Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Гранд-Сибирь»

Новость об атаке на завод меня не удивила. Мы ждали этого. Но от этого известие не стало более приятным.

— Гранит успел подготовить оборону? — спросил я.

— Не полностью. Но сам завод под куполом, взять его быстро они точно не смогут.

— Связи совсем нет?

— Совсем. Гранит успел доложить, что на них напали и что они разгромили передовой отряд. Что там происходит сейчас — выясняем, — ответил Шрам.

— Понял. Будь на связи, я еду в имение.

— Так точно.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся в зал. Музыка, смех, звон бокалов — всё это вдруг стало каким-то нереальным. Я нашёл взглядом Николь. Она стояла у окна со стаканом сока и разговаривала с кем-то из девушек. Увидев моё лицо, оборвала разговор на полуслове, и поспешила навстречу.

— Юрий, что случилось? На тебе лица нет.

— Нам нужно уехать. Срочно, — ответил я.

Маркиза ничего не спросила. Просто кивнула и поставила стакан на ближайший столик.

Меншиков подскочил ко мне.

— Юра, ты куда? Мы же только…

— Извини, Артём. Срочные дела. Спасибо за приглашение, было приятно встретиться в неформальной обстановке, — я пожал ему руку и направился к выходу.

В зале снова наступила тишина. Все смотрели на меня. Кто-то с недоумением, кто-то с испугом. Наверное, я выглядел не слишком дружелюбно.

Водитель уже стоял у машины. Мы с Николь сели в салон, и я набрал номер Баума, не дожидаясь, пока машина тронется.

Гудки. Один, второй, третий. Каждый из них казался мне слишком долгим.

— Да, Юрий Дмитриевич, — голос князя был напряжённым.

— Вы уже в курсе?

— Да. Говорят, прямо сейчас идёт штурм завода, но наши люди держатся. Вопрос лишь в том, насколько их хватит…

— Или насколько хватит Аристова. Мы с вами позаботились о хорошей обороне.

— Вы думаете, Аристов не позаботился о наступательном оружии? У него среди вассалов род артефакторов, которым принадлежат два военных завода, — Мирон Сергеевич скрипнул зубами.

— Тогда у нас нет выбора, — сказал я.

Баум помедлил и произнёс одно-единственное слово:

— Война.

— Война, — кивнул я.

Сидевшая рядом Николь вздрогнула и взяла меня за руку. Я посмотрел на неё, а маркиза крепче сжала мои пальцы и кивнула.

Думаю, она уже всё поняла по обрывкам разговоров. Фамилия Аристова была ей знакома, про наш с ним конфликт она тоже слышала. И поэтому теперь поддерживала меня в том, чтобы объявить противнику войну. Она просто кивнула, но этот кивок значил очень много.

Баум тем временем помолчал, а затем тяжело вздохнул.

— Знаете, Юрий Дмитриевич, мне шестьдесят три года. Из них тридцать я стоял во главе своего рода, и ни разу не воевал. Ни разу. Всегда находил способ договориться.

— Увы, сейчас время договариваться прошло. Сами знаете, мы пытались. Но если не ответим ударом на удар, то потеряем завод.

— К сожалению, вы правы. Тогда готовьте документы. Я сделаю то же самое. Созвонимся через час, — решительно произнёс Мирон Сергеевич.

Я положил телефон и посмотрел в окно. Город проносился мимо. Огни, витрины, прохожие. Обычная жизнь, которая для меня снова отодвинулась куда-то на второй план.

Маркиза молчала. Она сидела рядом и смотрела на меня. Я повернулся к ней.

— Прости, Николь. Вечер испорчен.

— Не извиняйся. Тот уральский князь всё-таки напал на ваш завод?

— Да. Как ты уже поняла, мы с Баумом объявляем ему войну.

— Я… могу как-то помочь?

— Ты уже и так помогла, — улыбнулся я, не отпуская её руку.

Маркиза улыбнулась в ответ и сказала:

— Я не сомневаюсь, что вы с князем Баумом победите. Потому что правда на вашей стороне!

— Увы, на поле боя это не даёт много преимуществ… Но, кроме правды, у нас есть ещё солдаты и пушки, которые помогут эту правду донести, — ответил я.

Я приказал водителю ехать как можно быстрее, поэтому до усадьбы мы добрались за рекордные двадцать минут. Я проводил Николь до её комнаты, ещё раз попросил прощения и направился в кабинет.

Первым делом позвонил Шраму.

— Как обстановка?

— Подтвердили сведения, что первая атака провалилась. Но Аристов продолжает подтягивать силы. Они заблокировали дорогу и все лесные тропы, завод полностью осаждён. Сейчас идёт обстрел, они пытаются пробить купол.

— Артефактами? — уточнил я.

— Всем подряд. Они подтянули артиллерию. Говорят, есть даже залповые системы. Думаю, они рассчитывают, что мы испугаемся уничтожения завода и пойдём на переговоры.

— Не дождутся. Слушай приказ: привести всю гвардию в полную боевую готовность. Усилить охрану всех объектов, включая особняк в Петербурге. Свяжись со Строговыми и Курбатовыми. И позвони Кутайсову, скажи, что мне нужна его помощь в качестве советника.

— Понял, ваша светлость.

Потом я позвонил Некрасову. Адвокат ответил сразу, хотя было уже поздно.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич. Мне только что сообщили о ситуации.

— Хорошо, не придётся тратить время на объяснения. Вячеслав Андреевич, готовьте документы на объявление войны князю Аристову и его союзникам. Основание — вооружённое нападение на совместную собственность родов Серебровых и Баумов. Нужно всё оформить по Кодексу, чтобы никто не смог придраться.

— Через полчаса будет готово.

— Спасибо, — я сбросил звонок и тут же набрал следующий номер.

Вася и Ефим в такой час вряд ли спали. У меня вообще иногда складывалось ощущение, что они не спят. Вася так точно — просто у него вместо крови «Бодрец», который он поглощает литрами.

— Да, ваша светлость! — весело ответил Василий.

На фоне играла громкая музыка. Похоже, в кои-то веки Вася решил отдохнуть и отправился в клуб. Не повезло бедолаге.

— Нужна помощь. Аристов напал на завод.

— Что? Кто упал?

— Князь Аристов напал на наш уральский завод! — громче повторил я.

Вася замолчал, выругался, а через несколько секунд в трубке стало тише. Видимо, он вышел куда-то в другое помещение.

— Юрий Дмитриевич, я не ослышался? Они всё-таки…

— Да. Извини, что отрываю от отдыха, но надо действовать, и быстро.

— Да-да, конечно, без проблем… Ща я тачку вызову и в офис! Ефим там, они с парнями какую-то новую программу тестируют, — засуетился Василий.

— Слушай внимательно. Я объявляю Аристову войну и хочу, чтобы вы ударили по его инфраструктуре. Сайты, серверы, соцсети, почта — всё, что можете обрушить, заспамить или взломать. Плюс готовьте информационную кампанию. Нужно, чтобы все знали, что Аристов — агрессор, а мы защищаемся.

— Это мы умеем, ваша светлость!

— Знаю. Начинайте сегодня же. Если понадобятся дополнительные специалисты — привлекайте, — сказал я и отключился.

Развязал галстук, бросил его на стол. Затем вышел из кабинета и направился вниз, чтобы сделать себе кофе. Ночь наверняка будет долгой.

Когда я спускался по лестнице, в коридоре появились Дмитрий и Татьяна. Оба в пижамах. Похоже, их разбудил мой громкий разговор с Васей.

— Юра, что случилось? — Татьяна подошла ближе, всматриваясь в моё лицо.

— На уральский завод напали.

— Нам объявили войну? — Татьяна прижала руку ко рту.

— Нет. Князь Аристов просто рассчитывает захватить завод и думает, что мы это проглотим. Поэтому войну объявляем мы, — ответил я.

Татьяна побледнела. Дмитрий обнял её и потянулся к лицу, чтобы поправить очки, но, похоже, оставил их где-то возле кровати. Он мотнул головой и спросил:

— Другого выхода нет?

— А какой у нас выход? Либо воюем, либо теряем завод. Да ты и сам знаешь, сколько сил и денег мы туда вложили.

— Знаю.

— Мама, не беспокойся, — я поцеловал Татьяну в лоб. — В этот раз война будет далеко от нашего дома. Вам ничего не угрожает.

— А Света?

— Она под охраной. Устраивать стрельбу в столице Аристов точно не посмеет. Ему нужен завод, это не такая война, как с Мессингами, где нас пытались уничтожить.

Дмитрий нахмурился и посмотрел на меня. Я знал, о чём он думает. Любая война непредсказуема — и кто знает, на что может решиться враг, когда начнёт проигрывать.

— Ты поедешь туда? — спросила Татьяна.

— Пока нет. Посмотрим, как будут развиваться события.

Она обняла меня и прошептала:

— Береги себя.

— Конечно.

Телефон снова зазвонил. Я глянул на экран: это был Курбатов-старший.

Я оставил родителей и ответил на звонок, спускаясь в столовую.

— Слушаю, Алексей Васильевич.

— Юра, мой спецназ готов выдвинуться немедленно! — решительно заявил Курбатов. — Остальная гвардия будет готова в течение суток. Я уже отдал приказы.

— Спасибо, Алексей Васильевич. Я знал, что могу на вас положиться.

— Как иначе? Мы союзники!

— Спасибо ещё раз. Но пока повремените. Дайте мне время разобраться с ситуацией. Силы в любом случае готовьте, а что до спецназа… Пусть отправляются на место и ждут приказов.

— Вот это правильно!

Я сбросил звонок, включил кофемашину и сел за стол. Открыл карту, которую прислал мне Шрам вместе со сводками о примерной численности и вооружении противников.

Данные не были на сто процентов точными, но в любом случае — враг обладал как минимум впятеро большим перевесом. От потери завода нас спасло только то, что я заранее велел подготовить оборону. Ну и, конечно, генераторы купола последней модели с мощнейшими мана-кристаллами. Чтобы их пробить, потребуется огромная огневая мощь.

Проблема в том, что армия Аристова вполне обладала такой мощью. Но хватит ли у них решимости применить все силы? В этом случае есть риск повредить сам завод, а это ему не нужно.

Через полчаса Некрасов прислал готовые документы. Я их подписал, скрепил личной печатью и отправил обратно.

Всё. Род Серебровых и его союзники официально объявили войну роду Аристовых.

Буквально через десять минут я получил уведомление о том, что род Баумов сделал то же самое.

Я налил себе кофе и успел сделать один глоток, когда телефон снова зазвонил. На сей раз это оказался барон Жилин.

— Алло.

— Доброй ночи, ваша светлость. Полагаю, учитывая обстоятельства, вы не спите.

— Вы правы, Тихон Аркадьевич. Нормально выспаться у меня теперь получится нескоро.

— Многие главы наших родов беспокоятся, и я среди них. Как вы собираетесь ответить на агрессию князя Аристова? — прямо спросил Жилин.

— Утром он получит объявление войны. Документы уже готовы, — так же прямо ответил я.

— Документы… Вы так молоды, но делаете всё по правилам. Я слышал, в наше время находят любую возможность, чтобы напасть неожиданно, а уже потом подтянуть законную базу.

— В нашем случае это всё равно бессмысленно, — хмыкнул я.

— Тоже верно, — Жилин кашлянул и произнёс: — Я, как председатель, собираю экстренный Совет родов. Считаю, что все новосибирские рода должны дать ответ на действия Аристова.

— И какой же, если не секрет?

— На собрании узнаем. Однако я уверен, что вас поддержат. Мы в любом случае на стороне своего князя.

— Я не хочу, чтобы другие рода, кроме моих официальных союзников, вмешивались в войну. Это может очень плохо кончиться, — предупредил я.

— Мы не станем вмешиваться без вашего слова. Созвонимся утром, после собрания, ваша светлость. Кстати… — Тихон Аркадьевич понизил голос. — Ваше лечение творит чудеса! Мы с моей женой… в общем, всё лучше, чем в молодости!

— Рад слышать, — улыбнулся я.

Пока мы разговаривали, в динамике несколько раз звучал сигнал второй линии. Я попрощался с Жилиным и посмотрел на экран. Пять пропущенных.

М-да, ночка определённо предстоит бессонная…

Я ещё раз поговорил с Курбатовым, который отчитался, что его спецназ уже отправился на место. Они не стали пользоваться порталом, справедливо опасаясь, что в Екатеринбурге их могут перехватить. Вылетели частным бортом до аэродрома Логиново, в пятидесяти километрах от Екатеринбурга. А уже оттуда собирались тайно добраться до завода и ждать приказов.

Также я пообщался с Гордеем Строговым, который подтвердил, что его войска будут готовы выступать уже утром. Получил свежие сведения от Шрама — правда, ничего нового мы не узнали. На заводе продолжался обстрел, новых попыток штурма не было.

В три часа ночи мне позвонил Вася и доложил:

— Ваша светлость, мы начали. Сайт Аристова лежит, серверы его союзников перегружены. Почтовые ящики забиты спамом. Плюс запустили первую волну публикаций. Завтра утром все новостные ленты будут полны информацией о том, что Аристов напал на мирный завод.

— Хорошая работа.

— Это только начало, — Вася ухмыльнулся. — Ефим со своими парнями сейчас взламывают их родовые базы данных. К утру у них не останется ни одного работающего сервера…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я поставил чашку на блюдце и посмотрел полковнику в глаза.

— Юрий Михайлович, а теперь послушайте меня очень внимательно.

Воронцов чуть склонил голову и процедил:

— Мне не нравится ваш тон, князь.

Я проигнорировал эту ремарку.

— Если с кем-то из моей семьи что-нибудь случится, я найду всех, кто к этому причастен. Начиная от тех, кто отдаст приказ, и заканчивая теми, кто своим бездействием допустит, чтобы мои близкие пострадали.

— Вы угрожаете Службе? — нахмурился полковник.

— Можете считать, что я отвечаю угрозой на угрозу.

Почти минуту мы с Воронцовым молча смотрели друг другу в глаза. Затем он моргнул и произнёс:

— Вы неправильно поняли мои слова.

— Может быть. Тогда объясните, что вы имели в виду.

— Что Служба не сможет обеспечить вам защиту, если вы окажетесь в зоне боевых действий на территории чужого княжества.

— Это и так понятно. А при чём здесь мои родные?

— Как я и сказал, мы не можем гарантировать их неприкосновенность. Служба не следит за ними. Если ваши враги вдруг решат на них напасть…

— Достаточно, Юрий Михайлович, — я поднял ладонь. — Безопасность членов моего рода я в силах обеспечить сам. Не понимаю, зачем вы вообще завели об этом разговор.

Воронцов откинулся в кресле и потёр глаза. Только сейчас я заметил, что он выглядит таким же невыспавшимся, как и я.

— Юрий Дмитриевич, я приехал не спорить. Но война, которую вы начали…

— Я начал?

— А кто же ещё? Князь Аристов проводит военную операцию на своих землях, для которой у него есть формальный повод. Так что да, с точки зрения закона именно вы являетесь агрессором.

— Любопытно. То есть факты уже никого не волнуют? Кто объявил войну — тот и плохой? — хмыкнул я.

— Вы не хуже меня знаете, как это всё работает. Теперь послушайте: война между двумя княжествами — это не свара мелких баронов. Такой конфликт — это удар по репутации империи.

— Родовые войны разрешены Кодексом, — пожал плечами я.

— И я надеюсь, что рано или поздно их запретят по примеру Франции и других стран, — поморщился полковник.

— Потому что это плохо для стабильности? — я не удержался от подкола.

— Чрезвычайно плохо, — серьёзно согласился Воронцов. — К тому же в Екатеринбурге находятся четыре оборонных предприятия и два артефактных завода, работающих по государственному заказу. Если война обретёт масштаб, это повлияет на экономику империи.

— Скажите это Аристову.

— Майор Плахов, вероятно, общается с ним прямо сейчас.

— Надеюсь, он будет убедителен. Если Аристов отведёт войска, я готов отозвать объявление войны. Мне она не нужна, Юрий Михайлович, мне нужен мой завод, — ответил я.

— При этом новосибирский Совет родов сегодня утром опубликовал весьма громкое заявление.

— Мои земляки меня поддержали, что же в этом плохого? Я никого не просил воевать за меня, если вы об этом. Более того, я прямо сказал барону Жилину, что не хочу втягивать в это рода, не связанные со мной союзными обязательствами.

— И тем не менее они готовы выступить.

— Это их воля, не моя, — развёл я руками.

Воронцов покачал головой и сказал:

— Знаете, Юрий Дмитриевич, я уже от этого устал.

— От чего?

— Я объясняюсь с императором по поводу ваших действий примерно раз в квартал, если не чаще. Война с Мессингами и Измайловыми, Чёрная каста, Белозёров… Потом Женева, Рим, Белград. Наёмник, которого вы вытащили из сербской тюрьмы. Агентство, которое пол-Европы объявляло террористическим. Теперь ещё и это… Иногда я жалею, что взял вас под крыло, Юрий Дмитриевич. Вы приносите слишком много проблем.

— Что ж, это легко исправить. Мы всегда можем прекратить наше сотрудничество, — невозмутимо ответил я.

На несколько секунд в комнате стало очень тихо. Воронцов смотрел на меня, и по его лицу нельзя было прочитать ровным счётом ничего.

— Я сделаю вид, что не слышал этого, ваша светлость.

— А я сделаю вид, что не слышал, будто вы жалеете о нашем сотрудничестве.

— Справедливо, — полковник поднялся. — Я обязан доложить государю о вашей позиции. Как он отреагирует — скоро станет известно.

— Буду ждать с нетерпением, — кивнул я, и это была чистая правда.

— Всего доброго. Спасибо за кофе, — Воронцов кивнул на чашку, из которой не сделал ни глотка, и отправился к выходу.

Я слышал, как хлопнула входная дверь, как заурчал двигатель магомобиля СБИ.

Значит, скоро Его Величество лично узнает о войне, которую «я начал»…

Впрочем, он и так узнал бы.

