первородной материи, которые могли столкнуть в пропасть кричащего безумия даже самый сильный мозг.

Горы живой плоти постоянно меняли форму. Да и не было никакой формы. Первородные не стали от этого более понятными. Для всего Космоса неведомые существа были абсолютно чужеродным явлением. Привыкшие видеть только совершенную организацию Света, телионы не в состоянии были передать, как выглядело надругательство над красотой и вселенской гармонией. Однако для тварей, прорывающихся к поверхности планеты, форма не имела никакого значения. Не знали они других законов, кроме тех, которые провозгласили сами.

Помогло только то, что произошло уже два нападения, и иерарх получил довольно четкие инструкции. Зариас кристальными сверкающими глазами наблюдал за всем происходящим, сжимая в левой руке небольшой осколок.

— Всем собраться! — резко сказал иерарх, понимая, что времени почти не осталось и необходимо остановить нападение.

Для важных обсуждений, и особенно для получения энергии блаженного Света, телионы привыкли собираться в определенном порядке. В ситуации страшной угрозы внутренняя организация оказалась сильнее, все быстро заняли предназначенные места. Вокруг Зариаса ровным квадратом стали члены Совета.

На удивление они очень быстро справились с неведомым ранее чувством страха. Телионы в белых одеяниях с разным количеством серебристых орнаментов с смотрели на иерарха, выражая готовность к любым действиям.

Все остальные заняли места на расстоянии трех метров друг о друга в несколько кругов вокруг членов Совета, располагаясь в шахматном порядке.

— Кто-нибудь все же объяснит, что или кто обладает подобной мощью? Что может вызывать движение всей поверхности? — Парлион продолжал смотреть на нечто, взламывающее километровые пласты, словно бумагу.

Ответить никто не успел, вместе с колоссальными размерами и бездумной силой, неизвестная форма жизни обладала и дикой скоростью.

На расстоянии несколько сотен метров вокруг стоящих кругом телионов перекатывались огромные волны блестящего черного песка. Чужеродность измельченного базальта, поднявшегося из самой бездны, разумеется, пугала. Только намного ужаснее было видеть, как сквозь сыпучие стены взмывали высоко вверх маслянистые столбы черной плоти, покрытые тысячами отростков, на каждом из которых были еще сотни зловонных бугров и наростов. Перекатывающаяся масса увеличивалась в размерах с огромной скоростью.

Мутирующие щупальца увеличивались и в длину, и в ширину, хотя любые понятия не имели никакого смысла в царстве тотального бесформия. Очень быстро поверх поблескивающего базальта образовалась пелена живой черной плоти, кишащая выростами, достигающими десятков метров в диаметре.

Растущая стена омерзительных извивающихся существ замкнула круг, продолжая сжиматься вокруг застывших детей Света.

Никогда ничего подобного совершенные обитатели острова не видели. Черные густые волны, пытавшиеся потопить Аргоны при отплытии, телионы видели только на большом расстоянии. Сейчас же противоестественные самому мирозданию твари на дикой скорости рвались к кругу совершенных, с явным намерением тотального уничтожения. Выбрасываемые на несколько сотен метров вверх и в стороны гигантские отростки, менялись ежесекундно.

Уловить появление и слияние мерзких наростов, исчезновение и появление еще более отвратительных образований, не могли даже обладающие идеальным зрением. Поверхность дрожала все сильнее, черная субстанция в омерзительном клубке все же умела хорошо группироваться. Переливающиеся маслянистыми отростками стены, очень быстро уплотнялись и очень скоро достигли нескольких десятков метров, сжимаясь вокруг телионов.

— Зариас! Круг скоро сомкнется! — громко крикнул Травиан, окруженный телионами, готовыми до последнего защищать свой народ.

Зариас с трудом оторвался от наблюдения за кишащей стеной тысяч мутирующих наростов, сгустков и бугров. Вместе с непередаваемым ужасом, дикая необузданная сила завораживала неограниченной энергией и свободой.

— Процедура защиты была проведена уже дважды, — в голосе иерарха зазвучали металлические нотки. — Каждый иерарх получил от Хранителей часть великого символа, позволяющего установить связь с великим Антемионом.

— Я произнесу заклинание, переданное Хранителями, — звенящий голос Зариаса наполнял сердца телионов уверенностью. — Все повторят призыв к Свету, и одновременно вознесем хвалу вечному Антемиону известным знаком!

На удивление резкий голос придал стоящим несколькими кругами наследникам Иерархии новые силы. Вместо страха пришло спокойствие, и телионы выпрямились, приготовившись оказать сопротивление неведомой силе.

— Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! — голос иерарха прорывал реальность металлическим звоном. — DidomaiMurion Stenon! Einay Agon Edion!

— Einay Agon Edion! — стройный хор голосов усилил эффект, казалось, что звук обрел физическую плотность, потому что движение сжимающейся гигантской стены черной кишащей массы на мгновение остановилось.

— Да пребудет Свет вечно! — тихо, но твердо проговорил Зариас сжав в левой руке горячий осколок агнитиана, часть великого символа.

Дикая первородная сила, не имела и толики сознания, однако инстинкт выживания был развит до максимального предела. Только у черной энергии не было и десятой части нужной скорости, пробившие земную кору омерзительные твари не могли обогнать молниеносную реакцию вселенского Света.

— Хвала Антемиону! — воскликнул Зариас, поднимая резко вверх левую руку, раскрывая ладонь и выпуская неземную силу агнитиана.

Резко вверх взметнулись несколько сотен левых рук телионов с выпрямленными пальцами с четырьмя фалангами. Одновременно ушел страх и сердца наследников Иерархии заполняла блаженная уверенность.

Всю свою жизнь они полагались на великую силу Света, пользуясь планетарным источником энергии, находящимся в самых недрах планет. И не зря. Свет никогда не оставлял своих без защиты, отреагировав и в этот раз.

От агнитиана в левой руке иерарха начали исходить тонкие серебристые струйки, перекручивающиеся друг с другом и образующие плотные линии диковинных узоров. Свет не метался в пространстве в хаотичном порядке, лучи сверкающего серебристого света, сливались друг с другом, на постоянно растущей скорости огибали четко очерченную окружность. Над стоящими кругом телионами за доли секунды появился мерцающий, осязаемый купол.

Очень скоро стало понятно, что защита не была основной целью лучей, превратившихся в мощные титановые потоки. Свет функционировал по своим законам, и в ответ на призыв, планету пробил столп сверкающего титанового света, двенадцать метров в диаметре. Одновременно столп взметнулся высоко вверх в далекое пространство, соединяясь с великой Иерархией.

Никто не мог сказать ни слова. Телионы в ликовании смотрели на разливающиеся тысячами искр лучи серебристого света, держащегося в форме купола и на мощнейшие слепящие вихри внутри гигантского столпа.

Восторг испытывали только прямые наследники. Противоположные по своей природе не только свету, но и всей Вселенной мутирующие твари метались в дикой агонии, стараясь ускользнуть даже от искр рассыпающегося потока.

— Властители Иерархии! — благоговейно прошептал Парлион. — Значит мы можем устанавливать связь при помощи осколка великого Символа.

— Получается, что можем, — проговорил Травиан, немного успокоившийся, но продолжающий пристально наблюдать за движением титанового потока. — Значит телионы обладают частью символа великих Властителей, и могут обеспечить защиту от любого, даже самого страшного, нападения.

— Вам не кажется, что поток вызывается не только для защиты? — сказал Серкиос, также не отрывающий взгляда от переливающихся темным серебристым блеском лучей. — Посмотрите. Свет нападает.

Бесполезные усилия чужеродных существ избежать соприкосновения со Светом, не увенчались успехом. Черные километровые отростки на огромной скорости отчаянно пытались вбуриться обратно в родную среду обитания, в глубокие недра земли. И все телионы с замирающими от радости сердцами наблюдали, что у противоположной силы не было ни единого шанса.

Сотни ярких сверкающих лучей одновременно отделились от огромного титанового столпа и вонзились в созданный ползучими порождениями хаоса круг из черного базальтового песка и густой зловонной жижи.

Дичайший рев предсмертной агонии неведомых тварей, которые мгновенно рассыпались на мельчайшие маслянистые пузырьки, не вызвал страха у стоявших ровными кругами телионов. Постепенно на лицах появлялись улыбки, взгляд кристальных серебристых глаз прояснялся. Свет Иерархии, являющихся основой наследников, не оставил своих в страшной угрозе.

Все смотрели на Зариаса, опустившего руку с остывающим агнитианом. Иерарх улыбался, оглядывая растекающиеся черные волны.

Удивительно, что столкновение вселенских сил, способное разрушить не только планету, но и окружающие небесные тела, заняло несколько минут.

Казалось бы, битва черной пульсирующей плоти и холодной слепящей энергии должна была быть долгой. Однако столп титанового света исчез также быстро, как и появился, купол рассыпался миллионами мелких жемчужными искрами, за которыми с улыбками наблюдали совершенные наследники.

— Интересно знать, какова основа неизвестной формы жизни, демонстрирующей такую мощь и силу? — проговорил Парлиан, рассматривая, как и остальные громадные маслянистые пятна, быстро высыхающие под палящим солнцем и заметаемые обычным золотистым песком.

Телионы видели казавшихся очень плотными могущественных существ, рассыпающихся на мельчайшие сфероидальные пузырьки под воздействием титановых лучей. Наполненные мерзкой маслянистой жидкостью миллионы пузырьков лопались, заполняя воздух отвратительным зловонием. Более сформировавшиеся твари, однако, растворялись до жидкого состояния и мгновенно исчезали в недрах земли, оставляя огромные поблескивающие пятна.

— Никто не знает, что это такое, — отреагировал другой старейшина Совета, также осматривая поверхность, на которой минуты назад стояла мощная стена из переплетающихся гигантских тварей. — Можно только согласиться с телионами первых двух Аргонов, неизвестные сущности распределяются по расам согласно природным стихиям. На первое судно напали еще в воде, Глубоководные, на второе напали из разломов красного огня, Огненные.

— Напавшие здесь прорывались сквозь недра земли, соответственно, Подземные, — сказал Парлиан, пытаясь осознать произошедшее.

— Я лично заметил, что чем бы это ни было, но в общей массе существа стелились по поверхности, — сказал Агрион, полностью оправившийся от страха. — Ассоциация больше возникает с ползучими…

— Согласен, но здесь важен вопрос, кто может напасть на четвертый Аргон, — вступил Натиан, думая о том, что теперь под управлением Травиана нужно создавать отдельное подразделение телионов для защиты. — Учитывая, что нападение из воды, из огня и из земли уже было, остался только воздух. Пока вообще не могу представить это… бесформенное и громадное в воздухе…

— В любом случае нужно передать информацию последнему судну, — сказал Серкиос, также осознавая, что на новом месте придется постоянно отслеживать возможные угрозы, которых не было в первом Городе.

— Зариас, нужно передать послание четвертому Аргону, чтобы были готовы к возможному нападению с воздуха, — сказал Натиан, подходя к иерарху.

— Думаю да, мы правильно оценили ситуацию, — задумчиво сказал Зариас, продолжая осматривать местность, чтобы убедиться в отсутствии угрозы. — Скорее всего исконные обитатели планеты развивались по основным средам обитания, значит на четвертый Аргон могут напасть только из воздуха.

— Так, я правильно понимаю, что иерархам передали оружие, способное защитить в ситуации самой страшной угрозы? — спросил серьезно Травиан, за спиной которого собрались телионы, решившие применить свои силы и способности, чтобы оградить остальных телионов от опасности.

— Да, — коротко ответил Зариас и посмотрел Травиану прямо в глаза. — Мы не могли сказать раньше, и на самом деле агнитиан передали не как оружие. Просто в ситуации угрозы мы можем воспользоваться частью великого символа и установить связь с Властителями и Хранителями вечного Антемиона.

— Понятно все, не обязательно рассказывать тайные знания, полученные от Хранителей, всем телионам, — кивнул Травиан, выражая согласие. — Поясни только, пожалуйста, каково в таком случае назначение агнитиана?

— Пока ждем прибытия четвертого Аргона, — ответил Зариас более спокойно, понимая, что угроза миновала. — Как я понял, процедура разработана следующая. Все видели упавший и разбившийся на части великий Символ, когда пропал поток, связывающий Город с Иерархией. Хранители перед самым отплытием раздали четыре осколка каждому иерарху. Оказалось, что основная часть великого символа все же была найдена и находится у Хранителей, которые в защищенной сфере охраняют Антемион в самой глубине планеты.

— Что это значит? — спросил телион, стоящий с остальными вокруг членов Совета. — План был такой, что на местах, куда приплывают Аргоны, будут основаны новые полионы по технологии первого Города, верно?

— Конечно, — Зариас кивнул. — Мы пока можем обустраивать местность и планировать будущее расположение необходимых сооружений для обеспечения полиона. Постараемся максимально точно воспроизвести структуру, которая всем хорошо известна. В центре всех полионов должна быть установлена центральная стела, на которую будет помещен остаток великого Символа. Вокруг на равном расстоянии также необходимо построить охранные колонны, которые будут впитывать свет и разворачивать защитный купол на места обитания телионов. По прибытии четвертого Аргона построенные полионы соединятся в общую световую сеть, что создаст непроходимую защиту.

— Каким образом будет создана общая сеть между местами обитания телионов? — спросил старейшина Совета, внимательно смотря на Зариаса.

— Каждый полион воссоздаст структуру первого Города, — с готовностью начал рассказывать Зариас. — При помощи осколков Символа получится установить связь с Властителями и вечным Антемионом посредством создания титанового потока, который был на острове. Следовательно, каждый Город будет защищен непроходимым куполом, который мы все сейчас наблюдали.

— Только это не все, верно? — спросил Парлион, понимая, в чем заключается план. — Каждый полион теперь может соединиться с другим в мощном игнитионном потоке. Следовательно, непроницаемая защита будет распространяться на всей территории движения светового излучения.

— Да, только это тоже часть плана, — кивнул иерарх. — Начал я с того, что оставшаяся часть великого Символа осталась у Хранителей. Когда все четыре полиона установят световой поток, осколки агнитиана не только найдут друг друга, но соединившись в более мощный поток, соединятся с оставшейся частью. Такова природа великого Символа Иерархии, о котором телионы не знали.

— Соответственно, энергия не только будет передаваться между агнитианами четырех полионов и поступать к основной части символа, — продолжал Зариас. — Природа знака такова, что основная часть, находящаяся у Хранителей, будет обеспечивать животворящей энергией телионов.

Радости телионов не было предела. Восторг и ликование являлись неотъемлемой частью блаженного существования в Изначальном мире, страх являлся новым переживанием, но наследники быстро справились с негативом. Все оживленно переговаривались, радуясь не только тому, что смогут создать образ прежнего блистающего Города со всеми уникальными технологиями и соединиться с собратьями. Невыразимое блаженство вызвала возможность восстановить связь с Властителями Иерархии и вечным Антемионом.

— Как я предполагаю, Аргоны специально направили по местам, где могут выйти на поверхность сущности неизвестной формы жизни, — проговорил медленно Парлион, наблюдая, как воодушевленные телионы идут по направлению к пещерам, планируя расположение объектов будущего поселения.

— Прямо ответить на твой вопрос не могу, — задумчиво сказал Зариас. — Все прекрасно помнят разрушение острова и Города, в тот момент вопрос стоял о выживании, времени на дополнительные расспросы не было. Сейчас, наблюдая за тем, произошло и с учетом опыта первых двух Аргонов, думаю ты прав.

— Значит основной задачей новых полионов является создание защиты Света не только для телионов, — Парлион заговорил увереннее. — Очевидно, что распространение световой энергии на чужеродной планете и является миссией наследников Иерархии. Правильно выстроенные игнитионные потоки, соединенные в энергетическую сеть с вечным Антемионом, смогут защитить будущих жителей планеты от вселенского первородного ужаса.

— Уверен, что ты прав, — кивнул Зариас. — Нельзя думать только о собственном выживании. Все обитатели подвержены нападению со стороны тех, кто, как я понимаю, были на планете до прихода Властителей и считают себя исконными хозяевами. Даже из того, что мы наблюдали здесь несколько минут, очевидно, что подобная форма существования губительна не только для одного места. Агония к необузданному существованию и неописуемая агрессия неведомых существ, несут страшную угрозу всему космическому порядку.

— Мы сохраним изначальный свет Властителей! — торжественно сказал Парлион, выпрямляясь и поднимая серебристые глаза к неведомому источнику в далеком пространстве. — Мы пронесем свет через века и оставим будущим поколениям. Мы — наследники и всегда будем служить Иерархии!

Стоявшие вокруг и слышавшие весь разговор члены Совета, не сговариваясь взметнули прямо вверх левые руки, сверкающими глазами вглядываясь в ставшее недоступным царство Иерархии сил Света.

И Иерархия ответила, потому что никогда не оставляет своих.

Переливающийся разными цветами серебристый луч пронзил далекое небо, и рассыпающимися сверкающими искрами коснулся белых лиц телионов. Произошедшие однажды от вселенской Иерархии принесли вечную клятву, и все жители планеты, появившиеся в будущих тысячелетиях, даже не догадывались о том, что существуют только благодаря великой клятве наследников.

— Не понимаю, как настолько мощный сигнал мог просто исчезнуть? — Гринлоу стоял рядом с астрофизиками у огромного монитора в лаборатории, оборудованной внутри ничем не приметного ангара в горах Исландии.

— Причем посмотрите на характеристики, — вступил Ставинский, как всегда поправляя очки на переносице. — Потоки излучения из остальных мест усилились в несколько раз. Видите серебристые линии стали заметно толще? И детектор показывает сильно участившиеся частоты сигналов.

— Да, но почему исчез сигнал с места, на котором мы вели раскопки последние две недели? — не переставал удивляться Гринлоу. — Обнаружены неизвестные, и я не побоюсь этого слова, неземные сооружения. Какие древние народы будут ставить двенадцать огромных монолитных столбов на одинаковом расстоянии друг от друга ровным кругом диаметром триста метров?

— Вопросы вызывает не только транспортировка громадных монолитов в отделенное место в горах, — задумчиво сказал один из ученых. — Меня лично сильно интересует материал двенадцатиметровых стел. Прочность невероятная. Мы перепробовали все виды анализов, непонятно, что это вообще такое.

— Согласен. И судя по всему именно материал стел являлся проводником и одновременно усилителем излучения, — кивнул Гринлоу. — Мы четко видели на планшете расположение вибрационных линий, все сохранено. Сигнал исходил прямо из центра круга, и от каждого монолита шла серебристая четкая линия!

— Значит либо стелы отражают сигнал от источника, находящегося на пересечении энергетических полей, либо колонны производят энергию и посылают к центру, чтобы зарядить энергией… чтобы бы ни являлось источником, — сказал молодой астрофизик, задумчиво разглядывая фотографии на планшете, на которых двенадцать серебристых линий замыкались в центре.

— Нет стелы мы проверили, когда пропал сигнал, — вступил астрофизик постарше, разглядывая изображения на мониторе. — Мы применили различные виды измеряющей аппаратуры, стелы не имеют собственного излучения, просто уникальный белый камень. Прочный, но не обладающий зарядом.

— Тогда где источник? Как мог исчезнуть с радаров радиотелескопа за одну ночь мощный сигнал, который только усиливался последние две недели? — воскликнул Гринлоу, потирая лоб, пытаясь понять, что все-таки происходит.

Исчезновение сигнала обнаружили еще на месте. После того, как были очищены от снега сверкающие белые двенадцатиметровые колонны, все усталые пошли спать. Утром Ставинский с молодым коллегой разбудили Гринлоу, потому что сигнал, зафиксированный в центре круга, пропал.

На месте проверили различные версии, включая самые невероятные, обошли несколько раз громадный круг, очерченный огромными колоннами, ярко сверкающими на снежном солнце. Ничего. Сигнала не было.

Вся команда вернулась в лабораторию, предполагая, что переносной детектор вышел из строя и перестал улавливать частоты излучения.

Оказалось, что дело было не в аппаратуре. Целый день все пытались найти причину. Незаметно наступил вечер, но никто не расходился. Ученые и специалисты стояли перед огромным монитором, который отражал сигналы неизвестного излучения, названного в силу мощности игнитионным.

Рисунок изменился, место в Исландии, где две недели велись раскопки, не мигало ярким серебристо-синим цветом. Теперь на мониторе мигали три точки, соединяющиеся с более сильным сигналом в центре Северного полюса.

