— Мне самому не нравится эта идея, — признался я.

Кристина внимательно посмотрела на меня.

— Но ты всё равно хочешь туда полезть?

— Не хочу, — честно сказал я. — Но, похоже, надо.

Барсик рядом тяжело вздохнул.

— Замечательная идея. Стоять и ждать среди кучи временно отключённых врагов, пока ты лезешь к светящейся гадости. Мне нравится этот надёжный план.

— У тебя есть лучше?

— Есть: уйти как можно быстрее и желательно туда, где есть еда, лежанка и никто не стреляет металлическими штуками.

— Очень заманчиво, — кивнул я. — Но такая возможность вряд ли появится в ближайшее время.

Я снова посмотрел на реакторную. Огромный голубой кристалл пульсировал в глубине зала. Вся система находилась на перезагрузке, поэтому движение светящейся субстанции в трубах почти остановилось. Но туман возле повреждённого контура всё равно медленно сочился наружу. Меньше, чем раньше, не таким плотным потоком, и всё равно он был. Кристина проследила за моим взглядом и сжала губы.

— Ты думаешь, это можно остановить?

— Думаю, попробовать стоит.

— А если оно тебя убьёт?

— Тогда план будет признан официально проваленным, — выдавил я из себя улыбку. — Но это маловероятный исход.

Она одарила меня таким взглядом, что я даже пожалел о своей шутке.

— Серж.

— Я понимаю, — вздохнул я. — Правда понимаю, но если эта штука и есть причина аномалии, то уходить просто так… неправильно.

Кристина медленно повернулась к распахнутым дверям реакторной. Голубой свет отражался в её глазах.

— В принципе, ты прав, — сказала она после паузы. — Аномалия расширяется. Если не остановить её сейчас, со временем она может поглотить всё баронство. А потом и соседние земли.

Барсик фыркнул.

— Вы оба ненормальные. Один полезет к ядовитому туману, вторая это одобрит, потому что «в принципе он прав». Прекрасная компания, надо было оставаться с обезьяной.

— Обезьяна хотела тебя съесть.

— Это ещё не точно, — заметил питомец.

— Вы ждёте здесь, — сказал я. — У двери. Если что-то начнёт двигаться, кричите.

В реакторную я заходил медленно, ноги почему-то решили, что спешить к источнику нестабильного эфира — сомнительное удовольствие. С каждым шагом голубой свет становился ярче, а воздух плотнее. Он будто давил на кожу тонкой горячей плёнкой. Похоже на лёгкий ожог от пара или на тот момент, когда слишком близко подносишь руку к раскалённому металлу и чувствуешь тепло ещё до касания.

— Великолепно, — пробормотал я. — Просто прогулка по курорту.

Перед глазами ничего не всплывало: никаких иконок от интерфейса с надписью: «Поздравляем, вы умираете». Что уже неплохо.

Я сделал ещё несколько шагов и оказался рядом с центральной конструкцией. Вблизи кристалл выглядел ещё внушительнее. Огромная гранёная глыба, подвешенная внутри металлических колец и держателей. Свет внутри неё не просто пульсировал, а словно жил собственной жизнью. Глубоко в толще двигались голубые всполохи, тонкие нити света, крохотные молнии. Красиво, опасно, дорого. Вот последнее слово в голове возникло совершенно неуместно, но очень уверенно.

— Не думай даже, — тихо сказал я сам себе.

Потому что если начать думать, сколько может стоить такая штука, можно забыть, что она размером с маленький дом, прикручена намертво и, возможно, веками травила местность вокруг.

Я обошёл кристалл сбоку, подобравшись к туману, который клубился у одной из прозрачных труб. Трещина выглядела почти смешной: узкая, с неровными краями. В обычной трубе такую можно было бы замазать, обмотать, зажать хомутом и потом гордо назвать это временным ремонтом на ближайшие десять лет, но здесь всё было чуть сложнее. Труба была не стеклянной. Материал скорее напоминал прозрачный камень или какой-то кристаллизованный сплав. Внутри медленно светилась голубая субстанция. Из трещины наружу выбирались струйки тумана, расползались по полу и поднимались вокруг кристалла плотным слоем. Я присел рядом, туман коснулся лица, и кожу неприятно защипало.

— Угу. Значит, начались полезные для здоровья процедуры, по крайней мере я на это надеюсь, — вырвался у меня смешок.

Я задержал дыхание, потом понял, что это глупо. Во-первых, я уже давно находился в аномалии. Во-вторых, задерживать дыхание часами я не умел. В-третьих, если эта гадость убивает не через лёгкие, а через какую-нибудь энергетическую оболочку, то мои попытки не дышать выглядели особенно жалко.

Я начал внимательно осматривать место повреждения. Сама трещина находилась на изгибе трубы, рядом с массивным креплением. От кристалла к этому участку подходило несколько металлических ребер и тонких трубок поменьше. На первый взгляд — полный хаос, до тех пор, пока я не увидел задвижку. Она была спрятана почти у самого основания конструкции, рядом с крепёжным кольцом. Небольшой поворотный элемент, закрытый пылью и голубоватым налётом.

— Вы серьёзно?.. — прошептал я.

Сначала даже не поверил. Столько паники, эвакуация, заражение, рухнувшая цивилизация, а рядом с повреждённой трубой торчит задвижка. Я осторожно провёл пальцами по металлу. Ручка не желала принимать нужное положение, похоже, время было с ней беспощадно, но я приложил больше усилий, и прогресс сдвинулся. Внутри трубы что-то глухо щёлкнуло. Светящийся поток дрогнул и начал тускнеть именно в этом ответвлении. Туман из трещины на секунду стал плотнее, словно система выдавила наружу остатки, а затем резко ослаб. Я довернул ручку до конца, смахивая со лба выступившие капли пота. Последние голубые струйки выползли из трещины, лениво растеклись по поверхности трубы и исчезли в воздухе.

Я ещё несколько секунд сидел на корточках, ожидая подвоха. Потому что всё прошло слишком уж просто, до обидного просто. Но трещина больше не дышала голубой дрянью. Внутри повреждённого участка света почти не осталось. Основной кристалл продолжал пульсировать, но теперь контур рядом с ним был перекрыт.

— Получается… всё? — сказал я практически шёпотом.

В голове не укладывалось, что весь этот кошмар мог остановиться обычным движением руки. Не ремонтом, не сложным ритуалом, не героическим самопожертвованием, а банальным «закрыть вентиль»?

Я медленно поднялся и тут же сам себе ответил: не могли они сделать так же. Для меня туман был неприятным. Обжигал кожу, давил, щипал, заставлял нервничать, но не убивал. А для них, судя по записи, он был ядом.

Возможно, кто-то пытался подойти. Почти наверняка пытался. Инженеры не бросают реактор, если есть хоть маленький шанс его остановить. Кто-то наверняка добежал до этой задвижки, вдохнул, получил дозу нестабильного эфира и уже не смог сделать последний поворот.

— Костюмы химзащиты вы, значит, не завезли, — пробормотал я. — Или завезли, но не туда.

Хотя какая химзащита против того, что действует не только на тело, но и на эту вашу энергетическую оболочку? Может, у них просто не было защиты, не успели придумать или считали, что контролируют процесс, пока всё не посыпалось за один день. В итоге эвакуация оказалась проще, чем ремонт.

Я обошёл кристалл ещё раз. Очень внимательно проверил соседние трубы, крепления, кольца, узлы, похожие на клапаны. Ничего откровенно повреждённого не увидел. Где-то были следы времени, налёт, мелкие трещинки на внешних кожухах, но активной утечки больше не наблюдалось. И сообщений перед глазами по-прежнему не было. Древний интерфейс явно не считал нужным хвалить пользователя за закрытый вентиль.

— Ладно, — сказал я. — Не стоит оставаться здесь дольше положенного.

У двери Кристина стояла напряжённая, бледная, но с места не сходила. Барсик сидел рядом и смотрел на меня так, будто заранее готовился произнести что-то очень умное и обидное.

— Ну? — спросила Кристина. — Что там?

Я вышел в коридор и только тогда позволил себе выдохнуть. Воздух здесь тоже был не подарком, но после реакторной казался почти свежим.

— Всё, — сказал я. — Утечку перекрыл.

Барсик приподнял голову.

— То есть ты залез к ядовитому туману, потрогал неизвестную железку и теперь считаешь, что спас всех?

— В общих чертах — да.

— Я даже не знаю, что сказать, — вздохнул питомец.

— Скажи, что я молодец, — хмыкнул я.

Кристина посмотрела в реакторную. Голубой туман возле трубы действительно больше не клубился. Остатки ещё висели в воздухе лёгкой дымкой, но нового потока не было.

— Если это правда… — тихо сказала она.

— Узнаем позже. Сейчас пора ускоряться и валить отсюда, — перебил её я, включил фонарик и сверился с маршрутом. Направление я помнил. Выход был далеко, но не так уж недостижимо, особенно теперь, когда все двери открыты, а големы изображают мебель.

Мы даже ускорились. К сожалению, бежать среди застывших конструктов, тёмных коридоров и древних механизмов было бы глупо, а я сегодня и так израсходовал почти весь лимит глупости.

Двери действительно были открыты. Там, где раньше наверняка потребовали бы доступ, теперь створки стояли распахнутыми. Некоторые проходы освещались только моим фонариком. Где-то на стенах тускло мигали аварийные огоньки, доказывая, что комплекс уснул не полностью.

Мы проходили мимо боковых помещений, некоторые двери тоже оказались открыты. И каждый раз внутри меня просыпался маленький жадный человек, который шептал: «Ну одним глазком. Ну быстро. Ну вдруг там кристаллы или ещё что-то ценное. Ну ты же инженер, тебе надо». Я же стиснул зубы и прошёл мимо.

— Даже не заглянешь? — удивился Барсик.

— Нет.

— Ты болен?

— Не исключаю подобного.

Кристина посмотрела на меня с подозрением.

— Что он сказал?

— Удивляется, что я не граблю всё подряд.

— Скажи ему, чтобы не провоцировал тебя, а то я переживаю.

Я покосился на очередную открытую дверь, за которой в луче фонаря блеснуло что-то металлическое, довольно соблазнительно.

— Жадность до добра не доводит, — пробормотал я. — У нас и так в рюкзаках хватает интересного. Пусть на пару баронств не купим, но и с голоду не умрём.

— Я запомнил, — тут же отозвался Барсик. — Ты обещал, что с голоду мы не умрём.

— Кто о чём… — вздохнул я и прибавил шаг.

Дорога заняла около часа, по ощущениям. В подземелье время вообще странная штука, особенно когда вокруг темнота, застывшие големы и древний комплекс, который в любой момент может решить, что перезагрузка завершена досрочно.

Коридоры сменялись техническими галереями, широким тоннелем, медленно поднимая нас выше. Воздух постепенно становился другим, менее тяжёлым и металлическим. В нём появились запахи сырости, земли и чего-то живого. Я сначала даже не поверил своему счастью, но впереди показался слабый естественный свет.

— Неужели выход, — тихо сказала Кристина.

Последние метры тоннеля мы прошли молча. Я всё ждал, что сейчас дверь закроется, пол уйдёт вниз, сверху посыплются големы, а интерфейс радостно сообщит, что выход был тестовым. Но ничего подобного не произошло.

Свежий воздух ударил в лицо так резко, что я на секунду остановился. После духоты тоннелей он казался почти роскошью. Влажная земля, трава, листья, слабый ветер и обычный лес с дорогой, проходящей рядом. Никаких светящихся труб, стражей внутреннего круга, древних экранов и реакторов. Я вдохнул глубже.

— Вот теперь я почти люблю природу.

Барсик принюхался.

— А я люблю, когда природа содержит еду, — в принципе, другого я от него и не ожидал.

Впереди действительно тянулась дорога. Нормальная, укатанная, с колеями. По обе стороны рос лес, не похожий на декорации к кошмару местного биолога, даже птица где-то крикнула.

Мне стало интересно взглянуть на аномалию на прощание, ну и зафиксировать в памяти момент, где я бросил добычу, ценности которой даже не представляю. Вход в тоннель выглядел довольно своеобразно: узкий тёмный провал, почти полностью скрытый кустарником. Если не знать, где искать, легко пройти мимо. Над ним нависали камни и корни, а чуть дальше, за зарослями, поднималась огромная стена. Она уходила в обе стороны, теряясь за деревьями. Серый камень, зубцы наверху, следы старой кладки и более свежих укреплений. С этой стороны стена выглядела как граница мира.

Я прикинул расстояние, направление, положение тоннеля и понял неприятную вещь. Когда вход закроется, отсюда в аномалию попасть уже не получится. Древний выход словно вывел нас на внутреннюю сторону закрытой территории.

Кристина тоже обернулась, взглянула на стену и заметно напряглась, как человек, который узнал место и уже мысленно пересчитал все неприятности, связанные с ним.

— Ты знаешь, где мы? — спросил я.

Она медленно кивнула.

— К сожалению, знаю.

Мне очень не понравилось это «к сожалению».

— И?

Кристина немного поколебалась и продолжила:

— И я не уверена, что это место лучше, чем попытка пересечь аномалию ещё раз.

— К сожалению, я знаю только ещё два выхода, — сказал я, глядя на тёмный провал тоннеля. — Точнее, помню направление к ним. Первый — это то место, через которое мы вообще попали в комплекс. До него далеко, и часть пути, как я подозреваю, всё ещё проходит через районы, где нас не ждут. Ну или по поверхности.

— А второй?

Я поморщился.

— Второй расположен рядом с местными жителями, не особо гостеприимными, насколько мы все помним.

Барсик лениво зевнул.

— Если ты про голодную обезьяну, то она мне тоже не понравилась, некультурная, даже не поздоровалась перед тем, как попыталась нас съесть.

— Вот именно, — кивнул я. — И я очень сомневаюсь, что она вместе со всем комплексом ушла на перезагрузку.

— Жаль, — задумчиво сказал Барсик. — Меня бы устроил подобный расклад.

— Ну да, возвращаться в комплекс тоже не хочется, — сказала Кристина. — Но и покинуть это место без особых проблем точно не получится.

— А подробности вообще будут? — спросил я.

Она кивнула на стену.

— Это баронство полностью окружено стеной.

Я хмыкнул.

— Очень дружелюбные люди.

— Стена постоянно охраняется, — продолжила Кристина. — Просто забраться на неё и перелезть на другую сторону вряд ли получится.

— Обожаю хорошие новости.

Она посмотрела на верх стены, скрывавшийся за кронами деревьев.

— И дело не только в стражниках. Стену строили сильные маги. Любая попытка её преодолеть фиксируется. Если полезешь наверх или попытаешься пройти через неё каким-нибудь нестандартным способом, поднимется тревога.

Я медленно перевёл взгляд на вход в тоннель.

— Надеюсь, наше появление здесь ещё никому не известно.

— По идее, не должно быть. На подземные ходы это не распространяется. И вряд ли они… — она вдруг замолчала.

— Не нагнетай, — напомнил я о себе. — Сейчас не время для повышения напряжения.

— Вряд ли они вообще знают про этот вход, — уже тише сказала она. — Слишком уж он сливается с местностью. Если бы его нашли, здесь наверняка стояла бы охрана.

— Или табличка: «Древний комплекс, вход платный».

— Опять ты со своими шуточками, — вздохнула девушка.

— А что? Вдруг тут туризм развит.

Барсик принюхался и повернул голову в сторону дороги.

— А вот и местные.

Я тоже услышал: сначала слабый скрип, потом стук колёс и фырканье лошадей или каких-то местных аналогов, если фантазия этого мира решила опять отличиться.

Мы все одновременно посмотрели на дорогу, на которой из-за неровности рельефа в нескольких сотнях метров показалась карета. Рядом ехали сопровождающие — на таком расстоянии я не сразу разобрал детали, но силуэты людей заметил.

— Так, — сказал я очень тихо. — Прячемся в лес, только без паники.

Барсик уже сделал пару шагов в сторону кустов, но не смог выполнить приказ без комментариев.

— Мне нравится часть «без паники». Особенно после того, как ты сказал это голосом человека, который паникует.

— Я не паникую, а стратегически ускоряюсь, — я махнул рукой, показывая направление. — Кристина, туда. Барсик, рядом. Держимся так, чтобы я тебя слышал.

— Я не собака, чтобы рядом держаться.

— Вали уже в лес, а то перекормленный чёрный кот посреди дороги вызовет вопросы.

— А двуногий без доспеха, грязный, с сумкой и странной девицей вопросов не вызовет?

— Мы тоже прячемся, — отмахнулся я, завершив дискуссию.

Кристина не стала спорить. Мы быстро ушли с дороги и нырнули в лес. Неглубоко, но достаточно, чтобы нас прикрывали кусты и стволы деревьев, но при этом можно было наблюдать за дорогой.

Я присел за широким деревом, осторожно раздвинул ветви, наблюдая происходящее. Карета приближалась, и сейчас я видел картину лучше. Сопровождения было немного: двое верховых впереди, на козлах сидел кучер. Сама карета выглядела добротно, но не роскошно. Скорее транспорт человека с деньгами, но без желания слишком сильно привлекать внимание. На боковой дверце был герб или знак, но издалека я не разобрал.

— Кто это может быть? — шёпотом спросил я.

Кристина осторожно выглянула из-за моего плеча.

— Не знаю. Внутри баронства по этой дороге случайных людей быть не должно.

Барсик устроился чуть ниже, почти слившись с тенью кустов.

— Может, просто съедим их и заберём карету?

Я покосился на него.

— Нет.

— Ты даже не подумал, — грустно вздохнул кот.

— Подумал. Ответ всё равно нет, — парировал я.

— Скучный ты стал после реактора, — голос питомца стал ещё печальнее.

Карета ехала неспешно. Колёса подпрыгивали на неровностях, лошади фыркали, сопровождающие периодически оглядывались по сторонам. Один из них выглядел особенно настороженным, периодически его рука тянулась к рукояти клинка. Мне это не понравилось, хотя, если честно, за последние сутки мне много что не понравилось.

— Они могут заметить следы, — прошептала Кристина.

Я посмотрел на дорогу и мысленно выругался. Мы действительно вышли из тоннеля не как профессиональные разведчики. Земля у кустов была примята. На мягкой почве возле дороги могли остаться следы, особенно от Барсика. Крупная кошачья лапа — не самый незаметный автограф.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто прекрасно.

Карета вдруг остановилась, обозначив это коротким скрипом колёс и недовольным фырканьем лошадей. Я напрягся ещё сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Дверца распахнулась, и наружу выбрались двое: мужчина и девушка. Одеты они были в дорожную одежду, не роскошную, но добротную, такую носят люди, которые не бедствуют, но понимают, что дорога не место для парадных нарядов. Мужчина огляделся, чуть прищурился и повернулся к одному из всадников.

— Ну и где они?

Всадник кивнул в сторону зарослей.

— Скорее всего, в кустах скрылись, господин.

— Замечательно, — пробормотал я. — Просто замечательно.

Мужчина сделал шаг вперёд и повысил голос:

— Выходите! Мы вас не тронем!

Кристина рядом едва заметно дёрнулась. Я осторожно положил руку ей на плечо, давая понять, чтобы пока не двигалась. Сам же смотрел на мужчину и пытался понять, насколько он врёт. Выглядел он уверенно, даже слишком уверенно для человека, который только что нашёл неизвестные следы возле леса, и это мне не нравилось.

Впрочем, долго сомневаться не пришлось. Мужчина заметил движение в кустах, пусть даже слабое, и сразу махнул рукой всадникам. Парочка сразу же спешилась и направилась к нам. Оружие они не вынимали, но руки держали рядом с рукоятями. Очень вежливо, прямо образец культурного подхода: «мы вас не тронем, если вы будете стоять удобно для того, чтобы вас тронули».

— Барсик, не дёргайся, — мысленно сказал я.

— Ты хорошо подумал? Эти мутные двуногие мне не нравятся. Давай я разберусь с ними сразу?

— Нет.

— Тогда хотя бы напугаю.

— Сиди тихо, я сказал, — едва не ляпнул я вслух.

— Ты стал скучным, — огорчился питомец.

— Зато ты слишком весел в последнее время.

Барсик тихо фыркнул, но с места не сорвался. Стражники уже приближались, медленно, осторожно, не делая резких движений, но в их осторожности не было страха, скорее привычка людей, которые не раз вытаскивали кого-то из кустов и примерно представляли, что делать дальше. Я повернулся к Кристине и сообщил пренеприятнейшее известие:

— Придётся выходить. — Она кивнула, хотя по лицу было видно: идея ей тоже не нравилась. — Спокойно, — тихо сказал я. — Без резких движений.

Девушка промолчала, а я поднялся на ноги, раздвинул ветки и вышел из укрытия. Кристина последовала за мной. Барсик остался чуть сбоку, в тени, но достаточно близко, чтобы я продолжал его слышать.

Стражники тут же остановились, видимо ожидая приказа хозяина. Мужчина у кареты оглядел нас внимательнее и неспешно пошёл вперёд. Девушка осталась позади, но смотрела так внимательно, словно уже разбирала нас на составляющие.

— Кто же вы такие, — спросил мужчина, остановившись в нескольких шагах, — и почему прятались?

Я пожал плечами.

— Путники. Увидели карету с вооружёнными людьми и решили не проверять, разбойники это или нет.

Девушка позади тихо усмехнулась.

— Точно не местные. На землях Патрика не было и нет разбойников.

— Вот как, — сказал я. — Приятное место.

— Закрытое место, — поправил мужчина и снова посмотрел на меня. — А вы умудрились попасть на закрытую территорию, и мне очень интересно, каким образом.

Я сделал вид, что вопрос не особенно сложный.

— Так же, как и все.

Мужчина улыбнулся и явно не поверил ни одному моему слову. Что ж, придётся попрактиковаться в актёрском мастерстве, если переживём это приключение.

— У всех обычно есть разрешение, документы, отметка на воротах и хотя бы понимание, где они находятся. А что из этого есть у вас? — спросил он, глядя мне в глаза.

— У нас с пониманием сегодня вообще сложности, — признался я.

Кристина бросила на меня короткий взгляд. Видимо, оценила, насколько успешно я изображаю идиота. Надеюсь, более чем, ведь практика у меня богатая. Мужчина помолчал, а затем неожиданно смягчил голос:

— Я не желаю вам зла. Тем более я сам здесь гость. Еду на турнир инженеров, объявленный бароном Патриком.

— Звучит увлекательно, — сказал я и пожал плечами. — Тогда не будем вас задерживать. Удачной дороги к турниру.

Я уже сделал полшага назад, но мужчина даже не сдвинулся.

— Мы решили отдохнуть именно здесь. — Он повернулся к слугам и коротко бросил: — Разбивайте лагерь.

Люди тут же зашевелились. Кучер начал отводить лошадей, один из сопровождающих снял с кареты свёрнутую ткань, второй принялся вытаскивать складные стойки.

— Тогда мы продолжим свой путь, — сказал я.

— Нет, — всё так же мягко ответил мужчина. — Я приглашаю вас пообедать и не приму отказа.

Вот теперь мне стало совсем неуютно, слишком сильно это всё напоминало ловушку, обмотанную красивой ленточкой. В голове тут же прозвучал голос Барсика:

— Теперь он мне нравится чуть больше, но даже я бы не ел его еду. Давай я ему башку откручу? Ну или хотя бы шугану?

— Не вмешивайся, пока нет открытого конфликта.

— А принудительный обед — это не конфликт?

— Пока нет.

— У двуногих очень странные правила, — резонно заметил питомец.

— Без лохматых знаю, — ответил я.

Кристина едва заметно наклонилась ко мне.

— Серж, что делать будем?

— Играем, — тихо ответил я. — Пока.

Мужчина жестом пригласил нас ближе.

— Прошу, после дороги горячая еда никому не повредит.

— Особенно если она не отравлена, — пробормотал я себе под нос.

— Что вы сказали?

— Сказал, что очень любезно с вашей стороны.

Девушка позади нашего нового друга снова усмехнулась, словно прекрасно услышала первый вариант.

Лагерь разбили на удивление быстро. Складной стол появился буквально из ниоткуда, к нему поставили лёгкие стулья, развернули тканевый навес, достали корзины, посуду, кувшины и несколько закрытых металлических блюд.

Я сел так, чтобы видеть дорогу и лес. Кристина устроилась рядом. Мужчина сел напротив, а его спутница — чуть сбоку. Стражники остались неподалёку, вроде бы не вмешиваясь, но расположились так, чтобы при желании быстро перекрыть нам отход.

Походный стол тем временем наполнялся едой. Хлеб, сыр, мясо, какие-то фрукты, соусы, тонко нарезанная птица, горячая похлёбка в небольшом котелке. Барсик в кустах тихо вздохнул.

— Мне очень хочется всё это съесть, но ситуация выглядит слишком подозрительно.

Я посмотрел на блюда и мысленно с ним согласился, потому что пахло всё просто великолепно, а значит, доверять этому обеду хотелось ещё меньше.

Однако, попробовав кусочек, я не ощутил никакого странного привкуса, да и интерфейс никак не отреагировал. С другой стороны, а с чего я вообще взял, что нас обязательно должны отравить?

— Потому что ты ещё не полный идиот, — послышался голос Барсика. — Хотя я в этом уже не уверен.

Чувствовалось, что питомец мечется между желанием присоединиться к трапезе и закономерным опасением перед неизвестными личностями.

— Давайте знакомиться, — начал разговор мужчина, немного перекусив. — Моё имя Александр, а это моя спутница, так же сестра — Белла.

— Меня зовут Серж, — ответил я. — А супругу — Кристина.

Девушка бросила на меня удивлённый взгляд, но спорить не стала. Барсик же едва не выскочил из кустов, судя по буре эмоций, направленных в мою сторону.

— И когда только успели⁈ — хохотал питомец. — Я же за вами постоянно присматривал и считал тебя полным тормозом, успешно движущимся во френдзону!

— Помолчи, пожалуйста, — мысленно выдохнул я. — И без твоих подколов тошно.

— Так откуда вы здесь? — улыбнулся Александр. — Только не говорите, что выбрались из-под земли.

— В принципе, так и было, — пожал я плечами, понимая, что смысла доказывать обратное нет. — Мы выбрались из аномалии как раз недалеко от этого места.

— И, конечно, можете показать выход? — прищурился мужчина.

— Без проблем, — вернул я ему улыбку. — Но не советую вам туда ходить, нам еле удалось унести ноги.

— Если бы вы прошли аномалию прогулочным шагом, я бы был удивлён, — ухмыльнулся мужчина. — Хотя даже сам факт вашего появления на этой стороне нельзя считать нормой.

В этот момент мой взгляд зацепился за спутницу инженера. Девушка, практически не скрываясь, пожирала глазами Кристину. Я аж поёжился от её взгляда, а она лишь облизнула губы и довольно оскалилась, заметив моё внимание.

Александр отправил одного из слуг проверить проход, и через пять минут тот вернулся с подтверждением моих слов.

— Очень занимательная ситуация, — улыбнулся инженер. — Как жаль, что у нас не так уж много времени и мы не успеем изучить данный комплекс.

Я же наблюдал за поведением остальных товарищей и пришёл к выводу, что мужик вполне адекватный, пусть и немного пришибленный, но кто из творческих людей нормален? А в этом мире инженерию иначе как творчеством и не назовёшь. Правда, спутница его казалась мне малость сумасшедшей, но не мне её судить.

— Так, значит, вы здесь без официального разрешения находитесь? — прервал мои размышления Александр.

— Выходит, что так, — кивнул я.

— Неприятная ситуация, — вздохнул мужчина и ненадолго задумался. — Вы знаете, а я могу вам помочь, — наконец выдал он.

— И каким же образом? — отчего-то не верилось мне в его бескорыстное желание помочь ближнему.

— Есть у меня разрешение на сопровождение из десятка слуг, но, как вы видите, с нами их намного меньше, — улыбнулся он, заставив меня задуматься.

К сожалению, не силён я в интригах, никогда таким не занимался и потому не мог разобрать подвох, а ведь он должен быть. Пришлось спрашивать практически в лоб.

— А какой у вас интерес так рисковать, прикрывая двух неизвестных?

— Всё просто, — ухмыльнулась спутница этого добряка. — Твоя девка согревает Саше постель, а ты прислуживаешь нам до конца путешествия. И после того, как мы покинем земли Патрика, вы будете свободны, если научитесь вести себя хорошо… наверное.

— А у вас ничего не треснет⁈ — выдохнул я и вскочил на ноги, точнее, попытался вскочить.

Ноги вдруг оказались ватными и отказывались слушаться, словно я не курочку поел, а выпил пару литров чего-то крепкого.

— Ух какой прыткий молодой человек! — оскалилась Белла. — Не нервничай, в угощении было успокоительное и доза приличная для столь щуплого тела.

Я оглянулся на Кристину и понял, что ей досталось ещё сильнее. Девушка сидела на стуле, едва держась в сознании. Судя по всему, ей сейчас было плевать, что происходит вокруг. В этот момент в голове раздался знакомый голос:

— Ну что, ты до сих пор сомневаешься в порядочности этих индивидов?

— Барсик, отстань, не до тебя, — отмахнулся я от питомца.

— С кем ты там разговариваешь? — усмехнулся инженер. — Не напрягайся, парень, скоро ты привыкнешь к новой роли и будешь мечтать остаться в ней навечно.

Белла тем временем подошла к Кристине, аккуратно схватила её за подбородок. Девушка даже не пыталась сопротивляться.

— Какая красивая, — улыбнулась спутница инженера. — Быть может, возьмём её в основную коллекцию?

— Посмотрим на её поведение, — усмехнулся Александр. — Честно говоря, не ожидал подобной удачи на землях Патрика. У него же всё по своим местам и нет ничего лишнего.

У меня внутри начинала разгораться ярость. Да кто они такие, чтобы превратить меня и Кристину в рабов⁈ Желание испепелить гадов на месте крепло с каждой секундой, а когда инженер скомандовал грузить нас в карету, я вскочил на ноги и схватил стражника за горло. Тот попытался выхватить оружие, но я перехватил его руку и ещё крепче сжал хватку. А в следующую секунду противник обмяк и я бросил его на замлю, заметив ожог в виде ладони на его шее.

— Парень маг! Схватить его! — вскрикнул инженер, и второй стражник вместе с кучером бросились в мою сторону.

Только на что они рассчитывали, я так и не понял. Первым ударом я смял нагрудник с металлическими вставками стражнику, дополнительно, похоже, проломив ему грудную клетку, а вторым движением вырвал из рук кучера арбалет и обрушил оружие ему на голову.

Всё происходящее я прекрасно видел и понимал, но оставался абсолютно спокойным, словно не людей убиваю, а домашний скот. Убедившись, что противники не собираются дальше сопротивляться, я повернулся к хозяевам банкета.

— Быть может, договоримся? — с трудом выдавил инженер.

Мужика заметно потряхивало, и мне стало смешно. Он только что строил из себя хозяина вселенной, а сейчас трясётся от страха, понимая, что его шкура в опасности.

— Неужели вы согласны стать моими слугами и выполнить любые требования? — удивился я.

— Да. Мы будем тебе служить, только не убивай! — взмолился инженер.

«Неужели человек может настолько сильно бояться за свою жизнь?» — мысленно удивился я и уже раздумывал принять предложение, временно. Но в этот момент из-за спины Александра выскочила его сестра с блестящей штукой в руках, удивительно напоминающей мушкет. Я успел только вскинуть руки, как услышал выстрел и ощутил мощный удар в районе запястья.

В следующую секунду по округе разнёсся знакомый рык. Инженер с его спутницей, планировавшие срочно развивать успех, вдруг поняли, что расклад сил изменился, и рванули в сторону прохода в комплекс, потому что он оказался довольно близко. Через пару секунд они исчезли в темноте тоннеля, оставив нас в одиночестве среди трупов слуг, которым не повезло с хозяевами.

— Ты чего так долго? — пожурил я Барсика.

— Честно говоря, я тебя испугался, — искренне ответил питомец.

— В смысле? — не понял я. — Чего вдруг ты таким пугливым стал?

— Видел бы ты себя со стороны, — поёжился питомец.

— Тогда почему ты всё-таки выскочил? — спросил я, чувствуя, как адреналин уходит и ноги вновь становятся непослушными.

— Ты, конечно, та ещё сволочь, — ответил питомец. — Но убить тебя я позволить не мог. Мне очень интересно, куда ты ещё умудришься вляпаться.

— Отличная мотивация, — похвалил его я. — Что дальше-то делать будем?

— От трупов нужно избавиться и прибраться здесь, — кивнул в сторону убитых Барсик. — А дальше уже решим, как быть.

С огромным трудом я поднялся на ноги и посмотрел на Кристину. Судя по прикрытым глазам и расслабленной позе, помогать она мне не планировала. Пришлось действовать самостоятельно, потому что Барсик заявил, что у него более важная роль — ему необходимо защищать нерадивого хозяина от возможных неприятностей, в которые тот обязательно вляпается.

— Не очень-то и хотелось, — буркнул я и схватил первого пациента за ноги.

Учитывая моё состояние, тащить труп оказалось довольно сложно. Ноги так и норовили взбунтовать и переместить меня в горизонтальное положение, а руки мечтали разжаться.

— Скидывай его в тоннель, — скомандовал Барсик. — Сладкую парочку поблизости я не чувствую.

— Раскомандовался тут, — пробурчал я, смахнув со лба выступившие капли пота. — Совсем страх потерял.

— Не напоминай, — отмахнулся питомец. — Как вспомню идущую от тебя энергию, даже аппетит пропадает.

Аргумент и вправду был весомый, и я задумался, что это вообще было. Однако причин произошедшего я так и не понял. Возможно, просто выброс адреналина и остаточный фон от аномалии дали о себе знать.

Закинув последнего противника в яму, я наконец почувствовал, что меня начинает отпускать. Одновременно с возвращением чувств появилась и боль в районе запястья, и я посмотрел на причину. Оказалось, что Белла умудрилась попасть из своего мушкета в одну из немногих деталей экипировки, которая у меня осталась. Наруч остановил пулю, но его практически полностью прожгло. Пришлось снимать элемент доспеха и отправлять его вслед за несостоявшимися хозяевами.

Ну зато нам досталась карета и несколько перепуганных коней, на которых иногда поглядывал Барсик, явно с гастрономическим интересом. Животные были бы рады свалить отсюда, но заботливые хозяева их привязали, лишив возможности спастись.

— Так, Барсик, твоя задача — следить за выходом и не пропустить парочку сумасшедших, что туда спустилась, — отвлёк я питомца от мыслей о сытном ужине.

— Ты изверг, — вздохнул кот. — Нормальный хозяин сначала бы покормил голодного спутника, а потом вместе с ним пошёл охранять границу.

— У меня есть дела поважнее, — отмахнулся я, внимательно рассматривая карету.

Кристина всё ещё не желала возвращаться в нашу реальность, видимо, употребила еды с успокоительным больше, чем следовало. Голодная была, похоже.

— С тобой с голоду помереть недолго, потому бедолага и не выдержала, — с печалью в голосе протянул Барсик. Похоже, я задел питомца за живое.

Однако демагогию разводить было некогда, нас ждали: деньги, приключения и успех у женщин…

— Шеф, что-то тебя занесло, — одёрнул меня голос в голове. — Ты же женат, уже целый час, если не больше.

— Ой, отстань, — отмахнулся я от питомца. — Нашёлся любитель подколов.

Лошади, кстати, уже подуспокоились, но всё равно поглядывали на Барсика с подозрением. Моей же целью была сама карета. Без сомнений, сбежавшая парочка психов оставила там что-то интересное.

Инженер был слишком самоуверенным и даже не придумал никакого замка для кареты, так что дверь я открыл без проблем и осмотрел внутреннее убранство. А там действительно было на что посмотреть.

— Чтоб я так жил, — вырвалось у меня.

Роскошный кожаный салон, частично украшенный золотыми вышивками и драгоценными камнями. Да и сама карета оказалась искусно вырезана из дорого выглядящей древесины. Но это меня не сильно интересовало, потому я бестактно забрался внутрь и начал поднимать сидения в поисках добычи.

Примерно минут через двадцать мне удалось собрать всё ценное, что везли с собой путешественники. Правда, часть находок я сразу же выбросил в открытый тоннель. Одного взгляда на эти приспособления хватило для того, чтобы я даже руками к ним не стал прикасаться. Барсик периодически подкалывал меня, особенно когда я выкидывал костюмы из материала, напоминающего латекс, с помощью парадной шпаги. Само оружие тоже полетело вслед за вещами инженера и его сестры, получив статус осквернённого.

В итоге передо мной осталось три шкатулки и дорожная сумка. Естественно, начал я с простого, ведь для открытия сумки не требовалось ключей.

— А вот это уже действительно интересно, — пробормотал я, вчитываясь в документы.

Оказалось, что инженер хранил самые важные бумаги как раз в дорожной сумке. Здесь был и пропуск на территорию владений барона Патрика Стоуна, и приглашение на турнир лучших инженеров, и даже документы на каждого из прибывших людей. В этот момент я обрадовался, что в этом мире технологии ещё не настолько развиты, чтобы изобрести паспорт с фотографиями. Теперь меня звали Александр Грант, а мою спутницу — Белла Грант. Сумасшедшая девка, действительно, приходилась инженеру сестрой. В принципе, у нас с Кристиной не сложились романтические отношения, и можно временно побыть в этом статусе, прежде чем покинуть земли барона.

— Вот так и попадают во френд-зону, — вздохнул питомец.

— Чёрт! — сквозь зубы выдохнул я. — Похоже, придётся ехать в город.

— Ты думаешь, что это поможет тебе завоевать девушку? — удивился Барсик. — У тебя в голове такой сумбур, что я не пойму ход твоих мыслей.

— Всё просто, Барсик, — улыбнулся я. — На тебя подходящих документов здесь нет, а значит, просто покинуть территорию у нас не выйдет.

— А ты разве не хочешь поучаствовать в турнире инженеров? — удивился кот.

— Рискованное мероприятие, — честно ответил я. — Нас могут раскрыть в любой момент. Не считаю, что в подобных ситуациях стоит лезть в очередную авантюру.

— Я могу попробовать прорваться обратно через аномалию, — предложил питомец.

— Нет, — отрезал я. — На такой риск мы не пойдём. Однако какое-то время тебе придётся погулять по местному лесу в одиночестве. Главное, не высовывайся сильно и не попади в ловушку. А мы пока придумаем, как тебя легализовать.

— Переживаю я за вас, — вздохнул Барсик. — Вы же без меня с голоду помрёте или от шальной пули.

— Сиди уже охраняй выход, спаситель человечества, — усмехнулся я. — А мне нужно вскрыть шкатулки и посмотреть, что там интересного.

В этот момент я вспомнил, что уже давненько таскаю в сумке ещё одну шкатулку, которую так и не попытался открыть. Вот почему мне казалось, что рюкзак слишком тяжёлый. Пришлось отвлекаться от гипнотизирования добычи и доставать ещё один трофей. Через минуту передо мной стояли уже четыре шкатулки, и я раздумывал, с какой начать.

Более тщательный осмотр добытого имущества так и не принёс мне ключей, видимо, Санёк хранил их получше документов и таскал с собой. Но кто сказал, что среди моих скрытых талантов нет способностей к вскрытию замков? Хотя заниматься подобным мне в прошлой жизни не приходилось. Немного поколебавшись, я решил начать со своего первого трофея, так сказать, в порядке очереди.

Первый трофей выглядел невзрачно: небольшая металлическая шкатулка, тёмная, тяжёлая, без замочной скважины, защёлки, видимой крышки и вообще без чего-либо, за что можно было бы ухватиться. Просто ровный прямоугольник с чуть скруглёнными углами.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Зачем делать нормальный замок, если можно сделать загадочную железяку для издевательства над уставшим человеком?

Я повертел шкатулку в руках, потряс, постучал ногтем по боковой грани. Внутри что-то едва слышно звякнуло, но на этом помощь предмета закончилась. Никаких кнопок или скрытых щелей не обнаружилось. И, естественно, никакой надписи: «Нажми сюда, герой» — не появилось. Барсик, сидевший возле входа в тоннель, лениво повернул голову.

— Может, просто разбить?

— Гениальное решение! — хлопнул в ладоши я. — И как я сам не додумался?

— Спасибо, что оценил мой интеллект, — обрадовался питомец.

— Это был сарказм, если до тебя не дошло, — отмахнулся я от питомца.

— Поздно, — ответил кот. — Я уже зафиксировал твоё признание моих заслуг и выставлю счёт при случае.

Решив не развивать бессмысленную перепалку, я положил шкатулку на край сиденья кареты и попробовал подцепить одну грань ножом. Нож скользнул, оставив на металле едва заметную царапину, а шкатулка, кажется, даже не обиделась.

— Крепкая зараза, — прошипел я сквозь зубы.

— Бей сильнее, — посоветовал Барсик.

— Ты сегодня прямо кладезь технических решений.

— А ты возишься с коробкой, пока вокруг валяются трупы и где-то бегают обиженные двуногие. Кто из нас странный?

Спорить с аргументами лохматого было сложновато. Я ещё раз осмотрел карету. Внутри ничего похожего на нормальный инструмент не осталось. Зато за каретой, рядом с кожаным кофром, обнаружился длинный ящик. Сначала я принял его за запасные детали или дорожный набор для ремонта колеса, но крышку удалось открыть после короткой борьбы, и внутри нашлись инструменты. И, к моей радости, были там не крестьянский молоток и гвозди, а хороший набор мастера. Тонкие щупы, крючки, маленькие отвёртки, зажимы, складная лупа на подставке, несколько странных ключей, пинцеты, ножовка с тонким полотном и даже миниатюрная дрель с ручным приводом.

— Вот это уже другой разговор.

— Нашёл еду? — тут же заинтересовался Барсик.

— Даже лучше! — улыбнулся я. — Набор инструментов!

— Тьфу ты, отвлекаешь от работы всякой ерундой, — огорчился питомец.

— У каждого свои ценности, — пожал я плечами и перетащил ящик ближе к шкатулкам, а затем снова занялся первой.

Теперь дело пошло веселее. Под лупой металл оказался не таким уж гладким. На одной боковой грани обнаружилась тончайшая линия, почти невидимая без увеличения, не крышка, а скорее стык между элементами. Я взял самый тонкий щуп и осторожно провёл по линии. Через несколько секунд где-то внутри тихо щёлкнуло.

— Есть! — обрадовался я, но преждевременно, потому что шкатулка не открылась.

Зато я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось: маленькая пружина или пластина. На второй грани нашлась похожая линия. Получалось, что нужно было не подобрать ключ, а по очереди нажать на несколько скрытых элементов в правильном порядке.

— Хитро, — признал я. — Очень хитро, но зря вы мне дали время и чужой инструмент.

— Ты разговариваешь с коробкой, — заметил Барсик.

— Она хотя бы не перебивает.

— У неё ещё будет время научиться, — философски заметил питомец. — У вас впереди вечность.

Следующие десять минут я ковырялся с механизмом, чувствуя себя взломщиком из дешёвого спектакля. Один щуп удерживал первую пластину, вторым нащупывал вторую, пинцетом фиксировал какую-то пружинящую гадость, которая постоянно пыталась вернуться на место. Пару раз механизм сбрасывался, и мне приходилось начинать заново. На третий раз я понял последовательность: сначала нужно нажать левую грань, потом утопить пластину снизу, следом повернуть шкатулку и тонким крючком зацепить внутренний рычажок, и только после этого слегка надавить на верхнюю поверхность.

Крышка наконец-то отщёлкнулась, заставив меня задержать дыхание.

— Открылась? — спросил Барсик.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Кинь её подальше, на всякий случай, — посоветовал питомец.

— Да ты сегодня просто кладезь гениальных советов, — съязвил я.