Вопрос лишь в том, как он это воспримет…

Российская империя, город Новосибирск, клиника рода Серебровых

Комиссия приехала в девять утра.

Возглавлял её магистр Ларионов, с которым мы уже имели честь встречаться. Он был одним из тех, кто пытался найти в моей ауре следы тёмной магии. Кажется, это было очень давно.

С ним прибыл ещё один магистр от Гильдии, профессор из столичной Академии и барон Вельяминов. Толстый старик с одышкой, который неожиданно оказался весьма дружелюбным. Он поздоровался первым, поклонился так, как положено кланяться князю, и произнёс:

— Ваша светлость, благодарю за возможность присутствовать. Уверяю вас, наша задача — установить истину, не более.

— Именно на это я и рассчитываю, Сергей Тарасович, — благосклонно кивнул я.

Мы разместились в большом кабинете на третьем этаже. Виктор уже ждал нас там, совершенно невозмутимый. Хотя я знал, что он полночи готовился к сегодняшней экспертизе.

Начали с документов.

Я выложил на стол всё, что было: слепки аур Виктора до операции и после, замеры пропускной способности каналов, полный хронометраж вмешательства с разбивкой по этапам. Отдельно — заключения независимых диагностов, которых я привлекал уже после.

Ларионов читал молча, страницу за страницей, изредка помечая что-то карандашом. Профессор задавал вопросы по методике и записывал ответы.

Вельяминова бумаги почти не интересовали.

Он просмотрел проекции слепков ауры и затем принялся наблюдать за Виктором.

— Здесь указано, что после вмешательства были сформированы шесть новых каналов. Я правильно понимаю, что речь о создании структуры, которой ранее не существовало? — спросил магистр Ларионов.

— Правильно понимаете, — ответил я.

— И они устойчивы?

— Замеры прилагаются. Виктор проходит ежемесячное обследование.

— Хм. Ну что ж. Тогда давайте проведём осмотр.

Виктор лёг на кушетку, и следующий час комиссия изучала его ауру, каждый по своей методике. Вельяминов диагностировал последним, и делал это дольше всех.

— Замечательно! — сказал он, отходя от кушетки. — Новые каналы действительно есть, и функционируют прекрасно. Достойная работа, ваша светлость!

— Спасибо, — сухо ответил я.

— Но я бы хотел уточнить одну вещь… В монографии вы утверждаете, что усиление дара выразилось прежде всего в качественном скачке. Что господин Соловьёв способен на то, чего не мог прежде. Мы можем на это взглянуть?

— Если Виктор не против, — я посмотрел на него.

Тот встал, пожал плечами и направился к столу. Закатал рукав, взял скальпель и безжалостно полоснул себя по предплечью.

— Что вы делаете⁈ — отшатнулся Ларионов.

Виктор ничего не ответил и сформировал своё автономное плетение. Оно окутало его руку, зафиксировалось и начало работать.

— Как видите, я никак не поддерживаю заклинание, — сказал мой подопечный. — Оно работает само.

— И сколько держится? — с любопытством спросил профессор.

— Максимальный результат — сто двадцать часов.

В кабинете стало тихо. Члены комиссии смотрели на то, как заклинание само по себе исцеляет рану на руке Виктора. Вельяминов подошел ближе, прищурился, и я сразу почувствовал, как он активировал магическое зрение.

И он не просто смотрел, чтобы убедиться в работоспособности плетения. Он внимательно изучал каждую его часть, наверняка надеясь скопировать.

Что ж. Ожидаемо. Я так и думал, что вся эта экспертиза нужна лишь для того, чтобы выведать наши секреты.

Я выпустил несколько тончайших нитей Пустоты и направил на заклинание. А затем позволил Пустоте немного расшириться, чтобы она закрыла собой часть плетения. Я ничего не уничтожил, заклинание продолжало работать — но рассмотреть его во всех деталях теперь было невозможно. Пустота преломляла энергию, делая несколько участков заклинания невидимыми даже для магического зрения.

Барон Вельяминов еле заметно нахмурился и пробормотал:

— Странно.

— Что-то не так, Сергей Тарасович? — невинным тоном поинтересовался я.

— Структура заклинания выглядит неполной. При этом прекрасно работает.

— И это главное, правда? Просто надо учитывать, что господин Соловьёв не обладает целительским даром от рождения, поэтому его плетения выглядят несколько иначе.

— Да, но…

— Думаю, достаточно, — перебил я, заметив, что порез на руке Виктора уже полностью зажил.

Он понял меня с полувзгляда и тут же развеял заклинание.

— Что ж, господа, я склонен считать основное утверждение монографии подтверждённым, — подытожил Ларионов.

Остальные с ним согласились, кроме Вельяминова, который задумчиво жевал губы. Тяжело вздохнув, он посмотрел на меня и произнес:

— Формально возражений у меня нет. Но своё мнение о рисках метода я изложу в отдельном приложении к заключению.

— Это ваше право, — кивнул я.

— С вашего позволения, мы сделаем перерыв на обед, а затем продолжим изучение документов и слепков ауры. Там ещё есть над чем поработать, — добавил Сергей Тарасович.

— Пожалуйста. Пообедать можете здесь же, в столовой клиники. У нас хорошо кормят.

Они так и сделали. А я тем временем подошёл к Виктору и тихо предупредил:

— Держи ухо востро. Особенно с Вельяминовым.

— Ага, я заметил, как он изучал моё заклинание.

— Ничего больше не формируй, даже если они будут настаивать. А если начнут задавать вопросы — не выдавай никаких деталей. Отвечай общими словами.

— Как прикажете.

На всякий случай я оставил с Виктором четверых гвардейцев и велел им внимательно следить за действиями членов комиссии. Любые попытки скопировать наши записи, сделать фотографии или копии слепков ауры — жёстко, но вежливо пресекать.

А сам поехал в усадьбу. Война на Урале не собиралась меня ждать.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, в двух километрах от завода

Майор Степан Киреев лежал за упавшим деревом третий час и уже не чувствовал левой ноги.

Позиция была хорошая: старая сосна упала лет десять назад, вывернув корни вместе с землёй, и под этим козырьком можно было легко спрятаться. Вокруг — сплошные кусты и густая трава, за которыми в ста метрах шла грунтовка. По ней с вечера прошло восемь машин: три бензовоза, четыре грузовика с ящиками и бронированный внедорожник.

Рядом лежал старший сержант Долматов и записывал.

— Восемь двадцать шесть, — прошептал он. — Тягач с прицепом. Под тентом что-то длинное.

— Это гаубица, — сказал Киреев.

— Третья за ночь.

Майор промолчал.

Он привёл группу в княжество прошлым вечером. Они прилетели на небольшом частном самолете — не дорогом бизнес-джете, само собой, а на старенькой двухмоторной тарантайке, которая грозила развалиться по пути.

Земля дрогнула, а через несколько секунд донёсся звук.

Киреев увидел, как над тайгой поднялись огненные хвосты реактивных снарядов, а следом по всему лесу расцвели яркие вспышки ствольной артиллерии. Затем — разноцветные всполохи боевых артефактов.

Купол над заводом ярко вспыхнул. Снаряды сыпались на него со всех сторон, а затем ударили толстые пульсирующие лучи энергии.

— Охренеть, у них что, «Разломы»? — пробурчал сержант.

— Как видишь.

Купол держался, но от каждого попадания по нему расходилась мерцающая рябь, и она не успевала гаснуть до следующего удара. Три луча вгрызались в одну точку в северном секторе. Вокруг места, куда били лучи, купол помутнел.

— Долго он так не выдержит, — сказал Долматов.

— Не выдержит, — согласился Киреев и поднёс к губам рацию. — Кедр, я Кабан. Как у вас обстановка?

— Пехота грузится, — отозвалась рация. — Вижу двадцать два бронетранспортёра. Готовятся выдвигаться.

Киреев перевернулся на бок и достал из подсумка металлическую фигурку.

Она лежала у него в кармане всё это время, вела себя тихо и была тёплой на ощупь, хотя в сентябрьской тайге было прохладно. Князь сказал: разговаривай с ним вслух, он всё слышит и всё понимает, просто не сможет ответить словами.

Майор поставил фигурку на корягу.

— Шёпот. Пора работать.

Фигурка кивнула и замахала руками — мол, чего делать-то?

— Тебе лучше знать, что ты можешь. Князь сказал, ты можешь подпортить им артефакты. Вот и пора, иначе наши на заводе не выдержат.

Фигурка вскинула кулак вверх кулак и застыла.

— Шёпот? Ты здесь?

Дух не ответил. Фигурка продолжала стоять неподвижно.

— Похоже, он отправился выполнять задание, командир, — предположил Долматов.

— Похоже. Надеюсь, он справится. Остальные — слушай приказ!

Российская империя, село Бродово

До Нижнего Тагила я долетел обычным рейсом, как простой пассажир, по паспорту на чужое имя, который Ефим сделал за сутки. Там взял машину напрокат — неприметный серый внедорожник, каких на дорогах тысячи.

Ехал я один. Шрам был против, Кутайсов был против, Демид Сергеевич предложил взять хотя бы пару гвардейцев для сопровождения, но я отказался. Чем меньше я буду привлекать внимания, тем лучше.

У меня при себе была Пустота. И при любом удобном случае я создавал вокруг себя полог, который скрывал меня от глаз окружающих. Будь моя воля, накрыл бы себя вместе с машиной и ехал так — но это слишком уж чревато аварией.

Дорога от Тагила заняла три часа. В какой-то момент асфальт кончился, дальше пошла грунтовка, и я похвалил себя за то, что арендовал именно внедорожник.

Бродово оказалось весьма большим селом, домов на четыреста. Здесь было даже футбольное поле, свой кинотеатр, и недавно построенная, судя по виду, школа. Похоже, информация о бедности рода Свешниковых несколько преувеличена. Или же просто барон вкладывает все деньги в развитие родного села.

Подъезжая, я увидел и портальную площадку на окраине — бетонная плита, металлическая арка для прохода, склад и будка оператора. Ничего лишнего.

Усадьба Свешниковых стояла чуть в стороне от поселения. Большой двухэтажный сруб, окружённый хозяйственными постройками. Рядом свободно пасся целый табун лошадей.

Барон Свешников встретил меня на крыльце. Отрицательно помахал рукой паре своих гвардейцев, которые хотели проверить машину, и спустился навстречу.

На вид ему было лет пятьдесят, хотя по собранному Ефимом досье я знал, что барону почти семьдесят.

— Ваша светлость, — он коротко поклонился. — Прошу в дом.

— Спасибо, что согласились принять, Иван Аркадьевич.

— Вы не то чтобы оставили мне выбор. Идёмте, поговорим внутри.

Мы зашли в столовую, где нас уже ждал чай. Барон закрыл дверь, сам наполнил чашки, пододвинул ко мне миску с медовыми сотами и сел, сложив руки на скатерти.

— Я согласился на встречу только затем, чтобы не оскорблять вас, Юрий Дмитриевич. Но моё решение не изменилось.

Я не спеша попробовал предложенный напиток и спросил:

— Почему?

— А вы как думаете? — Свешников развёл руками. — Кирилл Викторович — мой князь. Если я пропущу через свои земли армию, которая идёт против него, у меня будут большие проблемы.

— Вы живёте в его княжестве, но вы него вассал. Это большая разница.

— Простите, ваша светлость, но с законами я прекрасно знаком. И знаю, что в данном случае они не будут иметь никакого значения. Князь Аристов найдёт способ отомстить.

— Он проиграет эту войну, Иван Аркадьевич.

— Может, и проиграет. А может, и нет. Ваша светлость, я вас понимаю. Аристов отбирает у вас завод, вы защищаетесь, всё правильно. Но вы победите — и вернётесь в Новосибирск. А я останусь здесь.

Я посмотрел в окно. Отсюда открывался очень умиротворяющий вид на село, реку и тайгу за ним.

— Сколько у вас человек в роду? — спросил я.

Свешников удивился вопросу.

— Двадцать два, считая внуков.

— А слуг, гвардейцев, работников на лесопилках? Сколько всего людей живёт в Бродово?

— Почему вы спрашиваете?

— Больница в селе есть?

— Есть, но это скорее просто медицинский пункт. Настоящая больница в Невьянске, восемьдесят километров отсюда, — барон прищурился, поняв, к чему я клоню.

— И как вам нравится добираться туда при экстренных случаях? Особенно зимой?

— Если вы хотите что-то предложить, то не ходите вокруг да около, — хмуро ответил Свешников.

— Я предлагаю открыть в Бродово клинику. Диагностическое оборудование, операционная, аптека с эликсирами моего рода. Строительство начнём, как только закончится война. Всё за мой счёт.

Иван Аркадьевич ничего не сказал, глядя на меня и ожидая продолжая.

— Само собой, мы предложим бесплатное обслуживание для всех членов рода Свешниковых, их слуг и работников. Включая операции в Новосибирске или Петербурге, если они вдруг понадобятся. На срок десять лет.

Барон долго молчал, постукивая ногтем по краю чашки.

— Щедрое предложение. Настолько щедро, что мне даже неловко отказывать, — признался он. — Но я всё равно откажу. Потому что клиника нам не понадобится, если рода не станет.

— А это ещё не всё, Иван Аркадьевич. Позвольте сказать главное — то, ради чего я и приехал сам.

— Слушаю.

— Я обязуюсь взять род Свешниковых под защиту рода Серебровых. Официально, с оформлением по всем правилам Имперского Кодекса.

— Вы предлагаете вассальный договор? — нахмурился барон.

— Нет. Договор о покровительстве. По нему вы остаётесь подданным Екатеринбургского княжества и никаких новых обязательств на себя не берёте. Но любые действия против вашего рода становятся действиями против моего. Если кто-либо задумает причинить вам вред, он будет иметь дело со мной, моими союзниками и со всем Новосибирским княжеством, если потребуется, — ответил я.

Свешников поставил чашку. Он молчал минуты две, глядя сквозь скатерть, и я его не торопил.

— Всё будет официально? — спросил он, подняв на меня глаза.

— Мой юрист уже подготовил проект, бумаги у меня при себе. Подпишем, и договор сегодня же уйдёт в имперскую канцелярию, — я достал из портфеля документы и протянул их барону.

Иван Аркадьевич взял документ и принялся читать. Он читал долго, хмурясь и водя пальцем по строчкам. Прочитав полностью, начал заново, дотошно изучая каждый пункт.

— Здесь сказано «включая военную защиту», — сказал он.

— Верно.

— То есть если Аристов пришлёт сюда гвардейцев…

— Тогда он встретится с моими, — твёрдо ответил я.

Свешников встал, подошёл к буфету, достал оттуда перьевую ручку. Вернулся к столу. Сел и решительно поставил подпись под документом. Затем приложил родовой перстень — тот коротко вспыхнул, и на бумаге появился магический оттиск.

Я сделал то же самое.

— Портал в вашем распоряжении, — сказал Свешников. — Он будет работать круглосуточно, если понадобится. Кристаллы у нас есть, но, если не хватит — вам придётся самим обеспечить питание.

— Мы решим этот вопрос. Спасибо, ваше благородие, — я крепко пожал ему руку.

Тут же достал телефон и позвонил Шраму.

— Богдан, мы договорились. Начинайте переброску. Координаты для портала сейчас скину.

— Понял, ваша светлость! Через два часа будем на точке и начнём перемещение.

Я убрал телефон и повернулся к Свешникову.

— Иван Аркадьевич, у вас найдётся комната? Похоже, я тут задержусь.

— Найдётся, — усмехнулся он.

Схема была простая: переместиться в малую портальную точку можно только из другой такой же. Большие городские порталы не могли связаться с малыми.

Хорошо, что под Новосибирском было несколько таких. Ближайшее — в Тогучине, и принадлежала она роду Плетнёвых, которые входили в Совет и без проблем согласились пропустить наши войска. Через Тогучин проходили гвардейцы Серебровых, Строговых и Курбатовых. Бойцы с личным вооружением и лёгкими миномётами, плюс квадроциклы и бронемашины.

Никаких артефактов, кроме личных защитных амулетов, и никаких эликсиров — всё, что боялось помех, уходило самолётами в Быньги.

Гвардия Баума в это же время грузилась под Петербургом, на такой же грузовой точке в Гатчине.

Пропускная способность, как и предупреждал меня Ефим, оказалась невелика. Один цикл перемещения длился сорок минут, после этого порталу требовалось минимум двадцать минут простоя, а порой и все сорок. За время цикла удавалось переместить до тридцати человек в полном вооружении либо пару машин с грузом — в противном случае порталу грозила перегрузка.

В первом отряде прибыли штатные артефакторы моей гвардии, которые внимательно следили за всеми показаниями и во время простоя обслуживали точку, чтобы она вдруг не сломалась в самый ответственный момент.

Итак, мы нашли способ перебросить свои войска как можно ближе к зоне боевых действий. Всего двадцать один километр до завода.

И Аристов пока об этом не знает.

А даже если знает — уже не сможет нам помешать…

Российская империя, пригород Екатеринбурга

Иван Курбатов шёл во главе пешей колонны, сверяясь с тактическим планшетом. Экран мерцал зелёными точками — это двигались его люди. До периметра завода оставалось меньше трёх километров.

Деревья стояли плотной стеной, скрывая отряд от чужих глаз и разведывательных дронов. Гвардейцы двигались молча, держа оружие наготове.

Силы Курбатовых одними из первых переправились в Бродово и отправились в качестве передового отряда на помощь гарнизону завода. Остальные силы в это время собирались и готовились выдвинуться все вместе.

Иван краем глаза уловил движение впереди. Пригляделся, и через секунду сосна в метре от него взорвалась облаком щепок. Со всех сторон загрохотали автоматные очереди, и воздух располосовали трассеры.

— Контакт! — крикнул Иван, падая на мох.

Гвардейцы Курбатовых отреагировали мгновенно. Бойцы рассредоточились за деревьями, активируя индивидуальные амулеты.