— Вот что странно, — Гринлоу немного успокоился, понимая, что не может объяснить причину исчезновения первого сигнала. — Линии, соединяющие оставшиеся три места и центральную точку излучения, стали заметно мощнее. Частоты усилились примерно в два раза, я прав?

— Да, частоты, которые улавливает детектор усилились более, чем в два с половиной раза, — кивнул Ставинский. — Удивительно другое. В случае природных источников подобного излучения, что теоретически возможно, частоты были бы разнородными. Источники, которые мы видим на мониторе, явно искусственного происхождения, мощность излучения и характеристики ишнитионного потока до десятых единиц — совершенное одинаковые.

— Как это объяснить? — удивленно спросил Гринлоу.

— Пока не знаю, — молодой физик смотрел внимательно на показания радиотелескопа. — Могу только сказать, что усиление потоков с оставшихся трех мест началось вчера в полночь, причем скачкообразно. То есть сигнал резко повысился, и установился на новой частоте. Теперь излучение со всех трех источников фиксируется на одинаковом уровне, с небольшими колебаниями.

— Как именно изменился сигнал с центрального места? — спросил Клеон, и все обернулись, так как увлеченные наблюдением, не видели, как он подошел.

— Что Вы имеете в виду? — с интересом спросил Ставинский.

— Свойства, ну характеристики сигнала, исходящего из центра Арктики, как-то изменились? — спросил Клеон, не отрываясь смотря на монитор.

Астрофизики переглянулись, не понимая, что именно хочет знать приезжий ученый. Усиление частоты излучения уже было озвучено, какие могут быть другие характеристики у излучения, мощнее нейтронного?

— Странно, — первым отреагировал молодой астрофизик. — Просматривая статистику с радиотелескопа за последние сутки, кроме изменения частоты, можно увидеть и другую… так скажем аномалию…

— Что именно изменилось? — нетерпеливо спросил Клеон, снова вызвав удивление остальных специалистов.

— Не знаю даже, как и сказать…, — пробормотал неуверенно молодой ученый. — Господин Ставинский, как можно объяснить эти цифры?

Ставинский надвинул плотнее очки и подошел к сенсорному монитору, на котором молодой астрофизик просматривал показания. На лице опытного ученого росло удивление по мере того, как он листал страницу за страницей.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — вступил Гринлоу, выражая нетерпение от отсутствия объяснений непонятным явлениям.

— Хм… точного термина для этого ни в физике, ни в астрофизике нет…, — сказал Ставинский, не отрываясь от рядов цифр. — Скажем так, вместе с частотой изменилась плотность потока нейтронов, что в принципе невозможно.

— Излучение стало намного плотнее, верно? — спросил Клеон.

— Не совсем верное утверждение, — в голосе Ставинского зазвучали лекторские нотки. — Плотность нейтронного излучения, как размерность полного интегрального потока нейтронов не может превышать установленных значений. Плотность излучения не может измениться по определению.

— Также не может измениться плотность самих нейтронов, — продолжал менторским тоном астрофизик. — То что мы видим сейчас на мониторе, оборудование показывает изменение плотности потока нейтронов, то есть количество нейтронов, которые находятся на площади поперечного сечения.

— Следовательно, в самом простом варианте мы можем сказать, что нейтронов стало больше на установленной единице площади, верно? — сосредоточенно размышляя о чем-то, спросил Клеон.

— Да, частично, — вступил молодой физик. — Нейтронов не просто стало больше на определенной площади, еще и изменилась скорость движения. Так как плотность потока представляет собой количество нейтронов, умноженное на скорость, мы видим существенное увеличение и количества, и скорости.

— Что это объясняет? — Гринлоу выражал все больше нетерпения, пытаясь найти хоть какие-нибудь объяснения странным явлениям.

— Все очень просто, — Клеон начал до того, как успели вступить физики. — Места сигналов излучения явно связаны единой сетью. Я уже говорил, что на самом деле источники производят не нейтронное излучение. Просто оборудование, которые мы имеем, не может распознать чуждую, инородную, энергию, и определяет колебания в знакомых величинах нейтронного потока.

Гринлоу внимательно посмотрел на Клеона после утверждения, что энергия, с которой исследователи имеют дело — инородная.

— Каким образом связано существенное увеличение плотности потока нейтронов с исчезнувшим сигналом от одного из носителей? — спросил Гринлоу, решив пока не затрагивать тему инородности излучения.

— Здесь как раз-таки все понятно, — пожал плечами Клеон, не замечая, что вокруг него собралось уже два десятка ученых со всей лаборатории. — Источники излучения, как мы их называем, образуют единую энергетическую сеть. Вы же все видели на мониторах. И точно определили, что в центре Северного полюса излучение сильнее примерно в три раза, чем в остальных местах.

— Если это взаимосвязанная замкнутая цепь, тогда работает принцип замещения, — медленно проговорил молодой астрофизик. — При исчезновении одного элемента, сила излучения распределилась по оставшимся точкам.

— Да, именно так, — уверенно кивнул головой Клеон, словно являлся светилом наблюдательной астрофизики.

— Получается оставшиеся три источника, чем бы это ни было, перераспределили между собой энергию? — спросил Гринлоу.

— Такое возможно, — задумчиво сказал Ставинский. — И понятно теперь, почему самое сильное изменение плотности потока нейтронов наблюдается в центральном источнике. Если на Северном полюсе находится основной носитель, а по местам распределены вторичные, энергию пропавшего элемента перенимает на себя именно центральный и заново перераспределяет по сети.

— Допустим, вы правы, — сказал Гринлоу. — Все равно я не могу понять, куда делся источник на месте, где мы вели раскопки две недели?

— Сейчас мы не найдем ответов на этот вопрос, — Клеон отвернулся от монитора и посмотрел прямо на академика. — Осталось еще три источника, и основной носитель. Излучение неизвестной энергии увеличилось в несколько раз. Значит будет легче определить остальные места.

— Что это за излучение, Клеон? Есть какие-нибудь догадки? — пристально смотря в глаза Клеону спросил Гринлоу, решив вернуться к вопросу инородности наблюдаемого явления.

— Да, есть, — уверенно ответил Клеон. — Я же сразу сказал. Тот факт, что детектор улавливает сигнал и определяет, как нейтронное излучение, не означает, что так и есть на самом деле. Нет такой аппаратуры, чтобы замерить неизвестный поток, в сотни раз превышающий нейтронный по мощности.

— Откуда взялся источник такого уровня излучения? — спросил Гринлоу, внимательно наблюдая за давним другом, надеясь, что в странном гипнотическом состоянии Клеон выдаст важную информацию. И не ошибся.

— Мощные потоки исходят от великого Символа, — в голосе Клеона зазвучали металлические нотки, а по кристальным почти прозрачным глазам заметались серебристые искры. — Носитель вселенской энергии разбился на части в первом Городе, когда наследникам пришлось покинуть остров и отплыть в четырех направлениях. Каждая группа взяла с собой часть.

Гринлоу предусмотрительно промолчал, возраста и опыта исследователя всего непознанного хватило, чтобы не отвечать Клеону, когда он впадал в состояние транса. Однако информацию, которая становилась доступной в результате странных откровений, академик тщательно фиксировал.

— Хорошо, оставим пока вопрос об исчезновении сигнала в Исландии, — вслух сказал Гринлоу. — Клеон прав, сейчас идеальная возможность найти остальные три источника за счет сильного увеличения потока.

— Логичнее сначала отправиться в Намибию, судя по всему источник находится на открытой местности в пустыне, недалеко от океана, — сказал Ставинский, проверяя показатели частот на мониторе. — Затем нужно проверить сигнал в Камбодже, хотя поиски могут быть затруднены тем, что месторасположение сигнала исходит от скопления высоких гор.

— Не уверен, что нам хватит финансирования, — задумчиво сказал Гринлоу. — Перевозить нужно всю лабораторию, оборудование, ученых и рабочих.

— На эту тему можешь даже не переживать! — уверенно сказал Клеон обычным голосом, явно не помня, что говорил несколько минут назад. — Позвоню Павлу, он даст в три раза больше, чем я попрошу.

Гринлоу кивнул. Со времен обучения Клеона в университете, в группе приверженцев альтернативной истории, всех удивляли необычайно теплые отношения между Клеоном и его младшим братом, Павлом. Сейчас Павел входил в тридцатку самых богатых людей планеты, о чем знал не только академик, но и сотрудники лаборатории. Все радостно закивали.

— Отлично! — радостно потер руки Гринлоу. — Тогда собираем все документы, пакуем оборудование, и отправляемся сначала в Намибию.

При всей своей наблюдательности академика Гринлоу и постоянным стремлением к конспирации он не обратил внимание на черные маслянистые пятна на земле, диаметром примерно полтора метра. Все были слишком заняты сбором и упаковкой оборудования, чтобы рассматривать снег вокруг ангара, в котором размещалась одна из самых современных лабораторий на планете.

И потом, даже если бы кто-то заметил необычные черные круги, на которые по непонятным причинам не ложился падающий снег, все равно объяснить не смог бы. Инородным был не только сигнал, который с увлечением изучала группа физиков, и неземное — не всегда означало хорошее. Чужеродная всему мирозданию жизнь несла смертельную угрозу ничего не подозревающему человечеству, и обитатели черной бездны были настроены решительно.

Спасло ученых только то, что Первородные не могли даже приблизиться к носителям Света, в вечном противоборстве двух сил у одной не было никаких шансов. Никто же не знал, что вечно рассеянный и странный ученый, ничего не понимающий в астрофизике, не просто все знает про уникальное излучение. Кто мог предположить, что в ангаре находится не представитель человеческого рода?

— Докладывайте, что там? — Эдвард резко сел посреди кровати, мельком отметив, что часы показывали три часа ночи.

В элитном подразделении была отдельная связь только между своими, которой можно было пользоваться только в самых крайних случаях. Судя по времени и настойчивости звонившего, случилось нечто неординарное.

— Находимся на месте наблюдения, рядом с ангаром, в котором расположена лаборатория, — быстро говорил агент и Эдвард сразу определил то состояние, когда скоростью речи пытаешься подавить собственный страх.

— Группа объектов в количестве более двадцати человек, подсчитать пока невозможно, — теперь стала понятна причина страха.

— Где находятся объекты? Откуда появились и что планируют? — руководитель спецподразделения разведки умел быстро группироваться.

— Не знаю… откуда появились… — тише сказал агент. — Наблюдение велось постоянно, никто не спал. Одновременно словно из-под земли возникло более двадцати фигур в черном. Очень высокие… окружают ангар… Наши действия?

«Не словно… эти… и правда возникают из-под земли…», быстро промелькнула мысль, так как в отличие от агентов знал намного больше.

И здесь Эдвард дал команду, которую никогда в жизни не озвучил бы за всю свою двадцатилетнюю работу в разведке.

— Ничего не делать! Просто наблюдайте! — коротко сказал руководитель.

Раньше других мозг агента, привыкшего постоянно анализировать и вычленять нужную информацию, пришел к заключению, что страшные сущности, обладающие нечеловеческими способностями, по какой-то причине не могут навредить Клеону. И не ошибся. Агенты, вернувшись с задания, с удивлением расскажут, что также ниоткуда, из далеких космических глубин появился мощный ярко-серебристый луч. Поток вонзился прямо в крышу громадного ангара, рассеялся, поражая сливающихся с ночью изворотливых существ рассыпающимися искрами. Дальше рассказывать было нечего.

Агенты, в отличие от ученых, внимательно изучили каждый сантиметр вокруг ангара, но не нашли ничего кроме полутораметровых неровных кругов, заполненных высыхающей маслянистой жидкостью. На которые не падал снег.

Эдвард принял отчет, не выражая особых эмоций. Он не удивился, потому что понял все немного раньше. Больше всех поразился бы Клеон, если бы кто-нибудь сказал, что смертельная угроза, способная за минуты уничтожить страны и целые континенты, не может убить Хранителя. Клеон рассмеялся бы или принял за сумасшедшего любого, слушая сказку о том, что темной ночью целый отряд могущественных существ был уничтожен ярким серебристым лучом. И никогда не связал бы подобное событие со своей скромной персоной.

Золотой диск палящего солнца превратился в страшное проклятье, многократно усиливающим страдания жителей пустыни. С высоты могло показаться, что безграничное пространство заполнено черным блестящим песком. И только при ближайшем рассмотрении возникало недоумение, следом за которым появлялся ледяной ужас. На всей поверхности пустыни извивались тысячи гибких маслянистых тел, неописуемых форм и размеров.

Назвать роящийся ужас привычным человеческому разуму словом не получалось. Подобных форм не существовало даже в самом примитивном разуме. Да и не было формы, а размеры тварей менялись ежесекундно. Единственная аналогия со змеями возникала только потому, что не было других слов, чтобы обозначить стелющиеся по земле громадные тела, достигающие десяти метров в диаметре и несколько сотен метров в длину.

— Мы должны идти, случилось самое страшное, — высокий молодой человек с жемчужно-белыми волосами ниже пояса стоял в проходе небольшой соломенной хижины и не отрываясь смотрел вдаль.

— Да, я знаю, — молодой человек, немного выше ростом, подошел к проходу и поднял кристально-прозрачные глаза наверх, смотря на неестественно черное небо, словно затянутое плотной маслянистой пеленой.

— Место выхода не так далеко от нас, примерно пять-шесть километров, — проговорил более высокий молодой человек, вглядываясь в черную даль.

— Судя по реакции стагона, времени очень мало, нужно успеть закрыть проход, — юноша опустил глаза и посмотрел на переливающуюся жидким жемчугом небольшую бусину на плотном перекрученном шнуре.

— Выдвигаемся прямо сейчас, — молодой человек повыше ростом сжал такую же капсулу, висящую на уровне солнечного сплетения. — Стагон горячий, значит уровень опасности очень высокий. Может погибнуть множество людей, но главное, мы должны успеть запечатать проход до полного появления.

В неестественно густой темноте ночи поблескивали светлые длинные одеяния молодых людей, расшитых серебристыми квадратичными орнаментами. Заметно выше ростом обычного человека, длинные руки и ноги, вытянутые пальцы рук. Источающие мир и покой на фоне разверзшегося ада.

Небольшой городок, расположенный недалеко от реки Аба-Хуаб не ожидал напасти, когда темной ночью высоко в воздух взметались стены желтого песка, перемешанного с измельченным базальтом. Поднимающиеся на десятки метров волны посреди пустыни вызвали у местных жителей суеверный страх, однако то, что выползало из черных песчаных стен парализовало диким ужасом.

За считанные минуты огромная поверхность заполнилась маслянистыми зловонными телами, ползущими с невероятной скоростью. Даже если жители пустыни и смогли бы справиться с парализующим ужасом, проследить за мгновенной мутацией тех, кто не имел формы, но умел принимать любую форму, было невозможно. Первородный ужас, бросивший вызов законам мироздания, не имел и толики гармонии и порядка. Тысячи беспорядочных гниющих отростков стелились по песчаной поверхности, распадались, сливались и соединялись заново в невероятных комбинациях. Остановится в беспорядочном движении черная материя не могла, но не форма представляла страшную угрозу.

«Сланге… грут сланге… круп… врислик… вуур»[10], предсмертные хрипы человеческих тел, разрывающихся буквально на части от черной густой слизи.

Зловонная маслянистая жидкость, выплескивающаяся из лопающихся наростов, являющаяся жизненной основой неведомых тварей, несла смертельную угрозу для представителей человеческого вида. В кромешной тьме, отрывающиеся и снова появляющиеся части гигантских тел не имели аналогий в земном мире. Человеческий мозг просто должен найти ближайший образ, чтобы обозначить неведомое. В местной газете позже появиться заметка, что умирающие жители видели огромных змей с несколькими головами и хвостами, в реальности бесконечно мутирующий ужас описать было невозможно.

«Ред ми… хулп… дит бранд… лигаам дит бранд»[11], дикие крики и стоны пытавшихся вначале убежать, падающих и ползущих из последних сил по горячему песку жителей небольшой деревушки разрывали черное небо.

Кожа жителей небольшого африканского городка мгновенно покрывалась громадными язвами, разрывающимися и заливающими тело черной жижей.

Постоянно увеличивающиеся в размерах твари, выползающие прямо из черного песка, перекрыли площадь пустыни в несколько километров. На фоне ползущего ужаса, и хрипящих в предсмертных муках людей отчетливо наблюдалась беспомощность человека перед выходцами из черной бездны.

— Я вижу движение, — юноша, не отрываясь, смотрел вдаль черной пустыни сверкающими, способность видеть на километры вперед еще сохранилась, как и другие возможности некогда совершенных.

— Мы почти пришли, — молодой человек повыше ростом также не отрываясь смотрел далеко вперед. — Вечный Антемион, что же это такое?

— Мне много историй дедушка рассказывал в детстве, — юноша всеми силами пытался не поддаться охватывающей тело панике. — Только я никогда не думал, что увижу подобное. В реальности все во много раз ужаснее.

— Всех нас готовили именно к этому, — молодой человек немного лучше владел собой, хотя в темноте не было видно, как он длинными пальцами с четырьмя фалангами стиснул стагон, стараясь унять дрожь.

— Миссия должна быть выполнена, несмотря ни на что, — выдохнул молодой человек. — Ты же прекрасно понимаешь, что это только подготовка к началу. Низших существ выпускают только, чтобы проложить путь, и если мы не запечатаем проход, следом выйдут обитатели черной бездны.

Несмотря на сковывающий страх, молодые люди выпрямились, словно стали выше, и медленно пошли прямо на плотное полотно клубящихся гигантских тварей, поднимающихся уже на несколько десятков метров.

Удивительно, как часто люди до смертного ужаса боятся исчадий преисподней, не задумываясь о том, что на любое действие по закону вселенского Равновесия, всегда будет обеспечено противодействие.

Наследники Иерархии спокойно шли и на фоне пустыни, заполненной блестящими черными телами, и поблескивающие серебром одежды засияли вместо погасших звезд. Казавшиеся всемогущими ползущие порождения бездны замерли одновременно, инстинкт выживания все же был ведущим.

Молодой человек постарше снял с шеи крученную тесьму и сжал в левой руке небольшой восьмигранник, внутри которой жемчужным огнем плескался свет. Он вытянул прямо вперед левую руку, юноша сделал то же самое.

— Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! — тихий голос, заполненный звоном переливающихся колокольчиков, на доли секунды перекрыл громкие крики и стоны сгорающих в агонии жителей. — EinayAgon Edion!

— Einay Agon Edion! — повторил юноша, сжимая в руке капсулу.

— Да пребудет Свет вечно! — тише сказал молодой человек.

Кристальные глаза высоких незнакомцев в светлых одеяниях блеснули чистым серебром и от маленьких бусин заструился жемчужный свет.

Очень медленно от жидкого искрящегося жемчуга стали отделяться струйки белого света, смешиваясь и сливаясь в мощные потоки.

Плач и вопли умирающих людей на мгновение перекрыл первозданный агонизирующий рев гигантской кишащей массы. Поток жемчужного света стремился вверх, и мощный столп титанового света врезался в воронку черного песка, откуда продолжали выползать гигантские мутирующие отростки.

Слепящий блеск залил километровое пространство, последний раз осветив пытающихся вырваться на поверхность обитателей черной бездны, вызвав ликование у одних, и непередаваемый страх и злобу у других. Противоположные расы испокон веков вели непримиримую борьбу, на одной планете с ничего не подозревающим человечеством.

И преимущество одной из сил было очевидным, едва заметные серебристые искры мгновенно расщепляли километровые маслянистые тела на миллионы маслянистых капель, исчезающих в песке.

Молодые высокие люди, на лицах которых на секунду отразился титановый блеск, радостно улыбались. С раннего детства наследники готовились выполнить миссию и защитить людей, живущих обычной жизнью, от первородного ужаса черной бездны.

— Люди умирают в страшных мучениях, — сказал юноша, когда последние искры титанового света растворились в темноте. С неба словно кто-то сдернул плотное одеяло и на пустыню полился свет многочисленных звезд.

Все пространство, заполненное гигантскими подобиями змей, было покрыто черными маслянистыми пятнами. Юноши в развивающихся серебристых одеяниях подходили к корчившимся в страшных муках местным жителям. В темной ночи на фоне пережитого ужаса, конечно, бедные жители африканской пустыни принимали молодых людей за ангелов.