— Что? Вдруг это ловушка, которая убивает тех, кто открывает аккуратно.

Не став прислушиваться к лохматому, я осторожно поднял крышку, но ничего не взорвалось, и изнутри даже не полез древний паук с табличкой «доступ запрещён», приклеенной к флакону с отравой. Что само по себе замечательно.

Внутри на мягкой потемневшей подкладке лежал браслет. Металлический, широкий, но не тяжёлый. С тонкими линиями по поверхности, маленьким кристаллом сбоку и узким разъёмом, похожим на декоративный шов. Выглядел он не как украшение, а как устройство, причём дорогое и явно не из этого времени. Хотя, учитывая, где я нашёл данную шкатулку, — ничего удивительного.

— А вот это уже интересно…

Я взял браслет в руки, и перед глазами сразу вспыхнуло сообщение.

[Доступно устройство, расширяющее функционал инженерного интерфейса.]

[Наденьте браслет на запястье для синхронизации.]

Я медленно перечитал надпись.

— Ну надо же.

Барсик приподнял голову.

— Что там?

— Кажется, подарок для меня.

— Если он от древних, я бы не радовался.

— Я тоже не радуюсь, а осторожно ликую. — А я ведь совсем забыл про этот подарок и ни разу не применил, потому что для его использования требовалось приложить немало усилий.

Браслет подходил на левое запястье, правое после попадания из мушкета всё ещё ныло, да и наруч там уже отправился в тоннель вслед за испорченными вещами. Так что выбор был невелик. Я осторожно надел браслет. На секунду он сжал запястье так плотно, что я едва не дёрнулся, опасаясь подляны. Однако по поверхности пробежала голубоватая искра, кристалл вспыхнул, тонкие линии на браслете засветились и тут же погасли, словно устройство проверило меня, вздохнуло и решило: «Ну ладно, сойдёт». Перед глазами появились новые строки.

[Синхронизация начата.]

[Определение носителя инженерного интерфейса.]

[Синхронизация завершена.]

[Вспомогательный аналитический модуль активирован.]

Я пошевелил пальцами и заметил, что рука не стала действовать отдельно от меня, превращаться в покрытую чешуёй лапу и не начала писать жалобы на владельца.

— Уже неплохо, — с облегчением выдохнул я.

— Ты надел неизвестную древнюю штуку себе на руку, — мрачно заметил Барсик. — Я просто напоминаю.

— Она же вежливо попросила, — пожал я плечами.

— Вот так цивилизации и гибнут, — меланхолично заметил питомец.

Я посмотрел на оставшиеся шкатулки и замер. На каждой из них теперь появилась маленькая красная точка. Интерфейс будто отметил интересные места. Я перевёл взгляд на ближайшую, и точка стала ярче. Стоило сосредоточиться, как перед глазами развернулась полупрозрачная схема. Шкатулка показалась в разрезе. Внутренние пластины, замочная скважина, подпружиненный фиксатор, какой-то защитный контур. Рядом всплыли короткие пояснения. Часть слов я понимал, часть терялась в древней терминологии, но общий смысл был ясен.

— Вот это уже совсем другой разговор… — улыбка сама появилась на моём лице.

Для первой из оставшихся шкатулок требовался ключ. Без него можно было вскрыть, но с риском сломать содержимое. Вторая оказалась похожей: ключевой замок, ещё и с дополнительной защитой от грубого взлома. А вот третья…

Я перевёл взгляд на последнюю шкатулку. Красная точка мигнула, и схема изменилась. Никакой замочной скважины, никакого ключа. Внутри — несколько подвижных колец, пластины, шарики в каналах и центральный фиксатор. Подпись выдала:

[Механизм последовательного совмещения.]

[Внешний ключ не требуется.]

[Решение: логическая комбинация.]

Я несколько секунд смотрел на схему, пока в голове не сложилась полная картина происходящего.

— Значит, две закрыты ключами, а третья — головоломка.

Барсик насторожился.

— Мне не нравится, когда ты так улыбаешься.

— Почему?

— Обычно после этого мы куда-нибудь падаем, бежим или кого-нибудь хороним.

Я взял третью шкатулку в руки и осторожно повернул. Внутри едва слышно перекатился шарик.

— Не переживай, — сказал я. — Это всего лишь головоломка.

Барсик выразительно посмотрел в сторону тоннеля, куда совсем недавно улетели трупы.

— У тебя «всего лишь» всегда звучит как начало большой беды.

Я хотел возразить, но перед глазами снова мигнула схема устройства, и мне расхотелось продолжать дискуссию.

После нескольких бесплодных попыток я понял, что головоломка пока побеждает, ведь у неё были время, спокойствие и нормальное состояние владельца, который придумывал код, а у меня — дрожащие руки, последствия успокоительной гадости и несколько трупов, недавно отправленных в древний комплекс на бессрочную экскурсию.

— Ладно, — сказал я, откладывая шкатулку в сторону. — Ты победила, но это временно.

Барсик повернул голову.

— Ты сдался какой-то коробке?

— Я стратегически перенёс вскрытие на более подходящий момент.

— То есть сдался, — заключил питомец.

— То есть не хочу доломать то, что потом может оказаться полезным.

Две оставшиеся шкатулки я тоже трогать не стал. Схемы показывали, что без ключей можно попытаться вскрыть их силой или инструментом, но риск повредить содержимое был слишком большим. А после всех последних событий мне хотелось хоть иногда вести себя как разумный человек. Пусть даже исключительно для разнообразия.

Я сложил шкатулки обратно, прихватил инструментальный ящик и посмотрел в сторону кареты. Кристина как раз начала приходить в себя. Девушка пошевелилась, тихо застонала и открыла глаза. Взгляд у неё был мутный, будто она проснулась после очень плохого сна и ещё не решила, стоит ли возвращаться обратно.

— Серж?.. — с трудом произнесла она.

— Сиди пока, мы в безопасности, — сказал я и подошёл ближе. — Как самочувствие?

Она попыталась выпрямиться, но почти сразу передумала.

— Паршиво.

— Это пройдёт, просто не напрягайся в ближайшее время.

Кристина посмотрела на меня так, словно хотела сказать что-то резкое, но сил хватило только на тяжёлый вздох.

— Что произошло?

— Вкратце: нас попытались превратить в имущество, мне это не понравилось, Барсик всех напугал и, выжившие идиоты убежали в древний комплекс.

Она моргнула.

— А если подробнее?

— Поверь, полная версия звучит ещё хуже, а тебе незачем нервничать лишний раз.

Я помог ей подняться. Девушка всё ещё заметно слабела, ноги слушались плохо, а лицо оставалось бледным. Пришлось поддерживать её почти до самой кареты. Кристина не спорила, и это говорило о её состоянии лучше любых слов. Обычно она хотя бы попыталась изобразить самостоятельность.

— Забирайся внутрь, — сказал я. — Посиди, отдохни. Я пока разберусь со всем остальным.

— Может, я лучше помогу? — попыталась возразить девушка.

— Потом. Сначала тебе нужно прийти в себя.

Она нехотя кивнула, забралась в карету и устроилась на сиденье. Я закрыл дверцу не до конца, чтобы ей было легче дышать, а сам вернулся к лагерю.

Картина меня совсем не радовала. Складной стол, остатки еды, разбросанные вещи, лошади, которые смотрели на нас так, будто хотели написать заявление об увольнении, и открытый тёмный провал тоннеля, куда уже улетели несостоявшиеся хозяева этого праздника жизни. Дверь комплекса пока не закрылась.

— Непорядок, — пробормотал я.

— Что именно? — спросил Барсик.

— Это я о своём, не обращай внимания, — отмахнулся я и начал собирать вещи.

Всё, что казалось мне бесполезным, отправлялось в тоннель. Пусть древний комплекс переваривает. Если он прожил столько веков, переживёт и чужую походную кухню. Когда в темноту полетел поднос с мясом, Барсик проводил его таким взглядом, что мне даже стало неловко.

— Ты что, и правда настолько голоден? — спросил я. — Так возьми пайки из рюкзака. Или поймай что-нибудь в лесу.

Питомец медленно повернул ко мне голову.

— Как я тебе поймаю что-нибудь в лесу, когда я сижу и охраняю вход?

— Ну да, тут я дал маху, — признал я свою ошибку.

— А по поводу пайков, — продолжил он с явным упрёком, — они невкусные, я пробовал.

Я нахмурился, заглянул в рюкзак и замер. Пришлось даже перепроверять, потому что первая проверка могла быть ошибочной. Однако это не помогло, половина добытых пайков и всякой съедобной мелочи уже исчезла.

— Ну да, — сказал я, медленно поворачиваясь к Барсику. — Они невкусные, а сожрал ты их как два взвода.

Барсик довольно прищурился.

— А что ты хотел? У меня растущий организм, и ему требуется пища.

— И куда ты до сих пор растёшь?

— В сторону величия, — гордо заявил питомец.

— В сторону ожирения ты растёшь, — улыбнулся я, глядя на лохматого.

— Завидуй молча, — буркнул Барсик.

Я хотел ответить, но передумал. В принципе, вся пища действительно шла ему на пользу, и в данный момент у питомца не было лишнего жира, только мышечная масса. Да и спорить с голодной магической кошкой о питании было так же продуктивно, как чинить реактор пинком. То есть иногда, возможно, и сработает, но лучше не рассчитывать.

Остаток вечера мы провели рядом с тоннелем. Я прибрал место стоянки настолько, насколько мог. Следы полностью убрать всё равно не получилось бы, но хотя бы явных признаков бойни больше не осталось. Карета стояла чуть в стороне, лошади постепенно успокоились, Кристина спала внутри, а Барсик лежал у входа в комплекс и изображал стража древних врат.

Получалось у него неплохо, особенно если не знать, что этот страж каждые десять минут вздыхал о несправедливости судьбы и упущенном ужине. Ночь тянулась довольно медленно, особенно учитывая отсутствие сна и вменяемой деятельности. Я пару раз проверял тоннель, прислушивался, светил фонариком, но не видел ничего, кроме уходящего вниз тёмного прохода. Александр с Беллой не пытались выбраться на поверхность, словно комплекс проглотил их и даже не икнул.

Под утро стены тоннеля наконец дрогнули. Сначала где-то глубоко послышался низкий гул, а вскоре по камню пробежала тусклая голубая линия. Воздух на выходе стал плотнее, холоднее, словно изнутри потянуло дыханием огромного механизма.

— Началось, — тихо сказал я.

Барсик поднялся, ожидая неприятного сюрприза напоследок. Однако всё продолжало выглядеть спокойным. Створки, которых ещё минуту назад будто не существовало, медленно сдвинулись, практически бесшумно. Просто проход начал закрываться, отрезая нас от подземного комплекса, беглой парочки и той части неприятностей, которую я с огромным удовольствием оставил бы в прошлом. Через несколько секунд перед нами была уже не чёрная дыра, а заросший каменный склон. Я подошёл ближе, провёл рукой по поверхности, но не обнаружил способа открыть спрятавшуюся дверь.

— Ну что, — сказал я. — Похоже, гости не вернутся.

— И еда тоже, — с грустью заметил Барсик.

Кристина к этому времени уже окончательно пришла в себя. Не то чтобы выглядела бодрой и счастливой, но хотя бы смотрела осмысленно и могла сидеть без риска упасть лицом в пол кареты. Я принёс документы и сел напротив неё.

— У нас есть проблема, — сказал я.

— А когда у нас их не было? — устало спросила она. — Рассказывай уже, будем думать.

— Хорошо, начну с самой актуальной.

Я протянул ей бумаги.

— Временно нам придётся побыть братом и сестрой.

Кристина взяла документы, пробежалась глазами по строкам и медленно подняла на меня взгляд.

— Александр и Белла Грант?

— Да, привыкай, — кивнул я.

— Ты понимаешь, что это очень опасно? Нас могут раскрыть, и тогда проблемы будут уже не просто неприятными, — обеспокоенно добавила она.

— Естественно, я всё понимаю, — ободряюще улыбнулся я.

Она несколько секунд молчала.

— И других вариантов нет?

Я посмотрел в сторону закрывшегося прохода, потом на стену, которая окружала баронство.

— Есть. Можем попытаться перелезть через защищённую магией стену, пройти через охрану без документов или отправить Барсика штурмовать ворота.

— Поняла, — вздохнула Кристина. — Едем в город.

— Рад, что мы пришли к единому мнению.

— А Барсик?

Вот тут радости в моём голосе стало меньше, и я повернулся к питомцу.

— А Барсику придётся какое-то время погулять по местному лесу в одиночестве.

Барсик посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложил ему не прогулку, а ссылку на каторгу.

— Ты очень заботливый хозяин.

— Желательно держаться недалеко от города, — продолжил я. — Но при этом не попадаться местным егерям, охотникам, стражникам, собакам, магам, детям, старухам, случайным путникам и вообще всем, у кого есть глаза.

— Простое задание, — фыркнул питомец. — Ещё скажи, чтобы я при этом не ел.

— Нет, есть можешь, только не людей.

— Ты лишаешь меня творческой свободы, — огорчённо заметил кот.

— Я пытаюсь не начать наше пребывание в городе с истории о чёрном чудовище, которое жрёт местных жителей.

Барсик тяжело вздохнул.

— Предприятие сомнительное, но другого пути я тоже не вижу.

— Мы придумаем, как тебя легализовать, — сказал я. — Разрешение, регистрация, редкий зверь, боевой питомец, фамильяр, чучело с характером — что-нибудь найдём.

— Чучело? — опасливо уточнил Барсик.

— Согласен, шутка несмешная, — отступил я.

Он поднялся, потянулся и бросил взгляд на карету.

— Ладно. Дальше вы справитесь без меня. Я буду за вами приглядывать, пока вы не доберётесь до города.

— Только не геройствуй, — попросил я питомца.

— Это ты мне говоришь? — искренне удивился он.

— Да, согласен, звучит странно.

Барсик хмыкнул, шагнул в кусты и почти сразу исчез среди деревьев. Чёрная шерсть растворилась в тени так быстро, будто его там никогда и не было. Ещё несколько мгновений я ощущал его рядом через связь, потом расстояние увеличилось, и голос питомца окончательно растворился где-то на краю сознания.

Стало непривычно тихо.

— Неприятное ощущение, — признался я.

Кристина посмотрела в лес.

— Он справится.

— Знаю. Поэтому больше переживаю за нас, — ответил я, заметив лёгкую улыбку на её лице.

После этого пришлось заняться лошадьми. Я не был великим кучером. Честно говоря, я вообще не был кучером, но базовое понимание, где у лошади перед, где зад и почему не стоит путать одно с другим, у меня имелось. К тому же у кареты всё было устроено относительно понятно. Видимо, покойный Александр любил комфорт не только внутри, но и в обслуживании. Запрячь лошадей удалось не сразу, но без катастрофы. Двух оставшихся я привязал позади кареты, чтобы не разбежались. Животные сопротивлялись умеренно, временами косились на лес, где исчез Барсик, и явно сомневались в правильности дальнейшего маршрута. Я их даже немного понимал. Кристина устроилась внутри кареты и открыла небольшое окошко, выходившее к месту кучера.

— Слушай, Серж…

— Уже Александр, — напомнил я, забираясь на козлы.

— Тем более. Они будут спрашивать, почему нас так мало, почему мы приехали сами, где остальные люди.

Я усмехнулся, на секунду даже возникло странное ощущение, будто это Кристина совсем недавно оказалась в этом мире, а не я.

— Кто будет задавать лишние вопросы инженеру? — сказал я вслух. — Насколько я понял, хорошие инженеры тут почти приравниваются к аристократам, а иногда и являются ими.

— И ты предлагаешь просто делать уверенный вид?

— Именно. Половина успеха в любой непонятной ситуации — говорить так, будто остальные просто недостаточно умные, чтобы понять твою гениальную задумку.

Кристина посмотрела на меня через окошко.

— У тебя с этим проблем не будет.

— Я восприму это как комплимент.

— В принципе, ты прав, — сказала она уже мягче. — Главное, не перестарайся.

— Постараюсь выглядеть умеренно гениальным, — пообещал я.

На этом дискуссия завершилась. Я тронул поводья, лошади нехотя двинулись вперёд, и карета покатилась по дороге. Сначала медленно, потом увереннее. Колёса стучали по неровностям, лес тянулся по обе стороны, утренний воздух был свежим, а впереди нас ждал город, турнир инженеров и новая порция проблем, которую я пока даже не успел как следует оценить.

Через несколько часов дорога вывела нас на возвышенность, и я увидел стены. Сначала мне показалось, что это крепость, после я решил, что это город, но вскоре понял, что ошибся в обоих случаях. Потому что это был не просто город и не просто крепость. Это было нечто внушительное, огромное, тяжёлое и слишком развитое для обычного баронства.

Массивная крепостная стена тянулась в обе стороны, закрывая горизонт. Башни поднимались через равные промежутки, на вершинах что-то блестело, похожее то ли на зеркала, то ли на магические устройства. Ворота впереди выглядели так, будто их строили не против монстров, а против неисчислимых легионов, например, нежити. И даже эта гигантская стена не могла полностью скрыть город. За ней поднимались крыши, башни, трубы, какие-то металлические конструкции, мосты между высокими зданиями и тонкие шпили, на которых мерцали кристаллы. Где-то поднимался пар, где-то вращались огромные колёса, а где-то по воздуху тянулись линии, похожие на канаты или провода. Я невольно придержал лошадей.

— Это точно баронство? — пробормотал я.

Кристина выглянула из окна и тоже замолчала. Город действительно впечатлял слишком сильно. Обычный барон не должен владеть чем-то подобным. Барон, у которого есть такой город, такие стены и возможность устраивать турнир инженеров, был не просто местным феодалом с амбициями, он был человеком, который собирал силу и делал это вполне осознанно. Патрик Стоун явно не просто так приглашал инженеров. Он собирал знания, людей, идеи, механизмы, хотел стать сильнее, развиться дальше, поднять свои земли выше соседей, а может, и не только соседей.

Я посмотрел на ворота, потом на документы Александра Гранта, лежащие рядом. По-хорошему, нужно было найти способ легализовать Барсика и свалить отсюда как можно быстрее. Связываться с людьми подобного уровня силы мне было рановато. Слишком мало информации, слишком много рисков, слишком заметная добыча на руках, но вариантов всё равно не было. Я щёлкнул поводьями, заставляя лошадей немного ускориться.

— Ну что, — сказал я тихо, хотя Барсик уже не мог меня слышать. — Попробуем прикинуться приглашённым инженером и его сестрой.

Кристина из кареты осторожно спросила:

— Думаешь, получится?

Я посмотрел на ожидающий нас город и невольно улыбнулся.

— А почему нет? Возможность посоревноваться с местной элитой у меня всё-таки есть.

Правда, я очень надеялся, что для начала они хотя бы не попросят меня подтвердить личность чем-нибудь, кроме наглого выражения лица и конфискованных бумаг.

Интерлюдия

Склад оказался слишком хорошей находкой, чтобы сразу понять, насколько плохой была сама ситуация. Александр стоял перед открытым контейнером и смотрел на аккуратно уложенные слитки неизвестного металла. Белла в это время изучала прозрачный шкаф, где на мягких фиксаторах лежали вытянутые кристаллы.

— Саша, — тихо сказала она. — Если хотя бы один из них рабочий, за него можно купить мастерскую.

— Маленькую, — автоматически поправил Александр.

Она потянулась к шкафу.

— Не трогай, — сказал он.

Белла обернулась с искренним возмущением.

— Это ты мне говоришь?

— А тут есть ещё кто-то? — усмехнулся инженер.

— После того как пытался вскрыть древнюю панель ножом?

— Там была другая ситуация.

Девушка уже собиралась ответить нечто максимально колкое, но её планы резко изменились. По комплексу прокатился ощутимый гул. Лампы под потолком вспыхнули ярче, по стенам побежали голубоватые линии. Где-то за пределами склада послышался звон металла.

Александр медленно подошёл к выходу, выглянул в коридор и увидел то, чего боялся последние несколько часов: големы оживали, те самые, что ещё недавно стояли неподвижно. Теперь в их корпусах загорались огни, головы медленно поворачивались, а массивные руки приходили в движение.

— Дверь, — коротко сказала Белла.

— Вижу.

Александр отступил, но сделать ничего не успел. Створки сами выдвинулись из стен и сомкнулись между складом и коридором. Последним, что он увидел, была фигура конструкта, сделавшего шаг в их сторону. А в следующую секунду по комплексу разнёсся безэмоциональный голос:

— Перезагрузка систем завершена.

Александр и Белла переглянулись.

— Это плохо, — сказала она.

— Да кто же спорит? — поёжился инженер.

Ещё минуту ничего не происходило, а потом лампы на стенах склада мигнули красным, и голос прозвучал снова, теперь уже совсем рядом:

— Внимание. Обнаружены нарушители.

Белла побледнела, а Александр медленно отступил от двери.

— Необходимо подтвердить допуск или покинуть территорию, — продолжил голос.

Они оба прекрасно понимали: никакого допуска у них не было и быть не могло. А красный свет тем временем продолжал мигать всё настойчивее.

Через основный ворота нас пропустили без проблем, что само по себе уже казалось подозрительным, но я решил не жаловаться судьбе на неожиданную вежливость. В конце концов, если жизнь наконец-то решила не бить меня по голове тяжёлым предметом, стоило хотя бы несколько минут сделать вид, что так и должно быть.

Ворота, кстати, впечатляли: не просто огромные створки с железными полосами, как в нормальном средневековье, где главное — побольше дерева, побольше металла и угрожающий вид. Здесь всё было сложнее. В стену были встроены массивные направляющие, зубчатые рейки, боковые фиксаторы и здоровенные цилиндры, назначение которых я понимал лишь примерно. Где-то внутри гудел механизм, равномерно и спокойно, будто ворота были не частью крепости, а элементом огромного станка.

По обе стороны проезда стояли башни с узкими бойницами и выступающими платформами. На них я заметил арбалетчиков. Всё же стрелков с ружьями и магов с огненными шарами здесь не было, так что картина казалась незавершённой. Арбалеты, кстати, оказались явно не из простых, на некоторых механизмы натяжения выглядели так, будто их собирали не деревенские мастера, а кто-то, кто любил точность, металл и чужие страдания.

Это немного успокаивало. Если бы огнестрельное оружие было здесь обычным делом, у стражи на воротах оно бы точно нашлось. Значит, мушкет Беллы был редкостью либо дорогой игрушкой. Относительно хорошая новость, потому что даже один выстрел по мне уже доказал: редкость редкостью, а дырки в людях она делает вполне настоящие.

Сами стражи выглядели под стать городу. На них были плотные форменные куртки с металлическими вставками, усиленные наплечники, кожаные пояса с карманами и небольшими приборами. У кого-то на предплечье крепился прямоугольный браслет с кристаллическим окошком, у кого-то на груди висел круглый знак с тонкими линиями, похожими на схему. На шлемах — небольшие козырьки, сбоку — короткие клинки, у нескольких за спиной арбалеты. Всё это выглядело технологично, но не так, как в моём мире. Не было пластика, резины, экранов, проводов в привычном виде. Металл, кожа, кристаллы, гравировка, тонкая механика и магия, если это вообще можно было назвать магией. Скорее инженерия, которая пошла другим путём и не свернула обратно.

Я старался не пялиться, Кристина тоже держалась спокойно, сидела внутри кареты и выглядела так, будто всю жизнь ездила через ворота городов, где на каждой башне висит по устройству неизвестного назначения. Умница, если бы она начала удивляться, вопросы появились бы сразу, а так стражник просто подошёл к карете, коротко поклонился и протянул руку.

— Документы.

Я передал бумаги Александра Гранта с таким видом, будто делаю огромное одолжение. Не грубо, конечно, а благородно раздражённо. Надеюсь, именно так и ведут себя приглашённые инженеры, которых оторвали от мыслей о великих открытиях ради банальной проверки. Стражник развернул пропуск, сверился с приглашением и приложил металлическую пластину к небольшому устройству у себя на поясе. Кристалл на нём мигнул жёлтым, потом зелёным.

— Александр Грант, участник турнира инженеров, — произнёс он. — Белла Грант, сопровождающая.

— Сестра, — уточнил я скучающим голосом.

— Разумеется, господин Грант.

Мне очень хотелось уточнить, с какого момента я стал господином, но я мужественно промолчал.

Стражник вернул документы и махнул рукой своим. Где-то внутри ворот лязгнул механизм. Створки вторых ворот плавно разошлись в стороны, уходя в стену по направляющим. Зубчатые рейки провернулись, боковые фиксаторы втянулись, сверху зажглись три зелёных кристалла.

— Добро пожаловать в Стоунград, господин Грант, — сказал стражник. — Вас проводят к дому участников.

— Благодарю, — кивнул я.

Звучало солидно, да и выглядело не хуже. Скромностью барон Патрик явно не страдал. К нам приставили двух стражей. Не конвой, конечно, а официальное сопровождение. Но я прекрасно понимал, что между этими понятиями расстояние иногда меньше, чем хотелось бы. Они ехали рядом, не задавали лишних вопросов, не заглядывали в окна и вообще вели себя крайне культурно. От этого я нервничал ещё сильнее.

Город оказался совсем не похож на те места, где мне уже доводилось бывать. Там технологии выглядели как чужеродные вставки в средневековую картинку. Каменные дома, грязные улицы, а рядом вдруг какая-нибудь странная лампа или устройство, смысл которого никто толком не понимает, но все делают вид, что так и надо. Ну или эхо цивилизации прямо посреди трущоб.

Здесь всё было иначе: технологии не выглядели заплатками, а были частью города. Улицы ровные, вымощенные крупными плитами, по краям — аккуратные водосточные каналы, закрытые решётками. Фонари на изогнутых стойках, в каждом светлый кристалл в металлической оправе. На перекрёстках — небольшие башенки с табличками и стрелками, которые, судя по всему, показывали направления. Где-то вдоль домов тянулись тонкие металлические трубы. В некоторых местах над улицей проходили арочные конструкции, по которым медленно двигались небольшие грузовые платформы. Я смотрел на всё это краем глаза и продолжал изображать человека, которому скучно. Внутри же инженер во мне тихо бился головой о стену от желания остановиться и всё разобрать.

Дома в первом кольце города были в основном двухэтажными. Добротные, чистые, с одинаковым отступом от дороги, с балконами, навесами, стеклянными окнами и аккуратными входами. Не дворцы, но и не бедные халупы, скорее городское жильё для людей, которые привыкли к удобству и могли себе его позволить.

Люди тоже отличались от привычных мне: чистая одежда, хорошая ткань. У многих на поясе висели какие-то приборы: небольшие футляры, металлические коробочки, цилиндры, кристаллические линзы в защитных рамках. Кто-то нёс в руках складной измеритель, кто-то спорил возле уличного механизма, похожего на насос, кто-то что-то записывал на тонкой дощечке с зажимом.

Я заметил мальчишку лет двенадцати, который на ходу крутил маленький механизм с крылышками. Тот жужжал, пытался взлететь, падал ему в ладони, и мальчишка смеялся. Вот так просто: здесь дети играли с тем, за что в другом месте мастера устроили бы драку.

— Не пялься, — тихо сказала Кристина через окошко. — Ты сейчас выглядишь как человек, который хочет украсть весь город и спрятать в рюкзак.

— Клевета. Рюкзак не выдержит.

Она едва заметно улыбнулась и снова откинулась на сиденье. Сопровождающие провели нас через первое кольцо, потом через ещё одни ворота. Эти были меньше, но сложнее. Здесь уже стояли не просто стражи, а люди в более дорогом обмундировании. Их нагрудные знаки светились слабым голубым светом, а рядом с проходом располагались две колонны с кристаллами, которые вспыхнули, когда карета проехала между ними. Я напрягся, ожидая подвоха, но ничего не произошло, правда, документы снова проверили, кристалл мигнул зелёным, и нас пропустили дальше.

Внутреннее кольцо города выглядело ещё богаче: просторнее улицы, больше зелени, меньше случайного народа. Здесь дома уже не лепились друг к другу. У каждого было своё пространство, ограда, небольшой сад или двор. Над некоторыми крышами поднимались странные мачты с вращающимися пластинами. На площадях стояли механические часы, фонтаны, насосы и устройства, назначение которых я пока не мог определить даже примерно, а в центре виднелось нечто вроде стадиона.

Овальная каменная арена с высокими трибунами, окружённая башенками, галереями и металлическими конструкциями. На первый взгляд — место для состязаний, а на второй — место, где можно безопасно взорвать что-нибудь средних размеров и получить аплодисменты.

Вокруг арены стояли десять городских усадеб. Двух- и трёхэтажные здания с небольшими участками, отдельными воротами, хозяйственными пристройками и аккуратными дорожками. Видимо, для участников турнира. Или для особо дорогих гостей, которых не хотелось селить рядом с обычными людьми. Нас подвели к одной из таких усадеб.

Стражник спешился, открыл ворота и жестом пригласил въезжать. Я завёл карету во двор, остановил лошадей и постарался сделать это так, будто всю жизнь только этим и занимался. Получилось, наверное, не идеально, но лошади не врезались в стену, карета не перевернулась, и никто не умер. После последних дней это уже можно было считать успехом.

— Это дом, закреплённый за вами на время турнира, господин Грант, — сказал старший сопровождающий. — Если вы не взяли с собой слуг, обратитесь к любому стражнику в городе. Вам предоставят необходимую помощь.

Я благосклонно кивнул.

— Запомню. При необходимости обязательно обращусь.

Он поклонился.

— Расписание турнира и правила участия доставят позже. Отдыхайте с дороги.

— Благодарю.

Стражи ушли, оставив нас во дворе, а я подождал несколько секунд, после чего выдохнул.

— Ну вот. Нас не арестовали на входе. А значит, день уже почти удачный.

Кристина выбралась из кареты и осмотрелась.

— Не расслабляйся.

— Я и не расслабляюсь. Просто временно радуюсь отсутствию цепей.

Дом внутри оказался даже лучше, чем снаружи. Просторный холл, лестница на второй этаж, несколько гостевых комнат, кабинет, столовая, отдельная комната для вещей и небольшая кухня. Мебель простая, но дорогая. Дерево гладкое, ткань чистая, ковры без подозрительных пятен, а на стенах — светильники с кристаллами, включающиеся поворотом маленького рычажка.

— Неплохо живут инженеры, — пробормотал я.

— Лучшие инженеры, — поправила Кристина.

— Тогда нам придётся соответствовать.

— Тебе придётся.

— Самое главное — не забывай, что ты у нас Белла Грант.

Она посмотрела на меня немного задумчиво.

— Я ещё не решила, насколько мне не нравится это имя.

— Главное, чтобы настоящим именем не представилась случайно, — усмехнулся я.

Столовая меня порадовала особенно. Там действительно была еда. Не остатки подозрительного банкета, не сухие пайки, которые Барсик успел признать невкусными и наполовину уничтожить, а нормальные запасы. Хлеб, сыр, копчёное мясо, крупы, фрукты, несколько кувшинов, банки с чем-то маринованным и отдельная охлаждающая камера.

Я открыл её и даже замер. На обычный холодильник она не походила. Никакой белой коробки и дверцы с магнитом, даже раздражающего гудения компрессора не было слышно. Каменный шкаф с металлической рамой, внутри — полки и небольшой голубой кристалл в отдельном гнезде. От него расходился равномерный холод.

— Холодильник, — сказал я почти с уважением.

— Что?

— Охлаждающий шкаф, говорю, работает.

— Это ты так радуешься еде?

— Я радуюсь инженерной мысли, а еда — приятное дополнение.

Кристина в этот момент уже выглядела не слишком заинтересованной. Она прошла дальше по коридору, открыла одну дверь, вторую, третью… и вдруг замерла.

— Серж.

— Что?

— Иди сюда.

Я насторожился и подошёл. За дверью оказалась ванная комната. Каменная ванна, встроенная в пол, гладкие стены, несколько полок и два металлических крана с вентилями и аккуратными обозначениями.

Кристина подошла к ним так медленно, будто боялась спугнуть чудо. Повернула один, и из трубы потекла холодная вода. Повернула второй, несколько секунд ничего не происходило, а потом добавился второй поток, от которого поднимался пар. После закрытия кранов всё успокоилось, и вскоре ванна опустела.

Кристина посмотрела на меня и заявила:

— В ближайшее время меня не отвлекать.

— Даже если начнётся пожар?

— Не говори глупостей, — отмахнулась она и уже почти закрыла дверь, но на секунду задержалась. — Серж, спасибо, что снова спас мне жизнь.

— Всегда пожалуйста. Туристические перевозки, подмена личности, побег от големов — всё включено.

Дверь закрылась, а через несколько мгновений изнутри послышался шум воды. Я постоял в коридоре, прислушиваясь, после чего усмехнулся. Судя по выражению лица Кристины, ближайшие несколько часов у меня действительно были свободны. Девушку в это время я не увижу, а если попробую потревожить, то, возможно, познакомлюсь с боевым применением горячей воды.

— Ну что, Александр Грант, — сказал я сам себе. — Добро пожаловать на турнир инженеров.

Я посмотрел на браслет на запястье, на дом, полный неизвестных устройств, а потом в сторону окна, за которым виднелась верхушка арены. Свободное время у меня появилось, а значит, пора было понять, во что я опять вляпался.

Сначала я решил заняться делами, а потому выбрал кресло в гостиной, устроился поудобнее и попытался почувствовать себя человеком, у которого всё под контролем. Получалось плохо, потому что контроль где-то потерялся между древним реактором, подземным комплексом, чужой каретой, украденной личностью и ванной комнатой, в которой Кристина, судя по звукам, собиралась раствориться полностью.

Я уже потянулся к сумке с документами, чтобы ещё раз изучить бумаги Александра Гранта, когда снаружи раздался стук.

— Ну конечно, — пробормотал я. — А я ведь почти успел расслабиться.

Шум воды в ванной не прекратился. Кристина, похоже, либо не услышала, либо сделала вид, что происходящее за пределами её водного рая временно не существует. Честно говоря, я её понимал.

Стук повторился, пришлось реагировать. Потому я поднялся, поправил одежду, проверил, на месте ли документы, и направился во двор. По пути успел придумать три варианта катастрофы. Первый — нас раскрыли. Второй — пришли настоящие знакомые Александра. Третий — местные стражи всё-таки решили уточнить, почему приглашённый инженер управляет каретой сам, как человек, которого жизнь ненавидит.

У калитки стоял мальчишка-посыльный. Лет пятнадцать, в аккуратной серой куртке с нашивкой городского управления, с кожаной сумкой через плечо и маленьким металлическим жетоном на груди. Увидев меня, он выпрямился так резко, будто его учили делать это перед каждым, кто потенциально мог пожаловаться начальству.

— Господин Грант? — спросил он.

Я выдержал короткую паузу. Главное — не откликаться слишком радостно. Люди обычно уверены в собственном имени. Даже если украли его пару часов назад.

— Да.

Посыльный поклонился и протянул плотный конверт.

— Доставка от распорядителя турнира.

— Благодарю.

Я взял конверт. Бумага оказалась дорогой, плотной, с золотистым тиснением по краю. На клапане стояла восковая печать с гербом: башня, камень и что-то похожее на шестерню, обвитую листьями. Выглядело настолько солидно, что мне сразу захотелось вернуть письмо и сказать, что Александр Грант уехал в неизвестном направлении. Естественно, я не поддался секундной слабости.

— Ответ требуется? — спросил я.

— Нет, господин. Все участники турнира уведомлены заранее. Присутствие ожидается.

Вот это слово мне особенно понравилось. Ожидается. Не «желательно» или «обязательно». А именно ожидается. Мягкая форма приказа для людей, которые привыкли считать себя свободными.

— Я понял, — кивнул я.

Посыльный снова поклонился, развернулся и быстрым шагом направился по своим делам. Я проводил его взглядом, подождал, пока он скроется за поворотом, и только после этого вернулся в дом.

Конверт вскрыл уже в гостиной. Внутри лежал лист с аккуратным текстом и тем же гербом вверху. Почерк оказался ровный, почти печатный. Или не почерк вовсе, а результат какого-то местного устройства, что с учётом развития этого города вполне возможно.

Я пробежал глазами первые строки, а потом вернулся к началу и прочитал внимательнее.

— Так-так…

К завтрашнему вечеру барон Патрик Стоун приглашал участников турнира инженеров на торжественный банкет во дворце. Перед официальным открытием состязаний. Явка, конечно, не называлась обязательной, но текст был составлен так, что отказаться мог только человек, уверенный в собственной неприкосновенности. Я к таким людям не относился, по крайней мере, в данный момент.

Из ванной донёсся плеск воды и довольный вздох Кристины. Кажется, у кого-то день резко стал лучше. У меня же — наоборот, обрёл новые перспективы. Дворец барона, местная инженерная элита, и я среди них в роли равного им, человека, о котором знал примерно три факта: он инженер, он мерзавец и сейчас, возможно, убегает по древнему комплексу от оживших големов. Прекрасная легенда, надёжная, как табуретка на болоте. Я сел в кресло и ещё раз посмотрел на приглашение.

— Завтра вечером, значит.

В голове сразу всплыли неприятные вопросы. Что надеть? Как себя вести? Кто знает настоящего Александра? Насколько Белла была известна среди участников? Почему этот турнир вообще собирают перед лицом барона, и что именно здесь будут проверять? А главное — как долго я смогу изображать приглашённого инженера, прежде чем кто-нибудь задаст вопрос, на который нельзя ответить наглым выражением лица?

Я перевёл взгляд на браслет. Красная точка на приглашении не появилась. Видимо, древний интерфейс пока не считал светские мероприятия инженерной задачей. Очень зря. Иногда выжить на банкете сложнее, чем закрыть вентиль у реактора. Я откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Ну что ж, Александр Грант. Похоже, самое интересное скоро начнётся.

И почему-то я был почти уверен, что к завтрашнему вечеру успею пожалеть о своём появлении в этом месте.

Я решил занять свободное время с самого доступного — изучения самого дома. В конце концов, если уж меня занесло в город, где даже холодильник выглядел как результат брака между магией, инженерией и очень дорогим вкусом, было бы преступлением не воспользоваться случаем. Особенно когда на руке имелся браслет, который явно считал окружающие устройства пищей для размышлений.

Первым под раздачу попал тот самый охлаждающий шкаф. Я открыл дверцу, посмотрел на голубой кристалл в гнезде, и перед глазами почти сразу появилась маленькая красная точка. Стоило сосредоточиться, как поверх каменной камеры развернулась полупрозрачная схема.

— Угу, — пробормотал я. — Значит, питание от кристалла, контур распределения холода, регулировочная заслонка…

Описание было неполным, некоторые термины интерфейс, похоже, сам переводил через силу, но общий смысл я понимал. Кристалл не просто охлаждал всё вокруг. Между ним и камерой стоял блок преобразования, который забирал из кристалла эфир и каким-то хитрым образом превращал его в холод. Не в мороз как таковой, а именно в направленное понижение температуры внутри ограниченного объёма. Красиво, просто и очень обидно, потому что я всё ещё не понимал, как именно это работает.

— Дразнишься, гадина, — сказал я шкафу.

После холодильника я перешёл к светильникам. Там всё оказалось ещё проще: кристалл, гнездо, отражатель, тонкая управляющая пластина и рычажок, меняющий поток. Никаких проводов, выключателей в привычном смысле и предохранителей. Но логика была понятной: открыть канал — свет пошёл, закрыть — погас.

Потом на очереди оказалась плита, вот она мне понравилась сильнее всего. Каменная поверхность с металлическими кругами, под каждым — небольшой кристалл в защитном гнезде. Рядом несколько поворотных ручек. Я осторожно повернул одну, и металлический круг начал нагреваться. Браслет тут же услужливо показал схему: эфирный поток, преобразователь тепла, ограничитель, аварийный сброс.

— Вот это я понимаю, цивилизация, — пробормотал я.

С вытяжкой всё оказалось ещё веселее. Над плитой висел широкий металлический короб с решёткой. Внутри не было привычного вентилятора, зато имелись два небольших блока, между которыми, судя по схеме, создавалось направленное движение воздуха. Интерфейс выдал что-то вроде «столкновение противоположных потоков с формированием вытягивающего вектора».

Я перечитал описание два раза, пытаясь понять, о чём речь.

— То есть получается ветер из-за столкновения двух противоположных сил, — подвёл итог я. — Но всё равно нифига непонятно.

На кухне таких устройств хватало: подогреватель воды, небольшая сушильная камера, измельчитель, который я трогать не рискнул, потому что его рабочий блок выглядел слишком зубастым, какой-то герметичный сосуд с регулируемым давлением, несколько приборов, назначение которых пока оставалось загадкой, но браслет хотя бы честно отмечал их красными точками и показывал внутреннюю структуру.

Почти у всех приборов кристаллы питания располагались на видных местах. Их можно было вынуть, заменить, проверить. Местные явно делали технику не одноразовой. С точки зрения инженера — редкий признак разумной цивилизации.

Сложными оставались только преобразующие блоки. Именно они превращали эфир в нужный результат: тепло, холод, свет или движение воздуха. Всё остальное выглядело достаточно простым: корпус, направляющие, клапаны, ограничители, ручки, защита от дурака. Правда, последнее было не везде. Возможно, местные считали, что дураки просто не должны трогать дорогие приборы. Оптимистичные люди.

Больше всего мне хотелось разобраться с ванной. Там были краны, горячая вода и, скорее всего, отдельный нагревательный контур, явно мощнее, чем на кухне. То есть самая интересная часть дома прямо сейчас пряталась за дверью, из-за которой доносился шум воды.

Я немного походил по коридору, но в итоге не выдержал и постучал.

— Кристина?

— Что? — голос изнутри прозвучал подозрительно довольным.

— Ты там надолго?

Пауза вышла нехорошей.

— А почему тебя это так интересует? — спросила она. — Присоединиться хочешь?

Я посмотрел на дверь, ненадолго задумался и, как человек честный, ответил:

— В общем-то, не против.

Сначала ответом мне стала тишина, видимо, девушка не ожидала такого поворота и размышляла, как завершить шутку.

— Серж, — наконец сказала Кристина. — Ты, кажется, забыл, что в данный момент в ванной твоя сестра, подобное в приличном обществе порицается.

— Формально сестра не моя, а Александра.

— Я запомню твои мотивы, — сказала она с опасной мягкостью. — И буду держаться с тобой поаккуратнее.

— Вот стоило один раз проявить научный интерес…

— Иди изучай что-нибудь другое.

— Понял, ухожу, с пониманием, что научный прогресс только что упустил шанс шагнуть вперёд, но ухожу.

Я вздохнул и действительно пошёл изучать остальную технику. Пришлось признать: дом был куда интереснее, чем казался снаружи. В гостиной обнаружились регулируемые светильники, в кабинете — стол с встроенной лампой и выдвижной подставкой под чертежи, в кладовой был маленький подъёмник для тяжёлых ящиков, соединённый с подвалом. В подвал я тоже заглянул, но надолго задерживаться не стал. Там стояли распределительные узлы, часть которых браслет отмечал жёлтым, но не разворачивал в схему, а это я понял как вежливое предупреждение: «Не лезь, если не хочешь оставить дом без воды, света и уважения к себе».

Через несколько часов ванная дверь наконец открылась. Кристина вышла в чистой одежде, с влажными волосами и лицом человека, который временно вернулся к цивилизации и теперь смотрит на окружающих с лёгким подозрением, особенно на меня.

— Что? — спросил я.

— Ничего. — прищурившись, ответила девушка.

— Ты так смотришь, будто я всё это время стоял под дверью.

— А ты стоял? — приподняла она одну бровь, явно заинтересовавшись.

— Только один раз, и то с научной целью.

— Знаю я твою научную цель, — насупилась Кристина.