Противник засел на небольшой возвышенности. Кто бы сомневался, что Аристов отправит людей им навстречу, чтобы не пропустить подкрепление из Бродово к осаждённому заводу.

Иван отполз за поваленный дуб и выглянул из-за него. Стрелки с обеих сторон обменивались очередями. Со стороны Курбатовых в ход пошли гранаты. Два пулемётчика, заняв позиции, открыли плотный огонь по противнику.

А со стороны врагов ударили из боевых артефактов. Шквал молний разорвал толстый кедр, и ствол с громким хрустом рухнул, увлекая за собой ещё несколько деревьев.

Позиции врага прикрывал боевой маг. Один за другим над землёй возникли огненные сполохи, превращая сырой подлесок в пылающий ад. Пламя встало стеной и поползло вперёд.

— Подавите мага! — передал Иван по рации.

— Принято!

Боевые маги Курбатовых пробили брешь в огненной стене и обрушили на вражеского мага целый ураган заклинаний. Тот был вынужден уйти в оборону.

Бой тем временем продолжался. У Ивана в руках был автомат, но он успел выпустить едва ли пару очередей. Большую часть времени он контролировал обстановку вокруг и отдавал приказы.

— Матвей! Ты где там⁈ У нас жарко! — прокричал Иван в рацию.

— Слышу. Мы близко, — ответил старший брат.

Курбатовы поступили хитро. Матвей двигался параллельно основной группе с небольшим отрядом на приличном расстоянии. И вот теперь он был готов ударить во фланг противнику.

Неподалёку раздался крик. Иван повернул голову и увидел, как сержант Кротов падаёт на землю. Его защитный амулет погас, бронежилет на боку разворотило. Кротов, скрипя зубами, пополз в укрытие, не выпуская автомат.

Иван перебежками добрался до раненого. Сержант хрипел, хватая ртом воздух, на губах выступила розовая пена. Из-под края бронежилета хлестала ярко-алая кровь. Задета артерия. Ещё минута, и объём кровопотери станет несовместимым с жизнью.

— Держись, Крот, — сказал Иван, срывая тактические перчатки.

Он положил ладонь на грудь сержанта, остановил заклинанием кровь, а затем активировал передачу боли.

Ощущение было таким, будто под рёбра вогнали раскалённый лом, а затем провернули. Иван стиснул зубы, чтобы не закричать. Мышцы свело судорогой, перед глазами потемнело, и он едва не отпустил заклинание, но удержал его. Нервная система Волкова разгрузилась. Сержант перестал биться в шоковом треморе, его дыхание выровнялось, а взгляд прояснился.

— Барон… — прошептал сержант.

— Молчи. Дай поработать, — процедил Курбатов.

Борясь с тошнотой, он сформировал гибридный шов. Кротов тут же широко распахнул глаза.

— Я в порядке⁈ — воскликнул он, будто не веря, и посмотрел вниз. — Сука…

Иван разорвал передачу боли и махнул рукой:

— В бой, сержант. Когда победим, долечу тебя.

— Так точно! — Кротов застегнул бронежилет и передёрнул затвор автомата.

Противник усилил натиск. Они поняли, что превосходят Курбатовых числом, и начали обходить с флангов. Сквозь гул выстрелов прорывались возгласы командиров.

Иван перезарядил автомат, прикидывая шансы. Если они останутся здесь, их просто задавят массой.

Ситуацию изменил сухой треск очередей с тыла противника.

На гребне холма, среди густых елей, появились фигуры в маскировочных костюмах. Спецназ Курбатовых! Они пришли даже быстрее, чем отряд Матвея.

Иван увидел, как снайперы почти одновременно сняли двух вражеских офицеров. Следом ударили из гранатомёта в скопление солдат. Враги, не ожидавшие атаки с другой стороны, потеряли инициативу.

Следом появился и Матвей. Теперь уже противники оказались окружены. Бой затянулся — всё-таки бойцов Аристова было больше. И, несмотря на невыгодное положение, они сопротивлялись отчаянно.

Спецназ действовал сам по себе, Матвей взял командование основной группировкой, а Иван занимался ранеными. Останавливал кровь жгутами или магией, залечивал мелкие раны, накладывал гибридные швы на крупные.

Курбатов-младший не знал, сколько продолжался бой, но когда он закончился, уже стемнело. Остатки врагов предприняли попытку прорыва, и она им почти удалась.

Однако на пути у них встал лично Матвей. Усиленный «Импульсом», он обрушил на противника град огненных шаров. Когда их взрывы отгремели, стало тихо.

Так показалось поначалу. Потому что со стороны завода доносились далёкие и непрерывные хлопки. Похоже, там бой был в самом разгаре.

Иван принялся лечить тех, кому во время сражения наложил гибридные швы. Занимаясь сложными ранами, он вдруг понял, что стал гораздо сильнее. Ещё год назад, когда он был в Конго, не смог бы исцелить столько ранений за один раз.

Теперь же его мастерство и резерв маны, значительно выросли. Это был повод для гордости. Да и процесс занял не так много времени. Бойцы как раз успели собрать трофеи и привести в порядок своё снаряжение.

А затем объединённый отряд продолжил путь к заводу, на этот раз ускоренным маршем, насколько позволяла густая тайга, конечно. Спецназ растворился среди деревьев, двигаясь параллельно основной колонне.

Отряд преодолел остаток пути. Впереди открывался вид на промышленную зону. Весь завод был покрыт чёрным дымом, стены испещрены выбоинами. В воротах стояло несколько подбитых БМП и один танк с оторванной башней.

Командир спецназа, майор с позывным Коршун, подошёл к Ивану и доложил:

— Спецотряд Серебровых под командованием Киреева тоже здесь, к северу. Они рвутся в бой, господин, но не атаковали без приказа. С ними там дух князя.

— Отлично. У нас есть с ними связь? — спросил Иван.

— Так точно. Пока не использовали, опасаемся перехвата.

— Теперь пора. Пусть Киреев со своими атакуют с севера, мы заходим с востока.

Гвардейцы приготовились к рывку через открытое пространство. И в этот момент в тылу вражеских позиций, там, где были развёрнуты артиллерийские расчёты и тёмные артефакты, начали происходить странные вещи.

Иван усмехнулся. Он знал, на что способен Шёпот — и похоже, тот добрался до цели.

Дух Пустоты уничтожил защитные контуры, удерживающие тёмную энергию внутри артефакта. И эта энергия всей своей мощью вырвалась наружу.

Глухие взрывы прокатились по позициям Аристова. Чёрная слизь энергии разбрызгалась по траншеям, расплавляя металл и плоть. Началась паника. Вражеские солдаты бежали от собственных установок, бросая оружие. Те, кто попал в радиус поражения тёмного поля, падали на землю. Их тела превращались в прах за считаные секунды.

Жуткое зрелище. Но Аристов сам навлёк на своих людей такую смерть.

Судя по вспышкам и выстрелам, спецназ Серебровых уже начал работу на северном направлении.

— Вперёд! — скомандовал Иван.

Гвардейцы Курбатовых ударили по восточному флангу. Противник, деморализованный взрывами в тылу и атакой спецназа, не выдержал. Первая линия вскоре оказалась смята. Курбатовы ворвались на территорию завода, забрасывая гранатами уцелевшие пулемётные гнёзда.

Иван бежал следом, автоматически сканируя ауры окружающих. Раненых было много. Один из бойцов Серебровых лежал за бетонным блоком, зажимая руку. Осколок мины перебил ему предплечье.

Иван скользнул к нему, не останавливаясь. Сформировал блокирующую манжету из маны вокруг руки, мгновенно останавливая кровотечение. Боец благодарно кивнул, стиснув зубы, и пополз к укрытию.

От стоящего в воздухе тяжёлого дыма было тяжело дышать. Горела техника, горели артефакты и тела погибших. Под ногами хрустело битое стекло и гильзы. Над крышами цехов летали вражеские дроны, сбрасывая небольшие осколочные заряды. Гвардейцы стреляли по ним из дробовиков или сбивали магией.

Коршун со своим спецназом, сняв снайперов и боевых магов противника, зачистил эстакаду, пролегающую вдоль стены. Путь к административному корпусу был открыт, а враги, окончательно деморализованные внезапной атакой с тыла, покидали территорию завода.

— Занимаем оборону! Они сейчас атакуют снова! — прокричал Матвей.

А буквально в следующий миг над заводом вдруг появился купол. Похоже, когда тёмные артефакты оказались уничтожены, гарнизон смог перезапустить генератор.

Гранит выпрыгнул из разбитого окна первого этажа администрации. Его лицо было чёрным от копоти, левая рука и правая нога были перевязаны пропитанными кровью бинтами.

— Думал, вы не пробьётесь, — хрипло произнёс лейтенант.

— Пробились, — пожал плечами Иван.

— Спасибо, ваше благородие, — Гранит попытался поклониться и скривился от боли. — Но радоваться рано.

Он указал рукой за пределы купола.

Аристов отвёл основные силы, но не снял осаду. Завод оставался в кольце.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, территория завода

Я провёл пальцем по экрану, разворачивая полный текст императорского указа.

Пётр Алексеевич не стал рубить с плеча. Указ предписывал немедленное прекращение боевых действий на территории Екатеринбургского княжества до вынесения решения Имперским судом.

Любая стрельба и применение боевой магии объявлялись вне закона. Все земли и объекты временно оставались за теми, кто контролирует их на момент указа. Запрещалось приближаться к любым владениям и войскам противника больше, чем на один километр. Нарушителей ждало жесткое наказание.

Однако про перемещение войск ничего сказано не было. По сути, император дал нам разрешение готовиться к дальнейшим боевым действиям, которые наверняка возобновятся после решения суда.

— Ну что там, ваша светлость? — спросил Демид Сергеевич.

— Пётр Алексеевич приказал объявить перемирие, — я отдал ему планшет. — Его величество замораживает конфликт до окончания суда.

Капитан быстро пробежался глазами по тексту и кивнул.

— Это нам на руку. Бои были тяжелые, у нас много раненых, а доставлять подкрепления из Бродово тяжело. К тому же противник уже не даст нам так просто это сделать. Генератор купола требует серьёзного ремонта.

— Аристову это тоже выгодно, — заметил я.

— Само собой. Но я считаю, что нам передышка нужнее, чем ему. За время перемирия мы сможем относительно свободно перебросить тяжёлую технику и боевые артефакты, — сказал Демид Сергеевич.

Я кивнул. Капитан был прав. Однако предсказать решение суда было крайне сложно — поддельные документы Аристова выглядели убедительно, но и наши обвинения имели вес. Исход зависел от того, чья сторона сможет продавить нужных экспертов в столице.

На юридическом фронте будет сражаться Некрасов и его помощники. Моя помощь здесь вряд ли потребуется. Но зато я смогу подготовить наши силы к продолжению войны, которое наверняка последует.

Согласно Имперскому Кодексу, официальная дворянская война давала сторонам право на логистику через государственные узлы. Портал Екатеринбурга, ранее заблокированный местными властями под предлогом планового ремонта, теперь обязан был пропускать наших людей.

Я тут же отдал приказ о ротации.

Уже следующим утром через екатеринбургский портал пошли свежие силы. Из Бродово тоже приходили подкрепления, а из аэродрома в Быньгах потянулись колонны с припасами. Я не стал полагаться только на один транспортный узел.

Завод ожил. Сапёры укрепляли воронки. Артефакторы чинили генератор и пробитые линии питания, а повара наконец-то начали варить нормальную еду вместо сухпайков.

Аристов тоже не сидел без дела. Его дроны постоянно летали над нашими позициями — проводить разведку указ не запрещал. Имперские инспекторы уже прибыли в оба лагеря, следя за тем, чтобы ни одна из сторон не вздумала нарушить перемирие.

Очередным вечером я поднялся на третий этаж администрации, где связисты развернули узел защищённой связи. Сел на продавленный диван и набрал номер Дмитрия. Он ответил почти сразу.

— Как ты там, Юрий?

— Живой. Пьём чай с имперскими наблюдателями и ждём, когда суд назначит дату заседания. Пока что они изучают материалы обеих сторон, и это может затянуться. А как у тебя дела?

— Работаем. Всё в порядке, если не вдаваться в детали. Но есть проблема в лице Ракитина, — ответил Дмитрий.

— «Чистая кровь» перешла в наступление?

— Да. Они развернули против нас кампанию в соцсетях.

— Что это значит? — нахмурился я.

Мне казалось, граф Ракитин не станет заниматься подставами и чернухой. Неужели я ошибался?

— Давай зачитаю тебе пару заголовков. «Князь Серебров снова воюет». «Глава Ренессанс-Союза провёл в окопах больше времени, чем в клинике». И всё в таком духе. Подают это очень интеллигентно и не скрываются, всё через официальные каналы… Дескать, мы уважаем Юрия Дмитриевича как главу рода и полководца, но будущий патриарх Гильдии должен нести свет и исцеление, а не командовать войсками, — пояснил Дмитрий.

Надо же, как интересно. Ракитин всё-таки не пытался очернить меня ложью, а публиковал только факты, просто поданные в нужном ему свете. Он выставлял моё участие в конфликтах как профессиональную непригодность для высшей должности в Гильдии.

— Понятно. Позвони Васе и Ефиму, — велел я.

— Что им передать?

— Пусть отвечают в том же стиле. Только факты. Что князь Серебров защищает завод, где производят целительские эликсиры, от захвата и превращения в машину по выкачиванию денег. Что мы сражаемся за будущее целительства. Пусть упомянут тёмные артефакты Аристова и выложат их фотографии. И пусть обязательно добавят статистику: сколько жизней спасли целители «Ренессанса», пока их руководитель держал оборону.

— Так и сделаем, — ответил Дмитрий. — Кстати, ещё кое-что… барон Зотов подал прошение об отпуске. Сказал, что по семейным обстоятельствам. Покинул княжество вчера утром.

Я только хмыкнул. Зотов не из тех, кто берёт отпуск, чтобы съездить на море.

— Он взял с собой гвардию? — спросил я.

— Только двоих личных телохранителей.

— Понятно. Пусть едет.

Мы попрощались, и я отключил связь.

Скорее всего, Зотов решил закончить старую историю с бароном Грязновым. Тот перешёл дорогу слишком многим, его искали по всей империи. Рано или поздно кто-то должен был его достать, но Зотов не скрывал, что хочет этого больше всех.

В коридоре послышались шаги, и в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Гранит. Выглядел он гораздо лучше, чем пару дней назад.

— Ваша светлость, имперский инспектор просит вас пройти на нейтральную полосу для сверки списков вооружения.

— Иду, лейтенант…

Российская империя, город Екатеринбург

Трансляция продолжалась, и теперь на экране полыхал огонь. Коктейли Молотова разбивались о синие сферы походных щитов, огонь стекал по ним и падал на асфальт. Гвардейцы стояли недвижимо, сомкнув ряды. Автоматы висели на плечах.

Толпа взвыла, когда полиция наконец соизволила пустить в ход дубинки. Нескольких особо активных провокаторов скрутили и утащили в автозаки. Протестующие пытались сопротивляться и вырвать своих из рук полицейских, но на этот раз безуспешно. Нескольким стражам закона тоже прилетело камнями, и церемониться они больше не собирались.

Прибыли пожарные машины, и толпу утихомирили с помощью брандспойтов. Полицейское оцепление усилили, баррикады митингующих разобрали. Но прошло совсем немного времени, как толпа начала собираться снова.

И, похоже, теперь она стала только злее.

Я смотрел на это и представлял, как князь Аристов тоже сейчас наблюдает за этим и улыбается. Ведь пока всё шло по его плану — он мало того, что не давал нашим основным войскам достигнуть зоны боевых действий, он в любой момент мог устроить кровавую провокацию. Достаточно одной шальной пули или случайной жертвы среди зевак. Нескольких и так уже увезли на скорой.

Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь погибнет. Один труп — и мои гвардейцы превратятся в мясников, которые стреляют по мирным жителям Екатеринбурга. Попробуй потом докажи, что стрелять начали из толпы.

И всё-таки нашим войскам надо пройти, а применять силу при этом нельзя. Нужно действовать иначе.

Я набрал номер Шрама.

— Богдан, твои люди в толпе?

— Да. Витёк, Костян и другие старые пацаны. Внедрились, орут там вместе со всеми, чтобы оккупанты шли прочь, — Шрам усмехнулся. — Проявляют как можно больше энтузиазма. Их задача — вычислить тех, кто раздаёт оружие и зажигательную смесь.

— Отлично. Когда вычислят, пусть задержат и разговорят. Мне нужны признания на камеру, — велел я.

Следом позвонил Валерию. Мой любимый журналист и главный редактор «Голоса правды» ответил после первого гудка.

— Юрий Дмитриевич! Я вам уже несколько раз звонил за последние дни…

— Знаю, Валерий, у меня не было времени ответить. Уверен, ты хотел помочь, вот теперь мне и нужна твоя помощь.

— С радостью! Я так понимаю, вам нужен экстренный выпуск?

— Не просто выпуск, а полномасштабная кампания. Свяжись с Васей и Ефимом, нам нужно срочно развернуть общественное мнение екатеринбуржцев, — ответил я.

— И куда вы хотите его развернуть?

— Объясните, что блокировка портала бьёт по экономике города. Наши войска либо уйдут на фронт, либо будут сидеть здесь и парализовывать логистику. Грузы не идут, контракты срываются. Аристов жертвует благосостоянием своего же княжества ради личной мести. Да и простым людям от этого только проблемы. Наверняка кто-то не может добраться на работу, кто-то в пробке простоял полдня, у кого-то сорвалась встреча и так далее. Делаем акцент на том, что задержка моих войск делает только хуже простым людям, а выгоду получает только Аристов, который боится честной войны.

— Наши мысли полностью совпадают, ваша светлость, — одобрил Валерий. — Уже работаем!

«Голос правды» за время своего существования приобрёл репутацию честного и неподкупного издания, которое не боится обличать дворян. Поэтому, когда «Голос» начал активно убеждать аудиторию, что блокада портала только во вред Екатеринбургу, ситуация быстро начала меняться.