Поблескивающие черные глаза, перекрытые пеленой дикой боли и жара, видели только серебристый свет опускающихся молодых людей, слышали тихий шепот неизвестных слов, и чувствовали теплый блаженный жар. Прикосновение небольшого кристалла прямо к солнечному сплетению покрытых гноящимися нарывами и язвами вряд ли можно было считать нужным лекарством.

— Да пребудет Свет вечно! — шептали каждый раз посланники самого Света, прикасаясь горячим стагоном к умирающим в дикой агонии. Секундный взгляд испуганных глаз и человек забывал о боли, погружаясь в блаженство.

Закрывающие от счастья глаза местные жители не видели, как под воздействием светлой пленки, окутывающей тела, исчезали огромные гнойные наросты, и оставшиеся раны затягивались новым кожным покровом.

В местной газете потом напишут, что множество больниц было переполнено людьми, зараженными неизвестным вирусом. На удивление врачей больные, покрытые гноящимися ранами и бьющиеся в лихорадке, очень быстро шли на поправку. Причем от страшных язв не оставалось даже следа.

Молодые люди не могли коснуться всех, но природа вечной энергии, заключенная в жидких стагонах, имела уникальную особенность быстро распространяться. В переполненных палатах умирающих людей оказывался один или два, кого коснулись исцеляющим светом. И свет распространялся, мельчайшей частицы было достаточно, чтобы уничтожить тонны черной слизи.

Никто не поверил излечившимся больным, что они видели гигантских змей с несколькими головами и сотнями конечностей. Тем более, никто не воспринял всерьез сказки о том, что два высоких человека в светящихся белых одеждах прогнали полчища огромных черных тварей и исцелили всех пострадавших.

Юноши шли, радуясь, что успели закрыть проход, который появлялся один раз в двенадцать лет. Знали они, что битва не закончена, и твари черной бездны попытаются вырваться снова. Но сейчас они праздновали победу Иерархии.

Виндхук, столица Намибии, сентябрь, 2024 год

Картина открывалась восхитительная. Клеон с удовольствием вдыхал свежий воздух, оглядывая огромное песчаное пространство рядом с Окаменелым лесом. Поездка была утомительной. Многочасовые перелеты, несколько пересадок, автомобильное путешествие по песчаным дорогам с учетом закупленного оборудования могла вымотать кого угодно.

Маршрут выстраивался Гринлоу строго по карте, на которой достаточно ярко светился сигнал, поступающий почти из середины известного на весь мир природного памятника. В дороге у Клеона было время почитать про Окаменелый лес Хориксас, являющийся местом залегания крупных окремненных стволов дерева в южной Африке. Территория относилась к национальным памятникам Намибии и много времени ушло на бюрократические процедуры.

Когда наконец команда ученых и рабочих на трех передвижных лабораториях остановилась, Клеон с удовольствием вышел наружу, чтобы размять ноги и подышать наконец свежим воздухом.

— До чего красиво! — восторженно сказал Клеон, оглядываясь по сторонам.

Окаменелый лес получил свое название, потому что на огромной территории находилось множество огромных закаменевших деревьев возрастом примерно 260 миллионов лет. Повсюду лежали достигающие нескольких десятков метров стволы деревьев, буквально превратившиеся в камень.

Ничего сверхъестественного в образовании подобных фигур не было, в источниках, с которыми ознакомился Клеон, говорилось, что деревья однажды оказались под водой в результате наводнения и были покрыты толстым слоем песка. Оказавшись без воздуха деревья не разлагались, каждая клетка буквально каменела, и за миллионы лет стволы превратились в окаменелости.

— Несите аккуратно, оборудование стоит огромных денег, — раздался рядом голос Гринлоу, который следил за двумя бригадами рабочих, выгружающих собранные специально на заказ переносные игнитионовые детекторы.

— Что показывают датчики? Какой сейчас уровень излучения? — повернулся Клеон к академику.

— Усиливается, — изучая показатели монитора ответил Гринлоу. — Частота поступления сигнала постепенно увеличивается. Судя по карте, источник должен находиться на расстоянии примерно двух километров. Нужно идти вглубь леса. Сейчас разгрузим оборудование и выдвинемся.

— Ты хочешь сказать, что источник находится непосредственно между окаменелыми деревьями? — удивленно спросил Клеон.

— Судя по карте да, что и правда странно, — пожал плечами Гринлоу. — Тоже плохо понимаю, откуда здесь может поступать такое сильное воздействие.

— Мы сразу возьмем рабочих? — спросил сосредоточенно Клеон.

— Ученые пойдут с детектором, чтобы отслеживать сигнал, — ответил Гринлоу, посмотрев внимательно на Клеона. — Ты считаешь, что нужно сразу идти с бригадой рабочих? Зачем?

— Не знаю, но предполагаю, что неизвестный сигнал все же поступает с глубины, — ответил Клеон, вглядываясь в безграничные пески.

— Почему ты так решил? — спросил Гринлоу.

— Ну не может же источник подобного уровня мощнейшего излучения лежать на поверхности, — пожал плечами Клеон. — Мне просто кажется, что место, которое мы ищем, давно засыпано глубоким слоем песка.

— Взять рабочих не проблема, — ответил академик. — Благодаря твоему брату у команды достаточно финансирования для оплаты подобной работы.

— Хорошо, когда пойдем? — Клеон продолжал пристально смотреть вдаль, словно увидев нечто, чего не видели другие.

— Ставинский и другие ученые готовят аппаратуру, — спокойно сказал Гринлоу. — Часть рабочих останется, чтобы обустроить лагерь, часть тогда пойдет с нами, если ты настаиваешь.

— Скажи, чтобы обязательно взяли с собой оборудование для раскопок, — Клеон не заметил, как в голосе появились командные нотки.

Гринлоу не стал спорить, еще раз внимательно осмотрев Клеона. История повторялась. Как и в прошлый раз посреди исландских гор, сейчас в глубине африканской пустыни неизвестным образом Клеон ощущал присутствие источника. Академик уже понял, что лучше просто идти за Клеоном, который может безошибочно определить источник самого мощного в мире излучения.

— Хорошо, — вслух сказал Гринлоу и пошел в сторону лабораторий, чтобы распределить обязанности и собрать команду перед выходом.

Клеон оглядывал гигантские окаменелости, напоминающие стволы деревьев, и пытался справиться с непонятно откуда взявшимися переживаниями. Второй раз откуда-то из глубины поднималось странное чувство узнавания, причем страха он не ощущал. Наоборот. Сердце ускоряло свой бег, и радостное ощущение от приближения к чему-то дорогому и знакомому, только усиливалось. Как можно испытывать восторг от созерцания пусть и красивых, но совершенно незнакомых мест? На этот вопрос ответа у Клеона не было.

— Так все готово, можем идти, — подошел Гринлоу, за которым на специальном устройстве для передвижения по песку, стоял высокочастотный игнитионный детектор. По обе стороны аппарат поддерживал Ставинский и молодой ассистент, не отрывающихся от планшетов с трансляцией сигнала.

— Направление на северо-восток, идем пока прямо, — сказал молодой астрофизик, так и не оторвавшись от экрана.

Клеон быстро пошел вперед и Гринлоу задумчиво посмотрел вслед. Он решил не останавливать давнего друга и присоединился к остальным.

Ландшафт не менялся, песок, редкая растительность и огромные глыбы окаменелых деревьев. Ученые неотрывно следили за показаниями переносной аппаратуры, рабочие шли следом с двумя тележками с оборудованием для раскопок. Клеон ушел далеко вперед, и только Гринлоу обратил внимание на то, что давний друг постоянно ускоряет шаг. Академик, участвовавший в десятках подобных экспедиций, до конца не понимал ни природу изучаемого явления, ни поведения Клеона. Просто в силу огромного опыта и человеческой мудрости решил не приставать с расспросами и молча наблюдал.

И не ошибся. Гринлоу даже не удивился, когда Клеон остановился посреди песчаного поля, как вкопанный и через пару секунд раздался резкий звук.

— Усиление сигнала! Мощное! — почти закричал молодой астрофизик, продолжая смотреть в планшет, и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Ученые следили за прыгающей серебристой линией на мониторе, рабочие говорили между собой, и только Гринлоу внимательно смотрел на застывшего примерно в ста пятидесяти метрах Клеона. В какой-то момент давний друг остановился, запрокинул голову и резко взметнул вверх левую руку.

Солнце в пустыне светило слишком ярко, чтобы заметить переливающийся серебряным светом луч, опустившийся прямо на замершего Клеона. Поток замер на расстоянии двенадцати метров от руки и рассыпался мерцающими искрами, очерчивая в воздухе идеально ровный купол.

— Останавливаемся! — резко сказал Гринлоу. — Нужно отметить границу круга. Диаметр — примерно триста метров. Отмеряем сто пятьдесят метров от Клеона и дальше столько же. Ставим обозначения по ровному кругу.

Опыт — великая вещь. Гринлоу всю жизнь искал неземные объекты по всей планете и умел быстро улавливать закономерности.

— Почему мы остановились? — спросил Ставинский следя за усиливающимися частотами сигнала. — Судя по показаниям, центр излучения как раз-таки впереди, именно в том месте, где стоит Клеон.

— Понятно, — коротко сказал Гринлоу. — Вы помните картину энергетических потоков на первом месте, в исландских горах?

— Конечно помню, все зафиксировано, — ответил Ставинский, выражая непонимание. — Какое это отношение имеет…

— Источник находился в центре, распространяя энергию на высокие белые колонны из неизвестного минерала, — перебил молодой астрофизик, начиная понимать. — Мы предполагаем единую структуру расположения всех сигналов. Значит, что бы ни испускало подобный уровень излучения, находится в круге, очерченном уникальными передатчиками, аккумулирующими энергию. Диаметр предполагаем по прошлому месту, триста метров. Вот только я не вижу столбов.

— Судя по всему, то, что ты назвал передатчиками, засыпано огромным слоем песка, — задумчиво сказал Гринлоу. — Нужно поставить ограждения, на расстоянии сто пятьдесят метров от места, где стоит Клеон ровным кругом.

— Возьмите рулетки, отмеряйте расстояние и выставляйте ограничительные знаки, — дал академик команду рабочим и повернулся к ученым. — Пойдемте в центр, нужно проверить, подтвердится ли гипотеза.

Гринлоу, Ставинский и молодой астрофизик, держа передвижное оборудование, быстро пошли по направлению к неподвижно стоящему Клеону.

— Сигнал усиливается, — быстро сказал молодой физик. — Не понимаю, как ваш друг определил эпицентр излучения. Он что — ясновидящий?

— Нет, он известный на весь мир генетик, — коротко ответил Гринлоу, не собираясь рассказывать обо всех странностях в поведении Клеона.

— Клеон! — окликнул друга Гринлоу, когда оставалось десять метров.

Клеон вздрогнул, опустил руку и удивленно огляделся. Посмотрел на академика, на ученых, и снова внимательно осмотрел все вокруг.

— Ровный круг, — сказал Клеон. — Нужно очертить на поверхности окружность, диаметром триста метров, мы стоим в самом центре.

— Рабочие уже занимаются этим, — спокойно сказал Гринлоу. — Только здесь нет высоких прямоугольных колонн, которые окружали место сигнала.

— Песок, — коротко сказал Клеон, смотря прямо себе под ноги и переводя взгляд дальше. — Все засыпано глубоким слоем песка, третий полион внизу.

— Какой полион? Почему третий? — удивленно переспросил молодой астрофизик, подняв взгляд от мигающего сигнала на мониторе и посмотрев с недоумением на Клеона.

— Поселение, — быстро вступил Гринлоу. — В прошлый раз возникло предположение, что огромные белые стелы окружали место обитания неизвестной древней цивилизации. Неважно. Что с сигналом?

— Мы в эпицентре, — сказал Ставинский, смотря на планшет и прямо Клеону под ноги. — Если ваш друг немного отойдет, мы сможем это подтвердить.

Клеон отступил на два шага, астрофизики пододвинули игнитионный детектор и одновременно закивали головами. Звуковой сигнал усилился, Гринлоу посмотрел на планшет молодого астрофизика и утвердительно кивнул.

— Колонны закопаны песком, — задумчиво сказал Клеон, наблюдая за рабочими, которые вставляли в песок невысокие колышки, отмеряя от центра ровное расстояние. — Источник излучения, значит, находится намного глубже. Даже не знаю, сможем ли мы раскопать столько песка…

— Сюда, подойдите сюда! — закричал громко рабочий, который ставил колышки по окружности, размахивая руками. — Здесь что-то есть.

Гринлоу даже не удивился, что Клеон моментально сорвался с места и с нехарактерной для ученого скоростью побежал к рабочему. Академик поспешил за другом, астрофизики передвигали детектор, решив, что в случае обнаружения аналогичных колонн, необходимо замерить и уровень излучения, исходящий от конструкций. Клеон подошел к рабочему, вокруг которого уже собралось несколько человек, бурно обсуждающих что-то. Следом подошел Гринлоу.

— Смотрите! — возбужденно сказал рабочий. — Я ставил колышки, как и сказали, по окружности от центра. Вот. Колышек уперся вот в это…

Клеон быстро присел и начал разгребать песок руками, освобождая место, в которое рабочий не смог поставить оградительный столбик.

— Клеон! Подожди! Рабочие сейчас очистят, — Гринлоу присел рядом.

Подбежали другие рабочие и специальными совковыми лопатами начали отгребать песок. Поверхность отличалась повышенной плотностью за счет влажности, и работа заняла примерно час. Клеон все время стоял, не двигаясь и не отводя взгляд от квадрата, с которого рабочие отбрасывали слои грунта.

Конечно, что еще могли ученые найти посреди бескрайней пустыни?

На ярком солнце переливался искрами белый минерал, неестественным образом преломляя свет и испуская разноцветные искрящиеся лучи.

— Жемчужный доломит, — пробормотал Гринлоу, который запомнил название минерала в прошлый раз, неосознанно принимая тот факт, что Клеон и правда может знать названия породы, не имеющей земных аналогов.

Клеон не отреагировал на то, что сказал академик, медленно отвел взгляд и задумчиво осмотрел окружность, по которой рабочие ставили ограничительные столбики. Подошедшие астрофизики не отрывались от планшетов, молодой астрофизик лихорадочно перелистывал изображения.

— Что показывает игнитионный детектор? — оторвался от сверкающей разноцветным светом верхней части колонны Гринлоу и повернулся к астрофизикам, постоянно меняющим положением аппарата.

— Странно…, — пробормотал молодой ученый, не переставая листать страницы документа на планшете. — В прошлый раз такого уровня излучения от белых столбов не было зафиксировано… Значения статистически намного сильнее, только я не могу пока определить почему…

— Потому что в энергетической сети нет одного элемента, — вступил Клеон, перебив удивленного Ставинского. — Вся мощь излучения распределяется не только между источниками, чем бы это ни было… В прошлый раз было понятно, и я уверен, что сейчас картина такая же. Стелы из жемчужного доломита выполняют роль аккумуляторов и своеобразных передатчиков энергии.

— Получается, когда пропал первый объект, количество излучаемой энергии каким-то образом сохранилось, — быстро заговорил молодой астрофизик, оторвавшись от планшета. — Только теперь частицы, которые улавливаются детектором и преобразуются в световые искры, распределяются между тремя местами… ну включая четвертое, обозначенное нами, как центр.

— Да, — коротко ответил Клеон. — И излучение от источника можно считать первостепенным. Стелы за многие сотни или даже тысячи лет, накопили энергию от объекта, который находился всегда в центре круга. Соответственно, теперь оставшаяся энергия распространяется и между колоннами.

— Так, вроде все понятно, — сказал Гринлоу, потирая лоб. — Хочу вернуться к основной цели исследования. Я правильно понимаю, что по результатам осмотра двух мест из четырех, не считая центрального сигнала в Арктике, мы имеем дело с абсолютно идентичными… ммм… сооружениями?

— Конечно, — кивнул уверенно Клеон, словно сам являлся свидетелем строительства неизвестных земной науке конструкций.

— Размеры и расстояния первого места в горах Исландии тщательно зафиксированы, — Гринлоу открыл планшет и пролистал несколько картинок. — Соответственно, сейчас нужно закончить работы по раскопкам и максимально точно все измерить. Сравним результаты, тогда сможем сделать обоснованные выводы. Пока правда не могу понять — как нам поможет факт того, что места излучения не просто похожи, но абсолютно идентичны?

— Очень даже поможет, — задумчиво сказал Клеон, не отрываясь смотря на верхнюю часть очевидно высокой прямоугольной колонны.

Рабочие быстро справлялись со своей задачей и раскопали примерно три метра от поверхности. Сомнений оставалось все меньше. Верх стелы имел квадратное основание, длина стороны составляла примерно два метра.

— Мы будем копать до самого низа? — вслух спросил Гринлоу, хотя сам принимал решения по работам на объектах. — Будем проверять, что высота прямоугольных колонн также равна двенадцати метрам?

— Не обязательно, — медленно сказал Клеон, наблюдая за движением разноцветных лучей, смешивающихся с белыми жемчужными струйками, переливающимися на ярком солнечном свете пустыни. — Для определения структуры раскопаем верх каждого столба, чтобы измерить расстояние между ними по окружности и расстояние до центра круга.

— Хорошо, тогда скажу рабочим, чтобы раскапывали примерно два метра от песчаной поверхности, — кивнул Гринлоу, снова пытавшийся убедить себя, что серебристый блеск в глазах Клеона является игрой света и пляшущих в красивом танце разноцветных струек, исходящих от верха стелы.

Все занялись своими делами и только Клеон не мог пошевелиться. Он медленно поднял глаза вверх и пристально посмотрел на движущиеся синхронно лучи жемчужного света, сливающиеся в потоки с разноцветными струйками. За несколько секунд уже мощные потоки достигли невидимой точки, на расстоянии двенадцать метров от центра круга и постепенно растворились в воздухе.

Клеон, застыв смотрел на растворяющиеся блики, зная, что свету не удалось сформировать непроницаемый купол, так как остальные колонны были засыпаны толстым слоем песка. Почему сердце стучало все сильнее от радостного предвкушения встречи с чем-то драгоценным и давно утерянным?

Эдвард устало потер лоб и оторвался от монитора. Все утро он читал отчеты агентов, ни на секунду не оставлявших Клеона и команду ученых без присмотра. На уникальные снимки тех, за кем собственно бойцы специального подразделения следили, Эдвард принципиально старался не смотреть.

Хватило первой поездки десять месяцев назад, когда лучшие в стране натренированные агенты также следовали за безумным ученым по отдаленным местам планеты, параллельно собрав больше двадцати трупов. Именно во время злополучных событий, собранных в папке СП-116с грифом «совершенно секретно» Эдвард познакомился с Клеоном поближе, когда зловещие и необъяснимые события сблизили двух совершенно разных людей *[12].

«Пока нет трупов, и то хорошо», — быстро проскользнула мысль в голове.

Сейчас начальник отдела национальной разведки не мог сказать, рад ли он тому, что удалось раскрыть страшное и очень запутанное дело. Всю свою карьеру он построил на том, чтобы овладеть наиболее эффективными способами получения информации. Разумеется, данные являлись основой самой национальной разведки. Возможно, впервые за все годы, получив наконец от Клеона частичные объяснения происходящего, он не хотел этого знать.

Эдвард буквально заставил себя посмотреть на монитор, понимая, что как начальник должен гордиться работой своей команды. В критичных условиях и с учетом нечеловеческого в прямом смысле слова противостояния, агенты прекрасно выполняли поставленные задачи. Уловить изображение сущностей, которых негласно называли «объектами», было практически невозможно.

Лучше бы так и оставалось. Некоторые вещи человечеству нельзя знать. Элементарно, чтобы не лишиться рассудка. Хотел бы он вернуться обратно и никогда не встречаться с Клеоном и его странными расследованиями.

«Снимки получились даже более четкие, чем в прошлый раз», — проглотив комок, подумал Эдвард, разглядывая присланные отчеты, всеми силами стараясь относиться к данному делу профессионально. Плохо получалось.

Увеличенные на весь монитор снимки можно было смело продать крупным киностудиям и очень хорошо при этом заработать. Неестественно длинное лицо, острые выпирающие скулы казались хорошо сделанной маской. Растянутые же горизонтально вдоль лица длинные полосы вместо глаз, сужающиеся к ушам, заполненные черной маслянистой жижей, спокойно можно было использовать в лучших фильмах ужасов. Хотя если бы это был фильм, вряд ли Эдвард стал бы смотреть подобное. Подсознательно он ощущал огромную разницу между придуманным ужасом и реальностью. Невероятно вывернутой и чужеродной, но все же реальностью. Вот что вызывало цепенящий страх.