Я махнул рукой и не стал дальше спорить. Во-первых, потому что был виноват, а во-вторых, мне самому уже хотелось туда попасть так сильно, что все оправдания казались лишней тратой времени. Я быстро приготовил чистую одежду. К счастью, для гостей здесь предусмотрели несколько комплектов простой домашней одежды. Идеально по размеру не подходило, но после последних приключений даже мешок с дырками показался бы роскошью, если бы он был чистым.

Браслет я на всякий случай снял. Не то чтобы я знал, вредна ли ему вода, но проверять это на единственном устройстве, расширяющем мой инженерный интерфейс, было бы глупо.

Оставив браслет на полке, я повернул краны, и ванна начала наполняться. Сначала побежала холодная вода, потом горячая. Я немного повозился с вентилями, подбирая нормальную температуру, и только после этого забрался внутрь. Вода приятно обволокла тело, смывая грязь, усталость и остатки чужой крови, о которых я старался не думать. Горячее тепло пробралось в мышцы, расслабило спину, плечи, руки. Даже запястье, пострадавшее от выстрела, перестало ныть так назойливо.

Я закрыл глаза и осторожно откинулся назад. Несколько секунд в голове ещё крутились мысли: документы, банкет, Барсик в лесу, настоящие Гранты, турнир, барон и многое другое. Потом они начали расплываться, и впервые за долгое время мне удалось просто лежать, молчать и не спасать никого, включая себя. Приятное, надо сказать, занятие, а ещё редкое и малость подозрительное.

Вырвало из нирваны меня ощущение движения рядом. Вода дрогнула, по поверхности прошла рябь, и я открыл глаза, ещё не до конца понимая, что происходит. Первой мыслью было: «В дом кто-то проник», а вторая оказалась совсем короткой и крайне нецензурной, потому что прямо передо мной мелькнула женская фигура и нырнула в воду.

Я застыл от неожиданности, и мозг попытался обработать происходящее, но справился плохо. Он вообще последние дни работал в режиме перегруза, а сейчас ему внезапно подсунули задачу, для которой не подходили ни инженерные навыки, ни боевой опыт, ни умение закрывать вентиль у древнего реактора.

В этот момент из воды вынырнула Кристина. Мокрые волосы прилипли к лицу, в глазах горел какой-то совершенно неправильный, опасный и очень уверенный блеск.

— Кристина?.. — только и успел сказать я.

Девушка не стала комментировать происходящее, а вместо этого подалась вперёд и поцеловала меня так, что все лишние мысли моментально покинули голову. Вместе с осторожностью, планами, сомнениями и, кажется, частью здравого смысла.

Естественно, я сопротивляться даже не подумал, а наоборот, довольно быстро решил, что раз уж инициативу проявила она, то мне остаётся только не позорить звание мужчины, инженера и человека, который за последние сутки слишком много раз был на грани смерти. Впрочем, подробности этого инженерного эксперимента я решил оставить за пределами официального отчёта, потому что некоторые открытия не нуждаются в фиксации на бумаге.

Спустя пару часов мы всё-таки выбрались из ванной. Вода к тому моменту уже успела остыть, у меня окончательно исчезло желание изучать устройство кранов, а Кристина выглядела слишком довольной для человека, который ещё недавно изображал мою сестру. Я бы даже сказал — подозрительно довольной.

Не сговариваясь, мы решили перебазироваться в столовую, причём уже не столько по соображениям приличия, сколько потому, что организм внезапно вспомнил: эмоции эмоциями, а еды после всего пережитого требовалось довольно много.

На столе быстро появились хлеб, сыр, копчёное мясо, фрукты, какие-то маринованные овощи и холодная птица, которую я извлёк из местного холодильника с уважением к инженерной мысли и большим аппетитом. Кристина набросилась на еду, словно не ела несколько дней, я, впрочем, тоже не отставал. Некоторое время в комнате слышались только звуки нормального человеческого счастья. После первой стадии насыщения я всё-таки нарушил молчание.

— Честно говоря, я не ожидал такого исхода.

Кристина подняла на меня глаза.

— Ещё скажи, что тебе не понравилось.

Я кашлянул.

— Ну, врать красивой девушке я не собираюсь.

— Для тебя — возможно, и неожиданно, — она пожала плечами и отломила кусок хлеба. — А я уже начала думать, что не нравлюсь тебе.

Я чуть не подавился.

— Серьёзно?

— Более чем, — кивнула девушка.

— Кристина, мы последние дни то убегали, то сражались, то лезли в древние комплексы, то пытались не умереть от тумана, големов и чужой наглости.

— И?

Я посмотрел на неё.

— Что «и»?

— Это не объясняет, почему ты всё время держался так, будто воспринимаешь меня как настоящую сестру.

— Во-первых, настоящей сестрой ты стала только сегодня, и то по документам, а во-вторых, раньше не было подходящих моментов.

Кристина посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что сказал редкую глупость и теперь она решает, стоит ли меня лечить.

— Я тебя умоляю, Серж. Подходящий момент или нет — решаешь ты сам.

— То есть древний реактор, бегство из аномалии и попытка продать нас в рабство — это были подходящие моменты?

— Не передёргивай.

— Я инженер, и мне необходимо больше конкретики.

— Вот именно поэтому тебе иногда нужно меньше думать, — заметила она.

Я замолчал, потому что возразить было трудно. Особенно после того, как несколько часов назад я действительно пытался объяснить свой интерес к ванной научными мотивами. В свете последних событий версия выглядела ещё хуже, чем раньше. Кристина усмехнулась, заметив моё выражение лица.

— Ты сам напросился.

— Вот теперь звучит так, будто меня заманили в ловушку.

— А разве нет?

Я задумался.

— Если это была ловушка, то у неё были весьма убедительные аргументы.

— Рада, что ты оценил, — улыбнулась девушка.

Я взял кувшин, налил себе воды и сделал несколько глотков. Нужно было срочно вернуть голове способность работать, и желательно до банкета, где меня будут окружать настоящие инженеры, аристократы и люди, которые, возможно, знали Александра Гранта лично.

— Значит, — сказал я осторожно, — мы теперь не просто притворяемся братом и сестрой, а делаем это с дополнительными сложностями.

— В обществе — да, — спокойно ответила Кристина. — Но не думаю, что мы здесь надолго. И ещё, Серж… — сделала паузу девушка, привлекая моё внимание.

— Я тебя внимательно слушаю, — кивнул я.

Она посмотрела на меня уже серьёзнее.

— Не начинай теперь делать вид, что ничего не изменилось.

Я отложил кусок хлеба и понял, что это уже было не шуткой.

— Даже не думал о возврате к прошлому формату общения.

Кристина несколько секунд смотрела мне в глаза, потом кивнула и снова взялась за еду.

— Вот и хорошо.

Я тоже вернулся к тарелке, но мысли окончательно в порядок не пришли. Вроде бы ничего плохого не случилось, скорее наоборот, но проблем стало больше. Потому что до этого я мог честно делать вид, что между нами всё сложно, непонятно и лучше отложить разбор на потом. Теперь же отложить не получалось, как минимум потому, что Кристина явно больше не собиралась мне этого позволять. Я вздохнул.

— Что? — спросила она.

— Думаю, Барсик будет невыносим.

— Почему?

— Он и раньше издевался над моей скоростью движения в этом направлении. Теперь и вовсе решит, что я окончательно проиграл это сражение.

Кристина тихо рассмеялась.

— Думаешь, узнает?

Я посмотрел на неё.

— Это Барсик, он почует повод для издёвок ещё до того, как я его увижу.

— Придётся тебе как-то это пережить, — пожала плечами девушка.

— Легко тебе говорить. Он в моей голове разговаривает.

— Ты сам выбрал себе питомца.

— Наглая клевета, он сам ко мне прибился, — попытался оспорить я последнее заявление.

— Значит, судьба, — философски заметила Кристина, поглощая очередную порцию чего-то вкусного.

— У судьбы странное чувство юмора, — вздохнул я.

Кристина улыбнулась, и я поймал себя на мысли, что уже слишком долго на неё смотрю, и она это, конечно, заметила.

— Что-то не так?

— Да нет, всё отлично, — ответил я. — Просто любуюсь.

На этот раз смутилась уже она, не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовал маленькую, скромную победу.

— Ешь, Александр Грант, — сказала Кристина, отводя взгляд. — Завтра тебе ещё изображать гениального инженера перед бароном.

Я улыбнулся и взял ещё кусок мяса. Пожалуй, сегодня я был готов признать: не все сюрпризы этого мира одинаково плохи.

На следующее утро я выбрался во двор отлично выспавшимся человеком. Честно говоря, чувствовал себя даже подозрительно прекрасно. Последний раз я просыпался в таком состоянии, кажется, ещё в прошлой жизни. Без ощущения, что меня ночью жевал голем, катали по камням или пытались продать в рабство с доставкой. Организм явно решил, что раз уж дали кровать, тёплую воду и нормальную еду, надо срочно простить хозяину все издевательства. Я был почти с ним согласен.

Перед выходом пришлось покопаться в вещах, доставшихся от настоящего Александра Гранта. К счастью, покойный… ну, или пока не покойный владелец кареты не слишком отличался от меня телосложением. Где-то одежда была свободнее, где-то, наоборот, хотелось вдохнуть аккуратнее, но в целом подходило. Учитывая, что мой доспех после всех приключений можно было официально признать останками былой роскоши, выбор оказался несложным. В итоге я надел вполне приличный городской костюм, не парадный, но достаточно дорогой, чтобы меня не приняли за сбежавшего помощника конюха. Плотные штаны, мягкие сапоги, рубашка, жилет с тонкой вышивкой и длинный дорожный кафтан. На поясе — нож, документы и небольшой кошель с деньгами.

Деньги, кстати, тоже нашлись в карете. Их оказалось достаточно, чтобы я временно перестал нервничать из-за необходимости срочно продавать трофеи. Александр возил с собой приличную сумму. Видимо, ехал не просто на турнир, а с расчётом красиво жить, покупать полезные вещи и, возможно, оплачивать свои мерзкие привычки. Что ж, после него хотя бы осталось что-то полезное.

Кристина вышла чуть позже. Она тоже переоделась в трофейное платье. Никаких особых излишеств, но ткань дорогая, и фасон удачный. На ней всё это выглядело настолько естественно, что я на секунду даже забыл про нашу легенду с братом и сестрой.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Проверяю соответствие образу Беллы Грант.

— И как тебе? — кокетливо улыбнулась девушка.

— Убедительно, даже слишком.

— Тогда веди себя прилично, братец, — прищурилась Кристина.

— Постараюсь не опозорить семью, — отрапортовал я.

Она усмехнулась, и мы вышли со двора. Сегодня я хотел посмотреть город уже не из окна кареты и не в сопровождении стражи, а нормально. Хотелось всё изучить подробнее, потрогать руками. В этом городе слишком много вещей хотелось разобрать, а за подобное наверняка могли вежливо, но жёстко объяснить, что приглашённый инженер должен сначала спросить разрешения, а уже потом лезть внутрь чужого механизма.

Тем временем город жил своей жизнью. Утренние улицы оказались даже оживлённее, чем вчера. Люди спешили по делам, открывались лавки, по мостовой катили тележки, где-то стучал небольшой подъёмник, где-то гудел насос, подавая воду в верхний резервуар. Уличные фонари уже не светились, но в их кристаллах оставался слабый внутренний отблеск.

Основная суета крутилась вокруг арены. Там шла подготовка к турниру. Рабочие тащили доски, металлические балки, какие-то ящики и длинные трубы. Несколько мастеров спорили возле механической платформы, которая то поднималась, то опускалась, каждый раз немного криво. Один человек в дорогом кафтане нервно размахивал бумагами, второй тыкал пальцем в схему, третий пытался доказать, что всё работает правильно, просто мир недостаточно ценит его талант. Знакомая картина: инженеры везде одинаковые, только инструменты разные.

— Хочешь туда? — спросила Кристина.

— Очень, — честно ответил я.

— Значит, сначала пойдём в другую сторону.

— Ты очень жестока с бедным инженером, — вырвался у меня грустный вздох.

— Не стоит раньше времени показывать свои возможности. Они же запомнят тебя.

— Меня и так должны запомнить, ведь я участник турнира.

— Вот и веди себя как опытный инженер, а не деревенский кузнец, — мягко улыбнулась девушка.

Пришлось признать, что логика в этом была. Вместо арены мы отправились по торговой улице. Здесь лавки стояли одна за другой: одежда, посуда, инструменты, продукты, книги, мелкие механизмы. Отдельно попадались заведения, где продавали готовые бытовые устройства. Я задерживался почти у каждой витрины, но Кристина мягко, а местами совсем не мягко, двигала меня дальше.

— Ты хотел узнать цены, — напомнила она.

— Я узнаю.

— Ты уже пять минут смотришь на дверной доводчик.

— Он сам закрывает дверь без пружины.

— Серж, веди себя нормально.

— Александр, — поправил я её.

— Тем более, — мягко улыбнулась она.

В какой-то момент мы нашли ресторан. С вывеской, чистыми окнами, отдельными столиками и официантом, который посмотрел на нас так, будто заранее был готов уважать наши деньги. Это правильный подход к клиентам, особенно когда клиент сам не до конца понимает, сколько у него денег и сколько здесь принято тратить.

Меню оказалось отдельным приключением. Многие блюда были отмечены маленькими значками. Кристина объяснила, что это еда, насыщенная эфиром, так сказать, деликатесы. Дорого, полезно для восстановления сил и развития организма, если верить местной кухонной магии.

Я не удержался, и мы заказали сразу несколько блюд. Запечённую птицу с золотистой корочкой, мясо в густом соусе, странные ягоды, от которых по языку пробегало лёгкое покалывание, хлеб с пряностями, сладкий крем в маленьких чашах и напиток, похожий на смесь вина, компота и попытки алхимика создать праздничное настроение. Всё это потянуло на десять золотых, то есть две лошади…

— За такие деньги можно попросить Барсика поймать пару кабанов.

— Зато вкусно, — заметила Кристина.

— Это да, — с этим спорить было невозможно.

Еда действительно оказалась великолепной. Вот только пользы от эфирной начинки лично мне было примерно ноль. Я ощущал вкус, сытость, тепло, даже лёгкую бодрость, но никакого нового притока энергии, никаких изменений или внутреннего отклика. Организм, похоже, сказал: «Спасибо, но склад переполнен. Приходите после окончания адаптации».

— Не усваивается ваш эфир, — пробормотал я.

— Что? — не поняла Кристина.

— После всего, что я уже получил, организм отказывается принимать новые порции магии.

— Это плохо? — уточнила она.

— Скорее временно бесполезно. Видимо, придётся дождаться окончания адаптации.

Кристина внимательно посмотрела на меня.

— Ты говоришь так, будто это обычное дело.

— А я уже устал удивляться собственному организму. Пусть сам разбирается, главное, чтобы не взорвался.

— А ты оптимист, — усмехнулась Кристина.

После обеда мы продолжили прогулку. Я пытался держать себя в руках, но одна лавка всё-таки меня победила. Снаружи она выглядела довольно скромно: вывеска с кристаллом и шестернёй, несколько витрин, аккуратная дверь. Зато внутри… продавались блоки питания разных размеров, форм и мощности. Маленькие цилиндры для бытовых приборов, плоские элементы для переносных устройств, крупные кристаллические узлы в металлических рамках, сменные гнёзда, фиксаторы, ограничители, разъёмы. На полках лежали инструменты, наборы пластин, проводящие рамки, защитные кожухи и какие-то запечатанные коробки с предупреждающими знаками. Я даже завис, пытаясь оценить масштаб.

Кристина сначала ждала молча, потом села на свободный стул у стены и тяжело вздохнула.

— Я так понимаю, мы здесь надолго.

— Совсем ненадолго, — сказал я, не отрывая взгляда от витрины.

— Ты даже не повернулся.

— Потому что боюсь упустить важную деталь.

Продавец, сухой пожилой мужчина с линзой на одном глазу, быстро понял, что перед ним не праздный покупатель, а человек, который может оставить здесь свои деньги. И сразу стал гораздо приветливее.

— Господин ищет что-то конкретное?

— Пока смотрю, — ответил я самым небрежным тоном, на какой был способен.

Браслет под рукавом ожил практически сразу после попадания в это место. Красные точки вспыхивали одна за другой. На блоках питания, на пластинах, на металлических рамках. Стоило задержать взгляд, как перед глазами появлялись схемы, неполные, но уже полезные. Объём накопителя, стабильность потока, степень износа, тип сопряжения.

Я купил несколько небольших блоков питания. Официально — для опытов перед турниром. Неофициально — чтобы разобрать и понять, как местные используют кристаллы без нормального интерфейса. Ещё взял пару наборов металлических пластин. Они лежали отдельно, подписанные короткими названиями: крион, пирон, люмин, кинет. Некоторые пластины были дорогими, особенно крионовые и пироновые. Люмин стоил чуть дешевле. Кинет — по-разному, в зависимости от чистоты и размера. А вот в самом дальнем углу лежала небольшая связка тусклых сероватых пластин без особого блеска. На ценнике было написано: «ноэр, опытный лом», и цена реально смешная. Интерфейс же подсветил их так настойчиво, что я едва не улыбнулся слишком широко.

[Обнаружен материал управляющего отклика.]

[Рекомендуется дальнейший анализ.]

— А это? — спросил я, показывая на серые пластины.

Продавец скривился.

— Ноэр, странная вещь. Иногда берут любители экспериментов, но толку мало. В обычных схемах капризничает, энергию держит нестабильно, пользы почти никакой.

— Пожалуй, заберу, — кивнул я.

Он удивился.

— Все?

— А почему бы и нет? — пожал я плечами.

Кристина закрыла лицо рукой.

— Александр, ты опять покупаешь странный мусор?

— Это не мусор, — сказал я. — Это перспективный материал.

— Так говорят все, кто приносит домой бесполезные железки.

— Вот увидишь, однажды эти бесполезные железки спасут нам жизнь.

— Слишком часто слышу от тебя что-то подобное.

Продавец явно решил не спорить с клиентом, который готов платить за залежавшийся товар, и через несколько минут у меня была аккуратно упакованная покупка, а кошель стал заметно легче, но не критично.

К счастью, деньги Александра Гранта пока позволяли изображать состоятельного инженера с лёгкими странностями. Хотя, возможно, настоящие состоятельные инженеры именно так и выглядели: приходили в лавку, покупали всякое непонятное и уходили с лицом человека, которому мир должен аплодировать за дальновидность.

Разбираться с пластинами я решил позже, в спокойной обстановке. Желательно там, где никто не будет заглядывать через плечо, спрашивать, зачем мне серый лом, и предлагать вызвать лекаря. К тому же время уже поджимало. Завтрашний банкет постепенно превратился в сегодняшний вечер, а мне ещё предстояло подготовиться к визиту во дворец барона. То есть привести себя в вид приглашённого инженера, вспомнить чужое имя, не перепутать сестру с не-сестрой и не выглядеть человеком, который только вчера выбрался из аномалии после закрытия реактора. В общем, программа насыщенная.

Мы вышли из лавки, и я посмотрел в сторону центрального кольца, где над крышами виднелись шпили дворца.

— Пора возвращаться, — сказал я.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнула Кристина.

— Ты так говоришь, будто я мучил тебя несколько часов.

— Ты час смотрел на эти железки.

— Это были не железки, а основа местной цивилизации.

— Конечно, — скептически улыбнулась девушка.

— И потенциальное преимущество на турнире, — добавил я.

— Вот это уже звучит разумнее, — задумалась она.

Я поправил свёрток под мышкой и ещё раз оглянулся на город. Где-то гудели механизмы, по улице двигались люди, над ареной поднимались рабочие платформы, а впереди нас ждали дворец, барон и сборище инженеров, каждый из которых наверняка считал себя самым умным человеком в комнате. Я усмехнулся.

— Ну что ж. Пойдём знакомиться с местной элитой и слушать правила турнира.

— Или мотивационную речь барона, — добавила Кристина.

— Тоже вариант. Надеюсь, хоть кормить будут хорошо.

— Ты же недавно поел! — нахмурилась Кристина. — Тебя Барсик не укусил случайно?

— Кристина, инженер должен мыслить стратегически. Хорошая еда лишней не бывает, — серьёзно заметил я.

Она покачала головой, но улыбнулась, а я ускорил шаг, потому что до вечера оставалось не так много времени, а у меня всё ещё не было ни готового плана, ни понимания, как именно я собираюсь пережить знакомство с Патриком Стоуном. Зато были кристаллы, блоки питания и пачка подозрительно важного «мусора». Для начала вполне неплохо.

Покупки я сложил в доме так аккуратно, будто это были фамильные драгоценности. Хотя, если интерфейс меня не обманывал, часть этого «лома» вполне могла оказаться дороже золота. Просто местные пока не знали, что именно держат в руках. Очень приятная ситуация для человека, который любит покупать полезные вещи по цене мусора. Наконец-то мир хоть где-то решил сыграть на моей стороне.

Я разложил блоки на столе в кабинете, отдельно убрал пластины и прикрыл всё тканью. Вскрывать, разбирать и доводить дом до состояния «ой, кажется, я случайно устроил пожар» сейчас было не время. Вечер приближался, а вместе с ним и банкет у барона. Кристина стояла в дверях кабинета и смотрела на меня с лёгкой тревогой.

— Значит, ты идёшь один?

— Похоже на то.

— В приглашении это прямо указано?

— Там указано достаточно расплывчато, чтобы я мог ошибиться в любую сторону, — признался я. — Но мероприятие перед турниром, для участников. Лучше сначала появиться одному и понять, что к чему.

— А если будут спрашивать про Беллу?

— Скажу, что сестра устала с дороги и отдыхает.

— И это не вызовет подозрений?

— Кристина, я уже понял одну важную вещь: если говорить уверенно, подозрения возникают позже. Иногда этого «позже» вполне хватает, чтобы убежать.

Она вздохнула.

— Не самая надёжная стратегия.

— Тем не менее вполне эффективная, — ответил я, подошёл к зеркалу в прихожей и ещё раз осмотрел себя.

Одежду для вечера пришлось выбирать из вещей Александра. К счастью, среди них нашёлся не совсем парадный, но достаточно приличный костюм: тёмный кафтан с тонкой серебристой вышивкой, плотная рубашка, жилет и хорошие сапоги. Всё сидело почти нормально. Почти солидный инженер и не самозванец. В целом прогресс налицо.

— Выглядишь убедительно, — сказала Кристина.

— Спасибо, именно этого эффекта я и добивался.

Она подошла ближе и поправила воротник.

— Серж, будь осторожен.

— Постараюсь.

— Нет, не так. Не «постараюсь» в твоём обычном стиле, когда через десять минут всё горит, а ты называешь это неплохим результатом. По-настоящему осторожен.

Я посмотрел на неё и кивнул уже серьёзнее.

— Хорошо, постараюсь по-настоящему.

Кристина задержала руку на моём плече, потом отступила.

— Я буду ждать здесь.

— Запри дверь и никого не впускай. Если придут гости, скажи, что плохо себя чувствуешь, — проинструктировал я девушку и вышел из дома.

Вечерний город шумел иначе, чем днём. Меньше суеты, больше света. Кристаллические фонари уже зажглись, и улицы наполнились ровным мягким, слегка голубоватым сиянием, подчёркивающим чистоту каменных плит и металлические детали зданий.

Я закрыл калитку и направился к указанному в приглашении адресу. Хотя адрес, конечно, оказался шуткой. Кто бы сомневался, что торжественный банкет перед турниром лучших инженеров будет проходить не где-нибудь в приличном ресторане, а прямо в замке барона? Скромность, как я уже успел заметить, в этих краях считалась качеством необязательным. Особенно если у тебя есть город и стены, способные пережить небольшую войну.

Дорога вела мимо стадиона. Вблизи арена выглядела ещё внушительнее: каменные трибуны поднимались широкими ярусами, между ними виднелись металлические конструкции, площадки для механизмов и закрытые секции, куда, видимо, будут выводить участников или их творения. По краям работали команды мастеров: проверяли крепления, таскали ящики, регулировали подъёмные платформы. Щёлкали приводы, доносились споры, по интонации подозрительно похожие на обсуждение того, кто именно виноват, что всё опять не работает.

Я замедлил шаг, очень хотелось подойти поближе, но я вовремя вспомнил лицо Кристины и её просьбу быть осторожным. Поэтому только вздохнул и пошёл дальше. Иногда взрослый ответственный человек должен уметь пройти мимо интересной техники. Ненавижу быть взрослым ответственным человеком.

За ареной открылся вид на замок, и вот он действительно выделялся даже на фоне Стоунграда.

Если город был примером технологичного фэнтези, то замок выглядел как его сердце. Массивный комплекс построек стоял на возвышении, окружённый собственной стеной, но не грубой и неповоротливой, а аккуратной, многослойной, с башнями, галереями и странными выступающими устройствами. Камень сочетался с металлом так органично, будто это не две разные эпохи, а один стиль. Над центральной башней мерцал высокий шпиль с крупным кристаллом, вокруг которого медленно вращались тонкие металлические кольца.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Просто домик скромного барона.

По мосту к главным воротам замка уже шли люди, и вот тут стало по-настоящему интересно. Первым я заметил высокого сухого мужчину в длинном тёмно-зелёном кафтане. Он шёл медленно, опираясь на трость, но смотрел так, будто заранее презирал всех, кого сегодня встретит. За ним следовал слуга с кожаным футляром, похожим на переносной ящик для чертежей.

Чуть дальше двигалась полная женщина в ярко-синем платье и короткой куртке с металлическими застёжками. На её поясе висело столько инструментов, что я невольно проникся уважением. Женщина что-то оживлённо объясняла юному парню рядом, тыкая пальцем в воздух так, словно чертила невидимую схему.

Ещё одна фигура привлекла внимание сразу. Низкорослый коренастый мужчина с густой бородой, в кожаном фартуке поверх дорогой одежды. На плече у него сидело небольшое механическое существо, похожее на смесь птицы и насекомого. Оно щёлкало крыльями, вертело головой, напоминая мне утраченного разведчика. Я непроизвольно прищурился, запоминая конкурента.

Потом увидел девушку в белом костюме с серебристыми вставками. Она шла одна, без слуг и сопровождающих. На её запястьях были широкие браслеты, а за спиной — узкий футляр, похожий то ли на чехол для инструмента, то ли на оружие. Выражение лица у неё было спокойным и неприятно уверенным.

Всех гостей объединяло одно — они выглядели так, будто пришли сюда не любоваться дворцом и не есть бесплатные деликатесы. Эти люди приехали побеждать.

Я машинально поправил рукав, скрывая браслет, и заставил себя двигаться спокойнее. Всё-таки Александр Грант тоже должен был смотреться достойно среди местной инженерной элиты. Пусть я и не знал, насколько настоящего Александра здесь успели запомнить.

— Главное — не нервничать, — тихо сказал я себе. — Ты просто самозванец среди лучших инженеров. Что может пойти не так?

У входа в замок стояли стражи в особенно дорогом обмундировании. На груди у каждого сиял знак Стоуна, а рядом с воротами размещались две высокие колонны с кристаллами. Когда гости проходили между ними, кристаллы вспыхивали коротким светом, будто отмечая прибытие.

— Ну что ж, господин Грант, — прошептал я. — Пора показать, насколько хорошо ты умеешь делать вид, что всё идёт по плану.

Когда до меня добралась очередь, один из служителей замка, одетый слишком аккуратно для обычного лакея и слишком незаметно для важного чиновника, внимательно посмотрел на пропуск. Кристаллическая колонна рядом с ним коротко вспыхнула, и мужчина почтительно склонил голову.

— Господин Грант. Прошу следовать за мной.

Я убрал приглашение и вошёл внутрь. Замок оказался таким же нескромным изнутри, как и снаружи. Высокие коридоры, светящиеся панели вдоль стен, пол из гладкого камня с металлическими вставками, двери на скрытых петлях и вентиляция, которая работала настолько тихо, что её можно было заметить только по лёгкому движению воздуха. Браслет под рукавом периодически пытался привлечь моё внимание красными точками, но я усилием воли не разворачивал подсказки, хотя очень хотелось.

Меня провели через несколько коридоров, подняли по широкой лестнице и наконец привели к большим двустворчатым дверям. Там уже стояли несколько человек. Судя по внешнему виду — те самые будущие соперники. Их слуги, помощники и сопровождающие остались за отдельной чертой. Очень правильный ход. Когда инженер остаётся без привычной свиты, он либо начинает нервничать, либо показывает, что сам чего-то стоит, а иногда и то и другое сразу.

Двери открылись, и нас впустили в огромный зал. Внутри оказалось просторно, светло и неожиданно пусто. Никаких длинных столов, музыкантов, толпы придворных или подносов с едой. Только широкий зал, полукругом расставленные кресла, высокий помост у дальней стены и несколько больших закрытых ниш по бокам. В воздухе чувствовался лёгкий запах металла, камня и чего-то сухого, похожего на пыль старых мастерских.

Инженеры начали занимать места. Я тоже выбрал кресло ближе к середине, чтобы не лезть вперёд и не прятаться слишком явно. Скромность полезна, но только в умеренных дозах. Если человек слишком старается быть незаметным, нормальные люди обычно начинают задаваться вопросом, что он скрывает.

В зале, кроме нас, находились ещё двое. По первому у меня не было вопросов: высокий мужчина лет сорока с небольшим, в дорогом тёмном костюме, с гербом Стоуна на груди. Стоял спокойно, уверенно, без лишней демонстрации власти, но именно поэтому сомнений не оставалось, что это барон Патрик Стоун. Человек, который собрал турнир инженеров, построил этот безумно интересный город и, судя по всему, собирался прямо сейчас объяснить нам, зачем вообще всё это затеял.

Второй выглядел куда невзрачнее — обычный мужчина среднего возраста. Спокойный взгляд, простое лицо, дешёвая тёмная одежда без украшений. Он стоял немного в стороне и безучастно наблюдал за происходящим, будто случайно забрёл в зал и теперь терпеливо ждал, когда все закончат. И именно это мне не понравилось, в таких местах случайных людей не бывает. Особенно если рядом стоит барон и делает вид, что всё нормально. Когда все расселись, Патрик Стоун сделал шаг вперёд.

— Господа инженеры, — произнёс он. Голос у него оказался приятным, хорошо поставленным и без лишней напыщенности. — Благодарю вас за то, что приняли приглашение.

По залу прошёл лёгкий шорох. Кто-то кивнул, кто-то выпрямился или наоборот, развалился в кресле с видом человека, которого благодарности не интересуют, потому что он и так знает себе цену.

Барон продолжил:

— Прежде чем мы перейдём к сути турнира, я обязан представить человека, который будет присутствовать на всех ключевых этапах состязания.

Он повернулся к невзрачному мужчине.

— Представитель церкви. Он будет наблюдать за соблюдением общеустановленных правил и законов.

Вот тут инженеры переглянулись, причём не испуганно, а скорее удивлённо и недоумённо. Будто всем одновременно сообщили, что на соревнование плотников пригласили палача. Формально ничего страшного, но сам факт заставляет задуматься о качестве древесины.

Я тоже посмотрел на церковника внимательнее. Тот стоял спокойно и продолжал создавать впечатление человека, которому не нужно ничего доказывать. Очень неприятный тип людей. От громких фанатиков хотя бы понятно, чего ждать, а спокойные представители закона обычно опаснее, потому что приходят не кричать, а молча фиксировать нарушения.

— Теперь о причине, по которой вы здесь, — сказал барон, дождавшись тишины в зале, он продолжил. — Я собрал десять лучших инженеров из ближайших королевств. Людей, чьи знания, талант и смелость позволяют браться за задачи, которые другие считают невозможными.

Вот это прозвучало интересно. Я аккуратно оглядел присутствующих и впервые за вечер почувствовал, как напряжение немного отпускает. Если инженеры действительно прибыли из разных мест, вероятность того, что они лично знали Александра Гранта, снижалась, не исчезала полностью, конечно, ведь мир любит подляны, но хотя бы переставал выглядеть так, будто меня прямо сейчас ткнут пальцем и спросят, почему настоящий Грант внезапно стал другим человеком. Да и сам барон, увидев меня, не проявил ни малейшего удивления, значит, лично с Александром он тоже не был знаком. Мелочь, а приятно.

— Основная цель турнира, — продолжил Патрик Стоун, — запуск големов.

Я едва не решил, что ослышался, но судя по тому, как напряглись остальные, все слышали те же слова. По залу пробежался гул шепотков на фоне нахмурившихся лиц. Бородатый мужчина с механической птицей на плече медленно повернул голову к барону. Птица повторила движение почти синхронно, чем вызвала у меня отдельный приступ профессионального интереса.

— Прошу прощения, — сказал я, прежде чем успел решить, разумно ли вообще открывать рот. — Насколько мне известно, запуск големов запрещён, и не просто запрещён, а с последствиями уровня «укоротить нарушителя на голову».

Несколько человек посмотрели на меня с одобрением, радуясь, что я первым озвучил очевидный вопрос. Я же скосил взгляд на представителя церкви, но тот даже бровью не повёл. Барон же спокойно кивнул.

— Вы правы, господин Грант. Самовольный запуск големов действительно запрещён. Именно поэтому данный турнир будет проходить в закрытых локациях, под контролем назначенных наблюдателей и представителя церкви.

— Контролируемый запуск голема, — пробормотал кто-то слева. — Звучит как «контролируемый пожар в пороховом складе».

Мысленно я с ним согласился.

— Какова цель? — спросила женщина в синем платье, та самая, с инструментами на поясе. — И какой именно формат запуска требуется?

— Подойдёт любой рабочий формат, — ответил барон. — Итог будет определяться не самим фактом запуска, а результатом сражения. Согласно жребию участники будут разделяться на пары. По мере прохождения этапов почти каждый из вас получит возможность проверить своё решение против решения другого инженера.

В зале стало ещё тише.

— То есть, — медленно произнёс сухой мужчина с тростью, — победителем турнира станет тот, чей голем окажется сильнее?

— Точнее, тот, кто сможет создать, запустить и удержать под контролем наиболее эффективную систему, — поправил Патрик.

Очень расплывчатое описание и тонкая граница допустимого. Создать мало, даже запустить мало, необходимо ещё и удержать под контролем. А вот тут начиналось самое интересное, потому что запустить голема в теории можно было разными способами. Энергия, блок питания, управляющий контур, исполнительные узлы, но как заставить его слушаться без интерфейса и ноэра? Или я чего-то не знаю?

— Подобным никто не занимался, — хмуро сказал бородатый инженер с птицей. — По очевидным причинам. Запустить голема — одно, а заставить его сражаться по команде — совсем другое.

— Именно поэтому я собрал лучших, — ответил барон. — Чтобы вы попытались решить задачу, которую остальные считают нерешаемой.

Инженеры снова переглянулись, и почти все посмотрели на представителя церкви. Тот наконец сделал шаг вперёд, остановился рядом с бароном и заговорил спокойным голосом:

— Официально заявляю: данный турнир согласован с церковью. Запуск големов в пределах отведённых локаций, под контролем назначенных наблюдателей и исключительно в рамках состязания не является нарушением закона. Карающие меры к участникам, выполнившим запуск в указанных пределах, применены не будут.

Прозвучало так, будто он зачитывал не разрешение, а приговор, просто пока не определился, кому именно. Мне от этого легче не стало. Когда представитель церкви лично говорит, что тебя не казнят за определённое действие, появляется неприятное желание уточнить, при каких условиях всё-таки казнят.

Я снова покосился на бородатого инженера с механической птицей, которая сидела у него на плече, щёлкала клювом и время от времени поворачивала голову. Выглядела эффектно, если смотреть со стороны, можно было решить, что перед нами человек, уже умеющий создавать управляемые автономные механизмы.

Браслет под рукавом отозвался лёгким теплом и перед глазами появилась красная точка. Я осторожно сосредоточился, не поворачивая головы слишком явно. Схема птицы развернулась сама собой: тонкие линии, узлы, соединения. Почти всё было подсвечено зелёным: корпус собран качественно, привод крыльев исправен, кристалл питания установлен правильно, балансировка хорошая, декоративные элементы не мешают движению, но один участок горел ярко-красным и я мысленно потянулся к нему.

[Ошибка анализа.]

[Отсутствует блок управления.]

Я едва удержался от усмешки. Вот оно что. Птица была красивой, сложной для местных мастеров, возможно, даже впечатляющей, но не управляемой через интерфейс. Скорее демонстрационная игрушка или дорогая бутафория, собранная для того, чтобы произвести впечатление на тех, кто не обращает внимание на детали.

Что ж, впечатление она бесспорно производила, а вот с големами вопрос оставался открытым. Что именно считалось нарушением? Любой запуск? Запуск боевой модели? Использование определённых категорий? Древние големы из комплексов, самодельные малые конструкции или всё сразу? Местные могли под словом «голем» понимать слишком широкий набор устройств, и без уточнений это превращалось в юридическое болото. Один из инженеров, видимо, подумал о том же.

— До какой категории големов предполагается запуск? — спросил он. — Речь о малых служебных корпусах, сторожевых моделях или боевых?

Барон явно ждал этого вопроса.

— Первый этап будет ограничен малыми формами. В течение недели каждый участник получит мастерскую, материалы и доступ к набору стандартных блоков. Ваша задача — изготовить и запустить голема размером с небольшую собаку.

По залу прошёл тяжёлый недовольный гул.

— Срок — одна неделя? — уточнила женщина в синем.

— Да.

— И вы хотите, чтобы мы изготовили всё с нуля?

— Из предоставленных материалов. — уточнил Патрик.

— И все получившиеся големы будут сражаться?

— Именно. Это станет первым этапом турнира.

Инженеры нахмурились ещё сильнее. Причём это была не обычная досада мастеров, которым дали сложную задачу. Они смотрели так, будто барон только что попросил их за неделю построить мост до луны, желательно из старых ложек и с гарантией качества.

Я понимал их настроение. С одной стороны, задача действительно выглядела запредельной для местного уровня. С другой — я уже запускал птицу, хоть и из готовых частей. Причём никто вокруг тогда даже не понял, что я ей управляю. Марк, помнится, уже от одного подозрения нервничал так, будто в столице за подобные фокусы меня действительно укоротили бы на голову.

А здесь барон открыто говорил о создании боевых големов, представитель церкви лично разрешал то, за что в других местах могли казнить и все делали вид, что происходящее просто необычный турнир.

Очень интересно и дурнопахнуще, потому что чем больше я слушал, тем отчётливее понимал: Патрик Стоун собирал здесь не просто инженеров, а людей, способных найти способ обойти запрет, который все считали непреодолимым. Проверял, кто сумеет сделать невозможное. Кто сможет не только собрать корпус, но и заставить выполнять команды. Это означало, что если я покажу слишком много, мной заинтересуются, если мало — вылечу не решив проблему с Барсиком, а если совсем откажусь — вызову подозрения. Прекрасный выбор из трёх сортов неприятностей.

— Подробные правила, — сказал барон, когда недовольный гул стих, — вы получите завтра утром. Тогда же состоится распределение мастерских и материалов. Сегодня я хотел, чтобы вы услышали главное лично от меня и от представителя церкви. У вас будет неделя. Победитель первого этапа получит преимущество во втором и право выбрать одну из дополнительных наград.

Инженеры могли сколько угодно хмуриться, но слово «награда» действовало на них так же надёжно, как кристалл питания на бытовую плиту.

— Какие награды? — спросил сухой мужчина с тростью.

Барон слегка улыбнулся.

— Их список будет объявлен после первого этапа.

Хороший ход: сначала напугать невозможной задачей, потом показать разрешение церкви, затем пообещать награду, но не раскрыть какую. Удерживает интерес, давит на самолюбие и не даёт никому уйти с видом оскорблённого гения. Стоун явно понимал людей, особенно инженеров, а это уже само по себе было опасно.

Я откинулся в кресле и снова посмотрел на представителя церкви. Тот стоял всё так же спокойно, но почему-то мне казалось, что именно он сейчас наблюдает внимательнее всех за тем, кто испугается, кто заинтересуется, кто возмутится, а кто слишком быстро начнёт считать варианты. Я постарался придать лицу выражение умеренного недовольства, смешанного с профессиональным любопытством. Вроде бы безопасная комбинация. Инженер должен быть недоволен сложностью задачи, но не может не заинтересоваться невозможным механизмом. По крайней мере, я на это надеялся.

— Ну что ж, господа, — произнёс барон. — Завтра начнётся работа, а сегодня прошу считать вечер знакомством перед турниром.

Вот теперь двери в дальнем конце зала открылись и я наконец увидел столы с едой. Организм тут же одобрил барона Патрика как управленца, способного понимать базовые потребности подчинённых и приглашённых специалистов. Мозг, правда, продолжал считать его опасным человеком, устроившим слишком подозрительный турнир.

В банкетный зал нас провели сразу после объявления. Вот тут замок барона наконец перестал притворяться учебным заведением для людей с опасными хобби и вспомнил, что он всё-таки место власти, денег и показного гостеприимства. Помещение оказалось длинным, высоким, с широкими окнами, тяжёлыми светильниками и несколькими столами, заставленными так, будто Патрик Стоун собирался не накормить десять инженеров, а временно отвлечь от голода небольшую армию.

Я, естественно, возражать не стал. Раз уж меня заманили на турнир с перспективой лишиться головы при неправильном понимании правил, компенсация в виде еды казалась минимально необходимой. Для начала я выбрал то, что выглядело наиболее безопасно и дорого: тонко нарезанное мясо в тёмном соусе, небольшие пирожки с пряной начинкой, кусочки рыбы, покрытые золотистой корочкой, и какие-то фрукты, от которых слегка покалывало язык. Эфиром от блюд тянуло ощутимо, но мой организм по-прежнему делал вид, что у него обеденный перерыв и новых улучшений он принимать не намерен. Зато вкус был отличный.

— Хоть в этом барон разбирается, — пробормотал я, отправляя в рот очередной кусок.

При этом расслабляться я не спешил. Ел, пил, делал вид, что просто изучаю ассортимент, а сам наблюдал за остальными.

Большинство гостей были хмурыми, собранными и слишком задумчивыми. Сухой мужчина с тростью стоял у окна и почти не притрагивался к еде. Женщина в синем платье что-то быстро чертила пальцем по пустой тарелке, явно прикидывая схему. Бородатый владелец механической птицы разговаривал с другим участником вполголоса, но выражение лица у него было совсем не праздничное. Даже те, кто пытался шутить, делали это как-то натянуто.

Судя по всему, не один я сомневался в том, что фраза «церковь разрешила» действительно снимала все риски. Слишком уж удобно звучало: сегодня разрешила, завтра уточнила формулировки, послезавтра оказалось, что запуск был не в тех пределах, не той категории или с недостаточно благочестивым выражением лица, а дальше — здравствуй, палач, давно не виделись.

Я взял ещё один пирожок и мысленно вздохнул. Турнир начинался замечательно: задача невозможная, правила мутные, а я изображаю человека, которого, возможно, кто-нибудь всё-таки знал лично. Хорошо хоть кормили вкусно.

Утро началось с того, что турнир из красивой угрозы превратился в рабочую проблему. Правила принесли прямо в дом, аккуратно переписанные, с печатью барона и отдельной короткой припиской от церковного наблюдателя. Смысл сводился к тому, что каждому участнику выделялся собственный участок для работы. Изготавливать составные части можно было в предоставленном доме, на прилегающей территории или в назначенной мастерской. По запросу выдавались инструменты, материалы, доступ к литейной кузнице и даже персонал для помощи. Очень заботливо: примерно как вручить человеку лопату, показать яму и сказать: «Не волнуйтесь, мы официально разрешили вам копать себе могилу».

Двое инженеров, судя по всему, решили именно так: к обеду стало известно, что два соседних дома опустели. Их владельцы собрали вещи и покинули город, не дожидаясь начала первого этапа. Формально по личным причинам, по факту же потому что не все люди мечтают экспериментировать с големами под взглядом церкви, даже если рядом стоит барон и улыбается так, будто всё уже предусмотрел.