Вася с Ефимом усиленно подогревали смену общественного мнения. Публикации в соцсетях, тысячи комментариев, распространение роликов, интервью с пострадавшими — всё это работало на нас.

К вечеру местные предприниматели начали строчить петиции с требованием разблокировать портал. Лозунги про «оккупантов» быстро утонули в возмущённых постах о сорванных поставках и убытках. Вася и Ефим методично сливали в сеть подкреплённые цифрами данные. И мы даже не врали — каждый час простоя портала наносил Екатеринбургу убытки.

Но финальный аргумент предоставили нам люди Шрама…

Российская империя, город Новосибирск

Две недели пролетели незаметно. Даже с учётом того, что каждую ночь Рагнар продолжал испытывать меня. И количество Пустоты, которую он заставлял меня сдерживать, становилось всё больше.

Суд в Петербурге затягивался. Юристы обеих сторон увязли в бесконечных экспертизах, апелляциях и бюрократических проволочках. Войска вокруг завода продолжали стоять друг напротив друга, но никаких боевых действий не проводилось. Гвардейцы строили укрепления, устанавливали минные поля и постоянно мониторили позиции противников.

Ну а я с головой ушёл в обучение.

Девять моих студентов показывали отличные результаты. Они уже уверенно диагностировали по ауре самые разные заболевания и патологии. Пришло время переходить от диагностики к настоящей ауральной хирургии.

К сожалению, Громов так и не доделал тот артефакт, имитирующий живую ауру. Я созванивался с ним на днях и получил в ответ поток терминов, перемешанных с ругательствами. Ясно стало только то, что Савелий Игнатьевич упорно работает. И да, ему всё ещё был необходим какой-нибудь материал, способный удерживать имитацию.

Я поручил своим архивариусам поискать что-то подобное, потому что среди известных мне материалов для артефактов ничего подобного не подходило. Пока что, увы, никаких результатов они не получили.

А значит, моим ученикам придётся практиковаться на живых организмах.

Мы начали с крыс, просто затем, чтобы студенты преодолели страх перед работой с аурой. На каждой практике я стоял рядом, чтобы в случае чего спасти ни в чём не повинных грызунов. Пару раз пришлось вытаскивать их чуть ли не с того света, но зато ученики успешно набивали руку.

А ещё я понял — большинству из них не хватает ни резерва, ни контроля, ни скорости отклика дара. Что-то из этого можно наработать, но потребуются годы.

Есть гораздо более лёгкий путь…

— Сегодня мы займёмся усилением, — очередным утром объявил я, стоя перед аудиторией.

— Усилением чего, Юрий Дмитриевич? — спросил рыжий студент родом из Твери.

— Вас.

Они молча переглянулись. Скворцов понимающе кивнул. Его ауру я уже немного укрепил на съезде молодых целителей.

— Я собираюсь провести над каждым из вас ауральную операцию, которая сделает ваш дар сильнее. Аккуратно расширю основные каналы, модифицирую их, уберу врождённые недостатки дара, а также поставлю постоянные плетения по методике магистра Дюваля, — пояснил я, медленно проходясь вдоль столов. — Это увеличит ваш резерв, ускорит восстановление и снизит риск выгорания. Конечно же, я никого не заставляю. Вам решать. Кто готов стать первым добровольцем?

Скворцов поднял руку без колебаний.

— Так я и думал. Ложитесь на кушетку, Пётр, — велел я. — Остальные, следите за проекцией.

— У меня дежавю, — усмехнулся Скворцов.

— В этот раз операция будет сложнее. Не шевелитесь. Это может быть неприятно, — предостерёг я.

Пётр кивнул, закрыл глаза и расслабился.

Для начала мы провели замеры резерва и пропускной способности. Я велел всем их записать, а затем, комментируя каждое своё наблюдение и действие, принялся модифицировать каналы юноши. У него имелось ещё несколько небольших врождённых недостатков, кроме того, что я устранил на съезде.

Я сделал несколько надрезов, придал каналам более эффективную форму согласно своему чертежу идеальной ауры. Укрепил стенки каждого, с нуля создал несколько энергетических капилляров для стабилизации питания дара, а затем укрепил внешний слой самого дара.

Лезть глубоко не стал — для нужного результата пока что хватит и довольно поверхностных манипуляций. Да и рано моим ученикам разбираться со столь сложными операциями.

— Теперь давайте проведём контрольные замеры… Как видите, пропускная способность дара выросла минимум на двенадцать процентов. После периода адаптации цифра может вырасти до восемнадцати-двадцати процентов, — прокомментировал я.

— А резерв? — спросил Ерошин.

— А резерв мы оценим завтра, когда барон Скворцов как следует выспится. Как вы себя чувствуете, Пётр?

— Голова немного кружится. А в целом отлично.

— Сегодня никакой магии. Завтра жду вас на обследование. Есть другие добровольцы?

— Я следующая! — тут же вскочила Ланская.

— Без проблем, Мария. Ложитесь.

С ней пришлось повозиться чуть дольше. Мария была слишком взволнована, и её аура заметно вибрировала, что мешало точному рассечению.

— Расслабьтесь. Дышите ровно, — тихо сказал я, положив руку ей на плечо.

Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Вибрация улеглась.

Я вскрыл её главный энергетический канал. У Ланской от природы был большой резерв, но её каналы были слишком узкими для такого объёма. Именно поэтому она быстро уставала и считалась слабым целителем. Хотя на самом деле потенциал был хорошим.

Я расширил каналы, укрепил стыки с резервом и слегка перенастроил внешний слой дара для лучшего приёма энергии.

Когда Мария села и активировала дар, её заклинание вспыхнуло так ярко, что остальным студентам пришлось прищуриться.

— Это… невероятно, — прошептала она, глядя на свои руки. — Я чувствую, что могу лечить десятерых одновременно!

— Не советую проверять это прямо сейчас, — усмехнулся я. — Дайте ауре пару дней на адаптацию.

Остальные студенты смотрели на товарищей с нескрываемым воодушевлением. Теперь каждый хотел получить усиление.

Однако я не стал проводить операцию над каждым. Во-первых, я тоже уставал, во-вторых, пока не был до конца уверен в каждом ученике. Так что усиление получили только самые смелые — и я не сомневался, что Скворцов и Ланская используют свой дар во благо.

Когда занятие закончилось и все начали расходиться, ко мне подошёл Ерошин.

— Юрий Дмитриевич, — он нервно переминался с ноги на ногу. — Вы можете сделать мне такую же операцию?

Я вздохнул и жестом предложил ему сесть.

— Давайте посмотрим. Закройте глаза.

Потенциал Ерошина поначалу показался мне отличным, несмотря на пережитый коллапс ауры. Но когда я добрался до глубинных слоёв, картина изменилась.

Вокруг психического и главного энергетического центров виднелись микроскопические рубцы. Аура до сих пор не до конца восстановилась после того злополучного мастер-класса.

Я разорвал связь и открыл глаза.

— Нет, Владимир.

— Почему? Я чувствую себя отлично!

— Ваша аура ещё не зажила до конца. Если провести операцию, это может привести к непредсказуемым последствиям. Я не хочу брать на себя такой риск.

— Под мою ответственность, ваша светлость!

— Нет. Я не хочу потерять хорошего студента. Вы обязательно получите усиление, потому что я в вас верю, но позже, — пообещал я.

— Пока я буду ждать, Петя с Машей уйдут далеко вперёд, — пробормотал он.

— Вы обязательно их догоните, если захотите. Продолжайте тренироваться в диагностике и мелких манипуляциях. Дайте ауре ещё месяц-два, чтобы она полностью регенерировала. Как только рубцы рассосутся, мы проведём операцию.

Ерошин кивнул, хоть и с явным разочарованием.

— Я понял. Спасибо, Юрий Дмитриевич.

Он вышел из аудитории.

Я посмотрел ему вслед и выключил артефакт. Проекция погасла, и в аудитории стало темно.

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Имперского суда

Граф Денисов окинул зал взглядом и произнёс:

— Суд заслушивает стороны по делу о правах собственности на алхимический завод в пригороде Екатеринбурга. Истец — князь Аристов. Ответчики — князь Серебров и князь Баум. Прошу стороны представиться.

Со стороны Аристова поднялся мужчина лет пятидесяти в безупречном костюме. У него на запястье блестели дорогие часы, волосы были уложены в аккуратную и невыносимо скучную причёску.

Типичный столичный юрист, который выигрывает дела не знанием закона, а умением подать его в нужном свете.

— Адвокат Савелий Коршунов, представляю интересы князя Аристова, — назвался он. — Мой клиент не смог присутствовать лично по состоянию здоровья, но уполномочил меня действовать от его имени в полном объёме.

Некрасов встал следом.

— Адвокат Вячеслав Некрасов, представляю интересы князя Сереброва. Мой клиент присутствует лично. Также представляю права князя Баума по доверенности.

Денисов кивнул и жестом предложил Коршунову начинать.

Тот не заставил себя ждать. Подошёл к трибуне и уверенным голосом начал излагать позицию:

— Ваша честь, суть иска проста. Завод, о котором идёт речь, был построен на средства, незаконно присвоенные князем Серебровым и его сообщниками. Мы предоставляем суду пакет документов, подтверждающих, что первоначальные инвестиции в предприятие были сделаны структурами, связанными с князем Аристовым.

Я нахмурился. Неожиданный поворот. Не думал, что юристы противника решат зайти с этой стороны — до этого они делали упор на экологические нарушения, якобы совершённые на заводе.

Коршунов кивнул, и два его помощника передали приставам две тяжёлые коробки с документами.

— Кроме того, мы представляем доказательства систематических финансовых нарушений со стороны князя Сереброва и его партнёра, князя Баума. Занижение налоговой базы, вывод средств через подставные компании, нарушение условий лицензирования.

Помощники адвоката зашевелились и передали приставам ещё одну коробку, а также несколько толстых папок. Некрасов нервно поправил галстук, глядя на количество бумаг.

— Всё это, ваша честь, а также нарушения экологического характера, о которых суду уже известно, свидетельствует о том, что князья Серебров и Баум не являются добросовестными собственниками. Завод должен быть передан законному владельцу — князю Аристову!

Коршунов сел, довольный собой. Его помощники одобрительно переглянулись.

Денисов повернулся к нам.

— Господин Некрасов, ваша позиция?

Вячеслав Андреевич встал, одёрнул пиджак и твёрдым голосом заявил:

— Ваша честь, мы категорически отрицаем все претензии истца! Но прежде чем мы сможем обосновать свою позицию, ходатайствую о переносе заседания. Стороне ответчика необходимо время на изучение дополнительных материалов. Объём бумаг, который только что передали суду, значительно превышает то, что было заявлено в предварительных материалах. Мы ходатайствуем об отложении заседания для подготовки полноценной защиты.

Денисов потёр подбородок и посмотрел на адвоката обвинения.

— Господин Коршунов, когда пакет документов был передан суду?

— Три дня назад, ваша честь.

— Господин Некрасов, у вашей стороны было достаточно времени для ознакомления, — судья перевёл взгляд на Вячеслава.

— Но мы не получили никакого уведомления.

— Правда? Одну минуту.

Денисов подал знак секретарю. Тот подошёл, они о чём-то пошептались, после чего секретарь отыскал в материалах дела какую-то бумажку и протянул судье.

— Согласно этому документу, уведомление было направлено в электронном виде. Если вы его пропустили — это проблема не суда. Ходатайство об отложении отклонено, — заявил граф и стукнул молотком.

Некрасов скрипнул зубами и сказал:

— В таком случае, ваша честь, мы вынуждены изучить новые материалы здесь и сейчас.

— Пожалуйста. Но учтите, что время заседания ограничено. Суд объявляет перерыв на три часа. После перерыва продолжим.

Денисов снова ударил молотком, поднялся и вышел. Коршунов с победоносной улыбкой взглянул на нас. Помощники за спиной карикатурно скалились.

Выбора не было. Мы расположились в комнате для совещаний, которую нам выделил суд. Приставы внесли коробки и папки с бумагами, предупредив, что в комнате ведётся артефактное наблюдение, и у нас нет права на снятие копий или пересылку документов.

Я мог бы наложить полог Пустоты, но не стал этого делать. Станет понятно, что я использую магию, даже если они не поймут, какую. В любом случае, на пользу нам это не пойдёт.

Но в случае чего я могу временно заглушить наши слова. Это легко списать на неполадки в работе артефакта. Обнаружить воздействие Пустоты никто не сможет.

— Это издевательство, — пробормотал Некрасов, открывая первую папку. — Они специально вывалили всё сразу на заседании, чтобы мы не успели разобраться!

Мы с ним переглянулись и поняли друг друга без слов. Действия Коршунова были понятны, это довольно стандартный приём для затягивания дела. Сторона вываливает кучу дополнительных материалов, и оппоненты вынуждены ходатайствовать о переносе заседания.

Но в этот раз судья отказал. Что означало — он играет на стороне Аристова.

— Не будем тратить время на жалобы. За работу, — я сел рядом и придвинул к себе стопку бумаг.

С нами были ещё двое помощников Некрасова. Они тоже взяли по папке и принялись за работу.

Первые полчаса прошли в полной тишине.

Документы выглядели качественно. Подписи, печати, номера счетов — всё было на месте. Если не знать, что это подделка, отличить от настоящих бумаг было бы крайне сложно.

К тому же подделки были грамотно перемешаны с настоящими — ведь Аристов действительно помогал нам в процессе строительства. Договаривался с поставщиками стройматериалов и подрядчиками о скидках, помогал согласовывать различные действия с чиновниками.

Мы подозревали, что здесь у него тоже есть выгода. Оказалось, что так и есть — часть подрядчиков опосредованно принадлежали роду князя.

В глазах скоро стало рябить от цифр и букв. Недосып тоже сказывался, но я заставил себя сосредоточиться и продолжал внимательно изучать бумаги.

Некрасов и его помощники отыскали несколько неточностей в актах приёма-передачи услуг и парочку документов, оформленных с ошибками — но это были мелочи, которые никак не помогут нам выиграть дело.

Я достал из папки очередную накладную. Это была накладная о поставке партии реагентов от немецкого поставщика «Штальберг унд Кёниг». Крупная партия, на несколько миллионов.

Что-то в этой накладной меня зацепило. Я перечитал её внимательнее. Мы действительно заказывали реагенты у этого поставщика — немцы славились качеством алхимического сырья, и Баум давно с ними сотрудничал.

Дата поставки — июль…

Я нахмурился.

В июле в Германии состоялась масштабная забастовка алхимических производств. Я слышал об этом, потому что тогда нам пришлось искать альтернативных поставщиков — «Штальберг» не мог отгружать продукцию. Их рабочие бастовали почти весь месяц.

— Вячеслав Андреевич, взгляните, — я протянул ему накладную и объяснил, что меня смутило.

Некрасов быстро прочитал документ, и его глаза загорелись.

— Если «Штальберг» не работал в июле, эта накладная — фальшивка! И мы легко сможем это доказать!

Он тут же достал телефон и начал кому-то звонить. Один из его помощников открыл ноутбук и начала проверять информацию в открытых источниках.

Ещё через пятнадцать минут у нас было подтверждение.

— Вот, — помощник развернул экран ко мне. — Новостная статья от третьего июля. «Штальберг унд Кёниг» объявляет о временной остановке производства в связи с забастовкой работников. Предприятие не отгружало продукцию с десятого по двадцать восьмое число.

— Отлично! — Некрасов удовлетворённо кивнул. — А по накладной отгрузка произошла двенадцатого июля. Значит, партия физически не могла быть отгружена. А если накладная поддельная, то и все связанные с ней финансовые документы — поддельные.

— Это подрывает доверие ко всему пакету, — добавил я. — Потому что если одна бумага фальшивая, суд должен усомниться и в остальных.

Помощники принялись искать связанные с этой накладной документы. А мы с Вячеславом до конца перерыва сумели отыскать ещё несколько бумаг, которые вызывали сомнение — не такие сильные, как накладная «Штальберга», но всё-таки.

В дверь постучали, и вошёл судебный пристав.

— Господа, перерыв окончен. Судья просит стороны вернуться в зал.

Когда мы вошли, Коршунов сидел на своём месте, вальяжно закинув ногу на ногу. Он выглядел так, будто нисколько не сомневался в победе.

Денисов занял своё место и несильно стукнул молотком по подставке.

— Заседание объявляется открытым. Господин Некрасов, вы ознакомились с материалами?

— Частично, ваша честь. Но мы обнаружили критически важное обстоятельство, которое ставит под сомнение весь пакет документов, предоставленных истцом.

— Прошу представить доказательства, — скучающим тоном произнёс судья.

Некрасов передал через пристава собранные нами документы, а затем вышел к трибуне и начал объяснять:

— Ваша честь, перед вами накладная о поставке партии катализаторов от компании «Штальберг унд Кёниг», датированная двенадцатым июля. Однако предприятие в указанный период не работало. Из-за забастовки рабочих производство было полностью остановлено.

Вячеслав Андреевич передал судье распечатку новостной статьи.

— Вот подтверждение из открытых источников. Предприятие физически не могло отгрузить продукцию двенадцатого июля. Следовательно, данная накладная является подделкой.

В зале повисла тишина. Коршунов вскочил со своего места.

— Ваша честь, это ничтожная деталь! Даже если одна накладная содержит неточность, это не означает…

— Неточность? — перебил Некрасов. — Речь о подлоге. Документ ссылается на поставку, которая не могла состояться. И если эта накладная поддельная, суд обязан усомниться во всём пакете документов, поскольку они взаимосвязаны.

Денисов изучал бумаги, не поднимая глаз. В зале было тихо, только часы тикали на стене.

И тут из заднего ряда поднялся мужчина в сером костюме. Я заметил его, когда мы входили, но решил, что это ещё один пристав или кто-то из сотрудников суда.

— Ваша честь, — произнёс он. — Позвольте представиться. Тайный советник Белов, представитель канцелярии Его императорского Величества.