«Даже при всех допущениях я не могу понять, кому могло понадобиться создавать или выращивать подобное?» — не первый раз задавал себе вопрос начальник элитного подразделения, третий раз перечитывая отчеты.

Агенты кроме снимков, присылали подробные описания проведенных на местах операций по слежке за объектами таинственной организации.

Операции. Какое знакомое и обычное слово.

В задачах, которые приходилось выполнять натренированным бойцам элитного подразделения не было ничего обычного, и это пугало больше всего.

— Не позволяйте страху завладеть вашим сознанием, это именно то, чего они и добиваются, — Эдвард буквально подскочил в кресле и резко повернулся.

За спиной стояла непонятно каким образом попавшая в комнату Зарина, секретарь специального отдела. Каждый раз, когда Эдвард сталкивался с молодой женщиной, по виду не отличающейся от сотен сотрудников работающих в офисах управления национальной разведки, происходило нечто странное. Собственно и в этот раз опытный руководитель не спросил, почему секретарь спокойно заходит в кабинет без предупреждения.

— И тем более не обращайте внимания на внешний вид, страшные не означают неуязвимые, — продолжила секретарь, посмотрев еще раз на мерзкое изображение на экране, который Эдвард не успел выключить.

Десятки вопросов одновременно возникли в голове профессионального агента. Кто они? Чего добиваются? Значит есть определенные цели? Какие? Но почему-то он снова промолчал, не в состоянии выдавить ни звука.

«Да что же такого может быть в обычной женщине, что парализует сознание? — мозг продолжал свою работу. — И зачем она на самом деле пришла?».

— Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется Вы должны лично рассмотреть поступившие дела, — спокойно сказала Зарина и положила на стол достаточно объемную папку. — Недавно поступили с разных участков, события выходят за рамки компетенции полицейских органов и дела передали нам.

Эдвард не смог справиться с реакцией и вздрогнул, когда мельком увидел руку женщины на папке. К такому тоже не сразу привыкаешь.

Длинные, словно выточенные из мрамора, четырех-фаланговые пальцы не вызвали отвращения, только удивление, и какую-то другую реакцию, которую даже опытный агент определить не смог. Да что в конце концов происходит?

Прошедший множество опасных сражений и руководивший боевым подразделением руководитель словно на автомате открыл дело и начал листать.

— Подождите, здесь дела собраны вообще с разных стран… со всех уголков планеты, — Эдвард продолжал быстро перелистывать страницы и по диагонали просматривая обычные полицейские отчеты, многие из которых содержали прикрепленные напечатанные листки перевода. — Почему дело передали национальной разведке? Какое мы имеем к этому отношение?

Он явно собирался задать и другие вопросы, планируя немедленно вернуть папку с обычными делами, которые находились в юрисдикции полиции.

Спасло то, что Эдвард в совершенстве владел и скорочтением, и умением моментально находить в тоннах сведений нужную информацию. На месте, когда ничем не отличающимся от остального текста шрифтом были напечатаны свидетельские показания, что «на месте происшествия свидетель видел черные маслянистые пятна», рука Эдварда просто зависла в воздухе.

— Что это такое? — промолвил похолодевший руководитель, вернувшись к началу папки, медленно пробегая глазами тексты документов.

— Я же сказала, что в Ваших интересах изучить все дела самостоятельно и желательно взять под свой контроль, — секретарь посмотрела на начальника, и он непроизвольно поднял взгляд. — В обратном случае дела передадут не тем, кто сможет разобраться. В худшем варианте доказательства просто исчезнут...

Постепенно Эдвард справился со странной парализующей реакцией на обычную с виду женщину, занимающую должность секретаря, хотя возможно сыграло роль то, что включился натренированный мозг опытнейшего агента.

— Речь же идет не только о страшных, так скажем, обстоятельствах данных дел, верно? — сработала дикая интуиция, не раз спасавшая в ситуации смертельной угрозы. — Есть что-то еще, чего я не знаю? Что это?

— Вы и сами прочитаете, — вздохнула Зарина и опустила глаза.

— Дела как-то связаны с тем, что Вы сказали раньше, верно? — навыки вести проникающие допросы быстро вернулись. — Страшные, не значит неуязвимые, так Вы сказали? И если я все правильно понял, наличие пятен уже говорит о том, что объекты были устранены. И как я понимаю, Клеона во всех происшествиях не было рядом. Значит, он точно не при чем. Тех, кого мы условно называем «объектами» реально можно уничтожить? Как? Если Вы что-то знаете, скажите.

— Конечно, скажу, — тихо проговорила женщина, не поднимая глаз. — Попозже. Вы должны сами разобраться. И еще не пришло время. Вы правы, все дела связаны с тем, что я сказала вначале. И да, конечно, объектов, можно уничтожить. Но вы ошибаетесь, когда говорите, что Хранитель здесь не при чем.

— Хранитель? — все же женщине удалось еще раз вызвать реакцию.

— Клеон, — быстро сказала девушка и посмотрела прямо в глаза руководителю. — Я хотела сказать, что Клеон играет ключевую роль во всем этом.

— Зарина, ситуация относится к угрозам национальной безопасности! — Эдвард не собирался кричать на подчиненную, в голосе послышались нотки мольбы. — Что Вы знаете? При чем тут ученый? Пожалуйста, ответьте.

— Очень скоро Вы сами все узнаете, не переживайте, — спокойно сказала женщина и повернулась, чтобы уйти. — Изучите внимательно все дела.

Почему он и правда не накричал? В иерархии управления очевидно, что Эдвард находился почти наверху должностной лестницы, секретарь же находилась в самом низу. Однако что-то глубоко внутри нажало стоп-сигнал. Всей своей профессиональной интуицией Эдвард ощущал, что перед ним бесценный источник информации, что ценилось больше всего в разведке. Носитель ценных сведений при этом не демонстрировал ни толики страха, и получить нужные данные можно было только с добровольного согласия.

Эдвард вздохнул, когда за странной женщиной закрылась дверь, выключил монитор, и раскрыл толстую папку. Сквозная нумерация сохранялась только в листках с переводом, которые прикреплялись к каждому отдельному делу.

«Так ладно, изучить все равно придется, — внутренне подбодрил себя руководитель, сопротивляясь получению новых данных о тех, о ком он старался не думать в принципе. — Явно не просто так секретарь принесла все эти дела? Интересно, как файлы и правда оказались в национальной разведке?».

Потребовалось всего несколько минут, чтобы глаза агента загорелись хищным блеском преследователя, который почуял добычу. Эдвард больше не перелистывал, тщательно перечитывая каждое предложение и сверяя с прикрепленными редкими фотографиями мест. Теперь он жалел, что сразу не вскочил и не расцеловал молодую женщину за подобные сведения.

«В полицейский участок города Гриндавика, Исландия, поступило сообщение о происшествии… Несколько очевидцев рассказали, что видели, как молодого человека на мотоцикле, двигающегося в сторону тоннеля, остановила группа примерно из десяти человек… По описаниям люди, окружившие потерпевшего, были высокого роста, в черной одежде… Некоторые говорят, что нападавшие «сливались с темнотой», хотя данные свидетельства можно объяснить повышенным уровнем стресса и плохой видимостью…

Неизвестно в каком направлении отправились нападавшие… Исчезновение людей в черном объяснить не удалось… Поиски не дали результатов… Судя по показаниям, молодой человек сел на мотоцикл и поехал дальше… По факту нападения не было заявления от потерпевшего… Были опрошены живущие в близлежащих домах, некоторые видели в окне яркий свет. Выехавшие на место происшествия полицейские не обнаружили следов преступления… на дороге были обнаружены маслянистые круглые пятна примерно полтора метра в диаметре… возможно имело место разлитие топлива…».

Эдвард делал личные записи по каждому файлу, и хотя понимать он стал еще меньше, так как к первой тайне добавилась еще одна. Изменилось однако отношение и настроение. Фраза «страшные, не значит неуязвимые» постоянно вертелась в голове. Конечно, он был далек от понимания, при помощи чего удавалось добиваться подобных результатов. Дикий всплеск положительных эмоций был связан с основным выводом — тех, на кого Эдвард и смотреть не мог без содрогания, и правда можно было убить. Он не замечал, как на определенных моментах непроизвольно улыбался, радуясь победе одних на другими.

«Полицейские города Виндхук, Намибия, были вызваны поздно ночью на предполагаемое место происшествия… по словам свидетелей была попытка нападения… молодого человека, шедшего в белом свитере по дороге, на выходе из города, окружили примерно двенадцать человек… Внешность нападавших уточнить не удалось, никто из очевидцев не видел лиц… Все утверждают, что нападавшие были намного выше ростом молодого человека…

К делу прикреплены показания свидетельницы, видевшей нападение из окна дома, окна которого выходят на дорогу… Как утверждает женщина, молодой человек остановился, поднял вверх руку, и появился яркий луч серебристого света… Опрошенные не могут сказать, в каком направлении направились нападавшие… Молодой человек пошел дальше по дороге…

Полицейские, выехавшие для проверки сообщения, обнаружили несколько засохших черных луж вокруг дороги, где было предполагаемое нападение… Дело закрыто в связи с отсутствием заявления потерпевшего…».

Эдвард и сам не мог объяснить, почему после каждого случая ощущал невероятный прилив радости. Казалось бы, чему тут радоваться? Странные дела, не имеющие даже протоколов расследования. Ни в одном случае потерпевшие на заявляли о преступлении, да и одновременно исчезали сами нападавшие.

С огромным удовлетворением Эдвард переснимал на современную сверхчувствительную камеру слегка размытые фотографии, которые прилагались к некоторым делам. Разумеется, фигуры нападавших заснять никому не удалось, однако теперь в отделе были довольно четкие снимки жутких неровных пятен полтора метра в диаметре, заполненных маслянистой жижей.

«Странное происшествие зафиксировано в городе Сием Рип, Камбоджа… Туристы сообщили о нападении группы высоких людей в черной одежде на молодую девушку, которая в белом платье шла ночью по дороге… Объяснения, откуда появились нападавшие получить не удалось… В руках девушки видели небольшой светящийся предмет, свидетели заявляют о ярком серебристом луче, появившемся в небе… Возможно туристы приняли звездный свет за необычное явление… Дело по заявлению заведено не было, так как выехавшие полицейские не обнаружили ни нападавших, ни потерпевшей… Был составлен доклад о неизвестном различии горючего, на месте происшествия сфотографированы несколько маслянистых пятен…».

Конечно, как опытный агент, Эдвард выписал ключевые параметры и характеристики, по которым дела отличались от всех остальных:

— нехарактерные вспышки света, не связанные с природными явлениями,

— всегда на месте происшествия находили огромные маслянистые пятна,

— иногда в руках участников видели продолговатый светящийся предмет,

— в некоторых местах после подобных происшествий случайно был обнаружен высокий уровень радиационного излучения…

«Хм… причем здесь радиация? Да еще такой высокий уровень, — думал Эдвард, смотря в окно и задумчиво покручивая ручкой. — Ну на эти вопросы ответить может только Клеон. Тем более он снова носится по всему миру и по данным слежки с группой астрофизиков и дорогой аппаратурой, измеряющей как раз-таки излучение. Как Клеон снова оказался в центре событий?».

«Предположим, что Клеона сопровождает неизвестная защита, — думал напряженно Эдвард. — Допустим, когда-нибудь мы узнаем, откуда появляется странный серебристый поток буквально растворяющий объекты до жидкого состояния. Но в делах, собранных в папке, Клеона и рядом не было. Результат же совершенно одинаковый. Значит есть оружие. Их можно уничтожить!».

Ключевым вопросом для любого агента, по-настоящему заботящегося о безопасности, всегда был вопрос оружия и контроружия. Все это время кроме внутреннего страха перед чужеродными сущностями, обладающими дикими способностями, примешивалось отчаяние. В нескольких схватках лучшее боевое подразделение перепробовало все возможное. Убить сущностей невозможно.

Радость росла пропорционально количеству прочитанных дел, которых собралось несколько десятков по всему миру. Очевидно тех же самых сущностей, имеющих неизвестную основу, уничтожали. Постоянно.

Хотя руководитель и получил новую проблему, так как теперь не знал природу ни одних, ни других, так сказать «объектов», чувство удовлетворения перекрывало остальное. Где-то в самой глубине подсознания Эдвард ощущал противоположность вступающих в схватку объектов. Восхищался он потому, что понимал, одна сторона была намного могущественнее и сильнее.

Разведчики, как и все агенты и военные, тщательно делят мир на своих и чужих. И руководитель после прочтения десятков дел был просто уверен, что побеждали «свои», хотя никогда не смог бы этого объяснить. Особо радовало то, что «свои» обладали гораздо более сильным оружием, чем «те, другие».

Клеону все чаще снились светлые сны. Он шел по сверкающей поверхности, под которой волнами плескалось мерцающее поле разноцветных огней. Цвета были такие яркие и имели тысячи оттенков, по сравнению с гаммой, которую он видел во все, все земные цвета казались жалкой аналогией.

«Стеклянное море, — промелькнула мысль. — Вся поверхность напоминает переливающийся кристалл. На какой глубине должен тогда находиться источник освещения и почему потоки света имеют столько цветов?».

Клеон медленно шел, осматриваясь по сторонам. На удивление мозг работал четко. Он опустился на корточки и внимательно посмотрел на необычное покрытие. Под плотной кристаллической поверхностью, отливающей жемчужным светом, переливалось множество ярких разноцветных линий. Поблескивающие розовые, голубые, аметистовые, сапфировые всполохи сливались в запутанные комбинации, постоянно меняя узор. Покрытие напоминало волнующиеся разноцветные воды, хотя было идеально гладким.

«Как странно… такое ощущение, что физические и математические законы в этом странном месте вообще не работают», — подумал Клеон с удивлением рассматривая все вокруг, поражаясь диковинной геометрии.

Кристаллическая поверхность, сверкающая сотнями разноцветных бликов, покрывала все видимое пространство. Огромные высокие конструкции, изготовленные из поблескивающего прочного минерала, перекручивались странным образом в разные стороны, вопреки законам земной геометрии. Сооружения высотой пятнадцать-двадцать метров по земным меркам, заканчивались прозрачными куполами, отражающими жемчужное сияние.

«Какие странные технологии… и непонятно, откуда струится жемчужный свет…», — Клеон несколько раз поднимал голову вверх, стараясь увидеть источник сплошного сияния, которое переплеталось с разноцветными лучами разных цветов и оттенков. Сотни диковинных зданий, отражающих яркое свечение создавали нереалистичную картину. Сверкало все вокруг. Даже во сне возникало желание на секунду закрыть глаза от слепящего блеска. Но одновременно безумно хотелось все рассмотреть и запомнить.

С удивлением Клеон смотрел по сторонам, поражаясь, как сочетается разнородность и однотипность в одном месте. Ни одна конструкция не была похожа на другую, каждая витиеватая кристалловидная основа имела собственный алгоритм. Ничего похожего на привычный земной мир здесь не было. Отливающие разноцветными бликами сооружения изгибались и поворачивались в строго заданном порядке. Во всех конструкциях четко соблюдалась закономерность, не имеющая отношения земной геометрии.

— Что же это такое? — вслух пробормотал Клеон, пытаясь понять, как границы усеченных призм, изогнутых параллелепипедов, неполных ромбов, расходились в разные стороны и снова соединялись удивительным образом.

По сравнению с парализующими и разрывающими сердце черными видениями, преследовавшими Клеона с раннего детства, светлые сны вызывали прямо противоположную реакцию. Сердце тоже билось в бешеном ритме и тело замирало от удивления, вот только страха не было. Видения сияющего Города, залитого жемчужным светом вперемешку с бликами ярких цветов и оттенков, наполняли сознание неописуемым блаженством. И страшной грустью.

От давящей тоски чего-то прекрасного и безвозвратно ушедшего темнело в глазах, и даже во сне он с трудом сдерживался, чтобы не заплакать.

— Какое странное место… Все такое яркое… Столько разных цветов, я и половины не смогу назвать… — тихо сказал Клеон, продолжая медленно идти.

— Поселение какое-то… Город… Раньше здесь кто-то обитал…, — проговорил Клеон, смелее оглядываясь по сторонам и замечая все новые удивительные вещи. — Только сейчас почему-то слишком тихо… никого нет…

Давящая пустота от потери некогда блаженного места накатила огромной волной, и даже во сне Клеону пришлось остановиться и присесть, так как от страшной тоски и потери тисками сжимало сердце. Все тело пронизывали тысячи иголок, тремор становился все сильнее, и он не знал, сможет ли встать. Он опустил голову, сильно сдавил руками виски, пытаясь справиться с болью.

— Приветствуем тебя, Хранитель… — глубокий проникновенный голос неожиданно разорвал тишину темной ночи.

Клеон вздрогнул, но не смог пошевелиться, мозг тщательно пытался дать команду застывшему телу. Грань реальности исчезала и из последних сил сознание пыталось разобраться, находится ли он по-прежнему во сне или нет.

— Конечно ты помнишь первый Город, — мелодичный низкий голос отзывался в сердце страшной болью и одновременно восторгом, если только такое возможно. — Ты провел всю свою жизнь в Изначальном мире, и хотя сейчас выполняешь другую миссию, но воспоминания, как бы глубоко ты их не прятал, постоянно будут напоминать тебе, кто ты и откуда пришел.

Клеон резко вскочил, поворачиваясь на источник завораживающего голоса и столкнулся взглядом с кристальными глазами стоявшего прямо напротив.

Даже во сне, мозг из последних сил пытался убедить рвущееся наружу сердце, что все это прекрасное видение. Клеон не смог бы назвать стоящего напротив человеком. Незнакомец был заметно выше среднего земного роста, одет в плотное белое одеяние, отражающее мерцающие разноцветные блики. Клеон непроизвольно разглядывал говорящего странным голосом, отметив, что на одеянии не было никаких аксессуаров, просто сплошное полотно. Несколько секунд Клеон не мог оторваться от движения струек света, отражающих сложнейшие квадратичные узоры, которыми было покрыто все одеяние странника. Клеон не мог не отметить и другие отличия, мозг ученого не отключался даже во сне. Кроме слишком высокого для людей роста, стоящий отличался непропорционально длинным лицом и конечностями.

— Полионы, которые мы строили после отплытия, максимально повторяют структуру и технологии первого Города, — проговорил незнакомец. — Благодаря переданным Хранителями сосудам наследники смогли восстановить связь с Иерархией и создать непрерывный обмен энергией между местами обитания.

«Объем мозга явно больше человеческого, как минимум в два раза, — автоматически в голове мелькали характеристики. — Слишком вытянутый скелет, длинные конечности, в земном притяжении индивид не смог бы ни ходить, ни стоять. Очевидно, что передо мной не представитель человеческой расы. Точно видно, что это не патология, совсем другое строение тела…».

Вывод о том, что изменения не могут быть патологическими, основывался еще на том, что стоял говорящий не один. За спиной полукругом стояло одиннадцать фигур, очень похожих на предводителя. Даже во сне Клеон понимал, что не бывает одинаковых отклонений у группы индивидов.

— Телионы на протяжении тысячелетий тщательно хранили символ, защищая планету от Правителей Энерона, — заговорил таким же низким голосом стоящий справа от незнакомца. — Мы разработали механизм, как дать наследникам защитную энергию, и из поколения в поколение передается источник силы Иерархии. Мы тщательно следим за попытками Первородных выбраться на поверхность и наследники прекрасно справляются с миссией.

— Теперь твоя очередь, Хранитель, раз и навсегда закончить вечную битву, — заговорил снова стоящий в центре, одеяние которого было полностью покрыто серебристыми квадратами, отражающими яркие струйки цветного света.

То, что произошло дальше, нельзя было отнести на изменение восприятия мозга во сне. В принципе ничем нельзя было объяснить подобное.

— Я знаю, иерарх, — звенящий тысячами колокольчиков резкий голос исходил явно из горла Клеона, от застывшего состояния не осталось и следа.

Во сне, наверное, такое возможно. За доли секунды тело Клеон неестественно выгнулось, он стал намного выше и смотрел прямо в глаза страннику. На стоящего в мерцающем свете в длинном белом одеянии смотрел Хранитель, самый сильный в том, Изначальном мире. Глазами, полностью перекрытыми сверкающей титановой пластиной. Взгляд изменился мгновенно, и вместе с решимостью в ярком блеске отражалась страшная угроза.