Я их понимал, но сам уходить не стал. Во-первых, мне всё ещё нужно было как-то легализовать Барсика. Просто вытащить чёрную пушистую катастрофу из леса и сказать: «Это мой домашний котик, он только выглядит как хищник, способный откусить руку вместе с плохим настроением», — казалось слабым планом. А турнир давал доступ к людям, связям и, возможно, разрешениям. Во-вторых, задание было слишком интересным. Это, конечно, звучало как диагноз, но я уже давно подозревал, что нормальный человек на моём месте просто сбежал бы. Я же вместо этого сидел над списком запрошенного оборудования и прикидывал, сколько шарнирных соединений понадобится для маленького боевого конструкта.

— Ты улыбаешься так, будто тебе только что разрешили разобрать замок барона. — заметила Кристина.

— Не весь замок, — поправил я. — пока только голема.

Кристина посмотрела на лежащие передо мной бумаги, потом на список материалов.

— Ты правда собираешься участвовать?

— Хочу попробовать. — кивнул я, — тем более, что конкуренции стало меньше.

— Это всё-таки запрещённая область, — тихо сказала Кристина. — Патрик может сколько угодно говорить, что всё согласовано. Этот церковник может стоять рядом и кивать, но если что-то пойдёт не так, если кто-нибудь пострадает и об этом узнают более высокие чины… он просто скажет, что не давал разрешения на подобное.

— Понимаю, — сказал я уже серьёзно. — Поэтому моя конструкция никому не навредит, по крайней мере при нынешнем размере.

— А если заставят делать больше?

— Вот тогда я уже не уверен, что справлюсь с управлением.

Кристина нахмурилась ещё сильнее, но немного подумав успокоилась и уже другим тоном заявила.

— Чем тебе помочь?

Вот за это я её и ценил: Кристина могла спорить, переживать, злиться, но если решение принято, она не стояла в стороне и не изображала бесполезную тревогу. Она включалась в работу, иногда даже слишком активно.

Как раз к полудню нам доставили первую часть запрошенного: металл в слитках и прутках, набор инструментов, кучу нужных приспособлений и предоставили доступ к общей кузнице на соседнем участке. Кроме того, пришли двое помощников.

Я посмотрел на них и решил, что помощников лучше использовать осторожно. Пусть таскают тяжёлое, подают заготовки и занимаются там, где не нужно понимать, что я делаю на самом деле. Потому что настоящие рабочие решения, особенно связанные с управляющими узлами, я собирался держать при себе. Да и Кристина рядом была надёжнее любых помощников.

— Это больше похоже на маленького злого человека. Задание же было про собаку? — спросила она, рассматривая мой первый набросок.

— Это ограничения по размеру, а не форме. К тому же собака на четырёх лапах потребует более сложной синхронизации движений. Человекоподобная схема проще для управления через интерфейс.

— Ты только что сказал, что собрать маленького человека проще чем собаку? — нахмурилась девушка.

— С точки зрения шарнирной кинематики — да. — я показал на чертёж. — Мне нужен небольшой конструкт. Вес деталей около пяти килограммов. Подвижный, устойчивый, с возможностью держать оружие. Не сильно большой, но достаточно крепкий, чтобы пережить удар.

— И победить чужих големов. — добавила Кристина.

— Желательно, но сначала — не убить зрителей, создателя и представителя церкви.

Работа началась с каркаса. Сначала я сделал формы для основных деталей: тазовый узел, грудную раму, плечевые блоки, бедренные и голенные сегменты. Отливать всё одной монолитной фигурой было бы глупо. Красиво, конечно, но неподвижно, мне же нужен был скелет, одетый в броню, а не статуэтка для каминной полки.

Кстати, местный нагреватель на пироне оказался куда удобнее обычной печи. Температуру можно было регулировать достаточно точно, если понимать, куда крутить. Интерфейс тут же начал подсвечивать зоны перегрева, предупреждать о плохом распределении потока и выдавать короткие замечания, будто всю жизнь мечтал стоять рядом с литейной формой и критиковать мои руки.

[Температурный режим нестабилен.]

— Сам вижу, — проворчал я.

Кристина, державшая щипцами небольшую форму, посмотрела на меня.

— Это ты мне?

— Нет, браслету.

— Уже ругаешься с украшениями?

— Это не украшение, а вредный консультант. — я хотел продолжить, но в этот момент металл засветился равномернее, и пришлось признать, что вредный консультант всё-таки был полезен.

Первые заготовки получились грубыми и их пришлось обтачивать, выравнивать, снимать лишнее, подгонять по размеру. На этом этапе Кристина помогала неожиданно уверенно. Она держала детали, подавала инструмент, отмечала мелкие перекосы и несколько раз спасала мои пальцы от встречи с горячим металлом.

— Осторожнее, — сказала она после третьего раза.

— Я контролирую процесс.

— Ты только что почти взял раскалённую деталь голой рукой.

— Почти — ключевое слово.

— Когда-нибудь я прибью тебя. — вздохнула девушка.

— Но ведь не сегодня?

— На сегодня у меня другие планы. — она сказала это совершенно спокойно, но уголки губ дрогнули.

Я на секунду отвлёкся, получил от интерфейса красное предупреждение о смещении заготовки и понял, что флирт во время точной обработки — это отдельный производственный риск.

К вечеру второго дня на столе уже лежали первые элементы будущего конструкта. Маленький металлический скелет пока больше напоминал недособранного солдатика из фильмв ужасов. Грудная рама, позвоночный стержень, таз, шарнирные гнёзда для ног и рук. Отдельно — пластины будущей брони, кистевые фиксаторы и крепления под оружие.

Оружие я решил делать простое: небольшой клинок на правую руку, сменный шип на левую и возможность закрепить короткое копьё. Никаких встроенных огнемётов, прыгающих пил и прочего счастья, которое могло бы привлечь слишком много внимания. Для первого этапа мне нужен был управляемый, быстрый и надёжный конструкт, а ещё блок питания, но об этом я старался пока не думать. Потому что сам корпус я мог собрать здесь, в доме. Проверить подвижность — тоже. Подогнать шарниры, отбалансировать, рассчитать центр тяжести. А вот полноценный запуск, по правилам, должен был происходить уже на арене, в отведённом месте и под наблюдением. Значит, непосредственно там придётся устанавливать питание и каким-то образом оживлять эту железную куклу.

С блоком управления всё было ещё веселее. Если использовать ноэр напрямую, интерфейс, скорее всего, позволит мне взять конструкта под контроль, но насколько явно это будет выглядеть со стороны? Смогут ли другие понять, что я управляю им не через обычный механизм, а через браслет? Не сочтёт ли церковник это чем-то отдельным, ещё более запрещённым? Вопросов было много, а ответы я решил искать после того, как хотя бы соберу тело.

— О чём задумался? — поинтересовалась Кристина.

— Да вот пытаюсь понять что делать с блоком питания. — вздохнул я.

— Это самая опасная часть? — напряглась девушка.

— Нет. Самая опасная часть — люди, которые будут смотреть, как я это делаю.

Она отложила напильник.

— Тогда, может, стоит сделать хуже чем ты способен, чтобы не выделяться.

Я посмотрел на полуготовый каркас, понимая, что мысль выглядит разумно.

— Сделать достаточно хорошо, чтобы пройти дальше, но не настолько хорошо, чтобы вызвать лишний интерес, — сказал я.

— Именно. — кивнула Кристина.

— Проблема в том, что я не знаю уровень остальных.

— Здесь придётся рисковать. — пожала плечами девушка. — Тебе же не обязательно выигрывать.

Спорить с её аргументами я не стал, хотя мысль о поражении была не очень приятной. В очередной раз эмоции пытаются взять верх над разумом. В итоге мы отправились отдыхать, поняв, что и так сильно увлеклись работой.

На следующий день работа пошла быстрее. Я уже понял металл, инструменты и примерное качество отливки. Части стали выходить ровнее, шарнирные соединения я делал из небольших сферических узлов с ограничителями хода. Каждую пару приходилось подгонять вручную, чтобы не было ни люфта, ни заклинивания. Пальцы быстро покрылись мелкими царапинами, на рубашке появились пятна, а на столе — стружка, пыль и настроение нормальной мастерской. Я вставил первый плечевой шарнир, закрепил фиксатор и осторожно провернул руку. Движение получилось плавным, хоть и не идеальным.

[Оптимизация механического сопряжения завершена.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 5,7%.]

Я замер, пытаясь осознать произошедшее и ещё раз посмотрел на сообщение, чувствуя, как внутри поднимается почти детская радость, ведь мне дали прирост, не за убийство конструктов или выживание в очередной смертельной неприятности, а за нормальную инженерную работу. Вот теперь этот мир начинал мне нравиться чуть больше.

После этого остановиться стало сложнее. Я проверял каждое соединение, подгонял каждую пластину, выравнивал каждое крепление. Интерфейс иногда молчал или выдавал предупреждения, а порой просто показывал зоны напряжения. Один раз он подсветил коленный узел жёлтым и предложил изменить угол ограничителя. Я послушался, переделал деталь и получил ещё одно короткое сообщение.

[Устранён риск разрушения при боковой нагрузке.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 5,8%.]

В таком режиме работа протекала ещё пару дней. К сожалению, у нас не было много времени, ведь неделя — это объективно мало. Очень мало, если нужно не просто собрать фигурку, а создать подвижный механизм, который сможет выйти на арену и не развалиться от первого же удара. Поэтому я почти не выходил из дома, ел прямо в мастерской, спал урывками и всё чаще ловил на себе подозрительные взгляды Кристины.

— Ты опять забыл поесть, — сказала она на третий день.

— Отложил. — поправил её я. — и это временное состояние.

— Как и живой инженер без еды. — заключила девушка.

Пришлось есть находу, зато к концу четвёртого дня каркас уже стоял сам. Низкий, чуть выше колена, человекоподобный, с широкими ступнями для устойчивости и утяжелённым тазовым узлом. Руки были длиннее обычного, чтобы в схватке иметь больший радиус движения. Голова отсутствовала. Вместо неё я сделал небольшой защитный кожух под будущий управляющий блок, но пока он оставался пустым.

— Без головы выглядит жутковато, — сказала Кристина.

— Голова ему не нужна, иногда она не несёт в себе никакой пользы.

— Ты сейчас только о големе или о знакомых тебе людях?

— Да. — кивнул я, не особо внимательно слушая вопрос. Девушка прыснула со смеху.

Броневые пластины я крепил поверх каркаса так, чтобы они не мешали движению. Маленькие накладки на грудь, плечи, бёдра и предплечья. Не сплошная защита, а скорее набор экранов от прямых ударов. Слишком тяжёлая броня убила бы подвижность, а мне требовалась скорость.

Вес деталей постепенно приближался к расчётным пяти килограммам. Интерфейс подтверждал, что объём механизма оставался в допустимых пределах для прямого управления. Формулировки были мутными, но суть я понимал: с такой массой и размером я справлюсь без особого напряжения. Если, конечно, соберу нормальный управляющий контур.

На четвёртый день я впервые соединил почти все основные части. Поставил конструкта на стол, придержал за грудную раму и осторожно подвигал ногой, проверил руки и остальное. Каждый шарнир ходил в нужном диапазоне. Ничего не заклинивало и не болталось сильнее допустимого. Кристина стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Он похож на маленького злого рыцаря.

— Отлично. Значит, образ считывается. — кивнул я.

— А если он оживёт и побежит на людей?

— Не побежит, потому что без блока питания он сейчас всего лишь дорогая игрушка, а с блоком будет слушаться меня.

Чтобы подстраховаться от потери управления, я установил на спину конструкта маленькую съёмную рамку под будущий блок питания, реальный, а не тот, что будет вместо головы. Она защёлкивалась на двух фиксаторах и дополнительно удерживалась пружинной скобой. В случае аварии можно было сорвать её одним резким движением, не изящно конечно, зато надёжно. Да и интерфейс подсветил узел зелёным.

[Аварийное отключение: допустимо.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 5,9%.]

К концу пятого дня я добрался до оружия. Клинок получился коротким, треугольным, больше похожим на усиленный нож. Для маленького конструкта — достаточно. Левую руку я снабдил сменным шипом, который можно было использовать для удара или захвата. От идеи миниатюрного щита отказался, лишний вес. Вместо него усилил предплечье накладкой и добавил выступ, которым можно было отбивать удар.

Кристина помогала с ремешками, фиксаторами и мелкими креплениями. Пальцы у неё оказались ловкими и терпения больше, чем у меня в тонкой работе, да и глазомер неожиданно хорошим. Один раз она молча поправила перекошенную пластину, потом посмотрела на меня с видом человека, который ждёт признания. Пришлось похвалить её и признать, что я не заметил косяк.

Когда последний фиксатор встал на место, я отступил на шаг. Теперь перед нами на столе стоял маленький металлический воин. Безжизненный, неподключённый, ещё не до конца готовый, но уже настоящий. Я создал тело для механизма, который должен был двигаться по моей команде. Перед глазами всплыло новое сообщение.

[Сборка малого конструкта: базовая готовность.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 6,0%.]

Я медленно выдохнул— шесть процентов. До десяти ещё далеко, но уже не так безнадёжно. Главное, я наконец понял принцип. Интерфейс рос не только от поглощения энергии и закрытия древних угроз, а ещё и от инженерной работы: создания, понимания, исправления, настройки. От того, ради чего я, собственно, и был инженером. И это затягивало сильнее любой награды барона.

Кристина посмотрела на меня, потом на конструкта.

— Ты завершил создание своего детища?

— Тело готово. — кивнул я, — а душу будем вставлять на стадионе.

— Жутко звучит. — поёжилась девушка.

— Согласен, но если сказать «блок питания и управляющий контур», романтика исчезнет.

Она подошла ближе и коснулась пальцем металлической грудной пластины.

— Маленький, а всё равно тревожно.

Я посмотрел на стоящего на столе конструкта, зелёные подсказки интерфейса, аккуратно подогнанные шарниры и пустое место под блок питания.

— Пусть лучше тревожатся наши соперники.

Кристина покачала головой, но улыбнулась, а я снова посмотрел на сообщение о шести процентах и понял, что теперь у меня появилась ещё одна причина не бросать турнир. Мне нужно было победить не только соперников, а ещё добраться до десяти процентов раньше, чем организм, интерфейс или этот мир решат объяснить мне, что именно означает перекос в развитии. Потому что опыт подсказывал: объяснять такие вещи обычно начинают слишком поздно и очень болезненно.

На следующий день я решил заняться тем, что давно откладывал: блоками питания, точнее не только ими, потому что чем больше я смотрел на купленные в лавке узлы, тем сильнее подозревал: местные сами до конца не понимали, насколько хитрые вещи продают под видом обычных расходников. Вроде бы блок — он и есть блок. Вставил кристалл, подключил к прибору, получил свет, тепло, холод или движение. Простая бытовая магия для уважаемых людей с деньгами, но внутри всё было куда интереснее.

Я сидел в кабинете, окружённый инструментами, металлическими пластинами, разобранными корпусами и таким количеством мелких деталей, что любой нормальный человек давно бы признал это беспорядком. Я же видел рабочий процесс. Кристина, правда, придерживалась другой точки зрения.

— Ты уверен, что потом сможешь собрать всё воедино? — спросила она, заглянув через плечо.

— Конечно. — кивнул я. — Однако это не обязательно.

Кристина хмыкнула, но мешать не стала. Первый блок я вскрыл осторожно. Металлический корпус оказался собран на защёлках и двух винтах, причём это было не совсем винтами, а скорее маленькими фиксирующими штифтами с фигурной головкой. Инструмент из лавки подошёл идеально, потому я добавил балл местной промышленности.

Внутри обнаружился эфирный кристалл, удерживающая рамка, несколько тонких пластин и преобразующий узел. Всё было аккуратно, просто и до раздражения логично. Кристалл отдавал поток, пластины направляли и изменяли его свойства, а выходной контур передавал результат наружу. Браслет тут же проснулся.

[Блок питания малого бытового устройства.]

[Состояние: исправен.]

[Основной преобразующий элемент: крион.]

Я посмотрел на пластину. Тонкая, синеватая, с едва заметным внутренним отблеском. Та самая, что отвечала за холод, то есть эфир проходил через этот металл, и превращался в нужный результат.

— Крион, значит, — пробормотал я.

Рядом лежал другой блок, уже от нагревательного устройства. Вскрытие показало похожую схему, только пластина внутри была тёмно-красной.

[Основной преобразующий элемент: пирон.]

— А вот и пирон.

— Ты опять разговариваешь с железками? — спросила Кристина.

— Я знакомлюсь с материалами. — отмахнулся я.

— И они отвечают? — немного обеспокоенно спросила девушка.

— Иногда, через интерфейс. Что делает их вежливее большинства людей.

Дальше дело пошло быстрее, потому что меня не отвлекали. Люмин отвечал за свет и цвет. Его пластины выглядели светлыми, почти серебристыми, но под определённым углом в них проскакивали радужные переливы. Кинет был плотнее, темнее, с чуть зернистой поверхностью. Именно он в обычных схемах передавал движение: толкал, тянул, вращал, создавал усилие без всякой мысленной команды.

Вроде бы простая классификация, но чем дольше я раскладывал детали, тем яснее становилось: древние инженеры не просто нашли странные металлы. Они построили на них целую логику устройств. Эфирный кристалл был батарейкой, пластина преобразователем, корпус, рамки и фиксаторы направляющей системой, а всё вместе превращалось в прибор. Или, если у создателя хватит мозгов и проблем с самосохранением, в голема.

— А это что? — спросила Кристина, указывая на отдельную стопку сероватых пластин.

Я посмотрел туда и невольно улыбнулся. Самая дешёвая покупка вчерашнего дня. Те самые пластины, на которые продавец посмотрел с таким выражением, будто я решил купить просроченную рыбу ради научного интереса. Он ничего не спросил, но лицо у него было говорящее: «Господин инженер, конечно, может тратить деньги как хочет, даже если хочет тратить их глупо».

Я взял одну пластину. Серая, тусклая, без красивого свечения. На ощупь прохладная, но не как крион. Скорее просто равнодушная. Металл, который не хотел производить впечатление. Интерфейс же на него отреагировал совсем иначе.

[Материал управляющего отклика: ноэр.]

[Назначение: формирование канала управления между оператором и конструктом.]

[Требуется совместимый интерфейс.]

Я несколько секунд молча смотрел на подсказку, понимая, что это действительно не странный бесполезный металл, который «капризничает» в обычных схемах. Подобное, скорее всего, стояло в моей птице. В той самой маленькой механической птице, которую я починил почти на коленке, а потом потерял из-за Марка. До сих пор при воспоминании хотелось найти этого заботливого специалиста по уничтожению чужих инженерных достижений и объяснить ему, что по хорошим прототипам не стреляют, особенно если они мои.

— Кажется, я понял, — сказал я тихо.

— Что именно? — заинтересовалась Кристина.

— Как древние управляли механизмами.

Девушка посмотрела на серую пластину без особого восторга.

— С помощью этого?

— Да, правда без интерфейса он почти бесполезен. Поэтому его никто не покупает. А вот интерфейсом всё становилось совсем иначе. Големы, птицы, мелкие разведчики, управляемые инструменты, ремонтные автоматы. Любой механизм, которому нужно понимать команду оператора. Я посмотрел на недособранные блоки, потом на стопку ноэра. В голове появилась очередная опасная мысль. И, как обычно, она оказалась слишком привлекательной, чтобы её игнорировать.

— Нет, — сказала Кристина.

— Я ещё ничего не сказал. — удивился я.

— У тебя лицо человека, который сейчас снова сделает что-то незаконное.

— Формально я просто изготовлю маленький управляемый механизм.

— Серж. — нахмурилась Кристина. — Давай не будем создавать себе проблемы на ровном месте.

Я поднял руки.

— Ладно, не голема, а совсем маленькую модель, так сказать экспериментальный образец.

Кристина закрыла глаза на пару секунд.

— Делай что хочешь. — в итоге устало выдохнула она.

Пытаться изготовить птицу было бы глупо. Во-первых, полёт требовал не только управления, но и стабилизации, баланса, правильного распределения веса и, скорее всего, отдельных кинетовых элементов. Во-вторых, у птицы были глаза — маленькие кристаллы, через которые я мог видеть. Тогда я просто радовался возможности, а теперь понимал, что за этим стоял отдельный сенсорный блок. Сейчас такого блока у меня не было, а значит, нужен был механизм проще, с минимальной кинематикой, но достаточной, чтобы проверить ноэр и канал управления.

Я взял кусок бумаги и быстро набросал схему. В итоге у меня получился чертеж паука размером с ладонь. Восемь ног — это, конечно, больше деталей, чем хотелось бы, но зато устойчивость почти идеальная. Даже если часть движений получится кривой, он не будет падать после каждого шага, как маленький пьяный рыцарь. Корпус компактный, питание маленькое, управляющий блок в центре. Никакого оружия илм брони, просто разведчик, ну или ползающая пуговица с амбициями.

— Ты решил изготовить паука? — спросила Кристина, заглянув в набросок.

— Да.

— Ненавижу пауков.

— Он не кусается. — улыбнулся я.

Тем не менее Кристина не стала спокойнее. Сегодняшний день явно уничтожил немало её нервных клеток.

Изготовление корпуса заняло меньше времени, чем я ожидал, но больше нервов. Сам паук был простым только на бумаге. Маленький овальный корпус из двух половин, восемь тонких ног из гибких металлических сегментов, шарнирные гнёзда, крошечные фиксаторы, центральный паз под кристалл и отдельное место под управляющий блок. Никакой роскоши и лишних элементов. Каждый миллиметр имел значение.

И вот тут начался настоящий ад. Большой конструкт хотя бы можно было держать руками, а детали паука приходилось обрабатывать почти на уровне ювелирной работы. Я сидел над столом, щурился, пользовался увеличительной линзой, матерился про себя и пытался не дышать слишком резко, чтобы не сдуть очередной фиксатор в неизвестность.

Кристина сначала наблюдала со стороны, а потом молча принесла тонкую иглу, пинцет и маленькую чашку для деталей.

— Спасибо, — сказал я.

— Просто хочу, чтобы ты перестал ползать под столом в поисках очередной железки.

— Это часть процесса. — отмахнулся я.

Кристина ухмыльнулась и снова отошла в сторону.

С литейкой пришлось работать особенно осторожно. Малые детали быстро перегревались, металл стремился то не заполнить форму, то заполнить её и выбраться наружу. Пироновый нагреватель оказался удобным, но для такой мелочи всё равно слишком грубым. Пришлось делать промежуточные заготовки, а потом уже обтачивать их вручную. К счастью интерфейс хорошо помогал, подсвечивая проблемные места.

[Толщина стенки недостаточна.]

— Вижу.

[Риск деформации при охлаждении.]

— Да вижу я. — постоянные сообщения меня начинали злить, а это не очень хорошо.

[Рекомендуется изменить угол подачи.]

— Хватит умничать! — вырвалось у меня.

— Серж, — сказала Кристина, не поднимая глаз от фиксатора. — Может сделаешь перерыв?

— Чуть позже. — отмахнулся я.

Блок управления оказался самым сложным. Слишком большой туда не поставить, у маленького не хватит площади контакта. Ноэр пришлось резать тонкими полосками, закреплять в микроскопической рамке и соединять с центральным эфирным кристаллом. Кристалл я выбрал самый мелкий из купленных. Продавец тогда уверял, что такие годятся разве что для игрушек и сигнальных маячков, а мне как раз нужна была игрушка, которая могла подтвердить или опровергнуть мои подозрения.

У птицы внутри тоже были маленькие кристаллы, поэтому сама идея меня не пугала. Пугало только то, что в этот значительную часть решений мне подсказывал интерфейс, а я ему ещё не до конца доверял. Когда последняя полоска ноэра встала в рамку, перед глазами мелькнуло сообщение.

[Создан малый управляющий контур.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 6,1%.]

Я замер с пинцетом в руке и улыбнулся, после чего осторожно установил управляющий блок внутрь корпуса паука. Потом закрепил ножки, проверил каждое шарнирное гнездо и ещё раз убедился, что нигде ничего не клинит. Механизм получился маленький, некрасивый и слишком угловатый, но живой в инженерном смысле, то есть готовый к тому, чтобы стать живым по-настоящему.

Оставалось установить основной кристалл. Я взял крошечный эфирный накопитель, вставил его в специальный паз на спине корпуса и защёлкнул фиксатор.Пару секунд ничего не происходило, но вскоре перед глазами вспыхнула подсказка.

[Обнаружен совместимый управляемый механизм.]

[Доступно подключение.]

Я медленно улыбнулся и мысленно подтвердил подключение. Ощущение оказалось странным. Будто рядом с сознанием появилась тонкая нитка. Не такая яркая, как связь с Барсиком, а просто канал, возможность подтолкнуть, дать команду, заставить крошечные ноги сдвинуться. Почему-то в этот раз связь ощущалась иначе чем с птицей, словно я стал видеть немного больше.

Я осторожно подал команду и паук сделал первый шаг и чуть не завалился на бок, но удержался за счёт остальных ног. Я скорректировал движение, заставил его повернуть, пройти по столу, обойти чашку с деталями и залезть на лежащий рядом брусок.

— Работает, — сказал я с тихим восторгом.

— Только не направляй его в мою сторону. — поёжилась девушка.

Я попытался увидеть через него окружающий мир, но ничего не вышло. Только собственные глаза, собственная комната и маленький металлический паук на столе. Никакого второго зрения, никакой картинки, и никакого ощущения пространства вокруг конструкта. Я мог управлять им, но не мог воспринимать мир с его стороны.

— К сожалению я был прав. — вздохнул я.

— Что-то не так? — спросила девушка.

— Без сенсоров мне не удаётся видеть через управляемого конструкта. — пояснил я ситуацию.

— Это критично? — уточнила Кристина.

— Через птицу я видел, и не сразу понял, насколько это важно. У неё были кристаллы вместо глаз, видимо, отдельный блок восприятия, сенсорный контур. Возможно, люмин, но не обычный, или другой материал, а может и вовсе комбинация.

Я схватил стопки пластин и начал быстро перебирать их, сравнивая подсказки, но среди них не было ничего про зрение или слух, как и про передачу иных ощущений от механизма к оператору. Интерфейс тоже не спешил помогать. Он показывал свойства, совместимость, примерное назначение, но нужного ответа не давал. Либо у меня не было подходящего металла, либо я просто не понимал, как собрать связку из уже имеющихся. Я попытался дать пауку команду спуститься со стола, и он послушно дошёл до края.

— Стой, — сказал я вслух и одновременно остановил его мысленно.

Паук подчинялся командам, но толку от этого было меньше, чем хотелось. Я мог заставить его идти вперёд или назад, забраться на препятствие или остановиться, но только пока видел его собственными глазами. Отправить такого разведчика за угол было бессмысленно. Он там, конечно, будет ползать, но я не узнаю, куда именно и что вокруг него происходит. Получалось, что я просто управляю слепой железкой.

— Получается, неудачный эксперимент? — осторожно спросила Кристина.

Я посмотрел на паука и тяжело вздохнул.

— Нет, получается, успех с ограничениями.

— Это звучит как обычная неудача, которую инженер стесняется признать. — улыбнулась Кристина.

Я же заставил паука развернуться, пройти обратно и замереть перед нами. Маленькие ножки щёлкнули по столешнице, корпус слегка качнулся, но механизм удержал равновесие.

Да, я не получил полноценного разведчика и не разгадал секрет зрения через конструкт, выходит древние снова оказались хитрее, чем хотелось бы. Но теперь у меня был рабочий канал управления. Малый, слабый, ограниченный, зато настоящий. Я собственными руками собрал механизм, который откликался на мысленные команды, а значит, конкурсный голем тоже можно запустить, если я правильно соберу управляющий контур.

Надеюсь, что церковь не решит, что моё понимание правил слишком широкое. Мысль про церковников заставила меня задуматься о другом способе управления, потому что показывать свои возможности в открытую, будет ошибкой.

Я снял паука со стола и аккуратно отключил кристалл. Механизм сразу обмяк, превратившись обратно в набор деталей, который без питания не представлял угрозы даже для особо впечатлительной девушки.

— Секретов ещё хватает, — сказал я, глядя на пластины. — Древние не просто так были лучшими инженерами. Управление — только часть системы. Необходимо наладить ещё очень много процессов.

Я убрал паука в отдельную коробку, рядом положил несколько полосок ноэра и маленький кристалл. Потом посмотрел на недособранный конкурсный конструкт на другом конце стола. Вот с ним всё будет намного сложнее. Паук доказал, что я могу управлять малым механизмом, но конструкт размером с небольшую собаку — это уже другая масса, количество узлов и куда больше шансов устроить показательное нарушение закона прямо перед представителем церкви. Я потер виски.

— Что? — спросила Кристина.

— Думаю, что у меня плохие новости.

— Какие именно?

— Я не уверен, что смогу нормально управлять созданным конструктом на турнире. — признался я.

— В чём проблема? — нахмурилась девушка. — Ты же говорил, что его габариты позволяю тебе не испытывать проблем с управлением.

— Выходит я был слишком уверенным. — вздохнул я. — Древние конструкты имели намного больше тонкостей в системе управления, чем мне казалось изначально. Да и нельзя мне показывать свои способности, потому придётся рисковать.

— Думаю, что ты во всём разберёшься. — ободряюще потрепала меня по волосам Кристина.

— Очень на это надеюсь. — кивнул я и убрал со стола лишние инструменты. — В крайнем случае, просто перехвачу управление, не дав голему устроить что-нибудь нехорошее.

Пора было идти отдыхать, не вечно же сидеть в мастерской. Как ни старайся, а эксперименты никогда не закончатся.

За два дня до первого сражения нас наконец допустили на стадион. Не в зрительскую часть, разумеется: любоваться трибунами, махать рукой публике и заранее изображать будущего победителя никто не предлагал. Участников провели через боковой вход, мимо складских помещений, служебных коридоров и нескольких постов охраны, после чего вывели на нижний уровень арены.

Там всё оказалось куда серьёзнее. Сам стадион внутри разделили на отдельные секции. Для каждого участника выделили свою комнату-мастерскую, соединённую с испытательным отсеком. Снаружи — массивная дверь с номером и печатью турнира. Внутри — рабочие столы, крепления, стойки для инструментов, место под сборку, защитная решётка и небольшая закрытая площадка, где можно было запускать конструкта, не опасаясь, что он сразу убежит в город и запустит новую религию.

Мне всё понравилось, особенно защитная решётка. После эксперимента с пауком я стал относиться к словам «управляемый механизм» с чуть большим уважением. Да, паук ходил и слушался. Да, я мог заставить его ползти куда угодно, пока видел собственными глазами, но отсутствие обратной связи превращало его из разведчика в странную игрушку, полезную только в пределах прямой видимости. Надеюсь, на турнире мы будем видеть свои творения в процессе сражения.

Кристина помогла донести ящик с деталями. Самого малого голема я разобрал на крупные узлы, и со стороны всё это выглядело как набор для сборки очень злого металлического ребёнка.

— Уютное место, — сказала Кристина, осматривая комнату. — Для людей, которые собирают запрещённые механизмы под присмотром церкви…

— Для них даже слишком уютное, — согласился я, поставил ящик на стол и первым делом проверил стены, дверь и решётку.

Естественно, я не планировал обнаружить тайных отверстий для наблюдения. Просто после последних событий уже привык: если где-то может быть подляна, лучше заметить её до того, как она начнёт разговаривать человеческим голосом. Браслет под рукавом несколько раз попытался подсветить скрытые каналы в стенах, крепления решётки и линии подачи энергии. Я посмотрел достаточно, чтобы понять: помещение действительно рассчитано на испытания. В случае аварии решётка блокировалась, питание испытательного отсека отрубалось, а дверь в коридор закрывалась. Что, в принципе, хорошо. Плохо было то, что те же системы могли закрыть и нас.

Я достал из сумки коробку с пластинами ноэра и несколько разобранных блоков. После паука стало понятно главное: прямое управление через интерфейс работает. Стабильно, удобно, почти естественно, но показывать это перед бароном, церковником и толпой инженеров я не собирался.

Во-первых, я не был уверен, что интерфейс вообще стоит демонстрировать, а во-вторых, мне не обязательно было побеждать. Эта мысль оказалась неожиданно трезвой. Я ведь пришёл на турнир не за славой, не за наградой и не за желанием доказать местным инженерам, что самозванцы тоже люди. Мне нужно было потянуть время, легализовать Барсика, разобраться с городом, найти возможности и не попасть под раздачу. Для первого этапа хватило бы чего-то интересного, не выдающегося, а просто достаточно рабочего, чтобы меня не выгнали и не начали задавать неприятные вопросы.

Первым делом я принялся за блок управления. Идея была простой только на словах. Если ноэр создавал канал отклика между оператором и механизмом, значит, его можно было попробовать использовать не напрямую через интерфейс, а как посредник. Не самое лучшее использование хорошего материала, но зато со стороны это выглядело бы как обычное инженерное решение, а не как «господин Грант смотрит на голема, и тот внезапно начинает двигаться».

Пульт я собрал на отдельной деревянно-металлической рамке. Небольшой, ладони на две шириной, с несколькими рычажками, поворотными кольцами и нажимными пластинами. Ничего особо красивого, даже наоборот, я специально не стал доводить корпус до идеала. Пусть выглядит как опытный образец, собранный впопыхах. Внутрь поставил тонкие полоски ноэра, пару кинетовых пластин для преобразования команды в управляющий импульс и маленький кристалл питания. Люмин добавил только для индикатора — тонкая полоска должна была вспыхивать при передаче команды. Полезно и убедительно.

— Это что ты такое придумал? — спросила Кристина.

Я вздохнул, понимая, что придётся пояснить.

— Я не хочу показывать, что могу управлять механизмами напрямую. Поэтому сделаю вид, что управление идёт через пульт. И в этот раз оно действительно будет идти через пульт. Просто у меня будет возможность корректировать работу конструкта.

Кристина с ещё большим интересом посмотрела на изобретение. Я же продолжил работу. Сам блок для конструкта пришлось делать крупнее, чем у паука, но всё равно компактным. Я собрал несколько управляющих пластин в пакет, развёл каналы к плечам, ногам и корпусу, поставил ограничители сигнала, чтобы при ошибке команда не уходила сразу во все узлы. Потом долго настраивал направление отклика.

Это было похоже на попытку научить глухого музыканта играть по твоим жестам через зеркало. Команда с пульта доходила до блока, блок пытался понять, что от него хотят, после чего передавал импульс на нужный узел, который отвечал с задержкой, будто размышлял, стоит ли вообще связываться с этой сомнительной компанией.

[Синхронизация канала нестабильна.]

— Знаю, — отмахнулся я.

[Рекомендуется прямое подключение оператора.]

— Не рекомендую рекомендовать очевидное.

— Тебе не надоело с железяками спорить? — спросила Кристина.

— Он хочет, чтобы конструкт был в состоянии танцевать балет, а мне такое не требуется, — вздохнул я.

Девушка только покачала головой, но дискуссию продолжать не стала. Потому рабочий процесс вновь сдвинулся с мёртвой точки. Блоки я спрятал в спинной раме конструкта. Снаружи всё выглядело прилично: металлический кожух, крепёж, защитная скоба, паз под кристалл питания. Никто не увидит ноэр, если специально не разберёт корпус. А если кто-то попытается специально разобрать мой корпус, то всё равно нифига не поймёт. Отключив блоки, я продолжил фиксировать узлы. В итоге маленький металлический воин встал на низкую платформу за решёткой, пока без питания он выглядел почти безобидно.

— Тебе стоит отойти в сторону, — сказал я Кристине.

Она посмотрела на решётку.

— Тут же защита.

— Не стоит рисковать лишний раз, — отрезал я.

Девушка смерила меня взглядом, но спорить не стала. Отошла за дополнительный защитный барьер и сложила руки на груди.

Я вставил кристалл питания в паз на спине конструкта, защёлкнул фиксатор, и перед глазами тут же вспыхнула подсказка.

[Обнаружен малый управляемый конструкт.]

[Канал управления: внешний посредник.]

[Стабильность: низкая.]

Я взял пульт, встал за решёткой и осторожно активировал первый рычажок. Полоска люмина на пульте мигнула, и конструкт дрогнул. Я плавно сдвинул правый рычаг вперёд. Голем поднял ногу, дёрнулся всем корпусом и с металлическим стуком поставил ступню обратно. Не туда, куда я хотел, но хотя бы не свалился.

Я попробовал ещё раз. На этот раз движение вышло лучше. Правая нога шагнула вперёд, левая подтянулась следом. Корпус качнулся, рука резко дёрнулась в сторону, клинок звякнул о броневую пластину на бедре.

— Координация как у пьяного воробья, — улыбнулась Кристина, глядя на подопытного.

— Надеюсь, у остальных будет не сильно лучше.

Далее последовали новые этапы испытания, в том числе для боевых навыков. Удар клинком по деревянному столбику не принёс феерического результата, тем не менее он попал в цель, пусть и не в центр. Столбик получил кривую зарубку и, кажется, стал относиться ко мне с уважением.

— Чего он так дёргается? — поинтересовалась Кристина.

— Эпилепсия у парня, — усмехнулся я.

— Это инженерный жаргон? — нахмурилась девушка.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, понимая, что Штирлиц ещё никогда не был настолько близок к провалу.

Я продолжил испытания, хотя система действительно сбоила. Иногда команда запаздывала или конструкт поворачивал чуть сильнее, чем нужно. Пару раз ноги не успели за корпусом, и он едва не завалился. Один раз левый шип ударил в воздух вместо условного противника с таким энтузиазмом, будто решил самостоятельно начать турнир раньше времени. Но в целом управление смотрелось приемлемо, для первого этапа — более чем. Я мог провести его по арене, заставить атаковать, отступить, блокировать, обходить препятствия. Если противники действительно будут пытаться решить задачу с нуля, то даже такой дёрганый малый голем окажется серьёзной заявкой. Особенно если я не стану показывать всё сразу. Главное — не выглядеть слишком уверенно, а это у меня, к сожалению, получалось хуже, чем управление големом с помощью пульта.

— Ты чего такой радостный? — поинтересовалась Кристина.

— А чего, плакать, что ли? — удивился я. — Всё же идёт по плану.

Я подвёл конструкта к центру площадки и попробовал выполнить короткую связку: шаг, разворот, удар, отход назад. Первые несколько раз вышло откровенно плохо, но со временем я приноровился, однако в какой-то момент конструкт внезапно застыл, потом резко повернулся в сторону решётки, заставив Кристину отступить ещё на шаг.

— Это он сейчас на меня посмотрел? — напряжённо спросила девушка.

— У него нет глаз, — напомнил ей я.

— Честно говоря, легче от твоих слов не стало, — ответила она.

— Согласен, неприятно, — кивнул я, быстро сбросил активность, перевёл пульт в нейтральное положение и отключил питание.

Конструкт обмяк, слегка наклонился вперёд и застыл. В тишине испытательной комнаты этот звук почему-то показался особенно приятным. Я медленно выдохнул.

— Для первого этапа хватит.

Кристина осторожно вышла из-за защитного барьера.

— Ты уверен, что стоит это выпускать в люди?

— Уверен, что он двигается, слушается и способен ударить по цели. Этого уже достаточно, чтобы не выглядеть полным идиотом.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— А если ты увлечёшься настолько, что запустишь его в полную силу?

Я посмотрел на выключенного конструкта, понимая, что логика в её словах присутствует, и не слабая.

— Постараюсь не дать себя затянуть.

Кристина вздохнула, но спорить не стала, понимая, что это бесполезно. Я снял кристалл питания, проверил крепления, закрыл защитный кожух и убрал часть инструментов. Самого конструкта оставил в испытательной комнате. По правилам готовые механизмы после допуска должны были храниться здесь, под замком и печатью участника. Это меня устраивало, потому что лишний раз таскать его туда-сюда не хотелось, да и демонстрировать соседям нашу маленькую металлическую радость тоже не стоило.

А вот пульт управления я забрал с собой. Без него конструкт был просто железной фигурой с пустыми амбициями. С пультом — моим билетом в первый этап и одновременно доказательством того, что я всё ещё не окончательно сошёл с ума.

Мы вышли из комнаты. Я закрыл дверь, поставил личную печать, проверил замок и только после этого позволил себе немного расслабиться. Коридор нижнего уровня стадиона был почти пуст. Где-то далеко слышались голоса других участников, стук металла и приглушённый гул механизмов. Значит, не мы одни испытывали свои творения. Интересно, у кого сейчас получалось, у кого нет, а у кого помощники уже бегали за лекарем.

— Всё? — спросила Кристина.

— На сегодня — всё, — поправил её я. — Можно отправляться отдыхать.

— Завтра у нас выходной, — напомнила девушка.

— У инженеров не бывает выходных. Бывают дни, когда они просто размышляют над работой, — важно заявил я.

— Поглядим, о какой работе ты будешь думать после заката, — усмехнулась Кристина и провела языком по губам.

Я хотел возразить, но понял, что сил на достойный спор уже не осталось. Испытание вымотало сильнее, чем казалось: постоянное ожидание сбоя, необходимость держать в уме управление, маскировку, безопасность и то, как всё это будет выглядеть со стороны. Так что отдых действительно был нужен, хотя бы перед тем, как маленький металлический рыцарь выйдет на арену и попытается не опозорить своего создателя.

Мы поднялись из нижних помещений стадиона и направились к выходу. Вечерний воздух показался почти свежим, город — неожиданно спокойным, а мысль о том, что следующий день можно провести без литейки и аварийных испытаний, даже приятной.

На следующее утро мы с Кристиной всё-таки устроили себе выходной, по крайней мере, так это называлось официально. На деле я просто сменил вид проблем: вместо литейки, пульта и дёрганого металлического голема занялся вопросом, который откладывал уже слишком долго, — Барсиком. Пока чёрная пушистая катастрофа сидела где-то за пределами города, я мог делать вид, что всё под контролем, но чем дольше мы находились в Стоунграде, тем яснее становилось: само собой ничего не решится. Барсик не станет меньше, безопаснее на вид и законнее. А если местные егеря или стражники увидят в лесу крупного хищника, они вряд ли станут спрашивать, умеет ли он мысленно язвить и любит ли тушёнку, скорее начнут стрелять. И вот это мне очень не нравилось.

Первоначальный план был простым: найти в городе что-нибудь, связанное с животными. Лавку звероловов, контору егерей, место, где оформляют разрешения на содержание опасных тварей, хоть какой-нибудь аналог службы по регистрации питомцев. В крайнем случае — понять, можно ли поймать Барсика официально, объявить своим трофеем и вывезти с территории баронства хотя бы в клетке.

Идея выглядела максимально разумно, правда, для такого требовалось иметь вес. Просто явиться к барону и сказать: «Разрешите мне забрать из вашего леса хищника, который вообще-то сам со мной пришёл», — значило напрашиваться на лишние вопросы. А вот если я покажу результат на турнире, пусть даже в первом этапе, тогда разговор мог пойти иначе. Полезный инженер с необычной просьбой — это уже не случайный бродяга с подозрительной пумой.

Однако мы обошли почти весь город и ничего не нашли: ни звериных рынков, ни лавок с декоративными питомцами, ни вольеров, ни вывесок с клетками, ни людей, прогуливающихся с собачками на поводках. Даже обычных котов на улицах не попадалось. Это выглядело странно. В городах моего мира животные всегда находили способ жить рядом с людьми, даже если люди не особо этого хотели.