Коршунов побледнел. Денисов выпрямился в кресле, хотя он-то наверняка прекрасно знал, что это за человек.

— Именем Его Величества прошу приобщить обнаруженные ответчиком доказательства к материалам дела и назначить независимую экспертизу всего пакета документов, представленных истцом.

Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Судья, поджав губы, молча кивнул и ударил молотком.

— Суд принимает устное ходатайство представителя Его Величества. Назначается независимая экспертиза представленных истцом документов. Требования истца о передаче завода приостанавливаются до получения результатов экспертизы. Следующее заседание будет назначено после завершения экспертизы.

Он снова стукнул по подставке.

Коршунов медленно сел. Выражение лица победителя сменилось на противоположное.

Некрасов повернулся ко мне и широко улыбнулся.

— Будем считать это промежуточной победой, Юрий Дмитриевич.

— Конечно, — кивнул я. — Но это ещё не конец.

Вечером мы с Некрасовым сидели в кабинете моего петербургского особняка. За окном шёл мелкий дождь, барабаня по стёклам. Ветер гнал по небу пухлые серые тучи.

— Кто этот Белов? — спросил я, помешивая чай.

— Я слышал про него краем уха. Важный человек. Видимо, Пётр Алексеевич следит за процессом, — ответил Некрасов. — Это хороший знак.

— Согласен.

— Но и полностью на нашей стороне он тоже не выступает, — заметил Вячеслав Андреевич. — Иначе Белов просто потребовал бы закрыть дело. Император сохраняет нейтралитет, но следит, чтобы всё было по закону.

Я кивнул. Это было в стиле императора.

— Что будет с экспертизой? Сколько времени она займёт?

— Обычно занимает от двух до четырёх недель. Если документы действительно поддельные, эксперты это подтвердят. И тогда позиция Аристова рассыплется, — ответил Некрасов.

— А если Коршунов за это время подкинет новые «доказательства»?

Некрасов покачал головой.

— После вмешательства советника Белова это маловероятно. Суд теперь под пристальным вниманием канцелярии. Любая попытка фальсификации будет замечена.

Я отпил чай и посмотрел в окно. Дождь усиливался.

— Я останусь в Петербурге, Вячеслав Андреевич. Вы тоже можете, если у вас нет срочных дел в Новосибирске.

— Как надолго вы хотите остаться?

— До следующего заседания. Хочу лично проконтролировать ход экспертизы. И заодно разобраться, кто стоит за Аристовым.

Некрасов понимающе кивнул.

— Я могу помочь, ваша светлость. Попробую выяснить связи Коршунова. У столичных юристов такого масштаба всегда есть покровители.

— Хорошо. И свяжитесь с Валерием. Пусть «Голос правды» подготовит материал о сегодняшнем заседании. Без обвинений, только факты: суд обнаружил поддельные документы в деле о правах на завод. Пусть общественность знает.

— Понял, Юрий Дмитриевич.

Мы ещё немного обсудили детали, и Некрасов ушёл в предоставленную ему спальню.

Я остался в кабинете один. Дождь за окном превратился в ливень. Капли стучали по подоконнику, как тысячи маленьких пальцев.

Следующее заседание будет решающим. Если экспертиза подтвердит подделку, Аристов потеряет главный козырь. А тот, кто стоит за ним, получит серьёзный удар по репутации.

И я не прочь узнать, кто это будет.

Но в столице, помимо интриг, у меня есть и другие важные дела…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Вольский сделал паузу, словно собираясь с духом.

— Это великий князь Назаров.

Я никак не отреагировал. Назаров, значит. Покровитель графа Реммера, который стал известен на всю страну как беспринципный торговец дворянскими голосами.

Вот это неожиданность.

Назаров никак не проявлял себя во время выборов в Новосибирске. Граф Реммер никогда не считался серьёзным претендентом, Назаров просто выставил его для галочки, чтобы формально участвовать в процессе.

Зачем ему мстить за поражение Реммера? Это не имело смысла. Если только причина не в чём-то другом…

— Спасибо вам, Павел Андреевич. Вы очень помогли, — искренне поблагодарил я.

Вольский кивнул и поднялся.

— Ещё раз повторяю: я вам ничего не говорил. И будьте осторожны, Юрий Дмитриевич.

— Конечно.

Я проводил его до двери. Когда Вольский ушёл, я вернулся в кабинет и сел обратно в кресло.

Итак, великий князь Назаров.

Надо будет узнать о нём больше. Что им движет? Почему он решил поддержать Аристова? Простая месть за выборы выглядела слишком примитивным объяснением для человека такого уровня. Да и Реммер не выглядел реально конкурентоспособным в этой борьбе. Тут что-то другое.

С Корсаковым ещё понятно — Вяземский сильно запачкал репутацию и себе, и своему покровителю, особенно историей с детьми. Мотив для мести выглядит оправданным.

Но вот Назаров? Его имя буквально ни разу не упоминалось. Да и Реммеру, насколько мне известно, в целом всё сошло с рук. Торговля голосами — это, конечно, недостойное дворянина поведение, но далеко не то же самое, что попытка отравить целую школу.

Ладно. Разбираться с этим буду потом. Сейчас главное — не спугнуть великого князя и не подставить Вольского.

Я достал телефон и позвонил Бауму.

— Простите за поздний звонок, Мирон Сергеевич. Есть новости.

— В последнее время всё равно не спится, — проворчал Баум. — Слушаю.

— Я виделся с одним человеком. Он рассказал мне, что великий князь Корсаков шепчет всем в столице, что я якобы намерен взять под контроль Гильдию целителей и вообще мечу в великие князья. Настраивает высший свет против меня.

— Ничего себе. Это серьёзно, — по голосу было слышно, что Мирон Сергеевич нахмурился.

— Согласен.

— Хотите сказать, это он помогает Аристову?

— Нет, у него совсем другие мотивы. Он вредит лично мне, однако я всё равно хочу попросить тебя о помощи.

— Конечно, Юрий. Ваши враги — мои враги. Попробую выяснить, кому именно Корсаков это говорит и насколько ему верят. Может, удастся перехватить инициативу.

— Отлично. Держите меня в курсе.

— Договорились. А что с Аристовым? Узнали, кто ему помогает?

Я на мгновение задумался. Рассказать про Назарова значило выдать Вольского. А Павел Андреевич и так рисковал, придя ко мне.

Поэтому пришлось соврать:

— Пока нет.

Расскажу потом, выставив это так, будто мои люди сами что-то откопали. Если сделаю это сейчас — точно подставлю Вольского.

Мы с Баумом попрощались, и я убрал телефон.

Врать было неприятно. Но если кто-то узнает, что Вольский поведал мне про Назарова, замминистра торговли окажется в очень неприятном положении. А этого я не хотел.

Я посмотрел на часы. Почти одиннадцать. Уже скоро Рагнар снова явится для тренировки. Но у меня ещё есть немного времени, чтобы поработать.

Но всё происходящее в последние дни так меня вымотало, что вместо этого я набрал себе ванну и просто лежал в ней целый час. Старался ни о чём не думать, кроме того, что надо подлить горячей водички.

За десять минут до полуночи я вышел из ванной, вытерся, оделся и направился в сад, где находилось моё небольшое пространство для тренировок, со всех сторон укрытое плющом.

«Ты здесь Рагнар?» — спросил я мысленно.

«Я всегда рядом с тобой, смертный».

«Нет, ты рядом только тогда, когда это нужно тебе».

Вместо ответа Великое Ничто рассмеялось, и в меня хлынула Пустота.

В этот раз выброс оказался мощнее обычного. Я сжал зубы, не давая потоку вырваться наружу. Пустота билась внутри, требуя разрушения.

Я терпел.

В этот раз всё закончилось довольно быстро. Рагнар что-то сказал напоследок, но в голове у меня так гудело, что я не расслышал. Стёр пот с лица и взглянул на часы.

Всего половина третьего ночи? Надо же.

Сегодня у меня даже получится более или менее нормально выспаться…

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Имперского суда

Коршунов попытался что-то возразить, но граф Денисов одним взглядом заставил его замолчать. Он поднял свой листок и начал читать решение монотонным голосом:

— В удовлетворении исковых требований князя Аристова о признании права собственности на алхимическое производственное предприятие отказать в полном объёме. Право собственности сохранить за ответчиками, князем Серебровым и князем Баумом.

Мирон Сергеевич не сдержался и коротко рассмеялся, за что получил опаляющий взгляд от адвокатов Аристова. Впрочем, его это ни капли не смутило.

— Кроме того, — продолжил судья, не поднимая глаз от бумаги, — результаты независимой экспертизы подтверждают факт фальсификации документов стороной истца. Материалы дела передаются в Высший следственный комитет Российской империи для возбуждения уголовного дела.

Лицо Коршунова стало белым как мел. Его помощники за спиной замерли, словно каменные изваяния.

Денисов отложил лист.

— Решение суда вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

Он уже потянулся к молотку, но Некрасов вдруг резко поднялся с места.

— Ваша честь! Сторона защиты ходатайствует о немедленном принятии встречного иска.

Денисов со вздохом посмотрел на моего юриста. В его глазах читалась усталость и откровенное нежелание затягивать этот процесс ни на секунду.

— На каком основании, господин Некрасов?

— Клевета, предоставление заведомо ложных доказательств и умышленная порча дворянской репутации, — ответил Вячеслав Андреевич. — Пакет документов с обоснованием и оценкой репутационного ущерба у меня готов.

Некрасов достал из портфеля толстую папку и протянул её подошедшему приставу.

Денисов бегло просмотрел первые страницы. Его губы слегка дрогнули, но он сохранил непроницаемое выражение лица.

— Ходатайство принято, — сухо произнёс он. — Князь Аристов будет уведомлён о необходимости явиться для дачи показаний уже в качестве ответчика.

Молоток звонко стукнул по подставке.

— Заседание закрыто!

Это была полная и безоговорочная юридическая победа. Решения Имперского суда не обжалуются. Никакие связи, никакие великие князья и никакие деньги не помогут Аристову отменить этот вердикт.

Завод наш. Точка.

А теперь ему ещё и придётся ответить за подделки.

Но прежде чем мы с Баумом успели обменяться рукопожатиями, с заднего ряда поднялся тайный советник Белов.

Денисов, уже наполовину встав, замер и покорно сел обратно.

— Господа, — произнёс Белов. — От имени канцелярии Его императорского Величества я обязан сделать официальное заявление. Судебный конфликт о правах собственности исчерпан. Однако Его Величество напоминает, что ранее была официально объявлена война. Указ о временном прекращении огня, изданный на период судебных разбирательств, прекращает своё действие немедленно.

Баум тихо выругался сквозь зубы.

— Стороны имеют законное право продолжить боевые действия, — продолжил Белов. — Его Величество, разумеется, искренне надеется на мирное разрешение конфликта и призывает стороны к благоразумию. Но закон есть закон.

Белов слегка кивнул и направился к выходу.

Я перевёл взгляд на адвокатов Аристова.

Коршунов стоял, прижав телефон к уху, и что-то истерично шептал в трубку, отвернувшись к стене.

Ну конечно. Юридическая война проиграна. Значит, в ход пойдёт старое доброе насилие.

Я достал свой телефон и набрал номер Демида Сергеевича.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич, — ответил он после первого гудка.

— Мы выиграли суд. Завод наш.

— Понял. Ждём гостей?

— Указ о перемирии только что отменили. Готовьтесь к бою, Демид Сергеевич.

— Бойцы на позициях и уже устали от бездействия. Пусть только сунутся!

Я отключил связь и на секунду закрыл глаза.

«Шёпот», — мысленно позвал я.

«Я здесь, хозяин!»

«Отправляйся в амулет Демида. Он сейчас будет в гуще сражения. Помоги ему. И не стесняйся, можешь ломать что захочешь».

«С удовольствием», — промурлыкал Шёпот.

Я почувствовал, как холодный сгусток Пустоты выскользнул из меня и устремился сквозь пространство к Уралу, к амулету на шее командира моей гвардии.

Российская империя, между селом Бродово и заводом Баума-Сереброва

Поток Пустоты ударил в защитный купол врагов.

Я не стал пытаться пробить его напрямую — это было бы слишком заметно. Вместо этого я направил Пустоту тонкими нитями, которые просочились сквозь структуру купола и стали постепенно пожирать её изнутри.

Эффект проявился мгновенно. Купол начал тускнеть, и со стороны это выглядело так, будто он начал слабеть от огня моих бойцов.

Гвардейцы Аристова бросились усиливать защиту, вкладывая в неё всё больше маны. Но я был этому только рад — Пустота пожирала их энергию быстрее, чем они успевали её восполнять.

Не понимая, что происходит, они резко сменили тактику. Перестали пытаться удержать купол и принялись создавать совместное атакующее заклинание. Над их группой закружился магический вихрь, который, если успеют закончить, мог бы уничтожить нас всех разом.

Но они не успели.

Мои бойцы открыли шквальный огонь. Пули застучали по ослабленному куполу, и он рухнул, рассыпавшись искрами.

Маги не успели вовремя, и артефактные пули прошили грудь одному из них. Потом рядом взорвалась антимагическая граната, ломая личные щиты большинства остальных.

Гвардейцы Аристова бросились врассыпную, пытаясь найти укрытие. Но мои ребята не дали им этого сделать — пока одни подавляли противника стрельбой из автоматов, другие били своей магией или из боевых артефактов.

А через минуту из леса загрохотали пулемёты бронемашин, которые мы оставили чуть позади. В разгар схватки сержант отправил за ними пару бойцов.

Гвардейцы Аристова поняли, что перевес вдруг резко оказался на нашей стороны, и попытались уйти.

У них почти получилось. Несколько получили пули в спину, а затем под их ногами начали рваться мины. Отступая, противники вышли на то самое минное поле, которые мы не рискнули преодолевать на машинах.

Когда последний гвардеец Аристова упал, я оглядел поле боя. Мои бойцы все остались в живых, хотя нескольким требовалась помощь. Но ничего критичного или срочного — мы могли продолжить путь к заводу.

— Хорошая работа, — сказал я.

Сержант подошёл ко мне, вытирая пот со лба.

— Ваша светлость, а что это было с их куполом? Ваша работа?

Я пожал плечами.

— Наверное, их маги выдохлись. Купол требует постоянной подпитки, а под перекрёстным огнём концентрироваться сложно.

Сержант кивнул, удовлетворившись объяснением. Он не был одарённым и не мог определить, что именно произошло. А мои боевые маги были слишком заняты собственными заклинаниями, чтобы анализировать мои.

— Двигаемся дальше! — скомандовал я.

Машины мы всё-таки оставили, потому что заросли впереди были слишком густыми. Бежали через лес ещё минут десять. Артиллерийский обстрел стих — видимо, противник сосредоточил огонь на других направлениях.

Лес наконец-то расступился, и перед нами открылся вид на завод.

Бетонные укрепления северного периметра дымились. Колючая проволока была изорвана. На земле между позициями лежали тела, изрытая взрывами почва дымилась. Выстрелы грохотали без перерыва, а вспышки заклинаний пронзали воздух то тут, то там.

Демид Сергеевич не обманул — Аристов явно бросил в атаку все резервы. Наши позиции штурмовали одновременно с нескольких сторон, стрельба артиллерии и боевых артефактов не прекращалась ни на минуту.

Мы пересекли открытое пространство, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию. Затем нырнули в траншею и уже по ней добрались под купол, на территорию завода.

Здесь можно было выдохнуть. К сожалению, большинство наших гвардейцев не могли сражаться под щитом. Нельзя было подпускать противника слишком близко и позволять ему сосредоточить всю мощь на куполе. В противном случае и завод, и все его защитники могли быть очень быстро уничтожены.

Я зашёл в административный корпус, узнал, где находится Демид Сергеевич, и вскоре оказался в просторном помещении, залитом тусклым светом аварийных ламп. Стены были увешаны картами и мониторами, где транслировалось изображение с камер наблюдения по всему периметру.

Капитан стоял у центрального стола, склонившись над тактической картой. На его лице была размазана копоть, а на левой руке алела свежая повязка.

— Юрий Дмитриевич! Наконец-то вы здесь, — он кивнул мне. — Всё в порядке?

— Нас ждали, но мы справились. Как обстановка?

— Непростая, — покачал головой Демид Сергеевич. — На северном периметре идёт тяжёлое магическое сражение. Там гвардейцы Курбатовых и наши, а против них наёмники и элитные части барона Мельницкого. На востоке мы потеряли первую линию обороны, противник сумел на ней закрепиться. Пока не удаётся выдавить. На других направлениях идут встречные бои, обстановка меняется каждую секунду.

Я посмотрел на мониторы. Камеры транслировали ожесточённые бои по всему периметру. Войска Аристова лезли напролом, не жалея ни себя, ни нас.

— Где расположено их командование? — спросил я.

— В лесу, в нескольких километрах отсюда. Мы уже знаем, что там работают их маги и поддерживают какой-то общий ритуал, усиливающий их гвардейцев. Пытались обстреливать, но защита слишком крепкая, — ответил капитан.

Я кивнул, обдумывая ситуацию.

Противник бросил все силы в лобовую атаку, рассчитывая задавить нас числом. Наша оборона была хорошо подготовлена, и разбить её с наскока не получилось. Однако они продолжали давление и имели все шансы добиться успеха.

Но лишь при том условии, что мы будем сидеть сложа руки.

А мы не будем.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, завод Баума-Сереброва

Я заглушил мотор у границы купола, оставив машину за плотной стеной ельника. Дальше придётся пешком.

Координаты, которые скинул Демид Сергеевич, указывали на место в километре отсюда. Я активировал защитный амулет и направился в темнеющий лес.

Со всех сторон продолжали доноситься автоматные очереди и грохот взрывов. Сквозь заросли я видел, как штурмовики Строговых под прикрытием БМП атакуют укрепления наёмников. С другой стороны шла ожесточённая магическая схватка. Вспышки пламени и волны энергии сталкивались друг с другом и щитами магов.