— Осталось совсем немного, — металлические нотки в голосе Клеона стали заметнее. — Я прекрасно знаю, что наследники сделали все, что могли. И очень благодарен за верность и преданность Иерархии.

Сверкающими глазами Клеон осмотрелся, в этот раз совсем не удивляясь возвышающимся белым колоннам, сделанным из прочнейшего жемчужного доломита, который выполнял роль не только защиты, но и аккумулятора мощнейшей энергии. От двенадцатиметровых столбов исходили плотные наэлектризованные лучи серебристого света, соединяющиеся друг с другом в уникальных узорах. Потоки мерцающего света, перемешиваясь с тысячами разноцветных искр, уходили высоко вверх, формируя защитный купол.

Здесь, во сне или в видении, Клеону не нужна была помощь астрофизиков. Он прекрасно знал, что стоит в центре полиона, построенного по технологии блистающего и совершенного первого Города, однажды созданного Иерархией.

Ровный круг диаметром триста метров, очерченный стоящими на равном расстоянии белыми стелами, строился не ради красоты. В центре круга на огромной глубине находилась часть великого Символа, питающая колоссальной неизвестной земной науке энергией колонны из жемчужного доломита. Купол, накрывающий пространство, был только частью уникальной технологии.

От центрального столпа высоко вверх и на площадь, диаметром двенадцать километров, разворачивался гигантский купол, накрывающий все поселение, обеспечивающий телионов необходимой атмосферой.

И конечно, защитная оболочка невидимого мерцающего света являлась смертельной даже для мельчайшей частицы первородной материи.

— Ты должен быть осторожен, — заговорил телион, стоящий слева от иерарха. — В земном мире за тобой ведется страшная охота, Первородные прекрасно знают, кто ты такой, и не остановятся ни перед чем.

— Никто и не ожидал, что Правители Энерона будут спокойно наблюдать за концом собственного существования, — голос Клеона зазвенел чистым металлом. — Энергии Иерархии достаточно не только для защиты, но и для полного уничтожения всего царства Anas Eneron. Только пока не пришло время.

— Мы ждали возвращения Иерархии очень долго! — прозвучало сразу несколько голосов, стоящих в полукруге членов Совета, которые много тысяч лет назад доплыли до твердой поверхности и смогли восстановить технологии Изначального мира. — Мы знали, что однажды план возвращения будет приведет в действие и никогда не теряли надежду. Только помни, что опасность намного серьезнее, чем ты думаешь. Первородные действуют не сами, за такой долгий период сформировалась мощная сеть адептов, обычный людей, помогающих омерзительным планам обитателям Энерона вернуться на поверхность планеты.

— Благодарю за предупреждение, — голос Клеона немного смягчился. — Мы прекрасно знаем, что борьба всегда была ожесточенной, и перед концом, все станет намного хуже. Самое главное, битва, к которой сейчас ведется тщательная подготовка, станет последней. Останутся либо они, либо мы.

— Да пребудет с тобой свет Иерархии! — громко сказал иерарх, отступая в сторону, и все стоящие расступились, освобождая проход к центру круга. — Пусть великий Символ поможет тебе одержать победу над порождениями тьмы.

Клеон медленно прошел по кристальной поверхности к самому центру круга. Странно, как менялось сознание, годами пытавшееся подавить истинную природу Хранителя вечного Антемиона. В этот раз Клеон прекрасно понимал, что произойдет дальше, хотя большая часть мозга тщательно сопротивлялась, из последних сил убеждая, что он снова видит прекрасный светлый сон.

— Arcanum Agnitio! — Клеон, наверное, впервые физически ощутил, как откуда-то из самой глубины поднимается пронзительный металлический голос, рассыпающийся в темной ночи тысячами отголосков.

Звук не растаял в пустоте, но взметнулся мощным потоком высоко вверх.

Он, правда, еще не мог вспомнить, кому принадлежит древнее и самое сильное заклинание, вызывающее свет могущественной непобедимой Иерархии. Да это было и неважно. Тот, чье тайное имя разрезало плотную черноту ночи, и достигло неизмеримых космических высот, прекрасно слышал призыв.

Буквально за доли секунды из самых глубин земли возник мощнейший вихрь сверкающего, почти плотного, титанового света.

Телионы стали вокруг столпа вращающегося слепящего света, достигающего двенадцати метров в диаметре. Бывшие обитатели Изначального мира прекрасно знали, что поток, созданный Властителями Иерархии, уходил в неизведанные космические глубины к таинственному Тетрагону, и достигал центра земли, запуская вселенский источник энергии — вечный Антемион.

Медленно вращаясь в центре слепящих лучей, из глубины планеты поднялся вытянутый переливающийся титановым блеском, осколок. В этот раз Клеон не удивился, воспоминания прошлого мира оказались сильнее всех уловок человеческого мозга. С неописуемым восторгом он протянул левую руку прямо в столп титанового света, и спокойно взял в руки горячий кристалл.

— Агнитиан! — произнес восхищенно Клеон, рассматривая осколок, который мгновенно утратил сияние и стал похож на обычный серый камень.

— Хвала Антемиону! — Клеон резко взметнул прямо вверх левую руку, выражая неимоверную благодарность невидимым покровителям за то, что не оставили наследников на чужой планете без могущественной защиты.

— Хвала Антемиону! — стройный хор мелодичных голосов тех, кто пронес свет Иерархии сквозь тысячелетия, растворился вместе с титановым потоком.

Клеон стоял темной ночью на затвердевшем песке африканской пустыни в центре громадного круга диаметром триста метров, задумчиво смотря наверх на редкие звезды. В любое другое время он со страхом озирался бы по сторонам, пытаясь понять, что происходит и убедить себя, что он не сходит с ума.

Только сейчас многое изменилось. Он начинал вспоминать.

Все время, пока Клеон находился на месте раскопок, расположенных на расстоянии примерно шестьсот метров от лагеря, ничто не нарушало давящую тишину ночи африканской пустыни. В такое позднее время все спали, и ученые, и рабочие, так как в течение дня выполнялось огромное количество работы. Астрофизики постоянно измеряли колебания силы и направления потока, тщательно записывая все изменения. Рабочие занимались своей работой, выполняя задание Гринлоу, раскапывать каждый столб в глубину примерно два метра. Глубокой ночью все спали, восстанавливая силы для следующего дня.

Может быть из-за контраста одинокая фигура человека, тихо открывшего дверь модифицированного трейлера лаборатории, и вышедшего в темноту, казалась подозрительной. Может быть удивляло странное поведение идущего, который натянул капюшон легкой куртки до самых глаз, отошел от трейлера на несколько десятков метров, постоянно оглядываясь по сторонам.

На фоне последующего короткого разговора опасения вызывал тот факт, что человек явно являлся членом команды ученых, так как трейлеры с рабочими располагались ближе к месту раскопок, чтобы легче было добраться.

Да и разговаривал человек слишком тихо для тех, кому нечего скрывать.

— Да… все верно… он пошел к кругу… — сдавленный шепот и прерывистое дыхание между короткими фразами выдавали не только желание не быть услышанным, но и неконтролируемый страх перед собеседником. — Да… все понятно… Дать команду, когда Клеон выйдет из защитного купола с объектом… Хорошо… Все будет сделано… Обязательно… Конечно…

Выключив телефон и натянув капюшон еще ниже, человек пошел обратно к трейлеру, стараясь не смотреть по сторонам. И дело было не только в желании сохранить полную конспирацию. Заметить невооруженным человеческим взглядом черные тени, сливающиеся с ночью, было довольно сложно. Возможно говорящий по телефону и не знал, кто или что выступает в роли нападающих. Хотя, скорее всего, догадывался. Парализующий ужас угадывался по неровной спотыкающейся походке, по нервным подергиваниям головы, и по вжатой в плечи голове. Наверное, сложнее не выполнять роль предателя, но понимать это.

Смотря только себе под ноги, крадущийся обратно к передвижному вагончику не заметил, как в огромном небе над пустыней не осталось ни одной звезды. Словно кто-то затянул плотное черное покрывало, изредка отражающее маслянистый блеск, над всей площадью раскопок и передвижного лагеря.

— Что значит Вы не знаете, где показания по делу? — Эдвард пытался говорить спокойно. — Проверьте еще раз. В файле четко написано, что прилагаются показания двух свидетелей, которых просто нет.

— Жду полного дела со всеми вложениями! — положил трубку и выдохнул.

За несколько дней руководитель спецотдела сделал десятки подобных звонков. Эдвард тщательно изучил примерно два десятка дел, которые принесла Зарина. Наличие необычных людей, обладающих разрушительной силой, интриговало и пугало одновременно. Включился мозг настоящего разведчика, пытаясь собрать все кусочки головоломки, Эдвард четко понял одну вещь.

Судя по статистике, подобных дел должно было быть не два десятка, а тысячи. И происходитьподобное могло на протяжении долгого времени.

— Слушаю! Что значит не нашли? — сил, чтобы сдерживаться, оставалось все меньше. — Номера свидетельских показаний четко прописаны в деле. Что значит, откуда у меня это дело? Вы вообще понимаете с кем разговариваете?

— Вас не должно интересовать, почему обычным, на Ваш взгляд, происшествием заинтересовалось Управление национальной разведки! — голос все-таки пришлось повысить. — Вы должны найти пропавшие показания свидетелей и выслать лично мне! Завтра чтобы документы были у меня!

Эдвард устало отключил связь, резко встал и подошел к окну. Должен же был агент, проработавший в разведке более двадцати лет, догадаться, что подобные дела заинтересуют не только его. После изучения всех дел, которые принесла секретарь, Эдвард постарался вычленить самое важное.

«Прослеживается полное совпадение нападающих в каждом случае с тем, чему, собственно и посвящено дело СП-116, — сосредоточенно смотря поверх небоскребов думал Эдвард. — Здесь сомнений не осталось. Уникально другое. Существа в черном, о которых Клеон явно знает больше меня, не нападают на обычных людей. Ну мне во всяком случае подобные дела не попадались. Атаки совершаются на индивидов, которые по странному совпадению, имеют одинаковые характеристики. Что, ради всего святого, происходит?».

За последние пару недель Эдвард отправил запросы в полицейские участки сотен городов в разных странах. Составить требования, конечно, было сложно. Эдвард сгруппировал признаки дел — нападают высокие индивиды в черном, в момент нападения по свидетельствам появляется яркий свет, и после находят маслянистые черные пятна на месте происшествия. Даже есть снимки.

Эдвард понимал и другое. Все, с кем он разговаривал за последние две недели, не скрывали что-то специально. Он прекрасно отличал ложь от правды. В подавляющем большинстве отвечающие за ведение и хранение дел находились в полном недоумении, куда могли из закрытых файлов пропасть показания?

Эдвард вздохнул, резко повернулся и нажал на кнопку коммутатора, расположенную в левом углу, отдельно от остальных.

— Нужна твоя помощь, — без приветствия начал Эдвард.

— Хорошо, в чем проблема? — говорящий не сильно удивился резкому началу разговора.

— Мне нужно изучить определенные дела… под «грифом СН-117»… — Эдвард помедлил… — Дела, напрямую не связаны с основным. Тотальной слежкой за адептами организации «номер 1» занимаются агенты подразделения. Но мне нужно изучить сопутствующие обстоятельства, причем очень срочно.

— Эдвард мы тщательно проверяли, что данный канал связи прослушать невозможно, перестань кривляться, — в голосе директора Управления национальной разведки послышалась усталость. — Что происходит?

— Алекс, я изучаю полицейские отчеты с определенным типом происшествий, — Эдвард вздохнул. — Всем делам я присвоил секретный «гриф СН-117». При встрече покажу. Суть в том, что кроме тех, за кем мы тщательно следим последние пару лет, четко прослеживается наличие противоположных индивидов… Не знаю даже, как и сказать… так, чтобы было понятно.

— Говори, как есть, — Алекс явно заинтересовался.

— Полицейские дела собраны с разных городов и разных стран, подожди, сейчас точно скажу, — Эдвард открыл планшет, быстро пролистывая данные. — Я изучил двадцать два дела, какие-то происходили в нашей стране, некоторые в очень отдаленных местах, даже в африканских странах.

— И правда странный разброс, что ты там нашел? Почему дела объединены в единый гриф СН-117? По какому признаку ты присвоил общий код? — Алекс быстро подхватил азарт расследования.

— Характеристики изучаемых дел следующие, — Эдвард мог и не смотреть в записи, так как прекрасно все запомнил. — Во всех изученных случаях нападавшими выступает группа высоких людей, одетых полностью в черное, и судя по показаниям, появляющихся просто ниоткуда…

— Понял… дальше, — обсуждать характеристики тех, кого директор управления видел на фотографиях, не сильно хотелось.

— Дальше — самое интересное, — Эдвард все больше увлекался рассказом. — Объекты, так скажем, никогда не нападают на обычных людей. Сейчас поясню. В каждом случае атака направлена на... определенный тип… так скажем…

— Эдвард! Перестань заикаться! — директор не выдержал.

— Не могу точно описать тебе тип потерпевших, да и назвать жертвами их не получается, — Эдвард немного напрягся. — В общем, исход нападения всегда одинаковый, вот что привлекает внимание. Начну с конца. Нападают всегда ночью. Несколько против одного человека, юноши или девушки. На местах происшествий через несколько часов или на утром обнаруживают… полутораметровые маслянистые пятна. Приложены фотографии, и ошибки нет…

— Так… понятно…, — Алекс проговорил медленно.

— Интересно не только это, — перебил Эдвард. — Ни разу потерпевшие, так скажем, не заявляли о нападении. Момент самой атаки иногда видели свидетели. Ключевая характеристика — непонятно откуда появляющийся яркий свет. Исчезновение нападающих. В буквальном смысле. И собственно, все.

— Действительно, безумно интересно, — Алекс явно увлекся азартом расследования. — Что за люди? Я имею в виду потерпевших.

— Не знаю, — вздохнул Эдвард. — Ни разу не удалось допросить ни одного из объектов нападения. Меня волнует другое — слишком похожие описания очень яркого и направленного потока света… серебристого…

— Оружие? Какое? — при возможности появления неизвестного оружия все спецслужбы приходили в возбуждение, и Алекс не был исключением.

— Не имею ни малейшего понятия, — Эдвард, собственно, и не соврал.

— Как к тебе попали дела? — удивленно спросил директор управления. — Ты сказал, что происходит подобное не только в нашей стране. Как ты получил аналогичные происшествия с разных континентов?

— Пока этого тоже не могу сказать, — почему руководитель спецотдела решил не выдавать обычного секретаря, Эдвард объяснить не мог. — Дело тут в другом. Невозможно изучить то, что есть. И на запросы никто не отвечает.

— Что значит невозможно? — Алекс напрягся.

— Из двадцати двух изученных мной дел, только в четырех сохранились свидетельские показания именно о необычном и мощном потоке света, — Эдвард сосредоточенно листал планшет, чтобы не ошибиться. — Соответственно, в восемнадцати делах пропали официальные показания очевидцев. Причем номера в деле есть, указывается, что данные находятся в показаниях свидетеля за номером таким-то, дата такая-то. И все. Самих текстов нет.

— Понятно… — в голосе директора не было удивления. — Очевидно, если ты вдруг прав и речь идет о неизвестном оружии, как я понимаю, единственном способе уничтожить тех, кого я видел на снимках. Логично же предположить, что не только ты интересуешься подобными случаями?

— Логично, — согласился Эдвард. — Все понятно, я не вчера родился. Только если я прав, значит есть люди, которые легко могут избавиться от… объектов…

— Алекс, я не все рассказал про дело СП-116, — тише заговорил Эдвард. — Но поверь мне, мои бойцы и я лично применяли не один раз самое лучшее сверхсовременное оружие. Этих тварей нельзя уничтожить, даже ранить.

— Здесь же получается, одинокий молодой человек или девушка легко расправляются с толпой… хм… черных сущностей, так скажем… — проговорил Алекс. — Прекрасно понимаю твой интерес. Если есть подобное оружие, национальная разведка точно должна заполучить такое же. Так проблема в том, что ты не можешь получить пропавшие показания свидетелей?

— Не только, хотя очень бы помогло, — воодушевился Эдвард. — Полицейские и сами не понимают, как могли пропасть показания из закрытых дел. Мне нужен другой запрос, и желательно официальный.

— Ты получил от заинтересованных лиц, только небольшую часть дел, — Алекс получил место директора национальной разведки не просто так, но за цепкий ум и жесткую хватку. — Ну конечно же, подобных случаев должно быть не десятки, а тысячи. Причем, неизвестно с какого времени.

— Читаешь мои мысли, — улыбнулся Эдвард. — Я составил характеристики дел, сжато, не выдавая деталей, и отправил официальный запрос в полицию. Судя по всему, отвечать никто не собирается. Можешь помочь?

— Конечно, помогу, — Алекс сказал серьезно. — Перешли мне запрос, разошлю по официальной линии с пометкой о повышенной угрозе безопасности.

— Буду очень признателен, — искренне сказал Эдвард.

— Только с одним условием… — начал Алекс.

— Полный отчет. Лично тебе. Не по официальным каналам. Как обычно. — отчеканил каждую фразу Эдвард.

— Хорошо, до встречи, — раздался сигнал конца разговора.

Эдвард выдохнул. Ну хоть какой-то просвет в темном тоннеле. Помощь директора одной из центральных структур в аппарате управления страны явно не будет лишней. Хотя слишком много в изученных делах осталось непонятным.

— Возможно, Вам нужно изучить еще вот одно дело, просмотрите, не пожалеете, — мелодичный голос Зарины нарушил тишину.

Думая о своем Эдвард явно не слышал, как открылась дверь, и тем более, как зашла секретарь, поэтому резко вздрогнул. По неизвестной причине, он выполнял все, что говорила секретарь, поэтому открыл принесенный файл.

— Зачем мне дело о недавних разрушениях после землетрясения в Исландии? — Эдвард бегло просмотрел первую страницу.

— Почитайте внимательно, — спокойно сказала девушка, пристально посмотрев прямо в глаза начальнику, и Эдвард в очередной раз пытался убедить себя, что серебристый блеск является отражением света, идущего от окна.

«Удивительно, как быстро все начинают шевелиться после официального заявления об угрозе национальной безопасности, — Эдвард смотрел на несколько стопок дел, доставленных в Управление национальной разведки. — Сколько же здесь дел? Несколько сотен, как минимум. Сам же и напросился».

После того, как Алекс надавил на нужные рычаги, в течение недели в офис Эдварда доставлялись дела. Причем запрос пошел по международным каналам и привезли файлы с аналогичными происшествиями из разных стран. На каждом деле стоял обязательный гриф «совершенно секретно», так как Эдвард прекрасно понимал, что вступил с опасную игру с неравными противниками.

«Так… с чего начинать то? — руководитель боевого спецподразделения редко занимался бумажной работой и огромное количество файлов немного напрягало. — Попробую сначала найти все имеющиеся фото и снимки».

Запечатлеть объектов, за которыми агенты пытались следить уже больше года, удавалось очень редко, и любые снимки получались смазанными. Скорость движения сущностей была невероятной. Пару смазанных снимков с места нападения на Клеона удалось получить, потому что в каждой бронированной машине стояли автоматические камеры, делающие миллионы кадров в секунду.

Эдвард вздохнул, приняв решение открывать содержание каждого дела и проверять, прилагаются ли снимки. Всеми силами опытный агент пытался сдержать дрожь, глядя на неровные маслянистые пятна на месте нападения, в отличие от остальных понимая, кто или что может оставлять подобные следы.

«Так доказательства пятен уже достаточно, это легче всего сфотографировать, — подумал Эдвард пододвигая к себе первую стопку файлов. — Разумеется, найти снимки нападавших было бы невероятной удачей. Ну или снимки потерпевших тоже бы сильно помогли продвинуться в расследовании».

Он поднял руку, чтобы нажать на кнопку коммутатора и попросить секретаря принести кофе, и не успел, почувствовав, как дикая дрожь прошла от самого низа позвоночника, буквально парализуя все тело. Руководитель элитного боевого отдела физически не мог пошевелить даже пальцами.

— Простите, не хотел пугать, — раздался низкий, хриплый голос, от которого почему-то дрожь только усилилась. — Мне надо поговорить с Вами.

На какую-то долю секунды Эдвард понял, почему ни одна камера в мире не сможет заснять передвижение… хм… объектов. Момент между тем, как голос раздался от двери и тем, когда на стуле напротив руководителя оказался молодой человек, просто выпал из реальности. Каким образом передвигаются существа данного вида, Эдвард физически понять не мог. Да и по сути никто не мог.