Стоунград же выглядел так, будто все ниши заняла инженерия. Крыс ловили не коты, а маленькие механические ловушки в переулках. Сигнализацию у лавок обеспечивали не собаки, а кристаллические датчики на дверях. Грузы таскали подъёмники, тележки и рабочие механизмы. Живое здесь терпели только там, где без него пока не обходились.

В итоге единственными животными здесь были лошади, которые тянули повозки, кареты и тяжёлые телеги, Барсик под эту категорию не подходил. До полноценного восстановления самодвижущихся машин город, как ни странно, не дошёл. Или сделал вид, что не дошёл.

После встречи с лучшими инженерами я уже не был уверен, что причина в банальном незнании. Скорее наоборот: если эти люди могли спорить о запуске големов, работать с кристаллами, блоками питания и сложными приводами, то хотя бы принцип самодвижущейся повозки они должны были понимать. Значит, проблема была не только техническая.

Машины могли быть слишком дорогими, опасными или требовательными к материалам. А могли быть просто невыгодными тем, кто уже умел их делать. Дешёвое и массовое решение снижает ценность мастера. Дорогое, редкое и «уникальное» превращает его в чудо, доступное только богачам.

Такое встречалось не только в этом мире. Люди вообще удивительно быстро учатся прятать полезные технологии, если на открытом доступе к ним можно заработать меньше.

К полудню мы добрались до городских ворот. Я заранее решил не давить, не спорить и не пытаться ломиться наружу. Мне нужно было проверить реакцию стражи, а не устраивать конфликт перед первым этапом турнира. Поэтому я подошёл к караульному спокойно, показал документы и сообщил, что хотел бы выйти за стену и прогуляться по ближайшему лесу.

Стражник заметно напрягся и внимательнее посмотрел на нас. Второй, стоявший рядом, тоже посмотрел на меня уже не как на обычного гостя.

— Господин Грант, — осторожно сказал первый, — мы не рекомендуем покидать город без сопровождения.

— Надеюсь, у вас есть веские причины на подобное поведение? — нахмурился я.

— В ближайшем лесу егеря недавно видели крупного хищника, и эту проблему пока не решили. Для обычных жителей выход ограничен, а гостям турнира тем более нежелательно подвергать себя опасности.

Кристина рядом едва заметно напряглась. Я же заставил себя выглядеть огорчённым, но не слишком заинтересованным.

— Досадно. Хотел проветриться перед турниром.

— Понимаю, господин, но лучше выбрать прогулку по городу или внутренним садам. Рекомендую заглянуть в парк аттракционов. Если потребуется сопровождение, мы передадим просьбу.

— Не стоит. Благодарю за предупреждение, — отмахнулся я.

Стражник явно выдохнул с облегчением. Видимо, ожидал, что приглашённый инженер начнёт качать права, требовать пропуск и доказывать, что хищник сам должен опасаться его великого таланта. Возможно, некоторые участники турнира именно так бы и поступили.

Мы же с Кристиной развернулись и пошли обратно, размышляя о глубине настигших нас проблем. Слова стражника неприятно крутились в голове. Крупный хищник, которого видели егеря и проблему с которым не решили. Всё это слишком хорошо подходило под Барсика. И если его уже заметили, времени оставалось меньше, чем я надеялся. Вернувшись в дом, я запер дверь, прошёл в кабинет и только там позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Кристина остановилась напротив.

— Думаешь, они могут начать охоту на Барсика?

— Могут. Особенно если решат, что хищник угрожает дорогим гостям турнира.

Я сел за стол и машинально посмотрел на свёрнутые чертежи конкурсного конструкта. Всё это было важным, интересным, перспективным, но ни один механизм сейчас не решал главную проблему. Барсик находился снаружи, а я внутри. И между нами стояли городские стены, стража, законы баронства и очень ограниченная дальность мысленной связи.

— Тянуть больше нельзя, — сказал я. — Нужно что-то решать.

Кристина не стала спорить.

— Ты прав, но как это сделать?

Вот с этим и была сложность. Если я выйду в лес и приведу Барсика к воротам, его увидят как дикого хищника. Даже если он не нападёт, даже если будет вести себя спокойно, а я назову его питомцем, никто не обязан поверить человеку, который пару дней назад приехал в этот город. А если кто-то дёрнется и выстрелит, Барсик может ответить. И тогда всё закончится не очень хорошо.

— Остаётся вариант с трофеем, — сказал я медленно. — Устроить охоту, поймать зверя и объявить его своей добычей. Думаю, барон пойдёт навстречу в подобной мелочи.

— Получается, тебе придётся выиграть турнир? — нахмурилась Кристина.

— Нужно пройти хотя бы первый этап. Если я покажу рабочий результат, со мной будут говорить иначе, — ответил я и погрузился в размышления.

Самый простой вариант — предупредить Барсика и отправить его дальше от города. Пусть спрячется, переждёт, держится подальше от егерей. Но как потом найти его снова? Мысленная связь работала на небольшом расстоянии. Если он уйдёт слишком далеко, я потеряю его след. А Барсик, при всех своих талантах, не был почтовым голубем с адресной доставкой.

Я встал и прошёлся по комнате. Хотелось открыть окно, посмотреть в сторону леса и услышать в голове знакомое ехидное: «Двуногий опять всё усложнил». Но в ответ была только тишина, и она раздражала сильнее любых его издёвок.

— Значит, нужен промежуточный вариант, — сказал я. — Не уводить его далеко, но и не подпускать близко. Как-то обозначить место, где он должен ждать. Желательно такое, куда егеря не полезут без причины.

— Ты знаешь такое место?

— Конечно! — усмехнулся я. — Я же коренной стоунградец.

Девушка покачала головой, но ничего не ответила, а я продолжил строить план по захвату Парижа. На столе лежала карта города и ближайших окрестностей, выданная участникам турнира вместе с правилами. Она была не слишком подробной, но лес, дорога, река и несколько хозяйственных отметок на ней имелись. Я развернул её и начал смотреть внимательнее. Кристина подошла ближе, чтобы поддержать меня. Мы оба понимали, что никакого идеального решения здесь не было. Только несколько плохих вариантов, из которых нужно выбрать тот, где меньше шансов потерять Барсика или устроить дипломатическую катастрофу с участием хищника, стражи и церкви.

— Может, стоит после первого этапа сразу просить аудиенцию? — спросила Кристина.

— Если не провалюсь, — вздохнул я.

— Ты не провалишься. — Слова девушки прозвучали настолько уверенно, что я даже сам поверил в свой успех.

— Значит, план такой: завтра не дёргаемся, послезавтра прохожу первый этап. После этого ищу способ поговорить с бароном или хотя бы с распорядителем турнира.

— А если за эти два дня егеря найдут его первыми?

Вот это был главный риск. Я посмотрел в окно: за крышами домов стены города закрывали вид на лес, но я всё равно знал, что он где-то там. Слишком близко и слишком далеко одновременно.

— Тогда остаётся надеяться, что Барсик умнее среднестатистического егеря.

Я вспомнил самодовольную морду, любовь к тушёнке, привычку издеваться над людьми и способность появляться в самый неожиданный момент.

Кристина кивнула, но тревога с её лица не исчезла, у меня, впрочем, тоже. Потому что впервые за долгое время проблема была не в том, что нужно собрать механизм, победить врага или закрыть очередной вентиль. Сейчас близкое мне существо находилось вне зоны доступа, и любой неправильный шаг мог превратить его из союзника в угрозу для всего города.

Утро первого активного этапа турнира началось слишком шумно. Ещё до выхода из дома стало понятно: Патрик Стоун решил сделать из состязания не закрытую проверку для инженеров, а настоящее городское событие. С улицы доносился гул голосов, скрип колёс, топот лошадей и редкие выкрики стражников, направлявших поток гостей к стадиону.

Я проверил сумку с пультом управления, документы, браслет под рукавом и только после этого кивнул Кристине.

— Пойдём быстрее, чтобы не стоять в очереди.

Она выглядела внешне спокойна, но я видел напряжение в её взгляде. Сегодня всё становилось слишком публичным. Одно дело — собирать конструкта в закрытой мастерской, другое — выводить его на арену перед толпой, бароном, церковным наблюдателем и лучшими инженерами ближайших королевств.

До стадиона было недалеко, но даже короткая дорога успела многое показать. По улицам тянулись дорогие кареты, некоторые даже с гербами, а другие просто настолько богато украшенные, что герб уже был необязателен. В сторону арены шли люди в дорогой одежде, слуги несли складные сиденья, корзины с едой и какие-то футляры. Городские жители тоже стекались к стадиону, но держались отдельными потоками: видимо, места для знати, богатых гостей и простого народа распределили заранее.

Я смотрел на всё это и постепенно понимал: барон не просто устроил турнир. Он решил организовать шоу. Возможно, хотел окупить вложения, показать силу Стоунграда или привлечь нужных людей, инвесторов, союзников или будущих покупателей технологий, а может быть, и всё сразу. Умные правители редко делают дорогое мероприятие ради одной цели.

У входов в стадион уже стояла усиленная охрана. Основная масса гостей шла через широкие ворота к трибунам, а нас провели в сторону, к отдельному проходу для участников. Там проверили документы, печать на пропуске и содержимое сумок. Последнее стражник осмотрел особенно внимательно, но руками лезть не стал, что добавило ему мудрости в моих глазах. Я бы на его месте тоже не стал трогать неизвестную коробку от инженера, целее будешь.

Через служебный коридор нас вывели к внутренней части арены. На несколько секунд площадка открылась взгляду почти полностью, и я успел оценить масштаб. Каменные ярусы уже почти заполнились людьми. Верхние секции занимали горожане, ниже располагались гости побогаче, а отдельные ложи у центральной части явно предназначались для знати и особо важных персон. Флаги, гербы, цветные ткани, кристаллические светильники, защитные барьеры по краю арены — всё выглядело продуманным и дорогим. Происходящее больше походило на цирковое представление, чем на турнир, и мы в нём были частью декораций.

Нас проводили в отдельную ложу для участников. Не слишком роскошную, но удобную: несколько кресел, стол с водой и лёгкой едой, хороший обзор арены и отдельный выход вниз, к техническим помещениям. Там же уже сидели двое инженеров, которых я видел у замка. Женщина в синем платье и сухой мужчина с тростью. Оба выглядели собранными и не слишком разговорчивыми.

Распорядитель, худой человек с папкой, быстро сверился со списком.

— Господин Грант, ваш выход третьим, до начала подготовки вас вызовут.

Данное заявление меня порадовало, получалось, что время понаблюдать за остальными у меня будет. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять общий уровень.

Кристина заняла место рядом со мной. Я поставил сумку с пультом у ног и посмотрел вниз, на арену.

Площадка была разделена условными линиями. В центре — ровная арена, обильно посыпанная песком, с несколькими низкими препятствиями: столбы, небольшие стены, металлические рамы. По краям располагались технические зоны для участников и защитные секции, куда выводили конструкции перед стартом. Над ареной усиливался едва заметный прозрачный купол, видимо, защита для зрителей. Выходит, организаторы всё-таки понимали, что голем, даже маленький, может создать проблемы.

Вскоре на помост у края арены вышел комментатор. Крепкий мужчина в ярком кафтане, с громким голосом и лицом человека, который получает удовольствие от собственного существования. Рядом с ним стоял магический усилитель, поэтому его слова разлетелись по трибунам почти без искажений.

— Господа и дамы! Жители Стоунграда и дорогие гости! Сегодня начинается первый этап турнира инженеров, собравшего лучших мастеров из ближайших королевств!

Трибуны ответили одобрительным гулом.

— В течение недели участники создавали необычные творения, и сегодня мы увидим, кто сумел не только собрать механизм, но и оживить его, удержать под контролем и доказать превосходство своего решения в честном испытании!

Аплодисменты стали громче, а я скользнул взглядом по центральной ложе. Барон Патрик Стоун сидел там же вместе с каким-то человеком, лицо которого было скрыто капюшоном. В соседней ложе расположилось несколько приближённых, стража и представитель церкви. Последний выглядел так, будто пришёл не на зрелище, а на осмотр места будущего преступления.

Очень мотивирующее зрелище, особенно перед выходом на арену.

— Первый бой! — объявил комментатор. — Мастер Гарн Веллер против мастера Ольса Ренна!

Из противоположных технических ворот вывели две конструкции, и первая сразу привлекла моё внимание. Она была похожа на низкого металлического кабана. Широкий корпус, четыре короткие мощные ноги, усиленная передняя пластина вместо головы и два небольших боковых шипа. Никакой красоты, чистая функциональность: низкий центр тяжести, крепкая рама, хорошая устойчивость и возможность таранить противника. Конструкт двигался по арене спокойно, почти уверенно, но за ним тянулся толстый кабель.

Я пригляделся внимательнее и понял, что питание и управление шли через него. Кабель уходил к пульту возле технической зоны, где стоял его создатель. Не слишком изящное решение, хотя довольно разумное. Не нужно мучиться с компактным блоком питания, решать проблему стабильности сигнала на расстоянии. Пока кабель цел, конструкт получает команды и энергию напрямую. Однако слабое место слишком очевидно. Я сразу отметил: если противник доберётся до кабеля, бой закончится.

Вторая конструкция оказалась куда легче и выше. Что-то вроде металлической хищной птицы без крыльев или очень худой ящерицы на двух задних лапах. Длинный хвост для баланса, вытянутая передняя часть, две манипуляторные конечности с крюками. Двигалась она рывками, но выглядела опаснее кабана, по крайней мере на мой неискушённый взгляд. Её хозяин стоял за защитной линией с пультом управления. Судя по устройству, питание находилось внутри самого конструкта. Управление шло дистанционно, без видимого кабеля. Решение более смелое, современное и, как мне сначала показалось, более перспективное.

Комментатор представил обоих участников, кратко перечислил особенности конструкций и поднял руку.

— Участники готовы! Конструкты активны! Поединок начнётся после сигнала!

На арене вспыхнул кристалл, и гул трибун временно стих.

Я наклонился чуть вперёд, ожидая начала поединка. И как только прозвучал сигнал о начале сражения, металлический кабан рванул вперёд. Четыре ноги работали почти синхронно, а кабель тянулся следом по дуге. Движение было тяжёлым, но плавным. Его создатель явно сделал ставку на простоту и надёжность.

Второй конструкт попытался уйти в сторону, и в этот момент стало понятно, что дистанционное управление у него работает плохо. Команда дошла с задержкой. Ящероптица дёрнулась, слишком резко развернула корпус, хвост ударил по земле, и одна нога едва не согнулась в обратную сторону. Механизм не упал, но потерял темп. Он попытался поднять крюки, потом сделал скачок вбок, но движение снова вышло рваным. Кабан тем временем приближался.

— Мастер Ренн пытается использовать манёвренность! — громко комментировал ведущий. — Его конструкт легче, выше и теоретически способен обойти тяжёлую модель противника! Но мастер Веллер выбрал прямое подключение, и мы видим, насколько уверенно его механизм двигается!

Я молча смотрел на кабель. Противник тоже должен был его видеть. Добраться до него, перерубить или хотя бы повредить — очевидная цель. Я ожидал, что лёгкий конструкт сейчас уйдёт по дуге, ударит по линии питания и заставит кабана остановиться, но он не успел. Команды доходили с чудовищной задержкой.

Лёгкий конструкт снова рванул в сторону, но кабан резко сменил направление и ударил противника в корпус. Удар получился настолько сильным, что ящероптицу отбросило на пару метров. По трибунам разлетелось ликование, словно зрители увидели первую кровь гладиаторов.

— Первый серьёзный контакт! — объявил комментатор. — Тяжёлая конструкция мастера Веллера показывает отличную устойчивость!

Лёгкий голем поднялся, но теперь он выглядел намного хуже: один коленный узел явно повело. Хозяин с пультом быстро работал пальцами, пытаясь вытащить механизм из угла, но тот реагировал рывками и с задержкой. Крюки щёлкали в воздухе, хвост бил по камню, а кабан продолжал атаковать, раздёргивая внимание противника.

И снова кабель оставался вне досягаемости, потому что управляемый через пульт конструкт не мог реализовать нормальную атаку. Его создатель, возможно, придумал хорошую идею, но не добился стабильности канала. Довольно знакомая проблема.

Я невольно сжал кулаки, понимая, что мой собственный пульт тоже работал неидеально. Да, конструкт слушался, и движения получались лучше, чем у этой ящероптицы, но если я переоценил стабильность или столкнусь с более быстрым противником, результат может оказаться похожим. И тогда на месте разваливающегося механизма будет мой маленький металлический рыцарь.

Следующие минуты всё решили. Кабан прижал противника к препятствию, ударил ещё раз, потом боковым шипом зацепил одну из передних конечностей. Металл скрежетнул, крюк отлетел на камень. Лёгкий конструкт попытался вырваться, но только сильнее перекосился. Ещё один удар — и его хвостовая часть треснула у основания.

Комментатор говорил громко, но уже без прежней интриги:

— Похоже, мастер Веллер сумел навязать свой темп! Прямое питание и кабельное управление дают его конструкции значительное преимущество! Мастер Ренн пытается сохранить дистанцию, но повреждения слишком серьёзны!

Последняя попытка лёгкого голема выглядела почти отчаянной. Он дёрнулся вперёд, будто хотел перепрыгнуть через кабана и добраться до кабеля, но задержка в управлении снова подвела. Прыжок вышел кривым, и кабан подловил его, после чего опрокинул и прижал к земле, буквально наступив на врага. Сигнальный кристалл у края арены вспыхнул красным.

— Бой остановлен! — объявил комментатор. — Победа присуждается мастеру Гарну Веллеру!

Трибуны взорвались аплодисментами. Не все зрители, конечно, понимали техническую разницу между кабелем и дистанционным управлением. Зато все прекрасно видели, что один маленький голем почти разобрал другого на запчасти. Для публики этого было достаточно.

Кабан по команде хозяина медленно отступил, развернулся и двинулся к своему выходу. Кабель аккуратно потянулся следом. При этом, движения оставались такими же уверенными.

Повреждённый конструкт Ренна увозили двое служителей с помощью специальной тележки. Тем временем на арену вышли рабочие, быстро собрали отлетевшие детали, проверили покрытие и начали приводить площадку в порядок.

Комментатор же продолжал:

— Уважаемые гости, вы только что увидели первое сражение первого этапа! Напоминаю, именно ради таких уникальных решений мы собрались сегодня в Стоунграде. Лучшие инженеры ближайших королевств готовы показать, как далеко может зайти смелая мысль, если дать ей мастерскую, материалы и достойный вызов!

Трибуны вновь взорвались аплодисментами. Я смотрел на пустеющую арену и уже не думал о шоу. Кабель, который я сначала считал слабостью, оказался преимуществом. Прямой канал давал стабильность, скорость отклика и мощность. Дистанционный пульт выглядел более гибко, но требовал куда более тонкой настройки. Если её не было, конструкт превращался в опасную, но заторможенную игрушку. Значит, мой вариант находился где-то посередине: пульт давал мне возможность скрыть интерфейс и не быть привязанным кабелем, но именно он мог стать причиной поражения, если не использовать основные способности.

На арене закончили уборку, а комментатор уже готовился объявлять следующую пару.

Следующее сражение началось практически сразу после уборки арены. На площадку вывели новую пару конструктов, и я невольно подался вперёд. Первый голем снова был с кабельным питанием: за ним тянулся толстый гибкий шлейф, уходящий к технической зоне. Сам механизм выглядел иначе, чем предыдущий кабан. Скорее как низкая бронированная ящерица на шести лапах, с широким передним щитом и двумя короткими ударными манипуляторами по бокам. Приземистая, тяжёлая, устойчивая. Сделано грубовато, зато с пониманием задачи. Её владелец стоял у пульта с таким видом, будто уже видел себя победителем.

В принципе, я его понимал. После первого боя кабельное управление выглядело не слабостью, а проверенным решением. Если не дать противнику добраться до шлейфа, получалась быстрая реакция, стабильное питание и минимум лишних сюрпризов.

Второй конструкт оказался куда страннее. На первый взгляд — нечто вроде металлического зверя без явно выраженной головы. Средний корпус, четыре ноги, широкая спинная броня и несколько непонятных выступов по бокам. Его создатель стоял спокойно, почти безучастно, держа в руках небольшой блок управления с двумя кольцами и несколькими плоскими клавишами.

Я попытался рассмотреть устройство подробнее, но получалось не очень. До арены было слишком далеко, и возможностей интерфейса не хватало, чтобы дотянуться до чужого механизма и получше изучить. Перед глазами не появилось никаких подсказок, только обычное зрение, догадки и раздражающее понимание, что я смотрю на загадку без доступа к чертежам.

Второй участник выглядел слишком спокойным для человека, который собирался противостоять кабельному голему после недавней убедительной победы похожей схемы. Это было странно. Или он не понимал риска, или прекрасно знал, что делает. Второй вариант мне нравился меньше.

Комментатор объявил участников, коротко описал конструкции и дал сигнал к началу. И кабельная ящерица атаковала первой. Двигалась она уверенно. Шесть ног давали хорошую устойчивость, корпус почти не раскачивался, кабель тянулся за ней ровной линией. Владелец явно учёл очевидную уязвимость: шлейф держался высоко на специальной направляющей и уходил назад под углом, так что подобраться к нему спереди было непросто.

Второй конструкт не стал отступать. Он встретил атаку прямо, чуть сместившись корпусом в сторону. Передняя бронепластина поднялась, принимая удар. Металл ударил о металл, и по арене разнёсся глухой звон. Ящерица продавила противника на полшага, но не опрокинула.

И в этот момент произошло то, ради чего, видимо, вся конструкция и создавалась. Из нижней части корпуса второго голема выпал крупный металлический шар. На долю секунды он просто покатился вперёд, и зрители даже не успели понять, что произошло. Потом шар раскрылся, металлические сегменты разошлись, наружу щёлкнули тонкие ноги, корпус поднялся, и по камню метнулся маленький, но очень быстрый механизм, похожий на огромного паука.

Что было совсем неожиданно — паук не атаковал основного голема. Он рванул в сторону кабеля. Создатель кабельной ящерицы понял это слишком поздно. Его конструкт попытался развернуться, ударить боковым манипулятором, но основное внимание было занято противником перед собой. Малый механизм проскочил под ударом, зацепился за камень острыми лапами и добрался до шлейфа.

Клешни сомкнулись, кабель дёрнулся, искрящийся разрез на мгновение вспыхнул, и ящерица застыла прямо в момент атаки. Без питания и управления тяжёлая конструкция превратилась в неподвижную металлическую тушу. На трибунах сначала повисла короткая тишина, но народ быстро оклемался и взорвался аплодисментами. Комментатор даже на мгновение сбился, но быстро вернул голосу торжественную громкость:

— Невероятное решение! Мастер Кайрен использует отделяемый малый механизм для атаки уязвимого узла противника! Кабель перерублен! Конструкт мастера Дорна потерял управление!

Я усмехнулся: вот ведь умники. Первый бой всем показал силу кабеля, а второй тут же продемонстрировал, что очевидное преимущество становится не менее очевидной слабостью, если противник успевает подготовить ответ.

«Серж, поздравляю. Ты не один умный в этом помещении». Мысль была неприятной, но стоило реально смотреть на вещи.

Комментатор продолжал описывать происходящее, хотя поединок фактически закончился. Основной конструкт победителя отступил на пару шагов, маленький паук вернулся к нему, снова сложился почти в шар и зафиксировался в нижнем гнезде корпуса. Это вызвало новый всплеск аплодисментов.

Я смотрел на эту связку уже куда внимательнее, понимая, что они сделали это за неделю. И в этот же момент в голове возникла отрезвляющая мысль: «Откуда у меня доказательства, что эти инженеры раньше не работали с подобными механизмами?» Закон запрещал запуск древних конструктов, самовольную активацию, пугал смертной казнью. Но когда запрет хоть раз гарантированно останавливал людей, у которых есть деньги, мастерские, любопытство и достаточно самоуверенности?

Скорее всего, часть участников начинала не с чистого листа. У кого-то были старые наработки, закрытые эксперименты, покровители, готовые закрывать глаза, пока результат приносит пользу. Турнир просто дал им редкую возможность показать то, что обычно прятали. И в этом смысле я был не исключением. Сигнальный кристалл у края арены вспыхнул.

— Бой остановлен! — объявил комментатор. — Победа присуждается мастеру Кайрену!

Трибуны снова начали ликовать. Победивший инженер спокойно поклонился, даже не пытаясь выглядеть удивлённым. Проигравший стоял с каменным лицом и смотрел на перерубленный кабель так, будто тот предал его в самый ответственный момент.

Рабочие быстро вышли на арену. Обесточенную ящерицу закрепили на тележке и оттащили к техническим воротам, обрывки кабеля собрали отдельно. Победивший конструкт ушёл сам, по команде хозяина. Двигался он не идеально, но достаточно уверенно, а малый паук в его корпусе больше не показывался.

Я откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Два боя и две полезные лекции. Кабель давал стабильность, но требовал защиты, дистанционное управление давало свободу, но за это платили задержкой. И где-то между этими выводами стоял мой маленький металлический рыцарь с пультом, который работал достаточно хорошо, чтобы выйти на арену, но недостаточно, чтобы я перестал нервничать. Распорядитель появился в проёме ложи почти сразу после окончания уборки.

— Господин Грант, прошу подготовиться. Ваш выход следующий.

Вот и всё, время наблюдений закончилось. Я поднялся, взял сумку с пультом и посмотрел на Кристину. Она ничего не сказала, только коротко кивнула. В этом кивке было больше поддержки, чем в любых успокаивающих словах.

Мы направились к выходу из ложи. Где-то внизу рабочие закрывали технические ворота после второго боя. Комментатор уже готовил публику к следующему выступлению. Трибуны шумели, ожидая нового зрелища, а я шёл к своему конструкту и понимал, что теперь уже неважно, хотел я просто потянуть время или нет. Через несколько минут мне предстояло доказать, что мой «перспективный материал» действительно не был мусором.

Кристина дошла вместе со мной до нижнего коридора, но дальше её не пустили. Для сопровождающих была отдельная зона за защитной линией, откуда можно было видеть арену и кабину участника. Правило выглядело разумным. Если голем внезапно решит, что сегодня он самостоятельная личность, лишние люди рядом с управляющим точно не помогут.

Меня завели в небольшую прозрачную кабину на краю арены. Стены выглядели как стекло, но браслет сразу подсветил их и обозвал усиленными кристаллическими панелями. Снаружи зрители видели участника и его действия, изнутри же отлично просматривалась вся площадка. Напротив, в такой же кабине, занял место мой противник. Невысокий мужчина с короткой бородой и тяжёлым взглядом. Я видел его раньше среди участников, но особо не запомнил. Сейчас он стоял за своим пультом, уже положив руки на управляющие рычаги. Лицо спокойное, собранное, без лишней самоуверенности. Это было хуже, чем если бы он улыбался. Самоуверенные ошибаются чаще.

Моего конструкта вывезли из технической секции и установили на стартовую площадку. Маленький металлический рыцарь выглядел на фоне арены даже меньше, чем в мастерской. Там, на столе, он казался почти серьёзной угрозой. Здесь же, перед трибунами, защитными барьерами и чужим конструктом, больше напоминал мелкую железную проблему с клинком в руке.

Противник вывел своё творение следом. Его голем был четырёхногим, низким, с вытянутым корпусом и мощными передними конечностями. Не кабан и не ящерица, скорее что-то среднее между сторожевой собакой и кузнечным прессом. Передняя часть защищена сплошной пластиной, сверху — несколько рёбер жёсткости, по бокам — короткие ударные элементы и никакого кабеля.

Я напрягся, ведь на этот раз расстояние было достаточно небольшим, и интерфейс наконец смог дотянуться до механизма противника. Перед глазами вспыхнули красные точки, затем появилась схема. Практически сразу я понял, что ничего не понимаю. Светились только кинетовые узлы на конечностях, внутренний накопитель, ограничители хода и механические связки. Но я не видел дистанционного управления. Не было канала отклика или ноэра в тех местах, где я ожидал его увидеть. Не было явной системы приёма внешних команд. Конструкт словно должен был двигаться сам, по заранее заложенной логике.

— Интересно, — пробормотал я.

Слишком интересно для момента, когда мне через несколько секунд предстояло с ним драться. Комментатор объявил наши имена. Естественно, моё прозвучало как «Александр Грант». Трибуны отреагировали обычным шумом: кто-то уже выбрал любимчика, кто-то просто ждал зрелища, кому-то было всё равно, кто победит, лишь бы железки красиво ломали друг друга.

Я положил руки на пульт, который был моей маской, не полной ложью, потому что через него конструкт действительно мог двигаться. Но после первых двух боёв я уже понимал: если останусь только на пульте, могу не успеть. Противники были сильнее, чем хотелось бы, и куда находчивее, чем рассчитывали мои надежды на спокойный первый этап.

Сигнальный кристалл над ареной загорелся жёлтым, и я активировал питание. Мой конструкт дрогнул, выпрямился, чуть повернул корпус. Индикатор на пульте вспыхнул равномерным светом. Противник тоже запустил своего голема. Тот поднялся плавно, и сигнальный кристалл вспыхнул зелёным, объявляя начало поединка.

Я первым отправил конструкта вперёд. Осторожно, без резкого рывка. Нужно было проверить отклик, дистанцию и поведение чужой машины. Маленький рыцарь сделал несколько шагов, поднял клинок и сместился вправо, готовясь зайти под углом.

Голем противника вдруг рванул навстречу настолько быстро, что трибуны пришли в восторг ещё до первого столкновения. Я попытался увести своего от удара, но не успел. Удар пришёлся в грудную пластину. Моего конструкта отбросило, он прокатился по камню, заскрежетал бронёй и врезался в препятствие. На пульте мигнул индикатор перегрузки. Трибуны ещё более радостно загудели.

Комментатор тут же подхватил:

— Быстрое начало! Конструкт мастера Орвика наносит первый удар! Механизм мастера Гранта выдержал столкновение, но чего ему это стоило⁈

Я сжал зубы, подавив желание включиться на полную и разнести здесь всех. Повреждения голема были, не критические, но неприятные. Грудная пластина погнулась, правое плечо двигалось с небольшим ограничением. Если получить ещё два таких удара, можно будет красиво лежать на арене и изображать пример неудачного инженерного оптимизма.

Противник не дал времени на раздумья. Его голем снова атаковал. Вот только он двигался по той же траектории, при этом немного мимо цели, но всё равно мог зацепить. И вот тут я рискнул. Пальцы остались на пульте, чтобы со стороны всё выглядело обычным управлением, но основную команду я дал через интерфейс, чуть быстрее, чем позволял пульт.

Мой конструкт сместился влево, и атака прошла мимо цели. Чужой голем пронёсся рядом, слишком поздно начал разворот и ударил передней пластиной по пустому месту, потом сделал ещё одно движение, будто продолжал атаковать цель, которая должна была находиться прямо перед ним. Естественно, цели там уже не было.

Я замер на долю секунды, окончательно осознав, что противник встроил в своё детище закольцованную программу. Механический список действий, заранее заданный через внутренний блок. Голем противника не реагировал на меня как на живую цель. Он выполнял последовательность: сближение, удар, разворот, повторная атака по предполагаемому положению противника. Если цель вела себя ожидаемо, схема работала. Если цель резко меняла позицию в нужный момент, конструкт бил в пустоту.

Я специально отвёл своего конструкта ещё дальше в сторону. Чужой голем завершил разворот, рванул туда, где мой должен был оказаться при обычном отступлении, и снова ударил мимо. Трибуны отреагировали удивлённым шумом.

Противник запрограммировал хороший набор движений, но не дал механизму нормального восприятия цели. Он, скорее всего, рассчитывал на скорость, прочность и психологическое давление. Большинство дёрганых конструкций действительно не успели бы уйти из-под атаки. Я тоже не успел бы, если бы продолжал честно работать только пультом, но честность в таких делах сильно переоценена.

Мне оставалось только воспользоваться слабостями противника, что я и сделал. Понаблюдав за ним с минуту, я пришёл к выводу, что если подвести моего конструкта со спины в момент паузы, можно ударить по связующим элементам.

Первый заход вышел неидеальным. Мой рыцарь успел нанести только один удар клинком по боковой тяге и тут же ушёл назад. Чужой голем развернулся, проводя круговую атаку, но снова попал в пустоту.

Комментатор уже звучал заметно бодрее:

— Господин Грант меняет тактику! Его конструкт избегает прямого столкновения и пытается найти слабое место более тяжёлого противника!

А вот слабое место там было, даже несколько. Второй заход я сделал аккуратнее. Подвёл конструкта ближе, дождался разгона противника, шагнул в сторону и сразу отправил рыцаря к задней опоре. Удар клинком и ещё один — шипом в фиксатор. Связка выдержала, но интерфейс подсветил микротрещину. Я не видел чужой механизм полностью, но на таком расстоянии подсказок хватало.

Чужой голем двигался всё так же уверенно, но теперь я уже видел не угрозу, а повторяющийся чертёж. Слишком быстрый для обычного взгляда, но вполне понятный, если запомнить ритм. Мой конструкт влетел в промежуток между ударами, резко присел, ткнул шипом в повреждённый фиксатор и отскочил. На этот раз задняя нога противника дрогнула.

— Повреждение опоры! — крикнул комментатор. — У конструкта мастера Орвика нарушена синхронизация движения!

Противник в кабине напротив резко изменился в лице. До него тоже дошло, что происходит. Он начал что-то переключать на своём пульте, но, судя по поведению голема, хозяин мог только менять готовые режимы, но не вести бой напрямую. Значит, управление у голема всё-таки есть, просто оно отличается от остальных.

Чужой конструкт попытался ускориться, и это стало его ошибкой. Повреждённая нога не успела за остальными, корпус перекосило. Передняя пластина ударила не по моему рыцарю, а в каменный столбик. Удар вышел сильным, но бесполезным. Столбик треснул, а голем потерял долю секунды.

Я подвёл своего конструкта сбоку и нанёс серию коротких ударов по уже повреждённому узлу. Клинок вошёл между пластинами, шип сорвал фиксатор, шарнирное кольцо дёрнулось и лопнуло.

Задняя нога противника сложилась. Его голем просел на один бок, попытался продолжить цикл, но движение превратилось в рывки. Передние конечности всё ещё били, корпус всё ещё пытался разворачиваться, но устойчивости больше не было.

Я не стал рисковать и лезть под удары. Вместо этого обошёл по дуге, подождал, когда противник снова выполнит пустую атаку, и ударил по второй опоре. На этот раз хватило двух попаданий.

Конструкция противника тяжело завалилась на бок. Несколько секунд она ещё пыталась двигаться, скребла камень передними конечностями, но подняться уже не могла.

Сигнальный кристалл вспыхнул красным.

— Бой остановлен! — голос комментатора перекрыл нарастающий рёв трибун. — Победа присуждается мастеру Александру Гранту!

Стадион взорвался аплодисментами. Я же стоял в прозрачной кабине, всё ещё держа руки на пульте, и пытался угомонить пульс.

— А вот и финальный поединок! — прогремел знакомый голос, выдернув меня из раздумий и заставив трибуны ликовать. — Представляю вам мастера Максима и мастера Викторию!

Гул усилился и не стихал, пока участники занимали свои позиции. Максимом оказался тот самый товарищ с птицей, и, что интересно, он тоже выбрал для голема человекоподобную форму. Однако привычного управления в виде пульта или кабеля я не заметил. Даже мой противник использовал дистанционную систему, пусть и с ограничениями.

Девушка же выпустила на арену нечто очень сильно напоминающее скорпиона. Больше всего внимания притягивал кристалл на кончике хвоста. Камень переливался всеми цветами радуги и буквально завораживал.

Распорядитель турнира малость занервничал и что-то сказал своим помощникам, не объявляя старт сражения. Те разбежались в стороны, добрались до ящиков, с четырёх сторон окружавших арену, и одновременно включили рубильники. Воздух аж зазвенел от напряжения, а через несколько секунд над ареной появился ещё один защитный купол, от которого веяло магией. Распорядитель расслабился и переключил сигнальный кристалл, дав добро начинать поединок.

— Да начнётся финальный бой! — закричал комментатор, привлекая внимание немного задремавших зрителей.

Големы сразу же бросились в атаку, но не стали нападать в лоб. Вместо этого они уклонялись от ударов противника, стараясь контратаковать. Что мне больше всего не понравилось, так это скорость и точность их движений. Все остальные инженеры показались подмастерьями по сравнению с этими двумя. К тому же мне никак не удавалось понять, каким образом они управляют своими творениями, пока я не посмотрел на самих участников.

Виктория передавала команды при помощи пульта, только питающий кристалл там оказался больше самого устройства. Я ещё раз посмотрел на её голема, и интерфейс любезно подсветил питающий блок этого чуда. Тот оказался настолько огромным, что его удалось разглядеть даже с этого расстояния. Кликнув на настойчиво мигающий курсор, я увидел схему творения, точнее только питающий кристалл и несколько блоков управления. Больше всего меня заинтересовала надпись рядом с элементом питания:

[Хранилище концентрированного эфира. Объём 29 условных единиц.]

Подобное мне доводилось видеть впервые. Похоже, интерфейс продолжал эволюционировать или раньше не подсвечивал подобное, не считая это важным.

— Вы тоже это видите⁈ — восторгался комментатор, когда хвост скорпиона уже практически настиг противника, но тот наклонил корпус под нереальным углом, пропуская атаку буквально в паре сантиметров от себя. — Как жаль, что это не финал турнира! Хотя я боюсь представить, что нас ждёт во время финального сражения!

Толпа встретила заявление мужчины одобрительным гулом. А тем временем хвост скорпиона снова промахнулся, но на обратном движении извернулся и ударил противника в плечо. Второй голем не остался в долгу и вонзил короткое копьё скорпиону в основание хвоста. Однако обе атаки не изменили практически ничего.

В этот момент моё внимание добралось до второго участника, и тут я завис, пытаясь понять, что происходит. Мужик скакал по своей каморке, словно вместо пола ему случайно установили плиту и, естественно, включили её. Ну а мастера Максима, как приличного человека, попросили оставить обувь за дверью. В итоге, спалив единственные носки, он пытался как можно меньше контактировать с полом. Однако, посмотрев на его голема, я увидел, что тот выполняет похожие кульбиты, только более топорно.

— Не понял… — вырвалось у меня.

Благо говорил я тихо, потому никому ничего объяснять не пришлось. Тут требовалось сначала самому разобраться в происходящем. Ещё и интерфейс ни в какую не желал показывать секреты второго участника, раздражая меня всё сильнее.

Получалась интересная картина: Виктория тратила гигантское количество энергии на управление мелким големом, но получала стабильный поток энергии и мгновенную реакцию конструкта. А второй участник каким-то образом завязал управление на своём теле. Возможно, он использовал нечто вроде сенсоров и управляющих датчиков. К сожалению, у меня не было ресурсов для подобных подходов, но сражаться с кем-то из них придётся, если раньше не вылечу.

Хозяйка скорпиона тоже поняла, как работает противник, и начала медленно смещаться к краю арены, заставляя Максима занять неудобную позицию практически вплотную к стене. Он несколько раз пытался вернуться к центру, но девушка находила способ занять более удобную позицию.

Казалось, что итог предрешён, и сейчас они скорее тратят время, но в этот момент скорпион нанёс мощный удар хвостом, зацепив противника и заставив того потерять равновесие. Максим не стал уводить своего конструкта на безопасное расстояние, а вместо этого оторвал одну из пластин брони и рубанул по хвосту, выбрав самое тонкое место.

Виктория, поняв, что всё идёт не по плану, скомандовала отступление уже своему творению. Второй голем же не собирался упускать инициативу и продолжил атаковать, нанося удары уже двумя пластинами, причём он старался попадать в одно и то же место. Самое интересное — у него это довольно неплохо получалось.

Максим увлёкся, наращивая скорость атак, и не заметил, как скорпион оказался между ним и его творением. Девушка отступила ещё на шаг, и её творение опустило хвост в песок, следующим движением подняв пылевую завесу. Второй голем застыл, но его хозяин продолжал подавать команды. Через пару секунд часть команд начала доходить до цели, однако выглядело это довольно жалко.

— Это нечто! — кричал комментатор. — Вы ещё никогда не видели подобного!

Большую часть его фраз я пропускал мимо ушей, внимательно наблюдая за сражением. Однако некоторые фразы пробивались даже через мысленный барьер.

Стадион ликовал, словно внизу сражались не две игрушки, а самые настоящие гладиаторы. Похоже, барон неслабо заработает на данном событии. И у меня есть подозрение, что несколькими днями наше развлечение не ограничится, невыгоден такой подход Стоуну. Хотя я не знаю его реальных целей и, честно говоря, узнавать не хочу.

Скорпион продолжал поднимать завесы из песка, мешая видеть сражение не только противнику, но и зрителям. Естественно, вторым это не очень нравилось. Постепенно народ начал проявлять недовольство открыто.

— Уважаемая Виктория! — раздался голос комментатора. — Господин барон просит вас изменить тактику. Это не повлияет на вашу награду, мы понимаем, что вы можете победить сейчас.

Девушка недовольно скривилась, но спорить не стала. Получив ряд команд, скорпион разорвал дистанцию, попутно зацепив хвостом противника. Когда песок осел, мы увидели лежащего на земле конструкта и творение Виктории, стоявшее в пяти метрах от него.

Максим заставил своего голема подняться и сразу же бросился в атаку, явно недовольный произошедшим конфузом. Скорпион не стал ждать прямого столкновения, сместился в сторону и ударил хвостом навстречу. Противник даже не думал уклоняться, он замахнулся своими клинками и в тот же миг получил прямой удар в корпус. Учитывая, что часть брони отсутствовала, кристалл пробил защиту и вонзился в тело голема. В следующее мгновение Виктория попыталась выдернуть хвост, но он застрял между пластин. Максим же не стал ждать, пока ей удастся вернуть инициативу, и несколько раз рубанул по хвосту, окончательно его перерубив.

— Какой неожиданный поворот! — разнеслось над стадионом. — Чем же ответит мастер Виктория?

Судя по выражению лица девушки-инженера, зря комментатор её подначивал. Недовольство сменилось оскалом, и в следующую секунду она уже активировала одну из команд и отложила в сторону пульт, достав ещё один, в несколько раз меньше. Скорпион лёг на песок, и его лапы втянулись под броню, превратив конструкта в запершуюся в панцире черепаху. Максим отчаянно пытался выдернуть остатки хвоста из груди своего голема, но тот не был рассчитан на подобное. Виктория нажала единственную кнопку, и тут же голем противника начал светиться изнутри.

— Нет! — закричал мастер Максим, по крайней мере именно это я прочитал по движению его губ.

Однако крик уже ничего не мог изменить. Кристалл с каждой секундой светился ещё сильнее, а помощники распорядителя, кажется, добавили энергии в прозрачный щит. Всё это заняло буквально доли секунды.

Виктория надела нечто, напоминающее солнечные очки, и в ту же секунду прогремел взрыв. Голема её противника просто растворило в залившем пространство пламени. Первый щит снесло огненной волной, а второй загудел, сдерживая стихию и заставив трибуны затихнуть. Однако защита выстояла, и огонь отступил, открыв нам вид на арену, покрытую самым настоящим стеклом. От голема Максима остались только воспоминания, а вот второй изображал неподвижную горку.

Когда всё затихло, Виктория активировала новую команду, и скорпион зашевелился, стекло пошло трещинами и рассыпалось, освобождая пленника. Голем вскочил на ноги и побежал к выходу. Трибуны молча наблюдали за шествием победителя. Первым опомнился комментатор:

— И победителем становится мастер Виктория! — ошарашенно заявил он. — Думаю, ни у кого нет сомнений в этом…

Я же размышлял о том, сколько стоило подобное мероприятие. Насколько я понял, люди барона прекрасно знали о возможности взрыва кристалла и не стали мешать. Однако накопитель внутри скорпиона и взорвавшийся кристалл явно не были обычными расходниками.