Хотел бы я быть одновременно везде и помочь своим людям. Но, увы, я не мог. Иван, Максим и гвардейские лекари справятся в лазарете, остальные выполняют свои задачи на поле боя.

А я должен помочь им выстоять.

Вскоре я добрался до места. Три массивные установки, похожие на бочки из чёрного металла, стояли посреди вырубки. От них к куполу тянулись пульсирующие щупальца тёмной энергии. Вокруг установок суетились с десяток солдат, судя по шевронам, из гвардии барона Пестова. С ними было трое магов.

Купол над заводом уже опасно мерцал, покрываясь багровыми язвами.

«Шёпот, — мысленно позвал я. — Готовься к выбросу».

«Понял, хозяин», — отозвался дух, и внутри меня начал нарастать холод.

Я вышел из-за деревьев. Меня не заметили, потому что я был окружён пологом Пустоты, который скрывал меня и поглощал все звуки.

Продолжая медленно идти вперёд, я сотворил рядом с врагами очаг Пустоты, который тут же начал вытягивать ману из их амулетов. Я не пытался обратить людей в ничто, наоборот — мне нужно было заставить их уйти.

Сейчас здесь будет очень много Пустоты, и лучше никому не видеть, что произойдёт.

Амулеты противников полопались один за другим, и очаг принялся жадно поглощать их жизненные силы.

— Что… происходит? — один из гвардейцев без сил упал на четвереньки.

Следом за ним попадали и остальные. Маги пока держались, и это спасло остальных.

— Это какое-то проклятие! Уходим, быстро! — заорал один из них и первым побежал прочь.

Я развеял очаг. Гвардейцы, помогая друг другу, поспешили следом за магами. Но тёмные артефакты продолжали работать — энергии в них было слишком много.

— Давай, Шёпот. Ударим вместе, — негромко сказал я вслух.

«Давай! Будет весело!» — воскликнул дух.

Он вылетел из меня и завис над артефактами. Я ощутил, как он готовится сделать выброс, и тоже призвал как можно больше Пустоты.

Секунду спустя беззвучный и бесшумный шквал накрыл вырубку и стоящие на ней артефакты. Чёрный металл начал крошиться, превращаясь в пыль. Щупальца энергии оборвались, и багровые пятна на куполе завода тут же начали тускнеть.

Вместе с артефактами Пустота пожирала пни и лежащие на земле ветки, траву и листья. Я скрипнул зубами, заставляя её остановиться и загоняя обратно в себя.

Когда всё кончилось, посреди леса осталось голое пространство бесплодной серой почвы. Жизнь ушла отсюда навсегда, я чувствовал это. На этом месте больше никогда ничего не вырастет, и даже животные будут обходить его стороной.

Вот во что превратится этот мир, если я позволю Рагнару победить.

Мне нельзя об этом забывать.

Я снял с пояса приготовленный огненный артефакт и применил его. Магическое пламя охватило оголённую Пустотой землю.

Постоял ещё немного, а затем развернулся и пошёл обратно к машине.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Мир вокруг меня исчез.

Стены хранилища, полки с древностями, даже кресло, на котором я сидел — всё потонуло в бесконечной черноте. Я оказался в пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы.

Только я и Рагнар.

Я чувствовал, как он смотрит на меня отовсюду одновременно. Его присутствие ощущалось не так, как раньше — оно заполняло собой всё вокруг и подавляло.

Моё тело было на месте, но я не сидел и не стоял, а будто парил в бескрайнем космосе — только вокруг не было ни звезд, ни галактик, ни каких-либо других признаков света.

— Добро пожаловать в истинное пространство Пустоты, мой Жрец, — произнёс Рагнар, и его голос прогремел отовсюду одновременно.

— Пространство Пустоты? — переспросил я, оглядываясь. — То есть, образно выражаясь, я нахожусь внутри тебя?

Великое Ничто рассмеялось. Этот смех прошёл через меня, заставив тело и даже ауру задрожать.

— Почему образно? Ты буквально внутри меня. Я и Пустота неразделимы, я само её воплощение… И здесь мы проведём наше испытание, чтобы ты лучше научился понимать суть Пустоты.

В черноте передо мной загорелись красные глаза, и я смог различить чуть отличающий от всей остальной темноты силуэт, похожий на человеческий.

Само собой, Рагнар не был человеком. Просто принял понятный мне образ.

Он поднял руку, и между нами возникла сфера Пустоты.

Она хаотично пульсировала, будто бешено бьющееся сердце, и от неё веяло первозданной мощью. Это была Пустота в её естественном состоянии.

Затем Рагнар сделал манящий жест, и я ощутил, как он вытягивает из меня мою Пустоту. Она тоже собралась в сферу и повисла рядом с первой. Не знаю, как я вообще мог их видеть в этом пространстве — хотя, вероятно, я и не видел их в привычном понимании. Скорее, ощущал.

Сфера моей Пустоты сильно отличалась от первой. Она была гораздо спокойнее, более цельная и крепкая.

Затем Великое Ничто создал третью сферу. Она выглядела почти как моя, но внутри неё пульсировали тёмные прожилки, словно вены. Это была Пустота, пропущенная через сознание Рагнара.

— Перед тобой три вида Пустоты, — сказал он. — Дикая, твоя и моя. Каждая имеет свои свойства и ограничения. И каждая требует особого подхода.

Он указал на первую сферу.

— Дикая Пустота — самая мощная, но и самая опасная. Она не подчиняется никому. До сих пор ты мог лишь направлять её косвенно, пропуская через своё тело, либо подавляя своей Пустотой. Но теперь ты научишься управлять ею напрямую.

Рагнар без предупреждения взмахнул рукой, и дикая сфера рванулась ко мне. Я инстинктивно выставил щит, но дикая Пустота оказалась сильнее. Она разорвала мою защиту в клочья и понеслась дальше.

— Не сопротивляйся. Прими её. Почувствуй её суть. Она не причинит вреда, — пообещало Великое Ничто.

— Что-то я тебе не верю, — процедил я, но вариантов отказаться не было.

Я закрыл глаза и принял в себя подлетевшую сферу. Дикая Пустота хлынула внутрь, и меня захлестнула волной неистовой силы. Она была как ураган — мощная, неконтролируемая, готовая разорвать меня изнутри.

— Успокой её. Как укрощают дикого зверя, — велел Рагнар.

Я сосредоточился, пытаясь направить поток через себя и подчинить.

Это оказалось невероятно сложно. Дикая Пустота сопротивлялась, рвалась наружу, но постепенно я начал чувствовать её ритм.

Медленно, но хаос начал упорядочиваться.

Не знаю, сколько прошло времени. Его ощущение пропало. Мне казалось, что минуло лишь несколько секунд, и одновременно, что прошла целая вечность.

Сейчас это было неважно. Я вошёл во вкус, и мне почему-то даже нравилось быть здесь, посреди абсолютного Ничто, и учиться работать с дикой Пустотой.

Рано или поздно, но у меня получилось обуздать дикую Пустоту. Она растворилась внутри меня и стала такой же послушной, как моя.

— Хорошо, — одобрительно произнёс Рагнар. — Теперь вторая сфера. Твоя Пустота. Ты уже умеешь ей управлять, но в этот раз ты должен научиться делать это безупречно.

Моя сфера приблизилась, и я ощутил знакомое чувство контроля. Однако после контакта с дикой Пустотой, я чувствовал свою силу иначе. Я видел её недостатки и слабости — это было как сравнивать дикого волка и пускай сильного, но всё же домашнего пса, который ни за что не выстоит против волка один на один.

— Создай щит, — велел Рагнар.

Я сформировал перед собой щит Пустоты.

— Теперь ещё один.

Я создал второй щит, но первый тут же начал ослабевать.

— Вот видишь? Ты думаешь о Пустоте как о едином потоке. Но она может быть множеством потоков одновременно. Раздели своё внимание. Вспомни, как мы делали это на прошлом испытании, — сказало Великое Ничто.

Я не стал спорить и попробовал снова. На этот раз я не концентрировался на одном щите, а позволил Пустоте течь в разных направлениях. Как ни странно, здесь это оказалось сложнее, чем в обычном мире.

Но это сработало. Два щита возникли одновременно.

— Теперь третий!

Я создал третий щит. Затем, не дожидаясь указаний, создал четвёртый и сразу за ним — пятый.

— Отлично, мой Жрец. Я знал, что не ошибся в тебе, ты делаешь большие успехи… Хочешь отдохнуть?

— Нет.

— Тогда последняя сфера. Моя Пустота, — Рагнар пошевелил рукой.

Третья сфера приблизилась, и только теперь я почувствовал, насколько ужасающая мощь в ней скрыта. Она была чем-то похожа на мою, тоже упорядоченная, но гораздо сильнее и опаснее.

Я невольно вспомнил круг уничтоженной земли в уральском лесу. И представил, что будет, если Рагнар через меня вырвется в мир и зальёт её своей Пустотой.

Не останется даже безжизненной земли. Всё обратится в ничто.

— Попробуй обратить её в свою, — сказал Рагнар, прерывая мои размышления.

Я потянулся к сфере, пытаясь втянуть Пустоту и адаптировать под себя. Но она сопротивлялась, причём настолько упорно, что я сразу ощутил истощение.

— Она не хочет становиться твоей, — усмехнулся Рагнар. — Потому что она уже принадлежит мне. Но ты должен научиться подчинять её!

— Зачем, позволь узнать?

— Не задавай вопросов, ответы на которые ты сам только что представлял, — ответило Великое Ничто и рассмеялось.

Твою-то мать, он же читает мои мысли… А здесь ему, наверное, даже напрягаться для этого не надо. Так что он прекрасно знает, о чём я подумал полминуты назад.

И да, прямо сейчас он проводит это испытание для того, чтобы в будущем пропустить свою Пустоту через меня и поглотить мой мир.

Но я должен пройти испытание, потому что…

Стоп. Нельзя об этом думать.

Я сосредоточился и напряг всю свою волю. С огромным трудом, но начало получаться — Пустота Рагнара постепенно поддавалась и начала меняться.

Мне показалось, что прошли не просто часы или дни — к тому моменту, как я смог поглотить Пустоту Рагнара, мне чудилось, что прошли целые годы.

Я будто всегда находился здесь, посреди этого бесконечного пространства.

— Ты справился, — с гордостью произнёс Рагнар. — Отныне ты Кардинал Пустоты, смертный.

Мир вокруг меня снова начал меняться. Серая пустота наполнилась красками, звуками, ощущениями. Я возвращался в реальный мир.

Но возвращался другим.

Я открыл глаза в своём хранилище и шумно вдохнул. Некоторое время приходил в себя, заново осознавая мир вокруг, вспоминая всё то, что случилось со мной сегодня, вчера, неделю назад… Ведь по внутренним ощущениям теперь казалось, что я завис тут на несколько лет.

В голове творился хаос. Испытание закончилось? Может быть. Но теперь мне ещё нужно разобраться с последствиями.

Я закрыл глаза и принялся медитировать. Не сразу, но через какое-то время смятение угасло, ощущение вечности пропало, и я снова стал самим собой.

Я медленно открыл глаза и встал. Поднял руку и почувствовал, как пульсирует внутри меня Пустота, отзываясь на каждое движение.

Призвал её, создал под собой летающий диск и поднялся над полом по центру комнаты. Это оказалось так просто, будто я проделывал это десятки раз. Хотя на самом деле не так уж часто тренировал этот навык и ни разу не использовал на практике.

Я взмахнул рукой, и меня окружила тройная сфера Пустоты, через которую не смог бы пробиться даже Армагеддон.

Невероятно…

Но самое удивительное было впереди.

Я вышел из хранилища и направился в сад. Ночь была тихой и холодной, с неба мягкими хлопьями падал снег, покрывая траву. Я остановился, сосредоточился…

И почувствовал Дикую Пустоту. Её не было вокруг меня, но я ощущал её далеко в космосе, витающую где-то между галактик.

Я сосредоточился и призвал её. Неохотно, но она откликнулась.

Маленький сгусток дикой Пустоты мгновенно оказался в моей руке. Я направил его в землю, и он оставил в почве идеально круглое отверстие.

Я попробовал взять больше, но Пустота вырвалась из-под контроля, и мне пришлось срочно втягивать её внутрь, чтобы она не уничтожила наш газон и любимые розовые кусты Татьяны.

Садовники и так будут недоумевать, когда увидят лунку посреди газона.

Так или иначе, это всё равно был прорыв. Теперь мне даже не нужно призывать свою Пустоту — я могу призвать дикую, которая гораздо опаснее моей.

Проблема только в том, чтобы удержать её под контролем.

Но теперь, будучи Кардиналом Пустоты, я уверен, что справлюсь с этим…

Румыния, Северо-Восточные Карпаты

Цунами Пустоты, поднятое Рагнаром, неслось к монастырю, пожирая скалы и оставляя за собой лишь мёртвую, серую пыль. Горы вокруг тряслись, откуда-то сверху сыпались камни, подпрыгивая на дрожащих склонах.

Несколько из них могли бы рухнуть мне на голову — но не рухнули, потому что сразу после атаки Рагнара я окружил себя сферой своей Пустоты.

«Шёпот! Помогай!» — мысленно заорал я.

«С радостью! Да тут же настоящий пир! Я столько Пустоты в жизни не видел!» — восторженно откликнулся дух.

Он ринулся в самый центр бури и начал жадно поглощать Пустоту Рагнара. Ему, как духу Пустоты, это давалось значительно проще, чем мне.

Я сосредоточился и выпустил свой поток — самый сильный, на какой только был способен. Он врезался в окружающее нас безумие, будто таран.

Столкновение было беззвучным, но я ощутил его всем телом. Моя аура вспыхнула вся разом, перед глазами потемнело, и на миг я даже решил, что потерял сознание. А может, так оно и было.

Я разделил поток Пустоты на несколько, разбрасывая их в разные стороны, и принялся охватывать силу Рагнара, сжимая её в одном месте.

Каждая клеточка моего тела звенела от напряжения. Я до боли стиснул зубы и чувствовал, как с меня градом катится пот.

Призвал ещё Пустоту и продолжал сжимать сферу, пока вся призванная Рагнаром мощь не оказалась заперта внутри.

— Шёпот, выброс! — заорал я вслух.

Дух нырнул в центр сферы и ударил. Потом второй раз, а за ним третий — и, обессиленный, вернулся в мою душу.

«Хозяин, я… всё», — только и сказал он.

— Спасибо, дружок. Этого хватит, — ответил я.

Шёпот сделал достаточно, чтобы уничтожить часть Пустоты Рагнара своей. Она ослабла, и теперь я смогу её уничтожить.

Обратить ничто в ничто, если можно так выразиться.

Я закричал, напрягая остатки сил, и сжал сферу. Пустота внутри сопротивлялась до последнего — но в какой-то момент сдалась. Она исчезла, а я развеял свою и рухнул на колени.

Эхо моего крика ещё звучало среди скал. Я тяжело дышал, чувствуя, как горят надорванные связки. Одежда насквозь промокла от пота, и мне казалось, что я прямо сейчас упаду без сил и просплю трое суток.

Но прошло несколько минут, и я даже сумел подняться на ноги.

Пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Огромный, идеально гладкий кратер из серой, безжизненной пыли простирался на сотни метров. Скалы, трава, деревья — всё было обращено в ничто. В горах вокруг тут и там зияли дыры, где-то ещё слышались отзвуки землетрясения и грохот камней.

Я дрожащими пальцами достал из рюкзака флягу и сделал несколько глотков. Вытер рот рукавом и отправился дальше. Призвать диск Пустоты сейчас не хватило бы сил. Дальше придётся на своих ногах…

Монастырь и правда оказался совсем рядом. Стоило мне подняться на очередной выступ, как я его увидел, и застыл, обомлев.

Монастырь стоял целёхонек. Ни единой трещины на поросших мхом камнях. Граница разрушения остановилась прямо перед забором, словно наткнувшись на неодолимую преграду.

Интересно…

«Эй, Рагнар. Ты успокоился?» — мысленно спросил я.

Великое Ничто не ответило.

«Будешь дуться, как маленькая девочка?»

Он вновь промолчал. И я не ощущал его присутствия даже вдалеке. Такое бывало и раньше, но в этот раз чувствовалось как-то иначе. Словно Рагнар совсем меня покинул.

Я усмехнулся. Нет, это вряд ли. Он ни за что не бросит свой «сосуд».

Я отряхнул одежду и побрёл к тяжёлым дубовым воротам.

Они со скрипом отворились прежде, чем я успел постучать. На пороге стояли двое монахов в грубых рясах. Они молча посмотрели на апокалиптическую пустошь за моей спиной, а затем перевели взгляды на меня.

— Я путешественник, — сказал я на русском, со слов Ивана зная, что некоторые монахи им владеют. — Чуть не погиб во время этого землетрясения. Сможете ли вы приютить меня на ночь?

Монахи переглянулись, что-то шепнули друг другу, затем один из них кивнул и сказал на ломаном русском:

— Входи, брат. Можешь отдыхать. Голодный?

— Да, — ответил я и вдруг понял, что сейчас сожрал бы слона.

Внеплановое испытание Рагнара выжало из меня не только магические, но и физические силы.

Монахи проводили меня по коридорам в гостевую келью. Она была крохотной, из мебели — только лежанка с жёстким матрасом и маленький столик с оплавленной свечой. Больше походило на тюрьму, чем на жилую комнату, но сейчас мне было плевать.

Мне принесли миску горячей похлёбки с целой булкой хлеба и сказали, что настоятель примет меня утром. Я поблагодарил монахов и съел еду так быстро, что даже не понял, в какой момент она закончилась.

После чего упал на лежанку и моментально отключился.

На рассвете в дверь постучали. Послушник принёс мне таз с водой для умывания и полотенце, а затем проводил меня в кабинет настоятеля. Я уже знал, что его зовут отец Габор.

Он чем-то напомнил мне князя Бархатова, хотя казался значительно старше. Настоятель носил такую же длинную седую бороду, а его взгляд был полон силы, хотя отец Габор и не был магом.