«Вдох, выдох. Дыши, просто дыши», — мысленно приказал себе Эдвард, стараясь выйти из ступора, охватившего все тело.

Скованность, на удивление, не коснулась мозга, и Эдвард отметил, что напротив на стуле сидит довольно красивый юноша, на вид двадцати пяти лет. Быстрый цепкий взгляд агента, моментальная оценка.

«Высокий. Черные блестящие волосы. Черные блестящие глаза. Одет опрятно, — быстро мелькали мысли в голове. — Странно. Что ему здесь нужно?».

— Я — Первородный! — прозвучал снова скрипучий голос.

Правду, наверное, говорят, что одно шоковое состояние можно выбить другим, более сильным стрессовым событием. Эдвард резко дернулся, физически подпрыгнув на стуле, скованность мгновенно улетучилась.

— Извините… что переспрашиваю, — Эдвард не понимал, как вежливо уточнить странную информацию. — Что Вы сейчас сказали?

— Вы правда думаете, что мы не знаем о том, что Первородные? — Пожал плечами молодой человек, словно говорил о погоде на улице. — И можете обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Натан.

— Допустим… хм… Хорошо… Как ты сюда попал, Натан? — спросил Эдвард, пытаясь собраться с мыслями.

— Я многое не могу объяснить, все происходит само по себе, — Натан немного напрягся и наклонил голову. — Поверьте, мне тоже с детства никто не объяснил, кто я такой и какими способностями обладаю.

— Тогда как ты об этом узнал? — мозг опытного разведчика быстро адаптировался к новой ситуации и интерес победил в схватке со страхом.

— Меня воспитывали религиозные родители, прекрасная семья, — на красивом, словно выточенном лице молодого человека появилось подобие улыбки. — О том, что меня усыновили, я узнал намного позже.

— Первый раз родители сильно испугались, когда мне было шесть лет. — продолжал Натан медленнее. — Я сильно поранил коленку, упав с высокой горки на детской площадке. Кровь хлестала с огромной силой и четко виднелась разорванная рана… Родители замотали ногу толстыми бинтами и быстро повезли меня в больницу. Сильно переживали, что будут зашивать…

— Значит родители тоже не знали, кто ты такой, — Эдвард все больше успокаивался, активно включаясь в разговор, понимая, что может получить драгоценную информацию из первых рук. — Представляю, какой была реакция…

— Да… Когда мы приехали в больницу, на коленке не было даже шрамов, — Натан проговорил еще медленнее, отвернулся и уставился в окно.

«Такое ощущение, что человеческая речь дается ему с трудом… и он ни разу не посмотрел прямо на меня…», — интуиция подсказывала, что Клеон был абсолютно прав, мозг Первородных сильно отличается от человеческого.

— И как ты узнал о том, кто ты? — Эдвард решил задать важные вопросы, до того, как Натан не сможет производить связанную речь.

На основании сказанного Клеоном во время прошлого расследования, Эдвард понял, что вместе с невероятными способностями Первородных к регенерации тканей и другими уникальными возможностями материального тела, мозг очень быстро угасает. То, что Клеон условно назвал «ретро-вирусом», обеспечивало совершенство материального тела ценой уничтожения мозга. Постепенно угасали речь, интеллект, эмоции и все остальное.

— По достижению совершеннолетия, ну по земным меркам, нас находят. Старшие. — Натан останавливался на каждом слове, человеческая речь и правда давалась с огромным трудом. — Тогда и происходит… Как сказать…

— Вербовка, — подсказал Эдвард, опираясь на свой профессиональный язык.

— Можно и так сказать, да, — кивнул Натан. — Старшие объясняют наше происхождение, демонстрируют способности Первородных, и оставляют в тренировочном лагере… в центре… чтобы развивать все возможности…

— Только я другое пришел cказать… Очень важное… — сказал Натан, наконец посмотрев прямо на Эдварда, который не смог сдержать дрожь, глядя в полностью черные маслянистые глаза молодого человека.

Последовала короткая пауза.

— Те, кто нападает на других людей и за кем Вы постоянно следите — не рожденные, — сказал молодой человек вздохнул.

Адаптировавшийся более или менее к разговору с существом, явно не принадлежащему человеческому виду, Эдвард не думал, что его уже чем-нибудь можно сильно удивить. Он снова резко вздрогнул, убеждаясь еще раз в том, что нужно все время быть наготове и не позволять себе расслабляться.

— Так… еще раз… что значит не рожденные? Кто нападает тогда? Чем нападающие отличаются от рожденных? — вопросы вырвались автоматически.

— Мне сложно объяснить… — Натан нахмурился и потер лоб, на котором начали собираться небольшие капли пота.

Эдвард сжал зубы, стараясь не замечать, как черные маслянистые мелкие капельки пота блестели на слишком гладком лице посетителя.

— Мы — перворожденные, — проговорил наконец молодой человека. — Все перемещения ученого и Вашей группы год назад хорошо известны. Вы были на местах, откуда и выносят перворожденных и отдают на усыновление.

— Откуда вам известно о перемещениях секретного подразделения национальной разведки? — автоматически вырвалось у Эдварда.

— Мы соединены единым информационным полем, способности восприятия, поглощения и переработки данных об окружающей среде намного выше человеческих, — ответил Натан, как будто сказанное не имело значения. — Другое важно. Дела, которые Вы изучаете, и то, что Вы видели в поездках. Все это — не перворожденные! Способности тел Первородных в десятки раз выше человеческих… регенерация, скорость передвижения… много всего… Но то, что вы видели, это не рожденные… Мы никогда ни на кого не нападаем…

— Кто же это тогда? — удивление изображать не пришлось.

Эдвард внимательно смотрел на молодого человека, пытаясь определить, говорит ли он правду или специально подослан с ложной информацией. Свою работу Эдвард выполнял на отлично. Только еще ни разу не приходилось разговаривать с уникальным представителем другой расы — порождением первородной материи, как обозначил существ Клеон в своем исследовании.

Нет, сидящий напротив Первородный явно не врал. Судя по всему, он итак на пределе, пытаясь из последних сил собрать слова в предложения.

— Другие… они совсем другие…, — Натан опустил голову и дышал все чаще. — Я не знаю всего… Но в лагере ходит слух, что эксперименты в центре не очень удачные, новые быстро погибают… Что-то не получается…

— Значит ведутся генетические эксперименты! — воскликнул Эдвард, получив наконец подтверждение. — Кто стоит во главе? Где проводятся запрещенные исследования? Где находится центр? Сколько всего лабораторий?

Вопросы сыпались сами по себе, так долго собирающий данные по крупицам руководитель спецподразделения, отреагировал мгновенно, цепляясь даже за призрачный шанс наконец узнать хоть что-то.

— Не могу я всего этого знать! — Натан сказал быстро, глубоко вздохнул и быстро заговорил, чтобы успеть сказать то, ради чего пришел. — Я пришел, потому что знаю, что на известного ученого готовится нападение, серьезное и возможно, последнее… Нападающих будет много… Я хотел предупредить…

Эдвард не стал больше ничего спрашивать не только потому, что пришедший физически не мог всего знать и тем более оформить в связанную речь. Что-то в тоне молодого человека заставило опытного агента остановиться.

— Почему ты это делаешь? — Эдвард, отвлекся от возможности получить секретную информацию, и посмотрел на сидящего другими глазами. — Ты же сам Первородный. Судя по всему, ты из одного из так называемых тренировочных лагерей. Зачем ты пришел ко мне, чтобы все это рассказать?

— Меня мама научила с детства, что нельзя причинять вред другим людям…, — еле слышно прошептал странный молодой человек, опустив голову. — Так неправильно, нельзя просто ходить и убивать людей.

Эдвард замер в этот раз не от страха. Почему-то в неистовой гонке в поисках информации, он и не подумал, через какие страдания и внутреннюю боль может проходить Первородный. Совсем ненужные для разведки мысли поднялись на поверхность. Можно ли назвать пришедшего человеком? Виноват ли Натан в том, что таким родился? Он же никак не может повлиять на то, кем является, генетические изменения необратимы, по словам Клеона.

— Почему Первородные все время охотятся за Клеоном? За ученым? — тихо спросил Эдвард, понимая, что времени осталось буквально на один-два вопроса до того, как мозг посетителя просто отключится.

— Он — противоположный Первородным… Сильно мешает… Особенно другим… — хрипло прошептал Натан и Эдварду пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. — Сейчас они хотят заполучить остатки символа… сами взять не могут… будет нападение… кристаллы должен принести предатель…

Эдвард набрал воздуха, чтобы максимально коротко сформулировать два важных вопроса — что за кристаллы и кто предатель — но не успел.

Никогда не сможет он потом объяснить, как за секунду исчез молодой человек с черными волосами и маслянистыми блестящими глазами.

«Скорость и правда поразительная», быстро промелькнула мысль. Эдвард напряженно смотрел в окно. Очевидно, есть над чем подумать. И самому думать о подобном не хотелось. Он нажал отдельную кнопку на коммутаторе.

— Мы можем встретиться? Очень срочно. — Эдвард сказал коротко.

— Через полтора часа, на нашем месте, — говорящий сразу же отключился.

Небольшой старенький домик с облупившейся краской ничем не выделялся среди нескольких десятков похожих жилищ, видавших лучшие времена. Эдвард поставил машину за домом и быстро вошел.

— Кофе? — Алекс стоял возле стола, помешивая сахар в чашке.

— Да, только мне без сахара, — Эдвард сел за кухонный стол.

Алекс сел напротив, пододвинул чашку, сделал глоток и молча посмотрел на давнего друга.

— Поверь мне, я не стал бы выдергивать тебя без важного повода, — начал Эдвард, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Что случилось? — Алекс немного напрягся.

— Пока ничего, но скоро может произойти нечто ужасное, — Эдвард посмотрел на директора. — Сегодня у меня была любопытная беседа. Пришедший в кабинет, вернее, непонятно откуда появившийся молодой человек, заявил, что он — Первородный. И рассказал много интересно, смею заметить.

— То есть он знает, что Первородный? — Алекс спросил спокойно, хотя по поднявшимся бровям можно было заметить неподдельное удивление.

— Знает, — кивнул Эдвард. — Я почти уверен, что так оно и есть. Кроме слов, как мы уже поняли, есть очевидные признаки принадлежности индивидов… так скажем к другому виду… Во всяком случае по словам ученого…

— Все признаки совпали? Ты реально говорил с Первородным? — Алекс старался задавать вопросы по существу, скрывая человеческие эмоции.

— Да, — Эдвард отхлебнул горячий кофе из чашки. — Ну, во-первых, Клеон еще в первой поездке верно все определил. Долго индивид разговаривать не может, наряду с уникальными способностями тела, медленно разрушается мозг. Говорил пришедший не больше пяти минут, потом речь стала неразборчивой.

— Во-вторых, — продолжил Эдвард. — Есть информация, имеющая первостепенное значение для нашего агентства.

— Какая? — Алекс внимательно посмотрел на друга.

— Пришедший четко разграничил себе подобных, как, цитирую «перворожденных», утверждая, что за нападения они не отвечают, — сказал Эдвард медленно, подсознательно ожидая, что давний друг все же сдаст его в ментальную клинику. — Перворожденные, со слов посетителя, не умеют делать всего того, что мы видели. Характеристики и доказательства, которые мы собрали в деле СП-116 и наблюдаем в последних поездках Клеона, не относятся к перворожденным. Кроме того, рожденные — не агрессивные.

— Значит ведется тщательная работа по перестройке перворожденных, — Алекс реагировал мгновенно, десятки лет в разведке научили отличать истинную информацию от ненужной. — Кто-то решил воспользоваться уникальными способностями и сделать неуязвимых бойцов… Непонятно, для каких целей.

— Разумеется, я попытался спросить, кто стоит во главе, где находятся лаборатории, и какие эксперименты проводятся, — вздохнул Эдвард. — Бесполезно. К концу разговора слова молодого человека уже невозможно было разобрать. Однако я позвал тебя так срочно по другому поводу.

— С трудом могу представить еще более важный повод после такого, — усмехнулся Алекс. — Наличие расы, обладающей невероятными способностями к регенерации материальных тканей, моментальному перемещению и бог знает, к чему еще, уже способно перевернуть весь мир. Теперь, если верить твоему источнику, ведется работа по созданию… даже не знаю кого…

— Да, все верно, — кивнул Эдвард. — Только пришел Первородный для того, чтобы предупредить. Как я понял, все они связаны единым информационным полем что ли. В общем, он знает достоверно, что на Клеона и команду ученых готовится серьезное нападение. Сказал, что последнее.

— Так, это и правда серьезно, — Алекс нахмурился.

— Ну адепты организации «номер 1» давно хотят убить Клеона, только в этот раз планируют довести дело до конца, потому что нужны некие кристаллы, — Эдвард посмотрел на друга. — Мы следим за перемещениями ученых, но точно не знаем, что там происходит. Что это могут быть за предметы, ради которых готовится настолько мощное нападение? Что это за кристаллы и зачем они могущественной организации, проводящей такие генетические опыты?

— Понятия не имею, — пожал плечами Алекс и пристально посмотрел на Эдварда. — Выбора у тебя нет, ты должен срочно добраться до ученого, возьми весь отряд и любое, какое понадобиться вооружение.

— И, Эдвард, схема прежняя, — Алекс сказал тихо. — Я прикрою и помогу во всем, финансово, с вооружением. Но официально ты сам по себе.

Эдвард кивнул, понимая, чем рискует директор управления национальной разведки. Он готовился к тому, что поедет и сделает все необходимое, но внутренне злился на Клеона, который снова оказался в центре ужасных событий.

«Правду же говорят, никогда нельзя расслабляться», думал Алекс, задумчиво рассматривая противоположную стену своего кабинета.

Алекс Вартанов занимал должность директора Управления национальной разведки (УНР) больше десяти лет, общий стаж в управлении составлял почти двадцать пять лет. Благодаря уникальным способностям и реальным заслугам в сложнейших делах, Алекса рекомендовали на пост директора в возрасте тридцати пяти лет. За все время службы к молодому руководителю не было ни одной претензии и никаких нареканий со стороны правительства страны.

Конечно, он понимал, что за официальный запрос не только по стране, но и по международным каналам, придется отвечать. Между родственными ведомствами всегда было хорошо скрытое, но сильное противостояние. Так уж повелось. Каждое подразделение непроизвольно или сознательно перетягивало одеяло на себя, стараясь доказать значимость в глазах правительства, что оказывало прямое влияние на финансирование. Алекс плавал в мутной воде придворных интриг достаточно долго и почти выучил все правила.

Ситуация с расследованием Эдварда была слишком неординарной, чтобы пытаться сохранить еще и нейтралитет между остальными службами.

Официальный запрос встречи на высшем уровне с участием руководителей двух других специальных служб являлся логическим следствием. Настолько опасное и известное дело с организацией «номер 1» не могло полностью находиться только в ведении национальной разведки.

«Ладно, выкручусь, были ситуации намного посерьезнее», Алекс благодаря информации, полученной от руководителя специального подразделения тщательно продумывал стратегию сопротивления.

«Хорошо, что запросы поступили от самих ведомств, не дошло до создания правительственной комиссии», Алекс выдохнул, просчитывая в голове все возможные повороты в официальной встрече.

— К Вам директор Управления национальной безопасности (УНБ) и руководитель Центрального агентства расследований (ЦАР), — нейтральный голос секретаря в коммутаторе не отражал важность предстоящей встречи.

— Пусть заходят, — Алекс выпрямился, еще раз внутренне проверяя всю информацию, которой собирался поделиться в случае необходимости.

Он вышел из-за стола и встал рядом с одним из трех кресел, которые предварительно передвинули в центр офиса. Внутренние нормы всегда были очень жесткими. Руководители равноценных агентств не могли сидеть по разные стороны стола. Равное положение должно было быть подчеркнуто.

В кабинет зашел невысокий подтянутый мужчина примерно одного с Алексом возраста. Походка, суровое лицо, подтянутое телосложение выдавали бывшего военного, генерал Пацифик и провел большую часть жизни в армии.

«Сколько генерал на должности директора управления безопасности? — подумал Алекс. — Наверное столько же, сколько и я, чуть больше десяти лет. Помню, он отличился успешными операциями и был назначен на должность».

Генерал кивнул Алексу и опустился в одно из кресел.

Следом зашел высокий сухопарый человек в черном поблескивающем костюме. Цепким взглядом окинул присутствующих и сел в другое кресло.

«Только сейчас заметил, что руководитель Центрального агентства расследований сильно отличается внешне, — промелькнуло в голове Алекса. — Так, надо прекратить играть в паранойю, после докладов Эдварда что угодно может померещиться. Надо сосредоточиться. Непредвзятость и объективность».

— Доброе утро, господа, — сказал Алекс подчеркнуто вежливым голосом и сел в оставшееся третье кресло. — Как я понял, вы хотели меня видеть?

— Хотели, — первым заговорил Пацифик, не меняя сурового выражения лица. — Как получилось, что международный запрос по делам с пометкой о серьезной угрозе национальной безопасности прошло мимо самого Управления национальной безопасности? Не хотите поделиться информацией?

— Разумеется поделюсь, поверьте, не было умысла и желания что-то скрывать, — разыгрывать доброжелательность Алекс умел, как и многое другое. — Необходимо было проверить, есть ли в делах, которыми занимается мое управление, намек на угрозу. В случае подтверждения, мы бы немедленно передали все дела Вашему управлению безопасности.

— Логичнее было бы сразу передать подобные дела соответствующему департаменту, — проговорил Пацифик, немного сбавляя резкий тон.

— Полностью согласен, приношу свои искренние извинения, — Алекс продолжал вести игру, правила которой знали все присутствующие.

Руководители ключевых агентств страны по обеспечению безопасности прекрасно знали, что никто ни о чем не сожалеет, и говорит явно, не то, что есть на самом деле. Но таковы дипломатические нормы, в подобные игры учатся играть сразу после занятия важного руководящего поста.

— Вы не хотите поделиться, какие такие дела заставили сделать запрос по всем полицейским участкам страны и в другие страны? — только сейчас Алекс понял, что хриплый, немного скрипучий, голос Наренберга, руководителя Центрального агентства расследований, сильно раздражает.

«Никогда раньше не обращал на это внимания, — быстро промелькнула мысль. — Ладно голос, о самом руководителе почти ничего не известно, в отличие от меня и Пацифика. Темная фигура специальных служб. Ничего не припомню ни о том, где господин Наренберг служил, ни откуда вообще появился».

— Управление национальной разведки всегда готово поделиться информацией с коллегами, — Алекс продолжал грамотно лавировать между опасными противниками, тщательно соблюдая все правила политической игры. — На данном этапе делиться просто нечем. В ходе расследования основного дела, как вам известно, касающегося целей и задач организации «номер 1», возникли ответвления. Нужно было проверить некоторые предположения, для чего и был сформирован запрос по международной линии.

— Какие ответвления? — Пацифик спросил прямо, смотря на Алекса.

«Создает впечатление надежного партнера, — быстро подумал Алекс, рассчитывая наперед, кому и правда можно будет довериться. — Очевидно, что долго скрывать от остальных информацию о секретных генетических лабораториях, да еще и с такими результатами, не получится».

— Специальное подразделение, ведущее тотальную слежку за адептами интересующей нас организации, обнаружило нечто важное, — спокойно ответил Алекс, следя за тем, чтобы выдать только безопасную часть информации. — Характер, так скажем нападения, внешний вид нападавших, и другие обстоятельства проявились в других аналогичных происшествиях.

— Откуда у национальной разведки изначально появились подобные дела. Не могли же вы на них случайно наткнуться? — хриплый голос Наренберга раздражал Алекса все больше, и он не мог объяснить причину.

«Первый звонок. Не заинтересованное лицо не задавало бы подобных вопросов», — Алекс тщательно следил за собственной реакцией.

— Простите, господин Наренберг, но работа разведчиков была и останется всегда тайной, Вам же это хорошо известно, — спокойно сказал Алекс, посмотрев прямо на собеседника. — В ходе проведения разведывательных мероприятий была выявлена повторяющаяся линия, которую и нужно было проверить.

— Господин Вартанов, Вы можете не юлить, а ответить прямо, — генерал Пацифик, как и любой военный, всегда говорил прямо и в лицо.

— Конечно, могу, — Алекс тщательно изобразил готовность сотрудничать.