Вечер после турнира не принёс больше ничего интересного. Подобраться к барону тоже не удалось, потому момент с аудиенцией пришлось отложить. В итоге мы просто отправились отдыхать, стараясь не влиться в поток зрителей и не застрять в пробке из сотен людей.

Всю ночь город продолжал праздновать завершение первого этапа турнира. Похоже, им действительно понравилось или сюда приехало слишком много гостей, которые хотели развлечься.

А вот утром уже мы решили немного отвлечься от работы и прочих забот. Если просто сидеть и переживать за Барсика и нашу дальнейшую жизнь, ничего не изменится, только настроение испортится, потому мы решили развеяться.

Кристина выяснила, что в Стоунграде построили отличный парк аттракционов. Я вообще не думал, что здесь можно найти нечто подобное. Хотя вряд ли эти концентраторы адреналина изобрели мои современники. Значит, покачаемся на качелях да покружимся на карусели.

Однако, добравшись до цели, я впал в ступор от увиденного. Этот участок даже на фоне технологичного города выделялся как чудо инженерной мысли. Различные карусели, «вихри», лодки и посреди этого великолепия самый настоящий дирижабль! Естественно, я инстинктивно направился к последнему, но был остановлен Кристиной, которая захотела «на карусельку»!

— Ты же взрослая девушка, зачем тебе этот детский сад? — попытался я её вразумить, однако мои аргументы оказались разбиты в пух и прах.

— Это же интересно! — с восторгом заявила Кристина, и мне пришлось отложить изучение реально интересного объекта.

Накупив билетов, мы принялись обходить аттракционы, постепенно повышая уровень адреналина в крови. Если первые несколько каруселей мне не принесли особого дискомфорта, то к пятой меня начало слегка мутить. Я даже попытался отказаться продолжать этот крестовый поход, но Кристина затянула меня на нечто «действительно интересное». Нет, она не обманула… Когда нас пристёгивали, словно опасаясь, что мы можем улететь на орбиту, я уже начал подозревать неладное. Когда агрегат запустили и он начал медленно раскручиваться, мне захотелось сойти и оказаться на родной земле, но останавливаться никто не планировал, даже наоборот — с каждой секундой скорость росла, а меня потихоньку вдавливало в металлическую стенку.

Народ, кажется, тоже выражал своё недовольство, причём довольно громкими воплями, но инквизиторов, запустивших эту адскую машину, было сложно разжалобить.

Не знаю, как я выдержал эти несколько минут, растянувшиеся в часы, и не отдал Богу душу, но карусель начала замедляться, а вскоре и вовсе остановилась. Меня освободили от оков, и я направился к выходу, держась за стенку и боясь её отпустить. В этот момент собственным ногам я не доверял. Когда мне удалось спуститься на землю, каким-то чудом получилось не рухнуть на колени и не разрыдаться. Перед глазами всё ещё плыло пространство, и земля покачивалась, потому я остановился возле лавочки и опёрся о неё, изобразив беззаботный вид.

— Скажи же, круто было! — кричала подбежавшая ко мне Кристина.

— Да, — кивнул я, чтобы не портить ей настроение.

— Сходим ещё раз? — прищурилась девушка.

— Нет! — воскликнул я, едва не отпустив опору.

— Значит, тебе не понравилось, — надулась она. — Я так и знала, что, кроме своих механизмов, тебе ничего не интересно!

Проходящие мимо люди немного замедлялись, чтобы посмотреть на начинающийся концерт. А Кристина, судя по всему, уже настроилась раскрыть мне всю степень обиды, которая её внезапно настигла. Некоторые горожане бросали сочувствующие взгляды в мою сторону, другие же явно поддерживали Кристину, судя по обрывкам фраз, долетавших до меня.

— Все мужики одинаковые…

— Да ты посмотри на него, нажрался, скотина, еле на ногах стоит…

Последнее, похоже, услышала Кристина и отвлеклась от мыслей о несправедливости судьбы.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила она.

— Дай мне минут пять, и всё пройдёт, — ответил я.

— А вы чего уставились⁈ Заняться нечем⁈ — решила девушка всё же не сдерживать гнев, а направить его в иное русло. Народ тут же поспешил сделать вид, что вообще мимо проходил и никаких претензий не озвучивал.

Минут через десять я и вправду пришёл в норму, хотя ощущения, что меня выжали по полной, всё ещё оставались.

— Всё, я в порядке, — сказал я Кристине, разминая мышцы.

— Пойдём домой? — спросила девушка, внимательно осматривая меня, словно пытаясь найти ранение или нечто в этом роде.

— Ну, в дирижабль я бы заглянул, — выдавил я из себя улыбку. — Неужто зря подвергал свою жизнь опасности?

— Ты неисправим, — вздохнула она. — Пойдём уже.

— Неужто тебе не интересно, что там внутри? — удивился я её безразличию.

— Да видела я подобное, — пожала она плечами. — Покажут тебе комнату управления и несколько технических отсеков. Дадут посидеть на пассажирских креслах, возможно, даже за штурвал пустят.

Спорить с ней не хотелось, потому что мы видели данный механизм в разных форматах. Мне не интересно было всё, что перечислила Кристина, а вот изучить дирижабль с помощью инженерного интерфейса… разве может быть что-то интереснее?

Через пару минут мы уже стояли в хвосте короткой очереди. Судя по всему, популярностью этот аттракцион не пользовался. Мужчина в годах, сидевший на стуле рядом со входом, буквально засиял, когда увидел, что к нему движутся гости. Перед нами была ещё одна пара. Скорее всего, тоже приезжие.

— Дамы и господа! — радостно начал наш гид по этому чуду техники. — Меня зовут Аркадий, а это жемчужина нашего города, дирижабль по имени Катрин.

— Как я и говорил, — кивнул турист, стоявший перед нами. — Им дают женские имена, потому что это всегда были самые капризные механизмы нашего мира.

Его спутница прижалась к нему посильнее и скорее слушала своего спутника, чем гида.

— О! Вы знакомы с историей этих прекрасных творений? — улыбнулся Аркадий. — Давайте я вам всё покажу.

Он опустил на землю трап, поднялся и открыл дверь, жестом приглашая нас следовать за ним.

— Наши предки использовали дирижабли для полётов в соседние города и даже королевства, — начал рассказывать гид. — Подобное чудо техники могло перевозить до пятидесяти человек, но поговаривают, что бывали и более внушительные аппараты.

— То есть ваше «чудо техники» не работает? — снова влез в разговор турист. — За что же мы тогда заплатили?

— Как за что? — опешил Аркадий. — Там же написано, что экскурсия по дирижаблю.

— Это возмутительно! — не унимался истеричный гость. — Я буду жаловаться барону!

— Слушай, как там тебя, — кашлянул я, привлекая его внимание. — Давай ты свалишь отсюда молча, раз не хочешь экскурсии, и не будешь портить нам настроение.

— Да как ты смеешь⁈ — развернулся он в мою сторону. — Ты знаешь, кто я такой⁈

— Честно говоря, мне плевать, — пожал я плечами. — Если ты продолжишь визжать, то я тебя подниму по трапу, а потом просто выброшу подальше. Как раз полетаешь.

— Ты ещё пожалеешь. Вы все пожалеете, — выплюнул турист сквозь зубы и потянул спутницу к выходу.

Та ошарашенно смотрела на своего избранника и не понимала, что происходит. Однако спорить она не стала, что не добавляло ей баллов в моих глазах. Хотя, может, просто испугалась.

После ухода скандального туриста экскурсия неожиданно стала куда лучше. Во-первых, нас осталось только трое: я, Кристина и Аркадий, который некоторое время смотрел вслед удаляющейся парочке с выражением человека, пережившего мелкую, но обидную катастрофу. Потом он моргнул, будто вспомнил, что перед ним всё ещё стоят нормальные посетители, и виновато улыбнулся.

— Прошу простить, господа. Иногда люди понимают слово «экскурсия» слишком творчески.

— Ничего страшного, — сказал я. — Лично меня как раз интересует конструкция гондолы, двигатели, управление, питание. Как поднимался, как держал высоту, как разворачивался. Всё, что можете рассказать.

Пока я озвучивал свои мысли, лицо мужчины постепенно менялось. До этого он был просто гидом, вынужденным развлекать редких гостей возле не самого популярного аттракциона. Теперь же перед ним внезапно появился человек, который не требовал полёта, не жаловался на цену билета и не спрашивал, где тут сиденье помягче. Человек, которому действительно было интересно. Для таких людей хранители старой техники готовы открыть не только дверь, но и душу, иногда вместе с техническим люком.

— Тогда вы пришли по адресу, господин, — почти торжественно сказал Аркадий. — Катрин — не просто украшение парка. Это самая полная реконструкция воздушного корабля древних из всех, что удалось собрать в Стоунграде.

Слова «самая полная реконструкция» сразу зацепили внимание.

— То есть это не оригинал времён древних?

Аркадий заметно погрустнел.

— К сожалению, нет. От настоящего аппарата сохранилась только гондола. И то не полностью. Несколько внутренних отсеков, часть креплений, часть управляющих стоек, фрагменты силовой рамы и немного оборудования. Верхняя часть была уничтожена почти полностью. Остались только чертежи, описания и несколько обломков несущего каркаса.

Я медленно провёл взглядом по тёмной, слегка потёртой обшивке гондолы. Теперь стало понятнее, почему она выделялась. Нижняя часть выглядела действительно старше всего остального парка. При этом надстроенная сверху огромная сигарообразная часть казалась более новой, пусть и сделанной старательно.

Реконструкция — любимое слово людей, которые нашли древнюю инструкцию, половину чертежа и решили, что дальше справятся сами. Я бы их осудил, но после моих экспериментов и идей это прозвучало бы лицемерно.

Аркадий ещё раз пригласил нас внутрь. На этот раз никто выделываться не стал. Гондола встретила запахом старого металла, лака, сухой ткани и пыли, которую регулярно убирают, но никогда не побеждают окончательно. Внутри оказалось просторнее, чем я ожидал. Узкий коридор шёл вдоль корпуса, по бокам располагались небольшие помещения, часть из которых была открыта для посетителей.

— Здесь пассажирский отсек, — начал Аркадий, сразу переходя в режим человека, который ждал этого момента всю жизнь. — Сейчас часть кресел восстановлена по поздним образцам, но основа креплений древняя. Обратите внимание: каждое кресло фиксируется не к полу, а к продольной раме. При резкой тряске нагрузка уходила не на настил, а на корпус.

Я присел, сделал вид, что рассматриваю крепление, и позволил интерфейсу включиться.

[Обнаружен фрагмент транспортной системы.]

[Состояние: частично восстановлено.]

[Материалы: смешанные. Оригинальные элементы — 31%.]

Немало, особенно для штуки, которая пережила непонятно сколько лет, местных реставраторов и парк аттракционов. Кристина прошла рядом и осторожно коснулась спинки кресла.

— Не думала, что такие аппараты действительно возили людей.

— Возили, — с гордостью сказал Аркадий. — По старым записям, воздушные корабли связывали крупные города. Не так быстро, как некоторые другие машины древних, но гораздо безопаснее для дальних маршрутов через леса, горы и заражённые земли.

Слово «заражённые» он произнёс буднично, будто говорил о плохой дороге после дождя. Я отметил это, но спрашивать не стал. Сейчас меня интересовала техника. Хотя мужчина мог и не знать, что раньше не было аномалий и прочих, связанных с ними, опасностей.

Мы прошли дальше. Комната управления находилась в передней части гондолы. Там располагалось несколько кресел, большая обзорная панель и длинная дугообразная консоль с гнёздами под кристаллы, рычагами, круглыми шкалами и рядами плоских пластин. Большая часть выглядела восстановленной. Некоторые элементы были явно новыми, другие — старыми и потому более интересными.

Я едва удержался, чтобы не прилипнуть к панели носом. Аркадий это заметил и расцвёл окончательно.

— Вот здесь располагался пост первого пилота. Здесь — управление высотой, здесь — распределение тяги по боковым двигателям. Эти шкалы показывали состояние верхнего несущего корпуса. К сожалению, восстановить их работу полностью не удалось, но часть приборов реагирует при подаче питания.

— Его пытались поднять в воздух? — спросил я.

Гид вздохнул.

— Много раз. Несколько лет назад барон приглашал специалистов. Очень дорогих, я вам скажу. Они восстановили верхнюю часть по сохранившимся чертежам, заменили повреждённые крепления, установили оболочку, собрали двигатели, проверили магистрали. По расчётам всё должно было работать, — с сожалением сказал Аркадий. — Питание подаётся, двигатели запускаются, но Катрин не поднимается в воздух. Как стояла на опорах, так и стоит.

Вот это было интересно. Потому что если всё действительно собрано по схеме, а система не даёт даже частичного эффекта, значит, отсутствует что-то базовое. Не сломанная ручка, не плохой контакт и не неправильно закреплённый винт. Скорее принцип, который местные восстановители не поняли.

— Можно взглянуть на питание? — спросил я.

Аркадий на секунду замялся. Обычных туристов туда, скорее всего, не водили. Обычные туристы вообще редко спрашивают, где у музейного дирижабля блок питания. Но потом мужчина посмотрел на моё лицо, на заинтересованную Кристину, на пустой трап снаружи и принял решение.

— Только осторожно и ничего не трогать без разрешения.

— Разумеется. — Я сказал это максимально честным голосом человека, который уже мысленно трогал вообще всё.

Технический отсек располагался ближе к центру гондолы. Дверца была узкой, с тяжёлым механическим замком. Аркадий достал связку ключей, открыл её и пропустил нас внутрь. Вдоль стен шли силовые линии, закрытые полупрозрачными кожухами. В центре на усиленной раме стоял крупный эфирный кристалл. Не тот мелкий расходник, к которому я успел привыкнуть, а серьёзный накопитель размером почти с человеческую голову. Судя по виду, практически новый и, скорее всего, очень дорогой.

Интерфейс тут же отозвался.

[Обнаружен источник питания транспортной системы.]

[Состояние: рабочее.]

[Запас эфира: высокий.]

[Износ: минимальный.]

Выходило, что проблема не в батарейке. Жаль, с батарейками всё обычно просто: заменил — заработало. Если не заработало, начинаешь работать уже предметно. Я проследил взглядом за силовыми линиями. От кристалла они уходили к распределительному блоку, дальше — к двигателям, консоли управления и вверх, в крепления верхней части. Часть пластин в распределителе была знакомой: кинет, люмин, пирон в защитных нагревательных узлах. Несколько стабилизаторов, назначение которых интерфейс показывал неуверенно. А потом взгляд зацепился за четыре крупные пластины, расположенные в отдельной раме. Металл выглядел странно: бледно-серебристый с едва заметной внутренней рябью. Пластины стояли крестом вокруг малого вторичного кристалла и соединялись с верхними магистралями.

Интерфейс моргнул.

[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]

[Назначение: не определено.]

[Предполагаемый эффект: изменение эффективной массы системы.]

Вот теперь стало совсем весело.

— Эти пластины оригинальные? — спросил я как можно спокойнее.

Аркадий заглянул через моё плечо.

— Да. Одни из немногих. Их нашли вместе с гондолой. Специалисты говорили, что это часть подъёмного узла, но точного названия материала никто не знает. Заменить их невозможно, поэтому установили старые.

— А они реагируют на питание?

— Не особо, — грустно улыбнулся гид. — Почему-то на них питание не поступает.

Я смотрел на раму и постепенно перестраивал представление о дирижабле.

В моём мире подобный аппарат поднимался за счёт газа, который легче воздуха. В огромной оболочке — водород или гелий. Водород опасный, гелий безопаснее, но редкий. Суть простая: вытеснил более тяжёлый воздух — получил подъёмную силу. Двигатели уже обеспечивали движение вперёд и управление.

Но здесь всё могло быть иначе, хотя не факт. Верхняя часть всё равно была огромной, пустотелой и явно рассчитанной на заполнение чем-то. Но эти пластины намекали, что древние не ограничивались обычной подъёмной силой. Возможно, газ давал базовую плавучесть, а неизвестный металл снижал эффективную массу, компенсируя груз, пассажиров и манёвры. Или наоборот: металл был основным источником подъёма, а оболочка служила стабилизатором, резервуаром для рабочего вещества или защитным контуром. Плохо, когда древние инженеры не оставляют рядом табличку: «Нажимать сюда, не перепутать».

В итоге нам так и не удалось разгадать секрет работы древнего дирижабля, да и темнеть начало. Кристина тоже вовлеклась в процесс исследования древнего летательного аппарата и больше не жаловалась на скуку и бесполезность данного аттракциона. Однако развлечение завершилось, и мы отправились домой отдыхать, понимая, что ещё вернёмся сюда.

Следующий день же начался с похода по магазинам, и это не потому, что мне внезапно захотелось приобщиться к высокой моде Стоунграда. Просто вечером нас ждал официальный приём у барона, а идти туда в той же одежде, в которой я бегал по мастерским, стадиону и техническим отсекам дирижабля, Кристина сочла неправильным. Я сначала попытался объяснить, что одежда Александра вполне приличная, целая и даже не пахнет литейкой. Аргумент почему-то не сработал.

— Приличная — не значит подходящая, — сказала Кристина, когда мы вошли в третью по счёту лавку.

Судя по выражению лица продавщицы, лавка была не просто хорошей, а такой, где с покупателей сначала снимали мерки, потом деньги, а затем остатки уверенности в себе. Полки, стойки, ткани, зеркала, мягкий свет от люминовых пластин, несколько манекенов в одежде, которую я боялся задеть даже взглядом.

Кристина в этой среде чувствовала себя неожиданно уверенно. Она вообще быстро адаптировалась к любым обстоятельствам. Уж проблем с одеждой у неё точно не было, зато начались у меня.

Первые несколько часов Кристина выбирала наряд себе. Я честно пытался участвовать в процессе, но довольно быстро понял, что от меня требуется не совет, а присутствие. Иногда она выходила из примерочной, поворачивалась перед зеркалом и смотрела на меня. Я в такие моменты должен был произнести что-то содержательное. Например: «Хорошо» или «Очень хорошо». Один раз я рискнул сказать: «Похоже на предыдущее», после чего продавщица посмотрела на меня так, будто я только что оскорбил её предков, профессию и весь текстильный промысел ближайших королевств. Больше я так не рисковал.

В итоге Кристина остановилась на тёмно-зелёном платье с серебристыми вставками и лёгкой накидкой. Наряд выглядел дорого, но не кричаще. Подчёркивал фигуру, но не превращал её в выставочный экспонат. И главное — в нём она смотрелась так естественно, будто всегда ходила на приёмы к баронам между спасением самозванцев и обсуждением големов.

— Вот это, — сказала она наконец.

Я выдохнул, радуясь завершению экзекуции, но моим мечтам об отдыхе от магазинов не суждено было исполниться, потому что после этого Кристина повернулась ко мне и скептически осмотрела мой наряд.

— Теперь ты.

— Я же одет. — У меня мелькнула мысль сбежать из города.

— Я же сразу говорила, что тебе нужна нормальная одежда. — Прищурилась девушка.

К сожалению, я слишком долго размышлял о побеге, и мне перекрыли пути отступления. В итоге меня провели в мужскую часть лавки, где начался второй этап испытаний. Меня всего обмотали тканями, что-то застёгивали и расстёгивали. Я несколько раз проходил перед зеркалом, поворачивался, поднимал руки, садился, вставал и снова поворачивался. Очень полезные действия для человека, который вчера управлял боевым конструктом, а сегодня внезапно стал подставкой для дорогого камзола.

Кристина смотрела внимательно, не торопила продавцов и даже надо мной не издевалась. Просто выбирала так, будто это действительно было важно. И чем дольше продолжалась примерка, тем меньше мне хотелось спорить. В итоге мне подобрали тёмный костюм с плотным камзолом, серебристой отделкой на манжетах и удобным внутренним креплением под небольшие вещи. Последнее я оценил отдельно. В мире, где любой приём может внезапно превратиться в политическую ловушку, карманы становились не роскошью, а элементом выживания.

Я посмотрел на отражение. Выглядело всё действительно неплохо. Сейчас я больше напоминал приглашённого мастера, у которого есть деньги, вкус и основания держаться уверенно.

Ближе к вечеру мы наконец вернулись в дом, успели привести себя в порядок, переодеться и собрать всё необходимое. Я взял документы и немного денег. Кристина вышла из своей комнаты немного позже… Примерно на час. Я хотел сказать что-нибудь привычно-насмешливое, но не стал. Она выглядела слишком хорошо, если уж быть честным до конца. Именно поэтому мне приходилось напоминать о наших ролях особенно тщательно.

— Прекрасно выглядишь. — Улыбнулся я, раскрывая объятия, чтобы приобнять девушку.

— Руки не распускай. — Хмыкнула Кристина.

Пришлось довольствоваться визуальным ощупыванием этой красоты.

До замка нас доставила карета, предоставленная организаторами. Видимо, барон решил, что участники турнира должны выглядеть достойно не только на арене, но и перед гостями. У ворот проверили приглашения, документы и пропустили внутрь почти без задержки.

В этот раз нас провели не в тот зал, где проходила первая встреча инженеров. Большой банкетный зал оказался в другой части замка, и он действительно был большим. Высокий потолок, несколько рядов люминовых светильников, длинные столы вдоль стен, музыканты на отдельной площадке, слуги, скользящие между гостями с подносами. В зале уже находилось не меньше двух сотен человек, и это без учёта обслуживающего персонала. Здесь были местные богачи, приглашённая знать, военные, торговцы, мастера, участники турнира и те самые люди, которые в любом обществе появляются на важных мероприятиях просто потому, что умеют оказаться рядом с властью.

Все выглядели довольными. Кто-то обсуждал бои, спорил о ставках или уже пробовал угощения. На столах стояло всё: мясо, рыба, пироги, фрукты, соусы, маленькие закуски, которые выглядели слишком красиво для нормальной еды, и напитки разных цветов. Несколько блюд явно поддерживали тёплыми с помощью пироновых пластин, а в отдельных чашах лёд не таял благодаря криону. Действительно инженерный банкет, даже закуски с технической поддержкой.

Я взял бокал с чем-то светлым, понюхал и, решив не рисковать, поставил обратно. Кристина заметила, но ничего не сказала. Она вообще сегодня держалась собранно, внимательно осматривала зал и старалась не отходить далеко. Я тоже не расслаблялся. Приём выглядел празднично, но слишком много людей здесь знали друг друга и оценивали участников турнира, а большая часть разговоров начиналась со слов: «Мастер Грант, верно?». К счастью, большинство гостей интересовались не прошлым Александра, а моим боем. Приходилось улыбаться, отвечать общими фразами и делать вид, что я не считаю количество выходов из зала.

Примерно через полчаса я уже знал, где стоят стражники, где расположены боковые двери, где собираются инженеры и где, скорее всего, должен появиться барон. У дальней стены находилось небольшое возвышение: не сцена в полном смысле, скорее почётная площадка для речей и награждения. С неё было хорошо видно зал, а залу — того, кто на ней стоит. Я периодически поглядывал туда.

— Думаешь, награды будут выдавать там? — тихо спросила Кристина.

— Почти уверен. — Кивнул я.

— Волнуешься?

— Нет, просто хочу понять, что нам вручат и не потребуют ли за это расписаться кровью.

Кристина едва заметно улыбнулась, но развивать тему не стала. В этот момент к нам подошёл один из гостей и начал расспрашивать о моём конструкте. Пришлось снова включать режим осторожного инженера: говорить достаточно, чтобы не показаться грубым, но не настолько, чтобы выдать полезные детали.

Так прошёл почти час, а потом зал постепенно начал стихать. Сначала изменилось движение слуг. Они отступили ближе к стенам, потом музыканты завершили мелодию и замолчали, затем у главного входа появились двое стражников в парадной форме.

Барон Патрик Стоун вошёл в зал без лишней спешки. Сегодня он выглядел именно так, как должен был выглядеть хозяин богатого города после успешного зрелища: уверенный, спокойный, довольный. Если вчера он явно нервничал из-за взрыва на арене, судя по его действиям в ложе, сейчас об этом не говорил ни один мускул на лице. Для хорошего правителя это необходимое умение. Ему приходится держать лицо в любой ситуации. Барон поднялся на возвышение, дождался, пока разговоры полностью стихнут, и только после этого заговорил.

— Дамы и господа, жители Стоунграда и дорогие гости! Вчера мы стали свидетелями события, которое ещё долго будут обсуждать не только в нашем городе, но и далеко за его пределами. Лучшие инженеры нашего времени показали, что смелость мысли, труд и талант способны открыть дорогу туда, куда многие боялись даже смотреть.

Зал ответил аплодисментами, а Патрик сделал небольшую паузу и продолжил:

— Сегодня мы собрались не только ради развлечения и отдыха. Сегодня мы чествуем мастеров, принявших вызов. Каждый из них за кратчайший срок создал работающий механизм и вывел его на арену. Победа важна, но путь к ней начинается с решимости сделать невозможное. Поэтому награду получит каждый участник первого этапа.

Проигравшие инженеры заметно оживились, да и победители не возражали. Никто не любит уходить с турнира без приза, особенно если его механизм вчера публично разобрали на части, взорвали или заставили выглядеть бесполезной железной черепахой.

Барон начал вызывать участников по одному. Первым вышел Гарн Веллер, победитель первого боя с кабельным кабаном. Ему вручили внушительный рюкзак из плотной тёмной ткани с красными полосами по бокам. Рюкзак выглядел простым только на расстоянии. Вблизи я заметил металлические вставки, защитные застёжки и крепления под печать. Затем вызвали его противника, Ольса Ренна. Тот получил почти такой же рюкзак, но с синими полосами. Выходило, что цвет зависел от результата.

Я внимательно следил за каждым вручением. Все рюкзаки были примерно одного размера, но вес, кажется, немного отличался. Некоторые участники принимали призы спокойно, другие едва заметно напрягались, будто сразу пытались оценить содержимое по тяжести.

Наконец прозвучало долгожданное:

— Господин Александр Грант!

Я выдохнул, поправил рукав и поднялся на возвышение. Идти через зал под взглядами пары сотен людей оказалось неприятнее, чем управлять големом под взглядами нескольких тысяч. На арене хотя бы было понятно, что делать. Здесь же требовалось держать лицо, не споткнуться, не забыть чужое имя и не выглядеть человеком, который только вчера впервые услышал о местных правилах этикета. Барон улыбнулся, когда я подошёл.

— Господин Грант, ваш бой стал одним из самых показательных. Точность, хладнокровие и умение найти слабое место противника достойны уважения.

— Благодарю, господин барон, — сказал я и поклонился ровно настолько, насколько счёл безопасным для своей гордости и легенды.

Мне вручили рюкзак с красными полосками, который оказался довольно тяжёлым. Его наполнили чем-то настолько, что там не осталось свободного места. Я почти физически почувствовал желание открыть его прямо сейчас, заглянуть внутрь и понять, ради чего весь этот торжественный спектакль, но делать это на глазах у барона, гостей и остальных инженеров было бы глупо, а я сегодня и так уже несколько раз балансировал на грани. Патрик, видимо, заметил моё замешательство и оценил его по-своему.

— Для удобства участников, — сказал он негромко, но достаточно отчётливо, — рядом подготовлена отдельная комната. Там вы можете оставить приз и спокойно продолжить вечер. Когда будете уходить, заберёте его у распорядителя.

Он указал рукой направление к боковой двери, возле которой уже стоял слуга и ещё один человек из турнирной службы. Несколько участников, получивших награды раньше, действительно направлялись туда и возвращались без рюкзаков.

Мысленно я отнёсся к идее без восторга. Оставить неизвестный ценный приз в комнате под присмотром людей барона. Отличный план, особенно если внутри что-то действительно интересное. Рюкзак, конечно, ноги сам не отрастит, но люди — существа творческие, могут и помочь.

С другой стороны, зачем барону дарить призы публично, а потом тут же их воровать? Это выглядело бы слишком мелко даже для не самого честного политика. К тому же рюкзаки, скорее всего, пронумерованы или опечатаны. Потеря чужой награды на таком мероприятии ударила бы по самому Стоуну. Значит, риск допустимый.

— Благодарю, — повторил я.

После короткого поклона я спустился с возвышения и направился к указанной комнате. Внутри оказалось небольшое помещение с полками вдоль стен. Слуга принял рюкзак, сверил моё имя, поставил отметку в списке и закрепил на одной из застёжек дополнительную бирку с номером.

— Ваш приз будет ждать вас здесь, господин Грант.

— Очень на это рассчитываю, — усмехнулся я.

Слуга сделал вид, что не заметил интонации. Я же вышел обратно в зал как раз в тот момент, когда барон вызывал следующего участника. Награждение продолжалось ещё некоторое время. Максим получил синий рюкзак с таким выражением лица, будто ему вручили не утешительный приз, а личное оскорбление. Виктория, напротив, приняла красный спокойно, почти равнодушно. При этом я заметил, что слуги с её призом обращались особенно аккуратно. Неужели у всех разные награды?

Когда последний участник получил награду, барон произнёс ещё несколько красивых фраз о будущем турнира, таланте инженеров и новых открытиях. Зал снова зааплодировал. После этого музыка возобновилась, слуги вернулись к гостям, а напряжение постепенно растворилось в шуме праздника.

Я нашёл Кристину у одного из столов.

— Живой? — спросила она тихо.

— Пока да.

— Что в рюкзаке?

— Не знаю, — пожал я плечами.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты даже не заглянул?

— При всех, что ли? Я ещё не настолько деградировал как исследователь.

— Ну мало ли, вдруг там действительно что-то интересное, — усмехнулась Кристина.

В этот момент музыканты начали новую мелодию, более медленную и мягкую. Часть гостей сразу потянулась к свободному пространству в центре зала, которое, как оказалось, заранее оставили именно для танцев.

Я посмотрел на танцующих и перевёл взгляд на Кристину. Ситуация казалась сложной. С одной стороны, мы официально изображали брата и сестру, с другой — танцы на подобных приёмах не обязательно означали что-то лишнее. Гости танцевали парами, менялись, разговаривали, показывали воспитание и умение не наступать друг другу на ноги. Последнее для меня было самым сомнительным пунктом.

— Потанцуем? — спросил я.

Кристина чуть приподняла бровь.

— Ты умеешь?

— Скажем так, я умею быстро учиться и делать вид, что всё под контролем.

— Очень знакомая стратегия, — усмехнулась девушка.

— Да и работает чаще, чем должна, — кивнул я.

Она протянула мне руку, а я принял её и повёл Кристину к танцующим. Музыка стала чуть громче, свет люминовых пластин мягко отражался в серебристых элементах её платья, а вокруг двигались люди, на время забывшие про големов, взрывы, интриги и странные призы в запечатанных рюкзаках.

Я положил руку ей на талию, стараясь держаться ровно настолько официально, насколько требовала наша роль. Кристина же встала ближе, чем полагалось сестре. Совсем немного, так, чтобы никто не мог придраться. Однако достаточно, чтобы я это заметил. И когда мы сделали первые шаги под медленную музыку, я вдруг поймал себя на странной мысли: среди всего этого шума, чужих взглядов, недосказанностей и опасностей именно сейчас вечер впервые начал напоминать праздник.

Утром я наконец-то добрался до рюкзака. Вчера вечером после приёма сил хватило только на то, чтобы принести приз домой, проверить печать, убедиться, что её не вскрывали, и поставить рюкзак в кабинет. Открывать его ночью не хотелось. С одной стороны, любопытство грызло не хуже голодного Барсика. С другой — после танцев, разговоров, чужих взглядов и необходимости изображать приличного человека мозг уже работал в режиме аварийного освещения. Так что рюкзак дождался утра.

Кристина устроилась рядом, но мешать не стала. Просто смотрела, как я аккуратно вскрываю печать, расстёгиваю защитные застёжки и раскрываю верхний клапан.

Внутри лежало несколько плотно упакованных свёртков. Каждый пакет был завёрнут в плотную ткань, перевязан шнуром и снабжён маленькой биркой без подробного описания. Видимо, барон решил, что инженеру интереснее самому понять, что ему подарили, или хотел посмотреть, кто из нас быстрее соображает.

Я развязал шнур первого свёртка, откинул ткань и мысленно присвистнул, увидев эфирные кристаллы. Причём это были не мелкие расходники, которые я уже привык использовать в опытных конструктах, а нормальные, мощные, чистые накопители. Разного размера, но все в хорошем состоянии. Некоторые светились мягко и равномерно, другие были почти прозрачными, с плотным сиянием внутри. Интерфейс отозвался сразу.

[Обнаружены источники питания.]

[Класс: малые и средние накопители.]

[Состояние: рабочее.]

[Запас эфира: высокий.]

Вот тебе и приз за первый этап. Если это промежуточная награда, мне становилось интересно, что барон считает настоящей.

Во втором свёртке оказались пластины. Сначала знакомые: кинет, люмин, пирон, несколько полос криона, пара тонких серых заготовок ноэра. Потом пошли менее понятные материалы. Интерфейс над некоторыми вспыхивал уверенно, над другими задумывался, а у трёх вообще выдал неопределённую подсказку.

[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]

[Назначение: не определено.]

[Требуется расширенный анализ.]

Очень полезно. Спасибо, дорогой интерфейс, без тебя я бы точно не догадался, что неизвестное неизвестно.

В третьем пакете лежали небольшие бледно-серебристые заготовки с едва заметной внутренней рябью. Я замер, понимая, что уже видел этот металл. В тех самых пластинах подъёмного узла дирижабля, которые интерфейс обозначил как материал, изменяющий эффективную массу системы. Подсказка подтвердила догадку.

[Обнаружен функциональный материал.]

[Предполагаемый эффект: изменение эффективной массы системы.]

[Точность определения: низкая.]

[Рекомендуется экспериментальное применение в малых системах.]

Я медленно выдохнул. Вот теперь подарок стал совсем интересным. Кристина заметила мою реакцию.

— Нашёл что-то ценное?

— Очень, — кивнул я. — Если я правильно понимаю, это куски материала из подъёмного узла дирижабля.

Она перевела взгляд на заготовки.

— То есть это можно использовать для полёта?

— Возможно, — ответил я. — Или просто для облегчения веса.

В следующем свёртке оказались сенсоры. Небольшие кристаллические глазки в защитных оправках и несколько узлов, назначение которых я пока понимал лишь приблизительно. Часть была новой, часть — восстановленной, но всё лежало в отдельных мягких гнёздах и выглядело как тщательно подобранный комплект. Интерфейс засыпал меня подсказками.

[Обнаружен зрительный сенсор малого типа.]

[Обнаружен направленный звуковой сенсор.]

[Обнаружен блок первичного восприятия.]

[Совместимость с управляемыми механизмами: высокая.]

Я некоторое время просто смотрел на это богатство, но всё же полез дальше. В оставшихся пакетах оказались шарниры, миниатюрные кинетовые узлы, тонкие фиксаторы, готовые рамки под управляющие блоки, стабилизирующие кольца, защитные кожухи, гибкие силовые линии, набор мелких инструментальных насадок и несколько элементов, которые можно было использовать при создании новых конструктов.

В целом награду сложно было назвать подарком, скорее уж очень дорогим, продуманным комплектом, который был собран так, словно кто-то хотел не просто наградить инженера, а подтолкнуть его к следующему шагу. Радость постепенно начала смешиваться с осторожностью.

— Слишком хорошо, — сказал я.

Кристина посмотрела на разложенные на столе детали.

— Думаешь, здесь есть подвох?

— Думаю, бароны не раздают такие наборы просто потому, что им понравился чужой металлический рыцарь.

Я взял один из средних кристаллов, повертел в пальцах и положил обратно. Сначала всё выглядело как щедрый приз за первый этап, но если подумать, выходила другая картина. Нам дали материалы, которых не хватало для развития конструкта. Кристаллы, сенсоры, управляющие элементы, неизвестные металлы, облегчение массы, ноэр, кинет. Всё, что могло понадобиться для новой задачи.

То есть второй этап, скорее всего, потребует не просто повторить вчерашнее, а сделать лучше, возможно, даже опаснее. И барон заранее выдал инструменты, чтобы никто не мог схалтурить из-за отсутствия материалов.

— Интересно, что дадут за победу во втором этапе, — пробормотал я.

И тут же мысленно себя одёрнул. Вот именно так люди и погибают. Сначала им дарят дорогие игрушки, после чего показывают ещё более дорогие, потом они думают: «Ну ещё один раз, и всё». В итоге оказываются по уши в чужом заговоре, с церковью за спиной, бароном перед носом и магической пумой где-то в лесу, которую собираются ловить егеря.

По-хорошему, надо было не радоваться, а забрать Барсика, выбраться из Стоунграда и искать ресурсы уже в другом месте. Желательно там, где за каждым экспериментом не наблюдают сотни людей.

Однако пока никто не приносил новых инструкций, а когда у инженера есть свободное время, мастерская и набор редких деталей, он, конечно же, поступает разумно, то есть лезет собирать новую игрушку. Тем более что форма птицы не выходила у меня из головы ещё с тех пор, как Марк подстрелил первую. Тогда я не понимал, что именно держало её в воздухе, как она видела, передавала картинку и почему всё работало так естественно. Теперь ответов стало больше, по крайней мере достаточно, чтобы попытаться. Паук доказал, что малый управляющий контур работает, а сенсоры из рюкзака могли дать обратную связь. Неизвестный серебристый металл, если я понимал его правильно, мог облегчить конструкцию и снизить нагрузку на крылья. Оставалось только собрать всё так, чтобы оно не развалилось, не взорвалось и не улетело через окно искать лучшей жизни.

Следующие два дня нас не трогали, только один раз принесли короткое уведомление, что второй этап будет объявлен позже, а участникам рекомендуется «использовать время для отдыха и осмысления полученного опыта». Чем я успешно и занимался.

Кристина сначала наблюдала, помогала подавать детали, но ушла заниматься своими делами, когда поняла, что я окончательно провалился в работу. Несколько раз она приносила еду: просто ставила тарелку рядом и молча забирала уже холодную.

В один из моментов я даже хотел извиниться, но как раз подгонял правое крыло и решил, что извиняться лучше после того, как механизм перестанет косить на один бок.

Мне не хотелось изготовить полную копию прежней птицы, ибо копировать древних без понимания — верный способ получить какую-нибудь красивую и бесполезную игрушку. Поэтому собирал я её по своему видению: небольшой вытянутый корпус, лёгкая силовая рама, две складные пары крыльев с жёсткими передними кромками и тонкими подвижными пластинами по заднему краю. Хвост, служивший для стабилизации, поворота и торможения. Голову сделал условной, но с двумя зрительными сенсорами. Если всё получится, именно через них я должен был видеть. Под корпусом закрепил маленький слуховой узел, хотя с ним пока уверенности было меньше. Слишком тонкая настройка. Звук мог оказаться искажённым, бесполезным или таким, что я начну слышать все скрипы мастерской сразу в собственном черепе, чего не хотелось бы.

Управляющий блок разместил ближе к центру массы. Там же поставил крошечный кристалл питания и тонкие полосы ноэра. Кинетовые узлы развёл к крыльям, хвосту и лапам. А серебристые заготовки использовал очень осторожно: две малые пластины в силовую раму, ближе к верхней части корпуса, и одну — в стабилизирующее кольцо вокруг кристалла. Интерфейс несколько раз подсказывал, где я делаю глупость, иногда приходилось с ним соглашаться.

К концу второго дня на столе лежала моя птица: чёрно-серая, с узким корпусом, складывающимися крыльями, маленькими лапами и головой, в которой поблёскивали два тусклых кристалла. Игрушка получилась не слишком красивой в привычном смысле, зато довольно функциональной, по крайней мере в теории. Я закрепил последний кожух, подтянул фиксатор и отступил на шаг.

Перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Создан малый управляемый конструкт.]

[Тип: воздушный разведывательный механизм.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 6,8%.]

Я улыбнулся.

— Ну здравствуй, птичка.

Кристина, которая как раз вернулась в мастерскую, остановилась у двери.

— Получилось?

— Сейчас узнаем, — ответил я, взял маленький кристалл, вставил его в гнездо под корпусом и защёлкнул фиксатор.

Птица дрогнула, крылья едва заметно раскрылись, голова повернулась, сенсоры внутри глаз вспыхнули слабым светом.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

Я не стал тянуть и сразу согласился. В тот же миг зрение знакомым образом раздвоилось. Одна картинка осталась моей: стол, инструменты, Кристина у двери, мастерская, светильник под потолком. Вторая появилась чуть ниже и под другим углом. Я увидел край стола, собственные руки со стороны, огромную фигуру Кристины и мир, ставший странно большим.

Я осторожно переключил внимание на птицу. В этот момент моё тело осталось стоять у стола, но основное восприятие ушло в маленький корпус.

Птица сделала шаг. Коготки тихо щёлкнули по столешнице. Я заставил механизм пройти вдоль края стола, повернуть, раскрыть крылья и сложить обратно. Отклик был куда лучше, чем у паука. Сенсоры давали картинку с небольшой задержкой, однако мозг быстро подстраивался. Самым сложным оказалось не забыть, что у меня всё ещё есть собственное тело.

— Она видит? — спросила Кристина тихо.

— Я вижу через неё.

Девушка ничего не ответила, но по лицу было понятно, что относится она к этому не очень хорошо.

Серебристые пластины в корпусе отозвались слабым тянущим ощущением, и птица стала будто легче. Кинетовые узлы потянули пластины, хвост выровнял корпус, и маленький конструкт оторвался от стола. Он пролетел метра три, после чего сел на шкаф, зацепился когтями за край и сложил крылья. Я смотрел на мастерскую сразу из двух точек и чувствовал, как внутри поднимается тихое, очень опасное удовлетворение.

Я аккуратно вернул её на стол. На этот раз полёт получился увереннее, и я отключил канал, после чего мир снова стал одинарным. Некоторое время это даже показалось неудобным.

Я вынул кристалл из гнезда, и птица сразу обмякла, крылья чуть просели, сенсоры погасли. Я проверил нагрев, осмотрел крепления, убедился, что ничего не треснуло, и только потом позволил себе окончательно выдохнуть.

— Для первого раза более чем замечательно.

Кристина подошла ближе и осторожно посмотрела на маленький механизм.

— Ты собираешься использовать её на турнире?

Я убрал птицу в мягкий чехол, затем спрятал кристалл отдельно.

— Не знаю, возможно, но лучше никому её пока не показывать.

Я как раз застегнул чехол с птицей и убрал его во внутренний карман, когда в дверь мастерской постучали. Сначала я даже не отреагировал. После двух дней работы мозг ещё продолжал жить в режиме настройки крыльев, силовых линий и маленьких зрительных сенсоров. Стук повторился. Кристина, стоявшая у стола, посмотрела на дверь, потом на меня.

— Ждёшь кого-то?

— После всего, что с нами случилось, я уже никого не жду, но вполне допускаю вероятность появления новых проблем.

Я быстро накрыл остатки деталей плотной тканью, проверил, чтобы на столе не осталось ничего особенно интересного, и только после этого кивнул. Кристина подошла к двери первой, но открывать сразу не стала.

— Кто там?

— Пакет от распорядителя турнира, — ответили снаружи. — Для господина Александра Гранта.

Пришлось открывать. На пороге стоял молодой парень в форменной одежде Стоуна. В руках он держал сложенный лист с печатью. Посыльный коротко поклонился.

— Господин Грант?

— Да.

— Вам передано приглашение явиться сегодня вечером в замок барона Стоуна. Будут объявлены условия второго тура испытаний. Время указано в письме. Присутствие обязательно.

Я взял протянутый лист, быстро осмотрел печать, потом развернул. Текст оказался коротким и предельно официальным. Вежливые формулировки, точное время, указание входа, просьба прибыть без опоздания и при себе иметь знак участника. Никаких подробностей, разумеется. Зачем облегчать жизнь инженерам, если можно заставить их несколько часов гадать, какую именно безумную задачу им сейчас подкинут?