Он жестом предложил мне сесть и спросил ещё до того, как я расположился:

— Ты из России?

— Да.

— Как твоё имя?

— Юрий.

— Что ты забыл в этой глуши, Юрий? — продолжал допытываться он, не сводя с меня взгляда.

— Путешествую.

— Ты что-то ищешь?

— Возможно. Позвольте поблагодарить вас за приют, отец Габор, — резко сменил тему я, пока он не успел задать очередной вопрос.

— Что ты ищешь? — спросил настоятель, не обратив внимания на мои слова.

— Я и сам точно не знаю. Но думаю, что смогу найти это здесь, — честно ответил я.

— Хм. Тогда ответь на ещё один вопрос, путник: как ты выжил там? — отец Габор кивнул в сторону окна.

— Думаю, мне очень повезло, — сказал я и почти не соврал.

— Никакое везение не может спасти от того, что там происходило. Поэтому спрошу ещё раз: как ты выжил? — с нажимом повторил настоятель.

— У меня встречный вопрос. Как так получилось, что ваш монастырь остался цел?

Отец Габор хмыкнул и ответил:

— Высшие силы берегут нас.

— Отец Габор, я маг. И судя по вопросам, которые вы задаёте, мы оба понимаем, какая сила бушевала вчера в горах. Давайте обойдёмся без благочестивых отговорок.

Старик тяжело вздохнул, затем достал откуда-то из-под стола маленький глиняный чайник и две пиалы. Налил чай и подал одну пиалу мне.

— То есть, ты знаешь, что это было? — спросил он и сделал глоток.

— Знаю. А вы?

— Да, — помедлив, ответил настоятель. — В старых текстах нашего монастыря эту силу называют Великим Пожирателем. На языке твоей родины это называется Пустота.

— Пустота, — повторил я, и это слово будто повисло в воздухе тяжёлым грузом.

Мы с отцом Габором пили травяной отвар, изучая друг друга, будто пытаясь понять, можно ли доверять друг другу.

— Так что защитило ваш монастырь? — наконец, спросил я.

— Высшие силы, как я и сказал.

— Эти силы… в чём-то проявлены? В каком-то предмете?

— Почему ты спрашиваешь, Юрий? — прищурился старик. — Ты пытаешься отыскать такой предмет? Зачем он тебе? И откуда ты знаешь о Пустоте?

Я допил отвар и поставил пиалу на стол.

— Мне пришлось не раз с ней сталкиваться в России. Я видел, как она убивает людей и обращает в ничто целые леса. Считайте, что я борец с Пустотой, настоятель, — ответил я.

Это была полуправда, и очень убедительная. Я действительно сражался с Пустотой, поскольку был намерен помешать Рагнару поглотить этот мир. Парадокс в том, что чем сильнее я становлюсь, тем сильнее риск, и вместе с тем — больше шансов помешать Великому Ничто.

Говорить это вслух я не боялся, потому что по-прежнему не ощущал присутствия Рагнара даже вдалеке.

— Я бывал в руинах культа в другой части Карпат, на территории Сербии, — продолжил я. — И смог выяснить, что глава того культа пытался одолеть Пустоту. Он оставил подсказки, которые и привели меня сюда. Я подозреваю, что тот глава сумел придумать оружие против Пустоты. И судя по тому, что вчера она не тронула монастырь, это оружие или его часть находится у вас.

Отец Габор промолчал. Ни один мускул не дрогнул на его морщинистом лице. Он молча наполнил пиалы и шумно отхлебнул из своей.

— Пустоту невозможно победить, — произнёс он. — Твоя борьба благородна, но бесполезна, Юрий.

— Вы ошибаетесь. А даже если вы правы — я всё равно продолжу бороться. Поэтому, если у вас есть знания или вещи, способные помочь мне, то я очень прошу вас поделиться ими. Ведь если Пустота ворвётся в этот мир — от него не останется даже воспоминаний. Помнить будет некому, — сказал я, глядя старику в глаза.

Отец Габор тяжело вздохнул, после чего кивнул сам себе и встал, жестом пригласив следовать за собой.

Сначала мы прошли к одной комнате, около который дежурил рослый монах. Настоятель что-то сказал ему, тот зашёл в комнату и вынес большой железный ключ. Мы направились в подземелья монастыря, спускаясь по узким каменным лестницам.

Затем мы добрались до лестницы, которая уходила ещё глубже вниз и была перегорожена деревянной решёткой. Габор открыл её, мы спустились и остановились перед массивной металлической дверью.

Настоятель что-то прошептал и вставил в скважину тот большой ключ.

Дверь со скрипом отворилась.

Внутри оказалось просторное подземелье, освещённое тусклыми магическими светильниками. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами и свитками. Но моё внимание сразу привлекла центральная часть помещения.

На каменном постаменте лежал предмет, похожий на многогранный кристалл размером с кулак. Он был тёмно-серого цвета, но внутри пульсировали чёрные прожилки. И я сразу ощутил, что от него исходит ощущение Пустоты.

— Это то, что ты ищешь, — тихо произнёс Габор.

Я подошёл ближе, внимательно изучая кристалл магическим зрением. Его зачарование было невероятно сложным — сотни переплетённых структур, каждая из которых выполняла свою функцию.

— Это он защитил вас? Вы умеете им пользоваться? — спросил я, поворачиваясь к старику.

Он покачал головой.

— Мы лишь храним его.

— Зачем?

— Так завещали предки. Этот предмет называется Сосуд Скорби, и по легенде, он смог ранить Бездну… То есть Пустоту. Мы верим, что если Пустота когда-нибудь прорвётся в наш мир, то Сосуд Скорби поможет его спасти.

— Могу я изучить его подробнее?

Отец Габор кивнул.

— Только будь осторожен.

Следующие дни я провёл в подземелье, практически не выходя на поверхность. Монахи приносили мне еду и воду, но я почти не замечал их присутствия, полностью погрузившись в изучение артефакта.

Первое, что я понял — это был инструмент, созданный кем-то, кто досконально разобрался в самой природе Пустоты и процессе её приручения. Вполне вероятно, что артефакт создал тот самый глава сербского культа.

Ему явно был известен принцип, который я тоже знал давно, но полностью осознал лишь во время испытания на ранг Кардинала. Пустота в своём естественном состоянии хаотична и агрессивна, но при прохождении через живое существо упорядочивается. Однако этот процесс требует колоссальных усилий и создаёт огромное напряжение на носителе.

Артефакт решал эту проблему. Он служил усилителем, который принимал на себя основную нагрузку. Если пропускать через него свою Пустоту — она станет сильнее. Если пропускать через него дикую или чужую Пустоту — её будет проще подчинить или уничтожить.

Вопрос только в том, как именно это сделать. Через несколько почти бессонных суток я разобрался в том, что делает артефакт. Но КАК он это делает, я пока что не понял.

Сейчас многогранник находился в спящем режиме и был настроен на то, чтобы отражать Пустоту. Я попробовал призвать свою, и буквально ничего не произошло. Она даже не вышла из моей души. Артефакт надёжно защищал пространство вокруг от любых проявлений Пустоты.

Неудивительно, что Рагнар так не хотел, чтобы я сюда шёл…

А то, что я не чувствую его присутствие — тоже может быть из-за артефакта. Великое Ничто просто не в силах сюда проникнуть даже своим вниманием.

Если я разберусь, как работает многогранник — то с его помщью смогу управлять в десятки раз большим объёмом Пустоты, затрачивая при этом минимум усилий.

Более того, артефакт позволит создавать невероятно сложные конструкции из Пустоты.

Но самое важное открытие я сделал на шестой день изучения.

Артефакт не просто усиливал контроль над собственной Пустотой мага. Он позволял воздействовать на чужеродную Пустоту — ту, что принадлежит другому существу или сущности, даже не пропуская её через многогранник.

Можно было разрушать структуры чужой Пустоты, развеивать её или даже перенаправлять против самого владельца.

Значит, легенды не врали. С помощью этого предмета действительно можно было «ранить саму Бездну».

Но имелось одно критическое ограничение. Судя по всему, для использования артефакт требовал определённого уровня владения Пустотой. Как минимум ранга Кардинала, который я недавно получил. А может, и выше — я пока не мог сказать точно.

Тело обычного человека или слабого носителя Пустоты просто не выдержало бы нагрузки.

Это объясняло, почему артефакт хранился здесь веками не используемый. Монахи были хранителями знаний, но никто из них не был носителем.

Но кто тогда вообще основал монастырь? Глава того сербского культа или кто-то другой? Это ещё предстояло выяснить.

Так или иначе, я был первым человеком за много столетий, кто мог активировать этот артефакт и использовать его по назначению.

Был велик соблазн выкупить или просто забрать артефакт из монастыря. Но я не стал этого делать по двум причинам.

Первая — хранить такой предмет дома слишком опасно, даже несмотря на то, какую защиту он дарует. Рагнару точно это не понравится, и кто знает, что он может сделать.

Вторая — артефакт пролежал здесь сотни лет, и Рагнар не смог его разрушить. Значит, не сможет и дальше. А монахам удалось сохранить многогранник, вот пусть и продолжают этим заниматься.

— Ты закончил, Юрий? — спросил отец Габор, когда я поднялся из подземелья в его кабинет.

— Не совсем. Но я выяснил, что хотел. Если вы позволите, настоятель, я вернусь к вам позже, чтобы продолжить исследование.

— Что ты выяснил?

— Что ваша легенда не врёт. Этот артефакт способен остановить Пустоту. Но сейчас он защищает только ограниченное пространство вокруг себя. Чтобы защитить весь мир в случае вторжения Пустоты — его надо активировать. Не всякий сможет это сделать.

Старик провёл рукой по бороде и спросил:

— Ты сможешь?

— Да. Но мне нужно разобраться в том, как именно. Я не хочу забирать артефакт, и мне нужно возвращаться домой. Я ещё вернусь.

— Хорошо. Мы будем ждать тебя, Юрий, — отец Габор поднялся. — Позволь показать ещё кое-что, что может тебя заинтересовать.

Он открыл стоящий в углу сундук и вытащил грубые металлические слитки тёмно-синего цвета. Я сразу узнал этот материал — он был очень похож на тот, из которого была сделана сфера Пустоты, найденная мной в лабиринте сербского культа.

Но при ближайшем рассмотрении я заметил различия. Этот металл имел более сложную магическую структуру, а его поверхность испускала слабое излучение.

Я взял один из слитков и внимательнее изучил его магическим зрением. То, что я увидел, заставило меня замереть от удивления.

У этого металла была память!

Не в обычном смысле, конечно. Но его структура могла сохранять информацию о магических воздействиях, которым он подвергался. Более того, металл мог «запоминать» определённые конфигурации магических полей и воспроизводить их при активации. Свойство было очень ярким, раз я смог определить его, даже не слишком разбираясь в артефакторике.

Это был идеальный материал для создания сложных артефактов, требующих точного воспроизведения магических эффектов.

— Я готов купить его, отец Габор. Назовите любую сумму, — сказал я.

Старик покачал головой.

— Бери столько, сколько нужно, если это поможет в твоей борьбе.

— В том-то и дело, что он поможет мне, но в других целях.

— В каких?

— Создать целительский артефакт. С его помощью молодые целители смогут лучше и быстрее изучать новое направление в целительстве. Ауральную хирургию, — ответил я.

Габор улыбнулся.

— Бери, сколько нужно, Юрий. Ты делаешь благое дело, и монастырь рад помочь тебе.

— Благодарю, настоятель, — я вежливо поклонился ему.

Подумав, взял половину, три слитка из шести. Этого должно хватить.

— Я не забуду вашу доброту, — сказал я, убирая слитки в рюкзак.

— Иди с миром, князь Серебров. И да хранят тебя высшие силы…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич, — голос полковника звучал почти дружелюбно, что само по себе было крайне подозрительно. — Надеюсь, я не оторвал вас от завтрака?

— Доброе, Юрий Михайлович. Как раз наслаждаюсь кофе, но всегда готов с вами поболтать, — максимально расслабленно ответил я. — Чем обязан звонку?

— Да так, рабочая рутина. Я вдруг подумал, что вы можете помочь нам с одним делом. Как вы, наверное, знаете, Служба отслеживает глобальные магические аномалии. Вы слышали об этих ужасных происшествиях по всему миру?

— Только что прочитал в новостях. Уму непостижимо, — искренне произнёс я.

— Да уж. Пустота не появлялась в нашем мире сотни лет, — сказал Воронцов и замолчал.

Я тоже помолчал, а затем спросил:

— Так чем я могу помочь?

— Как вы отдохнули в Будапеште? — вместо ответа спросил полковник.

— Замечательно.

— Это хорошо. Почувствовали землетрясение?

— Оно же случилось в румынской части Карпат. Далековато от Будапешта, — скучающим тоном ответил я, хотя внутри всё сжалось.

Твою мать, я не ошибся. Воронцов подозревает, что я связан с Пустотой.

Это очень и очень хреново!

— Вы не ответили, — с лёгким оттенком металла в голосе произнёс Юрий Михайлович.

— Нет, землетрясения в своей гостинице я не почувствовал. Вы, кстати, тоже не ответили. Чем я могу вам помочь? — мой голос тоже стал твёрже.

— Я думал, вдруг вы отправились на экскурсию в горы или просто видели что-нибудь подозрительное.

— Увы, Юрий Михайлович, в горах я не был. Выбрал цивилизованный отдых — хороший отель с видом на Дунай, вкусная еда и целая неделя безделья.

— Безделье? Как-то это с вами не вяжется, — натянуто рассмеялся Воронцов.

— Мне хватило гор в Афганистане, Юрий Михайлович. А сейчас хотелось тишины. Если хотите знать, я вообще не выходил из номера, даже от уборки отказался. Наслаждался одиночеством.

— Звучит как идеальный отпуск.

— Согласен.

— Что ж, рад, что вы в порядке. Хорошего дня, Юрий Дмитриевич.

— И вам, полковник, — ответил я и сбросил звонок.

Медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула. Кофе на столе совсем остыл.

Алиби у меня было железным. Я и правда арендовал роскошный люкс в Будапеште, оплатил его на неделю вперёд и даже оставил щедрые чаевые персоналу. А покидал отель и возвращался обратно, накрывшись пологом Пустоты, который поглощал не только свет и звук, но и тепловые, и магические сигнатуры. Для камер и охранных артефактов я просто не выходил из номера.

Но СБИ не зря ела свой хлеб. Воронцов не стал бы звонить просто так. Раз он задаёт такие вопросы — у него есть подозрения. Прямых улик у них не было, это точно, иначе меня бы уже объявили врагом человечества и штурмовали усадьбу.

Я поднялся, взял со стола чашку и вылил остывший кофе в раковину. Слуга как раз принёс завтрак, но я отказался от него. Аппетит полностью пропал.

Пожалуй, впервые за всё время, прожитое в этом мире, мне стало по-настоящему страшно. Умирать я не боялся — но мне было что и кого терять. Мои близкие, друзья, ученики, «Ренессанс», все планы по развитию ауральной хирургии и целительства в России могли кануть в Лету вместе со мной.

Я вспомнил визит Воронцова на завод после войны с Аристовым. Его вопросы о том, как именно были уничтожены тёмные артефакты. Полковник уже тогда начал собирать пазл — да и раньше, помнится, задавал неоднозначные вопросы насчёт моих талантов.

А теперь, когда в трёх точках планеты случились выбросы Пустоты, и я оказался рядом с одним из них — СБИ получила новые фрагменты мозаики.

Если они свяжут меня с Пустотой официально — это конец. Никакие заводы, больницы и заслуги перед троном не помогут.

Я глубоко вздохнул и тут же, стоя у кухонной раковины, принял твёрдое решение.

С этого дня Пустота для меня — только орудие целительства. Я буду применять её исключительно для ауральной хирургии или в самых критических, смертельных ситуациях, когда на кону будет стоять моя жизнь или жизнь моих близких.

И мне было совершенно плевать, что на это скажет Рагнар. Пусть Великое Ничто бесится. Надеюсь, что смогу донести до него, какую свинью он мне подложил, когда вышел из себя и устроил выбросы по всему миру.

Я закрыл глаза и мысленно спросил:

«Эй, Рагнар. Ты достаточно повеселился? Может, теперь поговорим?»

В ответ — тишина.

Я уже привык, что он не всегда отвечает на мой зов, но сейчас по-прежнему казалось, будто он совсем меня покинул. Вряд ли это так. Великое Ничто не может умереть и точно не отстанет от меня. Мы с ним неразрывно связаны.

Видимо, прорыв в нашу реальность и уничтожение трёх точек на разных концах планеты потребовали от него слишком много сил. Рагнар утомился.

«Что ж, отдыхай, — мысленно усмехнулся я. — Чем дольше ты спишь, тем лучше для нас обоих».

Я налил себе новый кофе. Нужно было возвращаться к делам. Княжество требовало моего внимания, а студенты наверняка уже замучили Курбатова вопросами про передачу боли.

И вернуться к своим ученикам я хотел больше всего. Они уже стали для меня чем-то большим, чем просто студентами…

Российская империя, город Новосибирск, здание «Ренессанс-Академии»

Мы с Бархатовым поднялись на третий этаж и вошли в небольшую комнату, предназначенную для конфиденциальных переговоров. Я касанием к небольшой панели активировал встроенную в стены артефактную глушилку. Она отсекала любые магические и технические средства подслушивания.

Раз уж патриарх говорит, что это очень важно и конфиденциально — я в силах обеспечить нашему разговору максимальную секретность.

— Присаживайтесь, ваша светлость, — я вежливо придвинул для него кресло.

— Спасибо, Юра.

Бархатов сел, открыл портфель, который у него был с собой, и достал из него толстый потёртый блокнот в кожаном переплёте. Никаких защитных рун, никаких магических замков. Просто старая бумага.