«Выдать часть информации нужно только для того, чтобы понаблюдать за реакцией другого собеседника, — мозг опытного разведчика работал безупречно. — Причем в Пацифике я почему-то уверен, рано или поздно придется искать союзников в подобном деле. Что скажет, интересно, Наренберг?».

— Как известно, изначально специальное подразделение моего управления ведет слежку за известным генетиком, который с командой ученых занимается каким-то расследованиями, — Алекс старался говорить спокойно. — В ходе слежки было совершено несколько нападений со стороны членов организации на лагерь ученых. Существенного урона от нападений не выявлено.

Пацифик кивнул, внимательно смотря на Вартанова.

— Атаки со стороны адептов организации «номер 1» имеют отличительные признаки, обнаруженные моими сотрудниками, — Алекс немного напрягся, понимая, что нужно контролировать каждое слово. — Подобные особенности были обнаружены и других нападениях, в разных городах и даже в разных странах. Дела были запрошены для того, чтобы проверить гипотезу.

— Хорошо, понятно, — коротко сказал Пацифик. — Все равно не понимаю, почему сразу не сообщили моему управлению, что есть серьезная угроза безопасности. И о каких, собственно признаках, идет речь?

— Прежде всего, отмечены внешние характеристики самих нападавших, которые странным образом совпадают, — решил Алекс ответить на второй вопрос. — Не может быть в даже самой опасной организации большое количество внешне похожих членов, вы согласны? Кроме того, выявлены аналогичные описания мест происшествий. Как я и сказал, странные обстоятельства дел было решено вначале проверить, и только потом поднимать тревогу.

На лице Пацифика промелькнуло понимание и подозрительность одновременно. Он прекрасно понимал, что Алекс тщательно скрывает, что на самом деле было обнаружено. Все они играли в одинаковые политические игры.

— Как я понимаю, нападения на ученого, который занимает центральное место в расследовании Вашего управления, и другие происшествия имеют аналогичные признаки? — спросил Пацифик. — О каком примерно количестве дел идет речь? Что позволило делать вывод о закономерности?

— Сотни дел, — Алекс решил не скрывать эту часть информации, понимая, что дела придется все же передавать Пацифику. — Как я и сказал, не только в нашей стране, нападения происходили во многих странах, что странно. С учетом одинаковой внешности нападавших. Поражает, конечно, и временной период.

— Насколько давно? — заинтересовался Пацифик.

— Временная шкала точно еще не определена, но речь идет о десятках лет, — проговорил Алекс, понимая, что высказанное замечание очень важное.

— Значит большая часть нападений не имеет отношения к ученому, за которым вы следите, — вслух сказал генерал то, о чем подумал Алекс.

— Совершенно верно, — вздохнул Алекс. — И поверьте мне, еще нет никаких результатов. Исследование только в самом начале, мы не смогли прийти к определенным выводам. Полный отчет, разумеется, будет предоставлен.

— Кстати, почему ученый, являющийся объектом расследования, перемещается по всему миру? Вы же должны знать, с чем связаны исследования? — голос Наренберга прозвучал более хрипло, чем обычно.

«Второй звонок. Никаким образом руководителя агентства не может интересовать где находится какой-то ученый», — в голове Алекса складывалась общая картина, которая вызывала непроизвольный страх.

— Таких подробностей я не знаю, — как можно нейтральнее ответил Алекс. — Задача нашего спецподразделения вести непрестанную слежку даже не за ученым, а за адептами, которые по неизвестным причинам следуют за группой.

«Надо и правда спросить у Эдварда, что такого ищет ученый, что потребовалось опаснейшей организации и ради чего готовится мощная атака, — мозг опытного разведчика быстро распределял информацию и группировался, быстро определяя внешние воздействия, как угрозу.

— Вы же должны знать предмет исследований того, за кем тщательно следите? — скрип в голосе Наренберга стал более заметным. — Разве сбор всей информации не входит в обязанности разведывательного подразделения?

— Все, что входит в обязанности сотрудников моего управления, все же находится вне Вашей юрисдикции, господин Наренберг, — усмехнулся Алекс.

Алекс заметил, что генерал Пацифик внимательно посмотрел на руководителя разведывательного управления, скорее всего также ощутив нездоровый интерес. Все в комнате были профессионалами своего дела. И генерал Пацифик явно не страдал слабоумием. Подозрительные сигналы отслеживал не только Алекс. В поведении Наренберга было много странностей.

— Хорошо, я получил ответы на свои вопросы, — на удивление именно Пацифик решил прекратить разговор, чтобы избежать опасных поворотов. — Когда будете обладать полной информацией, сообщите моему управлению.

— Обязательно, — Алекс почувствовал внутреннее облегчение. — Мы проведем тщательное расследование и обязательно устроим дополнительную встречу, чтобы обсудить всю опасность угрозы безопасности.

Пацифик, прищурившись посмотрел на Алекса, и едва заметно кивнул, что могло означать только одно. Генерал прекрасно понял, что скрывают информацию не лично от него, но от другого присутствующего в комнате.

Алекс невольно перевел взгляд на Наренберга, подбирая в голове заключительные фразы, чтобы закончить встречу на положительной ноте. Участвовавший в десятках опасных и секретных дел, которые вызывали бы панику общественности, директор управления разведки резко вздрогнул.

Увидеть скрытую угрозу во взгляде руководителя конкурирующего агентства было бы естественным, все они играли в одинаковые опасные игры, иногда ненавидя друг друга. Проблема заключалась в другом.

Алекс честно старался списать неестественный маслянистый блеск в глазах Наренберга, которые явно стали шире, на особенности освещения в комнате. Но не мог оторвать взгляд от черной перчатки на правой руке. С памятью у Алекса все было в порядке. Эдвард рассказал о характеристиках, выделенных ученым, которые представители другого вида скрыть не могут.

«Вот о чем говорил Эдвард…, — мозг заработал на максимальной скорости, сигнализируя о страшной опасности. — Так… Не просто верха… Центральное агентство разведки… Да что в конце концов, происходит?».

— Ты уже на месте? Срочно надо поговорить, — Эдвард сильно удивился, увидев входящий звонок на телефоне, которым пользовался от силы раз в год.

Защищенная связь с директором управления была установлена не только в кабинете. На самый крайний случай у обоих были самые простые кнопочные телефоны, тщательно защищенные от любых прослушиваний.

— Да, я уже в Намибии, скоро будем на месте, проходим последний инструктаж, группируемся и выдвигаемся, — ответил Эдвард, гадая, что могло случиться, что Алекс не мог подождать возвращения подразделения.

— Пожалуйста, проверь подготовку бойцов и вооружение несколько раз, — в голосе давнего друга слышалась неподдельная тревога.

— Так, верну твои же слова, давай без игр, что на самом деле случилось? — Эдвард не заметил, как в ожидании ответа напряглось все тело.

— Недавно прошла интересная встреча, — Алекс выдержал паузу. — С руководителями родственных агентств, что в общем то было ожидаемо…

— Понятно, — маленький телефон почти треснул в руках сильного и физически подготовленного руководителя спецподразделения. — Деталей знать особо не хочется, извини. Да и ты не поэтому звонишь… Ты заметил?

— Да…, — пауза в этот раз затянулась. — Я и с первого раза поверил про «самые верха», только не мог предположить, что речь идет о главе центрального агентства расследований… Что происходит, ради всего святого?

— Если бы я только знал, — искренне вздохнул Эдвард. — Судя по прошлому делу, могу утверждать, что есть только один источник информации — ученый, который точно владеет информацией по данному вопросу.

— Значит сделай все, чтобы ученый выжил! — коротко сказал Алекс.

— Разумеется, подразделение сделает все возможное. Так, а что с генералом? — коротко спросил Эдвард, как и давний друг прекрасно понимая, что рано или поздно они не могут справиться и придется просить о подкреплении.

— Здесь все чисто, — проговорил Алекс. — Не могу сказать, что стал экспертом в определении принадлежности к человеческому виду, но обозначенные тобой признаки были только у руководителя агентства.

— Понятно, значит будем постепенно вводить управление безопасности в курс дела, — вздохнул Эдвард. — Сейчас главное спасти ученого и выжить.

— Осторожнее, слышишь! — в голосе Алекса слышалась неподдельная тревога. — Мало генетически измененных сущностей, которых непонятно, как убивать, так теперь еще могут включиться и агенты центрального агентства… Не на твоей стороне… Господи, как бы я хотел ошибаться…

Клеон продолжал стоять посреди безграничной пустыни темной ночью. Ночью из-за сухости воздуха температура может резко упасть даже ниже нуля, только дрожь, охватившая все тело никак не была связана с окружающей атмосферой. Он стоял прямо на границе круга, и за спиной матовым жемчужным блеском виднелись двенадцать верхушек раскопанных колонн.

Когда-то он знал все и мог без современных высокотехнологичных приборов рассказать очень много про природу и мощь игнитионного излучения. И не только про это. Воспоминания вихрем проносились в сознании, ослепляя вспышками ограниченный в восприятии человеческий мозг.

«Как я могу помнить то, чего никогда не видел? — рациональная часть упорно пыталась привести мозг в равновесие с окружающей реальностью. — Что за картины сверкающего фантастического города? Ни в одном фильме я точно не видел подобного… И почему все кажется до боли знакомым?».

Вопрос, как один из могущественных Хранителей, охраняющих вечный Антемион в Изначальном мире, оказался в слабом человеческом теле совсем в другой реальности, мозг в сознание не пропускал. Только раньше и вопроса такого не возникало. Впервые Клеон не боялся, что окончательно сошел с ума после очередных невероятных видений. Не было ни страха, ни разочарования, хотя и уверенности тоже еще не было. Он задумчиво посмотрел на небо.

Возможно, в мирной обстановке воспоминания о том, кто он и откуда пришел, еще бы долгое время теснились, похороненные под пластами земного разума, охраняющего личность от ненужных потрясений.

Удивительно, но ситуация страшнейшей угрозы и стала катализатором, взорвавшим преграды, выстраиваемые мозгом на протяжении всей жизни.

Клеон внимательно осмотрел очень быстро потемневшее небо, с которого как будто стерли все звезды. Присмотревшись можно было рассмотреть, как в небе над ровным кругом диаметром триста метров затягивается непроглядная пелена, отливающая черным блеском. Он опустил голову, оглянулся по сторонам, и на лице застыла торжествующая улыбка. Он вспомнил.

— Господин Гринлоу! Господин Гринлоу! — в лагере ученых ночь нарушил громкий голос молодого астрофизика, стучавшего в дверь передвижного вагончика. — Извините, что отвлекаю! Вы должны посмотреть!

Гринлоу всю жизнь провел в поездках в изучении редких явлений и прекрасно понимал, что иногда важное явление, за которым следил годами, может длиться несколько секунд. Он быстро вскочил и открыл дверь.

— Что происходит? — академик открыл дверь, на ходу застегивая легкую куртку, поеживаясь от ночной прохлады.

— Я не спал и наблюдал за сигналами на мониторе игнитионного детектора, произошло нечто очень странное, — быстро говорил ученый, поворачиваясь, чтобы идти к передвижной лаборатории, где стоял детектор.

— Успокойтесь, простите… — Гринлоу запнулся, понимая, что неудобно спрашивать имя астрофизика после нескольких недель совместной работы.

— Меня зовут Валентин, — быстро ответил ученый, не придавая особого значения правилам этикета. — Пойдемте, Вы должны сами все увидеть.

Гринлоу решил, что легче дойти и на месте самому посмотреть, чем расспрашивать астрофизика, идущего впереди быстрым шагом.

— Так, смотрите, — возбужденно сказал Валентин, когда они подошли к основному монитору, на котором светились серебристые мигающие линии. — Перед тем, как пойти спать, я хотел еще раз все проверить и поэтому задержался.

— На что я должен смотреть, — Гринлоу перевел взгляд на монитор, еще не понимая, что изменилось в картине мечущихся на экране огоньков.

— Сейчас все увидите сами, — ученый подошел к панели, набирая сложную комбинацию цифр. — Я поставил время примерно за десять минут до полуночи. Видите? Вот сигнал на месте, в котором мы разбили лагерь и проводим раскопки.

— Вижу, — Гринлоу сосредоточенно смотрел на экран. — Понятно, после исчезновения первого источника излучения в Исландии, осталось три точки, соединенные, судя по всему, с более мощным источником в Арктике.

— Совершенно верно, — кивнул Валентин. — Теперь смотрите.

Астрофизик быстро нажимал на клавиатуре комбинации, очевидно, стараясь найти интересующий временной интервал наблюдения.

— Вот, — сказал ученый, показывая рукой на рисунок на мониторе.

— Источник, где мы находимся сейчас, активизировался, — пробормотал Гринлоу, наблюдая за резко ползущей вверх линией интенсивности сигнала и мощной пульсацией места предположительного расположения.

— Да, я поэтому и остался, — возбужденно говорил Валентин. — Я не мог выйти и позвать кого-нибудь, потому что боялся пропустить важные изменения. Только проблема не только в увеличении мощности излучения.

— В чем тогда? — Гринлоу удивленно посмотрел на астрофизика.

— В том, что мы смотрим на картину излучения примерно двадцать минут назад, — в голосе молодого ученого слышалось неподдельное изумление. — Когда линия силы излучения продолжала ползти вверх, я собрался уже бежать и позвать остальных, чтобы вместе разобраться, что происходит. Только буквально за две-три минуты случилось вот это. Смотрите.

Валентин нажал комбинацию цифр и на экране появилось изображение.

Гринлоу, застыв, смотрел на монитор, понимая, что остатки сна улетучились. Астрофизик также не отрываясь следил за движениями линий, которые в определенный момент напоминали мощный взрыв.

— Господи… что это такое? — проговорил медленно Гринлоу. — На несколько секунд в самом месте нахождения источника происходит сильный всплеск излучения. Уровень колебаний удалось установить?

— Конечно, детектор все фиксирует автоматически, — Валентин уткнулся в монитор. — На несколько секунд сила излучения источника, предположительно находившегося глубоко под землей, превысила значения основного потока в тысячи раз. Мы итак наблюдаем невероятно мощное излучение, превышающее известные земные значения в сотни раз. Что происходит?

— Понятия не имею… — сказал Гринлоу, не отрываясь от монитора. — Но судя по рисунку вибраций, похоже на небольшой взрыв.

— Да, я на это тоже обратил внимание, как будто источник, как бы глубоко не находился, взорвался… И после этого сигнал погас, — выдохнул астрофизик.

— Что? Повтори еще раз! — Гринлоу резко развернулся к ученому.

— Я поэтому и побежал к Вам, — сбивчиво заговорил Валентин. — Получается, детектору удалось уловить момент, когда пропал сигнал. Причем это было не угасание, не снижение потока частиц… наоборот, был невероятно резкий всплеск энергии, взрыв, и моментальное исчезновение.

— Как будто кто-то взял источник… — очень тихо сказал Гринлоу, задумчиво смотря на всплеск серебристо-жемчужных линий на мониторе. — В момент изъятия произошел резкий всплеск энергии и затем полное угасание.

— Что?! — воскликнул астрофизик. — Да как можно взять в руки нечто, испускающее сигнал, превышающий все известные значения земного и космического излучения в несколько сотен раз?

— Наверное тот, кто имеет на это право… — задумчиво проговорил Гринлоу, прокручивая в голове все странности в поведении Клеона. — Неважно, забудь. Просто рассуждения старого ученого. Что мы имеем на данный момент?

— На данный момент излучение из места, где мы находимся, не зафиксировано, — Валентин быстро переключил изображение в режим реального времени. — Понятия не имею, как подобное могло произойти…

Гринлоу и молодой астрофизик смотрели на мигающие сигналы, от которых перекручивающиеся серебристо-жемчужные линии, по-прежнему вели к основному источнику и замыкались в самом центре Северного полюса.

— Сила излучения, соответственно, увеличилась прямо пропорционально пропавшему сигналу, — сказал Гринлоу, пытаясь выявить закономерность.

— Да, здесь Вы правы, — молодой астрофизик перебирал глазами бесконечные столбики цифр на планшете. — Ну в какой-то мере можно говорить о тенденции. После исчезновения первого сигнала, остальной поток энергии перераспределился между оставшимися тремя и центральным. Сейчас мы наблюдаем то же самое, от оставшихся двух источников исходит усиленное излучение. Причем в большей мере изменения колебаний заметны в центральном месте, в центре Арктики. Поток усилился в десятки раз.

— Что здесь происходит? — раздался голос Ставинского, заходящего в лабораторию. — На дворе глубокая ночь, почему все в сборе?

Боковым зрением Гринлоу заметил, как вздрогнул и напрягся молодой астрофизик, но он не успел подумать о причине такого странного поведения.

— Меня разбудил Ваш помощник, Валентин, — сказал Гринлоу, поворачиваясь к Ставинскому. — Судя по показаниям игнитионного детектора двадцать минут назад пропал второй источник излучения. Причем в этот раз удалось зафиксировать некоторые странности, которые мы и обсуждаем.

— Как пропал? — в голосе главное астрофизика прозвучало удивление, и Гринлоу обратил внимание на то, что Валентин молчит, опустив голову.

— Вот смотрите, на мониторе осталось два сигнала, соединяющихся с центральным, — продолжал академик, не понимая, почему молодой астрофизик упорно молчит. — На мониторе виден заметный всплеск энергии, больше, я бы даже сказал, похожий на взрыв. После этого сразу же пропадает сигнал.

Ставинский поправил очки подошел к монитору игнитионного детектора, пролистывая изображения, и внимательно изучая показания.

— Да, действительно, сигнал пропал, — пробормотал астрофизик. — Причем буквально мгновенно… Странно, и чем объясняется резкий скачок колебаний?

— Не знаем, — ответил за себя и за молодого ученого Гринлоу. — Вот и пытаемся все проанализировать. Можно говорить и о закономерности, после исчезновения второго сигнала, оставшиеся два вместе с центральным в Арктике перераспределяют такой же по мощности поток энергии…

— Вижу, да, действительно уникально, — сказал Ставинский, не отрываясь от бегущих столбиками данных на мониторе детектора.

Гринлоу смотрел на мигающие сигналы, пытаясь сосредоточиться и привести мысли в порядок. Он и сам понимал, что возникшая гипотеза относительно исчезновения сигнала сначала первого, затем второго источника, мягко говоря, нереалистична. Но и выкинуть из головы накопившиеся факты относительно необъяснимого поведения Клеона он не мог.

«Он же и правда непонятно каким образом нарисовал карту еще в молодости, — мелькали мысли в голове академика. — Он точно знал, где находится первое место сигнала до того, как это было подтверждено детектором. Он также точно нашел второе место также раньше, чем это зафиксировало оборудование».

Возможно, сильный и опытный мозг исследователя, всю жизнь изучающего как раз-таки аномальные явления и привел бы к определенным выводам, только академика отвлекли разговоры ученых.

— Надо пойти и все проверить на месте, — быстро сказал Ставинский. — Готовим переносную аппаратуру, нужно замерить излучение непосредственно в центре круга, который образовался между раскопанными колоннами.

Валентин молча повернулся, и начал готовить переносной детектор, ставя на специальную подставку. Все время молодой астрофизик молчал, опустив голову, причем внезапно замолчал и нахмурился, на что Гринлоу еще раз обратил внимание. Возможно, академик и спросил бы, что все-таки происходит но снова не успел. В вагончик зашли двое рабочих, которых вызвал Ставинский, молча взяли и понесли игнитионный детектор к месту раскопок.

Гринлоу, Ставинский и Валентин вышли и последовали за рабочими, поеживаясь от неожиданно холодной ночи. На тот факт, что ночь была намного темнее, чем обычно и на полное отсутствие звезд никто не обратил внимание.

Группа ученых подошла к краю круглой площади, образованной двенадцатью белеющими в ночи стелами, раскопанными из песка примерно на два метра. Как и ожидалось, в диаметре круг достигал трехсот метров, место раскопок было огорожено специальной блестящей лентой.

— Так поднесите детектор вначале к одному из раскопанных столбов, — скомандовал Ставинский и рабочие послушно поставили аппарат. — Посмотрим, что происходит с колебаниями в разных местах… Хм… очень странно…

— Что странно? — Гринлоу быстро подошел к молодому астрофизику, чтобы посмотреть изображение на планшете.

— Вообще нет сигнала… — проговорил Валентин, листая планшет и наблюдая за работой детектора. — Никакого. Раньше колонны испускали достаточно сильный сигнал… Мы можем предположить, что с исчезновением источника стелы перестают выполнять функцию, так скажем, аккумуляторов?