— Благодарю, — сказал я.

Посыльный снова поклонился, развернулся и быстро ушёл. Кристина закрыла дверь, после чего некоторое время мы молчали. Она первой нарушила тишину.

— Снова один пойдёшь?

Я сложил письмо и положил на стол.

— Да. Думаю, лучше идти одному.

Кристина не стала сразу спорить. Просто скрестила руки на груди и посмотрела внимательно.

— Почему?

— В прошлый раз к встрече с бароном допустили только инженеров. Помощников, спутников и прочих полезных людей оставили снаружи. Если сейчас условия второго тура будут объявлять участникам, тебя всё равно не пустят дальше первого коридора.

— А если это не просто объявление условий?

— Тогда тем более лучше, чтобы ты была не рядом со мной, — сказал я.

Кристина нахмурилась.

— Очень успокаивающе.

— Если это обычное собрание, тебя просто не пустят. Если что-то пойдёт плохо, одному проще выбраться, но и ты будь готова к любому исходу. И я не собираюсь лезть в неприятности, — добавил я.

Кристина посмотрела на меня и невесело усмехнулась.

— Они сами к тебе приходят.

— Это да. У них, видимо, маршрут проложен, — попытался я отшутиться.

Она едва заметно улыбнулась, но тревога из глаз не исчезла.

Я же занялся подготовкой: умылся, сменил рабочую одежду на приличную и снова спрятал браслет под рукавом. После вчерашнего похода по лавкам у меня наконец имелась одежда, в которой можно было выглядеть не только инженером, но и человеком, случайно допущенным в приличное общество. Кристина молча помогла поправить воротник.

— Если мне придётся задержаться, — сказал я, — не выходи из дома одна. И никого не впускай без проверки.

Кристина кивнула.

— Хорошо.

Я взял знак участника, документы и немного денег. На секунду задержался в мастерской и убрал птицу в ящик. Очень хотелось взять её с собой, ведь маленький разведчик мог оказаться полезным, если придётся осмотреть коридор, заглянуть в окно или просто понять, что происходит за закрытой дверью. Однако именно поэтому брать её сейчас было опасно.

На улице уже начинало темнеть. Стоунград после первого этапа турнира всё ещё жил праздничным настроением, но сегодняшняя радость стала спокойнее. Гости ходили по улицам, обсуждали вчерашние бои, у лавок спорили о шансах участников, где-то смеялись, где-то музыканты играли лёгкую мелодию. Город переваривал зрелище и ждал продолжения. А я шёл к замку, и чем ближе я подходил к воротам замка, тем сильнее подозревал, что влез слишком сильно не в своё дело.

В замке меня провели в отдельное помещение на втором этаже. Судя по охране у двери, встреча действительно была важной. Два стражника проверили знак участника, сверили имя в списке, после чего один из них открыл дверь и пропустил меня внутрь.

Там уже собрались все кроме меня. Семь инженеров первого этапа сидели или стояли вдоль длинного стола. В дальнем конце комнаты находился барон Патрик Стоун, а рядом с ним стоял представитель церкви. Всё такой же спокойный, невзрачный и опасный. Он не вмешивался, но одним своим присутствием напоминал: происходящее разрешено ровно настолько, насколько это удобно организаторам. Помимо знакомых лиц был ещё один парень, похоже помощник барона.

Я занял свободное место ближе к краю стола. Барон дождался, когда дверь закрылась, и поднялся.

— Господа и дамы, первый этап турнира завершён. Каждый из вас доказал, что достоин находиться здесь. Однако дальше испытания станут сложнее.

В комнате стало тише, даже те, кто пытался изображать равнодушие, заметно сосредоточились.

— Второй этап будет проводиться за пределами города, — продолжил Стоун. — По жребию участники разделятся на две группы. Одни будут защищать крепость. Вторые — пытаться её захватить. Каждая пара получит отдельную площадку, расположенную на значительном расстоянии от остальных.

Он сделал знак помощнику, и тот развернул на столе карту окрестностей, на которой были отмечены четыре точки. Достаточно далеко друг от друга и от города.

— Для испытания выбраны четыре бывших хранилища древних, — сказал барон. — Они полностью очищены от опасных устройств, ловушек, остаточных контуров и прочих сюрпризов. Каждая площадка оборудована под формат малой крепости: стены, внутренний двор, контрольная точка, технический навес, запас материалов для ремонта.

Слово «полностью» мне не понравилось. Обычно, когда кто-то говорит «полностью очищены от древних сюрпризов», это значит, что сюрпризы просто пока не нашли. Но вслух я, разумеется, ничего не сказал. В комнате и без меня хватало людей, которым не нравилось направление разговора.

— В отличие от первого этапа, — продолжил барон, — второй будет испытанием на выбывание. Проигравший участник покидает турнир.

Вот теперь инженеры напряглись по-настоящему. Шоу закончилось и началась нормальная борьба за место у кормушки, только с големами, руинами и церковным наблюдателем.

— Условия победы? — спросила Виктория.

После её вчерашнего скорпиона к ней прислушались все, включая барона.

— Задача атакующего — захватить и удержать контрольную точку крепости до подтверждения судей. Задача защитника — не допустить захвата до окончания отведённого времени либо вывести из строя конструкт противника. Если один из конструктов теряет способность двигаться или выполнять команды, участник получает ограниченное время на полевой ремонт. Если восстановить механизм не удаётся, участник считается проигравшим.

— Ограниченное время — это сколько? — уточнил Гарн Веллер.

— Несколько часов. Точный предел будет указан в письменных правилах для каждой пары, с учётом удалённости площадки и особенностей местности.

Получалась очень удобная позиция: точные правила потом, а сейчас — общие рамки, чтобы мы успели начать нервничать заранее.

Барон снова кивнул помощнику. Дверь в боковой части комнаты открылась, и двое служителей ввезли на низкой платформе высокий металлический корпус.

Я невольно выпрямился и увидел человекоподобную фигуру около двух метров ростом, закреплённую фиксаторами. Широкие плечи, усиленный корпус, длинные руки, мощные ноги с широкими ступнями. Головы как таковой не было — только закрытый верхний кожух с несколькими пустыми гнёздами. В груди и спине виднелись открытые технические отсеки.

Это был не готовый голем, а скорее корпус. Хорошо сделанный, крепкий, с нормальными шарнирами, силовой рамой и местами под блоки управления, питание, сенсоры и дополнительные узлы. Внутри оставили внушительный объём под начинку, прямо настоящий модульный отсек. Интерфейс тихо ожил, но расстояние и чужие тела мешали получить подробности.

[Обнаружен механический корпус.]

[Назначение: основа управляемого конструкта.]

[Канал управления: отсутствует.]

[Источник питания: отсутствует.]

[Статус: неактивен.]

Барон обвёл нас взглядом.

— Каждому участнику будет предоставлен аналогичный корпус. Подчёркиваю: эти конструкты полностью изготовлены нашими приглашёнными специалистами из новых материалов. Они не являются древними боевыми единицами, не подняты из руин и не относятся к запрещённым образцам.

После этих слов представитель церкви слегка наклонил голову, подтверждая сказанное.

Очень мило. Значит, юридическую лазейку они уже подготовили и теперь аккуратно подсовывают нам, намекая, что всё законно.

— Ваша задача, — продолжил Стоун, — сформировать начинку, выбрать способ запуска, управления, питания и боевого применения. Корпуса будут переданы вам за два дня до отправки на позиции. До этого времени вам предоставят чертежи, размеры, схемы креплений и перечень допустимых точек подключения.

На стол легли папки и помощник раздал их участникам. Я открыл свою и увидел аккуратные чертежи: общий вид, внутренние полости, суставные узлы, нагрузки на опоры, примерные места под блоки, предупреждения по перегрузке. Хорошая работа, даже слишком хорошая для простой забавы.

Один из инженеров, худощавый мужчина с усталым лицом, наконец не выдержал:

— Простите, господин барон, но это уже будет полноценный боевой конструкт.

В комнате снова стало тихо. Мужчина явно понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.

— Каким образом нам гарантируют, что за создание и управление подобными механизмами не последует наказание? — продолжил он. — Первый этап был малым испытанием на арене. Здесь же речь идёт о боевых действиях за пределами города. Пусть и условных.

Барон медленно поднял брови.

— Неужели моё слово не является для вас гарантией?

Вопрос прозвучал довольно мягко, но инженер сразу замолчал. Остальные тоже не спешили поддерживать его вслух. Спорить с хозяином города на его территории — удовольствие для людей с очень коротким жизненным планированием.

Я смотрел на Стоуна и думал, что к чёрту такие гарантии. Слово барона, услышанное восемью инженерами и одним церковником, прекрасно работает, пока барону выгодно его помнить. Если что-то пойдёт не так, всегда можно сказать, что участники превысили полномочия, нарушили правила, самовольно изменили конструкты или неправильно поняли условия. А свидетели… Свидетели в подобных историях иногда тоже внезапно становятся частью проблемы, которую нужно решить.

— Разумеется, господин барон, — наконец сказал тот самый инженер и опустил взгляд.

Вот и вся дискуссия. Стоун сделал вид, что ничего неприятного не произошло.

— На подготовку даётся неделя. Через семь дней защитники будут доставлены к своим крепостям. Атакующие — к контрольным точкам, с которых начнут движение. Подробные правила, список ограничений и схемы корпусов вы получите при выходе.

Он посмотрел на нас уже иначе, не как на гостей, а скорее как на инструменты, которые вот-вот должны показать, насколько хорошо держат заточку.

— Второй этап потребует от вас не только изобретательности, но и умения применять свои решения в реальных условиях. Господа инженеры, я надеюсь, вы понимаете, какая честь вам оказана.

На этом стреча закончилась. Вопросов больше не задавали. Все понимали: основные ответы всё равно спрятаны не в словах барона, а в папках, корпусах и тех подарочных рюкзаках, которые мы вчера так радостно получили.

Когда я вышел из замка, вечерний воздух показался слишком прохладным. Инженеры расходились молча. Даже самые разговорчивые выглядели задумчиво. Максим, тот самый мастер с птицей, шёл, не поднимая головы, и что-то считал на пальцах. Виктория листала чертежи прямо на ходу. Гарн Веллер держал папку под мышкой и смотрел так, будто уже прикидывал, как протянуть кабель через пол-леса.

Я тоже прикидывал, только другое. Подарки за первый этап окончательно перестали быть подарками. Это были расходники для второго тура. Кристаллы, пластины, сенсоры, неизвестные материалы, рамки под блоки — всё идеально подходило под задачу оживить большой корпус. Барон не награждал нас, а снабжал.

Дома Кристина выслушала короткий пересказ, почти не перебивая. Однако когда я дошёл до крепостей, выбывания и двухметровых корпусов, её лицо стало совсем серьёзным.

— Это уже не турнир.

— Да, — согласился я. — Это полевые испытания под видом турнира.

— Может, пора подумать, как отсюда выбраться?

Вопрос был закономерным, но ответа у меня пока не нашлось.

Я разложил чертежи на столе, прижал края тяжёлыми деталями и некоторое время смотрел на внутренний отсек будущего голема. Места хватало для нормального блока управления, силового распределителя, сенсоров и ограничителей. Была и плохая новость: меня действительно затягивало, но я это понимал и от этого становилось немного легче.

— Думаю, — сказал я. — Но сейчас второй этап может помочь решить вопрос с Барсиком.

Кристина нахмурилась.

— Каким образом?

— Площадки за пределами города. Меньше городской стражи, больше пространства. Если мне повезёт оказаться на нужном участке, я смогу выйти на связь с Барсиком или хотя бы понять, где он держится. Может, успею предупредить его, чтобы не лез к ловушкам. Может, найду способ вывести его позже.

— А если не повезёт? Ведь более удачный момент может и не наступить, — сказала она. — Мы можем проторчать здесь до конца турнира, так и не придумав, как вытащить Барсика.

Я поднял взгляд от чертежей.

— Возможно для нас финал турнира наступит намного раньше, чем кажется.

Кристина ещё долго смотрела на меня, но больше ничего не добавила.

Ближайшие два дня я почти не выходил из мастерской. Жребий должен был определить роли, но базовый блок требовался в любом случае. Не важно защитник я или атакующий — голему нужно питание, управление и возможность не развалиться от первой же команды. Благо чертежи корпуса выдали заранее.

Я начал с управляющей коробки. Размеры внутреннего отсека позволяли сделать её не слишком миниатюрной, а значит — не мучиться с каждой пластиной под лупой, как с птицей. Основание собрал из лёгкой металлической рамы, внутрь поставил несколько слоёв ноэра, развёл кинетовые каналы по будущим конечностям, добавил стабилизирующие кольца и отдельный контур аварийного отключения.

Кристаллы из рюкзака я пока использовал не самые мощные. Большой накопитель оставил на потом. Сначала нужно понять, как поведёт себя система на малой подаче, а уже потом кормить её эфиром так, будто она выросла и поступила в академию разрушения.

Пластины облегчения веса тоже пошли в дело. Две малые заготовки я закрепил в отдельном контуре, который можно было включить или отключить независимо. Если они действительно меняли эффективную массу, большой голем получал шанс двигаться быстрее, прыгать выше или хотя бы меньше проваливаться в мягкой земле.

Кристина заходила несколько раз. То приносила еду, то молча смотрела на растущую конструкцию из рамок, пластин и проводящих линий. В какой-то момент всё же спросила:

— Ты уверен, что это приближает нас к выходу, а не наоборот?

Я не сразу ответил. На столе передо мной лежала почти готовая управляющая коробка. От неё расходились гибкие линии к временным контактам, а рядом расположился чертёж двухметрового корпуса. Всё выглядело слишком похоже на нормальную работу. А нормальная работа в ненормальной ситуации опасна тем, что к ней быстро привыкаешь.

— Нет, — сказал я честно. — Не уверен.

Кристина молча ждала продолжения.

— Но если нас всё равно ведут во второй этап, лучше иметь рабочий инструмент. С ним можно выиграть, сбежать, договориться или хотя бы не умереть сразу. Без него мы просто гости в чужом городе, где за нас уже начали принимать решения.

Она кивнула, поняв мою логику, а я вернулся к сборке.

К концу второго дня коробка уже напоминала законченный модуль. Не очень красивый, зато защищённый и рассчитанный на установку в предоставленный корпус. Я провёл пальцем по последнему фиксатору и усмехнулся. Первый мой турнирный конструкт был маленьким рыцарем. Теперь же я собирал сердце для двухметрового голема, которого ещё даже не получил. Прогресс. Или диагноз. А скорее всего, и то и другое.

День отправки на второй этап турнира наконец наступил. Жребий, как и следовало ожидать, решил испортить мне настроение заранее. Я оказался атакующим, то есть тем самым человеком, который должен тащиться к чужой укреплённой позиции, искать способ пройти оборону и при этом не дать собственному голему превратиться в груду дорогого металла.

Защитнику в этом смысле жилось проще. Он уже находился в крепости. У него были стены, подготовленная площадка, укрытия, возможность заранее продумать маршруты и ловушки. Атакующий же получал дорогу, неизвестность и прекрасный шанс нарваться на что-то неприятное ещё до начала основного столкновения.

Но турнир есть турнир и правила есть правила. А спорить с бароном, церковным наблюдателем и охраной у двери — занятие для людей, которые не любят долго жить.

Кристину со мной не пустили. Это тоже было заранее прописано в условиях: для чистоты эксперимента каждый инженер участвовал в одиночку. Без помощников, учеников, слуг, носильщиков и прочих полезных людей, которые могли бы вовремя подать инструмент, заметить засаду или хотя бы сказать: «Серж, ты сейчас опять лезешь в какую-то ерунду». Последнего мне, пожалуй, будет не хватать особенно сильно.

Мы попрощались у служебного двора, куда участников доставляли по одному. Кристина держалась спокойно, но я видел, что спокойствие это скорее, натянутое поверх тревоги.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Постараюсь. — кивнул я.

Обещать не стал. В этом мире обещания слишком часто превращались в список того, что обязательно пойдёт не так.

Меня посадили в закрытую повозку с двумя сопровождающими. Сам корпус голема и ящики с деталями отправили отдельно, на тяжёлой телеге. Перед отправкой я ещё раз проверил, что управляющая коробка, браслеты, кристаллы и часть инструментов при мне. Остальное уже было уложено в опечатанные контейнеры.

Дорога за город оказалась оживлённее, чем я ожидал. Сначала мы проехали через ворота, где стража привычно проверила документы и обменялась короткими фразами с сопровождающими. Потом город остался позади, а впереди потянулась дорога между полями, редкими строениями и полосами леса. И вот там я заметил вышки. Они стояли на возвышенностях, у дорог, на краю леса и возле отдельных укреплённых площадок. Не боевые башни, не сторожевые посты, а именно наблюдательные конструкции: высокие, деревянно-металлические, с площадками наверху, перилами, навесами и толпами людей.

Люди стояли группами, переговаривались, показывали куда-то руками, а некоторые смотрели в сторону леса через устройства, очень похожие на огромные бинокли. Только вместо обычных линз там блестели кристаллические вставки.

Я медленно выдохнул. Значит, без зрителей не обошлось и в этот раз. Просто теперь барон придумал, как совместить шоу с безопасностью. Толпу не пускали к месту настоящего испытания, зато давали ей возможность наблюдать с расстояния. Вышки, усиленная оптика, возможно, ещё и какие-нибудь кристаллы передачи изображения. Люди довольны, барон доволен, а инженеры продолжают изображать смелых первооткрывателей под взглядами публики, даже если находятся в лесу.

— Много наблюдателей, — сказал я одному из сопровождающих.

Тот посмотрел в окно и кивнул.

— Господин барон не хотел лишать жителей зрелища, но безопасность прежде всего.

Конечно, но речь о безопасности зрителей. Об инженерах в таких моментах обычно вспоминают мелким шрифтом.

Чем дальше мы ехали, тем меньше становилось праздника и больше — подготовки. Возле отдельных участков дороги стояли вооружённые люди. На перекрёстках — сигнальные столбы. В нескольких местах я заметил небольшие группы с переносными кристаллическими устройствами. Похоже, судей и наблюдателей тоже расставили заранее. Наконец повозка свернула с основной дороги и остановилась на небольшой расчищенной площадке у края леса.

— Ваша контрольная точка, господин Грант, — сообщил старший сопровождающий.

Место выглядело как временный лагерь, из которого убрали всё лишнее. Низкий навес, стол, несколько ящиков, бочка с водой, запас еды, инструменты, стойки для деталей и размеченная площадка для сборки. Чуть в стороне уже стояла телега с моим будущим големом.

Двухметровую человекоподобную фигуру разгрузили с помощью подъёмной рамы и поставили на фиксаторы. Испытать его удалось лишь частично, потому у меня был небольшой мандраж. Хотя со стороны казалось, что всё готово для того, чтобы инженер пришёл и совершил очередное безумие.

— На подготовку и запуск конструкта вам даются сутки, — сказал сопровождающий. — Завтра в это же время начнётся движение к первой контрольной отметке. Далее вы следуете по маршруту к крепости противника. Подробности указаны в вашей карте.

Он протянул мне свёрнутый лист.

— Судьи будут наблюдать с безопасного расстояния. Вмешательство не предусмотрено, кроме случаев прямой угрозы жизни участника.

Прям воодушевляет. То есть если меня начнут убивать недостаточно прямо, вмешиваться никто не станет.

— Лес проверен? — спросил я.

Сопровождающий кивнул.

— Егеря прошерстили ближайшие участки. Крупных хищников быть не должно. Но будьте внимательны, господин Грант. Места здесь старые, лес большой, жизнь иногда преподносит сюрпризы.

— Обязательно учту.

Вот теперь картина стала совсем приятной. Помимо того, что я мог получить шальную пулю, попасть под удар чужого голема, нарваться на ловушку защитника или сломать собственный механизм, у меня ещё оставался шанс быть сожранным каким-нибудь местным хищником, который не ознакомился с расписанием турнира.

Сопровождающие помогли снять последние ящики, проверили печати, оставили мне сигнальный кристалл для экстренного вызова и уехали. После их исчезновения лес вокруг стал заметно тише.

Я остался один, по крайней мере мне так казалось. Где-то далеко, на вышке, наверняка уже сидели зрители с огромными биноклями и ждали, когда мастер Александр Грант начнёт оживлять двухметровую железную тушу. Поэтому одиночество было условным. Фактически я находился на сцене, просто сцена разрослась до участка леса. Я снял камзол, закатал рукава и подошёл к корпусу.

— Ну что, дружище, поработаем?

Я начал с установки питающего блока. Основной накопитель встал в грудной отсек плотно, с мягким щелчком фиксаторов. От него пошли силовые линии к распределителю, дальше — к рукам, ногам, корпусу и стабилизаторам. Управляющую коробку я закрепил в центральном проёме, подключил каналы отклика, поставил ограничители и проверил аварийный контур.

Большую часть подготовки уже сделали люди барона. Моя задача была не построить тело, а дать ему нервную систему, питание и причину слушаться именно меня.

Систему управления, в этот раз пришлось изменить. Никакой громоздкой коробки в руках. В полевых условиях таскать отдельный пульт было неудобно, особенно если придётся бежать, карабкаться, падать или изображать из себя человека, который заранее всё предусмотрел. Поэтому я собрал два тяжёлых браслета — по одному на каждую руку. Широкие, металлические, с утопленными пластинами, маленькими клавишами под пальцами, поворотными кольцами у запястий и тонкими люминовыми индикаторами. Каждый браслет мог работать самостоятельно, дублируя основные команды. Если один выйдет из строя, второй сохранит управление. Если оба выйдут из строя, останется интерфейс. А если и интерфейс подведёт, значит, можно будет считать эксперимент завершённым вместе с моей биографией.

На каждый браслет ушло по четыре кристалла питания. Не самых крупных из запаса, но достаточно серьёзных, чтобы усилить отклик и сократить задержку. Это было дорого, кто-то бы даже сказал, что неприлично дорого. Только после первого этапа я уже не собирался экономить на том, что отделяет живого инженера от красиво оформленного некролога.

Сам голем тоже получил почти всё, что у меня было. Кристаллы питания, кинетовые узлы, ноэр, стабилизаторы, сенсоры, часть пластин облегчения веса. Я оставил в запасе только несколько накопителей и небольшой набор элементов для ремонта. Остальное ушло в корпус. Барон выдал расходники для второго этапа и я их израсходовал.

В какой-то момент интерфейс ожил.

[Обнаружен управляемый конструкт.]

[Канал управления: внешний посредник.]

[Дополнительный канал: инженерный интерфейс.]

[Синхронизация: допустимая.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,0%.]

— Ещё три, — тихо сказал я.

И сам не понял, чего в этих словах больше: надежды или зависимости.

Запуск занял почти весь оставшийся день. Я проверял команды на минимальной подаче, заставлял голема сгибать руки, переносить вес, делать короткие шаги, останавливаться, разворачиваться. Движение получилось тяжёлым, но куда более уверенным, чем я предполагал. Браслеты работали лучше старого пульта. Задержка была, но не такая чудовищная. А когда я осторожно подключал интерфейс поверх управляющего канала, конструкт становился почти идеальным.

Ближе к вечеру я вывел его на край площадки и заставил пройти по дуге между двумя деревьями. Голем поднял ногу, перенёс вес, обошёл корень, чуть накренился, но удержался. Потом развернулся и вернулся обратно. Я уже собирался зафиксировать результат и начать думать о ночной стоянке, когда в голове прозвучал знакомый голос:

«Эй, двуногий, ты про меня не забыл?»

Я резко обернулся, но на площадке никого не было. Только лес, тени, голем и мои ящики.

«Сильно не приглядывайся, — лениво добавил голос. — Что, думаешь, ты теперь самый глазастый?»

Я почувствовал, как на лице появляется улыбка.

— Барсик.

«А кто ещё? Дух твоего здравого смысла давно умер от истощения.»

Я медленно осмотрел деревья, но так никого и не увидел. Связь была слабой, но устойчивой. Значит, он где-то рядом, достаточно близко, чтобы слышать меня, но довольно далеко, чтобы не попасться на глаза ни мне, ни возможным наблюдателям.

— Ты как здесь оказался?

«Лапами пришёл. Очень сложная технология, двуногим обычно недоступна.»

— Я имею в виду, как ты нашёл меня?

«Шум, запахи, телеги, железяка, твоя привычка вляпываться туда, где громче всего. Не так уж сложно.»

Я усмехнулся и одновременно почувствовал, как отпускает внутреннее напряжение. Питомец был жив и вполне здоров, а ещё продолжал ворчать, значит, всё почти нормально.

— Я слышал, ты тут засветился. На тебя собирались отправить егерей.

«Собирались, отправили, ловушки поставили, сами в них почти не попались. Очень старательные существа. Одного зверя даже поймали.»

— Не тебя, надеюсь?

«Если бы они поймали меня, ты бы уже слышал крики из города.»

— Значит, всё в порядке?

«Я сыт, цел, красив и по-прежнему умнее большинства местных, но без хозяина уже начал дичать.»

— Без меня что ли?

«Надо же как-то обозначить двуногого, который носит еду, попадает в неприятности и иногда чешет за ухом.»

Я виновато улыбнулся, хотя он всё равно не мог этого видеть.

«И ты, наверное, пришёл сюда с вот этой механической хреновиной, чтобы защитить меня от егерей?» — спросил он.

Я посмотрел на двухметрового голема. Железная громада стояла рядом, чуть наклонив корпус, будто тоже пыталась слушать разговор. Со стороны, наверное, выглядело бы глупо: человек в лесу разговаривает с пустотой, пока рядом стоит боевой конструкт. Хорошо, что зрители были далеко.

— К сожалению, нет. Это второй этап турнира.

Некоторое время в голове висела очень выразительная тишина.

«Двуногий, ты совсем забыл, зачем попёрся в этот город?»

Вопрос зацепил довольно болезненно. Ведь я пришёл сюда не за турниром или баронскими призами, не за големами и не за возможностью повышать функционал интерфейса. Мне нужно было легализовать Барсика, найти способ выбраться и не оставить его в лесу, где местные егеря постепенно переходили от слухов к ловушкам. А вместо этого я уже управлял вторым конструктом, готовился к полевой осаде и считал проценты интерфейса.

— Не забыл, — сказал я.

«По виду не скажешь.»

— Мне нужно разобраться с этим этапом. Если я выиграю, попробую поговорить с бароном. Официально попросить разрешение забрать трофей. Например, редкое местное животное для коллекции или изучения.

«То есть ты хочешь сказать двуногому барону: отдайте мне страшного лесного зверя, он мне нужен для коллекции?»

— В общих чертах.

«План хреновый.»

— Знаю.

«Однако другого у тебя всё равно нет.»

— Есть ещё одна причина не бросать турнир, — сказал я. — Мне нужно поднять функционал интерфейса до десяти процентов. И как можно быстрее. Здесь дают материалы, задачи и доступ к механизмам, которые я в другом месте могу искать месяцами.

«Ну да, не хотелось бы, чтобы у тебя появились побочные эффекты в виде усыхания мозга. Он у тебя и так почти отсутствует, судя по действиям.»

— Спасибо за поддержку.

«Всегда пожалуйста. Кто-то же должен говорить тебе правду, пока твоя самка рядом не стоит.»

Я посмотрел в сторону города, хотя за деревьями его не было видно.

— Кристина переживает за тебя.

«Она умнее, чем ты думаешь.»

— Это не новость.

«Тогда слушай умных почаще.»

Я помолчал, ведь в этом и была проблема. Умные советы обычно звучали просто: не лезь, уходи, не рискуй, брось чужую игру. А реальность отвечала стенами, документами и интерфейсом, который нужно развивать, пока он не начал вводить санкции.

— Мне нужно закончить этот этап, — повторил я наконец. — Если не получится — будем думать, как уходить без разрешения.

«Вот это уже похоже на план. Всё ещё плохой, но хотя бы с направлением.»

— Ты можешь держаться рядом?

«Я где-то рядом и нахожусь. Всё равно ты явно вляпаешься в неприятности. Нельзя же оставить такое зрелище без контроля.»

— Только не попадайся егерям.

«Шутишь? Они вчера пытались поймать меня на старое мясо в железной клетке.»

— И?

«Я в печали от такого неуважения.»

Я впервые за последние дни рассмеялся по-настоящему. Коротко, тихо, но без напряжения.

Ночь прошла тревожно, но без происшествий. Я спал урывками, периодически проверяя голема, браслеты и сигнальный кристалл. Связь с Барсиком то появлялась, то исчезала, но сам факт, что он держится где-то неподалёку, уже успокаивал. Утром я снова проверил все соединения, подтянул фиксаторы, заменил один перегретый контакт и вывел голема на стартовую отметку. Когда истекли отведённые сутки, над контрольной точкой вспыхнул сигнальный кристалл. Настало время начинать движение к цели.

Я поднял руки, активируя браслеты, и дал первую команду. Двухметровый конструкт шагнул вперёд: тяжело, уверенно, с негромким металлическим звоном. Я шёл рядом, удерживая дистанцию и поправляя движение через интерфейс, когда браслеты запаздывали. Лесная дорога тянулась к следующей контрольной точке, а где-то далеко, на вышках, люди наверняка уже прильнули к своим огромным биноклям.

Через полчаса устойчивого движения перед глазами вспыхнуло новое сообщение.

[Длительное управление конструктом зафиксировано.]

[Стабильность канала повышена.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,1%.]

Где-то среди деревьев лениво прозвучала мысль Барсика:

«Смотри-ка. Железяка ходит, двуногий думает. Сегодня лес прямо полон чудес.»

Я усмехнулся и снова направил голема вперёд. До крепости противника оставалось ещё не мало, а значит, неприятности только начинались.

Достигнув следующей контрольной точки, надеюсь последней перед финишем, мне снова пришлось остановиться. Хотя казалось, что сражение уже вот-вот начнётся. Естественно я потратил дополнительный перерыв с пользой. Благо и это место немного оборудовали.

После проверки основного конструкта руки сами потянулись к свёртку с оставшимися пластинами. В рюкзаке барона, кроме знакомых материалов, лежали несколько образцов, которые интерфейс так и не смог нормально определить. Тогда, в мастерской, я решил не торопиться. В полевых условиях идея экспериментировать с неизвестными металлами звучала ещё хуже. Именно поэтому она показалась мне своевременной.

Я отошёл от голема к рабочему столу под навесом, разложил инструменты и выбрал две небольшие пластины. Обе были незнакомыми. Одна — тёмная, почти чёрная, с матовым блеском и тонкими прожилками. Вторая — серовато-зелёная, будто покрытая рябью, которую глаз замечал только при боковом взгляде. Интерфейс на обе реагировал одинаково бесполезно.

[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]

[Назначение: не определено.]

Спасибо. С таким уровнем подробностей можно было сразу писать диссертацию: «Что-то найдено, что-то делает, удачи».

Я собрал простую испытательную рамку. Малый кристалл питания, ограничитель подачи, две зажимные колодки, аварийный размыкатель. Ничего сложного, нужно просто подать немного эфира на пластину и посмотреть, будет ли хоть какой-то эффект.

Сначала решил испытать тёмную. Кристалл мягко вспыхнул, энергия пошла по линии, пластина едва заметно нагрелась и начала жадно тянуть эфир. Однако больше не произошло ничего. Энергия уходила в металл, словно в яму. Интерфейс молчал, только запас эфира уменьшался быстрее, чем должен был. Пришлось отключать питание.

— Очень содержательно. — заключил я и проверил вторую пластину.

Результат оказался почти таким же. Эфир уходил бодро, материал не подавал признаков полезной жизни, интерфейс снова делал вид, что занят более важными делами. Но плохой результат — тоже результат.

Я некоторое время смотрел на испытательную рамку и думал. Возможно, эти металлы не работали сами по себе. Кинет без правильного контура тоже не превращался в готовую ногу, пирон без теплообменника мог быть просто опасной пластиной, а ноэр вообще выглядел бесполезным мусором, пока не попадал в систему управления с интерфейсом. Значит, неизвестные материалы могли проявляться в связке. Нужно было дать им «соседа», свойства которого уже понятны.

Я выбрал маленькую пироновую пластину. Подключил к ней тёмный неизвестный элемент через ограничитель и поставил перед рамкой короткий пустой держатель, чтобы понять направление возможного импульса. В теории система должна была либо усилить огонь, либо изменить характер отдачи, либо опять ничего не сделать. Теория, как обычно, решила не мешать практике позориться самостоятельно. Я подал эфир, пластина мгновенно вспыхнула и из испытательного блока рванул столб пламени, облизал край навеса и с хлопком погас, когда я инстинктивно разорвал цепь.

Результат опыта заставил меня отпрыгнуть в сторону. Надеюсь зрители не сильно смеялись над моим финтом. Несколько секунд я лежал на боку и смотрел на дымящийся испытательный блок.

— Вот теперь содержательно. — прокряхтел я

Зато интерфейс наконец проснулся.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: усиление свойств связанного материала.]

[Побочный эффект: неконтролируемый выброс энергии при нестабильной связке.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,3%.]

Постаравшись сохранить беззаботный вид, я принял сидячее положение.

Вот это уже было серьёзно. Такая прибавка за удачный, точнее почти удачный, эксперимент с неизвестным материалом. Если интерфейс так реагировал на открытие новых свойств, то добраться до десяти процентов можно было куда быстрее, чем я рассчитывал. Однако это было одновременно прекрасно и плохо, потому что я уже поймал себя на мысли: а что будет, если подключить пластину мощнее? Вот именно за такие мысли людей потом находят в виде обугленных останков.

Я осмотрел рукав, проверил руку, убедился, что ожога почти нет, и решил, что второй раз с этим сочетанием играть не буду. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Со второй пластиной я решил поступить умнее. В качестве известного материала выбрал и не что-то, способное снова устроить огненный праздник. Я достал малую бледно-серебристую пластину, ту самую, что меняла эффективную массу. Сначала проверил её отдельно.

Закрепил в рамке и подал эфир. Пластина отозвалась мягко и почти красиво. Испытательный блок стал заметно легче. Вес не исчез полностью, но металлическая рамка, кристалл, крепления и сама пластина будто потеряли часть привычного сопротивления земле. Я осторожно поднял конструкцию двумя пальцами, понимая, что всё работает.

[Эффект изменения эффективной массы зафиксирован.]

[Стабильность: допустимая.]

После этого я добавил вторую неизвестную пластину и подключил её через самый слабый ограничитель. Отодвинулся подумал, и отодвинулся ещё немного. После огненного фонтана осторожность вдруг стала казаться не трусостью, а зрелостью.

Через несколько секунд после начала подачи эфира рамка дрогнула и просела вниз, словно вдруг стала намного тяжелее. Ножки испытательного блока продавили землю, а столешница под ним жалобно скрипнула. Я тут же сбросил подачу и перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: инверсия свойства связанного материала.]

[Эффект: изменение направленности воздействия на противоположную.]

Я смотрел на пластину и чувствовал, как в голове начинают нехорошо шевелиться расчёты. Если серебристый металл облегчал вес, то в связке с этим серо-зелёным неизвестным материалом он начинал утяжелять, причём заметно.

Это вполне могло стать оружием или методом угробить собственную конструкцию, если перепутать направление контура. Вариантов оказалось много, но все опасные.

Я посмотрел на обе неизвестные пластины, и конечно же, сделал то, что не должен был делать до начала боевого этапа — соединил все три.

Малый контур получился грубоватым: серебристая пластина как основной эффект, серо-зелёная как инверсия, тёмная как усиление. Размыкатель я придерживал рукой и наклонился в сторону, готовясь отскочить. Потом подал эфир на минимуме.

Испытательный блок продавил стол, сорвался вниз, ударился о грунт и за мгновение вдавился в землю почти на полметра, оставив после себя дыру с торчащим обрывком проводящей линии. Я отключил питание и некоторое время пытался осознать произошедшее. Из раздумий меня выдергул интерфейс:

[Комбинированный эффект зафиксирован.]

[Свойства материалов уточнены.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,5%.]

Получалось, что большая часть пути уже была пройдена. И если бы я не стоял посреди леса перед началом полевого испытания, то, наверное, радовался бы сильнее. Но сейчас радость пришлось отложить. В земле на глубине почти полметра лежал мой испытательный блок, а вместе с ним — три ценные пластины и малый кристалл. И доставать его мне пришлось с применением таких слов, которые в приличных инженерных журналах обычно заменяют выражением «возникли трудности при извлечении опытного образца».

В итоге блок я всё-таки выковырял. Рамка погнулась, один зажим треснул, но пластины остались целыми. Кристалл тоже выжил, хотя выглядел так, будто осуждал мой подход к экспериментальной безопасности.

Я завернул материалы отдельно и убрал в сумку. Как раз в этот момент над лесом протянулся звук горна, оповещая, что второй этап начался по-настоящему. Я резко поднял голову. Где-то далеко ответили ещё два сигнала, затем с вышек донёсся приглушённый человеческий гул. Зрители тоже услышали старт.

Я быстро собрал инструменты, проверил сумку, зафиксировал браслеты на руках и переключил внимание на голема. Двухметровый конструкт стоял в нескольких шагах, неподвижный, тяжёлый и послушный.

— Пора. — скомандовал я и голем шагнул вперёд.

Я повёл его к следующей контрольной точке, одновременно удерживая маршрут по карте и прислушиваясь к лесу. Барсик молчал, но это не тревожило. Если бы рядом появилось что-то действительно интересное или опасное, он, скорее всего, нашёл бы способ язвительно меня предупредить.

По дороге мысли всё равно возвращались к пластинам. Интересно, сколько участников додумалось до того же? Барон, скорее всего, раздал всем похожие наборы, значит, такие материалы у него были не в одном экземпляре. Если они где-то их добыли и знали хотя бы примерный эффект, то могли ожидать, что инженеры начнут экспериментировать. А если не знали — тем хуже. Тогда мы все сейчас шли в бой с набором редких материалов, часть которых способна изменить многое в этом мире.

А ещё в голову, совсем некстати, влезла мысль про дирижабль, и отмахнуться от неё не получилось. Теперь, после опытов, подъёмный узел «Катрин» становился куда интереснее. Если там стояли серебристые пластины, значит, где-то рядом могли быть вспомогательные элементы или контуры, которые не просто облегчали корпус, а меняли распределение массы, удерживали высоту, компенсировали нагрузку и работали только в связке с правильной средой внутри оболочки. Надо было вернуться и посмотреть внимательнее, особенно на то, куда не поступало питание.

Возможно, местные специалисты восстановили оболочку, двигатели и каркас, но не поняли, что подъёмный узел должен работать как связка нескольких материалов. Или наоборот, убрали «лишние» пластины, приняв их за повреждённые элементы. Дирижабль из музейной задачи постепенно превращался в ещё одну дверь. А мне очень не хватало времени, чтобы открыть хотя бы одну дверь до конца.

Через некоторое время лес начал редеть и дорога вывела нас к небольшой возвышенности, откуда уже просматривалась цель. Не настоящая крепость, конечно. Скорее укреплённый круглый двор, построенный на основе старых руин. Невысокая стена высотой метра три, башенки по углам, деревянно-металлические ворота, внутренний навес и несколько бойниц. В диаметре вся эта радость занимала метров десять, может, чуть больше.

На стене стоял мой противник и не узнать его было трудновато. Тот самый инженер, который в первом этапе управлял своим големом, применив технику «бой с тенью». В финальном поединке его механизм уничтожили, но сам принцип я запомнил хорошо.

Я остановил своего голема у последней контрольной отметки перед крепостью и сплюнул в сторону, понимая, что с этим товарищем просто не будет.

В голове шевельнулась мысль Барсика:

«О, двуногий нашёл ещё одну проблему. Какая неожиданность.»

Я не стал отвечать, потому что впервые за утро был с ним полностью согласен.

Я смотрел на ворота и постепенно понимал, что первая проблема второго этапа оказалась до смешного простой — мне было непонятно, как их взламывать. Нет, в теории всё выглядело логично: есть крепость, есть ворота, а ещё мой конструкт, у которого есть все задатки тарана. Значит, голем должен подойти и что-нибудь сломать.

На практике же ворота были совсем не декоративными. Толстые, деревянно-металлические, с внутренними поперечинами, усиленными петлями и явно не рассчитанные на то, что их будут вежливо толкать плечом. Стена вокруг тоже выглядела крепкой. Всего три метра высоты, но для голема без нормальных рук-кошек и лестницы это всё равно препятствие. Перелезть можно попробовать, но кто же даст это сделать?

При этом в правилах ничего не говорилось про запрет убивать инженера противника. Что, конечно, не значило, что стоило начинать именно с этого. С точки зрения кармы, совести и дальнейших переговоров с бароном убийство конкурента выглядело плохой идеей. Особенно если где-то на вышках за нами наблюдали зрители, судьи и, возможно, церковный представитель с очень хорошей оптикой.

Так что для начала я выбрал самый древний инженерный метод. Я поднял руки, браслеты мягко отозвались теплом, и мой голем двинулся к воротам. Тяжёлые шаги глухо отдавались по земле. Максим стоял наверху, на стене, и наблюдал. Даже с расстояния было видно, что он улыбается, заставляя меня нервничать.

Голем дошёл до ворот, отвёл правую руку назад и со всего маха ударил кулаком в створки. Грохот получился внушительный, однако это был весь эффект. Ворота вздрогнули, с креплений посыпалась пыль, где-то жалобно скрипнула внутренняя балка, но на этом всё. Мой конструкт от удара даже слегка повело в сторону, и мне пришлось быстро выравнивать его, чтобы он не впечатался лбом в собственную неудачу.

Сверху раздался короткий смешок. Инженер поднял руку, и рядом с ним, на стене показался его голем. Двигался он резко, почти синхронно с хозяином. Инженер опустил ладонь, и конструкт повторил движение.

Из предплечья голема вылетел дротик. Я даже не сразу понял, что произошло. Только увидел короткую вспышку металла, услышал резкий свист и почувствовал, как что-то пролетело совсем рядом с плечом. Дротик ударил в землю позади меня и воткнулся почти на половину длины.

Я медленно повернул голову к стене.

— Ты охренел вообще, что ли⁈ — крикнул я. — У нас вроде големы сражаются, а не мы!

Максим развёл руками.

— Если голем теряет управление, участник автоматически проигрывает! Ничего личного, Грант!

Ничего личного. Прекрасная фраза для человека, который только что попытался убить меня.

Я резко отвёл своего голема назад и сам тоже сместился к ближайшему укрытию. Укрытие, конечно, было так себе: не самая густая рощица из нескольких деревьев. От настоящей стрелы или дротика не спасёт, но хотя бы заставит противника напрягаться.

В голове тут же прозвучал ленивый голос:

«Может, укоротить этого твоего товарища на голову?»

Я едва не усмехнулся, хотя ситуация к смеху не располагала.

— И как ты себе это представляешь?

«Есть много вариантов. Некоторые даже красивые.»

— Не надо.

«Скучный ты.»

— Лучше следи за округой. И сам не попадись в какую-нибудь ловушку.

«Я и так этим занимаюсь. Хотя вообще-то собирался разведать одно интересное место. Но теперь приходится следить, чтобы моему хозяину случайно не оторвали башку.»

— Очень трогательно.

«Не привыкай.»

Связь слегка дрогнула, но не исчезла. Барсик держался рядом, где-то в лесу. Это успокаивало. Не настолько, чтобы я забыл о дротике, но достаточно, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким. А ещё меня беспокоила мысль, что я не додумался вооружить своего конструкции. Никто, ведь этого не запрещал.