— То, что я тебе сейчас покажу, не записано ни в одном архиве, и ты не найдёшь этой информации в интернете, — тихо произнёс Михаил Андреевич, кладя тетрадь на стол. — Это моя личная работа. Сведения, за которые заинтересованные люди готовы будут выложить миллионы. Я вёл эти записи с тех пор, как стал магистром, ещё задолго до того, как мне предложили кресло патриарха.

— Вы умеете вызвать любопытство, Михаил Андреевич, — признал я.

— Угадаешь, что это? — князь лукаво прищурился, приподнимая блокнот.

— Даже боюсь предположить. Давайте лучше вы сами скажете.

Он открыл обложку. Страницы были исписаны аккуратным, мелким почерком, с множеством пометок и стрелок.

— Я называю это картой влияний, — объяснил Бархатов. — Список всех более-менее значимых членов Гильдии. Они отсортированы по уровню реального влияния на решения, которые принимаются в нашей организации. И я постарался учесть интересы каждого из этих людей и их мотивацию. Чего они ждут от Гильдии и от патриарха, какие реформы хотят провести, какие обиды таят на коллег…

— Это же титанический труд, — искренне удивился я.

— Конечно. Я ведь сказал, что составлял этот список долгие годы. Кто-то из этих целителей уже скончался, кто-то потерял влияние или уважение коллег, кто-то наоборот, приобрёл. Все эти взлёты и падения тоже учтены, — Михаил Андреевич приподнял блокнот.

Я про себя отметил, что вести такую базу в электронном виде было бы куда удобнее. С другой стороны, так её гораздо легче украсть. Патриарх прав — для заинтересованных лиц эти сведения будут стоить миллионы.

А я как раз заинтересованное лицо.

— Смотри, — патриарх ткнул пальцем в страницу. — Номер первый. Феликс Самуилович Ракитин, самый влиятельный магистр в Гильдии после меня. Его цель — пост патриарха, полный контроль над распределением государственных грантов. А ещё, как ты знаешь, он упёртый консерватор. Хотя в последнее время, я слышал, стал поглядывать в сторону инноваций.

— Я тоже слышал, — сухо ответил я.

— А вот ниже — его «вассалы». Целители, которые зависят от его финансирования, рекомендаций или просто разделяют его взгляды.

Бархатов перевернул несколько страниц.

— Здесь расписаны условные группировки. Это как сюзерены и вассалы в дворянском мире. Если Ракитин или любой другой «сюзерен» решит проголосовать за какого-то кандидата или внутренний закон Гильдии, его «вассалы» проголосуют так же. Если, конечно, не вздумают взбрыкнуть из-за личных обид, которые, кстати, тоже здесь учтены.

— А я здесь тоже есть?

— Ты на втором месте, Юра, — усмехнулся Бархатов. — Твоя мотивация прописана как «радикальное обновление медицинской парадигмы, игнорирование традиций ради результата». Это пугает консерваторов, но привлекает прогрессивное крыло. У тебя тоже есть свои «вассалы», хотя ты их так не называешь. Ты не участвуешь в делах Гильдии, и поэтому слабо представляешь, кто есть кто, — с лёгкой укоризной произнёс Бархатов.

Я только пожал плечами. Что ж, так и есть. У меня полно других дел и хватает политики в княжестве. Лезть в запутанные дела Гильдии не слишком хотелось — но Ракитин, похоже, не оставляет мне выбора.

— Эта информация постоянно меняется, — предупредил Бархатов, закрывая блокнот. — Люди ссорятся, мирятся, меняют убеждения. Она не всегда точна до мелочей, но помогает мне управлять Гильдией и пока ни разу меня не подвела. Я отдаю её тебе.

— Почему?

— Моё время подходит к концу, Юра. А твоё только начинается. Пользуйся, корректируй, наблюдай за целителями. И помни: у Ракитина есть похожий список. Я отдаю тебе свой, чтобы уравнять ваши шансы в предстоящей борьбе.

— Спасибо, — от души поблагодарил я, принимая тетрадь. — Но я надеюсь, что мне она ещё не скоро пригодится.

— Ну, как знать. Я в любом случае хотел уйти с поста патриарха, чтобы закончить кое-какие дела… Не будем загадывать. Я лишь надеюсь, что следующим патриархом станешь именно ты.

— Благодарю за доверие, ваша светлость, — я с уважением поклонился.

— Ты его заслужил, поэтому совершенно не за что.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Магомобиль СБИ нёсся по городу с такой скоростью, что даже гвардейский эскорт едва поспевал за нами. Екатерина, включив сирену, ловко лавировала в потоке и, когда надо, даже выезжала на тротуар. Не отрывая глаз от дороги, она вводила меня в курс дела:

— Преступник — Антон Востряков, тридцать два года, боевой маг и бывший гвардеец одного графского рода. Он два года находился в розыске за торговлю запрещёнными артефактами. Сегодня его наконец-то вычислили и попытались оперативно задержать, но всё пошло не по плану.

— Насколько серьёзно ранены ваши люди? — спросил я.

— Мы точно не знаем. Известно, что у них осколочные ранения, обычные и магические ожоги. Возможно, есть и более серьёзные травмы. Востряков не просто применил артефакт, он его взорвал.

— Значит, выброс энергии был неконтролируемым, и бойцы могли получить травмы ауры.

Екатерина только молча кивнула.

Я уже мысленно выстраивал план действий. Семь раненых — это много, и мне бы не помешала чья-нибудь помощь. Но преступник вряд ли согласится пустить к себе целую группу лекарей, даже со мной пока непонятно, прокатит ли.

Думаю, справлюсь и сам, в любом случае разбираться придётся на месте, точной информации о ранах оперативников нет. Вопрос лишь в том, насколько быстро мне нужно будет работать, и насколько внимательно за мной будут наблюдать люди СБИ.

Магомобиль свернул с проспекта и нырнул в лабиринт промышленных улочек. Через несколько минут мы подъехали к оцеплению.

Между зданий стояли десятки машин с мигалками — полицейские, СБИ, пожарные, скорая помощь. Спецназ СБИ в полной боевой экипировке расположился ближе всех к зданию, дальше расположились полицейские, которые активно вытесняли журналистов и зевак.

Нас пропустили через все кордоны, и мы остановились метрах в пятидесяти от здания.

Ко мне тут же подбежал мужчина в штатском с взлохмаченными волосами.

— Князь Серебров⁈ Спасибо, что приехали! — нервно затараторил он. — Я — майор Денисов, координирую операцию на месте. Переговорщик уже работает с Востряковым.

— Он по-прежнему требует, чтобы ему открыли портал в Бразилию? — мрачно осведомилась Екатерина.

— Да.

— И что, вы реально собираетесь ему это предоставить? — скептически спросил я.

Денисов поморщился.

— Мы собираемся вытащить наших людей живыми. А дальше — как пойдёт. Переговорщик говорит, что Востряков согласен пустить вас внутрь, но только после того, как ему покажут, что портал готовится.

— Мы уже связались с руководством портального комплекса. Через десять минут у них сеанс перемещения в Берлин, после этого они готовы вывести всех ожидающих и создать видимость подготовки портала в Бразилию, — добавила Екатерина.

— Видимость? — уточнил я.

— Конечно. Даже если по какой-то причине мы не задержим его здесь, то встретим в Бразилии. С местными властями договорились, наш спецотряд уже переместился в Рио-де-Жанейро через портал в Москве.

Через десять минут переговорщик вышел из здания и подошёл к нам.

— Добрый день, князь Серебров. Он согласился, чтобы вы вошли. Но предупреждает — если вы попытаетесь что-то выкинуть, он активирует второй артефакт и взорвёт всё здание вместе с заложниками.

— Что я могу выкинуть? Моя задача спасти людей, — вздохнул я и направился к зданию.

Бойцы спецназа расступились, пропуская меня. Дверь оказалась приоткрыта. Я толкнул её и вошёл внутрь.

Складское помещение было огромным — высокие потолки, бетонные колонны, переломанные и разбросанные всюду ящики. Под ногами валялись гильзы, на стенах виднелись следы копоти.

Среди мусора лежали семь оперативников СБИ. Некоторые стонали, другие не двигались.

А возле них, с боевым посохом в одной руке и небольшим шарообразным артефактом в другой, стоял Антон Востряков.

Он оказался моложе, чем я ожидал. Болезненно худой и бледный, с лихорадочно блестящими и широко раскрытыми глазами, в которых плескалось безумие. Аура его была напряжена до предела — человек находился на грани срыва.

— Стой! — рявкнул он, увидев меня, и вскинул посох.

Я остановился и поднял руки.

— Я — князь Серебров, целитель. Пришёл помочь раненым.

— Я знаю, кто ты. Я видел тебя по новостям, — Востряков не опускал артефакт. — Ты один? Без оружия?

— Один. И целители, как правило, не носят оружия.

Он нервно облизнул губы.

— Ладно. Лечи их. Но быстро. И без фокусов. Если замечу что-то подозрительное — мы здесь все сдохнем, понял⁈

— Понял, — не стал спорить я.

Осмотрел всех раненых, определяя, кем стоит заняться в первую очередь. Медленно опустился на колени рядом с бойцом, который получил осколочные ранения груди и живота, плюс магический ожог левой руки.

Первым делом — стабилизация ауры, сшивание повреждённых каналов. Затем — остановка внутреннего кровотечения и снятие болевого шока. Ожог на руке достаточно серьёзный, но жизни не угрожает. Я не стал тратить на него энергию, у меня ещё шесть пациентов впереди.

Востряков наблюдал за мной, не отрывая взгляда. Я чувствовал, как он следит за каждым моим движением, готовый в любой момент активировать артефакт.

— Ты, правда, князь Серебров? — вдруг спросил он, когда я склонялся над вторым оперативником.

— Ты же сам сказал, что видел меня по телевизору.

— И сам пришёл сюда? Без охраны?

— Охрана осталась снаружи.

— Смелый ты, однако, — хмыкнул он. — Не каждый дворянин на такое пойдёт.

— Я в первую очередь целитель.

Так, за разговорами, я обработал всех семерых. Работа заняла около сорока минут. За это время преступник успел здорово понервничать, но переговорщик СБИ, с которым он общался по рации, работал грамотно — убеждал, что портал уже готовится, что возникли трудности с правительством Бразилии и всяческим образом тянул время.

Когда последний раненый был стабилизирован, я поднялся на ноги и вытер пот со лба.

— Готово. Моя работа окончена, и я ухожу. Прощай, Антон.

Востряков прищурился и покачал головой.

— Ни фига. Ты остаёшься со мной.

— Что? — нахмурился я.

— Ты — теперь мой главный заложник! Они точно не хотят, чтобы я тебя прикончил, да? Так что останешься и поедешь со мной до портала!

Подсознательно я ждал, что всё закончится именно так.

Мелькнула мысль — можно просто уничтожить преступника Пустотой. Один удар, и от Вострякова не останется даже пепла. Или можно просто вытянуть из него силы, чтобы спецназ СБИ смог взять его голыми руками.

Но нет. Я обещал себе, что отныне использую Пустоту только для лечения. Тем более, не стоит применять Пустоту здесь, когда за нами наблюдают десятки людей. Я прекрасно знаю, что снайперы смотрят на нас через окна. Если б не барьеры, которые поставил Востряков, его бы уже сняли.

— Хорошо. Я останусь. Но при одном условии: ты позволишь санитарам войти и вынести раненых, — сказал я, глядя Антону в глаза.

— Нет! Они остаются здесь. Если мне через двадцать минут не откроют грёбаный портал, я начну убивать их по одному! — заорал он.

— Ладно-ладно, — кивнул я, примирительно поднимая ладони. — Как скажешь.

И сел на ближайший ящик, демонстративно расслабившись.

Востряков настороженно наблюдал за мной.

— Ты чего это?

— Жду. Ты же сказал, что я остаюсь. Будем вместе ждать, когда тебе откроют портал в Бразилию. Я тебя до него провожу, и попрощаемся.

Повисла тишина. Снаружи доносились приглушённые звуки — сирены, голоса, шум двигателей. Востряков нервно расхаживал взад-вперёд.

— Слушай, Антон, а почему Бразилия? — спросил я.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Чего?

— Почему именно Бразилия? Там у тебя связи? Семья?

— Тебе-то какое дело?

— Просто интересно.

Востряков помедлил, а потом уселся на ящик напротив.

— Там у меня… ну, короче, есть люди, которые помогут. Здесь мне ловить нечего. СБИ не отстанет.

— Понятно. Это хорошо. А почему они вообще к тебе пристали, что ты такого сделал? — поинтересовался я.

— А тебе не по хрен?

— Нет, мне интересно. Не каждый день встретишь человека, за которым охотится СБИ, — приврал я.

На самом деле видал я таких людей, и немало… И гораздо более опасных, чем этот доморощенный террорист.

Антон оказался на удивление разговорчивым. Он рассказал о том, как начал заниматься перепродажей артефактов — сначала легальных, а затем и тёмных. О том, как его подставил партнёр и СБИ объявила его в розыск, как он два года скрывался, постоянно меняя внешность и документы.

Я слушал, задавал наводящие вопросы, поддерживал разговор. Востряков всё больше расслаблялся.

И в какой-то момент, когда он в очередной раз взглянул на дверь, я применил мощное снотворное заклинание. Защита, которую всё это время поддерживал Антон, никак не помешала. Как и у большинства боевых магов, она была настроена на то, чтобы пропускать через себя целительские заклинания.

Маны я не пожалел, поэтому моё воздействие сработало почти как оглушение. Глаза Вострякова закатились, и он рухнул на ящик, мгновенно провалившись в глубокий сон. Артефакт-шар выскользнул из его пальцев и звякнул о бетонный пол.

Я спокойно подошёл, подобрал его и деактивировал. Затем вышел на улицу, прямо под удивлённые взгляды спецназа СБИ.

— Всё кончено! — крикнул я. — Преступник нейтрализован, заходите!

Бойцы ринулись внутрь. Они быстро заковали спящего Вострякова в наручники и потащили раненых к машинам скорой помощи.

Ко мне подошёл Воронцов и протянул руку.

— О, Юрий Михайлович. Здравствуйте, — сказал я.

— Не знаю, как вас благодарить, Юрий Дмитриевич.

— Уверен, вы что-нибудь придумаете.

Полковник усмехнулся и кивнул на Вострякова, которого как раз сунули в автозак.

— Как вам удалось его нейтрализовать?

— Просто заболтал и усыпил целительским заклинанием, — пожал плечами я. — Ничего особенного. Провёл, так сказать, принудительное лечение.

— Элегантно, — хмыкнул Воронцов. — СБИ у вас в долгу, Юрий Дмитриевич.

— Рад был помочь, полковник. А теперь, если позволите, я поеду домой. День был долгий.

— Конечно. Ещё раз спасибо, — он снова пожал мне руку.

Я сел в свой магомобиль и уехал.

Уже наступила полночь, когда я добрался до особняка. Усталость навалилась такая, что хотелось рухнуть в кровать и проспать сутки.

Собственно, я так и сделал. Правда, проспать сутки не получилось, организм поднял меня в семь утра.

Я сделал зарядку, умылся и собрался пойти завтракать. Перед этим решил проверить уведомления на телефоне и среди них обнаружил одно очень интересное, от начальника логистической службы «Ренессанс-Фарм»:

«Ваша светлость! К нам прибыла крупная партия реагентов — высшей категории очистки, редчайшие компоненты. Отправитель не указан, счёт не выставлен. Что делать?»

Я усмехнулся.

СБИ в долгу не осталась. Что ж, неплохая благодарность. Эти реагенты как раз позволят нам ускорить производство «Симбиоза-два».

Вчерашний день прошёл не зря…

Российская империя, город Санкт-Петербург, морг Императорской больницы

У входа в морг меня встретил тот самый капитан Соколов, который сообщил о смерти патриарха. Он был одет в форму гвардии Бархатовых, а герб рода на груди подвязал чёрной лентой.

— Ваша светлость, спасибо, что быстро прибыли, — он пожал мне руку. — Проходите, следователь уже внутри.

— Следователь? — уточнил я.

— Да. Мы не исключаем, что… сами понимаете, — пробормотал капитан. — Что смерть была не естественной.

Я кивнул и вошёл в холодное помещение. На столе лежало тело Михаила Андреевича, накрытое белой простынёй. Открытым осталось только безмятежное лицо князя. Он как будто спал, хотя застывшие черты не оставляли сомнений в том, что Бархатов мёртв.

У меня ком встал в горле. Мы с князем не так часто общались, но он всегда был добр ко мне и порой верил в меня больше, чем я сам. Он незаметно превратился в одного из моих наставников в этом мире — а теперь его не стало. Это было больно.

Рядом с телом стоял мужчина, который внимательно изучал документы. Судя по всему, заключение судмедэксперта. Он поднял на меня взгляд и приветственно кивнул.

— Князь Серебров? Алексей Корнилов из имперского следственного комитета.

— Здравствуйте. Что стало причиной смерти? — спросил я, подходя к столу.

— Судя по всему, князь Бархатов работал в своей лаборатории всю ночь. Охрана не имела права входить без вызова, поэтому обнаружили его почти сутки спустя. Он сидел за рабочим столом.

— И какова причина смерти? — с нажимом повторил я.

— Коллапс ауры. Судмедэксперт уже провёл предварительное обследование. Судя по остаточному магическому фону, князь проводил крайне сложное заклинание и не рассчитал сил. Его аура просто не выдержала нагрузки.

Я активировал магическое зрение. Аура Бархатова уже погасла, но следы ещё остались. И, судя по ним, эксперт не ошибся. Это действительно был коллапс ауры.

— Он говорил мне, что хочет закончить работу всей жизни, — вздохнув, тихо произнёс я.

— Нет никаких признаков насильственной смерти, отравления или проклятия, — кивнул Корнилов.

Я ничего не ответил. Накрыл лицо князя простынёй и вышел из комнаты.

— Когда похороны? — спросил у Соколова, который по-прежнему дежурил у двери.

— Послезавтра, ваша светлость. Гильдия целителей организует церемонию. Император выразил желание присутствовать лично.

Я кивнул и вышел из морга, чувствуя тяжёлую пустоту в груди.