— Очевидно, Вы правы в своем предположении, — подтвердил Гринлоу, подошедший к белеющему камню и потрогал. — Может я придумываю, но скорее всего, расположены колонны на равном расстоянии друг от друга и от центра не случайно. Работал определенный механизм, когда сильный источник раздавал энергию, стелы накапливали и замыкали сильное излучение.

— Кто там стоит в центре круга? — вдруг спросил Ставинский. — Не Ваш ли рассеянный ученый снова вышел погулять ночью?

Гринлоу резко повернулся в сторону, куда показывал астрофизик и заметил едва заметную фигуру, по всем признакам похожую на Клеона.

— Что он там делает глубокой ночью? — удивился академик, пройдя под лентой и быстрым шагом направляясь к стоящему неподвижно человеку.

Автоматически и Ставинский, и Валентин сделали то же самое, и поспешили за академиком. Кто мог знать, что именно эта случайность спасет жизни трех человек, оказавшихся внутри круга, огороженного поблескивающими даже в нереально темной ночи белыми стелами.

— Клеон! — издалека прокричал Гринлоу, стараясь идти быстро по затвердевшему песку. — Что ты там делаешь?

В кромешной темноте ученые, конечно, не видели густеющую пелену, медленно приближающуюся к границам огромной окружности. Да и нельзя было заметить невооруженным глазом то, что по всем законам мироздания не имело вообще права на существование. Словно воздух становился осязаемым.

Тем более, спешащие к Клеону не заметили бронированные военные машины, хорошо спрятанные в разбросанных повсюду громадных окаменевших стволах на небольшом расстоянии от места раскопок.

— На месте наблюдается движение, — голос в рации выдавал небольшое напряжение. — К стоящему в центре ученому приближается три фигуры.

— Вижу, — коротко прозвучал ответ.

— Выйти и вернуть всех обратно в лагерь? — агент спрашивал спокойно, хотя ситуация сильно отличалась от обычной.

— Пока не предпринимаем никаких действий, — звучит, как приказ.

— Надо убрать людей оттуда или как-то предупредить, — включился агент с другой машины. — Во время атаки они окажутся в самом центре сражения.

— Нельзя выдавать расположение, — по командному тону было понятно что говорит руководитель группы. — До нападения, судя по поведению противника, остались минуты. Да что ученым могло понадобиться там ночью?

Помеха по всем признакам была существенной, с учетом того, что вокруг места раскопок не просто сгущался воздух. Представителям человеческого вида лучше не знать о других, извращенных способах существования материи.

Агенты специального подразделения национальной разведки под руководством Эдварда подготовились на самом высшем уровне. Недалеко от окружности, внутри которой стоял Клеон, в полной боевой готовности было спрятано более двадцати бронированных автомобилей. В каждой машине находились десятки лучших бойцов, оснащенных современным вооружением.

Однако, как говорится, нельзя подготовиться ко всему.

Следующие действия произошли одновременно.

В воздух взметнулась ярко-красная сигнальная ракета, на секунду выхватив из густой пелены сотни неестественно длинных прямоугольных голов с растянутыми вдоль лица черными маслянистыми глазами.

Нападавшие явно ждали подтверждения того, что мощное излучение, способное моментально уничтожить всех Первородных, пропало. Тот, кто следил за этим, убедился, что потока больше нет, и подал сигнал.

Кто же мог знать, что в центре круга стоит не просто человек с погасшим кристаллом, но Хранитель, владеющий энергией вселенской Иерархии?

В какой-то момент показалось, что гибкие тела, лоснящиеся в темноте маслянистым блеском, появляются прямо из воздуха. Собственно, так и происходило. То, что вначале могло показаться иллюзией темной ночи, означало только первую стадию. Проклятые мирозданием обитатели бездны Энерона больше не выглядели ужасающим гигантскими монстрами только потому, что материя обладала нереальной способностью к адаптации и мимикрии.

На протяжении тысячелетий первородная клетка непрестанно развивалась, вырабатывая новые свойства для успешного приспособления. Материя могла воспроизвести любой образ того, что находилось рядом. Скопированные сущности не представляли бы, однако, сильной угрозы. Вот только однажды проигравшие войну Иерархии объединились с саморожденной субстанцией, создав могущественную бездну Энерона, и провозгласив себя Правителями.

Зловещий план по выходу на планету принес результаты, и теперь трехсотметровый круг в темной пустыне окружали полчища Первородных. Сохранившие частицу человеческой сущности, и получившие свойства темной энергии, веками противостоящей Иерархии. Миллионы мелких маслянистых пузырьков сжимались в густую пелену и формировали уродливые тела.

— Полная боевая готовность! — голос руководителя спецотряда нарушил мрачную тишину ночи. — Боевой порядок «кольцо», тактика группового огня.

Сигнальная ракета, выпущенная из круга, не входила в планы спецподразделения, но послужила сигналом начала сражения.

К сожалению яркий свет на доли секунды осветил и то, что природой милостиво скрывалось от человеческих глаз посредством густой темноты.

Подготовленные к разным исходам сражений, включая самые трагические, бойцы элитного боевого подразделения наблюдали за аномальным появлением противника. Часть подразделения Эдварда видела нечто подобное, правда, в основном последствия. Увидеть собственными глазами, как из черного воздуха отделяются изворотливые мощные тела, требовало нечеловеческой выдержки.

Никто, однако, не сорвался, не закричал, не запаниковал. Руководитель позаботился о том, чтобы в элитный боевой отряд национальной разведки подбирались лучшие из лучших. Все застыли, готовясь к нападению.

— Вперед! Кольцом по всему периметру! Держим расстояние, в окружение! — Короткие команды руководитель давал по инерции. Момент нападения был проработан несколько раз, все агенты прекрасно знали свою задачу.

Агенты не раз применяли тактику кругового огня и знали, что нужно сохранять безопасное расстояние. Короткими перебежками, на расстоянии пяти-шести метров друг от друга агенты в полном обмундировании и оснащенные новыми разработками поражающего оружия окружали противника.

Изначально помогла интуиция Эдварда, который провел разведку на месте и сообразил, что раскопанные колонны имеют значение. Руководитель боевого отдела сразу определил ровный круг диаметром триста метров.

Разумеется, логичное предположение, что нападение будет совершенно на месте раскопок, оказалось верным. И расположение групп спецотряда оказалось преимуществом, потому что у бойцов появилась возможность окружать нападавших, создавших первое кольцо, приближаясь к ученым в центре круга.

— Залпом! Огонь на поражение! — раздался громкий голос руководителя, когда до полчища черных теней оставалось менее двухсот метров.

Агенты, оснащенные специально адаптированными ручными пулеметами, одновременно открыли огонь. Вокруг противника сжималось окружение, сопровождаемое непрекращающимся выстрелами, дистанция между бойцами создавала мощную огневую поддержку. На четко выверенном расстоянии в поддержку первого круга бойцов заработали подствольные гранатометы. На бронированных машинах включились тяжелые пулеметы.

Ночь разрезало ярким светом от огневой волны и сильным грохотом стреляющих орудий. Подразделение прекрасно справилось с подготовкой и в любой другой ситуации выполнило бы задачу по уничтожению противника очень быстро. Обрывочных сведений об особой природе противника, однако, оказалось недостаточно в реальном нападении. Да и ничего не могло бы подготовить обученных и профессиональных бойцов к битве с Первородными.

— Что же это такое? Такого просто не может быть! — молодой агент в ужасе застыл, не в силах нажать на курок собственного оружия.

— Не останавливайся! Стреляй! — раздался крик более опытного бойца.

— Мы же стреляем фосфорными боеприпасами! — громкий голос раздался с другой стороны. — Белый фосфор должен сжигать этих тварей дотла!

Пулеметы производили почти шестьсот выстрелов в минуту. Эффективная дальность стрельбы, рассчитанная на сотни метров, на таком близком расстоянии должна была разрывать тела противников на мелкие куски.

Кто же мог предположить, что куски черной плоти после нескольких выстрелов в упор могут собираться обратно за доли секунды? Откуда опытным бойцам было знать, что части скользких тел могут отрастать почти мгновенно?

— Такого просто не может быть… Невозможно… — пробормотал опытный боец, застывший с ручным пулеметом, и наблюдая, как отстреленные конечности в буквальном смысле слова вырастали обратно…

Продолжать стрелять сложнее всего было бойцам первого круга, которые собственными глазами видели разлетающиеся ошметки и собирающиеся обратно в гору зловонной маслянистой слизи. Меньше минуты требовалось первородной жиже, чтобы слепить раздробленное на куски тело.

— Господи, сохрани и помилуй! Что же это такое? — прохрипел агент, ставший невольным свидетелем пика развития трансмутации материи.

Вырастающие на ходу руки и ноги вызывали дикий ужас, способный парализовать даже опытных бойцов. Однако, увидеть как из черной слизи формируется раздробленный на куски череп, было выше человеческих сил.

Автоматы бойцов работали без остановки не только в соответствии с тактикой сплошного огня. Большая часть опытных агентов, увидев возможности тел Первородных к восстановлению, застывала, не в силах отпустить курок. Леденящий страх вызывал только одну реакцию — стрелять без остановки.

— Не останавливаемся! Продвигаемся вперед! — руководитель спецподразделения предпринимал нечеловеческие усилия, чтобы голос звучал ровно, сжав до остервенения оружие, чтобы унять дикую дрожь.

— Бесполезно… это… ничем нельзя уничтожить! — голос одного из старших группы срывался на крик. — Проклятые твари мгновенно стекаются обратно… Святый Боже, да как такое вообще возможно?

Нельзя сказать, что руководитель бросил собственный отряд на погибель. Он подготовился, как мог. Специально для подразделения Эдварда была изменена конструкция разрывных пуль, содержащих белый фосфор в качестве зажигательного состава. Расчет сразу был сделан на огневое поражение.

Конечно, технический отдел, был, мягко говоря, удивлен. Объяснить техникам Управления национальной разведки, какие характеристики оружия требуются элитному боевому подразделению, Эдвард полностью не мог. Да и никто не поверил бы сказкам об уникальных свойствах противника, написав рапорт о том, что руководитель сошел с ума и нуждается в немедленном отпуске.

Однако упомянув высокий уровень вооружения противника, Эдвард смог обосновать необходимость сверхсильного оружия. В результате все агенты боевой группы были вооружены ручными пулеметами, стреляющими разрывными пулями, содержащими белый фосфор. Технические специалисты четко разъяснили, что при контакте с воздухом белый фосфор немедленно воспламеняется и горит при температуре примерно 1300 градусов по Цельсию.

При взрыве частицы фосфора насквозь должны были прожигать не только тела, но и технику. Кроме того, пули, специально изготовленные для отдела, при взрыве испускали страшно ядовитые пары, вызывая смертельное отравление.

Глубоко внутри Эдвард понимал, что и это не поможет, только выбора особого не было. Не мог же он оставить беззащитных ученых один на один с мутирующими и регенерирующими тварями, вышедшими из самой преисподней. Интуиция руководителя оказалось верной — ничего не помогло при столкновении человечества с исконными первородными обитателями планеты.

— Да сколько же этих тварей здесь? — крик агента тонул в сплошном реве мощнейших орудий. — Не может такого быть… Их стало в два раза больше!

Воздух заполнился черной маслянистой слизью от раздробленных и расстрелянных тел нападавших, практически мгновенно собирающихся обратно. Материя обладала сильнейшим инстинктом выживания, который в ситуации угрозы превращался в дикую агрессию. Сотни гибких высоких тел шли плотной стеной от круга по направлению к бойцам спецотряда, которые при всем сверхтехничном вооружении в данной битве выглядели безоружными.

Медленно агенты отступали, не прекращая стрелять.

Что могли сделать последние разработки разрывного и поражающего оружия в прямой схватке с всесильными силами первородной Материи?

Ничего.

Человечество было бессильно перед Первородными, исконными обитателями молодой планеты, дравшимися за утерянное господство.

— Что происходит? Откуда стрельба? Нападение? — голос Гринлоу не в состоянии был перекрыть оглушительный грохот стрельбы.

В дикой агонии неравной битвы бойцам боевого спецподразделения было не до трех ученых застывших в центре круга между белеющими верхушками раскопанных стел. Молодой астрофизик с застывшим лицом вглядывался в темноту, пытаясь хоть что-то разглядеть. Спасло ученых от безумия только то, что до сжимающегося круга черных теней было более двухсот метров. И в слепящем огне и дыме нельзя было рассмотреть нападавших.

В обычной ситуации и Гринлоу, и Валентин заметили бы необычную реакцию старшего астрофизика на нападение. На лице Ставинского не было удивления, скорее выражение лица напоминало злобную ухмылку.

— Клеон! Ты в порядке? — Гринлоу сделал шаг по направлению к ученому, но не успел сделать и шага, так как раздался страшный грохот.

С места ученых нельзя было услышать, как главный дал команду бойцам отступать, и включилось более тяжелое вооружение на тотальное поражение.

Напалм с добавками специальных сплавов, запущенный с механизированных огнеметов, создал плотную стену желто-коричневого огня идущую на стену черных маслянистых тел. Густой черный дым накрыл место боя. Слепящий сплошной огонь на какое-то время задержал бесконечную регенерацию маслянистых тел и бойцы получили короткую передышку.

Гринлоу бросился на помощь к упавшему, как подкошенному, молодому ученому, который по всем признакам потерял сознание.

В страшной агонии битвы никто не смотрел на застывшего Клеона, смотревшего непрерывно на развернувшуюся страшную битву.

— Однажды я это видел… — даже в шепоте четко прорезались металлические нотки нечеловеческого голоса — Такое уже было… очень давно…

В отличие от всех остальных Клеон смотрел на сжимающуюся густую пелену совсем другими глазами. В темной ночи никто не заметил, как мелкие стальные вкрапления, образующие странный узор вокруг зрачков, соединились, и белковую оболочку и зрачки полностью перекрыла титановая пластина. Во взгляде не осталось ничего человеческого. Неприкрытая угроза переливалась мерцающими искрами в ярком серебристом блеске широко раскрытых глаз.

Человечеству нечего было противопоставить порождениям черной бездны Энерона, однако Иерархия обладала широким арсеналом для борьбы.

Клеон почувствовал резкую боль в левой руке, так как все это время судорожно сжимал в кармане брюк серый осколок.

Он вспомнил. И воспоминание на самом деле оказалось самым мощным оружием тотального поражения против бездны Первородных. Он резко выпрямился, неестественно выгнув спину, и вскинул резко вверх левую руку.

— Arcanum Agnitio! — сейчас Клеон прекрасно понимал, что звенящий колокольчиками металлический голос — его собственный.

— Тебе не победить, Anas Eneron! — в глазах стоящего вместе с искрами титанового света читалась глубоко запрятанная боль, как будто какая-то другая часть помнила далекую битву и разрушение Изначального мира.

Клеон разжал пальцы и резким движением вытянул руку, поднимая агнитиан как можно выше. Конечно, никто в разрушительном огне не смотрел на одинокого ученого, стоящего посреди круга с вытянутой рукой.

Никто из людей. Те же, кто оставил защиту своим наследникам, прекрасно все видели и слышали. И немедленно поспешили на помощь.

Темную пелену разорвал слепящий титановый столб из вращающихся на бешеной скорости световых вихрей. Поток врезался в осколок, полностью закрыв фигуру Клеона, и агнитиан засиял ярким титановым светом. Ярко-серебристые и жемчужные линии не создавали в этот раз защитный купол, как на местах поселений наследников. Хранитель, воззвавший к помощи Иерархов, знал, как использовать агнитиан в качестве оружия неизведанной мощи и преследовал только одну цель — полное уничтожение извечного противника.

— Agnitio, Filation! — дуновение едва заметного ветерка и неразличимые человеком звуковые звенящие колебания вряд ли можно было считать достойным оружием для разверзшейся вокруг адской битвы.

Впечатление бывает обманчивым. Настоящая сила всегда скрыта.

Титановый поток налился несоизмеримым слепящим излучением, и все пространство пропиталось энергией неземного света. Столп, двенадцать метров в диаметре, взорвался, произведя миллионы сверкающих искр яркого света.

Разве можно сравнить мельчайшие частицы титанового света и непрерывный огонь самого современного человеческого оружия?

Конечно, нельзя. Вот только исконных обитателей планеты, заточенных однажды Иерархией в недрах планеты и создавших мерзкую бездну Энерона, можно было уничтожить даже одной искрой кристального Света.

Почти невидимые серебристые иголочки одновременно впились в сотни лоснящихся черным блеском тел. Натренированные агенты элитного боевого подразделения, оглушенные грохотом гранатометов и сплошным напалмом, не слышали разрывающего барабанные перепонки воя Первородных. Рев, потрясший основы планеты, издавали распадающиеся скользкие отростки, в дикой агонии скрывающиеся от слепящего света в недрах планеты.

Бойцы элитного подразделения остановились, не видя ничего на расстоянии метра, окутанные густой пеленой серого дыма, заполненного вытянутыми сфероидальными пузырьками зловонной маслянистой жидкости.

И хвала Всевышнему, в плотном тумане никто из агентов не видел, как громадные лужи черной слизи просачивались вниз сквозь песчаную поверхность. Могущественные твари, которых невозможно было даже ранить всем известным человечеству оружием, молниеносно отступали туда, откуда и пришли. Только чтобы не соприкоснуться с губительным светом Иерархии.

— Einay Agon Edion! — прошептал Клеон, медленно опуская остывающий осколок великого Символа в карман брюк. — Да пребудет Свет вечно!

Казалось бы, битва между двумя противоположными силами Вселенной, должна быть долгой. На самом деле прошло всего пара минут, и никто не видел, что принесло победу в битве с неравным противником. Никто, кроме Эдварда.

— Отступаем! Прекратить огонь! Всем вернуться на исходные позиции! — громко сказал Эдвард, достав из кармана переговорное устройство.

В суете адского боя с неизвестным противником руководитель подразделения пробирался вперед и почти приблизился к ученым в центре круга. Истинной целью операции была защита Клеона, всеми возможными способами.

Руководитель боевого подразделения запретил себе думать, что непрерывный огонь велся со всех сторон окружности, в которой стояли ученые, и шансы выжить были равны примерно нулю.

Эдвард остановился на расстоянии двадцати метров и пытался сквозь плотную пелену грязного дыма разглядеть, что происходит.

Разве может облако серебристых искр, накрывшее куполом круг диаметром триста метров, защитить от пулеметных очередей и напалма? Конечно, не может. Тогда на вопрос, как тогда все находящиеся под перекрестным огнем выжили, придется искать подходящий ответ.

Гринлоу, оглушенный грохотом и ослепленный огневыми вспышками, пытался привести Валентина в чувство, и не смотрел по сторонам. Да и разве можно было увидеть в кромешной тьме мелкие искры серебристого света?

Ставинский лежал недалеко от Клеона, и не подавал признаков жизни. Животворящая сила для одних, смертельная для других, зараженных.

Эдвард подошел поближе, стараясь помягче увести ученого с опасного места. Он помнил, что после страшных событий, которые происходили во время прошлого расследования, Клеон обычно не мог ничего вспомнить.

— Привет, Эдвард, — на удивление спокойно сказал Клеон.

Гринлоу медленно поднялся и во все глаза смотрел на подошедшего, сразу определив представителя спецслужб высокого ранга. Валентин сидел на земле, мотая головой, медленно приходя в сознание, не смотря по сторонам.

— Привет, Клеон, — Эдвард ответил также спокойно, пытаясь понять, что именно изменилось. — Ты видел, что сейчас здесь произошло?

— Да, — коротко сказал Клеон, и Эдвард невольно вздрогнул, но не от страха. В голосе еще остались металлические нотки, и опытного агента национальной разведки поразила неизмеримая мощь в тихом голосе.

Эдвард внимательно посмотрел на Клеона и не смог вымолвить ни слова. Немного робкий и рассеянный ученый пропал. Вместо него с серебристыми искрами в глазах смотрел кто-то другой. Сильный и могущественный.

— Я вспомнил…, — восторженно прошептал Клеон.

— Клеон! Ты в порядке? — Эдвард внимательно осматривал окружность, в которой во время нападения на линии огня оказалось четверо человек.

— Я вспомнил…, — тихо прошептал Клеон и что-то в голосе ученого заставило опытного руководителя боевого спецподразделения вздрогнуть.