Максим тем временем решил продолжить воспитательный процесс. Его голем снова поднял руку. Я успел отойти за дерево. Дротик пролетел мимо голема и ушёл в землю. К счастью, меткость у этой системы была не идеальной. Или Максим не привык стрелять через чужого голема по движущейся цели. Его способ управления хорошо подходил для ближнего боя, но дистанционная атака требовала поправок, расчёта, устойчивой опоры и нормального прицела. С этим у него пока было плохо.

Я присел за деревом и быстро перебрал варианты. Ворота с наскока не взять. Подходить близко опасно. Голем противника наверху имеет дистанционное оружие. Сам Максим не стесняется бить по оператору. Значит, нужно заставить его нервничать.

Я достал из сумки маленькую тёмную пластину усилителя, потом — пироновую заготовку. После утреннего опыта связывать усилитель с чем-то активным мне очень не хотелось. Но если не пытаться удерживать контур долго, а использовать его как одноразовый снаряд…

Я быстро собрал небольшой блок прямо на земле. Пирон, усилитель, малый кристалл, простейший замыкатель и два коротких проводка наружу. Никаких красивых корпусов, никаких защитных кожухов. Всё обмотал плотной тряпкой, закрепил липкой массой, похожей на пластилин, и затянул шнуром. Получилась штука, которую в моём мире любой нормальный сапёр счёл бы причиной отойти подальше.

Очередной дротик прошёл сквозь ветки и ударил в ствол дерева чуть выше моей головы. Щепки посыпались вниз.

— Да чтоб тебя…

«Разрешение на укорачивание головы всё ещё можно выдать», — заботливо напомнил Барсик.

— Я занят.

Я дождался короткой паузы между выстрелами, выскочил из-за деревьев и рванул вперёд. Максим наверху заметил меня, его рука дёрнулась, а голем на стене начал разворачиваться.

Я прижал проводки к кристаллу. Контур вспыхнул в руках так резко, что я едва успел размахнуться, а в следующее мгновение снаряд улетел в сторону ворот. На полпути тряпка вспыхнула, потом огонь будто втянулся внутрь блока, а в следующее мгновение вся конструкция с хлопком разорвалась широким фонтаном пламени, который начал облизывать ворота снизу доверху и расплескался по деревянной поверхности. Жаром дохнуло даже до меня.

Тем временем я уже бежал назад. Максим же замер на стене. Его голем тоже застыл с поднятой рукой, будто оба на секунду забыли, что вообще собирались делать. Пламя ревело у ворот, поднимаясь выше человеческого роста, отражалось в металле креплений и жадно лизало поперечины. Красиво, но, к сожалению, бесполезно.

Когда противник наконец вспомнил, что я снова нахожусь в зоне поражения, было поздно. Он резко опустил руку, его голем выпустил сразу несколько дротиков, но я уже приближался к роще. Один снаряд прошёл справа, второй ударил в землю передо мной, третий вообще улетел куда-то в сторону, видимо, из-за слишком поспешного движения. Я нырнул за деревья и оттуда помахал рукой.

— Сдавайся! — крикнул я. — У тебя ворота горят!

— Мечтать не вредно! — донеслось сверху.

Ну да. Сам бы я на его месте тоже не сдался. Потому что ворота действительно горели, но не так, как хотелось бы. Огонь бушевал ярко, с большим уважением к зрителям и полным пренебрежением к результату. Толстые доски не спешили загораться. Металлические полосы распределяли жар, влажная пропитка или специальная обработка мешала пламени въедаться глубже. Верхний слой чернел, дымил, местами вспухал, но полноценного пожара не получалось.

Через несколько минут стало ясно: укрепление выдержит. Пламя постепенно затухало, съедая остатки тряпки, липкой массы и того, что успело налипнуть на створки. Ворота почернели, дымились, но стояли на прежнем месте.

Я выругался сквозь зубы, тихо, но искренне. Барсик в голове фыркнул.

«Хорошо горело.»

— Да толку-то…

«Зато двуногий сверху испугался. Это тоже полезно.»

Я осторожно выглянул из-за дерева. Инженер уже пришёл в себя. Его голем снова стоял на стене, рука с метательным устройством была направлена в мою сторону. Сам инженер выглядел напряжённее, чем раньше. Огненный сюрприз ему не понравился. Значит, эффект всё-таки был.

Мой голем стоял в стороне от ворот, ожидая команды. Большой, тяжёлый, почти целый и пока бесполезный против закрытой крепости. Поджечь вход не вышло. Пробить кулаком — тоже. Значит, нужно было искать другой способ.

Ещё один дротик пролетел так близко, что я не столько услышал свист, сколько почувствовал отдачу. Металл ударил в дерево за спиной, прошил тонкий ствол почти насквозь и застрял, разбросав вокруг себя рваную щепу.

— Грант! — крикнул инженер со стены. — С таким подходом у защитника просто нет шансов проиграть!

Я медленно выдохнул. Эта сволочь совсем не атаковала голема. Мой конструкт стоял в стороне, большой, тяжёлый, заметный и формально являлся основной целью поединка. Но Максим будто его не видел. Все дротики летели в мою сторону.

Он выбрал самый простой способ защиты. С точки зрения правил всё почти безупречно. Если участник теряет управление, его конструкт бесполезен. Если конструкт бесполезен, атака сорвана. А то, что у участника при этом может появиться лишняя дырка в организме, в правилах, видимо, относилось к естественным рискам профессии.

Я ещё раз выглянул из-за дерева. Дротик тут же вонзился в ствол в нескольких сантиметрах над моей головой.

— Ну всё, ты сам напросился, — выдохнул я.

«Так мне можно вмешаться?» — с надеждой спросил Барсик.

— Нет.

«Жадина.»

Я отступил на несколько десятков метров глубже в рощу. Максим, разумеется, не мог промолчать.

— Куда же вы, мастер Грант⁈ — прокричал он. — Такого трусливого конкурента у меня ещё не было!

Я не ответил, потому что у меня появились дела поважнее. Например, собрать что-то достаточно убедительное, чтобы поубавить его уверенность.

За деревьями я опустился на одно колено, открыл рюкзак и быстро достал несколько пластин и малый кристалл. Ну и одну из металлических коробок, которые я оставил как раз для полевых экспериментов. Аккуратно всё соединил и вывел провода наружу.

В прошлый раз такая связка ушла под землю вместе с испытательным блоком. Значит, если бросить её в укрепление, она может стать настолько тяжёлой, что обычные защитные конструкции вспомнят все грехи своих изготовителей.

Я собрал первый снаряд быстро, почти на ощупь. Руки работали автоматически, а в голове мелькала схема: кристалл, ограничитель, усилитель, инверсия, пластина массы, замыкание. Главное — не активировать слишком рано. Если коробка утяжелится у меня в руке, будет забавно, но бесполезно.

— Сейчас проверим, насколько ты любишь насмешки, — пробормотал я.

Вернувшись ближе к крепости, я дождался, пока Максим снова начнёт что-то кричать, замкнул проводки и бросил коробку в сторону ворот.

Снаряд долетел, глухо ударился в створку, упал вниз, и на этом атака завершилась.

На секунду повисла тишина, но опомнившийся Максим вдруг расхохотался.

— Грант, может, попробуешь пробить стену головой⁈ Толку больше будет!

Я отступил за деревья, не сводя взгляда с ворот. Коробка лежала на земле у самой створки, но тут вокруг неё едва заметно дрогнула почва. Пыль резко осела, будто кто-то снизу втянул воздух, а через пару мгновений снаряд исчез.

Я улыбнулся, понимая, что плохо было только одно: ворота он почти не зацепил. Удар пришёлся слишком низко, а основная масса ушла в грунт. Зато принцип подтвердился. Теперь оставалось бросать точнее и выдерживать паузу перед броском, чтобы эффект начал нарастать уже в полёте. Очень просто, если не учитывать дротики.

Я собрал ещё три снаряда. На каждый уходил малый кристалл, крошечные пластины и немного моей веры в здравый смысл. Последней становилось всё меньше, но она пока держалась.

«Ты сейчас опять делаешь что-то опасное?» — спросил Барсик.

— Я инженер. Это слишком широкий вопрос.

«Понятно. Ты неисправим.»

Я взял очередную коробку, перебежал к следующему укрытию и выглянул. Максим уже не смеялся так открыто. Возможно, просто устал. Его голем стоял на стене, рука была поднята, а метательное устройство направлено в мою сторону.

Я замкнул проводки, дождался, пока коробка в руке стала тяжелеть, и швырнул её в сторону ворот.

Снаряд ударился в металлическое крепление, и в момент столкновения мне показалось, что я пальнул в него из пушки. Петля хрустнула, камень вокруг крепления треснул. Ворота вздрогнули, а стену тряхнуло так, что Максим едва не потерял равновесие и вцепился в парапет.

— Что за…

Договорить он не успел, потому что я уже активировал второй снаряд. В этот раз целился в середину створки, туда, где огонь оставил почерневший след. Коробка полетела тяжело, ниже, чем я рассчитывал, но всё же добралась до цели. Ударила в дерево, прилипла на долю секунды, а потом рванула вниз, вырывая кусок створки вместе с металлической полосой.

Одна воротина буквально проломилась. Внутри что-то лязгнуло, посыпались щепки, и в образовавшейся дыре показалась тёмная щель. Вот теперь Максиму стало действительно не до смеха.

— Атакуй! — выкрикнул он, словно мог с помощью голоса ускорить работу конструкта.

Его голем рванулся по стене в мою сторону. На этот раз он явно собирался не просто отогнать меня, а остановить окончательно. Хотя и раньше человеколюбием не отличался.

Я понимал, что если сейчас уйду, он снова зажмёт меня дротиками, а ворота успеют чем-нибудь подпереть изнутри. Значит, нужно было использовать момент, пока защитник нервничает.

Я схватил третий снаряд и побежал вперёд. Дротик пролетел слева, второй прошил воздух справа. Один ударил в землю передо мной и заставил меня перепрыгнуть через него, почти потеряв равновесие. Максим наверху что-то кричал. Зрители на дальних вышках тоже шумели, но сейчас весь мир сузился до стены, голема и маленькой металлической коробки в моей руке. Я замкнул проводки, коробка начала тяжелеть практически сразу, и пальцы неприятно потянуло вниз.

— Лови!

Я бросил коробку, и снаряд ударил в грудь голема противника. От подобного столкновения конструкта просто снесло со стены. Его корпус дёрнулся, ноги потеряли опору, руки взметнулись, и вся металлическая фигура перелетела через парапет вниз, во внутренний двор крепости. За стеной раздался грохот, будто туда уронили кузнечный пресс, а потом вверх рванул столб огня.

Я инстинктивно отскочил назад. Пламя вырвалось из-за стены коротко, ярко и зло. Похоже, сюрприз с пироновой пластиной удался. Инженер был шокирован, а его конструкт сейчас точно переживал не лучшие минуты своей механической жизни.

Максим стоял наверху бледный. Впервые за всё время он молчал. Я, в отличие от противника, не стал рассказывать о его умственных способностях. Только отступил к роще, поднял руки и вернул управление своему голему. Мой конструкт до этого стоял в стороне, но теперь тяжело развернулся к проломленным воротам. Путь ещё не был открыт полностью, и противник пока не проиграл.

По правилам у него оставалось время на ремонт конструкта. Несколько часов, если судьи посчитают, что восстановление возможно. А Максим, судя по первому этапу, был не тем человеком, который сдаётся после первого падения. Но теперь он хотя бы перестал смеяться, а это само по себе было приятно.

«Хорошо летел», — заметил Барсик.

— Кто? Снаряд или голем?

«Оба. Но голем смешнее.»

Я позволил себе короткую усмешку и посмотрел на проломленные ворота.

Я только успел прикинуть, как именно загонять собственного голема в проломленные ворота, когда земля под ногами дрогнула. Сначала едва заметно, но толчки повторились и усилились.

Я замер, прислушиваясь. Вибрация поднималась снизу, глухо прокатывалась под подошвами, заставляла мелкие камешки подпрыгивать на дороге. Где-то внутри крепости что-то заскрежетало так, будто огромный механизм, пролежавший под землёй пару веков, наконец решил, что пора вставать. Очень знакомый звук и далеко не самый приятный.

Я осторожно заглянул в пролом в воротах. Инженер бежал в сторону выхода. Причём так, как бегут люди, которые внезапно вспомнили, что жизнь дороже турнира, славы и даже собственного самолюбия. Он подбежал к пролому и вылетел наружу, едва не споткнувшись о щепки.

Я напрягся, ожидая атаки. Но Максим даже не посмотрел на меня. Он пронёсся мимо, бледный, с перекошенным лицом, и побежал дальше к лесу.

— Это что ещё за…

Договорить я не успел. За стеной снова громыхнуло. Камни у основания крепости пошли трещинами. Потом внутри двора поднялась земля, и из-под неё с мерзким металлическим скрипом выбралось нечто, покрытое грязью и корнями.

— Тьфу, — выдохнул я. — Так и знал, что они нихрена не очистили эту крепость от сюрпризов древних.

В этот момент над лесом трижды протрубил горн. Три коротких, резких, тревожных удара означали возвращение к точке сбора.

Я посмотрел на своего голема. Двухметровая железная туша стояла в стороне, ожидая команды. Естественно даже мысли не возникло тащить его с собой.

Древняя тварь внутри крепости поднялась выше. Одна её опора врезалась в землю, другая ударила по внутренней стене, и камни посыпались вниз.

Наконец поняв, что делать здесь мне больше нечего, я оборвал управление, развернулся и побежал за Максимом.

— Стой! — крикнул я ему в спину. — Не туда несёшься!

Он, разумеется, не остановился, похоже решил, что советы соперника можно временно игнорировать. В любом случае бежал мужик быстро. Страх вообще прекрасно улучшает физическую форму. Жаль только, действует недолго и редко спрашивает, куда именно надо бежать.

За спиной раздался резкий свист. Что-то пролетело между деревьями и ударило в ствол справа от меня. Дерево разнесло так, будто в него попал снаряд. Я даже не стал оглядываться, только пригнулся и ускорился.

Сзади древний механизм явно решил, что бегущие двуногие портят ему настроение. Или просто стрелял по всему, что двигалось. Сложно сказать. У древних боевых систем с вежливостью обычно было плохо.

Я догнал Максима минут через пять. Он уже задыхался, но упрямо продолжал нестись по дороге. Когда я поравнялся с ним, он бросил на меня дикий взгляд.

— Что это было⁈

— Твоя крепость, очищенная от древних сюрпризов!

— Это не моя крепость!

— Теперь уже ничья!

Снова свист. Мы оба синхронно нырнули в сторону, и металлический штырь пролетел над дорогой, пробив кусты насквозь.

Постепенно инженер отстал, а минут через десять впереди показалась карета. Она неслась навстречу по дороге, подпрыгивая на кочках. На козлах сидел кучер с лицом человека, который тоже услышал тройной сигнал и теперь хотел жить достаточно сильно, чтобы забыть о плавной езде.

— Сюда! — заорал он.

Я добежал, ухватился за поручень и почти влетел внутрь. Карета резко развернулась. И в этот момент кучера пронзил металлический штырь. Удар пришёлся сзади. Метровая полоса тёмного металла прошила его насквозь, выбросила вперёд и прибила к передней стенке козел. Лошади заржали, карета дёрнулась и едва не перевернулась.

Я действовал быстрее, чем думал. Выскочил наружу, перехватил вожжи, скинул тело кучера с козел и сам сел на его место.

Я не был великим кучером, но базовый принцип управления живым транспортом понимал: не дать им разбежаться в разные стороны, не врезаться в дерево и делать вид, что всё под контролем. Последнее у меня получалось лучше всего.

Позади ещё несколько раз свистнули снаряды. Один вонзился в дорогу за каретой, второй снёс верхушку молодого дерева, третий ушёл куда-то в сторону. Расстояние постепенно увеличивалось, и древний механизм, похоже, терял нас из виду. Или находил другие цели.

Через несколько минут в голове прозвучала знакомая мысль:

«Притормози. Я с тобой.»

Я стиснул зубы.

— В городе опасно.

«А тут прям рай земной. Ты бы видел, какую гадость вы разбудили.»

— Где ты?

«Справа. Через двадцать шагов будет поворот. Там кусты.»

— Только быстро.

Я натянул вожжи, заставляя лошадей сбавить ход. Они возмутились, но послушались. Карета прошла поворот, и из кустов тенью выскользнул Барсик. Он одним прыжком оказался рядом с каретой и запрыгнул на заднюю площадку. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Транспорт полностью остановился, а я полез помогать хищнику размещаться.

Барсик протиснулся к большому транспортному ящику, в котором раньше лежали инструменты, крепления и часть деталей. Питомец недовольно фыркнул, но всё же забрался внутрь. Пришлось уложить сверху плотную ткань и закрепить крышку так, чтобы оставалась щель для воздуха. Со стороны это выглядело как плохо упакованный груз. В нынешнем хаосе сойдёт.

Мы снова тронулись. По дороге нам ещё несколько раз попадались люди. Я останавливался только на несколько секунд. Люди запрыгивали внутрь, цеплялись за борта, задавали вопросы и тут же замолкали, когда сзади доносился очередной далёкий удар.

Через какое-то время карета стала напоминать не транспорт для почтенных господ, а эвакуационную телегу для тех, кому повезло оказаться по дороге.

Примерно через пару часов мы добрались до Стоунграда. У ворот творился хаос. Кареты, телеги, всадники, пешие люди, стража, крики, команды. Никакой нормальной проверки не было. Стражники только махали руками, требуя не задерживаться и быстрее проезжать внутрь. Баронский порядок внезапно превратился в обычную человеческую панику, прикрытую форменными плащами.

Я направил карету через ворота, затем свернул с главной улицы. Попутчиков начал высаживать по дороге, когда стало ясно, что дальше они сами доберутся быстрее и без риска оказаться у меня дома вместе с очень недовольным ящиком.

В свой двор я въехал уже почти на остатках сил. Лошади тяжело фыркали, колёса скрипели, в ящике недовольно шевельнулся Барсик. Дверь дома распахнулась ещё до того, как я успел спрыгнуть с козел.

Кристина стояла на пороге.

Я устало улыбнулся.

— Я вернулся.

«Про меня не забудь», — напомнил Барсик.

— И Барсик снова с нами, — добавил я.

— Отправляйся в дом, — сказал я Барсику, когда ящик наконец оказался во дворе. — И не высовываться. Вообще. Никому на глаза не попадаться.

«Если меня перед этим покормят, я только за, — довольно отозвался он. — Наконец-то отдохну от вечного нахождения в состоянии охоты.»

— Ты неисправим.

«Я прекрасен. Просто голодный.»

Кристина стояла рядом и смотрела то на меня, то на ящик, из которого доносилось тихое шевеление. По выражению её лица было понятно, что вопросов у неё накопилось много. Но задавать их она пока не стала, за что я был ей искренне благодарен. Сначала нужно было спрятать Барсика.

Мы с огромным трудом затащили ящик в дом, закрыли ворота, проверили двор и только потом выпустили нашего чёрного бедствия наружу. Барсик выбрался из ящика с видом оскорблённого аристократа, которого несколько часов везли в мешке с картошкой, потянулся, разминая спину, и прошёлся по комнате.

Кристина отступила на шаг, видимо впечатлившись размерами. Всё-таки одно дело — помнить, что где-то рядом существует огромная разумная пума. И совсем другое — видеть, как эта пума занимает половину комнаты и при этом смотрит на обстановку так, будто сейчас будет оценивать качество обслуживания.

— Он сильно вырос? — Кристина осторожно улыбнулась.

— Нет, просто помещение маленькое.

«И меня кормить пора.»

— Сейчас.

Запасы позволяли не мелочиться. Я открыл охлаждающий шкаф и выгреб оттуда всё, что могло заинтересовать голодного хищника: мясо, куски птицы, какую-то местную копчёность, которую мы так и не успели попробовать, и ещё пару свёртков, происхождение которых решил не уточнять. Барсик смотрел на это с благосклонностью монарха, которому наконец принесли достойную дань.

«Вот теперь можно разговаривать.»

— Сначала ешь.

«Разумная мысль. Редкость для тебя.»

Я поставил перед ним еду, и Барсик занялся делом. Быстро, сосредоточенно и без лишних церемоний. Кристина некоторое время наблюдала за ним, потом посмотрела на меня.

— Что в итоге произошло?

Я устало опустился на стул. Теперь, когда ворота дома были закрыты, Барсик был рядом, а нас никто пока не тащил к барону для объяснений, тело внезапно вспомнило, что за последние часы успело основательно вымотаться.

— Руины, где проходил второй этап, оказались не полностью очищены.

Кристина медленно прикрыла глаза.

— Кто бы сомневался…

— Да. У меня была примерно такая же реакция. В результате столкновения, видимо, были задеты какие-то древние контуры или спящие механизмы. Из-под земли начали выбираться конструкты и атаковать всё, до чего могли дотянуться.

— Они преследовали вас?

— Некоторое время. Стреляли чем-то вроде металлических штырей.

Кристина напряглась, но перебивать не стала.

— Я добрался до кареты, забрал Барсика по дороге, подобрал ещё несколько человек и въехал в город. У ворот сейчас хаос. Всех впускают, почти никого не проверяют.

— Народ не покидает город?

— Вот это я и хочу узнать.

Кристина задумчиво посмотрела в сторону окна, а я добавил:

— Мне нужно подумать. Пока не понимаю, что это могло быть.

За окнами город пытался переварить произошедшее, и получалось у него не очень. Однако за мной пока никто не пришёл, и я решил воспользоваться временем.

— Нужно провести разведку, — сказал я.

Кристина посмотрела на меня.

— Сейчас?

— Именно сейчас. Потом могут начать проверять дома, собирать участников, перекрывать улицы или задавать вопросы. А мне нужно понять, что происходит в городе.

Я поднялся в мастерскую, достал чехол с птицей и свежий кристалл. Маленький конструкт выглядел почти родным. Чёрно-серый корпус, сложенные крылья, тусклые глазки сенсоров. Я вставил кристалл, защёлкнул фиксатор и поднёс птицу к открытому окну.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

Я согласился, и зрение снова раздвоилось. В этот раз переход дался легче. Я видел мастерскую своими глазами и одновременно край окна глазами птицы. Переключил внимание, расправил крылья и дал команду на взлёт.

Птица сорвалась с ладони, выскользнула в окно, резко просела, поймала поток воздуха и пошла вверх вдоль стены дома. Я на секунду задержал дыхание, потом выровнял полёт и направил её над крышами.

Вид сверху давал намного больше информации. Улицы были заполнены людьми. Одни спешили к домам, другие — к площадям, третьи тащили вещи, будто уже решили бежать, но пока не понимали куда. Стражники стояли на перекрёстках, направляли движение, иногда перекрывали переулки. Возле нескольких крупных зданий собрались группы раненых и перепуганных гостей, которых привезли с внешних площадок. Причём раны были совсем не от конструктов, а полученные в результате паники.

Птица была маленькой, быстрой и не слишком заметной. Да и людям сейчас было не до неё. Над городом летало несколько обычных птиц, дымили трубы, шумели улицы, звенели сигнальные колокола. Один лишний чёрно-серый силуэт на фоне крыш никого не заинтересовал.

Я облетел центральные улицы, потом направил птицу к главным воротам. Там творилось самое интересное. В город впускали всех: кареты, телеги, всадников, пеших. Люди подходили к воротам, кричали, показывали какие-то бумаги, а стража почти не смотрела на документы. Их просто загоняли внутрь, торопили, заставляли не останавливаться и не мешать проезду. Но как только человек оказывался за стеной, город для него закрывался.

У ворот стояла усиленная охрана. Не обычный караул, а несколько десятков вооружённых стражников, две тяжёлые повозки поперёк выезда и переносные барьеры. Наверху, на стене, тоже прибавилось людей. Арбалеты, копья, какие-то кристаллические устройства на треногах.

Я посадил птицу на край крыши ближайшего склада и переключил внимание на слуховой сенсор. Звук пришёл с задержкой и искажением, будто я слушал разговор через толстую трубу. Но разобрать слова было можно.

— Я купец! — возмущённо говорил толстый мужчина в дорогом плаще. — Мой обоз стоит у западного двора! Я требую открыть ворота!

— Город закрыт, — устало ответил стражник. — Приказ барона.

— Так опасность на другой стороне! Я поеду южной дорогой!

— Все выезды закрыты.

— По какому праву⁈

— В целях вашей безопасности.

— Моей безопасности⁈ Вы меня здесь удерживаете силой!

— Отойдите от ворот.

Купец не отступил. К нему присоединились ещё несколько человек. Кто-то кричал, что у него семья за городом. Кто-то требовал пропустить слуг. Один всадник пытался объяснить, что может объехать опасный участок и покинуть баронство через другой тракт. Ответ был везде один — город закрыт.

Я заставил птицу подняться выше и облетел ещё двое ворот, увидев ту же картину. Входивших практически не проверяли, а вот обратно не выпустили ни одного. Стража у всех проездов усилена, ворота частично перекрыты, на стенах люди. При этом настоящей атаки на город не было. Никаких древних жуков у стен, никаких металлических штырей, никаких горящих башен. Только паника, команды и запертые выходы.

Мне это не понравилось. Если барон боялся человеческих жертв, то логично было бы как раз выпускать людей через безопасные ворота, уводить их подальше от опасного участка, разводить потоки, освобождать город от лишней толпы. Особенно гостей, торговцев и тех, кто не нужен для обороны. Но он делал обратное.

Это могло быть обычной паникой. Мол, пока не разобрались, никого не трогаем, чтобы не потерять контроль, или желанием избежать слухов и бегства, или страхом, что древние конструкты не единственная проблема за стенами. А могло быть чем-то хуже.

Я вернул птицу к дому, посадил на подоконник мастерской и отключился. Мир снова стал одинарным. Голова гудела, глаза неприятно ныли. Видимо, управление на расстоянии давалось легче, чем раньше, но не бесплатно. Я снял кристалл, проверил птицу, потом опустился на стул и несколько минут просто сидел.

Кристина ждала результатов.

— Ну?

— Город закрыли, — сказал я. — Впускают всех. Не выпускают никого. Усиленная охрана на воротах, стены заняты, но атакующих возле города нет.

— Может, боятся, что люди побегут прямо на механизмы?

— Тогда закрыли бы опасное направление, а не все выходы.

Она нахмурилась.

— Ты хочешь посмотреть снаружи?

— Да.

— Это рискованно?

— Есть такая вероятность, — вздохнул я. — Чем дальше отлетает разведчик, тем мне сложнее.

«Значит, точно будет смотреть», — лениво заметил Барсик откуда-то снизу.

Он уже всё доел и теперь развалился в тени у стены, всем видом показывая, что к городским проблемам относится философски.

Я сменил кристалл в птице на свежий. Старый успел просесть заметнее, чем мне хотелось. На дальний полёт лучше было не экономить. Проверил крепления, сенсоры, крылья. Потом снова подошёл к окну.

— Попробую вывести её за стену. Если связь начнёт рваться, сразу верну.

Радовало, что, если дальность управления окажется приличной, у меня появятся глаза за пределами города. А значит, шанс понять, где опасность, где выход и что именно скрывает барон.

Я снова подключился. Птица поднялась в воздух, пересекла улицу, потом ещё одну. Я вывел её выше, чтобы не цепляться за трубы и флюгеры, и направил к западной стене. На этот раз не садился у ворот, а взял выше и прошёл над стеной там, где людей было меньше.

Картинка дрогнула, но быстро выровнялась.

[Дистанционное управление малым конструктом.]

[Стабильность канала: допустимая.]

[Рекомендуется контроль нагрузки.]

— Очень своевременный совет, — пробормотал я.

Птица пересекла стену и оказалась за пределами Стоунграда. Я ожидал резкого провала связи, боли, потери изображения или хотя бы предупреждения. Ничего подобного не произошло. Картинка стала чуть менее чёткой, отклик — немного запоздалым, но управление сохранялось. Причём на довольно приличном расстоянии. Предела я пока не чувствовал.

За городом порядок выглядел иначе. Дороги перекрывали мобильные отряды. Стража и егеря прочёсывали ближайшие участки. Птица прошла над одной группой. Шестеро вооружённых всадников и телега двигались вдоль канавы. Через несколько минут они нашли двух человек, прятавшихся в кустах. Оба были живы. Их не опрашивали особо долго: посадили на телегу и повезли к городу под охраной.

Дальше ещё одна группа подобрала женщину в порванном платье и мальчишку-слугу. Ещё дальше стражники сняли с дерева какого-то перепуганного гостя, который, судя по жестам, очень не хотел спускаться, пока ему что-то не объяснили. После этого его тоже повели к городу.

Противников видно не было. Древние конструкты не шли к стенам, не преследовали отряды и вообще не проявлялись в ближайших окрестностях. Тогда я поднял птицу выше. Город уменьшился. Дороги стали светлыми нитями, а лес — тёмной неровной массой. Канал управления снова дрогнул, на мгновение картинка расплылась, но потом восстановилась. Я стиснул зубы и продолжил набор высоты. И наконец увидел место, откуда всё началось.

Крепости больше не было. То есть формально остатки стен ещё торчали, но жалкая пародия на укрепление, где мы с Максимом выясняли отношения, превратилась в развороченный круг камней, брёвен и земли. Внутренний двор просел. На месте центральной площадки зияла рваная воронка, из которой наружу тянулись тёмные металлические конструкции. Будто под крепостью находилось не подземелье, а крышка огромного ящика, который мы умудрились открыть самым идиотским способом.

Сами механизмы никуда не делись. Они распределились вокруг руин. Часть стояла неподвижно. Низкие бронированные «жуки» с сегментированными корпусами и длинными опорами застыли у пролома, будто прислушивались к земле. Несколько более высоких конструктов двигались по кругу, медленно обходя территорию. Ещё два стояли ближе к дороге. Один из них повернул вытянутый корпус в сторону леса, и я поспешил поднять птицу ещё выше. Не хотелось проверять, умеют ли древние системы стрелять по воздушным целям.

Зона их влияния занимала не меньше километра, и всё пространство вокруг разрушенной крепости уже принадлежало им. Если кто-то входил туда, механизмы оживали, разворачивались, меняли позиции. Один низкий жук быстро перебежал от стены к дороге и замер возле перевёрнутой телеги.

Я присмотрелся внимательнее. Оказалось, что одна из основных дорог, ведущих из баронства, проходила как раз рядом с этой зоной. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы древние конструкты могли её контролировать. На дороге уже стояли брошенные повозки. Несколько лошадей бродили без упряжи. Людей рядом не было.

Вот теперь решение барона становилось ещё страннее. Выезд из баронства был не один. Да, одна дорога оказалась под угрозой. Да, часть внешних маршрутов могли временно перекрыть. Но если конструкты пока сидели возле руин и не шли дальше, логичнее было срочно выводить население через безопасные ворота. Хотя бы гостей, торговцев, лишних людей. Пока эти железные твари не завершили свой непонятный этап пробуждения и не решили расширить территорию. А барон закрывал город и не выпускал никого. Словно боялся не того, что люди погибнут за стенами, а именно утечки информации.

Птица сделала круг над лесом. На пределе видимости я заметил ещё несколько отрядов барона. Они не приближались к руинам. Держались на расстоянии, прочёсывали безопасные участки и отводили найденных людей к городу. Один раз я увидел, как двое всадников перегородили путь маленькой группе, пытавшейся уйти южнее. После короткого спора людей развернули обратно. Картина складывалась неприятная.

Я развернул птицу к городу. На обратном пути канал несколько раз проседал, и мне пришлось снижаться. Голова заболела сильнее. В глазах неприятно двоилось даже тогда, когда я переключался обратно на собственное зрение. Но птицу удалось довести до дома. Она влетела в окно мастерской, неловко села на стол и сложила крылья. Я отключился, вынул кристалл и несколько секунд стоял, держась рукой за край стола.

Кристина подошла ближе.

— Что ты увидел?

Я посмотрел на неё, потом на Барсика, который уже поднял голову и внимательно следил за мной.

— Город не атакуют. Механизмы держатся возле руин. Одна из дорог под угрозой, но не все. Барон мог бы начать эвакуацию через безопасные ворота.

— Но не начал.

— Не просто не начал. Он загоняет всех внутрь и никого не выпускает.

Кристина медленно выдохнула.

— Значит, он боится не только механизмов.

— Или вообще не механизмов в первую очередь.

За окном снова прозвучали голоса стражи. Где-то ударил колокол. Город постепенно успокаивался, но это спокойствие теперь казалось не хорошим знаком, а крышкой, которую кто-то аккуратно прижимал сверху.

Утро началось со стука в дверь. Я в этот момент как раз пытался убедить себя, что несколько часов нормального сна способны вернуть человеку веру в разумность происходящего. Получалось плохо. Стоунград за ночь не развалился, Барсик не съел мебель, Кристина не устроила мне допрос с применением тяжёлых предметов, но ощущение, что мы сидим внутри закрывающейся ловушки, никуда не делось. Стук повторился, и Кристина посмотрела на меня.

— За нами пришли?

— Удивительно, что не ночью.

Я поднялся, накинул камзол и пошёл открывать. На пороге стоял мужчина в форме баронской службы. Не стражник, но и не простой посыльный. Спокойный, аккуратный, с лицом человека, которому велели быть вежливым, но внимательным.

— Господин Грант?

— Да.

— По поручению барона Стоуна уточняю состояние участников турнира. Все ли в доме? Нет ли раненых, повреждений, иных проблем?

Я почти услышал в этой фразе другое: «Все ли сидят там, куда их посадили? Никто ли не исчез? Не завёлся ли у вас в доме лишний хищник размером с телёнка?»

— Всё в порядке, — сказал я. — Мы на месте. Проблем нет.

Мужчина коротко кивнул, но взглядом всё же скользнул по прихожей. К счастью, Барсик в этот момент проявлял редкую мудрость и не пытался выглянуть из соседней комнаты с выражением «а меня посчитать забыли».

— Город находится на особом положении, — продолжил посланник. — Барон настоятельно просит гостей и участников турнира по возможности не покидать дома. Это временная мера. Не стоит подвергать себя опасности.

— Разумеется, — кивнул я. — Мы понимаем.

Он снова поклонился и ушёл. Я же закрыл дверь, задвинул засов и некоторое время смотрел на него.

— Это домашний арест? — спросила Кристина за спиной.

— Вежливый. С заботой о нашей безопасности.

«Если кормят, я не против», — лениво сообщил Барсик из комнаты.

— Твоё мнение сегодня не учитывается.

Кристина нахмурилась.

— Что будешь делать?

— Меня оставили дома, но не уточнили, сколько у нас глаз и где именно они должны находиться.

Она вздохнула.

— Серж…

— Я осторожно.

Кристина посмотрела так, будто эта фраза в моём исполнении давно потеряла юридическую силу.

— Не отвлекай меня ближайшие несколько часов, — сказал я. — Если придут ещё раз, тяни время. Если начнут ломиться — зови.

— А если Барсик решит выйти прогуляться?

«Барсик не идиот.»

— Он говорит, что будет вести себя хорошо.

— У меня есть сомнения по этому поводу, — со скепсисом в голосе заявила Кристина.

— Тогда скажем так: я очень надеюсь, что он временно изобразит разумное существо.

«За добавку изображу даже мебель.»

С этим вопросом разобрались быстро. Я снова вытащил из охлаждающего шкафа приличный кусок мяса, выдал его Барсику в качестве платы за дисциплину и поднялся в мастерскую.

После вчерашних полётов кристалл питания заметно просел. Дальние расстояния жрали энергию намного быстрее, чем короткие прогулки по мастерской. Это было неприятно, но ожидаемо. Передача восприятия, управление, стабилизация, полёт, поддержка канала — всё это не могло работать на честном слове и моём раздражении. К счастью, кристаллы у меня пока были. Спасибо барону за расходники к собственной головной боли.

Я поставил новый накопитель, проверил фиксаторы, сенсоры, крылья и вывел птицу к окну.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

— Поехали.

Связь открылась уже привычно. Мир раздвоился, потом основное внимание ушло в маленький корпус. Птица сорвалась с подоконника, просела над двором, поймала поток и поднялась выше крыш. Город снизу шумел, но уже не паниковал так, как вчера. Страх за ночь успели загнать в дома, приказами прижать к стенам и назвать особым положением.

Я направил птицу к боковым воротам. И оказался там очень вовремя. Через них как раз выходил отряд. Полноценная группа бойцов в несколько сотен человек, построенных колонной. Пехота с усиленными арбалетами, щитоносцы, люди с длинными копьями, несколько телег с тяжёлыми ящиками и пара офицеров на лошадях. Ворота открыли ровно настолько, чтобы выпустить их, а затем тут же начали закрывать обратно.

— Значит, всё-таки решили ударить первыми, — пробормотал я.

Сидя в мастерской, я чувствовал, как пальцы сами сжались на краю стола. Птица тем временем набирала высоту, уходя над стеной и дальше, за город. Картинка слегка дрожала на порывах ветра, но оставалась достаточно чёткой.

Бойцы двигались быстро, но осторожно. Дорогу перед ними проверяли разведчики, по сторонам шли стрелки, телеги держались ближе к центру колонны. С расстояния всё выглядело внушительно. Люди, оружие, дисциплина, уверенность. Проблема была в том, что древним конструктам обычно плевать на подобное.

Я поднял птицу ещё выше и направил к развалинам крепости. Подлетать слишком близко не стал. Достаточно было держаться на такой высоте, чтобы видеть общую картину и основные детали.

Механизмы оставались на месте. Низкие бронированные жуки, несколько более высоких конструкций на длинных опорах, пара тяжёлых машин у развороченной дороги. Они не двигались к городу, не расширяли зону, не преследовали случайных беглецов. Просто стояли и медленно меняли позиции внутри своего участка, будто охраняли невидимую границу.

Отряд подошёл к этой границе примерно часов через пять. Офицеры что-то приказали, и пехота перестроилась в несколько рядов. Вперёд вышли стрелки с усиленными арбалетами. Щитоносцы прикрыли их сбоку. Телеги с ящиками остались позади.

Первый древний конструкт стоял у дороги. Низкий, широкий, с сегментированной бронёй и длинными суставчатыми опорами. Он почти не двигался, только тонкие металлические отростки над передней частью медленно шевелились, словно пробовали воздух на вкус.

Прозвучала команда, и первый залп ударил по цели. Десятки болтов врезались в броню, отскочили, звякнули о камни и рассыпались по земле. Конструкт даже не пошатнулся.

Второй залп был точнее. Люди били в стыки, под опоры, в переднюю часть, в щели между броневыми сегментами. Несколько болтов застряли, но глубоко не вошли. Один выбил искру. Другой оставил длинную царапину. И всё.

— Плохо, — сказал я вслух.

Ситуация выглядела максимально паршиво. Люди не находили слабых мест. Не потому, что плохо стреляли. Просто броня была рассчитана не на турнирные дротики и не на охотничьи арбалеты. Это была настоящая защита древнего механизма, сделанная людьми, которые явно подозревали, что по их изделиям будут стрелять не из детских игрушек.

Потом конструкт издал сигнал — нечто вроде короткой вибрации, от которой картинка через сенсор птицы на мгновение поплыла, и у меня заложило уши. Следом ожили ещё три механизма. Один высокий повернулся к отряду, низкий жук резко двинулся вперёд, а третий, похожий на вытянутую металлическую сороконожку, скользнул вдоль развалин, обходя людей сбоку.

Ответный удар оказался совсем не предупреждающим. Из передней части высокого конструкта вылетел металлический штырь. Он прошёл сквозь щит, человека за ним, и ударил в землю уже позади строя. Ряд дрогнул. Потом низкий жук выпустил сразу несколько коротких снарядов, и в передней линии появились бреши.

Нужно отдать людям должное. Они сделали ещё два залпа. Болты снова били по броне, царапали, отскакивали, иногда застревали в сочленениях, но не выводили механизмы из строя, а каждый ответный выстрел древних стоил отряду новых жизней.

Когда передняя линия начала сыпаться, офицеры приказали отступить к телегам. В этот момент я обратил внимание на ящики, которые вёз отряд. Мне казалось, что там просто боезапас, но люди достали несколько устройств, похожих на тяжёлые ружья. Длинные металлические стволы, широкие приклады, боковые кристаллические гнёзда, рычаги взвода. Люди работали с ними вдвоём: один держал, второй заряжал или заводил механизм. Оружие выглядело серьёзно. Я даже на секунду позволил себе надежду на положительный исход.

Первый выстрел ударил в броню высокого конструкта. Вспышка, хлопок, короткая струя дыма. На металлическом корпусе появилась вмятина и светлая царапина. Второй выстрел попал в бок низкого жука. Тот качнулся, одна опора на мгновение просела, но тут же снова встала на место. Стрелявшие же с трудом устояли на ногах.

— Ну конечно, — выдохнул я.

Древние конструкты словно ждали, пока люди подтащат более опасное оружие. Один из них сменил позицию, второй дал сигнал, а третий ударил по телеге с ящиками. Дерево разлетелось, кристаллы внутри вспыхнули, и несколько человек отбросило в стороны.

После этого строй окончательно сломался. Офицеры пытались удержать людей, но приказ отступать уже превратился в необходимость выжить. Бойцы отходили рывками, прикрывая друг друга щитами и редкими выстрелами. Раненых подбирали только тех, кто оказался совсем рядом. Остальные оставались на земле между людьми и механизмами.

Я заставил птицу сделать круг над полем и увидел, что конструкты преследовали отряд недолго. Они двигались до определённой черты. Потом остановились. Несколько раз выстрелили вслед, добивая тех, кто задержался, после чего начали возвращаться к развалинам. Низкие жуки заняли прежние позиции. Высокий конструкт встал у дороги, а сороконожка исчезла среди камней.

Отряд уходил к городу. Однако больше половины людей осталось лежать у развалин, на дороге или возле разбитых телег. Те, кто отступал, двигались быстро, но уже без прежнего строя. Оружие тащили как попало, щиты бросали, раненых волокли на плащах. Несколько бойцов постоянно оглядывались, ожидая погони. Однако древние механизмы не пытались уничтожить всех или добить отступающих за пределами своей зоны. Они просто охраняли участок.

Я ещё раз облетел поле боя, заметив, что руины крепости окончательно превратились в развороченную воронку. Вокруг неё конструкты расставлялись по какой-то своей схеме. Дорога рядом оставалась под их контролем. Любой, кто попытается пройти через этот участок, попадёт под удар. Но если держаться далеко, они не реагировали. По крайней мере, пока.

Я развернул птицу к городу. Возвращение далось тяжелее. Кристалл просел почти наполовину, голова гудела, в глазах снова появилось неприятное раздвоение. Но бросать разведчика не хотелось. Я снизился только у самой стены, прошёл над крышей склада и вернул птицу через окно мастерской. Она села на стол неуклюже, едва не завалившись на бок. Я отключился и вытащил кристалл. Несколько секунд просто сидел, держась за край стола. Потом поднялся и подошёл к окну.

Снаружи город ещё не знал, что первая попытка барона провалилась. На улицах было тревожно, но не наблюдалось паники. Стража стояла у перекрёстков, торговцы спорили возле ворот, люди ждали объяснений. Вот последнее скоро появится, но вряд ли народу скажут правду.

Кристина поднялась в мастерскую через пару минут. Видимо, всё-таки услышала, как вернулась птица.

— Что увидел?

Я посмотрел на маленькую птицу, потом на просевший кристалл в руке.

— Барон отправил отряд в пару сотен бойцов.

— И?

— Их разбили. Арбалеты бесполезны. Тяжёлые ружья почти бесполезны. Броню царапают, но не пробивают. Потери у людей огромные.

Кристина побледнела.

— Они идут к городу?

— Нет. Вернулись к руинам. Не преследовали дальше определённой границы. Похоже, что они что-то охраняют. Или удерживают зону вокруг места, откуда выбрались.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.